— К такому жизнь меня не готовила, — задумчиво пробормотал я, а потом вспомнил Малого, Веснушку и Кроху, совсем недавно ставших моими крестниками. — Ага, а Аркадия, похоже, готовила… И что нам с тобой делать?

Серый комок уткнулся в меня носом и теперь вибрировал так, будто у него внутри моторчик.

— Капец, это кем ты меня видишь-то? Мамой? Папой?

На генетическом уровне, скорее всего, так и было, только мне что с того? Мне геном нужен! Я-то сюда с конкретной целью пришёл. И, честно говоря, при всей этой внешней пушистости, не стоит забывать, как он только что атаковал меня ударными волнами страха и стрелял по мне костяными дротиками. Кстати, понять бы ещё, из какого места?

Похоже, стрелял он из хвоста, расширенный кончик которого застыл в воздухе недалеко от моего лица. Скорпион, блин, какой-то! Но если он всё-таки из кошачьих, то хорошо, что не машет. Это собаки так радуются, а кошки, наоборот, напрягаются. Я положил руку на загривок пушистого зверька и ощутил под пальцами уплотнение на затылке, будто неразвитый пока костяной гребень. Сжал чуть сильнее, почувствовав биение артерии, и зажмурился.

Одно резкое движение, усиленное «Крепкой костью» и «Спринтом», — и я стану обладателем нужного мне генома, чтобы завершить инициацию. И никаких больше кризисов, суеты, нервотрёпки… Эх, мечта…

— Только не такой ценой, — вздохнул я. Открыл глаза и, держа «котёнка» за шкирку, поднял его на уровень глаз. — Ну, давай знакомиться…

Зверёныш снова хрипло мяукнул и попытался лизнуть меня, не дотянулся, но зато довольно ощутимо прикусил руку. Игриво, конечно, но всё равно было больно.

— Слышь, зверь, не увлекайся. Я ещё не решил, что с тобой делать.

Я повертел шакраса, разглядывая его со всех сторон. Похоже, что пацан. Этакий лопоухий тигрёнок или детёныш ягуара. Светло-серая пепельная шерсть с тёмными пятнышками, на лбу короткий ирокезик — тот самый будущий гребень, который я нащупал, и он продолжался по всему хребту. Лапы у котёнка оказались крепкими, и он умел выпускать довольно большие черные когти. Весил он явно больше, чем я предполагал. Килограмм двадцать пять в нём точно было, а если сравнивать с тем же тигрёнком, то при схожих габаритах тот весил всего десятку.

Я не эксперт в выращивании крупных кошек, а тем более шакрасов, но я бы дал ему не больше трёх месяцев. А значит, сиротой он стал практически сразу после рождения. Сколько я уже здесь пробыл, сколько прошло времени от находки генома до продажи — плюс-минус столько и выходило.

— Натерпелся ты здесь, бедолага… — Я прижал «котёнка» к груди, погладил его по голове. — Эх, не воспитывал тебя никто, не учил. И голодный небось?

На слове «голодный» зверёныш до крови прикусил мой большой палец. Нахмурившись, я прочитал короткую, но очень строгую лекцию о правилах поведения. Шакрас, не моргая, всё внимательно выслушал, а потом попытался цапнуть меня снова, но получил по носу и зарычал. Уже не особо-то мило, а с нотками агрессии. И даже попытался подавить меня аурой.

Я решил ответить, но понял, что контроля над геномом у меня уже нет. Эх, недолго я владел полным пакетом генетических акций! Контроль снижался прямо на глазах. И чем ниже он становился, тем агрессивней вёл себя плюшевый зубастик. Я терял контроль над донором, а мелкий терял страх, авторитет, любовь и всё остальное, что позволяло ему видеть во мне родственную душу.

— Ты не помогаешь мне решать твою судьбу, — хмыкнул я, уворачиваясь от новой попытки укуса.

Я задумался, прислушиваясь к геному. Тишина. Кукушка какая-то, а не старший родственник. Как только мы опознали котёнка, шакрас тут же потерял к нему всякий интерес. Отстранился и по сути выключился, оставив меня одного. Допустим, и такое бывает.

«Ты тоже не помогаешь, — мысленно проговорил я, обращаясь сам к себе. — Попробуем тогда так…»

Прежде чем контроль откатился полностью, я достал ошейник «Древних», найденный в крепости кариамов. Уверенности, что это сработает и понимания, как именно, у меня не было, но рискнуть стоило.

Пока шакрас маленький, от него может быть больше проблем, чем пользы, но в перспективе такой питомец станет очень полезным союзником. Съесть себя я не позволю при любом проценте контроля, но насчёт окружающих уверенности не было. А к людям выйти рано или поздно придётся.

Увидев ошейник, шакрасик почувствовал что-то неладное. Смешно и мило оскалился и зарычал, попытался вырваться, царапнув меня по бронированной руке, и вскинул хвост, чтобы «плюнуть» из него костяным шипом. Тот улетел куда-то в небо.

Пришлось повозиться, чередуя мат и рычание на обороняющегося «родственничка», но ошейник всё-таки наделся как надо. Сразу засветился, высосав каплю моей крови из прокушенного пальца. Пошла настройка, подгонка: гибкая стальная полоска уменьшилась, плотно обхватив шею шакрасика. Ошейник не душил детёныша, даже шерсть толком не примял, но вариантов выскользнуть не было.

Зверёныш перестал рычать, тявкнул и посмотрел на меня таким взглядом, будто я самая распоследняя сволочь на Аркадии. Похоже, обиделся.

— Ладно, я всё равно не знаю, как это работает, — произнёс я. Подхватил шакрасика и потыкал в браслет, чтобы его снять.

Скорее всего, потом я пожалею об этом, но сейчас мы слишком далеко от цивилизованного мира, чтобы на хищников намордники надевать. Если уж воспитывать питомца-хищника, то лучше именно как хищника. На правах старшего товарища, так сказать, своим примером и по-честному: накосячит — получит, но без ошейников, подавляющих волю и характер.

Я усмехнулся, понимая, как странно всё происходит, — хотел от генома новые навыки перенять, а всё обернулось так, что теперь самому надо будет натаскивать. Ага, ещё и охотиться придётся учить…

— Не расслабляйся! Если ветконтроль потребует официальной регистрации, то ошейник придётся вернуть, — предупредил я, подзывая шакрасика. — Надо имя тебе придумать… Может, Стич? Хотя нет, это где-то уже было… Серый? Серое перо? Не-е, слишком просто. Шакрасик-карасик? Убивашка? Пепельный? Он же Пепел?

Все варианты я произносил вслух, сразу же обращая внимание на реакцию шакрасика. Кличка «Пепел» его, кажется, устроила. Может, пиромантом он и не был, но демоном, который после себя оставит только пепел, вполне мог быть.

— Пепел, ко мне, — позвал я и отошёл на несколько шагов.

Шакрасик подскочил ко мне, но в руки не дался, как я ожидал, а вместо этого вильнул в сторону, будто хотел куда-то меня отвести. Мне пришлось пробираться через бурелом. Мелкий-то скакал сквозь ветки, проскальзывая, как нитка в игольное ушко, а мне надо было обходить. Шакрасик остановился перед поваленным деревом, тявкнул и вдруг протяжно и тоскливо завыл.

Там лежал скелет, уже давно кем-то обглоданный. Похоже на останки донора моего генома. В кого вырастет шакрасик, по костям толком не ясно, но зато можно оценить размеры взрослой особи. Вместе с хвостом что-то около трёх метров в длину, высота в холке почти полтора с костяным гребнем, который сейчас можно было рассмотреть во всей красе от макушки и до расширяющегося кончика хвоста.

Нестандартными были и кости лап. Вряд ли я правильно назову кости монстров Аркадии, но, помимо лучевой и локтевой, имелась ещё одна. В теории, третья могла помочь в распределении нагрузки и добавить гибкости лапе. Как дела обстояли на практике — шакрас его знает. От стабильности суставов должно зависеть, но они не сохранились. Зато сохранились ровные и толстые клыки и когти — всё аккуратное и пропорциональное. Думаю, что при жизни шакрас был страшен, хотя и не лишён обаяния. Точно никакая не кривозубая страхолюдина.

Мелкий посмотрел на меня, грустно моргнул, а потом вздохнул и лёг на землю, уткнувшись носом в череп родственника. Я потрепал его по загривку и взял на руки, заодно прощупав тройную кость в лапе.

— Пойдём, покормим тебя, пока всё ещё свежее и пока не растащили. Темнеет уже…

Была идея поделиться с детёнышем протеиновым коктейлем, а на будущее раздобыть молока, но, посмотрев на зубы, я решил, что он легко справится сам даже с толстой шкурой тирана.

Так оно и вышло. Только сначала я долго объяснял, что самого крупного есть не стоит. Фу, фу и ещё раз фу — на тот случай, если внутри остались токсины. А вот насчёт мелкого тиранчика я даже «фас» не успел скомандовать, как серый комок молниеносно прыгнул и вцепился в шею с жадным урчанием. Только чешуя во все стороны полетела, пока у Пепла за ушами хрустело.

С чувством выполненного долга, что мой малыш не остался голодным, я прогулялся по округе. Нашёл тушки ворастребов и собрал с них геномы.

«Обнаружен геном ворастреба. Уровень редкости — 8. Средняя цена закупки в генотеках — 1700 аркоинов. Навыки, передаваемые донором реципиенту: усиление органов чувств (острый слух и зрение), увеличение скоростных показателей тела без нарушений координации».

Неплохие, в общем-то, навыки могли бы стать идеальным средством от старости. Ещё бы память улучшали, хотя для этого есть золотарник. Понятно теперь, зачем Нолану такая эссенция. И берёт явно для себя, учитывая, что обещал цену выше рынка.

Я решил, что заодно и работу «Миротворцев» проверю, заказав доставку.

Покопался в данных биомонитора, изучая собственную совместимость. Все эти навыки у меня, считай, были, но с оговорками. Я посмотрел на шакрасика, увлеченно вгрызавшегося в рептилию. Шерстяное пузо уже округлилось, но зверёныш явно хотел дорваться до десерта. Вот она — моя главная оговорка с некоторых пор. Но оно того стоит.

Биомонитор совместимость не вычислил, выдав вердикт, что инициация возможна, но я её попросту не замечу. Что ж, Нолану повезло. А у меня ещё остался непроверенным геном тирана смерти, ютараптора, по версии UNPA. Я подставил его под сканер. Первая же всплывшая на проекции строчка «суперхищник» обрадовала меня.

'Обнаружен геном ютараптора. Тип альфа. Уровень редкости: 12.

Средняя цена закупки в генотеках: *не определена*. Геном относится к разряду вымерших или легендарных. При обнаружении генома сообщите об этом в ближайший офис UNPA — и мы предложим вам наилучшую цену без посредников.

Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту: взрывные сила, скорость, усиленная костная ткань, выносливость.

В редких случаях (см. примечание): «Дрожь земли» (он же «Топот» — концентрация массы тела в точке применения)'.

За исключением непонятного пока «Топота» всё показалось мне довольно универсальным. Этакий песчаный кайман на максималках, без ограничений и побочных эффектов. Примечания подтвердили мою теорию: «редкий случай» касался реципиентов массой около ста сорока килограмм, при условии наличия каймана в базе. Не только его, кстати, так что не такими уж редкими должны были быть эти случаи.

Я в этот список не входил, но тем не менее без колебаний проткнул подушечку пальца и растёр эссенцию. Моментально потерял, наверное, шестизначное число килокалорий. Дико захотелось есть, особенно из-за довольного чавканья шакрасика на фоне. И вообще, вместо прилива сил, я почувствовал настолько страшную слабость, что осел на землю. Заныливсе кости. Дрожащей рукой я кое-как справился с подсумком и добрался до протеинового коктейля. Запил его «Живинкой», расслабился и стал ждать.

И так хорошо расслабился, что незаметно для себя отрубился. Проснулся уже под луной, рядом с мирно посапывающим шакрасиком. Как он сопит, я отлично слышал, и тёплый бок его чувствовал, но не сразу понял, что это тёмно-серое пятно — именно он. Размытые края растворялись в ночном полумраке. Или ютораптор мне основательно подпортил зрение, или мелкий всё-таки сумел активировать «Маскировку» во сне.

Прикольно, тоже хочу так уметь! Я не стал будить объевшегося пузана, осторожно встал и покинул полянку. На всякий случай прислушался к ночным звукам и осмотрелся. К сожалению, ничего опасного вокруг не заметил. Значит, проверить чуйку шакрасика во время послеобеденного сна пока не получится. Ладно, в другой раз. По чуть-чуть собирая информацию и наблюдая за поведением питомца, когда-нибудь я соберу полную картину его природных возможностей. А пока посмотрим на то, что умею делать я.

Я включил проектор биомонитора. Тот сообщил, что прошло очередное обновление ключевых точек развития. Небольшое, типа косметического ремонта или апгрейда.

Вывел статус с текущими навыками и стал загибать пальцы, выискивая изменение параметров.

GEN_ARC. Физические навыки реципиента:

— Гипероксия (4 ур)

— Ускоренная регенерация (3 ур)

— Улучшенный теплообмен (2 ур)

— Спринт (2 ур)

— Марафон (2 ур)

— Крепкая кость (4 ур). Дополнительный навык: Перо (2 ур).

Взрывная сила со скоростью для меня трансформировались в «Спринт», повысив его до второго уровня. Выносливость, видимо, прибавила уровень к «Марафону». А всё остальное ушло в «Крепкую кость». Для меня это пока выражалось в том, что локти, колени и правая ладонь дико чесались. С ладонью понятно что происходит — я проблем сфокусировался и сформировал костяной дротик. Обновлённое «Перо» было чуть крупнее и добавило несколько грамм в весе. Значит, и метнуть получится дальше, и пробить оно сможет что-нибудь более крепкое. Это хорошо, это берём!

А вот что с локтями и коленями я сразу не понял. Осознал суть изменений, только когда представил, что собираюсь ими кого-нибудь ударить. С костяшками было проще: сжал кулак и готово. А вот «сжать» локоть или колено — уже совсем другое дело. Но эффект оказался схожим: концентрация на предполагаемом ударе заставила колени стать крепче, а локти будто бы острее.

Не назвал бы себя большим знатоком тайского бокса, но ради новых приемов стоит взять пару уроков у того же Купера. Если, конечно, можно верить его байке, будто в молодости он год прожил в Таиланде, где участвовал в подпольных боях.

Я с наслаждением размялся, чтобы разогреть мышцы. Слабость отступила, и теперь я чувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим. Посмотрел на пепельного детёныша — с таким, блин, храпом никакая маскировка не спасёт! — и пошёл обратно к его логову. Собрал по дороге камни, сколько смог унести, а потом ещё в несколько заходов за ними ходил. Зато хватило, чтобы обложить булыжниками останки моего донора. Получилось кривовато, но, по крайней мере, какие-нибудь древолазы не растащат то, что от него осталось. Помолчал минутку, ожидая внутри какой-нибудь реакции, но, кажется, геному было всё равно.

Впрочем, я тоже не собирался зацикливаться на прошлом. Инициацию в любом случае надо будет закончить. Шакраса можно встретить в неизведанных землях — это факт. Но где конкретно его искать, пока неясно. Чуйка молчала. Не включились никакие новые компасы-магниты, а вслепую можно и годами бродить.

Подсказку мог дать некий мастер Вольф, зверолов и автор-составитель бестиария Аркадии. Нолан говорил, что попасть к нему на приём практически нереально, но когда это кого останавливало? Я попытался припомнить детали разговора с Ноланом и место, где обитал наш мастер. Кажется, Алькасар Старигарда. Вероятно, какая-то частная крепость где-то на западе Ганзы.

Вторая возможность — мифический нулевой геном, который создали генетики «Древних». Я перебрал в памяти все свои контакты, размышляя, кто мог бы проконсультировать меня на тему изысканий «Древних». Понял, что самые осведомленные уже умерли, причём в основном от моей руки. Ладно… Есть ещё некий Цокор — «Крысолов» из подземелий Хардервайка. Со слов Гофера, этот тип не вылезал из «бесцветной» лаборатории, где занимался селекцией эссенций. И это уже звучало, как план!

— Спи спокойно, а за мелким я присмотрю… Мы же теперь стая, — кивнул я на прощание могиле шакраса и пошёл будить своего воспитанника.

— Пепел, фу!

— Пепел, нельзя!

— Выплюнь! Фу! Это же слизень! Да не в меня же!

— Да чтоб тебя! Не трогай громовую птицу, она поздороваться прилетела!

— Пепел, это не курица! Это детёныш племени!

Примерно таким было моё общение с питомцем на обратной дороге к Птичьему племени. Шакрасик цапнул старейшину за клюв, порвал пару шкур на хижинах и побил чью-то посуду. Так что оттуда нас выгнали. Как я понял по крикам «туземцев», меня ещё и звания синдика хотели лишить, но вовремя вмешался Мак и вывел нас из поселения через «чёрный ход». То есть мимо врат и перекрёстков, по скрытому, но удобному проходу.

На прощанье он поблагодарил меня, что я увёл с соседних земель демона. Мол, новый теперь точно не скоро объявится. Пожелал правильного ветра на моей дороге и сказал, что мне всегда будут рады в племени. Но исключительно мне одному.

Мак сразу же смылся, едва заподозрив, что мелкий затаил обиду за эти слова.

На самом же деле шакрасик слушался меня беспрекословно. Я понятия не имел, как это работало взаимодействие геномов, но отклик проходил на максимальной скорости и без каких-либо помех. Мы словно были на одной волне. Лапу он, правда, не давал и за палками не бегал. Я один раз попробовал, но натолкнулся на очень красноречивый взгляд. Будь лапа зверёныша более гибкой, он, наверное, у виска бы покрутил. Но зато когда надо было идти, он шёл. Когда звал, он откликался. Когда я чувствовал опасность и замирал, он делал то же самое. И, наоборот, когда он замечал конкурентов или какую прочую аномальную гадость, то уже я прислушивался к нему. К слову, его чуйка работала намного лучше.

Проблема была в другом. Слушаться-то он слушался, но вот с концентрацией внимания имелись некоторые сложности. Услышав «фу» на какую-нибудь очередную ядовитую змею или особо мерзкую мокрицу, шакрасик подчинялся команде и гадость не трогал, но уже через секунду находил ещё более мерзкую потенциальную проблему. Часто не справлялся с ней в одиночку и приводил её за собой прямо ко мне.

И ладно бы он лез только к монстрам! Сложнее всего было с людьми.

Так и добрался мой шакрасик до клюва старейшины. Как раз после того, как я едва успел оттащить его от Мака и от какой-то старушки. Как тут уследишь?

Правильно, никак.

Освоив базовые взаимодействия за время совместного путешествия, мы с детёнышем стали учиться вести себя на людях. И для этой цели привлекли Бабу Нину. Я специально вернулся к месту нашей встречи, отыскал её и убедил отправиться со мной. Для начала в качестве гостя повстанцев в Оптеберге, а дальше видно будет.

— Считайте, что это ветер перемен такой. Вы ещё нужны этому миру!

На самом деле я прикидывал, что в лагере она сможет либо лечить людей, либо учить детей, либо просто мир посмотрит да себя покажет. Может, я и не убедил старушку, но точно заинтересовал. Правда, потом на неё набросился шакрасик, которого я перед этим спрятал за пределами лагеря. Терпение у хищников, видимо, только с возрастом и опытом приходит. Но ничего, разобрались и помирились, а Пепел потихоньку начал учить команду «друг».

С командой «враг» проблем никаких не было. Как, собственно, и во врагах вокруг недостатка не ощущалось. А когда мы подошли к машине, Пепел в первый раз спас мне жизнь. «Форд» я замаскировал настолько старательно, что сразу несколько видов монстров устроили на нём свои жилища.

В песке под колёсами поселилось семейство крупных чёрно-рыжих жуков размером с мою ладонь. Этих-то я сам заметил, попутно испытав смешанные чувства. С одной стороны, радость — этих жуков-бомбардиров, точнее их геномов мне как раз очень не хватало! А с другой стороны, это были именно бомбардиры, и шастали они рядом с бензобаком и запасными канистрами.

Бестиарий предписывал, что убивать их надо быстро, не дав им войти в боевой режим. Следовало сразу пробить голову, с хирургической точностью и не задев при этом усики. А сделать это оказалось сложно — сразу четыре длинных «спусковых крючка» двигались в разные стороны, прикрывая панцири. Какая-то ходячая противопехотная мина! Хоть прямо так их лови, а в нужный момент ломай усы и швыряй во врага вместо гранаты!

Ага, почти готовый план! Но что-то он мне не слишком нравился. Всё же в виде эссенции внутри разрывных пуль двенадцатого калибра или как основа в метательных гарпунах эта штука будет эффективней.

Пришлось вертеться, делая выпады острием кукри. Одного я достал, но их стало только больше, будто это гидра какая-то, а не мутанты-насекомыши. Новые выскочили как из-под машины, так и из ближайшей земляной кучи. Пока фехтовал сразу с тремя жуками, я упустил из виду того, кто пристроился на крыше багажника.

Это был бумсланг! Эту ярко-зелёную змею с короткой головой и рыбьими глазами я узнал бы без всяких биомониторов и сканеров — встречал уже на Земле. И не по телеку на «Дискавери» видел, а во время одной из своих африканских командировок. Агрессивная и ядовитая зараза любила маскироваться под ветки и доставила очень много хлопот.

Всё произошло слишком быстро. Из-за моей спины вперед рванул Пепел. И мой крик «фу» (я испугался, что сдетонируют жуки) резко превратился в «фас», когда я просчитал траекторию полёта бумсланга, летящего мне в шею.

Получился какой-то «фуас»!

Челюсть шакрасика сомкнулась на шее змеи, а сам зверёк закрутился в неё, как в длинный шарф, и таким клубком скатился куда-то кусты за капотом. Мысль, что теперь мне придётся его спасать, прибавила контроля над геномом. Ага, переживает всё-таки!

Я активировал «Ауру страха» и, прежде чем застывшие жуки перешли в режим самоуничтожения, проколол всем бошки. Шампуром получилось бы эффективней, но кукри тоже справился. Прибив последнего, я бросился искать шакрасика.

Зверёнок лежал на спине, лапы врастопырку, из открытой пасти вывалился опухший язык. Глаза стеклянные, только зрачки бегают. Но вид в чём-то даже довольный, будто ждёт, что ему пузико почешут. Рядом две части змеи: голова с одной стороны, тело с другой.

Ко мне подошла Баба-Нина, переждавшая наш короткий бой на безопасном расстоянии.

— Кусь-кусь его, но он оживать скоро. Гнездо найди, чтобы больше не было кусь-кусь.

Покопавшись в своей сумке, старушка достала небольшой свёрток, внутри которого оказались голубые ягоды. Взяла одну и выдавила сок на язык Шакрасику. А потом замахала на меня руками, подгоняя к машине. Правильно сделала, на самом деле. Когда я нашёл гнездо, оттуда уже разбегались во все стороны зелёные «червяки-переростки».

Не ушёл никто. А я стал обладателем восьми геномов бомбардиров и полутора десятков бумслангов. Всё довольно мелкое, бесполезное для меня (гарантировалась только побочка), но зато пригодное для создания боеприпасов. Пока я расчищал машину и собирал трофеи, шакрасик так и не «оттаял». Я уже планировал испытать на нём «Живинку», но Баба Нина убедила подождать. Сказала, что птенцы громовых птиц при отравлениях постоянно впадают в такое состояние. Переваривают яды, вырабатывают иммунитет и сами себя лечат.

Так что первую часть пути зверёныш проделал у меня на коленях. Вроде как парализованный, но, по сути, просто раскинувший лапы и подставивший пузо. И постепенно оживал, урча, как мини-трансформатор, в ответ на мои попытки пересчитать его рёбра. А потом, как мне кажется, уже просто прикидывался, выпрашивая больше внимания.

А когда мне надоело, он тут же цапнул меня за палец. Был отправлен в кузов, но практически сразу возвращён обратно. Потому что пальцы заживут, а чехол от винтовки вместе с винтовкой, и канистры с бензином сами не регенерируют. У «малыша» резались зубы, когти и формировался характер, так что энергии было до фига.

Так и ехали…

В лагере повстанцев меня ждало сразу несколько открытий.

Во-первых, шакрасику не понравилась такая толпа людей, и он перешёл в режим маскировки. К сожалению, полностью невидимым не стал, но эффект показался мне интересным — если со мной так же работает, то можно будет пересмотреть некоторые тактики. В чём-то ещё наглее стать при проникновении на вражескую территорию.

Силуэт зверёныша размылся, появился эффект полупрозрачной дымки, которая сливалась с фоном, плавно адаптируясь во время движения. Они, кстати, теперь выглядели плавными и настолько медленными, что глаз отказывался их замечать, хотя скорость не изменилась. Даже в случае резкого прыжка шакрасика, его силуэт оставался на месте ещё целую секунду.

К слову, далеко не всё жители лагеря его сразу заметили. Датч со своей чуйкой срисовал его моментально, как и Купер, но тот заподозрил меня из-за хитрой улыбки. Друг специально всматривался то в лицо Ниганибинеси, то разглядывал меня, то подозрительное пятно, слившееся с колесом джипа. Остальные же больше заинтересовались Бабой Ниной, которую я повёл знакомиться с Магдой и Ульриком.

Именно там произошло второе открытие: шакрасик нашёл себе друзей среди ровесников в лице Крохи. Малого с Веснушкой он тоже принял, но контакт с Крохой был просто удивительным. Я не понял, кто кого считает своей игрушкой, но с большим облегчением убедился, что оставлять детей с Пеплом безопасно.

Меня утянули на военный совет Купер с Датчем: отвели в штаб и на большой доске, занимавшей почти половину стены, стали рисовать перспективы, сопровождая выводами и планами. На второй половине висела довольно подробная карта Пограничья, с обведёнными цветными карандашами зонами: красной, серой, зелёной и чёрной. Красный доминировал, изображая зоны контроля «Искателей». Много было серого — видимо, он означал номинальный контроль, нейтральные или не определившиеся регионы. Чёрные кляксы были разбросаны по всему Пограничью, разбавляя красные и серые зоны. Зелёных зон было меньше всего, и в одной из них мы сейчас находились.

Дополнительно в карту воткнули несколько десятков разноцветных булавок, которые при ближайшем рассмотрении оказались лапками или жалами неизвестных мне насекомых.

— Чёрный цвет что означает? — спросил я у Купера, оценивая карту.

Первым ответил Датч.

— Это зоны интереса. Склады «Искателей», месторождения под их контролем, а также зоны обитания особо редких геномов, которые нужны нам для усиления бойцов или на продажу.

— Давайте позже об этом поговорим, а пока базу разберём, — вмешался Купер, раскладывавший на столе папки. — Мы изучили документы, которые ты забрал у Борея, и объединили это с тем, что уже знали. Разведывательный Директорат, мутные схемы «Миротворцев» и странный резкий подъём «Искателей» — здесь вырисовывается очень интересная картина. Версия моя, но Датч с ней согласен. — Купер посмотрел на голландца и дождался его кивка. — Выглядит всё так, будто UNPA хотят изменить правила игры. Объединённый совет, который в своё время подписывал соглашение с UNPA, сделал это соглашение довольно жёстким. Детали, сам понимаешь, не разглашаются, но многие очень хотят его пересмотреть. Может, какие-нибудь ушлые правительства, у кого кусок пирога тоньше. А может, те, кто этими правительствами управляет. Какие-нибудь Рокфеллеры, Барухи, Саудиты или кто-то, про кого мы даже и не слышали никогда. Тут всяких конспирологических теорий может быть до хера и с горкой, при этом в самом UNPA об этом и знать не знают. Стандартная, по сути, практика. Кукловодов во все времена и во всех мирах хватало.

Купер помолчал немного, будто пытался вспомнить самые яркие примеры, но только махнул рукой.

— Так что, думаю, речь идёт о полном пересмотре условий договора. А пересмотреть его получится только с новым правительством: со сговорчивым, уступчивым, а лучше всего со своим собственным. И тут на арену выходят «Искатели».

— Не только выходят, а стремительно вырываются за довольно короткий срок, — поддержал Датч, указав на карту. — Но ушки торчат изо всех щелей. Ворвался именно Драго, но он пришёл на подготовленную поляну. Я тут тоже поспрашивал и думаю, что готовить её начали ещё лет десять назад. Появилась сама секта, новые производства, а часть предприятий, включая рудники, сменила владельцев. Та самая часть, которая сейчас активно снабжает «Искателей» ресурсами. Масштаб разный: от небольших месторождений до целых общин в Ганзе. На данный момент известно про три, на основе которых Драго сейчас формирует новое государство.

За последний десяток лет во всех этих общинах чего только не произошло: и перевороты, и эпидемии, и голод. Это не считая прочих кризисов. Так что Драго они встретили как спасителя! Объединились в некую «Обитель истины», и теперь процветают, пока проблемы и стихийные бедствия начинаются у соседей.

— У Драго есть деньги, ресурсы и армия, — Купер перехватил разговор и, подойдя к доске, начал чертить схему. — Это уже из данных Борея удалось собрать. Жалко только, численность мы не знаем. Но структура такая…

Купер нарисовал центральный квадрат, подписав его «Драго». От него пошли три стрелки: «секта», «регулярка», «спецуха». Авторство терминов принадлежало Куперу, а Датч лишь чесал затылок, пытаясь прочитать слова на чужом языке.

Купер комментировал, расширяя древовидную структуру из квадратиков. «Секта» — разошлась на «Карателей» и «Рекрутеров», которые шастали по Аркадии малыми группами по десять фриков. Разумеется, под командованием бригадира или «ведьмы».

«Регулярку» Купер расписал на пехоту, охрану, таможню, патрули и ещё добавил несколько пустых квадратов, вписав в каждый знак вопроса. Основные силы «Искателей» захватывали, а потом охраняли территорию. Они действовали в составе взводов и рот, в зависимости от крупности населённых пунктов.

«Спецуха» сейчас была представлена в виде двух отрядов. «Красные» безопасники Драго, и «ведьмы», которые организовали что-то вроде отдельного ордена или даже секту в секте.

— По некоторым упоминаниям в заметках Борея, «ведьмы» — это тоже проект Директората, — подмигнул Купер. — Упоминается некая Кристина. Вместе с учёными-генетиками. И проект под названием «Геном убийцы».

— Думаешь, первые опыты? — спросил я.

— Определённо, — хмыкнул Купер. — Боюсь предположить, что ещё за проекты они могли мутить. «Геном убийцы», «геном хищника», кто ещё?

— Точно не «Геном хорошего парня»… — вздохнул я, краем глаза заметив, что в штаб проник мой питомец. И намерения у него явно были хулиганские: что-нибудь или кого-нибудь погрызть. М-да, проект «геном терпения и выдержки» нам бы тоже не помешал.

— Возвращаясь к «Искателям»… — Купер кашлянул и чуть придвинулся ко мне. Видать, тоже заметил шакрасика. — Ирландская община до сих пор не захвачена, но находится практически в осаде. Про Трёху сам знаешь. Дикие земли под контролем, но там нет крупных сил, только патрули. И вот с этой непонятной хренью между Ганзой и Дикими землями, которую местные называют «Пригород», ничего непонятно. Люди там поддерживают «Искателей» — видимо, рассчитывают вместе с ними паровозиком в Ганзу проскочить, но там нет ни центральной власти, ни какой-то нормальной организации. Те же Дикие земли, только без мутантов.

— Хорошо объяснил про Пригород, — прокомментировал Датч. — Народец там действительно так себе. А на «Корабле» ещё хуже.

Голландец махнул рукой на карту, точнее, в потолок над ней. Пришлось вспоминать схему Бакли и некий независимый город, образовавшийся на кладбище кораблей, которые какая-то сила регулярно выбрасывает с Земли в одну аномальную точку. Там, севернее, был ещё мост через Рекадию, вокруг которого тоже жили люди.

— Город-корабль для преступников и наёмников. У них там свои банды, короли и законы, — продолжил Датч. — У «Искателей» имеется свой филиал. И в поселении на мосту есть представительство, но уже торговое. В общем, «Искатели» запустили свои щупальца повсюду. Они явно планируют захватить все ключевые точки Аркадии. Разные способы, разные подходы, но результат будет один — полный контроль над ресурсами и людьми. Если им, конечно, никто не помешает, — торжественно закончил Датч, а потом покосился за спину. — Зверя только своего убери. Он делает меня нервным.

— И кто же это сделает? И почему не обратиться к обладателям общего пирога? Уж кто-кто, а эти точно не захотят его отдавать. С чего вдруг сама Ганза отдаст всё «Искателям»? — спросил я. Поймал шакрасика и засунул его под мышку. Надо будет сумку-переноску какую-нибудь придумать, как для модной микрособачки.

— С Ганзой не всё просто. Мы пытаемся разговаривать, но… — вздохнул Датч и начал загибать пальцы: — Кто-то не верит. Кто-то верит, но занят собственными проблемами. Кто-то думает, что их это не коснётся. Кто-то не любит Пограничье и считает, что мы сами виноваты. Кому-то явно уже что-то пообещали. Нет! Есть те, кто нас поддержит, но таких пока меньшинство.

— А что с UNPA? С правильным UNPA? — спросил я, посмотрев на Купера, нашего эксперта по «Миротворцам».

— Ха-ха, — невесело усмехнулся Купер. — Да нет никакого «правильного UNPA»! Может, только Экспедиционный корпус, которому до фени, что на открытой территории происходит. Им новую важно освоить. Насколько я понимаю, там договорённости с местными уже нормальные. Просто зачистить кусок новой территории, видимо, сложнее, чем провернуть всю эту аферу с «Искателями». Так что, отвечая на твой вопрос, кто это будет делать…

Купер вернулся к доске и на свободном месте напротив структуры Искателей начал рисовать новую схему. В центральном квадратике вывел «Аркадия» и пририсовал к ней три стрелочки.

— Ну смотри. У них «секта», у нас тоже. Назовём её «фермеры». И рекрутеры у нас есть, — улыбнулся Купер и кивнул на Датча. — «Регулярка» наша сейчас где-то там на поляне тренируется. И не только на этой поляне. Их просто поднатаскать нужно и вооружить как следует. Там есть нормальные ребята с интересными геномами. Я смогу их натаскать.

— Ещё ирландцы и дикие за нас, — поддакнул Датч.

— Ну а «спецуха»? — спросил я, уже догадываясь, куда он клонит.

— А «спецуха» сейчас стоит напротив меня и держит под мышкой плюшевый брелок, — улыбнулся Купер, а потом серьёзно на меня посмотрел. — Это, конечно, если ты в деле. Я понимаю, что проблемы индейцев шерифа не волнуют, но теперь это и наш с тобой дом тоже.

Я потрепал свой демонический плюшевый брелок за ушами, мастерски отдернув пальцы острых зубов.

— Наш дом, — не стал спорить я. — С чего начнём?

Так сходу определить, с чего лучше начать, у нас не получилось. Ещё какое-то время крутили, вертели разные версии и рассматривали варианты. Основной вопрос был простым: не лучше ли провернуть одну секретную миссию, пробраться в Ганзу и ликвидировать Драго? Маскировка, снайперская винтовка и… как будто бы появится возможность обойтись без лишнего кровопролития и долгой партизанской войны? Обсудив подводные камни, пришли к выводу, что нет, проще не будет.

Даже если удастся всё провернуть, то «Искатели» от этого не исчезнут. Из-за того, что не стало Борея, жителям Хемстеда и округи жить стало только хуже. Появился Ехид и усилил давление, расширяя территории. К тому же, он повторно «обновлял» действия предшественника, что приводило к новым жертвам.

Не станет Драго — на его месте появится кто-то другой. А то и не один. Плюс, на Аркадии Кристина, которая явно не в отпуск сюда приехала. Рыба, может быть, гниёт с головы, но мы будем разрушать «Искателей» с хвоста. Заодно лишим их корма, то есть ресурсов.

Но и про свои дела я тоже забывать не собирался, поэтому чёрные области на карте выбирал с учётом своих интересов. Так, чтобы посетить их по дороге в Хардервайк. Конечно, у меня не было никаких гарантий, что в одной из этих локаций я нападу на след нулевого генома. Но интуиция, предчувствие или какое-то иное чувство подталкивало меня в этом направлении. Моё собственное, а не генома. Что думал он, было непонятно. Чуйка на опасность включалась, как и раньше, но что-то изменилось.

Он настолько сильно и ярко отреагировал на представителя своего рода. Буквально магнитом, если не сказать «маяком», направил меня тогда к цели. И, кажется, резко это обрубил сразу после встречи с шакрасиком. Особенно сильно эта пустота ощущалась, когда я хоронил своего донора. Не было там следов других шакрасов. Или геном мне их просто не показал? Может, так и было задумано? На генетическом уровне включился некий родительский инстинкт, который отключил критическое мышление?

Я ведь даже ни о чем не сомневался, когда стремился к потенциальному месту гибели донора. А ведь если подумать: суперхищник-одиночка, у которого зона охоты сотнями квадратных километров может исчисляться! Шанс найти второго где-то далеко за ноликом прятаться должен.

Ладно. Когда-нибудь я встречу адекватного генетика, и он расскажет мне, как на нас влияют доноры. Если не считать навыки и физические апгрейды. Ну или грамотного местного зоолога можно поискать, который в курсе повадок суперхищников. И кем вообще был мой геном: заботливым отцом, как у пингвинов, или матерью, чей инстинкт меня туда и привёл. А, может, и старшим братом — кто их разберёт…

— Ну что, братишка, — сказал я, потрепав шакрасика за ухом, — выбирай, где тебя тренировать начнём?

Пепел покосился на Датча, принюхался и облизнулся. Попытался вывернуться у меня из рук. Чует, зараза, вкусную капибару!

Маршрут от лагеря до Хардервайка я построил зигзагами, чтобы пересечь три точки интереса. Первым на пути было поселение на тракте, где «Искатели» устроили блокпост, базу и перевалочный пункт для своих караванов. Там мы планировали как минимум добыть боеприпасы, а как максимум вооружить ещё один отряд фермеров, чтобы перевести его в разряд «регулярки».

Потом можно будет заехать в заболоченную местность в серой зоне и отыскать там геномы неких арари, которых Датч собирался использовать для усиления своих людей. Название звучало по-доброму, но ровно до тех пор, пока справочник в сканере не добавил к нему вторую часть: «пезух». Хмурясь, я прочитал полное описание арарипезуха — травоядного крокодиломорфа, которым местные «веганы» заменяли песчаных кайманов. Эффект у них был сопоставимый, но от применения на травоядную базу показатели росли сильнее.

«Кайманщики», наоборот, его не использовали, поэтому спрос на рынке геномов на него был низким. Редкость высокая, добыть сложно, ещё и обитали на болотах. Но меня всё устраивало: практически идеальные условия для тренировки мелкого.

А третья точка — это месторождение титановых руд, которое «Искатели» отжали у местных. Добывали там ильменит или что-то в этом роде, в деталях Датч не особо разбирался. Знал только, что прошлый владелец неплохо зарабатывал, торгуя с UNPA. По слухам, шахту открыли рядом с развалинами «Древних», что представляло дополнительный интерес уже для меня.

Собрались мы быстро. Дольше спорили, кто поедет. Датч предлагал, чтобы мы взяли с собой как минимум два десятков фермеров. Так сказать, для обучения и слаживания, но я возразил, что для начала нам самим нужно пройти это самое «слаживание».

В итоге выдвинулись я, Купер, Сапёр и Шустрый. Мы поделились на две машины. Могли, конечно, и в одной поехать, но народ почему-то решил, что шакрасика не стоит стеснять. Плюс, нам требовался багажник побольше — за трофеями же едем! Для этого парни взяли один из грузовиков голландца. В качестве основы нашей огневой мощи мы установили на него пулемёт, ну а что касается остального… Пришлось скрести по повстанческим сусекам.

Оснащение «спецухи» пока было на минимальном уровне, а у парней имелось только то, с чем они пришли: Купер — со своим набором из револьвера и «стечкина», Сапёр — с коротким пятисотым «моссбергом», а Шуст — с довольно экзотическим «Ланчестером». По сути, это была копия немецкого МП-28. Выглядела она аутентично и строго: массивный кожух с отверстиями, деревянный приклад от карабина «Ли-Энфилд» и длинный магазин на пятьдесят патронов. Ко всему этому прилагался ещё штык от того же «Ли-Энфилда» образца тысяча девятьсот седьмого года — нехилый такой тесак с клинком больше сорока сантиметров.

Где Шуст раздобыл пистолет-пулемёт времён Второй мировой, он так и не признался. Лишь хитро подмигнул, сославшись на спецзаказ. Прямо-таки и шнец, и жнец, то и есть и пулеметить, и колоть.

Сапёр же, наоборот, пока был как тот сапожник. Из взрывного — только характер и две дымовые шашки. Но зато знаний и навыков хватило на то, чтобы сварганить взрывчатку прямо в дороге, стоило лишь выдать ему геномы жука-бомбардира. Купер в итоге пересел к нам с шакрасиком, решив, что так будет безопасней.

В какой-то степени я тоже ехал налегке: снайперская G28, глок и кукри ждали своего часа в багажнике. Плюс новый тестовый образец от Ульрика. Тоже двенадцатый калибр, но в виде совсем простого одноствольного обреза. Патронов к нему выдали всего две штуки с ещё более экспериментальным геномом, чем само оружие. Обещали эффект заморозки, созданный на базе геномов, найденных в застенках Борея.

Жуков-бомбардиров Сапёру я отдал не всех, так что у меня получилось по-быстрому снарядить ещё два патрона с зажигательными.

Итого у меня в подсумке в буквальном смысле лежали лёд и пламя: два синих и два красных. С ними десяток обычных на тот случай, если совсем припрёт. Я обновил аптечку, а Купер собрал провизию и остальной походный инвентарь.

Мы взяли такой темп, чтобы подъехать к блокпосту «Искателей» с наступлением темноты.

Блокпост «Искатели» обустроили прямо на тракте, соединяющем Хемстед с Хардервайком. Для своих целей они переоборудовали старые каменные постройки, которые встречались практически на любой трассе.

В центре стоял двухэтажный длинный дом, по нашим прикидкам, выполняющий роль трактира. Рядом с ним — гараж с мастерской и компактная заправка, которая могла обслужить только одну машину за раз. С другой стороны к стене трактира подходил деревянный навес, где спокойно могли поместиться семь, а то и восемь фур. Сейчас там стояли всего три, а всё свободное место было завалено пустыми ящиками, покрышками и прочим крупногабаритным мусором.

За трактиром «Искатели» поставили походную кухню, несколько палаток и ржавый грузовой контейнер. Вместо боковой стенки у него была решётка, а внутри были хорошо видны блестящие лысины двух фриков-ищеек. Что в другой половине, пока было непонятно. Валялась какая-то груда тряпья, под которой вполне мог лежать пленник, а то и парочка.

Свободную зону ограничивал ещё один ряд построек, помельче: сараи, бытовки и сразу несколько кабинетов типа «эмжо». Забор вокруг базы не установили, вместо него штабелями из трёх штук поставили грузовые контейнеры. Получилось что-то типа сторожевых вышек с укреплениями наверху.

Для обороны вокруг базы всё заставили деревянными заграждениями в виде рогаток. Толстые брёвна шли вдоль, а острые колья в виде буквы «Х» — поперёк, и сверху ещё щедро намотали колючей проволоки. Защита скорее от монстров, а не от людей — просочиться там у нас получится, хоть и медленно.

Сектантов я насчитал пятнадцать человек. По одному дежурили на вышках, двое стояли у входа в главное здание, три следили за парковкой. Остальные ходили то туда, то сюда. Кто-то крутился возле кухни, а кто-то мелькнул в окне на втором этаже.

План действий у нас был простой, в чём-то очень для меня привычный. Правда, я уже подзабывать о нем начал на Аркадии. Всё сам да сам, а теперь штурмовать будет команда, а на мне поддержка и прикрытие.

С этой целью мы остановились за несколько километров до базы, надёжно спрятали машины, а остальной путь проделали пешком по жиденькому лесу, тянущемуся вдоль трассы. Метров с пятисот немного понаблюдали за объектом и разошлись. Я занял позицию, с которой довольно сносно просматривалось почти всё, кроме центрального входа в трактир.

Но с центрального мы идти и не собирались. Купер с парнями прошли дальше по кромке леса. Они должны были рвануть к сараям сразу, как только я уберу помехи на вышках. Связь у нас была очень условная — можно сказать, односторонняя. Когда я буду готов, Куперу по плечу «постучит» моя Бродяжка. Ну и часы сверили…

Стрекоз по дороге я поймал сразу трёх в надежде, что они протянут какое-то время в машине. Но когда мы приехали на место, осталась только одна. Я укоризненно посмотрел в хитрые глаза у шакрасика и на застрявшее крылышко в зубах. Пепла в бой я пока решил не отправлять, оставил его рядом с собой. Другое подзабытое чувство — надёжный тыл. Когда напарник прикрывает твою спину, а ты в это время можешь полностью сосредоточиться на том, что видишь в прицеле.

Прямо сейчас Пепел лежал рядом и тихонько посапывал, лишь изредка дёргая ушами. Но я уже успел убедиться, что зверь всё чувсвует и реагирует моментально. Доказательства лежали неподалёку: два разгрызенных панциря особо мерзких многоножек размером с мою ногу. А ещё чуть дальше — змеиная голова с десяти сантиметровым куском шеи, которую Пепел минут десять таскал туда-сюда, как игрушку, после того, как поймал.

Когда стемнело, «Искатели» скрылись внутри здания. Остались только часовые на контейнерах и ещё трое — патрулировать периметр. Все заряженные: как огнестрелом, так и навыками.

А когда на улицу вышел их главнюк, то уже не только мне, но и геному стало понятно, что лёгкой прогулки не получится. Это был невысокий, даже маленький, хоть и плотный, мужчина, такой же лысый, как и фрики, только без татуировок и побелки. Одет в камуфляж, на поясе кобура. Вроде бы ничего необычного, но ощущалось в нём что-то от бригадира и «ведьмы». Какой-то явно гаденький геном сидел у него внутри.

Остальные «Искатели» при его появлении попытались стать невидимками, а фрики-ищейки, которых он хотел выпустить, зажались в угол контейнера. Главнюк ещё какое-то время постоял возле клетки, возможно, разговаривая с тем, кто лежал под тряпками. Надо было стрелять, пусть это пошло бы вразрез с планом, но…

Я буквально на пару секунд переключился на Бродяжку, чтобы проверить, где Купер. Далеко! Рискуют застрять потом на открытом пространстве!

Но лучше мы переиграем. Надо стрелять сейчас!

Моргнув, я задержал дыхание, приник к прицелу, и… выдохнул — на улице уже никого не было. Я порыскал по дорожкам, углам и окнам, цепляясь за каждое движение, но главнюка уже нигде не было. Патрульные разошлись по своим зонам. Осмелевшие ищейки покидали контейнер.

Ладно, поищем ещё. Зато геном окончательно проснулся, убедившись, что я не просто так лежу под ночным небом. Я сверился с биомонитором — контроль ровно семьдесят пять процентов. Достаточно, чтобы активировать базовые навыки, вроде «Маскировки».

Пепел сделал ровно то же самое.

— Хм, удобно… — прошептал я и вновь переключился на стрекозу.

Отыскал Сапёра с Шустом и какую-то тень рядом с ними. Вспомнил, что кафрский буйвол у Купера уже должен был «рассосаться», и теперь в нём живёт что-то от хамелеона. Как по мне, ему бы больше подошёл феророкас. Надо будет подогнать из своих запасов.

Я отправил стрекозу к базе и завис над крышей, изучая маршруты и скорость часовых. Пролетел мимо окон гостиницы. Ничего там толком не увидел, только свет кое-где горел за деревянными ставнями. Ещё раз облетел всю базу, срисовал двух часовых у центрального входа и прикинул, по какому маршруту они побегут, когда всё начнётся.

Посмотрел на часы. Вот сейчас уже и начнётся…

Бродяжка дала сигнал команде, и уже через секунду я прицелился в «Искателя» на вышке.

— Один пишем, два в уме… То есть шесть… — прошептал я.

На адреналине во мне включились всё системы. К моим навыкам добавились способности генома. Я почувствовал ветер, нарисовал мысленную траекторию движения цели, взял нужные поправки и отрешился от окружающего мира. В голове словно компьютер показывал яркую цель в перекрестье прицела, четыре приглушённых (это патруль и вторая вышка), плюс совсем едва заметный силуэт на углу трактира. Там ещё никого не было, но шакрас будто точно знал, кто и когда там возникнет…

Единственное, что вклинивалось в мой сфокусированный «вакуум», — это шакрасик. Но это не сбивало, а, наоборот, подталкивало к действию. Типа работай спокойно, всё под контролем…

Я выстрелил. Сразу переключился на вторую вышку. Снова выстрел! Прыжок прицела на часового, смотрящего в сторону леса. Выстрел. Теперь к углу трактира! И… выстрел! Ещё до формирования чёткой цели, едва лишь ствол автомата выскочил из-за угла. В следующий момент пуля пробила грудь «Искателя» и отбросила его на напарника. Потом минус второй патрульный. И два выстрела в деревянную дверь сарая, за которой решил скрыться последний.

Ищеек я проигнорировал! Они завыли, им ответил противный звук тревоги. Зажглись фонари, и на втором этаже распахнулись ставни на окнах. Я всадил туда магазин и следующий заряжал уже в движении. Сменив позицию, повел прицелом, нашел наших. Шустрый уже стоял на углу — на то он и шустрый! Периодически высовывался из-за контейнера и палил из своей шайтан-машинки, заливая свинцом ищеек и всю центральную часть базы.

— А теперь уже официально… — хмыкнул я, пересчитывая, сколько народа выбежало из трактира и сараев.

Свалил двоих и тут же переключился обратно к Шусту. Сбил с ног ещё одного — он додумался сунуться в обход вдоль рогаток. Потом прикрыл сторону Сапёра, дав ему несколько лишних секунд, чтобы убрать колючку. Снова вступился за Шуста. Парень не без труда вскарабкался на контейнер, перезарядился и стал расстреливать с верхотуры тех, кто бегал внизу.

«Искатели» пытались отвечать, но не понимали, куда палить. Кто-то выпрыгнул в окно. Мы давили уже с трёх сторон. А парни Купера уже перешли к зачистке, к которой постарался поучаствовать и я, чтобы освободить им дорогу.

Пять минут, и всё закончилось. Шустрый, Купер и Сапа взорвали часть стены, вся троица вошла внутрь.

Я подстрелил «Искателя», пробежавшего по коридору второго этажа. Прижал ещё одного — тот упал на пол вместо того, чтобы встретить Купера. Потом среагировал на мелькнувшую тень и на секунду потерял своих из виду. Правда, тут же «нашёл» — в центральной комнате рвануло, ударная волна выбила ставни, выкинув заодно и тело «Искателя». Когда огонь спал, в обугленном коридоре промелькнула чумазая физиономия Сапёра. Он даже успел показать мне большой палец, а потом что-то пошло не так.

Здание вздрогнуло, будто там внутри рванула бомба помощнее ручных гранат. На улицу полетели доски, стекла, взметнулся в воздух кусок шторы. Вот только грохота взрыва я не слышал. И теперь вообще никаких звуков не слышал: ни выстрелов, ни криков. Базу будто накрыли звуконепроницаемым куполом.

Я стал водить прицелом от окна к окну — видимость теперь открылась превосходная, но внутри никого не осталось. Ни одной живой души. Единственное движение — треклятая эта штора дрожала на ветру.

В плечо ткнулся нос шакрасика, мол, пойдём уже нормально подерёмся, а не вот это вот всё?

— Ну, если ты настаиваешь, — хмыкнул я.

Хотя на самом деле мне было не до смеха.

Я оставил винтовку и, не оглядываясь, рванул вперёд. Знал, что питомец несётся за мной, пока слегка неуклюже и, наверное, со стороны выглядит даже смешно. Но зато он был рядом. Моя тень. А точнее, тень моей тени, учитывая маскировку.

Расстояние до забора я преодолел меньше чем за минуту, а рогатку просто перескочил, врываясь на заваленную трупами площадку. На ходу сканировал пространство, раз за разом расширяя охват чуйки. Хотя было такое ощущение, будто она не работает — в округе не осталось ни одной живой души, за исключением полумёртвого существа в клетке. Либо произошла какая-то аномалия, либо где-то в доме открылся портал и всех выкинуло на Землю. Это было бы очень странно, но в это хотя бы проще было поверить.

Не магия же это?

Пепел не отставал от меня. Только скакать через ограждение, как я, он не стал, а проскочил в дыру под ним. Когда я замер, он тоже замер. Только крутил мордочкой по сторонам, нюхал воздух и морщился. Потом заинтересовался клеткой и, старательно обходя трупы «Искателей», пошёл туда, старательно поднимая лапки, чтобы не наступать в лужи крови.

— Какие мы, однако, нежные, — прокомментировал я, переворачивая на спину одного из «Искателей», чтобы вытащить его оружие. Китайский пистолет-пулемёт QCW-05, он же «Тип 5» или что-то в этом духе. Всех «китайцев» не упомнишь. Может, и QCQ, учитывая, что глушителя не было. Компоновка буллпап, а значит, что стрелять в здании будет более чем удобно. Четырёхрядный магазин на пятьдесят патронов — этого хватит, чтобы пострелять от души. Кстати, о магазинах — я подобрал сразу три запасных, просто дойдя до угла трактира мимо трупов.

Снова запустил чуйку и коротко свистнул шакрасику, который тихонько рычал на тряпки за решёткой. Стоп! Я понял, что мой свист и рык Пепла, не считая щелчков магазинов, — это единственные звуки, что прозвучали с того момента, как мы с ним зашли во двор.

Я огляделся, прислушиваясь. Понятно, что говорить здесь уже некому, но тишина всё равно казалась мне слишком необычной. Она ощущалась так, будто тяжёлые наушники с активным шумоподавлением давили на голову. Или так работала чья-то «Аура тишины»?

Дождавшись Пепла, я добрался до взорванного прохода. Там меня ждал бардак. Ничего не шелохнулось, пока я осматривался. Шакрасик смотрел так, будто хочет что-то сказать, но вряд ли я кого-либо смогу читать его мысли.

Я пробежался вдоль дома, заглядывая в окна. Мимо подсобок, тёмной кухни. Сразу несколько окон объединяли большой зал. Раньше здесь обедали, а сейчас все столы сдвинули и поставили друг на друга. Освободившееся место заставили оружейными ящиками. Отлично! А то повстанцам на оружейной диете уже долго сидеть пришлось.

По всем помещениям словно ураган прошёлся. Везде валялись щепки, стекла, бумага и трупы. Даже консервные банки сплющила какая-то неведомая сила, а их содержимое щедро, даже обильней, чем кровь и мозги «Искателей», было размазано по стенам. Трупы раскидало по углам и прижало к стенам. Более или менее целыми остались только оружейные ящики, хотя и у них замки и ручки поотрывало.

В комнате на одной петле болтался кусок двери, бесшумно покачиваясь из стороны в сторону. Ни скрипа, ни треска, будто петлю только вчера хорошенько смазали.

На втором этаже по обеим сторонам коридора я увидел выбитые двери в номера. Повсюду летал пух. Я так понял, что здесь к «Искателям» смерть в основном прилетала через окна. Например, у одного парня было пулевое ранение в плечо, явно не смертельное. Но потом что-то его добило, и лицо превратилось в застывшую маску ужаса и удивления. Из его носа и ушей текла густая тёмная кровь.

В комнатах царил настоящий хаос: серое постельное бельё было порвано, а подушки вообще полопались, как воздушные шарики, завалив всё пухом. Он был везде: кружился в воздухе, лип к стенам и ровным слоем лежал на полу. Прикрывал щепки, мусор, тела и вздымался в воздух, реагируя на каждый мой шаг. А шакрасика в принципе накрыло с головой. Он фыркал и чихал, всячески показывая, что ему здесь не нравится. И не только пух с тишиной его раздражали, но и неприятное ощущение, будто кто-то за нами следит. Мне чужой взгляд просто щекотал затылок, а мелкий периодически подпрыгивал, вертелся и скалился на дверные проёмы.

Я заглянул в каждую комнату на втором этаже, вернулся и в очередной раз просканировал центральную часть. Хрень какая-то! Тишина, и только мёртвые с остекленевшими глазами лежат.

Я прошёл в соседнее крыло, но там картина мало чем отличалась от того, что я уже видел. Кроме одного номера, где все стены были исписаны сектантскими слоганами и символами. Некоторые надписи я даже смог перевести: «смерть», «истина», «мёртвый геном», «очищение», «искупление», «смирение»… Но это была лишь малая часть. Вразнобой, везде, где смог дотянуться неизвестный сектант, хватало коротких стихов на неизвестном мне языке: и с арабскими закорючками, и с символами Древнего Египта. Некоторые намалевали краской, а потом краска закончилась и писать стали кровью. А когда и её запас иссяк, стену просто стали царапать ногтями.

Дверь вынесло невидимым взрывом, но ни замков, ни каких-то других засовов, характерных для тюремной камеры, я всё равно не заметил. И окно такое же: захочешь — уходи, благо этаж второй и невысоко. Значит, здесь не пленника держали, а какого-то фанатика, который по доброй воле отрабатывал своё смирение с искуплением.

Среди тел никого примечательного не нашлось, как, впрочем, и лысого главнюка, который хоть и выглядел стрёмно, но на психа, оставившего в стене несколько ногтей, похож не был.

Я вернулся на первый этаж, уже не пытаясь ходить потише. Наоборот, хотелось выйти в центр и покричать: «Ау, вы где? Не смешно уже. Поиграли в прятки и хватит».

Мне пришло в голову поискать лестницу в подвал. Я потопал по доскам в поисках люка, разобрал завалы из дверей, и всё впустую. Моя команда как в воду канула. Ни снаряги их не осталось, ни следов волочения тел я не заметил.

— Есть идеи? Может, твой особый супернюх как-то поможет? — спросил я у шакрасика, который внимательно наблюдал за моими действиями. — Можем подождать, конечно, пока силы у шутников закончатся. Но, боюсь, Куперу рёбер не хватит, чтобы это пережить…

Как ни странно, шакрасик был готов к этому вопросу. Он опустил морду к полу, как охотничья собака, а хвост задрал трубой. Покрутившись вокруг меня, он деловито побежал на кухню. Запрыгнул на стол-остров, стоящий посередине комнаты, и начал кружить по нему, будто пытается догнать свой хвост. А потом ещё и лапами скрести начал.

Стенки у стола были сплошными: ни подцепить, ни сдвинуть нельзя. Я попробовал, но только ботинки по полу заскользили. Прибито намертво. Тогда я простучал все стенки. В тишине все звуки казались глухим, но всё же за центральной панелью определенно была пустота. Я быстро прошёлся рукояткой кукри по углам в поисках скрытых механизмов. Поковырял, удивляясь плотной структуре древесины, а потом плюнул на всё, решив, что скорость важнее осторожности и тишины. Хотя её и так вокруг было полно.

— Отойди-ка, — сказал я шакрасику. Тот не послушался, тогда я подхватил его и зажал под мышкой.

Сделал пару шагов назад и достал обрез. Убедился, что внутри разрывно-зажигательный, и ещё отступил, пока не упёрся в полку с кастрюлями и сковородками. На секунду промелькнула мысль: «Не надеть ли мне шлем?»

