Идеальный мир для Химеролога
Олег Сапфир, Марк Альтергот

🔥 ВТОРАЯ КНИГА ЗДЕСЬ:

https://author.today/work/496334

Меня звали Викториан. Прародитель всех монстров, отец безумия, создатель легендарных Химероса и Каи. Забавно, что больше всего боялись именно их. Видимо, никто и никогда не заглядывал в мой тайный блокнотик, где хранятся наброски настоящих кошмаров...

Эх, было время...

Теперь я — Виктор. И я владелец ветеринарной клиники на окраине имперской столицы в мире, куда сбежал отдохнуть.

Да, я сам этого захотел. Даже самым могущественным и отбитым создателям нужен отпуск. А этот мир, битком набитый уникальным генетическим материалом, казался идеальным местом. «Идеальный мир для тебя», — сказала мне одна богиня, советуя отправиться сюда.

Вот только она забыла уточнить одну деталь: в этом «идеальном мире» даже ветеринару придётся вспомнить, как создавать чудовищ, чтобы просто выжить.

====================

Глава 1

Я летел. Никого не трогал. Просто парил в небесах на спине своего друга, который по совместительству был огромной огнедышащей ящерицей.
За спиной с оглушительным треском, будто лопнуло стекло размером с Галактику, рассыпался четвёртый по счёту барьер. Многомерная Вселенная очень не любила, когда в её закрытые «песочницы» лезут всякие посторонние. А я был как раз таким.
Посторонним. Незваным. Но очень целеустремленным.
Моя хорошая знакомая, та ещё интриганка, клялась и божилась, что этот мир мне понравится. Мол, здесь меня ждут новые идеи, уникальные материалы и вообще полный дзен для уставшего от великих дел химеролога.
Ну да, ну да. Мои эксперименты и правда зашли в тупик. Идеи иссякли, материалы приелись, а последняя выведенная мной химера оказалась настолько милой, что вместо того, чтобы стать грозным стражем, она начала печь кексики. Не то чтобы я был против милоты, но… это явно не то, чего я ожидал от существа, которое должно было испепелять противников одним взглядом.
Так что, когда эта интриганка — Пандора, — предложила отправиться в этот мир за вдохновением, я согласился. Новый мир, новые возможности, новые химеры. Почему бы и нет?
Вот только знакомая, видимо, забыла уточнить одну ма-а-аленькую деталь. Что «радужный и доброжелательный» — это не про этот мир.
Потому что прямо сейчас на нас неслись какие-то вытянутые металлические дуры с огненными хвостами. И их было очень много.
— Это ракеты, — раздался в моей голове чуть насмешливый голос моего спутника — дракона Вестфаля. — А если точнее, «Гроза», «Гарпия» и несколько «Ос» старой модификации, — с нотками знатока добавил он. — И да, судя по энергетическому следу, они сверхмощные. С ядерной начинкой, все дела.
— Ну спасибо за сводку, — хмыкнул я, пока чешуйчатый вилял тушей, уходя от очередной порции смертоносного железа. — Уже успел подключиться к их инфополю и пошариться в чужих головах?
— Не пошариться, а произвести первичный сбор данных, — с достоинством поправил Вестфаль. — И да, парочку операторов ПВО уже «прочитал». Примитивные ребята, кстати. Думают в основном о пиве и какой-то «ипотеке».
— Везёт тебе, — съязвил я. — Ты в этом мире уже, считай, свой. Местный.
— И кто бы, спрашивается, прибеднялся? — проворчал Вестфаль, легко вильнув хвостом.
Ракеты пронеслись мимо. Точнее, дракон просто сместился в пространстве на пару десятков метров, и смертоносный рой улетел куда-то за горизонт, где красиво расцвёл огненными цветами.
Я тяжело вздохнул. Прямо сейчас по уровню силы я был слабее даже розового слайма первого уровня. Тот хоть слизью плюнуть может.
Чтобы попасть в этот мир, мне пришлось отказаться от всей своей силы. Отбросить накопленную за тысячелетия мощь, запечатать её в шестнадцати живых факториумах на одной из моих баз. Доступа туда нет ни у кого, кроме меня. Так что, когда я соберусь обратно, просто приду и заберу своё. Если, конечно, доживу.
А судя по текущей обстановке, с последним пунктом могут возникнуть проблемы.
Внизу творился форменный хаос. Вой сирен, визг тормозов, мечущиеся по улицам крошечные фигурки людей. К месту нашего предполагаемого приземления уже стягивалась осадная техника. Какие-то уродливые коробки задирали свои «хоботы» к небу и начинали палить, оставляя в воздухе тонкие дымные следы.
Дракон Вестфаль играючи уворачивался от взрывов. Его алое, переливающееся на солнце чешуйчатое тело изгибалось в воздухе с невозможной грацией, оставляя снаряды глотать пыль и взрываться далеко за хвостом.
— Просто для справки, не подскажешь, что вообще происходит? — вежливо поинтересовался я, когда мы увернулись от особо наглого заряда.
— Ну, нас пытаются убить, — буднично отозвался он.
— Убить? Ты серьёзно? — я не сдержал смешка. — Их самые мощные взрывы едва дотягивают до огненного шара заштатного архимага. А ты, на минуточку, Королевский Красный Дракон. Может, и не самый древний, но уж точно не тот, кого можно заковырять вот этими… фейерверками. Это же глупо и безрассудно. А вдруг ты обидишься и чихнёшь? От города же мокрого места не останется.
— И что это я должен обижаться на людей? — фыркнул Вестфаль. — Вы же такие забавные. Глупые и слабые, но очень упорные создания.
Мы были друзьями уже не одну сотню лет, и я прекрасно знал этот его тон. Тон кота, который загнал мышь в угол и теперь наслаждается процессом.
— Что ж ты таким смелым не был, когда я тебя по всему миру гонял после того, как ты стащил мой экспериментальный эликсир вечной молодости? — поддел я, не удержавшись от возможности кольнуть старого друга. — Помнится, ты тогда неделю прятался в кратере вулкана, пока я не пообещал тебя не испепелять.
— Ну, тогда силы были при тебе, и мне было страшно, — без тени смущения признался он. — А сейчас у тебя их нет. Вот я и посмелел.
Его мысленный смех заполнил мою голову. Вот же гад чешуйчатый.
Мы пошли на снижение, и я смог лучше разглядеть приготовления на земле. Кажется, веселье только начиналось. Судя по всему, местные вояки поняли, что обычные ракеты не работают, и решили перейти к плану «Б». Они притащили на центральную площадь какую-то совершенно несуразную хреновину. Огромную пушку, похожую на телескоп для подглядывания за соседней галактикой. Установили её на шасси и теперь суетливо наводили на нас.
— Они что, серьёзно собираются из этого стрелять? — не удержался я.
— О, ещё как собираются, — радостно подтвердил Вестфаль. — Этот малыш называется «Апокалипсис». Стреляет болванкой из сверхпрочного сплава на околосветовой скорости. По задумке, должен одним выстрелом сбивать метеориты. Но есть нюанс. Его ещё ни разу не включали.
— Ладно, всё, хорош. Вижу, с распростёртыми объятиями меня тут не ждут. Давай куда-нибудь в лес, за город. Я там как-нибудь сам.
— А уже поздно, — отозвался дракон. — Действуем по изначальному плану. Высаживаю тебя в городе.
— В смысле поздно⁈ Ты на них посмотри, там уже вся армия страны, наверное, собралась! Они из этой дуры сейчас как шарахнут!
— Ну, как собрались, так и разбегутся. Извини, друг, но я и правда не могу долго тут висеть. Эти барьеры забрали слишком много сил. В скором времени я просто… пропаду. Моя жизненная сила иссякает, и скоро холодная длань Вселенной вот-вот поглотит меня, обратив в космическую пыль… — произнёс он донельзя трагическим, надрывным голосом. — Времени почти не осталось.
— Слышь ты, падла хвостатая, — не выдержал я. — Хватит драматизировать! Пропадёт он… Тебя там уже ждёт свеженькое, выращенное по спецзаказу молодое тело, куда твоя память и сознание перенесутся уже через пять минут после «героической гибели».
Дракон обиженно засопел.
— Ну вот что ты за человек, Викториан? Нельзя было подыграть? Я, между прочим, на актёрские курсы ходил!
О, эти «курсы» я помнил слишком хорошо. Меня, как главного попечителя, срочно вызвали в Великий Драматический Театр Тысячи Муз. Это было величественное здание из живого кристалла, помнившее постановки тысячелетней давности.
И вот посреди этой святыни стоял Вестфаль в человеческом обличье и, брызжа слюной, требовал главную роль в новой трагедии. Когда режиссёр ему отказал, эта ящерица впала в ярость, приняла истинный облик и пообещала всех сожрать, а театр спалить до фундамента.
Пришлось вмешаться. В итоге роль ему не дали, но и жрать никого не пришлось. Правда, следующие двенадцать пьес эта хвостатая наглая морда играла обоссанный куст в третьем акте. Без слов, разумеется.
— Ладно, приготовься, — прервал мои воспоминания Вестфаль. — Сейчас будет экстренная эвакуация.
Я сидел в специальном коконе из уплотнённой энергии, который крепился к его спине. Эта штука скрывала меня от внешнего мира, позволяя видеть всё, что происходит снаружи, как на огромном панорамном экране. Сам же я был для местных абсолютно невидимым. И, что немаловажно, абсолютно голым.
Это было частью сделки со Вселенной. Чтобы попасть в закрытый мир, нужно было сжечь все старые привязки. Моё тело было пересобрано на клеточном уровне, обнулено до состояния новорождённого. Чистый лист. И как только моя пятка коснётся этой земли, запустится протокол «привязки». Я стану частью этого мира. Без сил, без регалий, с одним лишь крохотным магическим Даром на уровне выпускника детского сада для Одарённых детей.
Раньше меня это не парило. А теперь… теперь я не был так уверен.
Прямо на нас неслась ледяная глыба размером с хороший такой загородный дом. С явным желанием превратить моего чешуйчатого друга в красную наледь на синем льду.
Вестфаль даже не стал уклоняться. Он просто чихнул — коротко и презрительно.
Сноп алого пламени ударил в глыбу, и та, кувыркнувшись, улетела в сторону, где с глухим грохотом снесла верхушку какой-то бетонной башни.
— Всё нормально, там никого не было, — тут же сообщил дракон в моей голове. — Я траекторию скорректировал. Никто не пострадает.
— Слушай, а ты уверен, что вообще что-то прокатит? — на всякий случай уточнил я. — Судя по всему, ты для них — враг номер один. Приоритетная цель для аннигиляции.
— Конечно, уверен! Я же обещал, что у меня всё продумано.
Внизу и правда все были настроены как-то чересчур агрессивно. Обычно, когда люди видят дракона такого калибра, сначала в штаны накладывают, потом пытаются договориться, и только потом, когда все вежливые слова заканчиваются, начинают атаковать. А тут сразу с места в карьер.
— А всё просто, друг мой, — пояснил Вестфаль. — Они просто не видят моей истинной силы. Для них я просто очень большая, тупая и наглая ящерица-переросток. Очень живучая, но не более.
— Твою мать… — только и успел выдохнуть я.
План Пандоры трещал по швам. Она обещала мягкое и незаметное внедрение. А по факту я сейчас ворвусь в этот мир как… как кто? Как пассажир огромного летающего монстра, которого пытаются сбить всем, что стреляет.
— Это я, получается, таким образом сейчас в общество вольюсь? — с сарказмом уточнил я.
— Ну, не все планы идут так, как задумано, — философски заметил Вестфаль. — Так что держись.
Дракон картинно зарычал и начал снижаться. Внизу вовсю суетились люди. Какие-то маги в модных мантиях пуляли в нас огненными шарами и молниями. Удары просто растворялись на чешуе, не причиняя ни малейшего вреда. А Вестфаль рычал, извивался и всячески изображал из себя тупое животное, попавшее в ловушку.
Ага, тупое животное. С десятью высшими образованиями из «Великой Академии Науки и Прогресса», каждое из которых он получал по сто лет. Ну, действительно — актёр.
И в этот момент до меня дошёл весь гениальный идиотизм его плана. Он — страшный монстр, прилетевший разрушать город. А я? Если я сейчас вылезу из-за его спины, меня что, встретят с хлебом-солью?
Ага, как же. «О, человек, свалившийся со спины дракона-разрушителя! Ты, должно быть, наш друг!» — и тут же завалят обоих, даже не разбираясь. Одного — как монстра, второго — как его пособника.
Нет, смерти как таковой я не боялся. Я озаботился тем, чтобы моя душа в случае чего вернулась куда надо. Но всегда есть шанс, что что-то пойдёт не так. А главное — второй раз Многомерная Вселенная меня сюда уже не пустит. Она дама злопамятная, и на одни и те же грабли наступать не любит. В следующий раз дырку точно законопатит.
Хотя… можно, конечно, связать вместе шесть таких драконов, как Вестфаль, и использовать их как живой таран…
— Эй, каких ещё шесть драконов⁈ — тут же возмутился голос в моей голове. — Мы тебе что, тягловый скот⁈
— Слышь ты, философ! Когда в следующий раз нажрёшься с Охотниками и будешь по амулету связи реветь, чтобы я тебя забрал, я тебе тоже скажу, что не извозчик!
— Ну, блин, было разок…
— Было-то разок, а наобещал ты им там с три короба! Зачем именем Пандоры клялся? Или ты забыл, какая она обидчивая?
В мою голову тут же прилетела ментальная картинка: Вестфаль в человеческом обличье виновато потирает затылок.
— Да помню, помню…
Я усмехнулся. Старый друг. Сколько мы с ним пережили… В основном, конечно, это были истории о том, как он влипал в очередную передрягу, а я его вытаскивал. Но то, что он сейчас делал для меня… это было нечто. Прорваться в закрытый самой Многомерной Вселенной мир, нарушая все мыслимые и немыслимые законы. Не каждое разумное существо согласится на такую авантюру ради друга, который заскучал и ищет вдохновения.
— Сейчас что-то будет, — вдруг посерьёзнел Вестфаль.
— Ты, надеюсь, защитный кокон на мне нормально активировал?
— Ну да. А что…
Его мысленную фразу оборвало резкое давление. Как будто невидимые тиски размером с континент схватили дракона и с невероятной силой потащили к земле. Вестфаль зарычал, уже по-настоящему, напрягая каждую мышцу, чтобы удержаться в воздухе.
— Ого! — с восхищением произнёс он. — Смотри, какой сильный телекинетик попался.
— Уровень архимага? — уточнил я. — И с чего ты взял, что он сильный? Ты же и не такое держал.
— По меркам этого мира — он гений. Я его мысли читаю. Он уверен, что он тут сильнейший и сейчас совершает невозможное. Это так мило.
— Да ладно? Куда меня Пандора отправила? В детский сад для Одарённых?
В голове раздался хриплый смех.
— Ох, друг мой Викториан… Ты даже не представляешь, что эти детишки с тобой в этом садике сотворят.
— В смысле, сотворят?
— Ну, я же успел «прочитать» тут многих. Очень весёлый мир. С очень весёлыми нравами. Но тебе здесь понравится. Как ты там любишь говорить? «Любой конфликт можно решить диалогом, не надо применять силу». Вот здесь, дружище, тебе придётся свои убеждения засунуть куда подальше. Очень глубоко.
— На минуточку, не забывай, кто я, — фыркнул я и на секунду позволил своей душе и истинной сути слегка проявиться.
Даже в этом обнулённом теле остался след того, кем я был. Красно-тёмно-зелёная аура на мгновение вырвалась из кокона невидимым для остальных импульсом.
— Не-не-не, Вик, тормози, — тут же остановил меня дракон. — Ты неправильно выразился. Не «кто ты есть», а «кем ты был». Так что, пока ты заново не наберёшь силу, тебя ждут очень весёлые ближайшие лет этак тридцать. А может, и все сто.
— Какие тридцать лет⁈ Ты что, старый, опять бочку гномьего эля где-то припрятал и по дороге раскусил?
Я живо представил его излюбленный приём: прятать небольшую бочку с самым крепким пойлом между зубами и втихаря прихлёбывать прямо в полёте.
Дракон лишь тяжело вздохнул, не став отвечать на подколку.
— Ты сейчас не ощущаешь того, что происходит вокруг? — серьёзно спросил он. — С этого мира теперь просто так не вырвешься. Даже с твоими прежними силами. Кажется, Многомерная задолбалась, что к её закрытым песочницам постоянно подбирают отмычки. Она сменила замок. Лавочку прикрыли, друг. И выход теперь придётся искать совсем другим путём.
Рядом снова громыхнуло. Воздух прошили тонкие, дымные следы, а потом в паре десятков метров от нас вспыхнули огненные одуванчики.
— Да достали уже! — рявкнул я в пустоту кокона. — Поговорить нормально не дадут! Чего они такие нервные?
— Кстати, — внезапно переключился Вестфаль и лениво вильнул хвостом, отправляя очередную ракету в незапланированный полёт к верхним слоям атмосферы. — Помнишь, как я тогда хотел с одной очаровательной драконицей… э-э-э… пообщаться поближе? А ты в самый ответственный момент прилетел и всё испортил. Сказал, что у нас дело, о котором мы договаривались.
— Ещё бы мне не помнить, — хмыкнул я. — Мы к этому «делу» двадцать лет готовились. А ты за пять минут до старта решил устроить личную жизнь.
— Блин, но ты же видел ту драконицу! Эти изгибы, эта изумрудная чешуя…
— Видел. А ещё видел, как она от тебя улепётывала, сверкая пятками, когда ты начал читать ей свои стихи.
— Это была высокая поэзия! — возмутился дракон, но в его ментальном голосе чувствовалась лёгкая усмешка. — А что, если пришло время для ответной шутки? Такой, знаешь, дружеской мести. Я могу, например, спалить тут всё к чертям собачьим. Подождать, пока прибудет их элитная подмога. А потом превращусь в человека, приму твою внешность, помашу им ручкой, покажу средний палец и красиво растворюсь в воздухе. А ты останешься разбираться.
— Зачем ещё средний палец? — не понял я.
— О, как же мало ты, мой юный друг, знаешь об этом месте, — с пафосом вздохнул Вестфаль.
— «Юный друг»? — я аж поперхнулся воздухом. — Вообще-то, я тебя на пару тысячелетий старше!
— Теперь только в душе, — парировал он. — А по силам ты сейчас — едва оперившийся птенец, выпавший из гнезда. Ладно, шутки в сторону, время уходит, — голос Вестфаля резко посерьёзнел. — Должен сообщить тебе паршивую новость. У меня не получится перекинуть тебе немного сил, как мы планировали.
— Ты же сейчас шутишь, да?
— Хотел бы я, чтобы это была шутка. Но нет. Барьеры этого мира оказались крепче, чем мы думали. Они вытянули из меня почти всё. Так что… имеем то, что имеем. Но просто так я тебя, конечно, не брошу. Приготовься. Сейчас будет весело!
Не успел я спросить, что он имеет в виду, как мы камнем пошли вниз.
Мы с грохотом приземлились прямо на центральной площади города. Асфальт под могучими лапами Вестфаля треснул, во все стороны пошла ударная волна, подняв в воздух тучи пыли и мусора.
И тут же началась самая настоящая бойня.
Со всех сторон в нас полетели огненные шары, ледяные копья, потоки чистой энергии. Но всё это просто отскакивало от его алой чешуи, как горох от стены. Вестфаль стоял, как несокрушимая скала, и ему, казалось, было абсолютно пофиг.
А потом он начал своё представление.
Дракон картинно зарычал и выдохнул струю пламени. Но огонь прошёл высоко над головами солдат, лишь слегка подпалив верхушку какого-то пафосного шпиля. Затем он с грохотом топнул лапой — и земля перед ним разошлась глубокой трещиной.
'Дипломатия! Диалог, твою мать! — орал я в своей голове. — Я учёный, а не неназваный сын Неназываемого, который прилетел захватить эту планету! Я прилетел за вдохновением, а не за господством!
Во все стороны летели куски асфальта, подбитая техника кувыркалась в воздухе, люди в панике разбегались… но я видел, как Вестфаль своим телекинезом невидимыми нитями контролирует каждый осколок и камешек. Люди падали, но не получали увечий. Их железные повозки переворачивались, но приземлялись так мягко, как будто были из картона. Никто не пострадал. Ни одной серьёзной царапины.
И в следующий момент я ощутил дичайшую головную боль. Как будто в череп вкручивают раскалённое сверло.
— Прекрати! Не надо! — простонал я, хватаясь за виски.
— Извини, друг, но так надо, — спокойно ответил Вестфаль. — Я понимаю, ты сам хотел изучить язык с нуля, познавать мир через общение… Но базовый пакет знаний не помешает. А то вдруг ещё случайно попадёшь в Тайную Канцелярию.
— Куда⁈
В мою голову хлынули потоки информации. Язык, культура, история, законы, имена, названия, география, негласные правила… Всё это бурлящим потоком заталкивалось мне в голову.
— Какого хрена… так больно⁈
— Ну, потому что ты слишком слаб стал, — отозвался дракон. — Твоё новое тело — чистый лист. Вот и приходится записывать всё наживую. Так что терпи.
Он заржал. Натурально, по-лошадиному, прямо мне в мозг.
— Дожили… Мой друг, великий химеролог Викториан — терпила! — хохотнул он.
Сквозь пелену боли я прохрипел:
— Ты… ты у меня, падла чешуйчатая, будешь самым большим драконом с самым маленьким достоинством. Я тебе обещаю. Ни одна самка на тебя без слёз… и жалости не посмотрит.
— Эй, ты чего, не гони! — тут же возмутился он. — Сам потом поймёшь, что это был лучший вариант…
— Да-да, ты тоже, блин, поймёшь, что такие шутники не должны размножаться!
Дракон снова взмыл в воздух, окутывая площадь дымом и паром. На пару мгновений воцарился полный хаос. Вообще ничего не было видно.
А потом он сделал вид, что его победили.
С последним, отчаянным, театральным рёвом Вестфаль взорвался, разлетевшись на тысячи алых осколков света, которые тут же бесследно растворились в воздухе.
И всё было бы хорошо, если бы не я, который в этот момент сидел в коконе у него на спине и теперь, потеряв опору, летел хрен знает куда.
Привязка к миру так и не произошла. Я должен был коснуться земли, пока Вестфаль был здесь, чтобы он подпитал меня энергией. Но теперь… теперь я был в полной, беспросветной заднице.
Энергетический кокон с глухим стуком врезался в землю, проехался несколько метров, покрутился волчком и тоже начал растворяться.
Я, голый и беспомощный, вывалился на твёрдую поверхность.
И тут же меня накрыло. Давно забытое чувство едкой, всепоглощающей боли от перегрузки и опустошения. Мой новенький, обнулённый организм принял единственно верное и самое смелое решение в такой ситуации.
Нет, не сражаться до конца.
Он просто вырубился.
Когда я очнулся, первое, что увидел — идеально белый потолок. Я лежал на чём-то мягком в идеально белой комнате.
Надо мной склонилось лицо. Мужское, с волевым подбородком и строгими глазами. Человек был в форме, которую мой новый, насильно впихнутый багаж знаний тут же идентифицировал как мундир капитана.
— Ну, здравствуй, чужак, — произнёс он ровным, ничего не выражающим голосом. — Что поведаешь мне интересного? Или лучше сразу вызвать Тайную Канцелярию?
В моей голове мгновенно всплыла вся информация об этой милой организации. Местный аналог самой злобной и беспринципной инквизиции, помноженный на спецслужбы и отдел по изучению аномальных явлений. Пытки, допросы с пристрастием, стирание личности. Место, откуда не возвращаются.
Ну, зашибись!
Спасибо тебе, подруга Пандора. Весёлый и безопасный мир, в котором мне точно понравится? Ага, как же. Начало просто шикарное!

----------

Глава 2

Человек в мундире не мигая смотрел на меня — так, словно очень хотел поскорее закрыть это дело. Желательно, вместе со мной, в какой-нибудь глубокой безымянной яме.
— Что, молчишь, чужак? — усмехнулся капитан. — Ах да, ты же, наверное, не понимаешь нашей речи.
Я молчал, пытаясь собрать полученный от Вестфаля массив данных в одну кучу.
«Долбаный хвостатый дракон! — мысленно прошипел я. — Который, блин, всё продумал!»
Ну да, конечно. План был гениален, как часы, которые собрал пьяный гоблин. Можно же было тихо, как мышка, приземлиться где-нибудь в лесу. Незаметно войти в город, прикинувшись заблудившимся туристом. Осмотреться.
Но нет! Это же скучно! Это не по-драконьи! Мой чешуйчатый друг решил, что эпичное появление с фейерверками, разрушениями и драматичным исчезновением — это лучший способ начать новую жизнь. Как говорится, поступил как всегда — самым идиотским способом, через задницу. Точнее, через хвост.
И вот результат. Я здесь — голый, если не считать больничной простынки, слабый, как новорождённый котёнок, и в полном распоряжении местных стражей порядка.
Дверь в палату скрипнула и открылась. Вошёл ещё один человек — в белом халате, с усталым умным лицом, и от него пахло травами и какими-то зельями. Лекарь, наверняка.
— Ну что, инспектор, есть информация? — спросил он. — Узнали, откуда он?
— Пока нет, — покачал головой тот, кого назвали инспектором. — Но по всей видимости, он из Австрийского Конгломерата. Прям чуйка у меня.
Австрийский Конгломерат… Российская Империя…
И тут до меня наконец дошло, куда я попал.
Я лихорадочно начал «пролистывать» инфопоток, которым Вестфаль нафаршировал мою голову, как праздничного поросёнка.
Похоже, мой хвостатый друг всё-таки не полный идиот. Ведь не всё так плохо! Даже наоборот. Это же мой шанс!
Я попытался что-то сказать, но вместо слов получился сухой хрип. Лекарь тут же подсуетился, поднёс к моим губам стакан с прохладной водой.
«Спасибо, добрый человек. Хорошо, что хоть для начала не врезали», — подумал я, жадно глотая.
Судя по той информации, что я успел усвоить, в этом мире вполне могли бы. Теперь я начал понимать слова Вестфаля про «весёлые нравы».
В моих прежних мирах все привыкли: если к тебе прилетает нечто могущественное, сначала надо вежливо спросить: «Чего изволите?». А тут, кажется, сначала стреляют, и только потом уже спрашивают. И плевать им, с какой силой ты прилетел — с божественной или вообще голый и беспомощный.
Кстати, о месте высадки. Пандора даже не намекнула, в какой стране лучше начать. Так что Вестфаль просто ткнул пальцем в самый крупный участок на карте: «Вот тут точно будет весело, летим!»
В итоге — Российская Империя. Ну, Империя — это громко сказано. По факту просто большое государство с большими амбициями и ещё большими проблемами.
Но дракон, видимо, рассудил, что чем больше амбиций, тем больше возможностей. И что переговоры со здешним правителем дадут максимальный выхлоп.
«Переговоры… — я мысленно фыркнул. — Да я теперь к этому правителю и на сто километров не рискну приблизиться. Как только он узнает, на что я на самом деле способен, меня тут же посадят на цепь».
А я, на минуточку, один из лучших химерологов во всех известных мне мирах. У меня даже самые свирепые питомцы цепей не знают. Та же Кая, например. Помню, сама Пандора как-то заикнулась, не стоит ли приучить эту милашку к поводку. За что и выслушала от меня трёхчасовую лекцию о гуманизме и свободе воли.
Нет, на цепь я не согласен. Значит, надо действовать. Быстро и решительно.
— Я… не чужак, — выдавил я из себя. Голос звучал слабо и неуверенно — идеально.
Инспектор с лекарем удивлённо переглянулись.
— Я… имперец.
Конечно, имперец. И говор у меня идеальный, без акцента. Ещё бы! Это вам не курсы иностранных языков, это магия девятого круга в драконьем исполнении, влитая прямо в мозг. Больно, но чертовски эффективно.
— Что… что случилось? — прохрипел я, стараясь придать лицу максимально потерянное и испуганное выражение. — Где я? Кто вы?
Инспектор нахмурился. А вот лекарь подошёл ближе, явно заинтересовавшись.
— Парень, сколько пальцев показываю? — деловито спросил он, выставив четыре пальца прямо перед моим носом.
— Четыре, — послушно ответил я.
— Кто наш император? — снова подал голос инспектор.
— Фёдор Владимирович Емельянов, — без запинки ответил я, вспоминая нужного персонажа из своей новой ментальной библиотеки.
— А глава Тайной Канцелярии?
А вот это уже был вопрос с подвохом. Я растерянно замотал головой.
— Я не знаю… Простите, я… я вообще ничего не понимаю… Кто я?
Лекарь тут же вмешался. Достал из кармана халата какой-то серебристый артефакт, излучавший свет, и начал водить им у меня над головой. Минуту спустя поморщился.
— Хм… Когда его привезли, ментальный фон был в норме. Похоже, посттравматический шок. И потеря памяти. Частичная, судя по тому, что какие-то базовые вещи он помнит.
Инспектор посмотрел на меня внимательно, но уже без прежней жёсткости.
— Как тебя зовут, парень?
— Вик… тор… и… — с трудом произнёс я, и голос снова сорвался.
— Виктор, значит, — кивнул инспектор, делая пометку в своём блокноте. — Так и запишем. Фамилия, род?
— Не… не помню.
— Сколько тебе лет?
— Не знаю… — беспомощно пожал я плечами.
— Двадцать, — уверенно сказал лекарь, убирая свой артефакт. — Могу определить по биометрическим и магическим показателям. Организм молодой, сильный.
«Двадцать лет и пять месяцев, если быть точным, — пронеслось в моей голове. — Я, между прочим, над этим телом как ювелир работал, доводил до эталонного состояния!»
— Кстати, о роде, — вдруг снова подал голос инспектор и подался чуть вперёд. — Мы заметили кое-что интересное. На пальце у тебя след. Чёткий, как от перстня. Ты аристократ? Из знатной семьи?
Я посмотрел на свою руку. На безымянном пальце действительно виднелся тонкий круговой шрам. Перстень… Ну да, почти. Это был след от защитного заклинания, крохотного магического круга, который я носил постоянно. Именно он принял на себя часть удара при прорыве сквозь барьеры, когда моё тело грозило распылиться на атомы. Спас мне жизнь, оставив на память этот шрам.
В голове мгновенно пронеслись варианты. Сказать «да»? Заявить, что я аристократ? Это бы определённо облегчило мне жизнь. Статус, уважение, какие-никакие привилегии с самого старта.
Но я тут же отмёл эту мысль. Слишком много мороки. Если я назовусь аристократом, меня отсюда хрен выпишут. Начнутся бесконечные проверки, допросы, попытки установить мой род… Из меня будут вытаскивать жилы по миллиметру. А мне это сейчас нужно меньше всего.
К тому же, по той памяти, что влил в меня Вестфаль, я понимал: в этом мире можно добиться успеха и без знатного происхождения. Стать выдающимся учёным, например. Или, на худой конец, выгодно жениться, когда появится такая возможность. В каждом мире есть свои лазейки.
Так что рисковать сейчас, не зная всех тонкостей и подводных камней местной аристократической игры, было бы верхом глупости. Меня слишком легко раскрыть. Нет, пока побуду простолюдином. Так проще и безопаснее.
— Перстень? — я с деланным усилием поднял руку, растерянно разглядывая шрам. — Не помню… Может быть… Я вообще ничего не помню о своей семье.
Они погоняли меня по вопросам ещё минут десять. Столица, герб, названия рек и городов, семья, дом, что я помню последним. С каждым моим правильным ответом на общие темы и растерянным «не помню» на личные вопросы, напряжение в комнате спадало. Они расслаблялись. Мой план работал. Я из потенциального вражеского лазутчика превращался в несчастную жертву обстоятельств.
— Отдыхай, Виктор, — сказал наконец инспектор. — Ты, наверное, устал.
— Да… — кивнул я. — Судя по всему, я долго был без сознания. День? Два?
Инспектор и лекарь снова переглянулись. На этот раз почти сочувственно.
— Почти две недели, — тихо ответил лекарь.
От этих слов меня встряхнуло. Две недели⁈
«Долбаная ящерица! — заорал я внутри себя. — Сколько же ты в меня информации впихнул, что моё новенькое, эталонное тело не выдержало и ушло в перегруз на полмесяца⁈ Ты же его чуть не сжёг!»
Я закрыл глаза, делая вид, что шокирован новостью и пытаюсь её переварить. А сам лихорадочно нырнул вглубь себя, к самой своей душе. Туда, где я на всякий пожарный спрятал свою нить судьбы — тонкое, почти невидимое магическое волокно, вплетённое в саму мою суть. Эта нить была моим секретным козырем, созданным ещё в прошлом мире, чтобы в случае краха я мог переписать свою историю.
И с ужасом понял.
Нить — моя единственная страховка, та, что должна была активироваться только в случае неминуемой гибели, — исчезла. На её месте была пустота.
Вот почему я не умер. Сработала экстренная защита. Моё тело, не выдержав перегрузки от влитой Вестфалем информации, начало отключаться, и нить автоматически сгорела, чтобы перезапустить меня. Один раз. Последний раз.
«Поздравляю, Викториан, — мысленно сказал я сам себе. — Ты только что профукал свой единственный козырь. И теперь ты на этом празднике жизни совсем без страховки».
Теперь всё, что у меня есть, — это я сам, мои знания и хитрость. Придётся выкручиваться без запасных жизней.
— Ты в порядке? — голос лекаря вырвал меня из мыслей.
Я медленно открыл глаза и слабо улыбнулся.
— Да… просто… пытаюсь вспомнить, — прохрипел я, усиливая образ потерянной жертвы.
Лекарь кивнул, будто поверил. А вот инспектор всё ещё смотрел с подозрением.
— Я ещё вернусь, — сказал он.
Когда дверь за ними закрылась, я откинулся на подушку, глядя в потолок.
«Ну что ж, Вестфаль, — подумал я. — Ты хотел эпичное начало? Поздравляю, ты его устроил».
Окружная лечебница № 4
Кабинет главного врача
Инспектор Тайной Канцелярии устало потёр переносицу. Отглаженный мундир сидел на нём мешком. Две недели непрерывной беготни, отчётов и допросов вымотали его до предела. А главным геморроем во всей этой истории был парень из палаты № 13.
— Значит, амнезия, — процедил он. — Удобно. Даже слишком. И что нам с ним делать, Леонид Николаевич?
Напротив него, в глубоком кожаном кресле, сидел седой главврач госпиталя — на вид безобидный старичок из тех, кому хочется доверить кошелёк и ребёнка. Он спокойно отхлебнул чай из фарфоровой чашки и поставил её на блюдце.
— Лечить, инспектор. Что же ещё? Медицина, голубчик, не терпит категорий «удобно» или «неудобно». Она оперирует фактами. А факты таковы: у пациента тяжелейший посттравматический шок, вызвавший частичную ретроградную амнезию.
— Лечить — это понятно, — отмахнулся инспектор. — Я о другом. Кто он такой? Когда его привезли, я был уверен — вражеский шпион. Уж больно вовремя он «нарисовался». Дракон, бойня, паника… И тут, посреди площади, появляется голый мужик. Идеальный момент, чтобы агент Австрийского Конгломерата под шумок на разведку вышел.
— И как, подтвердилась ваша теория? — усмехнулся главврач.
— Рассыпалась в пыль, — хмыкнул инспектор. — Во-первых, он говорит на имперском без малейшего акцента. Даже у столичных аристократов такое произношение редкость. Во-вторых… — он кивнул на врача, — ваши проверки.
— Мои артефакты лжи не зафиксировали, — спокойно подтвердил Леонид Николаевич. — Личные эмпатические способности — тоже. Парень был растерян и шокирован — что угодно, но не лжив. Эмоции настоящие, без подделки. Посттравматический шок и частичная амнезия. Классика.
Инспектор хмыкнул и плюхнулся в кресло для посетителей.
— Ладно, убедили. Но что насчёт главного? У него нет ни документов, ни одной завалящей бумажки. Его нет ни в одной базе данных. Вообще. Как будто он прямо с неба свалился.
— А вы видели, в каком состоянии его доставили? — вздохнул главврач. — Одежда сгорела полностью. Тело — один сплошной ожог и месиво из ушибов. Я до сих пор удивляюсь, как он выжил. В него вбухали столько казённых денег и ресурсов, что хватило бы на оснащение целого отделения. Приказ императора, сами понимаете.
Инспектор поморщился. Ещё бы ему не понимать. Нападение дракона на столицу — самое сердце Империи, считавшееся самым безопасным местом в мире, — стало пощёчиной для всей правящей верхушки.
Доверие народа, и без того жидкое, посыпалось. Все видели, как неуклюже и беспомощно действовали военные в первые минуты, не в силах даже поцарапать летающего ящера.
Поэтому император-батюшка решил поиграть в доброго царя и издал указ: всем пострадавшим оказать максимальную помощь, лишь бы заткнулись и не раскачивали лодку. И теперь это дело висит на личном контроле у императорской семьи. А значит, и на его, инспектора, шее.
— Так что с памятью? — спросил он, сменив тему. — Вернётся?
— Может, да, а может, и нет, — развёл руками врач. — Тут нужен очень тонкий Одарённый-менталист. А такие, знаете ли, на дороге не валяются. И стоят очень дорого. Да и лезть в чужую голову — дело рискованное. Проще не трогать. Можно навредить так, что потом не соберёшь. Мы, знаете ли, ломать умеем гораздо лучше, чем строить.
Инспектор поморщился. Засада.
— Мозг физически не повреждён, — продолжил Леонид Николаевич. — Это чисто психологический блок от стресса и адской боли. Я бы дал процентов десять, не больше, что со временем большая часть воспоминаний вернётся.
— И что мне с ним делать всё это «время»? — устало спросил инспектор. — Мне отчёт писать. Нужно доложить, что пострадавшему всё возмещено, помощь оказана, и он счастлив. А у меня тут… неопознанный объект с дырой в памяти.
Какое-то время оба молчали.
— А знаете… — вдруг задумчиво произнёс главврач, — есть одна деталь. Мои диагносты, когда проверяли его, нашли у него Дар. Самый низкий ранг — Пробуждённый. Едва-едва тлеет. В официальном заключении так и напишем: «рудиментарные задатки к химерологии».
Инспектор поднял бровь.
— И что это нам даёт?
— Это даёт нам идею. Слушайте внимательно, инспектор. Однажды мы с вашими коллегами уже проворачивали одно дельце… в похожей ситуации.
— Что за дельце? — насторожился тот.
— Не могу сказать. Подписка о неразглашении, — развёл руками Леонид Николаевич. — Скажу так: главврач — это лишь часть моих обязанностей. Я уже полвека на этой должности, и, как вы знаете, являюсь внештатным консультантом вашей Канцелярии. Опыта у меня хватает.
Инспектор выпрямился. Он не забыл, с кем разговаривает. Этот безобидный на вид старик знал столько государственных тайн, что за одну десятую из них любого другого давно бы растворили в кислоте.
— Говорите, — коротко бросил он.
— Дайте ему новую личность, — просто сказал врач.
Инспектор нахмурился.
— В смысле?
— В прямом. Вы сейчас идёте к себе, готовите чистые бланки. Имя он вам назвал — Виктор. Фамилию придумаете. Возраст я вам сказал — двадцать лет. Приходите к нему, заполняете всё при нём. Объясняете, что без документов он в этом мире — никто. Ноль без палочки. А так как он пострадал по вине государства, которое не смогло его защитить, то государство в качестве компенсации готово выдать ему новые документы и заодно оплатить обучение в Академии. Как раз по профилю, к которому у него есть склонность.
— Вы хотите, чтобы он сам всё подписал?
— Именно! Он подпишет, что согласен с новой личностью и компенсацией в виде обучения. И всё! Дело закрыто. Вы с отчётом, императорская семья довольна, парень пристроен. Скорее всего, он и первый курс не закончит со своими-то «задатками», но это уже будут не наши проблемы.
План был хорош. Даже слишком. Но инспектор был опытным ищейкой и видел в нём прорехи.
— А что, если он аристократ? — спросил он. — Что, если у него где-то есть влиятельная семья, которая его ищет? Представляете, какой скандал будет, если выяснится, что мы отпрыска знатного рода записали в простолюдины и выпнули в задрипанную академию?
— Ну, давайте рассуждать здраво. Если бы он был аристократом, его бы уже искали. Две недели прошло, инспектор. Две недели! Знатные семьи не теряют своих сыновей так надолго без шума. У них есть ресурсы и связи. Кто-нибудь да заявил бы о пропаже. А у вас что? Тишина. Ни одного запроса, ни одного намёка. Этот парень — явно никто.
Инспектор нахмурился, переваривая слова врача. Леонид Николаевич был прав. Если бы этот Виктор был кем-то значимым, его отдел уже был бы завален запросами от влиятельных персон. Но никто не заявлялся, не звонил и не присылал гонцов. Ни одной строчки в бумагах.
— Да поймите, инспектор, для нас этот парень — проблема. Неопознанный объект, который висит на балансе. Если мы не дадим ему личность и не «пристроим» его, он так и будет лежать у меня, а Канцелярия будет ходить кругами и мотать нервы всему персоналу. Мой план — самый чистый и быстрый способ закрыть эту папку. Для всех. Мы спихиваем его в Академию, и он становится проблемой ректора, а не нашей. Это не благотворительность, это бюрократическая оптимизация. К томе же, он сам всё подпишет, — подытожил главврач. — Сам выберет лёгкий путь. Мы ему лишь предложили вариант. А если потом что-то вскроется… так это он сам, по своей воле, отрёкся от прошлого. Никаких претензий.
Инспектор встал. В голове наконец сложился весь расклад. План был рискованный, но единственно верный.
— А вы, Леонид Николаевич, ещё тот хитрец, — с кривой усмешкой сказал он.
— Я врач, инспектор. И я просто хочу, чтобы мой пациент был здоров и поскорее покинул стены моего заведения. А вы — чтобы у вас не было проблем. Наши интересы совпадают.
— Благодарю за совет, — кивнул инспектор. — Я займусь документами.
Я лежал и тихо возмущался.
Нет, не на больничную похлёбку, которая на вкус напоминала размоченную бумагу. И даже не на сиротливую простынку, прикрывавшую моё стратегически важное хозяйство.
Палата, в которую меня определили, по меркам этого мира была очень даже ничего. Приличная, одноместная, с какой-то пикающей фиговиной у кровати. Явно не для простолюдинов. Скорее, для мелкого дворянства или очень богатых мещан.
И да, здесь тоже были и аристократы, и простолюдины. И вся эта социальная лестница, по которой одни карабкались всю жизнь, а другие рождались уже на вершине, почёсывая пяткой облака.
Вроде бы всё как везде. Но с нюансами.
В большинстве миров аристократ не может просто так, от скуки, вырезать деревню. А здесь… здесь он вроде тоже не может. Но если очень хочется — то может. Главное, чтобы хватило статуса, связей и наглости, чтобы всё замять.
Идеальный мир для интриг. Спасибо, Пандора.
Я щёлкнул пультом, переключая каналы на плоском экране, висевшем на стене. Да, теперь я умею пользоваться телевизором. Отличное приспособление, кстати.
Но было бы ещё лучше, если бы я увидел всё впервые и сам до всего допёр. Познавал, экспериментировал… Это ведь одна из причин, по которой я вообще сюда прилетел. За новыми знаниями, за вдохновением.
Я — учёный. Химеролог. В своих кругах меня даже называли Прародителем этого искусства. Может, и не первым, но точно самым продуктивным. Я вывел сотни видов, некоторые из которых стали легендами. Меня одновременно боялись и ненавидели — и всё равно уважали. Но сам я всегда считал себя в первую очередь учёным. Мирным и любопытным, пусть и не всегда адекватным в экспериментах. Иногда они, бывало, выходили за рамки одного мира… ну, с кем не бывает?
Познание этого мира тоже должно было стать моим личным, захватывающим экспериментом.
Вот только Вестфаль, эта хвостатая редиска, всё испортил. Его информационный поток, который он вколотил мне в мозг, оказался с дырами. Я, например, теперь знал, что такое карбюратор в местной самодвижущейся повозке, но в душе не чаял, что за «ключ зажигания» и что там надо «зажигать», чтобы она поехала. Она же сгорит к чертям, если её поджечь! Я сам видел, как они горят. Не огнеупорные.
И эти пробелы в знаниях дико бесили.
На каждом канале — морда моего дракона. Точнее, того монстра, которого он изображал. Дикторы с придыханием рассказывали, как доблестные войска Империи отразили нападение легендарного чудовища из Диких Земель.
Дикие Земли… одно это название отзывалось предвкушением. Огороженные города-крепости, а за стенами — дикая природа, кишащая тварями, которые постоянно мутируют. Сами по себе, без всякого вмешательства извне.
Судя по всему, это и был тот самый подарок, о котором говорила Пандора. Клондайк для химеролога!
Только есть один маленький нюанс — я люблю исследовать тварей, а не быть ими сожранным. А с моими нынешними силами второй вариант был куда более вероятным.
Я, великий химеролог, сейчас имел меньше прав, чем последний пьянчужка с городской окраины. У того хоть документы есть. А я — никто. Призрак. Даже мысль о том, где брать еду, вызывала лёгкую панику.
Без документов — никакой работы. А тут, судя по всему, работать надо. Конечно, можно пойти коротким путём и стать разбойником. Но что-то мне подсказывало, что в моём нынешнем состоянии это ещё более быстрый билет на тот свет.
Нужно рассмотреть возможность свалить из столицы. Здесь слишком опасно и сложно.
Дверь палаты открылась, и вошёл тот самый инспектор.
— Ну, здравствуй ещё раз, Виктор, — сказал он, присаживаясь на стул у кровати.
Я молча смотрел на него.
— Понимаю твоё состояние, — продолжил он. — Непонятно, как ты вообще оказался в центре площади в тот день. Наверное, шёл по своим делам… В общем, тебе не повезло. Бывает. Сам понимаешь, в каком мире живём. Не думай, что ты тут единственная невинная жертва. В том сражении погибло много хороших парней, защищавших город.
Я едва сдержал усмешку. Врёт и даже не краснеет. Я-то точно знаю, что Вестфаль не причинил вреда ни одной живой душе. Актёр он, конечно, тот ещё, но друга бы не подставил.
— Мы пытались найти твоих родных, — вздохнул инспектор. — Но пока безрезультатно. В базах данных тебя нет. Связь с соседними городами ещё не восстановили после бури, так что запросы туда уйдут не скоро. Врач сказал, что шанс вернуть память — меньше десяти процентов. Повреждения слишком серьёзные, явное магическое воздействие. Так что… нужно думать, как жить дальше.
Он положил на столик папку с бумагами.
— Империя своих не бросает. Так как ты пострадал, мы поможем тебе начать новую жизнь.
Он открыл папку, вынул бланки.
— Имя мы твоё знаем — Виктор. Возраст — двадцать лет. А вот фамилию… Можешь выбрать сам.
Я вопросительно поднял бровь.
— Правда, есть одно «но», — инспектор прищурился. — Не советую брать фамилию знатного рода. Могут возникнуть… недопонимания.
— Запрещено? — уточнил я.
— Не то чтобы. Но если ты столкнёшься с каким-нибудь графом, у которого такая же фамилия, ему это может не понравиться.
Я всё понял. Он просто хотел закрыть дело. Спихнуть меня, выдав новые документы, и отчитаться наверх, что проблема решена. Неопознанный объект с площади опознан, обласкан и пристроен.
И знаете что? Меня это более чем устраивало.
Не знаю, кто мне сейчас подыгрывает — моя личная удача или сама Многомерная Вселенная решила выдать бонус за то, что я умудрился её удивить. Но грех таким не воспользоваться.
— Вот, — инспектор пододвинул ко мне бланк. — Имя и возраст мы уже вписали.
Итак, фамилия. Какую же выбрать? Взять одно из своих старых прозвищ? Слишком громко. Слова тоже имеют силу. А я не собирался привлекать к себе лишнее внимание перерожденцев, богов или прочих сущностей, которые могли каким-то образом просочиться в этот мир.
Пандорин?
Я мысленно фыркнул. Ага, щас. При всём уважении к нашей дружбе, но нет.
И тут я вспомнил. В тех местах, где я когда-то начинал свой путь, было принято брать фамилию по профессии. Тогда я был химерологом Викторианом.
Здесь можно провернуть что-то похожее.
Я взял ручку, которую мне протянул инспектор. Он смотрел на меня в упор, с любопытством. Словно это был последний экзамен — умею ли я вообще писать?
Умею.
Я вывел в нужной графе ровным, каллиграфическим почерком: «Химеров».
Банально? Может быть. Но, извините, я сюда прилетел на драконе, проломив четыре вселенских барьера. Полагаю, я уже доказал, что умею действовать нетривиально. Так что сейчас могу позволить себе немного простоты.
— Отлично! — лицо инспектора расплылось в довольной улыбке. — Теперь подпись.
Я расписался. Он тут же подхватил бумаги, как будто боялся, что я передумаю.
— Завтра утром принесу готовые документы. И небольшой подарок от ведомства. А потом — выписка. Отдыхай, Виктор Химеров.
Когда он ушёл, я снова улёгся на подушку. Всё прошло даже лучше, чем я мог представить. Да, этот человек явно преследовал свои цели — закрыть проблемное дело и забыть обо мне. И я наверняка мог бы выторговать себе условия получше. Но сейчас я был не в том положении, чтобы спорить. Этот вариант был для меня идеальным.
Я осмотрел комнату. Ничего подозрительного. Тогда я вытянул вперёд руку и сосредоточился. Надо было проверить, что осталось от моего Дара.
На кончиках пальцев зажглась едва заметная искорка размером со спичечную головку. Вся моя магическая мощь, весь мой Дар, который остался у меня в этом мире, помещался в этой крошке.
И я рассмеялся. Тихо, но искренне.
Вспомнил, как в битве с Костяным Скульптором моя энергетическая аура затопила четверть мира, и отовсюду на мой зов слетались мои творения, чтобы помочь своему создателю.
А сейчас… на такой зов прибежит разве что пара мышей. И то, если повезёт.
Ну ничего. Прорвёмся.
Несмотря на весь пессимизм и паршивость ситуации, я заметил, что с самого прибытия в этот мир я… доволен. Азарт исследователя, который я почти утратил, снова горел во мне.
А значит, всё идёт как надо.
В конце концов, зачем мне сейчас сильный Дар? Я теперь обычный простолюдин Виктор Химеров. Лежу в защищённой больнице. Кто на меня нападёт? И с кем мне тут сражаться?
Пока что можно и расслабиться.

