Полёт занял порядка двух часов.

По их окончанию самолёт приземлился практически у самой южной точки нашей Империи — в одном из государственных аэропортов, доступ к которым нужно запрашивать даже главам самых влиятельных родов Империи. Если же один из самолётов или других летательных объектов по какой-то причине этого не сделает — его попросту собьют. Причём даже без какого-либо предупреждения.

Как правило, подобное — ужасная дикость.

Но в данном случае о подобном никто в таком ключе даже не подумает: всё же всем прекрасно понятно, чем обусловлена эта жестокость и хладнокровие. Это не просто какой-то там один из государственных объектов с повышенной безопасностью, коих по всей Империи разбросано, наверно, тысячами.

Это — государственный объект, напрямую связанный с главной угрозой для всей Империи — теми самыми всем известными «Дикими территориями» — местом, где никакой жизни нет и не может быть в принципе. По крайней мере, простолюдинам всё время говорят именно так.

— Ты чего это задумался? — спросила Ева, заметив, как я погрузился в собственные мысли, пока машинально следую за классной руководительницей и остальным классом. — Никогда раньше не видел так близко стену и барьер?

Неторопливо переведя, я посмотрел на огромную каменную трёхсотметровую стену, границ которой не видно, сколько ни вглядывайся. Из неё, в свою очередь, прорастает известный всем с самого рождения барьер — некий полупрозрачный щит Империи, состоящий из миллионов — а то и целых миллиардов — шестиугольников, что едва видно с такого расстояния даже с улучшенным от Дара зрением.

— Нет, — помотал я головой, вновь переведя взгляд на идущий рядом с нами небольшими группками наш класс. — Я был несколько раз вместе с семьей Агнэс в приграничных городах, так что, пускай и не так близко, но стену и барьер я уже несколько раз хорошенько рассматривал.

— Тогда о чём задумался? — продолжила она настаивать.

— О сокрытой правде о диких территориях, — честно признался я.

— А, ты ведь совсем недавно узнал всю её…

Я кивнул, разворачивая мысль:

— Так-то я понимаю, зачем нужно скрывать такую правду от простолюдинов, но всё-таки… мне подобное не по душе.

И пока Ева обдумывала, что мне на это сказать, в диалог вступил Тосио, ответив мне:

— К сожалению, иначе и вправду никак — стоит только простолюдинам узнать правду, что никакой радиации там на самом деле уже нет, а многие аномалии уже изучены, как часть из них тут же, не думая, начнёт пробовать выбраться за пределы Империи, считая, что там их жизни точно сразу наладятся, ведь более они не будут угнетены привилегированным классом.

— Угу, — согласился я с ним. — И плевать им будет, что на самом деле там есть угроза пострашнее в виде демонов, одержимых и одичавших людей, которые убивают всех выходцев из любых Империй…

— Ну, мне кажется, их всех тоже можно понять… — проговорила Ева.

— Кого именно? Простолюдинов или одичавших?

— Всех. Глупо оспаривать, что жизнь простолюдинов тяжела — у нас даже есть хорошо знакомый нам пример, доказывающий это, — явно подразумевала она Элизабет. — А одичавшие… они с рождения живут в жестоком мире, где совершенно нет никакой безопасности. Это у нас самая главная угроза — это одержимые, а те же демоны, если и проникают за барьер, то они всегда мелкие и слабые. Вот только этого не скажешь о тех демонах, что обитают на диких территориях, — там именно они хозяева и творят, что хотят, практически не имея никакого отпора. Сюда же ещё добавляется проблема с одержимыми и аномалиями, многие из которых одним своим существованием нарушают известные нам законы физики. В общем, я это к тому, что их жизнь очень нелегка — с самого рождения их со всех сторон окружает опасность, от которой можно лишь прятаться и бежать, не в силах даже давать отпор. Поэтому совсем неудивительно, что на все проявленные людьми Империй попытки выйти с ними на контакт и договориться они отвечали молчаливым насилием…

Что и ожидалось от Евы. Впрочем, тут я с ней полностью согласен — я и сам, размышляя после получения и анализа всей этой информации, пришёл именно к такому выводу. Тем не менее… неужели действительно ни разу ни с кем из одичавших никому не удалось договориться? Наверняка же число попыток за все эти года было огромнейшим, и всё равно даже так — ни разу?..

Даже если они изначально крайне агрессивно настроены и их язык за всё это время видоизменился, из-за чего они не могут понимать нас, а мы их, то… это всё равно слишком странно.

Что-то мне совсем не вериться в подобное…

Но озвучить это я уже, конечно, не стал — я и раньше бы поступил бы так же, боясь, что это как-то впоследствии отразиться на связанном со мной роде Агнэс, а теперь же, будучи аристократом, ничего подобного вслух я и близко не могу произносить, не будучи уверенным полностью, что услышат это лишь доверенные люди, и более — никто.

А тем временем все наши группы, поделённые на классы, дошли и сели в автобусы, что выглядят являются точными копиями тех автобусов, на которых мы ранее ехали до аэропорта.

Ну а далее нас ждала неспешная поездка до следующего нашего места назначения.

И даже так заняла она у нас всего лишь каких-то пятнадцать минут езды по полностью пустой трассе. Думаю, при нужде и нормальной машине от того аэропорта и до нашего место назначения можно было бы добраться минут за пять. А может, даже меньше. Что, впрочем, совсем неудивительно, учитывая вероятность нужды быстрой переброски сил на границу.

Когда же автобусы остановились, мы оказались в военном городке. Если быть точнее — на одной из его стоянок, вокруг которой собралось, на удивление, множество ныне служащих.

— Интересно, так всегда? — спросил я, осматривая собравшихся, множество из которых было одето в военную форму.

— Думаю, да, — ответил мне Тосио, — им интересно посмотреть на только что прибывших, с которыми многим из них придётся возиться ближайшие несколько месяцев. Впрочем, мне кажется, из-за кое-чего их всё равно больше, чем обычно.

— Угу, — согласилась с ним Ева, — точно на нас пришли посмотреть.

Ну да, пускай они и служат здесь, но почти все они — аристократы. Так что неудивительно, что многие из них не сдержали свой интерес и пришли посмотреть на такую редкую особь, как аристократ, что всю свою жизнь до вчерашнего дня жил под другим именем и фамилией, как самый обычный простолюдин. Тем более, не совпади так, что они были на службе в это время, вполне вероятно, с некоторыми из них я бы пересёкся на вчерашнем приёме.

Но как бы то ни было, мне это очевидно не нравится.

Тут и резкая смена обстановки, и небольшое волнение от предстоящего, а теперь ещё сверху и раздражение от этого постоянного, до ужаса тщательного наблюдения за каждым твоим действием со всех сторон, от которого я надеялся избавиться хотя бы здесь.

Короче говоря, крайне напрягающая обстановка…

И пока я размышлял над этим, мы, следуя за нашими классными руководителями, вышли со стоянки, неторопливо куда-то направляясь и рассматривая здесь всё с большим интересом — всё же те, кто шли в эту школу, как правило, и далее планировали связать свою жизнь со службой в подобном месте.

И у нас, конечно, была подробная карта этого места со всеми приглашающимися фотографиями в том файле, который мы все получили от школы, и наверняка её почти все заучили наизусть, как и я, но одно дело — видеть всё на экране, а совсем другое — смотреть на всё это вживую, буквально проникаясь атмосферой этого места.

А атмосфера здесь… вполне себе нормальная. Чувствуется, конечно, некоторое напряжение, ввиду хмурых и излишне серьёзных лиц служащих, но во всём остальном — всё обычно. Ну, по крайней мере, лично я ожидал куда более подавляющей и мрачной атмосферы от места, в котором живут люди, что постоянно рискуют собственными жизнями.

Совсем же вскоре мы дошли до нескольких небольших пятиэтажных зданий, идущих строго друг за другом. Как оказалось — это общежития, в которых мы будем жить всё время, пока находимся здесь. И первым же делом нас решили расселить в них.

Причём, что мне показалось забавным, нас расселяли не только по классам, но также и по полу. Ввиду этого все мужские общежития практически пустовали, в то время как женские — оказались практически полностью заполнены.

Я понимаю, конечно, что подобное место не для секса создано и нам обещали выдавать подавители в больших количествах, из-за чего у нас не будет повышенного либидо, но… рассчитывать, что вчерашние подростки, живущие через дорожку, не будут бегать друг к другу по ночам? Серьёзно?

Но потом, немного подумав, я понял, к чему это.

Самое обычное поддержание имиджа, как это, собственно, происходит и в самой школе, где как бы заниматься сексом нельзя, и это — самое собой разумеющееся. Но при этом же есть специальные звуконепроницаемые кладовки, находящиеся явно специально в самых укромных уголках, дабы минимизировать шанс, что кто-то заметит парочку вместе.

Короче говоря, все всё прекрасно понимают и не противятся вполне естественным нуждам, однако и сказать прямо что-то типа: «Трахайтесь сколько хотите, на здоровье», — они не могут, ибо это будет выглядеть совсем несолидно. Поэтому этому месту и нужны все эти заморочки.

Что же до самого общежития, то тут всё ожидаемо на высшем уровне: у всех свои собственные комнаты с отличным, современным ремонтом, хоть и без излишек. При этом в каждой комнате есть всё необходимое: и небольшая кухня, и спальня, и санузел.

Пускай по размерам и удобству это и близко даже не мой дом, — не говоря о особняках остальных аристократов, — но всё равно это уровень, которому позавидовали бы многие простолюдины, живущие, как правило, в куда более плачевных условиях.

После же заселения нам сказали, что сегодня мы можем делать, что хотим, и поэтому… я, желая немного отдохнуть от постоянных взглядах на себе, остался у себя в комнате, продолжая её осмотр.

И в неё оказалось всё, что и обещали нам в том файле: кухня забита самой различной, пускай и не изысканной, но едой; в шкафах и тумбочках есть множество однотипной сменной одежды, идеально подобранного на каждого ученика размера; ну и также имеются всякие мелкие, но важные моменты, вроде тех же обещанных нам подавителей.

— Как и ожидалось, тут есть всё необходимое… — закончив с проверкой, проговорил я, улёгшись на кровать, вновь погружаясь в раздумья над ближайшими, предстоящими событиями.

Пролежав в кровати порядка двух часов, я всё-таки решил подняться и выйти из комнаты. Но лишь по одной-единственной причине…

— Спасибо, что вышел, — проговорила Ева, стоя напротив моей двери. — Ну как, пойдём осмотримся?

Вообще, я бы предпочёл и далее отлёживаться, хоть сколько-то переждав шумиху вокруг своей персоны. Тем не менее буквально минуту назад мне написала Ева, что хочет прогуляться и осмотреться окрестности. И хоть вначале я и хотел вежливо отказать, но в итоге всё-таки решил согласиться.

— Угу, — кивнул я, выходя. И выйдя, закрывая дверь, немного подумав, решил спросить: — А чего одна не сходила? Или с кем-нибудь из подруг?

Как ни крути, она явно прекрасно понимала, что сейчас я больше хотел просто побыть у себя, чем выходить на улицу, вновь попадая в общественное обозрение. Но при этом всё равно позвала именно меня, а не кого-то другого, хотя обычно, думаю, она бы так вряд ли поступила.

— Ну так на меня же все смотрят без конца…

— Так тебе же это нравится, вроде?

— Только когда мы вместе… — смущённо смотря в пол и стукая указательными пальцами друг о друга, проговорила она.

— Понятно, — после чего, вздохнув, спросил: — Пошли?

— Угу, — кивнула она, так и не посмотрев на меня.

Но уже вскоре, стоило нам выйти из мужского общежития моего класса, как она позабыла обо всём смущающем, вновь начав сиять, подобно звезде, без конца притягивая к нам взгляды окружающих, которых и без того было хоть отбавляй.

Впрочем, то, что на нас смотрело с каждым мгновением всё больше людей, мне, конечно, не нравилось, но видеть её такой счастливой определённо стоило подобной незначительной жертвы. А потому и у меня постепенно стало понемногу улучшаться настроение на протяжении всего того времени, пока мы продолжали ходить по всему военному городку, проводя для себя самих что-то вроде экскурсии.

И где-то за часа три мы обошли всё — начиная от обычных общежитий, из которых мы вышли, продолжая хорошим спортзалом с бассейном и заканчивая почти что полноценным торговым центром, заполненным различными развлечениями, как кинозалами и игровыми автоматами, так и магазинами с одеждой.

Причём, как и писалось в том файле, всё это для нас и других служащих — совершенно бесплатно, что, с одной стороны, поражало, а с другой — было вполне себе разумеющимся, раз уж местная служба связана с чем-то столь опасным.

Ближе же к вечеру мы зашли в местную столовую, размеры которой поражают воображения: до этого я считал нашу школьную столовую излишне большой, но столовая в этом месте — где-то раза в три больше.

Блюда же в ней хоть и не столь изысканы, но всё равно от военного места лично я ожидал куда более худшего. Не плов с рисом и хлебом без куска мяса, конечно, но и уж точно не подающиеся здесь как обычный ужин стейки. Ну и естественно, вся еда в ней также бесплатна. И в целом, как я понял, в неограниченном количестве.

Хотя, если так вдуматься, даже мне, с моим так себе развитым Даром, достаточно в принципе одного полноценного приёма пищи в день, чтобы совершенно не чувствовать себя голодным. Алиса же и Элизабет с их Дарами, развитыми до седьмого этажа, говорили, что в принципе им достаточно одного приёма пищи в течении двух дней, дабы полностью утолить свой голод.

Притом очевидно, что служащие в этом месте люди, в основном, превосходят меня где-то этажа на два, а то — может даже и больше. А посему и затраты на еду в этом месте не столь уж и большие, как может показаться изначально.

И пока я обдумывал это, параллельно нерасторопно попивая кофе и обсуждая какую-то мелочь с Евой, краем уха услышал следующее:

— Опять наступило это время…

— Ага…

— Лишь бы в этот раз на нас хотя бы самых новичков не скинули…

— А что, думаешь, со вторым и третьим годом сильно проще будет?

— Ну да, наверное — там же уже хоть какой-то опыт у них есть. Всяко лучше, чем ничего.

— Это бред. Во-первых, они же не все каждый год сюда отправляются — у них там какой-то свой отбор среди классов есть, так что те же третьегодки могут вовсе ни разу за обучение не оказаться за барьером; а во-вторых — ты что, уже позабыл, что ли, что в прошлом году третьегодки натворили?

— Я и не знаю. Меня же только в этом году сюда перевели.

— А, точно… Всё время забываю об этом.

— Так что там произошло?

— Невероятная гордыня и глупость — вот что. Это было обычное патрулирование местности недалеко от границы. Вся территория перед этим с неделю назад была зачищена боевым отрядом, так что ничего сложного быть не должно было. Просто выйти, прогуляться и вернуться, получив какой-никакой опыт. По крайней мере, так должно было быть. Ради этого даже дронами заранее всю территорию вновь облетели, чтобы точно убедиться в безопасности.

— Даже так? И что в итоге?..

— Говорю же: глупость и гордыня. А ещё — «магнит».

«Магнит» — неофициальное название одной из тех странных аномалий, что появились всюду после ядерной войны.

Конкретно эта аномалия, насколько я помню, исходя из полученного файла, в основном сама по себе всегда имеет совсем небольшие размеры и выглядит как очень плотный летающий сгусток воздуха, что пускай и трудно, но можно разглядеть даже невооружённым взглядом.

Всё же, что она делает, это медленно летает в произвольном направлении на случайной высоте и втягивает в себя всё, что находится вблизи неё, а после, либо когда она уже вся покрыта мусором, либо когда вблизи неё что-то начинает двигаться, она отталкивает всё втянутое в себя на огромной скорости.

Короче говоря, сама по себе это одна из самых безобидных аномалий — у неё и радиус срабатывания маленький, и эффект не то чтобы опасный, ну и она вполне себе заметна, пускай, к сожалению, и может передвигаться медленно. В общем, нужно постараться, чтобы получить повреждения от неё.

А посему слушать его рассказ мне стало лишь интереснее…

— Магнит? — как и я, удивился его собеседник. — Кто-то не заметил его, что ли?

— Да какой там? Конечно, наши все всё прекрасно заметили. Хотя лучше бы вообще этого не замечали…

— Почему?

— Потому что эта хрень была в семистах метрах от контрольной точки, так что в принципе хрен бы даже к следующему дню добралась до неё. А наши же вместо того, чтобы просто забить на это, решили на свою голову показать им вживую эту аномалию и как она, собственно, работает на практике. Привели, короче, всех их к ней, ну один из наших и пошёл к «магниту» активировать его. В итоге активировал, короче. «Магнит» хлопнул, сам парень вышел даже без единой царапины и при этом всех наблюдающих повеселил. В общем, закончилось всё хорошо, и все вернулись к контрольной точке живыми и здоровыми — даже ни один демон после этого не прибежал к ним на хлопок. А под ночь так вообще все об этом уже позабыли, ибо нахрен помнить — демоны не сбежались, а среди них ведь нет таких альтернативно одарённых, что что-то умудряться натворить с обезвреженным «магнитом»?

— Как оказалось, есть. Я вспомнил эту историю — слышал её краем уха, когда она только произошла, и её в то время активно обсуждали сослуживцы. Правда, я тогда не поверил, что такое могло произойти, вот и выкинул это из головы, позабыв об этом напрочь. А это, оказывается, правда…

— Да лучше бы это было очередной байкой, — проворчал он. — Это ж надо было додуматься выбраться из лагеря ночью, добраться до «магнита» со своими девушками, чтобы просто повыпендриваться перед ними?

— Это да… Глупо до ужаса. Но там, как по мне, всё же больше с гранатой не повезло — выпала с разгрузки и всосалась «магнитом»… Ни разу о таком раньше не слышал…

— Да хрен бы с ней — с гранатой. Нихрена бы не произошло, если бы этот идиот думал в тот момент головой, а не головкой. А так и у него головы с головкой в итоге не осталось, и командира той группы, что отвечал за них, потом казнили, как ответственного за всё, вместе с тем парнем, что наглядно продемонстрировал работу «магнита».

— Ага… Из-за такой глупости сразу трое померли…

— Нахер. Вспомнил об этом, и весь аппетит пропал, — и сказав это, он встал из-за стола.

А вслед за ним ушёл и его собеседник.

— Какая ужасная история… — тихо проговорила Ева, что тоже всё расслышала.

— Угу, — согласился я с ней, отпив кофе. — Правда, она ненастоящая.

— Что?..

— Скорее всего, — дополнил я. — Это лишь моё предположение.

Она смотрела на меня удивлённым взглядом, непонимающе хлопая глазами.

Немного подумав, говорить ли об этом вслух сейчас и здесь, всё-таки спросил у неё:

— А ты сама не заметила странности и удобные совпадения в его рассказе?

— О чём ты?

— Ну, что, например, его собеседник недавно перевёлся и не знал такой истории, о которой тут даже спустя год должны были постоянно говорить. Особенно в последнее время, когда они узнали, что мы вскоре приедем. Это первое невероятное совпадение. Вторая странность — это то, что они решили это обсудить именно сейчас и именно в этом людном месте, где их точно услышат другие. В том числе — только что приехавшие мы. Третья же странность — это нелогичность поступков героев истории. Я про то, что командир отряда разрешил кому-то просто наглядности ради около контрольной точки активировать одну из самых шумных аномалий, на которую могли с лёгкостью сбежаться демоны. Сюда же ещё и то, что кто-то там из них решил по собственной воли пойти и активировать аномалию просто так, хотя уже давно известно, что даже самые проверенные аномалии иногда могут быть крайне хаотичны в своих действиях, а посему идти на подобный риск просто так какой-то опытный в этом деле человек вряд ли бы стал. Четвёртая странность — что ни одно имя не было названо. Очень удобно, так как таким образом они никого не оскорбляют и им в итоге ни от кого не достанется. Пятая странность — что взрыв гранаты убил парня. Не говорю, что это невозможно, но шанс подобного крайне мал, учитывая стойкость наших тел, даже без учёта развитого Дара. И это — только самое основное.

— Ничего себе… Я даже этого не заметила…

— Ну, вероятно, это потому что я с самого начала относился со скепсисом к этой истории.

— Почему это?..

— А ты ничего странного не заметила, пока мы гуляли?

— Эм?.. Кажется, нет… А что?

— Ну, например, что группы служащих почти всегда оказывались недалеко около групп учащихся. И при этом периодически, пока мы проходили мимо, я слышал от них нечто подобное.

— Что? Правда?..

Я кивнул.

— Но… Зачем им это? Они нас запугивают?..

— Нет. Думаю, они таким образом нас предупреждают.

— О чём?..

— О том, что мир за барьером — совершенно другой. И это мы приходим в этот мир, а не он к нам. Проще говоря, чтобы мы не зазнавались и не были столь уверены в себе, находясь за барьером, ведь для нас и для них это может стоить жизней. А некоторые, кто излишне избалованы своей аристократической жизнью, этого могут не понимать. Поэтому эти их действия я вполне себе понимаю, и вероятно, будь я на их месте — действовал бы таким же образом. Или, по крайней мере, просто достаточно похожим.

Не знаю даже, хорошо это или плохо, но больше ничего похожего на вчерашние действия служащих не было.

Впрочем, как по мне, это вполне легко объясняется отношением к этому верхушки этого места. А оно попросту не могло быть не в курсе чего-то столь массово происходящего. Проделывай это несколько человек или один определённый отряд — вполне вероятно, никто бы из начальства и не узнал. Но когда этим занимались чуть ли не все подряд служащие — это уже совершенной другой уровень, и пропустить мимо себя такое будет крайне трудно, даже если намеренно постараться это сделать.

А значит, пускай, скорее всего, и безмолвно, но своё согласие на подобное верхушка всё же дала. Но при этом, судя по всему, со вполне ясным ограничением, через которое никто из служащих, вроде как, так и не перешёл.

Зачем начальству этого места идти на это? Наверняка ради той же цели, ради чего этим захотели заниматься и служащие: дабы уменьшить количество проблем, что свалятся на их головы, если пострадает кто-то из наших классов. Только в их ещё случае, и если большинство из нас, ещё до первого выхода за стену, начнёт шарахаться от каждого шороха, то это ничем хорошим так же не кончится. Из-за этого им нужно было ввести вполне ясные ограничения на вчерашние действия служащих.

И всё это им сделать, как я уже сказал, судя по всему, вполне себе удалось. По крайней мере, на мой взгляд, после проделанного пыл многих учащихся поуменьшился, и они неплохо так напряглись. Однако не настолько, чтобы их ноги подкашивались, а желание попасть за барьер ушло в отрицательное значение.

К тому же, что вполне ожидаемо, не один я был тем, кто заметил всё это. Тот же Тосио, например, как выяснилось позже, тоже это заметил. А ещё через это всё явно ранее уже проходил тот же класс Карэн, что приезжает сюда уже в третий раз. Но то ли их кто-то попросил, то ли они сами решили, что никому из новичков ни о чём таком говорить не будут. Благодаря этому в итоге количество понимающих всё учеников сохранилось примерно на изначальном, небольшом уровне.

Но вчера меня интересовало больше всего далеко не это, а предстоящая первая ночь в этом месте.

Что же именно меня беспокоило, если я уже пришёл к выводу, что руководство этого места, пускай и негласно, но не против секса? То, что мы все были поселены в находящихся близ друг друга общежитиях и у всех нас были Дары, ввиду которых некоторым было достаточно спасть всего по паре часов в день, чтобы полностью восстанавливать силы.

Говоря иначе — из-за этого был риск, что стоит мне или Алисе выйти на улицу в поздний час, направившись в сторону общежития другого пола, как это бы наверняка кто-то это случайно заметил, либо прогуливаясь в это время, либо просто смотря в окно.

Однако руководство этого места и этот момент продумало, введя аналог комендантского часа. Почему аналог? Потому что это была лишь фикция, дабы заставить большинство не рисковать и сидеть в своих комнатах. А поняли же мы это, когда после нескольких часов наблюдений заметили, что порой на улице всё равно появляются учащиеся, что, натянув капюшон посильнее, шли в общежитие другого пола, а после через некоторое время спокойно себе возвращались обратно.

Конечно, это ничего не доказывало, и был риск, что за это накажут когда-то после, но… выбора у нас особо не было. Нам в любом случае нужно было рисковать. И именно так мы и поступили.

И так как общежитие Алисы, в отличие от моего, было практически полностью заполнено, а значит и риск, что меня там кто-то случайно заметит намного выше, мы решили, что лучше будет, если она придёт ко мне, а не наоборот. Благо, в конечном счёте обошлось, и всё прошло нормально — что пока Алиса ко мне шла, что когда шла обратно к себе ближе к утру, что в процессе секса — нам так никто и не помешал.

Вряд ли, конечно, за барьером будет так же легко решать эту проблему, но этот вопрос мы пока что отложили, придя к мнению, что будем действовать исходя из ситуации, лишь накинув пару самых основных планов в тех случаях, что имеют высокий риск сбыться.

После же того, как со временным подавлением её «болезни» было покончено, она спешно удалилась, уйдя к себе, пока солнце ещё не взошло и её никто не заметил. Но очевидно, что причина была не только в этом. Только вот, по крайней мере сейчас, я с этим абсолютно ничего поделать не могу, а потому пришлось лишь стараться не думать об этом, находясь в ожидании наступления нашего первого выхода за барьер…

Благо, ждать этого долго не пришлось — вскоре наступило без пяти минут шесть часов утра, и к этому моменту все учащиеся стояли около склада в ожидании дальнейших действий, как это и требовалось от нас в том файле. Ровно же через пять минут к нам со склада вышли его работники, что поочередно запускали классы внутрь, отмечая при этом присутствующих и отсутствующих, коих, разумеется, не оказалось.

Попав же внутрь склада, нужно было ещё пройти несколько коридоров и спуститься на пару этажей ниже, где нам, наконец, начали выдавать наше снаряжение, состоящее из улучшенной версии той брони, которую я носил, будучи в ГБР по делам демонов и одержимых, разгрузки, рюкзаков, одежды, автоматической винтовки, пистолета, ножа и боеприпасов. Это из самого основного. Когда же мы это всё получили и надели, нас отвели в другое помещение, где выдали уже аптечки первой помощи, сухпайки с консервами и несколько полезных многофункциональных вещей, вроде той же верёвки.

Из забавного: хоть в подобное место на службу и хотели попасть многие из учащихся вместе со мной, но при этом, как выяснилось, большинство из них даже банально не могут нормально сложить все полученные вещи в рюкзак, чтобы и места при этом хватило, и центр тяжести не был смещён, и в принципе было достаточно удобно.

Впрочем, были и те, у кого с этими навыками проблем не было, — например, у того же Тосио. Как от него и ожидалось, подобная проблема его не коснулась, и он справился с этим лишь совсем чуть позже меня.

Тем не менее…

— Пожалуй, нам не стоило так торопиться, — проговорил он, наблюдая, как некоторые из нашего класса всё никак не могли совладать с закреплением на броне разгрузки, что моталась на них из стороны в сторону под недовольные взгляды служащих.

— Угу…

Глядя на их растерянные и зашуганные лица, мне даже стало некоторых из них жаль. Правда, лишь тех, кто почти с самого начала ко мне хорошо относился и при этом был, на мой взгляд, достаточно хорошим человеком. Из-за этого я даже решился помочь некоторым из них, и, сказав Тосио:

— Пойду помогу им, — уже собирался сделать шаг.

Но… меня тут же остановила крепкая рука служащего, упавшая мне на плечо. Я посмотрел на него, а он в ответ лишь помотал головой из стороны в сторону, после чего отошёл обратно.

Однако этого вполне хватило мне, что он хотел этим сказать: им не нужно помогать в таком — пускай лучше учатся здесь и сейчас, испытывая стыд, глядя на тех, кто справился с этим без проблем, чем потом, в боевом пылу, они этим самым подставят себя и своих соратников.

Придя к такому выводу, я всё-таки остался в стороне, из-за чего всё это в итоге затянулось ещё на почти целых пятнадцать минут, пока самые последние из них наконец наспех не закинули всё в свои рюкзаки.

Лично я бы им, конечно, не посоветовал так всё бросать, но, думаю, после нескольких километров шагом или бегом до них и самих это всё дойдёт.

А тем временем, критично оценив нас всех взглядом, служащие дали своё добро и отправили нас обратно на улицу, где нас уже ждали отряды, состоящие из десяти человек. К каждому из таких отрядов приставили по одному классу, после чего уже следуя за этими отрядами, мы отправились к КПП.

И к слову, это КПП привлекло моё внимание, ещё когда мы только получили тот файл. А всё потому, что это не совсем обычное КПП.

Если кратко описать, то это… словно огромный дом в стене.

У него ровно десять этажей, и лишь пройдя через него, можно попасть на другую сторону. По крайней мере, если говорить об этом месте. Говоря же о других выходах за стену — половина из них сделаны совершенно аналогично этому, а другая половина сделана в виде туннеля, через который отправляются поезда в другие Империи, что лишь заставляет в очередной раз задаваться вопросами о происхождении этого места, стены и барьера в целом.

Оказавшись же внутри этого дома в стене, он, на мой взгляд, начал выглядеть ещё масштабнее, чем прежде, больше походя на почти что полноценный особняк по размерам. Ну и естественно, безопасность тут на высшем уровне — стоящие всюду служащие в огромной боевой броне, в отличие от нас, одетых в стандартный тип брони, всюду целая куча камер, что фиксируют каждое твоё действие, и разумеется… сканеры-двери, измеряющие демонический фон.

Правда, ни о чём из этого я совершенно не беспокоился. Даже сканер меня нисколько не пугал. А всё потому, что все сканеры демонического фона в нашей Империи произведены родом Агнэс, и как выяснилось ещё давно в одном из разговоров с Итаном — исходящий от меня фон давно введён в исключения, ввиду чего я могу свободно через них проходить, совершенно ничего не боясь.

Пройдя же через сканеры-двери и войдя в стоящую перед ними комнату с раздвижными, огромными металлическими дверьми, мы оказались напротив барьера, шестиугольники которого я впервые в жизни видел столь близко.

И с такого расстояния даже один шестиугольник казался невероятно огромных размеров — примерно с двух парней моего телосложения.

Но не успел я их разглядеть, как они пропали, а нам передали, чтобы мы проходили.

Мы прошли, и с другой стороны… всё оказалось точно таким же. То же самое здание, с тем же самым ремонтом и обстановкой, те же самые охранники в боевых костюмах, те же камеры и даже те же самые сканеры-двери. Словно мы только что и не вышли за барьер.

Однако куда больше я удивился, когда мы вышли из здания наружу.

— Это и есть… мир за барьером?.. — растерянно спросил я, медленно осматриваясь по сторонам.

— Выходит, так, — ответил мне Тосио, тоже неторопливо осматриваясь.

— Но он же…

— Да. Выглядит точно так же, как и мир с другой стороны барьера.

Конечно же, в том файле, полученном от школы, также были и фотографии мира за барьером, а посему каждый из здесь присутствующих отлично знал, как он выглядит ещё до того, как оказались в нём. Однако, несмотря на это, я и некоторые другие учащиеся были буквально шокированы увиденным.

Ведь с самого раннего детства мы жили под россказни об ужасах мира за барьером, думая, что он — совершенно другой; такой, что, попав в него, ты будто бы оказываешься на другой, чужеродной для тебя планете, на которой банально выжить у тебя нет и шанса.

Но сейчас, выйдя со внутреннего КПП во внешнее, мы собственными глазами узрели, что это совсем не так: тут даже более зелёные, высокие и живые деревья; тут более густая и не затоптанная людьми трава; тут множество насекомых, некоторые из которых до ужаса завораживающе красивы.

Отличие тут разве что одно — это чистое голубое небо с солнцем, что не сокрыты барьером. И пускай барьер прозрачен и едва заметен, но разница — всё равно колоссальная. Словно всю свою жизнь до этого я смотрел лишь на плохо скопированную иллюзию.

Тем не менее это касалось лишь меня, простолюдинов и некоторых аристократов-выходцев, как правило, из совсем слабеньких родов. Что же до тех, кто относился хотя бы к почти средненькому роду, то ни у кого из них, судя по взгляду на них, не было подобного ощущения.

Это лишь очередное доказательство того, что все они знали, как выглядит мир за барьером, ещё до того, как получили тот файл.

Хотя, к примеру, когда мы поступали в нашу школу, мы подписывали договор о неразглашении всей информации определённого уровня, полученной в ходе обучения. И, конечно же, весь этот выход за барьер относится к такой информации. Как, соответственно, и выход к нему. И это же наверняка относится и ко всем иным способам оказаться за барьером.

Но что мы имеем в итоге? Дети простолюдинов, как и положено, ничего не знают, в то время как дети аристократов, нарушая правила, завладевают запрещённой для них информацией.

Впрочем, это вполне ожидаемо, потому что хоть на словах наказание для всех за распространение информации и одинаковое, но на деле это, конечно же, совсем не так. Если простолюдина на этом поймают, то наказания ему не избежать, и оно будет такого, какое и предусмотрено законом; а если же на этом поймают аристократа, то дело, скорее всего, прикроют в самом его начале, просто втихую «договорившись» с нарушителем.

А пока же я над этим размышлял, классы разошлись в разные стороны, следуя за выделенными нам школой отрядами служащих. Когда же мы дошли до края внешнего КПП, командир этого отряда, подняв руку и махнув ей в свою сторону, подозвал всех нас уверенным и громким голосом:

— Подойдите все.

Мы все подошли к нему, буквально окружив его со всех сторон.

— Значит так, для вас всех я — «Командир». И обращаться ко мне вы можете только на «Командир» — и никак иначе. Это ясно?

Несколько промедлив от неожиданности, мы хором ответили неуверенное:

— Ясно.

Так как он и люди в его отряде, в отличие от нас, оставались без шлема, мы отчётливо увидели, как он немного покривился от такого не самого хорошо произнесённого ответа. Однако, так ничего на этот счёт и не высказав, он продолжил:

— Так как вас в каждом классе примерно сорок человек, а нас, отвечающих за вас, всего десять — сейчас мы поделим вас на небольшие группы по четыре человека, после чего к каждой такой группе будет закреплён один из нас. Вернее сказать, мы это уже сделали ещё до вашего приезда, запросив и без проблем получив все необходимые нам данные о ваших способностях у школы. Опираясь на них, мы и поделили группы настолько максимально эффективно, насколько это было вообще возможно. Подмечу, что школа пыталась вмешаться в этот процесс, попросив нас несколько подкорректировать итоговый результат с учётом ваших межличностных отношений. Дабы обсудить этот момент, мы собрались всем командирским составом и в итоге пришли к выводу, что подобное будет излишним. Наверняка вам интересно, почему? А ответ прост: здесь, за барьером, где опасность поджидает за каждым углом и может принимать абсолютно любую личину, установившиеся у вас там, внутри барьера, межличностные отношения будут лишь мешать вам и всем, кто будет рядом с вами. Ведь всем вам уже наверняка на собственном опыте отлично известно, что из-за испытываемых вами чувств к кому-то или чему-то вы можете творить нерациональные и крайне глупые действия. Да, подобное усиливает силу ваших Даров, но, как уже не раз показала практика, лучше быть слабее, но с трезвой головой, чем быть сильнее и ничего при этом не одуплять. Исходя из этого, мы и приняли такое решение, оставив собранные нами группы в изначальном виде. В идеале, конечно, по эту сторону барьера вы должны испытывать братские чувства ко всем вашим союзникам, будучи готовым встать на их защиту, рискуя собственной жизнью. Однако в силу того, что вы лишь в старшей школе, от вас никто подобного требовать не будет. Тем не менее мы всё равно надеемся, что в случае любой опасности вы приложите все силы, дабы спасти находящегося рядом с вами. На этом — всё. Сейчас я буду называть ваши имена и фамилии, и вы, услышав их, будете отходить в сторону, формируя группы. Когда же с этим покончим, у вас будет ровно пятнадцать минут, чтобы проверить своё снаряжение, отойти в туалет, пообщаться с членами своей группы или же задать вопросы. По их же окончанию мы выдвинемся на ваше первое патрулирование. И первой остановкой в нём будет контрольная точка, которую мы достигнем лишь через два часа быстрой ходьбы. До тех пор общаться, отлучаться от своей группы и страдать какой-либо хернёй — запрещается. Все всё поняли?

— Так точно, — вновь невпопад ответили мы хором.

Он снова едва заметно искривился от неприязни, однако, судя по всему, делая скидку на то, что мы школьники, начал обещанное — называть наши имена с фамилиями, тем самым деля нас на группы по четыре человека, к которым впоследствии подходил один из его бойцов.

Разумеется, я надеялся оказаться в группе с Евой и не оказаться в одной группе с Тосио, чтобы в случае, если с ним что-то «случайно» случится, подозрения не пали на меня. По крайней мере, чтобы они не сразу пали на меня. Однако что первому, что второму… сбыться было не суждено — я мало того, что оказался с Евой в разных группах, так ещё и Тосио оказался в одной группе со мной.

— Повезло, — произнёс он, подойдя и встав рядом со мной, после того, как его назвали.

— Ага, — ответил я обычно, стараясь не подавать вида, что думаю совсем иначе.

Оставшимися же двумя членами в нашей группе стали девушки, которых я, конечно же, знал, но… за весь год, проведённый с ними в одном классе, разве что парой слов перекинулся. Впрочем, это не касалось Тосио, который помимо меня почти с самого начала года неплохо общался не только с одноклассниками, но и чуть ли не со всей школой.

Тем не менее стоило разбивке на группы закончиться, как обе девушки заговорили с Тосио… и со мной. Что так-то совершенно неудивительно, учитывая их и моё нынешнее положение.

Они — обычные, ничем не выдающиеся девушки из слабеньких родов, находящихся на грани выживания, а я — глава рода, у которого всё неплохо с бизнесом и у которого большой потенциал роста, если делать всё правильно. Да, что у моего рода, что у меня самого есть некоторые «проблемные», так скажем, моменты в истории, но даже учитывая это, для них возможность присоединиться ко мне — это всё равно невероятное везение.

Поэтому уже через пару минут их обычные разговоры перешли в полноценное воркование с откровенной попыткой нас охмурить. Притом главной целью обоих был явно я. И хоть причина этого понятна, учитывая разницу в моём положении и положении Тосио, но их, как я понял, даже не волновало наличие у меня Евы, которую с позавчерашнего дня все в обществе воспринимают как мою избранницу. Вот настолько эти две были отчаянны в своей прихоти заключения удачного брака. Вероятно, конечно, на них влиял мой Дар, но… сомневаюсь, что он играл какую-то важную роль. Максимум — усиливал и без того имеющийся эффект.

И если Тосио продолжал с ними мило общаться от нечего делать, то у меня была другая цель.

Подойдя к служащей, прикреплённой к нам, я спросил:

— Можно задать вопрос?

— Да, — не думая, ответила она, продолжая осматриваться по сторонам и размышляя, кажется, о чём-то совсем другом.

— У других классов аналогичные планы на этот выход за барьер?

— А почему тебя это волнует? — наконец посмотрела она на меня.

— Потому что среди них есть дорогой для меня человек.

Несколько промедлив, явно вспоминая обо мне и о Карэн, с которой я всегда был близок, она ответила:

— Да, у всех классов по плану обучающее патрулирование по близлежащей к барьеру территории. Мы не будем находиться слишком близко друг к другу, ввиду разных обстоятельств, но и отходить друг от друга слишком далеко не намерены. Поэтому будем придерживаться среднего расстояния между классами примерно в километр-полтора. Ещё вопросы?

— Нет, спасибо.

— Тогда иди к остальным и скажи, чтобы готовились выдвигаться, — время уже подходит.

— Понял, — кивнул я.

И с мыслью, что в случае беды всегда успею, если что, прибежать на помощь Алисе и Карэн, а также мы сможем «видеться» по ночам с Алисой, я вернулся к своей группе. А уже вскоре после этого, как и сказала та женщина, выделенные нам свободные пятнадцать минут закончились и подошло время выдвигаться.

Собравшись в группы по пять человек и выдерживая между друг другом дистанцию примерно в пятнадцать метров, мы наконец покинули внешний КПП, оказавшись теперь на тех самых «Диких землях», на которые я мечтал попасть с самого детства…

Это наверняка прозвучит забавно, но спустя всего пару минут, после того, как мы вышли со внутреннего КПП и оказались на «Диких территориях», я почувствовал себя столь умиротворённо, как, наверно, не чувствовал себя никогда ранее в жизни.

И дело тут даже не в чём-то странном и ненормальном, просто… тут не было людей и цивилизации. Кругом деревья, трава, цветы, кустарники и целая куча всяких насекомым. А ещё — успокаивающие, тихие звуки природы. Никакого тебе мусора, оставленного людьми, никаких дорог и даже тропинок.

Пожалуй, в подобную атмосферу я погружался за жизнь всего пару раз, когда, путешествуя с семьёй Агнэс, мы отправлялись в относительно безлюдные места и деревеньки. Но было это очень давно и большой редкостью. Да и как с барьером и небом над ним — это всё равно не то.

Похоже, конечно, но точно не то.

И разрушаем всю эти идиллию, как не удивительно, именно мы. Пускай и стараемся идти негромко и не особо быстро, но от было природной тишины всё равно мало что остаётся; и это — не говоря уже о том, как всю эту чудесную картину нарушает наша толпа в пятьдесят человек, идущая в броне, с припасами и огнестрельным оружие наперевес.

От этого аж невольно складывается такое впечатление, что мы, люди, вновь идём отбирать у природы всё то, что она успела восстановить со времён окончания ядерной войны — со времён, пока люди не были королями в этом месте…

Отходя же от лирики, могу сказать, что в целом всё проходит лучше, чем я себе изначально представлял: учащиеся показывают себя с достаточно хорошей стороны, следуя всем установленным правилам и действия максимально аккуратно; а прикреплённый к нам отряд служащих достаточно лояльно и понимающе к нам относятся, даже не повышая голос и совершенно не пользуясь своим положением.

Благодаря совокупности этих и некоторых других факторов, мы достигли контрольной точки даже раньше, чем планировали. И так как в запасе у нас осталось ещё почти двадцать пять минут, их командир в итоге приплюсовал к изначальному количеству времени, выделенному на наш отдых.

И пока служащие расходились по периметру, дабы вести наблюдение за местностью, учащие расслабленно выдыхали, усаживаясь и ложась на землю.

— А ты на удивление хорошо держишься, — сев рядом со мной и тоже сняв шлем, положив его рядом, произнёс Тосио. — Выходит, ты всё это время сдерживался на физкультуре и уроках по боевым искусствам?

Естественно, да. Весь этот, практически с самого его начала, мне приходилось сдерживаться на всех уроках, на которых я мог раскрыть остальным свой аномальный рост физических возможностей, которые могут быть следствием лишь одного — аномально быстрого развития Дара.

— Ага, — честно признался я. — Немного есть такое.

Как ни крути, а смысла скрывать это сейчас нет. На данный момент это заметил, наверное, лишь один Тосио благодаря своей хорошей наблюдательности и тому, что он со мной в одной группе, но со временем это наверняка заметят и все остальные учащиеся. Всё же здесь, где есть настоящие риски умереть и подставить при этом ещё и остальных, я не могу себе позволить строить из себя отстающего. К тому же теперь я аристократ, и нравиться мне это или нет, однако я должен защищать свою честь. В том числе даже вот в таких вот моментах.

— Понятно, — удивительно легко принял он это. — Но даже так ты всё равно немного отстаёшь.

— Есть такое…

И это — полная правда.

За этот год всё-таки развивался не один я. Другие учащиеся, в отличии от меня, погрязшего в проблемах, целыми днями и ночами тренировались, дабы проявить себя в момент, подобный этому. Поэтому кто-то просто неплохо развил свой Дар, а некоторые прыгнули даже выше своей головы, открыв буквально второе дыхание в плане развития Дара и достигнув в итоге высот, которые сами не ожидали.

Например, многие из тех, кто был в начале лишь на втором этаже, вроде того же Брайна Картера и Тони, достигли третьего середины третьего этажа. А Брайн вообще, как я слышал, вот-вот уже должен достичь четвёртого этажа, в последнее время начав прогрессировать особенно быстро. Среднячки же, кто был на третьем этаже, уже все взошли на четвёртый этаж, пройдя ещё несколько ступеней. А такие вот талант, как Тосио, вообще поражают воображения своим талантом — за этот год он взошёл на пятый этаж и третью ступень.

Помниться, в начале года Карэн как-то обмолвилась, что, по её мнению, к какому уровню Тосио примерно и придёт за этот год. И в итоге она, считай, попала прямиком в точку, в очередной раз доказав свою гениальность, когда дело касается Дара.

Вот только что до самой Карэн и её развития Дара… скажем так, она замедлилась.

Хотя, если уж говорить прямо, то из-за навалившихся на неё проблем и стресса, она почти не тренировалась и не развивала свой Дар. Однако, даже так, она всё равно продолжает удерживать планку гения, взойдя в свои почти девятнадцать лет на пятый этаж и седьмую ступень. Иначе говоря, сейчас ей не хватает буквально одного рывка, дабы взойти на шестой этаж. Это поразительно. Пускай и не настолько, насколько прогнозировали все те слухи, собравшиеся вокруг неё изначально.

В любом случае, на фоне даже самых посредственных результатов мой результат в виде третьего этажа и третьей ступени выглядит крайне печально. А ведь то того, как произошёл тот случай с одержимым, мой результат был в разы лучше. Относительно других, разумеется. А так — потеря почти целого полгода впустую — это попросту не могло отразиться на результате как-то иначе…

— Ну, пока что этого сполна хватает, — продолжил Тосио, осматривая остальных учащихся, что, как и я сейчас, пытались отдышаться.

Даже с учётом наших Даров идти быстрым темпом в таких условиях порядка полтора часа — это достаточно сложно. Вес брони, разгрузки, боеприпасов, снаряжения, рюкзака, припасов в нём и, конечно же, винтовки в руках. Это всё даже не столь много весит, сколь вызывает неудобства при активном передвижении. Из-за этого самые слабенькие в физическом плане учащиеся, вроде меня, особенно сильно запыхались. А с тех немногих, кто ещё слабее нас, даже пот идёт ручьём. Вот их — мне жаль больше всего. Это лишь начало, а они уже едва ли не помирают…

— Ага, — согласился я с Тосио.

И тут я не соврал. На мой взгляд, Тосио правильно сказал, что пока что моих возможностей тут сполна хватает. А всё благодаря служащим, что делают буквально всё за нас: и первыми исследуют территорию, и командуют всеми нами, и, конечно же, защищают нас.

— Правда, — продолжил я, — с одной стороны это, конечно же, хорошо, но с другой…

— Словно мы в таком случае попусту тратим тут своё время?

— Угу, — подтвердил я его продолжение моих слов. — Разумеется, я не говорю о том, что при первом же выходе за барьер нам давали свободу воли, при этом оставляя и всю защиту группу на нас самих, но если не двигаться в этом направлении, то мы словно… на прогулке какой-то, — и немного подумав, добавил: — Разве что с уклоном на тренировочную составляющую…

— Интересно это от тебя слышать, после увиденного нами минут тридцать назад.

— Пара слабых демонических волков. Они даже добежать до нас не успели, как их уже уничтожили служащие…

Причём сделали они это без применения Даров и оружия. Используя исключительно свои невероятные физические возможности, ввиду которых ни демоны, ни мы, наблюдавшие за этим, ничего толком не успели рассмотреть и понять.

— Но этого сполна хватило, чтобы некоторые из нас, увидев их, буквально оцепенели от страха.

Иначе говоря, почему даже некоторые аристократы не сдержали эмоций, а я, до недавнего времени всю жизнь живший, как обычный простолюдин, даже не шелохнулся.

Разумеется, дело тут в моей недавно окончившейся работе в ГБР по делам демонов и одержимых — пока я работал там, успел несколько раз пересечься с несколькими мелкими демонами. Не говоря уже о том, через что я прошёл с одержимыми. Поэтому неудивительно, что меня сейчас подобным никак не напугать.

Ему же я ответил:

— Ну, у них и не было опыта убийства одержимого, что был пострашнее, побольше и посильнее этих мелочей.

Это я о том своём самом первом одержимом, после устранения которого и пробудился мой Дар, вместе с моей «другой стороной»…

— С этим не поспоришь. И аномалии, я так понимаю, тебя тоже не особо заинтересовали.

— Ну, мы же о них уже всё знаем благодаря тому файлу. Ещё и увидели их всего три самые распространённые штуки. И даже к ним нам, кстати, так ведь и не дали подойти.

— Думаю, потому что мы ещё успеем на них насмотреться. Мы же тут на три дня и три ночи.

— Ну да, наверное, — согласился я с ним. — Надеюсь только, что нам не придётся разбивать лагерь в подобном месте… — обвёл я взглядом всю контрольную точку.

Когда нам о ней сказали, я думал, что это будет место, где часто останавливаются отряды, а посему в ней будет хоть немного всё обустроено. А по итогу… это просто небольшая возвышенность в этом лесу, на которой ничего нет и с которой удобно вести наблюдение, дабы никто не приблизился.

— Не думал, что ты из тех, кто трепетно относиться к комфорту.

Иначе говоря, «не думал, что ты неженка».

— Разумеется, я относительно трепетно отношусь к комфорту — всё же, как и большинство здесь, я жил в комфорте всю свою жизнь. Но вообще я не про это. Я-то потерплю всю спокойно. Как и большинство парней, наверное. Но вот девушки…

— А, ты об этом, — дошло до него, после чего он перевёл взгляд на Еву, которая сейчас мило общалась с членами своего отряда, а те в ответ только и успевали, что хихикать, да переодически кивать.

— Угу. Парням в таких условиях куда проще, чем девушкам. А тут ещё на нас и броня, которая не рассчитана на удовлетворение естественных нужд.

— Да, с этой стороны, конечно, девушкам совсем не позавидуешь.

— Кстати говоря о девушках… — перевёл я взгляд на девушек из нашей группы, что шли к нам с приветливыми улыбками. — Как думаешь, если мы подойдём и попросим отправиться в караул, есть шанс, что это предложение одобрят?

— Думаю, попробовать точно стоит.

Видимо, даже его эти двое уже успели изрядно достать…

— Тогда поторопимся.

— Угу…

И к моменту, когда эти девушки подошли к нам, мы прошли мимо них, что-то там им вежливо ответив. Ну а вскоре мы подошли к командиру, у которого и спросили задуманное.

— Говорите, хотите в караул? — приподнял он вопросительно бровь, явно не ожидая такого поворота событий. И увидев в ответ наши уверенные кивки, он, призадумавшись на некоторое время, посмотрел в сторону двух ожидающих нас девушек, после чего ответил: — Ладно. Это хорошая инициатива, и даю на неё добро. Но с двумя важными условиями: первое — вы не отходите от этого места дальше, чем на сто метров; и второе — если вы заметите хоть что-то живое или странное — сразу же возвращаетесь обратно или докладываете ближайшему моему подчинённому, если он будет где-то близь вас. Ясно? — мы вновь, не думая, ответили ему уверенными кивками. — В таком случае можете идти в ту сторону, — указал он пальцем от себя градусов на двести семьдесят. — И напомню на всякий случай очевидное: если нарушиться хоть одно из правил — у вас возникнут огромные неприятности. И не только здесь и в школе. А о чём-то подобном, естественно, можете после даже не думать. Это ведь ясно?

Уже в третий раз мы ответили ему кивков, вследствие чего он махнул рукой, сказав «свободны», и мы, надев шлемы, направились в указанным им направлении, обсуждая что-то совершенно неважное.

И в принципе всё было отлично: наш план удался, и нам не нужно было выслушивать глупые и нелепые попытки соблазнить нас от тех двух девушек, а вместо этого мы спокойно гуляли по мирному лесу, совершенно не напрягаясь. Вот только… было это так до одной ненормальной странности, которую никто из нас не ожидал.

Демоны, аномалии, чьи-то крики, вой и рык — всё это мы ожидали. Но в итоге нас ввёл в ступор самый обычный… плач. Тихий, едва различимый в шуме природы плачь, доносящийся откуда-то спереди. Сначала его, разумеется, заметил Тосио. А потом, когда он подвёл меня к нему поближе, его услышал и я.

И чем дальше мы продвигались вперёд, тем громче и отчётливее он становился.

Естественно, к этому моменту мы оба уже практически перестали издавать какие-либо звуки, полностью сконцентрировавшись на всём окружении и покрепче перехватив винтовки, снятые с предохранителя и переведённые в автоматический режим стрельбы.

Когда же источник плача оказался буквально в десятке метров от нас, находясь где-то за одним из деревьев, мы посмотрели друг на друга, тем самым спрашивая, что будем делать с этим дальше. Но при этом мы явно оба прекрасно понимали, что интерес в нас был в этот момент куда ярче страха и риска.

Тем более, что до этого мы продвигались крайне медленно и очень тщательно осматривались вокруг, но всё равно так никого и ничего более не заметив. А значит, почти наверняка источник плача тут один. И чем бы оно не было — вряд ли мы вдвоём, имея такой снаряжение и всё же далеко будучи не самыми слабыми бойцами, помрём так просто.

А потому, ещё немного посмотрев друг на друга, мы почти одновременно кивнули, продолжив очень медленно и всё время смотря под ноги, продвигаться вперёд, к источнику плача.

Так, уже совсем вскоре после этого, мы оказались у дерева, за которым и должен был находиться этот источник. Ещё раз посмотрев друг на друга и отсчитав на пальцах до трёх, мы одновременно резким движением вышли за это дерево, в итоге… наведя стволы друг на друга.

За деревом никого не было.

И это потому, что источник плача был не за деревом. Он был под ним, прячась в его корнях, что полностью скрывали его с той стороны и практически не скрывали с этой стороны. Поняв это, мы тут же рефлекторно перевели стволы вниз. Но уже буквально через мгновение поняли, что это было излишне.

Ведь источником плача оказалась самая обычная на вид, человеческая девочка, которой от силы — лет четырнадцать…

— Зачем позвала? — присев за барную стойку, флегматично спросила девушка в маске совы, белоснежно-белые волосы которой опадали на чёрное, утончённое платье.

— А ты прямо как всегда — сразу к делу, — усмехнулась девушка, сидящая рядом с ней.

На лице у неё маска лисы, из-под которой видны лишь пухлые губы, сложенные в лёгкой улыбке, и голубые глаза, буквально излучающие огонёк желания. А на её же ничем неприкрытые плечи спадают голубые прямые волосы. Но большинство людей, контактирующих с ней, замечают всё это в ней далеко не сразу, в отличие от той же девушки, что присела к ней только что.

И виной этому служат очень выразительные и крайне манящие формы девушки, что идеально подчёркивает надетое на ней платье. Оно выделяет её и без того большую грудь, и при этом оставляет открытыми маленькие плечи, уточнённую талию, худенькие ручки и сочные ножки.

— Если ты не собираешься говорить — я ухожу, — и проговорив это, Элизабет показала, что начинает вставать со стула.

— Ой, вот только не начинай, — отмахнулась Виолетта, отпив из стакана жидкость, напоминающую по цвету ничем не разбавленное виски. — Мы ведь обе прекрасно знаем, что врать ты не умеешь и всё равно никогда не научишься — с твоим-то отношением к эмоциям. Так что садись давай и закажи себе уже чего-нибудь.

Элизабет, несколько промедлив, всё же развернулась, сев обратно на то же самое место. После чего подняла руку и произнесла:

— Один «тропический водопад».

— Одну минуту, дорогая гостья, — тут же на это ответил один из барменов, вежливо при этом поклонившись.

— Серьёзно? «Тропический водопад»? Ты что, школьница какая-то, чтобы пить такие коктельчики? — едва не засмеялась она.

— Это один из самых дешёвых напитков в этом месте. А ещё — в нём самый наименьший процент алкоголя.

— Поэтому-то я и сказала, что это выбор какой-то школьницы, а не женщины, которой уже скоро тридцать.

— Я не люблю алкоголь. Не вижу в его вкусе и эффекте ничего притягательного. Будь возможность заказать здесь воду или газировку — именно так бы я и поступила.

— Пф-ф-ф… Как же это забавно звучит из твоих уст. Только подумать, что тот, кто совсем недавно был главным поставщиком наркотиков в городе, сам при этом не употребляет даже алкоголь.

— Работа есть работа. А тебе бы я порекомендовала чуть лучше подбирать слова в таком месте.

— Ой, больно ты нужна кому-то — здесь людей похуже тебя полным-полно. Даже прямо сейчас могу перечислить тебе с десяток тут собравшихся, работа которых — это убивать, насиловать, пытать и похищать, впоследствии продавая в рабство. К тому же, как уж ты только что сказала: «работа есть работа»? — вновь усмехнулась она.

— Ты ради этого меня сюда позвала? Просто шутки ради?

— Да ладно тебе, хватит придуряться — ты и сама прекрасно знаешь, ради чего я тебя сюда позвала.

— Тогда давай уже обсудим это и разойдёмся побыстрее.

— А что такое, неужели тебе так не нравится моя компания? А ведь это именно я тебе помогла начать свой нелегальный путь в этом городе. Именно благодаря моей помощи ты так быстро набрала обороты. И именно благодаря мне ты сейчас ставишь себя выше, чем здесь собравшиеся.

— Я не ставлю себя выше, чем здесь собравшиеся.

— Ты это сейчас не шутишь? Хотя о чём это я… — показательно приложила она руку ко лбу маски. — Ты же всегда предпочитала держаться подальше от людей, ещё и от эмоций отстранилась, так что очевидно, что ты не шутишь и на самом деле не видишь, как изменилась.

— И как же я, по-твоему, изменилась?

— Ого, это что, нотки насмешки послышались? Не ожидала подобного от тебя. Значит, сама ты считаешь, что не изменилась совсем. Ну, в целом, если смотреть со стороны малознакомого человека — да, так и есть.

— То есть ты себе противоречишь.

— Эй-эй, мы так-то уже как третий год знакомы.

— И виделись за всё это время пару десятков раз.

— Будто бы это важно. Ты за это время узнала меня, а я — тебя. Поэтому-то мне и хорошо заметно, как сильно ты изменилась за этот год. В сравнении с тобой прошлой, разумеется. Да, ты всё так же говоришь, как робот, и лицо у тебя каменное. И действуешь ты максимально рационально, на твой взгляд. Но есть и кое-какие мелкие отличия…

— Какие же?

— Например, твой взгляд. Ты этого сама не замечаешь, но теперь ты смотришь на всех не безразличным взглядом, а скорее высокомерным. А ещё держишь голову гордо поднятой. И осанка твоя теперь не уступает осанкам аристократок.

— Хочешь сказать, ты всё это подметила за эти несколько минут общения?