Не стал. И пожалел уже в следующую минуту! Повернулся боком, будто у меня дуэль со столом намечается, прицелился в центр панели и выстрелил. Руку чуть не вывихнуло отдачей, лопнувшая тишина воткнула в каждое ухо по барабанной палочке и ещё сверх того киянкой добавила, а в лицо ударило жаром, будто я спьяну шашлыки сунулся проверять. Ещё и тряхнуло всего! На ногах-то я устоял. В отличие от посуды на полках, которая повалилась мне на голову.

Шакрасик выдержал всё стойко, только на ощупь его шкура стала как будто жёстче. Может, включил композитную шкуру, а может, мой геном подкрутил болевой порог в момент взрыва.

Жахнуло хорошо! Даже с перебором! Пробило не только центральную панель, но и всю верхнюю часть стола снесло. Вместо аккуратного люка, на который я рассчитывал, стол превратился в обугленную и дымящуюся разбитую чашу. Внутри зиял чёрный проход.

— Значит, есть всё-таки подвал, — пробурчал я, просто чтобы услышать себя и понять, насколько всё плохо с барабанными перепонками.

Плохо, но регенерация уже вовсю работала. Рычание шакрасика я услышал чётче. Он ещё попытался вырваться у меня из рук, явно намереваясь броситься навстречу тому, что полезло из темноты.

Всё-таки по голове меня тоже жахнуло…

Мысли путались. Я зажмурился и снова открыл глаза, стараясь сфокусироваться на том, что сейчас было главнее всего. На стрёмном сером чудовище с крысиной мордой, которое выбиралось из-под стола. Лапы, которыми монстр цеплялся за обугленные края, явно были невосприимчивы к высокой температуре. Тварь подтянула зоб или раздутый мешок, как у жабы, а затем появился горб, напомнивший мне паучье брюшко. По сути, такой же надутый морщинистый шар, как и спереди, только в три раза крупнее.

Далеко не сразу я заметил стальной ошейник за маленькими ушками.

Это уже даже не гибрид крысы с пауком и жабой, это конкретный мутант, выращенный на гнили. Глазки такие же жёлтые и мутные, словно грязный янтарь.

Так и не выбравшись полностью, мутант застыл, медленно поворачивая морду и сканируя. Моя «Маскировка» ещё работала, а шакрасик… Тьфу ты! Я-то думал, он на монстра прыгнул, а он под кастрюлю спрятался, только хвост торчал. Интересные повадки ты успел приобрести, пока один по лесам скрывался… Будем думать, как перевоспитывать, но не сейчас.

Крысиный взгляд скользнул мимо меня, не заметив в завале из посуды. Я успел дотянуться до трофейного пистолета-пулемёта, так что когда взгляд твари встретился с моим, сразу же открыл огонь.

Монстр прыгнул на меня и в полёте раздул свои шары. Тот, что спереди, получив несколько пуль, с противным свистом сдулся, а вот во второй я не попал. Пули прошли по касательной, но улетели куда-то в потолок. Царапины от них моментально выровнялись, шар ещё раздался, и его разорвало…

Беззвучная взрывная волна пронеслась по кухне. Какие-то кастрюли сплющились, а остальные полетели в меня. Меня приподняло в воздухе и вдавило в стену, выбив весь воздух из лёгких. По ощущениям это было похоже, как если бы я был мокрым полотенцем, а меня выжали досуха. «Крепкая кость» меня не подвела, а иначе…

Иначе на этом всё бы и закончилось.

В проёме появилась вторая тварь, и её мешки уже успели надуться. Оба! Двойной взрыв я точно не выдержу.

Пистолет-пулемёт я выронил, а искать его среди мусора времени не было. Я представил, что мне очень нужен костяной дротик в руке. И он уже начал формироваться, но слишком медленно! Всё вообще вдруг стало медленным — замерла пыль, поднятая взрывной волной, замедлился рост крысиных мешков… Всё стало капец каким медленным!

Или просто кое-кто другой стал очень быстрым! Взвизгнул костяной дротик, пролетев на бешеной скорости и оставив за собой чёткий след, расталкивающий пылинки. Чавкнул, влетев в раздутый горб крысы. Хлопнул, вылетев с другой стороны. И, прежде чем шкура начала сдуваться, в неё влетели ещё два дротика.

И все не мои! Мой только-только обрёл форму, и я сразу метнул его в крысиную шею. Чавкающий звук сменился шипением проколотой шины. Крыса дёрнулась, будто поперхнулась, и отчаянно заскребла по дереву, пытаясь выбраться наружу.

Этого я ей уже не дал. Выхватил кукри и бросился навстречу. Рассек морду. Дважды. И отсёк ему голову.

А дрожащий зверёныш всё ещё прятался среди кастрюль и выходить не спешил.

— Нормально ты так стрессанул, понимаю…

Я зарядил в обрез замораживающий патрон, а потом осмотрел пистолет-пулемёт. Подбирать его не стал — не выдержал китайский футуризм взрывной волны. Зато наклонился за двумя безразмерными рукавицами для духовки. Нацепив их, пошёл освобождать люк, занятый монстром. Вытащил его тушу, не соблазнившись на эссенции гнили. Заглянул в проём и увидел там ступеньки.

Выпустил перед собой «Ауру страха» и, перепрыгивая по несколько ступенек за раз, помчался вниз, пока не оказался в просторном помещении, заставленном ящиками почти до самого потолка. Заметив движение в проходе, я толкнул на него ящики и оббежал с другой стороны, чтобы ударить в спину третьего монстра. Кукри рассек спинной мешок твари, я отпрыгнул, свалил ещё один ящик на затылок и навалился сверху. Под ногами хлопнуло, меня подбросило, и я кувыркнулся. А когда я поднялся, напротив меня стоял четвёртый мутант. За его спиной мелькнул убегающий лысый главнюк.

Шкура разом раздулась, будто её насосом накачали, а я вскинул обрез. Промахнуться в такой шар, занявший почти весь коридор, было нереально. Меня обдало холодом, ресницы покрылись инеем, но оно того стоило! Я только моргнуть успел, чтобы глаза не замёрзли, а надо мной уже выросла ледяная статуя.

Проморозило гадину насквозь! Оба мешка даже стали почти прозрачными, с грязно голубыми отливами.

Прямо за горбом снова мелькнул силуэт лысого.

Над моим ухом просвистел костяной дротик, и тут же вся эта ледяная красота пошла трещинами. Пузырь раскололся, осыпавшись осколками, а замёрзшая тушка просела, разваливаясь на части и открывая вид на коридор. И на лысого. Он стоял на коленях, схватившись за горло, и пытался ладонями сдержать льющуюся из артерии кровь.

Через мгновение я уже был рядом, отбросил пистолет и развернул сектанта к себе.

— Где они?

Он что-то захрипел, а потом, убрав руки с раны, криво усмехнулся и из последних сил процедил сквозь зубы:

— Он вас всё равно вас не отпустит… Он уже проснулся…

Кто этот загадочный «он», я не знал, но непроизвольно захотелось обернуться. А в памяти сразу же промелькнула странная комната на втором этаже, исписанная символами.

Никого, кроме тихо крадущегося шакрасика, за спиной не увидел. Встряхнул сектанта, но сразу же отбросил, чтобы не испачкаться в крови. Лысый уже не выглядел как человек, который способен хоть что-нибудь ещё рассказать. Я быстренько проверил его карманы, нашёл там связку ключей, немного наличности и необычный манок для уток.

Подобрал пистолет, узнав в нём армейский QSZ-92 из Поднебесной. Родной, не экспортный, а значит, калибр опять китайский, что в какой-то степени минус. Но, учитывая, сколько ящиков было вокруг, какое-то время беспокоиться о боезапасе не придётся.

Подобную игрушку в руках держать не приходилось. Коллеги отзывались, что китайские конструкторы в кои-то веки не стали просто копировать, а попытались сделать своё. И получилось довольно неплохо: малый калибр, созданный для поражения защищённых целей, мог на ста метрах пробить китайскую каску. Китайские каски мне в руках держать тоже не доводилось, и, скорее всего, уже не получится, но шкуры и панцири монстров пробивать должно. Магазин на двадцать патронов при адекватном весе, так что можно прихватить.

Очень тщательно перебрал все ящики — вдруг в партию затесались и пара крупнокалиберных снайперских винтовок? Или хотя бы одна.

Я пристроил кобуру и собрал запасные магазины, чтобы отвлечься хоть немного и не думать о потере Купера и команды. Рано об этом думать, пока тел не увидел. Подвал ещё не закончился. Шакрасик в это время прошёл вперёд и, застыв на повороте, дожидался меня.

Оказалось, его не пускала дверь. Её собрали из стандартных плотно подогнанных досок, но внесли в конструкцию ряд изменений. Во-первых, все щели как следует законопатили смолой. А во-вторых, по периметру шёл резиновый кантик, который, видимо, должен был сделать её герметичной. Я потянул за ручку. Почувствовал сопротивление и дёрнул сильнее, прилипшая резина, чмокнув, отклеилась.

Чуйка всё ещё вела себя странно. Вроде что-то есть, но со штормовыми помехами. Ощущение противоестественной тишины тоже никуда не делось, а значит, это была не аура лысого фанатика. Называть его «главным» уже не хотелось. Обычный продвинутый боец, специализирующийся на контроле монстров. Ошейники на взрывных крысах, свисток в кармане и тот факт, что монстры его не трогали, — всё как бы намекал.

Хуже всего был запах. Воняло. Смердило. Адская смесь мокрой псарни, которую загадили кролики, перед этим обожравшись жареной селёдкой.

Шакрасик попятился, а потом и вовсе лёг на пол, прикрыв лапами мордочку. Мне бы тоже сейчас не помешало снизить чувствительность, но мой геном будто отыгрывался за помехи чуйки и выкрутил на максимум то, что хоть как-то работало: обоняние.

Я включил фонарик и, стараясь не дышать глубоко, сделал несколько шагов вперёд. Длинное помещение, кажется, выходило за пределы трактира. Подземка здесь тянулась подо всей базой. Может, и в одном из сараев есть второй вход. По обеим сторонам громоздились друг на друге клетки до самого потолка. Сетка у них была тонкая, ячейки мелкие. Форма и размер разные. Какой-то питомник, если не приют, блин, для бездомных монстров… Все клетки, которые я успел осмотреть, оказались пустыми и грязными: валялась старая солома, клоки бурой шерсти, хватало и дерьма.

Понимаю, почему эти клетки не чистили, и искренне сочувствую тому, чья это была обязанность. Либо дела у питомника шли не очень хорошо, либо очередную партию питомцев недавно выпустили в свет. Пять мутантов не в счёт — скорее всего, это была личная стая лысого.

В центре следующей комнаты стоял длинный стол, к бортам которого прикрутили кожаные ремни. Этакая раскладушка в психушке, где тебя растянут и зафиксируют. С тем количеством ремней, которые болтались с обеих сторон, можно было, как в конструкторе, любой размер подопытного подобрать. Рядом со столом оставили две тумбочки на колёсах. Многоразовые шприцы с толстыми играми и пузырьки с густой жидкостью темно-жёлтого цвета производили неприятное впечатление.

Стол тоже не отличался чистотой. Там и следы крови, и отметины, оставшиеся от когтей. Не нравились подопытным уколы, как я погляжу, сильно не нравились. На ремнях сложно было не заметить отпечатки зубов. Часть, правда, оказалась посвежее, видимо, после замены.

Я прошёл ещё дальше и, наконец, заметил какое-то движение в клетках. Просветил одну и в самом углу заметил «начинающего мутанта». Крыса была размером с кошку, её нижняя челюсть ещё не разрослась, но горб уже начал формироваться. Глаза дикие — взгляд метался, будто тварь не могла что-то выбрать.

В соседних клетках я обнаружил ещё с десяток подобных мутантов и несколько уникальных вдобавок. Экспериментальную модель создали на базе жабы, которую практически не было видно за раздутым зобом. Потом некоторое время с отвращением пялился на не менее экспериментальную сколопендру, раздутую до размеров толстой гусеницы. Она и двигаться уже толком не могла, хотя предприняла безуспешную попытку напасть на меня. Прутья клетки удержали её внутри.

— Кому-то надо меньше налегать на местный сахарок, — назидательно сказал я. Впрочем, я решил на всякий случай держаться подальше от клеток.

Увидев рабочий стол с оборудованием я зашагал быстрее. Перебрал все стоящие на нём контейнеры с гнилью, переворошил какую-то другую химию и пустые пузырьки. Ничего не заинтересовало. Тогда я переключился на расположенную рядом дверь. Её заперли при помощи небольшого, но крепкого висячего замка. Достав связку ключей фанатика, я задумчиво перебрал несколько, попробовал. Никак. Ну я и плюнул на аккуратность. Вынул кукри и просто сорвал пластину, к которой крепились петли.

Распахнул дверь и, наконец, выдохнул впервые с того момента, как оказался в этом зловонном питомнике! Внутри оказалась кладовка с кормом для мутантов. Про запас сюда натаскали мешки с пшеном, каких-то вяленых и сушёных зверьков и — на закуску — мою команду в полном составе!

Все связанные (помимо наручников на руках ещё и кожаные ремни) и все помятые в разной степени. Либо базовые геномы по разному справились с защитой и регенерацией, либо сыграла свою роль разница в дистанции до эпицентра взрыва. Самым крепким и единственным, кто был в сознании, оказался Сапёр. Когда я распахнул дверь, он зажмурился от яркого света и промычал что-то через кожаный намордник. Шустрый дышал, но в себя не приходил даже от пощечин. Крови или видимых повреждений не было, только кожа побледнела.

Куперу досталось больше всех: лицо, шея, грудь, волосы — всё в крови. Из носа с ушами, видать, нормально так натекло. Странно, что я следов по дороге не заметил. Может, крысы подчистили? Грудь перекошена, явно моего другу переломали ключицы и рёбра. Да и руки тоже. И потом, его ещё довольно криво связали.

Чёрт! Если хоть какая-то часть регенерации прошла и оно начало срастаться в таком положении, то, скорее всего, придётся ломать заново. Так, глядишь, его байка, что я, дескать, сломал ему все рёбра, станет правдой.

Первым делом я освободил Сапёра, быстро подобрав ключ от наручников. Потом передал ему Шустрого, а сам приступил к спасению Купера. Распорол все кожаные ремни и разложил его на полу, пытаясь понять, как его правильно реанимировать. К счастью, до этого не дошло. Купер застонал и открыл глаза сам. Попытался дёрнуться, но, признав меня, осел обратно.

Дальше в дело вступили «Живинка» с «Зелёнкой». Сапёр тоже справился с откачиванием Шустрого. Он же разыскал их снаряжение в одном из шкафов. У нас с собой была расширенная аптечка, так что через десять минут все трое уже сидели, откинувшись на мягкие мешки.

Купера обмазали какой-то ядрёной мазью, которая хотя бы приглушила здешнюю вонь. А Сапёр накрутил марлевых турундочек, которые мы дружно запихнули себе в носы.

— Мы победили? — прохрипел Купер, добив второй пузырёк с «Живинкой». — Надо было не мудрить, а спокойно каймана жахнуть, чтобы и шкурка понадёжней, и кости покрепче. Вот плюну на побочку и в следующий раз приму кого-нибудь на массу, а не скрытность…

— Подожди про следующий раз, — оборвал я. — Мы ещё не победили. Ауру тишины чувствуете?

— Что-то жужжит в ушах, — подтвердил Шустрый, — но я думал, это просто панамку потрясло.

Он повертел головой, поднимая то одно ухо, то другое. Потом поковырялся в них пальцами и в конечном счете изобразил «самолётную рыбу», несколько раз открыв рот, будто пытался заложенность перебить.

— Не-е. Похоже, кто-то в уши ссыт, — скривился Шустрый. — Но я не пойму откуда. Вроде с поверхности идёт.

— Снарягу разбирайте, — велел Сапёр и стал сгружать на пол вещи Купера и Шуста. — Посмотрел выход на кухню. Там тихо. Если кто сунется, то мы услышим… — Он многозначительно кивнул, а потом махнул рукой за спину. — Я нашёл ещё один выход наверх. Там люк. Закрыт снизу. Куда выходит, не знаю. Возможно, уже за забором. Глушилку фиксирую. Центр над дальним коридором. Предположительно под двором, где походная кухня стояла, ну или от клеток с ищейками шарашит.

— Мы, когда зашли, — подхватил Купер. — видели, что там шевелился кто-то, но не до него было, сам понимаешь. Замок там здоровый висел, мы бы быстро с ним не справились, так что проверять не стали. Думаешь, это какой-то особенный пленник?

— Думаю, что это вообще не пленник, — ответил я, посмотрев на часы. — Скоро рассветёт, там и глянем. Если клетка заперта, то удачи ему. Вывозим всё ценное, остальное в огонь — и валим.

Я рассказал про комнату с символами и пересказал последние слова лысого. Команду это не проняло. Вердикт был один и общий: если проснулся, то уложим спать обратно. Хороший настрой, бодрый. Правда, голоса их звучали не особо бодро. Особенно Купера. Он попросил дать ему полчасика на восстановление и остался в кладовке. Вместе с Шустрым, который хорохорился, но на самом деле тоже ещё не пришёл в себя.

Мы же с Сапёром ещё раз прошлись по питомнику. Вскрыли шкафы, найдя там в основном инструменты, формы для литья и заготовки под ошейники. «Искатели» явно пытались повторить технологии «Древних», сочетая их с обычными кожаными удавками. Хотя мы нашли несколько стальных цепочек, сделанных по образу и подобию, а также большой запас широких кожаных ремней с шипами для бойцовых собак. С той только разницей, что здесь шипы торчали не наружу, а внутрь. А некоторые вообще напоминали мои гарпуны, то есть с эссенциями. В основном там была всякая гниль, но нашлось ещё несколько разных мутных сахарков. Сканер признал в них усилители типа адреналина, бешенства и какой-то хрени, купирующей чувство страха.

В комнате с ящиками, куда я спустился из кухни, мы нашли в основном вещи, предназначенные для самих «Искателей» и консервы с сухпайками. Нам их снаряга без надобности, но повстанцам всё пригодится.

Ещё проверили второй выход. Тихо открыть его не смогли — что-то очень тяжёлое стояло сверху. Ни я, ни Сапёр даже приподнять это не смогли, только лесенка у нас под ногами прогибаться начала.

Что же, значит, выходить будем через кухню.

Когда Купер был готов двигаться дальше, мы распределили роли и план действий. Я попытался соединиться с Бродяжкой, но коннекта не произошло. Либо мне мешала глушилка, либо стрекоза уже радостно свалила в неведомые дали.

Ладно. Значит, идём без поддержки с воздуха. Хорошо, что поддержка с земли никуда не делась.

— Готов? — Я потрепал шакрасика между ушами и, услышав в ответ довольное рычание, закинул его на кухню.

— Фаер ин зе холл, млять! — донеслось от Шустрого.

В следующий момент я уже сам взлетел по ступеням. Выбрался из-под раскуроченного стола и тут же откатился в сторону, освобождая путь следующему. Никого. Только тишина навалилась с новой силой. Даже рычание Пепла было едва слышно. Зато очень хорошо видно — он выгнулся дугой, будто кошка, и уставился в сторону внутреннего двора.

— Ну, посмотрим, что там за соня. Сапёр, жди, а потом принимай…

Купер махнул рукой, направив Шустрого к окну, а сам двинулся в другую часть здания. Я же пошёл к лестнице, собираясь занять позицию наверху. Собственно, у окна я оказался раньше всех. Выглянул и понял, что мы опоздали.

Решётка оказалась распахнута, а внутри клетки никого не было. И ничего. Ни одной тряпки. Зато стало видно, что весь пол покрыт такими же символами, что и комната.

— Сапа, стой! — закричал я, хотя был уверен, что меня никто не услышал.

Тишина навалилась с удвоенной силой. Она уже физически давила на уши. Шакрасик, только что запрыгнувший на подоконник, забуксовал и заработал лапами двое быстрее, пытаясь соскочить обратно. А в следующий момент забуксовал уже я, попытавшись ухватиться за воздух. Раздался хлопок, дом вздрогнул, и волной тёплого, вмиг ставшего твёрдым, воздуха меня выкинуло в окно.

Из позитивного — вернулись все звуки!

Я ещё летел, когда внизу в истерике забился «Ланчестер» Шустрого. Его перебивали смачные плевки из «моссберга» Сапёра. Потом что-то рвануло, но к этому моменту я уже кувыркался по земле. Рядом со мной шлёпнулся Шакрасик с таким видом, будто это не его смело взрывной волной, а он сам решил перебраться пониже.

— Лучше бы ты дальше спал, — процедил я сквозь зубы, растирая ушибленное плечо.

Сам же говорил, что здесь невысоко. Вот сам же и проверил. Пофиг, до свадьбы заживёт! Главное, что эта встряска добавила контроля и мощности! Как в кино типа «Форсажа», когда вслед за впрыском закиси азота в подробных деталях показывают работу внутренних механизмов, так и я буквально ощутил, как разогрелись мышцы.

Я рыкнул на мелкого, развернулся и помчался к трактиру. Почти сразу налетел на следующую взрывную волну, которая ударила мне в лицо, и меня тараном отнесло на несколько метров. Мимо кувырками пролетел Купер, словно пьяница из ковбойского салуна. Сверху нас ещё и мусором пополам с осколками присыпало.

Капец, магия какая-то! Это что, выбитые окна ещё раз выбило⁈

— Да хватит меня уже ронять! — фыркнул я, оборачиваясь на Шакрасика.

Беднягу просто размазало по стене сарая. Он сполз по стеночке и тоже шмякнулся на землю. Но тут же подорвался и зарычал, выгибаясь дугой. Взметнулся хвост, из которого вылетел дротик. В моём направлении, но сильно выше. Как бы намекая, что пора бы и обернуться.

Крутанувшись на земле, я повернулся к трактиру с уже готовым «пером» в ладони. Не пытаясь понять, что передо мной, тут же метнул дротик вслед за хвостатым. Попал! Но… чёрт поймёт куда!

В проёме, который мы сами же до этого взорвали, стояла куча тряпок, внутри которой едва проглядывался силуэт очень худого человека. Будто игрушечное приведение, прикрытое простыней. Одни глаза пялятся. Ну и кисти рук, лишённые ногтей, можно было опознать, а всё остальное в обмотке развевающегося тряпья. Всё, что лежало тогда на полу в клетке, — всё это и было сейчас надето на дохляке. Не одна простыня, а как минимум четыре разных, ещё и с наволочкой на голове.

Ветра не было, но странное рваное одеяние, сшитое из разных кусков, надувалось с эффектом воздушного шара. Только вот взлетать он не собирался, а спокойно и твёрдо стоял на ногах.

Оба дротика завязли где-то в тряпках. Может, и насквозь прошли, кто знает. Тряпки после атаки только расширились, будто в этот стрёмный парус дует невидимый великан.

Под мат и стоны Купера я выхватил пистолет и открыл огонь. Весь магазин выпустил разом в эту наволочку, внутри которой проглядывались красные (видимо, от недосыпа) глаза. Справа подключился Купер, а из окна трактира вывалился полуживой Шуст со своей тарахтелкой. С трёх стволов, плюс дротики Шакрасика…

И ничего! Края дряхлых тряпок превратились в вермишель, но живот и грудь фрика продолжали надуваться. Максимум, чего мы добились, — просто замедлили его, не дав сразу шарахнуть новым взрывом. В уязвимую точку, мне кажется, никто так и не попал — тощая тушка металась внутри каркаса из тряпок, уворачиваясь от всего, что туда летело.

Когда мы с Купером практически синхронно бросились перезаряжать магазины, фрик ударил в ответ. Раздался тихий хлопок — и что-то невидимое влетело в стену возле окна, за которым прятался Шустрый, потом второй — выбило оконную раму, а с третьим хлопком отлетел уже Шуст, впечатавшись в стену.

Тряпки фрика сдулись, превратив его в обычного толстяка. Он раскинул руки в стороны, согнулся и завопил, переводя взгляд с Купера на меня. Почти взлетел, резко сократив расстояние, и взмахнул рукой, растопырив пальцы. В мою сторону полетела ударная волна. Я упал на землю, пропустив волну «острого» воздуха над головой, и ударил навстречу «Аурой страха». Хотел было уже скрыться между сараями, как заметил Сапёра, бегущего из дома. В руках он тащил охапку противопехотных мин, похожих на пятидесятые «монки».

— Держи его! — завопил Сапёр. — Хватай суку, будем спать укладывать!

В тот момент я не успел задуматься о тонкостях этого гениального плана, но тело отреагировало быстрее. Я развернулся и вместе с повторной «Аурой страха» активировал «Спринт». Влетел в простыню и начал колотить. Куда бил, понимал не всегда: то в мягкие и упругие тряпки кулак падал, то врезался в жёсткие кости.

Фрик хлопнул ударной волной, пытаясь отбросить меня, но я вцепился в его балахон, с треском оторвал кусок, зато устоял на ногах. В голове гудело, из ушей, кажется, шла кровь, и будто через вновь навалившуюся тишину до меня донёсся крик Сапёра: «Вали его!»

Купер, как заправский регбист, бросился в ноги фрику. И я ударил! И ещё раз! Так мы, наконец, его свалили. Тут же подскочил Сапёр, рассыпав мины, и сам воткнул первую острыми ножками в землю, зацепив при этом часть тряпок.

— Не-е еоунет? — сквозь вату в ушах до меня донёсся резонный вопрос Купера.

Что ответил Сапёр, я не услышал. Мины только щёлкали со всех сторон. Ими, как степлером, припечатывали простыню по контуру. А я держал, продолжая бить фрика, в надежде сбить ему «дыхалку».

— Бе-е-жи-им! — завопил Сапёр, поднимая руку с электродетонатором.

В голове всё это укладывалось плохо. Но мозг всё-таки успел осознать, что на всех минах надпись «к противнику» была обращена в нужную сторону.

А потом активировал «Спринт»!

Очнулся я от чего-то мокрого, горячего и шершавого, что старательно тёрло мне нос и щёки. В этот момент я осознал, что ещё жив. Прям очнулся я и сразу резко подскочил, когда острые зубы цапнули меня за кончик носа.

— Больно, блин! — фыркнул я, отмахиваясь от шакрасика.

Я не сразу понял, почему вокруг темно, и поёрзал, гадая, почему так тяжело ногам. Я точно не ослеп, и конечности точно пока при мне. Спина болела, голова будто бы опять с сотрясением, но либо я уже привык к этому и адаптировался, либо на этот раз слабо прилетело.

Огляделся, всматриваясь в окружающие меня тени. Темноту нельзя было назвать абсолютной, проблески солнечных лучей нет-нет, да и проглядывались. А то, что давило на ноги и со всех сторон, смахивало на плотно набитые мешки, набитые вонючим демоническим комбикормом. Вполне даже мягкие.

Растолкав несколько штук, я увидел полосу света, падающего через перекошенный дверной проём. Посмотрел на часы. Точное время, когда мы схлестнулись с фриком, я, конечно же, не запомнил, но, по ощущениям, в отключке я был не больше получаса.

— Окей, Аркаша, какой статус?

«Контроль реципиента находится на уровне шестидесяти процентов, — ответил помощник, а я порадовался, что со слухом теперь всё в порядке. — Однако постоянно снижается. Базовый показатель будет достигнут через двадцать три минуты».

— Сколько осталось до кризиса?

'В состоянии покоя кризис наступит через девятнадцать часов, тридцать восемь минут, двадцать две секунды, — отчеканил Аркадий, после того, как уколол запястье для анализа.

— Почему так мало? — удивился я. — Состояния покоя в последнее время вообще не было!

«Резистентность организма к травмам и физическому напряжению на данном уровне развития пагубно влияет на защиту реципиента от поглощения донором», — без запинки и практически без пауз оттарабанил Аркаша.

— Иными словами?

«Иными словами, чем больше травм получает реципиент, тем хуже на это реагирует донор. В этом случае он стремится перехватить контроль, потому что считает, что справится лучше. Грань между ощущением опасности, готовностью вступить в бой и получением излишних травм очень тонка. Вероятно, вы получили ряд повреждений, несвойственных естественному образу жизни вашего донора, — отчитался Аркаша. — Я вижу повреждения мягких тканей и кожного покрова. Также частично затруднена работа суставов. Вы получали повреждения, несвойственные для шакраса? »

— Конечно, нет. Что за вопросы такие? Моё тело — храм для этого привереды.

Вот ведь гад! Драться, значит, он любит, а получать нет! Подумаешь, пару раз всего взрывной волной окатило… Нет это, конечно, логично. Получать-то никто не любит…

Ладно… Надо будет придумать, как нарываться и при этом огребать только «естественные» для его образа жизни люли. Взрывы, получается, мимо. С водой мы вроде разобрались, осталось проверить огонь. Потом падения с высоты. Насчёт ядов, кислоты и химических ожогов тоже не всё ясно. Я поставил бы, что таких гадов шакрас предостаточно на своём пути встречал. Что ещё? Лазеры? Плазма? Радиация…

Шутки-шутками, но с коротким таймером после такой заварушки обидно получилось. Я выбрался из-под завалов и, щурясь от яркого солнца, вышел во двор. Точнее, там мало что от него осталось. В том месте, где мы заминировали фрика, всё было в рытвинах. Что-то там, среди тряпок, ещё продолжало дымиться, напоминая о горящих покрышках. Запросто, что ткань была чем-то пропитана, но мы об этом уже никогда не узнаем.

По крайней мере, я наделся на это.

Одними дырами в земле бардак на безе «Искателей» не ограничивался. Погудели мы ночью сильно, ничего не скажешь! Но если я в основном окна побил, то Купер с Сапёром за свою проходку умудрились даже грузовики под навесом задеть. Походную кухню разнесли в хлам: её и осколками от мин посекло, и во время штурма пара «Искателей» за ней пытались прятаться. Не очень удачно. Целых стен не осталось ни одной. Пройти так, чтобы не споткнуться или не испачкаться, тоже было невозможно. В принципе, даже сжигать здесь нечего, база восстановлению не подлежит. Единственным относительно целым предметом выглядела клетка безумного фанатика.

— Проснулся? — услышал я усталый голос Купера.

Он сидел на земле, откинувшись спиной на стену сарая. В руке держал открытый пузырёк «Живинки». На земле валялись пустые. Я усмехнулся. Знакомая картина — как-то помню, он в отеле так обнимался с мини-баром, вылакав всех «мерзавчиков», как он их называл.

— Парни целы? — спросил я, показав ему средний палец.

— А что с ними сделается? — пожал плечами Купер и поморщился от боли.

Видимо, мы сейчас все будем постоянно либо морщиться, либо скрипеть зубами.

— Ты встать-то можешь?

— Могу, наверное. Но что-то не хочу пока.

Купер оглянулся на трактир, из которого как раз вышел, прихрамывая, Сапер. Бледное лицо Шустрого мелькнуло в окне. Это хорошо, значит, тоже на ногах.

— Сапёр, ты бронированный, что ли? — спросил я, пойдя к нему навстречу. Он выглядел невредимым.

— Ага, — Сапа сплюнул на землю какую-то лечебную траву, которую старательно жевал. Он явно собирался растоптать её в пыли, но передумал. Скривился и вздохнул: — Тока, сука, медленный.

Он наклонился и, кряхтя, попытался подобрать чудом уцелевшую пушку «Искателей». На его спине и на штанах зияли рваные дыры, причём самая здоровая была на заднице. Сквозь дырки белели свежие бинты.

— А ты где мины-то взял? — спросил я, тоже решив оглядеться в поисках чего-нибудь целого и полезного.

— На складе в кабаке. Там куча китайщины. Стволы они разобрали в основном. Но есть патроны и снаряги всякой много: оптика, теплаки, бинокли… — устав перечислять, Сапёр махнул рукой на здание и в своей манере стал рубить короткими тезисами: — Только побило всё. Это спецзаказ был. Особый контейнер. Я таких навидался. Когда в караване ходил.

— А есть что спецовое? — спросил я, втайне надеясь на что-нибудь дальнобойное.

— Порнухи целый ящик. В виде журналов, — задумался, почесав затылок, Сапёр. — «Хастлер» вроде. Я так-то не разбираюсь. Там какое-то старьё из девяностых, когда модно было силиконовые шары на обложку пихать. Причём это не родной «Хастлер», а его канадская версия. А эти совсем странные были…

— Жаль, что не разбираешься, — пробормотал я и повторил громче: — А для меня есть что-то специализированное?

— М-м-м, из порнухи? — уточнил Сапёр, но, увидев моё выражение, перешёл ближе к делу: — Спецзаказов точно нет. Мин, кстати, тоже мало осталось. Хотя валялась там какая-то «антиматерия». Но ты, вроде, тоньше привык работать. Другие вкусы, так сказать.

Сапёр ухмыльнулся в ответ на мой вопросительный взгляд, но сразу же скривился, схватившись за спину. Шутник, блин.

— Там, у входа. Специально отложил, чтобы ты зря не копался. Только ты рано не радуйся. Оптику-то всю побило.

Радоваться я и правда не стал, чтобы мои завышенные ожидания не стали моими же проблемами. Если это не спецзаказ, значит Китай, а, ещё это значит, что «антиматерия» — это не название конкретной винтовки, а её предназначение. А раз Китай, то вариантов остается немного…

Я пробрался через развалины, миновал коридор и у входа в общий зал, где Сапёр уже всё перебрал и передвинул, обнаружил здоровенный чехол. А внутри него — разобранную винтовку. Быстренько её собрал, положил на пол и обошёл по кругу. Не сказать, чтобы долго прям гулял, и даже не запыхался, но пройтись пришлось. Поднял её и отнёс на свободный стол, раскрыл сошки, поставил и добавил к общей картине два магазина.

— Ну, давай знакомиться, — предложил я.

«Давай, — ответила винтовка у меня в голове, — я QBU-10. Крупнокалиберная снайперская винтовка, предназначенная для выведения из строя автомобилей, легкобронированной техники, а также вертолётов. Могу положить крупногабаритных монстров, пробить хитиновые и костяные панцири, усиленные шкуры. А ещё я полтора метра в длину при весе больше тринадцати килограмм, плюс магазин с пятью патронами. А это ещё почти кило, учитывая, что каждый патрон весит под сто пятьдесят грамм. Калибр 12,7 на 108, сама пуля там весит около пятидесяти грамм. Но зато я способна с расстояния в километр завалить тирана смерти. А может, и с полутора, если ты, конечно, попадёшь в него…»

Вот и поговорили.

Сила есть, меткость, в принципе, необязательна. Я попытался вспомнить всё, что знал про этого «тяжеловеса». QBU-10, он же «Тип-10» (у китайских оружейников с названиями всё просто) — довольно свежая по местным меркам модель. Её создали в десятых годах этого столетия как ответ Баррету М82. Китайцы хвалились, что она точнее. Но я бы очень удивился, если бы они утверждали обратное.

Здоровенный квадратный дульный тормоз выглядел сурово. Сошки, ручка для переноски — всё в наличии, на прикладе толстенный резиновый затыльник, чтобы отдачу компенсировать. С этой же целью конструкторы предусмотрели возможность отката в ствольной коробке, что снижаело отдачу, но вместе с ней и точность. Опять же, если верить производителю, то речь идёт о двух-трёх угловых минутах. На обещанном километре это уже будет метровый разлёт. Впрочем, этого всё равно с запасом хватит, чтобы попасть в тирана или тушку фороракоса.

Прилагался и целый оптико-электронный комплекс: восьмикратный прицел с бесполезным на Аркадии встроенным баллистическим компьютером и дальномером. Так что не судьба мне с ним познакомиться. Зато на «десятке» были механические прицельные приспособления, глядишь, с помощью генома и справимся.

Придётся теперь держать в голове, что у «Искателей» есть такие прицелы. И считаться с этим тоже.

— Что у нас по патронам? — Это я уже не винтовку спросил, просто мысли вслух.

По идее, должны быть снайперские с улучшенными показателями и бронебойно-зажигательные, чтобы подрывать бензобаки и жизненно важные органы монстров. В условиях Аркадии, пожалуй, второй вариант будет даже и получше. Правда, ресурс ствола прилично так сократится. А запасного, похоже, нет.

Я побродил среди ящиков, между делом прихватив парочку новых рюкзаков. Нашёл стопку «Хастлеров», полистал немного, исключительно чтобы понять, в чём там Сапёр не разбирается. Добрался до ящиков с остатками оружия и заполучил себе новый пистолет-пулемёт QCW-05 (который «Тип 5»). Собрал полный комплект с глушителем, добавил четыре магазина и разыскал подходящие подсумки и ремень.

Отнёс всё это к столу, где начал собирать комплект того, с чем отсюда уеду. Винтовку решил называть «десяткой», а пистолет-пулемёт — «пятёркой». Для «пятёрки» нашёл несколько ящиков патронов, отсчитал себе сорок пачек по пятьдесят штук. А для «десятки» такой халявы не подкинули: всего-то двадцать пачек, каждая по десять патронов с чёрным наконечником (как раз бронебойно-зажигательные). Что же, трофейному коню в зубы не смотрят.

Ещё раз глянул на «десятку». А почему бы и нет? Дальше уже только противотанковые ружья, но, надеюсь, Аркадия всё-таки в какой-то момент остановится и перестанет меня удивлять.

А так, будь у меня выбор именно под местные задачи, с таким патроном я бы предпочёл компактного венгерского «Гепарда», который на самом деле «Рысь». Если подумать, китайцы не так уж плохо названия придумывают, а то даже звучит нелепо: «Гепард модель 6 Рысь» (GM6 Lynx). Или я бы ещё хотел нашу АСВК, с которой хотя бы пару раз сталкивался. Там есть свои преимущества, да и просто как-то она привычней. Но выбора пока не было.

— Купер, а как сделать спецзаказ? — спросил я напарника, когда вернулся на улицу. — И кому?

— Разные варианты есть. Можно официально сделать через закупки UNPA, но не стоит. Ценник конский, сроки от шести месяцев, — Купер попытался подняться с земли, но, едва оторвав задницу всего сантиметров на пять, уселся обратно, обреченно махнув рукой. — Надо бы машины перегнать. Предлагаю вернуться в лагерь, подлечиться.

— Подожди ты с «подлечиться», какие ещё варианты есть? — поморщился я, но, как и сказал Купер, стал выбирать машину. Посмотрел сначала на транспорт «Искателей», который пострадал во время штурма. Перевёл взгляд на Шустрого и Сапёра. Первый повторял за Купером, только сидел у стенки трактира, а второй, кряхтя и хромая, плутал среди «Искателей», собирая ценности.

— Пригоню сейчас. Так кто ещё спецзаказы берёт?

— Ну а ты как думаешь? — Сил Купера хватило только на то, чтобы поднять край верхней губы. Считай, сразу и усмехнулся, и сморщился. — Бандидосы всякие. Если не кинут, то сроки короче, но ценник ещё выше.

— А они где берут, если канал один?

— Через UNPA и берут, конечно, просто неофициально и на других уровнях, — развёл руками Купер. — Я до тех уровней не успел дойти. Ещё говорят за Рекадией есть источник, но они всё равно только с «Кораблём» торгуют, с теми же бандидосами. Короче, нам это не надо. Либо с боем возьмём всё нужное, — с этими словами Купер указал на горку, которую уже натаскал Сапёр, — либо в Ганзе найдем магазины с неплохим ассортиментом. Плюс мастерские, где что-то на заказ можно слепить. Тебе что надо?

— Не решил ещё. Универсальное бы что-нибудь хотелось, но такого же не существует, — пожал плечами я и пошёл перегонять машины.

Первым делом пригнал грузовик, чтобы двужильный Сапёр начал погрузку, и отправился на прогулку за своим «Фордом». Надо было торопиться — в любой момент сюда мог заявиться отряд «Искателей» или просто кто-нибудь залётный. А у нас только «тихий» Сапа на ногах, то бишь медленный. У Купера непонятно что с позвоночником. Одна надежда на Магду и Бабу Нину. Разве что Шустрый более-менее оклемался, чтобы присмотреть за дорогой.

Спасибо геному, что я в нашей компании оказался самым бодрым. Зверски хотелось есть и немного спать, но таймер до кризиса работал на мою мотивацию не хуже второго дыхания. Благодаря ему две ходки за машинами я сделал рекордно быстро и ещё быстрее загрузил в багажник свою долю трофеев. Но, с другой стороны, дожидаться, пока они погрузятся и уедут обратно в лагерь, я не стал. Чуть-чуть помог Сапёру, убедился, что он сможет доехать, и, сев за руль, отправился дальше по изначальному маршруту.

Следующая точка — болото в серой зоне. К нему можно было гнать, не рискуя встретить патрули. Я планировал поохотиться на арари. Где-то в глубине души (там, где бродит шакрас-одиночка) я был даже рад, что еду один. Во-первых, спокойно испытаю «десятку». Во-вторых, покажу мелкому, что умею сам, и посмотрю на его повадки. Может, что-нибудь перенять получится? А в-третьих, просто поохочусь в кои-то веки без безумных взрывающихся фриков. Ну и «пофармлю», если говорить на языке геймеров. Неспешно и медитативно.

Прикинув время на дорогу с таким расчётом, чтобы поспать успеть, я погнал к болоту. Когда до него осталось около двадцати километров, мы с Пеплом остановились на ночлег.

Опять же неспешно и медитативно, будто это мой новый девиз, я развёл костёр. Приготовил простой, но сытный ужин, заварил золотарник. А потом, пока шакрасик носился по округе, распугивая своими прыжками всякую мелочь, принялся приводить в порядок своё снаряжение. Начал с G28: разобрал и почистил, затем принялся за китайцев. Как смог, прикинул, с чем у них могут возникнуть проблемы и на что мне стоит обратить внимание. Заряжая магазины, чуть не заснул, пока возился с «мелкашками» для «пятёрки». Подогнал к ней ремень, перевесил подсумки — в общем, готовился. Ещё и «Живинки» немного наварил.

Вроде и спать хотелось, но я поймал себя на мысли, что как-то чересчур спокойно вечер прошел. Чуть ли не первая ночь на Аркадии вообще, и точно первая на свежем воздухе, когда мне было хорошо. Ощущение спокойствия обеспечил шакрасик, будто прикрыл мне спину, и можно даже в кузове не запираться, потому что знаешь: ничего что с тобой не случится.

Пепел больше меня переживал. Долго не мог уснуть, ворочался и вздрагивал. Умиротворённо засопел, только когда я взял его на руки.

— Отдыхай, мелкий. Завтра мы идём на охоту.

GEN_ARC ALARM: до кризиса осталось 00:27:33…

Болото — оно и есть болото. Тут одним словом, в принципе, всё сказано. Ладно, не всё — ещё можно добавить «джунгли» и «москиты». Последних было настолько много, что порой мне не хотелось дышать лишний раз, не говоря уж о том, чтобы открывать рот. Потом, правда, вместе с кровью в висках в голову стучался здравый смысл и напоминал, что в рот москиты всё равно не пролезут. У «Биг Мака» и то больше шансов быть съеденным за один укус, чем у этих аркадианских акселератов.

Болото…

Километры воды, якобы по колено, но без уточнений чьё именно имеется в виду. Скользкая, какая-то мохнатая растительность. Пахучий перегной, чей-то частично переваренный пережуй и туча жужжащих насекомых в воздухе. Ещё и дождик накрапывать начал. Там и так хрен поймёшь, что в темноте плавает в этих черных омутах, а тяжелые капли ещё взбаламутили воду.

Но капли — это ерунда на самом деле. С неба здесь могло упасть что угодно: шкурки куколок, которые в процессе первого полёта стали антибабочками. Икринки, личинки, мёртвые самцы — страшно было глаза поднять, а то ведь потом развидеть не получится. Змеи не падали только потому, что их тупо успевали перехватить в полёте.

Болото Аркадии — идеальное место для медитации.

Вот только медитация затягивалась, а часики тикали. Я покосился на гигантского комара, сидевшего на кочке всего в метре от меня. Раньше я их в таком масштабе не рассматривал. Зато размер позволял разглядел насекомое в мельчайших подробностях. Вряд ли сильно меньше стандартной табуретки, только ножек сильно больше. Возможно, даже больше, чем у обычного комарика с Земли.

Лохматое и полосатое брюшко отчасти придавало кровососам сходство с паучьим силуэтом. А вот крылья больше подошли бы мухам: короткие и широкие, но достаточно сильные. Сами москиты выглядели лёгкими, но летать могли и с грузом. Вопль одного такого «груза», пролетевшего над моей головой, мне кажется, до сих пор звенел либо у меня в ушах, либо эхом отдавался в глубине болот. И на закуску (или для закуски): хобот у них был спаренный. Не удивлюсь, если узнаю, что через один закачивался яд, а другим выкачивалась кровь.

Мысленно пожелав москиту поскорее свалить, я перевёл взгляд на кучу мокрых листьев, в которых прятался шакрасик. Даже зная, куда смотреть, различить его не смог. Просто бугорок, облепленный подгнившими листьями, перемешанными с землёй, из которой уже начали пробиваться свежие росточки. «Маскировка», блин, у него восьмидесятого уровня, а терпение только-только перешло на второй!

Над этим мы как раз и работали последние несколько часов. Обменивались опытом: с меня навык терпения и мастер-класс по засадам, а с него «Маскировка» и улучшенная чуйка. Судя по тому, как спокойно чувствовал себя москит, практически загораживающий от меня те крохи солнца, что иногда заглядывали на болота, я выглядел примерно так же, как мой питомец. Бесформенная куча листьев, промокшая перепачканная одежда, грязь на чумазом лице. Весь этот уголок ботанического сада я соорудил вручную, как и обмотку для ствола «десятки», но свою роль сыграл и эффект от навыка.

Медитация работала. Последний раз, когда я сверялся с биомонитором, «Маскировка» уже была на четвёртом уровне. Пассивный навык «Ауры тишины» перешёл на второй, но даже это было не главное! Главным стало то, что «Маскировка» прибавилась теперь к навыкам реципиента, а не только донора, как раньше. Пусть пока только первый уровень, но сам факт, что я могу активировать её с текущим контролем, открывал довольно много приятных перспектив.

Чуйку же мы улучшали путём добавления в неё фильтров. Я не понял, как это получилось, но геномы будто поделились своими разведданными друг с другом, отчего картинка стала понятней. Поначалу очень сильно фонили москиты и прочая живность того же уровня, формируя просто общий фон опасности, а водная муть ещё больше разваливала «круги» наших «локаторов»: вместо того, чтобы показать, что внутри, отзеркаливала то, что происходило в небе. Но! Когда чуйки объединились, получился тот самый эффект, когда два плюс два равно не четыре, а двадцать два. Обнаруженные силуэты будто бы разобрались по разным слоям: мухи с москитами отдельно, котлеты отдельно.

Конкретно сейчас, например, такой «котлетой» был один арари. «Альфа», которого мы с Пеплом выслеживали уже несколько часов.

Стоило детенышу появиться на территории болот и увидеть первую травоядную ящерицу, как он молнией сорвался в атаку, перепрыгивая с кочки на кочку. Я даже «десятку» с плеча скинуть не успел. Но зато, когда занял позицию, стало понятно несколько вещей.

Во-первых, болота — вполне себе естественная среда обитания для шакраса. Пепел ни разу даже лапы не замочил. Там, где воды было слишком много, он вскарабкивался на деревья и бежал по веткам, сколько можно, а потом сигал обратно на торчащие из воды кочки. И дальше скакал зайчиком, умудряясь не то что живность какую-нибудь не спугнуть, даже капли воды с листвы не стряхивал.

Во-вторых, здесь я понял, что слишком мало знаю о травоядных. Касательно хищникам уже нахватался то там, то здесь, а эти — прямо тёмный лес. В данном случае с зубами, что странно. Арари — по сути, травоядный кайман. Тот же «аллигатор-стайл», только мелкий, худой и длиннолапый. В отличие от кайманов, которые могли сами себя защитить и закусить нападавшим, эти могли быстренько убежать от противника.

Однако они не то что убегать от нас не собирались, они бросились догонять. Зачем-то природа оставила арари неплохой комплект клыков. Травку такими не перетрёшь, только если кору обдирать. Ну или наглых, нетерпеливых шакрасов, один из которых уже огромными прыжками нёсся обратно ко мне.

А за ним, разбрызгивая воду во все стороны, бежали сразу трое. Четыре арари ждали на низком старте, и на заднем плане, даже не обратив на нас внимания, с десяток таких же тварей жевал траву.

До шакрасика оставалось не больше двухсот метров, до ближайшего арари — четыреста, плюс сотка до следующего и ещё столько же до третьего. При таком галопе у меня будет десять секунд, может, чуть меньше, чтобы отработать по каждому. Оружие своё с утра я уже пристрелял и отдачу, бодрящую не хуже чашки кофе, прочувствовал.

Я пристроил винтовку на земле и прицелился в первого арари. До тирана этой ящерке, конечно, далеко, но всё равно, считай, холодильник на ножках. Шкура настолько прочная, что Датч просил по возможности добыть не только геномы, но кожу. Не на сумочки и модные сапоги и даже не для курток, а ради обшивки стен лагеря и особенно дозорных башен.

Проверим.

Приноровившись к движению арари, я расслабил плечо и потянул спусковой крючок. Бабахнул выстрел, «десятка» подпрыгнула и лягнула меня в плечо. Я впитал удар, пропуская его через себя. Главное — не отрывать взгляд от цели.

Бронебойно-зажигательная пуля врезалась в плечо арари, прямо в костяной выступ. На короткий миг вспыхнуло огненное облако, шкура обуглилась и треснула, а монстр слетел с траектории и больше уже не поднялся.

Я прицелился в следующего и, прежде чем выстрелить, активировал «Кондрашку». Понимал, что это излишне — там пуля в этом калибре сама по себе «Аура страха», но повышать навык всё равно нужно.

Со вторым монстром всё получилось иначе. Пуля вошла в шею. Никаких костей, гребней и шипов не встретила — чистое пробитие, аккуратная дырка. А вот по «выходному отверстию» можно хоть сейчас новый мем сделать на тему «пукан подгорает». Бочину рептилии разнесло, огненное облако вырвалось через шкуру вместе с осколками рёбер.

На третьего монстра ушло две пули. Осознав, что с его товарищами случилось что-то не то, он лихо развернулся и погнал куда глаза глядят. Первый выстрел оторвал ему хвост. Возможно, он сам его отбросил, как обычная ящерица, но что-то сомнительно. Второй выстрел — и у нас стало целых три генома.

Потом четыре!

Я добил магазин, подстрелив ещё одного. И на этом халява закончилась. Я довольно быстро поменял магазин, но, подняв глаза, увидел только шакрасика, рычащего куда-то в небо. Так мы и познакомились с москитами…

Первую волну пришлось перебить всю. «Пятёрка» сменила «десятку». Короткие очереди, глушитель, «Аура тишины»… Медленно, но верно мы скрылись в зарослях. Переждали налёт, вернулись и собрали геномы арари, которые я тут же прогнал через биомонитор:

«Обнаружен геном арарипезуха. Уровень редкости: 6. Средняя цена закупки в генотеках: четыреста пятьдесят аркоинов. Предполагаемые навыки, передаваемые от донора к реципиенту: выносливость, сила, изменение структуры кожи. Риск мутации кожного покрова выше среднего. В случае усиления геномов смежного типа риск мутации отсутствует».

Примерно это мне и говорил Датч. Интересно, насколько все это усилят, но биомонитор такое заранее не показывает. Типа всё зависит от индивидуальных особенностей и физического состояния реципиента.

С москитов нападала в основном гниль разного размера и мутности, в зависимости от окраски лап монстра. Оранжевых и зелёных было больше всего, но попадались и красные. Аж четыре штуки, на которых проявились совсем крошечные кристаллики серого цвета.

Биомонитор его не считал, зато сканер «Миротворцев» справился лучше. Нашёл совпадение в базе в разделе «Катализаторы, усилители и прочее» и упоминание рецепта некоего генодиализа со стандартной просьбой сдать его в ближайший офис UNPA. Я знал, что такое гемодиализ — процедура очистки крови. По этой логике «генодиализ» мог или «выводить» геном донора из реципиента, или снимать побочные эффекты. Это в теории, конечно, но было о чём задуматься.

Вот только задуматься мне не дали. Пепел опять на кого-то нарвался, и мне пришлось разгребать. И так несколько часов. Мы то отбивались от москитов, то выслеживали арари. Трофеили их, гремя «десяткой» на всю округу, и снова прятались от москитов.

А потом мы обнаружили следы «Альфы». Чуйка шакрасика среагировала первая, а чуть позже и моя засигналила об опасности. Он был рядом, кружил в радиусе километра, то приближаясь, то, наоборот, исчезая в зарослях.

С этого момента началась игра в кошки мышки. Травоядный мутант против благородного хищника и его верного… Верного — да, но в воображении сам собой нарисовался образ Пятницы, а не Санчо Панса… Все эти образы рисовались в голове, просто чтобы не думать о моските, который нагло топтался рядом с моим замаскированным убежищем.

Несколько часов мы шли по следу альфа-арари. Потеряли его и снова нашли, выйдя на открытую, сильно заболоченную территорию. Большое открытое пространство с редкими тонкими, кривыми и полусгнившими деревьями. Мало суши, много воды и где-то в глубине — логово врага.

Заняли позицию и решили ждать, превратившись в две заросшие кочки, прячущиеся в тени.

GEN_ARC ALARM: до кризиса осталось 00:27:33…

Альфа-арари прятался где-то рядом, чуйка периодически фиксировала его под водой, но на поверхность не поднимался. В одном месте мелькнула тень, в другом пошли пузыри, в третьем — дёрнулся москит и взлетел повыше. Но для уверенного выстрела всего этого было слишком мало.

Сам я в воду лезть не собирался. С характером моего генома рисковать не стоит — нырну, а мне сразу время обнулят. Его и так впритык осталось до кризиса. Ждём. Тренируем «Маскировку» с чуйкой и ждём.

Когда-нибудь же он поверит, что мы ушли, и всплывёт? Ну или просто у него могут быть какие-то дела.

GEN_ARC ALARM: до кризиса осталось 00:10:20…

Москит, наконец-то, улетел, так и не разглядев ни меня, ни Пепла на расстоянии ствола «десятки». Я сначала решил, что его спугнул запах гари, но потом заметил, что он такой пугливый был не один. Встрепенулась, загудев крылышками, вся стая. Несколько москитов, даже свои брачно-убийственные игры прервали, развернувшись прямо в воздухе.

Мне самому стало интересно, я собрался было оглядеться и посмотреть, но хилое деревце метрах в шестистах накренилось, рядом с ним забурлила вода, потемнела. А в следующий момент мутная, будто покрытая масляной плёнкой, вода расступилась, и оттуда, как окопный перископ, показались два жёлтых глаза, прикрытых костяшками бровей.

— Это я удачно нырять не стал, — прошептал я, прикидывая размеры головы монстра.

Всё, что прикинул, пришлось умножать на два. Чем выше монстр всплывал на поверхность, тем шире расходились щёки. С такими формами и пропорциями он даже крупнее ютараптора может быть. Но ему можно, он тоже альфа. И, как это ни прискорбно, чем крупнее он будет, тем больше у меня шансов отсрочить кризис.

Я уже чувствовал, что внутри просыпается геном. Таймер, может, ещё не пошёл в обратную сторону, но часики точно встали. Ещё чуть-чуть! Когда появится шея, когда зафиксируется убойная зона, я выстрелю, и тогда мы переведём часики на несколько дней назад…

— Давай, я в тебя верю, — прошептал я, обращаясь то ли к арари, то ли к «десятке».

Чтобы промахнуться в такую дуру, надо постараться. Но и обезумевший подранок мне тоже здесь не нужен.

Арари ещё немного поднялся, продемонстрировав верхнюю челюсть с крупными, широко расставленными клыками. Замер и повернул морду вслед улетающим москитам.

Да что же там такое интересное происходит-то? Я прислушался к чуйке, почувствовав волнение шакрасика. Вот кому больше всех не терпелось узнать, что там. Но шакрасик молодец, держится! Правда, наш двойной радар начал сбоить. Впереди громадным пульсирующим знаком горело слово «опасность» — это арари, понятно. Позади размытое облако «комарья», а ещё дальше нас ждало что-то странное.

По ощущениям, сильное и большое, вот только опасности я не чувствовал. Перепроверил, чтобы не получилось так, будто арари своим фоном смазал настоящую опасность. Чисто. В том плане, что, не считая москитов и осмелевших змей, опасность сейчас только у меня в прицеле.

Выдохнул, тихонько сжал и разжал указательный палец — слишком долго лежал, и теплообмен уже не справлялся. Опасно так на мокрой земле лежать. Как бы не свело что-нибудь в самый важный момент. Положил палец на спусковой крючок, прицелился в лоб монстру, повёл чуть ниже, пока не остановился на покачивающихся волнах.

Не нравилась мне эта вода, и особенно эффект плёнки на ней. Ждём!

Я сфокусировал все внимание, нацелившись на эту линию. Арари моргнул и начал всплывать. Ещё хотя бы десять-пятнадцать сантиметров и можно будет стрелять.

Сантиметр, второй, третий…

Выстрел!

Только чей и какого хрена⁈

Громыхнуло так сильно, что я аж вздрогнул от неожиданности. Над головой просвистела пуля, сшибая листья и вызывая новый дождь. Она врезалась в пасть арари и отрикошетила от непробиваемой шкуры. А монстр тут же ушёл под воду, только круги разбежались во все стороны.

Загудела чуйка, сигнализируя, что возвращается стая москитов. И что впереди несётся тот самый неопознанный объект. Я осторожно обернулся, стараясь не сбить «Маскировку», потому что она ещё может пригодиться, и увидел, как из кустов выскочила стройная фигурка с большой винтовкой.

Москиты гнали Осу.

— Помоги! — крикнула Оса громким, но сбивчивым от бега голосом. — Я чувствую, что ты здесь!

— Да чтоб тебя! — чертыхнулся я, чувствуя, как биомонитор сдавил запястье. — Такой выстрел испортила…

До девушки было ещё метров сто — она выскочила на просеку среди деревьев и теперь направлялась к стоячей воде, в которой я так долго выслеживал монстра. Как бы я ни злился, но я не мог не отметить её превосходную форму и стройное, пропорциональное тело без каких-либо признаков мутаций, либо явных перекосов в перекаченные плечи или ноги.

Светлые волосы ещё не до конца отросли после экспериментов доктора. Под глазами чёрные полоски — либо боевой грим, либо плотное знакомство с местным болотом. Скорее, второе, потому что перепачкана она была вся с ног до головы.

Одета девушка была в духе современных «марвеловских» супергероинь-воительниц с поправкой на переселенцев Аркадии: плотные штаны из каффера, короткая кожаная куртка, но уже в мелких «пикселях» арари или каймана. На спине болтался небольшой рюкзак и торчала рукоятка какого-то холодняка, а на поясе висело несколько подсумков. И всё! Практически образец того, как надо налегке выбираться на вылазки в лес.

Что у неё за ствол, было непонятно. Подобное оружие я не встречал ни в реальной жизни, ни на оружейных форумах, ни в гробницах древних жителей Аркадии. Значит, местные умельцы постарались, создав короткое, чуть больше метра, но при этом массивное и внушительное оружие с очень толстым стволом. Или их там вообще было несколько, причём разных калибров, но в какой-то обмотке.