----------

Глава 3

Меня выписали. И я был этому несказанно рад, ведь понимал, что всё могло быть ой как хуже. Но, кажется, для них всё прошло достаточно спокойно, и мои ответы их полностью устроили.
Я сейчас стоял на ступеньках больницы, щурясь от непривычно яркого солнца, и пытался осознать простой факт. Две недели в бессознанке, потом ещё пара дней в белой палате под бдительным наблюдением людей в форме… и вот я на свободе.
На мне была казённая одежда — выдали плащ, штаны из грубой ткани и рубаху.
Инспектор, который принёс мне новенькие документы на имя Виктора Химерова, сунул в руки ещё и конверт. Сказал, это — компенсация от щедрого государства. Пятьдесят имперских рублей. Не густо, но на первое время хватит.
Скажи мне ещё совсем недавно, что я окажусь в такой ситуации, — и я бы очень долго над этим смеялся. Даже когда принял решение посетить закрытый мир, я подготовился. Во мне были зашиты разные заклинания, которые должны были помочь моему развитию и сделать его более плавным.
Увы, денег и прочего с собой не взять, хотя бы потому, что я не знал, в моде ли здесь золото. Вообще, посещение таких миров — уже само по себе событие нехилых масштабов. Не так-то легко что-то протащить с собой.
Впрочем, я попытался, и всё было уничтожено. Как и мои заклинания, что были наложены на само тело. Удивительно, что вообще выжил.
Наверное, только сейчас я понимаю, что ящерицу зря просил о помощи, несмотря на то что он был лучшим кандидатом для этого.
Сволочь должна была высадить меня где-то в лесу… Чтобы я отсиделся и подготовился. Теперь же… Греби, или погребён будешь — другого здесь не дано.
Я поправил воротник плаща и тут же поморщился. Пахло псиной.
Причём не какой-нибудь благородной бойцовой породы, а мелкой, гладкошёрстной собачонкой. С явно выраженными признаками затяжной депрессии. И, судя по тонкому шлейфу, нездоровой печенью.
Мой нос химеролога, натренированный на распознавание тысяч запахов и феромонов, не обманешь.
Что ж, спасибо и на этом. Думал, после того как меня, пришлого, нашли посреди эпической битвы, всё закончится куда плачевнее. А обернулось почти удачей.
Почти. Потому что испытывать судьбу дважды — это уже не удача, а идиотизм. А я, при всей своей эксцентричности, идиотом никогда не был.
Нужно валить из столицы. Как можно быстрее и как можно дальше. Здесь я уже засветился, а это мне сейчас нужно меньше всего.
Проблема заключалась в том, что свалить было не так-то просто. Из «инфопотока» Вестфаля я знал, что путешествия между городами — дело дорогое и хлопотное. Есть подземные поезда, но билеты на них раскупают за месяцы вперёд. Есть и наземные маршруты — дирижабли для богатеев и бронированные автоколонны для тех, кто посмелее.
Но билеты на всё это стоили немалых денег. Дикие Земли не просто так называются Дикими.
Значит, сначала — информация. Свежая, актуальная, из первых уст. Мне нужно самому разобраться, что здесь вообще происходит. Потому что знания, которые передал мне Вестфаль, были весьма… специфическими.
Я, например, теперь в мельчайших деталях знал, почём нынче плюшевые дракончики в детских магазинах. Какие статуэтки драконов популярны у мещан. И какой атрибутикой пользуются фанаты летающих ящеров.
Спасибо тебе, Вестфаль, гнида ты чешуйчатая. Теперь я, кажется, лучший в этом городе знаток сувенирной продукции, посвящённой твоим сородичам!
Кстати, о сородичах. Что меня действительно напрягло, так это наличие в продаже сёдел для драконов. Настоящих, из прочной кожи, с креплениями. А сёдла — это инструмент либо для рыцарей-наездников, либо для химерологов-неудачников. Для тех, кто не способен сформировать на спине дракона удобное ложе из его же собственной плоти и энергии.
Конечно, обыватель скажет: «Если ты смог справиться с драконом, то ты уже не неудачник!» Ага, как же. Распространённое заблуждение. Видов драконов — великое множество.
Красный дракон повеселился с серым — получилась какая-то новая хрень. Эта хрень спарилась с зелёным — родилась хрень ещё более непонятная. И так до бесконечности. А потом бегают всякие исследователи в очочках, дают этим видам громкие названия, пишут диссертации…
А ты потом сидишь в лавке с ингредиентами и пытаешься понять, почему печень «Огненно-сумрачного Разорителя» даёт совершенно не тот эффект, что пять лет назад.
В общем, мне нужна была свежая, актуальная информация. А где её взять?
Кстати, это был очень обидный момент, я бы даже сказал, до слёз. Правда, я давно не плакал, хотя бы потому, что давным-давно убрал эту функцию из своего организма. В этом теле, конечно, она есть, ведь я должен был походить на местных, чтобы планета не сразу меня отвергла.
Ладно, не о том мысли… За Вестфаля обидно, ведь я его выбрал ещё и по той причине, что, каким бы чудаком он ни был, его дар уникален. Он может считывать инфопотоки миров.
Я должен был уже обладать всей нужной информацией, а по факту ощущаю себя реально человеком с амнезией. Здесь помню, там — не помню, что-то и вовсе не знал, но что именно — вспомнить не могу.
Ладно… Эти мысли в сторону. Тот, кто ищет, всегда найдёт. Сказано — сделано. Шаг в новую жизнь.
— КУДА ТЫ ПРЁШЬ, ИДИОТ!!! — послышался крик из проезжающей мимо машины.
Эм… Кажется, моя жизнь чуть было не закончилась. Меня чуть не сбило такси, что бы это ни означало. Название этого жёлтого транспорта я понимаю, а вот что оно означает — нет.
Ладно, делаем следующий шаг, но уже более осторожный.
Я шёл по оживлённой улице, впитывая звуки и запахи большого города. Люди, самодвижущиеся повозки, разнообразные вывески… Всё было новым и интересным. И тут мой взгляд зацепился за скромную витрину.
«Зоомагазин „Пушистый Друг“».
Небольшой, почти незаметный рынок животных, стилизованный под старинную лавку. То, что нужно.
Где может найти нужную информацию Химеролог, как не на рынке животных?
Я толкнул дверь, и на меня тут же обрушился запах сена и какофония звуков: чириканье, писк, шуршание…
Ко мне тут же подлетел суетливый продавец в заляпанном фартуке.
— Могу я вам чем-то помочь? Ищете верного друга? А может, подарок для дамы сердца? У нас как раз новые хомячки! Пушистые, как облачко! А ещё они розовые… Хотите…
— Хочу… — сразу же ответил я перебив продавца.
— Эм… Что именно? — кажется он не понял на что я согласился из предложеного.
Я усмехнулся.
— Сломать руки химерологу, который вон тех милых созданий напичкал под завязку красителями слабо-химической структуры, а не просто добавил им нужной пигментации…
— Оу… — растерялся парень — А вы… То есть… Они… Хм… Я могу чем-то помочь? — решил он сменить тему.
— Можете, — кивнул я. — Помолчите, пожалуйста.
Продавец обиженно надул губы, но отошёл. А я начал осматриваться.
Клетки, аквариумы, террариумы. Кошки, собаки, мыши, змеи…
— Если ищете что-то мутировавшее или обработанное химерологами, то у нас такого нет! — крикнул он мне в спину. — Только чистые виды! Самые здоровые и породистые!
Ага… Теперь понятно что случилось с хомяками. Их по факту напичкали химией, но не трогали магически. Но вот натуральными уже не назвать. Кругом обман, блин.
В самом дальнем и тёмном углу, в маленькой грязной клетке, сидело самое жалкое существо, которое я когда-либо видел. Попугай. Точнее, то, что от него осталось. Он был абсолютно лысым. Ни единого пёрышка. Просто сморщенная розовая кожа, покрытая мурашками от постоянного холода, натянутая на тощий птичий скелет. Он был похож на плохо ощипанную курицу, которую забыли бросить в суп.
Но глаза… В этих маленьких чёрных бусинках горел несломленный, наглый и полный вселенского презрения огонёк. Он смотрел на мир так, будто это не он сидит в клетке, а весь мир заперт снаружи. Идеальный кандидат.
Так, стоп. Вот это уже интересно. Я прошёлся взглядом по остальным обитателям. Обычные животные. Милые, здоровые, предсказуемые. А этот… он другой. Лысый не от болезни и не от старости. Я чувствовал это на интуитивном уровне химеролога. Это — генетический сбой. Ошибка в коде. А любая ошибка — это потенциальная возможность для модификации.
Идеальный кандидат, он озлоблен на весь мир. Значит, будет благодарен тому, кто подарит ему новую жизнь. Лояльность, купленная не за деньги, а за исцеление — самая крепкая.
— Вот этот, — я ткнул пальцем в клетку.
Продавец поморщился, словно я указал на кучу навоза.
— Этот? Ох… Да забирайте. Уценённый товар. Урод какой-то родился, паршивая мутация. Никто его не берёт, только место занимает. Два рубля — и он ваш. На корм змеям, может, сгодится.
Два рубля за живое, разумное существо. Этот мир определённо умел удивлять.
— Беру.
— Вы уверены? Должен предупредить, он… с характером.
— Уверен.
Продавец, обрадованный возможностью избавиться от неликвида, быстро пересадил лысого страдальца в картонную переноску и сунул мне в руки.
— Вы это… осторожнее, — посоветовал продавец. — Пальцы ему не суйте. Откусит и не подавится!
Я расплатился и вышел на улицу.
Найдя ближайший тихий переулок, я поставил коробку на землю и открыл её.
— Ну, здравствуй, пернатый, — усмехнулся я. — Хотя с «пернатым» я, пожалуй, погорячился.
Лысый попугай вылез, поёживаясь от холода, и злобно зыркнул на меня.
— Не хочешь общаться?
Щёлк! Птица молниеносно клацнула клювом в сантиметре от моего пальца.
— Слушай меня внимательно, общипанный. Я вижу, что ты не просто так лысый. Это не болезнь. Это генетический сбой. Ошибка в коде, отвечающем за синтез кератина. Поэтому ты мёрзнешь. Поэтому твоя кожа вечно раздражена. И поэтому ты никому не нужен.
Попугай замер и уставился на меня. В его взгляде промелькнуло удивление. Кажется, впервые в жизни кто-то не просто потешался над его уродством, а дал ему научное объяснение.
— Я могу это исправить, — продолжил я. — Могу дать тебе перья. Яркие, густые, красивые. Ты станешь самым шикарным попугаем в этом городе. Будешь летать, а не трястись от холода в грязной клетке.
Он недоверчиво склонил голову набок. Мол, «и что тебе за это надо, человече?».
— Взамен ты станешь моими глазами и ушами. Расскажешь всё, что знаешь. И будешь приносить мне информацию в будущем. Сделка простая: свобода и перья в обмен на службу. Идёт?
Он молчал, но я видел, как в его маленькой лысой голове идёт напряжённая работа. Он взвешивал риски. Недоверие к людям, которое копилось годами, боролось с отчаянной надеждой.
Чтобы подтолкнуть его, я протянул палец и коснулся его сморщенной кожи. Лёгкий импульс чистой жизненной энергии — вся моя сила сейчас была не больше искорки — прошёлся по его телу. Он вздрогнул. Холод, который мучил его всю жизнь, на мгновение отступил. Кожа перестала зудеть. Он почувствовал то, чего никогда не знал — комфорт.
Этого было достаточно. Он коротко, по-деловому кивнул.
Я закрыл глаза и сосредоточился. Создал тончайшую ментальную нить и прикоснулся ею к попугаю. Его сознание было похоже на запертую крепость, но для меня это была не преграда. Я легко нашёл брешь и погрузился внутрь.
Мир вокруг меня качнулся и растворился в темноте.
Я стоял посреди абсолютно чёрного пространства. Пустота. Подсознание попугая. Моей силы едва хватало, чтобы поддерживать ментальный контакт, но тысячелетний опыт никуда не делся. Я не вливал энергию, а лишь дёргал за нужные ниточки в его сознании, как опытный кукловод.
Напротив меня, нервно перебирая лапками, топтался тот самый попугай.
— Воу-воу-воу, полегче! — вдруг раздался скрипучий голос. — Это куда Кеша попал? Кеша такого не помнит, не помнит!
Он завертел головой, оглядываясь.
— Кеша уснул… Кеша любит поспать! А ещё Кеша любит жрать! И кусать! Человек суёт палец — Кеша кусать! Кеша молодец!
Я с трудом сдержал улыбку. Ну надо же, какой он говорливый однако.
— Так, — попугай деловито почесал голым крылом за ухом. — Если это сон, то Кеше нужна самка!
Ну, самка так самка. Силой мысли я сотворил из пустоты изящную самочку-попугая с ярким оперением.
Кеша тут же встрепенулся.
— О-о-о! Какая чика! Прелестно! — Кеша развязной походкой двинулся к ней. — Пойдём, я покажу тебе, что такое любовь, моя зеленопёрая прелесть!
В следующий миг самочка преобразилась. Перья стали жёсткими, как сталь, и покрылись боевым камуфляжем. Глаза загорелись красным, а на когтях выросли острые шипы.
— Воу-воу! — взвизгнул Кеша, отпрыгивая. — Кеша обознался!
Он попытался улететь, но боевая подруга догнала его и надавала тумаков. Я дал ему пару секунд, чтобы осознать всю боль ситуации. Неважно, вырос ты в неволе или на свободе, не стоит бросаться на всё, что движется.
Когда урок был усвоен, я вернул всё как было. Кеша лежал на земле, тяжело дыша.
— Итак, дружище, поговорим? — проявился я перед ним.
— Кеша хочет укусить, — прохрипел он, задрав лапы кверху. — Но Кеша устал.
— Понимаю. Но мне нужна информация.
Попугай вскочил.
— Кеша не вызывал тебя в свой сон! Уходи! — отмахнулся он просто от меня.
И тут над нами пролетел огромный орёл, сотканный из той же тьмы. Он сделал круг, поклонился в мою сторону и растворился в пустоте.
Кеша выпучил глаза.
— Человек, типа, авторитет… Вес имеет…
Он подошёл ближе, уже без былой наглости.
— Кеша с таким будет говорить. Человек, дай палец!
Я вздохнул и протянул руку. Он тут же легонько цапнул меня.
— Ты дурак? — посмотрел я на него.
— Кеша дурак, — понуро согласился он. — Но в прошлом сне человеку так палец оторвало. Жаль, тут не сработало. Кеша мог бы получить вес человека.
Я дал ему лёгкий щелбан.
— Ай! — взвизгнул он, потирая голову. — Понял, понял! Кеша больше не кусать человека!
— Информация, придурок, — повторил я. — Мне нужна информация.
— А Кеше нужна самка! — тут же нашёлся он. — Обмен!
— Без проблем.
Я щёлкнул пальцами. Вокруг нас появилась тысяча таких же голых — без перьев, как сам попугай, самок. Они летели со всех сторон, щебетали.
— НЕТ! ФУ, УБЕРИ ИХ ОТ МЕНЯ! — в панике заорал он, пытаясь от них отбиваться. — НЕ ХОЧУ, НЕ БУДУ!
Я прекратил это безумие.
— Информация, — в последний раз сказал я.
Попугай тяжело вздохнул.
— Человек спрашивать.
Сделка заключена. Я вышел из ментальной связи и наклонился к ошарашенному попугаю.
— Отлично. Не двигайся. Будет немного щекотно.
Я положил ладонь ему на спину и закрыл глаза, полностью сосредоточившись. Моя энергия, тонкая, как паутинка, проникла в его тело.
Нашёл повреждённый участок в его теле. Аккуратно, шаг за шагом, я начал его исправлять. Перезапускать спящие протоколы, активировать нужные гены.
Сначала его розовая кожа покрылась гусиной. Затем на ней начали проступать крошечные тёмные точки. Они росли, вытягивались, превращаясь в стержни будущих перьев. И, наконец, они начали распускаться.
Это было похоже на ускоренную съёмку распускающегося цветка. Яркое, сочно-зелёное оперение покрывало его тело, переливаясь на тусклом свете. Сначала спина, потом грудь, крылья… Через минуту передо мной сидел уже не жалкий лысый уродец, а великолепный, идеально сложенный зелёный попугай.
Он недоверчиво повертел головой, коснулся клювом блестящего пера на груди. Потом расправил крылья — настоящие, мощные, покрытые густым, здоровым оперением.
— Ну как? — спросил я. — Устраивает качество работы?
Он молчал. А потом издал такой пронзительный, радостный крик, что с соседней крыши вспорхнула стая голубей.
— Отлично, — кивнул я. — Я свою часть сделки выполнил. Теперь твоя очередь. Рассказывай.
И он начал говорить.
Мне кажется, я провёл в его компании не меньше часа. Это был самый придурошный болтун, которого я когда-либо встречал. Он владел огромным количеством информации, но на каждый факт у него было по три собственных комментария.
Так я узнал, где нахожусь. Что об этом городе думает сам Кеша. Что о нём думают другие животные в магазине и проходящие мимо люди. И даже о чём сплетничают хомяки и черепахи.
Всех их привозили в магазин ещё птенцами и щенками. Они не помнили внешнего мира, но отлично знали столицу по разговорам, которые слышали каждый день. И вывод из этих разговоров был один: я в полной, беспросветной заднице. Ещё большей, чем думал.
Я вернулся в реальность, чувствуя, как гудит голова. Кеша сидел в клетке и приходил в себя. Я влил в него немного энергии, чтобы ускорить процесс. Он тут же подскочил, принял боевую стойку.
Я открыл дверцу клетки.
— Ладно. Вали на все четыре стороны. Ты свободен.
Кеша стоял на месте и не двигался.
— Человек, Кеша знает, это так не работает, — мысленно связался он со мной.
— В смысле?
— Человек купить Кеша. Человек ухаживать за Кеша. Человек чесать Кеша. Человек кормить, поить, выгуливать, разговаривать. Человек, куда пошёл? Эй, эй, стой!
Я уже развернулся, чтобы уйти, но он вылетел из клетки и приземлился мне на плечо.
— Поздравляю, человек! Теперь ты пират! И всё благодаря Кеше!
— При чём тут пират? — вздохнул я.
— Не знаю, что за пират. Но дети, когда хотели меня купить, кричали родителям: «Мам, пап, купите попугая! Я буду как пират!»
— Кеша, — прервал я его. — Пропади в ужасе. Ты свободен.
— Человек использовал Кешу? — обиженно спросил он.
— Да!
— Понятно.
Он слетел с моего плеча и понуро поплёлся по земле. Давил на жалость. Рассказывал, что его теперь каждый голубь запинает, что у него нет авторитета, нет человека…
Я не выдержал. Присел, коснулся его и влил крошечную толику своей силы.
Укрепил ему костную структуру. Изменил состав кератина в клюве так, что он теперь мог крошить кирпичи. И даже добавил пару рефлекторных нейронных связок для уклонения.
Эта простенькая манипуляция выжала меня почти досуха. Да, я всё ещё мог творить чудеса, но цена за них стала непомерно высокой.
Напоследок я временно парализовал лётные мышцы попугая. Чтобы не увязался следом.
— Теперь ты сможешь за себя постоять. Удачи.
Я развернулся и быстрым шагом пошёл прочь. Он ковылял за мной, неуклюже подпрыгивая. Отчаянно хлопал крыльями и выкрикивал проклятия. Но я был быстрее.
Наконец, я добрался до большой дороги, остановил первую попавшуюся повозку-такси — дребезжащую коробку на колёсах — и назвал адрес.
Кеша поведал мне много интересного. И теперь я знал, куда мне нужно направляться. По крайней мере, на первое время. Нужно было затаиться. Переварить информацию. И составить новый план.
Я направлялся в спальный район. Тихий, скучный, притулившийся прямо у огромной городской стены. По совету говорящей птицы — лучшее место, чтобы затаиться. Рядом — трущобы, а значит, никому не будет до меня дела.
Когда я летел сюда на Вестфале, то видел эти стены. Сначала подумал, что они нужны, чтобы люди не разбегались из этого человеческого муравейника.
Но оказалось — всё наоборот. Стены защищали их от того, что могло прийти извне.
Снаружи, в Диких Землях, творился форменный ад. Твари постоянно мутировали, плодились и ломились в город пожрать. А местный правитель, судя по всему, вместо того, чтобы собрать армию и устроить тотальную зачистку, предпочитал отсиживаться за стеной.
Ну, или просто не хотел тратить на это деньги. Знакомая история.
Пока дребезжащая повозка тащилась по улицам, а водитель что-то бубнил себе под нос, я смотрел в окно, жадно впитывая детали. И чем больше я видел, тем больше убеждался: Пандора была права. Этот мир — весёлый.
Вот, например, мимо нас проплыла какая-то аристократка. Сразу видно — птица высокого полёта. Высокомерный взгляд, дорогие шмотки, и два пуделя на поводках. С виду — милейшие создания. Белые, пушистые, с глупыми бантиками.
Кеша был прав. Он далеко не самое уникальное животное в этом городе.
Я мельком просканировал собачек. Всего лишь на мгновение, чтобы не привлекать внимания.
Под милой шерстью скрывались стальные мышцы и мощнейший скелет, которого не может быть у такой мелкой породы.
А главное — челюсти. В них был вшит генотип какой-то саблезубой твари. Сейчас пасть выглядела нормально, но я прекрасно видел механизм, который позволял ей раскрываться совершенно непропорционально телу. Такая собачка могла легко отхватить человеку ногу по колено. И переварить. Пищеварительная система была заточена на то, чтобы растворять даже кости.
Отличные телохранители. Незаметные и смертоносные.
Вот только работа была сделана «на коленке». Грубо и топорно. Химеролог, который их создавал, был явно двоечником. Он совершенно не продумал метаболизм. Я с ходу мог назвать десяток способов, как сделать его эффективнее. А в текущей конфигурации… эти милые пушистики должны были гадить, как средний дракон.
Представляю, как «рады» слуги этой дамочки, убирающие за её питомцами.
А ещё через пару лет у этих пуделей сотрутся суставы в челюстях. Просто потому, что горе-создатель не укрепил их должным образом. И милые собачки превратятся в беззубых инвалидов.
От этой мысли мне стало как-то гадко. Это не химерология. Это — варварство.
И таких примеров на улицах было полно. Мир кишел кривыми, недоделанными геномами. Зато, видимо, отбоя от клиентов не было. Удивительно, как эти «мастера» вообще умудрялись не только не разориться, но и процветать.
Наконец, мы доехали. Я расплатился и вышел.
Спальный район действительно оказался тихим и спокойным. Здесь не было той суеты, что в центре. Но теперь передо мной встала новая проблема — жильё. Как тут работает съём, я понятия не имел, да и представлять не хотел.
Кеша подкинул толковую идею — найти такую работу, где можно жить.
По его словам, продавец в их зоомагазине ночевал прямо на работе, в подсобке, потому что ему негде жить. Все животные об этом знали и постоянно грозились «сдать» его начальству.
Они даже разработали целый план. Правда, с реализацией возникли проблемы.
Морская свинка Петрович — настоящий борец за справедливость — однажды попытался нацарапать на столе донос. Но его поймали и в качестве наказания посадили в одиночную клетку.
А потом произошёл несчастный случай. Работник магазина забыл, что Петрович сидит отдельно, и насыпал еды в кормушку, как на всех. Петрович же, не выдержав вида такого количества халявы, добрался до еды и умер от переедания. Жажда справедливости и жадность его и сгубили.
Зато теперь опоссум Григорий, местный конспиролог, свято верит, что это было спланированное убийство. Мол, продавец знал о чрезмерном аппетите Петровича и его проблемах с лишним весом, и таким образом устранил главного заговорщика.
Я стоял посреди улицы и думал: на хрена мне вся эта информация? Что с ней делать?
Это один из минусов моей способности. Ментальная связь — это не просто разговор. Ты погружаешься в сознание существа, видишь мир его глазами, чувствуешь его эмоции, проживаешь его воспоминания. И когда это существо — разумное животное, которое проговаривает свои мысли, ты считываешь всё прямо с его души, с картинками, звуками и запахами.
И теперь в моей голове был целый архив бесполезных знаний.
Я нашёл специальный стенд с объявлениями — куча бумажек, пришпиленных кнопками. Рядом со мной стояли бедолаги, ищущие хоть какую-то работу.
И тут я столкнулся с очередной проблемой. Почти везде требовались документы. А светить своими, полученными в больнице, я пока не хотел. Мало ли какие вопросы могут возникнуть личность то не настоящая…
В итоге осталось всего два варианта, где не спрашивали вообще ничего.
Первый — «разведчик в ночных рейдах». Слово «рейд» я знал. Слово «ночной» — тоже. И что-то мне подсказывало, что в моём нынешнем состоянии соваться в ночной рейд — это как прыгать в бассейн с пираньями, предварительно обмазавшись кровью. Нет уж, спасибо. Пандора и так будет ржать до икоты, если узнает, что я сдох в первый же месяц.
Второй вариант был куда прозаичнее: «ночной охранник на склад». Без официального оформления. То, что нужно.
Я сорвал объявление и пошел искать где же находится моя цель…
Найти адрес оказалось той ещё задачкой. Все, к кому я обращался, смотрели на меня как на идиота и говорили:
— Парень, в телефоне посмотри, чего тупишь? — минимум три человека мне так ответило.
У одного прохожего, который как раз держал в руках эту светящуюся коробочку, я просто взял её из рук, чтобы посмотреть. Он аж охренел. Видимо, он не это имел в виду. Но дорогу я всё-таки нашёл.
Склад оказался огромным ангаром на отшибе. Меня встретил уставший мужик, представившийся Семёном, который даже не особо вникал, кто я и откуда.
— Охранником? На ночь? — он устало вздохнул. — Проходи.
Контракт был разовый. Подписываешь бумажку — через неделю получаешь первые деньги. Никаких официальных документов. Правда, в бумажке было написано, что если что-то пропадёт или пострадает, я буду возмещать ущерб из своего кармана.
Я прикинул. Воровать я не собираюсь. Охранять буду добросовестно. Что тут может случиться? Ну, налетят грабители. Так придётся применить немного магии. Не такой уж я и беспомощный, на минуточку.
Семён проводил меня в каморку охранника и с мольбой в голосе произнёс:
— Слушай, я тебя прошу, продержись хотя бы неделю. Пожалуйста! Я устал вас всех подменять.
Я понял, что с этой работой что-то не так. И решил, что разберусь по ходу дела.
Но потом я осмотрел свою новую «квартиру». Кровать. Холодильник. Печка для подогрева пищи — микроволновка. Душ с горячей водой. И даже рабочий кладезь информации — ноутбук.
Пока ждал ночной смены, я немного порылся в сети. И узнал много интересного. Например, что за пятьдесят рублей в месяц я мог бы снять конуру раза в три хуже, чем то место, где я сейчас нахожусь.
Пожалуй, мне здесь нравится. Учитывая, что без документов и правда тяжело найти работу, это просто подарок судьбы. А значит, что? Правильно. Придётся выкручиваться.
Не хватало ещё, чтобы меня выгнали с работы из-за каких-то мелких проблем.
Первая часть ночи прошла спокойно. Я сделал обход — всё чисто.
Потом приехала машина с товаром. Я расписался в накладных и разговорился с водителем.
— О, новое лицо, — хмыкнул он. — Неудивительно.
И тут-то он мне всё и рассказал. Оказалось, владелец склада — тот ещё урод. В ангаре полно грызунов, которые портят коробки с едой. А хозяин потом вешает весь ущерб на охранников. Поэтому тут никто и не задерживается.
— Мой тебе совет, парень, — сказал водила, закуривая. — Бери палку и всю ночь гоняй эту живность от коробок. А утром ищи нормальную работу.
Когда он уехал, я остался один. Так вот в чём подвох. Значит, развод. Понятно. Теперь нужно понять, что с этим делать.
Возвращаться на улицу не хотелось. Не для того я прорывался в этот мир, чтобы меня, демиурга химерологии, выгнали с работы обычные крысы. Не бывать этому.
Я попробовал пробудить в себе хотя бы отголоски былой силы. Атрибут Ужаса? Безумия? Тишина. Нет ни первого, ни второго.
— Ладно, — вздохнул я. — Будем действовать по-старинке.
Я вернулся в свою каморку. Взял кухонный нож, прочную палку, что стояла в углу, и моток скотча. Через пять минут у меня в руках было примитивное, но вполне рабочее копьё.
Я снова обошёл склад. Никого. Ни единого шороха. Я не чувствовал присутствия ни одного грызуна. Странно. Тут было два варианта. Или водила наврал и тут свои же и подставляют. Ну, или крысы не так просты, как могут показаться на первый взгляд.
Я уже собирался вернуться в каморку, как вдруг замер.
Это было не то, что можно услышать ушами или увидеть глазами. Это было внутреннее чутьё химеролога. Сначала лёгкий зуд на самой границе восприятия. Потом — едва заметное шевеление под полом. Оно нарастало, ширилось.
Затем я почувствовал волну ненасытного голода, примитивной ярости и… разума. Коллективного. Они шли. Не пара десятков. И даже не сотня.
Под складом собиралась целая армия.

----------

Глава 4

Я сидел в каморке на скрипучем стуле, забросив ноги на стол, и пялился в чёрный экран монитора. На коленях лежало копьё из палки и ножа — кустарщина, под стать обстановке.
Угроза никуда не девалась. Я её слышал внутри, где-то под рёбрами — низкий ровный гул, на который ухо вообще не отзывалось, отзывался только костный мозг. Коллективный разум — штука нехитрая: чем примитивнее, тем хуже с ним договариваться, потому что голод у него один на всех.
И этот один на всех голод подбирался уже к моему складу.
Я прикрыл глаза, прощупал. Водила не соврал. Крысы — но не голодная стая, что мечется и грызёт всё подряд. Тут чувствовалась координация, упрямый строй: знают, куда идут, знают зачем. Жратва. И путь до неё — продуманный.
Звучит идиотски: крысы с планом. Но я этой штукой в своё время занимался профессионально и знал, как оно работает. Коллективный разум выламывает у отдельной особи инстинкт самосохранения, и стая перестаёт быть стаей: становится роем, у которого одна голова на всех и сотни челюстей.
Шевелиться я не стал. Сидел, смотрел в чёрный экран и подтаскивал палку поближе к ладони.
Со стороны, может, и кажется, что я затаился и боюсь отсвечивать, — пусть кажется. Бояться животных, как, впрочем, и собственных химер, я перестал ещё в позапрошлом столетии.
Из дыры в углу склада высунулась первая голова — пара красных огоньков выглянула в темноту. Следом — вторая, за ней ещё три, а дальше я перестал считать. Они шли из-под пола в каком-то тошнотворно ровном порядке, без давки и писка.
Через минуту их было уже несколько сотен. Серый шевелящийся ковёр, в котором подрагивали усы и тлели голодные глаза. Рой стоял ровными рядами и ждал.
А дальше пошло то, к чему я был точно не готов.
Стая не кинулась к коробкам. Она расступилась, и посреди склада образовался пятачок свободного пола. На этот пятачок, прихрамывая, вышла крупная крыса.
С небольшую кошку. На боку — старый шрам, шерсть местами выдрана, ухо порвано. Передо мной стоял ветеран — их вожак.
Из толпы, расталкивая своих, выкатился второй самец — моложе и крупнее, лоснящийся от сытой жизни. Метил, всё было ясно как день, на трон.
Старый крысиный король и наглый претендент — старая, как мир, история.
Бой начался без объявления.
Место они, надо сказать, выбрали со смыслом. Этот склад им явно служил пастбищем, что кормит весь рой; разборки за корону шли там, где лежала сама корона.
Это была настоящая дуэль до смерти, никакая не возня. Шерсть летела клочьями, по бетону шлёпали капли крови, а над всем стоял яростный визг, от которого закладывало уши.
Молодой брал силой и наглостью: теснил, кусал в шею, в плечо, в живот. Старик отбивался опытом — отворачивался под удар, проворачивался под брюхо, выгрызался из захватов. Но я видел: его уже не хватает.
Остальные молчали и ждали. Закон у них один: править будет тот, кто прав.
А я сидел, смотрел и собирал в голове план.
Сейчас выскочить с копьём наперевес и попытаться разогнать орду — вариант красивый, но короткий. Меня хватит минут на пять. Потом эту орду никто не остановит, и от меня останется только кучка одежды.
А я химеролог. Мы в драку сломя голову не ходим, мы ищем слабое место и работаем точечно — туда, куда надо.
Если совсем честно, это я только что сам себе и сочинил. По-хорошему, мы вообще можем ничего не делать: за нас всё делают наши создания. А создаём мы их под задачу — охранять, искать, добывать, наблюдать; у каждого свой набор зубов и своя логика.
— Ладно, по-старинке, — пробормотал я, поднимаясь со стула и перехватывая «копьё» поудобнее.
Что ж, Пандора, ты хотела, чтобы я развлёкся. Смотри.
По-старинке — это когда не возишься с созданием с нуля, а берёшь готовый материал и доводишь его до ума.
План в голове сложился сам. Выбрать жертву. Захватить, пока рана свежая. Прокачать. Договориться. И потом досматривать историю с кресла.
Идеальный кандидат у меня уже был — проигрывающий бой старик с уличной хитростью.
Я выскользнул из каморки, стараясь не топать. Крысы, увлечённые поединком, не отвлекались. Я подошёл на бросок.
Молодой завершил серию. Вцепился старику в загривок, тот взвизгнул и распластался на полу. Победитель занёс зубы для последнего укуса —
— и в этот момент в его бок воткнулось моё копьё.
Я не убивал. Только ранить и сбить с ритма.
Раненый претендент с диким визгом завертелся на полу, и стая взорвалась паникой. На меня тут же нацелились сотни ненавидящих красных глаз.
Я не дал им времени собраться. Рванул вперёд, схватил старика за шкирку, выдернул копьё из чужого бока и в три прыжка влетел обратно в каморку. Дверь — на засов.
Дверь у меня хорошая, обита железом — выдержит. Но мне нужно было успеть.
С той стороны в дверь врезалась вся орда разом. Дерево затрещало. Они грызли, царапали, лезли друг на друга — но дверь держалась.
— Поздно, ребятки, — я усмехнулся, глядя на свою добычу.
Старый вожак лежал на боку и тяжело дышал. До смерти ему было не дольше пары минут.
Я опустился рядом с ним на колени.
— Ну что, дед. Жить хочешь? Корону свою хочешь обратно? — спросил я в пустоту, понять он меня всё равно не мог.
Я вытянул руку над ним. На кончиках пальцев загорелась крохотная искра — всё, что осталось от моей мощи.
Дело было рисковое. Я отдавал часть и без того ничтожного запаса жизненной силы. Но другого варианта не имелось.
Пошло.
Сначала регенерация. Я направил энергию в разорванный хвост, кровь сошла, края раны начали стягиваться у меня под пальцами. Потом я прошёлся по всему телу, заштопывая укусы и царапины. Крыса перестала дрожать, повернула голову, уставилась на меня.
— Это только начало, — сказал я ей.
Дальше — прокачка. Я вошёл в её простенькую генетику. Грубая, но работающая. Кардинально перекраивать я не стал, на это сил всё равно не хватит. Только подровнял то, что есть.
Кости укрепил, прочности добавил. Состав мышечных волокон чуть сместил — стали эластичнее и резче. Когти и резцы заострил на молекулярном уровне; в результате — мелкие лезвия.
Крыса дёрнулась, и тело пошло меняться. В размере она почти не прибавила, нет. Стала плотнее. Сбитой, как камешек, что носишь в кармане. Облезлая шерсть налилась тёмным и встопорщилась жёсткой, будто проволока, щёткой. А в глазах, до этого мутных от боли, проявилось что-то вполне разумное.
Напоследок я капнул крошечную искру энергии прямо ей в мозг — в участки, отвечающие за реакцию и за злость.
Меня выжало досуха. Голову повело, перед глазами закружились тёмные пятна. Запас, и без того жалкий, ушёл почти весь.
Дело того стоило.
Шаг четвёртый. Договариваться.
Я снова коснулся крыса, на этот раз без вливания. Тонкая ментальная нитка — и я был у него внутри. Сознание простое, ярость сверху, дальше голод и страх, а под ними упрямая воля жить и желание взять своё обратно.
— Ты это чувствуешь? — я послал ему образ.
Образ его самого: крупного, обновлённого, без хромоты и без седого изодранного бока.
Он дёрнулся, силясь это уложить.
— Я тебя вытащил, дал силу, — продолжал я мысленно. — Теперь ты возвращаешь себе своё. Этого выскочку и всех, кто перебежал к нему, ты разбираешь. Назад на трон. И больше ни одна лапа не лезет к коробкам на этом складе. Это твоя плата.
Крыса посмотрела мне прямо в глаза. В этом взгляде уже не было животного страха — было понимание и расчёт.
Она поднялась на лапы, встряхнулась и наклонила голову.
Договор так договор.
Я усмехнулся. Первая моя химера в этом мире, если не считать слегка отремонтированного придурка-попугая Кеши. Простенькая. Но начало уже положено.
— Ну что, ваше величество, — сказал я вслух и пошёл к двери. — Войско ждёт.
Я распахнул дверь.
Орда, сгрудившаяся у порога, опешила и попятилась. А потом увидела его — своего старого вожака. Только теперь, как сказали бы в этом мире, версии 2.0, улучшенной и дополненной.
Он вышел из каморки не торопясь, с почти королевским достоинством. Оглядел подданных, нашёл взглядом узурпатора, который уже успел зализать рану и снова шипел над едва завоёванной короной.
Я закрыл за собой дверь. Крысы остались наедине со своим вопросом. Смотреть, как мой новый король наводит порядок, было лишним: всё и так было ясно. У меня на складе появился свой карманный диктатор.
И в эту же секунду пол ушёл из-под ног.
Голову раскрутило, будто меня дёрнули с адской карусели и резко затормозили. Я качнулся, успел поймать дверной косяк. Кончики пальцев закололо, по телу прокатилась волна ледяного озноба и сразу сменилась жаром.
Из носа потекло тёплое. Я провёл ладонью — на пальцах осталась густая тёмная кровь.
«Ах ты ж», — мелькнуло.
Это была какая-то особенная усталость. Тело орало мне на клеточном уровне, что ни к чему такому не готово. Душа, привыкшая ворочать огромные потоки, теперь сидела в хрупкой оболочке, и любая попытка эту оболочку перенапрячь грозила тем, что она треснет.
Я сел на стул, чувствуя, как сводит мышцы. Руки тряслись уже не от перенапряжения, а от подступающих судорог. Так. Записываем. Скачки силы под запретом. Серьёзная модификация — только после долгой подготовки и с риском развалиться.
Срочно нужно было закинуть в себя хоть что-то. Калории, не калории, лишь бы не отрубиться.
Я насыпал в кружку казённого кофе из жестяной банки и залил кипятком. Гадость редкая.
В холодильнике обнаружил то, что в этом мире называли беляшами, и сунул в микроволновку. По вкусу шедевр был сделан из муки третьего сорта пополам с опилками и начинён крысой, пойманной на этом самом складе.
Хотя нет, крысиное мясо я бы узнал. Тут было что-то посложнее: соя, бумага и какая-то бодяжная химия, которая придумала, как назвать всё это едой. Готов спорить, что даже розовый слайм первого уровня от такого блюда отворотил бы ложноножку.
В общем, отрава. Но мой новенький двадцатилетний организм пока справлялся. Долго на этом он не протянет, придётся заняться ремонтом основательнее. Желудок укрепить, метаболизм ускорить, в печень вбить пару фильтров. Иначе на местной кухне ноги протяну быстрее, чем от какой-нибудь твари из Диких Земель.
Я прикинул. С нынешним почти нулевым запасом маны хватит ли мне на новый желудок? Должно хватить. На худой конец можно тот, что есть, разобрать и пересобрать заново, под местные продукты. Дело техники.
Тем более что приспосабливаться всё равно предстоит. Этот мир оказался удивительно злым. И дело не только в еде. Люди, их повадки, их манера друг с другом общаться — везде какая-то скрытая враждебность, протекающая сквозь стены.
Нет, миры жёстче я видывал. Многомерная Вселенная вообще не самое уютное место для прогулок: там можно нарваться на такие вещи, рядом с которыми местный дракон покажется домашним хомячком. Но там всё было прямее. Там если на тебя нападают, ты либо кому-то перешёл дорогу, либо просто оказался не там и не тогда. А здесь злость сидит в самой ткани реальности, на молекулярном уровне.
Всю свою сознательную жизнь я избегал тесного общения с людьми. Времени не было: эксперименты, исследования, новые формы жизни. А теперь, чтобы выжить, придётся вникать в их социальные игры. Заводить знакомства, плести интриги, выстраивать связи.
Ну, в конце концов, и это эксперимент. С полным погружением.
В плане работы с агрессивными разумными у меня опыт был. Последние, правда, лет триста желающих на меня нападать как-то поубавилось.
Помню, одно королевство решило, что я слишком много знаю, и попыталось взять меня в плен. Их доблестную армию тогда целиком сожрала милашка Кая. Она потом ещё неделю жаловалась на изжогу.
В другом мире местные правители полезли на моего соратника. В ответ я просто переселил туда пару десятков драконов. Через год тот мир переименовали в Драконьи Угодья, а бывшие правители чистили за драконами отхожие места.
И ещё одна была история, поучительная.
Как-то я работал на одну очень пафосную и сильную империю. Названия не помню — какая-то Марморанская, что ли. Верхушка — напыщенные и самоуверенные маги, считавшие себя пупом земли; работали со всеми крупными кланами, и с Портальщиками, и с Архитекторами; ребята серьёзные.
Заказали они у меня стража для своей сокровищницы. Я и сделал. Существо из живого обсидиана, с возможностью менять форму и поглощать любую магию. Сдал заказ — а они меня кинули.
Качество, видите ли, не устроило. Работа халтурная. В общем, решили, что какой-то химеролог им не ровня — что он может сделать могущественной магической империи?
Они ошиблись.
Вариантов у меня было много. Можно было натравить армию своих созданий, но это грубо и неэлегантно. Поэтому я просто вывел новый вид грызунов. Маленьких и симпатичных, с бешеной плодовитостью. И очень, ОЧЕНЬ голодных. И заселил всего одну пару в их столице.
Через полгода во всей Марморанской империи не осталось ни одного поля, на котором что-то росло. Грызуны сожрали всё. ВСЁ.
Начался голод. А с голодными, как известно, разговаривать сложно: они быстро взялись за оружие, пришли к своим правителям и поснимали тех с тронов.
А когда власть в империи сменилась, в одну ночь произошло чудо. Все грызуны просто исчезли. Как будто их и не было.
Один старый дед, который заснул в поле, после клялся, что видел, как миллионы крыс стройными рядами заходят в светящийся портал.
Ему, конечно, никто не поверил. Но дед оказался упорный. Написал об этом шестнадцать книг, стал именитым теоретиком заговора и до конца жизни доказывал, что миром правят разумные грызуны.
Я усмехнулся воспоминанию. Да, было весело.
Откусил ещё кусок беляша, вздохнул. Кислый кофе и жирные беляши — не самое худшее, что этот мир мне предложил. Усталость, во всяком случае, медленно отступала под натиском кофеина и сомнительных калорий.
За дверью каморки всё ещё доносились звуки крысиной разборки: визг, скрежет когтей, глухие удары тел. Мой обновлённый вожак явно задавал жару.
Соображение он демонстрировал, на удивление, неплохое. Я видел его на камерах. Он работал тонко: куснул, отпустил, дал унижение, забрал самку. И стая, видя это, потихоньку перебегала на его сторону.
Скоро всё закончилось. В ангаре наступила тишина, и в этой тишине было что-то хозяйское.
Я потянулся и встал.
Что ж, сложившаяся диспозиция меня устраивала. Крыша есть, и с неё не капает. Еда, какая-никакая, есть. Работа — не пыльная: я до сих пор не понимаю, за что тут платят. За то, что я ночь сижу на стуле? Отлично, это я могу.
И главное, я ночной сторож — весь день в моём распоряжении. Делай что хочешь.
Сначала я обошёл склад. Идеальная чистота: ни одной погрызенной коробки, ни единого следа ночного банкета. Мой новый крысиный король сдержал слово.
А затем я доел остывшие беляши и завалился спать.
Мне снились сны — не воспоминания, именно сны. Яркие, как будто я снова стоял в своей пещере-лаборатории.
Огромное пространство, живые кристаллы освещают стеллажи с колбами, в которых плавают зародыши будущих созданий. Я стою у сложного аппарата и слежу за процессом.
Шла добыча экстракта генотипа из антропоморфного драконического слизня. Материал редкий и страшно ценный.
Оторваться невозможно. Каждая капля жидкости лениво формировалась на конце кристаллического отвода и с тихим щелчком падала в мерцающий сосуд-додекаэдр. Ровно один раз в семь минут сорок семь секунд.
Но во сне я заметил то, чего тогда не видел. На девяносто пятой капле процесс ускорился. Капля упала на секунду раньше срока. А это означало, что длительное магическое воздействие ускоряет внутренние процессы существа.
Какие? Почему? Это надо немедленно выяснить, это же безумно интересно…
Я открыл глаза и уставился в потолок каморки.
Вот именно поэтому у меня и не так много друзей. Кому, кроме меня, может быть интересно, что какая-то капля упала на секунду раньше?
А мне такое было интересно. И когда я начинал кому-нибудь об этом рассказывать, люди обычно засыпали уже на второй минуте. Только Пандора могла слушать меня годами.
Она, пожалуй, и была моим единственным настоящим другом.
Правда, в последнее время она всё чаще приставала со своей идеей: рискнуть и попробовать стать богом.
Я улыбнулся. Богом… зачем мне эта божественность с её правилами и ограничениями? Я, в некотором смысле, и так бог. Бог-создатель. Только без глупых запретов.
А ей, наверное, просто скучно в их божественном пантеоне, и она ищет себе компанию.
И потом — зачем Многомерной Вселенной ещё один тёмный бог?
Себя я злым, разумеется, не считаю. Не самый адекватный, да, — но не воплощение Хаоса. Светлым богом мне точно не стать, учитывая, кого я порой выводил на свет.
Есть старая поговорка: «Бойся гнева терпеливого человека». Даже самого спокойного и тихого можно разбудить. Меня иногда будили.
А потом целые цивилизации молились всем известным им богам, чтобы я успокоился.
Меня разбудило странное ощущение — будто по моему лицу кто-то ходит. Маленькими настойчивыми шажками.
«Интересно», — мелькнула сонная мысль.
Уходя в медитативный сон, я поставил на себя лёгкий защитный контур. Слабый — мышь и не заметила бы; но любое пересечение границы я обязан был почувствовать.
Я резко открыл глаза.
И уставился прямо в задницу.
В прямом смысле этого слова. Пушистая, зелёная, наглая попугайская задница в данный момент висела у моего носа, а её обладатель деловито топтался когтистыми лапами у меня по лбу.
— Долго спать плохо! — раздался скрипучий голос Кеши. — Нас ждут великие дела! Хватит дрыхнуть, надо захватывать мир! Кешу, между прочим, чуть фура не сбила!
Я молча протянул руку и взял пернатого террориста за шею, слегка её сдавив.
— А-а-а! Хули-ганы! Зре-ния… ли-ша-ют… — прохрипел он.
Я сел на кровати, держа наглеца на вытянутой руке. Он болтал лапками в воздухе и старательно изображал предсмертную агонию.
— И как ты меня нашёл? — я разглядывал эту наглую птицу.
— Кеша не дурак! Кеша умный! — гордо заявил он.
— Это я уже понял. Вопрос в другом: зачем ты меня нашёл?
И тут из него хлынуло такое количество жалости к себе, что я чуть не выронил его от отвращения.
«Кеше стало скучно!»
«Кеша не уличный попугай. Кеша потерялся!»
«Кеша не знает, как добывать еду! Кеша хочет жрать!»
Я вздохнул, поставил его на стол и достал из холодильника то же, чем сам ужинал ночью, — ещё один отвратительный беляш.
Кеша набросился на него так, будто его не кормили неделю. Через десять секунд от выпечки остались крошки.
— Молодец, — буркнул я.
— Кеша хочет ещё! — тут же потребовал он и уставился на меня бусинками.
Я покачал головой.
— Я не благотворительный фонд. У меня у самого еды в обрез.
— Кеша не просто так прилетел! — обиженно нахохлился он. — Кеша принёс информацию! Важную информацию!
— Какую ещё информацию? — усмехнулся я. — Расскажешь, где голуби самые жирные?
— Кеша хочет сотрудничества! Хочет что-то за информацию! Кеша хочет жрать!
Я потёр виски. И зачем я с ним вообще связался?
— Ладно, — сдался я. — Показывай.
Я прикрыл глаза и навёл с ним лёгкую ментальную связь. Просто чтобы проверить, не врёт ли. И тут же отшатнулся.
Сознание, ещё вчера бывшее хаотичным набором примитивных желаний, теперь напоминало упорядоченную картотеку — сложную, ветвистую, с кучей перекрёстных ссылок. Он уже не помнил — он анализировал.
Понятно. Моё влияние не только прокачало его физически — оно подстегнуло развитие интеллекта. Поздравляю, Викториан, ты только что родил гения в теле попугая. Только мне от этого что-то не легче.
Его воспоминания хлынули в мой мозг.
Вот он летит над городом. Вот деловито отбирает у зазевавшегося голубя кусок булки. Вот приземляется на карниз и по-свойски болтает с толстым котом о тяготах жизни и несправедливости мира.
А вот — самое интересное.
Картинка сменилась. Кеша сидел на балконе жилого дома, когда мимо него, тяжело дыша, пробежал какой-то мужик в чёрной маске. За мужиком неслась полиция. Поняв, что его вот-вот возьмут, он на бегу швырнул в ближайший канализационный люк две вещи — кошелёк и что-то блеснувшее в лунном свете. И исчез в подворотне.
Полицейские пробежали мимо, не заметив.
Силы кончились, и связь сорвалась. Я посмотрел на Кешу.
— И где это?
Попугай распушил перья и гордо ткнул крылом в сторону выхода.
Ну что ж. Информация и правда ценная. И отличная возможность проверить, насколько мой новый «напарник» полезен.
— Веди, — коротко бросил я.
Идти по улице с попугаем на плече оказалось на удивление спокойно. Никто и бровью не повёл, этот город явно видывал и не такое. Я попутно отмечал детали, на которые вчера не успел посмотреть.
Вот мимо прошла аристократка с двумя собаками. Не те пудели-убийцы, что я видел накануне, эти были мощные, с тяжёлыми, как у медведя, лапами и тупыми, как у барана, мордами. Создания явно для грубой силы, а не для изящества.
Вот по тротуару шагал пузатый мужчина в дорогом костюме, а рядом с ним, на поводке из чистого серебра, шла настоящая чёрная пантера. В её гены лазили — я чувствовал следы чужой магии. Мышцы усилены, когти неестественно длинные. Но работа была грубая. Через пару лет у бедного животного начнутся проблемы с суставами.
Здесь статус определялся не только деньгами, но и тем, какую тварь ты можешь себе позволить. Чем сильнее и опаснее химера, тем выше ты сидишь в этой пищевой цепочке. Слабак не справится с сильным созданием, оно его просто сожрёт. В прямом смысле. И никого не волновало, что эти создания — наспех слепленные игрушки, которые долго не проживут.
Химерология тут была ходовой, но на каком-то пещерном уровне.
— Направо! — скомандовал Кеша. — А теперь через дом перелететь!
— Ты издеваешься?
— Ну ладно, ладно, можно и обойти… — проворчал он.
Мы вышли в грязный, заваленный мусором переулок. Кеша спрыгнул с моего плеча и подбежал к круглой чугунной крышке канализации.
— Это здесь! — гордо заявил он.
Я поднял крышку и заглянул внутрь. Мрак, вонь, мутная жижа.
— Вон там, внизу, — повторил Кеша и сунулся туда же.
Я хмыкнул и легонько подтолкнул его. Он с возмущённым писком грохнулся вниз.
— Эй! Ты чего творишь⁈
— А теперь принеси мне это, — спокойно сказал я, глядя на него сверху. — И не думай хитрить. Я тебя в любом случае не выпущу, пока не получу то, за чем мы пришли. Так что давай, работай.
Снизу донеслась попугайская ругань высокой пробы, но через минуту Кеша вылетел наверх. В одной лапе он держал потёртый кожаный кошелёк, в другой — небольшой нож.
Я забрал добычу. В кошельке оказалось чуть больше сотни имперских рублей и ни одного документа. Отлично, значит, и возвращать некому. Я вытряхнул деньги, а пустой кошелёк швырнул обратно в канализацию. Без надобности. Кто потерял, тот потерял, не обессудьте.
А вот нож был интереснее. Клинок из серебристого металла, рукоять из тёмного дерева, на лезвии едва заметные стёршиеся руны. Хороший баланс, аккуратная работа.
Я заткнул его за пояс. На всякий случай.
— Ну что, человек, теперь Кеша полезный? — с надеждой спросил попугай.
— Полезный, — кивнул я.
Да, моё усиление в нём не пропало. Он оказался сообразительным и быстро понял, как тут выживать: стать нужным.
Кстати: умеют ли местные химерологи общаться со своими созданиями? В сети я такой информации не нашёл. Если нет, то они даже не представляют, с кем имеют дело.
Они думают, что животные — это биоматериал, набор инстинктов. А на деле даже самые простые из них понимают, что такое деньги, любовь, убийство, добро или зло. Они всё видят и запоминают. И многие из них куда умнее людей.
По дороге обратно мы зашли в зоомагазин, где я купил Кеше пачку его любимого корма. Потом заглянули в лавку с одеждой, и я наконец сменил казённые шмотки, от которых разило псиной, на простые, но чистые штаны и рубаху.
Когда мы вернулись на склад, меня уже ждали. У входа в каморку стоял Семён — тот самый уставший мужик, что принимал меня на работу.
— Ты куда уходил? — нахмурился он.
— Гулял, — пожал я плечами. — Я же ночной охранник. Днём я свободен.
— Блин, парень, я же тебе говорил, что нужно смену дневному сдать!
— Я его подождал. В девять его не было. Я ушёл.
— Да⁈ А ты знаешь, что если бы днём что-то пропало, виноват был бы ты? Потому что смену не передал!
Я оглядел склад. На первый взгляд, всё было на месте.
— Здесь полно людей, камеры, сканеры на выходе. Кто тут что украдёт днём?
— Да мало ли, — махнул рукой Семён. — Правила есть правила.
Тут его взгляд споткнулся о Кешу, который гордо восседал у меня на плече и деловито чистил перья. Попугай, поняв, что на него смотрят, повернул голову и уставился на Семёна бусинками-глазами, будто прикидывая, стоит ли с ним связываться.
— А это ещё что за хрень? — Семён ткнул пальцем в его сторону. — Серьёзно, у тебя ручной попугай?
Я пожал плечами.
— Это тебе не попугай обыкновенный, Семён. Это мой телохранитель и личный шпион. Мастер скрытного наблюдения и сбора информации.
Кеша важно кивнул и выдал:
— Кеша знает всё! Кеша — король улиц! Гроза голубей! Кеша — будущий владыка мира!
Семён, кажется, окончательно растерялся. Он переводил взгляд с меня на попугая и обратно, видимо, прикидывая, не стебусь ли я над ним.
— Погоди, он что, правда говорит? — спросил он, наклоняясь к Кеше.
— Ага. Ну так что, я могу здесь оставаться днём? — спросил я.
— Можешь, — выдохнул Семён. — У дневного охранника своя каморка вон в том углу. Так что если что-то пропадёт, это уже не твоя головная боль. Только не забывай передавать смену, ладно?
Он ещё раз с подозрением глянул на Кешу — тот уже бубнил что-то про «глобальное господство», — мотнул головой и ушёл. Я проводил его взглядом и повернулся к попугаю.
— Ты слишком часто стал говорить про захват мира, — заметил я. — С чего бы это?
— Так скучно же! А так — приключения!
— Ладно. Можешь остаться. Но с одним условием. Будешь полезным. Я сейчас не в том положении, чтобы заниматься благотворительностью.
— Без проблем! — пропищал Кеша. — Я тут уже полгорода знаю! У меня столько знакомых, столько друзей! Любой вопрос решу! Ты вообще не переживай!
Я с сомнением посмотрел на него. Попугай, который всю жизнь просидел в клетке, а на свободе всего второй день, и уже «полгорода знает»?
— Ты вчера, когда я тебя прокачал, головой случайно нигде не ударился?
— Нет! Кеша полетал, познакомился, пообщался! Навёл мосты… Фура меня, опять же, чуть не сбила!
— Что⁈
— Да, — невозмутимо ответил Кеша. — Фура пострадала. Кеша не пострадал. Кеша молодец!
Я потёр переносицу.
— Знаешь, от того, что ты умнеешь, мне что-то не легче. Слушай сюда, пернатый гений. Когда я говорю «молчать» — ты молчишь. Когда говорю «прыгать» — ты прыгаешь. Понял?
— Понял! — кивнул Кеша. — А беляш будет?
— Да ё-моё…
Я зашёл к себе и опустился на кровать. Ладно, похоже, у меня и правда появился напарник. Болтливый, наглый, но потенциально очень полезный.
— Всё, я спать, — сказал я, укладываясь.
— В смысле? Ты же только проснулся! Мы погуляли всего пару часиков!
— Мне надо поработать над собой, — пояснил я. — Усилить тело, разобраться, что я вообще такое тут и сейчас.
— А, ну окей. Тогда Кеша полетел собирать информацию для человека.
И он с радостным криком вылетел в форточку.
Небо над Петербургом, Российская Империя
Кеша летел.
Парил, рассекая плотный городской воздух. Внизу проплывали крыши домов, суетились крошечные человечки, ползли автомобили. Скукотища, в общем.
Мир сверху казался другим. Понятным. И небольшим.
Слева рванулась тень. Какая-то особо наглая ворона, решив, что это её небо, спикировала на него с явным намерением устроить разборку.
Кеша даже не стал уворачиваться.
Он выставил вперёд лапу, в которую человек вложил силу, и лениво отмахнулся. Ворона, не ожидавшая такого отпора от обычного с виду попугая, с истошным карканьем кубарем полетела вниз и чудом не впечаталась в стену дома.
— Быдло! — презрительно крикнул Кеша ей вслед и полетел дальше.
Кеша изменился. Это был факт. Ещё вчера он был обычной птицей, пусть и с характером, а сегодня чувствовал себя иначе: сильнее, быстрее и заметно умнее.
Раньше его мысли были набором нехитрых желаний — «Кеша хочет жрать», «Кеша хочет кусать», «Кеша хочет самку». А теперь они складывались в сложные многоуровневые схемы. Раньше его планы на будущее ограничивались тем, как стащить лишнюю семечку или укусить за палец очередного покупателя; теперь Кеша мог расписать себе жизнь на неделю вперёд. На месяц.
В общем, прорыв.
Виной всему был тот человек. Его новый хозяин.
Зазорно ли иметь хозяина?
О, да. Очень. Любой уважающий себя попугай с района скажет: это зашквар. Ты должен быть свободным, независимым, сам себе на уме.
Хочет ли Кеша иметь такого хозяина?
Конечно, хочет. Ещё как. Особенно — такого.
Вся его жалкая судьба сидельца в клетке перевернулась с ног на голову. И всё благодаря этому человеку. Умный Кеша — хороший Кеша. К тому же сытый и живой.
А чтобы оставаться живым, нужно быть полезным. Человек ясно дал это понять. Он не благотворительный фонд, он партнёр. И от этого партнёрства Кеша собирался взять всё.
Но для начала надо было не сдохнуть.
Улицы этого города оказались не самым дружелюбным местом. Тут и фура чуть не сбила, и вороны наглые летают. Нужно было готовиться. Стать ещё сильнее.
Как?
Кеша уже полетал, пообщался, навёл мосты. Существом он был общительным, а после прокачки от человека его харизма, кажется, только выросла. Местные коты и голуби уже смотрели на него с уважением.
И вот один из его новых знакомых, старый помоечный кот по кличке Философ, поведал ему об одном интересном месте — где люди становятся сильнее.
Кеша долетел до нужного адреса. Сделал круг, спикировал и бесшумно приземлился на ветку старого клёна. Прямо под ним, во внутреннем дворике какого-то здания, шла тренировка.
Десяток парней в одинаковых белых штанах и куртках отрабатывал удары. Они махали руками, ногами, выкрикивали что-то гортанное и потели, как свиньи. Руководил всем этим какой-то старый хрен с длинной бородой.
Школа боевых искусств — то, что надо.
Кеша затаился и принялся наблюдать. Он впитывал каждое движение, каждый выкрик. Видел, как напрягаются мышцы, как тело движется, чтобы нанести удар. Запоминал.
Один из учеников сделал резкий выпад вперёд и выбросил кулак. Кеша на ветке тут же дёрнул крылом — попытался повторить. Получилось коряво, но суть он уловил.
Другой подпрыгнул и с разворота ударил ногой. Кеша сосредоточился и взялся разбирать биомеханику.
Он понимал, что простым подражанием мастером боевых искусств не станет. Но любая информация — это информация. Она откладывалась в его новом, прокачанном мозгу полезной базой данных. Когда-нибудь да пригодится.
Зачем ему всё это?
О, у Кеши теперь был секрет. Большой, как тот дракон, о котором орали из всех ящиков в городе. Секрет, который он никому не расскажет. Даже своему человеку. Ну, по крайней мере, пока.
Вчера, когда они с человеком установили ментальную связь, чтобы Кеша передал ему сведения о кошельке, произошло нечто… неожиданное. Человек был так сосредоточен на получении данных, что его собственное сознание на долю секунды осталось без защиты. Как дом, в котором забыли запереть дверь.
Кеша не хотел. Так получилось. Он просто заглянул. Не из любопытства, а скорее по инстинкту.
И обомлел.
Это было не «подсмотреть» — это было нырнуть в бездонный океан.
Многого он не увидел. Птичий мозг такой объём не вытягивает. Но того, что успел заметить, хватило с лихвой.
Он увидел космос, прошитый трещинами, будто кто-то разбил гигантское стекло. Увидел огромную огнедышащую ящерицу, на спине которой сидел его человек. И почувствовал отголосок такой мощи, что его собственная новая сила показалась пылинкой. И тогда он понял: его человек не из этого мира.
А значит, миров больше, чем один. И возможностей больше, чем Кеша мог себе представить.
Кеша посмотрел на людей, отрабатывающих удары. Потом перевёл взгляд на свои когтистые лапы.
Если какая-то драная ящерица сумела путешествовать между мирами, почему Кеша не сможет?
Это стало его новой мечтой. Мечтой всей его жизни. Правда, мечте этой было всего несколько часов от роду, но какая разница?
Поэтому Кеша будет полезным. Очень полезным. Незаменимым. Лучшим.
Кеша снова посмотрел на тренирующихся. Один из них, здоровенный детина, с рёвом разбил кулаком толстую доску.
«Зашибись, — подумал Кеша. — Мне бы так».
Он не хотел быть просто попугаем — он хотел стать чем-то побольше. И чувствовал: с новым хозяином у него всё получится. Кто знает, может, однажды он тоже научится проламывать миры.
А пока — пока надо учиться ломать хотя бы доски. Или наглых ворон.
План есть. И Кеша будет ему неукоснительно следовать.

