Браконьер 2
Макс Вальтер

Мир превратился в бесконечное поле боя. Мы не собирались сдаваться и научились продавать свою жизнь как можно дороже. Но, как и предсказывал мой брат, зима свела на нет все преимущества.

Человечество таяло буквально на глазах и вскоре перешло от наступления к глухой обороне. Горстки выживших спрятались за крепостными стенами и отдали выродкам ночь. Теперь наша жизнь состоит из коротких вылазок за продовольствием и долгих ночных оборон.

Мне довелось выжить во всём этом дерьме. Но то, кем я стал, пугает даже меня. Впрочем, как оказалось, в каждом из нас живёт нечто такое, что не следует будить. Первобытное всепоглощающее зло, способное смести всё на своём пути.

====================

Глава 1 Неволя

Сколько я уже здесь? Неделя, месяц, а может, уже год? Дни превратились в единое месиво, состоящее из каторжных работ и пребывания в постоянном бреду. Мозг, словно ватный, напрочь отказывается воспринимать действительность.
Поначалу я делал зарубки на манер тех, что оставлял Робинзон Крузо на необитаемом острове. Но когда меня перевезли в третий раз, я потерял счёт времени и запутался. Да и сложно было сказать, день сейчас или ночь, который час или даже время года. Некоторые утверждали, что на поверхности наступила зима. Якобы изменился поток сквозняка, который теперь покидал подземное царство. Возможно, они были правы, не знаю.
Все мои мысли занимал голод. А ещё я хотел бежать, но не знал, как и куда. Хотя некоторые намётки плана составлял каждый раз перед тем, как провалиться в тяжёлое забвение под названием сон. И самым сложным было то, что я не мог ни с кем поделиться. Выродки очень грамотно ломали людей, разрушая наше единство. И когда кто-то из нас слишком долго общался с соседом по выработке, его попросту перевозили в другое место. А может, и убивали. Никто не знал наверняка.
Помимо прочего, они смогли выстроить целую сеть стукачей, которых кормили чуть лучше, да и работа им доставалась полегче. Меня тоже ломали и заставляли доносить на ближнего. И положив руку на сердце, скажу честно: я много раз жалел об отказе. Помогала ненависть. Лютая, настолько обжигающая душу, что я даже представить не мог существование подобного чувства.
— Бойся! — пролетел крик по цепочке людей.
Я присел, прикрывая голову руками, и открыл рот. Вдалеке грохнул взрыв, а через мгновение из ноздрей вылетели сопли от воздушно-звукового удара. На голову посыпалось мелкое крошево, но ничего критичного не упало. Немытые, воняющие всем, чем только можно, тела зашевелились, передавая из рук в руки острые тяжёлые камни. Мимо прошмыгал человек, который катил садовую тачку, заполненную мелким гравием.
Никто из нас не понимал, зачем мы копаем и куда ведёт тоннель. На этот счёт у меня была своя теория: нас специально занимали тяжёлым трудом, чтобы не оставалось сил на всякие глупости. Кормили лишь для того, чтобы мы хоть как-то могли волочить ноги. И это было самое невыносимое. Жрать хотелось постоянно. Мы засыпали и просыпались с чувством голода. Оно преследовало нас в течение дня, а может, и ночи. Этого не понять, когда над головой нет солнца.
Очередной камень больно врезался в ладонь. Я зашипел и выронил его, едва успевая убрать ногу. А когда нагнулся, чтобы поднять, перед носом упала грязная скомканная бумажка. Подняв глаза, я встретился взглядом с соседом по цепочке. Его лицо было настолько грязным, что невозможно запомнить черты. Я бы не узнал его, даже если бы мы спали на соседних топчанах.
Мимо шаркающей походкой пробрела ещё одна тень, некогда бывшая человеком. Скрип колес его тачки, был слышен задолго до его появления в тусклом пятне света, что давала закопчённая керосиновая лампа.
Сосед по цепочке быстро наступил ногой на бумажку, пряча её от случайного взгляда, и, заговорщицки подмигнув мне, отвернулся, чтобы подхватить следующий камень.
Взгляд снова упал на записку, которую я незамедлительно подхватил и сунул в трусы. Читать её здесь и сейчас равносильно самоубийству. Кто-нибудь обязательно настучит.
К слову, а вдруг это подстава? Откуда они знают, что мне можно доверять? Почему         они        ? Да вряд ли речь идёт об одном человеке, когда в дело вступает записка. И вот вопрос: мне она предназначалась или попала на глаза случайно?
В любом случае сосед рисковал. Даже если я не стукач, то сейчас в моих руках находится билет в их ряды, где в жидкую похлёбку добавляют не только лапшу, но и немного мяса.
Ходили слухи, что мясо это — человеческое. Как знать? Я уже давно ничему не удивляюсь. Однако наиболее противным в этом был сам факт предательства, а не каннибализм.
— Братан, подмени на минутку, — попросил я стоящего позади. — В сортир припёрло.
— Угу, — сухо буркнул он и сдвинулся в цепочке.
А я отошёл в сторонку и, сунув руки в трусы, извлёк грязный клочок бумаги. Развернув его, я уткнулся глазами в строчки, написанные куском угля: «Сегодня после смены в крайнем загоне».
Любопытно. Но главное, крайне неудобно, ведь в этом случае я останусь без пайка. С другой стороны, это лучшее время, чтобы незаметно пообщаться узким кружком. От еды здесь не отказываются, никто и никогда. Нет ничего важнее времени, когда эти сраные ублюдки заносят на ферму чан с похлёбкой.
Несмотря на то, что бумажка побывала не в самом гигиенически приятном месте, да и неизвестно, где её придерживали предыдущие кандидаты на встречу, я затолкал её в рот. Вскоре слюна размочит бумагу, и её можно будет проглотить. Не самое плохое из того, что мне доводилось жрать в последнее время. Оставалось лишь отлить, чтобы не вызывать подозрений, и я зажурчал, ведь в туалет хотелось по-настоящему. Лучшая ложь — та, в которой присутствует правда.
Желудок предательски заурчал, требуя, чтобы я поскорее отправил в него пищу. Ему тоже было плевать, что конкретно придётся переваривать. Организм требовал энергии, а как и откуда я её возьму — по фигу. Даже удивительно, как быстро с людей слетела брезгливость.
Я помню первые дни, когда попал в этот ад. И насколько для меня было диким, когда меня обступили несколько женщин, жаждущих засунуть мой член себе в рот. Для них это всего лишь способ получить жалкие крохи питательного белка.
Тогда мне казалось странным, что нас, новичков, удостоили этой чести. Но сейчас, когда голод проник в каждую клеточку моего тела, я понял, почему всем вновь прибывшим уделялось особое внимание. Моё тело было настолько ослаблено частыми заборами крови и отсутствием нормального питания, что об эрекции я мог только мечтать.
Мимо прошёл вертухай, окидывая нас безразличным взглядом. Для них мы всего лишь скот. Однако сдохнуть нам не позволяют. Каждый раз после забора крови нам дают нормальную пайку и крохотный кусочек чёрного сердца для восстановления. И как бы странно это ни звучало, мы все с нетерпением ждём своей очереди на данную процедуру.
В который раз он уже следует вдоль нашего неровного строя? За мыслями я сбился со счёта, и это нехорошо. Только так можно определить примерное время рабочей смены: по количеству обходов, которое всегда примерно одинаковое. Варьируется от сорока до сорока двух, и никто не знает, от чего это зависит.
— Стройся! — наконец прозвучала долгожданная команда.
Однако никто не посмел бросить камень, что в этот момент находился в руках. Цепочка должна донести его до конца, иначе плохо будет всем. Нет, бить нас не станут, есть наказания куда хуже боли, и самое страшное из них — лишение отдыха и еды. Об этом знает каждый из нас.
В прошлом месяце, а может, и позже, в одном из забоев случился бунт. Тогда иные попросту перестали кормить людей и заблокировали их тоннель. Не прошло и трёх дней, как первые участники бастующих добровольно вышли на работы. А на следующий в забой вернулись оставшиеся. По крайней мере те, у кого ещё имелись силы чтобы волочить ноги.
Что стало с зачинщиками, не знает никто. Слухи ходили разные, начиная с того, что их высушили (ну, или обескровили, если угодно), и заканчивая смертью от голода где-то в закоулках бесконечного подземного лабиринта.
Я брёл с общим стадом, глядя в пол. Споткнуться и подвернуть ногу здесь проще простого. А увечья не являлись поводом для отсутствия на рабочем месте. Если боль мешает тебе работать, это никого не волнует. Ну а от переломов и более серьёзных травм всегда есть чёрное сердце.
Казалось бы, в таких условиях должно быть огромное количество суицидов. Но нет, люди отчего-то терпят и влачат своё жалкое существование. Даже я точно не знаю, почему до сих пор не наложил на себя руки. Что-то заставляет меня каждый день выходить в забой. И это точно не надежда. Ей нет места в аду.
— Эй, пс-с-с… — Кто-то толкнул меня в плечо.
Обернувшись, я увидел бессменную грязную рожу, по которой было сложно судить, кому она принадлежит. Человек, идущий позади, коротко кивнул на развилку, которая уводила в направлении стойл. На мгновение я остановился, размышляя о необходимости пропустить ужин. Ведь в течение следующих суток я не получу и капли калорий, а работу никто не отменял.
Но что-то заставило меня свернуть. Всем остальным было плевать на кучку дебилов, которые добровольно отказываются от еды. Никто даже не помыслил проследить за нами, а конвоиров поблизости не было. Скорее всего, им вскоре доложат о нашем безответственном поведении. Но попробуй вычисли тех, кто решил стать отщепенцем общества. Здесь все на одно лицо, разделение есть лишь по признаку пола, да и то не всегда очевидное.
Стойлами мы называли узкие закутки, в которых нам позволяли спать. Они и в самом деле были похожи на то, как оборудованы места для содержания скота. Обычные перегородки в узком коридоре с закреплёнными на них тремя ярусами лежаков на манер плацкартного вагона. Просто таким образом хорошо экономилось место.
Мы собрались в крайнем из них. Всего шесть человек нашли в себе силы пропустить ужин. И мне было очень любопытно, ради чего они рискнули так поступить. Если нас раскроют, если хоть кто-то заподозрит нарушение распорядка, нам грозит карцер. Да, вначале мне тоже казалось, что хуже уже невозможно, пока я однажды в него не загремел. Это место не просто так называли душегубкой. Никто не выдерживал в нём больше трёх суток.
Узкая бетонная камера полтора метра в высоту и столько же в длину, а шириной всего в полметра. В ней невозможно было нормально лежать или сидеть. От постоянной скрюченной позы уже через час затекали все мышцы, а к концу дня они начинали болеть так, что сложно передать словами. В общем, когда меня выпустили, я натурально учился заново ходить. И возвращаться туда не было никакого желания.
— Все здесь? — едва слышным голосом спросил один из присутствующих.
— Не совсем, — поморщился тот, что передал мне записку. — Соловей не смог.
— Хрен с ним, потом передашь ему наши слова. Ты, новенький, — обратился ко мне старший. — За тебя поручились, но я тебе не верю. Если хоть слово утечёт в ненужные уши, я тебя лично вскрою. Ты понял?
— В очко меня поцелуй, — огрызнулся я и развернулся к выходу.
— Брак, постой! — окликнул меня такой же безликий человек, как и все мы.
Я замер, не веря своим ушам. Голос казался смутно знакомым. Вернувшись к заговорщикам, я поднял лампу и поднёс к нему ближе. И хоть в полумраке едва тлеющей керосинки было сложно рассмотреть черты лица, покрытые толстым слоем грязи, я узнал его.
— Шавкад? — одними губами произнёс я.
— Угу, — кивнул он.
— Я думал, ты ушёл.
— Как видишь, не дальше тебя.
— А с Рашидом что? Где Асмира?
Он молча покачал головой, что могло означать как их смерть, так и переход в другое состояние бытия. И мало кто мог точно сказать, что из этого хуже.
— Так, давайте личные темы на потом, — продолжил старший. — Раз мы наконец разобрались, кто есть кто, думаю, можем начинать. У нас есть план, как отсюда выбраться. А теперь уже достаточно людей для его реализации.
— Я бы хотел услышать детали, — перебил его я.
— На это нет времени. Скоро люди вернутся с ужина…
— Я не стану вписываться в это дерьмо, не зная деталей.
— Твои сложности, — поморщился мужик.
— Это общие сложности, — заупрямился я. — Или выкладывай всё, или иди козе в трещину.
— Хорошо, но если ты…
— Да, да, я уже понял, — кивнул я. — Вскроешь меня во сне.
Человек, что передал мне записку, ехидно усмехнулся, за что старший наградил меня ненавидящим взглядом. Кажется, я только что смыл в унитаз его авторитет. Но мне, честно говоря, было глубоко насрать на то, что он обо мне думает. Если мы действительно предпримем попытку побега, то план должен быть надёжным, как швейцарские часы. Любая ошибка — и мы больше никогда не увидим свет солнца.
— Вот наша основа, — произнёс он и вытянул из-под матраса грубо нарисованную от руки план-схему тоннелей.
Я едва удержался, чтобы не выбить этому идиоту зубы. Ну как можно быть таким оленем и хранить это на своём спальном месте? Или я чего-то не знаю, или он попросту нас разводит, чтобы в итоге сдать всех разом и заработать себе на еду.
— Дальше, — сухо попросил продолжения я.
— Мы знаем о расположении постов охраны и то, какой из этих тоннелей ведёт к выходу.
— Допустим, — согласился я. — Как ты собираешься с ними драться?
— Ему точно можно доверять? — Он покосился на Шавкада.
— Да, я давно его знаю, — ответил узбек.
— Ты знаешь, что это за место? — посмотрел на меня старший.
— Какой-то старый бункер или что-то типа того.
— Типа того, — передразнил он. — Это не просто какой-то бункер. Раньше здесь располагался склад госрезерва.
— И что с того?
— А то, что это военный объект. И строился он так, чтобы один раз и надолго. Ремонтировать такие вещи очень накладно.
— Я всё ещёне понимаю.
— Здесь в распределительных щитках используется серебро. Не везде, но некоторые реле имеют серебряные контакты.
— И как ты собираешься их достать?
— Мы уже достали всё, что нужно, — вместо него ответил другой мужик.
— Ладно, это уже действительно похоже на план, — согласился я. — Когда вы собираетесь его реализовать? И зачем вам нужен я?
— Вот здесь, — указал на схему старший, — всегда дежурят минимум трое выродков. Один на один нам с ними не справиться. Плюс кто-то должен стоять на стрёме. Я слышал, что завтра бо́льшая часть выродков покидает шахты. Самое время, чтобы действовать.
— Можно? — Я протянул руку к бумажке.
Старший без вопросов передал её мне, и я уставился на схему тоннелей, стараясь запомнить каждый поворот. По большей части они шли ровными линиями, которые стекались к центральному проходу. Будто огромный паук, в чьём высохшем хитине мы проживаем. Но это я и так знал, по крайней мере, догадывался. А вот дальше от него тонкой линией отходил ещё один коридор и точно так же разветвлялся на несколько частей, которые оканчивались большими залами. Видимо, в них и хранилось то государственное добро, о котором говорил старший.
Объёмы подземного хранилища поражали.
— Вот здесь ремонтные мастерские, — ткнул пальцем в схему тот, что заявил о наличии у заговорщиков серебра. — Там полно старых деталей, с которых мы скрутили серебро. По большей части это просто покрытие контактов, но его должно хватить, чтобы убрать выродков.
— Сколько до поверхности? — уточнил я.
— Примерно двести восемьдесят метров, — ответил старший.
— Сколько⁈ — не смог сдержать возмущения я. — Да это нереально!
— Реально, — усмехнулся старший. — Нам нужно попасть к элеватору, а уже через него сможем выйти на поверхность по системе подачи зерна. Он вот в этом помещении, — указал на квадрат он.
— Откуда у тебя это? — спросил о схеме я.
— Висела на стене в одном из тоннелей. Я её запомнил и перерисовал.
— И хранишь под матрасом? — ухмыльнулся я.
— Само собой — нет. Прихватил сегодня, чтобы обговорить план.
— Ты ему веришь? — спросил у Шавкада я.
— Я ему верю, — произнёс тот, кто бросил мне записку.
— Тебя я не знаю, — пожал плечами я.
— Да мне насрать, — огрызнулся он.
— Успокойтесь. Все мы здесь люди проверенные, ну почти. — Старший снова покосился на меня. — Завтра после ужина нужно собраться вот в этой точке. Дождёмся отбоя, и…
— Откуда у тебя информация, что выродки собираются свалить? — снова перебил его я.
— На прошлой неделе привезли новенького, — ответил ещё один член группы заговорщиков. — Его в наше стойло подселили. Изменённые готовят атаку на Нижний и стягивают неподалёку все силы. А вчера я весь день был на погрузке припасов и слышал, что они говорят.
— Армия не может существовать без снабжения, — добавил бросивший записку. — Соответственно, его поставку нужно охранять. Они точно свалят. По крайней мере, большинство.
— Пройдём это место, — указал на план старший, — подорвём за собой тоннель, и нас уже не остановят.
— И зачем вам я? — задал самый важный вопрос я.
— Элеватор, — поморщился старший. — Мы понятия не имеем, как он устроен и с какой стороны к нему подходить. Шавкад сказал, что ты хороший слесарь…
— Автослесарь, — хмыкнул я.
— Какая разница? У тебя в сотню раз больше шансов понять его техническую часть.
— Ты нормальный? — Я покрутил у виска. — Разница такая, что я понятия не имею, как он устроен. Я его в глаза-то никогда не видел.
— Ген, нам нужно отыскать основной подающий транспортёр и понять, как забраться внутрь. Может, там вообще всё просто.
— А может, и сложно, — развёл руками я.
— Вот по этому нам нужен ты. Железки — они и в Африке железки, — беззаботно отмахнулся старший.
— Тихо, — шикнул мужик, который стоял на стрёме. — Кажись, идут.
Мы рассосались из стойла с такой скоростью, будто и не были больными, полупрозрачными призраками. Все мгновенно разбрелись по своим местам и сделали вид, будто лежим без сил. Я тоже вскарабкался на свою койку и, прикрыв глаза, попытался прокрутить всё то, что услышал и увидел.
Похоже, лишних там не было, каждый член группы занимался чем-то конкретным. Единственное, чего я не понимал, — это какую роль во всём этом играет Шавкад и тот, кто подкинул мне записку. Скорее всего, на их плечи ляжет устранение выродков.
Не знаю почему, но этот вариант казался мне самым логичным. Похоже, у них есть человек, который как раз занимался подрывом в забое. У него был доступ к нужным веществам и опыт работы с ними. Понятия не имею, как ему удалось пронести их мимо надзирателей, но это и не моё дело. Главное, что всё необходимое у него есть. И этот пункт едва ли не один из основных во всём деле.
Однако многое из их слов не давало мне покоя. Особенно этот чёртов элеватор. Да и странное появление плана тоннелей тоже не внушало доверия. Нарисовать что-то по памяти? Да ну, даже не смешно. А если он что-то напутал? Да и откуда такая уверенность, что именно тот самый коридор приведёт нас к элеватору?
Кстати, о птичках…
Нет, примерно я, конечно, представлял его конструкцию, но она и неважна. Вся эта система подачи и вентиляции, куча труб и циклонов, где без точных чертежей сам чёрт голову сломит. По идее, среди всей этой паутины нужно отыскать единственный транспортёр, который сгружает сырьё в приёмный бункер. Воздушный поток точно не осилит такую дистанцию. Двести восемьдесят метров — это не шутка. И вряд ли его станут ссыпать просто в трубу, идущую под уклоном к бункеру. Не дай бог она забьётся где-то посередине — и всё, процесс ремонта встанет в огромную копейку. Остаётся только лента или шнек, как в мясорубке. И в последнем случае у нас огромные проблемы. Хотя вряд ли шнек такой длины будет оптимальным решением. Это тоже довольно проблемная конструкция, которая любит выходить из строя.
В общем, я был уверен практически на все сто, что инженеры предпочли обеспечить подачу зерна обычным скребковым транспортёром. Просто потому, что он наиболее предсказуем в работе и максимально прост в ремонте. А значит, к нему должен быть доступ.
В любом случае там обязан идти технический коридор, где можно без проблем обслужить всю систему. Она требует постоянной смазки, замены подшипников и электродвигателей, да и самой ленты, в конце концов. Плюс там, где зерно, всегда полно грызунов, а значит, проводка тоже находится в зоне риска. Да, техничка там точно имеется.
План кажется годным…
Боже, как же хочется жрать! Ещё от соседа снизу воняет варёным луком…
Я пересилил себя и попытался отвлечься на более важные цели. Снова свернул к плану побега и попробовал наложить его на свой. И мой был гораздо хуже. Да чего уж греха таить, он вообще был никаким. Единственная деталь, которую я успел более-менее продумать, — так это массовое убийство спящих, которое непременно создаст волну шума. Вот в этом хаосе я и собирался проскочить. Но как и куда — не имел и малейшего понятия. А эти люди, похоже, точно знали, о чём говорят. И что-то мне подсказывает: Шавкад не просто так привлёк меня к делу. Уж точно не потому, что я гениальный слесарь. Они и без моей помощи прекрасно бы разобрались с тем, как выбраться на поверхность по транспортёру.
Интересно, а кто тот, второй? Тот, что передал мне записку. В его глазах такой лёд, что я бы не удивился, если в случае отказа или шума с моей стороны он бы прямо на месте свернул мне шею. Точно такой же я видел у себя, когда вернулся с последней охоты. Абсолютное безразличие к чужой жизни и полная готовность её забрать.
Вот только по сравнению с ним я щенок, толком не познавший вкуса крови. И Шавкад… он смотрел на него с опаской, словно знал, что из себя представляет этот человек. Именно ему поручили мою вербовку, и наверняка тоже не просто так.
Как же хочется жрать…

----------

Глава 2 Близко к цели

Всепоглощающий голод не давал нормально спать. Даже несмотря на лютую усталость, я постоянно просыпался от ощущения сосущей пустоты внутри. Вода притупляла его, но совсем ненадолго. Однако помогала провалиться в забытьё, чёрное, без сновидений, из которого я вновь выныривал с непреодолимым желанием сожрать соседа по полке. Я даже имени его не знал, а ведь мы ложились спать в одном загоне уже больше месяца.
Разговоры здесь не приветствуются. И не потому, что нам запрещают. Просто любое неосторожное слово может стать поводом для того, чтобы тебя сдали выродкам. Да и нет на них сил. Вечерняя беседа о планировании побега была самой объёмной за всё то время, что я здесь находился. Я настолько привык молчать, что с большим трудом разлепил губы.
Мрачная атмосфера безнадёжности витала в воздухе вместе с запахом немытых тел. И когда подземное царство успокаивалось, отправляясь на заслуженный короткий отдых, это чувствовалось гораздо острее. Тяжёлое, местами надрывное дыхание доносилось отовсюду. Каменная пыль и отсутствие свежего воздуха совсем не благотворно сказывались на здоровье. Лишь редкие дозы чёрного сердца восстанавливали здоровье на короткий период, а затем мы вновь медленно подыхали. И это, пожалуй, самая кошмарная пытка из всех, что можно придумать.
И теперь у меня появилась надежда. Всего семь человек не далее как сегодняшним вечером попытают счастья и госпожу удачу. А что до остальных — насрать, как бы погано это ни звучало. И мне действительно было плевать на сотни жизней. Внутри даже не ёкнуло, когда я подумал об их дальнейшей судьбе. Мы все изменились до неузнаваемости, и я готов поставить собственную жизнь на то, что будь на моём месте любой их них, никто бы обо мне даже не вспомнил.
Поступок Шавкада казался нелогичным, неправильным. Ведь на самом деле он не мог знать наверняка, сдам я всю их шайку или нет. Но он почему-то рискнул. Может, увидел те самые изменения, которых требовал в начале всего этого дерьма.
Да, я много раз вспоминал себя прежнего и понимал, каким был идиотом. Нет, не так. Скорее, наивным дурачком, верящим в обещанную государством защиту. И ведь они действительно старались, делали всё возможное. Даже уничтожили мою область атомной бомбой. Вот только все их попытки сохранить целостность рассыпались прахом.
Дело вовсе не в бессилии или неправильной организации сопротивления. Когда на тебя наступает враг, ты примерно понимаешь, где находится линия фронта, от чего выстраиваешь стратегию обороны. Но когда война повсюду, даже в крохотных деревеньках, которые и на карту-то попасть недостойны… как обороняться? Сколько фронтов и генералов для этого необходимо? Да ни у одной страны мира нет столько военных, чтобы охватить подобный масштаб. И остаётся лишь одно: оборонять стратегически важные объекты для выживания, но никак не для победы. Ну и молиться.
Вот только кажется — бог мёртв. Или ему абсолютно плевать на кучку существ, созданных по образу и подобию. А может, мы так сильно прогневали его, что именно он и наслал на нас всех этих тварей. Или дьявол наконец победил, и теперь этот мир принадлежит ему и его выродкам.
У нас нет ответа, ведь мы всего лишь тени, что остались от некогда сильного человечества, мнящего себя венцом эволюции. Не удивлюсь, если это мы доигрались в бога и навлекли на свои головы цунами из дерьма, крови и боли.
Под потолком взревела оглушительная сирена, заставляя серую безликую массу зашевелиться. Словно зомби, мы молчаливым потоком направились в забой, где до самого ужина нам предстоит ворочать тяжёлые камни. Без цели, без понимания процесса. Просто ради того, чтобы к концу смены остаться без сил, рухнуть в стойло и забыться тяжёлым сном.
Проходя через основной тоннель, я обернулся на дикий хохот. Сытые, лоснящиеся чистотой и новенькой одеждой уроды избивали ногами какую-то женщину. Никто из нас не знал, что произошло, но не прозвучало ни одного вопроса. Не стоит и говорить о том, чтобы кто-то рискнул броситься ей на помощь. Впрочем, мало кто вообще покосился на происходящее. Напротив, люди намеренно отводили взгляд, пряча глаза, и наверняка молились о том, чтобы не оказаться на её месте.
И я не был исключением. Я тоже прятал глаза, но не из-за стыда, что отчётливо читался в других. Я прятал гнев, ненависть и непреодолимое желание убить всех и каждого, кто здесь находился. Выродков — за то, что они с нами делали; людей — за то, что вели себя, будто безвольные куклы. Но я понимал, что даже навались мы на этих ублюдков всей своей серой массой, нам не победить. Мы просто положим свои жизни, не забрав с собой ни одного иного. Наши тела не способны излечиваться, а автоматной пуле плевать, чью жизнь ей придётся оборвать.
Сегодня возле меня были совсем другие люди. Медленно, экономя силы, чтобы дотянуть до вечера, мы передавали острые камни по цепочке. Я никогда не был лентяем, но этот труд выковал из моего тела нечто иное. Я стал сухим, жилистым, руки превратились в клещи, способные сломать кости при неосторожном рукопожатии. Порой мне казалось, что я сам становлюсь камнем, и не только внешне. Моя душа очерствела точно так же, стала холодной, безжизненной. И если на самом деле где-то в загробном мире существует ад, то выглядит он именно так. Полное забвение, вечная усталость и всепоглощающий голод.
Я с нетерпением ждал окончания смены. И вовсе не потому, что на сегодня у нас был назначен побег. Я хотел жрать. И за миску пустой похлёбки был готов убить любого, кто встанет на моём пути. Что-то серое метнулось в мою сторону и я, не задумываясь, бросил в эту тень камень. Раздался пронзительный визг, который привлёк ненужное внимание. За добычей рванули сразу трое, но они были слабы.
Первого я угомонил, подставив ему ногу. Он споткнулся и с чавкающим звуком полетел рожей в каменный пол. Второго я догнал буквально у самой жертвы и что было сил схватил его за затылок, приложив харей о стену. А третьему хватило футбольного пинка по лицу.
Я сцапал ещё живую крысу, которая пыталась уползти, и впился зубами в волосатое тельце. Её визг эхом разнёсся по тоннелю. Палец пронзила острая боль, но я не обратил на это внимания, лишь её сильнее сдавил тварь, выжимая из неё горячую кровь. Я чувствовал на себе завистливые взгляды, но никто больше не посмел оспорить мою добычу.
Когда тёплая влага перестала сочиться из крохотной тушки, я принялся рвать зубами её плоть. Я жевал кожу, покрытую шерстью, пока она не превращалась в сплошной комок, и только после этого сплёвывал её на себе под ноги.
Один из тех, кто с жадностью смотрел на то, как я поглощаю сырое мясо, не выдержал. Он выскочил из строя и бросился ко мне. Я отпрянул и, зажав крысу, занял боевую стойку. Но вместо того, чтобы наброситься на меня, человек упал на колени и принялся подбирать с пола мои плевки, запихивая их себе в рот.
Выглядело это настолько мерзко, что к горлу подкатила тошнота. Но я был уже не тем человеком, что раньше. Взяв волю в кулак, я в мгновение ока задушил в себе всю брезгливость и снова запустил зубы в крысиное тельце. Вскоре я выпустил из рук обглоданную почти до самых костей тушку. И за её жалкие объедки тут же вспыхнула новая драка.
За всем этим с любопытством наблюдал изменённый, который явился на шум. Он не вмешивался, наслаждаясь нашей вознёй. Впрочем, они никогда не разнимали драки, а порой даже устраивали бои ради развлечения. И желающих в них поучаствовать было хоть отбавляй, ведь в качестве приза победитель забирал целую банку тушёнки.
Минут через пять на меня навалилось чувство сытости. Как бы странно это ни звучало, но крысиной тушки оказалось достаточно, чтобы утолить голод, который преследовал меня всё это время. Сырое мясо очень питательно, как и кровь. Меня потянуло в сон, так как организму требовалась энергия да переработки тяжёлой пищи. Измотанный бессонной ночью, я едва ворочал руками. Тяжёлые камни то и дело выскальзывали из них, норовя отдавить ноги, но я терпел и пересиливал себя.
Примерно через час организм получил долгожданную порцию энергии, и дело пошло бодрее. Даже настроение немного улучшилось. Я уже без страха смотрел в будущее и с нетерпением ожидал того часа, когда мы наконец пустимся в бега. В глубине души зародилась уверенность в успехе мероприятия, а ведь впереди меня ещё ожидал ужин. Видимо, где-то у Вселенной есть чувство справедливости, иначе как объяснить появление крысы там, где нет даже тараканов? Мы так глубоко под землёй, что сюда практически не приникает ничего живого. За редким исключением, конечно.
— Бойся! — пронеслось по цепочке, и мы привычно присели, распахнув рты и прикрывая головы руками.
Я едва дождался выкрика «стройся» и побрёл вместе с остальными в сторону большой залы, где нам уже должны были выставить две фляги с едой. Ни о какой раздаче здесь даже речи ни шло. Выродки всегда заносили в помещение общие ёмкости и наблюдали за тем, как мы рвём друг друга, чтобы добраться до вожделенной пищи. По крайней мере, так было раньше. Достаточно было дважды разлить жидкую похлёбку по всему полу, чтобы понять: такой подход не работает.
В дело вступила система иерархии. Ничего особенного, всё ровно так, как в любом обществе, разве что без особых претензий к названиям. Разум и способность здраво мыслить, а так же все прежние авторитеты и занимаемые высокие посты были аннулированы. В нашем случае рулила только сила и жестокость.
Иными словами, первыми в очереди всегда стояли слабаки и по большому счёту получали только бульон. Затем шли более-менее сильные, в чьи руки перепадало немного гущи. И замыкали раздачу самые отъявленные ублюдки. Им доставались остатки, которые легко могли превышать среднюю пайку на человека. Исключением были стукачи, да и то в том случае, если они могли донести до «хозяев» хоть какую-то ценную информацию. Что в последнее время стало практически невозможно.
Посуду мы делали сами. Чаще всего это были миски, грубо выдолбленные из камня. Некуда налить бульон — твои проблемы. Если очередь твоей касты сдвинулась, а ты не успел подсуетиться, значит, подохнешь от голода. Всем плевать на то, кем ты был в прошлой жизни, хоть самим президентом.
Свою очередь я заслужил, когда отгрыз ухо ублюдку, желающему перебраться в касту середнячков из слабого звена. И я не просто отгрыз его, а натурально сожрал, чем впечатлил сильных. Однако моя пайка всё равно не претендовала на то, чем питались высшие. И каково же было моё удивление, когда среди раздающих я вдруг узнал того, кто передал мне записку! То-то его чумазая физиономия показалась мне смутно знакомой. Да и выглядел он бодрее многих на том вечернем совете.
Но он даже не помыслил о том, чтобы выдать заговорщикам более сытную пайку. Словно свобода не зависела от общих стараний всей группы. С другой стороны: а зачем вызывать лишние вопросы? И они обязательно возникнут, так как наш зачинщик, тот, что зарисовал план тоннелей, находился в касте слабаков. А вот Шавкада я что-то не видел. Впрочем, не его одного. В зале отсутствовали как минимум пятеро из известных нам стукачей.
— Вот так сюрприз, — пробормотал я, осматривая людей в очереди.
— Что? — переспросил человек, стоящий передо мной.
— Клювом не торгуй, продвигайся, — огрызнулся я.
Мужик что-то буркнул в ответ и слегка сместился вперёд.
Примерно то же распределение еды присутствовало и у женщин. Их очередь как раз выстроилась у второй фляги. И лезть к ним было себе дороже. Как-то один умник попробовал, полагая: раз он мужик — значит сильнее. В итоге его череп треснул от града ударов увесистыми каменными мисками. Больше желающих не нашлось.
— Отошёл! — раздался грозный выкрик, и я увидел, как нашего старшего отшвырнули от раздачи, отвесив ему жёсткий пинок под зад.
Он едва свою пайку не расплескал. При взгляде на него на мою рожу наползла ехидная ухмылка. Видимо, решил, что ему полагается порция посолиднее, раз он является организатором побега.
Дождавшись своей очереди, я получил положенное и отошёл в дальний угол, где не спеша принялся хлебать чуть тёплый бульон в предвкушении остатков гущи. Я специально ел медленно, чтобы хоть на какое-то время угомонить жадную утробу. Этот принцип я разработал специально, чтобы быстро заснуть. Когда съедаешь всё одним махом, организм не чувствует насыщения. А так, по чуть-чуть, по глоточку, получается его ненадолго обмануть. И несмотря на то, что сегодня я уже получил дополнительную порцию калорий, жрать всё равно хотелось ровно так же. Даже не знаю, пройдёт ли это чувство хоть когда-нибудь, или оно навсегда поселилось в моей голове?
Народ постепенно рассасывался. Поглотив свою порцию, люди без дополнительных приказов отправлялись в стойла. Ну а какой смысл продолжать сидеть в зале и смотреть на то, как другие набивают свой живот? Ведь сколько на них ни смотри, какой жалобный вид ни строй — никто не поделится.
Вот и я, вылизав начисто свою миску, отправился на боковую. Сомневаюсь, что мы побежим сразу. Наверняка будем выжидать, пока выродки окончательно успокоятся или покинут бункер. В любом случае желательно, чтобы все остальные к этому моменту крепко спали. Не дай бог найдётся какой-нибудь умник, желающий побольше пожрать, и поднимет тревогу. А значит, и я могу пока немного вздремнуть. Надеюсь, меня не забудут и не оставят, тем более что сами настояли на моём присутствии.
Сытость постепенно сменилась сонливостью, и я провалился в дремоту. Где-то на пределе слуха раздавалось тихое бормотание и шорохи. Они доносились до меня, словно из другого мира, казались чужеродными и недосягаемыми. С каждым вдохом они становились всё тише, пока не превратились в эдакое мерцание, то нарастая, то полностью растворяясь. Возможно, поэтому, я вдруг увидел море. Лёгкие волны набегали на пляж, окатывая мелкой галькой босые ноги. Свежий солёный воздух обжигал лёгкие и кружил голову, отчего я чувствовал небывалую свободу. Хотелось подпрыгнуть и полететь над бескрайним простором водной глади. Но вместо этого я наполнил лёгкие до отказа и закричал…
— … вою мать! — раздалось у самого уха. — Ты что, совсем с ума спрыгнул, идиота кусок⁈
Я распахнул глаза и уставился на соседа с нижней полки.
— Ты чё? — хлопая глазами, спросил я.
— Это ты чё? Орёшь на всю ферму, как в жопу раненный, — заявил он. — Я чуть штаны с перепугу не обделал.
— Сон приснился, — виноватым голосом объяснил своё поведение я.
— Везёт, — буркнул он. — А мне вот ни разу, как сюда угодил. Раньше каждую ночь видел, а здесь — как отрезало. Словно сигнал из космоса сквозь эту толщу до мозгов не доходит.
— Закрой клюв и дай поспать. — Я резко осадил его желание пообщаться. — Срать я хотел на твои сигналы.
— Козёл, — выдохнул он и заворочался на полке.
— Я сейчас спущусь и лицо тебе, падла, обглодаю! — пригрозил я, и он благоразумно заткнулся.
Сон больше не шёл, как бы мне того ни хотелось. Но я, прикрыв глаза, продолжал лежать и призывать в памяти умиротворяющую картину, которую никогда не видел вживую. А ещё думал: откуда я мог знать, как пахнет море, если никогда там не бывал? Как мозг сумел воссоздать столь точную картинку и передать нужные ощущения?
А ещё в голове возник совсем уже странный вопрос: а вот взять, к примеру, слепых, прям от рождения. Они никогда не видели этот мир и не имеют даже малейшего понятия, как он выглядит. Им снятся сны? И если да, то какие?
Это отвлекало от насущного. Почему за мной до сих пор никто не явился? Неужели передумали или что-то пошло не так? Вдруг выродки не уехали? А что, если мы днём спим, а работаем ночью, как и они? Тогда бункер продолжит кишеть уродами до самого пробуждения, и все наши планы полетят псу под хвост.
Несколько раз я заставлял себя оставаться на месте, так как возникало безумное желание пойти и проверить лежаки тех, с кем я встречался вчера в стойле. Вдруг они меня кинули и уже ушли?
А потом кто-то внезапно коснулся моей ноги, заставив меня вздрогнуть. Я распахнул глаза и увидел перед собой чумазую рожу, прижимающую палец к губам. Можно подумать, я и без него не понимал, что нужно вести себя тихо.
Остальные уже ждали нас на выходе из стойл. Сгорбленные тени, по которым невозможно определить, что это. Словно кто-то свалил здесь кучу грязных тряпок — и только. Но когда мы приблизились к ним, бесформенные кучи зашевелились, выдавая в себе людей.
— Придурок, — тихо выдохнул мне в лицо старший. — Ты нас чуть не подставил, осёл.
— Хлебало закрой, пока я тебе челюсть не сломал, — зло прошипел я, и этого хватило, что он заткнулся.
Человек, что передал мне записку, шёл первым. За ним следовал Шавкад, затем старший, а потом — тот, кто достал для нас серебро. Ему в спину смотрел я, и замыкали шествие оставшиеся двое, о чьём предназначении в предстоящей операции я мог только догадываться.
Короткими перебежками мы добрались до основного коридора, где и затаились на время, выжидая пока стихнут шаги часового. Судя по плану, который я постарался запомнить, мы должны были устремиться по основному коридору до контрольной развилки, но… нет. Как только всё стихло, «записочник» преодолел его и скрылся в противоположном тоннеле. За ним туда же проскочил Шавкад, впрочем, как и все остальные.
Вопросов я не задавал. Моё дело — разобраться с элеватором и отыскать лаз на поверхность. Однако отступление от схемы немного смущало. Не хотелось угодить в ловушку, в которую я вписался по собственной тупости. Но пока всё шло гладко. Ни окликов в спину, не тревожной сирены.
И это радовало. Сердце колотилось как сумасшедшее, и что бы я ни предпринимал, мне никак не удавалось взять его под контроль.
Вскоре мы добрались до электрического щитка. Человек, заявивший, что у нас есть серебро, распластался на полу и сунул под щиток руку. А через пару секунд я уже сжимал в руке небольшую заточку с припаянным на конце серебряным контактом, заострённым на манер косого резца. Невесть что, но должно сработать.
Вооружившись, мы вернулись к основному коридору. Снова затаились, выжидая, когда стихнут удаляющиеся шаги. А затем ситуация начала раскручиваться, как колесо гоночного болида. Мужик, которого я не просто так принимал за самого сильного из нас, в один миг сорвался с места и перешёл на бег. Шавкад устремился следом, ну а нам, в общем-то, ничего другого не оставалось, кроме как последовать их примеру.
Выродка, что курсировал по коридору, мы практически догнали на развилке, когда он почуял опасность и резко развернулся направляя в нашу сторону ствол автомата. Счёт шёл на доли секунды, и «записочник» оказался быстрее. Тем более что он уже занёс руку для броска.
Заточка вылетела из его руки и вошла точно в глаз выродка. Подобного мастерства я не видел никогда в жизни. Нет, все мы когда-то пытались метать ножи, и некоторые даже научились втыкать их хотя бы шесть раз из десяти. Но в глаз, с расстояния примерно метров семь?
Изменённый замер, словно его поставили на паузу, и начал медленно оседать на пол, так и не издав ни единого звука. Шавкад успел подхватить его в самый последний момент и уже аккуратно уложил мертвеца на пол. А тот, что так умело метнул заточку, уже поигрывал второй, лихо подбрасывая её в руке.
Он быстро выглянул за поворот, и, прижав палец к губам, жестом приказал нам слиться со стеной. По крайней мере, все рассудили его именно так и выстроились вдоль коридора. И в это момент из поворота выскочил второй часовой, при этом готовый к бою, будто почувствовал неладное.
«Записочник» встретил его точным ударом заточки в горло. Эта смерть не была тихой, и тишину бункера разорвала оглушительная автоматная очередь, к которой никто из нас не был готов. В ушах зазвенело, а изображение перед глазами поплыло, настолько звонкой она оказалась в замкнутом, узком пространстве.
Всё, ни о какой скрытности мы больше не помышляли.
— Бегом! — взревел человек, передавший мне записку, и первым устремился в коридор, ведущий к элеватору.

----------

Глава 3 Побег

Узкий тоннель имел несколько поворотов под прямым углом, видимо, на случай обороны или защиты от взрывной волны. Из-за этого у нас не было возможности рассмотреть, что происходит впереди. Мы добежали примерно до первого и остановились. Как я понял, здесь и должен произойти подрыв. Меня трясло от переизбытка адреналина, которому я так и не дал выхода. Шавкад и «записочник» вернулись немного назад, чтобы прикрыть действия подрывника. Как ни странно, им оказался сам зачинщик побега. К слову, его тоже колотило, как алкаша после полугодового запоя.
Когда только они успели подготовиться? Подрывник непослушными руками пытался скрутить провода, которые подходили к заранее заложенной взрывчатке. И она не просто лежала где-то у стены, а была погружена в шпуры. Может, я чего не понимаю, но пробурить их незаметно попросту невозможно. Однако сейчас было совсем не до вопросов, а вот помочь товарищу по побегу — необходимо.
— Что к чему крутить? — спросил я.
— Не трогай ничего! — рявкнул на меня он.
— Ну и трахайся тогда сам! — огрызнулся я.
— Эй, отвали от него и не мешай! — рявкнул «записочник».
Я промолчал. Сейчас — не лучшая затея устраивать драку или выяснять отношения. Вот когда выберемся, тогда и поговорим.
Всё это произошло за какие-то секунды. А затем под потолком взревела сирена, напрочь отбивая возможность общения. На стенах заплясали причудливые тени от проблесковых маячков. Загрохотали автоматы, притом в руках наших. И в этот момент я заметил движение там, где его быть не должно, а именно с направления, куда бежали мы.
Вой стоял такой, что кричать бесполезно. К тому же группа прикрытия была занята не менее важным делом, и отвлекать её, пожалуй, не стоило. Да, обычные пули не причинят выродкам фатального вреда, но остановить их они всё же способны. А суть этой перестрелки как раз и заключалась в том, чтобы выиграть немного времени. Но сюрприз, который подбирался сзади, способен был свести весь наш план на нет. И с этим срочно нужно было что-то делать. Вот только подставляться и подыхать мне совсем не хотелось.
Когда тень на стене начала укорачиваться, стало понятно, что противник подобрался достаточно близко. Я рванул вперёд и вытолкнул на открытый участок одного из членов нашей скромной компании. Сработало ровно так, как я и полагал: загрохотала очередь, пробивая пулями тело несчастного. Но это был лишь отвлекающий манёвр, который позволил мне добраться до выродка.
Я налетел на него, словно разъярённый зверь. Отреагировать он уже не успел, хоть и пытался. Да, в силе этим тварям не занимать, однако физику никто не отменял. Когда на тебя летит туша весом в несколько десятков килограммов, устоять на ногах не получится.
Мы рухнули на пол, но я занял доминирующее положение: оказался сверху. И тут же, не дожидаясь ответного действия, ударил ублюдка заточкой в живот.
Изменённый открыл рот и выпучил глаза, но против серебра у него ничего не было. А я выиграл драгоценную секунду, за которую смог нанести ему ещё две колотые раны.
А затем на глаза упала кровавая пелена. Гнев и ненависть, что копились во мне всё это время, наконец-то нашли выход. И я колол урода до тех пор, пока неведомая сила не сбила меня с его уже давно подохшей туши.
Тот кто меня остановил, не испытывал жалости, но, видимо, только так я смог отреагировать. Лицо полыхнуло болью. Она-то и вернула меня к действительности.
— Уходим! — проревел «записочник».
Всё ещё туго соображая, я подскочил с пола и уставился на труп изменённого. Это сколько же колотых я ему нанёс⁈ В куске истерзанного мяса с большим трудом можно было увидеть человека. Я за каким-то хреном даже кишки из него вытянул и, кажется, пытался затолкать их в его пасть.
Мимо, разматывая провод, проскочил подрывник и с опаской покосился на меня. Даже попытался обойти, но коридор для этого был слишком узким. Шавкад, прикрывающий наше отступление, припал на колено и выпустил очередь куда-то в полумрак, а затем бросил автомат и устремился в нашу сторону. Однако добежать не успел. Его грудь дважды брызнула кровью, и он рухнул на бетон, словно подкошенный.
Хрен знает, что на меня нашло, но я вернулся за ним, несмотря на оклики в спину. Схватив за руки, я волоком потянул его вслед уходящей группе, пока не услышал знакомое «Бойся». Точнее, до меня долетел лишь отголосок фразы, проскочивший между завываниями сирены, но она была настолько привычной, что я моментально сообразил, что сейчас произойдёт.
Рухнув на пол, я прикрыл голову руками и открыл рот. В ушах всё равно звенело из-за стрельбы, но ударная волна от взрыва — это другое. Однако всё прошло более спокойно, чем в забое. У меня даже сопли не вылетели. Взрыв прозвучал очень глухо, будто место изначально обложили матрасами и подушками, чтобы погасить. Но дальнейший грохот отозвался внутри тела. Казалось, сама земля бьётся в эпилептическом припадке.
Свет тут же погас, как и вой сирены. Темнота вокруг сделалась непроницаемой. Помимо прочего, тоннель заполнился густой пылью, которая ворвалась в лёгкие. И лишь по надрывному кашлю удалось определить, что все живы.
Что-то сверкнуло в темноте, на мгновение подсвечивая молочную пелену, что затянула коридор. Затем ещё раз, и ещё, пока пыльная взвесь не засияла оранжевым заревом. Я всё ещё ничего толком не видел, но уже догадался, что кто-то зажёг керосинку.
— Брак? — окликнул кто-то.
— Здесь! — Я обозначил своё местоположение, и зарево поплыло в мою сторону.
Из сияющий мглы вынырнул тёмный силуэт. А вскоре я смог рассмотреть лицо «записочника». Он склонился надо мной, внимательно осматривая.
— Идти можешь?
— Да.
— А с ним что? — кивнул он на Шавкада.
— Ранен.
— Ясно, — выдохнул он и, прежде чем я успел что-то сделать, выпустил пулю в затылок узбека.
Уши моментально заложило, а мозги отозвались острой болью. Слишком близко ко мне находился ствол в момент, когда его покидала пуля. Звуковой удар — это не шутка. Даже такая крохи, как 5,45 способна причинить серьёзные неудобства и устроить контузию.
— Зачем⁈ — заорал я, пытаясь перекричать звон в ушах.
— Балласт, — сухо ответил «записочник».
Я не разобрал ни буквы, но смог прочесть это по его губам. Не сказать, что я был с ним не согласен. Но хладнокровие, с которым он это сделал, почему-то разозлило. Однако я снова не рискнул высказываться по данному поводу.
Остаток коридора мы преодолели в тишине. А когда в темноте проявились гигантские очертания элеватора, я окончательно утратил дар речи. Нет, я понимаю, когда подобная конструкция стоит на земле. Там её место кажется привычным и не будоражит воображение. Но под землёй, на глубине двухсот восьмидесяти метров⁈
Это было нечто… И масштабом поражал не только элеватор, а и камера, в которую его поместили. Тусклый свет самодельной керосиновой горелки не добивал до потолка. И тем не менее бетонные стены помещения не оставляли сомнений в его рукотворном происхождении. Я боялся даже думать, сколько денег сюда вложило государство. А про силы вообще молчу.
— Ну? — покосился на меня «записочник».
— Что — ну? Я ни хрена толком не вижу, — огрызнулся я. — Другого света нет?
— И не предвидится, — ответил подрывник. — Мало того, у этого запаса максимум на час.
— Нужно посмотреть поближе, — кивнул на махину я.
И мы подошли вплотную. Понятнее, конечно, не стало, хотя я смог определить, где у него зад, а где перед. От кучи труб, лестниц и обслуживающих площадок рябило в глазах. Но принцип работы меня и не интересовал. В целом я примерно представлял назначение всех этих деталей. Бункеры для хранения, пересыпные каналы, «ракушки» для нагнетания воздуха, по которым и производится подача зерна между ёмкостями.
А вот и он — загрузочный бункер. Внутри — живое дно, которое подтягивает сыпучий материал к шнеку, а он, в свою очередь, уже перегружает его в первый бункер. И да, всё ровно так, как я и представлял: подача в него осуществляется скребковым транспортёром.
— Сюда! — крикнул я, указывая наверх.
— Уверен? — спросил «записочник».
— Да, — коротко ответил я.
— И как до него добраться? — Подрывник уставился на едва выступающий из темноты хвост.
— Здесь должна быть лестница, — объяснил я. — Его же как-то обслуживали. Нужно осмотреть опоры.
Свет сместился к металлоконструкции, которая удерживала транспортёр, и вскоре оттуда донёсся крик:
— Есть!
— Ну, я же говорил, — ухмыльнулся я.
— Ладно, слушайте меня внимательно! — обратился ко всем «записочник». — Первым иду я, за мной Брак, затем — Соловей и Семёныч. Замыкающим — Щебень.
При этом он указал пальцем на каждого.
— Ну вот и познакомились, — буркнул я и уставился на командира. — А тебя как звать?
— Утилизатор, — ответил он. — Можно коротко: Утиль. Всё, двинули.
— Нас там будут ждать, — добавил я ему в спину.
— Очень на это надеюсь, — отозвался он, и даже по голосу было ясно, что в этот момент, на его лице присутствовала ухмылка.
— Да кто ты такой? — очень тихо произнёс я, но он меня услышал.
— Тебя это колыхать не должно. Делай что говорят, и, возможно, останешься жив.
Лестница, сваренная из уголка, гулко отзывалась под нашими ногами. Мы выбрались на обслуживающую площадку, которая тонкой линией шла вдоль всего транспортёра и терялась где-то в темноте. Уклон был немаленький, и, несмотря на внешнюю надёжность, конструкция качалась от нашего веса. Скорее всего, она просто не была рассчитана на то, что на неё решат вскарабкаться аж пятеро рыл. Да, наши тела заметно иссохли от тяжёлого труда и плохого питания. Но совокупный вес всё равно выходил приличным. К тому же мы словно специально двигались синхронно.
Я посмотрел вниз, и страх защекотал низ живота. Мы были максимум метрах в десяти от пола, но из-за того, что он терялся где-то во тьме, пропасть под ногами казалась бездонной. Голова закружилась. Свет небольшим пятном высвечивал несколько метров впереди и столько же позади, отчего складывалось ощущение, будто мы висим в абсолютной пустоте.
Так продолжалось до тех пор, пока мы не вошли в круглый тоннель, в который и поместили транспортёр. Здесь он под ещё более крутым углом уходил в противоположную сторону. Но и этот момент был учтён. Наша площадка завершалась вертикальной лестницей, которая выводила на следующую.
Так мы преодолели три секции и воткнулись в первое препятствие: отсутствие лестницы, позволяющей перебраться на следующий уровень.
— Полезем по ленте, — заявил Утиль и попытался на неё вскарабкаться.
Я снова бросил взгляд вниз и тут же закрыл глаза, чтобы унять головокружение. Вверх смотреть хотелось ещё меньше. Конструкция из небольших транспортёров располагалась в абсолютно вертикальной шахте, уходящей в бесконечность в обе стороны. Если здесь оступиться, на дно упадёт мешок, наполненный фаршем и осколками костей. Обо все эти железки поломает так, что уже не соберёт никакой травматолог. Сомневаюсь, что даже чёрное сердце поможет.
Но другого выхода у нас нет. А потому мы один за другим на трясущихся ногах перебрались на узкий транспортёр. Его ширина была каких-то тридцать сантиметров. Ни тебе страховочных изгородей, ни тропинки рядом, только ломанная узкая линия с крохотными площадками возле валов, по которым бежит лента.
— Я не могу, — вдруг заскулил Семёныч, когда мы доползли до конца транспортёра.
Второй располагался под прямым углом относительно его и, чтобы на него перебраться, требовалось подняться в полный рост. Утиль исполнил это без малейших колебаний с завидным хладнокровием.
Мне удалось перебраться, только с третьей попытки. Ноги предательски тряслись, отказываясь держать на себе вес тела. Соловей, тот, что добыл для нас серебро, тоже решился на подъём не сразу, но всё-таки смог. А вот подрывник наглухо завис, словив натуральную истерику. По факту и хрен бы с ним, но за ним был Щебень.
— Руку давай. — Я улёгся на транспортёр и, свесившись, протянул Семёнычу ладонь. — Да не ссы ты, удержу!
В глазах организатора промелькнула надежда. Вот только для того, чтобы схватиться за меня, ему требовалось отпустить металлоконструкцию, за которую он держался побелевшими пальцами.
— Да хрен с ним, — прокомментировал Утиль.
— Это ещё минус два, — парировал я.
— И чё? — не оценил моего человеколюбия он.
— Через плечо, — огрызнулся я. — Хочешь валить один — тебя никто не держит. Но свет останется с нами.
— Козёл, — выругался Утиль. — Щебень, слышишь меня?
— Да, — отозвался замыкающий.
— Скинь ты на хрен это ссыкло.
— Не вздумай! — рявкнул я. — Или полетишь следом.
— Да что с тобой не так⁈ — прикрикнул Утилизатор.
— Это с тобой что не так? Сколько их будет ждать нас там, наверху? Я просто увеличиваю наши шансы.
— Эй, Семёныч, — видимо, что-то прикинув, сменил тактику он. — У тебя пять секунд, чтобы взять его за руку. Или я тебя пристрелю, и ты всё равно сдохнешь. Решай. Раз… Два…
Трясущейся, мокрой от пота рукой подрывник ухватил меня за запястье. Я поступил точно так же, образуя надёжный зацеп. Семёныч медленно выпрямился на трясущихся ногах, и эта вибрация передалась транспортёру.
— Да успокойся ты, придурок! — заорал Щебень, — Не трясись!
От неожиданности Семёныч вздрогнул, и его нога сорвалась. Он повис на мне всей массой и принялся болтать ногами, отчего загуляла вся конструкция. И стало совсем не смешно. Металл жалобно заскрипел. С грохотом, кувыркаясь, вниз пролетела какая-то железка. Что-то щёлкнуло, и наш транспортёр слегка просел.
Весь гуманизм слетел с меня за мгновение, и, дождавшись, когда тело подрывника сместится к пропасти, я разжал пальцы. Но не тут-то было. Семёныч вцепился в меня мёртвой хваткой. Просить его о том, чтобы он пожертвовал собой, было равноценно борьбе с ветряной мельницей. В его глазах читалась такая паника, что он бы меня даже не услышал. Впрочем, по его поросячьему визгу и так всё было ясно.
Я напрягся и потянул его на себя, но совсем не для того, чтобы спасти. Как только его пальцы оказались на уровне уголка, я прижал их к нему и расслабил руку. Раздался треск сдираемой кожи, но это сработало. Семёныч ослабил хват и сорвался в бездонную пропасть. Крик звучал буквально пару секунд, пока не раздался глухой металлический стук. Окончательно падения мы не видели, но услышали и даже почувствовали, как его тело множество раз задело конструкцию.
— Оно того стоило? — Утиль наградил меня ледяным взглядом.
— Я хотя бы попытался, — пробормотал я.
— Ты чуть всех нас не угробил, умник хре́нов! — добавил ползущий передо мной Соловей.
Щебень промолчал. А что он мог сказать? Моё действие дало ему шанс. Если бы не я, они бы так и остались болтаться в самом начале подъема, в полной темноте. Не думаю, что подобные перспективы были для него желанными. Находись он в середине группы, скорее всего, согласился бы с мнением товарищей. Но получилось так, как получилось. В любом случае к спасению двигались четверо вместо троих.
— Да чтоб вас черти дрючили! — донеслось спереди.
— Что там? — опередил меня с вопросом Соловей.
— Передай свет, — попросил Утиль.
Я протянул ему керосиновую горелку, но слишком быстро. Язычок пламени заплясал и едва не погас. Утилизатор замер, дожидаясь, когда тот перестанет колыхаться, и высветил из полумрака то, что заставило его выразиться крепким словцом. Нас ожидало сплошное месиво из гнутого железа, которое натурально держалось только благодаря честному слову. Видимо отсюда и сорвалась та самая железка, которая пролетела мимо нас.
— Да как так-то⁈ — возмутился Соловей, — Он ведь даже не списанный. Здесь всё было в рабочем состоянии!
— Откуда ты знаешь? — спросил я.
— Оттуда, что я здесь работал.
— Кажется, здесь был взрыв, — объяснил произошедшее Утиль. — Кто-то бросил сверху гранату, чтобы исключить эту лазейку.
— Я даже догадываюсь, кто, — буркнул Щебень. — И чё теперь делать?
— Кобыле член приделать, — огрызнулся Утиль. — Нужно лезть дальше.
— Как⁈ — снова возмутился Соловей. — Я что-то Человека-паука среди нас не вижу.
— Подай горелку, — попросил я.
Утиль, который всё это время очень уверенно стоял во весь рост, опустился на корточки и плавно передал мне свет. А я не уставал удивляться его чёткой координации и хладнокровию. Даже не представляю, какой выучкой и характером он обладает, чтобы вытворять такое.
Но сейчас меня волновало другое. Я снова улёгся на транспортёр, предварительно поставив на него горелку. Затем подхватил её и спустил на руке, всматриваясь в тёмные силуэты паутины металлоконструкции.
— На два пролёта вниз есть площадка, — ответил я. — Сможем передохнуть и осмотреться.
— Ну и чего замёрзли? — тут же подхватил Утиль. — Шевелите жопами.
Ползти назад оказалось гораздо сложнее. Но мы справились и спустя некоторое время один за другим ступили на технический мостик. Горелка всё ещё находилась у меня в руках, и я обошёл шахту по кругу, рассматривая мешанину наверху.
— Нормально! — крикнул я. — Здесь снова лестницы пошли.
— А мне вот интересно, кто их внизу срезал, — пробухтел Соловей.
— Видимо, тот же, кто сюда гранату швырнул, — ответил Щебень.
— А почему тогда не с снизу начал?
— А как бы он тогда спустился? — резонно заметил я.
— Ну, тоже факт. Всё равно странно. Почему до конца не дошёл?
— Видимо, посчитал, что этого будет достаточно.
— А прикинь, если они сейчас ещё одну гранату нам кинут, — усмехнулся Соловей, будто это прекрасный повод для шутки.
— Закрой пасть! — резко осадил его Утиль. — Без тебя тошно.
Мы добрались до мешанины из гнутого металла, и я снова принялся осматривать то, что осталось висеть на стенах. Затея была не то что опасной — самоубийственной, но других вариантов у нас всё равно нет. Мы собственноручно отрезали себе путь к отступлению, завалив тоннель. Единственное, что мы могли себе позволить без риска для здоровья, — это сдохнуть от голода.
— Подняться можно, но будет непросто, — произнёс я, рассматривая искорёженную лестницу, которая держалась на одном изогнутом уголке.
— Нам подходит, — согласился Утиль и первым полез наверх.
Лестница загуляла из стороны в сторону, но его вес выдержала. Следом отправился я, передав свет Соловью. Тот вскарабкался, удерживая его одной рукой и используя в качестве хвата за ступеньки подмышку. Как только его ладонь оказалась в зоне досягаемости, я забрал у него горелку. Щебню тоже повезло. Хлипкая лестница не отвалилась, позволив ему взобраться на следующий уровень.
Но на этом приключения не закончились. Площадка, на которой мы оказались, была повреждена, а следующая лестница находилась с противоположной стороны. Это сделано специально, чтобы техники не сачковали, ведь таким образом им в любом случае придётся обойти всё оборудование. Да и с точки зрения обороны подобный подход очень даже логичен. Пока враг переберётся с одного конца на другой, его на раз-два выкосят очередями.
Но мы оказались в ловушке.
— Ну, ещё идеи будут? — посмотрел на меня Утиль.
— Можно попробовать оторвать эту лестницу и перекинуть её через пробой. Длины вроде хватит.
— Голова, — похвалил он и улёгся на площадку.
Раскачивали её по очереди. Уголок, за прочность которого мы переживали, отказывался ломаться. Нам только и оставалось, что трепать лестницу туда сюда в надежде, что металл утратит прочность на изгибе и рано или поздно сломается.
Вначале дело шло туго, но с каждой минутой железо становилась всё мягче, а свободный конец увеличил амплитуду, мерно постукивая о бетонную стену.
Мне посчастливилось раскачивать её в тот момент, когда она отломилась. И хоть я этого ожидал, всё равно едва не нырнул вместе с ней вниз. Удержал я её тоже буквально на усилии воли. И дело не в том, что она оказалась неподъёмной, просто когда меня потянул её вес, возникло огромное желание разжать пальцы.
— Держу, — зачем-то оповестил приятелей я.
— Вытянешь? — уточнил Утиль.
— Должен. — Я крякнул, напрягая все мышцы.
А всё потому, что балансировать на узкой тропинке — не самое удобное занятие. Но я справился, и вскоре мы уже пытались перебросить гнутый мостик через провал. Часть конструкции оторвало от стены, и она предательски свешивалась под углом в девяносто градусов. Когда мы перебросили лестницу на другой край, он зашатался, намекая на то, что его крепление тоже оторвано. Болтающийся конец, который удерживался благодаря паре погнутых болтов, лишь усиливал амплитуду. И всё это мероприятие дико скрипело, что совсем не придавало уверенности.
— Ну, кто первый? — с ухмылкой спросил я.
— Угадай, — в тон мне хмыкнул Утиль и без предварительной подготовки буквально перебежал на другую сторону.
Шахту наполнил визг и грохот сорвавшихся вниз железок. Мостик гулял вверх-вниз, грозя обрушиться в любой момент. На мгновение меня охватила паника, но я сделал глубокий вдох и попытался успокоиться. Зачем-то сосчитал ступеньки, снова наполнил лёгкие воздухом, и как только тряска успокоилась, точно так же, как до этого сделал Утиль, перебежал через пропасть одним махом.
Не знаю, что это было: судьба или проведение высших сил, но я ни разу не промахнулся мимо тонких ступеней. И это учитывая шаткость всей конструкции.
Добравшись до противоположной стороны, я тут же опустился на четвереньки, потому что ноги отказывались держать тело. Сердце гулко стучалось о рёбра, пытаясь покинуть грудную клетку. Даже в глазах потемнело.
— Как с горелкой быть? — задал немаловажный вопрос Соловей.
— Перекинь её мне, — ответил Утиль, и, когда приятель размахнулся, закричал: — Стоп! Не так! Бросай двумя руками, как кирпич, понял?
— Ага, — кивнул Соловей и сменил позу.
Он качнулся несколько раз, примеряясь, а затем бросил горелку через провал. Огонёк тут же погас, и шахта погрузилась во тьму. Было не понять, получился манёвр или нет. По крайней мере, постороннего грохота было не слышно, а это уже хорошо.
Все молчали, боясь спугнуть удачу. Выдохнули мы в тот момент, когда тьму вокруг на мгновение рассеяла короткая вспышка от высекаемых искр. А через некоторое время мы вновь оказались в уютном полумраке трепещущего язычка пламени.
В отличие от меня, Соловей перебирался через пропасть на четвереньках. Точно так же поступил и Щебень, дождавшись, когда успокоится дрожь.
На всякий случай мы прихватили лестницу с собой, но больше она нам не пригодилась. Следующие два уровня тоже попали под взрыв, но им практически не досталось. Сорвало часть транспортёров, которые, падая, и наворотили весь этот бардак. В остальном площадку лишь слегка погнуло и в паре мест сорвало с креплений. Но это были уже мелочи в сравнении с тем, что мы оставили позади.
Вскоре стало понятно, что мы в угодили в полную задницу. Нет, запах свободы уже доносился до нас, свежий воздух ни с чем не спутать, а это был именно он. И дело даже не в выродках, которые гипотетически могли встречать нас снаружи. Скорее всего, их там даже не будет. А всё потому, что там сейчас лютый мороз, который мы уже вовсю ощущали. Изо рта вырывались клубы пара, пальцы уже потеряли чувствительность. Из одежды на нас — какой-то рваное тряпьё, а вместо обуви — куски деревяшек, примотанные к ногам при помощи верёвок.
— Ну и дубак, — озвучил общие мысли Щебень. — Лучше бы я там, внизу, сдох.
— Могу исправить, — угрожающе пообещал Утиль.
— Да хорош, я же шучу.
— Рот закрой — кишки простудишь, — огрызнулся командир. — Соловей, где мы сейчас выйдем?
— У складов, — ответил тот. — От него до военной части примерно километр на север.
— Ближайший населённый пункт?
— Километрах в трёх есть деревня. Ну, типа… Там чисто муляжи стоят.
— Нормальные посёлки поблизости есть?
— В часе езды по железке.
— Кабзда, — резюмировал Щебень. — Да мы околеем быстрее, чем доберёмся.
— Что за железка? — проигнорировал его Утиль.
— Обычная, по ней в своё время в бункер припасы доставляли. Ну и строили с неё тоже.
— Ясно, — сухо ответил Утиль. — Значит, по ней и пойдём, куда-нибудь выведет. Смотрите в оба, нам нужно одеждой разжиться — срать какой. Хоть старые фуфайки подойдут. Пойдём быстро, чтобы не замёрзнуть. Отстающих не ждём.
И в этот момент огонёк трепыхнулся в последний раз и погас, погружая нас в темноту.

