1 Ноября 2000 года, г. Москва, район Черёмушки, ул. Цюрюпы, д. 8, кв. 72

— Добрый вечер, — на пороге квартиры стояла молодая симпатичная девушка, одетая в элегантную шубку с капюшоном, запорошённую тающими снежинками.

— Добрый! — машинально кивнула ей немолодая женщина, с нездоровым, бледным цветом лица, с чёрными «мешками» под глазами, одетая в домашний халат. — А вы, кто?

— Меня зовут Юлия, — лучезарно улыбнулась девушка.

— Приятно познакомиться, а меня зовут Елена Викторовна, — машинально сказала в ответ на представление от девушки женщина.

— Елена Викторовна Евстигнеева. Так? — уточнила девушка.

— Да, а откуда… — в этот момент девушка сделала шаг в квартиру, а женщина инстинктивно отшагнула назад. В последний момент опомнившись и остановившись, решив выгнать нахалку из квартиры.

— Вы же мама Ксении Анатольевны Евстигнеевой, 1976 года рождения? — заданный вопрос остановил Елену Викторовну от активных действий.

— Да, а собственно, — ничего не понимала женщина, — что вы хотите?

— А ваша дочь дома? — продолжала улыбаться девушка.

— Да, но она… — осеклась, не считая необходимым рассказывать, что её дочка пришла уставшая с работы и сейчас ушла в ванную, чтобы отмокнуть в воде.

Девушка стрельнула глазами в сторону двери ванной, чуть повернула голову и услышала шум льющейся там воды.

— Понятно. Ну не будем беспокоить уважаемую Ксению Анатольевну, — приняла решение Юлия. — Секундочку, — сказала она, подвинула сумочку, висевшую у неё на плече, с правого бока на живот и открыла её, затем вытащила оттуда толстый конверт. — Это для неё, — протянула его Елене Викторовне. — Ну и для вас, — добавила загадочно.

— А что там? — заинтересовалась мать Ксении.

— Это просил передать ей один человек, — не ответила девушка на вопрос, улыбка которой стала ещё шире.

— Какой человек? — насторожилась Елена Викторовна.

— Это не важно! Просто он всегда выполняет данное им слово! — совсем непонятно для женщины сказала девушка. — Возьмите, — буквально насильно засунула Елене Викторовне в руки конверт.

— Подождите, — вскрикнула женщина, когда девушка тут же развернулась и пошла из квартиры. — Я ничего не понимаю. Что за человек и что в конверте?

— Я же сказала, — девушка на миг повернула голову к женщине. — Это не важно. И… выздоравливайте, — удивив Елену Викторовну, добавила она.

— Нет, постойте, — но девушка быстро стала спускаться по лестнице, не удосужившись остановиться ни на секунду.

Елена Викторовна в недоумении вышла на лестничную площадку, слыша звук удаляющихся каблучков, а потом вернулась в квартиру.

— Ты чего, мам? — отлежавшись в горячей воде больше получаса, Ксения наконец выползла из ванной, ощущая, как дикая усталость начинает уходить из её тела.

Усталость ничто, а вот моральное состояние девушки было катастрофически подавленным!

Последние несколько дней она места себе не находила, сходя с ума от безысходности и тоски. Самым страшным было то, что она ничего не могла сделать, как бы не пыталась.

Девушка направилась на их с мамой небольшую кухню, чтобы налить себе чаю, попытаться привести мысли в порядок.

Подумать, как прожить остаток дней до её зарплаты и пенсии матери. Денег практически не было, вернее, остаток зарплаты и небольшая пенсия матери были отложены на уплату коммунальных платежей. И долги ещё надо вернуть: взяли у соседки, когда надо было срочно купить маме лекарства, а по рецепту в аптеках ничего не было, хотя Ксения объехала половину Москвы.

Но всё это полная ерунда. А вот мама…

«Ничего доченька, ничего…» — девушка вспомнила последний разговор с матерью: «Это естественный процесс. Все когда-то умирают. Видимо и мой черед пришёл. Ты сильная, ты справишься», — лицо матери было таким спокойным, а в груди Ксении бушевала настоящая буря и непрекращающийся ужас.

Мама умирала, а она ничего не могла с этим поделать. И помощи было ждать неоткуда и не от кого!

Девушка держалась, держалась из последних сил, стараясь не расстраиваться свою мать. Понимая, что своими метаниями и истерикой она сделает только хуже. Стараясь внешне не показывать матери то, что разрывало её изнутри.

Мать старалась не показывать виду, как ей плохо. И не столько физически, сколько эмоционально. Не желая пугать свою дочь и разрушать её психику.

Они прощались… Все эти дни, они прощались друг с другом…

Зайдя на кухню, она увидела там сидевшую за столом маму, которая подозрительно смотрела на неё.

— Мам, зачем ты встала? Тебе надо в кровать и отдыхать, — всполошилась Ксения.

— Что это? — мать не обратила внимание на слова дочери и пальцем ткнула толстый конверт, лежавший на кухонном столе.

— А что это? — не поняла Ксения, присаживаясь напротив матери, сама, подозрительно смотря на непонятный конверт.

— Это я у тебя хочу спросить! — настаивала мама.

— Мам, я устала, плохо соображаю, ещё ты ребусы на ночь глядя загадываешь. Тебе надо отдыхать, а не «Что? Где? Когда?» на ночь устраивать.

— Прекрати! — насупилась мама. — Что это за конверт?

— Да откуда я знаю? — не выдержала Ксения. — Давай уже откроем и посмотрим, — внесла лепту в конструктивное русло девушка.

Открыть конверт заняло не много времени.

— Что это? — взгляд матери, казалось, мог прожигать.

— Я… — а девушка не знала, что сказать.

В руках у матери была толстая пачка долларов, перетянутая резинкой.

— Ксения!

Ошеломление, непонимание — всё это отразилось в глазах Ксении.

— Ещё листок какой-то, — мать Ксении заметила краешек листка в конверте и вытащила его.

— Дай, — дочка выхватила у неё сложенный вдвое лист бумаги, размера А 4, и развернула его.

«На операцию для твоей мамы!» — текст был напечатан на принтере: «И реабилитацию», — было добавлено ниже по тексту.

— Это он! — девушка закусила губу.

— Кто, он? — не поняла её мама.

— Он! — ничего не объяснила толком Ксения. — Он…

— Да кто — он? — пыталась добиться мать от девушки. — Здесь 20 000 долларов, — пока Ксения замерла в ступоре, мать быстро пересчитала деньги. — Это же… — она с вопросом уставилась на девушку.

— Это тебе на операцию, — отмерла Ксения. — Мама, мамочка, — она бросилась в объятия к матери, заливаясь слезами. — Мама.

У девушки в голове вспыхнули воспоминания того вечера.

— Кто здесь был? Кто? Отвечай, — прибежавшие охранники быстро срезали пластиковые стяжки на ногах и руках Геннадия Михайловича, освободив его. Затем положили бесчувственное тело на спину, пытаясь привести его в чувство.

Пока часть охранников возились с ним, к девушке подошли двое охранников, один из которых начал допрашивать девушку.

— Я не знаю, — испуганно отвечала Ксения. — Не знаю! Большой, чёрный, в шлеме.

— Что он хотел? — требовал допрашивающий.

— Я ничего не поняла. Ничего!

— Геннадий Михайлович! Геннадий Михайлович! — на лицо чиновника брызнули водой из принесённой бутылочки.

— Что? А? — глаза Геннадия Михайловича открылись. — Где? — его безумный взгляд заметался по помещению. — Где он?

— Кто? — не понял его охранник, стоявший на коленях, рядом с лежащим чиновником.

— Этот сумасшедший! Он хотел выколоть мне глаз, — мечущиеся глаза уперлись в охранника. — Найти и убить эту тварь!

— Геннадий Михайлович, кхм-кхм, — кашлянул охранник, — может вам сначала в душ?

— Что? — взгляд чиновник опустился ниже, а потом и ощущения тела показали, что не всё в порядке. — Вон! Все вон! И эту выгоните отсюда, — заорал он, бешено вращая глазами.

Ксению подхватили под руки и потащили из помещения двое охранников.

— Одежда, — пискнула она. — Моя одежда.

— Заткнись.

Остальные охранники выскочили из комнаты, закрыв за собой дверь. Трое остались в коридоре, охранять чиновника, чтобы больше никто не мог до него добраться.

Геннадий Михайлович в это время брезгливо сбросил с себя обмоченный халат, затем резво убежал в душ, чтобы смыть с себя эту гадость.

Девушку вытащили из здания на улицу, а потом дотащили до комнаты отдыха, где её встретили испуганные глаза девчонок и Светланы.

Им никто ничего не объяснял, но поднявшийся шум на территории, крики и беготня, слышимые в их комнате, а также люди, метавшиеся мимо окна комнаты отдыха, заставили их сильно испугаться.

Спустя минуту в комнату зашёл охранник и бросил Ксении охапку с её одеждой. Та сбросила халат и не обращая внимания на девчонок, стала лихорадочно одеваться.

Управляющий клубом пытался понять, что ему делать. Звонить хозяевам в такое время? И что говорить? За такое его могут не погладить по головке. Вопрос, как неизвестный проник на территорию клуба, будет задан. И что отвечать?

Находясь в центральном здании в своём кабинете управляющий решал дилемму: звонить хозяевам или сначала переговорить с Геннадием Михайловичем, когда у него появилась ещё одна проблема.

— Сергей Алексеевич, — в кабинет зашёл охранник. — У въездных ворот стоит патрульная машина местного ОВД. Они хотят попасть к нам на территорию.

— Это с какого? — удивился управляющий.

— Старший наряда заявил, что от нас поступил телефонный звонок о проникновении неизвестного на нашу территорию и нападение на одного из гостей.

— Какая тварь позвонила? — зашипел управляющий. — Кто?

Собственниками клуба было выдвинуто категорическое требование — не допускать на территорию комплекса сотрудников правоохранительных органов!

Никто особо не боялся их присутствия, но любая негативная информация о членах клуба могла поставить крест на всём!

Соответственно, никакой милиции. Лишь по прямому указанию от хозяев или кого-то из высокопоставленных гостей клуба. За всё время работы комплекса, ещё ни один сотрудник милиции или других государственных структур не ступал на их землю.

Ну, не считая парочки генералов МВД и одного генерала ФСБ, но они присутствовали здесь как гости клуба, а не как сотрудники правоохранительных органов.

— Нет, это ошибка. Никто вас не вызывал, — управляющий лично вышел к патрульному экипажу, запретив охране открывать ворота.

— Мы хотим осмотреть территорию, — сказал прапорщик Ничипоренко, старший в патрульном наряде. — Был звонок. Мы обязаны проверить!

— Нет! — категорически заявил управляющий.

— Это в ваших интересах, — недоумевал Ничипоренко. — Мы обязаны, — добавил он, пытаясь надавить на этого хлыща.

— У вас есть санкция от прокурора или суда? — сразу спросил управляющий. — Нету! — припечатал он. — Попрошу меня больше не беспокоить. У нас всё хорошо.

— Да и пошли они, Михайло, — хохотнул рядовой Иванов, сидевший на заднем сиденье патрульного автомобиля. — Нам же проще.

— Поехали, — вздохнул севший на переднее сиденье Ничипоренко, обратившись к водителю. — Козлы! Богатеи! Сталина на них нет.

Ругаться и требовать дальше прапорщик не собирался. Сами не хотят. Тем более, что было строжайшее указание от начальника ОВД — не лезть в это непонятное заведение.

На следующий день управляющий узнал, что звонок в милицию сделала женщина из обслуживающего персонала, нанятая два дня назад. В тот же миг она была уволена с «волчьим билетом».

Спустя полчаса в ресторан явился Геннадий Михайлович в сопровождении всех своих шести горе охранников. Не дойдя до своего стола, потребовал у пробегавшего мимо официанта бутылку коньяка Хеннеси ХО, стоимостью в 1 000 долларов.

— Сергей, — выпив залпом 200 грамм и ощутив, как коньяк «прокатился» по пищеводу и упал в желудок, согрев его, Геннадий Михайлович решил закрыть один срочный вопрос.

— Да, Геннадий Михайлович, — подошёл управляющий, находящийся в зале, приглядывая за чиновником.

— Надеюсь, о том, что сегодня случалось, никто не узнает?

— Обижаете, Геннадий Михайлович, — «сделал» страшные глаза управляющий. — Вы о чём?

— Это хорошо, — чуть улыбнулся чиновник. — Павла, позови! — потребовал он.

— Звали, Геннадий Михайлович, — пять минут и к столу подошёл Павел.

— Так, — не сразу начал чиновник. — Эта… Как её… Ксения, да, — помнил он как её зовут, но сделал вид, что она ему не особо интересна. — Павел, я не хочу её здесь больше видеть. Вообще не хочу, — он очень пристально посмотрел на Павла.

— Я вас понял, — медленно кивнул тот. — Я… — и осёкся, решив не уточнять, почему именно Геннадий Михайлович не хочет её здесь видеть. — А деньги?

— Деньги… Деньги оставь себе. Её убери. Совсем убери! И предупреди, чтобы она держала язык за зубами. Её здесь не было, и она ничего не видела.

— Понял вас, Геннадий Михайлович, — легко согласился тот.

— Иди, — о край коньячного бокала стукнуло горлышко бутылки.

Геннадию Михайловичу был совсем не нужен свидетель, вернее, свидетельница того, как с ним общался тот псих. И… то, как он обмочился при ней. Бабы существа болтливые, рано или поздно она распустит язык. И ладно, если среди своих же товарок, но она может начать рассказывать это среди клиентов. Зачем чиновнику его ранга «весёлая» информация, что он натурально обоссался при людях⁈

«А может заплатить, чтобы она вообще исчезла?» — подумал он, а потом решил, что это будет слишком и ни к чему.

Из разговора в бане, она точно ничего не поняла. Исчезнувший киллер ничего конкретного не говорил. Это надо было быть полностью в теме, чтобы понимать о чём у них шёл разговор. Так что будет достаточным, чтобы Павел выкинул её из этого бизнеса. В любом случае, кроме Павла других поставщиков подобных услуг в этом клубе нет и не будет.

Милицию привлекать не будет, вернее, здесь милиция не нужна.

Во-первых, никто не должен знать об этом клубе и чем здесь занимается Геннадий Михайлович.

Во-вторых, если будет официальное расследование, то всплывет информация о его связи с Бертшейном.

Ладно Пермь, а если всплывёт информация о других его делишках с этим мудаком? Дойдёт до Касьянова, а тот разбираться не будет, уберёт его. А на его место поставит другого человека, который заплатит за эту должность большие деньги.

Геннадий Михайлович решил, что кое-кого для поиска киллера и наказания тех, кто его послал, он обязательно подключит. Но не прямо сейчас и здесь. Пару-тройку дней погоды не сделают.

Сейчас он будет просто пить, чтобы заглушить тот страх, что испытал при общении с тем психом. Но ничего, его найдут, а он потом посмотрит в его глаза, когда того «сломают».

Покинувший дорогого клиента Павел навестил ожидавших клиентов девушек:

— Ксения, Светлана: на выход, — он повернулся и вышел из помещения.

Вышедшие за ним Светлана и напуганная Ксения, повинуясь его жесту, сели в его Мерседес, а затем машина выехала с территории клуба и спустя двадцать минут оказалась у офиса Павла.

Молчавший всю дорогу Павел вышел из автомобиля и также, молча, жестом указал следовать за ним, проследовал в здание.

На первом этажа он уселся на диван, рядом с ним села Светлана.

— Света, переоденешь её, вызовешь ей такси, — приказал он своей помощнице, а та молча кивнула.

— Значит так, Ксения, — переведя взгляд на девушку, Павел достал из кармана пиджака пачку долларов, отсчитал несколько купюр и протянул их девушке. — Это тебе, за работу, которую ты не сделала.

— Но я… — он остановил её жестом руки.

— Подробности мне не интересны, — жёстко сказал он. — Ты у меня больше не работаешь. Света, проследи за всем, а потом возвращайся в клуб, — затем очень пристально посмотрела в глаза девушки. — Ни в каком клубе ты сегодня не была. Ты ничего не видела! Поняла?

— Да! — сразу кивнула девушка, поняв, что шутки кончились.

Эти люди сотрут её в порошок, если она кому-нибудь расскажет о том, что сегодня произошло. Испугавшись до ужаса от осознания того, что её могли убить, чтобы она не болтала языком.

— Тогда прощай, — встав с дивана, Павел вышел из дома.

Ксения под присмотром Светланы, лихорадочно и быстро переоделась, сняла с себя украшения и отдала помощнице, а потом Светлана посадила её в такси и отправила домой.

Только дома девушка вспомнила о выданных ей деньгах, а пересчитав их, поняла, что ей выплатили 1 000 долларов. Этих денег не хватит… И что ей делать и где искать деньги на операцию?

Она сама не хотела заработать деньги таким способом!

Только и эта возможность теперь потеряна ею безвозвратно.

С того дня, её жизнь превратилась в ад… Жить с осознанием того, что скоро её мать умрет, а она останется одна в этом мире!

На работе она могла забыться, на какое-то время забывая о катастрофе в её жизни. С головой уходя в документы и общение с пациентами, задерживаясь допоздна на рабочем месте, а возвращаясь домой, она не могла смотреть матери в глаза.

Сейчас проблема с мамой полностью снята!

Хотя… Операция… Но доктор говорил, что операция простая. И ничего неприятного не должно произойти. И ещё есть деньги для реабилитации мамы. И, похоже, тот кто послал эти деньги, добавил им обеим на жизнь. Пять тысяч долларов на уход за мамой, лекарства — это слишком много. Деньги выданы с запасом.

«Езжай отсюда. Всё будет хорошо. Не стоит заниматься этим. Хотя тебе решать» , — она вспомнила последние слова этого пугающего до ужаса неизвестного, перед тем, как он исчез.

«Кто он? И почему?» — эти вопросы занимали все её мысли в последующие дни.

Операция у мамы была проведена на высшем уровне. Две недели в медицинском центре и её выписали. Мама чувствовала себя отлично и была счастлива, что всё прошло хорошо.

Ксения раздала все долги, но деньги всё равно остались в приличном объеме.

— Как сходила, Снегурочка? — этими словами, встретил садящуюся в машину Юлию Олег.

— Это с чего вдруг? — повернула она к своему руководителю голову.

— На Дед Мороза не очень похожа, — веселился Олег. — Борода отсутствует. Возраст — не тот.

— И?

— Подарки принесла? Принесла! Раз не Дед Мороз, то Снегурочка, — засмеялся Олег.

— А! — улыбнулась она. — Что-то в этом есть. Приказ мы выполнили, конверт передали. Поехали, у нас ещё есть дела.

— Эт, точно, — став серьезным, Олег включил передачу и нажал на педаль газа. — Надо доводить дела до конца, — добавил он, вспомнив высказывание одного человека.

— А теперь, докладывает уважаемый Евгений Александрович, — неожиданно сказал руководитель ГСУ ГП РФ (Главное следственное управление Генеральной прокуратуры Российской Федерации, — прим.) Герасимов Андрей Максимович, давя тяжёлым взглядом Паршина. — Расскажите, как Вы умудрились обосраться , — особо выделил он последнее слово.

Буквально минуту назад он быстрым шагом вошёл в собственный кабинет с кипой документов в руках, где его ожидали подчинённые, и с шумом уселся в своё кресло.

Его внешний, раздражённый вид и последнее, сказанное им слово, дали понять, что в воздухе начали сгущаться тучи. Ведь это слово Герасимов терпеть не может.

Употребление этого слова при нём со стороны подчинённого или подчинённых, вызывало у того своеобразную аллергию. И подчинённый, использовавший ненавидимое им слово, мог сразу рассчитывать на получение самых гиблых дел — «висяков». А также пристальное внимание со стороны Герасимова длительное время.

И если руководитель сам сказал — «обосраться», то не просто зол, он просто в ярости! Вот такой своеобразный у него был выверт сознания.

— Вернее, — добавил Герасимов, — обделались вся ваша следственно-оперативная группа, вместе с дежурной группой СОБР-а. Вашу мать, «силовики» недоделанные.

Паршин тяжело вздохнул и встал со стула!

Каждый понедельник в 10:00 у Герасимова в кабинете проходила «оперативка» со старшими следователями с изложением последними результатов расследования и проблем, которые у них возникали.

Все восемь старших следователей сидели за т-образным столом, во главе которого размещался сам Герасимов, ведущий собрание следователей.

Обычные следователи на это совещание не допускались, довольствуясь общением с заместителем руководителя ГСУ ГП РФ.

Паршин прекрасно понимал, что Герасимов не оставит без «разбора полётов» субботнее происшествие на «Рублёвке». Тем более, что в воскресенье Евгений лично заехал на ул. Радио в здание ГСУ, привезя рапорта всех, кто участвовал в неудачном задержании, а также процессуальные документы.

Двадцать четыре часа в сутки в здании кто-нибудь, да находился из-за специфики работы. Часть следователей находились на своих рабочих местах в кабинетах, завершая незаконченные дела, возясь с процессуальными документами.

Евгений лично подготовил спецсообщение Генеральному прокурору и, скрепив его с рапортами большой скрепкой, занёс в кабинет секретаря Герасимова, положив ей на стол с прикреплённой запиской о срочности передачи руководителю.

Так что Герасимов получил материалы от Паршина сразу же, как зашёл в кабинет в 08:50 от своего личного секретаря.

— Виноват! — сказал Паршин. — В результате непредвиденных обстоятельств, задержанный группой СОБР-а, преступник оказал ожесточённое сопротивление и…

— … Сопротивление, значит⁈ — перебил его Герасимов. — он неожиданно схватил лежавший на столе сотовый телефон. — Посмотрите, что мне вчера дочка со встречи со своей подругой принесла. Та скинула ей очень интересное видео.

Нажав пару кнопок на телефоне, он передал телефон сидевшему к нему ближе всего старшему следователю Андросову. Тот с удивлением взял телефон в руки и секунд двадцать смотрел на экран. Откуда неслись непонятные громкие выкрики и какой-то шум. Хмыкнул и передал телефон рядом сидевшему соседу. Тот просмотрел видео и передал соседу, сидящему напротив него.

До Паршина телефон добрался последним!

Качество видео было так себе, но рассмотреть происходящее на экране было возможно.

Не надо быть обладать особым интеллектом, чтобы понять, что видеоролик снял кто-то из зевак, присутствовавших при схватке оперативной группы Паршина и бойцов СОБР-а с Карателем на парковке.

И вся потасовка была снята с самого начала и до того момента, как снайпер «собровцев» поразил своим выстрелом в шлем, удаляющегося на мотоцикле Карателя.

— Это просто позор какой-то, — когда к Герасимову вернулся телефон, переданный Паршиным соседу, который отправил его по рукам коллег обратно руководителю. — Мне сегодня пришлось краснеть перед Генеральным прокурором, когда я ему докладывал о случившемся.

Он лично напросился на приём к «генеральному» сразу же, когда прочитал спецсообщение. Не имея права не доложить о фиаско следственной группы:

— И это, мать вашу, профессионалы? Получили по мордасам от задержанного, устроили стрельбу посреди гражданских. Как это называется?

Паршину нечего было сказать. Провал, полный провал! За который кому-то надо ответить.

— Моя вина, — повторил Паршин. — Но никто из гражданских не пострадал.

— Конечно, — язвительно сказал Герасимов. — Только репутация правоохранительных органов спущена в унитаз. Полностью!

Евгений вспомнил, как после выстрела и поражения шлема Карателя пулей, он услышал голос капитана, в котором хорошо было слышно удовлетворение:

— Добегался, тварь! — и сильно поморщился, баюкая вывихнутую в локте руку.

— Сука! Не может быть! — неожиданно сказал подошедший к Паршину Громов.

Получив несколько незначительных ушибов, после того, как Каратель метнул двух «собровцев» в членов группы, он в драку не полез, а сместился от центра побоища, наблюдая со стороны.

— Что? — непроизвольно посмотрел на него Евгений и увидев куда смотрит Олег, быстро перевёл взгляд в том же направлении. — Бл@дь!

Из придорожной канавы показался… Каратель!

На левой стороне шлема был виден вырванный большой кусок пластика, а перекосивший средство защиты не помешало подстреленному в голову подскочить к лежавшему на боку мотоциклу. Вскочить на него и дав по газам, умчаться всё в том же направлении.

— Стреляй! — возмущённо заорал Сибаритов своему бойцу.

— Отставить! — крикнул Паршин.

Как только «тяжёлые» взяли Карателя, сотрудники ГИБДД открыли автомобильное движение. Слишком много транспорта, слишком много разных чиновников, которые передвигаются по этой дороге. Нельзя надолго перекрывать правительственную трассу.

Снайпер рисковал, стреляя в Карателя, ведь по дороге вовсю двигался автомобильный поток. Существовал шанс того, что он мог попасть в кого-то из гражданских.

И тогда Паршин был зол, рассуждал не очень адекватно, поэтому не стал останавливать стрелка. Сейчас очередная стрельба может очень плохо закончиться. Нельзя стрелять! Ему только жертв среди гражданских не хватало.

Снайпер повернул голову к Паршину, затем посмотрел на командира. Не имея возможности стрелять из-за дилеммы, после приказа от следователя прокуратуры, он ждал решения своего командира.

Пока происходило это противостояние, мотоцикл Карателя свернул на Ильинское шоссе и скрылся из виду.

— Вот ведь, — неопределённо помотал головой Громов. — По мордасам — получили, подозреваемого — упустили. Просто блеск!

— Зато его мотоцикл у нас. Может чего сможем узнать, — кривя губы, сказал Паршин.

Мотоцикл с помощью водителей грузовика и «маршрутки» под чутким руководством сотрудника ДПС, сразу же после захвата Карателя, оттащили на обочину.

— Что-то я сомневаюсь, что чего-то узнаем, — скептически сказал Громов, кивнув в сторону дороги, где лежал повреждённый мотоцикл.

— Вот сука! — выругался Паршин.

Ни с того, ни с чего, в районе двигателя лежавшего на боку мотоцикла раздалось несколько еле слышных хлопков, а потом показались несколько языков ярко-оранжевого пламени. Стоявшие рядом с ним водители и сотрудник ДПС отскочили в сторону, боясь взрыва бензобака. Спустя минуту, техника весело и задорно полыхала огнём. Ещё пару минут и мотоцикл полностью выгорел. Кинувшиеся за огнетушителями водители ничего не смогли сделать. Пена и порошок из огнетушителей кончились быстро, никак не повлияв на очаги возгорания.

— Что такое — не везёт! И как с этим бороться, — флегматично заметил Громов, рассматривая сгоревший мотоцикл, над которым поднимались небольшие клубы чёрного дыма.

— Сука-падла такая, — во всю ругался Герман. — Поймаю, ухо ему пооткусаю, — секунду подумал. — Нет! Сразу оба, — решил он.

В этот момент он выехал на мотоцикле с Ильинского шоссе на дорогу, ведущую в сторону МКАД-а. И присмотрев для себя место, съехал с шоссе на обочину, а потом ближе к стоящим деревьям на небольшую поляну.

Содрал с головы повреждённый шлем и осмотрел его.

— Твою мать!

Пуля вошла прямо в затылочную часть шлема. Чёрт его знает, как, но пуля, пробив внешний пластик, впилась в подкладку шлема, а потом… изменила траекторию, ушла левее. Выдрав большой кусок пластика с левой стороны.

И без других последствий не обошлось!

Изменившая траекторию пуля «пропахала» кровавую борозду в мягких тканях и костях черепа, на излёте раздробив сосцевидный отросток — кость за ухом, а потом (издёвка судьбы) развалила на две части левое ухо Германа.

Если бы не остатки шлема, как-то удержавшихся на голове Германа, то фонтан крови залил бы всё вокруг. Повезло, однако.

Ехал, никого не трогал. Драка на парковке — не считается!

Шу-у-ух… И свет в глазах Германа погас…

Очнулся в канаве, рядышком на боку лежит экспроприированный мотоцикл. Не заглохший, как ни странно.

Плохо соображая от полученной контузии, на одних волевых, Герман поднялся на ноги, а потом оседлал мотоцикл и дал дёру.

— Гадёныш! — он не мог успокоиться, получив пулю прямо в голову.

Однозначно, кто-то из двух снайперов «собровцев» произвёл этот выстрел на таком расстоянии и так точно. Чуть не вышибив из «бестолковки» Германа последние мозги.

— Ха-ха! — вспомнил кое-что и рассмеялся. — Сделал гадость — на душе радость, — как только повернул на Ильинское шоссе, то быстро вытащил из внутреннего кармана куртки небольшой пульт с двумя кнопками и нажал одну из них.

Три термитные шашки, а также дистанционные взрыватели, расположенные под сиденьем и в пластиковом «обвесе» двигателя, сработали штатно.

Ребята из вновь образованной технической службы СБ «Титана» сварганили Герману эти полезные девайсы. Опробовали и признали годными для использования.

Ему лишь оставалось использовать их по назначению и не сунуть туда, где эта хрень может сама произвести поджог без его участия. И поездка к обнаглевшему чиновнику показала, что он всё сделал правильно. А сейчас требовалось уничтожить все улики!

Сейчас с экспертизами по выделению ДНК из оставленных следов жизнедеятельности от слова — никак! Но Герман точно знал, что спустя пару десятков лет, оставленные улики по нераскрытым уголовным делам будут прогоняться через эти экспертизы повсеместно. И преступники, совершившие преступления 15, 20 лет назад, будут очень сильно удивлены, когда на их руках защелкнутся наручники.

— Да твою маму! — в очередной раз ругнулся Герман.

Попадание пули в голову, хоть и по касательной, повлияло на его состояние. В глазах двоилось, а изредка — троилось. Для езды на мотоцикле — это не есть хорошо.

Шлем пришлось бросить в том же лесочке: найдя какую-то яму, он тщательно спрятал раскуроченный шлем, замаскировав сверху травой и какими-то ветками. Потом натянул на лицо «арафатку», которая у него была повязана на шее. Как знал, что пригодится.

С горем пополам, удалось добраться до своего гаража.

— Главное название этого видеофайла забавное , — выделил это слово Герасимов. — «Чел бьёт тупых мусоров». Все насладились просмотром? — ехидно спросил Герасимов, обведя всех следователей тяжёлым взглядом. — Как вам? Прославились на всю Москву. Гарантирую, неуважаемые , — он выделил это слово, — СМИ с удовольствием пнут Генеральную Прокуратуру. Точно знаю, что в ближайших выпусках новостей будет выложено это видео, а может и другие. Народу там было полно, которые снимали, как наши люди облажались.

Большая часть следователей сочувственно бросали взгляды на Паршина, прекрасно понимая, что на его месте мог оказаться любой из них.

— Ладно, — решил закончить выволочку Герасимов, обращаясь к Паршину. — Что Вы намереваетесь предпринять?

Подобное обращение к Евгению говорило о том, что Герасимов всё ещё сильно зол на него и провал в общем-то рядовой операции. Которая была проведена отлично, только вот удержать Карателя они не смогли.

— Был введён план Перехват! Результатов он не дал, — вздохнув сказал Паршин. — В настоящий момент члены моей группы устанавливают лицо или лиц, которых навестил Каратель.

— Что-то уже удалось узнать?

— Имеются все данные, которые указывают, что наш фигурант побывал на территории одного частного клуба, находящегося неподалёку от населённого пункта «Горки — 2». В ближайшее время неизвестный будет установлен. У него узнаем, что фигурант хотел от него. Вот от этого и оттолкнёмся, чтобы установить личность Карателя.

— Не густо, — постучал пальцами по столу Герасимов. — Хорошо, докладывать мне каждый день о результатах поисков. В случае получения важных сведений — доклад немедленно!

— Есть! — сказал Паршин.

Следующий десять минут Герасимов опрашивал других следователей и давал указания, по тем или иным вопросам, а потом отправил всех по рабочим местам.

— Сильно прилетело? — встретил Паршина вопросом Громов Олег, сидевший в его кабинете, ожидая руководителя после выволочки. Ёжику понятно, что без последствий их субботний эпический провал со стороны руководства не останется.

— Нормально, — махнул рукой Паршин, усаживаясь за свой стол. — Могло быть хуже: отстранение от дела, направление расследовать какой-нибудь «висяк» на Сахалине. Или в Якутии на оленях за убийцами гоняться по всей тундре.

— Хорошие перспективы, — рассмеялся Олег.

— Эт точно, описаешься от смеха, — немного улыбнулся Евгений.

Помимо Громова и Климова, в кабинете присутствовали представитель МУР-а — Фёдоров и Волков из областного УВД, а также Соловьев и Кравцов, которые переглянулись и прыснули, представив себе, как Евгений на нартах с оленями осуществляет расследование уголовного дела. За ними остальные стали смеяться, сбрасывая напряжение.

— Да, недооценили, мы, Карателя, — вздохнул Паршин, когда минутка смеха закончилась. — Плохо подготовились.

— Вляпались, как… — скривился Соловьев.

— Как там у «собревцев»? — решил уточнить Паршин.

— Ну как, — немного откинулся на спинку дивана Фёдоров. — У их капитана сильнейший вывих правой руки. Врачи вправили, конечно, но минимум две недели он не боец. У остальных его подчинённых многочисленные ушибы, ссадины и кровоподтёки. У одного трещина в челюсти, ещё у двух — сломаны несколько рёбер. Этих на больничный отправили.

— Силён, — подключился Кравцов. — Сибаритову ещё повезло, что Каратель его не убил. Ума же хватило, ножом в него тыкать.

— Предупреждали же, что очень опасен, а этот в него ножом тыкает, поддержал его Соловьев. — Свезло, что Каратель ему этот нож в глотку не засунул. Перехватывать горло клинком он мастер.

— Возвращаемся к тому, что этот Каратель бывший или действующий сотрудник правоохранительных органов, — задумчиво сказал Громов.

— Согласен с тобой, — кивнул Паршин. — Пистолеты у него были под рукой, он мог использовать их в любой момент, но так и не сделал это, хотя мог. Да ему просто никто помешать не мог в этом.

— Я начинаю бояться этого человека, — до этого молчавший Волков подал голос.

— Почему? — с интересом обратился к нему Паршин, сам почувствовавший подобное во время схватки Карателя с бойцами Сибаритова, наблюдая за тем, как тот возит их мордой, как детей.

— То, что он натворил в казино и на базе «солнцевский» вы все знаете. Так что повторяться не будем. Но я уже тогда был впечатлён! — начал Волков. — По нашему субботнему провалу могу напомнить, что он одним движением порвал наручники. Это раз! Затем отметелил не только нас, — он обвёл всех взглядом, — но и подготовленных профессионалов. Это два! Имея под руками пистолеты, он не воспользовался ими. Это три! Это запредельная наглость или уверенность?

— Ты ещё скажи, что он не человек, — хмыкнул Фёдоров.

— Я этого не исключаю, — совершенно спокойно заявил Волков изумлённым таким заявлением собеседникам.

— Ты серьезно? — не поверил ему Паршин.

— А разве похоже, что я шучу? — вопросом на вопрос ответил тот ему. — Все видели, что он с машиной СОБР-а сделал?

Вопрос был риторический, т. к. Громову пришлось описывать повреждения микроавтобуса целых полчаса, прежде чем разрешили водителю забрать бойцов Сибаритова и уехать на базу.

— Он человек! — сказал Громов. — Все видели, что у него кровь была, когда снайпер ему в голову пулей зарядил.

— Да? — повернул к нему голову Волков. — И после этого он встал, сел на мотоцикл и удрал.

В кабинете на несколько секунд повисла тревожная тишина…

— Так! — пристукнул по столу ладонью Паршин. — Хватит мне тут мистики и рассказов про инопланетян. Как с «операми» дела?

— В разной степени побитости, но готовы работать, — развел руками Фёдоров. — Не сильно этот товарищ оторвался на них. В основном, больше всех досталось «собравцем». Подозреваю, что работал по ним жестче из-за их защиты: «броники» и каски.

Фёдоров не подозревал, что был абсолютно прав в своих умозаключениях!

Волков кивнул, показывая, что всё с его людьми нормально, насколько это возможно:

— Синяки, небольшие повреждения кожи не в счёт. Больше чувство оскорбленной гордости. Ребята молодые, но профессионалы. Бравшие несколько особо опасных фигурантов. Вооруженных, но спелёнатых моими ребятами, а тут такое!

— Всяко бывает, — подал голос Громов, пожав плечами.

— Я это прекрасно понимаю, — невесело улыбнулся Волков. — Молодые ещё, горячие. Ничего, и это тоже пройдёт.

— Ладно, — решил заняться делом Евгений. — Дмитрий надо установить, где именно в тот вечер был наш фигурант. Выяснить, с кем он общался и на предмет чего именно.

— Мои люди уже работают над этим, — ответил Волков. — И есть кое-какие успехи, но я пока не буду говорить, чтобы не сглазить.

— Отлично! — немного обрадовался Паршин. — Сергей, — обратился к Фёдорову. — Надо выяснить, в конце концов, где базируется Каратель. Не из воздуха же он появляется.

— Сделаем, — коротко ответил Фёдоров.

— Что криминалисты говорят? — этот вопрос был Громову, ответственному за работу с экспертами.

— Да ничего толком, — грустно улыбнулся тот. — Образцы крови Карателя и его шлема ничего нам не дадут, увы.

Один из двух вызванных Паршиным, через Фёдорова экспертов-криминалистов прямо из МУР-а, очень сильно ругался. Никто из оперативников не озаботился изъять образцы или оградить место, где снайпер подстрелил Карателя. Да и перегораживать правительственную трассу — это себе дороже. И так рисковали, когда Карателя взяли на дороге, перекрыв её. Второй раз может не повезти, если поедет большой чиновник или, не дай бог, Президент.

К моменту приезда эксперта кровь Карателя и осколки его шлема были безвозвратно испорчены шинами десятков автомобилей, проехавших по ним. Криминалист изъял какие-то ошметки пластика, соскрёб пятна бурого цвета с грязного асфальта, а потом прямо сказал Громову, стоявшего неподалёку, что всё это бесполезно.

— Это плохо, — выдал Паршин, выслушав Олега по поводу негативных выводов эксперта. — Олег, — обратился он к нему. — Надо, чтобы Фёдоров с Волковом съездили на ту базу или клуб, переговорили с персоналом и узнали, что там случилось. И почему прибывших сотрудников ППС послали и не допустили на территорию.

— Сделаем, — кивнул Громов.

— Что криминалисты сказали по поводу мотоцикла?

Оба криминалиста осмотрели сгоревший мотоцикл, затем сделали необходимые фотографии и организовали эвакуацию вещественного доказательства в городское управление МВД г. Москвы в отдельное здание, выделенное специально для криминалистов и проведения необходимых экспертиз.

— Я звонил, сказали, что заключение сделают завтра, — ответил ему Громов. — По предварительным данным — ни черта не обрадовали. Никаких, сам понимаешь, отпечатков или потожировых следов. Эксперт, осматривающий мотоцикл заявил, что устройства с термитными шашками, что сожгли мотоцикл, изготовили люди с руками и головой. Всё улики просто уничтожены!

— Как ты, капитан? — предварительно поздоровавшись, в квартиру к Сибаритову зашёл «Четвертый», он же Клим Терентьев, старший лейтенант, старый друг капитана, с которым они познакомились, а потом вместе служили в 9-й учебной роте специального назначения (УРСН) 3-го батальона 2-го полка ОМСДОН (Дивизии Дзержинского).

— Привет, Клим, — протянул Сибаритов ему левую руку. Правая была упакована в гипсовый лубок и на «косынке» (поддерживающая повязка для повреждённой руки, — прим.) была подвешена к шее.

Позывные в мирной обстановке они старались не использовать, не очень хотя возвращаться к армейским порядкам. Наелись досыта! Оба уже три года служили в правоохранительных органах — СОБР-е, всё же отличающихся порядками и дисциплиной от армии достаточно сильно.

— Проходи на кухню, — пригласил гостя капитан, повернулся и проследовал на небольшую кухоньку своей однокомнатной квартиры.

Свою двухкомнатную квартиру капитан оставил бывшей жене и двум своим детям год назад. Эта служебная квартира была ему выделена мэрий Москвы. Это ему ещё повезло, т. к. с квартирами для сотрудников правоохранительных органов в Москве было плохо. МВД если и строило дома, то квартиры там получали высокопоставленные лица, а рядовым квартиры доставались по остаточному принципу.

Как раз, до прихода Клима, Сибаритов поставил чайник на газовую плиту, чтобы побаловать себя чайком, а тут его неожиданное, но приятное появление.

— Ты прям к чаю успел, — улыбнулся капитан, остановив жестом друга, который кинулся ему помогать. Сам достал вторую кружку из подвесного шкафчика на стене, добавил кипятку из чайника. И поставил одну кружку перед Климом левой рукой, а потом со своей кружкой присел напротив друга за стол.

— Всё равно сегодня выходной, так что решил к тебе заскочить, попроведовать тебя, — развёл руками Клим, а потом хлопнул себя по лбу и вернувшись в небольшую прихожую, возвратился на кухню с пакетом из которого достал несколько яблок, сушки и огурцы с помидорами. — С гостинцами к тебе, болезный, — пояснил он капитану и достав всё из пакета, разложил на столе.

— Спасибо, витамины нам пригодятся, — не очень весело попытался пошутить Сибаритов.

— Всё нормально? — в очередной раз спросил Клим.

— Не очень, — поморщился капитан, непроизвольно дернувшись, когда не очень успешно повернулся, вызвав боль в повреждённой руке. — Доктора говорят, что две недели минимум в гипсе, а потом ещё месяц на реабилитацию. Ещё были удивлены, что не перелом, а просто сильный вывих.

— А чего тогда гипс? — не понял Клим.

— Сказали, что по-другому никак, — пояснил Сибаритов, погладив левой рукой правую. — Ты лучше расскажи, что там дальше было?

«Скорую помощь» вызвали сразу, как только поняли, что Каратель удрал от них. Примчались сразу две машины с двумя врачами, которые осмотрели пострадавших, забрав капитана и ещё двух человек.

— Да ничего, — недовольно ответил ему Клим. — Ещё час там болтались. Следаки из «Генеральной» допросили, а потом ещё на базе два часа всем рапорта пришлось писать. Ох и орал заместитель ГУВД, когда в понедельник к нам на базу приехал. Мудаки конченные — это было самое цензурное из его речи, — невесело улыбнулся друг капитана.

— Кто это был, Клим? — неожиданный вопрос от Сибаритова.

— Я не знаю, — глядя прямо в глаза другу, ответил Клим. — Следователи сами толком ничего не знают, как я понял. Какие-то обрывки информации. Этого Карателя мало кто видел, а после себя он обычно трупы оставляет. Свидетелей можно по пальцам пересчитать. Правда один из следственной группы, парень из ФСБ — Кравцов, так вот он с этим Карателем лично пообщался. Тот ему морду набил, — невесело хохотнул Клим. — Потом его начальник подходил, по фамилии Соловьев, так он сказал, что тебе ещё сильно повезло.

— В каком смысле? — не понял капитан.

— Повезло, что этот Каратель оставил тебя в живых, когда ты за нож схватился. Обычно он таким благодушием не страдает. Холодное оружие пускает только в путь — быстро, без сантиментов и очень жестоко.

— Ничего, я с ним ещё встречусь, — остался при своём мнении капитан.

— Я бы на твоём месте не стал бы это делать, — покачал головой Клим.

— Это почему?

— Если он из строя всю нашу группу вывел, ты думаешь, что один с ним справишься? И главное, где ты с ним ещё встретишься?

— Земля круглая, где-нибудь да встретимся, — настаивал на своём Сибаритов.

Клим остался при своём мнении, не став дальше спорить. Прекрасно зная, что друг бывает очень упёртым. А сейчас он горит местью за случившееся.

Сам же он испытывал очень смешанные чувства по поводу происшедшего. В особенности его сильно впечатлила их изуродованная машина. Находясь в отдалении от схватки, Клим с обалдением видел, как этот Каратель одним ударом вогнул стойку машины внутрь салона, совершенно никак не отреагировав на это.

Или у него совершенно отсутствуют нервные окончания, или он не человек!

Такие выводы для себя сделал Клим, гоня подобную чушь от себя подальше. Не желая больше пересекаться с этим монстром. Но об этом он своему командиру никогда не скажет…

— Ладно, — не стал продолжать неприятную тему Сибаритов. — Как ребята?

— У Савельева трещина в челюсти, у Аносимова и Малетова — рёбра поломаны. Хорошо, что без смещений. Остальные — синяки да шишки. Ничего страшного.

— М-да, облажались мы, по полной, хорошо без особых последствий, — сильно стукнул по столону ладонью Сабитов.

— И это главное… Это главное, — тяжко вздохнул Клим.

— Кажись пора бросать это место, — проснувшись, Герман некоторое время лежал на кровати на втором этаже своего гаража, приводя мысли в порядок. Оценивая вчерашнюю ситуацию, что произошла с ним.

Всю эту клоунаду пора заканчивать или прекратить на длительное время. Удрать он удерёт, но вот установление его личности может произойти в любой момент. Итак, повезло, что удалось уйти, да и в живых остаться… И от того же снайпера, никто не застрахован. Вчера ему сильно повезло, что шлем смог изменить траекторию пули. Уверенности в том, что его регенерация справится с пулей в голове — нет!

— Чёрт! Мотик жалко, — вздохнул он.

Конечно, есть второй, но разбрасываться эксклюзивной техникой — не след. Вопрос не в деньгах, а во временных сроках по её закупке и переделке.

Зажужжал телефон, а потом раздалась мелодия. Герман протянул руку и взял трубку, лежавшую на небольшой полочке, приделанной к стене:

— Слушаю!

— Привет, любимый! — раздался голос его любимой жены. — Как ты там? Когда домой?

— Часа через три-четыре буду дома, — улыбаясь, ответил он Насте.

— Хорошо, буду тебя ждать с нетерпением, — сказала она. — Что тебе приготовить?

— «Солянку» и кусок жареного мяса, — с предвкушением ответил он, прямо ощущая на языке вкус заказанных блюд.

— Хорошо, я всё сделаю, — заверила его жена. — Жду!

Насте нравилось готовить мужу, тем более, что он был не особо притязателен в еде. С удовольствием поглощая не самые замысловатые блюда. Готовка которых абсолютно не вызывало у неё каких-то затруднений.

— Пока, пока, — сказал Герман и завершил разговор.

Вчера кое-как доехал до гаража. И раздевшись, рухнул на кровать, практически сразу отрубившись. Делать в Москве ему сейчас нечего. Подумал заскочить в «Зенит», но решил, что его появление у них и вчерашнее происшествие на «Рублёвке» можно связать между собой. И так, после вразумления «солнцевских» Синицин и Ерофей Петрович однозначно стали его подозревать в связях с Карателем. А это плохо!

Поход в туалет, душ, а потом Герман стал собираться. И перед самым выходом он подготовил определённые сюрпризы в гараже, для непрошенных гостей. Их появление здесь становиться вопросом времени, а не — найдут, не найдут. Жалко, но в ближайшее время он здесь появляться точно не планировал. Придётся распрощаться с ним и всем, что накопил за последнее время здесь.

Покинув гараж, оглянув внутренности помещения напоследок, Герман выбрался на ближайшую дорогу, поймал машину и спустя час был в аэропорту Шереметьево.

Чуть более двух с половиной часов, и он обнял любимую жену, которая так соскучилась, что сама утащила его в спальню, где показала, насколько же она любит его. И так любит, и вот так — тоже…

— Я хочу, чтобы вы нашли эту тварь, — буквально брызгал злобой Геннадий Михайлович, нервно схватил бокал и сделал глоток коньяка. — Тронуть меня — это бросить вызов всей государственной системе и власти!

Сидевший напротив него человек сузил глаза, с определённым презрением быстро посмотрел на собеседника, а тот не увидел этого взгляда, вовремя уведённого в сторону.

Геннадий Михайлович решил на время затаиться, приказав своему помощнику остановить любые поползновения со стороны ими же натравленных чиновников из различных ведомств в отношении компании «Титана» в Перми. Но совершенно не собирался оставлять нападение на него без ответа.

Его выворачивало наизнанку, когда он вспоминал, как обмочился перед этим психом и девчонкой. Пару раз порывался позвонить Павлу, телефонный номер которого у него был на запасной трубке, чтобы найти девчонку, но останавливал себя.

Сидевший напротив него Арсений Григорьевич не любил подобных экземпляров рода человеческого. Очень вольно трактующий изречение: «Государство — это Я». При этом думающих лишь о своём кармане, а не общей системе, ворующих, как не в себя. Сам не без греха, что тут говорить, но он, хотя бы, таким фразами не бросался. И мыслил критично по отношению к тому, чему он занимался и что делал. Во всяком случае, он не кричал о том, что он «белая кость» на каждом углу. Рано или поздно — это может плохо отразиться на карьере. Сейчас СМИ очень любит подобные фразы от чиновников записывать, а потом цитировать в статьях и репортажах.

— Вы хотите, посадить его? — задал он вопрос чиновнику.

— С чего вдруг? — взгляд Геннадий Михайловича мог обжигать, столько ярости и злости было в нём. — Не-е-ет! Мне эта тварь нужна лично мне. Я ему лично хочу в рожу плюнуть.

— Понял вас, постараюсь сделать всё, что от меня зависит, — сказал Арсений Григорьевич, собираясь не особо искать того, кто так обидел чиновника.

Во-первых, он не собирался «за спасибо» выполнять большой объем работу, а он точно будет большим.

Геннадий Михайлович очень любил получать деньги за свою работу, но очень не любил платить деньги людям, которых мог просто обязать что-то для него сделать, в силу их подчинённости или обязанности ему.

Во-вторых, Арсений Григорьевич был на сто процентов уверен, что к этому высокопоставленному бюрократу приходили совсем не простые люди.

В силу должности, занимаемой им, а именно начальника УСБ (управление собственной безопасности, — прим.) МВД РФ Арсений Григорьевич прекрасно знал о происшествии в субботу на Рублёво-Успенском шоссе. Сам когда-то начинавший работу в милиции обычным «опером». И сложив два и два, сделал однозначный вывод, что напавший на чиновника и с фейерверком ушедший от СОБР-а и членов следственно-оперативной группы — это один и тот же человек.

В УСБ спецсообщение из МУР-а легло к нему на стол в понедельник рано утром. И он сразу инициировал служебную проверку по факту произошедшего и стрельбы со стороны сотрудником милиции.

Только тут надо было действовать очень осторожно и деликатно. Ведь МУР всегда был на особом счету у высшего руководства МВД и не только у них. И ребята там тёртые, просто так на них давить бесполезно.

У него лично имелись свои «стукачи» в этом учреждении, не «опера», конечно, а из обслуживающего персонала. Которые давали определённую интересную информацию в УСБ. Жалко не оперативную, но и то — хлеб!

Надо ещё понять, кто послал этого человека и, кто именно за ним стоит. До сих пор в стране имелись группировки, которые губернаторов областей и мэров городов убивали. И где гарантии, что не попытаются убить и его — начальника УСБ РФ? Нет таких гарантий!

Так что стоит десять раз подумать — выполнять фактический приказ чиновника или сделать вид, что он его выполняет.

— Я жду быстрого результата, — совершенно не сомневаясь в своём праве приказывать, заявил под конец Геннадий Михайлович. — Очень быстрого, — многозначительно добавил он.

— Я вас понял, — совершенно не показывая на лице своё отношение к подобным высказываниям, заявил Арсений Григорьевич, сделав пометку в своей памяти:

«Отольются кошке мышкины слезы!»

Не являясь его прямым руководителем, этот оборзевший чиновник считал, что имеет полное право командовать, что совершенно не нравилось «уэсбешнику».

Слишком много о себе возомнил!

Арсений Григорьевич несколько раз выполнял поручения чиновника, получив за это очень приятные суммы, но это не говорило о том, что он обязан выполнять любые «хотелки» заместителя Касьянова по первому щелчку его пальцев.

Конец октября. Территория коттеджного посёлка компании «Титан»

— Чёрт! — хлопнул себя по лбу Герман. — Склероз подкрался незаметно.

— Что-то случилось? — настороженное посмотрел на него Трофимов, глава поселения Сылва, сидевший рядом с ним в соседнем кресле.

Очередные выходные, всё кто изъявил желание, посетили коттеджный посёлок, проводя время в беседах и наслаждаясь отдыхом.

— Ксения! — поднявшись из кресла сказал Герман, а Трофимов, которому совершенно ничего не говорило это имя, молчаливо уставился на последнего.

— Так, Петров, — говорил в трубку телефона Герман, вышагивая по площадке для отдыха, одетый из-за похолодания в утеплённую куртку и толстые джинсы. — Я хочу в понедельник с Олегом встретиться… — выслушал своего собеседника и добавил: — Задание для него в Москве будет. И это срочно. Надо закрыть один важный вопрос, про который я чуть не забыл… Тогда всё… — попрощавшись, Герман вернулся в кресло и с удовольствием разместился в нём.

Погодка была так себе, но тем более, было одним удовольствием сидеть в кресле, потягивать горячий чай и смотреть на огонь в мангале, где во всю разгорались подкинутые туда дрова.

— Случилось что-то серьезное? — всё-таки не смог промолчать Роман Константинович.

— Старость не радость, — мельком глянул на него Герман, а потом кивком попросил женщину из обслуживающего персонала подойти к нему: забрать опустевшую кружку и принести новую. — Забыл кое-что, а вот это плохо, — наконец ответил он на вопрос, правда понятней Трофимову не стало. — Для меня эта проблема яйца выеденного не стоит, а для кое-кого — это вопрос жизни или смерти.

— Хотел уточнить у вас по поводу происшествия, — немного помялся Трофимов, а потом задал вопрос, который несколько дней не давал ему покоя.

— Какого? — повернул к нему голову Герман. — А! Вы имеете в виду попытку проникновения на завод?

— Да!

— А не было ничего, — такой ответ не сказать, что был неожиданным, но всё же обескуражил Трофимова. — Не было ничего, — повторил — И никого — не было!

— В каком смысле? — не успокаивался глава.

— В самом прямом, — спокойно ответил ему Герман. — Никто на завод не проникал, безобразий не нарушал и т.д.

— А-а, почему?

— А, чтобы в скором времени у вас в посёлке, на заводе и здесь, — он обвёл вокруг рукой, — не появились большие дяди в больших погонах, из различных федеральных ведомств. — Будут нервы нам портить, ходить везде, нудить. Плохо себя вести! Зачем нам это?

— Да, но всё же… — замолчал Роман Константинович. — Как-то это… всё равно не совсем правильно.

— Не беспокойтесь, — ухмыльнулся Герман. — Наш ответ был дан Чемберлену.

— Что? — не понял Трофимов.

— Людям, что отправили к нам этих хулиганов, было послано сообщение. Надеюсь, что они поймут, ну а если нет… — взгляд Германа стал очень тяжёлым.

— Ну вам видней, — не сказать, что успокоился, но Трофимов решил, что пусть Герман разбирается с этой проблемой.

— Берите пример с Архипенко, — кивнул в стороны главы местной милиции Герман. — У него всё хорошо. Никаких бандитов на территории не было и сейчас не наблюдается.

«Ну да, станет он у тебя чего-то спрашивать или что-то делать», — хмыкнул про себя Трофимов, прекрасно зная, что Степан Владимирович полностью подконтролен Герману.

Люди Архипенко участвовали в ночном происшествии, но ничего и никому не скажут, пока Герман им это не прикажет.

— Хорошо! — сказала Настя, стоя с бокалом вина у мангала.

— Где хорошо? — удивлённо посмотрела по сторонам Марина, стоявшая рядом с ней.

— Везде, — рассмеялась Настя.

Она увидела, как с кресла встал Герман, допивший вторую кружку чая, а потом подошёл к Петрову, Глотову и Роману, что-то им сказал, и они все вместе ушли в направлении выхода с территории посёлка.

Гости более пожилого возраста остались, продолжив активно отдыхать: обсуждая животрепещущие темы. А проще говоря, болтая о всякой ерунде.

— Это они куда? — заинтересовалась любопытная Марина.

— Мальчишки, — вздохнула Настя. — Пошли морды друг другу бить.

— Ой, да ладно, Насть, — рассмеялась Катерина, стоявшая вместе с молодыми женщинами. — Пусть так, чем водку бухают или по бабам бегают.

— Эй! Я всё слышу, — раздался обиженный голос Алекса. Лентяй и разгильдяй, сразу отказавшийся пойти в спортзал с мужиками.

— Я зна-а-аю, — протянула Катерина, повернув к нему голову.

— Так-то, да, — согласилась с ней Настя. — Слушай, а что, есть подозрения? — шёпотом спросила она у Катерины, бросив быстрый и резкий взгляд в сторону Алекса. — Ну что у него того… ну женщина другая есть.

— Нет, и думаю, что долго не будет, — так же шёпотом, ответила ей Катерина. — Но пусть не расслабляется. А то за этими кобелями глаз да глаз нужен.

— Это, да-а, — вздохнула Настя.

— Герман хороший, — насупилась Марина. — И Рома, тоже.

— Да-да, хорошие они, — тут же пошла на попятную Катерина, переглянувшись с Настей.

Обижать их большого ребёнка никто не хотел, так что пришлось успокоить её, а потом отправить за вкуснейшими пирожными, приготовленными матерью Архипа. Находящихся на столе для десертов, пирожных и прочих сладостях.

— Забрать в «Титане» конверт, затем доставить его. Не говорить от кого. Не представляться. Потом покинуть адрес, — терпеливо повторил Олег слова Германа, сидевшего за столом. — Одному сделать или с людьми?

Исполняя приказа Петрова, тот в понедельник явился к Герману в служебный кабинет, получив адресные данные неизвестной ему девушки, а позднее получил конверт, выданный ему в бухгалтерии «Титана». По указанию всё того же Германа.

— Да привлекай кого хочешь, — махнул тот рукой. — Главное быстро и тихо.

— Как насчёт 1 ноября? — подумав пару секунд, спросил Олег.

— Это нормально, — кивнул Герман.

— Тогда 1 ноября всё будет сделано.

— Ну и отлично! — кивнул Герман Олегу, а потом вздохнул и уставился в компьютер, печатая очередной документ.

Ноябрь. Москва. Главное следственное управление ГП РФ

— Мы нашли место базирования Карателя, — в кабинет к Паршину, почти бегом, стукнув один раз в дверь, заскочил Фёдоров, руководитель группы от «муровцев», что были прикреплены к группе Евгения.

— Это вы молодцы, однако, — обрадовался сидевший за соседним столом Громов.

— Колитесь, орлы! — поддержал общий настрой Климов, находившийся здесь же в кабинете, сидевший на стуле напротив Паршина.