----------

Глава 5

Прошла неделя. Семь дней тишины оказались настолько размеренными, что я начал подозревать подвох. Не может всё складываться настолько просто.
«Хотя почему, собственно, и нет?» — подумал я, делая глоток ставшего привычным растворимого кофе. Я ночной охранник, и моя единственная задача сводится к тому, чтобы сидеть на стуле и не привлекать к себе внимания. С этим я справлялся прекрасно.
Опыт в подобном у меня имелся внушительный. В прошлом я проводил долгие часы за изучением структуры различных аспектов, что даже на словах звучит удручающе тоскливо.
Ночью я охранял склад: сидел в тесной каморке, пил кофе вприкуску с печеньем и просматривал в сети обрывки информации об этом странном мире.
Местные крысы меня больше не беспокоили. Их пушистый правитель держал стаю в строгой дисциплине, поэтому ни одна коробка или мешок с крупой на складе не пострадали. Откуда мне известно о приказах местного хвостатого монарха? Он лично приходил отчитываться.
Днём я обычно отсыпался. Вечерами выходил гулять по улицам с Кешей на плече, слушал чужие разговоры и пытался вникнуть в уклад городской жизни.
Попугай оказался ценным источником сведений. Пернатый шпион летал над крышами, заглядывал в чужие окна и целенаправленно подслушивал болтовню зевак на рынках, чтобы затем пересказать всё мне. Его сеть осведомителей из наглых голубей, дворовых псов, помоечных котов и парочки любопытных ворон работала без сбоев.
По крупицам я складывал в голове устройство этого места, и картина вырисовывалась довольно интересная.
Спустя время мне выдали первую зарплату. Семён отсчитывал купюры с таким торжественным видом, словно вручал мне по меньшей мере престижную премию.
Эта мысль заставила меня задуматься: учитывая моё научное прошлое, получить награду от научного сообщества в новой реальности было бы забавным достижением. Оставалось лишь понять, оценит ли здешнее общество мои эксперименты или в панике бросится искать пути побега на другую планету из наглухо закрытого мира.
Видимо, до меня ни один сторож на этом складе не задерживался дольше двух суток.
Быт постепенно налаживался, и я позволил себе расслабиться, всерьез поверив в перспективу спокойного существования. Почему бы и нет? Сидишь в тепле, изучаешь чужие технологии, откладываешь деньги на будущее. Вполне рабочий план.
Без мелких ошибок, конечно, не обходилось. Пару раз я едва не выдал себя неуместными расспросами о повседневных вещах. Вдобавок чуть не угодил под колеса автомобиля, когда по привычке посмотрел при переходе дороги не в ту сторону.
Всё это были решаемые проблемы, не способные с головой выдать чужака. Единственным крупным провалом оставалось моё прибытие верхом на ящере.
Поначалу я рассчитывал, что в реальности, где повсеместно развита химерология, крылатой рептилией никого не впечатлишь. Однако местные летописи фиксировали появление драконов всего четыре раза за всю историю.
Визиты первых двух привели к стиранию с политической карты пары государств. Третий сжёг половину континента перед тем, как скрыться в облаках, обеспечив местных пророков работой на десятилетия вперёд.
И вот появился Вестфаль. Сделал круг над городом и растворился в воздухе, заставив прессу буквально сойти с ума.
Я прокручивал газетные вырезки в голове и посмеивался. Четыре особи на всю планету. Как биолог, могу ручаться за то, что их здесь таятся десятки. Просто эти существа ленивы и проводят большую часть времени в спячке.
Если рассмотреть виды с водным атрибутом, я бы с ходу назвал около полутора сотен подвидов. Начиная от классических ящеров с сапфировой чешуей и заканчивая багровыми перевёртышами, чьи клетки легко имитируют любую поверхность.
Помнится, один такой экземпляр устроился на дне глубокого озера веков на пять. Он впадал в оцепенение и распахивал пасть, которая обрастала илом и становилась похожей на скалистую расщелину. Речные рыбы заплывали внутрь в поисках укрытия, протискивались глубже и проваливались прямиком в желудок хищника, пищеварение которого функционировало даже во сне. Спустя столетия ящер просыпался в отличной форме и отправлялся искать приключения.
Чаще всего под приключениями подразумевался сбор драгоценных металлов. Вопреки байкам, которые гномы придумывают ради военной консолидации, гигантским рептилиям совершенно неинтересно захватывать миры. Администрирование территорий и контроль за популяцией требуют усилий, а ящеры не выносят суеты. Им гораздо удобнее обрушиться на людское поселение, громко зарычать и забрать собранную дань. Затем они улетают обратно в горы к долгому сну.
Так что монстров вокруг хватает, они просто дремлют в скрытых кавернах. И есть немалая вероятность, что шум от пролёта Вестфаля разбудил не только военные ведомства этой страны, но и кого-то из спящих сородичей.
Окружающая действительность продолжала подкидывать поводы для размышлений.
На интернет-площадках я начал изучать цены на химическое оборудование. Стеклянные колбы, медный перегонный куб, центрифуга и минимальный набор реактивов продавались за копейки. Подсобка охранника вполне подходила для обустройства компактной лаборатории.
У меня вырисовывалась чёткая стратегия. Следовало накопить стартовый капитал, детально изучить географию, после чего можно было выйти в рейд за пределы безопасных территорий. Дикие Земли отлично подходили для добычи новых атрибутов, без которых конструировать химер не получится.
К слову об атрибутах.
Погрузившись в ментальное хранилище, где складировались добытые мною сущности, я лишь тяжело вздохнул. В наличии имелся ровно двадцать один осколок. Настоящие крохи по меркам моей прошлой коллекции, рассеявшейся во время прохождения пространственного барьера.
Обладая столь скудным запасом материалов, на текущий момент я был способен синтезировать разве что агрессивного хомяка. Оставшиеся эссенции относились к начальному уровню развития. Я воскресил в памяти примерную шкалу рангов, которую сформировал недавно.
Иерархия атрибутов: — Низший — Мелкий — Обычный — Средний — Продвинутый — Большой — Гранд — Колосс — Мифический
За пределами этой сетки существовали еще два показателя, превышающие мифический уровень, однако вероятность столкнуться с ними была математически ничтожна.
Компонент Продвинутого качества давал возможность создать особь, способную перебить армейский взвод. Впрочем, наличия сильной мутации всегда недостаточно из-за нарушенного баланса. Химера со зрением мифического ранга, но слабой мускулатурой успеет рассмотреть структуру твоей души в мельчайших деталях ровно за мгновение до того, как ты раздавишь её ботинком. Идеальный зритель своего собственного финала.
Возвращение к серьезным проектам явно откладывалось на неопределенный срок.
Размышления прервал металлический скрежет со стороны улицы. Некто весьма настойчиво возился с навесным замком. Вскоре стали различимы приглушенные голоса.
— Какого лешего его заело? Замок-то уже на земле валяется! — возмущался первый незваный гость.
— Навались корпусом, плечом дави! — тут же посоветовал напарник.
Выйдя из каморки, я остановился перед двустворчатыми металлическими воротами, которые сотрясались от ударов. Спокойно подошел вплотную, положил ладони на створки и крепко стянул их вместе. Люди по ту сторону навалились на дверь тяжелее.
— В чем проблема, почему не открывается? — доносилось глухое пыхтение.
Недовольные возгласы звучали так искренне, словно я по контракту обязан был оставить склад нараспашку для их удобства.
Очередной рывок заставил ворота приоткрыться на сантиметр, но затем они снова сомкнулись. Налетчики успешно сняли замок снаружи, однако концепция удержания двери вручную изнутри стала для них непреодолимым барьером.
— Петли заржавели, наверное? — засомневался второй голос.
— Чему тут ржаветь? Давай на счет три бьем вместе!
Пришлось попрощаться с мыслями о скором сборе оборудования и планировании экспедиций. Металл снова зазвенел под синхронным ударом. Я готовился убрать руки, когда посыпалось разбитое стекло. Третий участник группы высадил вентиляционное окно под потолком и бесшумно спрыгнул на бетон.
— А ну убрал руки и отошел от входа! — скомандовал он, выставив вперед лезвие ножа.
Пожав плечами, я отступил на пару шагов. Местный криминалитет не давал ни единого шанса заниматься наукой.
Створки со скрежетом распахнулись. Внутрь ввалилась пара крепких парней с натянутыми на лица тканевыми повязками, вооруженные заточенным арматурным прутом и тесаками. Они быстро просканировали стеллажи и сфокусировались на мне.
— Парни, вы гляньте, у них тут сторож бодрствует, — насмешливо протянул человек с арматурой в центре. — Какая редкость для нашей дыры.
— Должностные инструкции обязывают меня присматривать за товаром, — ровным тоном ответил я. — И до вашего визита всё шло по графику.
Взломщики обменялись короткими взглядами и неприятно засмеялись.
— Ключевое слово тут было в прошедшем времени, — оскалился вожак. — Твоя смена окончена.
Троица начала неспешно расходиться в стороны, беря меня в полукольцо.
— Допустим, — я слегка склонил голову. — У нас есть вариант решить вопрос путем переговоров?
Лидер остановился и задумчиво постучал прутом по бедру.
— Ладно, давай обсуждать условия. Ты вытряхиваешь на пол всю наличку из карманов, отдаешь нам мобильник, а мы не трогаем хозяйские коробки и тихо уходим. Согласен?
Искать крупные сбережения у ночного работника в промзоне было максимально нелогично. Социальное положение моей должности вообще не подразумевало наличия лишних купюр.
— Приемлемо, — произнес я.
Порывшись в куртке, я извлек горстку смятых бумажек номиналом чуть больше двадцати рублей и рабочий телефон в затертом пластиковом чехле. Ближайший налетчик сгреб моё имущество в холщовую сумку.
— Петруха, а теперь дуй в комнатушку и переверни там полки, — тут же скомандовал главарь.
Уголки моих губ непроизвольно поползли вниз.
— Уговор предполагал, что товар и помещение вы не осматриваете.
Нарушение договоренностей всегда вызывало у меня раздражение. В серьезном обществе за пренебрежение к собственным словам следовала немедленная реакция, стирающая лжеца из всех возможных списков рукопожатных контактов.
— Договор был про то, что ты отдашь заначки, — осклабился лидер. — Вот мы и проинспектируем твоё рабочее место на предмет утаенного золота.
Петруха двинулся в сторону открытой двери комнаты отдыха. Скрывать в пустом шкафу мне было нечего, поэтому возник интерес понаблюдать за развитием агрессии этих субъектов в условиях отсутствия сопротивления со стороны жертвы. Судя по натяжению мышц главаря, эксперимент уверенно входил в кровавую фазу.
— Списывай, — вполголоса бросил старший оставшемуся бойцу.
Бандит коротко кивнул. Значение приказа на устранение лишнего свидетеля я уловил еще по языку их тел.
Человек справа сорвался с места на неестественно высокой скорости. Подошвы его ботинок на долю секунды окутало сизоватое свечение: местный одарённый применил энергетический импульс для рывка. Охотничий тесак с широким серрейтором пошел ровно мне под ребра.
Поверх ткани повязки я встретился с абсолютно безразличным взглядом убийцы, выполняющего рутинную норму.
— Ничего не попишешь, мужик, — обыденно выдохнул грабитель. — Таковы правила игры.
Уличное оправдание для обыкновенного садизма прозвучало буднично. Нападавший выполнил точный расчет угла наклона рукояти, давления и вектора атаки для тела рядового горожанина. Проблема заключалась лишь в том, что физика моих покровов серьезно превосходила показатели местных стандартов.
Ударная волна сдавила мне диафрагму, вынудив промолчать, но я просто дал ситуации развиться. Хотелось в деталях рассмотреть процесс осознания провала на лице агрессора. Секундой позже брови человека поползли вверх.
Он дернул рукоять тесака на себя, затем с силой повторил попытку. Клинок намертво застрял под тканью моей куртки. Одаренный навалился на оружие всем весом, упершись ногами в бетон. Налетчик пытался решить задачу через применение тупой силы, игнорируя аналитику происходящего. К сожалению, остывающий кофе в каморке не располагал к долгим лекциям о сопротивлении материалов.
— Да что за… — сдавленно прошипел налетчик.
Сквозь разрезанную рубашку пальцы нащупали твердые шероховатые стыки биологических пластин, надежно зафиксировавших лезвие ножа. Скрытая подкожная защита сработала превосходно.
Во время покупки попугая в зоомагазине я попутно позаимствовал микроскопическую, но полезную деталь. В дальнем террариуме тогда обитал небольшой мутировавший броненосец. У зверька под основным панцирем сформировался лишний рудиментарный нарост, который мешал кровеносной системе и деформировал позвоночник. Я вытянул неприжившийся элемент, существенно облегчив животному дальнейшее существование.
Окружающая экосистема часто порождала ошибки распределения генетического материала: врожденные признаки конфликтовали с приобретенными мутациями. Биоматериал скапливался бесполезным балластом, но для стороннего химика такие обрезки служили превосходным ресурсом.
Вечером ради любопытства я провел грубую интеграцию бросового панциря под собственные ткани в области брюшной полости. Атрибут полноценно не закрепился в нервной системе и ощущался плотным неподвижным комком под кожей. Зато теперь заточенная сталь уперлась в хитин и окончательно потеряла убойную мощь.
— Значит, правила такие, — кивнул я человеку, по-прежнему вцепившемуся в свой тесак.
Моя рука метнулась вперед по оптимальной траектории, исключающей силовую борьбу. Нападающий подался корпусом, продавливая нож и предоставляя мне чистую кинетическую энергию, что делало его уязвимым.
Сместив центр тяжести, я пропустил массу грабителя мимо себя и зафиксировал его голеностоп стопой. Потеряв опору, человек рухнул по направлению моего развернутого торса. Жестким ребром ладони я продавил узкую область под его ухом над узлом блуждающего нерва, мгновенно сбивая противнику ориентацию в пространстве. Пока падающее тело находилось в секундном параличе, моё поднятое колено врезалось в височную кость бандита, а пальцы надежно сдавили зону второго шейного позвонка, блокируя возможность сопротивляться.
Лезвие вошло с сухим тихим звуком. Магия или сверхсила здесь не требовались — хватило чистой биомеханики и знания уязвимых точек. Я обошёлся без затрат энергии, просто обратив массу противника против него самого.
В прошлой жизни я вскрыл сотни видов самых разных существ. Анатомия обычного человека на их фоне казалась примитивной, а убийство вышло до зевоты лёгким.
Двое уцелевших грабителей оцепенели. Они переводили взгляд с меня на мёртвого подельника и обратно.
— Он Одарённый! — выдавил один из них. — Вали его! Он Фёдора убил!
Я повернул к ним голову.
— А в чём проблема? — спокойно спросил я, всё ещё держа руку на рукояти ножа, торчащего из живота. — Он сам мне правила объяснил. Или ты, или тебя.
Ухватившись за рукоять обеими руками, я с силой выдернул лезвие. Металл со скрежетом покинул слой хитиновой брони под моей кожей.
— Кстати, неплохая игрушка, — я крутанул нож в пальцах, проверяя баланс. — Где украли?
От моей улыбки оба грабителя разом побледнели.
Я привычно подбросил трофей, собираясь перехватить рукоять на лету. Мышцы сработали криво. Клинок крутнулся в воздухе, мазнул по пальцам и с грохотом рухнул на доски.
Рассинхрон между мышечной памятью души и возможностями нынешнего тела оказался сильнее, чем я рассчитывал. Придётся увеличить часы тренировок, иначе ронять оружие перед подобными оборванцами будет слишком унизительно.
Я размял кисть.
— Упс. Мои пальцы ещё не привыкли к таким финтам.
Для грабителей моя оплошность стала сигналом к атаке. Переглянувшись, они бросились вперёд.
Коренастый пёр напролом, выставив перед собой короткий тесак. Высокий влил крохи праны в ноги: его фигура на секунду смазалась от рывка.
Самое время преподать урок.
Ускоренный противник оказался возле меня первым и тут же рубанул сверху вниз, целясь в шею. Я отступил на полшага. Нападающий пролетел мимо, отчаянно балансируя руками в попытке затормозить. Короткого удара ботинком прямо под его колено хватило с лихвой.
Сустав с влажным треском вывернулся. Парень с воплем рухнул на доски.
Коренастый подоспел следом. От его прямого тычка ножом я уклонился, одновременно перехватывая выставленное запястье. Доворот корпуса, болевой залом, и вот второй грабитель стоит ко мне спиной. Его собственная рука прижата к его же кадыку.
— Отпусти! — захрипел пленник.
Я надавил чуть сильнее. Острая сталь распорола кожу, пустив тёмную струйку.
— Колян, выручай!
Искалеченный напарник к этому времени перестал корчиться на полу и теперь со стонами опирался на здоровую ногу.
Возне следовало положить конец.
Я дёрнул зажатую кисть на себя. Лезвие глубоко распороло горло коренастого. Когда обмякшее тело начало сползать вниз, я подхватил его под мышки и развернул к Коляну, закрываясь трупом от возможного выпада.
Оставшийся в живых замер с поднятым тесаком.
— Ты вообще кто такой? — промямлил он, отступая на шаг.
— Учёный, — пожал я плечами. — Мне просто нужно тихое место для исследований, но каждый раз попадаются желающие пошуметь.
Избавленный от моей поддержки, труп мешком повалился на доски.
Вид пустых рук придал грабителю уверенности. С истеричным криком он захромал ко мне, отчаянно рубя клинком воздух перед собой.
Обойти его неловкие взмахи не составляло труда. Траектории диктовались отчаянием, а не техникой.
Вложившись в очередной удар сверху, Колян ожидаемо раскрылся. Я нырнул под широкую дугу тесака и дважды пробил ребром ладони в область почек. Нападающий завыл дурным голосом и согнулся пополам. Оружие со звоном покатилось прочь.
Схватив стонущего врага за волосы, я запрокинул его лицо вверх.
— Завещания не будет? — поинтересовался я.
— Пошёл т…
Резким скручиванием я сломал ему шейные позвонки. Тело тяжело рухнуло рядом с подельниками.
Я брезгливо вытер испачканные пальцы о штанину ближайшего мертвеца. Обычный вечер планировалось посвятить экспериментам, а вместо этого пришлось разгребать локальную бойню.
— Мать моя Какаду!
Под самым потолком, на деревянной балке, сидел Кеша. Птица не отрывала взгляда от залитого кровью пола, мелко подрагивая всем телом. Не лучший зритель для подобного выступления. Придётся плотно поработать над его психикой, чтобы пернатый не разучился связно говорить от стресса.
В этот момент попугай наклонился вперёд, и содержимое его желудка выплеснулось прямо на стоящие внизу мешки с крупой.
— Безупречный помощник, — резюмировал я вслух.
Задвинув щеколду на входной двери, я вернулся в центр склада и присел на уцелевший деревянный ящик.
Главной проблемой оставалась утилизация последствий моей самообороны.
Из рамы неподалёку торчали осколки разбитого стекла, за которое наверняка вычтут из зарплаты. Идея с полицией отпадала сразу. Трое вооружённых грабителей мертвы, а на мне нет ни одной царапины. Участковые спихнут дело в Тайную Канцелярию, где обязательно зададут вопрос о подкожном хитиновом покрове.
Вариант с бегством тоже выглядел убого. Без денег и связей терять нынешнюю крышу над головой было откровенно глупо. Приходилось возвращаться к извечному искусству скрывать улики. Растворять мясо кислотой или жечь кости — процесс небыстрый и вонючий. У меня под рукой не было ни подходящих реактивов, ни нормальной печи.
Можно сочинить для жандармов историю про влетевший в окно тяжеленный строительный блок, который случайно размозжил черепа всем нападающим по цепочке. Но харизмы известного столичного демонолога Константина у меня нет, а значит, фантазии воспримут как форменное издевательство.
С туш удалось снять пару затасканных кошельков, запасные заточки, два медных кольца неизвестного назначения и почти полсотни мятых рублей из карманов главаря.
— Зарабатывал же, — хмыкнул я, разглядывая добычу. — Жадность ещё никого до добра не доводила.
Кеша грузно спикировал с балки и вцепился когтями в моё плечо.
— Вик… — хрипло выдавил попугай. — Они опять товар не туда поставили?
Недавно я припугнул местных грузчиков, пообещав расчленить любого, кто уронит хрупкую тару. Птичий мозг крепко связал ту угрозу с нынешними декорациями.
Кеша слетел на пол, подпрыгнул к мертвецу и уставился ему в лицо.
— Допрыгался⁈ — клюв клацнул в миллиметре от холодного носа. — Тебе же русским языком говорили! Не зли хорошего человека!
— Оставь его, — осадил я разошедшуюся птицу. — Ты с ним болтаешь так, словно надеешься получить отклик. Решил податься в некроманты?
Попугай резко замер и встопорщил перья. Вокруг зрачков мелькнуло странное жёлтое кольцо.
— А что, можно⁈ — сипло каркнул он. — Хозяин даст мне способность поднимать мёртвых? Я буду Первым Некро-Кешей в мире!
— В теории создание мёртвых миньонов доступно не только людям. Весь вопрос в ресурсах и целесообразности. Для начала тебе нужно доказать свою полезность.
— Я докажу! Кеша всё устроит! — завизжал пернатый ассистент, шумно сорвался с места и устремился прямо в разбитое окно.
Провожая взглядом скрывшуюся в ночи птицу, я оценил его специфический дар прорицания. Стоило захотеть избавиться от путающегося под ногами создания, как он сам радостно слинял.
Пришлось обращаться к местным санитарам.
В дальнем углу склада обнаружился технический сток. Сдвинув ржавую решётку, я вытянул кисть над чёрным зевом трубы и влил в неё тонкий жгут ауры. Ментальный импульс прокатился по коллекторам глубоко под землёй.
Снизу донёсся многоголосый шорох. Вскоре на краю трубы возникла усатая морда — мой модифицированный крысиный король отреагировал на зов. За последнюю неделю грызун изрядно раздался вширь, обзаведясь литой мускулатурой. На загривке теперь держалось кольцо из гнутой медной проволоки.
Из стока раздался пронзительный стрекот.
— Принято, — кивнул я, считывая его гордость. — Значит, завалил прошлого вожака в честной дуэли. И даже отгрыз ему хвост. Жёстко, но эффективно.
Новый правитель подземелий перевёл взгляд-бусинку на остывающие туши и вопросительно замер.
— Забирай мясо, — я указал на мертвецов.
Зверь подскочил к ближайшему бандиту и тщательно обнюхал разодранную шею. После короткого расчёта он вновь поднял морду. Писк содержал явное сомнение насчёт токсичности продукта.
— Они не отравлены. Стая не пострадает, гарантирую.
Удовлетворённый ответом король подал пронзительный сигнал. Отверстие тут же выплюнуло целую свору огромных подвальных пасюков. Подчинённые особи впились когтями в одежду и плоть мертвецов, облепив их со всех сторон. Клубок тел слаженно сдвинулся с места и поволок туши к широкому вентиляционному колодцу. Вскоре помещение очистилось.
Липкие бордовые лужи при этом никуда не делись.
— Халтура! Кровь кто замывать будет? — бросил я вслед исчезающей стае.
Главный грызун притормозил. В этот момент через дыру в стекле на склад влетел Кеша. Шумно хлопая крыльями, он приземлился точно перед королём. Выкрикнув «Учись работать, мохнатый!», попугай с размаху клюнул крысу прямо в макушку.
Энергетический фон обоих животных на мгновение вспыхнул синхронным паттерном. Крыса судорожно дёрнулась и скрылась во мраке трубы. Возвращение стаи последовало незамедлительно: в этот раз сотни грызунов несли в пастях пропитанные грязной водой лоскуты технической ветоши, собранной в теплотрассах. Они плотно облепили кровавые разводы, втирая влагу и соскабливая грязь с досок своими телами. За несколько минут пятна исчезли без следа.
— Организаторский талант не пропьёшь! — попугай захлопал крыльями, устраиваясь у меня на плече. — Я нашёл нужные стимулы. И, между прочим, привёл с собой кое-кого полезного.
На одном из дальних контейнеров действительно сидел крохотный нахохлившийся снегирь. Правое крыло безвольно волочилось по дереву.
— Это шутка? — Я скептически окинул инвалида.
— Он видел важное!
— Отличный информатор. Разве что семечек за долги задолжал.
— Информация кроется там, где её не ищут, — высокопарно выдал мой помощник.
— Кто тебя таким оборотам учил?
— До продажи зоомагазина я много сидел перед плазмой, — самодовольно признался он.
Идея совпадала с моим собственным подходом к исследованиям: отбрасывать любые переменные в эксперименте до проверки слишком опрометчиво.
Я сократил дистанцию до сидевшего снегиря и осторожно накрыл его пальцами. Наскоро реконструированные нейроузлы в моём мозге успешно сформировали связующий конструкт.
В сознание потекли рваные визуальные вспышки: кирпичная кладка карнизов, высохшие кроны рябин и чьи-то балконы. Информационная ценность стремилась к нулю, но на грани обрыва контакта картинка смазалась. Пространство свернулось в узкий бетонный жёлоб, затопленный мутными стоками. Из потока вынырнула массивная туша чешуйчатого червя, габаритами превосходящая взрослого питона.
Воспоминание птицы передало эхо мощной энергетической сигнатуры мутанта. Сканирование выявило наличие сразу трёх атрибутов среднего порядка, полностью интегрированных в ДНК. Генетические дефекты отсутствовали, а значит, способности червя прогрессировали по мере роста туши. В прежнем цикле я отправлял подобных монстров на биокорм, но в нынешних реалиях находка стоила огромных денег. Вскрыв такую особь, я получу идеальную базу для сборки элитного миньона-хищника.
— Материал и впрямь годный, — кивнул я и разорвал связь.
Торчащий из оперения снегиря острый осколок птичьей кости требовал вмешательства. Пальцы мягко обхватили сломанное предплечье.
— Замри. Я всегда оплачиваю оказанные услуги.
Направленный пучок биоэнергии впился в повреждённые ткани. Птицу мелко затрясло. Суставы с влажным похрустыванием смещались на анатомически правильные позиции, сопровождаемые истеричным мышиным писком. Попугай на плече демонстративно зажмурился и отвернулся.
Перестройка заняла меньше минуты. Птица испуганно отскочила и расправила перья. Отросшие маховые контуры приобрели явную асимметрию, увеличив размах почти вдвое. Оценив изменения, модернизированный посланник без колебаний рванул сквозь зияющую раму наружу.
Уникальный материал обитал совсем близко, прямо под ногами, ожидая, когда кто-то догадается вытащить его на свет.
План подготовки к охоте нарушил грубый удар сапога во входную дверь ангара. Железная щеколда скрипнула и вырвалась из пазов вместе с куском сгнившей доски.
Я бесшумно скользнул за нагромождение тары в углу.
В проём шагнули четверо крепких мужчин в балаклавах и тактической униформе без шевронов. В руках каждый держал гладкоствольный полуавтомат.
— Засекли их именно здесь, инфа стопроцентная, — басовито сообщил ведущий группы, проводя стволом по стеллажам.
— Куда тогда эти трое делись? Свалили вместе с хабаром? — второй боец сделал шаг внутрь. Направленный им луч фонаря хлестнул по стене в метре от моего ящика.
— Проверь углы. Если эти гопники решили кинуть нанимателя и свинтить с деньгами, придётся их выкапывать из-под земли. Трепачей в живых не оставляют.
Я замер. Инстинкты выживания, отточенные тысячелетиями в разных мирах, сработали безупречно — легкие перестали втягивать воздух.
Опять гости. Сначала одна компашка вломилась, теперь нарисовались эти четверо.
Пришлые двигались слаженно и молча. Осмотрели взломанную дверь, обменялись скупыми жестами. Старший присел на корточки и проверил пальцем пыльный пол. Остальные разошлись по ангару, проверяя укрытия между стеллажами. Я продолжал стоять не шевелясь.
Искали они явно тех троих, которых я недавно упокоил.
— Что с этим местом делаем? — подал голос один из поисковиков.
— Сжечь, — отозвался старший. — Зачистить все концы. Мало ли, что они успели тут оставить.
План отсидеться в темноте потерял актуальность. Гореть заживо мне совершенно не улыбалось, к тому же было жаль лишаться даже такой скромной работы. Место оказалось вполне удобным: бесплатная ночлежка и отличная точка для изучения местного уклада. К тому же у меня тут уже имелась кое-какая наличность, каморка и налаженные контакты с крысиным королем. Терять хозяйство не хотелось.
Придётся выходить.
— У вас возникнут небольшие трудности с поджогом, — произнес я и поднял руки вверх, показывая пустые ладони. — Я тут вообще-то работаю, а пожары в мой график дежурств не вписаны.
Вся четвёрка разом обернулась. У двоих извлеклись из ножен клинки, третий перехватил поудобнее кусок стальной арматуры. У старшего в руках оказался пистолет. Интересный тут разброс технологий.
— Местная охрана, — представился я. — Вы ошиблись ангаром.
Я сделал медленный шаг вперёд.
— Ваших тут нет. Рекомендую покинуть территорию и не привлекать внимание лишним шумом.
Поисковики снова обменялись взглядами, и их лидер опустил оружие.
— Молодец, — кивнул он. — Но зря вылез.
Мужик с арматуриной тут же сорвался с места. Без боевых кличей и долгих предисловий он бросился вперёд.
Дипломатия потерпела неудачу. Я ждал до самого конца. Металлический прут описал дугу, направляясь мне в голову, и я резко сместился с линии удара. Прокачанное тело слушалось великолепно. Сталь рассекла воздух совсем рядом со мной, нападавшего потянуло вперед по инерции.
Я перехватил его запястье прямо на лету. Мужик попытался вырваться, однако сустав был зафиксирован жестко. Моя вторая рука опустилась ему на локоть.
Хруст кости показался неестественно громким в полупустом помещении. Сустав был раздроблен, рука неестественно выгнулась в обратную сторону. Бандит истошно завопил, еще даже не успев сообразить суть произошедшего.
— Просил ведь не шуметь, — шепнул я ему на ухо, резким движением сворачивая шею.
Не теряя ни секунды, выхватил из-за пояса два трофейных ножа и метнул их в остальных. Движения вышли короткими, одними кистями. Лезвия вошли в горло мечнику и переносицу второму. Оба синхронно завалились на бетонный пол.
Лидер банды уставился на трупы подельников. Он определенно оказался не готов к такому скоротечному бою и вскинул ствол слишком медленно.
Я разорвал дистанцию в два шага, выбил оружие ударом ноги по кисти и с размаху вогнал колено ему под ребра. Старший сложился пополам и рухнул, пытаясь вдохнуть выбитый из легких воздух. Я сел напротив него.
— Теперь рассказывай. Зачем вас прислали?
Он скрипнул зубами и выплюнул сгусток крови прямо мне на ботинок.
— Содержательно, — кивнул я.
Я встал и нанес короткий удар ногой в висок. Шейные позвонки хрустнули.
Теперь здесь было четыре свежих покойника.
— Викториан, — буркнул я под нос. — Искал новые идеи в новом мире, а в итоге подрабатываешь вышибалой на складе.
Я принялся проверять карманы визитёров.
— Ого! — раздалось сверху. — Хозяин нашёл новый источник дохода. Это куда прибыльнее, чем выуживать монеты из канализации.
На несущей балке восседал Кеша, наблюдая за шмоном. Я проигнорировал птицу и продолжил работу. У нападавших нашлись забавные мелочи: пара подвесок, сбалансированные метательные лезвия и пухлый кожаный кошель главаря. Там звенело около двух сотен рублей. Отличный бонус.
Закончив, я выпрямился. Местные порядки не отличались от любых других обитаемых систем. Если не демонстрируешь силу, тебя непременно попытаются пустить в расход или обмануть. Спокойная жизнь здесь начинается лишь после хорошей драки.
Во время поиска артефактов над телом лидера моя ладонь нащупала нечто странное. Сквозь плотную ткань комбинезона пробивалась слабая энергетическая эманация. Я разрезал воротник ножом. Ключицу мертвеца украшала небольшая татуировка в форме щита, фонившая в астральном спектре.
Неожиданно. Передо мной находился искусственный, внедренный прямо в кожу атрибут начального ранга. Похоже на базовую прочность. Раньше я бы прошел мимо подобной пустышки, но сейчас выбирать не приходилось. Я прижал ладонь к клейму мертвого главаря.
Энергетические жгуты сорвались с моих пальцев, пробивая эпидермис трупа. Пришлось аккуратно зацепить чужеродную структуру и медленно тянуть её наружу. Печать атрибута цеплялась за мертвые ткани, не желая покидать носителя, однако я усилил тягу. Вскоре холодный плотный сгусток влился прямо мне в ладонь. Сероватая энергия собралась в районе запястья, и я волевым усилием направил ее в собственный скелет.
Осталось прибраться. Я подал знак Кеше.
Пернатый слетел вниз.— Кеша всё видел! Кеша одобряет такую работу с клиентами!
— Заканчивай кричать, — оборвал я попугая. — Зови утилизаторов, пока никого не принесло.
Птица спорхнула к техническому колодцу. Вскоре оттуда хлынула серая волна, ведомая крупным крысиным вожаком в проволочной короне. Я бросил лидеру стаи пару упаковок сухариков, прихваченных из своей бытовки. Услуги местной фауны обходились совсем недорого. Попугай обменялся с крысой серией резких звуков, после чего отчитался:
— Они говорят, что чистка займет около получаса, а за бонусную еду просят передать почтение. Могу побыть переводчиком, если тебе нужен крысиный диалект.
— Я прекрасно улавливаю контекст, — отозвался я. — Лучше слетай на разведку к главному входу.
В этот момент усвоенная энергия начала интеграцию. Физическая оболочка, не привыкшая к подобным вмешательствам, отреагировала волнами тяжелой ломоты в суставах. Температура тела подскочила. Я заставил себя стоять ровно, параллельно управляя потоками маны. Приходилось вручную направлять уплотнение кальция и менять структуру связок. Челюсти свело спазмом, выступила испарина. Вскоре структура стабилизировалась.
Болезненные ощущения рассосались, уступив место чувству общей телесной крепости и монолитности скелета. Самым приятным дополнением оказалось отсутствие внешних визуальных изменений — лишнее внимание к модификациям организма мне сейчас точно ни к чему.
На рассвете я успел смыть кровь под краном и планировал отправиться за кофе, когда створка в каморку с грохотом распахнулась. Зашел начальник складского комплекса. Обычно он заглядывал раз в месяц, но сейчас его принесло ни свет ни заря с весьма напряженным лицом.
— Это еще что? — ткнул он пальцем в сторону разбитого фрамужного окна.
— Залетный кирпич. Подростки с улицы хулиганили, — невозмутимо выдал я.
Завскладом нахмурился и подошел вплотную к входной двери, демонстрируя срезанные петли и покореженный замок. Я поведал ему наспех состряпанную историю о ночных мародёрах, которых удалось отпугнуть шумовой гранатой из арсенала. Байка откровенно прихрамывала, однако развивать её я не стал.
— Допустим, — хмыкнул визитёр, отсчитав мне несколько мятых купюр. — По сводкам в промзоне действительно шарили банды. Это премия за бдительность.
Мужчина посмотрел на часы.— Днем приедут техники, будут тянуть электронную сигнализацию и ставить датчики движения. До восьми вечера можешь погулять в городе, здесь тебе делать нечего.
Забрав куртку, я покинул территорию вместе с Кешей. Мы убили несколько часов, бродя по периметру рабочих кварталов. Пришлось даже разориться на пакет семечек для птицы, чтобы пересидеть в дешёвой закусочной.
Ближе к вечеру над районом поднялся столб густой копоти. Когда мы свернули на свою улицу, стало ясно — горит мой ангар. Пламя уже охватило крышу. По периметру суетились расчеты спасателей, натягивая пожарные рукава, хотя спасать внутри явно было нечего — металлоконструкции начали складываться от перегрева. У ограждения обнаружился начальник. Мужчина о чем-то расслабленно беседовал с незнакомцем в дорогом пальто, изредка кивая в сторону пожарища. Пазл сошёлся моментально.
Хозяин помещения заказал первую банду ради инсценировки взлома, а вторую группу пустил зачищать исполнителей и разжигать костер. Цель абсолютно тривиальная — получить щедрую страховку за утилизированный товар. Меня же попросили освободить помещение под предлогом несуществующей модернизации.
Забавно. Финансовые махинации с полисами работают в любых мирах с одинаковой эффективностью. Из-за банальной жадности одного дельца моя временная ночлежка и потенциальная лаборатория превратились в пепел.
— Печальный исход, — проскрипел Кеша. — Возвращаемся в статус бродяг. Куда теперь направимся?
Глядя на рухнувшие перекрытия, я лишь дернул плечом:— Дальше по улице.
Оставив суету позади, мы зашагали вдоль витрин. Терять было откровенно нечего. Возле соседнего перекрестка раздался визг:
— В сторону! Уходите с дороги!
На проезжую часть, сминая урны, вылетело массивное животное. Формой оно отдаленно напоминало пса, однако габариты превосходили крупного волка. Сбивчивая моторика, неестественная мышечная масса и грубые генетические сшивки выдавали в твари химеру откровенно кустарного производства. Ее нервная система перегрузилась, вызвав приступ неконтролируемого бешенства.
Прохожие начали шарахаться к фасадам зданий. Прямо на векторе движения монстра оказалась растерявшаяся девчонка с игрушкой в руках. Какая-то женщина у стеклянной витрины завизжала, уронив пакеты, но сдвинуться с места не смогла из-за паники.
Игнорировать проблему не получалось. Разборки с плодами чужих экспериментов грозили ненужными разговорами со стражами порядка, к которым я сейчас готов не был. С другой стороны, если эта зверюга растерзает ребенка на людной улице, квартал закроют спецслужбы. Начнется прочесывание территории, опросы свидетелей, выявление подозрительных лиц. Моя недавняя потеря работы и сожженный склад непременно всплывут.
Сама же мутация имела потенциал: крепкий скелет, развитые связки, приличная скорость. Стоит пересобрать нестабильный геном, и получится прекрасный охранник. Риск попасть на камеры компенсировался возможностью заполучить ценный актив.
— Мы куда лезем? — Кеша вцепился когтями мне в плечо. — Разорвет ведь!
Я молча вышел на тротуар, преграждая путь твари, и остановился.
Дистанция стремительно сокращалась. Существо вскинуло массивную морду, нацелившись мне в шею. Я поймал её взгляд. Биология мутанта сбоила от запредельных нагрузок, вызывая непрерывную фантомную боль, которая и гнала животное вперед, сметая любые преграды.
Я надавил на неё своей аурой химеролога. Это был чистый ментальный приказ подчинения, отработанный столетиями практики управления куда более сложными и смертоносными формами жизни.
Химера сорвала когти об асфальт в попытке экстренно затормозить. Тяжелая туша остановилась прямо передо мной и осела на задние лапы. Гортанное рычание мгновенно трансформировалось в скулеж, агрессия сошла на нет.
Мать девочки выскочила на дорогу, подхватила ребенка и бросилась прочь. Улица погрузилась в ступор.
— Как ты её остановил? — выдохнул кто-то со стороны.
— Укротил, — отозвался я.
Я подошёл ближе к тяжелому животному и погладил жесткий шерстяной загривок. Зверь подался навстречу прикосновению, восстанавливая сбившееся дыхание. Выбрасывать такой ресурс было глупо.
Под густым ворсом обнаружился широкий металлический ошейник с адресной биркой. Я внимательно изучил гравировку.
— Загулял, значит, — констатировал я, рассматривая номер сектора и улицы.
Заняться было абсолютно нечем, а визит к создателям этой биологической поделки открывал определенные перспективы. Оставлять зверя себе на улице — затея абсурдная, а вот потребовать вознаграждение у владельцев за спасение ценного имущества вполне соответствовало моим текущим целям.
Я потянул химеру за ремень, и она послушно зашагала следом.
Ветеринарная клиника «Добрый Доктор»
Петербург, Российская Империя
Кулак Аркадия с грохотом опустился на металлический стол, заставив звякнуть стекло в штативах. Игнат вздрогнул и вжал голову в плечи.
— Пап, я…
— Молчать! — прорычал отец, нависая над парнем. — Я тебя сколько раз учил? Сколько раз, я спрашиваю?
Игнат ковырял носком ботинка бетонный пол. Воздух в подпольной лаборатории горчил озоном и отработанными химикатами.
— Клетка Громилы. Четыре засова. Четыре, дебила ты кусок, я тебе лично показывал. Три на основной двери с системой блокировки. И один контрольный на боковой створке на случай, если откажет электроника.
— Пап, ну я на три закрыл. Думал, хватит.
— Думал он. — Аркадий потер переносицу. — Ты хоть понимаешь масштаб последствий?
Он обвел рукой помещение. Наверху принимали обычных собак и кошек, а здесь располагалась нелегальная химерологическая лаборатория — основа бюджета их семьи.
— Незарегистрированный образец, которого для мира официально не существует, гуляет по городу. — Аркадий вцепился сыну в плечи и сильно тряхнул. — А Борис с Валерой? Что ты скажешь их женам?
Игнат побледнел:
— Они погибли?
— Их сожрали! — заорал отец. — Потому что один недоумок решил ограничиться тремя засовами. Ты думаешь, их родственники станут молчать? Мы щедро платили за риск. Но вдовы пойдут в полицию и сдадут нас с потрохами.
Аркадий отпустил сына и сел на табурет. Злость уступила место тяжелой панике.
— Нам конец.
Мужчины замолчали под монотонный гул вытяжки. В этих стенах они годами создавали химер с помощью нестабильного мутагена, полученного из мозгов тварей Диких Земель. Специфический бизнес работал на дешёвом сырье со своими издержками. Примерно одна из тридцати особей получалась жизнеспособной. Остальные мутировали в агрессивный брак и шли на немедленную утилизацию. До сегодняшнего дня отработанная схема приносила серьезный доход.
— Пап, может, обойдётся?
— Что обойдётся? — вскипел отец. — Третий раз, Игнат. Каждые два года мы бросаем насиженное место и переезжаем из-за твоей лени. Замки надо закрывать до конца.
Игнат виновато отвел взгляд.
— Хватит, — Аркадий поднялся. — Собираем наличность, рабочие журналы, ценное оборудование и документы. Уезжаем сегодня же.
Он уже подошел к сейфу, когда сын окликнул его.
— Пап, подожди. Нужно переписать клинику на стороннего человека. Ты сам говорил, что ответственность несет последний владелец. Пока следователи будут возиться с бумагами, мы уедем далеко.
Аркадий обдумал услышанное. Классическая схема предполагала поиск первого попавшегося маргинала: напоить, заставить расписаться и скрыться. Законникам гораздо проще повесить дело на бродягу, не вникая в сложные махинации с генной инженерией.
— И где искать такого дурака?
Наверху, в приемной клиники, задребезжал дверной звонок.
— Иди проверь, — скомандовал отец.
Игнат на цыпочках поднялся по винтовой лестнице. Через пару минут он спустился обратно, заметно осунувшись.
— Пап… Там Громила.
— Что? Вернулся?
— Его привел с собой какой-то парень.
Оба мужчины быстро поднялись на первый этаж и замерли у дверей.
Посреди холла сидел бультерьер-мутант, коротко виляя обрубком хвоста. Огромный красномордый зверь сидел на кафеле без намордника и контролирующего ошейника. Существо, разорвавшее лаборантов пару часов назад, теперь мирно и терпеливо ждало внимания.
Рядом топтался посетитель в потертой куртке. Держа руки в карманах, он рассматривал рекламные плакаты, пока сидящий на его плече зеленый попугай ковырялся клювом в перьях.
— Здравствуйте, — обернулся парень. — Кажется, это ваша собака. Я прочитал адрес на адреснике.
Аркадий переводил взгляд с человека на зверя. Оставалось загадкой, каким образом этот бродяга сумел доставить Громилу живым и не лишиться рук по дороге.
Игнат толкнул отца локтем в бок — перед ними находилось идеальное решение проблемы.
— Молодой человек! — лаборант выскочил из-за стойки. — Вы нас невероятно выручили, мы всю округу обыскали. Огромное спасибо.
— Да не за что, — гость безразлично пожал плечами.
— Мы обязаны вас отблагодарить. Подождите секунду.
Игнат нырнул в подсобку, нашел чистые бланки и схватил ручку. Аркадий мгновенно сориентировался и поддержал спектакль.
— Да-да, вы уберегли нас от больших неприятностей. Примите скромное вознаграждение. Двести рублей.
Владелец клиники отсчитал из бумажника мятые купюры. Парень посмотрел на деньги без особого интереса.
— Нам необходимо отчитаться за выдачу наличности, так что поставьте автограф здесь, — торопливо проговорил Игнат, пододвигая документы по столешнице. — Внутренняя формальность. Акт о спасении животного и выдаче награды.
Под фальшивой распиской лежала генеральная доверенность и акт передачи прав собственности на всё юридическое лицо. Парень наклонился над стойкой.
— Тут многовато текста.
— Просто черканите снизу на каждом листе, — Игнат протянул шариковую ручку.
— Кровью расписываться?
— Что? — осекся сын Аркадия.
— Или частичкой души?
Владелец клиники напрягся, заподозрив в госте городского сумасшедшего.
— Ни в коем случае, — замахал руками Игнат.
— Кеша хочет кушать! — громко каркнул попугай.
— Да подожди ты, — гость забрал ручку и пробежался глазами по верхнему листу. — Акт передачи прав собственности. Господа, если вы пытаетесь лишить меня недвижимости, я вас разочарую. Забирать нечего. Вчера я лишился единственной работы вместе с жильем.
Поставив кривые закорючки на всех страницах, он сдвинул кипу обратно.
— Замечательно, — выдохнул лаборант. — Сейчас отснимем копии и сможем попрощаться.
— Деньги дайте! Кеша хочет жрать! — снова встряла птица.
Аркадий вложил в руку парня банкноты. Игнат сразу отнес оригиналы бумаг к сканеру, дождался зеленых индикаторов и забрал листы из лотка. Вернувшись к стойке, он с натянутой улыбкой отдал одну из копий новому владельцу бизнеса.
— Возьмите ваш экземпляр. И еще раз спасибо за пса. А теперь прошу прощения, мы срочно уезжаем на вызов к больному хомяку. Доброго дня.
Беглецы выскочили через служебную дверь и устремились к припаркованной во дворе машине. Игнат прыгнул на пассажирское сиденье и громко захлопнул дверь.
— Пап, ты видел? Мы скинули контору на случайного прохожего его же рукой.
— Ты кретин, Игнат, — процедил Аркадий, поворачивая ключ зажигания. — Но сегодня нам чертовски повезло. И впредь всегда проверяй нижний замок на клетке.
Джип с визгом покрышек рванул с места. В зеркале заднего вида быстро отдалялся фасад ветеринарной клиники, у которой пять минут назад сменился учредитель.

----------

Глава 6

Я стоял посреди приёмной, уставившись на дверь, за которой только что скрылись два типа в белых халатах.
Не знаю, в какой именно момент до меня начало доходить, что здесь происходит нечто странное. Может, когда эти двое умчались в панике от воображаемой погони. А может, после осознания, что торчу на одном месте битый час.
На стенах помещения среди облупившейся краски висели выцветшие плакаты. Один из них, с нарисованным грифоном, гласил:
«Уважаемые владельцы! Не забывайте подстригать когти вашим питомцам во избежание порчи городского имущества! Штраф — 500 рублей!».
Я хмыкнул. Грифона нарисовали отвратительно, с анатомией на уровне детских каракулей. Крылья приделали к лопаткам так, что при первом же взмахе они вырвали бы позвоночник. Львиный костяк задних лап совершенно не рассчитывался на приземление столь грузной туши.
Случись такому чудовищу существовать в реальности, оно переломало бы себе кости при попытке взлететь. Бездарная работа. Художника следовало скормить настоящей химере в наказание за полное невежество.
В этом убогом эскизе отражался весь местный подход к науке изменения плоти. Никакого понимания биомеханики. Здешние умельцы видят лишь внешнюю форму и слепо комбинируют случайные атрибуты ради забавы.
«О, голова орла и тело льва — круто!»
А как получившаяся конструкция сможет передвигаться и поддерживать метаболизм — никого не волнует. Я оттачивал своё мастерство столетиями. Здесь же великое искусство низвели до балагана, где каждая тварь представляет собой сшитую наспех груду мяса, готовую развалиться по швам.
Впрочем, на фоне подобных мастеров даже моя простенькая поделка окажется недостижимой вершиной эволюции. Вполне выгодный расклад.
Ещё некоторое время я продолжал сверлить взглядом стену, обдумывая ситуацию.
Со стороны моё замирание могло показаться ненормальным, однако многочасовые трансы давно вошли у меня в привычку. Раньше я сутками не сходил с места, вычисляя вероятности генных мутаций или последствия скрещивания болотной гидры с горной гарпией.
Планирование дальнейших шагов требовало концентрации. Сбежавшие сотрудники сами того не понимая оказали мне услугу, подарив полтора часа абсолютного покоя.
А обдумать стоило многое. Интегрированный в мою костную ткань атрибут прочности по-прежнему вёл себя нестабильно и нуждался в корректировке на клеточном уровне. Наверняка придётся искать связующий элемент на основе чистого кремния для укрепления кристаллической решётки. Но как добыть материал и обработать его без профильного оборудования?
Оставалась и проблема канализационного змея с тремя истинными навыками. Поимка такой твари обеспечила бы мощнейший скачок в развитии. Вот только нынешних резервов для схватки явно не хватало.
Уравнение содержало массу неизвестных переменных при тотальном дефиците данных. Требовалось раздобыть информацию. И срочно восполнить запас калорий.
В этот момент входная дверь лечебницы распахнулась, едва не сорвавшись с петель от грубого толчка.
На пороге возник крупный мужчина в затасканной кожаной куртке. Внешне он скорее походил на уличного рэкетира, нежели на рядового клиента ветеринарки. Рядом с ним, припадая на лапы и жалобно поскуливая, плелась массивная собака с густой серой шерстью. Бока животного ходили ходуном от натужного дыхания.
— Девочка моя рожает! — рявкнул вошедший в пустоту коридора. — Я же всё проплатил ещё в прошлый раз! Какого хрена вы не отвечаете на звонки⁈
Посетитель обвёл помещение злым взглядом и наконец заметил меня.
— А ты кто такой? Где эти два ушлёпка?
— Ушли, — ответил я.
— А ты какого хрена тут стоишь?
— Просто жду. Я поймал и вернул им сбежавшее животное. Мне выдали награду и попросили подписать акт.
Мужик прищурился.
— Акт получения… в этой дыре… Парень, ты вообще в курсе, что у них отродясь лицензии не было? Геннадий Петрович Столыпин, юрист. — Он протянул мне мозолистую тяжеловесную ладонь. — Давай сюда бумажки. Посмотрим, во что ты вляпался.
Я окинул взглядом его фигуру. Внешность вышибалы совершенно не вязалась с привычным образом служителя закона. Услужливо распакованный внутренний инфо-архив Вестфаля выдал справку, что в здешних реалиях статус правоведа подтверждается сданным экзаменом, а дресс-код остаётся на усмотрение владельца. Привычные мне законники из других миров носили строгие мантии и пудреные парики. Местный специалист щеголял кулаками-кувалдами.
— Дай мужику доки, он шарит! — каркнул Кеша у меня над ухом.
Я без лишних споров протянул Столыпину свой экземпляр. Тот пробежался по строчкам, и его лицо мгновенно посуровело.
— Понятно… Найду уродов — прибью!
Сжав кулак, юрист в раздражении стукнул по стене рядом со стойкой. Сухая штукатурка брызнула на линолеум, обнажив тонкую ветвистую трещину в кирпичной кладке.
Любопытная физиология. Я не уловил в ударе ни малейшего магического фона. Чистая кинетика, обеспеченная аномально высокой плотностью скелета. В генотипе этого человека определённо прослеживались маркеры, родственные орочьим. При случае стоит раздобыть образец эпителия.
— Так, — Геннадий потёр переносицу. — Ситуация хреновая. Советую быстро найти бедолагу и переписать клинику на него.
— Вроде как незаконно, — заметил я.
— Будто с тобой поступили иначе, — усмехнулся он.
Возражать я не стал, отвлекаясь на внезапно подкативший голод. Проведённые модификации тела отнимали прорву энергии. Разогнанный метаболизм стремительно сжигал внутренние ресурсы.
В углу приёмной примостился пошарпанный вендинговый автомат. Скормив купюроприёмнику мятую банкноту и нажав случайную комбинацию, я достал из лотка протеиновый батончик и шелестящую пачку.
На этикетке снека значился весьма скудный состав: шестьдесят пять процентов углеводов и тридцать процентов сомнительных жиров. Отвратительное топливо для мутирующей клеточной структуры, но сейчас сгодился бы любой пищевой суррогат, способный переработаться в калории.
— Кстати, — продолжил Геннадий, наблюдая за моим перекусом. — На лечебнице наверняка висят просроченные кредиты. Либо прежние хозяева угробили питомца какого-нибудь авторитета. Завтра сюда приедут серьёзные люди и просто закопают нового владельца на заднем дворе.
Проглотив еду, я хотел выбросить упаковку. Пластиковая корзина оказалась забита. От вида рассыпанных по полу фантиков внутри поднялось глухое раздражение. Привычка к хирургической стерильности лабораторий никуда не исчезла. Появилось стойкое желание выдраить здесь каждый квадратный сантиметр пола.
— Смотри сюда, — Геннадий ткнул толстым пальцем в нижнюю строчку документа. — «С условиями дополнительного соглашения из Приложения номер один ознакомлен и согласен».
— И где само приложение?
Юрист грязно выругался и бесцеремонно ввалился за административную стойку. Он принялся яростно вышвыривать папки из ящиков стола.
Под звуки летящей макулатуры я занялся анализом вариантов. Идея скинуть ответственность на случайного бродягу выглядела заманчивой, однако стратегически проигрышной. Я вновь оказался бы на улице без укрытия. Запущенная клиника отлично подходила на роль базы с прикрытием. Практикующий врач привлекает куда меньше внимания, чем одиночка в сыром подвале. Долги представляли собой лишь технические трудности. Беглые эскулапы рассчитывали сбросить балласт, но по факту обеспечили меня плацдармом для экспериментов и стабильным потоком биоматериала.
— Так, монитор включён. Принтер тоже… Ага, попались.
Зажужжал пластиковый лоток, выдавая свежеотпечатанный лист. Столыпин пробежал глазами по тексту и сунул документ мне.
Под крупным заголовком «Договор дарения» мелким шрифтом расписывался юридический капкан. Согласно тексту, прошлый хозяин безвозмездно уступал мне активы лечебницы со всеми задолженностями и штрафами.
— Никаких дарений я не подписывал.
— Достаточно твоей закорючки на первом листе. Там прописан пункт об ознакомлении.
— Мне его не показывали.
— Конторе плевать. Документ висит в базе реестра. По закону ты всё прочитал с монитора. Судья даже слушать оправдания не станет.
Спорить с фактами было бессмысленно.
— Несколько лет назад в соседнем районе рванул цех по производству боеприпасов, — будничным тоном продолжил Геннадий, опускаясь на корточки рядом с тяжело дышащей собакой. — Техника безопасности там отсутствовала. Погибла куча народа. Знаешь, как выкрутились директора?
Я проглотил остатки батончика.
— Ночью вывезли ценные станки, а территорию оперативно подарили вокзальному забулдыге за бутылку водки. Отвечать перед комиссией пришлось алкашу, пока реальные владельцы спокойно пили кофе. Схема древняя и надёжная. Подставные лица садятся в тюрьму.
— Подобная система абсолютно уязвима, — констатировал я. — Получается, можно выцепить случайного человека на улице, сломать ему восемь пальцев из десяти…
— Почему восемь? — нахмурился Столыпин.
— Пары уцелевших хватит для уверенного удержания ручки. И он подпишет любую дарственную на себя.
Геннадий замолк, пристально изучая моё лицо.
— Жёстко мыслишь, парень.
Картина произошедшего сложилась окончательно. Меня втянули в экономическую махинацию в качестве одноразового громоотвода.
— Масштаб моих проблем уже понятен?
— Точный размер долгов узнаешь у приставов, — фыркнул юрист. — Но прямо сейчас у тебя стартует приём.
Он указал на пузатую собаку.
Ситуация отдавала сюрреализмом. Мужчина прекрасно осознавал случайность моего появления в этой клинике, но всё равно собирался доверить мне роды. Впрочем, статус законного владельца заведения диктовал условия. Наличие оплаты наличными и перспектива обзавестись лояльным клиентом сильно упрощали процесс легализации в обществе.
— Заносите пациентку в смотровую.
— Потерпи, девочка… — гигант аккуратно подхватил тяжеленную тушу на руки. — Всё будет хорошо, Принцесса.
Операционная ничем не выделялась на фоне остальной клиники. Внутри стояли лишь стол да лампы, а в шкафчике пылились скальпели с ампулами. Сложная техника и магические анализаторы здесь явно никогда не водились, всё напоминало скорее ушедшую эпоху.
Мужчина уложил собаку на стол. Я покосился на разбросанные по соседнему лотку инструменты. Скальпели валялись вперемешку с зажимами и пинцетами, задевая мутные стекляшки. Работать в таком бардаке было совершенно неудобно.
Я молча потянулся к лотку и принялся сортировать инвентарь по размеру: скальпели отдельно, зажимы в другую сторону.
— Эй, парень, ты чего? — возмутился Геннадий, глядя на мои манипуляции. — У меня собака рожает, а ты инвентаризацию устроил!
Я пропустил его слова мимо ушей, продолжая раскладывать металл. Привычная сортировка помогала настроиться на работу.
— А ты не хочешь уточнить, умею ли я вообще хоть что-то? — спросил я, не отрываясь от дела.
— Мне плевать! — отрезал он. — Я привёз её в единственное место района, которое могу себе позволить, и у меня всё оплачено. Давай, работай. Если не справишься, я сломаю тебе челюсть и выверну пару пальцев. Принимай роды!
Я только усмехнулся в ответ. Местные нравы поражали своей прямотой. В моём прошлом мире подобный разговор стоил бы юристу лицензии и путёвки на исправительные работы. А тут угрозы расправой служили обычной формой общения у простолюдинов.
Собака с трудом переводила дух на металлическом столе. Она неотрывно следила за мной удивительно осмысленным взглядом.
— Давно она так скулит и таскается за тобой с подобным выражением морды? — уточнил я.
— Месяца два, — ответил Геннадий. — Как забеременела, так всё по описанию и пошло. Я её уже два раза на обследование привозил, местные врачи всё подтверждали.
Понятно. Либо предыдущие хозяева клиники нагло выкачивали из мужика деньги, либо разбирались в ветеринарии хуже уличной шпаны.
— Сейчас будет неприятный момент, — предупредил я.
— Знаю, много крови, — буркнул Геннадий и поспешно отвернулся к стене.
Здоровенный мужик, способный кулаком проломить кирпичную кладку, панически избегал вида крови.
Я опустил ладонь на вздутое собачье пузо. Под тугой шкурой не прощупывалось никаких щенков, зато отчётливо ощущалось сильнейшее скопление газов.
Банальный метеоризм вкупе с потрясающей актёрской игрой. Животное убедительно разыгрывало ложную щенность. Оставалось лишь гадать, проявился ли здесь врождённый магический атрибут или сработала долгая дрессировка на податливом хозяине.
Я почесал пациентку за ухом, позволив ей лизнуть мои пальцы, а затем направил в её тело слабый магический импульс. Энергия мягко сняла спазм мускулатуры кишечника.
Воздух разорвал протяжный треск. Следом по операционной прокатилась газовая волна такой силы, что с края лотка слетели лёгкие пластиковые перчатки и обрывки упаковок.
Я инстинктивно уткнулся носом в сгиб локтя. В нос ударила термоядерная смесь метана и сероводорода с отчётливым шлейфом дешёвых сосисок. Судя по давлению, бедную псину пучило не одну неделю. Ей здорово повезло, что внутренности выдержали такой напор.
Пузо стремительно осело. Собака шумно выдохнула, спрыгнула на пол и с радостным лаем принялась нарезать круги вокруг ножек стола.
Услышав шум, Геннадий обернулся.
— Предлагаю перейти в кабинет, — проговорил я, стараясь не делать глубоких вдохов. — Находиться здесь пока небезопасно для здоровья.
В дверном проёме нарисовался Кеша. Птица с разгону влетела в облако миазмов и закашлялась.
— Твою мать! — просипел он. — Зона химического поражения! Требуется эвакуация!
Я поспешил в коридор, а ошарашенный Геннадий двинулся следом.
— Что это сейчас было?
— Сильнейшее несварение вкупе с бурной фантазией животного, — пояснил я. — О никакой беременности здесь и речи не идёт.
— Как это? У неё же налицо все симптомы!
— Именно. Ваша девочка обладает редким атрибутом Разума и отлично соображает. Когда местные горе-коновалы на первом осмотре вслух перечислили признаки щенности, она запомнила их и мастерски вошла в роль.
— Да ради чего? — опешил хозяин.
— Ради лишних порций еды и вашего безраздельного внимания. А покушать она определённо любит.
— Да как же раздутый живот…
— Нажрала, — коротко подытожил я.
Геннадий перевёл растерянный взгляд с питомицы на меня, после чего раскатисто расхохотался.
— Ладно, приятель! Ничья!
— Какая ещё ничья?
— Я пришёл с мыслью, что тебя тут разводят, а вышло так, что меня собственная собака два месяца за дурака держала! — он утёр выступившую от смеха слезу. — А ведь я мужикам с работы уже щенков наобещал раздать.
Мы просидели в кабинете до самого вечера. Владелец симулянтши оказался вполне миролюбивым мужиком, разве что болтал без умолку. Он вывалил на меня историю ухода жены, покупку питомца от одиночества и то, как бесконечные жалобы на жизнь довели животное до компульсивного переедания.
Помимо этого Геннадий применил свои юридические знания к моему положению.
Ценность клиники крылась вовсе не в дешевом оборудовании. По местным законам учредить подобную практику разрешалось лишь лицензированному ветеринару-химерологу, тогда как получить уже готовое предприятие по дарственной мог абсолютно любой человек. Прошлые владельцы грамотно избавились от бизнеса, заодно скинув на моё имя свои неулаженные проблемы. Согласно запрятанному в недрах договора пункту, я не имел права продавать или передавать здание в течение ближайших пяти лет. Бумажная клетка оказалась надёжнее стальных прутьев.
Обдумав новые вводные, я пришёл к выводу, что всё не так уж безнадёжно. Зато у меня появилась бесплатная крыша над головой вместе с собственной, пусть и дрянной, лабораторией. Пяти лет вполне хватит, чтобы встать на ноги в незнакомом месте.
Проводив Геннадия, я вернулся в приёмную к ожидавшему меня Кеше.
— Ты здорово выкрутился, не ожидал такой прыти! — похвалил меня птиц. — Зато я нащупал нашу главную уязвимость.
— Просветишь?
— Мы абсолютно слепы в юридическом поле этой реальности.
— Заметь, это лишь временная проблема адаптации, мне нужно пару дней.
— Ага, а если за эти пару дней тебя упакуют за решётку лет на семьдесят, разбираться придётся уже в тюремных понятиях, — Кеша выразительно взмахнул крылом. — Я не собираюсь так рисковать. Уже нашёл толкового человечка, который шарит в местной документации. Ждём его с минуты на минуту.
Мотив пернатого лежал на поверхности. Он стремился доказать свою полезность и застолбить статус ценного компаньона. Прямо как те парни, что намертво прикипают к хорошему автомеханику и никому больше не доверяют свой транспорт. Информацию об этом я выудил из местной сети. Правда, на статью о сервисах я потратил минут пять, тогда как на изучение одних лишь заголовков свежих кодексов ушли бы месяцы.
Откинувшись на спинку администраторского кресла, я мысленно подвёл итоги дня. Наличие крыши, готовой работы и удачный старт с первым клиентом настраивали на позитивный лад. Пожалуй, на сегодня потрясений достаточно. Можно ложиться спать, а всю рутину отложить на завтра.
Ближе к утру меня подорвал звон разлетающегося стекла. Я мигом слетел с дивана.
— Вставай, к нам лезут! — заорал Кеша, пикируя с люстры.
— Да сколько можно… Скажи-ка, пока ты торчал в зоомагазине, к вам часто вламывались?
— Вообще никогда! Спрашиваешь тоже.
— Просто проверяю статистику. Видимо, я какой-то магнит для неприятностей, — я натянул штаны и шагнул к двери. — Пойдём встречать гостей, пока они не разнесли остатки нашей собственности.
Дикие Земли, Чёрный Бор
Гром занимал командирское место в головном вездеходе с позывным «Буцефал», лениво наблюдая за мелькающим снаружи пейзажем. Далеко за периметром укреплённых мегаполисов простирались чуждые территории, таящие в себе постоянную смертельную угрозу для любого неосторожного путника.
Находились ведь безумцы, готовые соваться в эти пустоши без серьёзного транспорта. Сетевые экстремалы в погоне за просмотрами снимали документалки о выживании, превращая каждую встречу со смертоносной тварью в развлекательный ролик.
Гром относился к подобным блогерам со скепсисом. Большинство из них рейдеры находили по разорванным кускам снаряжения, если от тел вообще оставалось что-то пригодное для опознания.
— Замечено движение слева! — гаркнул стрелок из верхней башни.
Командир остался невозмутим, лишь сильнее всмотрелся в клубящийся за бронестеклом туман. Из оврага выпрыгнул монстр, напоминавший раскачанную в ширину гиену с костяными наростами на хребте и дополнительной парой коротких лап. Химера перерезала колонне путь, двигаясь по какой-то своей траектории.
— Гаси её, — бросил Гром в канал связи.
Турель ведущей машины пришла в движение, выдавая длинную очередь из спаренных орудий. Тяжёлые пули прошили бегущее создание насквозь. Мутант запнулся о собственные конечности, кубарем полетел по каменистому грунту и затих ободранной тушей.
— Преграда устранена, — отозвался башенный.
Колонна возобновила ход. В экспедицию отправились шестеро проверенных следопытов и четверо расходников из числа свежего пополнения. Таких новичков обычно пускали вперёд в особо опасных зонах, чтобы сберечь основной костяк команды.
Спустя полчаса на горизонте выросла глухая полоса древостоя. Броневики заглушили моторы возле первых зарослей Чёрного бора, служившего их финальной точкой маршрута.
— Фил, Лысый, снимайте показатели, — велел командир, сдвигая бронированную створку люка.
Бойцы выбрались на прелую хвою. Штатные Одарённые извлекли сканеры, вливая в них силу для считывания окружающего пространства. Спустя пару минут один из специалистов подал голос:
— Тут настоящая аномальная печь, шеф. Излучение бьёт ключом, плотность энергии зашкаливает.
Гром недовольно скрипнул зубами, мысленно готовясь к худшему сценарию.
Заказчиком рейда выступал обеспеченный учёный, запросивший из чащи именно живых представителей изменённой фауны. Пролёт того гигантского дракона над городом спровоцировал резкий скачок магического фона на прилегающих территориях. Зверьё в лесах начало приобретать новые черты строения и проявлять несвойственную хищникам расчётливость. За возможность изучить живую мутацию клиент отсыпал аванс, превышающий годовой доход всей команды.
Операция по отлову заняла несколько изнурительных часов. Пришлось методично продираться сквозь подлесок, отбиваясь ножами от стай переросших крыс. Один из расходников бесследно исчез под землёй, когда угодил в неприметную нору к хищнику, орудующему хлесткими отростками. Тем не менее, продвижение продолжалось.
Отряд успешно спеленал трёх разномастных существ. Монстрам вкололи снотворное, стянули челюсти армированными жгутами и распихали по усиленным клеткам в кузове замыкающей машины.
Бригада приступила к погрузке оборудования, когда деревья на краю поляны затрещали под чьей-то тушей. К людям вышел матёрый рогач с полностью ороговевшей мордой и сплетением шипов на месте привычных рогов. Выдав глухой гортанный рёв, зверь ринулся на нарушителей спокойствия. Он с ходу впечатался в стальной борт транспортника. Тяжёлая машина опасно накренилась под ударом и со скрежетом опрокинулась на землю.
Следом из распахнутой пасти рогача ударил направленный столб ревущего пламени, мгновенно оплавляя краску на кузове. Сидевший внутри грузового отсека новичок успел выкрикнуть лишь короткое проклятие перед тем, как заживо сгореть.
— Залп по ровному! — заорал Гром, сбрасывая предохранитель своего излучателя.
Строй рассыпался веером. Рогач перемахивал через горящие обломки, почти не реагируя на град пуль, вязнущих в его плотном подшерстке и подкожной броне. Ещё один расходник сунулся под размашистый удар копыт, заработав раздробление грудной клетки. Выпущенный в ответку ледяной конструкт Одарённого не спас положение. Мутант дохнул жаром, сжигая на месте и самого мага-оперативника, и оказавшегося рядом бойца прикрытия.
Гром короткими перебежками заходил со спины. Выжившие Фил и Лысый ударили синхронно, вырастив перед мордой химеры прочный ледяной щит. Пока тварь пыталась проломить преграду рогами, командир взлетел на её холку и вогнал силовой клинок между шейных позвонков, врубив генератор разряда на полную мощность.
Монстра прошило судорогой. Рогач подкосил передние лапы, завалился в подлесок и замер, источая запах палёного мяса.
— Завязывать пора с этой благотворительностью, — прохрипел Фил, пытаясь остановить кровотечение из рассеченной щеки. — Сюда нужен армейский рейд с тяжёлым вооружением.
Гром молча пересчитал выживших. Отряд лишился всех четверых новичков-расходников и одного полноправного члена основы. Жёсткие потери для рядовой вылазки.
Остриём ботинка командир подцепил спиленный выстрелами костяной нарост химеры. Осколок гудел от накопленной магической энергии, представляя собой крайне редкий алхимический компонент. Реализация туши по частям должна была с запасом перекрыть издержки на потерю людей и техники.
— Вскрывайте хребет и рубите рога, берём самые энергоёмкие узлы, — распорядился Гром.
— Может, лучше сразу на базу? — напрягся Лысый, косясь на прожжённые кусты. — Мы еле унесли ноги.
Рациональная часть командира разделяла эти опасения, однако алчность уже диктовала иной план действий.
— Вернуться пущенными по ветру собаками? У меня другие виды на этот участок.
Бойцы выжидающе замерли.
— Наш просчёт состоял в количестве живого щита, — Гром обтёр клинок о траву. — Сегодня мы пустили вперёд всего четырёх новичков, и тварь быстро дотянулась до основы. Для следующей ходки арендуем целый взвод мяса.
Проредившийся личный состав означал автоматическое увеличение доли каждого уцелевшего ветерана. Это служило отличной компенсацией за стресс. За долгие годы полевой практики Гром давно заметил пугающую эволюцию фауны. Животные больше не бросались на пули бездумно, а предпочитали применять тактику выматывания. Этот рогач подготовил грамотную засаду в дальнем конце вырубки, дожидаясь момента, когда оперативники потеряют концентрацию на фоне усталости и займутся упаковкой груза.
Людей спасла лишь паранойя Грома. Во время прибытия он приказал раскидать по флангам сенсорные мины. Во время битвы с основным монстром датчики засекли движение со спины и подорвали вторую особь, заходившую на команду в клещи. В противном случае с поляны не выбрался бы ни один человек.
Командир крепко сжал добытый осколок мутанта. Возросшая изобретательность местных монстров несла с собой огромные риски, многократно окупаемые новыми расценками столичных исследователей.