Оса лихо развернулась и снесла сразу трёх москитов, бросившихся ей наперерез. Загрохотало не так громко. Точняк, это явно накомбинировали местные Кулибины. Девушка выстрелила ещё, на этот раз уже из основного калибра. Над болотами эхом разлетелся грохот, сама Оса покачнулась, спружинив на мягком мху, а рой москитов распался. По центру будто просека пролегла, только крылышки и остались. Ещё выстрел дробью из второго ствола, и соседняя от просеки куча стала в два раза меньше. А потом, похоже, патроны закончились. Ну или стволы.

Девушка крутанула ремень с оружием за спину, а взамен выхватила короткий тонкий клинок. Не катана, но что-то близкое к тому. Некоторые «свидетели зомби-апокалипсиса» и любители киберпанка иногда называют такое «тактическим мечом». Оса с ходу разрубила пополам одного из москитов, прежде чем кинулась на следующего. Мне пришлось проморгаться, потому что дальше картинка смазалась. Три росчерка — и сразу шесть тушек разлетелись на запчасти во все стороны.

Ещё один наглядный образец, какие скорости надо иметь и как ими пользоваться. Я даже залюбовался, забыв, что, если поверну голову, то собью себе маскировку. Меня заметил отбившийся москит, летевший в общую кучу. Он приземлился в опасной близости и начал ощупывать землю хоботками, постепенно подкрадываясь ко мне.

— Кусь его! Сейчас можно, — скомандовал я шакрасику, вкладывая в мысленный посыл желание напасть на монстра. Команда «прошла», и надо мной тоже сгустился воздух. Пролетела серая тень, сбила кровососа и впечатала его в траву.

Обалдеть, какие вокруг все быстрые. А я ждал…

— Помоги! — донёсся новый крик, но я уже почти отвернулся.

Успел увидеть, что москитов изрядно поубавилось, но начали подтягиваться арари. Уже не с праздным любопытством, а с вполне конкретным намерением разобраться с тем, кто проник на их территорию.

Осу теснили на край суши. Мы с ней оказались почти на одной линии, а потом она и вовсе ушла вперёд. Перескочила на небольшой островок, но быстро поняла, что дальше только вплавь. Развернулась, чтобы встретить догоняющих комаров и первую партию арари, легко заскользивших по воде.

Сразу две рептилии бросились на Осу с разных сторон. Силуэт девушке расплылся в резком броске, на фоне шкуры монстра блеснул серый клинок, моментально ставший красным. Но разогнавшегося второго Оса даже на своих суперскоростях подрезать не успевала, так что даже пытаться не стала. Вместо этого она вдруг замерла, рассеяв свой полупрозрачный ореол, и выставила вперёд раскрытую ладонь. Дотянулась до носа арари и надавила, а потом сразу же отдёрнула ладонь и откатилась подальше.

Всё произошло как в замедленной съёмке. Арари по инерции пролетел дальше, но уже на подламывающихся лапах. Он умер. Тело ещё бежало, но либо мозг, либо сердце отказали.

Яд, аура, гипноз или что это было, я не знал. Но сработало убийственно, правда, и сил у Осы отняло много. Прежняя скорость к ней уже не вернулась, появились паузы в движениях, а монстров пока меньше не становилось.

Но ничего, справится.

Я перевел взгляд на мутную воду, чтобы следить за редкими подёргиваниями плёнки и за тёмной полосой, несущейся под ней. Вёл прицелом, собираясь стрелять на опережение. Знал, куда она движется, но ждать альфу возле островка с Осой не рискнул. Продолжал вести мушку в метре над водой. Ещё немного, и придётся менять позицию.

В поле зрения уже снова попала Оса. Блин, даже будучи уставшей, двигалась она красиво. Про нее можно было сказать, что она порхает, как бабочка, жалит, как оса. Там ещё и какая-то аура перед ней появилась, что-то типа рассеянной по площади «Кондрашки». Разогнанные москиты, будто натыкались на невидимую стену в метре от девушки и зависали, забывая, куда и зачем летели. Да и, собственно, после этого уже не летели никуда — после росчерка серого лезвия в воздухе оставались только крылышки, а остальное разваливалось на части.

Ждём…

А нет! Уже дождались!

Я потянул спусковой крючок в тот момент, когда водная гладь за спиной у Осы взорвалась. В воздух взметнулись брызги воды, а вместе с ними раскрытая пасть арари. Осу он смог бы проглотить сразу целиком, оставив только ботинки. Но, как говорится, не в мою смену.

Подсветка убойной зоны совпала с блеском жёлтого глаза, который тут же исчез в огненном всполохе. Монстр даже моргнуть успел! Бронебойная пуля прошла сквозь толстое веко, следом подключилась зажигательная часть. В морду рептилии будто гранату бросили! Огонь, кровь, чешуя, моментально испарившаяся вода — всё это перемешалось в яркой вспышке, которая оставила после себя чёрную опалённую морду с обугленной дырой под костяной бровью.

Удар был такой силы, что челюсти промахнулись мимо Осы почти на метр. Арари заревел, его звуковая волна оттолкнула девушку на мелких, а сам он рухнул обратно в воду, которая окатила весь островок целиком.

А потом плёнка на воде вздыбилась, будто под ней плавник идёт. И шёл он теперь прямо на меня.

Рядом пискнул шакрасик, у меня же просто во рту пересохло. Ждём.

Я только прикинул, сможет ли он одним махом допрыгнуть до меня, если выскочит? В теории-то легко… Но этом мы ещё посмотрим.

Как только пасть монстра появилась, я тут же начал её гасить. То есть разжигать бронебойно-зажигательными… Первая пуля — в челюсть, туда же и костяной дротик шакрасика проскользнул, чиркнув между клыками. Вторая — промеж нижних зубов. Третья и четвёртая угодили в шею и грудь. Патроны уже закончились, но монстр помирать никак не хотел.

Я выхватил заряженный обрез, прицелился в открытую пасть, зажмурился, мысленно попрощавшись с чёлкой и бровями, и выстрелил, вложив «Кондашку». Громыхнуло, и я будто оказался в испарительной камере. Вся влага вокруг меня моментально превратилась в пар. В лицо жарко жахнуло, а в нос ударил запах горелого мяса и палёной кожи. Тут же кольнул и биомонитор, откинув время до кризиса.

Альфа-арари больше не было с нами. Дымящийся трупа уже начал светиться, но подобраться к нему из-за жара пока не получилось бы.

Фух, нравятся мне эти патроны! Здоровье реципиента сохраняют, пагубное влияние донора уменьшают, а вдобавок ещё и шашлык почти готов! Датч сам не пробовал — ему религия не позволяла, но рассказывал, что народ хвалит.

Я перезарядил обрез, аккуратно вложив в паз последний замораживающий патрон. Заодно посмотрел на палец. Нашёл маленькую ранку, как порез бумагой. Капнул на него на всякий случай «Живинкой», просто чтобы чего-нибудь лишнего в этих болотах не подцепить. Подхватил «десятку», вставил новый магазин и практически сразу его расстрелял. Раскидал в прямом смысле слова окруживших её арари и закричал:

— Сюда! Беги к нам, прикрою!

В ход пошёл третий магазин. В Осе уже мало чего осталось супергеройского. Побитый, уставший человек, которого изваляли в болотной жиже. В волосах висела тина, на лице остались ссадины. Передвигаться «Спринтами» она уже, видимо, не могла. Правая нога явно уступала левой в гибкости, а кожаную штанину обильно заливала кровью. Но девушка не сдавалась, отмахивалась мечом от комаров и даже от арари.

Интересно, что в нужные моменты, идеальные, чтобы разом сбросить с хвоста целый паровозик, она как по команде, виляла в сторону или припадала к земле, позволяя мне сделать выстрел. Тоже, видать, какая-то чуйка у неё интересная.

— Уходим в чащу! — крикнул я, меняя оружие. — Здесь есть место, куда москиты не залетают.

Я выдвинулся навстречу Осе, короткими очередями выбивая москитов. Вертлявые, заразы! Но хотя бы не бронированные. Китайский патрон снимал их за два-три попадания, пробивал насквозь, ломая им сразу всё: и жажду крови, и тягу к жизни. А если этого было недостаточно, то тут же подлетал шакрасик и буквально выцарапывал и выгрызал то, что оставалось.

— Ой, какой милый котёнок, — заплетающимся языком сказала Оса, прежде чем рухнуть мне на руки.

Пепел зашипел и отпрыгнул от неё, как делают кошки, когда им огурец за спину подкладывают ради вирусного ролика. А я подхватил её, помогая идти.

Мы стали отступать, чередуя «Ауру страха» с очередями из «пятёрки». Углубился в сухую часть болот, где во время охоты за арари мы с шакрасиком нашли отличное место для временного лагеря. Там довольно густо росли высокие деревья с яркими красными цветами, пытающимися сожрать всё живое, что пролетало мимо. Пахло там довольно скверно. Запах сладкий, но приторный, как палочки для благовония. Но ради чистого неба над головой можно и потерпеть.

Оса была в сознании и через какое-то время попыталась идти сама. Отказалась от «Живинки», скривившись так, будто я ей какой-то яд предложил. Выстрел за выстрелом, метр за метром — и мы отбились. Мелкие арари отстали первыми. Видимо, опять у них щёлкнуло в сознании, что они травоядные. А москитов становилось всё меньше и меньше. Выстрелы «пятёрки» с «Аурой тишины» для многих из них оказывались полной неожиданностью и уж точно не привлекали новых, в отличие от грохота «десятки».

А когда мы ввалились на заветную полянку, то отстали и остальные. Зато теперь цветочные бутоны, словно спутниковые тарелки повернулись в нашу сторону. Ближайшие попытались цапнуть, а из дальних лишь «слюнки» потекли. Густые ярко-зелёные капли прожигали листву насквозь.

Самое оно, наверное, такие цветы дарить суперхищницам. Но это как-нибудь в другой раз, а пока я вновь выдал «Ауру страха», заставив бутоны временно захлопнуться и подняться. Мы проскочили опасную зону, и я пристроил девушку на сухое место в центре подальше от цветов.

Вид у Осы сейчас был совсем не воинственный: мокрая, чумазая, лохматая, чёрные полосы под глазами растеклись, будто она два часа ревела, размазывая тушь. Плюс кровоподтёки, ссадины и немного крови на затылке и руке, если забыть о прокушенной ноге.

— Точно «Живинка» не нужна? — спросил я, выискивая среди птичьих костей и москитных лап, не переваренных бутонами, что-нибудь, что могло гореть.

— На меня не подействует, — покачала головой Оса и, со стоном стянув рюкзак, начала в нём копаться. — Не переживай, у меня свои способы. У некоторых арари яд гадкий, замедляет регенерацию. Но скоро всё будет хорошо.

Она достала небольшую плоскую баночку, типа от обувного крема. Следом появился нож, и порванная штанина превратилась в шорты. Рана там была неприятная: несколько клыков сначала прокусили мясо до кости и только потом их оттуда довольно грубо вырвали. Пузырёк «Живинки» я ей всё-таки кинул. Внутри, может, и не подействует, но лучше бы продезинфицировать.

Я запалил костерок. Дров было мало, сухих ещё меньше. Но неожиданно хорошо занялись высохшие лапы москитов. Как сухая солома: горячо и ярко. Но, к сожалению, они быстро прогорали и годились только для растопки.

— Пойду осмотрюсь, — произнес я. Бросил Осе вдобавок «Зелёнку» и саму аптечку. — Заодно соберу геномы, поищу дрова и то, что на них можно приготовить. Когда вернусь, нужно будет о многом поговорить.

— Угу, — кивнула девушка. — Если краснобрюхих москитов встретишь, собери их серенькие эссенции для меня, пожалуйста. И, может, котёнка своего оставишь? А то он такой милый?

Я посмотрел на шакрасика, который как-то быстро переменил своё отношение к Осе и уже крутился возле нее, умильно выпрашивая, чтобы ему животик почесали.

— Вообще-то, это не котёнок, — проворчал я, но спорить не стал, махнув рукой.

Посмотрел на биомонитор. И пересчитал в сутках высветившиеся цифры. Почти три дня накинуло! Даже больше, чем я ожидал.

Похоже, мой привереда остался доволен. И пока он не успокоился (контроль был на уровне восьмидесяти процентов) я легко перешёл в режим маскировки. Запустил сканирование, чтобы обнаружить особо хитрых монстров, решивших устроить нам засаду. Спереди никого, а сзади (не считая цветов) только наши. Посмотрел на яркое пятно шакрасика, скачущего вокруг размытого силуэта Осы.

Интересно получается: маскировка у неё только на уровне ауры. Причём отличная — я её засечь могу только на уровне чуйки другого суперхищника. А вот физической маскировки у неё нет, либо она её ещё просто не показала. Надо с ней это обсудить, будет интересно обменяться опытом.

Я прикинул, сколько патронов осталось в магазине «пятёрки» и бесшумной тенью проскользнул через кусты.

Пора поохотиться.

Вокруг пока было спокойно. Разрозненные недобитые монстры уже свалили, решив не испытывать судьбу, а падальщики, наоборот, ещё не успели подтянуться на пир.

По дороге к альфа-арари я подобрал несколько геномов. Потом нашёл трёх москитов с красными лапами и такими же разводами на брюшке. Собрал с них серую эссенцию — ту самую, что входила в рецепт генодиализа. Не удивлюсь, если Осе нужны подобные процедуры после того, что ей кололи в лаборатории.

Ещё раз их просканировал, но никаких новых вводных не нашлось — база не обновилась бы за день. Тогда я зашёл с другой стороны и поискал всё, связанное с генодиализом. Нашёл рецепт капель с другим составом ингредиентов. Они временно снимали побочные симптомы и аллергические реакции от других эликсиров.

Решил не гадать, а включить этот вопрос в основной список, который я планировал задать Осе. А пока занялся насущными делами: добыл геном с альфа-арарипезуха и погрузился в чтение описания. К легендарным и вымершим это монстр не относился, UNPA не интересовал, но зато представлял интерес на продажу. А ещё его можно было подарить голландцу или Куперу для разнообразия.

'Обнаружен геном арарипезуха (тип альфа). Уровень редкости: 10.

Средняя цена закупки в генотеках: 6 500 аркоинов. Предполагаемые навыки, передаваемые от донора к реципиенту: выносливость, сила, изменение структуры кожи, увеличение объёма лёгких, изменение состава ферментов пищеварения, выработка новых…'

И далее по списку для долгой и счастливой жизни травоядного организма. Не факт, что Купер заинтересуется. Не тот он человек, чтобы менять гастрономические привычки. Опять же, если слюна арари замедляет регенерацию, что-то там расщепляя, то большой вопрос, что произойдёт с реципиентом в случае мясной диеты.

Кстати, о мясе. Есть уже хотелось очень сильно. Небольшой сухой паёк у меня с собой был, но теперь-то нас стало двое! Я ещё немного постоял возле туши арари, прикидывая, открыт ли я к гастрономическим экспериментам и не пытаться ли увезти шкуру для обустройства лагеря. Пока я размышлял, туша вздрогнула и плавно сдвинулась на траве, направившись в воду. Кажется, падальщики пожаловали. Какая-то подводная очень наглая тварь прямо у меня из-под носа потащила арари за хвост.

Я сделал несколько шагов к берегу, чтобы рассмотреть тени в мутной воде. Какие-то выдры-переростки крутились вдоль хвоста, играя в «репку». Моё появление заставило их сначала рассыпаться в разные стороны, но тут же, будто сговорившись, выдры облепили хвост и дёрнули его с такой силой, что туша монстра разом проехала почти метр. Подводники навалились ещё раз, и арари соскользнул в воду, сразу же ложась на дно.

— Ладно, забирайте. Не так уж и нужна была мне эта шкура, — великодушно махнул я и побежал по маршруту Осы, чтобы и остальное никто растащить не успел.

Вернулся, можно сказать, с битком набитыми карманами. Геномов мелких арари у меня теперь собралось почти четыре десятка. Этого хватит, чтобы прокачать неплохой отряд из фермеров. И двадцать две штуки кристалликов для генодиализа. Плюс охапка более или менее сухих дров.

К поляне я подошел под действием маскировки. Тихонько проскользнул под голодными бутонами. Оса никуда не ушла, хотя, признаюсь, у меня проскочила мысль, что шакрасик встретит меня в одиночестве.

Девушка сидела перед почти прогоревшим костром и пыталась сама себе обработать рану на затылке. Длинная, глубокая царапина, оставленная когтем арари, начиналась в волосах, тянулась по шее и заканчивалась над воротником майки. Я заметил шрам от пули на обнажённом плече. Скорее всего, она получила его ещё на Земле. А вот несколько новых белых ниточек — это уже явно следствие экспериментов.

Шакрасик лежал рядом и с блаженным видом тихонечко посапывал. На меня даже не среагировал. Предатель, блин! Встретил самочку и тут же поплыл. Ну или с таким «старшим братом», как я, который его только по болотам водит и учит быть хищником, ему банально не хватает материнской ласки. Или хоть каких-то простых человеческих радостей.

Я перевёл взгляд на Аню, поймав себя на том, что больше не хочу даже мысленно называть её Осой, «объектом номер шестнадцать» или как там было у чёртовых генетиков UNPA.

Что шакрасик, что Аня — оба сейчас выглядели такими беззащитными. Сложно представить, что этого котёнка в половине регионов Аркадии кроме как демоном и не называют. А в стройном, даже хрупком теле Анны скрывается генетически взращённый убийца.

Сложно, но возможно.

Как-то в интернете попалась одна симпатичная девушка в вечернем платье, которую я принял за модель с обложки какого-нибудь журнала, типа Sports Illustrated. Кто-то типа волейболистки-пляжницы с их солнечным загаром и дежурно счастливым видом. Но нет, она оказалась бойцом ММА с каким-то зашкаливающим процентом побед.

На ринге она — скульптурное творение физиологического гения с потенциалом хищника-убийцы, а в обычной жизни милейшая блондинка, будто специально созданная для продолжения жизни, а не её прекращения. Когда я пару её боёв посмотрел, у меня лёгкий перекос в сознании произошёл.

В голове тогда не укладывалось!.. Да и сейчас тоже не укладывалось. Точнее, ещё и двоилось. Реципиент (то есть я) видел перед собой милую девушку, с которой можно радоваться жизни, а донор (то есть шакрас) на уровне «рыбак рыбака, а суперхищник суперхищника» видел товарища для охоты, с которым хочется прямо сейчас пойти отыскать ещё одного арари или хотя бы догнать и покарать наглых выдр, стащивших нашу добычу.

— Что? — спросила Анна, обернувшись на меня. — Ты опять завис?

— Есть немного, — кивнул я, сбрасывая наваждение от двойного удара гормонов по всем составляющим моей ДНК. — Помочь?

Вместо ответа девушка протянула мне баночку с мазью и наклонила голову. В принципе, она уже почти всё обработала, просто очень неравномерно. Я присел рядом, неосторожно понюхал мазь, и потом долго сдерживал желание чихнуть. Мазь Вишневского и та пахла лучше. Будто дёготь не из обычной древесины перегнали, а из бухого вуденвуду, предварительно вымочив его в соляре.

На ощупь мазь оказалась холодной, а кожа Анны — горячей. От моего осторожного прикосновения Анна вздрогнула, отскочила и как будто зарычать, но сразу себя остановила. В её глазах промелькнули искры безумия, но либо она меня узнала, либо услышала, как засопел шакрасик.

— Прости, — тихо сказала девушка, пряча руки за спину. Хотя я успел заметить, появившийся стальной блеск на её ногтях. — Я ещё не привыкла… — Анна замолчала, будто забыла нужное слово. — К людям. И к человеческому отношению.

— Нормально всё. Это я, наверное, просто слишком сильно надавил, — я виновато улыбнулся и пожал плечами. — Давай ещё раз попробуем.

Со второго раза получилось лучше. По крайней мере, в плане отношении Анны. Насчёт лечения не уверен. Затягиваться рана не собиралась и вообще выглядела так, будто в неё попала какая-то гадость, а мазь в лучшем случае её вытягивает и растворяет.

— Тебе, наверное, кажется, что я слежу за тобой? — спросила Анна, когда я принялся по новой разводить огонь.

— Есть такое дело, — кивнул я, доставая сухпаёк. — А ты следишь?

— Скорее присматриваюсь, — сказала Анна. Она села с другой стороны костерка и замолчала, глядя на занявшиеся огоньки.

Молчание длилось несколько минут. Я за это время успел и поесть нам приготовить, и оружие поближе подтащить. Она продолжила, только когда я уже начал заряжать магазины.

— Прости, что помешала с выстрелом. Я правда случайно на тебя наткнулась. Почувствовала и узнала твою ауру. Обрадовалась. Наверное. А потом вляпалась в ловушку москитов и уже не смогла уйти по-тихому.

— А что, моя аура прям такая заметная? Как маячок в навигаторе? — с подозрением спросил я, заодно проверив, нет ли на мне других меток, кроме маячка от Датча.

Голландец хорошо меня научил. Защититься в моменте я не мог, но обнаружить и скинуть должно получиться. Но сейчас — тишина. Я ещё и Пепла на всякий случай проверил, но нигде не нашёл нового постороннего вмешательства.

— Я её запомнила при встрече, — развела руками Анна. — Не навигатор, конечно, но ты слишком сильно фонишь своей аурой. Будто не пытаешься её скрыть, а наоборот выпячиваешь. «Смотрите все, как я с ноги в любые двери заходить могу».

Анна улыбнулась. Кажется, первый раз на моей памяти. В любом случае знак хороший. Оттаивает понемногу и расслабляется. Мне, конечно, не терпелось задать совсем другие вопросы, но пусть лучше сама раскроется. А я не откажусь от мастер-класса.

— Не надо так, — продолжила девушка. — Представь, что ты не одно целое, а миллион… М-м-м, это в идеале миллион. Начни хотя бы с четырёх. Представь, что в тебе четыре части и, когда движешься, также мысленно запусти их по всем сторонам света. Как можно дальше от себя, а когда начнёт получаться, представь шесть — ещё вверх и вниз. Потом десять. Я не знаю, как работает твоя физическая маскировка, но, возможно, принцип схожий. Я размываюсь в пространстве только во время ускорения, но там уже другие механизмы действуют.

— А что ещё умеешь? — не выдержал я. — Какие навыки?

— На Аркадии такие вопросы приличным девушкам не задают, — усмехнулась Анна.

— Кхм…

— Хочешь поспорить, приличная ли я девушка? — усмехнулась Оса и подтянула свою винтовку. — Во многом я всё ещё та, кем была раньше. Жаль, что мы толком и не пообщались на Земле…

Снова возникла пауза, но на этот раз это была уже не попытка подобрать слова, а, скорее всего, воспоминания какие-то на неё нахлынули. А я в это врем разглядывал её странную трёхстволку. Верхний ствол явно нарезной под крепкий калибр, нижние — гладкие. Переломка. Сталь — местная, переплавленная из фрагментов древних раскопок. Приклад деревянный, скелетного типа с каким-то художеством в виде орнамента. Есть клеймо оружейников из Рекадии. Но я не люблю такое: типа универсал, но по факту ни то, ни сё.

— Это трофей. Не моё, — Оса заметила мой взгляд и скривилась. — Я пока не очень успела социализироваться. С момента нашей первой встречи в лаборатории меня десять раз пытались убить, пару раз использовать, трижды изнасиловать и дважды обокрасть. Но зато хоть трофеи появились… — Она замолчала, видимо, изучая мою реакцию, но я лишь пожал плечами, мол просто с районом не повезло. — Насчёт приличий не знаю, но я всё ещё не мутант, и не луначу по ночам в поисках свежей крови. А про остальное спрашивай, не переживай, что мне будет больно.

— Как ты попала на Аркадию?

— Меня толком и не спрашивали, — вздохнула девушка. — Контракт был в одной маленькой африканской стране, и я заболела лихорадкой Марбург. Надеюсь, тебе это ни о чём не говорит, потому что приятного мало. В зависимости от штамма смертность от пятидесяти до девяносто процентов. Пока то, пока сё, пока я думала, что это корь… В общем, я стремительно неслась в могилу, когда мне сделали предложение. Я даже переход через портал не помню. В тот момент я уже имя своё не помнила, честно говоря. Это потом, когда я сидела в клетке, у меня появилось время подумать,

— А могли тебя?.. — осторожно начал я.

Анна грустно усмехнулась.

— Да, думаю, меня специально заразили. Феликс это косвенно подтвердил, когда восторгался результатами экспериментов. Говорил, что я уникум, что всё идёт «демонстрически прекрасно».

Последние слова она проговорила, скривившись, и изменённым голосом, будто передразнивала доктора.

— А мне вот до сих пор что-то совсем не прекрасно! — жестко произнесла Анна, невидяще глядя в огонь. — Поделишься тем, что с москитов нападало?

— Забирай! — Я выгрузил из карманов все серенькие эссенции. — Ещё надо что-нибудь? Может, арари? Или ещё кого? У меня что-то завалялось тут…

— Спасибо, но мне не подойдёт, — перебила меня Оса. — На мне много что перепробовали. Как я поняла, моё ассорти настолько перемешалось, что замкнулось в себе. Ничего нового не принимает, бурлит само по себе и даже, наоборот: то в осадок выпадет, то пенкой через край переливается. На самом деле Феликс ошибся, считая, что нет никаких побочек. Их не видно, но я умираю. Медленно, но верно.

— И что? Нет никакого способа?

— Вот. — Анна протянула руку с полученными кристаллами. — Генодиализ помогает, вычищает излишки, но временно. Потом опять накапливается. Ещё я как-то разговор Феликса с лаборантом подслушала… слух у меня, кстати, отменный — будешь звать меня, не ори. Они говорили о каком-то нулевом геноме, который в теории мог бы меня стабилизировать.

Я в этот момент как раз решил воды попить, и, соответственно, чуть не поперхнулся. Аркадия продолжает не только удивлять, но и издеваться. Дежавю какое-то! Встретились, блин, два одиночества на огромной враждебной планете. Одному нужно стабилизироваться, чтобы выжить. И другому нужно то же самое. Но, как говорится, есть нюанс. Мне не хватает генома, а у неё их, наоборот, чересчур много!

Теперь, видимо, пришла моя очередь рассказывать свою историю. Сначала просто факты: как попал, как познакомился с Феликсом, как сбежал, как дальше жил. Потом плавно перешёл к общей ситуации: Кристина, UNPA, Драго.

Кристину Оса вспомнила, про Драго слышала на Земле, UNPA всех целиком (без деления на хороших и плохих) считала своей законной целью. Политической жизнью Аркадии не интересовалась, с «Искателями» за короткое время своей свободы парой слов всего перекинулась, и те прозвучали за секунду до драки. Биомонитор не носила, ТТХ монстров не знала, разделяя их на маленьких, больших, опасных и мёртвых.

Говорили мы долго.

Даже нашу пьянку на Земле вспомнили. Точнее, не вспомнили. Каких-то вразумительных новых деталей не добавилось. Я ещё дважды ходил за дровами и даже притащил тушку самого мелкого арари. На болоте стемнело, включилось пение каких-то ночных птиц. Хотя, возможно, это плотоядные бутоны пытались привлечь каких-нибудь ночных летунов, включив сразу и подсветку, и мелодичное гудение.

По меркам Аркадии, вечер даже можно было назвать романтичным. Звёздное небо, красивые в ночной подсветке цветы вокруг и два хищника, не считая шакрасика.

— Так ты здесь ради москитов? Ингредиенты для генодиализа собираешь? — спросил я, уже зевая.

— Не-а…

Говорят, что зевота заразительна. Не врут. Анна зевнула в ответ.

— Не-а, — повторила она. — Это, считай, дополнительный бонус. Я ищу лабораторию прошлых жителей Аркадии. Феликс много про них рассуждал в связке с нулевым геномом. Думал, что я в отключке, но я много полезного узнала.

— Хм, лаборатория «Древних»? — заинтересованно спросил я, подавив зевок.

— Лаборатория, поселение, база, не знаю, — пожала плечами Оса. — А ты разве не за ней сюда забрался? Я, когда тебя почувствовала, даже не удивилась. Феликс говорил, что его все найти хотят. Просто не могут, потому что оно под водой.

— А ты можешь?

— Угу, — пожала плечами Оса, но как-то виновато, будто чего-то стеснялась. — Я чувствую скопления старого металла. В горах хуже, там обычная руда нюх перебивает. И в городах, наверное, тоже. Но здесь… — Она закрыла глаза и подняла лицо к небу, возможно, запустив свою чуйку или её аналог. — Здесь могу. На самом деле я его уже нашла.

Она кивнула в сторону того места, где мы сражались с альфа-арари.

— Там, где большой монстр жил. Может, сходим туда вместе?

— М-м-м…

Я прикинул размер территории, где плавал арари, вспомнил свои ощущения от масляной плёнки на мутной воде. И до кучи перед глазами промелькнули наглые выдры, утащившие трофейную шкуру.

— Конечно, сходим, — кивнул я. — Только утро вечера мудренее.

С этим аргументом Оса спорить не стала. Наши вещи давно просохли, костерок ещё теплился. Хотя, мне кажется, никто из нас холода не чувствовал. По сути, кто где сидел, там и задремал. А между нами Шакрасик. Если вдруг всё враки про «не луначу по ночам в поисках свежей крови», то он меня хотя бы предупредить сможет.

С этими мыслями я и отрубился. Проснулся рано, почувствовав рядом с собой чьё-то присутствие. Открыл глаза и уставился на «улыбающийся» цветок, каким-то чудом проросший через половину поляны от остальных. Осторожно срезал его и ещё четверых тихоходов, которые почему-то подкрадывались только ко мне, хотя ноги Анны лежали ближе к границе. Список своих навыков она мне так и не предоставила.

Честно пыталась, просто, скорее всего, сама их не понимала или не знала. Биомонитор я ей всё-таки добуду, как в Хардервайке окажусь. Ну или у Клода в Хемстеде можно заказать. Он подберёт что-нибудь подходящее. Удивительно, как она вообще узнала про рецепт генодиализа. Возможно, в Диких землях подсказали — там в этом точно должны разбираться.

Помимо мастер-класса по скрытию генома от чужих чуек и сканеров, полезным оказался разговор про тот приём, которым она вырубила рептилию. Феликс, после того как потерял двух лаборантов, называл это просто: «Прикосновение смерти». Когда это проявилось, он не посчитал нужным делиться подробностями с Осой, но к её клетке подходить перестали. По кривоватому описанию Осы, это было похоже на мою «Кондрашку» — схожие ощущения и механики запуска. Только направлять нужно было не на врага целиком, а в конкретную зону его тела.

Так что в теории «Аура страха», направленная прямо в сердце, гарантированно приведёт уже к полноценному «Кондратию». Конечно, если сердце у монстра одно. А то уже бывали всякие прецеденты. Нужен был прямой контакт с поверхностью объекта. Неважно чешуя, панцирь или шкура, главное — достать и передать импульс. Пока сомнительно, что сработает с пулей, но нужно тестировать.

Перед уходом проверил Анну. Она сжалась в комочек, став будто бы ещё меньше. Похоже, насчет теплообмена я ошибся.

Не прикасаясь, осмотрел её рану на спине. Мазью уже не пахло, и даже следов не осталось — просто розовая полоска молодой кожи. Накинул на неё свою куртку и пошёл прогуляться у воды. Нарубил пару охапок высохших за ночь москитов, отнёс их на поляну, по новой запалив огонь. Оса до сих пор спала, периодически вздрагивая, и что-то тихонько бормотала. Я отправил к ней шакрасика — он хоть и демон, но, пока маленький, вполне сойдёт за игрушку-антистресс.

Оставив их, пошел бродить дальше. Посмотрел на воду, потом на редкие деревца. Потом снова на воду и принялся рубить всё, что могло стать хоть плохим, но плавательным средством. Каким бы ни был мой уровень гипероксии, в эту воду я полезу только в крайнем случае. Желательно, когда уже буду видеть вход в лабораторию «Древних».

Когда рядом появилась Оса, я уже пилил шкуру арари, намериваясь обвязать собранный плот. Даже не плот, а что-то типа сапборда, который по задумке должен выдержать двоих.

— Доброе утро, — сказала Анна и указала рукой туда, где в первый раз объявился арари. — Там должен быть вход. Чувствуешь что-нибудь?

— Нет, — покачал головой я. — Утро, на удивление, спокойное. Пару москитов всего видел, и даже падальщики не всё растащили. Как ты?

— Нормально.

Анна сладко потянулась, будто всю ночь проспала на мягкой кровати, а не закорючкой возле остывшего костра.

— Считай, что у меня ремиссия. Я живу в трёх стадиях: рабочая до определённого момента, потом чистка и снова рабочая.

— А третья? — спросил я.

— Эту я не люблю, — усмехнулась Оса. — Я после чистки будто впадаю в спячку. Сначала накатывает слабость, потом нападает жор. Мы, кстати, завтракать, что будем?

— Странно.

— Что странно?

— Ну, — протянул я усмехнувшись. — Стадия у тебя вроде рабочая, но, видимо, жор на тебя нападает всегда. Сухпаёк закончился, свежее мясо тоже. Есть что-то типа протеинового коктейля.

— А не свежее? Ты же говорил, что падальщики не всё забрали? — вполне серьёзным тоном спросила Анна, но быстро сдалась, глядя на мое нахмурившееся лицо. Засмеялась. — Да шучу я, давай свой коктейль.

Фух, отлегло! Я ведь на секунду действительно представил, что придется с падальщиками за провизию драться. Но нет. А шутки — это очень хорошо. Жаль, что мы мало общались на Земле. Я порадовался, что Феликс так и не смог её сломать. Возможно, все эти попытки пошутить — не что иное, как защитная реакция. Но она всё равно молодец.

— И ещё раз спасибо. Я уже не помню, когда последний раз чувствовала себя в безопасности, чтобы выспаться, — тихо сказала Анна, потрепав шакрасика между ушей. — И тебе спасибо!

Пока Оса собиралась, я припрятал наши винтовки под защитой голодных цветочков. На водной прогулке от «десятки» толк только если в качестве весла будет. А в подводной — ну максимум якоря.

Якорь мне был не нужен, а что-то типа весла я уже соорудил себе из длинного кривого деревца. Закинул шакрасика на плечо, а то иначе он отказывался идти с нами. На водную прогулку-то! Анна шагала впереди, взяв на себя роль штурмана, а я — и капитан, и боцман, и матрос, и гребец в одном флаконе — топал след в след.

Чуйка расслабленно молчала. Осе в этом плане я не доверял, потому что она не охотник, так что приходилось ориентироваться только на шакрасика. Под нами промелькнула пара быстрых теней, и что-то коснулось весла, чуть не вырвав его из моих рук. Но в остальном первые метры мы прошли спокойно. Самодельный сап держался на воде лучше, чем управлялся.

Оса раскинула руки, словно она на «Титанике». И это, блин, оказалась плохая примета! Мы сразу же врезались во что-то под водой. Меня шатнуло вперёд, я приобнял её, уткнувшись носом в рюкзак. Шакрасик решил по моей голове перескочить на Анну. Я чертыхнулся от боли: когти-то этот котёнок выпустил, чтобы не свалиться. Мелкий в ответ зашипел, а то, во что мы врезались, выдало порцию пузырей. Масляная плёнка вздулась, но сразу не лопнула, а натянулась до предела, будто кто-то там мыльный пузырь выдувает из-под воды, причём не очень умело. Когда пузырики, наконец, начали лопаться, в воздухе запахло тиной.

— Замри! — прошептал я на ухо Анне и отступил, доставая из-за спины «пятёрку».

Прицелился в круги, пошедшие от пузырей, но там уже никого не было. Я подхватил весло, поймав его на краю сапа, и оттолкнувшись от дна, стал грести дальше, ещё осторожнее, чем раньше. Метров десять мы ещё протолкались таким макаром, а потом дно ушло совсем. Скорость снизилась, но уже минут через десять Оса попросила остановиться. Снова раскинула руки и закрыла глаза, запрокинув лицо.

— Мы на месте, — прошептала девушка. — Вход под нами. Осталось только его открыть. Дай мне минутку…

Она повернулась сначала в одну сторону, потом в другую, будто её тело — это стрелка компаса. Нащупала что-то понятное только ей и наклонила голову, прислушиваясь.

— Туда.

Одна рука опустилась, а вторая указала на маленький островок, больше похожий на большую кочку.

Не знаю, что она там увидела, в этой заросшей травой кочке. В центре торчала витиеватая коряга, возможно, когда-то давно бывшая деревом, таким же кривым, как все остальные здесь. У коряги только цвет отличался — она была серой, с фиолетовым отливом. Кажется ствол давно потерял кору.

— Сто пудов туда! — воодушевилась Оса, когда мы начали приближаться к островку.

Она же первая на него и спрыгнула, даже не дождавшись, когда нос сапа вклинится в заросли. Оса выхватила меч и начала выкашивать дорогу к коряге. Пока я закреплял наш плотик, Оса принялась старательно что-то вынюхивать в сухих корнях.

— Помоги сдвинуть, — попросила она, взявшись за один край.

Сдвинуть удалось только сантиметров на пятнадцать. Дальше всё застряло намертво. Да и в принципе древесина оказалась неестественно тяжёлой. Я попробовал перерубить, но только руку отбил. От трёх ударов даже зарубки не появилось.

— Это какое-то неправильное дерево, — запыхавшись сказал я, хлопнув себя по затылку. — И появляется какая-то неправильная мошкара… — Я посмотрел на прибитое насекомое, размазанное по ладони и сделал другой вывод: — Не, нормальная, обычный слепень. Практически как дома.

— Надо копать. Сколько здесь эти старпёры не живут? Не отвечай, это риторический вопрос.

— А что мы вообще ищем?

— Это тоже риторический вопрос, — фыркнула Анна и припала к земле, срезая траву целыми пластами.

Я услышал металлическое клацанье. Меч Осы обиженно цокнул по чему-то не менее крепкому.

— Нашла, — чуть ли не хрюкнула от удовольствия Оса. — Давай ты, а то у меня расход сил на рывки слишком большой.

Она отступила в сторону, пропуская меня к центру коряги и довольно большой квадратной ямке. В глубине эта ровная геометрия была нарушена и в первую очередь потому, что там виднелся инородный для болота предмет. Рычаг! Прямоугольный короб, частично засыпанный землёй, из которого торчала короткая ручка.

Прежде чем тянуть или толкать, я полностью разгрёб всю канавку и протёр грязную ручку. Проступил серый металл «Древних», на котором, помимо разводов, нашлась и гравировка. Я признал общие с браслетами мотивы и прежде чем применять грубую силу, облапал всё в поисках сенсорных кнопок. Фиг там! Если они и были, то функционал свой давно растеряли.

Схватился за ручку и потянул.

Хер там плавал! А вместе с ним и выдры-воровки, и арари и прочие обитатели подводного мира.

— Отойди-ка! — Я отпихнул шакрасика, сующего свой нос в яму.

Попытка номер два — тоже зря. Попытка пнуть вообще закончилась ничем, я только поскользнулся и чуть не рухнул на корягу. А на третьей попытке я вспомнил, что у меня есть ученический браслет. Активировал его и аккуратно положил руку на рычаг.

Что-то получилось. Браслет растянулся, от общего контура отделились тонкие ленточки и потянулись к рычагу, обхватив его, как когда-то пистолетную рукоятку. В складках орнамента появились искорки и замигали, будто система подбирала код. Когда мерцание прекратилось, я ощутил лёгкий толчок в ладонь. Рычаг будто бы призывал к тому, чтобы его подтолкнули.

Дело пошло.

Где-то на целых два миллиметра. Потом раздался хруст, будто в механизме застряла песчинка, и всё застопорилось.

— Давно уже эти старпёры здесь не живут, — процедил я сквозь зубы, напрягая руку для активации «Крепкой кости».

Костяшки побелели, хотя ученический браслет их не усилил. Я надавил. Ещё надавил. Упёрся поустойчивее ногами, пробуксовывая на траве, и активировал «Спринт», толкнув так, будто от этого моя жизнь зависит.

И вместе с рычагом врезался в корягу! Сорвал к чертям аркадианским всё, что там внутри мешало проворачиваться, вогнав рычаг в край направляющей. Под землей, прямо под моими ногами, что-то хрустнуло и раздался глухой щелчок. Потом ещё один и ещё. Громкость снизилась — щелчки будто бы убегали от нас под островом, а потом и под водой. Последний, который удалось расслышать, донёсся с той стороны, где мы предположили вход.

И дальше тишина.

Я поднялся с земли и молча посмотрел на Анну.

— Сама обалдела, — пожала плечами она. — Ждём пока. Я слышу, как что-то щёлкает и вертится.

Я проследил за её взглядом и заметил кучу теней под водой, несущихся в разные стороны. Было в них что-то такое, что можно было назвать одним словом — паника. Появились пузыри. Много. Лопнули они все разом, наполнив воздух запахом тины. Но сейчас примешалось ещё что-то горюче-смазочное.

Одна из теней метнулась к нам на островок, превратившись в лохматого чёртика. Капец, выдра дикая! Голова мелкая, клыков всего четыре, но зато размером, как вилы погрузчика, который со дна всякую вкуснятину соскребает. Длинное тело чертенка по-змеиному извивалось, пока короткие лапы с мощными, как у кротов, когтями быстро загребали ил. Хвост я не успел разглядеть — над ухом просвистел клинок Осы, и до меня долетела только передняя часть монстра. На него тут же бросился Пепел, но лишь разочарованно фыркнул. Добивать было уже некого.

Всё слишком быстро произошло, во мне даже геном не успел пошевелиться. Зато в следующую секунду его, кажется, накрыло…

По воде пробежала рябь, задержавшись ровным двадцатиметровым кругом над тем местом, где должен был быть вход в лабораторию. Плёнка на воде начала дрожать, из неё выскочили отдельные капли и начали скакать по ней, как мячики по стеклянной поверхности. Земля под ногами вздрогнула. Теперь уже и я расслышал скрежет чего-то, что завертелось. Вся вода резко просела сантиметров на десять, а потом начала убывать, будто её кто-то откачивает.

Десять сантиметров, двадцать, тридцать… Метр. Появились спины новых подводных обитателей. Сразу три выдры, грозно шипя, бросились к нам на остров. Этих уже я встретил выстрелами из «пятёрки». Глушитель, плюс «Аура тишины» — и выдры, как заколдованные, просто ушли под воду. Зато всплыла какая-то горбатая спина, на которой копошились змеи. Но она, к счастью, поплыла в другую сторону.

Ещё метр. Показались рыбы. Но хоть эти нормальные, чем-то похожие на наших окуней. Ещё метр, и нашлись те три выдры, которых я буквально только что отправил на дно. Прикол в том, что их уже кто-то успел обглодать.

— Это ты хорошо придумала… Нырять замучились бы, — пробормотал я и покосился на Анну, заворожённо смотрящую на воду с высокого берега.

— Прикинь, сколько сюда никто не ходил со времён старпёров?

— Прикинь, сколько дождей выпало за это время, — вздохнул я, заметив, что вода перестала уходить, а дно ещё не проступило.

Его было видно. По крайней мере, те заросли, которые на нём росли. Сантиметров сорок ещё осталось, всё и так было мутным, так теперь ещё и монстры-паникёры весь ил взбаламутили.

Но это так, мелочи жизни. Главное, что даже сквозь эту грязь я мог различить контур ворот и остатки статуй, которые уже невозможно было опознать. Это было что-то четвероногое и безголовое. Орнамент из символов, вероятно, когда-то был вывеской.

Я увидел кончик ещё одного рычага, выступившего из воды на несколько сантиметров.

Картину портил только свежий скелет альфа-арари. В основном беленький. А где не беленький, там облепленный чёрными лоснящимися пиявками. Я мог бы предположить, что это не вчерашний, но его череп выступал из воды, и там как раз отсутствовала часть кости над глазом.

— Может, подождём, пока подсохнет? — спросила Оса. — Или наперегонки? Какой там у нас счёт? Ой! А вдруг там до сих пор кто-то живёт?

Какой бы счёт у нас ни был, но мы оба остались на месте. Никаких «наперегонки», никаких «кто быстрее». Вода всё-таки ещё немного ушла, всего сантиметров на пять, но дно стало проглядываться лучше. Показались как новые кости, так и новая живность в виде тех же пиявок, только размером с килограммовую палку колбасы. Не знаю, почему я сравнил их именно с колбасой. Либо у нас всё-таки был скудный завтрак, либо они с таким аппетитом набросились на тушки мёртвых рыб, что я позавидовал.

— А ты пиявками чиститься не пробовала? — спросил я заскучавшую Осу.

— Не в этой жизни…

Я видел, что ей не терпится попасть внутрь, но риск пока всё-таки перевешивал. Было отчётливо слышно, как под остатками воды гудит и надрывается какой-то механизм, из последних сил, и это могло значить всё что угодно. Может, профыркается и докачает воду. А может, крякнет окончательно и вернёт всё, что выкачал, обратно. И будет не очень хорошо, если мы в этот момент будем внутри.

— Ладно, давай рискнём. Быстренько пробежимся, и если что не так, то свалим ещё быстрее, — сказал я.

Снял ремень с «пятёркой» и протянул Осе. Запасного оружия у неё не было. Сказала, что не нашла подходящего, которое её устроило бы, а потом и вовсе стала привыкать к мечу.

— Подойдёт?

— Думала, что ты уже не предложишь.

Пистолет-пулёмет моментально оказался у неё в руках, а за ним и все запасные магазины. Оса явно была хорошо знакома с китайской оружейной промышленностью. Быстро всё осмотрела, проверила и привела в боевое положение. Несколько раз вскинула «пятёрку», прицеливаясь по костям и рыбам. Подстроила под себя ремень, а затем довольно улыбнулась.

— А ты с чем?

— А я с веслом, — хмыкнул я и пошёл к нашему плавсредсту. — Не подпускай к нам никого. Но и патроны зря не трать.

«Смайлик» на её лице выгнулся в обратную дугу. Оса фыркнула и посмотрела на меня взглядом, в котором явно читалось «не учи учёного».

— Рад, что мы понимаем друг друга с полуслова, — кивнул я и прыгнул в воду.

Тут же ушёл в густую жижу по самые шнурки. Пару раз чавкнул и перескочил на плот. Свистнул шакрасику и поймал его на руки. Оса в этот момент одиночными выстрелами кого-то расстреляла за моей спиной. Потом дала очередь полукругом, создавая что-то типа защитного барьера вокруг нашего плота. Следом принялась за пиявку, которая забралась на череп арари и будто уже нацелилась перехватить нас по дороге.

Чёрное, маслянистое тело лопнуло, разбрызгивая по воде кашеобразные внутренности, такие же чёрные и блестящие, как и сама шкурка. Блин, не удивлюсь, если это они здесь всё загадили своим мазутным внутренним миром.

— Спускайся давай!

Я махнул Осе. Воткнул весло в жижу, погрузив его почти на метр до нормального упора, и проверил, легко ли вынимается глок. А потом поёрзал на плоту, проверяя, как он держится. Плавучесть, вроде даже улучшилась, будто поднятая взвесь из остатков местной фауны сделала воду плотнее.

Девушка появилась наверху с охапкой травы и скинула её вниз. Потом ещё добавила, собрав чуть ли не всё, что мы там успели накосить. И только потом прыгнула вниз. Мягко приземлилась на эту откровенно тонкую подстилку, и при этом даже не испачкалась. Перескочила на плот, протиснулась мимо меня и с «пятёркой» в руках заняла позицию. Открыла огонь, расширяя охранный круг.

— Практически Венеция, не находишь? — спросила Анна, обернувшись на меня и подмигнув.

— Ну так, местами, — усмехнулся я и оттолкнулся от берега.

К тому моменту, когда мы доплыли до входа, Оса успела сменить магазин. А за плотом будто «антикильватерная» струя образовалась. «Анти», потому что прямо за нами было чисто, а вот по бокам, наоборот, чего только не плавало! К счастью, в основном уже оседая на дно.

Плот мягко ткнулся в торчащий из воды рычаг, за который я тут же ухватился, как за якорь. Вблизи стало лучше видно детали. Ворота, состоящие из двух металлических плит, лежали под углом к линии дна, как люк или крышка над пандусом. Если откроется, то сразу же наберет воды, да и нас к себе затащит. Умного генома, чтобы на глаз просчитал весь объём оставшейся в болоте жидкости, мне пока не вживили. Но я понадеялся, что «Древние» это предусмотрели.

Ученический браслет всё ещё был на мне. Методику, считай, отработали, поэтому я просто потянул рычаг на себя, одновременно отталкивая плот в сторону от створок.

Не помогло.

Рычаг, будто специально смазанный пиявками, поддался легко. Не встречая препятствий, проскочил сантиметров тридцать, и створки разом провалились вниз. Не медленно разъехались, как дверки лифта, не открыли щёлочку, чтобы потихоньку впитать остатки болота. Они просто рухнули, распавшись на две части. А вместе с ними рухнуло и всё остальное: вода, плот и я с шакрасиком. Только Оса успела вспорхнуть и перепрыгнула на край проёма.

Плот словно волну поймал и сразу же её потерял. Кувыркнулся в одну сторону, меня выкинул в другую, уронил на что-то жёсткое, холодное и мокрое. А сверху ещё накатило жижей и облепило мелкими и пухлыми пиявками.

— Прикинь, тут защита от протечек есть, — откуда-то сбоку и сверху донёсся голос Осы. — Бортик появился по всему периметру, только его, похоже, заклинило. Зато больше не течёт. Спускаться можно?

Я и сам уже понял, что сверху больше не течёт. На полу остались только маслянистые разводы и несколько пиявок. На них тут же набросился Пепел, наконец-то, ставший похожим на демона. Мокрый и злой, как чёрт! Я подкинул ему тех, кто успел зацепиться за мою куртку. Проверил, не заполз ли кто за шиворот, и для профилактики активировал «Ауру ужаса». И только после этого достал платок и начал вытирать глаза.

Проморгался и нормально осмотрелся. Я оказался в каком-то тамбуре или техническом помещении. Сверху лился яркий свет, срывались капли жижи и надо всем этим маячил чёткий силуэт Осы. Впереди виднелись ещё одни створки, а по бокам стены казались прозрачными. На ощупь что-то типа упругого силикона. В глубине какие-то ёмкости, заполненные жижей. Может, показалось, но вроде там даже пиявки плавали среди мусора.

Под ногами — каменный пол с решётками, куда и утекла вся вода.

— Ну что там? — с нетерпением крикнула Оса. — А то москиты проснулись и кружат надо мной.

— Прыгай, тут метра два всего, — крикнул я и, подобрав мокрого шакрасика, отошёл в сторону.

Уговаривать Осу не пришлось, миг — и она уже стояла рядом, осматривая стены. А я принялся изучать дверь. Рычагов не нашарил, скрытых панелей тоже не нащупал.

— А где здесь замок? Какой-нибудь механизм чувствуешь?

— Нет… — Анна тоже простучала стены. — Здесь везде какие-нибудь механизмы. А они очень сбивают.

— Ясно. Значит методом тыка, — понял я и без колебаний вбил кукри в узкую щель между створками. Надавил, используя толстое лезвие в роли ломика, и расширил на пару сантиметров.

В нос тут же ударил какой-то больничный запах сырости и затхлости. Пахло одновременно и какими-то лекарствами, и чем-то дезинфицирующим. Но дышать этим было можно. Без химии, яда, токсинов и радиации — простой такой запах древней цивилизаций, в котором генетическая память шакраса не нашла ничего опасного. Хотя мелкий чихнул, а Анна поморщилась. Правда, смотрела она при этом на мою мокрую и запачканную одежду так что не факт, что из-за запаха.

Я стряхнул с плеча прилипшую водоросль и полез за фонариком, который, к счастью, не пострадал от воды. Воткнул его в щель и осветил длинный каменный коридор, уходящий под наклоном вниз. По центру шло что-то типа монорельса. Пол был выложен восьмиугольными плитами, похожими на соты. На потолке что-то типа светильников через равные промежутки, но сейчас они не работали.

Может, показалось, но в дальнем конце будто неслышно промелькнула изломанная тень, которую спугнул луч фонаря. Я сменил браслеты — вернул боевые. Размялся, похрустев шеей, и, можно сказать, засучив рукава, принялся раздвигать двери дальше.

«Крепкая кость», хороший упор и поддержка браслетов — всё это играло в мою пользу, и дело с трудом, но пошло. Первые пятнадцать сантиметров оказались самыми тяжёлыми, а потом получилось протолкнуть плечо и пошло полегче.

Мимо моих ног проскочил шакрасик. Что-то тявкнул и скрылся в тёмном коридоре.

— Стоять! — прорычал я, стараясь поднажать сильнее.

Но было уже поздно. Когда двери открылись достаточно, чтобы человек мог протиснуться, шакрасика уже и след простыл. На мои мысленные призывы он откликнуться не пожелал. Плоховато у нас ещё ментальная связь работает, видимо. Или меня тоже механизмы сбивают?

Сразу за проёмом в стене я нашарил углубление с кучей рычагов и кнопок. Гудение и скрип внутри стен усилились. К ним добавилось мерное постукивание и даже что-то похожее на всплески.

— Иди, я догоню, — велела Оса, повернувшись к нише с рычагами.

— Ага, давайте вообще все разделимся, как в лучших традициях фильмов ужасов, — усмехнулся я. — Не пропадёт. Он мелкий и безбашенный, но осторожный. Что там у тебя?

— У меня… — задумчиво откликнулась Оса и дёрнула один из рычагов.

Ничего не произошло.

— Есть… — Ещё один рычаг.

Стены загудели, а в тамбуре раздался скрип. Ворота, через которые я нырнул сюда, медленно поползли вверх. Левая створка дошла до нужного уровня и со щелчком встала на место, а правая застряла на полпути.

— Одна… — Теперь Оса взялась не за рычаг, а с усилием вдавила самую большую кнопку.

Под ногами послышался свист, а потом в тамбуре из решёток на полу вырвались струи воздуха. Этакий мини-гейзер. Где-то секунду розовый пар под напором поднимался под напором. Заполнив весь тамбур, он начал просачиваться и к нам. Но потом «гейзеры» засбоили, будто поперхнулись и теперь только выкашливали остатки. Конкретно так завоняло хлоркой, а единственная оставшаяся в живых пиявка скорчилась на полу.

— Теория… Сугубо научная. — Оса зажала нос пальцами и вдавила сразу несколько кнопок подряд. — Что как-то можно включить свет!

— Думаешь, он до сих пор работает? — спросил я, на всякий случай отступив к стене, потому что внутри стен и на потолке что-то загудело и защёлкало.

Но свет и правда появился — панели начали излучать ровное молочное свечение. Не все. Где-то загорелось несколько штук подряд, а где-то только каждая вторая. Но этого было достаточно, чтобы всё осмотреть. В том числе синий дымок, который понемногу просачивался через щели в полу. И вот от него у моего генома шерсть встала дыбом.

Опасность!

— Твоя теория учитывала ловушки?

Я схватил Осу за руку и сунулся было к проёму, но там дым уже изменил цвет, смешавшись с новым газом. Сморщенную после дезинфекции пиявку я уже не увидел, от нее осталось мокрое пятно с бурлящими пузырьками. В горле запершило. Дыхание перехватило.

— Бежим… — прохрипел я и сорвался по коридору, утаскивая за собой Осу.

Где-то нам пришлось перепрыгивать синие ручейки, а где-то повезло, и защитная система не сработала, тяжёлый газ не выступил, но зато вокруг многоугольников проступила синяя жидкость.

— Ну, по крайней мере, за нами никто не пройдёт? — с нервным смешком спросил я, когда мы остановились у лестницы, ведущей на нижний уровень.

— Тоже об этом подумала. Хотя сломанная створка поначалу меня смутила, — ответила Оса.

— Может, проветрится, пока будем здесь шастать. Предлагаю согласовывать «сугубо научные теории» до того, как переходить к практическим экспериментам. Хорошо?

— Хорошо, — надулась Оса. — Но ведь получилось же?

— Угу… Внимательнее будь. Я чувствую, что мелкий перевозбуждён. Возможно, он взял какой-то след.

— Какая-то опасность? — спросила Оса, сразу став серьёзной.

— Пока нет, — покачал головой я. — Иначе он уже вернулся бы за подмогой.

Но пистолет я на всякий случай достал, да и фонарик не убирал. Скрестил их, держа перед собой, и просветил лестницу. Широкие и высокие ступени явно предназначались для существ повыше, чем мы с Анной. Здесь вполне комфортно поместилась бы нога пятидесятого размера. Преодолев десять ступенек, мы спустились метра на четыре и оказались в большом длинном зале с колоннами и арками под потолком.

Я тут же вскинул пистолет, едва сдержавшись, чтобы не выстрелить. Недалеко от входа на постаменте кто-то стоял.

— Это статуя? — спросила Оса. Она первая припала на одно колено и прицелилась в эту фигуру из своей «пятёрки». — Чёрт, обычная статуя… — прошептала на выдохе и с облегчением, которое я тоже готов был разделить. Единственное и вполне естественное желание, которое возникло при первом взгляде, — это стрелять, стрелять и ещё раз стрелять.

Представитель древней цивилизации был почти двух с половиной метров в высоту, да ещё и стоял на постаменте. Человекоподобная фигура: две руки, две ноги и чересчур большая вытянутая голова с огромными мушиными глазами. Я сначала вообще принял эту голову за мотоциклетный шлем, надетый на какого-то нудиста.

За спиной у статуи было что-то типа плаща, но в остальном тело выглядело голым. Чёткий, чуть ли не специально выделенный рельеф мышц напоминал человеческий только тем фактом, что он существовал. На животе не кубики, а полоски. Грудные мышцы тоже под неестественным углом. Куча продольных полосок по всему телу и рукам. С уверенностью можно было сказать только одно: «Древний» был в довольно неплохой форме по человеческим меркам. Вот только руки и ноги пугали. Никакой тебе эстетики, а конкретные такие лапища с толстыми когтями.

Я подошёл, чтобы получше разглядеть лицо. Подбородок и губы были вполне человеческими, но от носа начинался какой-то «шлем» со здоровенными миндалевидными глазами размером с мою ладонь. А нос, в свою очередь, перетекал в гребень, идущий до макушки. Ударить головой «Древний» мог бы довольно больно.

Цвет статуи напоминал окислившуюся медь зеленовато-синего оттенка, а вот глаза были насыщенного чёрного цвета. Их сделали из чего-то типа обсидиана.

— Рептилоид какой-то! — фыркнула Оса. — Прям сочувствую древним женщинам.

— Скорее всего, это броня такая, — возразил я. Близи можно было разглядеть мелкий орнамент, такой же, как на моих браслетах. — Не удивлюсь, если и плащ — своего рода маскхалат с функцией невидимости.

— Ага, а в тапках реактивные двигатели спрятали, — хмыкнула Оса и прошла дальше по комнате. — А это что?

Я отлип от статуи, хотя очень хотелось изучить каждый сантиметр, а ещё лучше попробовать разобрать. Постаментов было много и в центре помещения, но вместо статуй на них стояли ящики из мутного стекла. Возможно, крытые аквариумы или лабораторные боксы для экспериментов «Древних». Если там что-то и было внутри, то за минувшее время это «что-то» сгнило и возродилось в виде плесени, облепившей стекло изнутри.

Вдоль боковой стены тянулись уже не отдельные постаменты, а сплошная каменная столешница, заставленная круглыми шарообразными бочками.

