— Парни облажались. — Говорящая девушка лет двадцати пяти сейчас грубо нарушает правила дорожного движения, поскольку держит смартфон у уха рукой.

— Включи видео, — требует её собеседница, находящаяся на связи.

Ведущая машину вздыхает и устанавливает гаджет в специальную подставку перед собой. Затем, активируя щелчком пальцев виртуальную клавиатуру, набирает нужную команду.

Перед ней в салоне повисает изображение собеседницы.

— Кано, мы всё сделали по плану… — начинает ведущая машину, но её тут же перебивают.

— СТОП. Помолчи. — Женщина лет тридцати с лишним бегло оглядывает минивэн изнутри, пользуясь возможностями техники. — Ты одна в салоне, — не спрашивает, а утверждает та, которая старше. — Где оба?

— Остались валяться перед школой, — хмуро отвечает более молодая.

— А теперь медленно, спокойно и без эмоций. Что было?

— Пацан вышел из школы по расписанию. Его встречала машина этой, как её… она ещё секретаршей у его отца…

— Кога, Мивако, — без видимых эмоций подсказывает старшая. — Как ты её опознала, если по имени не помнишь?

— Вот лицо как раз на фотографиях и помню! — огрызается младшая. — Кто она, тоже помню. Только имя забыла!

— Продолжай.

— Я подумала, они сейчас поедут вместе. Но на всякий случай решила подождать — и не прогадала. Они о чём-то поругались, от нас было не слышно.

— О чем они ругались? — голос Кано по-прежнему спокоен, но младшая отчего-то здорово напрягается.

— Я без чемоданчика, — говорит она еще более хмуро, опуская при этом взгляд. — Направленного звукоснимателя с собой нет, расширений и гаджета не хватило, чтоб разобрать.

— О комплектации твоего багажника поговорим дома, — коротко кивает Кано. — И более подробно. Дальше? Как поняла, что они ругались? Если ты ни единого слова не слышала?

— По лицам видно же, — задумчиво сводит брови вместе та, которая ведёт машину. — Слушай, я, конечно, не гений; но видно же — когда ссорятся и когда нормально разговаривают.

— Я не давлю, — с досадой морщится Кано. — Я в деталях выясняю обстановку. Ты не видишь всей картины, а тут каждая деталь может что-то значить. Значит, пацан, говоришь, с новой мачехой ругался?

— Да. Причём, эта рыжая девчонка с ним подгавкивала. Как-будто его поддерживала. Эта Кога в итоге разругалась с ними вдрызг — потому что со злой рожей с места рванула так, что половину резины на асфальте оставила. Кстати! — спохватывается говорящая. — Это, конечно, косвенный момент, но ты учила обращать внимание…

— БЕЗ ЛЕСТИ. Когда захочу, чтобы ты вылизала мне задницу, ты первая об этом узнаешь. Что за момент?

— У тебя есть доступ к дорожным камерам⁈ Тем, которые штрафы автоматически выписывают? Посмотри на перекрёстке улиц… — девушка диктует номера домов по памяти. — Возле Тамагава, я помню, камеры академии, не муниципальные. Но за поворотом должен был сработать фотофиксатор! Она неслась, наверное, за сотню! Поругались они, точно говорю! Иначе с чего так с места рвать⁈ — говорящая пытается эмоциями компенсировать недостаток логических аргументов.

— Хорошо, гляну, — спокойно кивает Кано. — Ты давай, переходи к главному. Как вышло, что ты без парней осталась? И попутно: они где?

— Парни, когда отъехала секретарша, вышли из машины и пацану сказали залезать внутрь. Его приглашают поговорить — там всё вежливо было. — Виснет пауза.

— Мне из тебя что, каждое слово тянуть⁈ — на лице старшей наконец отражаются слабые оттенки раздражения.

— Пацан отказался. Его рыжая тоже что-то там подвякнула; типа, наши парни — идиоты. А потом бац — и они лежат. Только ногой подергивает новенький, этот, который вчера…

— У ТЕБЯ ЕСТЬ ПРОБЛЕМЫ С ПАМЯТЬЮ? — Кано перебивает сотрудницу. — Ты что, имена перестала запоминать⁈

— Я тебе говорила, — её собеседница успокаивается в одно мгновение и дальше разговаривает очень сухо. — Твое новое приложение, и установленное мне расширение…

— СТОП! Да. Было. Окей, что дальше?

— А я тебе всё рассказала. Разве что…

Там же, через некоторое время.

— Значит, говоришь, эта красноволосая спутница младшего Асады называла моё имя⁈ — удивлению Кано, кажется, нет предела. — При том, что ты сидела в салоне⁈ И сквозь стёкла она тебя не могла видеть⁈

— Да. К этому моменту я уже подъехала к ним вплотную. Разговор слышала хорошо. — Сдержанно отвечает девушка, глядя на дорогу и избегая смотреть в камеру гаджета.

— А намеки, пояснения, хоть что-то ещё звучало⁈ — старшая продолжает искренне удивляться и беспокоиться.

— Нет. По крайней мере, я c пяти метров ничего не услышала. Могу только предположить: эта рыжая откуда-то знает машину.

— Вариант, — закусывает губу Кано. — Ч-черт. Такая мелочь — а теперь столько часов проверять.

— Что проверять? — девушка уже полностью успокоилась, в отличие от своей шефини.

— Это не тебе. Если каждая *** в городе будет узнавать наши машины — это… Ладно. Что потом?

— Вот я в принципе не успела заметить, что этот пацан сделал. Ребята от меня его закрывали, понимаешь? Пацан субтильный, шестьдесят три килограмма. Ростом метр семьдесят один.

это не моё мнение, это из приложения цифры, — упреждая невысказанный вопрос собеседницы, торопится добавить молодая.

— Досадно, — цедит Кано. — Хотела с ним кое-что если и не порешать, то, как минимум, застолбить варианты на будущее. А вы его даже привезти не сумели, — в голосе явственно звучит укоризна.

— Ты дала двух новеньких, при этом — здоровенных мужиков. Специально чтобы те его на руках внесли в салон, если потребуется, так? — теперь уже девушка уверенно смотрит на Кано. — Эти двое сумоистов облажались на ровном месте. Младший Асада — не то что не атлет, а вообще. Глиста. Сын своего финансиста-папаши, которого, как ты говорила, надо было только пугануть.

Кано глубоко вздыхает.

— И в машину он должен был побежать сам. Этот глист каким-то образом вырубил парней так, что я за две секунды даже глазами моргнуть не успела! Мне что, после этого надо было выйти из машины самой⁈

— Чисто в теоретическом плане, — старшая смотрит в сторону. — Задним числом. Если бы ты вышла из машины, это что-то изменило бы?

— Парней ты дала специально на тот случай, если нужна будет грубая физическая сила. Они не справились. У меня что, сил больше⁈ — искренне удивляется младшая. — Или мне под школьными камерами надо было его таззером глушить⁈ Чтоб сразу десятку поймать на ровном месте⁈

— Года два от силы, не десятка. Но ты права. М-да-а-а.

— Рыжая сказала, что пока они дрались, она вызвала полицию, — продолжает докладывать девушка. — Это я тоже хорошо услышала! Наши парни весят больше сотни, сама бы я их быстро не втащила в салон. Это раз.

— А если Асада-младший справился с ними, то и у тебя простой силой против него смысла не было, — со вздохом соглашается начальница. — А таззер действительно не вариант.

— Два противника, — напоминает докладчица. — Ты забыла. С ним ещё рыжая. О ней в документах, кстати, вообще ничего не было! Всё, что может истолковываться, как угроза, автоматически считается и является угрозой. Я уехала. Какие претензии?

— Парни успели что-то сделать Асаде?

— НЕТ! — теперь голос повышает младшая. — Они просто стояли, потом сделали шаг, бах-бах — и оба попадали! Ну этот твой Асада вроде как кулаком ещё махнул, быстро очень. Но что у него было в кулаке, я не видела.

— Мог и просто сильно ударить, — замечает женщина. — Парни новенькие. Ни расширений, ни нормальных… — она недоговаривает.

— Двоих буйволов? Шестидесятикилограммовый хлюпик? Сильно ударить? Ну-ну, — девушка не спорит, но на её лице появляется явно скептическое выражение. — Я понятия не имею, как ему такое удалось. Говорю только то, что вижу. Видела, — поправляется она. — Сочинять не хочу. Мне куда дальше ехать? Если парней в полицию, может, я за адвокатом⁈

— Едь сюда. Без тебя будет кому заняться дальше.

— Ну ты же сейчас не совсем права, — сидящая на диване у стены подруга не попадала в кадр при беседе, но всё отлично слышала и видела. — Не моё дело, Кано, но девочка причём?

— А тебе вечно бы всех простить, — беззлобно огрызается хозяйка дома. — Если бы она удосужилась прослушать разговор пацана с мачехой, информации могло бы быть больше, согласна?

— Давай с другой стороны, — смеётся её собеседница. — Ты пошла в магазин за соусом и рисом. Ты, входя в торговый зал, камеру часто активируешь? На всякий случай, чтобы записать, случись вдруг что?

— Дура, — фыркает Кано. — Ладно, я не спорю, — добавляет она, подливая себе в пиалу чай из специального керамического чайника. — Девочка действительно не при делах. Видимо, младший Асада затевает этот турнир по фулл-контакту не просто так… А я молодец, — весело улыбается хозяйка. — Вот и скажи, что нет предчувствия⁈

— Погоди. Так ты его что, наобум к себе тащить хотела? — гостья дома без затей подхватывает со столика пиалу хозяйки и отпивает из неё.

— Ну, не совсем. С отцом он не ладит, дома намечаются перемены. Эта секретарша второй женой будет, уже точно, — вздыхает Кано и встает из глубокого кресла, направляясь к шкафу с посудой.

Она приносит для себя вторую пиалу и выливает остатки напитка из небольшого заварника себе.

— Да что ты с дерьма пенки собираешь⁈ — сводит брови её собеседница, хмурясь. — Завари ещё один! Или тебе для меня чаю жаль⁈

— Чаю жаль, — спокойно соглашается Кано, поднимаясь из кресла повторно. — Этого сорта. До нового урожая ещё полтора месяца.

— Эй, ты же не собираешься кипятить воду в электрическом чайнике⁈ — искренне беспокоится красивая женщина лет сорока, сидящая на тахте, скрестив ноги.

— А я сейчас другой сорт буду заваривать, — мстительно сообщает хозяйка дома, утапливая кнопку кухонного прибора. — Там можно и из электрочайника.

— Так зачем тебе этот недомерок? — гостья возвращается к беседе минуты через три, когда Кано ставит на столик ещё один заварник, уже значительно больше размером.

— Ну, в семье у них проблемы, раз. Папаша на какое-то время выпадет из обычной жизни из-за убийства партнёра, это два. — Хозяйка отгибает пальцы от кулака. — С новой женой отца у парней всегда проблемы, три. Вот уж точно тенденция, вне границ и времён… А тут у него появилась бы подруга, взрослая и мудрая. Он же городской турнир по фулл-контакту затеял! Значит, пытается в их бизнесе двигаться какими-то своими путями.

— Хм.

— Кстати, приём ставок у них очень хорошо налажен, мы пока даже браться за такое боимся, — хозяйка дома ревниво вздыхает. — Хотела просто подружиться. Для начала. Ну и — Курого своё уже отработал. Кто-то же должен сообщить о нём всё Томиясу? Почему бы и не пацан?

— Двух птиц — одним камнем? — уважительно двигает бровью собеседница. — Прико-о-ольно.

— Ага. Задумка хорошая, исполнение — говно, — вздыхает Кано. — Чёрт, надо было не жадничать и заварить нормальный во второй раз, — она с отвращением смотрит на пиалу в своих руках.

Её гостья заливисто смеётся:

— Это тебя боги наказали, за жадность. Что дальше с пацаном думаешь?

— Да ничего не думаю. Самой надо ехать. Лично буду разговаривать.

— Не много ли чести⁈ — сорокалетняя женщина удивлённо открывает глаза.

— Есть варианты, — уклончиво отвечает хозяйка дома. — Пока боюсь сглазить. Как пообщаюсь лично — расскажу.

Кано тянется к телефону и какое-то время долго возится с виртуальной клавиатурой.

— Посиди тихо, я быстро, — роняет она подруге, активируя исходящий вызов.

— Да ответь ты уже, — с коротким смешком роняет Цубаса.

Как назло, камера включается вместе с ответом на звонок.

— Молодец! — отчего-то заливисто ржёт красноволосая, делая в камеру картинные глазки и помахивая в воздухе ладошкой.

Очевидно, для неофициальности кадра.

Со стороны вызывающего появляется изображение какой-то женщины. Ей лет тридцать пять на вид, выглядит она очень ухоженной и лично мне в прошлой жизни понравилась бы на все сто.

— Классная тёлка, — ничуть не смущаясь, кивает мне на изображение Кимишима. — Говори с ней, ладно. Потом всё домеряем.

— Асада, Масахиро? — новая собеседница, как ни в чём ни бывало, оценивающе глядит то на меня, то на мою одноклассницу.

— Ближе к делу.

— Я бы очень хотела встретиться, чтобы поговорить, лично. — Встряхивает в воздухе волосами дама. — Это я присылала за вами машину, в которую вы не захотели садиться. Масахиро, подскажите: у меня есть варианты пообщаться с вами так, чтобы это было интересно нам обоим⁈

Сказанное явно имеет какой-то второй подтекст, потому что в разговор влезает Цубаса:

— Эй, бабуля, помедленней на поворотах! Ты его в два раза старше, побойся бога!

Затем красноволосая оборачивается в сторону и, словно бы случайно и не в камеру, роняет:

— Да ей тридцать семь! Старая кошелка.

— Я бы попросила ответить тебя, — дама, несмотря на откровенную враждебность моей подруги, выбитой из колеи не выглядит.

Только зубы, пожалуй, чересчур сильно сжала. Кажется.

— Меня зовут Кано, слышал обо мне? — видимо, слова красноволосой звонящую всё-таки задели, поскольку в течение одной секунды она и ведёт бровями, и выпрямляет спину, и подпускает во взгляд тепла, а в голос — хрипотцы.

— Психологическая атака, — Цубаса со своей стороны с хрустом впивается зубами в сочное яблоко, которое достает перед этим из моего рюкзака. — Она на тебя феромонами давит. Пфе.

— Уважаемая Кано, я не имею планов общаться с вами. Не имел чести быть представленным, потому искренне прошу вас: пожалуйста, не звоните мне больше.

С этими словами разрываю соединение, а номер заношу в чёрный список.

— Не поможет, — Кимишима, продолжая хрустеть моим яблоком, указывает взглядам на экран моего же смартфона. — У нее сто процентов не то что генератор номеров, а своя базовая станция.

В этот момент дверь в примерочную распахивается, ударяясь в стенку.

— А у нас примерка. — Сообщает набирающему побольше воздуха мужику моя подруга, сидя на скамейке и болтая ногой. — Он гардероб обновляет, мы в процессе. А я яблоко ем.

— Может, зря ты её послал, — продолжает одноклассница после того, как покидаем спортивный магазин. — Эх ты, — веселится красноволосая. — А ещё молодой гангстер! Блин, теперь любопытство будет терзать меня: а что эта Кано от тебя хотела⁈

— Знаешь, мой личный опыт говорит: никогда не забивай себе голову подобными вещами. Другом её назвать сложно, скорее, наоборот. Жизнь учит: если кому-то её плана что-то нужно от тебя, держись от такого человека подальше как можно дольше. Пусть лучше он нервничает — и собственноручно проявляет свои планы. Заодно, если повезет, может какие-нибудь ошибки сделать.

— Да правильно, чё, — вздыхает она. — В теории. Только любопытство же, ему не прикажешь.

— Ой, а ведь кто-то говорил, что лишнее любопытство происходит исключительно из отсутствия дисциплины разума.

— Говорить — это одно, — картинно дуется Цубаса. — А женское любопытство — это совсем другое… Ладно, какие дальше планы?

— Как договаривались. Сейчас ко мне домой — пожрем. Потом переодеваемся — и на тренировку.

Мивако пребывала в полнейшей растерянности. Того, что происходило, не могло быть — но оно было.

Возможно, необычность ситуации и сыграла с ней скверную шутку. Увидев на пороге дома Масу вместе с красноволосой, она не сдержалась:

— Ватару опять в суде! Речь о новом заключении, обвинение в убийстве! А ты в такой момент эту *** домой тащишь! — Кога нервно тряхнула волосами в воздухе, имея ввиду младшую сестру своей подруги.

Маса неожиданно закаменел лицом.

— СТОП! — у него на плечах вдруг повисла сама Цубаса. — Бери шмотки, как хотел!

И валим. Пожрем в другом месте.

Ни Ю, ни Нозоми дома, к счастью, не было.

Потому мелкая размолвка, был шанс, останется только между ними.

Извиниться можно будет и потом, это Мивако себе великодушно разрешила: вначале надо дождаться, чем окончится заседание, на котором общественные обвинители сейчас просят ограничения свободы для Ватару.

Здание одного из судов муниципалитета.

Зал для заседаний.

— … таким образом, общественное обвинение, хотя и не имеет прямых доказательств — пока… тем не менее, настаивает на дальнейшем расследовании в адрес Джи-Ти-Груп… Финансист организации, Асада Ватару, лично ставил подпись на меморандуме о сотрудничестве… в качестве меры пресечения — содержание под стражей… ввиду того, что подозреваемый может препятствовать дознанию либо попытаться от него скрыться…

— У общественного обвинения должны быть какие-то более серьезные доказательства, чем аморфные подозрения. — Судья, пожилой спокойный японец, не выказывает лицом никаких эмоций.

— Особая ситуация, — хмуро отвечает представитель прокуратуры. — Стрельба из автоматического оружия, в многомиллионном мегаполисе. И потом; если мы правы, доказательства будут в течение суток. Максимум — двух.

— Я должен санкционировать арест человека, чтобы дать вам возможность поиска доказательств против него. Я правильно понял вашу позицию? — судья безмятежно смотрит на чиновника.

— Экстренная ситуация, — напоминает тот. — Исключительно в порядке исключения. Ч-че… Особый случай, нужны особые меры, — он перефразирует своё последнее высказывание, всё равно не избавляясь от тавтологии.

— Мне дадут слово? — Ватару Асада поднимает руку со своего места.

Его адвокат, прибывший на заседание вместе с ним, наклоняется над ухом и что-то шепчет. Финансист, не вслушиваясь, отмахивается и требовательно смотрит на судью.

Тот рассеянно скользит взглядом по подозреваемому и спрашивает представителя прокуратуры:

— Вам есть что добавить к уже сказанному?

Чиновник юстиции отрицательно качает головой.

— У меня только один вопрос, — Ватару Асада, дождавшись разрешительного кивка судьи, обращается к общественному обвинителю. — А почему вы на этом вашем основании не арестовываете все двадцать миллионов жителей Токио? Они ведь тоже находились в городе в момент убийства? Теоретически, все могут быть причастны?

— У двадцати миллионов не было мотива, — прикрыв веки, спокойно отвечает обвинитель. — В отличие от вас. — Затем он открывает глаза и смотрит на представителя якудзы пронзительно и не мигая.

— А какой мотив, по вашему мнению, был у меня? — Ватару, с любопытством наклонив голову к плечу, весело смотрит на государственного юриста.

— После фактического устранения ключевого подрядчика, он же — основной застройщик нового центра, контракт, по условиям тендера муниципалитета, скорее всего окажется в руках Джи-Ти-Груп, — спокойно отвечает тот. — Я не буду сейчас озвучивать полную сумму по контракту, но там миллиарды йен. Или сотни миллионов долларов. Маржа застройщика даже в два процента…

— ПРОТЕСТУЮ! — невежливо перебивает сотрудника прокуратуры адвокат подозреваемого. — Ваша честь, отношения эти домыслы могут иметь…

— Принимается, — судья перебивает уже адвоката. — Господа, вы здесь все молодые и здоровые, препираться можете вечно. Пожалуйста, только по существу и коротко. Господин Асада, что до вашего вопроса… Он более чем резонен, тем более что в некоторой степени пересекается и с позицией суда. С другой стороны, случившееся действительно выходит за рамки… м-м-м, не просто приемлемого, а мыслимого. Е

сли речь идёт о том, чтобы не дать стрелять из автоматов в городе, лично я пойду на всё.

— Даже на нарушение сложившегося уклада⁈ — представитель якудзы искренне удивляется. — Есть неписаные, но очень действенные правила игры. До сего момента мы все их соблюдали, так или иначе, — Асада обводит взглядом присутствующих. — Ваша честь, я не хуже вас могу рассказать, как трактовка того или иного закона меняется в зависимости от муниципального суда. Э-э-э, в зависимости от территориальной подведомственности.

Финансист переводит дух, затем продолжает:

— Но вы согласитесь, что у социального слоя, который я представляю, такое несправедливое решение может вызвать вполне определённые элементы критики⁈ Не буду уточнять, в чём эта критика может выражаться…

— Стрельба в городе. Из автоматов, — устало напоминает судья, массируя глаза. — Да я вместе с вами в эту камеру сяду, если это поможет предотвратить рецидивы! Асада, чтобы не толочь воду в ступе: пожалуйста, просто прокомментируйте слова общественного обвинения. Я бы очень хотел слышать диалог между вами, а не наблюдать ежа, отбивающегося от собаки.

— А у меня очень простой вопрос, — неожиданно успокаивается Ватару. — Более того, я его уже задавал в офисе. Но кто бы меня слушал… На кой ляд нам, своими руками, выбрасывать в пропасть не семь миллионов, а в десятки раз больше? — финансист, игнорируя вскинувшегося в порыве любопытства судью, заинтересованно смотрит на представителя прокуратуры.

— Не могу не вмешаться. Поясните мысль, — в голосе судьи явно ощущаются просительные нотки.

— Ваша честь, я прошу оградить меня от общения с обвинением в рамках этого зажигательного заседания, — твердо заявляет финансист. — Более того. Вне зависимости от вашего решения, содержание нашего общения будет опубликовано. Ваша честь, не сочтите за наглость: пожалуйста, на своём смартфоне зайдите на сайт нашей корпорации. Что вы на нём видите?

Заинтересованный судья в точности исполняет то, о чем его просят:

— Групп… головной офис… новости?

— Да. За сегодняшней датой.

— Джи-Ти-Груп отказывается от коммерческой прибыли при застройке… Все причитающиеся в будущем дивиденды объявляются гласной информацией и будут использованы на социальные проекты… — судья ошарашенно поднимает глаза на подозреваемого. — Вы отказались от прибыли в проекте⁈

— Да. — Голос финансиста сух и безэмоционален. — Причем, чтобы эти слова не были голой декларацией, нашим первым руководителем сегодня утром подписано соответствующее налоговое обязательство. Отправлено по каналам электронного правительства официально, за его цифровой подписью. И моей тоже. Вас не затруднит проверить это прямо сейчас? Чтобы я всё же ночевал дома, а не в кутузке. Мы, конечно, на многое готовы ради муниципалитета, но подобных вопиющих нарушений закона в будущем… — якудза недоговаривает, но все понимают, что сейчас не прозвучало упоминание о будущих выборах.

И о том, что будет делать новая партия, придя к власти.

Там же, через четверть часа.

— Заявление Асады Ватару судом проверено. — Судья грустно и устало смотрит на представителя общественного обвинения. — Джи-Ти-Груп действительно отказались от любой коммерческой выгоды в этом проекте, в котором они действуют вместе с застройщиком. Убитым застройщиком.

— Разрешите⁈ Если бы наш партнёр оставался в живых, наши расходы ограничились бы несколькими миллионами. Я являюсь финансовым директором с нашей стороны и хорошо знаю, о чём говорю. До последней иены. — Асада сейчас выглядит уверенным и усталым. — Новость об убийстве партнера отбрасывает нас на несколько десятков миллионов назад. Потому что именно эту сумму лично мне сейчас придётся срочно изыскивать: строительства никто отменять не будет. Как и результатов тендера. А вот наши односторонние налоговые обязательства — это наше честное имя. Если мы пообещали, что это будут спортплощадки для всех детей, в течение года — у нас нет варианта не выполнить обещанного.

— Хотите добавить что-нибудь ещё? — судья смотрит на представителя якудзы гораздо более доброжелательно, чем на сотрудника прокуратуры.

— Только одно. Я упоминал об этом обстоятельстве в своём офисе. Уважаемое общественное обвинение не удосужилось даже выслушать. В свете незаконного содержания меня под стражей на прошлой неделе, ваша честь, у меня возникают обоснованные и законные вопросы. Переходящие в сомнения…

— СТОП! Господин Асада, я даю вам личное разрешение на публикацию всех материалов настоящего заседания. Такой мой ответ вас устроит? — судья смотрит на финансиста, не отводя взгляда.

— Благодарю, — Ватару коротко кивает и садится на своё место.

Потом тут же встает:

— Я могу идти? Или объявите официально?

Он обводит взглядом пустой зал, в котором кроме них никого нет.

— У суда, в моём лице, нет вопросов в ваш адрес, — дипломатично отвечает судья. — Общественное обвинение принесёт вам гласные извинения. Гласные, — судья многозначительно прикрывает веки. — Это будет оформлено мною лично, сейчас, отдельным судебным решением.

— Ну что, как всё прошло? — Гэнки, к своему великому сожалению, удерживался полицейскими по другому адресу и был доставлен к зданию суда только сейчас.

Что-то у правоохранителей дало сбой — и его отпустили прямо на пороге, даже не заводя внутрь.

А ещё ровно через четверть минуты он увидел Ватару, которого сюда приволокли раньше и, видимо, с которым уже успели разобраться.

— Будет отдельное решение суда, — тщательно скрывая эмоции, отвечает финансист на вопрос шефа. — Общественное обвинение принесет гласные извинения.

— Оу, — Томиясу на мгновение впечатляется новостью. — Ух ты. — Говорит он ещё через секунду, уже совсем другим тоном. — Это же, считай, выигрыш на выборах?

— Маркетологи и пиарщики должны будут прикинуть, как разыграть карту, — не торопится соглашаться Асада. — Но да, в глазах общества это — полная индульгенция. И орден за настойчивость попутно. Знаешь, так и в бога недолго поверить, — признается он совсем другим тоном, обнимая товарища за плечи и разворачивая его в сторону лестницы, ведущей вниз.

— Что? Поясни? — Гэнки обычно понимает старого друга с полуслова.

Ватару явно успел уже что-то обдумать.

— Утреннее решение. Отказ от прибыли при застройке. Если бы не это…

Финансист не успевает договорить.

Грудь оябуна взрывается небольшим фонтанчиком. Через долю секунды то же самое происходит с его спиной.

Гэнки Томиясу, запнувшись одной ногой о другую, падает прямо на ступеньках здания суда.

— Снайпер! — с неожиданной злостью кричит Асада в сторону полицейских, бегущих к ним от входа. — Тварь, — добавляет он через полминуты, ненавидяще глядя в глаза представителю общественного обвинения. — Ты за этим нас сюда выдернул⁈ — Ватару кивает на товарища, изо рта которого надувается кровавый пузырь.

Других выстрелов не происходит. Скорая помощь прибывает очень быстро — и Томиясу начинают реанимировать прямо на ступеньках.

— Три минуты. Сейчас сердце запущу — и поедем в больницу, — уверенно заявляет через плечо один из врачей бригады. — Кислород у нас с собой, не переживайте. Думаю, вытащим.

— Моё приложение говорит, что вы сами верите в свои слова примерно наполовину, — хмуро отзывается Ватару Асада, сидящий на ступеньках в пяти метрах от случившегося.

— Вам нужна помощь? — полицейский, участвующий в охране здания суда, подходит к финансисту после того, как только что поговорил с представителем общественного обвинения.

— Отойдите. Не приближайтесь, — цедит якудза. — До прибытия кого-то из девятого бюро я с места не сойду.

— А потом что? — по инерции спрашивает офицер.

— А потом я в суде потребую ареста коррумпированного сотрудника прокуратуры, — Асада с ненавистью смотрит на того чиновника, который его сюда доставил пару часов назад.

— Я ни при чем! — зло отзывается тот через плечо.

В руках представителя общественного обвинения ломается сигарета, которую он планировал подкурить.

— И вообще, а почему ты так спокойно остался, не сбежал⁈ — в сердцах продолжает обвинитель.

— А мы не бегаем в таких случаях, — пугающе спокойно отвечает Ватару, прикрывая глаза. — Да и до ближайшего укрытия — больше трех секунд бегом. Если стреляли вон оттуда, — кивок в сторону отстоящего на несколько сотен метров небоскрёба, — то перенести прицел по фронту на соседнюю мишень секунда. Не было смысла бежать. Хотели бы — убили бы и так.

— А вы это всё в одно мгновение успели сообразить⁈ — непонимающе хмурится стоящий рядом и всё слышащий полицейский.

— Я математик. Я очень быстро оперирую любыми цифрами. А на эти вопросы буду отвечать только девятому бюро.

— Батя, уйми свою суку сам? Либо давай поговорим с тобой, как мужики? — Маса, не дав отцу даже разуться, перехватил того сразу в прихожей.

— Ты как отца встречаешь⁈ — Ватару, усилием воли выбрасывая всё из головы, максимально сосредоточился на общении с сыном.

— Батя, вот давай без этих детских манипуляций, — поморщился пацан, доставая носком правой ноги домашние тапочки родителя из-под стойки. — Давай без переноса фокуса? Я так тоже умею… В общем, нам надо поговорить, — Маса стоял, набычившись; и в его взгляде особого пиетета не было заметно. — На, я твои тапочки нашёл.

— Вначале я помою руки и сяду за стол, — спокойно ответил Асада-старший, обходя подростка по дуге и направляясь в ванную комнату. — Налью себе чаю. Потом буду готов разговаривать.

— На кухне будет твоя вторая, молодая, новая жена, — хохотнул сын. — И я собираюсь с тобой договориться как раз о том, как бы надеть на неё намордник. Образно говоря. Ты уверен, что у меня получится с тобой прийти к компромиссу, когда она одним своим присутствием не даёт тебе сохранить лицо?

— Ты бы так думал о моём лице, когда… — финансист осекся на полуслове.

Парень последнее время тянулся изо всех сил. Что ни говори, за ум сын вроде как взялся.

— А промолчать на такой наглый наезд в собственном доме — тоже не вариант, — озадаченно пробормотал Ватару под нос сам себе.

— Хотел обесценить⁈ — весело вцепился в последние слова приёмный отпрыск. — Хотел снова перевернуть пирамидку⁈ На мою сторону⁈

— Какую пирамидку? — уточнил отстраненно глава семьи, который изо всех сил старался сейчас не тащить рабочие проблемы в дом.

— Ну знаешь, есть игрушка такая, песочные часы? Раньше ими даже в шахматах время отмеряли, лет пятьсот назад. Играть на время уже тогда начинали, и на деньги; по крайней мере, богатые люди. — Просветил отца сын. — А техники и инструментов же не было — вот игроки и брали две штуки этих песочных часов. Когда была твоя очередь, допустим, ходить, то вертикально стояла твоя пирамидка. Там песок сыпался вниз, отмеряя, сколько тебе времени на раздумья осталось.

— А если я уже сделал свой ход? — Ватару решил изо всех сил просто попробовать побыть семьянином. Хотя бы для разнообразия. — А ты всё сидишь, думаешь?

Кроме того, ему отчего-то стало действительно интересно, на ровном месте — а как в блиц, без специальных часов со стрелками, играли несколько сотен лет назад?

— Тогда твоя пирамидка кладётся на бок и песок из неё не сыпется. А моя наоборот ставится вертикально. До того времени, пока ты не походишь.

— И откуда ты только такой умный, — проворчал финансист, выходя из ванной.

— Пф-ф, ты просто не бывал сотню лет назад в Центральной Азии, — ответил отпрыск достаточно парадоксальным образом. — Там ещё вовсю резались подобным образом. Даже наборы пирамидок были разные, на различные временные интервалы. И фору можно было давать не только фигурой, а и временем: себе берёшь трехминутную, а противнику даёшь пятиминутную, например.

— Можно подумать, ты бывал сотню лет тому в Центральной Азии, — спокойно парировал отец. — Маса, насчёт разговора между мужчинами: я не считаю возможным о чем-то договариваться с тобой за спиной Мивако. Я не знаю, что между вами произошло, но очень хочу разобраться.

Сын скептически вздохнул:

— Логично. Принимается.

— Кроме того, она наверняка захочет расспросить о своём родственнике, — продолжил хозяин дома, как ни в чём ни бывало. — Я был с ним в последний момент, а сейчас дело засекречено. Отмахиваться от тебя, как от сына, я тоже не хочу. Так что, идём на кухню вместе?

— Погнали, — длинный чуб Масы качнулся в воздухе от кивка головой. — Только предупреждаю заранее: ей может не понравиться то, что я скажу.

Мивако при виде обоих мужчин отчего-то подобралась и откровенно напряглась.

Маса, напротив, прошёл в угол и развалился в большом кожаном кресле.

— Как он⁈ — демонстративно игнорируя подростка, секретарша обратилась к супругу.

— Одно, сквозное. Калибр крупный, — вздохнул супруг. — Много чего из внутренних органов задето. Была клиническая смерть от шока, но врачи быстрее чем за минуту подъехали. Сразу откачали.

Кога, накрыв рот ладонями, беспомощно захлопала глазами.

Маса в своём углу изобразил скуку, зевая во весь рот. При этом он презрительно глядел на Мивако.

— Утром убили главного застройщика, — финансист всё же счел необходимым ввести в курс дела и сына.

Понятно, что тот корчил рожи не со зла, а исключительно по незнанию.

— Того центра, о котором ты с Гэнки в больнице разговаривал, — продолжил отец.

— Оба-на, — тут же напрягся и сын. — Чем это нам чревато?

— Знаешь, хотел тебя поблагодарить, — ровно сказал Ватару. — Потому что одна небольшая случайность, похоже, все планы поломала кому-то…

Там же, через несколько минут .

— … получается, этого мудака, который хотел вашу долю скрысить, сегодня утром застрелили? Картинно, в центре города? — Маса, вооружившись старым-престарым карандашом и невесть где взятой бумагой, набрасывал вручную на белом листке какую-то схему.

— Да, — снисходительно кивнул Асада-старший, чуть свысока наблюдая за ребенком.

Тот то ли хотел казаться старше, то ли в какой-то образ вошёл — вон, даже где-то допотопной канцелярией разжился.

Ладно, пусть. Если он таким образом пытается создать фокус в этом самом своём «мышлении» — пусть развлекается.

Говоря цинично, на карандаш и бумагу деньги в доме были. Хотя без последнего как-то обходятся все в стране, вот уже сколько лет.

— А тебя под это дело хотели для профилактики, в тюрьму? — продолжил вопрошать сын, с ужасно серьезным выражением лица. — А общественное обвинение выдвинуло ходатайство о содержании под стражей? Без доказательной базы, исключительно на эмоциях?

— Мы японцы, — вздохнул Ватару. — Ты, похоже, себя ощущаешь особняком. В некоторые моменты интересы общества требуют от личности пожертвовать чем-то индивидуальным. Такое бывает.

— Общество, которое во главу угла и в базис идеологии ставит обязательность жертвы со стороны личности, нахрен никому не нужно, — твердо ответил Маса, поднимая глаза на отца.

— Чего это тебя вдруг зацепило? — наконец впервые за это время прорезалась Мивако.

В её голосе прозвучало неожиданное любопытство.

— Там, где людям объясняют, что они все без исключения должны… собраться и начать затягивать потуже пояса, например — конечно же по благому поводу — обычно этих людей собираются всерьёз и достаточно жестоко обмануть. — Выдал неожиданное построение парень. — Личная свобода не может быть жертвой. Либо — это будет общество с рабами, как вы их ни переименуйте.

Секретарша набрала воздуха, чтобы что-то ответить, но Ватару остановил её движением руки:

— Мы не будем сейчас дискутировать на философские темы, хотя я где-то с тобой и согласен. Скажем, пара развесёлых государственных формаций на ум приходит. Тут вопрос в том, что именно в нашем муниципалитете прокуратура провалила смычку с полицией.

— Не понял? — карандаш сына без движения завис над бумагой.

— Есть так называемый эксперимент, вот уже второй год как, — поморщился старший Асада. — Чтоб не уходить в детали: стрельба посередине улицы — это смена начальников отделов сразу в обоих ведомствах. Причём, обязательно до выборов — иначе у сегодняшней партии вообще без шансов.

— А обществу надо бросить косточку? — с ходу догадался Маса. — Типа, «вот она — страшная якудза; а мы — герои и её арестовали через секунду»? И неважно, что ты к этому убийству никаким местом?

Ватару кивнул, потом добавил:

— Могло и пройти, между прочим. Если бы мы утром не отказались от прибыли при застройке, публично и прилюдно.

— Вау, — сын поднял глаза на отца, излучая искренний интерес. — Вы так быстро приняли решение⁈ Ни совещаний, ни обсуждений, ни дележа ответственности⁈

— А чего было тянуть? — удивился в свою очередь финансист. — Идею свою ты, пользуясь моментом, ещё в больнице боссу задвинул прямо в уши. Сама мысль, на первый взгляд, была неплохая. Рациональная. На второй взгляд — тоже. А сегодня в суде оказалось, что это вообще было самое дорогое алиби на моей памяти, — Ватару отстранённо усмехнулся. — И хорошо, что оно было. Убери нас обоих сейчас со сцены, перед выборами — и на всём можно было бы поставить крест.

Он не стал пояснять сыну, что организация вложила слишком много финансов и усилий, с целью получить места в муниципальном парламенте, на этот раз.

Если бы их с оябуном таким образом вывели из игры, это автоматически поставило бы крест на перспективе всей группы компаний.

Вначале посыпались бы те бизнесы, которые завязаны на долевое участие (ко многим «партнерам» спиной лишний раз лучше не поворачиваться).

Затем настала бы очередь технологий, например, виртуальных тотализаторов. А без финансовой подпитки и само функционирование «семьи» теряет смысл.

Объяснять всего этого Ватару не стал. Вместо этого, он по очереди посмотрел на двоих членов семьи:

— Итак, к делу. Что между вами произошло?

— Ничего! — чересчур поспешно выплюнула Мивако. — Ничего такого, зачем надо было бы отвлекать тебя!

— А ты почему молчишь? — отец спокойно повернулся к светловолосому.

— Ну ты же вроде как модерируешь рабочую группу? — недовольно поморщился парень. — Жду, когда ты мне слово предоставишь. Уважение проявляю, — по интонации было чётко слышно, что ни о каком уважении речь и близко не идёт.

— Говори, — вздохнул старший Асада.

— Маса, давай между собой сами разберёмся⁈ — чуть повысила голос секретарша. — Давай не грузить отца своими темами⁈ Ему сейчас и так непросто!

— Поздравляю. Ты только что своими глазами видел попытку пересмотра иерархии, — фыркнул отпрыск. — В ее исполнении. Батя, знаешь, я лучше промолчу. Если я сейчас скажу, что думаю, это будет вбивание клина между вами двумя. Если ты сам даже не замечаешь, то кто я такой, чтобы указывать тебе.

Мивако напряженно посмотрела на пацана.

В отличие от Масы, она отлично знала, что Ватару, из-за специфической загрузки нейроконцентратора, действительно периодически уступал ей главенствующую позицию в их тандеме.

Этот момент они никогда особо не афишировали — по вполне понятным причинам. Само общение между ними уже давно строилось на рефлексах и наработанных схемах; плюс, как правило, происходило за закрытыми дверями.

Соответственно, периодическое главенство женщины устраивала и её, и его. А в случае с самим Масахиро, похоже, личные отклонения секретарши от обычаев грозили стать проблемой.

Кога сообразила, что только что поняла один достаточно важный момент, хотя и с опозданием.

— Маса, извиняться не буду, но кое-что попробую объяснить, — она решительно повернулась. — У нас с твоим отцом за время работы выработалось правило: если я считаю, что права, я отстаиваю свою точку зрения любой ценой. Не считаясь ни с какими последствиями для себя лично и не оглядываясь на то, что я ниже него в иерархии.

Пацан издевательски похлопал два раза в ладоши, после чего перевернул правую руку ладонью вверх, словно подбадривая актёра на сцене.

— По инерции, я переношу своё отношение к Ватару и на тебя, — вздохнув, явно сделала над собой усилие Мивако. — В случае с Цубасой, ты просто забываешь еще об одном моменте.

— Внимательно слежу за развитием твоей мысли, — опять как будто куражась, растянул уголки рта гайдзин.

— У меня свои отношения с её старшей сестрой, от которой я могу требовать… Неважно, что, — секретарша перевела дух, вовремя сворачивая лишнюю тему. — Цубаса — продолжение Мию, по крайней мере, лично для меня. А ты пытаешься быть прослойкой между мной и ею.

— Она пришла со мной и ко мне, не к тебе. Мне что, стоять и смотреть⁈ Тем более что ты действительно лезешь не на свой берег, — слегка возмутился. — Так, батя… Вот сейчас происходит то, что я говорил. Ты видишь? Вместо того, чтобы решать с тобой вопрос по твоей женщине, я спорю уже с ней. А ты сидишь, подпер лицо рукой, — Маса явно хотел сказать какое-то другое слово вместо лица, — и нет тебе дела вообще ни до чего. Кроме твоего чая.

— Да, я сейчас немного не в форме, — встряхнулся отец, откровенно выныривая из каких-то своих размышлений. — Значит так. Мивако, молчи. Маса. Она — твоя вторая мать. Пока ты живёшь в этом доме, у тебя нет вариантов гнуть свою линию. Как и сбежать отсюда, — чуть подумав, добавил Ватару. — Считай, что ты имеешь дело с грубой силой. Так понятнее?

— Батя, — тот многозначительно улыбнулся и поиграл бровями.

«Странно, раньше за ним такой мимики не водилось. Или это девчонки из школы на него влияют?» — Ватару усилием воли заставил себя слушать дальше, хотя больше всего хотелось завалиться и уснуть.

— Если ты завел речь о силе, то учитывай все расклады. — Продолжил парень. — Первый вариант. Твой абсолютно русский приёмный сын обращается в ювенальные органы: «Прошу направить меня в приют, с якудзой больше жить не желаю. Есть причина, рассказывать не буду», — Маса явно насладился вытянутым лицом родителя. — Скажи, что будет дальше? Или даже иначе: где будет твоя сила в этот момент?

— Ты не посмеешь, — задумчиво сказал после паузы финансист, которому такой сценарий даже в голову не приходил.

«Он что, вообще от рук отбился⁈»

— Стоп! — видимо, ребёнок что-то прочёл по лицу, потому что в следующий момент поспешно добавил. — Батя, у меня же нет цели поругаться или права покачать! Давай договариваться, как взрослые люди? А не вот это твоё «подчинись силе!». Батя, как насчёт паритета в отношениях⁈

— Давай дадим отцу отдохнуть? — неуверенно предложила со своей стороны секретарша.

— Пап, делаем так. — Маса решительно хлопнул ладонями по крышке стола и начал подниматься. — Маманя легла на сохранение; как я понимаю, это не одна неделя, так?

— Месяц, — сдержанно подтвердила Мивако, чуть напрягаясь в ожидании продолжения.

— Месяц, — рефреном согласился отец.

— Ю вообще откровенно высказалась, что не очень хочет меня видеть, — продолжил парень. — Какие-то там травматические воспоминания. В общем, пусть поправляется… С Мивако у меня до последнего дня были отличные отношения — но сейчас она меня пугает. А бить я её, по целому ряду причин, очень не хочу. И не буду.

— Ну спасибо, — во взгляде главы семьи сверкнула сталь.

— Ввиду перечисленного, у меня есть предложение, — как ни в чём ни бывало, заявил парень. — Выгодное всем сторонам.

— Перед тем, как делать предложения на равных, вначале обычно обсуждают паритетный вклад в бюджет, — Ватару говорил жестко и отрывисто, как будто находился совсем в других местах.

— Ну видишь, — фыркнул сын. — Ты свою самку защищаешь на физиологическом уровне. У тебя же сейчас не мозги работают, а рефлексы. Так почему у меня не может быть того же самого? Или вы сейчас опять начнете втирать этот бред о долгах обществу⁈ Так я их сам раздам получше, чем если под вашим руководством буду… БАТЯ, — он явно не дал старшему Асаде вклиниться со своей ремаркой. — Давай я пару недель поживу отдельно⁈ Во-первых, оба посмотрим, чего я стою. Во-вторых, если всё останется, как есть…

— Мы с ним сцепимся, рано или поздно, — неожиданно поддержала школьника Кога. — Из-за Цубасы. Я считаю её своей собственностью, потому что держала на руках ещё семимесячную. А он считает, что… И считает, что я не могу из неё силой выбивать того, что нужно моей организации.

— Диагноз ясен, — Ватару неожиданно для себя обнаружил, что давно забыл о рабочих делах.

И сейчас ловит слова членов семьи с нетерпением, вместо того, чтобы думать у серьезных задачах.

— Как ты себе это видишь? — он решил не тянуть резину и спросить сына напрямую.

— Если, допустим, две ночи я ночую у Длинного в клубе? Там есть комната отдыха, душ, еда за счёт заведения, а теперь и новая охрана.

— Там хорошая комната отдыха, — не сдержавшись, хмыкнул старший Асада. — Там и Гэнки порой… г-хм, к-хм.

— А я о чём. Ещё две или три ночи мы все вместе ночуем в палате у Икару. Нам её концентратор на суточном отрезке надо калибровать, — задумчиво выдал пацан, словно обнаружил что-то новое в собственных записях. — Пару ночей перекантуюсь у Цубасы, там всё-равно одна комната пустая. Пока мать в командировке… Вот уже и неделя, — Маса поднял глаза на отца.

— Я бы не хотел, чтобы ты считал, что в родном доме тебе не осталось места, — решил не сдерживаться финансист, вопросительно и откровенно глядя на сына.

— Я оценил твои попытки оставить меня здесь любыми средствами, — как-то по-взрослому улыбнулся тот. — Но я тебе открыто заявляю: я вырос из коротких штанишек. В конце концов, телефон у меня в кармане двадцать четыре часа в сутки. Где я, ты будешь знать посекундно. Бать, ну хочешь, я сейчас поспекулирую на твоих проблемах⁈

— Это на каких? — осторожно уточнил Ватару.

— По тебе из большого калибра садят в центре города. А ты настаиваешь, чтобы я рядом с тобой остался. — Пожал плечами Маса. — Не то чтоб я опасался, но если мы хотим подискутировать, то могу и здесь акцент поставить.

— Это же в Гэнки выстрелили, — подобно проколотому шарику, выдохнул старший Асада.

— Бать, а ты что, силён в угловых поправках на такой дистанции⁈ — сын искренне вытаращил глаза, как будто между строчек имелось в виду что-то важное. — Ты снайпер⁈ А ветер какой был⁈ А если в тебя били? Только промахнулись? Кстати, эти нейроконцентраторы — чудесная штука, — буднично добавил Маса уже совсем другим тоном. — Я тут одно приложение раскопал, из ментального блока. Бать, у нас непреодолимый конфликт, при существующих вводных, — он снисходительно поглядел на родителя, наклонив голову к плечу. — Правда, давай поживем раздельно недельку?

— Звучит, как бред, — признался Ватару. — С другой стороны, чертовски логично. И неприятно.

— Понимаешь, я уверен, что сейчас справлюсь сам, — у сына было такое выражение лица, как-будто он решил сообщить то, о чём поначалу не хотел заикаться. — Если я сейчас и чемпионат организую, и со штрафом в академии сам разберусь, и в спорте продвинусь, куда хочу — это будет совсем другой уровень меня, как личности.

— М-да, — финансист постучал ногтями по крышке стола.

— Я же на другой этап в жизни перейду, самостоятельно. Ну или могу всю жизнь ходить за тобой по пятам. И клянчить деньги у тебя, каждый раз — по очень уважительной причине.

— Я согласен, — коротко кивнул Ватару под влиянием незаметных знаков секретарши, поднимаясь из-за стола. — Пока мать не дома — просто сообщай, где ты. Надеюсь, ты не насовсем решил выпилиться?

— А я очень сильно опираюсь на ресурсы семьи, — возразил Маса. — Во-первых, турнир помогает делать Длинный. Со всем своим отделом. Во-вторых, на работу завтра иду тоже по его подсказке. У вас с этими ребятами, оказывается, давние отношения.

— Хм.

— Просто ты считаешь меня исполнителем, и это в лучшем случае. Руки и ноги. А я хочу делать то, что решила моя голова, а не твоя. И кстати, ты когда последний раз в родительском приложении мои оценки проверял⁈ — Маса скользнул по отцу взглядом и развеселился. — Бать, какая у меня намечается семестровая по алгебре?

Ватару неловко поморщился, уводя взгляд в сторону:

— Убедил.

Там же, через некоторое время.

— Он даже ключи не взял, — задумчиво говорит старший Асада.

— У него смартфон с собой, — удивлённо раскрывает глаза секретарша. — Умные замки откроет приложением. А если закрыто на механический замок, значит, дома кто-то из нас.

— Ты так спокойна, как будто тебя всё устраивает, — финансист тяжело посмотрел на вторую жену.

— Просто я расширенный родительский контроль с его телефоном синхронизировала, — ворчливо возражает Мивако, набирая какую-то команду на собственном гаджете. — И до метра буду знать, где он. И с кем.

- Ну что? — Цубаса, дисциплинированно выходящая с детской площадки.

— Сегодня ночуем у тебя, — начинаю с главного. — Хотя это всё мне и не нравится.

— Давай считать происходящее просто приключением, — красноволосая решительно увлекает в сторону спортзала. — Тебе правда нужно сосредоточиться на самоподготовке. Неделя лёгкого стресса — самая лучшая тактика. Я бы не настаивала, если бы не умела работать с нейро-концентратором, поверь.

— Да я не в профессионализме твоём сомневаюсь, — вздыхаю. — Просто перемены резкие.

— А стрельба из такого калибра посередине Токио, ещё и методически повторяющаяся — это ещё более резкая перемена, — вслед за мной вздыхает она.

— Исходя из этого звонка от Кано тебе, у нас очень неплохие шансы всё распутать! Верь мне! Нас как раз серьёзно никто не воспринимает… потому что мы — молодые слишком.

— Мне кажется, тебе не дают покоя лавры, которых ты лишилась, уходя из предыдущего учебного заведения, — смеюсь, переходя на лёгкий бег.

— И это тоже, — не спорит Цубаса, пристраиваясь сбоку и тоже переходя на рысь.

— Вот и я, — загораживая нам дорогу, перед входом в зал стоит эта самая Кано.

Судя по лицу и голосу.

— Фигасе, метр девяносто, — констатирую, окидывая её взглядом.

— Так вот почему она со всеми только по сети общается, — мгновенно отзывается Цубаса.- Эй, бабуля, сдвинься с дороги! А ещё лучше, мотай отсюда.

— Девочка, а тебя не учили, что если грубить старшим — ты можешь очень больно получить по ****? — не убирая улыбки с лица, вопросительно поднимает бровь… хм, и кем её считать?

Красоткой в возрасте?

С одной стороны, тридцать семь лет, конечно, не возраст. Особенно при достижениях местной косметологии и медицины.