— Ага. И уверена, к концу нашей беседы подмечу ещё много интересного. Но суть тут одна — ты прямо идеальный пример того, как аристократическое общество меняет простолюдина, — и, проговорив это, вновь отпила из стакана, опустошив его. — Повтори, — помахав им, громко произнесла она, смотря на только что подошедшего к ним бармена с подносом, на котором находился один единственный бокал, доверху наполненный коктейлем сине-зелёного цвета.

— Сию минуту, дорогая гостья, — ответил бармен, поставив бокал рядом с Элизабет, следом взял стакан у неё, после чего, поставив его на поднос, поклонился и ушёл.

— Не хочу уходить в полемику, поэтому допустим, что это действительно так, — произнесла Элизабет, взяв стакан. — В таком случае — к чему ты об этом вообще заговорила?

— Да так, ни к чему, просто поболтать. Ну ещё и немного завидую тебе.

— Завидуешь?

— Ага. Ну знаешь, мы были в почти что одинаковом положении: я — глава преступного клана, мои руки погрязли в крови; ты — главный поставщик наркотиков в городе, так что и твои руки давно по локоть в крови. А теперь у тебя всё резко поменялось — чистый бизнес, возлюбленный и место одной из жён в перспективном, свободном роде…

— Это ещё совсем не факт.

— Да говорю же: врать ты не умеешь. Так что не надо тут так пыжиться зазря. Тем более, даже если предположить, что место жены ты так в итоге и не получишь, то место наложницы тоже не так уж и плохо. Особенно — учитывая твой прежний уровень. То есть твой уровень за это время, как ни крути, резко возрос, в отличие от моего, который даже на том же самом месте не факт, что вскоре останется…

— Может быть, в таком случае не стоит ходить в подобные места, где пара стаканов может обойтись по цене машины?

— Вот! О чём я и говорю! Раньше бы так никогда не сказала, а сейчас, когда из тебя хлещет гордыня, даже для тебя тяжело удержаться от ехидных замечаний, да?

— Не понимаю, о чём ты, — флегматично ответила Элизабет, наконец немного отпив свой коктейль.

— Ага, не понимаешь ты, как же! И хочешь сказать, не знала, что я могу ответить на это что-то вроде: «Зачем мне экономить деньги, если вскоре я получу их от вас?» Знала ты всё прекрасно. И подставилась, прекрасно осознавая это. А всё потому, что желание отыграться на ком-то в этот момент было превыше всего! Наверняка же неприятно общаться всё время с теми, кто только и делает, что смотрит на тебя свысока просто из-за того, что им больше повезло при рождении. А тут наконец появился кто-то, на кого можно посмотреть сверху вниз. Хотя, наверное, ты ещё на работниках отыгрываешься во всю, верно?

Элизабет уже хотела что-то ответить, открыв рот, но в последнее мгновение остановилась и, закрыв рот, слегка выдохнула. И лишь спустя несколько секунд после этого своим обычным, безразличным тоном сказала:

— Давай всё же ближе к делу.

— Выходит, я попала прямо в точку, — улыбнулась она от этого чуть ярче. — Ну ладно, хватит веселиться, пора переходить к делу. И тут, как ты поняла, всё упирается в деньги. В те самые, что мне задолжал малыш. Хотя какой он теперь малыш с его-то нынешним статусом и положением в обществе…

— Мы отработали лишь полгода. В вашей сделке говорилось о годе. Так что у нас есть ещё полгода.

— Так-то да, но ты и сама прекрасно знаешь моё нынешнее положение. Мне нужны деньги. И очень срочно. Потому что вскоре остатки императорских агентов покинут наш городок, и тогда мне наступит конец. Поэтому я согласна закончить сделку досрочно, получив выплату лишь за прошедшие полгода. Но при этом исключительно в течение этой недели — не более.

— Десять процентов от того количества денег, что мы успели заработать за эти полгода, твоё положение в любом случае не исправят.

— Может быть и так. Но так у меня хоть немного, но шансы будут выше. А я из тех, кто сражается до самого конца, пока есть хоть малюсенький шанс на победу. Но ты ведь сейчас совсем не обо мне беспокоишься. То, что ты взяла один из самых дешёвых здесь коктейлей, и попытки сейчас отложить мне выплату… У вас ведь сейчас проблемы с финансами?

— Не сказала бы так, но на развитие бизнеса уходит слишком много средств.

— Так у вас есть сейчас мои деньги или же нет?

— Есть. Но по возможности мы бы не хотели их сейчас выплачивать. Ради этого могу даже предложить добавить к этой сумме лишние двадцать пять процентов от неё. Но лишь в том случае, если выплата, как и было задумано изначально, будет произведена к концу года с начала сделки.

— Это, конечно, звучит заманчиво, но… — цыкнула она. — Понимаешь ли, к тому моменту мне не будет уже смысла от этих денег.

— Двадцать пять процентов от суммы, полученной за весь год.

— Ха… За дурочку меня держишь. Понимаю, в твоих глазах я наверняка таковой и являюсь, однако я не просто так заняла место главы одного из кланов. Короче говоря, мой ответ — нет. И не нужно со мной торговаться. Мне нужны мои деньги в течение этой недели — и ни днём позже.

— Ты ведь понимаешь, что, ставя нас в такое положение, почти наверняка отрезаешь нашу последующую помощь от себя?

— «Помощь»? Какую это «помощь»? За всё это время я её так и не увидела ни разу ни в каком проявлении.

— Потенциальную помощь. К сожалению, не могу говорить прямо, но наши возможности даже в нынешний момент высоки. Однако самое важное в этом — потенциал, который лишь активно возрастает.

— Звучит-то очень круто, но без хоть какой-то конкретики и доказательств… Извини, но с моей стороны было бы банально слишком глупо верить в подобное.

— Понимаю. И так же понимаю, что если деньги не будут доставлены тебе в течение недели, то последуют какие-то санкции в нашу сторону?

— Всё верно. Что на тебя, что на него, что на вас всех в целом у меня есть кое-что. Это, конечно, не уничтожит ваши жизни, но неплохо их так подпортит. Тем более это будет ужасно результативно в такой момент, как сейчас, когда он только заявил о себе публично.

— Вот, значит, как?..

— Неужели тебя печалит подобный исход? — удивилась она слегка погрустневшему голосу Элизабет.

— Пожалуй, да. Наверное, потому что, как ты и сказала, ранее мы у нас были очень похожие положения, и я из-за этого вижу в тебе себя.

— Ого, даже так? Мы вроде не настолько уж и были близки…

— Однако это нисколько не отменяет того факта, что ты сейчас действуешь точно так же, как я действовала при нашей первой встрече с ним. И знаешь, за всё это время я не раз обдумывала, правильно ли поступала тогда. С одной стороны — я добилась желаемого, а с другой — есть твёрдое ощущение, что я действовала не так, как нужно. И недавно я всё-таки пришла к одному выводу.

— И какому же?

— Что будь у меня шанс вернуться в прошлое — я бы действовала иначе. Деликатнее, понимающее и не столь эгоистично. Ведь именно из-за этого всего мне в конечном счёте пришлось пройти через многое, чтобы доказать ему, что я на самом деле не враг и не злодей, а всего лишь та, кто хочет выжить и найти своё место под солнцем.

— Хочешь сказать, именно так мне нужно сейчас действовать? Рисковать собой ради… чего, собственно?

— Ради места около него, — и посмотрев на её удивлённые глаза, она продолжила: — Мы ведь похожие. А раз вышло у меня занять место около него — значит, выйдет и у тебя.

— Пха-ха… — засмеялась она. — Ну ты выдала! А я-то думала, что у тебя с чувством юмора всё совсем плохо. А оказывается…

— Это была не шутка. Я сказала это совершенно серьёзно.

— Даже так? Тогда ты кое-что не понимаешь. Хоть я и сказала, что у нас были похожие положения, но я не считаю нас похожими. Например, отбрось у тебя твою прошлую работу и что остаётся? Ты чистая и непорочная, поднявшаяся с самых низов, и добиваешься всего своими силами, мозгами и талантами. А я что? Я грязная, изнасилованная, порочная женщина, что любит деньги, азартные игры, бухло и секс. Будь у меня такая возможность — только бы и делала, что целыми днями бухала, спускала деньги и трахалась без конца и края. Даже взять то, как я попала в преступный мир. Банально переспала с одним из прошлых глав кланов. При этом у меня нет никаких талантов и особенностей. Разве что сиськи и жопа огромные. Короче, шлюха я обычная, испорченная. Поэтому место главы преступного клана — как раз по мне.

— Ты на самом деле так считаешь? Или же ты просто убедила себя в том, что счастье — это не про тебя?

Теперь уже Виолетта, открыв рот, хотела что-то сказать, но остановилась в самом конце, так и не сумев произнести то, что хотела. А вслед за этим с её лица пропала и озорная улыбка.

— Если ты на самом деле так считаешь, — продолжила Элизабет, — я доставлю тебе все твои деньги завтра. У нас на подобный случай как раз оставалась примерно такая сумма. Только после этого, извини, но я более не буду на твоей стороне, как бы всё в итоге не обернулось. А если же ты на самом деле так не считаешь, то, прошу тебя, подожди месяц — в следующем месяце он вернётся, и мы приложим все возможные усилия, дабы помочь тебе. А когда же все угрозы у тебя останутся в прошлом, я лично попрошу его рассмотреть тебя в роли одной из жён.

— Сладко звучишь. Но есть ли хоть какой-то реальной шанс на подобное у такой использованной, как я? У тебя-то, поди, до него и пяти мужиков не было в твои-то почти тридцать лет.

— Не было.

— Что и требовалось доказать…

— Если ты об этом беспокоишься, то не думаю, что для него это будет играть столь важную роль. Наверняка это будет его напрягать, но если ты докажешь, что настроена серьёзно, как это проделывала я, то, уверена, он примет тебя. Тем более у тебя есть то, чего нет ни у кого из собравшихся вокруг него сейчас девушек.

— И чего же?..

— Форм. И не надо смотреть так удивлённо на меня. Очевидно, что ему действительно куда ближе такие формы, как у тебя, нежели мои. Хотя при этом и крайне удивительно, что вокруг него всё равно в итоге собрались девушки с такими относительно невыразительными формами. Ну а если говорить всё же чуть более серьёзно, то что бы он там насчёт себя ни думал и ни говорил, то он удивительно добрый человек. Наверное, добрее его я в жизни никого не встречала. Лично мне кажется, что он из-за моей не самой лёгкой судьбы и не прогнал меня, хотя и явно очень сильно хотел это сделать множество раз на протяжении длительного срока. И наверное, именно поэтому он тогда и заявил, что хочет помочь тебе. Не потому, что он с этого может что-то заиметь, а потому — что ему жалко тебя, прошедшую далеко не через самую лёгкую жизнь, — и закончив на этом свою небольшую речь, сделав перерыв, она, повернувшись к ней, спросила: — Так что в итоге, какой твой выбор? Ты заслуживаешь бороться за своё счастье или же ты обречена и не имеешь даже шанса бороться за него?

Маленький рост. Бледная, словно смерть. Худая настолько, что всюду виднеются кости. Вся покрыта грязью. Из заплаканных глаз текут слёзы, а из носа — сопли. Одетая в изрядно поношенную и изорванную будничную одежду — джинсы, футболка с толстовкой и кроссовки. С небольшими ранами по всему телу и одной большой раной на левом предплечье, которую она прикрывает второй рукой, при этом дрожа всем телом и отползая от нас в корни древа.

Но на это мне было плевать — ввиду опасности происходящего в мозгах словно рубильник передёрнуло, и эмоции я ощущал крайне отдалённо, будто бы они даже на самом деле не мои. А посему волновало меня в этот момент совсем другое: её тёмные волосы, в которых попадаются красные пряди, и карие глаза, в которых заметен всё тот же ярко-красный цвет.

Из-за этого в голове у меня в этот момент крутилась лишь одна мысль: «У неё есть дар — она опасна». Так что вполне ожидаемо, что я из-за этого тут же, несмотря на её физическое состояние, направил на неё ствол, будучи готовым в любую секунду спустить курок.

Но она, увидев это, лишь пискнула, закрыв глаза и отвернувшись, совершенно не проявляя агрессии.

Будь я в своём обычном состоянии, от подобной картины у меня бы наверняка дрогнуло сердце, но, находясь в этом состоянии, мне было плевать. Не почувствовав так с её стороны угрозы, пока Тосио продолжал наблюдать за ней, я отвернулся от неё, вновь начав осматриваться по сторонам в поисках тех, кто может быть вместе с ней.

Однако сколько бы я не всматривался и не вслушивался, так никого заметил и не услышал.

— Кого-нибудь слышишь ещё? — негромко спросил я у Тосио, не оборачиваясь.

— Нет, — ответил он мне столь же тихо.

— Она из диких?

— Других тут быть и не может.

Я и сам это прекрасно понимал, но всё равно не смог не спросить это. Как не смог не спросить и это:

— Как думаешь, каков шанс случайно встретить девочку-подростка из диких именно рядом с нами и ровно в этот день и в это время?

— Практически нулевой.

Очевидный ответ.

— Тогда что это может быть? В файле ведь о таком ничего не говорилось.

— Не знаю. Слишком много возможных вариантов и слишком мало времени, чтобы анализировать и сопоставлять имеющиеся факты.

— Согласен. Тогда что будет, если мы уведём её сейчас с собой к остальным?

— У нас возникнут проблемы за нарушение установленных нам правил, а её… почти наверняка сразу же убьют.

Ожидаемо. Я задавал этот вопрос, надеясь, что он хотя бы будет иного мнения, но раз наши мнения тут совпадают, то так оно, скорее всего, и будет…

— Что будем делать? — спросил Тосио, выводя меня из мыслей.

Я же, немного подумав, ответил:

— Прикрывай.

И прекрасно зная, что он поймёт, о чём я, мы за мгновение поменялись ролями: теперь я стоял, смотря на всё ещё тихо хныкающую и плачущую девочку, жмущуюся в корнях древа; а он осматривался по сторонам.

— Ты меня понимаешь? — спросил я, смотря на неё.

Она же либо просто проигнорировала меня, либо… не поняла, что я только что сказал. Рассудив так, я уже чуть громче спросил:

— Ты меня понимаешь?

Результат тот же.

— Бесполезно, — произнёс Тосио. — Они не знают наш язык и совсем его не понимают.

Это плохо. Оставаться тут вместе с ней слишком опасно. Вести её в лагерь, к остальным, нельзя. А оставлять одну тут… такое не по мне. Хоть какое-то время я и не буду чувствовать угрызений совести за это, но потом, когда эффект этого состояния сойдёт на нет и мои чувства вернуться в относительную норму, я точно буду сожалеть об этом. Ведь может она и из диких, но при этом она — всё ещё человек. Раненный, изнеможенный и, судя по виду, голодающий долгое время. К тому же она, считай, вчерашний ребёнок. Бросить её вот так… это неправильно. Бесчеловечно. Кто бы там что на это ни говорил…

Придя к таким мыслям, я опустился на одно колено, и она от этого лишь ещё сильнее задрожала.

Она сильно испугана. Нужно действовать медленнее…

Аккуратными движениями отложив автомат в сторону, следом я взялся за шлем, сняв который, так же отложил в сторону. И лишь после этого я очень медленно потянулся рукой к девочке, при этом натянув дружественную улыбку на лицо.

Стоило же мне только коснуться её, как она вздрогнула всем телом, а я от этого тут же отдёрнул руку. Но это было совсем не то, что мне нужно. А посему я повторил это, только на этот раз несильно взявшись и потянув её за плечо. Конечно, сначала она это восприняла за попытку навредить ей, вероятно, достав из её и без того небезопасного укрытия, но как только она наконец посмотрела на меня, как я сразу же убрал от неё руку. А после поднял уже обе, не забывая при этом улыбаться, тем самым показывая, что я не собираюсь ей вредить.

Она не перестала плакать, хныкать и дрожать, но теперь хотя бы смотрела на меня. Пускай и с очевиднейшим ужасным страхом в глазах.

Добившись этого, я медленно снял с себя рюкзак. Поставил его около себя. Открыл одно из его отделений и достал оттуда сухпайок с бутылкой воды. Судя по взгляду девочки и нервному сглатыванию слюны — она прекрасно знает, что это такое, и, кажется, до неё даже дошло, чего я этими действиями хочу добиться.

Не собираясь томить её в и без того крайне нервном ожидании, я подтолкнул сухпайок и бутылку воду в её сторону, после чего, на всякий случай, немного отполз назад, держа руки поднятыми.

Девочка, даже явно будучи до ужаса голодной, всё равно какое-то время сопротивлялась своему желанию, очевидно считая, что это какая-то ловушка. Но в конце концов голод в ней пересилил страх, и она, немного выползя из-под древа, одним резким движением схватила сухпай с водой, после чего — ещё более быстро заползла обратно. Только теперь ещё она вместе с этим жадно держала в руках заполученное только что.

Вот только просто держать в руках это не было никакого. И когда до неё это дошло, она поставила сухпай на землю, открыла бутылку воду и… разом опустошила ту. После чего даже потрясла ей и подождала, пока капли со дна бутылки упадут ей в рот. И только после этого, быстрым взглядом убедившись, что более в бутылки ничего нет, она отбросила ту в сторону, взявшись за сухпай.

Как я и думал, и с ним у неё не возникло никаких проблем — она прекрасно знала, как открыть коробку, как достать из неё содержимое, и как впоследствии распаковывать и поедать это содержимое. Причём ела она столь быстро, что я за всю жизнь, пожалуй, не видел никого, кто ел бы быстрее. Однако смотреть на это зрелище было всё равно крайне приятно, ведь теперь, наконец-то, она перестала плакать, кажется, начав немного успокаиваться.

Пока же она была увлечена едой, я перевёл взгляд на её рану на руке. И тут даже с такого расстояния с первого взгляда понятно, что эта рана — это укус, оставленный каким-то животным. Хотя скорее, куда вероятнее, животным, обратившимся в демона…

Её Дар, конечно, явно слабо развит, но даже так — рана почти свежая. Так что остаётся одно из двух — либо стычка с этим демоном произошла совсем недавно, либо… изначальное ранение было куда больше, и это — ещё заживлённая от регенерации Дара версия.

По-хорошему нужно, конечно, обработать эту рану, но вряд ли она мне даст сделать что-то подобное. Поэтому мне остаётся лишь одно…

Медленно достав из рюкзака заживляющий спрей и бинт, я подтолкнул это к ней.

Она, отвлёкшись от жадного поглощения еды, перевела нерешительный взгляд с меня на лежащий между нами спрей с бинтом. Несколько мгновений раздумий, проходящих в лесной тишине, и она решается взять это, только перед этим предварительно закинув в рот последний кусочек хлебца, что, практически не жуя, был тут же проглочен.

— Справишься? — машинально спросил я, на что получил от неё испуганный взгляд.

Осознав глупость, вновь поднял обе руки, и лишь после этого она немного успокоилась, вновь вернувшись к поеданию еды. А я же, смотря на неё и осознавая, что более сейчас ничем помочь не могу, думал, что же мне всё же ещё для неё сделать.

И на самом деле сделать я практически ничего не мог. Из действительно полезного и того, что не навредит никому из нас, оставалось лишь одно.

Особо не раздумывая над этим, я аккуратно достал из рюкзака ещё один сухпай и бутылку воду, которые сразу же подтолкнул ей. А когда же это сделал, начал медленно собираться, закрыв рюкзак и накинув его на себя. Перед тем же, как взять шлем и автомат, мне в голову пришло ещё кое-что.

Немного замахав руками, я привлёк внимание девочки. Стоило же ей на меня внимательно посмотреть, как я указал рукой в сторону, откуда мы пришли, а после указал на неё и сделал из обоих рук крест, надеясь, что она меня поймёт. И она… кивнула мне в ответ.

Увидев это, я улыбнулся чуть ярче. После этого взял шлем, надел его и, подхватив винтовку, поднялся на ноги, сразу отойдя подальше от девочки, чтобы лишний раз её не напрягать.

— Уверен? — спросил меня Тосио. — У тебя могут заметить пропажу провизии. А если потом случайно найдут её у неё, то у тебя будут большие проблемы.

— Тогда просто поделись со мной своей едой, — в шутку ответил я.

И, на удивление, он, усмехнувшись, ответил:

— Как скажешь.

Немного удивившись такой его реакции, я даже на секунду замер. И только после этого сказал:

— Пошли скорее обратно, пока никто не заметил.

— Пошли, — кивнул он. — Только давай разойдёмся в разные стороны.

— Зачем?

— Мы же не одни в карауле, а значит есть высокий шанс, что кто-то сейчас из наших рядом с нами.

— И если это так, то высок шанс, что они найдут её. А если мы их встретим, то сможем убедить, что тут всё чисто, и они сюда не пойдут. Понятно… Хорошо, тогда так и поступим, — и договорив это, я неторопливо направился направо, тщательно осматриваясь по сторонам.

Пронаблюдав, как парень скрывается меж деревьев, он развернулся и медленно, в расслабленном темпе направился обратно к древу. Только же подходя к нему, он одним плавным движением раскрыл ножны и достал оттуда нож. А когда же он подошёл к древу, под которым продолжала жадно кушать раненная и запуганная девочка, он произнёс на странном языке:

— Сейчас будет немного больно…

Вернулись мы в лагерь практически одновременно — Тосио, разве что, пришёл совсем чуть позже. Тем не менее никаких подозрений это совершенно ни у кого не вызвало. Как и не вызвало подозрений то, что мы пришли с разных сторон, так как мы объяснили командиру, что якобы просто хотели осмотреться получше.

Он у нас, конечно же, ещё на всякий случай спросил, не заметили ли мы чего-то странного в карауле, но когда мы ответили «нет», на этом весь наш доклад и закончился. После этого он сказал нам идти отдыхать, потому как уже вскоре вся наша основная группа должна вновь выдвинуться дальше в путь.

Мы собирались именно так и поступить, ибо ходьба по лесу в полной экипировке утомляет даже таких обладателей Дара, как мы. Но в итоге… отдохнуть у нас толком не вышло.

— А где вы были⁈

— А что вы там делали⁈

— А почему нас не позвали⁈

— И что вы там увидели интересного⁈

— Давайте в следующий раз обязательно сходим вместе!

В общем, две девушки, от которых мы изначально и сбегали в караул, просто не дали нам это нормально сделать. Они, словно поставив своей целью не дать нам нормально отдохнуть, продолжали заваливать нас вопросами, при этом почти в открытую вторгаясь в личное пространство. И не останавливали их от этого даже взгляды наших одноклассников, смотрящих на нас, среди которых была и Ева.

Я, конечно, видел подобное за этот год в школе уже целую кучу раз, но и подумать не мог, что внимание противоположного пола может быть настолько одновременно обременительным и даже отвратительным…

А самое хреновое в этом, что такое теперь будет присутствовать в моей жизни на постоянной основе. Понятное дело, что эти двое сейчас вообще границ не видят, видимо решив, что более удачного шанса у них в жизни не будет, однако мне от этого не сильно легче…

Что же до нашего незадавшегося отдыха, то в конце концов время вышло, и мы, едва отдохнув, отправились дальше в путь вместе со всеми остальными. И шли мы в этот раз даже дольше, чем в прошлый раз. По моим личным прикидкам раза так в два, то есть порядка целых трёх часов.

Естественно, подобная нагрузка ужасно сказалась на всех учащихся. Прилично устали даже те, у кого Дар был развит до пятого этажа, а уж говорить обо мне и тех, у кого Дар развит слабее моего, нет никакого смысла — всё и так понятно. Мы все буквально были выжиты, как лимон. Даже у девушек из нашей группы не осталось сил, чтобы липнуть к нам. А потому хотя бы в этот раз мы смогли нормально отдохнуть.

Ну, по крайней мере, насколько это вообще возможно сделать за тридцать минут…

Нам всем благодаря Дарам, конечно, нужно в разы меньше времени на восстановление сил, чем обычным людям, но даже учитывая это… это как-то слишком жестоко, давать столь малый отдых после такой ненормально огромной физической нагрузки. К тому же мы ведь находимся за барьером, где опасность может поджидать везде, а значит нам нужно быть хотя бы боеспособными. Тем не менее нас всё равно изматывают, словно это тренировка такая…

Ну, видимо, служащие, которым нас доверили, вот настолько вот уверены в том, что в случае чего смогут нас всех защитить.

Зато, что просто не могло не радовать, этот перерыв прошёл без каких-либо эксцессов. И впредь я надеялся, что подобного тоже не будет. А то так запасы провизии у меня закончатся раньше, чем я сам за них возьмусь…

Если же без шуток — с меня хватило и один раз ощутить тотальное бессилие, когда я могу помочь действительно нуждающемуся лишь какими-то крохами. Это до ужаса отвратительное чувство, которое я впредь более не желаю когда-либо испытывать.

В общем, не успел я оглянуться, как отдых уже закончился. И к его концу я хорошо, если хотя бы процентов на шестьдесят успел восстановиться. Благо далее, как выяснилось, нагрузка предполагалось уже не такой большой. А всё потому, что мы всё дальше отходили от КПП — единственной безопасной зоны на многие-многие километры. И ввиду этого нам нужно было быть осторожнее, что и отразилось на нашей резко снизившейся скорости продвижения к уже третьей контрольной точки. И это, разумеется, в конечном итоге отразилось на нашей нагрузке, что упала постепенно чуть ли не в два раза.

Впрочем, это сполна окупалось возросшей ментальной нагрузкой, потому что стоило нам отойти подальше, как демонов действительно стало куда больше. Если во время первого продвижения до контрольной точки мы встретили двух демонов, а во время второго трёх, то в этот раз их было четырнадцать. Причём в отличии от тех разов, среди этих четырнадцати была даже парочка средних по силе демонов, с которыми, чтобы расправиться относительно негромко, служащим пришлось постараться, и без того работая впятером.

И пока некоторые другие учащиеся начинали паниковать, видя, что тут нередки демоны, с которыми даже группе служащих тяжело справляться, а другие восхищённо наблюдали за каждым сражением, стараясь хорошенько запомнить каждый момент, я… хотел быть на их месте. Для развития Дара, разумеется, а не потому, что мне просто хотелось бы сражаться с этими тварями.

Однако никого из учащихся и близко не подпускали даже к самым слабым демонам, а значит мне лишь оставалось надеяться, что хотя завтра или послезавтра нас начнут обучать сражению с демонами. Или же… что я когда-то случайно встречу демона, и в его устранении мне никто не помешает.

Тем не менее этот вариант мне нравится намного меньше, чем первый, хоть он, скорее всего, и куда более вероятный — всё же в этот раз нас отправили сюда всего лишь на три дня и три ночи, а посему вряд ли в планах было начинать за это время показать нам местность, научить в ней передвигаться, выживать и ещё вдобавок сражаться с демонами. Как я понимаю, последнее и самое важное лично для меня у нас вообще будет ближе к середине месяца, выделенного нам школой на обучение в этом месте.

А тем временем, под эти мои размышления, мы добрались до последней на сегодня контрольной точки, на которой и проведём эту ночь. И ей оказалась… пещера в небольшой горе.

— Надеюсь, я чего-то не понимаю… — проговорил я, усевшись и осматриваясь.

Здесь нет ничего. Буквально ничего. Это просто пещера. Да, с точки зрения безопасности — это хороший достаточно выбор, где нужно прикрывать, считай, лишь одну сторону, но всё равно это как-то… чересчур.

— Если ты про обустройство лагеря с каким-то удобствами, то это именно так, — и проговорив это, Тосио указал пальцем на выход из пещеры, рядом с которым несколько служащих снимают броню.

Удивившись этому зрелищу, не понимая, зачем им это в принципе делать, я начал думать. А потом, увидев, как один из них, сняв броню и остальную экипировку, начал залезать на дерево, до меня дошло.

— Так вот почему нам не дали даже спальников — у них всё хранится здесь, на деревьях, чтобы не пришлось таскать туда-сюда лишний груз.

— Видимо, именно так.

— Хочу посмотреть, — и сказав это, я, несмотря на усталость, поднялся и пошёл к тем деревьям.

Тосио пошёл за мной, а следом за ним и девушки из нашей группы. А стоило же остальным увидеть, как мы с интересом смотрим на верхушки деревьев, как к нам за пару минут подтянулся почти весь класс. И теперь уже целая толпа наблюдала, как служащие снимают с крон деревьев привязанные к ним огромные мешки.

— Пожалуй, это самое полезное, что я за сегодня узнал.

— Угу, — подтвердила мои слова подошедшая к нам Ева. — Это, вроде бы, очевидно, но вот так сразу и не догадаешься до всего этого.

И действительно — это кажется очевидным, но, не зная о подобном, взять и сориентироваться здесь, за барьером, не так уж просто. А если забыть о такой, казалось бы, на первый взгляд мелочи, как, скажем, снятие брони и амуниции перед взбиранием на дерево, то в итоге некоторые хлипкие ветки либо сломаются под тобой, либо как минимум погнуться.

И второе тоже, кстати говоря, крайне проблематично, ведь главный смысл этого в том, чтобы спрятать вещи. И хоть тем же демонам на это будет очевидно плевать, то вот в случае с дикими их внимание погнутые ветки наверняка привлекут. А там они бы уже подняли глаза наверх и… считай, вещей как не бывало.

— Не стойте просто так, помогайте, давайте, — сказал один из служащих, начав командовать нами.

На деревья нас, конечно, никто не заставил забираться, но вот принимали все эти мешки здесь, снизу, именно мы, впоследствии аккуратно относя и складируя в пещере. И мешков этих оказалось… достаточно. Не много, но и далеко не мало — по крайней мере, лично нам, учащимся, этого количества сполна хватило, чтобы вновь изрядно устать.

Но на этом наша помощь не закончилась.

Вновь под командование служащих мы начали разбирать эти мешки, доставая и собирая воедино всё, что в них было сложено. И благодаря этому уже совсем вскоре пещера приняла вид полноценной временной базы, где есть все самые необходимые удобства и где можно хоть немного, но на самом деле полноценно расслабиться и отдохнуть.

Столы, стулья, палатки, приспособления для розжига костра и походные лампы — всё это в наличии. И что нас всех удивило больше всего — даже переносная туалет кабина была среди всего этого. Чему, кстати, девушки были невероятно рады, потому как уже мысленно явно готовились к худшему.

Ко времени же, когда мы со всем этим наконец управились, начало понемногу темнеть, и командир пришёл с «радостной» для уставших нас новостью:

— Значит так, слушаем внимательно, — привлёк он внимание всех к себе. — Палаток, как вы заметили, всего десять, и они всего лишь двуспальные. Поэтому, как не сложно догадаться, пока половина из вас будет спать — другая половина будет в карауле. Потом меняетесь. На сон каждому будет выделено ровно четыре часа. Не уснёте или не выспитесь за это время — это исключительно ваша проблема. Никакого дополнительного времени не будет — можете даже не думать о том, чтобы выпрашивать его, — здесь вам не летний лагерь какой-то, а это — не кемпинг. Помимо этого завтра мы будем выдвигаться примерно в шесть часов — как солнце начнёт всходить. До этого момента нужно будет успеть собрать всё и вернуть на место, так что лишнего времени на отдых с утра не будет. Поэтому советую пользоваться случаем на полную и отдыхать, как следует, сейчас и во время сна. Завтра день будет нелегче, — и сделав небольшую паузу, окинув нас всех взглядом, продолжил: — Через два часа приду за первой группой, которая отправится в караул. Вторая к этому времени готовиться ко сну и может снимать с себя снаряжение. Она, — указал он пальцем на служащую, стоящую за собой, — сейчас расскажет вам, в какой вы группе. На этом всё, отдыхайте пока что.

Конечно, подобные известия не радовали, но они и не должны этого делать — всё же каждый сюда шёл совсем не с целью отдыхать. А потому все восприняли это как норму, выслушивая при этом взявшую слово служащую, которая, называя имя с фамилией по школьному списку, говорила, кто в какой группе.

Я оказался в первой группе. Тосио — тоже. А вот Ева оказалась во второй группе.

Но интересовало меня в этот момент совсем другое: наступает ночь, а значит нам нужно за неё как-то успеть встретиться с Алисой и хотя бы с десяток минут уделить её «проблеме». А мы же при этом… совершенно не знаем, где находимся сами, не говоря друг о друге.

Да, ещё в самом начале я узнал, что расстояние между нашими классами порядка километра, и в целом — это не так уж много, если у тебя в наличии Дар, как у нас, но… сначала нужно найти друг друга, а потом ещё не факт, что Алиса будет не во второй группе, как Ева. И это — если у них, конечно, вообще всё устроено так же, как у нас. А это — совсем не факт…

Была бы у нас хоть какая-то возможность связаться — было бы всё намного проще. Но увы, телефоны тут не работают ввиду отсутствия даже минимальной связи, и брать их с собой к тому же было запрещено, а те же рации есть лишь у служащих, что постоянно с помощью них поддерживают контакт между собой. И естественно о том, чтобы попросить рации на время, не идёт и речи. Как и о том, чтобы прямо спросить, где находиться нужный нам класс…

Короче говоря, ночь предвещала быть даже более интересной, чем день…

Выделенные нам два часа на отдых пролетели незаметно. Тут явно сказывалась вся та нагрузка, что сегодня свалилась на непривычных к этому нас. И помимо этого, сюда же ещё добавлялось стандартное желание прилечь-полежать-отдохнуть после приёма пищи.

Из-за этого даже некоторые учащиеся, находящиеся во второй группе, уснули раньше, чем это планировалось. Причём вряд ли кто-то из них это планировал: они с мыслью, что сейчас залезут в палатки и немного отдохнут, залезали в них, и тут на них резко накатывало желание спать, с которым многие не совладали.

Мы же, находящиеся в первой группе, лишь завидно смотрели на них, ведь нам ещё предстояло не спать четыре часа, ведя караул вокруг этого подобия лагеря.

— Первая группа, за мной, — зайдя в пещеру, как всегда громко и уверенно произнёс командир. После чего, увидев, как мы поднимаемся и неторопливо направляемся за ним, вышел из пещеры.

Когда же мы вышли за ним, он сначала провёл нам краткую лекцию, как надо вести себя на карауле, а после повёл в лес, начав распределять наши группы по местности, буквально расставляя нас, как шахматные фигуры, вокруг лагеря на расстоянии примерно в сто пятьдесят метров от него. В общем, именно на таком расстоянии, когда и мы сможем относительно быстро добежать до лагеря, доложив о чём-то, и когда наши крики, в случае чего, будут без проблем услышаны, и служащим не доставит труда добраться до нас в кратчайшие сроки.

— Следующие четыре часа пройдут крайне увлекательно… — проговорил я, осматриваясь, когда нас четверых оставили на точке, и командир с оставшимися учениками ушли дальше.

— А ты бы предпочёл, чтобы на нас напали демоны?

— Ну… да, — прямо признался я, облокотившись на дерево.

Он на это лишь тихо усмехнулся, так же, как и я, осматриваясь по сторонам в поисках чего-то интересного.

— Может, тогда немного прогуляемся? — неожиданно спросил он. И когда я удивлённо посмотрел на меня, он объяснил: — Проверять нас всё равно придут не раньше, чем через полчаса-час, а мы в это время так, просто осмотримся неподалёку. Вы ведь ничего никому не скажете? — спросил он у девушек из нашей группы.

Они немного застыли, задумавшись, чем это может закончиться для них, и в конечном итоге ответили:

— Конечно нет!

— Угу! Конечно, мы вас прикроем и никому ничего не скажем!

— Спасибо. Пойдём?

— Пошли, — оживившись, ответил я от появившегося интереса.

Стоило же нам немного отойти от девушек, как Тосио приостановился, снял рюкзак и достал оттуда… сухпай и бутылку воды, которые впоследствии протянул мне, проговорив:

— Как и договаривались.

— Уверен? Я же пошутил тогда.

— Ну не питаться же тебе из-за этого одними консервами два дня. А так, считай, мы просто отдали ей каждый по одному набору.

Действительно. Этот выход за барьер планировался лишь на три дня и три ночи, а потому сухпайков и бутылок воды нам выдали всего лишь по три штуки. Два сухпайка и две бутылки воды я отдал той девочке, а оставшийся сухпай съел в лагере. Изначально я, конечно, планировал растянуть его на все три дня, но… из-за усталости есть хотелось сильнее, чем обычно, а потому я не заметил, как увлёкся и съел его весь. После этого я ещё радовался, что хотя бы с водой такого не произошло и у меня осталась её ещё две трети, которые я вполне смогу растянуть на два оставшихся дня. Из еды есть ещё, конечно, консервы, но держаться на них ещё два дня как-то не очень хочется. А потому…

— Спасибо, — сказал я, приняв сухпай и воду из его рук. И пока я убирал это к себе в рюкзак, спросил у него: — Это ради этого ты захотел прогуляться?

— В том числе.

— «В том числе»? Значит…

— Да, я тоже не горю желанием просто стоять на месте следующие четыре часа.

После такого неожиданно приятного диалога с ним я даже несколько усомнился в правильности своих намерений насчёт него. Нет, конечно, прощать то, что он заставил Карэн плакать, я не намерен, и он за это должен заплатить, но… вдруг на самом деле он не такой уж и плохой? Что, если на самом деле тогда у него был плохой период в жизни, и он просто запутался? А то, что мне всегда казалось, будто он что-то замышляет, на самом деле лишь обычное самовнушение?

Размышляя над этим, я неторопливо шёл вместе с Тосио куда-то вперёд. Благо, ночь светлая и в лунном свете всё отлично видно, поэтому беспокоиться особо было не о чём, и в какой-то мере это действительно напоминало обычную прогулку. Если закрыть глаза, конечно, на несколько аномалий, попадавшихся нам на пути.

Впрочем, именно они наше внимание в основном и привлекали, ведь до этого у нас не было возможности хоть сколько-то близко к ним подходить, а теперь нам в этом никто не мешал. Впрочем, осторожность мы от этого, разумеется, не теряли, всё время будучи начеку и не рискуя понапрасну.

Когда же подошло время идти обратно, мы вернулись и спокойно встретили с девушками из нашей группы, что нас ждали на том же самом месте.

— Подходил кто-нибудь?

— Не-а, — ответила одна из них. — А вы что-нибудь интересное увидели?

— Ага, рассказывайте давайте!

Ну и так как смысла скрывать что-либо из увиденного не было, а время промотать надо было — мы и рассказали им всё, что увидели. А там уже вскоре после этого к нам подошёл один из служащих, спросив, всё ли в порядке и не было ли ничего странного за это время.

Когда же мы, разумеется, ответили, что всё в порядке и ничего странного не было, он ушёл, вновь оставив нас вчетвером. Правда, вскоре после этого мы с Тосио вновь ушли от девочек. Но на этот раз просто прогуливаться я не мог — мне нужно было использовать появившееся окно максимально полезно.

— Слушай, мне нужно отойти, прикроешь, если что? — спросил я.

— Надолго?

— Вероятно… минут на тридцать, может — и больше…

— Постараюсь. Но сам всё прекрасно понимаешь.

— Ага. Если что — всю вину возьму на себя. Спасибо, — и сказав это, направился в сторону, которую присмотрел заранее.

Конечно, выбрал я эту сторону, считай, просто наугад, так как даже примерно не представлял, где может находиться другие классы. Но план, в принципе, прост — найти для начала какой-нибудь один класс, а потом, исходя из его местоположения и местоположения моего класса, прикинуть в голове, где могут находиться остальные классы так, чтобы расстояние при этом между ними было примерно в километр.

Да, сложно. Да, ненадёжно. Но больше мне ничего не оставалось. Тем более у меня на это у меня в запасе ещё чуть более трёх часов. Так что, если я не буду лишний раз тормозить, то это всё равно в конечном счёте должно у меня получиться.

В крайнем случае, к завтрашней ночи я буду знать уже положение всех классов, а значит, если не сегодня, то завтра. Правда, я не представляю, как при этом Алисе придётся сдерживаться всё это время…

И мысли об этом заставляли меня поторапливаться особенно сильно. Из-за этого я даже несколько раз был относительно близок, чтобы угодить в аномалии. Благо, хотя бы конкретно эти были далеко не смертельными и даже особо неопасными.

Чего не скажешь о аномалии, встреченной мной чуть позже…

— Червоточина… — тихо проговорил я, стоя метрах в пяти от неё.

Чёрная, вытянутая воронка размером с человека, дна у которой будто бы нет. Она беспрерывно пульсирует и искажает всё пространство вокруг себя, отчего кажется, будто у наблюдающего за ней что-то не так с сознанием. А издаваемые ей гудящие звуки едва различимы, но при этом ты их так отчётливо слышишь, словно этот звук воспроизводиться прямо у тебя в голове.

Наверное, это одна из самых крайне пугающих аномалий, что вообще известны на данный момент. Просто стоя рядом с ней, всматриваясь в эту чёрную бездну, почему-то внутри появляется необъяснимый страх, словно ты такой маленький, хрупкий и ничтожный, оказался в пучине океана или же в открытом космосе, где нет ничего, кроме света далёких звёзд, но при этом за тобой всё равно кто-то или, скорее, что-то наблюдает. Что-то древнее, могучее и до смерти пугающее. Что-то такое, что ты даже осознать не можешь, будучи всего лишь человеком…

— Какая жуть… — проговорил я, отойдя от неё и будто бы выйдя из какого-то транса.

И работает она не менее жутко. По сути, всё, что она делает, это телепортирует. Но вот куда и как… это всегда по-разному.

Об её воздействии известно лишь четыре проверенных факта: первый — чтобы телепортироваться нужно всего лишь коснуться её, а дальше она сама затягивает в себя цель; второе — обязательно нужно, чтобы размер червоточины был больше, чем тело, попадающее в неё, а в ином случае — оно телепортирует лишь ту часть, что пролезает в неё, скажем, отрезав голову, что не пролезла в неё; третье — можно телепортироваться вместе, но для этого обязателен физический контакт между тел, а в противном случае — телепортирует почти наверняка в разные места; четвёртое — никакой закономерности в телепортации нет, иначе говоря — тебя может выкинуть в абсолютно любом месте планеты. А может, даже не только планеты… но это выяснить уже никак не удаётся…

Короче говоря, это аномалия, хоть и не убивает, как правило, но её эффект вполне себе может быть куда хуже смерти — скажем, если телепортирует куда-нибудь в океаническую пучину, жерло вулкана или вообще в космос…

Стараясь выкинуть дурни мысли о ней из головы, я вспомнил о своей изначальной цели, продолжив путь и оставляя её позади. Впрочем, даже отойдя от неё метров на сто, я продолжал столь же отчётливо слышать в своей голове эти издаваемые ей гудящие звуки.

Лишь спустя ещё минуты две меня наконец отпустило полностью. Причём произошло это как раз в тот момент, когда я наткнулся на караульных другого класса, что вместе уселись на огромный камень, о чём-то расслабленно и негромко болтая.

И это, пожалуй, самый сложный момент — нужно узнать, из какого они класса, при этом не выдав, что я без спросу покинул не то что караул, а вообще — весь свой класс. Благо, этот момент я уже продумал. И пускай в итоге пришёл к далеко не самому хорошему и безопасному плану, но всё-таки хоть какому-то…

Выйдя из-за дерева, за которым я прятался, уверенным шагом направился к ним. Они, услышав шаги с моей стороны, тут же насторожились, резко вскакивая и направляя на меня свои винтовки. Но увидев меня, вставшего на месте с поднятыми руками и надетой на мне броне, сразу расслабились, перестав тыкать в меня стволами.

— Ты кто и что тут делаешь? — спросил один из них.

— Я из третьего «А»-класса. У меня поручение от служащих: нужно обойти остальные классы и убедиться, что всё в порядке.

— Зачем? А рации? — спросила уже девушка.

— Сказали, что всё равно нужно своими глазами убедиться. А я лишь исполняю, — пожал я плечами. — А Вы из…

— Второго «D»-класса, — ответил мне парень.

— Ага, точно. Ладно, у вас ведь всё в порядке в лагере? А-то самому проверять не хочется — и без того топать ещё дохрена.

— Ну да… Вроде всё в порядке? — больше спрашивал парень у стоящих за ним, чем отвечал мне. И, увидев в ответ их неуверенные кивки, всё же сказал более уверенно: — У нас всё в порядке.

— Понял. Ну тогда удачи, я пошёл дальше проверять.

— Ага…

И, оставляя их в растерянности, я быстренько исчез от их взоров в лесу. После чего, по прикидкам скорректировав нужное мне направление, пошёл в его сторону.

Что же до моего плана, то очевидно, что скрыть это всё от служащих в любом случае не удаться — рано или поздно кто-то из встреченных мной учащихся расскажет им о случившемся. Но я об этом нисколько не беспокоюсь — моего лица из-за шлема с забралом никто не разглядел, а по одному только телосложению вычислить меня будет невозможно ввиду количества учащихся, сейчас стоящих в карауле. Это что касается самой большой проблемы — служащих. Касательно учащихся же всё совсем просто — нужно лишь говорить и вести себя уверенно, и в этом случае они, находящиеся в непривычной для них ситуации, растеряются и спокойно поверят мне на слово. Тем более как кто-то или что-то может навредить им, если просто узнает, к какому классу относятся эти учащиеся?

Раздумывая над этим, я продолжал путь. И относительно вскоре, как и предполагал, вышел на следующий класс. Точнее, на стоящих в карауле учащихся. Диалог с ними вышел даже ещё проще, чем с теми — с самого начала я захватил инициативу, и по сути они даже вопроса мне задать сами не успели, как я уже пошёл дальше.

А пошёл дальше, потому что этим классом оказался второй «B»-класс. Когда мне же нужен первый «A»-класс.

Помня, что всего классов отправилось в этот раз девять: два первого года обучения, три — второго и четыре — третьего; я, кажется, понял, где находиться класс Алисы. Это, конечно, лишь догадка, но… вполне вероятно, если посмотреть с карты на расположение классов, то они создают немного кривой, ввиду природных неровностей, восьмиугольник, по середине которого находиться последний, девятый класс.

По крайней мере, на мой взгляд, это самое удобное расположение классов, которое и охватывает хорошее количество территории, и при этом всегда есть те, кто смогут быстро прийти на зов помощи.

И впоследствии, когда я достиг третьего класса, моя теория подтвердилась, ведь встреченный мною в этот раз класс — второй «A»-класс, находящийся меж вторым «B»-классом и моим. Прошёл же я его изначально стороной просто потому, что взял слишком большой угол, думая, что ближайший класс от нас будет располагаться именно в той стороне.

Тем не менее теперь это было неважно — я узнал два важных фактора при расстановки наших классов: первый — что классы действительно расставлены в форме восьмиугольника; второй — что классы идут в алфавитном порядке. И исходя из этого совсем нетрудно догадаться, где находиться класс Алисы.

Вот только перед тем, как идти туда, я на всякий случай решил заглянуть к своей группе, надеясь, что меня не встретят там служащие, находящиеся в моём поиске…

Но… судьба мне явно благоволила, и встретили меня лишь члены нашей группы.

— Ты долго! — завидев меня, обвинительно произнесла одна из девушек. — Я уже волноваться начала!

— Прости, — извинился я, подходя к ним, после чего сразу перевёл взгляд на Тосио, спросив: — Никто не подходил больше?

— Подходил.

— Что? И кто?

— Один из служащих.

— И что было?..

— Да ничего. Он спросил, всё ли в порядке, мы ответили, что да. Он заметил, что тебя нет, спросил насчёт этого, а я ответил, что ты отошёл в туалет.

— И как он отреагировал на это?

— Сказал, чтобы ходили в туалет подвое, как нам и говорил командир. После этого развернулся и ушёл.

— Понятно, — выдохнул я.

— Так что, ты сделал, что хотел?

— Касательно этого… извини, но не мог бы ещё прикрыть? Буквально минут десять-пятнадцать.

— Ты опять куда-то уходишь⁈ — перебив его, спросила волнительно девушка. — Зачем⁈

— Да так… просто прогуляться немного хочется ещё…

— Тогда давай я с тобой!

— Одному, — уточнил я, сразу же посмотрев на Тосио.

— Я прикрою. Иди.

— Спасибо. Я быстро.

— Ага.

Закончив на этом этот краткий диалог, я направился в нужную мне сторону. И спустя какие-то минуты наконец-то добрался до нужного мне класса Алисы. И пока я, разговаривая с караульными, раздумывал над тем, как мне преодолеть следующую сложность, возникшую передо мной, — найти саму Алису, — она нашла меня сама…

— Ага, спасибо за помощь, — попрощался я с караульными.

И уже собираясь уходить из их поля зрения, как из этой группы внезапно послышалось:

— Давайте, я вас провожу.

От такой неожиданности, не веря в такие совпадения, я чуть не выдал себя. Но, вовремя опомнившись, всё же взял себя в руки и до конца отыграл свою роль.

— Конечно. Почему бы и нет?

И вот мы уже вдвоём отдаляемся от оставшихся позади нас троих учащихся, находящихся в группе с Алисой.

— Как ты меня нашёл? — тут же спросила Алиса, стоило нам немного отдалиться.

— Обошёл ближайшие классы. Вот так и узнал, что наши классы, оказывается, соседи. Мой класс, кстати, вон там находиться, — указал я пальцем в его направлении.

— Стой… то есть ты обошёл уже несколько классов и не знал, где именно я?..

— Не-а. Сам чуть впал в ступор от такого совпадения.

— И… сколько же ты классов до этого обошёл?

— Три.

— А у тебя проблем не будет? Никто тебя не узнал? Тебя кто-то прикрывает? — забеспокоилась она.

— Да всё в порядке. Ну… я, по крайней мере, надеюсь… А вообще, если так беспокоишься за меня, то давай, быстрее снимай всё с себя, — и проговорив это, я остановился, начав скидывать всё снаряжение с себя на поваленное древо, лежащее сбоку от меня.

Алиса хоть и была сильно растеряна, но проблема была даже не в этом. А в том, что она в числе тех учащихся, кто совсем не умеет обращаться с военным снаряжением, из-за чего мне пришлось снимать всё не только с себя, но и ещё помогать раздеваться ей.

Впрочем, зато после, когда мы оказались в обычной, будничной одежде, — не став раздеваться дальше, — уже она перехватила весь процесс в свои руки, и не только в них…

— Можно было быть и чуть поспокойнее… — проговорил я, пытаясь отдышаться, при этом надевая всё снаряжение на себя обратно.

— Извини… — будучи ещё более запыханной, проговорила она, поправляя трусики в штанах и сами штаны, — просто накопилось за день, а тут ещё и стресс, и мысли о том, что следующий раз может быть совсем нескоро…

— Да расслабься, я пошутил вообще-то. Ты прекрасна, и всё было, как всегда, на высшем уровне.

И хоть она на это ничего и не ответила, но появившиеся у неё небольшая улыбка на лице всё отчётливо говорила за неё. Тем не менее насладиться этим зрелищем мне было не суждено, ведь нам обоим нужно было торопиться. Из-за этого даже хоть сколько пообщаться друг с другом не вышло — как только мы оделись, нам пришлось тут же расходиться в разные стороны, лишь кратким поцелуем попрощавшись друг с другом.

Однако благодаря этому лично я успел вернуться назад к своей группе буквально за две минуты до того, как к нам с очередной проверкой подошёл один из служащих, что тут же первым вопросом задал:

— Из вас никто никуда не отходил надолго?

После этого вопроса стало очевидно, что кто-то всё же рассказал о моих расспросах у караульных, из каких те классов. Впрочем, его не особо заинтересованный вид в этом говорил сам за себя — судя по всему, служащие вполне себе рассчитывали на нечто подобное. К тому же ответы всех в нашей группе на этот вопрос очевидны:

— Нет.

— Нет.

— Нет.

— Нет.

Четыре «нет», прозвучавших почти единовременно. Не скажу, что я совершенно нисколько не переживал, зная, что точно услышу эти ответы, но в целом шансы на другой исход были крайне малы. Ему же после такого ничего не оставалось, кроме как пойти дальше, разве что ещё в конце добавив:

— Не делайте глупостей и не доставляйте другим неприятности.

Ну а после этого продолжился наш уже спокойный, ночной караул, во время которого совершенно ничего не произошло и никто из нас более никуда не ходил ровно до тех пор, пока за нами не пришёл командир, следом за которым к этому моменту шли как другие члены первой группы, так и члены второй группы, которые и заменили нас на нашем посту.

Нас же ответил обратно в пещеру, где мы, сняв экипировку, наконец залезли в палатки и улеглись спать.

К сожалению, как я и ожидал… Два следующих дня прошли полностью аналогично первому. Разве что с небольшим отличием в виде отсутствующего эксцесса, как это было в первый день с той раненной девочкой, найденной в лесу.

Всё же, что мы делали всё это время, — это, по сути, бесконечные, бесцельные скитания в одну сторону, потом в другую, и под конец дня возвращались к лагерю, где половину ночи проводили в карауле, а вторую половину — во сне. Лагеря же наши, кстати говоря, не переносились, оставаясь все эти три дня на своих изначальных местах, благодаря чему мы с Алисой без каких-либо проблем смогли встретиться вчера. И если всё сегодня пойдёт так же, то и сегодня нам ничего в этом не помешает.

Возвращаясь же к основной теме, то хоть я и не доволен подобной пассивностью в нашем обучении, однако при этом я вполне себе понимаю, чем это обусловлено. Например, уже сегодня утром нам нужно будет возвращаться обратно за барьер, а многие из учащихся так и не научились хотя бы средне обращаться со своим снаряжением. А некоторые так вообще — умудрились каким-то образом успешно растерять часть. За это им командир со служащими высказали нелестное уже здесь, и наверняка после ещё добавят в самом военном городке.

Короче говоря, мне лишь остаётся надеяться, что хотя бы ближе к середине месяца нас начнут понемногу допускать к аномалиям и демонам, а то, считай, даже проявить себя никак не смогу. Не говоря уже о развитии своего Дара…

Да, кстати, что касается демонов и аномалий, то тут всё тоже вполне себе тихо: каких-то инцидентов с аномалиями не было вовсе, а демоны хоть и нападали на нас все эти дни и ночи, но учащимся даже толком ничего не пришлось с этим делать, ибо со всем отлично справлялись служащие. Разве что вчера ночью кому-то из учащихся, находящихся в карауле, удалось немного пострелять и уничтожить одного слабенького демона, чем он, как я слышал, теперь хвалится перед остальными. Ну и на этом, собственно, всё.

— Поскорее бы уже в городок вернуться, да? — неторопливо идя вперёд, проговорил я.

Не услышав ответа, я развернулся, увидев, как Тосио, почему-то сняв шлем, всматривается в ночное небо. И когда я уже собирался спросить, что с ним, он неожиданно произнёс:

— Думаю, уже можно.

— Что, пора?

Вместо ответа он достал кое-что из кармана и показывал это мне, спросив:

— Знаешь, что это?

— Сигнальный пистолет… Откуда он у тебя?.. Нам ведь их не выдавали никому…

— Мне его дал дикий, — и пока я пытался осознать услышанное, он продолжил: — Но тебя сейчас должен интересовать совсем иной вопрос — зачем он мне? — улыбнулся он.

И от его улыбки я рефлекторно напрягся. Потому что она была не совсем такая, с какой он ходит обычно. Это была его настоящая и до ужаса пугающая улыбка, словно он сейчас сотворит что-то ужасное.

— И зачем он тебе?..

— Для веселья, конечно! И кстати, не надо искать глазами тех девушек — ты их всё равно не найдёшь, ведь они уже мертвы.

— Ч-что?..

— Я их прирезал пару минут назад. А ты даже этого не заметил, витая где-то в облаках.

После этих его слов во мне вновь словно передёрнулся рубильник, и я, отринув нахлынувшие эмоции, стал предельно спокоен, сосредоточившись на его словах, а главное — на действиях.

— Это шутка такая?

— «Шутка»? Когда я вообще шутил при тебе? Такое было хоть раз?

Верно. За всё наше с ним общение ничего подобного не было ни разу. А значит… это почти наверняка чистая правда, и те две девушки из нашего отряда — уже мертвы.

— Зачем ты это сделал?

— Слушай, а ты предельно спокоен для чего-то столь неожиданного. Неужели это тоже заслуга твоего необычного Дара?

— Зачем. Ты. Это. Сделал?

— Из-за тебя. Это если зреть в корень. А так им просто не повезло иметь шанс помешать моему плану. Хотя, пожалуй, это всё же вернее будет назвать «игрой».

— Да о чём ты вообще, блять, сейчас говоришь?..

— О небольшой игре с тобой. Хочешь расскажу правила? Или предпочтёшь действовать наугад? Только в этом случае, боюсь, шансов на победу у тебя совсем не будет.

— Предпочту вовсе не участвовать в этом.

— Ожидаемый ответ, но, боюсь, он для тебя закрыт. Игра в любом случае начнётся, а сейчас же лишь решается — будешь ты знать её правила или же нет. И прежде, чем спросить у тебя в последний раз, какой вариант ты выберешь, подмечу ещё один важный момент… Со дня моего рождения Карэн никогда не была лучшим гением. Так что не один ты умело скрывал всё это время свою настоящую силу.

— Ты блефуешь.

— Хочешь — можешь проверить, выстрелив в меня или попробовав забрать у меня это, — приподнял он руку с сигнальным пистолетом. — Однако, боюсь, в случае, если я не блефую, то правила ты уже не узнаешь. А ещё не спасёшь дорогих тебе девушек. Если вообще сам выживешь… Так что, хочешь узнать правила или я начинаю игру так? — и с этими словами направил он пистолет к небу, явно будучи готовым в любой момент нажать на спусковой крючок.

Только вот… чего он добьётся, выстрелив из него? Подаст кому-то знак, но что означает этот знак и кому он предназначается? Он сказал, что получил этот пистолет от дикого, но когда, если всё время он был рядом со мной? Единственный же дикий, которого мы встретили, это та девочка в лесу, но… нет, это бред. Она за себя-то не могла постоять, не то что что-то сделать такому количеству каких-никаких, полностью вооружённых бойцов, собравшихся в одном месте. Значит, остаётся лишь то время, когда я отходил к Алисе… но когда и как он вышел с кем-то на связь? Как они договорились, если они говорят на разных языках? Да и о чём им вообще договариваться?..

— Ну так каков твой ответ? — поторопил он меня.

— Хочу узнать правила.