— Изначально, — довольно говорил Фёдоров, усевшийся на небольшой диванчик у стены, — была информация, что мотоциклиста после всех безобразий у нас видели на проспекте Вернадского.

— Ну он, так-то, большой, — язвительно произнёс Климов. — Километров одиннадцать длиной.

— Соглашусь, — не менее язвительно высказался Фёдоров. — Вот только видели Карателя несколько раз, так сказать, в «треугольнике» станций метро: «Университет», «Ломоносовский проспект» и «Воробьевы горы».

— Поясни, — Паршин кивнул на плохо знающего Москву Громова.

— Это район МГУ и одной местной достопримечательности, — сказал Климов. — «Шанхай».

— Что за «Шанхай»? — полюбопытствовал Громов.

— Там несколько комплексов из ГСК (гаражно-строительный кооператив, — прим.), — ответил ему Фёдоров. — Десятки тысяч железных и кирпичных гаражей. В них можно чёрта лысого спрятать. И ещё тысячи людей спокойно потеряются.

— И каковы успехи? — спросил Паршин.

— В настоящий момент, мои люди активно проводят комплекс оперативно-розыскных мероприятий, по установлению места предполагаемого нахождения базы Карателя, — ответил ему Фёдоров, утомленно потерев своё лицо.

— Ну не знаю… — хмыкнул Громов. — «Нашли», — передразнил Фёдорова. Это вы таким Макаром его там год будете искать.

— Какие-то успехи? — поглядел на «опера» Паршин.

— Так себе, — не мог не признать «опер», посмотрев на Олега уставшим взглядом. — «Отрабатывают» территорию. Вернее, часть уже отработали, но пока… — он развёл руками.

— А я-то думал, — разочаровано сказал Климов. — Нифига вы ещё не нашли.

— Ну что ж, — подытожил Паршин. — Работайте. Будем надеяться, что найдёте.

— Хотя бы в этом году, — грустно сказал Климов.

Декабрь. Пермь. Коттеджный посёлок «Титана».

За неделю до Нового года, Герман сидел в плетёном кресле, закутанный в толстенный верблюжий плед, с наслаждением отхлебывая чай из стакана. — Натуральный кипяток, — отхлебнул глоток. — Лепота!

Не успел толком заметить, как Новый год тут как тут.

— Чего делать и кого приглашать будем? — рядышком в таком же кресле и укрытый пледом, расположился Алекс, удерживающий в правой руке кружку с чаем. — Новый год на носу.

До праздника оставалась неделя, так что-то надо было решать с его проведением…

— Опять двадцать пять, — недовольно заворчал Герман. — Почему подготовка празднования Нового года каждый раз превращается в какой-то зоопарк? Ответственного, что ли назначь.

— Кого назначить? Сам чего думаешь?

— Слушай, — посмотрел на него Герман. — Мене вот ваще по барабану, — специально коверкая слова. — Главное, чтобы не какие-нибудь «поющие трусы». И вообще, лучше женщинам на откуп отдай. А то потом все мозги маленькой чайной ложечкой выедут: «Не тех пригласили, а мы не этих хотели…»

— Хм, — почесал затылок Алек, засунув пальцы под шапку. — Тогда Кристине скажу, а она с остальным женским коллективом эти вопросы между собой обсудят.

— Во-во, — жмурился от удовольствия Герман, оглядывая взглядом заснеженные окрестности, вычищенные от снега пешеходные дорожки и дороги, петляющие между коттеджами.

В Пермь пришли суровые, уральские морозы!

Вторую неделю температура держалась между минут 25, минус 28 градусов. Холодновато, но достаточно привычно для местных жителей. А под пледом, да с горячим чаем в руках — просто сказка. Тем более, что снега навалило катастрофически много. В сугробах можно было утонуть, если иметь глупость сделать в них шаг. В посёлке и на базе сделали несколько проложенных «лыжней» для любителей покататься. Одно из помещений на базе забили полностью финскими лыжам и лыжными ботинками от детских, до самых взрослых размеров.

В выходные на базе в лесу звенели детские голоса, прерываемые взрослыми, пресекающих безобразия молодежи. Пускали всех детей из посёлка Сылва. Так ещё из детского дома регулярно привозили всех детей, кто мог по состоянию здоровья. Здоровых ставили на лыжи, кто хотел. Неходячих садили на санки и катали по территории.

Здоровых, пышущих мощью лбов хватало: впрягались в постромки и таскали хохочущих детей по расчищенным дорожкам, периодически, под визги молодёжи, роняя их в громадные сугробы.

Ещё хорошо, что Герман кое-чего вспомнил!

Питомник свой был? Был! Ну так чего зря пустым вольерам простаивать. Часть из которых до сих пор были пустыми. И Герман отдал приказ закупить в Перми и ближайших городах, в основном в Екатеринбурге, щенков сенбернаров и «водолазов».

Одни из самых добродушных пород собак для людей. Ох и радости у детворы из приюта было, когда на базе их неожиданно встретили вся эта свора, заливающихся щенячьим лаем псин. Специально привезённых из питомника. Так и повелось каждые выходные. Правда Сергей Иванович, отец Архипа шибко ругался.

Как ответственный за всё хозяйство на базе, он, в том числе, отвечал за порядок на территории. А щенки жрали, как не в себя. Ну это не большое разорение. Так ведь они и гадили, как сухопутные бегемоты, как говорил сам отец Архипа.

— Ладно, чего у нас по делам? — зевнул Герман.

— Всё хорошо, — повернулся к нему Алекс. — Поставки по бытовой технике растут. Удобрения пользуются всё большим спросом.

— Как с оплатой?

— В России задержки, как обычно, — поморщился Алекс. — Иностранцы платят в сроки.

— Слушай, а может после Нового года в жаркие страны съездим? На море там, песок, солнце, — воодушевился Герман, решив неожиданно свозить жену на отдых.

— Я только за, — аж две руки поднял вверх Алекс.

— Ну тогда решено!

— А куда? В Азию?

— Иди ты нафиг, со своей Азией, — недовольно заявил Герман. — Мне прошлого раза хватило.

— А куда тогда?

— А давай в Эмираты сгоняем.

— Куда?

— В Арабские Эмираты, вот куда, — заявил Герман, сделав очередной глоток. — Эх, маму нежелательно тащить. Хотя если на солнце не выходить… — задумался он. — Ладно, надо будет у неё уточнить.

— О, а может тогда мне мою взять? Им вдвоём всё веселее будет, — оживился Алекс.

— Почему нет? Кстати, можно всех пригласить, кто согласится поехать, кстати. Устроим общий тур в ОАЭ.

Празднование Нового года прошло весело, даже с огоньком, если можно, так сказать. Отличились отдельные личности, устроив всем похохотать. Так что долго икалось многим.

31 декабря привезли детей из детского дома, организовав в спортивном зале места для сна. Расставив давно купленные для этого кушетки в зале, разгородив ширмами на блоки по четыре кушетки.

Организовали обед, а также полдник, намереваясь отметить с детьми Новый год в десять вечера, а потом всех детей скопом отправить автобусами в детский дом. Потом подумали и решили: а нафига так делать. Пусть переночуют, а уже 1 января после обеда вернут детей домой.

Из города привезли с десяток аниматоров, клоунов и фокусников, чтобы те развлекали детей. Помимо них, были несколько сотрудников СБ «Титана», пожелавших развлекать детишек. Ну кто захотел, конечно. Насильно никого не гнали.

Алекс притащил откуда-то две «тройки» лошадей, которые возили детей по территории базы, выезжали в сторону Сылвы, катаясь на санях по окраинам посёлка. В отличие от большинства дорог России того времени, дороги в Сылве и рядом с базой чистили без вопросов. Но снега было всё равно столько, что асфальта не было видно из-под снега. Так что «тройки» свободно передвигались по дорогам.

В самой Сылве, а также других населённых пунктах, находящихся под «Титаном», устроили многочисленные отмечания Нового года, с привлечением местных артистов из Перми. Так ещё несколько разных групп, привезённых из Москвы, устроили несколько концертов в Сылве и паре других населённых пунктах. Получив за это ну очень большие деньги.

Алекс ругался на гигантские расходы, но сам закупил в Москве и притащил на фурах 6 снегоходов «Bombardier» Summit 700 (спортивная модель с двигателем Rotax 693 с поршневым отверстием, — прим.). Четыре штуки выставил на территории базы «Титана», разрешив кататься на них всем приглашённым гостям.

Герман, имея определённый негативный опыт из прошлой жизни, категорически запретил давать снегоходы в одиночку несовершеннолетним. Дети могли только в сопровождении эсбэшников прокатиться. И те с удовольствием катали по снежной целине вокруг базы и посёлка визжащих детей. Выезжая на берег реки Сылва, чтобы показать просторы и красивые виды.

Около десяти вечера, Герман, а также начальственный состав и приглашенные гости, покинул базу «Титана», оставив там веселиться в большом зале сотрудников «Титана». Сами перебрались на территорию коттеджа, решив поздравить рядовой состав в одиннадцать часов с Новым годом.

Герман сидел в любимо кресле, попивая чай, никого ведь не трогал, как вдруг:

— Геша, я тоже хочу! — к нему на колени хлопнулась Настя, жадно смотря на подъехавших к ним Алекс с Катериной на двух снегоходах.

Два снегохода Алекс волюнтаристски присвоил, перегнав их на территорию коттеджного посёлка, предоставив их для всех желающих. Чем многие, приглашенные из Сылвы, и занимались. Полчаса назад уселись с Катериной на два снегохода и умчались с территории посёлка, а тут вернулись.

— Ну давай, — улыбнулся Герман, когда-то накатавшийся на снегоходах до одурения. И не собирался садиться, но раз жена просит, то как он может ей отказать.

Благо, оба были одеты в горнолыжные костюмы для езды на горных лыжах.

Лет через десять подобные наряды народ начнёт массово использовать в качестве обычной зимней одежды. Сейчас это была экзотика. И народ странно посматривал на них. На что Герману было плевать с высокой горы. И при одной из поездок в Москву, они с Настей в одном из магазинов купили по два костюма каждому.

Ну а чего… Удобно, стильно, красиво и, главное, тепло!

— Только ты за руль садись, — заявила она. — А я сзади сяду с тобой.

— Да не вопрос!

Подхватив пискнувшую от неожиданности Настю на руки, он донёс её на руках до стола, стоявшего рядом со снегоходами. На них лежали шесть шлемов разных размеров и очки.

Герман в этом деле категорически был за безопасность. И узнав про купленные снегоходы Алексом, заставил того съездить в Пермь и купить двадцать штук мотоциклетных шлемов разных размеров с очками. И никому не разрешалось использовать снегоходы без шлемов.

Помимо этого, на каждый снегоход выделялись переносные рации «Ямаха». Ну на всякий случай, тем более, что на столе со шлемами было четыре штуки, стоявших в заряжающих устройствах.

— Вот этот должен подойти, — Герман подал жене один из шлемов небольшого размера. — Очки тоже одень. И рацию в карман положи, — выданную ей рацию, Настя засунула во внешний карман на груди.

— Нормально, — заявила та, а потом пискнула, когда Герман поднял её на руки, посадил на переднее место на снегоходе, сам сел позади неё, прижавшись к ней сзади.

— Готова? — спросил он, берясь за ручки снегохода.

— Да!

— Мы с вами, — неожиданно Алекс с Катериной вернулись ко второму снегоходу, нацепили шлемы и сели вдвоём на второй.

— Е-ху-у! — вскрикнула довольная Настя, когда Герман дал средний газ, выкрутив правую ручку снегохода.

— Погнали! — выкрикнул Алекс.

Сразу выдав чуть не полный газ, так что вскрикнувшая Катерина, чуть не грохнулась со снегохода назад. На что Герман только головой покачал: ненужный риск. Ладно сам свалится, а если жена упадет?

Не став кататься по территории посёлка, выехали через ворота, проехали несколько десятков метров по заснеженной дороге, а потом ушли вправо и по целине направились в сторону реки Сылва.

Алекс гнал впереди, прокладывая трассу на снежному насту. Были видные несколько накатанных трасс, проложенных предыдущими любителями кататься на снегоходах.

Снегоход Алекс красиво рассекал глубокий снег, создавая небольшие «снежные усы» от передних лыж, а позади создавая завихряющиеся снежные бураны, выбрасываемые широкой гусеницей.

— Ну вот куда, а? — недовольно выкрикнул Герман, видя, что неуёмный Алекс, доехав до берега реки, задержался совсем ненадолго. Рассмотрев что-то для себя, он ушёл чуть правее, а потом его снегоход нырнул вниз с высокого берега.

Герман добавил газку, чтобы посмотреть, как там и где этот дурень съехал на лёд реки. Морозы были хорошие, Сылва покрылась льдом, но мало ли.

— Герман! — резкий крик Насти позади.

Герман отставал от снегохода Алекса и его жены на минуту, может две, но когда Герман выехал на берег реки, то увидел, что снегоход Алекса несётся по льду к ещё одному снегоходу, скользящему по льду реки.

— Да вашу маму! — двигатель взревел и снегоход Германа с Настей ухнул вниз с крутого берега.

Хватило пары секунд, чтобы понять, что на льду происходит ЧП.

Катающийся по льду снегоход со взрослым за рулём и двумя детьми позади него, стал проваливаться под лёд. Это увидел Алекс и рванул к терпящему бедствие транспорту.

— Слезла! — рявкнул Герман, оказавшись на льду рядом с берегом.

Насте хватило ума, чтобы не спорить с разъярённым мужем и спрыгнуть со снегохода.

— Стой тут и ни шагу дальше, — крикнул он её, уже когда снегоход уносился в сторону двух снегоходов на реке. — Вызывай Виктора и Глотова.

— Да чтоб вас через одно место и в задницу ломом, — ругался Герман, видя, как у Алекса хватило ума не подъезжать к полынье близко, но не подумал под возможные трещины.

Первый снегоход полностью ушёл под воду. И на воде были видны три головы, а также бьющие по воде руки.

А теперь за первым снегоходом, «весело» пуская пузыри пошёл под воду снегоход Алекса, вместе с ним и кричащей Катериной. Сделав из одной небольшой полыньи — огромную.

— Что? Где? — орал в рацию Петров, когда разобрал крики Насти в рацию о том, что под воду провалились два снегохода.

Не доехав метров восьми до полыньи, Герман резко повернул налево и выжал тормоз. Снегоход юзом прошёл метра два, а потом встал, как вкопанный.

Шлем полетел в сторону. Два скачка, а потом Герман «рыбкой» прямо в одежде нырнул в полынью.

— Сука!

Холодно, блин.

— А ну иди сюда, — ближайший ребёнок был схвачен за шиворот и одним движением выкинут на лёд, метра за три от воды. Пошёл второй, а за ним вылетел взрослый. — Вы-то где?

Герман был зол, никак не желая понять, куда делись Алекс и Катерина. В воде не было ни того, ни другого. И как так может быть, если они упали в воду последними?

Резкий переворот вниз головой и нырок вглубь мутной и жутко холодной воды…

Повезло, как потом понял Герман, ведь Алекс и Катерина, по их примеру, были одеты в яркие горнолыжные костюмы.

В воде Герман увидел красное яркое пятно — Катерина, тут же рванув к нему, ухватившись рукой за шиворот. Мощные гребки в сторону поверхности.

— Уф! — выдохнул Герман, а потом одним мощнейшим движением правой руки, выкинул из воды на лёд обмякшее, человеческое тело, прокатившееся кубарем метра четыре по льду.

Разворот и обратно, в тёмную глубину, в направлении течения. И поиск глазами второго человека. Толком ничего не было видно, да и над головой находился лёд, покрытый снегом.

Гребок, ещё один, затем ещё один. И тут Герман увидел смутное ярко-синее пятно — Алекс. Хватило нескольких гребков, чтобы догнать безвольное человеческое тело. Разворот и против течения к полынье.

— На! — дальше плылось дольше, но вырвавшись на поверхность, Герман метнул вторую фигуру в том же направлении.

Резко ушел ниже в воду, а потом с помощью пары гребков и ударов ногами, выскочил на поверхность, фактически полностью оказавшись на льду. И ползком, ползком, распластавшись по льду, чтобы лёд под ним не проломился.

Дети плакали, дрожа от холода и обхватив себя руками. Их водитель стоял на льду, смотря то на детей, то на злобного Германа.

— Герман! Он не дышит, — резкий крик от Катерины, стоявшей на коленях рядом с лежавшим на льду Алексом. Успевшей откинуть забрало шлема, а теперь пытающейся его стащить трясущимися руками.

— Главное рёбра. Рёбра, главное, — выговаривал сам себе Герман.

Одним скачком обрушился рядом с Алексом, плечом оттолкнув вскрикнувшую Катерину. Сорвал шлем, так что лопнула застежка на шее.

Практические белое лицо, синие губы. Без сознания и закрытые глаза.

— И эх! — сложенные ладони надавили на центр груди. — И ещё! — второй «качок»

Сделав пять «качков», Герман наклонился и прижавшись губами к губам Алекса, вдохнул воздух. Затем всё повторилось.

Тум!

Получивший кулаком в голову водитель снегохода, что вёз двоих детей, улетел метра на два назад и рухнул в сугроб без сознания.

Очень хотелось ногами попинать лежавшее тело, но рядом были дети. И Герман озлоблённо плюнул в снег. Зыркнув глазами на рядом стоящих Петрова и Глотова.

Мёрзли не особо долго, так как неподалёку катались два снегохода, тут же прибывшие к месту происшествия. Детей, Катерину, Алекса умчали в сторону базы. Детей сразу увезли в баню на базе. Катерину, Настю и Алекса в баню в посёлок.

Герман оседлал свой снегоход, посадив сзади горе-водителя.

Привёз его на базу, а потом слез со снегохода и ничего не говоря, врезал провинившемуся в челюсть кулаком правой руки.

— Сука! — вырвалось у Германа. — Если бы ты мне детей утопил, я бы тебя собственными руками удавил.

Петров с Глотовым, находившиеся рядом с местом экзекуции, молча переглянулись, виновато поглядев на Германа. Не их вина, но…

— В трещину попали, точно говорю, — заявил Петров.

— Детей отогреть в бане, — оставив вывод без ответов, приказал Герман. — Затем в кровати. Этого… — упёр взгляд в начавшего приходит в себя виновника. — Ладно, завтра будем разбираться.

Петров кивнул, проводив взглядом начальство, которое уселось на снегоход и отбыло в сторону коттеджного посёлка.

Хорошо, что там были построены финская сауна и русская баня, разделённые на женское и мужское отделения.

Катерина в сопровождении Насти, а также присоединившихся женщин, уже были в финской сауне.

Алекс предпочёл русскую баню, куда также подтянулись мужики.

— Ох, Геша, — к подходящему к бане Герману метнулась встревоженная мать, но он успел остановить её порыв рукой.

— Мам, я мокрый, — сказал он своей матери. — Всё хорошо, все живые. Искупались немного и ничего такого.

— Я так испугалась, — причитала та, провожая сына до двери бани.

— Да нормально всё, мам. Ты сама в баню иди, к девочкам, — попросил он её.

Та взглянула на него взглядом, который стремительно покидала тревожность, вздохнула и направилась на женскую половину.

— Алекс, я тебя точно когда-нибудь сам удавлю, — зашёл в парилку раздетый Герман, увидев там помимо друга Трофимова и Архипенко. — Или сам скажи, когда лучше это сделать.

— Блин, болят, — тут же пожаловался раскрасневшийся от жары Алекс, прикасаясь ладонью правой руки к грудине.

Как оказалось, впоследствии, всё-таки Герман «организовал» ему трещины в двух рёбрах. Хорошо полностью не сломал, и всего два ребра, а не всю переднюю часть грудины с его силой.

Народ перепугался, конечно, но потом отошли, стали смеяться над фыркающим Алексом. То же самое, примерно, происходило на женской половине бани.

В общем, парились, выходя из парилки садились за большой стол, пили прохладительные и спиртные напитки.

К одиннадцати Герман, Алекс и их жены, посетили базу «Титана», где поздравили всех присутствующих: обычных сотрудников, сотрудников СБ, а также членов их семей. Также из Перми было несколько чиновников с женами.

Столы ломились от еды, спиртных напитков и разных деликатесов.

Алекс поздравил всех, а потом сотрудники бухгалтерии раздали сотрудникам «Титана» и аффилированных компаниям конверты с премиями, отметив, что этот год прошёл гораздо лучше, чем прошлый.

Народ проникся, оценив размеры: в этом году премию выдали в размере двух окладов. И тут же выдал здравницы и поздравления своему руководству.

Важным гостям выдали дорогие подарки в пакетах, чем искренне их порадовали. В основном дорогое спиртное, красная и чёрная икра, конфеты.

Полдвенадцатого ночи вышел ведущий и объявил небольшой концерт до наступления Нового года.

— Блин, а кого других не могли пригласить? — наклонился к Алексу Герман, увидев, что на сцену вышла группа «Блестящие». Ну не особым поклонником был Герман женских групп.

— А чего у меня спрашиваешь? — ответил ему шепотом тот. — Я их не приглашал.

Зато присутствующий народ с радостью встретил известных исполнительниц: криками, визгом и даже свистом.

За пятнадцать минут до Нового года, начальство в лице Германа, Алекса и их половин, покинули по-английски, веселящийся и уже пьяненький народ. Отправившись к себе в посёлок, чтобы встретить праздник с особо близкими людьми, знакомыми и родственниками.

г. Дубай, Объединённые Арабские Эмираты

— Всё равно — жарко! — недовольно сказал Герман, заходя в терминал аэропорта. — Надо завязывать с поездками в такую жару.

Хорошо, что прямо с Екатеринбурга в ОАЭ напрямую летали прямые рейсы авиакомпания «Уральские авиалинии», что позволяло без пересадок добраться до точки назначения.

Вернувшись в посёлок, продолжили праздновать. Основная часть гостей стала расходиться после трёх часов ночи, посчитав, что хорошего помаленьку. Герман с Настей и его мамой покинули вечеринку одними из первых, направившись к себе по домам. Алекс с Кристиной остались, заявив, что ещё часик потусят, а потом в коттедж отправятся.

Настя, зайдя в дом, тут же затащила Германа в постель даже отказавшись от душа. Потребовав от мужа секса здесь и сейчас. Герман от такого шикарного подарка отказываться не стал. И с удовольствием выполнил свои супружеские обязанности. Затем доставил на руках, начавшую засыпать жену в душ. Быстро, но осторожно помог ей вымыться, успев ополоснуться сам, а затем вернул на руках довольную жену в постель.

Утро 1 января было просто прекрасным, ну по мнению Германа, который позволил поваляться себе в кровати до десяти утра. Сжимая в объятиях своё посапывающее сокровище.

Затем осторожно выскользнул из кровати, прошёл на кухню, решив приготовить легкий завтрак. Специально заказал нормальный кухонный блок в доме, в отдельной зоне на первом этаже, Здоровенный двухкамерный холодильник был забит мясом, овощами и фруктами. И разными многочисленными полуфабрикатами. Ну и куда без большой чашки оливье, стоявшей в холодильнике со вчерашнего дня.

Поджарил яичницу с ветчиной, поджарил тосты в тостере, нарезал сыр и колбасу, выложив их в неглубокие тарелки. Сделал кофе в кофе машине, затем налил его в кружки, добавил стаканы апельсинового сока, а затем всю приготовленную еду, в том числе чашку с оливье, выставил на кухонный стол, и уселся на стул.

— Кофе? Люблю тебя, — на его колени плюхнулась заспанная и совершенно обнажённая жена, тут же цапнув его кружку кофе и схватила тост из тарелки. Ухватила вилку и выдернула кусок поджаренной ветчины из яичницы.

Герман только вздохнул, давно привыкший к подобному «грабежу» его еды. Тем более, тут же пододвинул к себе вторую тарелку с яичницей, а также вторую чашку кофе, сделанные специально для жены.

Сколько прожил, но никак не мог понять, почему женщине надо тырить еду у собственного мужчины из его тарелки. И это при том, что для неё имеется такая же еда, здесь же на столе?

Прекрасно зная её привычку, всё сделал в двойном размере: для себя и жены.

Хотя… в таком виде всегда можно воспользоваться возможностью «захапить» женские прелести, отданные ему буквально на «растерзание». Так что его пальцы «прогулялись» по всему обнаженному, соблазнительному женскому телу.

— Герман, я кушаю! — возмутилось прелестное создание, ощутив, как пальцы мужа скользнули по её соскам, начавшим твердеть на глазах.

— Ладно, ладно, — пальцы Германа сошлись на её обнажённом животике и стали его поглаживать. — Голодные жёны нам не нужны, а то они злыми становятся.

— Почему во множественном числе? — голова жены повернулась к нему, а её возмущенные глаза уперлись в его зрачки. — Это ты о ком?

— О вас, дорогая Настя Викторовна. Только о вас, — он чмокнул её в губы. А она гордо задрала носик.

— Оливешечка, — ложка с салатом оказалась во рту у Насти. — Я тебя сейчас укушу, — возмутилась она, когда Герман не удержался: его пальцы оказались чуть ниже её живота, прямо между бёдер.

— Всё, всё, — рассмеялся он, вернув руки на набухающий от еды живот жены.

— Ням, я накушалась, — заявила жена, слопав всё из тарелки мужа, затем стремительный бросок вилки во вторую тарелку, но больше чем на один кусок глазуньи её уже не хватило. — Я в душик хочу, могу тебе спинку помыть, — игриво заявила мужу.

— Иди давай, горе моё, — нет, предложение было очень даже привлекательным для него, но жена налопалась так, что у неё живот округлился.

Так что какие тут «игры». Отправил её в душ, шлёпнув по обнажённой попке, а потом направился одеваться и на улицу.

Рассвет… Краешек солнца появился из-за горизонта, освещая абсолютно чистое небо. Достаточно редко для зимы в Перми, но в этот Новый год повезло с погодой, несмотря на мороз.

Насмотревшись на небо и надышавшись морозным, чистым воздухом, Герман направился к месту посиделок, там, где всё было сделано для отдыха и приготовления еды, в основном для жарки мяса.

Достал сухие дрова, лежавшие в дровянике рядышком и сложил их в очаге. Вытащил зажигалку, лежавшую здесь же на полочке и разжёг костёр.

Подтащил кресло поближе и уселся на него, смотря на разгорающийся огонь. Отличная погода, отличное утро и языки огня, потрескивающие поленья. Хорошо…

— Ох, не стоило вчера мешать шампанское с водкой, — раздался сбоку от Германа голос главы посёлка Тимофеева Романа Константиновича, рядом с которым стояла его жена — Мария Ивановна, смущённо улыбавшаяся Герману.

— Ну надо меньше пить, — вернул улыбку Герман, кивнув женщине из обслуживающего персонала, стоявшей неподалёку и ожидавшей заказа.

Нет, Герман не злодей — заставлять людей работать с 1 января. Несколько человек сами выразили желание поработать в эти дни, с учётом того, что платили за это в четверном размере от их зарплат: Праздник, всё-таки.

С девяти утра сотрудники из обслуживающего персонала на базе и в коттеджном посёлке были на своих рабочих местах. На кухне базы уже во всю что-то готовили. Несколько человек носились по посёлку, принимая заказы от проснувшихся на доставку еды и помощь с уборкой.

Работница по имени Ольга, увидев, как Герман сидит у костра, а потом подошедших главу посёлка Сылва и его жену, направилась к ним. С улыбкой смотря на страдальческое лицо Тимофеева, ожидала сигнала подойти ближе. Понимая, что ему потребуется в первую очередь.

— Ну да, есть такое, — смущенно сказал Тимофеев.

— Алкачь, — безжалостно заявила его жена.

— Ну и хорошо, что вчера остались, — усмехнулся Герман.

Вчера многим предложили переночевать в посёлке. Свободных домов ещё хватало. Да, глава жил относительно недалеко, всё в той же Сылве, но зачем время тратить? Если можно переночевать в одном из не самых плохих домов.

Герман заказал морс, а Тимофеев под сильно осуждающим взглядом жены, заказал себе бокал пива. В отличие от жены, которая попросила принести ей бокал апельсинового сока.

Ольга быстро всё записала и убежала в сторону базы.

— Геша! — раздался голос одной из самых его любимых женщин.

— С добрым утром, мам, — Герман встал из кресла, расцеловал подошедшую маму, а потом подтащил второе кресло к своему и усадил туда маму, укрыв её толстым верблюжьим пледом. — Как спалось?

— Ой! Очень хорошо, — заявила улыбающаяся мама. — Выспалась просто отлично.

— Ну что ты хотела, тут очень свежий воздух, — сказал Герман, усаживаясь обратно в кресло.

— Где Настя? — спросила его мама.

— Спит ещё, соня, — улыбнулся он.

— Ох, балуешь! — не сказать, что сильно осуждающе, сказала мать Германа.

— Да и пусть, — он индифферентно пожал плечами. — Могу себе позволить баловать её… И тебя! — добавил довольной маме.

Через полчаса подтянулась Настя, плюхнулась на колени мужа, прислонилась головой к его груди, и не обращая внимания на окружающий шум, задремала.

Вернувшаяся с заказанным Ольга, сразу же притащила толстый плед. И по кивку улыбнувшегося Германа, накрыла Настю сверху.

В течение часа собрались все, кто остался ночевать на базе, не поехав домой. А потом кто на такси, кто с водителями, стали подтягиваться на «огонёк»: также приехали Глотов с Петровым, его женой и сыном; а там Архипенко с женой подтянулись.

Герман не успел заметить, как принесли мясо, салаты, кому-то потребовался горячий суп. Во всю стали жарить шашлыки. Так ещё вино притащили: женщины попросили принести красное и белое.

— В общем, пьянка продолжается, — хмыкнув и почесав затылок, сказал Герман.

Советовать людям принять здоровый образ жизни в этот светлый праздник было бы откровенным идиотизмом, да и эгоизмом с его стороны. Так что увидев его благожелательное отношение, со складов на базе потащили весь алкоголь, какой душе было угодно. У Серафимы Петровны одна подсобка была забита разными спиртными напитками, в том числе элитным и дорогим алкоголем. Но она его выдавала только по разрешению Германа или Петрова.

Как раз, она сама с мужем, Архипом и его женой Василисой приехали.

Было весело, но вот к снегоходам гостям доступ Герман категорически запретил. Даже при наличии трезвых водителей — охранников. Поручив им возить женщин из обслуживающего персонала, которые таскали еду и напитки с базы в посёлок, а обратно — грязную посуду.

Ну а чего они от базы до посёлка и обратно ногами бегают, когда есть техника!

К шести вечера в посёлок подтянулись большая часть тех, кто праздновал вчера Новый год. Органично вливаясь в продолжавшийся праздник со вчерашнего дня. Второго дня как бы не планировалось, но раз пошла такая пьянка, то выпивай, да закусывай, решил Герман.

— Спасибо вам, — уважительно пожал ему руку директор детского дома Савоев. — Отличный праздник.

Настя выспалась на коленях у мужа и ушла болтать с Натальей, Василисой, Кристиной и Мариной, попивая вино и постоянно взрываясь хохотом.

— Огромное спасибо, — не отставала от него Инна Ивановна, его бессменный заместитель. — Дети просто счастливы.

Рано утром детей из детдома отправлять не стали. Дали им поспать до 11 утра, а потом пригласили всех на завтрак. Накормили от пуза, а уже затем отправили домой, загрузив целый автобус с подарками. К вечеру должны были подъехать ещё два грузовика с продуктами и всяким вкусняшками, чтобы дети почувствовали настоящий праздник.

С ними отправился новый заместитель Савоева, бывший капитан ВМФ, а теперь — отставник, военный пенсионер — Мараев Николай Васильевич.

Савоев был в недоумении, когда ему объявили о решении мэра о введении новой ставки. С учётом отсутствия денег на зарплаты — вечно платили с задержкой. Так ещё чиновники из городского управления образования толком не смогли объяснить, кто и зачем это сделал.

Пока Герман его не успокоил и популярно не объяснил, что это его человек. И на главенствующую власть в детском доме он претендовать не будет, о чём ему отдельно сказано. У него другой функционал в детском доме. И основную зарплату он будет получать в «Титане».

И не обязательно было всем было знать, что этот человек всю военную службу прошел в спецподразделении «Холуай», Тихоокеанского флота, она же 42 МРП СпН (в/ч 59190). Морской спецназ — для непосвященных.

Личные дела из военкомата г. Перми предоставляли много интересной информации по нужным людям!

История его службы во Владивостоке и возвращения в Пермский край стоили отдельной, многочасовой истории.

Пенсия маленькая, семьи нет, детей любит и готов проводить с ними время часами. Так что бывший головорез с удовольствием окунулся в работу детьми. В его полном подчинении были двенадцать сотрудников охраны из «Титана», работающих посменно — сутки через трое.

Наличие такого «безопасника» в детском доме давало надежду, что с безопасностью там будет всё хорошо. В учебный и воспитательный процесс Мараев лезть не будет: официально выполняя функции завхоза. Все здания, текущий и капитальный ремонты, организация безопасности, а также постоянная связь с «Титаном» — это были его непосредственные обязанности.

31 декабря он приехал вместе с руководством и детьми на базу «Титан», лично познакомился с Германом, который оценил выбор Петрова.

Утром 1 января Мараев сам вызвался вернуться с детьми, а директора и его заместителя уговорили остаться. Клятвенно пообещав их отправить вечером на машине.

— Да не за что, — улыбнулся Герман. — Готовьтесь, как снег сойдёт, и погода станет потеплее, мы к вам строителей отправим, как обещали. Надо наконец капитальный ремонт сделать. И стадион ваш обновить.

В советские годы рядом с детским домом построили что-то наподобие спортивной площадки, сейчас представляющее собой полное «убожище». И следовало её превратить в нормальный стадион для детей.

Две строительные бригады ещё в прошлом году обследовали всю территорию детдома, нарыв кучу дыр в земле, но нашли все коммуникации, подведённые к учреждению. И доложили, что большая их часть требует замены. Сильно удивив тем, что все коммуникации были заложены на гораздо больший объём населения, чем использовал детский дом. То ли больше зданий предполагалось построить для этого учреждения; то ли предполагалось подключение других, соседних зданий, которые так и не подключили.

Зато хорошо то, что, после замены труб, можно будет построить ещё несколько зданий на достаточно обширной территории детского дома. Так что помимо капитального ремонта всех объектов на территории детского дома, Герман попросил Архипа запланировать что-то типа общежития для персонала и крытый спортивный зал. В детском доме он был, но очень маленький.

Здание, где жил директор и где периодически появлялась и оставалась на ночь его заместитель — Инна Ивановна, решили снести к чёртовой матери. Строители сказали, что аварийный объект может обрушиться в любой момент.

Скрывающий свои отношения в детском доме директор и его заместитель, не смогли укрыться от глаз охранников. Ну это их дела, раз играют в эти игры, то и пусть с ними.

Общежитие планировалось блочного типа, с нормальными и просторными одно и двух комнатными квартирами, с санузлами и кухнями в каждой.

Информация о том, как нянечки и воспитатели героически ухаживали за детьми, натурально впечатлили Германа. Так ещё часть из них жили в городе в коммуналках или непонятных общежитиях, не в самых человеческих условиях. Так что отработавших в детском доме не менее пяти лет, а также выходящих на пенсию, планировалось затем переселить в Сылву.

На следующий год по планам, в посёлке планировалось «заложить» строительство нескольких многоквартирных домов, за счёт местного предприятия. И «Титан» планировал несколько домов построить за свой счёт, предоставив их отработавшим работникам не менее 10 лет на компанию в собственность.

Для работников завода и «Титана», отработавших меньшие сроки, планировалось выдавать кредиты под низкие проценты и на большие сроки.

Прямо раскидываться деньгами никто не собирался!

Все вновь построенные дома, должна будет обслуживать управляющая компания, принадлежащая «Титану». С прицелом на обслуживание вообще всех зданий в посёлке Сылва. В будущем это будет приносить очень большие деньги, так что все затраты будут возвращены, рано или поздно.

— М-да, уж, фиговые из них актёры, — тихо рассмеялся Герман, когда директор и его дама под ручку, ушли дальше гулять и веселится.

— Ну не разведчики же, ха-ха, — вторил ему подошедший к нему Петров. — Педагоги обыкновенные! Что ты от них хочешь?

Он сам доложил Герману, что директор со своим заместителем состоят в отношениях. Обязаны был это сделать, иначе Герман ему первому же высказал, что плохо исполняет свои обязанности.

— Да ничего не хочу, — пожал плечами Герман. — Люди взрослые, а ведут себя как дети. Есть отношения — женитесь. А чего прятаться по углам?.. Ладно, не наше собачье дело, если им это так нравится.

— Скучаете? — к ним пришёл весь женский прайд: Настя, задавшая вопрос, Наталья, Кристина, Василиса и Марина.

— Как обычно, — улыбнулся и ответил жене Герман. — Обычные, скучные, мужские дела. Смотрю вам весело.

— Да, отлично время провели, — на лице Кристины расцвела улыбка.

— Супер! — подтвердила стоящая рядом с ней Василиса.

— Ну и отлично. Кстати, а где Архип? — спросил у неё Герман.

— К маме убежал, — немного смущённо сказала Вася.

— В смысле? — удивился Герман.

— Ну так его мама не смогла спокойно отдыхать. Сама побежала на кухню, проверять, всё ли там в порядке.

— Ну, чем бы дитя не тешилось, — спокойно сказал Герман, понимая, что такая деятельная женщина, даже в праздник не могла остаться в стороне, ушла удостовериться, что на её территории всё в порядке.

— Да, мама у него такая, — задорно улыбнулась Василиса.

— Кстати, а Ромка где? — вчера не до него было, а сейчас Герман увидел Марину и вспомнил, что у Титова были какие-то дела.

— Он в восемь вечера освободится, — обиженно надула губы Марина.

— О, точно! — вспомнил Герман.

Титов сам вызвался отдежурить сутки во время Нового года. Не хотел своим парням праздник портить. Да и это его первый Новый год, в качестве начальника отдела, так что решил перебдеть.

— Куда-нибудь планируете в январе на отдых? — спросила Наталья, хитро улыбаясь.

— Думали в ОАЭ с Алексом, — он вопросительно посмотрел на жену.

— Я только за! — та аж руку подняла как первоклашка.

— Да, именно туда, — заявил внезапно подошедший Алекс.

— Ну не-е зна-а-ю, — как-то неуверенно протянула Катерина.

— Ха, ты не знаешь, отчего ты отказываешься, — хитро улыбаясь заявил Алекс. — Там сейчас все люксовые бренды одежды мира свои магазины открыли.

Да уж, Змей Искуситель!

Сделать такое предложение по поводу возможности покупки новинок мировой моды — это надо уметь. И увидев загоревшиеся глаза всех поголовно женщин, Герман сделал один единственный вывод — они все точно едут отдыхать в ОАЭ.

«Зараза такая!» — подумал он про себя, как только услышавшие про ОАЭ женщины сразу же стали обсуждать даты, сроки и какие новинки они смогут купить в Эмиратах.

— Только мам, — он посмотрел на свою мать. — Там жарко, ты как?

— Геша, прекрати, — насупилась мама. — На пляж и под солнце я выходить не буду. Ну или совсем чуть-чуть.

М-да уж, хотя мама у него давно не двадцатилетняя девочка, но вот красиво одеваться любит. Так что не прошло… А так хотелось!

Следующий час был занят обсуждением поездки в ОАЭ. Мужчин просто поставили перед фактом, что они едут. Герман с пришедшим Архипом в разговор не лезли. За них это делал Алекс — со своей рекламной компанией, который реально хотел съездить в ОАЭ и отвезти туда свою жену.

В какой-то момент Настя и его мама стали уговаривать Германа отвезти их именно в Эмираты. Будто он им в этот отказывал⁈ Совсем уже…

— Да кто против то? — возмутился Герман. — Хоть на голове стойте, только не надо дергать мои нервы, как струны. Я не гитара! Хотите в ОАЭ? Будут вам Эмираты.

Герману было лениво разбираться, так что всё поручил Алексу, который через их швейцарский офис, решил все вопросы с отелем, а также развлекательной программой на время посещения.

Можно было и российской туристической компанией воспользоваться. Тем более, знал Герман одну компанию, которая проработала на рынке до 20-х годов следующего века. Это он точно помнил. Ни в каких особых скандалах замечена не была. Больших нареканий к ней со стороны клиентов, воспользовавшихся их услугами, — не было.

Но! Опять же, это след. Не сейчас, конечно, но через десяток лет кто-то может добраться до этой информации. Она всплывает всегда, когда это абсолютно не нужно. И незачем давать нынешним и будущим врагам возможность получить её.

Пока Герман думал обо всё этом, женщины решили, кто именно и в каком составе едет: его жена, а он — маленькой тележкой (это он так про себя решил), его мама; а там и Наталья на «хвост упала»; Титов (который об этом ещё не знал) с женой; Алекс с женой и матерью.

Это те, кто точно ехали. Может ещё кто на «хвост упадёт», но это пока не точно. Ближе ко дню поездки станет понятно.

Позднее, в поездку собралась целая группа в количестве 12 человек:

Герман, Настя, его мама; Роман с Мариной; Алекс с женой (его мама отказалась); Наталья; Архип с Василисой; и неожиданно — Тимофеев с женой.

Петров с Глотовым и Манаром с женой, собрались в Таиланд. Услышав об этом, Герман долго ругался, но ничего против не имел. Это их дело, куда им лететь.

— Плохо, что Рома не поехал, — обидчиво сказала Марина, когда они прошли пограничный контроль в международном аэропорту Дубая.

— Скоро прилетит, — буркнул злой Герман.

Минут двадцать ему пришлось, применяя все свои знания английского языка и предоставив кучу документов, всячески изворачиваться перед пограничным офицером ОАЭ.

Вылетели 4 января из аэропорта «Кольцово», с датой возвращения 14 января обратно в Россию. Только вот совершенно не тем составом, которым планировали.

Из всего мужского контингента с женщинами вылетели Герман, Архип и Тимофеев!

3 января в Перми было двойное убийство, так что Титова просто не отпустили до поимки убийц. Он обещал прилететь сразу же, как поймает злодеев, ну или хотя бы выйдет на их след. Ему оставили билет с «открытой» датой.

А в Иркутске потребовалось срочное присутствие Алекса, и он ещё 3 января улетел с группой физической защиты на переговоры. Обещал прилететь 5 или 6 января.

У них возникла проблема на пограничном посту, когда офицер (для Германа было странным видеть офицера не в мундире, а белой хламиде) докопался до Марины, Натальи и Катерины.

Герман подобное предполагал, так как первое время в ОАЭ очень неохотно пускали одиноких женщин, тем более — не замужних. Считая, а большей частью правильно, что эти дамы приехали совсем не отдыхать. Ехали зарабатывать всем известным способом. И насколько Герман помнил, с каждым годом наплыв таких «туристок» будет всё нарастать.

А у них в группе было три женщины без мужей: Катерина, Наталья и Марина. Благо, удалось уговорить, показав документы и то, что они прилетели целой группой. Заверяя офицера, что мужья прилетят в ближайшие дни. Честно говоря, Герман думал, что больше повлияло то, что они прилетели с документами швейцарской туристической компании, заказавшей отель и всё остальное. А так могли отправить девчонок обратно на родину.

— Похоже, они подумали, что я гарем из России в ОАЭ привёз, — бухтел Герман, сидевший на переднем автобусе марки «Мерседес Спринтер», аж на 18 мест. — Ромка и Алекс — козлы!

— Геша! — подала раздражённый голос мама с заднего сиденья.

— Да я чё? Я ни чё!

— Герман! — ещё и жена.

Пришлось заткнуться. Против этих женщин долго не поворчишь, особо, если они считают себя правыми. А они всегда так… Ужас!

Просто длительный перелёт чуть более 5-и часов — это не хухры-мухры, так ещё все эти проверки, пограничные контроли и иже с ними. Если бы не бизнес-класс, то вообще можно было с ума сойти.

«Блин! Надо будет себе самолёт купить, надо!» — в очередной раз задумался Герман. И, как всегда, немного подумав, решил, что ну его нафиг. Всегда можно чартерный рейс бизнес-джетом заказать. Дороже, зато комфортнее и все неприятные процедуры в аэропортах гораздо быстрее. К пассажирам подобных самолётов отношение в любой стране совершенно другое, чем к обычным пассажирам.

Хорошо отель отличный выбрали — «Ritz-Carlton,Dubai 5*».

Построенный в 1998 году, один из лучших, как считал сам Герман, когда в «прошлой-будущей» жизни побывал в нём один единственный раз, как раз в начале 2000-х. Больше восторг вызывал не сам отель, а многочисленные и разнообразные бассейны, между зданием и частным пляжем, принадлежавшим отелю.

Номера выбирали жёны, не обращая внимания на цены, как сказали сами Герман и Алекс, так что номера были шикарные.

Настя выбрала люкс «Emirates» с большой террасой и видом на океан. Катерина клубный люкс «Океан» с 1 спальней, гостиной и 2 балконами с видом на океан. Остальным взяли люксы «Океан», с кроватями размера «king-size» и видом на океан.

Обошлось всё в «копеечку», но оно того стоило!

До отеля ехали около сорока минут, а с учётом великолепных дорог в ОАЭ небольшое путешествие было не особо затруднительным. Только вот длительный перелёт, не самое приятное прохождение и затраченное время на прохождение границы — сильно вымотало всех.

Заселение прошло на удивление очень быстро. Благо на ресэпшен, даже одна русскоговорящая молодая девушка была по имени Елена, родом из Санкт-Петербурга. Отель «просчитал» будущий наплыв клиентов из России, озаботившись русскоговорящим персоналом.

И пока Герман общался с англоговорящей девушкой — старшим администратором и предоставлял ей документы, Елена охотно рассказывала остальным о достопримечательностях отеля.

Никто из гостей, кроме Германа (но не в этой жизни), никогда не был в ОАЭ и подобных отелях, так что головами вертели во все стороны, поражаясь убранству и окружающей обстановке.

Вычурно, с многочисленной позолотой, в арабском стиле!

В лобби отеля было достаточно много арабов, одетых в длинные белые рубахи, белые головные платки, удерживаемые толстым, чёрным шнуром. Сопровождаемые двумя, тремя жёнами, одетыми в основном в длинные, чёрные одеяния и с закрытыми лицами, кроме глаз.

Вылетели рано утром около 08:00, а прилетели около 14:00 по местному времени. Так ещё разница в один час, время на проход границы — в отеле были в четвертом часу.

Все устали и решили, что на обед не пойдут, а разойдутся по номерам: помыться и отдохнуть. А ближе к вечеру соберутся в ресторане и поужинают.

— Шикарно! — заявила Настя, выйдя на террасу номера и смотря на водную гладь Персидского залива. — Хочу здесь остаться жить.

— Ну ты даешь, — развеселился Герман. — Тут большей частью года жить невозможно. Слишком жарко. Это сейчас, в январе, феврале тут температура редко выше 30 градусов поднимается. А в остальное время года тут — плавильная печь. Температура на солнце может до 50 градусов доходить. На капоте автомобиля можно яичницу пожарить.

— Ну всё равно, — жена оперлась на перила и жадно вдыхала морской воздух. — Хотя бы в это время года.

— Можно, — кивнул ей Герман, располагаясь рядом и обнимая жену за талию.

Отель стоил тех денег, что заплатили за проживание в нём. Несколько бассейнов перед отелем, разной формы, оформленные по периметру пальмами и разными кустарниками выглядели органично, будто водные источники посреди оазиса.

В течение десяти ближайших лет, будут построены ещё более шикарные и красивые отели. Но надо ещё подумать, стоит здесь в будущем отдыхать или нет.

С другой стороны, здесь со временем появится один из крупнейших финансовых центров Ближнего Востока. И здесь будут крутиться сумасшедшие деньги, а отношение к поступающим денежным средствам будет очень либеральным.

— Мыться и спать, — насладившись видом морского прибоя, Настя захотела отдохнуть.

Герман сам морально устал, так что не пошёл с женой в душ, чтобы помыться вместе. Сильно подозревая, что всё это могло легко закончиться сексом. Так что отправил Настю в душ, а сам дождался её выхода и потратив не более пяти минут, вернулся обратно. Жена уже сладко посапывала прелестным носиком. «Присоседился» позади неё, а потом подтянул её тело к себе, и не заметил, как уснул.

— Да, кто это? — сквозь сон, Герман услышал заспанный голос жены. — А, Василиса, а сколько времени? Блин, Герман, вставай.

— Да кто там? — раздражённо сказал он, открывая глаза, тем более, что его сильно затрясли за плечо.

— Уже почти восемь вечера. Василиса звонила, они уже все проснулись и хотят есть.

— А-а-ум, — зевнул Герман. — Н-да, поспали, однако, — взглянул на часы, висящие на стене напротив кровати. Было без пяти минут восемь.

Хотя спать хотелось, но действительно, надо вставать и идти ужинать. Есть хотелось сильно, так, что любой сон перебивался. Даже не есть, а — жрать!

Ужин был очень даже… ничего.

Было много морепродуктов, но этих гадов Герман не особо любил, так что заказал себе парочку стейков «т-бон», каждый приличного веса по 300 грамм. Официантка, лет тридцати, обслуживающая их стол, с удивлением переспросила, когда услышала необычный заказ. А когда Герман подтвердил, то молча записала в небольшой блокнот.

Ресторан был на первом этаже отеля, прямо напротив бассейнов, кроме того, можно было видеть и воды Персидского залива. Красиво, что тут скажешь!

— Значит… — многозначительно произнесла Катерина, сидевшая рядышком с Натальей. — Предлагаю завтра пройтись по магазинам.

Герман внутренне похолодел. Хотя подобное он ожидал, но старался оттянуть это ужасное действие до последнего. В России можно было отговориться делами, чтобы не участвовать в этом кошмаре. Здесь он на отдыхе, так что не получится отвертеться.

— Огласите весь список, пожалуйста, — торопливо сказал он, с большим ожиданием смотря на папку в руках Катерины.

Девочка умная, так что ещё в России она воспользовалась сайтами нескольких российских туристических агентств. Пока ещё страшненькие и уродливые, но они уже были. Оценила все предложения, так ещё успела стащить две папки с ресэпшен отеля с предложениями по вариантам отдыха. Двух крупнейших русских туристических компаний: «Tez Tour» и «Библио Глобус».

Почему-то (странно, да?) озвучиваемые Катериной варианты посещения местных достопримечательностей большей частью были поблизости от торговых центров и магазинов по продаже одежды.

Как будто знал, что будет подобное. Тем более, что Германа сильно интересовал один из специфических вариантов отдыха. Он сам сходил на ресепшен перед посещением ресторана и прихватил с собой одну из папок. Правда, не российской, а местной компании.

— Ага! — реально обрадовался Герман, когда нашёл в папке то, что искал.

Когда-то, Герман побывал в ОАЭ, но ни разу не слышал, что там можно найти кое-что интересное, что посетил один его хороший знакомый. Тот сам рассказал, а Герман тогда откровенно огорчился, когда узнал, что во время посещения Эмиратов, пропустил такое удовольствие.

— А ты это, чего? — подозрительно посмотрела на него Настя, за которой последовали взгляды остальных женщин.

— Да так, — постарался их успокоить Герман. — Для женщин не особо интересно.

Стрелковый полигон!

От Дабая расположен в 134 км. под городом Аль-Айн в пустыне, практически на границе с Саудовской Аравией. Дороги в ОАЭ такие, что это, можно сказать, рукой подать. Полтора часа и на месте.

На полигон допускали любого совершеннолетнего, лишь бы были деньги. Та можно было пострелять из многочисленных образцов стрелкового оружия. Вплоть до пулемётов «Браунинг» крупного калибра. Тогда в рассказе от знакомого Герману запомнилось, как тот восторженно рассказывал о стрельбе «MP5» (пистолет-пулемёт, разработанный немецким производителем стрелкового оружия фирмой «Heckler Koch» (HK), — прим.).

Герман не помнил подобных предложений у русских туроператоров, так что решил посмотреть у местных компаний предложение о поездке на стрелковый полигон. И обрадовался, что оказался правым.

— А-а, — разочарованно протянула Настя, не удержавшись и сунув свой любопытный носик в открытую папку. — Пострелушки!

— Ну да, — Герман продолжал читать текст, а также рассматривал фотографии многочисленного оружия.

— Надеюсь, что стрельба будет после посещения нами магазинов? — жена обвела взглядом всех женщин, а потом грозно посмотрела на Германа.

— Ну конечно, дорогая, — успокоил жену, а потом чмокнул в щечку, успев увидеть недоверчивый и недовольный взгляд от матери.

Они обе недолюбливали всё, что связано с оружием, как и большинство женщин. Не особо показывая недовольство, но участвовать в разговорах о нём, а тем более, стрелять из него — не желали.

Так Герман и не собирался их тащить. Как говорится: «Зачем в Тулу со своим самоваром?»

— Пострелять можно? — никак не ожидал Герман, что пока он с матерью и женой говорил, со своего места встанет Катерина, подойдёт к ним и уставится в папку.

— Ну да, а что? — не понял странного тона в её голосе.

— Я тоже хочу!

— Катерина⁈ — обалдело на неё уставились Настя, Наталья и мать Германа.

— Я в деле, — неожиданно для всех Катерину поддержала Василиса.

Не ожидал! Реально не ожидал Герман, что Катерина любит стрелять. Раньше подобных тем при ней не возникало, а тут на тебе⁈

Правда ни разу в жизни она не стреляла из огнестрельного оружия. Просто пневматические винтовки в тирах. А Василиса даже из пневматики не стреляла, как-то не сложилось, так что страстно захотела заполнить этот пробел в своей жизни. Тем более, что из настоящего боевого оружия, да на халяву. Кто ж откажется?

Дальше спокойно поужинали, затем погуляли по территории отеля между бассейнами, а потом разошлись по номерам. Договорившись встретиться завтра утром за завтраком в девять утра в ресторане.

Два следующих дня напоминали День сурка!

Утром сбор, как договорились. Позавтракали, а потом разбежалась по номерам. В 10:30 на выходе из отеля их ожидал заказанный автобус. И загрузившись в него, они выехали в город.

Их сегодняшним гидом и на следующий день выступала Елена. Её наём обошёлся в кругленькую сумму аж в 500 долларов, если переводить с местной валюты — дирхам. Герман специально попросил её в качестве сопровождающей по «злачным» местам — магазинам и бутикам одежды.

Их девчонки уже неплохо говорили на английском на бытовом уровне, а вот мать Германа и жена Трофимова, вместе со своим мужем — ни в зуб ногой.

Можно на девчонок переложить обязанность помогать им, но зачем? Молодые козочки могут убежать в один магазин, а люди в возрасте — в другой. Так что переводчик и практически местный житель им совершенно не помешает.

Лично Герман собирался в этой вакханалии поменьше участвовать. Ну если получится, что совершенно не точно… Отговариваться походами в другие магазины; сходить купить поесть, попить и т.д.

Хорошо, что в ОАЭ с удовольствием принимали доллары, которыми можно было также расплачиваться в любом месте. С собой взяли приличную сумму, при таком-то количестве человек. У Тимофеевых, конечно у Алекса с женой, и у Архипа с Василисой были свои накопления. А вот Настя, мама, Марина и Наталья перевезли деньги, которые им выдал Герман: в количестве 10 000 долларов на всех. Ещё Роман с Алексом должны были привезти с собой по 2 000 долларов.

Так ещё с собой у Германа были банковские карты швейцарского банка, взятые с собой на самые непредвиденные случаи. Да хотя бы платить за те же поездки; автобус, что их возил и полигон! Переплата была приличной, но оплатив всё в отеле, у Германа пропадала головная боль с оплатой в магазинах и других местах. Не везде ещё в ОАЭ принимали банковские карты.

Начали свою поездку с самых крупных торговых центров в центре города. Высадившись из автобуса, начинали тотальный обход магазинов по продаже одежды. Понятное дело, что всё это касалось знаменитых европейских брендов. Всё это натуральное издевательство продолжалось почти до 17:00 по местному времени, с небольшим перерывом на обед. До отеля добрались в 18:00 по местному времени.

Женщины выгнали всех на пляж к морю, практически сразу же, дав мужчинам время только переодеться в номерах. Затем перебрались к бассейнам под зонтики и на лежаки.

После вернулись в номера и в 20:00 все собрались в ресторане на ужин. После вернулись в номера, готовиться к следующему забегу по магазинам.

Следующий день был с небольшой вариацией: после завтрака был небольшой поход к морю, а выезд из отеля произошёл в 12:00. Хитрый Тимофеев не поехал, наплетя жене, что у него давление повысилось, но он стойко будет её дожидаться в номере, пока она тратит кровно заработанные денежки.

— Козёл! — обругал его Архип, когда это услышал от его жены в автобусе, а Герман только вздохнул, полностью соглашаясь с ним.

Ладно бы просто покупали. Деньги есть и их не жалко! Так ведь одежду, которую женщины мерили, надо обязательно показать своему мужчине. И попробуй чего-нибудь ляпнуть, что не для её — фигуры. И часами сиди и смотри это дефиле женской моды…

В этот день, дамы объехали оставшиеся магазины, в которых они ещё не были, а потом вернулись в два торговых центра, в которых побывали прошлым днём. Купили то, от чего вчера отказались, но сегодня поняли, что им это — надо!

Вернулись к 18:00 с сильно довольными женщинами, которые с удовольствием тыкали пальчиками в многочисленные пакеты с покупками четырём портье, которые таскали всё в номера. Указывая им какие пакеты и в какие номера доставить.

Вроде бы, дальнейшее таскание по магазинам откладывалось на неопределённый срок. Правда Герман подозревал, что за день, два до отъезда женщины решат ещё раз совершить набег по магазинам, чтобы купить то, что не купили в эти два дня.

— Ой, не надо, — сильно смутилась Елена, когда Герман придержал её в автобусе, подъехавшему к отелю.

Женщины выпрыгнули из автобуса, собравшись позади у багажного отсека, а Герман протянул Елене 200 долларов двумя бумажками.

— Это за вашу помощь, — сказал он ей.

— Да вы что! Не надо, — попыталась она отказаться от денег.

— Любая работа должна быть оплачена, — заявил он и фактически впихнул ей деньги в руки.

Прекрасно понимая, что из заплаченных им денег отелю за её услуги, она может долларов 50 получит, в лучшем случае.

Портье утащили пакеты, народ разбежался по номерам, намереваясь сразу же пойти к бассейнам. Прихватить последние лучи солнца перед наступлением вечера.

— Хорошо! Хорошо лежать, а не сидеть в магазине женской одежды, да, — заявил Герман, распластавшись на шезлонге, рядом с одним из бассейнов.

— Ой-ой, прям исстрадался весь, — подначила его мать, лежавшая рядышком на шезлонге под здоровенным зонтом, полностью затеняющего не только её, но ещё большую часть плитки вокруг. — Страдалец наш!