----------

Глава 4 Холод

— Встали все! — скомандовал Утиль. — Замерли, не двигаемся!
— Да как бы не очень-то и хотелось, — прокомментировал Щебень.
— Я сейчас искры высеку, — продолжил командир. — Смотрим перед собой, находим впереди идущего и кладём ему левую руку на плечо. Правую — на стену.
Тьма на мгновение озарилась короткой вспышкой света, и я тут же положил ладонь на плечо Утилизатора. До стены было не так далеко. Я всего лишь слегка качнул рукой, чтобы прикоснуться к ледяному бетону, покрытому заледеневшими каплями конденсата.
— Теперь действуем так, — продолжил распоряжаться Утиль. — Короткая вспышка, считаем до двух, чтобы мозг успел воспроизвести то, что мы увидели, и делаем пять шагов. Затем встаём и ждём новую вспышку. Так по кругу, пока не доберёмся до двери или любого другого выхода. Как поняли?
— Я ног не чувствую, — снова невпопад ответил Щебень.
— Как поняли⁈ — с нажимом повторил вопрос Утиль.
— Да поняли мы, поняли, — за всех ответил Соловей. — Давай уже выбираться.
Скорость упала до черепашьей. Первые две попытки вышли скомканным: я врезался в Утиля, рука Соловья соскользнула с моего плеча. Щебень тоже растерялся. Но уже ближе к пятой вспышке мы словили нужный темп и медленно продвигались вперёд. Сложнее всего было у лестницы, но и с этим мы тоже справились. Правда, для этого пришлось почаще подсвечивать путь. Хорошо, что этот подъём был последним, и вскоре Утиль снова скомандовал «стоп».
Некоторое время он ощупывал дверь технического входа. Затем что-то скрипнуло, щёлкнуло, и лицо защипало морозным воздухом. Оказывается, в бункере было ещё более-менее тепло, хоть столбик термометра наверняка показал бы минус. Горячий воздух, подчиняясь законам физики, стремился вверх по шахте и немного прогревал атмосферу.
На улице стояла ночь, но после пребывания в абсолютной тьме мы почувствовали себя зрячими. Бледный свет усыпанного звёздами небосвода проникал в помещение через широкий оконный проём. И его хватало с запасом, чтобы мы могли различить очертания предметов.
Здание, в которое мы вышли, представляло собой двухэтажное строение. Внизу — эдакие погрузочные боксы, заставленные опустевшими стеллажами. На втором этаже располагались служебные помещения: бухгалтерия, туалет и ещё какие-то кабинеты.
Мы обыскали его, заглянув в каждый угол, но ничего полезного так и не нашли. Только никому не нужные журналы и документы. Ни одежды, ни обуви, что очень сильно омрачило финальную стадию побега.
Холод стоял просто лютый. Он пробирал до самых костей, руки и ноги потеряли чувствительность, а лицо стянуло так, что было сложно разговаривать. Если так дальше пойдёт, то ни в какую деревню мы уже не доберёмся, так и сдохнем где-нибудь по пути. Это было очевидно, как белый день.
— С-стран-но… П-почем-му в-выр-родк-ки н-нас н-не встрет-тили? — Щебень трясущимися губами озвучил вопрос, который мучил каждого из нас,
— Расслабься, трясти перестанет, — спокойным тоном ответил Утиль. — А что до изменённых, всё очень даже логично: им на нас насрать. Основная часть покинула бункер, чтобы сопровождать припасы. Ну сколько их там осталось? Рыл десять максимум?
— В-всё р-равн-но н-не пон-нятн-но.
— Голову включи. Нет смысла ловить семерых беглецов, рискуя утратить контроль над сотней заключённых. От нас всё равно ничего не зависит. Даже если мы расскажем о бункере, никто не кинется спасать людей. Пробелы быстро заполнят другими, так что можешь расслабиться.
— Яс-сно, — принял доводы Щебень. — Тог-гда, мож-жет, кос-стёр з-зам-мут-тим?
— Да, в этом есть смысл, — согласился Утиль. — Я там в сортире туалетки рулон видел, тащи сюда. Ты, — он указал пальцем на меня, — неси всю бумагу, которую найдёшь. И стулья собери. Греемся двадцать минут и уходим. Соловей, иди сюда. Катай из бумаги вот такие шарики.
Суета отвлекала от холода, но легче не становилось. Тело замёрзло настолько, что отказывалось нормально двигаться. Мышцы начало ломить, и это точно не самый лучший знак.
Пока Утиль непонятно для какой цели готовил бумажные шарики, я поломал стулья, добыв небольшую охапку дров. Щебень нащипал туалетной бумаги и принялся усыпать её искрами, пока она не затлела. Опустившись на четвереньки, он раздул огонь и тут же щедро навалил поверх более плотной бумаги. Трогать шарики Утиль запретил.
Когда огонь начал разгораться, мы обложили его осколками от стульев, продолжая подбрасывать туда документы. Руки быстро согрелись, но до остальных частей тела тепло добираться не спешило. Про ноги вообще молчу. Наверняка заработаем обморожение, что в данных условиях жизни сродни самоубийству. Разве что удастся добыть чёрное сердце, но я в этом пока сильно сомневался. У нас для этого ничего нет, даже элементарных сил.
— Хорош сачковать, помогайте. — Утиль кивнул на гору бумажных шариков, которые они с Соловьём бросали прямо на пол.
— Да на хрена они нам? — не понял затеи Щебень. — Жрать, что ли, будем?
— Дебил, — хмыкнул Соловей. — Бумага — отличный теплоизолятор. Напихаем под одежду, хоть как-то тепло сохраним.
— Серьёзно? — не поверил тот.
— Более чем. Все бомжи об этом знают.
— Я те чё, бомж типа?
— А кто ты?
— Рты захлопнули, — сухо и совершенно спокойно приказал Утиль, но никто не посмел ослушаться.
Его авторитет признали сразу. Да и было с чего. От него буквально веяло уверенностью и пониманием того, что нужно делать для выживания. Я всё время за ним наблюдал и каждый раз задавался одним и тем же вопросом: кто он, на хрен, такой⁈
— Ты спецназовец какой, что ли? — не выдержал и спросил я.
— Нет, — покачал головой он.
— А я думаю — да. Я видел, как ты двигаешься, как точно метнул заточку. Даже вот это. — Я кивнул на бумагу. — Обычный человек до такого не додумался бы.
— А я и не говорил, что обычный. Просто я не спецназовец.
— Тогда кто?
— Какая тебе разница⁈ — зло ответил он.
— Просто, — пожал плечами я. — Не вижу смысла в секретности. Миру всё равно абзац. Даже если мы кому-то о тебе расскажем…
— Я тот, кого посылают за спецназовцами, — перебил он. — Этого достаточно. А теперь хватит клювом щёлкать, помогай.
— Да я и так… Мне вот ещё что интересно… как вы умудрились шпуры для взрывчатки сделать, что никто не заметил?
— А мы их не делали, — хмыкнул Соловей, — воспользовались готовыми.
— В смысле? — уставился на него я.
— Это военный объект, притом повышенной важности и секретности. А ребята в форме очень не любят делиться секретами с врагом.
— Хочешь сказать, бункер уже был заминирован?
— Угу, — кивнул он. — Мы с Семёнычем как раз снимали заряды, а потому точно знали, куда их нужно вернуть.
— Ясно, — кивнул я.
— Всё, набиваемся бумагой и уходим, — скомандовал Утиль.
— А никому не интересно, куда мы всё время копали? — озвучил ещё один общий вопрос Щебень.
— Если я правильно определил направление, — задумчиво произнёс Соловей, — к ещё одному такому же бункеру госрезерва. Здесь полно закрытых городов. Арзамас и всё такое… — Он покрутил пальцами в воздухе. — И почти все они должны оставаться в работе в экстренной ситуации.
— П-хах, — усмехнулся Утиль. — И как, получается?
— Да уж, к такому никто из нас не был готов, — философски заметил я, набивая бумагой рукава.
— К такому невозможно подготовиться, — добавил Щебень. — Я даже не сразу понял, как отличить их от обычных людей. Меня схватили на второй день, когда я попросил помощи у парочки мужиков. Кто бы мог подумать, что это закончится заключением в концлагере.
— А тебя как взяли? — покосился на Утиля я.
— Меня не брали, — ответил он. — Я сам пришёл.
— Зачем⁈ — Соловей даже замер, глядя на него удивлённым взглядом.
— Так было нужно, — отмахнулся командир. — Готовы?
— К чему? — чуть ли не в один голос спросили мы.
— К ночной пробежке. Пешком нельзя — сдохнем. Всё, девочки, хорош мяться. Не для того мы проделали такой путь, чтобы нас убил какой-то сраный мороз.
— Да там градусов тридцать! — возмутился Щебень.
— Двадцать два, — поправил Соловей и постучал пальцем по градуснику, который был прибит к остаткам оконной рамы.
Судя по снежному покрову, на дворе стоял либо конец декабря, либо начало января. В центральной России погода чаще всего предсказуема, хотя исключения, конечно, бывают. Но как правило, первая половина зимы снегом не балует. Вот февраль — совсем другое дело. Лютые метели способны за одну ночь накидать снега по пояс. И тогда бы наше передвижение сильно усложнилось. Но сейчас ноги утопали в нём едва ли по щиколотку, не мешая лёгкому бегу трусцой.
Лёгкие горели от морозного воздуха. Тяжёлое дыхание с хрипом вырывалось из наших ртов, и только Утилизатору, казалось, всё нипочём. Я даже начал думать, будто он один из выродков.
Но это было не так, ведь я видел, как он совершенно спокойно касался серебра. А ещё под тусклым светом звёзд мне удалось немного рассмотреть его лицо, которое, как и у всех нас, знатно заросло волосами. И это дало мне ответ на вопрос, почему я раньше никогда его не видел. Точнее, думал, что не видел. Его внешность была настолько серой и блеклой, что попросту не откладывалась в памяти.
Обычный, без малейших признаков красоты и уродства. Всё на своих местах и в то же время совсем не притягивает взора. В жизни таких называют «серая мышь». Даже всклоченная чумазая борода не придавала ему никакой индивидуальности. Сомневаюсь, что я вообще смог бы его описать, коснись дело чего-то подобного. Он даже ростом никак не выделялся. Не знай я, кто он такой, даже не покосился бы в его сторону. Однако для его профессии это было скорее плюсом.
А ещё я поражался тяге к выживанию, которую заложила в нас природа. Истощённые, практически голые на морозе, мы продолжали бороться. Совсем недавно я думал, что наше карабканье по транспортёрам — это самое сложное испытание. Даже не скажу, сколько раз в тот момент я перешагнул через себя, чтобы не сдаться и не опустить руки. И вроде оно должно было забрать остатки сил, но нет… Мы упорно куда-то бежим. Ночью, в мороз, без капли еды и воды, после долгого физического труда в забое и практически без сна.
Расскажи мне кто-то об этом год назад, да я бы плюнул тому человеку в лицо, не поверив ни единому слову. Но я здесь, на свободе, и продолжаю двигаться, непонятно откуда черпая для этого энергию.
В памяти всплыли моменты, из давным-давно прочитанных книг о Второй мировой войне. Один из солдат записывал в дневник свои мысли и вопросы, которые его мучили. Тогда меня очень зацепили некоторые из них, и сейчас, в похожей ситуации, они вновь зашевелились под черепом.
А суть этого вопроса проста и сложна одновременно. Боец удивлялся тому, почему во время сражений никто из них не болел? Ведь они лазали в мороз по болотам, часами валялись в снегу, замерзали. Без разницы, ноябрьские лужи с ледяной водой или мартовская слякоть, по которой приходилось ползти на пузе. Людей не брало ничего, словно вирусы и простуды просто боялись того дерьма, что сплошным потоком захлестнуло страну. Не знаю, сработает ли этот закон в нашем случае, но даже то, что мы делаем сейчас, уже давно вышло за рамки возможного.
— Жрать хочу, — выдохнул Щебень. — Я бы сейчас что угодно схомячил.
— Задрал уже своим нытьём, — огрызнулся Соловей.
— В очко иди, — отмахнулся Щебень. — Тебя забыл спросить, о чём мне можно говорить, а о чём нет.
— Заткнитесь оба, — буркнул я. — Дыхание собьёте.
Где-то вдалеке загрохотали очереди. И работали не только автоматы, но и что-то крупное. Небо на горизонте озарили всполохи взрывов, и раскаты доносились до нас подобно громовым. Кажется, выродки наконец добрались до расположения людей и вступили в схватку.
— Кассетами работают, — подметил Соловей. — Надеюсь, это наши.
Но его никто не поддержал, и продолжения не последовало. Сил и без того едва хватало на то, чтобы передвигать ноги. И да, Щебень был прав: жрать хотелось просто невыносимо. А за всеми нашими приключениями я уже успел позабыть об этом проклятом чувстве. Страх и переживания за жизнь перекрыли ставший привычным голод. Но стоило напомнить телу о необходимости пополнения энергией, как оно тут же взбунтовалось, требуя насыщения.
Не знаю, сколько мы так бежали. Усталость и желание плюнуть на всё вскоре окончательно отключили другие мысли. Я просто бежал и думал о том, что нельзя останавливаться. Нельзя даже переходить на шаг, ведь если я дам себе слабину — хоть на секунду, хоть на мгновение, — то сдамся. Просто лягу на рельсы, что бесконечным полотном тянутся справа, и позволю холоду вытянуть из меня остатки жизни. Говорят, что это очень лёгкая и приятная смерть. Ты просто засыпаешь — и всё. Нет ни боли, не страха, лишь покой, плавно переходящий в забвение.
Так ради чего я мучаю себя? Что ждёт меня впереди? У меня ничего не осталось: ни семьи, ни дома, ни друзей. Только бесконечное чувство голода, холод, пронизывающий до костей, и смертельная усталость. Но я упрямо цепляюсь за жизнь…
— Там дома, что ли? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Щебень.
— Где? — тем не менее уточнил Соловей.
— Да вон же, у кромки леса маячат! — Щебень даже пальцем указал, куда стоит обратить внимание.
Небо уже начало светлеть, и на белоснежном фоне вокруг строения уже были видны невооружённым глазом.
— Ёпт, точняк! — неподдельно обрадовался Соловей. — Слышь, Брак, мы добрались! Твою мать! Добрались, братцы!
— Ещё раз вякнешь громче положенного, я тебе глотку вскрою, — сухо осадил его радость Утиль. — Входим тихо и вначале осматриваемся. Нужно обыскать каждый дом, заглянуть во все щели. Особое внимание — подвалам и сараям.
— На хрена? — вставил свои пять копеек Щебень. — По снегу же будет понятно, есть там кто или нет.
— Твоего мнения не спрашивали, — сухо отрезал Утиль. — Либо делай, что говорят, либо вали — тебя здесь силой не держат. В приоритете всё ещё одежда, затем жратва. Ищем дом с печью или баню. Задача понятна?
— Да, — за всех ответил я.
— Отлично, пойдёшь с Соловьём. Щебень, за мной. Ваши дома по правую руку, наши — слева. На обыск полчаса. Не зависаем и не тормозим, просто смотрим и берём что нужно. Переодеваться и жрать будем, когда закончим. Вперёд.
Закончив инструктаж, Утиль резко ушёл влево и скрылся в доме. Вскоре оттуда донёсся скрип дверей и какой-то грохот. Щебень лишь успел к двери подобраться, когда он вышел обратно, доложил: «чисто», и тут же направился к следующему дому.
Я в очередной раз подивился его профессионализму и постарался всячески его копировать. Точно так же вошёл в дом, быстро осмотрел каждую комнату и подхватил ватное одеяло, которое набросил на плечи. Соловей обследовал подвал и доложил о наличии консервированных овощей, ну и об отсутствии противника. Поступив моему примеру, он тоже закутался в одеяло.
Покинув дом, мы обыскали следующий, а затем ещё один, и ещё, пока в конце не встретились с Утилём, который закончил на своей половине и уже осматривал нашу.
— Вроде чисто везде, — вместо него произнёс Щебень. — Фигасе вы деловые!
— Зато тепло, — пожал плечами я, поняв, о чём он. — Два дома назад печка есть.
— А вон в том — баня, — добавил Щебень.
— Со жрачкой что? — поинтересовался Соловей. — У нас только огурцы, помидоры и варенье разное.
— А я самогон нашёл, — ощерился Щебень.
— В бане останемся, — задумчиво пробормотал Утиль. — Помещение меньше, протопим быстро. Одежда где?
— Да мы что-то… — замялся я.
— Там, — кивнул на дом Утиль. — Ещё фуфайка осталась и «комок» рыбацкий. В сенях тёплые сапоги у двери стоят.
— Я вон там валенки видел, — махнул рукой за спину Соловей.
— Пять минут, — поморщился командир и принялся переодеваться прямо на крыльце.
Мы сорвались с места, как угорелые.
Сбрасывать одеяло совсем не хотелось. Как ни странно, но я под ним даже согрелся и перелезать в ледяную одежду, желанием не горел. Но головой понимал, что так будет куда практичнее. Сложнее всего оказалось скинуть примотанные к ногам доски. Обледеневшие узлы попросту отказывались подчиняться. Но мы уже добрались до относительной цивилизации, и нож быстро решил вопрос.
Я не поленился и полез в шифоньер, где разжился исподним. Грязное тряпьё полетело в угол, и я с удовольствием натянул чистые, хоть и чужие трусы. Мне даже не смутило их леденящее кожу прикосновение. Поверх я напялил трико с извечно вытянутыми коленями и рваной ширинкой. Затем двое носков на каждую ногу, майку, рубаху и даже свитер. И наконец почувствовал себя человеком, даже несмотря на то, что ещё не добрался до верхней одежды.
На фуфайку я забил, так как сумел отыскать нормальный пуховик. Не постеснялся прихватить вязаную шапку с верхней полки и ещё раз окинул взглядом дом в поисках обуви. На видимых местах её не оказалось, и я направился к дивану. Не знаю как у кого, а я всегда складирую обувь там, в нише под сидушкой. Здесь я её и обнаружил, вот только по размеру она оказалась маловата. Пришлось вернуться к версии с сапогами. Но когда я высунулся в сени, то обнаружил там Соловья, который радостно притоптывал в обновках.
— Ясно, — скривился я.
— Да не ссы, сейчас и тебе что-нибудь подыщем, — ощерился Соловей. — У тебя какой размер?
— Сорок три.
— Тем более. — Он указал на сапоги. — Эти сорок первого.
— Вы закончили? — донёсся голос с улицы.
— Да, выходим, — ответил я и подался на улицу.
Утиль осмотрел меня критическим взглядом и остановился на босых ногах.
— Обувь где? — спросил он так, будто я специально проигнорировал его слова о сапогах.
— Малы, — коротко ответил я.
— Ясно, — бросил он и отправился к дому через улицу.
Там мы подобрали мне какие-то ботинки, и когда я сунул в них ноги, то наконец вспомнил, какое же это благо. Первые несколько шагов они казались чем-то чужеродным, но вскоре я уже не хотел их снимать. Уже не спеша походив по дому, я выбрался на задний двор, откуда доносились удары топора. Щебень колол полено на лучины. Соловей прошёл мимо него с охапкой дров в руках и скрылся за дверью в бане.
Я почесал макушку и отправился в дом, где мы видели соленья в подвале. Тело окончательно согрелось и перестало дрожать, отчего меня вновь одолел голод. Спустившись в подвал, я уставился на тёмные силуэты банок. В темноте было не разобрать, что в них находится, а потому я выбрался обратно в дом и осмотрелся в поисках спичек. На мою удачу, удалось обнаружить не только их. Поверх серванта стояло несколько свечных огарков, вставленных в рюмки.
Когда я вернулся к деревенским закромам, пляшущий огонёк свечи на мгновение вернул меня в недавним ночным приключениям в бункере. Я даже головой помотал, чтобы отогнать наваждение. Ну а содержимое банок быстро вернуло меня к действительности и приподняло настроение. Помимо стандартных огурцов с помидорами здесь обнаружились какие-то салаты, неизменная кабачковая икра и — о чудо! — две банки с тушёнкой. Находка настолько меня обрадовала, что я подхватил их, напрочь забыв обо всём остальном.
— Мужики, смотрите, что я нашёл! — счастливый как слон, я ворвался в баню.
— О-о-о! — не стесняясь, заорал Щебень. — Живём, народ!
«Щёлк», — раздался звонкий шлепок, и приятель рухнул на пол, вытягивая ноги.
— Ещё кто-нибудь хочет поорать? — спокойным голосом уточнил Утиль.
Ответа не последовало.
— Ну вот и отлично. Овощи там были?
— Угу, — кивнул я.
— Тащи всего понемногу. Кухню осмотри, может, сыпучка какая найдётся. Пару дней здесь посидим, сил наберёмся.
— А потом что? — спросил я.
Но вместо ответа Утиль пожал плечами и снова вернулся к печи.
Я немного постоял, ожидая, что он всё-таки разговорится, но ничего больше не услышал и снова отправился на поиски съестного. Вскоре на столе в предбаннике расположился с десяток банок с различной снедью. Никакой сыпучки в доме не нашлось, даже с солью были проблемы. Мало того, все остальные дома деревни были абсолютно пустыми, что наводило на определённые мысли.
Похоже, кто-то специально стянул все запасы в крайний подвал, организовав эдакую заначку. И я незамедлительно поделился этой информацией с остальными.
Мужики крепко задумались, а вот на лице Утиля, ни один мускул не дрогнул. Видимо, он давно сделал эти выводы, но не счёл нужным довести их до нас. Он вообще больше молчал, думая о чём-то своём. И это не просто теория. Иногда его даже приходилось окликать несколько раз, чтобы выдернуть из раздумий.
Лично я уже понял, что он вскоре отвалит. А что до остальных… Мне на них тоже было плевать. Я собирался уходить вместе с ним. И не потому, что чувствовал себя защищённым в его компании, я собирался навязаться к нему в ученики. Вряд ли это возможно, но я уже решил, что попытаюсь. А в упорстве мне не занимать.

----------

Глава 5 Непонятки

Эмоции немного улеглись. В печи весело потрескивали дрова, и помещение уже начало наполняться теплом. Нас разморило, но спать никто не спешил. Оставался ещё один гештальт, который преследовал нас уже очень долгое время. И как только все основные вопросы были закрыты, Щебень потянулся к тушёнке. Однако Утиль не позволил ему ухватить банку, больно ударив приятеля по руке. Тот аж зашипел и принялся тереть ушибленное место.
— Ты чё⁈ — тут же возмутился он.
— Ничё, — ответил командир и подвинул к себе банку с солёными огурцами.
Он пару раз приложил локтем по жестяной крышке, отчего та вмялась, освобождая закатанные края. Утиль свободно снял её и отбросил в угол, после чего приподнял ёмкость и принялся пить рассол. Проглотив примерно треть, он подцепил пальцами огурец и, захрустев им, поставил банку передо мной.
— Пей, — тоном, не терпящим возражений, произнёс он.
Я не стал выделываться и предварительно понюхал содержимое. Рассол оказался очень вкусным, притом на столько, что я вылакал его почти до самого дна.
— Откройте ещё банку и пейте, — бросил остальным Утилизатор.
— Да на хрен мне нужны эти соленья, я мяса хочу, — недовольно забухтел Щебень.
— Ты дебил, — бесцеремонно заявил Утиль. — Когда ты в последний раз его жрал вообще? С полгода назад? Пей рассол и жри огурец, запусти работу желудка, а потом будешь мясо жрать.
— А рассол-то зачем? — резонно заметил Соловей.
— Это электролит. Мы ослаблены и обезвожены. Телу нужна энергия, — разжевал Утилизатор. — Делайте что говорят и не спорьте.
Он поднялся со скамьи и подхватил автомат, который стоял в углу. Вернулся на место, положил его перед собой и буквально за несколько секунд раскидал на составляющие. А затем не спеша принялся за чистку оружия. Для этого он использовал кусок тряпки и верёвку, которую предварительно просунул через ствол. Лоскутик он привязал примерно посередине и теперь гонял его по стволу, периодически туда заглядывая.
Отложив оружие, он снова встал и направился к выходу.
— Ты куда? — спросил Соловей, на что получил косой, не очень приятный взгляд.
Утиль вышел, плотно прикрыв за собой дверь, и Щебень сразу осмелел.
— Козлина, ёпт, — выдохнул он. — Достал уже умничать. Может, его на хрен завалить, а, мужики?
— Ты в натуре дебил, — хмыкнул я. — Если бы не он, мы бы ещё в шахте сдохли.
— Да щас, ага, — криво ухмыльнулся он. — И чего он такого сделал?
— Вообще, много чего, — ответил Соловей. — Весь побег — его затея.
— А разве это не Семёныч? — уточнил я.
— Ой, да какой там, — отмахнулся приятель. — Семёныч делал ровно то, что ему говорили. Он так, тупо говорящая голова — и только. Всем рулил Утиль.
— Ясно, — усмехнулся я. — Ну, как-то так я и подумал.
— Всё равно он козёл, — остался при своём Щебень. — Пожрать не даёт.
— Огурчик ещё схрумкай, — подвинул к нему банку Соловей.
— В очко их себе затолкай, — поморщился Щебень. — Давай тушняк откроем, а?
— Утиль вернётся, тогда и откроем, — покачал головой я.
— А ты чё у него язык в жопе держишь?
— Я тебе сейчас башню проломлю, — пригрозил я, и Щебень сразу затих.
Некоторое время он сидел насупившись, а затем соскочил и нервной походкой выскочил из бани, громко хлопнув дверью.
— Истеричка, — прокомментировал его действия Соловей.
— А он нам за каким хреном вообще нужен был? — спросил я. — Насколько я заметил, все члены группы обладали определёнными навыками. А этот?..
— Случайно услышал. Пришлось приобщить, — вздохнул Соловей. — Лучше бы Шавкад выжил, чем этот дятел.
— Факт, — согласился я. — Кстати, о птичках: мне показалось или он постукивал?
— Угу, — кивнул Соловей. — Часть плана. Он сдавал им мелких нарушителей, зато отводил глаза от нас. Плюс помогал кое-какие заначки сделать. Стукачей ведь в другие части бункера пускали, так что…
— Ясно. Я как-то сразу подумал, что не всё так просто. Не похож он на человека, который своих сдаёт.
— А ты его откуда знаешь?
— Да, — отмахнулся я, — работали по соседству. Я же автомеханик, а он овощами барыжил. Машину у меня обслуживал, ну и как-то само собой скорешились. Он мужик нормальный… Был.
Снова скрипнула дверь, запуская в натопленное помещение ледяной воздух. Вернулся Утиль с канистрой машинного масла в руках. Он посмотрел на пустующее место и вопросительно уставился на нас.
— Психанул, — развёл руками Соловей.
— Ясно, — кивнул Утиль и, поставив масло в угол, снова вышел на улицу.
— Похоже, капец Щебню, — усмехнулся Соловей.
— С чего взял?
— Ну, лично я бы ему соску с большим удовольствием разбил. Он балласт. Утиль его сразу в консерву определил.
— Не понял?
— Что непонятного? Он бесполезен во всех смыслах. Если бы мы сегодня жратву не нашли, то у нас было бы мясо на ужин. Так понятно?
— Шутишь?
— Нисколечки, — ощерился он. — Вариантов не то чтобы много…
Снова скрипнула дверь. Утиль молча прошёл мимо нас и скрылся в парной, откуда вскоре донеслось журчание воды. Я покосился внутрь и убедился в правдивости слов приятеля. Командир смывал кровь с рук. Вскоре он вернулся на место и с флегматичным видом продолжил заниматься оружием.
— Может, пожрём? — подал голос Соловей.
— Можно. Но сильно не налегайте, закусывайте овощами. Иначе кишки скрутит.
— А ты? — спросил я.
— Вначале с оружием закончу. Жрём, спим и на закате уходим.
— Ты же хотел на пару дней здесь втухнуть? — напомнил Соловей.
— Крови много, могут учуять. Найдём другое место, потише.
— А ночью идти не опасно? — спросил я. — Может, лучше дня дождёмся?
— Жить вообще вредно, от этого умирают, — хмыкнул Утиль. — Сидеть на месте ещё опаснее. Через лес пойдём.
— Слушай, я тут спросить хотел… — смущённо начал я. — А ты не мог бы меня научить?
Утиль даже автомат отложил и уставился на меня немигающим взглядом. Мне стало как-то неуютно, и я отвёл глаза.
— Чему? — всё же задал наводящий вопрос он.
— Ну это… — ещё больше растерялся я. — Убивать типа.
— Мне нечему тебя учить, — с эдаким вздохом ответил он. — Чтобы кого-то убить, много ума не требуется. Меня просто научили делать это незаметно, вот и всё. Сейчас этот навык вряд ли можно считать полезным. Просто обратись к инстинктам.
— Каким? Я обычный слесарь.
— Посмотри вокруг, — усмехнулся он. — На природу, на зверей. При соседстве с нами выжили либо те, кто научился быстро сваливать при первых признаках нашего появления, либо те, кто покорно лёг у наших ног. И этих ждёт ровно то же самое. Ты человек, как я и как он, а значит, всё необходимое у тебя уже есть.
— Ты упускаешь один момент, — парировал я. — Они тоже разумны.
— Нет, — покачал головой Утиль. — Это ты упускаешь очень важный момент: они слишком самонадеянны. И это их погубит. Мы проглотим их расу и даже не подавимся. Да, об этом пока рано говорить, но когда родится следующее поколение, оно будет воспитано в рамках новых реалий. Выродки приспособиться не сумеют.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что это работает именно так. Ты когда-нибудь пытался понять компьютеры? Вникнуть в суть их работы?
— При чём здесь это?
— Когда у меня родилась дочь… — В глазах Утиля промелькнула неподдельная грусть. — В общем, ей было всего два годика, а она уже самостоятельно разобралась с моим ноутом. Я учился обращаться с ним годами, но так до конца и не понял. А когда она подросла, то вытворяла с ним такие вещи, о которых я даже помыслить не мог.
— Я всё ещё не понимаю, к чему ты ведёшь?
— Он о том, что новое поколение истребит уродов быстрее, чем они успеют сказать «мама», — дополнил мысль Соловей. — Просто потому, что эти твари будут для них привычны и понятны.
— Именно так, — указал на него пальцем Утиль. — И вообще: ты научился их убивать без моей помощи. Тебе ведь удалось узнать секрет чёрного сердца…
— Это вышло случайно.
— Какая разница. Случайность — это всего лишь проявившаяся неизбежность. Ты нашёл способ, и это факт. Остальное ты сможешь постигнуть, только спотыкаясь самостоятельно. Поэтому я повторю: мне нечему тебя учить.
— А откуда ты узнал, что я понял, как работает сердце? — вдруг ухватился за кроху информации я.
— Птичка на хвосте принесла, — усмехнулся Утиль.
— Зачем ты спустился в бункер? — продолжил выпытывать я.
— У меня свои мотивы. — Он покрутил пальцами в воздухе и принялся собирать автомат.
— За дочерью?
— Всё, жрать и спать, — сухо скомандовал Утиль и подвинул к себе банку тушёнки, к которой мы даже не притронулись.
Но стоило банке открыться и распространить волшебный аромат по предбаннику, все посторонние мысли тут же отошли на второй план. Утиль всё понимал без лишних слов и быстро поделил содержимое на три равные части, разложив мясо по тарелкам. Рядом с каждой порцией легло по два солёных огурца. И это до смешного простейшее блюдо показалось нам самым вкусным ужином на всём белом свете.
Порция исчезла во мне буквально за пару минут. Соловей тоже не особо возился. А вот Утиль ел не спеша, хотя было видно, что жрать ему хотелось не меньше нашего.
Сытость навалилась на меня не сразу, но когда это давно забытое чувство пришло, глаза начали слипаться сами собой. И бороться с этим было выше моих сил.
— Я всё, — только и смог выдохнуть я.
С трудом оторвав задницу от стула, я направился в парную и занял там нижний полок. Свернул куртку и сунул её под голову, но, кажется, уснул даже раньше, чем коснулся импровизированной подушки.
— Брак, подъём, — потормошил меня за плечо Соловей.
— А? — С трудом разлепив глаза, я уставился на взволнованное лицо приятеля. — Что случилось?
— Утиль ушёл.
— Как? Ой… В смысле — куда?
— Да откуда мне знать? Я проснулся от холода, а здесь никого.
— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я, уселся на полке́ и с силой потёр ладонями лицо.
Затем поднялся, прошёл до печки, в которую был вмонтирован чан, зачерпнул ковш воды и тут же к нему присосался.
— Чё делать-то будем? — спросил он.
— Уходить, — пожал плечами я. — Только пожрём вначале. Хрен его знает, когда нам в следующий раз перепадёт.
— И куда нам идти?
— В Нижний, — ответил я.
Соловей уже крутил банку тушняка, когда я выбрался в предбанник. Он рассматривал её с каким-то странным задумчивым видом, будто внутри находилось что-то чужеродное, непонятное. Но по отсутствующему взгляду было понятно, что думает он о чём-то другом. Я уже хотел поинтересоваться причиной, но снаружи вдруг раздался скрип снега, а в следующее мгновение распахнулась дверь. На пороге стоял Утиль с пистолетом в руке. Без понятия, где он умудрился его раздобыть.
Подмигнув мне, он направил оружие на Соловья и надавил на спуск. Звонко хлопнул выстрел, и мозги товарища по побегу брызнули на стену и стол. Тело подпрыгнуло, будто кто-то неожиданно его напугал, и обмякло в неестественной позе. Банка выскользнула из рук и с сытым, глухим стуком лопнула, едва коснувшись пола.
— Зачем⁈ — выкрикнул я.
— Пошли, нас ждут, — проигнорировал мой вопрос Утиль и скрылся за дверью.
Всё ещё ничего не понимая, я вышел следом, на ходу натягивая куртку и шапку. Снаружи всё так же трещал мороз, от которого у меня моментально защипало щёки. Мы выбрались со двора и прошли до окраины посёлка, где нас ожидал здоровенный внедорожник.
— Падай. — Утиль кивнул на заднюю дверь и потянул на себя пассажирскую.
Я сунулся в салон и замер на середине, с удивлением уставившись на знакомую рожу из далёкого прошлого.
— Ты или туда, или сюда, — сухим тоном попросил старик. — Не май месяц на дворе.
— Простите, — пробормотал я и уселся на заднее сиденье.
Я даже дверь не успел закрыть, как машина сорвалась с места. Какое-то время ехали молча. Я всё ещё пребывал в состоянии, близком к шоку, совершенно не понимая, что вообще происходит? Как меня нашёл этот старик и зачем помог бежать из плена? А о том, что Утиль спускался к выродкам в бункер ради меня, я уже догадался.
— Куда мы едем? — не выдержал и спросил я.
— А куда тебе нужно? — странно ответил старик.
— Что вообще происходит? — переиначил вопрос я.
— Сам-то, как думаешь? — снова озадачил меня он.
— Понятия не имею. И был бы совсем не против, чтобы кто-то объяснил мне хоть что-нибудь.
— Я бы тоже не отказался. — Старик тяжело вздохнул и продолжил: — Расскажи мне про своего брата.
— Зачем? — опешил от внезапной смены разговора я.
— Хотя бы в качестве благодарности за спасение, — пожал плечами он.
— Я не знаю, где он.
— Разве я спрашивал об этом?
— Да я не понимаю! — возмутился я. — Что именно вы хотите знать?
— Всё: характер, привычки, как часто он ходит посрать и какой рукой подтирается. Любимое блюдо, цвет, каких баб предпочитает и на каком боку спит.
— На хрена вам всё это?
— Серьёзно? — Старик уставился на меня немигающим взглядом. — Тебя в самом деле беспокоит моя мотивация?
— Я просто хочу понять, что происходит.
— Настал конец света — и этого уже достаточно.
— Я не знаю с чего начать. Обычный он, ничего такого…
— Ничего такого⁈ — В голосе старика проскочили ледяные нотки гнева. — Тогда как он умудрился взломать военную сеть и обрушить почти все спутники⁈
— Ну так в компьютерах он соображает, — с ухмылкой ответил я, неосознанно испытывая гордость за Коляна. — Универ закончил с отличием. Какую-то программу с друзьями писал. Я точно не знаю, чем он там занимался.
— Это и так понятно. Официальная информация о нём у нас есть. Я хочу знать то, чего нет в бумагах. Рассказывай.
И я рассказал. О том, как мы росли, о его привычках и любимом блюде. Выложил всё, что знал и помнил, вплоть до момента, когда его укусили и как он обратился и ушёл. И нет, я не испытывал по данному поводу угрызений совести. Я знал, кем он стал, и этого было достаточно. Мне хватило провести полгода в подземной тюрьме, чтобы начать ненавидеть всех изменённых без исключения. Попроси они меня пустить ему пулю в лоб, я бы сделал это без малейших колебаний. Он перестал быть моим братом, после того как обратился в чудовище, жаждущее нашей крови.
— Достаточно, — остановил меня старик и толкнул сиденье, на котором сидел Утиль. — Портрет у тебя есть, работай.
— Нет, — сухо ответил он, — ты мне ещё за этого должен.
— Я дам тебе знать, когда мы её найдём, — парировал старик, и Утилизатор едва заметно кивнул. — Он нужен живым, понял?
Странно, но от этих слов мне даже полегчало.
Остаток пути проделали молча. Несмотря на ночное время суток, мы без проблем добрались до самого кремля. Выглядел он и в самом деле мощно. Высокие стены, испещрённые бойницами, башни, из которых просматривались и простреливались даже самые глухие места. Подобраться к нему незамеченным было попросту невозможно. А чтобы решиться на открытый штурм… Даже не знаю, это вообще возможно?
Как только мы приблизились к главным воротам, наверху вспыхнули прожекторы, и по их бледному голубоватому свету было понятно, в каком именно спектре они работают. Выродкам здесь точно ловить нечего.
Ворота открывать не спешили. Впрочем, хорошо, что палить с ходу не начали. А судя по стволам, торчавшим в бойницах, калибр у защитников очень серьёзный.
— Выходим, — скомандовал старик, и мы покинули транспорт.
— Кто такие? — раздался крик сверху.
— Старый! — коротко представился дед.
— До рассвета не положено, — вернулся ответ.
— Да мне насрать, что у тебя там куда наложено, открывай! — рявкнул Старый.
Некоторое время ничего не происходило. Затем раздался сухой щелчок, и калитка, что располагалась в огромных створках, слегка вышла из притвора.
— По одному! — снова раздался крик.
— Давай, — подтолкнул меня в спину старик.
Я кивнул и потянул на себя тяжёлую створку. Поддаваться она не хотела, будто её что-то держало. Точно такие же механизмы устанавливали в банках, чтобы в случае ограбления преступники не смогли быстро покинуть помещение. Ну или наоборот, ворваться в него.
За дверью расположилась эдакая ниша с неизменными бойницами в арочном своде. И они не были пустыми. Путь во внутренний двор преграждала кованая металлическая решётка, за которой стояли двое охранников, направляя на меня оружие, будто того, что смотрело сверху, было недостаточно.
Как только калитка за спиной с тихим щелчком захлопнулась, под аркой вспыхнул голубоватый свет. Это в очередной раз показалось мне странным, ведь нас буквально секунду назад просветили ультрафиолетом у стены.
— Слева стойку видишь? — прозвучал вопрос из динамика, висящего под потолком.
Я молча кивнул.
— Возьми в руку то, что там лежит, и продемонстрируй на камеру.
— Какую ещё, на хрен, камеру? — пробормотал я.
Но когда подошёл к указанной стойке, все вопросы отпали сами собой. Металлическая тренога, которая раньше выполняла функции пепельницы. Сейчас в её неглубокой чаше лежал небольшая серебряная плюха, а из стены на всё это смотрела обыкновенная веб-камера. Я поднял плюху и, зажав её в руке, поднёс к глазку, демонстрируя, что вреда она мне не причиняет.
— Достаточно, — прозвучал голос. — Проходим.
Решётка, преграждающая путь, лязгнула и немного поднялась, высвобождая концы из специальных пазов в каменном основании. Такую конструкцию и танком не выбьешь. Лаз освободили ровно такой, чтобы я смог протиснуться в него ползком. Что я и сделал, когда решётка замерла. Едва я оказался внутри, она тут же с грохотом рухнула обратно, перекрывая путь.
Я остался у входа, наблюдая за тем, как остальные проходят процедуру идентификации на человека. И когда очередь дошла до Старого, в ней произошли некоторые изменения. Нет, он спокойно переждал облучение ультрафиолетом и послушно подержал серебряную плюху в руке. Но когда решётка приподнялась, старик даже с места не сдвинулся. Примерно с минуту ничего не происходило, а затем решётка снова дрогнула. Старый вошёл внутрь только тогда, когда она поднялась достаточно, чтобы ему не пришлось даже пригибаться. К этому моменту у входа уже собралась целая делегация.
— Накормите людей и разместите на постой. Этот останется у вас, — кивнул в мою сторону он. — Завтра определите его в артель.
— Следуйте за мной, — обратился к нам один из привратников.
Территория кремля оказалась очень большой. До столовой мы шли аж пятнадцать минут, что по меркам пространства, забранного стенами, совсем немало. Впрочем, недаром Нижегородский кремль считается вторым по величине в нашей необъятной. Я никогда здесь раньше не бывал и с любопытством осматривал всё, до чего доставал взгляд. Несмотря на то, что темнота скрывала большую часть очертаний, эмоций от увиденного всё равно хватало с избытком.
Это был тот самый безопасный оплот человечества, до которого я смог добраться, спустя долгие полгода.
Поздний ужин был холодным, но нас это нисколько не смущало. Да после тех лишений, что выпали на мою голову в бункере, я готов жрать что угодно, лишь бы избавиться от тянущего чувства пустоты в животе. Утиль тоже не капризничал и уплетал ужин за обе щеки. А вот водитель, ковырялся в тарелке неохотно.
— Ты будешь доедать? — спросил его я, кивая на всё ещё полную чашку с холодной кашей.
— Мне тоже отсыпь, — подвинул свою миску Утиль.
Я честно разделил еду поровну, и мы снова на некоторое время замолчали. Вообще, было довольно непривычно видеть перед собой сытого человека. Это казалось чем-то фантастическим, словно он явился к нам из параллельной вселенной.
— А что за артель? — спросил я, когда моя чашка опустела.
Я даже не постеснялся и вылизал её дочиста.
— Охотники, — коротко ответил водитель.
— Зверя бить?
— Угу, — усмехнулся он, — двуногого.
— Да ты можешь толком объяснить⁈ — разозлился я.
— Да что непонятно-то⁈ — в том мне раздражённо бросил он. — На выродков будете охотиться, сердца добывать.
— Ну, язык ведь не отсох? — огрызнулся я.
— Отстань от него, — буркнул Утиль и отодвинул пустую тарелку.
Нас отвели обратно, к главным воротам. Здесь, в надвратной башне, расположились казармы, где нас и разместили на постой. Внутри было тепло, даже немного душно, и всюду витали до боли знакомые запахи. Я будто снова на секунду окунулся в атмосферу подземной тюрьмы. Но, надо признать, от нас с Утилём воняло куда как хлеще, чем от пары сотен мирно спящих бойцов.
— Нам бы помыться не мешало, — заметил я, занимая свободную койку.
— Всё завтра, — выдохнул Утиль и забрался под одеяло.
Я поступил его примеру, но ещё долго не мог уснуть. Кровать казалась слишком мягкой, а возможно, виной всему был дневной сон. Не помогала даже сытость, о которой я успел позабыть. Однако как только я перебрался на холодный жёсткий пол, меня моментально сморило.