— Может, это перегонные кубы или какие-то центрифуги? — предположил я, догоняя Осу на другом конце комнаты.

— Не люблю я все эти лабораторные штучки, — вздохнула девушка, а потом посмотрела на меня. — Кстати, у тебя уже неплохо получается скрывать ауру.

— В смысле?

— Ну, разделение на части. Ты уже не маячишь одним пятном, — кивнула Оса и нарисовала в воздухе небольшой круг для наглядности. — Я чувствую, что у тебя получилось разделиться. — Её палец метнулся в разные стороны, указывая по тёмным углам. — Только я не пойму, как ты это делаешь. Так хорошо всё размазано, что фон и твой, но будто бы и не твой.

Последнее слово прозвучало уже не так уверенно, и скорее задумчиво.

— Это ведь не ты, да?

— Угу, — кивнул я, вынимая кукри из ножен, — приготовься.

— К чему? — спросила Оса, встав мне за спину и вскинув пистолет-пулемёт. Так она перекрыла две зоны, вот и молодец.

— Я… — начал было я, но осёкся, потому что понял: биомонитор никак себя не проявляет. А вместе с ним молчит и геном. Пора бы уже и проснуться, если нас почти окружили!

— Я не знаю, — признал я, начав прокручивать в голове любые безумные идеи, которые могли объяснить происходящее. — Ты точно мою ауру видишь? Может, просто похожие геномы?

— Уже не уверена, — ответила Оса. — Что-то типа отражения. Может такое быть?

— Отражение? Или копия?

— Ну или копия, — легко согласилась девушка. — Такое бывает? Это важно вообще? А то они рядом. Скоро сам у них спросишь.

За дальней колонной промелькнула тень. Что-то шустрое и гибкое, вряд ли больше полутора метров прошелестело, толком не показавшись. Вроде серое, вроде с шерстью и лысой головой. Может, и «рептилоид», но тогда статуя сильно врала об их размерах.

— Кажется, теперь я и себя чувствую, — сказала Оса, чуть толкнув меня в спину. — Мне это не нравится. Феликс про такое не рассказывал.

Отражение? Копия? Не помню такого в живой природе. Там есть деятели, которые подражают другим видам. Кто по форме, кто просто звуками. А здесь что же? Получается, какая-то мимикрия на уровне генов?

Не сводя глаз с колонны, где прошмыгнул мой предполагаемый двойник, я вызвал Аркашу и запросил статус. Оса подпрыгнула и выругалась, когда раздался искусственный голос моего ассистента.

Контроль базовый, будто я не в подвале под болотом нахожусь, окружённый ловушками и каким-то мутными скользкими типами, а только что проснулся в защищённом лагере и собираюсь золотарник заваривать. Хрень какая-то!

Я будто голым себя почувствовал. Как-то уже привык, что ли, что геном подключается в нужные моменты. Если это действительно какая-то мимикрия, то из-за неё геном просто не чувствует врагов. Или чувствует, но воспринимает их не более чем отражением в зеркале. Типа самого себя-то мне зачем бояться?

Ещё и мелкий куда-то запропастился! Как бы не развели моего наивного братишку эти дубликаторы. Если меня отыгрывают, то и его тоже. Косплееры, блин, аркадианские.

Навыков осталось мало, но вы держитесь там, в гостях у «Древних»-то!

Без чуйки плохо, но база с регенерацией и «Крепкой костью» всё-таки были при мне. Осу тоже не следовало со счетов сбрасывать, у неё-то всё, так сказать, при себе. Хотя если они и её навыки скопировали, то может совсем плохо получиться. А шакраса?

М-да, лучше бы я ошибался в своих теориях!

— А ещё голова дико болит, — простонала Оса, накинув мне новых поводов для размышлений. — Со мной что-то не так… Будто в мозг кто-то пытается забраться и отобрать контроль над телом!

— Или над геномом, — предположил я.

У меня ничего не болело, что отчасти подтверждало мою теорию, что это влияние конкретно на доноров. А с меня-то что взять? Мопед не мой, так что реципиент может быть свободен?

С той стороны, которую прикрывала Оса, что-то зашуршало. Там тоже кто-то проскочил, царапнув коготками по плитам. Но выстрела Анны не последовало, только тяжёлый вздох, звук оседающего тела и гулкий удар о плиту — это упала «пятёрка». Я покосился за спину, не переставая контролировать свою зону.

— Гадство… — прошептал я, увидев, что Анна осела на пол, выронив оружие, и сейчас чуть ли не пускает слюни. Взгляд девушки был направлен в одну точку, а руки безвольно лежали на коленях.

На меня, скорее всего, тоже пытались давить какой-то аурой, только я её не чувствовал. Наверное, давили и удивлялись, не понимая, почему я ещё стою на ногах. Так что я решил их не разочаровывать. Даже ойкнул для достоверности и осел на пол, сползая так, чтобы хоть немного прикрыть спину постаментом. Такой колоритно-пустой взгляд, как у Анны, повторить не удалось, но зато клинок я выронил погромче. И руки у меня совершенно случайно упали поближе к рукоятке пистолета. Вроде всё красиво сделал, вопрос только один: как долго я смогу так продержаться.

Продержался целых восемь минут.

Прислушиваясь к тихому, сбивчивому дыханию Осы и к шорохам и топоткам неизвестных врагов. Думаю, что мог бы и дольше продержаться, потому что в какой-то момент поймал дзен, прикидывая варианты и заучивая расположение колонн с постаментами. В общем, развлекал себя как мог и мог бы продолжать, но враги наконец проявили себя.

Один так вообще оказался прямо передо мной на расстоянии вытянутой руки. Я не знаю, что это была за маскировка такая, какой уровень. Понадеялся только, что скопирована она была у шакраса и рано или поздно я тоже так научусь. Какой бы дзен я ни поймал, но мой взгляд всё время смотрел в эту сторону и ничего там не видел. Только сейчас сыграло неловкое движение незнакомца. Или, как вариант, он уже достиг предельного безопасного расстояния. Общий вид на лабораторию (стены, арки, перегонные кубы и так далее) распался на две отдельные картинки. Словно кусочек вырезали из картинки, и этот кусочек обрёл объём, выбиваясь из фона.

Я когда-то давно подобных бабочек видел на коре деревьев. Точнее, не видел до того момента, пока они крылышками не взмахнут. Не маскировка, а мечта! Уже зная, куда нужно смотреть, я обрисовал силуэт гадёныша. На представителя древней цивилизации он похож всё-таки не был. Скорее на плод неудачного эксперимента.

Или же, наоборот, удачного.

В базе существо смахивало на прямоходящую выдру, только раза в три крупнее чем те, которых мы уже встречали. Полупрозрачное желеобразное вещество покрывало её голову на манер шлема от скафандра. Возможно, тут какой-то симбиоз выдры с медузой.

Из тела этой желеобразной «нашлёпки» выступали два толстых усика, которые заканчивались круглыми глазками. Носа точно не было, со ртом тоже не всё ясно: своего нет, а от морды выдры толком ничего не осталось. Только какая-то «корневая» система в виде жгутиков, которые всё время находились в движении. Два таких «корешка» как раз проступили сквозь медузу и потянулись ко мне.

В принципе, пока ничего необычного. Просто большая медуза, выбравшаяся из мутного аквариума, перепутала свою раковину с головой выдры. Просто очередной паразит, как и та хрень, с которой я встречался в Доме тишины. Только тот забирался внутрь головы, а этот снаружи цеплялся.

Как-то даже на душе спокойней стало, когда я понял, с чем придётся иметь дело. Это неизвестность напрягает, а щупальца, которые оказались у меня перед носом, можно и оторвать. Краем глаза я заметил, что рядом с Осой материализовался ещё один «скафандр».

Сверху на меня упала тень от светильника. Ясно, значит, третий сидит на постаменте. Осталось ещё четвёртого отследить. Я надеялся, что их всего четверо.

Запаха у щупалец не было — это я мог утверждать с уверенностью. Ещё пара миллиметров — и эта хрень окажется у меня в носу. А четвёртый всё никак не хотел себя проявлять, ещё и предательские мысли о шакрасике внезапно полезли в голову, будто мне одних щупалец мало.

Всё! Не выдержал!

В ладони уже лежало «перо». Пусть с коротким лезвием, пусть в такой в тесноте толком не размахнуться, но на моей стороне был эффект неожиданности. Под скафандром что-то довольно захрюкало и подсветилось едва заметным фиолетовым цветом. Точняк какая-то медуза! Причём из долгожителей.

Я взмахнул «пером». Нанёс серию коротких ударов, потроша «домик» паразита. Отсек лапы, вскрыл брюхо — несколько росчерков в стиле Зорро, затем кувырок в сторону прохода. Разорвал дистанцию, метнул «перо» во вторую хрень, которая почти присосалась к Анне. Выхватил пистолет и в том же стиле Зорро всадил по три выстрела в каждый «аквариум».

Понаблюдал, как красиво, но при этом медленно и печально продвигаются внутри желе пули. Ощущение такое, будто я стрелял в баллистический гель. Крякнул от досады и начал палить по лапам в попытках не дать монстрам разбежаться. Брызнули они в разные стороны, как тараканы от света. Порезанный только так и остался лежать в луже крови, а его паразит медленно пополз куда-то в сторону.

Пофиг, позже колобка догоню!

А пока в программе стрельба по бегущим мишеням, благо застрявшие пули хоть какой-то эффект, но давали. В маскировку никто из них не ушёл, а лихая скорость Осы или шакраса так и не включилась.

Первого я достал за статуей, выдав пару лишних рикошетов о монумент «Древнего». Плохо пошло! Отлетело в перегонные кубы, а оттуда усвистело куда-то ещё дальше. Но зато и выдру я снял в прыжке, перебив ей позвоночник. Судя по звуку, шмякнулась мордой об пол медуза знатно.

Со вторым получилось ещё проще: он вернулся сам, чтобы попытаться ударить меня «Аурой страха». Выдал сперва три ударных волны, а потом врубил ауру на постоянку и попёр на меня. У него удлинились когти, как у Осы, и достигли таких размеров, что их уже можно было считать холодным оружием.

Первая волна «Ауры страха» лишь пощекотала мне нервы. От второй у меня защемило сердце, а третья совсем «перезагрузила систему». Возможно, я даже сознание потерял на долю секунды, потому что в какой-то момент не понял, где я и почему мне в бок воткнулся коготь, а какая-то хрень с желе на голове пытается его провернуть.

И первая мысль была: «Хорошо, что шакрас не видит, а то наверняка штрафанул бы за порчу общего имущества, то есть тела».

Второй мысли не было — я просто ударил. Сжал кулак, активировал «Крепкую кость» и со всей дури втащил медузе в бочину. Браслет легко пробил внешний контур и завяз в баллистическом геле. Я и пули свои увидел, застывшие внутри. Руку сильно сдавило, появилось жжение. Монстр какой-то аурой стал забираться мне в мозг. «Корешки» в его голове засветились ярче и зашевелились. Часть из них бросилась к моей руке, а другая стала формировать что-то типа защитного купола вокруг фиолетовой шишки в центре.

Ага, вот и убойная зона подсветилась! И даже без навыков шакраса, а скорее по методу Осы!

Свободной рукой я выдернул коготь и надавил, проталкивая застрявшую руку глубже. Наперегонки с корешками рвался к своей цели. Разозлился. Опять подумал о шакрасике и разозлился ещё больше. И пробил-таки сопротивление! Схватил источник фиолетового света и раздавил его в кулаке. Вот только выбраться уже не получилось. Рука увязла по локоть в желе, а эта хрень вместо того чтобы растаять, как нормальная медуза, наоборот, начала твердеть.

Пофиг, потом сниму!

Я потащил выдру за собой. Сначала подобрал пистолет, потом дошёл до брошенного кукри. Посмотрел на Осу — принцесса пока ещё спала и пробуждаться не собиралась. Либо того, кто её контролировал, я пока не нашёл.

С помощью клинка я избавился от выдры и забрался на постамент к статуе. Навалился, чтобы свалить на выдру. Поскрипел зубами, напрягая мышцы. Кажется, даже те, о которых раньше и знать не знал, но… статуя вздрогнула. Поддалась и начала заваливаться, а потом с оглушительным грохотом рухнула, похоронив под собой и поломанную выдру и медузу. Последнюю расплющило в метровый блин. Но она так и не сдохла!

Пришлось покружить в поисках фиолетовой шишки-мозга и растоптать её.

Фух. Минус два.

Мне захотелось протереть вспотевший лоб, но «аквариум» помешал. Ладно, зато метод со статуей вполне рабочий, жаль только однозарядный. А ещё где-то «колобок» прятался, да и четвёртый противник так и не показался. Я посмотрел на перегонные кубы, прикидывая, сгодятся ли они в роли снарядов. Но решил к ним не прикасаться, рассудив, что эти твари скорее в них живут, чем в квадратных аквариумах.

Может, плита из-под памятника подойдёт?

Я заметил, что под ногами статуи была пустота, в которой сейчас что-то блестит. Заглянул туда и добыл небольшую металлическую пластинку с перфорацией, не больше банковской или игральной карты. У перфокарты прорези оказались разного размера. Они частично напоминали мне символы на браслетах.

Что это могло быть? Ключ, носитель информации, визитка «Древнего»? А, неважно, разбираться всё равно некогда. Закинув её в карман, я вернулся к Осе.

Потормошил её, не получив в ответ никакой реакции, и подобрал «пятёрку». Не очень удобно орудовать левой рукой, но застывшее желе пока держалось крепко. Со смертью мозга медузы жжение прекратилось, а корешки внутри застыли и стали постепенно терять насыщенность, сливаясь с фоном. Тяжесть я почти не ощущал — её явно компенсировал боевой браслет. Да и само желе будто бы постепенно теряло в объёме. Ещё немного, и можно будет попробовать его просто расколоть.

Я подошёл к телу выдры, которая попала под моё «перо». Вместо головы, какая-то кочерыжка, торчащая из шеи и изрезанная ходами, будто «корешки» внутри себе норы устраивали. Крови как будто стало меньше, словно здесь везде пол всасывал любую жидкость. Но нашёлся и слабый след: сначала кровавый, а дальше просто тёмный, будто мокрой тряпкой прошлись.

Активировав собственную маскировку, я тихонько пошёл по следу. Странно, конечно… По идее, Анна должна была уже очухаться, если, конечно, у местных «копировальщиков» не коллективный разум.

Молодцы «Древние»! Создали стражей, способных задавить любой геном. Сейчас это бы уже не сработало. Я-то понятно — полуфабрикат-исключение, но среди переселенцев довольно много тех, кто не хочет проходить инициацию.

Уперевшись в стену, я потерял след паразита. Огляделся. Справа — каменный блок, слева пустота, в полу — небольшая решётка, а на потолке — тёмный проём арки, куда неплохо было бы посветить фонариком, если бы руки не были заняты. Хотя если паразит снова под маскировкой, то ничего увидеть всё равно не получится. Я присел, чтобы поближе рассмотреть решётку и оценить шансы медузы туда просочиться. Как будто они стремились к нулю. Но предположение, что тварюга может скакать по стенам, тоже сомнительное.

Я специально подольше сидел над решёткой, подставляя спину и провоцируя монстра на действия. Но либо оно учится и мне уже не верит, либо в темноте за моей спиной никого не было. Зато какой-то шум доносился из-за решётки. Где-то далеко (или близко, но очень тихо) кто-то подвывал и поскуливал.

— Фух, значит, живой! — выдохнул я и уселся на пол рядом с решёткой.

Наклонился, чтобы позвать шакрасика, и как раз в этот момент паразит решил себя проявить. Сквозь решётку буквально выстрелило два щупальца. Одно просвистело перед глазами, а второе, схватив за шею, принялось душить и накачивать «Аурой страха». Весь воздух из лёгких куда-то мигом исчез, в висках застучало, а перед глазами появились красные круги. Резко стало хреново, спина онемела, а ноги свело судорогой…

Может, и не «Аура страха» это была, а то самое «Прикосновение смерти», стыренное у Осы…

Я напрягся, чувствуя, как набухают вены на шее и висках, и единственное, на что меня хватило, — это воткнуть ствол «пятёрки» между прутьев и нажать спусковой крючок.

Всадил туда полный магазин! Мог остановиться на половине — к этому моменту щупальце уже разжалось, — но не смог. Точнее не захотел. У меня промелькнула мысль, что и вой со скулежом твари тоже могли скопировать. И как-то меня от этой мысли совсем накрыло.

Вроде недолго мы с мелким вместе, но мы же стая! Практически одной крови и все дела. Мы же ауф!

Когда в ушах перестало гудеть, я снова прислушался, пытаясь уловить хоть какие-нибудь звуки через решётку.

Сначала ничего, а потом, когда мёртвая медуза начала застывать — вообще ничего.

Оса вышла из-за колонн.

Совсем не летящей походкой, а с измученным видом человека, который бухал несколько дней и теперь, как зомби, искал, где бы похмелиться.

— А тебя мама не научила, что совать пальцы во всякую хрень не очень благоразумно? — на удивление бодрым голосом сказала Оса, развеяв мои подозрения, что она действительно всё ещё зомби.

Она посмотрела на мою руку. Точнее, на ссохшегося монстра, который уже полностью потерял прозрачность, а в некоторых местах даже пошёл трещинами. Я поднял руку повыше и грохнул об каменный пол. Громыхнуло как надо, но вдребезги не развалилось. Зато хотя бы появилась глубокая трещина, которая не дошла до руки всего несколько сантиметров.

Я повторил, постаравшись на этот раз вложить как можно больше силы в удар. Вторую встречу с полом медуза не пережила. Крякнула и развалилась на две части. Я освободил ладонь, соскоблив с неё остатки, похожие на засохший суперклей, и начал разминать пальцы. Кожа покраснела и слегка опухла, но в остальном никаких повреждений не осталось. Броня браслета выглядела пыльной, но я выключил-включил, и запустился процесс самоочистки, после которого всё заблестело как новое.

Оса тем временем освободила себе уголок от гильз и с кряхтением уселась на пол рядом со мной.

— Как ты? — спросил я, всматриваясь в её бледное лицо.

— Бывало и хуже, — усмехнулась девушка. — Хотя вру. Полный магазин в упор в голову — пожалуй, сомнительное удовольствие. Эта хрень не только стырила моё, она ещё щедро делилась собственными ощущениями. Я как будто была в сознании, но в чужом.

— Мелкого там не видела?

— Что-то было необычное, — Оса усмехнулась. — Чёрт, да там всё было необычным. Меня даже когда в лабе обкалывали, и то более обычным всё казалось. Тогда мозг просто плывёт куда-то, а единственная мысль: «Я хочу убивать». Вот только не знаю, это меня Феликс так программировал, или это я ему смерти желала.

— А сейчас как? — спросил я, видя, как постепенно бледность Анны начинает отступать и пятнами возвращается румянец.

— Про тех, кто обидит меня или моих близких, мысли не изменились…

Оса вздохнула, встряхнув плечами, а потом смешно понюхала воздух.

— Чувствую ауру котёнка. Он где-то в глубине. Живой, но почему-то не двигается.

Я поднялся и протянул руку Осе. Помог ей встать на ноги, поменял магазин в «пятёрке» и протянул оружие Анне.

— Уверен? — с сомнением спросила Оса.

— Ага, просто стреляй сразу, как только заметишь наши копии, — пожал плечами я и махнул рукой, мол, показывай дорогу.

Мы набили карманы гильзами, чтобы использовать их в качестве тестеров. И не спеша, подолгу разглядывая и высвечивая каждый тёмный уголок, прошли сквозь лабораторию.

В особо подозрительные места, где вполне могла сидеть невидимая тварь, сначала отправлялась гильза. А потом уже и мы, стараясь держаться подальше от перегонных кубов и аквариумов. Я не верил, что в них есть что-нибудь ценное, а какую-нибудь древнюю бациллу поймать было легко. Какой-нибудь мутаген для генома или банальную простуду, которая в итоге и свела всех «Древних» в могилу.

По дороге я не забывал искать намёки и подсказки, к чему можно было применить найденную пластину. Оса тоже склонялась к мысли, что это ключ или пропуск. Осталось найти, что им открыть.

Из лаборатории вело три двери. За первой оказалось техническое помещение с трубами, замурованными в эпоксидной смоле. Или в засушенных медузах. Впрочем, эту мысль я всё-таки отмёл как маловероятную. Трещин не было, а на мои удары прозрачный слой реагировал мягко и упруго.

Из боковой стены выступали пять ящиков подряд. Каждый как двухкамерный холодильник с рычагами и кнопками, а внизу у всех предусмотрели углубления для кривого или ручного стартера. Паз получилось просветить на несколько сантиметров и разглядеть там характерные зацепы. Из пяти древних агрегатов работал только один. В тихом ровном гуле, если прислушаться, можно было расслышать мерные скрипы. Какой-то механизм медленно, но планомерно продолжал работать. Возможно, качал воду или воздух — по крайней мере, в прозрачных трубах периодически проскакивали пузырьки.

— У меня есть одна теория, — начала Оса, но я не стал слушать, а сразу же потащил её на выход.

— Не будем ничего дёргать или вскрывать, — проворчал я, — хотя бы пока не найдём шакрасика.

Второй короткий коридор вывел нас в просторную комнату непонятного назначения. Это было пока что единственное место, где мы нашли грязь, пыль и даже какую-то подозрительную растительность на стенах. Где-то плесень, а где-то и сильно разросшийся мох. В дальнем конце нашёлся небольшой квадратный колодец, уходивший довольно глубоко под землю. Внизу проглядывалась сырая земля, похожая на болотистое дно, валялись мелкие косточки, шкурки от пиявок и прочий органический мусор.

— Это запасной выход или местный мусоропровод? — спросила Оса, аккуратно заглядывая вниз.

— Скорее, доноропровод, — сострил я и кинул гильзу, чтобы проследить за тем, как она бесшумно достигнет дна, попав в какое-то тёмное пятно. — Мелкого чувствуешь? Он мог туда сигануть?

— Ой, смотри, гильза уползает! — удивлённо ойкнула Оса, прежде чем прислушаться. — Нет, он где-то на нашем уровне. А что за доноропровод?

— Ну, скорее всего, это вход, через который местные медузы заманивали к себе еду и тела.

Я высветил несколько каменных плит, которые могли быть основаниями для кроватей «Древних». Для верстаков или столов они всё равно слишком низкие, а для простых подставок слишком высокие. С уверенностью можно было сказать, что стражи-медузы жили именно здесь. В углу валялись старые черепа выдр, но нашлись и арари, только какие-то мелкие.

— Пошли дальше, — предложил я, вернувшись в коридор. — Если здесь и было что-то ценное, то это давным-давно переработали стражи.

По третьему коридору мы шли сильно дольше. Во-первых, он был раза в четыре длиннее и дважды изгибался, а во-вторых, мы нашли несколько сломанных сливных решёток в полу. Туда могла не только жидкая медуза проскочить, но и шакрасик мог поверить в себя и пойти искать врагов по норам.

Позвав Пепла, расслышал ответный тихий скулёж. Отголоски гуляли по «трубам» — это запутывало, но я всё равно обрадовался, что он откликнулся. Мы с Осой завернули за угол и грустно притихли.

Мы оказались в маленькой комнатке, буквально два на два метра, в которой ничего не было, кроме наскальной живописи. В нише слегка светился прозрачный кубик размером с обычную игральную кость. Он стоял на ребре на металлической подставке, а внутри была запаяна некая условная обойма из светлячков, которых я уже встречал в подземельях «Крысоловов».

В полу по центру комнаты ещё нашлись два небольших углубления, будто здесь кто-то протер их коленями — настолько долго сидел.

— Это храм? — спросила Оса, медленно идя вдоль стены.

Она провела рукой по выдолбленным символам, повторяя пальцами контур замысловатой фигуры.

— На молитвенный уголок, конечно, похоже, — задумчиво ответил я, разглядывая символы на стенах. — Про религию «Древних», насколько я понимаю, ничего не известно. Может, это какой-то мемориал с Вечным огнём? В честь того памятника в лабе?

На моё предположение Оса лишь развела руками. Мол, я хоть на Аркадии и дольше прожила, но у тебя уже явно больше информации, чтобы строить теории. А мне вдруг захотелось позвонить Хобс и запросить консультацию по видео связи. Чего, по понятным причинам, сделать в этом мире не получится.

— Мелкого чувствуешь? — спросил я, когда осмотрел каждый угол комнаты и не нашёл ни одной решётки, щели или какой-то другой дырки в стенах.

— Да, прямо вон там, будто бы в стене или за ней, — Оса кивнула на светильник, а потом лихо (видимо, чтобы я не отговорил) сорвала его с подставки. — Прикольная штука! Можно мне такую? Он же вечный, да?

— Типа того. Проверь только его на радиацию, — попросил я, разглядывая символы.

М-да, я бы, наверное, больше смог бы понять, смешай здесь автор арабский с древнекитайским. В том случае я мог хотя бы понять, где начало, а где конец. Крючки, закорючки, треугольнички, кружочки наносили в несколько слоёв, будто пытались переписать, плохо стерев предыдущее. Добрались даже до потолка.

Либо здесь была ещё одна потайная комната, либо Пепел застрял в вентиляции. Я простучал все стены в комнате и позвал шакрасика, пытаясь хоть что-нибудь услышать в ответ. Вернулся в коридор и расковырял ближайшую решётку, покричал и посветил фонариком. Расслышал пыхтение, возню и недовольное ворчание.

Тогда я пошёл в лабораторию и проверил там все постаменты, переворошил все перегонные кубы. Единственное, что не стал трогать, — это аквариумы. Долго смотрел на мутное, заплесневелое пятно, но так и не решился его трогать. Что-то смотрело на меня оттуда, прижав маленькую когтистую лапу к стенке изнутри.

Оса вроде бы помогала, но ходила повсюду с видом художественного критика, разглядывающего не стены, а произведения искусства. Причём не абы какие, а непременно постмодернизм. Периодически она останавливалась и подносила руку к стене, но не касалась, а прислушивалась к собственным ощущениям.

— У меня есть несколько теорий, — начала она, остановившись перед единственным работающим агрегатом. — Но заранее скажу, что лучше сломать кусок стены, чем грохнуть случайно всю лабораторию.

— Отличный план, — кивнул я. — Где будем ломать?

— Я практически ничего не чувствую, — скривилась Анна. — Но в том мемориальном склепе этого «ничего» как будто бы поменьше, а котёнка больше. По ощущениям, там есть пустота. Если мы с тобой сможем поднять статую, то у нас будет неплохой таран.

— Сомнительно, — покачал головой я. — Я её еле столкнул. Но у меня тоже есть теория…

Мы вернулись в комнатку. Точнее, я вернулся, а Осу выпихнул в коридор. Подошёл к стене, постучал в неё:

— Пепел, если ты меня слышишь и можешь двигаться, то свали подальше сейчас.

Я повернулся спиной к стене и начал отсчитывать шаги. Вышел из комнаты, подтолкнул любопытную Осу до самого поворота. Остановился и достал обрез. Проверил, что замораживающая пуля никуда не делась, и прицелился в нишу для светильника. Если там за действительно прячется тайная комната, то мелкий явно будет где-то пониже.

Я потянул спусковой крючок, который в ответ тяпнул меня за палец. На этот раз даже больнее, будто не с первого раза обнаружил во мне нужные гены. Ещё и обрез пнул меня так, что чуть кисть не вывернул. Но «генно-модифицированная» пуля попала точно в цель. С грохотом, пронёсшимся по замкнутому пространству, со свистом камешков и плотным белым дымом. Не пороховым, а скорее такой, какой бывает от груды сухого льда.

Я не знал, какой будет эффект. С органикой один опыт уже был, и мне хотелось бы добиться такого же эффекта и с камнем: чтобы мутно-прозрачный лёд с прожилками в виде околевшей арматуры… Ну или из чего там строили «Древние»… А в итоге — сухой лёд. Ниша моментально стала белой, но процесс на этом не остановился: стена начала белеть и покрываться тонкими корочками льда. Это напомнило морозилку, которой давно требуется разморозка — белый непрозрачный лёд с колючками, покрывающий все стенки.

Процесс пошёл. Дым густел, а температура в подзёмке разом упала градусов на двадцать. Мой теплообмен это компенсировал, а вот Оса сжалась в комочек и стала дышать на руки. При этом она не отказывалась от безуспешных попыток заглянуть мне через плечо или протиснуться сбоку.

— А м-мне нравятся т-твои т-теории, — прошептала Оса, стуча зубами от холода. — А д-дальше ч-ч-то?

— Ждём, — бросил я. Отдал ей куртку, взамен забрав «пятёрку». — Чувствуешь кого-нибудь? Или что-нибудь подозрительное?

— Н-ничего не чувствую, — фыркнула Оса. — Ни н-ног, н-ни ушей, н-ни врагов.

Я хотел было предложить прогуляться до тамбура, чтобы согреться, а заодно проверить, не пожаловал ли к нам кто-то любопытный, пока мы здесь бродим, но не успел. Дым начал рассеиваться, а температура — повышаться. Оглянувшись на стену, я увидел неровный (почти метровый) белый круг на фоне серой каменной стены. Оттеснив Анну, вскинул «пятёрку» и прицелился в центр круга. Выпустил короткую очередь, сразу же прикрыв лицо от осколков. Лёд разлетелся во все стороны! Дымилась стена, дымились отколотые куски, дымилась уже даже моя рука, к которой прилипла ледяная труха.

— Маловато будет! — Оса, кажется, забыла, что ей холодно.

Дым ещё не развеялся, а я уже сделал ещё несколько выстрелов как в центр, так и по границе белой зоны. Насквозь ещё не пробил, но с каждым разом выламывал из стены всё более крупные куски, не говоря о разлетающейся крошке. Целая горочка насыпалась.

Я отдал Осе пистолет-пулемёт и размял плечи. Сам дальше справлюсь! Подошёл к стене вплотную, раскидывая носками ботинок кусочки льда. Смахнул с ресниц снежинки, выдохнул и сжал кулак. До полного «включения» и навыка, и браслета. В дыму толком не видно было, что там с костяшками, так что я ориентировался только на знакомые ощущения, будто рука потяжелела. Не сильно ткнул кулаком в раскромсанный лёд, типа «пристрелка». Потом ещё раз, теперь фиксируя расстояние и точку применения силы. А третий удар пробил уже не только от души, но и от генома.

Всё вокруг снова загрохотало, кулак обожгло холодом. А потом ледяная преграда исчезла, и я потерял равновесие. Провалившись вперёд, слегка стукнулся лбом об лёд и тут же занервничал. Нужно было как можно скорее высвободить руку, пока её кто-нибудь с той стороны не пожал или не цапнул.

Освободился и сразу же посветил фонариком в образовавшуюся дыру. Прислушался. Звонкий стук зубов Анны почти заглушал тихое рычание шакрасика. Дальше я уже не осторожничал — пробил по кругу, расширяя дыру. Потом отколол целыми глыбами низ и посбивал верхние куски. Как на ступеньку, забрался на самый крупный и уже как следует заглянул внутрь, водя фонарём по стенам.

Такая же комнатушка, как та, где мы находились. На стенах такое же наскальное творчество. Ледяные осколки на полу продолжали дымить, мешая обзору, но я все равно разглядел вскрытую решетку в углу на полу. От нее тянулся тёмный след, будто медуза проползла. Этот-то след и привёл меня к телу мёртвой пиявки. Она выглядела вяленой и слегка подсушенной, а вторая половина отсутствовала — лишь тонкий стержень кочерыжки остался, вроде тех, что заменяли головы у выдр.

Вот и четвёртый, которому, видать, нормальный донор не достался! В луч света попал край застывшей желеобразной массы, следом чёрный мех, а потом зажглись два ярких злобных глаза и раздалось тихое, будто сдавленное тявканье мелкого.

Я моргнул, пытаясь понять общую картину. Один мёртвый паразит в виде толстой расплющенной лепёшки — есть. Один мелкий шакрасик, застрявший, как сосиска в хот-доге, — есть. Напал и прогрыз, добравшись до мозга. Назад никак. Попытался прогрызть дальше — нос высунул и часть морды, а дальше замуровали.

— Мой пацан, — прошептал я, облегчённо выдыхая.

— Конечно, твой, — согласилась Оса, засвечивая комнату вторым лучом фонаря. — Видно же, что одна школа, в которой забыли научить не совать нос, куда не надо.

Оса подняла луч фонаря с шакрасика на стену, подсветив выступающую плиту, похожую на мемориальную доску. Она чётко выделялась на сером фоне и материалом, и нанесёнными на ней изображениями. Здесь обошлось без символов. Зато здесь был рисунок, на котором довольно точно изобразили того же персонажа, который стоял в лаборатории в виде памятника. По бокам от доски хорошо проглядывались тёмные щели, вполне подходящие под найденный ключ с перфорациями.

Шакрасик заскулил сквозь сжатые челюсти, напоминая о своём присутствии. И я, перевалившись, нырнул внутрь.

Я перебрался в тайную комнату, но прежде чем взяться за спасение шакрасика, ещё раз тщательно проверил каждый уголок и решётку тоже. На всякий случай закидал её остатками пиявки и кусками сухого льда.

— Здесь довольно холодно, ты увере… — начал было я, но Оса уже мягко приземлилась рядом и сразу же направилась к заинтересовавшей нас стене. Я же присел возле питомца. Погладил его по носу и осторожно проверил застывшее желе на прочность.

— Потерпи немного, — прошептал я, осматривая всю конструкцию, будто это какая-то мина. — То, что победил монстра, — это ты у меня молодец, а вот то, что сбежал, — тут совсем не молодец. Было у тебя время подумать над своим поведением или ещё подумаешь?

Я достал нож и максимально аккуратно начал сбивать и отковыривать высохший корпус медузы. Ни телом, ни даже панцирем я бы это не назвал. Освободив челюсть шакрасика, тут же получил в награду лёгкий укус за палец и довольное сопение.

— Точно достаточно подумал?

Ещё один слабый укус в качестве благодарного рукопожатия, и шакрасил попытался дотянуться до меня языком. Я ещё немного поворчал в рамках воспитательного процесса, но без перегиба в занудные нотации. Шакрасик виновато сопел и вздыхал, слушая меня, а когда корпус развалился на две половины, примятое чудо освободилось и радостно стало наматывать круги по комнате. Временами он замирал и рычал на остатки пиявки. Мол, это я сделал! Возможно, он пытался выглядеть грозным, но с примятой шкурой (будто его только что помыли и не высушили) это выглядело смешно.

— Долго вы ещё будете играться? — спросила Оса, подзывая меня к плите. — Я, конечно, ничего в этих древностях не понимаю, но эта доска выглядит как личное дело. Это типа фотография…

Она направила луч фонаря на очень детально вырезанное в камне изображение «памятника». Тот же силуэт (только без плаща), та же вытянутая голова с огромными глазами — здесь это тоже была инкрустация. Два гладких круглых камушка, которые я тут же проверил сканером, но совпадений в базе не нашёл. Будем считать, что обсидиан.

— А тут имя, — довольно неуверенно сказала Оса и пожала плечами, отчего луч фонарика скакнул мимо короткой, но более крупной надписи, чем остальные. — Ну а дальше хорошие и не очень дела, которыми он прославился среди современников. Может, это гробница?

— Всё может быть, — кивнул я и подошёл вплотную к стене, просвечивая узкие отверстия. — Но в гробницах обычно есть гробы, саркофаги с мумиями и всякая ценная утварь. А здесь только памятная доска какая-то…

Если это были такие замочные скважины, то здесь их оказалось шесть штук. Три слева от «фотографии», три справа, и все они выглядели одинаково. Ни подсказок в виде текста или стрелочек вокруг, ни следов использования внутри и по краям. Просто тёмная миллиметровая щель, шириной с найденную карту.

— Слушай, а тот лупоглазый, похоже, был большой шишкой, — вдруг заметила Оса. Она в этот момент пыталась выковырять чёрные камушки из глаз. — Кстати, если голова у него такая большая, то, может, это не шлем? Домик для слизней, а? Может, слизни и есть древняя цивилизация? Просто вот в этих доспехах?

— Сомнительно. Они бы до сих пор тут жили бы, — ответил я и принялся простукивать стену, а заодно проверять стыки между стен. — Я склоняюсь к мысли, что «Древние» умерли, а «психотропногеномные» медузы — это их стража или результат каких-то экспериментов.

— Многовато они как-то пожили, — со скепсисом в голосе возразила Оса.

— Ну, даже на Земле есть моллюски, которые живут миллионы лет. И куча тех, кто впадает в спячку. Так что «Древние» вполне могли взять геном какой-нибудь тихоходки, добавить мимикрию, плюс что-то из способностей к гипнозу и накрутить это всё на работу с геномами. А дальше ты сама видела, эти штуки просто питались местной живностью.

— Так они и себе могли такое взять? И жить до сих пор?

Оса задала вполне логичный вопрос. Я пожал плечами.

— «Древний» — птица гордая… Может, им западло в теле паразита жить. А может, они до сих пор и живут где-нибудь на другом конце Аркадии. Мы же не знаем. Вдруг там, куда попали переселенцы, какая-то зона отчуждения после катастрофы, закрытая аномалиями. И «Древние» там сидят за шторкой и подглядывают?

— Ага, — кивнула Оса. — А ещё они есть среди нас, да? Добавили себе геномы человека, мимикрировали и тайно всем управляют.

— Может, и не мимикрировали. И вообще не скрываются, просто мы их не видим. — Разговор плавно перешёл в на рельсы соревнования «кто придумает более нелепую теорию». — Что-то типа всеобщей галлюцинации, которая не позволяет разглядеть медузу на голове?

— Подожди, надо проверить, — Анна подошла близко-близко и положила руки мне на щёки, проведя пальцами по вискам.

Игривое прикосновение неожиданно перешло в какое-то совсем иное. От холодных, но нежных, пальцев мне вдруг стало как-то очень жарко внутри. Причём немалую долю ощущений подкинул геном. На это сразу же среагировал биомонитор, кольнув меня в руку. Анна тоже подвисла, но что сейчас происходило у неё внутри, я понятия не имел. Румянец на щеках появился, будто она отогревается.

Мы оба замолчали, продлевая неловкую паузу. Но тут вмешался шакрасик и легонько прикусил меня за лодыжку, попытавшись оттащить. А потом довольно строго зарычал, будто теперь он меня отчитывает, а я, соответственно, плохо подумал.

Я, честно говоря, вообще ни о чём не успел подумать. Наваждение какое-то промелькнуло и развеялось с укусом мелкого. Я кашлянул, отступая, а Анна резко убрала руки, будто обожглась. Явно смутилась, кивнула каким-то своим мыслям и вернулась к изучению стены.

А я отпихнул шакрасика, сурово на него посмотрел и достал ключ-перфокарту. Один, возможно, ключ против шести, возможно, замочных скважин. Либо мне не хватает остальных, либо пять — это ловушка.

Всмотрелся, понюхал, послушал, запустил чуйку. И ничего не почувствовал. Проделал то же самое со всеми остальными — и везде пустота.

— Отойдите на всякий случай, — махнул я рукой за спину, выпроваживая Осу и Пепла к дальней стене, а лучше вообще в соседнюю комнату.

Но, кажется, никто из них даже не шелохнулся. Ладно, может, я чересчур перестраховываюсь.

— Эники-беники ели вареники… — прошептал я и выбрал среднюю замочную скважину на левой стороне.

Поднёс к ней карту и с небольшим усилием задвинул её где-то на сантиметр. Замер, прислушался — и втиснул наполовину. Вроде неплохо пока всё. Как минимум, они точно совпадают. Собрался уже дожать до победного, но тут вдруг зарычал шакрасик.

Часть высохшей шерсти встала дыбом, сделав шакрасика похожим на чертёнка с рожками. Не сводя с него глаз, я вынул ключ. И чем дальше я тянул перфокарту обратно, тем ниже опускалась шерсть, а рычание становилось тише.

— У тебя тоже есть теория, да? — спросил я и приложил карту к соседней скважине.

И снова раздалось рычание ровно на середине карты. Четвёртая попытка не вызвала у шакраса нареканий. Но я всё равно проверил остальные, да и забавно было смотреть, как у него «причёска» то падает, то поднимается.

— Ладно, значит, вот эта, — с этими словами я вернулся к безопасной, по мнению Пепла, скважине и воткнул карту.

Сразу же довёл до середины, а потом надавил. Медленно. Когда карта преодолела критическую точку, внутри стены раздался едва слышный щелчок и что-то загудело, будто пружина взводится.

— Уверен? — Я посмотрел на шакрасика, но тот уже был занят собой, пытаясь причесаться лапами. Я перевёл взгляд на Анну: — Если что-то пойдёт не так, то сразу сваливаем.

Дождался её кивка и воткнул карту до упора. Гудение невидимой пружины оборвалось, будто то, что должно было взвестись, передумало. Раздались новые щелчки, а стена вздрогнула. С потолка посыпалась пыль. Длинный плоский прямоугольник, который я сначала принял за нарисованную рамку, пошёл трещинами и начал медленно выезжать из стены. Этакий ящик сантиметров тридцать в длину и десять в высоту. Он выдвигался, в стене жужжало, а мы, затаив дыхание, смотрели на появляющееся содержимое.

Выдвинулся ящик только наполовину. Бессильно похрустел механизмами внутри стены и, пару раз дёрнувшись, остановился. Пришлось вытягивать вручную.

Ощущения такие, будто я действительно ящик из стола выдвигаю. Или какую-то витрину из ящика в магазине. По крайней мере, выглядело это именно так: прямоугольный ящик с ложементом из потрескавшейся резины. Несколько объектов, аккуратно разложенных на удалении друг от друга в ямках, повторяющих их форму.

В центре сразу привлекло внимание блеснувшее в свете фонаря стекло. Там лежала пробирка, запаянная двумя пробками из древнего металла. А внутри что-то плавало. Я сначала подумал, что это какая-то радужная гусеница, но, приглядевшись, понял, что внутри плавали разноцветные песчинки геномов, слипшиеся в форме двойной спирали с перемычками.

— Это что? — заворожённо прошептала Оса. — Молекула ДНК?

— Ага, материал для клонирования «Древнего»…

Я усмехнулся, а потом подумал: так-то и не смешно. Навёл на пробирку сканер, но либо стекло вместе с жидкостью создали какую-то хитрую защиту, либо в базе данных ничего похожего не обнаружилось.

То, что лежало с левой стороны от пробирки, я узнал сразу. Пара браслетов, только толще и длиннее моих.

Справа от пробирки тоже лежало нечто знакомое — револьвер. Вместо барабана у него был чёрный цилиндр, сделанный из того же камня, что и глаза памятника. Луч фонарика его почему-то просвечивал. Ствол — коротыш, цилиндр, наоборот, непропорционально здоровый. Курок, спусковая скоба и сам крючок отсутствовали. И рукоятка выглядела так, будто это оружие надо не в руку брать, а вставлять в какой-то специальный паз. Рядом с пистолетом лежал уже знакомый мне контейнер, в котором «Древние» хранили геномы.

Под пробиркой хранились ещё два предмета: длинный брусок, сужающийся к одному концу, и тёмно-серая трубка, похожая на обычную рукоятку; рядом с ней лежала ещё одна капсула для геномов. Оба предмета были сделаны из древнего металла и покрыты орнаментом и узорами, а тот, что длиннее, играл перламутровыми оттенками в свете фонарика.

И последний прямоугольный предмет, лежащий в собственном ложе, чем-то напоминал цифровую видеокамеру: и с одной стороны, и с другой были чёрные стекляшки.

— И как мы это будем делить? — неожиданно задала вполне ожидаемый вопрос Оса. Прежде чем я успел ответить, она выковыряла из ложемента перламутровую палку.

Взмах рукой, звонкий щелчок, и палка тут же раскрылась в её руках, превратившись в веер. Явно боевой. Об этом говорило все, начиная от тяжёлых гард из металла, заканчивая острыми спицами и самим экраном, который в открытом виде напоминал броню моих активированных браслетов.

— Отличный выбор, — кивнул я.

Подобное оружие было Осе не в новинку. А мне показалась знакомой тёмная трубка-рукоятка. Я практически повторил за Осой резкий короткий замах. Раздался тихий щелчок, и у меня в руке разложилась телескопическая дубинка. Почти на полметра. Ощущалась она при этом грамм на пятьсот.

Конструкция, в принципе, мало чем отличалась от современных, за исключением нестандартного наконечника. В эту миниатюрную шайбу с углублением вполне мог поместиться кристаллик эссенции. В рукоять был встроен маленький шип, похожий на стеклобой.

Жука бомбардира в рукоятку, конечно, не поставишь. Только если микродозу. Но вот что-то с заморозкой, параличом или оглушением — самое то. Я взял капсулу, которая явно предназначалась для дубинки, и пока просто прибрал её в подсумок.

— Я думал предложить тебе браслеты, — сказал я Осе, возвращая её внимание на ящик.

— Многим женщинам нравится, когда мужчины дарят украшения, — улыбнулась Оса. — Но я пас. Видела, как это у тебя работает. Не могу пока так же. Не готова добровольно кандалы надевать. А вот если передумаю, то, может, ты со мной старыми поделишься. Эти-то явно помощнее будут.

Точно помощнее — это стало понятно, когда я вынул их из ящика. Даже навскидку в них раза в четыре больше материала, чем в моих нынешних.

— А мне тогда водяной пистолет, — сказала Оса и забрала револьвер. — Этот контейнер в комплекте идёт, да?

Она протянула мне металлический цилиндр, в котором что-то гремело. Я открыл его и высыпал на ладонь горстку шариков разного размера и цвета. Не сахарки с геномами, а скорее семена. Выбрал один и направил на него сканер.

— Ну что там говорит твоя умная штука? — нетерпеливо спросила Оса. — Ты понимаешь, как это работает?

— Ну… — Я взял ещё один шарик-семечко и повторил процедуру, пытаясь осознать результаты анализа. — А вот это даже уже смешно. Прости.

— Да что там такое? — Оса попыталась заглянуть на экранчик.

— В общем, это не водяной пистолет. — Я отстранился, просто чтобы не рассыпать содержимое контейнера. — Это «москитомёт». А иногда и «осастрел». Тут зависит от того, чем зарядишь.

— Не понимаю.

Оса даже надулась слегка, будто решила, что сделала неправильный выбор. Я закрыл контейнер и протянул ей.

— Короче, это не геномы в привычном смысле… Как бы это сказать? Ну, наверное, это личинки.

— Фу, — скривилась Оса.

— Яйца?

— Дважды фу.

— Короче, заряжаешь вот такое фу, — буквально впихивая контейнер ей в руки, начал объяснять я. — Как именно и куда, сама разберёшься. Потом что-то происходит: фушка лёгким движением «фуфустрела» превращает эту выжимку в злобное, кусачее существо, которым ты и стреляешь. Как далеко летит и как бьёт, — это, конечно надо протестировать.

— Ты это только что придумал? — недоверчиво, но уже заинтересованно спросила Анна.

— Нет. Мне как-то сказали, что Аркадия меня удивит. Почему бы ей не удивить и тебя? Там точно есть москит, явно не такой крупный, как те, что летают на болоте. И точно есть какой-то вид местных ос.

— Ещё скажи, что это судьба, — хмыкнула Анна. — А это что?

Она достала прибор, похожий на камеру, и повертела в руках. Поднесла к глазам.

— По форме похоже на дальномер, но только ничего не видно, — сказала Оса, протянув мне эту штуку.

— Такое ощущение, что мы вскрыли чью-то нычку. Оружие для ближнего боя и для дальнего, — на этом слове я не смог сдержать улыбку, а Оса фыркнула. — Возможно, оптика либо к нему, либо просто. Потом броня, хоть и не полный комплект, но все же. И странная хрень, похожая на образец ДНК.

— Практически крестраж какой-то, — кивнула Оса.

— Что?

— Ну штука такая, где злодеи прячут часть своей души, чтобы воскреснуть в случае гибели основного тела, — ответила Оса. — Ты не читал, что ли?

— Смотрел вроде что-то в самолёте. Очень давно, вот и не сопоставил. Насчёт воскреснуть — это, конечно, сильно. Я бы больше поверил в клонирование.

— Допустим. И что делать будем? Тебе этого мало? — Оса кивнула на шакрасика, который успел задремать, но, почувствовав, что говорят о нём, открыл глаза и оскалился. — Вырастим себе ещё мутанта-старикана? Ты папой будешь, а я мамой?

— Не хотелось бы, — буркнул я. — Но, с другой стороны, у нас в руках, вероятно, самое важное достижение для местной науки. Целый «Древний»!

— Ну, пока ещё не целый. И пока даже не в руках…

Оса сделала решительный шаг в сторону пробирки и положила на неё ладонь. Расшатала в креплении и с заметным усилием вырвала из ящика.

— Упс, — скривилась Анна, когда в её пальцах замигал яркий красный свет.

Настолько яркий, что просвечивал сквозь кожу. Ещё и пикать начал, постепенно ускоряясь. Пик. Пик. Пик-пик. Пик-пик-пик…

Мы переглянулись с Осой, признавая тот факт, что мы оба знаем, что сейчас произойдёт. Она кинула пробирку обратно в ящик, а я тут же пнул, заталкивая его в стену. Подхватил встревоженного шакрасика и ломанулся в проём вслед за Анной.

Красный свет от пробирки пробивался через все щели. Заливал одну комнату, проникал через проём и дотягивался аж до коридора. Мы с Осой бежали быстро, но всё равно не успели: за спиной раздался взрыв, а в коридор вынесло языки пламени. Спина разом вспотела, но до меня огонь не добрался. Зато добралась вода!

Со всех сторон в стенах, на потолке и под полом загудели турбины или насосы, которые теперь выплёвывали закачанную жижу обратно.

Осу подхватил поток в коридоре перед тамбуром и вынес назад в лабораторию, швырнув на перегонные кубы. Я не успел ничего сделать и сам принял волну, в которой, помимо Анны, извивались и несколько крупных пиявок. А потом отпихнул от себя выдру. Повезло, что та с совершенно безумным взглядом и открытой пастью пронеслась мимо меня. Вода захлестнула по грудь. Тяжело было сопротивляться потоку и налипшим слизням. Уверен, они тоже не планировали здесь оказаться и просто хватались хоть за что-нибудь, чтобы их не унесло. Стоило оторвать одну, как цеплялись ещё две, а следующая волна уже накрыла меня с головой.

Схватив ещё одну пиявку, я сбил ею двух других, сделал несколько гребков против набегающего потока, но так и остался на месте. Оса тем временем рыбкой извивалась между приплывшими монстрами. Вцепившись одной рукой в постамент, я вытащил шакрасика из воды за шкирку и сам постарался набрать побольше воздуха в грудь. Меня тут же отнесло к колонне. Удар! И всё, что удалось вдохнуть, вылетело изо рта пузырями.

Пришлось карабкаться наверх повторно и ждать, когда ослабеет поток. Как только это стало возможно, я нырнул и поплыл к коридору. За себя не волновался — дыхалки теперь хватит на десяток таких лабораторий, да и Оса небось уже подплывает к поверхности, но вот сколько без воздуха сможет прожить шакрасик, я не знал. Мелкий вцепился мне в руку и в панике царапался.

Я ударил по морде обнаглевшую выдру, поймал пиявку, сжал и свернул в рогалик. Ещё от двоих просто увернулся и отпинался пятками, помогая себе плыть.

Капец, местные жители будто с ума посходили! Словно подземный взрыв сработал сигналом к атаке.

Как бы я ни брыкался, меня дважды цапнули за ноги. Наскоками кидались выдры, пытаясь прокусить штанину, но отваливались, не в силах удержаться. Я пробился в коридор, оттуда заплыл в тамбур. Обе створки были открыты — либо охранная система призвана была затопить нарушителей, либо их открыла уже Оса. Внутрь проникал слабый свет, которого было достаточно, чтобы разглядеть крупные тени акул, круживших над выходом.

Выплывал я, укутавшись «Аурой страха», а геном щедро делился со мной силой. Правда, скорее всего, и таймер будет также щедро подрезан в конечном счете. Еще и за то, что мелкого с собой на дно тяну.

Я оттолкнулся от проёма, вписавшись в водоворот из водорослей, грязи, пиявок, каких-то обжигающе противных рыбок и полусгнившей листвы, нападавшей в воду. Ощущение такое, будто массовый сток в лабораторию притащил сюда вообще всех обитателей болот. Распихав самых прилипчивых, я ввинтился в толпу и в несколько гребков вынырнул на поверхность.

Шакрасика я точно вытолкнул из воды, а меня в последний момент притопили. Что-то вцепилось в ногу и начало обвиваться, постепенно «выключая» чувствительность. Сначала ступня онемела, потом икра, потом колено… То, что давило, старалось забраться всё выше и выше, пока не закрепилось и не дёрнуло меня вниз. Сильно. Шакрасика опять макнуло, но не зря говорят: всё, что ни делается, то к лучшему. Потому что с неба на нас уже пикировали сразу два москита. Ну или какие-то чайки!

Хер знает, я ничего не видел, только чувствовал, как ещё и сверху пошла вибрация от удара по воде. Вообще ничего не видел — меня закрутило, к лицу прилипла трава с листьями, песочная взвесь была повсюду, а со дна поднимались пузырьки.

Новая порция «Ауры страха», кажется, больше меня подстегнула, чем ту тварь, что пыталась затянуть меня на дно. Надо было как-то рвать всё или резать, но и выпускать мелкого из рук не хотелось — просто не найду же его потом! Даже если он сможет выплыть. Что происходит с Осой, я старался не думать.

Расслабился, позволив подземному монстру захватить меня покрепче. Какая-то змея или чьё-то щупальце обхватило ногу по второму кругу, и, когда всё онемело окончательно, я ударил ножом.

Понадобилось несколько таких коротких ударов с прицелом в собственную лодыжку. И я попал! Не с первого удара, а, возможно, с третьего. Ногу обожгло, а по телу чуть ли не электрический разряд прошёлся, будто я клинок себе в нерв воткнул. Мутная вода под ногами окрасилась в красный цвет. Надеюсь, не только из-за моей крови. Мне стало легко. Пробкой от шампанского, ментосом из газировки, короче, пулей рванул на поверхность. К ране на ноге тут же прицепилась пиявка, считай, остановив кровь. Сомнительно, конечно, что это уменьшит кровопотерю, но хоть перестанет растекаться по воде и привлекать новых хищников.

За пару сантиметров от поверхности я активировал «Ауру страха» и выпихнул еле живого шакрасика на воздух. Вынырнул сам, слыша за жужжанием москитных крыльев, как мелкий хрипит и булькает. Нормально! Всё, что нас не убивает, делает нас только сильнее!

Проморгался и, изо всех сил болтая ногами под водой, чтоб никакая хрень не вцепилась, поплыл в сторону берега. Насчитал сразу шесть москитов, снесённых аурой, но уже возвращающихся ко мне. Метрах в сорока заметил ещё одно скопление, «топчущее» что-то в воде. Ага, а вот и Оса! И, судя по всплескам и брызгам, вполне ещё живая. Я достал пистолет, крутанулся, отстрелялся по своим и немного проредил тучу, кружившую над Осой.

Затем я погрёб к берегу, через каждые пять метров раскидывая вокруг себя «Ауру страха». Заодно узнал пределы навыка, включая время, которое мне требуется на восстановление для повторных активаций.

Хреновенькие пределы, честно говоря! Особо не разгуляешься. Силы вытекали будто сквозь решето, плюс присоска в ноге явно впитывала как не в себя.

Когда до берега уже было рукой подать, я метнул туда шакрасика. Не гуманно, зато действенно. Мелкий кувыркнулся, скуля при встрече с каждой кочкой, а мне сразу стало проще плыть. Уже через минуту я выбросил себя на берег и, отползая на спине, продолжил отстрел. Сбил ближних и перекинулся в сторону Осы.

Капец! Облака уже как не бывало, лишь разрозненные кучки, пока ещё не понимающие, чем себя занять. На воде только круги расходятся, и никаких следов девушки.

— Да чтоб тебя… — зарычал я то ли на Осу, то ли на пиявку, присосавшуюся к ноге.

Схватил её, придушил и дёрнул, отрывая присоски вместе с кусками штанов. Хорошо, что не с кожей. Посмотрел на рану: ровный треугольник, похожий на значок «Мерседеса» поверх узкого ножевого пореза. Рана выглядела чистой, хоть и обслюнявленной. Жахнул «Зелёнки», разлив остаток на ногу, и похромал вдоль берега.

Постепенно разгонялся. Эликсир начал прожигать изнутри, стимулируя регенерацию и разогревая мышцы. К участку на берегу, который был ближе всего к месту пропажи Осы, я уже бегом подбежал. И с разбега рыбкой нырнул в воду. Видимость всё ещё от нуля до полуметра, зато помогла чуйка, ведущая меня прямиком на нечто длинное и крупное.

Осу я так и не почувствовал, пока прямо передо мной не выплыло бледное лицо с закрытыми глазами и совсем какими-то мельчайшими пузырьками воздуха. Но так же неожиданно, как появилась, так же резко она вылетела из моих рук. Её буквально выдернули! Я за ней. Пока не увидел толстое чёрное щупальце. Вонзил в него нож, пробил и даже частично распорол, дойдя до белого гибкого хребта. И вот он не поддался. Нож скользил и соскакивал, а хватка монстра не ослабевала. Попробовал вырвать Осу, но сразу стало ясно, что не потяну. И в прямом, и переносном смысле.

Разозлился и даже без «Ауры страха», одной только невысказанной злостью отпугнул от себя двух пиявок. Ладно! Посмотрим, у кого там такое щупальце шаловливое.

Я схватился за край разрезанной шкуры и потянул себя на глубину. Вогнал нож дальше и ещё подтянулся. Щупальце извивалось, но промахнуться было нереально — чем глубже я спускался, тем шире оно становилось. Шкура грубела, будто на ней появлялась кора, и, вообще, это не монстр, а скорее растение.

Именно растением оно и оказалось! Сначала сквозь заболоченную муть приступил яркий свет, будто мне в лицо ударили прожектором. Практически двухметровый круг из овальных панелей, которые оказалаись раскрытыми лепестками. Какая-то лилия-переросток, лежащая на самом дне с растущим из центра стволом. Одновременно и пестик, и тычинка, и самое настоящее щупальце! Практически фонарный столб у самого основания, вдобавок, покрытый толстой корой. Настолько толстой, что в щелях комфортно жили не самые маленькие пиявки.

Капец, как тебя ломать-то?

Но ломать было нужно. Я вздрогнул, запуская в обратную сторону внутренний вентилятор, и сверился с чуйкой, которая нашла убойную зону, подсветив в основании «пестика» одну маленькую точку, спрятанную за корнями. Я вцепился в кору и начал старательно дырявить кожуру, с таким усердием, будто выцарапываю неприличное слово на парте. Активировал «Ауру страха», чтобы разогнать кусачую мелочь, и продолжил бить. Хотя и старался не увлекаться в ожидании ответки монстрячей «лилии».

Сам стебель никак себя не проявил, а вот лепестки пришли в движение и начали медленно складываться. Чёрт! Кажется, ускоряться было уже некуда, и я это компенсировал силой удара, а то с такими размерами меня этот бутон целиком поймает. Ещё и вся конструкция вздрогнула, будто «лилия» пытается закопаться туда, откуда вылезла.