Как и договорились с ней, она на солнце практически не появлялась, не считая быстрых переходов из машины в магазины и обратно; из отеля к бассейнам под зонт. Купалась немного, чтобы особо кожу под солнце не подставлять. Густо мазалась солнцезащитным кремом. Сейчас она была в закрытом купальнике с парео, так ещё в большой соломенной шляпе. Всё для того, чтобы как можно сильнее укрыть тело.

Хорошо ещё, что походы к морю практически прекратились. Вода в Персидском заливе не самая чистая. И женщины, оценив качество воды и всякую дрянь, что плавала в морской воде, решили, что ну его нафиг, это море. Так что теперь сидели у бассейнов, наслаждаясь солнцем и чистой водой.

Мужчины в лице Германа, Архипа и хитрого Трофимова, расслаблялись после безумного марафона.

Насте была выдана карта Германа, а она взяла под крылышко Наталью, Марину и его маму; Катерина с картой Алекса прихватила Василису и жену Трофимова. И не обращая внимания на робкие попытки поднадзорных лиц не покупать им вещи в подарок, Настя и Кристина покупая себе какую-либо вещь, сразу же покупали что-то своим опекаемым. В основном итальянских и французских известных производителей одежды, в огромных количествах.

В первый же день «ограбления» магазинов, спустя два часа после начала забега по ним, из их с Алексом швейцарского офиса позвонила секретарь Ольга и сообщила, что звонили из банка, на предмет похищения банковских карт Германа и Алекса. Увидев проходящие одномоментно и за короткий промежуток времени денежные суммы в ОАЭ, банкиры забили тревогу. Пришлось её успокаивать и просить сообщить в банк, что всё нормально. И карты блокировать не надо.

А то эти «редиски» уже собрались заблокировать карты, так ещё делать отзыв украденных, как они считали, денежных сумм!

Тут раздался звонок телефона Германа, а увидев входящий номер поднял его с недовольством на лице:

— Ты чего ржёшь? — зловеще спросил Герман, когда в трубке телефона почти минуту был слышен хохот Алекса, выслушавшего все перипетии мучений мужской части их компании. — Напомню, что в ОАЭ, помимо Дубай, есть ещё шесть Эмиратов: Абу-Даби, Аджаман, Рас-аль-Хайма, Умм-аль-Кувейн, Фуджейра и Шарджа, — перечислить их было нетрудно, на столике рядом лежал рекламный буклетик на русском языке. — Ты в какой с нашими шопоголичками поедешь? Или сразу во все, когда прилетишь?

— Праи-и-льно, — пробасил Тимофеев, только что подошедший и слышавший смех Алекса, а также весь разговор. — Так его.

Ему одного дня хватило, чтобы как он сам сказал, чуть с ума не сойти в этом забеге по магазинам.

— Э-э, чего так сразу и жёстко, — тут же прекратил смех Алекс. — Я же там помру с ними.

— Вот и готовься. Похороны оплатим. Будут пышные, — продолжал злорадствовать Герман. — Венки можешь сейчас заказывать. Тебе там ближе. Выбирай самые красивые. Можешь от меня выбрать. Приеду — все куплю. Гроб лучше дубовый или из карельской березы. Красиво и гниёт долго.

— Сдаюсь, — судя по шуму в динамике телефона, Алекс ещё и руки поднял. — Прошу меня оградить от женского произвола и поругания. Я ещё своих детей хочу увидеть!

— Ладно, так и быть, — милостиво сказал Герман. — Ты, когда к нам собираешься, лишенец? И Роман, кстати?

— Слушай, ну я планирую послезавтра прилететь. Утренним рейсом 08 января к вам вылетаю. И Роман, вроде бы, тоже с делами должен завтра закончить. Если у него ничего не поменяется. Так что вместе прилетим.

— Надеюсь, — выдохнул Герман. — Тогда ждём, с нетерпением.

Мужики хотя бы своих жён займут, которые всё своё внимание переключат на своих вторых половинок. Всё им с Архипом полегче станет.

— Приезжают? — спросил у Германа Архип, подошедший к лежаку, весь мокрый. Только что вылез из бассейна, решив полежать и обсохнуть на лежаке.

— Да, наконец-то, — пробурчал Герман, ставя пустой стакан на небольшой столик. К нему тут же направился официант из ресторана.

Большая компания, одни из самых дорогих номеров в отеле. Руководство отеля само выделило им официанта, который постоянно был неподалёку от них. То ли индус, то ли пакистанец — они сильно похожи. Только одеждой различаются, но здесь официант был в форменной одежде отеля, так что не поймешь.

— Да, принесите ещё апельсинового сока со льдом, — кивнул Герман на предложение официанта повторить напиток. — И побольше льда, — добавил.

Отдельные эстеты заявляли, что свежевыжатый апельсиновый сок грех пить со льдом. На что ему было абсолютно наплевать. Главное, чтобы холодный был. И льда в стакане должно быть не меньше половины!

Вышколенный официант, не подавший виду, когда Герман в первый раз объяснил ему, сколько ему льда надо, всякий раз приносил именно то, что просили.

— Добрый день, — поприветствовала всех Мария Ивановна, жена Тимофеева, догнавшая мужа.

— Поздновато вы, — констатировал Герман, взглянув на часы.

В отличие от остальных, они задержались в номере и только сейчас добрались до бассейна.

— Да вот, — как-то смущённо заявила женщина. — С дочкой по телефону общалась долго.

— Ну смотрите, боюсь скоро наши дамы, — он кивнул на бассейн, -скоро собираться в номера начнут, — поглядывая на плавающих в бассейне жену с подругами.

— Нам хватит, — заверила его жена Тимофеева.

— Хорошо! — заявил Архип, лежавший на лежаке. — Когда стрелять едем?

— Завтра, с утра после завтрака, — радостно ответил ему Герман. — Полтора часа поездки. По прибытию инструктаж, потом стрельба, обед в 13:00, опять стрельба и в 17:00 — назад поедем.

— Ох, я не поеду, — заявила Мария Ивановна.

— Я тоже, — вдруг заявила мать Германа.

— Ну-у, — протянул он, посмотрев на мать. — Хорошо, мам.

В какой-то мере не сильно расстроенный этим. Там пустыня, полно солнца и очень жарко. Матери действительно лучше не ездить. Мария Ивановна скрасит их совместный досуг. Женщины в возрасте, есть о чём поговорить.

— Пойду окунусь, — заявил Герман, вставая с лежака и потягиваясь.

Ему жену захотелось потискать, а не столько купаться, вот и пошёл к Насте за «обнимашками».

— Ёб! — раздался женский голос.

— Алёна, ну ты вообще! — недовольно посмотрела на подругу Елена.

Две девушки стояли в тени, под возвышающимся над ними вторым этажом отеля, где начинались номера постояльцев. Здесь же был выход к бассейнам, представляющим себя анфиладу помещений, идущей вдоль всего здания отеля со стороны бассейнов и пляжа.

Алёна была из одного города с Еленой. И обе работали в отеле администраторами посменно. Ещё обе работали уборщицами, когда не работали на ресепшэн. Двойная ставка, двойная — зарплата. Так ещё именно уборщицам предоставляли комнаты для проживания в отдельно стоящем здании рядом с отелем. Они должны были всегда быть готовы помочь с уборкой, если вдруг какая чрезвычайная ситуация.

Сегодня Елена работала администратором, а Алёна — уборщицей. Закончив убираться, Алёна зашла за Еленой, чтобы сходить и поесть. И они вышли в анфиладу, чтобы направиться в своё общежитие, где имелась столовая для обслуживающего персонала. Кормили там бесплатно, отель выкидывал тонны еды в месяц, которую не съедали постояльцы. Политика была такова, что только свежие продукты поставлялись в ресторан. Всё, что подходило к срокам хранения, отправлялось в столовую. Никакой тухлятины и «просрочки», минимум за два дня до окончания сроков хранения, всё в любом случае списывалось.

— Эх, я бы с ним согласилась ночь в номере провести, — завистливо говорила Алёна. — Но он, как я вижу, с женой.

— Пошлячка, — констатировала Елена, осуждающе покачав головой.

С их места был хорошо виден бассейн, где отдыхали Герман и компания. В этот момент он направился к своей жене в бассейн.

— Шварцнегер отдыхает, — заявила Алёна, видя перекатывающиеся мышцы Германа. — Настоящий самец. Ни капли жира.

— Пошли давай, любительница мышц, — хмыкнула Елена, прихватив за руку подругу.

Эта она всё мечтает о здоровых мужиках и спокойно может об этом заявить. И в постель точно ляжет, если подвернётся такая оказия. Елена в жизни ей не признается, что и сама бы с Германом… Мальчик богатый (она старше его на два года) и красивый. Но прекрасно понимает, что ей ничего не светит. Не тот уровень, да и за подобную попытку её из отеля мгновенно выпнут. И в ОАЭ могут больше не пустить, никогда! Так чего воздух сотрясать?..

За ужином группа, едущая на полигон, сложилась окончательно.

Ехал Герман, Архип, Наталья, Настя, Кристина, Марина и Василиса: всего семь человек.

Мать Германа, Мария Ивановна и Тимофеев решили провести время в отеле. Клятвенно заверив, что носу с его территории не высунут. Это Германа абсолютно устраивало. Страна вроде бы тихая, но мало ли. Всё равно мусульманский мир, да и менталитет совершенно другой.

Утром 7 января все позавтракали, затем собравшиеся ехать собрались в лобби отеля. Остающиеся провожали их до автобуса.

— Чтобы всё спокойно было, Геша, — напутствовала мать своего сына.

— Ну мам! — он чмокнул её в щечку напоследок.

И направился со всеми на улицу к автобусу, сопровождаемый матерью и остальными остающимися.

— А вас-то зачем отправили? — удивился Герман, когда увидел утром перед автобусом Елену.

— Простите, но я ничего не могла сделать, — та развела руками.

— Нам вроде хватило ваших услуг, — не понял Герман.

— Мне руководство сказала, чтобы я с вами сегодня поехала, — сказала та. — От меня ничего не зависело.

— М-да, ну ладно, — пожал плечами Герман, убедившись, что шумная стайка молодых женщин утрамбовалась в автобус, залез на переднее сиденье, рядом с водителем. — Поехали, — сказал сидевшему за рулем.

Всю дорогу женщины о чём-то болтали, весело смеялись. Герман задремал под их щебетание, наслаждаясь поездкой в комфортном сиденье. Видел он раньше салон подобного автобуса в стандартной комплектации. Здесь весь салон и кресла заменены на более дорогие и комфортабельные. Из города выехали спустя минут двадцать, а потом выбрались на настоящий автобан.

— Герман, мы приехали, — раздался голос Елены, изначально севшей на сиденье, развернутое в салон, прямо за ним.

— А-а-уф, — вкусно и широко зевнул Герман, потягиваясь и смотря по сторонам.

Их автобус стоял на большой заасфальтированной парковке, рядом с длинным, прямоугольным двухэтажным зданием. Ему было не больше двух, трёх лет, судя по внешнему виду. Современное, в хай-тек стиле.

Напротив здания на парковке стоял минивэн «Фольцваген». Размеры парковки говорили о том, что здесь спокойно могут запарковаться пару десятков машин и автобусов — размеры парковочных мест под них имелись, выделенные пунктирными линиями.

На второй линии парковки стоили штук пятнадцать «Toyota Sequoia» во внедорожном обвесе: поднятая подвеска, большие внедорожные шины, расширенные арки. Спереди «кенгурятники», а на крыше стойка с несколькими мощными фарами.

— Что-то не видно полигона, — выйдя из автобуса, сказал Герман.

— А он не здесь! — сказал на английском подошедший мужик, лет под сорок. Коренастая и широкоплечая фигура, одетый в камуфлированную военную форму без знаков различия, с кепи на голове.

За ним немного в отдалении следовал похожий типаж, моложе лет на пять-шесть, с рублеными чертами лица.

— «Navy SEALs» (подразделение специального назначения Военно-морских сил США, — прим.) или SAS? (подразделение спецназа Великобритании, — прим.).

— Оу! — немного удивился мужчина. — Смотрю вы в теме, сэр. Меня зовут Манус О’Салливан.

— Меня зовут Герман, — представился он, сделав вывод, что мужик однозначно из SAS.

Фамилия встречающего была ирландской, так что Герман определил, откуда собственно этот товарищ. Почитал много в своё время по этой теме: фамилиям и спецподразделениям потенциального врага.

— Бывший лейтенант вооруженных сил Великобритании, сэр, — не стал идентифицировать своё место службы Манус, добродушно улыбаясь. Но вот холодные и внимательные глаза — выдавали жёсткого бойца.

— И где полигон? — решил дальше не развивать тему Герман.

— На расстоянии двадцати километрах отсюда, прямо в пустыне. На вашем автобусе туда не проехать, — бывший военный рукой показал в направлении накатанной дороги, идущей прямо по песку от парковки в направлении юга

— Для этого здесь эти внедорожники? — кивнул Герман на «Тойоты».

— Вы правы. Куплены в декабре, совершенно новые, — похвастался Манус. — Ехать где-то минут двадцать пять, тридцать, а потом мы окажемся в нужной нам точке.

— А здесь? — показал рукой на двухэтажное здание Герман.

— Здесь у нас зона транспорта клиентов, отдыха и ресторан, — ответил ему лейтенант. — Можно в любое время поесть.

— А на втором этаже?

— Офис! — лаконично сказал Манус, не добавив никакой конкретики.

— До какого времени работает полигон? — решил уточнить Герман.

— До десяти вечера, — был дан ответ. — Но если гости пожелают, то время всегда можно продлить.

— Даже ночью можно стрелять? — немного удивился Герман, столкнувшийся с тем, что здесь в ОАЭ арабы особо себя работой не утруждают.

— Да, конечно, — спокойно кивнул Манус. — Мы можем работать круглосуточно, если это потребуется.

— Функционально, но не особо выделяется дизайном, — подал голос Архип, оценив здание с профессиональной точки зрения.

Их провели внутрь здания с зеркальными окнами, так что ничего снаружи не было видно.

Помимо хрестоматийной стойки, за которой находились двое мужчин в форме, первый этаж был разделён на две зоны: в одной находилось много разной кожаной мебели: кресла, диваны и диванчики со столами; во второй части был настоящий ресторан на пару десятков столиков.

Всё стилизовано под викторианский стиль, как пояснил Архип, хотя Герман подобное видел и знал.

Помимо какой-то парочки, сидевшей за столом в ресторане, и двух мужиков, встречающих гостей, больше никого в здании не было.

Недолгое знакомство со зоной отдыха и их пригласили в машины.

— Я здесь останусь, вас ждать, — заявила Елена.

— Стреляли, когда-нибудь? — неожиданно спросил её Герман.

— Мастер спорта по пулевой стрельбе из пистолета, — гордо заявила Елена, а потом смутилась.

— Ого! — реально удивился Герман. — Тогда зачем вам тут нас ждать. Поехали с нами.

— Да, поехали, — поддержала его Катерина, а затем и Василиса.

Елена отнекивалась, но общими усилиями её уговорили!

Германа и Архипа посадили в одну машину, девушек в две других. Василисе и Катерине пришлось немного потесниться на заднем сиденье. Хотя машина большая, так что не особо в тесноте ехали.

Помимо водителей, в машину на переднее сиденье к Герману с Архипом сел Манус, в другие машины инструктора, как пояснил лейтенант, спустившиеся со второго этажа.

Так что тронулись в составе кортежа из трёх автомобилей.

Добрались действительно за двадцать минут. Следуя по песчаной дороге среди небольших барханов, а пару раз обогнули достаточно большие дюны, метров по десять высотой и в ширину метров по тридцать-сорок.

Наконец поднялись на один из барханов и очутившись на вершине увидели внизу здоровенную ровную площадку, выложенную решетчатыми металлическими, прямоугольными секциями.

— Здесь, когда была взлетно-посадочная полоса для небольших самолётов, — пояснил Манус.

На ближнем к ним краю площадке было несколько одноэтажных домиков из легких конструкций и длинное одноэтажное здание, что-то наподобие ангара. Вдоль них в линию были расположены стрелковые позиции: больше тридцати штук, на первый взгляд.

— Ну да, нефтедоллары, — констатировал Герман, увидев, что полигон просто огромный.

Шириной метров сорок и в длину не менее метров пятьсот. На дальнем конце, высотой метров десять был насыпан здоровенный отвал П-образной формы. Однозначно улавливающее пули сооружение.

Начиная от стрелковых позиций до самого конца, стояли различные мишени в виде человеческих фигур, металлических кругов на стойках, каких-то препятствий в виде сооружений. Имитирующих небольшие здания.

Рядом с ангаром стояли три таких же внедорожника, на которых приехали Герман с компанией.

Когда они высадились, то Манус в сопровождении инструкторов повёл их к ангару.

— Как раз, сейчас первая группа заканчивает инструктаж, — поведал Манус, заходя внутрь ангара.

У стены было несколько диванов, кресел и пластиковых стульев, куда их пригласили сесть и подождать. Пока три инструктора, одетые также, как и Манус, проводили обучение группы из четырёх человек, которые приехали раньше.

Возрастные дядьки и тётки, а судя по их английскому, жители Туманного Альбиона. Приехавшие, как и Герман с компанией, пострелять в своё удовольствие.

Группа англичан стояла рядом с длинным столом, на котором были разложены десятки видов стрелкового вооружения. Кто-то держал пистолет, кто-то автомат: внимательно слушая инструкторов.

Герману это немного испортило настроение: ну не любил он англосаксов, и было за что. Но настроение быстро поползло вверх, когда англичан повели на выход, а их пригласили к столам:

— Моя Прелесть! — его жадный взгляд скользил с одного образца вооружения на другое.

Чего тут только не было!

Австрийские пистолеты: SIG Sauer M17, Глок 19, Глок 17; итальянские Beretta 92 FS Beretta 950 Jetfire, Beretta 3032 Tomcat, Beretta 8000, Beretta APX, Beretta M9.

Пистолеты-пулеметы: бельгийский FN P90, израильские Mini-UZI и Micro-Uzi, немецкие Heckler Koch MP5 и МР7, итальянский Spectre M4.

Штурмовые винтовки: M14 (принятая в 1957 году), COLT COMMANDO CAR-15, AR-15, она же М16, COLT M4/M4A1, SIG Sauer MCX.

Снайперские винтовки: M110 SASS, M110A1 SDMR / M110A1 CSASS, M2010 ESR, Mk 13, Mk 20 SSR

И самое вкусное: американские пулемёты — М249, M249, M240

У Германа глаза разбегались на всём этом великолепии. Часть оружия он видел, про часть — слышал. Несколько образцов вообще не знал. Профессиональные инструкторы всё показали и рассказали, сделав упор на том, как всем этим богатством пользоваться.

Инструктаж занял полчаса, а затем один из инструкторов уточнил, из чего господа собираются стрелять.

— Я даже не знаю… — неуверенно начал Архип.

— … А из всего! — не собирался Герман переться сюда, чтобы пару раз из пистолета пальнуть. В особенности, когда ему сказали, что можно пострелять из пулемёта «Browning M2», калибр 12,7×99 мм.

Взгляд инструктора, услышавшего подобное заявление, не выглядел удивлённым. Явно подобные жадные до стрельбы клиенты на этом полигоне — частые гости. Он лишь уточнил, сколько патронов желают получить гости на каждый ствол. Герман почесал в затылке, а потом попросил выделить на каждый образец по два магазина. А потом они решат, из каких стволов продолжат стрелять, а какие — отложат в сторону.

Манус попрощался и уехал, а компанию Германа повели на стрелковые позиции. Приехавшие до них англичане уже во всю стреляли, расположившись посередине стрелковых позиций.

Уточнив, кто будет из их компании стрелять, Герману и его компании выделили четыре стрелковые позиции с левого края полигона.

Хорошо тут отстроились: не на жаре стоять и стрелять. Над каждой позицией был сделан большой навес, укрывавший также два длинных стола, легкие кресла и даже шезлонги. Около которых стояли по два огромных вентилятора.

— Маловато будет, — заявил Герман, чувствуя азарт и предвкушение. — Давайте патронов по пятьдесят на каждый ствол. Большинство стволов ведь одного калибра?

Один из инструкторов подтвердил, а потом дал команду.

Следующие пятнадцать минут несколько человек в военной форме, таскали из ангара многочисленные образцы вооружения, а также ящики с патронами. Под конец, двое мужиков притащили такой желанный для Германа пулемёт «Browning M2», затем принесли треногу для пулемёта.

— Прошу надеть всех наушники, — потребовал один из инструкторов.

Начали с пистолетов, отстреляв по два магазина, плавно перешли на пистолеты-пулеметы, а затем отстрелялись из пары образцов снайперского оружия.

Марина успела два раза выстрелить из

SIG Sauer M17, а потом чуть не бросила пистолет. Сказав, что стрельба её абсолютно не прельщает. И уселась в один из шезлонгов, с удовольствием дуя апельсиновый сок и пирожные. Которые по её желанию и заказанные Германом таскали из ангара.

Василиса и Катерина были просто в восторге. Наталья и Настя отнеслись к этому достаточно спокойно. Елена бегала между девушками и подсказывала. Пока Герман не сказал ей прекратить и самой поучаствовать в развлечении. Девушки были не против уступить позиции, и Елена активно включилось в отстрел патронов.

В общем, все были по-своему счастливы!

Девушки в основном мазали, в отличие от Елены, которая стреляла просто отлично. Ну так не удивительно, исходя из её слов о мастере спорта.

Стрельба велась на 25, 50 метров из пистолетов. На 50, 100 и 150 из пистолетов-пулемётов. Чем дальше, тем больше промахов, но никого это не огорчало.

Выделенные инструктора, по человеку на позицию, строго следили за безопасностью и правильностью применения оружия. И это совершенно правильно. Сколько дебилов сами себе простреливали части тела или ранили, а то и убивали своих знакомых: Герман мог часами про это рассказывать.

Сами не заметили, как время подошло к обеду, так увлеклись. К этому времени, почти все стрелковые позиции были заняты, постоянно подъезжающими клиентами полигона. В большинстве своём мужчины, но и некоторое количество женщин приехали.

— Пора перекусить, — решил Герман, оглядев своё большей частью бабское войско. — Пострелушки хорошо, но кушать надо, — припечатал, когда вошедшие в раж Василиса и Катерина вознамерились ему возражать. Поддержанные Еленой, вошедшей в раж.

— Тиран и деспот, — заявила Катерина, показав ему язык, паршивка.

Инструктора приняли оружие, проверили на наличие патронов в патронниках, а потом сопроводили их до «Тойот»'. Двадцать минут и они на основной базе стрелкового полигона. Порадовало наличие душевых, где можно было смыть пот и пороховую гарь.

Девушки первыми выказали желание, посетить душевые комнаты, только услышав о такой возможности. Герман с Архипом тоже не отказались помыться. Песок, пот и сгоревший порох…

— Ох, хорошо, — первой из душа выскочила Настя, как самая голодная, усмехнувшись про себя, определил Герман.

Они с Архипом уже сидели за одним из больших столов, ожидая женщин. И Герман отодвинул ближайший к себе стул и помог жене расположиться за столом. В течение 10 минут за столом собрались все остальные дамы.

— Спасибо, вам! — успела поблагодарить Германа севшая с ними за один стол Елена, приглашённая им же. От него не убудет: платить за семь или восемь человек — разницы практически нет.

Подошли два официанта одетые в униформу обслуживающего персонала, а не военную. Выдали каждому меню, а потом приняли обширный заказ от оголодавшей компании и быстро удалились на кухню.

Герман особо выделываться не стал, заказав овощной салат, картошку фри и два здоровых куска мяса с кровью. Хотя меню было обширным и с богатой морской кухней. Архип заказал себе другой салат, какой-то местный суп и тоже, кусок мяса.

Их дамы полностью отдали свой приоритет рыбе и другим морским гадам: креветкам, кальмарам и осьминогами — в различных салатах и сочетаниях.

Герман попросил официантов нести еду по мере готовности. Ждать долго не хотелось. Жрать желали все! И официанты достаточно быстро принесли первые блюда, а потом постоянно курсировали между кухней и рестораном.

Василиса и Катерина воодушевленно делились впечатлениями от стрельбы с Еленой, а Наталья с Настей поддерживали подруг, в основном налегая на еду, а не на восторженные возгласы.

— Манус, не боишься? — ехидный вопрос от господина Флетчера совершенно не тронул бывшего военного.

— Нет, — Манус повернулся к Флетчеру. — Это ты, бойся, — и очень нехорошо посмотрел на собеседника.

— Хорошо, — поднял руки в примиряющем жесте Флетчер. — Ты уверен?

— Да. Деньги хорошие, — он пожал плечами. — Мне нравится.

Общая стоимость в 25 тыс. долларов за единицу — это очень хорошие деньги для отставного лейтенанта. Придётся немного поделиться с подчинёнными, но им обещано по 5 тыс. долларов, так что прибыль в 105 тыс. долларов за один день — просто идеально.

— И кто именно? — жадный взгляд торговца устремился на экран большого телевизора, где был виден зал ресторана в реальном времени.

— А вон за тем столом, — палец Мануса показал стол, за которым сидела компания Германа.

— Мур-мур, — одно отдельно взятое чудо, налопавшись отлично приготовленного на огне осьминога, залезло на колени сидевшему на большом кресле Герману. Сладко зевнуло, обхватив его тело руками и закрыло глаза.

Всё свежее, всё вкусное! И закончив кушать, все решили немного передохнуть в зоне отдыха, выбрав себе уголок с двумя диванами: большим и средних размеров, стоявших уголком; двумя креслами завершающих «квадрат» и столиком между ними.

Парни заняли кресла, а дамы расположились на диванах. Настя посидела с подругами минут пять, а потом нахально перебралась к мужу на колени, решив немного вздремнуть.

— Надо в вас чем-нибудь кинуть, — делано недовольно заявила Наталья, схватив подушку с дивана и показывая, что готова её метнуть в наглую подругу. Издевающуюся над всеми женщинами, которые без мужей и мужчин.

— Но-но, — предупредил её Герман. — Обратно пешком пойдешь.

— А ты… Бесишь! — заявила и отвернулась Наталья, успев ему язык показать.

Дать бы ей по заднице с оттяжечкой ладонью… Но не поймутс-с! Первой же его жена — не поймёт. Посчитает, что Герман «заигрывает» с её ближайшей подругой. Так что ну его нафиг.

Наталья девчонка красивая, но гадить на своей работе, дома и с ближайшими подругами жены — это надо быть полным идиотом. Герман таким никогда не страдал. И пробовать точно не собирался. Если уж, вдруг, захочется, то точно не в ближнем круге: ни своём, ни жены.

— Заказ на три единицы, — повернул голову к Флетчеру Манус. — У нас здесь шесть. Не хочешь поговорить с заказчиком об увеличение количества поставки «товара»?

Торговец с жадностью рассматривал шесть молодых и красивых русских женщин на экране телевизора. Его интерес был к ним, как к «товару», который можно выгодно продать:

— Минуту, — он встал с кресла, вытащил из своей кожаной сумки большой, сотовый телефон. — Я скоро, — и вышел из кабинета Мануса.

Манус был уверен, что заказчик даст добро.

— Согласовано, — две минуты и Флетчер вернулся в кабинет.

— «Товар» отличного качества. Надо бы добавить, — решил Манус поторговаться.

— И сколько? — скривилось лицо торговца и контрабандиста.

— Десять сверху за каждую! — твёрдо заявил Манус.

— Пять — выдал Флетчер.

— Идёт! — тут же согласился Манус, а торговец понял, что тот его тупо перехитрил.

— Фак, — выругался Флетчер.

Манус с удовольствием потёр руки, в уме подсчитав свою прибыль в 160 тыс. долларов.

— Заказчики, твои бедуины?

Выглядевшие откровенно нищими — бедуины: по их внешнему виду, одежде и используемым верблюдам с лошадьми, на самом деле являлись достаточно обеспеченными людьми в этом регионе.

На Ближнем Востоке, несмотря на то, что в основном проживают арабы, имеются свои национальные традиции.

Гражданство в большинстве стран Ближнего Востока получается по «крови». Но в реале — по месту рождения.

И арабы родившиеся, например, в Эмиратах, не особо любят арабов, родившихся на территории Саудовской Аравии. И наоборот. И так почти повсеместно. И граждане разных стран Ближнего Востока не очень любят приезжих, хотя в большинстве своём — арабы.

Отдельной строчкой шли бедуины — арабы-скотоводы, кочующие по пустыням Аравийского полуострова, Ближнего Востока и Северной Африки. Живущие родоплеменным строем: делящиеся на рода и общины, которые живут своим узким мирком. Не воспринимающие себя арабами, а относящие себя к небольшим берберским национальностям. На мнение многочисленных мировых ученых: что кем бы они себя не считали, они — арабы, бедуинам было плевать с большой высоты.

С незапамятных времён бедуины кочевали по громадным территориям, не обращая внимание на какие-то там границы и пограничников.

Приучать их к соблюдению законов и границ государств было бесполезно. Попытки разных государств, в разные времена приучить бедуинов к соблюдению границ, оканчивались ничем. Каждый раз всё заканчивалось большой кровью: грабежами, убийствами и сожжёнными приграничными населёнными пунктами.

Бедуины знали пустыню как никто другой. И могли появляться и исчезать как призраки. Совершив набег на соседнее государство, уходили в пустыню, а потом перемещались обратно, прячась от гнева военных и пограничников.

Подобные нападения и стычки могли длиться десятилетиями. Точное количество бедуинов никто не знал. Так они ещё могли объединяться между собой в большие группы, а потом разбегаться малыми отрядами по всей пустыне. И лови их там… Так что на них давно махнули рукой. И те бродили практически везде, где им заблагорассудится.

С давних времён, еще с Древнего Египта, бедуины помимо своего основного занятия — разведение скота, активно занимались перевозкой контрабанды на своих верблюдах и лошадях.

И несмотря на не самый высокий профессионализм разведывательных структур арабских стран, практически все пользовались услугами бедуинов в различных целях.

В регионе расположения ОАЭ, Катара и Саудовской Аравии бедуины за счёт этого зарабатывали громадные деньги. Предпочитая большей частью золото, а с момента нахождения нефти в регионе — и доллары.

— Да! — выдавил из себя Флетчер.

— Тогда понятно, откуда такие деньги, — откинулся в кресле Манус.

Заказчиком было племя бедуинов, кочующее большей частью в Саудовской Аравии, Йемену и Оману. Флетчер давно работал с ними, с их помощью перевозя контрабанду по всему Ближнему Востоку. Не обращая внимания на любые моральные и этические нормы. Деньги не пахнут.

Флетчер не первый год проворачивал разные незаконные дела с Манусом, привлекая его людей для доставки разного груза до границы и от границы с Саудовской Аравией. Используя их в качестве охранников и перевозчиков.

Граница, расположенная от стрелкового полигона в десяти километрах, охранялась из рук вон плохо. Да и сама эта граница в реальности была больше на картах, а на земле — плюс-минус пару километров в обе стороны.

Один песок, который не сдался ни ОАЭ, ни Саудовской Аравии!

Пограничные патрули были с обеих сторон границы. Но охраняли они границу из рук вон плохо. Внедорожники пограничников передвигались в одно и то же время: рано утром и вечером, когда спадала адская жара. Интервалы между патрулями были огромными.

Манус имел сильное подозрение, что со стороны обоих государств это было сделано специально, ради каких-то своих целей. О которых ему никто не расскажет. Он представитель государства, которое до прихода американцев во всю эксплуатировало Ближний Восток. Да и мелкая сошка — наёмный работник.

Но все любят деньги, а если не зарываться, то на небольшие шалости Флетчера и Мануса никто не обратит внимания. И оба пользовались этим, занимаясь контрабандой.

Люди Мануса границу двух государств не пересекали. Предоставляя это делать бедуинам, мотавшимся туда-сюда, перевозившим различный груз от и к машинам людей Мануса.

Два раза Флетчер обращался к лейтенанту с заказом на «живой товар». И оба раза у них получилось: один раз в прошлом году, а один раз — в позапрошлом.

Из целей были исключены арабы, жители стран Западной Европы и, конечно, США. Приоритетом обладали люди из Восточной Европы и территорий бывшего СССР.

В первый раз «товар» был из Чехии — 2 шт., а второй — из Казахстана — 3 шт.

Полиция, разыскивающая пропавших людей, не смогла связать исчезнувших с полигоном. И никаких проблем не возникло. И сейчас появилась возможность хорошо заработать.

Три дня назад, Флетчер выдал заказ на три единицы.

Манус был просто в экстазе, когда позвонил старший администратор отеля «Ritz-Carlton,Dubai 5*», с заказом для граждан России — гостей отеля. В количестве восьми человек, шесть из которых женщины.

Манус, перехвативший звонок у секретаря, во время уточнения подробностей, будто невзначай сказал администратору, что славянские женщины красивые, значит к ним приедут настоящие русские красавицы. Разговорчивая женщина рассмеялась и сказала, что приедут молодые и красивые.

Флетчер был уведомлён и приехал лично, посмотреть «товар».

Изначально, у Мануса возникли сомнения!

Отель «Ritz-Carlton,Dubai 5*» полностью принадлежал наследному принцу Дубая Мохаммеду ибн Рашиду Аль Мактуму, помимо этого, ещё являющегося Министром обороны ОАЭ.

Изучив документы клиентов, присланные по факсу из отеля, Манус все свои сомнения отмёл в сторону. Ещё более утвердившись, когда Флетчер увеличил сумму.

Россия в настоящий момент — это не СССР. Ничего из себя толком не представляет на международном уровне. И русских, по старой британской традиции, Манус — не любил.

Девчонка из отеля, тоже русская, кто из-за неё поднимет шум? Да никто!

Имелись определённые риски, из-за большого количества целей, но с момента изъятия «товара» и возможного появления в полиции заявителей о пропаже, пройдёт слишком много времени.

— И как, ты, намереваешься всё провернуть? — торговцу стало интересно, как Манус произведёт изъятие «товара».

— Есть одна идея, — не стал тот делиться подробностями. — Сам всё увидишь.

— Блин, наушники «пробивает», — с азартом заявил Герман. — Но классная машинка!

Отдохнув после обеда, попросили официанта сообщит руководству, что они готовы вернуться на полигон.

К ним подошёл инструктор, который их привёз сюда и повёл на выход. В этот момент Герман обратил внимание на лестницу на второй этаж.

Расположенная посредине здания, напротив входа. Достаточно крутая, в один пролёт, выходящая на небольшую площадку, а затем стена. От площадки налево и направо вели небольшие проходы, уходящие к кабинетам офиса.

Все расселись по машинам, а спустя двадцать минут они были на полигоне. И добрались до своих стрелковых позиций. Некоторые соседи по позициям не ухали, продолжая стрелять.

Герман не вытерпел и попросил дать ему возможность испробовать «Browning». И с нетерпением дождавшись, когда установят треногу, потом на неё водрузят тяжёлое «тело» пулемёта, нажал на гашетку.

Залип, да… После длинной очереди, в половину ленты, которая на 100 патронов, к Герману подбежал инструктор и стал орать. Ну увлекся, ну забыл, из пулемётов такого калибра длительные очереди запрещены. Иначе расплав ствола и повреждение других деталей пулемёта. Стандартные очереди от 2-х до 5-и выстрелов за раз.

И всё равно, грохот стоял такой, что наушники не особо справлялись, но Герману на это было пофиг.

Пока не выпустил уже, как положено, вторую ленту, не успокоился. Разнеся все мишени, которые были в поле его видимости. Наконец отцепился от пулемёта, дав попробовать Архипу, который с удовольствием выпустил две ленты.

Пулемётные ленты споро заряжали двое помощников инструкторов и подносили к пулемёту. Сделали перерыв, чтобы остыл ствол пулемёта и поменяли разбитые в хлам мишени. Это заняло почти полчаса.

Герман с Архипом решили поменять оружие, и начали баловаться с легкими пехотными пулемётами: М249, M249, M240.

Девушки разделились в предпочтениях: Катерина и Василиса отстреливали снайперские винтовки, а Настя с Натальей и Еленой стреляли из разных пистолетов. Марина стрелять опять отказалась, но с удовольствием комментировала стрельбу подруг, прерываясь на поедание пирожных, запивая их соком.

Все веселились, как могли, наслаждаясь процессом.

Не заметили, как на пустыню опустилась тьма. Ещё с первых посещений ОАЭ, Герман обратил внимание, что в пустыне очень быстро темнеет. Не заметили из-за азарта и потому, что по краям полигона и позади стрелковых позиций включили мощные прожекторы, ярко освещающих весь полигон.

Запала у всех хватило надолго. Настрелялись до одурения.

Герман перепробовал всё, но потом остановился на бельгийском пистолете-пулемёте FN P90, выпуская магазин за магазином. Инструктор остановил его в какой-то момент, выдав новый пистолет-пулемёт и утащив первый на чистку. Архипу понравился автоматический карабин М4, из которого он пулял до самого конца.

— Ого! — взглянув на часы, Герман понял, что пора завязывать со стрельбой. — Почти 20:00 вечера, — заявил он. — Пора в отель ехать. И так за полчаса до конца ужина приедем.

— Кушать! — заявила Марина, когда Герман оповестил всех, что пора закругляться. Её поддержали все девушки, так что отъезд в отель пришлось отложить.

Оказалось, что они последние на полигоне. Все остальные клиенты давно разъехались.

— Ладно, тут ужинаем, — согласился с ними Герман. — Кухня тут не хуже, чем в отеле.

— Почему бы и нет, — поддержал его Архип. — Лучше сейчас поесть, чем голодными до отеля ехать. Приедем и спать завалимся сразу.

— Ну да, — кивнул Герман. — А сюда можно ещё раз приехать.

— Думаешь? — удивился Архип. — Не настрелялся?

— Ну это дело я люблю, — потянулся Герман, идя за спешащими к машинам девушками. — Не в ближайшие дни, может за день до отлёта съездим. Посмотрим, короче.

— Прямо идеально получилось, — ухмылялся Манус, наблюдая на экране телевизора сидевшую за столом в ресторане компанию русских.

— В каком смысле? — не преминул спросить Флетчер.

— Был один вариант: захватить прямо на полигоне, но это шум, суета… Среди обслуживающего персонала есть люди, которым я не могу довериться полностью. — А тут они сами к нам в ресторан пришли, так что всё просто идеально.

— Остаётся только поверить вам на слово.

Высказавшись, Флетчер решил не выпытывать у Мануса подробности, раз тот не особо хочет распространяться. Сам всё увидит, тем более, что Манус пока не сорвал ни одной операции по захвату «товара». Интересно, а его хозяева в курсе, чем он тут промышляет?

Манус был просто управленцем, поставленным настоящими хозяевами на это место. Насколько Флетчер знал, настоящие хозяева сидели в Великобритании. Имели очень тесные связи с местным, и не только, Эмиром. Вряд ли они бы из-за небольшого гешефта пошли бы на обострение с истинными хозяевами этой земли.

«Плевать мне на его разборки с его хозяевами», — решил для себя Флетчер, живущий по принципу: мне хорошо, на остальное плевать.

— Мн-а-а, — из губ Насти вырвался полу стон, полу вздох.

У неё так сильно першило в пересохшем горле, что она слова сказать не могла. Непроизвольно, она стала оглядываться вокруг, пытаясь понять, где она и что происходит. Вокруг была кромешная темнота, ничего не было видно. Постепенно её глаза начали привыкать и в сумраке она стала различать отдельные детали.

Какое-то помещение с высоким, странно изломанным потолком. Она лежит на спине, неподалёку вроде какая-то мебель. Неожиданно совсем поблизости от неё раздалось шуршание с обеих сторон её тела.

— Что за хрень? — с левой стороны от Насти раздался голос Натальи.

— Где мы? — Катерина подала голос.

— Мне тут не нравится! — а это был голос Марины.

— Мне страшно, — о, а это была Елена.

Неожиданно для всех, одна из стен помещения откинулась в сторону. И стало понятно, что это какая-то ткань. Внутрь зашли три фигуры: всё в коричневом одеянии в виде длиннополых халатов с капюшонами, накинутыми на головы.

Одна фигура подошла к прямоугольному столу или ящику, что-то сделала и зажегся огонь в… лампе.

— Керосинка, что ли? — сказала удивлённо Катерина.

В этот момент одна из фигур откинула капюшон.

— Это кто? — шепнула Елена.

С момента появления света, Настя успела увидеть, что справа и слева от неё лежат девчонки. Они находятся в большом помещении, с высоким потолком, подпираемый несколькими шестами. И тут Настя с ужасом поняла, что её руки и ноги связаны какой-то толстой волосяной верёвкой.

— Ты находится в племен уважаемай Амагара (Вождь, глава, старейшина, — берб. прим.) Амессан Муслина, — с чудовищным акцентом и коверкая слова на английском сказала женщина, снявшая капюшон.

Лицо, изборождённое морщинами, но точный возраст было определить очень сложно. Похожа на местную арабку. Настя за небольшое время нахождения в ОАЭ насмотрелась на подобных женщин. Далеко не все они в Эмиратах скрывали свои лица под чадрами.

— Бл@дь! — экспрессивно выругалась Наталья.

— Ты есть будущий жена уважаемый люд, — продолжала женщина.

— У меня уже есть муж, — машинально высказалась Настя.

— Будет два! — сказала язвительно Наталья. — Гарем наоборот.

— Ты чё несешь, дура! — зашипела на неё Катерина. — Ударить не могу, руки связаны, но укусить — на раз два.

— С ума сошла, — ответила ей Наталья, лежавшая рядом с ней и увидев, что у Катерины слова с делом не расходятся: она потянулась к её плечу оскаленными зубами.

— Не ссорьтесь, — вскрикнула Марина. — Мы подруги, нам ругаться нельзя.

— Васька где? — забеспокоилась Настя. Подруга не любила, когда её так называли, но тут не до её обид.

— Здесь, — ответила её Марина. — Без сознания.

— Млять! — голова сильно болела, как после грандиозной пьянки с немереным количеством алкоголя.

Только вот подобного у Германа не было много лет. А последнее время он при всё желании не мог так опьянеть. Повышенный метаболизм перерабатывал алкоголь быстрее, чем он пьянел…

— Не понял! — обведя вокруг мутным взглядом, Герман понял, что он находится в их автобусе на переднем сиденье.

Автобус, привёзший их на стрелковый полигон, не поехал обратно. Водитель остался ждать, пока нарезвятся гости отеля.

Резкий поворот головы назад, взгляд в салон. И сильнейшее раздражение с начавшей подниматься внутри него яростью.

Кроме Архипа, сидевшего на одном из сидений, больше в автобусе никого не было. Ни жены, ни Катерины, ни… Да никого, мать его, из женщин в салоне не было!

— А ну стоп! — голос Германа был негромкий, но водитель испугался, а потом прижал автобус к обочине. — Где женщины, что происходит?

Он хорошо помнил, как исчезли официанты в форменной одежде. Их заменили два молчаливых мужика в форменной одежде. И ещё, по лестнице со второго этажа в ресторан спустились Манус с каким-то типом. Одетым в полувоенную форму, лет за сорок, низкого роста и с выпирающим животом из-под обтягивающей футболки коричневого цвета.

Герману не понравился его взгляд, которые один раз успел перехватить: масляный, цепкий и оценивающий, которым он обвёл женщин за их столом.

Что-то неприятным повеяло… И Герман стал подгонять всех, кто не допил принесенные последними чай и кофе, а кто-то, пирожное не доел. Время десятый час, а им ещё до отеля полтора часа ехать. Больше он ничего толком не помнит. Вернее, он успел ощутить, что его сильно и резко потянуло в сон, а потом…

А потом всё! Пришёл он в себя в автобусе.

Водитель из Пакистана, идрить его кочерыжка, но, хотя бы, более-менее говорящий на английском.

Через пень-колоду, водитель поведал, что Германа и Архипа вывели из здания с рестораном. Качающихся и поддерживаемых местным персоналом. Загрузили в автобус, а один из помогавших тащить Германа и Архипа, заявил, что господа едут в отель, а женщины остаются. Завтра приедут в отель самостоятельно.

— Вы сами сказали, что едем, — панически заявил пакистанец. — Я спросил у вас едем? Вы сказали: «Едем».

Ну теоретически такое могло быть. Герман был заточен на возвращение в отель, и когда водитель спросил, то он в таком мутном состоянии машинально мог такое сказать.

— Сколько мы уже отъехали от полигона? — взгляд на часы на передней панели дал понять, что уже 22:07.

— Девяносто километров, — ответил пакистанец, взглянув на циферблат на передней панели.

— Разворачивайся и обратно! — это было сказано таким тоном, что водитель ни слова не сказал. Нажал на газ, отъехал от обочины и стал искать разворот. Семь минут и автобус ехал в обратном направлении в сторону стрелкового полигона.

— Архип! Архип! — сквозь помутнённое сознания парня раздавался голос. — Просыпайся, мать твою.

— Что-о? Где-е? — он пришёл в себя, получив по щеке пощёчину. — Гер-е-рман⁈

Герман после разворота автобуса, извернулся и перелез с переднего сиденья в салон, принявшись тормошить Архипа:

— Наших женщин похитили!

— Кто-о? — тянул слова Архип.

— Блин! Хорошо тебе по башке вдарило, — недовольно заявил Герман, видя ещё к тому же блуждающий взгляд Архипа.

Сильно похоже на употребление тяжёлых наркотиков!

— На-а-до бе-е-жать за-а ни-и-ми.

— Да не суетись, ты, — вернул в кресло попытавшегося встать парня Герман, прихватив за правое плече и насильно толкнув его обратно.

Архип дёрнулся пару раз и успокоился.

— Нам чего-то подлили, а потом нас с тобой вывели из ресторана и усадили в автобус, — просвещал парня Герман. — И отправили, как посылки в отель. Женщины из ресторана с нами не вышли.

— По-о-че-му? — Архип плохо соображал.

— Расслабься, — спокойно сказал Герман, усаживаясь в соседнее кресло. — Разберемся.

— Та-а-ак мо-о-оже-ет в по-о-оли-и-ици-ю-ю?

— Пока без полиции обойдёмся, — ответил ему Герман. — Я сначала с тем лейтенантом поговорю, а потом уже про полицию будем разговаривать.

— Сидет тих. Из шатра не выходит, — та, что сняла капюшон, продолжила давать указания. — Есть там, — она ткнула рукой в направлении то ли стола, то ли большой тумбочки, укрытой покрывалом или ковром до самого пола.

На столе стояли несколько тарелок, заполненных едой, кувшины, пиалы и кружки.

В этот момент, две другие фигуры подошли к лежащим девушкам, а потом в их руках блеснули клинки.

— Мама! — вырвалось у Насти.

Ничего страшного не произошло, подошедшие перерезали верёвки на ногах и руках, а затем молча вернулись к раздающей указания.

Девушки стали растирать руки и ноги, а потом начали осторожно вставать на ноги, ожидая любой пакости от непонятных людей.

— Кто они? — спросила Наталья, обращаясь ко всем.

— Берберки, похоже, — ответила Катерина. — Я про них, как раз, вчера в буклетах читала. Одежда похожая, как на фотографиях.

— Охренеть! — высказалась Катерина. — А мы где?

— В их шатре, — подала голос Елена.

— В гареме, блин, — подала голос Наталья.

Почти час дороги, а затем автобус повернул на дорогу, ведущую к полигону.

— Стоп! — приказал Герман водителю, подойдя к нему. — Ждёшь нас здесь час, а потом уезжаешь. Всё понял?

— Да, господин.

— Архип, на выход! — сказано приказным тоном.

— Что-то мне совсем пло-о-хо, — заявил Архип. — Эй!

Герману некогда было с ним препираться, и он подхватил Архипа на руки и вытащил из автобуса.

— Та-а-ак мы-ы не дое-ха-ли? — удивился Архип, еле ворочая языком.

— Ещё бы мы туда на автобусе приперлись, — недовольно ответил ему Герман, закинул левую руку Архипа себе на левое плечо, правой обнял за талию и приподнял над песком.

— Какой-то стра-а-нный способ, хи-хи — несмотря на ситуацию, хихикнул Архип, не чувствуя земли под ногами. Герман его просто нёс на себе.

Благо, что дорога была освещена, но Герман утащил Архипа в темноту, двинувшись вдоль дороги, чтобы их не могли увидеть едущие по дороге. Может повезло, но за всё это время по дороге не проехала ни одна машина.

— Приехали, — сказал Герман, опуская ноги Архипа на песок.

Метрах в ста от них, показалось знакомое, освещённое прожекторами двухэтажное здание полигона. Перед ним были запаркованы штук десять «Тойот», другие транспортные средства, бывшие здесь днём, отсутствовали.

— Значит, ты остаешься здесь, — говорил Герман Архипу. — Ничего не делай. Не вздумай подходить к зданию, пока я не разрешу или не вернусь за тобой. Понял?

— Мо-о-о-же-е-т мне-е по-о-мо-очь? — ну не мог Архип стоять здесь, пока Герман чего-то там собрался делать.

— Из тебя сейчас помощник, как из песка — молоток, — остановил поползновения «помощника» Герман. — Здесь сиди, я ушёл.

Миг и Герман исчез в темноте, растворившись в ней будто призрак. Сколько Архип не вглядывался, он не смог увидеть передвижения Германа. Тем более со своим «плывущим» зрением. В глазах всё расплывалось, в голове шумело. И он упал задницей на песок, чувствуя себя совершенно обессиленным.

— Да, деньги получил, — звучал в динамике телефона голос Флетчера. — Только проблема возникла, — не обрадовал торговец Мануса.

— Это какая? — недовольно спросил Манус.

— Местный вождь в честь нашей сделки, организовал праздник. И мне придётся остаться до завтра. Иначе сам понимаешь…

— Да, понял, — для Мануса это не очень приятные новости, но действительно ничего не поделаешь.

Берберы, как дети, и отказ от их приглашения — это серьёзное оскорбление! Манус это прекрасно знал, понимая, что убить Флетчера не убьют, но работать с ним — не будут. И больше никаких сделок. Придётся подождать до завтра.

— Жду завтра, — раздражённый Манус нажал на сброс звонка и положил телефон на стол.

Поднялся из кресла, а потом подошёл к окну, подкрутил жалюзи, и несколько минут смотрел на залитую светом пустую парковку:

— Отлично. Мой дом ждёт меня, — сказал он довольно.

Необходимая сумма на большой дом с несколькими десятками акров в графстве Эссекс, с учётом завтрашней выплаты, имеется. Завтра же он позвонит знакомому риелтору, который займётся подбором дома.

Манусу до ужаса, смертной тоски надоел Ближний Восток! С момента начала службы, он не вылезал из этого региона. И остался здесь после увольнения только потому, что здесь можно было заработать хорошие деньги.

С его официальной зарплатой в 7 000 долларов, ему бы пришлось ещё с десяток лет здесь провести. Это его не устраивало: возраст и пора было заводить детей. С учётом неофициального заработка, полученного за последние три года, он сможет уехать в старую, добрую Англию сейчас. Купит дом, найдёт себе молодую жену и заделает парочку детей. Накопленные деньги с банковского счёта позволят ему открыть паб или магазин, чтобы было на что жить.

— Да шоб вы всю жизнь этот песок жрали, — еле слышно ругался Герман. — Шоб он у вас всю жизнь в трусах был.

Ну нет тут зданий, кроме того, к которому ему очень надо. На крышу не залезешь, а с неё на другую, чтобы добраться до пункта назначения. В связи с отсутствием таковых поблизости на ближайшие десятки километров.

Не практиковался, а вот сегодня пришлось. Передвижение по-пластунски, вернее, не совсем. Используя руки и ступни (колени не потребовались), Герман, как гигантское насекомое, по дуге обогнул здание и зашёл сзади. Мощи тела хватало на подобное передвижение со скоростью быстро идущего человек, а может и быстрее. Ему как-то не до измерений было.

Всё отлично, только вот песок… он был под одеждой везде. Особое раздражение доставлял песок, неведомым образом, оказавшийся в трусах! Врагу не пожелаешь ощущений от трущегося песка в паху о самое ценное у мужчины.

Как Герман подозревал, сзади на здании стоял один фонарь, освещающий пустыню, оставляя большие участки темноты перед самим зданием и на его торцах. И вторая дверь, выходящая на задний двор.

— Грёбаная пустыня, грёбаный полигон, — не переставая ругаться, Герман в темноте добрался до двери.

Помимо мощной лампы на крыше здания, над дверью была небольшая лампочка, освещающая непосредственно участок перед дверью.

Один рывок Германа, и он будет у двери. И тут, как всегда, дверь неожиданно и без скрипа отворилась.

— Тш-ш, помолчи, — вышедший из двери человек явно был сильно удивлён, когда со спины на него напали. Неизвестный зажал ладонью низ лица, одним рывком поднял над землей и утащили в темноту.

— Агмхмы-ых! — забился похищенный, из-за сломанного мизинца.

— Чё ты орешь? Люди спят, — раздалось над его ухом. — Сколько в здании человек? И есть ли там Манус? Где девушки?

Второй сломанный палец — безымянный. И пленник выдал запрашиваемую информацию: в здание ещё двое, Манус тоже там, девушек увезли. О пункте назначения знает Манус.

Источник информации стал бесполезен…

— Полежи тихо, — а руки Германа уже снимали «разгрузку» с тела. — Хм-м, а гранаты тебе зачем, болезный? Пистолетик. Моя Прелесть, — у пленника оказался «Глок-19», с магазином на 15 патронов.

Расстегнуть и одеть на себя «разгрузку» было делом одной минуты. Снять кобуру и нацепить на себя — ещё быстрее.

— И наручники? — слова пленника подтверждались, и это очень хорошо. — Не скучай, — бросил Герман напоследок, скользнув по песку к двери.

На песке осталось освобождённое от амуниции и оружия тело, лежавшее на животе, вот только его лицо смотрело на яркие и красивые звезды в темном небе Эмиратов.

Втянувшись в дверь, Герман прошёл по небольшому коридору, увидел вторую дверь и открыл её… нос к носу столкнувшись с мужиком в военной форме: брат-близнец оставшегося на песке под звездами.

— Freeze! (Замёрзни (замри), — прим.).

Рука Германа как змея метнулась вперёд к мгновенно выдернутому из набедренной кобуры пистолету и наставленного на него.

— Whatthefuck? (Что за херня? — прим.) — нажавший на спусковой крючок не ожидал, что его никогда не подводящий «Глок 19» откажется стрелять.

— Сам такой!

Мужик сильно удивился, когда увидел, что между курком и ударником находится большой палец противника: не давший сработавшему курку коснуться ударника и воспламенить капсюль патрона.

— Отдай бяку, — удар правой рукой, складкой между большим и указательным пальцем прямо в горло.

Получивший удар попытался втянуть воздух, но у него не получилось это сделать. И он упал на колени, пытаясь вздохнут, ухватившись обеими руками за горло.

— Упс! — огорчился Герман, удерживая в левой руке пистолет, который выпустил пытавшийся выстрелить в него. — Нехорошо получилось.

Не рассчитал силу, сломал трахею сипевшему мужику, который завалился на правый бок. Несколько конвульсивных движений тела и оно вытянулось.

Бах! Бах!

— Ах ты, падла, — кувырок вперёд, в сторону стрелка, оказавшегося у лестницы, успевшего всадить в левое плечо Германа две пули.

Бах! Бах! Бах!

Выход в ноги, быстрый подъём и левая рука Герман ухватила руку с пистолетом, задрав её к потолку. Все последующие выстрелы пошли в потолок, а потом Герман со всей дури ударил лбом в лицо стрелка.

Бах! Бах! Бах! Бах!

— Да мать, вашу, — с самого верха лестничного пролёта не менее двух стрелков открыли огонь в сторону Германа.

— Это не я, честно-честно! — заявил он вырубленному ударом головой стрелку, удерживая его перед собой и выставляя его в качестве «живого» щита.

Три раза дернувшееся тело, а потом резко посеревшее лицо, дали понять, что стрелки с лестницы всадили не менее трёх пуль в своего подельника.

Бах! Бах! Бах! Бах!

Выдернуть свой пистолет из кобуры у Германа заняло меньше секунды, а потом по два выстрела в направлении обоих стрелков. Тело подстреленного полетело в их сторону, с шумом ударившись о стену лестничного пролёта, а Герман рванул вверх по лестнице, успевая смещаться вправо и влево по лестничному пролёту.

— Какого чёрта!

Манус вздрогнул, когда услышал выстрелы, ругань и сильный шум, а затем дикие крики, тут же стихшие. Правая рука выдернула «Глок 17» из набедренной кобуры, а потом он рванул к двери кабинета, открыл её и…

— Ну привет!

В живот Мануса что-то с силой врезалось, выбивая из легких воздух и откидывая его далеко назад в кабинет.

Бах! Бах! Бах! Бах!

— Не-не, — упав на спину, лейтенант инстинктивно стал наводить откинутую на пол руку в сторону двери.

Его запястье сжало чудовищными тисками, руку дёрнуло в сторону и все выстрелы ушли в стену кабинета.

— А-а! — хрустнуло запястье правой руки и пистолет упал на пол.

Мануса ухватили за шею, вздёрнули на ноги, а потом спиной влепили в стену, так что посыпалась штукатурка и пыль.

— Я пришёл к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало, — небольшая пауза. — Не, ночь на дворе. Оно село.

— Что? — ничего не понимал от боли и какой-то словесной белиберды Манус.

Тут его глаза обрели резкость, и он увидел перед собой того русского, который был с похищенными и проданными женщинами:

— Солнце говорю, село!

Манус внутренне похолодел. Этого русского здесь быть не должно. Он ещё не меньше часа должен приходить в себя. И потом, ещё часа два на возвращение мыслительных процессов в голове. Старое, проверенное средство, используемое в «поле», для подавления воли «объектов». Когда надо вытащить захваченное лицо и доставить в нужную точку. И чтобы оно не трепыхалось во время транспортировки.

Подлитое в напитки: кофе и чай, средство сработало идеально, отрубив всех русских. И спустя две минуты мужчины были выведены и посажены в автобус. Девушек вытащили, когда автобус уехал, а они загружены в «Тойоты», выехавшие в сторону границы, до которой было всего 35 километров.

Спустя полчаса на месте встречи, Манус и четыре его подчинённых, а также Флетчер, передали «товар» бедуинам, прибывших, на удивление, не на верблюдах, а на двух «Хаммерах»-пикапах. Ничего не соображающих девушек перегрузили в кузова американских внедорожников. Попрощавшись с Манусом, Флетчер уехал вместе с бедуинами.

— Ты меня немножко разозлил, — сказал русский. — Или множко? — недолгая пауза. — Ты как думаешь? — вопрос был к лейтенанту.

— Да пошёл, ты…

Крак!