С другой стороны, это знаю я-старый. А любому другому пацану, возрастом до двадцати, баба в тридцать семь и правда если не бабушка, то, как минимум, мамаша. Для некоторых определенных целей совсем непригодная.

— Женщина просто здорово выше окружающих, да. Но внешне очень даже ничего, — говорю подруге, возвращая оценивающий взгляд высокой.

Цубаса больно задвигает мне локтем в ребра.

— За что⁈ Это один знакомый из девятого бюро мне советовал в любых непонятных ситуациях быть самим собой, — на всякий случай, отступаю на полшага сторону. Затем всё же обращаюсь к Кано. — Мамаша, вы произвели на меня неизгладимое впечатление своими формами. При некоторых других обстоятельствах… — тут не договариваю, красноречиво играя бровями. — Но согласитесь, — на всякий случай, обнимаю красноволосую за плечи. — Каким надо быть дебилом, чтобы в мои годы ровесницу променять на женщину, которая и правда в два раза старше⁈

— Мой разговор к тебе гораздо более серьезен, чем может показаться на первый взгляд, — с тяжёлым взглядом заявляет бабища. — Слова давать не буду, но обозначу: планирую сделать общение выгодным нам обоим.

Она многозначительно и многообещающе таращится мне в глаза, не мигая при этом.

— Кано, не хочу показаться невежливым, но… да мне наплевать, что ты планируешь. У меня своя жизнь — и тебя в ней нет.

— Да, — коротко отвечает красноволосая в ответ на мой невысказанный вслух вопрос.

Всё-таки, есть плюсы в близкой эмоциональной связи.

Я хотел спросить, есть ли за тонированными стеклами минивэна кто-то ещё, и представляют ли они для нас опасность — если да.

Кимишима только что ответила положительно на оба вопроса. Черт.

— Вы знаете, кто я. Но вас это не пугает, — рассуждаю вслух. — Судя по вашей уверенности, моего отца и его босса вы уже списали — потому что дети всегда вне игры… и за меня б мстили. Если вы так ведете себя на улице, где полно свидетелей, то…

— НЕТ. — В мои рассуждения вмешивается красноволосая. — Она на связи с первым бюро; скорее всего, через кого-то из девятки. Вот ей и списывают грехи. До поры.

— А ты кто? — кажется, высокую проняло. Потому что на Цубасу она смотрит, как кот на кобеля.

— Да иди ты в жопу! — искренне возмущается в ответ одноклассница. — Мне что, тебе анкету заполнить⁈ Или отчёт прислать⁈ О, а сейчас она через концентратор вовсю рыщет по базе, пытаясь там найти меня, — абсолютно спокойным тоном добавляет Кимишима, обращаясь ко мне. — О, гляди! Видишь, у неё зрачки в разных режимах⁈ По фотографии меня ищет. Это непроизвольная реакция на расширение, потом расскажу.

— Не понял, что значит зрачки в разных режимах.

— Блин, у неё на одном зрачке дилататор сейчас работает, а на втором — сфинктер! Ты что, не видишь⁈

— Нет, — на всякий случай, присматриваюсь к глазам Кано, но ничего такого не замечаю.

— Тебе прошивку на концентраторе надо менять, — ворчит Цубаса недовольно. — Со стороны головы…

— Девочка, если ты хотела обратить на себя моё внимание, считай, тебе это удалось, — достаточно прохладно заявляет наша непрошенная собеседница.

— О, нет совпадений по базе значит, — философски подытоживает в мой адрес Кимишима, демонстративно не обращая внимания на женщину. — Маса, помнишь те мои расширения, которые тебе не понравились? В своё время…?

Теперь мою руку чуть сильнее, чем нужно, сжимает она.

Первым делом в голову приходит имитация инфразвука.

— Это там, где с имитаций начинается? — уточняю иносказательно.

— Угу. Вот у этой старой бл#ди пакет в пару раз мощнее, — озадаченно предупреждает Цубаса. — Чем у меня был.

— Как поняла⁈ — весело спрашивает высокая, явно на что-то решаясь.

Видно по ее лицу.

— И нафига было её провоцировать? — теперь ворчу я. — А мне отдуваться, судя по всему.

— Пожалуйста, сядьте оба в мою машину — и никто не пострадает, — вроде как вежливо предлагает Кано. — Это последняя просьба, переходящая в предупреждение.

— Хоть намекните, в чём интерес? К простым учащимся? — попутно задвигаю Цубасу себе за спину.

— Все просто, — высокая переводит взгляд на меня. Теперь её тон и вид максимально серьезны. — Если это поможет сделать так, чтобы ты не брыкался. Ты организовываешь турнир по фулл-контакту. До последнего времени был полным тюфяком. А сейчас, судя по постановке вопроса в анонсе, заявился участником, считая себя чуть ли не фаворитом. Значит, что?

— У неё инфа о тебе из девятки, — буднично сообщает Цубаса сбоку. — Точно оттуда.

— Значит, что? — повторяю вопрос, как дурак.

— Значит, организация твоего отца поставила тебе какие-то очень интересные расширения. Раз ты рассчитываешь выиграть. И программное обеспечение, которого нет в реестре Информационной Академии, но лично я бы очень хотела о нём знать. — С сакраментальной улыбкой отвечает дама.

— Зачем оно вам? — дурака из себя не корчу.

Действительно искренне не успеваю за ней мыслью.

— Она думает, что у вас есть решения по нашему с тобой возрасту, — переводит мне на нормальный язык красноволосая. — Какие-нибудь комбинации настроек нейро-концентратора, подобранные опытным путём. Что не совсем законно на наш возраст.

— Что совсем незаконно, если учесть возможность недекларируемого программного обеспечения, — улыбается во все тридцать два женщина. — Скажем так. Я ехала общаться по одному поводу, но сейчас вижу, что эта информация мне тоже очень нужна. Масахиро, пожалуйста, просто сядь в мою машину. Со своей подругой. Будь хорошим мальчиком, обещаю — никто не пострадает.

— А ведь батю, похоже, в расчёт уже никто не принимает, — озвучиваю вслух то, что на язык просится само. — Или там и правда китайцы настолько глубоко гнездо свили, что японских законов уже никто не боится?

За какую-то долю секунды по зрачкам Кано действительно словно пробегает волна.

Её рука размазывается в воздухе — настолько быстрым является движение. Ладонь при этом несётся в сторону моей щеки.

По опыту общения с Цубасой я уже знаю: при тактильном контакте — эффект как от инфразвука. В моё время таким водолазов глушили, братва из ПДСС. Поначалу, правда, до разработки генератора, были вообще лимонки… вместо инфразвука…

Цубасе на какую-то долю секунды показалось, что идущая от длинной волна если и не парализовала товарища, то, как минимум, сбила ему концентрацию.

Она только слышала о прикладных возможностях одного интересного комплекса — потому что это был не её уровень ни по возрасту, ни по специализации.

Похоже, она сейчас наблюдала программный продукт именно того сорта. В действии.

К счастью, ограниченность Масы — тоже оружие. Это стало понятным в следующий момент.

Раскрытая ладонь Кано неслась к щеке товарища, а тот как будто провалился в воспоминания.

В принципе, так это расширение и работает, с досадой закусила губу Цубаса.

С само́й длинной справиться ещё было можно, вдвоём. Но сидевшие в минивене за тонированными стеклами спутники визитерши не оставляли шансов.

Додумать мысль красноволосая не успела.

Во-первых, словно вынырнув из омута наваждения, она поняла, что длинной удалось заморочить её саму.

Одновременно с этим Маса, проскользнув под ладонью Кано этим своим нырком (кстати, прописанным в его личной нейросети мозга до уровня безусловного рефлекса — вот это труда вложено. Тупого и механического), попросту ахнул кулаком в центр подбородка женщины.

— Хуясе, — выдохнула Цубаса с облегчением, хотя расслабляться было рано. — На тебя её мороки не действуют.

Кано повалилась на землю, как стояла — на прямых ногах.

Из машины тем временем уже лезли ее сопровождающие.

— Какие мороки? — уточнил товарищ, абсолютно не заморачиваясь той опасностью, которая таилась в возможности других людей влиять на твой нейроконцентратор.

— Долго объяснять, десять секунд мне дай, — выдохнула красноволосая. — Звоню в полицию. Они базовую станцию тормозят.

Смартфон действительно тормозил вот уже четверть минуты как.

Бывшая курсант Информационной Академии могла бы сказать очень многое о том, что снаружи очень сложно вмешаться в работу мозга, который… кхм, нет. Не «не работает».

Скорее, который работает по собственным алгоритмам, не предназначенным для сопряжения со сложной конфигурации внешними гаджетами.

Программные продукты и расширения, которые сейчас демонстрировала длинная, были рассчитаны прежде всего на вмешательство в высокоорганизованный симбиоз мозга и нейро-концентратора.

А у светловолосого друга речь о высокой степени взаимодействия с техникой не шла, как будто ему было девяносто лет.

Оказывается, и в тормознутости есть свои плюсы, мелькнуло у Цубасы в тот момент, когда она, наконец, дозвонилась, куда хотела.

Маса, добросовестно прикрывая её с фронта, уже вовсю обменивался ударами с выскочившими из машины .

— Муниципальный департамент… дежурный офицер… — появившийся в окошке вызова правоохранитель, заинтересованно глядя через плечо Цубасе, выдал стандартную форму приветствия. — Что у вас происходит⁈ — в конце он всё-таки не сдержался.

— Нападение на двоих учащихся… спортзал… Улица… Угол… — младшая Кимишима буквально за секунду продиктовала, куда ехать.

К её облегчению, младший офицер одновременно с её словами выбивал прямо-таки невозможную дробь на виртуальной клавиатуре.

— Какая у вас прошивка хорошая, — проворчала она в самом конце, имея ввиду личные настройки нейро-концентратора собеседника. — Через сколько спасёте?

— Уже едут, — не чинясь, проинформировал парень. — Ближайший патруль сейчас будет.

— Какой норматив? — поинтересовалась красноволосая, за долю секунды до этого убедившись, что Маса, как ни странно, справляется вполне пристойно.

— Было сорок пять, — кивнул ей младший офицер, видимо, сообразив, что разговаривает с частично осведомленным человеком. — Через половину минуты будут.

Как только эта высокая и необычная женщина падает, из микроавтобуса тут же начинают вылезать пассажиры. Вернее, пассажирки.

Бить женщину было неприятно, особенно кулаком по лицу. Но с возрастом появляется вполне определённое ощущение, когда действовать лучше, чем не действовать.

— Н-на…! — в эмоциональном запале, первая подлетает ко мне, словно на крыльях, и пытается ударить в пах.

Как по мне, четыре девицы из вэна — это очень странный выбор кадров для силового захвата.

Или эта Кано действительно планировала меня уговорить словами? А приехавшие с ней особи женского пола — так, по разряду свиты?

Хм, теперь и не спросишь.

Да, девиц четверо. Никаких мужчин следом за ними из микроавтобуса не появляется.

Дамы пребывают в великолепном мышечном тонусе и, говоря языком Цубасы, имеют в активе какие-то прикладные приложения и расширения.

Делаю шаг навстречу первой и бью кулаком в её колено сверху, словно забиваю сваю.

Нетехнично, если говорить о боксе, но тут и не бокс.

Я уже более-менее разобрался в теории. Нарабатываемые по-старинке до автоматизма навыки формируют в мозгу нейросеть. Она, эта нейросеть, может быть любой и управлять чем угодно — от навыков бокса до синхронного перевода с иностранных языков.

Местный нейро-концентратор, при умении с ним обращаться, может сэкономить тебе механическое время, которое ты тратишь на освоение базовой техники.

Вот у этих четырёх девиц что-то типа этого и проработано. Судя по культуре движений.

В том вопросе, которым они сейчас занялись со мной, лично я бы, на их месте, на технические новшества полагался очень ограничено.

— Х-х-хо!.. — вторая, маленькими смешными приставными шагами, выдаёт какие-то мышиные удары кулаками перед собой, с двух рук.

Что-то подобное видел в местных фильмах о боевых искусствах. Сам удар, на первый взгляд, не акцентированный. В серии, по идее, его вообще можно пропускать без забот, хоть и в голову.

Наученный предусмотрительной Цубасой, старательно избегаю контакта даже с кожей её рук. Мало ли, какие арсеналы хранятся в их закромах, помимо инфразвука.

Лучше перебдеть, чем недоб…

Выдержав недосягаемую для неё дистанцию ровно пять ее холостых взмахов (хотел три, но что-то подсказало — пусть выработается), выбрасываю правый кулак поверх её смешной имитации левого.

Попадаю на пять. Чувствую, что ломаются два её передних зуба в верхней челюсти.

Девицу это не останавливает. Моё ей уважение бы, но в других обстоятельствах.

Она всё равно немного поплыла, а четверть секунды — это очень много.

Следом за зубами верхней челюсти у неё ломается и нижняя, уже от крюка моей левой, которого она не видит.

Именно поэтому я никогда не любил держать руки высоко, как это полагается в теории — на сверхкороткой дистанции, кроме прочего, сам себе заслоняешь обзор (1).

В чистом академическом боксе это как бы и не проблема, но в Ташкенте, после войны, когда я начинал, лично у меня из сотни реальных боёв по академическим правилам было хорошо если три. Остальные были больше похожими на то, что происходит сейчас.

Крепкая на удар мадам, «потеряв» обе челюсти, опадает подобно сжимающейся пружине и присоединяется к самой высокой на асфальте.

Та, что получила кулаком в колено, сделала пару пробных шагов. Нетвердо поначалу, но за эти пару секунд оправилась.

Пока она окончательно не пришла в себя, принимаю решение обостриться: подходя вплотную к ней, почти оставляя её за спиной, всаживаю локоть ей в висок.

Нокдаун, не нокаут.

Странно. Такое впечатление, что у них, во-первых, болевой порог вообще на каком-то запредельном уровне — а сосудистый тонус головного мозга как у робота. Надо ломать черепную коробку, чтобы их мозги что-то почувствовали.

Сближаясь с оставшимися двумя, эту оставляю у себя за спиной, попутно вбивая пятку назад ей под колено.

Она падает на колени, но мне пока хватает и этого.

Моя красноволосая подруга, хотя и старалась не показать, отчего-то их всех очень здорово испугалась.

Выяснять в деталях не было возможности, но я на всякий случай тоже решил поберечься. Пока что первое впечатление — женская боеспособность именно этого коллектива очень сильно преувеличена.

Если мне не изменяет внутренний хронометр, деремся менее десяти секунд.

Оставшаяся пара расходится с широким разносом, устраивая мне два разных фронта, из которых надо выбирать один.

В этой ситуации надо отходить назад, разрывая дистанцию и смещаясь к любому из двойки.

К сожалению, у меня за спиной Цубаса. Из плюсов — она уже дозвонилась и почти закончила разговор. Вдвоём, против этих двоих, мы их точно запинаем.

А с другой стороны, шапкозакидательство неуместно. Мало ли, какие ресурсы хранит модифицированная нервная система? Сэй Нагано в своё время меня не сильно впечатлил, но ведь эти же бабы на что-то рассчитывают?

Рассчитывали…

Кимишима-младшая в своё время очень прозрачно мне продемонстрировала: здесь даже щелчком ногтя по уху могут нокаутировать.

Может быть я — ретроград, застрявший в другой эпохе. Ничего не понимаю в современной нейрофизиологии, но прямо сейчас уверен, теперь уже опытным путём: качество навыка тоже может быть разное.

Примерно как качество гемоглобина в крови. Казалось бы, одна и та же молекула — а у некурящего и выступающего стайера это будет чуть другой гемоглобин, чем у престарелого алкоголика.

То же с навыками.

Вот одна из девиц, красиво взлетая в воздух примерно на высоту моей груди, летит на меня с невообразимо красивым ударом ноги.

Который достаточно просто «облизать» корпусом, чтобы оказаться у неё за спиной.

Слышу, что красноволосая закончила общение с местной полицией и занялась прыгуньей лично.

Я, кстати, в своё время замечал на соревнованиях: поначалу полный зал и крики с трибун тебя очень тревожат и отвлекают.

Но на каком-то этапе, боёв после пятнадцати, твоё сознание словно раздваивается: тело и воля действуют по своей программе, поскольку ведут бой. А мысли вроде как образуют третью плоскость и существуют независимо. Знал ребят, которые даже все крики со зрительских трибун и команды тренеров, звучавшие в течение их боя, могли пересказать. Почти ничего не упускали.

С оставшейся на ногах мы без затей бьем друг другу навстречу.

Я оказываюсь чуть быстрее и точнее. Она тоже «плывёт», остаётся только добить.

Кано заворочалась и мгновенно пришла в сознание, обнаружив себя лежащей на земле.

Внутренний интерфейс нейро-концентратора выдал сообщение о повреждённой зубной эмали и незначительных кровоизлияниях между какими-то там секторами головного мозга (или оболочками?).

Ничего себе, пацан… А ведь она была права: это у него явно какой-то очень специализированный программный блок.

Она зло усмехнулась: как будто вообще аппаратный.

Впору заподозрить у белобрысого нейро протезы — модифицированные нервные окончания, подающие на его мышечные волокна сигнал совсем другого качества. Ничем другим текущий итог их «общения» не объяснялся.

Четверо сопровождающих (включая бывшую на месте водителя), которых она взяла с собой скорее для проформы, валялись рядом с ней. А по улице, мигая всеми сигналами, к ним неслась полицейская машина.

А ведь нейропротезирование находится в зачаточном и лабораторном состоянии даже у государства. Неужели якудза, как прогнозировали в одном из вариантов аналитики, первыми прошли предсказанную дорогу?

У Кано некстати понеслись совсем неуместные мысли. На этом уровне развития, купить самую современную лабораторию может практически любая серьёзная корпорация (вернее, собрать из блоков — «спасибо» нынешнему индустриальному уровню).

А в научном и исследовательском процессе первым придёт к финишу не тот, у кого толще мошна или есть иллюзорная государственная поддержка.

Сейчас рулят мозги и работоспособность. Если в лаборатории якудзы персонал умнее, работоспособнее и больше сконцентрирован на результатах — итоговый результат они могут получить даже быстрее этого самого государства. Главное — банально угадать точку приложения усилий (проще говоря, оптимальную конфигурацию биотехнологического решения).

Неужели долбаные Джи-Ти-Груп обскакали её на её же поле⁈ Это ведь был её приоритет и её поле деятельности! Не совсем законное, оттого настолько прибыльное.

В следующий момент она решительно села прямо на земле и выбросила из головы все лишние мысли.

Додумать стратегическое можно и потом. Сейчас главное — распутать текущий узел.

Полиция подъехала, как и прогнозировалось. Цубаса удовлетворённо кивнула сама себе — а в следующий момент неосознанно напряглась.

Что-то было неправильно.

Маса практически в одиночку размазал четверых противников из пяти, неважно, что женщины.

Об организации Кано ходили самые разнообразные слухи, в том числе — среди профессионалов. Длинная (и теперь красноволосой это было понятно), явно занимала нишу не совсем легальных исследований, переходящих в область практических пилотных решений.

Младшая Кимишима, глядя на выбирающихся из машины полицейских, решительно взяла под руку светловолосого: ей это парадоксальным образом помогало сосредоточиться.

То, что и у девиц, и у Кано на концентраторах стояли нелицензированные расширения и продукты, бывшей курсантке после короткой драки стало яснее ясного. Повинуясь необъяснимой паранойе, Цубаса вывела на внутренний интерфейс самый стандартный протокол анализа тактической ситуации.

Замерев на долю секунды перед виртуальной клавишей выбора алгоритма, она решительно сосредоточилась на анализе телеметрии. Да, человеческий организм — не специальный сканер. Но иногда и собственной нервной системы, должным образом тренированной, хватает в роли…

А вот в роли чего — это уже был вопрос. Цубаса с изумлением обнаружила в строке наиболее вероятных вариантов происходящего рядом, ни много, ни мало, закрытый обмен пакетами данных между Длинной (она же Кано) — и заторможено глядящим на неё старшим полицейского наряда.

Когда прибывает полиция, я с облегчением частично выдыхаю.

Вроде бы, драка с бабами — не ахти какое событие, да и гордиться нечем. С другой стороны, моя вторая половина откровенно транслирует опасения во все стороны.

Цубаса в принципе не является паникёром, потому её невербальные сигналы воспринимаю как руководство к действию. И тоже до конца не расслабляюсь.

Если бы не её следующие слова, я бы, скорее всего, этот момент банально пропустил: буквально на секунду или полторы в воздухе словно словно виснет какая-то пауза.

По личному опыту знаю: после адреналиновых всплесков изменяются и точность анализа, и скорость мышления. Но Цубаса, в отличие от меня, дружит со своим нейро-концентратором. А технику, как говорит она же, не обманешь.

В следующий момент она как-то заморожено шепчет мне на ухо, судорожно сжимая мой бицепс:

— Не та полиция!.. Левый наряд!

Старший страж закона, не говоря ни слова, оставляет у себя за спиной пятерых напавших на нас баб. Кано, что характерно, первой пришла в себя и даже встала на ноги.

Полицейский направляется к нам, всё так же молча и будто нащупывая на поясе пластиковые фиксаторы, в этом мире заменяющие наручники.

Имитирую шаг назад, качаясь корпусом обратно.

На самом деле тут же делаю шаг вперёд, убирая голову с воображаемой прямой, соединяющей мои и его глаза.

А мой правый кулак впечатывается в ямочку над его верхней губой, как по маслу.

Примечание.

(1) Попенченко боксировал весьма немало с раскинутыми руками или с опущенных рук. Считается грубой ошибкой техники, его в т.ч. из-за этого в сборную не брали, несмотря на 5 побед на Чемпионате Союза подряд.

Цубаса неожиданно для себя уже продолжительное время чувствовала обычно несвойственную ей легкую панику.

С одной стороны, это могло быть следствием работы программ и расширений Кано с её командой. Нейро-концентратор, как и любое аналогичное оборудование, тоже может давать искаженный сигнал. Если снаружи генерируются очень точно рассчитываемые помехи.

С другой стороны, происходящее местами не укладывалось в рамки. Начать с того, что прибывший по вызову патруль нарушил сразу до полудесятка правил.

Немыслимо.

Что делать в ситуации, когда твой предполагаемый защитник ведёт себя не так, как надо, младшая Кимишима не знала даже в теории.

— Или это какие-нибудь гендерные заморочки? — сердито проворчала она сама себе, когда Маса, схватив её за руку, решительно и безапелляционно понесся внутрь здания, состоявшего из дюжины спортивных залов разного профиля. — Может, я в твоём присутствии теряю адекватность? Хм.

А перед этим он без затей съездил по мордасам чуть тормознутому на вид офицеру, которого лично она всерьёз заподозрила в закрытом информационном обмене с Кано, на уровне частоты нейро-концентратора.

Залетев в здание спортивного клуба, светловолосый, не останавливаясь, потащил её на второй этаж:

— Там внутренний балкон, для занятий дзюдо!.. Дверь как сейфовая и окон нет!..

Балкон, как оказалось, действительно был не внешним. То есть, находился в здании, нависая над первым этажом.

Выходная дверь на балкон, как ни смешно, имела вполне себе солидные засовы как изнутри, так и снаружи.

— Даже не знаю, зачем они этот аппендикс так строили, — выдохнул товарищ, старательно запирая металлическую преграду изнутри.

И усаживаясь на пол, на пыльные и давно никем нечищенные татами.

Чуть подумав, он вообще откинулся назад и принял горизонтальное положение, раскинув руки, словно морская звезда.

— Зачем так строили — как раз понятно, — не согласилась Цубаса, без затей падая рядом. — Татами для дзюдо, резервный зал для особых занятий. Скорее всего, на первом этаже где-то есть основной.

— Не знаю, не видел, — серьёзно ответил одноклассник и полез за своим смартфоном. — Вернее, не искал. Эту дверь сходу ломать забодаются. Тут специальное оборудование нужно, либо вообще пиропатрон.

— Рвать точно не будут, — поморщилась красноволосая. — Кому звонишь?

Удалившись от почти двухметровой любительницы технологических новшеств, она с удовлетворением поймала себя на том, что мозги стали тут же приходить в норму.

— Бл#, они мой нейро-концентратор глушили, — теперь уже без сомнений заключила она. — Вот же твари.

— Необъяснимая паника? — заинтересованно поднял глаза Маса, попутно нажимая активацию вызова.

— Да, — её первый вопрос отпал сам собой.

Потому что звонил товарищ, ни много ни мало, инспектору Садатоши.

— Что стряслось? — Хидэоми пребывал в расслаблено-умиротворенном состоянии, потому от вида пыльного и грязного сына Асады только улыбнулся.

Рядом с пацаном находилась его неразлучная красноволосая подруга.

— Инспектор, мне очень неловко вас тревожить, но я только что ударил полицейского.

Меньше чем через минуту сотрудник девятого бюро уже выруливал со служебной парковки.

Самое интересное, что его отстраненно-положительное настроение никуда не делось.

Сотрудница с шестого этажа, к которой он уже пару месяцев подбивал клинья, наконец согласилась на встречу вечером (видимо, расставшись со своим постоянным ухажером).

Похоже, эта тёплая пора года действовала на инспектора соответствующе, поскольку он полчаса не мог стереть с лица идиотской улыбки, несмотря ни на что.

Звонок молодого знакомого отпрыска якудзы, хотя и застал врасплох, из равновесия не вывел.

По-хорошему, вокруг Джи-Ти-Груп действительно происходило что-то странное. Ну и — был ещё один момент, который Хидэоми не афишировал вслух.

Радикальные перемены баланса между группировками никому не нужны.

Джи-Ти, с Томиясу во главе, далеко не самые отмороженные. А вот если их, как игровую фишку, смести со стола…

Полицейский старательно не признавался сам себе: белобрысый гайдзин, помимо прочего, ему просто нравился. И его личное служебное рвение в данном случае полностью совпадало с эмоциональными предпочтениями.

Было где-то интересно посмотреть, что получится из парня, если дать ему хотя бы полгода на эти его «богоугодные» затеи.

— Что у вас тут? — весело спросил Садатоши у старших сразу четырёх патрульных экипажей, паркуясь к ним вплотную и выбираясь из машины.

Поскольку он уже бывал в этом зале, поиски места долго не заняли.

— Пацан, восемнадцать лет, личность установлена… — затарахтел было ближайший офицер, узнавший представителя девятого бюро в лицо.

Хидэоми, прерывая взмахом руки говорившего, показал остальным служебный жетон.

— Кто первым прибыл на место? — в его голосе сверкнула сталь. — Доклад, быстро.

— Эвакуирован скорой помощью, — чуть растерянно отозвался второй сотрудник.

— Где тот, что с ним был в экипаже, где?

— Вон, — сразу несколько человек кивнули в сторону дальней машины.

— Пацан какой-то резкий, видимо, спортсмен, — озвучил общую позицию тот, который начал говорить первым. — Сбил с ног прибывшего на вызов первым офицера. Сбежал в здание, закрылся на втором этаже.

— Ждём подкрепление из «двухэтажки», — завершил пояснение его напарник, имея ввиду одно специальное подразделение. — Там дверь ломать надо.

Садатоши, кивнув в знак благодарности, молча направился ко второму члену самого первого экипажа.

Подойдя к их машине, инспектор похлопал ладонью по крыше и поманил патрульного пальцем наружу:

— Телеметрию мне на служебный планшет сбрось по происшествию? Кажется, мой профиль.

— Через вэцэ, — вроде как не стал спорить тот и завозился с личным гаджетом. — Отправляйте запрос со служебного, подпишите только…

Садатоши, вежливо кивнув, тут же принялся набивать запрос:

— Лови.

— Инспектор, — замялся патрульный, у которого на дисплее высветились данные представителя девятки. — Тут такой момент. Давайте вы нашего начальника участка спросите? Не меня?

— Шутка? — Хидэоми даже не изображал удивление, оно было искренним. — У меня есть основания полагать свою подведомственность в происшествии. Информация мне нужна срочно. Здесь и сейчас. Тебе что, инструкции не писаны⁈

Вопреки сложившемуся мнению непосвящённых обывателей, департамент полиции в Токио внутри был далеко не однороден.

На разных участках, в силу различной оперативной обстановки, часто работали собственные правила, иногда — очень отличные от предписанных. Порой — десятилетиями, взять хоть и портовые районы.

По-хорошему, Садатоши из вежливости мог и поставить в известность начальника участка. Если обстановка позволяла.

С другой стороны, в экстренном случае, патрульный по инструкции обязан был максимально обеспечить информацией коллегу с более высоким приоритетом (каковым Хидэоми и являлся).

Имел место самой обычный, достаточно типичный, конфликт интересов. Когда формальные инструкции, написанные десятилетия назад и для всех подряд, не работают в конкретной точке географии сегодня.

— Инспектор, прошу вас, — патрульный даже отвел взгляд в сторону. — Просто свяжитесь с моим начальником участка⁈

Вместо ответа, представитель девятки стёр даже тень доброжелательного выражения со своего лица и демонстративно щелкнул по видеофиксатору, предусмотрительно закрепленному минуту назад на лацкане:

— Девятое бюро токийской полиции. Инспектор Садатоши. Патрульный, личный жетон номер… Прошу вас немедленно предоставить запрашиваемую мной информацию, в соответствии с параграфами… В случае отказа, предупреждаю о личной ответственности, в том числе в рамках возможного расследования департаментом внутренней безопасности. — Хидэоми внешним видом сейчас напоминал холодную рыбу. — Дополнительно уведомляю: вы задерживаете сейчас принятие операционного решения…

- Слушай, ты совсем не боишься? — Цубаса, оглядевшись по сторонам, устраивается поудобнее, используя мой живот, как подушку под голову.

— Чего?

— Мне стрёмно. Ты этого полицейского…

— Мне в своё время очень часто говорили: невежество рождает необычайную смелость в суждениях и действиях, — смеюсь. — По мне, Япония — очень зарегулированная страна. Не вижу, чего опасаться. Ты же сама говоришь: тот патрульный нарушил сразу десяток пунктов, все по списку…

— Не десяток, — вздыхает она. — Но да, нарушил. Это и пугает. Не может же быть, чтобы у этой длинной настолько глубоко корни проросли?

— Я тоже так не думаю, — вздыхаю, поскольку под влиянием её руки в голову опять лезут разные интересные мысли. — Садатоши сказал, что сейчас приедет. Ты говоришь, штурмовать нас не будут, по крайней мере, силами патрульных.

— С ума сошёл⁈ — она чуть не подпрыгивает из положения лёжа. — Вообще исключено! Мы без родителей, раз. Вызывала полицию вообще я, два. Вначале нас будет уговаривать психолог из языкатых, ну, специалисты по переговорам. Вроде бы, по нам должен быть кто-то отдельный, для таких случаев, — задумчиво предполагает она.

— Ну а мои уже тоже едут сюда, — после Садатоши, я позвонил Рюсэю и отцу, как последнее ни было против шерсти. — Родитель отчего-то вообще возбудился настолько, что бежит сюда лично.

Рюсэй, кстати, отказался вмешиваться без участия моего отца и практически заставил меня обратиться в семью.

— Они почему-то все думают… — завершить мысль у меня не получается, потому что в железную дверь раздаются хлопки ладони.

— Эй, жив⁈ — голос с той стороны принадлежит Садатоши. — Отпирай, преступник! Суд ждёт тебя!

— Он один, — бормочет Цубаса и начинает подниматься первой. — И правда, быстро приехал.

Открыв засов со своей стороны, саму дверь открыть не можем.

— Нас патрульные с вашей стороны снаружи закрыли! — ору сквозь дверь. — Чтоб мы никуда не сбежали до прибытия подкрепления!

— А, да, точно, — чертыхается с той стороны инспектор, выпуская нас через пару секунд.

— Что делаем⁈ — Цубаса впивается в него взглядом.

— Хотел бы я сейчас поострить и повеселиться, — хмыкает служитель закона с абсолютно добродушным выражением лица. — Но нет. Делайте, что хотите, — а вот тут улыбка его резко покидает. — Ну или, через твоих законных представителей, — он останавливает взгляд на мне, — можешь обратиться в суд и потребовать особого разбирательства.

Кимишима непонятным мне образом врубается первой и с половины оборота:

— Кано не задержана?

— Какая Кано⁈ — чересчур картинно поднимает брови Садатоши. — Не было такой. — Затем он меняет выражение лица на нормальное, и где-то даже хмурое. — Вот я и говорю, можно только в суд.

По его виду абсолютно понятно, что именно этого он не думает на самом деле, и не советует.

— Как насчёт самого первого наряда? — хмурится красноволосая. — Там же…

— Упал. Поскользнулся. Телеметрия в базе отсутствует, — пожимает плечами инспектор. — А мой личный запрос… — он не договаривает, пронзительно глядя в глаза моей одноклассницы.

— Пугаете, — серьёзно отвечает она, не сводя глаз с него.

— Не думаю, — правоохранитель досадливо морщится. — Слишком много шума и следов. Ты же понимаешь, я этого тоже так не оставлю. Начальник девятого бюро во внутренней иерархии тоже будет во все колокола звонить — мы же не можем просто утереться.

— Мне кто-то объяснит, что происходит? — пользуясь неформальной обстановкой, пытаюсь её и прояснить.

— ПОТОМ! — неожиданно слаженно выдают и Цубаса, и Садатоши.

— Она тебе дома объяснит, — добавляет полицейский. — Не при мне!

— Теперь пугаете уже вы меня, — пожимая плечами, возвращаюсь за нашими с Цубасой рюкзаками.

Садатоши делает за мной несколько шагов внутрь спортивного зала и осматривается по сторонам:

— Ничего себе, хоромы! Да тут квадратов двести помещение! А пыльно то как… Тут что, никогда не убирают⁈

— В здании есть канализация и холодная вода, — просвещаю его на предмет инфраструктуры. — Горячая отсутствует как класс. Душевые запечатаны, даже холодной в них не помоешься. Предполагаю, уборщиков тоже немного. По крайней мере, тот угол, в котором занимаемся мы с Цубасой, два раза в неделю я сам и оттираю.

— Некому в этом зале тренироваться, понял, — подхватывает инспектор, с ещё большим энтузиазмом осматриваясь по сторонам. — Слушайте, кроме шуток. Я и не думал, что в Токио где-то такие трущобы ещё сохранились.

— И ведь здесь же недешёвая недвижимость, даже по мировым ценам, — поддакиваю, потому что самому интересно — зачем держать такой сарай.

При стоимости квадратного метра в десятки тысяч. Если можно построить что-то более интересное.

— Раньше, лет тридцать назад, до застройки района, видимо, это был хороший спортклуб, — замечает красноволосая. — Судя по количеству залов; это — вообще дублирующий зал для дзюдо, не основной. А потом старики состарились, а молодёжь сейчас ходит совсем в другие клубы.

— А этот клуб тогда почему не перестроили? — тема отчего-то весьма заинтересовала полицейского.

— А я знаю⁈ — поднимает брови одноклассница. — Мне меньше в два раза, чем вам.

— Я в этих местах практически не бываю, — с сожалением замечает правоохранитель и зачем-то подходит к ближайшей стене, хлопая по ней три раза рукой.

— Могу только предположение сделать, — Кимишима подходит к высокому стеклянному бортику и смотрит на первый этаж. — Владелец здания, он же первичный застройщик, ещё жив и в возрасте. Он не хочет ни продавать, ни перестраивать. А как окупаться в наше время — тоже не знает. Потому что годами, видимо, хорошо за восемьдесят.

— Вот помрет, и тогда наследники развернутся? — подхватывает Садатоши, как будто разговаривает с равным.

— А что, стандартная тема, — вздыхает красноволосая. — Одной земли на миллионы. В таком-то месте! А этот сарай действительно никому не нужен, по большому счёту: если вывести вверх хотя бы коробку на полсотни этажей, прибыль уже будет исчисляться десятками миллионов.

Она подходит к той же стене и зачем-то хлопает по ней рукой вслед за инспектором.

— Шаришь, — уважительно отмечает он. — Можно же и на пятидесяти не останавливаться.

— Да что тут шарить, — смущается Цубаса. — Я с якудзой встречаюсь! Вот и читаю на досуге о тенденциях, поскольку его отец тоже одной интересной застройкой занялся.

Хидэоми неожиданно и натужно кашляет, перебивая её, затем поворачивается ко мне:

— Слушай, Асада. Это пока не предложение и даже не вопрос. Так, зондаж. Если бы один полицейский отдел попросил тебя провести семинар, ты бы согласился?

— Что за семинар⁈ — сказать, что я удивлён, это ничего не сказать. — И почему я?

Отчаянно жестикулирующая сбоку Кимишима ловит мой взгляд и изо всех сил машет головой так, как будто хочет, чтобы та оторвалась.

— А ты просто будешь самим собой. Будешь на настоящих сотрудниках полиции показывать, как и кого бы ты бил, в зависимости от ситуации, — представитель девятого бюро отряхивает руки от пыли и впивается в меня взглядом.

— Да я немного умею, — начинаю рассуждать вслух. — По вашим требованиям и меркам если. Я не ахти какой спец в теории, но очень хорошо помню первое правило: вам, полицейским, надо не из строя противника вывести любой ценой, как в армии. А наоборот, с соблюдением закона и всевозможных правил козла — минимально его поломать, а лучше вообще не ломать. Надежно зафиксировать только, для ареста или задержания. Вам же не убить его надо, — поясняю азбуку, которую он и так знает наверняка. — А исключительно нейтрализовать на время, чтобы с ним потом разбирались совсем в другом месте? Я суд имею в виду.

— Серьёзно? — Садатоши, вопросительно приподняв бровь, изображает иронию.

— Там, где я учился раньше, говорили именно так, — уверенно киваю, не отводя взгляда. — Потому у вас вроде как упор на бросковую технику. Если вы подозреваемому челюсть сломаете либо дух из него вышибете, как в случае с одним моим одноклассником, которого на меня чуть не повесили… хотя я и ни при чём… это будут лишние суды и разбирательства. А можно было всего лишь через бедро его бросить, или через спину.

— Семинар проведешь? — вежливо напоминает суть вопроса взрослый. — В рамках своих интересных талантов? По поводу иллюстраций — я подумаю, что сочинить.

— Знаний, воздуха, воды, места под солнцем никогда и никому не жалко, — цитирую одно из высказываний того человека, который в своё время учил меня, не здесь. — Я просто сомневаюсь, что узкие прикладные наработки пацана с улицы стоят внимания уважаемых людей вроде вас.

— Ну вот и договорились, — довольно потирает руки инспектор. — Я когда у себя в отделе согласую, тебе скажу. На выходной день нормально?

Масе сделали шикарное предложение.

Цубаса понимала, что стоит за словами полицейского (вернее, уверенно предполагала).

Какие-то винтики правоохранительной системы зашли не туда, куда надо.

Кано — абсолютно больная сука с явно незаконными расширениями и программными пакетами — осталась безнаказанной. Как и её дегенеративный отрядец из нескольких кобыл (если честно, в глубине души школьница им где-то завидовала).

Каким-то образом (и наверняка не без ведома высокого начальства в токийской полиции!) у двухметровой был даже доступ к закрытым протоколам общения через нейро-концентратор. Например, с патрульным, находящимся при исполнении.

Дичь и бред — не видь она этого всего этого сама, собственными глазами. Только ведь не докажешь…

Это лично её вгоняло в растерянность. Как жить, если обнаруживаешь, что оказался совсем в другом мире⁈

Представителя девятого бюро она сейчас отлично понимала, если говорить о мотивации. У того была своя зона ответственности, свои отношения с теми же Асадами (младшим и старшим).

Однако, на улице в происходящее вмешался явно кто-то из больших людей — если ни один из законов в итоге не сработал (с другой стороны, и Масе не надо доказывать в суде, что он не просто так патрульного треснул. Хоть какая-то выгода).

А сейчас Садатоши пытался провести парня по той процедуре, которая имеет ранг внештатного консультанта полиции. И даёт некоторые вполне реальные (хотя и неофициальные) бонусы.

Маса же, как дебил, упёрся:

— Инспектор, знаний мне точно не жалко. Но, во-первых, голая теория ещё никому не помогла набить морду другому, — здесь товарищ глумливо похихикал. — Надо очень много тренироваться. Я могу показать свои действия, но думаю, у вас есть собственные инструктора, не хуже меня явно.

— Нету, — весело перебил полицейский. — М-м-м, как бы тут поделикатнее. Перед тем, как телеметрия с видео-фиксатора споткнувшегося патрульного стала недоступной, я её всё-таки посмотрел.

Удалили сверху на сервере, сообразила Цубаса. Ты смотри, как быстро… Но коллега дал посмотреть на личном гаджете напоследок — из корпоративной солидарности.

— У нас не так много инструкторов, которые быстрее чем за минуту разделаются с, к-хм, не хочу называть её имя… А также, с её командой; плюс, потом убегут ещё и от патруля полиции, вырубив старшего, — на неожиданно мажорной ноте закончил Садатоши.

Затем, правда, добавил:

— Скажем, кое-кому из нас было бы интересно увидеть методику исключительно для общего развития. Главное — в оригинальном исполнении и вживую.

Асада, как кретин, продолжил буксовать:

— Там же на удар всё завязано! Показывать бессмысленно — надо своей головой ощущения поймать! Мне нет смысла демонстрировать вам имитацию удара! До тех пор, пока вы лично не почувствуете индивидуальный эффект.

Инспектор, улыбаясь, смотрел на школьника:

— Если надо, сможешь и по морде треснуть. В качестве иллюстрации.

— У меня на выходные свои планы. Я морского гребешка ловлю в заливе, уже договорился. — Хмуро выдал окончание пассажа белобрысый.

— Это же только до заката процесс? — проявил неожиданную осведомленность в вопросе полицейский. — Потом же ты свободен? В темноте же ты не увидишь ничего под водой?

— Ну, да…

Красноволосой очень хотелось наплевать на приличия и ответить за товарища, что он согласен и благодарен. Поскольку за словами Садатоши стояло гораздо больше, чем могло показаться непосвящённому.

— Мы тебе грамоту выпишем, за подписью начальника всего управления, — продолжал, как в хрестоматийной поговорке, пытаться накормить голодного упрямца инспектор. — С благодарностью.

Пацан при упоминании грамоты крайне невежливо фыркнул.

— Соглашайся, — изо всех сил сдерживаясь и не переходя на мат, хмуро уронила таки Кимишима. — В моем бывшем учебном заведении за такую грамоту… — она не стала продолжать, потому что по глазам товарища увидела, что до него с опозданием дошло.

— Хорошо, сделаю, — вздохнул Маса с таким видом, как будто одолжение делал он, а не ему.

Хотя дело обстояло в точности наоборот.

— Договорились, — Садатоши протянул ладонь для рукопожатия и задержал руку подростка в своей. — Значит, после заката, на выходных. Этих или следующих, я напишу тебе.

— Э-э-э, а где⁈ — спохватился Асада. — Здесь негде, а других мест я не знаю! Да там и аренда, наверное…

— У них есть где. — Цубаса не сдержалась повторно, глубоко вздыхая. — Тебе сбросят локацию, вместе с уведомлением, — краем глаза она поймала одобрительный кивок полицейского.

Внезапно металлическая дверь на внутренний балкон распахнулась: это, споткнувшись об порог, чуть не бороздя носом маты, влетел запыхавшийся отец одноклассника.

— Всё в порядке⁈ — он заполошно перевел взгляд на каждого присутствующего по очереди.

— Почти, я как раз вас поджидал, — дипломатично прихватил его под локоть полицейский. — Давайте пройдемся на улицу? На пару слов. Пока молодежь здесь за собой уберется.

Разумеется, убирать тут было нечего, да никто и не собирался этого делать. Но обоим учащимся стало понятно, что были какие-то моменты, которые девятка имела сообщить или обсудить своим заклятым подопечным. В лице старшего Асады.

Дверь за старшими захлопнулась и по лестнице зазвучали шаги пары человек, спускающихся вниз.

— Пояснишь, что значил скрытый подтекст в вашем разговоре с Садатоши?

— Угу. Сама хотела, кстати; потому что ты тормозил, как… Даже сходу не могу подобрать слова. Хотела вообще тебе рот ладонью накрыть пару раз и сама за тебя ему ответить. Дай яблоко! — младшая Кимишима быстро схватила с руки одноклассника фрукт и впилась в него зубами. — Смотри. Как оно обстоит на самом деле, не знает никто. Предполагаю, даже начальство этого твоего инспектора, потому что его разговор с тобой был явным экспромтом. Но вот мои соображения…

— … получается, происходит что-то такое, чему раньше не было аналогов? — подытожил светловолосый через пару минут. — И немыслимое, в том числе, для тебя?

— Да. Понимаешь, ты не фигура уровня Кано. Её приезд к тебе лично можно пояснить только подоплекой, которую мы с тобой не видим. — Принялась анализировать несуразности вслух бывшая курсант Информационной Академии. — То, что ты им трендюлей навешал, не уникальность, но и не обыденность. Хотя лично мне интересно, как это ты её с одного удара вырубил, — красноволосая, забросив в рот остатки яблока, задумчиво свела брови вместе, глядя на товарища.

— Больше яблок нет, — моментально отозвался он. — С собой, по крайней мере. Но можем зайти в магазин и купить по дороге. Э-э-э, чего ты на меня так смотришь⁈

— Ты от меня точно ничего не скрываешь? — откровенно развлекаясь, сделала серьезное лицо Цубаса. — Как-то она слишком быстро рухнула.

— У меня и не такие падали сразу, — отмахнулся товарищ. — А что там с полицией? Что за беспредел с удалением данных? С заминанием вопроса по первому патрулю? Так-то, меня всё устраивает! Но знаешь, на подарок судьбы похоже. А я очень опасаюсь… Таких подарков.

— Поясни? — неглупая Кимишима уловила, что в воздухе прозвучало не всё из того, что думает одноклассник со своей стороны.

— Рюсэй говорит. Если в бухгалтерском балансе, или там ещё в каком-то финансовом документе, но кажется, это баланс… в списке доходов и активов обнаруживаются лишние неучтенные поступления — значит, в организации есть колоссальная недостача. Уже. Фактическая. Просто её пока не обнаружили, до времени.

Цубаса искренне рассмеялась. Затем вздохнула, утвердительно кивая:

— Прав твой Рюсэй. Лично мне кажется, что в закрытой части закона о национальной безопасности, в тех поправках, что зимой приняли, в засекреченной части есть что-то такое, что сегодня меняет баланс, — она прервалась. — Слушай, вот не могу сформулировать, — красноволосая удивлённо подняла брови, прислушиваясь к себе. — Всё, что точно видела, тебе сказала. Такие полицейские процедуры не могут быть, э-э-э, м-м-м…

— Но они есть? — уточнил Маса.

— Но они есть, — кивнула она. — Я банально не понимаю. С другой стороны, начинаю думать, что и с этими вашими выборами всё может быть не так просто.

— Твоё мнение: нам с тобой непосредственно что-то угрожает? По итогам драки с Кано?

— Не от неё, — поморщилась Цубаса. — Она как раз затаится либо сбавит обороты. Наверное. Меня больше беспокоит, что в той же полиции перестают работать аксиомы, которые лично я всю жизнь считала незыблемыми. В этой связи, чем больше твои точки опоры и чем глубже они, тем ты устойчивее.

— Ты поэтому намекнула, что за этим семинаром что-то стоит?

— Ух ты. Догада. И часа не прошло. ДА. Это даёт тебе достаточно серьезный общественный ранг «Друг полиции». Если бы ты учился в другом месте, или имел ввиду карьеру в погонах, это было бы офигенным бонусом при заключении первого государственного контракта.

— А-а-а, понятно, — разочарованно вздохнул одноклассник. — А я думал, что-то серьёзное.

— Ты дурак⁈ — не выдержав, в конце-концов вскипела красноволосая. — Это и сейчас огромный бонус в глазах правоохранительной системы! Пример: если ты треснешь патрульного ещё раз, и он пойдет в суд, дело будет рассматриваться как между двумя равными! Как между полицейскими!

— А так бы…?

— А так бы — ты оказывал сопротивление сотруднику на службе! Совсем другой тип разбирательства, в общем. Так-то, статус мало на что годится. Ну, будь ты взрослым, от дорожных штрафов за рулём можно было бы отбиваться через раз.

— Пока неактуально, — опять вздохнул товарищ.

— В глазах юстиции, эта грамота делает тебя своим. — Продолжила, игнорируя его слова, Кимишима. — Какая у тебя самая большая проблема за последнее время? Считай, это мой тебе вопрос на засыпку, — одноклассница заметила, что друг неумолимо погружается в собственные размышления.

— Много было проблем, — ожидаемо протормозил Асада.

— В суде был дважды, с полицией общался тоже не один раз, плюс по мелочи, — напомнила Цубаса. — Типа, что состоишь на учете, как сын своего отца. В общем, семинар с грамотой — эдакий талон «своего», для правоохранительной системы.

— Его так легко выдают?

— Вообще нелегко. В Информационной Академии за такую бумажку все бабы были бы твоими, — уверенно заявила красноволосая. — Если бы ты им предложил её. От первого курса и до последнего.

— А чего тогда Садатоши так легко с документом расстался⁈

— А чувство вины. Что-то там произошло между ним и патрулями, что ему очень не понравилось. Он как будто перед собой оправдывался, не перед тобой, — задумчиво пояснила младшая Кимишима, прокручивая в голове детали разговора ещё раз, вместе с выражением лица и мимикой полицейского .

Когда выходим на улицу, почти никого не обнаруживаем.

Цубаса указывает взглядом на припаркованную машину представителя девятого бюро, в которой они сидят вместе с отцом и о чем-то оживленно беседуют.

Родитель, мельком скользнув по нам взглядом, машет мне рукой: дескать, не до тебя. Проходи дальше.

— Ну, иди так иди, — ворчу под нос. — Слушай. С одной стороны, дисциплина есть дисциплина. Тренировки пропускать нельзя. С другой стороны, я только что уже четыре раза потренировался, хотя и чуть-чуть по другой программе. Как скажешь — сделаем. Можем вернуться обратно.

— Вот ты хитрый! — натурально возмущается она. — Какое подлое перекладывание ответственности! Ладно, погнали к Икару, — добавляет красноволосая уже совсем другим тоном. — Чё-то мне вообще в спортзал сейчас не хочется, особенно в этот. Если хочешь, могу завтра с тобой на гребешка махнуть. Там сто процентов будет время, помашем, чем придётся. Я руки имею ввиду!

Мать Икару была удивлена.

Во-первых, её дочь и не думала впадать в депрессию, то и дело глядя на часы на стене. И это было неплохо.

Во-вторых, накануне её проведывали одноклассники, и даже ночевали вместе с нею у стены (дочь едва призналась).

После визита подруг, дочь полдня терроризировала лечащих врачей, выпрашивая у тех какую-то смешную модернизацию палаты. В итоге, заскочивший часа в четыре разнорабочий споро прикрутил к стенам и спинкам кровати вращающиеся блоки, после чего медсестра принесла манжеты и тросы.

— Зачем это всё? — мать, несмотря на тяжелейшее горе, никоим образом старалась не выдать своих настоящих эмоций, изображая чистое любопытство.