Ни первый, ни второй варианты меня совсем не устраивали! Размахнуться в воде было сложно, но я запускал «Спринт» на каждом ударе. И к тому моменту, когда лепестки ещё не захлопнулись, но сравнялись со мной, кора, наконец, треснула.

Ладонь погрузилась во что-то настолько противное и вязкое, что я её чуть не выдернул. Кожу обожгло, браслет «Древних» сдавило, а в голове промелькнули кадры старых телешоу, где люди засовывают руки в чёрный ящик и трогают там всякую мерзость. Посмотрел бы я на них, найди они там внутри мою недавнюю медузу.

Я одновременно активировал «Ауру страха» вместе со «Спринтом» и вогнал клинок в нужную точку. Удар сбился, мне чуть не вывернуло кисть, а нож выскочил. С трудом продравшись сквозь внутренности цветка, я попытался нащупать рукоятку, но вместо этого поймал какую-то миндалину или семечку. Ну или креветку — на ощупь она оказалась мягкой. «Семяпочка» начала извиваться, пытаясь выскользнуть. Ствол тоже явно вознамерился меня сбросить, а лепестки запорхали так, будто растение собралось взлететь.

Но я не только не отпустил, но и выдернул эту хрень наружу. И в первый раз, наверное, обрадовался, что я под водой, потому что она тут же начала смывать ярко-зелёные сопли, облепившие броню браслета. Я оттолкнулся от лепестка, уже собираясь пробить плечом почти сомкнувшийся свод, но не почувствовал никакого сопротивления. Да и сам ствол будто обмяк, лишь толчками, будто кровь из артерии, выталкивал из пробоины зелёную муть. Лепестки мягко погладили меня по спине, опадая на дно.

Я рванул к Осе. Обвившая её часть гибкой лозы развязалась и медленно опускалась вниз. Как, впрочем, и сама Оса. Подхватив её, я поплыл к берегу. Анна выглядела плохо. Очень плохо. От потери сознания при нехватке кислорода до клинической смерти всего-то несколько минут. Но это у обычных людей, а не у тех, кто прошёл генетическую переподготовку на суперхищника. Так что сдаваться я не собирался.

Вытащил её на берег, повернул на бок, чтобы вылилась вода изо рта и носа, отпихнул подбежавшего шакрасика, уложил девушку на спину, запрокинув голову, и сделал пять вдуваний, чтобы открыть дыхательные пути и наполнить кислородом лёгкие.

Снова отпихнул шакрасика, жахнул по округе «Аурой страха», вложив в неё такую силу, чтобы никакой тиран смерти, фораракос или титанис даже сунуться сюда не подумал. Москитов, по крайней мере, чуть ли не ветром снесло.

И продолжил реанимацию.

Что-то подустал. Набегался, и наплавался, так что сейчас просто сидел у костра. Сна ни в одном глазу. Я посмотрел на Анну, потом на шакрасика — оба в отключке. Бледные, помятые. Точнее одна — бледная, а второй помятый. Но сопят одинаково спокойно, периодически похрапывая. Это хорошо.

А я вот что-то подза… плавался. Хоть и был доволен тем, что удалось всех спасти. И уже только на чистом упрямстве продолжал что-то делать.

Как бы странно это ни прозвучало, но спасибо Феликсу. Изменённый организм Осы оказался стойким. Пока я ходил за дровами и дичью на обед, Анна уже оправилась под действием своей регенерации и спокойно уснула на поляне.

Забавно, что местные цветы-людоеды не пытались на меня напасть, когда я бегал туда-сюда, и даже сейчас держали дистанцию, почтительно склонив бутоны. Скорее всего, причина их миролюбия заключалась в «семечке», прихваченное из «лилии». Сканер с биомонитором отморозились, не найдя совпадений, но выкидывать её было жалко.

Сон не шёл, мыслей в голове крутилось много: от крестражей «Древних» до дальнейших планов. И чтобы хоть как-то их успокоить, я принялся за осмотр трофеев. Примерил новые браслеты и понял, что больше я их уже не сниму. Не потому, что они превратились в кандалы, а потому что не хочу.

Принцип работы у них был знакомый: броня раскрывалась и охватывала всю руку. В отличие от предыдущих, от кончиков пальцев до плеча. Они также усилили навык «Крепкой кости»: появились острые «гребни» на костяшках и дополнительное усиление между фалангами. Настоящая латная перчатка со встроенным кастетом! Она практически не ощущалась на руке и не сковывала движений. Плюс локтем теперь можно будет стены пробивать.

Сама броня стала толще, будто бы у неё два слоя. А между ними находилось что-то ещё, работающее на манер экзоскелета. Проверить пока было не на чём, но, по ощущениям, руки стали сильнее — «десятка» потеряла как минимум половину своего веса. Ну и это выглядело красиво: витиеватый орнамент выделял и подчеркивал мышцы.

На левом плече я обнаружил некий символ, похожий на коготь. Если, конечно, фантазия не разыгралась. Это мог быть знак принадлежности глазастого «Древнего» к какой-то касте или логотип модели. А на правом запястье — четыре точки. Они засветились вместе с активацией «Крепкой кости». Возможно, заряд для какого-нибудь суперудара? Всё покажут тесты.

В общем, мне понравилось. Я чувствовал себя Зимним солдатом из вселенной «Мстителей», только суперруки у меня было две.

Затем я придирчиво изучил телескопическую дубинку, перебрал запас геномов к ней. Сканер опознавал через одного. Треть не определил вообще, треть обозвал Объектами с номерами (это говорило о том, что учёные UNPA о них хотя бы знают), а остальные разделились на электрошоковые, парализующие и замораживающие.

Всего по несколько штучек каждого типа, но это не важно. Расходники я потом сам найду, главное, что у меня теперь имелся отличный компактный электрошокер в рукоятке. А в раскрытом состоянии… М-м-м, может, когда-нибудь я и до разрывных дойду, если с дозой похимичу… И если броня руку защитит. Размечтавшись, я, наконец, задремал.

Проснулся я от запаха горелого мяса и сначала подумал, что не надо так ворочаться во сне, если спишь возле костра. Потом понял, что «уворочался» я как раз в другую сторону, а у огня сейчас маячит спина Осы. Что-то она там колдовала, пытаясь напевать. Шакрасик вертелся возле неё с таким видом, будто планировал урвать какую-нибудь вкусняшку. Сомнительный план, учитывая запах.

— Проснулся? — повернулась ко мне Оса, почувствовав мой взгляд. — Вставай, скоро завтрак будет готов.

Она помахала обугленным прутиком, с плотно насаженными на него ещё более обугленными кусками мяса. Мне даже не захотелось спрашивать, чьё оно.

— Мы с котейкой приготовили завтрак в знак благодарности за наше спасение. Он поохотился, а я готовлю. Я, кстати, люблю готовить, — улыбнулась Анна и добавила после короткой паузы: — только не умею.

Она попыталась выдавить из себя бодрую улыбку. С таким-то измождённым видом и бледным лицом получилось неубедительно. К тому же глаза блестели так, будто она заболела.

— Организм справился вчера, — сообщила Оса, всучив мне прут с шашлыком, — но мне нужен генодиализ и время на восстановление… Сейчас мне стоит побыть одной, но потом я тебя обязательно найду. Если ты не против, конечно… А ещё я, кажется, утопила твой пистолет-пулемёт… Но зато нашла лабораторию «Древних»… Короче, завтрак готов. И спасибо, что спас.

Ответить я не успел — от костра пахнуло горелым мясом, и Анна, спохватившись, принялась спасать следующую порцию. А потом разговор ушёл в сторону «Древних» и найденного образца ДНК.

— Жалко, конечно, что мы теперь не сможем вырастить своего древнёныша, — вздохнула Оса и подкинула шакрасику кусочек мяса.

— А прямо очень хотелось, да?

— Ну-у, — протянула Оса. — Вдруг они были не такими уж и плохими людьми? То есть не людьми, конечно. Нашли бы общий язык с ними. Вырастили бы, воспитали. Эх, у тебя хотя бы котейка есть.

— Если тебе так надо кого-нибудь вырастить, то вот возьми семечко, — с этими словами я вынул кочерыжку, которую достал из «лилии». — Будешь как Леон со своим фикусом.

— Леон, конечно, хорош, — улыбнулась Оса. — Но мне как-то Матильда ближе, а цветочную змеюку сам выращивай.

Она передёрнула плечами, будто флешбэки догнали. Покопалась в углях и добыла мне ещё один «шампур», только теперь запечённый.

Не без труда пережёвывая резиновое, но вполне питательное мясо и запивая его отваром из золотарника, мы обсудили дальнейшие планы. Хоть я и сомневался, что прокатит, но всё-таки предложил пройти очищение с последующей реабилитацией в лагере повстанцев. Там и безопасней будет, и, возможно, Магда с Бабой Ниной смогут чем-то помочь.

Оса отказалась, сославшись на то, что это вопрос безопасности окружающих её людей. На территории Диких земель у неё, мол, есть отличная нора, где ретрит с детоксом пройдёт, практически как на курорте.

Я показал ей карту Пограничья, а заодно в общих чертах обрисовал всё, что узнал о географии Аркадии. Изучить-то я успел сильно больше, хоть и меньше времени здесь пробыл. Оказалась, что регистрация у Осы есть, и, по документам, мы уже практически родственники, ну или как минимум однофамильцы.

Затем я наметил основные точки своего маршрута: лагерь повстанцев, Хардервайк и окрестности. Сколько времени займёт поиск Цокора и что вообще получится узнать, пока нельзя было предсказать, но Оса убедила меня, что даже если я научусь разделять и скрывать свою ауру, она всё равно найдёт меня самостоятельно.

Ну, окей. Странно было вот так её отпускать одну, но и переубеждать смысла не много. Не тот человек, не та ситуация. Можно сказать, мы даже прощаться не стали. Я ушёл по следам пронёсшейся мимо нас стаи арари, рассчитывая поохотиться, а когда вернулся, то Осы уже не было.

Я собрал вещи. Вспомнил о потерянном ноже «Древних», который мне подарил Ульрик. Ещё и «пятёрка» осталась где-то там же… Можно, конечно, за ними нырнуть. Место, где остался нож, я, наверное, на всю жизнь запомню. С «пятёркой» сложнее, но она точно где-то рядом валяется.

Думая об этом, я подошёл к берегу и начал разминаться, но заметил, что вдоль прибрежной полосы выстроилась целая встречающая делегация. Тёмные извивающиеся тела намекали, что красная дорожка тоже будет. Но исключительно из моей крови.

В общем, я передумал. Хотя нож было жалко. С другой стороны, у меня ещё имелся кукри, из особого древнего металла. А «пятёрка» — дело наживное, может, даже в лагере запасные есть.

Всё равно сложилось впечатление, что я остался в плюсе: новые браслеты, телескопическая дубинка и странный дальномер, который Оса или забыла, или нарочно оставила мне, не сумев разобраться, как им пользоваться.

И немудрено. Я несколько минут его крутил, как та мартышка очки, пока, наконец, не нащупал скрытую сенсорную панель. Тогда-то я понял, как ей управлять. Оптика включилась, чёрные камни просветлели, появилась точка в центре и закорючки в нижней части экрана. Я выбирал разные объекты на разном расстоянии, и от этого закорючки менялись. Записав все варианты и сопоставив их со своими представлениями о расстояниях, я выстроил для себя некую систему координат для расшифровки показаний дальномера.

Максималку он выдал на уровне пяти километров, увеличив дерево, в которое я целился, примерно в десять раз. Спасибо геному, я не жаловался на зрение, но возможность приближать объекты не помешает.

А когда вместо дерева я направил новый прибор на арари, то помимо красной точки в визоре появилась подсветка вокруг монстра. Если провести дальномером по зарослям — можно и сквозь кусты монстров увидеть. Практически ауровизор какой-то! Правда, когда я навёл на шакрасика, ничего подобного не заметил.

Хм… Либо он берёт только условно-примитивных существ без природной маскировки, либо надо покрутить и поменять настройки.

Пока решил его отложить — нужно сперва понять, на каких батарейках он работает, а потом уже учиться настраивать его. Неплохо бы как-нибудь на суперхищников настроить…

Или, например, на «Искателей».

К Опдебергу, то есть к лагерю повстанцев, я подъехал на рассвете. По дороге встретил сразу несколько скоплений монстров, ведущих себя более чем странно. Толпы неслись так, будто их что-то гонит или, наоборот, зазывает. Очень всё это напоминало тот случай, когда сошедшие с гор монстры застали нас с Хобс. Что-то похожее на лавину, которая некоторое время неслась параллельным курсом со мной. А потом неожиданно свернула.

Гоняться за ними и спрашивать, что за дела, я не стал. Но на всякий случай закрыл все окна в машине и периодически поглядывал на шакрасика. Выглядел он слегка перевозбуждённым, а когда над нами взошла луна, поскулил на неё и потявкал, потом суетливо забрался ко мне на колени. Прижав его к себе, я гладил между ушами до тех пор, пока он не успокоился и уснул. Кстати, я сразу же прибавил скорости, опасаясь, что монстры посходили с ума и вокруг лагеря.

Так и оказалось, но я опоздал.

В хорошем смысле.

На Опдеберг в самом деле налетела волна из джунглей, но там уже и стены успели неплохие возвести, и оборону организовать. Так что к тому моменту, когда я подъехал, повстанцы отбились и уже собирали трофеи. Сперва на нас с шакрасиком налетели радостные крестники, а потом меня перехватил Ульрик с Магдой. Я отдал им все геномы арари.

Ни Датча, ни Деми в лагере не оказалось — одна шпионила, а второй вербовал союзников. За главного сейчас был высокий и художй Лудджер, похожий на колючку. Сходство во многом определяли его глаза: цепкие и въедливые. Он будто постоянно пытался просканировать все мои мысли.

До появления в Трёхе «Искателей» он сидел в городском совете и параллельно возглавлял таможенный отдел. Короче, работа обязывала смотреть так внимательно. Ульрик сказал, что на самом деле он весёлый, добрый и прямолинейный человек. Даже порой чересчур прямолинейный, что чуть не стоило ему жизни в первый день знакомства с «Искателями».

А чуть позже и Купер с парнями вернулись с охоты с трофеями.

Тут же организовалось стихийное совещание.

Оказалось, что за то время, что меня не было, количество поселенцев практически удвоилось, и теперь мой уютный садик был не на окраине, а стал чуть ли не историческим центром — настолько увеличилась занятая Опдебергом площадь.

Если этот поток не прекратится, то очень скоро Трёха станет Четверёхой, а Оптеберг — четвёртым по размеру городом в регионе. Конечно, я слегка преувеличивал, но ещё немного — и «Искателям» придётся собрать побольше народу, чтобы сюда заявиться.

Датч провёл просто гигантскую работу и продолжал это делать. Кажется, он даже особо не скрывался, а, наоборот, раздувал пожар самых разных слухов про тайный город несогласных. И чем весомей звучали эти слухи, тем больше находилось сомневающихся. Скорее всего, среди нас уже были и шпионы — Драго такое умел, любил и практиковал, но, учитывая, как растянулись его силы, время работало на повстанцев.

Так, по крайней мере, считал Купер. Как только команда вернулась в лагерь после нашей совместной вылазки и восстановила силы, и Сапёр, и Шустрый с удвоенной силой принялись тренировать новобранцев. Желающих нашлось с избытком, плюс подтянулись фермеры с границы ирландской общины. А вот оружия, наоборот, не хватало. Поэтому Купер планировал несколько вылазок с обязательным грабежом арсеналов в программе.

— Подожди, — сказал я, дождавшись, пока Купер перестанет тыкать пальцем в карту. — А как же титановые руды? Шахта ильменита или что там добывают «Искатели»?

— Забудь, — махнул рукой Купер. — Если верить последней информации, жадность фраеров всё-таки сгубила.

— Это как? Всё выгребли?

— Попытались, — усмехнулся Купер. — Раньше местные аккуратненько там копошились. Чуть ли не совочками по сантиметру выкапывали. Тихо, мирно, со знанием дела и пониманием, где копать можно, а куда лучше не лезть. А «Искатели» пожадничали, местных не спросили. Хотя, по слухам, всех, кто мог хоть что-то рассказать, там же и похоронили. Или нет. В смысле, что и хоронить не стали.

— И? Давай уже быстрее, я сутки за рулём, никак не уловлю суть.

— Короче, они там что-то раскопали. И это «что-то» так возмутилось, что нет больше ни «Искателей», ни месторождения, ни смысла туда ехать, — Купер покивал с важным видом, а потом перечеркнул отметку месторождения на карте. — Если им надо людей терять, то пусть сами чешутся. А мы потом шахту обратно заберём.

— Тоже верно. — Я не совсем понял, кто эти «мы», но спорить не стал.

— Так что забудь про шахту. Есть предложение поинтересней, — сказал Купер. В очередной раз ткнул в карту, только гораздо ближе к границе с Дикими землями. — Разведка донесла, что здесь у «Искателей» склады, которые обслуживают все гарнизоны в Диких землях. Сюда пойдём. Я могу четыре отряда из повстанцев сформировать. Заодно в деле их проверим. А ещё добудем немного оружия. Или много! План такой…

— Без меня, — перебил я воодушевлённого Купера. — Извини, но мне надо в Хардервайк.

— Типа у тебя есть план, и ты будешь его придерживаться? — Купер прищурился. — Мне с тобой?

— Не, — зевнул я. — По-тихому сгоняю. Переговорить надо с одним… человечком. А вот дальше видно будет. Вы тоже не рискуйте.

— Добро, — согласился Купер. — Когда выдвигаешься? А то мы тут баньку замутили…

Банька — это хорошо. Сон — тоже хорошо. Полноценное трёхразовое питание — ещё лучше. В общем, задержался я на два дня.

«Растущий» организм потребовал много еды (а готовили в лагере неплохо), крестники — внимания, а Ульрик — вдумчивого исследования найденного дальномера и долгих обсуждений древних символов. Всё свободное время я уделил своему садику. Даже думал «лилию» посадить и сделать из неё злобную живую изгородь, но не рискнул оставлять её без присмотра.

В итоге я отъелся, обновил запас эликсиров, расспросил всех, кого только смог, о Хардервайке. Собрал список явок, паролей и просто рекомендаций насчёт гостиниц и трактиров. Получил от Лудджера новые документы, согласно которым я теперь считался вольным охотником из ирландской общины. Вроде даже не подделка, а новая схема, которую разработали повстанцы для проникновения в крупные города.

Меня приписали к конкретной генотеке, которой я поставлял геномы и особо ценные «запчасти» монстров. И подкинули два ящика этих самых «запчастей», благо после атаки монстров их до фига валялось по округе. На любой вкус. Снабдили и провизией с запасом. А вот свободной «пятёрки», кстати, или какого-то другого хорошего оружия не нашлось — всё либо на руках, либо уже в ремонте. Зато дали адрес хорошего оружейного магазина в Хардервайке.

Выехал я на рассвете, загрузив в машину ещё спящего шакрасика. Ехал с удовольствием, любуясь красотой пейзажа. С погодой тоже повезло. На следующий день пути местность начала стремительно меняться. Растительности становилось всё меньше, а камней и холмов — всё больше. На горизонте появилась гора, богатая месторождениями титановых руд. А ещё через несколько часов я остановился на развилке.

Прямо поедешь — в Хардервайк попадёшь, направо поедешь — шахту найдёшь, которую вроде как уже и не надо находить. Если только одним глазком, то есть дальномером, глянуть…

Совершенно секретно!

Директору разведывательного Директората UNPA м-ру Майклу Уильямсу

от старшего координатора специальных операций на Аркадии

К. Р.

Докладная записка

Довожу до Вашего сведения, что первая партия мутагенов, разработанная доктором Ф. Броком, успешно прошла испытания на подопытных. Выживаемость составила восемьдесят процентов. По результатам проведённых испытаний сформированы три специальных группы, которые уже приступили к выполнению наших задач. Одна группа отправлена к Драго для усиления.

Первые тесты показывают, что испытуемые, получившие мутаген по программе «Геном хищника», как минимум на двадцать процентов превышают по своим показателям результаты программы «Геном убийцы». Безусловно, мы добились выдающихся результатов с проектом под кодовым названием «Ведьмы Аркадии», но сейчас есть все предпосылки для того, чтобы его затмить.

К сожалению, вынуждена сообщить, что после разрушения лаборатории «Форт Сайлент» и аварии на строительстве новой лаборатории в поместье Кариамов, дальнейшие разработки мутагена приостановлены. У нас нет подходящих мощностей и оборудования для производства. Частные лаборатории, как и наши отдельные секретные центры, не располагают достаточными ресурсами. А строительство новой лаборатории затруднено из-за нестабильности поставок.

В связи с вышеизложенным, прошу разрешения на вмешательство в дела первых поселенцев Аркадии. А именно, силовой захват комплекса лабораторий в подвалах Хардервайка с последующим использованием местного сообщества, известного как «Крысоловы», для непосредственного испытания мутагена.

По известным данным, «Крысоловы» открыли и активно используют все десять лабораторий, оставшихся со времён древней цивилизации. Учитывая, что у нас ранее отсутствовал доступ к ним, захват производственных мощностей несёт также и исследовательскую ценность.

Предварительная договорённость с «Искателями» и непосредственно с Драго по совместной операции уже получена. Готовы начать операцию сразу же после утверждения.

Абсолютно пустая, но хорошо накатанная дорога вела мимо высоких насыпей. Петляя, я постепенно забирался всё выше и выше, пока не въехал на широкую площадку, откуда открывался прекрасный вид на глубокий карьер. Несколько разноразмерных скважин, одна из которых казалась совсем маленькой, будто её только начали разрабатывать. Вторая, наоборот, копанная-перекопанная. Средняя яма спиралью вгрызалась в недра земли.

И чуть в стороне — то, на что я и приехал посмотреть.

Несколько сараев-бытовок, основательное каменное здание, техника и машины «Искателей». В глаза сразу же бросился свеженький пикап с пулемётом на крыше. Рядом с ним стоял фургон для перевозки карателей, а дальше — ещё два тонированных джипа. Несколько дверей оставили распахнутыми, как и багажник у дальнего джипа. Там же валялся оружейный ящик. Выглядело всё так, будто «Искатели» начали разгружаться, но передумали и все бросили.

На противоположной стороне владельцы припарковали грузовики с отработанной породой в кузовах. И там ситуация была обратная: прервалась не разгрузка, а погрузка, когда места внутри ещё хватало. Возле колёс лежали перевёрнутые тачки с рассыпанной каменной крошкой.

И ни одного человека, монстра, тела, следов резни, грызни или стрельбы. Странно. Даже мурашки по спине пробежали, а шакрасик, которого я специально придерживал за шкирку, чтобы не рванул никуда, завибрировал, бесшумно зарычав. Сгущающиеся сумерки добавляли картинке бодрости. Осматриваться я начал при помощи G28, а теперь переключился на дальномер с ауровизором. В лагере мы с Ульриком успели немного поиграться с настройками (интуитивно совершенно непонятными), разглядывая повстанцев.

Определили три режима: травоядные, хищники и Баба Нина, которая почему-то отображалась в отдельном спектре. Возможно, Птичьи племена всё-таки были ближе к «Древним», нежели к каким-то первым случайным переселенцам из Мезоамерики. Точность обнаружения была около семидесяти пяти процентов, но сильно зависела от помех, преград и особенностей генома. Купер и мои крестники вообще никак не отобразились, а я сам — только без активной маскировки. Стоило её активировать, как мой контур исчезал с радаров.

Сейчас ни в одном из режимов дальномер никого не нашёл. Можно было предположить, что монстры используют маскировку. Но в наших с Ульриком околонаучных кругах была теория, что монстрам в глубинах гор маскировка не нужна. Как говорится, нет света — нет глазок. Зрение там не нужно, кормовая база там однообразная, гости забредают редко, так что и маскировка не нужна. А на первый план выступают химические реакции. А возможно, кислота могла бы объяснить отсутствие тел…

Так себе теория, наверное, но шакрасик мои рассуждения слушал внимательно и одобрительно фыркал. Дорога сюда долгая была, пришлось скрашивать её за разговорами.

Теперь у меня появилась ещё одна версия: монстры вылезли, всех завалили и утащили вниз. На самом деле, суть не в конкретных событиях, а в том, что пустота на экране дальномера вполне могла означать, что там просто никого нет. А значит, путь свободен, и конкретно вот тот самый пулемёт скоро поменяет хозяина. Ещё я заметил несколько перевёрнутых ящиков с надписью DYNAMIT, какое-то оружие в джипах и так, по мелочи, разного полезного снаряжения.

Но торопиться я пока всё равно не стал. Изучил каменное здание, построенное на базе развалин «Древних». Насколько я понял из разговоров в лагере, от «Древних» остался только подвал и две стены. По идее, первый владелец месторождения всё здесь уже перекопал в поисках артефактов, скрытых проходов и прочего в том же духе. Ничего не нашёл и на готовом фундаменте построил себе что-то типа офиса управляющего.

Размером домик был примерно с три бытовки, на стене просматривалась нарисованная краской и давно выгоревшая вывеска: «майнинг кто-то там и сыновья». Сам этот «кто-то» давно уже скончался, а сыновья сейчас скрывались где-то в Ганзе у дальних родственников.

Я просканировал все постройки и машины. Никого не нашёл. Много инструментов, ящиков и, предположительно, личных вещей валялись вокруг, но это проще назвать бардаком, потому что никаких следов боя не осталось. Гравийная дорога выглядела довольно ровно, следов крови нет.

Пожав плечами, я посмотрел на шакрасика.

— Пойдём поближе посмотрим?

Я убрал руку, выпуская мелкого на свободу, но тот лишь сморщил мордочку.

— Даже так? — удивился я. — Интересно, это профилактические беседы подействовали или ты вспомнил встречу с медузами?

Шаркасик фыркнул и пробежал на метр вперёд. Остановился, обернулся на меня и тихонько зарычал.

Я убрал винтовку в машину и взял пустой рюкзак. Проверил пистолет, запасные магазины и фонарик. Взял телескопическую дубинку «Древних» и зарядил в рукоятку эссенцию с эффектом электрошокера. С наконечником решил не мудрить — сначала нужно проверить, как оружие поведёт себя при встрече с противником. Хотя понятно как: будет пробивать лбы и ломать кости. Просто без спецэффектов.

Маскировка была уже активна, геном на низком старте — я успел поймать это предчувствие будущей бури, которое быстро перерастает в предвкушение. Вот это вот всё, когда кое-что начинает сжиматься и поскрипывать. Это я про рукоятку пистолета, стиснутую в руке, если что…

Выдвинулись. От дорожной развилки, где я оставил машину, до шахты пришлось передвигаться по открытой территории. Бегом, контролируя углы и другие подозрительные места. Шакрасик бежал параллельным курсом, отдалившись от меня на несколько метров. В финале он ускорился и первым оказался у машин. Замер возле колеса грузовика и моментально слился с темнотой на фоне массивного протектора.

Дождался меня, вскарабкался на кузов, оттуда перебрался на кабину и прыгнул на следующую машину. Ещё несколько прыжков, и он оказался на крыше офиса, заняв позицию, с которой всё просматривалось намного лучше.

— Прямо какой-то тактический у меня зверь растёт, — уважительно хмыкнул я, видя, как над краем крыши высунулся хвост шакрасика.

Я тоже замер у машины, заглянул в салон и скривился от запаха, которым пахнуло из открытого окна. Прислушался.

Снаружи раздался лёгкий шорох: что-то скрипнуло в одной из бытовок и за следующей машиной стукнулись несколько камушков. Будто один кусочек щебня упал на остальные и немного прокатился. Внутри меня нарастало напряжение из-за ощущения чужого присутствия, как будто за мной кто-то наблюдает, помимо шакрасика. Тот застыл на крыше, сливаясь с подкрадывающейся темнотой.

И запах. Что-то кислое, похожее на выветренный уксус. Тянуло как будто бы снизу, возможно, испарялось от щебёнки. Света стало слишком мало, но я смог разглядеть странную структуру на самых крупных камушках. Их будто червяки погрызли и вдобавок обсыпали чем-то рыжим вроде трухи или ржавчины. На камнях такое раньше встречать не приходилось.

Включив фонарик, я ещё раз заглянул в салон. На переднем сиденье увидел автомат: старый недобрый АК-47 с деревянным цевьем и прикладом. Что-то с ним было не так, но что? Во-первых, все деревянные детали покрывала какая-то зеленоватая плёнка, а металлические выглядели так, будто какой-то очень пьяный мастер гравировки всё время промахивался и путал узоры. И что-то мне подсказывало, что это не концептуальный дизайн местных мастеров. А во-вторых, это, собственно, оказался не АК, а какой-то клон. И, скорее всего, не из моего старого мира, а кустарно сделанный уже на Аркадии.

Я оценил кожаный салон, выполненный в каймановом стиле. То есть ради всех сидушек явно пострадало не менее пяти рептилий. Заметив засохшие пятна в складках, попытался проверить их сканером. Поймал себя на мысли, что почти целую криминалистическую лабораторию запустил. Осталось только волосы начать искать и анализ ДНК делать.

Оружие испорчено, в бардачке всякий хлам, ключи в зажигании, а значит, результаты экспертизы показали следующее: надо искать дальше.

Я пошуршал щебёнкой — никак не удавалось приноровиться к рыхлой и неустойчивой поверхности. Перешёл к следующей машине. Практически близнец первой, только запах сильнее, пятен больше и оружия нет. Потом к третьей, примерно с тем же успехом, только в багажнике нашёл проколотую запаску и комплект инструментов. Порадовал только пулемёт на пикапе: это тоже был клон Калашникова и в прекрасном состоянии. Я бы даже сказал, что в боевом — с прикреплённым коробом с лентой. Только станок был совсем нестандартным. Либо его где-то заклинило? С наскока снять пулемёт мне не удалось.

Позже вернусь, когда в шахту буду спускаться. Её я пока проигнорировал. Посветив по верхам, изучил конструкцию подъёмника. Платформа лифта отсутствовала, лишний раз подчёркивая, что «Искатели» свои проблемы огребли не на поверхности, а под землёй.

А вокруг по-прежнему стояла тишина, и даже мёртвые с косами куда-то пропали. Пепел, мой засадный зверь на крыше, тоже снизил бдительность. Он то смотрел на луну, то чесал лапой за ухом. Это зрелище на меня действовало расслабляюще, хотя мозг никак не мог поверить, что никто не попытается меня съесть.

Я добрался до ящиков со взрывчаткой, но нашёл только обрывки плотной промасленной бумаги. И только в последнем лежали две динамитные шашки. Либо руки до них не дошли, либо торопились и пропустили.

Сапёру они, наверное, понравились бы. Настоящая классика Дикого Запада: длинные цилиндры с кучей маркировок. Я оценил довольно короткие, но толстенькие бикфордовы шнуры. Если винтажные шашки доживут до моего возвращения в лагерь, то точно подарю их Сапёру.

Я подошёл к дому, подхватил шакрасика, сиганувшего мне на плечо, и зашёл внутрь. В коридоре чуть не повалил вешалку с пыльной одеждой. У двери стояла старая деревянная лавка для посетителей, над ней на стене висела карта, а, точнее, план устройства шахты. Довольно большая и запутанная, надо сказать. Причём в некоторых местах нарисовали пометки в виде черепов с костями. Тупики, значит. На одном, поверх черепушки, кто-то уже другим маркером нарисовал круг с тремя вопросительными знаками. Видимо, «Искатели» чем-то заинтересовались и на свою беду что-то таки нашли.

Дальше, в кабинете управляющего, оказался ещё и склад крупногабаритного оборудования. Я не до конца понял назначение всех этих запчастей, хотя не особо и вникал. На заваленном документами столе стояла чашка с заплесневелыми остатками кофе. А за массивным креслом управляющего на стене висела небольшая позолоченная кирка и рядом с ней — странный шлем, похожий на панцирь черепахи. В столе я нашёл отличный фонарь, вдвое мощнее моего, запасную батарею, работающую на геноме как на генераторе. Совсем как тот, что я прихватил из нычки Борея. Сахарок, вплавленный в нижнюю часть батарейки, напоминал камушек, застывший в янтаре.

Я немного полистал папки с отчётами и служебные записки. Нашёл что-то типа справочника или памятки по геномам для работников. На одной странице была таблица с указанием длительности смен и повышающих коэффициентов за разные геномы в базе. Первые два места между собой поделили бактриан (он же двугорбый верблюд) и скалистая белка. Кайман находился только на пятом месте, а каких-либо интересных хищников не оказалось вообще.

На другой странице тоже был список геномов, но на этот раз тех, кто мог встретиться работникам под землёй, с пометками, от кого следовало держаться подальше. Список небольшой — всего пять позиций.

Ещё немного покопавшись, я раздобыл аптечку. В компактном кожаном подсумке нашлись бинты и несколько флакончиков с разноцветными каплями. Я прошёлся по ним сканером и определил все. Два подходили для быстрого восстановления сил, два энергетика были посильнее и, наконец, набор из четырёх противоядий. Почти джекпот! Я положил энергетик в карман, на случай, если придётся здесь задержаться, и вышел на улицу.

Прохладный ветерок принёс с собой вкуснейший свежий воздух. Тучи скрыли луну и стало темнее, но в глаза всё равно бросился небольшой холмик из щебёнки, которого (я мог поклясться) раньше здесь не было. А сейчас, прямо между машинами и бытовками, поднялась небольшая каменная волна, в которую я тут же прицелился. Шакрасик зарычал на ещё один холмик — этот уже возле пустых ящиков с динамитом вырос.

Я, считай, только взглянул на него, а когда вернулся к первому, то обнаружил, что он пропал. Ещё раз моргнул, повернул голову, а второй придвинулся почти на метр. Слева послышался шелест камней, и щебёнка опять пришла в движение.

В одном месте стала расти воронка, а в другом начала зарождаться волна. Каменная крошка вздыбилась и, как акулий гребень над водой, поползла ко мне. И дальше, как по цепочке, со всех сторон появились похожие бугры.

И первый, выбрав момент, атаковал!

Точнее, не сам бугор атаковал, а розовая хрень, выпрыгнувшая из щебня. Камешки брызгами разлетелись во все стороны, а на свет появилось тощее голое существо с морщинистой бледной кожей. Какие-то, блин, полтора метра шарпея с кепкой! Только козырёк этой кепки выглядел как парочка острых, жёлтых и, возможно, подгнивших резцов. Над ним была лысая и гладкая макушка, словно хоть где-то смогли кожу подтянуть.

Безглазый монстр зашипел и плюнул в меня, будто у него геном верблюда. Комок зелёной слизи пулей полетел мне в голову и, не смотри я в этот момент прямо на монстра, то среагировать бы и не успел. Увернулся в последний момент! За спиной раздался скрип когтей по камням.

Выяснять, куда там смылся шакрасик, было некогда. Тем более, мелкий уже жахнул костяным дротиком. И попал! Но, кажется, не пробил — снаряд просто потерялся в складках розовой шкуры. Туда же прилетело сразу несколько девятимиллиметровых свинцовых приветов от меня. Два пропали в области грудной клетки, а третий вошёл чётко в «кепку» над «козырьком», оставил после себя царапину и отбросил монстра почти на метр.

Я прицелился по новой, потеряв секунду на ожидание подсветки убойной зоны. С громкими хлопками и шрапнелью из щебёнки начали выскакивать новые монстры. Каждый из них норовил вместо приветствия плюнуть мне в душу. Я трижды уворачивался, но следующий залп меня всё-таки достал. Один из кислотных плевков прилетел мне в руку.

Броня браслета показала себя прекрасно! Пахнущая уксусом жижа даже не успела стечь, а сразу начала испаряться. А вот «глок» такой защиты не имел, и уже через секунду в руке у меня остался оплавленный магазин, а хвалёный термостойкий пластик лужей стёк на камни, продолжая булькать и таять на глазах.

— Так вот ты какой, голый землекоп… — пробурчал я, выщелкнул телескопическую дубинку и прыгнул навстречу нападавшему.

Землекопы набросились толпой. Хорошо хоть обошлись без плевков. Похоже, либо кислота медленно вырабатывалась, и нужно было подкопить, либо им вообще требовалось зачерпывать её в какой-нибудь луже под землей, а на поверхности они израсходовали все запасы и теперь смогли только шипеть. Зато монстры явно стали шустрее.

Бледношкурый рванул на меня, чуть ли не хлопая своими жирными складками. Распахнулась пасть: помимо верхних резцов теперь я разглядел ещё нижний ряд маленьких острых клыков. Плюс, «землекоп» задействовал руки. Именно руки, а не «верхнепередние» лапы — слишком уж детально их проработала природа Аркадии. С пропорциями только напортачила: толстые чёрные когти слишком сильно выделялись на длинной конечности.

Этими когтями «землекоп» намеревался выбить мне глаз, если не получится одним ударом снести голову.

Не получилось. Я активировал «Спринт» и, получив разгон, отскочил в сторону. Пропустил монстра мимо и, будто бы ковёр выбивая, трижды саданул дубинкой по монстру. Первый раз наконечник дубинки перебил протянутую кисть, раздался хруст и когтистые пальцы растопырились в разные стороны. Второй удар попал в плечо, но наконечник отскочил от складок как от чего-то резинового. Только сливовый синяк остался на розовой шкуре. И третий удар, уже на излёте, попал «землекопу» в затылок. Снова раздался хруст, будто яичная скорлупа треснула, а наконечник застрял где-то на глубине в пару сантиметров.

Землекоп будто споткнулся. Его тряхнуло, когда я вытаскивал застрявшую дубинку, но он всё ещё был на ногах. Задрав свои бивни, монстр с шумом втягивал воздух и, зашипев, начал оборачиваться на меня. Капец, чем он меня там видит-то? Или вынюхивает?

Хотя капец был в другом: монстр стал щёлкать пальцами на руках и выпрямляться. Это какой-то очень продвинутый уровень регенерации! Что там сейчас происходило с затылком, я уже не видел. Может, и там уже всё затягивалось.

Ладно, тест номер два! Я выхватил кукри и, пока кисть ещё маячила передо мной, рубанул по ней тяжёлым и очень острым лезвием. Снова раздался хруст ломаемых костей, землекоп аж осел на землю от тяжёлого удара, но отрубить пятерню я так и не смог! Это не шкура, а какой-то чёртов кевлар!

Сразу с двух сторон выпрыгнули монстры, заставив меня уклоняться. Я вернул клинок в ножны и продолжил выбивать складчатые «ковры» дубинкой. При поддержке активированного браслета рука бойца бить не уставала. Удары получались мощные и хлёсткие, но практически бесполезные. Хрустели кости, гремел щебень под ногами… В какой-то момент мне даже показалось, что землекопы получают от этого удовольствие. Соскучились по массажу? Или это вообще какой-то подземельный мазохизм?

Я подставлял под зубы локти и плечи. Моя броня в противовес их супершкурке. Вспотел и запыхался, а толку? Ну три коленных чашечки разбил! Правда, разбил так, что два землекопа теперь хромали, а третий до сих пор не мог подняться — нога всё время скользила на щебёнке и подламывалась. В итоге он просто закопался в щебень, не пообещав, что вернётся.

Постоянно вокруг меня крутилось шестеро, остальные сменялись. Как только мне удавалось нанести серьёзный удар — проломить висок или затылок, добить мне не давали. Напарники подранка теснили меня в сторону, а неудачник скрывался под землёй.

Не считая этого форменного жульничества, я вроде бы побеждал. Ну или пока не проигрывал, но перспективы были нерадостной. Землекопы цеплялись со всех сторон и нападали, координируя свои действия, чтобы не мешать друг другу. Полузагонная тактика против крупной добычи. Но и мне это давало возможность крутиться и проскакивать между ними, отвешивая тычки дубинкой налево и направо.

У меня появился план. Но нужно было сперва добраться до пикапа, к которому землекопы меня совсем не хотели пускать. Среди них, кстати, выделился лидер. С виду самый мелкий, но, как оказалось, самый крепкий и с самой быстрой регенерацией. Я сломал ему не только коленную чашечку с локтем, но и в голове трещину организовал, из которой потекла зелёная кровь, но умирать он отказывался наотрез. Наоборот, после каждой стычки становился быстрее и сильнее.

И он всё-таки достал меня.

Подгадал момент, когда на меня насели сразу двое, и бросился справа. Резцы вонзились в плечо, прямо в стык между кожей и краем брони. Землекоп попытался запустить мне под рёбра когти, но зацепился за разгрузку с подсумками и повис на мне, не давая ни замахнуться, ни сорвать его через плечо.

Больно было дико! Особенно с учетом травм, полученных через браслет. Там щиплет невыносимо, сдавливает, а здесь будто по живому режут. Казалось, что руку сейчас просто оторвут по шву.

Локтем я до монстра дотянуться не мог, а попытки ударить по скользкой лысой макушке закончились неудачей. Резцы лишь глубже вонзились в рану. Перед глазами побежали красные круги, регенерация заработала, но либо совсем уж чудес не бывает даже на Аркадии, либо зелёная слюна была ядовитой.

Шакрасик всё это время пробыл на крыше, откуда не особо эффективно постреливал дротиками и гонял вдоль стены двух монстров. Заметив, что мне нужна помощь, мелкий пальнул в землекопа, вертящегося вместе со мной. Не знаю, каким чудом он промазал мимо моей спины. Взвыв от обиды, он спрыгнул на землю и бросился на выручку.

Приятно, конечно, что ему не все равно. Но теперь ещё и за него придётся волноваться!

Я ударил. Просто ткнул рукояткой телескопической дубинки под рёбра землекопу. Активировал спрятанный внутри заряженный геном и на миг ослеп — яркая вспышка пробилась через наши тела. Не удивлюсь, если на миг мы превратили в рентгеновские снимки. Заложило уши, а в спину будто бы таран прилетел. Разом завизжали все землекопы — пронзительно, будто их режут заживо.

Промелькнула и тут же сгорела в ослепительном свете мысль, что я перепутал эссенции и вместо молнии получил что-то светошумовое. Но потом, когда органы чувств начали хоть что-то воспринимать, я и запах грозы почувствовал, и жжение от ожогов. Мне стало легко, плечо капец как ныло, но его точно перестали грызть. Я проморгался, обернулся и увидел, что теперь это был не землекоп, а некая половина землекопа.

Большая часть монстра обуглилась, а грудь с животом не только почернели, а даже рассыпались в пепел. Крупные серые хлопья, подхваченные ветерком, срывались с тела и плавно покачивались в воздухе. Красиво, чёрт! Как будто сакура отцветает, теряя лепестки.

Вот! Узнаю старую добрую шаровую молнию! Значит, не ошибся. Перезарядить только не успеваю — не продумали «Древние» такую конструкцию, чтобы на ходу это делать. А остановиться и отдышаться монстры мне не позволили. Меньше минуты прошло, я сам прийти в себя не успел, а землекопы уже начинали включаться.

Я от души хлопнул ближайшего по лбу, раздробив ему височную кость. Пнул ещё одного и бросился к пикапу. Чуть не впечатался в борт — сам ещё не до конца очухался, — закинул себя внутрь и по стойке поднялся к пулемёту. Схватился за него, дёрнул затвор и шатнулся всем телом, разворачивая ствол в сторону двора.

Шакрасик в несколько прыжков, перелетая с одной машины на другую, тут же оказался рядом. Забрался по куртке на спину, просунул нос через дырку в куртке и, неожиданно, попытался зализать рану.

— Держись, сейчас будем закапывать землекопов… — процедил я и открыл огонь.

Пулемёт взревел так, словно хотел всем показать, кто здесь самый страшный. Самый громкий. Самый опасный. Самый хищник. И немного отбойный молоток.

Примерно так оно и получилось: расстояние детское, калибр нормальный, скорострельность на порядок выше, чем скорость монстров. Первого прыгнувшего на борт кузова просто снесло свинцовой волной и продолжало рвать на куски, пока он ещё был в воздухе. Второму просто снесло руку и голову, третьему раскрошило резцы, отчего у него на морде нарисовалась довольно жуткая улыбка.

Я чередовал короткие очереди с длинными, крутясь почти на сто восемьдесят градусов.

Под раздачу попала и соседняя машина. У неё лопнули окна, разорвало покрышки, и она осела на одну сторону, придавив почти скрывшегося в щебенке монстра. Досталось и каменному зданию. Одного землекопа протащило по земле и впечатало в стену. Зная особенности морщинистой шкуры и уровень регенерации, я остановился, только вбив труп монстра в каменную кладку. Бытовкам повезло больше: я между делом прошил одну насквозь, а вторую почти не тронул, сразу разнеся кучу щебня, пытающуюся под неё проскочить.

Короче, жесть полная! В ушах грохот выстрелов, поверх которых торжественно играет «Полёт валькирий» Вагнера. И без напалма ночь стала очень яркой. А в центре этого безумия оказались мы с шакрасиком, засыпанные гильзами чуть ли не по колено…

— Кажется, мы победили, — сказал я шакрасику, но он, похоже, меня не услышал. По крайней мере, сам я себя не услышал точно.

Руки слегка вибрировали. Браслеты «Древних» выручили: пулемёт не скакал как припадочный и не рвался из рук. Зарядив новую ленту, я приготовился к новой атаке, но вокруг стояла тишина. Я даже не понял сначала, что это именно беззвучие, — казалось, это уши до сих пор заложены. Но нет. Звякнуло стекло машины, выплюнув на камни несколько осколков. Скрипнула перекошенная рама от форточки в бытовке. Нервно сопел шакрасик на ухо.

Значит, и правда тишина.

Я тут же достал пузырёк с «Живинкой» и сделал несколько глотков. Достал бинт, соорудил из него плотную повязку, пропитал её эликсиром и затолкал под драную куртку. Ещё мелкого хотел согнать, но лишь спровадил его на другое плечо. Зализывать рану — это, конечно, хорошо, но в традиционную медицину я пока верил больше.

— Ну да, именно традиционную… — прошептал я, чувствуя, как излишки «Живинки» потекли по спине. Зато зелье сразу подействовало, усилив регенерацию. Рана затянулась. Вроде обошлось без заражения. Либо я узнаю об этом позже.

Я пересчитал трупы монстров и самодельные могилки из щебня, которые землекопы сами себе выкопали. Удобно, конечно, но теперь придётся их откапывать. Тела уже начали светиться, выделяя эссенции, и подсветка эта просвечивала сквозь щебёнку. Страшно подумать, что у них за навыки и что могло бы получиться при объединении с геномом шакраса.

Светились все и всё, кроме одного. Но его я, собственно, и недосчитался.

Я приглушил фонарь, сосредоточился на чуйке генома и неторопливо осмотрелся, проверяя каждое тело, каждый бугорок или ямку. Чуйка со всех сторон показывала опасность. Только источник выявить не могла. Его будто размазало по всей округе. Ну или он был настолько огромный, что я просто нахожусь в его центре.

Эта мысль мне не очень понравилась. Я погремел гильзами и, сдвинувшись к краю кузова, заглянул вниз и тут же отшатнулся, рефлекторно зажав нос рукой.

Разило уксусом. Им будто вся щебёнка разом провонялась. В тёмных щёлочках между камнями появился едва заметный дымок. Настолько слабый, что увидеть его можно было только под прямым лучом фонарика. Я отшатнулся. Услышал непонятный звук и перевёл фонарик в сторону ближайшего трупа. Тело монстра медленно погружалось в щебёнку.

— Хрень какая-то мерещится, — проворчал я. Тряхнул головой и, протерев глаза, заодно и соседних осветил.

Картина везде была одинаковая. Монстры постепенно тонули в щебенке. Сами камни при этом почему-то не шевелились, как будто кто-то отменил Архимедов закон.

Разгадка пришла не сразу, а только когда трупы почти наполовину исчезли. Между камней появились зелёные отсветы, а потом проступила густая жидкость. Постепенно уровень кислоты (глядя, как растворяется землекоп, я уже не сомневался, что это кислота) поднялся ещё выше и полностью покрыл все камни.

Я оказался в центре зелёного озера, радиус которого совпадал с тем, что подсвечивала мне чуйка. Еще осторожней, переживая, что моя «лодка» перевернётся, и я окажусь за бортом, я выглянул из пикапа и посветил на колёса. Свободной рукой придержал шакрасика. Надо будет выучить новую команду «пол — это лава». Ну или в данном случае кислота, которая разъедает только органику.

Зелень уже проступила вокруг машины. Она касалась покрышек, но с ними ничего не происходило. Кислота набегала на резину и отваливала обратно, будто попробовав на вкус и сочтя её непригодной. Чудненько! И сразу появилась хоть какая-то определённость — хер я куда выйду из этого пикапа.

Пока я изучал обстановку, все каменные холмики разгладились — то, что пряталось под ними, уже растворилось, а от трупов на поверхности остались только рожки да ножки. Зелёный «прудик» больше не наполнялся, наоборот, кое-где кислота ушла. Стекла с камней, не оставив на них никаких следов.

Решив, что в ногах правды нет, присел на крышу кабины, но тут же подскочил, почувствовав, как вздрогнула машина. Не от моего зада спружинила, а получила импульс откуда-то снизу. Посыпалась щебёнка, и из-под земли раздался гул — теперь уже отчётливо. Или сильно приглушённый вой. Машину тряхнуло ещё раз, она просела на пару сантиметров, а потом накренилась, будто из-под колёс уходит почва!

— Так, Пепел, либо сваливай, либо держись! — велел я.

Щебёнка просаживалась, утаскивая за собой тачку. Я вмиг подскочил к пулемёту и крутанул его в ту сторону, куда мы кренились. С грохотом и треском начала формироваться воронка. Настолько быстро, что уже через секунду она стала метровой глубины.

Грохотало всё! Стекающая вниз щебёнка, катившиеся по накренённому кузову гильзы, и сам перекошенный кузов — тоже. Я схватился за пулемётную стойку, чтобы не скатываться, но всё равно оказался ещё ближе к эпицентру. Воронка росла, и пикап затягивало полностью, наклонив уже градусов на сорок пять, а то и больше. Ещё немного, и по пикапу придется отвесно карабкаться.

Самое время уже это сделать! Я оттолкнулся от стойки и прыгнул на крышу кабины. Балансируя, перебрался на лобовое стекло и соскочил на капот, подтягиваясь за крышку и решётку радиатора. Вроде всё на суперскоростях, но по факту только ближе и глубже к воронке получилось. Я присел на бампере, прикидывая, смогу ли выпрыгнуть из воронки. За один прыжок точно нет, а второго может уже и не быть. Либо затянет, либо встретят!

Метрах в десяти, на краю каменного оползня стояли два землекопа. Один подранок, которого я не досчитался среди трупов, а второй какой-то новый. Он отличался: был выше почти на две головы и здоровенных резцов не имел. Вместо них светился частокол из мелких острых клыков. Будто ничего копать ему не надо, не по статусу.

Глаз у острозубого не было, он щурился в мою сторону ноздрями (плоскими впадинами на морщинистой шкуре) и улыбался.

— Вот ведь, похоже, старшего привёл… — хмыкнул я, балансируя на машине и держась за бампер. Пикап уже практически встал на попа, и его медленно затягивала щебёнка. — И, похоже, не одного…

Услышал скрежет раздираемого металла, который тут же сменился жадным чавканьем. Пикап рвануло в сторону. Я упал на радиатор, и меня почти стащило в воронку. Чудом только удержался, судорожно цепляясь за край бампера. Шакрасик разодрал мне спину практически до костей.

Но винить его было тяжело!

Я заглянул вглубь воронки и увидел там чьи-то зубы. Поменьше, чем у Шаи-Халуда из «Дюны», но сильно больше, чем у ковша экскаватора. Чёрт! Я бы в принципе решил, что внутри воронки чавкает именно экскаватор, если бы вокруг зубьев не пузырилась зелёная жижа и не блестела тёмно-зелёная чешуя. Пикап выровнялся, но лишь для того, чтобы просесть сразу на полметра после очередного укуса подземного монстра.

Кажется, Сапёр не получит свой подарок! Чёрт! Однако вместе с паникой и некое подобие плана вырисовалось. Надо как-то убить землекопов, а потом их ручной экскаватор. Или, наоборот, сначала монстра в воронке, а потом тех, что наверху. Не принципиально. Надо что-то дальнобойное найти и что-то взрывоопасное.

Хорошо, что всё это у меня с собой…

Ладно. Делаем «раз», «два» и «три»! Понеслась!

Всё по плану, правда, счёт сбился. На счёт один я стал доставать трофейные динамитные шашки из рюкзака. И только на счёте три (долго вынимал и ещё дольше искал зажигалку по карманам) поджёг фитили и метнул обе шашки в прорезь между клыками и кузовом. На счёте пять я с трудом и, кажется, с мясом отодрал шакрасика от спины и метнул его в улыбающуюся слепую морду землекопа. Так что уже на счёте семь я сломал замок капота и распахнул его, собираясь использовать в качестве щита от осколков.

Но получилось всё синхронно! Практически одновременно. Пепел шлёпнулся на лысый кожаный череп, вонзил когти в щёки, а зубами вцепился в затылок монстра, стремясь добраться до шеи. Глухо хлопнул сдвоенный взрыв. Раскачивающийся пикап тряхнуло, а в воздух рванул фонтан щебёнки, звонко замолотившей по открытому капоту. На том словно резко выскочило несколько десятков прыщей. Металл весь покорёжило, но пробоин не было.

Отлепившись от решётки радиатора, прежде чем пикап завалило в сторону, я рванул со «Спринтом», взяв короткий разбег. До конца воронки не хватило, но, уже съезжая обратно, я ухватился за ногу землекопа. Дал импульс через активированный браслет «Древних» и, двинув кистью, сломал тощую щиколотку. Выбрался, щёлкнул телескопической дубинкой и принялся метелить всё, что шевелится.

Шакрасик, неплохо так подравший шкуру землекопа, тут же отпрыгнул в сторону, уступая мне пространство для маневра. Скалясь и рыча, детеныш скакал в сторонке и подбадривал меня до победного конца.

Когда ломаться в телах землекопов стало нечему, я, наконец, выдохнул. Прежде чем расслабиться, обошёл воронку и вскарабкался на здание управляющего. Хотелось верить, что, по крайней мере, та часть фундамента и стен, что простояли здесь энное количество тысяч лет, простоит ещё хотя бы до рассвета. Нужно было всё подумать и подождать, пока «Живинка» с «Зелёнкой» сделают своё дело.

Я окинул взглядом место побоища. В центре красовалась десятиметровая воронка. Расти она перестала, но и уменьшаться не спешила. В глубине застряли остатки смятого пикапа и разлилось зелёное болотце. То там, то здесь торчали серые клыки, которые, в принципе, могли оказаться и когтями. Такой коготь напомнил мне косу с острой заточкой по одному краю. Если кислота не помешает и вырывать не придётся, пожалуй, прихвачу себе один такой на память.

Монстр-экскаватор был мёртв и уже начал светиться, вырабатывая эссенцию. Свечение пробивалось через кислоту, создавая эффект мягкой подсветки. Что-то среднее между новогодней гирляндой и компьютером геймера.

— Красиво, блин! — вздохнул я, глядя то на подсветку в яме, то на яркие звёзды, высыпавшие на небе.

Луна тоже выползла, почему-то окрашенная в красный цвет, будто хотела добавить сюра в окружение. Трупы землекопов тоже засветились. Хотя бы эти два генома получится забрать без всяких проблем.

Но я не торопился. Сидел, свесив ноги, и гладил уснувшего мелкого. Капец, какой невозмутимый парень! Поесть, подраться и поспать, а больше ничего его не интересует. Пока с ним легко, но посмотрим, что будет, когда он подрастёт и начнёт интересоваться самками. Видимо, будет весёлый у нас хищнический пубертатный период.

Сам я при этих мыслях вспомнил Анну. Пожелал её лёгкой реабилитации и скорейшего возвращения. А то, похоже, я уже успел соскучиться.

Посветил фонарём, выискивая, что интересного осталось. Бытовки накренились, а деревянные панели полопались. Уцелели грузовики, благо стояли далеко. А вот про джипы можно было забыть — один я расстрелял, а второй болтался на краю воронки, и без спецсредств его не вытащить. Пулемёт в пикапе вроде как остался цел, только стойку перекосило и, возможно, слегка посекло осколками. Его нужно будет забрать.

Я прислушался к затухающей чуйке, а заодно глянул на биомонитор. Система GEN_ARC драку оценила и отодвинула кризис на тридцать шесть часов. Так что ещё немного можно посидеть, прежде чем отправляться в шахту. Делать там, скорее всего, уже нечего, но раз я заехал на огонёк и принял в нём непосредственное участие, то, можно сказать, обязан.

Попытался дотянуться до монстра в воронке сканером, но чуда не произошло. Пришлось идти ближе. Я заглянул в бытовку — помнил, что видел там моток веревки. Забрал её, а заодно отыскал половник с длинной ручкой. Привязал страховку к нагруженной фуре и осторожно ступил на край воронки.

Камни брызнули во все стороны, как живые, ботинок сорвался, и я, будто на ледяной горке, слетел на самое дно. Врезавшись в крыло пикапа, толкнул его, но сдвинул всего на несколько сантиметров. Пикап вздрогнул, токсичная лужа запузырилась, словно изнутри воздух просочился, и моментально утекла. Несколько камушков докатились сверху, звонко застучав по пикапу, и просыпались в образовавшуюся щель у меня под ногами.

Я замер, заметив крупный сахарок, появившийся между камешков. Наклонился и зачерпнул его половником. И тут что-то пошло не так. Я даже толком не надавил, отталкиваясь от пикапа, всего лишь тонкий лист стали чуть прогнулся.

Сдвинулось что-то ещё, а то в свою очередь — что-то дальше, а потом и глубже.

Чёртов эффект домино сначала обозначил себя в виде глухих подземных щелчков, будто одна доминошка толкает другую. А потом мир вокруг замер, словно затаился, и вся земля вокруг тихонько вздохнула.

Пикап заскрежетал и начал проваливаться вниз, а вместе с ним и вся воронка целиком! Я рванул вверх, цепляясь в спасательный трос. Кажется, даже без активации «Спринта» выдал результат на пару секунд лучше, чем могло бы быть с ним. Практически взлетел, как по какому-то кривому эскалатору против движения.

Выскочив на край воронки, успел увидеть, что от бытовок остались только обломки крыш, а здоровенные фуры просели по самые макушки кабин. Посмотрел на это всё, и тут же линия горизонта (то есть земли) взмыла вверх, а я снова скатился вниз вместе с дорожкой, на которой стоял.

Рухнул, словно у лифта оборвался трос. К счастью, всего-то на пол этажа, не фатально. Щебёнка толкнулась в пятки, но я даже не упал. И верёвку удержал в одной руке, а половник в другой.

Теперь рушиться стало всё вокруг. Края того, что осталось от воронки, а вместе с ними и машины, и крыши бытовок почти сравнялись со мной. Снова вернулся обзор по линии горизонта, а затем раздался треск и грохот… и всё вокруг заволокло пылью.

Гремело громко, долго и далеко… Как-то запредельно громко, чересчур долго и очень далеко. Где-то примерно в соответствии с планом шахты, которую я видел на стене. А возможно, и дальше, перекинувшись на соседние, уже опустошённые месторождения.

Пыль почти осела, но я не сразу понял, что снова могу видеть. Перед глазами была пустыня из камней и щебня. Я покрутился, как Траволта, только в одной руке у меня всё ещё был половник, а в другой — натянутая верёвка. Она-то и примирила меня с реальностью. Чуть-чуть.