— А-а! — дикий крик Мануса был тут же заткнут ладонью, с силой прижавшей губы и нижнюю челюсть.

— И чего так орать? — участливый голос. — У тебя ещё колени есть, вторая нога, а потом ещё левая ручка — шаловливая, — тон голоса похолодел: — Где! Девушки!

Дикая боль от раздавленных костей запястья правой руки и от перебитой ударом голени правой ноги. В месте перелома конечность выгнулась в сторону, которая не предусмотрена матушкой природой для хомо сапиенс.

Манус бывал в разных переделках, в том числе, за два года до ухода на пенсию, один раз при выполнении операции попал в Йомене в плен к хуситам. Не отличающихся любовью к англичанам и американцами. И успевших хорошенько избить его.

Ему повезло дважды: хуситы были далеко от своих баз; его отследила группа эвакуации по «маячку» в одежде.

Манусу пообещали кастрацию и обезглавливание, когда его доставят на одну из баз хуситов. Но этим планам, слава богу, не суждено было сбыться. Потому что хуситов внезапно атаковали и уничтожили перекрёстным огнём, бойцы из группы эвакуации.

В последствии, после излечения и реабилитации, он ещё успел поучаствовать в пяти боевых операциях в странах Ближнего Востока. Получал ранения, контузии, но именно вот этот псих напугал его больше всего.

Чудовищная физическая сила — он не особо напрягался, держа его одной левой рукой у стены. Не обращая внимания на потуги Мануса, пытавшегося оторвать его левой рукой пальцы от своего горла.

Взгляд пустых, безжалостных глаз и совершенно спокойный тон…

— На счёт три, сломаю тебе… — недолгое раздумье. — А выбирай, я сегодня щедрый.

— Ты сумасшедший!

— Многие так считают, — согласный кивок. — Время утекает. Раз… Два…

— … Я скажу! — лейтенант понял, что этот псих будет его уродовать и не остановится, так что сдался, выдав полный расклад.

Про Флетчера, про заказчика, про то, как отравили кофе и чай. Как его четыре подручных перетаскали девушек, а потом отвезли их до границы, передав людям заказчика. И то, что Флетчер уехал с ними. Всё очень торопливо и сжато, лишь бы успеть до того, как русский начнёт дальше калечить его.

— Где база или что там у этих бедуинов?

— Понятия не имею, я у них никогда не был.

— Кто может знать?

— Пару раз мои люди, — лейтенант точно этого не знал, а предполагал, что его подчинённые подзаработали, но ничего не сказали, когда по просьбе бедуинов помогли перевезти груз через границу.

— Эти люди, где?

— Здесь, в здании на втором этаже были.

Манус и его подчинённые проживали в городе Аль-Айн, в нерабочее время покидая стрелковый полигон и возвращаясь утром на следующий день. Сегодня они задержались из-за ожидания звонка Флетчера.

— Упс! — пальцы правой руки Германа почесали затылок. — Ну пойдем посмотрим на них. Может кто живой остался, — вздохнул с сожалением.

Герман перехватил правой рукой лейтенанта за шиворот, а потом совершенно не напрягаясь, потащил его из кабинета в коридор, а прошёл к лестничной площадке:

— Не! Эти сломались, — выдал, удручённо разглядывая два изломанных тела неподалёку от лестницы и третий труп, лежавший у стены на площадке перед лестницей.

Манус несмотря на весь свой опыт и участие в боевых действия, чуть не опустошил свой желудок.

У одного из его подчинённых была полностью вырвана правая рука с плечевым суставом, валяющаяся рядом с телом; правая нога сломана в двух местах. У второго — сломаны обе руки и… отсутствовала голова. Были видны ошмётки шейных позвонков и разорванные куски мышц шеи с кожей. Третий труп выглядел целым, но под ним, как и под двумя другими телами растекались огромные кровавые лужи.

— Они первые начали! — поворотом кисти, повернув к себе лицом Мануса, заявил Герман. — Знаешь, как больно? — и машинально потёр грудь ладонью левой руки.

Один из стрелявших по нему придурков попал один раз — в живот, второй оказался более удачливым, попав два раза в грудь. А затем Герман добрался до них… Пули вышли почти сразу, но плечо ещё немножко зудело, а вот грудь и живот только-только стало отпускать от боли.

У Мануса поползли глаза на лоб, когда он увидел на левом плече, правой стороне груди по два пулевых отверстия, и ещё одно на животе. В районе правого предплечья, а также в районе груди и живота, белоснежная футболка практически полностью пропиталась кровью.

Сумасшедший русский, совершенно спокойно себя чувствовал и ещё разговаривал, несмотря пять пулевых, тяжелых ранения. Это лейтенант — не медик, но неоднократно сталкивавшийся с подобными ранениями, мог прекрасно оценить.

— Ты кто? — вырвалось у лейтенанта. — Киборг?

— Ага! Лучший друг Т-800, — ответил ему псих. — Хотя… Киборгу Шварцнегера до меня далеко, у него куча железок внутри, а меня — нет! — гордо заявил. — Ключи от машин, где?

— В замках зажигания. Воровать их здесь некому, — быстро сказал Манус, сдерживая болезненный стон.

— Нам бы так, — вздохнул Герман. — Ничего, тоже доживём.

Двинулся в сторону лестницу, не обращая внимания на трупы, но вдруг остановился:

— Стоп! Манус, дорогой, а где у вас комната охраны? — тряхнул лейтенанта. — Там, где цифровые носители записей с видеокамер.

— Что?

— Рановато, — сам себя укорил Герман, проболтавшись про цифровые носители информации. До их появления ещё достаточно далеко.

Пришлось возвращаться, из-за того, что комната, где стояли несколько видеомагнитофонов с выведенными на них видеокамерами в здании, оказалась в самом дальнем углу здания.

— Гори, гори ясно, — раздался небольшой хлопок, а потом дверь в комнату захлопнулось.

— Дерьмо! — произнёс Манус, когда сумасшедший бросил его на пол, вытащил гранату из «разгрузки», выдернул чеку, а потом спокойно забросил гранату М 67 в комнату с аппаратурой, прикрыв дверь.

Спустя несколько секунд раздался взрыв!

— Классно бумкнуло, — всю технику посекло осколками, но главное, что пламенем были объяты два пластиковых корпуса из шести видеомагнитофонов, а также подвесной потолок.

Манус застонал, когда его опять ухватили за шиворот, а потом понесли на выход, не особо заботясь о его физическом состоянии.

— А вот не заметил, — вдруг раздался голос русского. — Понтярщик, однако, — лейтенант был снова брошен на пол.

У застреленного своими же товарищами, на правом бедре, Герман заметил большие ножны на специальном креплении.

— Здоровый, но прикольно, — в это же время, Герман отстегнул ножны, а потом закрепил его не левом бедре. — Он же, нож — «Боуи». М-да, — клинок был вытащен, а его лезвие проверено на остроту на большом пальце. — Ну хоть наточил хорошо, — поцокал Герман, смотря, как глубокий разрез затягивается на глазах.

Легендарный нож, если можно, так сказать. Тот нож, который Сильвестр Сталлоне использовал во всех фильмах про «Рэмбо». Красивый, большой, предназначенный не для резания, а скорее, для рубки противников, но слишком уж неудобный для использования.

Нож убран в ножны, вскрикнувший Манус ухвачен за шиворот и спустя две минуты доставлен и впихнут на переднее сиденье одной из «Тойот». Его левая рука пристёгнута наручниками к металлическим салазкам сиденья. за металлическую скобу под сиденьем. Герман подумывал приковать правую руку, но она сломана… Ему плевать на болевые ощущения Мануса, но вдруг сомлеет, а кто дорогу будет показывать?

— Красота! — заявил Герман, осмотрев дело рук своих. — В какую сторону ехать?

— В сторону полигона, — лейтенанта мутило от боли, но признаваться в этом смысла не было. Неизвестно, как отреагирует безумный русский.

— Ну и хорошо, — сказал Герман. — О! Не забыть Архипа, — поднял указательный палец вверх.

И направился в сторону оставленного Архипа, но машинально заглянул в заднюю часть салона машины, где был сложен третий ряд сидений, из-за специфического груза в багажном отделении.

— О как! У нас сегодня фейерверк и салюты, — открыть заднюю дверь было делом нескольких секунд. Откинуть крышки с лежавших в багажнике ящиков, ещё меньше.

Удовлетворённое хмыканье, а потом Герман захлопнул крышку багажника и подрой рысью помчался за Архипом.

Оставшийся ожидать канувшего в темноте Германа, Архип неожиданно обнаружил, что в его левой руке зажат какой-то продолговатый предмет. Он поднёс руку к лицу и увидел, что это бутылка воды 0,6 л.

— Отку-у-да-а?

В мозгу тяжело ворочающиеся мысли выдали версию, что, когда Герман заставил его очнуться в автобусе, он машинально ухватился за эту бутылку, находящуюся в подстаканнике кресла. Тяжёлые попытки размышлять не помешали его пальцам свинтить пробку, а потом горлышко было сжато зубами.

— Бу-э-э! — половина бутылки ушла на ура, а потом Архипа вывернуло наизнанку. И он блевал несколько минут, пока не пошли сгустки желчи.

Стоя на четвереньках на долбаном песке, он оттёр губы и подбородок тыльной стороной дрожащего предплечья. Уселся на задницу, посидел минуту, а потом вспомнил о том, что при отравлениях надо пить, и с отвращением допил остатки воды. Боясь, что будет повтор.

— Бу-э-э! — его опять вывернуло. — Мать… — опять вытер лицо, а потом в отдалении, со стороны здания раздались громкие звуки: выстрелы, шум, а потом дикие крики и… тишина.

Плохо было видно, из-за мутных пятен в поле зрения, но Архип попытался разглядеть, что там происходит. И тут… взрыв! Из дальнего окна здания вылетели осколки стёкол, посыпавшиеся вниз на отмостку здания. В глубине помещения стали видны отблески огня.

И несмотря на душивший его страх, Архип на карачках пополз в сторону здания. Молясь, чтобы Герман остался в живых, и они нашли Васю, Настю и всех… всех, кого похитили. Ему было так плохо, что он полз, не поднимая головы, держа заданный курс по направлению к зданию:

— Ра-а-аз — ру-у-ка-а, — переставлял правую. — Два-а — ру-у-ка-а, — переставлял левую.

— О! Песчаный таракан-переросток, — раздался голос Германа. — Новый вид, завезённый со снежных склонов Уральских гор.

Тело Архипа подхватили и закинули на плечо.

— Не-е-е, сме-е-ешно, — выдохнул он, болтаясь головой вниз.

— А кто тут смеется? — совершенно серьёзным тоном спросил Герман. — Погнали, — две минуты сумасшедшего бега и Архип был доставлен к машине.

— По-о-жар, — заявил он, наблюдая, что из окна на втором этаже вырываются разрастающиеся языки пламени.

— И не говори, — вздохнул Герман, открыв заднюю дверь машины с правой стороны. — Пожарных на них нет. Завели, понимашь, моду, взрывоопасные предметы в помещениях хранить. Учти, Архип, гранаты детям не игрушки! — очень серьёзно добавил.

— Э-э-т-о кто-о? — усаженный на заднее сиденье Архип заметил, что на переднем сиденье кто-то сидит. Из-за сбоящего зрения, он не узнал лейтенанта.

— Это? — усевшись на водительское сиденье, Герман взглянул на Мануса, завёл автомобиль, — Это главный, мать его, похититель и будущий мертвец, — разговор вёлся на русском языке, так что лейтенант ничего не понял.

Трогать чужое иногда смертельно опасно…

— Прошу… — сказал, облизнув губы Манус. — Обезболивающее! — боль в сломанном запястье и ноге нарастали, не было сил терпеть.

— И где я тебе его возьму? — посмотрел на него Герман, убирая ногу с педали газа. — Тут с аптеками, как я посмотрю, не очень.

— Аптечка, — выдохнул Манус из обескровленных от боли губ. — В накладном кармане на груди.

— Ну-ка, — пальцы Германа пробежались по карманам куртки Мануса. — Чего-то нашёл, — из левого нагрудного кармана была выдернута небольшая прямоугольная коробка. — Как называется обезболивающее?

— Фентанил, — ответил Манус, взгляд которого жадно погрузился в открытый Германом футляр с небольшими шприц-тюбиками.

— Одна наркота, блин, а не аптечка, — брезгливо сказал Герман, вытаскивая шприц-тюбик с надписью «Fentanyl» из верхнего ряда в десять таких же тюбиков. Сдёрнул колпачок с верхней части тюбика с иголкой, и тут же без разговоров воткнул её прямо сквозь ткань на левой руке Мануса.

Тот зашипел, но молча дождался, пока жидкость из тюбика полностью будет выдавлена. Использованный тюбик полетел ему под ноги на коврик.

— Ну звиняйте. Медсестёр тут нет, — выдал Герман. — Погнали!

Внедорожные колеса машины с сильной пробуксовкой провернулись, из-под каждого колеса полетел песок, а потом резкий разворот задом. Торможение, переключение передачи на «D» и газ в пол — машина выскочила на дорогу в сторону полигона.

— Одет! Всеи, — в палатку вернулась женщина, по всей видимости, самая главная здесь.

Оставшись без надзора, девчонки добрались до кувшинов и бутылок с водой, испытывая сильнейшую жажду. Так что отпивались, убирая сухость во рту и гася сильнейшее желание пить.

С женщиной вернулись две её молчаливые помощницы, держа в руках кипы одежды, которые скинули прямо на пол, под ноги непроизвольно сгрудившимся девушкам. Впереди оказались Наталья и Кристина, а за ними — все остальные.

— Чего? — Наталья повернула голову и посмотрела на подруг. — Нам это одевать?

Принесли не весть что: по внешнему виду это сильно напоминало хламиды, которые были на негостеприимных местных дамах.

— Я это не одену, — заявила Наталья, с вызовом посмотрев в глаза «командирши». — Ай! — реакция со стороны той была мгновенной.

Она сделала пару шагов, оказавшись напротив Натальи, а потом резко и неожиданно ударила девушку ладонью правой руки по лицу. Так что та отшатнулась назад от сильного удара.

— Стой! — Катерина вцепилась руками в Наталью, которая собралась наброситься на ударившую её, вцепиться ногтями прямо в её бесстрастное лицо.

В отличие от озверевшей подруги, Катерина увидела, как две бедуинки мгновенно выдернули из ножен длинные клинки, готовые пустить их в ход.

— Сука! Да я тебя… — на помощь Катерине пришла Василиса и Настя, схватившие Наталью за руки и плечи. Не дав той напасть обидчицу.

— Одет! Или… наказан, — ещё раз приказала главная.

— Я требую русского консула. Мы граждане Российской Федерации, — потребовала Катерина.

— Не знат Российск Федерац. Эт что? — по её глазам было понятно, что она действительно не знает.

— Позвоните в отель в Дубае — «Ritz-Carlton,Dubai 5*». Вам всё расскажут про нас, — попыталась достучаться до неё Настя.

— Ха! Ха! — рассмеялась главная. — Вы в другой стран. Какой отел? Какой консуил?

— Другой стране? — побелело лицо у Василисы.

— Вы в Саудовск Арав, — глумливо улыбнулась старшая.

— Пиз…ц! Приехали, — с чувством высказалась Наталья.

— Одет, — всё, что услышали девушки, а потом главная, в сопровождении своей охраны, вышла из шатра.

— Тварь, да я ей глаза выдеру, бл… пи… — ругалась на чём свет стоит Наталья.

— Предлагаю одеть эти хламиды, — сказала Катерина. — Не стоит их злить.

— Да чтобы я! — попыталась взбрыкнуть Наталья.

— Одевайте, — подскочив к тряпью на полу, Марина выхватила один из халатов и натянула поверх своей одежды: шорт и футболки. Затем взяла ещё один халат и стала пихать его в руки Насти.

— Думаю, что лучше подчиниться, — приняв халат, Настя стала натягивать его на себя. Василиса поддержала ей, приняв одежду из рук Марины.

Необычная, в чём-то даже красивая одежда, но вот при тех условиях, что их приходилось одевать, радости это у девушек не вызвало.

— Чё делать будем? — первой задала этот вопрос Наталья, очень неохотно надевшая на себя хламиду.

— Бежать! — ответила ей Кристина. — При первой возможности.

— Согласна, — поддержала её Василиса.

— Мы в пустыне, — напомнила Наталья. — В какую сторону побежим?

— Плевать, — тряхнула головой Кристина. — Главное убежать, а там разберёмся.

— Я полностью за, но вот с направлением надо разобраться, — сказала Наталья.

— Мамочки, мне страшно, — прошептала Елена, но её все услышали.

— Зачем бежать? — удивлённо посмотрела на подруг Марина. — Скоро Герман придёт. И всех нас спасёт.

Большая часть женского коллектива очень недоумённо посмотрели на неё. Они в другой стране, Герман понятия не имеет где они, а она тут щебечет, что он придёт… Ну что с неё возьмешь?

Двадцать минут назад проехали стрелковый полигон: один фонарь освещал ангар, а второй — стрелковые позиции. Без понукания, Манус указал на наезженную в песке трассу, уходящую от полигона в сторону юга, в покрытые тьмой пески.

«А Архип — тормоз!» — грустно рассмеялся про себя Герман.

До парня не сразу дошло, что их невольный пассажир является одним из основных похитителей их девушек. Однозначно, «коктейль», подлитый им в питьё, плохо подействовал на его мозги. А когда в замедленном разуме сложилась логическая цепочка, то он полез своим слабенькими ручёнками душить лейтенанта. Пришлось отбивать… да.

Особого доверия лейтенанту не было. Вернее, вообще не было. И тут Герман в очередной раз посмотрел на панель автомобиля, чтобы включить кондиционер. И его взгляд выхватил экран «навигатора».

Днём водитель, катавшийся на этой машине, выкрутил ручки кондиционера на максимум, так и оставив. Сейчас, с приходом ночи, разница в температуре стала очень ощутимой. Цифры на дисплее автомобиля показывались всего + 15 С.

Насколько помнил Герман, когда-то смотревший много документальных фильмов про пустыни в различных регионах Африки и Ближнего Востока, днём температура в этом регионе может достигать 45°С, а ночью воздух может охлаждаться до +4–5°С . Изредка могут быть и даже ночные заморозки.

Это связано с особенностями климата пустынь: песок не способен удерживать тепло, и накопленное за день тепло моментально уходит в атмосферу. В воздухе почти нет влаги, которая могла бы задерживать тепло, и температура резко падает.

— Повезло, — удовлетворённо сказал Герман, найдя в «навигаторе» последний маршрут.

Дата (сегодня) и время его сохранения, а также то, что сейчас они ехали прямо по линии маршрута на экране «навигатора», указывало на то, что едут они в правильном направлении. Японцы вечно использовали древние технологии: экран не был сенсорным. Так что пришлось тыкать в кнопки на приборной панели, чтобы посмотреть конечную точку.

Вокруг неё ничего не было в радиусе нескольких десятков километров. Кроме пунктирной линии, которая находилась перпендикулярно линии движения их автомобиля.

Когда пересекли пунктирную линию, голова Германа повернулась к Манусу:

— Мы в Саудовской Аравии?

— А-а, — вскрикнул тот, когда Герман поторопил его с ответом, сжав пальцам его шею до хруста в позвонках.

— Да, — дернулся тот, ощущая сильную боль в шее.

Дорога постоянно петляла между нанесёнными ветром барханами, то опускаясь в низины между ними, то выводя на самый верх песчаных кручь. Из-за этого приходилось держать скорость не более 40 км. в час. Свет фар преломлялся и «играл» так, что в любой момент можно было впилиться в кучу песка или грохнуться с верха бархана вниз с приличной высоты.

— Хотя бы проверила, — в шатёр быстро заскочила Наталья.

Как самая бойкая, она решила проверить, что происходит на улице. И есть ли возможность сбежать из этого дурдома. И тихой сапой, подобралась к выходу из шатра. Осторожно приподняла полога, а потом выскользнули наружу.

— И чего там? — не утерпела Кристина, поняв по выражению лица Натальи, что её вылазка не удалась.

— Два здоровых мужика с оружием, охраняют шатёр. Так зыркнули на меня, что я чуть не описалась, — заявила Наталья.

— Не судьба, — горестно вздохнула Катерина.

— Всё равно сбежим, — не успокаивалась Наталья. — Фу! — она недовольно сморщилась, когда решила потереть лоб и ощутила исходящий запах от рукава своего одеяния — Воняет.

— Есть такое, — подтвердила Катерина.

— Навозом и ещё чем-то, — подала голос Василиса.

— Запах верблюда, — неожиданно сказала Елена, до этого не особо участвовавшая в разговорах.

— Кто-то идёт! — стоявшая рядом со входом, Наталья быстро переместилась к девчонкам поближе.

Поднялся полог шатра, а потом внутрь зашёл араб, весь в тёмном, лет под тридцать, с автоматом за спиной. Внимательно посмотрел на девушек, которые непроизвольно подобрались, побаиваясь смотреть в его пронзительные, чёрные глаза. Следом зашёл второй — мужчина, лет под шестьдесят: лицо было изборождено многочисленными морщинами. Невысокого роста, худощавый, одетый в длинное, свободное белоснежное одеяние, с платком на голове, перехваченного двумя толстыми шнурами. Следом зашёл ещё один охранник, как и первый вошедший, одетый в тёмное и тоже с автоматом за спиной. И тут же, в шатре появились знакомая тётка со своими двумя сопровождающими её женщинами.

Немигающий взгляд, будто у рыбы, переводился с одной девушки на другую. И так минут пять, а потом старик повернулся, что-то бросил на арабском женщине и стремительно вышел из шатра. За ним быстро удалились его охранники.

— Это что за старый пердун? — нервно хохотнула Наталья.

— Перед вам был Шейх Абу Бакр аль-Касими, — подала голос её обидчица, вряд ли знавшая русский язык, но понявшая вопрос по контексту. — Эт ваш хозян, — неожиданно добавила она.

— Чего? — обалдело уставилась на неё Наталья.

— Вы есть его собственность, — продолжала удивлять девушек женщина.

— Да пошла, ты… — пошедшую на неё Наталью, опять ухватили Настя и Кристина, не давая той наброситься.

— Быть завтра готов. Завтра быть ваши новые хозяев, — совершенно спокойно добавила главная. — Ест, пит, спат, — развернулась и вышла из шатра.

— Сука! Да я их всех… — не успокаивалась разошедшееся Наталья. — Совсем уже что ли? Какие хозяева. Да им всем…

Подключилась Василиса, молча слушала Елена, пока девчонки обалдело обсуждали «офигительные» новости. Возмущаясь, предлагая варианты поговорить и убедить их пленителей отпустить их. И всё в таком же духе.

— Мня-м.

— Как ты можешь есть в такой обстановке! — возмутилась Наталья, увидев, что Марина бочком-бочком, добралась до стола со снедью, и стащила с него какую-то восточную сладость, в виде сухофруктов, обсыпанный сахаром.

— Кушать хочу! — ответила ей сладкоежка, с громадной скоростью уминая кушанье.

— Не торопись, подавишься, — тут же «включила» воспитательницу Катерина.

— Офигеть, мы тут похищенные, а она — жрет! — не успокаивалась Наталья.

— Да отстань ты, от неё, — поддержала Катерину Василиса. — Хочет кушать, пусть кушает.

— Фто? — Марина посмотрела на кипящую от гнева Наталью, доедая кушанье. — Не злись! Скоро Герман придёт, он злых не любит. Он сам… злой, — пробормотала она себе под нос.

— Приехали! — заявил Герман, когда «навигатор» показал до точки прибытия расстояние в три километра.

— По-очему? — Артём потихоньку стал отходить от препарата, которым их всех траванули.

Повезло — в карманах передних сидений «Тойоты» оказалось три бутылки воды по 0.6 литра. Забытых или оставленных добрым человеком. И всю дорогу Артём отпивался водой. Правда два раза ему пришлось попросить Германа остановиться: его два раза вырвало.

Герман сильно злился из-за этих задержек, но не показывал этого, прекрасно понимая, что ничего тут не сделаешь, а тут глядишь, Артёму получше станет. Так что без разговоров останавливался, ожидая, пока парень очистит желудок.

— Автобус дальше не идёт, — заявил Герман, выходя из автомобиля. — Конечная! Не шали! — погрозил пальцем Манусу.

Быстро обошёл машину, открыл заднюю дверь и стал копаться в багажном отделении, чем-то позвякивая. В этот момент из машины постанывая выполз Архип и заглянул в багажник.

— Это-о то, что я ду-у-маю?

— Я не знаю, что ты думаешь. Не телепат я, — пожал плечами Герман, оценивающе разглядывая три открытых ящика. — Но нам это точно пригодится. Во! Смотри какая игрушка.

У Архипа поползли брови на лоб, когда он увидел в руках у Германа ручной пулемёт. Одно дело на полигоне: инструктора, техника безопасности. Другое — в руках у Германа, а что он с ним собирается делать: у Архипа имелись нехорошие мысли.

— Прям день везенья. Когда сегодня стреляли, он мне больше всего понравился, — заявил Герман, подмигнув Архипу: — Пулемёт M249 SAW. Он же — «Пила». И патроны подвезли, — поставил пулемёт прикладом на песок, а ствол прислонил к бамперу машины.

Сам полез во второй ящик, где были сложены снаряжённые пулемётные ленты:

— Ещё классные хлопушки есть, — снарядив на глазах Артёма ленту в пулемёт, залез в третий ящик — достал гранаты.

— Герман, — осторожно начал Архип. — А может… ну-у его на-а-фиг?

— Чегой-то? — удивлённо посмотрел на него собеседник. — Смотри, это гранаты М67. Классно бумкают, я такую же в здании полигона подорвал.

— Ты же сказа-а-л… — замолчал Архип, решив не спрашивать Герман про то, как он нёс пургу про пожарных. Архип реально подумал, что, взрыв произошёл из-за кого угодно, но не от рук Германа.

— Забыл кто, не? — вытаскивая гранаты, Герман углядел посторонний предмет. — Ты смотри, «Беретта 92»! Не, ну мне не нравится. «Глок» лучше, но нам подойдёт.

Четыре вытащенные гранаты были зацеплены за «разгрузку», лента пулемета закинута на шею, а пулемёт взял в правую руку.

— Похож на Рэмбо? — картинная поза с пулемётом на перевес.

— Герман, ты серьёзно?

— Эх, Архип… — укоризненно покачал головой Герман. — Не понимаешь ты пафосность момента. Ладно, — тряхнул головой. — Ты как, отошёл?

— Вроде-е, — ответил Архип.

— Ну значит тебе за руль, — хлопнул его по плечу Герман. — Кстати, туплю, — пистолет «Беретта 92» был протянут Архипу..

— Подо-ожди, а ты?

— А у меня вот это есть! — потряс пулемётом Герман. — И вот, — хлопнул по кобуре с «Глоком»,

— Мне зачем?

— Если клиент будет буянить, то ты ему в ногу стрельни. Он сразу успокоится, — сказал Герман на полном серьёзе.

— С ума сошёл? — выкрикнул Архип. — Выстрелить в человека?

— Ну по голове рукояткой стукни, — пожал плечами Герман. — А лучше — стрельни!

— Я не бу-ду, — открестился Архип от подобных предложений.

— Ну ты… Ладно, а действительно, — пару секунд на раздумья. — С собой его заберу, вдруг — пригодится? — приблизившись к двери, где сидел Манус, Герман прислонил пулемёт к кузову машины.

Манус испугался, когда до икоты пугающий его русский открыл дверь и полез к наручникам.

— Да-а… Если человек дебил, то это надолго, — сказал Герман, вспомнивший о важном. — Наручники взял, ключ — забыл.

— И чего? — спросил Архип, стоявший позади Германа, как тот просто резко дернул кресло на себя, с сидящим там лейтенантом.

— Упс! Сломалось, — в голосе Германа не было слышно никакого сожаления.

С коротким, но резким скрежетом кресло оказалось в руках Германа, который бросил его на песок, нагнулся и ещё один металлический неприятный звук. Цепь наручников не выдержала издевательства: лопнуло одно из звеньев.

— Ик, — вырывалось иканье у Архипа, увидевшего и оценившего чудовищную силу в реальном, так сказать, режиме.

— Со мной пойдешь, — обалдевший и напуганный происходящим, Манус слова не успел сказать, как получил подзатыльник такой силы, что потерял сознание. — Анестезия. По уральским рецептам, однако.

— Он того… живой? — Архип решил, что Герман убил лейтенанта.

— Чего ему сделается? — недоуменно посмотрел на него Герман.

— Такой звук и так голова дернулась, — недоверчиво сказал Архип, внимательно смотря в лицо Мануса, пытаясь рассмотреть признаки жизнедеятельности.

— А-а! — пинок по сломанной ноге не привёл лейтенанта в сознание, но показал, что он жив.

— Ну я же говорил, — удовлетворённо заявил Герман, закидывая себе на левой плечо бессознательное тело. — Пулемётик дай, — кивнул Архипу на оружие.

Тот осторожно взял пулемёт и передал его Герману…

Больше двух километров бегом прошли в бодром темпе. Можно было и все три пробежать, но в голове Германа бродили смутные подозрения, что местные выставили патрули к своему лагерю или что у них там.

— Надоел, ты, мне! — пробурчал, повернув голову к болтающемуся телу.

С той стороны, куда направлялся Герман со своей ношей, неожиданно раздался гулкий хлопок, а потом…

Ту-у-м!

Сильнейший удар по голове с левой стороны и свет резко пропал в глазах Германа.

— Бади, — обратился к своему соплеменнику бедуин. — И зачем?

— Там кто-то был, Макрам, — прозвучал уверенный голос, а потом хищно и сыто клацнул затвор перезаряженной винтовки. — Я отчетливо видел фигуру человека.

— Я никого не видел, — раздался голос третьего — Джаббара.

С их возвышения даже в ночное время были хорошо видны подходы к размещённому неподалёку лагерю, даже в ночное время, позволяя контролировать окружающую местность.

В том направлении, куда выстрелил Бади ничего не было видно, тем более, что многочисленные барханы, разброшенные повсюду, давали многочисленные тени от слабого света звёзд над песками.

По сложившейся традиции и многолетнему опыту проживания в местной пустыне, вокруг своего лагеря бедуины выставляли несколько стационарных дозоров: минимум из двух человек. Подвижные группы не использовали, из-за дикой жары днём, а ночью — из-за потенциальной опасности для самих патрульных.

Именно сегодня, усиленный пост из трёх человек был выставлен с северной стороны, в направлении границы с ОАЭ. Шейх решил перестраховаться из-за сегодняшней поставки «товара», несмотря на то, что лагерь находился далеко от границы и на территории другого государства — Саудовской Аравии.

Контролировались и другие направления, несмотря на то, что последние несколько лет никаких серьёзных стычек или столкновений с местными властями или другими племенами не случались.

Шейх лично назначил Макрама старшим в группе, как одного из наиболее опытных воинов племени, потребовав усилить бдительность. Отправив на единственную в округе на несколько километров каменистую возвышенность, состоящую из скалистой породы и булыжников. Поднимающуюся над местностью на десяток метров ввысь.

С учётом этой особенности, ещё далекие предки Макрама соорудили на самой вершине небольшое фортификационное укрепление, где могли поместиться с относительным комфортом пять человек. Большое углубление в породе укрывалось сверху большим куском выбеленной солнцем ткани: днём спасающая от палящего солнца, а ночью удерживала внутри относительно комфортную температуру.

Шуметь в пустыне, в особенности в ночное время, совершенно не стоит!.. И поэтому выстрел Бади был очень неожиданным, так ещё без разрешения Макрама. Гулкий и резкий звук из древнего старья пошёл гулять по барханам, выдавая место дозорных с головой.

Одна из древних английских винтовок «Lee-Enfield», первые модели которых начали производиться ещё в конце 19 века. У Бади имелась наиболее современная модель — «SMLE №4», доставшаяся ему от отца. Эта винтовка поступила на вооружение в 1941 году, находясь на вооруженииа́рмий Великобритании и Британского Содружества до 1957 года. Бади категорически не хотел с ней расставаться, ни при каких обстоятельствах.

Французы и англичане, многие годы хищнически эксплуатирующие гигантские территории на Ближнем Востоке, завезли и оставили оружие в огромных количествах. Французское оружие оказалось полным барахлом, а вот английское — полюбилось местным аборигенам.

Морально и технические устаревшее оружие, но до сих пор очень надежное и высокоточное. Потому использующееся на Ближнем Востоке, Пакистане и в Афганистане до сих пор.

Макрам был благодарен их шейху — Абу Бакр аль-Касими (дай Аллах ему долгих лет жизни), который на вооружение своих людей не скупился. Тратя приличные денежные средства на новейшее английское, американское и, даже, израильское оружие с большим запасом. Приобретая его в разных источниках, в том числе и через того же Флетчера, который был частым гостем в их племени.

Этот кяфир (неверный, — прим.) появился у них около десяти лет назад, выйдя на шейха через ближайшее окружение саудитов (правящая королевская династия в Саудовской Аравии, — прим.).

Любой кяфир по определению особого доверия у правоверных вызывать не может! Но этот оказался очень полезным для проворачивания различных сделок, с получением доступа к практически любому «товару»; готовый торговать всем, что у него просили.

Как раз, неделю назад на границе с Саудовской Аравии и Йоменом, бедуины встретили грузовой конвой с сопровождающем его Флетчером. Привезший десятки ящиков с новенькими М-4, патронами и гранатами. Большую часть оружия шейх потом перепродал, а оставшимся полностью перевооружил воинов племени. Ещё кяфир подарил лично шейху две новеньких американских машины — пикапы «Хаммеры».

С ними была одна морока, в основном из-за того, что они требовали дизельное топливо, которое в пустыне не особо найдешь, несмотря на гигантские запасы нефти. Как-то АЗС в песках не особо строят. Из-за этого пришлось изменить некоторые маршруты по пескам: передвигаясь ближе к городам, где можно было разжиться горючим.

Тем не менее шейх приказал, а воины племени — подчинились. Именно сегодня эти два «Хаммера» использовали для перевозки пленниц из ОАЭ в лагерь. И обе машины понравились большинству воинов племени именно своей скоростью и грузоподъемностью.

У Макрама было своё мнение, но высказывать его шейху не собирался. Тот терпеть не мог, когда кто-нибудь имел своё мнение, противоречащее его, да ещё высказанное ему в глаза.

А вот Бади, Макрам мог сказать всё, что думал!

Сейчас все воины племени были вооружены новейшим оружием — М-4. В том числе и Макрам, а Бади — упёртый дурак, отказался менять своё древнее оружие. Так ещё выстрелил без предупреждения и приказа!

— Никого там нет, — сказал Макрам, а глаза Бади тщательно всматривались в то место, куда он выстрелил.

Метров за триста до их месторасположения, именно там, где сегодня проехали «Хаммеры» в лагерь, он увидел мелькнувший силуэт бегущей человеческой фигуры, с чем-то большим на правом плече. И Бади инстинктивно нажал на спусковой крючок, через секунду удовлетворённо решивший, что сделал всё правильно. Сейчас в темноте ничего не было видно. Ни одного движения или постороннего, несвойственного пустыне звука.

— Ничего не вижу, — повторил Джаббар. — Нет там никого.

— Я видел! — стоял на своём Бади, начавший сомневаться в своём решение. — Там был человек.

Все трое тщательно всматривались и вслушивались, но кроме разгулявшегося ветра: солнце зашло и тёплый воздух стал быстро подниматься вверх, а холодный — устремился к поверхности…

Ещё пять минут и… ничего, и — никого! Значит Бади показалось, но об инциденте шейху придётся доложить, что вызывало у Макрама определённое злорадство: Бади ответит за своё своевольство.

Бедуины расслабились, отложив направленное оружие в сторону потенциальной угрозы, а потом удобно расположились по нагретым местам.

— Красивые женщины… — неожиданно раздался голос Джаббара.

— Это ты о чём? — решил уточнить Макрам, подозревающий о каких женщинах тот говорит.

— Которых сегодня привезли, — ответил тот, непроизвольно облизнув губы.

Он сегодня участвовал в рейде за пленницами, самолично перетаскивая их в «Хаммеры» в ОАЭ, а потом помогал разгружать в лагере после их доставки.

— Мечтаешь, что шейх позволит тебе взять одну из них? — ехидно сказал Макрам, а Джаббар зло посмотрел на него. — Жены, наложницы?

Ситуация у них в племени с жёнами была очень сложной. Из-за традиций и правил, сложившихся за многие столетия. Прямо требовавших от членов племени брать себе жён в основном из других племён, не смешивая кровь с близкими родственниками. За чем очень строго следили шейх и старейшины, очень редко разрешавших брать себе жён внутри племени.

Это вызывало громадные проблемы!

Требовались очень большие деньги, чтобы получить себе жену. И даже не для оплаты её родителям, сколько для выплаты шейху племени, который получал большую часть денежных средств за невесту.

Племя у них не бедное: как и везде, услуги бедуинов во многих племенах стоили очень недешёво, но и основную массу денежных средств получали шейхи, а не рядовые члены.

Отец и мать Джаббара особыми материальными средствами не владели: несколько верблюдов и свой шатёр. Им приходилось обеспечивать семью и ещё двоих братьев Джаббара, которые были ещё слишком маленькими. Помимо этого, приходилось содержать родителей: одного деда и двух бабушек.

Мечты, мечты… Ни одну из пленниц Джаббар в наложницы не получит! И они тоже денег стоят. И на жену ему копить лет десять, а может и больше. Но кто мешает хотя бы обсудить пленниц?

— Даже не думай! И на жену лет через десять накопишь, ха-ха, — злорадно рассмеялся Макрам.

И чего не смеяться? У него в этом плане всё хорошо, в отличие от его более бедных соплеменников. Его родители накопили на выкуп за жену. И сейчас лишь шёл торг по величине выкупа невесты из соседнего племени.

Джаббар злобно сплюнул и отвернулся, а Бади промолчал, не желая до конца портить настроение другу. У него самого была та же проблема.

— Сегодня поставленный вами «товар» выше всяких похвал, — снисходительно вещал шейх Абу Бакр аль-Касими.

— Был рад вам угодить, — кивнул ему Флетчер, непроизвольно поглаживая небольшую сумку, лежавшую рядом с ним, набитую пачками долларов.

Большой шатёр шейха, где они оба расположились на расстеленных коврах, полулёжа опираясь на мягкие валики из верблюжьей шерсти. Между ними был длинный стол на коротких ножках, заставленный различными восточными яствами и кувшинами с напитками.

Приглашённый Флетчер, в качестве почетного гостя, отмечал с шейхом удачно проведённую сделку, которая радовала сердце одного, но печалило сердце — другого. У торговца появилось стойкое ощущение, что эта была последняя сделка с Манусом. Тот уже «отработанный» материал! Эмиры очень не любили, когда на их территории происходили безобразия. Вряд ли получится скрыть пропажу такого количества туристок из другой страны. Тем более, что дело касалось гостей отеля «Ritz-Carlton,Dubai 5*», принадлежавший принцу Дубая Мохаммеду ибн Рашиду Аль Мактуму.

Разговор вёлся на одном из диалектов арабского языка, используемого в Саудовской Аравии, ОАЭ, Кувейте, Катаре, Бахрейне и Омане. Флетчер за долгие годы работы в этом регионе почти в совершенстве владел им, что очень помогало в его бизнесе.

Помимо вкушения восточных яств, оба собеседника неспешно употребляли любимый Флетчером купажированный солодовый шотландский виски «Johnnie Walker Green Label». Который торговец возил с собой постоянно.

Шейх был истинным правоверным мусульманином, но, как и везде: с трогость законов смягчается необязательностью их исполнения. Тем более, что в данном случае правоверный употреблял алкоголь не под открытым небом: Аллах не видит; всё племя находиться в походе — можно. Всё это такое, конечно…

— Надеюсь на наше дальнейшее сотрудничество, — продолжил шейх, сделав небольшой глоток спиртного из глиняной кружки.

— Уважаемый шейх, вы должны понимать, что поставка такого «товара» достаточно редкое явление , — торговец напомнил шейху о специфике, сам делая глоток виски.

С Манусом явно покончено, но он такой далеко не один. Стоит только немного подождать: шейхи успокоятся и можно будет продолжить. Ну или заняться другими делами, которых имеется в достаточном количестве.

— Жалко, но я могу подождать, — ответил ему Абу Бакр.

В качестве жён европейских женщин практически никто не рассматривал: другой веры, другой менталитет. Но с удовольствием брали их в качестве наложниц те, кто имел на это средства и желание.

Тем более, что на подобных женщин имелся высокий спрос, т. к. в регионе их было мало — они считались натуральной экзотикой. Сейчас европейки в больших количествах стали появляться на Ближнем Востоке, в основном приезжая в ОАЭ. Это вызывало ажиотаж, так что сразу же стали появляться предложения. Законные или нет — это мало кого из местных волновало. Именно покупка жён сложилась в данном регионе за многие века. Желания женщин вообще никого не волновали.

Цены на таких женщин выросли на порядок!

— Планируете выгодно продать? — не удержался Флетчер, хотя понимал неуместность данного вопроса, но прекрасно зная местный менталитет. И шейх его не разочаровал, довольный выгодной покупкой, а также «разогретый» алкоголем, решил похвастаться уже своим имуществом.

— Планировал всех продать, но… — он плотоядно улыбнулся. — Раз количество «товара» неожиданно, но приятно увеличилось, то продам четверых, а двух — оставлю себе, как наложниц.

— Уже выбрали кого? — настроение у Флетчера было великолепным, так почему бы не поддержать ничего не значащий разговор.

Насколько торговец знал, у шейха помимо трёх жён, было штук шесть наложниц, если конечно, не произошло каких-то изменений. Ещё две ничего не поменяют. Хозяин этого гостеприимного места мог себе позволить содержать целый гарем, из пары-тройки десятков жён и наложниц.

— Ещё думаю, а хотя… — неожиданно шейх достаточно бодро для своего возраста — 65 лет, поднялся с пола. — Пойдёмте, — заявил удивлённому Флетчеру.

— Эм-м, — удивился тот, но поднялся за хозяином.

В отличие от тех же арабов из ОАЭ и ряда других арабских стран, бедуины, исповедующие ислам, в большинстве своём не были так догматичны. И их женщины свои лица от других мужчин не закрывали. И их мужья спокойно к этому относились.

Тем более, что большинство исламских учёных утверждают, что ношение никаба (традиционный женский головной убор в исламе, закрывающий практически всё лицо, за исключением глаз, — прим.) не является обязательным — достаточно соблюдать принцип хиджаба, который подразумевает скромность и религиозность женщины.

От места жительства шейха до шатра, где содержались пленницы, было всего несколько шагов. Сидевшие у костров воины поднимались, приветствуя своего господина. Передвигавшиеся женщины, останавливались и склоняли головы. Один из охранников, стоявших на входе в шатёр с пленницами, увидев идущего к ним шейха, молча откинул полог шатра, придержав его, ожидая пока шейх и его гость пройдут внутрь.

Минуты не прошло, как за пришедшими хозяином лагеря и торговцем в шатёр проскользнули три женщины — бедуинки. Как Флетчер знал, одна была старшей женой шейха, сопровождавшая его в этом походе, а две другие — её охранницы.

Все шесть пленниц встретили хозяев лагеря, сбившись в кучку, как только те зашли в шатёр, испуганно поглядывая на пришедших, не зная, что именно от них ожидать.

— Вот эта и вот эта, — шейх вальяжно ткнул пальцем в одну, а потом другую женщину, стоящих рядом друг с другом. — Будут моими наложницами, — повернул голову к Флетчеру. — Остальных — продам!

Тот прекрасно изучил шейха, который был очень амбициозен и надменен, а сейчас просто решил похвастаться купленным «товаром» перед кяфиром и своими людьми.

— Хороший выбор, — улыбнулся Флетчер, безразлично разглядывая пленниц, но отмечая красоту захваченных славянок. Больше всего на свете он любил деньги, а женщины… За деньги всегда можно купить новую игрушку.

— Это он чего? — шёпотом подала голос Наталья, подозрительно рассматривая вошедшего к ним в шатёр старика, затем начавшего тыкать пальцами, при этом разговаривая с козлом, в котором девушка опознала мудака, которого она мельком видела на стрелковом полигоне.

— Жён выбирает, — шепнула Катерина.

— Чего? — хотя первой шутку про гарем сказала Наталья, но тут шутка явно превращается в страшную быль.

Ведь пальцем ткнули в неё и Катерину.

— Ты сядешь в тюрьму! — заявила Наталья на английском, глядя прямо в глаза торговца. — На долго сядешь.

— Девочка, сколько раз я это слышал… — язвительно ответил ей Флетчер, а потом захохотал. Смотря на эту дурочку, которая скоро будет думать о том, как ей наиболее лучше обслужить шейха — старика.

С него станет наказать строптивицу: не кормить несколько дней; избить её или живьём закопать в песок; оставив под палящими лучами солнца. В конце концов, отдаст её на потеху своим людям, если она будет упрямиться. Или вообще прикажет оставить связанной в пустыне на смерть.

Наталья, умная девочка сложила два и два, да и женская интуиция часто делает выводы не из фактов, а благодаря какому-то фантастическому чутью — парадоксально не соответствующему логике. Этот англичанин или кто он там, поучаствовал в их похищение. И она тщательно запоминала его лицо и повадки, чтобы опознать его впоследствии. Этого гада поймают и обязательно посадят в тюрьму. Она была в этом уверена на 100%.

— Хороший выбор, уважаемый, — отдал должно выбору Флетчер. — Надеюсь, они стоят ваших денег.

— Сегодня и проверю, — рассмеялся шейх.

Старик и его гость развернулись и ушли из шатра.

Взгляды старика были очень красноречивыми, а идиоток среди русских женщин точно не было.

— Чего будем делать, девочки? — судорожно выдохнула Катерина, с ожиданием смотря каждой в глаза, ожидая услышать что-нибудь конструктивное.

— Бежать! — ещё более убеждённо, чем раньше, сказала Наталья.

Их обязательно освободят, а виновных — посадят. Только она не собиралась здесь задерживаться ни на секунду!

— Согласна! — тряхнула головой Василиса.

— Когда и куда? — просила Настя.

Елена с испуганным ожиданием смотрела по очереди на каждую, просто находясь в совершенно другом положении: они гостьи отеля, а она — обслуживающий персонал. Их будут искать на полном серьёзе, а её… далеко не факт.

— И чего бежать? Герман скоро придёт, — непосредственно заявила Марина.

На неё посмотрели все и вздохнули.

— Сука! — возвращение в реальность произошло рывком.

Темнота, полное отсутствие мыслей и… резкое возвращение под звук шуршавших вокруг него песков с осыпающихся и тут же появляющихся новых — барханов.

— Сдохни, — клинок «Боуи» с силой и хрустом вошёл в тело русского, пробив грудину и полностью войдя в тело.

— Козёл! — с чувством произнёс Герман, с ненавистью глядя на своего пленника. — Упс! Не повезло, да? — выражение лица лейтенанта показало, что он никак не ожидал подобной реакции.

Взлетевшие вверх руки, рывок, влажный хруст и тело лейтенанта боком рухнуло рядом на песок!

— Ну что за идиот! — нож под шипенье от боли, был вырван из тела. — Пистолетом надо было воспользоваться, был бы жив. Говна кусок… — зло сплюнул кровавой слюной Герман.

Манус пришёл в себя совсем незадолго до того, как в тащившего его на плече русского издалека прилетела пуля, бросившая тело сумасшедшего на спину.

Помолился всем богам, несмотря на боль от переломов при падении. А потом с ужасом понял, что проклятый русский не убит, а продолжает дышать:.

— Это не человек, — прошептал Манус.

И потянулся за пистолетом, чтобы выпустить весь магазин в голову поверженного врага, но время остановился. Поняв, что неизвестный стрелок, так неожиданно пришедший Манусу на помощь, может вторую пулю всадить уже в него.

Благо, помогал «обезбол», и лейтенант кое-как взгромоздился на колени, а потом неловко левой рукой вытащил из ножен врага большой нож и всадил его в грудь лежавшему. И в последнюю секунду изумлённо вытаращил глаза, когда лежавший под ним человек с клинком в сердце, слитным движением рук свернул ему шею…

Пальцы Германа прикоснулись к ноющей от боли голове в районе левого виска: длинная борозда, идущая от самого виска в сторону затылка. И неприятное, липкое ощущение от крови, залившей всю левую сторону лица, шеи и частично — грудь.

— Не! — возмутился он. — Это уже перебор, — с учётом совсем недавних ранений, ещё одно — и в голову. — Это кто же у нас такой меткий, сука? — стало понятно, что кто-то издалека увидел или услышал его приближение, и не стал окликать неизвестного, а сразу же послал пулю на звук.

Очумело сел на песок, поморщился от резкой боли в голове, а затем ещё и резко возникшее желание блевать… Благо, что и то, и другое — быстро прошло.

— Хорошо, не в лоб, — ещё сантиметром левее и пуля вошла бы точно в голову. — Ручки-то я тебе сломаю, гадёныш…

Цокающий удар металла о камень!

— Бади! — подал голос Макрам.

После его напоминания про несбыточные мечты, разговор у них не заладился. И последние минут десять они молча следили за подступами к лагерю со стороны северного направления, и тут неожиданный звук с западного направления.

— Что это? — вскинулся Бади.

За несколько секунд до хорошо слышимого цоканья, над ними пронёсся какой-то фырчащий звук, совершенно нехарактерный для звуков ночной пустыни.

— Я тоже слышал! — тихо высказался Джаббар. — Там, — указал направление, куда уставились все трое.

— Вы не ждали, а я — припёрся, — направление движения было определено верно, да и поднимающуюся над остальной поверхностью возвышенность, несмотря на темноту, увидеть было несложно.

Как ящерица или таракан, тут кому как больше нравится, Герман по-пластунски обогнул предполагаемую точку выстрела, а потом заполз вверх, не достигнув вершины метров восемь. Замер в ожидании, намереваясь понять наличие там людей, а желательно и сколько их.

Мало кто из людей может лежать полностью неподвижно. И еле слышные движения, покашливание — это выдало местонахождение обидчиков Германа. Явно не больше трёх-четырёх человек. Для него на один зуб.

Не оттёртый от крови клинок «Боуи» неслышно вышел из ножен, а потом Герман метнул его над головами обидчиков в противоположную от себя сторону. И тяжёлый нож упал с хорошо слышным звуком. Пара секунд выжидания, а потом Герман из положения лёжа рванул вперёд со всей скоростью.

Проскользнул в узкую щель, ободрав об острые камни ноги и руки!

Бади вздрогнул, когда услышал сзади посторонний шум, а также кожей почувствовал, что позади него из ниоткуда возникла смерть… И стал разворачиваться, надеясь успеть нажать на курок.

Не до конца наведённый ствол его древней винтовки был перехвачен одной рукой, когда вторая со сжатыми фалангами пальцев ударила в горло. С хрустом ломая гортань и подъязычную кость.

У еще стоящего на коленях, но потенциального мертвеца из ножен на поясе был выдернут джабия (восточный кинжал с широким загнутым клинком без гарды, — прим.)…

— Тихо вроде?

Оставшиеся двое бедуинов не успели ни выстрелить, ни подать сигнал тревоги, толком не оказав сопротивление, будучи выведенными из строя за несколько секунд.

Покрытое кровью лезвие джабии было вытерто о ближайшее лежавшее тело с раной в районе груди от этого самого кинжала. Рядом остывало тело второго, с располосованной спереди трахеей до самых позвонков.

Всех троих бедуинов уже больше никогда не будут волновать их проблемы с будущими наложницами или жёнами…

— Фигня ваши арабские кинжалы. Неудобные и балансировка — дерьмо! — претензия тому, у кого отобрали клинок.

Тот ещё был жив, но его лицо серело на глазах, а он всё пытался втянуть воздух, через разбитую трахею.

— А я говорю, херня полная, — возмутился Герман, когда умирающий незнамо зачем, ухватился за его колено.

Над местом боя из-за ткани сверху, невозможно было стоять, так что весь короткий бой ему пришлось вести на коленях или корточках.

— И ничего спорить! — заявил он, ломая другим коленом чужую руку, — это было сказано уже мёртвому телу.

Именно это козёл, влепил Герману в голову пулю из своей берданки, чтоб его. Только вот пререкаться с мертвым телом было некогда — время уходит, так что быстрый осмотр по сторонам, а потом Герман увидел главное:

— Хорошая позиция!

Вытащил из-за спины пулемёт, который перед поиском урода, стрелявшего в него, прикрепил к телу пулемётной лентой, зацепив её болтающийся конец за ручку для переноски. Поставил «машинку» на бруствер с южной стороны углубления, откуда открывался замечательный вид на большую ложбину между возвышающимися вокруг барханами. В радиусе метров сто, наверное.

Относительно ровная поверхность по центру которой стоял большой шатёр, вокруг которого было множество шатров разного размера: штук десять среднего и штук двадцать поменьше. Перед большей частью шатров горели костры, вокруг которых прямо на песке сидели люди: как мужчины, так и немногочисленные женщины.

Хорошо то, что детей заметно не было. Или спали, или их тут вообще нет. В стороне от шатров, несколько женщин крутились у ям с песком, что-то закладывая и вытаскивая из них. Судя по дыму, это были своеобразные печи для готовки еды.

Ещё у самого большого шатра стояли два «Хаммера» — пикапа, выглядевших здесь совершенно неуместно. В отдалении был заметен загон: несколько палок, воткнутых в песок и натянутыми верёвками, для нескольких десятков верблюдов и пары лошадей.

— Чёж вы так воняете? — установленный пулемёт в сторону лагеря, дал возможность обыскать мёртвые тела и место, где они прятались.

Два карабина М-4, одна древняя берданка (как его про себя обозвал Герман), запасные обоймы и несколько гранат. По карманам шарить не стал, побоявшись нахвататься каких-нибудь не самых приятных насекомых.

— Ну да, у вас же с водой проблемы. Но это не повод, чтобы так пахнуть, — от души сплюнул.

— Тупой! — злилась Наталья, пытающаяся объяснить охраннику у шатра, куда ей срочно понадобилось.

С туалетом в шатре было от слова — никак, так что позывы выгнали наиболее смелую девчонку наружу, где её остановил охранник.

— Заачем вышел? — из ниоткуда появилась главная со своими охранницами.

— В туалет я хочу, — сразу переключилась на неё девушка. — Ту-а-лет! — произнесла по слогам.

— Хорошо! — кивнула собеседница, посмотрела в сторону и кивнула одной из своих сопровождающих.

— Я с тобой, — выглядывающая из шатра Кристина решилась. — Тоже хочу.

— И я! — за ней выскочила Василиса.

— Нашлись, поганки! — раздался облегчённый выдох, а правый глаз рассматривал в 4-х кратный прицел карабина М-4 девчонок: Наталью, Катерину и Василису. — А нет, ещё не все, — из шатра, ближе всего стоявшего рядом с большим, показались Маринка, жена и Елена.

Долгие тренировки и наставления опытных людей, давно развили у Германа возможность спокойно целиться с открытым левым глазом. Очень удобно: правый высматривает цели в прицел, а левый — окружающую обстановку.

Небольшая задержка и в сопровождении шести местных женщин, русских девчонок отконвоировали в отдаление от шатров, к ближайшему бархану. Там виднелся ров, не ров, но что-то ниже уровня земли.

— М-да, — с возвышенности, Герман прекрасно видел весь ров и всё что там происходило. — Понятно, — ему много лет, чтобы его смутили естественные дела, но вдруг потом девчонкам проболтается, что видел их за этим …

На всю жизнь запомнят! А ему это зачем?

Прицел стал рыскать по всей территории лагеря, ещё раз оценивая количество врагов, а также возможных подходы к шатрам, так чтобы не было видно со стороны.

— А-а! — прицел М-4 был мгновенно переведён в то место, откуда неожиданно раздался крик. И если Герман не ошибся, то визжала Василиса.

— Что за!.. — там, где девчонки совершали… туалет, возникла какая-то кутерьма.

Палец Германа начал медленно давить на спусковой крючок, готовясь продавить его до щелчка бойка карабина… Выцеливая ближайших к девчонкам бедуинок.

Плевать, что женщины! Они участвуют в удержании его женщин. Если будет мешать, то он их так же, как мужиков на ломти настругает.

И тут всё успокоилось, а потом девчонок, чуть ли не бегом, доставили обратно в шатёр.

— Мама! Я так испугалась, — дрожащим от страха голосом, жаловалась подругам Василиса. — Он такой здоровый!

— Да уж, — вторила ей Наталья. — Сходили, блин, в туалет.

Ужасающий запах в небольшом рве, где можно было скрыться, только присев. Так ещё надзирательницы, зорко присматривающих за делавших свои «дела» девушками, что вызывало дикий стыд.

— Просто огромный! — не успокаивалась Вася.

— Огромный, твою мать, — неожиданно истерично рассмеялась Настя. — Огромный! — и продолжала заливаться. За ней Наталья, потом Катерина и остальные.

Обстановка совершенно не подходила для всеобщего смеха, но то, как Василиса, справляя свои «дела», увидела большого скорпиона, пробегавшего мимо неё, и заорала как бешеная, вызвала у всех натуральную истерику.

— Чё вы ржёте⁈ — обиделась на них Василиса, а потом сама не выдержала, поддавшись всеобщему безумию, захохотав.

В шатер заскочили оба охранника, с недоумением смотря на тыкающих в Василису пальцами девушек, о чём-то переговорили, а потом недовольно вышли из шатра.

Не особо Герман военный человек — не служил, но на занятиях у Петрова и Глотова по диверсионной и противодиверсионной подготовке спецгруппы бойцов «Титана» очень внимательно слушал и запоминал. И тренировки по этим дисциплинам старался не пропускать. Конечно, теория с практикой часто совсем не в ладах. Но всегда лучше, хотя бы теорией владеть, чем вообще ничего не знать.

Наглости и злости рвануть в лагерь, подавляя всех огнём у него было в избытке! Девчонки там с ума сходят от похищения и неопределённости. Это бесило его больше всего….

И было две проблемы: во-первых, любая шальная пуля может попасть в кого-нибудь из девчонок; во-вторых, его самого могут пристрелить, но это не сильно пугает.

Страшно то, что кроме Германа им больше никто не поможет!

На остальных бедуинов и иже с ними — ему было наплевать с высокой горки. Для него они все враги, которых надо уничтожить, если они будут путаться у него под ногами.

Так ещё другие дозорные (а они должны быть), однозначно рванут в лагерь, как только начнётся бардак на территории лагеря. И с ними надо решать вопросы кардинально. И задолго до того, как он войдёт в лагерь.