----------

Глава 6 Отряд убийц

— Э, ты, что ли, новенький? — прозвучал вопрос после смачного пинка под зад.
— А? Чё? — Силясь сообразить спросонья, я уставился на нависшего надо мной мужика.
— Ясно, ещё и тупой к тому же, — поморщился он, — Подъём, говорю! Бегом на построение!
— Ты кто⁈ — продолжая тупо пялиться на него, спросил я.
— Дед Пихто! — огрызнулся он. — Хочешь без завтрака остаться?
— Завтрак⁈
Других слов мне уже не требовалось. Я подскочил как ошпаренный и уставился на ухмыляющуюся рожу «Пихто». Он молча отвернулся и направился к лестнице. Я поспешил за ним, но вместо столовой он вытащил меня на центральную площадь перед главными воротами, где уже кучковалось несколько человек. Все при оружии, в чистеньких зимних «горках». На их фоне я выглядел как бомж.
— Знакомьтесь, — кивнул на меня провожающий, — новый член бригады.
— Брак, — буркнул я и протянул руку ближайшему ко мне мужику.
Тот брезгливо сморщился и двумя пальцами подержал меня за ладонь.
— Напалм, — представился он.
— Костыль, Глаз, Резак, — представились по очереди остальные, включая и того, что разбудил меня пинком.
— Тебе бы помыться не помешало, — бесцеремонно заявил Напалм. — Воняешь, как куча дерьма.
— Да я бы и не против, — усмехнулся я. — Но не знаю где.
— Ладно, это всё подождёт, вначале жрать, — отмахнулся Глаз, который, похоже, был в отряде за старшего.
За его спиной висела винтовка с оптическим прицелом, что выдавало в нём снайпера. Напалм, судя по всему, был подрывником. Кличка соответствовала, да и кончик провода, торчавший из сумки, выдавал принадлежность к данной профессии. Вряд ли отряду нужен электрик, так что выводы напрашиваются сами собой. Костыль — типичный штурмовик с автоматом и кучей запасных магазинов к нему. У Резака при себе имелись инструменты для взлома. Уж «Хулигана» я признал сразу. Плюс небольшая УШМ под сто пятидесятый диск, с аккумулятором, явно не для того, чтобы вскрывать грудную клетку. Хотя вполне подойдёт, особенно если заменить абразив на пилу.
— Во, помоечники прутся, — с нескрываемым презрением покосился мне за спину Напалм.
— В смысле? — Я покосился на отряд из десяти человек.
Выглядели они под стать мне. Одеты кое-как, с огромными, но пустыми рюкзаками за спиной. Однако тоже все вооружены, и довольно неплохо. В основном дробовики, но у двоих — укороченные калаши.
— Добытчики, — не сильно понятнее объяснил Глаз.
— Угу, — буркнул я. — Ни хрена не понял, но очень интересно.
— Да что непонятного, — сплюнув, произнёс Резак. — Лазают по заброшкам, ништяки собирают. Хотя ничего дельного, как правило, не приносят.
— А мы чем занимаемся? — спросил я, хотя уже знал ответ.
— Добываем самый ценный ресурс и избавляем мир от уродов, — ответил Глаз. — Хорош трындеть, время уходит. Тебя ещё помыть, переодеть и вооружить нужно.
— Блатной, ёпт, — хмыкнул Резак и хлопнул меня по спине.
— Мужики, может, мы не с того начали, но я не просил к себе особого отношения, — встал в позу я. — Так что давайте сразу расставим точки над «и». Если вам что-то не нравится…
— Не скули, всё нормально, — отмахнулся Глаз. — Просто ты пойми: мы уже давно сыгранная команда, а с утра нам вдруг заявляют, что мы обязаны тебя взять.
— Я и сам могу.
— Сам, ха-ха-ха, — зашёлся хохотом Напалм. — Видали мы таких. Их за оврагом собаки доедают.
— У тебя ко мне какие-то претензии⁈ — Я угрожающе прищурился.
— Отставить! — рявкнул Глаз. — Иначе оба в казарме останетесь, пока общий язык не найдёте. Мне в команде конфликты не нужны, как поняли⁈
— Виноват, — едва слышно пробормотал Напалм.
— Всё, ноги в руки и в столовую, — подтолкнул его Глаз.
Завтракать я никогда не любил. По обыкновению заливался кофе, и до обеда мне этого хватало. Но после того, как я прожил полгода на ферме, любое упоминание о еде моментально отзывалось ощущением неутолимого голода. Да, возможно, в итоге я привыкну к новому распорядку и снова перестану ценить еду, но сейчас это было выше моих сил.
Порция гороховая каши с тушёнкой исчезла во мне за считаные минуты. Мужики из отряда даже треть порции не осилили, а я, нисколько не стесняясь, уже вылизывал дно тарелки. Напалм наблюдал за моими действиями с кривой ухмылкой. Кажется, я ему чем-то не нравился. Не исключаю, что с его мнением был согласен весь отряд, но остальные хотя бы виду не подавали.
— Ну ты здоров жрать, — хмыкнул Резак. — Может, добавки?
— А чё, можно? — откровенно удивился я.
— Нам всё можно, — ответил Глаз. — В рамках разумного, конечно. И да, обжираться не советую, через час на выход. И так задерживаемся… Из-за тебя, между прочим.
— Да я в принципе хоть сейчас…
— Ты своей вонью всех ублюдков на уши поставишь, — парировал командир. — Спешка в нашем деле лишняя, так что не газуй.
— Как скажешь, — не стал спорить я.
— Костыль, проводи его в душ, а затем на склад к Макару.
— Макару? — вскинул брови я.
— Знакомый, что ли? — уловил моё удивление Глаз.
— Не то чтобы, просто наслышан. Мне Мичман советовал его отыскать. Правда, это было очень давно.
— Так ты что, тот самый Брак⁈ — немигающим взглядом уставился на меня Резак.
— Наверное, — смутился я. — Я же не знаю, кого вы имеете в виду.
— Того, кто вырвал первое сердце у этих ублюдков, — не скрывая восторга, ответил он.
— Тоже мне, достижение века, — фыркнул Напалм.
— Ой, да завались ты, — обреза его Резак. — Это ж легенда! Он же в одного целый улей спалил.
— Это случайно вышло, — ещё больше смутился я.
Вот уж чего я меньше всего желал, так это становиться героем. Тем более что ничего особенного в своих деяниях не видел. Ну да, повезло однажды отыскать одиночку и вырезать его сердце. Но ведь я точно не один такой умный. Наверняка сейчас этим только ленивый не занимается. Вон, даже целый отряд сформировали. Но вслух я, естественно, ничего этого не сказал.
— Пойдём. — Костыль, опустошив свою миску, поднялся со скамьи и хлопнул меня по спине.
Из всего отряда он был самым молчаливым, и по этой причине нравился мне больше остальных. Возможно потому, что за последнее время я отвык попусту чесать языком. Нет, вопросов у меня было полно, однако я пока решил их отложить. По крайней мере до того момента, пока мы не вернёмся с вылазки. Боевое крещение дорогого стоит, возможно, после этого они проникнутся ко мне доверием и начнут нормально общаться.
— Душ там, — указал рукой Костыль. — Мойся, я пока за шмотками схожу. У тебя размер какой?
— Сорок восьмой, — ответил я и принялся стягивать с себя одежду.
— По-моему, ты себе льстишь, — усмехнулся он, окинув меня оценивающим взглядом.
— Рост точно третий. А это, — отмахнулся я, — отожрусь.
— Если раньше не сдохнешь, — добавил Костыль и вышел из раздевалки.
А я полез под душ, который последний раз принимал ещё летом, на теплоходе. Вода была горячей, и даже слишком, но я не спешил её разбавлять. Хотелось как следует пропотеть, прежде чем брать в руки мыло. И не для того, чтобы отпарить грязь, которую вряд ли получится смыть даже со второго раза. Я желал согреться. Несмотря на сытный и калорийный завтрак, на сон в протопленном помещении, я всё ещё чувствовал холод где-то там, глубоко внутри. Будто мы снова выбрались на мороз в одном исподнем и нам предстоит ещё долгий путь до безопасного места.
Пена с волос была чёрной, будто я всё это время работал на угольной шахте. Под ногти неприятно забивался песок, когда я с силой чесал кожу головы. Неудивительно, что люди с неприязнью косились в мою сторону. Один только запах, что сейчас заполнял душевую, казался тошнотворным. Под горячими струями он сделался более густым, а из-за влажности, висел в воздухе подобно едкому облаку от использования химического оружия. Даже мочалка отмылась после меня далеко не с первого раза.
Когда я выбрался обратно в раздевалку, меня уже ждал новый комплект одежды. Особенно порадовало термобельё. В таком никакой мороз не страшен. С огромным удовольствием я облачился в чистые вещи и вышел в казарму. Костыль ожидал меня у двери, подпирая плечом стену. Увидев меня, он улыбнулся.
— Ну вот, уже на человека похож, — заявил он.
— Мне бы побриться не помешало, — поморщился я и потеребил бороду.
— Успеется, — покачал головой он. — Вечером, после охоты. Двигай за мной.
Мы спустились со стены и двинули по широкой, расчищенной от снега дорожке. Добрались до следующей башни и вошли внутрь. Здесь тоже было тепло и пахло дымом, что говорило о наличии печного отопления. Сразу возник вопрос: а где они берут дрова в руинах бывшего мегаполиса? Впрочем, ответ напрашивался сам собой, учитывая бригады по поиску припасов и группу охотников. Наверняка здесь организованы и те, кто занимается заготовкой дров.
— Здорова, упырь, — кивнул кладовщику Костыль. — Стволы и патроны нужны.
— В очко иди, — огрызнулся грузный мужчина, что сидел за столом, перегораживающим проход. — Бумагу вначале покажи.
— На, бюрократ, хре́нов. — Костыль сунул ему лист накладной. — Хоть бы раз по-братски поступил.
— А отчитываться за меня ты потом будешь?
— Ой, да кому нужны твои сраные отчёты?
— Здесь не указано, что именно выдавать.
— Макар, кончай голову трахать. Впишешь потом сам, сколько и чего нужно.
— Вот это другой разговор, — алчно ощерился тот.
— Только сильно не борзей, лады?
— Ты же меня знаешь…
— Угу, поэтому и говорю. Короче, это Брак, наш новый охотник.
— Брак? — приподнял брови Макар. — Хочешь сказать, тот самый?
— Вроде, — пожал плечами Костыль и уселся на стол кладовщика. — Да тебе не один хрен?
— А ты не оборзел часом⁈ — возмутился Макар и столкнул охотника. — Чего надо?
Этот вопрос предназначался мне. Вот только я понятия не имел, как на него ответить. Взять калаш, или дробовик? Нужны ли они мне и как у них обстоит дело с топорами? Чем они вообще вырезают сердца? Каким образом убивают ублюдков?
— Ну? Ты язык, что ли, проглотил? — поторопил меня Макар. — Рожай уже.
— Да я даже не знаю, — пожал плечами я. — Калаш, наверное. Может, пистолет ещё.
— Ты уверен, что это тот самый? — покосился на приятеля Макар.
— Да мне, в общем, насрать, — ответил он. — Просто выдай ему что-нибудь, и мы поедем.
— Что-нибудь, — передразнил кладовщик. — Он тебе спину прикрывать должен, что-нибудь…
— Рано ему ещё за спину мою заходить, — фыркнул будущий коллега.
— Дробовик, — уверенно произнёс я. — К нему две коробки с картечью. Топор, желательно с мясницкой заточкой, рюкзак, три сухпая и… пожалуй, хватит.
— Скромно, — хмыкнул Макар и скрылся за стеллажами.
Через пару минут он выложил передо мной требуемый комплект. Однако топор выдал самый обыкновенный, хоть и острый.
— Мне бы разгрузку ещё, — попросил я. — Желательно обычную, охотничью, чтоб с патронташем.
— Пояс есть, с двумя сумками и десятком ячеек — подойдёт?
— Более чем, — кивнул я и вскоре получил широкий кожаный пояс, который тут же нацепил на себя.
Заполнив патронташ, я также набил магазин дробовика и, отправив один патрон в ствол, добавил в приёмник ещё один, шестой. Остатки ссыпал в одну из сумок. Примерил топор, но ничего путного из этого не вышло. Однако Макар, который внимательно наблюдал за моими действиями, выложил на стол моток медной проволоки.
— На вот, петлю себе сделай, — ответил он на мой непонимающий взгляд. Я принялся что-то колдовать, и это заставило кладовщика понервничать. — Да господи! Чё ты лепишь-то⁈ Дай сюда!
Он быстро сообразил петлю, обвязав проволоку вокруг пояса, чем надёжно её зафиксировал. Затем сунул в неё топор и придирчиво осмотрел то, что получилось.
— Ну, попробуй достать, — попросил он.
Я без труда вынул инструмент и точно так же, легко, вставил его обратно. Ходить он тоже не мешал, что меня очень порадовало.
— Гильзы по возможности собирай, — попросил Макар. — Они хоть и пластиковые, но до двух раз их использовать можно.
— Надеюсь, тебя не нужно предупреждать, что серебро портит сердце, так что не пали почём зря, — добавил Костыль.
— Они серебряные, что ли? — Я выудил один патрон, пытаясь рассмотреть крупные картечины, что находились в пластиковом контейнере.
— А ты думал, мы здесь плюшками балуемся? — хмыкнул Макар. — Всё, свободен. Валите уже оба!
— Придурок, — буркнул Костыль и толкнул дверь.
— Слышь, болдоящер, — окликнул его Макар. — Не забудь: сегодня в семь у меня.
— Готовь серебро, — нагло усмехнулся Костыль. — Сегодня я намерен оставить тебя с голой задницей.
— Играть вначале научись, щегол, — отмахнулся кладовщик.
Как я понял, речь шла о картах. Ну а что, неплохой способ скоротать вечер.
Я шагнул к двери и вдруг замер на пороге. Внезапно нахлынуло острое желание, о котором я уже и думать забыл. Но как только я вернулся к более-менее нормальной жизни, о себе напомнила пагубная привычка.
— Слушай, Макар, а у тебя табачку не найдётся? — попросил я.
— Пятёрка серебром, — не моргнув глазом, назначил цену он.
— У меня голяк, — развёл руками я.
— У тебя пять десятков патронов на руках, — оскалился он.
— Да ты же сейчас всю сотню спишешь! — возмутился я.
— Это тебя не касается. Хочешь табак — гони две штуки.
— И он не шутит, — заметил Костыль.
— А ты дверь закрой с другой стороны! — прикрикнул на приятеля Макар. — Всё тепло выпустил!
— Тебе полезно, — хмыкнул коллега, но дверь всё-таки закрыл.
Я протянул Макару два патрона с картечью, которые он тут же смёл в верхний ящик стола. А через минуту он вручил мне приличных размеров кисет с табаком и даже лист газетной бумаги. Я оторвал от него небольшой прямоугольник и, засыпав в него пару щепоток табака, плотно скрутил. Послюнявил свободный край и, залепив его, вставил в рот не самую приличную на вид самокрутку. Но мне было наплевать на её внешний вид.
— На вот вместо сдачи. — Макар бросил на стол зажигалку. — Но лучше с жалованья закажи себе бензиновую. Найдёшь Кулибина, он в нижней части кремля мастерскую держит. Не забудь сказать, что ты от меня, скидку сделает.
— Спасибо, — поблагодарил кладовщика я.
— На здоровье, — махнул рукой он. — Пацанов не подставляй.
На это напутствие я ничего не ответил. Лишь поплевал через плечо и трижды стукнул по деревянной столешнице. Макар усмехнулся и повторил за мной данную процедуру. А я выбрался на мороз и сразу же чиркнул зажигалкой, прикуривая самокрутку. Удушливый дым ворвался в лёгкие, и через мгновение голова закружилась. Я даже остановился на секунду, чтобы переждать самый пик никотинового кайфа. Вскоре он сошёл на нет, и я догнал Костыля, который умотал от меня почти до самой привратной площади.
— Ну вот, хоть на человека стал похож, — похвалил меня за внешний вид Глаз. — Ладно, раз все готовы, можем выдвигаться.
— На Шпальный? — спросил Напалм.
— Нет, с новеньким туда не полезем, — покачал головой Глаз. — Да и не факт вообще, что там гнездо есть, добытчики могли и ошибиться. На Белинского поедем, по спальнику прошвырнёмся. Нужно его в деле проверить.
— Ясно, значит, опять без премии, — поморщился Напалм и сплюнул прямо мне под ноги.
— Слышь, одногорбый, — набычился я. — Ещё раз в мою сторону харкнёшь, я тебя землю жрать заставлю.
— Чё ты там вякнул? — Он шагнул ко мне, но тут же получил затрещину от Глаза.
— Я сказал — отставить! — рявкнул командир. — Посидишь сегодня в карауле, остынешь.
— В смысле⁈ — возмутился Напалм.
— В коромысле, ёпт, — тоном, не терпящим возражений, ответил Глаз. — На стену бегом марш!
— Козла, твою мать! — буркнул он и направился к лестнице.
— Тебе последнее предупреждение. — Глаз вонзил мне палец в грудь. — Ещё раз обостришь — вышвырну из отряда к чёртовой матери. И на крышу твою не посмотрю.
— По-твоему, я всё это должен терпеть? — совершенно спокойным голосом спросил я, хотя внутри всё кипело.
— Просто докажи, что ты здесь не просто так. На твоё место из желающих очередь стоит.
— Не сомневаюсь, — буркнул я.
— Зато мы в тебе — даже очень. Всё, базар убили, выдвигаемся.
В распоряжении охотников имелся аж целый УАЗ. И не абы какой: новенький «Патриот» серого цвета с надписью на борту: «Росгвардия». Он стоял прямо у главных ворот, на широкой площади. Несмотря на лютый мороз, двигатель запустился с пол-оборота и мерно замолотил, окатив нас удушливым дизельным выхлопом.
Внутрь лезть никто не спешил. Вооружившись пластиковыми скребками, Костыль и Резак принялись счищать ледяной налёт со стёкол. Я же скрутил очередную самокрутку, которую тут же прикурил. Глаз покосился на меня, но ничего не сказал. Разговор о пагубной привычке состоялся уже в салоне автомобиля, когда тот немного отогрелся и мы уже смело забрались внутрь.
— Предупреждаю в первый и последний раз, — обернулся ко мне Глаз, который занял место водителя. — За стенами мы не курим.
— А смысл? — пожал плечами я. — Сейчас ведь день. Даже если нас учуют, ничего не случится.
— Ты всегда приказы обсуждаешь? — недовольным тоном произнёс он. — Я уже склоняюсь к выводу, что оставил на дежурстве совсем не того человека.
— Уяснил, больше не повторится, — ответил я и уставился в окно.
От кремля мы отъехали буквально на пару кварталов. Свернули на широкую дорогу, обочины которой были завалены мятыми в хлам машинами. Я не стал задавать вопросы на этот счёт. И без того ясно, что здесь без пробок не обошлось. Возможно, ночью, когда всё это дерьмо только свалилось на наши головы, дороги ещё были свободными. Но на следующий день народ наверняка пытался выбраться из огромной ловушки. А в панике и спешке достаточно одной лёгкой аварии, и при той плотности движения, что наверняка здесь присутствовало, всё движение встало. Не удивлюсь, если власти ещё и добавили говна на вентилятор, пытаясь перекрыть выезды, чтобы сдержать распространение заразы. А когда всё улеглось, пришлось приложить усилия, чтобы растолкать машины и очистить проезд.
В остальном город казался точно таким же мертвецом, как и мой родной «Зажопинск». Разве что масштабы были соответственными, отчего картина выглядела ещё более удручающей. Пустые глазницы окон, гробовая тишина, разрываемая лишь рокотом нашего двигателя. Витрины магазинов и кафе разбиты. Внутри помещений, где когда-то обедали люди, теперь гуляет ветер, заметая снегом столы и диваны. А опустевшие улицы щедро присыпаны разным хламом, который даже не скрывает белое покрывало.
— Смотрим в оба, — скомандовал Глаз, когда мы свернули в спальный район. — Ищем следы и занавешенные окна.
— А они что, мороза не боятся? — спросил я.
— Ещё как, — хмыкнул Резак. — Но они — как тот ротан в раковине после морозилки. Стоит оттаять, сразу шевелиться начнёт.
— Тогда мы зря здесь трёмся, — добавил я.
— Есть какие-то идеи? — обернулся Костыль, который сидел впереди на месте пассажира.
— Скорее всего, нужно искать в частном секторе или небольших помещениях, которые можно отопить, — предположил я.
— Мысль здравая, но неверная, — вступил в беседу Глаз. — Ты мыслишь человеческими мерками.
— А как нужно?
— Никак, — пожал плечами Резак. — С тех пор, как ты вырезал первое сердце, очень многое изменилось. Отыскать сейчас одиночку практически невозможно. Они в гнёздах, словно шпроты в банках лежат, а под несколькими слоями из одеял им никакой мороз не страшен.
— Стой, — скомандовал я, и Глаз тут же ударил по тормозам. — Третий этаж, над вторым подъездом.
— Вижу, — кивнул командир.
Мы покинули тёплый салон и, не таясь, захлопали дверями. Хруст снега под ногами эхом заметался между домами. И если мы не разбудили уродов рокотом мотора, то сейчас они точно проснулись.
Я не был уверен в правильности подобной тактики. Лично я бы оставил машину подальше от предполагаемого места охоты и постарался бы войти в квартиру максимально бесшумно.
— Стоять! — рявкнул Глаз, и я тут же замер. — Куда прёшься? Под ноги внимательно смотри!
Он покрутил головой и поднял какую-то палку. Когда он стряхнул с неё снег, я опознал в ней швабру. Глаз подошёл ко мне и ткнул ей в небольшую выпуклость на снегу. Раздался звонкий щелчок, и ручка от поломойки намертво засела в зубастой челюсти капкана.
— Охренеть, — только и выдохнул я.
— Резак, проверь вход, — кивнул на подъездную дверь Глаз.
Тот молча направился к открытому настежь проёму, возле которого присел на корточки и обернулся к нам с ехидной ухмылкой.
— Растяжка, — оповестил он. — Притом хитрая, с резинкой, чтоб на перекус лески сработала.
— Отлично, значит, мы точно на месте, — кивнул командир. — Костыль, посчитай входы в подвал.
— А мне что делать? — спросил я.
— Стоять и не трындеть.
— А вам не кажется, что всё как-то слишком просто? — поинтересовался Резак. — Сколько раз мы в последнее время на квартирантов попадали?
— Лично я уже месяца три их не встречал, — согласился с доводами коллеги Костыль.
— Что думаешь? — покосился на меня Глаз.
— Трындеть-то можно? — ехидным тоном произнёс я.
— Кончай выделываться! — строго приказал Глаз. — На вопрос ответь.
— Вчера снег не шёл, — прошёлся по наблюдениям я. — Вокруг дома следов не видно. Я вообще не уверен, что там кто-то есть. Скорее всего, окно занавесили в качестве приманки и оставили ловушки на лохов. Уверен, что в подвале тоже пусто. Но тот, кто это сделал, по любому сидит неподалёку и наблюдает.
— Молодец, — кивнул Глаз. — Ты уже начинаешь мне нравиться. Костыль, Брак осмотрите дом слева. Мы с Резаком проверим правый. Встречаемся у того, что напротив. Зуб даю, что ублюдок засел на чердаке.
— Десятку на то, что он в одной из квартир, — принял ставку Резак.
— Ставлю на подвал, — поддержал приятеля Костыль.
— А я уверен, что он не один, — предположил я. — И вообще, мне почему-то кажется, что нам отсюда лучше убраться.
— Не ссы, — хлопнул меня по спине Резак и отправился за командиром, который уже двинулся к дому справа.

----------

Глава 7 Смертность

С самого утра небо затянули свинцовые тучи, отчего мороз постепенно отступал. Ему на смену пришёл ветер, который периодически завывал в закоулках между домов. Иногда казалось, будто там притаился огромный зверь. В гробовой звенящей тишине, что окутала мегаполис, это ощущалось особенно остро. Время от времени раздавались громкие хлопки. Эхо от них металось между стен, заставляя нас вздрагивать и оборачиваться.
С каждой секундой меня накрывало всё сильнее. Неприятное чувство приближающейся опасности проникало в душу, сжимая её ледяными пальцами страха. И мрачная погода лишь усугубляла ощущения. С неба сорвались первые снежинки, когда мы вошли в подъезд.
Многоквартирный дом выглядел выглядел раненым чудовищем, которому выпустили внутренности, оставив подыхать медленной и мучительной смертью. Лестницы завалены всяким хламом, по большей частью — одеждой. В одной из квартир проход перегородил диван. Видимо, его собирались вынести, да так и не смогли протиснуться с ним в узкий дверной проём.
Позади, на промежуточной площадке грохнула форточка, отчего я снова вздрогнул и обернулся. Костыль криво ухмыльнулся, глядя на моё перепуганное лицо. Я поморщился и продолжил подниматься, заглядывая в каждую квартиру, что должна была остаться за спиной. На самой верхней площадке остановился, дожидаясь напарника. Соваться в одно лицо на чердак не хотелось.
Впрочем, мне и не пришлось.
Костыль бесцеремонно пихнул меня плечом, протискиваясь к вертикальной металлической лестнице. Ступеньки гулко отозвались на его шаги, и если бы там кто-то засел, то наверняка услышал бы наше приближение.
Странные они. Действуют слишком нагло, уверенно, будто ни разу не влипали в неприятности. Что, впрочем, не удивительно, если всё это время они охотились на одиночек или малые гнёзда.
— Чисто, — донеслось сверху. — Давай вниз, подвал осмотрим.
Я дождался, когда напарник спустится, и пропустил его вперёд. И снова он не таясь слетел вниз по ступеням и замер у входа в подвал, дверь которого была распахнута. Щёлкнув клавишей налобного фонаря, он начал спускаться в тёмное нутро. Я последовал за ним, пытаясь побороть нарастающее чувство тревоги.
Мне всё это очень не нравилось, несмотря на то, что видимых причин для этого не находилось. Казалось, будто за ними кто-то пристально наблюдает, выжидая подходящего момента для атаки. И сейчас он как раз был идеальным. Узкое тёмное помещение с кучей закутков и закоулков. Выскочи сейчас кто-нибудь из-за угла, и отреагировать мы точно не успеем.
Но нет, здесь тоже оказалось пусто. Не было даже намёка на то, что здесь когда-то располагалось гнездо.
Мы прошли дом насквозь и выбрались в крайнем подъезде. За дверным проёмом висела белая пелена густо сыпавшего снега. Видимость упала до нескольких метров, и было непонятно: к нам кто-то идёт или это оптический обман и где-то там, вдалеке, просто колышет ветром кустарник? Но когда тёмные силуэты приобрели человеческие очертания, вопрос отпал сам собой.
— Ну чё там у вас⁈ — выкрикнул Костыль и шагнул наружу.
И в этот момент меня поглотила чёрная тоска. На душе вдруг сделалось так погано, что впору подставить к виску ствол и надавить спуск. Сердце прыгнуло к горлу и на мгновение застыло, чтобы в следующую секунду пуститься в бешеный скач. Я хотел крикнуть напарнику, чтобы он не выходил, но слова попросту застряли в глотке, когда он начал медленно заваливаться.
Я не понял, что произошло, пока не проследил взглядом его падение. И только увидев тёмные пятна на белоснежном покрывале, что устилало всё вокруг, наконец уловил суть происходящего. Мы угодили в засаду. Хорошо подготовленную и тщательно спланированную.
Ноги сами понесли меня прочь. Пули защёлкали по стенам подъезда, когда я уже скрылся в квартире на первом этаже. Но самих выстрелов не было слышно, лишь едва уловимый металлический лязг, из чего я сделал выводы, что работало оружие с глушителем.
Я пронёсся сквозь квартиру и бросился к окну, которое выходило на противоположную сторону дома. Вот только едва я к нему приблизился, как в нём образовались крохотные дырочки с расходящимися по кругу трещинами. Что-то ударило в плечо, и это заставило меня рухнуть на пол.
Несколько секунд ничего не происходило, а затем тело пронзила адская боль, от которой сковало дыхание, а перед глазами заплясали тёмные круги. Помог адреналин, который ворвался в кровь огромной порцией. Казалось, внутри меня взорвалась атомная бомба, наполняя мышцы энергией и напрочь отключая мозги.
Я рванул к двери прямо на четвереньках и выскочил в прихожую, где засел за углом в обнимку с дробовиком. Скрип промёрзших петель оповестил о появлении незваных гостей. Упав на пол, я вжал приклад в плечо и, не целясь, надавил на спуск. Грохнуло так, что заложило уши. Боль пронзила руку, когда я передёрнул затвор, выбрасывая пустую гильзу. Ещё один заряд картечи вылетел в сторону двери, а я поспешил скрыться за угол.
Дыхание с хрипом врывалось в лёгкие, будто я только что отмотал не меньше километра бегом. Рукав напитался кровью и неприятно лип к руке. Ломящая боль в ране при каждом движении отстреливала по всему телу, вызывая тошноту. А я сидел, вжимаясь спиной в ледяную стену, и судорожно прикидывал шансы. Возвращаться в плен к уродам хотелось меньше всего. Уж лучше сдохнуть, чем снова очутиться в этом грёбаном бункере.
Что-то тяжёлое застучало по полу, привлекая моё внимание. И когда я увидел чёрный кругляш, который, подпрыгивая, катился в мою сторону, сердце вновь сжалось от страха. Бежать было поздно, и я, рухнув на пол, со всей силы лягнул гранату, что замерла у моих ног.
Чугунный шар под тупым углом отлетел в стену и скрылся в коридоре, а я сжался в калачик, едва успев прикрыть уши ладонями. На этот раз грохнуло так, что у меня едва мозги из глазниц не вылетели. Осколки с визгом заметались по прихожей, и несколько из них просвистели в опасной близости.
Я попытался подняться, но меня повело, словно алкаша, который перебрал палёного спирта. Ударившись о стену раненым плечом, я взвыл от боли и снова повалился на пол, оказавшись на прямой дистанции перед выходом из квартиры. Дробовик всё ещё находился у меня в руках, вот только поднять его я катастрофически не успевал. В проёме двери уже появился тёмный силуэт, который едва просматривался сквозь бетонную пыль.
Я выстрелил прямо от бедра. Расстояние было плёвым, всего каких-то три-четыре метра. С такого не промахнётся даже ребёнок. Снова затвор и ещё один выстрел, чтобы добить наверняка. Грохот тела я не услышал, а почувствовал по тому, как вздрогнул пол.
Закричав во всю глотку, я собрал волю в кулак и снова попытался подняться. Голова закружилась, но несколько шагов я сделать успел и со всего размаха полетел на пол в общую залу. Плечо снова взорвалось болью, и она на мгновение прояснила сознание. Снова подкатила тошнота, и я вывернул желудок на пол.
Полегчало. Круговорот стен и пляска мебели прекратились, и я наконец смог подняться.
Пошатываясь, я добрался до балконной двери и вывалился наружу. Под ногами захрустело битое стекло. Кто-то уже вынес окно в алюминиевой раздвижки, облегчая мне задачу. Я вывалился на улицу, будто мешок с дерьмом, и не смог удержать стон, вызванный болью падения. Перед глазами вновь проявились тёмные круги, а мир вокруг завращался.
От подъезда отделилась тень, и я вновь надавил на спуск, отправляя в полёт серебряную картечь. На сей раз я промазал, хотя до цели было всего ничего. Однако свою задачу выстрел исполнил, и силуэт нырнул обратно, под прикрытие кирпичных стен. А я поднялся, по крайней мере на сколько позволило здоровье, и рванул к углу дома.
Пробежав буквально несколько метров, снова встретился рожей с сугробом. Щёку обожгло, но снег быстро охладил боль в ободранном месте, а заодно развеял туман перед глазами.
Возле меня запрыгали фонтанчики от падения пуль, и я кувыркнулся на спину, чтобы отправить последний заряд картечи врагу и выиграть для себя ещё пару секунд. Грохот эхом заметался по пустынной улице, заставляя стрелка вновь скрыться в подъезде. А я прямо с низкого старта рванул к спасительному прогалу между домами.
Скрывшись за стеной, я прижался к ней, согнувшись в очередном приступе рвоты. А когда головокружение вновь на секунду отступило, осмотрелся в поисках хоть какого-нибудь пути отступления.
За широким проспектом расположился торговый центр. К нему я и рванул, на ходу нащупывая широкие донышки гильз в патронташе на поясе. Выхватив патрон, я попытался вставить его в узкий приёмник, но вместо этого выронил в снег. Пальцы раненой руки не желали слушаться, и я не стал повторять эксперимент.
Нырнув в разбитое окно, я взял влево и ворвался в торговый зал магазина одежды. Спрятаться здесь было негде, но я и не собирался отсиживаться. Мне нужно было всего пару минут, чтобы перевести дыхание и набить патронами дробовик. Чем я и занялся, облокотившись о прилавок.
От дверей донёсся хруст битого стекла, но я уже был готов к встрече. Справа расположился ряд примерочных кабин, в одну из которых я и забился. Прямо напротив входа, на торце витрины, было закреплено зеркало во весь рост, и оно прекрасно просматривалось из моего убежища.
Я терпеливо ждал, когда две тёмные фигуры окажутся прямо напротив дверей, и когда это случилось, вывалился на пол, отправляя в противника серебряную картечь.
Первый даже отреагировать не успел. Схватился за живот и рухнул в проходе. Второй попытался отступить, но этот манёвр ему не помог. Нас окружало стекло и гипсокартон, которые при всём желании не способны погасить энергию выстрела.
Уложив обоих, я так и не смог подняться. На всякий случай, пока было время, добил дробовик до полного, но больше по мою душу никто не явился. Адреналин отпускал, и на его смену пришла лютая усталость. И я бы точно отключился, если бы не пульсирующая боль в ране, от которой снова захотелось блевать. Я чувствовал себя так, будто у меня дикое похмелье, и головная боль лишь усиливала этот эффект.
Ориентироваться в пространстве удавалось с трудом, но я всё же нашёл в себе силы подняться. Вначале на четвереньки, затем на колени и уже со скрипом и стонами — на ноги. Тело сразу повело, но стеллаж спас от падения, хоть и предательски покачнулся, когда я за него ухватился. Выждав пару секунд, я сфокусировал взгляд на выходе и, задержав дыхание, сделал рывок.
Мне казалось, что я иду ровно, но когда на пути внезапно возник металлический ящик, заполненный тапками, стало понятно, что это не так. И на, да ногах я не удержался и снова полетел на пол.
Так странно наблюдать, когда ты уже спокойно лежишь, а картинка от падения догоняет спустя секунды. Будто попался битый видеофайл, где изображение сильно отстаёт от звука. Боль тоже возникает не сразу, плюс ко всему она сделалась какой-то глухой.
Подняться в очередной раз оказалось несложно. Корзинка с тапками помогла. На этот раз я не спешил с первыми шагами, подождал, пока картинка выровняется и перестанет плавать. Взгляд сам собой задержался на трупах, а выглядели они необычно. Тёмная одежда, похожая на ту, в которую облачается спецназ, разве что без бронежилетов. Лица скрывают балаклавы, а на глазах — лыжные маски с зеркальным стеклом. И это полностью объясняло их появление на улице в дневное время суток. Да, мрачная погода и плотный снег наверняка поглотили бо́льшую часть ультрафиолета, но всё же без защиты они не могут.
Рука машинально потянулась к топору. Я рухнул на колени перед телом и выждал несколько секунд, пока не успокоился желудок. Первым делом вспорол одежду и уставился на рану, которая осталась от попадания картечи. Она выглядела чёрной, будто обугленной. Хотя края были влажными, словно сюда угодила кислота. Сквозь кожу просматривалась сеточка почерневших сосудов, а при нажатии из раны сочилась тёмная жижа, отдалённо напоминающая кровь.
Где у них находится сердце, я уже знал, а потому долго не думал. Примерился и вогнал в грудину топор. Лезвие с чавкающим звуком вошло в плоть, разрубая плотные рёбра. Между ударами я делал паузы, чтобы сфокусировать зрение и успокоить головокружение, отчего дело двигалось медленно.
Вскоре я прорубил для себя лаз необходимого размера, но когда отбросил кусок плоти, неприятно поморщился. Уже по виду почерневших лёгких было понятно, что ничего хорошего меня там не ждёт. Когда я попытался отодвинуть лёгкое в сторону, оно развалилось под моими пальцами, будто желе. Сердце выглядело не лучше. Я даже доставать его не стал, просто сжал его в ладони, превращая в чёрное месиво. Второе тело наверняка выглядело так же.
Но ведь тогда, в квартире, когда я двинул серебряным кастетом в рожу ублюдку, его сердце не испортилось. Хотя мы не проверяли, как оно выглядит у того, другого, которого забил до смерти Колян.
Ладно, плохой результат, тоже полезен. Теперь я знаю наверняка, как делать не стоит. Видимо, серебру нельзя попадать в кровь, иначе оно отравляет всё тело.
Некоторое время я смотрел на вскрытый труп, пытаясь найти в себе силы подняться. Левая рука уже утратила чувствительность, но стоило на неё опереться, как боль тут же отстрелила в мозг, проясняя сознание.
Этим я и воспользовался, чтобы встать.
Снова пауза, чтобы собраться с силами, и наконец первый шаг. За ним — следующий, и так, пока не показался выход. Снег всё так же валил крупными хлопьями.
По стеночке я добрался до высокого парапета и, зачерпнув пригоршню снега, сунул её в лицо. Полегчало, хоть и ненадолго. Но взгляд прояснился, даже тошнота отступила.
Я осмотрелся, прикидывая, где находится кремль, а определив направление, медленно побрёл в его сторону.
Десять-пятнадцать шагов — и небольшая передышка. Снова пригоршня снега в лицо — и ещё несколько шагов. На перекрёстке было сложнее всего, так как не за что было держаться. Но его я преодолел на четвереньках. На мгновение мне даже показалось, что передвигаться таким образом легче, однако добравшись до противоположной стороны, я обессиленно рухнул на тротуар.
— Ну давай! — взревел я прямо в сугроб. — Соберись, тряпка!
Злость придала сил, и я опять смог подняться. О том, чтобы в таком состоянии сесть за руль, я даже не думал. Да и не хотел возвращаться в тот двор. Непонятно, откуда там взялись уроды, где они прятались и сколько их там вообще.
Вся операция выглядела до противного странной. Словно кто-то специально привёл нас туда, зная наверняка, чем всё должно закончиться. И предложил это Глаз. Неужели он предатель? Что могло заставить его так поступить? А его приказы — это вообще отдельная песня.
Он ведь отправил Костыля искать входы в подвал, но не дал ему сделать и шага, тут же отослав нас в дом по соседству. Смысл менять разумное решение? Зачем делить и без того малый отряд? А может, я себя просто накручиваю? Вдруг всё это простое отсутствие опыта? Ведь мочить обратившихся менеджеров — это одно, а нарваться на вооружённый отряд — совсем другое.
И твари оказались подготовлены. Они точно знали об изменении погоды и вышли ровно в тот момент, когда их невозможно было узнать за снегопадом. Работали с глушителем, чтобы мы не услышали, как погибла первая двойка. Если они, конечно…
— Чёрт, — выдохнул я и остановился.
Обернувшись, я крепко задумался о том, как всё это будет выглядеть со стороны. А что, если в крепости всё свалят на меня? Ведь я новенький, никто не знает, откуда я взялся и что у меня на уме. А вдруг я в сговоре с уродами? Сломать человека в тех условиях, в которых я находился целых полгода — проще простого.
Но куда ещё мне идти? Если не добуду чёрное сердце, сдохну ещё до заката. Я и с местностью совсем не знаком.
Глубоко вздохнув, я снова побрёл вперёд, всматриваясь в очертания зданий, чтобы не упустить знакомые ориентиры. Да, возможно, к кремлю имеется путь покороче, но мне он неизвестен. По этому придётся возвращаться по собственному следу.
Выбравшись на кольцевую, я некоторое время стоял, пытаясь вспомнить, по какой дороге мы сюда ехали. В итоге пошёл прямо, пока не увидел реку, забранную льдом, и не понял, что я на верном пути. Теперь оставалось двигаться вдоль неё, чтобы добраться до высоких стен древней крепости.
Меня снова стошнило. Головная боль усилилась, словно кто-то медленно затягивал тиски, в которые предварительно поместил мой мозг. Снег уже не помогал. Без разницы, пихал я его в рот или протирал им лицо. Состояние становилось всё хуже, и я брёл, удерживаясь на ногах благодаря одной силе воли. А когда наконец увидел стены кремля, вместо того чтобы открыть в себе второе дыхание, окончательно лишился сил и рухнул в снег.
Не знаю, сколько я так пролежал. Мне показалось, что прошло лишь мгновение, но судя по тому, насколько сильно сместилось солнце, времени минуло сильно больше. Кажется, организм отключил сознание. И как я только насмерть не замёрз?
Попытка подняться не увенчалась успехом, и я пополз. Не для того я прошёл через ад, чтобы сдохнуть сразу по возвращении!
Подумав об этом, я стиснул зубы и поднялся на четвереньки. С головы слетела приличных размеров шапка снега. Я только сейчас обратил внимание, что он больше не сыплется с неба.
Я снова попытался подняться, как вдруг позади прозвучал сигнал клаксона. Мне он показался едва слышным, словно доносился сквозь вату. Очень хотелось обернуться и посмотреть на спасителей, но я не смог. Простояв на четырёх опорах пару секунд, я вновь уткнулся лицом в сугроб и завыл. Хотелось кричать, но сил хватило только на это.
Я почувствовал, как меня подхватили чьи-то руки, а затем прижали к лицу что-то холодное. Глаза открывать не хотелось, по этому я просто предположил, что это серебро. Меня куда-то поволокли, а затем подняли и затолкали в тепло. Всё это время я бормотал одну и ту же фразу: «Спасибо, мужики». И они мне даже отвечали. Жаль, я не мог разобрать ни слова, только какое-то несвязное бульканье. А затем мне в рот затолкали чёрное сердце.
Я не сразу понял, что это. Показалось что это сухарь или кость. Я даже попытался её сплюнуть, но мне быстро заткнули рот, вынуждая разжевать иссушенное до состояния деревяшки мясо. Только когда я размочил его слюной и во рту появилось знакомое жжение, я наконец понял, чем именно меня угостили. Жар быстро распространился по телу, рана на плече начала зудеть. Тошнота отступила, как и головная боль, а следом за ними плавно появился звук. Энергия жидким огнём заструилась по венам, и я подскочил, перепугав своих спасителей яростным криком.
— Тихо, тихо! — выставив руки, попросил один из них. — Ты со своими.
— Вы кто?
— Добытчики мы, — буркнул второй. — Со смены возвращаемся. Это хорошо у нас водила глазастый, так бы проскочили и не заметили.
— Ха-ха-ха, это точно, — поддержал его третий. — Я ещё думаю: какого хрена Палыч тормозит? А потом глядь — сугроб шевелится. Ты сам-то откуда?
— С кремля, — буркнул я.
— Чёйт я тебя там не видел, — поморщился первый.
— Вчера ночью пришёл, — ответил я. — Точнее, привезли.
— Слыхал я, ага, — поддержал ещё один член бригады. — Говорят, его сразу к охотникам приткнули.
— Блатной, стало быть, — хмыкнул второй.
— Да вроде не особо, вон как потрепало, — внимательно посмотрел на меня третий. — Тебя где так вляпаться-то угораздило?
— Там, — неопределённо махнул рукой я. — В засаду угодили.
— Днём? — откровенно удивился первый. — Вот дела пошли. Эдак нам скоро совсем кислород перекроют.
— Ублюдки, — в сердцах сплюнул четвёртый. — Чтоб их порвало всех.
— Подъезжаем! — донеслось из кабины.
Буханка замерла у ворот, и народ потянулся на выход. Все столпились у калитки, дожидаясь своей очереди на вход. Как я понял, на человечность их проверяли даже днём. И всем было плевать, что эта бригада ещё утром отправлялась на поиски добра из этой самой крепости. Смысла в это я не видел, но руководству виднее. Возможно, были прецеденты прорыва, не знаю. Ничем другим я эти меры объяснить не мог.
— Давай, раненый, — подтолкнул меня в спину один из мужиков. — Тебе, по ходу, нужнее.
Я с благодарностью кивнул и вошёл в небольшую калитку. А дальше всё по старому сценарию: облучение ультрафиолетом, серебряная плюшка на ладони перед камерой и нырок под кованую решётку, которая тут же закрылась за моей спиной.
— Ты почему один? — тут же последовал вопрос от привратника. — Остальные где?
Я молча покачал головой, на что охранник тут же схватился за рацию и на одном дыхании доложил кому-то о случившемся.
Уйти мне не дали. Моментально взяли под стволы и прижали к стене, будто я собственноручно убил членов своего отряда.
События закрутились в бешеном темпе. Со стены спустился старший смены, но не успел даже задать ни единого вопроса, как ко мне подлетел разъярённый Напалм.
— Где мужики⁈ — проревел он мне прямо в лицо. — Где они, я тебя спрашиваю⁈ Где они, падла!
— Уберите его! — выкрикнул старший смены, и Напалма тут же оттащили, заломив ему руки за спину. — Надеюсь у тебя есть ответы, — угрожающе прошипел начальник и, схватив меня за шиворот, швырнул в сторону лестницы, ведущей на стену. — А ну пшёл…

----------

Глава 8 Разборки

Начались стандартные схемы допросов. Нет, я не рецидивист, но как всё устроено у ментов, знаю не понаслышке. Все мы живём в обществе, где происходит всякое. И даже если сами не нарушаем закон, это не гарантирует, что его не переступит кто-то из друзей или знакомых. Ну а я вовсе не ботан и не паинька: моя молодость прошла бурно, с дискотеками, сломанными носами и выбитыми зубами. Да как и у всех пацанов в то время. Избежать в те дни драки можно было только одним способом: запереть себя дома. В общем, я пошагово знал, как всё будет выглядеть.
Вначале меня привели в казармы и закрыли в отдельном кабинете, где я проторчал не меньше часа. Никто со мной не говорил, устроив эдакое томление. По идее, в этот момент я должен начать нервничать и прикидывать варианты. За что меня заперли и какие вопросы сейчас посыплются на мою многострадальную голову. И как бы смешно это ни звучало, данный метод работает. Правда, для этого нужно быть виновным, а я себя таковым не чувствовал.
Спустя час дверь распахнулась, и внутрь вошли два мордоворота, которые стянули мне руки за спиной при помощи широких пластиковых хомутов. Наверняка они ожидали, что с моей стороны начнутся вопросы, но я ничего не говорил. Молчание уже давно стало для меня привычным.
Меня перевели в другое здание. Судя по его внутренней архитектуре, раньше здесь располагалась городская администрация. Казённую планировку ни с чем другим не спутаешь. Сейчас это место превратили в общагу, но и старые функции тоже остались. Как ни крути, а крепостью тоже нужно управлять, и не только в плане обороны. Ведь здесь налажена подача воды, в том числе и горячей, есть канализация и организовано централизованное питание. В общем, система работает и требует людей, которые управляют процессами. Наверняка они и бумажную волокиту оставили, чтобы жизнь мёдом не казалась.
И я не ошибся. Меня завели в кабинет, на котором красовалась табличка с надписью «Следователь». Уверен, данная профессия здесь тоже необходима, особенно учитывая все те события, что творятся вокруг. Люди теряют тормоза, а местами совсем звереют. Соответственно, время от времени дерьмо в крепости случается, и с этим тоже должен кто-то разбираться. Вопрос в другом: какого хрена они прицепились ко мне? Неужели и в самом деле считают, что я убил парней из своего отряда, а затем пришёл сдаваться?
П-хах, а ведь и в самом деле схема рабочая. Всего час прошёл, а я уже прикидываю варианты развития событий. Сейчас окончательно сам себе мозг вынесу, а там уже начнутся настоящие вопросы, которые никаким боком не коснутся всего того, о чём я думал всё это время. Да и плевать! Мне скрывать нечего.
А вот жрать не дали — обидно. Внутри снова появилось успевшее позабыться чувство голода. А уж как пробуждает аппетит чёрное сердце, вообще молчу. Даже воды принести не соизволили. А после всех моих приключений во рту образовалась натуральная пустыня с привкусом кошачьего дерьма.
Следователя я увидел спустя долгие два часа. Он вошёл в кабинет, уселся за стол и принялся с флегматичным видом листать бумаги. Где он успел их набрать и что там написано, я, естественно, не знал. Но, судя по всему, там уже имелись свидетельские показания добытчиков, а может, и не только.
— Как самочувствие? — начал он издалека.
— Вашими молитвами, — огрызнулся я.
— Шутим? — хмыкнул он. — Это хорошо. Ну — рассказывайте.
— Что именно?
— Да всё, — развёл руками он. — Как друзей убивали, куда их вещи спрятали… В общем, всё.
— Серьёзно? — усмехнулся я. — Вы сами-то как себе это представляете?
— А речь не обо мне, — сухо, одними губами улыбнулся он. — Я хочу услышать вашу версию событий.
И я рассказал. Начиная с того момента, как мы выбирали место для охоты. Следователь кропотливо всё записал, а затем принялся задавать наводящие вопросы. При этом формулировал их таким образом, что я невольно начал психовать.
— Значит, говорите, на нас напали? А кто, простите?
— Выродки. Я же вам рассказываю.
— Вот так, прямо посреди белого дня? — Он приподнял брови.
— Да, прямо так! — разозлился я. — Они были одеты в какие-то костюмы. На лицах — балаклавы и лыжные маски с зеркальными стёклами.
— Допустим, — не стал оспаривать он. — Тогда почему командир отряда или кто-то из членов группы не передал сигнал бедствия? У них у всех были рации.
— Не успели.
— Это как так? Вы же сами сказали, что завязался бой…
— Да, когда они все были уже мертвы.
— И вы утверждаете, что не слышали выстрелов, когда изменённые убивали вторую группу? Что-то не вяжется…
— А тот факт, что у них было оружие с глушителями, вас не смутил?
— И чем же, по-вашему, они были вооружены?
— «Валами».
— Серьёзно, — покивал следак. — Да это прямо «Коммандос» какие-то.
— Вряд ли, — поморщился я. — Скорее всего, они просто всё очень хорошо спланировали.
— Или это были вы, — снова выдал сухую улыбку он.
— И зачем мне это?
— Вы мне скажите.
— Я вам говорю, как всё было на самом деле.
— По-вашему выходит, что хорошо вооружённый отряд с чётким планом действий за секунду убрал подготовленный отряд охотников. А затем вы в одиночку разобрались с ними и сидите сейчас здесь, живой и здоровый. Не потрудитесь объяснить, как так вышло?
— Я же вам только что всё рассказал, — закатив глаза, повторил я. — Меня нашли добытчики и дали кусок чёрного сердца. Я был ранен. Да вы на рукав мой посмотрите!
— И кто вас ранил?
— Я! — заорав во весь голос, психанул я, и следователь моментально это записал.
— Ну вот, — с довольной рожей произнёс он, — кое-что уже начинает сходиться.
— Ты нормальный, нет? — Я уставился на следователя. — Зачем мне это делать?
— Не знаю, — пожал плечами он. — Может быть, для того, чтобы отвести от себя подозрение?
— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я. — А у вас есть здесь кто-нибудь адекватный?
— Вы продолжайте, — небрежно махнул рукой он. — Значит, вы ранили себя…
— Я в себя не стрелял! Я же не идиот!
— Но вы только что сказали…
— Это был сарказм.
— У меня другое мнение.
— Так поделись, — пожал плечами я. — Мне вот просто интересно, что ты там за историю себе придумал, под которую хочешь всё подогнать.
— Я ничего не придумывал. Я хочу разобраться в том, что случилось. Крепость лишилась троих важных членов общества. От их работы зависели жизни других людей. Хотя вам это мало что говорит.
— Я всё ещё не вижу мотива, — сказал я, усилием воли заставляя себя успокоиться, — Какой смысл мне их убивать⁈ Зачем⁈
— Вы мне скажите.
— Я уже всё сказал.
— Поставьте себя на моё место, — сменил тактику он. — Вы бы сами поверили в собственную историю? Изменённые днём… как вы там говорили? Ах да, вот: в лыжных масках, вооружённые «валами», убивают троих опытных охотников, а вас оставляют живым. И вся эта акция была чётко спланирована. При этом вы утверждаете, что решение отправиться на улицу Белинского, вы приняли буквально перед самым выездом.
— Всё так.
— И как же, простите, изменённые узнали о том, где вас искать?
— Ну наконец-то, — ухмыльнулся я. — Вот он, тот самый главный вопрос.
— Хотите сказать, ваше место кто-то сдал?
— Других объяснений у меня нет.
— Кхм… — Следователь вежливо кашлянул в кулак. — Интересно, кто бы это мог быть?
— Любой, кто слышал наш разговор.
— Вы намекаете на ещё одного члена отряда охотников?
— Я ни на что не намекаю, просто прикидываю варианты.
— И зачем бы ему это делать?
— Откуда мне знать? Может, стоит задать этот вопрос ему?
— Да вы не волнуйтесь так. Я обязательно с ним поговорю. Так где вы спрятали вещи ваших коллег?
— Я не трогал их вещи. Вы что, думаете, я их ради оружия поубивал?
— А ради чего? — приподнял брови следак и снова что-то записал.
— Да твою мать! — взревел я. — Что ты там всё время царапаешь⁈
— Ничего такого, всё точно в соответствии с вашими показаниями. — Он в очередной раз растянул губы в улыбке. — Вы так и не ответили на мой вопрос.
— Я их не убивал, — уже, наверное, в сотый раз повторил я. — У меня не было для этого причин и мотива. И в себя я тоже не стрелял. Ну чё ты вылупился, записывай!
— Формулировка «отказывается признать вину» у меня уже есть, — ответил он. — А вот что думаю я: вы заманили команду в удобное вам место и убили их в спину. Кто-то из них успел отреагировать и ранить вас, что стало причиной вашего возвращения. Вещи вы надёжно спрятали, чтобы впоследствии продать. Да там одних патронов хватит, чтобы обеспечить себе жизнь на пару месяцев где-нибудь в тихом месте. Как по мне, данная версия выглядит куда правдоподобнее той, что вы сейчас рассказали. Выходит, если бы не ранение, мы бы вас больше не увидели.
— Бред, — выдохнул я.
— Всего лишь версия, — развёл руками следак и захлопнул папку.
— Как часто у вас люди пропадают? — решил я сменить тему беседы.
— А какое это имеет отношение к делу?
— А вы подумайте.
— Я понимаю, куда вы клоните. Но среди нас предателей нет. Все люди прошли тщательную проверку.
— Уверены? Или вы это специально для меня говорите? Вы тоже не ответили на мой вопрос.
— А здесь вопросы задаю я.
— Так задайте его себе. Что-то мне подсказывает, у вас периодически исчезают целые группы.
— Жизнь сильно изменилась. Работа за стенами связана с риском, и они все понимают, ради чего это делают. От них зависят жизни других, друзей и близких. И мне очень жаль, что вы не пожелали стать частью всего этого.
— Это вы красиво завернули, — усмехнулся я. — Но на вопрос так и не ответили. Возможно потому, что впервые серьёзно об этом задумались. Нашу группу кто-то сдал, и этот человек сейчас находится в крепости. А если он ночью ворота откроет? Такая перспектива вас не пугает?
— Я вас услышал, — совершенно серьёзно кивнул следак. — И данную версию мы обязательно рассмотрим. Уведите!
В кабинет тут же вошли уже знакомые мне мордовороты. Я поднялся со стула и вышел в коридор. На мгновение замер и обернулся.
— Простите, а заключённых у вас кормят? — спросил у следователя я.
— Шагай давай, — подтолкнул меня в спину конвоир с квадратной челюстью. — Ща я тебя накормлю. Зубами, ха-ха-ха.
Второй тоже заржал, оценив шутку приятеля. Ну а я покорно двинулся по коридору. Спорить с ними себе дороже, к тому же у меня ещё и руки связаны за спиной. Да и вряд ли в новых реалиях кто-то станет заботиться о правах арестованного по подозрению в убийстве своих же. Если следователь не изменит свою версию, то меня, скорее всего, поставят к стенке. Так в чём смысл переживать о моём благополучии? Я вообще удивлён, что они ещё пытаются в чём-то разобраться. Не исключено, что свою роль в этом сыграли те, кто меня сюда привёз.
Этот Старый. Мне бы с ним пообщаться. Уж он-то точно бы меня выслушал и уже бы начал внутреннюю проверку. И сейчас на моём месте в том кабинете сидел бы Напалм. Вот уж к кому у меня скопилось много вопросов. Чует моя пятая точка: он имеет ко всему этому дерьму самое прямое отношение. Одно то, как он сморщился, когда Глаз сменил место охоты, уже выглядело подозрительно. Особенно в свете последующих событий. Он ведь знал, что командир оставит его в кремле, если он продолжит со мной конфликтовать. И этот урод сделал всё возможное, чтобы так и случилось.
А если бы я не вернулся? Если бы сдох там вместе с остальными? Да наверняка он бы выкрутился. Но я здесь, и почву для размышлений следователю уже подкинул. Надеюсь, он не станет откладывать допрос в долгий ящик.
Чёрт, а ведь его ко мне антипатия, в смысле Напалма, вполне может быть вызвана тем, что меня в их группу подсадил Старый. Как знать? Вдруг он и в самом деле подозревал, что в кремле творится что-то нечистое. Как я понял из молчания следователя, люди у них пропадают регулярно, и руководство не могло об этом не задуматься. И если провести ниточку через все эти события, получится весьма любопытное украшение. Хех…
— Мужики, мне нужно обратно к следователю. — Я остановился у выхода на улицу.
— Не положено, — дежурной фразой ответил один из них.
— Я хочу признаться, — пошёл ва-банк я.
— Ты тупой? — Он угрожающе навис надо мной.
— Погодь, — придержал его второй. — Присмотри за ним.
— Рожей в стену! — Грубо схватив за рукав, мордоворот швырнул меня к стене.
Я покорно выполнил команду, дожидаясь, пока второй конвоир договорится о моём повторном визите к следователю.
Всё сработало ровно так, как я и ожидал. Вскоре меня вернули к знакомой двери и усадили на скамью напротив. Через пару минут прозвучало сухое: «Заводите», и меня бесцеремонно затолкали внутрь.
Следователь тщательно перебирал бумаги, делая вид, что меня здесь нет. Я терпеливо молчал, хоть и не понимал, для чего он повторяет весь этот цирк. Ведь я уже сказал, что собираюсь признаться, и не видел повода тянуть время. Напротив, он должен был ковать железо, пока оно не остыло.
— Ну? — так и не взглянув в мою сторону, произнёс он.
— Старый, — выдохнул я.
— Что — Старый? — всё-таки поднял на меня взгляд он.
— Это ведь он внедрил меня в отряд охотников. Не скажи он за меня своё слово, кем бы я у вас был?
— Понятия не имею, — пожал плечами следователь. — Вы, кажется, хотели сказать что-то другое?
— Как думаете, почему он сразу поставил меня в элитное подразделение?
— Во-первых, это не моего ума дело, — сухо ответил следак. — А во-вторых, вы, кажется, собирались в чём-то признаться. И, наконец, в-третьих, у меня нет времени догадываться о том, что происходит в ваших мозгах.
— Я считаю, что Старый догадывался о причине пропажи ваших людей и специально внедрил меня в отряд таким образом, чтобы все об этом знали. Я для него никто и звать меня никак. Он мог просто высадить меня у ворот, и только за одно это я был бы ему обязан по гроб жизни. Но нет, он приобщил меня к делу, которое пользуется наибольшим уважением среди всей вашей общины. Зачем?
— Чтобы спугнуть крота? — подхватил мою мысль следак.
— Вот теперь мы с вами на одной волне, — оскалился я. — А теперь думайте дальше, и правильная версия обязательно сойдётся. Даже мой рассказ перестанет казаться выдумкой.
— Я всё ещё не вижу мотива для подобных действий со стороны Напалма.
— Кем он был в прошлой жизни? У него ведь была семья, дети?
— Допустим…
— Допустим, кто-то ему пообещал встречу с ними, — продолжил раскручивать версию я. — Может, даже обратить его, чтобы он смог с ними воссоединиться. А что, если с просьбой к нему обратилась сама жена?
— Мы никогда этого не докажем.
— А это смотря как задавать вопросы, — ухмыльнулся я.
— Вы намекаете на пытки?
— Я предлагаю вам оставить меня с ним наедине буквально на пару часов.
— Это исключено.
— Я не собираюсь его бить или пытать, как вы выразились. Я даже не против остаться в наручниках, если вам так будет спокойнее. Просто пустите слух, что я во всём признался, и оставьте меня с ним наедине.
— И как вы себе это видите?
— Поверьте, он обязательно явится, как только узнает, что меня приговорили. Оставьте включенным диктофон или жучок мне куда-нибудь прикрепите…
— Мне кажется, вы пересмотрели детективных сериалов, — усмехнулся следак. — Боюсь, в реальной жизни это так не работает.
— Да хрен с ним, сделайте так, как работает. Вы ведь уже поняли, что я говорю правду. Мне незачем было убивать их. Вам сказали, откуда я к вам пришёл?
— Какое это имеет значение?
— Поверьте, — криво ухмыльнулся я, — то место, в котором я провёл полгода… Да для меня собачья будка сейчас была бы за счастье. Но мне дали в тысячу раз больше. У меня была тёплая постель и регулярное питание. Думаете, я бы стал этим рисковать ради какой-то там гипотетической наживы?
— Люди и не на такое способны.
— Вы понятия не имеете, о чём говорите, — покачал головой я. — Я же не идиот, в конце-то концов!
Следователь замолчал и уставился на меня пронзительным взглядом. Было видно, что он уже начинает понимать суть происходящего. И мои аргументы постепенно пробивают лёд недоверия. И я решил забить последний гвоздь в крышку гроба Напалма.
— Серьёзно? Считаете, Старый не проверил бы меня на пригодность?
— Ладно! — Он хлопнул ладонью по столу. — Выкладывайте ваш план.
— Да всё просто: сделайте вид, что я во всём признался, но в чём именно, лучше не объявлять. Закройте меня где-нибудь одного, в камере, например, подкиньте диктофон или жучок, не знаю. Наверняка в мире осталась куча всяких штук, способных записать наш с ним разговор. Но самое главное — установите за ним наблюдение, желательно так, чтобы он его заметил. Может, даже пару вопросов наводящих стоит задать. И я вам гарантирую: он сам ко мне прибежит.
— А вы не боитесь, что он попытается вас убить?
— Я на это рассчитываю, — ощерился я. — Только в этом случае он хоть что-то расскажет. Да даже если нет, сама попытка уже станет доказательством.
— А если она будет удачной?
— Ну не знаю, — пожал плечами я. — Дайте мне кусочек чёрного сердца.
— От серебряной пули оно не спасёт, — вздохнул следователь. — Хорошо, я подумаю, как всё можно устроить с минимальным риском. Уведите!
Дверь распахнулась в ту же секунду, словно конвойные уже держались за ручку. Меня вывели на улицу и отвели в одну из башен, где было организовано помещение, похожее на камеру. Спустя какое-то время принесли пожрать, и то, что было в тарелке, вернуло мне надежду на светлое будущее. Приличных размеров кучка риса и две жареные рыбины.
Не говоря ни слова, я набросился на еду. В прошлой жизни я бы в сторону рыбы даже не покосился. Разве что там лежал бы копчёный судак килограмма на два. Но сейчас я поглощал жирных окуней вместе с костями, при этом даже не морщился.
Жевать, конечно, приходилось тщательно, но зато таким образом я точно гарантировал себе сытость. Как знать, принесут ли мне завтрак? Странно, но тот факт, что я мог вообще не дожить до следующего дня, волновал меньше, чем возможность остаться голодным.
Единственные кости, которые я не смог проглотить, — это голова, хвост и плавники. Но последние запчасти я приберёг себе в качестве лакомства, как бы странно это ни звучало. И когда на тарелке осталась только разобранная на составляющие голова, я сгрёб хвосты с плавниками и, завалившись на топчан, сунул в рот первый. Вначале просто рассасывал его, а затем начал откусывать по чуть-чуть и перетирать зубами в труху. Расскажи мне кто-нибудь об этом раньше, я бы ни в жизнь не поверил, что такое вообще возможно.
Но, несмотря на незавидное положение, я был счастлив. Относительно тепло, сухо, а главное — сытно. Вот теперь можно и подыхать со спокойной душой. Надеюсь, Напалм поведётся на всё это дерьмо и захочет выяснить, в чём же это таком я признался следователю, что за ним вдруг начали присматривать. Лично я бы на его месте занервничал и явился к свидетелю, с парой вопросов. Не исключаю, что он попытается меня тихонько убрать и свалить в закат, но, скорее всего, любопытство победит здравый смысл.
А вдруг всё не так уж плохо, как рисует фантазия? Что, если можно задержаться в тёплом и сытом кремле? Нет, я бы точно вначале выяснил хоть что-то, прежде чем переходить к отчаянным мерам.
Вскоре на меня навалилась сытость, и я незаметно провалился в сон. Снова снилось море, но на этот раз я сидел на каменном пляже. Волны с шумом бились об острые края и убегали, с шелестом утягивая за собой мелкую гальку. И было здесь так спокойно, что я даже во сне решил, что обязательно посещу побережье. Чего бы мне это ни стоило. Я просто обязан увидеть всю эту красоту воочию, вдохнуть полной грудью солёный воздух. И вот так просто сидеть на берегу и смотреть вдаль, туда, где небо встречается с бесконечной водной гладью и порой невозможно понять, где конкретно проходит эта граница.
Что-то грохнуло, вырывая меня из этого волшебного места. С трудом продрав глаза, я уставился на одного из мордоворотов, что сопровождали меня в тюрьму. Он стоял у решётки и молотил по ней палкой.
— Тарелку давай, — не терпящим возражений тоном произнёс он.
М-да, по ходу, я только задремать успел. Слов нет, как хочется вгрызться в его поганую, наглую, ухмыляющуюся рожу.
Но вместо этого я поднялся с топчана и просунул пустую тарелку под решёткой.
— А кости где? — удивлённо уставился на остатки от рыбы он.
— Сожрал, — честно ответил я.
— Я не шучу, где кости? Если ты что-то задумал…
— С чем? С рыбьими костями? — усмехнулся я.
— Смотри у меня, — пригрозил палкой он. — На вот, тебе велено передать.
Он протолкнул под решётку небольшой мешочек и развернулся к выходу.
— Слушай, а ты табачком не богат?
— А у тебя рожа не треснет?
— Тебе жалко, что ли?
Конвоир как-то тяжело вздохнул и вернулся к решётке, через которую протянул аж три самокрутки.
— А огоньку?
Мордоворот терпеливо чиркнул зажигалкой и дождался, когда я прикурю, а затем сунул её обратно в карман.
— А с этими мне потом что делать?
— Да мне насрать, — огрызнулся он. — Не положено.
— Ладно, всё равно спасибо, — поблагодарил я.
Хлопнула дверь, и в помещение ворвался небольшой клочок морозного воздуха. Кажется, снаружи снова похолодало. Но в камере было тепло, видимо, где-то здесь имелась печь. Возможно внизу, чтобы обогревать сразу всё помещение.
На столе у решётки стояла керосиновая лампа, которая с трудом рассеивала темноту. Но чтобы понять, что находится в мешочке, света хватало. А там я обнаружил приличный кусок чёрного сердца, высушенный до состояния кости, и небольшой цифровой диктофон.
И это вызвало у меня кривую ухмылку. Данные предметы означали лишь одно: операция началась, и гостя следует ожидать в любую минуту.