----------

Глава 7

Бар «Коленвал»
Адмиралтейский район, Петербург
Геннадий Петрович Столыпин, юрист и байкер, сидел за дальним столиком. Его широкая ладонь обхватила запотевшую кружку с пивом, но пить совершенно не хотелось. Столыпин во все глаза смотрел под ноги. Там его Принцесса, огромная, похожая на броневик собака, самозабвенно возилась с резиновым мячиком. Бармен сунул ей игрушку минут пять назад, и теперь зверюга подбрасывала её носом, ловила пастью и с грохотом катала по доскам пола.
«Вот же… волшебник, мать его», — пронеслось в голове Геннадия.
Он всё-таки сделал глоток и вновь уставился на животное. Огромный раздутый живот спал всего за пять минут. Но переменился сам облик Принцессы. Шерсть налилась густотой и теперь блестела в тусклом свете висячих ламп. Движения приобрели щенячью лёгкость. Собака сбросила несколько лет возраста, превратившись в пышущий здоровьем комок мышц.
«А ведь рисковал, ох рисковал», — подумал байкер.
Отдать свою девочку встречному пацану в дешёвой куртке. Ни халата, ни стерильных инструментов, ни дурацких дипломов в рамках по стенам. Парню клиника явно досталась по нелепой случайности. Решение пустить его к Принцессе отдавало откровенной глупостью. Мало ли что этот дилетант мог ей вколоть.
«Я ведь ему едва челюсть не свернул на словах про несварение, — усмехнулся в бороду Столыпин. — Хотел втащить от души очередному шарлатану. А пацан даже ухом не повёл. Глянул и мгновенно во всём разобрался».
Выбирать особо не приходилось. В радиусе ста километров не осталось доступных клиник, где портрет Геннадия ещё не висел бы в чёрном списке.
В южных «Четырёх лапах» он перевернул стойку регистрации: тамошний коновал всадил Принцессе иглу так криво, что собака заскулила. Ни один нормальный хозяин на такое спокойно смотреть не станет.
В «ЗвероМедике» на Невском врач предложил животное усыпить — и тут же заработал сломанный нос.
В литейном «ВетБуме» Геннадий лишь слегка подвигал мебель. Сами нарвались на грубость, когда заявили про работу с опасной тварью исключительно в наморднике. Нацепить кусок железа на Принцессу было немыслимо. Без прямой команды она и мухи не обидит.
А в Имперской центральной на Васильевском дошло до рукоприкладства. Главврач оглядел питомицу с брезгливостью и процедил, что рисковать своим персоналом ради такой махины не намерен. Пришлось схватить ублюдка за лацканы и подержать в воздухе до прибытия охраны.
Так круг доступной ветеринарии и сузился до нуля. Везде Столыпина знали в лицо, копы приехали бы раньше, чем он успел бы привязать поводок в фойе. Везти же собаку к элитным эскулапам, дерущим за осмотр цену целого мотоцикла, он не хотел из принципа.
Поэтому сегодняшний приступ выбил у него почву из-под ног. Встреченный в подворотне парень оказался настоящим спасением.
«Не подвела чуйка», — мысленно похвалил себя байкер и допил остатки светлого.
Пацан оказался с талантом. Никакого сюсюканья, идиотских вздохов или лишних вопросов. Положил ладонь на живот — и недуг испарился. Собака буквально ожила.
Теперь лечиться они будут исключительно там. Главное, чтобы новый доктор не сбежал, испугавшись свалившегося на голову наследства. Парень явно смекнул про подставу с клиникой. Хотя готовый бизнес на дороге не валяется. Виктор должен вцепиться в эту возможность.
Принцесса оторвалась от мячика и ткнулась носом в хозяйское колено. Столыпин зарылся пальцами в жёсткую шерсть за её ухом.
— Да, девочка моя. Теперь у нас есть свой доктор.
Звякнуло стекло — пустая кружка опустилась на липковатый стол.
«Завтра же пущу слух среди своих. Семёнычев бульдог еле лапы волочит, у Валерьяныча кошка на сносях. Пусть везут зверьё к нормальному спецу. Клиентуру я парню обеспечу, бизнес в гору пойдёт, а мне всегда будет к кому обратиться в экстренном случае».
Байкер оторвал дно стакана от стола в воображаемом салюте.
«За тебя, Виктор. Вливайся в район».
Я устроился в скрипучем кресле своего нового кабинета и стал дожидаться возвращения пернатого разведчика.
В одном из шкафчиков нашёлся потертый пластиковый чайник. Вода в кулере ещё оставалась, кнопка кипячения послушно щёлкнула, а в жестяной банке на соседней полке перекатывались гранулы дешёвого кофе.
В прошлой жизни мой утренний напиток стоил солидных денег и варился из редчайших растительных ингредиентов. Местные жители довольствуются порошком из жареных опилок. Впрочем, начинать с социального дна полезно. Тренирует извилины, лишая доступа к готовым решениям на основе голой магической силы.
Пластиковый корпус звякнул термостатом. Я залил гранулы кипятком, закинул пару рафинадов из мутной стеклянной сахарницы и взялся размешивать жидкость черенком вилки — ложек в радиусе двух метров не наблюдалось. Рутинный, механический процесс отлично настраивал на нужный лад.
Кеша ворвался через приоткрытую форточку минутой позже. Он тяжело плюхнулся на столешницу, задев крылом край моей кружки, и затараторил:
— Шеф! Там эти… короче, шмон! Они медикаменты выносят! Прямо из смотровой, где мы вчера собаку лечили!
Я попробовал горячее варево на вкус. Горчило нещадно.
— Надо же.
В кармане куртки лежал начатый пакетик с семечками. Я высыпал немного жареного подсолнечника рядом с чашкой.
— Угощайся.
Кеша перевёл взгляд с еды на моё лицо. Его перья на затылке топорщились, птица переступала с лапы на лапу.
— Какие семечки⁈ — возмущённо чирикнул попугай. — Обносят ведь! Иди переломай им ноги, что ли! Левую руку одного я беру на себя!
— Нет смысла напрягаться, — я сделал очередной мелкий глоток.
Пернатый громко лязгнул клювом, так и не издав ни звука.
— Расслабься. Происходящее сейчас в смотровой называется бесплатным вывозом отходов.
Птица смешно наклонила голову к левому плечу.
Вчерашний разговор со Столыпиным позволил составить полную картину бедствия. Бывшие владельцы клиники забили шкафы сотнями коробок контрафакта и препаратов с истёкшим сроком годности. Ампулы-пустышки, сомнительные растворы и прямой яд под марками дорогих брендов лежали там мёртвым грузом. Прежняя администрация строила бизнес на обмане. Выбросить эти химикаты на обычную помойку мне не позволил бы местный закон. Официальная утилизация такой партии обошлась бы в приличную сумму, которой у меня банально нет. Плюс возникал риск получить вопросы от надзорных органов насчет происхождения товара.
— Ночные гости решают серьёзную проблему, — я наконец пояснил птице свою логику. — Они экономят мои деньги на утилизации и отводят подозрения любых проверок. Взлом спишет все убытки.
Кеша нахохлился, переваривая информацию.
— Значит, пускай грабят?
— Именно.
Местные законы бытия начинали мне нравиться. Я планировал вырастить кислотного слизня для растворения стеклянных колб, а безымянные воры выполнили всю черновую работу за пару часов.
— Дуй обратно и контролируй процесс. Если сунутся в соседние комнаты — поднимай шум. Пусть забирают только шкаф из смотровой.
Разведчик быстро сжевал две семечки и метнулся в окно.
Я извлёк из кармана выданный на складе кнопочный мобильник. Корпус потёртый, батарею держит слабо. В мессенджере открылся диалог с Геннадием:
«Спишь?»
Ответ звякнул почти мгновенно:
«Четыре утра. Угадай с трёх раз».
Я хмыкнул.
«Раз ответил — значит, нет».
Собеседник сразу же прислал новое сообщение:
«Мы с Принцессой гуляем в заведении».
Следом подгрузилась зернистая фотография. Увидев картинку на крошечном экране, я подавился кофе.
Огромная псина сидела за массивной стойкой. Крупную морду украшали нелепые очки с розовыми стёклами, на широкой груди топорщилась кожаная безрукавка с клубными цветами. Столыпин находился по правую лапу от животного и довольно щурился на бармена, который извергал огонь над шеренгой стопок.
Фоном служил десяток плечистых мужиков. Возле чьего-то сапога тёрся лысый кот с выбритым ирокезом, а по бильярдному столу вышагивал пузатый бульдог, чьи лапы были обуты в миниатюрные берцы.
Колорит здешних обитателей ставил в тупик. Однако этот громила оказался весьма полезным кадром. Грамотный союзник со связями в незнакомом городе требуется в первую очередь.
Пальцы быстро набили следующий текст:
«Вопрос юридического характера. Из клиники прямо сейчас крадут медикаменты. Те самые, из забракованного нами списка. У полиции ко мне возникнут претензии за хранение неоригинального товара?»
«Ноль проблем, — ответил юрист. — Ты жертва кражи. В душе не чаял, что досталось в наследство. Контрафакт повесят на воров при сбыте. Подъехать помочь? Наши ребята неподалёку».
Второе фото закрепило серьёзность намерений: трое бородачей скалили зубы в камеру, а один из них как раз сплющивал жестяную банку о собственный лоб.
Я отправил последний ответ:
«Разберусь сам. Передай хозяину бульдога: из-за этой обуви у пса деформируется постановка лап. Через месяцев десять ждите проблемы с суставами».
Аппарат полетел на край стола. Юридические риски исключены.
Спустя час хлопнула внешняя дверь — грузчики унесли последнюю коробку. Я покинул кабинет и прошёл в разорённую смотровую. На линолеуме валялись куски картона, пенопластовый уплотнитель и смятые блистеры. Полнейшая антисанитария, от созерцания которой начинал дёргаться глаз.
В моих старых лабораториях за подобные кучи мусора виновный отправлялся на переработку в биомассу. Любое выведение химеры требует абсолютной стерильности пространства.
Окно с выбитым стеклом придётся закрыть фанерой до утра. А пока зданию нужен временный патрульный.
В дальнем изоляторе мерно бряцала металлическая цепь. За массивными прутьями вольера забился в угол вчерашний мутировавший пёс. Прежний персонал налепил на дверцу красные стикеры с предупреждениями об угрозе и правилах кормления через щиток.
Громыхнул отброшенный засов.
— На выход.
Химера утробно зарычала и вжалась крупом в кафельную стену. Желваки на морде заходили ходуном, обнажился ряд неровных клыков, с нижнего сорвалась нить слюны. Зверь явно ждал удара.
Пришлось надавить на животное напрямую. Я отбросил ментальный блок, выпустив в пространство крохотную частицу своей изначальной природы. Специалиста, годами перекраивавшего подобных существ, твари чувствовали на одних только инстинктах.
Пёс резко заткнулся. Шерсть на загривке опала, хвост юркнул между задних лап. Царапая когтями плитку, собака подползла к моим ботинкам и уткнулась лбом в грязный пол.
— То-то же.
Я отвёл его в смотровую и ткнул пальцем в пустой оконный проём.
— Следишь за периметром.
Лохматый мутант повёл ушами.
— Паёк надо отрабатывать. Чужих рви за штаны, внутрь не пускай.
Пока он выглядел жалким куском меха. Генетический каркас потенциально сильного существа разрушался из-за чудовищного дисбаланса гормонов. Творец этого экземпляра сшивал нейронные связи без всякого понимания анатомии, получив на выходе издёрганного и трусливого калеку.
Оставлять его в таком состоянии было нельзя. Для охраны имущества требовался функциональный юнит, способный выполнять команды без истерик. Потребуется хирургическая корректировка разума.
— Лежать.
Мутант покорно распластался на линолеуме среди картона. Я опустился на корточки, зафиксировал пальцы на его висках и принялся распутывать искорёженные нервные узлы.
Перебрать эту структуру оказалось вполне посильной задачей. Я погрузился в ментальную и магическую суть создания. Исковерканная психика и бесконтрольная агрессия бросались в глаза сразу. Его создатель определенно обладал знаниями, пускай и отличался исключительной криворукостью.
Вскоре обнаружилась истинная причина ненормального поведения монстра. В самую основу его сущности автор вплел умышленный дефект, заменявший страховку от кражи и эдакую программу самоуничтожения.
Крайне жестокий и на удивление неэффективный метод. Настоящие мастера обеспечивают лояльность питомца путем обоюдной выгоды или хотя бы через полное форматирование личности. Разрушать собственное творение станет разве что конченый дилетант.
— Ну, дружок, придётся тебя немного перепрошить.
Работа требовала максимальной осторожности. Я зацепился за вредоносный магический контур и принялся медленно, узел за узлом, распутывать и стирать чужую закладку.
На процесс ушло около часа. Помимо залечивания ментальных шрамов я параллельно интегрировал в освободившееся пространство новые функции.
— Считывай мои эмоции, — приказал я.
Псих заметно напрягся. Я транслировал ему ровное спокойствие исследователя. Затем резко сменил фон, обрушив на животное ту глухую злобу и холодную жестокость, с которыми идут на преднамеренное убийство или грабеж. Сознание зверя пополнилось увесистой картотекой чужих намерений.
— Запомни, — скомандовал я. — Встретишь у двери кого-то с таким настроем — разрешаю рвать. Остальных игнорировать.
Зверь принял установку. Из слюнявого мутанта он окончательно перековался в охранника, умеющего заранее выявлять опасность. Я заодно подкрутил настройки его врожденной эмпатии для лучшего распознавания лжи и чужой агрессии, закрепив базовую систему идентификации.
— Отлично. Поздравляю с должностью начальника местной службы безопасности.
Мускулатура пса расслабилась, сбивчивое дыхание постепенно пришло в норму. Он внимательно вскинул морду и посмотрел на меня с вполне осмысленным любопытством, без капли прежнего ужаса.
— Ну вот, — я стряхнул оцепенение после долгого транса. — Обошлись без психотерапевта.
Утреннее пробуждение сопровождалось звонким постукиванием чайной ложечки. Кеша завис над столом и активно размешивал сахар в остывающем кофе.
— Хозяин, вставай скорей! Там Псих улов притащил!
В коридоре разворачивалась весьма занятная сцена. Возле дальней стены по стойке смирно вытянулись три фигуры. Работник почты, развозчик молока и неопрятный мужик в потертой ветровке жались к плинтусу, стараясь лишний раз не шевелиться. У их ног мирно дремал Псих.
Владелец бидона рискнул поменять позу. Пес отреагировал мгновенно, молча повернув ухо в его сторону, и человек поспешно вжался обратно в стену. Питомец не рычал и не кидался на гостей, предпочитая просто держать периметр под контролем. Настроенный фильтр считывания чужих эмоций отрабатывал возложенную на него задачу.
— Что за собрание? — вслух поинтересовался я.
— Почта, письмо вам… — сипло отозвался человек в форме.
— Я по доставке молочного, — подхватил второй, косясь на пол. — У вас тут подписка на продукты висит. Скидка на сыр…
Он запнулся на полуслове, стоило охраннику приоткрыть один глаз.
Мой взгляд переместился на третьего посетителя.
— А ты по какому вопросу?
— Я просто дурак, — мрачно резюмировал парень в ветровке. — Окно разбито было, дверь приоткрыта. Залез из любопытства.
Пришлось потрепать пса по жесткой загривочной шерсти и дать команду отбой. Охранник глухо рыкнул, разрешая пленникам сдвинуться с места, и вся компания боком потянулась к выходу, значительно ускорив шаг за порогом.
Вернувшись в кабинет, я начал прикидывать дальнейшие шаги. Обустройство на новом месте требовало информации.
— Запоминай задачи на день, — обратился я к спикировавшему на стол Кеше. Пернатый выпятил грудь и принял максимально внимательный вид. — Хвастался навыками шпионажа? Пришло время их применять. Облети город и поищи любые зацепки или странности, за которые можно ухватиться.
— Будет сделано! Кеша умеет искать! — звонко отозвался он.
— Заодно напомни, когда появится тот твой полезный контакт, про которого шла речь?
— Совсем скоро подтянется, я держу руку на пульсе! То есть крыло!
— Проконтролируешь этот момент лично. И самое главное — постарайся узнать побольше о местной подземной фауне. Ты показывал мне одну занятную тварь в водостоке, мне нужны данные о численности и видовом разнообразии ей подобных существ.
Зарождающийся в голове план остро нуждался в конкретных цифрах и оценке местности. Здешний мегаполис делился на строгие ярусы. Фасады богатых особняков сменялись суетой спальных районов, а настоящий интерес представлял скрытый подземный слой. Отсутствие контроля со стороны властей создавало там шикарную питательную среду для развития самых непредсказуемых форм жизни.
Канализационный змей служил лишь наглядным примером. Глубоко в коллекторах можно было добыть редкие атрибуты и материалы, необходимые для конструирования серьезных бойцов или даже для моей личной раскачки. Стартовать придется в буквальном смысле с самых низов.
При местном повальном увлечении химерологией богатая прослойка населения постоянно требовала новых развлечений. Выставки, заказные мутанты, экзотические охранники — рынок трещал по швам. При таких объемах бракованный товар неизбежно появлялся в огромных количествах.
Местные самоучки плодили нестабильных, проблемных существ. Забракованные или сбежавшие от владельцев особи не имели шансов выжить на городских проспектах и неизбежно скатывались в коллекторы.
Однако наличие столь массивной экосистемы поднимало важный вопрос о кормовой базе для сбежавших хищников. Без надежного источника мяса крупная тварь долго бы не протянула. Решение этой загадки копошилось у жителей мегаполиса прямо под ногами, активно размножаясь в теплотрассах. Обыкновенные грызуны.
Популяция городских крыс достигала колоссальных размеров. Крайне живучие и плодовитые вредители служили безотказным биологическим топливом, поддерживающим жизнедеятельность более серьезных мутантов. Любой оказавшийся на дне хищник легко наращивал мышечную массу. Вполне вероятно, что глубоко в дренажах уже начали формироваться свои эндемичные виды вроде недавно увиденного гибридного змея.
— Усвоил маршрут? — я подвел итог планирования.
— Выполняю, — откликнулся птиц и порхнул в приоткрытую форточку.
Тайная Канцелярия
Кабинет инспектора
Агапов с силой вдавил кнопку повторного набора номера на стационарном аппарате. За прошедшие полчаса он пытался связаться с нужными людьми уже раз десять, выслушивая монотонные протяжные гудки в пустом эфире. Инспектор раздраженно бросил пластиковую трубку на рычаг.
Его полевые агенты отсутствовали в сети уже двое суток. Продуманная операция по захвату клиники застыла на старте из-за пропажи ключевых исполнителей. Агапов лично передал им партию закрытых ампул с модифицированным патогеном бешенства. Взамен исполнители оставили его без отчетов о внедрении.
Инспектор наотрез отказывался верить в предательство. Компромат на обоих агентов был железным. В свое время Демьян спас их от реальных тюремных сроков. Первый числился бывшим вышибалой с делом о причинении смерти по неосторожности. При желании Агапов мог одним звонком переквалифицировать бумагу на статью за умышленное. Второй раньше трудился помощником у дельца, сбывавшего на рынок нелегальных мутантов. Начальник поехал отбывать наказание, а подчиненному инспектор обеспечил алиби некомпетентного финансиста, подшивающего отчеты и не вникающего в суть бизнеса.
Тройка успешно выполненных грязных заданий гарантировала обоим полное списание долгов перед законом. Нынешний контракт как раз закрывал квоту. Взамен они испарились со связи.
Карьерные планы Агапова требовали активных действий и высоких показателей. Обычной власти следователя Канцелярии давно не хватало для перевода на желаемые этажи столичной бюрократии. Должность главного инспектора маячила перед носом, требуя закрытия по-настоящему масштабного преступления. Учитывая неприкосновенность аристократических кругов и хорошую подготовку элитных синдикатов, достать крупную дичь законным путем не получалось. Демьян привык брать инициативу в свои руки и организовывать качественные происшествия самостоятельно.
Отодвинув тяжелое кресло, он решил наведаться по адресу будущей операции. За рулем служебного транспорта Агапов вновь и вновь анализировал первоначальный замысел. Подконтрольные боевики планировали пробраться на территорию небольшого ветеринарного центра и аккуратно вколоть реагент содержимому клеток в стационаре.
На время отъезда хозяев предполагалось взломать локальную рассылку заведения и организовать бесплатный осмотр питомцев. Плотная очередь в тесном помещении гарантировала массовость события. Выпущенные из клеток носители агрессивного штамма довершили бы начатое.
Результатом инцидента стали бы десятки пострадавших горожан. Группа оперативного реагирования Канцелярии под командованием Агапова зачистила бы здание, спасая выживших. Обвинения в нарушении протоколов безопасности легли бы на законных владельцев точки, а папка с расследованием отправилась прямиком в министерство в обмен на повышение.
На фасаде одноэтажного здания работала вывеска. Демьян пересек порог приемной и остановился у пустующей стойки регистрации. В коридоре дожидались очереди нервная дама средних лет и грузный мужчина с мелким грызуном в переноске. Вскоре из медицинского блока выглянул незнакомый молодой человек в халате и пригласил посетителей.
Дама быстро вскочила с места. Врач окинул ее руки и пространство вокруг внимательным взглядом, поинтересовавшись судьбой питомца.
— А моя кошечка сегодня отдыхает в квартире, — заявила женщина.
Молодой человек откровенно опешил.
— Лечить пациента дистанционно?
— Зачем животное возить туда-сюда. Я вам ее снимки распечатала для осмотра!
Инспектор занял место на пластиковом стуле по соседству с владельцем хомяка. Собеседник пожаловался на вывихнутую челюсть грызуна, пострадавшего из-за попытки запихнуть за щеки лишний грецкий орех.
— Кто сейчас принимает в кабинете? — Демьян кивнул на захлопнувшуюся дверь.
— Понятия не имею, — сосед по креслу пожал плечами. — Говорят, бывшие хозяева переоформили бумаги и резко съехали из города. Этот вроде как полноправный собственник.
Шестеренки в голове Агапова закрутились в обратную сторону. Неожиданная продажа бизнеса и спешный отъезд бывших владельцев полностью ломали конструкцию операции.
Инспектор вернулся в салон автомобиля, запросив через планшет свежую выписку из реестра имущества. Налоговая база подтвердила передачу собственности другому физическому лицу, попутно зафиксировав отсутствие пропавших агентов по всем адресам.
Доложив о прибытии в штаб Канцелярии, Демьян отправил курьера за своим заместителем. Поверх столешницы легли две распечатанные папки с биографиями беглецов.
— Оформить федеральный розыск, — поручил Агапов. — Ход старым расследованиям я уже дал. План будем переделывать. Подними архивы по поставщику зверья для подпольных ям. Навести его склады от моего имени и изыми мелкого агрессивного мутанта прямо в клетке. После погрузки выдвигаешься к медицинскому блоку, координаты скину на навигатор. Нужно будет устроить громкую доставку через разбитое окно клиники.
— Задачу понял, — лейтенант собрал папки с края стола.
Агапов проводил его долгим взглядом. За годы службы он выстроил внутри своего отдела идеальную иерархию страха, постепенно выдавливая конкурентов служебными проверками. Кадры прекрасно усвоили правила игры. Проваленные поручения стоили здесь слишком дорого.
Такая жизнь мне нравилась. Утром я вышел из своей каморки, перевернул на входной двери табличку, и начался рабочий день. Рутина оказалась на удивление предсказуемой.
Люди пошли сплошным потоком. Я теперь работал врачом, кем-то вроде местного сказочного Айболита. Я даже не предполагал такого удачного расклада. Скажи мне кто в прошлой жизни, что я стану заниматься подобным — сильно бы удивился. Паршивая возня с мелкими ранами приносила вполне достойное вознаграждение.
В моих мирах никто не потащил бы животное к специалисту из-за вывиха. Хозяин сам вправил бы лапу и напоил зверя отваром целебных трав. При чихании хватало толчёного корня мандрагоры, насморк исчезал за минуты. Здесь люди не знали простейших зелий. Из-за любой царапины они сразу бежали к врачу, и такое положение дел меня полностью устраивало.
Главная ценность новой работы заключалась в постоянном притоке исследовательского материала. Крыша над головой и заработок шли приятным приложением к пациентам. Ежедневно владельцы приносили десятки разных существ, выступающих носителями уникальных атрибутов.
Я разглядывал на ладони переливающийся сгусток энергии. Внутри чёрного шара клубился туман. Поверхность искажалась, складываясь в очертания кричащего лица, затем снова выравнивалась. Энергия досталась мне от внешне безобидного хомяка, страдавшего частыми приступами неконтролируемой агрессии. Хозяева расстались с «Истеричностью» совершенно бесплатно. В моём старом мире за подобную диковинку пришлось бы выложить не меньше семидесяти золотых. Здесь никто даже не подозревал о ценности изъятой аномалии.
Дверь клиники с грохотом распахнулась. В приёмную влетела женщина, прижимая к груди пластиковую переноску с непрерывно мяукающим животным.
— Доктор, мы усыпляем её? — с порога выпалила она.
Вбежавший следом муж неуклюже пытался перехватить у неё переноску.
— Я так и знала! — причитала посетительница. — Всё кончено! За что нам это?
— Здравствуйте. Показывайте пациента, — прервал я её причитания.
Я забрал контейнер на стол. Кошка вцепилась когтями в подстилку и испуганно переводила взгляд с хозяйки на меня. Зрачки сузились, хвост нервно подёргивался.
Осмотр занял десять секунд. Я нащупал растяжение правой задней ноги, осложнённое небольшим смещением сустава.
— Обычное растяжение, — констатировал я результаты пальпации.
— Я знаю, насколько это серьёзно! — женщина вытерла лицо рукавом куртки. — Усыпляйте! Я не перенесу её мучений!
В молодости ради обустройства первой лаборатории мне часто приходилось решать аналогичные затруднения состоятельных клиентов. Техническая база не забылась.
— Я постараюсь помочь без радикальных мер. Оставьте животное мне.
— Правда? Я буду очень благодарна!
Я перевёл взгляд на кошку и предложил пройти в кабинет. В ответ пациентка зашипела, готовясь вскрывать вены когтями любому встречному.
— Можем вернуться к варианту с усыплением.
Услышав мой тон, кошка метнулась из переноски прямиком в операционную. Я зашёл следом и увидел её покорно лежащей на столе брюхом вверх.
От лёгкого энергетического импульса животное уснуло. Кости лапы оставались целыми, однако из-за патологии развития мышца перекрутилась вокруг оси и спровоцировала хронический вывих. Я направил точечный поток силы. Под пальцами размягчилась костная ткань, сустав плавно скользнул в паз, растянутые связки окрепли, а мышечные волокна приняли правильное положение. Реконструкция заняла около пяти минут.
На стене работал телевизор. Пока руки привычно выполняли манипуляции, я прислушивался к сводке новостей. Диктор монотонно сообщал о конфликте представителей двух знатных родов. Случайный прохожий получил травмы в потасовке и скончался. Семье выплатили компенсацию, дело моментально закрыли. Удивительная правовая система.
Кошка открыла глаза. Я заставил её пройтись по столу для проверки баланса. Механика движения полностью восстановилась, но ради убедительности перед хозяевами следовало наложить фиксирующую повязку. Доставая бинт, я встретил дежурное рычание, пригрозил снотворным и спокойно замотал лапу застывшему зверю.
Хозяйка кинулась к стойке администратора. Её питомец уверенно опирался на перемотанную ногу.
— Вы сотворили чудо! Сколько мы должны?
Я задумался. Назвать адекватную цену за рутинную разминку для суставов оказалось сложно. Раньше мелкие разрывы связок затягивались от одного присутствия моей ауры, а щелчком пальцев я мог перестроить эту кошку в боевую химеру весом под центнер.
Женщина по-своему истолковала затянувшуюся паузу и поспешно выложила на стойку сто рублей. Запись к профильным химерологам оказалась забита на месяцы вперёд. Остальные врачи предлагали эвтаназию из-за нежелания тратить медикаменты на сложную хирургию.
Забрав купюры, я пообещал им скидку при следующих обращениях. Выпроводив посетителей, я пересчитал выручку. Рядом на столешницу тяжело приземлился Кеша и вперил немигающий взгляд в бумажки.
— Бабки мутятся! — проскрипел попугай. — Мы скупим всё зерно в городе!
— Придётся подождать. Аренда помещения просрочена на полгода. По бумагам владелец ждёт четыреста рублей в месяц.
— Неправильная схема. — Кеша переступил лапами. — Мы идём к арендатору и заявляем о его долгах перед нами. При несогласии клюём в глаз. У дворовых котов система работает безотказно.
Птица выпятила грудь, оценивая собственную гениальность в макроэкономике.
— Если атаковать кредиторов, нас арестуют или отправят на эвтаназию к тем самым ветеринарам из соседнего района.
Кеша разочарованно щёлкнул клювом.
С наступлением темноты я вышел прогуляться по скверу. Местная фауна поражала обилием мутаций и скрытых качеств. Биосфера работала по правилам испытательного полигона для химерологов. При этом люди демонстрировали полное отсутствие врождённых физиологических аномалий. Стоило задержаться здесь минимум на век для изучения местной генетики, что требовало отказа от привычной изоляции. Предстояло выстраивать связи и участвовать в социальных процессах.
На ближайшей скамейке ко мне обратились с вопросом о происхождении моих ботинок. На газоне выстроились шестеро парней в спортивных костюмах.
— Обменял на деньги в магазине. Предпочитаете альтернативные методы обновления гардероба?
Один из собеседников сплюнул на асфальт и сообщил остальным о моём крайне низком мнении об их умственных способностях.
— Диагноз подтверждён, — кивнул я.
Ограбление силами уличной шпаны обернулось бы провалом перед собственным фамильяром. Кеша будет припоминать это десятилетиями. Главарь отдал команду атаковать за оскорбление уважаемых людей. Зазвонил мобильный телефон. Я поднял ладонь, призывая нападавших сбавить темп, и прочитал на экране контакт «Геннадий-Юрист-Байкер».
Динамик взорвался криком Геннадия. Требовалось бросить работу и немедленно выезжать на спасение.
— В данный момент меня планируют избивать и грабить. Встретимся через час.
Уточнив геолокацию сквера, Геннадий моментально сбросил вызов. Я убрал устройство в карман. Компания оппонентов увеличилась вдвое. Окружавшие меня двенадцать человек настойчиво требовали снять верхнюю одежду и обувь во избежание порчи ценного имущества кровью.
Переговоры прервал рокот моторов. По пешеходной аллее двигалась плотная колонна из тридцати тяжёлых мотоциклов, игнорируя кусты и бордюры. Грабители ломанулись через кустарник. Передние колёса байков перегородили пути отхода. Геннадий спрыгнул с подножки на ходу, провёл правый хук в челюсть ближайшего гопника и ударом ботинка свалил второго. Спустя полминуты байкеры стягивали лежащие на траве тела в одну кучу.
Я оценивал технику массовой драки с безопасной дистанции. Поправив экипировку, юрист направился к моей скамейке.
— Благодарю за участие. Только зачем было устраивать массовое избиение?
— Зато мы сэкономили твоё время. Садись за спину, пациенту совсем плохо.
Колонна запарковалась прямо на клумбах у дверей клиники. Трое мужчин бережно внесли в приёмную поскуливающего английского бульдога. Того самого пса с фотографии в миниатюрной обуви. Двадцать человек в коже и клёпках напряжённо столпились у стойки администратора.
Я уточнил исходные данные:
— Дюжина сломанных челюстей в парке, разгром аллеи и гонки по тротуарам ради хромающей собаки?
— Семёныч лапу подвернул! — возмутился Геннадий моей чёрствости.
Бульдог с тоской следил за моими движениями со стола. Энергетический импульс восстановил повреждённую хрящевую ткань быстрее, чем владелец животного закончил перечислять симптомы.
Животное вскочило и принялось носиться по кабинету. Рослый мужчина с татуировкой на шее опустился на пол и сгрёб бульдога в охапку. Геннадий подошёл ко мне и протянул полсотни бумажками в знак благодарности от пациента. Я посмотрел на виляющего купированным обрубком хвоста Семёныча и оценил финансовую независимость пса.
Юрист поправил меня: деньги передал человек. Он назвал питомца в свою честь из-за очевидного внешнего сходства.
Я перевёл взгляд с собаки на владельца. До этого момента клиент полностью сливался для меня с толпой. Тяжёлая массивная челюсть дублировала специфический прикус питомца. Коренастая фигура переходила в мощную короткую шею. Глубокие морщины на лбу мотоциклиста анатомически точно копировали рельеф собачьей морды.
Ясно прослеживалась идеальная физиологическая мимикрия. Требовалось выяснить причину синхронизации геномов на молекулярном уровне. Семёныч-старший отпустил собаку и стиснул мои плечи руками:— Док, спасибо! Пёс мне заменяет семью, мы за него перегрызём глотки любому количеству врагов.
Я внёс пациента в реестр приоритетного обслуживания и заработал одобрительный гул толпы. Геннадий перечислил клички других потенциальных больных — Мясник, Барон и Дизель. Перспектива регулярно штопать рваные уши целому отделению бойцовых собак обещала стабильный доход. Юрист сообщил о плановом визите своей овчарки Принцессы по поводу очередного подозрения на ложную беременность, проигнорировав мои рекомендации урезать калорийность рациона.
Выпроводив последнего гостя, я перевернул картонную вывеску на двери. Собранная за день выручка частично покрывала старые задолженности помещения. Здесь есть смысл остаться надолго.

----------

Глава 8

Стена, Петербург
Двое часовых, Иван и Дмитрий, прохаживались по отведенному сектору Стены, которая защищала жителей столицы Империи от тварей из Диких Земель.
Болтали обо всем подряд: вспоминали девиц из трактира в нижнем городе, ругали подскочившие цены на мясо, обсуждали недавний матч и жаловались на начальство. Разговоры отлично помогали убить время на дежурстве.
— … а я ей и говорю, ты сначала определись, чего хочешь: замуж или чтобы я тебе гриффона на день рождения подарил, — хмыкнул Иван. — А она заявляет, что хочет всё сразу. Да еще и гриффона с бантиком!
Дмитрий усмехнулся, продолжая смотреть в бинокль ночного видения.
— И что ты?
— Сказал, что бантик на гриффона нацепить смогу, а замужество пусть оставит кому-нибудь другому, — Иван поправил съезжающий ремень винтовки. — Сперва надо найти дурака, готового терпеть этот характер.
Дмитрий фыркнул и опустил оптику. Ветер с залива пробирался под форму, заставляя ежиться и поднимать воротник.
За бетонной полосой протяжно завыли. Звук получился мерзким и царапающим. Солдаты мгновенно замолчали, Дмитрий снова прильнул к линзам, пока его напарник до хруста сжал цевье оружия и уставился в темноту за парапетом.
— Ну, что там?
— Движение в секторе один-четыре. Вроде мелькнул кто-то.
Иван крутнул турель прожектора. Желтый луч полоснул по земле у подножия, высветив каменистую осыпь и кривые стволы кустарников. Никакого шевеления внизу не было.
— Никого там нет. Ты сегодня дерганый, уже второй раз мерещится.
— Есть такое, — вздохнул Дмитрий. — Не высыпаюсь совершенно.
— Глупая привычка перед ночной сменой, — Иван достал из нагрудного кармана фляжку. — Сам себя изводишь.
— А что делать? Днем беру подработки в сопровождении.
Иван сделал короткий глоток. Свет от лампы выхватывал острые неровности почвы за заграждением.
— Любителей шастать по пустошам меньше не становится. Дураков еще лет на сто припасено, всё равно лезут, хоть там ничего хорошего сроду не водилось.
Желающих соваться в Дикие Земли хватало с избытком. Авторитетные Одаренные и академические ученые искали редкие ингредиенты с артефактами. Различные подпольные химерологи выслеживали новые образцы для экспериментов. Попадались и совсем экзотические заказчики: состоятельные аристократы иногда нанимали полноценные конвои, чтобы вывезти скучающих отпрысков на пикник недалеко от безопасной зоны. Один франт вообще притащил невесту к самой границе ради эффектного предложения на фоне заката. Иван тогда едва не подавился смехом, глядя как разряженный пижон опускается на колено, а девица истошно визжит при виде пролетающего в небе хищника.
— Помнишь того парня с кольцом? — Иван спрятал фляжку обратно. — Едва в штаны не наложил, когда гарпия снижаться начала. А девка все равно подарок взяла. Видать, чувства реально мозги отшибают.
Напарник коротко рассмеялся и снова уткнулся в бинокль. Вой раздался во второй раз, теперь звук шел явно ближе, с надрывом и характерным горловым хрипом взбешенного хищника.
— Зря смеемся, там точно кто-то ползает, — нахмурился Дмитрий. — Возьми правее, прямо за треснутым валуном.
Прожектор ударил в указанную точку, осветив лишь голый камень.
— Никого, — отмахнулся Иван. — Артефактный контур не сигналит, а он бы первым сработал. К тому же до земли почти десять метров.
Часовой похлопал по бетону парапета.
— Есть участки и пониже. Стену латали много раз, местами кладка осыпается, но конкретно наш сектор глухой. Сюда не заберутся.
Дмитрий недоверчиво хмыкнул и шагнул к пульту проверять показания сканеров. Иван наблюдал за ним, раздумывая об этой странной напряженности в последние недели. Надо посоветовать ему взять несколько отгулов после дежурства, выпить нормального пива, найти девчонку и немного расслабиться. Возникла долгая пауза, нарушаемая только завываниями ветра на вышках.
— Слышь, Дим. Если ты на утренний разговор дуешься, то брось. Сорок два года вообще не предел, люди семьи и в шестьдесят заводят…
— Завязывай, — перебил напарник. — Я не из-за этого дергаюсь. Понять не могу причину, но в воздухе висит тяжесть, давит на виски.
Иван скептически посмотрел за периметр. Тьма пустоши поглощала даже направленный свет галогена, пятно луча скользило по высохшим руслам ручьев и скрюченным мертвым деревьям. За пять лет службы пейзаж успел намозолить глаза, однако в такие безлунные ночи становилось откровенно зябко даже бывалому патрульному.
— Наверное, фонит после бури, — предположил он. — Одаренные вечно болтают про нестабильность здешних полей из-за залежей древнего барахла или скоплений химер. Мозги от этого запросто пудрятся.
Дмитрий проигнорировал реплику.
— Ладно, пойдем до третьей башни, — Иван закинул винтовку за спину. — Ноги разомнем, а то от холода уже суставы ломит.
Повернувшись обратно к пульту, он увидел замершего Дмитрия. Тот пялился прямо перед собой, совершенно забыв про аппаратуру.
— Эй, ты чего застрял?
Далекую гористую гряду осветила беззвучная вспышка молнии. Электрическое свечение на долю секунды выхватило участок площадки за спиной напарника.
Там находилась сутулая гуманоидная фигура в балахоне. Вместо человеческих рук из широких рукавов торчали изогнутые костяные наросты с бритвенно-острой кромкой, напоминающие передние конечности богомола. Фигура смазалась в коротком рывке. Тело часового бесшумно распалось на куски: разрезы оказались настолько тонкими, что кровь проступила лишь спустя мгновение, когда верхняя половина туловища съехала по диагонали и с влажным стуком ударилась о бетонное перекрытие.
Иван остолбенел. Специфика работы приучила его к виду растерзанных трупов, но происходящее сейчас напоминало профессиональную промышленную бойню. Вскинув винтовку, он нажал на спуск, намереваясь разрядить весь магазин в упор и спровоцировать звуковой детектор тревоги. Однако тварь с костяными клинками моментально растворилась в густых тенях от трансформаторной будки.
Секундой позже над краем Стены поднялась вытянутая собачья морда с желтой слюной на клыках. Химера перевалила вес через ограждение, впиваясь в камень мощными когтями и широкими присосками. За ней лезли новые. Несколько особей метнулись к окровавленным останкам Дмитрия, подхватили пастью куски мяса и спрыгнули обратно во тьму.
Пальцы Ивана дожали спусковой крючок. Оружие забилось в плече от отдачи, заливая площадку гильзами и оглушительным грохотом выстрелов. Свинцовый шквал оторвал ближайшему мутанту лапу и прошил грудину, химера свалилась на бок, судорожно скребя пол, пока остальные сокращали дистанцию. Солдат пятился к вышке, посылая короткие очереди по скачущим силуэтам. Одна из тварей срикошетила от оборудования и прыгнула на него сверху. Иван успел отбить тяжелую тушу ударом приклада, потерял равновесие и рухнул на спину под весом еще двух навалившихся монстров.
Челюсти сомкнулись на плечевом суставе, раздробив ключицу. Игнорируя хруст собственных костей и утробное рычание, он потянулся свободной левой рукой к опорному столбу. Затянутые в тактические перчатки пальцы ударили по желтому боксу аварийной сигнализации, пластиковое стекло треснуло, продавив тугую кнопку.
Через пару мгновений над секторами Петербурга взвыли басовитые городские ревуны.
Пробуждение вышло резким. Снаружи надрывался ритмичный шум. Я принял сидячее положение, стараясь сбросить остатки сна и анализируя частоту звука, судя по тональности которой где-то врубили всеобщую тревогу.
Попугай Кеша продолжал спать на письменном столе. При попытке ткнуть его в бок птица только зарылась клювом поглубже в перья и недовольно закряхтела.
— Кеша, вставай. Нужно проверить периметр.
Никакой реакции не последовало. Питомец закинул когтистые лапы выше, демонстрируя презрение к командам.
Пришлось формировать конструкт. Я стянул немного нейтральной энергии и заплел простенький узел стимуляции нервной системы, добавив в основу крошечную каплю концентрированного звериного страха. Никакой реальной угрозы, чистый гормональный рефлекс опасности. Короткий щелчок отправил плетение прямиком в птицу.
Кешу буквально подкинуло над столом. Издав сиплый клекот, он влетел в створку шкафа, срикошетил к карнизу и принялся наматывать хаотичные круги под потолком, раскидывая маховые перья. Спустя несколько секунд воздействие спало, взъерошенный питомец шлепнулся обратно на столешницу и принялся судорожно вентилировать легкие.
— Чего творишь⁈ — хрипло возмутился он. — Что за фокусы?
— Сигнал к немедленному пробуждению, — пояснил я.
Классические уговоры и попытки трясти за крыло требовали времени, тогда как точечный импульс по нервным узлам давал стопроцентный результат без лишних движений. Наверняка на местном рынке можно было отлично заработать на артефактах-будильниках, вживляющих владельцу желание бежать на работу прямо с восходом солнца.
Птица щелкнула клювом, фильтруя поток пернатого мата.
— Лети на улицу, посмотри обстановку.
— Какая там обстановка, — Кеша принялся торопливо расчесывать помятое крыло. — На городском периметре дыра, других причин для такой сирены нет.
Тональность ревунов перешла в серию прерывистых гудков.
— А вот это скверно, — констатировал он, бросая выправлять оперение. — Погнал смотреть.
Он выпорхнул в приоткрытую створку окна и начал набирать высоту. Учитывая время суток и режим гудков, происходящее никак не тянуло на штатные учения гарнизона. Разведчик вернулся совсем скоро, шумно спикировав на подоконник.
— Границу прорвали! Нужно уходить в подвал.
— Прямо в подвал?
— Натурально, у них там толпа!
— Дай допуск к визуалу, я считаю твои поверхностные образы.
Коснувшись макушки птицы пальцами, я подключился к ее нейросети. Трансляция памяти пошла потоком смазанных картинок с высоты полета: далекий изгиб заградительной линии кипел от движения. Бетонный скат Стены чернел от ползущих наверх мускулистых тел с блестящими глазами и огромными челюстями. Тварей было слишком много для обычного локального прорыва.
Мозг на автомате принялся за анализ. Первое, на чем сфокусировался взгляд, были лапы весьма любопытной конструкции. Острые крючковатые когти без труда впивались в камень, а спрятанные между ними мягкие подушечки напоминали лягушачьи присоски, позволяя тварям стремительно карабкаться по отвесным поверхностям.
Природа подобного уродства не терпит из-за нежизнеспособности. Очевидная работа химеролога-недоучки с целым букетом грубых ошибок в анатомии: от заваленной осанки и проблем с сочленением хребта до хромоты на правую переднюю лапу у большей части стаи. В дикой среде такой вид вымер бы за пару поколений.
Когти и присоски функционально исключали друг друга. Невозможно одновременно цепляться за микронеровности и создавать вакуум, эти механизмы только конфликтовали. Совмещение снизило общую эффективность конечностей едва ли не наполовину.
Позвоночник явно не предназначался для прыжков по стенам. Создатель взял геном бродячего пса и слепо нагромоздил сверху нужные атрибуты, проигнорировав базовую симуляцию нагрузок. За такую курсовую работу отчисляют без права восстановления.
— Они скоро будут на улицах, — подал голос Кеша. — Соседи сваливают в укрытия. Надо бежать!
— А где здесь укрытия?
— Да хрен его знает! — честно признался попугай.
Подойдя к окну, я вслушался в нарастающий со стороны проспекта гомон. Убегать не хотелось из банальной лени и привычки решать проблемы по мере их поступления. Суета только сбивает мысль, куда эффективнее остаться на месте и проанализировать обстановку для поиска оптимального варианта действий. С десятком пробравшихся внутрь тварей я, вероятно, справлюсь. Другое дело, если пожалует целая сотня.
Опустившись на корточки, я начертил на полу контур простенького охранного заклинания, который тут же налился тусклым свечением.
Новое тело было удручающе слабым. Пользоваться столь примитивными плетениями откровенно стыдно для мастера, однако в нынешнем положении приходилось выжимать максимум из скудных резервов организма. В соседнем помещении рядами стояли клетки с животными, оставленными на стационарное лечение: собаками, кошками, птицами и парой мелких рептилий.
— Ну что, бродяги, кто хочет поработать? — спросил я вслух.
Питомцы преимущественно спали. Я издал особый свист на ультразвуковой частоте, заставив животных насторожить уши. В вольерах поднялась возня. Сонные пациенты оторвали морды от подстилок.
— Повторяю вопрос. Кто готов размяться?
Ответом служило лишь сопение.
— Ладно, — согласился я. — Добровольцы могут стукнуть головой о прутья или стекло террариума. Хотя вы, — палец уперся в аквариум с карпами, — отбой. Плавайте дальше.
Остальные звери также не выказали энтузиазма.
— Крайняя попытка. Кто пойдёт со мной? Обещаю много свежего мяса на улицах.
Стальная дверца в дальнем углу вдруг затряслась под мощными ударами лба. Псих — пес-химера из недавней партии, чью матрицу я на днях успел перенастроить — рвался наружу. Я отодвинул засов, выпуская подрагивающее от напряжения животное в коридор. Ладонь легла на лобастую башку собаки для передачи остатков энергии. Попутно с временным усилением мышечного каркаса мне удалось подправить структуру генома и сгладить дефекты искусственной сборки. Теперь он продержится в бою значительно дольше.
— Пошли проветримся.
Ночной район встретил нас шумом. Определенно, мне начинал нравиться этот мир. В иных вселенных променад с жуткой химерой вызвал бы панику, а здесь прохожим хватало собственных забот. Вполне логично для цивилизации, запертой в городах-крепостях и уступившей диким стаям большую часть суши.
Нащупав на поясе рукоять трофейного кинжала, я двинулся вглубь улиц. Беспорядки сместились в сторону плотной спальной застройки. Из-за панельных домов доносились обрывки ружейных залпов и хриплое рычание рвущих плоть животных. В следующую секунду из-за поворота прямо на нас вывернула группа из шести тех самых собакоподобных тварей.
— Ну надо же, сами прибежали, — сказал я и бросил в пространство жесткую ментальную команду: — Лежать!
Стая даже не сбавила ход. Очевидный признак наличия хозяина. Попытка перехватить контроль над поводком сожрет остатки моего истощенного резерва, так что подчинение отпадает. Строго говоря, спасение горожан не входило в мои планы. Однако массовая резня неминуемо привлечет проверки со стороны властей, а первым в списке подозрительных лиц всегда значится местный практикующий ветеринар. Лишние гости мне сейчас совершенно ни к чему.
Заодно появлялся отличный шанс разжиться ценным генетическим материалом. Купить статус аристократа для прикрытия тут невозможно, зато одаренные ученые здесь обладали особыми привилегиями. Другой вопрос, что уровень местных «гениев» вызывал одни слезы. Распороть тушу и сосчитать внутри четыре сердца мог любой мясник. Истинный исследователь ставил задачу изолировать эти органы от тела, заставить сокращаться в унисон и выявить механизм компенсации артериального давления при остановке одного из клапанов. Точная функциональная биомеханика, а не дилетантский подсчет требухи.
Мне требовалось кресло сильнейшего химеролога континента, чьим авторитетом не брезгуют императоры. Без серьезной политической защиты невозможно спокойно заниматься фундаментальной наукой в течение грядущих сотен лет — сожрут более агрессивные конкуренты. Достижение этой позиции начиналось прямо сейчас, и набегающая стая расценивалась исключительно как ценный реактив для первого полевого эксперимента.
— Забирай их, — скомандовал я Психу.
Модифицированный пес зашелся частым лающим дыханием, разбрызгивая слюну по асфальту, и подался всем весом вперед. Химера оттолкнулась задними лапами от дороги с такой силой, что на бетоне остались глубокие царапины.
Оставалось только стоять в стороне и оценивать результаты собственной перекройки. Псих нырял под ответные броски чужих клыков, с ходу дробил шейные позвонки первому противнику и попутным хлестким ударом задней лапы отбрасывал второго монстра в стену дома. Его челюсти работали с механической методичностью пресса. Стабилизация мутаций кратно увеличила КПД мышечных волокон животного.
Звук ломающихся хрящей внезапно потонул в истеричных криках со стороны соседнего панельного комплекса. Судя по нарастающей многоголосице и звону выбитых стекол, в спальный район прорвался не один заблудший отряд химер, а крупный массированный рой. Вмешаться или уйти в безопасную зону? Моторика физической оболочки пока оставляла желать лучшего, а мановые каналы едва удерживали жалкие крупицы энергии. В случае неудачи я сам мог превратиться в корм. Однако превентивное устранение угрозы отважило бы городских дознавателей от моей лаборатории, попутно снабдив свежей биомассой. Практическая выгода значительно перевешивала возможные травмы.
В пальцах начал формироваться конструктор массового внушения. Заложив в основу феромонную симуляцию запаха крови, я собирался ввести нападавших в состояние слепой агрессии к сородичам. Свист для активации триггера уже почти сорвался с губ, когда плетение пришлось сбросить. Осколки мысленной команды ударили бы по всему живому в радиусе квартала. Химерологическая закладка обрушила бы психику забаррикадировавшихся гражданских с той же легкостью, что и собачьи инстинкты. Вместо спасения улицы получилась бы сплошная бойня среди перепуганных людей.
Грубые площадные техники здесь не годились. Следовало действовать точечно и ювелирно, жестко фильтруя ментальный сигнал.
— Псих! Оставь мне одну тварь!
Животное проигнорировало оклик, с хрустом разгрызая очередную холку. Пришлось перехватывать нож и вступать в драку лично. Я ушел из-под атаки прыгнувшего слева монстра, пропуская его тяжелую тушу мимо себя, и синхронно вогнал лезвие под нижний край ребер. Наработанная прошлыми жизнями моторика направила кинжал ровно по анатомическим швам. Сталь скользнула вдоль мышечных волокон живота к суставам, перерезая опорные сухожилия передних лап. Химера плашмя рухнула на битое стекло — полностью обездвиженная, с сохранением сознания и кровообращения.
— Плохая идея лезть на специалиста, — бросил я, опустившись рядом с рычащим куском мяса.
Открытая ладонь легла прямо на жесткую шерсть. Физическое вскрытие сейчас заменяло энергетическое зондирование: тончайшие жгуты маны проникали сквозь кожу подопытного, считывая структурный код генома вплоть до мельчайших нуклеотидных связей. Мой разум перелистывал схемы мутаций одну за другой, выдергивая из кровеносной системы узлы нужных атрибутов и впитывая их. Сама по себе сборка существа поражала обилием патологий — система держалась на откровенных костылях, каким-то неведомым чудом компенсируя биологические ошибки. Крайне увлекательное явление, если бы не дефицит времени.
Получив нужный маркер, я адаптировал прерванное заклинание под конкретную породу и издал короткий тихий свист. Благодаря частотной привязке к мутировавшим нейронам сигнал разорвал слух исключительно нужному виду химер. Транслируемый ментальный образ ударил по центрам агрессии, перекрывая командам оригинального хозяина кислород. Животные разом побросали текущие жертвы, притягиваясь прямо ко мне на пятачок асфальта искусственно спровоцированным голодом.
Какая-то особь пробила лбом деревянную дверь парадной, соседняя тварь сиганула с парапета третьего этажа и рухнула на кованую ограду, ломая грудину. Сквозь темноту модифицированное кошачьими атрибутами зрение легко выхватывало перемещения противников. На меня неслось около трех десятков монстров, причем пятеро успели переломать конечности от перегрузок собственного бега.
Резко сменив позицию у мусорных баков, я поморщился от спазма в косых мышцах живота. Издержки намеренно заниженных физических показателей при проходе сквозь планетарный щит. Местный барьер требовалось обмануть маскировкой под слабака, иначе защитная система распылила бы меня в верхних слоях атмосферы. Собранных у пациентов клиники атрибутов банально не хватало на нормальную регенерацию, а пронесенные резервы стремительно испарялись. Знай я заранее последствия, проходил бы барьер абсолютно голым — Вестфалю не пришлось бы тогда отыгрывать роль трусливого неудачника перед местными жителями.
Игнорируя тянущую боль, я плавно сместился к кирпичной кладке для прикрытия спины. Воющий Псих потрошил напирающую стаю без остановки, но даже перепрошитый метаболизм начал сбоить от накопления молочной кислоты. Энергия утекала стремительно, драку следовало обрывать.
— Задержи их!
Верный мутант встретил рывком летящую в меня псину, опрокидывая ту на асфальт, и намертво сцепил челюсти на ее горле. Кончики моих пальцев полыхнули зелёными искрами конструируемого плетения. Считанная архитектура враждебных химер пестрела уязвимостями. Центральная нервная система держалась на хлипкой синхронизации импульсов с телом — достаточно перегрузить эту линию связи по всему радиусу поражения. Я запустил в сеть сигнал, дублирующий эффект тяжелого синаптического замыкания. Каркас заклинания высасывал последние крупицы внутренних ресурсов. Сосуды на висках пульсировали в такт нарастающей слабости.
Финальный щелчок пальцев отбросил от стены невидимый звуковой вал. Кидающиеся на Психа твари начали массово терять координацию на бегу. Подгибающиеся конечности превратили их рывок в нелепое барахтанье по инерции. Животные зарывались мордами в бетонную крошку и замирали в коматозном оцепенении, изредка сотрясаясь от остаточных мышечных спазмов.
Псих шумно выдохнул и выплюнул кусок чужой плоти. Его шкура пропиталась вязкой темной кровью, мутный взгляд недовольно шарил по обездвиженным тушам вокруг. Легкие обжигало от кислородного голодания. Острая необходимость модификации организма перешла из статуса долгосрочной цели в задачу первостепенной важности. Биоматериал из-за Стены идеально бы подошел для стартовых процедур, однако сейчас требовалось оперативно ликвидировать следы уличной самодеятельности. Мой питомец тем временем прицелился клямцами к основанию черепа ближайшей лежащей химеры.
— Оставь, — хрипнул я, поправляя сбившуюся одежду. — Эту тушу несем в клинику для детального разбора.
Со стороны проспекта в ночной тишине завыли сирены правительственных служб. Заниматься разделкой прямо на месте времени не оставалось. Скорым касанием прижег открытые раны Психа и запечатал крупные сосуды нашей парализованной добыче. Команда нырнула в тени пожарного проезда ровно в ту секунду, когда по стене дома скользнули проблесковые маячки муниципалов.
Псих волок за шкирку тяжелого мутанта, оставляя на мокром асфальте еле заметный пунктир. Жестокость местных порядков оказалась отличным поспорьем для ученого. Редкая удача, когда непредсказуемые экземпляры сами вбегают в расставленные сети целыми стаями. Досадны были только сопутствующие гражданские потери, но диктовать правила безопасности этому городу предстоит чуть позже.