Я был белым. Меня полностью обсыпало пылью, чесались глаза и очень хотелось поковырять в ухе. Либо высыпать оттуда пыль, либо проверить целостность барабанных перепонок. Но руки были заняты. Бросить половник — значит потерять единственную эссенцию, отпустить верёвку — потерять связь с реальностью. Я просто приподнял край губы и дунул вверх, намереваясь стряхнуть пыль с ресниц. Но получилось хуже — голову окутало белое облако.

Ладно. И так сойдёт.

Я шагнул вперёд, ощупывая ботинком камни перед собой. Склон был неровными, но с натяжкой тянул на какую-никакую дорогу. Несколько камней откатились в сторону, но обвалов больше не было. Похоже, что земля наконец, выдохлась.

Метров через пять показались древние развалины. Вот умели же строить! Толстый угловой столб и часть стены не пострадали. На вершине сидел совершенно белый шакрасик, чихал и фыркал.

— Ну хоть не проспал… — прошептал я и выбросил, наконец, верёвку, чтобы поймать прыгнувший на меня пыльный шерстяной комок. — Но лучше я к тебе.

Прижав мелкого к груди, я почувствовал тепло и частый стук маленького сердечка. Терпеливо пресёк попытку не то укусить меня, не то облизать. Во-первых, мы хищники как-никак, а во-вторых, от этих слюнявых нежностей ещё корка схватится. Неудобно будет отмываться.

Я забрался на остатки древней стены как на единственный островок стабильности в округе — хотел осмотреться, но смотреть было не на что. Махнул рукой и заглянул, наконец, в половник. Который все еще таскал с собой. Среди мелкого каменного крошева очень чётко выделялся довольно большой кристалл, похожий на изумруд.

Отпихнул шакрасика, заинтересовавшегося находкой, и настроил сканер. После того, как протер его от пыли, которая буквально во все щели успела проникнуть.

На самом деле то, что мелкому интересно, — это хороший знак. Глядишь, и совместимость будет. А может, и не будет. Сканер «Миротворцев», в отличие от биомонитора начал не с описания навыков, а с вводной информации.

'Донор относится к искусственно модифицированным созданиям прошлой эпохи. Обнаружив геном, немедленно передайте его в ближайший офис UNPA, согласно пакту совместного исследования Аркадии, заключённому со всеми населёнными пунктами 2-го уровня.

Более подробную информацию относительно условий пакта вы можете получить в центральном офисе UNPA…'

— Так, это всё проматываем, — проворчал я, вновь отпихивая шакрасика.

'Обнаружен геном Объекта № 021. Уровень редкости: *не определён*. Средняя цена закупки в генотеках: *не определена*.

Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту:

— укрепление костно-мышечной системы;

— усиление функций лёгких;

— иммунитет к ядовитым газам и токсинам;

— снижение химического, ультрафиолетового, ионизирующего или радиационного воздействия;

— уменьшение риска возникновения вибрационной болезни;

— защита органов зрения, минимизация риска развития катаракты…'

И это тоже проматываем, потому что дальше список продолжился ещё парой десятков заболеваний. Вот только таких названий я не то что раньше не слышал, а даже предположить не мог, что так буквы и слоги можно складывать, чтобы хоть какой-то смысл остался.

Хотя нет. Не проматываем. Пришлось вчитаться, ломая язык, а потом повторно пройтись в поисках хоть чего-то атакующего. «Экскаватор» «Древние» по полной зарядили на защиту, но где же метровые когти, стальные зубы и кислота, которая за секунды растворяет любую органику?

А с другой стороны, оно мне надо?

Я посмотрел на шакрасика, представив, что у него вырастет такой ковш вместо пасти, а попытка лизнуть меня в щеку выжжет мне на фиг всю кожу, и я потом смогу плеваться, не открывая рта. Потрогав щетину на подбородке, решил, что мне тоже без ковша и «арматуры» под носом прекрасно живётся. Так что «Древним» надо сказать спасибо, что такие чистые геномы создали, без побочных эффектов.

Интересно, чего они себя так не улучшали?

Варианта ответа всего два: либо они и без того такими были, либо ценность подобной добывающей «техники» была выше. Ну… Я раскапывать вот это вот всё не планировал. В принципе, можно даже и не говорить никому, что я здесь был. Ни Датчу, ни Куперу, ни тем, с кем встречусь в Хардервайке. Плохим парням малину обломал, хороших парней от монстров защитил. А откопают, что нужно, потом. В безопасном режиме.

— Молодцы мы с тобой? — спросил я и потрепал мелкого за ушами, подняв пыльную тучу. — Ты такое будешь?

Я протянул шакрасику геном «объекта». С одной стороны, хотел сделать мелкого крепче, а с другой — стало интересно, можно ли усиливать питомца.

Пепел чихнул, подняв вторую волну пыли, а потом понюхал кристалл. Аккуратно лизнул его один раз и совсем неаккуратно второй. Кристалл исчез в его пасти.

— О, как! А так можно было? — удивился я и наклонился поближе, стараясь увидеть свечение, характерное для активации, но пока ничего не происходило.

И потом ничего не происходило. До тех пор, пока мелкий не кашлянул, а вместе с этим выплюнул кристалл на камни. Ещё и захрипел, будто чуть не подавился.

Похоже, это не работает или работает, но не так. Уже немного зная о «Древних», я предположил, что они могли что-то отдельное изобрести для братьев наших меньших. Как, впрочем, и больших…

А может, сахарок вообще просроченный?

Я стёр с пальца пыль и достал крысиную лапку. Царапнул подушечку и, выдавив каплю крови, аккуратно взял эссенцию.

Нормально всё, не просроченный. Сахарок засветился, перекрашиваясь от впитавшейся в него крови. И через несколько секунд растворился, только искрящаяся пыльца поднялась в воздух, смешиваясь с пылью.

Мне как-то разом подурнело, словно я «вертолёт» словил после хорошей пьянки. Но так же быстро, как закрутило, выкрутило обратно, оставив только ломоту в суставах и уже привычное чувство голода. Биомонитор цапнул за руку, будто хотел провести больше анализов.

Добро пожаловать в систему управления и развития геномом — GEN_ARC 4.2. Обновление системы завершено. Произошло изменение контрольных точек развития.

Получен новый навык — «Иммунитет» к ряду воздействий на организм. Список воздействий не изучен полностью и будет обновлён в процессе воздействия. А также улучшены следующие навыки:

— Гипероксия (5 ур);

— Улучшенный теплообмен (3 ур);

— Марафон (2 ур).

Я посмотрел на список воздействий. Несколько видов кислоты, подборка названий газов, из которых я только сероводород с метаном признал. Ещё что-то когда-то слышал про радиоактивный радон. А дальше шли либо незнакомые названия, либо ещё менее знакомые сокращения: C, H, S, О в разных вариациях и с цифрами. Возможно, и вулканические какие-то смеси есть… Вдруг доберусь когда-нибудь и до вулкана?

Остальное более-менее понятно, особенно в плане того, что касалось подземных работ. Меньше дышать, сильно не мёрзнуть, ну и выносливости прибавили. Странно, что не «Крепкую кость» прокачали. Но тут либо не надо попадать под завалы, либо маловато этого генома для моего прогресса. Там и так уже третий уровень.

— Ну что же, — хмыкнул я, глядя на мелкого, — как говорится, защищён, значит, опасен. Поехали в Хардервайк. Только сперва на какую-нибудь речку заехать надо освежиться.

Хардервайк — как много в этом слове слилось странностей и особенностей проживания на Аркадии. Город отличался от Хемстеда, Нейтауна и Нового Зандейка и одновременно походил на них всех сразу, взяв от каждого по чуть-чуть.

Он растянулся на несколько километров. Этакая огромная раскатанная одноэтажная лепёшка из трех широких дорог и кучи запутанных улочек, по которым можно было бродить практически целый день. И не факт, что пешком успеешь пройти из одного конца города в другой.

От древней цивилизации сохранилось три группы объектов: остатки жилого квартала древцилов, который поселенцы использовали лишь на первых порах. А как только освоились и закрепились, тут же начали формировать центр будущего Хардервайка чуть в сторонке. Эти развалины переоборудовали сначала в тюрьму, а потом и в психушку. Говорят, среди поселенцев довольно много тех, кто не смог адекватно пережить перенос в другой мир.

Сейчас всё это работало под контролем «Искателей». Так что не удивлюсь, если в палатах держали уже мутировавших психов и тайно формировали из них новые отряды карателей.

Второй памятник прошлой цивилизации представлял собой остатки сторожевой башни. В принципе на фоне остальных малоэтажек он как памятник и выглядел. Башню обновили, достроили до высоты пятнадцати метров и переоборудовали под пожарную станцию. Сейчас там тоже разместились «Искатели», объявив его не то полицейским участком, не то комендатурой. Оттуда прекрасно просматривался весь город, и оттуда же стартовали патрули сектантов.

Третье сооружение «Древних» было самым большим по площади. Здоровенный глубокий подвал с частыми толстыми колоннами и местами сохранившейся крышей. Археологи считали, что когда-то это могло быть водохранилищем. Или каким-то другим хранилищем. Как бы там ни было, сейчас это называли городскими складами. Их тоже заняли «Искатели».

Внутри этого треугольника и вырос изначальный Хардервайк. Центральная площадь, равноудалённая от каждого из объектов «Древних», совмещала в себе и деловой квартал, и развлекательный. Там находилась местная администрация, банк, офис UNPA и представительства вискокурен (аж целых пять конкурентов). Питейных заведений, разбросанных по площади, хватало с избытком. Если заходить в каждое, то не то что город за день пересечь не получится, на одной только этой площади неделю проведёшь. Ещё там находился единственный в городе отель, который сейчас, как и все важные и стратегические объекты, заняла верхушка «Искателей».

С площади вели три широких дороги, расходившиеся мимо древних построек. И дальше уже слоями сменяли друг друга другие районы. Практически по классике: ближе к площади домишки были каменные и основательные, и почти у каждого имелся небольшой участок с оградкой, а чем дальше, тем попроще. И с разделением по назначению. У сторожевой башне расположились жилые кварталы, возле больницы-тюряги — мастерские, а вокруг водохранилища — склады.

Так, по крайней мере, задумывали основатели города. А дальше уже выросло, что выросло. Сначала заполнили пространство в границах развалин, затем вышли за границы этого периметра. Город пережил несколько пожаров, с десяток торговых и клановых конфликтов, и даже один набег мутантов из Диких земель. А потом и «Искатели» пришли, перекроив всё по-своему.

Как такового ограждения в Хардервайке не было, но среди домиков попадались специальные постройки, похожие на ДОТы. Плоские и невысокие капитальные сооружения с бойницами. Изначально их строили как убежища на время налетов монстров, а сейчас они стали местами скопления патрулей «Искателей». Их было довольно много, и строили их с таким расчётом, чтобы держать под контролем каждую улочку.

Вроде бы ничего сверхъестественного, но для повстанцев, с их-то скудным оснащением, захватить город будет практически нереально. Если, конечно, не помогут «Крысоловы» и не покажут обходные пути. Широко известными в народе проходами в подземелья считались, соответственно, три: больница-тюрьма, башня и водохранилище. Официально они все давно закрылись, и их контролировали «Искатели».

Сколько было неофициальных ходов и где их искать, я не знал. План сложился довольно простой: по заверениям Гофера, мне следовало побродить по городу, встретить представителя Пути и показать ему лапку. Он-то меня и проводит куда надо, и встретят меня там как дорогого гостя. Как говорится, надёжнее, чем швейцарские часы. Вот только я бродил по Хардервайку уже второй день и до сих пор не смог найти ни одного «швейцарца».

Даже с помощью местного подполья.

В город я попал легко. Немного понаблюдав за ним издалека, объехал вокруг, выбрав самый отдалённый блокпост «Искателей». Такой же ДОТ, как и городские. На виду всего один охранник. Ехал я открыто, понимая, что привлеку гораздо больше внимания, если начну скакать по полям, игнорируя хорошие дороги. Просто держал в голове маршрут отхода на случай, если возникнет конфликт на въезде.

Но нет. Документы проверили и отдали без единого вопроса, чуть дольше изучали специально заготовленный груз. Даже шакрасик, которого я слегка подстриг и нацепил на него ошейник (глядишь, в темноте сойдёт за собаку) не вызвал вопросов.

Только охранник как-то подозрительно косился на мои руки. Заметил по неровному загару следы от браслетов на запястьях? Или же мне грозила проверка уровня контроля генома? Хардервайк, вроде, тянул на город второго уровня, так что могли потребовать восемьдесят процентов. Такого контроля у меня не было. Зато было «перо», которое я собирался активировать сразу же, как только начнутся проблемы.

— Следи за временем, — сказал «Искатель» и кивнул на мой биомонитор. — В городе комендантский час. Продажа геномов и оружия только через Башню, — на этих словах он указал на штаб «Искателей». — Если Башня не заинтересуется, тогда можешь сдавать в генотеки или ваши охотничьи. В остальном законы старые: не делай глупостей и останешься живым.

После этого меня пропустили, а я даже растерялся слегка.

Как-то слишком просто оказалось, будто и не маячит перед ними угроза повстанцев. С другой стороны, может, «Искатели» как раз и не жестят, чтобы не усугублять. Типа всё тихо, мирно и прилично. Сами «Искатели», по крайней мере, так и выглядели: просто люди в форме и с оружием.

Пока я осматривался и искал нужный адрес в городе, на глаза не попались ни фрики, ни тем более мутанты-ищейки. Зато вдоволь полюбовался на «ведьму», которая следила за покидающими город. Вот их проверяли настолько тщательно, что даже небольшая пробка на дороге образовалась.

Немного покружив по городу и убедившись, что за мной не следят, я отправился по адресу, который дал мне Датч. На месте проверил, что на меня не навесили метку, и только после этого зашёл в небольшой магазинчик по образцу сельмага, где есть всё самое необходимое. Разглядывая полки, подумал, что это такой «Фикспрайс» по-аркадиански, где это всё настолько простое и фиговое, что ценник на всё одинаковый.

Лавкой управляла пожилая женщина по имени Эсра, которая приходилась либо родственницей какого-то родственника Датча, либо женой какого-то родственника. В общем, седьмая вода на киселе, или, как говорили здесь, седьмое наполнение бочки для последующей выдержки. Эсра показалась мне милой женщиной, и я бы никогда не подумал, что она похожа на заговорщицу. Маленькая, полненькая, улыбчивая блондинка. Самым страшным оружием в её руках могла быть разве что скалка, а меж тем она показала мне обрез, который держала под прилавком.

В общем, мы быстро нашли общий язык, и, собственно, всё, что я узнавал о Хардервайке, я узнавал от неё. В свой первый день в городе я даже не вышел из лавки. За разговорами с хозяйкой, я изучил весь ассортимент магазина и обновил одежду. Ещё и про запас взял, учитывая, как всё быстро на мне рвётся. А вот с оружием была засада.

На руках у меня остались только «десятка» и G28, которые было слишком рискованно светить в Хардервайке, а брать с собой под землю — и вовсе сомнительная затея. «Глок» не пережил поездку на шахту, а все мои нычки остались далеко. Магазинчик Эсры оружием, к сожалению, не торговал, но она знала, где взять. И даже не требовалось грабить склад «Искателей» или разбирать и без того скудные запасы местной ячейки повстанцев. Нужны были только деньги. Они у меня водились, так что, как только наступил комендантский час, Эзра закрыла свою лавочку и повела меня за собой по тёмным переулкам.

Со знанием дела повела, надо отметить. Мы не встретили ни одного патруля и довольно скоро оказались на задворках небольшой мастерской без вывески. Постучали условным стуком, и уже через минуту нас втянула внутрь молодая женщина. Убедившись, что за нами никто не следит, она заперла дверь и велела спускаться в подвал. А оттуда через потайную дверцу в шкафу мы попали в обитель кустарного оружейного производства.

Чем дольше я находился среди этих людей, тем сильнее были мои ассоциации с французскими подпольщиками времён Второй мировой. Они и говорили между собой по-французски, кстати. Эсра перед выходом надела берет, да и девушка, которая нас встретила, тоже носила берет. Одежда на всех была в ретро стиле: рубашки, жилетки. Понятно, что для них это прозвучало бы оскорбительно, но я чувствовал себя туристом в каких-то киношных декорациях. И ассортимент предлагаемого оружия только укрепил это ощущение.

В мастерской делали «Стэны». Те самые британские пистолеты-пулемёты STEN, которые когда-то за копейки наштамповали более четырёх миллионов штук. Причём на Земле его делали не только на туманном острове, но в подвалах оккупированных стран. Неудивительно, что и до Аркадии докатилось.

Простейшая конструкция из сорока семи деталей, из которых подвижных всего две: затвор и пружина. Всё остальное буквально из «того самого» и железных палок собиралось. Боковой магазин на тридцать два патрона без нормальных предохранителей. М-да… короче, все прелести производства, когда надо дёшево и быстро. Собственно, дёшево и быстро — это единственные плюсы этого оружия. А минусы вытекали из низкого качества материалов и примитивной сборки. Отсюда и плохой баланс, и перегрев ствола, и клины, и спорная эффективность в рукопашном бою.

Надо отдать повстанцам должное, даже издалека было видно, что местный клон превзошёл оригинал в несколько раз. В первую очередь благодаря материалу. Здесь суровая сталь явно на порядок надёжнее будет, во вторую — качеством сборки. У местных кулибиных явно была возможность поэкспериментировать с эргономикой и балансом. Всё та же труба со стальной рамочной скобкой в виде приклада и «дверным глазком» вместо прицела, но назвать это подвальной штамповкой у меня язык бы не повернулся.

За верстаком в мастерской сидел суровый усатый дед, мастеривший ножны для штыка. Он оторвался от работы и проследил за моим взглядом, а потом молча кивнул, мол, пробуй, за результат отвечаю. Эсра потом рассказала, что отец этого деда ещё на Земле собирал такие «Стэны» в оккупированной Дании и продолжил это делать, когда попал на Аркадию. Принципиально ничего не менял, но внёс ряд улучшений.

Я взял средний из ряда — показалось, что он на меня смотрит. Взял и понял, что выпускать не хочу. Да, это совсем не то, к чему я привык. И не то, о чём мечтал. Но, будь я скрипачом, наверное, так же сейчас радостно тискал бы скрипку Страдивари.

В общем, надо брать. Компактный, лёгкий, простой в обслуживании, скорострельный, за надёжность ручается суровый дед — самое то, чтобы бродить по подземельям и работать на коротких дистанциях. Калибр здесь девять миллиметров, патроны достать легко, а магазинов на полке лежала целая куча. И, похоже, вдобавок предлагался штык, который я бы прихватил и без «Стэна». Этакая двадцатисантиметровая медицинская игла с заточкой, плюс десять сантиметров рукояти. Шкуру каймана пробивать должно с лёгкостью, а может кого и покрепче проткнуть получится.

Ценник назвали приличный — пятьдесят тысяч аркоинов за комплект из пистолета-пулемёта, четырёх магазинов, подсумка к ним и штыка в ножнах. Но поторговаться я не успел — вклинилась Эсра и начала что-то тараторить на французском. Я только и смог различить отдельные слова, а точнее, имена как хорошие: Датч, так и плохие: Борей.

После чего дед хмыкнул и заново меня осмотрел. Хмыкнул ещё раз и невозмутимо повторил сумму в пятьдесят тысяч, а потом подошёл ко мне и штык забрал. Выкинул его в ящик, стоявший в углу, а из недр верстака достал другие ножны и протянул их мне. Что-то ответил возмущённой Эсре и стал ждать моего решения.

Конечно, я согласился. Я бы и с первой версией штыка всё забрал, а за вторую согласился бы ещё доплатить. В ножнах оказался тот же штык (Sten bayonet mk I), только сделанный из металла «Древних». Эсра сразу же прекратила шуметь и разулыбалась. Не знаю, что ей успел рассказать обо мне Датч, но ей явно хотелось, чтобы я остался доволен.

Легко расставшись с деньгами, я тут же обвешался новинками. Доплатил с хорошей скидкой в тридцать процентов за ящик с патронами и тут же снарядил два магазина. Сразу почувствовал себя лучше. Расстраивало только отсутствие пистолета. Надо бы уже попробовать что-нибудь кастомное, что не растает в кислоте, не будет перекушено монстром и при этом не будет весить как «десятка».

Но здесь такое не производили даже на заказ. Зато заказ на ещё три «Стэна» приняли с удовольствием и даже без предоплаты. Шустрый точно захочет себе такой в коллекцию, да и Купер с Сапёром вряд ли откажутся.

Прежде чем покинуть мастерскую, мы обсудили «Крысоловов». Если в Хэмстеде «путейцы» активно (хоть и тайно) участвовали в жизни города: занимались контрабандой, шпионаже и обстряпывали прочие сомнительные делишки, то здешние представители клана общаться с миром не стремились. Хотя своих людей на поверхности держали для связи.

Контактов с ними у деда, как и у Эсры, не было. Только слухи и предположения, сделанных на основе наблюдений за «Искателями». Несколько дней назад в город приехал большой отряд сектантов. Конкретики никто не знал. Но закрытые наглухо машины, тонированные стёкла заметили все. Как и быструю разгрузку возле Башни. Ещё поговаривали, что «Искатели» спустились под землю.

Вот либо они ушли на зачистку «Крысоловов», либо, наоборот, чтобы договориться. Первая версия, в принципе, могла объяснить, почему «путейцы» окончательно исчезли с улиц города. И мне эта гипотеза очень не нравилась. А вторая догадка мне просто не нравилась.

На следующее утро я оставил шакрасика гостить у Эсры и бродил по городу. Всматривался в лица людей, приглядывался к любым закорючкам на стенах. Надеялся увидеть знаки «Крысоловов». Заодно изучал город и украдкой наблюдал за «Искателями». Считал, оценивал, анализировал маршруты. Прошёлся мимо всех развалин «Древних», полюбовался на те самые тонированные машины на парковке возле Башни. Вместе с ними стояли несколько грузовых фур с логотипами UNPA.

Покрутился у забора вокруг больницы, с сомнением косясь на колючую проволоку. Прикинул способы проникновения. «Искатели», видимо, не предполагали, что кто-то в здравом уме захочет залезть в психушку. И охрана в основном следила, чтобы никто не сбежал. А с водохранилищем оказалось ровно наоборот: я даже на километр не смог подойти, чтобы не вызвать подозрение у охраны.

Башню же проще всего было изучить прямо с площади, поэтому я с чистой совестью отправился на обед — решил совместить приятное с полезным. Выбрал ресторанчик с прекрасной террасой, с которой открывался отличный вид на Башню. Заказал обед из трёх блюд и компот. И, конечно, местного вискаря.

Позволил себе слегка расслабиться. Ждал, когда приготовят еду, крутил в руке стакан, наслаждаясь ароматом виски. Тонким, немного сладким, с запахом нагретой на раскалённом солнце травы…

Стоп!

Я резко крутанулся. Даже чересчур резко, видимо, если напугал официанта с моим заказом. Но за моей спиной уже никого не было. Таял в воздухе едва уловимый шлейф знакомых духов. Тот самый запах, с которого всё началось, когда Кристина Рейнар вошла ко мне в больничную палату.

Проехавшая мимо машина уже свернула за угол. От Кристины остался только едва уловимый аромат, который для меня перебивал запах жареного мяса на подносе официанта. Я испугал его во второй раз, выскочив из-за стола так, что едва всё не опрокинул.

В руку уколол биомонитор. Видать, меня так проняло, что подключился геном. Сразу же в ход пошёл сканер и на полную заработало обоняние.

Я же хищник, значит, найду след.

Чуйка буквально подсвечивала шлейф знакомого аромата и выделяя его из, наверное, сотни других. Больше всего меня сбивала еда от каждого столика. Может, успей я поесть, было бы проще, но имеем то, что имеем.

Я махнул официанту, мол, сейчас вернусь, и втянулся в неплотный людской поток, текущий по тротуару, старательно делая вид, что я не какой-то нервный нарушитель спокойствия, а просто увидел знакомого. Это не так уж и далеко от правды, кстати. Я покосился на патруль «Искателей» и махнул рукой несуществующему другу. Спокойно зашагал вдоль дороги, кое-как дотерпел до угла и там уже рванул бегом, пока след не растворился.

Должно быть, Кристина вышла из гостиницы и, сев в машину, проехала мимо меня с открытым окном. Вот пусть пока его и не закрывает, а ещё лучше высунется и как следует полюбуется достопримечательностями. Машины на проспекте уже не было, хотя он приглядывался практически до самого конца центральной части. В конце слева будет район с больницей, а справа — с водохранилищем.

Появился новый патруль. На другой стороне дороги.

Прокручивая в голове план уже изученной части города, я перешёл на быстрый шаг. Типа очень спешу по делам. Плюс, не хотелось бы пропустить нужный поворот.

Запах, по которому меня вела чуйка, начал слабеть. По сторонам оказались дома толстосумов с клумбами в садиках, засаженных цветами. Не практично они здесь живут, конечно. Я не заметил ни цветов-людоедов, ни защитных, антивандальных лиан.

Разминувшись с патрулём, я снова ускорился. Первый поворот мимо, второй — тоже, третий… На пятом на несколько секунд я вообще потерял след, пока не понял, что машина пересекла встречку и свернула. Я разогнался, спровоцировав какого-то шумного пёселя на звонкий лай. Но так же быстро, как завёлся, он и сдулся, спрятавшись в кустах, стоило мне на него посмотреть.

Я обогнул несколько работяг, ремонтирующих дом. От них пахло свежей древесиной и краской. Потом встретил влюбленную парочку, в которой, похоже, оба соревновалась, кто на себя больше духов перед свиданием выльет. Ещё этот букет цветов…

Но я пока держался.

Ещё дважды поворачивал, перебегал дорогу и чуть не закашлялся на перекрёстке, неосторожно вдохнув сигарного дыма. Какой-то охотник дымил метрах в пяти от меня, но обострённому нюху этого хватило. Я чуть не потерял след, но нагнал его у забора тюрьмы-больницы.

Шлейф не завернул в открытые ворота, ведущие к основному зданию, а повёл меня дальше. Обогнул забор и растворился в арке, наглухо закрытой стальными плитами.

Хм, интересно. Главные ворота охраняли всего два «Искателя», а вот на задворках я насчитал десяток. Четверых — на стене над аркой, двоих чуйка ощутила сразу за воротами, и ещё человек пять отирались поблизости, включая уровень ниже земли. Особо «расчувствоваться» мне не дали. Тут же прикрикнули сверху, выпроваживая из переулка взмахом автоматного ствола.

— Какие мы нервные, — прошептал я и для вида немного повертелся, будто заблудился.

А потом отступил, решив без подготовки не лезть. Сам факт, что я почувствовал Кристину, — ещё не повод менять планы. Мне нужно найти «Крысоловов», вот и у неё, видимо, тоже какие-то с ними дела. Вот и чудненько. Удобно, когда цели совпадают.

Далеко я не ушёл, прогулялся в округе в поисках зданий, откуда можно будет рассмотреть, что происходит за забором. Он едва превышал два метра, может, чуть больше — наверху навертели какую-то творческую мешанину из колючек, битых стёкол и позвякивающих на ветру консервных банках. Причём колючка была двух типов: прорехи в намотке стальной проволоки заполнили молодые стебли колючего плюща. Его пока было мало, видимо, недавно посадили. Тем не менее живые шипы выглядели даже опасней, чем стальные.

Двухэтажное здание больницы просматривалось довольно хорошо: на плоской крыше простейший бортик; двадцать одинаковых окон, забранных решётками; облупившаяся краска на стенах; водосточные трубы по углам. Всё серое и унылое, как и положено такому месту. Единственное, за что зацепился взгляд, — это решётка на предпоследнем окне. Там прутья были погнуты, будто кто-то пытался раздвинуть их изнутри. Чинить не стали, а просто забили окно досками, усиленными металлом.

Сбоку от больницы проглядывалось ещё несколько крыш. Там уже располагались домишки поменьше и даже недострой без крыши. Или это развалины, которые не стали реставрировать?

Похоже, мне именно туда и надо. Где-то в там должен быть проход на нижний уровень. Однако пока всё выглядело так, будто гораздо проще будет зайти через парадный вход с минимумом охраны и пробраться среди мелких построек, чем штурмовать хорошо защищённую арку.

Ничего подходящего для обзора я в округе не нашёл. Либо сликшом низко, либо откровенно палевно. Идеальным вариантом был план забраться на Башню, но такая «многоходовочка» — это даже для меня перебор.

Осмотревшись, я спокойно вернулся в ресторан, по дороге заскочив в район с самыми большими палисадниками, чтобы найти там стрекозу. Понятно, что шанс найти её в городе минимален, но я надеялся, что в городах Аркадии всё-таки получше с экологией, чем на Земле. И мне повезло! Возле того же самого дома, где меня облаяла собака, я заприметил сразу два синих «вертолётика» с прозрачными крыльями.

Подцепил одну и уже вместе с ней вернулся в ресторан, чем немало удивил официанта. Сделал новый заказ и принял позу роденовского мыслителя, подперев лоб рукой и прикрыв глаза. Переключился на Бродяжку, и мы полетели на разведку.

Перелетев забор, покружили над больницей и долетели до развалин, присев чуть ли не на голову охраннику. Вернулись к главным воротам, а потом снова взлетели на крышу.

Я слегка приуныл, держа в руках новый стакан виски.

Картинка складывалась двоякая. С одной стороны, численность и концентрация «Искателей» там явно зашкаливала. И это только снаружи. Вдоль забора рядами стояли палатки, между ними — походные кухни и мастерские, а все свободные проходы были забиты ящиками: как оружейные, так и плоские, глянцевые с логотипом UNPA. На одном я разглядел эмблему в виде микроскопа, так что, скорее всего, там хранилось лабораторное оборудование.

В общем, с учётом, что меня отвлекали — один раз даже женщина за соседним столиком спросила, хорошо ли я себя чувствую, — я насчитал под сотню бойцов. Могли быть ошибки, конечно, да качество картинки было не очень, не говоря уж о том, что народ передвигался. Но сути это не меняло. Для меня одного многовато.

С другой стороны, можно прикинуть оптимальный путь: главный корпус, пара сараев и развалины. Был шанс проскочить незаметно. Даже не обязательно по крышам. Я проверил пару больничных окон и нашёл внутри «пациентов» в виде фриков с мутациями. Видимо, этих ещё не довели до нужной кондиции, вот и держали в палатах пока.

В принципе, всё, что транслировала Бродяжка, выглядело так, будто «Искатели» копят силы и готовятся к какому-то походу. Если сложить догадки повстанцев, то поход этот планируется, чтобы разом зачистить все подземелья. Не играть в кошки-мышки с неправильными «мышками», которые все лазейки знают и могут сами «котиков» загнать, а бахнуть разом, чтобы наверняка.

Что ж, пока они ещё не дозрели, у меня был шанс проскочить. А заодно и «Крысоловам» помочь, если получится.

Я отправил Бродяжку на новый круг — всё-таки мне хотелось найти Кристину. Изучил тёмную лесенка, уводящую в некий погребок. В это же время подъехали ещё две машины. Из тонированного джипа вышли мои старые знакомые — «красные». А на грузовике с новой партией ящиков я разглядел знак, похожий на вентилятор (кружочек в центре и три лопасти). Если бы Бродяжка нормально передавала цвет, то там было бы чёрное на жёлтом, уверен.

Ладно. Надо сворачиваться, пока голова не начала болеть от долгой связи с Бродяжкой. Добавляем ещё одну пометку в мысленный список дел. На месте уже будем разбираться с этими ящиками.

Я оплатил счёт и ещё немного прогулялся по площади. Зашёл в каждый фирменный магазин от вискокурен и взял по паре бутылок разных видов. Самое хорошее припрячу для лагеря, а что попроще пойдёт на создание эликсиров. Ещё зашёл в оружейный магазин, рассчитывая купить пистолет, но предложений было примерно столько же, сколько безалкогольных напитков предлагали в пабе. А ценник за клон ТТ заломили, как за половину «Стэна». Ладно бы кастомный аркадианский, я бы еще подумал! А обычный китайский брать не захотел. «Искатели» выглядели вполне экипированными, поищу у них «глок» опять.

Я вернулся в магазинчик к Эсре, долго успокаивал недовольного шакрисика и ещё дольше объяснял ему, почему и ночью он останется ждать меня здесь. Сварил пару бутылок с «Живинкой», а заодно сделал «Мятные капли» (у Эсры нашлись нужные ингредиенты). Проверил «Стэн», дозарядил остальные магазины, рассортировал патроны про запас, пристроил ножны со штыком к разгрузке, поправил то, подтянул другое — в общем, готовился быстро бегать, не шуметь и ничем не цепляться. Надел браслеты и с наступлением темноты выскользнул из магазина. Настроил маскировку и почесал через спящий город.

Патрули я и видел, и слышал, но заранее уходил от мелькающих впереди фонарей. У забора спрятался в редких и не особо густых кустах, но под маскировкой этого хватило. Фонарей вокруг было мало: столбы по углам на перекрёстках и по паре на каждом входе. На центральном входе, сейчас прикрытом всего лишь опущенным шлагбаумом, ими и ограничились, а на заднем врубили ещё и прожекторы. Один освещал переулок перед въездом, а ещё два были обращены внутрь: «бродили» по территории и отражались в окнах больницы.

Шакрас почувствовал уровень напряжения и серьёзность момента и передал мне минимальный уровень контроля. Я выбрал участок подальше от ворот, но поближе к торцу больничного корпуса и снова положился обоняние. Определил места, где колючее растение пока ещё источало свежесть и где колючки не превратились в засохшую кожерезку.

Обоняние помогало хорошо, даже чересчур. Участок за забором явно использовали в качестве мусорки, плюс стали пробиваться ароматы больнички: пот, кровь и прочие гадости мутировавших и немытых тел. Но зато и активность у этой выгребной ямы была минимальная: сканер показал двух патрульных, которые здесь ходили как могли побыстрее.

Дождавшись, когда они свалят, я вскарабкался по неровной стене, проскочил через молодой жгучий плющ и спрыгнул на противоположную сторону, сразу спрятавшись за мусорным ящиком, из которого торчала полусгнившая рука неудавшегося мутанта. Прикрыл нос рукой, намекая геному, что пора бы и вырубить обонятельную «шарманку».

Поиграли в нюхачей и хватит. Теперь пора играть в санитаров.

Я высунулся из-за бака, осматривая территорию. В лагере слышался как храп, так и разнообразное щёлканье и позвякивание: кто-то заряжал патроны в магазин, кто-то чистил оружие, а кто-то размешивал сахар в кружке. Ага, практически тишь да гладь. Правда, владелец той руки, что будто специально сейчас тыкала в меня пальцем, с этим не согласился бы…

До торца больнички оставалось метров двадцать. Там несколько ступенек и стальная дверь под тусклой лампочкой. На первом этаже было четыре окна и только два на втором, зато на всех установили одинаковые хитрые решётки: такие, чтобы нижняя часть скользкая и под углом, а верхняя с острыми зубчиками, обмазанными какой-то гадостью. Типа проткнёшь пятку и одним заражением крови точно не отделаешься. Есть ли у меня «Иммунитет» от этой гадости, проверять не хотелось.

Из больницы тоже доносились звуки, но там-то чаёк никто не пил и ложечками сахарок не перемешивал, оттопырив мизинчик… Оттопырив, угу… Тьфу! Далась мне эта рука на помойке. Растопырило её прилично. Ещё и током, похоже, били…

В общем, приглушённые звуки из застенков лишь усугубляли гнетущее впечатление от торчащей кисти, которая ими будто дирижировала. Длинные стоны, оборванные вопли, истеричный смех — полный набор причин, почему пройти через больницу будет безопасней, чем мимо лагеря вооружённых бойцов. Но это не точно…

Я пропустил ещё один патруль, только теперь уже в обратную сторону. Видел, как их встретили в лагере. Пароль не спрашивали, но в лица фонарями посветили, убедившись, что свои. Тут уже точно не проскочу внаглую: за своего не сойду.

Ладно, дверь, значит, дверь.

За ней как раз послышался лязг отодвигаемого засова. Дверь заскрипела и распахнулась. В тусклом свете фонаря появился крупный детина, больше похожий на мясника, нежели на санитара. Сначала я увидел белый чепчик над головой, нырнувшей под дверную раму, а потом и все тело бочком протиснулось в дверной проём. Мужик внушал, фонтанируя мощью за счет генома песчаного каймана. Причём явно не первая инициация.

В руках с чешуей по локоть он нёс по тяжелому мусорному мешку. В большом вполне можно было тело вынести. Но, к счастью, плотно завязанные пакеты ничем не пахли.

Санитар прошёл несколько метров, остановившись посередине между больницей и помойкой, и с кряхтением, раскрутив один мешок, бросил его в мою сторону. Попал чётко в центр контейнера, похоронив, наконец, руку мутанта. Крутанулся, словно молот метать собрался, и зашвырнул второй мешок. Уже не так метко — просвистело и над контейнером, и надо мной, врезавшись в забор.

Проверять, куда что улетело, санитар не стал. Как был спиной ко мне, так и пошёл обратно в больницу. Размялся по ходу, немного потанцевал, боксируя с тенью. Сам себя объявил победителем, и сам же порадовался, продемонстрировав бицуху воображаемой толпе.

Я раньше думал, что это Ульрик здоровый мужик. А оказывается, наш кузнец, так — середнячок. Санитар тем временем поднялся по ступенькам и готовился втискиваться обратно в дверь. Прям аж вздохнул, бедолага, — так ему не хотелось обратно в тесноту. Но ничего, справился: вжал голову в плечи, повернулся боком и запустил своё тело в движение.

Как, впрочем, и я. Только у нас всё это происходило совершенно по-разному. Там кое-как протискивалась масса, а тут со всех ног неслась скорость. Я слышал шаги очередного патруля, но надо было рискнуть. Активировал «Спринт», не снижая маскировки и додавливая «Аурой тишины», и серой размытой тенью проскочил открытый участок. Взлетел по ступенькам и сел на хвост бугаю ровно в тот момент, когда он пересёк дверной проём и разгибался, вытягивая голову и распрямляя плечи.

Я втолкнул его внутрь, взобрался по его спине, как по ступенькам и, прежде чем он хоть что-то понял, воткнул штык ему в ухо. И прижал к стене, чтобы туша тихонечко по ней сползла. Нежно опустил его на пол, отмечая, что других санитаров в коридоре нет, и прикрыл дверь практически перед самым носом патрульных.

Фух! Войти — вошёл. Осталось теперь выйти.

Вот никогда раньше особо не верил во фразу, что пуля дура, а штык молодец. А гляди ж ты, на ура зашло! Я с усилием вытащил штык и протёр его о рубашку санитара. М-да, даже не испачкал её, насколько она уже была грязная. Как, собственно, и пол со стенами.

Больничный коридор выглядел мрачным. Стены, бывшие белыми в момент открытия больницы, сейчас позеленели. Бледно-зелёный свет, трещины на штукатурке — всё выглядело так, будто самым больным здесь было само здание. Плюс следы крови на полу и стенах.

Я пригляделся к бурым пятнам и передёрнул плечами. Бр-р, хрень какая-то! У меня появилось странное ощущение, что пятна смотрят на меня в ответ. Отростки этой плесени подрагивали, будто пытались до меня дотянуться. Но нет, показалось. Это просто лёгкий ветерок прошёлся по коридору, растревожив эти микроорганизмы.

Коридор тянулся вперёд метров на шесть до арки и развилки. Рядом со мной было всего две двери. Толстые, возможно, дубовые, усиленные железными полосками. На тюремные камеры это не тянуло, а вот на палаты — вполне. Вместо замка с ручкой — тяжёлый засов, а на уровне глаз — стальная задвижка.

Я приоткрыл её немножко, в очередной раз зажав нос пальцами, и смог разглядеть несколько грязных тел, жмущихся к дальней стене. Это были фрики в стадии «ломка ещё не началась, но действие гнили уже закончилось». Скрытные, подозрительные и осторожные. На щель они косились и скалились, но к двери пока никто не метнулся.

— Вот и сидите там, — посоветовал я.

Быстро осмотрев карманы санитара, нашёл связку ключей, немного налички и маленький мешочек, в котором нашлись геномы песчаного каймана. Потом отодвинул засов и затолкал тело санитара в камеру. Тут же её захлопнув перед фриками. Они как-то чересчур разволновались и начали шуметь. Кто-то завыл так, будто ему в толкучке отдавили что-то чувствительное.

Я пропустил «Ауру страха» прямо через дверь, и утихомирил этих, но сразу завыли в палате напротив. И не просто завыли! Кто-то со всей дури врезался в дверь, выбив не только пыль, но и несколько щепок. По доске пробежала трещина, и даже лампочка мигнула над головой.

В глубине коридора послышался возмущённый крик:

— Быча! Угомони их там! Задрали, дайте поспать уже!

— Забей, — послышался второй голос. — У Бычи тренировка небось. Щас он сам их всех позабивает, они и заткнутся.

Первый голос промычал что-то неразборчивое, и раздался дружный смех. Итого, я различил как минимум три голоса. Один почти спит, что хорошо, и трое на дежурстве в одной комнате прямо по курсу, что хуже, но тоже решаемо. А наш санитар-боксёр, значит, героические поединки здесь устраивал, используя бедолаг-мутантов в качестве груши для битья. Я посмотрел на трещину: недостаточно ещё хороша, чтобы выбраться. Зато если подтянуть засов, то со следующим ударом он легко слетит.

Задумано — сделано. Главное, чтобы незнакомый мутант, явно недовольный условиями содержания, выскочил, когда меня уже не будет рядом. А ещё лучше найти способ активировать его недовольство по команде в нужный момент. Но как это сделать без каких-либо спецсредств я не знал. Лишь запомнил довольно сильную ауру, подсвеченную чуйкой даже через дверь. Глядишь, и получится удалённо «Кондрашку» на него напустить.

Пошёл дальше. Только штык перекинул в левую руку, чтобы «Перо» проще было активировать. Выйдя из коридора, оказался на развилке. Налево пойдёшь — комнаты персонала найдёшь, направо пойдёшь — и, судя по табличке, попадёшь в отделение для оказания первичной «помощи».

Я удивился наличию указателей на стенах и сразу же повернул направо. Табличка была старая, на ней проглядывалась блёклая надпись: «Тихие палаты», поверх которой свежей краской написали: «Инициация». Стены и пол здесь мало чем отличались от того, что я увидел в первом коридоре.

Двери в палаты были обычными, без усилений и без засовов. Просто ручка и замочная скважина. Плюс табличка с номером от одного и до двенадцати. Я тихонько, чтобы не звенеть, вынул связку однотипных ключей с нацарапанными на них номерами и знаками. Как раз двенадцать с буквой «П» и разными цифрами, и ещё три отличающихся: «С» — возможно, склад; «К» — кабинет, кладовка или кухня; «Б» — без особых догадок. Может, кабинет главврача, то есть босса. Вряд ли баня…

Я оказался перед «палатой» номер четыре, быстро подобрал нужный ключ и открыл дверь. Проскользнул из любопытства. Внутри оказалась типовая палата на шесть коек. Только сами койки оказались далеко не типовые. Они больше напоминали пыточные приспособления. Такие, чтобы руки-ноги приковать в разных конфигурациях: можно просто зафиксировать лёжа, а можно растянуть руки и ноги в разные стороны, как на дыбе.

Все койки были заняты, но растянутым был только один «пациент», самый крупный. Как я понял, его таким способом пытались сделать ещё больше, провоцируя рост мышц. Остальных пока просто спеленали, зафиксировав в неподвижном состоянии, и подсоединили капельницы с мутным раствором. Кажется, это были растворенные в воде кристаллы гнили.

Все подопытные лежали без сознания. В основном мужчины среднего возраста, но попадались и женщины. Скорее всего, бывшие фермеры, согнанные с окраин Пограничья. Выглядели они все плохо: бледные лица, покрытые пятнами и язвами. Жуткие проплешины, на облезающих головах. Волосы выпадали прямо у меня на глазах. Промелькнула ассоциация, будто я в парикмахерскую попал к концу рабочего дня и без уборщицы — настолько пол был завален волосами.

М-да, будущих сектантов уже не спасти. Ещё пара-тройка капельниц — и у «Искателей» появится новый отряд карателей.

Или не появится…

Я выскользнул в коридор и в конце отделения нашёл небольшой склад с медикаментами. Внутри стояли несколько стеклянных шкафов. В одном нашлись только контейнеры с гнилью, а два других были заполнены тем, что здесь применяли до прихода «Искателей»: баночками, коробочками с бумажными этикетками и довольно подробным описанием. Я прочитал сразу и совершенно непонятное название, и человеческое от чего и в каких дозах принимать. Плюс состав действующих средств в виде геномов. Там нашлись транквилизаторы, нейролептики и обычное снотворное.

Прихватил всего побольше и вернулся в палату, добавив в каждую капельницу слоновью дозу снотворного. И быстро, пока никто не начал всерьёз искать Бычу или обновлять капельницы, пробежал по всем палатам. Не нашёл ни одного человека, кого смог бы спасти, так пусть хоть не мучаются. Найденную гниль я упаковал в мусорный мешок и подкинул его к тем, что не успел вынести Быча.

И тут послышался шум со стороны главного входа. Мне до него совсем чуть-чуть осталось — сразу за отделением находился большой холл. Хлопнула дверь. Раздались чёткие, уверенные шаги и торопливое шарканье санитаров-охранников.

Вошедший прямо с ходу, без приветствия, спросил про готовность некоего объекта. То ли какого-то волшебника, то ли ящера, причём во множественном числе. Разговор шёл на английском, но с таким жутким акцентом, будто там соревнование было, кто лучше слова исковеркает. Визард, лизард — в общем, точно какой-то «зард», которого очень ждали в подземельях, чтобы усилить давление на «Крысоловов».

Я осторожно высунулся из-за угла, скрываясь за горшком с довольно объёмным фикусом и бегло осмотрел вошедшего. Им оказался боец в форме «Красных». На вид ему было лет пятьдесят, но о возрасте говорила только седина на висках.

В остальном он весь был какой-то стальной: грудь прикрывал лёгкий, короткий бронежилет, на руках браслеты «Древних» в активном состоянии, плюс стальные вставки в штанах вместо наколенников. Завершали образ ботинки — не армейские, а массивные «мартинсы» с ярким швом и стальными носками. На поясе у него висела кобура, из которой выпирал «Дезерт Игл», а с другой стороны — ножны с ножом-кастетом. Реплика американского, времён первой мировой.

В общем, не человек, а ходячий трофей. Правда, опасный. Было заметно, что детины-санитары, будучи на голову выше, его побаивались. Их было трое: один вытянулся за стойкой, а двое мялись в коридоре, перекрывая мне обзор.

Один из санитаров рискнул поспорить с «красным». Он ссылался на утверждённый график и настаивал, что время ещё не вышло. Зазвучала перепалка с фамилиями, среди которых от «трофейного» точно прозвучала Райнер. И, похоже, его этот аргумент оказался весомее. Санитар сдался и уже совсем неуверенным голосом попросил время хотя бы до утра, но получил всего два часа.

Когда «красный» ушёл, санитары переглянулись.

— Я не пойду, — первым молчание нарушил парень за стойкой. — У меня дежурство. Пусть Быча идёт. Где он, кстати?

— Хер его знает, — ответил тот, что пытался спорить с «красным». — Обдолбался, наверное, и опять полез дрючить кого-нибудь из обращённых баб. Да и заснул небось, урод херов.

— Кто бы говорил, — усмехнулся третий. — Мясо, оно и есть мясо. А на первых дозах ещё и на всё согласное. Так что, пока волосы не выпали… Короче, бери удавки и пошли. Чем быстрее притащим, тем раньше партию продолжим. Мне ещё отыграться нужно.

Санитар потянулся, разминая плечи. Перегнувшись через стойку, достал плотный чёрный мешок и три пузырька с эликсирами (два с красной жидкостью, третий с коричневой). Его напарник ушёл, но практически сразу вернулся с четырьмя толстыми палками, на концах которых были стальные удавки, с какими бездомных собак отлавливают. Только эти покороче — видимо, чтобы удобнее было в тесных палатах разворачиваться.

Они распределили снаряжение. Содержимое коричневого пузырька они тут же вылили на мешок, полностью пропитав его. А красные разделили между собой и тут же, чокнувшись и заржав, выпили залпом. Вместо обычного выдоха зарычали друг на друга. Напрягли бицухи и чуть ли не грудь в грудь друг на друга прыгнули. Я заметил, как на открытых участках шеи и рук проступила чешуя.

Ясно. Зарядились ребятки. Порыкивая и продолжая себя подбадривать, санитары ломанулись к лестнице. Я даже прятаться не стал — у чуваков глаза сузились в красные точки, словно быки уже увидели свою красную тряпку. Они взбежали по лестнице на второй этаж, ни на что не отвлекаясь.

Несмотря на акцент, я вроде бы всё понял, о чём они говорили. Но задумываться об этом не стал. Не хотел лишний раз удивляться границам человеческого уродства. Просто решил для себя, что со второго этажа уже никто живым не спустится. Ни лизарды-визарды, которые не нужны мне в подземелье. Ни эти нелюди.

Услышав топот на втором этаже, я запомнил направление. Выскользнул из-за фикуса и, прячась в тенях, подкрался к стойке регистратуры. Поскрёб столешницу и, когда над ней появилась голова санитара, насадил его на штык, как толстый кусок мяса на шампур. Вынимая клинок, оттолкнул уже мёртвое тело обратно на стул.

Распрямился и размял шею и плечи. Подошёл к входной двери и запер её на тяжёлый засов. Потом вскрыл небольшой распределительный щиток и дёрнул рубильник, погрузив больницу в темноту. На многих окнах ставни, да и мало где свет горел, глядишь, снаружи сразу и не заметят…

На втором этаже послышались крики. Опять же, думаю, привычные для этого места. Правда, я ожидал что-то в духе «эй! какого чёрта? где свет?» и прочие возгласы матерного удивления. Мат был. И много. Но вот осмысленной части между «факами» и «щитами» недоставало.

— Не удержу!.. Сзади!… Слишком быстрый…

И потом уже просто оторвавшееся «бежи-и-и…» с переходом в предсмертные хрипы. Когда я оказался на втором этаже, проталкивая перед собой «Ауру тишины», в ней уже захлебнулся крик второго санитара. Я толком не успел разглядеть, что с ним произошло. Глаза быстро перестроились на ночное зрение, но это не особо помогло.

Бежала гора в виде человека, вжик — и дальше бежит, но уже без головы. И только тяжёлые капли крови по стене застучали — хлюп-хлюп. Куда голова делась, я так и не понял. Но на всякий случай метнул «Перо» под потолок, где вроде как колыхнулась темнота.

Биомонитор стал колоть в руку, да еще часто так! Три коротких укола, три длинных и снова три коротких! Капец, это он так SOS, что ли, передаёт?

Удивляться было некогда. Обезглавленное тело, наконец, добежало до меня. Запас хода по инерции иссяк, и детина рухнул на пол. И вот теперь на сцене появилась голова! Серый силуэт шел следом и держал в когтистой лапе эту голову, как чёртов шар для боулинга!

Всё-таки не волшебник, а ящер! Фрика-ищейку скрестили с кайманом или какой-то другой рептилией, чтобы получить улучшенную версию. Неестественно длинное и худое тело говорило, что парень на дыбе внизу полежал. Только ноги вроде не тянули — ограничились руками. А под ногти воткнули кривые десятисантиметровые лезвия.

Ящер был босой, из одежды — только рваные шорты, а на шее болтались два «ожерелья» в виде удавок с обломанными палками. Где санитары потеряли мешок с пропиткой, которая должна была усыпить монстра, я уже, видимо, не узнаю.

Ящер с шумом пробитого дросселя втянул в себя воздух. Нос у него отсутствовал за ненадобностью: либо сам отвалился, либо срезали. Во рту осталось несколько зубов, в том числе удлиненные клыки. Скорее всего, и не мутация ни при чем, а всему виной плохая гигиена ещё при жизни. Глаза тоже были человеческими, но без век. Немигающий взгляд был по-настоящему жутким.

Я понял, что сам уже какое-то время не моргаю, глядя на него. Что дышать перестал — это даже не удивительно. Просто застыл и смотрел, но до меня постепенно доходило, что монстр меня не видит. Точно чует: морда кривится, взгляд ищет. Но моя «Маскировка» была ему пока не по зубам. По крайней мере, пока я не двигаюсь.

Но играть в темноте в гляделки — то ещё удовольствие. Монстр был явно не один. Слышалось отчетливое чавканье и похрустывание в коридоре, где остался лежать второй санитар. Чуйка сигналила, что есть и третий. Пока далеко.

— Ну, понеслась… — прошептал я и, активировав «Ауру ужаса», рванул в «Спринт», огибая лежащее тело. Уже в рывке выхватил из-за спины кукри и налетел на ящера. В левой руке — штык, чтобы колоть, в правой — кукри, чтобы рубить. Так себе фехтование, конечно, но главное — настрой!

Оттолкнувшись от стены, я рухнул на монстра сверху. По моим прикидкам, удар сверху вниз тяжёлым лезвием должен был раскроить череп ящера надвое. Но лезвие лишь рассекло воздух.

Прыгучая зараза увернулась и ударила в ответ. У меня над головой просвистела растопыренная лапа, а коготь мизинца чиркнул по макушке, разодрав кожу. По инерции монстра чуть повело, и он подставил под удар правый бок. Не раздумывая, я тут же вогнал штык ему под мышку, целясь в сердце. Теоретически мог бы и достать.

Но на практике ничего не вышло. Ящер зарычал и попытался от меня отмахнуться. Когти снова просвистели над головой, но скорость была уже не та. Я успел ударить. Тяжёлое лезвие кукри рубануло по шее, разрубив удавки и ключицу с рёбрами. Где-то там же и застряло, будто рассечённая чешуя склеилась обратно.

Из темноты прилетел второй ящер. А по ощущениям — пушечное ядро. Ударил в плечо с такой силой, что я отлетел на несколько метров с клинком в руке. Споткнулся о мёртвого санитара и кувыркнулся до лестницы. А потом прыгнул уже сам — уворачиваясь от когтей, замелькавших у меня перед глазами. Монстр шёл на меня, загребая воздух чередующимися ударами то слева, то справа.

Я пятился, отмахиваясь клинком. Ударяясь о когти, древняя сталь звенела, будто об арматуру. Особо отступать было некуда — за спиной стена, а в палатах по бокам сидят другие фрики. Слабенькие, будто котята какие-то в сравнении с ящерами. Вроде не опасные, но отвлекают и здорово нервируют своими подвываниями и жадными всхлипами. Надо поскорее здесь заканчивать.

За спиной ящера появился третий. Он тянул морду над плечом товарища, прикидывая как бы тоже до меня добраться. Голод монстров ощущался буквально на физическом уровне. Они жаждали крови, мяса, а, возможно, и мозгов — своих им точно не хватало. Видимо, в этом-то и была проблема — в полном отсутствии контроля. Но «Искателям», может, наоборот, хотелось запустить в подземелье с десяток таких ящеров — и не то что «Крысоловов», там крыс через пару дней не останется!

Я активировал «Ауру страха», чтобы хоть как-то сбить скорость и напор монстра. И сразу же добавил «Кондрашку», совместив её с броском кукри. Это был тест. И метать кукри я до сих пор не пробовал, и привязывать к нему навык — тоже.

Сработало двояко. Попав под действие ауры, ящер запнулся, замешкался. Кукри не кончиком врубился, а просто всем обухом и толкнул монстра. Но и это был успех! В освободившейся руке сразу же появилось «Перо», и вот его я уже метнул со всем контролем! И по всем правилам стрельбы по беличьим глазам!

Костяной дротик смачно влетел в глазное яблоко второго монстра — тот будто специально подставился и вытянул морду над плечом «напарника». Монстрова башка запрокинулась, его будто бы парализовало, и он медленно осел на пол.

Зато включился первый. Тяжёлый кукри отлетел куда-то в сторону, «Кондрашка» закончилась, и он прыгнул, намереваясь достать меня. В него тоже полетело «Перо», но уже не так удачно. Дротик чиркнул по виску, рассёк чешую, но, кажется, монстр этого даже не заметил. И выставленный штык тоже не заметил. Насладился на него и схватил меня за предплечье. Когти впились в браслет; пробить не смогли, но сжали со всей дури. Сдавленная рука начала гореть, и даже попытка монстра перехватиться повыше, подтягивая меня к себе, не уменьшила боль, а лишь заставила меня выпучить глаза и сдавленно крякнуть.

Одна лапа осталась на предплечье, вторая стиснула локоть. Когти скрежетали по броне, монстр снова перехватился и теперь уже первую лапу вонзил в моё плечо. Ещё один перехват, и когти доберутся до моей шеи. Ящер рычал и скалился, штык уже вышел у него из спины, но, похоже, ни одного жизненно важного органа так и не задел.

К счастью, правая рука была свободна. Я сжал кулак, активируя «Крепкую кость», пока та не пропечатала острые грани на усиленных костяшках. Начал замахиваться и уловил тихий писк, раздавшийся в районе запястья. Там зажёгся маленький символ (практически несколько пикселей), рядом с ним ещё один, потом ещё. И когда в ряд выстроилось пять штук, словно это какой-то заряд накопился, они все мигнули.

Как раз в этот момент я и ударил. Увернуться монстр не успел. Слишком близко мы были, я ещё и шаг вперёд сделал, оттолкнув его к стене. И вот теперь я пробил с правой…

Не уверен, что только я. К моему удару подключилась не только «Крепкая кость», но и сам браслет. По всей руке пробежало лёгкое покалывание, будто током простимулировало даже самые маленькие и глубоко спрятанные мышцы. И мы действительно «пробили». Пробили не только голову монстра, но и стену, в которую впечатался череп ящера.

Я разжал когти, обхватившие мою левую руку, и выдернул штык, а тело ящера так и осталось висеть на стене. Хмыкнув, я отошёл к другой стене, привалился и устало сполз по ней на пол. Достал «Живинку» и выдул половину бутылки. Держал её правой рукой, в которой ещё чувствовалась вибрация после удара. Левая тем временем начинала оживать, медленно, но верно. Боль сперва сменилась онемением, а то в свою очередь — занудным покалыванием, будто её отсидели.

Пока я приходил в себя, чуйка генома пыталась дотянуться до лагеря или хотя бы определить патрули. Снаружи паника не поднялась, хотя две ауры светились прямо перед главным входом, а вот на первом этаже началась беготня. Всё-таки триггернуло мою «закладку» раньше времени, и фрик выбрался из застенок. Похоже, сам ещё не верит в своё счастье и бродит по первому этажу. Глядишь, и любопытных встретит, если сунутся.

Я посмотрел на часы биомонитора. До кризиса теперь гулять и гулять, а вот времени до окончания озвученного «красным» срока уже маловато. Если он вернётся, я здесь надолго застряну. Обидно, что из ящера не выпал геном, а два сломанных зуба. Такое себе зрелище… Хуже только глаза без ресниц, которые уставились на что-то за моей спиной. Я повернул голову, проследив за его взглядом, и заметил табличку на двери с меловой буквой «Б».

Может, «Бухгалтерия»? Или «Библиотека» со справочной информацией по всем геномам и навыкам? Биолаборатория? Сомнительно, но если там кабинет «Босса», то тоже будет неплохо.