----------

Глава 9 Ошибка

На несколько секунд табак вскружил голову. Зато успокоил нервы и помог расслабиться. По-хорошему, надо бы избавиться от этой пагубной привычки, но не могу. Где-то в прошлой жизни я читал статью о никотиновой зависимости. Так вот в ней на серьёзных щах утверждалось, что эта самая зависимость — сродни героиновой. Ровно по этой причине курить бросают единицы.
И казалось бы, всего-то и нужно собрать волю в кулак и воздержаться от вредной привычки. Да где там? Я полгода провёл в подземелье, но стоило выбраться на поверхность, как я первым делом сунул в рот самокрутку.
Вот и сейчас, вместо того, чтобы пытаться продумать план действий, я размышлял о том, каким образом прикурить оставшиеся две самодельные сигареты в отсутствие спичек и зажигалки.
Спать расхотелось из-за того, что сон перебили. С другой стороны, может, оно и к лучшему. Как знать, вдруг Напалмпопытается решить возникшую проблему сегодня? Но это, опять же, в том случае, если я всё верно просчитал.
И я наверняка прав, но кое-что не давало мне покоя. А именно действия Глаза. Ну не похож он вчерашнего менеджера, который только что взял в руки оружие и не понимает, с какой стороны к нему подходить. Снайпер — в первую очередь опытный стрелок, а уже затем всё остальное.
Это только на первый взгляд кажется, что палить из винтовки с оптикой проще, чем из пистолета. На самом деле всё с точностью до наоборот. Приходится учитывать множество факторов, ведь при полёте пули на дальние расстояния на неё влияет даже влажность воздуха. И это я молчу про порывы ветра и огонь на упреждение по движущейся цели. Но винтовку ему доверили, и даже погоняло соответствующее прилепили. Не сходится.
Знавал я одного фаната снайперской винтовки, когда служил в армии. В плане оружия и тактики он был отбит настолько, что мы за глаза называли его душнилой. О стволах он мог говорить бесконечно, сравнивая их огневые характеристики, как, чем и в каких условиях лучше пользоваться.
Да, возможно, Глаз в этом отношении был проще, но… В его неопытности я сомневаюсь. Тогда в чём подвох? Почему он принял те решения, которые впоследствии привели к гибели всего отряда? Может, я поставил не на того? Вдруг Напалм не при делах? Или их было двое? В смысле — крыс…
Из-за двери донеслось тихое бормотание, и я, не задумываясь, закинул в рот небольшой кусочек чёрного сердца. Створка скрипнула, и в мою импровизированную камеру вошёл следователь. Он остановился напротив решётки, которая вдруг поползла вверх. Я уселся на топчане и уставился на него ничего не понимающим взглядом.
— На выход, великий комбинатор, — с ухмылкой произнёс он.
— Что-то случилось?
— Да, Глаз вернулся и слово в слово подтвердил твои показания, — ошарашил следак.
— А вы не подумали, что они могут быть заодно с…
— Хватит уже этого дерьма, — перебил он. — Выходи. Или ты хочешь остаться под арестом?
— Нет, спасибо, — хмыкнул я и сунул в рот очередную самокрутку. — Вещи мои где?
— У Макара, на складе. Но на сегодня он уже всё, завтра заберёшь.
— Огоньку не найдётся?
— Не курю, чего и тебе советую.
— Могу лишь позавидовать, — вздохнул я и подался на выход. Но у двери замер и обернулся к следователю. — И на вашем месте я бы задумался по поводу Глаза.
— Ой, вали уже, — раздражённо отмахнулся он. — Без тебя тошно.
Пожав плечами, я выбрался из башни. На улице знатно похолодало. Щеки моментально защипало, а глаза заслезились.
Я поёжился и поспешил застегнуть куртку, чтобы не терять драгоценное тепло. Шапку у меня отобрали вместе с остальными вещами, поэтому я воспользовался капюшоном.
Выход из башни выводил на стену, но здесь же, неподалёку, расположился спуск. Однако я решил прогуляться по периметру защитного сооружения, просто чтобы осмотреться и проветрить мозги. Из головы не выходила вся эта ситуация с отрядом охотников. И как бы я ни пытался отстраниться от этих мыслей, каждый раз к ним возвращался. Да, возможно, это лишь моя паранойя, но когда знаешь всю кухню изнутри, она не кажется такой уж нездоровой.
Так я и брёл неспешной походкой, глядя в пустоту перед собой, пока мне не отвесили обидного пенделя. Я даже не сразу понял, что произошло, и натурально опешил. Медленно повернулся и уставился на ухмыляющуюся рожу часового.
— Чё вылупился⁈ — нагло заявил он. — Колпак сними, дебила кусок.
— Ты чё, охренел⁈ — выдохнул я.
— Я-то как раз нормальный, — ответил он. — А вот ты, похоже, с головой поругался.
— Да чё не так-то?
— Капюшон, говорю, сними.
— Зачем?
— За шкафом, ёпт, — огрызнулся он. — Ну-ка, попробуй обернуться.
И я попробовал. Для этого пришлось поворачивать корпус, потому как капюшон скрывал всё, что находилось сразу за плечом.
— Дошло?
— Угу, — буркнул я.
— Лучше совсем его отрежь, чтоб он тебе голову не трахал. А то в самый ответственный момент ещё ремень от ствола в нём запутается. Ты, кстати, чё здесь трёшься?
— Да просто.
— В смысле — просто? Тебя кто на стену пустил?
— Да я это… Я не знал, что сюда нельзя.
— Новенький, что ли?
— Ну, типа того.
— Это тебя вчера привезли?
— Угу.
— Ясно. Ладно, двигай до следующей башни, там спустишься.
— Слушай, а у тебя огоньку не найдётся? — поинтересовался я, в очередной раз сунув в рот самокрутку.
— Ты точно нормальный? — закатив глаза, уточнил часовой.
— А сейчас что не так?
— А то, что ты предлагаешь мне подсветить свою позицию на часах, дебил, твою мать!
— Ну извини…
— Вали уже… Где вас только таких делают?
Было обидно, но я сам виноват. Так затупить… И ведь в армейском уставе все эти моменты прописаны. Но когда я тянул лямку службы, на них без зазрения совести клалось с прибором. Но то было мирное время, а в военных частях царил такой бардак, что на эти мелкие нарушения командование смотрело сквозь пальцы. Может, поэтому правила, написанные кровью, и не отложились у меня в голове.
Но мне-то простительно. Я ещё не успел привыкнуть к новым реалиям. Когда мир рухнул, я толком и понять ничего не успел, как угодил в плен. А вот действия Глаза выглядели не просто тупостью, а натуральной диверсией. И даже я, человек, который допускает ошибки на ровном месте и в элементарных вопросах, это понимаю.
Я спустился со стены и побрёл вдоль неё, по расчищенной от снега дорожке. Продолжая ломать голову над всей этой ситуацией, я постепенно начал склоняться к мысли, что она — лишь плод моего воображения. Слишком нелогичными казались поступки нашего командира. И его возвращение в крепость в их числе. Узнать бы ещё, приехал он на машине, или, как я, добирался пешком? Был ли он тоже ранен? Где скрывался от уродов, и как долго?
Вскоре я добрёл до башни, на первом этаже которой был организован склад. Вначале я прошмыгнул мимо, бросив на дверь косой взгляд, но спустя пару метров остановился и обернулся, силясь сообразить, за что именно зацепилось подсознание.
Дошло, когда я сопоставил информацию, полученную от следователя, с тусклым светом, что пробивался через щель под полотном.
Вернувшись к башне, я прижал ухо к двери и нисколько не удивился тихому бормотанию. Несколько секунд я размышлял, стоит ли соваться внутрь, но в итоге любопытство победило. Я распахнул дверь и шагнул за порог.
Место Макара оказалось пустым. На столе стояла керосинка, которая и освещала помещение. Голоса тоже стихли. Спустя некоторое время из-за стеллажей выплыл кладовщик и хмуро уставился на меня.
— Тебе чего? — задал он закономерный вопрос, а затем добавил: — Рабочий день окончен.
— Ну ты же здесь, — пожал плечами я. — А ещё мне сказали, что у тебя мои вещи.
— Во-первых, они не твои, а во-вторых, приходи завтра.
— А ты чего здесь? — повторил вопрос я, слегка его переиначив.
— А ты давно моим начальником стал? Вали отсюда, пока ноги целы!
— Да ты-то ещё не ори, — отмахнулся я. — Верни рюкзак — и я уйду. У меня там курево и зажигалка.
— Чтоб тебя, — раздражённо буркнул он и скрылся в полумраке склада.
Не прошло и минуты, как он вернулся с моим рюкзаком и протянул его мне. Но забирать его я не спешил.
— Ну? Мне его всю ночь держать? Или тебе особое приглашение нужно?
— Ты не один, что ли? — хитро прищурился я.
— Чёрт, Брак, ты в натуре уже достал! Тебе чё надо? Да, я не один. У тебя всё⁈
— Просто я помню, что ты сегодня гостей ждал.
— Тебя не приглашали.
— Да брось. Как ещё мне в коллектив влиться?
— Стой здесь и ничего не трогай, — поморщился он и снова скрылся за стеллажами, откуда опять донеслись приглушенные голоса.
Я терпеливо ждал, пока он не выглянул и не поманил меня рукой. Проскочив в «тайное» помещение, я даже слегка разочаровался. Здесь находились совсем незнакомые люди с игральными картами в руках. В центре стола лежала небольшая кучка серебра, а в воздухе висел запах алкоголя.
— Ну и чего замер, играть будешь, нет? — кивнул на стол Макар.
— Во что шпилите-то?
— В покер, — улыбнулся один из присутствующих. — Жаль Резака, но сейчас от этого никто не застрахован.
— Это точно, — согласился с ним второй. — На прошлой неделе у нас целая бригада пропала. Даже машину не нашли. Теперь даже днём не так безопасно, как раньше.
— А вы откуда? — спросил я, усевшись за стол.
— Из добытчиков, — ответил он, каким-то образом поняв суть вопроса. — Я — Стэп.
— Брак, — представился я.
— Конь, — кивнул первый говорун.
— Ну а мы уже знакомы, — буркнул Макар. — Поставить-то есть чего?
— Если только на обмен кое-что примешь, — ответил я и достал из кармана мешочек, который мне передал следователь и благополучно забыл забрать.
Нет, диктофон я сдавать не собирался, за него он с меня точно спросит, а вот ещё одна доза чёрного сердца была в состоянии поправить моё финансовое положение. Её-то я и вытряхнул на стол.
Макар хмыкнул, поднялся и ушёл к рабочему столу, откуда вернулся с небольшими электронными весами. Взвесив кусочек, он протянул мне двадцать пять грамм серебра в уже знакомых пруточках. Невесть сколько, но на пару партий хватит. В карты мне никогда не везло, по этому на выигрыш я особо не рассчитывал.
— Сдавай, раз пришёл, — протянул мне колоду Конь.
— А ты где пашешь? — спросил я, приняв карты и начав их тасовать.
— На рыбалке, — ответил он. — Сегодня вот с уловом вернулись, вся крепость сыта и довольна.
— Спасибо, кстати, — поблагодарил я. — И за то, что в игру приняли, — тоже.
— Нам как раз одного не хватало, — усмехнулся Стэп. — А почему Брак? Так-то странная кликуха.
— Да фамилия такая: Барков, — ответил я. — Как-то само, ещё со школы прилипло. А ты почему Стэп? Тоже не сказать, что частое погоняло?
— Да потому же, что и у тебя, — усмехнулся он. — Фамилия: Степанов. Ты лучше у Коня спроси, почему он Конь? Ха-ха-ха, — расхохотался собеседник.
— Ой, да завались ты, придурок.
— Ну, теперь мне уже любопытно. — Я с улыбкой покосился на соперника по игре. — Да давай, колись.
— Да он дочку коменданта трахнул, — вместо него ответил Макар. — А перед этим — его жену. Ха-ха-ха. Мы думали его из крепости вышвырнут к чертям собачьим.
— В натуре, Конь, — усмехнулся я.
— Ой, да пошли вы, — насупился он. — Они сами ко мне лезли.
— Да потому, что ты кухарку насадил, да так лихо, что она всем бабам об этом растрепала! Ха-ха-ха! — грохнул от хохота Стэп.
— А ты не завидуй.
— Вообще-то, такими подвигами можно гордиться, — приободрил нового знакомого я.
— Ты сдавать будешь?
— А как? — уточнил я.
— Во даёт! — развеселился Стэп. — Играть-то хоть можешь?
— Да могу, могу. Просто правил ваших не знаю.
— Клади пять в банк и по две каждому. Три в банке открыты, две закрыты. По ставкам всё стандартно, по очереди. Я первый, после твоей руки, твоё слово последнее.
— Понял, — кивнул я и разложил карты.
Конь заглянул в свои так, будто боялся, что за его спиной стоит призрак, способный подсказывать оппонентам. Слегка поднял уголки и даже пригнулся сам, чтобы увидеть то, что ему выпало. Стэп и Макар подняли карты без выкрутасов. Кладовщик бросил на них безразличный взгляд и тут же вернул на стол. Стэп некоторое время пялился на банк, периодически посматривая в свою раздачу. При этом он шевелил губами, делая вид, будто что-то просчитывает.
— Два грамма, — положил он к уже имеющимся кусочкам серебра стартовой ставки, ещё два.
— Пас, — тут же скинул карты Макар.
— А я, пожалуй, поддержу, — хмыкнул Конь и пополнил казну.
Я задумался. На столе лежал не самый лучший расклад: валет, и две шестёрки. Но в моих руках находился король и десятка. Не самые плохие карты, но если в прикупе ничего похожего не выпадет, я останусь ни с чем. Совпадений по масти тоже нет, так что рассчитывать особо не на что.
— Я, пожалуй, тоже пас. — Я сбросил карты.
— Ну и чего сидишь? — уставился на меня Конь. — Ты же сдавал, вскрой нам прикуп.
Я послушно перевернул ещё одну карту и поморщился, так как там обнаружился король. С такой парой можно было и пободаться, но увы, уже ничего не попишешь. К тому же рановато пока рассчитывать на удачу, не зная соперников. Покер это не только хороший вариант в раздаче, но и умение распознать ложь.
— Выпьешь? — спросил Макар, выуживая бутылку из-под стола.
— Нет, — отказался я. — А вот покурить бы не отказался.
— Это на улицу, — покачал головой Стэп.
— Потерплю, — отказался я. — Интересно, чем у вас дело кончится.
— Да известно чем, Конь сегодня опять без подков домой поскачет, ха-ха-ха.
— Смотри, как бы сам последние трусы не выложил, — хмыкнул тот. — Ставить будем или как?
— Чек, — хитро прищурился Стэп.
— Хорошо, чек так чек, — пожал плечами Конь. — Вскрывай последнюю.
И я вскрыл, после чего едва сдержался, чтобы не выругаться. Десятка. Итого у меня на руках было бы две пары, а это более чем весомый аргумент.
— Пять грамм, — нагло объявил Стэп и бросил в банк сразу половину пруточка.
— Ну тебя на хрен. — Конь сбросил карты. — Показывай, что там у тебя?
— Ага, щас, шнурки поглажу, — ухмыльнулся Степ и поспешил вмешать свой расклад в общую колоду.
— Слушай, Макар, а ты давно наших знаешь? Ну, в смысле Глаза, Напалма…
— А ты с какой целью интересуешься? — не стал сразу отвечать он.
— Да просто, — пожал плечами я. — Мне ведь с ними ещё работать.
— Так ты в охотники, что ли, угодил⁈ — удивлённо уставился на меня Стэп.
— Да он же блатной, его Старый в кремль привёз, — вместо меня ответил Конь.
— Да ладно⁈ — ещё сильнее округлил глаза тот. — Фигасе.
— А он вообще кто? Ну, Старый этот ваш? — переиначил вопрос я.
— Во даёт, — хмыкнул Конь, кивая в мою сторону.
— Блин, мужики, да я серьёзно.
— Вот и он тоже — серьёзный, — ответил Стэп. — Притом так, что аж подойти страшно. Говорят, до всего этого дерьма он военным разведчиком был.
— А я слышал, что он из конторских, — парировал Конь.
— Да, — отмахнулся Стэп, — одна шайка-лейка.
— Да я бы не сказал, — вставил своё слово я. — Военные покруче будут. А про моих-то что-нибудь можете рассказать?
— А сам чего у них не спросишь? — опять съехал с ответа Макар.
— Да хрен знает, — пожал плечами я. — Напалм меня как-то сразу не принял, а после того, что произошло, боюсь, всё ещё сильнее обострится. А мне что-то не очень хочется на задании ещё и выстрела в спину ожидать.
— Да уж, положение у тебя незавидное, — согласился Стэп, — Это, стало быть, тебя наша вторая бригада раненого на набережной подобрала?
— Угу, — ответил я, заглядывая в свои карты.
— Чек, — пропустил ставку Макар.
— И я чек, — добавил Конь.
— А я на грамм повышу, — произнёс я и попытался отломить кусочек от прутика.
— Кусачки возьми, — подвинул ко мне небольшие бокорезы Макар. — А что до пацанов твоих, нормальные они, в спину точно не выстрелят. Так что на этот счёт можешь не волноваться. Если решат завалить, то сделают это, глядя в глаза.
— Это радует, — усмехнулся я. — А Глаз, он вообще кем бы в прошлой жизни?
— В ОМОНе служил, — ответил Конь. — Дело своё знает.
— Ясно, — буркнул я, бросая небольшой кусочек в общую кучу.
Мысли, конечно, в этот момент сделались совсем неясными. Наоборот, возникло ещё больше вопросов к тем решениям, которые он принимал на выезде. Это совсем не походило, на человека, знакомого с тактикой обезвреживания преступников. Я ещё крепче уверился в том, что всё, что произошло в спальном районе, было совсем не простым совпадением. И целью точно был я.
— Эй, ты будешь ещё поднимать? — толкнул меня Конь.
— Не, давайте посмотрим, что там, — помотал головой я.
Степ вскрыл одну карту в прикупе, и я подавил в себе вздох разочарования. На руках у меня две семёрки, а в прикупе дама, десятка, четвёрка и теперь вскрылась двойка. Зато я заметил, как на лице Стэпа дрогнул мускул, прямо на щеке, словно он попытался сдержать улыбку. К моему сожалению, Макар оставался беспристрастным. Конь тоже особо вида не подавал, но, как я догадался, он пока рассчитывал на то, что имеет на руках. Похоже, там была пара, и, возможно пара, с чем-то из прикупа.
— Чек, — флегматично произнёс Макар.
— А я, пожалуй, двушку добавлю, — подкинул в банк Конь.
— Отвечу. — Я снова воспользовался бокорезами и отсёк два деления от пруточка.
Остальные поддержали, и мы вскрыли последнюю карту в прикупе. Там оказался туз.
— Чек, — уже привычно передал ход Макар.
— А Напалм? — продолжил беседу я.
— А что с ним? — усмехнулся Конь и сделал крупную ставку: — Пять грамм.
— Пас. — Я сбросил карты, уже понимая, что Конь играет на более сильном раскладе. — Ничего, просто хочется знать, кем он был раньше?
— Говорит, что в полиции работал. Вроде как опер, но это неточно, — ответил Стэп. — Поддерживаю.
— Вскрываемся, — оживился Конь.
— Стоять, — хмыкнул Макар. — Вы обо мне не забыли?
— А, точняк, — поморщился Конь.
— Поддерживаю и поднимаю ещё на пять, — бросил в общую стопку целый пруток он.
— Не, это я так точно без подков останусь, — усмехнулся Конь и бросил карты.
— А я, пожалуй, продолжу, — прищурился Стэп. — И подниму ещё на пять.
— Годится, — согласился Макар и добавил в уже не слабую кучу серебра ещё пятёрку, а затем бросил раскрытые карты к прикупу. — Два туза.
— Выкуси! — едва не подпрыгнул Стэп. — Три двойки!
— Читер, — хмыкнул Конь. — Видать, говна с утра наелся.
— Каждому своё, — назидательно поднял палец Стэп. — Зато тебе в любви вон как фартит, ха-ха-ха.
— Это уж точно, — усмехнулся Макар и бросил грамм серебра на стол в качестве стартовой ставки.
— Так, выходит, они с Глазом коллеги? — подвёл итог я.
— Угу, — кивнул Стэп. — Глаз его первым в отряд подтянул. Потом уже Костыля взяли, пусть земля ему будет пухом. Тот в МЧС всю жизнь отработал. Мы с ним раньше в одной бригаде пахали, так он любые двери на раз-два вскрывал. Золотые были времена.
— Чем? — полюбопытствовал я.
— Да тем, что добра везде было навалом. Заходи и бери. А сейчас, чтоб сраную банку с собачьим кормом найти, нужно половину города обыскать. Хреново дела обстоят, братцы, с каждым днём припасов всё меньше.
— Ничего, — отмахнулся Конь. — До весны протянем, а там сады распашем. Как-нибудь вывезем. Рыбы в реке полно. Промысловики вчера целого лося притащили. Проживём…
— Это у тебя откуда такая информация, про лося? — уточнил Макар.
— Угадай с восьмидесяти попыток, — хмыкнул Конь.
— Опять кухарку обхаживаешь? — предположил Стэп.
— А ты не завидуй, — передразнил приятеля тот и в тон ему поднял указательный палец.
— Вот ты… — хмыкнул Стэп, — свинота.
— А Резак? — снова завёл старую пластинку я.
— Ветеринар местный, — тут же ответил Макар. — Они его специально взяли. Говорили, что быстрее него никто туши выродков разделать не сможет.
— Жаль, я этого не видел, — вздохнул я.
— Так что там у вас случилось-то? — наконец проявил любопытство Конь. — Если не хочешь, конечно, можешь не рассказывать. Просто знай, что всё происходящее здесь остаётся в этой комнате.
— Лично я бы на твоём месте этому клоуну не доверял, — вставил своё слово Стэп. — Но, честно говоря, я бы тоже послушал.
— Да ничего хорошего там не было, — начал издалека я, а затем выдал все расклады, в том числе и те, о которых размышлял всё это время.
Надо признать, новых знакомых я этой информацией озадачил сильно. Макар смотрел на меня так, будто я сбежал из психушки. И это понятно, ведь никто в здравом уме не стал бы распространять подобные слухи, тем более перед совершенно не знакомыми людьми.
Вот только я как раз на то и рассчитывал, что кто-нибудь из них разнесёт информацию дальше. Мне было просто необходимо создать конфликт, чтобы вывести коллег на неприятную беседу. Но кое в чём я ошибся:недооценил отношения партнёров по игре.
— Резак тоже это подозревал! — вдруг выпалил Конь. — Мы не раз обсуждали эту тему.
— Капец, — только и смог выдохнуть я. — И вы молчали?
— Братан, — посмотрел на меня Стэп, — мы кто такие, чтобы выдвигать подобные обвинения против охотников? А Резак боялся, что они ему в спину пальнут. В итоге так и случилось…
— И вы всё равно молчали!
— Да ты пойми, ёпт, — перешёл на заговорщицкий шёпот Макар. — Здесь наше слово — против их. Ты просто ещё не догоняешь, кто такие охотники.
— Так объясните мне, — развёл руками я. — С какого перепоя они вдруг обладают такой властью⁈
— Осенью эпидемия гриппа началась, — объяснил Конь. — Так вот мы здесь едва не передохли все. И как ты думаешь, за чей счёт всех на ноги поставили?
— Подождите, они что, сердца себе оставляют? — удивлённо спросил я.
— Типа того, — усмехнулся Макар. — Одно-два в неделю сдают в общую казну, а всё остальное оставляют при себе. А при настоящей жизни эти крохи едва покрывают потребности гарнизона. Вон на одних добытчиков чуть ни два в месяц уходит. То ногу кто сломает, то в ловушку какую угодят.
— И что, принудить их сдавать всё никто не может? — задал глупый вопрос я.
— Пробовали, — покачал головой Стэп, — но там бесполезно. Они вообще уйти пригрозили.
— Да и пусть бы валили к чёртовой матери! — возмутился я.
— А кто бы тогда на выродков охотился?
— Разве это так сложно? — парировал я.
— Ну знаешь, — хмыкнул Стэп. — Желающих одно время было до хрена. Вот только дохли они быстрее, чем мухи на морозе. Так что…
— Ясно, — поморщился я. — И к какому решению вы в итоге пришли? Ну с Резаком, в смысле.
— Да ни к какому, — отмахнулся Макар, — Он хотел выяснить побольше. Может как-то к ним втереться, чтоб ему всё рассказали, или в долю взяли, не знаю. И вроде как в тот день, когда ты с ними в рейд ушёл, у них были намечены какие-то планы. Резак у меня даже экшен-камеру выпросил, чтоб всё заснять. Речь шла о большом гнезде.
— На Шпальном?
— Так ты в курсе?
— Косвенно, — покачал головой я. — Напалм о нём проговорился. Но Глаз сменил локацию, и мы на Белинского поехали. Сказал, что из-за меня.
— Видимо, они что-то прочу́хали, — добавил Конь. — Может Резак им намекнул, что, мол, всё понял. А тут ещё тебя Старый привёл, вот они хвосты и подчистили.
— Я тоже так думаю, — согласился я. — Вопрос в другом: какой у них мотив? Почему они начали работать с выродками?
— Кто знает? — пожал плечами Стэп. — Лично я думаю, они хотели под себя весь Кремль подмять. Глаз очень властолюбивый и жадный настолько, что за грамм серебра удавится.
— Гнида, собаками обоссанная, — прошипел я.
— Ты давай потише с такими базарами, лады? — Конь положил мне руку на плечо. — Мужик ты вроде нормальный, не хочется завтра за твой упокой выпивать.
— Короче, народ… — Я склонился к столу, и остальные последовали моему примеру. — Мне нужно, чтоб вы о сегодняшнем разговоре шум запустили.
— Тебе чё, реально жить надоело? — отпрянул Макар.
— Это мы ещё посмотрим, — криво ухмыльнулся я.— Просто сделайте, как я прошу. А там посмотрим, кто кого.
— Лично я — пас. — Макар выставил руки вперёд. — Мне моя работа нравится, да и жизнь тоже.
— А я, пожалуй, нашим намекну, — не стал открещиваться Стэп. — Если всё так, как мы думаем, этих уродов давно пора кончать. Столько пацанов из-за них погибло.
— Спасибо, — поблагодарил его я. — Только ты осторожнее, лады? Особо не распаляйся. Просто скажи так, мол: краем уха от меня такую тему слышал. Можешь даже приплести, что я её со следаком нашим обсуждал. Ну и на Старого сошлись, лишним не будет.
— Сделаю, — заверил меня он и уставился на Коня. — Ну а ты чё притих, зассал?
— Дурак ты, — поморщился приятель. — Я не за себя ведь боюсь. Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул он. — Но кое-кому шепнуть могу. Да так, что об этом к следующему утру вся крепость гудеть будет.
— А бо́льшего и не требуется. — Я хлопнул Коня по плечу. — Спасибо, мужики, надеюсь, у меня всё получится.
— А если это не они? — уставился на меня Макар. — Что, если мы таким образом невиновных людей подставим? Вот уйдут они после этого из кремля — и чё вы делать будете? А если весной снова какая-нибудь эпидемия начнётся, тогда что?
— Пусть лучше люди пропадают? — ответил ему я и точно так же принялся таращиться в глаза немигающим взглядом.
— Нет, но…
— Ну и отлично, тем более что ты — пас.
— Вот только не надо из меня злодея делать, ладно? Я, может, тоже от всего этого не в восторге, но и лезть в пекло не собираюсь. Мне моя голова пока на плечах нужна.
— Да успокойся ты, — осадил его Стэп. — Никто тебя ни в чём не обвиняет. Сдавай лучше.
— Что-то всё желание отпало, — поморщился он.
— Так не пойдёт, — усмехнулся я. — Мне теперь отыграться нужно, чтоб сердце назад выкупить. Чует моя пятая точка: скоро оно мне ой как пригодится.

----------

Глава 10 Переговоры

Хорошее питание и теплая, а главное — мягкая постель привели к тому, что проснулся я отдохнувшим. Казарма всё ещё дрыхла, когда я выбрался на улицу, чтобы покурить.
Настроение с самого утра было бодрым и боевым. Казалось, будто мне всё нипочём, и я готов свернуть горы.
Я невольно улыбнулся, сунув руку в карман, где лежал крохотный мешочек с серебром. Вчерашняя игра в покер дала неожиданный результат. Я смог не просто отыграть своё, но и поправить финансовое положение аж на тридцать грамм сверху.
Мужикам я понравился и получил приглашение на следующую игру, которая должна была состояться через неделю. Но для этого мне требовалось остаться в живых, а я пока с трудом понимал, как продолжат развиваться события. В ближайшие дни они начнут распространять слухи, и мои коллеги обязательно пожелают пообщаться на данную тему. Но как и когда они это сделают — неизвестно.
Я мог бы завалить их хоть сейчас, пока они спокойно дрыхнут в своих отдельных квартирах. Но такой ход сильно усложнит моё существование в кремле. Нужны доказательства, желательно — добровольное признание. А получить его я смогу только в том случае, если Напалм и Глаз будут уверены, что дальше моих ушей она не уйдёт. Иными словами, я должен стоять перед ними со стволом у виска. Ну или с клинком у глотки.
Впрочем, этот план настолько гипотетический, что в нём дыр больше, чем в сыре. Достаточно предположить, что убивать они меня будут быстро, без желания пообщаться. Но я всё же надеялся, что им станет любопытно, откуда я получил информацию и кому успел ее растрепать. Хотя последний аргумент так себе, ведь по плану, об этом должна судачить вся крепость. Нужно как-то подстраховаться, но я понятия не имею — как.
С другой стороны, сложные планы никогда не работают в реальности. Чем точнее ты его выстраиваешь, тем выше вероятность, что в один прекрасный момент всё пойдёт по известному мохнатому органу. А так должна сработать типичная пацанская психология. Они мои ровесники и наверняка росли в тех же условиях, что и я. А значит, вначале попытаются спросить с меня за клевету, чтобы оправдаться в глазах жителей кремля. И только затем будут решать, как наказывать.
Да, жизнь изменилась кардинально, но люди остались прежними. Просто на поверхность всплыло всё то дерьмо, которое сдерживали рамки законов. И если раньше за оскорбление разбивали рожу, то сейчас легко могут убить.
Но вот что странно: страха нет. Видимо я уже натерпелся, да в таком количестве, что эта история с охотниками кажется не страшнее типичных разборок на заднем дворе школы.
За спиной раздались тяжёлые шаги. Кто-то спускался по каменной лестнице, нещадно топая. Походку я узнал без труда, а потому даже не стал оборачиваться. Глаз встал рядом и некоторое время молчал, всматриваясь в начинающее светлеть небо.
— Тихо сегодня, — произнёс он. — Да и ночь прошла спокойно.
— Угу, — буркнул я и щелчком пальцев отправил окурок в полёт.
— Охренел⁈ — тут же возмутился командир. — Здесь, вообще-то, убирают.
— Понял, — кивнул я и отправился на поиски бычка.
— Стой, побазарить нужно, — одёрнул меня он.
— Ну так базарь. — Я пожал плечами и сунул руку в карман, чтобы включить запись на диктофоне.
— То, что там случилось… — поморщился Глаз. — В этом есть моя вина. Я должен был предусмотреть такой вариант. Но кто же знал, что эти твари выползут из своей норы посреди белого дня? Так не должно было… В общем, жаль пацанов.
Он тяжело вздохнул и уставился на меня. Но я молчал, продолжая смотреть в глаза командиру. Сейчас был неподходящий момент, чтобы заводить неприятный разговор, но меня так и подмывало ляпнуть что-нибудь эдакое.
— Чё, думаешь, я это специально? — словно прочитав мои мысли, спросил Глаз.
— Ты мне скажи, — ушёл от прямого ответа я.
— Да я в курсе, что ты всем вокруг растрепал другую версию. И о том, что Старый к нам присматривается, тоже знаю. Но хочешь начистоту?
— Жги, — с кривой ухмылкой произнёс я.
— Это наша крепость. Благодаря нам люди здесь всё ещё живы. И я не позволю, чтобы какой-то сраный особист забрал её у меня. Я за неё кровь проливал. Не он и не ты.
— И что ты хочешь, чтобы я на это сказал?
— Да мне вообще насрать, что ты думаешь или собираешься выплюнуть из своего поганого рта, — презрительно скривился Глаз. — Это последнее предупреждение. Я знаю, что ты, скорее всего, сейчас пишешь наш разговор. Да, не нужно строить из себя невинность, я в курсе о ваших договорённостях с Петровым.
— Петровым? — уточнил я.
— Да, следователем, ставленником Старого. Думаешь, я вас боюсь?
— Я ничего не думаю…
— Заметно, — фыркнул он. — Короче, с настоящего момента ты переходишь в статус гостя. Нужно объяснять, что это значит?
— Я вылетаю из отряда? Да мне как бы тоже насрать…
— Не-ет. — Глаз натянул ехидную ухмылку. — Отряд — это так, мелочи. Отныне здесь для тебя всё платно: жильё, еда, одежда, которую, к слову, придётся вернуть, как и оружие с патронами. Твою равнину постирали и в качестве жеста доброй воли, я не стану просить с тебя за это серебра.
— Ну спасибо, ёпт, — в тон командиру охотников ухмыльнулся я, — Вы так щедры.
— А теперь слушай внимательно. — Он угрожающе прищурился. — Твои дружки, те, с которыми ты вчера так мило беседовал, переезжают на платный постой вместе с тобой. И если вы решите продолжить мутить воду, я вышвырну вас из крепости взашей. Я понятно объясняю?
— Более чем, — ответил я и, подойдя вплотную к бывшему командиру, уставился ему прямо в глаза. — А теперь послушай ты: я знаю, что ты договорился с кем-то из выродков и периодически сливаешь им людей. И я этого так не оставлю.
Глаз лишь криво ухмыльнулся, повернулся ко мне спиной и неспешно ушёл, махнув рукой двум бойцам, что сторожили ворота. Один из них тут же взял меня на прицел, видимо, чтобы исключить возможное сопротивление. Они оба двинулись ко мне, а когда подошли, первым делом сняли с меня всё оружие, которое я получил, будучи членом отряда охотников.
— Шмотки сдашь в течение часа, — тоном не терпящим возражений оповестил привратник. — Попробуешь мудрить — останешься голым на морозе.
— Угу, — буркнул я и направился в казармы.
Здесь, на своей койке, я обнаружил свои старые вещи, которые не поленились сложить аккуратной стопкой. Ну хоть не с голым задом остался — и то хлеб. А вообще странно, почему Глаз меня просто не пристрелил?
Похоже, Старого он всё-таки побаивается. Но, возможно, не хочет создавать конфликт, ведь наверняка все поставки боеприпасов с серебряными пулями идут через него. Да и какой-то властью он тоже обладает. Вряд ли той, что была у него прежде, но что-то всё равно осталось.
А теперь вопрос в другом: кто меня сдал? По поводу Петрова я сомневаюсь, но даже если он и рассказал о нашем договоре, хрен бы с ним. Тем более что я и не просил его держать всё в тайне.
А вот с мужиками… Чёрт, неудобно вышло, подставил я людей. Однако своего я добился и теперь точно знаю, что был прав в своих догадках. Теперь их смело можно называть фактами. Ну и заодно я точно знаю, кем здесь является Глаз и на что он способен. Плюс ко всему, я вынудил его сделать первый ход.
— П-хах, статус гостя, — хмыкнул я. — А почему сразу не изгоя?
А это, кстати, тоже немаловажный вопрос. Что мешало ему изгнать меня из крепости? Зачем оставлять врага под жопой? Или он надеется, что я уйду сам?
Я подхватил вещи и направился к складу, в надежде заодно побеседовать с Макаром. Что-то подсказывало: это он передал нашу беседу Глазу. Не удивлюсь, что и Костыля с Резаком сдал именно он.
Внутри всё кипело. Хотелось не просто посмотреть в глаза ублюдку, но и разбить ему рожу. Но я понимал, что в данной ситуации любой конфликт моментально обернётся против меня. И тогда у Глаза появится официальный повод вышвырнуть меня из кремля.
Возможно, загвоздка как раз в этом и кроется: он не может просто так, без причины, выставить меня за ворота. Появятся вопросы, на которые придётся отвечать, и не только перед Старым.
Нет, всегда можно придумать какую-нибудь историю, и народ схавает её на раз. Но что, если у электората уже имеются претензии к правлению? А они точно есть. Начальство никто не любит, это аксиома, не требующая доказательств. Каждый считает, что вот он-то точно сделал бы лучше, а правил бы в тысячу раз справедливее. Ну, то такое…
— Макар! — крикнул я прямо с порога, обнаружив пустое место за столом.
— Секунду! — вернулся голос из-за стеллажей, а вскоре появился и сам кладовщик. — А, это ты.
— А ты, типа, не ждал? — с нескрываемым презрением произнёс я.
— Зря ты так, — вздохнул он. — У меня не было выбора.
— Слышал когда-нибудь такую фразу: «Безвыходных ситуаций нет — есть неприятные решения».
— Мудро, — хмыкнул Макар. — Но я тебя предупреждал…
— Да насрать мне на твои предупреждения. Ты друзей сдал! Благодаря тебе они без работы остались!
— Да пошёл ты, понял⁈ Это ты их в это дерьмо втянул! Я вам говорил, что нельзя в открытую против Глаза играть!
— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я и уселся на стул, что расположился возле стола. — Чё теперь делать-то?
— Снимать штаны и бегать, — крылатой фразой ответил он. — Могу кое-что подкинуть, если интересует.
— Ты о чём? — уставился на Макара я.
— О работе, за которую тебе заплатят. Интересно?
— Можно подумать, у меня от предложений отбоя нет, — усмехнулся я. — Жги…
— Один из местных хочет кое-какие вещи из квартиры забрать. Я это дело для Стэпа держал, но он отказался. Хотя сейчас не знаю как… может, уже и вписался бы.
— Сколько платят?
— Десять грамм.
— Мало.
— А ты чё хотел вообще? Там делов-то — до адреса смотаться и ноутбук прихватить. Ну не хочешь — не берись…
— А я разве сказал, что отказываюсь? — Я покосился на Макара. — Пятнадцать.
— Десять, — с нажимом повторил кладовщик. — И даже этого уже много.
— Мне ствол нужен.
— Извини, — развёл руками он, — Если только в лавке купить.
— И сколько?
— Смотря что нужно?
— Дробовик и патроны. Остальное сам попробую намутить.
— Грамм в триста встанет.
— Капец, — поморщился я. — У тебя можно кредит оформить? Я отработаю.
— Договоримся, — отмахнулся кладовщик и выдвинул ящик стола.
Немного покопавшись в нём, он выудил огромный ключ и скрылся в глубине склада. Некоторое время я сидел в одиночестве, тупо рассматривая бумаги на его столе. В голове было пусто. Нет, я ни сколько не переживал по поводу своего статуса. Также я понимал, что при первом же удобном случае меня попросту грохнут. Нет не здесь, не в крепости. Вероятнее всего, это случится за стенами. Так что отныне мне следует присматривать за спиной.
— Здесь пять сотен. — Макар бросил на стол стопку серебряных пруточков, перехваченных канцелярской резинкой, — Но спрошу я с тебя шестьсот. Такой вариант тебя устраивает?
— Устраивает, — буркнул я и сгрёб серебро в карман.
— Ты можешь свалить…
— Завали хлебало! — огрызнулся я. — Сказал же: отработаю.
— Знаю, потому и… Ой, ладно, — отмахнулся он. — Капец ты, конечно, кашу заварил.
— В чём подвох? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.
— Ты о чём?
— Почему ты не смог промолчать? Ты только что сказал, что у тебя не было выбора.
— Жена. — Он отвёл глаза в сторону. — Он бы её вышвырнул. Или на такую работу поставил, что она бы и дня не протянула.
— Странно… Почему он не поступил так со мной?
— Может, не захотел ссориться со Старым?
— Поставки патронов?
— Не только, — покачал головой Макар, — На нём много чего завязано. Но в основном да, из-за провизии и боеприпасов. Плюс они сейчас торговлю обсуждают. Да какая разница? Главное, что ты жив и тебе позволили здесь остаться.
— А с мужиками почему не стал так поступать?
— А смысл? Они сами уйдут.
— Куда?
— А мне почём знать? Сомневаюсь, что они теперь захотят иметь со мной дело. Может, ты с ними поговоришь?
— Обязательно, — кивнул я. — Где их найти?
— Проще всего у ворот дождаться.
— Ладно, спасибо за помощь.
— Не вздумай только об этом трепаться, — предупредил Макар. — И в лавку сегодня не суйся. Не хочу, чтоб нас как-то связали.
— Херню не городи, — усмехнулся я. — Завтра нас точно так же прекрасно свяжут.
— Если ты перекантуешься за стеной, то выглядеть это будет иначе. О моём бизнесе все знают, и появление у тебя серебра легко объяснить тем, что ты принёс что-то ценное.
— А Глаз не заругает, что ты у меня товар принял?
— Это уже мои проблемы. Торговать с тобой мне не запрещали.
— Я тебя услышал. — Я хлопнул себя по ноге и поднялся со стула. — До вечера, стало быть.
— Не сдохни там, ты мне денег должен, — ответил шуткой он.
— Иди в жопу, — отмахнулся я и покинул душное помещение.
Немного постоял на улице, формируя очередную самокрутку, и, вставив её в рот, чиркнул зажигалкой, прикуривая. Сладкий дым газетной бумаги защекотал нос, заставив меня чихнуть.
— Будьте здоровы, — прозвучал за спиной приятный женский голос.
— Спа… — начал было я, но завис, утонув в бездонных, огромных глазах изумрудного цвета. — … сибо, — всё-таки выдавил я, и девушка прыснула от смеха.
Я подождал, пока она прошмыгнёт, мимо и пристроился за ней. Нет, я не собирался бежать с ней знакомиться, меня вообще мало интересовали отношения. Гораздо проще заплатить за секс, чем обременять себя какими-то обещаниями или обязательствами. Уж точно не сейчас. Но полюбоваться красотой всегда приятно. Чем я и занялся в ближайшие пять минут, пока мы не добрались до подъёма на стену, у казарм.
А то, что произошло дальше, напрочь отбило у меня всё желание познакомиться поближе.
У лестницы девушку поджидал Глаз. А когда она до него добралась, недвусмысленно повисла на его шее, после чего поцеловала в губы. Бывший командир меня даже взглядом не удостоил, будто мы никогда не были знакомы. Он что-то прошептал на ухо подруге, заставляя её смущённо хихикать.
Я прошёл мимо, до самых ворот, где и остановился, всматриваясь в лица людей, которые постепенно стягивались на площадь. Сам того не желая, снова покосился на парочку. Точнее, уже трио. Не в смысле «он, она и у него». К влюблённым уже присоединился Напалм, который явно отпускал какие-то шутки.
Девушка улыбалась, слушая его, и от этой улыбки внутри меня что-то зашевелилось. Я поспешил отвернуться, и как раз вовремя. В сторону охотников шагал Стэп, а в его взгляде читалось всё, что он собирался высказать.
— Стэп, — окликнул я вчерашнего партнёра по картам, но он лишь раздражённо отмахнулся, мол: не мешай. — Да чтоб тебя! — выругался я и двинул на перехват.
— Отвали! — Он попытался обогнуть меня, когда я вырос у него на пути.
— Остынь, он только этого и ждёт! — Я схватил Стэпа за рукав.
— Я ему сейчас башню проломлю! — выкрикнул добытчик, да так, что улыбающиеся приятели прекрасно его услышали.
Глаз тут же отделился от кампании и направился к нам. Девушка изменилась в лице и испуганно уставилась в нашу сторону. Напалм тронул её за плечо и отвлёк на себя, наверняка втирая что-то успокаивающее.
— Слышь, ты чё о себе возомнил⁈ — рванул к нему Стэп.
Но вместо ответа Глаз атаковал его коротким ударом в печень. Добытчик мгновенно присел, схватившись за правый бок, и раскрыл рот в попытке сделать глоток воздуха. Пару раз в армии мне доставалось по печени, и боль при этом такая, что невозможно и слова вымолвить.
— Ещё раз вякнешь что-нибудь в мою сторону, я тебя закопаю, — вкрадчивым голосом произнёс Глаз, склонившись над поверженным противником. — Я надеюсь, ты меня услышал?
— Да, — выдавил Стэп.
— Ну вот и отлично. — Охотник панибратски похлопал его по щеке и, натянув на рожу довольную ухмылку, вернулся к приятелю с подружкой.
Я подошёл к Стэпу и протянул ему руку. Он с благодарностью покосился на меня и не стал отказываться от помощи. Опираясь о моё плечо он доскоблил до стены, где снова опустился на корточки.
— Полегчало? — спросил я.
— Не очень, — буркнул Стэп. — Козлина, чтоб его черти драли.
— Успеется ещё, — пообещал я. — Идти сможешь?
— Угу.
— Ладно, тогда давай Коня найдём.
— Он сейчас сам прискачет, — отмахнулся Стэп. — Ты табаком не богат?
— Ты же не куришь? — удивился я.
— Это с хрена ли?
— Сам вчера меня из-за стола на улицу выгонял.
— Да просто не люблю, когда в помещении дым стоит коромыслом, — объяснился он.
— Ясно, — кивнул я и протянул ему кисет с клочком газетной бумаги. — Сам справишься?
— Легко, — ответил он и взялся крутить «козью ножку». — Чё теперь делать-то будем? Из-за этого упыря у меня теперь ни койки, ни работы.
— Решим. Свою бригаду сколотим.
— И чем будем заниматься? Мои нас к ништякам и на пушечный выстрел не подпустят, — кивнул он в сторону бригады добытчиков. — Здесь все территории поделены…
— Выродков будем потрошить, — перебил его я.
— Ты серьёзно? Какой из меня, на хрен, потрошильщик?
— Научишься. Для того, чтобы убивать, особых навыков не требуется, — словами Утилизатора ответил я.
— Да не скажи… — начал спорить он, но быстро сменил тему: — Вон копытный скачет.
— Отлично, значит, все в сборе, — кивнул я и, отыскав приятеля взглядом, окликнул его. А заодно помахал рукой, обозначая свою позицию.
Конь не стал устраивать разборки с Глазом и сразу направился к нам. В сторону охотников он, конечно, покосился, и взгляд его тоже не предвещал ничего хорошего. Девушка куда-то ушла. Не знаю почему, но это меня немного расстроило. Я даже поискал её взглядом среди разросшихся отдельных кучек народа. Похоже, перед началом рабочего дня сюда стягивались все, организуя что-то типа планёрок.
— Ну чё, мужики, какие планы? — спросил Конь. — Лично я предлагаю валить отсюда. За день по реке можно до соседней крепости добраться. Она, конечно, не чета нашей…
— Нет, — сухо отрезал я, — мы остаёмся.
— Он собирается свою бригаду охотников сколотить, — кивнул на меня Стэп.
— Не, ребят, не по мне это занятие, — тут же отказался Конь. — Вы как хотите, а я сваливаю.
— Уверен? — Я посмотрел на него.
— Абсолютно, — кивнул он. — Зря я вообще во всё это ввязался. Не моё оно… Ты не подумай, я на тебя зла не держу, — поспешил объясниться он. — Но я человек неконфликтный, так что ещё глубже точно не полезу.
— Я и не принуждаю, — не стал переубеждать приятеля я. — Ты, если что, тоже можешь уйти.
— Да щас! — скептически ответил Стэп и зло покосился на Глаза. — У меня к этому ублюдку, ещё остались вопросы.
— У вас стволы есть?
— Извиняйте, но своё ружьё не отдам, — тут же объяснил свою позицию Конь. — Мне он и самому в пути пригодится.
— У меня обрез есть. — Стэп продемонстрировал оружие.
— Патронов сколько?
— Два в стволе и ещё пара в кармане.
— Негусто… — Я почесал подбородок.
— Зато серебряные, — парировал добытчик.
— Ладно, на первое время хватит, а там разживёмся. С тачкой как обстоит?
— Никак, — развёл руками Стэп. — Раньше была, но сейчас… Не по карману мне технику содержать. Ты знаешь, сколько сейчас топливо стоит? Да проще коня себе завести, ы-ы-ы.
— Очень смешно, — скорчил рожу Конь. — Прям сейчас животик от смеха надорву.
— Знаешь, где это? — Я продемонстрировал адрес, записанный на клочке бумаги.
— Угу, — кивнул Стэп, бросив взгляд на записку. — Макар, что ли, подсунул?
— Нам сейчас каждый грамм серебра важен, — вместо прямого ответа произнёс я. — Так что берёмся за любую работу, пока на ноги не встанем. Мне бы не помешало инструментом обзавестись.
— Ладно, мужики, смысл мне тут с вами куковать? — обозначился Конь. — Я, в общем-то, попрощаться шёл. Так что бывайте. Берегите себя, в дерьмо с головой не лезьте. А я, пожалуй, пойду, чтобы засветло успеть.
— Бывай, братан. — Стэп обнял приятеля. — Даст бог, ещё свидимся.
— Ты уж извини, что так вышло. — Я протянул руку приятелю.
— Да чего уж там, сам виноват, — улыбнулся он и крепко сжал мою ладонь. — Ты подумай, может, и вам свалить стоит? До добра всё это не доведёт.
— Он людей выродкам отдаёт, — покачал головой я. — У меня на таких мразей аллергия. Руки сразу чесаться начинают от желания придушить.
— Дело хозяйское, — пожал плечами Конь и, тяжело вздохнув, покинул нашу тёплую компанию.
Некоторое время мы молча смотрели ему вслед, пока он не скрылся за воротами. А затем я вернулся к планированию.
— Короче, мне бы топор нормальный, желательно мясницкий, — продолжил я. — Неплохо было бы «Хулиганом» обзавестись, как у Костыля был. Но в принципе и гвоздодёр подойдёт, только большой. Ну и со жратвой нужно что-то решить.
— С последним сложно будет, а остальное достать не проблема.
— А что с посёлками?
— В плане?
— Ну, вы ведь город обыскиваете?
— В основном, но соседние сёла тоже все уже вычистили. Если не мы, так выродки, — ответил Стэп. — В последнее время мы всё чаще пустыми возвращаемся. Короче, дела обстоят очень хреново. Если вскоре торговлю не наладить, то эти стены станут нашей могилой.
— А с кем торговать собираетесь?
— Понятия не имею. Это Глаз обещал. Ещё на прошлой неделе на всю площадь орал и кулаком в грудь стучал. Сказал, что всё уже решил, но пока только на словах.
— Ясно, — усмехнулся я, уже начиная догадываться, с кем и чего именно он решил.
Вот он и ответ, почему я всё ещё жив и не изгнан из крепости. А заодно почему меня так легко взяли в самый блатной отряд кремля. Вопрос в другом: зачем это нужно Старому? Может, в качестве благодарности за информацию о брате? Хотя я в этом сильно сомневаюсь. Но, скорее всего, я ему ещё пригожусь, чтобы разговорить Коляна, когда Утиль его поймает. Пока это самая логичная версия, а там посмотрим, куда кривая выведет.
Из крепости нас выпустили без каких-либо церемоний. Стэп проводил взглядом «буханку», в которой умчался на работу его бывший отряд, и, тяжело вздохнув, махнул рукой в сторону уходящего вдаль проспекта.
— Нам туда, — добавил он. — Там пара строительных магазинов, кое-что из твоего списка точно найдём. А вот насчёт мясницкого топора не уверен, но по пути один магазинчик будет. А ты чё, вообще, что ли, без оружия⁈
— Нормально всё, — отмахнулся я. — Сейчас день, и погода солнечная.
— Отморозок, — хмыкнул Стэп.
— Веди уже, Сусанин хре́нов, — подтолкнул я приятеля. — Слушай, а чё это за подруга с Глазом была?
— Ты про Евку, что ли? — покосился на меня он.
— Про девку, про девку, — неверно расслышал его я.
— Ха-ха-ха, — расхохотался он. — Её Ева зовут, про девку, блин! Чё, понравилась, что ли?
— Ну так-то симпотная, — не стал скрывать интереса я.
— Губу закатай, — тут же осадил меня Стэп. — Такие девочки, брат, не для нашего уровня.
— А он с ней до всего этого встречался или недавно начал?
— Я чёт не пойму, ты в натуре, что ли, бессмертный? Оно тебе надо?
— Ты не понял, я просто хочу разобраться в мотивации, — свернул я со скользкой темы. — Я думал, он женат был, семья и всё такое. Понимаешь?
— Нет, — покачал головой приятель.
— Ну смотри: в чём смысл ему с выродками работать? Я считал, что его мотив — семья. Но когда его с той девкой увидел, понял, что ошибся. Как-то ведь на него вышли, почему-то он согласился им людей сдавать?
— Может, потому что он просто козёл?
— Это, конечно, многое объясняет, но далеко не всё. Риск не оправдан… Он с первых дней крепостью рулит?
— Ну, он не то чтобы прям рулит. У нас официальный комендант есть. Глаз — он больше этот, как их называют… А, серый кардинал, понимаешь? Он вроде простой бригадир у охотников, но все под его дудку пляшут.
— Так было всегда?
— Не совсем. — Стэп покрутил пальцами в воздухе. — Изначально у нас Генерал один был. Если бы не он, мы бы даже первую атаку не отбили. Он всё организовал, буквально за два три дня из музея натуральный военный объект создал.
— А он откуда взялся?
— Из армии, ёпт, — усмехнулся Стэп. — Под его командованием первые волны выродков отбивались. Но, как известно, войну мы проиграли быстро. А Кремль изначально в качестве штаба выбрали. Ну а когда уже стало понятно, что нам и миру конец, гражданских внутрь пустили.
— И куда он делся?
— Ушёл вместе с войсками. Им приказ поступил и они дальше двинулись. Слухи ходили, что они Арзамас отбивали, но это не точно. Он когда уходил, за себя человека оставил.
— Подозреваю, что это был не Глаз?
— Нет, конечно, он в то время тупо разводящим был на стене.
— И что стало с тем человеком?
— Пропал без вести, — хмыкнул Стэп. — Ушёл за стену и не вернулся.
— И Глаз сразу всех к ногтю прижал?
— Тоже нет. Он себя осенью показал, когда эпидемия гриппа началась. В этот момент нас снова взять попытались. В смысле — изменённые под стены пришли. Ну, Глаз как-то быстро всё под контроль взял, и после этого начальство уже ему в рот смотрело. Несогласные исчезать начали, ну а дальше ты уже знаешь.
— А что за грипп такой был? В смысле, откуда он взялся?
— Ты что, думаешь, он и к эпидемии причастен?
— Не знаю, — подал плечами я, — Лично мы жили в условиях гораздо худших — и никто не заболел. А не помнишь, с кого вообще всё началось? Ну, кто первым слёг?
— Вот умеешь ты озадачить! Ты точно не мент какой?
— На вопрос ответь.
— Да без понятия я, не следил как-то. Но да, слушай: Евка с ним как раз после этого встречаться начала. У неё брат младший слёг, прям сильно очень, думали, похороним пацана. А Глаз его почти с того света вытащил. Ну не сам, конечно, просто сердце ему дал. Тогда с ним вообще дефицит был страшный, а у Глаза, как выяснилось, заначка имелась. Из-за этого первый конфликт с начальством случился, но он своё отстоял. Но это я тебе уже рассказывал… Вон, кстати, лавка мясная, — указал пальцем на вывеску Стэп.