А может быть, не совсем изображая?

— Народ чуть позже придёт, заниматься будем, — отмахнулась дочь, уничтожая принесенную из дома еду.

В больнице кормили весьма неплохо, потому госпожа Иока удивилась про себя ещё раз: хороший аппетит есть хороший аппетит.

Скользнув взглядом по ногам дочери, накрытым одеялом, она не выдержала и всхлипнула.

— Эээ, ну завязывай, — дочь сжала губы в узкую полоску и весело подвигала бровями, словно комический актер из классического театра. — Мам, всё будет хорошо!

— Да, конечно. — Иока-старшая, отвернувшись, быстро воспользовалась носовым платком по назначению.

В этот момент двери палаты без стука открылись.

— Привет, болезная! — прозвучал от двери молодой девичий голос, не в меру весёлый.

Мать Икару обернулась и увидела красноволосую (новенькая, вспомнила женщина). Следом зашёл светловолосый парень, вообще какой-то европейской внешности.

— Мы сегодня целый день в бегах, потому держи из кулинарии… — одноклассница принялась деловито расставлять на приставным столике упакованные в одноразовую посуду блюда из вечерней кухни. — О, здравствуйте! — она, наконец, заметила и Иоку-старшую, стоящую возле окна у дальней стены.

— Здравствуйте, — на чистом японском вежливо поздоровался и парень. — Мы одноклассники, пришли надолго.

Икару переглянулась с красноволосой и они обе прыснули, отводя взгляды.

Видимо, манеры парня были им уже хорошо знакомы.

— Я мама Икару, как вас зовут? — вежливо напомнила вошедшим об этикете женщина.

После чего с удивлением поймала себя на том, что тягучая тоска из души куда-то испарилась.

— Асада, Масахиро, — махнул рукой парень, поворачиваясь к многофункциональной кровати и принимаясь активно натягивать тросы на блоки, а манжеты — на лодыжки дочери.

— Кимишима, Цубаса, — в отличие от него, красноволосая подруга хотя бы коротко поклонилась. — Извините его. Он тормоз и дурень порой, рядом с хорошими манерами не ночевавший. Но он очень добрый, тоже любит Икару и искренне хочет помочь.

— Занимайтесь, чем планировали, — разрешила женщина, с замиранием сердца отмечая загоревшийся огонек интереса в глазах своего ребёнка.

— Мам, нам будет не очень удобно при тебе, — заявила нахально Икару в следующую секунду.

— Э-э-э… — рука светловолосого застыла в воздухе на половине дороги к очередному блоку.

— М-м-м… — в такт ему замечала назвавшаяся фамилией Кимишима.

— Пожру пока? — продолжила удивлять собственную мать пострадавшая, быстренько перекладывая бумажные пакеты себе на ноги.

— НЕТ! — одновременно почти что крикнули её одноклассники, заставляя более старшую женщину подпрыгнуть от резкого звука.

— Вначале нагрузка! — безапелляционно заявил пацан.

— По итогом циклических повторений — бонусы из пакета! — подхватила красноволосая.

После чего на столе появились два десятка странных прямоугольников.

— Что это? — не сдержавшись, поинтересовалась Иока-старшая.

— Одна западная сладость, — пояснил парень, завершая фиксировать последний тросик. — Ну, если отсюда смотреть, то западная. Мёд, мука не более тридцати процентов, перетертые в пыль орехи, загустевший сок фруктов.

Красноволосая печально покосилась на оставшиеся бумажные пакеты и сглотнула комок в горле.

— Раскатано коржами, на манер теста. Затем сформировать листы, как торт, и запекается в печи. Строго натуральные компоненты и никакого чистого сахара! — весело завершил парень.

— Дорогие продукты, — со значением покачала головой женщина.

— Во-первых, ей надо хорошо питаться. И не чем попало. Во-вторых, нам для неё ничего не жалко. В-третьих, чем ярче вкус — тем быстрее образование нейронной связи, — объяснил одноклассник. — И я — якудза. Мне вообще на друзьях экономить не положено.

Девочки, переглянувшись, хрюкнули.

— Так, Икару, дерни за веревочку…

Дочь потянула правой рукой за трос, который ей всучил белобрысый.

Нога, зафиксированная через систему блоков, согнулась в колене.

— Сильнее, — твёрдо скомандовал одноклассник.

Иока-старшая про себя удивилась его уверенности.

— Твоя пятка должна врезаться в… [ягодичную мышцу], — подала голос красноволосая. — Заодно мышцы рук будут напрягаться. Что видишь на концентраторе?

Госпожа Иока, практически не прощаясь, покинула палату минут через пятнадцать.

Дети развили такую бурную деятельность, что не обращали внимание вообще ни на кого и ни на что.

В двери даже заглядывала дежурная медсестра с этажа — на каком-то этапе, видимо, среагировавшая на громкий смех. Женщина только помахала ей рукой — дескать, всё в порядке.

Матери школьницы было абсолютно непонятно, что дети задумали. Но её дочь, в отличие от предыдущего дня, выглядела чуть ли не более живой, чем до попадания в больницу.

Всё несколько странно, но ладно. Икару, вон, верит и стремится к чему-то — и хорошо.

Пусть.

Может, действительно, техника шагает семимильными шагами? И их затеи с тремя нейро-концентраторами…

Госпожа Иока не позволила себе додумать мысль до конца, чтобы не изнурять душу надеждой заранее.

Кроме того, она сходу оценила: гаджет парня стоил раза в два дороже, чем такой же у её дочери. При том, этот Масахиро не колебаясь натянул свою вещь на палец Икару со словами: «Будешь носить до самого конца. Потом, когда встанешь на ноги, отдашь».

После этих слов женщина и решила отправиться домой, не прощаясь. Тем более что дети и не собирались прекращать свои упражнения, а с дочери местами градом катил пот.

Спускаясь по лестнице пешком, она услышала звук хлопнувшей на этаж выше двери.

— Госпожа Иока! Вы так незаметно вышли, что мы даже не заметили! Я провожу вас до выхода? Поговорим минутку⁈

Масахиро Асада, перепрыгивая через ступеньки, быстро догнал её.

— Хорошо, давай поговорим, — Рё Иока не стала скрывать лёгкого удивления в голосе. — А как они упражняться будут без тебя? Не хотелось бы, чтобы с твоим уходом там всё заглохло. — Мать Икару покосилась, запоздало маскируя любопытство.

Честно говоря, ей очень понравился сегодняшний настрой дочери. Настолько, что она даже позволила робкой надежде растопить лёд собственной тоски и ощущения безнадежности.

— Да там Цубаса и три нейро-концентратора, — как от чего-то незначительного, отмахнулся. — Моё дело маленькое: психологическая накачка. Те программы, которые они прописывают по нейро регенерации через периферическую нервную систему, для меня всё равно пока высшая математика.

— Да? — чуть разочарованно выдохнула женщина. — А мне показалось, что ты — душа компании.

— Э-э-э, не вешайте нос! — школьник, искренне возражая, схватил правой рукой её за левую ладонь и потряс на ходу. — Вы же сами сказали — душа! А они сейчас мозгами работают.

— Хм, необычно, — признала Рё, думая, шагать ли и дальше за руку или всё же соблюсти приличия.

Хотя бы внешне.

— Душа отвечает за наличие внутренней энергии, — с видом профессора принялся просвещать спутник, размахивая в воздухе сжатыми ладонями, как малыши в детском садике. — А мозги нужны, чт…

— А что есть энергия в нашем случае? — Рё на правах старшей позволила себе перехватить управление в разговоре.

А ведь действительно, настроение почему-то улучшается — поймала себя на непривычном женщина.

— В данном контексте? Способность выполнять работу, — мгновенно ответил пацан. — Когда мы первый раз пришли, она валялась овощем и считала, что жизнь закончена. Сейчас её самоощущение несколько отличается, — дипломатично намекнул он.

— Да, я тоже заметила. Если честно, до сегодняшнего вечера у меня был точно такой же настрой, как и у неё. — Осторожно призналась Рё.

— Мозг — ужасно умная система. До вчера он диагностировал фрустрацию, а сегодня обстановка изменилась, — пожал плечами. — Но это только вступительная часть. Я чуть о другом хотел поговорить.

— То, что они сейчас занимаются без тебя, результату не повредит? Если вдруг он действительно реален? — перебила во второй раз Иока-старшая.

Она категорически не хотела признаваться себе — но ей очень хотелось верить в возможность счастливого конца. Даже такого невероятного, как в исполнении пары школьников.

— Так. Давайте, видимо, сначала. Вы мне не дадите поговорить на вторую и третью тему, пока мы не завершим первую, — сообразил вслух парень. — Вам объяснить физику процесса? Рассказать промежуточные задачи? Либо — что вас интересует в прикладном плане? Я же вижу, вы не меня сейчас слушаете, а о дочери думаете.

— В чем суть ваших занятий? — благодарно кивнула мать.

— Тут цели надо сперва объяснить. Первая: сформировать временный нейро протез, используя периферическую нервную систему. Она не пострадала и находится более чем в порядке — это, если что, из мнения ваших же врачей в этой клинике вытекает.

— Это возможно⁈ — кажется, женщине опять не удалось скрыть собственные эмоции.

— Да, — чуть удивленно покосился на неё парень. — Там следующая проблема есть, общебиологическая. Сигналы от периферических нервов никуда не делись. Как её кожа и мышцы работали, так, теоретически, они и сейчас могут работать. Проблема в том, что коммуникационные каналы спинного мозга много мощнее. И они просто глушат более мелкие. Знаете, я не большой спец по теории, потому извините, если сумбурно объясняю.

— Пока всё понятно. А что заставляет тебя верить в успех? Если, как ты говоришь, в теории ты не силён?

— Тут надо отвечать с иллюстрациями, — открывая перед ней калитку корпуса. — Чтобы ваши эмоции не генерировали вам же лишнюю напряжёнку. Кто у нас в классе самый крутой пацан? Вы же наверняка следите за раскладами по месту учебы дочери, — он весело улыбнулся.

— Ты несколько раз побеждал Сэя Нагано. Который был фаворитом курса и вместе с тобой недавно перевелся на математическое, — плюнув на приличия и не скрывая любопытства, ответила Рё.

— У него дан по годзю, помните?

— Даже не знала. Была в курсе, что какой-то чёрный пояс, но без подробностей. А что, это важно?

— Еще как. Наш с ним диспут — классическая иллюстрация победы практики над теорией, — заржал белобрысый. — Вот в случае вашей дочери — то же самое, — продолжил он уже серьезнее. — Я только знаю, что надо сделать. Потому что видел это своими глазами. А девочки гораздо лучше образованы именно в нейро моделировании. Они просто грамотнее меня перестроят коммуникационные каналы головного мозга.

— Чтоб сигнал спинного мозга не глушил периферическую нервную систему?

— Да. Но это не всё. На время, периферическая нервная система возьмет на себя функции и центральной. Аппаратные ресурсы организма позволяют, вопрос в программной прошивке, — Асада упёр указательный палец себе в лоб.

— Звучит логично, — вздохнула женщина. — Только верить страшно.

— Вот, — удовлетворённо кивнул старшеклассник, снова хватая её за ладонь. — Для этого и нужна душа компании: чтобы в такие минуты наставлять колеблющихся на путь истинный. Как вас зовут?

— Рё, — мать Икару, неожиданно для себя, ответила ему, как ровеснику.

— Рё, это самая банальная боязнь неудачи! Я, может быть, не знаю, как быстро вычислить оптимальный алгоритм. И трансформировать сигнал. Но я очень хорошо знаю, что делать, если при такой простой и очевидной цели появляются проблемы с моральным духом! — Масахиро впервые за всё время зазвучал как-то непривычно жёстко. — Также, это очень хорошо знает Цубаса. Кимишима. Так что можете быть спокойны: если вашей дочери не хватит работоспособности, мы её с двух сторон подопнём.

— А что за алгоритм ты сейчас имел в виду? — Иока-старшая решила чуть разрядить обстановку перед тем, как расспрашивать дальше.

— Сигналы ЦНС, при переключении на периферийную, каким-то образом перекодируются, на уровне электромагнитных колебаний. Девочки гораздо лучше меня знают там константы — потому что гораздо лучше образованы на базовом уровне. Под эту задачу.

— А твоя роль какая?

— А я слежу, чтобы они никуда с пути не свернули, — отчего-то надулся парень.

— Ты не боишься недоверия со стороны более компетентного персонала? — неожиданно для себя, пошутила Рё. — При том, что ты вроде как выше в иерархии данной задачи?

— А я видел того, кто уже однажды эту работу проделывал, — парировал одноклассник дочери. — А они не видели. И это моя идея. Они, даже имея на руках практически готовые протезы в виде нейро-концентраторов, не додумались до самой концепции. А Икару вообще зависала во внересурсном состоянии, если говорим о психике. Какая тут перестройка нервов⁈

— Ты настойчивый, — подумав, кивнула женщина.

— Это — единственное, что осталось у меня после бурно проведенной молодости, — в третий раз развеселился учащийся.

Вслед за ним засмеялась и она, как обычно за последние полчаса — неожиданно для себя.

— Рё, правда; нужно с вами поговорить о кое-чем серьёзном, — он удержал её, не давая выйти в калитку забора вокруг отделения. — Можем присесть вон на ту скамейку?

Там же, через некоторое время.

— … вот теперь вы знаете примерно весь расклад. Считается, что я — из семьи якудза. Потому не могу заранее не предупредить о возможных тенях на вашей репутации.

— Да что там той репутации, если Икару действительно ходить начнёт, — вздохнула Рё.

Светловолосый, надо отдать ему должное, действительно многие моменты видел гораздо глубже, чем обычно ожидают от его возраста.

— Проблемы надо решать по мере их поступления, — закончила женщина.

— Полностью согласен по содержанию, но не мог не предупредить. Второй момент. Лично я считаю, что вопрос стоит чуть иначе, чем видите вы. — Он очень серьёзно посмотрел на Иоку-старшую. — Вы по инерции продолжаете сомневаться: получится или не получится.

Рё промолчала.

— А я внимательно слежу: если что-то не получается в этом блоке, что делаем не так? И где сменить подход, — продолжил.

— Что значит блок?

— Там пакеты сигналов. Нейро-концентратор умеет воспроизводить почти полный объём сигналов нервной системы. Вопрос поиска соответствий: какой его блок соответствует оригинальному биологическому.

— Звучит, как задача для специализированной лаборатории, — заметила Рё.

— Она и есть. Только сейчас такие времена, что вычислительные мощности лаборатории порой равняются мощности пары концентраторов. В случае с вашей дочерью, сама травма редкая — не у каждой лаборатории есть такой пациент. Плюс возраст — биологический рост ещё не закончился и ресурсы организма о-го-го какие. — Пацан говорил с таким видом, как будто старше был он, а не его собеседница.

— Мне очень хочется верить в твои слова, — помолчав, сказала мать Икару.

— Неверная постановка вопроса, — поморщился Асада. — В самом плохом случае, которого не будет, все останутся при своих. Но вот в случае успеха, который только дело времени, Икару сразу станет объектом интереса с таких сторон, что я бы и хотел с вами договориться заранее.

— Чего хочешь? — непонимающе свела брови вместе женщина.

— Знаете, стесняюсь. Минуту, наберусь наглости.

— Бросай, — хохотнула теперь уже Рё, хлопая парня по спине. — Ты не стесняешься. И тебе не идёт.

— У меня сейчас происходят странные вещи в семье, о которых я не могу вам рассказать. Поймите правильно.

— НЕ РАССКАЗЫВАЙ! — она примерно предполагала, о чём может идти речь в случае его семьи.

И «Семьи».

— Мои отношения с вашей дочерью — вообще в другой плоскости. Начнём с того, что по дороге отца я идти не собираюсь… Я очень опасаюсь, что уникальный клинический случай в будущем, в случае успеха, может быть использован не тем концом. Просто потому, что у кого-то политическая целесообразность; а мы все — инструменты и разменные монеты…

Там же, через несколько минут.

— Тебе не стоит беспокоиться о порядочности с нашей стороны, — твердо сказала Иока-старшая. — Я смогу обуздать свои амбиции в любом сценарии. Давай откровенно. Ты меня убедил, что эмоции могут здорово повредить мозгам — и итоговым результатам. Просто сделай так, чтобы она ходила. Если какие-то ваши программы и расширения, появившиеся в ходе этого, объявят запрещёнными — клянусь, по тебе не ударит никак.

— Да по мне-то шут с ним, — нехотя проговорил пацан. — Но я же не сирота и не в вакууме.

— МОЁ СЛОВО. Просто сделай так, чтобы она ходила. — Рё, повернув голову собеседника к себе за подбородок, уперлась лбом в его лоб.

Когда возвращаюсь в палату к девчонкам после разговора с Рё Иокой, Икару старательно наяривает упражнения уже левой ногой, на втором тренажёре из трёх.

Судя по сосредоточенному лицу, она сконцентрирована на отработке нужного сигнала. Прототипа, который дорабатывать не одну неделю.

— Идём пошепчемся, — Цубаса кивает мне на дверь. — Ей ещё семьдесят раз, это минут десять.

В коридоре она припирает меня спиной к стене:

— Я тебя зачем звала-то, — неожиданно краснеет моя ни разу не стеснительная подруга. — Икару в тебя сто процентов втрескается. Не сразу, так потом.

— Думаешь? — ей удаётся озадачить меня по-настоящему.

Если подумать, да; с высоты опыта — вполне логично.

— Потенциальный выбор партнера с максимально удаленным генным набором, — начинаю рассуждать вслух о том, о чём современные школьники знают больше меня-тамошнего. — Плюс, я типа как в школе чемпион или скоро буду.

— Бл#, Маса, — совсем не картинно вздыхает Кимишима. — Девочке-японке из не самой крутой семьи в безнадежно тяжёлой ситуации героически помогает красавец-принц! Отгадай с трёх раз: какая неизбежная реакция? Подсказка для лупоглазых тормозов: девочка очень романтична, не так уж неопытна, а парень ей действительно представляется видным.

— Правда? — картинно смущаюсь.

А может, и не совсем картинно, хм.

— Приятно? — весело хмыкает Цубаса. — Самооценка растёт?

— Угу. Не то слово, — хлопаю себя по животу, — это тело ещё два месяца назад не могло даже помечтать о подобном. А сейчас — встречаюсь с моделью, лечу вторую; обе вроде как влюблены. Одна, правда, потенциально.

— Да может статься, что не так и потенциально, — скептически замечает красноволосая. — У неё, конечно, приложения тоже работают, чтобы я по ней лишнего не увидела. Но когда у неё мышечный тонус в твоём присутствии на четверть выше, чем обычно, тут какие приложения ни запускай… — подруга, глядя в окно, тихо смеётся.

— Для нас это проблема? — быка всегда надо брать за рога.

— Давай договариваться, — пожимает плечами Цубаса. — Помнишь, я говорила, что если мы надолго начнём встречаться, то я не буду настаивать на твоей изоляции? И не буду говорить — или я, или…?

— Помню. Я ещё тогда сказал, что чудес в мире не бывает.

— Бывают, — солидно кивает она. — Но это не чудо, здравый расчёт.

— М-м-м…???

— Допустим, у нас с тобой всё серьёзно. Допустим, мы и через пять лет радуемся и вообще к женитьбе клонится. Ты же не думаешь, что я искренне буду считать, что симпатичный и интересный мужик никого в жизни больше никогда не ***? — она насмешливо глядит на меня.

— Я из чуть иной культуры. У нас ты бы именно так и считала. И требовала бы от меня именно этого.

— В Японии *** и любовь — очень часто разные вещи, — слегка удивляется моя собеседница. — Ты что, с луны? Допустим, мужчина поехал в длительную командировку. Ему чуть за пятьдесят, длительное воздержание вредно для здоровья. Получается, так и так в тот бар идти. Это ещё в лучшем случае.

— Ты так спокойно обо всём этом говоришь?

— Лучше мы выработаем с тобой правила на старте — и потом будем спокойно встречаться дальше. Не трепля друг другу нервы. — Она пронзительно смотрит на меня. — Тебе Икару внешне нравится?

— Э-э-э… — я очень хорошо знаю из предыдущей жизни, что есть вопросы, на которые категорически нельзя отвечать «да».

Даже если это — чистая правда, и от тебя именно её вроде как и ждут.

…

…

…

— Идиотизм, — мне действительно более чем не по себе. — Я не думал, что в мире еще есть вещи, которыми меня может удивить восемнадцатилетняя девочка.

— Восемнадцати с лишним. У тебя необоснованно завышенная самооценка. Там, где ещё недавно она же была заниженной, — фыркает Кимишима. — В общем, я тебя предупредила на всякий случай. Потому что если она на тебя начнёт вдруг смотреть коровьими глазами, а ты, как идиот, начнешь тормозить. В твоём неповторимом стиле, с обычным постоянством. И это всё ещё, по закону подлости, случится именно в тот момент, когда её протезируемый сигнал будет качаться на грани…

— О чём говорили? — весело спросила Икару, когда Маса с Цубасой наконец закончили в коридоре. — Я всё сделала, полчаса уже вас жду. Что дальше?

— Мы на три минуты выходили, — сварливо возразила подруга. — Тебе кости мыли. При тебе он бы постеснялся обсуждать твои прелести.

— Боюсь спросить, — сделала большие глаза Иока-младшая. — О чём был ваш разговор.

Хотя она чудесно догадывалась, почему друзья так неловко смотрят на неё и сидят, словно проглотив мечи.

— Не сейчас, — на правах мужчины, рассудительно хлопнул ладонями по коленям Асада. — Переворачивайся на живот. Вторая часть комплекса. Теперь то же самое, но в другую сторону.

— Дааа? — неприятно поразилась отличница. — Я думала, уже всё⁈

— А что есть мышцы-антагонисты, ты не слышала⁈ И что мышечный корсет состоит из всего комплекта⁈

— Он прав, — вздохнула Цубаса. — Тот случай, когда у нашего с тобой «задумчивого» кумира весьма неплохо вбита элементарная база по физкультуре. Просто ты спортом серьёзно никогда не занималась, так бы знала принцип мышечного корсета.

— Э-э-э… — неожиданно замялась Икару. — А я сейчас не совсем готова.

— Морально? — одновременно хищно и задушевно поинтересовалась красноволосая.

— Угу.

— Давай, шевелись, — спокойно распорядилась подруга. — Маса, иди сюда. Я её одна аккуратно не переверну.

— Вы уверены, что врачи нам ничего не скажут⁈ — на всякий случай, попробовала потенциально спасительную соломинку младшая Иока.

— Врачи тебе уже сказали. Что ходить не будешь никогда, — хмуро пробормотала одноклассница. — Так, как бы её внутри этого крепления развернуть… — пробубнила она уже себе.

А в следующий момент обе подруги, не сдерживаясь, захихикали: Маса, скользнув взглядом по достаточно дорогой пижаме Икару, уверенно покраснел и продолжал наливаться цветом спелой свёклы дальше.

— Какая прелесть, — восхитилась отличница. — И это он ещё ничего не видел!

— Щ-щас увидит, — со вздохом пообещала Цубаса и принялась орудовать над фиксаторами специальной хирургической кровати.

— Это вы идёте на гребешка по координатам…? — белобрысый пацан-европеец, стоя на пирсе, уверенно уперся взглядом в капитана катера.

После чего достаточно точно назвал по памяти цифры.

— Да. Это ты звонил, уточнял, можно ли с девкой?

— Я, — гайдзин поморщился. — Клянусь, не хотел спрашивать. Я и сам не сторонник слабого пола на борту… мои извинения.

Видимо, поморщился он из-за последнего слова капитана. Но спорить не стал.

— Забирайся, тебя ждём.

Оказавшись на борту, новичок методически грамотно выждал необходимое время, после чего подошел к капитану:

— Мастер, я бы очень хотел быть полезным. Я у вас первый раз; разрешите осмотреть снаряжение для работы?

— Раньше не приходилось этим заниматься? — благосклонно кивнул капитан.

Пацан задавал правильные вопросы. По крайней мере, поначалу; да и внешне смотрелся неплохо.

— Под водой работал, но тип работ совсем другой был. Предполагаю, в вашем оборудовании могут быть колоссальные различия. С тем, к чему привык я.

— А чем именно занимался? — вцепился в последнюю фразу капитан. — И где⁈

— На исторической родине. У нас чуть другая классификация, не ваша.

Капитан вопросительно поднял бровь.

— Судоремонтные, судостроительные и подводно-технические работы. Это для гражданских водолазов, — медленно растягивая слова, сообщил парень. — Вот я занимался на стыке первого и третьего пунктов.

— Ну, судоремонтные и судостроительные — тут понятно, — против воли почему-то заинтересовался капитан. — А подводно-технические — это вы что делали?

Пацан выглядел молодым и было не сильно похоже, чтобы он успел поднатореть в чём-то настолько серьёзном.

Кроме того, он очень хорошо чесал по-японски. Практически как на родном языке. Значит, и сюда попал, скорее всего, в дошкольном возрасте.

Интересно, почему все гайдзины всегда стараются казаться лучше, чем они есть? — подумал капитан. Да пошёл бы просто смотреть снарягу — и уже заработал бы три очка в личное дело! А также пару сотен иен — сверх дневного заработка, если будет нормально трудиться на выходе.

Ну-ну, посмотрим, как ты сейчас выкручиваться будешь.

— Мастер, извините, — белобрысый так предсказуемо замялся. Но в следующий момент сумел удивить. — Вы сейчас спросили, «а как вы дома строите?» — парень словно подбирал слова повежливее. — Смотря какие дома! Вам что, пройтись по всему списку? Попутно: когда я погружался? Или когда обеспечивал?

— Можно и то, и другое, — подпустил немного снисходительности в голос старик.

А сам машинально сосредоточился на разговоре.

— Ну, самый простой и распространенный вариант — это когда вам нужно бетонное основание ниже среза воды.

Кэп резко и искренне удивился. Технологически — понятная задача; но — и не из самых простых, даже сегодня, во время роботов.

Впрочем, у них, на севере, с роботизацией всегда были нелады. Может, они до сих пор, по-старинке?

Хотя, в этом случае уже интересно, а как они цементированием раствора под водой управляют⁈ Если вручную.

— … шланг от емкости с бетоном, обычно вот такого сечения, — пацан буднично показал пальцами в районе сотки или стодвадцатки. — Оборудуется основание.

Хотя, в местах с сильным течением, возможны разные варианты, вплоть до запланированного смывания высокого процента раствора… вот такой пузырь… любой колокол годится… Это в общих чертах. Если не вдаваться в тонкости.

— А какие могут быть тонкости? — уже очень серьёзно и искренне поинтересовался владелец одного не совсем законного морского промысла.

Смешно, конечно; но белобрысый говорил логически обоснованные и связанные вещи. Часть из них капитан знал лично, и с рассказанным всё совпадало.

Даже интересно, откуда пацан в курсе? Неужели, и вправду сам нырял? Да даже если лишь обеспечивал.

— Марка бетона. Ограниченное время на работы. Первое плюс второе, но в условиях, когда разбалловка превысила, — как-то совсем уж буднично и между делом ответил молодой до неприличия новичок, загибая пальцы.

— А что с бетоном может быть не так? — тут же уцепился в нестыковку пожилой моряк.

— У вас тут, наверное, ничего, — светловолосый весело повел рукой в сторону островов. — А на моей родине раствор готовился не водолазами, а совсем другой организацией. Ну, по крайней мере, раньше было так… как бы тут поделикатнее, чтобы сор из избы далеко не летел… В общем, заработать хотят все и всегда. И не всегда хотят заработать законно, — оба собеседника переглянулись и, несмотря на разницу в возрасте, громко фыркнули на половину палубы. — Бетон могут привезти не той марки, — пояснил гайдзин. — Там и прочность может гулять, а конструкцию потом у водолазов не примут. Хотя это в глубокой перспективе, не сразу, и далеко не на всех объектах. Знаете, вот по бетонным основанием я не специалист, это совсем другая специальность — замес материала! Я могу только рассказать, как тот или иной раствор себя при укладке под водой повёл — и сколько потом пришлось переделывать.

Он осёкся, но капитан понял между строк. То, что у оборотистых северян может проходить на гражданских объектах, также точно могло столкнуться с проблемами в случае, если заказчиком было их министерство обороны.

Видимо, военные проверяли подводные конструкции по собственным алгоритмам, сообразил старик. Если пацан не врёт. И несоответствие марки бетона — допустим, в пирсовой подушке — вполне могли обнаружить, со всеми вытекающими для исполнителей последствиями.

— А что со временем укладки? — старик даже развеселился, представляя пару интересных ситуаций в рамках собственной фантазии.

— Время работ на акватории может быть жестко ограничено. Например, судоходными часами, — перед последней фразой имела место заминка.

Если строить можно только ночью, чтобы днём никто с берега не увидел — перевёл для себя капитан. А ночи, по разным причинам, достаточно короткие.

— А что, в шторм тоже строили? — третий упомянутый пункт заслуживал особого внимания.

Хотя бы и для общего развития.

— Есть дурацкие места, и в этих краях тоже, — парень повторно кивнул в сторону скрывшегося за горизонтом берега, — где волнение в пару баллов туда-сюда может прыгать внутри одного часа.

— Есть такие места, — рефреном вздохнул капитан.

Как минимум в теории собеседник соображал. Хотя местами и лепил откровенную чушь. Или может быть, у них там просто инженерные решения другие? А с другой стороны, сам моряк в обсуждаемых работах большим специалистом себя не считал.

— Ну вот. А у вас, допустим, технологический цикл на операцию — шесть часов. — Белобрысый верно уловил вопросительный взгляд и пояснил. — Например, какой-нибудь аппаратный блок монтируется предварительно. Из больших конструкций, которые только с берега, с соблюдением инструкций, волочить два часа. При этом, если отчалили, обратно на берег эти вещи возвращать уже нельзя.

Ядерные отходы, что ли⁈ — ужаснулся мысленно японец. Вот ведь гады. Нельзя же такое в море топить.

Впрочем, у северян, по непроверяемым слухам, всегда был свой взгляд на вещи. И некоторые их захоронения в нейтральных водах имели место регулярно, хотя и маскируемые под аварии.

Другое дело, что подобное они практиковали исключительно с отслужившими реакторами старых кораблей. Зачем при этом бетон? Если делаешь вид, что оно из-за аварии утонуло?

Незаметно для себя, капитан проболтал с новеньким почти полчаса.

За беседой с капитаном проходит половина часа.

Честно говоря, некоторые моменты в разговоре я специально выдумывал — чтобы в рассказе остались противоречия и нестыковки.

Оказавшись в море первый раз здесь, я почему-то расслабился — и брякнул поначалу лишнего. Потом пришлось балансировать.

В итоге, сославшись на необходимость самоподготовки, ухожу смотреть снарягу.

И волосы становятся дыбом. Не то чтобы всё тут было произведениями времён Магеллана и Кука, но у современных высокотехнологичных японцев неожиданно отсутствуют такие вещи, что…

Считая происходящее дурацким недоразумением, начинаю шарить по палубе по второму кругу. С тем же нулевым результатом.

Спросив пару мелочей, получаю, как и рассчитывал, предложение спуститься в трюм — и тоже ничего не нахожу.

Это всё больше начинает походить на странный розыгрыш. Можно было бы даже заподозрить, что меня везут, коварно обманув, разбирать на органы — куда-нибудь подальше от цивилизации. Если бы не абсолютная небоеспособность всех окружающих, в силу возраста и пола (женщины хорошо за сорок тоже есть, и немало).

Когда приходим на место, начинает работать слаженный конвейер.

Большая часть дам, вооружившись садками, ныряет прямо с борта.

Пара престарелых членов экипажа, чуть моложе капитана, следом спускают на воду пару катеров: резина плюс подвесной мотор.

— Ты сегодня нырнёшь в самом конце, пока присматривайся. Сможешь грамотно страховать сверху?

Технология, вопреки моим даже самым смелым ожиданием, является причудливой смесью космического века и дремучего средневековья. Начать с того, что у местных гениев промысла отсутствуют аппараты для дыхания под водой. Как явление в природе.

Поначалу, когда я не обнаружил на борту никаких баллонов под сжатый воздух, я тщательно скрыл изумление и подумал про трёхболтовку. Хотя и было интересно — а как они в ней собрались наклоняться под водой? Да и они что, собрались эксплуатировать явно небольшое количество комплектов по очереди⁈

С другой стороны, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Ну мало ли? Японцы — те ещё извращенцы. Может, у них в арсенале что-нибудь такое, что мне и не снилось?

Расчехлением трехболтовок тоже никто не занимался, потому что и их на борту не было. А когда я, после длительных поисков, не обнаружил даже компрессорной станции, меня обуяли совсем уж мрачные предположения.

Реальность оказалась причудливой. Ныряльщики и ныряльщицы (в основном, последние), по прибытии бодро перемеряли температуру воды и воздуха — и дисциплинированно выстроились в очередь к капитану.

Тот при помощи навороченного медицинского агрегата примерно по минуте работал с нейро-концентратором каждого из них, устанавливая индивидуальные параметры и сообщая индивидуальное максимальное время. Пластиковый таймер прилагается.

В итоге: местный промысел ведется исключительно на задержке дыхания. Надеюсь, мне удалось удержать брови от заползания на затылок.

Путём сложных нейрофизиологических (и не только) манипуляций, кэп перестраивает рисунок потребления кислорода тканями каждого ныряльщика отдельно.

Его навороченный вычислительный агрегат хранит в памяти биологические параметры каждого работника — индивидуальное максимальное время задержки под водой он сейчас-то и сообщал каждому. С учётом температуры воды и личного состояния человека на момент.

Кроме прочего, на нейро-концентраторах отключается и дыхательный рефлекс у каждого ныряльщика — чтобы желание вдохнуть в самом конце каждого цикла не мешало тебе выполнять работу под водой эффективно.

— А как насчёт кислородного голодания? — не могу удержаться и задаю свой вопрос, когда он инструктирует меня перед посадкой в один из катеров.

— Вот ты и будешь страховать сверху, — коротко кивает кэп. — Ты сегодня первый день, я буду разбираться с твоими параметрами. Это не на один час работы, я потому и сказал: нырнёшь только вечером.

Это была какая-то дикая залепуха, причём на ровном месте.

Если сравнивать с привычными реалиями, просится такая аналогия: пожарные, прибыв на событие второй категории, раздеваются до трусов. Защитного снаряжения, воздуха, связи — у них нет, как класса.

Вместо этого всего, у них прокачаны внимание и рывок с места: если сверху начнут сыпаться горящие балки, они, благодаря усиленному вниманию, должны быстренько успевать выскочить из-под рушащейся конструкции.

При этом, сама их работа является задачей самых стандартных пожарных: спасти всех, кого можно; не упустить ценности и документы; сам пожар по-возможности ликвидировать.

Подозрительно оглядев мою пустую руку (а затем и вторую), местный шеф чуть раздражённо роняет:

— Надевай свой концентратор и дай мне канал. Пока будешь болтаться в катере наверху, я часа за четыре на тебя запрограммируюсь.

А самое интересное в этой истории, что o нейро-концентраторе мне никто не говорил. Я его добросовестно практически подарил Икару, до самого её выздоровления.

Да и, если совсем честно, я бы не позволил ничего с ним делать (и с собой).

При всём уважении к местной коллективной спайке: давать кэпу менять баланс усвоения кислорода между мышцами и прочими тканями только затем, чтобы добиться пятиминутной задержки дыхания, я бы не позволил. По крайней мере, в своём организме.

Уже молчу о временном (всего лишь до конца работы) отключении дыхательного рефлекса.

И ведь Цубасе отсюда не позвонишь — море, смартфон не ловит.

— Концентратор твой где⁈ — уже более раздражённо демонстрирует нетерпение капитан.

Как оказалось, концентратора у пацана не было.

В первый момент немолодой Ёсиока даже слегка опешил от такого поворота событий:

— А как же ты на работу собирался⁈ — он по-новому и совсем иначе теперь посмотрел на новичка.

В голове неслись разные нехорошие мысли. Начать с того, кем на самом деле мог оказаться белобрысый — если нырять он изначально не планировал, а на выход аккуратно напросился. И в некоторых специфических вопросах понимал, м-м-м, с очень необычной стороны.

— А кто мне хоть слово сказал о концентраторе⁈ — в принципе, в ответ пацан возмутился достаточно натурально.

Ну и настолько нелепо, что действительно было похоже на правду.

— Вы не сказали, раз. Два: Рюсэй Обути, я знаком с ним лично и близко, — продолжил гайдзин. — Он мне о концентраторе тоже не сказал ни слова! Хотя первичный инструктаж я получал через него.

— Откуда ему знать детали? — проворчал Ёсиока. — Главное — это когда мы с тобой разговаривали! Твой Рюсэй только платит, вообще не касается товара. Даже на кухне вашей, по-моему, не бывает.

— Во-первых, он менеджер в первую очередь по маркетингу, — пацан не расслабился, а продолжил рассуждать вслух, оправдываясь. Чем частично успокоил капитана. — На кухне он всё-таки бывает, но только когда нам берёт еду. А официанты заняты в зале при этом, либо ждать неохота.

— Можем сейчас с ним созвониться? — мгновенно сориентировался Ёсиока.

Если пацан — подстава, то тут же начнёт уворачиваться и ёрзать. Тогда подумаем, что дальше.

— Можем. Если канал связи предоставите, — светловолосый уверенно достал свой смартфон. Затем подумал и добавил. — А если хотите, звоните со своего аппарата, чтобы исключить разные интересные варианты. Я просто с вами в кадре постою и поговорю.

— Какие варианты? — капитан не во всём успевал за развитием техники, потому сходу разницы не видел, с чьего телефона звонить.

— Ну, вдруг я через подставной номер-генератор, и собственную базовую станцию… А-а-а, у вас же свой канал, спутник, — хлопнул себя по лбу новичок. — Дадите канал? Чей аппарат, ваш или мой?

— Мой, — со значением в голосе принял решение рыбак.

Минуты через полторы, связавшись со знакомым сотрудником одного из клиентов, Ёсиока в лоб спросил:

— Знаешь этого пацана? — после чего навел объектив камеры на белобрысого.

— Привет, Маса, — кивнул Длинный. — Да, знаю. Родной сын Асады. Вернее, приёмный. Какие-то проблемы?

— А почему не сказал, что ты Асада⁈ — старик в удивлении повернулся к гайдзину.

— А вы спрашивали⁈ — повторно возмутился тот.

— Э-э-э, кэп, погоди, — веселясь, замахал со своего места Рюсэй на противоположном конце связи. — Если это ты сейчас так технично его личность пробиваешь, то ты бы ему что, на слово поверил?

Повисла пауза.

— Он здорово похож на Асаду⁈ — Длинный неприкрыто веселился, раздвигая пальцами собственные веки и изображая чуть иной разрез глаз. — Его слово, без звонка мне, что-то изменило бы⁈

— Разумно, — согласился старик и тоже рассмеялся. — Не поверил бы, точно. Ну какой из него Асада?

— Самый настоящий, — надулся пацан. — Вам электронное айди предъявить?

Взрослые рассмеялись ещё громче.

Капитан, за очень короткое время дойдя в надуманных переживаниях до вершины, был рад тому, что больших проблем нет.

Парень — действительно тот, за кого себя выдаёт. Не подстава. Остальное — мелочи.

— А чего ты от него хотел? — Рюсэй вернул разговор в конструктивное русло, демонстративно поглядывая на дорогие часы на руке. — Проблема у вас какая?

— Он без концентратора на ловлю приехал. Как он нырять собирается?

— Ты это у меня решил спросить⁈ — теперь неподдельно удивлялся уже менеджер клиента. — А ты мне что-то про этот концентратор говорил⁈ И вообще, ты же его сам должен был проинструктировать⁈ Я причём⁈ Я вообще не знаю, как вы и что ловите. Может, вы сетями в море, с паровых катеров.

— Хм, прошу прощения за беспокойство, — Ёсиока, помахав на прощание рукой, разорвал соединение и повернулся к новичку. — Один вопрос решили… — он выдохнул с откровенным облегчением.

— Вы мне по поводу концентратора ничего не говорили, — твердо отчеканил, как оказалось, самый натуральный Асада-младший. — Я у вас запросил список того, что должно быть обязательно при себе. У меня уже бывали аналогичные моменты, в других местах; я всегда тщательно фиксирую такие вещи. Давайте сверим по сообщению, которое вы мне отправляли? Там есть хоть слово о концентраторе?

— Это же само собой разумеется, — растерялся рыбак. — Я тебе и трусы надеть не сказал, и штаны с ботинками!

— Штаны и ботинки на погружении не нужны, — жёстко отбрил молодой якудза. — Если бы даже я пришёл в том виде, в котором вон бабушки ныряют, — он кивнул на старух, щеголявших набедренными повязками, — это бы на функционал никак не повлияло. Согласны?

— Не японец ты, — отпуская ситуацию, улыбнулся капитан.

— Э-э, а я и не говорил никогда, что японец, — глаза белобрысого раскрылись ещё шире. — Да по мне и видно же, нет⁈

— Я, когда с тобой говорил, голограмму не включал. На экране без очков мелкого изображения не вижу, ориентировался на твой голос. — То, что новичок без концентратора был Асадой, здорово примирило Ёсиоку с ситуацией.

Как говорится, с представителями некоторых фамилий можно и повозиться. Особенно если они оказались у тебя на борту в роли простых подсобных рабочих.

— Мой промах. Ты прав, — признал капитан вслух.

А про себя подумал: мало говорить на языке чисто. Всё-таки, чужая кровь — это чужая кровь. Свой бы не прижимал к стене до упора, а дал бы возможность сохранить лицо.

Ну и что, что не напомнил про концентратор⁈ Младший всё равно должен был поклониться и вежливо сказать, что не додумался по собственной ограниченности.

А с другой стороны — сын Асады, правой руки Томиясу. Эх-х.

— Теперь бы понять, что с тобой делать будем, — задумался вслух капитан. — Настройки на тебя я сделать не смогу, потому что ты пустой. Без концентратора. Стало быть, и сегодня нырять не сможешь, и завтра почти до вечера — потерянное время.

— Мастер, давайте отменим оплату мне. По крайней мере, за сегодня, — сделал достаточно благородное предложение пацан, чем приятно удивил старика.

Рыбак, в силу возраста, догадался: у родителя с сыном явно какие-то деликатные моменты, и парень здесь из-за денег. Даром что дома их куры не клюют.

Отказываясь от личного плана по финансам, младший Асада наверняка наступал на горло какой-либо собственной песне.

Это уже выравнивало иерархию и расставляло всё на свои места; по крайней мере, с точки зрения Ёсиоки.

— Как будешь обеспечивать сверху? — напустил на себя строгий вид капитан.

С другой стороны, казусы случаются всегда. Работа для пацана даже без концентратора была, и кроить его по оплате никто не собирался. Но надо же вначале серьёзно побеседовать?

Восстанавливая, так сказать, эмоциональную справедливость .

Слава богу, недоразумение рассасывается быстро.

Фамилия родителя почему-то производит неизгладимое впечатление на капитана. Знал бы — представился бы сам, без Рюсэя. Но кто мог подумать.

Рыбак начинает искренне ломать голову вслух, как бы меня интегрировать в их аттракцион, который один из начальников курса в училище там называл «яйца над пропастью» .

Мне банально неудобно сказать ему, что свой концентратор для изменения рефлексов своего тела на таком уровне я даже завтра не доверю.

Теперь, кстати, становится понятным, почему на относительно неквалифицированной работе платят достаточно неплохие деньги, ещё и посуточно. Я бы мог сейчас, если б дали, накидать весьма нехилый список хронических осложнений и патологий, с которым участники лова рано или поздно столкнутся, учитывая депонирующееся кислородное голодание на уровне самых разнообразных тканей.

До некроза мозга доиграться можно. Для начала. Ну или глазного нерва — как вариант.

— Как будешь обеспечивать? — старик, видимо, всё же собирается меня к чему-то приставить.

За последние две минуты у меня родился потрясающий в своей оригинальности план. Я не уверен, что получится с половины пинка; но с другой стороны — мы в Японии. Здесь нет невозможного, особенно в технике в этом веке.

Для тестирования завтра, и последующей реализации, мне нужны хорошие отношения. Потому включаю мозги и, не стесняясь, начинаю размышлять вслух:

— Дыхательные рефлексы вы им поотключали. Гипервентиляцию они вон, периодически делают. По логике, на их концентраторах должны стоять какие-то очень специальные программы, которые мониторят критические уровни кислорода в мозге, нервной системе, по крайней мере, центральной.

Не говорю вслух, что эти программы, скорее всего, из того списка, о котором Цубаса говорит единственное слово: тюрьма.

— Неплохо, — поощрительно кивает дед. — Дальше? Раз ты такой умный, что без концентратора припёрся, воспроизведи рабочую инструкцию без подсказки? Сообразишь — полная оплата за день с меня. За светлую голову. И фамилию, — добавляет он после некоторой паузы. — Которой ты налево-направо не бросаешься… тут молодец.

— Задача обеспечивающего в ваших условиях, как по мне — это не допустить кислородного голодания на глубине. У каждого из обеспечиваемых.

Ну правда, а что тут ещё можно придумать?

— Видимость шикарная, метров до двадцати пяти. Всех тех, кто на спуске, сверху видно визуально, — продолжаю.

Судя по его лицу, в точку.

— Если у кого-то кислород упадёт ниже критического уровня, первым это почувствует его мозг. Физиология, обмен веществ, — завершаю логическое построение. — Тот, которого голодание хватит, резко замрёт и перестанет двигаться. Вот так растопырит руки-ноги, — показываю в вертикальной проекции. — И, скорее всего, начнет медленно переворачиваться брюхом кверху. В этом случае, его надо будет срочно доставать наверх, бросать грудью на бортик… бляяяяя, — ошеломленно смотрю на деда, поскольку сообразил только сейчас. — Кэп, ты же им дыхательный рефлекс отключил!

Во время некоторых интересных практик в училище, там , лично я с кислородным голоданием из-за задержки дыхания сталкивался.

Его действительно видно сверху.

Там, правда, были тепличные условия бассейна — но принцип один.

Когда вытаскиваешь такого «оголодавшего» товарища на бортик, вдох на воздухе он делает рефлекторно и сам. Причём, сознание к нему возвращается полностью обычно секунд через пятнадцать.

— Вы же им дыхательный рефлекс отключили! Как он вдохнуть догадается после того, как я его вытащу⁈ — ситуация достаточно пиковая, потому эмоций не скрываю.

— Неплохо, — со свистом цедит через прореху в зубах старик. — Сам сообразил? Или раньше сталкивался?

— Сталкивался раньше, потому сообразил сам! Вы — первый случай в моей жизни, когда дыхательный рефлекс отключают. Там, где я раньше… это было немыслимо, по целому ряду причин. — Не вру ни на йоту, что характерно.

— Труд ловца — он такой, — вздыхает Ёсиока. — У нас своя специфика. Достать из воды сможешь быстро?

— Глубина от четырёх до десяти метров, — отвечаю, покосившись за борт. — Секунд на десять-двенадцать, в худшем случае. Только ласты ваши возьму. Вы говорили, свои брать не надо, вон там у борта куча.

— Когда ты прыгаешь в воду, у меня сразу датчик работает, — просвещает меня капитан, надевая мне на руку дешёвый пластиковый браслет из детского магазина. — Ты в воде окажешься — у меня зазвенит. А дальше я через станцию, — он кивает на свой медицинский комплекс, — верну дыхательный рефлекс тому, кто потерял сознание. После того, как ты его мордой через бортик катера перевалишь.

У меня нет слов от обилия эмоций. Потому лишь медленно веду подбородком влево-вправо:

— Вопросов нет, — выдыхаю, сдерживаясь изо всех сил. — Разрешите идти работать.

— Наш хлеб непрост. — Серьёзно говорит старик, направляясь вместе со мной к бортику с ластами. — Но здесь никто никого не держит и насильно не заставляет. Выбирай.

Я уже присмотрелся к местному снаряжению, потому без раздумий подхватываю заваленный кучей разножек моноласт, сделанный, кажется, ещё из фольгированного стеклотекстолита.

— Умеешь⁈ — кажется, дед чуть удивляется.

— Давайте при вас полсотни туда-обратно пройду, чтобы вас успокоить. Заодно вспомню молодость.

Под водой скорость в моноласте ощутимо выше, чем в разножках. Другое дело, что для сбора со дна он годится несильно.

А вот нырнуть, быстро достать поймавшего голодание — самое оно.

Ты смотри, а ведь в мои времена это была экзотика. Да и сейчас, судя по снаряге на борту, не сильно популярная вещь.

— Ты в нём точно грести умеешь⁈ — уточняет старик, словно через минуту не увидит своими глазами.

— Трубку дыхательную дайте, — бормочу, сбрасывая с себя лишнюю одежду. — Шнорхель.

Борт над водой невысоко, прыгну прямо отсюда.

— Какую трубку? — озадачивается хозяин необычного бизнеса.

— Фронтальную. С креплением на лбу, чтобы встречным потоком, на скорости, вместо воздуха воду не сосать. Можно без загубника, пёс с ним.

Не понял, они что, не в курсе, какой трубой надо пользоваться, когда гребёшь в моно?

Или под рукой дышать⁈ Как школьники в советской ДЮСШ⁈ Под гребок?

Младший Асада, цапнув из кучи вариантов почему-то именно моноласт, принялся сбрасывать с себя одежду. Попутно, он спросил о какой-то фронтальной трубке.

Ёсиока чуть призадумался. Предыдущие странности больше не тревожили, но вместо них появились другие.

Это какой же должен быть бизнес у Джи-Ти-Груп, что вон, белобрысый сынок второго человека такие моменты знает? Не мог же он этого всего нахвататься на севере? Ему тогда сколько лет было, пять?

А с другой стороны, в возню с радиоактивными отходами в исполнении партнеров по рыбному бизнесу тоже не верилось: львы бабочкам не страшны.

Так и не придя ни к какому решению, капитан честно сказал пацану, что такой трубки в арсенале нет.

— Ладно. Значит, вдох подмышкой, — вроде как недовольно проворчал тот. — Будем считать за учебно-тренировочное. Погружение.

Сев на борт, он быстро надел моноласт и специальную маску, недовольно поморщившись.

Практический опыт в его действиях явно сквозил.

Видимо, действительно какое-то иное снаряжение, про себя отметил Ёсиока.

В следующий момент пацан встал на борту и, сверкнув лопастью, скрылся под водой.

Чтобы вынырнуть метров через двадцать и, ругаясь нецензурно, заорать:

— Кэп, какие двадцать два⁈ Вода градусов четырнадцать! Вы её чем измеряли⁈ Гидрокостюм есть⁈ Мокрый, только штаны⁈

— Ага, целый вагон. Тебе какого цвета⁈ — весело проорал в ответ капитан, откровенно намекая на неуместность вопроса. — Белый, с красным солнцем, годится?

Асада, матерясь, вдохнул поглубже и снова скрылся под водой.

— Хм, грести умеешь, — отметил Ёсиока. — Всё интереснее и интереснее.

Примечание .