— Чудесно, — опустил он пистолет. — Так всяко будет интереснее. А то без этого всё, считай, теряет весь изначальный смысл. Правила же игры очень просты: когда мы закончим эту милую беседу, у тебя будет ровно десять минут — по их истечению я подам знак окружившей лагерь армии диких, и тогда эта армия начнёт своё нападение. Как из этого можно понять: многие учащиеся и служащие после такого либо погибнут, либо попадут в плен к диким, что, вероятно, куда хуже смерти. Поэтому твоей задачей за эти десять минут будет как-то спасти дорогих тебе людей, собравшихся здесь. С этим всё очень просто. Но есть небольшой нюанс — если ты так поступишь, то я позже выставлю всё так, словно именно ты виновник всего произошедшего. Как сам понимаешь, это будет сделать несложно, учитывая, что для остальных ты, ровно за десять минут до нападения на лагерь, будешь вести себя странно, пытаясь спасти девушек. Даже без меня подозрения выживших после этого в любом случае падут на тебя, а я же — лишь подпалю этот огонь. Однако и этого ты можешь избежать, если прямо сейчас побежишь об этом докладывать командиру. В таком случае я так же выстрелю, но мешать тебе не буду, и в итоге в подозреваемых ты точно будешь занимать не первое место. Вот так, как я и сказал, всё просто. На выбор у тебя, можно сказать, четыре варианта: выбрать и попытаться спасти какую-то одну девушку, — выставив левый кулак, поднял он указательный палец, — рискнуть и попытаться спасти двух девушек, — выгнул он средний палец, — или же вовсе рискнуть всем, попытавшись спасти всех трёх, — выгнул он безымянный палец. — А можешь попробовать рассказать всё командиру, надеясь, что это поможет вам как-то организовать оборону, отбиться и главное — спасти твою репутацию, — выгнул он мизинец. — Впрочем, я не ограничиваю тебя, и ты можешь попытаться придумать что-то своё, скажем, просто попытавшись сбежать, чтобы спасти хотя бы свою жизнь, — выгнул он большой палец.

— Зачем? Зачем тебе это всё устраивать?..

— О, хочешь и об этом, значит, поговорить? Ну давай, я не против — время на это ещё должно быть. Спрашиваешь «зачем»? А ты не помнишь, что было в начале года? Ты ведь тогда думал наверняка, зачем мне провоцировать Карэн. Ну так и что, к какому выводу ты в итоге пришёл?

— Ни к какому.

— Естественно! Ведь с логической точки зрения у моих действий не было тогда совершенно никакого объяснения. Точно так же, как и сейчас. Потому что логика здесь совсем не причём. Наверное, ты меня не поймёшь, но… Всё дело в обыкновенной скуке. Однажды я поймал себя на мысли, что сидеть у себя в Империи, ходить, как и все, в школу, получать из раза в раз идеальные оценки, поддерживать со всеми хорошие отношения — это всё так до ужаса однотипно и скучно, что аж блевать хочется. Мне захотелось чего-то нового, куда более захватывающего и от чего кровь в жилах будет стыть. Ради этого я и попросил отца отправить меня на учёбу в вашу Империю. Он, конечно же, без проблем согласился, ибо как и зачем отказывать такому идеальному сыну, как я? Ну а я, оказавшись в вашей Империи, сразу начал искать себе подходящее развлечение. И тогда взор мой пал…

— На Карэн…

— Именно! Она ведь считается самой гениальной из всех пользователей Дара нашего поколения. К тому же из очень могущественного и влиятельного рода. Ну и не совру, если скажу, что ещё, пока я изучал всю информацию о ней и её роде, меня зацепила информация о тебе. Простолюдин, живущий с аристократами — это уже нечто невероятное. А тут ещё буквально перед поступлением в школу у тебя пробудился Дар в стычке с одержимым. В общем, ты меня заинтересовал ещё тогда. Правда, в тот момент я ещё рассматривал тебя как… одноразовое веселье, что быстро мне надоест. Но прошло всего несколько дней, и я кое-что понял… В какой-то неопределённый момент времени… Ты просто засел у меня в голове, — указал на висок пальцем, он начал прокручивать его. — Я мог думать о совершенно разных вещах, но в конце концов каждый раз каким-то образом мои мысли приходили к мыслям о тебе. Сначала я из-за этого даже подумал, что это со мной что-то не так, но потом, когда окружающие раз за разом неосознанно всё больше внимания обращали на тебя, я понял, что это не так. И пришёл к одному простому выводу — это так действует твой Дар. Он ведь ментального типа и каким-то образом заставляет контактирующих с тобой людей думать о тебе, верно? И чем ближе человек к тебе находится, тем сильнее он работает. Это по-своему напоминает гипноз. Потому что ты словно гипнотизируешь всех вокруг себя, заставляя их испытывать различные чувства и в буквальном смысле помешиваться на тебе. И вот когда я пришёл к этому выводу, а ты всё продолжал невероятно быстро расти в глазах окружающих, я решил, что ты — куда более интересная цель, чем Карэн. И с тех самых пор я всё думал, чтобы такого придумать весёлого: чтобы и у тебя шансы были, и мне при этом было достаточно весело наблюдать за тобой в незнании, чем же это всё обернётся для меня. За всё это время мне приходила целая уйма различных интересных вариантов, но с тобой всегда что-то шло не так, и все планы сбивались даже до начала их реализации. Меня это раздражало, но я знал, что это лишь к лучшему — к тому, чтобы я дождался момента для чего-то более грандиозного. И позавчера это наконец произошло. Тогда, когда мы встретили ту девушку дикую. Ещё в тот самый момент, стоило мне только её увидеть, я понял, что это оно — то, чего я ждал. Всё это, весь этот план… Вся эта игра… Будто бы в миг появилось само по себе в моей голове. Серьёзно, мне даже не пришлось ничего придумывать. А самым сложным из этого было, пожалуй, просто дождаться этого момента!

— То есть ты… Убьёшь столько людей и даже рискнёшь собственной жизнью, чтобы…

— Развлечься, конечно!

— Ты — психопат.

— На мой взгляд, все мы по-своему психопаты. К тому же я уже сказал, что тебе меня, к сожалению, не понять — мы слишком разные для этого. Но это совсем неважно. Так как, я начинаю отсчёт? Или же, может быть, ты рискнёшь и попробуешь мне помешать?

— Как ты всё реализовал?

— Тебя это интересует? Однако ты мне явно веришь, а значит… думаешь, эта информация тебе как-то поможет? К сожалению для тебя, это не так. Сомневаюсь, что эта информация окажется для тебя хоть сколько-то полезной. Впрочем, скрывать мне тут особо нечего и рассказывать недолго, так что, так уж и быть, пойду на этот небольшой уступок, — и сказав это, он убрал пистолет обратно в карман, после чего… потянулся к перчатке на левой руке, начав снимать её. — Видишь? — сняв её и показывая мне свою кисть, спросил он.

На вид — самая обычная кисть. Если бы не одно, но — отрезанный наполовину мизинец.

— И что это?..

— Неудивительно, что ты не знаешь. Всё же об этом знают единицы в мире, находящемся по ту сторону барьера. А вот живущие по эту сторону барьера, кого ещё мы все называем «дикими», отлично знают, что это означает. Отрезанный и отданный мизинец — это некий знак, символизирующий желание заключить союз, мир или пакт о ненападении. В общем, это у них что-то вроде своеобразного символа добрых намерений, к которому они, кстати, относятся очень серьёзно. Тебе сейчас наверняка интересно, откуда же выходец из далеко не самого известного рода знаю об этом. Но чтобы это понять, достаточно вспомнить, на чём основывается бизнес моего рода.

— Радиотехника…

— Верно. В том числе и та немногая, которая продолжает работать даже здесь, вне барьера. А это, в свою очередь, открывает перед нами возможность переодически подслушивать разговоры диких, когда они завладевают нашими приборами. И благодаря этому выучить их повадки, обычаи и… даже язык — это было лишь вопросом времени для нашего рода.

— И так ты договорился с той девочкой…

— Ну, не сказал бы, что договорился, но когда она увидела, как я, заговорив на их языке, отрезаю себе мизинец и отдаю ей, она стала относиться ко мне… чуть более лояльно. Кстати, ты ведь хотел узнать, что с ней стало, да? А это тоже один из их обычаев — избавление от самого слабого для блага остальных. С её слов, ей не повезло с Даром и её, как самую слабую, отправили сюда, на разведку. Если вернётся обратно и принесёт какую-то полезную информацию — её оставят в живых на какое-то время, а если нет и её, скажем, убили бы на этой разведке, то ничего страшного — это лишь означает, что их главным нужно было бы кормить на один иждивенческий рот меньше. Мне же это было на руку — я попросил отнести переданный ей мизинец их главному. Она согласилась, и уже той ночью я смог убедиться самолично в том, что она исполнила мою просьбу, потому как мне удалось встретиться с разведчиком диких. Да, в тот самый момент, пока ты искал месторасположение других классов. В ходе диалога я договорился увидеться с их главным в следующую ночь. Ну и, собственно, вчера ночью я с ним встретился, передав всю имеющуюся у меня информацию о устройстве этого выхода за барьер. После этого он согласился заключить со мной союз и передал мне этот сигнальный пистолет, чтобы я подал знак для начала атаки тогда, когда мне это будет нужно, так как это изначально было частью нашего с ним договора. Приблизительно так всё и было.

— Знаешь… Изначально, после того случая с Карэн, я хотел отомстить тебе.

— Ожидаемо.

— Но это не было что-то серьёзное. Я лишь собирался дать тебе понять, что буду защищать её всеми силами, что у меня есть. Хотел, чтобы ты просто это понял и извинился перед ней за доставленные неудобства…

— Вряд ли бы до этого дошло.

— Но сейчас… Услышав всё это… Я понял: ты неисправим и опасен для общества, а главное — для меня и близких мне людей. Поэтому, пока ты жив, мне не будет покоя. И дабы его вернуть себе, я обещаю тебе: я убью тебя. Может, не собственноручно, но ты точно умрёшь.

— Все мы когда-нибудь умрём.

— Да. Однако ты умрёшь совсем скоро и жестокой, мучительной смертью.

— Вот как. Ну хорошо, я запомню эти слова. А пока, думаю, с разговорами пора закругляться, а то скоро их терпение наверняка лопнет и они начнут атаку до моего знака, — и улыбнувшись показнушно, как это делал всегда, договорил: — У тебя десять минут. Отсчёт пошёл.

Активировав барьер, я побежал. Побежал так быстро, как только мог. Как, кажется, ни разу за всю жизнь не бегал. Словно я в этот момент участвовал в профессиональном спринте на треке, а не бежал ночью по совершенно неподходящей для этого лесной поверхности, заполненной различными ветками, корнями деревьев, камнями и прочим мусором.

Но даже так — через пару мгновений я ещё ускорился, выходя за рамки своих физических возможностей, потому что пробежал мимо лежащих на земле трупов… Трупов тех двух девушек, что стояли в нашей группе… И только взглянув на них, я невольно механически представил, как на их месте могут быть дорогие мне люди, чьи жизни сейчас находятся в моих руках.

Из-за этого не прошло и минуты, как я преодолел те сто пятьдесят метров, находящиеся между точкой караула и нашего лагеря, в который я вошёл, выключив барьер.

— Эй! — окликнул меня командир, до этого момента спокойно обсуждающий что-то с одной из служащих. — Ты куда бежишь и почему покинул свой пост⁈

— Мне нужно срочно поговорить! — в ответ выкрикнул я только что наспех придуманную отмазку.

Но, конечно же, говорить я ни с кем не планировал. Моя цель состояла в другом — как можно быстрее найти Еву и уже вместе с ней побежать за Алисой. Поэтому, только оказавшись в пещере, где спокойно у костра сидела парочка служащих, удивлённо обернувшись на шум, я сразу побежал к палаткам.

К счастью, из-за стоящей в эти дни тишины моя паранойя не давала мне покоя, и поэтому ещё вчера утром мы с Евой, с моей подачи, рассказали друг другу, в каких палатках спим. И даже — с какого краю. И в данном случае мне это ужасно сильно помогло…

Подбежав к одной из палаток, одним движением открыв её, я громко сказал:

— Вставай быстрее! — протягивая в сторону ошеломлённой и сонной Евы руку.

И на удивление, обычно не слишком смышленая и достаточно медлительная Ева в этот раз отреагировала совершенно иначе: пока её соседка по палате, вскрикнув от неожиданности и хлопая испуганными глазами, зачем-то начала прикрываться одеялом, будучи при этом одетой в футболку и спортивные штаны, Ева, даже не проморгавшись после сна, взялась за мою руку, начав подниматься и вылезать из палатки.

— Что случилось? — спросила она.

— Некогда объяснять. Обувайся, бери рюкзак и беги как можно быстрее за мной. Потом используй на нас Дар.

И когда в ответ она кивнула, я развернулся, видя, как на нас шокировано смотрят из палаток проснувшиеся учащиеся и как грозно на меня смотрит командир, подходящий к нам.

Хотелось бы, конечно, избежать всех возможных контактов, но тут, в пещере, единственный выход из которой он и преграждает, это сделать попросту невозможно…

— Что тут происходит⁈ — рявкнул он на меня.

— Нам с ней нужно срочно поговорить наедине, — и прежде, чем он успел что-то ответить на это, уже открыв рот, я быстро продолжил: — Знаю, что это недопустимое поведение от меня, и я готов понести за это соответствующее наказание, но не сейчас. Прошу прощение, — и договорив это, схватил за руку Еву, что только что закончила обуваться, быстро закинув при этом на плечо свой рюкзак.

И пока он не успел ничего понять, я побежал, потянув за собой Еву. Проходит десяток секунд, и мы покидаем лагерь, оказываясь в лесу, а Ева, привыкнув к темпу, бежит примерно с такой же скоростью, как и я. Лишь после этого я отпускаю её руку и немного ускоряюсь, вновь включая барьер и следя при этом, чтобы она не отставала от меня.

И она не отставала. Не падала, не ударялась и не зацеплялась за что-либо. А ещё, что крайне важно, не задавала вопросов и ничего не говорила, хотя, судя по выражению её лица, сейчас ей хотелось о многом меня расспросить. Вместо этого просто продолжала бежать точно вслед за мной, так же активировав барьер и использовав свой Дар сначала на себе, а следом подбежала ко мне и, дотронувшись, использовала его так же и на мне, отчего мы ещё немного ускорились.

Хорошо держится в стрессовой ситуации. С Алисой тоже не должно возникнуть особых проблем, потому что я знаю, где находиться её пост и она точно нормально подстроиться под эти условия. А вот что до Карэн… Надеюсь, мы хотя бы быстро её найдём, а потом вместе с Алисой и Евой сможем настроить её на нужный лад…

А после этого… совершенно непонятно, что делать. Если мы действительно окружены со всех сторон целой армией диких, которая знает всё о нашем снаряжении, количестве и силах, то… Я не знаю, что делать. Что мне нужно такое предпринять, чтобы спасти всех и не помереть самому? Как выбраться из этой ситуации?..

Я раздумывал над этим до тех пор, пока мы не добежали до поста, на котором находились четыре учащихся.

— Алиса! — отключив барьер, выкрикнул я, махнув рукой в нашу сторону.

Трое после этого сразу перевели взгляд на стоящую справа фигуру, что, промедлив от неожиданности, всё-таки побежала к нам.

— Что случилось? — непонимающе спросила она, подбегая. — Почему она?..

— Нет времени объяснять. Беги за мной.

— Но…

— Я серьёзно.

— Поняла, — слегка кивнула она.

— Ева.

— Уже, — ответила она и коснулась Алисы.

И оставляя позади трёх ничего не понимающих одноклассников, мы, активировав барьеры, побежали… куда-то. Если быть точнее, то, разумеется, в сторону, в которой находятся классы третьего года обучения. Вот только… пускай я и знаю их примерно расположение, но классов — а соответственно и точек их местоположения — целых четыре. И из-за этого сказать, на какой из них расположен класс Карэн — просто невозможно. Можно лишь предположить, исходя из алфавитного порядка. Только и это не даёт точной гарантии, ведь есть ещё один класс, находящийся в центре восьмиугольника, и какой это класс — неизвестно.

Приняв решение, я подкорректировал траекторию направления. И вскоре мы добежали до другого, соседнего класса Алисы, находящегося выше её класса. Но пока я искал глазами кого-нибудь из учащихся, нас нашли раньше.

— Стойте, — выкрикнула служащая.

Мы её проигнорировали, побежав дальше. Но отпускать она нас не захотела, и из-за разницы в развитости наших Даров, буквально через десяток мгновений она догнала и даже опередила нас, преградив нам путь собой.

— Я сказала: стойте! — выкрикнула она, когда мы остановились перед ней. — Вы откуда это бежите⁈ И почему в барьерах⁈ И из какого это Вы класса⁈ А ты вообще почему без экипировки⁈ А⁈

Нужно было срочно что-то придумывать — как минимум пять минут из десяти имеющихся уже прошло. А мы ещё даже до класса Карэн не факт, что добежали. Однако… придумывать было нечего: чтобы я не придумывал, тут же всплывал вариант, при котором она либо мне не верит, либо мешает нам пройти, либо вовсе задерживает и ведёт к командирам. Ничего из этого допускать было нельзя. И оставался лишь один вариант.

— На нас скоро нападёт армия диких! Мы уже окружены! Нужно предупредить всех!

— Ч-что?..

— Я не шучу! Выйдите с кем-то на связь! Пускай они проверят периметр! Деревья, горы, пещеры — они могут быть везде!

— Ты хоть знаешь, что тебе бу…

— Знаю! Так что делайте это быстрее!

Она, раздражённо цыкнув и несколько промедлив, всё-таки достала рацию из кармана разгрузки.

— Третий, приём, — заговорила она в неё, зажав кнопку.

— Седьмая, приём, — послышалось в ответ.

— Осмотрись тщательно по сторонам. Приём.

— Хорошо, но зачем? Приём.

— Тут просто один учащихся утверждает, что на нас собираются напасть дикие. Приём.

— Да что за бр… КХА-А-А!!!

— Третий⁈ — закричала она в рацию. — ПРИËМ, ТРЕТИЙ⁈

И пока она продолжала пытаться докричаться в рацию, я повернулся назад и сказал:

— Бежим, — после чего, оббежав служащую, побежал.

И следом за мной, ещё не отойдя от шока, побежали девушки.

— Это правда⁈ — тут же выкрикнула Алиса.

— Да!

— Откуда ты об этом узнал⁈

— Это сейчас неважно! Нужно найти Карэн!

— А дальше⁈

— А дальше — нам всем нужно будет выжить как-то!

— «Как-то»⁈ В смысле «как-то»⁈

— Я не знаю! Найдём Карэн — что-нибудь придумаем! А пока — бегите!

— Стой! А что будет с моими подругами⁈

— Мы позже за ними вернёмся! — и выкрикнув это, я наконец увидел желаемое. — Туда! — указал я пальцем на группу учащихся, стоящий в карауле. — Спросим у них, из какого они класса!

И из-за напряжённой обстановки у меня совсем вылетело из головы кое-что важное: это не Ева с Алисой должны бежать за мной; а мы с Евой должны бежать за Алисой. Ввиду её седьмого этажа, стоило мне только указать пальцем на учащихся, как за какие-то пару мгновений она оказалась около них, испугав их всех своим резким появлением прямо перед ними.

— Из какого вы класса⁈ — выкрикнула она.

— Ч-ч-что?.. Ты кто такая?..

Алиса ухватилась за переднюю часть брони стоящей перед ней девушки и с лёгкостью слегка приподняла её над землёй.

— Из какого ВЫ КЛАССА⁈ — повторила она свой вопрос, только более громким и жёстким голосом.

— Из «D»! Из третьего «D»!

И услышав ответ, она отбросила его, уже начав поворачиваться к нам. Как в этот… раздались звуки выстрелов. И не одиночные, как это было, когда служащие расправлялись с демонами, а целой очередью. Это всех сбило с ритма, заставив обернуться в сторону выстрелов, который прозвучали не так уж и далеко — метрах в двухстах максимум.

— Алиса! — окликнул я её.

Она, повернувшись в нашу сторону, быстро подбежала к нам.

— Это третий…

— Я слышал, — перебил я её. — И это плохо. Карэн в «B», а значит, либо там, — указал я прямо, — либо там, — указал я налево.

— Тогда нужно разделиться. Я проверю одну точку, а вы…

— Нет. Я не хочу рисковать тобой. Побежим вме…

— Прости, я и без того рискую двумя подругами. Не хочу и не могу рисковать ещё и Карэн… — и сказав это, активировав барьер, побежала прямо с такой скоростью, которую мне никак не развить.

— Блять! — и даже в этом состоянии чувствуя гнев, всё равно не имея альтернативы, я повернул и побежал налево, активировав барьер.

А следом за мной побежала и Ева, что за всё это время так ничего и не сказала. Действуя, лишь строго следуя моим указам. Это очень необычно для нее. Но сейчас я этому мог только радоваться, надеясь, что и далее так будет.

Пока же мы добирались до класса, расположенного посередине восьмиугольника, мимо нас буквально пронеслись служащие. Однако, хоть все они и заметили нас, тем не менее никто нам так ничего даже не сказал, вместо этого продолжая свой путь к месту, где теперь были не только выстрелы, но и взрывы, шум от которых, казалось, звучит в каких-то жалких пятидесяти метрах от нас.

Я знал, что в конечном счёте всё придёт к этому, если сообщу кому-то из служащих эту информацию. Поэтому изначально я даже не рассматривал этот вариант, оставляя его как последний козырь. И словами не описать, как жаль, что этот козырь пришлось не то выкидывать, а вовсе — использовать. Тем более — так рано…

А что ещё хреновее — из-за этого же учащихся либо сняли с караула, либо они сами сбежали с него к своим лагерям. Из-за этого нам пришлось потратить лишнее время, чтобы наконец найти и добежать до лагеря, где здешний главный служащий во всю орал что-то в рацию, а учащиеся, активировав барьеры, нервно осматривались по сторонам, сбившись в несколько средних групп.

Я теперь уже предварительно не отключая барьер собирался подбежать к одной из групп, как остановился из-за того, что все учащиеся резко направили на нас с Евой все свои стволы.

— Я — свой! Свой! Какой это класс⁈

Но отвечать мне никто не собирался. Как и сводить дула с нас.

— Вы оглохли⁈ Я же говорю: я — свой! Один из!..

— Эди⁈ Ева⁈ — Выкрикнула Карэн, направившись к нам. — Вы что тут?..

— Вы какого хрена тут делаете⁈ — Наконец на всё это обратил внимание командир, рявкнув: — И почему она не в экипировке⁈

— Мы отбились от своего класса!

— ГРХ! — Прорычал он, краснея от злости. — К ОСТАЛЬНЫМ ВСТАЛИ! БЫСТРО! — Указал он пальцем на них.

— Да!

И лишь после этого учащиеся отвели от нас стволы и подпустили к себе, даже дав влиться в группу с Карэн. И пока внимание всех сосредоточилось на нескончаемых звуках выстрелов, взрывов и добавившихся к ним криков агонии, звучавших словно со всех сторон, я негромко заговорил с Карэн:

— Мы пришли за тобой.

— Зачем⁈ — Стараясь не смотреть на меня, спросила она. — Надо было оставаться со своими классом и не рисковать!

— Нет. Этого бы ничего не дало. Ева.

— Да, — ответила она, коснувшись Карэн и применив на ней свой Дар.

— Дало! Если будем сражаться, то…

— Нет. Тут целая армия диких, живущий всю жизнь сражениями и окружившая нас, а у нас всего лишь девяносто служащих и куча учащихся, которые даже винтовку перезарядить не смогут.

— У нас есть Дары!

— И у диких они тоже есть.

— Но даже так есть шан!..

— НЕТ! Может, шансы и есть, но я не собираюсь никем из вас троих рисковать. Так что мы все вместе, вчетвером, будем бежать.

— Бежать⁈ Но куда⁈ И вчетвером⁈

— Алиса уже вот-вот прибежит сюда.

— А как же Тони и Стелла⁈

— Вернёмся за ними позже. А сейчас, когда Алиса будет тут, мы под шум направимся к одному месту.

— К какому⁈

— К такому, которое будет нашим последним шансом выжить и которым мы воспользуемся, если иного выхода не будет. А вот и она, — заметив подбегающую быстро к нам Алису, поднял я руку, после чего, увидев, что она меня заметила, сказал: — Побежали!

И мы вновь побежали в лес. В спине кто-то закричал. А потом нам что-то закричал командир. Но я даже не вслушивался. Может, из-за этого и умрёт больше учащихся и служащих, но мне до этого нет никакого дела, если на кону жизни этих троих.

— Звуки сражения начинают затихать! — Выкрикнула Карэн.

Да, я тоже это заметил. И это очень плохо. Это означает, чтолибо большая часть служащих убита, либо армия диких понесла серьёзные потери и отступает. Но во второе мне совсем не вериться. И если первое всё же правда, то вскоре должны послышаться нескончаемые звуки выстрелов, взрывов и криков…

— Бежим быстрее! — Выкрикнул я, хотя именно я и бежал уже на пределе, в то время как даже Ева смогла ещё немного прибавить в скорости.

И чутьё меня не подвело: пока мы только подбегали к точке последнего нашего спасенья, со всех сторон начали раздаваться выстрелы и взрывы, что казались бесконечными. Однако уже совсем вскоре большинство из них затихло и более так и не прозвучало, а на их место пришли звуки горящих в агонии…

Они добрались до учащихся. Теперь следующие у них на пути — мы.

— Перед нами! — Выкрикнула Алиса.

Но прежде, чем мы что-либо успели сделать, она преобразовала свой Дар в иглы, к которым привязаны идущие к её руке розовые нити, и запустила те во врага, которого мы только заметили, когда все иглы в одно мгновение уже пробили его голову. После чего исчезли и вновь появились у неё над рукой.

Вот она — разница между мной, обладателем третьего этажа, который даже врага заметить не успел, и ей, обладательницей седьмого этажа, которое не только заметила его и быстро среагировала, но и устранила его, преобразовывав свой Дар в её «основное оружие» — иглы, связанные с её нитями, являющимися основным проявлением Дара.

— Отлично! Осталось немного!

— Ещё двое с двух сторон!

И с этими словами на ней, над бронёй и барьером, появились «части доспеха из Дара», а из её правой руки в один миг вылетело тысячи нитей, направленных в сторону обоих врагов. Те попытались от них отбиться, выпустив в них какие-то кристаллы и закрывшись резко, с грохотом, повалившимся деревом, но этого оказалось мало — им удалось отбить примерно лишь половину нитей, когда же вторая половина достала их, после чего с их стороны раздались мерзкие, чавкающие звуки оттого, что их тела, обхватив и сжав, буквально раздавили.

Но не успели мы пробежать и десяток метров, как…

— Впереди! И справа! И слева тоже!

Блять! Я надеялся, что мы успеем! Но часть из них уже здесь!

А после… не успел я оглянуться, как нас затянула битва.

Алиса сообщала нам местоположение противников, при этом сама без конца устраняя их, либо нитями, либо иглами. Карэн, как и Алиса, облачилась в «часть доспеха из Дара», начав во всю сражаться, используя свой Дар. Я старался поспевать за ними, делая выстрел за выстрелом, надеясь не то что убить кого-то, а хотя бы обезвредить, чтобы мы могли пройти дальше. А Ева же в этот момент поддерживала выстрелами по тем, кто старался обойти нас.

И хоть мы и продвигались дальше, но врагов всё меньше не становилось, а раненных и уставших уже после битв врагов, идущих в авангарде, становилось всё меньше и меньше. Зато им на смену приходили здоровые и полные сил, с которыми сражаться было уже в разы сложнее. Но помимо них были и ещё кое-кто…

— Ты?.. — Пытаясь отдышаться, поймав секунду, проговорил я, смотря на лежащую у моих ног девочку лет четырнадцати с чёрно-красными волосами, которую я только что повалил ногой на землю.

Она, будучи безоружной, подняла руки, вновь во всю хныкая. Цыкнув, отвернулся от неё, не став убивать, и, догоняя остальных, выкрикнул:

— Уже почти у цели! Ещё немного вперёд!

И пробежав буквально пятнадцать метров, мы наконец оказались у цели.

— Туда, быстро! — Закричал я.

— Куда⁈ — Выкрикнула Карэн.

— К червоточине!

— Что⁈

— Что⁈

— Что⁈

Уже разом все они все трое выкрикнули в ответ.

— Быстро! — И прокричав это, я первым подбежал к червоточине, гудящие звуки которой вновь задолбили в голове. Когда же девушки подбежали ко мне, я, выставив руку, крикнул: «Вставайте друг за другом и хватайтесь за руки! И ни в коем случае не отцепляйте их, чтобы не произошло!»

Когда же они сделали так, как я сказал, я протянул руку к червоточине, и в следующую секунду… меня в неё засосало. Только за едва различимую долю мгновения до этого я почему-то почувствовал, как меня сзади кто-то ещё словно обхватил в объятия…

А дальше… лишь холод…

Холодно. Чувствую, как меня кто-то трогает. Кто-то что-то говорит. Пытаюсь согреться и заснуть крепче. Не выходит. Снова трогают, и я, понимая, что это не сон, резко открываю глаза.

Ночь. Такая же светлая. А надо мной навис кто-то в броне, перестав расталкивать меня.

— Наконец-то ты очнулся! — сказала Алиса.

— Что произо?.. — спросил я и, начав осматриваться, тут же поменял свой вопрос на: — Где мы?..

Вокруг одни невысокие ели, словно прижатые к земле снегом, и нескончаемые сугробы, хотя зима прошла, пока я ещё в коме был. И всё — больше тут нет ничего, сколько ни всматривайся…

— Это мы хотели у тебя спросить! Мы зашли в ту аномалию и оказались здесь! Где только снег и деревья!

— А Карэн и Ева?..

— Мы здесь, — донеслось слева от меня.

Повернув голову, увидел, как метрах в двух от нас Карэн сидит над Евой и пытается её раскачать, как Алиса только что раскачивала меня. Я выдохнул, ведь мы выжили при телепортации, и бойня осталась позади. Но расслабляться всё ещё было слишком рано:

— Вы ранены? — спросил я, приподнявшись и испытав обжигающий холод от снега, попавшего на руки меж брони.

— Немного, — провела Алиса по рукам, из которых в некоторых местах вытекала кровь. — Эта броня, барьер и броня от Дара хорошо защищали, пока не появился какой-то тип с ножами от Дара, у которых было какое-то повышенное бронепробитие…

— Сломанные кости?

— Вроде бы нет…

— А ты, Карэн?

— Мою броню не пробили, но синяков очень много. А может и сломанные кости даже есть…

— Это плохо. А у Евы что там?

— Множество мелких царапин по всему телу, но ничего критического вроде.

— Понятно. У меня похуже всё: и ноги, и руки изранены, и в довесок к этому, кажется, сломано несколько костей.

— Потому что ты подставлялся специально, прикрывая нас!..

— Уже неважно — это осталось позади. Тем более с учётом того, через что мы прошли, — нам ещё невероятно сильно повезло.

— Нам ни черта не повезло! — выкрикнула Карэн. — Мы бросили остальных и убежали! Ты обещал, что мы вернёмся позже за Тони и Стеллой, а в итоге обманул!

— И меня тоже! Мне ты тоже сказал, что позже вернёмся за моими подругами! А в итоге — ты с самого начала это планировал!

— Да, я соврал вам и изначально планировал так поступить, — честно признался я, и пока они не продолжили кричать, я продолжил: — Но лишь потому, что вы для меня важнее всего на свете. Я никак не мог рисковать вами. Если хотите злиться, кричать, орать, бить меня — пожалуйста. Мне будет больно и неприятно, но я это переживу и даже не обижусь на вас, потому что прекрасно знал, на что иду. И будь у меня возможность вернуться в прошлое — я бы ничего менять не стал, потому смерть кого-то из вас я бы уже точно не пережил.

Они, на удивление, замолчали.

— Она очнулась, — поникшим голосом сказала Карэн, поднимаясь на ноги.

— А? Что? — подняв голову, с полным непониманием в глазах спрашивала Ева. — Где это мы?..

— В чистилище.

И пока Ева смотрела на меня ошарашенными глазами, почти одновременно произнесли:

— Идиот.

— Дебил.

Усмехнувшись через боль, я медленно поднялся на ноги, ещё раз осмотревшись и критично осмотрев всего себя, покрытого снегом и каплями крови.

— Кругом снег… из деревьев только ели… судя по всему, мы где-то на севере.

— В смысле на севере? — спросила Карэн. — Как нам добраться до Империи теперь?..

— Ты, видимо, не совсем понимаешь, что именно я подразумеваю под «севером», — посмотрел я на неё. — Скажу проще: скорее всего, мы сейчас даже не на своём континенте.

— Ты… сейчас пошутил так?.. — спросила Ева.

— Нет.

И пока все они замолчали, пытаясь осознать и примериться с услышанным, я начал снимать с себя разгрузку и броню.

— Что ты… делаешь?.. — спросила Алиса.

— Снимаю броню. Она много весит и не слишком удобна в передвижении, а значит — будет лишь замедлять нас. А главное — она металлическая, из-за чего совсем вскоре в ней будет намного холоднее, чем без неё.

— Но это же наша защита…

— Нет. Это — смерть. Потому что вы банально окоченеете в ней раньше, чем вас сожрут такие демоны, с которыми мы не справимся вчетвером без этой брони. Так что давайте, снимайте её скорее. Потом надевайте поверх всю запасную одежду, которая у вас в рюкзаках. Обрабатывайте раны аптечками. Скидывайте всё ненужное и что много весит — после этого выдвинемся.

— «Выдвинемся»?.. — спросила Ева, начиная понемногу дрожать от холода и обнимать себя руками. — Но куда? Ты что, знаешь, куда идти, чтобы прийти к ближайшей Империи?

— Нет. Но оставаться на месте точно не вариант — либо замёрзнем, либо кончиться провизия, либо нас кто-то сожрёт. Так что надо двигаться. Хоть куда-то.

— Ты это так просто говоришь…

— Да, почему ты такой спокойный? — спросила Алиса. — Мы бросили умирать друзей и одноклассников, убивали только что людей и в итоге оказались здесь, где-то на краю мира, где легко можем замёрзнуть насмерть.

— Потому что это не единственная наша проблема.

— Что?.. О чём ты?..

— Откуда я, по-вашему, узнал о нападении диких? Если кратко, то за этим стоял Тосио. Он всё это подстроил, состоя в заговоре с дикими. А теперь ещё и выставит меня во всём этом виноватым. И у него это легко выйдет, потому что в попытках спасти вас я буквально во всю кричал остальным о том, что я знаю о нападении диких. Именно поэтому даже если мы вернёмся, то в Империи никому из нас не будут особо рады: я для них главный подозреваемый, а вы все почти наверняка пойдёте как мои сообщники. Ну и наказание за подобное может быть только одно — казнь.

— Но… но можно же доказать свою невиновность! — возразила Ева.

— У тебя лично есть идеи как? У Тосио все карты на руках, а у нас — ничего. Ты же не хочешь сказать, чтобы я пришёл и просто попросил их поверить мне на слово?

— Ты… нет… этого не может просто быть… это невозможно…

— Но это произошло.

— Ещё можно что-то придумать! Точно можно! Не может всё взять и закончиться вот так! Просто не может… это неправильно… незаслуженно…

— Посмотрим. Могу лишь сказать точно одно: если помрём здесь, то всё это будет неважно. Так что давайте, снимайте уже с себя броню и одевайте поверх всю запасную одежду. Даже трусики.

Сам я в этот момент уже снял с себя разгрузку и всю броню. Стало ещё холоднее, но иначе поступать сейчас нельзя, как бы не хотелось. И просто выкинув всё это в сугроб, полез за рюкзаком, лежащем в небольшом углублении, оставшемся в снегу от меня.

И когда уже собирался взять его… рядом с рюкзаком что-то двинулось, отчего весь снег поблизости затрясся.

Я сразу же подобрал лежащую рядом винтовку и направил в то место. А следом за мной в боевые стойки встали и девушки, будучи готовыми сражаться.

— '*№%?«(%(*»%*! — прозвучало оттуда.

Язык диких.

Из-за этого напряжение стало ещё больше. Настолько, что хотелось сорваться и начать стрелять прямо сейчас, не смотря на грядущие за этим последствия.

И вот — из снега появляется рука.

Но… это совсем не взрослая рука. И даже мужская. Женская, маленькая и хрупкая.

— Да быть не может, — проговорил я, бессознательно вспомнив то чувство объятий со спины за мгновение до телепортации.

— Что ты?.. — спросила Алиса.

— Всё в порядке, — ответил я, схватившись за эту ручку. И немного напрягшись, потянув на себя, я вытянул из сугроба обладательницу этой ручки, которая сейчас полностью, с головы до ног, покрыта снегом. — Так и знал, что это ты…

— *%"№*%'*! — что-то в ответ проговорила мне та самая девочка из диких, отряхиваясь.

Холод пробивает до мозга костей.

Ничего из имеющегося у нас не помогает с этим справиться — ни наши Дары, ни дополнительный слой одежды, накинутый поверх уже одетой. Благодаря этим двум факторам нам, конечно, намного легче, чем было бы хотя бы без одного из них, но не настолько, чтобы мы шли, не дрожа, по нашим телам не бегали во всю мурашки, а наши конечности постепенно не краснели, что говорит о уже наступающей первой стадии обморожения.

Но далеко не это самое плохое.

Мы бы с лёгкостью потерпели этот холод хоть ещё целый день, если бы… Если бы хотя бы точно знали, что это не напрасно и скоро закончится. Но этого знания у нас, к сожалению, нет и близко. Мы идём уже на протяжении пяти или шести часов непонятно где, непонятно куда и непонятно сколько нам ещё идти. Из еды у нас остались лишь консервы, а всю воду, что оставалась у нас, мы приняли решение разделить и выпить сразу, чтобы она попросту не пропала вовсе, банально превратившись в лёд.

Проще всего справляться с этим, конечно, Алисе — ввиду её развитости Дара здешний холод, достигающий, наверное, минус тридцати пяти градусов, — если не минус сорока, — ей ощущается лишь как минус десять-пятнадцать. И помимо этого — ей заодно нужно куда меньше воды и еды, а запасов энергии, полученных с их поглощения, у неё всё равно больше, чем у нас.

Лишь чуть сложнее было бы Карэн ввиду того же, если бы не одно но…

Она не может долго находиться рядом со мной. Сначала мы пробивались вместе до червоточины, потом, оказавшись здесь, выясняли некоторые моменты. И всё это время она старалась не смотреть в мою сторону, лишь изредка поглядывая на меня. Однако стоило нам начать путь, как она достигла своего предела, более не имея возможности даже просто находиться рядом со мной. К тому же наверняка тут ещё играет роль сложившиеся обстоятельства, которые тоже давили на неё. Поэтому этого более чем стоило ожидать…

Тем не менее это невероятно проблематично, ведь из-за этого нам пришлось разделиться на две группы, примерно равные по силе, и идти друг от друга на расстоянии где-то метров в двадцати, чтобы хотя бы переодически видеть друг друга сквозь сугробы с деревьями и иметь возможность без проблем быть услышанным в случае чего. Однако даже сам факт разделения на группы в таких условиях просто ужасен. Впрочем, если убрать фактор повышающейся опасности, то в остальном мы толком ничего не теряем.

Например, Ева с момента, как мы отправились в путь, так ничего и не сказала. И вообще выглядит крайне непохожей на себя саму: на ней совершенно нет улыбки, она ничего не говорит и только словно на автомате следует за нами, мрачно смотря себе под ноги. Но и это, если так вдуматься, неудивительно — поведение и характер у некоторых людей может меняться в зависимости от ситуации. А наш случай именно такой. И видимо, Ева как раз из таких людей.

Но хуже всего в таких условиях приходится не ей. И даже не мне.

Та девочка из диких, что зачем-то зацепилась за меня, прыгнув в червоточину, конечно же, сейчас идёт тоже вместе с нами — я рассказал всем, откуда с ней уже знаком, и девушки, узнав эту предысторию, просто не смогли бросить её тут совершенно одну, осознавая, что если мы так поступим, то она, очевидно, останется без нас шансы на выживание.

Но даже то, что мы согласились взять её с собой, не давало уверенности в том, что она выживет, а потому прямо перед началом нашего пути завязался следующий диалог…

— Ты уверен? — спросила Алиса, глядя, как я покрепче завязываю резинку на одетых только что на девочку, поверх её джинс, моих запасных спортивных штанах.

— У неё порванные обноски, а не одежда. Так она даже с Даром Евы окоченеет за несколько часов, — и сказав это, приподнял ногу девушки, после чего снял кроссовок и начал на неё надевать мой запасной носок, пока она оперлась на мои плечи. — А я не хочу смотреть, как ребёнок умирает на моих глазах, когда я мог что-то сделать для её спасения.

— Я понимаю. Я тоже после такого не смогу спать спокойно, но у тебя Дар развит меньше всех. А у меня — лучше всех, так что лучше бы я отдала свою запасную одежду…

— Я же уже сказал: этот вопрос закрыт.

Упрямство. Глупое и нерациональное упрямство. Элизабет наверняка бы такое не понравилось очень сильно. Но и поделать я с собой ничего не могу. Только не когда это касается выбора между кем-то из них и ещё кем-то. Даже самим собой.

— Тогда пускай у тебя будет двойной график, — заявила Карэн, не смотря на меня. — И не спорь: видеть твою смерть никто из нас тоже не хочет, так что это необходимые меры.

— Угу, — согласилась с ней Алиса.

— Ева? — спросила Карэн, посмотрев на неё.

— А, да, конечно… — кивнула она.

— Тогда на этом и решили.

В тот момент я думал оспорить это решение, ведь в таком случае это отразиться и на них всех. Но потом, немного задумавшись, осознал, что если заболею или просто излишне сильно замёрзну — это тоже отразиться на них, а потому спорить с их решением не было никакого смысла, и согласился на него.

После этого к нам с девочкой подошла Ева и коснулась нас, активировав свой Дар. А уже через мгновение из наших тел, в районе шеи, проросли небольшие необычайно красивые красные цветочки, от которых по всему телу начало расходиться небольшое, но столь приятное тепло.

В этом плане нам очень повезло, что Ева оказалась с нами, потому что Дар рода Мэллори — это усиляющие и ослабляющие цветы. Принцип работы очень прост: Еве достаточно коснуться человека, чтобы из его тела пророс цветок, усилищий или ослабляющий заранее выбранный ей параметр. Это может быть почти что угодно — сила, ловкость, нужда в кислороде или как сейчас — сопротивление холоду.

Будь её Дар развит сильнее, ей бы даже не пришлось касаться человека, она могла усилять сразу несколько параметров и, конечно, эффект был бы в разы сильнее. Но даже так её Дар в нашей ситуации — это, возможно, наше спасение.

Вот только, разумеется, она не может использовать его круглосуточно, сразу на всех и на всю мощность — в таком случае она быстро свалиться без сознания от навалившегося на неё переутомления. Поэтому, дабы избежать этого, мы были вынуждены придумать график, который очень прост: по пятнадцать минут на каждого человека. Это не касается только девочки, на которой Ева будет поддерживать действие цветка постоянно.

Вот на этом и закончив всю подготовку, мы отправились в путь.

Но не успели мы пройти и пятьдесят метров, как на нас напал первый демон. Благо, им оказался всего лишь демон-ястреб, которого Алиса без проблем словила нитями прямо в полёте, в конце концов раздавив того.

— Ой… прости. Всё произошло столь быстро, что я и не подумала оставить его тебе, — проговорила она, развернувшись ко мне.

— Ничего страшного, забей, — ответил я. — Действуй так и впредь.

— Но…

— Уверен, шансов развить мой Дар впереди будет ещё предостаточно.

— Хорошо…

И очевидно, я был прав: эта местность просто кишела демонами. Ни разу за это время не проходило и пятнадцати минут, чтобы на нас не напал очередной мелкий демон. Но благодаря Алисе и Карэн мы не испытывали из-за этого особых трудностей. И я к тому же добивал большинство из них, что быстро делало меня сильнее, так что, по ощущениям, через какой-то час с лишним я уже поднялся на одну ступень. Но это только что касается слабых демонов, а помимо них тут хватает и других…

Где-то часу на третьем пути нам встретился демон-медведь, с которым уже изрядно ослабевшим от боли и холода Алисе и Карэн пришлось сражаться в полную силу, чтобы не получить новых травм и ранений. Мы же с Евой и девочкой старались просто не мешать — у нас есть только ближний бой и винтовки. Использовать винтовки в таких условиях — всё равно что объявить на весь лес, что мы хотим сражаться со всеми демонами, обитающими тут; а в ближнем бою… мы будем лишь мешаться им из-за разницы в силе. Ну и конечно же о том, чтобы я добил этого демона, не шло и речи — бой и без того получился слишком трудным…

Но полно здесь было не только демонов — обычных животных, которые непонятно как умудряются выживать в таких условиях, пускай и намного меньше, но тоже хватало: мы уже увидели одного крупного лося и пару зайцев. Судя по всему, они каким-то образом умудрились адаптироваться к демонам, как к просто каким-то новым хищникам.

Встреченных же нами животных мы решили не трогать — запасов еды у нас и без того хватает примерно на неделю с лишним вперёд, если будем экономить. Так что проблемы у нас сейчас всего лишь две: холод и отсутствие воды. Правда, эти проблемы в этом месте до ужаса трудны в решении.

А хуже всего в этом — что чем дольше мы идём и не находим решения этих проблем, тем сильнее падает наш моральный дух, и тем меньше у нас сил и банального желания бороться за наши жизни. В какой-то момент, примерно, наверное, часа через три с половиной, у девочки закончились силы. Она, конечно, старалась не подавать виду и мужественно идти дальше, но по ней было видно, что она вот-вот уже упадёт без сил. Из-за этого мне пришлось нести дальше её уже на своей спине.

Всем нам уже в тот момент нужен был отдых и перерыв, но останавливаться было нельзя, и мы молча продолжали идти сквозь холод, усталость и боль от ранений, надеясь на чудо. И такое чудо произошло…

— Там какой-то свет!.. — негромко выкрикнула Алиса слегка охрипшим, как и у всех нас, голосом, указав рукой куда-то вперёд.

Именно на это мы всё это время и надеялись: свет может быть как проявлением разумной жизни, у которой мы можем попросить помощи, так и одной из множества огненных аномалий, около которой мы сможем согреться и сделать воду из снега.

Но за всё это время мы уже раза три ходили на подобный свет, но в конце концов дважды это был свет от бесполезных для нас аномалий, а один раз — вообще от смертоносной. Тем не менее лишь это могло спасти нас, а потому, вновь воодушевившись и молясь всем, кому можно, мы в очередной раз направились к свету. И в этот раз результат нас поразил…

— Мне же не мерещится?.. — спросила Алиса шокированными глазами смотря вперёд.

— Нет, — ответил я, поправив неудобно лежащую на спине девочку. — Я тоже это вижу. Это… без сомнения город.

Проглядывающий сквозь хвою и находящийся примерно в километре от нас современный город, состоящий из многоэтажек, в которых горит свет, асфальтированной дороги и ходящих там людей.

— Вы это тоже видите⁈ — негромко спросила Алиса, посмотрев налево.

— Да! — ответила ей Карэн. — Это город! Быстрее туда!

— Нет! — излишне громко выкрикнул я, остановив их. — Стойте! Здесь что-то не так…

Откуда тут, где-то далеко на севере другого континента, может взяться целый город⁈ Мы до этого столько тут ходили и ничего подобного ни разу не встретили! Ни дороги! Ни людей! Ни какого-то мусора, оставленного людьми! Ничего! А тут, оказывается, неподалёку город находиться! Не просто деревня какая-то, а огромный город с многоэтажными зданиями и асфальтированными дорогами! И это я не говорю о том, что он каким-то образом находиться за барьером какой-либо Империи, а дикие подобное никогда не смогут отстроить на обломках старого мира!

И с этими мыслями я поднял взгляд наверх. Сначала ничего не заметил, а потом случайно в мои глаза бросилась одна странность.

Луны две.

Одна — находиться позади нас, как и была всё это время; а вторая — возвышается примерно прямо над этим городом.

Сглотнув от напряжения, я опустился на колени и, удерживая девочку одной рукой, другой зачерпнул немного снега. После этого, поднимаясь, сжал его, превратив в неправильной формы снежок. А потом… приложив усилия, кинул его в сторону города.

И он… пропал.

Пролетел метров десять и прямо на глазах пропал, словно его и не было вовсе, а нам всем лишь это привиделось. Но все мы точно знали, что он был. А раз он пропал в этом месте, то… это иллюзия.

И как только у нас в голове щёлкнула эта мысль, весь город исчез. Но вместо него не вернулся обычный северный лес. На его месте в это же мгновение появилось чёрной облако, размеры которого такие большие, что даже взглянув наверх или в любой бок, мы не смогли увидеть, где оно заканчивается.

— Что это такое?.. — прошептала Алиса, рефлекторно отходя назад. — Какая-то аномалия?..

— Нет… это не аномалия. Это демон… и у него нет физического тела. Так что этот демон… он — императорского уровня…

— Что⁈ Надо бежать!..

— Нет. Если бы он хотел — мы бы уже были трупами. Скорее всего, мы для него такая мелкая добыча, что он нас даже не видит. Поэтому уходим. Разворачиваемся и медленно уходим…

Это настолько ужасное существо, что стоило мне только осознать происходящее, как рубильник в моём мозгу в это же мгновение переключился. Но даже так я продолжал ощущать трепет, просто находясь рядом с таким огромным существом, которому по силам на автомате воспроизводить такие точные массовые иллюзии, чтобы просто заманить к себе жертву, которую, если он захочет, он и без того может легко поймать и убить…

После этого мы все шли вперёд рефлекторно, находясь в прострации. И из-за этого случая теперь любую странность мы проверяли, смотря на небо и кидая в неё снежки, надеясь, что это, в случае чего, вновь сработает и спасёт нам жизни.

Не знаю, сколько после этого инцидента мы ещё шли, но на нас несколько раз нападали мелкие демоны и девочка уже успела прийти в сознание, вновь начав идти самостоятельно. И уже вскоре после этого… мы каким-то чудом дошли до огненной аномалии.

«Огненный кратер» — так называют эту аномалию. И в принципе, её описание полностью соответствует истине: это большой, совершенно пустой кратер, внутри которого с небольшой периодичностью вспыхивает огромное количество пламени, берущегося из неоткуда.

Какое-то время мы не верили, что всё-таки достигли этого момента, просто изнеможенно из последних сил стоя на траве, не сокрытой снегом, потому что он растоплен. А когда всё-таки поверили в это… расслабились и тут же попадали один за другим на землю…

— Вставай… — кто-то меня расталкивал. — Вставай… поднимайся… нельзя спать…

До ужаса нехотя я всё-таки открыл глаза, увидев, как Алиса вновь нависает надо мной, будя, хотя сама еле удерживается в сознании. Кое-как справившись с желанием закрыть глаза и вновь отключиться, делая большой вдох, опираясь на руки, сажусь и осматриваюсь по сторонам.

В голове каша, но воспоминание одно за другим накладываются друг на друга, и я понимаю, что произошло. Мы банально, наконец оказавшись в тепле, подсознательно сразу расслабились, решив, что в безопасности. Из-за этого попадали на землю и отключились от резко навалившейся на нас огромной усталости, которую блокировали все эти несколько часов.

— Нужно остальных разбудить, — сказала она, устало переводя на них взгляд.

— Ага…

И ответив не менее устало, продолжая бороться с головокружением и ужаснейшим желанием отключиться, в буквальном смысле подполз к девочке, которая без конца продолжала дёргаться во сне, хотя мы уже не в холоде. И потянув к ней руку, я остановился, задумавшись — а нужно ли её сейчас будить? Толку от неё в любом случае сейчас, в случае чего, не будет, так что пускай спит дальше, пока есть возможность.

С этими мыслями я уже собирался начать ползти к Еве, как…

— Справа! — неожиданно выкрикнула Алиса.

Но было уже слишком поздно.

Что-то большое врезалось в меня, сбив с ног, откинув на несколько метров и… вцепившись невероятно острыми клыками в правое плечо. И даже вмиг включившееся состояние не помогло из-за чересчур ослабленного тела быстро начать противостоять этому демоно-волку, что продолжал терзать моё плечо, пока всё его тело резко не вздрогнуло от прилетевших в него игл, и он не опал набок.

— Ты в порядке⁈ — оживившись и занервничав, выкрикнула Алиса, подбежав и сев рядом со мной. — О боги… какой ужас!..

— Да… кха… в порядке… — болезненно прокряхтел я, постаравшись подняться.

— Стой! Не надо подниматься!

— Всё нормально, — остановил я её, всё-таки поднявшись и осмотрев рану на плече.

А она… куда хуже, чем хотелось бы.

Всего каких-то нескольких мгновений этой твари хватило, чтобы превратить моё целое плечо в куски мяса, разорванные и свисающие в разные стороны. В некоторых местах даже кость виднеется. Футболка, разумеется, держится на нескольких клочках, всё продолжая пропитываться кровью, без конца стекающей из раны. Почти тоже самое касается и рюкзака, лямка которого не выдержала такого натиска и порвалась.

— Боги! — продолжала она пищать, не зная, что делать. — Прости! Я не уследила, хотя должна была!

— Хватит, — схватился я за её плечо, — ты ни в чём не виновата.

— Нет!.. — паниковала она, пока из её глаз полились слёзы, — нет!..

— Надо разбудить остальных, — потряс я её за плечо, — слышишь?

— Нет!.. Надо срочно обработать рану!

— Нет! — выкрикнул я в ответ, сжав её плечо посильнее. — Разбуди сначала остальных! Иначе — это может снова повториться! Понимаешь? И видя, что она не обращает на мои слова внимания, не прекращая плакать, смотря на рану, выкрикнул: — Алиса!

Лишь после этого она, не прекращая плакать, посмотрела на меня, закивала и сказала:

— Я сейчас приду! Сейчас!.. — встала она, побежав к остальным, начав их расталкивать.

А я же в этот момент осмотрелся по сторонам, но больше не увидев угроз, ухватился за оставшуюся лямку рюкзака и, потянув за неё, положил рюкзак к себе на колени, начав открывать его одной рукой. Попробовал немного поработать правой рукой, но она, увы, вовсе отказывалась что-либо делать, лишь отзываясь в ответ болью, от которой, чувствую, стоит мне выйти из этого состояния, как я тут же завою на всю округу.

Но хуже всего в этом не это…

Хоть демоны и считаются животными, но заразу, к сожалению, и они переносят. А посему, даже если я сейчас обработаю рану имеющимися средствами, то не факт, что в конце концов не подхвачу какую-нибудь болезнь.

Да, в обычных условиях мне бы это никак не угрожало — организм благодаря регенерации Дара сам бы без проблем справился — даже никакие лекарства, больницы и лечебные Дары, вроде Дара Элизабет, не понадобились бы. Но сейчас, когда Дару и без того постоянно приходится защищать организм от холода и бороться с обморожением и ранее полученными ранами — у него попросту не хватит ресурсов, чтобы ещё и с болезнью бороться. Наверное, Алисе хватило бы. Карэн, может быть, тоже. Но мне, Еве или девочке — точно нет.

Об этом, кстати, даже говорят до сих пор незажившие у нас с Евой раны, полученные, наверное, где-то часов восемь назад.

Поэтому в моём случае заражения допустить сейчас никак нельзя. А значит — нужно во что бы то ни стало хорошо обработать рану. И именно этим я и занялся, используя для этого всё, что было в аптечке и могло при этом хоть как-то помочь.

Вот только даже осматривая рану, когда осталась её лишь перевязать бинтами, у меня всё равно были сильные сомнения в том, что последствия этого обойдут меня стороной.

— Блять!.. — раздался ошеломлённый крик Карэн, когда она посмотрела на меня.

Повернувшись к ним, я слегка улыбнулся, немного помахав рукой, стараясь показать, что всё в порядке. Но, конечно же, это никак не помогло, и Карэн продолжала на меня смотреть, явно разрываясь от желания подойти и чем-то помочь, и тем, что просто не в силах этого сделать чисто физически.

— Разбуди их! — нервничая, чуть ли не трясясь, выкрикнула Алиса, поднявшись и побежав ко мне. — Ты как⁈

— Нормально. Сможешь перебинтовать? — протянул я ей бинт.

Она его взяла, однако… буквально зависла, не зная, с чего вообще начинать.

— Понятно. Делай, как я говорю…

И уже под мои указания и помощь она смогла кое-как перебинтовать всё плечо, истратив на это весь бинт. Правда, в процессе она так сильно нервничала, что один раз от этого она выронила бинт на землю и несколько раз случайно касалась самых болезненных мест, из-за чего сразу же начинала бесконечно извиняться и трястись ещё больше. И даже мои слова о том, что всё в порядке никак не помогали — она упорно продолжала винить себя, наверняка ещё считая, что это произошло по её вине, хотя ранее я уже ей сказал ей, что это не так.

Так-то понятно, чем она руководиться — так как она самая сильная в нашей группе, то и ответственности, якобы, на ней больше всех остальных, но это не так. Ответственность тут у всех одинаковая — как и риски. Впрочем, сколько я бы ей это ни говорил — она меня не слушала — кивала, но при этом очевидно пропускала всё мимо ушей…

Вскоре же после того, как мы с этим закончили, около нас собрались остальные, осматривая меня, — разве что Карэн продолжала выдерживать между нами небольшое расстояние и старалась лишний раз не смотреть на меня.

— Давайте ближе к аномалии подойдём, — проговорил я, когда Алиса помогла мне встать на ноги. — Нужно для начала согреться и высушить всю одежду. Всё остальное — потом…

На самом деле даже на этом расстоянии от аномалии температура была где-то примерно градусов двадцать, так что со временем мы бы и так согрелись и вся одежда высохла. Тем не менее, так как мы не в безопасности и буквально в любой момент с любым из нас может повториться эта ситуация с демоно-волком, нам нужно было делать это всё максимально быстро.

Правда, «максимально быстро» в любом случае не вышло: вся наша одежда, особенно ноги, были промочены полностью; а из-за наших тел, ушедших даже дальше первой стадии обморожения, нужно было медленно и с перерывами приближаться к огню, чтобы не допустить сильного перепада температуры и не навредить этим самым нашим организмам ещё больше. Понятное дело, наши Дары защитят нас от этого, но пренебрегать подобным просто так всё равно не стоит, полностью полагаясь на них.

— Сейчас согреемся немного, и нужно будет поесть и заняться водой… — всё ещё немного дрожа от холода, сказал я, сидя, как и остальные, голым на земле, с вытянутой рукой и ногами в сторону аномалии.

Да, в один момент мы полностью разделись. На этом расстоянии от аномалии температура, по ощущениям, где-то под тридцать с лишним градусов, так что одежда уже не то что не согревала, а наоборот мешала только. К тому же это попросту необходимо, чтобы нормально просушить всю имеющуюся у нас одежду, которую мы положили ещё чуть ближе к аномалии, чем находимся сейчас сами.

Ну и разумеется, все к этому отнеслись относительно нормально и с пониманием.

Даже Ева, которая обычно от любой мелкой пошлости начинает смущаться, сейчас не выказывала ничего такого. Впрочем, с тех пор, как мы оказались здесь, она вообще практически ничего не выказывала, лишь молча смотря куда-то, словно пытаясь осознать что-то.