Неприятным было то, что наблюдение показало, что в лагере около 8–10 женщин, а также около двух десятков мужчин, вооруженных поголовно автоматическим оружием — карабинами М-4. Точное количество определить было достаточно сложно. Аборигены постоянно перемещались между шатрами по своим делам, задерживаясь в них надолго или сразу же покидали их. Из-за этой ротации невозможно было точно подсчитать.

Наличие М-249 решало многие проблемы, но далеко не все!

Он мог легко «залить» огнём весь лагерь. И ни один бы не ушёл из лагеря, но там его девчонки. И так делать он точно не будет.

Определившись более-менее с количеством в самом лагере, Герман стал внимательно вглядываться в окружающие барханы и низины между ними. Пытаясь обнаружить других дозорных и охранников.

Это ни черта не дало! Слишком темно, ничего толком не видно. Придётся ножками, а вернее, на своём пузе тараканить… И быстро, а то неизвестно, кто ещё может в гости пожаловать. И Архип там может чего-нибудь учудить.

Не так Герман планировал провести эту ночь. Далеко не так… Не очень комфортно в пустыне в легкой одежде, а также все эти ползания пузом по песку. Изредка чертыхался, когда в темноте напарывался ладонями на достаточно острые камни, попадающиеся в песке. И главное — откуда они тут?..

В общем, обход… а вернее — обполз вокруг лагеря бедуинов, занял почти час! Благо, принёсший положительные результаты, а именно ещё три наблюдательных пункта: два были на ближайших к лагерю барханах, а последний — в низине между двумя склонами.

Особой оригинальностью дозорные на наблюдательных пунктах не страдали: расположившись вокруг лагеря по сторонам света.

Прятались они грамотно: всё их лежки были прикрыты сверху тканью, припорошенной песком. И если бы… не сильный, неприятный запах: пота, навоза и ещё что-то вонючее, то мог бы их долго ещё искать.

Последнюю лёжку вообще случайно нашёл: то ли принюхался, то ли эти помылись не так давно. Хрен знает!

— А нюх, как у собаки, а глаз… — договорить не удалось: песок неожиданно провалился вниз.

Под руками толстая ткань, под которой однозначно задергалось человеческое тело, придавленное тяжеленым Германом. Реакция которого была мгновенной: два удара концом лезвия «Боуи» в шею. И тут же кувырок вперёд, к ворочающемуся второму силуэту под тканью. Успевшему высунуть голову наружу из-под тяжелой материи, но остановленному воткнутым коленом правой ноги в спину и рукой — надавившую на затылок.

— Тс-с, не шуми! — еле слышный шепот.

Переломанный позвоночник и песок вместо воздуха в легких не особо способствуют человеческой жизнедеятельности, так что бедуин умер не совсем простой смертью.

Таскать с собой пулемёт не особо удобно, так что он был оставлен на самом первом посту, по направлению прямо на лагерь бедуинов. Один карабин был забран с собой, второй разобран на запчасти, которые были закинуты в песок. Всё то же самое, Герман делал с остальными М-4, забирая с собой только гранаты.

— Да что ж такое! — нервничала Варвара Сергеевна, в очередной раз услышав в динамике телефона голос на английском языке, что набираемый абонент не доступен или находиться вне зоны действия сети.

— Да не нервничай ты так, — пыталась её успокоить Мария Ивановна.

— Да, Варвара, не стоит так нервничать, — поддержал свою жену Трофимов.

— В который раз набираю Германа и Настю, а их телефоны вне зоны, — не успокаивалась мать Германа.

— Да всё нормально будет, — продолжил Трофимов. — С Германом девчонки не пропадут.

Вообще, ребят с девушками ждали ещё к 20:00, но они задерживались. И когда время подошло к 22:30, Трофимовы позвонили Варваре Сергеевне в номер, уговорив её пойти ужинать. Хотя ресторан работал до последнего клиента, но заказы официанты на еду принимали до 23:00.

Мать Германа встретилась с ними в ресторане, а потом четыре раза за время ужина звонила Герману, а потом и Насте, каждый раз нарываясь на автоответчик, что сильно её беспокоило.

Архипа вырвало ещё два раза, после чего он более-менее пришёл в себя. Но тут же навалилась апатия и всё больше нарастающих страх: он посреди пустыни, чёрте где; и похищенные девчонки с Василисой. Слухи про Германа в компании ходили всякие разные, но как он там один справится… И справится ли?

Раздумья были недолгими и вывод был сделан однозначный.

— Надо ехать! — решил для себя Архип.

Герман бы ему показал по первое число, если бы присутствовал при этом. Но, его здесь не было, так что остановить парня было не в его силах.

С момента ухода Германа, парень кое-как забрался на водительское сиденье и тупил — уставившись в горевшую приборную панель. Изначально его правая рука коснулась ручки переключения передач, чтобы перевести её в режим «D», но потом сквозь затуманенный мозг пришло отрицание подобного. Не зря же Герман ушёл пешком, а не поехал до точки на авто.

— Нельзя ехать, — взгляд Архипа упал на пистолет, отданные ему Германом, которые лежал у него между ног.

Совершенно автоматически ухватил его, вытащил магазин из рукоятки, а потом проверил наличие патронов. Вставил магазин обратно, попав в горловину не с первого раза. Затем открыл дверь и кое-как вылез из автомобиля, утвердившись на подкашивающихся ногах.

Носом автомобиль стоял прямо по направлению движения Германа, так что куда идти Архип знал. И медленно тронулся вперёд, не обращая на всё быстрее летающие вокруг него песчинки, начавших образовывать вокруг него красивый, но смертельно опасный круговорот.

— Девчонки! — подала голос Наталья. — Хоть кто-то помнит, как мы в этой жопе оказались? — обвела взглядом подруг и Елену.

До этого как-то не до того было. А сейчас ситуация вообще ухудшалась на глазах. И Наталья решила немного разрядит обстановку. Так как в общем-то, ей было наплевать — как и почему:

— Я только помню, что пила чай, а потом… Пришла в себя в этом месте, — обвела рукой вокруг.

— Последнее, что помню, это как я сделал глоток кофе и… всё, — развела руками Катерина.

— Аналогично, — кивнула Настя.

— Я помню, что увидела, как Елена положила голову на руки на столе и вроде бы уснула, — добавила от себя Василиса. — Я ещё удивилась, но потом… Ничего не помню.

Елена просто промолчала, помотав головой, так что все прекрасно поняли, что ничего нового она добавить не сможет.

Марина молчала и по очереди смотрела на подруг, по несчастью.

Неожиданно опять откинулся полог на шатре. И в него вошла всё та же главная, а помимо её постоянно сопровождающих, в шатёр скользнули ещё три бедуинки, тащившие в руках не особо тяжелый груз.

— Меня зват Ахма Дира, — наконец соизволила представиться их главная надзирательница. — Ест, — добавил, а потом оценивающе осматривала «живой» товар их повелителя — шейха Абу Бакр, отмечая малейшие нюансы в поведении пленниц.

С удовлетворением констатируя, что четыре девушки уйдут за очень хорошие деньги, что принесёт хороший довесок в казну шейха. А вот две другие… Она поморщилась, внимательно рассматривая двух выбранных господином женщин. Сделав верный вывод, что её придётся сильно постараться.

Иностранки — с ними всегда проблемы, особенно с европейками. Изначально непокорные и плохо понимающие, что здесь они лишь «товар», и ничего более того. И всяческие слова о каких-то правах и так далее — это песок в пустыне. Ничего не значит и ничего не стоят.

Придётся с ними повозиться! Но ничего и не таких приводили к покорности…

Сейчас их никто голодом морить не собирался. А Ахма Дира ответственно подходила к своим обязанностям по сохранению имущества шейха. По её приказу ответственные за готовку женщины принесли только что приготовленную в песке баранину, а также свежеиспечённые лепешки из пресного теста.

— Я говорит, вы — выполнат, — безапелляционно говорила Ахма Дира, наблюдая, как принесённую еду выставляют на стол

Напряжённые девушки смотрели на два больших, неглубоких глиняных блюда, на которые выложили несколько больших кусков баранины. Поставили шесть пустых глубоких тарелок, а также ещё несколько, где были обжаренные овощи и лепёшки какого-то хлеба. Судя по парению, идущему от мяса, овощей и хлеба, всё это было совсем недавно приготовлено.

— Готовится! — заявила Ахма Дира, посмотрев на выбранных шейхом девушек очень странным взглядом.

Русские девчонки совершенно не торопились бросаться к столу, не ожидая ничего хорошего от своих надзирательниц.

— Это она собственно о чём? — недобро ответила ей взглядом Наталья.

— А ты догадайся! — зло ответил не ей, а вообще, Катерина.

— Да она охренела, — произносить даже на русском, Наталья постаралась так, чтобы её услышали только подруги.

— Скоро Герман придёт. И сделает вам всем плохо! — неожиданно заявила Марина на не очень хорошем английском.

Она совершенно спокойно подошла к столу и ухватила небольшую чашку с кусками мяса, а также ухватила лепёшку. С удовольствием откусив одно, а потом — другое.

Несмотря на её проблемы, ей это не помешало заниматься вместе с другими девчонками английским языком у одного нанятого преподавателя. Подруги охотно вытаскивали её на занятия, которые не прошли для неё даром. И она могла на бытовом уровне общаться. Вот только… с построением фраз, правильным использованием слов — имелись некоторые проблемы.

— Гермаан, есть твой муж?

Ахма Дира, сама не поняла, зачем ей эта информация. Понятно, что не девственницы, которые у них ценились очень дорого. Ну так никто этого и не ждал. Но вот начать учить покорности этих девчонок, можно было и сейчас.

— Да, он есть наш муж, — гордо заявила Марина, под офигевшими взглядами подруг.

— Марина, — возмутилась Наталья. — Ты обалдела?

— А чего я такого сказала? — посмотрела та на неё совершенно недоуменно.

Остальные девушки переглянулись между собой и также одновременно вздохнули: Это Марина, что от неё ещё ожидать. Это же надо, ляпнуть, что Герман их общий муж.

— У тебя не есть муж! — подала голос Ахма Дира. — У тебя теперь есть хозяин! — с издёвкой посмотрев на лопающую Марину, а потом на остальных девушек.

— А Герман не согласится, — совершенно спокойно ответила ей Марина, невинными глазами глядя на Ахма Диру.

— Не, ну с одной стороны, — задумчиво сказала Настя, — я как бы горда подобным высказыванием, но с другой, — она посмотрела каждой в глаза, — волосики то я повыдергиваю. Я ревнивая!

Идиотская ситуация, глупое высказывание подруги… И их опять пробило на «ха-ха», с всхлипами, иканием и взрывающимся хохотом, под недоуменными взглядами бедуинок.

— Чё вы ржете? — обиделась на них Марина. — Наш муж как призрак, быстрый и сильный, — всё это было сказано на английском. Только вот Марина сама не поняла, зачем ляпнула слово «призрак».

Девушки не могли успокоиться, слыша подобные высказывания…

— Госпожа, что несёт эта неверная? — подала голос Зейбеда, одна из охранниц Ахма Диры. Сильно недовольная тем, что эти неверные и бесстыдные женщины так себя ведут.

— Бред она несёт! — отрезала та, сильно раздосадованная словами Марины, а также смехом со стороны других пленниц. — Говорит, что их общий муж — Призрак.

— Они из гарема? — изумлённо посмотрела на неё Зейбеда

— Призрак? — подала голос вторая, не менее удивлённо став рассматривать пленниц.

— Я её плохо понимаю, — призналась Ахма Дира. — Но всё равно, она несёт полный бред. Нет у них гаремов и призрака никакого — нет! У неё с головой не в порядке. Не видите, что ли?

— Там может избавиться от неё, госпожа? — решила уточнить Зейбеда.

— А выплаченные за неё деньги ты из собственного кармана шейху вернёшь? — недоуменно посмотрела на неё Ахма Дира.

— Простите, — повинилась та, поняв, что сказал глупость.

— Нам какая разница, что с ней дальше будет, — решила немного пролить свет на ситуацию Ахма Дира. — Пусть деньги за неё заплатят, а там — это их проблемы. И Зейбеда, через полчаса переведёшь выбранных наложниц в шатёр шейха, — повернула голову к ней.

— Да, госпожа, — подтвердила та приказ.

Ахма Дира недовольная вышла из шатра, а за ней удалились все остальные бедуинки по своим делам, которых в лагере было в достатке.

— Уф! — выдохнула облегчённо Настя. — Наконец убрались.

— Но всегда могут вернуться, — не обрадовала её Наталья.

— Домой хочу! — заявил Катерина, а Василиса согласно кивнула.

— Блин! Жрать хочу от волнения, — заявила Наталья, а потом присоединилась к поглощавшей еду Марине. Посмотрев на них, подтянулись другие девушки.

— Скоро придёт Герман! — съев последний кусочек мяса, сказала Марина. — И он очень злой. Вот!

Настя, Катерина и Наталья переглянулись, в какой-то степени веря в то, что внезапно появиться Герман. Ведь надежда умирает последней, но в то же время, сильно сомневались в том, что он откуда-то вдруг выскочит посреди пустыни.

— Хага! (Дерьмо! — араб, прим.) — выругался один из сидевших бедуинов у костра, подняв голову к небу, очень внимательно всматривался в небо и прислушивался ко всё усиливающемуся ветру.

— В чём дело? — напрягся молодой паренёк, сидевший рядышком.

— Хабуб (мощная песчаная и пыльная буря — араб. هبوب‎ — «дующий неистово» — прим.) приближается! — ответил тот, не поворачивая головы к спросившему.

— Ты уверен, Малик? — спросил третий.

— Да, — ответил тот, посмотрев на него. — Песок.

Низина, где был разбит лагерь, была расположена по «розе ветров» так, что ветер практически не задувал в неё. Поэтому и использовалась бедуинами многие десятилетия из-за этой полезной особенности.

Однако, окружающие её барханы никуда не делись. И поднявшийся ветер начал сбрасывать с их верхушек все большее количество песка вниз. Некритично, но достаточно неприятно.

— Хага! — повторил третий за Маликом, поняв, что тот абсолютно прав.

— Надо предупредить шейха, — сказал Малик, поднимаясь на ноги.

Будучи одним из близких, доверенных лиц, он должен был доложить о приближающейся буре шейху. И получить дальнейшие указания, если они будут.

Шейх Абу Бакр и Флетчер продолжали неспешный разговор, смакуя дорогой виски, когда в шатер зашёл Малик, с интересом посмотрев на него.

— Господин, — войдя в шатёр, тот не стал проходить дальше, оставшись у входа. — Идёт хабуб!

— Это не очень хорошо, — ответил шейх Малику. — Ну ладно, ты знаешь, что делать, — махнул рукой, отпуская своего слугу.

— Хабуб? — торговец не совсем расслышал сказанное, поэтому решил уточнить.

— Буря. Песчаная буря, — пояснил шейх.

— Дерьмо, — выругался Флетчер, неоднократно сталкивающийся с подобным здесь. — У нас какие-то проблемы?

— Нет! — расслабленно ответил ему шейх Абу Бакр. — Здесь нам ничто не угрожает. Только вот хабуб может продлится два или три дня, а может за пару часов успокоиться. У меня из-за этого возникнут трудности, но это можно пережить.

— Значит мы здесь можем застрять на пару дней? — вот тут Флетчер сильно обеспокоился. У него была куча дел, а тут придётся сидеть столько времени.

— Ничего не поделаешь, — развёл руками шейх. — На всё воля Аллаха!

Флетчер задумался, а потом махнул рукой. Всё равно ничего не сделаешь, так чего теперь переживать. И с удовольствием сделал глоток своего любимого виски.

Малик вернулся от шатра шейха к костру и уселся на своё место. Внимательно наблюдая за погодой и ожидая, когда буря начнёт усиливаться. За многие века бедуины научились спокойно пережидать песчаные бури. В том числе прямо в пустыне: укладывая верблюдов и закрываясь сверху тканью, а потом откапываясь, после окончания песчаных бурь. А тут место хорошее, спокойное. Уйдут в шатры и спокойно дождутся окончания хабуба, а уже потом отправятся в путь.

«Надо проверить патрули!» — подумал он, решив через полчаса лично сходить и проверить своих дозорных.

— Что это? — заозирался самый молодой из трёх бедуинов.

К звукам усиливающегося ветра добавился низкий гул, всё больше и больше нарастающий. Совсем ненадолго исчезая, когда стихал ветер, но потом опять появлялся, давя на барабанные перепонки.

— Что? Испугался, Валид? — усмехнулся Малик, иронично поглядывая на молодого парня.

— Сходи, поменяй штаны, — рассмеялся третий, по имени Карим.

— Ничего я не испугался! — с вызовом ответил Валид, нервно сжимая штурмовой карабин в руках. — Что это?

— Хи-хи, — мимо в этот момент проходили две женщины, несущие приготовленную баранину в один из шатров. — Это Призрак пустыни, Валид. Бойся его! — и смеясь удались.

— Альщармута! (Сучки! — (араб). прим.) — пробормотал смущенный и разозлённый Валид, так, чтобы его никто не смог услышать.

Госпожа Ахма Дира за подобные слова могла серьёзно отчитать его или обратиться к шейху Абу Бакру. Который мог жестоко наказать Валида за подобные оскорбления.

— Ты что, никогда не слышал Песни Пустыни? — насмешливо спросил Малик.

— Слышал, — быстро и смущенно ответил Валид, наливаясь краской. — Просто…

За последние десятилетия, некоторая часть бедуинов поменяла свои привычки. Другое время, другие возможности зарабатывать деньги и совершенно в других количествах.

Не изменяя своим кочевым традициям, некоторые племена стали обустраивать постоянные — стационарные места проживания. Там стали селить стариков и детей, чтобы не таскать по пескам бесполезных членов племени.

Шейх Абу Бакр аль-Касими поступил подобным же образом, пятнадцать лет назад выкупив в небольшом городе в Саудовской Аравии большое поместье из нескольких зданий с двумя источниками воды из глубоких артезианских скважин. Разместив там старшее и молодое поколения на постоянной основе.

По традициям предков, у них в племени мальчики становились мужчинами в 15 лет, получая оружие и возможность кочевать с основным костяком племени. Валиду в этом плане не повезло, т. к. он в 15 лет подхватил малярию. Натуральный бич Ближнего Востока. И очень долгое время лечился, благо в городе была небольшая больница. И потом ещё целый год приходил в себя от последствий болезни. И всего две всего две недели назад, когда караван отправился в этом направлении, ему выдали оружие и разрешили участвовать в этом походе. Нынешняя точка была далеко не единственной, которую они посетили по дороге сюда. Перевозя какой-то груз и оставляя его в местах встреч, а также забирая другой.

Так что для Валида многое было в новинку. И за время путешествия, он несколько раз слышал Песни Пустыни, но эта была слишком громкой и пугающей для него.

— Просто испугался, мальчишка, — заржал Карим, за что-то изначально не возлюбивший Валида и доводящий его до белого каления. — Смотри, Призрак Пустыни придёт за тобой.

— Ладно, — подал голос Малик. — Не пугай мальчишку.

— А что за Призрак? — не удержался Валид, когда понял, что Малик настроен благосклонно.

— Тебе что, мама или бабушка не рассказывали ничего об этом? — удивился Малик.

— Рассказывали, — смутился Валид, — но… — он замялся.

Ему было стыдно признаваться, что маму и бабушку он не особо слушал. Больше занимаясь своими мальчишескими делами, так что имел определённые пробелы в своих знаниях.

— Глупый мальчишка! — неожиданно раздался женский голос — это вернулись обе женщины, отнесшие еду в шатер, а теперь нахально усевшиеся у костра. Решивших немного передохнуть и развлечься за чужой счёт.

— Я не глупый! — аж подскочил Валид.

— Глупый! — отмела его высказывание женщина. — Призрак Пустыни всегда приходит во время хабуба. И забирает тех, кого выбрал сам.

— Тот, кто не молится или плохо молится — Аллаху, — добавил от себя Карим с абсолютно серьёзным лицом.

— И это возможно, — кивнула женщина.

— Ах-ха, поверил? — неожиданно рассмеялся Карим, смотря на серьезное и задумчивое лицо Валида.

— Ха-ха, — хохотом поддержали его женщины, а за ними и Малик, не покатываясь со смеху, но веселясь над наивным молодым пареньком.

— Валид, всё это сказки, которыми пугают детей, — продолжал смеяться над пареньком Карим. — Ты всё ещё, ребёнок.

— Я воин, а не ребёнок, — вскрикнул Валид, наконец поняв, что над ним просто издеваются, с силой сжимая оружие в руках.

С ближайшего бархана к ним, под покровом темноты и кружащегося вокруг песка, с большой скоростью приближалась ползущая человеческая фигура, всё ближе и ближе…

— Зараза… — появившийся и нарастающий гул, идущий со всех сторон, заставил ползущего Германа подскочить на метр верх.

Видел бы себя со стороны, так поржал бы: будто гигантский таракан взвился вверх, подняв песок вокруг себя и бешено оглядывающийся по сторонам. Хорошо, что вовремя вспомнил про «поющие» дюны, о которых когда-то смотрел документальный фильм.

Песок в дюнах имеет особую структуру — одинаковые по размеру и очень гладкие зёрна. Скатывающийся по склону песок создаёт трение, и тысячи зёрен начинают колебаться в унисон. Звук усиливается за счёт резонанса в толще дюны. В результате получается низкий гул, напоминающий органные трубы или далёкий рёв. Длина звуковой волны может доходить до десятков метров, а «песня» слышна за несколько километров

В древности люди верили, что гул исходит от духов пустыни или даже голосов богов. И до смерти боялись подобных явлений. Передавая сведения об этом своим будущим поколениям.

Удавив последнего бедуина на четвертом посту между барханов, Герман намерялся поближе подобраться к шатру, где держали девчонок. И тут эта хрень!

Поняв, что происходит, Герман даже успокоился, а потом быстро добрался до намеченной цели, затаившись в темноте:

— Твою, налево, — выругался и скривился.

Ладно этот раздражающий гул, так ещё, судя по ощущениям, часть звуковых волн ушла в инфразвук — тревожность и накатывающийся ниоткуда страх.

И дико бесил зуд по всей коже, в особенности там, куда попала кровь: лицо и передняя часть тела. Кожа стянулась, а налипший на ней песок раздражал до невозможности. Попытка протереть футболкой или тем же песком… Стало ещё хуже!

Так ещё опять эта вонь… Ещё сильнее!

Располагающийся неподалёку загон для верблюдов и лошадей выдавал в воздух сильные миазмы, отравляя всё вокруг. Пришлось стянуть майку и обмотать её лицо. Снимать одежду с плохо пахнущих бедуинов его бы не заставили под страхом смертной казни.

— Ёб! Уйди отсюда! — зашипел Герман, мгновенно подбираясь и готовясь к «взрывному» движению. — Чудовище грёбаное.

Лежал себе, никого не трогал, оглядывая территорию лагеря, фиксируя свои потенциальные цели и готовясь к «работе». И тут, бегущий мимо членистоногий по своим паучьим делам, остановился прямо перед лицом Германа. Поднял передние лапы, а все его многочисленные «лупалки» уставились прямо ему в лицо.

Как-то не было у Германа особого желания кому-либо признаваться в том, что с самого раннего детства у него была сильная арахнофобия. Слава богу, в подростковом возрасте начавшаяся уменьшаться, а после двадцати лет почти сошедшая на нет. Уменьшившись до небольшого отвращения.

В подобной встрече не было ничего удивительного — здесь пустыня, так что всяких не особо приятных многоногих хватало. Но всё равно…

Изначально небольшая вибрация песка с одной из сторон, вызвала у ночного хищника — цербала аравийского (паук — ночной хищник, воздействие яда на человека не изучено, — прим.) инстинктивное желание немедленно атаковать потенциальную добычу.

Оказавшейся слишком большой для жвал цербала, и он одним движением скрылся из поля зрения: взметнувшиеся песчинки и коричнево-рыжее восьминогое умчалось в покрытые тьмой пески.

— У-у, гаденыш, — прошипел Герман, с облегчением поняв, что отбиваться от этого местного «инопланетянина» ему не придётся.

— Дерьмо, — выругался бедуин, отправившийся от одного из костров облегчиться не в выгребной яме, а за одним из шатров, когда песок хлестнул по глазам. — А-ах-м, — что-то с силой зажало ему рот, а потом резкий рывок головы в сторону.

— Чуть на голову не наступил, — ругался тихо Герман. — Ходют тут всякие, потом нагретый собственным телом песок пропадает, — оттаскивая в темноту труп, продолжал бубнить себе под нос.

Всё больше песка забрасывалось в низину, а языки пламени костров раздувались всё сильнее. Но освещенность территории всё больше снижалось, из-за всё того же песка. Летевшего во всё больше количестве. И спустя десять минут видимость снизилась метров до десяти, не больше.

Была мысль проникнуть в шатёр, разрезав всего лишь ткань, но потом Герман решил перед этим слегка уменьшить количество вооруженных людей на территории лагеря. И он стал выдергивать тех, кто отходил от шатра, утаскивая одного за другим. Пока летящий песок помогал ему, но долго это продолжаться не могло…

Ещё это грёбаный звук, от которого натурально начали болеть зубы. И он становился всё громче и громче!

— Чёрт! Мать его, — ругался Архип, закрываясь рукой от летевшего в лицо песка. Методично, и тупо лезущий на возвышенность посреди пустыни.

Случайность или бог ему помогал, но неведомым образом, он практически вышел к лагерю бедуинов. Наткнувшись на скалистую возвышенность, он тупо полез наверх. Плохо соображающий зачем и почему, но дополз до самого верха, прикрывая лицо от секущего кожу песка.

— Ой! — под его руками неожиданно провалился песок, а он рухнул в какую-то яму. — А чего так мокро? — а потом его глаза разглядели на чём он лежит. — Бу-э-э, — его вырвало, когда глаза окончательно увидели на что он упал, а мозг осознал, что помимо мёртвого человека под ним, рядом ещё два трупа.

Судорожно оттолкнувшись ладонями от каменистой поверхности, а потом и ногами, он влепился спиной в стену ямы, с испугом и отвращением рассматривая убитых. Если ещё по поводу одного он мог сомневаться: тот был без крови на одежде; то у двух других: у одного кровавое пятно в районе груди, а у второго — перерезано горло до шейных позвонков.

— Герман, — не сразу, но в тупивший мозг пришла здравая идея.

До этого, Архип никогда не видел так близко убитых людей, тем более, так жестоко, но вывод сразу же сделал правильный. Разных мыслей по этому поводу у него в голове пронеслось табуном много, но размышления о похищенных девчонках вытеснили все глупости и понятия о миролюбии, человечности и тому подобной ерунде.

— Чёрт! — страх и отвращение присутствовали, но были отодвинуты в сторону, а потом Архип поднялся и увидел на бруствере знакомый пулемёт. Ну так ему показалось, и он совсем не ошибся.

Ствол пулемёта был направлен в низину между барханами: где глазам парня открылась великолепная панорама на раскинувшийся перед ним лагерь настоящих бедуинов.

— Малик, Малик! — неожиданно к костру подбежал мужчина.

— Что случилось, Забир? — быстро встал тот на ноги.

— Вызов от патруля пограничной службы! — выдал прибывший.

— Вызов? — удивился Малик.

— Да, командир патруля вышел на связь и требует шейха или кого-нибудь из старших, — продолжил Забир.

— Хага! (Дерьмо, — прим.) — выругался Малик. — С чего вдруг? — махнул рукой и добавил: — Пойдём!

Современный мир активно проникал на Ближний Восток.

И многие племена давно приобрели и использовали мощные радиостанции, а также спутниковые телефоны, в том числе и племя шейха Абу Бакр аль-Касими. В основном используя их для связи с патрулями пограничных служб стран, где кочевали бедуины, что снимало многие вопросы и решало множество проблем.

Правители стран в основном соблюдали политику невмешательства в дела бедуинов. А вот люди на земле, в особенности пограничные службы имели постоянную связь с кочевниками. Кто же пройдёт мимо возможности хорошо заработать?

И через тех же пограничников, работали разведслужбы разных арабских стран, используя их в качестве связников с бедуинами.

Малик с сопровождающим, быстро переместили в один из шатров, где помимо запасного оружия и боеприпасов, располагался стол со стоящей на нём мощной, военной рацией американского производства.

— Да, слушаю! — взяв тангенту рации в руки и нажав клавишу, произнёс в микрофон Малик.

— Здравствуй, уважаемый Малик, — сразу опознали говорившего. — Это капитан Акиф Башар, командир национального пограничного патруля Саудовской Аравии, — достаточно высокомерно прозвучало из динамика рации.

— Здравствуйте, уважаемый капитан Башар, — сморщился Малик, услышав имя собеседника. — В связи с чем связались с нами?

— Хочу увидеть уважаемого шейха Абу Бакра аль-Касими. — раздался ответ. — Вы же на своей старой стоянке?

— Да! — был вынужден ответить Малик.

— Скоро буду у вас, — прозвучало в эфире.

— Хага! — выругался Малик, поняв, что скоро будет незваный гость, и шейх вряд ли обрадуется этому.

— Это что за?.. — недоуменный взгляд Германа был переведён на быстро бегущего бедуина, по направлению к самому большому шатру.

Он высматривал ещё одну жертву, как тут началась беготня. И это было подозрительно: до этого местные особо не бегали, передвигаясь вальяжно и степенно.

— Господин, — в шатёр шейха буквально ворвался Малик.

— В чём дело, Малик? — недовольно спросил Абу Бакр.

— По рации с нами связался офицер пограничников.

— Кто?

— Капитан национальной пограничной службы Акиф Башар.

— Чтоб его, — а затем грязно выругался шейх. — Скоро будет?

— Думаю скоро, — кивнул Малик.

— Проблемы? — флегматично спросил Флетчер у шейха.

— Нет, не особо, — поморщился шейх.

— А это ещё кто? — недовольство Германа было вызвано неожиданными гостями.

Не прошло пяти минут с момента поднявшегося оживления в лагере, как к шатрам из темноты выскочили два «Land Rover Defender 130» (удлинённая версия с местом для восьми пассажиров).

Однозначная переделки: позади был грузовой кузов, где был установлен на треноге крупнокалиберными пулемётами. За ручками обоих пулемётов стояли бойцы, с закутанными платками лицами.

— Вы тут размножаетесь, что ли, блин? — недовольно заявил себе под нос Герман.

Из остановившейся первой машины, с переднего пассажирского сиденья вышагнул мужик, одетый в военную форму. Лет за сорок, худощавый и жилистый.

— Что за важный господин? — на лице мужика была отображена такая властность, будто какой принц приехал проведать своих нижайших слуг. — Ехал бы ты отсюда, мужик, а? — вопрос был из числа тех, которые не задают.

— Добрый вечер, уважаемый, — в шатёр зашёл совсем нежданный гость, прижавший руку в районе сердца и сделавшего небольшой кивок.

— И вам, добрый вечер, уважаемый, — поднялся с ковра шейх, судя по лицу, которого можно было сказать, что тот не особо рад визиту этого человека.

— Добрый вечер, — поднявшись за ним, Флетчер поприветствовал пришедшего ответным жестом рукой и кивком.

В шатёр проскользнули три бедуинки, а дождавшись молчаливого согласия господина, быстро ставших организовывать лежачее место для появившегося гостя.

— Прошу разделить нашу трапезу, — показал шейх рукой на новую лежанку, быстро оборудованную служанками, которые так же молча выскользнули из шатра.

Нежданно-негаданно заявившийся офицер пограничной стражи, прошел к своему месту, а потом вальяжно развалился на ковре, тут же ухватив глубокую плошку, где лежали куски приготовленной баранины; отщипнув кусок мясных волокон и засунув себе в рот.

— Не ожидал увидеть вас так рано, Башар, — улёгшись обратно, обратился шейх к прибывшему в лагерь офицеру.

— Решил встретиться с вами пораньше, уважаемый шейх, — прожевав мясо, выдал ответную любезность капитан. — Надеюсь, вы, не забыли, про наши небольшие дела, — он настороженно посмотрел на Флетчера.

— Не совсем в срок… — сказал шейх. — Но я никогда не нарушаю своих обещаний, — у него непроизвольно дёрнулась щека.

— Конечно, я верю вам, уважаемый Абу Бакр аль-Касими, — кивнул офицер, лицо которого посетила фальшивая улыбка. — Но почему бы не расплатиться пораньше, а? Тем более, что я уже здесь.

— Малик!

Подчинённый встретил и сопроводил гостя в шатёр, а потом безмолвно разместился у входа, ожидая указаний. И сразу же подошёл к шейху, как только тот его подозвал. Склонившись выслушал указания господина.

— Хорошо, господин, — получив указания, Малик немедленно отправился на выход.

— Ваш «подарок», — выделил последнее слово шейх, — сейчас будет доставлен к вам в машину.

— Другое дело, уважаемый Абу Бакр аль-Касими, — довольно осклабился капитан.

За многие десятилетия, между бедуинами и государствами, по территории которых проходили караванные и кочевые пути, сложился определённый нейтралитет. Которые ни те, ни другие стороны старались не нарушать.

Только правители сидят высоко, а те же самые бедуины, а также те, кто охраняет границы государств, — работают и живут на земле. Постоянно пересекаясь и контактируя друг с другом.

А что охраняешь, то и — имеешь! Тем более, при сложившемся местном менталитете в плане всеобщего мздоимства и взяточничества. И кто же в здравом будем спокойно смотреть на избранных людей, зарабатывающих большие деньги и ни с кем не делящихся.

Шейх Абу Бакр аль-Касими прекрасно понимал правила игры, достаточно долго живя на этом свете. И предпочитал полюбовно договариваться с пограничниками, выплачивая им хорошие отступные, а не устраивать с ними бои локального значения.

С капитаном Башаром за несколько лет у них сложились взаимовыгодные отношения, устраивающие обоих. Правда вот, капитан был очень жадным человеком!

И насколько шейх знал, Башар был одним из многочисленных отпрысков «саудитов» (принцы правящей королевской династии, — прим.) — сыном одной из наложниц. Из-за этого не мог претендовать на какой-то значимый пост в государственных структурах Саудовской Аравии,

Как говорится — «рылом не вышел».

Основные высокие государственные должности занимала целая когорта арабских принцев. Несмотря на это, мать Башара в своё время бывшая одной из любимых наложниц одного из принцев, до сих пор была под его покровительством. Это позволило ей пристроить сына в этом регионе начальником пограничной заставы. Не бог весть какая должность, но с учётом того же шейха Абу Бакр аль-Касима и не только его, позволявшая достаточно неплохо зарабатывать, получая деньги за определённые услуги.

Башар получал от шейха определённый процент от перевозимой через границу контрабанды, предпочитая не бумажные деньги, а золото в слитках. До которого был очень жаден, с удовольствием принимая его от регулярных посланцев шейха.

Обычной практикой были выплаты раз в месяц, но сегодня Башар был в курсе, что из ОАЭ будет доставлен определённый «груз», которые стоит больших денег. И капитан решил подсуетиться, тем более, что был неподалёку. Вернее, он прекрасно знал, где сегодня будет базироваться шейх со своими людьми, так что специально решил посетить лагерь бедуинов:

— Сами понимаете! — расплылся в довольной улыбке капитан, когда в шатёр вернулся Малик и кивнул шейху, показав этим, что его приказ полностью исполнен. — Цены растут, а мне ещё в столице надо дом достроить.

«Подарок» для капитана — несколько слитков золота, упакованных в неприметный мешок, были доставлены к машине пограничного патруля и переданы одному из подчинённых Башара.

Прекрасно зная о содержимом мешка, пограничник-лейтенант и ближайший подручный Башара не стал проверять при всех содержимое мешка, а положил его в багажник, убрав в специальный отсек.

Помимо него, вокруг машин пограничников расположились бойцы капитана, негласно охраняя конвой. Помимо этого, два пулемётчика бдили за окружающей обстановкой.

Бедуины, расположившиеся вокруг костров и вышедшие из шатров, особо на незваных гостей не реагировали, но держали оружие под рукой, как и пограничники. Каждая из сторон считала себя достойной уважения, так что задирать друг друга никто из них не собирался. Слишком чревато это большой кровью!

— Конечно, я всё понимаю, — показал небольшую улыбку на лице шейх, — достойная вас жизнь требует приличных заработков.

Абу Бакр аль-Касими прекрасно знал, что капитан нагло лжёт!

Свои осведомители у шейха имелись в каждом населённом пункте, рядом с каждой пограничной заставой, там, где проходили караванные или кочевые пути. Так что у него имелась обширная информация о ключевых лицах у пограничников.

Ещё полгода назад Башар достроил большой дом неподалёку от своего нынешнего места службы. Там у него постоянно жила одна из двух жён, которые менялись по очереди каждый месяц. Так ещё у него был трёхэтажный дом в столице — Эр-Рияде, с мужской и женскими половинами: одна для него любимого; одна для его матери и двух его жён; а также оставшаяся половина для четырёх наложниц. Имелся целый автопарк из нескольких недешевых, немецких автомобилей.

Ещё один верблюд на хвосте принёс весть, что на курортном острове Шайбара в Красном море у Башара была в собственности большая вилла, куда он предпочитал приезжать в отпуск вместе со всем своим большим семейством. Капитан жил на широкую ногу и останавливаться на достигнутом не собирался.

Шейх, зарабатывая приличные деньги, не особо любил расставаться с ними, но лучше так, чем устраивать боевые действия с пограничниками. Башар был доволен тем, что получил кругленькую сумму, так что обе стороны продолжили неспешный разговор, наслаждаясь недавно искусно приготовленной едой. Намереваясь в ближайший час хорошо провести время и отдохнуть.

— Вы задолбали бродить! — очередной желающий облегчить мочевой пузырь был пойман Герман и оттащен подальше, в самую круговерть песка. — Тихо, ты.

Бедуин изо всех сил попытался побороться за свою жизнь, но его одним движением бросили на живот в песок, а в спину воткнулось колено. Жёсткий хват пальцами за лоб лежащего, а потом резкий рывок головы назад. Тело дёрнулось один раз и замерло в неподвижности.

— Заколебался я вас прятать!

Ещё пара минут и его заметят или найдут один из трупов. Это к бабке ходить не надо, чтобы это понимать. Так что надо было действовать. А ещё его сильно напрягали не столько бедуины со штурмовыми автоматическими винтовками, а стоящие на машинах прибывших гостей пулемёты.

Пулемётчики могли со своей высоты легко накрыть массированным огнём любую точку, нашпиговав пулями любого. И укрытий от крупнокалиберных пуль вокруг просто не было. Уподобляться пескоройке Герман не собирался, тем более, что не особо был на неё похож. Надо было срочно мотать отсюда, пока ещё возможно!

Из ножен был вытащен дурацкий «Боуи», которые не плохо подошёл для разрезания толстой ткани шатра, распавшейся под большим клинком и разошедшейся в стороны. Выкинуть его надо будет потом, но точно не здесь.

— Амня-аф, — только успела вякнуть Елена, когда неожиданно ей зажали рот, а другой рукой, обхватившей талию, подняли над полом.

— Свои! — немного потряс её Герман, шепнув в ухо.

Ну так первая ему под руку попалась, оказавшись ближе всего к разрезу в ткани шатра, в отличие от других девчонок, рассевшихся кружком, лицом друг к другу и что-то обсуждавших.

— Герман⁈ — обалдело уставилась на державшего Елену своего мужа Настя. — Ты?..

— Нет, почтальон Печкин. Принес заметку про вашего маль…тьфу… Про девочку, — осторожно поставил Елену на пол и мягко отодвинул в сторону.

— Я чуть не описалась, — не преминула высказать своё возмущение Елена, сильно испугавшаяся, когда Герман прихватил её сзади.

— Ну простите, — он даже не взглянул на неё. — Ни на секунду вас оставить нельзя, — внимательно оглядывал каждую на предмет каких повреждений на них.

Одеты не пойми во что, под хламидами ничего не видно. Надо бы их осмотреть на предмет наличия каких ран, но не сейчас и не здесь. Попозже, где поспокойнее — там и посмотрит. Мало ли…

— Герман! — жена наконец обратила на внешнее состояние мужа, с ужасом осматривая его. — Что с тобой, ты ранен?

Почти все тело мужа Насти было покрыто слоем песка, сквозь который была хорошо видна коричнево-красная корка, покрывающая как одежду, так и все участки открытой кожи.

Вся эта беготня по пескам, отлов дозорных и праздношатающихся бедуинов по лагерю, всё это оставило отпечаток на нём в виде своей и чужой крови. И ещё этот долбанный песок, налипший на кровавую жижу, сильно раздражавший кожу. Чесалось неимоверно… Мать его!

— Нет, просто испачкался немного, — выдал Герман жене.

— Ты же весь в крови, — прижала ладошку к губам Настя.

— Да ничего страшного, — махнул рукой Герман. — Так, немого поцарапался.

— Поцарапался? — вытаращила глаза Наталья, как и остальные девчонка. — Ты будто поросёнка резал!

— Слушайте, а это что, прямо самое важное сейч… — неожиданный кувырок вперёд, в сторону входа в шатёр, мимо стоящих девушек.

Девушки были слишком шокированы всем случившемся, а теперь ещё и неожиданным появлением Германа. И совершенно не обращали внимание на окружающую обстановку. Поэтому никто из них не увидел, как полог в шатре откинулся. Один из охранников, несмотря на ветер, услышал разговор в шатре и решил проверить пленниц.

— И чего тебе на воздухе не сиделось, — вбив кулак в живот вошедшего, Герман оказался за его спиной. — Не знаю, как вы, а я в отель хочу: там кондиционеры и душ, — пальцы правой руки до хруста сдавливали гортань бедуина, пытающегося отодрать их от своего горла. — Не знаю, как у вас, а у меня все чешется.

От неожиданности и боли в горле, бедуин выронил свою штурмовую винтовку, которая почти бесшумно упала на ковёр. А он пытался протолкнуть в гортань хоть немного воздуха.

Ногти левой ладони Германа с силой заскребли грудь в месте попадания пуль ещё на стрелковом полигоне, сдирая корочку засохшей крови.

— И как будем уходить? — в какой-то степени своевременный вопрос от Насти, но отвечать на него подробно было глупым.

— Ножками! — не менее «развернутый» ответ со стороны Германа. — Один я вас всех не унесу. Тяжёлые…

— Что? — посмотрела на него жена. — Ты нас толстыми назвал?

Вот ему только разборки по поводу лишнего веса здесь и не хватало:

— Да пошли уже, — врезав по почкам опять задергавшегося мужика, потребовал раздражённый Герман.

— Бей его! — задорно завила Марина, на которую недоуменно посмотрели другие девушки. — Да я ничего, — стушевалась она.

— Стоп! — обстановка снаружи была не особо гостеприимной, — взгляд Германа прошёлся по внутренностям шатра. — Вон, — он мотнул головой в сторону, где увидел какую-то сложенную стопкой ткань. — Обмотайте лица тканью. Снаружи песок летит так, что дышать сложно. И кожу лица режет.

Настя, за ней Катерина, а потом и остальные, бросились к указанному месту. Обнаружив там сложенные прямоугольные куски коричневой ткани. Несмотря на трясущиеся руки, девчонки быстро сориентировались, разодрав ткань на длинные лоскуты, обмотав ими головы — только одни глаза торчали, а потом уставились на Германа, ожидая от него указаний.

— Так, давайте, одна за одной в ту дырку, — показал глазами Герман в направлении разреза в ткани.

Девушки переглянулись, а потом Наталья первой бросилась к указанному месту:

— Настя, Катя, Васька, давайте быстрее, — она не стала вылезать первой, а раздвинула ткань, предлагая подругам покинуть негостеприимное место.

Девчонки одна за другой выскакивали из шатра в круговерть летящего песка, пока не покинули его все.

— А ты? — неожиданно, выскользнувшая последней Наталья засунула голову обратно в разрез ткани. — Мама!

Оставлять потенциального возмутителя спокойствия никто не собирался: вторая рука уцепилась за голову, а потом короткий рывок — шейные позвонки не выдержали нагрузки.

Именно под хруст позвонков, Наталья задала свой вопрос. Прекрасно увидев и поняв, что Герман только что на её глазах совершенно хладнокровно убил человека.

Возглас девушки и её глаза… И тяжелый взгляд Германа упёрся прямо в зрачки девушки. А потом его голова склонилась к правому плечу, ожидая её реакцию.

— Я ничего не видела! — она тут же выдернула голову из разреза.

Уходить отсюда, выводя девчонок, ему придётся по трупам. Так что это далеко не первый убитый сегодня на глазах девушек. Но если Наталья распустит свой длинный язык…

Похороны у неё будут красивые и пышные!

Недолго подумав, Герман вытащил у бедуина магазины, подобрал оружие, перекинул второй автоматический карабин крест-накрест со вторым карабином за спину, а затем выскользнул в прорезанную прореху.

— Девчонки! — вырвался крик у Архипа, а он присел, испугавшись, что может привлечь ненужное внимание.

Спустя десять секунд решился и приподнялся, чтобы более внимательно и ещё раз посмотреть через амбразуру в сторону лагеря бедуинов.

Песок не давал толком видеть территорию лагеря, но ветер дул не постоянно, а с некоторыми перерывами. И в какой-то момент Архип, находящийся достаточно высоко, между порывами ветра увидел несколько явно женских фигур, выскочивших из шатра.

— Сука! Сука! — у костров сидели мужики с оружием, а несколько человек, несмотря на ветер, ходили по территории лагеря.

И несмотря на то, что не служил, он прекрасно понимал опасность, исходящую от пулемётчиков, которые здесь были самыми первыми, кого требовалось ликвидировать в первую очередь.

— Герман! — облегченно выдохнул парень, увидев, что к девушкам присоединилась массивная фигура.

— Чёрт! — именно в их сторону от одного из костров направилась одинокая фигура, выглядевшая тщедушной на фоне остальных воинов в лагере.

— Так, я говорю, вы выполняете. Без тупых вопросов: «а почему?», «а может я не хочу?» — посмотрел каждой в глаза Герман. — Поняли?

Присев перед напуганными девушками, сбившимися в кучку, он разъяснял им «политику партии», надеясь, что не начнут спорить с ним по всякой ерунде:

— Будете задавать глупые вопросы, все здесь останемся. Никто не хочет тут остаться и войти в чей-нибудь гарем? — судя по молчанию, желающих не наблюдалось. — Тихо! — быстрый шепот. — Легли и замерли.

Страшно и очень не хотелось, но естественные позывы погнали Валида облегчиться. И он встал и пошёл в сторону общего отхожего места, прикрывая ладонью правой руки свои глаза от песка.

Завернул за шатёр и раздумывал: идти до места или облегчиться прямо здесь, пока никто не видит. За подобное могли наказать, но ведь никто не видит. Так что…

— Аллах Акбар! — выскочило у Валида от испуга, когда прямо перед ним будто из песка, соткался громоздкий чёрный силуэт. Лицо не различимо и видны только белки глаз.

Больше он ничего не успел сказать, получив апперкот прямо в челюсть, что вырубило его сразу и надолго.

— Вот подарок вам принёс, — заявил Герман, на несколько секунд пропавший в круговерти песка, а потом вернувшийся с неожиданным грузом в руках.

— Кк-а-кой подарок? — вытаращились на него Наталья, Настя и остальные.

— Жениха Елене принёс, — буркнул Герман, разглядывая вырубленного им. От удара ткань с лица бедуина спала, показав лицо почти ребёнка.

— У меня парень есть, — пискнула Елена, которая несмотря на абсурдность ситуации, была категорически против каких-либо мужиков.

— Тогда Наталье.

— Ты псих⁈ — возмутилась Наталья.

— А чё? Будешь владелицей верблюдов и баранов. Запануешь здесь в пустыне. Дворец из кизяков построишь.

— Знаешь, что?..

— Так, валим быстро, — завершил дискуссию Герман. — Пошли, пошли, — он показал направление своей рукой.

Вся женская компания прекратила пререкаться и тронулась в указанном направлении, сильно пригибаясь к песку. Спустя минуту оказавшись в том самом рву, где был отхожее место.

— Фу-у! — прозвучало еле слышно со стороны Насти.

— Ну извините, тут вам не парфюмерная лавка, — взгляд Германа присматривал месте, где можно было пристроить тело бедуина, которого он тащил с собой.

— А с ним что? — раздалось тихо со стороны Насти.

— Тут полежит, — Герман посмотрел ей в глаза.

— А ты его?

Наталья была глазастой девочкой, в отличие от остальных подруг, увидев совсем неподалёку два лежавших тела в песке. Явно мёртвые, чтобы было видно по их внешнему виду.

Она не понимала, как ей реагировать! На её глазах муж подруги убил человека, совершенно спокойно и не поморщившись. И те два тела… Она была на сто процентов уверена, что эти трупы на совести Германа.

— Ничего я — его, — вздохнул Герман, не особо желавший, чтобы его жена видела, как он убивает людей. — Пошли.

Стукнув основанием ладони по затылку бедуина, он погрузил его в ещё более долгий сон. Ну так он хотел думать, а затем повёл девушек по дуге, подальше от лагеря, забирая в сторону дальнего угла лагеря бедуинов.

И добравшись до выбранной точки, женский отряд Германа остановился… Дальше было только открытое место. И тихо уйти не получится в любом случае.

— Ладно, не были богатыми, нечего и привыкать.

Ни сказавшая ни слова подругам, Наталья с каким-то извращённым восторгом смотрела на то, как Герман отцепляет от своей «разгрузки» две гранаты.

— Ну кто не спрятался, я не виноват! — с щелчком были выдернуты чеки на двух гранатах М67, а затем одна граната улетела в один дальний от них угол лагеря, а вторая — другой.

Ба-ам! Ба-ам!

Обе гранаты взорвались практически одновременно, заглушив завывающий вокруг ветер с песком и взвизгнувшими, разлетающимися вокруг осколками.

— Пошли! Пошли! — показав рукой в нужную сторону, Герман присел на колено и навёл на одного из пулемётчиков М-4, наведя перекрестие прицела прямо в голову.

Простая психология! Изначально, после громкого звука, а тем более, взрыва, люди пытаются убежать, спрятаться, отвернуться. А уже вот потом… Обычное любопытство и желание понять, а что это там так бумкнуло.

Изначально попадавшие, кто поумнее, бедуины на улице и выскочившие из шатров, устремили взгляды в места взрывов, пытаясь понять, что происходит. Переводя глаза с одного места подрыва, в другое.

Затем вооруженные люди стали стягиваться туда, пытаясь рассмотреть последствия. И тут же раздались несколько громких криков и стонов. Некоторые осколки от гранат разлетелись достаточно широко, зацепив двух мужиков и одну женщину. Которые под адреналином, не сразу поняли, что получили ранения.

— Бегом, бегом, — шептал Герман, краям глаза видя, как девчонки послушались его указаний, а теперь бежали в сторону возвышенности. — Ах ты, сука!

Ближайший к ним пулемётчик смотрел в сторону взрывов, вцепившись в гашетку пулемёта, но видимо, краем глаза заметил непонятное движение в стороне и резко стал поворачивать ствол пулемёта в сторону бегущих девушек. Ещё хорошо, что кроме него пока никто в их сторону взгляды не направлял.

Архип видел броски гранат, а потом увидел, как девчонки рванули в его направлении. А потом с ужасом увидел, что дернулся ствол пулемёта, поворачиваясь в их сторону. С момента обнаружения побега девушек, он вцепился в пулемёт, оставленный Германом, прижимая к плечу приклад как можно сильнее.

— Ну нет!

Пам-пам-пам-пам!

— Это чё за хрень? — палец Германа практически нажал на спусковой крючок штурмового карабина, раздался звук пулемётной очереди.

Первые пули попали в песок перед машиной, метра за два до неё, а потом цепочка из попадающих в песок пуль достигла головы пулемётчика — удостоив двумя свинцовыми гостинцами, взорвавшими черепную коробку.

Быстрый взгляд в сторону открытого огня. Пляшущие вспышки от выстрелов на возвышенности мгновенно выдали местонахождение открывшего огонь из пулемёта стрелка. Именно там, где Герман прибил сразу трёх дозорных.

— Твою мать, Архип! — понял он.

Просто больше некому было. Тут других друзей у них в пустыне точно нет!

— Куда собрался⁈ — второй пулемётчик оказался опытным кадром, практически сразу же отреагировав на выстрелы с точки Архипа: поворачивая ствол своей машинки в сторону потенциальной угрозы.

С момента начала стрельбы, прошло несколько секунд…

Очередь в три патрона упокоила беспокойного стрелка на пикапе, который осел вниз. Но тут Герман увидел, что начавшаяся очередь со стороны возвышенности, приближается в его сторону.

Так «повезло» или боги подкузьмили, но Герман оказался на прямой директрисе от местоположения Архипа, пикапом и собой любимым.

— Архип, падла, мелкая, — никогда парень не стрелял по живым людям, хотя на полигоне показывал неплохую стрельбу из этого пулемёта.

Тут тело подвело — палец жал на спусковой крючок до конца… Герман никак не мог ожидать такой подлянки!

Уход кувырком в сторону не увенчался успехом… Длинная очередь, изначально убившая первого пулемётчика, хлестнула по телу Германа в районе левого плеча.

— Я тебе этот пулемёт в задницу засуну, — ругался Герман, получив две пули в район ключицы.

— Упс! — палец Архипа отлип от спускового крючка, но было слишком поздно.

Он с ужасом увидел, как очередь из пулемёта упёрлась в тело кувыркнувшегося Германа, а потом… вздохнул с облегчением. Подскочивший и вставший на колено, Герман во всю тряс сжатым кулаком в сторону горе-стрелка.

Пули легко перебили тонкую косточку, что радости ему сильно не добавило. Боль была просто дикой, благо та резко спала, а потом сразу ушла. Но мысли о поимке «ворошиловского стрелка», а потом использования пулемёта в качестве средства массажа простаты — у Германа никуда не ушли.

— Герман! — дикий вскрик.

— Нах@й свалила! Назад я сказал, — заорал Герман, увидев, что одна идиотка, а по совместительству — его жена, бежит в его сторону.

Так за ней ещё и Наталья побежала, а остальные девчонки остановились, но по их лицам было видно, что они готовы броситься за подругами. Это заняло всего пару секунд…

— Сам убью! Один останусь. Нахер с пляжа!

— Герман, — остановилась оторопело Настя, увидевшая, что Герман, в которого попали пули, ругается на чём свет стоит.

— Дура! — рявкнула ей в ухо Наталья, ухватив подругу за руку, дергая её в ту сторону, куда они до этого бежали. — Точно прибьёт! Бежим.

Идиотки бросились назад, что вызвало вздох облегчения у Германа, но сильно осложнило ситуацию на поле боя.

Толпа бегущих, стрельба со стороны возвышенности и со стороны Германа, тут же вызвала ответную стрельбу со стороны бедуинов и четырёх пограничников. Часть противоположной стороны во всю стреляли в сторону Архипа, а часть — в сторону бегущих в сторону от лагеря. Сработал охотничий инстинкт: добыча бежит, надо добить

Вокруг бегущих девчонок, стали «вставать» султанчики по попадания в песок пуль…

— Сука! Сука!

Догнать и оказаться между бегущей женой и другими ему бы хватило нескольких секунд… Только вот даже его массивного тела не хватило бы, чтобы прикрыть их полностью. Да и все пули, что бы полетели в него, могли спокойно попадать в девчонок.

Увидев последствия от летящих в них пуль, упала одна, за ней другая, оказавшись на песке и закрывая головы руками.

— Встали и побежали. Мать вашу! — заорал Герман, настигнувший лежавших, а потом открыв огонь в сторону противника, оттягивая на себя внимание стрелков.

— По мне, суки! По мне… — очереди по два-три патрона в каждый источник пальбы по ним. — Вот так! Да. Сука! — попадание пули в бедро правой ноги: кувырок вперёд, попадание в левую руку.

Настя приподняла голову, а потом увидел, что по Герману ведут сумасшедший огонь их похитители:

— Девки, побежали! — ухватила за руку, лежавшую рядом Наталью, с силой дёрнула на себя.

Увидев это, остальные девушки стали вскакивать песка, продолжив свой смертельный бег под выстрелы из многочисленных стволов по Герману.

Архип не мог остаться в стороне от начавшегося веселья, во всю включившись в перестрелку с бедуинами. И у него относительно неплохо получалось, если бы не активное противодействие со стороны противника. Чьи пули ложились вокруг его позиции кучно, из-за чего он больше прятался, чем стрелял.

Улетел в песок пустой магазин, второй магазин опустел ещё быстрее, третий… Краем глаза Герман успевал отслеживать, бегущих впереди него девчонок. Рывками в разные стороны сдвигаясь в сторону жены и подруг. И наконец одним быстрым прыжком оказалась за возвышенностью, где плюхнулся на живот, выставив ствол в сторону лагеря.

— Мне страшно, — раздался позади него голос Насти.

— Капец как страшно! — поддержала её Наталья.

— А где Катя и Вася? — раздался голос Марины.

Герман подскочил и суматошно развернулся.

— Сука! — позади него сидели на корточках перепуганные девчонки, вот только их было всего четверо, а не шестеро.

— Это что за? — шейх было прилично лет, да и чувствовал он себя очень уверенным посреди своего лагеря и в своём шатре.

Два неожиданных взрыва неподалёку от шатра, а затем… пулемётная очередь и над территорией лагеря взорвалась заполошная перестрелка из автоматического оружия.

Башар, в отличие от Абу Бакра, несмотря на праздный образ жизни, держал себя в неплохой физической форме. Да и гонять по пустыне контрабандистов, не желающих платить мзду ему периодически приходилось.

— Не вставать! — капитан из лежащего положения встал на колено, направив вытащенный из кобуры пистолет «Desert Eagle», под патрон 44 «Remington Magnum», калибр 10.9×33mm.

Понты — наше всё! И капитан специально купил эту игрушку несколько лет назад. Показывая свой статус и положение. А подобное не запрещалось для офицеров. Хотя пистолет был неудобным для использования и перестрелки.

Флетчер и не собирался вскакивать с пола, нащупывая под одеждой в кобуре небольшой пистолет «Walther PPK». Старая игрушка, но компактная, безотказная и убойная на коротком расстоянии. Любил он этот пистолет

— Господин, — в шатёр ворвался Малик, низко склоняясь над полом. — Неизвестные атаковали лагерь. Судя по всему, наш дозор на севере уничтожен. Оттуда ведётся пулемётный огонь.

— Кто посмел⁈ — несмотря на неприкрытое возмущение, подниматься шейх не торопился. Прекрасно понимая, что при такой перестрелки пули летят во все стороны, что показывало посвистывание близко пролетающих пуль неподалёку.

— Не более двух человек и… — Малик замолк, настороженно глядя на вождя.

— Говори уже! — поторопил его шейх.

— Ваши женщины, они… сбежали.