Вся подводная инфраструктура этого мира абсолютно не соответствует нашей. Соответственно, там нет ни автомата легочного дыхания; ни скоростных видов подводного плавания, как вида спорта; ни подводного ориентирования (как его же).

А ГГ, как помним, из военно-морского погранучилища, последний выпуск. После Попенченко то училище слили с МОвским.

На удивление, никаких происшествий не было.

Час за часом ныряльщики подавали наверх забитые под крышку садки; время на передышку брали секунда в секунду. Под водой никто не пересиживал.

Ёсиока, вполглаза приглядывавший за акваторией с палубы, с удовлетворением отмечал: пацан, отвечая за свой сектор, периодически поглядывал и на соседние. Асада-младший час за часом дисциплинированно качался в надувной лодке, не отвлекался, с напарником байки не травил. Не ел, не пил, по сторонам не таращился.

С другой стороны, пить и есть на его месте было как раз нечего.

— Интересно, он так до вечера и просидит? В ласте, ноги в воду?

— Молодой, здоровья хватает.

— Может, оно и хорошо? — от нечего делать, ударился в теорию капитан. — Когда сверху за тебя отвечает новичок и гайдзин, посмотри… все секунда в секунду работают! Дисциплина — загляденье. И дышат, как положено; и выныривают вовремя! Никто на передержку не идёт, — старик довольно осклабился. — Не то, что обычно.

Сам он притащил к борту пластиковое кресло и сейчас наслаждался комфортом.

— Так это оттого, что все боятся молодого дурака, — тихонько посмеялся помощник.

Он сейчас, со свободной сменой ныряльщиков, потрошил улов из раковин. Работники попутно грелись на солнце.

После разделки, «языки» моллюсков отправлялись в холодильник, забивая сегмент за сегментом.

— Вода прохладная, — продолжил старый друг и давний партнёр, пересчитывая заполненные камеры миниатюрных холодильников. — При такой температуре правильно, что выныривают почаще. Расход кислорода же выше идёт. Ну и я бы, если бы сейчас нырял, тоже опасался: какой-то белобрысый клоун, молодой, не наш… — Помощник деликатно не сказал «гайдзин». — С таким лучше не зевать и на себя надеяться, а не на него. Мало ли, как он тебя вытаскивать будет⁈ Если тебя вдруг «поведёт»?

— Асада он. Сынок правой руки Гэнки Томиясу, — искоса наблюдая за выражением лица собеседника, словно между делом, уронил капитан. — Так что, не совсем и не наш.

— Ух ты! — ожидаемо и приятно впечатлился помощник. — Но на вид по нему не скажешь, что он — Асада.

— Приёмный потому что. Но — всё равно сын.

— Слушай, а чего он из воды тебе орал? А то я снизу не расслышал.

— Он на старую штуку попался, — дробно захихикал Ёсиока. — При промере температур мы на десять градусов температуру завысили. Вслух. Так-то, все свои и так понятно, что двадцати быть не может. А он с борта прыгнул — думал, купается.

Старики весело заржали. Казалось, их было слышно до самого горизонта.

— Нормально бдит и радеет, — между делом заметил помощник еще через четверть часа. — Как будто.

— Тс-с-с. Не говори вслух, — капитан просительно обернулся к товарищу. — Я и сам так подумал. Но молодой он, — уже неуверенно предположил владелец бизнеса. — Ему восемнадцать с чем-то по документам! Когда бы он успел⁈ Они что, с трех лет на севере?..

— Тс-с-с, — теперь товарища одернул уже подчиненный. — Я ничего и не утверждаю. Просто на первом выходе и с нашими обычно проблем хватает, — помощник имел в виду выходцев из более бедных семей и пригородов, коренных японцев. — А тут гайдзин — и хоть в пример инструкциям его ставь.

— Пацан ответственный, хотя и мыслит чуть иначе, — поделился не первым впечатлением Ёсиока. — Реально глаз не сводит: всё вниз таращится. Мне даже интересно, он так в монке все эти часы и просидит?

Как по команде, именно в этот момент младший Асада поднял руку и заорал во весь голос:

— Кэп! Прошу замену на поплавке! Разминка, до пяти минут! А то выйду из ресурса!

— Ныряй так, я отсюда пригляжу! — поощрительно отмахнулся из кресла капитан, после чего чуть свысока глянул на помощника. — Во-о-о-о-от.

А дальше они снова хохотнули во всю глотку.

— Кроме шуток. Хоть премию давай, — снова поудивлялся товарищ. — Прямо как… Хм. Занятно. Такая дисциплина и ответственность — нашим бабкам бы её. Глядишь, протянули бы лет на пятнадцать дольше.

— Наши за своё здоровье отвечают, а он — за чужое. Как раз всё понятно. С другой стороны, чей он сын, я тебе уже сказал, — пожал плечами Ёсиока. — Если тут себя плохо покажет, то уже о всей фамилии слух покатится. Оно им надо? Вот он и тянется.

Самое интересное, что сидящий без движения и внимательно наблюдающий за происходящим белобрысый пацан очень хорошо действовал и на работников. Дисциплинирующе.

Не было ни стихийных перерывов (когда три-пять человек, опершись из воды о борт резиновой лодки, болтают минут пятнадцать — якобы судорога); ни пересиживаний работников под водой. Из-за чего кислород в тканях расходуется неравномерно и начинается то самое голодание.

Ближе к вечеру, когда солнце прошло высшую точку на небосводе, Ёсиока ради приличия обернулся к товарищу:

— Что, может, уже пошабашим? Завтра воскресенье, второй день. Половину квоты мы честно наловили.

— Запас не хочешь делать? — тут же вскинулся помощник.

По старым правилам, выловленная продукция должна быть реализована в течение определённого количества часов. Рестораны, клубы и прочие заведения, являвшиеся клиентами, в субботу и воскресенье делали самые большие закупки.

Но количество заказов, хотя и допускало двадцатипроцентный люфт, всё же было не безразмерным.

— А вдруг завтра штормить начнет? — кивнул на экран второй после капитана человек. — Может, сделаем задел? На ежа или вторую площадку переходить уже поздно — скоро солнце сядет.

— Знаешь, не хочу запас делать. Вот как будто душа зовет — давай обратно. — Отмахнулся капитан, двигая к себе управляющий блок и отдавая ныряльщиком команду через концентраторы.

Уже при подходе к берегу они с помощником, многозначительно переглянувшись, обратили внимание: светловолосый, при появлении связи на смартфоне, весь ушёл в общение. Время от времени он даже руками размахивал, тихо растолковывая собеседникам что-то, вроде бы о марках стали.

— Впечатлениями делится, — тихонько посмеялся напарник.

— Не страшно, — серьезно ответил владелец бизнеса. — Ни одного перевертыша за сегодня, причём не только в его секторе. Удачливость — дело такое. Она и на всех растягивается. Старался, даже воды день не пил.

- Ну что, как впечатления? — Ёсиока протягивает мне несколько банкнот, как и всем остальным до меня.

Я — самый младший, плюс новенький. Когда наступает время расчёта, предусмотрительно занимаю место в самом конце очереди.

— Всё штатно, — охлопываю себя по бокам. — Спасибо. Интересный день, интересные впечатления.

— На завтра какие планы?

Старик, указывая взглядом на два пластиковых кресла прямо на палубе, занимает одно из них.

— Всё как договорились. Завтра я с вами, — интересно, с чего он решил, что я могу передумать.

— У тебя же концентратора нет? — капитан впивается в меня взглядом. — И, как я понимаю, не предвидится?

— Да.

Мы уже вчерне обсудили этот момент, когда шли обратно. Я откровенно сказал, что был не в курсе их специфики и что рефлексы себе отключать не дам.

«На кустарном допотопном агрегате» — тоже вертелось на языке, но вслух не стал.

Возможно, дед понимает в вопросе намного лучше меня. Потому что он эти компьютеры и вычислительные комплексы использует не первый год, а я — даже не третий месяц.

Я, конечно, в глубине души уверен в своей гениальности — опять же, доктор наук в прошлом. Но опыт на спортивном поприще учит: реальная практика всегда перевешивает нереализованный потенциал.

А у меня тут — именно что потенциал, потому как даже базовых знаний, преподаваемых в садике и младшей школе, пока в полном объёме не имею.

— Меня устраивает, как ты обеспечиваешь.

Видимо, я не незаметно поглядел на время, раз он сразу переходит к делу.

— Но есть тонкость. У нас особенных нет, — продолжает он. — Сегодняшняя сумма — это, скорее, дань твоей фамилии. И старательности. Если ты всё время будешь только страховать сверху, я физически не смогу платить тебе полную долю: те, кто ныряет, резонно спросят, почему ты всё время прохлаждаться на поплавке.

А я резко задумываюсь. Тема нужная и важная, но сам разговор преждевременный.

Меня не торопят. Ёсиока достает откуда-то из недр одежды настоящую сигару и раскуривает её деревянными спичками.

— Отец говорит, честность — лучшая политика. — По некотором размышлении, решаю рубить в лоб. — Мастер, а если бы я сегодня нырнул — и какое-нибудь чэпэ? У вас были бы проблемы?

— Ну, пришлось бы поговорить с твоим отцом, — весело оживляется капитан. — Может, полчаса бы друг другу нервы и потрепали.

— То есть, мои риски под водой — это только мои риски? — уточняю.

Собеседник, видимо, понимает меня неправильно, потому что тут же хмурится:

— Ты сегодня получил обычную дневную ставку. Все остальные, ну или почти все, работают постоянно. В конце каждого месяца они получают ещё одну сумму, помимо ежедневных денег: то, что не уходит на амортизацию, — он два раза впечатывает каблук в настил палубы, — делится практически равными долями между участниками артели.

— Ух ты, не знал, — удивляюсь неподдельно.

Прямо социализм и рыболовецкий колхоз.

— Во-первых, если ты тут временно, то на вторую часть выплат в конце месяца можешь не рассчитывать. Во-вторых, если не будешь нырять, то и подневно будешь получать меньше.

— Не знал о таких деталях.

— В нашем бизнесе от капитана очень многое зависит, — Ёсиока глубоко затягивается. — Некоторые, как ты сказал, бабушки, нырявшие сегодня, в университетах внуков учат. Потому что за сезон лова приносят… ладно, точные цифры тебе не нужны, — обрывает он себя. — В общем, соизмеримо с подневными заработками получается. Порой в разы больше, — непоследовательно добавляет он.

Виснет неловкая пауза, потому что он ещё раз с наслаждением затягивается и задерживает дым в лёгких.

— Никогда не стремился считать деньги в чужом кармане, — замечаю в ответ. — В моём родном языке даже поговорка такая есть.

— Я вот о чём хотел поговорить. Ты как надолго со мной ходить планируешь?

— А вот теперь вы мне попали чётко в разрез рук, — констатирую. — До сегодняшнего дня думал так: раздам кое-какие долги, плюс мир посмотрю. А сейчас есть кое-какие идеи. Вот прямо здесь и сейчас. Думал надолго не задерживаться, а сейчас уже и не уверен.

— Какие идеи? — вроде как безразлично спрашивает он, но только вроде.

— Мастер, вы завтра узнаете первым! — прикладываю руку с зажатыми деньгами к груди. — Я очень боюсь делать прогнозы. Особенно когда производство вообще не контролирую, от слова совсем.

— Это в наш адрес идеи? — уже не скрывая любопытства, уточняет Ёсиока.

— Да. Ладно, чтобы не нагонять туману. У меня есть понимание, как можно значительно облегчить ваши регулярные процессы. У меня даже есть практический опыт, весьма немаленький. Но всё завязано на оборудовании, которого в Японии я пока в упор не увидел.

— Может, ты не всё знаешь о Японии⁈ — вежливо удивляется дед, намекая на мой возраст и ограниченный в силу него кругозор.

— Пока шли к берегу, я минут сорок общался со своими, связь уже появилась, — не вижу смысла что-либо скрывать. — У вас на борту нет даже намёков на сжатый воздух. Ни вы, ни кто-то из других работников не имеете понятия о компрессорной станции. Ваш помощник, правда, имеет — но совсем не в том контексте, что я.

— Да, он хороший инженер, — машинально кивает капитан. — А причём тут сжатый воздух?

— Кэп, если скажу вам фрагмент, вы всё равно ничего не поймете. А если я начну сейчас объяснять вам различия между мембранным компрессором и поршневым…

— А-хха-хха… — Ёсиока то ли подавился дымом, то ли так смеётся. — Ладно, не говори. Так что ты про завтра хотел добавить? И вообще, возвращаясь к первому вопросу: как надолго ты с нами?

— Если то, что я думаю, реально, то уже завтра я вам дам окончательный ответ. И приятно удивлю. Если же у меня не получится, мастер, пожалуйста: не заставляйте меня сейчас болтать языком лишнего. Мы никогда не прощаем другим собственных несбывшихся надежд.

— Хорошо, завтра на том же месте.

Неустановленный чат неустановленных абонентов .

¥¥¥: Асада-младший с нами, может статься, надолго, хе-хе. Мы были правы. Намекает на оборудование, но точно скажет завтра.

###: Я видел,

вы с ним курили сидели. Кстати, а ты где?

¥¥¥: Да я решил у этого пирса до утра и остаться. Сижу на палубе, курю, смотрю в небо.

###: Домой не пойдёшь?

¥¥¥: Не сегодня. Чего-то не хочется в город ехать. Морем подышу.

— Рюсэй! — Маса, остановившись на пороге, замахал руками с первого этажа.

— Ну поднимайся давай! — крикнул со своего балкона менеджер заведения. — Тебя что, на руках нести⁈

— Ты же сказал, сразу поедем⁈ — в удивлении раскинул руки младший Асада, не двигаясь с места.

И застывая в этом положении.

— А формат чемпионата когда обсуждать⁈ — Рюсэй очень не любил переключаться между вопросами.

Сейчас, дорабатывая бумажную часть и планирование практически до конца, ему осталось только согласовать всю процедуру с заказчиком процесса. Со светловолосым.

А смешная производственная задача на две гайки и три болта, которую пацан родил за время своего первого в жизни выхода в море, требовала бросить всё — и ехать договариваться на один весьма непростой завод.

Потому что три-дэ-принтер и материалы, которых требовал Маса, на дороге не валялись. В первую очередь, конечно, материалы.

Охранники и официанты, все без исключения, неодобрительно косились на начальство.

Рюсэй, с подачи белобрысого, прямо сейчас нарушал свои собственные правила (персонала заведения не должно быть ни видно, ни слышно клиентам).

Маса вздохнул, опустил руки и быстренько взбежал по лестнице вверх, не прикасаясь к перилам:

— Ты же обещал, что сразу поедем⁈

— Ну да. Сейчас распишешься на плане — и поедем, — чуть удивился менеджер, пропуская товарища в двери кабинета.

— Вот это да. — Светловолосый, получив в руки солидную пачку листков, застыл, как вкопанный. — Длинный, тут же две сотни страниц⁈

— Сто семьдесят, даже меньше, — педантично уточнил старший.

— Я же это всё читать буду три часа⁈

— Читай не три, — искренне удивился менеджер. — Читай секунду. Там по блокам, кстати, разложено.

— Сто семьдесят страниц, по пять секунд на подпись. Это, считай, пятнадцать минут только ручкой размахивать, без перерыва. А мне ещё всё прочесть надо. Ну, пусть по странице за минуту. — Школьник хмуро смотрел на напарника. — Это двести минут. Три часа.

— На каждой странице расписываться не надо, — с абсолютно спокойным выражением лица удержался от колкостей маркетолог. — Там девять блоков. Девять росписей.

— Слушай, а к чему это всё бюрократия? — попытался зайти с другой стороны пацан. — У нас с тобой всё равно… налоговых отчетов не планируется.

— Зато управленческие планируются, — пожал плечами Рюсэй. — Ты что, серьёзно не понимаешь?

— Да. В смысле, нет.

— Странно. Выглядел понятливее, когда обсуждали. Ну соберём ставки, выведем свою долю прибыли. А потом придёт главный финансист или кто-то ещё — и задастся вопросом: а почему именно так? А не иначе?

— А чем моя подпись тебе тогда поможет? — озадачился подросток.

— А я ему назову реального клиента. Который на самом деле доверил мне деньги и весь процесс. — Веско бросил менеджер. — То, что главный финансист реального клиента чудесно знает лично, с точки зрения процедуры ничего не меняет. Вот — условия нашей работы, они клиентом утверждены. Вот — процентные ставки и накладные расходы, которые я буду вычитать из прибыли. Они клиентом тоже утверждены. И так далее.

— Так это что, для того, чтобы ты перед моим отцом себе на всякий случай жопу прикрыл? — озадаченно впился глазами в первый лист Маса.

— Нет. Моей жопе ничего не угрожает, поскольку интересы организации на месте. Это — чтобы любой, кто придёт на моё место, не расспрашивал тебя, а сам видел, сколько денег отправить тебе. А сколько — остаётся в организации, минус платежи по ставкам клиентов. ЕСЛИ ВДРУГ МЕНЯ НЕ СТАНЕТ.

— Извини, — белобрысый нахмурился еще больше. — Я не подумал, что ты можешь рассчитывать не прийти на рабочее место однажды утром.

— Гэнки подстрелили, а я чем лучше? — равнодушно пожал плечами Рюсэй. — А так, твоя подпись на твердой копии чётко говорит моему преемнику: рабочий договор. Все последующие деньги в рамках проекта, или аналогичных — если тема пойдёт — надо перечислять именно так, как написано.

— Извини. — Маса было углубился в чтение первого листа под впечатлением услышанного, но через пару секунд спохватился. — Эй, давай я просто эти десять листов подпишу⁈ И читать ничего не буду⁈

— Вообще-то, я именно на это и рассчитывал, когда звал тебя сюда, — ухмыльнулся менеджер. — Это ты сам почему-то придумал — и всё читать вознамерился. Я же тебе этот документ уже слал, содержание знаешь. А если я решу тебя обмануть и на процент больше уведу — то всё равно всё упадёт на счета, которые твой отец контролирует.

— Ты не обманываешь, — веско заметил Маса, с облегчением расставляя подписи на десятке листов, выложенных отдельной стопкой. — Ну что, можем ехать⁈

— Давай. — Маркетолог щелкнул брелком, заводя машину из офиса.

— Слушай, только тут такое дело, — подросток неожиданно замялся. — У меня ещё смешное мероприятие, через час начинается. Я вообще не успею, если ты не подбросишь.

— Ты хочешь, чтобы я поработал водителем? — ровно спросил товарищ. — Сколько тебя там ждать надо?

— Два часа. Но если хочешь, можешь не ждать. Можешь тоже в семинаре поучаствовать, — будто сомневаясь, неуверенно предложил школьник.

— Ты собираешься на семинар? Я тебя на него отвезу? Буду ждать два часа, либо — если захочу — могу с тобой послушать? — менеджер весело улыбнулся.

— Нет. Со мной послушать не выйдет, я его вроде как вести буду. Они хотят посмотреть, как я действую. Ну или такой как я, — через силу пояснил младший Асада.

— Кто «они»? — предчувствие Рюсэя громко взвизгнуло пожарной сиреной.

— Девятое бюро. Департамент полиции Токио, — вздохнул светловолосый. — Там человека три-четыре будет, что-ли.

— Поехали. — Старший, бросив в стол подписанные бумаги, резко поднялся с места. — Пожалуй, я тоже поучаствую.

— Ты же понимаешь, что я спрошу, как ты на них вышел? — Рюсэй вел машину на грани фола, поскольку время действительно поджимало. — И что в тебе такого, что простого пацана позвали в такой роли? ТУДА?Кстати, отец в курсе?

— Отвечаю по пунктам. Когда дрался с этой сукой Кано и её бабами, Цубаса вызвала полицию. Подъехал какой-то заряженный наряд, который вообще нас собрался арестовывать, а не Кано сотоварищи. Я вызвонил Садатоши, это инспектор из девятки, — вроде как пояснил пацан. — Отец, думаю, в курсе, потому что они ещё долго с инспектором общались наедине после всего. Но специально сказать ему и не могу, и не собираюсь: ближайшие полторы недели дома не живу и не появляюсь. Мы так со второй женой отца договорились, и с ним самим. Да и с Садатоши у меня свои отношения.

— Хренасе, — маркетолог не стал скрывать эмоции и неодобрительно присвистнул. — «Наш девиз — ни дня спокойно». А что, заряженный наряд так спокойно ждал?

— Не совсем. Я их старшего нокаутировал, а потом мы от них сбежали. И закрылись солидной железной дверью. Пока они каких-то специалистов вызывали, по взлому двери, Садатоши подъехал на мой вызов. Он там всё и разрулил.

— Твой семинар лично мне всё интереснее и интереснее, — после паузы заявил Рюсэй. — Как и вся ему сопутствующая обстановка… Кстати, три-дэ-принтер на заводе круглосуточно. Материалы, которые ты просил, вроде бы есть в полном объёме. Чертежи точно корректные?

— Чертежи корректные потому, что я эти детали помню напамять лучше, чем мать — свои ногти. Без подробностей. Там просто всё. Кстати, чертила вообще Кимишима, с моих слов и инструкций.

— А когда это ты успел? — удивился менеджер. — Ты же только с корабля⁈

— А кэп почти час вдоль залива шёл, связь ловилась. А смартфоны сейчас такие, что… — Маса солидно похлопал себя по нагрудному карману.

Маркетолог не выдержал и рассмеялся.

— Одна-ако, — Рюсэй только и качнул подбородком влево-вправо.

Навигатор на смартфоне более мелкого товарища привёл их, ни много ни мало, в огороженный дополнительным забором сектор одного из административных кварталов.

Вывесок, что характерно, не было — ни ведомственной принадлежности, ни нумерации домов и улиц.

— Вот так заедешь в трущобы — и рассуждай потом, где ты оказался, — ворчливо выдал младший Асада, озираясь по сторонам. — Или угадывай.

— Кхр-р-р… — не сдержал рвущихся наружу эмоций маркетолог. — Это, к-хм, достаточно премиальное место. Далеко не трущобы.

— Ага, настолько премиальное, что даже денег на таблички нет? — не унимался подросток.

— Маса, тут не нужны таблички, — старший красноречиво покачал головой, выбираясь следом из машины.

— Ключи оставил внутри! Окно не закрыл! — забеспокоился школьник.

— Ф-ф-ф… — Менеджер глубоко вдохнул и выдохнул. — Вон сзади за нами с тобой калитка захлопнулась.

Посередине улицы, прямо там, где они только что проехали, поднимались из асфальта стальные блоки, перегораживающие проезд.

— Их буквально на пару минут опустили, когда мы сюда завернули и вниз ехали, — ещё раз вздохнул Рюсэй. — Чужих тут не бывает. Видно же.

— Ух ты. Это они что, где-то нас видят на камерах тогда? — сын главного финансиста тут же принялся озираться по сторонам.

— Не обязательно, — поморщился маркетолог. — Я думаю, что твой инспектор, с которым у тебя свои отношения, просто передал старшему по охране территории или объекта номер твоего гаджета. А тот уже видит, как ты перемещаешься, по твоему смартфону. У меня, кстати, номер машины три раза считали на последней улице.

— Что это значит?

— Уличные камеры, принадлежащие полиции, проводя идентификацию, всегда оповещают владельца транспортного средства об этом, — удивился менеджер. — Вон видишь красный огонёк у меня на стекле?

— Да.

— Это моя часть блока. Она также используется для проезда по платным трассам. Потом в конце месяца счет приходит, на сколько накатал.

— Ух ты. Фигасе, техника, — уважительно покачал головой подросток.

— Мне иногда кажется, что ты рос в лесу, — подпустил в голос сарказма Рюсэй. — И лес этот был не на островах, а чуть посевернее.

— Не ты первый говоришь. Так. Он написал, что сейчас за нами выйдут.

— Уже, — раздалось сзади и сбоку. — Асада Масахиро? Обути Рюсэй?

— Да, это мы, — Маса ешё шире открыл глаза, глядя на бесшумно разверзшийся провал в стене, из-за отъехавшей в сторону железной створки.

— Если у вас в машинах есть нужные вам вещи, можете заехать на территорию комплекса, — предложил мужчина лет сорока, кивая в сторону импровизированного проезда. — Чтобы отсюда не тащить.

— Я так, — коротко отказался подросток, отрицательно качая головой.

— Я уже переодет, — маркетолог провел руками по худи и джинсам.

Встречающий не представился, но вместо этого крайне вежливо, кланяясь, пропустил гостей вперёд.

Железные ворота поехали по рельсам за спиной обратно, отрезая гостей от улицы.

— Неплохой такой спортзал, — весьма уверенно кивнул Маса, оказавшись внутри полноценного манежа. — Так, а где участники семинара? Сколько нас будет всего?

— Пятеро без вас, — сорокалетний снова коротко поклонился. — Как только вы выберете площадку, все соберутся в течение пяти минут. Они рядом, в других тренажерных залах.

— Видимо, сектор для каких-то внутренних соревнований, — прокомментировал младший Асада себе под нос, вглядываясь в противоположный конец манежа, отстоявший метров на пятьдесят.

Всё пространство куполообразного помещения была разбито на несколько десятков татами. Особняком, по центру, находился поднятый на метр над полом и огороженный канатами ринг, плюс еще одна площадка (похоже, для второго ринга).

На нескольких из татами шли занятия. Ещё на некоторых пары боролись, отрабатывали удары либо отдыхали между подходами и схватками.

— Это атлетический манеж управления. Нам не помешают остальные присутствующие, на уже занятых коврах? Если нужно, есть закрытая комната для семинаров, — напомнил сзади о себе сорокалетний.

— Мне без проблем, — отрицательно качнул головой школьник. — Рюсэю тоже.

Менеджер красноречиво скривился, давая понять, что за него говорить не стоит.

— Три минуты! Идите в ринг, — ещё раз коротко поклонился полицейский и порысил в сторону ближайшей арки.

Через три минуты перед рингом действительно стояли пятеро человек. Что интересно, никого моложе тридцати пяти, на глаз, не было.

Маса, видимо, следуя какому-то европейскому ритуалу, поздоровался за руку только с одним Садатоши (его Рюсэй узнал по описанию).

— Господа, пожалуйста, построились, — подросток скупо кивнул на пустое место сбоку от ринга. — Меня зовут Асада, Масахиро, — Маса изобразил поклон, как положено по этикету. — По росту строиться необязательно — на улице очень часто попадаются, м-м-м, собеседники непредсказуемых габаритов.

Видимо, красноволосая подруга настропалила, посмеялся про себя Рюсэй, занимая место в середине шеренги. Без её подсказок, при всём уважении, поклониться младший товарищ бы точно не догадался.

Да он и вообще не любит кланяться, неожиданно сообразил менеджер.

— Перед тем, как мы начнём, давайте обсудим цели и задачи нашего семинара. — Маса, как заправский инструктор, по-взрослому вышагивал перед строем.

Маркетолог внутренне восхитился, удивился и посмеялся одновременно.

— Моя цель: в течение следующих двух часов популярно и доходчиво не просто продемонстрировать, а убедительно доказать каждому из вас: даже такого скромного в размерах парня, как я, нельзя недооценивать, — младший Асада похлопал себя по животу и хохотнул в унисон с импровизированным строем. — Или, говоря иначе: ваши нейро-концентраторы — говно. И их можно бить исключительно за счет собственной нейросети в мозгу, — здесь он упер указательный палец правой руки себе в висок.

Пятеро полицейских хохотнули второй раз вместе с ним, на этапе упоминания об убедительных доказательствах.

— Перед тем, как начнем, предупреждение и вопрос. — Казалось, парень абсолютно не напрягается и сама ситуация ему не в новинку. — Предупреждение: каждому из вас сегодня будет больно. Минимум — нокдаун в голову. Тот, кто этого избежит, рискует не унести с нашего занятия убедительных для себя иллюстраций. Тех, кто не согласен, прошу покинуть занятие; им незачем тратить время.

— А потенциала хватит? — на первый взгляд вежливо, поинтересовался стоящий через одного от Рюсэя.

— Вопросы только по команде, — светловолосый школьник хмуро упер взгляд в старшего «семинариста». — Вначале мой вопрос. Есть ли у кого-то дополнения к моим целям сегодня?

— Возможно, появятся после достижения ваших целей, — подал голос всё тот же крепыш. — А это, в свою очередь, возвращает нас к моему вопросу.

— Прошу! — Маса, галантно кивнув в сторону пары ступенек, первым взбежал на ринг и проскользнул под канатами. — Будьте добры, представьтесь, — он вежливо кивнул последовавшему за ним полицейскому.

— Ватанабэ, Хиротоши.

Младший Асада поднял ладонь, останавливая готовую тираду крепыша:

— Итак, Хиротоши. Чтобы снять все возможные вопросы такого рода, а заодно настроиться на рабочее настроение… Вольный бой две минуты. Вы против меня. Инспектор, пожалуйста, засеките время! — белобрысый обратился к Садатоши.

— Вообще без ограничений? — чуть удивился Ватанабэ.

— М-м-м, ну, убивать друг друга мы не планируем, так что… Специально в горло и в пах не бьём. Годится?

— Да, — всё так же удивлённо подтвердил крепыш.

— Инспектор, командуйте! — школьник уверенно занял ближайший к нему угол ринга, откидываясь спиной на мягкую прокладку и опираясь локтями о канаты.

— Десять. Девять. Восемь… — Садатоши, опустив в изумлении уголки губ, тем не менее дисциплинированно начал обратный отсчет. — Бой!..

Светловолосый сорвался с места и, будто изображая неуклюжего краба, в пару шагов приблизился к противнику.

Ватанабэ, предварительно поклонившись из своего угла, успел сделать только два шага навстречу. После этого он без затей выбросил майя правой ногой.

Одновременно с этим, полицейский поднял вверх руки, прикрывая голову и корпус.

Видимо, двое из присутствовавших были его близкими знакомыми. Потому что в этот же момент один сказал уважительно второму:

— Идеальная техника!

Асада, чуть подкорректировав челнок, от акцентированого удара ноги сместился в сторону — после чего сделал последний подшаг вперёд.

Противник возвышался над ним на полголовы, оттого присутствующие были местами шокированы происходящим.

С опущенных рук Маса как-то очень быстро врезал в бедро Ватанабэ сбоку кулаком — словно отмахиваясь от насекомого на уровне своего пояса или чуть ниже.

По мгновенно изменившемуся лицу полицейского было понятно: эффект от удара был.

Дальше гайдзин, продолжая движение, за доли секунды чуть развернулся по воображаемой вертикальной оси. В воздухе мелькнул локоть этой же правой руки — и врезался в ту же часть бедра, что и перед этим — кулак.

Более крепкий и рослый противник, хекнув, упал на колено ушибленной ноги.

— Первое правило! — Асада громко хлопнул в ладоши, словно не прекращая движения, затем подошёл к канатам и облокотился о них. — Работа в полный контакт — это всегда работа в полный контакт! Удачный удар кулаком, случалось, решал вопросы в пользу неожиданной стороны, м-м-м, и в случае бо́льшей дельты потенциалов!

Пятеро участвующих в семинаре, включая Рюсэя, за эту минуту как-то незаметно превратились в полтора десятка человек. Занимающиеся на соседних татами, очень тихо переговариваясь между тобой, тоже обступили ринг.

— Инспектор, я вижу изменения в составе участников семинара. — Маса, как ни в чём ни бывало, деловито впился взглядом в Садатоши. — Это как-то влияет на нашу программу?

— Нет, — коротко кивнул представитель девятого бюро. — Здесь все свои. И материалы семинара могут быть полезны любому из присутствующих сотрудников.

— Первый дан? — Асада тем временем, продолжая опираться на канаты, повернул голову в сторону поднимающегося на ноги Ватанабэ.

— Да, — коротко кивнул тот. — Можем повторить? Благодарю за очень иллюстративную демонстрацию. Хотелось бы посмотреть на практическую ситуацию ещё раз.

— Вольный бой. Ограничения те же. Две минуты. — Легко кивнул светловолосый, отходя в свой угол ринга. — Хиротоши, ориентирую: сейчас берегите голову.

— На вас есть какой-либо нейро-концентратор? — уточнил крепыш, чуть прихрамывая на правую ногу и занимая противоположный угол.

— Нет. Я не пользуюсь нейро-концентратором или любыми аналогичными гаджетами и аппаратными протезами. Когда занимаюсь спортом.

Количество «участников» семинара, кажется, выросло до сотни процентов присутствующих в манеже.

— Это точно спорт? — подал голос один из незапланированно присоединившихся.

— Точно. Примерно так, или похоже, выглядел английский классический бокс без перчаток и протекторов, несколько сотен лет назад. В этом и есть суть нашего занятия, — хмуро, сурово, совсем не по-детски пояснил Асада. — Вы сейчас будете работать не против программного продукта, и не против модифицированной физиологии! Исключительно против моего мозга: навыков, наработанных по-старинке. Реальной тренировкой, без технологического усиления.

Подошедшие, из числа занимавшихся в зале, принялись тихонько переговариваться между собой.

Садатоши, глядя исключительно на экран таймера, набрал было воздуха, чтобы подать команду.

— Секунда! — по-хозяйски оборвал его светловолосый. — Господа, — он обратился к сотрудникам других подразделений. — Умоляю. Если у вас есть, что обсудить, пожалуйста — не отказывайте себе ни в чём! Метров за десять от ринга.

Пронесся негромкий смешок, а кто-то из одетых в кимоно хмуро ответил:

— Вот только твоих поучений здесь не хватает.

На него тут же негромко цыкнули стоящие рядом, но школьник и сам не нуждался в поддержке:

— В течение пары минут мы закончим с уважаемым Ватанабэ. Потом, если хотите, в ринг без очереди поднимитесь вы. И у нас будет отличная возможность продолжить дискуссию более предметно.

В этом месте засмеялись только те, кто изначально явился на семинар вместе с Садатоши.

— Жду своей очереди, — сцепил зубы каратек, выпрямляя спину до хруста суставов.

После его слов к смеху присоединилась ещё какая-то часть присутствующих.

— Бой! — раздалось со стороны Хидэоми.

На этот раз Ватанабэ был не столь опрометчив, приближаясь короткими приставными шагами.

— Поясню после! — громко на весь зал выдал на одном дыхании младший Асада, переходя к действиям.

Обозначив левый финт в корпус вместе с челноком вперёд, он на самом деле с места никуда не двинулся.

Хиротоши Ватанабэ, мгновенно ответив левым же жестким блоком, выстрелил вперёд кулаком правой руки.

Школьник, не сделав шага вперёд после первого финта, всё-таки в итоге переместился — но уже одновременно с ударом противника.

Чуть смещаясь с уклоном в сторону и выбрасывая правый кулак в полноценном встречном ударе.

Движение каратека почти достигло своей цели. Его кулак, чуть не стесывая кожу со скулы подростка, рассек воздух почти со свистом. Одновременно, полицейский громко хекнул.

Правый кулак Масы, усиленный весом тела и шагом вперёд, врезался в носогубную ямочку противника.

Ватанабэ подломился в коленях и упал лицом в ринг. Его руки вытянулись вдоль тела.

— Я честно и добросовестно предупредил: берегите голову, — произнес Асада в затылок лежащему ничком. — Так, господа, — поднял он взгляд на изначальных участников семинара. — В иных местах мы просто ждали, когда он придёт в себя. По идее, уже должен бы начать дёргаться… хм…

Ватанабэ действительно волнообразно изогнулся, подтянул руки под себя и сел в ринге.

Оглядев окружающих тяжёлым взглядом, он снизу вверх посмотрел на подростка:

— Ещё раунд?

— Теперь только после остальных участников семинара, — качнул головой сверху вниз белобрысый, прикладывая правую ладонь к левой половине груди. — Прошу понять правильно: я тоже могу получить повреждения, после которых буду приходить в себя. Если я сейчас уделю вам более половины своего ресурса, кто-то может уйти с занятия без багажа.

— Согласен. Благодарю. — Ватанабэ, не глядя на школьника, плавно перетек в вертикальное положение и нагнулся под канатами, вылезая из ринга.

— Прошу, — подросток галантно указал руками на ступеньки одетому в кимоно. — Двух минут нам хватит.

Пока его следующий соперник, выступающий в роли иллюстративного материала, забирался вверх, он обратился к зрителям, чтоб не терять времени:

— Важный момент, даже два. Бой очень сильно обусловлен: ограничено место, присутствует равномерно хорошее освещение, которое не слепит никому глаза. Также, ограничено время поединка и противник, — он не в первый раз похлопал себя по животу, — уступает вам в габаритах. Вам так будет везти не всегда! Не забывайте, что в условиях улицы я могу стоять под фонарём — а вы, соблюдая закон, ко мне лицом. Соответственно, моего первого удара в голову можете даже не увидеть. Или не в голову.

— Я готов, — недовольно подал голос из своего угла одетый в кимоно второй участник из числа занимавшихся в зале.

— Бой, — по взмаху руки Асады скомандовал Садатоши.

Маса стремительно пошел на сближение. Крепыш, выждав сокращения расстояния до двух метров, сделал один шаг вперёд, одновременно взрываясь несколькими ударами.

Первый правый кулак был принят школьником на левый локоть. Второй, левый, Асада пропустил над головой, уходя в нырок.

Ребро правой ладони одетого в кимоно по инерции рассекло воздух также над головой пацана.

А затем соперники уткнулись друг в друга в ближнем бою.

Светловолосый, обхватив здоровяка руками, уперся в него на манер бульдозера и протолкал спиной до канатов.

Каратек, чуть растерявшись, уже на краю ринга запоздало ответил правым коленом вверх.

Маса, продолжая движение нырка по дуге, уклонился и от этого колена — после чего просто боднул крепыша головой в лицо. И тут же продублировал — лбом в подбородок.

Японец, коротко взревев, изобразил руками мельницу. Три удара кулаками, ещё два — ребрами ладоней, и один — локтем.

Часть его ударов достигла целей, но в основном — по локтям и предплечьям подростка, которыми тот прикрылся на манер глухой защиты.

Вклинившись в разрез рук противника, Маса вложил в следующий удар лбом даже энергию разгибающихся из полуприседа ног, зафиксировав при этом накладкой ладоней бицепсы противника.

Каратек, брошенный ударом назад, вынужденно навалился спиной на канаты.

Внезапно самая верхняя струна не выдержала. Крепление на столбике лопнуло и, более не поддерживаемый сзади, крепыш кувыркнулся ногами в воздухе за пределы ринга.

— Бл#! — громко выругался Асада, раздражённо глядя вниз. — Ну я тут ни при чём! Оборудование говно же⁈ Народ, тысяча извинений! Бл#, я должен был проверить. Все четыре стороны…

Внизу возникла неловкая суета.

Двое или трое занимавшихся в зале до семинара, тоже одетых в кимоно, бросились поднимать вывалившегося из ринга товарища.

Представители девятого бюро, сгруппировавшись в стороне, принялись что-то ожесточенно обсуждать вполголоса.

Рюсэй, стоя особняком, с нескрываемым любопытством внимательно разглядывал всех подряд по очереди, попутно прислушиваясь к разговорам.

— Так. Господа, мои извинения, — Асада, не обращая внимания на ссадины на лице, закрепил тем временем сорванный канат на месте, на столбике. — Выбывший участник изначально на семинар не заявлялся! Мы не будем ждать его прихода в себя. Девятое бюро, я правильно понимаю ситуацию⁈

— Да, — сосредоточенно ответил Садатоши, поднимая вверх ладонь и выражая мнение сослуживцев.

Двое в белых кимоно быстро утащили куда-то пострадавшего.

Остальные присутствующие ещё плотнее сгрудились вокруг ринга.

— Девятое бюро. По большому счёту, я обозначил, что хотел. — Асада, опершись о канаты, посмотрел на полицейских сверху вниз. — У меня в первоначальном плане было что-то аналогичное с каждым из вас. Но если тут даже канаты не держат… м-м-м, а пойдемте-ка на татами.

В течение следующих пятнадцати минут все представители девятого бюро, за исключением Садатоши, побывали в горизонтальном положении на ближайшем ковре.

Кому-то достался удар в голову; кому-то — в печень или сердце.

— Вводная часть семинара закончена! — хлопнул в ладоши слегка запыхавшийся и вспотевший Маса, когда желающие окончились. — Поскольку мы не обсуждали цели предметно, я планировал ограничиться демонстрацией «один на один». Вы все старше возрастом, все сильнее меня физически, а кто-то даже считал — лучше подготовлены функционально. Молчу о нейро-концентраторах. Это вам сильно помогло?

Повисло неловкое молчание, во время которого Рюсэю захотелось покраснеть и провалиться сквозь землю.

Если бы он мог вмешаться или как-то повлиять на происходящее, он бы ни за что не позволил пацану наживать сейчас себе таких врагов — да ещё на ровном месте.

— Вывод, господа! — похоже, хмурые лица не последних представителей иерархии департамента токийской полиции школьника не смущали. — Вы не можете относиться на улице наплевательски даже к тощему пацану!

Короткий групповой вздох на мгновение разорвал гнетущую тишину.

— Если есть ещё какие-то вопросы — задавайте! Кажется, мы уложились вдвое быстрее, чем планировали. — Маса, как ни в чём ни бывало, победоносно смотрел на своего знакомого инспектора.

— Ничего себе. Ну ты даёшь. — Рюсэй начинает говорить только минут через пять после того, как мы трогаемся с места.

Он ещё какое-то время сопит, словно порывается что-то сказать, но не решается. Затем всё же задумчиво сообщает:

— Я чуть иначе представлял себе мероприятие. Сходу даже не могу дать однозначную оценку тому, что увидел.

— Да брось.

Я слегка вымотался за сегодняшний день, чтобы сказать мягко. В такие моменты честность — лучшая тактика беседы.

— Для тебя этот семинар вообще был сюрпризом. У меня, в отличие от тебя, был план.

— И как? Добился, чего планировал⁈ — он как-то нездорово оживляется, кажется, даже где-то веселится.

— Практически да, — утвердительно киваю. — Правда, я на многое не замахивался.

— Ну-у, теперь я уже точно не могу не спросить: а чего ты добивался⁈ — товарищ с водительского сиденья извлекает из встроенного холодильника банки с шипящим напитком. — На.

Первую он протягивает мне, вторую вскрывает сам.

— Мне кажется, это у тебя глаза разбежались, когда ты оказался в манеже, — смеюсь в ответ. — У тебя только что цифры на лбу не мелькали: как бы с ними со всеми пообщаться.

— Что, было так заметно? — неожиданно смущается.

— Мне — да. Потому что я тебя знаю хорошо. Остальные, скорее всего, отнесли любопытство на счёт необычной обстановки. По крайней мере, косо на тебя никто не смотрел.

— Успокоил. Так чего ты хотел-то? — он какое-то время думает, потом формулирует. — Мне кажется, в плане связей, из сегодняшнего вечера можно было выжать больше.

— Знаешь, ты просто не спортсмен, — резюмирую, чтобы не толочь воду в ступе. — Ты думаешь, как маркетолог.

— А как надо? — из его слов сарказм так и сочится.

— Мне нечего им предложить, — пожимаю плечами. — Кроме того, что я им и так дал. Насколько говорил Садатоши, сегодня именно это и требовалось. Его дружбанам и знакомым, по его собственным словам, надо было просто показать: самый обычный пацан без нейро-концентратора, ни разу не каратек, может быть для них здорово опасен. В условиях улицы.

— Хм.

— Слушай, я и сам понятия не имею, для чего им это было нужно! Ну или ему. Других задачи не стояло. Что просили — я сделал.

— Интересно, кто были все те, с кем ты сегодня «контакт налаживал». И были ли среди них шишки.

— Одна красноволосая девочка утверждала, что она в той обстановке ориентируется гораздо лучше, чем вся Джи-Ти-Груп, вместе взятая, — открываю окно и подставляю волосы набегающему потоку воздуха. — Она настоятельно предлагала очень качественно исполнить первую задачу — продемонстрировать опасность; и никаких других задач не решать. Даже не пытаться.

— Почему? — после паузы спрашивает Рюсэй. — Я не спорю. Просто уточняю вашу с ней точку зрения.

— Любая инициатива с нашей стороны в их кругу заранее обречена. Но если они будут видеть, что в некоторых узких прикладных аспектах им у нас учиться и учиться… В общем, Цубаса говорит: демонстрация должна была быть кровавой. Но никаких коммуникационных инициатив с нашей стороны.

Рюсэй чувствовал, что его раздирают противоречивые чувства.

С одной стороны — шанс на такое перспективное неформальное общение с чинами не ниже инспектора. Судя по некоторым деталям.

С другой — крайне нерациональное, чтобы сказать мягко, поведение товарища.

Помаявшись неуместным желанием всё переиграть, маркетолог вскоре выбросил мысли из головы: прошлого не воротишь.

На одном из заводов, где он договорился с три-дэ-принтером, Маса тут же взял в оборот местного оператора:

— Куда чертежи сгрузить? И покажите, из какого материала будете печатать⁈

— Сбавь обороты, — красноречиво прошипел сзади Рюсэй. — Тут нам никто ничего не должен. Просто по знакомству согласились помочь. Родственник здесь инженером в дневную смену.

— Упс, — мгновенно сориентировался школьник, озадачиваясь. — Не знал.

Маркетолог, оставив подростка общаться и руководить процессом, сам ушёл за стеклянную перегородку и присел на стул.

На удивление, оператор выдал желаемое буквально через десять минут.

— И что это за хлам? — менеджер брезгливо смотрел на непонятные железки в руках подростка, вышедшего к нему, чтоб показать долгожданное приобретение.

— Что бы ты понимал! — Маса любовно погладил штуковину. — Редуктор. Лёгочный автомат. Великая вещь — умная и современная техника, чё.

— Всё? — терпеливо вздохнул Рюсэй. — Можем ехать?

Оператор, выдав из лотка заказ, утратил, казалось, интерес к посетителям за своим стеклом.

— НЕТ! Ещё баллоны! Один основной, второй запасной! Ещё армированный шланг! Потом собрать конструкцию — оператор говорит, это чуть дальше. — Асада выглядел так, будто у него хотели отобрать самое дорогое. — Это, Длинный. Если сделать баллоны из титана, местные говорят, они триста атмосфер держать будет.

— Надо доплатить? — сходу уловил намёк Рюсэй.

— Угу. Я и так самое простое делаю. Один баллон, переходник, легочник. Всё.

Примечание .

Сталкивавшиеся знают: в скоростных видах подводного плавания ни о каких аквалангах речь не идёт. То есть, никакой рамы, второго баллона. Никакого манометра, резерва воздуха… И прочей прелести формальной техники безопасности (в принципе, она и не нужна).

Всё очень лаконично; так, как описал ГГ. Баллон, вентиль, легочник.

Всплываешь, когда додышишь свой баллон. Как правило, воздух заканчивается достаточно резко: вдруг начинает тяжело тянуться, а после пары вдохов не тянется вообще. Нечего вдыхать.

Кстати, в условиях бассейна обеспечивающие тоже не нужны.

ГГ, в силу определенного личного опыта, собирается не плодить сложностей и использовать максимально простую конструкцию.

— Ну что? Какое впечатление? — Садатоши с любопытством смотрел на сослуживца, «пострадавшего» первым.

— Даже не знаю, что сказать. — Ватанабэ задумчиво повертел головой влево-вправо, разминая шею. — Внешних либо принудительных расширений на нём действительно нет.

— Это точно⁈ — инспектор впился взглядом в коллегу, служившего хоть и по тому же ведомству, но чуть-чуть по-другому профилю. — У него подруга — из Информационной Академии. Причём, что интересно: сама вроде как уволилась — а личное дело до сих пор засекречено.

— Ой, вот только не надо плодить теории заговора! — Хиротоши поморщился, как от кислого яблока. — Ты всё мешаешь в кучу! То, что его подруга до сих пор, как ты говоришь, не вскрыта, может иметь тысячу самых бытовых причин. Начиная от имевших место закрытых стажировок, и до…

— Написать запрос, что-ли? Не полениться? — задумался вслух Садатоши, перебивая товарища.

— Я что-то не понимаю, чего ты добиться хочешь. — Каратек с интересом поглядел на коллегу. — Пацан чистый. На, — здоровяк извлек из кармана использованную интегрированную вакуумную присоску. Затем, достав из неё небольшой экранчик два на два сантиметра, протянул прибор Хидэоми. — Держи, сам почитай. Это на мне было все время.

— А вдруг какая-нибудь погрешность? Не считало? Либо не всё считало?

— Такое может быть. — Неожиданно податливо согласился спарринговавший. — Но в этом случае тебе нечего бояться.

— Почему⁈ — инспектор встрепенулся, выныривая из каких-то параллельных размышлений.

— Потому что тогда твой пацан — пришелец из будущего! И явился сюда явно не за тем, чтобы генерировать проблемы девятому бюро токийской полиции! — весело заржал Ватанабэ. — Ну заодно и нам, — он по-детски шмыгнул носом, забирая гаджет из рук борца с якудзой.

— То есть, вы исключаете возможность того, что у наших подопечных могут быть программные и аппаратные проду…

— ИСКЛЮЧАЕМ. — Не дал договорить Хиротоши. — Техника не врёт, — он похлопал себя по нагрудному карману. — Не, что пацан прямо чист, как девственница, этого нет. Он и мыслительные процессы качать пытается, и в спорте фрагментарно концентратор использует, преимущественно для гемоглобина… но у него абсолютно точно нет ЭТИХ расширений. — Специалист по борьбе с физиологическим контрафактом и нелегальщиной, из недавно образованного отдела, устало глядел в окно мимо головы собеседника.

— А как тогда объяснить всё то, что мы видели?

— «Спросил ботаник», — скорчил красноречивую гримасу каратек. — Ты когда последний раз в субботу на штатную физкультуру ходил?

— Э-э-э, — замялся борец с якудзой. — У нас сейчас штаты не в комплекте, задач насыпалось, работы много.

— Мхм, — Ватанабэ саркастически ухмыльнулся, не разжимая губ. — А если бы ты всё-таки ходил по субботам в манеж, как полагается, ты бы знал: иногда бывает такое понятие, как талант. Особенно хорошо таким, как ты, это видно на примере футбола, баскетбола. Бывает звезда — а бывает крепкий игрок дворовой команды. Делают, вроде, одно и тоже; а результаты очень разные. На одной и той же площадке.

— Ты хочешь сказать, что пацан над вами по очереди надругался только благодаря своему гипотетическому спортивному таланту⁈ — инспектор не скрывал эмоций. — И даже следов коррекций ты не обнаружил⁈

— Тактильный контакт очень плотный был, в сумме на сто пятьдесят процентов анализа, — пожал плечами Хиротоши. — Я с ним от середины ринга до канатов спиной вперёд, конечно, не ехал; но два нокдауна полноценно поймал. При том, ещё в ближнем чуть обнимался. Техника не врёт, — он второй раз похлопал себя по нагрудному карману. — У него может быть что угодно.

Хидэоми ощутимо напрягся, излучая новую волну интереса.

— Ядерный реактор в жопе, сложное прошлое, тяжёлое будущее, — продолжил каратек, весело глядя на товарища. — Пропеллер Карлсона, венерическое заболевание, непростые родители. У него нет только одного.

Лицо инспектора мгновенно сменило выражение на обиженное.