Небольшая проблема возникла с Карэн, которая, несмотря на ситуацию, всё равно смущалась, даже спросив — обязательно ли снимать и нижнее бельё? И примирилась она с этим, лишь когда мы разошлись на приличное расстояние, считай почти что сев с разных сторон аномалии. Разумеется, основная причина этого — это её проблема в отношении меня. Однако, думаю, не будь этой проблемы и сиди она рядом со мной, она бы всё равно старательно прикрывала всё, во всю смущаясь и стараясь не смотреть лишний раз в мою сторону.

Ну и самая большая проблема — девочка.

Сначала, увидев, что мы начинаем снимать и складывать одежду у аномалии, она без проблем повторяла за нами. Но уже дойдя до нижнего белья, она резко набрала между мной и ею дистанцию, спрятавшись за спиной Карэн. А когда же увидела, что мы и нижнее бельё начали снимать — вовсе запротестовала. Видимо, из-за наличия меня одного.

Хотя, по-моему, было очевидно, что в таком плане мне до неё никакого дела нет. Да и вообще сейчас ни до кого в этом плане не было дела — животные позывы, конечно, возникали, особенно когда глаз падал на обнажённую Алису, сидящую ближе всего ко мне, но боль в плече тут же убивала их напрочь.

Что же до девочки, то я сказал, что раз не хочет — то и не надо. Но Алиса и Карэн всё-таки взялись за её убеждение и… в конечном счёте, даже не понимая того, что она говорила, смогли её переубедить. И уже вскоре она сидела, отогреваясь за спиной Карэн.

Стоило же нам оказаться в таком приятном тепле, как наши организмы вновь начали во всю кричать о необходимом отдыхе. Иначе говоря: не прошло, наверное, и пяти минут, как наши глаза начали слипаться сами по себе. А мы, хоть и сопротивлялись этому, всё равно постепенно засыпали. Это касалось даже Алисы.

Но засыпать нам было нельзя. По крайней мере, всем вместе разом. Поэтому мы вновь наспех создали небольшой график: пока сплю я и Алиса, нас караулят Ева с Карэн, а потом, соответственно, меняемся. Спим же примерно по пятнадцать минут. Хотелось, понятное дело, намного больше, но увы — этого мы себе позволить никак не могли.

Как только же договорились насчёт этого, я тут же прилёг на спину. И едва лишь моя голова коснулась твёрдой, тёплой земли, укрытой небольшим слоем травки, как сознание в это же мгновение отключилось, будто по щелчку пальцев.

А уже в следующее мгновение…

— Вставай… — раскачивая меня, проговорила Ева, сидя ко мне спиной, — ваша очередь…

Продирая сонливые глаза, я осмотрелся и увидел, как Карэн в этот момент так же будит Алису; на той стороне аномалии, сжавшись клубочком, спит девочка, переодически вздрагивая; а на полянке… появилось два трупа демонов, которых тут не было мгновение назад.

Ну как «мгновение». Это лишь для меня, по ощущениям только прикрывшего глаза, прошло мгновение. На деле же прошло порядка пятнадцати минут. А может, даже больше…

— Как ты? — спросила Алиса, сев рядом со мной, когда мы сменились с Карэн и Евой, что так же, как и я, заснули практически в одно мгновение, стоило им улечься.

— Хреново, — не стал я скрывать. — Силы, по ощущениям, нисколько не восстановились…

— Судя по всему, дело в обморожении всего тела и ране на плече…

— Ага… Тоже думаю, что эти два фактора буквально сжирают всю регенерацию, не оставляя ничего на восстановление сил… И если это действительно так… мы не сможем уйти отсюда до следующего утра…

— Потому что в противном случае ты совсем не восстановишься?

— Наверное. Если чисто по ощущениям, то мне сейчас сна нужно будет, как обычному человеку…

— Тогда пробудем здесь до следующего дня, если нужно.

— А ты, кстати, как себя чувствуешь?

— Плохо. Но стало чуточку лучше — по крайней мере, теперь глаза не слипаются прямо на ходу.

— Короче, до полного восстановления примерно?..

— Часа три-четыре, думаю. Но меня сейчас беспокоит другая проблема…

— Твоя «болезнь»…

— Угу. Мы занимались этим вчера примерно в час ночи, а сейчас уже где-то часов семь утра следующего дня. Мне уже начинает трудно себя сдерживать.

— Сможешь потерпеть ещё часа три? Чтобы хоть немного отогреться, немного поспать и восстановиться?

— Да, но…

— Они поймут. Понимаю, что это неловко и стыдно, но сейчас не до этого: сейчас главное — это выжить.

И хоть в ответ она кивнула, однако мысли о подобном всё равно сильно смущали её. Тем не менее погрузиться в них у неё не вышло — резко обернувшись, она выставила руку и выпустила в сторону леса несколько сотен нитей. А уже в следующее мгновение, согнув все пальцы и дёрнув на себя рукой, она притянула нити к себе. А вместе с нитями и демона-лисицу, которая, громко крича, пыталась безуспешно вырваться из них.

— Ты сможешь её или?..

— Смогу, — и сказав это, с трудом поднялся.

После чего, пошатываясь, прошёл метра три. Встал над демоном, слегка поднял левую руку и, призвав в неё косу, сделал несильный замах, которого более чем хватило, чтобы обезглавить.

— Не поднялся? — спросила Алиса, когда я, вернувшись, сел рядом с ней.

— Нет. Но я, по-моему, и так на пятую ступень взошёл, пока мы сюда добирались.

— «По-моему»?

— Последние несколько километров я шёл на автомате.

— Понимаю. Я тоже…

И не знаю, благо это или нет, но более за наше дежурство на нас никто не напал. А под самый его конец мы оделись в нижнее бельё, которое к этому моменту уже более-менее просохло, став даже несколько тёплым. Это же сразу сделали и Карэн с Евой, когда мы их разбудили, чтобы смениться.

Ну а потом… снова сладкие пятнадцать минут сна, что пролетели так быстро, словно их вовсе не было. Следом же дежурство с Алисой с тихими разговорами, глядя на аномалию, ставшую для нас подобием большого костра, и перерывами на уничтожении мелких демонов.

После этого же, сдав дежурство Карэн и Еве, договорились увеличить время отдыха до получаса, так как все мы теперь могли просидеть это время и не отключиться неожиданно. И уже полчаса сна почувствовались куда лучше, чем жалкие пятнадцать минут. Впрочем — и этого было катастрофически мало в масштабе количества всего отдыха, которого требовали наши организмы.

И так это всё повторялось раз за разом, пока мы, уже давно одевшись в высохшую одежду, наконец не выспались более-менее нормально. Только к этому моменту начала наступать уже ночь, а я… даже поднялся на четвёртый этаж. Но этому мы не особо радовались, ведь четвёртый этаж — это «более сильное проявление Дара». А в моём случае… не совсем понятно, как это работает и что оно даёт.

Я даже спросил всех, чувствуют ли они какие-то изменения в отношении меня, но ответ на это у всех них был один:

— Нет, вроде…

— %@#%$$#%, — проговорила девочка, жадно достав и съев последний кусочек свиного паштета из консервной банки.

— Угу… Понятно. Выходит, «%@#%$$#%» — это консервы…

Девочка закивала, стукая указательным пальцем по пустой банке.

— Ты уверен, что это хоть как-то поможет нам узнать что-то полезное?.. — с явным скептицизмом спросила Алиса, всё это время сидя рядом и наблюдая за нами.

— Нет. Но выбора у нас особо нет — нам в любом случае нужно узнать, почему она решила увязаться за нами, рискуя жизнью, а не осталась со своими. Ну и само по себе изучение их языка может оказаться достаточно полезным. Жаль только, что мы об этом узнали на горьком опыте, однако теперь с этим уже ничего не поделаешь. «№; %»?

— %№, — ответила девочка, замотав головой.

— Что ты ей только что сказал?

— Я спросил, будет ли она воды. А она ответила, что нет.

— Естественно, она же и так только что выпила почти целую бутылку.

— Я знаю. Я спросил это чисто для практики — с помощью неё проще всего выучить другой язык.

— Вот как? И сколько, по-твоему, займёт изучение их языка такими темпами?

— Ну, если говорить о базовом уровне «привет-пока», то… Думаю, от пары дней.

— А если о продвинутом?

— А о продвинутом уровне даже думать пока рано — нужно хотя бы примерно понять, какой у них алфавит и на каких правилах с принципами строится весь язык. Если это выяснить, то можно уже можно будет примерно определить сложность языка, а там — и примерную скорость его изучения.

— Мог бы просто сказать, что это надолго.

— Ну… Если очень-очень наобум прикинуть, учитывая имеющиеся крохи информации, то, думаю… Месяца четыре минимум.

— Если заниматься каждый день, как сейчас?..

— Ага. Потому что пока их язык кажется в разы труднее нашего.

— Какой ужас…

— Да, но тем не менее продолжаем работать с тем, что есть. К тому же — заняться пока что всё равно больше особо и нечем. В путь ведь отправимся в любом случае лишь при наступлении завтрашнего утра.

— Могли бы пойти поохотиться на демонов… — неожиданно тихо буркнула Ева, сидящая рядом с нами и всё время до этого молча смотрящая мёртвым взглядом в аномалию.

— Но мы же это уже обсуждали?..

— Да-да… Помню, ты говорил что-то, что и мы без того столько сражались сегодня, что приходилось даже трупы с этой поляны выкидывать, — проговорила она холодным, как лёд, тоном, продолжая мёртвыми глазами смотреть на аномалию, обнимая себя за колени, — и что тебе нужно как можно больше восстановиться до утра, поэтому ты не хочешь лишний раз напрягаться, рисковать и снова идти в холод, только недавно наконец окончательно отогревшись. Но… Это же всё бред. Все наши жизни сейчас висят на волоске от смерти, а ты, пробыв здесь меньше суток, поднялся на четыре этажа, и всё равно отказываешься развиваться дальше, хотя, вполне вероятно, только благодаря этому мы все и сможем в конечном счёте выжить.

— Ты это… сейчас к чему?

— К тому, что очевидно, что ты просто врёшь. Ты трусишь. Боишься потерять себя, поэтому и бездействуешь, как только появилась такая возможность.

— Ева… — неуверенно заговорила Алиса, смотря на неё, — с тобой всё хорошо? Может, тебе ещё немного поесть или попить, а то ты какая-то…

— Нет. Не хочу. Ничего не хочу. И нет, со мной не всё в порядке. Как со мной вообще может быть всё в порядке, если в итоге всё обернулось ТАК, хотя я нигде не ошиблась⁈ За всё это время я прошла через столько боли, страданий и тупости окружающих меня людей! Я столько трудилась, чтобы выбить себе самое перспективное место! А в итоге… В итоге всё просто разом рухнуло…

— Ева?..

— Замолчи! — неожиданно очень громко выкрикнула она. — Почему⁈ Ну почему всё так обернулось⁈ Я же делала всё правильно! Почему мне в итоге просто в очередной раз не повезло⁈

— Ева, тебе нужно успокоиться, — проговорил я. — Я понимаю, стресс…

— Да заткни ты уже свой ебальник! — встала она на ноги, сжав кулаки, и с гневом в глазах посмотрела на нас. — Это всё из-за тебя! Именно один ты во всём этом виноват! Как ты вообще, блять, умудрился так позорно проебать всё этому хмырю-Тосио⁈ Он не только тебя и дорогих тебе людей чуть не убил, но ещё и сделал теперь чуть ли не первым врагом всей Империи! Из-за этого мы теперь даже если каким-то хером выберемся из этого ледяного очка, то в конечном счёте это всё равно никому из нас абсолютно нихуя не даст! Потому что во все Империи нам теперь дорога заказана! И при этом ты сейчас, прекрасно осознавая всё это, всё равно, сука, продолжаешь печься за свою чёртову жизнь, отбирая у нас, вполне возможно, единственный реальный шанс на выживание!

— Я…

— Да что ТЫ⁈ Строишь из себя ебучего мистера благородство — вот что ты! Взял её с нами, — перекинула она взгляд на девочку, которая от этого, вздрогнув всем телом, чуть отползла назад, — дал ей свою запасную одежду, нёс её на себе и делишься с ней нашими припасами, которых нам самим негде пополнять! А самое забавное в этом — то, что и началось всё именно вот с этой твоей показушной, блять, благородности! Он, видите ли, не захотел терпеть, как к нему липнут две пизды! Поэтому взял ебанного Тосио и пошёл с ним, блять, в лес, где нашёл эту мелкую гниду! И совершенно не зная её и прекрасно понимая, что будет тебе и твоим близким за помощь ей, ты всё равно, сука, решил ей помочь! Потому что «ну она же ребёнок»! Да и даже хуй с ним — с этим! Тут не это главное! А то, что ты, ебать тебя в рот, не вытерпел внимания двух пёзд, желающих, чтобы ты их трахнул! Ну да, ты же такой благородный — совсем не бабник, трахающий кого попало! Так ведь? А нет, нихуя! Ты во всю трахаешь её, — указала она на Алису, — и ёбанную Элизабет! А ещё — наготове у тебя я и Карэн, которую ты пока что не смог натянуть лишь из-за вашей какой-то проблемы! И это только то, что я знаю! А сколько же баб ты, ненасытная хуелуша, на самом деле сейчас трахаешь или планируешь трахать — наверное, одним только ебучим Богам известно!

— Ева. Уйди.

— Что? Уйти⁈ Хочешь, чтобы я ушла и успокоилась, а потом вновь пришла и стала прежней миленькой, тупой сучкой, которая только для ёбки и потирания твоего ЧСВ годна⁈ Хуй там! Да, сранная пизда-Элизабет была права на мой счёт, и я действительно далеко не такой одуванчик, каким казалась вам! И знаете что⁈ С меня, блять, хватит! Я заебалась, отыгрывая эту роль! Но даже так — я была готова терпеть её и дальше, хоть всю оставшуюся жизнь, если бы ты всего-навсего критически не проёбывался! Это всё, что от тебя требовалось! Всё остальное у тебя либо уже и так было, либо за тебя это сделал и получил бы кто-нибудь другой, вроде той же Элизабет! Просто не проебись — всё! Но ты и с этим не справился! И знаешь, что самое забавное в этом всём? То, что я, будучи лгуньей всю свою жизнь, единственная, кто тебе по итогу сказала в лицо эту правду! А эти две клуши же настолько в тебя влюблены, что, наверное, будут тебе жопу лизать, даже если ты их пиздить постоянно будешь! А тебе это только и подавай! Ну, что ты на это скажешь⁈

— То, что ты неправильно поняла мои слова. Сказав тебе «уйти», я не подразумевал, чтобы ты отошла, успокоилась и вернулась обратно. Сказав это, я подразумевал, чтобы ты ушла из нашей группы и больше не возвращалась к нам.

— Что⁈ Т-ты… меня прогоняешь? Сейчас, когда мы находимся ЗДЕСЬ? И как ты себе это представляешь⁈ Как мне здесь выжить одной⁈

— Меня это не волнует.

— Да что за бред⁈ Я тогда просто не уйду и всё!

— Ты не поняла. Это не просьба. В противном случае — ты сейчас умрёшь.

— Ты… ты так не поступишь! Вам нужен мой Дар! Без него вы не…

— Обойдёмся. У тебя десять секунд. Не уберёшься отсюда — я убью тебя. Отсчёт пошёл. Десять. Девять. Восемь…

И после этого она, озлобленно цыкнув, схватила с земли свой рюкзак с винтовкой и побежала, убежав на другой конец аномалии, где встала и начала смотреть на нашу реакцию.

А я…

— Прости, Алиса…

В ответ она положила руку на мою ладонь и сжала ту, прижавшись ко мне, пока я ощущал такую моральную боль, которую, наверное, ни разу за всю жизнь не ощущал. И причина её была даже не в том, что мной пользовались. А в том, что я сделал больно той, кто меня искренне любит, выбрав на тот приём не её, а ту, кто мной всё это время лишь управляла…

Я бесспорно до ужаса зол на Еву — настолько, что думал не сдержусь и обезглавлю её, не дав даже договорить. Но при этом на себя я злюсь сейчас в разы сильнее…

— И что это всё означает? — спросила Виолетта, пройдя в гостиную и посмотрев на Элизабет, сидящую в кресле с ноутбуком на коленях.

— Что именно «всё»? — флегматично в ответ спросила Элизабет.

— То и означает, — ответила она, пройдя и расслабленно сев на диван, закинув ногу на ногу и положив руки на спинку дивана.

— Увы, играть в игру под названием «угадай, что у меня на уме» у меня нет ни времени, ни желания.

— Нет времени? — усмехнулась она. — Да ладно? Что-то мне так не кажется, учитывая, что весь ваш бизнес прикрыли.

— Да, наш бизнес временно находиться под арестом, и ни я, ни кто-либо другой не может им пользоваться, а посему он, к сожалению, временно простаивает, лишь принося нам существенные убытки. Но это никак не означает, что это же касается и меня — всё же ты и сама подавала меня ему как человека, разбирающегося в химии и биологии, а не как бизнесмена и руководителя. Хотя, конечно, и в этом я неплоха.

— Серьёзно? Даже в такой ситуации продолжаешь работать над подавителями? Я, конечно, понимаю, что ты уже всё остальное оставила в прошлом и возвращаться тебе некуда, но какой в этом вообще смысл, когда ситуация так запущена?

— Я работаю не только над подавителями. Вернее даже будет сказать, что над подавителями я работаю в остающееся к концу дня время. В прошлую нашу встречу я ведь как раз говорила тебе об этом. Упоминала вкратце, что у нас есть парочка козырей, которые если мы сможем реализовать, то в теории они могут перевернуть всю ситуацию в аристократическом мире.

— Тогда, может быть, пора их сейчас реализовывать начинать, а? Не думаешь так? А то, по-моему, тянуть уже больше некуда.

— Хотелось бы, но, к сожалению, сейчас это невозможно. К тому же в данной ситуации, как бы это ни было печально признавать, это бы нам никак не помогло.

— Понятно. Короче говоря, всё проёбанно…

— Ты, как всегда, делаешь слишком поспешные выводы.

— А что, хочешь сказать, я неправа сейчас? Или, на твой взгляд, ситуация не является такой уж однозначной, когда бизнес арестован, он и все три девушки с ним померли; а если они даже каким-то образом не померли, то всё равно являются сейчас главными подозреваемыми в этом инциденте, за что им всем грозит казнь?

— Да, так я и хочу сказать. Ради этого я и не соглашалась с тобой на встречу все эти пять дней — чтобы появилось больше заявлений и информации из официальных источников.

— И что нам это в итоге дало нового? Считай, что ничего.

— Это не так. По крайней мере, их трупы не были найдены, а значит шанс на то, что они все выжили, многократно вырос.

— Трупы многих не были найдены. При этом среди добравшихся каким-то чудом обратно — всего лишь меньше трети. А значит, они все почти наверняка сейчас находятся в плену у диких. И он с девчонками — не исключение.

— Вполне вероятно, так и есть. Однако я придерживаюсь иного предположения о произошедшем.

— Той теории, исходя из которой они все прыгнули в червоточину? Ты это сейчас серьёзно? Это безумие, ведь абсолютно никому не по силам предсказать, чем закончиться такой прыжок.

— И да, и нет. Это действительно безумие, но зная его — он вполне мог бы пойти на подобное безумие, если на кону при этом стояли жизни дорогих ему людей. Кроме того, на это же указывают показания командира класса Карэн, в которых говориться, что он с тремя девушками побежал в именно в ту сторону, где находилась червоточина. Может ли быть совпадением, что он решил побежать именно в направлении этой аномалии? Может, но вероятность крайне низкая. А если он всё-таки знал о ней и бежал намеренно к ней, то это означает, что и воспользоваться он ей был намерен. И на это же указывают следы сражения, найденные около аномалии.

— Хорошо. Допустим, он с девчонками выжил, прыгнув в червоточину. Но теперь будем честны — какой у него реальный шанс выжить там, куда их забросило? При этом нам известно, что ни в одной из Империй ни он, ни девчонки не появлялись за это время. А из этого, в свою очередь, делаем вывод, что если они и выжили после телепортации, то оказались почти наверняка оказались хрен знает где — может, в джунглях каких-то, может в пустыне, а может — вовсе в открытом океане. При этом из имеющегося у них — это недельный плюс-минус запас консерв и остатки воды, которые у них наверняка закончились в первые часы после телепортации. Так какие при этом всём шансы выжить у вчерашних подростков? Как по мне, тут всё очевидно — если их каким-то чудом не сожрёт место, в которое они попали, то это сделают демоны или аномалии.

— В целом, ты права.

— «В целом»?

— Это касается одного из наших козырей. Не могу говорить прямо, но, вполне вероятно, произошедшее скажется на развитие его Дара крайне благосклонно. Настолько, что в обычных условиях он бы попросту не смог добиться подобного результата за столь короткий срок. Однако у этого козыря, к сожалению, есть и иная сторона. И в попытках найти способ её нивелировать — я сейчас и нахожусь.

— Хорошо. Даже так. Какой у них, по-твоему, шанс выжить и вернуться обратно?

— Тяжело сказать — слишком много случайных факторов.

— Примерно.

— Если примерно, то, думаю, порядка тридцати процентов.

— Так много?

— У них действительно хорошие шансы выжить вчетвером. Самая большая проблема — это место телепортации. Если им с ним повезло, то проблемы вряд ли возникли, а если нет — почти всё будет зависеть исключительно от того, насколько им не повезло с этим местом.

— Хорошо, пускай у них неплохие шансы выжить и вернуться обратно. Но что делать с обвинениями?

— Он не виноват.

— Я и сама это прекрасно знаю — он меньше года назад даже не знал, что за барьером есть люди. Так что о том, что он договорился с дикими, не идёт и речи. Это полный бред, и это ясно всем, кто с ним был более-менее знаком. Тем не менее сейчас всё, что есть у Империи — это обвинения в его сторону. И в этот раз пострадало слишком много аристократов, так что как-то тихо замять дело не выйдет даже у рода Агнэс. Империи в любом случае нужен будет виновный и его голова.

— Это на самом деле так. И нам действительно в такой ситуации не поможет полностью выпутаться даже влияние рода Агнэс. Но это не означает, что они не смогут для нас выиграть время.

— «Выиграть время»?

— Мы обговорили этот момент с главой рода Агнэс и пришли к тому, что они, скорее всего, будут настаивать на продолжении поисков улик. С их слов, в этом им отказать не сможет даже сам Император, не говоря уже о других родах. Так что от недели до месяца с лишним у нас после этого точно появится.

— Какие улики? Это произошло за барьером. Все трупы и снаряжение с них забрали с собой дикие. Всё, что там осталось — это кровь, порох и гильзы. Как по этому можно будет доказать его невиновность?

— Вряд ли это выйдет сделать. Но на то я и сказала, что это лишь самый очевидный план, как мы сможем выиграть время. За это время мы, вполне вероятно, сможем реализовать один из козырей или что-нибудь придумать. А если же нет — постараемся придумать и реализовать что-то другое.

— «Вполне вероятно», «скорее всего», «наверное»… Я только и слышу это от тебя в этом разговоре. С тобой всё порядке? Ты же всегда действовала, исходя из самых вероятных исходов, а сейчас… сейчас надеешься на какое-то чудо, как ребёнок.

— Пожалуй, это так. Но тебя ведь совсем не это интересует. Весь этот разговор ты ведёшь кое к чему другому.

— Да. К тому, что тебе пора бросать судно, которое уже идёт ко дну. Это конец.

— Ты же не просто это хотела мне сказать? Продолжай свою мысль.

— Присоединяйся ко мне.

— Ну вот. Наконец-то ты это сказала прямо.

— Да, это, очевидно, выгодно нам обеим: мне нужен человек вроде тебя, который сможет перевернуть с ног на голову экономическое положение моего клана; а тебе нужно начать постепенно возвращать утраченное, в чём я тебе без проблем помогу. Так что забери те мои деньги, которые наверняка у вас где-то припрятаны, и переходи ко мне. Здесь, — обвела она руками и глазами дом, — всё уже кончено. Ты старалась, ты всё делала правильно, ты не ошиблась нигде. Но проиграла. Такое, к сожалению, тоже бывает в жизни. Пора это признать и продолжать жить дальше, а не безумно цепляться за прошлое в каких-то нелепых надеждах, когда и так всем всё прекрасно очевидно.

— Вот, значит, как это выглядит со стороны.

— Хочешь сказать, это на самом деле совсем не так?

— Да нет, тут ты полностью права.

— Тогда твой ответ?..

— Нет.

— Ч-что?..

— Мой ответ на твоё предложение: нет. Хотя и благодарю за такую предоставленную возможность.

— Но… Но почему?..

— По той же самой причине, из-за которой ты решила подождать месяц, а не продолжать требовать вернуть свои деньги в течении недели. Иначе говоря… Я просто хочу быть счастливой.

— Что ещё за бред?

— Это никакой не бред. Ты и сама прекрасно на собственном опыте знаешь, что жизнь в криминальном мире никогда не даст тебе быть счастливой. До относительно недавнего времени я и сама считала, что это это бред. Но сама не замечая того, постепенно отдаляясь от криминала, я начинала чувствовать себя с каждым днём всё лучше и лучше. Я перестала засыпать и просыпаться одна. Меня перестали мучать кошмары. У меня появились люди, с которыми можно говорить обо всём на свете, абсолютно ничего не скрывая. А ещё — я прекрасно знаю, что эти же люди вступятся за меня и будут изо всех сил меня защищать. Причём совершенно просто так. Не потому, что я им плачу или приношу выгоду. А потому, что иначе они просто не смогут поступить в отношении меня, каким-то образом попавшей в подобную ситуацию. И что самое интересное — находясь в их компании, у меня даже не всегда выходит подавлять свои эмоции. Порой из-за какой-то глупости становиться неожиданно столь весело и смешно, что улыбка, смех и желание позабавиться вместе с ними всё равно проявляется, как ни старайся скрывать и подавлять это, — и пока она проговаривала это с удивительным для неё теплом в голосе, её глаза слегка прикрылись, а уголки губ приподнялись в небольшой улыбке.

— Как это до ужаса сентиментально звучит. На тебя совершенно непохоже…

— С этим не поспоришь. Тем не менее испытав и привыкнув к этому, я просто не представляю себя, вернувшуюся в тот мир. И поэтому я буду надеяться на лучшее, молиться всем известным Богам и при этом работать не покладая рук. Чтобы, когда они все вернуться, всё стало ещё лучше, чем было прежде, а меня, возможно, даже похвалили за весь проделанный труд…

Со дня нашего попадания в это место прошло восемь дней. По крайней мере, мы насчитали именно столько. А сколько их прошло на самом деле — к сожалению, нам неизвестно. Например, если говорить о наших внутренних ощущениях, то прошло уже где-то точно больше недели — вот настолько время, проведённое здесь, кажется медленно идущим. И конечно же, виной этому — нескончаемые риски, буквально окутывающие нас со всех сторон, из-за которых мы порой и на миг не можем расслабиться.

Демоны, аномалии и, наверное, самое ужасное из этого — жестокие природные условия, к которым мы не могли даже никак подготовиться. Если бы нам с этим повезло хотя бы чуть-чуть больше — это бы сразу сказалось и на всём остальном нашем выживании.

Но так как нам не повезло, то… У нас всё хреново: от демонов отбиваемся всегда из последних сил, стараясь экономить и те, так как есть риск, перенапрягшись, начать терять сознание, а это в рамках имеющихся условий — верная смерть; аномалии хоть и не столь ужасны из-за нашего медленного темпа, но всё равно доставляют неприятности, заставляя их обходить, тем самым проходя сверху ещё лишние полкилометра-километр, что, конечно же, сильно сказывается на усталости и количестве потраченного, считай, впустую времени.

В общем, в этом плане, как ни посмотри, всё просто ужасно. Чего только стоит, как мы переходили засыпанное снегом озеро, оказавшееся на деле аномалией «зыбучий лёд»…

Алисе тогда пришлось вытаскивать всех нас с помощью своего Дара. Благо, ей без особых проблем хватило на это сил, и мы все быстро узнали эту аномалию, когда она только активизировалась, вследствие чего не наделали глупостей и, можно сказать, вышли сухими из воды. Разве что ноги, ушедшие под лёд, всё равно успели замёрзнуть.

Или же, как мы прятались от демона королевского уровня, только вой которого был настолько оглушителен, что мы, находящиеся метрах в двухстах от него, едва могли контролировать наши тела и продолжать держаться на ногах. И если в случае с ним нам повезло, и мы смогли разойтись с ним в разные стороны, то вот с большинством других демонов — нет. Пускай они и были несколько слабее него.

Или, например, как мы позавчера шли порядка пяти часов кряду в неожиданно появившемся буране: ветер, отталкивающий назад и без проблем сбивающий с ног, будь мы обычными, лишённых Даров людьми; холод, пронизывающий до глубины души, как ни согревай себя руками; проблемы с обзором из-за бесконечно летящего в глаза снега, что будто специально целился в глаза; и нескончаемый гул в ушах, который перебивал большинство звуков, делая нас чуть ли не беззащитными для неожиданного нападения.

Однако, хоть это всё и бесспорно ужасно, но было ещё кое-что, что по своей натуре ужаснее всего остального. И о чём хочется раз и навсегда забыть, более никогда не вспоминая и надеясь, что за всю оставшуюся жизнь оно никогда вновь не повстречается тебе — ни как враг, ни как друг.

Но об этом прошлом трудно забыть, когда оно, в буквальном смысле этого слова, плетется за тобой все эти дни…

И конечно же, речь идёт о Еве.

Прогнав её в тот день, когда у неё сдали нервы и она сама вскрыла свою натуру, я думал, что тем самым обрекаю её на верную гибель. И как по мне, такая участь для неё — самая подходящая. Потому как и поступить как-то иначе я не мог. Но разумеется, изначально это было всего лишь импульсивное решение, первое пришедшее мне в голову. А уже позже я и пришёл к таким выводам, мысленно убедившись в правильности своего поступка.

Тем не менее… В итоге Ева оказалась куда крепче, чем я ожидал. Вернее, чем мы все ожидали…

Никто и не мог подумать, что в ней есть такая воля к жизни: хромая, тяжело дыша, будучи уставшей, истерзанной и совершенно одинокой в разорванной одежде, ставшей обычными лохмотьями, она всё равно продолжала следовать за нами по пятам. На неё нападали демоны, она попадала в аномалии и кое-как, дрожа от боли и холода, через силу продолжала идти за нами даже в буране.

И при всём этом — ни разу за всё время она так с нами не попыталась заговорить и хоть как-то наладить отношения, не говоря уже о том, чтобы просить прощение и умолять нас вернуть её к себе. Вместо этого она только молча и мрачно смотрела на нас со слегка приподнятыми уголками губ, словно говоря этим: «Я и без вас справлюсь, ведь я — лучше вас. А вы как? Справитесь без меня?».

И нам было бы совершенно плевать на это, если бы… Это не было так горько признавать. Без её Дара, который, казалось бы, помогал лишь немного согреваться, длительные переходы стали в разы более тяжёлыми. Как оказалось, этот небольшой перерыв, позволяющий периодически выдыхать, был очень важным для всех нас. Особенно же сильно важным он был для девочки, которая первое время без него вообще едва могла идти вперёд на своих двоих, и меня, в тот момент относительно недавно получившего серьёзную рану на плече.

Из-за этих её провокаций я несколько раз метался между тем, чтобы оставить всё как есть, или же пойти и убить её. Но в итоге каждый раз останавливался на втором варианте. А причина этого — Алиса и Карэн, что отговаривали меня от этого. И это — даже несмотря на то, что они узнали, за кого их на самом деле принимает Ева.

Поначалу я злился от этого, но потом моя агрессия начала быстро сходить на нет.

Вот только причина этого была даже не во мне. Точнее, во мне, но не в той части, которую я могу как-либо контролировать. Говоря же прямо… За эти восемь дней я перебил, — хотя, скорее, в основном лишь добил, — множество демонов — как слабых, так и относительно средних по силе. А посему, разумеется, на это впоследствии реагировала особенность моего тела.

Мой Дар быстро развивался, но вместе с ним я продолжал терять себя.

По ощущениям напоминает ближе всего бесконечное падение в какую-то бездну океана, в которой с каждым мгновением становиться всё темнее и темнее. Так же и с моими эмоциями — они постепенно продолжали затухать всё это время.

Поэтому к сегодняшнему дню, когда я достиг шестого этажа и шестой ступени, мой гнев в сторону Евы ужасно сильно затух. А вместо него… начала приходить тишина, заполняющая сознание безразличием и тленом по отношению не только к Еве, а ко всему. В том числе — даже и к Алисе с Карэн, что, самолично наблюдая за изменениями во мне, пытались меня отговорить от продолжения развития Дара. Но я отказался, ведь кем бы Ева ни была и чтобы ни сделала, но сказанные ей слова про мою трусость — были полной правдой.

Я действительно боялся потерять себя и из-за этого подсознательно искал оправдания, кажущиеся с первого взгляда действительно рациональными причинами, но на деле же являющиеся лишь обычным самообманом, чтобы спасти собственную шкуру. Притом, что из-за этого действительно могут погибнуть одни из самых дорогих для меня людей…

Так что, пожалуй, из-за открытия мне глаз в этом моменте, я попросту не могу не благодарить Еву. Но лишь про себя, естественно…

Об этом всём я раздумывал, наверное, в сотый раз за эти дни, пока мы в очередной раз не столкнулись с кое-чем невероятным. Началось же всё достаточно обычно — со слов Алисы:

— Там свет какой-то, — указала она пальцами в ту сторону.

А следом за ней присмотрелись и все мы. Но так ничего, кроме света и не рассмотрев с такого расстояния, мы решили подойти поближе, и в конце концов… увидели маяк, на вершине которого и горел свет, то потухая, то вновь загорая.

Маяк? Электричество? Здесь?

Это какой-то бред. Всё прямо как тогда, когда мы встретили демона императорского ранга.

Так мы решили, все взяв и сделав из снега снежки, которые впоследствии кинули в его сторону, ожидая увидеть в ответ истинный облик существа, скрывающегося за этой иллюзией. Но это так и не произошло — истинный облик существа не то что не объявился, но и наши снежки не пропали, спокойно улетев куда-то так далеко, что мы этого уже и не увидели. К тому же — на небе так же не оказалось никакого второй луны.

— Это не иллюзия… — проговорила Алиса, завороженно смотря на огонь маяка.

— По крайней мере, вряд ли от демона, — уточнил я. И немного подумав, добавил: — Пошлите.

— А вдруг?..

— Вероятно, это то, чего мы все эти дни искали. Упустим возможность — вероятно, умрём, когда могли бы спокойно вернуться домой. Ну а если что пойдёт не так — сразу же разворачиваемся и убегаем. Хорошо?

И увидев кивок от них, мы двинулись в путь. Конечно же, не забывая при этом постоянно кидать перед собой снежки и смотреть в небо, надеясь, что нам это как-то поможет. А уже относительно вскоре после этого…

— Он настоящий, — проговорила Алиса, убрав руку от маяка.

— Будь иначе — вряд ли бы здесь было написано это, — указал я рукой на огромную металлическую входную дверь, на которой было чем-то красным написано: «? %"№? *; №».'.

— Это язык диких? Что там написано?

— Не уверен, но… — и не договаривая, я посмотрел на девочку, сидящую у меня на спине, спросив у неё: «? %»? %?: ; №:?

— №;"№; %':? %… — ответила она, мрачно осматривая маяк.

— Нет. Вход. Смерть? — спросила Алиса.

— Не входите. Смерть, — поправил я её.

Ева никогда не считала свою жизнь лёгкой.

Да, у неё она была точно не самой-самой тяжёлой из возможных — всё же Ева всё время прекрасно осознавала, что всегда есть и куда более запущенные случаи, чем у неё. Однако и назвать свою жизнь даже средней в плане лёгкости у неё никогда бы язык не повернулся — уж слишком через многое для такого она успела натерпеться за эти девятнадцать лет своей жизни.

Тем не менее… совсем недавно, буквально в одно мгновение, её жизнь словно разом достигла своего возможного пика сложности, что разом совершенно неожиданно обрушился на неё.

И самое печальное в этом для неё — что она с этим даже не могла ничего сделать. У неё не было возможности попытаться не допустить подобного исхода, не было возможности попытаться подготовиться к произошедшему, и так же не было банальной возможности попытаться исправить произошедшее.

Всё это для неё было недоступным в этой ситуации. Она буквально оказалась совершенно беспомощной перед сложившейся ситуацией. И от этого происходящее с её жизнью било по ней с поражающей мощью. Поэтому, наверное, нисколько неудивительно, что даже такая, как она, всё-таки в один момент сломалась.

Да, она могла ещё сопротивляться. Могла ещё потянуть время до того момента, пока в ней окончательно бы не закончились силы. Но… этот момент в любом бы случае настал. И уже от осознания этого она не смогла сдержаться…

Она разом высказала им, что на самом деле думает о них всех, и… в этот момент от этого испытывала такое небывалое блаженство, которое будто превосходило то самое охватывающее всё тело чувство, когда восходишь на новый этаж.

Вот только… она никак не ожидала подобной реакции от него — она до последнего была уверена, что будет с ними до конца, чем бы это ни кончилось, потому что это просто необходимо и ей, и им самим. Ей была нужна их сила для защиты от демонов, а им — нужен был её Дар, чтобы преодолевать долгие переходы от одной огненной аномалии к другой. И альтернативы, что у неё, что у них — абсолютно никакой не было. Поэтому было очевидно, что чем бы всё ни закончилось — они будут вместе до конца — хотят они сами того или же нет.

Но… неожиданно её всё равно прогнали.

Это было настолько иррациональное, импульсивное и просто глупое решение, что даже спустя какое-то время от произошедшего она никак не могла в это поверить. Естественно, она прекрасно знала и некоторое время даже наблюдала лично, как они вместе принимают не самые рациональные решения, основываясь больше на эмоциях, чем на логике. Однако здесь, где от одного неправильного вздоха может наступить смерть, она никак не ожидала подобного исхода. По её мнению, это было просто за гранью допустимой для обычного человека глупости.

И вскоре это начало подтверждаться на практике — пока она, используя свой Дар всё время лишь на себя одну, относительно спокойно шла часами за ними, они в это время замерзали от холода, не имея возможности получить хоть какую-то небольшую передышку.

Впрочем, ей самой приходилось ещё более тяжко, ведь хоть холод ей был и не очень страшен, но ещё оставались аномалии и самое ужасное для неё — демоны. И тут даже то, что она всё это время шла за ними по расчищенной ими дороге, стараясь не отставать, пускай и помогало ей, но недостаточно сильно — почти каждый день на её теле всё равно появлялись десятки новых ран и иногда вместе с этим она даже ломала кости. А старые раны и кости всё никак не заживали — ресурсов организма на это попросту не хватало.

И, конечно же, это сильно отражалось на её худобе: первой пострадала, конечно же, грудь, что и без того у неё была относительно небольшая, второй размер, а уже через два дня она и до первого размера не дотягивала; а вместе же с грудью жир быстро начал растворяться по всему телу, а следом за ним — эту участь постигли и мышцы.

Чтобы хоть как-то приостановить критически быструю потерю веса, ей приходилось есть свои и без того небольшие запасы еды. Так, всего за каких-то пять дней у неё больше ничего из них не осталось. Причём несмотря на то, что она пыталась экономить.

Но даже это ей не особо помогло — к сегодняшнему, восьмому дню пребывания здесь, её тело больше напоминает кости и вены, обтянутые израненной во многих местах кожей. Правда, это же относилось и к ним — их положение было пускай и чуть лучше, но всё же столь же печальным, потому как запасы провизии у них тоже уже должны подходить к концу. Если ещё до этого не закончились.

И зная это, наблюдая за их страданиями, она не могла не улыбаться, ведь в итоге они все пришли к очевидному исходу, который можно было бы легко избежать, не прими он тогда такое глупое решение. Отстраниться от чувств и принять верное решение — всё, что от него тогда требовалось.

Однако, что всё в тогда пришло к такому, ещё ничего не означает.

Совсем вскоре этот парень осознает свою глупость и попросит её присоединиться к ним, чтобы просто выжить. Именно так Ева думала все эти дни, с наслаждением выжидая этот момент, ощущая, как будет его во всю смаковать. Тем не менее кое-что пошло не так…

Очень старый, явно переживший многое, всё ещё работающий маяк, расположенный на краю очень крутого утёса. Совершенно непонятно, как и почему он здесь находиться, а также почему и как работает, но факт остаётся фактом — он здесь и сейчас находиться, а внутри есть электричество.

Когда Ева только его увидела, то сразу подумала, что это какая-то иллюзия от демона или от аномалии, но нет — он оказался настоящий. Причём это проверили за неё, пока она, как обычно, находилась позади них. И пока она обдумывала, что с этим всем делать… эти четверо просто, не долго думая, по одному аккуратно вошли в него.

Она же, увидев это, стала ждать. Сама не знала чего именно, но чего-то, что даст ей хотя бы минимальное понимание, как действовать дальше.

Так прошло сначала пять минут. Потом десять. Потом пятнадцать. Потом полчаса.

И так и не услышав с его стороны за это время каких-то болезненных криков или криков о помощи, не выдерживая больше холода и ощущения опасности, окружающей её со всех сторон, она сама направилась к маяку.

Да, ей нельзя было приближаться к ним с его слов, но из альтернативы у неё было только оставаться одной на улице, чего она в любом случае не выдержала бы, ведь кто знает, сколько ей ещё так стоять и ждать, когда они выйдут наружу? И выйдут ли они вообще?

С такими мыслями она подошла к огромной железной двери маяка, на которой чем-то красным были написаны слова на каком-то языке. И хоть она этого наверняка не знала, но всё равно решила, что это язык диких, ибо вряд ли здесь был обладатель ещё какого-то языка, оставивший эту надпись.

Немного обдумав, что может быть написано здесь и придя к выводу, что гадать над этим сейчас бесполезно, она прислушалась в надежде услышать что-то изнутри маяка. Но… попытка была тщетной — сколько бы она не прислушивалась, так ничего и не услышала.

Решив, что больше терпеть не может, она взялась за ручку маяка двери двери обоими руками и потянула её на себя. Но дверь даже и не подумала сдвинуться. А ведь она видела, как тот парень с лёгкостью открыл её. Да, у него больше сил, чем у неё, но не настолько, чтобы разница была такой, что она даже немного приоткрыть не может эту же дверь. А это значит…

— Они заперлись… — тихо произнесла она пересохшими синими губами, пока по её телу пробежала даже более сильная дрожь, чем обычно.

А уже в следующее мгновение, осознав, что её может ждать, если они там заперлись и не собираются впускать её, она начала стучаться. Сначала стучалась негромко — так, чтобы они услышали, и при этом она не привлекла громким шумом демонов. Но не получая в итоге хоть какой-то реакции на это, её стуки по двери становились всё громче и громче. Однако и на это они никак не отреагировали. Совершенно.

— Откройте! Откройте!!! — закричала она, со всех сил стучась по двери.

Сложно сказать, сколько она так стучалась и кричала, но дверь ей так никто и не открыл. Всю её к этому моменту уже трясло. Одно дело — умирать с кем-то, а другое — совершенно одной, ночью, в каком-то лесу на краю света. Если к первому она мысленно уже была готова, то второе вообще никак не входило в её планы. Она об этом даже не думала. А сейчас её мысли были заняты лишь этими мыслями.

От этого она продолжала кричать и стучаться с невероятной силой, которую вообще не ожидаешь увидеть от человека, находящегося в таком физическом состоянии.

Тем не менее… это так и не дало свои плоды. Дверь как была запертой, так и осталась. И за всё это время изнутри не раздалось даже звука. Может быть, конечно, внутри они встретили нечто такое, что их убило. Но, скорее всего… её просто бросили.

Она не могла в это поверить. Опять всё пошло не так, как она планировала. И опять это произошло совершенно не по её вине — её просто банально не повезло.

Ну вот откуда тут мог взяться этот маяк? Как такое вообще возможно, учитывая, что сто с лишним лет назад произошла ядерная война, что должна была камня на камне не оставить в этих частях мира?

— Пожалуйста! — замолила она, вновь закричав и застучав. — Откройте, пожалуйста! Пожалуйста! Я буду делать всё, как вы скажете! Прошу! Только не бросайте меня! Не оставляйте одну! ПОЖАЛУЙСТА!

Это было невероятно унизительно. Но это было необходимо. Ей хотелось выжить и жить дальше. Или хотя бы умереть не одной, будучи растерзанной каким-то демоном…

Так что ни о какой гордости в этот момент для неё и речи не шло.

Только вот… ничего не произошло даже после этого. Вернее, кое-что всё-таки произошло… Дверь так и не открылась, ни звука изнутри не раздалось, зато в окружающем её со всех сторон лесу начали виднеться красные глаза демонов, сияющие в ночной темноте.

Они сбежались на её громкие крики и уже были готовы напасть на неё в любой момент. А она, сама того не заметив, раньше, чем примерилась с происходящем, рефлекторно применила на свой Дар, ускорив себя, и побежала в ту сторону леса, где демонов было меньше всего.

А дальше для неё всё как в тумане: демоны рычали, бежали к ней, прыгали на неё, сбивали с ног, вгрызались в её тело, но каждый раз она всё равно каким-то чудом вставала и продолжала бежать куда-то вперёд, лишь оставляя после себя клочья одежды и кровь, опавшую на белоснежный снег.

Бежала она так недолго — силы быстро закончились из-за истощённости организма, но благодаря набранной ей изначально высокой скорости она всё-таки смогла оторваться, пока демоны, охотясь на неё, сцепились меж собой. Но пусть она и оторвалась от погони, однако что делать дальше — она даже примерно не знала. А теперь ещё из-за серьёзных ран и боли, охватившей её, у неё кружилась голова и она едва оставалась в сознании.

Тем не менее даже так она продолжала, хоть и очень медленно, но всё же идти вперёд, надеясь на чудо и шепча:

— П-п-пожалуйста… пожалуйста… Кто-нибудь… пожалуйста… Помогите мне…

И это чудо произошло.

Когда она уже едва находилась в сознании, она увидела небольшую избу. И ей было плевать, плод ли это её воображения и уставшего сознания, или настоящая изба — в этот момент даже не задумывалась об этом, просто медленно ковыляя к ней из последних сил.

Дойдя до неё, с трудом открыла дверь, прошла внутрь и… в конце концов, больше не в силах терпеть, потеряла сознание, из-за чего даже не услышала, с каким грохотом рухнула на пол.

— Нам точно стоит здесь оставаться ещё насколько-то?.. — тревожно спросила Алиса, продолжая без конца осматривать всю комнату. — Мы ведь немного отогрелись и даже нашли тёплую одежду…

— Согласна, — кивнула стоящая рядом с ней Карэн, смотря на книжные полки. — Жуткое место. Хочу побыстрее отсюда убраться…

— Вряд ли нам ещё так повезёт, так что, скорее всего, на ближайшие несколько сотен километров это единственное здание, — ответил я, посматривая на входную дверь, которую мы недавно заперли. — По крайней мере, с электричеством — так точно.

— Это и пугает. Самого этого маяка не должно быть, а он — есть. И мало этого, так в нём ещё и электричество с такими технологиями откуда-то есть, — недоверчиво, медленно направила она руку в сторону огромного электрического радиатора, расположенного чуть ли не во всю стену, и от которого в этот момент шло очень приятное тепло.

— И людей тут тоже очень давно не было, — проведя пальцами по книжной полке и посмотрев, насколько они покрылись пылью, сказала Карэн.

На самом деле всё так, как они говорят.

Как ни посмотри, а никакого маяка тут в принципе быть не должно. А если чисто в теории подобное сооружение и могло сохраниться после произошедших за это время в мире событий, то в основном — лишь в виде руин. Однако в данном случае в стенах и крыше этого маяка даже дыр нет, из-за чего тут, пускай и не сильно, но теплее, чем на улице. Но что куда более странно — это имеющееся здесь откуда-то электричество и техника, которой хоть и много лет, но она всё ещё продолжает работать. Что первого, что второго — тут быть не должно. Но оно тут почему-то есть…

— Из выбора у нас всё равно только это место и улица с морозом, — перевёл я взгляд на девочку, что, переодевшись в тёплую одежду, уселась у радиатора, отогревая руки с ногами. — А здесь можно согреться и отдохнуть. Как минимум дождаться хотя бы утра нам всё равно необходимо. Да и на улицу сейчас всё ещё выходить крайне опасно.

От упоминания последнего повисла неловкая тишина.

— Нам всё же стоило её впустить… — тихо произнесла Алиса.

— Угу. У меня от её криков будто что-то внутри разрывалось…

Да, они обе пытались уговорить меня, чтобы я поменял решение и всё-таки открыл дверь, впустив стучащуюся к нам Еву. Но… я посчитал, что это в итоге лишь помешает нам, а потому даже после их просьб своё решение так и не поменял. Из-за этого нам впоследствии пришлось слушать несколько минут её стуки в дверь, совмещённые с криками, мольбами и клятвами о том, какой она будет послушной.

И будь я всё тем же парнем, что и год назад, уверен, меня бы такое, мягко говоря, сильно напрягло — всё же до этого я никогда не убивал человека. А здесь ещё и смерть достаточно жестокая. В общем, в конечном счёте я бы просто не смог не впустить её, даже несмотря на её взгляды относительно нас и проблемы, которые она ещё могла нам доставить.

Но это — будь я всё тем же парнем. Сейчас же я уже другой человек, что куда меньше что-либо чувствует. А посему просто прикинул пользу от её Дара и противопоставил этому проблемы, которые она вполне может нам доставить. Проделав это, я и пришёл к выводу, что её Дар того просто не стоит. А в том, что она доставила бы нам ещё проблем — я был уверен. В лучшем случае постепенно рушила бы ментальное состояние нашей группы, а в худшем — вероятно, пошла бы и на физические расправы при первом удобном случае.

— Закроем эту тему, — сказал я, прекрасно понимая, что хоть мне теперь на подобное и всё равно, но им от обсуждения подобного станет лишь хуже. — Лучше давайте наконец решим, что будем делать дальше. Есть предложения? — и так и не дождавшись ни от кого из них ответа, продолжил: — Тогда предлагаю так: остаёмся здесь как минимум на ночь. Будем караулить и спать по двое. Если на утро всё будет в порядке и ничего не произойдёт — либо двинемся дальше, либо останемся на некоторое время здесь.

— Здесь? Зачем?

— У нас ведь заканчивается еда. Мы экономили её, как могли, но сейчас у нас в запасе осталось лишь две консервные банки. Если продолжим путь с таким количеством еды — продержимся ещё от силы неделю, не сбавляя особо темпа. И то — это в случае, если нам будет везти, и мы не будем получать лишний раз сильные раны. После же этого наш темп в любом случае снизиться — и совсем не факт, что это произойдёт ввиду нашей потребности поиска и приготовления пищи. Это пока мы находимся здесь, нам продолжают встречаться обычные животные. Однако, основываясь на этом, предполагать, что они нам в любом случае и далее будут встречаться — просто глупо. Так что вполне вероятно, стоит нам пройти неделю, как наш темп снизиться из-за банального голодания, с которым мы никак не сможем бороться. Короче говоря, в идеале нам нужно добыть себе еды в путь. Причём как можно больше и как можно быстрее. И проще всего сделать это будет сейчас, когда у нас появилось какое-никакое стабильное, тёплое убежище, с электричеством, электрической плитой и с посудой. К тому же нам всем нужно хотя бы немного восстановиться нормально — чтобы все раны с переломами успели зажить, и наши тела вернулись к изначальному виду, вновь набрав мышечную массу и необходимые запасы жира. Ну и просто банально нам всем нужно отдохнуть. Так что пускай это место и пугает своей ненормальностью, но именно оно может сыграть ключевую роль в нашем выживании.

— Если само нас не убьёт…

— Это тоже верно. А для этого нам в первую очередь нужно узнать ответ на один важный момент — откуда тут электричество? Мы проверили весь маяк, но не нашли ничего и близко похожего на генератор, что могло бы питать тут всё.

— Электрическая аномалия?..

— Вполне может быть. Но есть и другой вариант — рядом с маяками часто строят дополнительные здания. Скажем, для передачи сигналов или же банальные склады, где будет храниться, например, тоже топливо. Вполне вероятно, такое здание есть и здесь.

— Но мы ведь уже выходили на смотровую площадку и осматривались…

— Краем глаза, считай. А такие домики, как правило, совсем небольшие, так что его легко могли скрыть выросшие за это время деревья, или же его банально засыпало снегом. В таком случае нет ничего удивительного в том, что мы не заметили ничего подобного.

— Тогда поднимемся ещё раз и осмотримся получше?

— Нет. Сейчас это делать слишком опасно — мало ли каких демонов могла привлечь Ева. Сделаем это через час. А лучше — через два. Всё равно за это время маловероятно, что что-то произойдёт.

— А если это не поможет? Тогда придётся выходить?

— Да, но только уже утром и в случае, если решим остаться здесь на какое-то время. Вас такой расклад устроит? — и увидев, как в ответ обе девушки кивнули, сказал: — Тогда давайте пока что отогреваться и отдыхать. А то не факт, что в ближайшем времени нам ещё предоставиться такая возможность.

Именно так мы и поступили.

Я сел рядом с девочкой, тоже начав понемногу отогревать замёрзшие руки с ногами, а Карэн с Алисой после этого ещё какое-то время ходили по этой жилой комнате, осматриваясь и негромко общаясь между собой, обсуждая найденное и то, стоит ли нам брать это с собой. По большей части это касалось одежды, найденной в шкафах, которой мы уже и без того забили все наши рюкзаки. Но также это, например, касалось тех же книг, которые мы вполне могли бы использовать для розжига небольшого костра с помощью найденных здесь же очень старых, тем не менее всё ещё работающих зажигалок.

Ну а когда они закончили с этим, я, чтобы не мешать Карэн спокойно отдохнуть, поднялся и пошёл ещё раз проверять весь маяк. Со мной захотели пойти Алиса с девочкой, но обоим я отказал — им нужно было отдыхать и защищать друг друга в случае чего.

Тщательная проверка всего маяка, состоящего из четырёх этажей и пяти комнат, заняла порядка часа. За это время я несколько раз спускался вниз, к жилой комнате, проверяя, всё ли в порядке с девочками, и, убеждаясь, что с ними всё нормально, возвращался к своему делу.

Но, увы, результат был достаточно печальным — за это время я не нашёл ничего странного или какой-то мелкой зацепки, которая прояснила бы хоть немного. Лишь провода от продолжающей работать аппаратуры, уходящие в стены маяка.

Даже выход на смотровую площадку в итоге ни к чему не привёл — сколько бы я не осматривался, что под маяком, что рядом с маяком, что вдали от маяка — я так ничего и не увидел. С одной стороны открывался вид на покрытое льдом и снегом неизвестное море, а с другой стороны — хвойный лес с бесконечным снегом, от которого в ночной темноте ярко отражается лунный свет.

Может быть, оказавшись я в этом месте при других обстоятельствах, я бы даже посчитал открывшуюся мне отсюда картину достаточно красивой. Однако сейчас она во мне вызывала лишь нотки омерзительной тошноты, от которой хочется побыстрее избавиться.

С такими мыслями я слез со смотровой площадки и вернулся к остальным.

Девочка к этому моменту заснула в кровати вместе с крепко обнимающей её Карэн, а Алиса так и продолжала сидеть у радиатора, разве что теперь листая книжки.

— Они сильно привязались друг к другу, — переведя с них взгляд на Алису, присел я рядом с ней.

— Угу. Карэн ей с самого начала почему-то больше всех понравилась.

— Она вроде говорила что-то о воспоминаниях, когда мы у неё об этом спрашивали. Так что, может, она ей маму напоминает?

— Может. Но я думаю, дело в другом.

— В чём?

— Она ведь видит, что Карэн всегда старается держать дистанцию между вами.

— Хочешь сказать, это не Карэн ей помогает, а она — ей?

— Не знаю, — пожала она плечами. — Это лишь моё предположение.

— Понятно.

— Как там снаружи обстановка?

— Ничего похожего на то, что нам нужно, я не увидел. Только бесконечные заснеженный лес да заледеневшее море. Ну и куча мелких сверкающих глаз демонов.

— Ясно.

В её голосе легко читается грусть и задумчивость. Словно она сейчас разговаривает со мной на автомате, а сама при этом думает о чём-то совсем другом. И думаю, я знаю, что её сейчас беспокоит.

— Ты всё ещё переживаешь из-за меня?

Она несильно кивнула, продолжая листать книги, состояние страниц которых оставляет желать лучшего.

— Не хочешь это обсудить?

— А какой смысл? Ты и так знаешь моё мнение на этот счёт. И мнение Карэн тоже. Но всё равно продолжаешь идти дальше по выбранному пути.

— Потому что…

— Хочешь защитить нас. Ты это уже говорил множество раз. И это, если что, и без слов прекрасно понятно. Просто ты, видимо, не осознаёшь, насколько нам больно наблюдать за этим. За тем, как в твоём голосе и словах всё меньше эмоций и чувств. Как твои выборы становятся всё более машинными. И в целом — как ты теряешь не просто человечность, а… себя. С каждым днём от тебя остаётся всё меньше настоящего тебя. Того, которого знали и любим мы с Карэн. Оболочка всё та же, но внутри… словно даже не другой человек, а робот, что просто старается подражать настоящему тебе.

— Понимаю.

— Нет. Не понимаешь. Думаешь, это примерно те же чувства, что ты испытал, когда вскрылась правда о Еве? Нет, это совсем не так. Здесь мы ежесекундно наблюдаем за этими ужасными изменениями в тебе. А ужаснее всего в этом — осознание, что эти изменения происходят в тебе из-за нас. Из-за нашей слабости и невозможности защитить себя самим. Мы словно собственными руками понемногу топим тебя, не давая даже вздохнуть. И по ощущениям, с каждым днём ты всё меньше хочешь сделать вздох, будто постепенно смиряясь с неизбежностью этой участи.

— Это не так…

— Но знаешь, если мне просто до ужаса грустно от этого, то Карэн… Она хоть этого и старается не показывать, но явно всё больше видит в тебе то самое, от чего она не может долго смотреть на тебя. Мне даже сложно представить, через что она сейчас проходит, когда ситуация и так сама по себе ужасная, а тут ещё и это… Всего меньше недели назад я надеялась, что Элизабет совсем скоро что-нибудь придумает, и вы снова сможете нормально общаться, а теперь — я надеюсь, что вы в конце всего этого хотя бы просто сможете друг с другом общаться…

— Я уверен — мы что-то придумаем и справимся со всем этим. Но сейчас у нас совсем другая цель — нужно выбраться живыми отсюда и добраться до цивилизации.