— Что?

Натуральная ярость обуяла шейха, услышавшего такие «весёлые» новости, так что он объятый такими эмоциями, начал вставать на ноги, но вовремя был остановлен окриком Башара.

— Да как так-то? — сказать, что Герман был взбешён — это ничего не сказать.

Направив ствол карабина в ту сторону, откуда они только что принеслись (контроль), он матерился про себя. Именно на себя любимого! Прекрасно понимая, что во время перестрелки с бедуинами ему было не до подсчётов бегущих девушек. Да ещё этот грёбаный песок, бьющий по глазам…

Всё это отговорки, на его личный взгляд, которые никак его не оправдывают. И теперь от него несло такой яростью, что девчонки поеживались, буквально физически ощущая её. Переглядываясь между собой.

Звуки выстрелов со стороны лагеря стихли. Желающих сунуться к ним — не наблюдалось. Но это ненадолго! Отсюда надо немедленно уходить.

В какую сторону побежали пропавшие девчонки — хрен знает! Высовывать из-за возвышенности будет верхом дурости. Они могли побежать в любую сторону. И в любом случае, они находятся в прямой видимости разозлённых бедуинов. Так что сейчас вылезти и начать искать их — это натуральное самоубийство.

Это бы Германа не остановило, если бы речь шла только об этих двух женщинах. Но рядом с ним ещё четыре девчонки. С ними как? Бросить их и полезть на рожон?

Его грохнут. Их в гарем или вообще могут убить! Отыгравшись за его «художества». Перед этим изнасиловав и так далее…

— Вася и Катя потерялись, — тут заявила «Капитан очевидность» Марина.

— А мы и не заметили! — с сарказмом сказала Наталья, смотря на замершего и напряженно думающего Германа.

— И чего делать? — подала голос Настя.

— Так! — «отмер» Герман, вспомнив кое о ком. — Ща одного криворукого придурка отловлю, а потом… — и уложив на песок М — 4, рванул по-пластунски со всей скоростью на самую вершину скалистой возвышенности.

— Это он куда? — удивленный взгляд Натальи провожал несущегося вверх с дикой скоростью Германа. — У него в роду ящериц не было? — она посмотрела на Настю.

— Сбрендила? — малость обиделась за мужа та.

Остальные промолчали: для одной подобное от Германа не в новинку; вторая была чужой для этой компании и вообще она находилась на грани натуральной истерики.

Звуки перестрелки стихли, Архип позволил себе выглянуть в сторону лагеря бедуинов, не сразу… И увидел, что взрывная волна от одной из гранат полностью снесла шатёр, вторая — покосила чалки второго шатра, натягивающих ткань. По территории осторожно передвигались уцелевшие, помогая раненым и осматривая тела убитых.

Шши-и-их!

Архип успел среагировать в последний момент — позади раздался посторонний звук. И попытался, вздернув пулемёт с бруствера, навести его в сторону угрозы, но на него сверху свалилась огромная тяжесть.

Захваченный разозлённым Германом врасплох, Архип был снесён вниз к девушкам, вместе с пулемётом, который захватил хозяйственный Герман. Женская компания с удивлением уставилась на обоих. Никак не ожидав увидеть здесь ещё и Архипа.

Хватило ума не засыпать его вопросами, зато смогли увидеть реакцию парня, когда тот в краткой форме от Германа услышал о том, что Катерина и Василиса потерялись.

— Что? Отдай пулемёт! Я пойду за Василисой, — потребовал разбушевавшийся Архип, потянувшись к оружию.

— Могу тебе в задницу засунуть! — получил ответ.

Больно было! А этот косорукий опять просит оружие.

— Ну я же не специально, — свою вину Архип понимал, только вот что-то не видел болезненного состояния у Германа, получившего в тело несколько пуль.

«Может я промазал? И мне всё показалось?» — подумал он.

— Ещё бы ты специальной это сделал, — продолжал злобно зыркать на него Герман. — Хорошо, что я успел увернуться, — добавил.

«А-а, ну тогда понятно», — сделал неверный вывод Архип: — Но отдай оружие, я пойду за Васей.

— Да на, блин, — отдал оружие Герман, предварительно посмотрев на Архипа обещающим взглядом.

Тут как говориться: «проще дать, чем сопротивляться».

— Что делаем, Герман? — в глазах жены был совершенно другой вопрос, не заданный ею вслух.

— Быстро бегать умеете?

— Что?

— Что?

— Что?

Не, ну а чего? Фитнесом или как он там называется, в Перми регулярно занимались. Должны выдержать пробежку до нужного места.

Одинаковый вопрос задали все девчонки, кроме Марины, которая смотрела на Германа, ожидая приказа действовать. Остальные посчитали вопрос откровенно идиотским в данной ситуации.

— Я не уйду без Васи, — твёрдо заявил Архип.

— Не только пойдёшь, но ещё и побежишь, — отрезал Герман. — А будешь дурить — отберу машинку, — показал взглядом на пулемёт.

Этому придурку невероятно повезло выйти к лагерю кочевников. Выжить, когда половина бедуинов обстреливала его позицию. А теперь он собирается идти воевать за Василису⁈

Ну да… До первого настоящего боевика, который всадит в него очередь и на этом всё для него кончится. Герману только этого придурка не хватало на поле боя. Отвлекаться на него и защищать — это ему совсем ни к чему. Так ещё может в задницу очередь всадить: «френдли фая» — ити его.

— Мы уходим, — он жёстко посмотрел на парня. — Доберемся до машины, там ты останешься охранять девчонок.

— Нет, я…

— … Или я тебя вырублю и всё равно утащу. Выбирай.

Девушки тревожно переглядывались, слушая эту перепалку. Боясь, что Герман просто изобьёт Архипа, судя по выражению на его лице — бесстрастное и спокойное. Это пугало больше всего.

— Так, они скоро будут здесь. Хватит разговоров, — резко выдал Герман. — Побежали.

— А как же девчонки? — не могла не спросить Настя, и суда по глазам Натальи и Марины, у них был тот же животрепещущий вопрос.

— Старшими жёнами будут, — буркнул Герман, проверяя оружие.

— Что? — жена обалдело уставилась на мужа.

— Клянусь, что не моими, — добавил, на что получил очень выразительный взгляд от Насти. — Вытаскивать будем, но без вас, — последние слова сказал очень тихо. — Всё, бежим.

— Куда, блин? Ты хоть объясни.

— На пляж, купаться, мать его, — выругался Герман. — Вот ведь… Чем слушали? Я же сказал, к машине, — и показал направление рукой, убедившись, что неохотно, но девушки послушались и набирая скорость побежали.

Архип остался на месте, но под взглядом сузившихся глаз Германа сдался и побежал за девушками, всё время оглядываясь и злобно смотря на него.

Ему же пришлось бежать позади всех, постоянно оглядываясь назад, проверяя возможный «хвост». Он сильно сомневался, что получившие смертельную оплеуху бедуины не бросятся вдогонку за ними.

Это ему хватило около пятнадцати минут быстрого бега, чтобы практически добежать от машины до того места, где его подстрелил один козёл. Обратный путь для женщин и Архипа занял гораздо больше времени.

Хотя бежать по песку, под порывами ветра и песка — это вам не по «беговой дорожке» бегать.

— Да отдай уже, блин!

Всего пять минут бега, а Архип стал отставать от девушек. Пулемёт весил почти 7 кг, так ещё и лента. Там ещё оставалось примерно с половину патронов, но и в таком состоянии она весила немало. Одно дело подержать пару минут в руках или использовать подпорку. А вот тащить его, да ещё и бегом, — удовольствие ниже среднего. И парень стал сдавать, все медленнее и медленнее перебирая ногами. Пришлось отобрать оружие, и парень побежал бодрее.

— Всё, оставьте меня, я не могу, — ещё через пять минут на песок рухнула Елена. — Сами спасайтесь.

«Молодец, продержалась», — хмыкнул Герман под себя, наклоняясь над телом тяжело дышавшей девушки.

— Верни пулемёт, я останусь вас прикрывать, — загнанно дыша, заявил Архип.

— Вы меня достали, уже, — карабин и пулемёт были перекинуты на живот. — Я вам дома всем покажу! Будете у меня бегать по 10 км., каждый день.

— Бросьте меня, — повторила Елена.

По её глазам было понятно, что она реально готова остаться.

Убежавшие вперёд девушки пытались отдышаться, остановившись сразу после окрика Натальи, которая заметила, что Елена упала.

Ага, разбежалась. Всё что попадало в окружение Германа, которое он мог считать своим, подлежало защите. Тотальной защите! Он им «принесёт» счастье, даже если они это не особо… хотят.

— Ой!

Ноги да, но хоть мордой лица о достаточно твердое железо оружия не ударится, и красоту свою не испортит.

Одно движение и тело девушки было заброшено животом на правое плечо Германа, так что её голова болталась на уровне его ягодиц, а её задница — упиралась в его щёку.

— Бегом! — подогнал подруг Герман, быстро приближаясь к ним. Те, не дожидаясь благословенных пинков от него, побежали опять.

Следующей грохнулась Марина. Молчавшая, как партизан, а потом просто рухнула без движения на песок.

— Вы издеваетесь? — её Герман закинул на свободное плечо.

Теперь две упругие женские попки касались его лица.

— Герман, я всё прощу, — тяжело дыша заявила бегущая жена, — но не групповые оральные ласки в своём присутствии.

Поразительно, как женщины в такой ситуации могут думать о подобном, но Настя умудрилась на бегу, задыхаясь от нехватки воздуха, обратить внимание на то, что аппетитные ягодицы Елены и Марины трутся о лицо Германа.

И тут же высказать своё «фи» мужу!

— Я тебя вообще в гареме нашел, — огрызнулся Герман, находящийся не в самом лучшем расположении духа и офигевший от таких претензий. — Откуда я знаю, сколько у тебя там мужей было, пока я вас искал.

— Ах ты… — аж задохнулась от возмущения Настя.

— Да заткнитесь уже! Два идиота, — потребовала натурально подыхающая от бега Наталья.

— Вот и поговорили, — выдохнул Герман, дернув плечами — поправляя несомые им тела, вызвав испуганный писк.

Безумный бег в круговерти пески и испуганного ожидания того, что их найдут — продолжался…

Наверное, еще минут пять и все бы легли, но тут наконец в круговерти песка внезапно проявился силуэт брошенной Архипом машины.

— Слава яйцам, — прошептал и облегчённо выдохнул Герман.

Настя и Наталья просто грохнулись на песок, а он усадил Елену и Марину, оперев спинами о корпус машины. Архип поступил также, как Настя и Наталья.

— Я поцарапалась, — пожаловалась Елена.

— Это сейчас самое важное? — едко её спросила Настя, ревниво смотря на то, как Герман осматривает две небольшие царапины на бедрах девушки, полученные от карабина и пулемёта.

— И не больно, — вымученно улыбнулась Марина, получившая точь-в-точь такие же повреждения.

— Это, а машина не заводится, — неожиданно раздался голос Натальи.

Её деятельная натура и чуть лучшее физическое состояние, дали возможность встать ей с песка первой. И она тут же полезла на водительское сиденье, попытавшись завести машину.

— Архип, ну ты… Козёл! — выдохнул Герман.

Тут же вытряхнувший вскрикнувшую Наталью из-за руля. И за минуту убедившегося, что Архип оставил машину незаведённой, но забывшего выключить зажигание.

В таких машинах полно электроники, жрущую энергию, как не в себя. Так что пока Герман носился по пескам, как последний сайгак, аккумулятор «благодаря» Архипу был высажен в «ноль». Без новой батареи или «толкача» — эта машина никуда не поедет!

По песку, машину весом под четыре тонны толкать — грыжу наживешь, но не заведешь.

— Приехали, — сплюнул Герман, вылезая из машины.

— И чего делать будем? — подала голос Настя.

— Да? — поддержала её Наталья.

— Солнышко встанет и загорать начнём, — зло высказался Герман.

— Сбрендил? — спросила жена.

— А мне холодно, — пискнула Елена.

— В машину, — приказал Герман. — Все.

Пока бежали, было тепло, а сейчас до покрытых потом тел добрался далеко не теплый воздух ночной пустыни. И все девчонки забились на заднее сиденье автомобиля, сообразив, что так будет теплее и захлопнули за собой двери. С надеждой взирая на Германа сквозь стёкла, который занялся делом. Архип встал с песка не сразу, но потом поднялся и залез на переднее пассажирское сиденье.

Проверен магазин в пистолете. Им ни разу не воспользовался, так что все патроны на месте, но запасных — нет. Печалька, однако! Осталось четыре магазина к М — 4 и три гранаты.

— Потерял или пулями сорвало, — дошло до Германа.

На момент безумного прорыва, под бешеным огнём бедуинов, у него помимо использованных двух гранат, оставалось их ещё восемь штук, а теперь — три! Но истерзанная пулями «разгрузка» говорила о том, что гранаты были сбиты пулями или порваны крепления, а они благополучно канули в песок.

— Хорошо, что не рвануло, — почесал затылок. — Чёрт! И в ленте меньше половины, — он глянул на полупустую ленту пулемёта. — И где патроны брать… Мать, туплю!

Калибр в М — 4 и М −249 был единым — 5,56×45 мм.

Створка грузового отделения пикапа открыта, пулемёт поставлен в кузов. Внимательный осмотр показал, что ленте на 100 патронов не хватало 59 патронов, так что из двух магазинов М — 4 были выщелкнуто необходимое количество. И через две минуты в руках у Германа была полностью набитая пулемётная лента.

Вообще, патроны в ленту для пулемёта М 249 снаряжают на патронных заводах, а ручная забивка не предусмотрена. Ленты поступают заказчику сразу в цинках.

Ругаясь на чём свет стоит, Герман впихивал патроны на предназначенные места, срывая кожу на пальцах до мяса.

— Блин, как бы не заклинило, — не самые лучшие условия и снаряжение не в заводских условиях. — Клинанёт… — был сделан неутешительный вывод.

Несмотря на хвастовство американских оружейников, их оружие очень не любило любых загрязнений, почти сразу выходя из строя. В особенности при попадании песка. И варварский способ с заполнением ленты ничего хорошего может не принести. Вокруг всё в песке, в том числе и пальцы.

Хотя, данный пулемёт был изобретён не американцами, а бельгийскими оружейниками. Просто производился по лицензии в США одним из подразделений бельгийцев на территории американцев. А у них с надежностью оружия было получше.

Идти пешком до границы по пустыне в условиях бури, было совсем не вариантом. И если бы не обстоятельства, то Герман бы переждал ночь и окончание бури со всей своей компанией в машине. И только потом тронулся в обратный путь.

Вот только… Ожидать взбешённых преследователей — не вариант! Была полная уверенность, что налёт на лагерь и убийство своих людей бедуины просто так не оставят. А уж кочевники выйдут на след очень быстро. И, что там с «потеряшками»? А если их найдут и увезут туда, где их потом никогда не найдешь?

Не стоит забывать о двух пикапах, прибывших незадолго до всего безобразия. И теперь у Германа возникло стойкое ощущение, что это были армейцы. А еще хуже — пограничники.

Какими бы арабы не были раздолбаями в плане военного искусства (это показали арабо-израильские войны), но спецы среди них тоже были.

— Ладно, играем с чем имеем!

Нужно транспортное средство, которое можно было взять только в лагере… кочевников. И этот вариант далеко не лучший, но другие в голову Германа просто не приходили. Может быть будь побольше времени, да отдых — и он бы чего-нибудь более умное придумал, но чего нет, того нет.

Забросил карабин, затем пулемёт за спину, распределив так, чтобы было удобно передвигаться, а затем обошёл машину. Стукнул в заднюю правую дверь, которая сразу же открылась.

— Ладно, я пошёл за транспортом, — его жена пристально смотрела ему в глаза. — И девчонок поищу, — быстро добавил, пока жена не успела задать этот вопрос. — Вы здесь оставайтесь. И ждите меня, из машины ни ногой. Ну если только в туалет.

— Герман! — остановил его окрик Насти, когда он уже повернулся, чтобы рвануть в обратную сторону. — Если тебя убьют…

Совершенно неожиданно, она вцепилась ему в плечи и дернула на себя, при этом очень нежно поцеловав в губы:

— То домой не возвращайся! — жёстко сказала, оторвавшись от него. И очень грозно посмотрела мужу в глаза.

— Договорились! — он осторожно поцеловал её в ответ.

Он просто не мог вслух сказать, что в имеющихся условиях может получиться так, что он физически не сможет выполнить данное ей обещание.

— Ладно, не очень люблю прощаться, — он мягко отстранил Настю от себя. — Жди возвращения.

Девушки смотрели, как Герман рванул в летящий песок с громадной скоростью, буквально через минуту пропав из виду в кружащихся в вихре песчинках.

Башар не любил рисковать понапрасну, а идиотский поступок приближённого шейха, бегающего под пулями, его лишь заставил хмыкнуть. Это его жизнь, его решения. Лично он сам выждал ещё несколько минут, после окончания перестрелки снаружи. Потом встал на ноги и жестами показал шейху и его гостю подниматься.

— Господин! — в шатёр буквально ворвался лейтенант, подчинённый капитана.

Парень опытный, выяснил обстановку, отметил отсутствие опасности для начальника и только после этого прибежал доложить о происходящем.

— Ну! — приказал Башар, видя по лицу своего человека, что вести не очень радужные.

— Раненые и убитые среди бедуинов. Количество они уточняют. У нас — двое погибших: Аббад и Омар. Пулемётчики.

— Хага! (Дерьмо! — араб, прим.) — выразил всю гамму своих чувств капитан. — На заставу доложили?

— Нет! Ждём вашего приказа!

Можно было накричать на того за отсутствие инициативы, но капитан сам лично выдрессировал лейтенанта — не делать ничего без его личных приказов.

— Хорошо, вызывай заставу и запроси подкрепление, — поморщившись от дурацкой ситуации Башар. Сам виноват, так что…

Лейтенант молча выскочил из шатра, выполнять отданный приказ:

— База, это Песчаный Патруль, — спустя несколько секунд говорил в тангенту рации, установленной на передней панели патрульной машины капитана.

— Слушаю, Песчаный Патруль! — ответил дежурный радист с заставы.

— Мы атакованы, понесли потери. Высылайте в квадрат 37 поддержку. Как поняли?

— Понял вас, Песчаный Патруль. Высылаем поддержку.

— Пойдёмте, уважаемый, — проводив взглядом подчинённого, сказал капитан. — Посмотрим, что там именно произошло. И попробуем разобраться!

Дежурный по заставе, получив тревожные сведения, мгновенно отдал приказ. И спустя пять минут в сторону лагеря бедуинов с территории заставы выскочили ещё три машины «Land Rover Defender 130», набитые вооруженными пограничниками.

С тяжелым вооружением на грузовых площадках: два крупнокалиберных пулемёта «Browning M2» и один гранатомёт «Mk 19» (американский автоматический станковый гранатомёт с ленточным питанием, — прим.).

Расстояние и песчаная буря не позволяли добраться им до нужной точки быстрее 30 минут. Но водители очень старались, накрученные дежурным и тем, что они идут на выручку капитану. Тот пользовался каким, никаким уважением. И за его гибель высокое начальство разбираться не будет: накажет и правых, и виноватых!

Недалеко от шатра — сам шейх, капитан и вышедший с ними торговец обнаружили на песке выделенное место для сбора погибших бедуинов. Трупы пограничников положили отдельно, рядом с одной из патрульных машин. Постарались сами пограничники, не собираясь допускать бедуинов к своим сослуживцам.

Убитых оборванцев — бедуинов капитану было не жалко, от слова совсем. А вот его люди… Их гибель принесла определённые проблемы для самого Башара.

И здесь была не какая-то жалость, а то, что убитые были достаточно профессиональны и выдрессированы лично им. В особенности — пулемётчики, наиболее опытные и с руками не из задницы осла.

Заполнение опустевших штатов и обучение солдат займёт много времени. Набор в армию был на добровольной основе. Только вот туда шли в основном молодые парни из бедных семей. Без должного образования и навыков. Да, оружием на хорошем уровне владели многие, но вот обучать навыкам охраны границы, поиска следов, розыска нарушителей границы — приходилось долго!

— Наверняка, это кто-то из недружественного нам племени, — заявил шейх.

— Вы думаете, уважаемый? — тщательно осматривал трупы капитан. — Я бы на вашем месте не был бы так уверен.

— Почему? — не понял Башара шейх.

— Уверен, что вы не думаете, что меня поставили на эту должность просто так? — с небольшим пренебрежением посмотрел на Абу Бакра капитан.

Шейх знал, кто и почему его поставили, но не стал говорить этого вслух, решив поставить его на место.

— Это моя территория, — поднялся с корточек капитан. — Без моего дозволения здесь ни один верблюд не пройдёт, — добавил с пафосом.

— Как-то это не совсем соответствует тому, что мы здесь видим, — показал на трупы шейх. — Вам так не кажется? — высказал с сарказмом.

— Это исключение, — ответил ему Башар.

Он имел в виду несколько другое, но из принципа стал спорить с шейхом. И их Их пикировка продолжалась несколько минут, когда к шейху подбежал Малик:

— Южный и восточный патрули уничтожены, — лицо спокойное, но голос выдавал его напряжение.

— Остальные? — у Абу Бакра дернулась жилка под левым глазом.

— Проверяющие пока не вернулись, но будут с минуты на минуту. Убитых сейчас несут сюда.

Принесли четыре трупа, затем вернулись отправленные на два других поста проверяющие, принеся с собой ещё мертвые тела. Добавляя к убитым на территории лагеря.

— Все дозорные уничтожены! — доложил Малик.

— М-да, — капитан рассматривал трупы, выложенные в ряд.

Шейх был взбешён, видя количество убитых, его глаза налились кровью, а ноздри широко раздувались и опадали. Было видно, что он готов начать действовать и убить тех, кто это сделал. Слишком большие потери для его племени. Очень много хороших воинов убито.

— А вот это интересно, — капитан обошёл все тела, внимательно всматриваясь в повреждения на телах убитых.

— Что? — не удержался Абу Бакр.

— Вот эти тела — это тела ваших дозорных? — обведя рукой несколько тел, Башар повернул голову к Малику.

Тот посмотрел на шейха, а дождавшись кивка, ответил:

— Да!

— А эти?

— Найдены на территории лагеря, но они убиты…

— … Большая часть голыми руками, — перебил Малика Башар, — меньшая — холодным оружием.

— В каком смысле? — не совсем понял его шейх, вглядываясь в тела убитых.

— Этому шею сломали, этого, похоже, просто убили, воткнув лицом в песок, судя по повреждениям на лице и песку в ноздрях, — несмотря ни на что, капитан свою баранину не за даром получал. И за время службы, повидал многое, в том числе и разных убитых.

В местном городе хватало идиотов, которые считали себя великими контрабандистами. И Башар часть из них прекрасно знал. Вот только помимо законов, существовали негласные правила: не поймали при переходе границы, значит и брать их не за что.

А если попался, то всё по серьёзному, в том числе уничтожение при отказе подчиняться приказам.

Башару были нужны показатели, так что мелких контрабандистов он всегда задерживал, сдавая их дальше по цепочке государственной машины.

И это ещё при том, что несмотря на наличие смертных казней в ОАЭ и Саудовской Аравии за перевозку и продажу наркотических средств, изредка появлялись отдельные кадры, что пытались перетащить наркотики через границу в ОАЭ, а обратно — денежные средства. С этим Саудовская Аравия реально боролась, вплоть до уничтожения на месте наркоторговцев при малейшем сопротивлении.

Изредка племена бедуинов решали свои проблемы в пустыне, оставляя трупы в ходе междоусобных стычек. Убитых разными способами всегда хватало на этой территории, чтобы насмотреться на смерть во всех её видах.

— На что вы намекаете? — не выдержал шейх.

— Это совсем не обычные контрабандисты или кочевники, — заключил Башар.

— А кто? — сильно заинтересовался Абу Бакр.

— Сильно похоже на действия Королевской гвардии правящей семьи нашей страны или гвардии 'Амир’и, командования специальных операций и батальона морской пехоты ВМС ОАЭ.

— Вы-то откуда это знаете?

— Пару лет назад, привлекали пограничные войска с разных застав, в том числе и с моей, для проведения совместных учений. Две недели вместе с Королевской гвардией Саудовской Аравии и гвардии «Амири» ОАЭ. Были наблюдатели с американской и английской стороны. Вот там я насмотрелся на действия настоящих специалистов. Кстати… — капитан очень подозрительно посмотрел на Флетчера.

Тот стоял рядом с Абу Бакром, с интересом смотря по сторонам и на убитых. Ни разу не вмешавшись в разговор, считая, что его это не касается. Здесь хозяин шейх, вот пусть и решает возникшие проблемы.

— А что вы на меня так смотрите? — спокойно спросил торговец.

— Или это действовали соотечественники этого господина, — капитан кивнул на него. — S AS (Особая воздушная служба, — прим.). Вот они мастера на подобные выходки.

— А американцев, вы, исключаете? — задав вопрос торговец, спокойно смотря на Башара. — «Морские котики», например. Или рейнджеры?

— У нас с ГосДепом США очень хорошие отношения. Они работают напрямую с королём Абдуллой ибн Абдель Азиз аль-Саудом. Зачем им убивать каких-то бедуинов? Они просто обратятся напрямую к королю и решат любые вопросы.

— Флетчер? — взгляд шейха стал очень подозрительным.

— Уважаемый шейх Абу Бакр аль-Касими! — несмотря на серьёзные подозрения, Флетчер был сама безмятежность. — Мы работаем достаточно длительное время. Зачем мне кого-то наводить на ваш лагерь? Да какой смысл? И, а зачем это SAS? — этот вопрос был обращён к Башару. — Правительство Великобритании работает напрямую с эмирами ОАЭ. Вам не кажется, что спецподразделениям здесь просто нечего делать. Все вопросы решат напрямую с эмирами.

— Есть логика в ваших рассуждения, — принял такую позицию Башар.

Действительно, как с этой стороны, так и с той, присылать настоящих профессионалов, чтобы напасть на лагерь каких-то бедных кочевников — это верх абсурда.

— Замечу, — приподнял руку Флэтчер, — исходя из происходящего. Могу сделать вывод, что неизвестные проникли в лагерь, чтобы вытащить сбежавших женщин.

— Кстати, а что за женщины? — заинтересовался капитан.

— Это мои наложницы, — быстро ответил шейх.

Башар внимательно посмотрел на него, имея информацию, что неких иностранок вывозят с территории ОАЭ на территорию Саудовской Аравии в качестве «товара» для продажи в качестве наложниц. На законность данных действий ему было абсолютно наплевать. Этот… Абу Бакр, был далеко не единственным, кто подобным же образом получал европеек для гаремов из ОАЭ и других эмиратов: Катар и Оман.

Перехваченный им взгляд торговца позволил ему сделать вывод, что тот именно из-за этого находится в лагере. А это значит?..

— Вам не кажется, что это больше похоже на спасательную операцию? — неожиданно сказал Флетчер, не разглашая деталей.

— Что-то в этом есть, — согласился с торговцем капитан, исходя из того, что шейх ввёз похищенных или купленных женщин из ОАЭ, а оттуда пришли те, кто посчитал это личным оскорблением.

Кто-то крайне злобный и мстительный!

— Ничего не понимаю, — перевёл взгляд с одного на другого шейх.

— Итак, что мы имеем? — капитан посмотрел на Малика, а тот, не дожидаясь разрешения ответил.

— Неизвестные уничтожили девять бойцов на наблюдательных постах. Затем проникли в лагерь, убили ещё четверых. После чего, вытащили женщин из шатра. При отходе, использовали гранаты, а потом ушли, убив семерых и ранив — пятерых.

— И моих двое, — подытожил Башар. — Итого — 22 человека убито, семь — ранено. Кстати, сколько было нападавших?

— … Видели одного, — сквозь сжатые зубы ответил ему Малик. — Ещё один стрелял с захваченного дозорного поста на севере.

— Что? — брови капитана поползли вверх. — Ты хочешь сказать, что лагерь атаковали и убили такое количество человек — всего двое?

— Я не могу это подтвердить, — ответил Малик. — Мы не знаем, сколько людей во время перестрелки находились вокруг лагеря.

— Несколько снайперов? — выдал гипотезу Башар. — Может быть… — он не стал говорить, что, судя по ранениям на телах, вряд ли стреляли из снайперского оружия. Но это такое…

Капитан был сильно удивлён и испытывал легкое опасение!

Получается, что всего два человека атаковали лагерь, набитый несколькими десятками вооруженных людей. До этого добравшись до патрульных и уничтожив их холодным оружием и голыми руками. Не дав им не единого шанса поднять тревогу.

С момента создания и начала использования ПБС, спецподразделения пользовались бесшумным оружием повсеместно. И пускали холодное оружие вход в самом крайнем случае.

Затем неизвестный проник в лагерь, убил не менее четырёх человек втихую, а затем вызволил девушек. Отвлёк внимание двумя гранатам, затем открыл огонь по бедуинам… Вернее, второй уничтожил пулемётчика, а потом завязался бой, входе которого неизвестный, прикрывающий девушек, ушел вместе с ними, успев убить нескольких бедуинов.

Надо обладать не только опытом, профессионализмом, но и определённым складом ума. Ведь легко убить человека, нажав на спусковой крючок.

Пиф-паф, человек умер. Всё просто.

И гораздо сложней — убить человека холодным оружием или голыми руками. Для этого надо обладать натурально качествами бездушной машины, а не человека.

Возникает несколько вопросов: Кто эти девушки, раз за ними пришли на территорию другого государства, безжалостно убив нескольких человек? И, собственно, кто это?

— Ха! — выдал Бушар заключение по своим мысленным рассуждениям. — Похоже у вас появился «кровник», уважаемый шейх Абу Бакр аль-Касими.

В самой Саудовской Аравии по нормам шариата (исламское право, — прим.) предусмотрено:

— возмездие (кисас, — прим.) — за убийство родственники или близкие могут потребовать казни виновного;

— компенсация (дийя) — если убийство произошло неумышленно.

А в самом бедуинском обществе издавна существует традиция кровной мести. Конфликты между племенами не являются редкостью, и кровная месть считается частью традиционного правосудия.

- Что?.. — шейх не сразу понял о чём говорит капитан. — Значит это приходили из-за этих шлю… — он осёкся. — Понятно.

Лицо Башара ничего не выражало, но вот внутри него присутствовало определённое злорадство по отношению к шейху.

Старый осёл пришёл за «товаром», получил его и довольный этим стал отмечать прибыльную сделку с тем, кто доставил ему женщин. А тут получает кровавый ответ пришедших за похищенными. И как те быстро среагировали⁈ И далеко не факт, что неизвестные удовлетворятся одним кровавым налётом на лагерь.

Люди подобного склада, действующие так быстро и безжалостно, — обид не прощают. И заведя себе таких врагов, Абу Бакр рискует потерять минимум здоровье, а вернее всего — жизнь!

Капитан любил золото от шейха, но особой любви к нему не испытывал. Наглый, вождь мелкого племени, а ведёт себя как принц королевской крови. Так что так ему и надо!

В этот момент к их компании подбежал один из бойцов, что-то быстро прошептавший Малику на ухо.

— Господин? — тот повернул голову к шейху, который кивнул, после чего Малик быстро удалился в сопровождении своего человека.

Правда они оба быстро вернулись, таща какого-то молодого парня, на подбородке которого была видна большая гематома и кровоточащая ссадина.

— Господин, — Малик держал за шиворот потерянного Валида, который выглядел очень потрёпанным и с блуждающим взглядом. — Этот сын собаки говорит, что на него напали, отобрали оружие и чуть не убили.

Он бросил перед шейхом на песок приволочённого, выказывая своё полное неуважение. Попался врагу, остался без оружия. Какой он после этого воин⁈ Так, верблюжье дерьмо и не более того.

— Ты видел того, кто это сделал? — требовательный взгляд Абу Бакра сконцентрировался на поникшем и стоявшем на коленях Валиде.

— Да, господин.

— Как он выглядел?

— Это был Призрак Пустыни!

Валид помнил лицо, покрытое кровью и песком. И безжалостные глаза, что проникали в душу, а также ярость, исходящую от Призрака, что поймал его, но не убил, почему-то…

— Ты что несешь, сын осла и верблюдицы? — изумился шейх, переводя свой взгляд на Малика.

— Как его нашли, он всё талдычит про Призрака Пустыни, — невозмутимо высказался тот.

Сколько Абу Бакр не пытался получить нужную информацию о нападавшем, он так ничего вразумительного от Валида не услышал. И плюнув со злости, пнул ногой по голове молодого парня, выразив своё отношение к этому отбросу.

Валид и так получивший сотрясение мозга от тяжелейшего удара в челюсть, получил второе и его разум покинул голову, а он упал на песок без сознания.

— Малик, этому сыну овцы и мула оружие в руки не давать. Он не воин, а дерьмо под моими ногами. Рядом собой в походах я его видеть не желаю. Пусть сидит вместе с женщинами и стариками. И занимается работой на земле.

— Как скажите, господин, — склонил голову подчинённый.

— Советую более тщательно обыскать окружающую территорию на предмет наличия незваных гостей, — посоветовал Башар шейху. — Могут быть неожиданные сюрпризы.

— Воины шейха тщательно осмотрели территорию, — вскинулся разозлённый Малик.

— Расширьте круг поисков, — спокойно отреагировал на это капитан. — Снайперы… — напомнил Башар Малику его же предположения про возможных стрелков вокруг лагеря во время нападения.

— Исполняй! — шейх был недоволен, но в словах капитана был реальный смысл, так что повелительно махнул рукой Малику.

Тот отдал приказ и десяток бедуинов, недовольных повторной и тяжёлой работой, разбились на группы по два человека и канули в ночи, расходясь в стороны и расширяя зону поисков. Благо, света от звёзд хватало опытным кочевникам, несмотря на песчаную бурю.

— Господин, — к Башару подбежал лейтенант. — Наши люди на подъезде. Скоро должны приехать.

— Отлично. Как приедут, пусть обследуют окружающую территорию в радиусе пары, тройки километров.

Следовало проверить версию Малика в отношении снайперов, в которую Башар практически не верил, но мало ли. Всё бывает в этой жизни. Бедуины проверят ближайшую местность, а его пограничники — дальнюю территорию.

Следы покинувших лагерь «с огоньком» женщин и их спасателей давно занесены песком, но могли остаться амуниция и вещи, брошенные за ненадобностью. Это укажет направление, в котором ушли беглецы.

— Слушаюсь, — лейтенант убежал к рации.

Ночь и песчаная буря не волнуют капитана, так что подчинённые выполнят приказ в любом случае. Не в первый раз, однако. Наличие транспорта с мощными прожекторами на «кенгурятниках» и крышах позволяют проводить поисковые мероприятия и в худших условиях.

Сильно раздражённый шейх пригласил гостей обратно в шатёр. Восстанавливать порядок и разобраться с ранеными — есть кому. А пока можно продолжить беседу, успокаивая нервы за едой и алкоголем.

Мертвые завернуты в ковры, немного позже их придадут земле, раненые перенесены в отдельную палатку, где им оказывают необходимую медицинскую помощь.

— Ну я же говорил, — ехидно улыбнулся Башар, когда в шатёр спустя минут двадцать вернулся Малик. И по его глазам капитан понял, что тот сильно раздосадован, но старается не показывать этого.

— Господин, — прижатие руки к груди и небольшой поклон. — Мы поймали двух из сбежавших женщин, — Малик демонстративно не смотрел на злорадного капитана.

— Немедленно тащи их сюда! — тут же преобразился шейх, обрадованный этим известием.

Если Флетчер и Башар правы (а он склонялся к этому), то эти самки собаки, хотя бы косвенно, но виноваты в нападении на лагерь и гибель его людей.

Ему есть на ком отыграться за убийство его людей!

— Блин, дура! — ругалась на саму себя Катерина.

Похищение, пленение… Затем неожиданное освобождение, потом начавшаяся стрельба, они все попадали на песок. А после дикого рёва Германа вскочили и бросились опять бежать. Кто-то из девчонок бежал рядом с ней.

Дыхалки хватило совсем ненадолго, так что Катерина упала на песок, пытаясь вдохнуть, а рядом с ней шлёпнулась тяжело дышащая Василиса:

— А где все? — раздался вопрос от неё.

Катерина, хватая ртом воздух, оглянулась вокруг, поняв, что они с подругой оказались между двух небольших барханов в небольшой низине между ними. Только вот… больше никого рядом с ними не было.

— А нету, — испуганно выдохнула Катерина. — Они в другую сторону убежали, в отличие от нас, — сделала простой вывод.

— Что делать будем? — прошептала Вася.

— Понятия не имею, — ответила Катерина.

— Мне страшно!

— А мне прям хохотать хочется, — несмотря на ужасную ситуацию, Катерина не смогла удержаться от сарказма. Больше от подкатывающейся к ней истерики.

Они вслушивались в завывающий ветер, прикрывая глаза руками. Боясь приподняться и осмотреться вокруг. Выстрелы стихли, только звук ветра вокруг них, гоняющего по пустыне многочисленные песчинки.

Ещё и опустившаяся на пустыню темнота, окружавшая их со всех сторон. И только мерцающие в глубине неба звезды, дающие свет, позволяющий хотя бы что-то видеть вокруг.

Обе понятия не имели, куда бежать и где все остальные. И эта тьма, пугающая любого здорового человека. «Рисующая» различных монстров, прячущихся во мгле. И ещё их похитители… Они непроизвольно прижались друг к другу. Тем более, что окружающий их холод, до этого не ощущаемый из-за адреналина и разгоряченных после сумасшедшего бега тел, быстро проник внутрь, начиная натурально замораживать.

— Думаешь Он , — выделила последнее слово Василиса, — за нами вернётся?

Внезапное появление Германа, вызволение из плена, а потом он стрелял, пока они бежали, находясь под огнём бедуинов…

— Если они ушли, то его возвращение за нами — дурацкая затея. Им надо уходить, — тихо произнесла Катерина.

— Я понимаю, — произнесла, всхлипнув Василиса. — Но… я домой хочу.

Спустя десять минут девушки уже были готовы, чтобы их нашли похитители или кто угодно. Им было холодно так, что у обеих зубы начали стучать, а конечности непроизвольно подёргиваться из-за холода.

И бойтесь своих желаний, они имеют обыкновение исполняться, только вот совсем не так, как бы вы хотели. Их нашла одна из прочёсывающих местность групп: скорее девушки сами — нашлись.

— Мама! — Василиса вскрикнула, когда увидела появившуюся в паре метрах от них мужскую фигуру с оружием в руках.

Возглас на арабском языке, тут же появился второй, а потом их пинками подняли с песка и заставили бежать вперёд, по направлению к покинутому ими лагерю.

— Вот интересно, кто такое придумал: «Убьют, домой не возвращайся?» — возмущался Герман. — А в виде зомби приходить можно, нет?.. Тьфу! — выплюнул песок, который попал ему в рот. — Блин, понастроили песочниц.

Направление выбрано верное, но параллельно тому пути, где он бежал сегодня уже третий раз подряд, только метрах в тридцати. Пока преследователей было не видать, но это ни о чём не говорит.

— А ну стой, падла ползающая, — больше из безысходности, выкрикнул Герман, увидев рванувшую из-под ног ящерицу. — А ну стой, бутерброд на ножках.

Прошла куча времени, он получил множественные ранения, активно двигался. С учётом его «биотопки» в теле, и всей этой херни, он неимоверно хотел есть… Вернее — ЖРАТЬ!

Хотелось так, что если бы не девчонки, то он бы точно эту ящерицу догнал и сожрал. Несмотря на плохую видимость, песок и всё остальное. Плевать на вкус и сырое мясо, главное забить требующий своего желудок.

Как ему надоел это бесконечный пляж и постоянная беготня!

Пятнадцать минут бега и Герман оказался на расстоянии метров ста от возвышенности. Поморщившись от неприятного звука поющих песков, который здесь был особо громким. Он ещё заблаговременно опустился на песок и полз вперёд со скоростью бегущего обычного человека.

Однозначно был уверен, что убитых им дозорных уже нашли, заменив на новых, так что до минимума снизил скорость своего четырёхконечного передвижения, чтобы слиться с местностью по максимуму.

С одной стороны, вновь прибывшие дозорные должны удвоить бдительность, после того, как их товарищей по оружию уничтожили, не дав им подать ни звука.

С другой стороны, любой вменяемый человек должен сделать вывод, что второй раз в эту ночь неизвестные убийцы на лагерь не нападут.

— Не, ну многие считают, что я псих, — размышлял Герман. — Хотя я бы с этим поспорил.

Уже собирался вступить в диспут с самим собой: других собеседников поблизости не было, доказав самому себе, что он если и псих, то не опасный. С другой стороны, все психи считают себя нормальными, и вообще… Тут в порывы ветра вклинились посторонние звуки.

— Машины, что ли? — насторожился Герман, не сразу, но опознав характерный звук двигателей автомобилей, которые быстро приближались. — Это ещё кто?

Наконец показался свет фар с противоположной от него стороны, а потом появились и сами машины — «Land Rover Defender 130», однотипные тем, что приехали до этого. Остановившиеся неподалёку с с ранее прибывшими внедорожниками.

— Больше машин, нашим легче, хотя… — изначально обрадовался Герман, а потом понял, что и людей явно станет больше, а это не есть хорошо. — А чего тормозим? — а потом резко рванул в сторону возвышенности. — Я так скоро в ящерицу превращусь, — недовольно пробурчал.

Отлично, что появился неожиданный фактор в виде прибытия дополнительных гостей, и Герман собирался воспользоваться им в полной мере.

— Ну ничему не учатся! — были хорошо различимы слова на арабском языке, всё с того же места, где был уничтожен меткий стрелок с его друзьями.

А затем под натянутую над выемкой ткань, всё в том же самом месте, проскользнула тёмная, массивная фигура…

— Ну хоть прибрали, — констатировал Герман, спустя десяток секунд. — О, и патронов подвезли.

Прошлые три трупа исчезли, но сейчас на этой позиции вновь организовались ещё четыре изломанных и изувеченных тела.

Ну не дебилы?

Только один из четверых, смотрел в его сторону, за что получил «презент» — рубящим ударом лезвия «Боуи» по шее слева.

«Мать, переборщил», — про себя выругался Герман, проскальзывая мимо ещё стоящего трупа, по направлению к трём другим любопытным. Смотрящим в сторону вновь прибывших гостей.

Случайно срубленная голова ещё падала вниз, а двое бедуинов получили ножевые ранения остриём клинка в район основания черепа, а третий схвачен левой рукой за затылок и воткнут лицом в камни.

Затем перехват пальцами за лоб, резкий рывок головы до хруста назад. Третье бездыханное тело рухнуло рядом с двумя другими трупами на камень.

— Пачкать мне ещё тут будет, — крови было много, поэтому голова и тело обезглавленного были выкинуты из выемки, а остальные три трупа были запинаны в дальний угол.

— Господин, капитан, — в шатёр проскользнул лейтенант. — Подкрепление прибыло, — отчитался подчинённый.

— Я слышал, — ответил ему лениво капитан, прожевав кусок жареной баранины. — Остальные патрули ушли на осмотр территории? — решив, что в сам лагерь прибыла одна машина из запрошенной поддержки.

— Нет, они все здесь.

— Я что тебе приказал? — достаточно тихо спросил Башар, прожигая взглядом подчинённого. — Всех гони на осмотр территории!

— Простите, господин, — лейтенант выскочил из шатра.

А капитан продолжил неспешный разговор с шейхом и торговцев, отказавшись от предложенного ему спиртного. Не любил он этого дела, тем более, когда выполнял свои непосредственные обязанности.

Пулемётчики с гранатомётчиком и водители остались в машинах, а остальные, в количестве 15 человек высыпали наружу. Недобро посматривая на бедуинов, которые отвечали им не менее враждебными взглядами.

Лейтенант подозвал к себе командиров трёх прибывших групп, быстро передал им приказ капитана. После чего прибывшие, кроме двоих, загрузились обратно в машины, которые выехали с территории лагеря.

— Кто за вам приход?

За несколько минут до появления лейтенанта, в шатёр затолкнули двух испуганных девушек-европеек, которых привёл Малик. Заставившего женщин встать на колени рядом со столом, напротив полулежавшего шейха.

Башар с особым интересом разглядывал их. Далеко не юные девочки, но молодые, красивые. Своими утончёнными европейскими чертами лиц и точёными фигурками. Больше всего его интересовало, кто они такие! На принцесс особо не похожи. Только за ними по пятам пришли очень опасные и абсолютно безжалостные люди. И уничтожив кучу людей забрали большую часть женщин.

Ещё до начала допроса пленниц, Малик отвесил каждой из них сильнейшие пощечины для ускорения процесса. А сейчас Ахма Дира, появившаяся в шатре спустя минуту, после того как привели женщин, начала их допрос.

— Где остальной?

— Мы потерялись, — сквозь слёзы, выдавила Катерина, которую в жизни не били по лицу, тем более — так больно. — Мы не знаем, где другие. Не бейте, мы всё скажем.

— Кто за вам приход? — повторился вопрос.

— Герман, — быстро сказала Катерина, увидев, что ударивший её начинает опять замахиваться.

— Кто есть Гьерман?

— Муж моей подруги!

Ахма Дира повернула голову к господину и перевела слова неверной, добавив от себя:

— Они мне уже говорили про этого Гьермана. Одна из них заявила, что он их общий муж.

— Один муж на всех у этих? — шейх даже переглянулся с Флетчером, который пожал плечами.

Шейх высших учебных заведений не заканчивал, как не ходил в школу, но даже он знал, что гаремов у европейцев нет!

Башар с любопытством слушал разговор, делая свои выводы. Тем более, что шейх попросил у старшей жены вытащить из девушек больше информации. Раньше ему это было совершенно неинтересно, но не в данный момент.

Флетчер потягивал виски, совершенно не собираясь выступать в качестве переводчика, несмотря на то, что одна из девушек говорила на его родном языке. Ему за это не платили, да и зачем ему это?

Башару надоело слушать чудовищный, исковерканный английский Ахма Диры, продолжившей допрос. Тем более, что она понимала девушек с пятое на десятое. Переспрашивая по несколько раз, пытаясь понять, что они говорят.

Его маме хватило денег и влияния, чтобы любимое чадо поступило и благополучно окончило институт английского языка в университете имени короля Абдул-Азиза, расположенного в Джидде.

Сказывались многолетние тесные отношения с США и наличие больше десятка их различных военных баз: обычные, морские и авиационные на территории Саудовской Аравии.

Диплом университета позволил Башару получить младшее офицерское звание, а связи матери дали возможность попасть в пограничную стражу.

Учился капитан не особо прилежно, но, тем не менее, преподавателям удалось вложить ему в голову неплохие знания английского языка. Правда за время службы на заставе, он подрастерял словарный запас и языковые навыки. Но всё лучше, чем жена шейха, которая вообще толком на английском не могла говорить.

И не выдержав издевательства над своим мозгом, да и затягиванием процесса, Башар вежливо попросил у шейха разрешения выступить переводчиком. На что получил согласие, после недолгого раздумья Абу Бакра.

— Субхана-Ллах! («Пречист, свят Аллах!» — (араб.) возглас удивления, — прим.), — высказался Башар под конец допроса.

— Что они сказали? — не выдержал шейх молчания капитана, погрузившегося в раздумья.

Башару хватило нескольких минут, чтобы получить информацию, которая его интересовала. И она заставила его задуматься над услышанным.

— Они русские. Туристы, прибыли целой группой для отдыха, — «отмер» Башар. — Проживают в отеле «Ritz-Carlton,Dubai 5*». Откуда-то с Урьяла. Понятия не имею, где это место в России. Скоро должны прилететь мужья этих женщин.

— Это я и так знаю, — выдал недовольно шейх, на что получил недовольный взгляд капитана, с которым он до этого такой информацией не поделился. — Кто пришёл и выкрал их?

Это уже его имущество, а его пришли и забрали!

— Тот самый Гьерман, — пристально взглянул на шейха капитан. — И он был один!

— Что?

— И одна из них полностью уверена, что он вернётся, — добавил Башар, не показывая своё злорадство.

«Катерина, если тебя похитят или что-либо подобное произойдёт, то Герман придёт за тобой. В любом случае»! — вспомнила девушка слова мужа, сказанные им как-то по случаю.

«Типа русские своих не бросают?» — рассмеялась она тогда.

«Он! Своих! Не бросает!» — раздельно и веско ответил Алекс.

Честно говоря, она не особо в это верила, считая это всего лишь словами, ничем не подтвержденными. Слухи про Германа среди их дружной компании, а также сотрудников «Титана» ходили совершенно разные: один чуднее другого.

Надежда умирает последней, но она реально никак не ожидала, что увидит Германа в шатре посреди пустыни. Всего покрытого кровью и совершенно спокойного. Будто он на прогулке, а не в чужой стране рядом с вооруженными похитителями.

Она прекрасно поняла, что Герман убивал, чтобы попасть в лагерь похитителей и вытащить их…

Затем побег, стрельба. И он, под огнём, стреляет в ответ, а вокруг него летают пули и встают султанчики из песка от попадания пуль. И он увёл их подруг, это они с Васькой дуры — оторвались от своих.

Герман и девчонки должны были уйти, оставив их здесь! Это было самое рациональное решение с их стороны. Но ей очень хотелось верить, что он вернётся за ними, не оставит их в чужой стране на поругание и рабство.

И Катерина выложила допрашивающему её человеку свою надежду, что Герман придёт за ними. И под конец ещё выдала:

— Вы же военный? — девушка плохо разбиралась в форме и знаках различия, но поняла, что допрашивающий её не гражданский человек. — Вы можете сообщить о нас в посольство России?

— Женщина, ты в чужой стране. Забудь! Никто никуда не будет сообщать.

Катерина поняла, что этот военный им ничем не поможет, он на стороне похитителей. Василиса прижалась к ней и всхлипнула, решив для себя, что больше они в Россию не вернутся.

— Что? — в голове шейха не сразу уложилось, что за этими самками собаки пришёл всего один человек.

Этот сын иблиса убил столько его воинов, а потом похитил его имущество и ушел в бескрайнюю пустыню. Оставив шейха бесноваться от злости и бессилия.

— Интересный персонаж, — продолжил Башар. — Думаете словам этой самки стоит верить? Ну что этот наглец вернётся! — он посмотрел по очереди на шейха и Флетчера.

— Не думаю, — отрицательно помотал головой торговец. — Во-первых, я не верю, что на лагерь напал один человек. Во-вторых, даже если был один, то в первый раз он мог рассчитывать на внезапность. Сейчас, когда все встревожены, а ещё ваши люди на подмогу прибыли, то атаковать лагерь — это верх безумия!

— Малик! — приказал шейх, кивнув на девушек. — Добавь им. Они точно врут.

Подчинённый тут же исполнил приказ: ударил одну и сразу же другую по щекам, вызвав обильный водопад из слёз. А Ахма Дира попыталась вытащить из женщин правдивую информацию.

— Они больше ничего нового не скажут, — поморщился Башар, которому надоели слёзы, сопли и этот шум, да и бесполезность дальнейшего допроса. — Так зачем всё это?

— Ахма Дира, уведи этих тварей и приставь к ним охрану, — недовольно заявил Абу Бакр, признав правоту капитана.

Из прибывших внедорожников высыпала целая куча мужиков, в однотипной, военной форме. Двое сразу же полезли в кузова внедорожников к осиротевшим крупнокалиберным пулемётам. Проверили ленты и сделали холостую перезарядку.

У Германа появилось стойкое ощущение, что где-то здесь в пустыне спряталась биолаборатория по производству клонов. Не иначе… Ведь откуда-то новые появляются, да⁈

Остальные прибывшие рассыпались вокруг своего транспорта, держа оружие наизготовку, но не целясь куда-то конкретно. Но будто невзначай, оружие в любой момент могло быть направлено на местных жителей — бедуинов. Которые особой радости по прибытию гостей не выражали. Отреагировав абсолютно аналогично.

— Ну точно погранцы, — сделал вывод Герман, рассматривая однотипную форму и вооружение прибывших солдат.

Хотя в жизни не видел обмундирование пограничников Саудовской Аравии. Но рядом граница, военным тут делать просто нечего. И было видно, что профессионалы, так что если между ними и бедуинами завяжется заварушка, то Герман на последних бы не поставил, однозначно.

Хотя… Убитые пулемётчики не впечатлили. С другой стороны, со стороны Германа и Архипа была внезапность… Ну это такое!

Тут желудок попытался задушить своего хозяина, устремившись к горлу, так что пришлось быстро выпотрошить мешки, вытащенный из ниш в стенах.

— Так! — задумался Герман. — Жрать, не жрать? Вот в чём вопрос?

В вываленном прямо на камень барахле было обнаружено, что-то похожее на еду: непонятная, твердая субстанция буквально чёрного цвета, разной размерности и веса.

— Мясо? — принюхался, куснул, а потом сам не заметил, как сожрал всё, что было. — Маловато будет.

Четыре очередных карабина М — 4 ему пригодятся, так что разбирать их не стал. Надёжность у них при «работе» в песке так себе, так что лучше не рисковать. Три карабина прислонены к стенке, поставленные на приклады. Четвертый лёг рядом с установленным пулемётом по направлению стволами к лагерю.

Шестнадцать дополнительных магазинов, а также цинк патронов 5,56 мм. вызвали натуральную детскую радость от пополнения запасов.

Сильно раздражал непрекращающийся гул и ветер, хлещущий по верху возвышенности. Ещё хорошо, что не постоянный, а периодический, что давало возможность просматривать территорию лагеря бедуинов.

— И куда это мы намылились? — в лагере началась непонятная суета.

Герман навёл карабин вниз, рассматривая происходящее в коллиматорный прицел.

— И чего приезжали?

Кроме двух пограничников, оставшихся у пулемётов, остальные быстро загрузились в свой транспорт, а потом все машины выехали из лагеря, расходясь в разные стороны.

— И чего с вами делать? — ствол карабина переходил от одного автомобиля к другому.

Мощный поток света от прожекторов на «кенгурятниках» и крышах машин давал хорошую возможность отслеживать их несмотря на песчаную бурю и ночную темноту.

Во-первых, по первой же тревоге, эти машины рванут обратно.

Высокие штыри антенн показывали, что все автомобили радиофицированы.

Во-вторых, любой из этих мобильных патрулей может напороться на Германа, когда он начнёт выводить «потеряшек».

Если найдёт, конечно… Но поискать их он намеревался в любом случае. И не уйдёт, пока не убедитья, что девчонок нет в лагере.

Возникла серьёзная дилемма: искать женщин в лагере или что-то сначала с патрулями сделать?…Или опять вокруг лагеря пробежаться?

Одни вопросы, на которые все ответы — хреновые!

Башар испытывая небольшую тревожность, вышел из шатра, подозвав к себе лейтенанта:

— Удвоить бдительность. Есть опасения, что нападение может повториться. Предупреди патрули, что возможны засады на пути следования.

— Слушаюсь, господин капитан, — лейтенант убежал к рации, попутно выдав ЦУ вновь прибывшим пограничникам.

Башар посмотрел на суету, а потом вернулся в шатёр, где разговор пошёл в интересном и приятном для него направлении.

— Уважаемый Башар, прошу вас помочь в поиске наглецов, что атаковали мой лагерь, — выдал своё предложение Абу Бакр.

— И как вы это себе представляете? — сильно заинтересовался капитан, не показывая своего интереса.

— Ваш транспорт, ваши люди, — ответил ему шейх.

Шла обоюдная «игра» с обеих сторон!

Капитан в любом случае в силу своих служебных обязанностей обязан был провести необходимые действия по поиску и обнаружению неизвестных на своём участке ответственности.

Только ведь свои обязанности можно исполнить не особо напрягаясь, а можно со всем рвением, если это рвение соответственно подогреть.

Шейх… Абу Бакру необходима помощь, из-за того, что больше половины его воинов погибли, а часть из них — ранены. Двое получили тяжёлые ранения. Их фукара (шаманка, ведьма, — прим.), врачующая всех страждущих, не гарантировала, что они выживут. Это Абу Бакру доложил Малик, специально сходивший поинтересоваться этим вопросом к фукаре.

Сразу же организовывать погоню шейх не мог. Боясь потерять ещё больше своих людей, а вот с помощью Башара, его чувство мести будет частично утолено, если пограничники поймают наглеца и беглянок.

Ещё никогда его племя не получало такие потери. Даже в далёких 70-годах, когда в результате кровной мести, его племя сцепилось сразу же с двумя, дружественными друг другу, племенами.

На протяжении двух месяцев племя Абу Бакра, под руководством тогда ещё живого отца шейха, вело боевые действия в пустыне. С внезапными нападениями на лагеря своих врагов, засадами в песках и тому подобному. Они победили, но большой ценой. Но тогда они потеряли примерно треть воинов, в течение этих двух месяцев. А тут, за одно ночь, шейх потерял больше половины!

— Так, а чего это у… — Герман осёкся, когда увидел в прицел, что из большого шатра выводят его «потеряшек». И у обеих на лице кровь…

Малик силу не сдерживал, ещё со второго раза разбив губы у обеих девушек и повредив кровеносные сосуды в их прелестных носиках.

Палец на спусковом крючке стал выбирать свободный ход, чтобы выпустить первую короткую очередь в направлении ведущих девушек двух бедуинов. Позади них двигались три бедуинки.

— Сука! — палец отпустил крючок.

Точность попадания гарантировалась постоянными тренировками с оружием. Американский карабин давал возможность сделать очень точный выстрел или очередь.

Но… Опасно! Девчонки слишком близко от бедуинов. На бедуинских женщин ему было плевать с большой высоты. Но сразу всех положить будет затруднительно. Ещё полно вооруженных людей, да два пулемёта. Стрельба со стороны бедуинов и пограничников может плохо сказать на Катерине и Василисе.

— Я ж вас живьём на лоскуты порежу…

Малик, следовавший вместе с приставленными к пленницам охранниками, остановился и перевёл свой взгляд в сторону возвышенности.

Песок, переносимый ветром через неё, не давал возможности хорошо рассмотреть саму вершину. Тем более, что невозможно было увидеть дозорных: выемка и ткань поверху неё, если они сами не захотят показаться.

По коже Малика прошёл озноб, ведь именно оттуда на него был направлен взгляд, наполненный натуральной звериной яростью, обжигающий кожу на лице!

— Что-то не так, — он замер, пытаясь рассмотреть того, кто так на него смотрел, но его потуги не увенчались успехом.

Там четверо его людей. Он требовательный и жёсткий командир, но всегда справедлив. Так что не должно быть никого, кто бы так ненавидел его. Или… есть? Над этим стоило подумать. А потом проверить, кто же так возненавидел его — ни с того, ни с чего.