— У него нет даже намека на те расширения, за которые лично я бы его арестовал прямо в ринге! — со смехом завершил спортсмен. — Если бы их обнаружил.

— Как-то сложно принять на ура твою версию о его гениальности, — хмуро ответил борец с якудзой. — Похоже на замыливание глаз и отписку.

— Зря, — брови каратека удивленно поднялись вверх. — Тактические рисунки меняет на ходу. Функционально подготовлен на пятнадцать баллов, по десятибалльной шкале. Драться любит.

— Откуда знаешь⁈ — в который раз вспыхнул интересом инспектор.

— Видно же! — тактично сдержал раздражение каратек. — Блин, хочешь, тебе письменное заключение напишу⁈ И по всем правилам оформлю, включая расшифровку со сканера⁈ — ещё один хлопок по нагрудному карману. — Садатоши, не ищи чёрного кота! Нет его там!

— Я должен был удостовериться, — довольно ухмыльнулся инспектор, моментально перетекая в благодушное состояние. — Это хорошо.

— Что задумал? — равнодушно поинтересовался товарищ.

— Сейчас тебя буду уговаривать.

Там же, через несколько минут .

— Ты #бнулся? — Ватанабэ по степени изумления мог соперничать сейчас с извлеченной на воздух камбалой. — Подделать заключение? Ты мне это серьёзно сейчас предлагаешь?

— Не подделать. Оформить дубликат, который я проведу, как элемент оперативных мероприятий. — Садатоши уверенно смотрел на начальника одной из технических подслужб. — Я соберу все подписи. Это заключение не будет действительно. Из системы самоудалится, когда выйдет срок. Останется только настоящее.

— Давай, поучи меня моей же работе. Если ты собираешься все подписи получить, зачем сейчас меня просишь? Пусть мне прикажут сверху — и твоя проблема решена, нет?

— Если я предварительно не договорюсь с тобой, ты будешь относиться к задаче формально, — рассудительно предположил борец с якудзой. — А если у тебя намечается ещё и свой аврал, то ты будешь считать, что я на тебя повесил обезьяну. Соответственно, о качестве работы с твоей стороны речь идти не будет.

— Стратег, — с непонятной интонацией покачал головой спортсмен. — А кого ловим?

Несмотря на то, что его отдел был образован недавно, сам Ватанабэ служил далеко не первый год. И в служебных интригах понимал как бы не лучше своего собеседника.

— Кого-то из своих, раз. От нас кто-то льёт инфу, куда ни попадя. — Инспектор тяжело и уверенно смотрел на коллегу. — В здании борцов с террористами окопались соседи по региону, насчёт которых тоже есть свои подозрения. Плюс, «мохнатые уши» считают, может проявиться и третий интерес. Сам… — Садатоши назвал фамилию. — Лично заходил. Сидел на табуретке, руки на коленки. Даже в кресло садиться отказался — уговаривал.

— Ух ты, — восхищенно цыкнул каратек. — Тоже хотят операцию, но не тянут сами? Вот нас и уговаривают⁈

— Не нас. Меня. А уже я — тебя.

— По отношению к пацану как-то оно, — Ватанабэ потёр большой палец об указательный, подбирая слова. — Некрасиво?

— А вот за этим ДВБ и уговаривают нас, а не приказывают. Меня и тебя.

— Считают, что ты не допустишь злоупотреблений? Расчёт на субъективный фактор? — понятливо хмыкнул Хиротоши.

— Не допущу, — согласился представитель девятого бюро. — Видимо, да. Пацан — просто наш уникальный шанс раз и навсегда почистить своё здание. Человек вообще без расширений, который бьёт вас, как кегли…

Каратек обиженно насупился.

— Как только ты придумаешь в своём заключении у него расширение пострашнее и пояростнее, сто процентов рыба начнёт клевать, только успевай вытаскивать. — Завершил пояснение Садатоши .

— Куда дальше? — Рюсэй насмешливо косится в зеркало на заднее сиденье, где лежат баллоны, вентили к ним, переходники, легочники.

— Ну, если ты берешься меня покатать.

— Без прелюдий.

— Заедем за Цубасой, потом она дорогу покажет. Их какой-то загородный полигон. В смысле, её предыдущего учебного заведения.

— А там что? — равнодушно зевает финансист.

— А там нам дадут поносить портативный мембранный компрессор. Вояки его за каким-то чёртом… не знаю, зачем он им. Но триста атмосфер он выжимает, а мне больше и не надо.

Красноволосая встречает нас внизу, под своим домом.

— Привет! — как своей, кивает ей Рюсэй. — С заднего сиденья весь этот хлам на пол сбрось — и можешь садиться.

— Тут ничего хрупкого нет? — дисциплинированно уточняет она после того, как здоровается с ним.

— Клапан лучше не бросать, — ворчу исключительно из вредности. — Хотя ему ничего и не будет.

Через добрых два часа петляний по пригородам и горным дорогам оказываемся по ту сторону перевала.

— Во-о-он, — Цубаса показывает пальцем на скопление разной техники, километрах в двух слева по курсу.

Когда подъезжаем ближе, упираемся в перегораживающий дорогу шлагбаум.

Неопределенного вида девица возраста моей старшей сестры выползает из будки, откровенно зевая. Одета она в какую-то помесь стиля милитари и одежды для дискотеки.

Цубаса чертиком выскакивает из машины, бросая нам, чтобы сидели и не высовывались.

Затем они с девицей машут руками друг напротив друга, эмоционально покрывают и периодически тычут пальцами в свои смартфоны.

Итогом сложных переговоров оказывается средних размеров ящик, который девица выкатывает на маленькой тележке из-за своей будки:

— Так бы и сказала, что это тебе посылка, — недовольно ворчит она красноволосой.

После чего банально идёт досыпать.

— Грузи, как есть, — командует Кимишима мне, поскольку ящик тяжёлый.

Мы беремся за него с Рюсэем — и не можем оторвать от тележки.

— Я же говорю! С транспортером берите! — раздается недовольный женский голос из будки шлагбаума. — Оно что-ли две сотни килограмм весит! И где вы такое откопали. Не поднимете вы его!

— Стоп. — Решаю взять бразды правления в свои руки. Поворачиваюсь к подруге. — Он разобран, — киваю на содержимое ящика. — Если здесь сейчас чего-то не хватает, а обнаружится это на корабле, как обратно отдавать некомплект?

— Если пригодится, ничего отдавать не надо, — пожимает плечами красноволосая, задумчиво разглядывая содержимое ею же раздобытого ящика. — Будешь периодически братве гребешка забрасывать, сколько не жалко.

— А если не пригодится? — подает голос Рюсэй, который вообще не в курсе моих планов.

— Тогда тем более ничего отдавать не надо, — грустно вздыхает Цубаса. — Его всё равно списали уже. — Затем она поворачивается ко мне. — Но ты не переживай. У него ещё сколько-то сотен часов моторесурса осталось. Э-э, чего замер⁈

— Руки чешутся. — Честно признаюсь, нависая над приобретением.

Я уже вижу, что конструкция явно блочная по идеологии. Должна собираться на раз-два, даже без особого инструмента.

Компрессор, кстати, мембранный. Там , при мне — самая вершина эволюции опытно-конструкторских разработок. Как и титановые баллоны, кстати.

А здесь — три минуты работы три-дэ-принтера, это если баллоны. И один телефонный звонок красноволосой, каким-то старым соратникам по борьбе в её предыдущую академию — это уже компрессор.

Оказывается, с таким остатком моторесурса их тут вообще утилизируют.

А кое-кому, навроде меня, может хватить до конца сезона. Если всё нормально.

Примерно через четверть часа, когда мы уже катим обратно, Цубаса замечает с заднего сиденья:

— Совет хочешь?

— Давай, — удивляюсь, потому что искренне не предполагаю, что она мне может посоветовать.

Здесь я даже аналогов аппаратов на сжатом воздухе не обнаружил. Такой вот непредсказуемый изгиб технической мысли.

Соответственно, если нет культуры эксплуатации, и вообще техника отсутствует, как класс, что она будет советовать?

В отличие от своей подруги, я, худо-бедно, по этой тематике был кандидатом наук. И в НИПИ Морнефтегаз в своё время…

Не только нефтью институт занимался, не только. Морем — значительно больше. Просто тематика была закрытой.

— Ты ящик сразу на свой корабль тащи, — подает тем временем с заднего сиденья голос моя одноклассница. — Бравая команда тебе и разгрузить поможет, и смонтируете на борту сразу там, где кэп разрешит. Всё-таки тяжёлая дура. А если вдруг каких-то блоков хватать не будет, как ты опасаешься, вышлешь мне фото — я за день добуду недостающее.

— Так по мне заметно? Что опасаюсь? — смущаюсь вслух.

— Угу, — не вдаётся в подробности Кимишима. — Мне — да. Э-э-э, не переживай! Эта фигня даром никому не нужна! Не тут, так на складе академии навалом, — она недоговаривает, явно сдерживаясь, чтобы не наговорить лишнего при третьем человеке.

— Мне без этого компрессора вся остальная сегодняшняя работа не поможет, — не вижу смысла скрывать детали. — Аппарат без компрессора — автомат без патронов. Дорого, солидно, внимание сразу привлекаешь — но бесполезно.

Видимо, выражение моего лица больше, чем хотел бы я сам. Потому что Рюсэй с Кимишимой откровенно веселятся, несмотря на то, что мне неприятно.

Какое-то время ерзаю на сидении, потом не могу сдержаться:

— Слушай, а почему к нему нет листа комплектации⁈

Маркетолог, переглянувшись с красноволосой, сотрясают автомобиль и окрестности еще одним взрыва хохота.

— На, — Цубаса, ткнув пару раз пальцами в виртуальную клавиатуру, пересылает какой-то файл. — А что до твоего невысказанного вопроса, то никто из нас этими компрессорами вообще не занимается. Они для разовых периодических операций техников, которые всё обслуживают.

— Не дворянское дело, — переводит на понятный язык Рюсэй.

Маса, получив инструкцию по эксплуатации этого никому не нужного железного гроба крайне пожилого поколения, предсказуемо исчез из общения на добрую половину часа.

Её так и подмывало потиранить сзади, но она взяла себя в руки: парень или изобрёл, или думал, что изобрёл какое-то решение.

Для этой своей достаточно неплохо оплачиваемой рыбалки.

Цубаса, несмотря на более чем молодой возраст, отлично знала из теории (ладно, от старшей сестры…): если мужчина увлёкся своим делом, и это связано с зарабатыванием денег — отрывать его нельзя категорически.

Длинный друг Масы молча вёл машину, попутно что-то делая через концентратор. Кажется, массивы с большими цифрами — красноволосая не стала активировать специальных расширений и совать нос в чужие дела.

— Кому понравится, когда тебя вырывают из потока, — вздохнула она сама себе и, еще раз нечеловеческим усилием воли удержавшись от подколок, полезла за собственным смартфоном.

— Из какого потока? — сосредоточенно уронил со своего места Маса, услышавший её явно каким-то чудом и божьим промыслом.

— Мышления, — пожала плечами она, активируя экран. — Из потока мышления. Ладно, вникай, если надо.

— Хочешь завтра со мной сходить на гребешка? — светловолосый имел вид инженера, занятого решением проблем спасения вселенной.

— Потешный вид, — констатировала Кимишима. — А что, ваш мораторий на посторонних женщин на борту уже отменен?

— Мне реально понадобится обеспечивающий. Кэп не спит, я с ним только что списался. Лишних людей на борту нет, да и кого-то на компрессор поставить из чужих? — Маса опять рассеяно поднял глаза и поймал её взгляд в зеркале.

— Схожу, — легко кивнула Цубаса.

Красноволосая ещё какое-то время потаращилась на ночные пейзажи, проплывающие за окном. Затем, от нечего делать, принялась проверять список второстепенных регулярных задач.

— Оп-па, — озадаченно произнесла она на пятой или шестой директории. — Маса! Вынырни из своих документов!

— Что⁈ — захлопал глазами парень, убедительно изображая озадаченного суслика.

— К твоей сестрице, — в голосе Кимишимы зазвучал неподдельный азарт, — кто-то опять в концентратор лезет! Вот прямо сейчас!

— Подробности⁈ — тут же вскинулся светловолосый.

— Детали? — гораздо вежливее попросил Рюсэй, тоже видимо напрягаясь.

— Я когда сиделку исполняла рядом с ней, естественно, сделала закладки. От рецидивов, — пояснила бывшая курсант. — Именно что на всякий случай, потому что второй раз одной дорогой в таких случаях не ходят. Как правило. А оказалось…

Там же, через полторы минуты.

— … кто-то рядом с ней, в радиусе трёх метров! Лезет через виртуальный порт, который я специально оставила как основной! — закончила объяснять обстановку дилетантам Кимишима-младшая. — Погнали к ней? — она с нетерпением сверлила взглядом своего парня. — Где Ю сейчас⁈ Кто с ней рядом⁈

— Она только что фотографии в сети постила, — удивлённо пожал плечами Маса, извлекая свой гаджет. — Мне уведомление пришло. Вот. Курата с ней рядом, хм… подруга одна интересная, которая Мао. А заведение называется…

— Дай сюда. — Цубасе решительно забрала смартфон из рук парня.

Связав его в сетку со своим, она, не глядя, сунула технику вперёд, светловолосому обратно:

— Не лезь никуда пока. Я сейчас делаю вид, что я — это ты. Пусть всё работает, как работает.

Маса предсказуемо не удержался от вопросов:

— В смысле, ты со своего общаешься с ней; но как будто ты — это я?

— Гений. — Лаконично кивнула Кимишима. Потом спохватилась. — Если беспокоишься о порядочности, у тебя весь чат дублируется! Можешь читать, о чём трём.

На самом деле, дублировался чат как раз у неё, но объяснять подобные детали однокласснику всегда было занятием неблагодарным.

— «Что за суп?» — Асада, в аналогичных случаях обычно тормозящий, и тут не изменил себе. — «А есть ли там кальмар?» — озвучивая вслух переписку красноволосой с собственной сестрой, он в удивлении раскрывал глаза всё шире и шире. — «А какая зелень крупно порезана?»

Внезапно его лицо просветлело:

— А-а-а, тебе важен не текст⁈ А сам факт диалога⁈

— Гений, — повторно кивнула Цубаса, после чего дипломатично добавила. — Если невтерпёж, и любопытство раздирает душу, через минуту буду готова пояснить. Э-э-э… а ну иди сюда… да ну н… Вот падла!

Внезапно с водительского сиденья раздался голос Рюсэя:

— Я, конечно, не Маса, но мне тоже интересно. Если возможно.

— Щ-щас… — красноволосая была полностью поглощена какими-то операциями.

— Куда ехать-то⁈ — вздохнул менеджер, закатывая глаза. — Где они⁈ Подъезжаем к городу, я должен знать, по какой трассе ехать.

Маркетолог не стал говорить спутникам лишнего. Кроме прочего, с личного концентратора, весьма напрягаясь, он сейчас старательно и незаметно пытался дозвониться в обновлённое подразделение охраны корпорации.

Обижать или обесценивать молодых ему не хотелось. Но, в отличие от них, он не считал двоих восемнадцатилетних достаточной силой, способной снять все вопросы в сложившейся ситуации. Даже с участием себя, в роли третьего.

Особенно, в свете последних событий, когда некто, подстрелив Томиясу на ступеньках муниципального суда (!), теперь внаглую повторно лез в мозги дочери его зама.

— Золотая Креветка, — кажется, слегка удивлённо ответила подруга Масы, не отрывая глаз от дисплея.

— Что-то не так? — чутко уловив неуверенность в голосе, Рюсэй поспешил прояснить для себя максимум.

Ему категорически не нравилось происходящее. Он не считал себя героем, не любил драться, не грезил непобедимостью. В отличие от того же своего белобрысого молодого товарища.

К сожалению, Семья есть Семья. У него было собственное понимание чувства долга. По-хорошему, о творящемся в адрес Ю Асады безобразии должна была докладывать не одноклассница Масы. И не ему.

— Видимо, на безопасность рассчитывать — вообще не лучший путь. По крайней мере, на данном историческом этапе. — Последние слова маркетолог даже произнес вслух.

— Да сетевые адреса не совпадают, — пробормотала Цубаса, сосредоточенно штурмуя какой-то бастион (в переносном смысле). — Понимаешь, все локалки Креветки я знаю. Не только в лицо, а и по имени.

— Откуда⁈ — мгновенно зажегся любопытством Рюсэй.

— Предыдущее место учёбы. Вот её геолокация, через муниципалку, показывает Креветку. А сеть, через которую они сидят, друга-а-ая… Не та, что в за-а-але… Ай, какого чёрта!

— «Вы в креветке? Какое сегодня блюдо от шеф-повара?» — дисциплинированно проинформировал вслух Маса, читая собственный чат с родной сестрой. — Блин, Цубаса, я так никогда её так не спрашиваю!

— Да и пофиг, — флегматично отозвалась красноволосая, продолжая наяривать не пойми что на виртуальной клавиатуре. — У твоей сестрицы в крови уже и алкоголь вон. Несмотря на медицинские запреты.

— Это ты тоже через нейро-концентратор видишь? — как обычно, разинул рот одноклассник. — Блин. Ты умная. — В его голосе звучали неподдельные восхищение и уважение.

— Я умная, — решительно согласилась Кимишима.

Маса, как всегда при посторонних, приятно зарделся поздним осенним помидорчиком.

— Эта сеть внутри здания, — решительно заключила бывшая курсант ещё через пару минут. — Просто другая.

— Да мало ли там коммуникаций может быть⁈ — одноклассник, не сразу раскачавшись, всё-таки сообразил по адресу разыскать фотографии и план здания в открытом доступе. — Вот, — он ткнул в экран. — Там несколько этажей за самой компанией закреплено. Управляющий офис, плюс один из трех головных ресторанов. У отца, вон, на двоих с секретаршей — и то три, что ли, сетки.

— КАКОЙ АДРЕС⁈ — Рюсэй, устав ожидать, пока о нём вспомнят, решительно напомнил о себе.

Кроме того, его прострелило одно нехорошее воспоминание, плавно переходящие в предчувствие и — следом — в догадку.

Маса назвал улицу и номер дома.

— Это же новое заведение Ходзё! — хлопнул себя по лбу водитель. — Шум был из-за слияния двух сетей! Они штаб-квартиру туда частично перенесли!

— Чё-то мне уже не кажется хорошей идеей переть туда напропалую, — проявила завидую и молниеносную сообразительность красноволосая

. — Я чё-то думала, они просто в кабаке сидят, — она задумчиво уперлась взглядом в отражение Масы в зеркале. — А если там штаб-квартира. Хотя, с другой стороны… хм… Ходзё, — она словно хотела что-то сказать, но не решалась. — А с еще одной стороны — кое-чья сестра. Блин. И ведь полицию звать — не вариант.

— Почему⁈ — искренний в своей непосредственности, поинтересовался светловолосый.

— Ты думаешь, я за её концентратором и смартфоном всё это время законно наблюдаю? — сварливо огрызнулась Цубаса. — Я вообще исключительно из гигантских чувств к тебе закон нарушила. Три с половиной раза. На пару лет, если… — она не договорила.

Поймав взгляд девочки в зеркале, Рюсэй красноречиво вздохнул и развел руками, на секунду выпуская руль.

— Так. Отставить! — Маса решительно хлопнул себя по коленям. — Длинный, рули на тот адрес. Я знаю, что делать.

Идиотка Ю с каждым днём раздражала всё больше и больше.

К сожалению, Мао ввязалась в это всё по собственной инициативе. Лично подключившись к кое-каким делам Старшей семьи, она лишила себя возможности маневра.

Теперь надо было или доводить дела до конца (чем она сейчас и занималась) — или на узком семейном совете прилюдно сказать, чтоб на неё не рассчитывали.

Последнее было выше её сил.

— Как настроение? — словно сбросив наваждение, она светло улыбнулась однокурснице.

Как назло, подключиться к её гаджетам сейчас не получалось. Побывав в психушке, Ю ушла оттуда не просто с прочищенными мозгами, а ещё и с изрядно изменившейся конфигурацией концентратора.

Доступ к которому почему-то сейчас не пробивался так же легко, как перед этим.

Мао, разумеется, не светила перед «подругой» всех деталей места, где они в этот момент находились.

Представительница младшей семьи из Ходзё, подумав, махнула рукой (мысленно) — и натравила на смартфон Ю уже имитатор искусственного интеллекта заведения.

Благо, в семейных местах её личное положение подобное позволяло.

— Сейчас зачем-то брат приедет на минутку, — однокурсница оторвалась взглядом от экрана гаджета и посмотрела на Курату. — Хм.

Они занимали закрытую с трех сторон кабинку, из которой было видно зал только через четвертую, отсутствующую, стену.

— И парни должны прямо сейчас подойти, — продолжила Асада, словно размышляя. — Интересно, чего это мелкому в голову взбрело.

— Ко мне клинья подбивает? — Мао вопросительно изогнула бровь, белозубо улыбаясь.

Как по теории подлости, у неё из головы не шел Сэй.

Именно из-за брата Ю более молодой, но достаточно интересный парень изображал сейчас овощ.

— Привет, — Маса появившийся откуда-то совсем сбоку (оттого — неожиданно), занырнул в их кабинет, словно облизав стену.

Как оказалось в следующее мгновение, здоровался он исключительно с сестрой.

Не прерывая движения, он направился к изгибу мягкого уголка, вписанного в интерьер, где расположилась сама Мао.

Курата, на мгновение зажмурившись, настроилась на нужный лад.

— Прив-еет! — подпустила она в голос хриплые обертоны, задействуя для этого даже концентратор.

Мысли в голове неслись галопом.

Оба Асады не знали: под видом парней, с которыми она с Ю вроде бы случайно познакомилась по сети (они даже имели несколько совместных видеоконференций перед встречей в реале), были не совсем случайные студенты.

В следующий момент, оценив взгляд белобрысого, Мао почувствовала, что сердце падает в пятки.

— Добрый вечер, — Масахиро Асада, не останавливаясь, сомкнул пальцы правой руки на её горле.

— Эй, что тут происходит? — раздалось из зала, на границе входа в кабинет.

Парни, по какой-то неимоверной случайности, тоже подошли именно в этот момент.

— А ну пошли нахер отсюда! — светловолосый, не отпуская горла брюнетки, вызверился на появившихся в кабинке то ли студентов старших курсов, то ли просто случайных людей.

Японцы, удивленно переглянувшись между собой, не двинулись с места.

Цубаса, по согласованию с Масой, обеспечивала его информационно.

В переводе на простой человеческий язык это означало: подключившись к его гаджетам и к нему самому (всё через тот же нейро-концентратор), она словно бы сама присутствовала в заведении. В одном теле с ним.

Не совсем законная операция. Но если нельзя, однако очень нужно — то можно.

Согласие и единая позиция в этом вопросе дались им крайне нелегко. Временной и вынужденной разлуке предшествовали несколько секунд бурных дебатов, чуть не перешедших в рукоприкладство.

Хорошо, что Маса является тормозом только в программном и аппаратном обеспечении. Так-то, в жизненных вопросах, красноволосая уже не раз убеждалась: он не просто не дурак, а мудр, снисходителен и позитивен. Где-то даже мыслит шире неё самой, что тоже показатель.

Он успокоил её, на ходу сформулировав: «Если ты будешь рядом, одна лишняя девочка там всё равно ничего не решит. Если даже я не справлюсь. А вот подстраховать, помочь мозгами… Для этого лучше находиться на дистанции».

Будучи с парнем одного возраста, Кимишима-младшая весьма неохотно признавалась себе: с ним ей было комфортно, как если бы он был здорово её старше.

Он не пытался доминировать, не лез с нравоучениями, не относился к ней потребительски.

Напротив: Маса так трогательно о ней заботился и никогда не повышал на неё голоса. А если между ними и случались размолвки, то он терпеливо ожидал, пока бурлящий чайник её темперамента не выпустит весь лишний пар.

Прикольно. Ещё яблоки свои без скрипа всегда отдаёт.

Видимо, так девчонки и начинают задумываться о браке — когда с партнером комфортно, интересно и безопасно, думала время от времени бывшая курсант Информационной Академии, удивляясь переменам внутри себя.

— Что происходит⁈ — требовательно рявкнул один из двоих студентов (Цубаса ухитрилась разглядеть значок учебного заведения на его груди, несмотря на полусумрак и канал связи через концентратор).

Одновременно с этим вопросом, подруга сестры Асады картинно затрепыхалась, словно ладонь Масы и в самом деле перекрывала ей доступ кислорода через трахею.

Цубаса, будучи подключенной ко всем нервным каналам своего парня, отлично чувствовала и видела, что это далеко не так. Курата откровенно работала на публику, разыгрывая какой-то спектакль.

— Пош-ш-шли во-о-он, — Маса сейчас тоже скорее изображал потерю терпения, чем реально был на взводе (хотя смотрелся и в этом амплуа достаточно убедительно).

По крайней мере, свистящий шепот в его исполнении пугал и угрожал даже через собственный нейро-концентратор, судя по личным ощущениям Цубасы.

— Мне вам письменное распоряжение выписать⁈ — светловолосый, похвально не игнорируя потенциальную угрозу, сместился в сторону; и теперь мог видеть всю кабинку целиком.

Цубаса, старательно надевая намордник на собственные азарт и темперамент, через тактильный контакт и два концентратора аккуратно фиксировала попутно параметры организма Кураты. Жизни, здоровью этой змеи ничего не угрожало, не смотря на её сценическое представление, призванное вызвать сочувствие.

Один из студентов, видимо, решил перейти от слов к делу. Прозвучал гортанный возглас — и ближний к светловолосому посетитель кабинки бросился на школьника.

Асада, отпустив стерву и высвободив вторую руку, сделал шаг вперед.

Цубаса почувствовала его удар по отражению импульса в собственной нервной системе, через концентратор, но глазами его не увидела — настолько всё было быстро.

Первый студент упал.

Второй потянулся к столу — то ли за бутылкой, то ли за чем-то из металлических приборов.

Цубаса на своём месте взвыла: эти пацаны появились не просто так. Неслучайность сквозила изо всех щелей, хотя в условиях цейтнота и сложно было сформулировать, в чём именно она заключалась.

К счастью, Маса не сплоховал и здесь. Метнувшись молнией, он буквально размазался в воздухе и успел съездить по мордасам второго, когда тот вооружился тем, что попалось под руку.

Хватило.

Курата тем временем успела что-то сделать на своём смартфоне, поскольку выражением лица из загнанной жертвы в одно мгновение превратилась в хмурую и собранную.

— Ты с ума сошёл⁈ — подвыпившая сестрица светловолосого только-только протерла мозги.

Язык её откровенно заплетался, а глаза характерно блестели, как у алкаша на приходе.

— Замолчи, — отмахнулся от неё младший брат, видимо, тоже оценивший сомнительную адекватность так называемой родственницы. — Ты, — он снова потянулся рукой к Мао, которая сжалась в углу и ненавидяще смотрела на него. — Какая же ты тварь.

Несколько секунд они мерились взглядами, глаза в глаза.

С противоположного конца стола сопела Ю, не поспевая задурманенными мозгами за ходом событий.

Студенты подозрительно синхронно заворочались на полу, кажется, собираясь подниматься.

А по двум проходом сразу, через весь зал, бежала охрана заведения, сопровождаемая невесть откуда взявшимися полицейскими.

— Он напал на нас! — палец студентки технического университета обличающе упёрся в белобрысого гайдзина.

Старший полицейского наряда, задумчиво почесав затылок под форменным кепи, посмотрел на откровенного школьника.

Пацан, обозначенный в качестве агрессора, визуально на такового, похоже, в его глазах не тянул.

Мао быстро оправилась после неожиданного появления братца «подруги».

Долбаный белобрысый урод сломал все её планы. Если бы концентратор Ю оставался в фокусе имитатора искусственного интеллекта ещё хотя бы час-другой, возможно, у нее получилось бы восстановить к гаджету доступ. Со всеми вытекающими для дуры-одногруппницы последствиями, которые так хорошо легли бы в канву подготовки к выборам.

Да даже и без этого, существовал и запасной план (с учётом особенностей ситуации, тоже беспроигрышный): вон, родная дочь не последнего в оппозиционной партии человека учиняет *** прямо на столе, в не самом простом общественном месте. Абсолютно случайно, имеются отрывки записи с внутренних камер клуба. Вот, кстати, и они… фи, как нелицеприятно…

То, что дочь была приемной, а не родной, в глазах общественного мнения ровным счётом ничего б не поменяло.

А вместо этого всего, сейчас приходилось участвовать в первичном полицейском опросе.

Тварь. Какая же он тварь. Дважды.

К несчастью для белобрысого (но он этого пока не знает), наряды, прибегающие на вызов в этом здании, все до единого «заряжены»: находящийся прямо здесь, на втором этаже, кобан, разумеется, финансируется из семьи Ходзё гораздо более щедро, чем по линии департамента токийской полиции.

Мао, конечно, не знала в лицо всех подряд полицейских оттуда, но отлично помнила позицию начальника всего кобана: Ходзё всегда правы.

— Кто может подтвердить ваши слова? — офицер, являющийся аналогом европейского сержанта, был то ли новеньким, то ли разминался.

— Они, оба! — Мао бестрепетно указала пальцем на двоих студентов. — Офицер, вы недавно нашем кобане? — она подпустила в голос хрипотцы и слегка наклонилась вперёд, приоткрывая декольте.

— Недавно, а что? — молодой полицейский, ненамного старше возрастом, чем она сама, мгновенно сменил тон на неформальный и непроизвольно подался вперёд, опуская взгляд.

— М-м-м, — Курата замялась.

Она не знала, как технично намекнуть служаке, что она — тоже Ходзё. Так, чтобы брат и сестра Асада этого не услыхали.

— Вы подтверждаете, что он первым напал? — офицер тем временем повернулся к студентам.

Видимо, стараясь потрафить выдающимся достоинствам Мао.

— Да. Он напал первым, — неуверенно переглянулись парни.

Представительница младшей семьи клана-владельца здания поморщилась: с ними были совсем другие договорённости. Стараясь отработать уплаченные деньги, ребята сейчас занимались ну совсем не своим делом.

Полицейский тут же переглянулся с двумя подчиненными. Руки троих скользнули к поясам, туда, где крепились наручники.

— Стойте! Ну всё же совсем не так было! — неожиданно рядом с кабинетом невесть откуда взялась красноволосая одноклассница белобрысого дегенерата.

— А вы-то кто? — неподдельно удивился офицер.

— Свидетель по делу, Кимишима Цубаса, — неприязненно ответила та.

Как-будто что-то подозревала насчёт служителей закона.

— Её не было рядом, — уверенно заявила Мао.

Попутно она прикинула: а на что красноволосая всё-таки рассчитывает?

— Вы видели своими глазами происходящее? — новенький обитатель кобана, как назло, буквально впился взглядом в школьницу.

С этим надо что-то срочно делать, сообразила Курата. Мало ли, какие там козыри в рукаве.

— Я абсолютно случайно прихожусь родственницей владельцам заведения, — торопливо заговорила она, возвращая себе внимание служителя закона. — Если попрошу, можно камеры будет посмотреть. — Словно извиняясь, она пожала плечами.

Офицер, как прикованный, не отрывал взгляда от её декольте.

— Всех камер не дадут, — продолжила она. — Но вот эти, которые показывают проход, разрешат глянуть. Точно. Там наверняка будет видно, что она появилась вот только сейчас. И во время самого происшествия её не было.

— Эй, а меня почему никто не спрашивает⁈ — нетрезво напомнила о себе Ю. — Маса не нападал первым на них, — Асада-сестра кивнула на студентов. — Они как раз первыми драться к нему полезли. Я всё видела. Маса её за горло схватил, — кивок в сторону Мао. — Ы-ы-ык… Мужланам только сказал уйти. Какой ни есть, а он мой родной брат!

Полицейские ошарашенно перевели взгляд с откровенной азиатки Ю на белобрысого, голубоглазого европейца Масу.

Кажется, всё ещё более запутывалось, зло отметила про себя представительница младшей семьи Ходзё, носившая чуть другую фамилию.

Вслух же она сказала:

— Офицер, я родственница владельцев заведения!

Решение было не самым лучшим, с точки зрения раскрытия инкогнито перед Асадами. Но зато оно гарантировало контроль над ходом происходящего здесь и сейчас.

К счастью, до служителя закона с запозданием дошли её намеки:

— Что ещё можете сообщить⁈

— Он напал первый. Угрожал. — Мао решила твердо стоять на своём.

Если сейчас они задержат этого мудака Масахиро (пусть и ненадолго), взамен плана с Ю появляются другие интересные варианты. О-о-очень интересные.

— Вы выдвигаете какие-то обвинения против него лично? — кажется, полицейскому тоже надоело переливание из пустого в порожнее.

— Я — нет, — покачала головой она.

Лобовая конфронтация между Семьями была, по ряду причин, категорически недопустимой.

Мао указала взглядом на двоих студентов.

— Они выдвигают. А я — свидетель их обвинения. — В эту минуту ей пришло в голову, что неплохо бы подстраховаться дополнительно. — Я себя не очень хорошо чувствовала, потому что у меня были определенные разногласия с этим, — она неприязненно посмотрела на светловолосого. — Не отрицаю. Да, он меня немного поддержал перед этим за горло… Ну-у, нападением это не назовешь, потому от себя я его не обвиняю. Но тут и кроме меня есть, кому.

— А вы утверждаете, всё было несколько иначе? — проклятый новичок требовательно поглядел на Ю (и как он только должность старшего наряда получил).

— Я ничего не утверждаю. Я только сообщаю вам, как всё было, — пьяно завыделывалась та, к несказанному облегчению Мао.

— Вы же видите, подруга абсолютно неадекватна, — пожала плечами Курата. — Впрочем, делайте, что хотите, — в её интонациях сквозили одновременно и укоризна, и горечь. — Может, минуту назад она ещё не совсем нализалась? И в её свидетельствах есть смысл?

— Не мешайте, — ожидаемо принял нужное решение полицейский, почти что рявкая на дуру Асаду. — Вы, — затем он обратился к белобрысому.

— СТОП. — Подала голос красноволосая. — Офицер, у меня есть доказательство того, что пьяная, — кивок в сторону сестрицы урода, — говорит правду.

— Вы точно присутствовали? А что, если камеры посмотреть? — многообещающе свел брови вместе служитель закона.

— Не надо, на камерах я действительно только вошла. Это так. Но вот вам, — школьница явно активировала команды через нейро-концентратор.

Присутствующие полицейские, завистливо переглянувшись (контроль такого уровня — мечта любого служащего), впились взглядами в голограмму.

На ней белобрысый действительно держал за горло Курату, а студенты попытались ударить его первыми.

— Это что? — хмурясь от собственной догадки, коротко уронил офицер, обращаясь к красноволосой.

— Кимишима Цубаса. До прошлой недели — курсант Информационной Академии. Факультет математических моделей обработки информации, старшая группа колледжа. — Девчонка только что каблуками не щелкнула. — Это — запись с расширения… — она назвала какую-то абракадабру.

«Не хочет, чтобы белобрысого задерживали!» — удивлённо констатировала про себя Мао.

Ничем иным такой отчаянный шаг несостоявшийся военной не объяснялся.

— Это — запрещённое расширение, — еще больше нахмурился старший наряда. — Вы что, через его нейросети за всем наблюдали⁈

— Так точно. Именно потому запись является аутентичной. А информация не нуждается в проверке, так как есть в моих интегрированных файлах на концентраторе.

— ВЫ АРЕСТОВАНЫ!

Полицейский наряд мгновенно забыл, зачем сюда прибыл.

Курата про себя заматерилась последними словами.

Позиция служителей закона была понятной. Пьяная драка была позади, во лжи только что уличили её саму. Ссориться с хозяевами здания обитатели кобана не хотели.

А вот чистосердечное признание красноволосой, да ещё под их видеофиксаторы. Не каждый день, и даже не каждый год вооруженный лишь дубинкой и моральным духом деревенский постовой задерживает караван с наркотиками, оружием и рабами. При этом, сопровождение каравана сдаётся добровольно и сопротивления ему не оказывает.

Примерно так сейчас чувствовал себя старший наряда после того, как красноволосая под протокол назвала расширение.

— Вы арестованы! — повторил он на всякий случай, судорожно лапая пояс за спиной.

Его партнеры предусмотрительно загородили путь по проходу к двери.

— Извини. Так надо, — Кимишима виновато посмотрела на своего парня и на мгновение прижалась к его лбу своим. — Сдаюсь, — в следующий миг она отстранилась и протянула руки полицейским.

На её запястьях тут же защелкнулись сразу две пары наручников.

Поторопившиеся обитатели кобана весело посмотрели друг на друга.

— Привет! — коренастый крепыш (видимо, старший) вместо приветствия стукнул кулаком в кулак маркетолога. — Рассказывай, показывай.

Рюсэй вместе со школьниками в здание сразу не полез.

Вместо этого, оставшись один, он с облегчением бросил попытки достучаться по телефонным линиям через нейро-концентратор — и нормально набрал номер руками.

Сообщив импровизированной временной замене службы безопасности все обстоятельства, он безальтернативно потребовал к головному заведению «Креветки» дежурную группу прикрытия.

Именно её командиру он сейчас и рассказывал, что происходит.

— Хм. Не самый приятный расклад, — флегматично констатировал боевик, после чего полез за своим смартфоном. — Пошепчусь с начальством, — вежливо пояснил он Рюсэю. — Сразу камикадзе изображать? Или ещё какие-то решения найдутся?

Разговор занял ровно минуту.

— Погнали, — здоровяк, фигурой напоминающий отставного дзюдоиста, всё так же спокойно кивнул на светящиеся огромные раздвижные двери.

Команда из пятерых его товарищей, примерно таких же кондиций, молча следовала за ним.

— Входим в Креветку. Вы у главного выхода. Всех впускать, никого не выпускать, — импровизированный инструктаж не занял и четверти минуты.

— Круто у вас, — поежился Рюсэй, подстраиваясь под общий шаг.

— Ты с нами? — крепыш вежливо повернулся на ходу к маркетологу. — Мы там, возможно, шуметь будем. Кстати, я — Ни.

Они ещё раз стукнулись кулаками.

— Ты не сильно похож на… — Ни деликатно не стал завершать фразу.

— Я вообще по финансовым потокам, — хмуро приоткрыл часть правды маркетолог. — А какой у тебя приказ?

В принципе, в этом вопросе не было ничего противоестественного.

Лишившись штатной службы безопасности, Джи-ти-груп лихорадочно пользовалась протезами, состоявшими из кое-каких наемных группировок.

Начальство Ни как-то общалось с Томиясу, Асадой, другими главами департаментов.

Но Рюсэй пока никого из них не знал, потому что все были новенькими (и не факт, что после сложного периода в штат возьмут прямо всех).

— Ю Асада — доставить домой. Масахиро Асада — обеспечить безопасность, — не стал лезть в бутылку здоровяк. — Если имеет место конфликт с законом, заблокировать выходы хулиганством и вызвать подкрепление. Всё.

В этом месте он откинул полу куртки и продемонстрировал менеджеру часть самодельного пиротехнического арсенала.

— Серьёзно, — осунулся с лица Рюсэй. А затем принял решение. — Я с вами. Маса вас никого не знает, потому и сестру вам не отдаст.

— Поднимем. Унесем на руках обоих. Дома сдадим родителям, — кажется, флегматичность боевика не могло поколебать ничто.

— Можете не справиться с пацаном, — с неуловимой ноткой превосходства возразил маркетолог, первым входя в двери.

— Да ну⁈ — кажется, сквозь невозмутимость Ни какие-то эмоции всё же проступили.

— Вариант такой есть, — уверенно и с наслаждением кивнул Рюсэй. — Потом объясню. Не хватало, чтобы мы между собой рубились. Не зная друг друга в лицо.

Они как раз заходили в зал заведения (тот, что на втором этаже), когда на мраморной площадке столкнулись со странной процессией.

Трое полицейских, явно из ближайшего кобана, вели Цубасу. Её руки украшала пара наручников.

Следом шагал Маса, практически волокущий на руках Ю. Старшая сестрица была откровенно пьяна и даже ногами перебирала через раз.

— Ю Асада! Масахиро Асада! — шепотом отрывисто пролаял команду Ни.

Две пары здоровяков тут же разделились, охватывая странную процессию с боков. Пятый остался чуть позади.

Рюсэй уважительно покивал, не говоря ни слова: со вниманием и программным обеспечением именно у этой бригады всё было в порядке.

Если Масу еще достаточно легко было узнать по европейской внешности, то вот его сестру идентифицировать было уже сложнее. Особенно с учётом того, что она уронила голову на грудь и лицо почти полностью скрыто.

— Свои! — предупредительно подал голос Рюсэй, ловя взглядом глаза светловолосого и успокаивающе проводя ладонью в горизонтальной плоскости.

— Слава яйцам, — некуртуазно выдал Маса, оценивающе мазнув по подкреплению. — Братва, примите сестру⁈

— Медпомощь нужна? — педантично и всё так же бесстрастно поинтересовался Ни, утвердительно кивая первой паре подчинённых.

Двое тотчас подхватили Ю под руки. На глазах удивленных полицейских, они практически подняли её в воздух и, выбивая дробь подошвами из каменных ступенек, фактически скатились вниз, не задерживаясь.

— Нет, бухая просто. Медпомощь неактуальна, — отрицательно покачал головой Асада, протягивая руку по иностранному обычаю. — Маса.

— Ни.

Знакомство и эвакуация Ю не заняли в сумме и пятнадцати секунд.

Полицейские задумчиво притормозили. С расширения перед лестницей открывались сразу четыре коридора, не считая самого спуска вниз. Они будто думали, куда направиться.

Из зала, буквально в тот же момент, показались шестеро в форме охраны заведения. Замыкала их процессию видных пропорций девица — с такими достоинствами, что Рюсэй непроизвольно и судорожно вдохнул.

— Слава богу, — повторился Маса. — Эти, — он кивнул на местных охранников, — грозились нам на улице больно сделать. А эта бл#дь, — он без пиетета сплюнул прямо на пол в сторону девицы, — посмеивалась и на камеру всё снимала. А ещё у Цубасы неприятности, и мне нужен манёвр. А они мешают, — он неприязненно посмотрел на цвета клана Ходзё, из которых состояла униформа охранников.

— Толковый доклад, — хохотнул Ни. — Хотя и своеобразный. Значит, эти наверняка заряженные, — ничуть не стесняясь, он пальцем указал на полицейских. — Здание-то своё.

Рюсэй отлично понял собеседника, как и полицейские. Последнее напряглись, не двигаясь с места.

— Маса, не вздумай! — красноволосая, выпрямившись в руках удерживающих её служителей закона, уверенно посмотрела на своего парня.

— Кто такие? — подал голос, видимо, старший из местных охранников.

Он неприязненно смотрел на подкрепление, прибывшее к детям правой руки Томиясу.

— Я тебе отчёт напишу. Потом. — Буднично ответил Ни, кивая своим людям.

Те, не смотря на то, что численностью уступали, загородили импровизированной процессии все пути.

— Вообще-то по девочке команды не было, — крепыш вопросительно смотрел на Рюсэя.

Его рука при этом скользнула под куртку.

Полицейские моментально напряглись.

Кажется, до охранников здания тоже что-то начало доходить, поскольку один из них опрометью рванул обратно.

— Стой! — Маса решительно хлопнул Ни по спине. — Ничего нарушать не надо! Я, в принципе, контролирую ситуацию. Мне эти мешали, — он кивнул на девицу с рельефными формами и охрану Ходзё. — С полицией я и сам всё порешаю. Можешь сделать, чтобы Ходзё не мешались? — затем он сердито повернулся к Рюсэю. — Две задачи, и хоть разорвись. Ю вывести — и от конвоя не отстать. А эта идёт сзади и издевается, — он грустно шмыгнул носом, указывая на девицу из здешних. — Дескать, сейчас полиция Цубасу уведет, а мы останемся наедине. Но я наверняка смелый мальчик, не буду убегать унизительно. А сама всё снимает, снимает на камеру.

Последние его слова, в контексте интонации и внешнего вида, очень контрастировали с началом фразы.

Местами ломает комедию, сообразил маркетолог.

— А сейчас и мы над ними поиздеваемся. — Весело подыграл сыну главного финансиста Ни. — В ответку.

Кажется, численное превосходство противников его ничуть не смущало. Как и наличие кобана в здании. Как и предопределенная предвзятость этого самого кобана.

Люди Ни сделали пару шагов вперёд и оставили наряд правоохранителей за спиной.

— Пообщаемся⁈ — крепыш весело вытаращился в разрез Мао Кураты (Рюсэй вспомнил наконец имя).

На охранников рядом с ней он не обращал никакого внимания.

Полицейские, словно встрепенувшись, подхватили под руки задержанную школьницу и устремились дальше.

— Фиксирую общение через нейро-концентратор, — раздался голос красноволосой, которую мало не волокли вперёд.

— Иди, решай, — Ни, картинно разминая суставы кулаков, кивнул Масе за спину, в сторону уходящих по коридору полицейских. — За спину не опасайся. Мы тут сами. Кто из вас старший? Ты, клоун?

Крепыш вместе с оставшейся парой бойцами уверенно двинулся на сближение с охраной заведения.

Рюсэй грустно вздохнул и пристроился к здоровякам в кильватер, выбрасывая из головы лишнее.

Сказать, что Цубаса переживала, значило ничего не сказать.

Важные вещи почему-то всегда случаются невовремя.

Она, в принципе, просчитала комбинации этой Кураты, включая изменение ее планов на ходу: Масу категорически нельзя было отдавать в руки заряженного наряда.

Без деталей.

Как несостоявшаяся служащая того же профиля, она видела, что сместить фокус у полицейских можно было только одним способом: если собаку нужно отвлечь от мяса, это надо делать более солидным по привлекательности куском.

— С другой стороны, через пару лет мне будет только двадцать с небольшим, — проворчала она себе под нос, увлекаемая под скованные руки по коридору. — Маса, ты дождёшься меня⁈

Она слышала, что светловолосый шагает сзади, догоняя их.

— Я тебя не отдам никуда, — хохотнул пацан, практически поравнявшись с процессией.

Полицейские отшатнулись к стене.

— Переговорить бы. — Асада, не заморачиваясь, обратился сразу к старшему.

Данный коридор был служебным. Поскольку простые люди им не пользовались, кроме обитателей кобана, Масы и самой Цубасы в радиусе пары десятков метров не было.

— Я нахожусь при выполнении служебных функций, — офицер сосредоточился и напрягся одновременно.

— Так я именно что по делу.

Маса, потыкав пальцем в экран смартфона, на удивление быстро зажёг в воздухе голограмму.

Странно. Обычно по десять секунд залипает.

— Я понимаю, что вы уже мысленно даже орден получили. И бонусы за него потратили, — как-то по-взрослому продолжил одноклассник. — Но давайте договариваться. Сразу скажу: по деньгам не проиграете. Отблагодарим по-взрослому. Вы же слышали мою фамилию?

— Она должна мне что-то говорить? — спокойно поинтересовался в ответ офицер.

Его младшие по званию, но более опытные по службе, коллеги тут же принялись гримасами пытаться передать ему что-то важное.

— По финансам будет не хуже, — веско повторил Маса. — Теперь по второй составляющей.

Он нажал ещё одну команду — и голограмма из пунктиров соткалась в такой узнаваемый вензель:

«Начальник департамента токийской полиции».

— Я не планировал с вами спорить или дискутировать, — как ни в чём ни бывало, светловолосый безмятежно переводил взгляд с одного полицейского на другого. — Я уважаю вашу работу, так же как и ваши карьерные планы. Как вы думаете, если я не согласен с вашим решением задерживать её, у меня есть шансы доказать вам ошибочность ваших устремлений?

Служители закона напряглись.

Старший наряда сосредоточенно достал служебный планшет и, считав идентификаторы голограммы, углубился в какие-то базы.

Голограмма, которую предъявил молодой якудза, было и простой, и непростой одновременно.

Скажем, сам старший наряда был готов отдать пару лет жизни за точно такую же, только на своё имя. Ему лично подобное приобретение автоматически прибавляло и к жалованию, и к карьерным перспективам.

Да, грамота-благодарность была стандартной. Таких много.

Но и кому попало подобных знаков не выдавали.

Пацан явно имел какие-то связи в департаменте и сейчас, похоже, действительно пытался договориться.

Полицейский оценил: их видеофиксаторы работали. Если что-то пойдёт не так, они этого Масахиро уже на основании одной видеозаписи…

Торопиться не следовало. Вначале надо разобраться.

Система, за несколько секунд идентифицировав голограмму, скупо выдала открытую информацию: поощрение имеет место быть.

Руководство токийской полиции действительно благодарит некоего Масахиро Асаду за проведенный семинар и рассчитывает на плодотворное сотрудничество в дальнейшем. Ещё раз спасибо.

Старший наряда на секунду задумался, после чего решительно полез уже в служебную директорию: подобные мероприятия всегда фиксируются отдельным списком.

Ещё через три секунды он с растущим удивлением убедился: семинар имел место вот буквально недавно, накануне вечером. Считанные часы тому.

А когда новичок местного кобана, пребывающий в чине офицера, посмотрел список участников мероприятия — то поднял на светловолосого глаза уже совсем с другими мыслями.

— Давайте как-то решать вопрос, — предложил пацан по второму кругу. — Потому что я сейчас начну звонить прямо по списку, что у вас на экране. Всем участникам семинара. Если окажется, что ученницу моего класса можно было не задерживать, ещё и в наручниках, то вы на меня не обижайтесь потом.

— Я действую исключительно в рамках закона, — бросил пробный шар офицер. — У неё потенциально крайне опасные и противозаконные расширения. По инструкции, я обязан беспокоиться о физической безопасности личного состава. Потому наручники.

— Разумеется, — вроде как уважительно кивнул подросток. — Но если окажется, что тот же закон предоставлял вам три дороги на выбор, а вы предпочли самую для меня невыгодную… может быть, вам стоит всё-же посмотреть и на мою фамилию внимательнее?

Он уже второй раз вспоминал родственников. Это почему-то разозлило полицейского, родившегося в крайне небогатой семье:

— Смелый⁈ — напряжённо и зло выдохнув, офицер тут же пришел в себя.

Так злиться явно не стоило.

— «Защищай слабых, борись с сильными». — Сумрачно заявил школьник, поворачиваясь к служебному коридору спиной и загораживая наряду дорогу в кобан.

Надо будет, после всего, уточнить у своих: кто такие эти Асада?

Мысли заочного учащегося юридического факультета неслись, обгоняя друг друга.

Чёрт его знает, что было на том семинаре в манеже управления сегодня. Фамилии, по крайней мере, в списке присутствовали достаточно непростые. Если предположить, что этот Масахиро Асада имел возможность общаться с ними напрямую, пожалуй, нарываться действительно не стоило.

Старший наряда, поразмышляв ещё пару секунд, пришёл к выводу: подковерные интересы с Ходзё тогда хороши, когда не угрожают серьезными разбирательствами.

Пристальное внимание департамента внутренней безопасности никому не нужно, особенно на его работе. Но вначале следовало кое-что проверить.