----------

Глава 11 Забвение

Раньше я любил смотреть фильмы в жанре постапокалипсиса. Иногда даже представлял себя в подобной ситуации и прикидывал, как бы я поступил в том или ином случае. Кто бы мог подумать, что в один прекрасный день фантазия обернётся суровой реальностью? Думаю, не стоит говорить о том, насколько сильно она отличается от картинок на экране. Герои таких историй часто живут собирательством, лазают по заброшкам в поисках припасов и всяких полезностей. И даже спустя долгие годы умудряются находить какие-нибудь консервы, инструменты и прочее.
На деле же всё выглядело с точностью до наоборот. То изобилие, которое встречалось мне в первые дни скитаний и казалось скудными остатками былой цивилизации, полностью сошло на нет. Вокруг было пусто. Без разницы, заходили мы в магазин или жилое помещение. Всё внутри выглядело одинаково. Выпотрошенные шкафы и комоды, голые полки некогда забитых до отказа прилавков — и тишина. Всеобъемлющая, от которой стоял звон в ушах, будто сама жизнь покинула этот мир вместе с вещами и едой.
И ведь казалось бы: прошло всего каких-то полгода, а от былой мощи человечества не осталось и следа. Без лишних слов было ясно: если ничего не предпринимать — мы все вскоре сдохнем от голода.
А ведь ещё совсем недавно этот город был в состоянии кормить миллионы. Даже бомжи подыхали здесь скорее от алкогольного отравления или холода, но не из-за нехватки еды.
Выход, конечно, есть: разработать землю, развести скот… Но есть один маленький нюанс, который не позволит этого сделать. Ночь — время изменённых. Они попросту выжгут поля и уничтожат скотину. Обнести стеной участки такого размера невозможно. У нас тупо не хватит людей, чтобы удержать эти площади под контролем.
Стэп с кривой ухмылкой наблюдал за моими попытками отыскать хоть что-то. А ведь он каждый раз предупреждал меня о том, что мы впустую потратим время. Вот только я не мог в это поверить. Ну не могли люди за столько короткий срок вынести всё. Что-то должно было остаться.
Но нет, каждый раз я натыкался на пустоту и грязные тряпки, в которые превратилась выброшенная из шкафов одежда. И по большей части она уже изначально мало подходила под условия новой реальности. Какие-то пёстрые платья и майки, за которые когда-то люди выкладывали баснословные деньги. А сейчас мы безжалостно топтались по брендовым шмоткам в попытке отыскать обычный рыбацкий костюм.
Но самым большим дефицитом стала обувь. Нет, всяких тапок и мокасин вокруг было хоть жопой жри, а вот с нормальными ботинками дело обстояло туго.
Пустые прилавки встретили нас и в строительном магазине. Как сказал Стэп, цемент и другие смеси на его основе исчезли в первую очередь. А следом пошло всё остальное, в том числе и инструменты, даже те, что работали от электричества. Организованные бригады добытчиков прочёсывали район за районом, выгребая всё, что могло оказаться полезным. А ночью их место занимали выродки, которые тоже ничем не брезговали.
Торговые точки и оптовые склады опустели буквально за пару недель. Следом пошли квартиры и дома, а к концу осени поисковые отряды начали повторно обыскивать все те места, которые уже казались пустыми. В данный момент, шанс наткнуться на хоть что-нибудь полезное, равнялся нулю. Но мы всё равно не сдавались, и вскоре упорство дало первый результат.
Мне удалось обзавестись ржавым топором на длинной деревянной рукояти. Его подарил нам вахтовый вагончик на строительной площадке. Здесь же обнаружился небольшой ломик, выкованный из шестигранника. Но самой приятной находкой оказался пакет, висевший на гвозде у входа. Когда Стэп в него заглянул, я думал, он сейчас спляшет от счастья. И было с чего, ведь там находился настоящий клад: штук тридцать разноцветных упаковок с лапшой быстрого приготовления. В наше время за такое могут и голову проломить.
Параллельно с поиском припасов я всматривался в окна домов. Но ожидать, что кто-то из выродков решит провести день в промёрзшем насквозь помещении, было глупо. Да и наверняка они уже давно научились скрываться получше. Та охота, которой я промышлял в самом начале, уже давно перешла в разряд невозможного. И об этом мне тоже поведал Стэп.
Он вообще не умел затыкаться, хотя я был ему за это благодарен. Подобно радио, он развлекал меня всякими историями, разгоняя звенящую тишину, от которой хотелось выть. И в те редкие моменты, когда напарник затыкался, она ощущалась особенно остро.
— А там, прикинь, ну прям натуральный Клондайк! — продолжил очередную байку он. — Вот не поверишь: посреди пустого магазина — целый стеллаж с консервами. А мы смотрим на него, и, кажется, будто он светится изнутри. Нет, ну понятно же, что это подстава! Но Кошак даже слушать нас не захотел. Как мы успели свалить, я хрен знает. Грохнуло так, что у меня чуть мозги не выпрыгнули. Ещё двоих из бригады осколками посекло. А банки эти все пустыми оказались, муляжи — прикинь! Вот же хитрые, падлы! Так запаяли, что хрен отличишь от настоящих.
— Ну а с Кошаком что?
— Всё, — развёл руками Стэп. — Он же прям под взрыв попал. Там запчасти по всем прилавкам раскидало — никакое сердце не соберёт. Это я к чему тебе рассказываю: не ведись на такие плюхи. Халявы в жизни не бывает.
— Ага, ясно, — с ухмылкой буркнул я.
— Не, ну чё ты лыбу давишь? Я ж тебе реальную историю рассказал. Кошак — он ведь не вчерашний парень, человек с опытом. И так тупо попался. Вот как загипнотизировали, ей-богу. Ну чё, назад пора. — Напарник бросил взгляд на часы. — Пока то, сё, на дорогу время. Как раз к закату успеем.
— Мы не пойдём назад, — покачал головой я.
— В смысле⁈ — Стэп замер посреди улицы. — Ты ведь шутишь сейчас, да?
— Нет.
— У тебя мозги, что ли, замёрзли? Я в рот топтал такие приколы!
— Хочешь — возвращайся.
— Брак, я тебя сейчас не понимаю. Ты на жизнь, что ли, насрал? Если хочешь самоубиться, то есть способы получше.
— Я хочу видеть, что здесь происходит по ночам, а заодно понять, куда они прячутся днём. Заберёмся вон на ту вышку и понаблюдаем. Сильно сомневаюсь, что ночью здесь от них прохода нет. Чё им тут делать такой толпой?
— Ты на всю голову больной, — покрутил у виска Стэп.
— Повторяю: я тебя не держу. Можешь возвращаться, если зассал.
— Мы точно подохнем, — пробормотал он, но продолжил идти со мной к вышке. — Вот как пить дать…
— Слушай, закрой клюв уже! — огрызнулся я. — Хватит каркать. Нормально всё будет.
— Если нас заметят…
— И что они сделают? Полезут к нам? Да и срать! Там один вход, и он ни хрена не широкий. Посшибаем их, как спелые яблоки, а по утру ещё сердец наковыряем.
— П-хах, — усмехнулся приятель. — Даже представил себе эту картину.
Я тоже усмехнулся. Говорить о том, что нас, скорее всего, пристрелят от греха подальше, я, естественно, не стал. Цель заключалась в том, чтобы успокоить напарника. Поводов понервничать, думаю, у нас и без того будет достаточно.
Нет, я не стал бы его упрашивать, реши он вернуться в кремль, однако остаться ночью под открытым небом одному мне тоже не очень-то хотелось. И всё же подобный вариант гораздо предпочтительнее психующего от каждого шороха напарника.
— Так, — с деловым видом объявил Стэп, — до заката у нас почти два часа. Предлагаю пожрать, пока есть возможность. Я как про эти бич-пакеты вспомню, слюни так и капают. Ты как на это смотришь?
— Положительно.
— Я раньше их с похмелья любил. Помню: как нажрёмся с приятелями, а с утра, первым делом БПху запаривать. Сосисочек туда пару штук и майонезику. М-м-м, я бы сейчас за ложку мазика не знаю что сделал. Да всё что угодно!
— И друга бы продал?
— Не, ты точно дурак, и уши у тебя холодные.
— Да шучу я.
— За такие шутки в зубах бывают промежутки, — ответил прибауткой он. — А ведь мазик самому сделать можно. Ты знаешь как?
— Растительное масло, яйцо, уксус и соль, — выдал рецепт я. — Это если по классике.
— Да что может быть проще? — вздохнул Стэп. — Только у нас ни масла, ни яиц.
— Мои вроде на месте, — хмыкнул я.
— Фу, — поморщился напарник. — Вот как можно было такое блюдо опошлить?
— Нам бы бинокль найти, — резко сменил тему я. — Или хоть что-то, способное изображение приблизить.
— Ага, мечтать не вредно. В наше время даже очков не найти. Хотя у Макара полно всякого добра. Но он ведь жадный, как тот еврей из анекдота.
— Давай туда. — Я указал на открытый подъезд. — У тебя есть чем воду вскипятить?
— Есть, — кивнул приятель. — Я тоже запасливый.
Забравшись в квартиру с относительно целыми окнами, чтобы укрыться от ветра, мы разложили на столе нехитрую снедь. Стэп выудил из рюкзака пакет с сухой вермишелью и пачку сухого топлива в таблетках. Пока он разводил огонь, я наколол льда, который мы засыпали в алюминиевую кружку.
Ждать пришлось долго. За это время я отыскал большую чашку, в которую мы покрошили три брикета и засыпали бульонной вытяжкой. А вот за ложками пришлось топать в соседнюю квартиру. Из этой добытчики выгребли всё, что только можно было унести. Даже мебель частично вынесли.
— Надо было костёр развести, — буркнул Стэп, когда я вернулся. — Вторая таблетка пошла, а вода чуть тёплая.
— Закипит, никуда не денется, — отмахнулся я, развалившись на диване, который стоял поперёк комнаты.
Похоже, его тоже собирались вынести, а может просто передвинули, чтобы добраться до лампочек в люстре. Зато никто не позарился на телевизор неслабого такого размера. И даже игровая приставка от «Сони» оказалась никому не интересна. А ведь когда-то всё это было предметом для зависти.
— Может, ещё одну покрошим? — спросил Стэп. — А то это так, на два раза пёрнуть — и всё вылетит.
— Нет, — сухо отрезал я. — Вернёмся в кремль — пожрём нормально. У тебя с водой как?
— С пол-литра в термосе осталось.
— Нужно будет ещё льда натопить, добавить.
— Заварочки бы туда и сахарку побольше, да всё это с печеньицем. Мы по первому времени когда в рейд выходили, я всегда с собой упаковку «Юбилейного» таскал. Его тогда на складах как грязи было. А сейчас за него убить могут. Во житуха пошла, а? — Стэп громко сглотнул слюну. — Ну наконец-то…
Послышалось тихое журчание, и по комнате распространился аромат концентрированного куриного бульона. Мой рот моментально наполнился слюной. Не знаю почему, но в этот момент я с сожалением вспомнил о рыбьих плавниках, которые выбросил, как только меня выпустили из камеры. Сейчас бы они пришлись как нельзя кстати. Сиди себе на вышке и посасывай, словно конфетки. Да уж, Стэп прав: житуха сейчас ещё та…
— Подождём, чтоб посильнее распухли, — произнёс он. — Так будет больше казаться. Эх, сейчас бы яичко сюда, варёное. Я тут на днях голубиное гнездо нашёл, а в нём скорлупа от яиц. И мне так вдруг захотелось, будто это тортт какой. Ты когда последний раз яйца видел?
— Утром, перед тем, как всё это дерьмо началось, — честно ответил я. — Для брата завтрак готовил.
— И где он сейчас?
— Хотел бы я знать, — вздохнул я.
— Ну он хоть жив?
— Наверное, — пожал плечами я.
— Повезло, — теперь уже вздохнул Стэп. — А я вот этими руками собственного сына… Лучше бы он мне тогда глотку перегрыз, сейчас бы хоть вместе были. Он ведь даже на человека не был похож, прям дикий зверь…
Я молчал. А что на это сказать? Извини? Или высказать соболезнования? Стэпу просто хотелось выговориться, так пусть себе языком молотит, а я послушаю.
— А моя, дура, не выдержала, в петлю полезла. Первый раз я её вытащил, а потом… — Приятель в сердцах махнул рукой. — Давай жрать, короче.
— И как ты с этим справился? — всё же спросил я, перебравшись с дивана на табурет.
— Да пёс его знает. Просто жил дальше. Страшно было очень, настолько сильно, что он горе затмевал. Я уже потом всё осознал, когда до кремля добрался. Вот там меня капитально накрыло. М-м-м, я ща в тарелку кончу, — неуместной фразой обозначил вкусовые ощущения Стэп и зачерпнул ещё одну ложку.
— Ты метай пореже, не один так-то, — осадил его пыл я и тоже набросился на блюдо.
Лапша исчезла в считаные минуты, а по телу разлилось приятное тепло. Мороз уже не казался таким крепким, а будущая ночь под открытым небом — такой страшной.
Я скрутил две сигареты, одной из которых угостил напарника. Стэп тут же выбрался на балкон, будто собирался ночевать в этой квартире и не хотел её задымить. Некоторые привычки неискоренимы.
Я выделываться не стал и выкурил свою самокрутку, не отрывая задницы от дивана.
— Фу, — сморщился Стэп, вернувшись с балкона. — Неужели самому не противно в этом тумане сидеть?
— Нормально, — буркнул я. — Всё, валим огородами. Пока наверх вскарабкаемся, уже темнеть начнёт.
— А палево так и оставим? — кивнул на грязную миску он. — Учуют ведь.
— Да насрать, пусть нюхают, — отмахнулся я.
Приятель накинул рюкзак, я подхватил топор, и мы покинули гостеприимную квартиру. Я понимал, как сильно мы рискуем, но не хотел возвращаться в крепость с пустыми руками. Мне как-то нужно отрабатывать долг. В любом случае я должен понимать, где прячутся изменённые. И чем быстрее мы это поймём, тем лучше.
— А до Ворсмы отсюда далеко? — спросил я.
— А тебе зачем?
— У меня там машина осталась.
— Думаешь, она до сих пор там?
— Может и нет, но я хочу проверить.
— Далековато будет, — покачал головой Стэп. — Больше ста кэмэ. Пешком такое не осилим, по крайней мере, за день. В идеале туда бы на тачке смотаться, но кто же станет зазря топливо жечь. Знать бы наверняка. А что за аппарат?
— «Мерин», — ответил я. — Сто двадцать четвёртый, на дизеле.
— Пузотёрка, что ли?
— Седан, да.
— Да на хрен он тебе всрался? Одно дело УАЗ или «Нива» там…
— Сам ты дурак, — огрызнулся я. — Там движок — миллионник. Да и вообще: настоящими немецкими инженерами создан. Не то что наши — вёдра с болтами.
— Зато на нём дальше дороги не уедешь.
— А ты прям целыми днями по целине ползаешь, — парировал я.
— Ну так-то да, — согласился напарник. — Нам сейчас любая тачка в плюс. Да и соляры запас в кремле немалый.
— А откуда, если не секрет?
— Да с порта, — тут же ответил Стэп. — То, что машина за год сожрёт, для теплохода на один раз понюхать. Единственная проблема, что она со временем слоиться начинает. Но об этом пока волноваться рано. Так что да, твой «меринок» нам сейчас как нельзя кстати.
— Ладно, кончай базарить, — осадил приятеля я. — Я первым полезу, ты за мной. И чтоб ни звука больше, понял?
Вместо ответа Стэп, провёл пальцами по губам, изображая замок-молнию.
Я одобрительно кивнул и взялся за первую ступень, которая оказалась обжигающе холодной. В памяти сразу всплыл момент, как мы выбирались из подземной тюрьмы. Ближе к поверхности лестницы были точно такими же ледяными.
Я вскарабкался дай бог метра на три, и, обхватив лестницу, сунул руки под мышки, чтобы к ним вернулась чувствительность. Стэп всё ещё топтался внизу, дожидаясь, пока я заберусь повыше. И как только я продолжил движение, он последовал за мной. Мы останавливались ещё несколько раз, чтобы отогреть руки, пока не выбрались на площадку для обслуживания.
— Твою мать, — всё же не сдержался и заговорил Стэп. — Да мы здесь от холода сдохнем.
— Заткнись, — шикнул я и втянул ладони в рукава.
А на высоте птичьего полёта погода покоем не баловала. Резкие порывы ветра мгновенно выдували всё тепло из-под одежды. Лицо онемело, а в висках, в сжавшихся от холода сосудах, застучала кровь. Но ничего не поделать, придётся терпеть.
Стэп определил направление ветра и прижался спиной к основанию, сжавшись в бесформенный комок. Я прошёлся по крохотной площадке, осматривая раскинувшийся под ногами город. Улицы просматривались, как на ладони, но это пока. Вскоре солнце скроется за горизонтом, и видимость резко снизится.
Радует одно: что сегодняшнее небо безоблачно. А судя по тому, что было вчера, практически полная луна должна дать достаточно света, чтобы рассмотреть всё, что происходит под ногами. Лишь бы тучи не нагнало, иначе вся наша затея пойдёт прахом. В отличие от нас, твари могут видеть в темноте, а значит, они вполне способны остаться для нас незамеченными.
Очередной порыв ветра пронзил одежду и заставил тело трястись от холода. Я попробовал помахать руками, чтобы разогнать кровь, но тут же бросил эту затею. Платформа под ногами затряслась и передала вибрацию на всю конструкцию, грохот от которой эхом прокатился по пустынным улицам города. Выходит, придётся терпеть. Ну или выбрать тот же вариант, что и Стэп: скукожиться, чтобы уменьшить собственную площадь. Так больше шансов сохранить тепло.
Главное — не уснуть. На таком холоде это станет фатальной ошибкой. Я даже на всякий случай пнул напарника. Тот дёрнулся и уставился на меня вопросительным взглядом.
— Не вздумай спать, — шёпотом произнёс я. — Замёрзнешь насмерть.
— В курсе, — буркнул он и скукожился ещё сильнее.
Небо уже окрасилось в алые тона, и на фоне заката вид на мёртвый город был потрясающим. На мгновение показалось, будто в окнах вновь вспыхнул свет, а всё то, что случилось с миром, — лишь кошмарный сон. Даже Стэп выбрался из своего кокона и встал рядом, глядя на прекрасный пейзаж, от которого захватывало дух.
Но как и всё в этом мире, закат тоже оказался конечным и продлился всего какие-то пару минут. Затем огненный шар окончательно скрылся за горизонтом, оставив после себя лишь тонкую серую полосу на темнеющем небосводе. А ему на смену высыпали звёзды. Вначале — одинокие яркие точки, но вскоре они обсыпали небесный купол так плотно, что даже их тусклого света хватало, чтобы рассмотреть всё, что происходит внизу.
Вот только город был по-прежнему мёртв. Ни звука, ни отблеска, только завывание ледяного ветра в пустынных закоулках. Хотя где-то на пределе слышимости грохала дверь, мерно поскрипывая на замёрзших петлях. Со стороны реки протяжно завыли волки. Но признаков присутствия человека по-прежнему не было. И лишь кремль светился на фоне тёмного городского силуэта, оставаясь единственным островком жизни. А ближе к полуночи погас и он.
Стэп снова свернулся калачиком, изредка подавая признаки жизни. А я крутился на крохотной площадке, всматриваясь в темноту улиц. В один момент мне показалось, будто я заметил движение, но сколько я ни таращился в эту точку, оно так и не повторилось. Затем вдалеке послышался рёв двигателя, а по стенам мелькнул свет фар. И снова навалилась глухая тишина. Холод проникал внутрь ледяными пальцами. От резких порывов ветра начали стучать зубы, но я терпеливо ждал, когда наметится хоть что-то. Любой намёк, любое движение.
И вскоре был вознаграждён.
Лунный свет заливал улицы, и я прекрасно видел всё, что происходит внизу. Небольшой отряд двигался в сторону кремля. Они не таились, пребывая в полной уверенности, что за ними никто не смотрит. И в любой другой день так бы и было. Люди вообще редко смотрят вверх, и хотя изменённые от нас отличались, когда-то давно они были такими же. А потому я не скрывался и внаглую наблюдал за их перемещениями. Нет, их лиц я не видел, как и того, кто отделился от кремля и направился в их сторону. Но подсказок мне было не нужно, я знал, кто спешит к ним на переговоры.
Я пнул Стэпа и ткнул пальцем вниз. Он подполз к краю на четвереньках и вместе со мной уставился на происходящее. Мы даже многозначительно переглянулись, мол: оба понимаем, что сейчас происходит.
Они встретились в переулке, где скрылись от нашего взгляда. Но мы уже увидели всё, что хотели. Жаль, не могли подслушать их разговор или хотя бы сфотографировать саму встречу. Это стало бы отличным финалом правления Глаза. Но увы, приходилось плясать от того, что имеем.
В остальном улицы города оставались пустынными. Тот звук мотора как раз предвещал появление небольшого отряда, а значит…
Мою голову посетила совсем уж безумная мысль. Несколько секунд ушло на то, чтобы она сформировалась окончательно, а затем я с хищным оскалом уставился на Стэпа.
— Ты чё удумал? — прошипел он, словно прочитав мои мысли.
— Дашь обрез погонять? — шепнул я в ответ.
— Иди в жопу, я туда не спущусь
— Тебя и не просят. Просто дай обрез.
— Твою мать! Да ты точно больной ублюдок! На, ёпт…
Он сунул мне в руки ствол, и я тут же ступил на лестницу. Но не успел преодолеть и пары метров, как сверху раздался шорох: Стэп не желал пропускать веселье. Тем более что его история обещала пополниться таким рассказом, правдивость которого ещё придётся доказывать. Но если всё выгорит, если всё срастётся как надо, в глазах обычных людей мы будем выглядеть героями покруче пресловутого Супермена.

----------

Глава 12 Дичь

— Ты куда? — зашипел Стэп, схватив меня за рукав. — Они же там.
— Знаю, — ответил я и рывком высвободил руку. — Но как долго они там будут?
— В смысле?
— Заткнись и двигай за мной, — отмахнулся я, не считая нужным докладывать о своём решении.
Слишком много драгоценных минут могут занять ненужные обсуждения, а время работает против нас. Я не знал точного места, где спешились выродки, видел лишь свет фар и направление, откуда она явились. Неизвестно, как долго продлится их встреча с Глазом. Мы можем тупо не успеть, а атаковать четверых выродков ночью, без предварительной подготовки? Нет, спасибо. Но они точно вернутся к машине, где мы со Стэпом их и накроем. В этом случае наши шансы на победу гораздо выше. Осталось только отыскать тачку и организовать засаду.
— Да ёпт, — снова занервничал напарник. — Куда мы прёмся-то?
— К машине.
— Какой ещё, на хрен, машине⁈
— Закрой рот, — угрожающе прошипел я. — Или я тебя здесь одного кину.
Этой угрозы хватило, чтобы приятель наконец-то замолчал. Я как чувствовал, что простым ответом дело не ограничится и мне придётся выкладывать ему весь план. А в нашей ситуации это довольно палевно. Как знать, вдруг рядом бродит кто-то ещё? А слух у изменённых не просто отличный, он раз в десять превышает человеческие возможности.
Там, на ферме, я слышал множество историй. И чаще всего люди рассказывали, как они прятались от выродков. Множество мест были такими, что никто в здравом уме не полезет их проверять. Например, дырка в деревенском сортире. Но их всё равно находили, словно знали наверняка, что там кто-то есть. И раз это не обоняние и не зрение, то я логично решил, что им помогал слух. Единственное, чего я не знал, так это расстояния, с которого они способны засечь человека. А потому всю дорогу ломал голову над тем, как лучше всего обстряпать засаду.
То, что необходима диверсия, это понятно. Думаю, пара разбитых окон и проколотые колёса отлично отведут внимание от нас. Но дальше действовать придётся молниеносно. Четверо изменённых, на которых у нас один обрез и топор. Допустим, двоих удастся уложить выстрелами, хотя для этого придётся подобраться практически вплотную. И всё равно остаётся ещё двое. В рукопашной схватке нам их не одолеть. А для того, чтобы перезарядить обрез, потребуется время, которого у нас попросту не будет.
Чёрт, может, я зря всё это затеял? Серебро всё равно отравит сердца, это я уже проверял. Выходит, как ни крути, а хотя бы одного нужно валить топором. Но как это сделать? Впрочем, ладно, найдём тачку и будем плясать, исходя из обстановки вокруг. В случае чего всегда можно отказаться от затеи и просто свалить переулками. Но как же чешутся руки…
Вскоре мы выбрались на широкий перекрёсток возле какого-то административного здания. Машина выглядела, как яркое пятно. Даже искать не пришлось — чистые стёкла выдали её с потрохами. Да и от снега её отряхнуть потрудились, в то время как брошенные тачки вокруг выглядели как сугробы. Но её положение…
Я покрутился возле неё, силясь придумать хоть что-то. Вокруг открытое пространство, которое просматривается, как на ладони. С одной стороны администрация, через дорогу какой-то парк напротив которого торговый центр с огромной вывеской «Шторы», а по другую сторону — супермаркет. И от каждого здания до цели метров пятьдесят, а может, и того больше. Стрелять с такого расстояния из обреза? Да даже пытаться не стоит. Это оружие предназначено для огня в упор, где-нибудь в квартире или тесном подвале.
— Капец, — только и выдохнул я.
— Валим, — тут же дёрнул меня за рукав Стэп.
— Да хрен там плавал, — оскалился я и, размахнувшись, опустил топор на заднее стекло.
Раздался глухой удар, на месте которого образовалась рваная дыра. Приложив ещё несколько раз, я окончательно удалил помеху и заглянул внутрь кроссовера. И то, что я там увидел, мгновенно подняло мне настроение. В багажнике лежало несколько автоматов. И не абы каких, а «валы», да ещё с оптикой. Такой удачи я не мог ожидать даже в самых влажных мечтах.
Я вытащил два из тех, что попались под руку первыми, и отомкнул магазины, чтобы убедиться в наличии боеприпаса. Увы, один из них оказался пуст. А ещё он был заляпан кровью, из чего я сделал вывод, что это те самые стволы, с которыми совсем недавно выродки напали на нас. Чтобы в этом убедиться, я покопался в багажнике и отыскал ещё два ствола, которые выглядели слегка покорёженными, словно побывали в эпицентре взрыва.
— Вот те на, — ухмыльнулся я и снял магазины со всех, где это получилось сделать.
Итого мы получили аж целых три неполных. Следом я вынес боковое окно и заглянул в салон. Там было пусто, хотя я надеялся отыскать там разгрузки или хотя бы запасные полные магазины к оружию. Видимо, этими трофеями прибывший отряд побрезговал, а может, оставил амуницию себе. Впрочем, я уже был счастлив.
— Лезь под тачку, — попросил Стэпа я.
— Зачем? — задал он идиотский вопрос.
Я покосился на него и даже хотел ответить что-то грубое, но сдержался. Стэпа трясло, как помойного кота под ледяным дождём, рожа бледная — краше в гроб кладут. Хотя не исключено, что это всего лишь эффект от лунного света. Я наверняка под ним выглядел не лучше. В итоге я всё-таки снизошёл до объяснений.
— Спрячешься там, а когда они подойдут, выстрелишь по ногам. Дальше не твоя забота.
— Я не буду, — замотал головой он.
— Ты этим умеешь пользоваться? — спросил я, демонстрируя «вал».
— Разберусь, — с надеждой заявил он.
— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я. — Короче, либо так, либо мы с тобой расстаёмся.
— А ты сам-то чё?
— То, что я уже из такого стрелял и знаю, как это делается. А ты — нет. По этому лезь под тачку и делай, что говорят. Я прикрою, не ссы. У тебя два выстрела, так что используй с умом, не вздумай лупить дуплетом. Два патрона — два выродка. Понял?
— Я н-не хочу, — трясущимися губами произнёс он.
— Тогда вали отсюда на хрен, ссыкло вонючее, — сквозь зубы прошипел я.
— Да чё ты… — начал было он, но слишком громко, за что и схлопотал звонкую пощёчину.
Честно говоря, у меня было огромное желание зарядить ему в нос с локтя. Но кровь нам здесь была не нужна. Однако и этого хватило, чтобы Стэп более-менее оклемался. В его глазах промелькнула ясность, и он даже опустился на четвереньки, чтобы забраться под тачку.
— Стой, — придержал его я. — Отойди немного.
Приятель послушался, а я направил оружие на колёса, перевёл предохранитель в положение огня одиночными и надавил спуск. «Вал» отработал тише, чем хлопнула покрышка. Воздух с шипением вырвался наружу, подняв снежное облако.
На всякий случай я прострелил ещё одно колесо, по диагонали. Так они точно не смогут уехать и обратят внимание на повреждения. Но этого мне показалось мало, и я приложил топором по лобовому стеклу. Вот теперь они точно не смогут пройти мимо.
Стэп забрался под машину, а я помчался к торговому центру, на ходу считая шаги. Вышло чуть больше пятидесяти, что означало примерно тридцать — тридцать пять метров. Для огня из «вала» просто идеально, но для верности нужно сделать пару пристрелочных.
В качестве цели я выбрал фонарный столб, что расположился буквально в метре от машины. Навёл перекрестие в центр и плавно потянул спуск. Автомат глухо щёлкнул, и ушей коснулся звонкий удар попадания пули. Стэп даже голову из-под машины высунул, чтобы покрутить у виска. А я едва удержался, чтобы не закатать ему пулю в тупую башку.
Потянулись долгие минуты ожидания. Чтобы наверняка понимать, сколько у меня патронов, я распотрошил два оставшихся магазина, не забывая внимательно смотреть за округой. Неожиданности не нужны ни мне, ни тем более Стэпу. Он рискует гораздо сильнее меня. С другой стороны, чтобы вытянуть его из-под тачки, придётся согнуться в три погибели, а он вооружён. И если по нему не начнут тупо палить, в чём лично я сильно сомневаюсь, то у него будет достаточно времени, чтобы перезарядить обрез и добить оставшихся двоих. Впрочем, в случае огня он будет неплохо прикрыт двойной жестяной и мягким салоном. Плюс там располагается коробка с хорошей сталью внутри. Да, от ранения это, может, и не спасёт, но энергии у пули останется чуть да маленько. Если всё сделать быстро и правильно, я успею дать ему чёрное сердце, кусочек которого лежит у меня в кармане.
Я насчитал двадцать шесть патронов. А это как минимум один полный магазин, который я и принялся набивать до отказа. Когда закончил, тут же сменился и добил остатки патронов в тот, что был примкнут к оружию до этого. Пустой сунул в карман — пригодится. Если что можно и продать. Даже пара граммов серебра, списанных с долга, уже хорошо. Чем быстрее я рассчитаюсь с Макаром, тем быстрее начну обрастать собственным добром.
Наконец все приготовления были завершены и я смог полностью сосредоточиться на задании. Устроившись поудобнее, я уложил оружие на оконную раму и убедился, что мне ничто не мешает. Припал к прицелу и попробовал поводить стволом, выбирая достаточную амплитуду для комфортного огня. Пули у меня обыкновенные, но учитывая тот факт, что это девять миллиметров, с такого расстояния они должны основательно разворотить черепушку. До машины я добегу за пару секунд, и вряд ли за это время выродки успеют восстановиться. А там уже дело техники…
Время шло, а цели не спешили появляться. Я уже начал подумывать сворачивать операцию, когда вдалеке раздались их голоса.
Я припал к прицелу, ещё раз проверил место на столбе, куда угодила пуля, и убедился, что она находится ровно там, куда я и метил. Затем перевёл ствол в сторону улицы, с которой мы сюда пришли, и принялся наблюдать за клиентами.
Они шли не таясь. Даже не в ряд, как двигались в сторону кремля, а вальяжно, выстроившись в линию, словно мишени в тире. Мне потребовалось приложить немало усилий, чтобы не начать отстреливать их прямо на подходе.
Но, во-первых, расстояние было слишком большим, а во-вторых, до профессионального снайпера мне как до Китая раком. В том смысле, что при всём желании не смогу уложить всех четверых, как бы ни старался. И достаточно одному скрыться с линии огня, чтобы весь план полетел псу под хвост. Он попросту не даст мне высунуться, а когда его приятели восстановятся, а они обязательно это сделают, нас со Стэпом разделают под орех. А потому вся надежда только на отвлекающий манёвр и серебряную картечь, которая наверняка выведет двоих из строя, притом окончательно.
— Фигасе! — раздался гневный возглас, когда выродки увидели свою тачку. — Эт чё за прикол⁈
И всё, события приняли ровно то развитие, на которое я и рассчитывал. Изменённые ускорили шаг и, естественно, заметили Стэпа, который прятался под машиной.
— Эй, да он здесь! — прозвучал тот же голос, и один из ублюдков присел, что и стало причиной его смерти.
Грохнул выстрел, и я отчётливо увидел, как его грудь превратилась в кровавое месиво. Не теряя времени, я поймал в перекрестие прицела голову следующего и потянул спуск. «Вал» толкнул меня в плечо, а из затылка противника вылетел фонтан мозгов. Оставшиеся двое отскочили, но больше ничего не успели сделать, даже толком оружие не подняли. Грохнул второй заряд картечи, и третий выродок сложился на тротуаре, придерживая руками порванное брюхо. И… последний вдруг побежал.
Этого я допускать не желал. Как только второй выродок рухнул с простреленной головой, я уже понял, что наша операция завершилась успехом, и в уме полностью расплатился с долгом. И что же, мне теперь попрощаться со вторым сердцем? Да хрен там плавал!
Я перевёл оружие в режим очереди, поймал в прицел спину беглеца и быстро несколько раз надавил на крючок. Хватило бы и одного, но я не хотел рисковать.
Выродок споткнулся и полетел на землю, но он всё ещё был жив. А потому я, не теряя драгоценного времени, подорвался с пола и рванул к подранку в надежде его добить.
Однако я недооценил их возможности. Если выстрел в голову выключал уродов на какое-то время, то с ранениями в корпус они справлялись куда как быстрее. До врага оставалось каких-то метров пять, когда он оказался на ногах и припустил, петляя, словно заяц.
— Да чтоб тебя! — выругался я и снова схватился за оружие.
Но на этот раз я не спешил. Расстояние было плёвым, и от меня всего-то и требовалось — угадать амплитуду. Как бы ни старался человек вести себя непредсказуемо, в панике это практически невозможно. И после того, как беглец пару раз вильнул влево, где заканчивался тротуар, следующий его рывок инстинктивно был направлен в противоположную сторону.
Здесь я его и подловил. А чтобы попасть наверняка, не стал переводить оружие в режим одиночных. Короткая очередь легла куда нужно. Как минимум две пули влетели выродку в голову, и он всем пластом полетел в снег.
Я выдохнул, но расслабляться было ещё очень рано. Как знать, сколько времени им потребуется, чтобы восстановиться. Только на то, чтобы добить последнего, у меня ушло секунд десять. А потому я решил заняться первым.
Чуть не падая, я помчался к торговому центру, где оставил топор. Затем поспешил к машине, возле которой сидел трясущийся Стэп. Я удостоил его косым взглядом, походя убеждаясь, что с ним всё в порядке и его просто колбасит от адреналина. А затем остановился у выродка с простреленной головой и поднял топор.
Чтобы отделить башку от тела, мне потребовалось три удара и хороший футбольный пинок по черепушке. С этим готово, остался ещё один. То ли я запыхался, носясь между трупами, то ли второй лежал менее удобно, но с ним я провозился гораздо дольше, чем с первым. Пару раз даже промахнулся, разбивая в кровавое месиво затылок. Пинать голову, которая напоминала протухший арбуз, желания не возникло, и я, склонившись над телом, подхватил его за ноги и просто оттянул подальше.
Всё, вот теперь можно отдышаться.
Я промокнул рукавом вспотевший лоб и похлопал себя по карманам. Отыскал кисет, вытянул из него газетный лист и скрутил сигарету. Но, сунув её в рот, замер с зажигалкой в руке. Нет, я остановился вовсе не из соображения безопасности, просто подумал про курящего друга, которому капля никотина может оказаться важнее, и направился к машине.
— Будешь? — Я протянул ему самокрутку.
— Угу, — кивнул он и тут же сунул её в рот.
Я кинул ему зажигалку и занялся скручиванием следующей, уже для себя. Прикурив, с наслаждением наполнил лёгкие дымом и некоторое время стоял молча, направив взгляд в небо.
— Ты как? — спросил приятеля я.
— Нормально, — ответил он. — Отходняк начался.
— Сердце вынуть сможешь? — уточнил я. — Мне бы помощь не помешала.
— Чем?
— Я грудь пробью, тебе только ножом поработать останется.
— Справлюсь, — буркнул Стэп.
— Ну и отлично. У второго тоже забери, а я пока до маркета сгоняю, тележку захвачу.
— На хрена?
— Чтоб было до хрена! — огрызнулся я, — Ты их ботинки видел? А стволы?
— Сделаю, — кивнул Стэп и глубоко, с шумом затянулся.
Отвечать я не стал. Перехватил топор за середину рукоятки и отправился вскрывать грудину первого выродка. До мясницкого, того, что я отыскал в родном городе, этому инструменту было очень далеко. Рёбра он не рубил, а натурально ломал. Поэтому оконце, через которое Стэпу придётся доставать сердце, я пробивал пошире, почти во всю грудь.
Провозился пару минут, после чего окликнул приятеля. Самокрутку на время работу я сместил к уголку губ, и она благополучно потухла. Я спокойно прикурил её ещё раз, пару раз пыхнул табачком и, закинув топор на плечо, направился к следующей жертве.
Здесь тоже справился довольно быстро, и когда откинул вырубленные рёбра, прислонил топор к телу.
— Покарауль пока, — с ухмылкой добавил я и направился к супермаркету.
Настроение было отличным. Всего за одну ночь я отработал весь долг и даже умудрился получить сверху. В моём кармане уже лежало с полкило серебра, на шее болтался отличный автомат, который я непременно продам из-за редкости боеприпаса. Плюс обувь, разгрузки, а может, и ещё какие ништяки.
А жизнь-то налаживается! Да и ночью в городе не так уж и стрёмно. Хотя лучше, конечно, поспешить. Нашу пальбу наверняка из кремля было слышно, и одному богу известно, сколько ещё выродков шляется сейчас по улицам. А в том, что они здесь есть, я не сомневаюсь. Так что в наших же интересах поскорее отсюда убраться.
И я ускорился. Добрался до стоянки, на которой обнаружил сразу несколько продуктовых тележек. Страдать выбором не стал и, схватив первую, что попалась под руки, поспешил обратно к напарнику. А тот уже возился со вторым трупом.
Пока он вырезал ему сердце, я занялся ботинками.
— Готово. — Стэп продемонстрировал ценный орган.
— Хорошо, — кивнул я, стягивая обувь. — Обыщи его, может, ещё чего ценное есть. И шевели копытами, нас наверняка другие слышали.
— Угу, — ответил Стэп и принялся обшаривать труп.
На снег полетела пачка сигарет. Настоящих, с фильтром. Рядом упала зажигалка, пара запасных магазинов к «валу», пистолет, нож и часы.
Не говоря ни слова, Степ стянул с выродка окровавленную куртку и застелил ей дно тележки, куда и отправил скудный скарб. Туда же легли ботинки, и, пока я срезал кусок рубахи, в которую собирался завернуть сердца, напарник усвистал к машине, где вовсю отмародёрил оставшиеся тела.
На всё ушло ещё десять минут, и мы поспешили ретироваться от опасного места. Шли молча, но я чувствовал, как приятеля распирает. Одна только кривая ухмылка, которая не сходила с его рожи, уже говорила о многом. В телеге весело позвякивали стволы. И хоть мы особо не таились, всё-таки двигались не тупо напролом. Иногда останавливались, чтобы осмотреться. Особенно это касалось больших открытых перекрёстков. Но судьба явно нам благоволила, и когда мы наконец выбрались на набережную, сделав при этом неслабый крюк от первоначального маршрута, на горизонте уже забрезжил рассвет.
Вот теперь я расслабился окончательно. Даже ноги вдруг стали ватными.
— Погодь, — придержал я Стэпа. — Дай дыхание перевести.
— Да тут осталось-то, — кивнул он в сторону кремля.
— Похоже, теперь у меня отходняк.
— Как до утки — на седьмые сутки, — хрюкнул от смеха он. — Не, ну как мы их, а⁈ Это же кому рассказать — ни в жизни не поверят! А ты видал, как я первому харю картечью разворотил? Он такой присел ещё, типа на меня зырит, а я ему н-на, с-ска!
— Угу, только не в рожу, а в грудь.
— Да какая разница, тут сам факт! Братан, да мы с тобой таких дел наворотим, все охренеют! Это надо⁈ Ночью! Два сердца плюс трофеи! Ты где вообще такому научился?
— Короче, возможно, тебе это покажется странным, но я не хочу, чтобы кто-то знал о нашем успехе.
— Чё так⁈ А как мы тогда всё это объясним?
— А мы никому ничего объяснять не станем. Просто занесём и сплавим Макару — всё. Сердца в рюкзак убери, чтоб вопросов не вызывали. А это, — я кивнул на стволы, — от бойни на Белинского осталось, и мы специально за ними ходили.
— М-дэ, — осунувшись, протянул Стэп. — Ну Макару-то хоть можно рассказать?
— Нежелательно. Чёрт, на адрес забыли заскочить.
— Да всрался он тебе, адрес этот…
— Эта работа, за которую платят. Люди должны знать, что нас можно нанять на подобное дело. Такой фарт, как сегодня, бывает нечасто. Не найди мы эти стволы, сейчас возвращались бы с пустыми руками. Так что хлебалом не торгуй, нам лишнее внимание не нужно. Как понял?
— Да нормально я тебя понял, не дурак, — недовольно пробурчал Стэп. — Ладно, может, оно и к лучшему, что никто не узнает.
— Это точно к лучшему, — кивнул я. — А ну дай-ка мне нормальную сигаретку. Чё там у нас? Фигасе! «Мальборо». Кудряво живут… Ну чё встал, двигаем, двигаем, я ещё на завтрак хочу успеть. Интересно, что сегодня давать будут?
— Да как обычно, кашу какую-нибудь, скорее всего, рисовую.
— А почему рисовую?
— Да говорят, он портиться начал, хотят поскорее выработать. Он же в бункере хранится. Вода на него попала что ли?
— В каком бункере? — Я удивлённо уставился на приятеля.
— Во даёт… — усмехнулся Стэп. — Возле бывшего белого дома будку видел? Ну типа такой, как вход в подвал у высоток.
— Что-то не припомню, может, внимания не обращал.
— Ну вот, сейчас вернёмся — и обрати. Это вход в бомбоубежище. Сейчас его в качестве склада используют. Поговаривают, из него выход в метро есть, ну, по типу того, как в Москве. Но наши эту дверь заварили и даже забетонировали.
— Зачем?
— Затем, что выродки там кучкуются. И поговаривают, их там до хрена и маленькая тележка.
— А разве его не должно было затопить? В смысле, метро это. — Я покосился на приятеля. — Электричества нет, насосы наверняка не работают.
— Не, это обычно по весне у нас. Зимой там само по себе сухо. Хотя некоторые станции, наверное, откачивают. Короче, не знаю, я же там не работаю. За что купил, за то и продаю.
— А то, что в бункере вход запечатали, точно знаешь?
— Ну, сам я этого не видел, просто люди сказали, которые там работали. А чё?
— Пока ничего, — пожал плечами я. — А скажи ещё вот что: Дзержинск в какой стороне?
— Там, — махнул рукой Стэп.
— А Ворсма?
— Почти там же, может, чуть южнее. Что-то я тебя совсем понимать перестал.
— Да я и сам пока не очень соображаю. Жрать хочу и выспаться.
— Это да, — согласился напарник. — Не, ну круто мы их, а⁈