Сопроводив женщин в один из шатров, где их связали на всякий случай, оставив рядом с ними двоих воинов, Малик вернулся к шейху. Всю дорогу до шатра, поглядывая в сторону возвышенности, ощущая исходящую оттуда опасность.

— Э? Куда?

Выехавшие с территории лагеря бедуинов автомобили пограничников разделились: два внедорожника поехали в разные стороны, по широкой дуге огибая лагерь, а вот третий — двинулся в сторону границы с ОАЭ.

Командир патрульного автомобиля, направившегося в сторону границы, действовал строго по инструкции, практике и своему опыту, приказав водителю двигаться именно в этом направлении.

Всё говорило о том, что неизвестные нападавшие по всем размышлениям и обычной логике направятся именно в этом направлении, по самому кратчайшему пути. Два других патрульных автомобиля обследуют территорию вокруг лагеря бедуинов с целью контрольной проверки. На всякий случай.

— Да чтоб вас! Не могли в другую сторону поехать, бараны! — раздраженно выдал Герман.

Прекрасно сделавший выводы и ощутивший непосредственную опасность для Архипа и девчонок. Если бравые погранцы пойдут до самой границы, то обнаружат их в любом случае. И он оставил для возможных гостей «сюрприз», а сам схватил один из карабинов, закинул его за спину, второй — в руки, а потом метнулся вниз по склону.

Уничтожать служивых ему не очень хотелось… Сам такой!

Пограничников не тронет, только если они не будут угрожать девчонкам и Архипу. А если нет… То ликвидирует любым способом, несмотря ни на какие свои сожаления и принципы.

А вот тронувшие его женщин ублюдки, ещё ходят, дышат, но они уже мертвы. Они просто пока об этом не знают…

— Осторожнее, Язан, — выразил своё недовольство, сидевший на переднем пассажирском сиденье. — Не кизяк везёшь.

Пару минут назад, водитель внедорожника, движущегося в направлении границы, просмотрел сформированную ветром глубокую впадину между небольшими барханами. И автомобиль ухнул туда передними колесами, а потом ещё задняя подвеска отработала так, что зад автомобиля сильно подкинуло.

Из-за этого стоявший за пулемётом боец чуть не вылетел из кузова, благо успел намертво вцепиться в гашетки пулемёта. Сидевших в салоне подкинуло вверх: водитель вцепился в руль, а его пассажир за специальный поручень на передней панели. А вот задних пассажиров подкинуло так, что они проверили твёрдость потолка своими головами. Поток ругани понёсся на идиота, который их чуть не угробил.

Маршрут движение внедорожника шёл зигзагом по направлению на север, захватывая большую территорию для осмотра. Обычная тактика, предусмотренная наставлениями, инструкциями и опытом.

Видимость была так себе, но это не на верблюдах в бурю передвигаться. В пустыню пришла современная техника, позволяющая медленно, но верно, передвигаться патрульному автомобилю в сторону границы. Страдал пулеметчик, открытый всем ветрам и летящему песку, в отличие от сидевших в салоне, но это пограничные войска, а не гарем, так что тот молча сносил все тяготы службы.

— Прошу прощения, господин, — повинился водитель.

Помимо того, что пассажир был ракибом (старший сержант, — прим.), он ещё прослужил более пяти лет, в отличие от водителя, который попал в пограничные войска всего год назад.

В свете мощных фар, а также дополнительных прожекторов, установленных на крыше машины, показалась очередная ложбина между барханами, и водитель снизил скорость до минимума. Намереваясь осторожно проехать опасный участок, чтобы не получить очередные упреки, а может и удар в лицо за свой проступок.

Бах! Бах! Бах!

Три пули хлестнули по внедорожнику в районе задней, откидной двери грузовой платформы. Неприятно взвизгнув и пробивая тонкое железо. Сильно испугав пулемётчика — одна из пуль «рванула» его за штанину, распоров плотную ткань.

У того хватило мозгов понять, что обстрел ведётся сзади, а вот развернуть пулемёт было просто невозможно, из-за конструктивной особенности турели, на которой было зафиксировано оружие.

Поворотный механизм был намертво закреплён об пол и заднюю часть кузова внедорожника: позволяя вести огонь вперёд и по бокам, в секторе обстрела не более 80 градусов. Стрелять назад было просто невозможно.

— Нападение! — заорал пулемётчик, падая вниз, а потом, несмотря на сильнейший испуг, попытался рассмотреть, кто в них и откуда стреляет.

Не прошло пары секунд после первой очереди, как пули ударили в висевшее на задней двери запасное колесо. Высокоимпульсные пули не смогли пробить стальной диск, но продырявили резину. Раздался сильный хлопок от вышедшего воздуха. В салоне автомобиля заорали, одновременно требуя от водителя немедленно вывести их из-под огня. Тот нажал на газ, намереваясь выдать полную мощь и уйти, но большой вес самого внедорожника, количество людей и вес всего барахла в нем, не давали возможности быстро набрать скорость. Да и сильно не разгонишься: ночь и очень плохая видимость. В любой момент можно очутиться в яме или врезаться в бархан.

Самое верное решение в этом случае: если обстрел автомобиля ведётся не спереди, то первое же правило — немедленно выйти из сектора обстрела, любым способом, но не останавливаться. И только если машина взята в «огневой мешок»: обстрел спереди и по бокам, то только тогда следует быстро покинуть её.

Сейчас обстрел машины патруля пограничников вёлся сзади, так что водитель поступил так, как требовалось — со всей дури давя на газ, подгоняемый криками ракиба и остальных пассажиров.

— Песчаный Патруль! Это группа Джабар! Песчаный Патруль! Это группа Джабар! — орал в рацию ракиб, пытаясь дозваться радиста капитана.

Благо все патрульный машины пограничников были снабжены стационарными радиостанциями, интегрированные в передние панели внедорожников.

— Это Песчаный Патруль! — раздалось в динамике. — В чём дело?

— Мы под обстрелом! Мы под обстрелом!

— Ваше место нахождение? Сколько человек вас атаковало? — в голосе ответившего отчетливо была слышна напряжённость.

— Тридцать третий сектор! Атаковало… — ракиб крикнул вглубь салона. — Спросите у этого сына осла, сколько человек он видит!

В заднее окно его глаза не видели бойца, должного стоять за пулемётом, но было слышно, как он панически вскрикивает каждый раз, при очередном попадании пуль по машине.

Одна из очередей пришлась прямо в крышу и заднее стекло машины: внедорожник неожиданно «провалился» вниз на одной из глубоких впадин в песке, так что Герман это не специально сделал. Две пули вспороли железо, а третья рассадили стекло, обсыпав осколками пригнувшихся на заднем сиденье пограничников.

Услышав вопрос ракиба, они оба проорали его в сторону кузова, надеясь, что тот их услышал и сможет увидеть атаковавших их.

— Я вижу вспышки от не менее двух стрелков, — прижавшемуся к полу пулемётчику было страшно, но не исполнить приказ ракиба — ещё страшнее. И он быстро приподнял голову между выстрелами и тут же спрятался обратно, укрывшись за бортом кузова.

Было не особо удобно, но Герман специально постоянно смещался из стороны в сторону, стреляя каждый раз с разных сторон, создавая видимость наличия нескольких стрелков. Сбрасывая пустые магазины в песок и тут же вставляя новые один за другим. Большинство путь попадали в запасное колесо, оказавшееся отличной мишенью для Германа.

Укрывающийся в кузове боец ещё несколько раз выглядывал, но ничего кроме смутной фигуры и вспышек от выстрелов толком не видел. Постоянные очереди по внедорожнику не давали ему возможности разглядеть всё в подробностях.

— Джабар! Это Песчаный Патруль. Количество атакующих вас?

— Это Джабар! Количество нападающих от двух до трёх человек, — доложил в рацию ракиб, а потом решил уточнить для себя: — Сколько машин позади? — крикнул вглубь салона, расположившись на коленях на полу, пригнувшись за сиденьем..

— Нет машин, — крикнул пулемётчик, тут в кузов впились ещё три пули, так что он пригнулся к полу. — Атаковавшие нас просто… бегут за нами.

— Что? — несмотря на опасность всей ситуации, ракиб реально изумился, когда услышал этот бред. — Ты уверен?

— Да! — крикнул пулемётчик.

У сержанта в голове не укладывалось, что их преследуют не на машинах, а бегом, успевая при этом обстреливать их на ходу из автоматического оружия. Пригибаясь как можно ниже, ракиб бросил взгляд на спидометр и увидел, что скорость внедорожника в районе 40 км/ч. Водитель сильно хотел разогнаться быстрее, но это было слишком опасно.

— Это какой-то бред, — выдал сержант.

— Вот ведь знал, что дерьмо, — в этот самый момент карабин в руках Германа отказался стрелять. Каждый отстрелянный патрон им не считался, но в магазине в этот момент должно было быть не меньше половины. Значит заклинило патрон или затвор забило песком.

Оружие улетело в песок, а из-за спины выхвачен второй ствол, тут же пославший в сторону машины очередную очередь.

— Ракиб! — неожиданно подал голос один из его подчинённых с задних сидений. — Давайте остановимся, высадимся и дадим бой.

— Ты осёл! — вызверился на него ракиб. — Мы понятия не имеем сколько там человек.

— Так это… — выкрикнул пограничник. — Муса же сказал, что видел двоих или троих. Нас же больше⁈

— Под пулями всех сосчитал? Высовывая голову на несколько секунд? Ты идиот! Остановившись, мы сразу же попадём под шквал пуль.

За несколько минут, что их обстреливали, ракиб сам несколько раз хотел приказать водителю остановиться, а потом принять бой! Вот только… количество нападающих точно неизвестно, а по ним ведётся непрерывный огонь. Любая задержка, остановка может привести к потере людей и его собственной гибели.

Из-за этого сержант среагировал так агрессивно на предложение подчинённого. Их постыдное бегство радости не добавляло, но и погибнуть на ровном месте ему совершенно не хотелось. Идиотская ситуация, но других вариантов ракиб пока не видел. В любом случае, ракиб обязан донести до капитана сложившуюся на настоящий момент ситуацию. Какой бы она не была неприятной:

— Группа Джабар! — лейтенант хотел быть в курсе событий, так что рявкнул в рацию.

— Песчаный патруль! Это группа Джабар! Нас преследуют в пешем порядке от двух до трёх человек. Может больше. Пытаемся выйти из-под обстрела. Принять бой не имеем возможности.

— Раненые, убитые? — последовал очередной вопрос.

— Нет, — выдохнул ракиб. — Не можем оторваться, противник висит на «хвосте». Нет возможности принять бой.

Очередная очередь хлестнула по машине…

— Господин капитан! — в шатёр вломился лейтенант, чуть не упавший из-за того, что запутался в ткани полога.

— В чём дело, лейтенант? — озаботился Башар, видя на лице подчинённого откровенную тревогу.

— Группа Джабар атакована! — подчинённый подошёл близко и склонился к своему командиру, очень тихо доложив ему о происшествии. — Патруль уходит из-под огня. Их преследуют. Остановиться и принять бой не имеют возможности.

— Численность атаковавших?

— Доложили о двух, трёх стрелках, — неуверенно сказал лейтенант.

Он находился в недоумении. Как только услышал, что целый патрульный автомобиль, набитый семью бойцами, а также с крупнокалиберным пулемётом удирают от меньшего количества стрелков. Может их больше, но всё же… Это было очень странным и необъяснимым.

— Сколько? — задумался Башар. — Убитые, раненые? — уточнил у лейтенанта.

— Пока ни одного. Но…

— Что, но? — поторопил лейтенанта капитан, недовольный недосказанностью.

— Противник преследует наш патруль в пешем порядке.

— Что ты сказал?

— Они не могут оторваться, — ещё больше огорошил подчинённый капитана. — Противник висит у них позади, не даёт возможности остановиться и принять бой…

— … Он гонит их впереди себя! — перебил Башар.

Всё это сильно напомнило ему «загонную» охоту.

Пару лет назад капитан был приглашён одним из дальних отпрысков «саудитов», посетить горы Сарават. Башар был практически уверен, что не обошлось без благоволения его родного папаши, который от него не отказывался, но и официально не объявлял родным сыном.

По сложившейся практике в Саудовской Аравии, детей наложниц отцы не особо признавали. За редким исключением. Но всё же следили за их судьбой, помогая по мере возможностей и желания. Своего отца капитан видел три раза в жизни, когда тот пожелал увидеть своего отпрыска: в 5, 10 и 15 лет. Затем предпочёл следить за судьбой Башара на расстоянии. Капитан всё прекрасно понимал, так что не стремился встретиться с ним лицом к лицу.

В горах Сарават у королевской семьи были большие охотничьи угодья, где охотились только члены семьи и их гости. Там регулярно проводили охоту на аравийского орикса (сернобык, — прим.) и нубийского горного козла. Именно там, капитан впервые в жизни увидел «загонную» охоту, когда егеря с собаками загоняли животных на «номера».

Капитан не особо рассчитывал на встречу с отцом, который так и не появился. Но приглашение сильно поднимало негласный статус капитана в их сословном обществе. И, хотя бы за это, Башар был ему благодарен:

— Пусть меняют курс своего движения. Немедленно! — выпали капитан.

— Что? — не сразу сообразил его подчинённый.

— Их гонят в засаду. Прикажи немедленно уходить в любую другую сторону! — не успокаивался Башар.

— Направить другие патрули на помощь? — спросил напоследок лейтенант.

— Отправь. Пусть следуют к Джабару, но близко к ним не приближаются, — принял непросто решение Башар. — Бегом!

Лейтенант стремительно унёсся выполнять приказ.

— Проблемы? — флегматично спросил Флетчер.

— Нет проблем. Обычные трудности, которые мои люди сейчас решат, — не стал вдаваться в подробности капитан.

Не собирался он показывать шейху и Флетчеру свою неуверенность и то, что у его пограничников возникли какие-то проблемы. Его люди опытные и разберутся с неизвестными.

Во всяком случае, огневая мощь на их стороне.

— Так бы и сразу., — очередная очередь, затем в песок улетел пустой магазин, тут же вставлен новый.

Герман специально атаковал внедорожник, надеясь, что машина рванёт куда угодно — в любую сторону, но придурок за рулём нёсся на север, в направлении девчонок и Архипа.

Удерживаясь на хвосте, Герман всаживал очередь за очередью в запасное колесо (изодранное в клочья от попадания пуль), стараясь стрелять так, чтобы не зацепить пулемётчика в кузове и людей в салоне. И специально не стрелял по колёсам, сильно подозревая, что тогда вместо панического бегства, пограничники решат принять бой. Это было совсем ни к чему.

— Ну что ты тупой такой, а? — начал злиться.

Его бесила глупость водителя и эта беготня за машиной, как какого-то идиота, бегущего за уходящим автобусом.

Водитель никак не понимал прямых намёков, и Герман уже хотел открыть огонь на поражение (дать пару очередей по окнам и дверям автомобиля), как внедорожник резко повернул влево и стал уходить в западном направлении.

Его желание наконец исполнилось, но он не знал, что командир пограничников специально увёл своих людей в сторону, подозревая, что их гонят в ловушку.

Герман резко затормозил, удовлетворённо выдохнул, а потом послал вслед короткую очередь, подстегнув беглецов и рванул обратно к лагерю бедуинов. Надеясь, что выданного им напоследок «ускорения» хватит, хотя бы, минут на пять..

— Хага, — выругался ракиб, когда очередные две пули звонко цокнули по диску запасного колеса. — Гони!

Водитель, пригнувший голову, после очередного попадания по машине, втопил педаль газа в пол. Молясь Аллаху, что следующие пули в него не попадут…

— Это Песчаный Патруль! Это Песчаный Патруль! — раздался в эфире срывающийся на панические нотки голос лейтенанта. — Найд! Хиджаз! Ответьте.

— Найд в эфире!

— Хиджаз в эфире!

Завывающий за окнами внедорожников ветер, звук гудящих двигателей и колёс по песку абсолютно заглушал звуки выстрелов из карабина Германа. Ни одна из патрульных групп не слышала перестрелку.

Взорвавшие эфир переговоры группы Джабара с Песчаным Патрулем по факту нападения, заставили командиров групп Найд и Хиджаб приказать водителям остановиться. И тревожно вслушиваться в слова ракиба группы Джабар. Вмешиваться в разговор они не имели права, без разрешения капитана.

И наконец дождались!

— Найд! Хиджаз! Следуйте в 33-й квадрат. Близко не приближаться. Оказать огневую поддержку группе Джабар. Как поняли?

— Принял!

— Принял!

Оба внедорожника тронулись с места, направляясь в сторону 33-го квадрата, с большой осторожностью. Ожидая в любой момент столкновения с обстрелявшими их сослуживцев. Командиры намеревались высадить часть бойцов заблаговременно, а внедорожники использовать в качестве огневых точек на расстоянии.

— Найд — Хиджазу! — раздался голос в эфире. — Что происходит у Джабара?

— Понятия не имею, Найд! — получен ответ. — Их обстреляли. Они пытаются выйти из сектора обстрела. Ты же сам всё слышал, — недоумевал командир группы. — Прекрати!

— Найд — Джабару! Ответь! — командир группы Найд сам решил связаться с командиром обстрелянной группы.

Командир группы Хиджаз грязно выругался, когда услышал запрос по рации от группы Найд. В случае огневого контакта пограничников с нарушителями, требовалось сохранять режим тишины.

— Это Джабар! — раздался напряженный голос ракиба.

— Что у вас происходит?

— Нас обстреливают… — недолгая тишина в эфире. — Нет, уже перестали, — облегчённый выдох. — Вышли из сектора обстрела. Разворачиваемся, попробу…

Ракиб был далеко не трусом, поэтому собирался выяснить, кто эти наглецы, что обстреляли патрульную группу пограничников. Наконец подключив основную боевую мощь своего внедорожника. Но никак не ожидал, что кое-кто начнёт действовать без приказа.

Да-дах! Да-дах! Да-Дах!

Оглушающий звук «заработавшего» крупнокалиберного пулемёта, раздался в эфире.

— Прекрати, сын осла! — раздался крик ракиба и грохот «работающего» крупнокалиберного пулемёта также внезапно прекратился.

Водитель выполнил указание ракиба, развернув внедорожник «мордой» в сторону потенциальных противников и нажал на тормоза, ожидая дальнейших указаний. Испуганный до полусмерти пулемётчик, вскочил с пола грузовой платформы, вцепился в гашетку пулемёта и с со всей дури открыл огонь в сторону возможных противников. Двигая стволом вправо-влево, чтобы накрыть большую площадь. Выплёскивая свой страх тем, что может наконец обстрелять тех, кто стрелял по нему последние несколько минут.

— Найд — Джабару! В чём дело?

— Хиджаз — Джабару! Что за стрельба?

Командиры групп Найб и Хиджаз одновременно всполошились и вызывали группу Джабара, пытаясь понять, что происходит.

— Джабар — Найбу и Хиджазу! Всё нормально. У меня один идиот решил пострелять.

Лейтенант почти минуту костерил ракиба, пулемётчика и всех, кто был в группе Джабара, вспоминая всех их предков до седьмого колена.

— Во придурок! — услышав грохот крупнокалиберного пулемёта, бежавший Герман повернул голову в сторону заполошной стрельбы и увидел, что от обстрелянного им внедорожника веером идут трассы очередей пулемёта куда-то в сторону пустыни.

Каждая третья пуля в ленте были трассирующими, что в темноте выглядело впечатляюще. Всё это было предназначено для «работы» в тёмное время суток. Видно куда стреляешь и своим товарищам цель «подсвечиваешь».

Только сейчас все крупнокалиберные пули летели в никуда, улетая далеко в пустыню и теряясь в бескрайних песках.

— Ну красиво, чо! — отметил Герман, а потом со стороны лагеря бедуинов раздался звук подрыва гранаты. — Попались! — на лице Германа появилась злорадная улыбка. — Кстати, — его озарила одна интересная мысль.

Сработал его «сюрприз»: граната с выдернутой чекой, что он оставил между камней в яме на возвышенности. Очередные дураки полезли проверить пост и напоролись на ловушку. Значит, в ближайшее время туда никто не полезет. Тогда можно совершить очередной вояж.

— Вояж, вояж! Вояж-вояж-во… кха-кха… Тьфу! — получив очередную порцию песка в рот, Герман понял, что с песнями надо завязывать.

Два раза он вырезал пост на возвышенности. Сейчас новые идиоты напоролись на ловушку. А ведь были ещё три поста, где однозначно должны появиться очередные добровольцы, которые ему будут сильно мешать.

«Мёртвый бедуин — это хороший бедуин», — подумал Герман, побоявшись сказать это вслух — песок был невкусный.

Малик не выдержал. Ощущения от чужого, ненавидящего взгляда исчезли, но неприятные чувства остались. И он отправил двух своих людей для проверки.

Спустя три минуты раздался взрыв, а вершину возвышенности на несколько секунд окутал огненный комок от детонировавшего тротила. И Малик понял, что очередные два его человека погибли.

Ду-дух! Ду-дух! Ду-дух!

«Включились» два пулемёта на внедорожниках пограничников, начавших панически обстреливать место подрыва. Тут же подключились пограничники, а потом и все, кто имел оружие в лагере, начав стрелять в том же направлении, что и пулемёты.

Никто ничего не понимал, но среагировали все как один, решив, что их начали в очередной раз атаковать.

— Хага! — выругался Башар, когда ухо опытного служаки определило по звуку подрыв гранаты, а затем бесконтрольную пальбу со всех сторон.

Шейх и торговец и так полулежали, но быстренько перевернулись на животы, прижавшись к полу. И напряжённо поглядывая на капитана, выдернувшего свой пистолет из кобуры, и в этот раз решившего не подниматься.

— Господин капитан, — в шатёр в очередной раз просочился лейтенант, пригибаясь как можно ниже. — Нападение!

— В чём дело? Что происходит?

— На ближайшей к нам возвышенности произошёл взрыв. За несколько минут до этого, Малик отправил туда двух своих людей.

— И?

— Судя по всему, они погибли.

— Сколько нападающих? Там видно какое-либо движение?

— Нет, но…

— … Прекратить огонь! Идиоты! — заорал Башар.

Он был уверен, что если двое не погибли от взорвавшейся гранаты, то его и шейха — идиоты добили попавшихся в ловушку. Именно в ловушку, устроенную специально для поимки очередных жертв со стороны бедуинов.

— Будет исполнено, — лейтенант бросился выполнять указание.

Над лагерем разнёсся его крик и ругань. Спустя пару секунд заставивший заткнуться громоподобный гул пулемётов, а затем прекратилась стрельба из обычного стрелкового вооружения.

— Проверить! — потребовал Малик, глянув на двух ближайших к нему подчинённых и мотнув головой в сторону возвышенности, но не дождался реакции. — Я что сказал⁈

— Малик, — начали один из них. — Это место проклято! — показал рукой в сторону возвышенности. — Сначала убили троих, не дав им возможности поднять тревогу. Затем ты туда четверых отправил. И сейчас — ещё двоих. Они все погибли, — констатировал говоривший. — Ты хочешь, чтобы мы тоже умерли, Малик?

Двадцать погибших воинов, семеро раненых. Ещё шестеро однозначно погибли, по мнению остальных. Из боеспособных бойцов осталось всего 22-а человека. Ещё никогда их племя не несло таких потерь!

Воины беспрекословно подчинялись шейху и Малику. Вот только… видевшие смерть в разных лицах и сами убивавшие — воины были в некоторой обеспокоенности. Сильно обескураженные количеством погибших и тем, как погибли их товарищи по оружию.

Смерть к ним пришла тихо и безжалостно. Ни один из опытных воинов не смог оказать сопротивления, не смог поднять тревогу. Умерев даже не от огнестрельного оружия, а убитых ножами и голыми руками. Не считая тех, кто погиб при прорыве неизвестного с беглянками.

Несмотря на пришедший в пустыню современный мир, бедуины оставались всё теми же кочевниками, жившим до сих пор большей частью в Каменном веке. Боявшимися не людей или смерти, а гибели от неизвестного.

Слова Валида, твердившего о Призраке Пустыни слышали несколько человек. Изначально отнесшихся с к ним сильно скептически, а теперь слова паренька разошлись по всему лагерю, и липкий страх начал проникать в души людей. И двое бедуинов совершенно не желали отправляться туда, где погибло несколько их товарищей неизвестно от чьих рук.

И теперь с вызовом в глазах смотрели на Малика!

В этот момент из шатра соизволил появиться капитан, в сопровождении раздражённого шейха и внешне спокойного Флетчера:

— Послушай своих воинов, Малик, — достаточно настойчиво заявил Башар. — Не советую туда отправлять людей. Я уверен, что там всё заминировано.

Капитан действительно считал, что одной гранатой дело не закончилось. И там наверняка ещё имеются взрывчатые предметы, ожидающие очередных «счастливчиков».

— Заминировано? — напряжённый взгляд Малика переходил с капитана на шейха.

— Нужны опытные сапёры, — самодовольно сказал Башар. — Уважаемый шейх Абу Бакр, думаю, мы сможем с вами договориться по поводы оплаты работы моих людей.

В каждой патрульной группе у капитана были опытные сапёры, специально включенные в состав. Из-за того, что некоторые нехорошие контрабандисты, а также любители незаконно пересекать границу, часто минировали свои «схроны» и пути передвижения.

Несколько лет назад подобная практика внезапно оказалась полной неожиданностью для пограничников. По всей линии границ с сопредельными странами, погибли и были тяжело ранены несколько десятков пограничников. Подрывавшиеся на минах и СВУ (самодельное взрывное устройство, — прим.). Из-за чего должности сапёров были повсеместно и в обязательном порядке введены в состав всех пограничных застав Саудовской Аравии.

— Хорошо, — у шейха были деньги, но он не особо любил ими разбрасываться. — Направляйте, пусть выполнят свою работу.

— Не сейчас, — отрицательно помотал головой капитан. — Утром! Сейчас слишком опасно. В темноте мои сапёры могут подорваться на оставленных «сюрпризах».

Отношение капитана к своим подчинённым было большей частью потребительским, но терять профессионалов на ровном месте он не собирался. Сапёры были еще более штучным товаром, более редким, чем даже те же пулемётчики. Вернее, именно опытные и профессиональные сапёры, а не новички, которые сами же могут подорваться на первой же мине или «сюрпризе».

— Хорошо! — с недовольным выражением на лице согласился шейх.

— Кстати, Малик, — капитана озарила одна неприятная мысль. — Я бы на твоём месте другие ваши посты проверил.

Шейх внимательно посмотрел на капитана, а потом на подозрительно смотревшего на Башара Малика, но не стал вступать в пререкания, нехотя согласившись с разумными доводами. И мотнул головой Малику, отправив того в сторону палатки со стационарной рацией.

Спустя пару минут тот вернулся от палатки, приблизившись к шейху на кратчайшее расстояние и очень тихо что-то ему сказал.

— Для всех! — шейх кивнул в сторону капитана и торговца.

— Западный пост не отвечает.

— Остальные? — оживился Башар.

— Восточный и южный ответили. Встревожены перестрелкой в лагере.

Получивший печальный опыт, Малик в этот раз отправил новых дозорных, снабдив их переносными рациями «Моторолла». Они были в необходимых количествах, просто бедуины не особо дружили с современной техникой. Несмотря на обучение пользоваться ими, воины бедуинов обращались с ними так, что они часто приходили в полную негодность.

— Отправьте людей на южный пост, — предложил и настаивал на своём Башар. — Кстати, я бы и другие посты живьём проверил.

Капитан подсознательно был уверен, что неизвестные убийцы вернулись за своими «потеряшками». И не уйдут без них! Но не стал ничего говорить Малику и шейху. Сами пусть решают свои проблемы.

Это плохо, но наличие под рукой женщин, за которыми пришёл мститель — это даёт возможность повернуть ситуацию в свою сторону.

— Ща пройдёт, — удар внутренней частью стопы под колено бедуина сломал тому кость.

Ослеплённый дикой болью, кочевник стал открывать рот, чтобы заорать от невыносимых ощущений, как сломавшая его конечность правая нога согнулась в колене и врезалась в нижнюю челюсть. Разнося её вдребезги: полетели выбитые зубы и щедро брызнула кровь.

Из правой руки оседающего вниз тела кочевника, Герман выдернул переносную рацию, а потом костяшки правой руки ударили в кадык кочевника. На песок упало мёртвое тело.

Если ему не изменяла память, то это четвёртый и последний пост. Герман «прошёл» по ним повторно, уничтожая очередных дозорных по два человека в каждой группе. Его догадка о замене убитых новыми — полностью подтвердилась. Всё прошло гораздо быстрее — эти идиоты даже не поменяли места дислокации. Неприятным сюрпризом стало наличие у бедуинов переносных раций!

Пост на западной стороне от лагеря был уничтожен так быстро, что те не успели добраться до рации. А Герману было не до обыска убитых.

У следующего поста, находясь на расстоянии броска, Герман услышал характерный щелчок тангенты, а потом звук в радиоэфире и короткий разговор. Арабский не знал от слова — совсем, но по контексту окончившегося разговора, понял, что это была перекличка.

Дождавшись окончания разговора, Герман атаковал, не дав владельцу рации передать сигнал тревоги: успевшего выдернуть рацию из нагрудного кармана, но получившего удар кроссовком прямо в лицо, раскрошившего лицевые кости и смявшего гортань.

Последний, с западной стороны лагеря пост, он взял с учётом неприятных новостей о наличии раций у бедуинов. И успел прикончить мужика, который схватился за рацию.

Атаковать лагерь сейчас или ещё понаблюдать за ним? Вот в чём был вопрос у Германа. Ему это всё сильно надоело! Песок, опять кровь, сейчас засыхающая на теле, чувство дикого голода… Но сильнее всего ему хотелось добить остатки бедуинов, а потом уже уходить… Но это не в особом приоритете — ему главное девушек вывести.

Снаружи автомобиля бушевала песчаная буря, песок неприятно скрежетал об кузов машины, завывал ветер. Вгоняя женщин в тоску, но они держались, понимая, что истерики ничего не исправят.

— Он скоро вернётся? — обхватив руками подругу, спросила Наталья.

— Я-то откуда знаю, — также вцепившись в неё, ответила Настя.

— Я домой хочу, — заявила Елена, которую обнимала Марина.

Та, не спросив разрешения, обхватила Елену руками, чем ввела её в небольшой ступор от такой бесцеремонности, но ощутив тепло от тела Марины, она сама обняла её, пытаясь согреться.

— Нужно подождать, — заявила Марина. — Он вернётся!

— Чего ждать? А если его там убьют? — в голосе Насти были слышны истеричные нотки.

— Он сам всех убьёт, — ответила Марина. — Они его разозлили, — и добавила: — Сильно!

— Ты-то откуда знаешь? — не удержалась от сарказма Наталья.

— Знаю! — совершенно спокойно сказал Марина.

— Убьет? — обеспокоенно посмотрела на подругу Настя.

— Ну не плюшками же их кормить будет, — сварливо сказала Наталья.

— Но… — жена Германа замолчала, напряженно вглядываясь наружу в летающих вокруг песок.

— Они первые начали! — сжала в объятиях Наталья подругу. — Всё будет хорошо. Не думай о плохом.

Она прекрасно помнила, как Герман абсолютно спокойно убил на её глазах человека, а потом посмотрел на неё так, будто был готов её прикончить, если она неправильно среагирует. Наталья это поняла совершенно отчётливо.

— Нет ничего сладкого? — жалостливо спросила Марина, по очереди оглядев всех, в том числе и сидевшего за рулём Архипа. — Кушать хочется.

Он мёрз, как и все, но вот обнимать ему было некого… Услышав неуместный вопрос от Марины, он вздохнул от этой непосредственности, но потом полез в передний бардачок. Там были какие-то документы, провода зарядных устройств, но ничего съестного найти не удалось. Имелся ещё один огромный бардачок между сиденьями. И он радостно вскрикнул, обнаружив там целую россыпь карамели «Чупа-Чупс», забытых неизвестным водителем или его пассажирами.

Под ликующий возглас Марины, отдал ей же сразу две штука, а остальным девушка раздал по одной сосательной конфете. И ещё три штуки осталось, которые Архип сразу определил в НЗ (неприкосновенный запас, — прим.), понятия не имея, когда вернётся Герман. Сам не стал разворачивать сосательную конфету, решив оставить для девчонок. Когда Герман придёт с Катериной и Василисой, то им будет чем перекусить…

— Так, зараза, — не выдержал через пару минут Архип, натурально начавший стучать зубами. — Надо, чтобы вы заднее сиденье освободили.

Он помнил, что когда Герман возился с оружием на грузовой платформе машины, то кроме оружия и амуниции там ничего не было, но оставалось ещё кое-что.

— Это ещё зачем? — возмутилась Наталья.

— Действительно, — поддержала её Настя.

— За надом, — ответил им Архип.

Вылезать наружу никто совершенно не пожелал! Чертыхаясь и шипя сквозь зубы, совершая безумные акробатические этюды, удалось переместить часть девчонок на передние сиденья, а Архип перебрался назад. Благо размер салона автомобиля и сидений в машины позволили это сделать. Ещё повезло, что заднее сиденье было разделено на две части.

— Ага! — обрадовался Архип, обнаружив в небольших грузовых отсеках под сиденьями стопки толстых пледов или одеял из верблюжьей шерсти.

Те были мгновенно разобраны всеми присутствующими, закутавшимися в них с явным удовольствием.

— С-су-пер! — обрадованно выкрикнула Наталья, с вожделением ощущая, как её тело начинает согреваться.

— Тепло, тепло, — радовалась Настя.

— Повезло! — облегчённо выдохнул Архип.

Водитель или кто-то из обслуживающего персонала стрелкового полигона, запасся теплыми покрывалами на случай подобных неожиданностей — «ночевки» в песках.

— Колется! — недовольно заявила Марина, поеживаясь от покалывающей верблюжьей шерсти.

— Зато тепло, — довольно заявила Настя, укутываясь всё сильнее в покрывало.

Елена просто молчала, наслаждаясь теплом, но в глубине души у неё присутствовал морозящий её холод из-за всей этой ситуации и страха за свою жизнь.

— Могла рация выйти из строя, — упёрся Малик, не особо желающий прислушиваться к словам Башара.

Его соплеменники с современным оружием, да и с любым другим, которое приобретал им шейх, разбирались на отличном уровне. Относясь к его обслуживанию и использованию, как к своим родными детям. Вот с современной электронной техникой они совсем не дружили, от слова — совсем. И Малик был уверен, что не ответившие дозорные — рацию сломали или потеряли. Более-менее пользоваться сложной электронной техникой его соплеменники умели, но наплевательски к ней относились.

Башар не особо скрывал своих взглядов, которыми смотрел на бедуинов, как на отсталых людей, только вылезших из каменного века. Это раздражало Малика больше всего.

— Со всем уважением, — гнул свою линию Башар. — Я бы на вашем месте всё же проверил посты.

— Только один из постов не отвечает. С остальными — всё в порядке, — недовольно заявил Малик.

— Я бы послал проверить как не ответивший пост, так и те, которые подали голос. И проверить их не по рации, а послать своих людей, — капитан настаивал. — Пусть ваши посланцы своими глазами посмотрят.

На тех же самых учениях, Башар узнал много интересной информации в неформальной обстановке. Посмотрел, как могут действовать группы спецподразделений при нейтрализации противника и захвате объектов различного назначения: от самых маленьких, до огромных размеров. Пограничники-то в большинстве случаев воюют с обычными контрабандистами, не особо владеющими разными специфическими знаниями и навыками. С настоящими диверсантами сталкиваются достаточно редко, а некоторые из пограничников — никогда.

Капитан умел слушать и спрашивать то, что его интересовало. Среди наблюдателей от США и Великобритании, опекающих Саудовскую Аравию и ОАЭ, присутствовали представители «SEAL» (Силы специальных операций ВМС США — прим.) и «SAS» (Специальная авиадесантная или авиационная служба, — прим.).

Первые пару дней учения длились без остановки. Последующие дни — беготня и «пострелушки», длились световой день, а потом вечером солдаты уходили отдыхать в поставленные для них большие палатки прямо в пустыни на отдых, до следующего утра.

Наблюдатели от союзников, все сплошь офицеры в форме, предпочитали проводить вечернее, свободное время не в мобильных жилищных блоках, а в в специально оборудованной именно для них палатке, где был расположен настоящий бар со стойкой и стеллажами под различные алкогольные напитки.

Для них закон о запрете на употребление спиртных напитков совершенно не распространялся. Уважение, а скорее всего, страх обидеть своих союзников и кураторов со стороны принимающей стороны. Королевская семья подошла к комфорту своих союзников со всем тщанием и прилежностью. Закрывая глаза на то, что в баре с иностранцами активно проводили время офицеры арабских государств из различных родов войск, участвующих в учениях. Употребляя алкоголь вместе с офицерами союзников: США и Великобритании.

Офицеры-наблюдатели, подвыпив, но не теряя контроля, поделились с Башаром и другими офицерами союзников своим большим опытом. Без особых подробностей рассказывали о методах и способах работы спецподразделений. И Башар многое запомнил и принял к сведению. Не особо уверенный в том, что с ним это может произойти в реальной жизни, но впитывающий эти знания.

Посмотрел и послушал, как «снимаются» дозоры и наблюдательные пункты особо охраняемых, и не очень, объектов. И сейчас у капитана было стойкое ощущение, что не ответивший пост был уничтожен.

Несмотря на то, что это противоречило всем наставлениями и знаниями, полученным от союзников: не возвращаются профессионалы, после того, как так сильно нашумели. Это просто самоубийство.

Тем не менее Башар сильно подозревал, что ответившие посты были уничтожены, после того, как «обозначились» по рации, ну или будут уничтожены в ближайшее время.

Если это так, то посланные Маликом люди, скорее всего, будут также уничтожены, но это не его люди, которых ему совершенно не жалко. Ему их совершенно не жалко! Зато будет понятно, что дальше делать. Нужно будет в кратчайшие сроки покинуть лагерь. Ему совершенно не хотелось вставать между этим неизвестным и шейхом.

— Сынок, девочки, где же вы⁈ — вздохнула мать Германа, сидя на кровати в своём номере, положила рядом с собой телефон на покрывало.

Ужин давно закончился, Трофимовы ушли к себе в номер, просидев с матерью Германа почти два часа в ресторане. Напоследок попросив её не так сильно волноваться, а она поднялась к себе в номер, пытаясь в который раз дозвониться до сына и невестки.

Каждый раз получая автоматическое сообщение, что абоненты недоступны или находятся вне зоны действия сети…

Она волновалась всё больше, успокаивая себя только тем, что Герман уже взрослый. Настоящий мужчина. Она хотела верить, что с ним, его женой и друзьями ничего не случилось. Беспокойство рвало её сердце на части, но она ничего не могла поделать. Приходилось только ждать и надеяться.

— Набежали, понимашь, — Герман был сильно раздражён.

Время уходило, надо было быстрее девчонок освобождать, а тут вокруг шатра с ними усиленную охрану выставили из четырёх человек. Бедуины и пограничники находились в состоянии повышенной боевой готовности, рассредоточившись по лагерю и вокруг машин. Так ещё машины с пулемётами развернули в противоположные стороны, а пулемётчики могли в любой момент довернуть своё оружие и перекрыть все секторы обстрела подходов к лагерю.

— Зараза!

Патовая ситуация! Атаковать или ждать? Вот в чём вопрос, но его охлаждало то, что слишком опасно нападать. Не для него, а для девушек. Так ещё жена с подругами и Архипом болтаются посреди пустыни. Пока в безопасности, но может произойти что угодно.

— Проверь все посты не по рации. а живьём, — исподлобья посмотрел на Малика шейх.

В разговор между капитаном и своим подчинённым он не вступал до поры до времени, но сейчас принял решение.

— Но, господин…

— … Выполняй! — перебил его шейх.

— Я понял, — приложил руку к сердцу Малик, развернулся и ушёл.

— Пойдёмте обратно в шатёр, — сказал шейх, не посмотрев на Башара и Флетчера, уверенный, что те пойдут за ним, и направился в своё жилище.

— Вы здесь надолго или?.. — капитан не торопился за хозяином лагеря, повернув голову к торговцу.

— Не собирался, но… — развёл руками Флетчер, поведя головой вокруг. — Меня здесь ничего не держит. Если бы не буря, то я бы давно покинул это место.

— Тогда предлагаю в ближайшее время покинуть это негостеприимное место. Как вы на это смотрите?

— Вы думаете, что нападение может повториться? — торговец «просчитал» ситуацию.

— Есть такое подозрение, — медленно кивнул Башар.

Флетчер пронзительно посмотрел ему в глаза, ища там подтверждение его словам. И увидев серьезность, понял, что капитан не шутит.

— Могу сказать, что сейчас мои патрульные группы прочешут окружающую лагерь территорию. После этого я могу вам предложить транспорт и охрану, чтобы проследовать в безопасное место.

— Как я понимаю?.. — не закончил фразу Флетчер.

— Да, правильно понимаете, — улыбнулся капитан. — За небольшую плату. Сами понимаете: топливо, услуги опытных пограничников и т.д.

— И какую сумму вы просите за свои услуги?

Они договорились!

В этот момент к капитану поспешил подойти лейтенант, доложивший ему о выходе на связь патрулей, которые прочесывали пески вокруг лагеря.

— Джабар — Песчаному Патрулю! Джабар — Песчаному Патрулю!

— Слушаю тебя, Джабар, — раздался голос лейтенанта.

— Противник не обнаружен! Ожидаю приказа.

Патрульные группы Хиджаз и Найд добрались до машины группы Джабар в кратчайшие сроки, зайдя с разных сторон. Специально не доехав до стоящего внедорожника группы Джабар метров сто, опасаясь очередного нападения и перекрывая векторы обстрела со стороны возможного противника.

Ракибу атакованной группы предложили обследовать маршрут, по которому их гнали неизвестные. Затем группа Хиджаз пошла первой, направляемой по рации ракибом, а Найд и Джабар следовали в стороне и позади от приманки.

Прочесывание маршрута ничего не дало. Тогда расширили территорию поиска — со всё тем же результатом. После чего было принято решение связаться с лейтенантом для доклада и получения дальнейших указаний.

Выслушав доклад от лейтенанта, капитан сам направился к ближайшей машине с рацией:

— Песчаный Патруль — Джабару!

— Слушаю вас, господин капитан! — сразу же опознал по голосу Башара сержант. — Обследованы места огневого столкновения. Противник не обнаружен. Расширили круг осмотра территории — ничего, — повторил всё то же самое, что до этого говорил лейтенанту. — Наши действия?

— Прекратить патрулирование, — приказал капитан. — Немедленно возвращайтесь в лагерь.

Подозрения Башара подтверждались. Напавший на группу Джабар ушёл. Пошёл по «второму кругу» — по дозорным, однозначно. Он плевать хотел на смертельную опасность, нарушая все гласные и негласные правила спецподразделений. Он вернулся за девушками!

— Да кто вы такие? — себе под нос высказал Башар, совершенно не понимая, что это за девушки, если за ними вернулся совершенно невменяемый и безжалостный неизвестный.

В голове вспыхнуло озарение про «страшилки» про русский спецназ, про действия которого докатились слухи и до Ближнего Востока. СССР развалился, но профессионалы в воздухе не растворяются, и кто-то обязательно остался. Судя по всему, они напоролись именно на бывших или действующих сотрудников спецслужб из России. Из этого большей частью мифического подразделения. Вот только этот миф сейчас находился очень близко от капитана и его людей.

— Во вы неугомонные! — реально удивился Герман, когда увидел, что в сторону последнего, уничтоженного им дозора, сквозь летящий песок прутся очередные смертники.

Два бойца, продираясь через летящий песок, прикрывали глаза руками, упорно двигались к нужной им точке. Невзирая на бушующую вокруг них песчаную бурю.

Вроде не стоит их трогать, с другой стороны, они сейчас в «слепой» зоне. И чем их меньше, тем лучше…

— А-ахм! — вскрикнул идущий позади, когда его ухватили сгибом правой руки за шею, а потом одним резким движением перекинули назад, через бедро.

Ба-бах!

Выстрел прозвучал совершенно неожиданно для Германа и того бедуина, которого он «прихватил». Добивания не произошло, из-за сильного толчка в левое бедро сзади и сильной боли.

— Сука! — поняв, что получил пулевое ранение, Герман резко ушёл перекатом в сторону, а потом сразу же кувырком через левое плечо в сторону стрелявшего в него.

Ба-бах!

— Да чтоб ты… подавился, падла! — вторая пуля полностью прошила правую ягодицу Германа, начиная от поясницы.

Ба-бах! Ба-бах!..

Выросшая фигура перед бедуином перехватила пистолет и дёрнула его в сторону, так что два последующих выстрела ушли в сторону. Тупой стук, от столкновения лба с переносицей стрелявшего.

— Больно тебе? — выдохнул через зубы Герман, шипя от боли, смотря на падающего на песок, потерявшего сознания стрелка из пистолета. Затем с силой пробил носком правой ноги в горло бедуина.

Ба-бах!

— Да вы оборзели! — очередное попадание пули в район печени, со сквозным пробитием тела и с вырыванием большого куска плоти из брюшины.

Проворонив стрелка с пистолетом, Герман оставил в живых прихваченного им, решив, что удар животом о песок на время выведет бедуина из строя.

Второго стрелка звали Исмаил, который сильно ударился о песок ногами и животом, да ещё ободрал кожу на кистях, с силой сжимавших карабин. Несмотря на это, он не потерял сознание и смог сориентироваться, выстрелив в смутную фигуры, поднявшуюся будто из песка перед его товарищем.

Герману «повезло»: Исмаил не заметил, что «переводчик» оружия стоит на одиночном огне. Судорожные нажатия на спусковой крючок выстрелов не выдали.

Неведомый убийца его соплеменников вернулся. Исмаил злорадно отметил попадание в тело убийцы его пули. Видел брызги крови, несмотря на летающий песок.

И… у Исмаила расширились глаза, когда убийца резко развернулся, сверкнули его глаза, а потом его тело взмыло в воздух в направлении бедуина.

Совершив сальто в воздухе с разворотом на 180 градусов в воздухе, с выходом прямо на тело бедуина.

Исмаил до последнего жал на курок, когда на него обрушилась громадная тяжесть: колени ударили в районе лопаток, ломая позвоночник и рёбра, пробившие легкие и сердце.

Кровавая пена на губах, пугающий хрип, а потом бедуин умер от остановившегося сердца и болевого шока.

— Снайпера херовы! — недовольный собой, высказал Герман.

Лоханулся по полной, не заметил, что идущий впереди помимо карабина, висевшего у него груди, держал в правой руке пистолет, скрывая под основным оружием. И несмотря шум ветра и песка, заметил, как Герман прихватил его товарища, идущего позади. Два раза попав по Герману, так ещё, сука, задницу ему прострелил.

Одна ошибка повлекла за собой вторую!

Недобитый бедуин ранил Германа в третий раз. Ещё хорошо, что в позвоночник не попал. Хрен его знает, сколько бы заняло времени восстановление.

— Сука! Нашумели, — констатировал Герман, понимая, что звуки выстрелов однозначно услышали. Не могли не слышать.

Слишком близко от лагеря, слишком много выстрелов. Выстрелы из пистолета были глухими, но выстрел из карабина — хлёсткий и громкий. Врать себе последнее дело — из-за этих ошибок он «проявил» своё нахождение поблизости от лагеря.

— Господин, вы слышали? — нервно облизнул губы пулемётчик, чьи пальцы лежали на спусковой скобе, готовые в любой момент нажать на неё.

Его пулемёт был примерно в том же направлении, откуда прозвучали выстрелы. И он довернул пулемёт именно туда — в сторону опасности, готовый открыть огонь в любой момент, но не мог этого сделать без приказа командира.

— Выстрелы, — медленно кивнул лейтенант, тщательно вглядываясь в круговерть песка, именно в ту сторону, откуда были слышны выстрелы. — Пистолет, если не ошибаюсь, и карабин.

— Открыть огонь? — ствол пулемёта с небольшим скрипом двигался вправо, влево по направлению потенциальной опасности.

— Нет, — подошедший ближе к машине, лейтенант не разрешил, продолжая всматриваться в сторону потенциальной опасности.

— Господин… — пограничник видел, как в том направлении ушли бойцы бедуинов, но был уверен, что эти люди уже мертвы. Да и наплевать ему на них было, в особенности, когда речь идёт о смерти и жизни.

— … Ты меня не понял? — подал в голос начальственные нотки лейтенант. — Никакой стрельбы без моего или капитана приказов.

Опытный пограничник выругался про себя, недовольный ответом лейтенанта, но не смел пойти против офицера. Рядовой боялся, сильно боялся. В голове у него всплыли воспоминания о виденных им трупах его предшественника за пулемётом, а также их второго бойца, а также многочисленные трупы бедуинов.

И ни одного трупа со стороны неизвестных!

— Господин лейтенант мне не поверил… — ненадолго замолчал боец из патрульной группы капитана Башара, — но я сам видел, как два раза попал по напавшему на лагерь: в живот и левую ногу.

Два новых пулемётчика, заменивших убитых в группе капитана, успели осторожно пообщаться с со своими сослуживцами, пережившими нападение на лагерь бедуинов. В красках описав побег женщин, которых прикрывал один из неизвестных. Ещё два бойца подтвердили, что своими глазами видели, как в тело бойца, прикрывавшего беглянок, попадали пули, но тот, как ни в чём не бывало, продолжал двигаться и стрелять.

Так ещё один из водителей пограничников, с языком без костей и умеющий располагать к себе почти всех, с кем завязывал разговор, невзначай подошёл к двум бедуинам, расположившихся у костра.

Исходя из его умения, лейтенант и капитан частенько его использовали для получения информации.

Совсем не сразу, но в ходе разговора бедуины поделились с водителем историей про Призрака Пустыни, который напал на одного из их соплеменников и оставил его живым. Один кочевник подтвердил, что видел, как его пули попали в неизвестного, но тот будто не почувствовал этого. И продолжил стрелять, поражая их воинов одного за другим.

Обстановка в лагере медленно накалялась, но пока не переходила той черты, после которой могла перейти в натуральную панику, хотя была всё ближе к этому.

— Я бы ваших неудавшихся беглянок к вам шатёр перевёл и оставил здесь. На какое-то время, — неожиданно для шейха, предложил капитан..

Ветер, шуршащий песок и толстая ткань шатра не смогли полностью заглушить звуки, и Башар смог услышать и определить звук выстрела из карабина.

— Это ещё зачем? — насупился Абу Бакр с подозрением посмотрев на пограничника.

— Господин, я и мои люди слышали неподалёку звуки выстрелов, — в этот самый момент в шатёр зашёл лейтенант. — В ту сторону совсем недавно ушли местные бойцы, — предвосхитил следующий вопрос подчинённый.

— Вот как раз для этого я прошу вас притащить ваших женщин, — холодная улыбка коснулась губ Башара, подозрения которого о звуке выстрела именно из карабина подтвердил лейтенант.

— Не совсем понимаю… — не закончил Абу Бакр. — Зачем они здесь?

— Поддерживаю господина капитана, — неожиданно сказал Флетчер, переглянувшись с Башаром, а потом настойчиво посмотрев на шейха.

— Боюсь, что ваш , — капитан выделил это слово, — мститель вернулся. И теперь вместе со своим напарником или один, кружит вокруг лагеря. Есть у меня подозрения, что ваши дозорные посты вновь уничтожены.

— Что? — лицо шейх вытянулось и начало бледнеть.

— Этот неизвестный отвлёк моих людей, заставил его искать там, где его уже нет, — продолжил Башар. — Не беспокойтесь, мои люди скоро будут здесь. Но для всех нас будет безопаснее, если ваши «гостьи», побудут с нами в шатре. До приезда моих парней.

— Вы думаете, что… — не закончил фразу шейх, но всем сразу стало понятно, что он имеет в виду.

— Если эти девки будут при вас, то будет больше шансов, что вы останетесь живым! — продолжал нагнетать Башар, пытаясь донести до Абу Бакра серьезность ситуации.

— Я полностью согласен с этим, — поддержал его торговец.

— Хорошо! — согласился с ними шейх. — Малик!

— Чой-то? — удивился Герман, увидев, что у шатра, куда увели девчонок, началась какая-то суета.

Тела убитых бедуинов были оттащены им подальше, спрятаны между двух небольших барханов и их сразу же стал покрывать песок, грозя минут через десять полностью скрыть их в песках пустыни.

По возвращению на ту точку, где он задавил бедуинов, Герман обнаружил, что у шатра с Катериной и Василисой появились местные женщины бедуинки и прибавилось воинов у входа.

— И куда? — из шатра вывели Катерину с Василисой, потащив их в сторону большого шатра. — Зараза! — двое охранников, стоявших с противоположной стороны от входа, направились вслед за всей компанией. Они были следующими на ликвидацию, а тут такой облом.

Один из охранников, резко обернулся, пытаясь понять, чей тяжёлый взгляд буквально буравит его затылок. И ему показалось, что в хлестнувшем «языке» песка проявилась смазанная фигура человека. Ствол карабина стал подниматься, а палец правой руки лёг на спусковой крючок.

— Показалось⁈ — одна или две секунды и в следующем просвете летящего песка, на том месте никого не оказалось.

— Ай! — схватилась за щёку Катерина, получившая удар ладонью по лицу.

— Нет, не бей… Ай, — вскрикнула Василиса, когда разозлённый шейх, ударивший Катерину, отвесил ей такую же полновесную оплеуху.

— Мерзкие твари! — злорадно заявил Абу Бакр, выпустивший пар, отходя от девушек.

Василису и Катерину неожиданно притащили в шатёр к этому уроду и поставили на колени, а потом началась экзекуция. Несмотря на сильную боль и чувство унижения, девушки не стали впадать в истерику, понимая, что это просто бессмысленно. А их крики от боли могут лишь раззадорить их мучителей.

Шейх был одновременно в ярости и боялся! И оторвался на пленницах, из-за которых начались его беды. Именно они виноваты в том, что его племя понесло такие потери. Это может сильно сказаться на его заработках. Кому нужны ошмётки от кочевников, которые просто не смогут защитить груз, который необходимо доставить из точки А в точку Б⁈

Поднявшаяся суета дала возможность Герману подобраться к шатру местного предводителя, с большим риском, что его могут заметить бедуины или пограничники. И тут Герман услышал вскрик одной, а потом другой девчонки.

«Женщин! Бить! Нельзя!»

Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах!

Три пули пробили верх шатра, где находились девчонки, на уровне метров двух от песка. Простой расчёт на то, что все находящиеся в шатре инстинктивно упадут вниз, тем самым застрахуются от шальных пуль.

Доли секунды, следующие пули получили стоящие рядом со входом охранники. Следующим был один из самых опасных здесь: пулемётчик, расположившийся спиной к Герману, тот получил две пули в затылок, и каска на спасла.

Ду-дум! Ду-дум! Ду-дум!

Вторая машина с пулемётом стояла не совсем удачно для Германа: он находился в секторе обстрела пулемёта. А пулемётчик мгновенно отреагировал на начавшуюся стрельбу. И всего лишь немного довернул свою машинку и сразу же нажал на спусковую скобу. Но поторопился: первые две пули ударили в полутора метрах от смещающегося в сторону Германа.

Воздух и обстановка на территории лагеря будто взорвались!

Малая часть бедуинов, в том числе женщины, впали в какую-то прострацию. Но большая часть, в том числе пограничники наконец смогли увидеть цель! А не умирать неизвестно от кого, уничтожавшего их одного за другим. Не неся при этом видимых потерь.

Сильно мешало то, что цель слишком быстро перемещалась, при этом используя стоящие шатры в качестве укрытий. Несмотря на смертельную опасность со стороны убийцы, бедуины всё же остерегались стрелять по своим же шатрам, в отличие от пограничников.

Оставшийся в живых пулемётчик, напуганный до смерти, о каких-то там нищих кочевниках задумываться совершенно не собирался.

— Ничё се, тёпленьким окропило! — обалдело сказал Герман, стоявший на колене за одним из шатров.

Две крупнокалиберные пули вырвали кусок ткани в паре сантиметров от его головы. Выплеснув на него при этом кровь и ошмётки человеческой плоти.

Две бедуинки не успели среагировать на изменившуюся ситуацию в лагере или впали в ступор, в этот момент занимающиеся своими женскими делами. Две пули прошили их тела насквозь, вырвав здоровенные куски тела и убив на месте.

— Ну ты, козёл! — Герман выкатился кувырком из-за шатра и выдал в сторону пулемётчика пару очередей. — Упс!

Не повезло… три из пяти пуль попали по разошедшемуся пулемётчику. Вернее, не совсем. На пулемёте был небольшой металлический щиток, прикрывающий стоящего за пулемётом от возможных обстрелов. Именно этот щиток спас пограничника. Как на зло, все три пули попали в стальной щит, с неприятным визгом улетев в разные стороны.

Со страху, пулемётчик рухнул на пол грузовой платформы, прекратив огонь. В этот самый момент, Герман сменил позицию, перекатившись на несколько метров в сторону, оказавшись в более удобной позиции, чтобы подстрелить урода с пулемётом:

— А если так! — Герман замер на месте на несколько секунд, чтобы подловить этого козла: ожидая, когда тот высунет голову из-за борта. — Бл@дь! — один из бедуинов отметился — всадив ему пулю в грудь. — Сука! — ответный огонь выбил из меткого урода жизнь. Перекат в сторону: — Вылазь, скотина, — пулемётчик не показывался.

Крики, громкие звуки стрельбы и общая суета не дала возможности обнаружить внезапно подобравшуюся для Германа опасность.

Бу-бух! Бу-бух! Бу-бух!

— Сука! — вскрикнул Герман.

В метре от него взорвались две гранаты из автоматического гранатомета. Осколки посекли ноги и попали ему в низ живота.

— На месте! — с облегчением выдохнул Герман, успев быстро проверить наличие или отсутствие своего «хозяйства». Туда осколки не достали, но порвали в клочья верх бедренных мышц.

Ещё две гранаты рядом с ним. И ему пришлось бежать… Бежать в сторону от лагеря, уводя за собой меткого гранатомётчика, не собиравшегося оставлять его в покое.

Ду-дум! Ду-дум! Ду-дум!

Ду-дум! Ду-дум! Ду-дум!

Мало Герману «сюрпризов», так ещё за влетевшим на территорию внедорожником появились два его собрата с крупнокалиберными пулемётами. Ставшими всаживать очереди в то место, куда вгонял свои «подарки» гранатомётчик.

Пули не попали, зато… четыре осколка от гранат: два пробили брюшину, один впился в бицепс левой руки, последний раскроил правую щёку от уха до самых губ.