— Звони по своему списку, — решительно предложил офицер, прикидывая, а будет ли пацан и в самом деле мешать им пройти.

Пацан, напиравший на фамилию Асада, по-хозяйски загородил наряду проход. Демонстративно и неспеша активировав виртуальную клавиатуру, он со второй попытки натыкал требуемый номер:

— Инспектор, тысяча извинений за беспокойство в такое время. Мне крайне необходима ваша помощь.

Белобрысый говорил так, будто по меньшей мере

общался с ровней. Во всяком случае вежливость в его речи и не ночевала — лишь фрагментарная корректность.

Двое подчинённых из кобана, продолжая корчить рожи начальнику в попытках что-то донести за кадром, тоже с интересом наблюдали за разговором.

— Ты⁈ — одетый в штатское неизвестный чин находился в компании коллег (полицейских за версту было видно даже в гражданском).

Инспектора́и, судя по всему, кое-кто чинами повыше заседали в самой обычной кабинке караоке, перемежая песни со спиртным и нехитрыми закусками.

— Мои извинения за беспокойство, — проворчал пацан. — Хорошо, что я вас не разбудил.

— Мы ещё не ложились, — равнодушно и спокойно ответил школьнику сосед инспектора по столу (здоровенный тип со свежими травмами на лице). — Что у тебя?

— О, приветствую! Хиротоши? Вы тоже там? — гайдзин словно не ожидал увидеть этого человека сейчас.

— Да мы все тут, — хохотнул Хиротоши.

Затем отобрал смартфон у инспектора и обвел панорамой всех сидящих в кабинке.

Офицер кобана, наморщив брови, решительно выбил дробь на служебном планшете, выводя на экран фотографии участников семинара (за который пацан поимел ту самую грамоту от начальника управления).

Чтобы тут же выпрямиться и напрячься.

— Почему нет? — отстраненно пожал плечами Ватанабэ (а это был именно он, если ориентироваться на фотографию виртуальной доски почета департамента). — Завтра — честный выходной. По крайней мере, у кое-кого из нас, — он искренне развеселился и хлопнул по плечу инспектора Садатоши из девятого бюро (последнего офицер кобана знал заочно, через знакомых). — Семинар дал нам массу пищи для размышления, включая межведомственные споры, — здесь начальник одного из новых отделов загоготал, уже толкая локтем в бок борца с якудзой.

— Рад видеть и приветствовать, — дежурно кивнул ему пацан, затем обратился к хозяину гаджета. — Мы можем поговорить?

— Говори со мной, — предложил Ватанабэ. — Хидэоми сейчас несколько не в форме, а-га-га-га-га.

Перед инспектором Садатоши стояли четыре пустые рюмки.

— А у вас есть его полномочия? — задал идиотский вопрос Асада.

— У меня есть его смартфон, — начальник отдела по борьбе с нейро-контрафактом потряс аппаратом в воздухе. — Также, есть он сам рядом — вместе с сетчаткой и отпечатками пальцев. Говори!

— Моя спутница, чтобы засвидетельствовать мою невиновность, предъявила наряду из местного кобана запись происшествия, сделанную через мою нейросеть.

— Наведи камеру на наряд, — потребовал Ватанабэ. — Так. Это и есть твоя девушка?

— Да.

— Какое расширение? Или нет, стоп… Ты звонишь не мне, а Хидэоми… Какая подоплёка? — мгновенно распутал несложную интригу полицейский.

— Наряд, по разным данным, заряженный, — ничуть не стесняясь никого, пожал плечами Асада. — Здание принадлежит Ходзё, а кобан находится в здании. Есть все основания ожидать необъективность во время первичного разбирательство по инциденту. По уставу девятого бюро, имею право обратиться за защитой.

Старший патруля нахмурился.

Гайдзин сейчас нарушал все неписаные правила, втаптывая в грязь находящихся на службе в их же присутствии.

— Стоп. — Прервал Ватанабэ, который, кажется, был трезвым и не пил. — Эта вводная поня…

— А вам бы я всё равно не позвонил, — теперь уже пацан перебил начальника отдела. — Вы же мне своего телефона не давали. А с инспектором мы, худо-бедно, общаемся.

— Мой телефон есть по ссылке в твоей благодарности, — отстраненно заметил главный специалист департамента по контрафакту. — Ткнул бы в список, прошёл бы по ссылке. Но логика ясна. М-м-м…

— Чего я буду пользоваться казёнщиной, если лично вы мне номера телефона не давали? — где-то логично возразил пацан. — Ну и, мне показалось, что мой вопрос скорее в подведомственности инспектора.

— Да не скажи, — не согласился Ватанабэ. — Какое расширение использовала твоя подруга для перехвата твоего сигнала?

— А хрен его знает, — угрюмо ответил школьник. — Я не запомнил, там сложно. Только именно за это расширение её и арестовали.

— Офицер, вы меня уже идентифицировали? — Ватанабэ без перехода обратился к старшему наряда.

Для этого ему пришлось чуть повысить голос, потому что белобрысый со своим смартфоном стоял в нескольких метрах. Хорошо, что современные голограммы такие многофункциональные.

— Так точно. — Новичок местного кобана на мгновение задумался, сообщать ли все подробности лично, сейчас.

Или подождать развития событий.

— Наберите меня со служебного.

Инспектор, предполагая подобный вариант, дисциплинированно нажал на фотографию Ватанабэ в телефонном справочнике департамента.

— На связи, — продолжил он, обращаясь ко второй голограмме высокого чина, активировавшейся уже с его техники.

— Какое расширение? — без перехода спросил начальник отдела.

Старший наряда ответил.

— Где вы сейчас находитесь? Так… это здание Ходзё? — похоже, компьютерный гений параллельно запустил у себя служебную программу, да не одну.

— Так точно. Служебный коридор номер три, движемся по направлению к кобану, — постовому не оставалось ничего иного, как продолжить терять лицо дальше.

— Оставайтесь на месте. Мы рядом. Сейчас буду, — Ватанабэ, не растрачивая время на лишние разговоры, разорвал соединение по служебному каналу со своей стороны.

Старший наряда, переглянувшись с сослуживцами удрученно задумался.

С одной стороны, перспектива поощрения была ещё минуту назад более чем реальной: доставить девчонку в стакан, оформить, вызвать кого надо.

А с другой стороны, вызывать-то всё равно надо было именно что сотрудников этого самого Ватанабэ.

С третьей стороны, его личный приезд явно не увеличивал потенциальные шансы на поощрение.

— Сейчас всё улажу. — Голос пацана, уверенно обратившегося к красноволосой, вырвал офицера из размышлений.

— Не разговаривать! — искренне возмутился сотрудник полиции такому наглому нарушению со стороны гайдзина.

К счастью, знакомая с правилами бывшая курсант даже не повернулась в сторону своего защитника. Не говоря уже, что оставила его реплику без ответа.

Видимо, молодой якудза что-то такое сообразил — потому что следующие четверть часа он дисциплинированно подпирал спиной стену и вообще смотрел в другую сторону.

Правда, загораживая при этом проход и выставив в него ногу.

Никогда не думал, что какие-то две минуты телефонного разговора могут заставить так нервничать.

Начать с того, что инспектор Садатоши не вяжет лыка, когда я его набираю. Перед ним стоят пустые стаканы, явно из-под алкоголя — и, похоже, никак не первые с того времени, что мы расстались.

Добиться помощи от абсолютно пьяного, к тому же проводящего время в ночь с субботы на воскресенье с коллегами, затея почти безнадежная.

Моё сердце замерло и пропустило удар, но аппарат из рук моего старого знакомого забрал новый знакомый: тот самый Хиротоши Ватанабэ, который первым пробовал меня на прочность на семинаре.

Он, похоже, тоже спортсмен — поскольку абсолютно трезв в это время суток, несмотря на их забег в ширину.

Остановив движение пытающихся арестовать Цубасу, мой сегодняшний спарринг-партнер действительно прибывает к нам буквально через четверть часа. Один, очень быстрым шагом.

— Я с аппаратом инспектора, — он обращается ко мне первому и демонстрирует в руке смартфон, как будто я могу таким образом видеть его собственника. — Доклад. — Местных стражей порядка из этого здания он даже не приветствует.

— Прибыли на вызов… ресторан Золотая Креветка… драка, групповая… обвинение… не подтвердилось… — в принципе, местный аналог сержанта передаёт случившееся достаточно точно.

Я уже понял, что процессуальное общение в присутствии полиции имеет здесь свои правила, которыми я просто не владею. Пока.

Дожидаюсь окончания доклада и молча поднимаю руку.

Ватанабэ от меня отмахивается, поворачиваясь при этом к Цубасе:

— Тип расширения?

Она, глядя мимо него, как сомнамбула, выдаёт эту свою абракадабру (которую лично я не в состоянии даже выговорить, не то что запомнить).

— Откуда у тебя оно? — Хиротоши, игнорируя недовольное лицо офицера кобана, продолжает общаться с моей одноклассницей.

— До начала недели я была курсантом Информационной Академии. Расширение было установлено в рамках регулярных занятий на полигоне.

— Подлежало немедленному удалению после твоего отчисления из Академии, нет? — уточняет товарищ моего Садатоши.

— Так точно.

Цубаса не говорит больше ничего, только хлопает глазами.

— Яс-с-сно, — мой спарринг-партнер номер один задумывается, после чего меняет смартфон инспектора Садатоши в своей ладони на какой-то другой. — Забираю, — потыкав в экран минуты полторы, под неодобрительными взглядами сотрудников в форме, Ватанабэ подносит свой гаджет к видеофиксатору обитателя местного кобана.

— Я бы просил дать мне возможность оформить всё в участке, — тот демонстрирует явное неудовольствие и даже как будто собирается спорить.

— Не обсуждается, — раздражённо ведёт головой влево-вправо Ватанабэ. — Приказ прогрузился⁈

— Так точно.

— Предлагаю соблюдать регламент.

Местные полицейские, нечистые на руку (если верить своим из якудзы), с откровенной злостью во взгляде косятся на меня, когда снимают наручники с Цубасы.

— Я вас более не задерживаю, — Хиротоши, внешне соблюдая вежливость, как я понимаю, на самом деле отбирает у них кость из горла.

Пока не сильно ориентируюсь в их служебных реалиях. Но, при упоминании Цубасой приложения, они только что танцевать не бросились — со стороны было очень хорошо видно.

Наряд, протопав каблуками мимо меня, удаляется по коридору.

Цубаса, растирая кисти рук, задумчиво таращится им вслед.

— Теперь вы. Куда направлялись? — тон моего спарринг-партнера звучит раздражённо.

— Домой. Но не сразу, — отвечаю за двоих.

Если бы здесь был Садатоши, я б, не колеблясь, ввёл его в курс дела, практически ничего не утаивая.

Но с Ватанабэ я настолько близко не знаком, чтобы раскрывать все нюансы деликатного положение моего семейства. И Семейства.

— Придётся потерпеть и задержаться, — сообщает участник семинара номер один. — Мне надо как минимум оформить показания.

— По её расширению? — проявляю смекалку. — Арест, надеюсь, отменяется?

— Наглец, — непонятно отвечает Хиротоши. — Идите за мной.

Странно. Видимо, я не до конца понимаю роль программных продуктов в современной нейро-физиологии и юриспруденции. Равно как и правила этикета, местами весьма изощренного и мне не преподанного надлежащим образом, по техническим причинам.

Внезапно Цубаса всхлипывает, шмыгает носом и судорожно сжимает мою ладонь.

Хиротоши, шагая по служебному коридору в сторону местного кобана (вслед за удалившимся туда нарядом), решал в голове дилемму.

С одной стороны, именно на его должности проблема красноволосой спутницы пацана яйца выеденного не стоила. Даром что та сейчас, после стресса, старательно пыталась не разреветься.

Ну да, местами это будет подлог — ну так не всегда буква закона должна доминировать над его духом.

Начать с того, что девчонка была несостоявшимся правоохранителем. Соответственно, криминалом была не установка ей программного продукта, а лишь его последующее неудаление. Вовремя.

Если окажется, что для преступлений первой категории она расширение не использовала (а в этом Ватанабэ был просто уверен), речь вообще может идти о воспитательной беседе и штрафе.

С другой стороны, этот молодой якудза как-то уж слишком ловко жонглировал не законом, нет. И даже не его служителями.

Он слишком легко создавал себе точки опоры на ровном месте! Хиротоши, будучи математиком по одному из образований, быстро сформулировал то, что его насторожило.

Если бы не решение о совместной операции (отмечая которое в одно горло, сегодня нарезался Садатоши)…

Начальник отдела по борьбе с нейро-контрафактом оборвал мысль, не успев её додумать. Вернее, он не стал врать самому себе.

Даже если бы решение о разыгрывании Асады-младшего втёмную не было принято, он бы всё равно помог ему именно в этом случае.

А вот причины такой своей благосклонности надо будет проанализировать с утра, на свежую голову. Неужели личная симпатия? Фи, какая банальность.

— Часа полтора готовьтесь сидеть в кобане, — предупредил он светловолосого.

— Что не так? — пацан тут же напрягся и насторожился.

С полицейскими процедурами, в отличие от своей подруги, он был явно незнаком.

— Бригада с оборудованием сейчас дежурит только одна. Пока они сюда доедут. Плюс, я их буду вызывать из кобана, вернее, в него. Это тоже минут десять. Ну и время на работу. — Не стал ничего скрывать Хиротоши.

— Вы что, собираетесь у неё удалять какие-то расширения⁈ — проявил запоздавшую сообразительность школьник.

Начальник отдела даже не стал отвечать.

— Давайте не будем ничего у неё трогать⁈ — запротестовал белобрысый, останавливаясь и тормозя за руку спутницу.

— Решил охуеть⁈ — Ватанабэ, тоже остановившись, отбросил всякие подобия неуместного сейчас этикета.

— А теперь будем общаться, — Ни, как ни в чём ни бывало, жизнерадостно наступал на превосходящего число противника.

Рюсэй, проклиная собственную «удачливость», сделал шаг вперёд и занял место на правом фланге.

Изображать камикадзе не хотелось, но и выбора особого не было.

Охранники в цветах логотипа владельцев здания переглянулись.

Ни, медленно вышагивая с неумолимостью бульдозера и лицом психопата, вначале упирал в пол каблук, после чего звонко щелкал носком ботинка. Перекатываясь с пятки на носок.

Примерно так развлекаются двухлетние дети в яслях, отстранено подумал маркетолог. Которые недавно научились ходить, но разговаривать ещё не умеют.

Оставшиеся чуть позади соратники Ни, похоже, имели какие-то свои планы — но никто не удосужился пояснить что-либо Рюсэю.

— Перед тем, как я начну, считаю своим долгом вам кое-что пояснить. — Здоровяк, уважительно отсалютовал буферам спрятавшейся за спины других Мао Кураты, после чего осклабился. — Господа, всё в этом мире имеет границы. Трогать молодых — последнее дело. Мы не дикари. К сожалению, ваша привычка трактовать всё слишком вольно завела вас за грань.

— А ты сейчас с кем разговариваешь? — демонстративно спокойно зевнул старший из присутствовавших Ходзё.

— Не с тобой, — словно отмахиваясь от надоедливой мухи, поморщился Ни. — Говорить надо с тем, кто сможет что-то передать хозяевам. Либо — с тем, кто что-то решает.

Местные охранники напряглись: прозвучавший намек был уже далеко не намёком, а полноценной и формальной угрозой.

— Ты не много ли на себя берёшь? — старший из охранников здания смахнул с лица нарочитую беззаботность и сейчас выглядел собранным и сосредоточенным.

— Давай порассуждаем, — довольно ухмыльнулся Ни в ответ. — Допустим, мне нужно что-то передать вашим хозяевам. Но из вас до утра могут дожить не все. Вопрос: как же это сделать⁈ — здоровяк скорчил детскую гримасу и выпучил глаза, весело переводя взгляд с одного охранника на другого. — Как же угадать именно того из вас, с кем есть смысл разговаривать⁈ Чтобы зря не тратить время?

— Я из Семьи, — напряженно подала голос из-за спин охраны Мао.

— С тобой вообще будет только один разговор, можешь идти подмываться и готовиться,- Ни даже не взглянул в её сторону. — Господа, а ведь решение очень простое! Надо просто привлечь внимание ваших внутренних систем мониторинга, — он указал взглядом вверх и в сторону, где за фальш-панелями укрывалось вполне определенное оборудование. — А когда включится аудиосопровождение, надиктовать это самое послание. Те, кто будет вас хоронить, наверняка прокрутят и наши разговоры не по одному разу: а с чего вообще всё началось⁈

Мао напряженно размышляла.

Несмотря на абсолютно отмороженный вид здоровяка, прибывшего на выручку дуре (наверняка по вызову братца-козла!), за спинами охранников она чувствовала себя относительно спокойно.

Да, обстановка сгустилась и угрозы с той стороны прозвучали — но всё происходило в одном из клановых зданий. Заставить саму себя боятся здесь она не могла физически.

С другой стороны, Джи-ти-груп клоунами либо идиотами тоже не были. Если посланный ими человек имел смелость заявиться сюда, а теперь качал права местной дежурной смене охраны — вполне возможно, за этим стояло что-то более серьёзное, чем просто слова.

Понять бы, что именно.

Решив не обостряться (мужикам только дай волю — ни за что между собой не договорятся), Мао чётко заявила, что кое-какие вопросы она может решить и сама. Поскольку тоже член Семьи.

В ответ здоровяк очень гнусно оскорбил её, плюс выдал ещё одну угрозу — уже персональную.

Пока она в изумлении размышляла, что с этим делать дальше — и не начать ли громить немногочисленных камикадзе-спасителей тупицы Асады, оставшихся в коридоре, прямо здесь — их предводитель завершил свое пояснение.

С его слов выходило, что из-за её действий в адрес Ю сейчас начнется какая-то акция возмездия. Подробности упомянуты не были.

От внимания Мао также не укрылся тот факт, что старший смены впереди неё изрядно напрягся — было заметно даже по его спине.

А в следующий момент события понеслись галопом.

Рюсэй весьма серьезно отнесся к словам Ни.

Маркетолог, обслуживающий целые сети подпольных казино (и не только), просто должен иметь прокаченную интуицию. Эта самая интуиция менеджера сейчас просто вопила: надо выбросить из головы лишнее и быть готовым ко всему. Тогда, возможно, удастся уцелеть.

Ни, то ли изображая психопата, то ли не так уж сильно и играя, собрал в коридоре максимум внимания, на которое мог рассчитывать: и охрана, и выглядывающий из зала обслуживающий персонал заведения, и сама виновница происходящего. Ещё, если верить услышанному, ведётся аудиозапись на удаленный носитель.

— Постой сзади, — Рюсэя подхватил сзади под локоть кто-то из прибывшего подкрепления.

— Ко мне за спину встань, — второй крепыш, помогая первому, действительно задвинул чуть сопротивляющегося менеджера в самый арьергард.

Буквально в следующее мгновение маркетолог понял, на чём строился расчёт.

Ни буквально размазался в воздухе, сбивая с ног старшего охраны и следующего за ним, словно превращаясь в живой вентилятор.

«Какие-то специальные расширения — вот почему он был так уверен», — мелькнуло у самого высокого из присутствовавших представителей Джи-Ти-Груп. — «Явно не из разрешенного перечня».

Старший смены охраны не подавал признаков жизни, как и упавший вместе с ним.

Остальные перестроились с похвальной быстротой, но особо переломить ситуацию у них не вышло.

Мао Курата, истошно завизжав почти на частоте ультразвука, рванула в сторону открытой позади двери заведения. Но запнулась каблуком о дефект напольного покрытия и растянулась на полу.

Сбив с ног саму себя, она заорала ещё истошнее, не понимая, что происходит.

Из мелькания рук и ног со стороны нельзя было разобрать ничего. Наконец, последний обладатель одежды в клановых цветах Ходзё упал на пол, а в животе оставшегося на ногах Ни обнаружилась рукоять клинка, засаженного на всю глубину.

Здоровяк всё с тем же ненормальным выражением лица подмигнул своим — и сделал шаг к лежащей на земле девице.

Не смотря на фонтанчик крови, выплескивающийся из ещё одного прокола, он, казалось, даже не шатался.

— Два раза задели, — хмуро проговорил один из крепышей, стоявших между Рюсэем и происходящим.

— Валим, — кивнул второй.

— Его с собой⁈ — резко то ли спросил, то ли скомандовал менеджер, указывая на остающегося в коридоре Ни.

— Дурак⁈ — синхронно выдохнули все трое.

В следующий момент маркетолога подхватили под руки и, буквально подняв в воздух, галопом понесли по кишке прохода.

Ни, всё ещё оставаясь в поле зрения изумлённого Рюсэя, размахнулся и влепил мощный футбольный удар правым ботинком. Вместо мяча, его нога врезалась в лицо Мао Кураты.

Удар развернул девицу вокруг своей оси и бросил дальше, к дверям заведения.

По второму коридору, проявляя завидную прыть, уже неслась пара полицейских. Издалека не было видно — тот ли это наряд, который был здесь недавно.

Ни, деловито распахнув куртку на животе, проорал вслед своим:

— Бойся!

Потом, улыбнувшись своей страшной улыбкой, здоровяк направился навстречу обитателям местного кобана. Торчащий в животе нож ему как-будто и не мешал.

Через несколько шагов, почти поравнявшись со служителями закона, несшимися к нему, он громогласно объявил:

— Коррумпированный полицейский — это очень плохой полицейский.

Дальше здоровяк хлопнул себя по поясу, сопровождая движение ещё кое-какими манипуляциями.

— Е#ать… — выдохнул Рюсэй, наблюдая за разбухающей вспышкой взрыва на том месте, где импровизированная замена службе безопасности Джи-Ти-Груп почти что встретилась с полицией.

Менеджер задергался было в руках несущих его, но был тут же одёрнут:

— Уймись. Это самоподрыв. У него был рак. Семья не будет нуждаться, всё запланировано.

— Так он не пошутил насчёт камикадзе⁈ — маркетолог отказывался верить в реальность происходящего.

— Брат, иди ногами, — предложил один из троих, отпуская локоть Рюсэя. — Нам надо выйти отсюда до тех пор, пока оцепление закроет «гвоздику».

— Все переходы из здания, — пояснил следующий рядом товарищ .

— Решил охуеть⁈ — Ватанабэ то ли изумлен, то ли действительно возмущен так сильно, как старается продемонстрировать.

К сожалению, я не особо поднаторел в управление возможностями нейро-концентратора.

Да даже если бы и — сейчас это не помогло бы.

Здоровяк пару раз проговаривается в ходе нашего разговора. По этим оговоркам лично мне становится понятно, что он-то и надзирает за законностью оборота нейро-приложений (уж не знаю, в какой должности и на каком уровне).

С инженером, находящемся на своём профессиональном поле, в игры по его правилам будет играть только идиот. По крайней мере, надеясь у него выиграть.

— А ведь вы не опер, Хиротоши, — отвечаю на его пассаж.

— Да я вроде никогда и не утверждал, что я — это он? — как будто озадачивается мой спарринг-партнер, вопросительно глядя на меня.

— Могу у вас поинтересоваться, хотя бы и официальным порядком? С какой целью… м-м-м, не так… Что именно сейчас заставляет вас хотеть стереть всё у Цубасы? Пардон за кривой язык, японский мне не совсем родной.

— Когда тебе надо, он тебе родной, — нейтрально замечает полицейский. — Если говорить коротко, меня заставляет хотеть закон.

— А почему?

Он смотрит на меня, как на идиота, и кажется начинает заводиться.

В процессе разговора мы втроем перебираем ногами, направляясь к тому самому кобану (о последнем говорят таблички на стенах).

— Не сочтите за вызов, — поднимаю вверх пустые ладони. — Я действительно многого не понимаю в нашем обществе. Вынужден признаться, что многих предметов не знаю даже за младшую школу. В моём вопросе нет двойного подтекста.

— Иногда он искренне тормоз, — подаёт голос Цубаса со своей стороны.

После этой фразы она подхватывает меня под руку и неожиданно, на ровном месте, начинает банально реветь на ходу. Сотрясаясь от этого процесса и дергая меня.

— Да ну нафиг… — Хиротоши, кажется, проглатывает ругательство при виде этой сцены.

Он, как и я, с опаской таращится на красноволосую.

— Вы не опер, — киваю уже в полной уверенности. — Хиротоши, она гораздо быстрее успокоится, если мы с вами будем и дальше разговаривать, как ни в чём ни бывало. Не обращая на неё внимания.

— Уверен?

— Да. Так что именно является законной причиной, которая…

— Её расширения считаются за один из видов оружия. — Перебивает меня он. — Владение оружием строго регламентируется, даже таким. Она в перечень допущенных не входит.

— Не только это, — шмыгает носом Цубаса. — Ещё есть расширения, которые могут приравниваться к наркотикам. Так-то, их эффект контролируется в рамках медосмотров в учебном заведении.

— … или на службе, — подхватывает офицер, подоощрительно кивая Кимишиме. — Да, всё верно.

— Хиротоши, а мой кулак является оружием? Если я за четверть минуты уделаю любого обладателя любого расширения?

Раздавшийся за нашими спинами странный звук идёт от заведения, которое мы недавно покинули.

— Взрыв, — удивлённо раскрывает глаза Цубаса, глядя на нас по очереди.

От её слёз не остаётся и следа, только изумление.

— Похоже, — поражается и полицейский.

После чего сноровисто лезет в свой гаджет.

Цубаса, уподобляясь его примеру, с похвальной скоростью забывает о плохом настроении и извлекает собственный смартфон. Тоже погружаясь в него с ушами.

Я благоразумно молчу и не говорю вслух: да, именно оно. По крайней мере, весьма на то похоже.

Ляпни — потом придётся объясняться, откуда мне знать подобные звуки.

Буквально секунд через тридцать и Цубаса, и Ватанабэ встречаются взглядами.

— Возле входа в Креветку, — уверенно заявляет красноволосая.

— А ты откуда знаешь⁈ — полицейский тут же пытается заглянуть в её экран, излучая высшую степень подозрительности. — У тебя же нет не то что допуска…

Вместо ответа, красноволосая подносит свой смартфон вообще ему под нос:

— Камеры Креветки. На сайте заведения, в режиме реального времени. Когда у них по расписанию программа в ночном клубе, всё транслируется в сеть. Есть на главной странице. А вы что подумали?

Подумал Хиротоши явно что-то иное, судя по тому, как быстро закруглил свою подозрительность.

— Не можете разорваться? — подаю голос своей стороны.

— Есть предложения? — сумрачно окатывает он меня взглядом, полным неодобрения.

— Да бросьте. Инспектор, всё на поверхности. С одной стороны, у вас незавершенка с нами. Причём, личное и служебное в одном флаконе. Нас вы бросить не можете, делегировать тоже не можете. А там случилось явно что-то по вашему профилю.

— Он не инспектор, — замечает красноволосая в своей прямолинейной манере. — Он комиссар, начальник подразделения. Нового, недоделанного; но в реалиях твоей исторической родины — должность генеральская.

Хиротоши беззвучно открывает и закрывает рот, кажется, удерживаясь от сквернословия.

— Не злитесь, — угрюмо бросает ему Цубаса. — Я знаю, что делаю. Во-первых, моему блондину надо всё объяснять в реалиях Севера: так он почему-то гораздо быстрее схватывает. Во-вторых, когда у него появляется вот такой взгляд ужаленного сзади энтузиаста, значит, он только что что-то придумал. Обычно оно срабатывает. Личный опыт.

— Хиротоши, вы что, правда целый генерал⁈

— По степени ответственности, — не даёт моему спарринг-партнеру раскрыть рта во второй раз моя спутница. — И по перспективе. Если же брать по личному составу и материальным ресурсам — то нет. Пока. По ресурсам он даже больше.

— Вы оба решили охуеть? — похоже, полицейский чин желает вернуть бразды правления разговором в свои руки.

— Боже упаси. Просто у вас очевидная вилка. Вы не завершили одну тему, со мной — а сейчас на вас свалилась какая-то вторая.

— И⁈

— Давайте мы с вами вернемся в Креветку? — предлагаю. — Так и вы будете спокойны, что мы не смоемся, или ещё что-то в этом духе… И мы там на месте осмотримся — вдруг чем пригодимся.

— Школьники, на такой эпизод⁈ — вроде как демонстрирует скептицизм Ватанабэ.

Но на самом деле задумывается, уж не знаю, о чём.

— А что, происшествию уже присвоен ранг? — парирует Цубаса. — Да вторая смена из кобана сейчас четверть часа ковылять до двери будет, вот увидите!

— За мной, — принимает решение полицейский, решительно разворачиваясь в обратную сторону. — Почему дежурная смена так долго идти будет? — по нему непонятно, то ли он проверяет мою подругу, то ли искренне интересуется.

— Вы не с улицы, — вздыхает Цубаса. — Патрульные, после таких событий, всегда паузу выдерживают: если принестись срочно, может и тебе по голове прилететь, если не всё окончилось. А так, пятиминутную задержку всегда чем-нибудь оправдать можно.

— Ну да. Зато жив, — без эмоций вроде как соглашается мой новый знакомый. — Шире шаг.

— Выставить оцепление! Никого не пускать, даже комиссара города! Зона закрыта! — Хиротоши, не сдерживаясь, интонациями давал понять обитателям местного кобана, что он о них думает.

Красноволосая девчонка, разбирательство с которой отложилось на неопределенное время (вот и не верь после этого в совпадения), оказалась права.

Местные стражи порядка, отговорившись движением со стороны противоположной зоны, прибыли из двух разных коридоров минут через семь после него самого.

Обычные патрули без команды на участки стационарных постов, как правило, тоже не суются — вот и получилось, что первым тут оказался он.

Камеры наблюдения в подобных общественных местах, даже если принадлежат частным компаниям, всё равно всегда интегрированы в информационные системы полиции.

Прокрутив с нескольких ракурсов события, Ватанабэ и задумался, и нахмурился одновременно: увы, его профиль, в том числе. По крайней мере, во всём, что касается подорвавшегося толстяка с запрещенными расширениями.

— Это наш, — хмуро отозвался из-под правого локтя Асада. — Он меня спасать приехал с сестрой. — Парень кивнул на фрагменты человеческого тела по центру коридора. — Его туфли с пряжками.

— А эти — кто? — начальник отдела по борьбе с нейро-контрафактом кивнул на лежащие у входа тела в форме владельцев здания. — Их ты тоже видел?

— Они нас и трамбовали. Вернее, пытались трамбовать, — пожал плечами школьник. — Блин, как-то неправильно это всё.

— Да что ты говоришь? — сарказм полицейского можно было намазывать на бутерброд.

— Хиротоши, если не секрет. Вы же инженер? Ну, технарь? Почему вы взваливаете это на себя, а не вызовете профильных специалистов? — пацан, казалось, искренне интересовался, не понимая подоплеки происходящего.

— Объясни ему сама, сделай одолжение, — Ватанабэ хмуро попросил красноволосую. — Избавь меня от этого интервьюера хотя бы сейчас.

Он сам, вбив собственные данные в шаблон осмотра места происшествия, с двух рук принялся наяривать на виртуальной клавиатуре.

— Он же полицейский, — школьница послушно взяла под руку товарища и отвела на пару шагов в сторону. — Долг, присяга, всё такое.

В силу позднего времени и специфики заведения, зевак вокруг не было.

Коллег-полицейских, за исключением героев местного кобана, стоящих в оцеплении, тоже.

— Ну и что, что он полицейский? Наверняка в департаменте полиции есть и какое-нибудь управление тыла. А если бы он был тем тыловиком⁈ — белобрысый искренне не понимал. — Есть же подведомственность⁈

— Ты со своим Севером не равняй, — поморщилась девчонка. — Во-первых, его сектор тоже ведёт оперативную работу. Единственное что, не оперативно-розыскную, а оперативно-техническую. Во-вторых, дознание может инициироваться абсолютно любым полицейским чином, имеющим на то полномочия. В-третьих, этот здоровяк, который мясорубку устроил, явно был не под теми расширениями. А это уже самый что ни на есть прямой профиль твоего знакомого.

— Да я как-то не разглядел детально с ваших экранов, — обозначил обиду Асада. — Как оно всё завертелось.

— Смотри на своём экране, — подняла и опустила брови Цубаса, пожимая плечами.

После чего отправила другу сразу несколько файлов.

— Лежит же на сайте Креветки, — пояснила она через мгновение. — Пока наш комиссар не разгребётся со следствием и с криминалистами, его орлы и он сам из сети эти записи тереть не будут. Не до того чуток. А может быть, и потом не будут, но уже в воспитательных целях.

Ватанабэ про себя чертыхнулся. По-хорошему, надо было звать девятку. Откровенно их и профиль, и эпизод.

Но в девятом бюро, по словам своих хороших знакомых оттуда, благополучно было далеко не всё последнее время.

Если их звать через центральный сервер — однозначно можно нарваться не на тех.

Собственные же знакомые борцы с якудзой, с которыми у Хиротоши были более чем тесные личные отношения, сейчас пребывали в нерабочем состоянии по причине алкогольных возлияний в ночь с субботы на воскресенье.

Можно было, конечно, выступить с позиции буквы закона (дождаться кого угодно — и спихнуть тему), но настоящий полицейский так себя не ведёт.

Ватанабэ вздохнул и добросовестно присвоил свою подведомственность в электронном шаблоне, в закрытой части полицейского сервера.

Поразглядывав лежащий под ногами фарш, он в графе ответственного исполнителя через секунду вписал собственное имя.

Садатоши будет должен. Затеянная вот только несколько часов назад операция, если выпустить именно этот кейс из своих рук , потеряет смысл ровно через секунду.

Обитатели и хозяева здания, как назло, оказались гораздо расторопнее токийской полиции.

Вызванные комиссаром криминалисты, дознаватели ещё только катили сюда по городу, а сразу несколько человек из непоследних Ходзё в сопровождении охранников вынырнули в коридор из заведения.

— Они могут пользоваться входами в здание с любой стороны, хозяйский допуск, — озвучила очевидное бывшая курсант. — Комиссар, деятели из местного кобана их снаружи не удержат!

— Похоже, кто-то нахватался дурных манер у своего спутника. — Ватанабэ на мгновение оторвался от виртуальной клавиатуры.

А в следующий момент выругался ещё раз: шишки из Ходзё, можно сказать, даже не задержались возле полицейского оцепления.

Перебросившись парой слов с офицерами, они проигнорировали ограничивающие сигналы и направились прямо сюда.

— На телах их сотрудников есть что-то такое, что им может быть интересно? — выдал неожиданно здравую мысль Асада, понижая голос.

— А это уже неважно, — хмуро ответила красноволосая, косясь на Хиротоши. — Оцепление играет за другую команду. Коллеги твоего товарища ещё едут. Эти сейчас, как водится, организуют толпу человек из двадцати и подотрут следы. Это если на телах охраны, или в их нейросетях, есть компромат. Обычное дело, чё.

— В каком веке мы живём⁈ — неподдельно изумился светловолосый. — Э-э, Хиротоши, так давайте их просто выкинем отсюда⁈

Ватанабэ скрипнул зубами.

Понятно, что у владельцев заведения, оказавшегося замешанным в таком скандале, подгорало сразу со всех сторон. Да и у охраны явно было что-то интересное. Не могло не быть.

— Доброе утро, — жизнерадостно изобразил радушие один из подошедших. — Мы — представители и родственники владельцев заведения. Сработало внутреннее оповещение в корпорации, мы тут же подъехали. Что случилось?

— Пожалуйста, отойдите за ограничительные линии и не мешайте работать, — вежливо предложил Ватанабэ. — Вам доведут детали, в соответствующий процессуальный момент.

— Не примите на свой счёт, и не расценивайте, как грубость. — Безукоризненно вежливо поклонился говоривший. — К сожалению, у владельцев заведения очень большие претензии к департаменту полиции. Именно в связи с тем, что в центре города было допущено такое, — он указал глазами на фрагменты тел под ногами. — Помимо того, здесь частная территория. Хозяева не считают возможным не быть в курсе, что происходит на их земле. Ещё раз прошу извинить, — мужчина поклонился повторно.

— Вот так обычно и затираются деликатные моменты, — как ни в чём ни бывало, затеяла лекцию красноволосая, обращаясь к своему гайдзину. — Сейчас они будут корчить из себя тормозов, примерно как ты. Буксуя на одном месте и затягивая время. Параллельно, их начальство будет штурмовать руководство твоего товарища по спорту, либо его коллег.

— А коллег зачем? — не сразу въехал Асада. — Их даже нет тут. Чем они помогут?

— Чем позже сюда явятся дознаватели и криминалисты, тем больше у этих времени и возможности убрать компромат, — уже в который раз за последние несколько минут пожала плечами Кимишима. — Специалисты, кстати, будут из разных подразделений: техотдел, саперы, раз. Товарищи по борьбе твоего старого знакомого на «Са», два. Прокуратура, тоже два отдела, три и четыре. Борцы с терроризмом просто не имеют права не подъехать на взрыв, пять.

— Выйти за ограждение, — сумрачно повторил новоприбывшим начальник отдела по борьбе с нейро-контрафактом.

— Господин комиссар, — второй представитель Ходзё, отстранив рукой первого, обратился к Ватанабэ напрямую, давая понять, что в курсе личности своего собеседника. — А если этим детям можно, то нас на каком основании…

— Е***о закрой, — неожиданно прорезался Маса в крайне несвойственной ему манере. — Ты, х****, стоишь перед генералом. Он тебе что, прямо сейчас отчет заполнять будет? Сказали — топай, ну так вали нахер! Или я на правах общественности лично помогу!

Повисло гробовое молчание.

— Хм. Логично, — прокомментировала красноволосая, занимая место рядом с одноклассником. — Если начнёт скандалить комиссар — это одно. А так, ну бузотёрила якудза между собой на месте происшествия. Ну да, полицейские присутствовали — но они здесь вообще по другому поводу

. Я УЧАСТВУЮ, — она решительно хлопнула светловолосого по плечу. — Вон отсюда, — вежливо добавила Цубаса, обращаясь к представителем владельцев здания.

— Считаю до трёх. Три, два, один. — Асада, недолго думая, подлетел к ближнему и всадил кулак ему в четырехглавую мышцу бедра.

Мужчина ойкнул и упал на колено.

Оставшиеся четверо изумленно раскрыли глаза.

— Меня здесь нет, — Ватанабэ, предусмотрительно выводя картинку со всех подряд камер себе на планшет, развернулся спиной к происходящему и пошёл в сторону.

Хиротоши хотя и являлся скорее кабинетным работником, ситуацию оценил влёт и полностью.

Представители владельцев заведения действительно имели в планах почистить следы. Попутно, если получится, наверняка хотели наладить контакт с дознанием — для вящего контроля ситуации.

Находясь на собственной территории, они по определению имели больше ресурсов, чем полиция в первые минуты после происшествия.

Не Ходзё первые, не они и последние. После подобных разборок, на территории «принимающей стороны» улик против самих себя практически не оставалось. Тем более, если имело место завуалированное нападение на Ю Асаду.

В отличие от других своих коллег, сосредоточенных на муниципальных уровнях, Ватанабэ мыслил категориями префектуры. Ходзё — тоже.

Если владельцы здания имеют виды на выборы, то прибытие этой команды вполне объяснимо: все неудобные следы должны быть смыты либо выкуплены у полиции.

Получалось не всегда, но пробовать надо.

Хиротоши не сразу понял замысел пацана. Вернее, не сразу в него поверил.

Асада, похоже, искренне пропитался духом помощника токийской полиции. Либо, что более вероятно, хотел дать собрать все улики из-за нападения на сестру.

Для начала, он и действия людей своей семьи более чем не одобрил (в глазах читалось).

А сейчас он просто подлетел к «группе поддержки» местного заведения — и сбил с ног первого попавшегося.

А ведь может и получится, поудивлялся про себя полицейский, отходя в сторону поворачиваясь ко всему спиной.

— Неспортивно, зато эффективно, — проворчал Ватанабэ сам себе.

Пацана так и так планировали использовать подобным образом, втемную, хотя и не столь радикально.

За себя страж закона не опасался: он очень хорошо понимал намерения абсолютно всех присутствующих сторон. Лично ему вообще ничего не угрожало, несмотря на парадоксальность происходящего.

Ходзё, с похвальной скоростью перегруппировавшись, с ненавистью скользнули взглядом по Хиротоши и ополчились против белобрысого.

А ведь даже если они его сейчас запинают, для полиции это тоже выигрыш, отстранённо думал начальник отдела по борьбе с нейро-контрафактом. Либо — если он их сейчас будет давить, а они какие-нибудь интересные расширения начнут активировать.

Правда, как их арестовывать в этом случае в одиночку?

Ватанабэ, секунду подумав, ткнул виртуальную тревожную кнопку, вызывая профильных силовых специалистов.

— Интересно, какой норматив прибытия на вызов от целого комиссара? — пробормотал Ватанабэ самому себе.

Затем, недолго думая, вывел на экран сетку улиц города.

К его сдержанному удивлению, из разных точек города к ним уже двигались сразу три машины, обозначенные, как его поддержка.

Белобрысый был прав: Хиротоши действительно не был оперативным работником. Практического опыта вызова подмоги лично до сего момента просто не имелось.

У него ушло секунды две, чтобы припомнить, что штатные мордовороты департамента в ночь с пятницы на понедельник уже не первый месяц работают в режиме скрытого автопатруля. Разделившись на экипажи, специалисты ну очень узкого профиля накрывают город подобием сетки в так называемые криминогенные часы пик.

Благодаря автоматической оценке ситуации, управляющий патрулированием искусственный интеллект трансформировал его запрос в приказ трём ближайшим машинам. По имеющейся оценке всё того же прибора сейчас, этого должно хватить.

Если честно, это и было самым большим секретом подразделения Хиротоши. Нейро-контрафакт — нейро-контрафактом, но вот перевод некоторых процессов под управление искусственной нейросети — об этом на всех углах не кричали.

Тем временем белобрысый претворял свою угрозу в действие.

Ходзё, осыпая его градом ударов с фронта, что-то крикнули в сторону заведения — но без результата.

Видимо, изрядная часть охраны осталась на полу, возле входа. Новые же пока не успели подъехать, да может их и не звали. Ещё.

Либо просто побоялись лезть за ленту вслед за хозяевами.

Красноволосая, танцуя мелким бесом за спиной пацана, запустила вполне определённую прикладную программу — и сейчас старательно отслеживала расширения противника. Ватанабэ это видел благодаря оборудованию.

Кстати, расширения хозяев здания не отображались.

Асада, уклонившись от чьего-то прямого удара, бросил кулак навстречу. Попал чётко в подбородок, подшагнул ещё ближе и добавил правой.

Второй Ходзё упал. И уже не на колено.

— Комиссар, что происходит⁈ — попытался воззвать неизвестно к чему тот из оставшихся троих, что был постарше.

Одновременно с этими словами у Ватанабэ замигал вызов от одного из экипажей:

— Сориентируйте по обстановке? Что с собой тащить в здание? Заехать внутрь не сможем же.

— Внимание. Помехи дознавателю, беспорядки на месте дознания. Пятеро представителей собственников здания, законность требований пока не установлена… — Хиротоши, удерживая в поле зрения творящийся мордобой, дисциплинированно выдал обстановку вышедшим на связь.

— Четыре минуты, мы рядом, — прозвучало в ответ.

Тем временем между тремя оставшимися «гостями» прямо на ходу возникла короткая перепалка.

Старший, используя оговоренные команды, похоже, приказывал двоим другим активировать соответствующие расширения. Его спутники, наступая на школьника «налегке», видимо, не соглашались.

Кстати, правильно: то, что могло пройти в других обстоятельствах, при целом комиссаре могло окончиться весьма плохо. Особенно с учетом его профиля.

Школьника пару раз задели по голове в размене ударами, хотя и вскользь.

Сам Асада, вполне достойно не обратив на ссадины внимания, разделался вначале с ближним, затем — с дальним.

— Ну, козёл старый, молись.

Ватанабэ не успел раскрыть рта, как светловолосый оказался вплотную к пятому Ходзё. Удара полицейский не увидел, потому что тот был нанесен снизу, в вертикальной плоскости, и был скрыт телом пацана.

— Пять ноль, — со вздохом объявила сзади красноволосая пассия гайдзина. — Работы запрещённых расширений не зафиксировано. Хотя это и странно. Не похоже, чтобы они настолько раскачаны.

— Активировать контрафакт было бы не самым лучшим решением в моём присутствии, — подал голос начальник отдела по борьбе с этим самым нейро-контрафактом. — Тем более, сейчас… а, вон, наши бегут.

Пятеро мордоворотов, несмотря на тяжёлую амуницию, неслись по коридору быстрее, чем некоторые ездят на мотоцикле.

— Боевые расширения, — с еще более глубоким и явно завистливым вздохом прокомментировала красноволосая. — Несутся, как кони галопом.

— Здоровенные типы, — озадаченно и уважительно ответил пацан, подхватывая подругу и прижимаясь к стене на всякий случай. — Хиротоши, надеюсь, нам ничего не будет?

— Как ни странно, но получилось всё удачно. — Не стал наводить тень на плетень служитель закона. — Стойте там и просто не мешайте.

Сам он, доставая из кармана жетон, сделал пару шагов навстречу новоприбывшим:

— Спасибо, быстро.

— Рядом были. У вас приоритет. Что случилось? — выдал в три присеста старший, выдыхая воздух и восстанавливая дыхание.

— Есть неписаные правила. Вызывать подкрепление в данном случае — просто дурной тон.

Комиссар, просеивая массив за массивом, в итоге втянулся в разговор со школьниками.

Каждый старший экипажа поддержки, по мере прибытия, считал своим долгом выяснить: а что здесь делают практически дети⁈

Асада не растерялся — и предъявлял раз за разом свежую грамоту от начальника департамента. На вопросы о подруге, коротко пояснял: со мной, нам по восемнадцать, уже на что-то права имеем и годимся.

Ватанабэ, поколебавшись, ввёл их сразу в два пункта заполняемого по мере работы шаблона: и как свидетелей, и как тех самых помощников. Заодно это снимало текущие вопросы.

Тем более, в случае с пацаном даже второе сомнений не вызывало: когда оперативная обстановка требовала, известны были (и практиковались) случаи открытого использования старшеклассников в качестве объекта провокации. В частности, при резонансных серийных ******** преступлениях либо при ловле иностранных экспортеров различного рода дури.

Последние, работая в режиме гастролеров, не стеснялись деятельности даже возле учебных заведений. Обычно, кстати, их приводила в чувство местная якудза — не дожидаясь огласки и прибытия законников. Но раз на раз не приходился.

— Хиротоши, а почему вы сказали, что с их стороны было не самым умными активировать расширения? — школьник, казалось, решил восполнить пробелы в собственом багаже со времён детского сада.

Который, похоже, прошёл мимо него.

Красноволосая порывисто вздохнула — и осеклась, медленно выдыхая:

— Комиссар не бесится. В отличие от меня. Когда ты такое спрашиваешь.

— Ты просто слишком молода и категорична, — хохотнул полицейский. Затем ответил пацану. — Я бы, скорее всего, зафиксировал их расширения, используй они что угодно. Со всеми вытекающими.

— Пока вы с ними изображали два встречных бульдозера, это было максимум хулиганство с их стороны. Тем более что полицию они предусмотрительно обошли стороной. Обычная возня на месте происшествия, — пришла на помощь служителю закона бывшая курсант. — По большому счёту, когда две стороны вот так оказываются на месте разбирательства, до приезда экипированных тяжей они по инерции часто бодаются. А вот если расширение приравнено к оружию, а они его внаглую, да при целом комиссаре…

— Странно. Что то неподчинение представителю власти, что это, — Асада, как обычно, сообразительностью не удивил, почесывая затылок. — По мне, это как суп изгадить соседу: какая разница, плюнул ты в него или высморкался?

— Понимаешь, это очень тонкая грань в законодательстве: нормативная база только создаётся и прецеденты только нарабатываются. — Ватанабэ, несмотря на недавнюю нервотрепку, был почти весел. — Но этим пятерым даже сейчас грозит максимум штраф.

— Как так⁈ — почти подпрыгнул на месте школьник.

— А вот так, — развеселились одновременно полицейский и несостоявшаяся военная. — Добро пожаловать в реальную жизнь.

— Собственник здания, на территории которого имело место подобное происшествие, автоматически рассматривается судом как пострадавший, — вздохнула Цубаса.

— Если не переходить грани, то большинство административки судом даже присуждаться не будет, — добавил Ватанабэ. — При аналогичном балете. Если никто с твоей стороны не пострадает серьёзно.

— А помехи вам в работе? — свел вместе брови якудза. — Это точно административка, а не уголовка⁈

— Нормативная база только создаётся, прецеденты только нарабатываются, — напомнил служитель закона. — Я забрал дело себе. Они знали меня в лицо, стало быть, и этот момент рассчитывается за секунду… по моей линии, всё очень аморфно… Слушай, юный помощник полиции. Дай работать, а?

— Я знаете почему вам надоедаю? — светловолосый закусил губу. — Я далеко не гений в этих ваших нейро-концентраторах. Но последнее время дрался очень много, опыт наработал. Когда люди дерутся своим умом, это одна культура движений. А вот когда они…

— Ты сейчас серьёзно? — Хиротоши, взвесив за и против, даже прекратил работать, воровато оглянувшись по сторонам.

Огороженное пространство уже кишело коллегами из разных подразделений и именно на них внимания никто не обращал.

— А как я, по-вашему, вас, здоровых полицейских мужиков, побеждаю? — аргумент был не совсем корректным, но заслуживающим внимания.

— А правда, как? — задался вопросом и Ватанабэ. — Я считаю, просто талант и очень узкая специализация. Помноженная на колоссальную работоспособность в течение многих лет.

— Вы в шахматы играете? — неожиданно озадачил школьник. — Что такое мат в два хода, в три хода, знаете? Чем от «начинают и выигрывают» отличается, представляете?

— Да. — Хиротоши был изрядно удивлен поворотом в беседе.

— Когда мой противник рассчитывает только на себя, он работает на мат в один ход. Максимум — в два. — Попирая все шаблоны, заявил белобрысый. — А вот когда в бою начинают активировать разные интересные расширения, даже неважно, законные или нет… Вот тогда все, как один, резко переключаются в режим гроссмейстера.

— Это как⁈ — начальник отдела по борьбе с нейро-контрафактом был местами обескуражен.

— Ставка не на первый удар, максимум на второй. Вместо этого, начинаются сложные тактические размены.

— И как ты их переигрываешь? Без концентратора?

Хиротоши задал вопрос абсолютно искренне, даже погасил для этого экран планшета.

— Я знаю, как поставить мат в два хода любому противнику, — многозначительно улыбнулся Асада. — И на их многоходовку у меня максимум пара движений. Могу засы́пать теорией, если интересно.

— Засыпа́ть не надо, в двух словах объясни.

— Нейро-концентратор — это подсказка. В драке — оптимальный с точки зрения техники и биомеханики путь вывода из строя вашего противника. По-мнению машины. Но это вовсе не гарантия вашего результата, — парень изобразил патриарха и отстраненно пожал плечами, демонстрируя насмешку над чужой наивностью.