----------

Глава 13 Торговые отношения

Отстойник мы прошли спокойно. Никто не предъявил за наше предрассветное появление. Однако любопытных взглядов избежать не удалось, пусть и обошлось без неудобных вопросов. Но зная людей, я был уверен: они обязательно придумают какую-нибудь историю о нашем чудесном возвращении, да ещё и с трофеями. Порой такие вот сплетни как раз и превращают участников события в героев или изгоев.
Меня это полностью устраивало. Да и вообще, плевать я хотел на чьё-то там мнение, сейчас меня интересовал исключительно долг.
Макара мы обнаружили у входа в башню. Выглядел он нервным, движения дёрганые, плюс самокрутка в зубах. Последнее вообще не вписывалось в его образ, так как человеком он был некурящим. Выходит, произошло что-то такое, что заставило его вернуться к пагубной привычке.
— Здоров, — кивнул ему я. — Трофеи нужны?
— Ты капец как не вовремя, — резко ответил он.
— Ну извини. — Я пожал плечами. — Случилось чего?
— Случилось, ёпт, — огрызнулся он. — Бабка облучилась. Ревизия нагрянула.
— Всё так плохо?
— Хорошего мало, — поморщился Макар. — По бумагам там всё ровно должно быть, но ты же понимаешь, что её затеяли совсем с другой целью.
— Из-за меня?
— Ну а из-за кого ещё? Жили спокойно, так нет — явился, — забухтел он. — Вот чё тебе не жилось спокойно?
— Знаешь? — Я состроил задумчивую рожу. — Как-то не очень комфортно сидеть на жопе ровно, когда тебя кто-то пытается завалить. Не думал об этом?
— Ой, всё, — раздражённо отмахнулся Макар. — Не до вас мне сейчас. Короче, дуй лучше в лавку, Стэп дорогу покажет.
— Лады, но я потом к тебе загляну, рассчитаться нужно.
— После заката приходите, — тут же назначил время он. — Это дерьмо теперь на весь день затянется. Не дай бог ещё какую недостачу выявят, тогда вообще гаси свет.
— Ты же говорил, что по бумагам всё ровно? — встрял в разговор Стэп.
— Вот ты-то куда лезешь, а⁈ Валите уже оба!
— Пойдём. — Я потянул Стэпа за рукав, не дав ему ляпнуть что-нибудь ещё.
Когда у человека такой нервяк, лучше оставить его наедине с собой. Не ровен час наговорим друг другу гадостей, о которых потом будем жалеть. Так что лучше не провоцировать. В таком состоянии он даже слова сочувствия за издёвку примет. А оно нам надо?
Мы вернулись на главную тропу, которая вела через всю территорию кремля к нижним воротам. По пути прошли мимо столовой, запахи из которой заставили живот рычать диким зверем. Но вначале я собирался покончить с делами. Никуда не денутся — накормят. Правда, за определённую плату, которую с нас по-любому бы взяли. Так что за режим можно больше не переживать, лишь бы в кармане серебро звенело. А его мы и собирались сейчас получить.
— Что за лавка-то хоть? — завёл разговор я, чтобы отвлечься от мыслей о еде.
— Ну, обычная комиссионка. Там можно что-то сдать, что-то купить. Мичман держит.
— Мичман? — Я приподнял брови.
— Угу, — кивнул Стэп. — Сам он летом с теплохода барыжит, а как река встаёт, за прилавок становится.
— А летом что, закрывается?
— Ага, щас, — усмехнулся напарник. — Этот жучара закроется. На время человека в найм берёт, а в зиму увольняет.
— Похоже на него.
— А вы разве знакомы? А, точно, — не дожидаясь ответа, отмахнулся Стэп. — Он же о тебе и рассказывал, когда с первого рейса вернулся. Спать хочу — совсем башка не варит…
— А я — жрать.
— Это тоже, но лучше вначале придавить пару часиков.
Спустившись к воротам, мы свернули влево и прошли вдоль стены до очередной башни. Миновали мою бывшую камеру, а в следующей как раз и расположилась та самая лавка. Но в отличие от склада Макара, который располагался на первом этаже, торговое помещение Мичмана пряталось на подземном уровне. Судя по виду, раньше здесь располагался какой-то музей, демонстрирующий раскопки с останками ещё белокаменного строения. А сейчас за этим стеклом разместились товары. Все как один без ценника, что говорило о возможности поторговаться. Ну и наверняка стоимость той или иной вещи озвучивалась в соответствии с возможностями покупателя.
— Какие люди! — растопырил руки Мичман, увидев мою рожу. — Всё-таки жив, чертяка!
— Можно подумать, ты не знал, — поморщился я.
— Да в курсе я о твоих похождениях, — хмыкнул он. — Глаз уже дважды заходил, пытался о тебе выведать.
— А ты что?
— С удовольствием продал ему всё, что знаю, — не моргнув глазом, ответил он. И я не сомневался, что так и было на самом деле. — Ну, чем обязан?
— Трофеи возьмёшь?
— Эти, что ли? — Он с безразличным видом кивнул на тележку, которую мы едва спустили по узкой винтовой лестнице.
— А что не так? Или оружие перестало пользоваться спросом?
— Без боеприпаса эти стволы — обычный металлолом. Где я тебе под них патроны буду искать?
— Ой, не свисти, — отмахнулся я. — Они у тебя наверняка есть. В крайнем случае Старый подвезёт.
— И сколько ты за них хочешь?
— Две сотни за ствол, — вылез с предложением Стэп.
— Дурак, что ли? — округлил глаза Мичман. — Ты где такие цены видел?
— Да вон, — кивнул на витрину он. — Ты же на прошлой неделе одному «ксюху» за три с половиной сотни и отдал.
— А ты не путай хрен с трамвайной ручкой, — усмехнулся Мичман. — То «ксюха», на неё патронов как грязи. А с этим хламом я что делать буду?
— Фигасе — хлам! — возмутился Стэп. — Да тут на каждом оптика висит. А у тебя она отдельно по две сотни стоит.
— Короче, полтинник за штуку. И это только потому, что я тебя уважаю. — Торгаш перевёл взгляд на меня.
— Единичку спереди подставь — и договоримся. Нет — пусть гниют, значит, — обозначил свою позицию я.
— Единичку я только с двумя нулями могу подставить, без пятёрочки, — продолжил торговаться он. — Здесь максимум что продать выйдет — так это прицелы. А мне тоже жрать на что-то нужно.
— Да, судя по твоей харе, это она от голода пухнет, — отпустил шпильку я.
— А глистов выведи — такая же станет, — отшутился Мичман. — Сотка за ствол — это моё последнее слово.
— А с остальным что? — согласился я на обозначенный ценник.
Всё-таки шестьсот грамм серебра — это очень хорошие деньги. Как раз столько я и торчу Макару. Но проблема в том, что добычу придётся поделить пополам. Как-никак, Стэп жизнью рисковал, чтобы мы это получили. Однако у меня в запасе ещё два сердца, а этот товар однозначно покроет все расходы. И даже кое-что оставит на кармане. Но их я оставил напоследок, чтобы немного задрать итоговый ценник. От них Мичман не откажется ни при каком раскладе.
— Что там у вас? — Он сунул нос в корзину.
— Ботинки, четыре пары… — начал Стэп, но я его перебил.
— Три, — вкрутил своё слово я. — Одну себе заберу.
— Дело хозяйское, — пожал плечами торгаш. — Полтинник за каждую дам.
— Да у тебя за что ни возьмись — всё полтинник! — возмутился Стэп. — Хрен тебе, а не педали. Да я их с рук сотни за две толкну, и дольше пяти минут они у меня не продержатся. Это же берцухи зимние!
— Ладно, не гунди, — поморщился Мичман. — Две сотни, — это ты, конечно, загнул. Сто пятьдесят им красная цена в базарный день. Но мне тоже что-то сверху иметь нужно.
— Ага, например, совесть, — снова подколол торговца я.
— Очень смешно. — Мичман скорчил рожу. — Где бизнес и где совесть вообще? Хошь анекдот про еврейского мальчика?
— Жги, — кивнул я.
— Ого, Изя, какие у тебя красивые часы! А он и отвечает: «Да это мне дедушка перед смертью продал».
— Ы-ы-ы, — ощерился Стэп. — Ну точно прям про тебя.
— А я о чём? — воздел палец Мичман. — Короче, хрен с вами, за педали по сто пятьдесят дам. Остальной хлам скопом за семьдесят грамм приму. Нет — можете его выбросить.
— Стоять! — Я сунулся в телегу и выудил со дна часы, — Вот теперь договор. Итак, что там у нас вышло? Шесть стволов по сотне, три пары обуви по сто пятьдесят и семьдесят за всё остальное. Это получается?..
— Тысяча четыреста двадцать, — опередил меня Мичман. — Округляем до тысячи четырехсот — и по рукам.
— Это как так мы целую двадцатку резко потеряли? — выпучил глаза Стэп. — Лично я бы с удовольствием до полутора кило округлил.
— Вот когда свою лавку откроешь, тогда и будешь округлять, куда хочешь.
— Короче, — прервал бесполезный спор я, — у нас ещё два сердца есть. С тебя полтора кило серебром, и мы сдаём их тебе.
— Вот ты жук, а⁈ — Мичман аж подпрыгнул. — А с виду честный человек…
— Ну и?
— Без штанов с вами останусь! — всплеснул руками он.
— Ага, — хмыкнул я. — Разве что влезать в них перестанешь. Давай уже, гони серебро. И весы тащи.
— Ты ведь в курсе, что этот товар немного в цене упал? — хитро прищурился торгаш.
— Нет, дорогой мой человек, — хищно оскалился я. — Равноценный вес — или иди в жопу.
— Вот же… — закатил глаза Мичман. — Не договоришься с тобой. Ладно, выкладывай, что там у тебя.
Стэп скинул рюкзак и извлёк из него окровавленный свёрток. Мичман уложил его на весы, причём вместе с тряпицей, что тут же вызвало нехорошее предчувствие. Этот жук даже за обрезки должен был высчитать, и вдруг такое? Похоже, где-то я продешевил, но увы, договорённости были достигнуты.
— Итак, у тебя здесь пятьсот шестьдесят три грамма, — озвучил вес он и тут же свёл на нет все мои опасения: — Минус десять процентов на грязь…
— Эй, какую грязь⁈ — тут же заголосил Стэп.
— Не учи меня работать, хорошо? Там одних сосудов грамм на тридцать выйдет, плюс рубаха эта.
— Ой ладно, давай уже, — выдохнул я. — Два кило серебром со всеми твоими округлениями.
— Вот, учись, — указал на меня Мичман. — Что значит деловой человек. Уважаю!
Он протянул мне ладонь, и мы скрепили сделку рукопожатием. Мичман ушёл, оставив нас одних в торговом зале. Я уселся на его стул и принялся перебирать обувь, надеясь, что хоть одна пара будет мне как раз. Размер у меня самый ходовой, так что проблем в покупке обуви я никогда не видел. Вот и сейчас вторая по счёту пара ботинок села на мои ноги как влитая.
Я поднялся со стула, потопал и походил взад-вперёд, убеждаясь, что нигде ничего не жмёт и не натирает. Всё было замечательно, и я принялся прилаживать часы на руку. Эта обновка тоже пришла впору. Оставалось обзавестись любимым оружием и патронами к нему.
Вскоре вернулся хозяин лавки и бросил на прилавок пять тугих стяжек с серебряными прутками. Две из них я тут же протянул Стэпу. Тот схватил их с таким лицом, будто в его руках оказалось сокровище нации, не меньше. Он даже обернулся, прежде чем убрать их в рюкзак, словно боялся, что о его богатстве кто-то прознает.
Я же отправился гулять вдоль витрины, рассматривая экземпляры оружия и камуфляжа, что были здесь представлены. Нет, моя одежда тоже была годной, но всё-таки не настолько удобной, как бы мне того хотелось.
— Сколько за этот? — Я указал на «Сайгу» двенадцатого калибра.
— Отличный выбор, — тут же оживился Мичман. — Отдам всего за пять сотен. В комплект входит коллиматор с тремя режимами прицеливания и два магазина на десять патронов. Трёхточечный ремень также входит в стоимость.
— Триста, — резко срезал ценник я.
— Отсоси у тракториста, — не удержался Мичман. — За три сотни я тебе только вертикалку могу предложить.
— Не трахай голову, — поморщился я. — Мне уже сказали, сколько у тебя дробовик стоит.
— Так это не дробовик.
— А что?
— «Сайга»! — произнёс он таким тоном, будто я действительно тупой.
— За пять сотен можешь её знаешь куда себе затолкать? — Я покосился на Мичмана. — Вместе с трактористом. Она же б/у!
— И что, она от этого стрелять хуже станет? Четыреста пятьдесят — и то только потому, что я тебя уважаю.
— Это мы уже слышали, — отмахнулся я. — Триста пятьдесят — моё последнее слово.
— Давай ни тебе, ни мне — четыре сотни, — наконец озвучил реальную стоимость он.
— Триста семьдесят. — Я всё же предпринял ещё одну попытку сбить цену.
— Не-а. — Мичман с хитрым прищуром покачал головой.
— Ладно, хрен с тобой, четыреста. Две пачки свинцовой картечи и пачку серебряной. Нож нормальный, только не охотничий… «Горка» почём?
— Трис… Ой, всё равно сейчас ныть начнёшь. Двести пятьдесят.
— Двести.
— Нет, Брак, двести пятьдесят. Но дам ещё разгрузку в подарок, с двумя поясными сумками.
— Идёт. Ну и, пожалуй, всё, — кивнул я. — Считай.
— Тысяча шестьсот двадцать пять, — озвучил он неожиданную сумму.
Я аж дар речи потерял и некоторое время смотрел на торговца, ожидая, что он сейчас засмеётся. Но нет, на его роже даже мускул не дрогнул.
— Ты точно нормальный? — наконец выдохнул я.
— Что не так? — не понял Мичман.
— Откуда такая цифра нарисовалась?
— Так ты серебряную картечь берёшь! — возмутился он. — Там навеска двадцать девять грамм на патрон двенадцать на семьдесят. Плюс их ещё собрать нужно. На выходе они по тридцать пять за штуку выходят, в коробке двадцать пять патронов. Сам посчитай. Или там что, серебро бесплатное должно быть?
— Совсем уже охренели, — пробормотал я. — У меня столько нет.
— Ты только что два кило заработал, — усмехнулся Мичман.
— Ты свои деньги считай, ага? — укорил его я. — Хрен с ним, серебром пять штук давай и магазин запасной включи.
— Девятьсот семьдесят пять, — мгновенно пересчитал в уме он.
— Ты охренел? За магазин с меня полтинник просишь?
— Хрен с тобой, — поморщился Мичман. — Давай девятьсот пятьдесят — и свободен.
Я вытянул пять пруточков из одной стопки и подвинул оставшиеся к Мичману. Тот сгрёб их в ящик стола и отправился за товаром. Я терпеливо ждал, нервно притопывая на одном месте. Не ожидал, что весь заработок утечёт сквозь пальцы. С другой стороны, мне всё равно нужно было прибарахлиться, и не факт, что у Макара это вышло бы дешевле. Да и вряд ли он смог бы мне ствол продать, учитывая, что ему и без того уже ревизию устроили.
— А ты чего? — спросил напарника я. — Ничего покупать не будешь?
— У меня всё есть. — Стэп жадно облизнул губы.
— Есть — осталось стыбзить и прине́сть, — огрызнулся я. — Хочешь на мне постоянно выезжать? Нам бинокль нужен, желательно с режимом ночного видения. Или его тоже мне покупать, а ты только серебро считать будешь?
— Да чё ты начинаешь-то сразу⁈ — возмутился приятель. — Надо так надо, сча узнаю, чё почём. Вот завёлся, блин, как этот…
Мичман вернулся с моими покупками, прикатив их на похожей тележке, что была у нас, и застал Стэпа у витрины. Приятель как раз с задумчивым видом рассматривал бинокль.
— Интересует? — тут же ощерился торгаш в предвкушении новой порции прибыли.
— Ну, так… — Стэп неопределённо покрутил пальцами в воздухе. — Смотря сколько стоит.
— За двести отдам.
— Ночной режим есть?
— Может, тебе ещё с дальномером дать? — голосом полным сарказма заявил Мичман. — Просветлённая оптика и антибликовое покрытие. Восьмикратный зум.
— Не, — поморщился Стэп, — херня. За две сотни сам в такой смотри.
— То, что ты просишь, просто так не достать. Тут время нужно.
— А ты сможешь? — уточнил я.
— Даже не зна-аю, — протянул Мичман, явно издеваясь. — Наверное, я это просто так ляпнул, чтоб казаться значимым в ваших глазах. Надо — нет?
— Сколько? — спросил я.
— Семь сотен, и половину сразу.
— Да ты охренел, что ли⁈ — заорал Стэп. — Семь сотен за бинокль? Да я и в прицел посмотрю, с меня не убудет! На хер надо…
— Шесть, — попытался сбить цену я.
— Не, братан, здесь такое не прокатит, — покачал головой торгаш. — Товар редкий, и только на заказ. Либо берёте, либо идите в жопу.
— Заплати дяде триста пятьдесят, — попросил напарника я.
— Да на фиг надо, за такие деньги мы его и сами найдём.
— Ну пока не нашёл? — спросил я. — Давай, не жмись, он себя окупит.
— Козлы, вашу мать! — выругался Стэп, но рюкзак всё же скинул.
За серебром полез так, чтобы не видели, в каком конкретно кармане он его прячет. Даже отсчитывал втихую, отвернувшись. Мы с Мичманом наблюдали за ним с нескрываемыми ухмылками. Впрочем, минусов в таком поведении я не видел. Очень удобно иметь в напарниках такого вот хомяка. Значит, с пустыми карманами мы точно не останемся.
— Кстати, — подкинул я говна на вентилятор, — тебе меня ещё завтраком кормить. А то я что-то поиздержался.
Стэп аж застонал, когда это услышал.
— И хату нам где-нибудь сними. Только не дорогую, но чтоб с печью.
— Трусы последние тебе не отдать? — огрызнулся он.
— Не ной, а? — отмахнулся я. — Без меня, ты бы сейчас вообще голым задом светил. Когда ждать заказ? — Это предназначалось уже Мичману.
— Недели три минимум, — озвучил он немалые сроки.
— Круто… — Я почесал макушку. — Тогда вот этот пока давай, который восьмикратник.
— Две сотни.
— Рожа треснет, — фыркнул я. — Сто или иди в жопу, я у Макара за пятьдесят в аренду возьму.
— Пусть будет сто, — мгновенно сдался он, а Стэп посмотрел на меня так, будто лимонов объелся.
Но спорить не стал и выложил ещё сотню. В итоге у нас и получится аренда за пятьдесят, так как я собирался вернуть девайс, когда прибудет заказ. И Мичман, по ходу, раскусил мой план.
Я остался доволен покупками, в отличие от Стэпа, который всю дорогу до столовой бормотал проклятия в адрес жадного барыги и спекулянта. Даже пригрозил ему раскулачиванием, но естественно, так, что тот уже этого не слышал.
Я не лез, пусть выговорится. Может, так он легче переживёт расставание с кровными. Лично меня интересовали исключительно инструменты, с помощью которых мы сможем заработать ещё. Жаль, что Стэп этого не понимает, хотя тоже как посмотреть. Каша в столовке обошлась нам ещё в пять грамм серебра с носа. И я уже начал прикидывать, сколько вообще нам нужно поднимать, чтобы оставаться на плаву в этой не самой дешёвой крепости.
Мимоходом даже подумал: а не свалить ли нам отсюда? Ну вот по сути, какая нам разница, чем тут промышляет Глаз? Пусть себе мутит дальше. А мы просто уйдём и поселимся там, где нет очередного козла, который сдаёт своих же на растерзание выродкам.
Но как только мысли свернули в эту сторону, а в памяти всплыли бесконечные дни заключения в бункере, ладони сами собой сжались в кулак. Нет, таким ублюдкам нет места под солнцем! И как только мне подвернётся хоть малейшая возможность завалить Глаза, я без колебаний ей воспользуюсь. Его действиям нет оправданий.
— Ты чего зубами скрипишь? — покосился на меня Стэп.
— Да так, глистов распугиваю, — отшутился я. — Хату нужно замутить.
— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул он. — Это к коменданту надо. Но он может нас и не принять, вот так, с ходу.
— Вот сейчас и узнаем, — буркнул я и свернул к администрации.
На пути попалась та самая будка, которая расположилась в паре метров от здания, и я остановился возле неё, рассматривая обычную металлическую дверь.
— Там раньше катакомбы кремлёвские были, — тут же переобулся в гиды Стэп. — А при союзе их переоборудовали. Кое-что укрепили, и получился бомбарь. Там не сильно глубоко, но чтобы атаку с воздуха выдержать — хватит.
— А далеко от нас до Ворсмы?
— Шестьдесят кэмэ примерно, — почесал макушку Стэп. — Ну плюс-минус, конечно, и смотря по какой дороге.
— А если напрямки, под землёй? — уточнил я.
— Понятия не имею. — Он пожал плечами. — А что? Ты уже второй раз об этом спрашиваешь.
— Ты ведь в курсе, откуда я к вам попал? — задал наводящий вопрос я.
— С фермы вроде…
— Угу. Так вот там мы каждый день тоннель копали. И хрен знает, куда он ведёт и зачем.
— Да хорош, ха-ха-ха, — расхохотался Стэп. — Это вообще нереально! Шестьдесят километров под землёй — да это они будут пару веков к нам пробиваться. Я, конечно, не специалист, но даже при помощи щита максимум метров десять можно за сутки пройти. И это при более-менее нормальных условиях. А если мы говорим о рукопашном пробое, так там вообще гаси свет.
— Ясно, — немного успокоился я. — Тогда я вообще не понимаю, куда они роют?
— Жилплощадь расширяют, — пожал плечами Стэп и усмехнулся. — Я тут примерно подсчитал. Короче, чтобы с помощью щита им до нас добраться, потребуется минимум двадцать пять лет, ха-ха-ха.
— А если им навстречу со стороны метро копают? А если правительственная ветка километрах в тридцати? На сколько тогда срок пробоя сокращается?
— Всё равно туфта всё это, — отмахнулся приятель. — В ближайшие годы нам даже волноваться об этом не стоит. Ладно, пошли к коменду, попробуем за свой угол перетереть. Серебра сейчас отдадим…
— Да успокойся ты, — поморщился я. — За каким хреном оно тебе сдалось-то? Под матрасом хранить? Деньги нужны, чтобы их тратить.
— Вот по тому ты и клянчишь у меня, как обсос, — подколол меня Стэп. — А денюжки любят счёт и бережливость.
— Иди уже, куркуль, — подтолкнул его к главному входу я.
Он уже потянулся к ручке, когда в спину раздался громкий свист.
— Э, фтсиу! Замерли оба! — прозвучал повелительный голос.
Я узнал его без подсказок. Мы обернулись, и Стэп сразу сжался, будто воздушный шарик, из которого выпустили весь воздух. А в нашу сторону уверенной быстрой походкой направлялся Глаз в сопровождении своего верного шакалёнка Напалма.
— Слышь, ты, — резко начал он и толкнул меня в грудь. — Побазарить надо.
Я медленно перевёл оружие из-за спины и, направив ствол в живот охотнику, переключил предохранитель в боевое положение.
— Ещё раз меня тронешь — и будешь кишки по сугробам собирать, — угрожающе прошипел я. — Чё те надо?
— Ты, говорят, утром с трофеями вернулся? — немного поумерил пыл он.
— Это что, тоже запрещено?
— Просто хочу знать, где ты их взял.
— Там уже нет, — резко ответил я. — У тебя всё?
— Да что ты сложный-то такой⁈ — разозлился Глаз. — Я тебя нормально спрашиваю.
— Да чё ты с ним цацкаешься⁈ — Напалм шагнул вперёд. — В клетку обоих — и допросить как положено.
— Назад отошёл! — Я перевёл ствол в живот шакалёнка.
— А если нет? Чё ты сделаешь-то⁈ — Напалм внаглую, не спеша, вытянул пистолет и, передёрнув затвор, направил его мне в голову. — Ну давай, ёпт, посмотрим, кто быстрее.
— Опусти, — сухо, даже не глядя в сторону напарника, произнёс Глаз.
— Не, ну а чё он?
— Я сказал, опусти ствол, мать твою!
Напалм послушался и даже отступил за спину босса.
Глаз, продолжая сверлить меня немигающим взглядом, продолжил:
— Ночью к нам приезжали парламентёры от изменённых. Сейчас мои люди нашли их тела в паре километров отсюда. Я хочу знать, откуда у тебя трофеи?
— То есть ты признаёшь, что у тебя особые отношения с выродками? — криво ухмыльнулся я.
— Ты дебил или притворяешься? — прищурился Глаз. — Ты хоть немного своими куриными мозгами понимаешь, что теперь будет?
— А ты понимаешь, что с ними нельзя договориться? Любое перемирие, которое ты с ними заключишь, они обернут против нас.
— До хрена умный⁈
— Не жалуюсь.
— Тебе знакомо слово «Град» или «Солнцепёк»? Может, ты когда-нибудь видел, что остаётся после работы этих установок? — Глаз говорил спокойно, чеканя каждое слово и от этого мне становилось действительно не по себе. — А как ты думаешь, стратег хре́нов, сможет ли наша крепость выдержать работу артиллерии? Сколько людей должно сдохнуть, чтобы ты начал хоть немного соображать?
— Нет, тупой здесь именно ты, — покачал головой я. — Ты даже близко не знаешь, что они из себя представляют. Я тебе могу по буквам повторить: всё, что они тебе предлагают, в итоге обернётся против нас. Они просто хотят выиграть время. И если до тебя это не доходит, то у меня для тебя плохие новости: ты уже труп, как все, кто живёт здесь. Лучше собери отряды и отправь их в разведку на дальние рубежи. Только так у нас будет шанс на выживание.
— Пф-ф-ф, — выдохнул Глаз и задумчиво постучал себя пальцем по губам. — Через два часа чтоб оба были на площади.
— Зачем? — подал голос Стэп.
— Затем, что я так сказал, — с нажимом добавил Глаз и, по военному развернувшись, удалился.
— Чё это с ним? — уставился на меня Стэп.
— Мозгами зашевелил, — усмехнулся я. — Но поспать нам, похоже, не удастся. Чего замер? Давай, двигай, показывай, где у вас тут комендант! Раньше сядем — раньше выйдем. Может, хоть часик подремать получится.

----------

Глава 14 Язык

Угол, который нам дали, и квартирой-то не назвать. Крохотный кабинетик на третьем этаже административного здания. Здесь едва поместились две кровати, печь и шкаф для вещей, который раньше служил местом для хранения канцелярских принадлежностей.
Но был в этом и плюс: отапливался он моментально. Главное — не переборщить, чтобы не превратить комнату в парилку.
Поспать удалось всего полтора часа, отчего я проснулся с такой тяжёлой головой, что неоднократно пожалел о своём решении. Но даже такой короткий сон был необходим организму, иначе рассеивается внимание. А в нашем деле это чревато фатальными последствиями.
Кое-как, с большим трудом разлепив глаза, мы отправились на привратную площадь.
Здесь уже вовсю толпились люди. Некоторых из я уже встречал, но были и те, кого я видел впервые. К воротам подогнали грузовик, в кузов которого вскарабкался Глаз и толкал речь. Он говорил об угрозе и необходимости разведки близлежащих окрестностей. Однако слушал я его вполуха. И не потому, что мне было неинтересно. Казалось, будто голова набита ватой, сквозь которую с огромным трудом пробивается смысл сказанного.
— Кофейку бы сейчас, — пробормотал я.
— Ага, — усмехнулся Стэп, — и губозакатывательную машинку. Знаешь, сколько он сейчас стоит?
— Догадываюсь, — буркнул я. — А что, отыскать хоть какую-нибудь бурду совсем вариантов нет?
Вместо ответа напарник посмотрел на меня таким взглядом, что все вопросы отпали сами собой. Я нагнулся и, зацепив немного снега, протёр им лицо. Глаза слегка приоткрылись, а щёки защипало морозным воздухом.
К слову, сегодня сильно потеплело. Я только сейчас это заметил, когда голова более-менее прояснилась. Небо выглядело тяжёлым, серым и мрачным, того и гляди повалит снег. Не самое лучшее время для разведки. В прошлый раз в такую погоду нас неслабо прижали…
В голове моментально возникли паранойные мысли: а не на это ли расчёт? С какого перепоя Глаз вдруг послушал меня и решил отправить людей на разведку? И ведь собрал все бригады, даже рыбаков и лесорубов. Неужели хочет избавиться от всех разом? Или этот цирк исключительно для нас со Стэпом? В любом случае нужно готовиться к худшему, а там посмотрим, что к чему.
— Мы знаем, что основное гнездо выродков расположилось в метро! — выкрикивал Глаз. — И наша задача — запереть их там, не дать выбраться. Своды нам не обрушить, как бы мы ни старались, но если правильно разместить взрывчатку на дверях — их можно заклинить. Нам повезло, станций в нашем городе не так много, как в Москве, а потому задача более чем выполнима. Итак, разбиваемся на группы, схема размещения зарядов будет у каждого командира. Закладываете взрывчатку и отходите на безопасное расстояние. Задача более чем осуществима.
— Ого, это что-то новенькое, — хмыкнул я. — А как он с техничками поступит?
— В смысле? — покосился на меня Стэп.
— Допустим, станции и основные тоннели мы заблокируем, но ведь есть ещё технические линии. Их кто будет подрывать? Он вообще знает об их существовании? А правительственные ветки?
— Это же сказки… вроде, — неуверенно буркнул напарник.
— Нет, не сказки, — покачал головой я. — Они действительно существуют и очень часто используются.
— Тебе-то откуда знать?
— У меня приятель в «Метрострое» работал, как раз на секретных объектах. Много чего интересного рассказывал.
— Здесь, в Нижнем?
— Нет, в Москве, но какая разница? Учитывая, сколько здесь в округе закрытых городов, связать их между собой подземными коммуникациями сам бог велел. Мы только силы и взрывчатку зря потратим. А ещё можем людей потерять. Если только основная цель как раз не в этом.
— А мы не можем ошибаться на его счёт? — кивнул на оратора Стэп. — Вдруг всё совсем не так и он не работает на выродков?
— Ага, а я — японский телевизор, — скептически хмыкнул я. — Не удивлюсь, если он нас с тобой под своё крыло сейчас распределит. Якобы на самую сложную задачу.
— И чё делать будем?
— Пойдём, — уверенно кивнул я. — Воспользуемся возможностью поговорить по душам. Ладно, валим отсюда.
— В смысле? — опешил от такого предложения Стэп. — А как же…
— Сегодня всё равно никто никуда не пойдёт, — отмахнулся я. — Такая операция требует подготовки. Скорее всего, выдвинемся завтра с утра. И к этому моменту я хочу быть отдохнувшим.
— Орать ведь будет, — поморщился приятель, подразумевая скверный характер Глаза.
— Пусть орёт, — буркнул я и побрёл к нашей комнате.
Нас разбудил настойчивый грохот в дверь. Я поднялся с койки и прямо в трусах направился открывать. Щёлкнув замком, я даже не удосужился распахнуть створку и так же, находясь ещё в полудрёме, рухнул обратно. Стэп тоже проснулся и сидел на своей койке, тупо глядя в одну точку.
— А вы не охренели часом⁈ — прямо с порога начал Глаз. — Я вам где сказал быть⁈
— Дверь закрой, — совершенно спокойным голосом заявил я. — Желательно с другой стороны.
— Слышь, Брак, ты у меня допрыгаешься, — прошипел он. — Я не посмотрю на твою крышу…
— Я тебе не подчиняюсь и своё проживание здесь оплачиваю, — ответил я. — Так что иди козе в трещину со своими закидонами. Мы здесь всего лишь гости.
— Вот именно. Вылетите отсюда оба, как пробки.
— Ты сюда чё пришёл, тепло выпускать? Дверь закрой и не ори, без тебя башка болит.
Стэп молча смотрел то на меня, то на Глаза. Затем как-то странно вздохнул и подкинул два полена в топку. А ведь за них мы тоже заплатили, не так много, но всё же.
Видимо, до охотника что-то дошло. Потому что он всё-таки закрыл дверь и даже старое одеяло в щель под створкой подбил.
— Так, — уже спокойно продолжил Глаз, — завтра с утра выдвигаемся на операцию. Пойдёте в нашем отряде, так как задача будет не из лёгких.
Стэп тут же уставился на меня с кривой ухмылкой, но комментировать, слава богу, не стал.
— Значит, собираешься метро подорвать? — спросил я.
— Да, заблокируем выродков там и…
— И ни хрена тебе это не даст, — перебил его я. — Во-первых, там полно других выходов, в том числе через коммуникационные тоннели, а во-вторых, останутся правительственные ветки.
— И что предлагаешь? Сидеть и смотреть? Ты же сам говорил, что нужно действовать. Послать разведгруппы.
— Да, но про метро я тебе точно ничего не говорил, — отмахнулся я. — Впрочем, делай, как считаешь нужным. Куда идём, что брать?
— Всё узнаете перед выходом, — неопределённо ответил он. — Выдвигаемся на рассвете, так что к восьми утра чтоб оба были у главных ворот. И учти, Брак: если не явитесь, это будет ваша последняя ночь в кремле. Задрал ты меня уже. Бесполезные члены общества нам здесь не нужны, даже в качестве гостей.
— У тебя всё?
— Чё ты себя ведёшь как кусок говна, а⁈
— По-твоему я должен тебе в ножки кланяться?
— Да пошёл ты! Козёл, твою мать!
Глаз нервно вышел и грохнул дверью так, что с потолка побелка посыпалась.
— Чё ты его доводишь постоянно? — спросил Стэп.
— Пусть психует, — усмехнулся я. — Человек в таком состоянии склонен к ошибкам.
— Ты так и не ответил: что, если мы ошибаемся и он не при делах?
— Мы не ошибаемся, — покачал головой я. — Сколько время? Мы там ужин не пропустили?
— У тебя же часы теперь есть, — усмехнулся Стэп.
— А, точно. — Я почесал заросший бородой подбородок. — Чёрт, надо было бритву купить, достали уже эти заросли. Не знаешь, у Макара никакой машинки нет?
— Может, лучше в парикмахерскую сходить?
— А здесь есть? — Я с надеждой уставился на приятеля.
— Да, там как раз Евка работает, — хитро прищурился он. — И она ещё открыта. Как раз до ужина успеешь.
— Веди. — Я поднялся с кровати и принялся одеваться.
Далеко идти не пришлось. Салон расположился на первом этаже администрации. И я нисколько не удивился, когда обнаружил внутри Глаза, который миловался со своей подружкой. Но как только я вошёл, она поспешила вытолкать его за дверь, за что я был награждён очередным испепеляющим взглядом.
— Как будем стричь? — с обворожительной улыбкой спросила она.
Я невольно завис, рассматривая её лицо. Светлые волосы, забранные в тугой хвост, яркие зелёные глаза, в которые хотелось смотреть без отрыва. Девушка была настолько яркой, что казалась нереальной в этом проклятом мире.
Под моим хмурым пристальным взглядом она смутилась и её щёки порозовели, отчего она стала ещё более привлекательной. Да уж, имя Ева подходило ей как нельзя кстати. Та ещё искусительница.
— Вы подстригаться пришли или глазеть будете⁈ — Девушка нахмурила брови, и я наконец-то нашёл в себе силы отвести от неё взгляд.
— Простите, — буркнул я. — Не хотел вас смущать. Меня без фантазии, просто под машинку. И если можно, с лица растительность тоже уберите.
— Хорошо, — кивнула она и шустро подвязала на мою шею накидку.
Не прошло и десяти минут, как я уже смотрел на своё открытое лицо. И не без удивления. Прошло всего каких-то полгода с того момента, когда привычный мир утонул в крови и дерьме. Но на моей внешности это отразилось гораздо сильнее. Я будто постарел лет на двадцать. Глубокие морщины пересекали лицо во всех возможных местах, кожа казалась сухой и безжизненной, как и глаза. Они выражали беспросветную тоску и усталость.
Я думал, что борода и отросшие патлы на голове меня старят, но оказалось наоборот. Мне всего сорок, но из зеркала на меня смотрел глубокий старик, которому легко можно было дать по шестьдесят, просто навскидку. Хотя, возможно, я утрирую и всё не так уж и плохо.
Переживал я по этому поводу недолго. Поднялся с кресла и попытался стряхнуть с себя мелки волоски, которые неприятно кололи шею. Ещё раз окинул себя взглядом и, удовлетворённо хмыкнув, натянул шапку на колючую голову.
— Сколько с меня? — спросил я.
— Семь грамм, — ответила Ева. — Пять за стрижку и два за бритьё. Если хотите, могу ещё опасной пройтись, но это будет ещё три грамма стоить.
— Обойдусь, — отмахнулся я и сунул руку в карман, где наткнулся на тугой пучок прутков, которые мне выдал в кредит Макар.
Надо бы перед ужином зайти к нему и вернуть долг. Сотку сверху, пожалуй, отдам в следующий раз. Хотя я не видел в этом никакого смысла, учитывая, что серебро я ему вернул буквально на следующий же день. Ну то такое, нужно на месте решать.
Расплатившись, я вышел из парикмахерской и направился прямиком к складу. Долг натурально тянул карман, и хотелось поскорее разобраться с этим вопросом.
Макара я обнаружил сидящим за столом, с очень усталым видом. Он обложился бумагами, при этом вбивал цифры в калькулятор, делая пометки карандашом.
— Здоров, как ревизия прошла? — Я плюхнулся на стул.
— Вашими молитвами, — поморщился он. — Тебе чего? Я занят пока.
— Держи, не пригодились. — Я бросил на стол пять сотен серебром. — Надеюсь, сотка сверху отменяется?
— С чего вдруг? — посмотрел на меня кладовщик. — У нас был договор.
— Так я из них ни грамма не использовал.
— И что? Можешь забрать и потратить, я тебе сроки возврата не назначал. Базар был за то, что я даю тебе полкило, а ты отрабатываешь шесть сотен. Так?
— Ну.
— Ты заказ выполнил?
— Нет.
— Долбоящера ответ, — огрызнулся Макар. — Забери это и иди работай.
— Уверен?
— Твою мать, Брак! Ну ты-то не беси ради бога! Иди отсюда, дай учёт спокойно закончить.
— Ладно, спасибо. — Я протянул ладонь. — Мы завтра с Глазом в какой-то рейд идём, так что твоё дело ещё на пару дней зависнет. Лады?
— Да мне насрать, просто принеси это сраный ноутбук. И да, там к тебе ещё пара заданий будет, но только не сейчас. Всё, скройся за дверью.
Я вышел на улицу и закурил. Сигарет в пачке оставалось всего ничего. Вскоре снова придётся крутить козьи ножки. Интересно, где выродки их взяли? Что-то мне подсказывает: с точно такого же склада, как у нас. И если там хранится такое, возможно, есть ништяки и получше, чем сигареты. Стэп утверждает, что изменённые тоже обчищали магазины. И это не удивительно. На одной крови далеко не уедешь, нужно нормальное питание.
В конце концов, они ведь не киношные вампиры. Всякая мистическая хрень на них не влияет. Ни святая вода, ни кресты, если они, конечно, не серебряные. В целом, серебро — их единственная слабость. Да и не в этом суть…
Я глубоко затянулся и уставился на окурок, формируя окончательную мысль. А она была простой, как мозг поросёнка: нужно уничтожить их гнездо и как следует его обыскать. И возможно, нам посчастливится обнаружить в нём приличный запас продуктов и не только. Осталось только придумать, каким образом исполнить подобное. Может, сформировать отряд и попросту выкосить кровососов? Использовать ультрафиолетовые прожекторы, спуститься в метро и поливать серебром всё, что шевелится.
Такой вариант был бы возможен, если бы твари не стреляли в ответ. Но увы, им достаточно выстроить баррикаду в конце тоннеля и установить там пулемёт. Всё — эту точку мы не пройдём, а лишь завалим проход своими труппами до самого потолка.
Отбросив окурок, я тяжело вздохнул и отправился его поднимать, вспомнив о замечании и наличии мусорницы. Убрав за собой, отправился в столовую и уже на подходе едва не залил себе слюнями всю грудь. Я, конечно, мог и ошибаться, но пахло оттуда жареным мясом. Даже сложно вспомнить, когда я в последний раз его ел. Тушёнка в деревне не считается. А когда я вошёл под навес, где уже вовсю ужинали жители кремля, окончательно утратил силу воли, узнав на одной из тарелок котлету. Живот не просто заурчал, он взревел, будто дикий зверь, и я поспешил к стойке раздачи.
Ужин исчез во мне за пару минут. Не помогли даже долгие месяцы тренировок, когда я учился есть медленно, чтобы не упустить чувство насыщения. Я словно ребёнок сожрал весь рис, оставив котлету на последнее, и всё равно проглотил её так быстро, что даже не понял: а была ли она? Огромных усилий стоило удержать себя от похода за добавкой. И дело даже не в том, что мне было жаль серебра, просто завтра нам в рейд, и обжираться перед вылазкой — самая плохая затея. Не дай бог приспичит во время боя.
Покончив с ужином, я немного прогулялся по территории и вернулся в нашу комнату. Стэп уже был здесь, валялся в кровати с книгой в руках. На меня он бросил мимолётный взгляд и снова забегал глазами по строчкам.
— Чё пишут? — спросил я.
— Да хрен знает, — пожал плечами он. — Боевик какой-то, про зомби-апокалипсис. Прикольно.
— М-да, — вздохнул я. — Тебе своего апокалипсиса не хватает?
— Отвянь, — отмахнулся он и перевернулся на бок, демонстрируя мне свою задницу.
— Жарко у нас очень, — заметил я. — Может, проветрить немного?
— Нет, — буркнул он, — к утру посвежеет. Отвали, дай почитать спокойно.
— До утра не сиди, завтра в рейд, — напомнил я. — И заряди обрез обычной картечью.
Стэп даже книгу отложил и, обернувшись, уставился на меня серьёзным взглядом.
— Думаешь, до стрельбы дойдёт? — спросил он.
— Уверен, — кивнул я. — Всё, лежи, читай.
Я развалился на кровати и закинул руки за голову. Спать не хотелось, сказывался дневной сон, но если как-то себя не заставить, завтра я буду разбитым. Чего доброго, ещё башка разболится.
И я прибег к старому армейскому способу: закатил глаза и попытался выровнять дыхание, как это происходит, когда мы действительно спим. И как бы странно это ни звучало, но данный метод действует безотказно. А если упражнение выполнить на сытый живот, так и вообще вырубает мгновенно.
Впервые за последние месяцы я был полон сил и желания действовать. Даже в мирное время я часто ощущал хроническую усталость. Вот уж не думал, что жизнь позволит мне выспаться аж с запасом. Что-то судьба меня сильно балует. Как бы ни случилось так, что белая полоса обернётся беспросветной задницей. С другой стороны, лучше брать сейчас, пока есть возможность.
Я оделся, натянул разгрузку и подхватил «сайгу». Стэп копошился с рюкзаком, складывая его уже в третий раз. Его не устраивало лёгкое позвякивание, когда он подпрыгивал. Во время службы в армии за небрежную укладку вещей я много раз получал по шее. И тогда не понимал этой необходимости. А сейчас люди поняли всё сами, без пинков и затрещин.
У ворот уже толпился народ, ещё вчера сформированный в отряды. Некоторые уже выходили за ворота, несмотря на то, что солнце даже не показалось над горизонтом. О его скором появлении говорила лишь небольшая серая полоса. Но уже сейчас было понятно, что день будет пасмурным. С неба сыпался снег. Пока несильный, но всё легко может измениться.
— Вот вы где? — раздался голос за спиной. — Пойдём.
Мы молча проследовали за Напалмом и, выбравшись за периметр, остановились у машины. УАЗ уже вовсю тарахтел дизельным двигателем. Вскоре к нам подошёл Глаз и, не говоря ни слова, полез на пассажирское место. Мы со Стэпом заняли задний диван, а Напалм уселся за руль.
— Ну и? — не выдержал и спросил я. — Инструктаж-то будет?
— Угу, — буркнул Напалм, включая заднюю передачу. — Как до места доберёмся, так сразу.
Стэп заметно нервничал. Даже обрез держал так, что стволы были направлены в спинку водительского кресла. Увы, но с «сайгой» такой номер не пройдёт, длинновато оружие для подобных целей. Однако и я был готов к неожиданностям и держал ладонь на ручке открывания двери. В случае чего успею вывалиться на улицу и открыть огонь, пока эти двое будут соображать. А ведут они себя крайне странно, будто задумали что-то очень плохое и боятся, что мы их раскусим. Словно на казнь везут.
— Может, уже скажете хоть что-то? — снова подал голос я. — А то молчите, как эти. Даже боюсь представить, сколько сейчас ментов родилось.
— Потерпишь, — сухо отрезал Напалм.
— Вы точно понимаете, что такое военная операция? — поморщился я. — Даже секретные миссии по несколько раз доводятся до состава, чтобы избежать ошибок.
— Ты можешь просто заткнуться? — обернулся ко мне Глаз.
— Как хотите, — пожал плечами я и уставился в окно.
Минут десять мы петляли по улицам, пока не забрались в огромный частный сектор. Здесь я окончательно потерял всякие ориентиры вместе с пониманием происходящего. Нет, я как раз понял, что к нашему заданию эта поездка не имеет никакого отношения. Но чего ради нас сюда затащили, не имел ни малейшего представления.
Напалм остановил машину у ворот двухэтажного особняка, но всё так же продолжал сидеть молча, даже двигатель не глушил. А когда открылись ворота и я увидел знакомую рожу Утиля, наконец смог с облегчением выдохнуть. Нас точно привезли сюда не на смерть, хотя от этого товарища всего можно было ожидать.
— Выходим, — буркнул Глаз и вывалился на улицу.
Утиль закрыл за нами ворота и молча, не здороваясь, прошёл мимо меня к дому. Мы дружно последовали за ним. И я нисколько не удивился, когда внутри нас встретил Старый. Он мазнул по нам взглядом и указал на стулья, которые расположились перед ним, уже заранее составленные в ряд. А как только мы расположились и перестали ёрзать и греметь, Старый перешёл к делу.
— Значит так, — начал он. — Все ваши дрязги отложить на потом, сейчас от вас требуется полная отдача. По нашим данным, изменённые скапливают силы в Москве, и мы понятия не имеем — зачем. Однако здесь есть тот, кто может ответить на наши вопросы, и вы притащите его мне.
— А почему мы? — задал резонный вопрос я. — У вас что, нет для этого специально обученных людей? Мы же сброд, даже не умеем работать вместе.
— В данный момент вы лучшее, что у меня есть, — развёл руками старик. — Да и выбор сейчас не то чтобы большой.
Последнюю фразу он произнёс с эдакой ухмылкой, а затем коротко, едва заметно кивнул. За спиной отчётливо лязгнул затвор, и прежде чем мы хоть как-то успели отреагировать, из лица Напалма вылетел кровавый фонтан. Он обмяк на стуле, а затем медленно завалился на пол. Стэп подскочил, размазывая по лицу брызги крови, и испуганно уставился на труп. Глаз побледнел. Его заметно трясло, но он старался делать безразличный вид. В отличие от них, я даже не вздрогнул. Покосился на труп и снова уставился на Старого.
— И что это значит? — спросил я.
— Финал твоего первого задания, — ответил он. — Ты ведь и сам уже обо всём догадался, так?
— Не понимаю, о чём вы?
— О том, зачем тебя поместили в отряд охотников. Вот только не надо делать удивлённый вид, мне уже обо всём доложили. Ну а ты, — Старый перевёл взгляд на Глаза, — сейчас расскажешь мне всё о том выродке, с которым ты сотрудничал.
— С чего ты взял, что это я? — внешне оставаясь спокойным, ответил Глаз.
— Брось, — отмахнулся старик. — Как только Брак перешагнул порог кремля, ты наделал столько ошибок, что сейчас уже нет смысла отпираться. Да я и так знал, что это ты, просто не был уверен на сто процентов. Итак, будешь говорить по-хорошему или желаешь остаться наедине с Утилём?
— Мне нечего вам сказать, — пожал плечами Глаз, и тут же хлопнул ещё один выстрел.
Колено охотника подломилось. Рухнув на пол, он завыл от боли и схватился за раненую ногу. Старый бросил на него безразличный взгляд и поднялся из кресла, которое стояло напротив нас.
— Пойдёмте, здесь не на что смотреть. — Он вежливо указал на дверь. — Предлагаю прогуляться и поговорить.
Мы вышли на улицу и двинулись вдоль ровного ряда домов. Шли не спеша, будто и в самом деле выбрались на дружескую прогулку. Если бы не душераздирающие крики, что доносились из коттеджа, который мы только что покинули.
— Я не шутил, когда предлагал вам работу, — продолжил предыдущую беседу старик. — Мне нужно, чтобы вы привели мне того выродка, с которым сотрудничал Глаз.
— А что с моим братом? — резко сменил тему я.
— Пока ничего, — ответил он, — ищем. Думаем, что он сейчас так же, как и остальные, в Москве. Необходимо понять, что они задумали.
— Но почему вы уверены, что я справлюсь?
— Ну, пока ты меня не подводил, — пожал плечами старик. — И мне нравятся твои методы.
— А кто вы? — задал глупый вопрос Стэп. — О вас ходит много слухов…
— И все они правдивы, — перебил его дед, — Ну так что: я могу на вас рассчитывать?
— Да, есть у меня пара идей, как его выманить. Но мне нужно знать, где я могу отыскать небольшие гнёзда изменённых. Хотя бы по пять особей, не больше. Ну и, естественно, имя того, кто вам нужен.
— Боюсь, я смогу помочь только с последним. Информации о гнёздах у нас нет, разве только те данные, которые известны вам. Метро и пара бункеров. Но там выродков гораздо больше, чем пять особей.
— Значит, сами разберёмся, — поморщился я и кивнул за спину: — Он что-то говорил об атаке «Градами» и даже на «Солнцепёк» намекал. Это реальная угроза?
— Увы, — ответил Старый. — У вас неделя, максимум — дней десять. Приведёте ко мне языка, я решу вашу проблему. Как вам такой стимул?
— Мне он не нужен, — сухо ответил я. — Насколько помню, у вас с Глазом были договорённости о поставках продовольствия, так?
— Давай по порядку, — усмехнулся старик. — Мне нравится твоя хватка, но оставь политику тем, кто в ней разбирается лучше тебя. Если кремль падёт, вам не понадобятся поставки. Сделай то, о чём я тебя прошу, и не забивай голову лишними вопросами.
— Я всё равно не понимаю: почему мы? С чего вдруг такое доверие? У вас есть Утиль, и я уверен, он справится с поставленной задачей в течение суток.
— А что, если мне нужен ещё один Утилизатор? — хитро прищурился Старый. — У тебя для этого есть все шансы.
— Не нужно меня упрашивать, — усмехнулся я. — Я ведь уже согласился. Просто хочу понять…
— Я бы тоже не отказался, но в наши дни это роскошь. Никто не видит всей картины, кроме одного изменённого, и я собираюсь его найти. Поверь, ты не единственный человек в этой операции, но от твоего успеха зависит многое. Если мы найдём его, сможем добиться серьёзного перелома в войне. Возможно, даже заключим мир.
— Мир? — переспросил я и уставился на особиста. — С кем, с этими? С теми, для кого мы — еда⁈
— Не беги впереди паровоза. Давай делать всё по порядку. А там посмотрим, к чему это приведёт.