— А там уже придётся что-то придумывать с выдвинутыми нам обвинениями… И только если и с ними справимся, то сможем наконец взяться за эту проблему. А всё время до этого придётся наблюдать за тем, как вы оба мучаетесь…

— Мы обязательно справимся.

— Ты правда так считаешь, или просто сейчас говоришь, что нужно — то, что я хочу услышать? Только не ври мне, пожалуйста.

Я на время замолк, а когда открыл рот, так и не смог дать желанный ей ответ, в итоге просто закрыв его обратно.

— Понятно…

После этого мы сидели в тишине до конца нашего караула. А когда он подошёл к концу — мы поменялись с Карэн и девочкой, и теперь уже они сидели у радиатора, тщательно прислушиваясь ко всем возможным звукам, а мы — улеглись на кровать, где, обнявшись, заснули.

И пожалуй, за все дни, проведённые в этом месте, это был самый лучший сон — тут и длительность сна сказалась, и его общее качество, ввиду более хороших условий.

Но раз сон остался позади, то пришло время вновь заниматься делами: для начала вновь обошли весь маяк, тщательно его осматривая, потом вышли на смотровую площадку, осмотревшись по сторонам, а следом за этим, убедившись, что никакой опасности ни внутри, ни снаружи нет… вышли на улицу, начав искать здания, либо хотя бы то, что чисто в теории может питать электричеством маяк.

И практически сразу мы кое на что наткнулись.

— Посмотрите сюда, — подозвала нас Карэн, махнув в свою сторону рукой и смотря себе под ноги.

Мы подошли и увидели глубокие следы в снегу, а вместе с ними и… струи крови с ошмётками знакомой одежды на снегу. А смотря дальше, в сторону, куда это всё ведёт, заметили лежащие, разорванные трупы демонов.

— Она выжила?..

— По крайней мере, точно можно сказать, что не умерла здесь, — сказал я.

— Пойдём, посмотрим?..

— Нет.

— Но…

— Если она выжила — значит, уже где-то далеко достаточно далеко. А если нет, то осмотр её трупа ничего нам не даст — и так всё прекрасно понятно.

— А если она выжила, но ранена и ей требуется помощь?..

— Пускай. Это уже не наша забота. Тем более у нас сейчас другая, куда более важная задача. Так что продолжим поиски, пока демоны не учуяли нас и не набежали.

Карэн с Алисой хотели мне на это что-то сказать, но всё-таки, переглянувшись меж собой, промолчали, продолжив поиски вместе с нами. Впрочем, как выяснилось позже, это было бесполезно — в итоге, потеряв на это порядка двух часов, мы так ничего и не нашли. Даже каких-то обломков зданий — словно таковых тут никогда и не было.

— Что будем делать теперь?.. — спросила Алиса, когда мы вернулись обратно.

— Давайте продолжим поиски здесь.

— Но мы ведь вчера уже осмотрели тут всё?

— Не всё. Мы осмотрели самое очевидное. Но здесь может быть всё не так просто. Скажем, скрытый подвал или вообще потайные ходы. Просто если это даже какая-то электрическая аномалия, то она всё равно должна где-то находиться и проявляться. Она не может просто заряжать все устройства, при этом не существуя. По крайней мере, если это не какой-то редкий тип аномалии, по какой-то причине не внесённый в школьный файл.

— А если так ничего и не найдём?

— Тогда уже и будем думать, что делать дальше.

Завершив на этом этот короткий диалог, мы продолжили поиски, проходясь уже в который раз по маяку и тыкаясь во всё подряд.

Время шло, а результата всё никакого не было. И когда мы уже подумывали сдаться, начиная размышлять и обсуждать, что нам делать дальше, девочка неожиданно сказала:

— *%*"№%; *%'!

Я сразу же направился к ней, посмотрев на место, на которое она продолжала указывать пальцем. Этим местом оказался пол рядом с книжной полкой, небрежно прикрытым ковром. Словно кто-то спешил, когда укладывал его. И у краешка этого ковра можно было заметить кое-что странное.

— Что там? — спросила Карэн, подойдя к нам вместе с Алисой.

— Сейчас посмотрим, — и сказав это, я взялся за ковёр, откинув его в сторону. — Как я и думал.

Под ковром оказались протёртые следы от частых сдвигов шкафа. Причём отодвигали каждый раз по той же самой траектории и именно с правой стороны.

— %; %«: », — похвалил я девочку, что в ответ слегка улыбнулась.

— Потайной проход за шкафом?

— Если сам шкаф не является потайным проходом. Помогите мне, — и сказав это, начал сталкивать с полок одну книгу за другой.

Поняв, что я ищу рычаг, все они принялись мне в этом помогать. Однако, без проблем скинув все книги на пол, шкаф так и не начал двигаться. Но это нас и близко не остановило — мы взялись за правый край шкафа и стали его двигать. И через какие-то несколько секунд пред нами предстала огромная, открытая железная дверь, за которым находиться тёмный проход, ведущий куда-то глубоко вниз.

Прислушавшись и так ничего не услышав, скинул рюкзак с плеча, достал оттуда фонарик и, включив его, осветил спуск вниз. Небольшой, словно недавно построенный проход с лестницей, уходящий глубоко вниз, до куда уже не достаёт свет фонарика.

Немного подумав, что делать, и закинув рюкзак на плечо, я медленно пошёл вперёд, тихо произнеся:

— Идите аккуратно за мной.

В ответ мне никто ничего не сказал, но я отлично знал, что они меня услышали и сделают, как я попросил. Вот только стоило мне медленно опустить ногу на первую ступень, как… во всём проходе неожиданно включился свет.

— Датчики движения? — предположила Алиса.

— Вероятно. А возможно, за нами просто следят, и это такое своеобразное приглашение пройти вперёд.

— Это может быть ловушкой, — сказала Карэн.

— Да. Но нам нужен этот маяк, а вероятность, что тут обитает кто-то живой и разумный, — до ужаса мала, — и проговорив это, я медленно пошёл дальше, будучи готовым отреагировать в любую секунду на любую возможную угрозу. — Держите небольшое расстояние между собой, — добавил я, когда услышал первые шаги позади себя.

Это необходимо, чтобы в случае чего было хоть какое-то пространство для движений. Маловероятно, что это нам хоть как-то поможет, если мы идём прямиком в ловушку, но всё же так шансов у нас всяко больше.

Помимо же этого я ещё шёл достаточно медленно, аккуратно всматриваясь в ступени, стены и потолок, ища глазами всё, что может представить для нас хоть какую-то угрозу. Но сколько бы я ни всматривался — ничего такого так нигде и не увидел. Нас окружали лишь белые, слегка потрескавшиеся стены и находящиеся на потолке светильники, что, на удивление, все до единого исправно работали.

А закончился наш спуск вниз на точно такой же большой железной двери, что была и на входе в это место. И точно так же, как и та дверь, эта дверь тоже открыта, словно приглашая нас войти в неё. А за ней открывается вид на круглый коридор, посреди которого находиться какая-то большая аппаратура, разделённая на несколько блоков и с кучей дисплеев. И разумеется, вся эта аппаратура тоже по какой-то причине включена и работает.

Недолго раздумывая, я сделал уверенный шаг вперёд, оказавшись по другую сторону двери, и… ничего так и не произошло. Даже звука лишнего не раздалось.

Пройдя вперёд, направился к аппаратуре, при этом подозвав к себе рукой остальных. И пока они аккуратно разрывали дистанцию между нами, я ещё раз осмотрелся по сторонам, на этот раз внимательно взглянув в два коридора, ведущих из этой комнаты куда-то в разные стороны.

Однако так ничего в них и не увидев, наконец опустил взгляд вниз, на главный дисплей, на котором было написано много чего. Но самая основная надпись, находящаяся сверху, гласила следующее: «Лаборатория Новой Эры № 13».

— Что это… значит?.. — тихо спросила Алиса, смотря на этот же дисплей. — «Лаборатория»?.. Ещё и язык нашей Империи…

— Сейчас попытаюсь это узнать. Следите пока за коридорами.

Сразу после этих слов я кликнул на кнопку «Безопасность», и поверх изначального экрана, с негромким звуком клика, всплыло новое окно. В нём было много чего написано, но интересовало меня кое-что конкретное. И я это нашёл — кнопка «Изображение с камер».

Стоило же мне её нажать, как на дисплее в тот же миг отразились сотни квадратных окошек, на каждом из которых отображалась определённая видеозапись, что, судя по всему, записывается в реальном времени. И действительно — быстро пробежавшись глазами по камерам, я нашёл несколько тех, на которой были видны все мы, стоящие около этой аппаратуры.

Для достоверности даже на всякий случай проверил это, проделав несколько необычных жестов кряду — все они в итоге отразились на каждой из камер.

И так как за это время не раздалось ни одного звука и не произошло ничего странного, я продолжил смотреть записи с камер видеонаблюдения, только теперь уже приближая их, тщательно рассматривая и запоминая всё. Ушло же у меня на это порядка пары минут, и за это время так ничего и не произошло. А посему, в довесок, следом открыл 3D карту этого объекта, быстро пробежавшись по ней глазами и запомнив самые важные места.

— Скорее всего, мы здесь одни, — наконец произнёс я.

— «Скорее всего»?.. — спросила Карэн.

— Если верить камерам видеонаблюдения.

— А демоны или аномалии? — спросила уже Алиса.

— Ничего такого не видно. Но есть кое-что другое.

— Что?..

— Труп. Хотя, скорее, просто кости, оставшиеся от него. Причём, судя по их цвету, этот труп сожгли.

— Сожгли?.. Но кто и зачем?..

— Не знаю. У меня нет догадок. Но, исходя из увиденного на камерах, это место — действительно какая-то лаборатория. Некоторая аппаратура и целые помещения в ней напоминают те, что были на наших заводах. Только, помимо них, здесь есть ещё жилой блок, столовая и спортзал — то есть, это место изначально было рассчитано на долгое проживание находящихся здесь работников.

— Что будем делать?..

— Надо проверить тут всё. Двери тут, как я понял, закрываются только изнутри, так что, если решим просто уйти, то на маяке мы в безопасности не будем — придётся в любом случае уходить из него. А маяк нам сейчас очень нужен, и уходить из него — плохая идея. К тому же, если выясниться, что тут действительно нет никакой угрозы, то это место не пойдёт ни в какие сравнения с маяком, и в таком случае мы сможем остаться тут на какое-то время, полностью оправиться, хорошо подготовиться для следующего рывка и, вероятно, найти что-то полезное, вроде карты местности или хотя бы консерв. Так у нас шансы выбраться отсюда возрастут во много раз, — и немного подумав, всё же добавил: — А ещё, вероятно, всё это может быть как-то связанно с моим странным происхождением и родителями. Вас это устраивает?

— Мог бы и не спрашивать, — не задумываясь, ответила Алиса.

— Угу, — вслед за ней слегка кивнула Карэн.

И хоть в их голосах отчётливо читался страх пред неизведанным, но при этом в них звучала полная уверенность в своём выборе — они обе готовы безоговорочно довериться мне, даже осознавая, что из-за этого придётся пойти на возможный лишний риск.

— Спасибо… — и несколько промедлив, продолжил: — Давайте тогда сразу проверим, что там с трупом — это должно быть тут недалеко. А если ничего не найдём — вернёмся сюда и попытаемся просмотреть записи с камер наблюдений.

— А сразу их не отсмотреть, потому что это займёт очень много времени, конечно же…

— К сожалению, да.

И проговорив это, мы медленно, не шумя и больше не разговаривая, направились в один из коридоров, постоянно при этом осматриваясь по сторонам и вглядываясь в каждое разветвление этого коридора. И до какого-то момента всё шло нормально. А потом, в один неопределённый момент, я заметил, что шаги за мной резко прекратились. А вместе с шагами пропали и все остальные звуки, издаваемые ими.

Я тут же обернулся назад, но… там никого не оказалось — лишь пустой коридор с закрытыми дверьми по обеим сторонам. И не успел я замотать головой в их поисках, как… весь свет резко погас, оставив меня одного в кромешной темноте…

— Вы тут? — спросил я, всматриваясь в разные стороны. — Вы меня слышите?

Издаваемые ими звуки пропали так быстро и в один конкретный момент, что сомнений быть не может — все трое куда-то только что исчезли. Или же мне так только кажется ввиду какого-то ментального воздействия на меня. Поэтому спросить я это был обязан. К тому же тот или то, что воздействует на меня, в любом случае прекрасно знает моё местоположение, так что этим самым я совершенно ничего не теряю.

Но увы, это всё оказалось не какой-то дешёвой иллюзией — в ответ мне так никто и ничего не ответил. В крайнем случае, даже не коснулись, чтобы хоть так подать знак. А значит… либо под действия этого воздействия попали мы все разом, либо… их телепортировали.

Второе куда менее вероятно, ибо появляется множество вопросов, вроде того, зачем им отключать свет и оставлять одного тут именно меня? Однако, независимо от этого, для меня ничего не меняется, ведь в любом случае происходящее означает одно — что мы в опасности и нужно защищаться.

И ещё до того, как мысленно пришёл к этому, рефлекторно я уже всё сделал — поверх уже привычного мне барьера появились части доспеха из Дара, укрывающие собой жизненно важные места, а в руках появилась коса, которую, к сожалению, приходится использовать в основном левой рукой из-за до сих пор не восстановившейся серьёзной раны на правом плече. Тем не менее в запасе ещё осталось проявление шестого этажа, что я решил пока что припрятать на крайний случай.

Пока же раздумывал над этим, спереди раздался тихий шорох, на который я тут же обернулся. Там, вдалеке коридора, стояла девушка, которую я узнаю по одному лишь силуэту даже в такой темноте и на таком расстоянии.

— Карэн? — спросил я, после чего, не услышав ответа, быстро осмотрелся по сторонам ещё раз и медленно направился к ней. — Карэн, это ты?

Нет, как я уже сказал: я никак не перепутаю её в этом мире с кем-либо. Просто здесь есть две очевидные несостыковки: первая — она каким-то образом оказалась далеко спереди меня, хотя была позади; а вторая — она продолжает стоять на месте, дрожать и осматриваться по сторонам, совершенно не реагируя на мои слова, словно совершенно не слыша их.

Но если первое можно объяснить предположением о телепортации, а второе — предположением о навеянной на нас иллюзии, то объяснить сразу оба момента чем-то одним… это слишком сложно. По крайней мере, мне трудно представить реалистичный вариант, при котором здесь бы имела место быть и телепортация, и иллюзия.

— Карэн? — продолжал я негромко звать её, идя к ней и осматриваясь.

И теперь, осмотрев всё самое важное, я обратил внимание кое на что другое — всё это место изменилось. Не только свет погас, но и целостность многого здесь нарушилась. А наиболее это заметно на стенах, полу и потолке — в них появились всякие мелкие трещины, которых тут до этого не было. Словно всё это место резко перенеслось на несколько лет вперёд.

Кроме того — температура резко снизилась. Несильно, но это только по моим нынешним ощущениям. Если же вычесть работу Дара по регулированию температуры в теле, то температура здесь изменилась градусов на десять. За какой-то один миг.

Учитывая это, очевидно одно — вариант с ментальным воздействием был точно верным. Но имеет ли здесь место телепортация, или же… находящаяся передо мной сейчас Карэн — тоже лишь иллюзия?..

Стоило же только промелькнуть такой мысли, как Карэн неожиданно повернулась в мою сторону. Так резко, что я даже рефлекторно остановился, приняв боевую стойку. Но в итоге…

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! — закричала она, со страхом схватившись за голову, только взглянув на меня.

И не успел я даже ничего сделать, как она, до ужаса быстро развернувшись, на огромной скорости начала убегать, продолжая во всю кричать от отхватившего её ужаса.

Времени думать, что делать дальше больше не было: может, эта Карэн и иллюзия, но рисковать и отпускать её тут я не могу, ведь в таком случае остаётся шанс, что это не так и она — настоящая. Просто с ней что-то произошло и ей нужна помощь. Поэтому, совершенно забивая на аккуратность и предстоящий риск, я, не размышляя более и секунды, побежал за ней.

— Карэн, стой! — выкрикнул я, понемногу догоняя её. — Это я!

— НЕТ!!! НЕТ!!! НЕТ!!! ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!! КТО-НИБУДЬ ПОМОГИТЕ!!! КТО-НИБУДЬ!!! ПОЖАЛУЙСТА!!!

Её крики с ужасающей громкостью расходились лаборатории, наверняка достигая даже самых отдалённых её частей. Но до кого она хочет докричаться? Она ведь знает, что тут больше никого, кроме нас не было. Но самое главное не это. А то — почему она в страхе бежит от меня? Что с ней произошло?

Или меня просто заманивают куда-то этой иллюзий? Нет, последнее вряд ли — учитывая силу иллюзии, при желании меня бы обладатель этой иллюзии уже убил бы. Тут и наложение массовой сильной иллюзии, и её поразительная проработанность, ведь Карэн бегает и в целом движется, как настоящая, а не какая-то жалкая подделка.

Так что тут что-то другое. И сейчас есть лишь один способ узнать, что именно…

Догнав её из-за незначительной разницы в развитости наших Даров, я, отозвав косу, ухватился за её предплечье, насильно остановив и развернув к себе. Но всё, что в итоге увидел… это непомерный ужас в её глазах, пробирающий до глубины души даже нынешнего меня.

— НЕТ!!! НЕТ!!! — всё кричала, заливаясь слезами и пытаясь вырваться с помощью второй руки, которую я тоже схватил. — НЕТ!!! ТОЛЬКО НЕ ЭТО!!!

— Карэн, это я! Слышишь⁈ Это я!

— А-А-А-А-А-А!!!

В ответ лишь продолжая кричать, со страхом смотря на меня и пытаясь в истерике вырваться, ударила она ногой. Но это даже ударом трудно назвать — в нём совершенно не было никакой уверенности и отточенности. Только одна грубая сила. Из-за этого результат оказался очевидным — она завалилась на пол, а я, продолжая удерживать её руки, оказался над ней, сидя на коленях.

— Карэн! Тебе нужно успокоиться! Успокоиться! Понимаешь⁈ Я — тебе не враг! Я…

— ДЕМОН!!! ДЕМОН!!! ДЕМОН!!! ДЕМОН!!! ДЕМОН!!! ЧУДОВИЩЕ!!! — вертясь подо мной и извиваясь, подобно змее, кричала во всю она.

Услышав же эти неожиданные слова от неё, я опешил. Всего лишь на какую-то секунду, но я потерял внутренний контроль над собой. Произнеси эти слова кто-нибудь другой, кроме, наверное, ещё Алисы, я бы и глазом не моргнул. Но услышать конкретно это и конкретно от неё — оказалось до ужаса болезненным и ранящим сердце.

Однако на этом боль, к сожалению, не кончилась…

Поймав мгновение, Карэн вырвала руки из моей хватки и… без проблем пробив барьер, вцепилась ногтями в моё лицо. А уже в следующую секунду я почувствовал, как по всему лицу расходиться боль, словно от десятка мелких лезвий, что разрезали мою кожу, словно нож масло. И что хуже всего — одно из них вошло глубоко в левый глаз, доставив мне за мгновение такую боль, что тут же включился режим, отстраняющий все чувства.

Лишь благодаря ему, не растерявшись и резко отскочив назад, я смог вырваться из хватки Карэн. После чего, прикрыв рукой пробитый глаз, открыл второй, готовясь обороняться. Вот только… даже сквозь без конца заливающуюся в глаз кровь я без проблем смог понять, что Карэн и не думала нападать на меня — в этот момент она, с трудом перевернувшись на живот, начала неловко подниматься на ноги, готовясь убегать.

Но я не могу ей дать уйти.

С этой мыслью, зажмурив глаз, быстро поднялся на ноги и уже собирался побежать за Карэн, как с прохода справа от меня раздался чей-то тихий, печальный вздох. Повернув голову, я пересёкся взглядом с Алисой, что, стоя в проходе, просто смотрела на меня до ужаса печальным взглядом.

— Алиса?

— А ты хотел кого-то другого увидеть?..

— Что? Нет. О чём ты вообще гово… — и не договорив, услышав звуки бега, повернулся в сторону Карэн, выкрикнув: — Стой, Карэн! Подожди!

— Вот об этом я и говорю…

— Не понимаю, о чём ты. В любом случае нам нужно сейчас догнать и поймать Карэн — она не в себе и ей нужна помощь. Побежали скорее, — и сказав это, уже собирался побежать, как вдруг заметил, что Алиса даже не двинулась. — Ты чего? У нас нет времени — она сейчас убежит.

— Тогда беги уже скорее за ней.

— Что? Ты не хочешь бежать со мной? Что-то произошло?

— И только сейчас ты это спрашиваешь у меня… Хотя наверняка ты это заметил с самого начала… И всё равно — сначала все другие, а потом Алиса… Действительно. Алиса ведь всегда ведь подождёт и без проблем стерпит, так что ничего страшного…

— Я не понимаю.

— Да всё ты прекрасно понимаешь: я говорю о том, что ты всегда найдёшь себе оправдание, лишь бы забить на мои чувства. Сейчас, например, наверняка подумал про себя как-то так: Алиса выглядит странно, но физически вполне себе в норме, в отличие от Карэн, которая в таком состоянии, что может прямо сейчас серьёзно навредить себе. Так ведь?

— Алиса…

— Так. И так абсолютно всегда — меня похитили по твоей вине, я пережила невероятный стресс, из-за которого потом ещё долгое время боялась просто выходить из дома, а ты что сделал? Несколько раз спросил, как я себя чувствую и не хочу ли поговорить насчёт этого? А потом, когда я несколько раз очевидно наигранно сказала, что всё в порядке — ты просто взял и забил на это, словно ничего такого со мной и вовсе не происходило…

— Я…

— Или, например, когда мы вроде как начали официально встречаться и даже обговорили это вслух, а ты буквально уже на следующей неделе начал мутить интрижки с Карэн, в роли твоей второй девушки. И ладно бы тебе хватило смелости признаться в этом мне в лицо — так и здесь ты просто промолчал. Из-за этого узнала я об этом всё только из уст самой Карэн. Хоть понимаешь, что я, навещавшая тогда тебя каждый день, чувствовала в тот момент?

— Пожалуйста, давай…

— Нет. Не хочу опять слушать эти твои бесконечные оправдания. Последней каплей для меня стала Ева. Точнее, даже не она, а твой выбор в её пользу. Ты прекрасно знал, как я хотела быть твоей спутницей. Прекрасно знал, как мне будет обидно потом, если ты сделаешь такой выбор. И ты всё равно пошёл на это.

— Прости…

— Простить? За что мне тебя прощать? Ты ведь ничего такого, по сути, и не сделал. Все эти выборы — твои, и я не имею права их как-то осуждать. Разве что, знаешь… если я для тебя настолько ничего не значу, то мог бы и не привязывать меня к себе. Попользовался бы какое-то время, да и выбросил. Мне бы, конечно, было обидно, но не так, как было обидно всё это время. Я бы поплакала какое-то время, а потом прошло бы время, и смерилась с тем, что таков уж мир — такое случается, и с этим ничего не поделать. Так что мне просто немного не повезло. Но сейчас, когда ты так привязал меня к себе… когда дал столько надежд на радостное и счастливое, совместное будущее… я… я просто так больше не могу. У меня больше не хватает сил жить дальше такую жизнь. Удачи тебе, — договорила она, слегка печально улыбнувшись, начать поднимать правую руку.

— Что ты?.. — но не успел я договорить, как она, создав иглы напротив своего виска, запустила те себе в голову на огромной скорости.

Иглы одновременно вошли в её голову, разбрызгивая кровь и создав импульс, от которого её голова резко дёрнулась, отлетев в сторону. А уже в следующее мгновение её бездыханное тело с грохотом опало на пол.

В голове пустота.

Даже находясь в этом состоянии, эмоции всё равно не давали мыслить, затмевая всё собой. Так было ровно до того момента, пока я не присел на колени рядом с ней, смотря на её труп глазом, полностью заплывшим кровью.

— Нет. Этого не может быть. Здесь что-то не так. Всё это слишком странно и ненормально, — вернулось ко мне полное здравомыслие. — Это всё иллюзия. Точно. Нужно с ней как-то бороться и выбираться отсюда. Нужно спасти их.

Стоило же мне подняться на ноги и попытаться сделать шаг, как это подтвердилось — запнувшись обо что-то очень крупное и неожиданно оказавшееся у меня под ногами, я упал рядом с двумя трупами. И поначалу я даже не понял, кто это, а потом, как только увидел их лица, тут же их узнал, несмотря на то, что прежде ни разу за всю сознательную жизнь ни с кем из них не встречался…

Чувствуя нескончаемую боль, расходящуюся словно по всему телу, девушка с трудом открыла глаза.

Первое, что пред ней предстало — это потолок из брёвен.

Не понимая, где она находится и медленно вспоминая, что с ней происходило в последнее время, она аккуратно повернула голову вправо, увидев стену из брёвен и далеко не самую чистую постель, в которой сейчас и лежит. Всё ещё с трудом осознавая происходящее и постоянно морщась от боли, она следом повернула голову в другую сторону, узрев уже кое-что более интересное, звуки чего слышала с самого пробуждения.

Печь.

Самая обычная каменная печь, которую, как ей казалось, в нынешнее время можно увидеть разве что в каком-нибудь музее в роли экспоната.

Но сейчас точно не такой случай: к этому моменту она уже более-менее отчётливо вспомнила последние дни, проведённые здесь, на отдалённом от цивилизации краю земли; а что ещё более важно — эта печь сейчас работала — в ней горели дрова, звуки от которых она и слышала, а перед ними стояла кастрюля, по-видимому, из чугуна либо какого-то другого жаропрочного материала.

И только сейчас, узрев эту печь, девушка заметила, что впервые за долгое время чувствует себя полностью отогревшейся. Если же ещё вместе с этим не было бы расходящейся по всему телу боли, то, пожалуй, в таком случае она бы вообще впервые за долгое время почувствовала бы себя столь хорошо.

Однако, к сожалению, она была.

И теперь, сосредоточившись на ней, она ощутила все самые основные болезненные места — это правый бок, левое предплечье и обе ноги — правая в районе икры, а левая — в районе бедра. Помимо же этих ран хватало ещё множество чуть более мелких ран, которые в совокупности тоже доставляли неописуемые цензурными словами ощущения.

Но несмотря на это, девушке нужно было действовать — очевидно, что в этом месте, в этой избе, помимо неё был ещё кто-то — тот, кто положил её в постель и растопил печь, поставив перед ней готовиться еду. Поэтому, собравшись с силами, она опёрлась на руки с локтями и немного приподняла спину с головой, готовясь пересечься взглядами с этим человеком.

Вот только, как оказалось, вся её готовность была излишней, ведь, кроме неё самой, никого другого в этом месте не оказалось. На всякий случай, не веря своим глазам, она осмотрелась ещё раз — медленно проведя взглядом по каждой части избы. Тем не менее результат от этого никак не изменился.

Немного подумав, применив на себе свой Дар, усилив физическую мощь, и приготовившись призвать в любой момент проявление Дара, она негромко, аккуратно спросила:

— Здесь кто-то есть?.. — и не получив никакого ответа, даже в виде лишнего звука: — Ау-у?..

«Неужели отошёл куда-то?..» — пронеслось сразу у неё в голове. — «Что ж, если это действительно так, то лучшего шанса и не придумаешь…»

И подумав об этом, девушка наконец полноценно уселась, вследствие чего с неё опало одеяло, что до этого момента скрывало её обнажённую грудь, которая из-за недостатка пищи стала почти плоской, и… бинты, которыми было обмотано чуть ли не всё её тело.

«Значит, меня не только отнесли в кровать, но ещё и пытались лечить. Крайне ебанно, — раз раны даже близко не зажили, — но всё-таки лечить. Только зачем с меня при этом сняли всю одежду? Потому что она промокла из-за снега и крови? Причём тут тогда нижнее бельё? Оно точно не было промокшим на момент моего попадания в эту избу. Разве что оно, чисто в теории, могло немного промокнуть от крови. Но в любом случае это ничего не меняет — даже если это так, то это точно было слишко тупо снимать его ради такой мелочи. Да и мешать перематывать меня оно никак не должно было. А значит, вероятнее всего…» — и придя к этой мысли, девушка откинула в сторону одеяло, начав сначала тщательно осматривать всё своё обнажённое, сильно исхудавшее тело, а закончив с осмотром — взялась и за ощупывание, в том числе уделив особое внимание половым органам. — «Ну, в меня, вроде, не накончали — уже радует. Впрочем, это лишь значит, что, как минимум, всё подтёрли. Хочется, конечно, верить, что меня спас не извращенец какой-нибудь ебучий, который сделал это лишь ради моего тела, но… снятое нижнее бельё без весомой причины указывает на обратное. Хотя, если исходить из того, что это верное предположение, то не будь я девушкой, меня бы тогда вряд ли вообще спасли. Да и если так подумать, извращенец — это вообще не худший вариант. Придётся, естественно, немного поторговать собой, но со временем я точно приручу его и заставлю делать, что мне нужно. А раз он такой сильный, что живёт тут, то наверняка сможет помочь мне добраться до цивилизации. А уже там я без особых проблем как-нибудь избавлюсь от него…»

Закончив с этим внутренним монологом, девушка повернулась налево и опустила ноги вниз, собираясь встать. Но стоило ей это сделать…

— А-агхм!.. — не дав себе закричать, уселась она обратно, ощущая, как резко заболела её левая нога.

«Надеюсь, блять, это хотя бы не ебучий перелом!» — щурясь от боли, прокричала она про себя, высматривая поблизости то, что может сойти за трость.

И быстро найдя это глазами, она вновь поднялась на ноги, только теперь сделав это уже куда более аккуратно. Боль, конечно, всё равно была, но теперь она, по крайней мере, была к ней готова, а потому смогла доковылять до необходимого ей предмета, стоящего у печи.

«Так-то лучше,» — опираясь на ухват, пронеслось у неё в голове. — «Теперь нужно хорошо осмотреться и найти какую-нибудь одежду, пока этот мой „спаситель“ не явился. А то ещё не хватало, чтобы он набросился на меня прямо так. Терпеть-то, блять, наверняка в любом случае придётся, а так у меня перед этим, возможно, удаться добыть какую-нибудь информацию о нём и немного втереться в доверие — глядишь, тогда, может, даже насиловать не станет.»

Именно так девушка и поступила: осматривая избу, она при этом искала одежду и всё время, не прекращая и на секунду, следила за дверью, каждый раз вставая на месте и прислушиваясь, как только слышала какой-нибудь шорох. Правда, почти сразу она увидела в этом месте кое-что удивительное…

«Какого хуя⁈ Откуда тут это всё⁈ " — задавалась она вопросами, открывая один деревянный ящик за другим. — 'Одежда, постельное бельё, посуда, инструменты и материалы — всё это не соответствует технологиям, при которых строилась эта халупа. Всё это слишком технологически развитое! К тому же, всё это явно пиздец какое старое! Вон, на одежде вообще живого места нет — её раз сто, наверное, зашивали! И дело даже не в постоянном использование — оно всё просто будто из прошлого века! Стоп… из-за нужды отстраивать заново Империи после ядерной войны, прогресс сильно замедлился, поэтому за всё столетие почти нисколько не шагнул вперёд. Так что, вполне вероятно, эти вещи… неужели это отголоски мира до ядерной войны?.. Но даже если это так, то откуда это здесь, в этой жопе мира?.. Точно. Ответ на это может быть только один — это почти наверняка из того маяка. Хотя… он ведь совершенно не выглядел столь древним… Да и как бы он смог сохранить подобный целостный вид после ядерной войны?.. Ладно, в любом случае это совершенно неважно — сейчас есть куда более насущные вопросы…»

К счастью, найдя всю свою одежду, сохнущую на печи, она стала надевать нижнее бельё. И если изначально она планировала надеть его полностью, то после того, как примеряла бюстгальтер, поняла, что это будет излишне — он на ней просто висит. Пока у неё была хотя бы её обычная, средних размеров грудь — бюстгальтер помогал ей при беге и других резких движениях, а сейчас же он лишь мешается. Поэтому, надев трусики, она отложила его в сторону, взявшись за свою одежду, которую, впрочем, надевать не стала. Вместо этого вернулась к одному из деревянных ящиков, в котором была сложена, видимо, вся одежда, и выбрала оттуда то, что показалось ей максимально удобным, тёплым и хоть сколько-то прочным.

Закончив же с выбором одежды, она принялась искать еду.

По крайней мере, она собиралась так поступиться. Но в этот момент сначала за дверью раздалась тихие, приближающие к двери шаги, а уже через мгновение — дверь открылась, и она пересеклась взглядом с находящимся по другую сторону.

— Неужели это ты мне помог… мальчик?.. — нерешительно, максимально дружелюбно произнесла она, неловко улыбнувшись.

— Ты что, правда совсем-совсем немой?.. — добродушно улыбаясь мальчику, сидящему напротив, спросила Ева.

Мальчик, немного отчего-то растерявшись, в ответ лишь в очередной раз начал показывать ей множество непонятных жестов руками. Причём, если немного к ним присмотреться, то сразу становится понятно, что это точно был не набор каких-то хаотичных жестов, а что-то куда более структурированное — очевидно, таким образом мальчик пытался общаться с ней, по всей видимости, единственным доступным ему способом.

Иначе говоря, он — немой, а эти жесты — это ничто иное, как язык жестов. По крайней мере, именно к такому выводу пришла Ева за всё это небольшое проведённое с ним время.

«Нет, не понимаю. Это чёртов бред. Как он, чисто в теории, может быть немым, живя в таких условиях? Немыми бывают лишь в двух случаях: первый — когда человек глухой, из-за чего говорить и издавать звуки он может, но не понимает, что и как говорить; второй — когда у человека какое-то повреждение голосового аппарата, отчего он не может внятно говорить. То есть в обоих случаях это, в основном, чисто физическая проблема. И это, в свою очередь, легко объясняет, почему среди одарённых нет и никогда за всю историю не было немых — пассивная регенерация просто исправляет этот дефект, как и все другие. А если он действительно немой, то выходит, что в таком случае Дара у него нет. А если это так… то тогда совершенно непонятно, как он умудряется выживать здесь, в месте, где даже мне, аристократке с Даром, одной никак не выжить? Нет, чисто в теории это в принципе легко объяснимо. Но исключительно только одним очевидным способом — если он тут не один. Вот только с момента его появления в дом больше никто не зашёл, и сколько бы я его ни спрашивала об этом самыми различными способами, он упорно не понимает, о чём я говорю. Причём именно что „не понимает“, а не делает лишь вид — это отчётливо видно по многим мелким моментам в его поведении, которые он даже не пытался скрыть или подделать. Скорее всего, он этого в принципе не умеет — это было бы вполне логично, если учесть условия, в которых он живёт.»

— Это мне? — спросила Ева, улыбаясь, смотря то на мальчика, то на тарелку, заполненную супом, которую он только что подвинул к ней.

Несмотря на то, что Ева в этот момент была до ужаса голодна, и всё её нутро буквально кричало о желании не только съесть то, что в её тарелке, а ещё и всё то, что есть в кастрюле, она всё равно сдерживалась. На это было две основные причины: первая — она банально не была уверена, что, начав есть, она при этом не нарушит какие-нибудь обычаи или этикет, чем вызовет гнев живущих здесь; а вторая — это её актёрская игра и выстроенный ей образ, которые разом пойдут прахом, стоит ей только поддаться желанию и наброситься на еду.

Мальчик, уже собираясь наливать суп в свою тарелку, остановился. Посмотрев на Еву, он указал пальцем сначала на тарелку супа перед ней, а потом на неё саму. После этого, сжав кулак, поднёс его к своему рту, начав переодически открывать рот и словно класть в него что-то, зачерпывая это тем, что держит в кулаке.

— А-а, поняла-поняла! — закивала она. — Спасибо большое! В таком случае я обязательно съем всё!

Мальчик на это ничего отвечать не стал. Вместо этого, вновь взявшись за кастрюлю с половником, стал накладывать им суп уже в свою тарелку. А когда с этим закончил, немного размешав ложкой суп, зачерпнул его и начал тихо на него дуть, остужая в ожидании, когда пар, исходящий от него, исчезнет. Лишь в этот момент он заметил, что Ева просто смотрит на него, за всё это время так и не съев даже ложки.

Мальчик, подумав, что она его всё-таки не поняла, показательно съел первую ложку супа, после чего указал на пальцем на Еву. Но на самом деле дело было совсем не в этом — разумеется, Ева поняла, что мальчик хотел донести до неё, просто она кое-чего выжидала.

«Он проглотил. Я уверена в этом. Значит, суп не должен быть отравлен. Остаётся разве что возможность, что отравлена именно моя тарелка, однако с этим я уже ничего сделать не смогу. Конечно, если бы они хотели меня убить — сделали бы это, пока я была в отключке, но… кто знает, что на уме у этих дикарей?..» — пронеслось в этот момент в голове у девушки, пока она, улыбаясь в ответ мальчику, зачерпнула неполную ложку супа и поднесла ко рту, сначала начав принюхиваться к нему. — «Пахнет сносно — запах мяса, — по всей видимости, крольчатины, — зелени и грибов. Никакой гнили и другой мерзости не чувствуется. И выглядит он тоже вполне сносно. Далеко, конечно, от того уровня, к которому я привыкла в обычной жизни, но изначально я от подобного вообще ожидала чего-то ужасного. К тому же до того, как попала сюда, даже думала, что придётся какое-то время питаться всякими жучками — пока не выберемся с севера. Так что такая альтернатива меня более чем устраивает.»

Закончив с размышлениями, Ева, немного подув на ложку супа, аккуратно съела ту, будучи готовой в любой момент заставить своё тело запустить рвотный рефлекс. Вкус, как она и ожидала, был крайне посредственным — сказывалось отсутствие приправ и банальной соли, не говоря уже о том, что подсознательно она всё равно сравнивала этот суп с теми супами, которые она ела прежде. Тем не менее, даже не поморщившись от плохого вкуса, она продолжала ждать проявление эффекта яда. Однако, когда прошло несколько десятков секунд и яд на неё так и не подействовал, она всё-таки сдалась под гнётом голода и урчащего живота, теперь уже полноценно взявшись за всю тарелку супа.

Естественно, при этом она не забывала о своём выстроенном образе, придерживаясь его из-за всех сил. Отчего к моменту, когда мальчик уже закончил со своей тарелкой, она едва съела половину своей.

У любого обычного человека, наблюдавшего за этим, сложилось бы мнение, что Ева — крайне добрая, вежливая и учтивая девушка, что пристально придерживается манер и этики, даже очевидно очень сильно желая хотя бы сейчас, на небольшой промежуток времени, отмахнуться от этого.

Но этого мальчика это не касалось — никакого уважения и умиления в её сторону он не выказывал. Вместо этого он наблюдал за ней с явным интересом, словно…

«Он что, вообще никогда других людей не видел, что ли⁈ Для кого тогда, блять, я этим вообще занимаюсь⁈» — гневалась она про себя, тем не менее продолжая этим заниматься, без конца улыбаясь парню. — «И когда уже, чёрт побери, придут остальные⁈ Когда парень заходил — на улице было уже темно! А там, пока мы с ним более-менее наладили контакт, пока сели за стол — на улице уже наверняка ночь! А мне нужно поскорее узнать, кто тут из них самый главный и сильный, чтобы наконец начать думать, что делать дальше!»

И в этот момент, пока она в очередной раз медленно зачерпывала неполную ложку супа, с улицы раздался необычный звук. Звук одновременного дребезжания десятка консервных банок, резко доносящийся откуда-то справа.

— Что это?.. — задала она вопрос, но стоило ей посмотреть на мальчика, как всё стало понятно.

Мальчик, что пару секунд назад спокойно сидел напротив неё, с интересом рассматривая её, теперь, будучи напуганным до ужаса, одним резким движением накрыл кастрюлю крышкой. После этого встал и быстро подошёл к печи, закрыв дверцу с дровами, отчего всё это место погрузилось в почти полную темноту.

Но мальчика это не остановило — он подошёл к Еве и схватил ту за запястье, потянув куда-то на себя.

Ева, прекрасно поняв, что к чему, ничего более не говоря и не сопротивляясь ему, встала со стула и пошла за ним. Благодаря этому уже через мгновение они с мальчиком оказались примерно посреди избы, где мальчик, отпустив руку Евы, нагнулся и, взявшись за металлическое кольцо, потянул за него, открыв их взору спуск вниз с деревянной лестницей.

Удерживая люк, мальчик вновь взялся за руку Евы, слегка таща её к спуску. По его нервному, испуганному лицу в этот момент было видно, что всё очень серьёзно и на кону стоят их жизни. А потому Ева, не сомневаясь, начала быстро спускаться вниз. Но почти сразу после этого её кое-что остановило…

«Что это за нахуй⁈ Почему тут, сука, так воняет тухлятиной, что дышать невозможно⁈» — и вновь взглянув вниз, приглядевшись в темноту, она увидела причину этого запаха. — «БЛЯТЬ!!! Какого хуя⁈ Почему тут везде трупы животных⁈»

Ева уже подумала, что её обманули и это какая-то ловушка, но, подняв голову и увидев, как мальчик спускается следом за ней, закрывая за ними люк, она поняла, что это не так.

Через какое-то же время после этого они с мальчиком всё-таки спустились на самое дно этого глубокого подвала, заполненного целой кучей разлагающихся трупов животных. Но теперь Еву беспокоило совсем не это — она следила за мальчиком, что, спустившись сюда, не обращая никакого внимания на всё это, присел в позе эмбриона, дрожа в страхе перед чем-то, звуки шагов чего она мельком слышала где-то рядом с домом.

В один момент звуки шагов, раздающиеся у дома, стали столь громкими, что казалось, будто существо, находящееся снаружи, вот-вот начнёт ломиться в дверь. Но прошло ещё пару мгновений — и Ева отчётливо услышала, как существо, немного постояв у избы, развернулось и начало медленно уходить. А уже совсем вскоре за этим вновь раздалось дребезжание консервных банок. Только теперь оно было в разы тише из-за хорошего естественного шумоподавления подвала и, главное, исходило из той стороны, куда направилось то существо.

А значит — эта тварь наконец ушла.

Придя к такому выводу, Ева облегчённо выдохнула. Однако это совершенно не касалось сидящего в углу подвала паренька, который столь учащённо дышал, словно пытался вдохнуть частичку свежего воздуха среди стоящего в этом месте трупного смрада.

«Здесь что-то не так…» — смотря на трясущегося от страха паренька, подумала она, начав оглядываться по сторонам. — «Это слишком сильная реакция для того, кто прожил всю жизнь в таком месте. Может быть, дело в том, что с нами нет того, кто защищал его всё это время? Это бы в таком случае объяснило часть его страха. Но, к сожалению, точно не весь. Подобная реакция от него была бы вполне естественной, если бы он ранее не попадал в подобные ситуации. Но как такое, чисто в теории, вообще возможно, если он тут живёт? Ни черта, блять, не понимаю. Ещё и мыслить тяжело из-за истощения и этого трупного запаха. Кстати об этом…» — нагнулась она, зажав нос и став осматривать разлагающиеся останки трупов у её ног. — «Почти всё — куча мелких животных, среди которых, правда, есть и парочка средних размеров. Ну и с „трупами“ я явно погорячилась — тут их нет — здесь лишь то, что от них осталось. Кожа, потроха да кости. Короче говоря — только несъедобные части. Выходит, остальное было съедено, тогда это место — это… мусорка? Нет. Какой в этом смысл, если весь мусор можно выкидывать просто подальше от дома? К тому же этим самым они бы отманивали от себя демонов и обычных хищников. Получается, тут что-то другое. За этим должен крыться какой-то больший смысл. Но какой? Или стоп… А что, если я сейчас думаю просто не в том направлении? Я смотрю на это с точки зрения современного, социального человека, но кем являются те, кто живут здесь? Дикари обычные. Так ещё и отдалившиеся от цивилизации. Так что вполне вероятно, их уровень развития сильно ниже привычного мне. А если это так, то более чем вероятно, что это что-то совсем нерациональное, глупое и дикарское — вроде обычая. Если посмотреть с этой стороны, то тут даже гадать нет смысла, как зародился такой обычай и что он означает — всё равно почти наверняка мне это ничего толком не даст. Но если предположить, что это всё-таки не так и за этим действительно стоит что-то более рациональное, то… может быть… дело в запахе? Точно. Пока я находилась сверху, я практически не чувствовала этой вони. Как выяснилось, это из-за особого строения этого подвала. Это же касается и имеющегося здесь шумоподавления. Но если перестать издавать звуки всё равно хоть как-то можно, спрятаться тоже можно, то с запахами так не выйдет — если объявиться достаточно сильный демон, то он без проблем сможет учуять сидящих в подвале. Однако, если тут будут разлагающиеся куски животных — этого уже не произойдёт. Этот расходящийся от них смрад попросту перебьёт любой другой запах, давая демону понять, что тут ему делать нечего — тут лишь разлагающиеся трупы. Теперь понятно. Не сказать, что это нечто выдающееся, скорее даже наоборот. Но это лишь с точки зрения современного человека. От дикарей же я подобного не ожидала. Впрочем, теперь я уже не совсем уверена, что тут жили обычные дикари…»

Закончив внутренний монолог, Ева начала помогать пареньку прийти в себя. И, как неудивительно, у неё это вышло без особых проблем. Тем не менее сама девушка считала несколько иначе…

«Как же с ним долго пришлось возиться!» — вновь усевшись за своё место у стола, пронеслось у неё в голове. — «Что же его так напугало? Хотя нет, куда важнее сейчас — где, блять, остальные⁈ Прошло столько времени, а никто так и не явился!»

Под эти мысли Ева вернулась к совместному с пареньком неторопливому поеданию уже остывшего супа. Теперь этот суп, по её мнению, стал ещё более отвратным, чем прежде. Тем не менее — ложка за ложкой, половник за половником и тарелка за тарелкой — так суп был съеден ей практически в одиночку. И хоть изначально она так поступать не собиралась, но в конце концов изменила своё мнение, увидев, что парень после произошедшего потерял весь аппетит и при этом не против, чтобы она продолжала есть без него.

Когда же она уже доедала последнюю тарелку, парень, не раздеваясь, залез в постель. Ева пыталась с ним ещё немного поговорить в надежде разузнать какую-нибудь полезную информацию, но этого у неё не вышло — после произошедшего парень был словно потерянным и в нём практически полностью угас интерес к Еве. Поэтому в какой-либо контакт с ней вступать не собирался, вместо этого, судя по всему, желая отдохнуть.

Тем не менее, на удивление Евы, он неловко пригласил её лечь рядом с собой. Ева же, немного подумав, согласилась, вскоре оказавшись рядом с ним. Естественно, не воспользоваться этим она не могла — она вновь попыталась разными способами выудить из него что-то. Но всё, что в ответ получила — это объятия.

Сначала она этому даже несколько удивилась, но потом, вспомнив, что он обычный человек, поняла, что дело в кое-чём очень простом — ему банально холодно. Всё-таки температура в этом месте слишком низкая, чтобы обычный человек мог её нивелировать этим хлипким деревянным домом, лёгким огоньком из печи и тёплой одеждой с тёплым постельным бельём.

По крайней мере, Ева так подумала, приобняв его в ответ. И в целом ночь прошла спокойно, но под утро, когда она сама уже без сил заснула, кое-что произошло.

Она проснулась от того, что её грудь откровенно лапают.

Поначалу она даже не поняла, что происходит, отчего не стала сразу открывать глаза, но потом, убедившись в этом, открыла их, посмотрев на парня. Тот в свою очередь даже этого не заметил, явно будучи очень заинтересованным в процессе.

«Ясно. Так я всё-таки была права насчёт извращенца. Вот только… я думала, что это будет какой-то взрослый дикарь. А в итоге… это молокосос, только вошедший в пубертатный период… Какая же, блять, мерзость…»

Из-за происходящего ей захотелось схватить его мелкие руки и разом сломать их обе, как спички. Однако — она этого себе позволить никак не могла. А потому…

— А-а-а!.. — прокричала она, резко отпрыгнув, смущённо прикрывая грудь.

Конечно же, реакция парня на это была более чем ожидаемой: будучи застуканным за своим позорным деянием, он, весь покраснев, начал отмахиваться руками, сразу следом за чем начал рефлекторно показывать ими какие-то знаки, совершенно позабыв, что Ева в этом абсолютно ничего не понимает.

По мнению Евы, это даже и близко не то наказание, которое заслужил этот парень за такое. Но так как адекватной альтернативы не было — она довольствовалась этим, продолжая ещё некоторое время после произошедшего поднимать эту тему и давить на него морально, отчего он каждый раз испытывал стыд и смущение.

Впрочем, это было ровно до того момента, пока парень не собрался выйти на улицу. При этом сделать он это собирался не один — вместе с собой он позвал Еву, показательно показав на подобранные для неё тёплые вещи, выложенные им на постели.

Не видя иного варианта, Ева согласилась, одевшись вслед за пареньком.

Выйдя же на улицу, парень, аккуратно осматриваясь по сторонам, повёл куда-то девушку. Но прошли они совсем недалеко — всего лишь несколько метров, дойдя до деревьев, меж которых на земле лежали консервные банки, прикреплённые к леске.

Меньше минуты, и леска была вновь натянута между деревьями. Причём, что удивило Еву, натянута очень высоко — примерно чуть выше её головы.

«Так высоко? Выходит, ставит их всё-таки на кого-то конкретного? Но на кого?..» — задалась она вопросом, после чего посмотрела на снег рядом с ней. — «Только не говорите мне…»

Это были следы. И не следы какого-нибудь животного или животноподобного, а почти что человеческие.

«За всё время, что мы здесь, мы ни разу не встречали подобное. Совпадение? Или же нет?..»

И пока она медленно шла за крайне аккуратно идущим вперёд мальчиком, обдумывая это, они проделали тоже самое с другой стороны дома. А потом… не успела она оглянуться, как они оказались около неожиданного для неё места.

«Маяк? Зачем он меня сюда привёл?» — перевела она взгляд с маяка на мальчика.

А мальчик тем временем достал из наплечной сумки… факел. Самый что ни на есть настоящий самодельный факел — из срубленного куска дерева и намотанной сверху тряпки. И раздумывая над тем, зачем он ему, она понаблюдала, как он подошёл к маяку, после чего поджёг факел откуда-то взявшейся у него зажигалкой.

И Ева бы удивилась факту зажигалки у него в руке, если бы не одно но, на которое она заворожённо смотрела, еле проговорив…

— Так маяк… это аномалия?..

Большой каменный маяк, что мгновение назад выглядел пускай и старым, но совершенно целым, теперь стал совершенно иным — камни, из которых он построен, разрушились, покрошившись и упав вниз; в стенах множество трещин и одна особенно огромная, расходящаяся почти от одного края до другого; а металлическую дверь вовсе можно увидеть, если только особо старательно приглядеться, потому что большая её часть погребена под плотным слоем снега.

Даже просто увидеть в чём-то столь резкие изменения — это нечто пугающее, странное и ненормальное — то, от чего хочется побыстрее сбежать куда-то подальше, стараясь более не вспоминать это никогда. Однако на этом ещё всё не заканчивается — этот и без того сильный контраст усугубляется между старым видом маяка и новым особенно сильно из-за одной особенности аномалии, которая как-то связана с этим маяком. Вернее, с тем, что от него осталось.

И это особенность — факел. А если быть точным, то свет, испускаемый им. В местах, до которых он достаёт, произошли изменения, а вот до всех иных мест — нет.

Из-за этого большая часть маяка выглядит как прежде — целой и величественной, а малая, находящаяся прямо перед ними, — выглядит так, как, впрочем, и должна выглядеть после ядерной войны. По крайней мере, так считает девушка, одновременно заворожённо и пугливо смотря на маяк.

«Хотя нет. Если бы ядерная война была совсем недавно и ни одна из боеголовок не ударила бы близко к этому месту — такое состояние было бы вполне нормальным для этого маяка. Но это ведь не так. С войны прошло уже более ста лет… За это время маяк не то что быть едва разрушенным должен — от него вообще не должно было ничего остаться, кроме груды камней и металла. Тогда как такое, блять, вообще возможно? Свойство аномалии? Маловероятно. Судя по всему, эта аномалия относиться к ментальному типу, а значит — лишь плавит мозги, создавая иллюзии. Конечно, она может быть смешанного типа, но это уже огромная редкость — насколько я помню, за всё время таких было найдено единицы. Разумеется, официальным данным нехер верить — там всегда, мягко говоря, немного пиздят для выставления имеющейся ситуации в более выгодном для своей стороны свете. Однако не думаю, что эти данные сильно далеки от правды… Так, стоп. А зачем я вообще об этом думаю? Меня же это никак не касается. Я ведь нахожусь тут, снаружи, вне этой аномалии, и как-либо взаимодействовать с ней мне не нужно. Об этом стоит беспокоиться разве что…»

— Пха… — неожиданно тихо усмехнулась она, — ха… Ха-ха-ха… — засмеялась она чуть громче и, не в силах остановить это, закрыла рот рукой. — ХА-Ха-ХА-Ах-ХА-ХА!.. — согнулась от пробившего её смеха, что никак не унимался. — Только подумать… ХА-ХА-ха-ха-ХА-ХА!.. Они думали, что это укрытие… ХА-ХА-ХА-ХА!.. Что они спасутся, а я останусь умирать… ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!! А в итоге… А в итоге — всё вышло наоборот! Ха-ХА-ХА-ХА-ХА!!! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!!

В этот момент мальчик, уже подбежав к ней, потянул её руку на себя, и когда она, не переставая смеяться, посмотрела сквозь проявившиеся на глазах слёзы на него, он приложил палец к губам, прошипев в него.

— Да знаю я, мелкий извращуга. Знаю, что слишком громко, — милым, дружественным голосом проговорила она, почти разом вернув самообладание к себе и улыбнувшись, как прежде. — Просто ничего поделать не смогла — слишком уж пиздец как смешно получилось.

В ответ же на это мальчик вновь начал пытаться что-то сказать ей на языке жестов.

— Как же ты меня заебал — ты уже давно понял, что я нихуя тебя так не понимаю. Обычными жестами объясняй, обычными, — и говоря это, она выискивала глазами кое-что близь них.

И быстро найдя это, лежащее буквально у ног мальчика, она, нагнувшись, подняла палку. После этого поудобнее перехватив её, немного подумала и нарисовала ей на снегу самых обычных человечков — из нескольких линий и одного круга, выступающего в роли головы. И если с одной стороны было пять человечков, среди которых был один маленький, словно ребёнок, то с одной стороны был всего лишь один человечек, которому она попыталась нарисовать длинные волосы.

— Знала бы, что мне пригодится что-то столь бесполезное, как умение рисовать — немного подучилась бы этому… — тихо пробубнила она, закончив и протянув палку мальчику, что с интересом смотрел на её рисунок.

Заметив палку, он взял её в свободную руку, тем не менее… продолжил стоять на месте, вопросительно смотря на неё.

— Да что же ты такой тупой-то?.. Смотри, это — я, — указала она пальцем на одинокого человечка с длинными волосами и следом на себя, — а это — ты, — указала она на единственного маленького человечка, а потом на него. — Теперь я хочу узнать, кто это и где они? — проговаривая всё это вслух и получая от этого удовольствие, нагнулась она, обведя указательным пальцем в круг оставшихся четырёх человечков, стоящих около нарисованного ей мальчика, после чего вверх от круга провела стрелочку, нарисовав над ней знак вопроса. — Я уже спрашивала тебя об этом вчера несколько раз, но ты так нихера и не понял. Однако теперь-то должно было дойти даже до такого идиота, как ты.

Рассмотрев её рисунок, мальчик задумался, слегка прикусив губу и помрачнев. Прошло несколько секунд, и он… просто зачеркнул крестом весь круг с человечками. Следом за этим указал пальцем на маяк, а после… провёл большим пальцем у своей шеи.

— Они все умерли там?.. Да нет… Такого просто быть не может. Хотя… если они умерли совсем недавно, то даже такой сопляк, как ты, вполне мог бы ещё какое-то время после этого выживать здесь один. Тем более прожив-то тут всю жизнь… Но это же бред какой-то — если они живут так близко к этой аномалии, то наверняка уже знали о ней и о её эффекте. А значит, и об опасности, которую она представляет. Тем не менее… они всё равно как-то умерли от неё. Как и почему? Нет, это совсем неважно. Куда важнее — что их побудило к ней вообще приближаться?.. И тихо пробубнив это самой себе, она кое-что вспомнила: — Точно, я ведь уже знаю ответ — зажигалка, постельное бельё, одежда и многое другое, что было в том доме — ещё тогда, только заметив это, я предположила, что это всё было вытащено из маяка. Выходит, я была права… Эти дикари тащили всё оттуда, потому что там были незаменимые и крайне полезные вещи, которые нельзя создать самому и найти где-либо ещё. Это их и побуждало идти туда, рискуя собственными жизнями. И если верить этому мелкому извращуге, то в одной из таких вылазок у них что-то пошло не так и они просто сдохли там, оставив его одного. Если это так — тогда понятно, почему за всё это время никого, кроме него, тут больше я не встретила…

Мальчик с непониманием в глазах прослушал её монолог, после чего протянул ей палку, кивнув на снег.

— Ты серьёзно думаешь, что я забыла о способе общения, который сама же и придумала только что? Впрочем, в том, что ты идиот, тоже есть свои плюсы — я могу говорить тебе это с улыбкой на лице и милым голосом, а до тебя и в жизни не дойдёт, в чём подвох, — и договорив это, указала пальцем сначала на себя, потом на него, а потом на маяк, после чего вновь нагнулась и нарисовала знак вопроса. — Теперь пора и узнать, зачем же ты меня сюда привёл…

Мальчик, кивнув, начал что-то рисовать палкой на снегу.

И этим «что-то» оказались почти те же самые человечки, которых нарисовала до этого Ева. Только теперь они были в одной группе, с одним маленьким человечком-девочкой, одним парнем и ещё тремя девушками. Указав палкой на одну из девушек, он следом указал палкой на Еву. После этого обвёл остальных четырёх человечков в круг и указал палкой на маяк.

— Так ты увидел нас в ту ночь? Но когда?..

Мальчик на это уже ничего не ответил. Вместо этого ухватился за её руку и потянул её за собой в сторону маяка.

— Какого хера ты делаешь?.. — пробубнила она, но сопротивляться даже не начинала.

Когда же они подошли к маяку, мальчик отпустил Еву и… неожиданно протянул ей всё ещё слабо горящий факел. Однако увидев, что Ева просто вопросительно смотрит на него, кивая на снег, он резко завертел головой из стороны в сторону, после чего в очередной раз указал на Еву, после на маяк, а потом… сделал вид, будто вытягивает что-то на себя со стороны маяка. Закончив с этим, он вновь протянул в её сторону факел.