— Ты сейчас перед кем выстёгиваешься? — попыталась вернуть его с небес на место подруга. — Объясняй нормально.

— А я нормально объясняю. Вы просто не знаете на собственном опыте, что такое тысяча боёв в полный контакт. Без протекторов, перчаток, голыми кулаками. По правилам старого английского бокса, века эдак шестнадцатого.

— А ты знаешь? — абсолютно серьёзно и без всякого второго дна спросил Ватанабэ.

— Да. На исторической родине такой опыт был, — не стал вдаваться в детали. — Можно с другой стороны. Практические выводы вашей нейросети в бою, — он ткнул пальцем себе в висок, — будут намного точнее, если базируются на личном опыте. Если же программа оперирует усредненными теоретическими величинами…

— В чем тогда смысл? — перебила его подруга, думая о своём. — Послушай тебя — и без концентратора можно обойтись?

— Смотря чего хочешь, — уверенно кивнул Асада. — Если бы у вас был десяток концентраторов у каждого, на каждый тип операций, это одно. A один на все случаи жизни, типа универсальный — это уже совсем другое. Хирурги ваши как оперируют? С концентраторами или без?

Полицейский и несостоявшаяся офицер переглянулись.

— Если работает хирургический комплекс, он по определению робот, — ответила за двоих школьница. — Если же работает живой хирург, то только руками. А как ты догадался⁈ Я, кстати, знала — но раньше не задумывалась.

— Есть целый ряд ведомственных инструкций, запрещающих использование концентратора в хирургии, оперирующим врачом, — серьёзно добавил полицейский. — Это не самый большой фронт работ моего отдела, но процентов десять эпизодов набегает. Присоединяюсь к вопросу: как догадался ты? Или раньше знал⁈

— Я до десятых долей миллиметра знаю, на какую часть головы и лица могу принять скользящий удар. Или не очень скользящий — если дерусь со студнем.

— На личном опыте? — уточнил Хиротоши, уже ничему не удивляясь.

— Да. Ну и, видимо, элемент таланта тоже стреляет. Раз сделал столько выводов за свою биографию… А ваш концентратор, если личного опыта нет, м-м-м, в динамике работает слишком с большим количеством переменных. Там, где у меня одно решение, и единственно правильное — он начинает усреднять между тремя. Которые он по тупости считает равноценными. Уж не знаю почему. Видимо, в силу отсутствия опыта у концентратора.

— Когда ты это всё успел сообразить? — серьёзно спросила Цубаса.

— Когда мы с тобой Икаре нейропротезы прописывали, — удивился парень. — Мы тогда чего только не запускали! Я общий принцип понял. Потом переложил на весь мордобой, с которым последнее время столкнулся. Выводы понятные.

— Я не понимаю. — Сказал Ватанабэ, сверля взглядом собеседника.

— Блин, ну вы бальные танцы смотрите⁈ — рассердился белобрысый, как учитель перед тупым учеником.

— Да.

— А спортивную гимнастику?

— Да.

— А художественную?

— Да.

— Что между ними общего?

— Оценка культуры движения? — дисциплинированно задумался в ответ на вопрос Хиротоши. — Победит тот, кто точнее двигался?

— Почти. Сложность демонстрируемой композиции должна соответствовать физической форме. А если спортивный гимнаст идёт на элемент, который могут не потянуть его мышцы, связки, вестибулярный аппарат… — школьник снисходительно улыбнулся.

— Договаривай. — Ватанабэ меньше всего сейчас был настроен шутить или играть в угадайку.

— Ваш нейро-концентратор именно что поможет ему выполнить любую такую программу. Как протез, ваш концентратор ему и неготовые связки поддержит в нужный момент, и хиленькой мышце буст даст. А судьям будет видно, что этот гимнаст на концентраторе работает? И не лично, по́том, всё наработал?

— Да, — медленно и после паузы согласился служитель закона. — В танцах это будут чуть рваные движения и неровная траектория. Особенно если акробатические элементы.

— А в бою — еще более рваное движение, — словно забил сваю Асада. — Только если у вас личного опыта не хватает оценить, вы эти рваные движения будете за дыр-дыр принимать. За финты, ложные атаки. Или сложные атаки, но прерванные. Вы будете думать, что это не баг, а фича. А опытный глаз баги враз идентифицирует.

— Занятно. — На лице Хиротоши отражалась нешуточная работа мысли. — А ты это всё к чему?

— Так эти ваши Ходзё на расширениях были, как по мне. Доказать не смогу, но на уровне экспертной оценки — именно оно. — Пацан указал взглядом на вход в заведение, где скрылись пятеро неудавшихся посетителей места происшествия после прибытия поддержки. — Отсюда логичен мой вопрос вам. Как более продвинутым. Технически, это каким образом возможно?

— Никаким, — категорично отклонил саму возможность Ватанабэ.

— Если только их концентратор не снаружи запитался, — деликатно поправила красноволосая.

— Да, — не стал спорить полицейский. — Если предположить, что их гаджеты интегрированы с искусственным интеллектом, такая возможность теоретически реальна.

— Интересно, а в концентратор его сестры внутри этого заведения какая техника ломилась? — Кимишима неожиданно стала похожей на Ньютона в момент ловли яблока. — Там такая бомбардировка пакетами была! Если бы не замена виртуальным портом настоящего, могли бы прощимиться! Я ещё подумала, что там за ресурс. — Она задумчиво покосилась на Ватанабэ.

— Я этот момент упустил, — признался Хиротоши. — Ух ты. — Его лицо в следующий момент отразило очень сложную гамму эмоций, несмотря на тихий голос.

— У тебя хронологии этого штурма не сохранилось случайно? — полицейский активировал не самое известное приложение из блока мыслительных процессов.

Сейчас он на очень короткое время подстегнул себе способность обрабатывать два входящих пакета одновременно.

— Обижаете, — вздохнула красноволосая и полезла за смартфоном. — Вам куда слить?

— Хм. А ведь и правда. Они в тупик ломились, как на атомную электростанцию, — через половину минуты Ватанабэ потёр правое ухо. — Ты смотри.

— Хорошая ловушка вышла? — попытался поучаствовать в беседе младший Асада.

Судя по постановке вопроса, в физике процесса он явно не понимал.

— Да. Твоя подруга, если коротко, написала слово «дверь» на каменной стене, — пояснил полицейский. — И раскрасила обманку так, что цепочка вирусов, если понятным тебе языком, всё время билась об стенку.

— Эти вирусы не различают, куда бьются? — равнодушно уточнил школьник.

— Обычно различают. У них для этого есть глаза и уши — соответствующие профильные пакеты. Но если я сейчас спрошу, какими программами поддержки твоя подруга снабдила нейро-концентратор твоей сестры, что-то не уверен, что нам всем понравится её ответ, — тихо заржал Хиротоши.

— Обижаете, — искренне удивилась бывшая курсант. — «Звездочет» же! Ну да, я оплату за подключение в этом месяце ещё не вносила. Но это, кажется, всё-таки не по вашей линии, — сварливо добавила она. — И уж точно не ваш небесный уровень. Э-э, уровень небожителя. В общем, вы поняли.

— А звездочет что, уже есть на свободном рынке? И работает⁈ — в свою очередь изумился страж закона, пропуская мимо ушей детскую подколку.

— Пф-ф, второй квартал как. В министерстве же, в финансовом департаменте, целый отдел образовали! Он реализацией деклассифицированных продуктов и занимается. У нас — первый месяц на шару можно пользовать, если что-то из списка подключаешь себе. — Школьница шмыгнула носом. — Ну, в Информационной Академии для курсантов, в смысле, было на шару.

— Небось, и книги в библиотеку сдала не все? — посмеялся светловолосый.

— Какие книги? — Кимишима на мгновение зависла. — В какую библиотеку? Я археологией не занималась. Ты о чём?

— Ладно, неважно, — быстро свернул вопрос Асада, чуть покраснев. — Комиссар, у меня логичный вопрос к вам. По вашим правилам, это было нападение на мою сестру? Или нет? — пацан кивнул на экран служебного планшета, на котором Хиротоши рассматривал бегущие слева направо диаграммы.

— Это было нападение неустановленного лица на твою сестру, если в таком разрезе рассматривать, — абсолютно спокойно ответил Ватанабэ.

А про себя подумал: хорошо, что мышление по двум потокам распустил. Сейчас нельзя даже виду подать, что тема серьезная.

Хотя, если учесть, что красноволосая вполне себе на острие технического прогресса. В маскировке может и не быть большого смысла.

— Я твой вопрос проработаю добросовестно и до конца, — он твердо посмотрел на парня, решив говорить правду по-максимуму, пусть и не раскрывая всех деталей. — Просто если я сейчас пойду просить показать мне их рабочие станции, я раньше времени выкажу интерес.

— Двойной стандарт. — Перебил старшего молодой. — Получается, Цубасу ваши могли зацепить прямо на улице? А здесь — вам нужно ещё какие-то исследования?

— Ес…

— Давайте сразу звонить в девятку? — Маса, неожиданно нахмурившись, смотрел на полицейского исподлобья. — Садатоши именно на такие случаи предупреждал: если я только посчитаю, что имеет место дискриминация меня лично или фамилии по роду занятий моего отца.

— Это не оно, — с досадой цыкнул Хиротоши. — Так, ты ж не успокоишься. — Он огляделся по сторонам, подхватил старшеклассника под руку и практически утащил его в начало четвёртого технического коридора.

Цубаса, задумчиво покачавшись на носках, последовала за ними.

— Твоя подруга, — комиссар без затей кивнул на неё, — имеет статус гражданского лица. Просто личность. Законодательная база по моей теме в адрес физических лиц если и не совершенна, то, во всяком случае, урегулирована намного глубже, чем в области корпоративного права. На закуску: если бы я имел ввиду дискриминацию в твой адрес, твоя подруга уже наяривала бы с четвёртого этажа моего здания по государственному телефону, всем своим законным представителям и адвокатам. — Ватанабэ на секунду задумался, добавить ли ещё аргументов.

— Это если б у вас получилось ее у меня отобрать. — Несговорчиво парировал старшеклассник.

— Б#я… Ты правда идиот⁈ — полицейский, заводясь, уставился на собеседника, как на назойливую муху.

— Он слишком критичен, где не надо, — деликатно ввинтилась Цубаса. — Комиссар, он просто искренне не оперирует нормативной базой на вашем уровне. Вы, вон, о звездочете тоже не знали, если что.

— Вы друг друга стоите, — хмуро заметил полицейский.

Выпускаемых в открытый рынок рассекреченных программных продуктов были тысячи. Естественно, помнить весь список напамять Ватанабэ не мог физически. Сравнение было не совсем корректным, но уместным.

— А давайте, я ему сама расскажу, что вы дальше будете делать? А вы меня поправите, если я ошибаюсь? Иначе нам нашего недоверчивого помощника полиции не угомонить, — как ни в чём ни бывало, предложила старшеклассница.

Хиротоши перевернул ладонь вверх и сумрачно кивнул.

— Вначале твоему полицейскому знакомому нужно согласовать с начальством сам факт расследования в адрес такого программного продукта, — красноволосая кивнула на двери заведения, не говоря лишнего вслух. — Эти штуки всегда двойного назначения. На искусственный интеллект сам по себе запрета нет, регламенты пока для корпоративного права не прописаны.

— Слишком новая область, законы не успевают за развитием техники, — не удержался Ватанабэ.

— Угу, — подхватила Кимишима. — После одобрения начальства, комиссару необходимо будет разработать ещё и какую-нибудь хитрую комбинацию, возможно, по удаленке. Потому он и называется — оперативно-технический, его отдел.

— Просто прийти в офис и перетряхнуть его вверх дном нельзя?

— Маса, ты неподражаем. — Теперь красноволосая хмурым лицом не отличалась от полицейского. — В случае с подозреваемым нарушением, это не даст нужного эффекта. Объяснять почему, долго — надо было в младшую школу ходить. Если коротко, компромат самоудалится.

Хиротоши устало прикрыл глаза, покачал головой и одновременно с этим три раза хлопнул в ладоши:

— Либо, суд не увидит в случившемся преднамеренного злого умысла, — всё-таки добавил он. — Например, нейро-концентратор твоей сестры воспринимался техникой заведения как потенциально опасный источник, сам придумай, чего.

— Техника между собой конфликтовала, без злого умысла со стороны людей, — подхватила старшеклассница. — Сложная тема, — она взяла друга за руку. — Каждый судебный кейс — отдельный прецедент. На которой надо девяносто процентов имеющегося ресурса фокусировать. В ущерб другим линиям. — Она покосилась на взрослого. — Задача не столько в том, чтобы поймать. Надо умысел доказать.

— А палки отчётности в конце отчётного периода никто не отменял, да? — подозрительно прищурился гайдзин, глядя на недавнего спарринг-партнера.

— Ну можешь же, когда хочешь, — одобрительно хлопнул его по плечу уже Ватанабэ. — Ради тебя: я возьму эпизод на заметку. Но это не день, не два.

— Надо хотя бы несколько повторений, чтобы появились реальные шансы их зацепить, — снова влезла мелким бесом с пояснениями бывшая курсант. — Щ-щас объясню. Ты представь, вот мы с Икару…

Секунд через тридцать начальник отдела по борьбе с нейро-контрафактом вернулся за полоски. Красноволосая справлялась и сама с ликвидацией пробелов в образовании отдельного помощника полиции.

— Чего дуешься? — Цубаса.

— Ты сказала, что тебя бесит, когда я так спрашиваю. При чужом человеке. Обдумываю, какие сделать выводы.

— Когда это я такое сказала⁈

— С Ватанабэ. Когда я, по твоему мнению, не врубался в контекст.

— Ну а кому понравится, когда твой пацан — инфантил? — угрюмо хмурится.

— Я непобедим, — выражением лица изображаю пенсионера, который старше на много лет. — Но не за счёт того электронного и технического преимущества, которое вы рассматриваете в первую очередь. Главное — сила духа, — поднимаю вверх указательный палец. — Если с ней всё благополучно, рано или поздно нужное решение найдётся. Нужно просто не переставать перебирать варианты.

— Как это сделать под градом ударов? — Серьёзно спрашивает она. — Усиленных и программно, и аппаратно? Сигналом через концентратор.

— Опыт, — пожимаю плечами. — Если ты пропускал в голову сотни раз, голым кулаком, в различных проекциях — просто доверяй своему мозгу. Естественная нейросеть лучше тебя знает по опыту, что именно она может выдержать. До нокаута. Соответственно, пропускаешь контролируемо: только то, что не контузит.

— Ссадины, гематомы, рассечения не в счёт?

— Мне кажется, талант моей нейросети заключается в том, что она с самого начала приняла условия обучения: то, что жизни и сознанию не угрожает, в горячке боя легко терпеть.

— Ватару, проснись.

— Что⁈

— А⁈ Что⁈

— Двадцать семь пропущенных, — секретарша виновато указала взглядом на тумбочку рядом с кроватью, на которой лежали сразу несколько смартфонов.

— Вот это мы с тобой спим, — блаженно зажмурился старший Асада и потянулся. — Что-то срочное?

— На корпоративный номер звонили только что. Который одновременно твой и Гэнки, — она еще более виновато опустила взгляд вниз, сидя со скрещенными ногами.

— Откуда звонили? — мгновенно подобрался финансист, как будто просыпаясь.

Мивако смущённо развела руками:

— Нулевой акк. Номер не определился.

— А-а-а, значит, аутсорсеры, — успокаиваясь, предположил финансист и потянулся за упомянутым гаджетом. — Интересно, что там у них.

Набрав номер, он минуты полторы дисциплинированно слушал гудки, после чего выругался:

— Не берут. Вот же.

— Мы спали крепко, — подала голос вторая жена и многозначительно покосилась на свой живот.

— Э-э-э, завязывай, — тут же забеспокоился Ватару. — На тебе ещё пахать и пахать! Во всех смыслах! Я тебя люблю, конечно, но служебных обязанностей никто не отменял!

Девушка снова удрученно вздохнула.

Старший Асада тем временем набрал уже другой номер.

Поставленный на громкую связь аппарат добросовестно сообщил через секунду:

— Данный абонент выбыл из активного списка. Если вы являетесь родственником либо близким знакомым, пожалуйста, свяжитесь с департаментом полиции Токио по следующим номерам…

— #ю… #ё… #ба… Вот теперь мне совсем не смешно. — Финансист решительно поднялся с кровати и направился к письменному столу.

Развернув лэптоп, он принялся с методичностью автомата рассылать сообщения по резервным каналам связи.

Примерно на десятой минуте его смартфон наконец зазвонил.

— Да! — Ватару метнулся к аппарату, как голодный кот за хомяком.

— На связи. — Из голограммы соткалось лицо заместителя бригадира организации, временно работавшией сейчас на Джи-Ти-Груп по субконтракту.

— Асада, Ватару. Есть подозрение, что это вы мне не дозвонились недавно. Набирали?

— А, приветствую, — здоровяк не сразу узнал собеседника в полумраке спальни. — Ватару, не сочти за недоверие. Посвети себе в лицо экраном?

Финансист без слов выполнил, о чём его попросили.

— Ну и дату следующего платежа назови, чтобы я до конца успокоился?

— Что у вас случилось⁈ — якудза не сумел или не захотел скрыть прорвавшееся раздражение.

— Ватару! Ты мне друг, но истина дороже! — не к месту сострил крепыш. — У нас тут такое творится, что я лучше лишний раз перестрахуюсь… Так когда следующий платёж?

— Каждые сутки, двадцать четыре на семь, до особого распоряжения. В десять ноль-ноль. ГОВОРИ! — последнее слово менеджер не самой популярной в народе корпорации практически прорычал.

— Докладываю. Имел место вызов. Обути Рюсэй, управляющий вашего клу…

— Я ЗНАЮ, КТО ОН! Причина вызова⁈

— Предполагаемое нападение на Асаду Ю. — Ровно сообщил представитель охранной организации. — Головной офис Золотой Креветки.

— Где⁈ — Ватару изумился. — Да ну, не может быть. Кто⁈

— А вот с этим напряжёнка. Пытались ломиться ей в нейро-концентратор. По той старой схеме, о которой вы нас предупреждали.

— Вы перехватили нападающего⁈ Или хотя бы установили⁈ — Ватару мгновенно поправился, сообразив, что о физическом контакте речь скорее всего не шла.

— Да. И нет. Мы-то проверяем каналы раз в четыре часа, как договаривались. Мы же не полиция с непрерывным мониторингом! Покушение на инвазию имело место чётко между контрольными точками.

— Херасе, у тебя лексикон.

— Тревогу изначально поднял твой сын — он каким-то образом за сестрой и сам приглядывает, — не обращая внимания на замечание, продолжил крепыш.

— А Рюсэй у вас каким образом оказался тогда⁈ — финансист очень нервничал, поскольку картинка из разрозненных фрагментов мозаики у него почему-то не складывалась.

— Асада Масахиро был с Рюсэем в одной машине. Разделились они только перед входом в Креветку. — Внес ясность здоровяк.

Кажется, ему доставляло удовольствие выдавать информацию мелкими порциями.

— Ты надо мной ещё долго будешь издеваться? — ледяным до синевы, крайне нехорошо спокойным тоном спросил Ватару.

— Рюсэй дождался наших внизу, не входя в заведение. Подлетное время составило из пяти минут. При переходе из соединительного коридора к заведению, мы приняли твоего сына, с сестрицей на руках.

— Они в порядке⁈

— Были — относительно, — равнодушно дернул плечом представитель охранной организации. — Дочь твоя лыка не вязала, бухая в сиську, — доброжелательно пояснил он в ответ на стеклянные глаза отца. — Сын твой её на себе тащил, перед этим в кабаке с кем-то подрался.

— Фуф… Где они сейчас?

— Ю вон, в санузле на втором этаже, — здоровяк поглядел себе за спину. — Рюсэй под дверью караулит, когда её тошнить перестанет. Э-э, Ватару, повреждений нет! Жива-здорова. Набравшись только здорово… не воды и не молока, хе-хе.

Старший Асада не стал говорить вслух, что опьянение дочери могло быть вовсе не так безобидно, как казалось остальным. Скрипнув зубами, он продолжил спрашивать:

— А Маса?

— Он остался на месте. И это, Ватару. — Собеседник выжидающе поглядел на менеджера. — Ты утром, пожалуйста, неснижаемый депозит проверь? Перед тем, как нам деньги перечислять будешь?

— Я прямо сейчас проверю. — Асада никогда не набирал пароли с такой скоростью. — Поясни пока, почему сын там остался?

— Его, я так понимаю, пассия; ну, красноволосая девчонка…

— Есть такая, — подтвердил финансист. В следующую секунду его лицо изумлённо вытянулось. — Один заряженный сработал⁈ Сын мой где⁈

— Тс-с-с, не пыли, — поморщился крепыш. — Когда наш… отработал программу по вашей предварительной заявке, твой сын спокойненько шагал рядом с деятелями из тамошнего кобана, по третьему коридору. За поворотом его уже точно видно не было, я смотрел запись с наших носимых камер.

— А с полицией он зачем шёл? — озадачился Ватару.

— Его девку арестовали прямо в этом кабаке, когда он твою дочь выручал. Говорю же, а ты перебиваешь.

Или они вдвоем Ю выручали? Сынуля твой сдал свою сестрицу нам на руки и подтвердил необходимость её эвакуации. А сам понесся догонять «шапочек», разводить с ними что-то насчёт этой своей пассии. Мы так поняли — он как-то на арест повлиять собирался. Уж не знаю, как: он мне не отчитывается.

— Дурдом. — Посеревший в одно мгновение Асада расфокусировано глядел сквозь голограмму. — И сейчас он где?

— А я откуда знаю⁈ — изумился в ответ собеседник. — Задача была: твою дочь забрать, раз. На наше усмотрение, по рукам врезать, два. Чтоб неповадно. Масахиро — контролировать, чтобы не было прямой опасности. Три. Её и не было!

Сзади неловко покашляла Мивако.

То, что выполняющей деликатные функции на аутсорсинге компании выдали полномочия слишком широкие, было целиком её инициативой.

— Не могу не спросить. — Асада, помолчав, собрался и успокоился. — Расход одной единицы из оплаченного страхового депозита — это было обязательно? Я, естественно, всё оплачу! — раздражённо поспешил добавить он после того, как глаза собеседника нехорошо сузились. — Пытаюсь понять! Мои дети там рядом — а вы, м-м-м, страховой депозит расходуете! Хорошо хоть, только одну единицу.

— Завязывай, — чуть подвигал бровью представитель подрядчиков. — Есть рамочная инструкция, от обеих структур. Вас и нас. Мы взяли на себя ответственность не только за вашу физуху, но и за вашу репутацию, так? По словам твоего парня, твою дочь прямо в кабаке чуть коллективом не оформили, по пьянке. Плюс — прямое нападение на неё же, уже через нейро-концентратор. Подруга твоего пацана нам сбросила файлы: там без вариантов было. Команда какая была от вас? При угрозе объектам первой категории?

— Тратить депозит, — скрипнул зубами финансист. — Но это мои дети! Понимаешь, нет⁈ — на лице старшего Асады отображалось неподдельное удивление вперемешку с раздражением.

— Дети вашего менеджмента — объекты какой категории? — равнодушно уточнил заместитель бригадира. — Первой или шестой?

— Бл#…

— Ватару, я всё понимаю. Но ты бы как-то с нервишками справился, что ли? У нас ведь может и отпасть желание вам помогать. Ты сейчас на меня свои психи транслируешь. — Здоровяк, казалось, макал в грязь лицом собеседника без души, исключительно следуя какой-то процедуре. — Детей твоих мы вытащили. Ходзё, и тех кто с ними, неплохо проучили. Израсходована безвозвратно всего лишь одна единица депозита. Это оговаривалось, когда Гэнки подстрелили. Что не так?

— В десять ноль-ноль платёж будет у вас, включая неснижаемый остаток депозита. Спасибо за аккуратную и точную реакцию. Как мне сына найти?

— Ты у меня спрашиваешь⁈ Ватару! Мы нахер взорвали троих заряженных из кобана! Они явно в доле были! Всё за вашу репутацию! Наглухо положили сколько-то охраны здания! Твой сын пошёл за своей бабой, вслед за ещё одной тройкой, э-э-э… ты понял, кого. Мне что, надо было в тот кобан лично явиться⁈ После взрыва⁈ Визитку им свою показать⁈ И поинтересоваться — а Масахиро, что с вами пошел, бабу у вас выкупать, где сейчас⁈

— Деньги будут утром. Спасибо.

Ватару разорвал соединение и тяжело посмотрел на вторую жену.

Мивако уже набрала следующий номер и, избегая смотреть на мужа, ждала соединения.

— Да? — после двух десятков секунд, Ю всё-таки ответила.

Она находилась в стандартном офисном санузле и имела вид марафонца, только что пробежавшего двойную дистанцию.

— Ты как⁈ — без предисловий врубила Кога, вглядываясь пристально в ненамного младшую приемную дочь.

— Ща… Бу-э-э-э… Норм я. — Ю за две секунды успела и ответить на вопрос, и выплеснуть в унитаз какую-то часть содержимого своего желудка. — Роллами несвежими отравилась, — ненатурально предположила она. — Бл#, вы же и так знаете. — С опозданием она всё же сообразила, где находится, и кто ей звонит.

И кто её сюда доставил.

— Чуть посижу здесь, — продолжила она. — Тут чай, душ. Как в себя приду — домой приеду. На такси.

Ватару молча протянул руку к смартфону Мивако и нажал отбой.

Затем набрал ещё один номер, уже со своего аппарата.

Маса, в отличие от старшей сестры, ответил на удивление быстро, секунды через две.

Сын был одет, почти при параде, и находился среди кучи снующих туда-сюда полицейских. Вид имел задумчивый и отстранённый:

— О, батя! А чего ты не спишь среди ночи?

— Ты как? — на одном дыхании выдал старший Асада, ощущая себя пробитой автомобильной камерой.

— Я сейчас работаю. Бать, ты несколько невовремя. Что-то срочное?

— Хотел поговорить, — Ватару, удивлённо выпучив глаза от такого нахальства, даже чуть подался назад. — Ты что, считаешь, не о чем⁈

— Комиссар, познакомьтесь пожалуйста, — Маса без предисловий чуть довернул камеру.

Рядом с ним возникло изображение сорокалетнего коренастого типа, с очень характерным взглядом, но в штатском.

— Нет, — коротко кивнул полицейский чин сыну. — Мы не будем знакомиться. Объяснить?

— Я сама ему объясню! — в кадре появилась и красноволосая подруга отпрыска, оттирая вроде как целого комиссара.

Мазнув взглядом по Асаде-старшему, она даже не то что его не поприветствовала, а вообще брезгливо сморщилось.

— Обстановка ясна? — нейтральным тоном сын, обращаясь к отцу, отчасти разрядил обстановку. — Я тебя сам наберу, как освобожусь. Нам, конечно, надо с тобой поругаться; но давай не при всех. Не заставляй меня тебя при народе позорить.

На заднем фоне сновали туда-сюда сотрудники токийского департамента полиции. Многие из них время от времени косились и на школьника.

Маса, не прощаясь, отключился.

— Вот это да. — Ватару встал из-за стола, подошел к кровати и сел на неё. — Ну и ну. — Он покачал в воздухе ногами.

— Сейчас! —

Мивако, будто найдя решение, схватила собственный смартфон и набрала номер.

Через секунду над её аппаратом зажглось удивлённое лицо Цубасы, одноклассницы сына, взявшей над ним шефство:

— Ты⁈ — школьница, казалось, в последний момент сдержала ругательство.

— Что у вас случилось? Что сейчас происходит? — вторая жена Ватару Асады всем видом излучала беспокойство. — Можешь хотя бы приблизительно сориентировать по обстановке? Места себе не находим.

— Слышишь, ты, ***, — на красноволосую удивлённо повернулись почти все полицейские, находившиеся в кадре. — Я тебе письменный отчёт отправлю, хорошо⁈ Нахер иди, — последние слова Кимишимы-младшей почти утонули в коротком сигнале, знаменовавшем разрыв соединения.

Мивако, под тяжёлым взглядом мужа, закусила губу и набрала последний номер ещё раз:

— «…Абонент добавил вас в чёрный список. Абонент не может быть вызван. Абонент добавил вас в чёрный список. Абонент не может быть вызван…»

《Один из служебных чатов.

— ты кто? 0_0

— Ватанабэ Хиротоши. Начальник отдела по борьбе с нейро-контрафактом. ID… служебный сегмент #… а ты кто?

— старший преподаватель.

— кафедра какая? Математических моделей? Точно?

— Тебе что, официально свой profile выслать?:-D

— не надо. Вопрос деликатный, точно не официальный… пока.

— внимательно слушаю.

— у вас до недавнего времени училась девочка, Цубаса Кимишима. Такая, с красными волосами. #фото. Можешь сориентировать, за что её попросили из заведения? Если ты с этой кафедры? Сталкивался с ней?

— хм. Погоди момент. Без обид: сейчас твой порт пробью… о, это и правда ты. Привет ещё раз! ✋ знаешь, её не то чтобы ушли. Скажем, просто противоречия накопились.

— о как! [оживлённо] подробности будут?

— да ничего особенного. У нас тут новые педагогические веяния. Ассессмент теперь делают и на учащихся старших и средних курсов. Вот ей его три раза переделывали:-D

— что-то не так?

— да нет, всё так. Полученные результаты не били с запланированными:-D.

— загадочно.

— у неё проблемы с поиском компромиссов в группе, раз. Потому что она вроде как лидер, это два. Безоговорочный. И эту свою лидерскую струю обуздывать не собирается — это уже три.

— вроде же не такое плохое качество? [с сомнением] пока не понимаю, за что убирать из заведения…》

Хиротоши исключительно по рабочей привычке обратил внимание на звонок родителей детям.

Чьи родители звонили, лично он мог выяснить за секунду, прямо с планшета — но было лень. И даже не столько лень, сколько чувство такта (плюс нежелание совать нос в чужие личные отношения).

У него этот разговор разбудил в итоге самое обычное опасение на данной должности: а такая вот Цубаса Кимишима, спусти он её вопрос сегодня на тормозах, нигде потом языком болтать не будет? Точно?

Восемнадцатилетние — народ непредсказуемый.

Отчего-то сомнения в правильности своего решения принялись ощущаться слишком выпукло.

С одной стороны, школьники как будто абсолютно естественно влились в полицейскую струю: стояли на подхвате, подавали, что просят (по мелочи).

У него самого была масса работы с фрагментами, оставшимися от его «клиента», потому учащиеся вроде как помогали всем подряд, не только ему.

А с другой стороны, белобрысый был сыном Асады. Об этом следовало помнить всё время.

Улучив момент, Хиротоши нашел в одном из служебных мессенджеров чат бывшего заведения красноволосой и решил навести справки.

Просто так, для полноты картины.

《. … — у нее порой даже до проблем с прямым подчинением доходило. Ну и на закуску, она в процессе общения с психологами вопрос задала:-D и ей на него ответили:-D

—???

— «Какой лично мой потолок на службе? Генералом стану⁈»

— ух ты 0_0 и что, из-за этого вопроса и ушла в итоге?

— скорее, из-за ответа на него:-D собеседовавший честно ответил, врать не стал:-) гарантированный максимальный уровень — подполковник. Выше, в принципе, возможно — но зависит уже не только от неё.

— и не столько от неё…:-/ хм, ну и дети пошли 0_0 у меня в её годы таких вопросов не было.

— у меня их и сейчас нет [пожимая плечами]. Вот когда она правду услышала, перспектива в министерстве ей резко разонравилась:-D. Ну и там ещё момент был… Знаешь, что есть тесты теперь? Выполнит или не выполнит сотрудник незаконный приказ?

— при мне такого не было. Ух ты, и тесты у вас интересные 0_0 я бы его у себя в секторе своим давать побоялся:-D

— «государство должно точно знать… На кого и как рассчитывать». В общем, у нас старшие курсы на эту тему регулярно трясут сверху… Знаешь, что у неё на выходе?

— затем и постучался, чтобы выяснить [деликатно покашливая и напоминая о сути беседы].

— в общем, она не то что просто незаконные приказы выполнять не будет (с её точки зрения незаконные). Могут быть проблемы даже тогда, когда формально приказ в порядке, только неэтичен — опять же, исключительно с её точки зрения.

— так она просто неуправляемая⁈ 0_0

— ну да [пожимая плечами]. Но ☝️ далеко не дура при этом. В общем, наши психопаты с профильной кафедры с ней бились не одну неделю. Подходы искали. В итоге, она сама заявила: лучше начать жить заново в 16, чем в 30 уже всё закончить, досрочно выбыв по техническим причинам. А начинать заново будет после 30ти уже либо поздно, либо инвалид, либо…

— это все?

— а тебе мало⁈ Девочка — анархистка! Ну и терапевты присоединились к прогнозу: если б нагрузки на нейросеть остались на нашем уровне, именно ей медики давали варианты нестабильности в перспективе… в общем, мы поговорили с ее родителями. Как вариант, рекомендовали ее перевод. Они всем семейством дружно согласились.

— спасибо. [задумался] а чего не спишь в такое время? Я в ваш чат на удачу сунулся. Не думал, что кого-то застану.

— так, Ватанабэ, ты о Кимишиме справки наводить пришёл? Или у меня интервью брать? Если вопросов нет, то спокойной ночи".

Поздняя (или ранняя) беседа частично успокоила полицейского.

Вообще-то, в проблему можно было и не погружаться настолько. Но он привык, если задействован лично, всё делать качественно.

Вздохнув, Хиротоши окончательно решил мер уголовного преследования пока не применять.

Школьники были уже старше минимальной планки совершеннолетия, оттого именно их в качестве понятых сейчас в хвост и в гриву таскали по коридору его коллеги.

— Повезло вам, дети, — коротко подытожил Ватанабэ себе под нос.

И, используя запасной комплект оборудования, взятый у криминалистов, продолжил заниматься расширениями и нейрокартой разбросанного на фрагменты трупа.

Ватару побарабанил пальцами по крышке стола.

Поднялся, подошёл к мини бару и открыл дверцу.

— Не пей? — попросила сзади Мивако.

— Ладно, — вздохнул он и захлопнул, от греха подальше, нишу с алкоголем. — Что-то не проснусь никак, — финансист хлопнул себя по лбу и снова взялся за смартфон.

— О, доброе утро! — Рюсэй, хотя и не пылал радостью, в отличие от детей, был явно непротив поговорить.

— Слушай, я понимаю, что у тебя своё начальство, — со старта оговорился старший Асада. — Но я сейчас неофициально. Что там вообще произошло?

Маркетолог ему не подчинялся ни по какой из линий и, формально, мог не пожелать разговаривать.

— Я и сам собирался тебе звонить, — нейтрально кивнул младший менеджер другого направления. — Но чего-то постеснялся с утра будить.

— Места не находим, — Мивако, приобняв сзади Ватару, присоединилась к разговору. — Не спим давно.

— Мы с твоим сыном мотались по делам. — Начал рассказывать маркетолог. — На завод там, забрать то-сё, семинар этот ещё в полиции. Цубаса на каком-то этапе полезла закладки у твоей дочери проверять: она ещё в больнице озаботилась. Подъехали в итоге прямо к Креветке. Твой с подругой сразу внутрь понесся. Я снаружи остался — встретить сам знаешь кого.

— С тобой Маса поддержку ждать не стал? — чуть напряжённо спросил финансист.

— Нет, — рассеяно вскинулся Рюсэй.

— А ты не предлагал? — деликатно уточнила секретарша.

— Слушайте, если вы думаете, что я им командовать могу, то вы очень ошибаетесь! — разозлился управляющий клубами. — У меня с ним полностью паритетные отношения! Если нам обоим интересно — делаем! Если неинтересно — не беремся! Иногда я ему объясняю, иногда он мне!

— Извини, продолжай. — Мивако придержала со спины мужа, чтобы тот не развивал спор.

— Ну я почти всё рассказал. Поднялись мы через четыре минуты. Твоя дочь пьяная, подруга её хитрожопая, ещё какие-то студенты были. Вроде бы. Сын твой со всеми ими сам разобрался, уносил Ю после всего — она ногами еле перебирала. А его подругу местный наряд в наручниках уводил, он от них попутно пытался не отстать. А на плечах висела эта, как ее, Мао Курата, вот. Она, оказывается, из Ходзё. Но это не сразу выяснилось.

Асада-старший напряжённо переглянулся со своей секретаршей.

— Мне ваши выборы по линии бедра, — сразу предупредил Рюсэй. — Это я сейчас вник, вот только что, в подоплеку. У меня своя работа. В общем, Маса понесся догонять наряд и красноволосую. Видимо, догнал — потому что они мне недавно отписали, что всё под контролем. Ю наши сразу увезли, я ее под дверями сортира сейчас караулю. А мы остались воспитывать Ходзё. Последнее — не по телефону и без подробностей.

— Спасибо, — почувствованно и с облегчением выдохнул финансист. — А что у тебя за дела с сыном? — спохватился он.

— Э, вот об этом мы с тобой не договаривались, — решительно запротестовал собеседник. — Ватару, тебе нужно — ты у него сам спроси! Не надо ко мне на хитрой козе подъезжать! Мне он не твой сын, а мой товарищ и партнёр.

— Мы очень за него волнуемся, — попыталась сгладить острый угол Мивако, потому что муж в этот момент напрягся, покатав желваки.

— Не перекладывайте на меня свои проблемы. — Маркетолог был твёрд и неумолим. — Вы уже не дети, что за детские попытки развести на ровном месте⁈ А вообще-то, какого чёрта. Асада, я тебе в лоб скажу. Хочешь услышать? Лови: если вы с родным сыном не можете договориться, то с чего вы взяли, что меня уговорить будет проще⁈ Пацан самостоятельный, захочет — вам сам расскажет. Не того спрашиваете!

— А что за семинар в полиции? Если не секрет? — Кога решила попытаться зайти с другой стороны.

— Там полный атлетический манеж народу был, — по инерции хмуро ответил Рюсэй. — Поищите через знакомых в городском департаменте.

— Не муниципальном⁈ — тут же ухватилась за последнее слово Мивако.

— Город. Преимущественно город, насколько я понял. А, ему там грамоту вручили! От имени начальника всего департамента! Видимо, с утра в их новостях на сайте будет. Смотрите сайт Департамента полиции Токио.

У Мао в этом здании был собственный рабочий кабинет. На двадцать седьмом этаже, принадлежавшем вместе с двумя соседними офисами одной из младших семей корпорации, она, по собственному желанию (вместе с троюродными сестрой и братом), делила две комнаты и три рабочих стола.

Именно сюда её и принесли сразу после случившегося, максимально убирая зацепки на месте происшествия: в

небоскребе был штатный медицинский сектор (как и во всех зданиях такого рода). Первую помощь можно было оказать и наверху.

— Как самочувствие? — ровно поинтересовался один из дежурных менеджеров старшей семьи, выглядывая из-за спины врача.

— Пфофо, — попыталась было ответить, но чуть не проглотила язык из-за прострелившей голову боли.

Запоздало вспомнив о технических средствах, Курата запустила собственный нейро-концентратор.

— Вы мне мешаете! — тут же подал голос доктор, орудовавший над ней портативным диагностом. — Что говорит ваша техника? — поинтересовался он уже спокойнее через секунду.

Видимо, сообразив, с кем имеет дело.

— Пефе… — начала отвечать пострадавшая, но снова осеклась из-за резкой боли.

— У вас челюсть сломана! Не считая костей лица. Отвечайте через виртуальную клавиатуру! — медик от удивления даже чуть подался назад.

«Перелом челюсти. Закрытая чмт. Ушибы внутренних органов, вот список…» — отправила ему текстовое сообщение.

— Примерно так и есть, — кивнул врач, сверяясь со своими данными. — Ещё сломанные зубы и скуловая кость. Не знаю, сколько чего из этого получится спасти, без потери косметического эффекта — я не стоматолог. У вас на редкость крепкое здоровье. Даже шока особого нет. — Затем он развернулся к менеджеру. — Прямой опасности для жизни нет. Машину из клиники вы вызовете? Или мне их набрать?

— Мы сами, — вежливо поклонился сотрудник корпорации, по совместительству — родственник.

Врач собрал инструменты, поклонился в ответ и закрыл за собой дверь снаружи.

— Я понимаю, что ты сейчас… — начал менеджер, но тут же махнул рукой. — Ай, какого черта. Что это было? Что за бред ты затеяла — и как это всё понимать? Наши сейчас изо всех сил пытаются за тобой подтереть.

— Фо-фо-фо… — Курата, пустив из глаза совсем неподдельную слезу, указала пальцем на сломанную челюсть.

— Пальчиками, на виртуальной клавиатуре, — бесстрастно сжал губы в узкую полоску собеседник.

Было очевидно, что он не собирается делать никаких поблажек на родственные отношения или благие намерения.

Там же, через некоторое время.

— … почему ты этого всего не согласовала с нами?

Никого из посторонних в комнате не было. Троюродный брат, получив снизу уведомление о прибытии скорой помощи, не спешил пускать их наверх до окончания разговора.

«Хотела набрать очки в семейном рейтинге. Они же малолетки восемнадцатилетние были! Ну кто мог подумать⁈» — искренне залилась слезами Мао.

— Давай я сейчас коротко перечислю результат твоих инноваций, — вроде как весело тряхнул длинными волосами в воздухе родственник. — Убиты охранники при исполнении. Это означает, помимо прочего, длинный перечень пенсий и содержания их детям. Сумму я тебе завтра скажу точно… Дальше: прямо сейчас в коридоре крутятся борцы с нейро-контрафактом. А ты использовала сама знаешь что, пытаясь сломать чужой концентратор. — Он не стал упоминать вслух известные им обоим подробности.

«Я уже ломала его однажды! Она уже в психушку попадала!!!».

Троюродный брат походя смахнул сообщение и продолжил:

— Джи-Ти-Груп продемонстрировали, что устроят нам очень большие неприятности и не остановятся ни перед чем.

«Почему? Ты о чем?».

— А троих взорванных полицейских в коридоре ты что, решительно не считаешь⁈ — делано удивился менеджер.

«Я не знала! Он же меня ногой по голове ударил, я без сознания была!» — искренне выпучила глаза пострадавшая. — «Там что, взрыв был?»

— М-да… Знания множат скорбь, — ни к кому не обращаясь, констатировал Ходзё. — А тупость и неведение — второе счастье. Взрыв в коридоре, позор срочно прибывшим нашим я уже даже не упоминаю. Как и закрытое на трое суток заведение.

Мао побледнела:

«Это всё из-за меня⁈».

— Ты дура? — нарочито спокойно поднял правую бровь троюродный брат. — Кстати, чуть не забыл. Ещё трое твоих студентов, которым хлебала разбили в вашем кабинете. Никакой страховки заведение им выплачивать не будет, потому что это в полный рост твой проект и затея! Я не знаю, где ты этого белобрысого откопала, но с ним и наши более серьёзные люди… ты поняла, не справились. — Он многозначительно поглядел на родственницу. — В итоге. На типа напали в нашей зоне ответственности. Несколько полицейских из кобана — мелочь, конечно, но их уже тоже не вернёшь. А следующих вербовать будет сложнее — перед их глазами будет пример сегодняшних. Ещё — полицейские расследования в наш адрес, сразу по нескольким направлениям. Мы, конечно, защищены и не от такого, но… НАХЕРА НАМ ПРОБЛЕМЫ ИЗ-ЗА ТВОЕЙ ТУПОСТИ⁈

«Может, что-то можно сделать?» — затравлено предположила Курата, изо всех сил преодолевая болевые ощущения.

— Мы и сделаем. Но счёт твоим родителям я вышлю прямо в девять утра. И я тебя прошу: учись дальше в своём университете, а? Не суйся в наши дела? Допуски я тебе сюда дал по-родственному, из-за наших хороших отношений. Вовсе не для того, чтобы ты играла сольные партии. На НАШЕМ поле.

В этот момент двери кабинета без стука отворились и на пороге показалась медицинская бригада скорой помощи, состоявшая из троих человек.

Видимо, врачи нашли что сказать охране внизу, чтобы не дожидаться, пока их пустят.

— Выздоравливай. Больше сюда — ни ногой. Чтобы я тебя тут больше не видел, — спокойно подвел итог общению родственник. — Забирайте её, — обратился он к медикам.

«Что, даже в ресторан нельзя⁈» — в порыве истерики выдала ожесточенно Мао.

Троюродный брат оставил вопрос без ответа.

— В вашей медицинской страховке предусмотрены три клиники. — Один из врачей бригады в лифте обратился пострадавшей. — Куда едем?

Мао, наученная горьким опытом несколько минут назад, даже не стала пытаться открывать рот.

«Какие варианты? И что порекомендуете лично вы?» — она активировала голограмму над смартфоном.

— Травматология, — доктор назвал первую клинику. — Челюстно-лицевая хирургия Рё. И многопрофильная, вашей корпорации. Знаете, я не должен давать таких советов, но. — Он задумчиво поглядел вперёд, в открывшиеся двери лифта. — Я бы на вашем месте ехал в челюстно-лицевую. Девица вы здоровая, серьезных травм нет. От ЧМТ и так оклемаетесь; в крайнем случае, вызовете по отдельному счету невропатолога. Внутренние органы, м-м-м, критичного не вижу. A вот то, что ваше лицо разбито всмятку, для вас, как для женщины, может быть наиболее травмирующим.

«А что, нет такой челюстно-лицевой хирургии, чтобы там и неврология была? Или травматология?»

— Ну почему нет, есть. Только это из вашей страховки может не покрываться, — задумался врач. — У вас же карта концерна Ходзё, её не все конвертируют и признают.

«Секунда».

Мао, преодолевая раскаты головной боли, вышла в сеть и зажмурила глаза.

Концентратор настойчиво напоминал уведомлениями через каждые пять секунд, что связь через него — не самое лучшее решение в её нынешнем состоянии.

Ещё через минуту, когда её уже почти подвезли к машине, Курата сообщила бригаде название клиники, куда желала, чтобы её доставили.

Счета придут немалые. Но на фоне «достижений» за сегодня это были мелочи.

Сэй пришёл в себя неожиданно и рывком.

Первую минуту перед глазами стояла пелена, мозг будто по инерции пребывал во сне.

Над головой противно запищал зуммер. Появившееся ровно через пять секунд две женщины в белых халатах с порога вцепились в него, как бульдоги:

— Как себя чувствуете?.. Сколько пальцев видите?.. Пошевелите пальцами ноги?.. Немного согните ногу в колене?.. Другую?..

Переполох длился около часа, в течение которого его по очереди осмотрели трое или четверо докторов.

Каждый из них что-то писал на собственном планшете и одобрительно качал головой.

Последний удосужился спросить:

— Вы сейчас в чём-то нуждаетесь? Хотите чего-либо⁈

— Спать. И чтобы вы свалили, — хмуро ответил Сэй, пытаясь повернуться на бок.

— НЕ ДЕРГАЙТЕСЬ! — мгновенно сменил приязнь на визг врач.

А дальше он сообщил про катетер, калоприемник и прочие прелести жизни.

На глазах младшего Нагано непроизвольно выступили слёзы: какое унижение…

— Не переживайте, — верно истолковал эмоции подростка представитель медицины. — Утром, после осмотра, можем все отключить. Я рад, что вы пришли в себя. Сейчас же сообщу вашим родителям.

После ухода последнего из медиков Сэй, обнаружив собственный смартфон рядом на тумбочке, протянул к нему руку.

Картинка перед глазами была нечеткой. Он не стал напрягаться и активировал максимально возможную в размере голограмму.

Первым делом проверив входящие сообщения, подросток почувствовал, что сердце бьётся сильнее. Он решительно вошёл в первую директорию.

Онлайн чат двух абонентов .

*** — очнулся⁈

^^^ — угу. Ты как?

*** — #фото. С тобой в одной клинике. Специально легла, чтобы быть к тебе поближе.

^^^ — 0_0 ты на каком этаже⁈

*** — я в челюстно-лицевой. На 6 м. Говорят, ты через 1?

^^^ — да. 8й.

Что с тобой случилось⁈ Кто это тебя так⁈ 0_0

*** — тебе не понравится мой ответ.

^^^ — неужели ОН⁈

*** — угу…

^^^ — Я УБЬЮ ЕГО!

*** — погоди:-* я рада, что ты пришёл в себя ♡♡♡ прогнозы были самые нехорошие.

^^^ — завтра обещали поотключать всякую гадость. Попробую договориться: я хочу к тебе поближе.

*** — [с сомнением] у тебя же другое отделение?

^^^ — попробуем договориться…

- Зря выброшенное время, — говорю на автомате и тут же получаю локтем от Цубасы. — Я никого не обвиняю! — спешу поправиться. — Только констатирую!

Поскольку мы естественным образом оказались внутри полицейского ограждения, но сотрудниками полиции не являлись, в роли понятых нас кто только не дергал.

Чехарда продлилась практически до утра. Вызванный по большой дружбе Рюсэй, сменив от греха подальше машину, забрал нас от здания и отвёз к своему клубу.

Там мы пересели в его предыдущий транспорт, загруженный моим железом, и понеслись в порт.

— Ты про себя констатируй, ладно? Молча? — почти вежливо предлагает красноволосая.

— Тот случай, когда я полностью согласен, — беззаботно отзывается с сиденья водителя маркетолог. — Не буду напоминать, члены чьей семьи доставляют столько хлопот, хе-хе.

— Удар ниже пояса, — ворчу, оборачиваясь к окну. — Поспать не вышло.

— Ты мне на жизнь решил пожаловаться? — веселится Рюсэй. — Или иначе: кто в этом виноват?

— Или меня решил просветить? — хмуро отзывается сбоку Цубаса. — Так я присутствовала. Кстати. Ты отцу обещал перезвонить когда освободишься.

Хлопаю себя по лбу и тут же набираю родителя. Вопреки ожиданиям и договоренностям, трубу он не поднимает.

— Звони секретарше, — вздыхает красноволосая. — У нее аппарат должен работать, если я хоть что-то понимаю в ваших делах.

— Не буду я ей звонить, — принимаю решение и прячу смартфон в карман.

Чтобы через минуту достать его, отвечая на входящий вызов.

— Ю, — удивлённо сообщаю Цубасе. — Да? — спрашиваю уже у сестры. — Ожила⁈

— Да. Ты где? — исподлобья спрашивает та.

— Оно тебе не нужно, — отбояриваюсь, как могу вежливо.

— Забери меня из дома? — без перехода предлагает она.

Ёсиока был удивлён трижды за первые пять минут; и ещё раз, четвёртый, — сразу после этого.

Причём последнее удивление перевешивало три предыдущих, взятых вместе.

Для начала, молодого Асаду к трапу привёз сам Рюсэй. Высокий менеджер корпорации не поленился забежать на борт и поздороваться с капитаном лично, попутно перекинувшись о том, о сём.

Во-вторых, вместо одной обещанной бабы, белобрысый приволок сразу двух.

— Мои старухи мне мозги проклюют, — хмуро заметил Ёсиока Рюсэю, указывая взглядом на два молодых тела, помогавших новому члену артели ворочать погрузчиком его нелёгкое оборудование.