----------

Глава 15 Соцопрос

Глаз выглядел, словно кусок мяса. Будь я не в курсе, что это он, ни за что бы его сейчас не узнал. Лицо превратилось в сплошное кровавое месиво, да и не только оно. Руки изрезаны в лоскуты, оба мизинца оголены до кости, на груди вырезаны какие-то фигурки, и не просто контуром, внутри них удалена кожа. А ведь мы гуляли не больше часа. Боюсь представить, на что способен Утиль, если дать ему больше времени.
Командир охотников лежал на спине и очень часто дышал, с характе́рным хрипом втягивая воздух в лёгкие. При этом его губы безмолвно шевелились, будто он всё ещё пытался что-то рассказать. Утиль стоял у окна, протирая руки влажными салфетками. У его ног уже скопилась неслабая куча использованных, насквозь пропитанных кровью.
Не знаю почему, но мне вдруг стало жалко Глаза. Я всё понимал, в том числе и необходимость экспресс-допроса, но даже будучи конченым козлом, он не заслужил такого.
Стэп не выдержал зрелища и склонился в углу, выворачивая на пол желудок. А ведь он наверняка успел повидать многое.
Я шагнул к журнальному столику, на котором лежал пистолет Утилизатора с навинченным на ствол глушителем.
— Не прикасайся к моему оружию, — сухо и совершенно спокойно произнёс Утиль, даже не оборачиваясь.
— Я могу и из дробовика добить, но будет громко, — пожав плечами, прокомментировал свои действия я.
— Ты закончил? — точно так же, голосом, лишённым эмоций, спросил Старый.
— Да, он рассказал всё и даже немного больше, — ответил Утиль.
Старик кивнул и вытянул из кобуры пистолет. Звонко хлопнул выстрел, затылок Глаза просел, а вокруг его головы образовался эдакий ореол из кровавых ошмётков. Грудь с тихим шипением опустилась, выпуская остатки воздуха. Кровь, густая, будто смола, растекалась большой лужей, скрывая причудливый узор, образованный ударом пули. В полумраке помещения она казалась чёрной. Я смотрел на его тело как заворожённый, не в силах отвести взгляд.
— Докладывай, — приказал Старый и плюхнулся в кресло.
— Его координатором был некий Сергей Лебедев. Думаю, имя вымышленное, и этот изменённый раньше имел отношение к конторе.
— С чего взял?
— Методы вербовки, да и фамилия… Там кого ни возьми — все Лебедевы.
— Что за методы?
— Зацепили на крючок, используя его, как подсадную утку. Поймали, ввели какой-то вирус и организовали побег. Впоследствии использовали типичный шантаж, а там чем дальше в лес — тем толще партизаны.
— Вот как чувствовал, что это его рук дело, — ухмыльнулся я.
— Умно, — кивнул Старый и посмотрел на меня. — Всё, имя у тебя есть — действуй.
— Не обещаю быстрый результат…
— Сроки я тебе озвучил, — отмахнулся старик. — У тебя максимум десять дней.
— Позволите людям в кремле погибнуть? — Я приподнял брови. — Вот так просто, из-за того, что я могу не уложиться в отведённое время? Тогда нам с вами не по пути.
— Ты смотри, что делает, — ухмыльнулся Старый, обращаясь к Утилю. — Эдак он скоро тебя обойдёт.
— Вперёд и с песней, — ответил Утилизатор.
— Я хочу, чтобы ты кое-что уяснил. — Старик снова перевёл взгляд на меня. — От того, насколько быстро ты сработаешь, зависит всё, в том числе и жизнь людей в кремле. И это не моя прихоть. Артиллерия способна работать с расстояния в двадцать километров. Как думаешь, у нас есть шанс обнаружить её до начала атаки? Думаю, о маскировке они тоже позаботятся, и, скорее всего, будут перемещаться после каждого залпа. Так что закрой хлебальник и делай что тебе говорят, если хочешь спасти жизни. Или, по-твоему, я здесь в носу ковыряюсь⁈
— Простите, — пробормотал я, понимая, что перегнул.
— Работай, — небрежно махнул рукой он. — Нужна будет помощь или поддержка — обратись к коменданту крепости. Я распоряжусь, чтобы тебя ни в чём не ограничивали. Свободен.
Я будто снова оказался в армии. Даже развернулся на выход по-военному и едва сдержался, чтобы не козырнуть. Стэп всё это время молчал, что ему совершенно несвойственно. Невооружённым глазом было видно, что он боится этих людей, и небезосновательно. Церемониться они не любят и без зазрения совести убирают с пути неугодных. И глядя на всё это, я так до конца и не понял: почему Старый выбрал меня? С чего вдруг столько усилий, покровительство и какие-то задания?
Утиль покинул дом вместе с нами и сразу направился к воротам, намекая, что нам пора. Да я и не желал задерживаться здесь ни одной секунды. Перед глазами всё ещё стоял едва живой кусок мяса, который совсем недавно был человеком. Понятно, что жизнь изменилась до неузнаваемости и иногда требует отчаянных мер и аморальных поступков. Но то, с каким хладнокровием Утиль пытал Глаза…
Возможно, я морально ещё не готов к чему-то подобному. Как знать, что со мной станет спустя год или два? Когда-то я не мог и помыслить о том, чтобы убить человека, а сейчас — запросто. Мало того, я без лишних колебаний рассекаю им грудь и голыми руками достаю сердце. Хотя выродки — не совсем люди, даже учитывая то, что визуально они от нас ничем не отличаются. И всё же своё первое убийство я помню прекрасно. Каждую деталь, каждое мгновение, перекошенное женское лицо, чавкающие звуки ударов кастетом и то, как шипела её кровь от прикосновения серебра.
В тот момент мне казалось, что я уже сломался. Тот Геннадий Барков, что всю сознательную жизнь ковырялся с железками в гараже, исчез, а его место занял другой: мясник и убийца. Я смирился с этим, принял новые правила игры, а затем они вновь изменились. Меня сровняли с дерьмом, превратили в скот, который доили каждые две недели. И я вновь открыл в себе новые горизонты, познал ненависть, гнев и голод. Но всё-таки смог удержаться на краю пропасти и остаться человеком. А теперь жизнь подкинула мне очередное испытание.
И вроде ещё вчера для меня всё было предельно ясно: Глаз — плохой, а Старый и Утиль — хорошие. Но увиденное сегодня пошатнуло мою уверенность. Хочу ли я стать таким? Определённо нет!
— И как мы будем его искать? — разлепил рот Стэп. — А если мы не справимся, что тогда? Нам нужно рассказать остальным.
— Нельзя, — покачал головой я. — Если люди узнают об угрозе, начнётся повальное бегство.
— Да, но они останутся живы.
— Надолго ли? — Я покосился на приятеля. — Сколько из них успеет добраться до очередной крепости? Да и где гарантии, что там им будет безопаснее?
— Но как найти того, кого мы в глаза не видели? Ты ведь слышал, что сказал тот человек с бледным лицом: даже его имя, скорее всего, не настоящее. Он бывший конторский и обучен играть с такими, как мы.
— Есть у меня одна мыслишка, — усмехнулся я. — Нам нужно отыскать гнездо и оставить послание.
— Только не говори, что ты собираешься спуститься в метро, — поморщился Стэп. — Мы там и минуты не продержимся.
— Его сегодня заблокируют, — напомнил я. — Мы при всём желании туда не попадём.
— Вообще не вижу смысла в этом дерьме.
— Как и я, — пожал плечами я. — Но приказ уже отдан, и люди, скорее всего, на позициях. Разве что это очередной план Глаза.
— И ты так спокойно об этом говоришь?
— А что я могу? Думаешь, если мы прибежим в кремль и начнём орать об этом — нас послушают⁈
— Резонно, — не стал спорить Стэп. — Ладно, допустим, мы отыщем гнездо, что дальше?
— Попробуем взять одного из них живым и допросить.
— Ты в натуре больной⁈ — тут же возмутился напарник. — Как ты себе это представляешь?
— Выстрел в голову даст нам немного времени.
— Это я и без тебя понимаю, — отмахнулся он. — Допрашивать ты их как будешь? Я слышал, что эти твари совсем не чувствуют боли.
— Серебра они всё же боятся, — хмыкнул я. — Так что шансы есть. Остальных убьём, по возможности вырежем сердца и оставим послание Лебедеву. Он обязательно клюнет и захочет с нами пообщаться.
— Сомневаюсь, — покачал головой Степ. — Такие, как он, в открытую не играют. Боюсь, на твою подлянку он ответит своей, и она будет в сто раз хуже.
— Пусть попробует, — спокойно отреагировал я, — мне терять нечего. Твою мать, сраный лабиринт! Куда ехать-то?
— Налево сверни, там по прямой до конца и направо, — объяснил Стэп. — Вот здесь, да. Ладно, хрен с ним, допустим, он согласится на встречу. Думаешь, он вот так просто явится и предстанет перед тобой?
— Уверен, что нет, — честно ответил я. — Но он наверняка пришлёт кого-нибудь из своих близких, а это уже половина успеха. А если удастся расколоть выродка, мы сможем узнать, как выглядит этот Лебедев.
— Вообще-то, кремль в той стороне, — махнул рукой Стэп.
— А Шпальный где?
— В смысле?
— В мой первый день в отряде Напалм говорил о каком-то Шпальном. Они собирались туда на охоту.
— А, понял, это Шпалозавод. Там шпалы выпускают.
— Да ладно? — голосом, полным сарказма, заявил я. — А я думал — плюшевых медведей. Куда ехать-то?
— Почти к кремлю, — снова махнул рукой Стэп, указывая направление. — Но там нет ничего.
— Возможно, там есть гнездо. Зачем-то ведь Глаз туда собирался.
Здание завода больше походило на типичный деловой центр. По крайней мере, снаружи. Выкрашенный в жёлтый цвет, чистенький и свежий. Нет, я не придираюсь, просто привык к другому виду производственных зданий. В нашем городе они выглядели так, будто сами только что ползали по дерьму на четвереньках вместе с работягами. Уставшие, обветшалые, обнесённые таким же постаревшим забором. Видимо, в этом и разница между провинциальными городками и мегаполисами.
С другой стороны, противоположное здание имело подходящий вид. Но укутанные в строительные леса стены говорили о том, что им уже занимались, приводя в надлежащее состояние. Однако не знай я, где именно расположился шпалозавод, обязательно полез бы именно сюда.
Стэп замер у стеклянных дверей, внимательно осматривая всё, что валялось под ногами. И его осторожность окупилась. В проходе обнаружилась растяжка, которую добытчик почему-то не снял. Замерев прямо у лески, он поводил фонарём по полу тамбура, затем осмотрел стены и даже потолок. Именно там и обнаружилась вторая ловушка, рассчитанная на того, кто осмелится перешагнуть растяжку. Механизм срабатывания которой так и остался для меня секретом.
— Через окно пойдём, — произнёс Стэп. — Слишком хитро всё здесь устроено. Даже гранату на резинку поставили.
— В смысле? — не понял я.
— Сам смотри, — подсветил леску напарник. — Видишь, с другого конца резинка стоит?
— Ну.
— Если перекусить леску, резинка высвободит предохранитель. Перешагнуть тоже не выйдет, там под плиткой мина спрятана, плюс сверху какое-то дерьмо заложили. Возможно, на датчик движения завязано, как у фотоловушек в лесу. Не удивлюсь, если дальше ещё что-нибудь приготовили.
— А как ты мину увидел?
— Плитка сильно выпирает. Её даже специально мусором присыпали, чтоб не так очевидно было. Только я уже на эти приколы насмотрелся.
— Думаешь, в окнах их нет?
— Вот сейчас и проверим. Бывает так, что даже войти позволяют, а там уже на двери сюрприз вешают. Но здесь здание слишком большое, плюс им самим как-то выбираться нужно. Так что по-любому вход есть.
Окна располагались высоко для того, чтобы забраться в них без лестницы. Ну или ещё чего-нибудь такого, что позволит встать повыше. Пошарив по округе, мы приволокли к одному из окон строительные козлы, которые позаимствовали с площадки напротив.
Первым на них вскарабкался Стэп и некоторое время внимательно осматривал внутреннее убранство. Да и саму раму едва ли не обнюхал по всему периметру.
— Вроде чисто, — произнёс он.
— Вроде? — переспросил я. — А поточнее никак?
— Да нормально, не ссы.
— Даже ни одна мышца не дёрнулась, — смело заявил я. — Ну, что замер? Бей стекло.
— Ага, щас, — хмыкнул напарник. — Чтоб всю округу о нашем прибытии оповестить?
— И что предлагаешь?
— Нервы мне не мотать, — огрызнулся он, состряпав крайне важную рожу.
Стэп скинул рюкзак и извлёк из внутреннего кармана какой-то пенал, а когда он его вскрыл, я покосился на приятеля с уважением. Внутри находился стеклорез, притом какой-то серьёзный, фирменный. Прежде чем им воспользоваться, напарник даже протёр тряпочкой место, по которому собирался царапать.
Следом из своей чудо-сумки он вытянул присоску. Небольшую, но достаточно мощную, чтобы удержать кусок стекла. Прилепив её, он чиркнул стеклорезом по контуру окна и принялся методично раскачивать его, пока по очерченной линии не пошла трещина. А затем раздался едва слышный щелчок, и Стэп аккуратно вытянул прозрачный прямоугольник.
Всё то же самое он повторил ещё дважды, проходя тройной стеклопакет насквозь. Но и на этом дело не кончилось. Прежде чем пролезть в образовавшуюся брешь, он ещё раз осветил фонарём помещение, в которое мы собирались проникнуть. Убедившись, что нам там не ожидает ничего страшного, он убрал инструменты и осторожно, стараясь не касаться острых краёв, забрался в кабинет. Я старался двигаться за ним след в след.
Забравшись внутрь, мы снова замерли, но теперь уже у двери. И снова вход оказался свободным, зато в коридоре нас ожидал очередной сюрприз в виде растяжки. Но это если смотреть в сторону центрального входа, в противоположном направлении было чисто. Из чего мы сделали вывод, что нам нужно туда.
К слову, я не ошибся. Это здание было ничем иным, как деловым центром. Помимо конторы шпального завода здесь располагались ещё какие-то офисы и даже кофейня. В неё мы полезли первым делом, напрочь забыв об основной цели миссии. Однако, как и следовало ожидать, полки оказались пустыми. Как и подсобка, на стеллажах которой раньше размещались пакеты с зёрнами бодрящего напитка.
Общались знаками и, к моему удивлению, прекрасно понимали друг друга. Впрочем, у Стэпа в подобном наверняка имелся немалый опыт. Да и знаки были просты и понятны, без всяких условностей или шифровок.
На улице сыпал снег и стояла пасмурная погода, но несмотря на это, в помещении было светло. Мы прекрасно видели, куда идти и где расположена мебель. Однако Стэп всё равно использовал фонарик, подсвечивая тёмные углы и подозрительные предметы на полу.
А бардак здесь царил знатный. Кто-то, видимо, специально, разбросал повсюду бумаги, цветные обёртки от шоколадок и прочих снеков. Сомневаюсь, что здесь пытались отыскать что-нибудь полезное, скорее, просто создавали вид общего хаоса, скрывая за ним ловушки на входе.
Очередной прикол от выродков ожидал нас на входе в подвал. На этот раз ничего смертельного, просто погремушка по типу тех, что вешают над дверями, чтобы те оповещали продавца о посетителях. А значит, мы точно на верном пути и здесь находится гнездо. Вряд ли нам повезёт, и мы сразу отыщем здесь Лебедева. Да я на это и не рассчитывал.
Похлопав Стэпа по плечу, я дал ему знать, что пойду первым. Тот кивнул и посторонился, а когда я поставил ногу на первую ступень, уже он тронул меня. Я обернулся, и он указал двумя пальцами на глаза, мол: смотри в оба и будь внимателен. Я кивнул и, натянув налобный фонарь, начал спускаться, вращая головой во все стороны.
Лежбище мы обнаружили быстро. Увидев количество спящих тварей, Стэп хотел свалить, но я его удержал. Сердце гулко застучало, разгоняя адреналин по телу. Зрение обострилось, как и слух. Я смотрел на эту груду тел, которые сопели, вздрагивали и ворочались во сне, и не знал, что делать. Тварей было слишком много для нас двоих. Даже начни мы стрелять из пулемёта, всё равно не сможем уложить всех, а ответ не заставит себя долго ждать. Слишком тесное помещение, плюс приходится пригибаться, чтобы влететь башкой в какую-нибудь трубу. Любая схватка в этих условиях будет проиграна. Нас попросту задавят толпой.
Взгляд зацепился за пожарный щит, но я всё никак не мог сформировать мысли. Тупо пялился на красный прямоугольник, на котором был развешан бесполезный инвентарь, и вдруг меня осенило. Багор на длинной ручке, предназначенный для разборки горячих завалов. Нам ведь нужен всего один выродок, его мы и возьмём. Ну сколько времени потребуется спящему, чтобы отреагировать на угрозу? Секунд пять, не меньше. За это время мы успеем добраться до лестницы, а там уже солнечный свет остановит погоню. Главное, вытянуть урода из подвала и пристрелить.
Я двинулся к щиту и медленно, старясь не загреметь пустыми вёдрами, снял багор. Стэп подсветил своё лицо, всем видом изображая возмущение и непонимание. Я вернулся к нему и попытался жестами объяснить то, что собирался исполнить. Напарник тут же замотал головой и указал на выход. Я отмахнулся и двинулся к краю лежбища изменённых. Приятель схватил меня за рукав, привлекая моё внимание. Но на этот раз, он просто покрутил у виска, на что я утвердительно кивнул и высвободил руку.
Стэп тяжело вздохнул, заставляя меня поморщиться. Слишком уж громким мне показался этот звук, но выродков он не побеспокоил. В качестве цели я выбрал какую-то девчонку, справедливо посчитав, что выволочь её будет гораздо легче, чем взрослого мужика. На мгновение я замер и примерился багром. Серьёзного размаха не выйдет, да и вторую попытку мне вряд ли предоставят, так что бить нужно наверняка и сразу. Сердце колотилось так, словно это были последние минуты жизни, но самое поганое, что из-за этого начали дрожать руки.
И я ударил. Перехватил багор примерно посередине, чтобы описать им максимально возможную амплитуду, и вонзил крюк в спину девчонке. Раздался влажный хруст, и она моментально проснулась. Но шок на некоторое время сковал её мышцы, а может, спросонья она даже не поняла, что произошло.
Больше ждать было нельзя, и я потянул её тело на себя, крепко схватившись за кольцо. Стэп рванул к выходу с такой скоростью, что я при всём желании за ним бы не успел, даже будучи свободным от груза. Но оно и к лучшему: придержит дверь, чтобы свет попадал на лестницу.
Прошла секунда, вторая, и вдруг за спиной раздался пронзительный вопль. Наконец-то до жертвы дошло, что её не кофейку попить разбудили. Крик больно ударил по ушам, а учитывая, что всё это время мы находились в звенящей тишине, ощущения были особенно острыми. И даже несмотря на это, сквозь него я отчётливо услышал шорох одежды. Гнездо просыпалось, но всё ещё не осознавало, что случилось.
Ещё секунда, вторая, третья — и вот я уже вижу тусклый свет впереди, который падает на ступени. А позади уже нарастал гул голосов. Девчонка как раз сделала паузу, чтобы набрать в лёгкие воздуха, и снова разразилась пронзительным визгом. Багор задёргался в руках, норовя вырваться, но я лишь прибавил ходу, чтобы не дать твари подняться.
Ещё секунда. Я почти у ступеней. В проёме нервно маячит силуэт Стэпа, а за спиной уже звучит топот десятков ног. Кажется, я не успеваю…
— Стэп! — закричал я. — Отвали со света, дебил!
Слава всем богам за то, что дали мне сообразительного напарника. Вопросов с его стороны не последовало. И он не просто освободил проход, а присел, целясь в темноту подвала из обреза. А значит, несмотря на страх, он готов прикрывать мою задницу.
Возможно, именно это придало мне сил, и я, склонившись вперёд, прибавил в скорости. Но это ещё далеко не конец. Одно дело волочить тело по ровному полу и совсем другое — по лестнице. А если она начнёт сопротивляться или упрётся руками в порог, то может даже сорваться с крючка. Но останавливаться нельзя, на счету каждая секунда. Главное — вытянуть её на свет, а там уже можно добить выстрелом в голову.
— С дороги! — взревел я, как только ступил на лестницу.
Стэп не медля ни мгновения выскочил в проём, где снова присел, выставив перед собой обрез. А я помчался вперёд собрав все силы и резервы организма на последний рывок. Девчонка завизжала ещё сильнее, когда на неё упали первые солнечные лучи. От ультрафиолетового излучения не спас ни полумрак помещения, ни мрачная погода за окном.
Я выволок трепыхавшуюся девку из подвала и наконец выпустил из рук багор. Её натурально било в припадке, будто она не просто попала на свет, а была охвачена пламенем. Стэп всё-таки вдавил спуск, отправляя заряд картечи в подвал, надеюсь, серебряной. Затем подскочил и схватился за багор, намереваясь оттащить нашу добычу подальше.
— Оставь! — рявкнул я, перекидывая «сайгу» из-за спины.
Грохнул выстрел. В затылке пленницы образовалась рваная дыра, а её симпатичное, даже смазливое личико разлетелось в клочья. Уж не знаю, сможет ли она восстановиться после такого? Да и насрать. По крайней мере, сердце мы точно добыли. А там можем и повторить через пару дней. Правда, скорее всего, уже в каком-то другом месте.
Кожа пленницы покраснела и продолжала шипеть. В некоторых местах надулись пузыри, будто и в самом деле от ожогов. И я поспешил скинуть куртку и закутать в неё будущего языка. Но, честно говоря, уверенности в этом у меня не было. Слишком уж серьёзную рану нанесла картечь. Это не пуля от «Макарова» с аккуратным входным отверстием. Надо бы прикупить что-нибудь такое, обычное, чтобы не крушить черепа.
— Хватай за ноги! — бросил приятелю я.
Можно было больше не спешить. К нам так никто и не вышел. В подвал мы, естественно, заглядывать не стали, хотя я и без того слышал, что выродки толпились практически у самой двери, но так и не решились явиться на свет. Видимо, боль от этого была для них невыносима. А может, среди них не нашлось того, кто готов был пожертвовать собой ради спасения ближнего.
Мы не особо спеша выволокли девчонку на улицу всё через то же окно, сквозь которое проникли сюда сами. Сбросили её вниз, не особо церемонясь и не заботясь о сохранности. Куртка слетела от падения, и от кожи вновь пошёл едва заметный дымок. Я выбрался первым и поспешил укрыть пленницу от света. А заодно приметил, что дыра, которая осталась на месте лица, уже не кровоточит и даже потихоньку затягивается. Я не поверил собственным глазам и проверил пульс. И снова немало удивился тому, что он присутствовал.
— Быстрее давай! — крикнул напарнику я. — Верёвку тащи и ещё какое-нибудь одеяло или куртку. Она, по ходу, оживает.
— Иди ты⁈ — выпучил глаза Стэп.
— Да шевели ты батонами, олень!

----------

Глава 16 А поговорить?

Я сидел напротив пленницы, наблюдая за тем, как медленно затягивается рана на её лице. От недавней дыры размером с добрый кулак сейчас осталось крохотное отверстие. На вид девчонке было лет семнадцать, а может, и все девятнадцать, сложно сказать наверняка. Небольшого роста, хрупкого телосложения, смазливая, курносая, со светло-русыми волосами. Будь я помоложе, мог бы в неё даже втрескаться. Но сейчас мне предстояла совсем другая работа, и я даже близко не знал, с чего начать.
Может, всё это время я неправильно жил? Не знаю. Необходимых навыков для той жизни, что настала в данный момент, я не приобрёл. Как пытать человека? Хотя ладно, с этим более-менее ясно: делаешь больно, ждёшь, чтобы он не окочурился, и снова что-нибудь ломаешь или отрезаешь. А что с выродками? Они вообще чувствуют боль? Наверное да, ведь визжала она знатно, даже в тот момент, когда я волочил её по полу, вонзив в спину багор. Да и жариться на солнышке ей тоже не особо понравилось.
И тем не менее…
Да она мне в дочери годится. У моих одноклассников дети уже в армию пошли, когда началось всё это дерьмо. Может, мне с семьёй не повезло, но как перешагнуть через себя и начать воспринимать её не как ребёнка? Как преодолеть жалость к этой крохе и отрезать ей палец? Наверное, стоит дождаться, когда она очнётся, а там уже по ходу дела разберусь.
— Жрать будешь или где⁈ — окликнул меня Стэп.
— Иду, не ори, — отозвался я.
Но прежде чем выйти из комнаты, как следует проверил путы, что должны были сдержать эту тварь. Ни я, ни Стэп не имели ни малейшего понятия, на что способны изменённые. Каковы пределы их физических возможностей? А потому перестраховались со всех возможных сторон: связали девчонку по рукам и ногам, примотали к стулу и на всякий случай накинули на шею удавку, чтобы не трепыхалась. Я бы её и в клетку посадил, но где же её взять в такой глуши?
Из Нижнего мы свалили сразу, как только загрузили пленницу в багажник УАЗа. Место, где мы находимся сейчас, по праву можно считать глухим: конечная точка на карте, откуда попросту некуда ехать дальше. Деревушка всего в двадцать пять домов, из которых десять были заброшены ещё при нормальной жизни. Здесь Стэп провёл лучшие годы своей жизни. Опять же, по его утверждению. Родители каждое лето ссылали его сюда, к бабушке, как и других детей его возраста. Вот где присутствовал истинный дух свободы.
В своё время я завидовал таким пацанам, которые по приезде рассказывали миллион разных историй о деревенских приключениях. Рыбалка, купание в озёрах, гулянки до поздней ночи. А когда дело дошло до первого секса на сеновале, так и вообще гаси свет. Но увы, моя бабушка жила в соседнем районе, в классической пятиэтажке, и мне оставалось лишь слушать подобные байки и тихо завидовать.
К слову, Стэп даже место показал, где по его словам, он впервые стал настоящим мужчиной. Странно, но почему-то сейчас мне было совершенно насрать на счастливое детство приятеля. Все мои мысли были заняты девчонкой, привязанной к стулу в соседней комнате.
— Я вот всё думаю, — прожевав солёный огурец, произнёс Стэп, — вернёмся мы в крепость — и что?
— Лично я ни хрена не понял, что именно тебя беспокоит, — усмехнулся я.
— Да я к тому, что мы ушли с двумя охотниками, а вернёмся с сомнительной информацией, полученной от малолетки под пытками. Нам же никто не поверит.
— Ты вначале ещё выуди эту информацию.
— В смысле — ты⁈ Я не умею! — возмутился Стэп. — И вообще, это твоя идея, тебе её и реализовывать.
— Молодец ты, конечно. Опять я всю работу сделаю, а бабки пополам.
— Какие бабки? Нам за это не платят.
— А сердце?
— Не факт ещё, что оно пригодным останется. Вдруг придётся серебро применить? Ну и ладно, я готов отдать тебе всё вырученное с него серебро, я и в самом деле ничего особо не сделал.
— Лихо ты заднюю врубил. Не, дружище, так не пойдёт. Мы либо напарники, либо иди-ка ты в жопу с такой политикой.
— Да чё ты завёлся-то сразу? — тут же сменил позицию Стэп. — Я же помогать не отказываюсь. Могу отрезанные пальцы выносить или кровь замывать.
— Ладно, без тебя разберусь, — отмахнулся я. — Это шутка была.
— Знаешь что?
— Что?
— Ты бы поработал над чувством юмора, тебе даже до Петросяна ещё далеко.
— А по-моему, смешно получилось, — ухмыльнулся я. — Ты бы свою рожу видел. Что у нас с едой вообще? Все дома осмотрел?
— Да, в деревне пусто, — кивнул напарник. — Ни следов, ни каких-либо ещё признаков присутствия разумной жизни. В крайнем доме крольчатник был, но там сейчас только истлевшие тушки остались. Курятники тоже пустые, там лисы поорудовали. В подвалах есть соленья и кое-где тушняк домашний в стекле, но это я уже к нам всё перенёс. Крупы разной несколько пакетов нашлось, на ужин что-нибудь из неё сварганю. В общем — пока живём. Запасов дней на десять хватит, а то и больше.
— Отлично, пойду эту проведаю, может, очнулась уже.
— Капец нам, — невпопад добавил Стэп.
— Сейчас не понял? — покосился на него я. — Это с какого перепоя?
— Да я не про сейчас, а в принципе, — пояснил он. — Ты же сам видел, какая там дыра в башке была, да там полрожи на полу осталось! А она вон, сидит себе, уже почти целёхонькая. Как с такими тварями бороться⁈
— Ну как-то ведь получается? — пожал плечами я. — Ты сам посмотри, как сильно мы их ряды сократили.
— А они наши — нет? Сколько всего людей осталось на планете? Миллиард или и того меньше?
— Тебя чего вдруг накрыло-то?
— Не знаю, — хмыкнул Стэп. — Просто раньше никогда такого не видел. Ну понятно там, дырка от пули, но ведь у неё мозги на полу остались. Как можно после такого выжить вообще?
— Понятия не имею, я же не доктор. Ладно, если хочешь — сиди здесь, я пошёл. Раньше сядем — раньше выйдем.
Инструмент я уже приготовил заранее. Ничего особенного, только то, что смог отыскать в доме и сарае. Негусто, конечно, но для того, чтобы развязать язык, должно хватить с запасом. Ржавый топор, молоток, пассатижи и садовый секатор. Ну и самое смертоносное оружие человечества: кухонный нож.
Да, как бы странно это ни звучало, но за историю своего существования этот инструмент забрал больше жизней, чем атомная бомба.
Девчонка всё ещё пребывала в отключке. На всякий случай я похлопал её по щекам и растёр уши. Пока мы лопали огурцы, её рана полностью затянулась. Сейчас о её существовании можно было узнать, лишь внимательно присмотревшись к лицу. На её месте остался след из свежей, ещё розовой кожи. В остальном, будто ничего и не было.
Я снова уселся на стул, который установил напротив, и принялся ждать. Стэп чем-то гремел на кухне, наверное, подбирал посуду для готовки, а может, освобождал пространство. И, наверное, хорошо, что я буду проводить допрос в гордом одиночестве. Всё равно толку от него не будет, только пол заблюёт.
Девчонка заворочалась, и я тут же направил в её сторону «сайгу». Патроны в магазине я не менял, но как показала практика, свинцовая картечь прекрасно останавливает выродков.
Некоторое время пленница осматривала себя, а затем уставилась на меня. В её глазах читался нескрываемый вопрос: что происходит? Но я не спешил давать хоть какие-нибудь ответы и так же молча её рассматривал.
— Ты кто? — всё же первой начала она.
— Тот, кто тебя поймал.
— И что тебе нужно? — слегка склонив голову набок, поинтересовалась она.
— Ответы. Ты знаешь некого Лебедева Сергея?
— Кто это?
— Тот, кто мне нужен.
— И почему я должна его знать?
— У тебя не так много вариантов, — развёл руками я. — Либо расскажешь всё по хорошему…
— Будешь меня пытать? — Она изобразила испуг. — Не надо, пожалуйста, я всё скажу… — Девчонка выдержала паузу, а затем залилась громким смехом: — Ха-ха-ха! Ты что о себе возомнил, мясо? Я тебе сердце вырву и сожру, пока ты будешь ещё жить. А ну развяжи меня!
Девчонка рванулась с такой силой, что стол, к которому она была привязана, предательски затрещал, готовый рассыпаться на составляющие. Я испугался. Нет, не того, что она может на меня кинуться. Мне не хотелось гоняться за ней по всему дому или снова ждать несколько часов, пока в её голове зарастёт очередная рана.
Подскочив со стула, я подхватил с журнального столика молоток и со всей силы ударил им девчонку по лицу. Брызнула кровь, щека порвалась и повисла лоскутом, обнажая окровавленные, поколотые зубы. Тварь попыталась сплюнуть крошево, но вышло плохо. Вязкая, красного цвета слюна вывалилась изо рта и плюхнулась ей на колени.
Кровь остановилась почти сразу. Девчонка плечом прижала оторванный кусок щеки на место и посмотрела меня с хищным оскалом. Вырванный клок при этом не отваливался и уже начал зарастать. В глазах пленницы заплясали бесята, и она вновь расхохоталась.
— Что, мясо, не ожидал такое увидеть⁈ — отсмеявшись, произнесла она. — Ну, и что будешь делать дальше? Я слышала: если запихать иголки под ногти, пленник расскажет всё. Хочешь попробовать?
— Может, позже, — пожал плечами я и снова со всего размаха зарядил ей молотком, но на этот раз по колену.
Что-то хрустнуло, но девчонка даже не дёрнулась, продолжая сверлить меня наглым взглядом. И я добавил ещё раз, а затем ещё, и ещё, пока её джинсы в этом месте не напитались кровью.
— Уже лучше, — хмыкнула она. — Но всё равно слабовато. Да ты не спеши, дорогой, растяни удовольствие. — Её голос вдруг сделался томным, тягучим, словно она пыталась меня соблазнить.
— Тварь! — взревел я и нанёс удар молотком в висок.
Это самая тонкая кость в черепе человека, и я бы непременно её проломил, но подвёл инструмент. Старая ручка рассохлась от старости и боёк, слетев с неё, с грохотом ударился о стену. Пленница разразилась таким хохотом, будто я только что, при ней, в штаны наложил.
— Ха-ха-ха, — прямо в голос залилась она, а затем выкрикнула: — Скажите, а у вас там нормальный палач нигде не завалялся⁈
— Посмотрим, сможешь ли ты отрастить себе палец, — хмыкнул я и взялся за секатор.
Я ожидал, что резать им кость будет довольно сложно, но едва сдавил рукояти, как мне под ноги шлёпнулся отрезанный мизинец. Девчонка вмиг сделала серьёзное лицо и нахмурилась. Пару секунд он пялилась на меня, сведя брови, а затем не выдержала и улыбнулась.
— Ну вот, уже лучше, — произнесла она. — Было даже чуточку больно. Давай следующий. Или если хочешь, можешь вернуть на место этот, а то они так быстро закончатся.
Нервы сдали. Бросив инструмент на журнальный столик, я вышел за дверь, чтобы перевести дыхание. От прежней жалости не осталось и следа, а вот гнев кипел такой, что приходилось с трудом себя сдерживать, чтобы не убить эту дуру. Хотя, возможно, именно этого она и добивалась. И как мне заставить её говорить, если ей неведома боль⁈ Или она её каким-то образом контролирует?
— Эй, ну куда же ты⁈ — донёсся её приглушенный дверью голос. — Я только начала заводиться. Неужели ты меня больше не хочешь?
— Что там? — выглянул из кухни Стэп.
— Ни хрена хорошего, — поморщился я. — Она, по ходу, умеет контролировать боль.
— Попробуй иголки под ногти, — посоветовал он.
— Слышь, а ты там часом не охренел⁈ — взревел я. — Иди и сам попробуй! Умник хе́ров!
Грохнув дверью, я вернулся к пленнице. Она так и сидела, привязанная к стулу, глядя на меня с кривой ухмылкой.
— Да ты попробуй, не стесняйся. Наверняка в доме где-то завалялся швейный набор.
— Набор, говоришь? — в тон пленнице ухмыльнулся я. — У меня есть предложение получше.
С этими словами я выудил из кармана тонкую перевязь серебряных пруточков. Те самые пятьдесят грамм, что остались у меня после торгов с Мичманом.
Вся спесь тут же слетела с изменённой. Она вновь затрепыхалась в попытке вырваться. Но стул оказался довольно крепким, как и верёвки, что стягивали её тело.
Я вытянул один пруток и, схватив её за волосы, чтобы не промахнуться, вонзил его ей прямо в глаз. И наконец-то услышал знакомый визг, полный боли и страха. Она рванулась так сильно, что в моей руке остался клок вырванных волос. Пришлось схватить ещё раз, чтобы извлечь пруток. Всё-таки я хотел получить от неё информацию, а не просто убить или запытать до смерти.
Проволочка явно похудела, пока находилась в её теле. А когда я прикоснулся к изъеденному кончику, он хрустнул и отвалился, будто был изъеден кислотой. То же самое происходило с кастетом брата, когда он вбивал его в окровавленную рожу выродка на той злосчастной квартире. Странная реакция, учитывая, что серебро относится к благородным металлам, и его не всякая кислота берёт. А ведь её кровь меня даже не обжигает.
И ещё один интересный факт: рана, которую оставил пруток, не зарастала. Глаз продолжал сочиться какой-то слизью и кровью, но регенерировать не успевал. И это навеяло мне одну интересную мысль, которая вполне могла сработать.
Я снова взялся за секатор и поднёс его к мизинцу на другой руке. Видимо, моё предыдущее действие сняло контроль над болью, потому что девчонка вновь завопила, когда её фаланга упала на пол. Но и я на этом не остановился. Взяв остаток пруточка, я принялся водить им по открытой ране и едва не оглох от крика.
Наконец стул не выдержал и с треском разложился на запчасти. Пленница рухнула на пола и принялась извиваться, как уж, брошенный на сковородку. Я попытался её поднять или хоть как-то удержать, но сил было недостаточно. Пришлось подождать, пока она хоть немного успокоится. Вот теперь от наглой ухмылки на её бледной роже не осталось и следа.
— Не готова ещё поговорить?
— А ты не хочешь полизать мне между ног? — хриплым голосом ответила она. — Я как раз завелась. Не стесняйся, мы никому не расскажем. Ты когда-нибудь трахал такую, как я? Думаю, нет… А-а-а!
Я прервал словесный понос, отрезав ещё один палец, и, пока она не отключила боль, прижал к ране остаток серебра, чувствуя, как оно шипит и растворяется в её крови под моими пальцами. Девчонка снова забилась, словно в эпилептическом припадке. А я навис над ней в ожидании, когда схлынет боль.
— Начинай говорить, тварь, или я с тебя кожи сдеру и серебряной пудрой присыплю! Кто такой это Лебедев и где мне его искать⁈
— Я не знаю! — завопила она.
— Врёшь, мразь! — Я поднёс секатор к следующему пальцу. — Где он⁈ Где мне его найти⁈
— Я не знаю! Этого никто не знает, дебил! Думаешь, он нам докладывает?
— Ага, то есть с ним ты всё-таки знакома? — уточнил я и для верности всё же отсёк фалангу указательного.
Десять грамм серебра уже бесследно растворились в крови пленницы, но я не собирался его жалеть. Если потребуется, спущу все полкило, но вытащу из этой твари всю информацию.
Комнату снова заполнил её визг.
— Где он? В каких местах чаще всего бывает?
— Понятия не имею. К нам он всегда приходит в разное время.
— Зачем?
— Раздаёт задания.
— Какие?
— Всякие.
— Ты чё, мразь, новой порции захотела⁈
— Да я не знаю! — завопила она и попыталась отстраниться. — Мы жратву собираем, наблюдаем за кремлём, считаем людей на постах. Всегда по-разному.
— Кто он?
— Какой-то СБшник бывший, или что-то типа того.
— Где мне его найти?
— Нигде. Он сам находит таких, как ты. Твой предшественник тоже его искал… Ах-гр-х-х…
Из её лёгких резко вылетел воздух от удара тяжёлым военным ботинком.
— Как он его завербовал?
— Ты серьёзно? Думаешь, я в курсе каждого его шага⁈
— Пальцев у тебя ещё до хрена, а у меня времени.
— Да я правда не знаю!
— А я тебе не верю.
Я успел только склониться, как она тут же забилась на полу, не давая мне возможности отхватить очередной палец секатором. И я сменил тактику, взявшись за кухонный нож. Клинок с хрустом вошёл ей в бедро, и штанина тут же напиталась кровью. А чтобы рана так и оставалась открытой, я откусил от пруточка грамм серебра и сунул его в рану. Несколько секунд пришлось подождать, пока она закончит корчиться. Я даже слегка отстранился, чтобы не оказаться сбитым на пол. Так сильно изменённая извивалась от боли.
На глаза попались старые ранения, и выглядели они очень скверно. Места, которых касалось серебро, потемнели. От них отходили почерневшие вены, которые отчётливо просматривались сквозь бледную кожу. Было очень похоже на заражение или какую-то гангрену. Хотя не уверен, никогда не видел ничего подобного вживую. На всякий случай я ткнул кончиком ножа в воспалённый обрубок, и реакция превзошла все ожидания. Девчонка взвыла так, что мне снова стало её жалко, а ожидание немного затянулось.
— Вопрос повторить? Каким образом он завербовал Глаза?
— Я всё расскажу, не надо больше, пожалуйста, — взмолилась она, и на этот раз искренне. От былого самодовольного кривляния не осталось и следа.
— Говори, — пожал плечами я, — я же не мешаю.
— Он какую-то бабу под него подложил. Это она его вербовала.
— Какую бабу? — Я удивлённо уставился на пленницу. — Еву?
— Я точно не знаю. Лебедев отыскал её где-то на ферме, отмыл, причесал и помог вашему охотнику её спасти. Он заразил её вирусом, или не её, а какого-то щенка, которого велел ей называть братом. Я сама всего не видела, только по слухам знаю.
— Где мне его искать⁈
— Да где угодно. Никто не знает, где его гнездо, он никому его не показывает.
— А в других гнёздах он бывает? Как часто? Раз в неделю, два, может, раз в месяц?
— Всегда по-разному. Одно время он к нам ходил чуть ли не через день, потом стал появляться реже. А в последние две недели его вообще никто не видел. Я слышала, что он в Москву собирался.
— Зачем вы все туда стягиваетесь?
— Голос.
— Какой ещё, на хрен, голос⁈
— Он зовёт нас, когда мы нужны. Я его пока не слышала. Он зовёт не всех, только достойных. Я обычная баба, у меня ничего нет.
— Сколько ферм рядом Нижним?
— Семь или восемь.
— Где они расположены?
— Две в метро, ещё одна в старых катакомбах под городом. Остальные в бункерах гражданской обороны или госрезерва. Вам туда не войти.
— Где конкретно Лебедев нашёл ту бабу?
— В метро. Там самая большая ферма.
— Сколько там человек?
— Никто точно не знает, — замотала головой она. — Больше тысячи.
Её раненый глаз почернел и почти полностью вытек. Кожа вокруг него тоже сделалась тёмной, на лице проступили вены. Я даже начал опасаться, что она сдохнет прежде, чем я успею всё разузнать. Нужно было спешить и задавать конкретные вопросы, связанные только с делом. Но мысли путались. Мне никак не удавалось сосредоточиться. Видимо, поэтому в полиции их записывают заранее, чтобы в случае особо разговорчивого свидетеля не позабыть разузнать что-то важное.
— Как он выглядит?
— Да как обычное метро. На станции живут наши, а мясо — в тоннеле… Ах-гр-х-х… — снова резко выдохнула она, получив ботинком в живот.
— Это вы мясо, мрази, собаками обоссанные. Я вас всех вырежу, выжгу ваши гнёзда… Лебедев, как он выглядит?
— Мужик, высокий, метра под два ростом. Чернявый такой, даже лицо смуглое, но вроде русский, говорит без акцента. Волосы коротко стрижены, как у тебя, просто под машинку. Шрам от операции на правой руке, прямо на предплечье. Наверное, от перелома.
— Ещё раз, где он бывает?
— Да не знаю я!
— Кто сейчас за него? Кто у вас старший или главный?
— Кирилл.
— Какой Кирилл? Где его искать⁈ Как выглядит?
— Молодой парень, не знаю, обычный он. Ничего выдающегося. Глаза такие, некрасивые, мутные. Волосы любит назад зализывать. Он у нас старший, это он с Лебедевым всегда общался.
— Где его найти?
— Там же, где и меня. Но, скорее всего, их там уже не будет, это гнездо уже засвечено, его точно оставят. И я не знаю, куда они уйдут, честное слово, не знаю.
— Во что он одет?
— Да как и все сейчас, в камуфляж или что-то типа того. Вот как у тебя куртка, а штаны в пятнышко.
Я замолчал, пытаясь откопать в памяти ещё что-нибудь важное, о чём стоило спросить. Но больше ничего подходящего на ум так и не пришло. Я поднял топор, примерился к нему и с размаха опустил его на шею девчонке. Несмотря на то, что он был ржавым, шейные позвонки перерубил с первого удара. Однако голова всё ещё оставалась скреплена с телом куском плоти. Я сменил инструмент и окончательно отделил её от тела. На всякий случай даже запинал в угол, так как больше не был уверен в том, что это сработает.
Перевернув девчонку на спину, я разорвал одежду и на мгновение завис, глядя на красивую, молодую, упругую грудь. Но раздевал я её вовсе не за этим, а потому быстро отвёл глаза и помотал головой, отгоняя образ обезглавленного, обнажённого тела. А затем поспешил прорубить окно к сердцу. Вид разрубленной грудной клетки ну никак не вызывает желания полюбоваться внутренностями.
Однако мы остались ни с чем. Похоже, серебро, часть которого всё же проникла в кровь, коснулась и сердца. Видимо, по этой причине, раны у пленницы больше не заживали, и она утратила способность контролировать боль.
Чёрное сердце выглядело так, будто сделано из желе. Точно такое же было у выродка, которого я завалил в торговом центре. Похоже, для охоты на сердца серебро вообще нельзя использовать, даже в таких малых количествах. И да, я оказался прав: жить этой девчонке оставалось недолго. Весь её организм уже был отравлен, и счёт шёл буквально на минуты.
Уважаемые читатели, всем добра!
Второй том уже близится к финалу и пора заняться подготовкой обложки на третий том. А потому предлагаю немного поучаствовать вам в её создании. Как вы уже наверняка заметили сами: тушка с плеча главного героя, с первой обложки, на второй — сместилась в ноги.
Внимание вопрос: Куда будем девать трупик на третьей? )))

----------

Глава 17 Обмен неприятностями

— Ну, что думаешь? — спросил Стэп, наворачивая гречку с куриной тушёнкой.
— Не знаю пока. — Я помахал ложкой в воздухе. — Но найти этого Лебедева будет очень непросто. А вот поймать Кирюшку — вполне реально.
— Кирюшку, ы-ы-ы, — ощерился напарник. — Розовую хрюшку.
— Слушай, а как давно ты знаешь Еву?
— Всё-таки запал? — хитро прищурился Стэп. — Только я тебе уже говорил: на таких лохов, как мы, она не поведётся.
— Да срать я хотел, на кого она там поведётся! Ты можешь нормально на вопрос ответить?
— Ну хрен знает, месяца четыре примерно. Как в кремль пришёл, так и знаю.
— А эпидемию ты застал?
— Не, я уже позже пришёл. Считай, под самый конец. А что?
— Долго ты шёл, — усмехнулся я. — А можешь поконкретнее о нём рассказать?
— Я тебе доктор, что ли? Болели люди, умирали — всё.
— А таблетки, уколы? В те дни наверняка всего этого ещё много было.
— Да не помогало ничего, — отмахнулся приятель. — У человечества против вируса ничего нет. И не было никогда. Только иммунитет, ну и теперь чёрное сердце.
— А симптомы какие были?
— Ну ты спросил тоже, — усмехнулся Стэп и закинул в рот очередную ложку каши. — Афа-фи, фуфиф…
— Выплюнь член, скажи нормально! — поморщился я. — Что за дебильная привычка говорить с набитым ртом⁈ Это же отвратительно.
— Я говорю: кашляли, сопли там всякие, слюни, вот это всё, — прожевав, ответил он. — Да обычный грипп.
— От обычного люди давно не подыхают, — покачал головой я. — А температура?
— Ну блин! Само собой! Это же грипп, как там без температуры? Постой, вроде как смертность среди мужиков только была, во.
— А говоришь, ничего странного не знаешь, — усмехнулся я. — Много жизней болезнь унесла?
— Около шестидесяти человек. — Стэп почесал макушку. — А потом Глаз заначку сердец вывалил, и все резко поправились.
— А тот, кто до этого крепостью рулил, тоже умер?
— Ну а ты сам-то как думаешь?
— И как Ева в кремле появилась, ты не знаешь?
— Эфо офа фефе фто-то фкафала? — Стэп ткнул ложкой в сторону двери, предварительно закинув в рот кашу.
— Ты вообще, что ли, воспитанию не поддаёшься? — спросил я, глядя на приятеля с укором.
— Да иди ты в жопу! — возмутился напарник. — Я консерваторий не кончал. Как умею, так и жру.
— Вообще-то, в консерваториях музыке обучают.
— Душнила.
— Так что насчёт Евы?
— Без понятия, — пожал плечами он. — Я пришёл — она уже была. Откуда взялась и когда — не спрашивал. Не моё это дело, да и баба не моя. Так чё лезть?
— Так-то да, — согласился я.
— А с ней-то что не так? Что ты к ней прицепился?
— Похоже, что Глаза она вербовала, — выложил я полученную информацию. — Но это неточно. Просто по описанию подходит. А этот пацан, которого Глаз спас, он точно ей брат?
— Ну, ДНК-тестов ему никто не делал, уж извини.
— Не ёрничай, я просто понять хочу. Методы у этого Лебедева очень уж сложные.
— Видимо, чтобы наверняка. Знают они, как людей за яйца держать.
— Тоже верно.
— Ну что, получается, ночуем здесь?
— Да, завтра в кремль вернёмся и в ночь на разведку уйдём.
— Может, не надо? — поморщился Стэп. — Не факт, что нам снова так повезёт.
— Надо, Федя, надо, — крылатой фразой ответил я. — Хочу Кирюшку найти и с ним побеседовать. Ну и послание Лебедеву мы так и не оставили.
— Какое послание?
— Выжженное гнездо, — усмехнулся я и отодвинул от себя миску с кашей.
— Никак наелся? — удивился напарник.
— Да ты навалил как блокадный.
— А потому что ты вечно голодный.
— Уже нет, по ходу, — улыбнулся я. — Ладно, спасибо.
— На здоровье. Посуду можешь не мыть. Чур, я первый дежурю.
— Не вопрос, — согласился я и рухнул на кровать.
«Сайгу» поставил так, чтобы она была под рукой. На всякий случай предварительно сменил магазин на набитый патронами с серебряной картечью. Если кто-нибудь явится ночью, времени разбираться не будет, да и на прицельный огонь спросонья рассчитывать не приходится. А с серебром надёжнее. Человека тоже завалит только в путь.
Стэп пошуршал кочергой в печи и заглушил заслонку дымохода. Так лучше сохранится тепло, и на улице не будет вонять гарью. Главное, дождаться нужного момента, чтобы не задохнуться угарным газом. Если угли ещё слишком яркие, лучше дать им прогореть.
Дом погрузился в тишину. Её лишь изредка прерывал тихий шелест страниц, сопровождаемый пляской причудливых теней на стене, которые отбрасывало пламя свечи.
Сон не шёл, ему мешали мысли, которые огромным роем носились в черепной коробке. Полученная информация ничего толком не давала, кроме описания этого самого Лебедева. Я даже не знал, с чего начинать поиск.
И чем дольше я обо всём этом думал, тем больше сомневался в правильности выбора старого особиста. Почему он доверил мне эту работу? У меня в подобных делах ни опыта, ни квалификации. Да, я вроде как сам согласился, но он мне и выбора особого не дал. Напротив, буквально давил, подталкивая к этому решению. Странно и нелогично. Он ведь умный мужик, сам должен понимать…
Стоп!
Меня вдруг посетила странная мысль: а что, если всё это лишь для того, чтобы отвлечь меня от другого, чего-то более важного? Например, от поисков брата. Изначально при нашей встрече он чётко дал понять, чего именно от меня хочет. Не было ни намёков, ни закоулков из второстепенных задач — точно и лаконично поставленный вопрос. Зато последняя беседа не дала никакой определённости. А Утиль? Он ведь отправил его на задание, но спустя неделю они снова вернулись в Нижний. Может, они уже отыскали Коляна?
— Слушай, может, до Ворсмы прокатимся? — предложил напарнику я. — Топлива ведь хватит, чтоб потом в кремль вернуться?
— Ещё и останется, — подтвердил мою теорию Стэп. — Времени тоже с запасом.
— Много там ещё? — кивнул на дверь я.
— Две банки огурцов и три с помидорами, — ответил приятель, загружая найденные припасы в салон. — Ну ёпт, кто так самогон-то ставит⁈ Расколоти ещё.
— Переставь как надо, — пожал плечами я и направился к дому за остатками продуктов.
Стэп что-то недовольно пробормотал, но переспрашивать его я не стал. Всё равно ничего дельного.
Ночь прошла спокойно, но это было даже предсказуемо. Слишком глухой посёлок, да и находится на отшибе. В идеале здесь бы какой-нибудь схрон замутить, на всякий случай или на чёрный день. И я предлагал Стэпу оставить часть припасов в подвале, но мысленно он уже перевёл всё в серебро, и теперь ни в какую не соглашался терять заработок. К тому же он был прав, говоря, что для схрона эта деревенька находится слишком далеко от кремля. Пешком сюда скоблить минимум пару дней.
Наконец багажник УАЗа захлопнулся. Стэп прыгнул за баранку, а я занял место пассажира рядом — и мы отправились в Ворсму.
Честно говоря, я не верил, что ещё когда-нибудь увижу свой «меринок», но он стоял ровно там, где я его и оставил. Правда, выглядел он так, что краше в гроб кладут. Да и глупо было бы… Ведь я оставил тачку на самой проезжей части, в самый разгар апокалипсиса. И невооружённым глазом было видно, что в ней полно ништяков.
Скорее всего их выгребли в первый же день. Боковое окно водительской двери было разбито. Так мародёры попали в салон. Но вот что помешало людям нормально открыть багажник, осталось для меня загадкой. Всего-то и требовалось нажать клавишу центрального замка, чтобы потом спокойно распахнуть крышку. Но нет, кто-то усердно ковырял его монтировкой, искурочив не только замок, но и кузов. Уроды рукожопые!
Заглянув внутрь, я улыбнулся, так как самое важное осталось на месте. Нет, не еда и вода, и даже не топливо — а новенький комплект зимней резины. Видимо, грабители посчитали её бесполезным хламом, но это пока. Что-то мне подсказывает: лет через пять она станет ценнее золота. Вот как сейчас с кофе.
Кстати, о птичках.
Я сунул нос в подлокотник и на радостях чуть не закричал. Полная мягкая упаковка растворимого «Нескафе». Вот как чувствовал, что в мой потайной отсек никто не залезет. Этот подлокотник я сделал сам, и он состоял из двух отсеков: один маленький, чисто под сигареты или влажные салфетки, а второй — глубокий, где я хранил документы и запасные ключи. А потому специально продумал хитрый механизм, чтобы никто посторонний не совал сюда нос. Всего-то и нужно было открыть его в противоположную сторону, то есть вперёд к рычагу. Но вначале надавить на крохотную кнопку сбоку, которую от прямой видимости скрывала боковая часть подушки сиденья. Вроде всё просто, но необходимо знать.
— Живём! — Я продемонстрировал упаковку кофе.
— Фигасе! — выпучил глаза Стэп. — Да это уже всю нашу поездку окупило!
— А кто сказал, что я буду его продавать? — приподнял брови я. — И вообще, это мой кофе.
— Жлобяра, — фыркнул напарник, но уговаривать меня не стал.
Капот тоже оказался распахнутым настежь, но на первый взгляд ничего из деталей не пропало. И на этот счёт у меня тоже имелись некие подозрения. Скорее всего, грабители пытались снять аккумулятор, но не догадались заглянуть в не самое типичное для него место. И я, распахнув заднюю дверь, тут же в этом убедился. Батарея всё так же находилась на своём законном месте, под подушкой заднего дивана. Плюс ко всему, она была новенькой. Я заменил её буквально прошлой зимой, когда моя окончательно сдохла и уже никак не реагировала на реанимационные процедуры.
Вставив запасной ключ в замок зажигания, я убедился в наличии энергии и даже попробовал запустить двигатель. Но увы, стартер прокрутил его вхолостую, даже не схватив. Ну, если энергия есть и воздух, скорее всего, тоже поступает как надо, то дело в топливе. Не знаю почему, но я улёгся на снег и заглянул под днище.
— Вот уроды, чтоб их черти дрючили! — выругался я.
— Чё там? — поинтересовался Стэп.
— Бак пробили, козлы! Не могли, что ли, по-человечески соляру слить?
— Её, скорее всего, вообще на землю слили, — хмыкнул напарник. — Мало у кого в голове держится мысль, что обычный седан работает на дизеле.
— Долбоящеры! А по канистрам в багажнике было не понять?
— Скорее всего, это были разные люди.
— Всё равно кретины.
— Ну, здесь спорить не стану. Хорошо, что на колёсах стоит, могли бы ещё разуть.
— Надо верёвку найти.
— Серьёзно? Хочешь на летней резине за мной на привязи ехать?
— Ты, главное, резко не тормози, и всё будет нормально.
— Да какой нормально? Тебя на поворотах как тварь последнюю таскать будет.
— Я его не брошу.
— Капец… — закатил глаза Стэп и распахнул дверь багажника на УАЗе. — За что цеплять-то?
— Крышка под правой фарой… Да куда ты полез-то, обезьяна? Вон же, на решётке… Ну-ка свали в туман, сломай мне ещё!
Я аккуратно отстегнул заглушку, под которой расположилась буксировочная петля. Стэп лишь криво ухмыльнулся и принялся вязать узлы на верёвке, опять заставляя меня нервничать. В итоге я снова его оттолкнул и в два приёма закрепил фал таким образом, чтобы впоследствии его можно было высвободить за одно движение. А при нагрузке он сам себя затягивал. Ничего хитрого, просто опыт.
Напарник, глядя на это, вновь хмыкнул и почесал макушку.
— А как ты его так? — спросил он. — Покажешь потом?
— Покажу, — буркнул я и, закрыв капот, направился возиться с багажником.
Просто не вышло. Замок изуродовали в хлам, пришлось колдовать огрызком верёвочки, которую я срезал с чехла. Даже не знаю, получится ли восстановить мою ласточку? Запчастей сейчас днём с огнём не достать, по крайней мере, в магазинах. В идеале бы найти донора на запчасти, но на его поиски может уйти не один день. А времени на это у нас нет. Ладно, как только разберемся с текущими проблемами, обязательно что-нибудь придумаю.
— Ну что, готов? — спросил Стэп, запуская двигатель УАЗа.
— Да, только сильно не гони. Времени у нас вагон, до заката спокойно успеем. И на поворотах не газуй.
— Ага, ты давай тоже там: смотри на стопы, а не на попы.
— Иди уже, остряк хре́нов, — отмахнулся я и прыгнул за руль.
О да, вот она — идеальная посадка человека за рулём, не то что в этом рыдване. Не, за УАЗ я, конечно, руками и ногами, но всё-таки о комфорте водителя наши инженеры тоже могли бы подумать. В остальном, особенно в новых реалиях, у меня к этому аппарату вопросов нет. Вот чего нам сейчас действительно не хватает, так это пары раций. Даже самые обычные, парные, уже были бы как нельзя кстати. Но чего нет, того нет, будем общаться обычным способом, перемигиванием фар и поворотниками. Надеюсь, условный водительский язык Стэпу известен и понятен.
УАЗ плавно тронулся, натягивая верёвку, и мы покатили домой. Страху я, конечно, натерпелся. Машину и в самом деле носило на поворотах, как корову на льду. А при торможении каждый раз казалось, что я вот-вот въеду Стэпу в задний бампер. Но напарник оказался довольно неплохим водителем и вовремя реагировал на моё приближение. В общем, худо-бедно, но доехали. А вот у ворот кремля нас ожидал неприятный и очень странный сюрприз — их не спешили открывать.
— Чё за лажа, — пробормотал Стэп и, повернувшись спиной к калитке, принялся молотить в неё ногой. — Э-э-э, вы чё там, уснули все, что ли⁈
— Да подожди ты, не шуми, — осадил приятеля я. — Дай послушать.
— Да что там слушать-то?
— Захлопнись, — шикнул я и даже глаза прикрыл.
А когда втянул ноздрями морозный воздух, на душе стало совсем тоскливо. Я даже отошёл подальше от стены, чтобы убедиться в нехороших предчувствиях.
Стэп молча за мной наблюдал, но при этом от ворот не отходил.
Некоторое время я рассматривал стену, останавливая взгляд на бойницах, но увы, так и не заметил никакого движения. Пулемётные стволы, что располагались в надвратной башне, тоже не двигались, а это уже совсем плохой знак. Плюс ко всему, изнутри не доносилось ни единого звука или запаха. А это нереально, если там теплится жизнь. Уж дымом от него должно нести просто за километр.
— Ерунда какая-то, — пробормотал я, вернувшись к напарнику. — Там, кажется, никого нет.
— В смысле — нет? — не поверил приятель. — Там всегда кто-то есть, просто пускать нас не хотят! Э-э-э! — Он снова забарабанил в калитку. — А ну открывайте, пока я вам ручки дерьмом не извозил!
— Здесь ещё есть вход?
— Само собой, — пожал плечами Стэп. — Там чуть дальше, влево. Но мы им не пользуемся. Есть ещё справа, в угловой башне, и с противоположной стороны, от набережной. Там у нас обычно транспорт запускают, ну и стоянка под него организована. Рыбаки через него ходят, чтоб сразу к реке попасть.
— Пошли.
— Куда?
— Кошке под муда! — огрызнулся я. — Другие выходы осматривать.
— Может, на тачке?
— Руки в ноги и бегом за мной, — буркнул я и направился к угловой башне справа.
Однако и там ворота оказались закрыты. Как и следующие, и те, что расположились за ними, у складской башни. Те, что выходили к реке, тоже ничего нам не дали. Все семь ворот были заперты, и как бы мы в них ни долбились, никто на нас не реагировал. Но самое поганое, что наши попытки пробраться внутрь не пресекались. Точнее, они вообще остались незамеченными, притом что мы вели себя достаточно нагло и не таились.
На улице уже начало смеркаться, когда мы вернулись к главному входу, что смотрел на городскую площадь. Стэп снова прижался к створке спиной и принялся колотить пяткой в калитку. Уже молча, просто мерно отбивая удары, будто и не надеялся, что кто-то откроет дверь. Однако примерно на пятом ударе он едва не полетел носом в снег, когда кто-то внутри как следует пнул калитку.
Я ещё не видел, кто там, но уже смотрел в тёмный провал через прицельную планку «сайги».
— Кто там⁈ — раздался нервный выкрик.
— Макар, ты? — уточнил я, с трудом узнав его голос.
— Брак? — так же, прежде чем показаться на глаза, спросил кладовщик.
— Да мы это, мы! — завил Стэп и полез внутрь.
Я не успел его остановить. Хорошо, что у Макара хватило выдержки не пальнуть в появившееся тело. А вскоре показался и он сам. Вид у него был ещё тот. Лицо осунулось, в глазах паника и полное непонимание происходящего, руки трясутся, лоб покрыт крупными каплями пота, рожа бледная, практически сливается по цвету со снегом.
— Мужики, слава богу, это вы, — выдохнул он и устало опустился на тротуар. — Я уже думал, всё…
— Что — всё? — не понял Стэп. — Ты как вообще? Выглядишь что-то не очень.
— Да подожди ты! — Я оттолкнул приятеля и присел перед кладовщиком на корточки. — Что случилось? Где все?
— Там, — кивнул он в сторону входа, — все мертвы.
— В смысле⁈ — выпучил глаза Стэп. — Ты уверен⁈
— Да, твою мать! — взвизгнул Макар. — Я уверен! Я умею отличить покойника от живого!
— Что случилось? — повторил вопрос я. — Как они все… Как вообще такое возможно?
— Не знаю, — помотал головой он. — Думаю, их отравили. Может, что-то в общий котёл подсыпали.
— Кто? — выдохнул я, впрочем, уже догадываясь, кто мог это сделать.
— Да не знаю я! — заорал Макар. — Я ничего не знаю! Ещё утром всё было нормально, а потом вот…
— И давно они?
— Думаю, с утра, — пожал плечами он. — Я на обед вышел, а вокруг тишина. Вначале даже значения этому не придал, пока к столовке не подошёл.
— А ты почему живой? — задал тупой вопрос Стэп.
— Ты идиот⁈ — уставился на него Макар. — Нет, ты скажи, ты чё, совсем кретин⁈ Падла! Ты чё, думаешь, это я их всех⁈
— Успокойся! — рявкнул я и влепил кладовщику звонкую пощёчину. Его взгляд сразу прояснился, сделался более осознанным. — Никто тебя не обвиняет, просто интересно, как ты избежал смерти?
— Я никогда не завтракаю. Меня всегда тошнит по утрам, только чай или кофе — всё. А смысл ради этого в столовке толкаться? Заварка и у меня на складе есть.
— Ясно, — буркнул я и шагнул внутрь. — Ты весь кремль обошёл?
— Почти, — кивнул он. — Чтоб его весь обыскать — дня не хватит. Все мертвы, вообще все.
— Люди на постах — тоже?
— Я же тебе по-русски говорю: все!
— Не ори, динамики сядут, — огрызнулся я и вошёл внутрь.
Прошмыгнул под решёткой, а когда разогнулся, сморщился, как изюм. Вся привратная площадь была завалена телами. Люди умерли там, где и стояли, как обычно, каждый в своей кучке. Даже в рейд отправиться не успели.
Свернув влево, я добрался до лестницы на стену и поднялся по ней. Часовые тоже лежали, не подавая признаков жизни, там, где их настигла смерть. И это уже выглядело странно.
Завтракают они по очереди. То есть чтобы положить обе смены таким образом, что ни одна из них не прочухала об отравлении и не доложила об опасности, яд должен быть долгоиграющим. Вначале в столовую идут те, кто должен подняться на стену, а затем уже те, кто с неё только что спустился. В промежутке между ними завтракают выездные бригады, а работники кухни — уже в самом конце. Итого вся процедура занимает примерно час. Эффект от отравления должен был наступить спустя полтора часа после приёма пищи, иначе выездные бригады успели бы покинуть крепость.
И всё же удивительно, что те, кто вырубился первыми, не вызвали подозрений или не оповестили остальных. Ведь они как раз заступили на посты, и у них была возможность поднять шум. Может быть, паника не позволила? Или непонимание происходящего. Затем легли люди на площади, и в конце уже — те, кто пришел со смены. Но последние, скорее всего, тупо отправились на боковую и ничего этого не видели.
Да, эту стратегию мог разработать только тот, кто наизусть знал распорядок крепости. То есть кто-то свой. Одну крысу мы замочили в частном секторе, и его напарник остался там же. А здесь это могла сделать только Ева.
— Тварь, — прошипел я. — Найду — кишки выпущу.
— Чё ты там бормочешь? — раздался за спиной голос Стэпа, который как раз вылезал из-под решётки. — Эх ты ж едрить-колотить! Это как так-то⁈
— Ева, — сквозь зубы процедил я.
— Вот же мразота! — сжав кулаки, прошипел напарник. — Убью гниду.
— Валить отсюда надо, — поморщился я.
— Куда?
— Куда угодно, — ответил я. — Как только сядет солнце, сюда явятся все выродки, что ещё остались в городе.
— А если мы свет врубим?
— Они просто расстреляют прожектора и спокойно войдут. Мы не сможем защитить такую территорию.
— Но они же здесь жить не смогут.
— А им и не нужно. Главное, что нас здесь больше не будет. Вынесут провизию, патроны, и считай всё — больше здесь никто не закрепится. Это нужно сразу целый караван продовольствия ввозить, вместе с кучей народа. Наверняка и ультрафиолет весь покрошат.
— Он прав, — мрачным голосом поддержал Макар. — Нужно брать всё, что сможем унести, и валить отсюда подальше.
— Ты Евку видел? — покосился на него Стэп.
— Чего?
— Ну Еву, парикмахершу нашу? Ты её тело видел?
— Ты чё, на всю голову, что ли, больной? — сморщился Макар. — На кой хрен тебе её труп сдался?
— Так ты его видел или нет? — повторил вопрос я.
— Не знаю, — пожал плечами кладовщик. — Кажется, нет. Да что вам от неё надо?
— А ты о чём подумал? — прищурился Стэп. — А⁈ Старый извращенец!
— Успокойся, — осадил приятеля я. — Знаешь, как решётку поднять?
— Да, там наверху лебёдка стоит и генератор.
— Вот займись, я пока машину заведу. Грузим всё в УАЗ и в «мерин», потом разберёмся, что к чему. Связь где?
— В надвратной башне, под самой крышей, — ответил Макар. — Но я не знаю, что там к чему.
— Попробую разобраться. У тебя рации есть?
— Походные только.
— Пойдут. Патроны, сухие пайки, заначки сердца, если есть, берём в первую очередь. Всё, шевелись — время.
— Я так и не понял, зачем вам Ева понадобилась? — уставился на меня Макар.
— Побриться хотел, — отшутился я. — Давай, шевели булками, потом тебе всё расскажем.