Я поднялся, продолжая разминать левую кисть, подобрав кукри со штыком, распихал их по ножнам. Вскрыв дверной замок, снова потянулся к рукоятке. Прямо напротив меня в лунном свете стоял ещё один ящер.

— Капец, так и заикой недолго стать, — прошептал я, открывая дверь шире и разглядывая…

Наверное, всё-таки чучело. Или скорее анатомический тренажёр. Как там называются у студентов-медиков их скелеты с наглядным расположением органов?

Я подошёл вплотную, снял половинку черепушки и заглянул внутрь. И без фонарика было видно, что с мозгами у монстра не очень. Почки плюс минус обычные, печень увеличена — либо донор прибухивал с детства, либо организм монстра спокойно справлялся с токсинами и ядами. Форма лёгких изменена: из-за вытянутости вдоль позвоночника, они казались меньше, чем у человека. Повертев немного чучело, я прикинул, с какой стороны будет проще всего добраться до сердца. Изучил череп. А потом уважительно посмотрел на свой браслет.

— Однако… — задумчиво прошептал я и сжал кулак.

«Крепкая кость» отозвалась моментально, а вот те пиксели зажглись после паузы. Светились только четыре, а пятый мигал. Хм, получается, осталось четыре заряда, а пятый подзаряжается? Интересно чем?

Как только задал себе этот вопрос, так тут же осознал, что страшно голоден. Шакрас с навыками засыпает, а голод просыпается. Как в игре в мафию, блин! Я посмотрел по сторонам в поисках чего-нибудь интересного или хотя бы съедобного.

Стеллажи с папками, большой письменный стол, вешалка — типовая обстановка кабинета врача. Возможно, «Блавного» врача, то есть «Босса». В углу ещё стоял однокамерный холодильник, который я тут же распахнул. Несколько полок были заставлены банками с какой-то кашей или жижей с комочками или прожилками. Точно кошачья еда.

Я даже вскрывать банки не стал, чтобы сканером проверить. И так было ясно: там столько гнили, что обычным людям оно не хуже яда окажется. Хм, звучит как план. Прихватив пару банок с нижней полки, там, где мути было побольше, я понадеялся, что повар «Искателей» от тушенки не отличит и подвоха не заметит.

На улице кто-то звал Бычу и остальных, с кем я толком-то и познакомиться не успел благодаря ящерам. Послышался стук в дверь. Сначала терпеливый, потом кто-то настойчивый заколотил ногами, а дальше кто-то предложил ломать, а кто-то побежал либо за лестницей, либо за старшим.

Я просканировал первый этаж. Мой «гуляка», насытившись трупом санитара, скучал за окошком регистратуры. По ауре это был не ящер, а что-то ближе к обычному фрику-ищейке, только раза в два побольше. Я быстро просмотрел документы, вскрывая ящики. Бумажки меня не заинтересовали — в основном это оказались отчёты и наблюдения за пациентами. Я только этапы и период «созревания» запомнил для понимания, сколько у меня будет времени, чтобы спасти человека, если он в такую больничку попадет.

Обнаружив стальной закрытый ящичек, я церемониться с ним не стал. Знакомство со штыком он не пережил. Три ролла банковских монеток-векселей в бумажных упаковках. Похоже на патроны двенадцатого калибра. В каждом было по пятьдесят штук, а на торцах блестели новенькие, только со станка, монетки с номиналом в тысячу аркоинов. Удобная упаковка и увесистая. Если в наволочку такую положить, то и как оружие сойдёт.

Выскользнув в коридор, я прикинул, где лестница на крышу, и двинулся к ней. Останавливался только для того, чтобы открывать все засовы, которые попадались на пути. А чтобы «пациенты» не торопились выходить, тянул за собой «Ауру страха», активируя её сразу, как только она перезаряжалась. По дороге увидел и поднял с пола чёрный мешок, который, видимо, так и не помог санитарам. Воняло от него знатно, стоило мне сделать один вдох, прежде чем задержать дыхание, а уже зевнуть захотелось.

Есть хочу, спать хочу — прямо бинго для диверсионной вылазки в подземелье…

Когда я оказался возле лестницы, то обернулся и увидел, кто выполз из дальних палат. Фрики-ищейки, «созревшие» процентов на восемьдесят, злые и неадекватные, но пока не на четвереньках. С координацией у них явно были большие проблемы: первый выбравшийся фрик пошатывался и бился о стены, словно мертвяк из фильмов про ходячих. «Искатели» вряд ли поверят, что эти доходяги здесь всех перебили, но, по крайней мере, они отвлекут и задержат.

Я вскрыл люк и выскользнул на крышу. Прикрываясь парапетом, пробежал до угла. Высунулся посмотреть на главный вход — там уже две группы патрульных собрались, и кто-то к ним размашисто шагал со здоровой кувалдой на плече. Сейчас ломать начнут.

— Ну, кувалда вам в руки, как говорится, — напутствовал я и, дождавшись, когда луна скроется за тучей, перепрыгнул на крышу соседнего здания.

Капец! Я практически ужас, летящий на крыльях ночи…

«Искатели» начали ломать дверь. Довольно громко, перебудив половину лагеря. Тревогу ещё не объявляли, но, на мой взгляд, они тут совсем какие-то непуганые.

Прежде чем луна вернулась из-за туч, я уже добрался до древних развалин. Коршуном уселся на старый столб, прикидываясь, что он просто стал чуть выше. Ближайший охранник метрах в десяти от меня стоял в обнимку с прожектором и старательно водил им по переулку за аркой. Второй с таким рвением к службе не относился и тихонько посапывал, прикрывшись кепкой.

Ещё один, прямо подо мной, сидел на стуле рядом с проходом в подвал. Не спал, но и по сторонам не смотрел. Уставился в темноту, пытаясь разглядеть, что происходит возле больницы. Прислушиваться тоже пытался и даже начал с непонимающим видом ковырять в ухе. Видать, моя «Аура тишины» его зацепила.

Он совсем, похоже, растерялся. Встал со стула, сделал несколько шагов. Я раскрыл мешок и мягко — явно повадки шакраса во мне проснулись — спрыгнул на землю. Задержал дыхание и накинул мешок на голову «Искателю», крутанул, придушив, но даже давить не пришлось — охранника вырубило моментально.

Хм, хлороформ так быстро не работает, как схватилась эта токсичная гадость.

Тело «Искателя» обмякло и, как желейное, потекло на пол. Придержав его, я разглядел новенькую кобуру на поясе и потащил его к тёмной лесенке. Мужик был не тяжёлый, но из-за расслабленности всех мышц тащить его оказалось неудобно.

Меня ждал тёмный низкий проём без дверей. А там небольшая площадка, типа обычного погреба, заставленная ящиками. И три спуска: два старых со ступеньками, и один свежий, пробитый кирками.

Пока я паковал «Искателя» между ящиками и пытался определить, в какой проход идти, на поверхности раздался первый выстрел, сразу же сменившийся беспорядочной пальбой. Ага, значит, работает мой друг на регистратуре.

Я по очереди посветил на каждый проём и прогнал сканер. В одном засёк довольно большое скопление аур, в которых на глазах росла тревожность. А рядом со вторым спуском различил едва заметный знак «Крысоловов». Что копали в третьем проходе, так и осталось загадкой — может, просто тайный ход за территорию.

Послышался топот и отрывистые команды. Но дожидаться гостей я не стал — подхватил ремень с кобурой и запасными магазинами и ступил на «Путь Крысоловов», практически сразу погрузившись в темноту.

Особо далеко я не ушёл.

Буквально шагнул за угол, наблюдая из темноты, сколько человек движется на поверхность. Насчитал восьмерых — шестеро бойцов в камуфляже, уже знакомый мне «красный» и один гражданский, может, бригадир фриков. Самих сектантов не было: либо просто не хотели их светить на улице, либо не нужна была путаница между «послушными» и вырвавшимися на свободу психами.

Охранника, который лежал в глубокой отключке, никто не заметил. Спрятал я его хорошо, даже чересчур. Чтобы полноценно его обыскать, придётся половину ящиков передвинуть. Ладно, пускай валяется. Я пистолет сразу забрал.

Хотя мог бы и не забирать. В кобуре оказался потёртый бразильский «Таурус» PT92, считай та же «Беретта», к которой я никогда не питал особо теплых чувств. Плюс-минус всё стандартное для такого класса оружия: достаточно надёжное (хотя надо ещё посмотреть, насколько его ушатали прошлые владельцы и как за ним ухаживали), достаточно точное. Калибр — девять миллиметров, в магазине пятнадцать патронов.

Самый главный плюс, что достался бесплатно. Дарёному коню… На безрыбье и рак пушка… Короче, вот это вот всё однозначно шло в плюсы, так что как временный вариант сойдёт. Я перевесил кобуру на свой ремень и распихал по карманам магазины.

Тихо выбрался обратно к ящикам и, постоянно сканируя округу, вошёл в проём. Коридор практически сразу начал спускаться, потом повернул и снова устремился вниз, но уже со ступеньками, а метров через сорок закончился широкой аркой. Передо мной открылся длинный зал с высокими потолками, где «Искатели» развернули временный лагерь. Всё сразу вместе: и лагерь, и медблок, и склады, и мини-штаб для планирования операций.

Я начал сканирование помещения, совмещая чуйку с наметанным взглядом, где бы что сломать, что полезного изъять.

Слева от входа «Искатели» оборудовали спальные места. Вдоль стены стояли свежесколоченные трёхъярусные нары, заваленные тюфяками и спальниками. Отдыхали там, похоже, по сменам, и сейчас это напоминало обычную ночлежку, нежели казарму. За нарами установили одну большую палатку и прилепили к ней красный крест. Чуйка обнаружила внутри несколько слабых неподвижных аур и одну едва заметную, но активную.

За лазаретом, судя по решетке, торчащей из-за угла, располагались клетки либо с фриками, либо с пленными «Крысоловами». Чуйка не помогала отличить тех от других. Зато мне на глаза попались несколько чёрных мешков с трупами на проходе.

В противоположной стене можно было увидеть два прохода вглубь подземелья. Один слишком узкий (сейчас его просто завалили мешками), а второй — широкий. Там машина сможет проехать, хотя боковые зеркала лучше сложить перед этим. Тот проем тоже заложили мешками, но не так высоко: на уровне удобной стрельбы по тому, что полезет из тоннеля. Хм, «Крысоловы», похоже, не только огрызаются, но и пытаются прогнать непрошеных гостей.

Кстати, гости относились к этой угрозе серьёзно. Там стояли сразу четверо «Искателей», причём не только с оружием, но и с навыками. По крайней мере, чуйка определила их в роли серьёзных противников. Они контролировали проход, лишь изредка переговариваясь и поглядывая в мою сторону. Но меня пока никто не видел.

Я перевёл взгляд на правую стену и просканировал теперь в обратном направлении. В углу стояли оружейные ящики и два верстака: на одном то, что в ремонте, на втором трофеи с «Крысоловов». Интересно, что и там были «Искатели» — ещё четверо. Два занимались переборкой и чисткой, а два (возможно, подмастерья) были на подхвате.

Чуть ближе ко мне, практически по центру зала висели доски, похожие на школьные. На одной велись какие-то подсчёты, по большей части перечёркнутые. А на второй «Искатели» нарисовали разложенный на уровни план подземелья. Размеры и детальность были разными, вероятно, в соответствии с тем, насколько много «Искатели» успели открыть территории. Верхний уровень был расчерчен шире всего и выглядел законченным. Минус второй уровень занимал лишь половину от первого, и часть проходов заканчивалась не тупиками, а вопросительными или восклицательными знаками. Минус третий — совсем огрызок. А вместо четвёртого просто один жирный знак вопроса.

Перед досками в несколько рядов стояли ящики, видимо, заменявшие лавки во время брифингов. По количеству мест на нарах и лавках можно было прикинуть, что общая численность «Искателей» в подземелье приближается к пяти десяткам. Минус те, кто убежал. Минус те, кто лежал в чёрных мешках. Итого тридцать с хвостиком, без учёта возможных подкреплений и ротаций.

Следующую зону «Искатели» переборудовали в столовую. За длинным столом могли поместиться человек пятнадцать. Там же находились и походная чугунная печь, и отдельный стол для готовки. Повар лежал на лавке и похрапывал.

Дальше по левой стене я увидел склад. Там всё заставили ящиками вроде тех, что я уже видел в лабораториях UNPA. А точнее, в той недостроенной лаборатории, которую я уничтожил в поместье кариамов.

Интересно! Получается, Кристина завезла сюда оборудование, но дальше пронести его не смогла. Гофер рассказывал, что «Крысоловы» Хардервайка открыли все лаборатории «Древних» в своих развалинах. Это она в них хочет что-то найти? Или просто поработать? Маловато информации, конечно, но опыт подсказывал мне, что любые её действия, как правило, прямо противоположны моим интересам и моим ценностям. А значит, я должен помешать ей.

Я прямо почувствовал нотки её запаха от ящиков и вообще. Но мне бы, конечно, больше понравился запах C-4, семтекса или ещё чего-нибудь взрывоопасного. Если они из официальных партий, то чуйка бы наверняка различила бы диметил динитробутан, но… Это я уже куда-то не туда углубляюсь. Скорее всего, потеряв две лаборатории, UNPA перестанут устанавливать систему самоуничтожения.

Я прокрался между ящиками поближе к кухне. Увидел повара — обычный мужик с геномом каймана. Может, только чуть расслабившийся и набравший чуть-чуть лишнего веса. И то лишнего только по меркам остальных кайманов, а на Земле его никто даже толстым не посчитал бы.

Да и лентяем он не был. Всю подготовительную работу провёл, разложил ингредиенты и, похоже, собрался готовить что-то вроде каши или густого супа. Осталось только добавить воды, смешать и на огонь поставить. А так всё готово — высокой горкой нарезаны овощи, в отдельной банке отобрано пшено, в отдельную миску вывалено несколько банок мясных консервов.

— То, что доктор прописал, — прошептал я, разглядывая пустые жестяные банки рядом с почти полным ящиком.

Я пригляделся к охране в конце зала, к мастерам. Конечно, лучше бы добраться до арсенала, но незаметно я это не проверну. Один против восьмерых, плюс повар, плюс врач в лазарете — очень спорная математика с неизвестным исходом. Сами они не сдадутся, тихонько умирать тоже не захотят. Не успеет «Аура ужаса» развеяться, а уже подмога с поверхности прибежит.

Ладно. Пока хватит одной маленькой диверсии.

Убедившись, что повар спит довольно крепко, а взгляды охранников направлены в другую сторону, я подобрался к кухне. Вывалил в мясную тарелку содержимое корма для фриков и перемешал, запихивая гнильку поглубже в довольно неплохое на вид мясо.

Задержался ненадолго, вглядываясь в схемы на доске. Запомнить всё, конечно, не смог — маловато пока ещё золотарника по утрам пью, а специальные геномы для улучшения памяти мне пока не попадались. Проследил несколько закономерностей: что-то типа основных подземных улиц, их пересечений и повторяющихся участков. Отметил несколько участков, где «Искатели» организовали дополнительные островки безопасности. И, наоборот, запомнил места, где они пройти не смогли. И запомнил самое важное — переходы между уровнями.

Прежде чем уходить, я захватил две банки консервов, типа на обмен, и бонусом — несколько шоколадных батончиков и полторашку с водой (всё запечатанное, доставлено из Ганзы).

Вернулся к ящикам, а оттуда зашагал обратно в «погреб». В очередной раз пожалел, что со мной нет Сапёра. В команде, да с хорошим оборудованием можно было совсем иначе всё переиграть…

На улице ещё постреливали. Грохот отдельных выстрелов разавался из разных участков больничного комплекса. Можно было предположить, что фрики прорвались и разбежались по территории, и теперь их отлавливают. Хорошо, что забор высокий — есть шанс, что в город они не выберутся.

Я спокойно свернул в коридор со знаками «Крысоловов». И практически сразу же их нашёл. Но не в том состоянии, котором хотелось бы. Дошёл до конца коридора и оказался в небольшом тёмном зале. Сначала почувствовал трупный запах, а потом споткнулся о пластиковый мешок. Один, второй, третий…

Слой. Или ряд. И так — на несколько метров вдоль стены. Жуткая, сплющенная под собственным весом пирамида мешков с трупами. Зажав нос рукой, я раскрыл молнию. Обострённое обоняние постепенно отключалось, но и так было понятно, что увижу внутри: худое лицо, короткая стрижка, на груди амулет в виде крысиной лапки.

Я не знал точную численность «Крысоловов» под Хардервайком, но потери они понесли серьёзные. И явно они не будут рады любым гостям с поверхности. В том смысле, что сначала будут стрелять, а уже потом спрашивать, друг ли это.

Ладно, при встрече разберёмся, если найду живых. Но для начала надо найти выход из могильника. «Искатели» не охраняют этот проход и не ждут отсюда атаки «Крысоловов», потому что заметных выходов нет. Но метка же была…

Я вплотную прошёлся вдоль стен, всматриваясь в каждую трещинку и проверяя на ощупь все мало-мальские выступы и углубления. Потолок выглядел цельным: одна сплошная плита с парой отверстий, где, возможно, когда-то крепились светильники. Пол был выложен метровыми квадратными плитами, швы забились спрессованной пылью. Я поцарапал их кончиком штыка. По ощущениям, будто цемент пытаюсь расковырять.

Остановился посередине комнаты и закрыл глаза, прислушиваясь к чуйке и к собственным ощущениям. Может, сквозняком откуда потянет или просто разницу возврата сканера удасться срисовать? Вдруг круги на призрачной воде где-нибудь «споткнутся»? Фиг там! Меня ещё и гора трупов отвлекала. Тяжёлый запах душил, волны сканера будто на волнорез налетали.

Это проблема. Аркадианская чуйка, похоже, пасует против пластика с Земли. Странно, что ещё никто не догадался делать из пластика маскировочные щиты. Надо будет взять идею на заметку и обсудить с Датчем.

Я сосредоточился, мысленно объясняя шакрасу, что такая халтура не пройдёт. Сфокусировался, представляя, что мой сканер, мои «круги на воде» не растекаются во все стороны, а, наоборот, стекаются в узкий горный ручеёк. С напором и верой, что капля камень точит, начал постепенно увеличивать напор.

Перед глазами будто невидимая преграда лопнула, волна сканера сразу же раскинулась на всю стену и за стену, прямо через скопление мешков. Есть контакт! Я почувствовал, что в земле за стеной что-то ползёт. Возможно, личинка медведки или типа того.

— Контакт есть, а прохода-то нет… — разочарованно поморщился я.

Но хотя бы чуйку усилил. Помимо личинки за стеной ещё и крысиную лапку иначе стал ощущать. Вокруг неё словно появилось едва заметное мерцание, которое вдобавок усилилось, когда я снял медальон с шеи. Повертев его в руках, заметил отблеск на полу, будто у меня в руках зеркальце, и пустил солнечного зайчика.

Хм… Я сжал ладонь, но этот блик не исчез. Сделал шаг в сторону — блик всё равно не исчез, и даже не сдвинулся с места. Тогда я подошёл поближе к плите, на которой он мелькал, и свечение усилилось. А когда присел, то и вовсе лапка завибрировала. Интересный, блин, навигатор!

Я провёл рукой по камню. Он ничем не отличался от всех остальных — такой же неровный и щербатый, с засохшей вековой пылью и свежими следами потёртостей. Здесь уже и топтались, и мешками елозили. Но на ощупь проявилась едва заметная фактура, и, чем дольше я гладил камень, тем лучше узнавал след увеличенной крысиной лапы. Передней, где всего четыре пальца.

Постепенно нашлись три углубления на кончиках, а четвёртое я просто прикинул по общей пропорции. Поставил руку на эти углубления и надавил. Пальцы провалились, будто я пробки протолкнул, и от пола, наконец, повеяло сквозняком. Из щели пахнуло запахом сырости и плесени и… Собственно, всё: никаких там щелчков скрытых механизмов. Типа, тебе надо открыть, сам и открывай.

По-хорошему тут нужен крюк, как для канализационных люков. Но за неимением такого пришлось разогнать браслет «Древних»: я воткнул пальцы в отверстия и потянул. Вот тут уже раздались и скрипы, и треск. Плита буквально затрещала по швам. Но как только «зацементированная» пыль растрескалась, плита пошла как по маслу. Я раскрыл её градусов на двадцать, вынул пальцы из отверстий и уже спокойно, схватившись за край, открыл люк полностью.

Посветил фонарём вниз, прощупал пол метрах в трёх. Не нашёл никакой лестницы, только стальную скобку под проёмом. И полез в колодец. Свесил ноги, перехватился и подёргал скобу. Металл «Древних» выглядел старым и бледным, но зато без следов коррозии или признаков, что уже всё трухлявое. Я повис на скобе, закрыл за собой люк и только тогда спрыгнул на пол.

Вслед за чуйкой во все стороны полетел луч фонаря. Я оказался в длинном коридоре, обе стороны которого поглотила абсолютная темнота. На полу такие же каменные плиты, стены гладкие, единственное отличие от могильника — арки, которые шли примерно каждые десять метров.

Подсказок нет, знаков нет, лапка и та затихла. Ну что же, добро пожаловать на первый уровень! Я попытался припомнить план. Этого коридора там не могло быть, но если прикинуть относительно штаба «Искателей» и его выходов, то мне надо идти вперёд. Я достал штык и нацарапал на стене свой знак в виде стрелочки.

Чуйка на пределе, ушки на макушке, каждый шаг гулко отдаётся эхом. Ещё и провоцирует какие-то фантомные отражения с эффектом, будто кто-то крадётся за спиной.

— Выключаем воображение и фонарик, включаем шакраса… — прошептал я и перевесил со спины «Стэн».

Геном будто понял меня и выкрутил на максимум ночное зрение. Стены и коридор стали серыми с голубоватым оттенком, а вдали сгустился туман. Но это всяко лучше, чем узкий луч фонарика. Маскировку я выключать не стал, пошёл вперёд, готовый в любой момент открыть огонь. Поймал себя на мысли, что мне самому надо будет успеть вспомнить, что сначала стоит поговорить, а уже потом стрелять.

Коридор вывел меня к винтовой лестнице. Насчитав сто ступеней я спустился в очередной тоннель.

— Однако быстро я оказался на втором уровне! Не промахнуться бы…

Тоннель как-то быстро закончился, будто это было что-то типа предбанника. Я вышел из арки и замер, пытаясь понять, куда попал. Какая-то, блин, трёхмерная головоломка!

Большой… Нет, огромный зал с колоннами, разделённый на несколько участков. Лестница уводила куда-то в дальние тоннели. Практически поперёк неё, но на уровень ниже, тянулась вторая лестница: по-настоящему бесконечная, она уводила куда-то в каменные дебри. Параллельно первой лестнице, но на уровне второй через арку просматривался третий проход. А другую арку, похожую на подвальное окно даже усиленное зрение не пробивало.

Всё выглядело очень старым. В нескольких местах между колоннами осыпалась земля, ступени потрескались, а потолок явно растерял часть своей облицовки. Пыль, паутина, какая-то плесень на стенах — очень сомнительно, что здесь жили «Крысоловы». Или хотя бы бывали. Запоздало возникла мысль: уверен ли я в том, что знак «Крысоловов» был со значением «Добро пожаловать», а не предупреждение «Не влезай, убьёт»?

— Выключаем предрассудки, включаем режим исследователя, — хмыкнул я и пошёл вперёд.

Включить-то режим исследователя получилось легко. Вот только теперь было непонятно, как его выключить…

Пошли вторые сутки моих блужданий по подземельям Хардервайка. И к этому времени я сделал несколько открытий. Во-первых, мясные консервы у «Искателей» были отменного качества. Даже не разогретое толком мясо буквально таяло во рту, а по вкусу напоминало индейку. Во-вторых, надо было брать больше. И вот это второе открытие не давало мне покоя больше всего. Ну а в-третьих, как бы мне не хотелось этого признавать, я заблудился.

Не в том смысле, что не знал, как вернуться. С этим было всё в порядке — все стены были испещрены стрелочками и пометками. А в том смысле, что вообще не понимал, где нахожусь. И каждый раз, когда собирался повернуть назад, слышал за стенами отголоски выстрелов или взрывов. Но что ещё хуже, я слышал голоса. Казалось, что, стоит мне протянуть руку и разбить стену, обязательно кого-то встречу.

Но нет. Я попробовал сломать стену, потратил ещё один заряд браслета и сразу же об этом пожалел. И стену не пробил, наверное, даже наполовину не выбил камни, и голод накинулся с удвоенной силой. Но голоса не исчезали, донося до меня бессвязное «бу-бу-бу». Раздражало не меньше, чем когда кто-то тихонько шепчется на задних рядах в кинотеатре. Сначала я думал, что это вентиляция чудит. Потом решил, что это просто призраки — так привыкнуть к ним оказалось гораздо проще.

На третьем уровне я снова встретил «Крысоловов». Снова не особо-то живых, отчасти даже конкретно мёртвых и очень давно. То есть реально по частям: отдельно нашёл скелет без черепа с крысиной лапкой между сломанных рёбер, отдельно позвоночник, и отдельно три ноги. Череп попался только один — гладкий, жёлтый, с пробитым темечком. Причём неизвестный монстр как-то совсем по-варварски добирался до мозгов жертвы. Так обычно ложечкой яйцо всмятку кушают. А здесь без ложечки, только прокусы и царапины по кругу неровного среза.

Кости пожелтели и потрескались. Точно было понятно, что это не последствия сегодняшнего или вчерашнего конфликта. Двадцать, может, тридцать лет он тут лежит, а то и больше, когда и Гофер, и Цокор — оба ещё под стол пешком ходили.

Одежды или каких-то ценных вещей не сохранилось. Среди костей нашлась только пара ржавых ножей, один из которых был сломан, и ржавая табличка. На ней с трудом можно было разглядеть знак «Крысоловов», говорящий, что тоннель временно закрыт. Я такой уже видел под Хэмстедом, когда мы «испытание» проходили. Видать, здесь тоже когда-то проснулось что-то очень голодное.

Возможно, от голода оно и померло, учитывая, что я до сих пор не встретил ничего съестного. Подобрав чужую крысиную лапку, я поэкспериментировал с чуйкой, пытаясь призвать её, указать мне путь. Моя сработала один раз и теперь всё время «молчала»: либо заряд закончился, либо потайными люками «Крысоловы» не разбрасывались.

Хотя… здесь нашёлся.

Блик отразился прямо на стене, возле которой лежали кости. И знак показался, и выемки под пальцы, но, как я ни пытался их протолкнуть, а потом и расковырять, ничего не произошло. Швы-то никуда не делись — потайная дверь здесь была полноценной, даже с запасом по ширине, чтобы не только худой «Крысолов» протиснулся, а ещё и пару тележек с собой провёз.

— Замуровали, похоже, демоны… — разочарованно вздохнул я и пошёл скитаться по подземельям дальше.

Поспал несколько часов. В основном переживая, как там без меня шакрасик. Эсра обещала присмотреть за ним, оставалось надеяться, что и прокормит. Так что правильно я сделал, когда его с собой не взял. Убеги он куда, его годами здесь пришлось бы искать.

Разбудила меня чуйка. Какая-то внутренняя тревога и при этом дискомфорт, будто я принцесса на горошине. Что, впрочем, было крайне сложно почувствовать, лёжа на холодных камнях. Я услышал шуршание, и в следующий момент рядом со мной появилась какая-то тварюшка, похожая одновременно на дождевого червя и на гофрированную трубу сантиметров пятнадцать в диаметре. Монстр задрал, вероятно, голову и открыл беззубый… вероятно, рот. Не спеша потянулся к моей ноге.

Глаз у монстра не оказалось, только уплотнения вокруг разинутой пасти. Зубов тоже не было, но по краям отверстия проступила зелёная слюна. Запах этой слюны и всего монстра мне не понравился. Будто я очутился на помойке возле завода ядохимикатов.

Мне вообще весь этот монстр не понравился. И его друзья, подбирающиеся с других сторон, тоже. А вот геном заинтересовался: перед глазами промелькнул образ такой сардельки на вертеле. Но это наведённое… Да и костёр здесь не из чего было развести.

Пришлось стрелять. Для сначала я отпихнул червяка. И не ошибся — первая же пуля оторвала монстру голову, и на стены брызнула зелёная кровь. А потом оказалось, что это и не голова была вовсе. Потому что тут же тело монстра изогнулось, сложилось пополам и прыгнуло, попытавшись меня цапнуть другой половиной. Там и зубы нашлись, и какая-то сетка, заменяющая монстру глаза.

Принцип у меня был простой: там, где зубы, туда и стреляй.

«Стэн», с которым я чуть ли не в обнимку спал, не подвёл. Короткая очередь разметала червя на шкурки и ядовитую слизь. Потом подскочил второй, а третий просто плюнул в меня зелёным сгустком. Промахнулся и лопнул от следующей очереди. Как и ещё семеро червей, пытавшихся меня окружить. Противные — да, ядовитые — да, но слишком медленные. И даже без геномов! Либо не доросли ещё, либо и Аркадия иногда не дорабатывает.

Я собрал чудом не запачканные вещи и пошёл бродить дальше. Ещё дважды натыкался на подобные выводки, изучил их повадки, узнал убойные зоны. Встретил парочку совсем крупных и длинных, но и они оказались без геномов.

Потом нашёл ещё одну лестницу. По моим подсчётам, это был уже пятый уровень подземелья. Кажется, «Искатели» о таком даже не подозревали. Ага, главное, чтобы «Крысоловы» подозревали. Ну и больше не устраивали никаких подлянок с перекрытием проходов.

Под ногами начало хлюпать. Чем ниже я спускался, тем больше повышалась влажность. Нельзя исключать тот факт, что я достиг дна. Стены и арки всё ещё угадывались, хотя целыми я бы их не назвал. В некоторых местах камни вываливались целыми кучами.

Вместе с влажностью и лужицами появилась и растительность: мох, плесень и какие-то бордовые мелкие грибы, покрытые слизью, которые в конкурсе красоты среди поганок заняли бы последнее место. Ну или первое — если бы выбирали самых уродливых.

Кстати, слизи становилось всё больше. Застывшие «сосульки» свисали с потолка, и сквозь полупрозрачную массу проглядывалось что-то типа корешков.

При виде всего этого слизне-грибного царства сразу стало понятно, что «Крысоловов» я здесь не найду. Но разворачиваться и подниматься обратно пока не спешил. Впереди меня ждал очередной широкий тоннель, и где-то под четвёртой от лестницы аркой светился маленький огонёк, как от одноразовой зажигалки, которая уже почти израсходовала весь запас газа.

— Не огонёк, а кропалёк какой-то…

Но проверить его всё равно стоило, ведь это был первый свет, который я заметил за долгое время. Маленькая точка, вокруг которой растекался ореол, разволновала меня даже сильнее, чем неявное ощущение опасности, переданное чуйкой. Я перехватил «Стэн» поудобнее и сделал первый осторожный шаг в грязь, а потом и второй. Ботинок чавкнул, но глубоко не провалился. И пусть камня под ногами я не ощутил, но и трясиной бы это не назвал.

Крадучись зигзагами и держась подальше от соплей, свисающих с потолка, и грибов, пачками растущих на стенах, я осторожно продвигался вперед.

Хорошо, что биомонитор особо не чудил и времени до кризиса ещё достаточно. Когда я оказался на четвёртом уровне часы вообще остановились. Не сбрасывались, но и не прибавлялись, будто внутренние часы встали. Зато расход энергии увеличился вдвое. Двойной голод, считай.

Я остановился неподалеку от свечения. Тоннель уходил в темноту, подсвеченную только грибницами, а сбоку в стене обнаружился проход. Точнее завал. Сломана была и стена, и всё, что было за ней. Там и камни осыпались, и землёй привалило, а на ней уже и грибы разрослись.

Присев на корточки, я стал разглядывать источник света. Где-то такое уже попадалось на глаза — маленький прозрачный кубик со скрытыми внутри светлячками. Разобрав каменную крошку, поднял не только «лампочку» «Древних», но и металлическую подставку, точь-в-точь такую же, какую мы с Осой нашли в нычке «Древнего» на болотах. Подняв «светлячка» повыше, я провёл им над завалом, практически сразу обнаружив осколок плиты с символами, которую мы тогда приняли за мемориальную доску.

Хм, похоже, здесь тоже могла быть закладка с «крестражем»! Только ключа у меня сейчас с собой не было. Хотя и замка-то уже и не существует…

Я откопал ещё несколько кусков плиты с символами. Потом откатил большую глыбу, бывшую когда-то стеной, и разочарованно сплюнул.

И тут грибы! Целая сопливая грибница разрослась! Но… характерный блеск древнего металла даже слизь приглушить не смогла. Непонятно, это кто-то просто сломал стену или защита сдетонировала? Но, похоже, саму нычку не разграбили.

Я потянулся к чуйке, пытаясь просканировать грибы. Хочешь не хочешь, а срезать придётся. Почувствовал угрозу, но не от поганок. Что-то довольно быстро приближалось ко мне из глубины тоннеля. Что-то плоское и юркое, как те несъедобные червяки на прошлом уровне.

Окей, встречаем.

Я развернулся к тоннелю и поднял «Стэн». Упёрся в землю, будто меня сейчас волной может снести, и крепко стиснул пистолет-пулемёт. Не знаю, что там про эргономику говорили, но в местной компоновке магазин сбоку обеспечивал чуть ли не мёртвую хватку.

Из тоннеля прямо поток сырого воздуха пошёл, от которого у меня волосы зашевелились и мурашки по шее забегали.

В этот момент из тоннеля что-то выскочило, практически полностью заняв собой весь проём. Какая-то шкура в виде адской пружины — она будто бы сразу оказалась здесь одним сплошным пятном. Червь. Или змея.

Узкая морда с красными глазами, по несколько штук с каждой стороны, отчего они напоминали задние фары машин, снятые ночью на долгой выдержке. Узкая щель над острым, выступающим подбородком, будто специально сделанным, чтобы бурить землю. На лбу тоже что-то типа костяного нароста, видимо, чтобы разрыхлять.

Но больше всего меня поразил размер твари. Её морда уже нависала надо мной, а хвост до сих пор так и не появился из тоннеля. Это при том, что она успела закрутиться в полукольцо.

Я открыл огонь. За четыре секунды спустил весь магазин, уложив три десятка патронов промеж красных полос на морде чудовища. Все пули попали в цель. Две потушили половину правых глаз, и одна чиркнула по макушке. Всё остальное спокойно ушло в рикошет. Ну, может, монстра слегка помотало по коридору и оттеснило его от меня на пару метров. Но как только магазин опустел, червь рывком телепорт налетел на меня.

Перезарядиться я никак не успевал, только выхватил пистолет, вскинул его и заскрипел зубами. И пистолет, и моя рука по локоть оказались в пасти монстра. Броня «Древних» загудела.

Пока монстр не проглотил меня полностью, я начал стрелять. Один, второй… Десяток бесшумных выстрелов, будто на стволе идеальный глушитель. В какой-то момент мне показалось, что выстрелов нет вообще. Но на каждый червя совсем чуть-чуть, но дёргало, будто он поперхнулся и икает.

Куда-то я в итоге всё-таки попал. Монстр стал извиваться и с визгом открыл пасть. Я выдернул руку, оставив пистолет внутри, и замахнулся. Сжал кулак, активируя «Крепкую кость». Причём настолько сильно сжал, будто заодно хотел кровь разогнать. Врезал точно в выбитый глаз — крепким таким прямым ударом справа.

По ощущениям будто резиновую покрышку от фуры бил. А монстр принял удар как-то странно. Я втащил — он принял. И пропустил через себя. Как отдачу от приклада, но в его случае змеиное тело пошло волной через все кольца. А где-то там, в конце, зверюга долбанула хвостом по арке. С грохотом полетели камни.

— Да как так-то! — Во мне прямо вскипело возмущение, такой отличный удар и так бездарно потрачен.

Но зато хоть оглушил немного. Прежде чем монстр пришёл в себя, я ещё раз сжал кулак до активации усиленных способностей браслета. Замигали пиксели, осталось три заряда, а потом, видимо, меня ждала голодная смерть от истощения. Но это потом!

А сейчас, как только браслет мигнул, я ударил снова. Только иначе. Я ухватился рукой за костяной выступ на макушке и дёрнул его вниз со всей силы. Хлопнул сначала нижнюю челюсть об пол. Потом за ней, клацнув, прилетела верхняя. Где-то там внутри что-то хрустнуло, возможно, пистолет.

Голову я, короче, вмял в каменные плиты под ногами, как тогда с ящером, только того в стены вклеил, а этого в пол. Хорошая тенденция…

По телу червя снова пошла вибрация. Первое кольцо вздрогнуло, второе отскочило в стену, а третье не докрутилось, но волна пошла дальше. Я выхватил штык и бил им через каждые десять сантиметров, догоняя волну эту. Если мозг не найду, то хотя бы сердце.

На восьмом ударе понял, что монстр уже не «волнуется» и не подаёт никаких признаков жизни. На двенадцатом (я не останавливался на тот случай, если он просто прикидывался) над шкурой появилось свечение высвобождающейся эссенции.

Фух, лучше бы он, конечно, был съедобным, но геном тоже хорошо.

Червь начал светиться не весь сразу. Аура появилась в районе хвоста, создав эффект пресловутого света в конце тоннеля. Ему будто, как фитиль, подпалили хвост, оставив постепенно разгораться. Когда вся тушка «прогорела» полностью, на костяной макушке кристаллизовался геном. Такой же длинный и тонкий, как сам червь, но на вид вполне чистый — без примесей или каких-либо венозных паразитов.

'Обнаружен геном чёрного оглой-хорхоя. Тип Альфа. Уровень редкости: 11.

Средняя цена закупки в генотеках: 20 000 аркоинов.

Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту: повышенная пластичность мышц и суставов, распределение и поглощение урона, «Бросок»'.

Я читал и прямо нарадоваться не мог. Думал, что будет очередной неизвестный «объект» со свойствами-звёздочками, а тут вполне себе нормальный житель Аркадии, прошедший какой-то свой уникальный путь эволюции. Пусть и не суперхищник, хотя это было странно, кстати. Кто, интересно, здесь может быть выше него в пищевой цепочке? Сам себя спросил, и сам же себя одёрнул, чтобы не накаркать.

Навыки мне подходили. Насчёт гибкости, конечно, я не был уверен, но остальное меня заинтересовало. Плюс, биомонитор сделал расчёты и выдал теорию, что «Бросок» идеально свяжется с моим «Спринтом» и усилит его.

Тянуть с экспериментами я не стал. Достал лапку и уколол палец, прижал к нему эссенцию. В последний момент только подумал, что на голодный желудок новая перестройка организма совсем плохо ляжет. Но слишком поздно спохватился. Вокруг руки появилось свечение, один в один такого же цвета, каким только что светился монстр, только более плотное и концентрированное. Процесс пошёл. Эссенция впиталась в кровь, а светящаяся пыльца растворилась в воздухе.

Организм явно попытался хапнуть калорий, аж как-то всё тело заломило. Будто невидимый пожиратель стал искать запасы жира в соединительной ткани между мышцами. И что-то даже наскрёб, хотя таким подсушенным и рельефным я, наверное, никогда не был. Даже в периоды самых упорных тренировок. Кожа, мышцы да кости — сплошной рельеф. Я невольно вспомнил статую «Древнего». Может, и не доспех это был, а обычный дефицит калорий при суперактивном образе жизни?

Перед глазами на мгновение появились чёрные пятна. Капец, будто перезагрузило.

М-да. Меня просто «моргнуло», а вот система GEN_ARC пошла на полное обновление. На экране появилась полоса загрузки, под которой начали мелькать системные сообщения.

«Обновление ключевых точек развития»…

«Переоценка степени развития способностей»…

«Оптимизация систематизации и отображения навыков»…

Что-то как-то совсем разогналось, сейчас ещё и отнимут что-нибудь. Оптимизатор, блин…

Пять минут прошло в мучительном ожидании, я уже собрался идти завал раскапывать, но проекция наконец мигнула и выкатила обновлённые навыки. Вроде бы ничего не отняли, а перераспределили. Появился новый раздел: пассивные навыки, куда система вынесла «Иммунитет» и «Защиту от ментальных атак», и добавила новый навык «Поглощение урона». Причём сразу с припиской, что это максимальный уровень.

Я провалился в описание, пробираясь сквозь не особо понятные термины, описывающие механизм работы способности. Если выделить суть, то получалось, что навык не столько поглощает урон, сколько рассеивает его по площади. Ударят в нос — болеть будет вся голова. Просто слабее. Видимо, что-то типа смягчённого заброневого урона.

Хм. Пока сомнительное приобретение. Особенно учитывая, что бронированным тело не становится, да и проникающие ранения никто не отменял. Получить по печени и просто потереть ушибленный бок — это неплохо, но если чей-то клык проткнёт эту печень… В общем, надо тестировать. Как именно рассеется боль, на какую площадь и так далее. Опять же, если крепкие кости черепа примут удар на себя и спасут от сотрясения мозга, то это тоже полезно.

Почему уровень сразу максимальный, тоже понятно: либо рассеет, либо нет. У всего остального уровни остались, что тоже понятно: всегда можно увеличить дальность действия, силу воздействия или шанс пробить защиту противника, если у него есть какой-то противонавык или иммунитет. В общем, над остальным мне ещё работать и работать…

После оптимизации пропали разделы «Органы чувств» и «Ментальные навыки реципиента». По сути, система просто поделила навыки донора и реципиента, выделив только пассивные. Так что теперь списки выстроились иначе: не по силе и не по алфавиту, а, похоже, по частоте использования.

Немного обидно, что первой значилась «Регенерация». Как бы понятно почему, но это такой жирный намёк, что получать надо меньше. Второе место отдали «Крепкой кости», дальше как раз «Зрение в сумраке» и в последнюю очередь — «Чувство роя». Но кто же виноват, что стрекозы не очень любят жить в тех местах, где мне приходится шариться в последнее время? Надо будет у «Крысоловов» спросить, нет ли возможности добавить к стрекозам крыс или каких-нибудь иных подземных разведчиков?

Количество списков сократилось, но, расширившись внутри, они всё равно не помещались на один экран. К том уже появилось и улучшение: «Спринт» достиг второго уровня и получил дополнение: «Бросок».

Вот его я протестировал сразу же, как только прочитал описание.

Бросать можно было себя, и с первого раза у меня получилось пролететь примерно на пять метров вперед. Запуск «Спринта» объединился с дополнением и превратился скорее в некий взрывной рывок, если не телепорт.

В ушах зашелестел ветер, чёлку прижало, а суставы… Спусковой крючок активации ударил по бойку-суставам, и я пулей преодолел пятиметровое расстояние. А потом ещё несколько метров — уже кувырком и боком, пытаясь впечатать ботинки в упругую землю. Не рассчитал с непривычки и чуть не влетел в грибную колонию!

Тогда я рванул в обратную сторону — на этот раз получилось метров на восемь. Остановился, впечатавшись в кусок арки и выбив несколько старых камней, — зацепил их плечом. И тут же заценил, как сработало «поглощение». То, что могло закончиться переломом, сейчас мягко разошлось по всему плечу, перекинулось на лопатку до самого локтя. Но совсем как-то слабо, будто по мне пальцы остеопата пробежались.

Очень всё неплохо. Только вот внутренний пожиратель уже прям грызёт под ложечкой. Надо выдвигаться на поиски еды и «Крысоловов». Главное — не перепутать к тому моменту, когда я их, наконец, найду.

Я прокрутил экран с навыками. Только начал осваиваться на Аркадии, а уже очень даже неплохо:

GEN_ARC. Физические навыки реципиента:

— Ускоренная регенерация (3 ур)

— Крепкая кость (3 ур). Дополнительный навык: Перо (2 ур)

— Зрение в сумраке (5 ур)

— Кондрашка (1 ур)

— Маскировка (1 ур)

— Спринт (2 ур). Дополнительный навык: Бросок (1 ур).

— Гипероксия (5 ур)

— Марафон (2 ур)

— Улучшенный теплообмен (3 ур)

— Чувство роя (1 ур)

GEN_ARC ERROR. Инициация донора не завершена!!!

Навыки донора (активация при контроле от 75%):

— Чуйка хищника (3 ур)

— Маскировка (4 ур). Дополнительный пассивный навык: Аура тишины (2 ур).

— Аура страха (1 ур).

— Убойная зона (2 ур)

— Усиленный слух (1 ур)

— Тепловизор (1 ур)

— Повышенное обоняние (1 ур)

— Композитная кожа (ERROR — спонтанное изменённое применение).

GEN_ARC. Пассивные навыки:

— Иммунитет (1 ур)

— Защита от ментальных атак (1 ур)

— Поглощение урона (MAX)

Список возможных дополнений, который можно было перенять от шаркаса, сейчас исчез. Вместо него система выдала предупреждение о скором истощении организма и рекомендацию срочно набить брюхо питательными веществами.

Блин, такими темпами Аркаша у меня превратится в нутрициолога, а биомонитор — в счётчик калорий! А мне придётся питаться «Живинкой», потому что все шоколадные, протеиновые, энергетические батончики и эликсиры у меня закончились. Точнее, прямо сейчас я выпил последний питательный эликсир. Осталось ещё немного воды и много сырого мяса оглой-хорхоя, которое ни мне, ни геному аппетитным не показалось.

Ладно, чем быстрее закончу здесь, тем раньше пойду искать «Крысоловов». Я нацелился на завал и принялся его разгребать, экономя силы. Не до нежностей уже, чтобы срезать каждый отдельный грибочек и кисточкой (как истинный археолог) откапывать каждую пылинку.

Зато довольно быстро получил первые результаты: нашёл пробирку с ДНК «Древнего» жителя Аркадии. Только уже без ДНК. Колба оказалась разбита, а всё содержимое либо вытекло, либо испарилось. Уж не знаю, мог ли «Древний» переродиться в гриб, но я на всякий случай приветственно кивнул самому мерзкому и крупному и прислушался: не попытаются ли складки на шляпке со мной заговорить.

Вторая находка! И тоже с повреждениями. Я даже приблизительно не смог понять, что это такое. Что-то из серии «осаметов»? Эту штуку сначала побило камнями, потом пожевала пасть оглой-хорхоя, а на финальной стадии в пару сотен лет там ещё и грибы росли прямо внутри помятой конструкции. Сейчас их бордовые шляпки прорывались через каждую щель.

Скользко, склизко и грязно. Я, кажется, уже весь извазюкался и мог сейчас с достоинством носить звание «Демона», но оно того стоило! Третья находка потенциально могла окупить все дни блужданий в подземельях. Правда, сначала я решил, что это сломанный браслет очень большого размера. Двадцать сантиметров древнего металла, который не был цельным. Отсутствовал довольно большой фрагмент, отчего весь артефакт напоминал тонкий бублик с откусанным куском.

Но стоило очистить его от пыли и земли, как всё заиграло новыми красками. Во-первых, сам металл «Древних» сохранился идеально. Ни пятнышка, ни царапинки — только мудрёный орнамент. Во-вторых, края «откушенного» фрагмента не выглядели откушенными. Наоборот, там было утолщение, ещё больше гравировки и даже проглядывался полноценный рисунок. Что-то типа клейма, штампа или даже герба (если предположить, что «Древние» делились на кланы), похожего на панцирь черепашки.

Это был не браслет. Скорее что-то типа ожерелья на шею, или торквеса у кельтов на Земле. По весу он ощущался, может, чуть тяжелее боевого браслета. Я провёл пальцами по орнаменту, но панель активации нашлась именно на клейме с панцирем. Грани засветились, и из центра выдвинулась микроскопическая иголочка, жаждущая крови. Может, только для активации, а может, чтобы подпитаться. Самому энергии маловато, но упускать удачную возможность не хотелось.

Я приложил большой палец, вновь ощутив «Поглощение», и вместо укола почувствовал лишь небольшое давление, разбежавшееся на две фаланги. Кровь была сдана, и артефакт засветился сильнее. От черепашки по линиям побежали искорки, всё мигнуло, и торквес бесшумно переломился, раздвинувшись так, чтобы спокойно налезть мне на шею.

Как только я приложил его к воротнику, он тут же схлопнулся обратно. Пожужжал немного, подстраиваясь под анатомию носителя, и зафиксировался кончиками на уровне моих ключиц. Я повертел головой, прислушиваясь к своим ощущениям. Веса даже не почувствовал, как и каких-либо иных неудобств. Не душит, не натирает. Если бы я сам его не повесил, даже и не знал бы, что он на мне.

Я поправил его, спрятав под футболку. Металл немного холодил кожу, но будто бы даже снимал напряжение и усталость, помогая делать более глубокие вдохи. Ладно, это всё хорошо, но должно быть и ещё какое-то применение…

Совместив опыт использования браслетов с методом настойчивого тыка, я что-то нащупал и запустил активацию. Грудь похолодела, а по спине пробежала щекотка. А дальше всё, как и с браслетами. Торквес начал терять в объёме, но увеличиваться по площади. Что там происходило на спине, я не видел, только чувствовал лёгкое покалывание с прохладным прикосновением металла. А вот на груди начал вырисовываться доспех. Что-то типа кирасы, но скорее какой-то бронелифчик в форме лёгкого тактического бронежилета скрытого ношения.

Металл «Древних» потемнел и потерял блеск. Появился матовый эффект, а мелкий орнамент расширился и распрямился, создав эффект рельефа. Торквес перестал перебираться, видимо, достигнув своего максимума. Раскрывался он только вниз и по кругу: полностью закрыл сердце с лёгкими, прикрыл печень и вроде как спрятал почки. Ладно, если не спрятал, то их у меня аж две. Прорвемся.

— Но тестировать на них точно не буду, — хмыкнул я, стягивая с себя куртку и футболку.

Покрутился, пощупал себя, пытаясь оценить защиту. Вверх артефакт не раскрылся, то есть шея осталась открытой. С одной стороны — жаль, было бы неплохо спрятать артерию, но с другой стороны, броня спокойно скрылась под одеждой и ничем себя не выдавала. Будет неприятным сюрпризом для врагов и не привлечет ко мне лишнего внимания.

Я заметил, как от нагрудника потянулись стальные ленточки к границе браслетов на плечах. Но как потянулись, так и отпрянули обратно. Похоже, несовместимость моделей налицо. Но мне грех жаловаться на подарки от Аркадии. Начало положено. Глядишь, поменяюсь с кем-нибудь или просто со временем полный комплект соберу.

— Тестирование «Древние», конечно, не продумали, — прокомментировал я и легонько потыкал в броню кончиком штыка.

В том месте, где лезвие соприкасалось с активированным торквесом, загорелась бледная искорка. Бить сильно я не стал — просто чиркнул и надавил, проминая броню вместе с мышцами. Ощущения как самому себя щипать. И это при том, что «Поглощение» ещё не подключилось. Что тоже хорошо! Значит, в обычной жизни, когда чувствительность нужна, я не буду бревном. Выдыхаем! Нравится мне сила, которую даёт Аркадия, но живым человеком тоже хочется остаться.

Я поскрёб значок черепашки, и броня свернулась обратно в ожерелье. Работает, можно сказать, интуитивно понятно. Пятен на коже или каких-то иных признаков аллергии не обнаружил и вернул броню обратно. Повертелся, размялся и остался очень доволен. Капец, как вторая кожа! Совершенно не стесняет движений и всего за пару минут стала как любимый свитер, который давно пора выкинуть, а его даже снимать не хочется. Я посмотрел на свою одежду, перепачканную в земле и грибах. Вздохнул. Надевать её на голое тело не хотелось совершенно, а вот на доспех — терпимо.

Оделся и снова нырнул в завалы. Но сколько ни копался, ничего полезного больше не нашёл. Только чьи-то норы в основании. Чуйка предупредила, что ничего хорошего оттуда не выползет. Да и запашок был соответствующий. Там мелькнул чей-то глаз с вертикальным зрачком, и я просто завалил его обратно каменной плитой. Фиг с ним, а то ещё цапнет ниже пояса, а там у меня брони нет.

Подгоняемый голодом, я пошёл вперёд. Добрался до хвоста оглой-хорхоя и срезал кончик. Острый шип, похожий на осиное жало, хотелось сохранить на память. Он мог пригодиться и в качестве запасного штыка. Я запустил чуйку, сканируя пространство перед собой, и двинулся по тоннелю. Чувствовал, что за стенами кто-то копошится.

Подземная жизнь вокруг тоннеля явно гудела, прокапываясь вокруг. Но, видать, голодным был не только я, но и хорхой — мне не встретился никто живой. Даже косточек не нашлось. Тоннель вывел меня в пустой зал, из которого вели три выхода. Два пахли сыростью и тленом, а вот третий… неожиданными кабачками.

Жареными. С какой-то очень вкусной специей. Тянуло едва-едва, но в моём состоянии, я чуть ли не полноценную ленту с огромными стрелками увидел. Как Рокфора за сыром или как в рекламах за кофе, меня так и понесло по направляющей.

Запах еды, пусть и запредельно странный для этого места, придал сил. Я ускорился, а временами даже переходил на бег. Пробежал несколько тоннельных стометровок, с осторожностью вываливаясь на открытые пространства, а в третьем зале с высоченными колоннами, наконец, остановился.

Запах еды здесь разливался повсюду, кружил между толстыми колоннами и бродил под высоченным потолком. Принюхавшись, я определил примерный источник — тёмный участок в углу, стена под которым выглядела подпорченной. Словно от неё что-то отвалилось и теперь грудой разбитых камней лежит на полу.

Каких-то десять метров! Считай, трёхэтажный дом. Так-то даже бешеной собаке семь вёрст не круг, а про голодного шаркаса я вообще молчу.

Проверив на прочность стены жалом оглой-хорхоя, поковыряв рыхлые участки, я вскарабкался наверх. Здесь ухватился за выступ, там продолбил выемку, потом снова нашёл выступ и уже через несколько минут обнаружил под потолком стальную скобу, до этого скрывающуюся в темноте. Такая же, какая была у первого лаза, с которого и начались всё эти подземные приключения. Я повис на ней и стал осматривать потолок.

Практически сразу проследил за очертаниями люка и нашёл нечто, похожее на засов. Знаков «Крысоловов» здесь не было, как и каких-либо хитрых механизмов или отверстий, чтобы открыть этот люк с той стороны. Возможно, «Крысоловы» про него и не знали, а «Древние» использовали исключительно как выход с нижнего уровня?

Засов сразу не поддался. Хоть не заржавел, но, видимо, даже древним механизмам не помешает смазка раз хотя бы в сотню-другою лет.

Появилась идея вернуться к грибам и собрать с них немного слизи, но вместо этого я подтянулся двумя руками на скобе и, раскачавшись, долбанул пяткой по засову. И ещё разок! И ещё… Получилось громко, но даже если я привлеку чьё-то внимание, то и к лучшему. А то опять их там ищи. Четвёртый удар громыхнул под скрип сдвинувшегося засова. Чуть-чуть подался, всего на пару сантиметров, но дело сдвинулось с мертвой точки!

Через минуту я уже толкал плечом люк. Не знаю, где там были спрятаны петли, но время их тоже не пощадило. Решив, что понятие «голодный обморок» — это не про меня, я активировал один из последних зарядов в браслете.

Крышка люка затрещала, сопротивляясь, но, как только освободились скрытые петли, зацементированные в вековой пыли, она аж подпрыгнула и с грохотом ударила по камням. Я перехватился за края люка и, подтянувшись, высунулся по пояс.

— Всё в порядке! Я друг Кры… — только и успел сказать я, встретившись взглядом с воронёным стволом незнакомой мне винтовки.

Раздался выстрел. В грудь что-то прилетело с таким странным ощущением, будто мне электрод в бок воткнули. Я как веслом по ребрам получил!

— Вот и протестировал, блин… — пронеслось в затухающем сознании, когда я сам уже летел вниз.

Мозг ещё пытался что-то фиксировать: тест брони, включившееся «Поглощение», разогнувшиеся пальцы. А потом… Удар об пол — и темнота.

Очнулся я довольно резко. Мозг просто включился, но либо пока запаздывал с командами, либо это геном вмешался, прикидываясь мёртвым. Глаза пока не открывались. Я только почувствовал, как меня кольнул биомонитор. Система проверяла показатели своего подопечного, впрочем, я делал то же самое. Болело у меня почти всё. Но в целом выносимо, на уровне ноющего больного зуба. «Поглощение» с «Регенерацией» проводили экстренную реанимацию, как я понял.

Я лежал на жёстком и холодном, а вокруг меня были люди. Даже без чуйки ясно — запахов и шума от них было предостаточно. Люди шептались. Перед закрытыми глазами сразу же сформировалась картинка, что я лежу, как утопленник на берегу, а вокруг меня кружат зеваки, не зная, что со мной делать.

— Надо его добить, — произнёс чей-то тихий женский голос.

— Нельзя, — ответил мужской, — у него амулет Пути.

— Может, он его нашёл? Может, он вообще один из них? — это уже третий голос говорил, и звучал он будто бы с надеждой. Возможно, это как раз стрелок, которому хотелось знать, что он поступил правильно.

— Может, сначала надо было спросить, а потом уже стрелять? — едко спросил мужской голос. Глас разума буквально.

— А, может, надо было предупредить, что на складе есть ещё и древний люк? — Это снова та воинственная девушка, которая предлагала меня добить. — И что оттуда всякие демоны могут вылезти? Зачем вы его вообще сюда подняли?

— Потому что у него амулет. Это работа братьев из Хэмстеда.

— Думаешь, это тот, про кого говорил Гофер? — ещё один новый голос.

— Если он выживет, то узнаём…

Разговоры пошли по кругу из предположений, хороший я или плохой, и оценки моего снаряжения и моего генома. Кто-то был там со своей версией чуйки и явно пытался прочитать мою ауру. Я это упражнение тоже проделал — трое по силе не уступали Гоферу, а значит, у них далеко не первая инициация.

Боль постепенно стала сходить на нет. Руки-ноги были готовы к действиям, и чувствовалось, что «Перо» появится при первой же необходимости. При этом я не чувствовал опасности. Настороженность была, что неудивительно для людей, живущих в осаде. И ещё чувствовался вполне доброжелательный интерес, что опять же понятно для людей, засидевшихся взаперти.

Я открыл один глаз, чем вызвал переполох среди моих «спасателей», и быстро оценил ситуацию. Вокруг хватало ящиков и бочек. На груди заметил верёвку — похоже, меня действительно вытащили снизу. «Крысоловов» в обзор попало человек десять, они в два ряда вокруг меня стояли. Компания подобралась разношёрстная: в первом ряду стояли «бойцы» —у них была самая сильная аура и оружие в руках, включая мой собственный «Стэн». Среди них затесалась одна воинственная «мышка» с охотничьей болтовой в руках, из которой, похоже, мне и прилетело. А во втором ряду теснились безоружные «Крысоловы», совсем какие-то худенькие и запуганные.

Похоже, я оказался на каком-то дальнем складе, где помимо «мышки»-сторожа прятались гражданские «Крысоловы», которые и вызвали бойцов, когда я появился. Пахло едой. Я открыл второй глаз и увидел, как все отшатнулись ещё на шаг. На месте остались стоять только самых крупный по меркам «Крысоловов» мужчина и «мышка»-сторож. Девушка начала вскидывать винтовку, но мужчина её придержал.