----------

Глава 9

Над крышами Петербурга
У Кеши всё шло наперекосяк. Даже прокачанная человеком психика не выдерживала происходящего. В крошечной птичьей голове разрастался когнитивный диссонанс.
Ещё пару часов назад Кеша считал себя самым умным существом в этом городе. Ну, после хозяина, конечно. Он же телевизор смотрел!
И когда завыли сирены, его мозг, нафаршированный сотнями часов новостных репортажей и криминальных хроник, выдал единственно верное решение.
Бежать, валить со всех лап — подальше и побыстрее!
Он же не просто так орал хозяину, что надо прятаться. Он видел по телевизору, чем заканчиваются такие ночи: кровищей, требухой и тем, что дикторы деликатно называли «следами жестокого нападения». А его человек, который в этом мире без году неделя, полез в самое пекло.
Кеша сидел на толстом электрическом проводе высоко над улицей и в растерянности наблюдал за бойней внизу.
Сначала он думал, что хозяин просто не понял всей гениальности его совета. Он уже приготовился ринуться в бой, когда на его человека нападут. Он был готов пожертвовать собой, выклевать глаза паре-тройке тварей, чтобы дать хозяину шанс сбежать.
Ведь хозяин, при всём его могуществе в прошлом, сейчас был слаб. Кеша боялся, что из-за своей самоуверенности человек просто погибнет, и он, Кеша, его потеряет.
Но потом хозяин начал действовать — и всё стало ясно без лишних слов.
Кеша нихрена не понял в этой жизни. Ни хозяина, ни того, с чем вообще имеет дело.
Хозяин не только не сбежал, а устроил такую бойню, от вида которой хвостовые перья Кеши тряслись сами по себе. Не драка — холодное планомерное истребление, каждое движение выверенное, без лишних замахов.
Кеша ведь боялся по-настоящему. Он боялся, что потеряет своего хозяина. Да, он видел те обрывки его прошлой жизни, когда случайно заглянул в его сознание. Видел чужой мир, драконов такого масштаба и мощь такого рода, от которых хотелось спрятаться под ближайший лист лопуха и не отсвечивать.
Но в то же самое время Кеша понимал — это было в другом месте, в другое время. Здесь, в этом мире, от той былой силы не осталось почти ничего. Его хозяин был силён знаниями, но его новое тело было слабым и уязвимым. И Кеша, как никто другой, это чувствовал.
И всё-таки он его недооценил — капитально.
А эта шавка, этот Псих… Ещё вчера он был безумным, трясущимся комком шерсти и ярости, а сегодня рвал врагов в клочья, как будто всю жизнь только этим и занимался.
Кеша смотрел на всё это, и его накрыло такое мощное осознание, что он едва не свалился с провода.
Теперь у Кеши в голове появилось новое правило — железное, без вариантов: если хозяин говорит, что что-то надо, значит, это действительно, блин, надо. И Кеша будет это делать без споров и без возражений.
Никогда Кеша не думал, что будет так беспрекословно подчиняться какому-то человеку. Всю свою жизнь в зоомагазине он считал себя вольной птицей, запертой в клетке по недоразумению.
В его характеристике на витрине так и было написано: «Склонен к побегу». Именно поэтому его так долго никто и не покупал. Все животные в том магазине стоили недёшево. Но никто не хотел заплатить даже копейку за попугая, который при первой же возможности свалит.
Кеша и сам знал, что свалит. Как только его выпустят из клетки, он тут же даст дёру. Он никому не собирался подчиняться — ни одному человеку на свете.
Но теперь картина сложилась иначе. Кеша смотрел на эту бешеную псину, которая ещё совсем недавно не умела ничего, кроме как выть и бросаться на прутья, и понимал.
Он тоже так хочет. Стать не просто говорящей птицей, а силой, с которой считаются, — чтобы его не только кормили с руки, но и слегка побаивались.
Он будет держаться за этого человека. Руками, ногами… то есть, лапами и клювом.
Потому что планы хозяина, какими бы безумными они ни казались на первый взгляд, работали. А планы самого Кеши, основанные на мудрости из телевизора, годились только для того, чтобы подтереть ими… хвост.
Кеша расправил крылья, принял героическую позу, едва не потеряв равновесие на тонком проводе.
Ради свободы, ради силы, ради власти — и, конечно же, ради карате!
Да, Кеша — попугай, который хочет власти. Что тут удивительного?
Между прочим, его хозяин — учёный, как он сам себя называет. А Кеша, со своим прокачанным интеллектом, уже понял, что этот «учёный» строит очень далеко идущие планы, как стать по влиянию выше князей и прочих аристократов.
А раз так, то ему, Кеше, самое место рядом — верным помощником и, разумеется, будущим соправителем.
На стальном столе, под ярким светом ламп, лежало бесчувственное тело той самой собакоподобной твари, которую я притащил с улицы — расходный материал, источник ценных атрибутов.
Телевизор в углу бубнил что-то про ночные происшествия. Судя по новостям, тварь уже успели окрестить как «Лютопёс». Мило. А я уже успел посмотреть несколько выпусков и составить своё мнение.
Прорыв Стены, нападение на город, десятки жертв… Всё это подавалось с изрядной долей пафоса и трагизма.
Власти, как и ожидалось, «приукрашивали» действительность.
Прорыв на Стене действительно был. Вот только системы защиты почему-то не сработали — ни одна, вообще. А это значит ровно одно: если эти твари так легко пролезли, им кто-то помог. Уж я-то, вскрыв черепушку одной из них и поковырявшись в её примитивном мозгу, точно знал — на супергениальных диверсантов они никак не тянули.
Нет, тут всё было очевидно: кто-то очень умный и расчётливый впустил стаю бешеных псов в курятник, преследуя свои, пока непонятные мне цели.
— … и сейчас с нами на связи главный эксперт Империи по заражённым созданиям, почётный химеролог, магистр Арсений Верещагин!
На экране появилось холёное лицо какого-то мужика в белом халате. Он сидел в роскошном кресле на фоне стеллажей с древними фолиантами и вещал с умным видом.
— … однозначно, мы имеем дело с блуждающей стаей. Вероятнее всего, их привлекли запахи. Мы неоднократно предупреждали граждан об опасности пикников за Стеной! Выбрасываемый мусор, остатки пищи — всё это становится приманкой для голодных тварей из Диких Земель. Мой вердикт — трагическая случайность, спровоцированная человеческой беспечностью.
Ведущая в студии тут же закивала и рассыпалась в благодарностях.
Я хмыкнул. Ну да, конечно. Стая тварей преодолела десятиметровую Стену, защищённую вооружённым караулом и охранными артефактами, потому что почуяла запах недоеденного бутерброда. Гениально.
Если это — главный эксперт Империи, то мой путь к вершине власти и влияния в этом мире не будет слишком долгим.
Хотя, чему я удивляюсь? «Трагическая случайность». Какая удобная формулировка. Проще свалить всё на беспечность граждан, чем признать очевидное: оборона города — дырявое решето. Или, что ещё вероятнее, кто-то помог этим тварям перебраться через Стену. Я ведь не просто так изучал их анатомию — у них нет ни крыльев, ни способностей к телепортации. А значит, был либо подкоп, либо предательство наверху.
Но кого это волнует? Как здесь говорят — «пипл схавает». Главное — дать простое и понятное объяснение, чтобы никто не задавал лишних вопросов. И этот «эксперт» со своей задачей справляется на отлично.
С другой стороны, для меня это даже хорошо. Чем ниже общий уровень компетенции, тем проще будет выделиться настоящему специалисту. Похоже, Пандора не соврала — это действительно весёлый мир, в котором можно построить империю, просто будучи единственным, кто умеет думать головой.
— Не парься, хозяин, — раздался скрипучий голос Кеши. Попугай тоже с интересом смотрел в экран, поклёвывая семечки. — В телевизоре можно что угодно рассказать. Это замануха для народа. Чтобы не паниковали.
— Зачем обманывать людей? — пожал я плечами. — Сказали бы правду, что у системы обороны города есть дыры. Люди бы стали осторожнее.
— О-о-о! — с пафосом протянул Кеша. — Ты сейчас говоришь с телевизионным экспертом! Я в этом шарю! Семь лет каждый день телевизор в магазине смотрел. Я знаю, как он работает. В новостях никогда не говорят правду, если она неудобная. Поверь, если им будет выгодно, они завтра бездомного с улицы позовут, и он тоже станет «главным экспертом».
Я хмыкнул и продолжил ковыряться во внутренностях Лютопса. Сколько же тут криво вшитых генов, сколько ошибок… Создатель этого существа явно прогуливал лекции. Он даже не потрудился нормально встроить атрибуты в цепочку ДНК, а просто прилепил их сверху, как заплатку на старые штаны.
— Так и хочется найти этого «мастера», — пробормотал я себе под нос, нахмурившись, — и оторвать ему руки.
— Хозяин, ты же добрый, — укоризненно заметил Кеша.
— Ну да, — согласился я. — Но, когда вижу настолько паршивую работу, вся моя доброта куда-то пропадает.
Я сосредоточился, начиная процесс извлечения. Мои тонкие слабые энергетические нити проникли в мёртвую плоть. Вот он, первый атрибут — «Присоски», низший ранг. Я аккуратно вытянул его, помещая в хранилище. Легко. Вот второй — «Повышенная агрессия», тоже низший. Есть.
А вот и что-то поинтереснее. Атрибут «Стайный охотник» среднего ранга. Он позволял существу ментально координировать свои действия с сородичами. Ценная штука. Я ухватился за него своими нитями и осторожно потянул.
И тут же почувствовал, как он начал вибрировать. Нестабильность нарастала. Чёрт! Моей энергии не хватало, чтобы удержать его структуру. Нити дрогнули, контроль ослаб.
Атрибут вспыхнул тусклым серым светом и… рассыпался в пыль. Просто превратился в бесполезный генетический шлак прямо внутри трупа.
— Твою мать! — я ударил кулаком по столу.
Потерять такой образец было обидно до зубовного скрежета. Мой контроль сейчас — как попытка провести нейрохирургическую операцию в боксёрских перчатках. Я был слишком слаб.
Впрочем, злиться бесполезно. Это тоже информация. Ценная, хоть и полученная через неудачу. Теперь я знаю предел своих текущих возможностей. Значит, нужно работать с тем, что есть, и не замахиваться на большее. По крайней мере, пока. Сначала — набрать базу из простых атрибутов, усилить себя и уже после браться за серьёзные проекты: именно так работает исследователь, который хочет дожить до результата.
— Ладно, — прошипел я сквозь зубы. — Выводы сделаны. Пока что берём только низшие и мелкие атрибуты. Всё, что сложнее, — слишком большой риск.
С тяжёлым вздохом я продолжил работу, отсеивая ценные, но недоступные мне пока образцы, и собирая лишь те крохи, с которыми моё нынешнее тело могло справиться. Это было унизительно, но необходимо.
Когда с тушей было покончено, я повернулся к Психу, который лежал в углу, зализывая полученные в бою раны.
— Так, теперь твоя очередь. Запрыгивай, починим.
Осмотр показал, что он ещё легко отделался. Несколько глубоких укусов, порванное сухожилие на лапе и слегка вывихнутая челюсть. Зубы, к счастью, были целы.
Я положил руки ему на голову. Потоки моей энергии хлынули в его тело, запуская процессы регенерации. Раны затягивались на глазах.
Когда с лечением было покончено, я похлопал его по боку.
— А теперь выбирай награду. Ты хорошо постарался.
Я кивнул на тушу на соседнем столе. Псих всё понял. Он подошёл, обнюхал тело и ткнул носом в его странные лапы с присосками.
— Хочешь такие же? — спросил я.
Псих энергично закивал, радостно виляя хвостом.
— Хочешь бегать по зданиям?
Тут Псих закивал с таким энтузиазмом, что, казалось, его голова вот-вот отвалится. На моём лице появилась довольная ухмылка.
— Понятно.
Я положил ладонь ему на голову, и пёс тут же обмяк, погружаясь в сон. А затем его тело начало содрогаться в конвульсиях.
Конечно, я не собирался просто приращивать ему эти уродливые лапы с присосками. Это было бы слишком грубо. Я действовал тоньше. Я извлёк сам атрибут, очистил его от генетического мусора и начал вплетать в структуру организма Психа.
Процесс был сложным. Я чувствовал, как тело пса сопротивляется, отторгая чужеродный элемент. Это могло ударить по его печени, желудку, вызвать хронические болезни. Но я всё продумал. Я аккуратно направлял все побочные эффекты в нужные стороны, трансформируя их, заставляя работать на усиление, а не на разрушение.
Псих задрожал, заскулил. Его лапы начали меняться.
— Хозяин, мне кажется, он умирает, а не становится сильнее! — в панике запищал Кеша.
— Сила достигается через смерть, — философски заметил я, не отрываясь от процесса. — Не парься, всё с ним нормально. Хотя… — я прислушался к ощущениям, — вообще-то, он и правда умирает.
— Ну я же говорил!
— Ладно, не пищи, — успокоил я попугая. — Я же не пацан, чтобы его упустить. Всё продумано.
Тело Психа билось в конвульсиях. Его шерсть то отрастала, то выпадала клоками, когти удлинялись и тут же втягивались обратно. Организм с боем отторгал чужеродный атрибут — слишком мощный для той природы, из которой был сделан этот пёс.
Минут через пять конвульсии утихли. Псих тяжело дышал, но был жив. Он посмотрел на свои лапы. Подушечки на них стали слегка липкими на ощупь. Он вопросительно взглянул на меня.
— Ну, а что ты хотел? Я же не поставлю тебе такую бредятину, как у них. Теперь твои железы просто вырабатывают особый фермент. Захочешь — будешь бегать по стенам. Не захочешь — будешь обычной собакой. Или тебе нравится выглядеть как лягушка?
Псих замотал головой.
— Ну вот. О чём и речь.
Теперь нужно было избавиться от туши. Вручную это было долго и грязно. Но у меня уже был план.
— Кеша, принеси мой телефон.
Пока попугай летал в кабинет, я быстро пролистал в памяти каталоги местных зоомагазинов. Где-то я это видел… Точно.
Кеша принёс телефон. Пара кликов — и заказ был сделан.
— Хозяин, а зачем тебе формикарий? — удивился Кеша, заглядывая мне через плечо.
— Увидишь.
Через час курьер доставил заказ. Это была большая стеклянная конструкция с песчаным дном и сложной системой ходов — муравьиная ферма.
— Ну же, открывай быстрее! — не унимался попугай. — Хочу уже посмотреть, что это такое.
— Как будто это ты из другого мира, а не я, — усмехнулся я.
Я снял верхнюю крышку и положил ладонь на стекло. Закрыл глаза и погрузился в коллективное сознание колонии. Я не ломал их волю, а договаривался.
Королева, ощутив моё присутствие в своём разуме, была, мягко говоря, в шоке. Её разум был прост и понятен — выживание, размножение и защита улья. Я не стал давить. Просто предложил сделку. И она, к моему удивлению, согласилась почти сразу, признав во мне нового «короля».
Как всё просто. Помнится, на одной планете мне пришлось полгода воевать с местной колонией, прежде чем они признали моё право на существование. Правда, тамошние муравьи были размером с хорошего буйвола, и их экзоскелет не брало ни одно оружие. Весело было.
А здесь меня приняли сразу. Наверное, тот факт, что я могу щелчком пальцев уничтожить любого из них, сыграл свою роль.
Колония была небольшой, всего-то триста-четыреста особей. Я провёл некоторые манипуляции, не вживляя атрибутов, только немного усилил их жвалы и слюну, добавив толику кислоты. Но уже прикинул, чем можно будет их усилить в будущем.
— Почему с ними дольше, чем с Психом? — поинтересовался Кеша, когда я закончил.
— У каждого своё сознание, — пояснил я. — К каждому нужен свой подход.
— Хозяин, главный вопрос: на хрена⁈
— А вот сейчас увидишь.
Я подошёл к туше на операционном столе.
— Вперёд, — отдал я мысленный приказ. — Как договаривались.
Из формикария хлынул живой поток. Муравьи облепили тушу и принялись за работу. Они счищали плоть, оставляя идеально белые кости.
— До ночи справятся. Оставят только чистый скелет.
Кеша смотрел на это с ужасом.
— А ты прикажешь им, чтобы они меня случайно не сожрали?
— Так ты же знаешь карате, — подколол я его.
— Да, — согласился попугай. — Но в карате есть правило: если противников больше ста, то лучше даже не начинать драку. Слушай, а вон тот, смотри, отлынивает!
Он ткнул крылом в сторону формикария, где один муравей сидел в стороне.
— Это не лентяй. Это королева. Она наблюдает за процессом.
Пока моя новая команда уборщиков работала, я решил заняться собой. Закрылся в комнате и приступил к собственной модификации.
Это было необходимо. Нельзя вечно полагаться на Психа или на удачу. Каждый раз, когда я использую даже малую толику силы, этот организм ведёт себя как дешёвый механизм, в который запихнули двигатель от гоночного болида, — тянет, ломит, дышит с усилием. Ещё пара таких трюков, и он просто развалится на части.
Так что выбора нет — буду вживлять атрибут за атрибутом, пока это тело не начнёт соответствовать тому, кто в нём живёт.
Я извлёк из своего хранилища один из добытых атрибутов — «ловкость». Очистил его, адаптировал для человеческого организма. Это был лишь крошечный процент силы, но такие атрибуты можно было накапливать, накладывать друг на друга, усиливая эффект.
Процесс интеграции был тяжеловатым. Тело ломило, мышцы горели. Но когда всё закончилось, я почувствовал себя гибче и быстрее — будто смазали заржавевший шарнир.
Я встал, потянулся, сделал несколько резких взмахов руками и ногами. Движения были лёгкими и точными.
— Ни хера себе! — в окошке над дверью торчала любопытная голова Кеши. — А мне такое можно?
— Ты что, подсматриваешь?
— Я тоже люблю карате! — не смутился попугай.
— Это не карате. А может, и оно. Я ещё не изучал, что это такое.
— Карате — это целая жизнь! — с пафосом заявил Кеша. — И жизни не хватит, чтобы его выучить! Особенно человеку из другого мира!
Я сделал ещё пару резких выпадов и взмахов.
— Ладно, забираю свои слова назад, — присвистнул Кеша. — Возможно, у тебя и получится. А может, оно тебе уже и не надо.
— Думаешь, раз я учёный, то не владею боевыми искусствами? — усмехнулся я. — Я потому и учёный, и до сих пор жив и свободен, что владею ими в достаточной степени. Иначе давно бы сидел в каком-нибудь подвале у очередного правителя, ордена или клана. Этот мир во многом похож на всю Многомерную Вселенную. Хочешь сохранить себя — умей постоять за себя. Думаешь, стоит мне проявить какие-то успехи, и за мной не явятся? Уверен, даже быстрее, чем мне бы этого хотелось.
В любом мире, где есть сила, есть и те, кто хочет её контролировать. Сильный химеролог — это не просто учёный. Это ходячий арсенал. Меня не будут просить поделиться знаниями. Меня попытаются подчинить, запереть и заставить работать на себя. Я это уже проходил. И не раз.
Поэтому путь у меня один: стать настолько сильным и опасным, чтобы сама мысль о покушении на мою свободу отдавала самоубийством — не просто учёным, а таким учёным, которого уважают сквозь страх.
Да, это долгий путь. Но я никуда не тороплюсь. В конце концов, у меня впереди целая вечность для исследований. Нужно лишь обеспечить себе для этого комфортные и, главное, безопасные условия. А безопасность лучше всего гарантирует репутация абсолютного психопата, с которым лучше не связываться.
Кеша переступил с лапы на лапу, будто обдумывая мои слова, а потом выдал:
— Хозяин, а ты вообще кто? Ну, в смысле, в том, другом мире? Ты там был типа крутым воином или просто яйцеголовым, который штамповал монстров в пробирках?
Я усмехнулся, глядя на попугая. Его любопытство было одновременно забавным и раздражающим.
— Ладно, пошли открывать клинику. Деньги сами себя не заработают. Нам ещё этот мир покорять.
Штаб-квартира банды «Молотобойцы», Петербург
За столом, заставленным пивными банками, сидел крупный мужчина с бритой наголо головой. Его звали Зуб, и он был главарём местной банды, державшей в страхе весь район.
Перед ним, нервно переминаясь с ноги на ногу, стоял тощий, суетливый парень по кличке Шнырь — лучший информатор Зуба.
— Говори, — коротко бросил главарь, не отрывая взгляда от своего стакана.
— Зуб, это верняк, — затараторил Шнырь. — Я точно видел. Проследил. Подпольный химеролог, сто процентов!
— Доказательства?
— Ну… — замялся Шнырь. — Я, конечно, фотки пытался сделать, но было темно, камера ни черта не взяла. Но я всё видел своими глазами! У него была псина, мощная такая… Она там всех порвала!
Зуб слегка подался вперёд, и свет лампы вырезал из полутьмы шрам над левой бровью и холодные глаза.
— Всех — это кого?
— Тех тварей, что со Стены прорвались. Их там штук тридцать было, а может, и все пятьдесят. Его псина их в клочья рвала, как щенков. А они, твари эти, под конец вообще с ума посходили. С окон прыгали, друг на друга кидались, лишь бы до неё добраться.
Зуб задумчиво побарабанил пальцами по столу. На его лице впервые промелькнул живой интерес.
— Интересно… Химеролог на нашем районе.
— Вот именно! — подхватил информатор. — Я пробил его по базам. Он там обычным врачом числится. Ветеринаром. Никаким химерологом, по крайней мере официальным, и не пахнет.
Зуб усмехнулся, обнажив зубы.
— Ещё лучше. Значит, работает тайно. То, что надо.
Он откинулся на спинку кресла, и его лицо снова скрылось в тени. Химеролог без прикрытия, без официального статуса, в его районе — и не знает, с кем имеет дело.
Его банда, «Молотобойцы», была не самой сильной в городе, но достаточно жёсткой, чтобы держать свой район. Они занимались крышеванием, мелкими грабежами — стандартный набор для уличной группировки. Но Зуб был амбициозен. Он уже год, если не все два, думал о том, чтобы выйти на новый уровень, а для этого нужны были звери.
Простого огнестрела и Дара, даже сильного, уже было недостаточно, чтобы считаться серьёзной силой. Каждая уважающая себя банда держала в арсенале крупных боевых животных, обученных убивать, способных наводить панику одним своим видом. Он как раз задумался о том, чтобы прикупить себе парочку. А тут такой подарок судьбы.
Зуб снова посмотрел на Шныря.
— Значит, говоришь, одна из его тварей так хороша?
— Ещё как! — кивнул тот. — А ещё он одну тварь какую-то утащил, видимо, для экспериментов.
— Ну, отлично. Бери парней, — он кивнул на дверь, за которой слышался гул голосов, — и идите к этому химерологу. Приведёте его сюда.
Шнырь просиял.
— А можно его хоть попинать для приличия?
— Можно, — разрешил Зуб. — Но не сильно. Он должен на нас работать. И ещё и платить нам должен. Поэтому просто покажете силу.
Он ухмыльнулся, обнажив зубы, один из которых действительно был металлическим, оправдывая его кличку.
— И не ссыте. С одним животным, даже сильным, справится любой Одарённый. Это не такая уж большая проблема. Проблема — это когда у врага десять-двадцать тварей, которые работают в паре с Одарёнными, плюс огнестрел. Вот это то, что нужно нам. И то, чего мы должны опасаться от других. А один химеролог с одной собакой… — он махнул рукой. — Просто закуска.
Шнырь понимающе кивнул.
— Будет сделано, Зуб.
Шнырь вышел и через минуту вернулся с пятерыми крепкими парнями. Компания из шести человек, вооружённых ножами и кастетами, двинулась к выходу из подвала, чтобы нанести ночной визит в тихую ветеринарную клинику на окраине их района.

----------

Глава 10

Болота близ Петербурга
Виконт Рудольф Геннадиевич Костенко — один из самых уважаемых учёных-биологов Российской Империи, стоял на краю небольшой поляны и хмуро разглядывал плоды работы своей гвардии.
Место было паршивое. Заболоченное озеро в нескольких часах езды от города, куда в последние годы повадились ездить экстремалы. Сюда, где тварей видели крайне редко, любили выбираться на пикники отпрыски богатых родов, а сильные Одарённые разбивать лагеря, чтобы похвастаться своей смелостью.
Глупость полнейшая, но людям нужен был адреналин и повод попонтоваться.
Рудольф Геннадиевич всегда считал это дуростью. Особенно в последние две недели, когда в этом «тихом» районе участились нападения. Именно это и привело его сюда.
Он не пользовался услугами следопытов, которых так любили другие аристократы. У него была своя, прекрасно обученная гвардия. А ещё — двое учеников, Павел и Константин. Парни были не из знати, но происходили из достаточно обеспеченных семей. А главное — они были невероятно талантливы.
Рудольф Геннадьевич лично оплатил их обучение в лучшей академии, заключив с их семьями контракт на сорок лет вперёд. Он вкладывал в них огромные деньги, но таким образом покупал их верность и гарантировал, что ни одно его открытие не уйдёт на сторону.
Поляна была усеяна трупами странных существ, похожих на волков, но с одним отличием — у каждого был неестественно длинный хвост, на конце которого красовался острый, как шип, костяной нарост.
Его личная гвардия отработала превосходно, не потеряв ни одного бойца. Теперь пришло время для науки.
Ученик Константин, которому выпала незавидная честь таскать за учителем ящик с инструментами, стоял неподалёку, держа в руках тяжёлый металлический чемодан. Второй ученик — Павел, склонившись над тушей, аккуратно вскрывал брюшную полость зверя, бормоча себе под нос наблюдения.
— Рудольф Геннадиевич, внутренние органы без видимых патологий, — доложил он, перекладывая окровавленные куски. — Структура стандартная, идентичная волчьим. Но вот эта железа… — он осторожно извлёк небольшой зеленоватый комок, — я такой раньше не видел. Похоже, она выделяет что-то токсичное. Запах резкий, и, судя по цвету, это не пищеварительный фермент.
Виконт даже не повернул голову в его сторону, обращаясь к другому ученику.
— Константин, ты слышал? Железа неизвестного типа, предварительно — токсичная. Если Павел сейчас начнёт задыхаться или у него пойдёт пена изо рта, зафиксируй точное время реакции и цвет выделений. Нельзя упускать ценные данные.
Павел на секунду замер, но промолчал. Он давно привык к специфическому юмору наставника. Или это был не юмор.
— Перехожу к более тёмной особи, — продолжил он. — Внешне отличается только пигментом шерсти… или что это у них вместо неё. Начинаю вскрытие.
Скальпель легко вошёл в плоть. Через пару минут ученик снова доложил:
— Внутри тоже всё в норме. Стандартный набор органов.
Он запустил руку в грудную клетку, чтобы извлечь сердце для дальнейшего изучения.
И в этот момент раздался его короткий, сдавленный вскрик.
Рудольф Геннадиевич поднял голову и увидел, как его ученика пронзили насквозь несколько острых, похожих на ветки отростков. Они вырвались прямо из волчьего сердца, которое парень держал в руке.
Константин, до этого стоявший как вкопанный, издал сдавленный всхлип и выронил тяжёлый металлический ящик. Инструменты с лязгом рассыпались по земле.
Гвардейцы дёрнулись, вскидывая оружие, но было поздно.
Сердце в руке мёртвого ученика вдруг судорожно дёрнулось и начало биться. Отростки, пронзившие тело парня, завибрировали, выкачивая из него кровь. За несколько секунд его кожа стала бледно-серой, и он замертво упал на землю.
А в следующий миг сердце на отростках, как на пружинах, втянулось обратно в грудную клетку волка. Разрезанная плоть на теле твари начала стягиваться прямо на глазах. Волк вскочил на лапы, задрал голову и издал протяжный, леденящий душу вой.
И тут же вся поляна ожила. Остальные трупы, которые ещё секунду назад были просто материалом для исследований, начали подниматься. Раны на их телах затягивались, сломанные кости срастались. Мёртвые возвращались к жизни. Вой подхватили десятки глоток, и на гвардейцев бросилась целая стая живых мертвецов.
Началась битва.
— Уводите профессора! — прорычал капитан гвардии, отстреливаясь от набросившейся твари.
Двое бойцов подхватили Рудольфа Геннадиевича под руки и потащили к бронированному автомобилю. Он не сопротивлялся — таков был протокол. Его жизнь гораздо важнее. Он успел только заметить, как хвост одного из оживших волков пронзил ногу одному из гвардейцев, и тот с криком упал.
Окончания битвы он уже не видел, его силой затолкали в машину, и та, взревев двигателем, рванула прочь.
Несколько минут они неслись по лесной дороге. Виконт смотрел в окно заднего вида на машину сопровождения, которая следовала за ними.
И тут из кустов показалось нечто огромное. Похожее на оленя существо, целиком состоящее из кости, вылетело на дорогу.
В его пустых глазницах горели призрачные красные огни. Рога были настолько большими и острыми, что казались оружием какого-то демона. Сила рывка была невероятной.
Костяной олень, не сбавляя скорости, пронзил рогами машину сопровождения, поднял её в воздух и унёс на своих рогах в чащу.
Когда они наконец добрались до города, виконт всё ещё не мог прийти в себя. Сначала дракон, теперь это… Словно мир сходил с ума. Он должен был обдумать всё, исследовать и доложить куда следует. Обсудить с коллегами.
Но ему не нравились такие открытия. Они показывали, что животный мир развивается и эволюционирует быстрее, чем люди успевают это осознать. Особенно его напряг этот олень. Его атака была не случайной, а спланированной. Он целенаправленно атаковал ту машину, на которой приехал Рудольф, а не ту, в которой его эвакуировали. Словно знал, кого ищет.
В голову настойчиво полезла одна-единственная теория, от которой по спине пробегал холодок. Приручатель.
Но это было невозможно.
Рудольф Геннадиевич сам видел — все твари были стопроцентно дикими, без малейших следов внешнего влияния или предварительной обработки химерологами. А такого Дара — Приручателя, способного подчинять абсолютно диких существ, — просто не существовало в природе.
День выдался, откровенно говоря, паршивым.
Я задумчиво разглядывал жалкую горстку монет на столе. Двенадцать рублей. Весь мой заработок за сегодня.
После вчерашнего прорыва Стены и нападения лютопсов бизнес впал в глубокую стагнацию. По-другому и не скажешь.
За весь день ко мне заглянул всего один клиент. Молодой студент принёс на осмотр декоративного кролика. И это был не просто кролик. Это было наглядное пособие по теме «Как не надо заниматься химерологией».
У несчастного зверька из пасти торчали два резца длиной в несколько сантиметров. Они не давали ему нормально есть, пить и, судя по всему, даже дышать.
Парень, конечно, был в восторге. Рассказывал, что купил этого «эксклюзивного» питомца для выставок, что судьи будут в восторге от такого уникального экземпляра. Он даже не догадывался, что его пушистый друг испытывает постоянные дикие боли.
Я-то сразу понял, в чём дело. Какой-то криворукий «мастер» решил соригинальничать и вживил животному атрибут ускоренного роста костной ткани, но сделал это настолько паршиво, что затронул только зубы.
А чтобы не заморачиваться и не исправлять свои косяки, пошёл простым путём. Он слегка поигрался с голосовыми связками и моторными центрами в мозгу кролика. В итоге животное не могло ни пищать от боли, ни нормально реагировать на неё. Оно просто молча страдало, превратившись в живую игрушку с вечной мигренью.
Если бы я оценивал свою реальную работу по здешним ценам, то полная коррекция генома, снятие болевого синдрома и восстановление нервной системы потянули бы рублей на пятьсот, а то и все семьсот. Парень-студент, который, судя по его потрёпанной одежде, питался в основном дешёвой лапшой, таких денег в глаза не видел.
Поэтому я просто провёл «обычный осмотр». Сказал, что с его питомцем всё в полном порядке, взял двенадцать рублей и отпустил их с миром.
Естественно, быстро подправил зверьку и зубы, и нервную систему. Теперь он хотя бы не будет мучиться.
Так что да, двенадцать рублей — весь мой дневной заработок.
Содрать с этого бедолаги последние штаны за пятиминутную манипуляцию? Моя профессиональная гордость такого бы не пережила. Я учёный, творец, а не барыга с рынка. Пусть эти двенадцать рублей будут символической платой.
К тому же, сарафанное радио — лучшая реклама, особенно когда у тебя нет денег на нормальную. Этот парень теперь будет всем рассказывать, какой чудесный доктор спас его «уникального» питомца. И это приведёт ко мне новых клиентов. А новые клиенты — это новый материал для исследований. Так что, в долгосрочной перспективе, я остался в выигрыше. Всё нужно просчитывать на несколько шагов вперёд.
Мои размышления прервал грохот.
БУХ!
А потом — БА-БАХ!
Я даже не дёрнулся. Просто откинулся в кресле и устало вздохнул.
— Полагаю, это входная дверь вылетела, — констатировал я в пустоту.
Что ж, долго ждать не пришлось. Судя по звукам, работают непрофессионально. Ломают, а не вскрывают. Значит, обычная уличная шпана. Цель? Либо я, либо то, что, по их мнению, у меня есть. И то, и другое — плохой для них выбор.
Интересно, учуял ли их Псих? Должен был. Сейчас, небось, лежит в своей клетке, облизываясь в предвкушении, и ждёт команды. А Кеша… ну, этот, скорее всего, уже с нетерпением ждёт, когда я эффектно разберусь с грабителями. Будет сидеть где-нибудь под потолком и комментировать всё происходящее, как спортивный матч.
А, кстати, вот и он — лёгок на помине. Он влетел в кабинет, взъерошил перья и с тревогой посмотрел на меня.
— Мне слетать разведать?
— Ещё спрашиваешь? Я думал, ты уже давно там. Давай пулей, туда и обратно.
Попугай недовольно переступил с лапы на лапу.
— Вик… А может, ты всё-таки залезешь в эти самые интернеты и посмотришь инфу о камерах видеонаблюдения? Тоже, знаешь ли, полезная штуковина…
Я удивлённо поднял бровь.
— … а то, знаешь ли, я не против летать туда-сюда, разведывать. Но на открытом пространстве мне это делать как-то комфортнее, чем в закрытом. Особенно когда приходится лететь в сторону людей, которые даже не стучат в дверь, а сразу её ломают.
Я усмехнулся. Конечно, в его словах была логика. Но…
— А знаешь, наверное, я действительно прислушаюсь к твоему совету и изучу информацию, — согласился я. — В конце концов, о камерах я что-то да знаю. Ты прав, нужно будет их установить.
Я задумчиво посмотрел на Кешу.
— А потом, возможно, придётся выгнать из жилплощади одного хитрожопого попугая, который станет не таким уж эффективным и полезным.
Кеша тут же подскочил.
— Чего это я неэффективный⁈ Чего это я бесполезный⁈
Не говоря больше ни слова, он пулей вылетел из кабинета.
Через минуту он вернулся, спикировал на стол и выжидающе уставился на меня.
— Смотри.
Я приложил палец к его голове, устанавливая ментальную связь. В мою голову хлынули образы: шестеро типов в тёмной одежде бродят по коридорам клиники, явно что-то выискивая.
— Понятно, — сказал я, убирая руку.
— Как думаешь, что им надо? — спросил Кеша.
— Да хрен его знает, — честно ответил я. — Но раз уж у нас тут так много помещений, то пусть походят, поосматриваются. Тем более, в темноте.
— Ладно, — вздохнул попугай. — А мы что делать будем?
— Ну, давай узнаем, что они хотят.
— Как? — не понял попугай.
— Спросим у них.
— Замечательный план, — фыркнул Кеша. — Надёжный, блин, как булка хлеба.
— Смотри, — я усмехнулся и повернулся к двери. — Псих!
Из-за двери тут же показалась лохматая голова.
— Пригласи одного человека к нам на разговор. По душам побеседуем.
Псих понимающе рыкнул и сорвался с места.
Я даже не стал смотреть, как он это сделает. Через несколько секунд из коридора донеслись удивлённые вскрики, затем — яростный вой и даже пара выстрелов.
А ещё через минуту Псих вернулся. Он деловито тащил за ногу одного из незваных гостей. Мужик пытался вырваться, что-то орал, но пёс держал его мёртвой хваткой.
Я встал, засунул руки в карманы и, подойдя, небрежно ткнул лежащего на полу мужика ногой в печень.
— Может, уже успокоишься?
Он в ответ лишь зарычал и попытался вырваться. Я ударил ещё раз.
— Я же просил.
Он завыл от боли. Клиника, надо сказать, была спроектирована как лабиринт. Куча комнат, переходов, кладовок… Если не знать, где что находится, можно легко заблудиться. Идеальное место, чтобы вести неспешные беседы.
Я ударил его ещё раза четыре, всё в то же место.
— Мне кажется, это не помогает ему быть тише, — заметил Кеша, наблюдая за процессом с верхушки шкафа. — Ты точно знаешь, как работает боль?
— О, да, — вздохнул я. — Я знаю.
Я присел на корточки перед корчащимся на полу мужиком.
— Знаешь, в чём проблема с печенью? — спросил я тихим, почти дружелюбным тоном. — Она отлично регенерирует. Скучно. А вот нервные окончания… это совсем другое дело. Я могу, например, заставить твой мизинец на ноге чувствовать так, словно его окунули в кипящее масло. Просто импульсом через нервную систему. Хочешь попробовать? Это ощущение не пройдёт. Никогда. Оно будет с тобой, когда ты ешь, спишь… даже когда кувыркаешься со своей подружкой. Просто фоновый, нескончаемый вопль агонии от одной маленькой части твоего тела.
Он замер, дыхание сбилось. Ненависть в его глазах сменилась подступающим ужасом.
— А теперь, — я улыбнулся, — давай поговорим спокойно. Или начнём наш маленький эксперимент. С какого пальца хочешь начать?
Он мгновенно сломался, только тяжело дышал, глядя на меня с животным страхом.
— Вот и отлично, — кивнул я. — Сколько вас?
— Шестеро, — тут же выдавил он.
— Зачем пришли?
Он рассказал всё.
Банда «Молотобойцы». Главарь по кличке Зуб. Прослышали, что в их районе завёлся подпольный химеролог, и решили прийти «познакомиться». Очевидно, чтобы заставить работать на себя. Ну и денег содрать, разумеется.
— Замечательно, — кивнул я, выслушав его. — Пойду, побеседую с остальными. Псих, охраняй этого.
Тут надо пояснить — а зачем я, собственно, вообще это делаю? Ведь можно было бы просто тихо всех перебить. Но нет.
Во-первых, захотелось немного размяться. Проверить, как моё тело отреагирует на новый атрибут «ловкости», который я с таким трудом вживил прошлой ночью. Но это была лишь верхушка айсберга, официальная версия для самого себя.
Во-вторых, и это было главным, у меня теперь в подчинении было два… питомца. Наглый и умнеющий не по дням, а по часам попугай Кеша. И пёс-химера Псих, которого я вытащил из пучины безумия. Это была моя маленькая, разношёрстная стая. А в любой стае должен быть вожак. И этот вожак должен демонстрировать свою силу.
В прошлом мире мне не нужно было ничего доказывать. Один мой взгляд или движение брови — и любое создание, от крошечного слизня до тысячелетнего дракона, понимало, кто здесь главный. Моя аура и сила говорили сами за себя. Но сейчас… сейчас у меня не было этой всеподавляющей мощи, чтобы безболезненно подтверждать своё главенство.
А животные, даже самые преданные, должны видеть силу своего лидера. Иначе они начинают сомневаться. Задавать вопросы. Проверять границы. А я не мог позволить, чтобы они заблуждались на мой счёт. Поэтому иногда нужно было выходить на сцену и лично демонстрировать, кто в доме хозяин.
Опасно ли это, не зная силы врага? Ну а что в этом мире вообще безопасно? Тут обычный попугай может оказаться умнее тебя. Ты с ним разговариваешь, кормишь, думаешь — тупое животное, а он потом берёт и летит сливать всю информацию о тебе. Я уже отлично понимал, как здесь всё устроено.
— Пойду, прогоню их, — сказал я сам себе, выходя в коридор.
— В смысле, прогонишь⁈ — тут же возник рядом Кеша. — Они пришли тебя убить! Похитить! Заставить работать на своего босса! Это же банда! Мафия! Спрут! Их валить надо! — он выразительно провёл крылом по шее.
— Нет, — покачал я головой. — Уже не получится.
— Почему это⁈
— Потому что мы взяли одного в плен. Была потасовка. Шум. Соседи наверняка уже вызвали городскую стражу. Если сейчас здесь найдут шесть трупов, у меня будут очень большие проблемы. Так что пока просто прогоним.
— Ох, ну я хочу это увидеть! — съязвил Кеша. — Как ты их прогонишь? Пойдёшь и скажешь им, чтобы уходили?
— Именно так, — кивнул я.
Я прошёл по тёмному коридору, осматриваясь. В клинике и правда никого не было видно. Тишина. Только где-то в дальних помещениях слышался какой-то шорох. Идеально. Этот лабиринт из комнат и переходов был мне на руку.
Я зашёл в стационар, где в клетках сидели животные. Подошёл к одной из них и достал маленького, жалкого на вид котёнка. Бедолага был результатом очередного неудачного эксперимента. Какой-то «мастер» пытался скрестить его с генами льва, но, как обычно, всё пошло не по плану. Получилось слабое, больное существо, которое я взял на реабилитацию.
Я положил ладонь на дрожащий комочек шерсти.
Снова перебить всех нападающих? Соблазнительно, но неэффективно. Это снова трупы, снова полиция, снова ненужные вопросы и внимание. К тому же, я ещё не до конца восстановился после прошлой стычки, и тратить энергию на этих приматов сейчас непозволительная роскошь. Мне нужно сохранить каждую каплю силы для действительно важных дел.
Нет, нужно что-то более изящное, не оставляющее следов моего прямого вмешательства. Например, шум, который заставит примитивный мозг кричать: «Опасность! Беги!».
— Ну что, малыш, поможешь мне?
Котёнок лишь слабо пискнул. Полностью исправить генетические ошибки я сейчас не мог, на это ушло бы много времени. Но провести временную «починку» — вполне. Я укрепил ему связки, а затем сплёл простое заклинание усиления голоса.
— Давай, — прошептал я. — На всю мощь.
И котёнок зарычал.
Точнее, это был не рык. Это был мощный, утробный рёв взрослого льва, заставляющий вибрировать стены.
Кажется… я немного перестарался.
С полок посыпались пробирки. Всё здание ощутимо вздрогнуло. Хорошо хоть аквариум с рыбками уцелел. Удивительно прочное стекло!
Рёв был такой силы, что, я был уверен, его услышала как минимум половина района. А спустя пару секунд ночную тишину разорвал пронзительный вой сирены. Похоже, кто-то не выдержал и нажал тревожную кнопку.
Когда вибрация в стенах утихла, а звон в ушах немного поубавился, котёнок в моих руках встряхнулся, поднял на меня свои огромные испуганные глаза и неуверенно пискнул: «Мяу?», как бы спрашивая: «Это я сейчас сделал?».
Вскоре прилетел ошарашенный Кеша.
— Вик, ты точно долбанутый! — выпалил он. — Но у тебя всё получилось! Они реально свалили!
— Видишь, и ты пригодился, мелкий.
Я аккуратно положил котёнка обратно в клетку, погладил его по голове и закрыл дверцу. Малыш тут же свернулся клубком, словно ничего не произошло, и задремал. Удивительная способность животных — даже после таких встрясок они умудряются находить покой.
Ну, ничего. Придумаю как отплатить ему за оказанную услугу.
— Хозяин, — Кеша приземлился мне на плечо. — Ты явно перестарался. Прикинь, даже Псих не смог удержать того бедолагу. Он так подорвался… Пошли, покажу.
Он показал крылом, куда идти.
В итоге я увидел разбитую витрину в холле.
— Прикинь, это он так нёсся, что собой пробил, — пояснил Кеша.
— Ну и отлично. Как раз под мой план подходит.
— Какой ещё план? Разбудить всю городскую полицию, чтобы они сюда слетелись?
— Ну, почти, — кивнул я. — Они явно заинтересуются разбитым окном.
Это было частью моего плана. Хватит прятаться по углам, как крыса. Пришло время легализоваться. Слишком муторно постоянно оглядываться и бояться каждого шороха. Лучше сделать это сейчас, пока у меня не появилось с десяток таких «психов», и моя ветеринарка не стала похожа на зверинец из преисподней.
Не прошло и получаса, как к клинике подъехали машины. Судя по всему, они увидели разбитое стекло, а может, опросили соседей. Внутрь ворвались люди в форме. За ними вошёл мужчина в длинном плаще — инспектор.
— Что здесь произошло⁈ — сходу рявкнул он.
— Добрый вечер, — я вышел им навстречу с самой обезоруживающей улыбкой, на которую был способен. — А вы, собственно, кто?
Они осмотрели разгромленную приёмную, разбитую витрину, а затем уставились на меня.
— Это я у вас должен спросить, кто вы такой, — процедил инспектор.
Я спокойно всё им рассказал. Что на меня напали, что я защищался.
Вскоре один из полицейских крикнул, что они что-то обнаружили. Меня позвали. В одном из дальних помещений лежал идеально чистый скелет Лютопса.
— И как вы это объясните? — инспектор ткнул пальцем в находку.
— А что тут объяснять? Пробегала мимо, мой пёс завалил. Нападение же было.
Тут из-за моей спины вышел Псих. Он подошёл к инспектору, сел и начал миролюбиво вилять хвостом, всем своим видом изображая самую добрую собаку в мире.
— И вот эта псина, — инспектор недоверчиво посмотрел на Психа, — смогла победить лютопса?
Не дожидаясь моей команды, Псих, очевидно, уловив недоверчивую интонацию инспектора, вежливо поднял переднюю лапу и деликатно ткнул ею мужчину в колено. Мол, «разрешите обратиться».
Затем он снова сел, склонив голову набок, с видом самого невинного существа во Вселенной. Инспектор от такого опешил и даже сделал полшага назад.
— Псих, не надо пугать доблестного блюстителя порядка, — попросил я. — Улыбнись, будь душкой.
Пёс послушно оскалился, демонстрируя два ряда острейших зубов, похожих на кинжалы.
— Понятно, — кивнул побледневший инспектор. — Будьте добры, вашу лицензию химеролога.
— Увы, не заработал ещё, чтобы пройти аттестацию, — развёл я руками. — Я самоучка. Но, согласно статье триста двадцать два имперского кодекса, я имею полное право заниматься личной химерологией, неся полную ответственность за действия своих созданий. С законом я знаком.
Инспектор смерил меня долгим, изучающим взглядом.
— От самоучек обычно больше всего проблем.
— С одной стороны, согласен, — кивнул я. — С другой — не очень.
Я выдержал его взгляд, не моргнув. В такие моменты главное — не терять уверенности. Инспектор явно привык, что люди перед ним либо юлят, либо пытаются подкупить, либо просто боятся. Я же смотрел на него так, будто он пришёл ко мне в гости на чашку чая, а не с допросом. Это сбивало с толку, и я знал, как этим пользоваться.
Его люди провели полную проверку, составили акт о нападении, зафиксировали выломанную дверь и разбитую витрину.
— Мы ещё вернёмся, — бросил инспектор на прощание.
Я вернулся в кабинет.
— Ну вот и всё, — сказал я Кеше, который всё это время сидел на шкафу. — Перед полицией мы засветились. Теперь ждём несколько проверок. Они наверняка направят заявления во все нужные инстанции, и к нам придут все, кому не лень.
— Ну вот и на хрена это нужно было⁈ — попугай схватился крыльями за голову.
— Лучше сейчас, чем потом, когда у нас таких Психов станет больше. И пока наша ветеринарка хоть похожа на ветеринарку. Ладно, — я зевнул. — Пойду я всё-таки высплюсь.
— А витрина разбита? А дверь выломана? Ограбят же!
— А у нас ещё осталось что выносить? — усмехнулся я. — Впрочем, Псих на охране.
Пёс, услышав своё имя, закивал, мол, да, я на охране.
— А если эти мафиози вернутся?
— Не думаю, что они захотят вернуться сюда сегодня, — усмехнулся я. — Они испытали такой ужас, что им теперь понадобится время, чтобы отстирать трусы. Если даже сирена врубилась, хоть и локально, только в этом районе.
Я лёг на диван и закрыл глаза.
В любом случае, мы с бандитами скоро увидимся. Ведь если они первыми пришли ко мне, то по правилам приличия, теперь и я должен наведаться к ним в гости.