Ева на некоторое время задумалась. Нет, смысл стал ей понятен сразу — не додуматься тут было трудно. Просто она обдумывала, что это ещё может означать это. Тем не менее поняв, что более ничего за этим скрываться не может, она усмехнулась:

— П-ха… Ты что, реально хочешь, чтобы рискнула жизнью и полезла туда за ними?..

«Лезть туда за ними — теми, кто бросил меня умирать тут одну, — это безумие», — так изначально думала Ева, пока мальчик продолжал настойчиво протягивать ей факел. Но чуть позже, не отходя от маяка, она продолжила размышлять: «А правильное ли это будет решение?.. Всё-таки изначально, только очнувшись в той избушке, я планировала использовать её обитателей в своих целях. Однако за всё это время, не считая этого мелкого извращенца, я более никого не увидела. А если верить этой мелочи, так и вовсе оказывается, что они уже подохнуть когда-то успели. Бесполезные ебанаты. Не факт, конечно, что это так на самом деле, но если это всё же правда… выходит, в таком случае мне придётся выбираться из этой жопы мира самой?.. Мелочь тут в расчёт точно не идёт — от него вреда будет в дороге больше, чем пользы. Так что, получается, остаюсь только я одна. И какой тогда шанс на удачный исход?.. Сранные один-два процента?.. Нет. Наверное, даже ещё меньше. Это, блять, даже несмешно… В итоге выбор у меня остаётся из двух вариантов: первый — рискнуть выбраться отсюда в одиночку и с огромной вероятностью в конце концов просто сдохнуть; а второй — взять этот ебучий факел и пойти спасать тех, кто оставил меня на верную смерть, надеясь, что после их спасения они возьмут меня с собой, и тогда шанс выжить в конце у меня многократно возрастёт. Блять. Какой же это всё-таки пиздец…»

— Давай его уже сюда, — проговорила она всё тем же милым голосом и с улыбкой на лице, перехватив из руки паренька факел. — Ну что, пошли? — кивнула она в сторону входа в маяк.

Мальчик кивнул. Тем не менее с места так и не сдвинулся, продолжая смотреть на Еву.

— Так чего ты встал-то? Иди. Или хочешь, чтобы я первой пошла? Ладно, хуй с тобой… — и проговорив это, направилась вперёд.

Вот только остановилась почти сразу, прямо у входа в маяк. После чего, повернувшись, увидела паренька, стоящего на том же самом месте.

— Не поняла. Ты что, хочешь, чтобы я одна пошла? — подозвала она его рукой.

В ответ же паренёк замотал головой из стороны в сторону. Следом указал пальцем на себя, а после на маяк, после чего скрестил свои руки в крест, продолжая при этом качать головой.

— Не поняла. То есть ты сам привёл меня сюда, чтобы я шла туда вытаскивать их, а сам при этом идти туда не намерен? С хуя ли это?

А паренёк лишь продолжал очень активно качать головой, показывая то пальцем себе в грудь, то крест.

— Блять. Ну какой же ты всё-таки бесполезный мелкий мудак, — и с этими словами она развернулась, медленно направившись в сам маяк.

Даже не заходя в маяк, она начала очень осмотрительно осматриваться по сторонам и особенно — под ногами. Всё её тело в этот момент буквально кричало, что идти в это место — ошибка. Тем не менее, перешагивая через страх и готовясь к худшему, она аккуратно ступала вперёд.

«Надо всего лишь побыстрому найти их и вытащить на улицу. Задача на пару минут. И после этого всё будет кончено. А потом я благодаря этому смогу благополучно выбраться из этой жопы мира», — успокаивала она себя в этот момент. — «Доберусь с ними до первой попавшейся цивилизации, там нас наверняка схватят и отправят на родину, где будут допрашивать. Сострою из себя дурочку, скажу, что ничего не знала и вообще — меня насильно втянули во всё это, и тогда меня уже отпустят. Претензии, конечно, ко мне ещё будут, как и исходящие из них проблемы, но я как-нибудь их со временем решу — не сразу, так чуть позднее. Так что главное сейчас — выжить и выбраться отсюда. А для этого мне нужны эти мудозвоны… и желательно — в полном составе. Поэтому, надеюсь, из них никто не ещё не успел подохнуть…»

— Они были здесь долгое время… — тихо проговорила она самой себе, пройдя в комнату и смотря на множество следов, оставленных на снегу, появившемся здесь из дыры в потолке. — И ночевали, похоже, тоже здесь… — посмотрела она на кровать с мятым, старым постельным бельём и вмятым матрасом. — Неужели иллюзия от этого места и чувство холода подавляет? Или же вовсе заменяет на тепло?.. — вслух размышлял она, подойдя к кровати. — Постельное бельё, подушки и матрас точно такие же, как и в той избе. Только там их старательно подшивали, поддерживая состояние на приличном уровне, а здесь… — провела она пальцами по наполнителю, вывалившемуся из дырок в матрасе, — это было делать некому…

Закончив осматривать кровать, она обернулась, в очередной раз осмотревшись. И так ничего и не увидев, посмотрела на факел в её руке, что достаточно быстро сгорал.

— Надо спешить. Вот только… если они ночевали здесь, то куда делись? Неужели… — посмотрела она на подвинутый шкаф, стоящий у дальней стены. Подойдя к нему, топая по остаткам от книг, она нерешительно взглянула за него, тихо произнеся: — Блять…

Пред ней предстала огромная металлическая дверь, покрывшаяся ужасным слоем пыли и совершенно тёмный проход, ведущий куда-то вниз и освящённый лишь светом факела в её руке, который не доставал, как ей показалось, даже до половины пути.

— Ну конечно же. Как иначе-то?.. — и осмотревшись на всякий ещё раз, она, недолго решаясь, пошла вперёд, очень аккуратно спустившись на первую ступень. — И о чём вы только думали, лезя в такую жопу?.. Хотя, в принципе, вполне очевидно, о чём… нужен был надёжный кров, чтобы восстановить силы, отрегенерировать и подготовить какие-нибудь запасы еды… Тем не менее — вы всё равно ебанаты редкостные… — тихо бубнила она, нерешительно и явно очень сильно нервничая, спускаясь вниз. — И почему меня угораздило вляпаться в это именно с такими, как вы?.. Чем я это всё заслужила?.. Почему стоило ошибиться один раз — и всё сразу рухнуло в пизду?.. — когда же прошло ещё немного времени: — Да что это, блять, за место такое?.. Это ведь не иллюзия от аномалии, но и точно не какой-то обычный подвал…

Когда же она спустилась в самый низ, она прошла в точно такую же металлическую дверь, что находилась и сверху, после чего оказалась в тёмном круглом помещении, по центру которого находилась непонятная аппаратура. Осмотревшись по сторонам и так ничего даже не услышав, она медленно прошла к ней, освятив её факелом. Попробовав понажимать на кнопочки и тёмный дисплей, она сделала вполне очевидный вывод:

— Конечно же, питания тут нет…

— А оно тебе нужно? — неожиданно раздался слева от неё знакомый ей мужской голос.

Этот голос — один из тех, который она узнала бы из миллионов. И потому, напугавшись и направив в ту сторону факел, она сама посмотрела в тёмный проход, из которого это и донеслось, будучи готовой использовать свой Дар на полную.

— Ты?..

— А что, хочешь сказать, ты можешь спутать голос родного отца с кем-то ещё, непутёвая дочь? — спросил высокий мужчина, до которого едва доходил свет факела, отчего его было едва видно.

— Откуда ты?.. — напуганно произнесла она. — А точно… о чём это я? Аномалия же… ха-ха… — усмехнулась она, приложив свободную руку к лицу. — Получается, эта аномалия не только создаёт иллюзию целостности места…

— И раз так, то ты уже догадалась, какая это конкретно аномалия?

— Догадалась. Это — одна из самых редких ментальных аномалий — «Оазис» в простонародье. По краям создается видимость чего-то желаемого, вроде крова, пищи или сексуальных утех, а в центре всё резко меняется — там, наоборот, создаётся то, что ментально разрушает человека. А самое хреновое в этой аномалии, что ты, попадая под её воздействие, забываешь о ней, пока не покинешь её зону, либо — пока тебя не спасут из-под её воздействия чем-то конкретным, вроде этого, — слегка помахала она горящим в её руке факелом.

— Достаточно хороший ответ, достойный дочери рода Мэллори, — слегка заметно кивнул мужчина. — Разве что с лексиконом проблемы. Впрочем, у тебя это с детства.

— Ха… Удивительно, да? Интересно, из-за чего же я с детства матерюсь направо и налево? Может, кто-то мне пример такой подавал? Хотя какая вообще разница — что до моего лексикона, что до общения с тобой — ты ведь всего лишь плод моей фантазии, преображённый в реальность под действием аномалии. Так что, считай, я сейчас сама с собой пизжу, словно, блять, какая-то сумасшедшая-одинокая старуха…

— Тебе не стоит так отзываться о себе.

— Ой, да заткнись ты уже. Я прекрасно понимаю, чего ты добиваешься — это же метод кнута и пряника. Прямо как и любит мой отец — сначала «ой, ты такая молодец, пусечка девочка, дай тебя расцелую, крошка моя», а потом не проходит и минуты, как начинается стандартное «ты могла сделать то-то лучше, могла ответить иначе, могла жить, блять, иначе, или вообще могла не рождаться, нахуй». Я уже проходила через это сотни тысяч раз, так что исчезни уже и не мешай мне. Тем более на такую, как я, это не сработает никогда в жизни.

— Если так, то почему здесь, перед тобой, появился именно я?

— Это же очевидно: потому что больше ошибок я в жизни не совершала, кроме как родиться в вашей чёртовой семейке.

— Тогда как ты оказалась в такой плачевной ситуации?

— Тц! Да мне просто не повезло! Ясно⁈ Это не моя вина! Я сделала всё правильно! Понятно⁈

— Вполне. Это ведь именно я сделал тебя такой сильной.

— Сильной⁈ Это ты-то меня сделал сильной⁈ Чем именно⁈ Своими пиздюлями, которые мне каждый день по несколько раз доставались⁈ Криками о том, какая я хуёвая и вообще — хуже всех на свете, и лучше бы я вовсе не рождалась⁈ Или может, твоим желанием продать меня подороже, как скот какой-то, стоило мне только начать немного сиять⁈

— Всем этим. Ведь только благодаря этому ты, будучи самой заурядной из всех наследников, засияла ярче всех. Пока всех остальных я учил жить, тебя — я учил побеждать.

— Да закрой ты нахуй свой рот!!! Я САМА ЭТОМУ ВСЕМУ УЧИЛАСЬ!!! САМА!!! ЭТО Я САМА СТАВИЛА СЕБЯ ПЕРЕД ЗЕРКАЛОМ НА ДЕСЯТКИ ЧАСОВ, ЧТОБЫ ПРОСТО ОТРЕПЕТИРОВАТЬ ТОН ГОЛОСА И МИМИКУ ПОД ВСЕВОЗМОЖНЫЕ СИТУАЦИИ! ЭТО Я ИЗУЧИЛА ПСИХОЛОГИЮ И МЕНТАЛИЗМ В ТО ВРЕМЯ, КАК ОСТАЛЬНЫЕ МОИ СВЕРСТНИКИ ИГРАЛИ И ВЕСЕЛИЛИСЬ! ЭТО Я В ТАЙНЕ ОТТАЧИВАЛА ОТ ВСЕХ ЭТИ НАВЫКИ, ЧТОБЫ ОБМАНЫВАТЬ ДАЖЕ ВАС!!! Я! Я!!! Я!!! Я!!! А НЕ КТО-ЛИБО ДРУГОЙ!!! ТОЛЬКО Я СТАЛА ПРИЧИНОЙ СВОИХ НЫНЕШНИХ СПОСОБНОСТЕЙ, А НЕ ТЫ ИЛИ КТО-ЛИБО ДРУГОЙ!!! Я!!! ПОНЯТНО⁇!

— И зачем только так кричать и злиться? Неужели настолько не хочешь мириться с мыслью, что благодарна мне за содеянное?

— «БЛАГОДАРНА»⁈ Да что за бред ты несёшь⁈ Думаешь, я хотела всего этого⁈ Думаешь, я желала обменять счастливое детство и обычную, счастливую жизнь на эту силу⁈ Думаешь, я желала, чтобы меня ненавидели все, кто узнает о моей истинной сущности⁈ Думаешь, я желала ненавидеть себя саму все эти годы просто за то, какой я в итоге стала даже не по своей воли⁈

— Так может, если тебе всё так не нравится, то пора это наконец закончить? Не подскажешь, сколько уж там было попыток суицида? Пять? И это только те, о которых мы знали. А сейчас, будучи частью тебя, оказывается, их было даже больше. Девять попыток. За девятнадцать лет. Ужасающее количество. Но что ещё ужаснее — это то, что каждый раз это ведь не было какой-то жалкой попыткой привлечь к себе внимание и вызвать жалость. Ты действительно настолько ненавидела всё вокруг и особенно сильно себя саму, что всё это время пыталась покончить с собой. Просто каждый раз обстоятельства немного мешали этому, и ты в конечном счёте выживала. Так если дела обстоят так, то может пора с этим покончить? Зачем ты всё это продолжаешь? Зачем жалко цепляешься за жизнь? Надеешься, что если займёшь хорошее место в обществе, то жизнь вдруг резко изменит краски? Но ты сама прекрасно понимаешь, что это не так. Здесь дело в чём-то другом, но ты не понимаешь в чём. И никогда в жизни не поймёшь — такова уж твоя участь. А сейчас всё ещё хуже: из-за обычного невезения твоё место в обществе упало в самый низ, и впредь вряд ли когда-то особо сильно поднимется даже при самом лучшем исходе из возможных. Вот и выходит, что если ты даже выживешь, если чудом выберешься отсюда и доберёшься до Империи, то хорошей жизни тебе в любом случае не видать — ты будешь до конца жизни несчастной, одинокой и ненавидящей всё, что есть на этом белом свете. Поэтому тебе не кажется, что пора всё завершить? — и сказав это, мужчина подкинул что-то, что, на мгновение блеснув в свете факела, вскоре упало у ног Евы. — Хватит уже страданий с тебя. Если для тебя всё столь мучительно — закончи начатое уже давно, и от этого всем будет только легче…

— Хреново выглядишь, — едко произнесла Ева.

Алиса, сидящая на полу с закрытыми глазами, зажатыми руками ушами и в позе эмбриона, начала медленно поднимать голову, всматриваясь заплаканными глазами в Еву.

— Что?..

— Говорю: дерьмово выглядишь — даже более жалко, чем обычно, — и видя, что Алиса просто смотрит на неё непонимающим взглядом, она продолжила: — Поднимайся давай, надо ещё остальных найти.

— Остальных?..

— У-у-у… смотрю, тебе совсем мозги поплавило. Сколько же вы здесь часов проторчали? — и повернув голову, рассмотрев три фигуры, держащихся на краю исходящего от факела света, спросила: — А это, судя по всему, и есть твои страхи и сожаления? Ну то, что среди них будет он, я даже не сомневалась — тут и причина вполне себе ясна. Была ты, он, ваша любовь и все остальные мелочи. А тут, понимаешь ли, в вашу счастливую жизнь вдруг явилась непонятно откуда взявшая я, что разом разрушила её и перетянула всё его внимание с тебя исключительно на себя. Даже на церемонию заставила его выбрать в роли пассии вместо тебя себя, хотя ты об этом до этого столько времени трепетно мечтала. Так что тут всё предельно очевидно — боишься ведь, что он тебя когда-то бросит? Да, сейчас всё со мной закончилось, и у вас снова всё хорошо, вы снова вместе, все дела. Но что, если в вашу жизнь вновь явиться кто-то вроде меня? Да? Такие же мысли тебя посещают последнее время? — и не услышав ответ, продолжила: — А эти две ноунейм пизды кто? А… точно, кажется, я вспомнила их… ты с ними всё в школе постоянно тёрлась. Твои подружки, значит. И раз они здесь, то они тебе явно действительно дороги, но при этом… ты их просто бросила тогда, отставив на верную смерть, а сама убежала и выжила вместе с нами? И это тебе теперь не даёт покоя? — и вновь не услышав ответа, наконец посмотрела на неё, спросив: — И что это значит?

— Уходи! Уходи! Уходи!!! — вновь зажав уши и опустив голову, закричала она сквозь слёзы. — ПРОВАЛИВАЙ!!! ОСТАВЬТЕ МЕНЯ УЖЕ В ПОКОЕ!!! Я и так сама прекрасно знаю, что виновата! Знаю! Понятно⁈

— А-а-а… до тебя так и не дошло… какая же ты всё-таки тупица. Это просто невыносимо. Алё! Открой глаза, посмотри на меня и всмотрись хорошенько! Потому что к твоему счастью, я — не одна из них. Я — настоящая. И я пришла вытащить вас всех отсюда.

— Что ты… только что сказала?.. — вновь подняв взгляд, посмотрела она на неё.

— Блять… ну как же ты раздражаешь. Даже сильнее ёбанной Карэн — она хоть с Даром умеет обращаться, в отличии от тебя. А у тебя, кроме везения, вымени и огромной жопой — нихрена больше нет. Посмотри туда, идиотка, — указала она большим пальцем на мужской силуэт позади себя. — Узнаёшь этого хуесоса?

Алиса, протерев от слёз глаза, некоторое время всматривалась в лицо мужчины, что можно было едва разглядеть, а потом спросила:

— Это же… твой отец?..

— Я бы предпочла, чтобы ты его так не называла, но в целом — похуй. Главное, что теперь-то до тебя дошло? Что тут могу делать я, видимо, до этого тут ни разу за всё это время не появлявшаяся, и он, с которым ты вообще за всю жизнь пересекалась лишь с десяток раз, и то — исключительно на различных приёмах?

— Так это правда?.. Ты… настоящая?..

Раздражённо цыкнув языком, Ева сделала несколько неторопливых шагов к Алисе и… несильно пнула её в бок.

— Как видишь, да, — проговорила она, надменно сверху вниз смотря на Алису, болезненно потирающую правый бок.

— Это ничего не доказывает… они тоже могут касаться меня…

— Ебанатка. А хули они тогда, по-твоему, держаться ровно на конце света факела? И если до тебя даже после этого так и не дошло: они — лишь иллюзия. А это место — это аномалия «оазис». Читала, надеюсь, о такой в файле школы? — и увидев, как Алиса несильно замотала головой: — Точно ебанатка. Небось, прочитала лишь о самых распространённых аномалиях, потому что всё остальное время только и думала, как бы пойти в очередной раз потрахаться с ним? Ладно, хуй с тобой, слушай. Оазис — это ментальная аномалия, которая делиться на две основные зоны: первая зона — хорошая, вторая — хуёвая. Хорошая зона у вас была там, сверху, в маяке. Плохая же зона началась здесь, когда вы спустились сюда. В хорошей зоне у вас всё было заебись, вы видели то, что хотели; а вот при плохой, как ни трудно догадаться даже такой идиотке, как ты, вы видите только плохое — то, что постепенно убивает вас, разрушая ментальное состояние. И ты уже на своём опыте прекрасно поняла, как именно это происходит. Метод же борьбы с воздействием этой аномалии один — это найти некий подавитель, который может быть практически чем угодно. В данном случае вам сильно повезло, и в роли подавителя сгодился свет этого факела. Так что пока ты находишься в свете этого факела, аномалия тебя достать не может.

— Откуда… ты это знаешь?..

— Я же только что…

— Нет… я про свет факела…

— А-а-а… Это долгая история. Расскажу её, пока будем искать остальных. А то времени у нас на пустую болтовню, к сожалению, нет, — слегка помотала она факелом в своей руке. — Поэтому давай, утирай уже слёзы и вставай. А иначе — оставлю тебя здесь одну.

Алиса, ничего не ответив на это, начала медленно подниматься на ноги, постоянно оглядываясь по сторонам, явно будучи очень запуганной.

— Да быстрее давай, — взяв её за руку и потянув, помогла она ей встать. — Пошли…

— А фонарик не подойдёт? — неожиданно спросила Алиса.

Ева ненадолго задумалась и вспомнив, что у них всех были фонарики при себе в рюкзаках, ответила:

— Не знаю. Попробуй.

Алиса так и поступила: скинув рюкзак с плеч, достала оттуда фонарик и, включив его, посвятила на иллюзии, созданные аномалией.

— Хуёво, — высказалась Ева, смотря, как иллюзии просто стоят и смотрят на них, будучи освящёнными светом фонарей.

— Но… почему?..

— Да хрен его знает. Это же аномалия. Тем более редкая. Поэтому, ясен хер, будет подобная залупа, которой похуй на законы физики. Да и к тому же, если исходить из того, что свет мешает этой аномалии, то она бы тогда существовала лишь здесь, снизу, а там, сверху, маяк был бы в своём естественном виде. А раз это не так, то дело тут не конкретно в свете. А в ряде каких-то более сложных условий.

— Вроде нахождения источника света на каком-то определённом расстояние?

— Ага, типа того. Знаешь, где остальные?

— Нет… мы шли вместе по подобному коридору, а потом, в один момент, все они исчезли буквально на глазах… и почти в этот же момент исчез свет… а потом… потом начали появляться они… один за одним…

— Ага-ага. Короче, ты как всегда бесполезная. Так, попробуем тогда иначе — что вы делали до этого и куда направлялись?

— Мы… спустились сюда… подошли к странной аппаратуре у входа и узнали по ней, что это место — какая-то лаборатория, а ещё… что здесь есть труп. К нему мы и направились, чтобы узнать, что тут произошло…

— Лаборатория? Ладно, неважно. Значит, пошли к трупу, а где он находился-то?

— Не знаю… направлял нас он.

— Прекрасно. Ещё один балл тебе за твою бесполезность. Короче, пойдём вперёд — думаю, так и найдём их троих.

— Не факт… Если они видели примерно то же, что и я, то… нынешний он вряд ли поддастся этой аномалии и наверняка будет искать остальных вместе с выходом отсюда, а Карэн… скорее всего, мы найдём её потерявшей сознание…

— Это ещё почему?

— Просто… мне так кажется.

— Пиздишь. Не думаешь, что скрывать сейчас что-то от меня далеко, блять, не лучшая идея?

— Я и не скрываю… Просто рассказывать это смысла нет… Если я неправа, то неправа, а если права… то вскоре ты это сама увидишь…

Ева, устало вздохнув, пошла вперёд, ничего на это не ответив. Но не прошла она и пяти метров, как остановилась, повернувшись и спросив:

— И чего ты медлишь?

— Я… — начала она лепетать что-то, очень напряжённо смотря в сторону иллюзий.

— Блять, — произнеся это, быстро она вернулась к ней. — Руку.

— Что?..

— Руку протяни.

Алиса недоверчиво протянула ей руку, а Ева… всего лишь взяла её за эту руку, крепко сжав ту.

— Ты?..

— Так ты не будешь отставать и мешать, — объяснила Ева, поведя её за собой. — А ещё — если так тяжело из-за них, то просто закрой глаза и иди за мной.

Алиса, засомневавшись, всё-таки ответила:

— Хорошо… — после чего, перехватив её нежную, тёплую руку покрепче, продолжила идти за Евой, закрыв глаза. — А как ты… выжила и почему пришла спасать нас?..

— А это разве неочевидно?

— Чтобы мы помогли тебе добраться до Империи.

— Ага.

— Понятно… А что с тем, как ты выжила?..

— После того, как вы меня бездушно бросили одну на растерзание демонам, ха? — усмехнувшись, задала она явно риторический вопрос. — Когда меня начали окружать демоны, я поняла, что вы мне не откроете. В тот момент я и начала убегать, пытаясь прорваться сквозь демонов. Вышло у меня это так себе. Тем не менее я выжила. Правда, теряя сознание, уже даже не понимала, что реально, а что — нет. В таком состоянии я добрела до одинокой избушки в лесу, в которой и потеряла сознание. А проснулась я в тёплой кровати, рядом с печкой и будучи обмотанной бинтами. Как оказалось, мне не привиделось и избушка оказалась реальной. К тому же не аномалией и даже с хозяином, который и помог мне. Ну а дальше, если кратко, то он и отвёл меня сюда, показав, что иллюзия развеивается с помощью факела.

— Вот как?.. Так тут, оказывается, даже люди живут…

— Ага. Так что, если выберемся отсюда, у нас будет какое-никакое укрытие. В нём сможем восстановить силы, запасы еды и излечиться. А там уже двинем в путь.

— Угу.

— Ебать. Как же ты меня всё-таки бесишь.

— Что?..

— Ты ебучая неженка — вот что, — и продолжила, заговорив нарочито очень высоким голосом: — «Ой, посмотрите на меня, я бросила своих подружек, хотя это даже не моя вина. Я такая плохая, ы-ы-ы-ы-ы…». А ещё — «Ой, я так боюсь, что мой возлюбленный перестанет трахать меня и пойдёт трахать другую! На этом же сразу закончиться вся моя жизнь, ы-ы-ы-ы-ы-ы…», — и вновь заговорила своим голосом: — Хотя во втором ты наверняка действительно виновата. Вот, блять, уверена, что ты ни хрена трахаться не умеешь. По тебе прям видно, что ты бревно ебучее.

— Я…

— Я прям вижу: улеглась, ноги раздвинула и глаза закрыла, пока он делает всё за вас обоих.

— Не понимаю…

— А про минет нормальный у вас, наверное, даже речи не заходило — ты, поди, как член перед лицом увидела, так в ступор и впала, тупо смотря на него. И единственное, что спасает тебя — это твоё вымя и жопа, что есть у тебя тупо из-за Дара. Убери это у тебя — он бы в тебя даже совать не стал бы.

— К чему ты это? Зачем ты говоришь все эти ужасные вещи, хотя совершенно не знаешь, как у нас с этим обстоят дела и тебя это совершенно не касается?

— Вот о чём я и говорю: ты — неженка ебучая, которая банально нормально на оскорбление ответить не может. Во-первых, с каким нахуй «этим»? Ты что, блять, маленькая девочка или святая какая-то, чтобы вместо «секса», «ебаться», «трахаться» говорить «заниматься этим»? Алё, очнись — здесь никого, кроме нас нет, так что правила этикета и общественные нормы идут на хуй. А во-вторых, как это меня не касается? Ты же как раз переживала, что вместо тебя он бы трахал меня, так что меня это вполне себе касается. И знаешь что? Я уверена, что трахай он меня — он бы был куда счастливее.

— С чего это?..

— Потому что секс тоже без проблем можно разобрать с психологической стороны вопроса. И если это сделать, можно понять, на что нужно давить, чтобы доставить своему партнёру максимум удовольствия. Например, ты знала, что мужчин больше заводит не голое тело, а одетое? Вернее, правильно одетое. Чтобы скрывало и подчёркивало самое важное — грудь, талию, ляжки и особенно — соски. Поэтому мужчины сходят с ума от бикини, мини-бикини, всяких фартуков на голое тело, чулков и сексуального нижнего белья. А ещё мужчины подсознательно обожают чувствовать власть и контроль над своими женщинами. Ты ведь наверняка это уже невольно подмечала в нём — что, трахаясь, он становиться властным, особенно — когда собирается кончать. А теперь представь, если, скажем, девушка сначала в процессе вся такая из себя властная, в роли актива, а потом, под конец, сдаётся под его напором, признавая его силу и власть. Мужчины от такого просто сходят с ума. И это — лишь малая часть из множества имеющихся уловок, которую я знаю даже без практики. А если будет ещё и практика… Думаю, в таком случае всё будет очевидно. Поэтому я и сказала, что трахай он меня — был бы куда счастливее, чем трахая тебя, без всяких «наверное», «я думаю» и подобного. Я это просто знаю наверняка.

— Даже если так… то как же ты сама?..

— Что «я сама»?

— Как ты в таком случае получала бы удовольствие? Ты бы ведь была напряжена и постоянно думала о том, как доставить ему максимум удовольствия, совершенно в это время забывая о себе. Но секс это же не просто про физическое удовольствие партнёра… Может, у тех, кто изначально ищет себе партнёров лишь для такого, это и так, но двух любящих друг друга людей это происходит иначе… Там не просто физическое удовольствие… Там нечто большее…

— Повторюсь снова: ты — ебучая неженка. Просто общаясь с тобой, чувствую привкус сранной ванили на языке.

— Я не понимаю… почему ты это делаешь?.. Почему ты сейчас говоришь все эти грубости?..

— Потому что нам нужно говорить. Ты даже этого не заметила… Сейчас, пока мы всё это время с тобой говорили, эти иллюзии — просто молча наблюдали за нами. Почему? Потому что они появляются из наших мозгов. А значит, пока наши мозги полностью загружены чем-то иным, вроде диалога, то и они молчат. Поэтому нам нужно и дальше говорить. Неважно, о чём. Главное — говорить не прекращая, — и уже куда тише добавила: — А то я не хочу ещё хоть что-то слышать из уст этого членососа…

— Тогда… зачем?.. Зачем пытаешься сделать мне больно этими словами?.. Неужели нельзя поговорить о чём-то другом и как-то иначе?..

Ева на несколько секунд замялась, а после ответила:

— А что мне ещё остаётся? Вы ведь все меня уже записали в злодеи. Вам плевать, кто я на самом деле? Почему так делаю? Что меня сделало такой? И есть ли у меня на это причины? Для вас всех я — уже враг. Так что какой смысл действовать иначе? В таком случае вы просто будете относиться ко мне недоверчиво, считая, что я хочу чего-то от вас. Так что раз вы видите меня исключительно в таком свете, то я просто буду соответствовать этому…

— Что тебе нравится? — тихо спросила Алиса, всё ещё идя с закрытыми глазами за Евой, крепко держа её руку.

— Это ещё что за вопрос?

— Ну… Ты ведь сама говорила, что главное — продолжать говорить. Неважно о чём, лишь бы говорить. А так как самые главные вопросы мы уже обсудили, вот я и подумала, что стоит хоть как-то поддержать диалог…

— Понятно. Но с вопросом ты ошиблась.

— Почему это?

— Потому что мне ничего не нравится в привычном понимании этого слова, — и, прекрасно осознавая, что она её не поймёт, объяснила: — Что-то «нравится» — это же когда тебе что-то так или иначе доставляет удовольствие. У меня такого нет. Мне либо что-то не нравится, либо — мне похуй на это.

— Это… невозможно. Тебе всё равно должно что-то нравиться.

— Ошибаешься. Такого у меня, увы, нет. Вот тебе, идиотки, для наглядности пример: меня раздражают тупые люди — настолько, что хочется хватать их за их тупые головы и бить теми об стены, пока их жалкие черепушки наконец не треснут; но при этом с умными людьми у меня всё не наоборот — вместо того, чтобы мне нравиться, они у меня просто не вызывают никаких чувств, по крайней мере если учитывать исключительно их интеллект.

— Вот как? А как, по-твоему, тогда понять, умный это человек или глупый?..

— Ой, блядь. Давай только без этой душной поеботы, переходящей в бесполезную полемику. Ясен хуй, понятие «умного человека» у каждого своё: для кого-то философы умные люди, а для кого-то — они тупые, потому что пиздят ни о чём и при этом банально, в случае неожиданной нужды, кран на кухне не смогут починить. Тем не менее, как по мне, очевидно, что и тут есть исключения — вот возьми, к примеру, Элизабет. Хоть сама ты и хоть кто-то из твоего окружения сможет сказать, что она не то что глупая, а, скажем, просто обычная?

— Ну… наверное, нет…

— И у меня такая же хуйня.

— Но…

— Да-да, наверняка в мире найдутся те, для кого она будет заурядной или вовсе тупой. Однако это уже крайне редкостные индивидуумы, на чьё мнение всем похуй.

— Значит, по-твоему, мнение общества всегда правильное?..

— Как всегда, хуйню несёшь. Хотела ведь привести примеры из истории, когда в обществе появлялись люди, говорящие правильные вещи, а общество, в силу ограниченности своего мышления, либо не слушало, либо убивало их, зачастую сжигая на костре, как еретиков? Только вот я не говорила, что нужно безоговорочно слушать общество. Хотя порой и это вариант — всё же для выживания лучше быть одним из миллионов идиотов, чем одним из десятка гениев. Но вообще, возвращаясь к изначальной теме, естественно, я подразумевала, что мнение общества крайне важно, но не менее важно твоё собственное критическое и рациональное мышление. Только учитывая все эти три фактора можно более-менее прийти к верному мнению. И вот с точки зрения этих трёх факторов уже становиться очевидно, что Элизабет и ей подобные — гении.

— А себя ты?..

— Нет. Не отношу. Я прекрасно знаю свои возможности, а посему прекрасно осознаю, что гением не являюсь и близко. Впрочем, как и идиоткой, вроде тебя.

— А Карэн?

— А что с ней?

— Если я идиотка, не имеющая ничего выдающегося, то что с Карэн? Ты ведь сама до этого говорила, что она гений в плане обращения с Даром.

— Я такого не говорила.

— Что?..

— Припомни точно мои слова, — и так не услышав от неё цитирование себя, она сделала это сама: — «Блять. Ну как же ты раздражаешь. Даже сильнее ёбанной Карэн — она хоть с Даром умеет обращаться, в отличие от тебя». Вот слово в слово, что я тогда сказала. Так что я её гением не называла.

— То есть, по-твоему, она не гений?

— Я такого тоже не говорила. Если рассматривать столь узкую направленность, как Дар, то да — она, очевидно, гений. Если же говорить о ней в целом, то, что бы там ни говорило о ней общество, она точно не гений.

— Значит, она, как и я, тоже идиотка?..

— Да. Но если тебя это утешит, то убери из вас двоих присущую вам детскую наивность, и вы бы уже были не такими уж и идиотками. По крайней мере, сравнивая таких вас с большинством — я бы почти наверняка предпочла иметь какое-то дело с вами, а не с кем-либо ещё.

— А внешность?

— Что, «внешность»?

— Я поняла про твоё отношение к интеллекту, но при этом изначально, при знакомстве, мы ведь больше всего обращаем внимание на внешность человека, а не на его интеллект и личность. Как ни как, более пятидесяти процентов информации мы получаем именно с помощью зрения.

— Во-первых, от шестидесяти до семидесяти, по разным данным; а во-вторых, твой вопрос — это что мне нравится внешне? Если так, то ответ мой не изменяется — мне ничего не нравится — либо оно мне безразлично, либо раздражает меня.

— Тогда хотя бы просто назови, что тебе не нравится…

— Идёшь от обратного, да? Ну, твоё вымя, например. Вернее, чтобы уж ты не подумала чего лишнего, мне в принципе не нравятся вымени, как у тебя. А не лично твоё.

— Почему?..

— А чтобы тебе что-то не нравилось, обязательно должна быть для этого причина? Давай и сейчас тогда уж пойдём от обратного — а почему мне это должно нравиться? Такой причины просто нет. Даже имея Дар они всё равно остаются ужасно неудобными, причём начиная даже не с третьего-четвёртого, а с ебучего второго размера. А если взять тех, у кого нет Дара? Знаешь, что было бы с тобой, будь у тебя такое вымя и при этом не будь Дара? У тебя бы постоянно болела спина, а к тридцати годам они бы уже обвисли, напоминая уши спаниеля. И твоей жопы это, кстати, тоже касается — со временем ты бы не только узнала, что такое «целлюлит», но и перешла бы с ним «на ты». Нет, я понимаю, почему мужчинам нравятся вымени, вроде твоего, и огромные жопы, там же логика крайне проста — «ы-ы-ы-ы… большие сиськи… одновременно тёплые, мягкие и упругие… их можно сжимать, тянуть, лизать, кусать и совать меж них член, ы-ы-ы-ы… а ещё… а ещё… они так прикольно трясутся, когда во всю трахаешь девушку, ы-ы-ы…» — короче, там не логика, а чистый инстинкт. А в таком случае почему мне, будучи девушкой, такое должно нравиться?

— Ну… потому что это выглядит эстетично? Ты же сама недавно говорила о бикини и мини-бикини. Когда я одеваюсь в подобное или просто в красивое нижнее бельё, то смотря в зеркало моё тело мне кажется очень эстетичным и привлекательным…

— Это не показатель. Исключительно твоё субъективное мнение.

— Как и твоё, что большая грудь и попа — это некрасиво.

— Ага. Но ты ведь сама решила разузнать, почему мне это не нравится?

— Да…

— Ну тогда давай, убеждай.

Алиса на мгновение задумалась, а после нерешительно произнесла:

— Тогда… удовольствие?

— В каком плане?

— В этом самом…

— Заебала. Заниматься сексом, трахаться, ебаться, но только не «заниматься этим», прошу тебя, блять. А то это какой-то пиздец, слышать такое от того, кто буквально на одном из отдыхов подходил к нам чуть ли не со словами — «мы сейчас пойдём с ним в ближайшие кусты трахаться.»

— Я же такого не говорила, объяснила полностью свою ситуацию и извинилась тогда, до и после этого…

— И от этого эта ситуация стала ещё более сюрной, — и, не услышав продолжение с её стороны, продолжила сама: — Так что там насчёт удовольствия от больших сисек и жопы в сексе?

— Ну… мне нравится, когда он обхватывает эти места рукой…

— Блять! — раздражённо вскрикнула она, но сразу после, выдохнув: — Хуй с тобой. И что дальше делает? Или тебе сам этот факт нравится чем-то?

— И то, и то…

— Подробности.

— Зачем?

— Чтобы понять, что размер действительно влияет на процесс, а то, что тебе так просто кажется.

— Рассказывать о таком как-то…

— Да-да, неправильно, стыдно, позорно, все дела. Только вот бы ты об этом вспоминала каждый раз, когда вы с ним трахались, будучи не супругами, как требует того наши общественные нормы. Или вспомнила бы об этом, когда вы в очередной отходили трахаться в кусты. Или, например, каждый раз, когда вы трахались втроём с Элизабет.

— Откуда ты?..

— Ты за кого меня держишь? Вы серьёзно думали, что хорошо это скрываете? Даже будь на моём месте действительно такая дурочка, которой я притворялась, то и она бы, как минимум, заподозрила вас в этом. А может, даже раскусила, скажем, пойдя вас искать и застукав вас где-нибудь в туалете прямо за этим процессом. Кстати, как думаешь, чтобы она в таком случае увидела бы? Лично мне представляется картина, как он тебя во всю трахает, ты стоишь раком, держась дрожащими руками за столешницу, на которой сидит, раздвинув ноги, Элизабет, что с лёгкой блаженственной улыбкой на лице удерживает твою голову у своей…

— Хватит… — смущённо относительно громко произнесла Алиса, перехватив её руку покрепче.

— Так я, значит, попала в самую точку?

— Пожалуйста…

— Ладно, не пищи только. И вообще, если не хочешь, чтобы я вновь завела эту тему, то давай уже, говори, что тебе нравится в сексе с большими сиськами.

— Мне нравится… почти всё. Как он за них хватается… как удерживает… как-то сжимает, то разжимает… как лижет и покусывает… Это всё, по-своему, доставляет удовольствие.

— Короче, ты мазохистка.

— Нет же!.. Это другое!.. Я же сказала «почти всё»!.. Например, иногда он чересчур расходится и начинает слишком сильно кусаться, сжимать или тянуть их — и от этой боли уже никакого удовольствия нет — только желание, чтобы это побыстрее закончилось!..

— Да забей ты. Я же просто пошутила. Тут, понятное дело, всё тоже связано напрямую с нашими инстинктами. Как мужчинам нравятся, в большинстве своём, милые девушки, что меньше их самих, но при этом с большими сиськами и большим тазом, так и нам нравятся мужчины, что крупнее и сильнее нас. В самом сексе тоже самое: если им нравится подчинять себе девушку в процессе, то нам, наоборот, как правило, нравится подчиняться мужчинам. И да, опять же тему можно развивать, что это далеко не со всеми так, и вообще — у некоторых всё бывает в точности наоборот. Но в это болото лезть мне сейчас лень — слишком уж муторная тема. Могу лишь сказать, что, как по мне, то девиации во вкусах происходит по двум причинам: первая — она врождённая — причём неважно, физическая или ментальная; а вторая — проблемы с поиском половых партнеров. А возвращаясь же к нашей теме, сделаю простой очевидный вывод: размер сисек ни на что не роляет — будь у тебя они меньше или больше — всё было бы точно также.

— Ошибаешься… Мне же есть с чем сравнивать — до этого у меня был третий размер, и тогда…

— Не поняла, — произнесла она, резко остановившись и повернувшись к ней, начав осматривать её грудь. — В смысле, был третий размер?

— А, мы ведь тебе это не рассказывали… В общем, если кратко, то это из-за смешения наших с ним особенностей: моей «болезни» и его необычного тела. Из-за этого, как ты знаешь, мой Дар начал развиваться каждый раз, когда мы занимались эт… — остановилась она на полуслове, — то есть, когда мы занимались сексом… Но это только один из двух эффектов этого странного смешения. Второй же эффект — это небольшие изменения моего тела под воздействием его внутренних, подсознательных желаний. Отразились же эти изменения только в двух местах — в попе и в груди. Оба этих места немного выросли, из-за чего мне в итоге даже пришлось полностью менять всё своё нижнее бельё и купальники…

— Даже такое бывает?.. Стоп. В каком это смысле «под воздействием его внутренних, подсознательных желаний»?..

— В прямом, получается… Как мы выяснили потом, он действительно хотел, чтобы моя грудь и попа стали чуть больше. Вот они каким-то образом и изменились в угоду его желания…

— Пиздец. Какой же, блять, пиздец. То есть он не просто пудрил тебе мозги, трахаясь и заводя отношения ещё с другими, но ещё и в твоё тело влез, изменив его без твоего разрешения под себя, даже не будучи твоим мужем… Ахуеть. У меня даже слов нет описать, какой он мудак…

— Нет-нет, я же сказала, это его «подсознательное» желание было. Да и он же не знал, что так вообще выйдет. И всё равно, даже с учётом этого, он же постоянно передо мной извинялся и просил прощение за это. Так что я вообще не в обиде на него.

— М-да… Даже не знаю, что хуже — онмудак или тывсепрощающая дурочка… К тому же, кстати, на тебя явно слишком сильно повлиял его Дар.

— И тут ты тоже ошибаешься. Сейчас, когда его Дар усилился, я отчётливо поняла кое-что: он несомненно притягивает к себе внимание в желанном для него свете — нас, женщин, желая хотеть его, а мужчин, судя по всему, желать дружить и бояться его. Но на этом всё. Он не пробуждает то самое чувство, от которого сердце начинает бешено биться, стоит только наступить чему-то хорошему или плохому.

— Короче говоря, не заставляет его любить?

— Ага… Ведь иначе, после развития его Дара, я бы точно почувствовала, что стала любить его ещё сильнее — также, как и желать в плане сексе. Но этого так и не произошло, сколько бы он его не развивал. А значит, дело тут всё же в чём-то другом…

— Ну либо ты всего лишь себе это внушила…

— А что до тебя самой? Почему ты не изменилась в своём истинном отношении к нему за всё это время?

— Всё просто: я изначально, практически при нашей первой встрече, поняла, что его Дар связан с этим. Ну а дальше всё просто: контролируешь чувства и желания, как я и это и делала всегда. Под действием его Дара это было, конечно, сложнее, и из-за этого приходилось дрочить куда чаще, зато в итоге я так и не поддалась воздействию его Дара, сохранив к нему изначальное, нейтральное отношение.

— Ты поразительна в этом…

— Я знаю. Так что там с твоими сиськами, говоришь, когда они стали больше, то что-то изменилось?

— Да. Изначально мне эти изменения не нравились, потому что я считала свой изначальный третий размер — идеальным, а новый размер мне казался слишком несуразно большим…

— Коим он и является, — дополнила Ева.

— Но в последствии, когда я привыкла к нему, то он у меня словно и был всё время. А в сексе при этом… я действительно начала получать больше удовольствия…

— Из-за чего?

— Из-за его внимания и… ну… желания взять меня… Если бы он ещё не заигрывался и не сходил с ума из-за этого, иногда даже делая мне больно, то, думаю, было бы идеально…

— Всё равно звучит очень субъективно.

— Кстати говоря об этом… может ли быть, что у тебя с этим так же, как у Карэн?

— Что я завидую размерам твоих сисек и из-за этого злюсь? Не неси бред, пожалуйста. Я не такая, как Карэн. Если бы не было Дара и у меня была бы возможность — я бы точно сбросила ещё пять-семь килограмм, распрощавшись наконец со своим вторым размером.

— То есть… тебе больше нравиться фигура Элизабет и Карэн?

— У Карэн слишком большая жопа, а Элизабет, хоть и худая, но всё равно имеет грудь второго размера. Так что с одной стороны ни то и ни то, а с другой — ты права. Их фигуры мне нравятся больше, чем моя собственная. Ну и разумеется, куда больше, чем тво…

— Ты чего это?.. — уперевшись в её спину, спросила Алиса.

— Это ещё, блять, что за нахуй такой?.. — со страхом в голосе спросила Ева, сделав шаг назад, вновь уперевшись в грудь Алисы.

В один неосознанный момент Алиса, механически идя вперёд за ведущей её за собой Евой, столь увлеклась разговором, что даже практически позабыла, в каком месте они находятся, и что прекратило происходить с ней всего лишь-то какой-то десяток минут назад.

Несомненно, в этом играло роль и её вполне осознанное ментальное сопротивление воздействию аномалии, но, как ей казалось, основную роль в этом всё-таки играла не она сама, а Ева. Как ни крути, пускай заводила между ними диалог она, но именно Ева выводила его каждый раз в то русло, которое было особенно важным и животрепещущим лично для неё. Очевидно, это было подобно тому, как и Ева попросила её закрыть глаза, — таким образом Ева помогала ей максимально отстраниться от реальности, уйдя полностью в размышления, тем самым спасаясь от воздействия аномалии и последующего разрушения её ментального состояния.

Это прекрасно осознавала даже сама она.

Но вот в чём она совсем не была уверена, так это в истинных мотивах Евы. А именно — для чего она это делала? Очевидно, что для спасения её ментального состояния. Но зачем Еве спасать её ментальное состояние?

Если её изначальная цель просто спасти их, выведя из этой аномалии, чтобы они впоследствии довели Еву до цивилизации, то зачем ей заботиться о подобных мелочах? Всё же даже в самом худшем случае она бы не сильно пострадала, так что общая боевая мощь их группы не сильно бы снизилась, отчего желаемый Евой результат достигался бы с практически аналогичной вероятностью успеха.

Иначе говоря, подобная забота от Евы едва ли имеет смысл, если смотреть с практической стороны вопроса. Но вот если смотреть не только с практической стороны вопроса… тогда это обретает смысл. Тем более сама Ева до этого уже косвенно намекнула, что все они, вероятно, поспешили с выводами на её счёт.

И если это на самом деле так…

Именно об этом раздумывала Алиса, попутно разговаривая с Евой, вплоть до одного неожиданного момента…

— Это ещё, блять, что за нахуй такой?.. — со страхом в голосе спросила Ева, сделав шаг назад, уперевшись в грудь Алисы.

Сразу же догадавшись, что могло столь напугать до этого совершенно бесстрашную Еву, Алиса тут же открыла глаза, взглянув вперёд. И стоило ей это сделать, как она в это же мгновение вспомнила, где находится и через какой ад ей совсем недавно пришлось пройти.

Причина же этого была не в бесконечных белых коридорах, покрытых кромешной темнотой, которую разгонял лишь тусклый свет факела, и даже не в иллюзиях, созданных аномалией прямиком из самых потаённых уголков их сознаний.

Причина была исключительно в том, что находилось перед ними двумя и что ни одна из них до этого ни разу в своей жизни не видела. А именно — в существе, происхождение которого было понятно им обоим…

— Э-это же…

— Это он… — тихо проговорила Алиса, крепче сжав руку Еве, смотря на эту непонятную помесь человека и демона. — В том самом обличии, в котором Карэн увидела его в ту ночь…

Человеческое, явно мужское, ввиду роста и обилия мускулов, тело. Одет же на нём типичный офисный комплект одежды, состоящий из туфель, чёрных штанов, расправленной белой рубашки, приспущенного галстука и чёрного, расстёгнутого пиджака.

Но привлекло внимание этих двоих в этом существе совсем не это, а… неимоверно огромное количество чёрных волокн непонятного происхождения, что, извиваясь, будто будучи живыми, расходятся по всему телу, и глаза, цвет которых даже не чёрный, а куда более тёмный — словно это две маленькие сингулярности, что вот-вот с огромной силой втянут в себя всё вокруг, оставив после себя лишь пустоту.

— В каком ещё, блять, смысле… это — он?.. — боясь даже моргнуть, спросила Ева, не отводя взгляда от этого существа, стоящего ровно на границе исходящего от факела света. — Это же какая-то непонятная тварь…

— Не тварь. Это правда он, хоть я сама вижу его таким впервые…

— То есть… то есть ты знала, что он выглядит вот так⁈.

— Есть две вещи, о которых мы тебе не рассказали, когда попали сюда. Первая — это изменения в моём теле — о них мы тебе просто забыли рассказать, так как это было совершенно неважной мелочью; а вторая — это… это то, почему на самом деле Карэн испытывала к нему такой ужасный страх, который не проходил всё это время — и уже об этом мы умолчали специально. Потому что…

— Потому что он — тот самый демон Императорского уровня, что незадолго до моего прибытия в Империю чуть не уничтожил её… — догадалась она сама, тихо напугано прошептав всё это вслух. — Теперь понятно, откуда у него эта странная сила становиться сильнее, убивая других, и почему вы, явно зная о её происхождении, утаивали это от меня… Конечно же… это же, блять, сила демонов — что это может быть ещё?.. А стоило бы мне это узнать, как я бы тут же догадалась обо всём остальном… Мне бы стало сразу же понятно, как впервые за всё время такой могущественный демон умудрился незаметно пробраться на территорию одной из сильнейших Империй, а после столь же быстро и незаметно исчезнуть, оставив после себя лишь несколько снесённых почти под ноль районов и тысячи трупов… А там уже, считай, расскажи я это кому, и его тут же бы казнили вместе со всеми теми, кто знал об этом. Может быть, даже вместе со мной, чтобы окончательно скрыть следы…

— Да… даже рассказывать обо всём остальном было рискованно, но мы в итоге пошли на этот риск, считая, что скрывать что-то от тебя будет неправильно, ведь от этого может завесить выживание каждого из нас. Однако рассказать об этом… в общем, мы так и не решились…

— Будь иначе — я даже не представляю, какими бы вы были идиотами… Но сейчас куда важнее другое: безопасна ли эта тварь?..

— Что ты имеешь в виду?.. Это же всего лишь иллюзия…

— Ага. Так и должно быть. Только осмотри-ка теперь хорошенько стены и пол рядом с нами…

Алиса, борясь со страхом даже на мгновение отвести взгляд от существа, стоящего напротив них, всё-таки начала осматриваться. Вначале она ничего не замечала и в какой-то момент уже собиралась спросить у Евы, о чём она говорила, а потом… заметила вмятину в стене.

Причём с первого взгляда на эту вмятину было понятно, что это не естественно образовавшаяся вмятина в ходе длительного отсутствия ухода за этим местом, а… словно вмятина от удара об стену чего-то достаточно большого. Чего-то, что по размеру, как они сами…

И пока её голову забивали наихудшие предположения, она опустила взгляд ниже, увидев теперь уже вмятины на полу. И эти вмятины были оставлены явно небольшими, аккуратными пальцами — словно их обладатель со всей силы цеплялся в пол, пытаясь карабкаться вперёд. Это же подтверждается давно засохшей кровью в этих вмятинах, которая появилась там по вполне очевидной причине — продолжая двигаться вперёд, обладатель этих пальцев срывал тем самым свои ногти, превращая пальцы в окровавленный фарш…

— Когда ты это заметила?.. — спросила Алиса, торопливо вернув взгляд на существо перед ними.

Когда мы шли сюда — позади нас ещё несколько подобного осталось…

— Почему ты?..

— Потому что не было смысла говорить это тебе.

— Но…

— Это же всего лишь иллюзия, помнишь? Ты сама только что так сказала. А из этого можно сделать вполне очевидный вывод…

— Карэн сама с собой всё это проделывала, будучи под воздействием аномалии…

— Ага. По крайней мере, так должно быть, и я в это верила, идя сюда. Но сейчас, видя эту тварь, у меня не выходит из головы одна ужасная мысль…

— Что это на самом деле не так?..

— Да. Эта тварь ничего не делает. Просто стоит у конца зоны освещения факела. Но этого, в том-то и дело, вполне себе достаточно… В отличие от остальных иллюзий, этой твари хватает всего лишь этого, чтобы пугать меня до ёбанной дрожи во всём теле. А если ещё представить, что по какой-то причине эта тварь способна на то, на что не способны другие иллюзии…

— У нас в любом случае нет выбора… Нам нужно найти остальных…

— А если она их уже всех перебила и сожрала?..

— Тогда бы её тут уже не было…

— А почему она вообще находиться здесь, если должна быть рядом с Карэн?..

— Не знаю… Возможно, Карэн, как я и предполагала, отключилась из-за страха или боли. А он продолжает существовать, потому что преследует её и в ночных кошмарах…

— «Он»? Ты серьёзно видишь в этой твари его? Хотя неважно, забей. Возможно, ты права. Всё-таки активность мозга во сне хоть и снижается, но не падает до нуля. Тогда бы это объяснило, почему эта тварь просто стоит тут, бездействуя, как и наши иллюзии… Хотя… Нет. Если это так, то почему нет других иллюзий Карэн?.. У неё ведь были какие-то двое друзей, которых она бросила…

— Тони и Стелла…

— Да. Она же сильно переживала за них. Значит, их иллюзии тоже должны быть тут. Но их нет… Почему?..

— Может, потому что в кошмаре к ней приходит именно он?..

— Вероятно… Ладно. Отступать всё равно действительно не вариант… Что так сдохнем, что так — разницы никакой, блядь… И произнеся это, Ева, нервно сглотнув слюну, сделала неуверенный шаг вперёд.

А вместе с тем перенёсся край света, исходящего от факела. И стоило этому произойти… как существо переместилось чуть назад. Но радоваться было мало чему, ведь…

— Я даже ничего не разглядела…

— Я разглядела… Немного, но я смогла разглядеть, как он немного отпрыгнул назад… Хотя это даже было больше похоже на скольжение, чем на прыжок…

— Так у этой твари та сила, которую запомнила Карэн?.. Какой тогда вообще шанс найти её живой?..

— Хватит уже об этом… Нужно спешить…

— И надеяться на лучшее… — договорила Ева, очень медленно пойдя вперёд, будучи готовой в любую секунду бросить всё и попытаться сбежать.

Тем не менее существо, находящееся пред ними, из раза в раз продолжало двигаться назад, а когда они, продолжая разговаривать, чуть ускорились, это действительно стало похоже на то, что оно каким-то образом скользит назад, словно катясь на коньках. И хоть обе они переживали насчёт того, что поиски Карэн могут затянуться или же они её не найдут вовсе, но в итоге не прошло и двух минут, как Алиса громко произнесла:

— Это она!..

Ева же, никак на это не ответив, чуть ускорилась. И уже совсем вскоре они оказались около лежащей на полу, окровавленной и сильно избитой Карэн. Только один её вид заставлял задаваться им обоим вполне логичным вопросом. А посему, стоило им только подойти к ней, как Алиса тут же упала на колени, потянувшись к ней.

— Пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста… — шёпотом молила она, дрожащими от мандража руками коснувшись её шеи и руки, после чего в один момент облегчённо выдохнула.

— Жива, значит…

— Да. Но она в ужасном состоянии… Только посмотри на это… — взяла она одну из её рук, повернув тыльной стороной кверху, — почти все ногти содраны… Кровь до сих пор понемногу идёт… — нежно опустила она её руку, переведя взгляд на тело. — Одежда во многих местах разорвана… Всё лицо и тело в ужасных гематомах… И наверняка ещё внутренние органы пострадали вместе с костями… Ещё немного и…

— Но она жива. И это доказывает самое важное — что это точно не эта тварь наносила ей урон. Будь иначе — она бы уже померла. А ещё, судя по местоположению основных ударов, можно предположить, что это всё сделала она сама с собой… Думаю, именно так эта аномалия и работает, когда доходит дело до иллюзий, что не только ментально тебя уничтожают, но и наносят настоящий физиче… — недоговорила она из-за резкого грохота, раздавшегося за её спиной.

Обе они моментально обернулись на него, при этом рефлекторно несколько отдалившись назад.

— Что за?.. — проговорила Ева, смотря на существо, оказавшееся уже с другой стороны света факела, другие иллюзии и пыль, расходящуюся откуда-то из-за тьмы. — Какого, блядь, хуя только что произошло?..

— Твоего отца нет, — сказала Алиса.

— Что?..

— Присмотрись. Здесь лишь три моих иллюзии.

Ева, резко напрягшись всем телом, стала осматриваться по сторонам, размахивая факелом. Но сколько бы ни смотрела, так и не смогла увидеть иллюзию своего отца, что шла за ними всё это время, не отставая и на шаг.

— Не мож… — вновь недоговорила она, как раздался ещё один грохот, больше напоминающий выстрел из пушки.

Но в этот раз они обе узрели, как за мгновение одна из иллюзий пропала с их глаз, а на её месте появилось это существо, что словно телепортировалось туда.

— Ты разглядела?..

— Да… — ошеломлённо произнесла она, не отводя взгляда, — это он их…

И вновь раздался оглушительный шум, что теперь был практически вплотную к ним. Теперь уже в поле их зрения никаких иллюзий не осталось, кроме этого существа. И вместе с тем, в это же самое мгновение, с обоих сторон поднялись огромные пыльные завесы, расходящиеся по всему коридору.

— Он их убивает!.. — договорила Алиса, задрожав всем телом.

— Но почему?.. — не менее дрожа, прошептала риторический вопрос Ева. — Неужели… Потому что хоть это аномалия и одно целое, но иллюзий это не касается?.. У иллюзий ведь разные владельцы и цели, так что… Видимо, такое возможно…

— Он же так разрушить тут всё!..

— Нет. Не думаю, — и произнеся это, она пошла дрожащими ногами, что едва её удерживают, вперёд.

— Стой!.. Ты куда⁈

— Проверить… — проговорила она, подходя к одной из вмятин, в которой была расплющена иллюзия одной из подруг Алисы, сейчас больше похожая на кровавый фарш из костей, мышц, кожи и внутренних органов. И стоило ей к ней подойти, как всё пропало — и иллюзия, и вмятина в стене с расходящимися от неё трещинами. — Фу-ух… — облегчённо выдохнула она, развернувшись и начав возвращаться к Алисе. — Это тоже всего лишь иллюзии… Так что похороненными заживо мы не будем…

Наверное, я бы даже не знал, что стало для меня большей неожиданностью — увидеть свет в этой кромешной, бесконечной тьме, или же… увидеть того, кто удерживал в своей руке источник этого света, — если бы не одно «НО». То самое «но», из-за которого девочка, задрожав всем телом, потеряла сознание, повиснув на руке, за которую я её держал.