Видя, что агрессии с их стороны нет, я тоже не стал её включать. Улыбнулся. Постарался сделать это максимально дружелюбно, но, похоже, что с геномом шакраса это вышло как-то не очень. От моего дружелюбного оскала теперь уже отступили все.

— Привет. Я тот, про кого говорил Гофер, — сказал я, снимая с себя страховочную конструкцию, на которой меня подняли наверх. — Я не с «Искателями», я друг «Крысоловов», и я ищу Цокора.

Говорил я на английском языке, собственно, на том же, что и они.

В ответ получил молчание, но общий фон аур изменился: ушло первоначальное напряжение. Все чутка расслабились. Всё, кроме «мышки». У той глаза так и сверкали, и явно чесался палец на спусковом крючке. Забавно, особенно учитывая, что выглядела она как подросток. Этакий нахохлившийся воробушек, хоть и «Крысолов». Но огонёк в глазах был хорош. В разведку я бы с ней на первых порах не пошёл — чересчур инициативная, но потенциал у неё был.

— Простите за мой внешний вид и неожиданное появление. Просто путь к вам вёл меня довольно кривой дорожкой, — виновато развёл руками я, почувствовав себя дирижёром, учитывая, как все опять синхронно вздрогнули. Капец, каким чудом они до сих пор умудряются «Искателям» противостоять? Вообще непонятно. В Хемстеде, конечно, тоже не терминаторы жили, но эти совсем «хомячки» какие-то по внешнему виду. Одна надежда на навыки и скрытые таланты.

— Кто ты? — спросила «мышка», подтвердив мои догадки, что воинственный голос принадлежал ей. — Как ты выжил? Я же в упор попала? Ты демон на чёрных геномах?

При упоминании запрещённых в приличных обществах кристаллов вся остальная группа поддержки отступила ещё на полшага. Только крупный, наоборот, отпихнул «мышку» и протянул мне руку, чтобы помочь встать.

— Добро пожаловать в обитель «Крысоловов» в Хардервайке! — Я узнал голос разума. — Мы рады гостям и братьям даже в такие тёмные для нас времена. Мне жаль, что твоё знакомство с нами началось подобным образом.

На этих словах он едва заметно подтолкнул «мышку» локтем, а та фыркнула, но винтовку убрала за спину и кривенько улыбнулась, типа извиняясь.

— Я же не знала, — скривилась девушка. — Сначала шум, а потом вылез демон какой-то. Без обид? — спросила вроде как меня, но было видно, что обращается она к старшему.

— Никаких обид, — не стал спорить я. — Сам бы так сделал. Проводите меня к Цокору?

— Конечно, — кивнул мужчина, — только сначала предлагаю привести тебя в порядок, а то детей и стариков напугаешь.

Я отказываться не стал — в гостях всё-таки. А там, глядишь, и покормят, пока в порядок будут приводить. Я немного отряхнулся, сковыривая подсохшую грязь и смахивая пыль. Ещё раз улыбнулся и протянул руку к своему «Стэну». Получил его обратно без всяких возражений — значит, точно в гостях.

«Крысолов» представился Хвостом. Как обычно. А «мышка», неожиданно, оказалась Джуни. Когда она называла своё имя, то немного засмущалась, но, когда Хвост поручил ей меня проводить, стала максимально серьёзной.

Сам Хвост провожать меня не стал, сославшись на дела. Мол, их отряд должен держать позицию, но из-за меня пришлось срочно прибыть сюда разбираться. На мой вопрос, как обстоят дела, он ответил уклончиво. Типа, сам увидишь и услышишь, а потом и Цокор расскажет.

Джуни повела меня по хорошо освещённым тоннелям, и я действительно увидел. А когда мы поднялись на уровень выше, то и услышал. И всё это можно было охарактеризовать одной простой фразой: беженцы в осаде.

Где-то наверху шёл бой. Долетали отзвуки выстрелов, а периодически и взрывов, от которых сыпалась пыль с потолка, и мигали чудные светильники, сделанные по технологиям «Древних». То есть там внутри роились светлячки, гаснущие в момент тряски.

Мы шли по тоннелям, проходили через складские помещения, переоборудованные в ночлежки. И чем дольше шли, тем больше детей и стариков по пути попадалось. Встречались бойцы уровня Джуни, такие же смелые, но неопытные подростки. Но это уже были не бойцы, способные остановить вторжение, а скорее так вот, как со мной, на шухере постоять да детей успокоить.

Оружия я видел мало, даже если вспомнить отряд Хвоста. Никаких пулемётов и огнемётов, как в Хемстеде, не было вообще, наоборот, кто-то носил при себе арбалеты. Правда, на некоторых перекрёстках я заметил внушительные полноценные баллисты. Там такая стрела была, что вполне можно было оглой-хорхоя насквозь прошить. Ну или хотя бы к стене прибить при необходимости.

Братство-то, похоже, у них одно, но привычки разные. И, скорее всего, это определял не дефицит оружия в Хардервайке (его, наоборот, в городе было больше), а те опасности, которые подстерегали жителей подземелья. Жалко только к приходу «Искателей» их жизнь не готовила.

Мы поднялись ещё на один уровень и вышли к уже знакомым мне домикам «Крысоловов». Там и душевая нашлась, и кухня. Кстати, никаких кабачков. Понятно, что овощи, но что-то ближе к картошке. Выращивали их прямо под землёй. Для этого пробили кусок стены в одном из тоннелей и на специальных подвязках вытягивали растения наружу. То есть пахучие кусты росли почти параллельно полу и мешали нормальному проходу. Но картошка была вкусная. Даже со скидкой на то, что мне сейчас было бы всё вкусно.

Когда я привёл себя в порядок и умял выданную порцию, которая по внутренним ощущениям заполнила топку всего лишь процентов на десять, меня привели к Цокору в лабораторию «Древних». И, судя по тому, что никакой раскраски я там не заметил, в основную. В бесцветную.

Выглядела она странно. Рядом со старым камнем и полустёртыми фресками соседствовали современные приборы: микроскопы на столах, центрифуги, плюс колбы, пробирки и прочее алхимическое добро. А сами «Крысоловы», которые крутились между всем этим, носили белые халаты и выглядели как современные учёные. Даже не знаю, как это назвать — ретро-техно-фьюжен какой-то. И ещё здесь прямо остро чувствовалась суета, скорость и усталость, как бывает на ресторанных кухнях во время ужина и наплыва гостей.

Не знаю, что здесь создавали раньше, но сейчас лаборатория перешла, так сказать, на военные рельсы. Вдоль одной стены варились разные виды «Живинки», точнее, вид один, но ингредиенты разные. А напротив создавалась «антиживинка» в виде коктейлей аркадианского Молотова (или как их тут называют). Я хотел подглядеть рецепт, но меня сначала поторопила Джуни, а потом из-за занавески, делившей лабораторию пополам, появился Цокор.

Что это именно он, мне на ухо шепнула Джуни. Иначе, честно говоря, я бы сам никогда не догадался. И это не сарказм. Я не догадался даже, что передо мной «Крысолов». Внутри него прятался геном кого-то из грызунов, может, морская свинка, в которой от свинки было сильно больше, чем ожидаешь. Чёрт, у меня даже шакрас внутри пошевелился, с завистью глядя на это ходячее море калорий.

В общем, Цокор был огромным. Он практически половину прохода занял, и что там у него за спиной на столе, никак не получилось разглядеть. А там точно было что-то интересное: кипело, бурлило и даже слегка дымило. Мой взгляд устремился выше, на стену лаборатории. Четырехметровая стена до самого потолка была заполнена символами и знаками. Рисунки старые, явно оставшиеся от «Древних». Они были разделены по группам: какой-то знак в центре, и знаки вокруг него. Где-то всего два, а где-то шесть или семь — практически как ствол и барабан вокруг него. Знаки были разные, но чем-то это напоминало конструктор из составляющих. Типа вот ингредиенты, а вот то, что из них получится.

— Мы здесь объединяем геномы, — шепнула Джуни, заметив мой взгляд. — Это машина, которая осталась от прошлых хозяев подземелья. Собираешь по списку и прямо внутрь кладёшь. Там специальные ниши, — вздохнула Джуни. — Только меня не подпускают. Один Цокор может с ними работать.

— Типа рецепты?

— Наверное… Я не очень разбираюсь. Меня даже в лаборанты не взяли — говорят, слишком шебутная.

— А нулевой геном тоже есть?

Ответить мне Джуни не успела. Нас заметил Цокор. Посмотрел, прищурившись. Хотя не знаю, что там можно было щурить, — маленькие глазки с трудом можно было разглядеть на широком лице. Я почувствовал чужое сканирование и не стал ему сопротивляться — так быстрее контакт сможем завязать. Цокор кивнул, будто разом что-то понял и что-то придумал. Развёл руки, видимо, в качестве приветствия.

— Чем мы можем помочь друг другу? — спросил Цокор и приглашающе махнул ладонью в сторону стены с «рецептами».

Отличная постановка вопроса! Сразу и предложение, и намёк, что за всё придётся заплатить.

— Мне нужен нулевой геном, а вам, насколько я понимаю, нужно решить проблему вторжения? — спросил я, подходя поближе и пожимая протянутую руку.

Точнее, пожать получилось всего два пальца. Капец! Я вообще не понимаю, как он мог так себя откормить в подземелье. В нём килограмм двести, наверное, было, а это пять стандартных «Крысоловов». Или это уже какие-то побочные эффекты так сработали? Цокор не выглядел человеком, которому тяжело носить повышенный вес. Ни одышки, ни чрезмерного потоотделения — всё это явно его не заботило. Его возраст я определить не смог: на лбу ни одной морщинки, только немного пигментных пятен на руках. Но и то не факт, что старческих, возможно, просто следы неудачных экспериментов с реагентами.

— Почти угадали, — со вздохом улыбнулся Цокор. — Всё-таки давайте будем реалистами. Нулевого генома у меня нет, а вы один, при всём уважении к вашему геному, не справитесь со всеми «Искателями» в этом городе. По крайней мере, не сразу.

— Допустим. Тогда чем же мы поможем друг другу?

— У меня нет нулевого генома, но я знаю, как его произвести, — с этими словами Цокор повернулся и указал рукой на одну из схем на стене.

В центре был символ, похожий на четырёхлистный клевер. Или четыре нуля? А может, и знаки бесконечности, перекрывающие друг друга… Вокруг них — ещё пять символов со стрелочками, нацеленными в центр «рецепта». Те знаки мне ни о чём не сказали: что-то типа молнии, дубового листочка, просто одна из букв рунической письменности и две закорючки в виде простой змейки и шипастой змейки с выкрученной шеей. Итого коктейль из пяти геномов — смешать, но не взбалтывать небось.

Выглядело это как какой-то хитрый квест. Ну а квест — это же практически план…

— Я поделюсь этой информацией и теми ингредиентами, которые у меня есть, — продолжил Цокор. — А также расскажу и про другие уникальные составы, если возникнет желание слушать.

Он повёл рукой дальше, показывая на другие «рецепты». Красиво, конечно, всё это выглядело. От многих символов, даже просто выбитых в камне, веяло таинственной силой. Всякие молнии, спирали-пружинки, расщепления и просто песчинки, будто от взрывной волны.

— А что взамен?

— А взамен вы поможете нам защитить наш дом, — ответил Цокор и отступил в сторону, открыв вид на алхимический стол за его спиной.

Там расположилось сразу несколько крупных, литров по двадцать, прозрачных колб, внутри которых клубился розовый туман. Настолько густой, что я сначала принял его за сахарную вату. Рядом с колбами стоял ящик, наполовину заполненный обычными пол-литровыми бутылками, и вот в них этот туман уже точно сгустился до состояния ваты. Плотный розовый сгусток с красными прожилками прилип к стенкам бутылки. Бр-р, та же плесень, только вид изнутри. Оно ещё и пульсировало, будто само себя качало насосом.

— Вам нужно время, чтобы вот это подросло? — спросил я.

— Нам нужно время, чтобы сделать достаточно препарата, которого хватит, чтобы заполнить все ключевые тоннели.

— А это что?

— Мы называем это «крысиным ядом», — скупо ответил Цокор.

— И травит он, понятное дело, не крысиные геномы? — уточнил я, инстинктивно сделав шаг назад. Намутили, блин, какую-то отраву! А вдруг у меня к нему «Иммунитета» нет?

— Для «Крысоловов» он безвреден… — начал говорить Цокор, но я его перебил:

— А для друзей «Крысоловов»?

— При определённых условиях тоже. — «Крысолов» взял со стола флакончик с каплями и протянул мне. — Возьмите, это создаст те самые «определённые условия».

Я показал пальцем на потолок, намекая на обычных жителей Хардервайка.

— А люди?

— Даже не узнают, что здесь что-то произошло. Это газ, он быстро заполнит ключевые узлы в наших тоннелях, но не выйдет за пределы подземелья.

— Что будет с «Искателями»?

— Галлюцинации, потеря ориентации, агрессия. В принципе, ничего нового для них, с той лишь разницей, что они перепутают, кто враг, а кто друг, — ответил Цокор, с некоторой гордостью в голосе, будто это было его гениальным изобретением. Вроде и травить людей собрался, но при этом совесть чиста: они же сами друг друга перебьют.

— И какой план?

— Просто помогите с доставкой. Ситуация сложная. Мы пока ещё удерживаем главный переход со второго на третий уровень, но захватчики пытаются проникнуть повсюду. Мы уже потеряли несколько лабораторий. Часть отрядов не выходит на связь, поэтому я точно не знаю, где сейчас безопасно. Вам даже травить никого не надо, просто доставьте моих помощников, и они всё сделают сами.

Цокор подозвал двух лаборантов, пропустил их к агрегатам с ядовитым газом. Началась какая-то хитрая работа по перекачке газа из колб в бутылки. Парни довольно шустро заполнили ящик. Получилось даже больше продукта на выходе, чем я ожидал. Ёмкости тут же стали перекладывать в рюкзаки, используя толстую войлочную ткань для прослойки. Но стекло звякало всё равно. Когда каждый укомплектовался по полной, они отступили от стола и выстроились передо мной.

Типа мой отряд. Оружия у них не было вообще, но хорошо хоть белые халаты они сняли и переоделись в стандартный серый камуфляж «Крысоловов». Я вздохнул и приступил к инструктажу.

Мы обсудили план действий. Механику продвижения, команды и главное — важность их беспрекословного исполнения. Мне показали подробную карту подземелья, отметив точку, где нужно выпустить газ, откуда он уже сам разлетится за счёт системы вентиляции. Оказывается, что большинство отверстий, которые я принимал за щели и трещины, как раз и были той самой системой. Потом, если успеем или если что-то пойдёт не так, остатки газа нужно будет доставить к центральному переходу в помощь защитникам.

Я тоже закинул в рюкзак несколько склянок, но не с крысиным ядом, а с «крысиным огнём». Так они называли свой аналог коктейлей Молотова. Поджигать его не требовалось — просто бросать и бить, а вещества внутри загорятся сами. Цокор обещал локальный напалмовый ад в радиусе пары метров. Ну окей, кто же не любит запах напалма по утрам…

А на часах уже действительно было утро, и, кажется, «Искатели» выспались и попёрли с новой силой. Стрельба на верхних уровнях, до этого доносившаяся периодическими отзвуками тревожно-гудящего эха, больше не прекращалась. А вот взрывов было мало. Остается только радоваться, что цель Кристины с её гоп-фрик-компанией заключалась в захвате территории, а не в её уничтожении. А то они сами уже давно чем-нибудь бы всё залили и выжгли на фиг, а то и подорвали бы, заживо похоронив «Крысоловов».

За нами увязалась Джуни, причём явно вопреки прямому приказу Цокора. Сначала смылась куда-то, якобы вернулась на свой пост, но потом догнала нас. Осторожно так кралась, будто боялась, что её сейчас прогонят. Но я не успел отправить её обратно — мы вошли в сектор, который сейчас по сути стал серой зоной. Множество коридоров, повороты, тёмные ниши, в которых я бы обязательно заблудился в одиночестве.

Не только я, но и «Искатели», каким-то чудом добравшиеся досюда.

Пожалуй, только это пока и спасало «Крысоловов»: «Искатели» прорвались мимо центрального входа и потерялись в лабиринте тоннелей. Вот только что-то их довольно много так потерялось. Мы и на километр не успели отдалиться от бесцветной лаборатории, а фрики и вооружённые бойцы уже полезли со всех щелей. Реально как крысы во время потопа! Только крысы были неправильные, не наши…

Первая ищейка выскочила из-за поворота, царапая когтями по камням. Как выскочила, так и отлетела, получив в упор очередь из «Стэна». Вторая брыкнулась ещё в полёте. Вылетела по высокой дуге, отскочив от стены, и кувыркнулась с простреленным черепом.

Я довольно грубо затолкал Хвостов и Джуни в ближайшую нишу, а сам бросился вперед. Высунулся из-за угла и сразу же встретился с окровавленной мордой третьей ищейки. Этот крался вдоль стеночки, с шумом втягивая воздух. Вид у него был заторможённый, возможно, одурел, напившись человеческой крови. Как только он меня унюхал, его зрачки расширились, а уши растопырились, будто какие-то локаторы. В одно из них я выстрелил. Пуля пробила тонкий хрящ и чавкнула во лбу «Искателя», кравшегося за фриком.

Но там были ещё двое, и они тут же открыли огонь. Палили, не разбирая, где я, а где ищейка. Мутант разом принял в себя с десяток пуль и ещё столько же прилетело в камень. Меня там уже не было — я скрылся за углом, жмурясь от брызнувшей во все стороны каменной крошки. Метнул за угол бутылку с зажигательной смесью.

Стекло разбилось, и вместе с дикими воплями по коридору пронеслась волна горячего воздуха. Я быстро выглянул за угол, но увидел только стену пламени, охватившего весь коридор. Оттуда выскочил человек, полностью охваченный огнём, но немного не добежал. Рухнул и затих. Начали взрываться патроны и свистеть пули, за ними полопались и пузырьки с эссенциями, а горячий воздух принёс запах горелого мяса. Только что-то совсем не аппетитного.

Пока пламя не спало, я успел дозарядить магазин «Стэна» и просканировать выданное мне противоядие. Какая-то дикая муть, завязанная на геномах грызунов… Подозрительно, конечно, но противопоказаний вроде не было. Правда и эффект обещался ослабленный — максимум два часа действия, против суток, которые обещал Цокор. Я хмыкнул и пока отложил, чтобы время сэкономить.

Жар начал спадать, а через две минуты отступил и огонь. Химия прогорела, не найдя чем поживиться. Угольки «Искателей» не в счёт, но и с них огню досталось немного. Ищейка, которого пристрелили свои, покраснел и дымился, но пламя до него не добралось. А вот дальше нас встретили четыре бесформенные обугленные кучки. Этот «Крысиный огонь» — жёсткая, конечно, смесь… но сразу в минус все трофеи, которые могли быть нашими.

Следующая встреча с «Искателями» произошла в тёмном зале с полуразрушенными колоннами, окружёнными строительными лесами. Реставрация, видать, была в самом разгаре, когда нагрянули захватчики, но сейчас и материалы, и инструмент — всё было разбросано по залу. Мы успели притаиться за горой из мешков с цементом, когда услышали голоса на другом конце зала. А потом и лучи фонариков чётко подсказали, в какую сторону движутся бойцы и сколько их всего.

— Джуни, досчитай до десяти и пальни в кого-нибудь по правой стороне, — прошептал я «мышке», а Хвостов просто по очереди вдавил поглубже в пол, чтобы не высовывались.

Шакрас после перестрелки с ищейками, можно сказать, что разогрелся. Особенно благодаря запаху напалма. Я моментально, ещё до того, как удивлённая Джуни пискнула «раз», нырнул в полумрак. Пусть не лес, а каменные джунгли на реставрации, но поохотиться и здесь можно.

Когда раздался выстрел, я уже был на одном уровне с «Искателями». Четыре бойца шли между колоннами практически в ряд. Дальний вскрикнул и упал, мазнув лучом фонарика по потолку.

— Ну да, Джуни стрелять в темноте умеет… — порадовался я, тихонько оттаскивая за колонну другого «Искателя».

Жало оглой-хорхоя прошло через кожаную куртку, как сквозь масло, вонзилось между рёбер прямо в сердце. Остановилось, только уткнувшись в магазин, лежавший в разгрузке. И шкура каймана «Искателю» не помогла. В сторону Джуни раздались выстрелы, а в мою только крикнули с призывом окружать, явно, ещё не понимая, кто кого сейчас окружает.

Я метнул «Перо» на голос, чётко представляя, где там убойная зона, и обрывая следующий призыв стрелять «во всё, что дви-кх-кх-хе-е».

Последний «Искатель» начал палить во все стороны: расколотил колонну, распотрошил мешок со строительной смесью и попытался уйти обратно, но потерял ориентацию в поднятой пыли и зацепился за строительные леса. Свалил их и упал сам. Жутко заревел, будто пытался криком пробудить в себе каймана, если сказать Кинг-Конга. Рванул, разбрасывая доски, и тут же рухнул навзничь, получив от «мышки» пулю в затылок.

— Странно, что ты не в боевом отряде, — одобрительно хмыкнул я, выбирая, кто из мёртвых «Искателей» поделится со мной пистолетом.

— У меня геном неполный, — откликнулась Джуни, хотя видно: похвала «мышке» понравилась. — У меня путь, так скажем, чересчур извилистый.

— Здесь, — сказал один из Хвостов, когда мы уткнулись в очередной тупик.

По моим ощущениям, мы оказались где-то между вторым и третьими уровнями совсем в другой части Хардервайка. Возможно, где-то под Башней. Пока я упражнялся в ориентировании в подземелье, второй Хвост прощупывал стену. Нашёл там потайной механизм, вдавил его — причём не сразу всеми пальцами, а по одному и в определённой последовательности, будто там кодовый замок от домофона спрятан. Введя нужную комбинацию, он подозвал напарника, и они вместе навалились на край стены, которая одной половиной пошла вглубь, а другой наружу.

Было видно, что им тяжело, но сам механизм работал идеально. Ни скрипа, ни треска, ни пыли с потолка — всё бесшумно и как по маслу. Зато, как только появилась щель, мы услышали шум изнутри как грохот водопада. А ещё загудел ветер, швырнув в нас смесью запахов: еда, порох, кровь — короче, всё то, что сейчас витало в подземелье. Порох и гарь превалировали, просто шакраса они не заинтересовали.

Когда стена развернулась достаточно для прохода, мы по очереди, преодолевая сопротивление ветра, втянулись внутрь и оказались в огромной вентиляционной шахте. Вдоль одной стены стоял ряд стальных коробов с решётками и вентиляторами. От каждого короба по несколько гибких труб уходили в отверстия в стене напротив. Этих отверстий оказалось в несколько раз больше, чем труб. Какие-то — просто тёмные дыры, некоторые с заслонками, а примерно из трети торчала пакля.

— Это «Древние» сделали? — спросил я, изучая агрегаты.

— Распределительный центр — их, — ответила Джуни, — но оборудование уже наше. Ты в Хемстеде разве такое не видел?

— Нет, — улыбнулся я, — там другие квесты были. А на чём работает? Какие-то геномы?

«Мышка» уже открыла было рот, чтобы поделиться со мной секретом «Крысоловов», но её как бы невзначай оттеснил Хвост. Парни распределились по шахте и начали закидывать бутылки с ядом в отверстия. Так же, как и с потайным механизмом в двери, делали они это с какой-то одной им понятной логикой. В одном месте закинули подряд несколько бутылок, вынув и трубу, и паклю, а другой участок проигнорировали полностью. В помещение потянул сладкий запах с ощутимой кислинкой, а из отверстий потекла розовая дымка.

Я задержал дыхание и запоздало полез за каплями. Быстренько прокапался и проморгался. По ощущениям обычные капли, а вот зрение перестроилось. Красного цвета в помещении практически не было, но даже красный крест, вышитый на аптечке совсем потерял цвет. Помещение предстало будто в ультрафиолете: возле каждого отверстия засветились цифры, а на коробе с вентилятором, как оказалось, был нанесён целый рисунок с инструкцией.

Капец, невидимые чернила в особом «Крысоловском» зрении! Сразу стало понятно, как Хвостам удавалось так уверенно находить путь и подсказки. Хлопая глазами, будто вокруг меня дополненная реальность открылась, я осмотрелся по новой. Понял, как вскрыть агрегат, и уже (исключительно в научных) целях потянулся к ёмкости для генома, как Хвосты засобирались на выход.

— Мы закончили, — объявил тот Хвост, что выглядел постарше.

— И когда сработает? — спросил я, заворожённо наблюдая, как розовая дымка постепенно растворяется в воздухе.

— Уже работает, — кивнул Хвост. — Скоро услышим. Второй уровень полностью должно накрыть, третий частично — там засоры есть, которые мы так и не смогли пока убрать. Там вручную надо распылить. Прикроешь нас?

— Конечно, — кивнул я, — надо же посмотреть, как эта штука работает.

У центрального перехода мы разделились. Хвосты юркнули в тёмный коридор, который я сначала даже не заметил. Только ультрафиолетовый указатель словно парил в воздухе возле стены. Я собирался пойти за ними, но Джуни потянула меня дальше.

— Отсюда удобно раскидывать газ, но обзорная площадка для стрельбы есть и получше, — прошептала «мышка» и кивнула на «Стэн» в моих руках. — Только надо осторожно. Я не понимаю, почему оттуда никто не стреляет.

Как она определила, где стреляют, а где нет, для меня было полнейшей загадкой. Как мне казалось, грохот выстрелов разносился повсюду, смешивался, вклинивался в эхо и разлетался обратно по всем коридорам, меняя свою интенсивность. В общем-то, в чистом поле и смешанном лесу я и сам смог бы по звуку определить и направление, и расстояние, и даже калибр, но подземелье полностью ломало все мои акустические «схемы». И шакрас не помогал, а только путал, усиливая громкость.

Мы немного покружили, прежде чем дошли до узкой лестницы, выбитой прямо в стене. Преодолев, по моим прикидкам, чуть больше половины уровня и пройдя ещё метров двадцать, оказались на балконе или типа того. Пришлось переступить через трех мёртвых «Крысоловов». Их раскидало взрывом, предположительно шаровой молнией. У одного не было ни головы, ни руки. По сути, остались только ноги и обугленный торс. Видать, шаровую молнию он пытался поймать руками. Остальным повезло больше, но и без проверки пульса было видно, что парни давно уже не с нами. Тем не менее Джуни бросилась проверять и осматривать, а я тем временем подкрался к краю и выглянул вниз.

А вот и он — центральный проход между уровнями. Таких больших залов я в подземельях Хардервайка ещё не встречал. Под Хемстедом Южные залы ещё могли бы конкурировать, но и то, скорее всего, проиграли бы. Какая-то прямо станция метро, причём монументальная, из центральных. С одной стороны три лестницы, ведущие со второго уровня на третий: посередине — широкая, и две маленькие по бокам. Не удивлюсь, если у «Древних» это были своего рода эскалаторы, а в этом холле они в футбол играли. Места хватило бы.

В левой стене и той, что открылась напротив, я насчитал по пять высоких ворот. И подо мной, скорее всего, столько же. Несколько штук ещё были закрыты, но большинство либо просто распахнуты и внутри просматривались баррикады «Крысоловов», либо раскурочены взрывами. Ближайшие к лестнице точно были под контролем захватчиков, но как глубоко они смогли пройти, я не знал.

В итоге я сравнил это все с гигантским театром: сцена — лестница, куча входов-выходов, а я на боковом балконе. Правда, всё действие разворачивалось уже не на сцене, а перетекло в партер, где сейчас шёл замес между «зрителями». И кто побеждал, пока было не очень понятно.

«Искатели» захватили лестницу, свалили на ней кучу всякого хлама и теперь используют в качестве укреплений. Они закрепились и у первого ряда колонн. Там в ход пошли добытые где-то мешки с песком, каменные блоки и совсем уж какие-то чудные стальные блоки, из которых, как из конструктора, прямо на месте собирались баррикады с бойницами. Их возводили под прикрытием колонн, а затем раздвигали в линии. Думаю, ещё немного — и они смогут широким фронтом двинуться вдоль всего зала, вытесняя из него «Крысоловов».

Капец! Стена щитов какая-то с единым строем и зачисткой боковых проходов. Откуда «Искатели» брали материалы, стало понятно, когда лестницы вылетели сразу три шаровые молнии. Они с жутким треском и шипением пронеслись по залу. Хоть я и отступил в нишу, прикрывая Джуни, но всё равно почувствовал электрический заряд. Волосы зашевелились, будто собирались вытянуться и встать по стойке смирно перед проносящейся мощью. Шары разлетелись, огибая первый ряд колонн, и снова сошлись вместе на середине зала, чтобы взорваться, залив всё вокруг ослепительно-белым светом.

Я стоял в нише, далеко от эпицентра, и то мне будто сетчатку выжгло! Что там внизу испытали «Крысоловы», и представить страшно. Ещё и по ушам ударило, так что я даже крик Джуни не расслышал, только почувствовал. Я как-то раз в прошлом попал под действие светошумовой гранаты, но сейчас было ощущение, что она прямо у меня перед носом взорвалась. Сразу же включилась регенерация, усиленная возмущением генома.

Глаза болели, но секунд через двадцать я всё-таки смог проморгаться. Выглянул вниз и увидел, что «Искателей» стало вдвое больше. По лестнице неслась толпа, гружёная стальными щитами. Сейчас они ими просто прикрывались, закрывшись в стальную гусеницу-коробочку, но потом усилят ими свой конструктор. Чем-то это напомнило Средневековье, просто с налётом креатива в условиях отсутствия танков, дронов и прочих убийственных технологий.

Стрельба со стороны «Крысоловов» прекратилась. Да и проникшие в зал «Искатели» стали палить реже — просто временами постреливали в сторону противника, не высовываясь из-за укрытий. Они хоть и были готовы к вспышке, но тоже, видать, без последствий не обошлось. Зато подмога на лестнице топала уверенно, но, что ещё хуже, за их спинами появилась толпа фриков. Словно зомби, спущенные с поводка, они сорвались по ступенькам, бегом обтекая коробочку из щитов.

— Да хрен вам! — фыркнул я, доставая бутылку с зажигательной смесью. — Пока там ещё газ проведут…

Высунувшись, я размахнулся и метнул склянку в первые ряды «коробочки». В глазах ещё пестрило от шаровой молнии, но даже так было видно, что вспыхнуло знатно. Склянка разбилась о стальную плиту, огонь волной прошёл несколько метров вперёд по щитам, и только потом уже брызнул во все стороны. Потёк сквозь щели и перекинулся на бегущих по бокам фриков. Что конкретно они закричали, я не услышал — в уши как вату набили после разрыва молнии.

Срисовали меня быстро, не дав толком полюбоваться на результат моего броска. Из-за колонны, практически подо мной, вскинули два автомата и застрочили по нише, где я прятался. А потом, стоило мне отскочить, ещё и маленькая шаровая молния прилетела. Зависла на уровне балкона и зашипела, переливаясь электрическими всполохами, будто скандирует пространство и ищет цель.

Да простят меня мёртвые «Крысоловы», но мне живых надо спасать!

Я подскочил к трупу, практически невесомому, подхватил его и шварнул в горячий шар. Развернулся и, активировав «Бросок», рванул по коридору. По пути прихватил Джуни, пусть не особо нежно, но зато прикрыл её собой. Успел ещё втянуть голову в плечи, и тут сзади как жахнет! Горячая взрывная волна поддала мне знатного поджопника, но как-то очень быстро превратилась в мягкий банный пар.

— Фух! Однако работает «Поглощение»! — обрадовался я, притормаживая и уже мягко выпуская Джуни из объятий.

— Спасибо! — пискнула «мышка».

— Сочтёмся, — бросил я и махнул рукой на коридор с лесенкой. — Прикрывай тылы, а я пока там ещё пошумлю немного.

Вернувшись к балкону, я пошёл теперь вдоль другой стенки. Скрылся от «Искателей», зато смог теперь осмотреть позиции «Крысоловов». Чёрт! Вот где было настоящее Средневековье! Где среди каменных укреплений, разбросанных по залу между колоннами, мелькали арбалеты и наконечники копий. А в проходах стояли баллисты. Огнестрел, конечно, присутствовал, но о каком-то огневом преимуществе говорить не приходилось. Численное — да. Казалось, что худые серые человечки буквально везде. За каждым укреплением пряталось по трое, а то и по четверо. За всеми арками, дверными проёмами и на таких же балкончиках, как мой, которые тянулись под потолком.

Женщины от мужчин было сложно отличить — такие же серые балахоны, такая же короткая стрижка. В изменённом зрении на одежде подсветились нашивки, стала различима раскраска на лицах и крысиные лапки на груди у тех, кто не прятал амулеты под одеждой.

Я не удержался, посмотрел на свой. Он тоже светился, но совсем другим оттенком. Какая-то, блин, голограмма проверки подлинности! Причем с явным делением по уровням доступа. Обернулся на «мышку», чтобы посмотреть на неё, но вспомнил, что поручил ей следить за лестницей. У неё на лице знаков не было, но если на Путь её ещё не пустили, то это даже логично.

В общем, я насчитал под две сотни «Крысоловов». Похоже, что сюда пришли чуть ли не все, кто мог сражаться.

Хм… Надо признать, они выбирали довольно неожиданные методы. Залп из арбалетных болтов разлетелся вслед оружейному, а за ними в воздух поднялись и зависли в нём серые лезвия, в которых я не сразу признал довольно крупные крысиные когти. Всего десять штук, но выглядели они сейчас как та самая молния, что заглянула ко мне на балкон: подрагивали в воздухе на высоте около двух метров и будто бы искали цели.

Среди «Крысоловов» началась суета. Я частично разглядел за колонной двух седых мужиков, стоявших с закрытыми глазами. Тела были напряжены, а руки, как у дирижёров, застыли перед взмахом.

И… Взмах!

На него среагировали когти. Как дроны-пчёлы, крючковатые лезвия устремились на «Искателей». Я чуть-чуть высунулся, следя за их полётом и… Уже черти знает в какой раз на Аркадии удивился!

Когти фехтовали с воздухом, пытаясь разодрать невидимую преграду, за которой стоял отряд «Искателей». Никто не выскочил с шашкой наголо под стрелы, все пока ещё прятались за укреплением. За невидимым щитом на одном колене стоял бригадир сектантов и держал над головой выставленные ладони.

— Капец, битва магов и экстрасенсов какая-то! — фыркнул я и выпустил длинную очередь и по бригадиру, и по бойцам, прячущимся за ним.

Хер там! Все мои пули, как пчёлки, застыли в воздухе, а потом просто осыпались на пол. Но бригадиру это далось не даром. Он упал на оба колена и скрючился, продолжая держать барьер. Из его носа потекла кровь. Похоже, дал слабину, раз сразу два дрона-когтя, вибрируя в воздухе, протиснулись сквозь силовое поле и вонзились ему в шею. Миг — и алый фонтан разлился по силовому полю, создав какой-то жуткий кровавый зонтик. Купол набух, а потом обрушился на пол, будто этот зонтик резко схлопнулся.

Наверное, все, кто находился сейчас в зале, застыли, наблюдая за лопнувшим силовым полем. Ни одного выстрела, ни одного крика, скрипа или даже шепотка. Время словно остановилось. А потом один из «Крысоловов-дирижёров» побелел и рухнул на пол. Может, его какой-то магией ударило, а может, просто силы закончились. Но этот тихий удар затылком о каменный пол сработал как спусковой крючок.

Все атаковали разом и отовсюду! Когти, вспоровшие шею, уже не появились, зато остальные, как обозлённые безумные пчёлы, набросились на «Искателей». В ответ с лестницы прилетела новая шаровая молния. Выжгла когти, парящие в воздухе, подпалила своих же порезанных и с громким гулом врезалась в колонну на стороне «Крысоловов». Вспышка слабоватая получилась и практически не ослепила, но зато каменными осколками посекло несколько защитников. Следом в воздухе замелькали бутылки с розовым газом. Правда, долетели они лишь до середины зала. Поднялась дымка и даже раздалась вширь, создав хорошую такую дымовую завесу, но до «Искателей», увы, не дотянулась. Через несколько секунд всё облако разметало пулями, полетевшими в основном со стороны «Искателей».

Разные калибры, очереди разной длины… Долбило так, как на тесном полигоне, когда сразу все группы войск тренируются, не жалея патронов. Ещё одна шаровая молния уже полностью рассеяла газовое облако и зигзагами понеслась в атаку, а навстречу ей вылетел снаряд баллисты. Они разминулись буквально на сантиметр! В итоге оба снаряда достигли своей цели. Молния нырнула в один из проходов, где и взорвалась, а гигантская стрела прошила насквозь и стальную преграду, и фрика, собиравшегося её перепрыгнуть, и бригадира, формировавшего уже следующую молнию. Его буквально отбросило на несколько метров.

— Хм, может, в Средневековье было и не так плохо, — хмыкнул я, открыв огонь по фрикам, бегущим на «Крысоловов».

Бил короткими очередями, буквально по два-три патрона. Целей хватало, можно было хоть с закрытыми глазами стрелять. Мозг перешёл в рабочее состояние: подсветка размалёванных лысин, захват и контроль. Первый магазин улетел за секунды. Второй немногим дольше продержался — пришлось глубже забуриться в нишу, но меня и там доставала каменная крошка, выбиваемая из стен и потолка.

Частично ориентируясь на чуйку и ауру, частично просто по направлению огня, метнул вниз последнюю бутыль с зажигательной смесью. Судя по крикам и по тому, что в мою сторону снизилась интенсивность стрельбы, прилетело хорошо, качественно. Жалко, мало взял. Выживу — рецепт узнаю и запас побольше наберу.

Я сменил тактику. Высовывался над выступом и стрелял, прятался и менял позицию. И снова стрелял. Не всё летело как надо, но постепенно дальнюю часть зала я подчищал.

Вот только казалось, что это капля в море. Всё реже огрызались «Крысоловы», и всё свободней чувствовали себя «Искатели». На лестнице появились ещё бойцы. Вылетела новая стая фриков. Я заряжал магазины и мельком оглядывал их диспозицию, пока расстреливал. Пытался что-то придумать, чтобы найти Кристину, но либо она где-то наверху, либо вообще руководит боем с безопасного расстояния.

А «Искатели» попытались надавить ещё раз. Собранные передвижные щиты раскрылись между колоннами и с жутким скрежетом поползли вперёд. Понемногу, но неумолимо. За бойцами шли фрики, пригибаясь к полу, — идеальные мишени для меня, но магазин всего один остался. Буквально пару секунд назад с такого же балкона, но на другой стене, рухнул подстреленный «Крысолов».

А «Искатели», похоже, останавливаться не собирались. На ступеньках появилась элита — парни в красном камуфляже. Я узнал того самого командира, который ругался с санитарами. Он прятался за тремя своими бойцами, пока те изображали магов воздуха. Ну или электричества! Все трое как раз в этот момент остановились перед обгорелыми и ещё дымящимися трупами, подняли руки к потолку и начали крутить-мутить, создавая между ладонями шаровые молнии. Сначала проскочили искры, потом вспыхнули огоньки и стали с бешеной скоростью раскручиваться и расширяться.

Шаровые молнии доросли уже до размера воздушных шариков, а я пока не понимал, как помочь «Крысоловам». Готовился высунуться, чтобы расстрелять красных. Может, получится сбить шары в последний момент и обрушить их заряд на самих заклинателей? Но вообще, конечно, «Крысоловам» сейчас поможет чудо!

Или хотя бы два Хвоста с запасом хитрого газа!

Они наконец-то появились!

Справа, с ближайшего к лестнице балкона бесшумно вылетело несколько бутылок. Одна, вторая, третья, четвёртая… Пятая уже не долетела. По балкону тут же открыли огонь, и вместе с пятой бутылкой вывалился один из Хвостов. Вылетела шестая, но тоже уже совсем не туда. Видимо, второй Хвост метнул её, убегая. Склянка разбилась о колонну, выпустив практически в никуда розовое облако с ядом. Но первые четыре попали идеально, и всю лестницу затянуло дымкой.

Видимость для меня снизилась, но главное легко угадывалось по размытым силуэтам. Стройный ряд шаровых молний распался. Первая улетела в спины «Искателей» внизу, вторая туда же, а третья замешкалась, будто её создатель не мог решить, в кого из напарников её отправить. Так и не решил — раздался хорошо различимый выстрел из «Дезерт Игла», и красного заклинателя просто снесло со ступенек, а его молния улетела в потолок. Ещё выстрел, и второго «красного» впечатало в ступеньку, а на третьего уже накинулся пробегающий мимо фрик, который тут же разбросал по дымке свои мозги. Командир начал вертеться по сторонам, отпихивая от себя фриков. Оброс ими, как медведь собаками, и уже падая, приставил пистолет к подбородку.

Раздался выстрел, вся куча покатилась вниз, а я на всякий случай проверил биомонитор. Сколько там ещё будут капли действовать и не надо ли закапать вновь? Жуткая хрень этот крысиный веселящий газ. Точнее, юмор у его создателей чёрный.

Дымка ещё не развеялась окончательно, а количество «Искателей» уменьшилось вдвое. Некоторых достал газ (особенно фрикам досталось в последних рядах), и они бросились на своих же. Те сначала не поняли, а когда поняли, то уже не ориентировались, кого убивать в первую очередь. Безобразную свалку активно подогревали «Крысоловы», отправляя на закуску и стрелы, и копья. Пара смельчаков выбежала почти на центр зала и добавили ещё несколько бутылок с газом и огненной смесью.

Теперь чудо пригодилось бы самим «Искателям».

И, по всем законам жанра, оно случилось. Сначала я понял это на уровне чуйки — такого тревожного набата, в который забил шакрас, я уже давно не слышал. Там не просто межвидовая вековая борьба звучала, там сплошное отвращение к чему-то, что даже существовать не имело права на этой планете.

А потом на верхней ступеньке появились пятеро. Одна женщина в окружении четырёх странных существ, очень отдалённо напоминающих людей. Нечто близкое к ящерам, причём не только завершённое, но и усиленное. Они не обращали внимания на дым в принципе. Женщина даже присела и вдохнула полной грудью. Выдохнула розовый дым на манер сигаретного.

— Убить здесь всех.

Несмотря на расстояние, голос женщины прозвучал очень отчётливо. Его либо усилили навыком, либо шакрас вцепился в них чуйкой и следил за каждым движением и звуком.

Лицо было смазано, но голос я узнал — Кристина.

Удивляться, откуда у неё такая аура и что за суперфрики рядом с ней, я уже не стал. Да и не успел бы. Она спустилась ещё на пару ступеней и посмотрела в мою сторону. Дымка ослабла, и я наконец нормально разглядел её лицо. Холодный взгляд и довольную улыбку.

А потом невидимая сила выбила пол у меня из-под ног, стиснула лодыжки и потащила к краю.

Воздействие невидимой, но цепкой силы исчезло сразу. Чёртова телекинетичка прекратила давить, как только я вылетел за пределы балкона. Атака была жёсткая, но Кристина явно экономила силы. Да и тащить меня дальше действительно не было никакого смысла. Сколько бы законов природы ни нарушила Аркадия, но с тяготением всё было в основном по правилам.

Я рухнул вниз с высоты шестого этажа. Отмахнулся от картинок замелькавшей перед глазами жизни, успел дать неприцельную и бесполезную очередь в сторону магички, пока летел вниз. Вроде бы и недолго, а мысли застрочили в голове, словно из пулемёта. Вспомнился один парень, который прыгнул в сугроб с девятиэтажки. Молодец, что сказать, только сугроба тут никакого не было, поэтому эту мысль я скинул, как неактуальную. На её место тут же встал расчёт возможностей брони «Древних», «Крепкой кости» и «Поглощения» вместе взятых. И что там, интересно, поглощать, если я камни встречу сразу всем телом? Блин, надо хотя бы не лицом постараться… И главная мысль, которая перекрывала все остальные и не давала покоя: как Кристина так прокачалась? И так быстро?

Даже четвёрка её помощников меня сейчас волновала меньше. Жуткие «челоящеры» во многом напоминали мне ту статую «Древнего» под болотами. Тот же рельеф мышц, покрытых чешуёй, те же когти на лапах. Только и разницы, что без огромной головы-шлема обошлось — обычная лысая башка и рябая морщинистая морда. Ну и вампирские клыки у этих уже сформировались. Этого не отнять.

В какой-то степени было неважно, выживу ли я после удара о землю, — прийти в себя мне всё равно не позволят. Но думать об этом я тоже не стал. Как там говорят? Не можешь остановить, возглавь… Нет, не то. Расслабься и попытайся получить удовольствие!

Что я и сделал. Даже руки раскинул, чтобы увеличить площадь удара. На балконе появилось озабоченное лицо Джуни и потянулась сильно запоздавшая рука. В ушах шумел воздух, я уже с усилием прогнал мысль, что вот-вот, вот сейчас долбанёт…

Но почему-то не долбануло.

Время шло. Пол, усыпанный каменными осколками, обломками стрел, гильзами и фрагментами тел «Искателей», я видел прекрасно. Максимум метра до него не хватило, но я почему-то завис в воздухе, будто приземлился на невидимую подушку. Почувствовал новый поток давящей силы, но теперь уже с другой стороны. Повернул голову и увидел Цокора, появившегося в одном из проходов.

Он всем своим необъятным объёмом возвышался над баррикадой и протягивал руку в мою сторону. Дышал тяжело. Даже отсюда было видно, как по его лицу льются ручьи пота. Поймав мой взгляд, он кивнул и расслабил напряжённые пальцы. Невидимая подушка тут же исчезла, и я снова полетел на пол.

И опять до него не долетел! Теперь уже со стороны Кристины, меня подхватила волна плотного воздуха и потянула в сторону колонны. Моё тело резко набрало скорость, меня крутануло и спиной понесло на острые камни.

И снова меня спас Цокор! В колонну я врезался, как в резиновую. Воздух между мной и камнем спрессовался и оттолкнул меня сантиметрах в пяти.

— Да хватит меня уже швырять! — зарычал я, чувствуя давление уже с двух сторон. Закричал: — Цокор! Брось меня! Её блокируй!

«Крысолов» меня понял. Давление с его стороны исчезло, дав силе Кристины преимущество. Я взмыл вверх и начал разгон, чтобы долбануться о следующую колонну. Но не долетел: примерно на середине пути исчезли все силы, и я наконец-то упал на пол. Уже на своих условиях: кувыркнулся в воздухе и приземлился на ноги, присев на одно колено.

Поднял глаза на Кристину. Та замерла в странной позе, будто бы её душат невидимые руки. Она сопротивлялась и, похоже, с успехом. Победить Цокору не удалось, но хоть отвлёк чёртову магичку.

«Челоящеры» в эту невидимую дуэль вмешиваться не стали. Встряхнулись и уверенным шагом, не обращая внимания, что порой идут прямо по телам, пошли на меня. На уровне чуйки чужая аура, растянувшаяся по всему залу, ощущалась как нечто родное и привычное, но с другой — чужое и омерзительное.

Знакомая «Аура страха». Только не моя.

Она пронеслась по всему залу. Без разбора захлестнула полуживых «Искателей», пронеслась через меня и атаковала «Крысоловов». И если по моему геному прошлось вскользь, будто против шерсти погладило, то почти всех остальных присутствующих в зале накрыл паралич. Кто-то упал на колени, кто-то просто буквально окаменел от страха, но многие, заскулив, бросились бежать по коридорам. Когда отголоски скулежа и подвываний растаяли где-то в глубине тоннелей, стало совсем тихо.

На ногах, кроме меня, остался только Цокор. Возможно, Джуни. Возможно, один или два «Крысолова», что управляли летучими когтями, но их ауры подсвечивалась совсем вяло. Ощущения были странные — нас вместе с Кристиной и «челоящерами» будто в какое-то иное измерение выкинуло, выдернув из окружающего побоища на какую-то отдельную арену. Цокор против Кристины, я против «челоящеров».

Шакрас не изменил своего отношения к ним, хотя, чем ближе они подходили, тем больше родственных черт я замечал. Уверен, гены ши-тау этим мутантам тоже добавили. Но на уровне существ, которое прошли через одни и те же генетические программы. Может, не как я, который соскочил в самом начале, но впитал мощнейшую базу. Но, например, как Оса. Возможно, это были как раз те «улучшенные», по мнению безумных генетиков, версии, что создавались на основе результатов Анны. «Улучшенные» потеряли человечность. Вместо разума осталась только жажда убивать.

— Рептилоиды чёртовы, — хмыкнул я, соглашаясь с шакрасом, что на Аркадии без таких монстров будет лучше.

Четвёрка растянулась. Двое сместились на фланги, намереваясь обойти колонны и напасть на меня сбоку. А их товарищи остались в центре и попёрли прямо на меня. Подсветки убойных зон не было, но я просто так, что ли, пособие в кабинете врача изучал? В левой руке у меня оказалось жало оглой-хорхоя, а в правой — телескопическая дубинка. Щелчок, с которым она выехала и зафиксировалась, чуть ли не громом ударил в этой тишине. Ладно, вру. Ещё Цокор пыхтел, как паровоз, где-то там за спиной.

— Ну давайте! Посмотрим, чьё кунг-шакрас-фу сильнее…

Я сделал шаг навстречу двойке «челоящеров» и резко бросился в сторону за колонну. «Спринт» плюс «Бросок» на крыльях чужой ауры страха. Капец, неожиданное чувство! Будто энергетика жахнул! Вот уж действительно: всё, что нас не убивает, — делает нас сильнее! Я затормозил перед мордой крайнего мутанта и, прежде чем он успел среагировать и замахнуться когтистой лапой, я вонзил жало ему в ключицу. Под углом, вдоль позвоночника. По самую рукоятку! И сверху ещё заколотил, чтобы уж точно до сердца достало.

Под удар костяного лба я подставил свой локоть и его же развернул навстречу когтям. Пробил двоечку телескопической дубинкой: в висок, а потом в колено и, прежде чем на меня набросились остальные, на «Броске» отступил в тень другой колонны.

Может, неспортивно получилось. Но вот честно, болтались бы у них яйца между ног, туда бы и бил в первую очередь. Законы на Аркадии, может, и есть, но про правила точно давно надо забыть. Особенно когда на тебя бросаются толпой!

Догнали. И налетели с трёх сторон, тесня к колонне. Техника мутная: какая-то смесь из филиппинского «когтевого» боя и тайского бокса с ударами ногами, коленями и локтями. В голове ноль мыслей, сознание не пустое, но чистое. Только свист рассекаемого воздуха. Только гулкие удары по бронированным телам. Я вертелся как волчок, уворачиваясь и отбиваясь от выпадов, лупил в ответ дубинкой.

По ощущениям, шкура у них была резиновая. Вместо так переломов, они зарабатывали в лучшем случае синяки, которые всё равно на чешуе не видно. Подловил лапу одного, я закрутил её при помощи дубинки и попытался сломать, но сустав просто выскочил в обратную сторону, а когти попытались схватить меня за шею.

Пофиг, я настойчивый! Всё равно бил, только теперь старался попадать в одни и те же точки. Даже стену и ту свалить можно, главное, чтобы дыхалки хватило. А так хоть какой-то шанс нанести мутантам урон. Одному я целился в висок, второму — в колено, а от третьего пока в основном уворачивался.

Первым треснул череп. На седьмом, что ли, ударе. Наконечник дубинки провалился в черепную коробку и едва там не застрял, но закрепить успех мне не дали — тут же налетели сбоку. Я прочувствовал всю прелесть «Поглощения», получив тем самым душевным веслом по рёбрам.

Меня отбросили, но дубинку из рук я не выпустил! Раздался ещё один хруст, и целый кусок черепушки отломился от головы, повиснув на серой чешуе. То ещё зрелище, честно говоря. Но хотелось бы увидеть разлетевшиеся мозги! Их почему-то не показали. Реально, там пусто!

«Челоящер» остался на ногах, но из боя всё-таки выключился. Покачиваясь, он держался за голову, словно придерживая выпавший кусок в надежде на ускоренную регенерацию. Действительно ли он кусок обратно приклеил или просто прикрылся, чтобы не продуло, я уже не увидел. Раненого от меня заслонили, и на мою голову обрушилась новая порция ударов. Встать не получалось, я лишь отползал, отмахиваясь дубинкой, через раз пробивая по нужному колену, и метал в мутантов всё, что попадалось под свободную руку.

Обломки стрел и камни чаще всего подпадались. Нет бы пулемёт кто-нибудь обронил, но на этой стороне попадались только «Крысоловы». Как мёртвые, так и живые, просто оцепеневшие от ауры страха. В своих метаниях по залу я и не заметил, что мы оказались практически на их стороне. Всего в нескольких метрах начинались их укрепления, а там и баллиста показалась, причём заряженная.

Не могу назвать это прямо планом, но что-то придумалось. Отбив очередной выпад, я откатился на «Спринте» под удар второго. Прочувствовал, как броня на спине приняла удар и пропустила его через «Поглощение». Вскочил на ноги, уворачиваясь от когтей, поймал ногу «челоящера» и, активировав усиленный удар, врезал локтем в коленный сустав мутанта. Пофиг, что просто сустав выкручу наизнанку, — бегать с вывернутым коленом он всё равно не сможет.

Я оттолкнул этого одноножку, освобождая дорогу второму. Тот кинулся на меня, выставив когти. Одной лапой промазал, а вот вторую вонзил мне между браслетом и торквесом. Когти пробили кожу и спокойно вошли сантиметров на пять вглубь. Но и я не просто так стоял! Встретил урода, подхватил и на волне выброса силы оскорблённого шакраса крутанул его в сторону и толкнул на острие стрелы, заряженной в баллисту. Проткнув, навалился, подключая все свои и шакрасовы резервы: «Спринт», «Бросок», «марафон» туда же до кучи. Я вдавил мутанта так, что у него из груди появился заострённый кончик. Этого мне показалось мало, так что я усилил нажим и остановился только тогда, когда окровавленная стрела мимо моего уха проехала.

Отбив когти, я прыгнул через укрытие, прямо к баллисте. На адреналине развернул баллисту, направляя её под потолок, и долбанул спусковой механизм.

— Да пошёл ты! — прорычал я вслед улетевшему монстру.

Кивнул застывшему рядом с баллистой «Крысолову». Никогда у этой братии таких больших глаз не видел. Тут либо аура страха работала, либо первый запуск мутанта так сильно парня впечатлил.

Хотя нет, у «Крысолова» был ещё один весомый повод пучить глаза. В каждой руке он держал по склянке с напалмом, а руки так бесконтрольно тряслись, что ещё немного — и разобьет.

— Давай помогу, — мягко предложил я, аккуратно вынимая склянки из пальцев. — А вот теперь раунд два…

Раненая левая рука двигалась плохо. Но точно лучше, чем вывернутая нога «челоящера». Я метнул в него склянку. Прямо в грудь. А чтобы точно разбилась, отправил в догонку «перо». Вспыхнул огромный факел, расплескав вокруг себя огненную лужу. Вспыхнул и прыгнул на меня. Приземлился, правда, не так красиво — рухнул за пределами горящей лужи и пополз вперёд, совершенно не собираясь ложиться и помирать.

Чёртовы супермутанты, блин! Прокачаются геномами, а потом не поймешь, на какой козе к ним подъехать, чтобы на тот свет отправить. Одна надежда, что меня тоже не так просто теперь завалить. Я метнул в живой факел ещё три дротика, и только после этого он успокоился и обмяк. Странно, что он с треском горел и чадил так, будто в нём даже не резина, а натурально автомобильные покрышки под кожей.

Минус три. Остался ещё дырявый. Я быстро жахнул полпузырька «Зелёнки», а что сразу в глотку не влезло, выплеснул на рану. Края её почернели. Похоже, там и яд был — так жжётся, что аж зубы скрипят!

— Аркаша, статус. Только коротко, ясно и шёпотом, — процедил я, медленно огибая колонну и возвращаясь к месту первой стычки.

«Проникающее ранение средней тяжести, — равнодушно ответил ассистент. — Обнаружено наличие токсина. Активирован „Иммунитет“, действие токсина купировано. Полное восстановление и нейтрализация последствий произойдет в рамках общей регенерации. Последняя замедлена в связи с действием токсина».

Ни разу ни коротко, частично ясно, но хорошо хоть шёпотом!

Спасибо, что с «иммунитетом» мне повезло.

Мутант сам ко мне пришёл. Я видел, как он крался за колонной, стараясь оставаться в тени баррикад «Искателей». Почувствовав, что его раскрыли, он с шипением бросился на меня и ударил лапой сверху вниз. Я уклонился и врезал кулаком в голову. Совершенно, блин, целую!

Капец у него регенерация! Но быстро — это не всегда качественно, да?

Ещё один наскок с ударом когтями-саблями! Я нагнулся, пропуская лапу над головой, и выпрямился с ответным подарком в челюсть снизу. «Крепкая кость» заставила клацнуть не менее крепкие зубы и всё на этом. Правда, мутант всё-таки слегка поплыл и замешкался.

Ещё удар по свежей ране! Снова треск. Тогда я перекинул склянку из левой руки в правую и запихнул её прямо в распахнувшийся рот.

Развернулся и побежал нырять за баррикады!

Вместо факела в этот раз получился какой-то бенгальский огонь. Но как только последний «челоящёр» рухнул на пол, сразу же пропала гнетущая аура страха.

Я настолько к ней привык, что даже удивился, насколько стало легче дышать. Убедившись, что ни первый, ни второй огонь не перекинется на баррикады «Крысоловов», я похромал к центру зала. Высунулся из-за колонны и оказался на линии недавнего противостояния Кристины и Цокора.

Похоже, опоздал.

Цокор лежал на полу и стискивал пальцами собственное горло, пытаясь сдержать кровь, текущую сквозь пальцы. А Кристина уже спешила по ступенькам наверх, а за ней карабкались несколько чудом выживших бойцов-сектантов. «Искатели» проиграли. Она проиграла. И теперь ей оставалось только спасаться бегством.

Я замахнулся, пытаясь по-быстрому сформировать «Перо», но сил было потрачено слишком много. Привычная щекотка отдалась тупой болью, кожу начало щипать, а костяной дротик хоть и появился в виде силуэта, но рос слишком медленно.

Ускоряя навык, я даже зубами скрипнул и чуть не пропустил одиночный выстрел, раздавшийся под потолком.

Джуни!

Стреляет она неплохо! Пуля толкнула Кристину в спину. Её бросило вперёд, а прямо по центру поясницы начало растекаться красное пятно. Возможно, позвоночнику хана. Это какая-то высшая ирония Аркадии, что такую «змеюку» в итоге подстрелила «мышка». Но не убила, конечно, до этого было ещё далеко. Сразу два «Искателя» бросились на помощь, подхватили хозяйку и поволокли на выход.

Джуни выстрела ещё раз, но попала в «Искателя». Как и я. Я метнул «Перо», но либо рука дрогнула от усталости, либо фанатик попался неуклюжий. Он вильнул в сторону и принял костяной дротик на себя. А новый так и не появился.

Первая мысль была — догнать. Но вторая показалась получше — помочь Цокору. Рядом с ним едва шевелились «Крысоловы» — слишком медленно и вяло, будто сонные после пережитого страха. Я достал «Живинку», сам хлебнул из горла и, напрягая ещё не поджившее плечо, бросился к нему лечить тех, кого ещё можно было спасти.

Продолжение — https://author.today/work/492068

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Геном хищника. Книга пятая