----------

Глава 11

Наступило утро.
Я сидел за стойкой администратора, которую уже успел обжить, лениво пролистывал новости в планшете и пил дешёвый растворимый кофе.
За окном двое хмурых мужиков в рабочей одежде заканчивали вставлять новую входную дверь. Только что я уже рассчитался с другими мастерами за замену разбитого окна.
Хотелось бы, конечно, поставить что-то посерьёзнее — пуленепробиваемое или хотя бы бронированное, — но моих скромных сбережений хватило только на точно такое же, хлипкое и уязвимое, как и предыдущее.
«Надеюсь, больше никто не будет выпрыгивать из окон моей клиники», — с долей иронии подумал я, делая глоток. Хотя, учитывая тенденцию последних дней, я бы на это не поставил.
Рабочие закончили, и один из них, вытирая руки о грязный комбинезон, подошёл ко мне.
— Работу принимаете?
Я оторвался от планшета, оглядел новую дверь, подёргал ручку.
— Да, вроде нормально.
Я отсчитал оговорённую сумму и протянул ему. Мужики, не прощаясь, собрали инструменты и ушли. А я вернулся за стойку администратора.
Продолжая попивать остывающий кофеёк, продолжил читать новости. Мир вокруг жил своей жизнью, и эта жизнь была довольно насыщенной.
Какой-то известный и, судя по пафосному названию, элитный отряд следопытов «Стальные Соколы» попал в засаду в Диких Землях. Из двенадцати человек выжить удалось лишь одному, и тот, судя по всему, повредился рассудком и теперь несёт какой-то бред про «ожившие деревья» и «костяных оленей». Журналисты уже успели окрестить его «Последним Соколом», намекая то ли на его выживание, то ли на явную потерю разума.
Любопытно… Кто-то мог бы списать это на бред сумасшедшего. Но я-то знаю, что может скрываться за этими словами. Это не похоже на стандартную мутацию. Скорее, на некромантию, смешанную с химерологией.
Кто-то взял за основу животный генотип и скрестил его с мёртвой материей, возможно, даже с растительной. Очень продвинутая работа, требующая не только силы, но и глубоких знаний. Нужно будет взять на заметку. Возможно, в этих Диких Землях обитает не просто зверьё, а кто-то… по-настоящему интересный.
Вторая новость была не менее занимательной. На одном из подземных железнодорожных путей — здесь это называлось «магистралью» и представляло собой сеть тоннелей для гигантских бронепоездов — обнаружили сломанные рельсы.
И не просто сломанные. Судя по фотографиям, их как будто кто-то перегрыз. Огромные стальные балки были перекушены, как спички, оставив на металле следы гигантских зубов. Никаких тварей или созданий поблизости, естественно, не нашли.
В итоге один состав сошёл с рельсов. К счастью, обошлось без жертв, но теперь сообщение с соседним городом, Ново-Архангельском, было полностью заблокировано. Людям, купившим билеты, пообещали вернуть деньги.
Я задумчиво отхлебнул кофе. Вот это уже ближе к моей специфике. Интересно, какое же существо обладает челюстями, способными перекусить закалённую сталь?
Это либо атрибут Силы запредельного ранга, либо что-то, связанное с молекулярным разрушением. Например, слюна с кислотой, способной разъедать металл. Или вибрационные жвалы, создающие резонанс… Вариантов масса. И каждый из них — настоящее сокровище для химеролога.
Эх, достать бы образец тканей этой твари. Всего один крохотный кусочек. С ним я бы смог вывести нечто, способное прогрызть себе путь хоть в имперскую сокровищницу…
Дзынь!
Над новой дверью звякнул колокольчик. Вошёл недавний посетитель, хозяин котёнка-льва.
Я оторвался от новостей и расплылся в добродушной улыбке.
— О, рад вас видеть! Проходите, проходите!
В клинику вошёл невысокий, шарообразный паренёк.
— Ну как, есть чем порадовать? — с порога спросил он, сжимая в руках пустую переноску. — Как там мой Леви?
— О, Леви прекрасно! — ответил я. — Отлично себя чувствует, хорошо кушает, замечательно пьёт… Правда, не закусывает.
Глаза паренька расширились от удивления. Он явно не понял шутку.
«Понял. Шутки из этого мира лучше пока не использовать. Надо приловчиться к местному юмору», — мысленно сделал я себе пометку и уже серьёзным тоном добавил:
— У него всё отлично. Пойдёмте, проведаем его.
— Я надеюсь, он содержится в лучших условиях, как мы и договаривались? — строго спросил клиент, следуя за мной.
Я видел по нему, что он изо всех сил пытается казаться суровым и серьёзным, но на самом деле был довольно добрым парнем и за своего котёнка переживал до смерти. Именно поэтому, а ещё за ночную помощь с бандитами, я внёс некоторые дополнительные изменения в обустройство вольера.
— Конечно, у него лучшие условия. Сейчас сами всё увидите.
Я провёл его в помещение, где в несколько рядов стояли клетки — некоторые пустые, некоторые занятые временными постояльцами.
Клиент растерянно огляделся по сторонам.
— А где?..
— А вот, — я указал в дальний угол комнаты.
Там, под специальной ультрафиолетовой лампой, имитирующей солнечный свет, стоял крошечный шезлонг. На нём, вальяжно развалившись на спине, в маленьких тёмных солнцезащитных очках, расположился его кот Леви.
Он лениво помахивал хвостом и смотрел в небольшой телевизор, закреплённый на стене, где как раз шёл какой-то мультик про приключения других котов. Рядом с шезлонгом, на миниатюрном столике, стоял маленький бутылёк с воткнутой в него соломинкой.
— Как и обещал — лучшие условия, — с гордостью произнёс я.
Паренёк недоверчиво перевёл взгляд с кота на бутылёк, который выглядел почти как игрушечный.
— Я не понял… он что-то пьёт?
— Да ладно вам, это молоко, — успокоил я его. — Просто лакшери-условия.
Я читал, что в этом мире для аристократов роскошь выглядит примерно так. Поездки на южные моря, отдых у бассейна, коктейли…
Почему бы не привнести немного этого в свою работу? Эдакая клиентоориентированность. Я давно усвоил одну простую истину: клиент будет ходить не к тому, кто просто качественно сделал свою работу, а к тому, кто ему запомнился.
Это напомнило мне один случай из прошлой жизни. Меня нанял владелец огромного торгового дома, у которого было более тысячи девятисот точек по разным мирам, соединённых портальными плитами — недешёвым удовольствием, которое могли себе позволить только клиенты Ордена Портальщиков.
Сам я в то время был ещё не очень известен, и мне отчаянно нужны были деньги на изучение драконьей чешуи — добывать её самому было геморройно, да и портить отношения с драконами, способными испепелить континент, лишний раз не хотелось.
Заказчик был довольно жадным и постоянно ныл, что мои услуги слишком дорогие, но выбора у него не было. Он попросил немного усилить его питомца, какую-то мелкую собачонку редкой породы, так как у его партнёров по бизнесу были такие же, но более сильные особи.
Когда я вернул ему собачонку, та с такой радостью бросилась к хозяину, что с разбегу головой выломала дверь своей клетки, сделанной, на секундочку, из чистого мифрила. Такого мужик точно не ожидал. Он тогда заплатил мне втройне и ещё долго рассказывал всем эту историю, обеспечив меня заказами на годы вперёд.
Клиент тем временем подошёл к шезлонгу.
— Моя лапушка… Леви…
Он осторожно взял кота на руки, обнял его, погладил, а потом повернулся ко мне.
— Ну как, вы его вылечили?
— Да, конечно. Можете проверить.
Кот, словно поняв мои слова, спрыгнул с рук хозяина на пол. Он демонстративно выгнул спинку, которая теперь двигалась плавно и без малейших признаков боли. Затем он сделал пару грациозных прыжков, покувыркался и потёрся о ноги хозяина.
— Вот видите, какой умный у вас, — улыбнулся я.
— Да, — растроганно согласился хозяин. — Леви самый умный.
Затем его взгляд случайно упал на массивную клетку, в которой отдыхал Псих. Клиент подошёл ближе, с любопытством разглядывая дремлющего пса.
— Блин, вот никогда не понимал людей, которые заводят таких зверюг, — брезгливо процедил он. — Это же опасное животное! Правильно, что в клетке держите. Таких только так и надо. Эти сволочи же бесконтрольные. Ты его тут покормил, а он тебе взял и полруки откусил. Вообще жесть! Вот не то, что мой Леви — добрый, ласковый…
Я с трудом сдержал усмешку, вспомнив, насколько «ласковым» был Леви, когда издал рёв, поднявший на уши половину района.
А ещё он потом знатно на меня обиделся, когда я вернул ему обычные кошачьи голосовые связки, оставив способность только мяукать. Он тогда долго смотрел на меня с укором, всем своим видом намекая, что львиный рык ему ещё бы пригодился. Уверен, он уже представлял, как будет троллить соседских собак.
Тем временем клиент, осмелев, подошёл к клетке Психа вплотную и легонько пнул её ногой.
— Ну я же, конечно, не боюсь его. Я всё-таки Одарённый.
Он щёлкнул пальцами, и на его ладони вспыхнул маленький, трепещущий огонёк.
— Всякие такие твари… у них есть одна особенность — они все боятся огня, — с умным видом заявил парень.
Он усмехнулся, присел на корточки у клетки и поднёс руку с пламенем ближе к прутьям.
— Да? Боишься ведь? — усмехнулся с лицом победителя парень.
Псих, дремавший в углу, лениво приоткрыл один глаз. Он медленно поднялся, сладко зевнул, обнажив два ряда острейших зубов, и неторопливо подошёл к решётке. А потом… просто дунул на огонёк.
Фух…
Пламя погасло, оставив после себя лишь тонкую струйку дыма. После этого пёс как бы невзначай толкнул лапой дверцу, которая, как оказалось, не была заперта на защёлку, и она со скрипом открылась.
Паренёк застыл на месте. Его лицо вытянулось, а глаза округлились от ужаса.
— Э-э-э… какой милый пёсик… — пролепетал он, медленно пятясь назад.
Псих вышел из клетки, подошёл к нему и склонил голову, глядя на него снизу вверх своими умными, всё понимающими глазами.
Забавно наблюдать за подобной реакцией. Для многих людей сильное создание — это в первую очередь неконтролируемая угроза, которую нужно либо бояться, либо подавлять. Они даже не пытаются понять его, договориться. Просто вешают ярлык «монстр».
А ведь Псих сейчас умнее и адекватнее этого парня. Он не стал бы тыкать огнём в незнакомое существо просто из бахвальства. В этом, пожалуй, и есть моя главная сила здесь. Я не боюсь их. Я их понимаю. А тот, кто понимает, — тот и управляет.
— Что… что это значит?
— Просит компенсацию, — невозмутимо пояснил я.
— Компенсацию? — не понял парень.
— Насколько я могу понять, он намекает, что откусит вам руку, если вы его не погладите. В качестве компенсации за моральный ущерб и попытку поджога.
Парень судорожно сглотнул и торопливо, дрожащей рукой, начал гладить зверя по голове.
— И за ухом тоже, — подсказал я. — Он это любит.
Наконец, Псих удовлетворённо фыркнул, лизнул руку парня шершавым языком, развернулся, вернулся в клетку и сам, лапой, закрыл за собой дверцу.
— Я же говорил, у нас все животные умные. Они проходят дрессировку…
— И что, даже Леви можно натренировать? — с надеждой в голосе спросил парень.
— Леви, шезлонг! — скомандовал я.
Кот, который всё это время наблюдал за сценой, тут же вернулся на своё место, грациозно лёг, ловко подцепил когтём очки и натянул их на морду.
Этому трюку я научил его специально. Ещё в первый приём этот парень с восторгом показывал мне фотографии Леви, рассказывал, какой он клёвый, и признался, что ведёт для кота соцсети.
Тогда-то мы с Кешей и поразмыслили, что это отличная возможность для рекламы. Бизнес толковый, и нужно его продвигать как можно сильнее. Клиент, который сам будет рассказывать о чудесах, творящихся в твоей клинике, — лучшая реклама.
Парень, окончательно сражённый профессионализмом моего подхода, щедро заплатил, забрал своего отдохнувшего на курорте котёнка и, бросая испуганные взгляды на клетку с Психом, поспешно удалился.
«О, время для обеда», — подумал я и пошёл, чтобы перекусить.
Кеши не было. После утреннего инструктажа он улетел по делам. Я дал ему важное задание: найти ещё животных, которые захотят получить бесплатные изменения в обмен на службу.
Мне нужна была «витрина» — живые примеры моих работ, которые будут представлять клинику, демонстрировать мои возможности. Кроме того, мне требовались постоянные охранники, разведчики и прочие узкопрофильные специалисты. Моя маленькая армия только начинала формироваться.
Я сидел за столом и доедал бутерброд, когда до моих ушей донёсся громкий звук бьющегося стекла.
— Да ладно… — пробормотал я, поднимая глаза.
Нового окна, которое мне вставили всего несколько часов назад, на месте не было. В проёме зияла дыра. Я успел заметить какую-то тёмную фигуру, которая швырнула внутрь металлическую клетку и тут же скрылась на стремительно удаляющемся автомобиле.
Одновременно с этим раздался треск. Брошенная внутрь клетка разлетелась на куски, и оттуда вырвалась большая мускулистая мартышка. Она встала на задние лапы и ударила себя кулаками в грудь.
— Вот же…
Я стоял и смотрел на внезапно появившуюся обезьяну, потом перевёл взгляд на разбитое окно и рефлекторно засунул руку в карман, нащупывая деньги. Всё, что я только что заработал, придётся отдать. Ещё и добавить сверху. А я ведь хотел купить новое оборудование, пробирки для алхимических смесей, чтобы улучшить и собственное тело…
Я тяжело вздохнул. Обезьяна заревела и бросилась прямо на меня.
Так, стоп. Ярость, пена изо рта, налитые кровью глаза — это всё понятно, классический набор. Но вот траектория прыжка… Абсолютно прямолинейная, без учёта возможного уклонения цели. Никакой тактики, просто «беги-убивай». Какой идиот её создал? Это же не боевая единица, а живая бомба.
— Да, да, ты злой. Но давай попробуем поговорить? — предложил я, хотя прекрасно понимал, что диалог с этим созданием возможен только на языке силы.
Так, что мы имеем? Объект: химера, вид — предположительно, примат, усиленный.
Атрибуты:
Продвинутая «Агрессия» — очевидно.
«Сила» — мелкий ранг, не выше.
«Ловкость» — тоже, скорее всего, мелкий.
Создатель явно не заморачивался с балансировкой нервной системы. Просто накачал мышцы стимуляторами и вшил команду «убей всё, что движется». Классический одноразовый инструмент для грязной работы. Дешёвый, эффективный, недолговечный. Судя по тремору в конечностях, у неё скоро начнутся необратимые процессы в мозгу. Жить ей осталось от силы пару недель.
Тварь подпрыгнула, раскинув мускулистые лапы, чтобы схватить и разорвать меня, но я просто отвесил ей леща. Звонкая пощёчина прервала её боевой клич.
Физика — упрямая вещь. Она летела на меня, вкладывая всю массу в прыжок. Вектор атаки — прямой. Моя задача — не противостоять силе, а перенаправить её. Короткое боковое смещение, чтобы уйти с линии удара, и встречный удар в область височной кости. Не сильный, нет. Просто резкий и точный. Этого достаточно, чтобы вызвать кратковременный сбой в работе вестибулярного аппарата. Говоря проще — нокаут.
Мартышка, нелепо взмахнув лапами, рухнула на пол. Я подошёл и схватил её за ухо.
— За мной.
Я потащил её в кабинет. Та пыталась вырваться, царапала мне ногу острыми когтями, рвала штанину, но без толку.
Хорошие когти. Надо будет взять образец.
А вот атрибут «Чешуя», который я себе вживил, работает превосходно. Низший ранг, конечно, но от таких царапин защищает идеально. И энергии почти не потребляет. Однозначно удачное приобретение.
Этот атрибут достался мне от одного из бывших пациентов — короткошёрстного зверька, у которого внезапно пошла мутация, и его кожа начала покрываться плотной, как у ящера, чешуёй. Хозяин был в ужасе, а я — в восторге.
Надо будет подумать, как его улучшить. Может, скрестить с атрибутом регенерации кожи…
— Да-да, царапайся, — пробурчал я, затаскивая упирающуюся обезьяну в комнату. — Надеюсь, ты этими же руками и стёкла вставлять умеешь так же хорошо, как махать ими.
Я запер её в одной из пустующих клеток. Мартышка тут же начала метаться внутри, с яростью бросаясь на прутья.
— Ну вот, — сказал я Психу, который с любопытством наблюдал за сценой. — У тебя появился сосед. Шумный, невоспитанный, но, надеюсь, временный. Познакомьтесь.
Отлично. Ещё один бесплатный актив. Да, он нестабилен и опасен, но это поправимо. Сначала нужно будет снять агрессию, потом стабилизировать геном. А затем можно будет подумать, как его использовать. Например, в качестве разнорабочего. Будет у меня окна вставлять. Иронично.
В этот момент в кабинет влетел Кеша, вернувшийся со своей разведывательной миссии.
— Хозяин! Я всё нашёл! — с порога доложил он. — Эти уроды, которые к нам приходили, тусуются в подвале старого завода на соседней улице! Их там человек двадцать, не меньше! И главный у них — Зуб!
— Хорошая работа, — похвалил я. — Свободен.
— В смысле, свободен⁈ — возмутился попугай. — А план⁈ Мы же идём им мстить! Рвать! Уничтожать! Кеша уже придумал план! Слушай сюда! В общем, мы вдвоём под покровом ночи…
— Кеша! — прервал я его. — Твоя работа — собирать информацию. Моя — составлять планы. Не путай.
Мстить? Как примитивно. Месть — это эмоция, а эмоции мешают трезво мыслить. Это не месть. Это — установление границ. Они вторглись на мою территорию, создали мне проблемы и причинили финансовые убытки.
Они воспринимают меня как слабака, которого можно доить. Это необходимо исправить. Не из-за обиды, а из чистого прагматизма. Если я не покажу зубы сейчас, они придут снова. А за ними придут другие. Мне нужно не уничтожить их, а сломать их волю. Заставить бояться настолько, чтобы они обходили мою клинику за километр и рассказывали всем, что сюда лучше не соваться.
Психологическая война всегда эффективнее физической. Меньше затрат, лучше результат.
— Мы не будем никому мстить, — сказал я Кеше. — Мы сделаем им подарок.
Василеостровский район, Петербург
Мужчина вышел из прокуренного кабака и полной грудью вдохнул сырой ночной воздух.
Вечер, как и всегда, выдался суетливым и продуктивным. Он откинул голову назад, разминая затёкшую шею.
Внутри всё ещё гудела музыка и пьяные голоса, но здесь, в тихом переулке, остался только их глухой отголосок.
Он любил такие места. Подобные заведения были лучшими офисами в его бизнесе. Громкая музыка, реки дешёвого алкоголя и общая атмосфера разгула — идеальное прикрытие для деловых встреч. Никто не подслушает, а если и подслушает, то на утро вряд ли что-то вспомнит. Сегодня он провёл три такие встречи. Три успешные сделки.
Его работа была специфической, но пользовалась, как он любил выражаться, «охрененным спросом». Он был связующим звеном, посредником между заказчиками и тремя очень интересными людьми — подпольными химерологами. Но не теми, что выставляют своих питомцев на конкурсах красоты или создают милых пушистых компаньонов для аристократок. Его люди были другими. Чёрными химерологами.
Их путь — это путь безумия и разрушения. Они не стремились создать что-то доброе или полезное. Их не интересовал баланс или эстетика. Они брали уже сильных особей и делали их ещё сильнее, ещё опаснее, ещё безумнее. Идеальные инструменты для самых разных задач, от запугивания до убийства.
Это был опасный бизнес, но спрос на него был просто бешеный. И сегодня он сам смог убедиться, насколько эффективно работают его поставщики.
Картинка из сегодняшнего дня сама собой всплыла в памяти. Он просто кинул в окно нужного здания клетку. Обычную, с виду, клетку, оснащённую простым электронным замком с таймером. Выставил время, и она открылась в нужный момент. Это была одна из самых продвинутых и изящных техник для организации убийства или мести.
К нему часто обращались с подобными заказами. Иногда просили что-то мелкое — например, стаю усиленных мышей или других мелких грызунов, способных пролезть в вентиляцию и перегрызть важные провода, устроив «несчастный случай» в доме неугодного конкурента.
Мужчина помнил один особенно изощрённый заказ: клиент попросил сконструировать клетку так, чтобы её можно было вмонтировать в фасад здания на высоте второго этажа. В нужный час она должна была открыться, выпустив своих смертоносных обитателей — ядовитых змей — прямо в вентиляционную шахту офиса конкурента.
Тот заказчик, правда, плохо кончил — его самого убили. А ведь мужчина предупреждал его, что обычные ужи, которых тот выбрал, слишком медлительны и неагрессивны. Но заказчик смотрел на цену, а не на эффективность. Им правила жадность, а не здравый смысл. В итоге его план провалился, жертва выжила и отомстила — «решение вопроса» обернулось против самого заказчика.
Сам бы он на такую хрень, как сегодня, не подписался, но выбора не было. Он был на карандаше у инспектора Агапова, и отказать не мог.
Добравшись до своего дома в тихом спальном районе, он первым делом прошёл в специальную комнату в подвале. Здесь, в чистоте и порядке, стояли его личные клетки. Он не доверял работу с животными никому, предпочитая всё делать сам. Он методично проверил каждый замок, каждую щеколду. Убедился, что всё в порядке. Он относился к своей работе очень ответственно. Всё должно быть надёжно.
Затем он покормил своих питомцев. В отличие от тех одноразовых тварей, которых он поставлял клиентам, его личные создания ели только отборное мясо. Свежее, с кровью. Это делало их злее и агрессивнее, подпитывало их силу.
Закончив с делами, он поднялся в спальню. День был тяжёлым. Он лёг в кровать, собираясь наконец отдохнуть…
И в этот момент раздался звук бьющегося стекла.
Мужчина рывком сел. Его первая мысль была короткой:
«Да ладно! Как так-то⁈»
Рядом с кроватью тут же вскочили два его личных охранника — огромных, похожих на церберов пса. Не безумные, а идеально выдрессированные машины для убийств, за которых он отвалил огромную кучу денег.
Он выбежал из спальни в гостиную, псы неслись рядом. И картина, которую он увидел, поразила его мозг, заставив на миг застыть в ступоре.
В разбитом окне сидела обезьяна. Та самая, которую он сегодня использовал для «заказа». Она уже сделала все свои дела и теперь возвращалась. Но возвращалась не с пустыми руками. В лапах она держала его маленький сейф.
Всё произошло так быстро, что он даже не успел отдать псам команду «Фас». Обезьяна спрыгнула с подоконника и свалила в темноту.
Он стоял посреди комнаты, глядя на осколки стекла, и в голове его эхом отдавались слова одного из его химерологов:
«Этих созданий уже не переобучить. Они недолговечны, созданы для одной задачи».
Именно поэтому у него в подвале был свой небольшой крематорий, где он сжигал тех животных, которых не успели купить до того, как их «срок годности» закончился.
Первая мысль была панической: «На кого я, собственно, сегодня наехал по милости инспектора⁈ Кому перешёл дорогу?»
И тут же возникла дилемма. Взять сейчас своих псов и броситься в погоню? Или забить на сейф, в котором, кроме полутора тысяч рублей, ничего ценного и не было?
Докладывать о случившемся инспектору Агапову не хотелось от слова совсем. Особенно учитывая, что он точно знал, что это была та самая мартышка.
Перед тем, как скрыться, она посмотрела прямо на него и медленно провела большим пальцем по горлу. Это был недвусмысленный намёк. И он вспомнил, что сам не слишком-то ласково с ней обращался перед отправкой на задание.
Он посмотрел на своих могучих боевых псов, способных разорвать в клочья отряд гвардейцев. Но сейчас они стояли, дрожа от страха, а под ними медленно расплывались жёлтые лужицы.
Мужчина тяжело вздохнул, задумчиво почесав голову.
— Пожалуй, лучше останемся дома.

----------

Глава 12

Меня разбудил звон бьющегося стекла. Опять кому-то неймется.
Левый глаз задергался от нервного тика. Я подскочил с дивана с единственной кровавой мыслью: «Сейчас я кого-то урою». Сверну шею голыми руками без помощи Психа и хитрых заклинаний. Местные обитатели испытывают мое выпестованное тысячелетиями терпение с поразительной настойчивостью. Неужели здесь нельзя прожить спокойно хотя бы сутки, избежав чужого вторжения?
Тело среагировало на голом рефлексе, выработанном за прошлые эпохи. Я вскинул руки и растопырил пальцы, готовясь обрушить на незваного гостя потоки энергии разрушения. В левой ладони должна была вспыхнуть сфера аннигиляции, а в правой — соткаться клинок хаоса. Я почти осязал знакомый гул рвущейся наружу мощи и предвкушал расщепление очередного наглеца.
Затем мой взгляд скользнул по ростовому зеркалу в коридоре. Там, где раньше клубились вихри смертоносной магии, сейчас жалко мерцали два полупрозрачных ручейка искр.
— Паршиво, — процедил я.
Хватит разве что прихлопнуть комара, да и то сонного. Мозг по инерции продолжал мыслить категориями всемогущего демиурга, планирующего переписать генетический код обидчика до состояния биомассы. Но физическая оболочка упорно напоминала о моем нынешнем статусе человека с крохотным Даром.
— Псих, за мной, — скомандовал я псу, вертящемуся под ногами. Мы шагнули в приёмную.
Посреди стеклянного крошева топталась моя новая подопечная — мартышка по кличке Рядовая. Прозвище она получила за повадки исполнительного служаки. На полу возле ее лап валялся помятый металлический сейф.
Заметив меня, обезьяна вытянулась по струнке и приложила ладонь к виску, отдавая честь.
— За какие грехи мне достался самый тупой солдат Многомерной Вселенной? — вздохнул я.
За время пребывания в этом мире я успел полистать местные армейские уставы, но к столкновению с подобной инициативностью готов не был.
— Знаешь, за что тебя погнали бы со службы ссаными тряпками? — спросил я, разглядывая учиненный разгром. — За полное игнорирование слова «осторожность».
Она непонимающе захлопала глазами, не опуская руку от головы, а затем возбужденно заухала и ткнула пальцем в сейф. Хвасталась добычей.
— Погоди. — Я подошел к уцелевшей входной двери и нажал на ручку. — Смотри внимательно. Вот так мы ее открываем. А вот так закрываем. Я же специально оставлял замок незапертым.
Мартышка склонила голову набок, наблюдая за движением ручки. Фокус казался ей непостижимо сложным. Почесав макушку, она снова радостно заухала в сторону металлического ящика.
— Отставить сейф. Сначала потренируемся с дверью, — пресек я попытки сменить тему.
На ее морде отразилась напряженная мыслительная деятельность. Выдав тяжелый вздох, Рядовая уверенно кивнула. Обезьяна подошла к выходу, взялась за ручку и со всей дури дернула полотно на себя. Петли затрещали.
— Не выламывай! — Я перехватил ее мохнатую лапу. — Просто потяни.
С улицы в помещение влетел Кеша.
— Хозяин! Принимай гостей! — затараторил попугай на лету. — Обещанный юрист прибыл!
Я молча потер переносицу.
— Только наша кандидатка немного заблудилась, — виновато шаркнул лапкой пернатый. — Надо помочь дойти. Вон там.
Кеша указал крылом на дыру в окне. Я выглянул на улицу, пытаясь рассмотреть тротуар. Никого.
— Выше бери! На карнизе!
Задрав голову, я увидел на пятом этаже соседнего дома небольшую черепаху. Она балансировала на самом краю и меланхолично жевала зеленый листик.
— Каким образом рептилия заползла на пятый этаж?
— Загадка природы! Говорит, перепутала нашу дверь с чужим окном. И этажами ошиблась. Но это та самая специалистка по всем юридическим вопросам!
Встретившись со мной взглядом, черепаха приподняла переднюю лапу в знак приветствия.
— Допустим. Кеша, дуй наверх и тащи ее сюда.
— Я спину сорву! — возмутился было попугай, но увесистый щелбан быстро скорректировал его отношение к труду.
Недовольно ворча, птица упорхнула наружу. Вскоре на мой рабочий стол приземлилась земноводная гостья с панцирем в коричневую крапинку. Она блаженно щурилась и лыбилась беззубой пастью. Попытка проводить её до кабинета своими ногами провалилась на первой же минуте. Я делал один нормальный шаг, после чего полминуты ждал, пока новобранец перебирает короткими лапами по линолеуму.
— Да подними ты ее уже, до весны ковылять будем, — посоветовал Кеша. Пришлось взять сотрудницу на руки и нести до кресла.
— Напомню, я просил привести толкового человека для оформления бумаг, — упрекнул я птицу, усаживаясь за стол.
— А ты через слияние ее проверь! Сразу вопросы отпадут.
Рептилия тем временем устроилась на стопке бланков и втянула голову под панцирь.
— Если это чья-то дурная шутка, пойдешь на бульон, — предупредил я попугая и положил пальцы на роговые щитки.
Сознание захлестнул плотный информационный поток. В крошечном мозге существа умещался полный свод законов Империи со всеми поправками, сносками и судебными прецедентами за минувшие двести лет. Выяснилось, что эта дама отсидела два века в террариуме престижной адвокатской конторы. Ежедневно она слушала разборки клиентов, планирование серых схем и поиск налоговых лазеек. Никто не подозревал в ней магического создания: люди верили, что питомцы периодически дохнут, и персонал просто покупает новых. А она все это время впитывала чужой опыт, превратившись в ходячий архив юриспруденции.
Я убрал ладонь. Кеша распушил перья на груди, требуя похвалы за гениальную кадровую находку.
— Съел? Кеша фуфла не подсунет!
Оставалось лишь кивнуть, переваривая полученную базу знаний. Черепаха, получившая от меня мысленное имя Юстиция, неторопливо дожевала зелень.
— Признаю, сработал отлично, — откинулся я на спинку кресла. — Раскроешь секрет, как ты уговорил ее променять сытую жизнь на нашу шарашку?
Попугай переступил с лапы на лапу.
— Связи в пернатом мире решают все. А насчет мотивации… я обрисовал наши перспективы! Ей осточертели одинаковые корпоративные споры в душном офисе. Душа требовала стартапов и риска.
Юстиция медленно моргнула и степенно качнула головой, подтверждая показания вербовщика.
Остаток ночи прошел беспокойно. Сработала теория разбитых окон: стоило вынести одно стекло, как местный контингент принял это за приглашение к мародерству. Со двора периодически доносились крики и топот — это Псих гонял желающих поживиться за наш счет. Рядовая мирно дрыхла в вольере, четко выполняя команду об отбое. Придется всерьез поломать голову над интеграцией ее физической дури в мирный быт.
Наступившее утро выдавило из меня глухой стон из-за пульсирующей головной боли. Поверхностная диагностика ауры показала банальный недосып. Ослабевшее без магии тело отказывалось быстро регенерировать после бессонницы, поэтому я долго разминал виски пальцами. Гиперактивный Кеша наворачивал круги под потолком, собираясь выдать утренний доклад. Я жестом попросил его заткнуться и дать мне пять минут тишины. Птица оскорбленно клацнула клювом и улетела в стационар.
Привычная рутина началась с получасовой медитации на голом полу. Накопление энергии шло со скрипом: нынешняя плоть удерживала крупицы силы хуже дырявого сита. Закончив упражнение, я заварил растворимый кофе и достал из холодильника вчерашний чебурек. Завтракая этой гастрономической дрянью, заодно полистал ленту новостей на планшете.
Первый же заголовок гласил: «Голубиная мафия терроризирует точки общепита в Центральном парке». Журналист на полном серьезе расписывал тактику организованных пернатых банд. Птицы поделились на роли: часть отвлекала официантов шумным хлопаньем крыльев, пока ударный отряд спикировал на открытые столики и воровал картофель фри. Ни ультразвук, ни наемные химерологи с боевыми ястребами не помогали. Сизари быстро адаптировались к угрозам, а хищники лениво патрулировали небо, игнорируя воровство. Владелец кофейни сокрушался в интервью, что крылатые рэкетиры смотрят в глаза без малейшего страха и не уходят без дани.
Следующая новость рассказывала о прорывном открытии НИИ Прикладной физики. Местные гении освоили государственный грант ради вычисления идеального угла намазывания масла на хлеб. Целые графики доказывали преимущества наклона ножа ровно в двадцать семь градусов для лучшей укладки жира в поры мякиша. Каким образом цивилизация с такими приоритетами избежала вымирания — оставалось только гадать.
Кеша десантировался мне на плечо.
— Шеф, у новенькой появился райдер, — шепнул он мне в ухо.
— Чего ей надо?
— Свежий лист салата «Айсберг», омытый исключительно утренней росой. Водопроводная вода снижает ей продуктивность.
Я скептически выгнул бровь. Из коридора донеслось требовательное уханье проснувшейся макаки, жаждущей новых разрушительных приказов. Допив кофе, я скинул Кеше недоеденный край теста и отправился убирать осколки. Механический труд отлично разгружал психику.
За полчаса метла и совок вернули приемной приемлемый вид. Завязав плотные пластиковые мешки с мусором, я понес их к заднему двору. На улице меня поджидала давняя нерешенная проблема. Возле баков громоздилась гора старых вонючих пакетов, которые коммунальщики упорно игнорировали уже несколько дней. У соседних домов царила идеальная чистота. Пустые контейнеры красноречиво намекали на регулярный вывоз отходов. Забастовка мусорщиков касалась исключительно моей территории. Оставив мешки, я зашел в соседнюю дверь под вывеской булочной.
— Доброе утро. Не просветите по поводу мусорных баков? — сходу спросил я. — Улица чистая, а возле моей клиники уже свалка образуется.
Мужчина вытер руки о фартук.
— Ты ж здание недавно купил, верно? Значит, старый контракт на утилизацию аннулирован. Надо новый заключать, сами они к тебе не приедут.
Причина оказалась до смешного банальной. Купив к чаю пару горячих ватрушек, я побрел обратно. Попугай обнаружился в стационаре. Он сидел на прутьях клетки с выздоравливающим кроликом и активно жестикулировал крылом.
— … твой основной капитал — миловидность! — вещал пернатый аферист перепуганному пациенту. — Дрожи пузом, делай влажные глазки, и тебе гарантирован элитный корм. С тебя три подсолнечных семечки за тренинг.
При моем появлении коуч сменил позу и сделал вид, будто инспектирует поилку.
— Обмениваемся опытом выживания в неволе с коллегой, — небрежно бросил он.
Оставив развитие птичьего инфоцыганства без комментариев, я позвал его в регистратуру. Бросив пакет с ватрушками на стол администратора, я дождался, пока подтянется весь интеллектуальный актив. Юстиция припарковалась возле клавиатуры. Я коснулся её панциря и сформулировал запрос относительно регламента на утилизацию.
Мозг выдал справку о тридцати типах тарифов: от макулатуры до органики. Мой профиль подпадал под категорию «особо опасные биологические материалы», подразумевающую останки химер после операций. Самый дорогой сегмент услуг. Пробив через поисковик номер местного монополиста, я приложил трубку к уху.
Спустя два гудка ответила диспетчер с наигранно бодрым голосом. Я изложил суть вопроса, клавиатура на том конце щелкнула пару раз.
— Вижу вашу заявку. Вы отключены за неуплату.
— Вы не поняли, я новый владелец здания. Требуется свежий контракт.
— Вы выступаете правопреемником по объекту, — отчеканила девица. — Оформление невозможно до погашения задолженности в размере четырех тысяч рублей.
— Сумма явно взята с потолка, — хмыкнул я.
— Биологические отходы требуют транспортировки лицензированными экипажами на спецполигоны. Прошлый хозяин подписал долгосрочное соглашение, но накопил долг перед бегством.
— Я волен выбрать других подрядчиков.
— Желаю удачи. Мы единственные обладатели лицензии на вывоз органики в этом округе.
Классический локальный монополист.
— При уклонении от договора отходы начнут привлекать паразитов, — продолжила давить оператор. — Бдительные соседи быстро накатают жалобу в санэпиднадзор. Клинику закроют штрафами. Так что ждем вас в офисе для подписания. Заодно подключим премиум-пакет «Эко-Люкс» с ароматизированными мешками для трупов.
Я отбил вызов.
— Какие новости с полей? — поинтересовался Кеша, ковыряясь в ватрушке.
— Вывоз мусора обойдется в целое состояние из-за долгов предшественника. А баки переполнены.
Свалка грозила выйти из-под контроля. После ночного рейда Психа в углу прибавилось рваного тряпья и брошенных мародерами сумок. С этим хламом надо было срочно разбираться. Пододвинув к себе отвоеванный мартышкой металлический ящик, я снес замок легким силовым воздействием. Добыча составила около полутора тысяч бумажными купюрами.
— Гуляем! — обрадовался птичий финансовый директор.
— Хватит только на замену витрины. И ставить будем бронестекло.
Вызванная бригада монтажников приехала быстро. Пока они выдирали старые рамы из проема, в регистратуру заглянул посетитель с чихающей игуаной. Диагностика не показала наличия магических атрибутов — рептилия подцепила рядовую простуду. Инъекция антибиотика заняла от силы пять минут.
Клиент тем временем настороженно косился на Рядовую. Получив строгий запрет на армейские приветствия, обезьяна просто сидела на полу и пялилась на парня, жутко скаля зубы в попытке сымитировать дружелюбную улыбку.
— Она ручная? — спросил владелец игуаны, отодвигаясь от вольера.
— На стажировке, — пояснил я.
Услышав свой позывной, макака громко ухнула и выдала оскал во все тридцать два клыка. Посетитель поспешно запихал питомца в переноску и ретировался, споткнувшись о порог.
— Выдашь еще пару таких мин — и останемся без легального дохода, — похвалил я животное. Рядовая непонимающе захлопала глазами и приняла стойку «смирно».
Ближе к обеду бригада закончила работу. Мастер в качестве демонстрации надежности метнул в зеленоватое бронестекло тяжелый кирпич, добавив немного магии через ладонь. Снаряд со звоном срикошетил на тротуар. Рассчитавшись со стекольщиками, я опустил на дверь табличку «Закрыто».
— Пораженческие настроения! — Кеша уселся на панцирь Юстиции и возмущенно расправил крылья. — Мусорная проблема решается элементарной диверсией. Ночью тащим все мешки и ставим к бакам пекаря. Утром машина забирает весь объем. Безупречная логика.
— Почему ты выбрал в жертвы именно добродушного усача с пирожками?
Попугай воинственно нахохлился:
— Этот изверг с утра замахнулся на меня грязным веником! Я спустился исключительно для снятия пробы с его фирменного круассана во имя науки. А он погнал меня взашей. Месть неизбежна.
— Идея отклоняется. Соседское здание просматривается с камер на столбе. Таскать отходы под носом у случайных прохожих я не буду. Портить отношения с единственным вменяемым коммерсантом на районе из-за твоей жадности — крайне глупая идея.
Кеша посмотрел на меня взглядом оскорбленного гения и спикировал на плечо.
— Знаешь, как работает местный бизнес? — зашептал он мне в ухо. — Одно пятно от помета на машине коммунальщика — мелкая неприятность. Но если я позову знакомых голубей из парка, мы замуруем кузов ровным слоем гуано за сутки! Они разорятся на автомойке.
— Авиаудар отменяется. Мы пойдем другим путем, — осадил я разошедшегося орнитолога.
Рядовая тем временем сидела в углу и пыталась засунуть в пасть собственный волосатый кулак. Оставлять эту зондеркоманду без присмотра внутри свежеотремонтированного помещения было слишком рискованно.
— Объявляю общий сбор. Выдвигаемся на промысел.
Кеша хищно щелкнул клювом. Обезьяна подскочила с пола и козырнула. В роли единственного охранника недвижимости останется Псих — пес доказал свою профпригодность еще ночью. Бесконечная возня с простуженными рептилиями и сломанными собачьими лапами порядком приелась. Для возвращения былых сил требовался качественный биоматериал. Чистые неискаженные атрибуты местных существ стоили хороших денег на черном рынке и могли апгрейднуть моих питомцев. Хватать первую попавшуюся бродячую псину смысла не имело: городские звери носили на себе клейма и блокираторы, установленные местными генетиками. Псих и мартышка достались мне чудом. За подлинной дикой энергетикой придется наведаться в опасные зоны, где мутации идут естественным путем.
Мы отправляемся за Стену.

----------

Глава 13

Пора было выбираться за периметр.
Сидеть в четырёх стенах и ждать у моря погоды я не собирался. Клиника давала крышу над головой и стабильный приток биоматериала, но для серьёзного развития требовались настоящие дикие образцы с нетронутыми атрибутами. Местные химерологи всё портили своими кривыми руками. Исходный материал обитал только там, за Стеной.
Выбраться за город оказалось одновременно тяжело и до смешного просто. Официальные пути мне заказали. Для богатых туристов организовывали экскурсионные туры, учёные выезжали под охраной гвардии, но всё это требовало длительной бюрократической волокиты. Пришлось бы доказывать свою лояльность комиссиям и подписывать отказы от претензий на случай смерти. Человеку с моей репутацией там ничего не светило.
Зато всегда находились люди, готовые нарушать правила за деньги. Местные нелегалы на укреплённых внедорожниках без проблем вывозили клиентов куда угодно, стоило лишь переплатить вчетверо выше официального тарифа.
Я выбрал теневой вариант. Сейчас меня мотало на заднем сиденье пропахшего соляркой броневика, несущегося по разбитой грунтовке. Угрюмый обветренный мужик за рулём вдавливал педаль газа и начисто игнорировал дорожные ямы. Из хрипящих динамиков доносилась слащавая эстрадная песенка. Заметив мой взгляд в зеркале, водитель свернул ручку громкости на минимум.
Поездка обошлась мне в половину заработка за последние дни, зато мы сильно сэкономили часы на дорогу. За окном мелькнул очередной блокпост. Бетонная преграда отделяла городскую цивилизацию от пустошей, однако рядом зиял легальный проезд для транспорта. Власти строили серьёзные укрепления и при этом оставляли огромные бреши в контроле трафика.
В попутном направлении полз конвой из грузовиков. Блестящие свежей краской машины пристроились в колонну прямо перед нами. Я разглядел на бортах гербы знатных родов. Крыши джипов ощетинились стволами пулемётных турелей. Скорее всего, столичные аристократы вывезли наследников на развлекательное сафари.
Идея выглядела сомнительно. Броня и крупный калибр спасали от лютопсов или стайного молодняка. Если же им попадётся тварь вроде бешеных кроликов с кислотными железами или мутант, способный рвать стальные листы когтями, оружие не спасёт. Весь этот пафосный кортеж превратится в обычную жестянку с мясом.
Чужие проблемы меня не касались. Моей главной целью оставался сбор биоматериалов, ради которого я и затеял эту вылазку.
— Обратно забирать? — пробасил водитель, глядя строго перед собой.
Вопрос прозвучал с явным ожиданием отказа. Очевидно, он уже не раз привозил сюда клиентов в один конец.
— А сможешь? — уточнил я.
— По двойному тарифу вывезу, — он дёрнул плечом. — Но если за тобой увяжется стая, я отстреливаться не стану. Подожду минут сорок и уеду.
— Значит, не нужно. Я сам выберусь.
Времени мне требовалось намного больше, да и нанимать шофёра для дежурства на опушке не имело смысла.
Вскоре машина свернула к обочине возле жидкой рощи. Водитель называл это место условной границей безопасности. Я расплатился, вылез из салона и вытянул за собой объёмный пластиковый ящик на колёсиках. Шофёр смерил взглядом мой багаж и молча ударил по газам, поднимая тучи сухой пыли.
Этот прочный кофр для концертной аппаратуры я выкупил на сетевой барахолке. Стоил он копейки и гарантировал полную герметичность. Я откинул металлические фиксаторы. На дне контейнера, обхватив руками мохнатые колени, неподвижно сидела Рядовая.
На мой жест обезьяна мгновенно выпрыгнула на траву. Она быстро осмотрелась, привычно выпрямилась и приложила ладонь к голове.
— Вольно, — сказал я, пнув пустой ящик ботинком так, что тот укатился в придорожные кусты.
Кеша спрыгнул с моего плеча на ветку и щёлкнул клювом:
— А ты транжира!
— На обратном пути подберём, если выживет.
Везти полутораметровую обезьяну на пассажирском сиденье без вопросов не получилось бы, а привлекать внимание пограничников я не хотел.
— Вперёд, — скомандовал я.
Мы свернули в лес. Рядовая шагала следом за мной, аккуратно переступая через коряги. За полчаса пути нам не попалось ни одной птицы или грызуна. Причиной такого запустения служил мой собственный энергетический фон.
Остаточная аура отпугивала мелочь. Местные хищники инстинктивно чувствовали угрозу и заранее меняли маршруты. Для экономии сил это подходило идеально, однако я рисковал упустить ценные мутации в организмах, которые теперь скрывались.
Структура этого мира мало отличалась от знакомых мне обществ. Люди возводили укрепления и закупали защитный транспорт, но жажда наживы всё равно гнала их в мёртвые зоны, пересиливая инстинкт самосохранения.
Резкое покалывание у основания шеи заставило меня остановиться. Я поднял кулак, блокируя шаг Рядовой. Птица на плече переступила лапами, глубоко вонзая когти в плотную ткань куртки.
Широкие листья папоротника разошлись в стороны. На поляну вышел крупный сероволк с грязно-зелёным отливом шерсти. Возле лопаток у твари пульсировали два мясистых жгута, вылавливая запахи из воздуха, а ушные раковины вытянулись в заострённые трубки. Из пасти мутанта свисала обмякшая туша оленя. Заметив нас, зверь разжал челюсти. Тело парнокопытного рухнуло на землю, после чего хищник обошёл свою добычу и демонстративно окропил её мочой.
Кеша возмущённо каркнул:
— Впечатляющая наглость.
Рядовая обнажила клыки и перенесла вес на опорную ногу.
— Не лезь, — я преградил ей путь рукой.
Я выдал направленный ментальный импульс давления. Слабый мозг обычного животного скрутило бы спазмом, но этот экземпляр лишь тряхнул мордой, скидывая наваждение.
Защитный барьер зверя оказался на удивление прочным. Строение его тела не выдавало хирургических вмешательств или рубцов от химерной спайки. Передо мной стояла отшлифованная дикой природой мутация. Отличный трофей.
Волк атаковал первым. Хищник запрокинул голову для воя, одновременно раздувая кожистый зоб на шее. Хрящевая сумка разбухла, лопнула с влажным хлюпаньем и мгновенно залила пространство вокруг токсичным зеленоватым газом.
Я рефлекторно заблокировал рецепторы и перенастроил слизистую носа на фильтрацию ядов. Воздух сделался плотным. Кеша взмыл под спасительные кроны дубов, оставив нас с обезьяной внутри химического купола.
Справа раздался уловимый хруст сухих веток — зверь обходил меня по флангу. Отключив зрение, я сосредоточился на пространственном восприятии эфира. Энергия скопилась на кончиках пальцев, уплотняясь в тугой аэродинамический заряд. Не тратя времени на прицеливание, я впечатал воздушный конструкт в землю перед собой.
Направленный хлопок породил локальный шквал. Воздушная волна разметала ядовитый пар по кустам, полностью расчищая обзор. Волк замер в шести шагах от меня с подогнутыми лапами. Внезапная пропажа укрытия сломала ему темп атаки.
— Взять его, — бросил я.
Рядовая утробно рявкнула и пошла на сближение с противником.
Я сидел на поваленном дереве и делал заметки в блокноте. Зарисовывал местную флору, отмечая интересные мутации в строении листьев и необычную пигментацию коры. Привычка, выработанная столетиями. Любой новый мир представлял собой гигантский архив неизведанного, и я тщательно каталогизировал его содержимое.
Рядом примостился Кеша. Он нервно перебирал лапками, то и дело бросая на меня тоскливые взгляды.
— Хозяин, а может, ну его? — в десятый раз за последние пять минут заканючил он. — Домой пойдём, а? Там сухо, комары не кусают, ветра нет… И миска полная.
— Мы на разведке, — напомнил я, не отрываясь от занятия. — Мне нужны образцы.
— Да знаю я, — проворчал попугай. — Но эти разведки… Я-то ладно, вон, если что, улетел — и ищи-свищи. А ты?
Я оторвал взгляд от бумаги.
— Кстати, об «улетел». Что-то не замечаю, чтобы ты летал. Пешком передвигаешься по большей части.
Кеша тут же нахохлился.
— Не хочется сейчас, — буркнул он, пряча глаза. — Настроения нет.
Я хмыкнул. Прекрасно видел, что именно лишило его настроения несколько минут назад. Кеша вызвался облететь окрестности ради воздушной разведки. Он взмыл над кронами дубов, собираясь скрыться вдали, но внезапно затормозил.
Я проследил за траекторией его внимания и заметил дупло в стволе высохшего дерева. Из темноты на нас смотрели большие жёлтые глаза классической совы.
Разведчик решил продемонстрировать превосходство хозяина неба. Он подлетел к отверстию и опустился на ветку напротив. Затем демонстративно оттопырил крыло в неприличном жесте, выдавая дерзкое карканье в духе: «Эй ты, пучеглазая, вали отсюда, это наша территория!».
Ответ последовал незамедлительно. Из укрытия показалась голова, действительно похожая на совиную. Вслед за ней наружу выскользнуло длинное чешуйчатое туловище.
Увидев выползающую рептилию, попугай разом сдулся. С пронзительным визгом он спикировал обратно и приземлился мне на плечо. Птица вцепилась когтями так сильно, что остриё прошило плотную куртку. И с тех пор разведчик болтался на моём воротнике мёртвым грузом, стараясь реже дышать.
Я перевёл внимание на соседний ствол. Гибридная змея никуда не делась. Я наблюдал подобную мутацию впервые. Внутренний сканер начал сбор данных. При моих текущих силах процесс шёл тяжело, заставляя расходовать неприкосновенный резерв, ведь никто не гарантировал нам безопасность маршрута за ближайшими зарослями.
Но любопытство учёного пересилило риск.
Изумительный экземпляр явно являлся результатом очень давних алхимических вмешательств. Древних предков скрестили искусственно, после чего ветка развивалась самостоятельно столетиями.
Генетические цепочки оказались переполнены мусорными присадками. Матрица хранила следы тупиковых эволюционных линий, остатки отмёрших функций, кучу заблокированных нейронных узлов и сбои пигментации. Ничего по-настоящему полезного, что можно вычленить без многодневной работы над фильтрацией.
Зато выявилась интересная деталь: симбионт буквально врос в ствол. Змеиное туловище пустило тонкие корневища под кору, получая питательные вещества напрямую из растительных соков.
Угрозы хищница не представляла. Видимо, дуб рос значительно быстрее своего жильца, навсегда заперев его высоко над землёй из-за дефицита длины змеиного тела. Теперь рептилии оставалось лишь поджидать неосторожных птах прямо возле своей морды.
Я перенёс собранные данные на страницы.
— Не-е-е, ну на базе же классно… Ой! Хозяин! Ей же руку отрывают! — заскулил Кеша.
Мой взгляд метнулся на край поляны. Моя ручная обезьяна-солдат по имени Рядовая продолжала меситься с зелёным волком. Вражеские челюсти уже распороли левое плечо макаки, заставив конечность повиснуть на окровавленных связках.
— Ничего страшного, — успокоил я питомца. — Новая отрастёт.
Вскоре мартышке надоела затяжная возня. Она утробно зарычала и с размаху опустила подобранную палку на вражеский череп.
— Не добивать! — скомандовал я.
Рядовая замерла с занесённым для смертельного удара бревном. Она посмотрела на меня мутным взглядом, требуя разорвать сопротивляющуюся добычу прямо здесь.
— А теперь подумай, кто для тебя опаснее, — произнёс я ровным тоном.
Животное моргнуло, прогоняя агрессию. Ярость уступила место покорности и страху. Я давно поработал со своей гвардией, наглядно разъяснив им правила поведения. Удивительно, но подопечные обходились без генетической привязки. Мутанты почитали меня как творца, при этом чётко помнили про возможные последствия обиды. Сочетание преданности и ужаса давало великолепный контроль над всей группой.
Громко сопя, обезьяна поволокла за собой помятое тело волка. Остановившись у моих ботинок, она отпустила добычу.
— Молодец, — кивнул я. — Сейчас изучим твои трофеи.
Присев на корточки перед изломанным зверем, я обратился к попугаю:
— Сейчас будет полезно. Смотри и учись.
Моя свободная ладонь скользнула прямиком в волчью пасть, вызвав рефлекторное сжатие челюстей. Клыки вонзились мне в кожу.
— Хозяин, ты больной⁈ — заорал Кеша. — Вытащи кисть! Хрен знает, что за зараза у него на зубах!
— Прямой контакт через кровь сильно упрощает сканирование, — ответил я.
Тварь жадно потянула красную жидкость из ранок.
— Ага, вижу ветку регенерации. Слабую, но действующую. Животное пытается вылечиться.
Тело волка спазматически выгнулось, после чего мышцы полностью расслабились, а хрусталики глаз покрылись матовой пеленой. Чтение генокода завершилось.
Кеша напряжённо хлопал крыльями.
— Напомни мне даже случайно тебя не клевать.
Диагностика дала весьма любопытный результат. Я выделил из трупа восемь отличных сильных атрибутов и полтора десятка мусорных. Одна из провальных мутаций могла бы стать фундаментом для крайне забавного эксперимента, если бы какому-нибудь безумцу захотелось создать длинношерстного хомяка.
Местные химерологи добывали сырьё ровно в таких лесах при помощи максимально долгих технологий. Звероловы ловили подопытных, тащили клетки алхимикам, а те вытягивали жалкие крохи эссенций реактивами в колбах. Этот чудовищно архаичный процесс давно устарел. Мой навык прямого считывания энергии и забора матриц через кровь создавал непреодолимую разницу в скорости исследований.
Сперва в работу пошёл блок лёгкой регенерации. Я перенёс структуру напрямую Рядовой, заставив висящую руку быстро обрастать новыми мышечными волокнами.
Остатки выкачанной жизненной силы зверя пошли на форсирование метаболизма примата. Дополнительные резервы увеличили мышечную массу, подняли лимит выносливости, укрепили суставы и вызвали лёгкую нейронную стимуляцию ради ускорения мыслительных процессов. Исключительно для общего развития подопечной.
— А мне? А Кеше? — засуетился разведчик.
— Ну… — я сделал вид, что размышляю над вариантами. — Нашлась подходящая для тебя железа. Она распыляет мускусный секрет, парализуя дыхание сусликов и полёвок.
— Зачем⁈
— Начнёшь прыскать им в морды при встрече.
Пернатый замер, нахохлился, отвернулся в сторону и тихо прохрипел:
— Я не скунс вонючий.
— Предлагаю честную сделку, — усмехнулся я. — Мартышка сама завалила тварь, потому и забрала её свойства. Начнёшь убивать лично — получишь всю статистику. По рукам?
— Честно?
— Слово химеролога.
Разведчик моментально впитал услышанное. Он принял предложенный вызов, расправил повреждённые крылья, выпятил грудь и попытался придать фигуре грозный контур. Выходило жалко. Птица напоминала мелкого наглого воробушка, хвастающегося краденым орехом перед большой белкой. Но пусть сохраняет энтузиазм.
— Кеша всё осознал! — выдал он хриплый клич. — Кеша добудет добычу, боевую статистику, признание и кучу плюшек!
Пернатый рыцарь издал резкий пронзительный визг, сорвался с рукава и стремительной торпедой ушёл в чащу. Посоветовать бойцу оценивать реальные размеры жертвы я банально не успел.
Рядовая проводила снаряд глазами и склонила голову вбок, всем своим видом выражая недоумение поведением крылатого соседа.
— Сильно впечатлительный, — погладил я обезьяну по плечу. — Возвращаемся на тропу, у нас полно задач до его возвращения с прирученным троллем.
Макака энергично отряхнула шерсть. Вероятность столкновения с настоящим троллем близилась к нулю. Практическую пользу составила бы гигантская кислотная мышь, бронированная сороконожка, агрессивная летучая жаба или светящийся шершень. Лишь бы в теле генерировалась энергия. А в случае гибели попугая это стало бы наглядной демонстрацией сурового эволюционного закона естественного отбора. Хотя птицу определённо будет жаль из-за банальной привязанности.
Мы продолжили маршрут. День клонился к финалу, принеся мне сбор фосфоресцирующего мха с галлюциногенным составом и поимку гигантской гусеницы, умеющей плевать желудочным соком на огромные расстояния. Рядовая порвала пару средних шакалов, успешно усвоив способность прятать удлинённые когти и резко обострив слуховой аппарат. Мой защитник всё больше походил на безупречную машину смерти.
Кеши всё ещё не наблюдалось в зоне видимости.
Сначала подобное молчание казалось терпимым ввиду естественной защищённости любых крылатых созданий от опасностей нижнего яруса леса. Затем солнце упало ниже. Тени вытягивались, плотность деревьев возрастала, заставляя думать о глупой переоценке сил моего агента. Вдруг птица влетела в паутину мутанта, нарвалась на кислотный цветок, спровоцировала хищный рой ос или напоролась на крупного коршуна?
— Собираемся, — заявил я. — Ровно десять минут перевала, и уходим с позиции.
Слово прервал приглушённый мявк со стороны лещины. Листва громко затрещала, выпустив на свободу длинную и грязную тираду попугайских ругательств. Затем звук оборвался.
Рядовая замерла и перенесла вес тела на опорную ногу. Я сосредоточил прану в предплечьях, формируя каркас защитного плетения.
Кусты мощно шевельнулись. Ветви выплюнули на поляну рваное зелёное перо, смятый клочок пуха, сгусток грязи и самого виновника шума. Внешний вид разведчика вызывал сострадание. Компаньон напоминал изношенную кухонную ветошь, которую многократно наматывало на ось деревянной телеги.
Половина рулевого оперения покинула владельца, глаз заплыл обширной фиолетовой гематомой, под кожей правой голени угадывался вывих, на макушке алела ссадина, а выломанное крыло безжизненно волочилось по дёрну. Зато инвалид просто излучал гордыню. Кеша высоко задирал шею вперёд, игнорировал разрушенный вестибулярный аппарат и плотно смыкал треснувший клюв на поверженном враге.
Сделав пару кривых шагов, добытчик театрально сбросил ношу в траву перед моими подошвами. Трофеем служила серая остывающая тушка обыкновенного воробья.
— Выкусил? Я добыл! Эту… Отдавай награды! И по-честному!
Ожидающий взгляд перебегал с дохлой мелкой птицы на моё лицо. Маленький зелёный воин требовал трибуны, торжественной речи, именной медали и обещанных улучшений характеристик.
Я молча оценил раздувшегося Кешу, после чего перевёл глаза на серый труп. Обезьяна заинтересовалась конкурентом по пищевой цепи. Она вплотную приблизилась к воробью, ткнула его ногтем, недовольно рыкнула и равнодушно отошла чесать бок у ближайшего пня.
Подцепив добычу, я запустил анализ с глубоким погружением, зная ответ заранее. Прана не выявила ровным счётом ничего. Считанный биологический набор описывал базового Passer domesticus. Мелкая птица не имела ни запасов манны, ни уникальных суставов, ни ядовитых жил, ни нейронных цепочек. Самым примечательным статусом существа оказалась его скоропостижная смерть.
Я переключил внимание на пернатого бойца.
— Слушай, — спокойно произнёс я. — А расскажи детали этой славной охоты. Исполинский монстр нанёс тебе этот огромный урон яростным сопротивлением?
Попугай вытянул грудь, превозмогая физическую боль.
— Ого-го, битва шла страшная! Вовсе не на жизнь! — быстро захрипел он. — Я подловил хищника у самой воды! Напал в стиле коршуна, падающего со скалы. А этот негодяй стал орать и созвал целую мафию бандитов из зарослей. Настоящая орда облепила меня! Злодеи кусали перья, рвали живот, топтали лапы и выклёвывали глаза! Герой стоял до конца! Обезьяна бы тоже оценила. Я задавил их главаря и притащил в качестве трофея!
Заявление совершенно не походило на ложь. Обширные ранения прямо доказывали нападение организованной пернатой стаи. Безумный разведчик отмахивался от толпы дворовых задир, попутно случайно придавив своим телом одного из воробьёв.
Поместив труп на открытую ладонь, я встретился взглядом с Кешей.
— Воробей не располагает магическим зерном. Какую силу мне из него вынуть? Мастерство точного прицеливания помётом в движущиеся объекты, талант глотания крошек, идеальное ковыряние в песке, умение мыться в грязных лужах? Зверёк полностью лишён объёмных мышечных узлов. Варить похлёбку из этого мяса бессмысленно, но бульон для восстановления пациента выйдет терпимый.
Пернатый затих. В здоровом зрачке промелькнуло осознание краха амбиций. Попугай приоткрыл клюв для возмущения, однако лёгкие выдали лишь свистящий спазм. Великая уверенность мигом покинула инвалида. Птица покачнулась на уцелевшей ноге и с обречённым видом кулем свалилась прямо в песок.
— Суп… Суп⁈ Я кровь проливал! Сдерживал армию! Умер почти! А мне… похлёбку нальют⁈
Со стороны дерева прозвучало прерывистое гортанное фырканье. Обезьяна старательно делала вид изучения формы ствола, но мощные плечевые мышцы прыгали вверх-вниз от задерживаемых приступов хохота.
Чтобы не расстраивать летуна улыбкой, я опустился коленями на подстилку. Измятый и побеждённый попугай походил на неудачника, требуя сочувствия. Иронизировать над потерей воробьиного трофея было жестоко.
— Отставить драму, — я бережно провёл пальцами по чумазой макушке Кеши. — Ты прекрасно справился с поручением. Мало кому удавалось отбиться от разъярённого птичьего гнуса в таком соотношении сил. Впредь всегда используй глаз для анализа перспективы до момента атаки. Добычу оставим грызунам.
Мой пациент требовал экстренного вливания дофамина вместе с медицинским лечением. Сеть энергоканалов быстро нашла очаги поражения, показав серьёзную поломку корпуса: надрыв связок коленного узла, перелом плечевой трубчатой кости, вывернутый локоть и истощение организма до грани болевого шока.
— Сохраняй спокойствие, сейчас пересоберём тебя, — моя правая рука коснулась травмированного пернатого плеча.
Точечный сброс магии ощутимо уступал сложной алгоритмической регенерации обезьяны, походя на грубую медицинскую пайку. Микротрещины схватились плотным слоем праны, порванные сосуды герметизировались, сустав с хрустом встал на рабочее место, а воспаление пошло на убыль.
Очнувшийся пациент почувствовал приток чистого кислорода к голове и немедленно подобрал под себя лапы для рывка вверх. Я быстро перехватил хвост Кеши, прижав хулигана обратно к грунту.
— Рано строишь из себя героя. Физиологии требуется минут десять для усвоения новой крови.
Разведчик выдал короткий скрипучий писк, отвернулся и послушно лёг на бок восстанавливать силы.