— Так, значит, вот так я выглядел в ту ночь? — спросил я, взяв на руки девочку, когда к нам быстро подошли Ева с Алисой, несущей на своих руках находящуюся без сознания Карэн.

— Даже не будешь переживать, что мы всего лишь иллюзии? — язвительно произнесла Ева, ухмыляясь.

— Ты в порядке⁈ — заволновавшись, подбежала к нам Алиса, начав всматриваться в мои раны на лице и закрытый глаз. — Что случилось⁈

— Не беспокойся. Со мной всё в порядке. Раны уже почти зажили.

— Но глаз…

— Мне просто не хватает биоматериала, чтобы восстановиться. Так что всё нормально.

— Точно?..

— Точно.

— А с ней?.. — опустила она взгляд на девочку, дрожащую от страха даже во сне.

— С ней, вроде, тоже всё в порядке. По всей видимости, её просто чересчур напугало это, — кивнул я в сторону своей иллюзии, находящейся за их спинами. — Почему оно тут?

— Потому что это самый сильный страх Карэн, очевидно же, — ответила Ева. — И она настолько тебя боится, что ты её преследуешь даже в ночных кошмарах. Поэтому эта тварь проявляется и тут, хотя сама Карэн находиться без сознания.

Ну да. Будь я прошлым собой и увидь подобные изменения с дорогим мне человеком, пожалуй, тоже бы не выдержал этого. А в случае с Карэн это ещё сильно усилилось действием моего Дара в тот момент…

— Понятно.

— Так что, неужели ты уверен, что мы не иллюзии?

— Уверен. Поначалу, разумеется, думал об этом, но после пришёл к выводу, что это не так. Я уверен, что вы не иллюзии. До этого здесь не было ни света, ни тебя. А ещё, что куда важнее, мы с ней теперь видим друг друга, — слегка приподнял я девочку. — И, как я понимаю, всё дело в этом? — кивнул я в сторону факела, находящегося в правой руке Евы.

— Быстро соображаешь для того, кто провёл здесь столько времени.

Проигнорировав её бессмысленную подколку, перевёл взгляд на Алису, спросив:

— А с вами всё в порядке?

— Да… — кивнула Алиса, после чего печально перевела взгляд на Карэн, — но Карэн сильно досталось…

Порванная во многих местах одежда. Ужасная худоба — почти одна кожа да кости — судя по всему, ввиду многочисленного использования регенерации. Множество гематом и царапин самых разных размеров, что заживают ужасно медленно. Ногти на пальцах рук словно были нарочно максимально неаккуратно оторваны, а сами пальцы представляют из себя кровавое месиво, с которого до сих пор продолжает капать кровь. Наверняка есть проблемы с внутренними органами и костями. И это только то, что я могу диагностировать в подобных условиях. На деле же — всё может быть куда хуже.

— Что-то серьёзное?

— Не думаю, — покачала она головой. — По крайней мере, если будет покой и отдых с достатком еды, тогда, мне кажется, она быстро поправиться. Но это только если говорить о физическом состоянии… А вот её ментальное состояние… Мне даже сложно представить, через что ей пришлось пройти за это время и как это впоследствии отразиться на ней…

Как всегда сильно переживает за неё, хотя сама как физически, так и ментально явно ужасно сильно измотана — настолько, что, наверное, может рухнуть без сил в любую секунду вслед за девочкой и Карэн. Она, конечно, пытается это скрывать и казаться сильной, наверняка чтобы не мешать нам, но это всё равно отчётливо видно во многих её бессознательных действиях, которые уже так просто никому не скрыть.

Впрочем, это касается не только её одной.

Что я, что девочка — тоже находимся в ужасном физическом и ментальном состоянии. Слишком уж сильно на нас сказывается множество негативных моментов, накопившихся за всё это время — тут и недостаток еды с водой, и отдыха со сном, и ужасные физические и моральные нагрузки, которые давили всё это время на нас.

Даже мне, в моём нынешнем состоянии, было очень трудно через это всё пройти, а девочка… Если говорить откровенно, то вовсе непонятно, как она вообще пережила всё это и до сих пор ещё оставалась в сознании, даже имея силы, чтобы самостоятельно стоять на ногах и держаться за мою руку…

— Простите. Я опять ошибся, втянув вас ещё и в этот ужас.

— Что?.. Нет… Ты ведь пытался сделать как лучше для всех нас, так что это ни в коем разе не твоя вина…

— И всё-таки…

— Может, потом будете нализывать друг другу жопы, а? — прервала меня Ева. — Сейчас, как ни как, не самое подходящее для этого время, не находите. Или я что-то не понимаю, и вам на самом деле здесь так понравилось, что вы планируете и дальше оставаться в этом чуде-е-е-есном месте?

Переведя взгляд с Алисы на Еву, я осмотрел её, после чего, осмотрев факел, спросил:

— Дело ведь в нём?

— Именно. Времени у нас практически не осталось — мне он уже руку обжигает. Так что ещё немного и держать его будет вообще невозможно.

— А без его света мы снова попадём под воздействие «оазиса» и в этот раз уже вряд ли сможем вырваться из него, — сказал я очевидное всем.

— Так ты даже так быстро понял, что это за аномалия? Ничего себе, знаешь, а эти изменения в тебе точно были не лишними, ха…

— Будешь и дальше пытаться меня подколоть, или мы всё-таки начнём выбираться отсюда?

— Хм… первый вариант такой заманчивый, но, пожалуй, всё же выберу второй. А то, понимаешь ли, выдерживать возле себя присутствие аж двух тварей за раз — даже мне тяжеловато, — и, проговорив это с самодовольной улыбкой, развернулась, направившись туда, откуда они только что пришли.

— Ева…

— Смотрю, ты совсем не боишься, что мы избавимся от тебя где-то по пути? — прервав Алису, спросил я, направившись вместе с ней следом за Евой. — Думаешь, если спасла нас, то мы тебя теперь простим и поможем добраться до Империи?

— Ого, с чего это вдруг такие выводы?

— Сомневаюсь, что твоё нахождение здесь — случайность. Тем более вместе с тем, что развеивает действие аномалии. А раз ты здесь неслучайно, то должно быть что-то такое, что тебе может дать только наше спасение — иначе бы ты сюда не полезла, рискуя собственной жизнью. И, учитывая это, вывод очевиден: ты решила рискнуть жизнью, чтобы впоследствии иметь куда более большой шанс выжить. Иначе говоря, спасаешь нас сейчас, а мы потом в благодарность спасаем тебя, выводя к цивилизации.

— Вау… — ужасно наигранно удивилась она. — Смотри-ка, каким умным ты стал, потеряв часть себя, раз додумался в такие короткие сроки даже до этого. Может, в таком случае тебе не стоит останавливаться?

— Так ты ответишь на вопрос, или мне прямо сейчас избавиться от тебя? Заодно прочувствуешь сполна на собственной шкуре, что мы испытали здесь, в этой кромешной темноте.

— А не боишься, что я факел «случайно» уроню в процессе твоего «избавления от меня»? Этот пережиток прошлого, если ты не знал, не отличается такой надёжностью, как те же нынешние фонарики. Так что, раз ударившись о пол, он вмиг может затухнуть.

— Мне хватит нынешних способностей, чтобы этого не допустить.

— Ты столь уверен в этом?

— Хочешь проверить?

— Да. Однако делать мне это незачем — ты ведь всё равно этого не сделаешь.

— С чего ты так решила?

— Потому что в некоторых моментах ты до ужаса правильный мальчик. Поэтому я уверена, что ещё задолго до всего этого ты уже решил, что если будешь, как ты говоришь, «терять себя», то в таком случае каждый раз будешь задаваться каким-нибудь вопросом в стиле: «А как бы поступил в этой ситуации прошлый я»? И уже исходя именно из этого ты почти наверняка и будешь действовать.

— Допустим, ты права. Думаешь, это «почти наверняка» уместно по отношению к тебе?

— Естественно. Я же спасла самое дорогое, что у тебя есть. И я сейчас даже не про твою жизнь. А про жизнь этих двоих, — кивнула она в сторону идущей позади неё Алисы, несущей Карэн. — Была бы на кону только твоя жизнь или тем более жизнь этой девочки — тогда бы, вполне вероятно, ты бы и мог поступить более «рационально», просто забыв об этом. А меня бы в таком случае либо бросил, либо убил, либо вовсе — использовал, скажем, дойдя до цивилизации, а потом опять же либо бросил, либо избавился бы. В общем, как-то так. Но сможешь ли ты это сделать в случае с этими двумя, которых ты чуть сам не убил своим решением? Тут ответ очевиден каждому, ха-ха… А если бы и не был очевиден, то об этом отчётливо бы говорили вон те твои иллюзии, — указала она пальцем в тёмный проход, проходя около которого было видно четыре иллюзии, две из которых — Алиса и Карэн. — Дай-ка угадаю… ты винишь себя в том, что Карэн тебя боится сильнее смерти, а Алиса… ненавидит тебя за твой выбор в мою пользу? Хотя забей, можешь не отвечать — это и так очевидно всем и каждому. Только непонятно одно — те две иллюзии трупов, лежащих на полу… Я ведь не ошибаюсь… это ведь были трупы твоих родителей, да?

— Почему тебя это волнует?

— Да меня это не то чтобы волнует. Просто понимаешь, в чём дело… Короче говоря, если мы не будем загружать наши мозги чем-то вроде активного диалога, тогда уже наши иллюзии будут излишне неугомонными, так скажем.

— В каком плане?

— Будут быстрее появляться и говорить всякий бред.

— Даже когда мы находимся под светом факела?

— Ага. Как это работает — даже не спрашивай — мы сами без понятия. Единственно, что мы знаем наверняка — что нам это, как сам понимаешь, совсем никому не нужно. Поэтому и приходится болтать обо всём подряд, пока мы здесь. Или тема мёртвых родителей тебя так напрягает? — с усмешкой спросила она. — Если так, то ты просто скажи, и я обязательно войду в положение, ха-ха…

— Ева!..

— Нет, Алиса, — остановил я её. — Ничего страшного. Всё нормально. Мне тут нечего скрывать. Отвечая же на твой вопрос, Ева: да, это действительно мои мёртвые родители. Вернее, их иллюзии, появившиеся из-за моего страха, что они на самом деле мертвы. Причём не просто мертвы, а вполне вероятно — мертвы из-за меня.

— Предполагаешь, что это может быть как-то связанно с твоим происхождением? — удивительно серьёзно спросила она.

— Да.

— Но стой… — заговорила Алиса. — Даже если так, то как ты можешь быть виноват?.. Ты ведь был всего лишь ребёнком…

— Тут дело не в логике, — ответила за меня Ева. — Это просто сильное и совершенно иррациональное чувство, с которым невозможно бороться. Хочешь не хочешь, а всё равно у него наверняка возникают мысли вроде «вдруг родители погибли из-за меня?» или «может быть, родители не могут вернуться домой по какой-то причине из-за меня» — и ещё целая куча подобного. И для него совершенно неважно, что он был всего лишь ребёнком, который никак не мог на это повлиять, — он это прекрасно осознаёт, но это ему совершенно никак не помогает, потому что мысли о том, что именно он во всём этом виноват, всё равно не уходят из него, как бы он не хотел от них избавиться.

— Говоришь так, будто проходила через что-то подобное, — заметил я.

Но никакого ответа с её стороны уже не последовало. Лишь молчание и пустой, устремлённый взгляд вперёд, словно в этот момент она разумом находилась не здесь.

— Кстати говоря, а почему ваши иллю… — прервался я из-за резко раздавшегося позади нас грохота, на который я тут же рефлекторно обернулся, начав всматриваться в поднявшуюся завесу из пыли.

— Вот из-за этого они и исчезли, — остановившись и развернувшись, совершенно спокойно ответила Ева на мой не озвученный до конца вопрос. — Тебя ведь это интересовало?

Повернувшись и посмотрев на их спокойные лица, успокоился и я, спросив:

— Так значит, эта иллюзия по какой-то причине атакует остальных?

— Верно. И конечно, урон, наносимый ей этому месту, тоже всего лишь иллюзорный, так что с нами ничего не произойдёт в любом случае.

— Понятно.

— Не отставайте, — и сказав это, Ева взяла факел в другую руку, помахав и подув на ту, в которой держала до этого, — нужно ускориться.

— Подожди.

— Что ещё?

— Раз так, то, Алиса, давай поменяемся.

— «Поменяемся»? То есть?..

— Я понесу Карэн, а ты девочку — Карэн всё-таки несколько тяжелее.

— Да, но у меня Дар развит сильнее…

— Только, в отличие от него, ты еле стоишь на ногах, — неожиданно сказала Ева. — Не хватало ещё, чтобы ты рухнула на половине пути. Так что давай, меняйся с ним уже быстрее.

Алиса посмотрела на меня и, увидев мой кивок, подошла ко мне.

— Почему вы, кстати, зовёте её девочкой? — спросила Ева. — Неужели так и не выяснили, как её зовут?

— У неё нет имени, — ответил я, аккуратно положив девочку на пол. — Она была одной из слабейших среди своих, а у них, как я понял, что-то вроде обычая не давать таким имена, — нежно перехватил я из рук Алисы Карэн. — Вместо этого к ним просто обращаются «на ты».

— Вполне ожидаемо, — проговорила она, пока Алиса взяла с пола девочку, аккуратно перехватив её. — Всё, закончили? — и увидев наши кивки. — Тогда идём уже.

— Кстати… Так как вы оказались вместе с ней? — спросила Алиса.

— В самом начале, когда мы только попали под воздействие аномалии и я впервые раз увидел своих мёртвых родителей, я понял, что это иллюзия. Не был уверен, что от аномалии, но был уверен, что иллюзия. А после убедился, что это именно аномалия.

— Потому что на тебя так никто и не нападал? — уточнила Ева.

— Да. Хотели бы убить или навредить — сделали бы это уже сотню раз. Таким противникам, способным накладывать столь мощную иллюзию, такое было бы легко сотворить. Но так как этого так и не происходило, сколько бы я этого ни ждал, а вместо этого иллюзии лишь повторялись, пытаясь раздавить меня морально, я и пришёл к выводу, что это такое ментальное воздействие аномалии. Не понимал, какой именно, но это было и неважно, ведь осознав это, я начал изучать её правила. Поначалу просто долгое время бродил по ней, пытаясь найти способ выбраться, но заметив, что коридоры повторяются, понял, что из этого ничего не выйдет. Тогда я подумал, что стоит попробовать применить силу и попытаться разрушить часть помещений — всё же в некоторых случаях это ведёт к уничтожению подобных аномалий.

— А в некоторых наоборот ломает их, делая ещё более ужасающими, — подметила Ева.

— Верно. Поэтому я и отказался от этой мысли, хотя впоследствии ещё не раз задумывался об этом — всё-таки лучше рискнуть и что-то предпринять, чем просто сдаться и умереть. Вместо же реализации этого плана я начал опробовать ещё одну мысль — пытаться нащупать кого-то.

— В каком это плане?..

— В прямом. Ходил с вытянутыми руками и ногами.

— Но это же…

— Бред? Да. Если на тебя воздействует нечто ментального типа, то доверять каким-либо своим органам чувств — практически бессмысленно. Но это — аномалии. Они крайне хаотичны и зачастую, даже будучи одного и того же типа, их свойства и возможности различаются. Именно из этого я исходил, продолжая пытаться. Не знаю, сколько в итоге у меня ушло часов на это, но в какой-то момент моя рука левая рука наткнулась на что-то невидимое в воздухе — там, где ничего не должно было быть. При этом осязание совершенно не работало — для меня это было всё равно, что моей рукой кто-то начал управлять, из-за чего она наотрез отказывалась идти дальше. В общем, очень странное чувство. Но что было куда хуже…

— Она испугалась этого? — догадалась Ева.

— Да. Пока я пытался понять, что мне с этим делать, она попыталась убежать, а учитывая отсутствие работы каких-либо органов чувств найти её вновь было практически невыполнимой задачей. Поэтому я приложил все усилия, чтобы не дать ей уйти. Это мне удалось, но самое сложное было ещё впереди — мне нужно было объяснить ей, что это я её поймал. На это тоже ушло порядком времени, хотя в конечном итоге и закончилось всё хорошо.

— Ну хорошо, тебе повезло найти таким образом девочку. А что ты планировал делать дальше-то? Неужели так же искать остальных?

— Иного варианта у меня, к сожалению, не было.

— Да это бред. У меня с факелом, чтобы найти всех вас, ушло, наверное, минут тридцать. У тебя, с такими-то условиями, ушло бы на подобное… сколько? Вечность?

— Это неважно. Я бы продолжал идти и искать их до самой смерти.

Сколько мальчик себя помнит, он всегда жил в этом месте — в этом доме, затерянном среди бесконечного заснеженного леса и нескончаемого замёрзшего океана. Кроме же него самого и его родителей, тут никогда и никого не было. Однако он прекрасно знал, что есть и другие люди — просто они живут где-то очень-очень далеко — там, где нет вездесущего холода, снега и льда — там, куда он однажды мечтал попасть.

Это было не какое-то обычное, детское, импульсивное желание — это была его настоящая мечта. Но стремиться к ней он не собирался…

И причина этого кроется в том, почему он и его родители жили здесь, далеко от остальных, а не вместе с ними: всё дело — в нём. Точнее говоря, в его врождённой особенности — в отсутствие Дара.

Со слов его родителей, в общине, в которой они жили до этого, в отношении таких, как он, действовало одно правило — от таких детей избавлялись. Так как люди без Даров крайне слабы, оставлять их было лишь во вред всем — такие люди слабые и хрупкие — они только тормозят остальных и забирают себе ту часть еды, которую было бы куда правильнее отдать самым сильным из них, чтобы те и дальше защищали общину, будучи полными сил.

Но его родители были несогласны с таким раскладом — они не смогли пойти на подобное по отношению к собственному ребёнку, даже когда уже были уверенны, что Дар у него уже точно никогда не пробудится. А потому, зная, что в покое их никто не оставит, в одну из ночей они решили бежать. И им это удалось. Так они и отправились в путь в поисках нового дома. И в конце концов, именно это место стало для них таковым. Здесь они обустроили дом и начали адаптироваться к новой жизни, спокойно живя, наблюдая, как их сын под их чутким, нежным присмотром постепенно растёт.

Только вот если его родители при желании вполне себе могли вернуться обратно в общину, то он — нет. Ведь, как ни крути, а Дар у него так и не проявился. А без него — он им не нужен. Поэтому он всё это время лишь мечтал увидеть другой пейзаж и других людей, но всерьёз же никогда и не думал пытаться исполнить эту мечту.

Впрочем, его это никогда особо не волновало, потому что он был счастлив и без этого: каждый его день был наполнен счастьем, радостью, заботой и улыбками. Может, конечно, это оттого, что другой жизни он и не знал, но, не задумываясь об этом, он был готов с радостью прожить так всю свою жизнь до самой смерти.

Вот только случиться этому было не суждено…

Это случилось в один из многочисленных походов его родителей в маяк — в единственное здание, находящееся вблизи их дома, и, по совместительству, единственное место, где можно было раздобыть некоторые очень интересные вещи. Например, карты и настольные игры, за которыми они втроём проводили уйму времени, а когда же они надоедали — просто придумывали новые игры и правила к ним. Но больше всего ему, конечно же, нравились книги, что он обожал с самого детства.

Да, большинство из них были повреждёнными — в одних не хватало несколько страниц, в других текст ужасно смазывался, а в-третьих и вовсе по каким-то причинам не было буквально половины книги. Но для него это было сущей мелочью. Нет, ему хотелось бы, конечно, прочесть их целыми. Очень сильно хотелось. Тем не менее ему хватало и этого. Тем более, что так у него со временем появилось новое увлечение — он начал фантазировать, представляя, что было в тех местах, где не хватало куска текста, а после, перед сном, рассказывал это своим родителям, пока в определённый момент всё-таки не засыпал, до последнего фанатично удерживая книгу в руках.

И дело тут не только в том, что они были вторым его источником информации и благодаря им он научился читать. Дело в самих историях. Именно они нравились ему больше всего на свете, и именно они захватывали его настолько, что он мог сутки напролёт лежать и зачитывать их до дыр, не обращая больше ни на что внимания.

Так и было с ним в тот самый день.

Пока он, позавтракав и выполнив все меры предосторожности, закрылся дома, улёгшись в кровать и взявшись за книгу, его родители отправились в маяк. И пускай они с самого его раннего детства говорили ему, что там очень опасно и туда нельзя идти ни в коем случае без них, однако он по этому поводу совершенно не переживал. Всё-таки родители отправлялись туда сотни раз и каждый раз возвращались целыми и здоровыми, с новыми полезными вещами и развлечениями. Так что и в этот раз будет точно так же.

Размышляя подобным образом, он и погрузился в удивительный мир книги. И не успел он заметить, как пообедал и поужинал, а родителей всё не было. Опомнился же он лишь тогда, когда его начало клонить в сон, а значит — пора уже было ложиться спать.

Тем не менее, оглянувшись, родителей дома он не увидел. Немного занервничав, он подумал, не открыть ли ему дверь и не проверить ли снаружи, но, вспомнив, что родители ему всегда запрещали это делать, не стал так поступать, вспомнив, что в таком случае ему говорили делать родители.

Их же инструкция на подобный случай была крайне проста: в первый день нужно действовать так, как всегда. Именно так он и поступил — потушив свет и улёгшись непривычно спать в одиночку. Проснувшись же, он ожидал увидеть своих родителей, но этого так и не произошло — их не было, а дома было всё так, как он и запомнил прошлой ночью.

Вновь припомнив инструкции родителей, он позавтракал, взял заготовленные ими на такой случай вещи и, выйдя на улицу, прошёл до нужных мест, закрепив у деревьев эти вещи. А после вернулся домой, вновь закрывшись и проведя день так, как обычно. По крайней мере, он так планировал.

Но примерно под вечер, когда он и без того уже очень сильно нервничал, произошло наихудшее — закреплённые им вещи подали знак, громко зашумев. И, учитывая высоту, на которую специально были они закреплены, и время, когда это произошло, у мальчика почти не осталось сомнений в произошедшем.

Он не хотел верить в это всем сердцем. Он не хотел даже думать об этом, а потому вместо того, чтобы следовать последующим пунктам в инструкции родителей, он встал как вкопанный, расплакавшись, не в силах справиться с накатившими на него эмоциями.

И из-за этого он потерял несколько драгоценных секунд, что в конечном итоге почти стоили ему жизни.

Опомнился он лишь тогда, когда уже своими ушами слышал звуки шагов, доносящихся с улицы. И эти шаги — это были не звуки шагов его родителей. Но и точно не звуки диких животных или каких-то демонов. Это было нечто иное, что он бы ни с чем не перепутал.

От этого на него словно волной накатило ещё больше чувств. Но вместе с ними пришёл уже буквально кричащий во всём его теле инстинкт выживания. А дальше всё словно как в тумане — он вроде понимал, что происходит, но словно смотрел на всё это со стороны, не в силах на что-либо повлиять.

Когда же всё пришло в норму — он, сжавшись, сидел весь заплаканный в холодном поту в самом тёмном и далёком углу подвала, не переставая при этом дрожать и шмыгать носом. Однако, даже придя в себя, он не вылез обратно, продолжая сидеть в подвале и бояться того, что может поджидать его сверху.

Так прошло неизвестно сколько времени, прежде чем он, долгое время прислушиваясь, всё же решил вылезти из подвала. Дома, как оказалось, всё было точно так же, как и до этого. И с улицы тоже более не доносилось никаких звуков. Тем не менее он ещё долгое время старался даже лишний раз не дышать. А успокоился лишь тогда, когда решил приоткрыть дверь, выглянув на улицу, где в итоге никого не оказалось и всё было как обычно.

Изменилось тогда разве что одно — время суток. Если залезал прятаться в подвал он ранним вечером, то в тот момент времени наступал уже обед. Впрочем, для него это в ближайшее время меняло лишь одно — нужду было как можно быстрее поправить сработавшую сигнализацию, чтобы в случае чего она вновь подала знак, и он смог спастись в подвале.

Это он сделал довольно скоро, действуя при этом очень быстро — совсем не так, как его учили родители. Это почти вылилось в то, что его заметил демон — благо, вскоре он уже оказался дома и угроза миновала. Вот только он вновь оказался в доме один на один со своими ужасными мыслями, что овладевали им.

И следующие несколько дней, пока запасы еды ещё позволяли, он оставался с ними наедине в доме, не переставая дрожать и плакать, буквально захлёбываясь слезами и соплями. За всё это время никто из его родителей так и не вернулся домой, зато то существо ещё не раз подходило к дому, из-за чего он каждый раз тут же прятался в подвал, а на следующий день выходил и поправлял сигнализацию, вновь запираясь дома.

Так было до того момента, пока еда не закончилась окончательно, что и являлось знаком для последнего пункта в инструкции родителей. И этот пункт был самым непонятным для него. Но выполнить он его должен был — об этом просили его родители, и в этом он клялся им.

Поэтому, сделав факел, как учили родители, и взяв его вместе с собой и с зажигалкой, он направился к маяку. Когда же он оказался подле него, всё его тело буквально кричало, чтобы он и не думал к нему подходить, ведь родители не раз ему показывали, каков истинный облик маяка, и не раз объясняли, насколько он опасен. К тому же… они, взрослые обладатели Даров, сами пропали там, что в свою очередь нагнетало его больше всего остального.

Однако он продолжал подходить к нему.

Остановившись же около него, он взял в одну руку факел, а в другую зажигалку, после чего, высоко подняв факел, поджёг его, а зажигалку спрятал обратно в карман куртки. После этого медленно, но верно он продолжал подходить к нему, всматриваясь в каждый уголок развеянной иллюзии, пока не вошёл внутрь.

Оказавшись же внутри, он более не медлил — он заранее решил сделать всё настолько быстро, насколько сможет. Тем более — так же говорилось в инструкции родителей.

Поэтому пройдя в единственную дверь, кроме входной, он попал в комнату, где за пару мгновений нашёл глазами большой, ветхий, буквально распадающийся на глазах шкаф. Подойдя же к нему, он на мгновение посмотрел за него, увидев будто бы бесконечный проход. Почему-то это его столь сильно напугало, что он чуть не выронил факел, отчего испугался ещё сильнее.

И это побудило его действовать ещё резче, чем он планировал: облокотившись на шкаф плечом, он навалился на него всем весом, понемногу, через силу и боль, начав сдвигать его к стене. Это заняло у него всего несколько секунд, но для него они продлились словно вечность. А стоило же ему с этим закончить… как он тут же развернулся и, ускорившись, быстро покинул маяк. Оказавшись же вне его, он выкинул факел и побежал на всей скорости домой, стараясь выкинуть из головы все те ужасные мысли и страхи, что словно обволокли его всего.

Оказавшись же дома, он залез под одеяло и впоследствии так под ним и просидел до следующего дня, вновь горько заплакав и так и не заснув.

А потом… потом день сменил другой день, неделя другую неделю, месяц другой месяц, и так не заметил он сам, как прошло почти полгода до самого странного, что случалось в жизни мальчика… до того момента, когда он увидел других людей, а после одна из них, умирая, по случайности забрела к нему домой…

— Понятно, — произнёс я, закончив осматривать последней лежащую без сознания на кровати Карэн. — Вот, значит, как ты выжила.

Насколько могу судить, в принципе — ничего критичного. По крайней мере, ничего такого, с чем бы не справилась её регенерация. Значит, вскоре она уже должна будет пойти на поправку. Особенно — если достать еду в достаточном количестве. Впрочем, это уже касается не только её, а всех нас.

— Ага, вот так я и выжила после того, как вы бросили меня на растерзание демонам, — ответила сидящая на стуле Ева.

— Ещё и обвиняешь нас в этом? — развернувшись, усевшись на пол и оперевшись спиной на кровать, посмотрел я на неё и на мальчика, сидящего за столом прямо напротив неё.

— А разве не должна? Что я вообще такого сделала, что заслужила подобную участь?

— То же самое, что делаешь и сейчас.

— Ты про поддержание образа? — улыбаясь, буквально сияя, точно так же, как делала это в Империи, милым голосом спросила она. — Я ведь уже объясняла…

— Да, хоть он и сказал, что остальные погибли, но это легко может оказаться ложью или даже полноценной проверкой. Поэтому ты продолжаешь поддерживать образ. Я прекрасно это помню. Но именно об этом я и говорю.

— Так тебе не нравится сам факт моей фальши? Но ведь в аристократическом мире это норма — в нём абсолютно все и абсолютно постоянно только и делают, что лгут.

— Нет. Мне плевать на твою ложь. Как и на то, что ты использовала меня. В том, что это произошло, виноват лишь я сам. Точнее, моя неопытность, излишняя доброта и банальная глупость. Не будь хоть чего-то из этого — вероятно, всё было бы иначе.

— О-о-о, рада, что ты это осознаешь. Однако раз так, то что же тебя так разозлило?

— То, что ты навредила Алисе.

— Навредила? И как же? Ты же сейчас не о том, что ей было немного грустно от происходящего между нами?

— Об этом.

— Серьёзно? Ха-ха… Это же… просто пиздец. Нет, я с самой нашей первой встречи поняла, что на почве утраты родителей у тебя появилась жуткая гиперопека в отношении всех дорогих тебе людей, но чтобы… настолько? То есть ты… отправил меня на ужасную, жуткую смерть в одиночестве… просто потому что я заставила одного из дорогих тебе людей немного взгрустнуть?

— Не только из-за этого. Я не знал, что ты можешь ещё выкинуть, пока находишься рядом с нами. Потенциально из тебя исходило больше угрозы, чем пользы. Поэтому я принял такое решение.

— Какая мерзость. Ты сейчас говоришь прямо как Элизабет. Только она хотя бы не смешивает эмоции с рациональностью. А ты пытаешься ухватить и то, и другое.

— Так, значит, ты согласна, что представляла для нас больше опасности, чем пользы?

— Конечно же нет. Что за тупой вопрос? Даже если отринуть полезность моего Дара, то знаешь, скольких людей я убила просто так? Ноль, блять.

— Выходит, не просто так ты уже убивала людей?

— Да причём тут, нахуй, это вообще? Я тебе про то, что если вы мне мешать не будете — я вас в жизни не трону, как и всех других. А ты мне про какую-то хуйню мелкую.

— А если тебе потребуется навредить кому-то из нас — в таком случае это тоже будет лишь «мелкой хуйнёй»? — Она попыталась открыть рот и что-то сказать, но так и не найдя подходящих слов промолчала. — Я так и думал. Поэтому и решил, что от тебя будет куда лучше избавиться.

— Но сейчас ты этого уже не сделаешь — я ведь спасла все ваши жизни, вытащив из той дыры.

— Верно. И мы отплатим тебе за это — поможем дойти до цивилизации.

— И это всё? Так, выходит, ты оцениваешь их жизни?

— Нет. Помимо этого я также сделаю всё возможное, чтобы с тебя сняли все обвинения за вероятное сотрудничество со мной. Не факт, что полностью, но частично это всё-таки поможет тебе. Думаю, после этого ты вскоре даже сможешь вернуться к нормальному образу жизни. Но на этом — всё. Больше никакой помощи ни от нас, ни от меня лично — не жди. Так что, как всё это закончиться, стоит только кому-то из нас только посчитать, что ты можешь представлять хоть какую-то угрозу, как мы примем все необходимые меры, дабы этого избежать. В том числе, даже если ради этого придётся полностью разрушить твою жизнь или убить тебя.

— Ха-ха-ха… «Как всё это закончиться»… смешно. Всё ещё надеешься каким-то чудом выкрутиться из этой патовой ситуации? Ало, очнись — всё, битва уже проиграна.

— Но война — ещё нет.

— Ха-ха-ха-ха-ха!.. Ладно, считай, как хочешь. Хочешь бессмысленно пыхтеть, пытаясь вернуться в Империю — мне же лучше. В таком случае вы не только доведёте меня до неё, но ещё и ты самолично при всех скажешь, что я тут не причём, после чего стопроцентно помрёшь на казни.

— Тогда таковой будет наша сделка? Ты согласна на эти условия?

— Конечно.

— Хорошо. В этом случае эту тему можно считать закрытой, — и проговорив это, я ещё раз осмотрел с ног до головы мальчика, что, увидев это, напрягся всем телом.

До этого он смотрел на всех нас с удивлением и огромным интересом. А сейчас, похоже, когда он немного к нам привык, до него начало доходить, что мы вполне себе можем представлять для него угрозу. Однако раз до него это не дошло ранее и он сам, особо не размышляя, захотел нам помочь, выходит… раньше он вряд ли имел дело с чужаками. Но при этом и на дикаря он совсем не похож — выглядит и ведёт себя примерно так же, как и девочка. А раз он не одичал, живя здесь, значит, он с остальными живёт тут не так уж и давно.

— Пытаешься понять, как он мог выживать в таком месте в одиночку? — спросила она. — Бесполезно. Я всю голову сломала, думая об этом, но так ни к чему и не пришла. Потому что это попросту невозможно. Даже чтобы прожить дня три в одиночку, в таких условиях, ему должно было ужасно везти.

— Ты права. В его возрасте, будучи совершенно без Дара, даже выживать несколько дней в этом месте будет непосильной задачей. Тем не менее — он выглядит вполне себе здоровым и сильным. Есть множество небольших шрамов, но на этом всё.

— Ага. Ни новых, недавних ран, ни банальной худобы, свойственной тому, кто не может сам себя защитить, не говоря уже о добыче еды. Так как же он это делает?

— У меня есть предположение на этот счёт.

— И какое же?

— А ты не чувствуешь никакой запах в этом доме?

— Ну, травами да грибами всякими пахнет — что в этом такого? Он же добавляет их в еду и готовит прямо тут, так что ничего удивительного в том, что весь дом пропах этим.

— «Травами и грибами»? По-твоему, так пахнут травы и грибы? Столь едким запахом?

— «Едкий»? Ну не знаю, обычный, по-моему, запах. Хотя у меня всегда с подобным были проблемы…

— У тебя и запахами? — слегка удивился я.

— Думаешь, если у меня всегда был идеальный парфюм, то это значит, что я априори хорошо разбираюсь в запахах? Нет, это, блять, далеко не так. С этим, как и со всем остальным, — череда проб и ошибок. Выходишь сначала в свет с одним парфюмом, смотришь, кто и как на него реагирует. Потом — с другим. И так повторяешь множество-множество раз, запоминая всю полученную информацию. После этого анализируешь это и используешь, идя, например, в школу с одним парфюмом. Оставаясь наедине с парнем — с другим. А на всякие приёмы идёшь с третьим. Вот и весь секрет, как всегда идеально пахнуть. Убрать же это — так я вообще из тех людей, кто ничего в запахах не понимает. Нет, понятное дело, смогу отличить говно от шоколада, но вот понять, в чём различие запаха одного цветка от другого — это для меня уже нечто невозможное. Что-то, что это — это же, один хуй, просто цветок с одинаковым запахом.

— В таком случае понятно, почему ты не заметила этого раньше.

— Странного запаха в этом доме?

— Да. Я тоже не слишком хорошо разбираюсь в запахах, но даже я, только зайдя в этот дом, заметил неестественный запах, которым он весь пропитан. Но я бы не обратил на это такое внимание, если бы, ещё только увидев этот дом, не задался одним вопросом.

— Какой смысл в этом месте строить такой дом, верно? Я тоже думала об этом. Тут и сама по себе долгая постройка этого дома. И его общая ненадёжность. И куда большая целесообразность сделать тут не дом, а нечто вроде бункера или хотя бы землянки. Как ни посмотри, а это просто нелогично.

— Верно. И этого всего можно было бы избежать, будь у дома какая-то защита от демонов. Но её нет. По крайней мере, если не знать об этом запахе.

— Думаешь, запах…

— Идеальная защита. Демоны — это существа, лишённые чувств и когнитивных способностей, а всё, что ими движет, это инстинкты и желание поглотить чувства других. Так что, что они будут делать, если инстинктивно из-за запаха они будут считать, что делать им рядом с этим домом нечего?

— Будут обходить его стороной. Но это ведь не так — я же рассказала о том демоне.

— Тут у меня два предположения — либо этот демон чем-то отличается от остальных, либо он банально сильнее остальных, отчего этот запах его не отпугивает и он чувствовал вас через него, пока вы не спрятались в подвале.

— Допустим, это так. Но какой ещё такой запах может быть, который отпугивает демонов? Откуда им его взя… я поняла. Лаборатория под маяком — вот о чём ты сейчас думаешь…

— Алиса тебе рассказала о лаборатории?

— Да. Мне нужно было узнать всё, что она видела перед произошедшем, чтобы составить примерный план действий.

— Понятно. В любом случае, важно тут другое. Почему эти люди поселились именно тут, рядом с маяком и лабораторией? Как они узнали, как развеивать аномалию в лаборатории? Почему в лаборатории были вещи, словно специально созданные под подобные условия? И почему о них и их точном местоположении знали эти люди?

— Стой… говоря о «специально созданных вещах» ты подразумеваешь только этот запах, или же?..

— Весь этот дом. Достаточно осмотреться тут немного, чтобы понять, что жило тут максимум три-четыре человека. Причём один из них — ребёнок. Так как эти три-четыре человека умудрились построить целый дом с печкой в таких условиях, не используя при этом современные строительные инструменты? Даже если допустить, что этот способ защиты запахом был у них изначально, то даже так одна постройка дома заняла бы ужасно много времени. По крайней мере, этого бы точно хватило, чтобы этот мальчик за это время просто умер от здешних ужасных природных условий. Тем не менее этого не произошло, а отсюда делается очевидный вывод.

— У этих людей откуда-то были знания об этом месте и лаборатории, а лаборатории заранее подготовились к подобному развитию событий. Но эта лаборатория… она ведь была действующей ещё до ядерной войны? То есть, более ста лет назад.

— Да. И это лишь задаёт ещё больше вопросов, — и, немного промедлив, добавил: — Тем более, что название этой лаборатории «Лаборатория Новой Эры № 13»…

— Это же словно…

— Словно работающие в той лаборатории знали о грядущей ядерной войне.

— И не просто знали. Они либо готовились к ней… либо… сами её начали…

В очередной раз вздрогнув всем телом, Карэн резко открыла глаза. И с безумием и ужасным страхом в них, дрожа и тяжело дыша, сразу же столь же резко начала осматриваться по сторонам, явно ища что-то. В этот момент её пробивала ужасная боль, расходящаяся словно из каждого уголка тела, но её это нисколько не волновало. Для неё это было сущей мелочью в сравнении с кое-чем другим…

— Карэн? — обеспокоено спросила Алиса, стоящая рядом с ней.

Карэн, испугавшись, машинально отползла к стене. И лишь когда она упёрлась во что-то, поняв, что дальше отползать некуда, она наконец обратила внимание, что локация изменилась вместе с её наполнением. Вместо огромных, бесконечных каменных коридоров, укутанных кромешной тьмой, она теперь находилась в каком-то небольшом и ярко освящённом деревянном помещении.

Но и это её мало волновало. Единственное, что для неё сейчас было важно…

— Г-г-где… о-о-он?.. — заикаясь, кое-как смогла выговорить она, не прекращая дрожать и безумным взглядом осматриваться по сторонам. — Г-где⁈

Алиса, несколько промедлив и погрустнев, ответила:

— Его тут нет…

— Т-т-тогда!.. Т-т-т-тогда!..

— Всё хорошо, — нежным голосом произнесла Алиса, начав медленно приближаться к ней, но увидев, как Карэн, вздрогнув, ещё сильнее упёрлась всем телом в угол, остановилась. Однако, не остановившись на этом, она вновь пошла на неё, и уже на этот раз Карэн, хоть и продолжала испуганно жаться в угол, тем не менее более никак не сопротивлялась. — Всё закончилось. Это была лишь иллюзия, — максимально медленно залезла она к ней на кровать.

— И-и-иллюзия?..

— Да. От аномалии. Называется «оазис». Мы угодили в неё, и она создавала весь тот ужас, что ты видела, — говоря успокаивающим, тихим голосом, оказалась она рядом с ней. — Но мы уже выбрались из неё. И теперь всё хорошо. Оглянись. Видишь, в этом месте всё иначе?

Карэн вновь закрутила головой из стороны в сторону. И хоть она боялась даже на пару секунд отвести взгляд от Алисы, тем не менее всё-таки всмотрелась более тщательно в изменения вокруг неё, поняв, что это действительно уже не то место, а какое-то другое.

— И-иллюзии… от а-а-аномалии… всё это было н-н-н-ненастоящим… и мы у-у-уже выбрал-л-лись из неё?..

— Да-да, верно, — улыбнувшись, закивала Алиса. — Именно так. Всё это уже позади. Теперь мы все в безопасности, и ты можешь наконец расслабиться, — и произнеся это, медленно протянула руку к ней, и не увидев сопротивления, аккуратно коснулась её щеки, нежно водив по ней.

Исходящая из неё доброта и нежность начали помогать. Несильно, но Карэн с каждым мгновением стало понемногу становиться лучше — её действия уже не выглядели такими дёрганными, а в глазах уже не читался ужасающий страх, словно она видит перед собой нечто ужасающее и буквально сводящее её с ума.

— Т-так… что п-произошло?.. П-помню, как мы все вместе шли по к-коридору, а п-потом… потом вы все резко куда-то пропали… я захотела вас найти, но… с-свет пропал… и я п-почти ничего не видела… а п-после этого… появилась Стелла и Тони… они г-говорили, что мы б-были друзьями… а я… а я их бросила там умирать… и лишь п-поэтому… они погибли, а я… а я осталась жива… Это б-было ужасно… А п-после этого… после этого уже появился он!.. — её дыхание вновь начало учащаться, всё её тело задрожало, взгляд опустился, смотря словно в никуда, а глаза широко открылись и зрачки сильно сузились.

— Карэн…

— Я п-пыталась говорить с ним… У-убегала… к-к-кричала от боли… умоляла п-п-прекратить… но он не слушал… совсем…

— Карэн!.. — положила она вторую руку на её щёку, пытаясь заставить её поднять голову и посмотреть на неё.

— Он всё равно к-каждый раз догонял!.. — незаметно для себя поднимала она голос, не слыша Алису и всё больше уходя в воспоминания: — Х-хватал!.. Из-збивал!.. К-кромсал когтями!.. П-пинал, как какую-то и-игрушку!.. Вгрызался своими клыками вплоть до самых костей!..

— КАРЭН!!! — выкрикнув, затрясла её Алиса, наконец подняв её голову. И лишь когда её взгляд наконец сфокусировался на ней, она сказала: — Это всё позади. Больше этого не повториться. Так что, пожалуйста, постарайся об этом больше не вспоминать, хорошо?

— «П-позади»?.. — переспросила она, вновь осмотревшись по сторонам. — Да-да… т-точно… это уже всё п-позади… мы ведь выбрались из той а-аномалии…

— Да. Так что постарайся успокоиться и не вспоминать об этом больше. А лучше — отвлекись на что-то другое. Например, осмотрись здесь для начала, хорошо? — увидев лёгкий кивок в ответ, отодвинулась в сторону, села рядом с ней и аккуратно взяла её за руку.

Карэн, покрепче сжав её руку, начала осматриваться. И заметив девочку, сидящую на стуле за столом и смотрящую на них, открыла рот и, припомнив пару из недавно выученных слов, спросила:

— №; %№: '%; №: №:?

— %; %, — кивнув, ответила девочка.

— Не беспокойся, — проговорила Алиса, — с ней всё хорошо. Хоть она и позже меня проснулась, но оправляется она на удивление быстро.

— Р-рада это слышать… — и подумав, продолжая оглядываться и всматриваться, спросила: — А г-где это мы?.. И г-где… о-он?..

— Ушёл вместе с остальными за едой. Меня же оставил здесь, помогать и защищать вас.

— «О-остальными»?..

— Мальчиком, что тут живёт, и Евой, которую он спас после того, как мы её… — замолкла она на мгновение, подбирая подходящее слово, — прогнали в ту ночь…

— Т-так… она выжила?..

— Да. С её слов, ей сильно повезло случайно забрести в эту избу.

— М-мерзкая… и ж-живучая… прямо как т-таракан…

— Да, наверное… Но нам это в итоге только на пользу, ведь спасла всех нас именно она.

— О-она? Н-но… как?..

— Давай позже об этом. Не думаю, что тебе сейчас вообще стоит думать о чём-то связанном с этим.

— У-угу… — слегка кивнула она. — Так… что это за место?..

— Обычный, одиночный дом, по сути. Разве что с некоторыми необычными для такого места предметами, которые могли взять только из того места. Ну и, насколько я поняла со слов Евы, мальчик тут живёт совсем один. Те же, с кем он тут жил, погибли. Из этого исходит много логических вопросов, но ответа на них у нас пока нет, и тебе об этом, наверное, вовсе лучше не думать…

— Понятно… А здесь т-точно безопасно?..

— Хочется, конечно, уверено заявить, что это так. Но… честно говоря, после всего через что мы прошли, к сожалению, не могу этого сделать… Хотя, как я поняла из их объяснений, скорее всего этот едкий-травяной запах, пропитавший весь дом, хорошо отпугивает демонов. Ну и мальчик же выживал как-то в одиночку здесь, не имея Дара…

— В к-каком это плане?..

— В прямом. У него нет Дара — он обычный человек. И ему всего лет одиннадцать на вид — даже младше её, — кивнула она на девочку.

— Но… как он тогда здесь выживал?..

— Это один из тех самых логических вопросов, на которые нам только предстоит попытаться найти ответы…

— Э-это значит…

— Да, мы здесь останемся на какое-то время. Думаю, как минимум, где-то на полнедели — пока полностью восстановимся, по крайней мере физически, пока наберём силы, чтобы идти дальше, пока подготовимся к этому, сделав запасы провизии — может, на это уйдёт даже вся неделя. Да и раньше мы ведь торопились идти вперёд из-за нужды выбраться с севера куда-то в более тёплые края, где хотя бы природные условия не будут столь жёсткими, а теперь у нас с этим нет проблемы, — показательно обвила она глазами весь дом.

— А-а… Мальчик?..

— А что с ним?

— Ну… Он не против, что мы будем жить тут?.. Нас же очень много — п-пятеро, считай…

— Это он сподвиг Еву помочь нам и даже показал, как это сделать, так что не думаю, что он это сделал, чтобы потом выгонять нас. Но даже если он не захочет делить с нами этот кров, то… Боюсь, у него не будет в этом плане выбора…

— Нам н-нужно это место, чтобы выжить, так что его ж-желание не учитываться?..

— К сожалению. Но и вредить ему как-то мы не собираемся — отплатим же едой и защитой.

— М-может… тогда возьмём его с собой?..

— Что?..

— Ну… Я п-подумала, что если он до этого жил тут с кем-то, а эти люди умерли, и он остался совсем один, то… Ему, наверное, т-теперь очень одиноко и с-с-страшно здесь…

— Ну да, возможно… Я что-то об этом даже не подумала…

— Т-Так что?

— Мы это не обсуждали, но, думаю, сегодня-завтра мы спросим мальчика об этом, и если он захочет, то возьмём его, конечно же, с нами. Будто мы сможем поступить иначе и бросить его здесь одного, против его воли… Правда, не знаю, что мы будем тогда делать с ними двумя потом.

— В к-каком смысле?

— Ну, оставить их у других диких не выйдет — у неё слишком слабый Дар, — сказала она, смотря на девочку, — а у мальчика его вовсе нет, не говоря уже о том, что он немой — так что вряд ли они их примут к себе, как ни изгаляйся. И в Империю, к нам, их тоже не получится доставить — они ведь дикие, их просто убьют сразу же, даже не став нас слушать. Ладно, сейчас размышлять над этим бессмысленно — подумаем потом, как все соберемся.

— М-мальчик… немой?..

— Угу… Судя по всему, у него какие-то проблемы с речевым аппаратом — звуки произносить может, а вот что-то сказать даже не пытается, объясняя жестами, что не может этого сделать.

— К-какой ужас… А к-какой он в целом?..

— Как по мне, они с ней достаточно похожи — тихие и робкие, а говорят только тогда, когда явно к ним обращаешься. Разве что мальчик более… Любопытный и активный, что ли. Хотя это, скорее, она слишком зажатая и пассивная… В целом, думаю, он обычный, нормальный одиннадцатилетний парень, просто который разговаривать может лишь языком жестов.

— Я-языком жестов? А он же з-знает его, так что мог бы п-поговорить с мальчиком…

— Нет. Это, к сожалению, не так работает. Мы уже думали, как наладить общение с мальчиком, и я тогда сильно удивилась, узнав, что он ещё и язык жестов откуда-то знает. Но вот, как оказалось, язык жестов далеко не один. Их множество. И тот, что он знает, он — совсем не такой, каким пользуется мальчик. Причём, с его слов, в них даже схожести достаточно мало. И скажу больше — после этого мы попытались через неё наладить с ним контакт — они же оба из диких, и то, что он немой, ничего не значит, ведь пускай говорить он и не может, но слушать и отвечать знаками — вполне. Вот только… Что наш язык, что её язык… Он одинаково не понимал.

— Их язык р-разный?..

— Скорее всего. Есть, конечно, вероятность, что произошёл так называемый «языковой сдвиг» — то есть, его родители к его рождению уже позабыли часть языка, из-за чего воспитывали они его, прививая ему новую версию языка, но это вряд ли — в таком случае он должен был хотя бы частично понимать её. А это не так. Так что почти наверняка это разные языки диких. Это же, кстати, подтверждается книгами.

— «К-книгами»?..

— Из того места. Достаточно большую часть оттуда они перенесли сюда — вон там они лежат, — указала Алиса на дверцу самодельного шкафа, стоящего в углу. — Как выяснилось, девочка не может их прочесть, в отличии от мальчика.

— Вот к-как?.. Так, значит, у диких даже несколько языков есть…

— Выходит, что так. Мы предположили, что, наверное, это от континента зависит.

— Понятно…

— А, кстати, Ева рассказала кое-что интересное о нём. Хотя я и не знаю, правда это на самом деле или лишь её выдумка.

— И ч-что же?..

— Он облапал её грудь, думая, что она спит.

— Ч-что⁈

— Ага. С её слов, она ещё какое-то время после этого бездействовала, притворяясь спящей, чтобы понять, что это может означать и как ей лучше действовать в такой ситуации. А когда поняла, что это обычное проявление пубертатного периода…

— У-ударила его?..

— Нет. Она тогда ещё не знала, что он один. Поэтому сделала вид, словно она робкая девушка, на чью честь посягнули.

— Ну точно т-таракан… Даже в такой ситуации в первую очередь заботилась о своей ж-жизни…

— А ты бы что сделала? Ну так, из чистого интереса.

— Р-руку бы ему сломала, не медля… А ты?..

— Наверное, просто оттолкнула бы его, попытавшись объяснить, что так нельзя. Он же всё-таки только-только подростком стал, ещё и неизвестно в каких условиях и с какими моральными нормами до этого жил…

— Т-ты добрая…

— Скорее уж слабая и бесполезная, — печально усмехнулась Алиса.

— Нет!.. — посмотрев на неё, неожиданно достаточно громко выкрикнула Карэн. — Если бы не ты!.. Если бы не ты — мне бы сейчас было ужасно плохо! Но ты успокаиваешь меня и нянчишься со мной каждый раз, несмотря на мои проблемы и загоны! Именно ты мне всегда помогаешь! Так что ты никакая не слабая, и уж точно — не бесполезная!

Алиса, несколько опешив от такого, робко улыбнулась и, мило, устало усмехнувшись, сказала:

— Спасибо. Мне очень приятно это слышать.

— Да здесь тебе не за что благодарить меня!

— Ты, кстати, заикаться перестала.

— А? Да?.. — но не успела она, удивившись, что-то сказать на это, как её опередили раздавшиеся стуки в дверь. — К-кто это⁈. Э-это он⁈.

В это мгновение дверь открылась, и… из неё выглянула Ева, что, удерживая дверь, осмотрев Карэн, флегматично произнесла:

— Алиса, выйди к нам. Нужно кое-что обсудить.

— А? Да, уже иду…

Надев куртку и запахнув её, готовясь к холодному северному ветру, Алиса подошла к двери. Остановившись около неё, она ещё раз печально взглянула на дрожащую, запуганную до смерти Карэн. Испытав очередную неприятную порцию сожаления от своего бессилия, она открыла дверь и, печально вздохнув, вышла на улицу, уже отчётливо услышав какой-то писк, доносящийся оттуда.

Как выяснилось, источником этого писка оказались два совершенно белых зайца, которых Ева удерживала в руках, пока те, явно испытывая от этого боль, пытались вырваться, во всю размахивая своими лапками и стараясь укусить её за руки, что у них и близко не получалось.

— Где ты их взяла?..

— Этого мы достали из его ловушки, — немного потряся зайцев в правой руке, кивнула она на мальчика, стоящего между ними, — а этого, — потрясла она другим, — только что поймали, когда возвращались. Надеюсь, ты сможешь их приготовить нормально?

— Ну… наверное…

— Что это ещё за неуверенность в твоём голосе? — язвительно произнесла она. — Что-то при Гвен в тот раз ты выглядела куда увереннее.

— Я всегда готовила из заранее приготовленных ингредиентов… Да и ты сама ведь умеешь готовить…

— Умею. Причём достаточно хорошо. Но, во-первых, я тоже никогда не готовила что-то не из заранее приготовленных ингредиентов, а во-вторых, я банально предпочту скинуть эту работу на тебя. Так что держи, — с улыбкой на лице протянула Ева кроликов ей.

— Что?.. Но… подожди…

— Упс… — вырвались они из её рук и, только упав на землю, уже начали убегать в разные стороны.

В это же мгновение из рук Алисы вырвалось десяток нитей, что, развиваясь и переплетаясь, быстро устремились за кроликами. Меньше мгновения — и кролики, будучи аккуратно опутанными розовыми, немного святящими нитями, приподнялись над землей и подлетели к Алисе. И если все нормально это восприняли, то мальчика её Дар явно очень заинтересовал и удивил, отчего он продолжал смотреть на её нити будто бы очарованными глазами.

— Зачем ты это сделала? Не могла, что ли, немного подождать?

— Я же сказала «упс». Так что это обычная случайность — и всего-то. Впрочем, я была уверена, что ты не дашь нашему белку так просто сбежать. Кстати, заткни им рты, а то этот их писк уже раздражает.

Алиса, закрыв им рты нитями, уже хотела что-то сказать, как её опередили.

— Как она? — спросил он.

И хоть сам по себе этот вопрос подразумевает собой сильное беспокойство, свойственное исключительно по отношению к чему-то дорогому человеку, но при этом… в его голосе не было слышно ничего подобного. Он был до ужаса монотонным, словно спросивший это был не человек, а робот.

А ещё более печальной ситуацию делает его внешний вид: мышц и жира в его теле почти не осталось — лишь побледневшая и посиневшая в некоторых местах кожа, обтягивающая кости, вены и внутренние органы, отчего он выглядит несуразно и… жалко, словно мерзкий, оживший труп; по всему же его лицу проходят длинные, неровные шрамы, оставленные будто десятком странных лезвий, а утраченный же левый глаз скрыт под неуклюже завязанным бинтом.

Видеть его таким ей ужасно больно. Но ещё больнее — осознавать, что на этом всё не кончиться. Может, он вскоре и сможет восстановиться физически, может, к их возвращению Элизабет что-то придумает с его ментальным состоянием и вернёт его в норму. Однако… сейчас, глядя на него таким, всё внутри неё будто кричало о том, что подобным она его увидит ещё не раз…

— Плохо… Она только очнулась и до ужаса напугана. Даже говорить нормально не может, то и дело заикаясь…

— Это с его упоминанием или без? — удивительно серьёзным тоном спросила Ева, даже не язвя, как обычно.

— Без…

— А когда речь заходит о нём?

— Она… — посмотрела она на него, не решаясь это произнести, зная, что ему это сделает больно, — впадает в истерику. В очень сильную истерику.

— Насколько сильную? Что сможет навредить себе, ему и другим?

— Не знаю, но вероятно… да…

— Пиздец, — выдохнув, раздражённо цыкнула она языком. — Конечно же, прокнет самый наихудший вариант — всё, как мы и предполагали. Ну, есть идеи, как вам в таком случае жить под одной крышей и прятаться в одном подвале?

И лишь после этих слов до неё кое-что дошло.

То, что произошло с Карэн — это непременно ужасно, и её очень жаль. Но из этой проблемы выходит куда более масштабная проблема: Карэн ранее было трудно находиться рядом с ним и даже просто слышать его голос, а теперь, должно быть, это вовсе выйдет на новый уровень. А они ведь планировали отдохнуть в этом месте несколько дней, и без этого никак не обойтись. И даже если они смогут отдохнуть, тогда появиться следующая проблема — это то, как им передвигаться при этом дальше вместе? Это же просто… невозможно.

— Никак. Будем пытаться что-то предпринять — лишь навредим ей. И в итоге это неизвестно во что выльется.

— И что тогда предлагаешь?

— Единственный имеющийся вариант — я буду почти всё время находиться здесь, снаружи.

— Что⁈ — вскрикнула Алиса.

— Нам в любом случае нужно было, чтобы кто-то был в карауле.

— Но не всё же время одному! Мы бы менялись!

— Да. Так было бы куда эффективнее и надёжнее. Но учитывая обстоятельства, этот вариант нам не подходит.

— И что, ты серьёзно хочешь оставаться тут, на морозе, всё время на протяжении нескольких дней⁈

— Не хочу. Но сделаю так, потому что это необходимо. К тому же теперь у нас есть тёплая одежда и Дар Евы. С учётом нынешнего развития моего Дара, этого вполне должно хватить для такого, если делать небольшие перерывы на сон и приём пищи. В эти промежутки времени вам с Карэн, к сожалению, придётся меня занимать.

— А почему только в эти? То есть, мы же можем меняться постоянно.

— А ты серьёзно не понимаешь? — опередила его Ева, задав этот вопрос, словно ответ на него очевиден. — Карэн сейчас нужно спокойствие и отдых в максимально комфортных условиях. Иначе есть риск, что её восстановление пойдёт псу под хвост. А знаешь, что это означает? Пренебрежём этим хоть чуточку — и тогда кто знает, насколько ей тяжко будет отправляться в путь и что она в этом пути может вытворить?

— Но тогда… Я просто буду с тобой в карауле!..

— Ты что, хочешь оставить меня вместе с Карэн и этими детишками? — выгнула она вопросительно бровь. — Знаешь, я-то, ясен хуй, ничего против такого расклада не имею, но вот что-то мне кажется, что он его не одобрит, верно же я говорю? — посмотрела она на него.