----------

Глава 18 Кто здесь?

— Шевели копытами! — подтолкнул я Стэпа и с трудом удержался, чтобы не отвесить ему пинка.
— Да у меня тачка сломанная! — возмутился напарник. — Не едет ни хрена.
— Макар, ты чего там застрял⁈ — обернулся я на кладовщика. — Солнце садится.
— Мы не успеем, — резонно заметил он и, прищурившись, посмотрел на закат. — У нас минут десять максимум.
— Может, в башне запрёмся? — подкинул идею Стэп.
— Не вариант, — поморщился я. — Валить надо.
— Куда? — усмехнулся Макар. — Мы даже из города выбраться не успеем.
— Ну и что ты предлагаешь?
— Бункер, — пожал плечами кладовщик. — Пересидим ночь и с рассветом спокойно уедем.
— Веди, — согласился я, понимая, что он прав.
— А с этим что делать? — кивнул на скарб в садовой тачке Стэп.
— Выброси, ёпт! — саркастическим тоном произнёс я. — Ну ты чё тупишь-то⁈ С собой возьмём! Здесь одних патронов килограмма на полтора серебром потянет.
Противно поскрипывая колесом, Стэп прибавил в скорости и свернул к бункеру. Идея показалась мне здравой, но я не очень понимал, каким образом он запирается. Насколько я помнил, даже в закрытое убежище можно без труда попасть снаружи. Они специально создавались таким образом, чтобы спрятавшиеся в них люди не оказались заблокированными.
Но, возможно я чего-то не знаю, ведь воочию я никогда их не видел. Разве что тот, в котором нас держали в качестве скота. Но пять же, мы хоть и с трудом, но смогли из него выбраться. Главная фишка подобных убежищ в том, что враг попросту не знает об их местонахождении. А нашем случае это не так.
Наружная дверь оказалась запертой, но Макар выудил из кармана связку ключей, одним из которых разомкнул внутренний замок. Вопросы я решил оставить на потом, сейчас главное — успеть спрятаться.
Сразу за железной дверью начинался спуск. Пока самый обычный, по бетонной лестнице. Справа был оборудован пандус, так что мы со своими тачками передвигались без труда. И судя по виду, соорудили его совсем недавно, видимо, как раз для того, чтобы спускать сюда припасы.
Затем мы вышли в небольшой прямоугольный тоннель, ну или коридор, который имел два поворота под прямым углом. Он вывел нас к лифту, слева от которого имелась ещё одна лестница, уже металлическая. Здесь пандус отсутствовал, а ширина пролёта была очень узкой. С тачками мы здесь не протиснемся при всём желании.
Макар, хромая, завернул в небольшой закуток, где находился электрический ящик. Он тоже был заперт, но кладовщик уверенно открыл его очередным ключом из связки. К слову, входную дверь он за собой запер, отсекая возможность быстрого проникновения внутрь.
Подняв створку, перекрывающую вход в бункер, он изобразил приглашающий жест, и мы со Стэпом закатили внутрь свои тачки. Макар вошёл последним и вдавил неслабых размеров кнопку, ещё советскую, мощную, с двухрублёвую монету величиной.
Вверху что-то загудело, и лифт плавно поехал вниз.
Выбрались мы у очередного тоннеля. На этот раз он был довольно длинным и точно так же несколько раз ломался на девяносто градусов. Это сделано специально, чтобы погасить взрывную волну. Ну и для обороны очень удобно.
Данный коридор вывел нас к массивной двери, которая преграждала вход в сам бункер. Она располагалась в специальной нише, притом со всех четырёх сторон. Такую при всём желании не выбить, даже танком.
Макар снова что-то поколдовал, и переборка плавно поползла в сторону. Кладовщик не стал открывать её полностью, сдвинув ровно настолько, чтобы мы смогли пройти.
Здесь пришлось помогать друг другу, чтобы перекатить тачки через широкий паз в полу, в который была вмонтирована направляющая рельса. Точно такая же обнаружилась на потолке, в нише. Таким образом створка всегда находится в эдаком заблокированном состоянии, чтобы сдержать воздушно-ударную волну. И я не сомневался, что она с этим справится без труда. Короб полметра в толщину, сваренный из цельных металлических листов наверняка не тоньше сантиметра. И наверняка залит армированным бетоном. Даже не могу представить, сколько весит эта махина.
И вот здесь началось самое интересное. Как только мы вошли внутрь и за нашей спиной закрылась бронированная дверь, Макар склонился над редуктором и снял с него приводную цепь, отрезая возможность открыть переборку снаружи.
Но на этом дело не закончилось. Там же, у редуктора, находился металлический ящик с навесным замком. Отперев его, кладовщик выудил два массивных пальца, которыми заблокировал вход, вставив их в специальные проушины.
Всё, теперь можно было не спешить. Сквозь эту преграду уже вряд ли кто-нибудь пройдёт, даже имея при себе пару килограммов взрывчатки.
Но и это была не последняя дверь. Вскоре из полумрака вынырнула ещё одна, на этот раз герметичная, призванная защитить людей в убежище от химической или радиоактивной угрозы.
И возле неё Макар замер с выражением недоумения на роже.
— Что не так? — спросил я.
— Штурвала нет, — обернулся ко мне он.
— И что это значит? — усмехнулся Стэп. — Мы теперь никуда не уплывём?
— Внутри кто-то есть, — никак не отреагировал на тупую шутку кладовщик.
— Уверен? — уточнил я.
— Я ещё наверху это заметил. Кто-то запустил генератор. Втягивающее реле было запитано.
— Мы внутрь попасть сможем?
— Если механизм с другой стороны не блокировали, — пожал плечами Макар. — Но, похоже, сюда проник кто-то не самый умный, даже привод на броне не скинули. Так что шансы есть.
— Как думаешь, там выродки? — спросил Стэп и переломил обрез, проверяя наличие патронов.
— Без понятия, — честно ответил я и тоже снял с предохранителя «сайгу», а затем кивнул Макару: — Открывай.
— Ща, — буркнул он и похромал куда-то за угол.
Вскоре он вернулся в рукояткой в руках, похожей на ручку от советской мясорубки, только раза в три больше. Нацепив её на квадрат, торчащий из гермодвери, он крутанул её по часовой стрелке и криво ухмыльнулся.
— Ну точно дебил какой-то, — добавил он и продолжил вращать рукоять.
Примерно на четвёртом обороте створка с лёгким щелчком приоткрылась, и мы наконец вошли в святая святых. Ох, как же мне хотелось поглазеть вокруг! Но пока было не до этого. Нужно отыскать того, кто засел внутри, и обезопасить себя.
— Куда? — шёпотом спросил я.
— Здесь всё прямо, — ответил Макар. — Впереди, в конце, общая зала с койками. А вдоль коридора — технические помещения, не заблудишься.
— Ты слева, я справа, — скомандовал я Стэпу и двинулся вперёд.
Макар остался возиться со створкой, а мы не спеша двинулись по узкому коридору. Первая дверь справа оказалась санузлом, следующая — комнатой связи. Далее шёл какой-то склад, за ним — генераторная. Все они оказались пустыми, как и по левую сторону.
Мы выбрались в просторное помещение, которое было заставлено коробками и ящиками. Здесь располагались двухярусные койки по типу армейских. На каждой лежал полосатый матрац, скрученный в рулон, в середине которого виднелось постельное бельё. Бункер был готов принять не меньше сотни человек, если посчитать количество спальных мест. И это очень неплохо.
Что-то зашуршало в углу, привлекая моё внимание. Я резко развернулся в сторону шума, всматриваясь в полумрак помещения через прицельную планку. Стрелять очень не хотелось. Грохот будет такой, что заложит уши.
— Эй, выходи, если жить не устал! — крикнул я. — Прятаться здесь негде, всё равно найдём.
— Не стреляйте, пожалуйста, — вернулся испуганный девичий голосок.
— Там баба, что ли? — удивлённо спросил Стэп.
— И я, кажется, догадываюсь, какая, — хмыкнул я. — Ева, ты⁈
— Я, — отозвалась кремлёвская парикмахерша.
— Одна?
— Нет, с братом.
— Выходите, — бросил я и опустил ствол. — Мы вас не тронем.
В дальнем углу зашевелилась тень, а вскоре появились и Ева с братом. Вид у обоих перепуганный. Ну так ещё бы, ведь они точно знали, что натворили. Однако мы пока не подавали вида, что в курсе того, кто на самом деле предатель. Не стоит пугать загнанного зверя, как знать, что у неё в руках, ещё пальнёт с дуру. А так есть шанс подобраться открыто.
— Вы чего здесь прячетесь? — максимально спокойным голосом спросил я, едва сдерживаясь, чтобы не пристрелить мразь.
— Там… — затряслась она. — Там все умерли. Мы испугались…
Девушка выбралась на свет. Пацан, которого она называла братом, спрятался за ней, посматривая на нас исподлобья. Я окинул их внимательным взглядом и убедился, что оба безоружны. А затем шагнул навстречу и резким выпадом зарядил девушке прикладом в лоб.
Она рухнула на пол как подкошенная. Пацан попытался сбежать, но я успел поймать его за шкирку и приподнял. Мелкий завизжал и заболтал ногами, будто собирался передвигаться по воздуху. И я без зазрения совести влепил ему мощную оплеуху, чтобы тот заткнулся и перестал дёргаться.
На мгновение это сработало. Мальчишка затих, уставился на меня испуганным взглядом и вдруг заныл.
— Заткнись! — рявкнул я. — Или сейчас добавлю.
Парень притих и захлюпал носом, продолжая реветь, но уже тихонько.
— Кто тут у нас? — спросил Стэп, выглядывая у меня из-за плеча.
— Верёвку тащи, — приказал я, и он тут же скинул рюкзак.
— Нашлись нарушители? — раздался голос Макара от входа в залу.
— Да, иди помоги, — ответил я.
Чрез пару минут мы получили две гусенички и оставили с ними Макара. А сами отправились осматривать бункер, чтобы окончательно убедиться в том, что мы здесь одни.
Дальше, за общей залой, обнаружился ещё один коридор с единственной дверью в конце. За ней расположился продовольственный склад и, судя по заполненности полок, голод был не за горами. Запасов оставалось максимум до конца зимы, если не урезать паёк. Впрочем, сейчас это уже неважно, ведь кормить больше некого.
— Ништя-а-ак, — протянул Степ, вынырнув из-за спины. — Да мы здесь год можем жить безвылазно.
Я молча развернулся и отправился обратно. Комментировать слова напарника не хотелось, зато имелись вопросы к штатному кладовщику. Кажется, он знал об этом месте гораздо больше, чем показывал, и я хотел понять: откуда?
Вернувшись к пленным, я проверил пульс у Евы, подёргал пути на пацане и уселся на койку напротив Макара.
— Ну, рассказывай, — начал я, глядя ему прямо в глаза.
— О чём? — не понял вопроса он.
— О том, откуда ты знаешь, как здесь всё устроено?
— Так я ответственный за эвакуацию, — усмехнулся он. — Боец из меня никакой из-за ноги, но в случае серьёзной атаки всё равно могу быть полезным. Если не веришь, вон на стене табличка с моим именем.
— Ясно, — выдохнул я. Версия звучала более чем правдоподобно. — К нам точно не войдут?
— Сто процентов, — кивнул он. — Единственное слабое место — это вентиляция, но там тоже всё хорошо продумано. Дверь мощная, а снаружи не так много места, чтобы попытаться её выбить.
— А если взорвут?
— Ну, пусть попробуют.
— А выкурить нас могут? Или газом каким потравить?
— Тоже вряд ли, — покачал головой он. — Я заслонку закрыл и повысил давление внутри. Воздух теперь только отсюда может выйти.
— На сколько хватит топлива в генераторе?
— Если сильно сеть не нагружать, то недели на две. Но нам столько и не нужно.
— Ладно. — Я хлопнул себя ладонями по коленям. — Значит, можно расслабиться. Стэп!
— Фё? — вернулся ответ.
Я покосился на приятеля и нисколько не удивился, что он уже набил чем-то рот.
— Хорош жрать в одну каску, — осадил его я. — Давай, примути что-нибудь на всех.
— Макароны с тушняком пойдут?
— Побегут, — кивнул я и посмотрел на Макара. — Ты как?
— Нормально, — со вздохом ответил он.
Однако его вид говорил об обратном. Лицо осунулось, тёмные мешки под глазами, руки трясутся — того и гляди в обморок рухнет. Но связано это не с физическим недомоганием, он явно о чём-то очень сильно переживал. И как раз это меня напрягало. Сейчас не самое подходящее время для секретов, от этого может зависеть наша жизнь.
— Что случилось? — с нажимом произнёс я. — Я же вижу, что тебе хреново.
— Любка, — тяжёлым голосом ответил Макар. — Жена моя. Мы столько вместе прошли, а она теперь… Как жить-то дальше, а? Я же только из-за неё держался.
— Всё, успокаивайся. — Я хлопнул его по плечу. — Сырость ещё разведи, как баба. Вот твой обидчик лежит, так что у тебя есть уникальная возможность отомстить.
— Тебе кто-нибудь говорил, что ты сволочь? — Он посмотрел на меня уставшими глазами.
— Спасибо за комплимент, — хмыкнул я. — Слушай, ещё вопрос: а тот ящик наверху… если его уничтожить, мы останемся без света?
— Только без лифта, — ответил Макар. — Ну и по лестнице тоже придётся ползти на ощупь. Здесь свой щит, лишь косвенно связанный с внешним. Это скорее мы его питаем, не он нас.
— Отлично…
— Что ты собираешься с ними делать? — кивнул на пленников он.
— Ничего, — пожал плечами я. — Этой задам пару вопросов — и можешь забирать её себе.
— Я, по-твоему, кто? — Макар пронзил меня немигающим взглядом.
— Скорбящий муж, — серьёзно ответил я. — Не хочешь сам — отдам её Стэпу.
— Ты ведь это не серьёзно?
— Более чем.
— Она же человек…
— Она — гнида, — презрительно выплюнул я. — Если мораль не позволяет тебе это понять, тогда просто не мешай.
— А пацан?
— Его не трону, обещаю.
Некоторое время мы сидели молча, пока Ева не начала ворочаться. Я поднялся и направился к ней. Макар проводил меня осуждающим взглядом, а затем поднялся и вышел из залы.
Ещё совсем недавно я бы поступил точно так же, но сейчас моя совесть молчала. Я действительно верил в то, что таким мразям нет места среди живых, и жалости они не заслуживают. Да, она не выродок, но много ли в ней осталось от человека?
— Очнулась? — сухим голосом спросил я.
— Что? — хриплым голосом ответила она, на мгновение замерла и вдруг блеванула мне под ноги.
Кажется, я слегка не рассчитал силы и обеспечил ей приличный сотряс. На секунду даже задумался, не дать ли ей чёрное сердце, но тут же отказался от этой затеи. Не стоит переводить добро на будущего покойника, тем более что целой я её оставлять не собирался.
— Почему ты отравила людей?
— Ты не поймёшь, — бледно улыбнулась она. — Вы никто не понимаете.
— Так попробуй объяснить.
— Зачем?
— Может, это твой единственный шанс сдохнуть быстро.
— Как ты узнал?
— Пообщался с прихвостнями Лебедева.
— Он найдёт тебя и убьёт.
— Пусть попробует. Я и сам не против с ним повидаться. Скажи: где его найти?
— А ты выйди на поверхность, — ухмыльнулась Ева.
— Может, и выйду, — кивнул я. — Но вначале вздёрну тебя на твоих же кишках.
Я произнёс это так спокойно и буднично, что девушка вздрогнула. Видимо, до неё начало доходить, что за человек стоит перед ней.
— Гнездо его где?
— Я не знаю, — буркнула она. — Думаешь, мы настолько близки?
— Послушай… Обещаю, что убью тебя быстро, если ты начнёшь говорить правду.
— Я честно не знаю! — повысила голос она и тут же зажмурилась, видимо, от головной боли. — Мне нет смысла тебя обманывать.
— Как знать? — пожал плечами я. — Может, для верности стоит показать тебе, на сколько я серьёзно настроен?
Я в одно движение выхватил нож и вогнал его в бедро Евы по самую рукоятку. Девушка слабо вскрикнула, выпучила глаза и открыла рот, будто у неё спёрло дыхание. Некоторое время она пыталась вдохнуть, а затем протяжно застонала. Я дождался, когда пройдёт первичный шок, и повторил вопрос:
— Где его гнездо?
— Я не знаю! — вскрикнула она. — Не знаю, никто не знает!
— Хорошо, — улыбнулся я. — Вот теперь верю.
— Вытащи его! Вытащи, прошу!
— Ну зачем так спешить? Я ещё не закончил. Как он тебя нашёл? Как заставил работать на себя?
— Ты ещё не понял? Это я, его нашла, я!
— Зачем?
— Затем… Ты посмотри на них. Они ведь бессмертны… Никто из них не состарится, не сморщится, как изюм. Они вечно будут молодыми и красивыми.
— И ради этого ты убила столько людей?
— Я бы убила их ещё раз, — сквозь зубы процедила она.
— Почему сейчас? Ты ведь могла сделать это в любой день.
— Он так пожелал. Такие, как он, не отчитываются перед такими, как я.
— Это Глаз передал тебе яд?
— Глаз — придурок. Он хотел выйти. Обосрался, когда здесь появился ты с тем вонючим старикашкой. Начал играть против него, заблокировал метро. Только это не помогло, он всё равно победил. Он найдёт вас и убьёт, всех вас. Думаешь, вы здесь спрятались? Ха! Вы будете медленно подыхать здесь от голода, потому что он вас не выпустит. Никогда…
«Бах, бах, бах»… — захлопали выстрелы.
Грудь девушки вздрагивала каждый раз, когда её пробивала пуля. Всего восемь, ровно столько, сколько вмещает в себя магазин пистолета «Макарова». Его как раз и держал тёзка инженера. Ну, почти…
— Макар, твою мать! Какого хрена⁈
— Ты был прав, — мрачно ответил он. — Таким мразям не стоит жить.
Он бросил опустевший пистолет и уселся на соседнюю койку. Закрыл лицо ладонями и… Не уверен, но, кажется, он плакал. И явно не по Еве, которую только что пристрелил. А я стоял как обосранный и не понимал, что нужно делать. Не успокаивать же его, в самом-то деле?
Вместо этого я осторожно похлопал его по спине и отправился искать Стэпа.
Напарника я обнаружил на кухне. Он стоял у электрической плиты, помешивая кипящие макароны. Рядом стояли аж две открытые банки с тушёнкой. Что называется: дорвался до халявы. Однако я не был против, тем более что всё это мы с собой не унесём. А оставлять запасы на чёрный день — ну такое себе. Как знать, возможно, мы сюда больше не вернёмся. А те, кто облюбует кремль в будущем, наверняка придумают, как себя прокормить.
— Всё? — кивнул в сторону выхода он. — Отпрыгалась?
— Типа того.
— Что-нибудь полезное узнал?
— Как обычно, — отмахнулся я. — Никто ничего не знает.
— А почему она… Ну это? — Стэп поморщился, пытаясь подобрать приличное слово.
— Вечной молодости захотела, — с ухмылкой ответил я, поняв, о чём хотел спросить приятель.
— Мразь, — презрительно сплюнул он.
— Вот и Макар так решил, — вздохнул я. — Жаль, рановато.
— Это он её, что ли? — удивлённо уставился на меня Стэп.
— Угу, — кивнул я.
— М-дэ. А он ведь меня пришёл уговаривать, чтобы я тебя остановил.
«Бах», — снова хлопнул выстрел.
— Твою мать… — выдохнул я и выскочил в общую залу.
Я грешным делом подумал, что это Макар решил выпилиться из жизни, но когда увидел его стоящего с пистолетом в руке, немного успокоился. Подбежав к нему, я проследил за направлением оружия и поморщился. На полу лежал пацан с дыркой в голове. Кровать за ним была усыпана ошмётками мозгов и костей. Рядом валялся нож, а на пружинной сетке — порезанная верёвка.
— Он бросился на меня, — начал оправдываться Макар и, видимо, инстинктивно, направил в мою сторону оружие.
— Эй, тихо, братан. — Я примирительно поднял руки. — Никто тебе за это не предъявляет.
— У него был нож, — словно не слыша меня, он начал размахивать стволом. — Я его в самый последний момент увидел. У меня не было выбора! Он сам, он на меня набросился!
— Да успокойся ты! — рявкнул я и влепил кладовщику звонкую пощёчину.
Макар осёкся, выронил пистолет и уселся на койку. Невидящим взглядом он уставился на труп пацана, продолжая бормотать, что он не виноват.
— Мы его теряем, — ухмыльнулся Стэп, который наблюдал за происходящим, стоя в проходе. — Ща, у меня лекарство есть.
Напарник скрылся на кухне, откуда вернулся с алюминиевой фляжкой в руках. Быстрым движением свинтил крышку, понюхал содержимое и, сделав приличный глоток, уткнулся носом в локтевой изгиб. Постоял пару секунд, а затем протянул фляжку мне.
Я уже догадался, что находится внутри, а потому глотнул даже не нюхая, о чём тут же пожалел. Там оказался чистый спирт. Дыхание мгновенно перехватило, пищевод обожгло, и я точно так же уткнулся рожей в рукав, чтобы хоть как-то ослабить эффект.
— Мог бы и предупредить, — прохрипел я. — Ты где его взял вообще?
— Да мы ещё в прошлом месяце с пацанами на железке целую флягу нашли. Вот, поделили. Это, считай, остатки роскоши.
— А чё не разбавил-то?
— Я чё, дурак, добро на говно переводить? — ухмыльнулся он. — Да и выгоднее чистым.
— Про язву ты, видимо, ничего не слышал?
— Ой, я тебя умоляю, — отмахнулся он. — Мы в молодости и не такое пили.
— Макар, — толкнул приятеля я. — На, глотни, отпустит.
Кладовщик принял у меня флягу и молча опрокинул в себя. Сделал не меньше трёх глотков, прежде чем его перекосило, а на глазах навернулись слёзы.
Однако крепкое пойло сделало своё, и через несколько секунд взгляд Макара прояснился. По крайней мере, сделался осознанным и утратил обречённость.
Мы пропустили ещё по глотку, после чего я сунул в рот самокрутку. Ещё одну протянул Стэпу. В голове приятно шумело, и мир вокруг уже не казался таким злобным и пугающим.
— Мы жрать будем или где? — спросил у напарника я.
— Да чтоб тебя! — выругался он и убежал на кухню.
— Ну ты как? — Я толкнул Макара кулаком в плечо.
— Жить буду, — буркнул он.
— А жрать?
— И от выжрать ещё не откажусь, — бледно улыбнулся он.
— А вот с этим потерпишь, — покачал головой я. — Для начал нужно что-нибудь в кишки бросить. И вот ещё что: здесь есть какой-нибудь другой выход? Боюсь, на главном нас будут ждать.
— Через вентиляционную шахту уйдём, — ответил он. — Сразу на поверхность выберемся.
— Отлично, — кивнул я. — Пойдём пожуём, пока есть возможность. И как следует выспимся в покое. Хрен знает, когда нам ещё раз такое выпадет.
— А с ними что делать? — Макар посмотрел на тела.
— Ничего, пусть здесь лежат, — пожал плечами я.
Он уставился на меня.
— Я её похоронить хочу.
— На хрена?
— Да не эту, — отмахнулся Макар. — Любку, жену мою.
— Хорошо. Завтра подумаем, как это сделать.
— Спасибо, что не бросили.
— Ты дурак, что ли, совсем? — усмехнулся я. — Пойдём жрать, а то тебя совсем развезло, уже чушь всякую порешь.

----------

Глава 19 Сволочи

— Эй, что за…? — заворочался проснувшийся Макар.
Он попытался подняться, но ничего из этого не вышло. Приподняв голову, каптёр осмотрел себя и удивлённо уставился на меня, а затем перевёл взгляд на Стэпа. Напарник стоял у койки, поигрывая ножом, но, надо признать, выходило это у него хреново. Вот и сейчас, стоило ему немного отвлечься, как клинок выскользнул и со звоном упал на бетонный пол, заставив приятеля грязно выругаться.
— Мужики, чё за дела-то? — уже более осознанно спросил Макар.
— Не знаю, — пожал плечами я. — Ты мне скажи.
Тело каптёра крепко перехватила верёвка, которой мы со Стэпом его примотали к койке. Вчера он знатно налегал на спирт, что вышло нам на руку. Вырубился он капитально и даже не хрюкнул, пока мы с ним возились. И хорошо, что лежак он выбрал с жёстким основанием, а не пружинным, иначе наша затея оказалась бы бесполезной. Но всё прошло идеально, и теперь можно смело задавать вопросы.
— Я не понимаю! — Кладовщик уставился на меня.
— Всё ты понимаешь, — поморщился я. — Не надо включать дурачка.
— Да что я сделал-то⁈ — возмутился он и скривился от головной боли. — Водички мне хоть можно?
— Нет, — сухо отрезал Стэп.
— Мужики, — Макар поочерёдно посмотрел на нас обоих, — я в натуре ни хрена не понимаю. Может, уже объясните, в чём дело? Если я вчера спьяну барагозил, то простите бога ради, это всё вино.
— Да при чём здесь… — выдохнул я и попытался успокоиться, чтобы не начать резать пока ещё приятеля. — Ты вчера ещё с трезвого себя странно вёл.
— В смысле?
— Еву завалил во время допроса, следом пацана кончил. Да и сам поход в бункер тоже вышел подозрительным. Ты будто целенаправленно привёл нас к этим. — Я кивнул на трупы. — Ну и тот факт, что ты единственный выживший на весь кремль, тоже вызывает немало вопросов.
— Я же вам всё объяснил, — спокойно ответил он. — На завтраки я не хожу, потому и выжил. А эту стерву пристрелил… Ну простите, не выдержал я, когда услышал её слова о причине предательства. Я даже ушам не сразу поверил, думал, показалось. Она же Любку мою… Брак, да хорош ты…
— А вот у меня другая теория, — усмехнулся я. — Что, если это ты всех траванул, ну, или помог Еве это сделать? Знаешь, что самое интересное: когда один из супругов умирает насильственной смертью, менты в первую очередь разрабатывают его вторую половинку.
— Заткнись! — злобно прошипел Макар и рванулся вперёд. — Закрой свой поганый рот! Я любил её больше жизни!
— Один раз ты уже нас сдал, — резонно заметил Стэп.
— Потому что Глаз угрожал ей! Он собирался вышвырнуть её из крепости! Она бы там и дня не протянула!
— А ведь он прав, — кивнул на напарника я. — Сложно доверять тому, кто тебя однажды предал.
— Да чтоб вас! — в сердцах выкрикнул он. — Я правду говорю!
— Посмотрим, как ты запоёшь, когда мы отрежем тебе яйца. — с наглой ухмылкой произнёс Стэп.
— Фу, ты где этого дерьма нахватался? — покосился я на приятеля.
— Ну как, — смутился Стэп, — яйца ведь всем нужны. Это же страшно, когда тебе их отрезать грозятся. Да и наверняка очень больно.
— Ну режь тогда, — усмехнулся я.
— Эй, да вы чего⁈ — заёрзал Макар. — Я же свой! Я же помог вам!
— Помог ли? — Я покрутил пальцами в воздухе. — Я вот сомневаюсь.
— Брак, ну посмотри ты на меня, я же нормальный. Ну хочешь, порежь меня, но ничего другого я тебе не скажу, потому что всё это правда.
— Допустим всё так, — согласился я. — И ты действительно ко всему этому не причастен. Но ты и нас пойми, посмотри на это с нашей стороны. Завалить пленного во время допроса, завести нас в замкнутое пространство, где засел враг… Да и твоё чудесное выживание, когда вся крепость завалена трупами…
— Убьёшь меня? — как-то резко успокоился он. — Ладно, давай, я готов. Только прошу, сделай это быстро. И желательно серебряной пулей.
— Нет, — покачал головой я. — Я не уверен, а валить невиновного не хочу.
— Тогда развяжи.
— Я же сказал, что не уверен.
— Я не понимаю…
— Я дам тебе шанс, — ответил я и положил нож на грудь Макару. — Если постараешься, сможешь освободиться. А мы пойдём. Даст бог — свидимся ещё.
— Брак, не бросайте меня так! Лучше убей! Прошу! — запричитал каптёр.
— Ты справишься. — Я похлопал его по щеке. — А нам пора сваливать. Стэп…
Вентиляционная шахта оказалась не такой уж и узкой. Да, размахнуться она не позволит, но вот передвигаться в ней можно было без труда, хоть и на четвереньках. Я пошёл первым. И не потому, что хотел погеройствовать, просто на правах старшего. Стэп остался внизу, дожидаться команды, а заодно должен был подтащить вещи к вертикальному лазу, чтобы я смог вытянуть их на поверхность. Жаль было бросать добро и припасы. Хрен знает, когда ещё мы увидим очередной островок безопасности.
Но шахта оказалось не такой уж простой. Вначале меня ожидал длинный тоннель, который приводил к первому подъёму. Как я и предполагал, карабкаться наверх пришлось по металлическим скобам, вмонтированным в бетон. Даже с рюкзаком на спине это было не очень удобно. Сумка постоянно цеплялась за неровности. Но самое веселье ожидало меня впереди. Шахта имела точно такой же поворот, как и тоннель, ведущий к главному входу бункера. А значит, вещи придётся поднимать в два этапа. А может, и в три, если впереди будет ожидать очередной перелом.
— Стэп! — крикнул я вниз.
— А! — вернулся ответ. — Чё, подавать?
— Давай по-тихой, — бросил я. — Потом сам поднимайся, здесь поворот.
— Принял.
Я скинул рюкзак и вытащил из него ещё один моток верёвки. Сбросил конец в шахту и принялся ждать. Вскоре верёвка несколько раз натянулась, сигнализируя о готовности, и я начал вытягивать гружённые добром мешки.
Примерно на пятом начал понимать, что вскоре перекрою себе проход, и притормозил процесс. Кое-как извернувшись, прополз чуть вперёд, распределяя вещи по длине. Покончив с этим, вернулся к верёвке и продолжил подъём, пока не услышал крик «всё!». Снова распределил добро вдоль стенки и пополз к очередному подъёму. Как и ожидалось, он завершился ещё одной горизонтальной шахтой. Однако в её противоположном конце уже брезжил слабый свет, что означало конец мучений.
Точно так же, мешок за мешком, я поднял наши трофеи и распределил их вдоль стены. Крикнул Стэпу, чтобы тот поднимался, и полез к последнему вертикальному участку.
И здесь, у самой финишной черты, меня ожидал не самый приятный сюрприз, о котором умолчал Макар. Душу вновь укололи сомнения. Захотелось спуститься и всё-таки выпустить ему кишки, но лень поборола желание.
Выход был забран решёткой, сваренной из железных полос по типу жалюзи. Я понятия не имел, каким образом её зафиксировали. Если болтами или сваркой, то можно начинать спускаться и пытаться пробиться через основной выход.
Но прежде чем отчаиваться, я всё же решил её толкнуть.
Ничего не вышло, решётка даже не шелохнулась, и я психанул. Возможно, сказывалось напряжение последних дней, а может, от всего пережитого нервы стали ни к чёрту.
Но срыв сыграл нам на руку.
— Да открывайся ты, тварь вонючая! — взревел я и принялся лупить в решётку ногой.
Удобного в этом процессе было мало, и после первого пинка я едва не сверзился со скобы. Но затем перехватился, примерился как следует и продолжил. Нет, преграда никуда не делась, она всё так же жёстко держалась в рамке, сваренной из толстого уголка, обрамляющего проём. Но нас услышали. Я даже вздрогнул, когда вдруг раздался голос:
— Эй, кто там? — рявкнули снаружи. — Назовись!
— Брак, — вернул я, — Я нормальный, я человек!
— Сколько вас?
— Двое, — не моргнув глазом соврал я.
— Жди, — сухо ответили мне, и силуэт куда-то испарился.
— Эй, эй, — завопил я! — Постой, выпусти нас!
— Брак! — раздался крик снизу. — Чё там у тебя?
— Хрен знает, — ответил я. — Здесь решётка.
— А орёшь чё?
— Да подожди ты! — крикнул я. — Заткнись!
Я прислушался и даже подался поближе к решётке, из-за которой доносилось невнятное бормотание. Слов я не разобрал, но как понял, человек, заметивший нас, был не один.
Честно говоря, я не знал, как на это реагировать. Кто они? Враги или друзья? Случайные путники или явились сюда целенаправленно? А вдруг это те, кто работает на выродков? Ведь кто-то же должен охранять захваченный кремль днём. Так почему бы не определить на это предателей?
Мысли пронеслись в голове со скоростью света, но отклика в душе не нашли. Чутьё, которое успело выработаться за время моих приключений, молчало. А вскоре явился человек и окончательно их развеял.
— Эй, ты там? — спросил он.
— Да, здесь. Ты поможешь?
— Да, только не вздумай дёргаться.
Звук работающей трещотки я узнаю даже с завязанными глазами. Я был прав, решётка крепилась к раме при помощи болтов. И вот мне даже интересно, каким образом Макар собирался покинуть бункер? Если он так хорошо его изучил, то не мог не знать об этом.
— Слышь, как тебя там? — заговорил человек снаружи. — Болт прокручивается, нужно гайку подержать.
— Здесь нет никакой гайки, — произнёс я.
— Быть не может, посмотри повнимательнее.
И я посмотрел. Из-за проникающего снаружи света я попросту не заметил щель в кирпичной кладке. А точнее, половинку кирпича, свободно торчащую в нише. И как только я её извлёк, тут же получил все ответы. Инженеры не дураки и продумали все нюансы, в том числе и возможность выбраться из бункера изнутри. С моей стороны вместо гайки болт фиксировал эдакий барашек.
Я взялся за него и попытался скрутить, но болт предательски провернуло в отверстии. Вряд ли советские конструкторы пропустили такое, наверняка на этот счёт у них тоже имелось решение. И стоило внимательнее изучить болт, как я усмехнулся. Он имел отверстие в теле, а в этой же нише я обнаружил огрызок от электрода, позволяющий зафиксировать стержень. Всё гениальное — просто. Но сейчас оно мне и требовалось. Я уцепился за барашек и крикнул человеку снаружи, чтобы он поработал трещоткой.
Вскоре болт вышел из отверстия, решётка приподнялась на двух скрытых петлях, приваренных сверху, но вместо спасения внутрь проник ствол автомата.
— Не дёргайся, — в очередной раз посоветовали снаружи. — Просунь руку.
Я послушался и выставил наружу ладонь. В неё тут же легло что-то ледяное. Хотя я и без подсказок понял, что это могло быть. Несмотря на то, что на улице сейчас день и солнечный свет уже доказал бы мою человечность, серебру люди доверяли больше.
Я продержал холодную плюшку несколько секунд, после чего решётка окончательно приподнялась, и в небольшом оконце появилась рожа спасителя.
— Всё нормально, выходи.
Легко сказать. Лаз наружу располагался с противоположной стороны от скобяной лестницы. Пришлось как следует извернуться, чтобы выбраться на свет божий. Возможно, это было сделано для того, чтобы максимально усложнить проникновение в бункер. Потому как спуститься тем же путём я бы сумел с большим трудом. Это же нужно и решётку придерживать, и на противоположной стене ногой скобу нащупать. И всё это реально пришлось бы делать вслепую.
Я вывалился в сугроб и пару секунд щурился от яркого солнечного света. А когда глаза привыкли, утратил дар речи. Крепость выглядела как после бомбёжки. Впрочем, почему как? Здесь натурально поработала авиация или артиллерия. Вся привратная площадь была усеяна воронками, пара из которых имела диаметр не менее трёх метров. Но самое веселье, кажется, происходило за стеной. От дома, что располагался через дорогу от главного входа, осталась дай бог половина. Из него до сих пор валил чёрный дым. Со стены, прилегающий к надвратной башне, слетела крыша, да и на самой башне от неё остались жалкие крохи. Часть кладки осыпалась, как мне показалось вначале. Но, присмотревшись внимательнее, я увидел то, чего даже не мог себе представить: она оплавилась. Это какая же должна быть температура, чтобы превратить в стекло красный кирпич⁈
— Что здесь случилось? — Я покосился на человека.
— Победа, — усмехнулся он, высунув голову из лаза в вентиляции. — Ты вроде говорил, что вас там двое.
— Да, точно! — Я хлопнул себя по лбу и поспешил к решётке.
Вид изрытой взрывами площади выбил меня из колеи. Странно, что мы ничего даже не услышали. С другой стороны, бункер залегал на глубине сорока с лишним метров, а это довольно серьёзная звукоизоляция. Плюс там непрерывно гудела вентиляция и генератор. Да и надо признать, спать мы легли не совсем трезвыми. В том смысле, что вырубило нас основательно — меня уж точно. Я за всю ночь ни разу не проснулся, так что легко мог пропустить звуки бомбёжки.
— Стэп! — крикнул я напарнику. — Поднимайся.
— А шмот? — спросил он, выглянув в вертикальную шахту.
— Поднимайся, ёпт, — раздражённо повторил я.
Мне не очень то хотелось светить наше добро перед посторонними. И, кажется, Стэп меня понял, по крайней мере, спорить не стал. Он быстро вскарабкался по скобам и буквально в одно движение выскользнул в лаз. Точно так же, как и я совсем недавно, посидел с закрытыми глазами, затем некоторое время щурился вытирая слёзы, а потом открыл рот от удивления.
— Эт что за хрень? Здесь бомбили, что ли?
— Да, — довольно ощерился боец. — Вчера ночью накрыли здесь целую орду выродков.
— Даже не знаю, хорошо это или плохо? — пробормотал я.
— Конечно хорошо, — усмехнулся боец и хлопнул меня по плечу. — Не без вашей помощи, как мне сказали.
— Кто сказал? — Я удивлённо уставился на него.
— Старый, — пожал плечами он, будто это само собой разумеется.
— А он сам где? — поинтересовался я.
— Там. — Воин махнул в сторону ворот. — Трофеи описывает.
— Ясно, — буркнул я и направился к воротам.
Им тоже знатно досталось. Решётку, преграждавшую вход в кремль, вырвало и смяло так, будто она была сделана из пластилина. От ворот в принципе ничего не осталось, кроме жалких огарков на металлических петлях. А стена с внешней стороны точно так же превратилась в оплавленное стекло, и от него до сих пор тянуло жаром, несмотря на крепкий мороз.
От городской площади совсем ничего не осталось, просто изрытое воронками пространство, заваленное битым хламом и остовами обгоревших машин. Прилегающие к ней здания по большей части обрушились, оголяя внутреннее убранство помещений. Из-под обломков торчали обгоревшие части тел, но большую часть выродков попросту размазало тонким слоем по площади. Ошмётки валялись повсюду: головы, не всегда целые, ступни, кисти рук, рёберные части… Здесь будто распотрошили мясную лавку. И всё это было обугленным, почерневшим.
Старого нигде не было видно, как и других бойцов. Но их голоса доносились откуда-то из-за домов. Туда мы со Стэпом и направились.
Первые признаки жизни обнаружились на Большой Покровской улице. Здесь стояла колонна грузовиков, которую тщательно обыскивали военные. Рядом с каждой машиной уже образовалась неслабая кучка оружия и ящиков с патронами. Попадался даже крупняк, но в основном «калаши» и разномастные пистолеты.
— Эй, вы чё здесь трётесь⁈ — грозно крикнул один из бойцов и направил в нашу сторону оружие.
— Спокойно, — примирительно поднял руки я, — мы Старого ищем.
— Кто такие? Документы есть при себе?
— Ты нормальный вообще? — выпучил глаза Стэп. — Ещё бы паспорт попросил. Ты вокруг осмотрись, какие документы?
— Кто такие, я спрашиваю! — с нажимом повторил он и снял автомат с предохранителя.
— Из кремля мы, — ответил я. — В бункере отсиживались. Я Брак, это Стэп.
— Брак, значит? — усмехнулся боец и выпрыгнул из кузова. — Ну спасибо тебе, братан. Чётко ты этих ублюдков в одном месте собрал.
Боец крепко пожал мне руку и, похлопав себя по карманам, выудил из нагрудного пачку сигарет.
— Угостишь? — тут же оживился я. — Больше суток уже не курил, ломает.
— Бросать надо, — поморщился тот и протянул мне всю пачку. — Забирай, у меня ещё есть. Как бы избавиться от этой заразы…
— Если найдёшь способ, дай мне знать, — усмехнулся я и прикурил от его зажигалки. — Так где Старый, не подскажешь?
— Там, дальше по улице, в кафе «Берлога». Подвальчик такой, по правой стороне.
— Спасибо, — поблагодарил его я.
— А чем это вы их так? — полюбопытствовал Стэп.
— Вначале авиацией прочесали, потом кассетной артиллерией шлифанули. А остатки уже так добили. Высадились с пяти точек и зажали ублюдков.
— Круто, — показал большой палец Стэп.
— Угу, — кивнул боец и снова полез в кузов.
А мы отправились в указанном направлении, искать виновника торжества. Имелась у меня к нему парочка неудобных вопросов. В особенности, какого хрена он впутал меня в события, к которым я не имел никакого отношения⁈
У спуска в кабак нас снова остановили. Но стоило мне назваться, как воин тут же посторонился, освобождая проход. Однако как только я протиснулся к лестнице, боец снова заблокировал спуск, преградив путь Стэпу.
— Иди, я тут потусуюсь, — отмахнулся напарник. — Не люблю маячить перед начальством.
— Он нам не начальник, — буркнул я и направился к двери.
«Берлога» выглядела очень антуражно. Бывший владелец не поскупился на креатив и создал внутри атмосферу средневековой забегаловки. Деревянные скамьи и столешницы, тележные колёса в качестве светильников, чучела животных не стенах. Особенно круто смотрелись щиты с перекрещенными мечами и топорами.
Старый сидел за крайним столом, в конце помещения. Увидев нас, он призывно махнул рукой и отодвинул в сторону бумаги. А вот Утиля нигде не было видно. Может, отправился на очередное задание, или контролировал процесс снаружи.
— Присаживайся, — указал на скамью напротив старик. — Рад, что ты выжил.
— Что за дерьмо там случилось? — кивнул я в сторону выхода. — И почему все говорят, что это моя заслуга?
— Пойми, Брак, на любой войне нужны герои. Люди должны верить в победу, иначе всё это бесполезно.
— Я не герой.
— Уверен? — хмыкнул дед. — А как по мне, очень даже.
— Но я ничего не сделал.
— Это тебе только кажется. Ты смог выманить изменённых из нор и помог нам зачистить Нижний Новгород. Ты хоть понимаешь, насколько это серьёзно⁈ Нам удалось очистить целый мегаполис!
— Я не понимаю, — покачал головой я. — Каким образом я к этому причастен?
— Серьёзно? Ты всё ещё не понимаешь, что произошло⁈
— Нет.
— Когда ты привёз к нам Глаза с Напалмом и спокойно уехал на из машине, Лебедев решил, что они его сдали, и перешёл к отчаянным мерам. И вряд ли всё это сработало бы, если бы ты не попытался разорить гнездо на шпальном заводе. Этот твой ход окончательно убедил Лебедева в том, что Глаз его сдал.
— Он убил их всех! — прошипел я.
— Ну сколько человек укрывалось в кремле? — поморщился Старый. — Сотен семь, ну максимум тысяча? Это можно легко списать на сопутствующие потери.
— Ты в своём уме⁈ — даже подскочил я. — Какие, на хрен, потери? Это были живые люди!
— А ну сел! — рявкнул Старый. — Это война, и смерть здесь — обычное дело. Они бы всё равно все сдохли. А так они отдали жизни за правое дело! Мы сумели очистить город и взять в плен всю верхушку. Нам нужна была эта победа, и ты её обеспечил.
— Не я…
— Люди будут думать иначе.
— Это всё ты, — прищурившись, произнёс я. — Это ты заставил меня искать Лебедева. Ты меня поимел. Из-за тебя они все погибли.
— Думаю, тебе нужно остыть и переосмыслить произошедшее. — Старик уставился на меня немигающим взглядом. — А потом мы с тобой обсудим дальнейшие планы.
— В очко их себе затолкай, — огрызнулся я и вышел из-за стола.
— Позже поговорим, — оставил последнее слово за собой он.
Вместо ответа я продемонстрировал ему средний палец и вышел на улицу.
Стэп куда-то свалил, но на его счёт я не переживал. Наверняка он вернётся в кремль. А я пока поищу для нас транспорт. Добро, которое мы с таким трудом поднимали по шахте, я бросать не собирался. Однако на руках его нам не унести. От УАЗа и моего «Мерседеса» практически ничего не осталось, но я знал, что в нижней части крепости ещё хватает машин. «Мерина», конечно, жалко, вряд ли я смогу отыскать такую ласточку ещё раз. Он ведь достался мне практически новым, что очень большая редкость.
— Эй, шеф! — услышал я оклик в спину и остановился, дожидаясь напарника. — Его поймали, прикинь!
— Кого? — безучастно спросил я.
— Как — кого? Лебедева этого. И ещё какого-то пацана. Кстати, он чем-то на тебя похож. Я даже подумал, что это тебя в тачку потащили. До меня даже не сразу дошло, что его рожа на солнце дымилась. У тебя случайно двойника нет? Эй, стой, ты куда⁈ Да ёпт…
Я галопом промчался по улице до самой «Берлоги». Неладное почувствовал уже на входе, потому как там отсутствовала охрана. Да и генератор, который питал кафе, больше не тарахтел. Распахнув дверь, я лишь убедился в том, что Старый уже свалил. Внутри было темно, хоть глаз коли. Выскочив обратно, я схватил за грудки Стэпа и закричал ему прямо в лицо:
— Где ты их видел⁈ Где мой брат, отвечай! Где они⁈
— Да отпусти ты! — Он ударил меня по рукам. — Псих шизанутый! Там они, на перекрёстке, в «Газель» их паковали.
Не говоря больше ни слова, я бросился к месту, где разрывалась пешеходная улица. Там как раз и стояла цельнометаллическая «Газель», о которой говорил Стэп. И я нисколько не удивился, когда увидел рядом с ней Утиля. Он уже тянул на себя водительскую дверь, собираясь увезти Коляна прямо у меня из-под носа.
— Стой! — закричал я. — Утиль, стой твою мать!
Тот услышал меня, обернулся, криво ухмыльнулся и помахал рукой. А затем запрыгнул в салон уже заведённой машины и сорвался с места. Я не успел. Не хватило всего каких-то пары мгновений.
— А-а-а! — выкрикнул я. — Козлы, вашу мать! Сволочи!
— Фух, — выдохнул Стэп. — Ну ты и лось! Еле догнал… Что случилось-то? Это что, реально твой брат был?
— Куда они их увезли? — обернулся к напарнику я.
— Да мне-то почём знать? — удивлённо уставился на меня он. — Это ты у нас здесь блатной. Мне они не докладываются.
— Где Старый⁈
— Уехал уже, — пожал плечами напарник. — Я когда к «Берлоге» вернулся, он уже в машину садился. Я сразу подумал, что ты в кремль пошёл, у нас же там ништяки остались. Ну так что, какие планы-то?
— Ща, — отмахнулся я и направился к бойцам, что ковырялись в машинах изменённых. — Мужики, а вы сами-то откуда?
— А твоё какое дело? — резко ответил один из них.
— В добровольцы хочу записаться, — хмыкнул я.
— Да это Брак, мужик! — Из кузова выглянул наш недавний знакомый. — Ты Старого-то нашёл?
— Нашёл, — кивнул я. — Нормально всё. Слушай, у вас база где?
— Э, брат, так дела не делаются, — расхохотался он. — Эта информация секретная.
— Ну так и я вроде не чужой. Слушай, нам идти сейчас некуда. Кремль мы вдвоём точно не удержим.
— А почему вдвоём? — удивлённо уставился на меня он. — Мы же никуда не уходим. Теперь это наш дом. Восстановим, подлатаем — и будет как новенький! К вечеру уже первая партия выживших подъедет.
— Откуда?
— Из лагеря беженцев. Там врачи, инженеры, да много всяких специалистов. Попробуем производство патронов на территории крепости организовать. Места там хватит. Нижний, считай, очистили, так что можно смело оборудование собирать.
— Ясно, — буркнул я. — А куда сейчас Старый подался, не знаешь?
— П-хах, ну ты нашёл кого спросить, — усмехнулся боец. — Где я и где он? Но вообще, слухи кое-какие гуляют. Они где-то в Подмосковье крепость возводят. То ли Тула, то ли Калуга, точно не знаю.
— И на том спасибо. — Я протянул руку военному.
— Ты чё, реально хочешь в Тулу податься? — спросил Стэп, когда мы выбрались на городскую площадь.
— Я тебя с собой силой не тяну, — пожал плечами я.
— Нет уж, братан, мы с тобой напарники, — усмехнулся приятель. — Так просто ты от меня не отделаешься. К тому же там половина трофеев моя. Надо бы их вытянуть, пока эти крохоборы не вернулись. Зажопят ведь, как пить дать зажопят.
Уважаемые читатели, всем добра!
На этом второй том считаю завершённым, но сама история ещё далека от финала. И совсем скоро появится её продолжение.

----------

Nota bene

Книга предоставлена         Цокольным этажом        , где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.
У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по         ссылке         и 3) сделать его админом с правом на                   «Анонимность»                .
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:
Браконьер 2

----------