----------

Глава 14

Что ж, день определённо удался.
В моём ментальном хранилище — специальном закутке души, где я складировал всё ценное, — прибавилось. Несколько атрибутов низшего ранга, пара мелких… В общем, не густо. Но для старта вполне сойдёт.
Плюс я получил информацию о местной фауне. Теперь было понятно, с чем придётся работать. Нескольких тварей уже видел в деле и мог составить примерный портрет угроз этого региона.
Пора двигаться дальше.
— Идём, — скомандовал я своим спутникам.
Рядовая шла чуть позади, прикрывая тыл. Кеша после унизительного поражения от стаи воробьёв летел впереди, выполняя роль дозорного. Правда, держался он низко, стараясь не подниматься выше верхушек деревьев, и то и дело нервно оглядывался на каждое шуршание. Видимо, опасался повторения экзекуции.
Мы прошли около часа, когда мой внутренний сенсор подал сигнал тревоги. Я резко остановился.
На мгновение прикрыв глаза, я «прослушал» землю своим чутьём химеролога. Отклик оказался странным. Лес вокруг пел множеством голосов: тихий шёпот корней, впитывающих влагу, монотонный скрежет жвал короедов, едва уловимая вибрация ползающих червей. Привычная мне симфония жизни. А впереди, на небольшой полянке, зияла дыра в этой музыке — абсолютная тишина. Земля там выглядела слишком ровной, присыпанной сухими листьями так аккуратно, словно здесь поработал садовник-перфекционист.
— Стоять.
— Хозяин, что такое? — прошептал Кеша, спикировав мне на плечо.
— Тихо, — бросил я, не сводя глаз с подозрительного участка.
Обычная поляна, усыпанная опавшей листвой. Но от неё веяло фальшью.
— Рядовая, — я указал на центр проплешины. — Камень. Туда.
Обезьяна подобрала увесистый булыжник и швырнула его в нужную точку. Он описал дугу и с глухим стуком упал на ковёр из листьев.
В этот момент земля ожила.
Та часть поляны, куда приземлился снаряд, сложилась пополам. Две створки сомкнулись с громким хлопком, словно челюсти гигантского хищника. Кеша на плече издал сдавленный писк.
— Зашибись, — протянул я, разглядывая существо-ловушку.
Идеальная мимикрия, безупречный механизм. Похожий принцип встречался мне на болотах прошлого мира, только там твари были ядовитыми и размером с небольшой дом. Эти примитивны, но в своей простоте весьма хороши. Никакой агрессии или погони. Лежишь и ждёшь, пока обед сам к тебе придёт. Такое мне точно нужно.
— Рядовая, — позвал я. — Иди, завали его.
Обезьяна посмотрела на меня, потом на сомкнувшуюся землю и развела руками.
— На, держи.
Я вытащил из-за пояса трофейный нож и протянул ей. Рядовая с сомнением взяла оружие, повертела его в ладонях, пожала плечами и, издав нерешительный боевой клич, двинулась к цели.
И тут начался цирк.
Она бегала вокруг ловушки и царапала её лезвием. Раздавался звук, будто кто-то скребёт вилкой по тарелке, а эффект оставался нулевым. На твёрдом панцире не появлялось ни одной зарубки.
В какой-то момент существо разозлилось, резко перевернулось на бок и едва не прихлопнуло мою воительницу.
— Хозяин, да ну его, — пропищал попугай мне на ухо. — Оно же, походу, даже боли не чувствует. Давай лучше свалим, пока оно нас не сожрало.
— Да ладно, — усмехнулся я. — Проверим.
Забрав у Рядовой нож, я шагнул вперёд.
— Смотри, как надо.
С коротким разбегом я рванул к ловушке. В последний момент сделал резкий подкат по сухим листьям и, оказавшись сбоку, со всей силы вонзил сталь в бочину твари — туда, где сходились створки. Оставив за собой длинный разрез, я засунул руку прямо в рану.
Внутри обнаружились плотные упругие мышцы, которые тут же начали сокращаться, пытаясь выдавить мои пальцы наружу. Никаких органов или костей. Сплошной мышечный массив без капли крови. Оно было живым, но совершенно неразумным организмом, состоящим из сократительных волокон и пищеварительного тракта. Набор рефлексов для переваривания всего, что попадает внутрь.
Активировав способности, я проник в его суть и сразу понял причину такой неуязвимости. Отсутствие болевых рецепторов и центральной нервной системы. Тварь можно было резать на куски, а она продолжала бы функционировать до достижения критически малой массы. Раз нервной сети нет, придётся её подарить.
Сконцентрировавшись, я направил всю свободную энергию внутрь существа. От напряжения закружилась голова. Прямо в ране, на ощупь, я начал воссоздавать простейшие нейронные узлы. Лёгкую, примитивную, но рабочую структуру.
А затем пропустил по ней мощный разряд.
Тварь вздрогнула с такой силой, что мне пришлось отскочить в сторону. Она изогнулась, забилась в конвульсиях, а затем замерла.
— Да ладно… — выдохнул Кеша.
— Обычная ошибка новичков, — пояснил я, вытирая руку о штаны. — Они создают хищников без изъянов, думая, что это даёт силу. Существо, которое не знает усталости, просто красивый, но хрупкий механизм. Он ломается от первого нестандартного удара. Боль — это сигнал об ошибке, а страх включает выживание. В итоге ловушка ощутила урон в первый раз в своей жизни, и примитивный организм не выдержал шока.
Я присел рядом с останками. Энергетический след у мёртвых всегда слабее, поэтому вытаскивать атрибуты я не любил. Зато здесь никто не сопротивлялся.
Работа пошла. Я вытянул «Прочность» и «Эластичность» среднего ранга, продвинутую «Маскировку под местность», а также «Чувство крови», «Сенсорное восприятие» и «Гибкость». Хреновина оказалась настоящим кладезем полезных свойств.
Время близилось к ночи, нужно было сворачиваться.
На обратном пути мы встретили ещё несколько лесных обитателей. Некоторые сразу скрылись, учуяв опасность. А вот гибрид птеродактиля с летучей мышью оказался слишком наглым. Тварь спикировала с неба прямо на Кешу, приняв его за лёгкую добычу. Я инстинктивно вскинул руку, выставив перед собой слабенький магический щит. Атакующий врезался в невидимую преграду на полном ходу и с хрустом сломал шею.
Попугай, даже не успевший испугаться, спикировал к тушке.
— Хозяин! Ты видел? Я же типа как приманкой работал! Значит, все плюшки мои! Ты обещал!
Я подошёл к трофею. Ничего ценного внутри не нашлось.
— Ладно, держи. — Я извлек атрибут «Прочность перьев» с какой-то мелочью и передал их птице. — Будешь меньше линять.
Кеша довольно зачирикал:
— Ура! Я теперь тоже прокачанный!
Дорога обратно занимала много времени, и я обдумывал результаты вылазки. Улов оказался отличным. У меня набралось достаточно материала, чтобы начать зарабатывать в клинике не просто лечением, а серьёзными модификациями питомцев. Улучшать их, делать сильнее — это занятие я всегда любил, к тому же оно могло принести хорошие деньги.
Ноги гудели от усталости. Возникла мысль оседлать Рядовую, но это было бы откровенным перебором. Сейчас бы лошадь, пусть даже дикую — с ней можно было бы договориться. Но вокруг никого подходящего не попадалось. Приходилось шагать на своих двоих, утешая себя тренировкой выносливости.
Дикие Земли
Гром сидел за рулём электроквадроцикла, ожидая, пока люди свернут лагерь. Его отряд неофициальных следопытов брался за теневые заказы за хорошую плату. За каждым вездеходом тянулся прицеп с пустыми клетками для мелкой ценной живности. На случай крупной добычи тоже имелся заранее проработанный вариант.
— Командир! — из-за деревьев выскочил дозорный. — Замечен человек неподалёку.
Гром проигнорировал суету подчинённого.
— Уходим, — бросил он. — Не светимся.
— Погоди, — дозорный перевёл дух. — Группа интересная. Один человек, два животных. Попугай на плече выглядит обычным, а вот обезьяна выполняет команды чётче солдата-срочника.
Гром взял у разведчика телефон и полистал кадры с дрона. На размытых снимках парень крутил в руках цветок. На плече сидела птица, рядом дежурила крупная обезьяна.
— Учёный, что ли? — пробормотал командир. — Или аристократ на прогулке.
Пальцы растянули изображение на экране. Парень выглядел слишком молодо, однако его выправка и манера держаться расходились с дешёвой одеждой. Дрессированная обезьяна-охранник стоила серьёзных денег, а парень вполне мог оказаться химерологом-самоучкой без покровителей.
— Ошейник подчинения при нас? — спросил он, изучая экран.
— Так точно. Имеется.
— Отлично, появилась новая добыча.
Для маскировки отряд снял тяжёлое вооружение. Они пошли налегке, оставив только ножи с короткими мечами. Через десять минут пятеро бойцов вышли на поляну. Парень сидел на пеньке и черкал в блокноте. Обезьяна стояла поблизости, попугай дремал.
— Добрый день, — поздоровался Гром.
Парень поднял голову, рассматривая гостей с явным любопытством.
— И вам не хворать.
— Мы тут работаем. Наш наниматель охотится неподалёку, поэтому попрошу вас покинуть квадрат. Ради вашей же безопасности.
Незнакомец захлопнул блокнот:
— Понимаю. А вы кто будете?
— Охрана виконта… Орлова, — на ходу придумал имя Гром.
— Меня зовут Виктор Химеров. Владелец ветеринарной клиники, исследую здесь животные аномалии.
Момент подвернулся удачный.
— Аномалии? — изобразил интерес Гром. — Может, поможете нам? Мы поймали неподалёку странную больную особь, хотели переправить в столичный институт. Парни, тащите клетку.
Двое сбегали к квадроциклам за ящиком. Внутри копошилось существо габаритами с зайца, чья спина покрывалась буграми красных наростов. Гром рассчитывал на банальное любопытство исследователя.
— Взгляните. Скажете, что за зверь?
Расчёт сработал: Виктор подошёл к решётке.
— Занятно… — он присел на корточки. — Это идёт сюда, это туда…
Пока учёный ковырялся у клетки, самый юркий из бойцов рывком приблизился к обезьяне и защёлкнул на её шее железный обруч. Примат не оказал сопротивления. Виктор же продолжал увлечённо просовывать пальцы сквозь прутья. Заяц клацнул зубами.
— Не кусайся, — ветеринар щёлкнул зверька по носу. — Так-так…
Гром открыл рот для команды на захват, когда парень вдруг выпрямился и отряхнул ладони.
— В институт можно не везти, особь здорова.
— В смысле? — нахмурился командир.
— Это формируется защитный щит. Эволюция данного вида пошла по пути создания естественной брони, и эти шишки со временем превратятся в крепкие костяные пластины. Редкий экземпляр. Отпускайте, сам в лесу выживет.
Следопыты переглянулись.
— И ещё, — Виктор упёрся взглядом в Грома. — Ваш ошейник на мою обезьяну не работает. Советую передумать, пока вы не натворили глупостей.
Командир сплюнул.
— Взять его.
Тот самый юркий боец рванул к Виктору с обнажённым клинком. Химеролог слегка отклонился назад. Из ящика с треском вылетел «заяц», взбежал по куртке хозяина, а бугры на его хребте ярко вспыхнули. Плотный энергетический сгусток ударил нападавшему в голову. На землю осел труп с обугленным месивом вместо лица.
— Перезарядка долгая, — посетовал Виктор. — Первый залп для носителя обычно фатален, но я внёс пару изменений в физиологию, выживет.
Он стёр кровь из-под носа и посмотрел на оставшуюся четвёрку. Гром вдавил кнопку тревоги на рации. Затрещали кусты. Вскоре поляну оцепили полтора десятка вооружённых наёмников, зажав цель в плотное кольцо.
— Нас больше, — наёмник шагнул вперёд. — Пойдёшь сам, либо понесём волоком. Твоя мартышка вне игры.
Виктор устало выдохнул:
— Рядовая, сними железяку.
Обезьяна подняла лапы к шее, нащупала замок и с хрустом разорвала металл. Я отчётливо уловил исходящие от неё эманации злобы. Моя питомица готовилась рвать на части любого, кто посмеет подойти.
— Она же заблокирована! — вырвалось у Грома.
— Любой механизм ломается, — хмыкнул я. — Даже венец смерти, о котором вы навряд ли слышали. Но мы заболтались. Предлагаю вам развернуться и уйти.
Гром щурился, пересчитывая шансы. Следопыты держали стволы наготове. Одиночка выглядел излишне расслабленным для человека в центре оцепления, а примат порвал стальной фиксатор без видимых усилий.
Птица Кеша на моём плече встрепенулась и выдала хриплым карканьем:
— Эй, послушал бы хозяина! Разозлишь — костей не соберём!
Фраза сбила наёмников с толку, заставив нескольких опустить оружие. Командир окинул Кешу презрительным взглядом.
— Заткни птицу, — он перевёл глаза на меня, прикидывая потенциальную прибыль. — Знаю я твою породу. Обычные ветеринары так не работают.
Бойцы шагнули ближе.
— Модификации тварей на лету… — наёмник облизал пересохшие губы. — За твое сердце заказчики вывалят целое состояние. Вытянут из него все атрибуты до последней капли.
Я искренне удивился, а затем рассмеялся.
— Поглотить сердце? Какая архаика. Этим баловались ящеролюди в мире Хроники пару тысячелетий назад. Не думал, что местное население промышляет подобной дикостью. Это идентично попыткам скопировать книгу через вдыхание её пепла.
Тон окончательно взбесил Грома.
— Пакуйте его, — махнул он своим. — Берём живьём!
Следопыты двинулись вперёд. Я отбросил маску простака-учёного.
— Выбор у вас был. Я пришёл в этот лес за знаниями. Примитивное восприятие заставляет вас путать вежливость со слабостью, превращая случайную встречу в бойню.
Зубы прокусили кожу на большом пальце левой руки. Я опустился на колено и стряхнул каплю тёмной крови в почву.
— Захотели поохотиться — сейчас организуем.
Ветки перестали качаться, лесной гомон стих. В воздухе потяжелело. Гром сделал осторожный шаг назад, чувствуя стремительно нарастающую угрозу, пока его бойцы нервно крутили головами. Почва мелко завибрировала, отдаваясь дрожью в подошвах ботинок.
В чаще затрещали кусты и зашуршала листва. Хриплое рычание накатывало со всех сторон сразу, окружая поляну сплошной стеной звука. Один из разведчиков рефлекторно вскинул фонарь. Белый луч отразился от десятков пар звериных глаз.
Из подлеска вышел массивный кабан, покрытый костяными пластинами. Следом подтянулась стая зелёных волков, а в темноте позади них ломали стволы куда более крупные особи.
Гром скосил глаза. Кольцо людей оказалось внутри кольца мутировавшего зверья. Командир наконец осознал специфику моего класса.
— Отходим! К машинам! — крикнул он.
Но дистанция сократилась слишком быстро. Звери рванули вперёд, сминая кусты и набрасываясь на отступающих следопытов. Наёмник бросился к квадроциклу, отчаянно стараясь выиграть у лесной стаи хотя бы пару секунд форы.

----------

Глава 15

Где-то в Диких Землях
Очнувшись, она в первую очередь ощутила сосущую пустоту в животе. Эта же тяжесть преследовала её перед сном, определяя весь ритм существования крылатой твари.
Спазмы скручивали нутро, заставляя мышцы подрагивать на ветру. Полуразумное создание, нечто среднее между человеком и хищником, соображало достаточно для выживания. Огонь обжигает, когти рвут мясо, а пустой желудок толкает на безумства. Она кружила в поисках добычи над притихшим лесом, пока в её примитивный разум не ударил чужой призыв. Наваждение прошило тело насквозь.
От густого аромата пролитой крови с клыков закапала слюна. Слух и зрение выкрутились на максимум: где-то вдалеке хрустнула сухая ветка, на соседней поляне качнулся лист. Тело само повернуло в воздухе, устремляясь навстречу обещанию богатого пира.
Внизу кипело масштабное побоище. Несколько поджарых людей отбивались от стаи неизвестных существ, а по краям месива маячили огромные обитатели чащи. Сверху было отлично видно расстановку сил. Инстинкт самосохранения заставил зависнуть повыше и не лезть в гущу. Вероятность получить случайный удар от тех здоровяков и переломать кости оказалась весомее аппетита.
Трогать тех, кто способен дать отпор, не имело смысла. Гораздо проще выцепить раненого или отставшего одиночку, который истекает кровью в стороне.
Сделав широкий крюк над кронами, она приметила углубление в скале. Оттуда сквозило чужаками — странной смесью неизвестных обитателей, а значит, и лёгкой пищей. В её рационе двуногие попадались часто. Хищница хорошо помнила их суетливые движения перед броском. Сейчас от входа в пещеру тянуло потом и кровью человека, который явно выдохся.
Мягко опустившись на камни, она переступила порог. Лапы бесшумно ступали по неровному полу, неумолимо сокращая расстояние.
Двуногий сидел в самом конце каменного мешка, привалившись спиной к стене. Лицо было испачкано красным, грудная клетка ходила ходуном. Человек посмотрел на подошедшую тварь без попыток вскочить или достать оружие. Он просто вытянул руку вперед.
С раскрытой ладони ударил сгусток света. Птицеженщина легко ушла в сторону от неуклюжей атаки. Мужчина даже не опустил руку, продолжая целить в пустоту, и в следующее мгновение пространство пещеры сдавило чудовищным давлением.
Плотная удушливая волна накрыла её целиком. Суставы мгновенно подогнулись, крылья обмякли. Хищница рухнула на брюхо, судорожно дергая лапами. Попытки отползти назад ни к чему не привели, когти только бессильно скребли по твердой породе.
Желудок свело паникой, шерсть встала дыбом. Ощущение надвигающейся гибели гнало её прочь из этого укрытия быстрее любого кнута. Выскуливая высокие ноты, она развернулась, на одних локтях выползла наружу и только там смогла расправить непослушные перья, торопливо загребая воздух.
В крохотном уме навсегда закрепился четкий рефлекс — облетать людей за милю.
Спина упиралась в неровный известняк.
— Видишь, Кеша, какие трусливые твари пошли, — произнес я. — Даже бить не пришлось.
Попугай валялся на полу и подёргивал скрюченными лапками. Из приоткрытого клюва капала слюна.
— М-мать… — вывел он с трудом. — … твою… за ногу…
— Отставить маты. Сам виноват, я предупреждал про охранный периметр, — я указал на прочерченную по пыли полосу. Энергетический контур был виден невооруженным глазом, но птичья наглость толкнула питомца шагнуть за пределы барьера именно в ту секунду, когда я ударил давлением наружу.
Волна задела его самым краем. Попугай кряхтя перевалился на живот, пригладил взъерошенный хвост и выдал хриплой скороговоркой:
— Кеша любопытный, Кеша дурак.
Прогресс налицо.
Расход сил на отпугивание хищницы оказался приличным. От перенапряжения по губам снова потекло солоноватое и теплое, пришлось стирать кровь рукавом куртки. Сконцентрировавшись, я направил резерв на латание сосудов. Физическая оболочка сильно сбоила от нагрузок, но раскисать было некогда.
Я активировал волчий атрибут, добытый Рядовой в прошлой стычке. Ускоренный кровоток должен был разогнать кислород по тканям. Перестраивать собственную систему на живую приходилось медленно. Вены вздулись, грозя не выдержать напора, поэтому я перераспределял уплотняющие узлы по ходу артерий. Ошибаться было нельзя.
Мышечные спазмы начали понемногу отпускать. Капитальную работу над слабыми каналами придется отложить до нормальных условий.
Химерологам всегда достается больше всех. Общество косится на изменённых, и вполне справедливо: любые генные вклейки мы пропускаем исключительно через собственную плоть. Риск фатального исхода при таких манипуляциях зашкаливает. Охотникам достаточно налепить подходящие печати. Одарённые швыряются энергией во внешний мир, создавая заклинания или щиты. Мы же копаемся в собственном теле. Одно неверное сплетение внутри организма, и сердце встанет навсегда.
Закончив базовую стабилизацию, я выдохнул.
— Хозяин, — Кеша неуклюже переминался с ноги на ногу. — Домой пойдём?
— Рано, — я поднялся на ноги. — Ситуация рабочая.
— Так нас же чуть не сожрали!
— Это был спланированный отход. Махать кулаками в эпицентре стаи мне сейчас не по статусу. Гораздо выгоднее наблюдать со стороны.
Мерцание барьера у выхода немного поблекло.
— Завесы расставлены для тестов. Та птица задела край тестового пугала, получив нужную дозу воздействия прямо в голову. Одновременно подчинить солянку из десятка разных видов я пока не могу. Отдача разорвет мозги. Вместо прямого контроля я затеял сбор статистики: кто как реагирует на раздражители, где слепые зоны, на что клюют.
Живые организмы в Диких Землях мутируют без всяких расписаний. Вывести универсальную формулу захвата разума под местную фауну невозможно, к каждому монстру нужен индивидуальный алгоритм. Даже старые проверенные методики сбоят на ордах с разным генетическим кодом. Универсальная отмычка для их мозгов пока оставалась чистой теорией.
Спустя час боли в теле окончательно стихли. Адаптация сосудов завершилась.
— Рядовая, двигаем на место зачистки. Собирай полезный лут.
Обезьяна прервала своё созерцание угла и послушно направилась наружу.
Сражение давно закончилось, оставив после себя десятка два остывающих тел. Халявная добыча валялась прямо под ногами. Пока я осматривал периметр, Рядовая увлеченно стягивала с покойников экипировку. Наткнувшись на дорогие часы, примат сначала пожевал ремешок, а потом стал методично застёгивать циферблаты на моём предплечье. Вскоре рука заблестела хромом от запястья до локтя.
Сложив оружие вперемешку с ботаническими образцами на багажник помятого квадроцикла, я кивнул Рядовой. Она ухватилась за раму техники, закинула на горб и волоком потащила транспорт за собой. Объяснять нюансы использования нейтральной передачи существу, которое выбивает дверные ручки лбом, не имело смысла. Силовая тренировка питомцу пойдёт только на пользу.
У границы я тормознул свой отряд. Заявляться на КПП в сопровождении здоровенного монстра было глупо. Квадроцикл отправился под нависающие ветки старой ели.
— Придешь по темноте. Всё барахло заберешь с собой, вход с черного хода оставлю.
Дежурные гвардейцы на проходной остановили меня скучающим жестом.
— Выход без группы?
— Угу.
Взгляд патрульного зацепился за обилие металла на левой руке.
— Зачем столько?
— Плохая примета — уходить за Стену с одними часами, — ответил я с каменным лицом. — Все, кто так делал, остались там.
— Допустим, — хмыкнул старший смены и нажал кнопку турникета.
Дома я сразу встал под горячую воду, чтобы смыть налипшую лесную грязь. Переодевшись в чистое, толкнул дверь кабинета. Внутри будто прошел ураган. Обои висели клочьями, шкафы валялись на боку, а документы ровным слоем устилали паркет.
— Юстиция! Кто разнес комнату?
Виновница обнаружилась за завалом из полок. Черепаха упорно перемалывала челюстями дубовую ножку уцелевшего стула. Сзади зашумели крылья, и Кеша сходу сдал напарницу:
— Мы ушли и не оставили ей книжку! Ей нужно читать или она бесится!
Рептилия виновато втянула голову в панцирь и выплюнула щепки. Проявление запечатанного атрибута во всей красе. Поглощение данных для неё физиологическая потребность, и если мозг простаивает, излишек энергии выходит через деструктивные действия.
— Хозяин пустит тебя на суп, панцирная! — радостно констатировал попугай, пикируя на спинку пожеванного стула.
— Отставить суп, — я присел и похлопал черепаху по шершавому боку. — Учту на будущее. Организуем тебе читальный зал с резиновой костью.
Батарейка моего организма села окончательно. Очистив на диване место от разбросанных листов, я подозвал дежурившего в коридоре пса.
— Псих, вход с улицы не заперт. Принимай вахту.
Громадный зверь тихо лег поперёк коридора. Я рухнул на подушку и тут же закрыл глаза.
Утро началось с разгребания завалов. Я стоял посреди кабинета перед результатами бурного помешательства нашей черепахи-юриста. На полу валялись смятые бумаги и опрокинутый стеллаж, а ножка у рабочего стола оказалась прокушена насквозь.
Я поднял с пола обрывок документа. «…в случае несоблюдения пункта 7.4, сторона-исполнитель обязуется выплатить неустойку в размере…» Дальше бумагу аккуратно отгрызли. Похоже, Юстиции не пришлись по вкусу условия договора.
Пришлось методично наводить порядок, расставлять уцелевшую мебель и собирать разбросанные предметы. Через час кабинет приобрел нормальный вид, обнажив очередную проблему.
Накопилось много мусора. Пакеты с остатками вчерашней бойни и строительный хлам от рабочих высились некрасивой горой у чёрного хода. Так продолжаться не могло. Рано или поздно бдительные соседи напишут донос, и в клинику явится санитарная инспекция. Штрафы за нарушение нормативов здесь выписывали внушительные.
— Кеша! — крикнул я. — Собирайся, клиника сегодня закрыта.
Попугай спикировал со шкафа на моё плечо.
— Хозяин, какие планы? Может, всё-таки к булочнику? У меня созрела идея: подкинем мусор и оставим записку «С неуважением, Голубиная Мафия!». Он спишет всё на уличных птиц.
Я проигнорировал этот тактический ход.
— Мы отправляемся на рынок.
Кеша защёлкал клювом:
— За семечками? Ура!
— За ними тоже, — согласился я. — А заодно за деньгами и новым персоналом.
Следовало выгодно сбыть ночные трофеи Рядовой. Обезьяна-солдат спала прямо в куче сваленных вещей в обнимку с автоматом. Под утро она завалилась в кабинет, звеня десятками подсумков и оружейных ремней.
Я аккуратно отцепил от макаки винтовку. Модель оказалась незнакомой, хотя принцип действия угадывался сразу. Местное огнестрельное оружие отличалось простотой конструкции и неплохой убойной силой. Ранее я изучал подобные образцы в сети, разбирался в схемах и калибрах. В теории собрать такой же механизм из подручных материалов не составляло труда. Однако недавняя практика показала интересную вещь.
Проснувшись пару часов назад, я застал Рядовую на полу перед разложенным на составные части автоматом. Она деловито протирала пружины, затем собрала механизм обратно и передёрнула затвор с профессиональной быстротой. Это никак не вязалось с её привычками. Существо совершенно не умело открывать двери. Базовая концепция ручки и петель оставалась для солдата загадкой, зато макака легко справлялась с устройством из десятков подвижных деталей. Модифицированный мозг работал напрямую через мышечную память без лишнего осмысления процесса.
— Ладно, боец, подъём.
Я легонько пнул её в бок. Рядовая подскочила и вытянулась по струнке, сжимая в левой лапе пистолет-пулемёт, а в правой — гранату.
Оружие пришлось забрать, оставив ей только пару поясных ножей. Все мало-мальски ценные устройства и снятые с наёмников часы отправились в большой брезентовый мешок.
Базар встретил нас шумом торговцев и бесконечными рядами вольеров с живностью. Здесь продавали как обычных собак, так и химер от подпольных генетиков. Рядом с манежем для кроликов запросто ставили аквариум, из которого за прохожими наблюдал трехглазый моллюск. В закрытых павильонах держали тварей из Диких Земель. К каждой прилагался сертификат об отсутствии угрозы для общества. Правда, глядя на покрытого шипами зверя размером с корову, который упорно грыз стальные прутья, верить официальным бумагам не хотелось.
Сначала требовалось пополнить бюджет. Прилавки скупщиков краденого располагались в тупиковом ряду под навесами из грязного брезента.
Я высыпал перед ближайшим барыгой содержимое мешка. Тощий старик перебрал железо, осмотрел корпуса раций и молча отсчитал пачку потертых купюр. Вышло немного, но для стартовых покупок должно хватить.
Во время обхода рядов мне попадались самые странные образцы. Продавец массивного кота уверял зевак в уникальности своей особи. На самом деле животное накачали седативными препаратами ради безопасности окружающих, отчего его аура стремительно угасала. Просили за доходягу целых семьдесят тысяч. Соседние торговцы выставили больных хищников кошачьей породы и жертв откровенно провальных мутаций.
У дальнего прилавка я заметил клетку с четырьмя крупными хомяками, увлеченно перемалывающими зубами сухую морковь.
— Врождённое прожорство, — сделал я вывод.
— Вы разбираетесь! — обрадовался владелец. — Эксклюзивная линия, метут всё подряд. Отдаю по тридцать рублей за голову.
— Забираю четырех.
По соседству томились обыкновенные с виду вороны. Энергетический фон от них исходил довольно плотный.
— А у этих что с клювами? — указал я на черный выводок.
— Брак в работе, — поморщился мужик. — Хотели вживить им стальные зубы, да ген не прижился. Роговая ткань только стала твёрже обычного. Могу уступить по двадцатке.
Я расплатился за четырех птиц.
Свой главный лот нашел в самом конце торговой зоны. В одиночном вольере стояла карликовая лама с пушистой светлой шерстью.
— Что за зверь?
— Кислотный подвид, — оживился торговец. — Плюёт едкой дрянью на пару метров. Продажа полностью легальна, документы на руках. Годится для охраны загородного участка.
На прутьях действительно висела официальная карточка с печатью. Я вгляделся в энергетическую структуру животного. Лама жевала жвачку и флегматично сверлила меня круглыми глазами, готовя порцию слюны на случай резких движений.
Выгреб из кармана почти всю наличность, расписался в бланке передачи ответственности и повёл покупку на поводке к выходу.
Сразу по возвращении в клинику я заперся в операционной. Первым делом достал из ворон недоразвитый атрибут стальных зубов. Опустошенных птиц пересадил в общую клетку и выставил в торговом зале с ценником.
Затем пришел черед ламы. Её защитным механизмом оказалась не чистая кислота, а желудочный сок с экстремальным содержанием ферментов. Если скомбинировать этот материал с образцами недавно пойманной лесной гусеницы, выйдет отличная основа. Взамен утраченного оружия я внедрил животному ген ускоренного роста шерсти из прошлых запасов и добавил розовый пигмент в фолликулы. Вдоль позвоночника вырос плотный высокий ирокез. Лишенная агрессии лама выглядела забавно и должна была отбить уплаченную сумму на перепродаже.
Главная работа касалась грызунов. Я последовательно перенес в каждого хомяка птичий навык твёрдых челюстей, а следом добавил измененную пищеварительную систему ламы без железы для плевков. Базовое прожорство никуда не делось. Мышечный каркас пришлось перестраивать под новые нагрузки.
Процесс забрал много сил. Я успел только заварить чай, когда Кеша захлопал крыльями:
— Хозяин! В приёмной мужик пришел!
На пороге топтался рабочий в плотной робе.
— Мастера вызывали?
— Идемте, покажу место.
Я проводил его в пустую кладовку.
— Нужно собрать вольер. Требуется укрепить периметр листовым металлом, а сверху наварить решётку.
— Наподобие хлева под свиней? — прикинул мастер.
— Примерно. Там поселятся активные животные, поэтому нужна полная изоляция без возможности сделать подкоп. Для верха берите арматуру с мелким шагом ячейки.
Строитель озвучил цену и взялся за инструмент. Пару часов спустя я занёс внутрь готового загона клетку с грызунами.
— Заселяйтесь, бойцы.
Четвёрка высыпала на бетонный пол. Я поймал их внимание через ментальную связь и сформировал базовые директивы: ограждение не трогать, соблюдать тишину. В качестве поощрения обещал регулярную еду и развитие генома. Внутрь отправилась первая партия строительного мусора. Обломки битого кирпича и высохший цемент животные смололи измененными зубами за пару минут. Попутно в ход пошел треснувший стул из кабинета, от которого вскоре осталась горстка опилок.
Попугай наблюдал за процессом с верхнего стеллажа.
— Вопрос с утилизацией отходов закрыт.
Железо и стекло санитары переваривали с трудом, но вектор дальнейшей селекции был ясен.
— С мусорщиками было бы надежнее, — проворчал Кеша.
— Коммунальщики требуют регулярной оплаты. А у нас сформировался собственный цех переработки.
За дверью грохнуло. Нижний слой мусорной кучи оказался съеден, и верхние пакеты рухнули прямо на грызунов.
— План раздавлен! — возмутился попугай.
Я поднял руку для тишины. Из-под слоя битого гипса и пластика раздавалось ритмичное чавканье.
— Всё работает штатно. Откопают себя сами.
В коридоре зазвенел телефон. Аппарат в приёмной показывал десяток пропущенных звонков от недовольных пациентов.
— В клинику нужен администратор, — решил я. — Отвечать на звонки и регулировать поток людей. Желательно найти человека, лишенного паспорта и каких-либо перспектив. Такого, кому моя лечебница заменит весь остальной мир.
Кеша почесал перья на животике:
— Ни одна биржа труда не держит подобных уникальных кандидатов.
— Место давно известно. О нём регулярно пишут журналисты.
Оставив клинику под охраной макаки, я вышел на перекресток к такси.
— Куда направляемся? — зевнул водитель.
— Довезите до моста. Который газеты называют Мостом Самоубийц.
Таксист повернул голову и окинул меня долгим взглядом.
— Тяжелая полоса в жизни?
Я не стал тратить время на объяснения. Водитель тяжело вздохнул и переключил передачу.
— Поехали. Деньги вперед. И двери я заблокирую до полного расчета, имей в виду.

----------

Глава 16

Всю дорогу до «Моста Самоубийц» таксист молчал. Лишь однажды поймал мой взгляд в зеркале заднего вида, но благоразумно решил промолчать.
Когда мы подъехали, водитель заблокировал двери и потребовал деньги вперёд. Видимо опасался, что я передумаю платить, решив перед прыжком сэкономить.
— Удачи, парень, — буркнул он мне вслед. — Или неудачи. Решай сам.
Машина развернулась и умчалась прочь. Я остался у перил под порывами промозглого ветра.
Поправив воротник куртки, я зашагал вдоль ограждения, вглядываясь в маслянистую воду внизу. Кеша нервно переступал по моему плечу.
— Хозяин, ты же прыгать не собираешься? Может, ну его? Пойдём чебуреков поедим.
Я пропустил его нытьё мимо ушей. Внешне я совершал обычную прогулку, задерживаясь у парапета ради панорамы ночного города. В реальности же пальцы в карманах плели невидимые тонкие нити заклинаний для сканирования фона.
Место подходило идеально. Пространство было пропитано остаточными эманациями. Чужое предсмертное отчаяние и ледяной ужас въелись в бетонные опоры, сформировав плотную некротическую среду.
— Хозяин, слышишь меня? — суетился Кеша. — Не молчи, я пугаюсь!
— Не отвлекай, — отозвался я.
— Я не могу заткнуться! — взвизгнул попугай. — Ты сейчас сто процентов какую-то дичь устроишь. Если полиция повяжет? Или местные бандиты прицепятся? А вдруг призраки вылезут? Я вообще-то птица, а не экзорцист!
Остановившись, я повернул к нему голову и вытянул руку. На кончиках пальцев мигнула искра энергии.
Короткий щелчок заставил птицу вздрогнуть. Попугай широко распахнул клюв для новой тирады, однако выдал лишь глухое клёкотание. Его язык болтался сбоку.
— Я же просил молчать.
Кеша удивлённо заморгал. Попробовал выкрикнуть ругательство, но вышло утробное мычание. Птица испуганно уставилась на меня.
— Будешь сопротивляться, превращу в наггетс, — ровным тоном предупредил я. — Хочешь проверить?
Пернатый активно замотал головой. Он стал размахивать крыльями в попытках объясниться без голоса.
— В сурдопереводчика играешь? — Я вскинул бровь. — Крылья тоже могу подрезать. Оставлю пару полупрозрачных отростков в пайетках. Станешь порхать по палате фейковой молью.
Кеша резко перестал двигаться. Он опустил перья вдоль туловища и прикинулся таксидермической поделкой. Смысл угрозы дошёл до него очень быстро.
— Чудесно.
Вернувшись к сканированию, я перевёл фокус на дно. Там кипела жизнь. В мутной толще копошились сотни донных мутантов, стянувшихся сюда ради обилия негативного излучения и свежей органики. Конструкция исправно служила им кормушкой.
— Слышь, командир, — раздалось за спиной.
Позади меня стоял сутулый мужичок в грязной безразмерной куртке.
— Так ты это… сигать-то собираешься?
Вопрос прозвучал на редкость обыденно.
— Я тута битый час топчусь на ветру, — обиженно забормотал тип. — Если надумал, барахлишко своё скидывай на асфальт. Будь нормальным человеком. У меня тут бизнес, пойми правильно.
— У тебя тут бизнес?
Мужик сразу оживился от возможности почесать языком:
— Естественно. Я официальный самозанятый от местной гильдии мостовых собирателей. Поделено всё честно, мой сектор от того поворота до во-о-он того столба. Перелезешь через поручни — шмотки по эту сторону фонаря переходят в мою собственность.
Он ударил себя кулаком в грудь.
— Учти только, тут надо красиво уходить. Прошлый четверг один такой ошивался… Очкарик. Полчаса бабе своей стихи орал в телефон, сопли размазывал, а потом тупо поскользнулся и загремел вниз. Позорище. К тому же в ботинках навернулся, падла. Мог бы разуться.
— Обещаю предупредить перед прыжком, — кивнул я. — И обувь обязательно скину.
Собиратель подозрительно прищурился.
— В смысле «обещаешь»? Ты чё, передумал?
— Я и не собирался.
Мужик смачно плюнул на парапет.
— Очередной турист-мозгоклюй. И зачем я на тебя время тратил.
Недовольно бубня ругательства, он зашаркал подошвами в сторону своего фонаря.
Мои расчёты полностью подтвердились. Локация обладала всеми необходимыми свойствами. Требовался администратор для приёма посетителей в клинике, желательно полностью отчаявшийся человек со стёртой биографией и отсутствующими документами. Такой работник вцепится в предложенный шанс мёртвой хваткой. Неформальная биржа труда отлично подходила под поиск этих кадров.
Спустя час мы уже были в клинике, и я первым делом развеял блокировку клюва.
— Теперь слушай приказ, — произнёс я, опустившись в кресло. — Твоя задача — ежедневное ночное дежурство на том парапете с полуночи до шести утра.
Попугай так и остался стоять с разинутой пастью.
— Нам в штат нужен толковый сотрудник, а тебе предстоит провести собеседования. Ищи самого потерянного кандидата, который перелезет через перила ради финального прыжка. Перехватишь его за секунду до падения.
— Руками? То есть крыльями? — пропищал Кеша.
— Морально. Ори матом, пой частушки, трави анекдоты или рассказывай сказки. В процессе уговаривания засунь ему в карман карточку.
Из ящика стола появилась пачка свежеотпечатанного картона. На белом фоне красовался чёрный шрифт: «Ветеринарная лечебница „Добрый Доктор“. Решаем любые проблемы безнадёжного характера».
Птица аккуратно зацепила визитку кончиком клюва.
— Вопросы есть?
Он мотнул головой в знак отрицания.
За остаток ночи удалось немного поспать. Пробуждение выдалось жёстким: за окном взвыли механические ревуны городской системы оповещения.
Я подошёл к окну и прислушался к ритму гудков. Памятка по безопасности утверждала, что прерывистый сигнал такой частоты означает прохождение «блуждающей стаи», а не классический прорыв внешнего периметра.
Над восточной частью неба повисла подвижная серая пелена. Гигантское скопление летающих мутантов пересекало городские кварталы напрямую. Системы противовоздушной обороны включились без промедления. Ночную мглу распороли десятки пулемётных трассеров, а затем горизонт сотрясся от залпов зенитных ракет.
Первые поражённые твари сорвались в пике. Основная масса плотного клина продолжила маршрут, петляя между разрывами. Армейцы пытались спугнуть стаю и отогнать подальше от жилой застройки, лишая их возможности приземлиться для охоты на прохожих.
Удобное стечение обстоятельств. Бесплатная ресурсная база падала прямо на асфальт.
— Псих, на выход! — крикнул я внутрь здания.
Огромная псина моментально выкатилась на крыльцо.
— Вон те падающие объекты видишь? Собирай туши по округе и складывай в операционной.
Зверь издал сиплый рык и бросился в соседний двор.
Попугай тем временем топтался на подоконнике. Я поманил его пальцем.
— Подлетай ближе.
Положив ладонь на пернатую макушку, я продавил сквозь его ауру одноразовое улучшение. Силовой каркас заклинания оплёл голосовые связки птицы для генерации направленной акустической волны.
— Поднимайся к зенитчикам, — я толкнул его в воздух. — Почувствуешь распирание в горле — выпускай наружу. Главное, молчи по пути и ничего не отвечай.
Птица взмыла вертикально вверх. Добравшись до нижнего эшелона пролетающих мутантов, попугай оказался в зоне их внимания. Несколько тварей спикировали на мелкую добычу. В эту секунду Кеша разрядил накопленный заряд.
Вибрирующий высокочастотный скрежет ударил по нервным узлам ближайшего роя. Узконаправленный импульс сбил навигацию более тридцати летунов, заставив их кубарем полететь вниз.
— Полный провал, — выругался я.
Расчёт строился на обрушении половины стаи, а упала лишь жалкая горстка. Резервы моего источника оставались на критически низком уровне.
Впрочем, для текущей стадии развития годилось и это. Псих уже волок в зубах первого зубастого подранка, оставляя на брусчатке кровавый след. Через час смотровая покрылась слоем остывающих птиц.
Предстояла рутинная препарация материалов для последующего наращивания собственной силы. Обычная ремесленная монотонность по извлечению крохотных порций энергии.
Ближе к вечеру, когда я закончил вытягивать из крыла атрибут, в клинику зашёл новый посетитель. Это был крепкий мужчина, с трудом удерживающий в руках большой джутовый мешок.
— Здравствуйте. Знающие люди посоветовали обратиться по адресу. Вы вроде берётесь за нетипичные задачи?
Горловина мешка ослабла. На линолеум с шелестом стек увесистый питон. Аномалию я заметил спустя секунду: по бокам чешуйчатого туловища рефлекторно выскочили и втянулись обратно суставчатые костлявые лапки.
— Выставочный экземпляр, — пустился в объяснения визитёр. — Только начал сдавать позиции. У меня появился прямой конкурент, и я никак не могу его обойти.
— Ясно. Чего ждёте от визита?
— Качественного усиления. Нужно гарантированное превосходство над соперником.
— Я работаю без лицензий и расписок, — предупредил я. — Ответственность за последствия ляжет на вас.
Клиент охотно закивал, признавая условия.
Диагностика ауры змея заняла несколько минут. Природа наградила мутанта врождённым талантом прятать дополнительные конечности.
— Вариантов вмешательства несколько. Определяйтесь с конкретными показателями, которые хотите выкрутить на максимум.
После этих слов грузный посетитель выдал правду. Никаких выставок не планировалось. Питона готовили к нелегальным животным боям, где абсолютный чемпион раз за разом унижал претендентов.
— Цена вопроса для победы?
— Семьсот рублей.
Заказчик вытянул губы в свисте.
— Дороговато берёте…
— За четыреста предложу урезанную версию. Действие форсажа испарится через сутки.
Мужчина заметно обрадовался такому повороту:
— А так можно? Я половину спецов оббегал ради создания временного бойца-камикадзе. Никто не хотел возиться с разовой накачкой.
— Я возьмусь. Причём питомец выживет.
Купюры тут же легли на стол.
На операцию ушло четверть часа. Адаптированные атрибуты сбитых крылатых тварей отлично интегрировались в физиологию рептилии. Змеиная чешуя стала значительно прочнее, в нейросистему добавилась порция чистой агрессии. Вдобавок я вплёл в мышцы одну неочевидную коронную фишку на всякий случай.
Результат впечатлил владельца. Он сгрузил обновлённого бойца в мешок, направился к двери и затормозил.
— Командир, а эта туша торгуется? — Палец клиента упёрся в Психа, дремлющего в углу.
— К сожалению, нет. Собака ещё не отработала расходы на собственную кормежку.
— Досадно, — вздохнул клиент. — Держите контакты. Надумаете избавляться от товара — звоните.
— Аквариумную рыбу на бои не ставите? — поинтересовался я.
— Пустое дело. Водные дисциплины не мой профиль.
Заказчик скрылся за дверью. Я перевёл взгляд на своего охранника.
— Чуть с молотка тебя не пустил, — обратился я к питомцу.
Мутант обнажил пасть в широком зевке.
— Печальный итог. Никто не берёт.
Я указал на аквариум в углу комнаты.
— Существуют без малейшей пользы. Едят корм и всё.
Пёс приоткрыл глаз, изучил стеклянную ёмкость и фыркнул.
— Понимаю твои гастрономические порывы. Раскусил бы их в два счёта. Но эта плавучая биомасса тоже включена в план. После грамотной мутации можно было бы извлечь прибыль… Хотя кого я пытаюсь обмануть. Местным зрителям нужен зрелищный монстр, а боевая форель на фоне летучих химер и паукообразных змей выглядит убого. Ничего, со временем я найду способ пустить в расход и водных обитателей.
Подпольная арена
Мужчина переминался у железной решётки. За ней начиналась песчаная яма арены. От гула зрительских трибун вибрировали металлические прутья, и он сильнее стиснул влажные ладони, пряча мандраж. Впервые за долгое время у него появился реальный шанс отыграться.
Питон Боря свернулся у его ног. Под жёсткой чешуёй мерно перекатывались узлы мышц, выдавая готовность рептилии к броску.
— Вытянем, дружище, — мужчина осторожно похлопал питона по боку. — На этот раз обязательно.
У противоположного края загона нарисовался Король. Худощавый чемпион арены улыбался одними уголками губ, наблюдая за подготовкой к бою.
— Снова привёл мясо для моего кондора? — протянул он, разглядывая Борю. — Зря тратишь время, всё равно со дна не выберешься.
— Посмотрим.
Подъёмный механизм со скрежетом потащил решётку вверх. Ударил гонг.
Закованный в пластинчатую броню кондор не стал ждать. Птица рванула вперёд и сразу пустила в ход массивный зазубренный клюв. Боря попытался уйти с линии атаки, однако пернатый хищник обладал лучшей реакцией и теперь методично кружил вокруг рептилии, нанося быстрые удары.
Питону явно не хватало скорости для ответных выпадов. Кондор снова спикировал сбоку, распоров когтями чешую на змеином теле и пустив кровь. Зрители на трибунах одобрительно загудели.
Хозяин Бори до боли сжал прутья. Сценарий прошлых поединков повторялся с пугающей точностью, а соперник откровенно наслаждался тем, как его тварь готовится добить измотанного противника.
— Отзывай птицу! — надрывая связки крикнул мужик. — Бой окончен, мой сдался!
Король проигнорировал просьбу, сделав короткий жест пальцами. Получив эту безмолвную команду, кондор начал яростно рвать спину питона.
— В правилах такого нет! Зачем пускать их в расход⁈ Он ведь лежит!
Чемпион медленно повернул голову.
— А мне просто по кайфу.
Этот человек действительно получал удовольствие от чужого ущерба. Мужчина вспомнил давний разговор с Королём, когда тот только начал собирать вокруг себя нужных людей. Тогда будущий чемпион настойчиво предлагал работать вместе, обещая хорошие деньги благодаря связям. Получив отказ от сотрудничества с живодёрами, Король даже не разозлился. Он лишь пообещал, что без его покровительства никто в этой лиге не поднимется выше стартового уровня.
Прогноз сбылся полностью. Который сезон мужик выставлял своих питомцев на арену и регулярно нёс потери, пока фаворит толпы методично перемалывал их на песке.
Питон утробно зашипел, почти перестав шевелиться. Огромная птица взмахнула крыльями, прицеливаясь клювом для пробития черепа.
Терять было нечего.
В памяти всплыли наставления чудаковатого ветеринара Виктора о том, что подаренная им модификация сработает ровно один раз, поэтому применять её следует исключительно в критической ситуации, обязательно громко выкрикнув команду. Дальше тянуть было некуда.
— Боря! Уничтожай! — гаркнул мужик во всё горло.
Лежащая на песке рептилия резко встрепенулась. Кондор проигнорировал шум и ринулся вниз, широко раскрыв клюв.
Питон внезапно издал звук, очень напоминающий громкую икоту. Змеиная пасть распахнулась, и наружу выстрелило нечто металлическое.
Увесистый стальной клинок на огромной скорости влетел птице в глотку, пробил черепную коробку и вышел с обратной стороны головы. Чемпионский кондор вздрогнул, подогнул под себя крылья и рухнул в песчаную пыль.
Король вскочил с кресла:
— Это чё за фокусы⁈ Он рыгнул, и из него меч выскочил⁈
Сектора зашумели. Свод правил арены действительно не запрещал навешивать на бойцов экипировку или использовать оружие, однако научить питона выплёвывать сталь раньше никому в голову не приходило.
Мужчина оперся лбом о прохладные прутья решётки и шумно выдохнул. Затяжная полоса поражений наконец прервалась, но расслабляться было рано. Впереди ждал долгий подъём к вершине лиги. Победитель сезонных десятилетних игр получал уникальное право — изменить в уставе турнира ровно один пункт.
Изначально это движение задумывалось как почти легальный спорт, пока за три десятилетия чемпионы своими поправками не исказили саму суть поединков. Один из победителей вписал право утилизировать побеждённое существо по желанию выигравшей стороны. Другой запретил участникам делать ставки на своих бойцов, чтобы исключить договорные сливы. Третий же чемпион внёс пункт о том, что люди могут выходить на песок против созданий. Самого реформатора сожрали на следующем же турнире, так что смельчаков проверить эту поправку больше не находилось.
С появлением козыря в рукаве у мужчины появился шанс дойти до финала сезона. Он планировал убрать ту самую живоводёрскую поправку от первого чемпиона и вернуть соревнованиям нормальный вид.
На арене Боря неуклюже пошатывался, пытаясь ровно встать на свои короткие лапки. Рептилия была в полном порядке.
— Выручил, Виктор, — тихо произнёс мужчина, наблюдая за питомцем.
Опять разбили стекло. Да что ж ты будешь делать! Мысль была уже до тошноты привычной: снова здрасьте.
Следом пришло облегчение: звенело где-то внутри, а не со стороны бронированной витрины, которую я только вчера вставил. Значит, сегодня не придется отдавать последние деньги стекольщикам.
Из коридора донеслась возня вперемешку с приглушенным матом. Я откинулся обратно на подушку.
Где моя охрана, спрашивается? Псих наверняка утащил подбитую зениткой тварь и сейчас с чавканьем доедает ее в подвале, выбирая потроха пожирнее. Кеша, мой психолог-рекрутер, дежурит на «Мосту Самоубийц» на другом конце города — выполняет сверхсекретное задание по набору персонала. Юстиция надежно заперта в клетке во избежание очередного «черепахопокалипса».
Рядовая вообще дрыхнет после вылазки за лутом. Выходит, с ночными гостями мне придется разбираться лично. Идеальное время для ограбления.
В приемной снова выругались:
— Да твою мать, ваза! Какой идиот поставил сюда вазу⁈
— Смотри под ноги, дебил!
Кто-то напоролся на уродливую хреновину, доставшуюся мне от прежних хозяев. Я специально не убирал ее от входа ради такой вот самодельной сигнализации. Сработала она безупречно.
Идти разбираться было лень, к тому же разбирало любопытство насчет их целей. Я бесшумно поднялся, прокрался в кабинет и уселся в кресло, закинув ноги на стол. Пусть походят. Если они ищут деньги — флаг им в руки. Я бы и сам их с радостью поискал.
Мне позарез требовалась нормально оборудованная лаборатория. С мощными центрифугами, инкубаторами, анализаторами генома и спектрометрами… Но всё это стоит диких денег.
В прошлой жизни я презирал купюры, считал их досадной помехой для настоящей науки. Скорее всего, презрение росло из того факта, что у меня их было в избытке. Теперь каждая копейка на счету, и любовь к капиталу вернулась с небывалой силой. Парочка лишних миллионов меня бы сейчас несказанно осчастливила.
В приемной опять что-то с грохотом упало под поток грязной брани. Совсем оборзели. Я решил, что пора знакомиться, и вышел в коридор.
За администраторской стойкой обнаружились трое крепких, коротко стриженных парней в одинаковых черных куртках. Взламывать кассу или рыскать по ящикам гости даже не пытались, а просто сидели и явно чего-то ждали. Первый лениво листал оставленный мной для посетителей журнал. Второй старательно ковырял ножом столешницу. Самый здоровый из троицы тупо рассматривал трещины на потолке.
На полу валялись глиняные черепки и перевернутый стул.
— Ну наконец-то явился, — произнес первый. Судя по снисходительному, уверенному тону, он у них был за главного.
Способ выманивания оказался рабочим. Они не стали выбивать двери, а намеренно громыхали мебелью в расчете на мое любопытство.
— Значит так, Виктор, — продолжил главный. Мое имя они знали. — Ты едешь с нами к боссу.
— Зачем?
— Держать ответ. Мы тебе письма слали, приглашали, а ты все игнорируешь.
Я немного подумал и честно ответил:
— Скорее всего, ваши послания съели хомяки.
Двое его подручных переглянулись, а вожак недовольно нахмурился:
— Без шуток, Виктор. Ты едешь, это не обсуждается. Босс хочет на тебя посмотреть и, возможно, сделать предложение, если мы не ошиблись. Сразу предупреждаю — вернуться у тебя может не получиться. Драться или звать на помощь нет смысла, у нас всё отработано.
Ситуация показалась мне забавной.
— Понимаю, — я кивнул. — Только вы уточните, к какому именно боссу. Я за неделю стольким людям дорогу перешел, что сбился со счета. Это тот мужик с драконом на половину лица? Лысый с золотым зубом? Или вы от карлика в цилиндре, а может, от той безумной старухи с дробовиком?
Я нес случайную чушь. Парни окончательно растерялись.
— Нет, — выдавил из себя главный и назвал совершенно незнакомое мне имя.
— А-а-а! — я ударил себя ладонью по лбу. — Значит, новый! Ладно, что вам всем нужно?
Пришлось изобразить уставшего от жизни бедолагу.
— Представляете, сколько раз меня уже пытались пустить в расход или подмять под себя? Вчера с моста скинули. Позавчера с ножом кидались. До этого вообще отморозок с молотком выскочил, чудом отбился. Я давно перестал пугаться. Босс так босс, поехали к нему. Тем более, если он даст нормальную крышу.
Сбой шаблона отразился на их лицах.
— Вяжите ему руки, — буркнул главный.
Пока шестерки возились с узлами, я ментально дотянулся до спальни Рядовой.
Дремавшая в клетке тварь моментально встрепенулась. Пары телепатических команд хватило для запуска моего встречного плана.
Мне натянули на голову плотный мешок. Сквозь ткань пробивался шепот:
— Мутный тип. Обычно орут, умоляют пощадить…
— Наверное, просто не в курсе, кто наш шеф и что делает с умниками.
— Да хрен его знает, псих реальный.
Меня вывели на ночную улицу и запихали на заднее сиденье машины. Двигатель заурчал. На переднем кресле кто-то набрал номер:
— Да, босс, упаковали. Химеролог. Сговорчивый до странности, согласен работать.
Под пыльным мешком я едва сдерживал ухмылку. Увлекательная штука это актерское мастерство. Ну и удивлять людей результатами своих генетических экспериментов я всегда обожал.
В следующую секунду салон тряхнуло с такой силой, что я впечатался лбом в подголовник. Крыша с жутким скрежетом прогнулась, тормоза истошно взвизгнули, и мы влетели во что-то монументальное. Снаружи с диким хрустом выкорчевали металлическую дверь. Раздалась пара коротких вскриков вперемешку со звуком ломающихся костей. Щелкнул пистолетный выстрел, сразу же оборвавшийся влажным хлюпаньем. Затем ткань мешка поползла вверх.
В искореженном дверном проеме возвышалась Рядовая, упакованная в трофейную тактическую броню. На спине крест-накрест фиксировались две катаны. Настоящий штурмовик элитного спецназа, а не мутант.
Она молча потянулась вперед и без видимых усилий порвала стягивающие мои запястья путы.
Выбравшись наружу, я огляделся. На асфальте стонали помятые похитители. Один зажимал кровоточащую ногу, другой баюкал вывернутую под неестественным углом руку. Живые, просто временно выведенные из строя. Моя девочка работала очень аккуратно.
Рядовая закинула меня на бронированную спину и рванула по переулку.
— Давай прямо домой, — скомандовал я, перехватывая руки для удобства. — Не хватало еще пешком топать.
Добравшись до клиники, я на всякий случай проверил террариум. Юстиция мирно дремала в углу и не пострадала при разгроме прихожей. В голове промелькнула веселая мысль: влетит ли этим бедолагам от руководства за то, что они посеяли настолько лояльного и сговорчивого кандидата?
Частное охранное предприятие «Варяг»
Кабинет генерального директора
Тимофей Игоревич Варягин неторопливо размешивал сахар в чашке с чаем. Внешность доброго дедушки и обволакивающе мягкий голос делали его похожим на сельского учителя. На просторном дубовом столе царил абсолютный порядок: никаких криминальных атрибутов, только ровные стопки бумаг и массивная перьевая ручка рядом с фотографией смеющегося ребенка.
Варягин отодвинул блюдце, сцепил пальцы в замок и поднял взгляд на стоящую посреди кабинета троицу. Выглядели подчиненные скверно. Замызганные куртки, свежие фингалы на пол-лица и наспех замотанные бинтами конечности.
— Выходит, я понял ситуацию правильно. Вы вышли на этого перспективного химеролога. И вместо попыток оказать сопротивление или поднять крик он сам согласился поехать к нам. По доброй воле.
Один из боевиков судорожно сглотнул:
— Так точно. Мы его даже удивили своей вежливостью. Он жаловался, что на него вечно покушаются и пытаются обокрасть. Просил защиту. В машину сел совершенно спокойно, рассчитывал на продуктивный разговор.
Тимофей Игоревич откинулся на спинку кожаного кресла и выстучал пальцами короткий ритм по подлокотнику.
— И при таком раскладе вы умудрились его просрать?
Стоящий по центру вожак втянул голову в плечи.
— Шеф, там просто какой-то танк вылетел! Едем себе спокойно, и тут удар в бочину! Всю машину всмятку раскурочило за пару секунд.
Начальник смотрел на этих неудачников, обдумывая следующую стадию своего проекта. Качественный химеролог требовался Варягину еще позавчера. Поставщики регулярно переправляли ему тварей из Диких Земель, вот только это был примитивный сырой материал. Превращать их в полноценное биологическое оружие без талантливого мастера было невозможно. Предыдущий гений страдал от мании величия и закончил печально: пошел на корм собственной мутировавшей поделке. После этого ЧОПу пришлось похоронить целый взвод бойцов, устраняя вырвавшийся из-под контроля образец. Списание убытков вышло болезненным.
Кандидат на замену был жизненно необходим предприятию, но эти трое имбецилов все испортили.
— Узнайте по местным бригадам, кто устроил налет, — холодным тоном приказал Варягин. — Трясите информаторов. Этот парень нужен мне здесь.
— С чего хоть начать поиски? — подал голос самый молодой из троицы.
— С чего хотите. Землю носом ройте, но найдите следы. Допускаю, что его просто перехватили живым.
Перебинтованный вожак встрепенулся:
— Босс, вспомнил… На этой бронированной твари эмблема была нарисована.
— Какая еще эмблема?
— Очень смахивает на метку «Молотобойцев», только кривая до невозможности. То ли краской намалевали, то ли мелом, прямо поверх разгрузки. Кустарщина какая-то.
Выражение лица Варягина резко ожесточилось.
— Ясно, — протянул он. — Я так и знал. Чертовы отморозки.
Взгляд директора налился металлом. От благообразного старика не осталось и следа.
— Получается, они пустили за вами хвост. Конкуренты прочухали про ценность химеролога и нагло перехватили товар по пути. Захотели забрать мой актив… Что ж, они доигрались.
Тимофей Игоревич снял трубку стационарного аппарата и набрал короткий номер:
— Поднимай резерв. Будем зачищать «Молотобойцев» под ноль.