— Ой, не грузи меня, — весело махнул рукой Длинный.

После чего вкратце поведал о собственных приключениях за эту ночь.

Третьим пунктом удивления, плавно вытекающим из второго, стало знакомство с дамой, одной из:

— Асада, Ю, — вежливо поклонилась та из девиц, что имела нормальный цвет волос.

Ёсиока икнул в ответ:

— Родственники⁈

— Сестра. Старшая. — Ответил за девицу Рюсэй и увлек капитана к противоположному борту.

Старый рыбак, находясь под впечатлением от услышанного, спохватился только через полчаса после выхода в море.

Проинспектировав загруженное обоими Асадами и красноволосой оборудование, он икнул повторно.

Стараясь не привлекать ничьего внимания, он деликатно притащил Масахиро за руку к куче железа и зашипел:

— Ты кого на тот свет отправлять собрался⁈

— Да бог с вами, мастер! — очень натурально удивился школьник. — Это всё мое. Нырять тоже буду я. Девчонки будут обеспечивать. Проблема в чём⁈

В следующую секунду капитан, не стесняясь в выражениях и не подбирая их, объяснил вкратце идиоту, чем была чревата его затея.

— Бред, — уверенно возразил пацан и потянулся к железу. — Давайте докажу прямо сейчас.

— Вначале давай пару бумаг подпишем, — не стал спорить старик. — Желательно в присутствии твоей старшей сестрицы.

Честно говоря, эту деталь биохимии Цубаса не знала досконально: раньше никогда не сталкивалась.

Когда капитан за четверть минуты, шипя и воровато оглядываясь по сторонам, пояснил причину своей тревоги, она даже не знала, что подумать.

Маса собирался нырять с этими своими баллонами на сжатом воздухе, напирая на то, что физику процесса знает отлично. Плюс — имеет личный опыт.

Ёсиока же апеллировал к собственным знаниям, и тоже к личному опыту.

Идиотка Ю, даром что сестра, зевала и тупо таращилась по сторонам. Такое впечатление, что ей было всё равно, кто из двоих спорящих прав.

Хотя речь шла, если верить капитану, о вещах крайне серьёзных.

— Кэп, вам знакомо понятие бездекомпрессионного предела? — раз за разом пытался втолковать свою позицию Маса. — Вы вообще в курсе, что до двенадцати метров еще никто никогда не страдал⁈ Вам что, список формул вывести⁈ Тем более что я не собираюсь сидеть на дне по полчаса.

Вместо ответа, Ёсиока морщил лоб и апеллировал к каким-то своим аксиомам. По его словам, бездекомпрессионного предела не существовало и проблемы от сжатого воздуха начинались сразу глубже первого метра.

— Да у вас что, другие константы во вселенной⁈ — выдал через полчаса раздосадованный Маса.

И неожиданно резко задумался.

По прибытии на место, проинструктированная Кимишима добросовестно настроилась на единственный показатель в его крови: процентное содержание азота.

— Дыхательная смесь — нолевка, — непонятно выдал парень. — Самый обычный воздух, без коррекции состава.

Нейро-концентратор на время работы он одолжил у сестры.

Добытый у своих компрессор, кстати, заполнил его баллон буквально за несколько минут тут, на борту, пока шли сюда.

Цубаса решила не переспрашивать деталей, от греха подальше, чтобы не лезть под руку.

Не говоря больше ни слова и не реагируя на хмурый взгляд капитана, Маса снарядился. Затем, сверкнув лопастью моноласта в воздухе и удерживая баллон впереди себя, он скрылся под водой.

— Вы оба сумасшедшие? — Раздался сзади голос старика.

— Отказ от претензий оформлен по всем правилам, — пожала плечами красноволосая со спокойствием, которого не испытывала. — За азотом в его крови я слежу, — она подняла вверх экраном собственный гаджет. — Смесь нолевка, самый обычный воздух, — зачем-то школьница решила повторить чужие слова. — Пока этого вашего пикообразного роста не вижу.

— Я уже не рад, что с вами связался, — хмуро проговорил Ёсиока и направился в обратную сторону. — Когда увидишь, поздно будет.

Тупая сестрица светловолосого, вообще не беспокоясь о брате, растянулась там, где ей указали, и без затей захрапела.

— Всё нормально? — вроде бы маскируя раздражение, спросил Ёсиока из-за спины.

— Да, спасибо. — Цубаса не поленилась развернуться и вежливо поблагодарить его средним поклоном. — Мастер, вы зря беспокоитесь, — тут же добавила она. — По его собственному прогнозу, одного баллона ему хватит минут на двадцать. Может, даже быстрее воздух закончится. Я им очень дорожу, — старшеклассница уверенно посмотрела в глаза капитану. — И инвалидом он мне тоже не нужен. Потому за депонированием азота наблюдаю в режиме реального времени.

— И что там с этим депонированием азота? — старик продолжал ворчать, но в голосе сквозило откровенное любопытство.

Кимишима про себя подумала, что владельцу такого бизнеса, случись что со светловолосым на погружении, проблемы с родителями по фамилии Асада тоже не сильно нужны.

— Пока ничуть не отличаются от его обычной концентрации, когда он гуляет по берегу, — добросовестно сообщила она. — Мастер, я извиняюсь, но мне нужно работать.

Кэп тоже коротко кивнул и пошагал обратно по палубе.

Чуть подумав, красноволосая вывела на второй виртуальный дисплей справочник по органическим соединениям азота (благо, Маса свой смартфон оставил наверху и под водой в нём не нуждался).

По старой привычке предыдущего учебного заведения, она свято исповедовала правило: слушай больше, говори меньше.

Желая подстраховаться, бывшая курсант сейчас восполняла собственные пробелы по теме, которую её парень назвал умным словом «бездекомпрессионный предел».

Имевшаяся в сети теории не радовала.

Пробежав половину десятка сетевых страниц на разных сайтах, Цубаса закусила губу и начала искать информацию в специализированных источниках. После некоторого размышления, ей на ум пришёл форум своих несостоявшихся коллег — слушателей учебных программ военно-морского флота.

Отыскав нужные темы и ознакомившись с содержанием, красноволосая хмуро покосилась на собственный гаджет.

Парадокс имел место. Концентрация азота в крови одноклассника по-прежнему пребывала на уровне физиологической нормы, причём на нулевой глубине. Хотя, теоретически это исключалось.

Маса, изображая молодого дельфина, носился под водой туда-обратно, не удаляясь от борта далее чем на три десятка метров.

Цубаса то и дело поглядывала на секундомер, который специально запустила для собственного учета.

— Воздух! — одноклассник, показавшийся по грудь из-под воды, одной рукой придерживал плавающий на поверхности баллон, а во второй держал этот свой загубник (или как там деталь называлась).

— Семнадцать тридцать! — округлила она цифру в меньшую сторону. — Чего так мало⁈ Ты же говорил, минут на двадцать хватит⁈

На самом деле, старшеклассница только изображала абсолютную и безоговорочную поддержку парня. В реальности, она была почти счастлива, что воздух закончился, да еще и на десять процентов быстрее прогноза.

— Так холодно же! — возмутился из воды Маса, на боку подгребая к борту. Баллон он буксировал за собой свободной рукой. — Градусов двенадцать! Я думаю, на дыхание расход как бы не сто пятьдесят литров в минуту. И в тканях потребление кислорода повыше.

Эти цифры ничего не говорили Цубасе, но она не стала переспрашивать: и капитан, и его помощник, и свободная смена ныряльщиков столпились сейчас рядом с ней, прислушиваясь к каждому слову.

— Погреешься? — она показала глазами на термос под своими ногами.

— Не-а. Дай, пожалуйста, второй, — светловолосый с силой выбросил баллон из воды и толкнул его вверх и вперёд.

Железка гулко бухнула о прорезиненный настил палубы, спускавшийся ниже к срезу воды в этом месте.

Дыхательный шланг вместе с этими своими странными клапанами одноклассник предусмотрительно открутил и держал сейчас в руках.

— Бросай в воду! — скомандовал он.

Кимишима, не долго думая, аккуратно разжала пальцы.

Накрутив это своё приспособление для дыхания на второй баллон, Маса скомандовал:

— Теперь карту размечай, как договаривались.

— Ты точно в порядке? — не удержалась в самый последний момент от вопроса школьница.

— По ощущениям — более чем. А что говорит техника? — серьёзно ответил парень.

— Норма, — красноволосая мазнула взглядом по цифрам. — Как будто ты по берегу гуляешь.

— Я же говорил, что ниже десятки уплывать не буду, — пробормотал одноклассник из воды, открывая вентиль.

В следующий момент он бесшумно исчез в воде и, опустившись метров на пять, пошёл над дном, меняя галсы змейкой.

Ёсиока даже не пытался играть в вежливость. Не отходя далеко от красноволосой спутницы гайдзина, он и сам через её плечо нет-нет да и поглядывал на содержание азота в крови европейца.

Как ни парадоксально, пока всё шло нормально. Пиков, которых он так опасался, не было и в помине.

После первого баллона младший Асада вооружился вторым и пошел над дном явно полоской поиска. Видимо, он подавал сигналы своей спутнице напряжением какого-нибудь пальца, через нейро-концентратор — потому что девчонка добросовестно наносила на карту дна залива какие-то только им понятные отметки.

Второго баллона хватило уже на двадцать одну минуту, Ёсиока вел учёт времени погружения независимо от молодёжи.

Светловолосый, привычно вывалив на срез палубы уже второй баллон, хлопнул рядом также моноласт — и вылез следом:

— Кэп, гляньте на карту?

— Вижу, — кивнул владелец бизнеса, без стеснения заглядывая в экран девчонки.

— Я разметил, в каких местах гребешка больше, — пояснил пацан. — Вы же идете по дну, как трактор? И гребете всю, что в ковш попадёт?

— А ты специально прошёл один раз в холостую? И посмотрел, где мало, где много? — мгновенно вник капитан.

— Ну да. Мне же всё равно опробовать надо было, — младший Асада кивнул в сторону своего снаряжения. — В моно у меня и скорость выше, и запас дыхания побольше. Чтобы в холостую не ходить, я эту полосочку и разметил. Что где лежит.

Ёсиока ненадолго задумался. В действиях белобрысого был смысл, если рассуждать в таком разрезе. Для сбора с дна моноласт не годится никаким образом. Но вот нанести на карту предварительно за двадцать минут створ, площадью под треть квадратного километра…

— Собирай с участка сам, — принял решение капитан. — Чтоб не смазывать чистоту эксперимента. Согласен?

— Да без вопросов. — Асада-сын, пожав плечами, сменил моноласт на разножки, подхватил заполненный подругой первый баллон и снова бухнулся в воду.

К его удивлению Мао всё-таки добилась с утра своего перевода к нему поближе.

Сейчас её лицо было заклеено и забинтовано и уже не производило того ужасного впечатления.

— Как тебя ко мне пустили? — оживился Сэй после её появления в дверях.

— Аргументы надо знать, — фыркнула подруга, приземляется рядом на кровать. — Рад?

— Спрашиваешь, — улыбнулся старшеклассник. — А ты что, в соседней палате?

— Угу, — кивнула Мао.

Там же.

— У меня возникает ощущение, что ты мной манипулируешь, — чуть нахмурившись, откровенно заявил учащийся Тамагава.

— Угу, — не стала спорить представительница семьи Курата. — Я женщина. Что мне ещё остаётся?

В ее глазах явно виделся смех.

— Мне кажется, ты должен быть благодарен за то, что я здесь с тобой, — предположила она. — Кстати, твой врач говорит, у тебя какой-то невралгический сбой, что ли. Было повреждение сосуда, но кровоизлияние они убрали. Сосуд тоже залатали, как только ты поступил сюда. А в себя ты не приходил потому, что у тебя какие-то настройки мозга были сдвинуты принудительно. Ничего не хочешь рассказать об интересных расширениях на твоём нейро-концентраторе?

— Как догадалась? — ошарашенно спросил Нагано.

— В эти игры можно играть не только в одиночку, — непонятно ответила Мао, вздыхая. — Догадалась. Считай, любовь к тебе помогла сообразить.

— Ты умная. Всегда говорил. — Чуть подумав, осторожно кивнул учащийся Тамагава.

— Не переводи разговор на другую тему, — засмеялась Курата. — Рассказывай.

Там же, через несколько минут.

— … ну и так обидно стало! Понимаешь, я из спортзалов сколько лет не вылезаю! В своей возрастной группе, думаю, даже в префектуре в призёры войду! — Сэй не заметил, как разгорячился по мере рассказа. — А этот дебил всю жизнь!.. А тут — бац, и в один день как подменили! Бой за боем ему сливаю, из раза в раз! А расширение это у меня давно стояло, — вздохнув, завершил рассказ.

— Ты не боишься? — помолчав, спросила студентка. — Это же теперь очень серьезное нарушение. Вплоть до тюрьмы.

— Чего теперь-то бояться? — надулся парень. — В бою не помогло всё равно. Здоровье повредило. Использовать больше нельзя.

— Мне кажется, с этим выродком всё не так просто. Он на моих глазах троих буквально растерзал. — Серьёзно сообщил Мао. — Да, все парни были не бойцы и до тебя им очень далеко. Во всяком случае, даном ни у кого не пахнет. Но и попа́дать от рук, как ты говоришь, отстоя они тоже были не должны, по крайней мере, за пару секунд.

— Он и спортсменов вместе со мной у нас на отделении растерзал, — вздохнул Нагано. — Знаешь, я сам не имею логичного объяснения, как это может быть. Хоть соглашайся, что он дерётся лучше. Но этого же просто не может быть! — в голосе сквозила неподдельная обида.

— Кэп, примерно так. С вашего позволения, вниз сегодня больше не полезу, — передаю Цубасе наверх баллон и ласты, после чего выбираюсь из воды сам.

Холодильники, заполненные только моим гребешком, чуть сдвинуты в сторону и составляют сегодня весьма значительную часть общего улова.

Сестрица Ю, проспавшись на солнышке, во-первых, здорово обгорела. А во-вторых, неожиданно подключившись, в одно лицо перечистила мою добычу.

— Мне теперь и артель как будто не нужна, — тихо отвечает Ёсиока, пользуясь отсутствием какого-либо ещё рядом.

Если не считать его помощника, который против него никогда не пойдет.

— Это не случайный результат? — уточняет Цубаса, которая за эти несколько часов вникла в бизнес благодаря своему общению с капитаном на палубе.

— Не-а, — отряхиваюсь и качаю головой. — Если использовать баллоны и собирать со дна лично, а не размечать дно для ныряльщиков… В общем, мне кажется, можно и побольше добывать.

— Побольше, чем что? — вежливо уточняет Ю.

— Чем холодильников сейчас на палубе, — пожимаю плечами, поворачиваясь то одним, то другим боком к солнцу. — Со сжатым воздухом совсем другое качество работы на дне. Это ещё учтите, что я баллон перед собой держу! Вместо того, чтобы его на спине закрепить и освободить руки. Как говорится, танец со связанными ногами.

— А что, так тоже можно? — мгновенно реагирует Ёсиока. — В смысле, руки освободить?

— Да. Крепежная система по принципу рюкзака, элементарная. — Можно рассказать и про увязку пары и тройки баллонов в одну систему, с резервом воздуха в одном из них, но это сейчас просто лишнее.

— Ты опасный тип, — не задумываясь, констатирует капитан. — Такое твоё новшество переворачивает с ног на голову сложившийся порядок вещей. — Он на мгновение косит взглядом в сторону моей снаряги. — Не боишься сделать так, что ныряльщики станут не нужны? Этот профсоюз совсем не такой простой, как кажется на берегу.

— Давайте обсудим и договоримся?

— А как ты собираешься договориться с дождём, чтобы он тебя не намочил? — искренне заинтересовывается Ёсиока. — Не то чтобы я сгущал краски, но в некоторых ситуациях и фамилия твоего отца может не спасти.

— Пугаете. Причём тут фамилия моего отца? И от чего меня надо спасать? Мы, кажется, просто работаем, никого не трогаем. К чему эти многозначительные угрозы, кэп?

— Пошли в каюту поговорим, пока здесь всё заканчивают, — капитан решительно увлекает меня за собой.

Цубаса делает мне незаметный знак включить трансляцию и на неё, через нейро-концентратор.

Ю, вытянувшись на старом месте на палубе, вроде как наслаждается жизнью.

Громким словом «каюта» здесь называют кургузое помещение, аскетичное абсолютно по любым требованиям. Ёсиока вытягивается на подобии посудной полки, мне кивает рядом с собой:

— Ты правда не понимаешь всей подоплеки? Или это всё — часть какого-то плана вашей семьи? А меня ты просто решил не посвящать в детали?

— Я в искреннем недоумении. Мастер, что за подоплека? У вас есть работа — а я абсолютно случайно знаю, как её выполнить лучше. Что сегодня и продемонстрировал. Опыт у меня по теме был — я же вам говорил. Где вы видите двойное дно? И в чём?

Капитан долго молчит, словно взвешивая, говорить ли мне что-либо дальше или промолчать. Затем продолжает:

— Хорошо. Для удобства, буду считать тебя не владеющим раскладом. В нашем бизнесе поделены и участки лова, и каналы сбыта, и даже персонал очень редко переходит из одного экипажа в другой. Практически, никогда не переходит. Многие отношения формировались не просто годами, а десятилетиями.

— Я с уважением и пониманием отношусь к такому раскладу. Снимаю шляпу искренне перед патриархами вашего бизнеса. Пока не вижу повода для конфликта, на которой вы намекаете.

— Ты точно якудза⁈ — Ёсиока недовольно хмурится. — Если ты сейчас увеличишь выработку хотя бы даже и втрое, куда будешь излишек девать?

— Шутите⁈ — теперь напрягаюсь уже я. — Мы с вами договаривались, что я только ныряю. Ещё пообеспечивать на поплавке могу! Продажей вашего улова я не занимаюсь, такого договора не было.

Мой собеседник резко сбавляет обороты и напоминает сейчас сдувшийся в одно мгновение шарик:

— Точно⁈

— Точнее не бывает, — киваю, как могу, солидно. — Хотите — включите какое-нибудь приложение из ментального списка? Проверите заодно, правду ли говорю. Кэп, вы что, всерьез считаете, что я прямо ринусь создавать копию вашего бизнеса⁈ После одного-единственного погружения⁈

— А какие у тебя планы? — живо реагирует он, поворачиваясь на бок и по-птичьи наклоняя голову к плечу.

— Вот уж точно не революционные. Собирался закрыть долги, подработав у вас. Потом вообще планов не было. Вчера мелькнула мысль, что можно расширить ваш подход, но глубоко не анализировал.

— А твоё снаряжение? Прошивка нейросети? — продолжает допытываться Ёсиока, отбросив в сторону любые намеки на деликатность.

— Блин, снаряга пожрать не просит и в жо… в спину не стучит. Брошу в офисе, наверное? — озадаченно гляжу на него. — Оно распечатывается на принтере примерно за четверть часа! Если же взять не лабораторный, а заводской принтер, то этой снаряги за сутки на всю Японию напечатать можно! Был бы металл. Эксклюзива нет, кэп. Поверьте.

— А программы специальные на концентраторе? — настаивает капитан, который сейчас похож на полицейского дознавателя, уверенно дожимающего железобетонный случай. — Как ты исхитрился излишки азота из крови вывести⁈ Даже не в лабораторных, как ты сказал, условиях? Как там твоя подруга говорит, на коленке?

Видимо, какое-то движение мимики на моём лице он истолковывает не так. Поскольку в следующую секунду торопливо поясняет:

— За себя можешь не переживать. О том, что мы видели, ни единая душа из команды не скажет. Если я прикажу, — он опять уподобляется реющему над землёй коршуну, высматривающему добычу, сверля меня взглядом исподлобья.

— Кэп, не сочтите за нахальство. Ваша трехслойная многозначительность в сочетании с двойным дном и невысказанными подоплеками меня совсем запутали. Начнем с того, что никаких расширений у меня нет: дышу через легочник, глубже десятки не заныриваю. Соответственно, бездекомпрессионного предела не пересекаю.

— Да-да, так и надо говорить, — Ёсиока подпускает в голос снисходительности и довольно щурится.

— Я это уже пояснял. Как вам доказать — не знаю.

— Угу.

Я с облегчением было думаю, что он наконец внял голосу разума и соглашается, но не тут-то было.

— Именно поэтому ты никого к своему нейро-концентратору не подпускаешь? — завершает логичное, с его точки зрения, построение владелец бизнеса. — И вообще на людях его даже не показываешь? Сегодня вон, вообще у сестры ее кольцо взял; при том, что обмен веществ у вас явно не родственный. — Он дробно хихикает, намекая на нашу с Ю откровенную генетическую разницу. — Маса, я не собираюсь у тебя выведывать твои секреты! Давай просто придем к общему знаменателю насчёт дальнейших планов⁈

Его вид словно намекает на возможность иных вариантов, менее дружелюбных.

— Кэп! Я. Категорически. Не. Возражаю. Но вы ходите вокруг да около, и я просто не понимаю, к чему вы клоните!

— Хочешь откровенно? — вздыхает Ёсиока, преображаясь и как будто старея на десять лет. — Хорошо, давай откровенно. У меня на борту вовсю гуляют запрещённые расширения у команды, да. Но без них наш бизнес и работа были бы невозможны, потому оно у всех так. Затем появляется пацан, из непоследней семьи и Семьи. Один день посмотрев за моей работой, он притаскивает на второй своё снаряжение. Скорее всего, там у него ещё более запрещённые расширения, чем у меня — но деталей этот пацан мне не сообщает.

— Упс, — до меня с запозданием доходит, к чему он клонит.

— Вместо подробностей ты откровенно демонстрируешь, что в состоянии увеличить производительность улова в разы. Какой вывод ты б сделал на моём месте?

— Первый вариант — хочу отжать у вас долю в обмен на свою лояльность, — озадаченно смотрю на ситуацию уже в другом ключе. — Второй вариант — это если вы просто мой полигон. Я на вас типа метод попробовал; узнал, что хотел, а дальше…

— А дальше твоя Семья купит тебе целую флотилию таких кораблей, как мой, — Ёсиока хлопает по своей «кровати» рядом с собой. — И бизнес, разнесенный сегодня на тысячи и тысячи судов, начнет плавно перетекать в руки одной-единственной конкретной организации. В масштабах префектуры или даже шире. Да?

— Бл…

Что-то говорить или пытаться доказать в таком случае бессмысленно. А мне и в голову не приходил такой потенциальный загиб мышления моего работодателя.

— У нас, по большому счёту, не поощряется конкуренция внутри отрасли, — продолжает гнуть своё капитан, явно довольный произведенным впечатлением.

— Я помню, рынок поделен. И продажи, и добыча, и даже персонал. Вы только что говорили.

— Угу. Потому скажи мне, как сын своего отца: как отреагирует мой профсоюз на появление угрозы в твоём лице? Забегая вперёд: перед лицом стихийных бедствий мы всегда забываем внутренние дрязги. — Его победоносный взгляд можно разделывать ножом и вилкой.

— Звучит невесело, — признаю вынужденно. — Вы так хитро повернули, как будто я представляю угрозу. Всем вам.

— Продолжай.

— Что делают с угрозой люди, которым надо кормить семьи и бизнес которых напрочь незаконен, я примерно догадываюсь. По опыту фамилии.

— Вот я и пытаюсь выяснить, что ты из себя представляешь, — на вид спокойно резюмирует Ёсиока, извлекая откуда-то сигару и закуривая прямо в положении лёжа.

Вместо пепельницы он использует какую-то потертую банку из-под чего-то газированного.

Цубаса добросовестно вслушивалась в разговор Масы с капитаном. Расстояние до каюты было небольшим, а тонкие переборки для сигнала препятствием не являлись.

На каком-то этапе она не на шутку напряглась: изобретение её парня оказалось опасным совсем не с той стороны, откуда она рассчитывала.

В ответ на завуалированный наезд хозяина, светловолосый, подумав, заявил:

— Вы приложение какое-нибудь активируйте всё-таки? Потому что мне вы не верите, а проверять не собираетесь. Так ни к чему не придем и не сможем договориться.

— Мне нет нужды в приложениях, говори.

Кимишима запоздало подумала, что в присутствии Ю Асады на борту, оказывается, есть плюс: двоих детей, брата и сестру, за один присест трогать поостерегутся. Хотя и не понятно, кто б тут мог оказаться таким бойцом: соответствующих людей она пока в команде не увидела.

— Кэп, я действительно собираюсь заработать треть миллиона, чтобы раздать долги. На этом всё! Вчера, когда увидел эти ваши «технологии», я решил попробовать увеличить собственную производительность, чтобы заработать деньги быстрее. Только и всего. О! Хотите, всю снарягу вместе с компрессором оставлю у вас на борту⁈ Мне всё равно без вас неоткуда погружаться.

— А расширения? — напомнил вежливо хозяин бизнеса.

Цубаса заскрипела зубами: никаких расширений у Масы не то что не было, а вообще. Какие могут быть расширения нейро-концентратора у питекантропа⁈ Ладно, просто у очень своеобразного человека, поправила она сама себя, досадуя на уничижительные мысли в адрес близкого.

Как доказать капитану, что светловолосый соображает в нейро-продукте ещё меньше, чем сам старик, она искренне не представляла. Парень был слишком большим исключением, чтобы в него поверил кто-то третий, не копавшийся ни в мозгах, ни в нейросетях, ни в персональных расширениях Масы.

Лично у неё такой доступ был. Но вот как доказать не желающему видеть, что белое — это белое? Вот тут вопрос так вопрос.

Маса поступил по-взрослому мудро:

— Мастер, я намного моложе вас, потому понятия не имею, как вас убеждать. И таких, как вы. Честное слово: кроме моих трехсот тысяч, на этом жизненном этапе мне от вас и моря ничего не надо. Мой отец к моим подводным развлечениям никаким местом, как и все его соратники по борьбе. С несправедливостью, к-хм.

— Что у тебя в руках потенциальная революция, уже не споришь? — придирчиво уточнил Ёсиока.

— Тут и не поспоришь, если вы на задержке ныряете, как пятьсот лет назад. Ещё и дыхательный рефлекс отключаете при этом, как камикадзе.

— Твой азот в крови — риск похлеще, — резонно возразил старик. — Что делать с кислородным голоданием, знают все. Проблема не новая, решения давно наработаны. А вот как сбросить излишек азота, кроме тебя никто не знает.

— Похоже, дед не оставляет попыток докопаться до тайны, которой нет, — проворчала в сердцах себе под нос Цубаса, ломая голову, что бы предпринять в данной обстановке.

В отличие от Масы, она лучше него представляла все неафишируемые возможности «профсоюза» ловцов морепродуктов. Они, конечно, не якудза — но в данном случае несильно от неё могут и отличаться. Если вдруг окажется, что сложившемуся ходу вещей угрожает некий выскочка.

И ведь связь, включая интернет, с берегом отсутствует, иначе как через корабельный канал: прямо сейчас в сеть не выйдешь. На Ёсиоку материал не поищешь — кто он сам? Что он представляет из себя в иерархии своего бизнеса?

— Блин, а давайте, нас эксперимент рассудит? — спокойно и задумчиво предложил светловолосый. — Давайте, вы сами выберете человека? Я его запрягу в баллон — и спустим для начала на пару метров? Концентраторы у вас, я смотрю, сплошной премиум. Если у него азот в крови начнёт расти, м-м-м. Ну, не знаю. Давайте я на вас потом три дня бесплатно отработаю? После того, как долги раздам? А человека того поднимем на поверхность.

— С ума сошел⁈ — поперхнулся табачным дымом Ёсиока. — Давай отрежем тебе что-нибудь лишнее и выступающее — а потом посмотрим, как больница пришивать будет⁈

— Некорректное сравнение, — гыгыкнул Маса. — Я вас ни в чём не обвиняю и не подозреваю. Это вы меня, давшего три нормы за один день, оправдываться заставляете. Кстати, кэп! Я тут на один турнир по фулл-контакту заявляюсь, и планирую его выиграть. Отгадайте теперь: если бы я вам желал недоброго, вся ваша команда вместе с бабками-ныряльщицами очень хорошо бы со мной справились?

Цубаса хмыкнула про себя: если к Масе прибавить и её возможности, то этот корабль со стариками они бы, скорее всего, разобрали на досточки за четверть часа.

Без видеосигнала картинка разговора в каюте складывалась не полностью. Однако, судя по шуршанию в следующий момент, дед извлёк из закромов что-то типа оружия.

Потому что дальше старшеклассник заржал совсем уже неприлично:

— Кэп, ради Христа. Уберите этот раритет обратно! Вы же его как со дна подняли, лет пятьдесят тому, так и не чистили с тех пор. Честное слово! — рука Масы гулко хлопнула в его же грудь. Видимо, в районе сердца. — Мне ваш бизнес нужен, как в жопе зубы! В том смысле, чтобы с кем-то конфликтовать из-за вашего места под солнцем. Или это вы таким образом меня деликатно склоняете к совместным проектам?

Судя по доносящемуся сопению, Ёсиока крайне разочарованно отнесся к реакции школьника на оружие. Раздался всё тот же звук задвигаемого ящика; и дальше капитан продолжил уже относительно спокойно:

— Нет. Я действительно опасаюсь, что ты такой добрый только сейчас. А через месяц или два попадешь в какой-нибудь переплёт, деньги закончатся — а дорогу сюда ты уже знаешь. — Раздался звук зажигаемой спички. — То, что ты думаешь в этот момент, может не иметь ничего общего с твоими же решениями через квартал, согласен? Ну не договор же мне с тобой подписывать.

Собеседники на удивление синхронно посмеялись.

— Давайте тогда с другой стороны. Мастер, как насчёт совместного бизнеса? Ну или: с высоты личного опыта, какую схему видите вы? Чтобы успокоиться и не ждать, что я начну нырять на кого-то другого?

— А отец твой за тебя может поручиться? — вкрадчиво поинтересовался старик.

Цубаса фыркнула ещё раз, нисколько не сдерживаясь: гениальностью местный капитан в некоторых вопросах, похоже, не отличался.

Ну либо специально провоцировал. Тоже вариант.

— Может, — неожиданно уверенно и солидно ответил светловолосый. — Если это всё, чего вам не хватает, батя наверняка меня поддержит. Во всяком случае, в этом вопросе. Но тут такое дело, кэп. Подписываться за мою порядочность в несуществующем пока деле он не будет, как и поручаться за меня втемную. Вначале давайте докажем сами себе, что мы можем что-то заработать⁈ Потому что лично я пока в наших совокупных активах, кроме нескольких холодильников гребешка, других великих свершений не наблюдаю. Скажем, отец будет очень скептичен по поводу гарантий на тему туманного будущего.

Маса вздохнул, двое снова похихикали.

— Слово моего отца — это тоже валюта. Своего рода, — продолжил парень. — Если мы с вами придем к нему и скажем, что уже зарабатываем вместе, это будут одни гарантии с его стороны. А если мы только начнём рассказывать о том, какими великими планируем стать…

Ёсиока поцокал языком.

— Вам знакома русская поговорка о дележе шкуры неубитого медведя? Вот лично я без какого-нибудь совместного портфолио к своему отцу не пойду, — закончил Асада. — Вопрос конвертации моего воздуха в деньги остро не стоит, но зачем терять возможности?

— Ты не шутишь, когда соглашаешься дать свою снарягу для другого человека? — в голосе капитана явственно ощущалось предвкушение в перемешку с нетерпением.

— Без проблем. Я теперь уже под вашим влиянием о другом думаю, — Маса, похоже, задумчиво почесал затылок. — А что если у вас, местных, мозги вместе с обменом веществ и правда иначе устроены? И у вас этот долбаный азот действительно с одного метра депонироваться начинает? Или вообще с нулевой глубины?

Цубаса, недовольно крякнув, поднялась с корточек и решительно направилась в каюту к мужикам. Без неё Маса сейчас явно нет справится.

По пути красноволосая не отказала себе в удовольствии — и стряхнула холодную воду с кистей рук на лежащую под тентом сестрицу своего парня.

Ю, взвившись в воздух из положения лёжа, в одну секунду издала и ультразвуковую трель, и подобие низкочастотной сирены.

— Извини, я нечаянно, — угрюмо и ненатурально пробормотала Кимишима, тут же пожалев о собственной сиюминутной жестокости. — Больше не повторится! — она повысила голос, пресекая попытки студентки возмутиться и что-то сказать вслух.

Вначале снаружи раздаётся нечеловеческий визг моей здешней сестры.

Мы с Ёсиокой, переглянувшись, начинаем слезать с его полки, когда в дверь два раза бухает чей-то кулак и голова Цубасы неубедительно изображает вежливость:

— Можно?

— Там всё в порядке⁈ — заполошно хлопает глазами капитан, пытаясь заглянуть за спину Кимишиме. — Что со второй Асадой⁈

— На неё капля воды попала. Она спала. От неожиданности испугалась, — поясняет красноволосая. — Кэп, я понимаю, как выгляжу в ваших глазах. Но без меня вы сейчас с моим парнем не договоритесь. Дайте поучаствовать в вашем совете⁈

— Ты наглая. — Удивлённо и демонстративно спокойно констатирует Ёсиока.

— Кэп, она права! — подаю голоса со своей стороны. — Она умная, считайте её моим консультантом.

Старик недовольно освобождает проход и возвращается на свою полку.

— Вы с ним говорите на разных языках потому, что он к деньгам местами равнодушен, — без паузы сообщает моя половина капитану. — Он их не любит. Но, вот парадокс: в будущем хотел бы видеть какие-то гарантии материального плана. Маса — это сплошной комок противоречий.

— Не любит деньги⁈ — удивленным рефреном отзывается владелец бизнеса.

— Скажем, с моей личной точки зрения, он к ним относится как к досадной необходимости, — дипломатично скругляет углы Цубаса. — Без восторга. Потому он ищет аргументы в тех сферах, которые для вас пустой звук. А вы, соответственно, разрываетесь между своими многолетними привычками — и необходимостью менять уклад жизни на закате. Простите, кэп, — она абсолютно без пиетета делает вид, что коротко кланяется. — Но вам осталось жить чуть меньше, чем вы уже прожили. И вы просто боитесь что-то менять на закате своей жизни. А для нас с ним ещё актуальны вопросы индивидуального развития, во всех смыслах.

— Как нам было бы правильно строить разговор? — угрюмо и с раздражением роняет Ёсиока. — С твоей точки зрения?

Если я правильно понимаю ситуацию, он сейчас воспринимает Цубасу как выскочку и хамку.

— Маса, а как при помощи этой всей твоей чепухи можно зарабатывать деньги регулярно? — красноволосая поворачивается ко мне. — Как может выглядеть перечень услуг компании, которую вы с кэпом, теоретически, могли бы затеять на двоих?

— Да много чего. Хоть и… — вмешательство в наш разговор моей подруги повлияло и на меня. Потому вовремя спохватываюсь и направляю мысли исключительно в сторону мирного гражданского строительства. — Если в общем, то резать, варить, взрывать и бетонировать под водой. Мне кажется, тут это будут основные сферы промышленного применения. А как эти работы выглядят в современной Японии, кстати? Кэп?

Там же, через некоторое время.

В течение следующего получаса оказывается, что водолазный колокол здесь известен как концепция. Именно из него местные и работают по профилю.

Попутно, он сопровождается местным аналогом трехболтовки, но кэп не в курсе деталей.

Цубаса, извинившись перед Ёсиоой, через его канал скачивает что-то из сети и демонстрирует мне ключевую проблему: у местных азот в крови под давлением действительно ведёт себя не по тем законам, к которым привык я.

Дать обоснование такому природному феномену сходу не получается, но важен принцип: лично у меня газообмен в крови почему-то работает иначе.

Я, конечно, предполагаю, почему, но не говорить же об этом вслух.

Еще через четверть часа, почти переругавшись, мы приходим к тому, что добровольных желающих выступить подопытными кроликами с моим сжатым воздухом найти не получится: для всех, кроме меня, это равносильно русской рулетке. А в мою способность продирижировать технически грамотным подъёмом, с обеспечением декомпрессии, никто не поверит.

— Кэп, ну и чего вы тогда огород городили? Если я — единственный, кто этим может пользоваться? — вздыхаю в итоге. — Ну пусть в худшем варианте: много ли один человек вручную вам повредит? Пускай я даже всего гребешка в отдельно взятой бухте собственноручно изведу и уничтожу, пользуясь собственной уникальностью?

— Я думал, у тебя есть какие-то расширения, — не менее разочаровано в который раз повторяет Ёсиока. — Думал, ты признаваться не хочешь. Твоя подруга молодец — хорошо всё объяснила.

Цубаса только ей известным способом ухитрилась подобрать аргументы, в которые старик поверил: никаких специальных расширений для работы со сжатым воздухом под водой у меня нет. Исключительно индивидуальные особенности то ли собственной естественной нейросети, то ли обмена веществ — надо исследовать дополнительно.

— Жаль, что не получается найти общих точек соприкосновения, — неожиданно констатирует Ёсиока. — Если нырять можешь только ты.

— Я бы попытался найти добровольца, с которым можно было бы экспериментировать, — пожимаю плечами. — Но профинансировать его риск пока не могу. Кэп, а что, в порту нельзя никого из иностранцев найти? Готовых на всё, за небольшие деньги?

Договорив фразу, понимаю, что сморозил глупость.

— Ага. Так на борт и пустили не пойми кого, без роду без племени, — комментирует вместо хозяина Цубаса. — В не совсем прозрачный бизнес.

— Слушайте, а ведь у меня к вам есть личная просьба. — До меня действительно кое-что дошло только сейчас. — Кэп, а ведь мне первому нужна ваша поддержка в одном очень деликатном моменте! Давайте кое-что провернём, как раз на излишек гребешка с улова? А потом продолжим разговор? Честное слово, вы мне потом больше верить будете.

— Какой излишек? Нет пока никакого излишка, — удивляется капитан.

— А я сейчас ещё нырну и дособираю.

В одно из зданий Ходзё, со служебного входа, на второй этаж ресторана, в техническую дверь позвонил очередной курьер от поставщиков.

— Товар? — лениво спросил охранник, находившийся за пультом видеонаблюдения.

— Гребешок, — пацан в самой обычной униформе поднял портативный охлаждающий контейнер ближе к камере. — Сегодняшний улов. Вроде бы, сказали на кухню через эту дверь заносить?

— Обычно через десятый блок, — равнодушно проинформировал дежурный явно новенького сотрудника одной из многочисленных компаний, доставлявших продукты. — Ладно, не ходи кругами. Сейчас эту дверь разблокирую.

По-хорошему, пацана по всем правилам надо было бы отправить через вход номер десять: приём продуктов происходил именно там.

Но парень так смешно переминался с ноги на ногу, подпрыгивая и пританцовывая, что охранник машинально поддался невольной симпатии.

— Спасибо! — вошедший оказался и в самом деле чистокровным европейцем, судя по цвету и разрезу его глаз, а также по белобрысой шевелюре.

По-японски он говорил чисто и даже не забыл коротко поклониться. После чего удивлённо заозирался по сторонам:

— Фигасе, у вас тут радиальная структура! И как в этих хордах не заблудиться?

— Между ними ещё перемычки есть! — хохотнул сидящий на стыке сразу нескольких коридоров охранник, находясь под впечатлением ошарашенного вида посетителя.

Комплекс застройки носил европейское название «Атриум» в качестве собственного имени, и отчасти по этому же принципу был организован.

— Как-то загадочно архитектура спроектирована, нет? — курьер, не переставая вертеть головой, потёр затылок. — И куда теперь топать? Может, правда выйду наружу? И с нужной стороны зайду?

— Вот поэтому через десятый в следующий раз двигайся, — продолжил веселиться охранник. — Там только один главный коридор, который ведёт в сектор приёмки. Доставай свой смартфон, я тебе карту сброшу.

— Да нет у меня никакого смартфона, — слегка приуныл посыльный. — Я вообще-то на корабле живу, в море сигнал всё равно не ловит. На берегу бываю редко, и не по средствам мне ваша техника.

Оператор системы наблюдения, один из, присвистнул изумлённо: гайдзины, конечно, своя тема, местами дикая — но не настолько же?

До сего дня, ни одного молодого без гаджетов он не встречал. Впрочем, то японцы.

Может, и правда нищета? Вон, нейро-концентратора у него тоже нет на руке. В наше-то время.

— Ну, тогда тренируй память, — покладисто изобразил бровями домик низовой сотрудник корпорации.

После чего активировал голограмму над столом и провёл красной линией дорогу курьеру.

— О, ну так ничего ж сложного! — мгновенно сориентировался тот. Видимо, уже приловчился без техники находить маршруты. — На косые отнорки внимания не обращаю. А так — шестой поворот под прямым углом направо, затем третий налево, дальше по среднему лучу. Там свободный проход?

— Я открою, пока ты идёшь. Пройдёшь по дороге два шлюза, замки будут разблокированы.

Спасибо! — Парень бухнул контейнер на стойку, после чего щелкнул его замками. — Вот, это моя личная благодарность…

Из контейнера появился герметично запакованный вакуумный пакет охлаждённого гребешка.

— Это не пластик! У нас эко упаковка, — зачем-то объяснил светловолосый, разминая пальцами край пакета. — Но лучше бы куда-то в холодное место положить, а то потечет.

— Спасибо, — охранник слегка удивился. — С чего такая доброта? Сам ходишь без смартфона, а товар даришь недешёвый?

— Первая доставка же в этот ваш адрес от нас, — охотно ответил гайдзин, набрасывая крышку на контейнер и защелкивая запоры обратно. — Всё за счёт корабля. Пробник — он бесплатный. Кэпу абсолютно без разницы, шесть или семь килограмм ваша кухня употребит внутрь, между собой. Распробовать чтоб. А мне для вас не жалко…

— Спасибо, — пакет моментально исчез под столом.

Пацан, насвистывая идиотскую песенку на родном языке, порысил дальше по коридору и скрылся за поворотом.

Охранник, выждав четверть минуты, заблокировал пульт и, подхватив неожиданное угощение, направился в технические помещения: такой пакет не должен пропасть. А на посту холодильника не было.

Что ни говори, бесплатные подарки — вещь приятная. Особенно если учесть, что килограмм гребешка в рознице стоит здорово выше шести тысяч иен.

Кстати, имитация пластика этой упаковки, что делается из водорослей — тоже еда, если что. Быстро же эти северные соседи освоились на островах, ведь технология совсем новая.

Охранник, обрадованный неожиданным презентом, вопреки всем правилам оставил пост в неурочное время, пусть и совсем ненадолго.

Он так и не увидел, что светловолосый курьер, «сбившись» с красной линии, нырнул как раз-таки в один из тех самых косых отнорков, куда перед этим не собирался заходить.

Абсолютно спокойно поставив контейнер возле машинки уборщика, пацан освободил себе руки и тут же вывернул свою куртку наизнанку. Точ

нее, его куртка имела две лицевых стороны и сейчас, вместо бежевого цвета, стала ярко-лазурной.

Контейнер с морепродуктами стоимостью в несколько десятков тысяч иен так и остался в коридоре, на удивление органично дополняя дизайн клинингового оборудования и словно являясь его частью.

Секретарша одного из старших менеджеров, происходившего из главной Семьи, удивлённо подняла глаза на звук открывающейся двери: случайных посетителей здесь быть не могло, а о неслучайных она всегда знала заранее.

— Ты кто⁈ — миловидная двадцатисемилетняя выпускница еще имперского института международных отношений (бывшего института колоний), оторвала взгляд от голограммы книги, которую читала, пользуясь возможностью.

Книга была написана по-английски, потому компрометирующим обстоятельством на работе не являлась: любой формат текста на иностранном языке автоматически считается практикой.

— Порнухой развлекаешься? — неодобрительно ответил ей по-английски же белобрысый европеец в куртке цвета морской волны, проходя внутрь и закрывая за собой дверь в офис.

Перед этим он скользнул взглядом по голограмме её издания и глумливо осклабился.

— Кто вы? Что вам надо⁈ — Манна решительно схлопнула книгу, делая над собой усилие и не давая смущению взять над собой верх.

Попутно она исправилась и обратилась к неожиданному посетителю с соблюдением правил протокольной вежливости.

— У нас с тобой есть два варианта… — гайдзин, не останавливаясь, направился через широченную приёмную к дверям кабинета ее босса.

Манна, буквально рванув с места, преградила ему путь:

— СТОП! Немедленно покинь это помещение! Тебе нельзя здесь находиться! О своих вариантах будешь рассказывать в другой обстановке и другим людям… извращенец! — неожиданно для себя добавила она в самом конце фразы.

Белобрысый так и замер с поднятой ногой и удивленно уставился на неё:

— Вообще-то, я обычно не ругаюсь при дамах. Но тут не могу не заявить: ХЕРАСЕ! — Он смерил девушку оценивающим взглядом от носков туфель до причёски. — Обо всяких интересных фрагментах мужской анатомии читаешь ты, а извращенец при этом — я⁈ Манна, дорогая, — он прочел её имя на бедже. — А твоё начальство в курсе содержания твоих книг⁈ Которыми ты так увлечённо занята на рабочем месте, в рабочее время?

Секретарша, несмотря на неформат ситуации, уже прокрутила в голове все возможные варианты.

К её огромному сожалению, она слишком увлеклась чтением. Понятно, что фильтрация всех посетителей сюда — вообще не её функция. А охраны.

Но она и сама периодически всегда поглядывала на монитор, просто чтоб контролировать коридор и обстановку. А сейчас впервые в жизни оплошала.

Долбаная порнуха.

Нахальный пацан каким-то образом не просто пробрался сюда, где его быть не должно.

Он ещё и её застал врасплох.

— Последнее предупреждение, — искренне и жестко сообщила она, активируя кое-какое расширение и поднимая свою ладонь к лицу светловолосого. — Не шевелись. Я сейчас вызову охрану — и тебя проводят наружу. Просто стой смирно и не дергайся! Тогда не пострадаешь!

— Инфра? — гайдзин заинтересованно указал глазами на её пальцы и вопросительно поднял правую бровь. — Впрочем, без разницы. Манна, у меня к тебе встречное предложение: ты садишься на своё рабочее место, открываешь свою книгу на этапе «…трепещущих в её ладони…», и дальше наслаждаешься жизнью. Тогда не пострадаешь ты. Дай пройти!

Секретарша, не говоря больше ничего, левой ладонью тут же хлопнула по виртуальному брелку на поясе, являвшемуся аналогом тревожной кнопки. Что бы это ни было, сама ситуация теперь регулировалась вполне однозначной инструкцией.

Мгновенно активировшаяся голограмма высветила главный пункт охраны комплекса, который подтвердил приём поданного сигнала.

Судя по молчанию датчиков, вмонтированных в дверную раму, никакого внешнего оружия либо предметов двойного назначения малолетка-гайдзин на себе не имел. Однако, как-то же он попал сюда? Что уже было нарушением. И, попутно, зачем?

Кроме того, в это время нейро-приложений, оружием может являться само тело реципиента. Как у неё, например.

Манна самым позорным образом прозевала момент появления странного пацана и теперь пыталась реабилитироваться в собственных глазах: всё, что может быть истолковано как угроза, автоматически считается угрозой.

В следующий миг она выдала половинную мощность сигнала и целенаправленно оглушила пацана.

Затем ещё.

И ещё.

Глаза девушки широко раскрылись.

Нахальный голубоглазый негодяй наклонил голову к плечу и покачал перед её носом указательным пальцем:

— А ведь я предупрежда-а-ал.

— ТРЕВОГА! — моментально впадая в панику, закричала секретарша с тем расчетом, что слышно будет и в кабинете босса.

Там, кстати, сейчас находились сразу пятеро менеджеров корпорации, являющихся друг другу родственниками.

— Вот и не ударишь ведь тебя, поскольку баба, — проворчал пацан, подхватывая её подмышки и отставляя в сторону.

Взвизгнув коротко ещё раз, Манна все силы вложила в удар коленом.

Увы. Напавший на неё негодяй оказался предсказуемо готов и к этому, скрутившись вбок и отпихивая её от себя.

Девушка отлетела назад и врезалась в спиной в створки раритетного шкафа для документов.

— Что у вас происходит⁈ — дверь кабинета босса распахнулась и один из старших Ходзё выглянул наружу.

За его спиной просматривались как минимум еще пара родственников.

— Общаться с вами сейчас будем, вот что, — хмуро сообщил ему европеец, не обращая больше на Манну внимания и двигаясь навстречу.

Ошеломленная ударом шкафа в спину, девушка всё же нашла в себе силы выпалить:

— У него расширение! На него инфра не действует! Осторожно!

Секретарша была хорошим сотрудником и собиралась исполнить свой долг до конца. До прибытия охраны необходимо было как-то продержаться чуть меньше минуты.

Выкрикивая предостережение шефу, она повторно бросилась на белобрысого, теперь уже со спины.

Начальство, видимо, мгновенно оценив голограмму с пульта охраны, тоже попыталось захлопнуть дверь со своей стороны.

Гайдзин среагировал с похвальной быстротой. Рванувшись вперёд, он врезался в босса, буквально вбивая его внутрь кабинета вместе со стоящими у него за спиной.

Офисная обувь Манны, в соответствии с требованиями дресс-кода компании, для спринтерских забегов предназначена не была. Именно потому она от пацана на пару шагов и отстала.

Двери кабинета захлопнулись перед её носом, после чего изнутри сработал замок, отрезающий нескольких Ходзё от приёмной. Заодно — и от поддержки в виде охраны, чья обувь уже гулко топала по коридору.

— Что⁈ Где⁈ — две пары охранников, придерживая на боках резиновые палки и ещё кое-какое снаряжение, влетели внутрь и заозирались по сторонам.

— Пацан. Европеец, блондин. Говорит по-английски. Ворвался к боссу и захлопнул за собой дверь, — коротко доложила Манна, бросаясь на собственное рабочее место, чтобы активировать видео.

— В кабинет ведь просто так не попадём, — с ощутимым напряжением в голосе констатировал старший из прибывших охранников через некоторое время, отсмотрев запись. — Не мой уровень. Надо старшему по объекту звонить. — Он решительно потянулся к переговорному устройству.

— Может, есть другие варианты? — неуверенно предположила секретарша.

С одной стороны, происходившее однозначно подпадало сразу под несколько пунктов должностных инструкций, регламентировавших действия и охраны, и ее собственные. В этих обстоятельствах.

— С другой стороны, пацан безоружен. — Добавила девушка, опуская взгляд.

— Неопасен на вид? Ты же говоришь, его инфра не брала? — тормознул на минутку старший наряда. — Слушай, а может, это у тебя какой-то сбой? — Теребить лишний раз уже собственное начальство ему тоже явно не хотелось. — А ну-ка, подай по мне сигнал, легонько. — Он решительно положил ладонь Манны себе на щеку.

Девушка абсолютно рефлекторно подчинилась и впопыхах дала три четверти мощности.

Охранника выгнуло дугой и словно бросило в сторону. Через мгновение он упал на колени, оперся руками о пол и бешено замотал головой.

— Есть сигнал, — хмуро заметил его напарник, косясь на руки секретарши. — Нет сбоя. Надо звонить.

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Размышления русского боксера в токийской академии Тамагава, 3