— Прикольно, — улепётывающий во все лопатки Герман, коснулся раны на лице — пальцы наткнулись на зубы, торчащие сквозь разошедшуюся плоть.

С пулями вплоть до девятого калибра его тело успело познакомиться. Успешно справившись с данной напастью. «Знакомить» свой организм с пулями 12,7 мм, а тем более с 40 мм гранатами «Mk 19» — желания не имел!

И эти без конца строчащие идиоты, пытающиеся его уничтожить, могли всадить очередь в шатёр с девчонками.

— Он вернулся!

— Кто?

Осознание опасности до разума девушек пришло не сразу, когда пули пробили ткань шатра, издав неприятный, пугающий, свистящий звук. Пули прошли сильно выше, но тела Катерины и Василисы отреагировать тут же — грохнувшись на ковры.

— Герман вернулся, — на перекошенном от страха лице Катерины, повернутого к лежавшей рядом подруге, появилось подобие вымученной улыбки.

— Ты… — в голове у Василисы был такой сумбур, что она далеко не сразу поняла о ком говорит подруга, даже имя их спасителя не сразу дошло до неё: — Боже, хоть бы так и было.

Обмен фразами между подругами занял не более пары секунд, как вокруг начался натуральный ад!.. Оглушительная и беспорядочная стрельба. Грохот стоял умопомрачительный, а потом стал ещё громче, когда окружающую действительность разорвали оглушающие взрывы…

— Господин раиб (майор (араб.) — прим.) — раздался приглушенный стук, а потом голос Вахаба из-за закрытой двери кабинета, мулязим авваля (старшего лейтенанта (араб.) — прим.), его заместителя и личного, особо доверенного лица.

— Заходи! — недовольно отозвался майор пограничной службы Халлус Окаш, он же командир пограничной заставы Объединённых Арабских Эмиратов, расположенной за пять километров от границы с Саудовской Аравией.

Окаш был одним из самых молодых командиров в звании майор, получив звание в 35 лет, перескочив со старшего лейтенанта, минуя звание капитана за свои настоящие и мнимые заслуги. Сегодня он был дежурным по заставе, заступив на службу с самого утра по давно сложившемуся графику, им же составляемому каждый месяц. Высокое положение и должность не влияли на исполнение им своих должностных обязанностей. Несмотря на возможность свалить эту скучную и неприятную работу на Вахаба.

Назначение на должности и получение высоких постов в ОАЭ практически ничем не отличалось от сложившейся практики в Саудовской Аравии, да и остальных арабских государств Ближнего Востока. Семье Окаша повезло, из-за того, что отец майора был дальним родственником самого эмира Абу Даби — Заидом ибн Султан Аль Нахайяном. В особо близкий круг правителя эмирата отец не входил, но такая связь позволила ему получить неплохую должность в нефтепромысловой отрасли ОАЭ — компании «Abu Dhabi National Oil Company» (ADNOC). Без допуска к особо крупным денежным потокам, но позволяющим очень неплохо жить и наслаждаться жизнью. Зарплата в 2 млн. долларов в год вместе с премиями и многочисленными бонусами позволяла многое. Несмотря на высокое положение в обществе, отец майора с самого детства учил Халлуса и сына от второй жены — Мирака серьёзно относиться к выполнению своих должностных обязанностей. Брат Халлуса был младше на два года, но в настоящий момент был состоявшимся и взрослым человеком.

Мирак обучился в «University of Aberdeen» в Великобритании, пройдя программу бакалавриата в области нефтепромыслового дела (BEng in Petroleum Engineering). И сразу же пошёл по стопам родителя, устроившись в той же компании, что и отец, на должность менеджера среднего звена. Исполнив мечту родителя о преемственности.

Халлус нарушил планы отца в отношении его. Ведь он с детства мечтал совершенно о другом. Несмотря на это, отец не стал мешать желанию сына пойти по военной стезе.

Слишком много у ОАЭ было соседей, которые спали и видели, как в своё время оторванные англичанами куски территории от Саудовской Аравии и Ирака — эмираты ОАЭ, Кувейт и Катар, вернутся в лоно своих родных стран. Да, пока у США и Великобритании союзнические отношения о подобном даже заикаться смешно. Но всё течёт, всё меняется…

Официальные позиции правителей эмиратов и их соседей говорили о дружеских, братских отношениях, но неофициально — все приглядывали друг за другом, готовясь к провокациям и вооруженным столкновениям. О чём говорили, как на самых верхних эшелонах власти, так и в дешевых кофейнях, среди простого народа.

Впитывая всё это с молоком матери, с самого раннего детства, Халлус решил посвятить себя защите своей родины. В положенное время закончил Королевскую военную академию в Сандхерсте, Великобритания (Royal Military Academy Sandhurst, RMAS). Имея наивысшие баллы и благодарности от руководства академии, Халлус был распределён в пограничные войска ОАЭ. Послужив на всех немногочисленных пограничных заставах своей страны, начиная с заместителя по военной части, а закончив должностью начальника пограничной заставы. Получив звание майора досрочно именно здесь, когда его люди отличились при нескольких захватах контрабандистов; пытающихся перевезти наркотики.

Слова отца Халлус запомнил на всю жизнь и очень его уважал!

Тот несмотря на возможность официального многожёнства — четырёх жен в семье, женился на его матери, больше не собираясь вводить в семью других жён. Подобная практика имелась в ОАЭ, в основном чисто из меркантильных побуждений. Слишком дорого обходилось содержание нескольких жён. И далеко не каждый был готов тратить на это свои кровные денежки.

Мать Халлуса сама настояла на второй жене, когда оказалось, что после рождения ребёнка, она больше не сможет иметь детей. И буквально под её давлением, отец взял вторую жену, этим и ограничившись. Никак не выделяя или обделяя своих двух жён. И хорошо, мирно жили. Вторая жена родила Халлусу сводного брата и трёх сестёр. Отцу детей было достаточно, так что большего от жён не требовалось. Нет, если бы сами захотели, то не вопрос. Их муж мог обеспечить гораздо большее количество детей.

Отец до сего дня продолжал втолковывать братьям, что они совсем не в том положении, чтобы наплевательски относиться к своей работе и службе:

— Пока мы выполняем свои обязанности на должном уровне, мы занимаем хорошие должности и получаем за это хорошие деньги. Станете прожигать деньги и выполнять свою работу без необходимого рвения — наша семья потеряет всё!

Тем более, перед глазами обоих братьев были многочисленные и живые примеры, когда ранее высоко сидевшие чиновники и бизнесмены при их эмире, со скоростью звука покидали свои посты, посчитав, что могут работать спустя рукава или воруя у правителя. Эмир Заид ибн Султан Аль Нахайян был очень скор на расправу, удаляя от власти и со значимых постов по щелчку пальцев. Многие помнили, как Эмир снял с высоких государственных постов своего родного дядю и двоих братьев.

Буквально вышвырнув их в принадлежавшие им дворцы в пустыне, не имея права покидать их без разрешения и права любых официальных заявлений от имени государства. Практически стерев любые упоминания о них из общественной жизни эмирата. Будто их и не было.

Так что, Халлус исполнял свои служебные обязанности, как положено, не давая себе никаких поблажек. Исправно выходя на службу по графику и в должной мере исполняя свои служебные обязанности. Вахаб, несмотря на то, что он сегодня должен был отдыхать, остался с майором на дежурстве. Хотя спокойно мог уехать домой отдыхать.

— В чём дело, Вахаб? — отложив просматриваемые им бумаги, спросил майор, требовательно взглянув на вошедшего подчинённого.

— На территории наших соседей идёт бой, — лицо старшего лейтенанта выражало тревогу. — Беспорядочная стрельба из крупнокалиберных пулемётов и автоматических гранатомётов.

— Прорыв? — напрягся майор.

— Непохоже, — отрицательно помотал головой Вахаб. — Звуки боя не приближаются, а идут на одном, ограниченном месте. В районе лагеря бедуинов. Это в трёх километрах от границы.

Несмотря на общую национальность и официальные, дружеские отношения между двумя странами, представители обеих стран не особо любили друг друга. С учётом местного менталитета, и не особо хороших отношениях между кураторами обеих стран: со стороны «саудитов» — американцы, а со стороны Эмиратов — англичане.

Американцы, по своей отвратительной привычке, давили всех, кто не соглашался с их мнением. И не особо любили англичан, считая их снобами, которые всё время насмехаются над тупостью своих союзников. Всё в шутливой и сатирической форме, но от этого не менее обидно.

Младшие братья пиндосов не испытывали особой любви к ним из-за того, что ранее большая часть Ближнего Востока почти полностью контролировалась ими. А именно ресурсы: нефть и газ. Сейчас большая часть этих богатств была под контролем нефтедобывающих компаний США: на прямую или опосредованно. Англичанам оставили небольшие кусочки от громадного, вкусного пирога. На официальном уровне были вынуждены показывать своё дружеское отношение к США, а за спиной — держали фигу.

Пограничные патрули с обеих сторон при нечастых встречах в конфликты не вступали. Выказывая друг другу показное вежливое отношение. Осуществляя патрулирование общей границы не особо рьяно. При этом, Эмираты тратили большие денежные средства на специфическую, дистанционную аудио и видеоаппаратуру, просматривая и прослушивая территорию соседей по всей границе и на десяток километров вглубь.

Реагируя на нарушение границы с выездом патрулей в редких случаях. Когда подобные переходы со стороны контрабандистов происходили без согласования обеих сторон, и без уплаты соответствующей мзды. И в отношении наркоторговцев, которых давили безжалостно.

— Как интересно! — встал со своего кресла майор, подходя ближе к кондиционеру на стене, включенному не на охлаждение, а на поддержание нормальной — 25 градусной температуры в помещении.

В этот момент старший лейтенант подошёл к стене слева от стола майора и ткнул в большую карту, висевшую на стене:

— Аппаратура дала чёткую «засветку» по идущему бою на территории, где шейх Абу Бакр постоянно разбивает свой лагерь, когда посещает нас, — уголки губ старшего лейтенанта дернулись в подобие улыбки.

Все эти места лагерей, лёжек и пунктов отдыха, а также маршруты перехода границы были давно известны пограничникам Саудовской Аравии и ОАЭ. Бедуинов и вменяемых контрабандистов никто из пограничников не трогал, получая за это вознаграждения. Ну если это не касалось отдельных случаев.

— Абу Бакр! — глаза Окаша впились в место расположение лагеря бедуинов, указанное на карте специальным значком. — И что же там случилось, а? — он повернулся к Вахабу.

— Наш радист отследил переговоры патрульных соседей: на них было совершено несколько нападений, как и на лагерь шейха.

— Бедуины атаковали пограничников? — выдал предположение майор, на лице которого было удивление. — Шейх с ума сошёл?

— Не похоже! — успокоил Окаша Вахаб. — Кто-то атаковал лагерь шейха, когда там были пограничники капитана Башара. Имеются потери у Абу Бакра и капитана.

— Кто именно напал? — показал сильную тревогу на лице Халлус.

— Непонятно, вроде всего несколько человек, — пожал плечами Вахиб. — С их стороны потерь нет.

— Нам только этого не хватало! — тяжело вздохнул капитан.

Давненько у них таких перестрелок на приграничных территориях не было. Озлобленные бедуины, соседи — это будет полный бедлам и хаос! Которые совершенно не нужны Халлусу в настоящий момент. Это сильно ударит по его заработкам.

Отношение к службе и получение «подарков» от контрабандистов совершенно спокойно уживались в голове майора. Никак между собой не конфликтуя, учитывая местный менталитет. Главное меру иметь, вовремя делиться с вышестоящим начальством. И не привлекать к себе внимание спецслужб Эмиратов.

— Отправить патрули? — на лице Вахаба была выражена готовность к действиям.

С наступлением темноты, все патрульные группы вернулись на базу — пограничную заставу, и отдыхали. Ночные выезды были редкими, только в случае попыток прорыва границы. Что в последние годы было нечастым.

— Нет! — отрицательно качнул головой майор. — Пусть будут готовы, но выезжать пока не надо.

В отличие от большинства личных составов пограничных застав Саудовской Аравии и ОАЭ, командиры пограничных застав и узкий круг их доверенных лиц, несколько раз в месяц встречались то в одном, то в другом месте. В том числе, бывая на заставах в гостях друг у друга. Особо не заморачиваясь официальными процедурами, решая обоюдные и выгодные вопросы.

С учётом всего этого, имелась негласная договорённость между Халлусом и Башаром на предмет взаимопомощи и взаимодействий в случае необходимости. Но лезть на чужую территорию без просьбы о помощи и согласования — это верх наглости! Так что майор привёл в повышенную боевую готовность своих людей, ожидая сообщений от капитана, если они вообще будут.

Бу-бух! Бу-бух! Бу-бух!

— Вот козлина, — выругался Герман, во все лопатки улепётывая в пустыню, постоянно маневрируя и укрываясь от непрекращающегося огня со стороны пограничников.

Долбаный стрелок за гранатомётом никак не мог успокоиться, пытаясь поразить слишком быстро двигающуюся фигуру человека, мелькающую то тут, то там перед ним, «проявляясь» между летающих, песочных взвесей и выхватываемую световыми лучами осветительных приборов.

Водитель внедорожника с гранатомётом среагировал первым, когда противник получил рядом с собой очередь из нескольких гранат, а затем метнулся с территории лагеря в пустыню. На какое-то время возглавив «загонную» охоту и оставив позади внедорожники с крупнокалиберными пулемётами. Гранатомётчик — профи, вгонял гранаты поблизости с беглецом, правда пока ни разу не замедлив бег цели.

Герман, постоянно получающий осколки в нижние конечности, шипел сквозь зубы от боли, но не останавливался, стремясь утянуть за собой пограничников. На десяток секунд скрылся за одним из барханов, но затем его укрытие обошли с двух сторон внедорожники с пулемётами, выгнав его в пески, подхлестывая пулями вдогонку.

— Убью, тварь! — ещё несколько нецензурных ругательств от взбешённого Башара. — Сам с него живьём кожу сниму.

Ожидаемое им и… очередное неожиданное нападение на лагерь, в виде первого «привета» — пробивших ткань шатра пуль над головами, а затем взорвавшаяся вокруг перестрелка. С «добавкой» от вернувшихся патрулей в виде грохота автоматического гранатомёта и крупнокалиберных пулемётов.

— Хага! (Дерьмо! — прим.) — в этот раз капитан вставать не собирался, опасаясь прилёта пуль гораздо ниже, чем до этого. — Надо это прекращать.

Злорадно отметил, что на лице шейха было загнанное выражение, а в глазах отражалось понимание того, что ситуация всё больше начинает накаляться. И тут грохот от крупнокалиберного оружия стал удалятся от лагеря в южном направлении, а вокруг шатра стали утихать многочисленные выстрелы. Еще полминуты и в шатёр в очередной раз заглянул лейтенант.

— Господин капитан… — лицо его было перекошено от злости, — убит очередной пулемётчик. Среди бедуинов потери, — а это было сказано совершенно безразлично. — Повезло, что успели вернуться наши патрульные группы. Сейчас они гонят нападавшего по пустыне. Не дают ему оторваться от них.

— Остальные? — капитан надеялся, что его собственная группа не сорвалась в общем желании уничтожить наглеца. Ведь это могло быть ловушкой: вытащить их в пустыню, а затем атаковать оставшихся без защиты людей в лагере.

— Я удержал их от преследования, — веско заявил лейтенант, действительно остановившего людей из их с капитаном группы, желавших последовать за своими сослуживцами. — У нас ещё один погибший.

— Грузите наших убитых в машины. Мы уходим, — вставая на ноги капитан взглянул на торговца с вопросом в глазах.

Мертвецы займут места в кузовах, но оставлять их здесь Башар не может. Бюрократия! И ему придётся заполнить много бумаг, чтобы отчитаться перед своим вышестоящим начальством. Ничто не поможет ему уклониться от этой неприятной задачи.

— Господин Флетчер, вы не поменяли своё решение?

— Нет, господин капитан, — кивнул торговец. — Действительно, пора. Что-то здесь стало совсем жарко.

— Господин, — в шатёр зашёл разъярённый Малик, на левой руке которого в районе предплечья была видна белая повязка.

В разгар внезапно начавшегося боя, несмотря на то, что он залёг сразу же, как началась стрельба, он оказался в неудачном месте. И осколок гранаты, пролетев большое расстояние, впился в мякоть руки.

— Что происходит? — в голосе Абу Бакра явственно звучала не тревога, а пробивающийся страх. На лбу были видны капли пота, а от тела шёл запах страха…

— На нас опять напали! — доложил Малик.

— Это я и без тебя понял, сын верблюдицы и ишака, — сорвался голос шейха. — Какие наши потери?

— Пять человек убиты, трое — ранены, — глаза Малика вспыхнули от незаслуженного оскорбления, но он сдержался, несмотря на дикое желание ответить грубостью.

Ему было что сказать!

Очередная атака лагеря неизвестным. Очередные убитые соплеменники. Возникший бардак, а потом побег убийцы в пустыню, за которым бросились в погоню патрули пограничников.

Всё это… такое… Его душила злоба из-за того, что оставшиеся в живых воины успели ему доложить о том, что непосредственно атаковавшим их человеком были однозначно убиты два бедуина и очередной пулемётчик пограничников. А ещё один бедуин и две женщины были убиты «дружественным» огнём — пулемётчиком. Который наплевав на людей, расстрелял несколько палаток, убив находящихся внутри одного из шатров женщин, а также одного из воинов Малика, не вовремя поднявшего голову для стрельбы. Малик имел дикое желание набить морду капитану. Его сдерживало понимание того, что это может привести к столкновению и жертвам с обеих сторон.

— Из-за ваших людей… — скрежетнул зубами Малик, ненавидящий взгляд которого упёрся прямо в лицо капитану. — Погибли мои соплеменники.

— Это война, бедуин! — прошипел Башар. — Сколько было нападавших? — отвел взгляд от пышущего злобой кочевника и опять посмотрел на лейтенанта.

— Бойцы видели одного, — ответил тот.

— Один! — выплюнул Малик, левая щека которого дёрнулась.

— Тварь! Мстительный урод, — выругался Башар.

— Вы про кого? — шейх не сразу понял о ком говорит капитан.

— Про вашего кровника, — совсем не радостно улыбнулся Башар. — Он однозначно вернулся. И не уйдёт. Господин Флетчер! — обратился к торговцу, намереваясь уходить.

— А как же ваши люди? — шейх сильно забеспокоился и своим вопросом задержал Башара. — Они же преследует нападавшего, как я понял⁈ Они же его догонят и убьют?

Флетчер, готовый последовать за капитаном, недовольно смотрел на шейха, желая убраться отсюда как можно быстрее. Не желая терять здоровье, а паче — свою жизнь в этом месте. Люди шейха не могут обеспечить безопасность, с каждым нападением теряя своих бойцов. А нападающий каждый раз уходит, а потом возвращается. Нет гарантий, что не вернётся в следующий раз, несмотря на то, что его преследуют пограничники. Флетчер одним местом чувствовал, что ещё ничего не закончилось.

— Не факт! — нехотя сказал капитан, предчувствуя, что ещё ничего не кончилось.

— Соглашусь, господин капитан, — поддакнул лейтенант.

Взгляд шейха метался между пограничниками и торговцем, выражая мучительные размышления по сложившейся ситуации.

— Дозорные не выходят на связь, — окончательно добил шейха Малик. Не сразу вспомнившего, что попытался связаться со своими людьми. И не получил ответа от них.

— Господин капитан, — решение шейхом было принято, как бы оно ему не нравилось. — Я бы хотел воспользоваться вашими услугами.

В груди Абу Бакр сжался комок страха, давящий на сердце, не давая нормально дышать. Нужно немедленно уходить, забрав всё самое ценное и бойцов, способных держать оружие. Образовавшийся кровник обладает патологической мстительностью и звериной жестокостью. Раз за разом, нападая на лагерь и убивая людей. Дозорные мертвы, в этом шейх был уверен. Сумасшедший убийца не уйдёт, пока не напьётся крови досыта. Несмотря на приличный возраст, Абу Бакр совершенно не желал умереть от руки неизвестного, со свернутой шеей или задохнуться, вдавливаемый лицом в песок.

Бу-бух! Бу-бух!

— В чём дело, Масхад? — раздался голос командира патрульной группы Найд, разозлённого промахами подчинённого. — Ты ослеп сегодня?

Он не поленился повернуться и проорать своё недовольство вглубь салона, так что его вопли между выстрелами донеслись сквозь открытую форточку заднего стекла внедорожника до бойца в кузове.

— Простите, господин, — отстрелявший две гранаты, стрелок склонился к форточке. — Все гранаты взрываются поблизости с этим… Но он не падает, а продолжает перемещаться.

Уже несколько минут три патрульных внедорожника пограничников без остановки преследовали одного человека. Стараясь идти одним фронтом, бок о бок, если это было возможно в условиях наличия многочисленных барханов. Стрелки тяжёлого вооружения раз за разом пытались поразить юркую фигуру, выхватываемую из песка фарами автомобилей. Удача не шла им навстречу, оставляя в живых их цель.

— Слепые ишаки, — выругался ракиб группы Джабар. — Убейте уже его, — увидев, что очередная порция гранат разорвалась рядом с беглецом, а рядом с ним пролетели несколько очередей из пулемётов.

— Господин ракиб, я не могу попасть по нему, — зло выкрикнул Бади, несмотря на грохот от оружия, слышавший злобную ругань от своего командира.

— Стреляй, сын ишака. Стреляй! — продолжал ракиб.

Командир группы Хиджаз тоже поливал отборной руганью своего бойца, никак не попадающего по юркой цели, а также своего водителя, который в последний момент увернулся от возникшего из темноты бархана. Из-за чего они на какое-то время отстали от остальных машин.

Патрули гнали неизвестного, а тот будто издеваясь, мелькал перед ними, но никак не падал. И у многих пограничников в головах стали мелькать мистические мысли по этому поводу…

— Моя очередь, — петляющий как заяц, но удерживающий направление бега в сторону юга, Герман решил, что достаточно вытащил преследующих его пограничников в пустыню.

Расстояние в пару километров достаточно, да и ему просто надоело бегать, да ещё каждую секунду ожидать, когда осколки или очередная граната оторвут ему одну из нижних конечностей или сразу обе. Истерзанных осколками от ступней до самого паха. Судя по ощущениям, несколько осколков взрезали ему брюшину в разных местах. А уж если граната прилетит прямо в туловище, не говоря уже о крупнокалиберной пуле…

Резкая смена направления: бег зигзагом в одном направлении сменился поворотом на 90 градусов в восточном направлении, с поиском подходящего места для встречи преследователей.

— Куда он делся? — забеспокоился ракиб.

Мечущаяся в свете фар фигура резко повернула в сторону, ускорилась и… пропала из виду. Опытные водители внедорожников без понукания от командиров групп, сделали левый поворот, расходясь в стороны друг от друга. Пытаясь нащупать пропавшего в песках, но не находя его. Ещё минута поиска, затем вторая, но ничего не изменилось. Беглец исчез, скрывшись от своих преследователей среди вечных барханов.

— Джабар — Хиджазу и Найду, — забеспокоившийся ракиб прижал тангенту рации. — Вы его видите?

— Хиджаз — Джабару. Нет.

— Найд — Джабару. Не вижу.

Голоса обоих командиров патрульных групп выдали их недоумение и опасения от потери беглеца, который в очередной раз смог всех удивить.

— Джабар — Песчаному Патрулю. Джабар — Песчаному Патрулю, — ракиб быстро принял решение, не согласовывая его с другими командирам групп.

— Песчаный Патруль — Джабару, — раздался голос радиста из группы капитана Башара.

— Атаковавший базу скрылся.

— Не понял тебя.

— Мы потеряли нападавшего, — выкрикнул в рацию ракиб.

Капитан не мог просто так уехать, несмотря на тяжесть ситуации. Появилась возможность заработать, сопроводив Абу Бакра на пограничную заставу, которую тот намеревался покинуть с наступление рассвета. Флетчер, выслушивая переговоры договаривающихся сторон, всё больше нервничал, желая оказаться отсюда как можно дальше.

Благо шейх и капитан быстро договорились, а потом Башар в сопровождении торговца и лейтенанта ушли из шатра к внедорожникам, а шейх остался отдать указания Малику.

— Наши машины, часть вещей в машины пограничников… — задумался на пару секунд Малик, — много не влезет, — выдал вердикт, шейху, стремящемуся увезти наиболее ценное имущество прямо сейчас и в один заход.

Именно Малик занимался сбором, упаковкой и подсчётом перевозимого бедуинами груза, когда они кочевали по пустыне. Поэтому прекрасно знал количество транспорта, которое требовалось для перевозки имущества лагеря. Большую часть в караване занимали шатры, но и другого имущества было полным-полно. И его перевозили в основном верблюды и лошади, а шейх отдал приказ, оставить животных здесь

— Деньги, золото и оружие! — приказал шейх. — Остальное оставить.

— А как же… — начал Малик, но его перебили.

— … Женщин и остальное барахло — тоже, — взгляд Абу Бакра был однозначным. — Только то, что можем сейчас увезти. Воинов — сколько влезут в машины.

Малик скрипнул зубами: барахло и женщин не особо жалко. Оставлять часть своих бойцов он совершенно не собирался. Места в машинах бедуинов и части мест во внедорожниках пограничников всё равно на всё и всех — не хватало. Башар однозначно сказал, что выделит пару мест в своих внедорожниках и немного места в грузовых машинах, и не более того. Его бойцам нужно место, а лишний груз — пусть остается здесь.

В «Хаммеры» влезет не более пяти человек в каждый. Машины большие, а места внутри очень мало. Ещё двоих впихнут во внедорожники пограничников. Ещё есть места в кузовах «Хаммеров», но они нужны для груза. Так что в лагере остаются 6 мужчин и все женщины в количестве шести человек: две погибли от рук пулемётчика. Шейх о жене даже не заикнулся, что говорило о том, что Ахма Дира здесь тоже остаётся.

Малик бесился, но ничего не мог поделать. Его воины и женщины остаются здесь на съедение сумасшедшему, убившему большую часть бедуинов.

— Господин капитан, неизвестный сбежал от наших парней, — в этот момент лейтенант, подозванный одним из своих подчинённых к внедорожнику, вернулся к Башару, ьихо разговаривающему с Флетчером.

— Хага! (Дерьмо! — прим.) — выругался капитан. — Пусть немедленно возвращаются. Мы уходим! — приказал Башар лейтенанту, который рванул к рации, передать указание.

— Что за?.. — только успел сказать стрелок за автоматическим гранатомётом, когда его тело вылетело из кузова внедорожника со сломанным позвоночником и рёбрами, острые обломки которых пробили легкие и сердце.

— Не-не, мы так не договаривались! — возмутился Герман.

Он расстроился!

Ускользнув от внедорожников, он спрятался за ближайшим барханом, из-за массивности и высоты которого его в любом случае придётся объезжать. И ожидал первую жертву, как рыскающие по округе внедорожники пограничников, собрались в колонну, а потом рванули в сторону лагеря бедуинов.

— Чтоб у вас колёса отвалились, — зло рыкнул Герман, разгоняясь и начав бег за последней машиной.

Повезло дважды: колонна притормозила перед проездом между двумя барханами; последней шла машина с гранатомётом. Набранная скорость позволила быстро догнать колонну. Стоящий стрелок за гранатомётом опасливо оглядывался, но не смог увидеть человека, одним прыжком влетевшего на грузовую платформу. Выставленным правым коленом сломав кости стрелка в районе лопаток.

— Тэкс! — мертвец улетел в сторону, пальцы быстро пробежались по коробу гранатомёта, найдя ручку перезаряжания, а потом дёрнули её на себя.

Бу-бух! Бу-бух! Бу-бух! Бу-бух!

— Хага! — ракиб болезненно ударился лицом об переднюю панель, ломая нос и разбивая губы в кровь.

— Упс! — не удержался от возгласа Герман, поняв, что переборщил с задержкой пальца на спусковой скобе гранатомёта, рассчитывая на две, три гранаты в очереди, а получилось — как всегда.

Передний патрульный внедорожник в этот момент поворачивал налево, выезжая между барханов, за ним двигался второй, так что по обеим машинам можно было «работать», что Герман и сделал, открыв огонь по первой цели.

Все четыре гранаты легли прямо задним мостом машины патруля Джабар. Две гранаты изорвали в клочья шины, а две — оторвали заднее правое колесо. Подкинув заднюю часть машины высоко вверх, несмотря на большой вес самого автомобиля, пулемёта и количество патрульных. Стоявший за пулемётом пограничник ракетой взмыл из грузовой платформы, десантировавшись метрах в десяти от подбитой машины, переломав себе конечности и потеряв сознание от болевого шока.

Набранная скорость и инерция «поставили» внедорожник на попа: нос машины упёрся в песок, проскользив в таком положении пару метров; а потом машина завалилась вперёд на крышу, сминая скрежещущее железо крыши и стоек.

Находящиеся во внедорожники пограничники, поголовно получили телесные повреждения конечностей, шейных позвонков от удара смявшейся крыши. А потом ещё машина перевернулась на бок, проехав ещё пару метров по песку, сдирая краску кузова до голого железа.

Ба-бах! Ба-бах!

— Недожал, блин! — Герман хотел выпустить три гранаты, а получилось меньше.

Следующая очередь была сделана через пару секунду после первой!

— Тварь! — вскрикнул водитель второго внедорожника, получившего две гранаты прямо в левое заднее колесо.

Разлетевшееся на клочки вместе с частью задней подвески, бросив машину на правый бок. Перед этим мгновенно убив осколками бойца за пулемётом. Находящиеся внутри салона получили многочисленные телесные повреждения.

— Adat andhar! (Тревога! (араб.) — прим.) — раздался испуганный крик из салона внедорожника, в кузове которого находился Герман.

— И чего так орать! — дернулась правая щека.

При первых же выстрелах из грозного оружия, сидевший в машине инстинктивно пригнулись, только после последней очереди из гранатомёта, один из сидевших позади пограничников наконец повернул голову и увидел, что в кузове их автомобиля, за станиной с гранатомётом, находится неизвестный, вместо сослуживца. И сразу заорал, пытаясь всех предупредить об опасности.

— Из машины, — выпалил командир группы Найд, впавший на мгновение в натуральный ступор.

Осознание того, что два внедорожника пограничников поражены огнём из гранатомёта на его машине, пришло не сразу. А ещё потом понимание того, что это сделал кто угодно, но не подчинённый, который, скорее всего, уже мёртв.

— Ты чё, права купил⁈ — удар Германа грудью о массивную «тушу» гранатомёта был болезненным, когда внедорожник встал как вкопанный, из-за зажатой до упора в пол педали тормоза.

Инерция после торможения и удара об оружие, кинула его назад прямо спиной на пол кузова. Выбитый двойным ударом воздух из легких не помешал ему вернуться в вертикальное положение: ноги и так ушли к голове, так что толчок лопатками от пола, выброс ног вперёд. Ещё во время этого процесса, правая рука успела выдернуть из кобуры «Глок», а оказавшись на ногах, указательный палец начал давить на спусковую скобу, когда ствол был направлен в заднее стекло внедорожника. И… из мозга по нервам прошла команда — отмена стрельбы.

Крови будет много! И некоторые впечатлительные личности женского пола не поймут-с, как и Архип. Их ещё везти внутри этой машины. Грязно, не эстетично и вообще, фу! А это не есть — хорошо. Посадить их в это непотребство он сможет, но только истерик во время поездки или после неё ему абсолютно не нужно.

На размышления ушло совсем немного времени, когда двери внедорожника стали резко открываться: пассажиры стремились немедленно покинуть ловушку, в которую превратилось их транспортное средство. Навыка и опытов у них для этого было достаточно.

Задние подзадержались, из-за обоюдного удара лицами о передние сиденья после торможения, а вот командир группы Найд с переднего пассажирского сиденья выскочил первым. Бедный водитель был последним: застрял из-за педалей, зацепившись за них правой ногой и никак не мог освободить конечность, несмотря на панические попытки выдернуть её из внезапного капкана.

Разбегающиеся из машины пограничники могли доставить много проблем. Так что, сильнейший толчок и массивное тело взвилось в воздух из грузового отсека внедорожника.

— А-ай!

Опытнейший командир группы Найд, десантировавшись со своего места, сразу же кувырком ушёл подальше от машины, в процессе этого, разворачиваясь лицом к машине, одновременно поднимая свой карабин, чтобы открыть огонь по внезапному пассажиру.

И получил удар коленом прямо в грудь, выбившим воздух из легких и откинувший его на три метра назад, спиной в песок. Хрустнули сломанные пальцы на правой руке: оружие было выдернуто из рук самым варварским способом.

— Не балуйся, — раздался мужской голос. — А вы куда?

С заднего сиденья полезли сразу оба пограничника. Замок на задней левой двери с какого-то — заклинил. И не смогший её открыть боец, полез за своим товарищем в его правую заднюю дверь.

Бам!

Первый атакованный не далек ушёл, так что добраться до машины особых усилий не потребовалось. В частично открытую дверь пришёлся удар, нанесённый с разворотом назад правой ногой. Почти вылезший первый боец получил дверью в многострадальное лицо, пострадавшее от удара об сиденье. Одновременно получив перелом правой руки, после чего был отброшен назад, прямо на лезущего за ним коллегу. И обоих с силой отбросило назад, на запертую дверь, ощутимо приложив об неё.

— Аллах Акбар! — командир не сдался: сложно изогнулся так, что левой рукой умудрился вытащить пистолет из набедренной кобуры, пытаясь навести его на смутную фигуру, атаковавшую его подчинённых.

Отобранное у него же оружие, провернулось в руках: приклад упёрт в плечо, ствол уставился прямо в лицо его хозяину. Предохранитель был заблаговременно снять им же, так что оставалось лишь нажать на спусковую скобу.

Глаза обоих на мгновение упёрлись друг в друга… Рука с пистолетом не остановилась, пытаясь навестись на врага, несмотря на то, что по глазам было видно — тот понимает, что не успевает, но продолжал своё действие…

Бах!

— Жаль, боец, — немного огорчённо сказал Герман, отводя приклад карабина от плеча. Покачал головой, отвёл глаза от мертвого командира группы Найд, получившего пулю прямо в голову.

Бам! Бам! Бам!

Очередь из трёх патронов пробила стекла внедорожника, не попав во мгновенно опустившегося вниз на левое колено Германа, скрывшегося за кузовом машины.

— Сука! — выплюнул от злости на самого себя, что так сглупил.

Получивший телом своего же сослуживца со сломанной рукой, благополучно потерявшего сознание и оставшегося лежать на полу, пограничник сделал выводы. И полез в обратную сторону: умудрился открыть, выбить свою дверь, с силой дёрнув за ручку и ударив левым плечом.

Выпав из машины вперёд лицом, вскочил на ноги, взял на изготовку своё оружие, а затем сквозь стёкла внедорожника открыл огонь по атаковавшему их. С огорчением поняв, что противник мгновенно осёл вниз, спрятавшись за кузовом автомобиля.

Тут из машины вывалился водитель, наконец выдравший свою ногу из ловушки, а оказавшись на карачках, попытался удрать от внедорожника как можно дальше.

Прощать прицельную стрельбу, а также возможное повторение подобного никто не собирался.

— На-а!

Коленопреклонённая стойка никак не помешала провернуться на левом колене, а затем ударить правой ногой назад в стойку, между передней и задней дверью.

Бам! Бу-у-ух!

— Аа-агх! — не попавший в цель пограничник, пытался выискать свою цель взглядом, и никак не ожидал, что массивная туша внедорожника прыгнет на него, ощутимо приложив.

— Уй-яй! — водитель успел сделать пару движений, как получил прямо по заднице сильный удар, откинувший его на метр вперёд.

Скольжение боком по крыше машины, содравшее краску, а затем массивная фигура приземлилась перед копошащимися на песке телами, оказавшимися неподалёку друг от друга.

— Хэк!

Несчастливый стрелок, откинутый ударом на спину, поджал ноги под себя, встал правым коленом на песок, и наводил свой карабин в сторону автомобиля.

Получил хлёсткий боковой удар левой ногой в голову, с разворотом на правой вокруг своей оси. И рухнул боком в песок, потеряв сознание.

— На-а!

Разогнанное инерцией тело: левая нога сменила правую, а затем низкий круговой удар правой конечностью по поднимающемуся обратно на карачки водителю. Подошва кроссовка прилетела прямо в лоб: «выключив» разум водителя в спасительную темноту в мгновение ока.

— Ты смотри, живучие какие.

Из двух выбитых им гранатами внедорожников полезли наружу уцелевший пограничники, в разной степени побитости и телесных повреждений. Герман постарался никого не убить, но тут уж как кому повезло. Разлёт осколков — это дело такое. И многострадальные пулемётчики в очередной раз поплатились: один убит, второй получил тяжкие телесные повреждения.

— Про тебя чуть не забыл, — хлопнул себя по лбу Герман, направившись к задней двери, намереваясь выкинуть оставшегося в машине пограничника.

Ба-а-бах! Ба-а-бах! Ба-а-бах!

— Ни хера себе, сказал я — себе! — выругался Герман, хлопнувшись животом на песок. — Мудила из Нижнего Тагила.

Нежданчик, однако!

Одна крупнокалиберная пуля попала в аккурат в двигательный отсек внедорожника прямо над аркой колеса — пробив насквозь, оставив в месте выхода здоровенную дыру; вторая влетела в переднюю открытую дверь — вынеся противоположную; третья — продырявила открытую заднюю дверь, миновав неведомым образом противоположную, пролетев в щель между нею и кузовом.

— Руки из жопы, — констатировал Герман, которому несказанно повезло.

Одна из пуль прошла рядом, на уровне груди; вторая почти чиркнула его правое колено. Звук от них серьёзно взбодрил его: с оторванной ногой по пустыне не побегаешь.

— Не повезло. Да, бывает…

Слава богу, обошлось, а небольшие раны от осколков металла — не в счёт. Что не скажешь об оставшемся во внедорожнике пограничнике — пуля неведомым образом оставила противоположную дверь полностью невредимой, но пробила насквозь лежавшее на полу тело: попав изначально в низ живота.

— Да вы издеваетесь! — обидно было, однако.

Из пробитых отверстий в двигательном отсеке с двух сторон выбились струйки пара, смешанного с сизым дымом. Стало очевидно, что эта машина больше никуда не поедет.

— Выстрелы! — лейтенант посмотрел прямо в глаза капитану, который и сам всё прекрасно слышал.

Смолкший гранатомёт неожиданно активизировался, а потом раздались звуки разрывающихся гранат… Недолгая тишина и тут пулемёт выдал короткую очередь… И затем тишина, не считая звуков ветра и песка.

— Он их обманул! — высказался капитан, возвращая встревоженный взгляд своему подчинённому.

— Один?

— Какая разница, сколько их там? Один или несколько… Схема стандартная: атака — отход. И сейчас тоже самое. И главное — эта тварь всё время возвращается!

— Ваши указания, господин, — у лейтенанта задергался левый глаз.

— Немедленно уходим! — сказал капитан.

— А-а… — начал говорить лейтенант.

— … Им не повезло! — перебил Башар лейтенанта. — Не вижу смысла попадаться в ту же самую ловушку. Уходим. Господин Флетчэр, — кивнул в сторону одной из своих машин капитан, посмотрев на торговца. — Поторопи шейха, — а это уже лейтенанту.

Конечно, испуг от пролетевшей поблизости смерти был, но прошёл практически сразу же, пришло время действий.

И разозлённый потерей транспорта, Герман переместился в правую сторону, выскочив из-за кузова внедорожника, вскинул отобранный М-4 и «залил» ответным огнём стрелка.

Пока он разбирался с нежелательными пассажирами своего внедорожника, один из пограничников, несмотря на свои травмы, умудрился добраться до пулемёта. Так ещё подбитый внедорожник, «разложился» на песке так, что ствол пулемёта оказался направленным прямо в сторону машины Германа. Совершенно неудобное положение внедорожника — на боку, это не помешало гадёнышу выдать короткую очередь из пулемёта.

Как говориться — что такое не везёт и как с этим бороться…

Мелкий пакостник в Германа не попал, зато «ухайдокал» внедорожник, который нужен был для вывоза девчонок и Архипа, а на худой конец, поделиться аккумулятором. Попадание из крупнокалиберного оружия в двигательный отсек не оставляло шансов на то, что аккумулятор остался целым. Да и вообще, похоже в любой момент пары бензина могу вспыхнуть под капотом. Как-то слишком сильно повалил чёрный дым из под него.

Попасть в «снайпера» не смог, тот быстренько среагировал и откатился от пулемёта и скрылся за кузовом внедорожника, как только рой пуль просвистел рядом с ним и застучал по металлу машины.

Хорошо, что остальные, оставшиеся в живых пограничники, вступать в бой не стремились. Сильно побитые или совсем не дураки, чтобы вступать в бой с противником, который раз из разу бьет их. Попрятались за машину и в ложбинах, стараясь не показываться на глаза стрелку.

— Ладно! Повезло вам, — плюнул с досады Герман.

Очень хотелось добить урода, что лишил его «колес», да и всех, кто с ним рядом, но внутри толкнулось ощущение, что мало времени. Надо уходить…

Командир группы Джабар, после обстрела их внедорожника и последовавшей аварии, сознание не потерял, и смог вылезти из машины. Повезло, что она легла на бок со стороны водителя, правда пришлось ему помочь выбраться. Лицо того было залито кровью из-за рассечения на лбу, а ещё жалобы на боли в груди: похоже были сломаны рёбра от сильного удара об руль.

Сейчас командир группы пытался оценить обстановку!

Вылезшие из машины поголовно имели травмы разной степени тяжести, судя по жалобам и внешнему виду. Пулемётчик, улетевший далеко в пески, не подавал признаков жизни. Добравшийся до пулемёта сейчас держался за бок, скособочившись на сторону. На адреналине всё сделал, а теперь ему это аукнулось.

Командир быстро высунул голову со стороны двигательного отсека внедорожника, глянув в сторону обстрелявшего их, а потом также шустро спрятался обратно, ожидая очередной очереди от противника.

Этого ему хватило, чтобы увидеть, что рядом с внедорожником с гранатомётом мелькнул чей-то силуэт, сразу же исчезнувший в темноте по направлению к лагерю бедуинов.

— Быстрее! Быстрее!

Капитан заметно нервничал, наблюдая за тем, как несколько бедуинов таскают баулы цвета «хаки» из шатра шейха, забрасывая их в грузовые отсеки «Хаммеров»: «Долго! Медлительные ишаки», — ругался про себя, желая погнать грузчиков пинками.

Флетчэр в указанную ему машину не пошёл, а посматривал по сторонам, ожидая прихода шейха Абу Бакра. Всё тоже бесстрастное лицо, но капитан успел заметить, что у торговца начали подрагивать пальцы на обеих руках.

Малик командовал назначенными грузчиками бедуинов, когда к нему подошли ещё несколько воинов, не совсем понимающих, что собственно происходит. У них были вопросы, на которые бы они с удовольствием желали получить ответы.

Шейх не давали никаких инструкций Малику, но тот и сам примерно знал, что ему говорить, хотя ему это совершенно не нравилось:

— Забар! — обратился он к вышедшему вперёд всех воину, предвосхищая неприятные вопросы. — Ты и твои люди, — он ткнул пальцем в стоящих за Забаром людей, — остаетесь охранять лагерь. Я с господином отбываю на пограничную заставу.

— Раненые?

— Остаются здесь, дожидаются, когда я вернусь с врачом.

Не настолько бедуины дикие люди, давно осознавшие, что любой человек с медицинским образованием гораздо лучше, чем свои женщины, лечащие способами, которыми ещё их прабабки лечили.

Остающиеся переглянулись, получив неприятное известие, но в пререкания с Маликом вступать не стали, отойдя в сторону и неодобрительно смотря на происходящую суету. Тихо между собой переговариваясь, выражая недовольство тем, что остаются раненые, они и… Мнением женщин никто не интересовался, так что о них никто не думал и не говорил.

— Ахма Дира, ты и остальные женщины остаетесь здесь! — уведомил её Абу Бакр, считающий, что от неё особо неприятных вопросов не последует и был совершенно прав.

Шейх находился в шатре, контролируя вынос баулов с документами, деньгами и золотом, когда Ахма Дира, оставив своих охранниц снаружи, просочилась в шатёр. Она пришла из шатра, где находились раненые, желая доложить Абу Бакру об их состоянии.

Ахма Дира была умной женщиной и прекрасно знала обо всём, что происходило в лагере, в том числе и разговоры про неизвестного «кровника», что пришёл за своими женщинами. Ей рассказали о выводах командира пограничников, торговца и шейха о том, что этот псих не уйдет, пока не заберёт «живой товар».

Жестокость и безжалостность по отношению к своим жертвам…

Всё это мужчины обсуждали за столом, не обращая внимания на молчаливых женщин, обслуживающих их, а те всё слышали и запоминали, а потом докладывали всё Ахма Дире.

«Призрак Пустыни!» — неожиданно в голове у неё всплыли слова того трусливого мальчишки Валида, посмевшего потерять своё оружие и остаться в живых, а не погибнуть, как полагается настоящему воину.

— … - Ты всё поняла? — вырвал из раздумий Ахма Диру голос Абу Бакра.

— Да, господин!

Слова о раненых бессмысленны. Похороны многочисленных убитых шейху — не интересны, несмотря на то, что похоронить мертвецов необходимо в кратчайшие сроки — традиция, которая появилась задолго до прихода пророка Аллаха на эти земли.

При такой жаре любой мертвец начинает очень быстро разлагаться и плохо пахнуть в течение нескольких часов…

Ахма Дира поняла, что шейх сильно напуган, озабочен спасением своей шкуры, ему наплевать на членов своей племени и обязательные традиции. В его глазах был виден откровенный страх, который она давно не видела у него.

— Я быстро вернусь, — он прятал от неё глаза, а потом ткнул вошедшим двум бедуинам на оставшиеся баулы, а когда их забрали, то пошёл за своими людьми на выход.

— Теряем время. Может поедем? — подал голос лейтенант, которому задержка шейха начала надоедать. Капитан не успел ответить своему подчинённому.

— … Уезжаем! — из шатра появился шейх, идя за двумя бедуинами, что несли по два баула в руках, где были остатки золота и деньги.

— Одна из моих машин пойдёт первой, вторая — замыкающей, — спокойно говорил Башар, решив уведомить всех о движении в колонне. — Господин Флэтчер, вы в мою машину, — он в очередной раз показал торговцу на выбранный для него транспорт. — На заднее сиденье, — повернул голову к Абу Бакру. — Ваши машины, в середину колонны.

— А вы где будете? — неожиданно спросил шейх, в глазах которого была видна откровенная тревога, когда смотрел на капитана.

— В то машине, что пойдёт первой, — показал на постоянно используемый им внедорожник Башар.

— Может в моей поедете⁈ — шейх указал рукой в сторону одного из «Хаммеров».

— Хм-м, — на миг задумался капитан. — Господин Флэтчер? — посмотрел на торговца, который пожал плечами, показывая, что ему без разницы. — Хорошо. Я поеду с вами, — кивнул шейху. — Рацию принеси, — приказал рядом стоящему лейтенанту.

Тот кивнул и быстро убежал к машине капитана: помимо встроенной рации, в бардачке находились две переносные, японские рации. Их мощности хватало в радиусе 5-и километрах.

Шейх не собирался говорить о том, что капитан ему нужен в машине ради определённой страховки и не бросит его, если вдруг чего произойдёт непредвиденное. Обрадованный тем, что Башар согласился, он направился к внедорожнику, как вдруг остановился.

— Малик! — обернувшись к шедшему за ним. — Приведи этих… европеек. И посади во вторую машину, — показал на второй внедорожник, где должны были ехать выбранные воины с багажом.

— Господин⁈ — подобрался Малик: ему не понравилось подобное указание. Места распределены, для дополнительных людей их просто нет.

— Выполняй! — разъярился Абу Бакр. — Я за них слишком много заплатил, чтобы оставлять их здесь, — простая жадность и мысли о том, что ему придётся бросить «живой товар» здесь, фактически признав свою беспомощность перед тем, кто пришёл за женщинами, сжигали шейха изнутри.

— Господин, я бы вам это не советовал делать! — хмуро процедил капитан.

— Кто вернёт мне за них деньги? — ответа на свой вопрос Абу Барк не ждал. — А вам я достаточно заплатил, — с вызовом в глазах посмотрел на Башара.

Тот понял, что шейх упёрся в своём решение и он действительно заплатил большие деньги, так что может навязывать свою волю. И Башар решил не усложнять обстановку.

— Господин! — прибежал лейтенант, сунув капитану в руки переносную рацию.

Решение шейха неправильное, но Малик выполнил его указание, вернувшись спустя пару минут, в сопровождении двух бойцов, тащивших за руки двух русских женщин, которых не особо церемонясь, насильно запихали на заднее сиденье одного из «Хаммеров». Место позволяло и женщин подпёрли с двух сторон их надзиратели.

— Выезжаем! — выкрикнул капитан, смотря за тем, как по машинам разбегаются его бойцы и бедуины. Шейх подошёл к выбранной им машине и не особо ловко залез во внедорожник.

Из-за его решения возникла проблема: часть бедуинов, уезжающих с шейхом пришлось пересаживать в машины пограничников, уплотняясь по полной. Капитан направился к переднему сиденью «Хаммера» шейха.

— Песчаный Патруль! — рация в накладном кармане капитана подала признаки жизни.

— Песчаный Патруль! — ответил капитан, вытащив её и поднеся рацию к лицу.

— Это группа Джабар! Нападе… — раздался кашель, прервавший разговор. Удар грудью о переднюю панель не прошёл даром — треснули рёбра. — Кха! Нас атаковали. Все машины выведены из строя, — очередной кашель.

— Потери? — спросил Башар.

— Двое убитых. Командир группы Хиджаз без сознания. Все остальные имеют те или иные повреждения. По группе Найд ничего сказать не могу. Рядом с машиной противник. Подойти не можем.

Никто из пограничников воевать с напавшим на них особым желанием не горел. И командир группы не собирался их отправлять на верную смерть. Хватило последней перестрелки. Всех вытащенных и побитых бойцов стащили в одно место. И только затем командир добрался до рации, которая уцелела, как ни странно, и доложил капитану о их проблемах.

— Требуется медицинская помощь, — добавил под конец разговора.

Помрачневший Башар задумался на некоторое время.

Его людям требуется медики, есть потери. Но ехать сейчас им на помощь, чтобы угодить в очередную ловушку, на которые неизвестный оказался настоящим мастером… Да ещё оплата от шейха, который не оценит, если Башар решит сейчас развернуть спасательную операцию, вместо того, чтобы доставить его в безопасное место. Да и Башар в этом никому не признается, но ему очень не хотелось столкнуться с «кровником» шейха в открытом бою.

Значит остается только один вариант.

Капитан поменял направление и добрался до своей машины с мощной рацией, ткнув сидевшему на сиденье лейтенанту в микрофон, а тот быстро передал его:

— Песчаный Патруль — Базе.

— Слушаю, Песчаный Патруль! — быстро ответил радист с заставы.

Радист отслеживал эфир с момента отправки усиленных групп на помощь к начальству. И прекрасно слышал все переговоры за последнее время, когда изначально одна из патрульных групп попала под огонь, а потом их последующие приключения, но со своими «ценными» советами не лез. Прекрасно зная, что капитан за подобное самовольство оторвёт ему голову.

— Дежурного! — потребовал капитан, спустя две минуты услышав в эфире его голос.

Радисту понадобилось немного времени, чтобы добежать до кабинета и выдернуть ответственного по заставе.

— Да, господин.

— Высылай в 38 квадрат поддержку, — приказал капитан. — Я скоро буду, — предвосхитил ненужные вопросы. — Взять с собой медика. Быть готовым к возможной засаде. Как понял?

— Вас понял, — ответил дежурный. — Высылаю патрульные группы.

Он поднял всех, кто был из действующего состава, отправив вместе с ними двух медиков на четырёх машинах с предупреждением о возможной опасности в точке прибытия.

— Выезжаем! Немедленно, — бросил капитан лейтенанту. — Пойдешь первым, я с шейхом. Последней идёт наша вторая машина. Действуй, — и быстро ушёл в машину шейха.

Лейтенант передал по рации приказ раньше, чем Башар захлопнул дверь «Тойоты». И спустя несколько секунд «Лэнд Ровер» лейтенанта тронулся первым, а за ним выехали «Хаммеры», а последней — вторая машина пограничников.

— Ну что там, Вахаб? — спросил майор Халлус, когда раздался тихий стук в дверь его кабинета, а потом зашёл старший лейтенант.

— На территории «саудитов» всё также идут бои: прекращаются, а потом всё по новой, — доложил подчинённый.

— У них там война что ли началась? — откинулся в кресле майор. — И с кем? — он откровенно недоумевал. Такого давненько у соседей не было.

— Не могу знать, — старший лейтенант находился в таком же удивление, что и его начальник.

— Радиоперехват?

— Нет! — отрицательно сказал Вахаб.

— Уроды! — выругался Халлус.

Несмотря на официальные дружеские отношения, американцы и англичане использовали разные системы шифрования, используемые в радиоаппаратуре, что поставляли своим арабским союзникам. Эта аппаратура не могла «вскрыть» или прослушивать радиопереговоры между арабскими соседями.

Халлус отлично знал от своего начальства и от того же Башара, что и те, и другие обещают своим поднадзорным каждый год предоставить технику и программное обеспечение, которое сможет взламывать систему шифрования соседей. И… ничего не происходило, несмотря на то, что «саудиты» и ОАЭ платили огромные деньги на разработку новых программ и оборудования, которое сможет взламывать шифры соседей.

Халлус имел стойкое мнение, что всех их просто дурят, не собираясь поставлять аборигенам высокие технологии и возможность доступа к ним. В Генеральном штабе имел пару разговоров, где ему под большим секретом сказали, что ведутся тайные переговоры с Россией, на предмет решения этого вопроса. По словам Башара, его руководство общалось по этому поводу с китайцами, которые вроде бы обещались разрешить эту проблему.

В России разруха и бедность, так имелись специалисты, которые за пару, тройку миллионов сделать всё возможное. Китайцы во всю стремились получить доступ к нефтяным запасам Саудовской Аравии, в обход американцев. И готовы были из кожи вылезти, чтобы получить наиболее тесные отношения по вопросу нефти.

Так что с прослушиванием друг друга было всё очень плохо, что не облегчало работу Халлуса, а наоборот. Несмотря на неплохие отношения с соседями.

— Хорошо, пусть специалисты продолжают свою работу, — кивнул старшему лейтенанту.

— Может выдвинуть «тревожную» группу к границе? — решился на вопрос Вахаб.

— Пока не вижу смысла, — поднял голову от документа майор. — Но пусть будут на готове.

— Хорошо, господин, — поклонился старший лейтенант и вышел из кабинета своего командира.

— Аллах Акбар! — у Валида вырвался испуганный вскрик, когда он увидел того, что напугал его до смерти.

Как только он пришёл в себя и ему озвучили слова шейха, смысл жизни для парня был полностью утерян. Его притащили в палатку, где находились раненые. Не особо церемонясь бросили на лежанку на полу. И с того самого момента, он бездумно глядел в потолок, пока в лагере не началось всё по новой: очередное нападение со стрельбой и очередными жертвами со стороны бедуинов. Весь бой Валид пролежал на полу, вжимаясь в сильно пахнущий ковёр, и дико боялся, что Призрак ворвётся в палатку и убьёт именно его. Об остальных, что находились вместе с ним, он даже не думал. И всё ждал… когда Призрак придёт за ним.

Внезапно к выстрелам добавились взрывы, а также звуки работающего крупнокалиберного пулемёта. После они стали удаляться в пустыню… И стихли. Валид понял, что пограничники смогли отогнать Призрака далеко в пустыню. Находится в неведении в замкнутом пространстве было невыносимо. Валид покинул шатёр, пытаясь рассмотреть и понять, что происходит.

В лагере творился настоящий бардак. Кто-то куда-то бежал, кто-то что-то нёс. Презрительные взгляды соплеменников заставили Валида отойти подальше и зайти за крайний шатёр, рядом с выездом из лагеря. Откуда он с интересом и страхом смотрел за тем, как в «Хаммеры» и внедорожники пограничников стали лихорадочно забрасывать скарб, вытаскиваемый из шатра шейха Абу Бакра.

Валид вздрогнул, когда из пустыни понеслись очередные взрывы и пулемётные очереди, но всё быстро стихло. Толком не слыша разговоров, парень сделал вывод, что шейх с частью людей уезжает, оставляя здесь остальных. Наконец из своего шатра вышел шейх, затем забрался в машину.

Уезжающие расселись по машинам, а потом все четыре автомобиля выехали из лагеря, направляясь в неизвестном направлении, оставляя за собой «смертников». Валид смутно понимал это и очень боялся, как вдруг увидел стремительно двигающийся силуэт. За ним в воздух поднимался основательный «хвост» из поднятого ногами клубящего песка, который не стремился осесть, оставаясь в виде длинного шлейфа

— Призрак, — просипел Валид.

И упал на колени, стремясь стать ниже и незаметнее. Ведь в этот момент он с увидел, как бегущая фигура повернула голову в его сторону всего на мгновенье: тяжёлый, нечеловечески жестокий взгляд поймал его глаза.

Валид взвизгнул, упал на руки и быстро пополз на карачках в глубину лагеря. Пытаясь скрыться как можно дальше и надеясь, что Призрак сейчас ни придёт за ним, чтобы добить его и всех, кто остался в живых в лагере.

— Су-у-у-ка! — как не торопился, он не успел.

Когда до лагеря бедуинов оставалось метров двести, неожиданно с территории лагеря выскочил «Лэнд Ровер», за ним два «Хаммера», а замыкал ещё один внедорожник пограничников. И резво двинулись от Германа, забирая на юг.

— А ну стой! — глас вопиющего в пустыне. — Догоню, ноги переломаю, — выпалил Герман, а потом увеличил скорость.

Вытянувшись в «ленточку», колонна резко увеличила скорость, насколько это было возможно в условиях плохой видимости, стремясь оторваться от любых преследователей, если они будут. Натуральный страх заставлял водителей гнать на грани видимости и здравого смысла, так что колонна медленно, но верно отрывалась от бегущего позади неё человека.

Германа просто распирало от злости. От опасения, что он потеряет колонну, где наверняка находились его девчонки. Погрузку он не видел, но уверенность была полной, что они именно там.

Потеря колонны — это потеря Катерины и Василисы!

Мысли у него были всё те же: искать их в пустыне будет практически бесполезно. Их могут увезти куда угодно и найти их будет потом практические невозможно. Несмотря на все его возможности. Он не может этого допустить и должен сделать от него всё, что зависит. И даже невозможное, если это потребуется.

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Вернуться – 6