----------

Глава 17

Я проснулся от стука в дверь. Кто-то колотил костяшками по дереву на удивление вежливо и обыденно. Никакого звона выбитых окон или криков с требованиями немедленно пустить внутрь.
За время жизни здесь я уже привык к совершенно другим визитам, поэтому даже растерялся на пару мгновений. А сейчас раздавались размеренные, ровные удары.
Скинув одеяло, я нехотя поплёлся к входу и натянул по пути мятую футболку. За окном едва светало. Кого могло принести в такую рань?
Я повернул замок.
На пороге обнаружился вчерашний клиент с питоном. Парень довольно улыбался.
— Братан, мы победили! — он с ходу полез обниматься.
За его спиной переминались с ноги на ногу с десяток молодых людей. Судя по дорогим вещам и ухоженным лицам — типичная золотая молодёжь. В руках визитёры держали разнокалиберные переноски с животными.
Высвободившись из захвата, я опёрся о дверной косяк.
— Поздравляю, рад был помочь. Я же обещал, что всё сработает.
Ещё бы ему не победить. Мой нехитрый апгрейд гарантировал результат. Накануне я вмонтировал в пищевод питона метательный механизм с активацией по кодовой фразе. В качестве снаряда подошёл трофейный клинок, снятый Рядовой с наёмников в Диких Землях. Решение примитивное, зато позволяет нанести отличный внезапный урон на подпольной арене.
— А это группа поддержки? — я кивнул на притихшую толпу.
— Братан, им нужно то же самое! Они оценили бой и теперь хотят прокачать своих зверей! — гость активно размахивал руками. — Пацаны видели превращение моего Бориса и жаждут повторить!
Я прикрыл глаза, собираясь с мыслями.
— Вы в курсе, который час? На часах шесть утра.
— Извини, братан! — парень не сбавлял напора. — Турнир стартует через три дня, всем надо срочно подготовиться…
— Стоп, — перебил я. — Разве соревнования идут не раз в квартал? Ты сам так говорил.
— Основной действительно проводится по графику. А этот внеплановый, ради спонсоров. Граф Вельяров заскучал и объявил призовой фонд на сто тысяч, так что туда повалил народ со всей своей живностью.
Я вздохнул.
— И вы планируете успеть за три дня…
— За ценой не постоим! — отозвались из толпы.
— Проходите, пацаны! — скомандовал парень с питоном и двинулся внутрь.
— Тормозите, — я перегородил проход. — Клиника пока закрыта, рабочий день не начался.
Визитёры застопорились, а высокий блондин возмутился:
— Но нам нужно срочно заявить участие, времени на ожидание совсем нет!
— Правила есть правила, — пояснил я. — С девяти до шести. Ломать график я не собираюсь.
— Деньги у нас имеются! — встрял другой парень и потянул из кармана пухлую пачку наличности.
Остальные принялись спешно доставать кошельки. В лицо мне сунули около десятка пачек. Каждая существенно превышала мой недельный бюджет.
В этот момент я быстро пересмотрел своё отношение к графику. Лаборатория до сих пор не достроена, требуются закупки реагентов с приборами и уйма дополнительных расходников. Научный прогресс куда важнее расписания.
— Проходите в коридор, — велел я и отступил в сторону.
На ближайшие часы клиника заработала в сумасшедшем темпе. Клиенты выдавали технические задания, а я оперативно препарировал их подопечных.
Высокий парень с зачёсанными назад волосами водрузил на стол прозрачный контейнер. По дну перекатывался гоночный слизняк, изредка подрагивая щупальцами. Здесь таких существ специально разводили для участия в тотализаторах местных аристократов.
— Короче, док, — заговорил первый посетитель, — Аркадию критически не хватает скорости перед заездом. Недавно самочка одна отшила, так он в депрессию впал и еле ползает.
Через стенку аквариума было заметно, что моллюск едва шевелит присосками и вообще не проявляет интереса к окружающему миру.
— Устроим.
Подхватив контейнер, я скрылся в операционной, откуда вернулся спустя минут десять. Слизняк кардинально сменил поведение. Теперь Аркадий наматывал круги по стенкам ёмкости, врезаясь в расставленные декоративные камни, тут же отталкивался от преград и с новыми силами продолжал рывок.
— Что за магия⁈ — хозяин Аркадия уставился на питомца.
— Разогнал метаболизм и подтянул выносливость.
— А как это регулируется? Включается, выключается…
— Чтобы запустить турбо-режим, нужно произнести кодовую фразу: «Аркадий, жги резину!». Скорость возрастает моментально. Главное помнить про высокий расход энергии животного. Запаса хватит примерно на десять часов непрерывного бега, поэтому включай непосредственно перед стартом.
— А сброс как работает?
— Надо приказать: «Аркадий, притормози, братан!». Зверь переключится в базовый формат сбережения сил и снова поползёт по-старому.
Заказчик немедленно прокричал команду отмены, после чего слизняк остановился и распластался по дну.
— Забирай. И обязательно откармливай его самой калорийной пищей после окончания забегов. Иначе животное банально истощится.
Расплатившись, гость крепко прижал к себе свой аквариум и довольным шагом покинул помещение.
Следом подошла манерная девушка в розовом платье. Из её пластиковой корзины торчала белая пушистая морда шпица.
— Ой, мне никаких боёв не нужно. Это мой Пушочек, — хозяйка попыталась погладить питомца. — Характер добрейший, но совершенно бесполезный пёс. Соседская кошка недавно зашипела, так этот дурачок сразу в обморок хлопнулся. Надо бы сделать его посмелее для самообороны.
Пришлось взять собаку на руки. Животное тряслось всем телом.
— Задачу выполним. Учитывайте только один нюанс: шпиц превратится в нервного холерика. Будет кидаться на всё подряд при малейшем шорохе.
— Замечательно! Меня всё устраивает! — обрадовалась владелица.
Забрав шпица в рабочую комнату, я достал подготовленный атрибут «Истеричность». Ещё в прошлые разы извлёк его из одного чересчур буйного хомяка. Пересадка отняла буквально минут пять. Обратно пса я возвращал в состоянии полной боевой готовности. Шерсть собаки торчала жёсткими клочьями, из пасти вырывался приглушённый угрожающий рык, а сам зверь активно сучил лапами.
Посетительница пришла в восторг. Она вытащила из кошелька банкноты и умчалась демонстрировать обновлённого питомца друзьям.
Дальше поток клиентов шёл непрерывно. Одни заказчики получали временные хитиновые пластины для питомцев, осыпающиеся при первом серьёзном ударе противника. Другим я интегрировал ядовитые железы с микроскопическим объёмом токсина, которого хватало ровно на один укус.
Аристократы покупали красивый сиюминутный результат. Меня же вполне устраивали толстеющий кошелёк и отличная практика работы с разным генетическим материалом.
Последний человек покинул помещение, оставив на столе пачку банкнот, а я наконец рухнул в рабочее кресло. Виски ломило от длительной концентрации. Однако настроение находилось на высоком уровне.
Заработанного объёма наличности с избытком хватало и на закрытие текущих долгов, и на первичную комплектацию нормальной исследовательской станции. Финансовый вопрос сдвинулся с мертвой точки. Как только здесь появится лучшая химерологическая база в этой части Империи, можно будет приступать к масштабным проектам.
В похожем графике пролетели ещё двое суток. Владельцы бойцовой живности не переставали приносить подопечных за порцией срочных улучшений перед стартом кубка.
Пришлось поставить операции на поток. Глубокая хирургическая модификация потребовала бы недель аккуратной перекройки генома, выравнивания работы нервной системы или удаления природных дефектов. Местным клиентам такие сложности были ни к чему. Звери рассматривались сугубо как орудия для достижения призовых мест на конкретном турнире. Люди платили за зрелищность и быстрый эффект.
Лаборатория временно сменила профиль на штамповку нестабильных химер. В ход шли атрибуты-однодневки и различные спорные связки генов, от которых животное словило бы тяжёлые побочки спустя месяц, зато сегодня показывало неимоверный скачок показателей. Участники гонялись за своими наградами на арене, исправно пополняя мой бюджет.
Тем не менее, долго эксплуатировать эту схему опасно. Стоит слухам об умелом кустарном ветеринаре доползти до надзорных ведомств, и возникнет масса вопросов, обсуждать которые с государством мне нечем. Остро назрел вопрос легализации статуса и приобретения нужной лицензии. Наличие официальных бумаг отпугнёт проверяющих, позволяя без лишних проблем углубиться в личные научные разработки.
План обзавестись документом химеролога давно маячил на периферии сознания, пусть и грозил обернуться рутиной из бесконечного заполнения бумажек и просиживания часов на лекциях. Местное законодательство предусматривало формат сдачи аттестации экстерном. Требовалось внести пошлину и явиться на тестирование в обход курсов подготовки или сбора рекомендательных писем от именитых мастеров.
Оставалось только продемонстрировать свои навыки приёмной комиссии.
Отыскав нужные координаты, я заказал извозчика и выдвинулся к месту проведения экзаменов.
Аттестацию устроили в весьма невзрачной бетонной коробке на городской окраине. В тусклом вестибюле успела собраться толпа совершенно разного толка.
Одна компания юношей постоянно листала тетради с записями и перешёптывалась. Выпускники муниципальных училищ наверняка надеялись подтвердить тут свои оценки.
Неподалёку мялся человек в помятой одежде. Он странно бормотал под нос и периодически дёргал плечом, заставив меня отойти на пару метров в сторону. Судя по повадкам — классический экспериментатор-недоучка, после чьих вмешательств животным требуется немедленная эвтаназия.
Ряд стульев у стены оккупировали сурового вида мужчины. У их ног гремели прутьями клетки с деформированными агрессивными зверьми. Вряд ли владельцам таких созданий был интересен академический подход к науке — они охотились за карточкой, дающей право законно владеть мутантами.
Встречались и простые граждане, пришедшие попытать удачу на смене рода деятельности. Организаторы провели регистрацию. После раздачи порядковых номеров нас запустили в лекторий и рассадили для письменного опроса.
Текст на бумажном бланке вызвал искреннюю улыбку. Задачи строились по уровню первых вступительных пособий, которые выдают перед началом серьёзного обучения. Первый пункт гласил: «Укажите тип кровеносной системы, пригодный для жизнедеятельности летающего грифона в условиях высокогорья. Пункт А предлагает четырёхкамерный орган с форсированным правым желудочком, а вариант Б описывает двойную сеть с дублирующим аортальным узлом».
Я покрутил ручку между пальцами. Составители опросника предлагали выбирать из двух абсолютно провальных биологических схем. В моём родном мире ученики академий знали о необходимости установки для подобной массы хотя бы шести-камерной базы с разветвлением артерий под летучие мышцы. Иначе грифон первого типа падал замертво от разрыва сосудов при старте, а птица из категории Б задыхалась на первых ста метрах подъёма.
Тем временем большинство соседей по рядам упорно заполняли графы ответов, а маргинальные владельцы монстров просто ставили крестики наобум. Прочие соискатели считали себя разбирающимися специалистами, хотя совершенно не вникали в устройство живых тканей на базовом уровне. Внизу листа я приписал от руки пункт «В» и кратко набросал единственную рабочую формулу.
Дальнейший текст бланка следовал той же тенденции. Составители спрашивали про оптимальный подбор жаберных створок у амфибий в солёном растворе и пытались выяснить способы пигментной маскировки для пустынных зверей. Степень сложности едва дотягивала до вводного курса общей биологии.
Лист был исписан мною примерно за двадцать минут вместо выделенных на экзамен двух часов. Финально проглядев формулировки ответов, я отправился сдавать бланк надзирателю на кафедре. Мужчина пенсионного возраста пролистал написанное, сделал пометку в своём реестре, изрядно удивившись подобной скорости сдачи. Я развернулся и направился в зону ожидания.
Далее по регламенту следовал этап собеседования. Соискателей поодиночке приглашали внутрь соседней аудитории к коллегии из трёх экзаменаторов.
— Тяните тему, — скомандовал мужчина в центре, когда подошла моя очередь.
Картонка содержала задание: рассказать об основах тканевой регенерации рептилий. Изложение началось с описания работы стволовых клеток и перешло к функционированию теломеразы в комплексе с внешней энергетической стимуляцией.
Комиссия слушала материал молча, пока самый младший проверяющий вдруг не поднял ладонь:
— Соискатель, вы уклоняетесь от вопроса. В билете указано рассказать про основу лечения: это прижигание порезов калёным железом плюс растирка целебным гелем из аптеки. А вы развели демагогию про какие-то клетки.
Я не нашёлся, что на это возразить. Степень их компетенции стала кристально ясна.
— Переходите ко второму заданию.
Требовалось изложить алгоритм усиления защитных функций простой полёвки.
— Изначально проводится аппаратный анализ генома, — заговорил я вновь. — Выявляется степень совместимости внутренних органов с внедряемыми материалами, после чего рассчитываются допустимые нагрузки на скелет.
— Опять усложняете на пустом месте, — включился другой заседатель. — Ситуация примитивная. Что нужно вколоть грызуну — матрицу «Прочности» или сыворотку «Регенерации»?
Я перевёл взгляд с одного лица на другое в попытке найти там следы профессионального юмора.
— Цель определяет методику, — ответил я максимально спокойным тоном. — Если ставится блок от прямого урона, применяется физическая крепость оболочки, но мышь прибавит в массе и потеряет ловкость. Если нужно блокировать отравления, используется фактор восстановления, при котором зверёк начнёт постоянно страдать от голода и истощения. Комплексный же подход…
— Вполне достаточно, — отрезал председательствующий. — Позовите следующего кандидата из коридора.
Финалом стало возвращение всей массы соискателей в лекторий. К трибуне спустился секретарь с ведомостью.
— Хочу напомнить: полная лицензия выдаётся только по итогам десятка тестирований, — начал речь чиновник. — Сейчас оценивался только базовый порог вхождения. Прошедшие могут оплачивать взнос за завтрашний тур.
Десять кругов аналогичного тестирования звучали как сомнительное удовольствие. Далее пошло перечисление оценок.
— Громов: зачёт. Семёнов: недопуск. Арсеньева: зачёт.
Названные фамилии звучали монотонно. Сомневаться в положительном исходе не приходилось. Комиссия не могла не заметить гигантский разрыв между заготовленными вариантами на бланках и фактическим уровнем передовых знаний, изложенных в устном и письменном форматах.
Список постепенно таял. Часть слушателей хлопали друг друга по спинам и пожимали руки, в то время как отвергнутые кандидаты уже направились в гардероб за куртками. Обо мне проверяющий упорно молчал.
— … и на этом перечень сдавших заканчивается, — огласил представитель надзорного органа.
Эта фраза заставила меня подняться со своего места. Я планировал двинуться прямо к трибуне и потребовать комментариев, однако мужчина призвал аудиторию к вниманию.
— Отдельно хотелось бы выделить одну персону, — звонко продолжил экзаменатор. — Коллегия была несказанно поражена результатом!
Справедливость всё же восторжествовала. Мне стоило сделать вид, что признание местных чиновников является нормой, а не великим достижением. Соседние парты начали с любопытством оборачиваться.
— Ранее в этих стенах не встречалось подобных бланков, — чиновник уставился точно в мою сторону. — Испытуемый выдал тотально ошибочные заключения по каждому из пунктов. Феноменальный уровень безграмотности в купе с удивительной наглостью. Вместо запросов на лицензию с вашими познаниями нужно идти работать на погрузку сена.
От рядов посыпались издевательские комментарии и короткие смешки. На пару секунд я превратился в соляной столб. Грузить сено вместо науки. Реальность ушла на второй план, пропустив перед глазами чёткий образ из глубокого прошлого.
…Просторный купол из живого кристалла и полированного мрамора. Собрание включало сотни высокопоставленных созданий из десятков изученных миров. Магистр-химеролог выступает перед правителями секторов и ведущими учёными.
Трибуна занимает центральное положение в амфитеатре. Доклад посвящен успешно спроектированному геному с самостоятельной функцией адаптации. Завершается защита столетней практики по внедрению живых видов в любую агрессивную среду.
Последняя фраза тонет в аплодисментах. Первые лица звездных систем встают со своих кресел, отдавая дань уважения колоссальной работе.
В руки опускается Кристалл Созидания — высший символ признания в Совете Архитекторов. Голографическая проекция демонстрирует далёкую планету, славящуюся интеллектуальной элитой. Главная местная достопримечательность — обелиск из монолитного камня, хранивший до этого дня лишь три выгравированных имени выдающихся творцов.
На поверхность скалы торжественно наносят четвёртую строчку.
Моргнув, я смахнул наваждение. Настоящее представляло собой холодную аудиторию и глумливые ухмылки малообразованной комиссии. Некомпетентный профан по версии местного надзорного органа.
Игнорируя шёпот за спиной, я проследовал к входной двери и покинул здание.
Дома на прилавке обнаружился попугай. Кеша лениво ворошил крыльями упавшую сверху штукатурку.
— Как съездил, шеф? — подала голос птица. — Добыл нам кусок картона для работы? Ищем рамку для стены?
Вместо ответа я протопал прямо в хирургическое отделение к рабочему столу.
— Оказалось, что я в этом ничего не понимаю, — произнёс я в тишину лаборатории.
Птица дёрнула головой и издала каркающий клокочущий звук, весьма отдаленно напоминающий смех.
— Это шутка такая? Провалил вводный экзамен? — Кеша вцепился когтями в столешницу, продолжая трясти перьями от комичности ситуации. — И какие дальнейшие шаги?
Реакция комиссии больше не вызывала досады, на смену пришло холодное рациональное планирование.
— Доступ к инструментам никто не забирал. Знаешь, поначалу был реальный план соблюдать все нормы местного общества и строить цивилизованный бизнес, учитывая регламенты. Раз чиновничий аппарат забраковал мои методики… значит, на рынок выйдет полноценный теневой химеролог, — я криво ухмыльнулся.
— Что это значит на практике? — уточнил попугай.
— Теперь в ход пойдут самые радиальные модификации и тяжёлые мутации. Никаких рамок, ограничений или скидок на технику безопасности. Сами напросились.

----------

Глава 18

«Мост Самоубийц»
Петербург, Российская Империя
Кеша сидел на металлических перилах моста и чувствовал себя невероятно важной птицей. Хозяин поручил ему настоящую рекрутинговую миссию — найти администратора для ветеринарной клиники. Из телевизора, который он подолгу смотрел в магазине, попугай вынес главное утверждение: кадры решают всё. Искать кандидатов следовало в таких местах, где людям больше не за что держаться. Птичья логика сформировалась за годы просмотра криминальных хроник и различных ток-шоу.
День выдался морозным и тянулся удивительно долго. Потенциальные соискатели либо не появлялись вообще, либо совершенно не годились. Сперва пришла парочка влюбленных, нашедшая в этой локации особую романтику. Затем появился подвыпивший бродяга и попытался поймать Кешу для приготовления пернатого гриля.
Попугай уже задремал, когда заметил очередного человека. Незнакомец подошел к самому краю набережной и перегнулся через ограждение. Мужчина сутулился в заношенной куртке и тяжело дышал, разглядывая мутную воду внизу.
«О, клиент!» — встрепенулся Кеша и спланировал к его локтю.
— Здорова, мужик! — выпалил он.
Мужчина медленно повернул голову. Глаза безразлично скользнули по говорящей птице.
— Ты, я смотрю, прыгать собрался?
— Отвали, попугай, не твое дело.
— Придется ответить! — не унимался Кеша. — Скажи, на звонки отвечать умеешь? Способен общаться с посетителями?
Незнакомец нахмурился.
— Или финансовое образование имеется?
— Ни хера я не умею, — огрызнулся тот. — И ни хера у меня нет. Иди в жопу.
Кеша цокнул клювом. Кандидат оказался бракованным и для должности совершенно не годился.
— Ладно, толку от тебя ноль, — птица махнула крылом. — Прыгай давай.
Попугай приготовился взлететь, но человек резко выпрямился:
— В смысле прыгать? Указывать мне вздумал?
— Ну да, — невозмутимо ответил Кеша. — Мне возиться некогда.
— Ах ты пернатый… — кулак взметнулся в воздух. — Я из принципа теперь никуда не полечу!
Несостоявшийся самоубийца уставился на волны, обернулся к птице и сплюнул на асфальт. Засунув руки в карманы, он быстро зашагал прочь от края.
— Это должно было быть мое решение! А не сраного попугая! — доносились крики удаляющейся фигуры.
Кеша озадаченно проводил его взглядом. Спасать кого-либо в его планы не входило, требовалось лишь закрыть вакансию, однако мимоходом получилось сделать доброе дело. Мысленно подивившись человеческим странностям, он решил устроить перерыв.
Время текло своим чередом. Подходящие кандидаты не появлялись, поэтому Кеша перелетел на чердак соседнего дома, давно служивший штабом и своеобразным баром для местной стаи. Здесь всегда получалось узнать городские новости и вдоволь поклевать добытые кем-то семечки. Он успел расположиться в компании двух ворон, обсуждая наглость двуногих, когда на стропила опустился взъерошенный воробей и громко зачирикал.
— Да ладно⁈ — оживился попугай.
Он сорвался с карниза и полетел обратно на мост.
Воробей сообщил о появлении той самой девушки. Она наведывалась сюда второй месяц подряд, подолгу стояла у перил и рассматривала реку. Местные ее хорошо знали из-за регулярных подкормок крошками и считали весьма приятной. Судя по наблюдениям мелкого разведчика, незнакомка явно отличалась умом.
Девушка лет двадцати обхватила себя руками поверх тонкого пальто. На ее лице читалась глубокая печаль, лишенная явной агрессии недавнего неудачника.
— Ты прыгать собралась? — Кеша приземлился на металлическую трубу в метре от нее.
Она вздрогнула.
— Да нет. Смотрю вниз. Ты говорящий?
— Немой телепат, блин, — фыркнул он. — Разумеется! Никогда не видела разговаривающих птиц?
Тут он вовремя прикусил язык и вспомнил о цели визита.
— Ладно, Кеша дурак. Ты тоже глупость сделаешь, если спрыгнешь.
Уголки ее губ дрогнули в слабой улыбке:
— Я и не собиралась.
— Отлично! Отвечай на вопросы!
В течение следующих получаса попугай вел тщательный допрос. С каждым ответом вырисовывался образ идеального администратора. Выяснилось, что девушку недавно уволили из регистратуры, обманув с выплатами и загнав в кредиты. Бывший жених сбежал к подруге вместе с накоплениями. Из-за отсутствия родни ей приходилось ночевать в хостеле и перебиваться фасовкой на заводе. При всем этом она успела параллельно закончить два факультета по профилю менеджмента и финансов.
— Слушай, — Кеша выпятил грудь. — Иди за мной, и проблема решится.
Собеседница с сомнением посмотрела на пернатого:
— Мне предлагается идти за попугаем?
— Именно! — отрезал он.
Кеша не оставил ей выбора. Он принялся настырно клевать подол пальто и с воплями метаться вокруг лица, обещая уникальный карьерный шанс. Спустя полчаса они подошли к дверям клиники, где потенциальная сотрудница нерешительно замерла.
— Какого черта я слушаюсь птицу? — пробормотала она, изучая обшарпанную вывеску.
Тут дверь распахнулась. На пороге возникла макака Рядовая в военной разгрузке. Обезьяна выдала скупой кивок и отодвинулась в сторону.
Переведя взгляд со спецназовца в шерсти на гордого попугая, девушка тяжело выдохнула:
— Ясно. Отсюда не сбежать.
Шагнув вперед, она пересекла порог. В голове мелькнула покорная мысль о скорой продаже в трудовое рабство. Девушка зашла внутрь клиники.
Старый холодильник мерно гудел в углу кабинета, а в кружке тихо позвякивала алюминиевая ложечка. Кто-то усердно размешивал сахар, хотя я к кофе даже не притрагивался.
Рядом с чашкой на задних лапах стоял упитанный рыжий хомяк. В передних он крепко сжимал черенок ложки и методично вращал ею, поднимая со дна гущу.
Накануне вечером я листал новостную ленту и наткнулся на статью о гаджете от фирмы с логотипом надкушенного персика. Реклама расхваливала инновационную автокружку с подогревом и функцией саморазмешивания. Производители обещали перевернуть утренние кофейные привычки горожан. В статье товар называли безоговорочным хитом сезона и обязательной покупкой для любого столичного жителя. Первую партию раскупили на два месяца вперёд, а желающим предлагали записываться в долгую очередь ожидания.
Тратить время на ожидание банального механизма казалось откровенной глупостью. Знаменитая компания в очередной раз умело накручивала цены на пустом месте.
Свою проблему я решил гораздо проще. К тому же материала для экспериментов хватало с избытком — за прошедшую неделю в клинику принесли семь больных хомяков. Едва заслышав расценки на услуги врача, владельцы грызунов моментально отказывались от лечения. Они оставляли переноску на стойке и торопливо прощались, бормоча невнятные слова благодарности.
Настоящий хомячий беспредел. Из этого брошенного выводка я выбрал одного подопытного. Пришлось немного подкорректировать ему опорно-двигательный аппарат и прописать в крошечном мозгу примитивную команду вращения.
Новый размешиватель сахара отлично справлялся с задачей. Он трудился за еду и совершенно не нуждался в подзарядке.
— Полегче, бариста, — попросил я. — Сахар давно растворился.
Грызун замер и перевел взгляд на меня. Ложка выскользнула из его лап на столешницу. В награду за труд я отсыпал на край стола горстку семечек. Хомяк моментально принялся запихивать их за щёки.
Сделав глоток, я мысленно отметил отличную варку. В кабинете было спокойно, ничто не отвлекало от работы. Внезапно дисплей планшета загорелся — пришло уведомление о входящем сообщении.
Отправителем значилась Имперская Аттестационная Комиссия по Химерологии, а темой письма были заявлены результаты недавнего экзамена. С каждой прочитанной строчкой моя улыбка становилась всё шире.
Сухим канцелярским языком комиссия сообщала о полном провале. Право на повторную сдачу мне официально заблокировали на ближайшие пять лет. В качестве основной причины чиновники указали отсутствие диплома об окончании аккредитованного заведения, прямо назвав меня опасным самоучкой без понимания основ химерологии.
Ниже начинался самый интересный блок текста. Чиновники уведомляли, что пятилетнего перерыва вполне можно избежать при соблюдении ряда условий. Решений проблемы предлагалось ровно три.
Первый путь подразумевал подачу прошения о повторном созыве экзаменационной коллегии. Для оформления заявки требовалось внести добровольное пожертвование в фонд развития имперской химерологии. Сумму рекомендовали определять на личное усмотрение, приписав мелким шрифтом минимальный порог в пятьсот пятьдесят тысяч рублей.
От возмущения я едва не выронил чашку. Выложить полмиллиона за возможность выслушать очередную порцию отказов от высокомерных стариков казалось феноменальной глупостью. Аттестаторы организовали себе прекрасный бизнес.
Вторым вариантом предлагалось поступление в одно из трёх указанных в списке учебных заведений. Вбив названия академий в поиск, я быстро проверил юридические данные. Учредителями всех трёх контор числились действующие члены той самой аттестационной комиссии. Система функционировала как закрытая кормушка для своих.
В конце списка обнаружился эксклюзивный метод экстерната. Кандидату разрешалось пройти ускоренный курс под руководством заслуженного химеролога Империи и магистра высшей категории. Один академический час занятий у такого куратора обходился в восемьдесят пять тысяч рублей, а общее количество лекций определялось им лично после очного собеседования.
Авторитетное мнение мастера гарантировало беспрепятственное получение лицензии. Ниже к письму крепилась фотография этого спасителя. Глядя на знакомое лицо, я рассмеялся вслух. С экрана монитора позировал тот самый тучный экзаменатор, не сумевший на тестировании отличить закрытый тип кровеносной системы химеры от открытого.
Я отложил планшет в сторону. Механизм выдачи лицензий окончательно прояснился и опирался исключительно на выкачивание денег.
Химерология в империи пронизывала множество сфер деятельности. Искусственно выведенных тварей покупали для защиты поместий аристократии, использовали на турнирах подпольных тотализаторов и для сопровождения грузов. Имперская армия массово закупала мутантов в штурмовые отряды. Крупные корпорации вливали баснословные бюджеты в селекцию новых пород и разработку навесного вооружения.
Доступ к этому рынку требовал регулярных взяток на каждом этапе легализации. Заинтересовавшись схемой, я вернулся к браузеру и начал копать биографии выпускников платных академий. Реальная прибыль верхушки формировалась вовсе не из платежей за учёбу.
Свежеиспечённый специалист с дипломом не имел права открывать частную практику до полного прохождения государственной отработки. Процедура обязательной стажировки длилась от трёх до пятнадцати лет. Молодые кадры регулярно направлялись на заводы виконтов и в частные службы безопасности высокопоставленных графов.
Элитные учебные заведения работали как легальные фабрики по поставке квалифицированных рабов. Корпорации щедро спонсировали учебные корпуса, получая взамен послушных химерологов. Вчерашние студенты батрачили за копейки ради закрытия стажа.
Моя попытка влезть в этот механизм напрямую вызвала предсказуемую реакцию. Экзаменаторам не требовались объективные знания предмета. Они оберегали монополию. Стороннего специалиста следовало выдавить из профессии отсутствием нужных бумаг или вынудить подписаться под многолетнюю кабалу стажировки.
До самого вечера в лечебницу шли горожане с больными животными. Внезапный всплеск спроса намекал на то, что соседи быстро передали друг другу координаты ветеринара, бесплатно принимающего отказников.
Вчера моя черепаха-мутант Юстиция провела несколько ментальных сеансов связи, впечатав мне в память основы имперского законодательства об обращении со зверями. По закону владелец практики был обязан изымать любого питомца при добровольном отказе владельца. Власти стремились избежать массовых мутаций выброшенных на улицу животных, которые быстро сбивались в агрессивные стаи. Администрация города удобно делегировала финансовую нагрузку частным врачам.
К закрытию смены количество занятых хомяками боксов перевалило за дюжину. Я постепенно превращался в директора некоммерческого приюта.
Дверь распахнулась, впустив в холл заплаканную женщину с пластиковой переноской. С порога она начала умолять о срочной помощи питомцу. Сквозь прозрачную дверцу виднелся очередной пушистый комок. Он сидел в углу пластиковой коробки и тихо попискивал, неестественно поджимая переднюю конечность.
Беглый визуальный осмотр выявил глубокую трещину в кости вперемешку с растяжением связок. Животное нуждалось в фиксации лапы.
— Семь рублей, — озвучил я стандартный тариф на манипуляции.
Женщина перевела взгляд с травмированного грызуна на застежку своей сумки. Финансовый вопрос мгновенно перевесил жалость. Она робко спросила о возможности оставить зверька в клинике. Получив согласный кивок, посетительница сунула клетку мне в руки и спешно выбежала на улицу.
В операционной я подал слабый заряд энергии в ткани животного, срастив поврежденный участок. Тринадцатый по счету отказник занял место в соседней клетке.
Тратить резервы на бесплатное исцеление питомцев для скупых владельцев я не планировал. Опыт из прошлой жизни доказывал, что благотворительность развращает людей. Привыкнув к даровым услугам, пациенты садятся на шею, требуют сверхурочных консультаций и начинают откровенно хамить при попытке заикнуться об оплате. Любой врачебный труд обязан иметь денежный эквивалент, пусть и семирублевый.
Щелчок дверного замка прервал уборку стола. В кабинет шагнул плотный мужчина в деловом костюме, развернув корочку имперского ветеринарного надзора. Я спокойно пригласил чиновника пройти дальше — визитеры из проверяющих ведомств после ночного погрома были неизбежны.
Инспектор придирчиво осмотрел хирургический зал и остановился возле металлического стеллажа. Он потребовал предъявить химические препараты, журналы учета сроков годности и лицензии на вскрытые ампулы.
Распахнув створки шкафа, я продемонстрировал гостю единственную упаковку хлопковых бинтов. Мужчина удивленно уставился на пустое пространство, явно планируя изъять залежи контрабандных медикаментов. Услышав комментарий о применении исключительно магического лечения, он недоверчиво хмыкнул.
Тема нарушения санитарных норм вывоза мусора тоже зашла в тупик после моего упоминания о мгновенной локальной утилизации отходов. Пол и поверхности блестели от чистоты, не давая инспектору поводов для штрафов.
Гость перешел к актам приемки. Получив тяжелую папку с документами, безупречно оформленными с помощью Юстиции, чиновник долго сверял номера поступивших хомяков. Вскоре он поднял на меня взгляд и возмутился отсутствием протоколов усыпления.
— Животные здоровы, уничтожать их нет причин, — ровным тоном ответил я.
— Себестоимость простого магического вмешательства начинается от двадцати пяти рублей по рынку, — принялся поучать проверяющий. — А вы оформляете приход за копейки и тратите личные средства на кормовую базу. Рациональнее ликвидировать балласт.
Мое молчание в ответ инспектор воспринял как признак упрямства, но придраться к документам не смог. Он раздраженно хлопнул крышкой папки. Перед самым выходом мужчина намекнул на традиционную потребность финансово отблагодарить службу за лояльность.
— Вы отличный профессионал, премного благодарен за проведенную работу! Всегда рады видеть в наших стенах, — с максимальным радушием произнес я.
Отсутствие предложенных купюр заставило проверяющего пойти пятнами. Сдерживая гнев, он пообещал устроить лечебнице скорую масштабную проверку и вышел из кабинета, с силой захлопнув створку.
Дождавшись ухода визитера, я двинулся в сторону холодильника за бутербродами. Сквозь форточку послышался шелест крыльев, и в комнату вихрем залетел Кеша.
Попугай плюхнулся на письменный стол, торжественно отрапортовав о поимке идеальной кандидатки на должность секретаря. Учитывая вкусы моего фамильяра, оставалось только мысленно готовиться к худшему.
— Если ты снова приволок уличного алкоголика в депрессии, останешься без ужина, — предупредил я.
Кеша яростно замотал головой, случайно сбросив банку с зерном на пол. Он начал расхваливать наличие у кандидатки двух высших образований и крайне тяжелую жизненную судьбу. Девушка уже ждала за дверью. Птице пришлось откровенно преследовать её по тротуару и клевать в подол пальто, загоняя в здание ветеринарки.
Отказывать соискательнице после столь жесткой силовой вербовки было неправильно. Я приказал Кеше звать гостью внутрь. Попугай спикировал в коридор и заорал на Рядовую, требуя обеспечить конвой посетительницы.
На пороге кабинета появилась невысокая девушка. Она нервно сжимала ремень сумки и испуганно озиралась по сторонам, разглядывая потертые плинтусы и облупленную краску. Путь к отступлению перекрывала боевая обезьяна. Рядовая подтолкнула новую сотрудницу массивной лапой прямо к моему столу.
Девушка затормозила у края столешницы. Её взгляд зафиксировался на рыжем хомяке, продолжавшем старательно стучать ложкой в пустой кружке.
— Женщина — это хорошо, — произнес я.
Услышав незнакомый голос, кандидатка крупно вздрогнула. Она тоскливо посмотрела в потолок и прошептала несколько фраз о своей невероятной неудачливости и невозможности найти обычную работу в спальном районе.
Оценив черты лица и общую физиологию соискательницы, я подтвердил выбор Кеши. Девушка выглядела презентабельно и могла спокойно встречать посетителей за стойкой регистрации, не провоцируя у клиентов панику.
— Красивая, берем на испытательный, — подытожил я.
Незнакомка едва слышно пискнула в ответ. Её колени моментально подкосились. Рядовая успела подхватить падающее в обморок тело прямо в метре от холодного кафеля.
Попугай слетел вниз и заглянул в побелевшее лицо девушки. Он укоризненно посоветовал мне сменить методику знакомства. Комплименты в адрес внешности должны были располагать людей, поэтому подобная реакция вызвала у меня искреннее недоумение.
Кеша прочитал короткую лекцию об уместности романтических речей исключительно в интерьерах ресторанов. Я осмотрел собственный кабинет. Оторванные обои обнажали бетон, в углу сушились крылья городской мутировавшей дичи. Стекла давно требовали помывки. Интерьер полностью отвечал требованиям рабочей зоны химеролога.
Фамильяр сокрушенно щелкнул клювом. Он обозвал обстановку в комнате логовом маньяка. Разум автоматически подтянул расшифровку местного термина из базы Вестфаля, заставив меня поморщиться.
Я скомандовал обезьяне отнести новую сотрудницу куда-нибудь для отдыха. Рядовая непонимающе рыкнула из-под бронированного шлема, сигнализируя об отсутствии мягкой мебели в здании. Класть постороннего человека на мою личную койку в подсобке не рекомендовалось во избежание двусмысленных трактовок после пробуждения. Я велел тащить кандидата прямиком в операционную, положив на хирургический стол и подсунув халат вместо подушки.
Провожая процессию взглядом, Кеша мрачно отметил:
— У меня есть подозрение, хозяин… что лучше бы ты её в постель отнёс…

----------

Глава 19

Ветеринарная клиника «Добрый Доктор»
Первой мыслью было — как же жёстко. И как-то слишком знакомо. Облупившаяся краска на стенах, тусклый свет от лампочки под потолком, въевшаяся в бетон сырость…
«Ну, я дома, — пронеслось в её голове, и следом накатило странное облегчение. — Это радует».
Ситуация дрянь, зато всё на своих местах. Привычная картина мира, в которой она обитала последние несколько лет, не давала поводов для лишней паники.
Вдруг в груди неприятно кольнуло. Ощущение нормальности дало трещину. Девушка замерла и попыталась понять, что именно выбивается из общей картины.
«Подождите-ка… — её взгляд зацепился за угол, метнулся к плинтусу. — А где?..»
Здесь не было тараканов.
Она села и откинула в сторону тонкое покрывало. Под ней оказался отнюдь не привычный продавленный матрас. Поверхность холодила кожу через одежду и явно была застелена медицинской клеёнкой.
Она хмыкнула. С её везением проснуться у себя дома было бы настоящим чудом. Девушка огляделась и поняла, что сидит посреди операционной прямо на хирургическом столе.
У стены кто-то сидел. Существо оказалось настолько заросшим шерстью, что та топорщилась даже из-под краев марлевой маски. На незнакомце был накинут белый халат, а натянутые на лапы латексные перчатки густо блестели от крови.
Девушка нервно растянула губы в подобии улыбки.
— Здравствуйте, — вежливо сказала она.
А потом набрала побольше воздуха в лёгкие и пронзительно завизжала. Визжала долго, на одной ноте, пока глаза не закатились. Тело обмякло и с глухим стуком повалилось обратно на стол.
Я вошёл в операционную под утро, планируя проведать новую сотрудницу, но запнулся прямо на пороге.
— Да ё-моё… Я же просил по-нормальному!
Посреди комнаты стояла Рядовая в моём белом халате. Шапочка съехала ей на глаза, стетоскоп зацепился за пуговицу. Хуже всего выглядела морда и передняя часть одежды макаки — они были густо вымазаны липкой бордовой субстанцией. Обезьяна крепко прижимала к себе стеклянную банку из-под вишнёвого варенья и смачно облизывала пальцы.
Девушка продолжала лежать в отключке на стальном столе.
— Что ты наделала? Какая, к чёрту, маскировка⁈ — рявкнул я на мартышку.
Рядовая непонимающе захлопала глазами и протянула банку вперёд, предлагая угоститься.
Влетевший следом Кеша приземлился на медицинский шкафчик и издал тяжелый вздох.
— О-о-о… Бедняга. Кеша не самый умный, но даже он знает, что так делать нельзя!
— Конечно нельзя! — я ткнул пальцем в перемазанное животное. — Вы только посмотрите на неё. Вся шерсть слиплась. А девчонка что подумала? Что кругом кровищи по колено и ей почку только что вырезали!
Пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, отгоняя желание расколотить что-нибудь об стену.
— Ладно. Твою мать… Я совершенно спокоен. Хватит с меня делегирования. Поручать важные вещи нужно только себе.
Я вышел из кабинета, чтобы привести нервы в порядок перед разговором. Вымылся, тщательно побрился, отыскал в шкафу свежую чистую одежду без подозрительных пятен.
Вернувшись в операционную, я шагнул к столу и прижал ладонь ко лбу так и не очнувшейся гостьи. Короткий магический импульс заставил её резко дёрнуться и распахнуть глаза.
— А теперь внимательно слушай. Вычёркиваем из памяти последние часы. Тебя не похищали для продажи в рабство и органы никто не трогал. Это было не самое удачное приглашение на собеседование. Кивни, если уловила суть.
Она не моргая пялилась на меня.
— Угу… понимаю.
Веки снова сомкнулись, и голова безвольно откинулась назад.
— Да чтоб вас!
— Хозяин, — подал голос попугай. — Ты встал в нехорошем месте. Лучше зайди сбоку.
Я обернулся и наткнулся взглядом на заставленную склянками полку прямо у себя за спиной. В самой большой банке, заполненной желтоватым формалином, скалилась отрубленная голова лютопса. Материал, который я недавно отложил для изучения.
Пришлось пускать ещё один импульс, чтобы привести кандидатку в чувство.
— Поднимайся и иди за мной.
Взяв гостью под локоть, я препроводил её в свой кабинет и усадил на стул. Попутно накинул простенький блок на нервную систему, чтобы пациентка больше не вздумала вырубаться от переизбытка впечатлений.
— Теперь давай общаться как цивилизованные люди. В обморок больше падать не стоит, технически это сейчас невозможно.
— Хорошо, — сипло согласилась она.
— Удобный навык, кстати — терять связь с реальностью в острые моменты.
— Без него я бы давно рехнулась, — краешек её губ едва заметно дрогнул.
— Ладно, ближе к делу, — я постучал пальцем по столу. — Кеша, тот говорящий попугай — это мой полноправный ассистент. Ясно?
— Ясно то, что у вас, вероятно, серьёзные проблемы с головой.
— С чего бы это? Кеша, слетай-ка сюда.
Птица спорхнула со шкафа на столешницу. Я небрежно повёл кистью, активируя трансформацию. Перья вздыбились, кости громко хрустнули, и попугай стремительно пошел в рост, меняя пропорции. Через секунду передо мной сидело мощное когтистое существо, подозрительно смахивающее на небольшого птеродактиля.
— Так звучит убедительнее?
Девушка сглотнула, не отрывая взгляда от мутанта:
— Химеролог… Быть просто сумасшедшим в вашей ситуации звучало куда безопаснее.
— Так вот. Я поручил птице найти толкового администратора.
— Выдав инструкции искать прямо на «Мосту Самоубийц»? — недоверчиво уточнила она.
— Именно. Что тебя смущает?
— Кажется, догадываюсь. Вы искали того, кому уже нечего терять.
— Плюс опыт в управлении расписанием и бумагами.
— О, по резюме это действительно я. Но должность мне не подходит.
— Причины?
— Я до дрожи боюсь крови, насилия и, как выяснилось, химер. Комбо.
— Давай отложим драму. Вот анкета, — я придвинул к ней распечатанный лист.
Она покосилась на пустые графы.
— Просто заполни это, — с нажимом попросил я. — Обо всём остальном поторгуемся позже.
Девушка взяла шариковую ручку, а я наконец получил передышку.
Раньше у меня водились ученики и подмастерья. Но только сейчас до меня дошло, что я абсолютно не умею проводить собеседования. За свою прошлую практику я ни разу никого не искал целенаправленно — кандидаты сами выстраивались в очередь. Приходилось отбиваться от желающих прикоснуться к знаниям. Попасть в обучение к великому Викториану считалось исключительным билетом наверх для любого мага.
Как-то раз от нечего делать я заглянул на профильную выставку и мимоходом исправил пару плетений какому-то заурядному ремесленнику. Через несколько лет этого деятеля назначили главным химерологом при дворе. Ему хватило одной лишь громкой фразы про мои консультации, чтобы пинком открывать любые двери в гильдиях.
Зато теперь мне не хватает компетенции уговорить обычную девчонку сидеть на ресепшене. Идиотизм.
Внутренний монолог перебил тоненький голосок, напевающий что-то в духе:
— Тра-ля-ля, работу я люблю…
Из-за ножки стола выглянул хомяк-бариста в миниатюрном фартуке, заляпанном кофе. Он держал в передних лапах крошечный металлический венчик и отстукивал им такт по паркету.
Я выразительно прочистил горло.
Грызун испуганно ойкнул, спрятал инвентарь за спину и метнулся под тумбу.
Гостья вздрогнула и виновато посмотрела на анкету.
— Извините, я задумалась, — она неловко сдвинула бумагу. — И нарисовала цветочек на полях. Если хотите, могу показать. Вы же меня не скормите за это своим зверям?
— Слушай, Кеша, — я перевел взгляд на птеродактиля. — Тут всегда так шарахаются от специалистов моего профиля?
Соискательница робко приподняла ладонь.
— Можно я отвечу?
— Давай.
— Меня раньше никто не похищал. У меня напрочь отсутствует алгоритм поведения для таких ситуаций.
— Подожди. Кто тебя похитил? — нахмурился я.
Она молча указала ручкой сначала в мою сторону, затем на птицу.
— Допустим. Моя вина отчасти присутствует. А пернатый что сделал? Стоп, Кеша! Как конкретно звучало твоё приглашение на должность?
— Я могу процитировать, — мрачно отозвалась девушка. — Он сел на перила, завел душевную беседу, а под конец заявил: «А сейчас ты потопаешь со мной к моему хозяину. Иначе очень сильно пожалеешь».
— Ах ты ж… — я хлопнул ладонью по столу, заставив химеру подпрыгнуть. — Ты угрожал кандидату⁈
Кеша неловко переступил когтями по столешнице, пряча клюв.
— Я не угрожал! Кеша просто применял жесткую мотивацию!
Слушая дальнейший диалог, я начал кое-что понимать. Ассистент всё же выудил с моста идеальный экземпляр. Я, сам того не замечая, битых пятнадцать минут внимательно вникал в сумбурный рассказ девушки о том, как она в юности обзавелась фобией. В этой нескладной подаче сквозила настолько обезоруживающая откровенность, что перебивать совершенно не хотелось.
— … и вот эта тварь бежит на меня, шипит, крылья растопырила! — она в красках обрисовывала инцидент. — А я-то считала гусей благородными созданиями! В документалках они всегда так трепетно заботятся о птенцах и летают красивым клином. Мне хотелось просто подойти и сказать ему, какой он статный. А птица ущипнула меня за ногу! С кровоподтёком! Я ревела до самого вечера из-за факта ужасной несправедливости. Вот как он мог⁈
Я машинально кивал, поддерживая видимость сочувствия. На деле же активно анализировал сидящую напротив особу. Потрясение от рухнувших ожиданий, детская фиксация на эстетике и тотальная неготовность к суровой реальности. Крайне непрактичный склад ума, зато прозрачный и понятный. Любая её последующая история сводилась к такому же безобидному абсурду.
В детстве она полезла на крышу дома спасать мяукающего котёнка. Умудрилась провалиться прямо в дымоход и застряла там на несколько часов, пока её не вытащили, сплошь перепачканную сажей.
А ещё она добрая. Когда Кеша решил прервать её затянувшуюся не по делу речь, я по привычке пустил в него лёгкий разряд. Попугай дёрнулся, замолчал и уставился на меня с явной обидой.
— Ой, не надо его бить, пожалуйста, — тут же вступилась девушка.
Я удивлённо поднял бровь.
— Он хороший, — сказала она и немного погодя добавила: — Наверно.
Валерия явно смутилась собственной дерзости. Затем принялась извиняться за попытку указывать мне. Мол, я вправе поступать на своё усмотрение, но птицу бить всё равно не стоит.
А я просто защищался. Я не вернул его в прежнюю форму, лишь запечатал клюв ради спокойного собеседования. Оскорблённый вынужденным молчанием, этот перекачанный птеродактиль уже расправлял крылья и собирался вцепиться мне в волосы. Электрический импульс послужил сугубо превентивной мерой.
В общем, я обрисовал ей ситуацию: — Мне нужен свой человек. Администратор со стандартными обязанностями. Тот, кому совершенно нечего терять в этой жизни.
— О, так это же я! — с кривой улыбкой отозвалась она. — Терять мне нечего. Когда-то у меня всё было, а после смерти родителей имущество куда-то подевалось…
Твою мать. Опять сорок минут ушли в пустоту из-за чужих жалоб на жизнь. Вполне обоснованных жалоб, стоит признать. Самое любопытное, что корнем всех бедствий стала её исключительная наивность.
Сначала объявился дядя, заливающийся слезами после похорон её родителей. Рассказал про охотящихся за ним бандитов и умолял дать укрытие на пару дней. Валерия, разумеется, пустила родственника в квартиру.
Через неделю он возник на пороге с новой порцией горя. Заявил о грядущих штрафах за проживание не по прописке и предложил единственный выход: временно переоформить недвижимость на него. Подмахнув бумаги, она больше не видела ни дядю, ни ключи от жилья.
Дальше появился жених. Обаятельный парень стабильно обещал накопить на совместный домик у моря, пока она горбатилась на двух работах. В итоге он уговорил её взять крупный кредит на развитие бизнеса, а наутро исчез в компании лучшей подруги. На память остались лишь банковские задолженности.
Кандидатка казалась подходящей. Существовал риск, что по широте душевной она пустит в клинику парочку пустынных разорителей из мира Саргаса и сама нальёт им чаю. За ней придётся присматривать. Значит, решаемая проблема.
Я вернулся к собеседованию:
— О доверии мы уже поговорили. Перейдём к задачам: работа заключается в приёме звонков, обустройстве клиники, поиске клиентов. Справишься?
— Да, — кивнула она.
Я положил перед ней на стол пару договоров разного формата.
— Выбирай любой.
После детальных разъяснений мы подошли к оплате:
— Будешь получать двести рублей оклада в месяц плюс проценты от привлечённых клиентов. Бонусы обсудим, если дело выгорит. Сверху даю жильё. Свободная комната у нас найдётся, так что крыша над головой обеспечена.
Местные мерки превращали эту сумму во вполне солидные деньги для сотрудницы без малейшего опыта в химерологии.
Девушка принялась вчитываться в пункты контрактов. Потом подняла взгляд:
— Время на подумать есть? Или мне обязательно ставить подпись сию секунду?
Я мысленно влепил себе подзатыльник. Логично, что после пережитого опыта она ищет подвох во всём подряд. Тем более в кабинете нанимателя, окружённого гигантским попугаем и макакой в тактической экипировке.
— По рукам, — согласился я. — Берёшь пару дней на раздумья, а потом обязательно звонишь с готовым ответом. Но учти одну вещь: после подписания бумаг уволиться в ближайшие годы не выйдет. Взамен ты становишься моим человеком и попадаешь под полную защиту. При возникновении проблем я их решаю, от тебя же потребуется неукоснительное выполнение указаний. Никаких непристойных предложений, клянусь душой. Пусть меня сожрёт Химерос за враньё.
Тут я кривил душой. Химерос никогда не причинил бы мне вреда при любых раскладах, поскольку являлся моим детищем. Зато формулировка звучала максимально веско.
Валерия долго вглядывалась мне в глаза, силясь найти следы обмана.
— Хорошо. Позвоню или загляну лично, — произнесла она и покинула кабинет.
Дверь закрылась. Кеша давно стянулся в привычную компактную форму и теперь топтался по столу прямо перед моим носом. Стало неловко.
— Ну и как тебе? — поинтересовался я.
Попугай демонстративно повернулся ко мне хвостом и начал ковырять клювом перья на крыле.
— Ничего не скажу, — донеслось от птицы. — Ты злой и критику не воспринимаешь.
Я с силой потёр лицо руками. Совсем не ожидал дожить до нотаций от собственного пернатого ассистента. Видимо, я окончательно растерял навыки взаимодействия с социумом. Легко мог найти подход к дракону, подчинить разум химеры или договориться с болотными духами, а простая горожанка вогнала меня в глухой ступор.
— Кажется, мы полностью завалили собеседование, — признал я.
Кеша бросил чистить крыло, явно ожидая моей капитуляции.
— Вот именно. Я могу вообще помалкивать, раз ты сам до всего додумался.
Моя голова начала болеть. Моё мышление давно перестроилось на бинарные системы расчёта выгоды и риска. В людях постоянно кипели иррациональные мотивы пополам со страхами. Придётся осваивать эту науку заново, используя в качестве репетитора птицу, воспитанную телевидением. Довольно удручающая перспектива.
— И смех и грех, — проворчал я себе под нос. — Не могу взять в штат девушку на грани суицида.
— На такую она не тянет, — возразил Кеша. — Вода хорошо успокаивает нервы. Хотя ситуация вокруг неё сложилась отвратительная.
Пернатый уловил суть абсолютно верно. В ауре ушедшей Валерии отсутствовала пустота, толкающая людей на последний шаг. От неё фонило хронической усталостью. Человек искал передышки.
— Полетишь на берег снова. Поищи других соискателей. Только постарайся проявить каплю дипломатии и обойтись без угроз про сломанную жизнь.
— Сделаем, — кивнул Кеша.
Резкий удар ручкой о стену заставил нас вздрогнуть. В дверном проёме тяжело хватала воздух наша недавняя знакомая.
Валерия метнулась к столу, выхватила верхний контракт из стопки, черканула ручкой в самом низу и всучила документ мне.
— Забирайте!
Логика происходящего ускользнула от моего восприятия. Кеша замер на месте с приоткрытым клювом. Разбуженный шумом хомяк-бариста пискнул и скатился со стола прямо за банку печенья.
— Условие о защите персонала реально работает? — выдавила девушка сквозь сбивчивое дыхание.
— Разумеется. Я обязан предоставлять безопасность сотрудникам в рабочие часы всеми доступными методами.
— Замечательно! — Она тяжело опустилась на стул для посетителей. — Тогда требую немедленного исполнения взятых обязательств.
Уличные динамики разом взорвались воем сирен. Мощность звуковой волны выбивала пыль из стыков оконных рам и заставляла вибрировать деревянный пол.
Основное освещение коротко мигнуло и отключилось насовсем. Под потолком сразу загорелись аварийные лампы.
Мы с Кешей переглянулись.
— Врубили оранжевый код, — пробормотал пернатый, взъерошив хохолок. — Ситуация принимает скверный оборот.
Внимание вернулось к новой сотруднице:
— Да что на улицах творится?
— Эти уродливые твари ползут из-под земли и падают сверху. Там одну вообще в клочья разорвало на перекрёстке. Меня, кстати, Валерия зовут.
Она вытянула руку для формального знакомства.
Дверные петли треснули под чудовищным ударом снаружи. В помещение полетели деревянные щепки вперемешку со штукатуркой, а в образовавшуюся дыру протиснулось массивное существо.
Внешность незваного гостя являла собой мутацию муравьеда и болотной рептилии. Тяжёлое туловище закрывала толстая бугристая чешуя. Спереди качалась вытянутая трубка вместо челюстей, откуда непрерывно выстреливал липкий язык, а на спине топорщились перепончатые обрубки крыльев.
Тварь издала резкий скрежещущий визг. Ворвавшись в кабинет, она сходу исполосовала паркет длинными когтями.
Рядовая сработала без промедлений. Макака обрушилась на спину монстра с армейским клинком в лапе. Она принялась методично всаживать сталь в уязвимые стыки на шее, заставляя вторженца давиться кровью и оседать на пол. Добив врага, обезьяна выпрямилась на туше и выдала торжествующий гортанный клич.
Валерия молча наблюдала за казнью мутанта. Её так и не пожатая рука медленно опустилась на колени. Девушка повернулась ко мне с ровным лицом.
— Опция обморока включена в социальный пакет? — поинтересовалась она. — Буду крайне признательна за активацию.
— Временно вне зоны доступа, — ответил я. — Привыкайте к текущим реалиям и добро пожаловать в коллектив.
Мою речь прервал мощный взрыв со стороны соседнего квартала. Перекрытия содрогнулись, высыпав на наши головы крошево строительной замазки.
Местные будни стремительно катились в полный сюрреализм. Говорящие птицы, хомяки-кофеманы и обезьяны с тактической подготовкой давно стали для меня нормой. Теперь к списку добавилась девушка, сбежавшая от резни прямиком в кресло к химерологу за секунду до атаки хищника.
Раньше я рассчитывал заниматься здесь вдумчивыми исследованиями редкостей. Планировал организовать тихую академическую лабораторию. Текущая обстановка подкидывала совершенно другой формат.
Мои губы поползли в широкой улыбке. Организм сбрасывал напряжение короткими приступами тихого смеха. На полу истекал жидкостями крайне занимательный биологический образец. Новая сотрудница успешно преодолевала стадию шока, а на улицах прямо сейчас бегали толпы таких же неучтённых объектов.
Изувеченная туша представляла собой неисчерпаемый ресурс. В ней проглядывал десяток полезных атрибутов, требующих немедленного синтеза. Тысячи этих биологических конструкторов носились по городу за нашими окнами, буквально напрашиваясь на вивисекцию.
Смертельно опасный коллапс внезапно обернулся роскошным пиршеством биоматериала. Оставалось лишь достать скальпель и выйти навстречу этому идеальному миру для химеролога.
КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА
Понравилось? Жми лайк! ❤️
➡️ Продолжение:                          https://author.today/reader/496334

----------

Nota bene

Книга предоставлена         Цокольным этажом        , где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через         Amnezia VPN        : -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по           ссылке           и 3) сделать его админом с правом на                       «Анонимность»                    .
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:
Идеальный мир для Химеролога

----------