— Алиса… пожалуйста, будь вместе с Карэн, — проигнорировав Еву, посмотрел он на Алису, произнеся он. — Сейчас ей очень плохо, и, к сожалению, неизвестно, когда станет лучше. Но я точно знаю, что вместе с тобой ей будет намного комфортнее. Тем более… — перевёл он недвусмысленный взгляд на Еву.

— Тем более о доверии ко мне не идёт и речи. Да-да, всё это и так прекрасно понятно, — отмахнулась она, явно не испытывая с этим каких-либо проблем.

— Но ты…

— Со мной всё будет в порядке. И вы всегда все будете рядом. Пожалуйста. Прошу. О Карэн больше некому позаботиться.

Ей это не нравилось. Очень сильно не нравилось. Поэтому она молчала, пытаясь придумать какой-нибудь выход из этой ситуации, при котором никому не придётся страдать. Но сколько бы она не раздумывала над этим, у неё это так и не вышло, посему…

— Хорошо… я согласна. Только пускай тогда она тоже будет вместе с тобой.

— Нахера?

— Ты сама говорила, что твой Дар лучше действует на цель, находящуюся рядом с тобой и в зоне твоей видимости.

— Ну да, однако…

— А ещё… вы ведь собрались этого демона уничтожить, верно? — и не услышав ответа ни от кого из них, она спросила: — Если вы так не хотите, чтобы Карэн пересекалась с ним, что даже готовы идти на такое ради этого, значит и одновременное нахождения вместе с Карэн в маленьком подвале вы точно не хотите допустить. А если этот демон приходит к этому дому постоянно, то есть лишь один способ прекратить это — избавиться он него. Только это позволит свести к минимуму нужду спускаться всем в подвал. Я ведь права?

— Да.

— Так почему⁈ Почему ты с ней это обсуждаешь, а от меня утаиваешь⁈

— Я не утаиваю.

— Что?..

— Мы просто собирались сказать тебе об этом чуть позже, к примеру во время готовки, — объяснила Ева.

— И?..

— Я бы не хотел тебя в это втягивать, но ты нам нужна. Без тебя, вероятно, мы не справимся — всё-таки неизвестно, насколько этот демон силён.

— Вот опять! Ты говоришь «мы»! Почему она для тебя на первом месте⁈

— А, так вот в чём дело, — усмехнувшись, произнесла Ева. — Думаешь, всё опять повторяется?

— Заткнись! Я не тебя спрашивала, так что не встревай!

— Да хорошо-хорошо, я помолчу, только дай для начала кое-что подметить. Я сражаться не буду — лишь использую свой Дар на нём, усилив его. А если что-то пойдёт не так — брошу его и пойду пытаться спасать ваши задницы — вот какова моя роль в этом плане. Ну и ещё, что б уж до тебя дошло наконец, почему он не хотел тебя в принципе звать, то подумай вот о чём: если в этом сражении подохну я, то как он к этому отнесётся? А если подохнешь ты?

— Иначе говоря…

— Ага. За тебя он переживает, а за меня — нет. Вот и всё, — и сказав это, она посмотрела на него. — Ты, конечно, это хрен прямо скажешь, но это ведь так, да? У нас, вроде как, заключён договор и ты, вроде как, обязан мне отплатить за спасение жизней этих двух куриц, но если я вдруг «случайно» погибну по своей ошибки в сражении, то ты как бы тут и не причём совсем. Удобная позиция, знаешь ли.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, а после он перевёл взгляд на Алису и сказал:

— Алиса, приготовь, пожалуйста, еду. Нам всем нужно хотя бы частично восстановиться до появления демона, — и увидев, что она хочет сказать очевидное, договорил: — А если что-то произойдёт — я тут же подам знак.

Услышав это, Алиса удовлетворённо кивнула, после чего, ещё раз пробежавшись по нему взглядом, развернулась и, открыв дверь, вошла внутрь.

— Ну давай, удачи тут тебе не заскучать, — с улыбкой на лице произнесла Ева, войдя следом за ней.

И пока он смотрел им вслед, к нему подошёл мальчик, что кивнул на дверь, приглашая войти и его. Он помотал ему головой, поднял руку и, выставив два пальца, поднёс их к своим глазам, вслед за чем обвёл этими двумя пальцами всю округу.

Мальчик задумался, а потом помотал головой. Подняв руки и открыв широко рот, изобразил, судя по всему, хищника или демона. Потом указал пальцем на дом и следом скрестил руки.

Поняв, что подразумевает за этим мальчик, он кивнул, наигранно улыбнувшись. Указав пальцем на себя, указал на землю под собой, а следом вновь повторил жест с глазами и осмотром ими окружения. А после этого указал пальцем на мальчика и провёл рукой в сторону двери, закивав головой.

Мальчик вновь задумался, только в этот раз он уже послушался его и, нерешительно кивнув, зашёл следом за девушками, оставив его снаружи одного.

— А эти двое, похоже, нашли общий язык, — усмехнувшись, произнесла Ева, смотря на мальчика и девочку, что, сидя за столом, пытались общаться с помощью знаков.

— Несмешно, — ответила Алиса, стоя спиной к ней и продолжая нарезать тушки зайцев. — Они оба прошли через многое и изрядно настрадались, а мальчик ещё и говорить не может. Так что твой каламбур тут совсем не к месту.

— А как по мне, так это просто у тебя совсем нет чувства юмора. Кстати, паренёк-то, похоже, влюбился в неё, ха-ха…

— С чего ты это решила? — заинтересовалась Алиса.

— А ты сама не видишь? Неловко улыбается, стесняется, по-глупому хихикает и при этом пытается быть активным, проявляя знаки внимания.

— Вероятно, он просто впервые встретил своего сверстника.

— Ага, конечно. А то, что она женского пола и у него начался пубертатный период — это, разумеется, тут совершенно не причём, — закатила она глаза, пока мальчик пытался объяснить что-то девочке о настольной игре, которую он до этого, достав из шкафа, положил на стол прямо между ними. — Повезло ей, кстати.

— В плане?

— Что ситуация с их Дарами сложилась именно так, а не наоборот.

— В каком смысле?..

— А ты серьёзно не понимаешь? У мальчика, выросшего вдали от цивилизации, появилась первая любовь в самый рассвет пубертатного периода. Мы же всегда заняты своими делами и проблемами, так что не сможем всё время приглядывать сразу за ними двумя. Короче говоря…

— Он бы так никогда не поступил, — твёрдо заявила Алиса.

— Это на основе чего ты сделала такой вывод? Просто потому, что он помог нам всем? А то, что он меня облапал, пока я спала, — об этом ты уже позабыла?

— Не забыла. И всё-таки не думаю, что это ещё хоть раз повторится…

— Почему это?

— Мне так… просто кажется…

— А, вот оно что. Ну раз кажется — тогда сомневаться в этом точно не стоит. И я, если что, не говорю, что он какой-то плохой или вообще мудак. Просто так уж сложились обстоятельства, что вполне нормально ожидать от него чего-то подобного.

Алиса на это ничего не ответила, продолжив молча работать ножом. Ева, расслабленно выдохнув, откинула голову к стене, закрыв глаза. На некоторое время после этого в доме воцарилась почти полная тишина.

— Как там с готовкой? — приоткрыв глаза, флегматично спросила Ева.

— Так себе. Соль и различные специи, на удивление, были в шкафу, а вот с банальными овощами проблема.

— Да какая уж тут проблема? Их просто нет. Если соль и другие специи они наверняка достали из маяка, то овощи оттуда уже не возьмёшь. Как и не вырастешь их в здешних условиях.

— Да. Поэтому из ингредиентов только мясо, специи, грибы и растения.

— Хреновый рацион.

— И вкус будет соответствующим. Но для нас этого вполне себе хватит — недостаток витаминов и минералов со временем покроет регенерация. И если уж на то пошло, то и с этим нам очень сильно повезло — а то из еды у нас оставалось лишь две консервы, которых бы не хватило даже на сегодня.

— М-да… прекрасно. Консерв, от вкуса которых хотелось блевать, и то не осталось совсем… И проговорив это, повернулась к сидящей рядом с ней, в углу кровати, и молчащей всё это время Карэн, спросив: — И долго ты ещё так пырить на меня будешь? Если есть что сказать — так говори.

— Я… хотела тебе помочь…

— О как, это ты к чему?

— В тот раз я была в карауле и лишь когда вернулась из него, они мне всё вкратце объяснили. И хоть я им сразу же поверила, но… надеялась, что, может быть, они сгустили краски… что, может, всё с тобой не так плохо. Ты ведь была до этого столько времени такой хорошей… помогала, уделяла внимание, выслушивала и давала советы… всё прямо так, как было в детстве. И прямо, как в детстве, я продолжала на тебя ровняться и тогда, потому что… за всё это время ты не изменилась — ты была идеалом — и милая, и открытая, и добрая… такая, которой мне даже было бы не обидно проиграть в любви к нему. Поэтому… мне было трудно смириться с услышанным от них…

— Ага, поняла. До этого ты была вот такого хорошего мнения обо мне, а сейчас, услышав и увидев меня настоящую, ты всё-таки смирилась с моей настоящей, противоположной натурой.

— В том-то и дело, что нет. Сейчас ты выглядишь в моих глазах куда более ненатурально, чем когда-либо…

— Значит, ещё не смогла смириться ввиду своей простодушности. Бывает. Пройдёт время и…

— Нет. Мне так не кажется. По-моему, дело совсем не в этом. Ты словно намеренно говоришь все эти грубости нескончаемым потоком… но… зачем?

— В каком плане — «зачем»? Такая уж я — с этим ничего не поделаешь. Боль, зависть и ненависть — это же моя основа. Если я от них избавлюсь, от меня ничего не останется, — и повернув голову, увидев, что к ним на кровать залезла девочка, сев рядом с ней, она спросила: — А тебе ещё чего?

Девочка подползла к ней и, приподнявшись на колени, посмотрела ей в глаза. После чего, так ничего и не ответив, протянула к её лицу руку.

— Какого хрена⁈ — воспротивившись от неожиданности, немного отодвинув голову, спросила она.

Но девочка, хоть и помедлила мгновение, однако не остановилась, и вскоре её несколько небольших тонких пальчиков коснулись ровно середины лба Евы. Другая же рука девочки в этот момент выпрямилась в противоположную сторону, повернувшись ладонью к верху. Следом за этим девочка очень сильно зажмурила глаза и словно начала испытывать боль.

Все в доме в этот пристально наблюдали за ней, а посему Ева и Карэн уже подумывали остановить её. Тем не менее обе в итоге решили подождать немного, стоило им увидеть, как над рукой девочки начал появляться непонятный шар из неизвестной, ярко светящейся белым светом материи. И не прошло несколько секунд, как шар стал увеличиваться в размерах, а белый свет видоизменяться, приобретая цветные оттенки.

В первое мгновение их было совсем немного — порядка пяти или семи, однако не успел никто заметить, как количество цветов резко возросло и они начали меняться и заменять друг друга с огромной скоростью. И так происходило порядка трёх секунд, пока нависающий над её рукой шар не вырос до размера большого шара для боулинга, а все цвета на нём не слились в единую движущуюся картину.

И эта картина с небольшой подростковой комнатой, выполненной в современном стиле. В ней выключен свет, а в одном из углов, обхватив ноги, пока всё её тело дрожит, а из глаз нескончаемо льются слезы, сидит девочка лет десяти, от лица которой они и видят всё происходящее.

Она сидит прямо напротив большого зеркала, поэтому даже в такой темноте можно кое-что рассмотреть. У неё тёмные волосы, среди которых попадаются розовые пряди, синие глаза и вполне обычное тело. За исключением одного неприятного, но сразу бросающего в глаза момента.

Из её рук течёт ужасающе огромное количество крови, а под ногами лежит окровавленный небольшой кухонный нож.

Но саму девочку это, кажется, совсем не волнует. Она, совершенно не обращая на это внимание, продолжает реветь, дрожать и тихо, едва различимо из-за всхлипов и шмыганья носа, шептать:

— Но почему?.. Почему я родилась такой?.. Почему я такая… такая никчёмная?.. Почему я через всё это прохожу?.. Чем я это всё заслужила?.. Почему?.. Почему меня презирают и ненавидят?.. Неужели… я всё это заслужила?.. Неужели… меня так никто и никогда не полюбит?.. Ну пожалуйста… хоть кто-нибудь… молю…

И лишь в этот момент Ева отошла от шока. Осмотревшись по сторонам и увидев, как на это смотрят все остальные, до неё дошло, что происходит.

— КАКОГО, БЛЯТЬ, ХУЯ ТЫ ТВОРИШЬ⁇!! — резко, словно сойдя с ума, выкрикнула она, замахнувшись правой рукой со всей силы, намереваясь ударить и без того испугавшуюся крика девочку в голову.

Однако у неё это так и не вышло — её рука, так и не достигнув цели, была остановлена розовыми нитями. Когда же это произошло, она попыталась ударить её второй рукой, но и эта рука в это же мгновение была остановлена Алисой.

— ОТПУСТИ!

— Нет… — совсем тихо ответила Алиса, смотря на неё удивительно жалобным взглядом, пока девочка, быстро спрыгнув с кровати, забежала и скрылась за её спиной.

— ОТПУСТИ, БЛЯДЬ!!! ДАЙ МНЕ УБИТЬ ЭТУ МЕЛКУЮ СУКУ!!!

Алиса в ответ лишь помотала головой из стороны в сторону, теперь уже вовсе отведя взгляд.

— СУКА! СУКА! СУКА! — прокричала она во весь голос, пытаясь безуспешно вырваться из её нитей. Когда же она поняла, что это бессмысленно, озлобленно цыкнув, она процедила сквозь зубы: — Отпусти! — и увидев её мотание головой, добавила: — Да я, блять, не трону её!

Алиса несколько засомневалась, но всё-таки ослабила нити, а после, увидев, что всё нормально, и вовсе отпустила её. Ева же, вскочив с кровати, ещё раз озлобленно зыркнула на девочку, а после обвила всех находящихся в комнате взглядом. Опустив голову и ещё раз цыкнув, схватив с кровати куртку, она вышла из дома, очень громко хлопнув при этом дверью.

Оказавшись же снаружи, выдохнув и увидев выходящий из-за рта пар, она надела куртку и осмотрелась по сторонам. Проведя взглядом по сидящему у двери парню с безразличным лицом, она села с другой стороны двери, спросив:

— Слышал?

— Нет.

— Какой же всё-таки из тебя, блять, хуёвый лгун…

Дверь открылась. Из неё, укутавшись в куртку посильнее, вышла Алиса, а за ней, на её розовых нитях, проследовали и две глубокие белые тарелки, из которых очень активно идёт пар. Осмотревшись по сторонам, быстро пробежавшись по нам обоим взглядом, она негромко произнесла:

— Ваши порции, — и с этими словами тарелки на её нитях подлетели прямо к нам. — Я только закончила, так что они ещё очень горячие…

Кивнув, я аккуратно взял тарелку обоими руками. И хоть она и оказалась достаточно горячей, но в нынешних обстоятельствах и условиях это более чем терпимо.

— Может, покушаете внутри?.. А то…

— Нет, — лаконично ответил я.

Алиса явно хотела что-то на это сказать, однако так даже и не открыв рот, с угрюмым выражением лица повернулась к Еве, спросив:

— Может, хотя бы?..

— Заткнись и съеби побыстрее, — ответила Ева, поставив тарелку в небольшой сугроб снега рядом с собой.

— Ты…

— У тебя со слухом, что ли, проблемы? А⁈ И какого хуя ты на меня смотришь таким взглядом⁈ Думаешь, если эта мелкая пизда показала какую-то хуйню, то это имеет какое-то отношение к реальности? Если так — то ты сильно ошибаешься! Так что нихуя не поменялось! А если и дальше будешь на меня так смотреть, то я в любой момент могу передумать и предать вас, или вообще — собственноручно во сне придушить! Усекла⁈

Алиса, несколько секунд постояв и молча посмотрев на неё, развернулась и, бросив на меня взгляд, уже взявшись за ручку двери, сказала:

— Этого всем будет мало, так что скоро приготовлю вторую порцию…

После этих слов она зашла в дом, вновь оставив нас с Евой вдвоём. И не прошло и секунды, как…

— Только попробуй поднять эту тему! — едва ли не прорычала Ева.

— Я и не собирался. Но всё-таки кое-что скажу, — и заметив, что она уже собирается что-то сказать, добавил: — Это не о тебе, а о собаках.

— Каких ещё, нахуй, собаках?..

— К сожалению… нередки случаи, когда домашних животных заводят плохие хозяева. Однако даже будучи питомцем плохого хозяина, многие из них всё равно являются достаточно добрыми существами по своей натуре, потому что у них есть всё самое необходимое — кров, еда и какая-никакая компания. Но порой… ужасные хозяева решают избавиться от своих домашних животных. Они берут, например, своего домашнего пса, сажают его в машину вместе с собой, отвозят куда-то очень и очень далеко от дома, а потом… просто там его выбрасывают, словно какой-то обыкновенный мусор. Итог подобного очевиден — либо собака, не приспособившись к новым условиям, после этого живёт недолго и умирает какой-нибудь быстрой и, вероятно, лёгкой смертью, либо приспосабливается к новой жизни, выживает и… в итоге озлобляется на весь мир, возненавидев в нём абсолютно всё. Подобное само по себе до ужаса печально, но, к сожалению, это ещё далеко не самое плохое. Если выпадет второй случай, то всё может крайне легко усугубиться — из-за голода, ненависти и банального желания выжить такая собака может напасть на человека и в ходе сражения… даже убить его. Естественно, люди в конечном счёте не оставят этот случай и не забудут о нём — вместо этого они наверняка соберутся вместе и пойдут охотиться на этого пса, желая его смерти — кто-то из мести, желая отомстить за убитого ей человека, а кто-то из банального желания защититься — это неважно. Как для них совершенно и не важна причина, почему эта собака на это пошла. Всё равно, как показывает практика, стоит собаке провести в подобных скитаниях несколько лет жизни — и вероятность, что она вернётся к нормальной, прошлой жизни, становиться невероятно ничтожной. Посему… как бы это ни было жестоко, но таких собак куда проще отстреливать — чтобы они никогда более никому не смогли навредить. Но знаешь… есть люди, которые будут бороться за жизнь такой собаки до последнего. И что Карэн, что Алиса — они обе именно такие. Стоит им проникнуться кем-то и начать испытывать к нему сожаление, как они уже не смогут видеть в нём врага, чтобы он не сотворил. Для них это будет лишь несчастная, брошенная всеми, обречённая душа, которой нужна очень серьёзная помощь. И может, кто-то скажет, что это слабость, но как по мне — это не так. Это как раз то, что делает их двоих и подобных им людей куда лучше остальных. Состоял бы весь из таких людей, и тогда, быть может…

— Он тут же бы разрушился, — оборвала она меня на полуслове. — Если весь мир будет состоять из таких святош, то значит не будет тех, кто делает то, что должен, несмотря на то, что при этом придётся и кровью руки запачкать. Но это всё ебучая лирика. Куда важнее другое — ты что, только что меня с собакой бродячей сравнил⁈

— Нет, ничего такого. Мне просто захотелось поговорить об этом — вот и всё. Делать всё равно больше нечего.

— Если делать нечего — тогда заткнись и начинай жрать, что дали. А то не хватало ещё, чтобы к моменту появления этого демона ты не восстановился нормально.

Посмотрев на неё и увидев, что её тарелка всё так же стоит в сугробе, спросил:

— А ты почему не ешь?

— Тебя это ебать не должно. И… я ненавижу слишком горячее…

На этом наш небольшой диалог закончился. Я принялся есть свою порцию, а вслед за мной, буквально через минуту, начала есть и Ева. Что же до супа, то, несмотря на дефицит ингредиентов — что его внешний вид, что запах, что сам вкус — оказались куда лучше, чем я ожидал. Алиса очень хорошо постаралась над ним. И судя по всему, Ева в этом плане была солидарна со мной.

Но из-за этого ожидание следующей порции для нас оказалось достаточно мучительным — наши организмы, получив первую нормальную порцию еды за все эти дни, буквально требовали от нас продолжения.

По-хорошему, чтобы немного отвлечься от этого, нужно было увлечься чем-то иным, вроде диалога, но Ева, после произошедшего, явно не была на него настроена. А посему сидеть, страдая в ожидании получения второй порции, мы продолжали молча, даже не переглядываясь меж собой.

Однако в какой-то момент, несмотря на своё явное нежелание, Ева всё-таки не выдержала, после чего, поднявшись и взяв тарелку, сказала:

— Пойду тарелки отнесу и узнаю, когда она уже наконец закончит…

В ответ на это, когда она подошла ко мне, я лишь протянул ей свою опустевшую тарелку. А она, взяв её, открыла дверь и зашла внутрь. После этого не прошло и минуты, как дверь открылась, и она вернулась, сев точно на то же самое место.

— Минут через десять будет готово. Для тебя останется ещё одна дополнительная порция, потому что мальчик ещё прошлой наелся.

— Понятно. В этот раз обошлось даже без криков?

— Закройся.

Так, не успев толком заговорить, мы вновь замолчали. И в этот раз возникшее между нами молчание продолжилось и после того, как Алиса вынесла наши порции, и мы ещё раз поели. Зато уже после этого наши организмы несколько успокоились, перестав столь настойчиво требовать добавки — особенно это касалось моего после того, как я закончил со второй порцией.

К тому же — наши регенерации наконец нормально заработали, и раны на моём лице, — что хоть и давно зажили, но не могли полностью восстановиться, — начали быстро исчезать, возвращая мне мой изначальный облик.

У Евы же, кстати, с этим явно всё было несколько получше — когда мы только вернулись в дом, она сняла с себя окровавленные бинты, и под ними оказались лишь мелкие шрамы. А теперь, спустя несколько часов, прошедших с тех пор, на ней нет и их. И судя по тому, как она без проблем ходит, внутренние травмы у неё тоже уже почти полностью зажили. Так что ей единственное, что осталось — это, по сути, вернуть свои изначальные формы, нарастив мышцы и вернув небольшую жировую прослойку.

Тем не менее её моральное состояние оставляло желать лучшего — сколько раз я пытался завести диалог на различные темы, скоротав за ним время, и столько же раз она в грубой форме просила меня просто помолчать. При этом возвращаться в дом она также не планировала, видимо считая, что уж лучше молча мёрзнуть на морозе со мной.

Из-за этого до самой ночи мы просидели вдвоём, толком так ничего и не сказав.

Лишь время от времени выходящая проведать нас Алиса разбавляла тишину, спрашивая, как мы, и рассказывая, как остальные. Несколько раз после этого она намеревалась посидеть с нами, но я каждый раз просил её этого не делать, и она, прислушиваясь к моей просьбе, каждый раз уходила с печальным выражением лица.

Когда же мы уже думали, что этот демон сегодня не явиться, наконец это произошло…

— Это он, — сказал я.

— Что? Где? Ты уверен? — сразу же оживилась Ева.

— Да, я уверен — это он. Примерно на пятьдесят градусов.

— Ты уверен, потому что слышишь…

— Да, шаги. Как ты тогда и слышала — это точно шаги не демона, но и не человека. Будто нечто среднее. Вот и он, — увидев его, показавшегося из-за дерева, добавил я.

— Где⁈

— Не нервничай. Вспомни план: подпустим его ближе и осмотрим. Если не сделаем глупость и не будем лишний раз двигаться — он вряд ли нападёт первым, пока не подойдёт на достаточное расстояние.

— Хорошо…только скажи, где он?..

— Там же. На пятьдесят градусов. Медленно ковыляет к нам. Сейчас ты его должна увидеть.

Прошло всего пару секунд, и Ева сказала:

— Вижу его. Это же…

— Да, как мы и думали — демон, но человекоподобный. Он единственный такой из тех, кого мы встретили с момента попадания в это место. А ещё его левая сторона и голова — они будто бы очень долго горели.

— Получается, наша теория…

— Почти наверняка верна. Мальчик, с недавних пор одиноко живущий в лесу; те, кто жил с мальчиком и погиб внутри лаборатории; один полностью сожжённый труп женских габаритов в лаборатории; сигнализация мальчика, установленная словно против взрослого человека; и этот демон с неудачно сожжённым телом, что, судя по росту, ширине плеч и общему строению тела, в прошлом был взрослым, полностью сформировавшимся мужчиной. Всё это говорит об одном.

— Тот полностью сожжённый труп в лаборатории — это труп матери этого парня, а этот демон — то…во что обратился его родной отец.

— И его родители, очевидно, знали, во что превратятся после смерти — иначе бы мальчик вряд ли смог бы сам додуматься установить именно такие сигнализации. А раз так, то, судя по всему, в лаборатории у его родителей что-то пошло не по плану, и в итоге, чтобы попытаться не навредить мальчику, они решили убить себя. И не просто убить, а сжечь, словно дело не в жизни…

— А в смерти. Они…умерев, стали чёртовыми демонами…

— Нет. Девушка, видимо, успела достаточно повредить своё тело, чтобы не превратиться в демона. А вот у него, — посмотрел я на его обгоревшую голову и левую сторону, — с этим возникли трудности. Наверное, потому, что принял неизбежность смерти слишком поздно, и из-за этого не смог нормально облить себя бензином или сделать нечто подобное. Поэтому тело в конечном счёте не повредилось в достаточной мере, и он переродился демоном. Но если мы сейчас правы в этом предположении, то из этого выходит следующий вопрос… совпадение ли то, что у нас во всём цивилизованном мире существует такая вещь, как обязательная кремация тела в течение двух дней после смерти?

— Ч-что?.. Т-ты… хочешь сказать, что?..

— Сейчас это неважно. Он уже слишком близко. Сейчас на счёт «три» начинаем реализовывать план. Хорошо?

И Ева, несколько промедлив, всё-таки тихо произнесла:

— Да…

— Раз. Два. Три.

И произнеся это, я резко поднялся на ноги, скинув с себя куртку и вытянув левую руку в сторону Евы. Ева же в этот момент, поднявшись на ноги, также вытянула руку. И стоило нашим средним пальцам коснуться друг друга, как я, начав испытывать активный прилив чистой физической силы, активировал барьер и части доспеха, побежав навстречу демону, что уже нёсся на огромной скорости ко мне навстречу.

Но мне пока что не нужно с ним сражаться. Сейчас лишь первый этап нашего плана, состоящий в том, чтобы я выиграл достаточно времени для двух факторов, что раскроются лишь по истечению нескольких секунд. В бою с человеком или одержимым я бы при этом старался удерживать свой козырь до последнего, но так как это демон, которым движут лишь инстинкты — скрывать что-либо не имеет никакого смысла. Тем более, судя по скорости его движения, он слишком сильный, чтобы я сражался не во всю силу.

Посему, тут же направив на него руки, я призвал воплощение шестого этажа своего Дара — пару полуавтоматических крупнокалиберных пистолетов с длинными стволами и с неадекватно огромным весом, который тяжело выдерживать даже мне самому. Как и коса — в основе своей они чёрного, словно поглощающего свет, цвета, и при этом по ним расходятся всё те же тёмно-фиолетовые прожилки, напоминающие вены.

Резко остановившись и встав в позицию с максимально твёрдой точкой опоры, я направил один из пистолетов на грудь демона и нажал на курок. Прозвучал оглушительный выстрел, больше напоминающий взрыв. Пуля с неразличимой для меня скоростью вылетела из ствола, полетев в сторону демона. Руку, в которой я держал пистолет, отбросило назад, едва не вывихнув плечо. Сам же я, не удержавшись на месте, сделал несколько шагов назад, чуть не упав, зато проследив за тем, как пуля настигла свою цель.

Вот только… демон оказался ещё сильнее и быстрее, чем я предполагал — ему хватило времени, чтобы пуля, направлявшаяся ему в грудь, в итоге угодила левее и выше, оставив огромную дыру в его шее и плече.

И хоть демоны не имеют Даров, как одарённые и одержимые, но зато — их физические способности находятся на совершенно ином уровне. И несмотря на то, что я прекрасно знаю это, я никак не рассчитывал, что эти повреждения, смертельные для средненького демона, будут для него буквально ничем. Он, остановившись и ужасно, до адской боли в ушах, взревел, пока в это же мгновение у него начался процесс быстрой регенерации. Причём в его случае — это невероятно быстрая регенерация, потому что всё нанесённое мною повреждение зарастало новой демонической плотью прямо у меня на глазах.

Я уже поднял вторую руку, собираясь выстрелить в голову, пока он остановился и регенерирует, но не успел — демон, перестав орать, ринулся на меня, и я едва успел отпрыгнуть в бок, когда его рука и огромные когти прошли в нескольких сантиметрах от моего лица.

Однако я не спасся.

Если я ещё продолжал лететь в бок, то демон, успев приземлиться за то место, где я стоял мгновение назад, уже вновь с огромной силой и скоростью напрыгнул на меня, выставив вперёд обе своих руки, намереваясь разодрать ими меня в клочья.

И ему бы это удалось, если бы в этот момент в его бок не влетело с десяток острых игл, что, войдя в его тело, столкнули его в другую сторону. А за мгновение до того, как мы оба приземлились на землю, тысячи розовых нитей облепили всё его тело, сжав с невероятной силой.

На этом первый этап нашего плана закончился. Теперь же, когда Дар Евы работал на мне на полную и к нам подключилась Алиса, мы перешли ко второй части плана — к нанесению максимального урона в минимальный промежуток времени.

Только приземлившись, сразу направляю оба пистолета на демона и тут же спускаю оба крючка. На этот раз звуки выстрела оглушают меня, а отдача, без нормальной точки опоры, буквально сносит меня назад, нанося огромный урон моим рукам.

Несколько мгновений качусь кубарем с огромной скоростью, ничего не в силах рассмотреть. И останавливаюсь лишь тогда, когда с невероятной силой врезаюсь спиной в дерево, чуть ли не ломая его, судя по звукам.

Но это не имеет никакого значения. Как и правая, вывихнутая рука.

Использую левую, болящую руку и переворачиваюсь, чтобы убедиться, что всё позади, но в итоге… вижу, как демон, не имея головы и будучи с огромной дырой в правой части тела, регенерирует.

Тут же направляю левую руку на его левую часть тела и, не медля и мгновения, делаю выстрел, ощущая, как меня отдача вновь отбрасывает назад, и в этот раз дерево, находящееся за мной, не выдерживает, ломаясь и падая прямо на меня. Но зато меня не перевернуло, и за мгновение до того, как дерево обрушилось на меня, я увидел, что демон, потеряв левую часть тела, перестал регенерировать, и нити Алисы, видимо перестав чувствовать сопротивление, буквально выжили всю кровь из демона, устроив настоящий кровавый фонтан.

К моменту, когда меня достали из-под рухнувшего на меня дерева, нам предстала далеко не самая приятная картина: мальчик, упав на колени рядом с остатками трупа демона, начал горько плакать. Особенно усугубляло эту картину то, что до этого мальчик был улыбчивым, добродушным и крайне любопытным, а в этот момент — от этих его ярких черт не осталось и следа.

С другой стороны, может это и прозвучит ужасно чёрство, но мы узнали кое-что важное — теория, что этот демон был раньше его отцом, подтвердилась. А значит, подтверждена и наша теория о том, что они вся их семья, включая мальчика, знала, что их ждёт после смерти.

Однако означает ли это, что это их семья была какой-то особенной, способной после смерти оборачиваться демонами? Или же они всё-таки были самыми обычными людьми?

Если первый вариант, то нам было бы неплохо узнать, в чём заключалась их особенность — для этого можно было проверить досконально дом и… вероятно, вновь спуститься в лабораторию. А если всё же второй вариант, то тогда… тогда становится понятно, почему во всём мире принята обязательная кремация тел и почему в пределах Империи каким-то образом время от времени появляются мелкие демоны, хотя больших при этом нет…

В любом случае в тот день эту тему мы больше не поднимали.

Вместо этого меня опросили, как я себя чувствую, и, несмотря на мои ответы, что всё нормально, меня всё равно отвели восстанавливаться домой, взяв с собой на улицу Карэн. Не сказать, конечно, что я не врал, однако отправлять на улицу Карэн, пускай и со всеми остальными… мне такая идея не нравилась.

Вскоре после этого ко мне зашла Ева.

— Как себя чувствуешь? — и, садясь на стул, предвидя мой ответ: — Только по-настоящему — уж от меня-то не надо ничего скрывать.

— Пару костей сломано, может, внутренние органы немного повреждены.

— Понятно. Даже для обладателя Дара падение дерева на спину не шутка. Ну, впрочем, это ты ещё легко отделался — зацепи тебя та тварь разок, и повреждений было бы раза в два больше.

— Думаю, последствия были бы куда серьёзнее. По ощущениям, этот демон был примерно королевского класса. Меня спасло лишь то, что мы сражались втроём против него. Сражайся же я один — у меня не было бы и шанса.

— При жизни, разве что, — усмехнулась она.

Но мне от этого было несмешно. А она, увидев это, закатила глаза, и улыбка с её лица тут же спала.

— Как там все?

— Да всё нормально — присматривают себе за пареньком, пока он могилу копает.

— Могилу? Так он для этого взял лопату?

— Ага. Вначале мы даже не поняли, зачем он начал копать рядом с трупом. А когда же до нас дошло — мы так же удивились. Потом, впрочем, всё равно они обе предложили ему помощь, но он, кстати, её не принял — походу, ему важно это сделать самому.

— Вот как, значит?

— Слушай… а эта тварь…

— Думаю, всё нормально.

— Да? Уверен, что она не восстанет из мёртвых опять и не поубивает нас в одну из ночей, пока мы совершенно не будем к этому готовы?

— Вряд ли такое произойдёт. Ты же сама видела общее состояние его тела и то, что регенерация перестала полностью работать. Так что, наверное, в этот раз он на самом деле упокоился.

— «Наверное»… не хочется мне как-то ставить на это «наверное» свою жизнь. Может, всё-таки сожжём тело? Ночью, пока мальчик спит. Он и не узнает об этом.

— Нет. Мы не будем так поступать с тем, кто нас спас, приютил и накормил.

— Тц… как знаешь. Но если эта тварь нас потом поубивает — я на том свете вас всех заебу.

— Сомневаюсь, что мы окажемся в одном месте.

— Ха-ха-ха, — наигранно она засмеялась, — очень смешно. Но я серьёзно: на кону не только моя и твоя жизнь, но ещё и тех двоих дурочек.

— Знаю. Поэтому не буду сводить глаз с могилы, пока не уберёмся отсюда.

— И какой в этом смысл, если ты один одолеть эту тварь не сможешь, исходя из твоих же слов?

— Зато смогу выиграть достаточно времени, чтобы они смогли спастись.

Ева, запрокинув голову к потолку, устало вздохнула, сказав:

— Как же вы любите всё усложнять… и ради чего?

— Ради того, чтобы оставаться человеком.

— А вот это слышать от тебя уже действительно забавно. Ладно, как скажешь. Один хрен, я нихуя не могу на это повлиять, — и после этих слов повисло молчание длиной в несколько минут. Когда же оно ей, по-видимому, надоело, она спросила: — Ты не хочешь обсуждать Дар этой мелкой сучки именно со мной, или просто хочешь дождаться Алису?

Сразу поняв, к чему она это, ответил:

— И то, и то, — а после спросил: — А что, ты не против говорить о нём?

— Эта сука своим Даром выставила меня в ужасном свете. А раз так, то пускай им же и отплатит. Это же возможно? Ты ведь наверняка только об этом и думал всё это время.

— Да, разумеется, думал. Но не знаю, поможет ли он нам или нет. Во-первых, я лишь слышал, как действует её Дар, так что имею лишь примерное представление о работе её Дара; во-вторых, до этого она о нём всегда умалчивала, а если и говорила, то совсем обрывисто, что означает, что вряд ли она хочет его лишний раз использовать; в-третьих, ментальные тип Даров не только самый редкий, но ещё и самый трудноуправляемый, отсюда неизвестно, что в её силах, а что — нет. Например, вполне такое может быть, что, так как она не хочет использовать свой Дар, он работает не в полную силу или же вовсе неправильно. И из-за совокупности всех этих факторов совершенно непонятно, на что способен её Дар и поможет ли он нам в нашей ситуации.

— И всё-таки…

— Если её Дар действительно позволяет проигрывать выбранные ей воспоминания любого человека, показывая их при этом визуально остальным, то тогда мы можем вернуться обратно в Империю и попробовать с помощью неё доказать нашу невиновность в случившемся.

— Но никто не поверит, если она покажет твои воспоминания — подумают, что это уловка. Но если воспользоваться помощью рода Агнэс и потребовать проверку её Дара независимым лицом, тогда это уже может сработать.

— Может. Но будет ещё лучше, если после этого она покажет всё от лица Тосио. Тогда это поставит финальную точку в этом деле. Тем более Империя не должна нам будет отказать в этой просьбе, даже учитывая важное положение Тосио.

— Ага, дело точно слишком громкое, чтобы бояться повредить отношения с другой Империей. Если выясниться, что вина на самом деле лежит полностью на Тосио, тогда наша Империя окажется в очень выигрышном положении и запросит огромную компенсацию. А если Империя Тосио захочет умолчать о правде, чтобы сохранить лицо, тогда компенсация за это будет космической. Так что нам не только не будут мешать в этом, нам в этом почти наверняка помогут. Ха-ха-ха-ха!.. — неожиданно рассмеялась она, схватившись за голову.

— Что смешного?

— ХА-ХА-ХА-ха-Ха-ХА-ха!.. А ты сам не понимаешь, насколько ситуация сюрной получается, ха-ха?.. И, не переставая смеяться, объяснила: — Та, из-за которой и начался весь этот пиздец, в итоге может стать нашей спасительницей, ха-ха-ХА-ха-ХА!.. Ты хоть знаешь, насколько редки Дары, вроде её⁈ Ха-ха-ха-ха…

— Знаю. В мире всего несколько человек с подобным ей Даром, и далеко не все из них нам бы подошли. Я об этом думал, когда пытался придумать, как выпутаться из этой ситуации. Из-за этого я даже представить себе не мог, что её непонятные слова о каких-то «воспоминаниях» имеют за собой такой смысл. Хотя, если так подумать, это с самого начала объясняло, почему она увязалась за нами. Изначально я думал, потому что я ей помог до этого, но, судя по всему, дело не только в этом. Скорее всего, во время той схватки, когда мы прорывались, она коснулась меня и прочла мои воспоминания. После этого решила, что мы хорошие люди и позаботимся о ней куда лучше, чем её прежняя компания, из-за чего в итоге и приняла решение прыгнуть в «червоточину» с нами.

Это действительно поразительная удача. Даже если мы с помощью неё разберёмся только с Тосио — это уже будет невероятным успехом. Но что, если на этом польза её Дара не исчерпывается? Что, если после того, как мы разберёмся с Тосио, она поможет и с Луисом? Если её Дар и возможности это позволят, то мы можем подстроить её случайный физический контакт с Луисом. В этот момент она прочтёт её воспоминания, и мы узнаем, что за сообщники у Луиса, вследствие чего избавимся от них, а уже после — и от самого Луиса. Тогда это будет разгромная и невероятно лёгкая победа в игре, которая, казалось бы, изначально проигранная.

— Вот в этом и суть, ха-ха-ха!..

Какое-то время после этого она ещё непрерывно смеялась. Пыталась несколько раз это остановить, но каждый раз, вспоминая сложившуюся ситуацию, вновь начинала громко смеяться, буквально еле сдерживая слёзы. И лишь когда всё её лицо уже покраснело, она, смотря в потолок, медленно выдохнула, продолжая тихо хихикать. Посмотрев же на меня, она спросила:

— Тебе правда не смешно нисколько с абсурдности ситуации? Или это тоже часть твоего превращение в тварь?

Проигнорировав её глупые вопросы с издёвкой, я выложил, что меня действительно беспокоит:

— Она может отказать нам в помощи.

— Что?.. — удивилась она, даже перестав хихикать. — С чего это?..

— Сама подумай. Она почти наверняка росла с самого детства в подобных условиях — разве что в более благоприятной природной обстановке. Тем не менее вся её жизнь состояла из демонов, аномалий и социума, в котором цениться лишь одно — насколько полезен твой Дар. Ведь именно от него строиться вся твоя сила, без которой в подобных условиях просто не выжить. Её же Дар…

— Бесполезен. По крайней мере в таких условиях. Я поняла, о чём ты. Считаешь, что комплексуя по поводу своего Дара, она может отказаться вам в помощи? Тем, за кем она сама увязалась, бросив своих и по совместительству тем, кто всё это время спасал её жопу?

— Да. Тебе ли не знать, что некоторые ментальные травмы намного ужаснее физических? И, пока её лицо искривлялось в гневе, я продолжил мысль: — Не говоря уже о том, что она ещё ребёнок, и, соответственно, требовать от неё что-то подобное, стараясь переубедить логическими аргументами — бесполезно.

— И что? Допустим, она откажется помогать нам — и что будем делать? Ждать, пока она соизволит нам помочь, или опять будете всё усложнять и искать обходной путь, страдая? А может, вообще сдохнем просто все?

— Нет. Если понадобиться её заставлять — мы это сделаем.

— Ха… — усмехнулась она со странной улыбкой, — а кто тут буквально только что распинался о человечности? Неужели сидящий передо мной парень, что намерен эксплуатировать ребёнка, вполне возможно ломая его психику?

— Это ужасно, да. Но ты кое-что путаешь: я не святой и не пытаюсь таковым быть. Если цена ужасная и угроза угрожает моим близким — я заплачу её, не раздумывая.

— Ну хоть здесь ты принял нормальное решение. Пускай и выдав какую-то тупую, пафосную и излишне самоотверженную речь. Ладно, — встала она со стула, направившись к двери, — пойду передам этим двум клушам суть нашего разговора. Заодно посмотрю, что они там натворили в отсутствие обоих надсмотрщиков.

— Стой.

— Что? — остановилась она прямо у двери.

— Ещё кое-что. Вероятно, нам придётся спуститься ещё раз в лабораторию.

— Понятно.

— Ты ожидала этого?

— Да. Знала, что такой любить вляпываться в неприятности, как ты, просто не сможет спокойно съебаться подальше от этого проклятого места. Тем не менее всё-таки кое-что меня в этом интересует: это уже адресуется только мне, или же?..

— Всем. Они точно, в отличие от тебя, будут меня в этом отговаривать пробовать, но утаивать от них что-либо я больше не хочу.

— Как скажешь…

Полшестого вечера. Центр города, переполненный, в массе своей, скоплением элиты общества.

Обычные же люди предпочитают избегать этого места, лишь крайне изредка и ненадолго его посещая — в ином случае им, как минимум, становится просто дискомфортно от бесконечных презрительных взглядов, направленных в их сторону. В худшем же — они вполне себе могут случайно нарваться на самые различные неприятности, перед которыми они все, к сожалению, в любом случае будут бессильны.

Однако при этом далеко не все обычные люди осознают, что это же относится и к этой самой «элите общества». Правда, лишь в тех самых редких случаях, когда в подобное место по какой-то причине посещает кто-то ещё более высокого положения в их обществе.

Когда подобное происходит — в это же мгновение всё словно меняется.

Те, кто мгновение назад старались не привлекать к себе лишнее внимание и просто развлекались, теперь уже старались побыстрее и как можно незаметнее ретироваться, стараясь минимизировать шанс навлечь на себя беду. А те же, кто смотрел на всех остальных свысока, теперь либо, пресмыкаясь, опустили взгляд в пол, надеясь, что их не заметят, либо, проглатывая гордость и натужено радостно улыбаясь, пытались угодить прибывшим высокостатусным в ожидании получить от них что-то в награду — или хотя бы запомниться им в хорошем ключе.

Но есть ли до этого какое-то дело высокостатусным? Конечно же нет.

Если они и посещают подобное место, то либо хотят просто отдохнуть, либо у них в этом месте есть какое-то дело. Так что реакция других на их появление им, как правило, совершенно безразлична. И данный случай нисколько не исключение.

Открыв дверь и войдя внутрь одной из лучших кофеин города, парень-блондин лет двадцати, словно сошедший с обложки модельного журнала, неторопливо осмотрелся по сторонам. Найдя же свою цель, он двинулся к ней, не обращая совершенно никакого внимания на взгляды всех находящихся в кофейне, что были в это мгновение ока обращены на него одного.

Исключением является лишь мужчина-блондин лет тридцати, который, сидя за одним из столиков у окна, в отличие от остальных не смотрел на него. Вместо этого этот мужчина, наслаждаясь пирожным, слегка нагнул голову, пытаясь в открытую заглянуть под юбку совсем ещё молодой официантки, стоящей рядом с соседним столиком.

— Какой ужас, — спокойным голосом, не переставая улыбаться вежливой улыбкой для собравшихся, негромко произнёс Кевин, сев напротив мужчины.

— А? — достав ложку изо рта, спросил Луис, не разгибаясь, хотя официантка, уже заметив его, покраснела и схватилась за подол юбки, прикрывая всё, что можно было под ним разглядеть. — Это ты о чём?

— Может, уже прекратишь? Этим ты разрушаешь и мою репутацию тоже.

Луис, наконец взглянув на него, выдохнул, выпрямился, сел ровно и расправил свои необычно широкие для обычного человека плечи.

— Что настоящий ужас — так это то, как вы, аристократы, печётесь о мнении окружающих.

— Может быть. Однако ты на самом деле считаешь подобное нормальным?

— А что в этом такого? — спокойно спросил он, взявшись доедать пирожное.

— То, что такими глупостями не занимаются даже подростки, проходящие через пубертатный период, не говоря уже о взрослых и состоявшихся людях, к которым, к сожалению, относишься и ты. К тому же — неужели такая разница в возрасте тебя совсем не смущает?

— Ого. А вот этого от аристократишки я совсем не ожидал услышать — это же как раз у вас в норме своих сестёр и дочерей выдавать за всех подряд мужиков, лишь бы заиметь с этого побольше выгоды.

— Верно. И именно потому, что у меня есть сестра, я полностью осознаю, насколько подобное ужасно.

— Понятно-понятно, — закивал он. — И что, хочешь сказать, будь такая ситуация, в которой твою сестру выдавали бы за старикана вроде меня или даже похуже, против её собственной воли, то ты бы вмешался в это, да? Пошёл бы против воли отца? Против воли семьи? И даже против воли всего своего рода и дома? И не услышав от него ответа: — Я так и ду…

— Да, — решившись, перебил он его. — Я бы вмешался. Мне хватило одного раза, когда я сбежал. Больше такого не повториться.

— Даже если придётся выступить против своих родителей? Не ожидал, честно говоря, такого от кого-то вроде тебя. Ну, в любом случае этим своим поступком я не делаю ничего противозаконного — раз девушка здесь работает, значит, она уже совершеннолетняя, и принуждать её к чему-то я также не собираюсь. Если что-то и будет, то исключительно по взаимному согласию. Вот и выходит, что всё в порядке.

— Удивительно, что такой, как ты, вообще вспомнил о законной стороне вопроса. Обычно тебя это мало интересует.

— Ну уж точно не «обычно». Лишь в тех редких случаях, когда это касается вопроса спасения человечества.

— «Спасение человечества». Даже так, значит? А не много ли на себя берёшь?

— Много, — не раздумывая, кивнул он, отложив вилку на тарелочку. — Но что поделать? Кому-то нужно нести это бремя. И может, закончим уже эту перепалку? Всё равно причина нашего конфликта исчезла. Причём в буквальном смысле.

— Тогда зачем ты вообще назначил эту встречу?

— А сам-то ты не понимаешь, хочешь сказать? Ты ведь надеешься, что они ещё живы. Что каким-то магическим образом вскоре вернуться обратно. И не менее магическим образом после ещё и разрулят тут все свои проблемы. Так ведь? Это, если что, риторический вопрос, — прикрыв глаза, выставил он ладонь, останавливая его. — К тому же, по одному твоему лицу и так всё понятно. В любом случае раз дела обстоят так, что в тебе ещё теплиться надежда на лучшее, то тогда тебе точно не хотелось бы, чтобы я обнародовал те самые данные, из-за которых и завязалось наше с тобой общение.

— Даже после такой массовой трагедии поступаешь так подло?..

— «Массовой», ха-ха… — горько усмехнулся он. — Уж точно не тебе говорить о трагедии…

— Почему это? — всерьёз удивился он.

— Забей. Это я так, — сделал он бесформенный взмах рукой, — о своём. Как бы то ни было, что ещё остаётся такому простому человеку, как я? — едва заметно оскалился он.

Впрочем, Кевин на это совершенно никак не отреагировал, словно заранее зная, что к этому придёт.

— Хорошо, я понял. С тобой нет смысла пытаться договориться. Тогда предлагаю следующий расклад: я передаю тебе то, что ты хочешь, и объясняю, как это работает, а после этого ты передаёшь мне всю информацию, что у тебя есть, не оставляя у себя никаких копий. После этого никогда в жизни не имеет друг с другом никаких дел.

— Пха-ха-ха… — негромко рассмеялся он. — Нет, я всё, конечно, понимаю. Ты — высокостатусный аристократ с рождения, а я — так… всего лишь простолюдин какой-то. Но ты меня уж совсем за идиота не держи, а? Хоть я и обычный человек, но прекрасно осознаю, что стоит мне передать тебе все имеющиеся у меня данные, как ты от меня избавишься, как бы не клялся перед этим в обратном. Так что извини, но нет. Все козыри у меня в руке, так что и условия тут буду задавать именно я. И эти условия таковы — ты передаёшь мне то, что я желаю, и объясняешь, как это работает и почему именно так, а не как-то иначе. А я же, в свою очередь, не обнародую данные. После этого мы расходимся и в следующие встречи делаем вид, что никогда ранее не знали друг друга, идёт? И когда Кевин уже собирался ответить ему, он поднял указательный палец вверх, опередив его и добавив к своей речи: — И прежде, чем ты начнёшь возмущаться, давай проясню один момент: я также прекрасно осознаю, насколько эта информация навредит и всем остальным, кто так или иначе связан с ним. Особенно — всему роду Агнэс, который сейчас из-за него же находиться в не столь уж приятном положении, — договорив это, он с лёгкой, победной улыбкой на лице поднял стакан и отпил из него кофе, будучи в ожидании очевидного ответа, с которым Кевин медлил. — Ну так? — подтолкнул он его.

— Откуда мне тогда знать, что если я пойду на эту сделку, то ты впредь никогда не обнародуешь эти данные?

— Ниоткуда. Хотелось бы сказать, что можешь верить мне на слово, однако мы оба понимаем, что эти слова ничего не стоят. Был бы я аристократом, да каким-нибудь ещё не мелким, тогда бы всё могло быть иначе, а так… слово вылетело и всё — его уже не поймать.

— Иначе говоря, ты просишь отдать тебе то, что тебе нужно, а я при этом не получаю совершенно никаких гарантий?

— Ага, абсолютно верно.

— А если я откажусь?

— Увы, но больше у тебя этой возможности нет. Я и без того дал тебе достаточно времени, чтобы ты сначала закончил со всем, а после, чтобы ты мог нормально оплакать утрату брата с сестрой.

— Они не погибли.

— Неважно, сейчас не об этом. В общем, времени я тебе дал предостаточно и больше ждать не намерен. Поэтому либо ты сейчас соглашаешься на мои условия, либо, к сожалению, к концу дня весь интернет будет обсуждать одну шокирующую тему.

— Выходит, ты готов сегодня умереть?

— Ты меня что, в прошлый раз не понял? Или же подумал, что я пошутил? Ради достижения своей цели я готов умереть не только сегодня, но и даже сейчас. Вопрос к тебе лишь в том, нужны ли эти смерти и проблемы нам, или же мы решим всё мирным путём, оба получив желаемое?

— Я желаю видеть твою голову. Отрубленную и насаженную на пику.

— Вау-вау, как пробрало-то!.. — ужасно наигранно испугался он, обхватив себя руками, якобы согреваясь. — Ты смотри только, голос особо не поднимай, а то и остальные ведь услышать могут. К чему тебе эти лишние проблемы, ха-ха-ха?..

До боли сжав кулаки, Кевин закрыл глаза и попытался успокоиться, обдумав наилучший выход из этой ситуации. Однако, увы, как он и сказал, самый лучший выход здесь только самый очевидный. Не желая смиряться с этим, но при этом понимая, что иначе никак, Кевин опустил и достал из кармана нечто странное, напоминающее…

— Это что, измеритель температуры? — выгнув бровь, осматривая прибор на столе, спросил Луис.

— Нет. Это то, что ты хотел. И объяснять здесь особо нечего. У сканеров-дверей и им подобных есть одна особенность, о которой знает только наш род, как полный монополист этой сферы в Империи. И эта особенность — это возможность настраивать их таким образом, чтобы они не срабатывали на определённых личностей.

— Это как?

— Это неважно.

— Нет. Это важно. Я хочу это знать.

И увидев серьёзность в его взгляде, ничего более Кевину не оставалось, кроме как рассказать, как есть.

— Вначале, как обычно, прибор считывает демонический фон, но после алгоритм видоизменяется. Если в норме он должен сразу выдавать значение демонического фона пользователю и вписывать его в базу данных, то в отношении некоторых это работает не так. Вместо этого эти данные снижаются по определённой формуле, и лишь после этого выводятся пользователю и записываются в базу данных. Соответственно, если демонический фон превышает норму — об этом никто не узнает — ни пользователь, ни тот, кто после будет пытаться найти что-то странное в базе данных.

— А как прибор опознает, какой демонический фон является обычным и необычным?

— Я в этом сам пока что не разобрался.

— Шутишь?

— Нет. Именно исследованием этой темы я и занимался почти всё время.

— И хочешь сказать, не разобрался всё равно?

— Да. Это слишком объёмная и невероятно сложная тема. Даже с учётом нынешнего развития технологий я не понимаю, как можно было дойти до чего-то подобного за какие-то сто лет… На это точно должно было понадобиться куда больше времени.

— Или ты не такой умник, каким кажешься.

Молча переведя на него взгляд, он продолжил:

— В общем, ответить на это я не смогу, как бы не хотел.

— Правда, что ли? — и всматриваясь в его глаза некоторое время, всё-таки произнёс: — Ладно, хер с ним, если так. Так что там дальше.

— А дальше всё просто — хоть я и сказал, что в отношении «некоторых» прибор может работать иначе, тем не менее никаких «некоторых» никогда не было. Был лишь один из них.

— Очевидно, о ком идёт речь. Ну и?

— Проблема в том, что когда я проверил нынешнюю версию приборов, оказалось, что количество исключений в ней пополнилось. И даже не одним или двумя, а четырьмя неизвестными лицами.

— И как такое возможно?

— Не знаю. Доступ к приборам и их программному обеспечению есть только у нашего рода, а попытайся кто-то взломать — об этом все бы тут же узнали, сам прекрасно понимаешь. Так что здесь у меня никакой догадки и близко нет.

— Как скудно. От тебя полезной информации хрен дождёшься. И кстати, нельзя просто вернуть старую версию программы?

— Можно. Но разве тебе это нужно? Ты ведь охотишься на кого-то, а сделал бы я это сразу — твоя цель бы просто ушла.

— И поэтому… — посмотрел он на лежащий посреди стола измеритель температуры.

— Да. Я собственноручно сделал этот прибор. Он так же служит для измерения демонического фона, и на него установлена изначальная версия ПО, поэтому проблем никаких не будет. И что самое главное — он сделан под обычный дистанционный измеритель температуры.

— Короче говоря, я лично смогу проверить каждого, при этом не вызвав никаких подозрений… Хорошая идея. Я уж думал, от тебя ничего подобного ожидать не стоит.

— На этом всё? Мы закончили?

— Куда-то торопишься?

— Нет, просто не хочу без надобности хоть сколько-то находиться рядом с тобой.

— Как грубо. Ну если так не нравлюсь, то задерживать не буду — мы всё равно на это закончили, — проговорил он, взяв со стола прибор и покрутив его в руках, с неподдельным интересом осматривая каждую мелкую деталь. — Кстати, не ложись сегодня рано — посмотришь на труды свои по телевизору или интернету.

— Обойдусь, — сказал он, встав и уже собираясь уходить.

— Как знаешь. А ещё кое-что.

— Что?

— Я, конечно, не верю, что он и остальные выжили и что тем более они вернуться обратно, однако… если это каким-то чудом произойдёт — я избавлюсь от него в любом случае, потому что он — такая же угроза человечеству, как и другие одержимые и демоны. Поэтому, для его же блага, хотелось бы верить, что если он с остальными и выживет, то не сделает глупость и не попытается вернуться обратно…

Примерно одиннадцать часов ночи. Высотка, известная почти каждому жителю города. Над её главным входом весит вывеска с громким и внушающим названием: «Главное отделение ГБР по борьбе с демонами и одержимыми».

Но что внушает куда сильнее — это то, как, не щадя себя, работники изо дня в день продолжают работать в этом месте. Они не только абсолютно каждый рабочий день рискуют собственными жизнями, но и отдыхают в выходные и отпуска всего лишь столько же, сколько и на любой другой работе.

Все, конечно, прекрасно знают, что им за это полагается хорошая награда, — даже очень хорошая, по меркам большинства, — но уважения жителей города от этого к ним не меньше — всё-таки далеко не каждого можно замотивировать работать хорошими деньгами, если при этом на кону будет стоять его собственная жизнь.

Тем не менее желающих вступить в их ряды достаточно много — среди простых людей работа в этом месте считается одной из лучших возможностей в жизни. Все другие либо связаны либо с родословной, либо с бизнесом, либо с чёрным бизнесом, либо с хорошими врождёнными способностями, которые можно хорошо продать родам и домам. Поэтому, не желая связываться с этим или же не имея такой возможности, многие простые люди хотят попасть в это место.

Однако никто из них не знает и даже не догадывается о главном секрете этого места.

Даже в столь позднее время из большей части панорамных окон всё ещё исходит яркий свет, означающий, что работники этого места не дремлют, будучи готовыми в любой момент выдвинуться на место происшествия, защищая город и его жителей.

И одно из таких окон находиться на самом высоком этаже.

Если бы рядом находились столь же высокие здания, то из них, сквозь огромное панорамное окно, можно было бы увидеть внушающих размеров кабинет, выполненный в современном стиле и обставленный явно очень дорогой мебелью. Но, несомненно, куда больше внимания привлекла бы девушка, сидящая за столом, находящемся ровно по центру кабинета. Стоило бы только немного присмотреться к ней, как глаза от неё уже отвести было бы крайне трудно.

У неё длинные светло-фиолетовые волосы, показывающие, что хоть она и не аристократка, но имеет хорошо развитый Дар. Средний для женщины рост, который понравиться каждому мужчине. Очень красивое лицо с острыми и несколько агрессивно выраженными чертами. Большая, но не с избытком, грудь примерно пятого размера, невероятная талия и большая, подтянутая попка. В общем, невероятно сексуальное тело, дающее фору многим телам профессиональных порноактрис.

Но ещё более сексуальной её делают иные факторы: возраст примерно сорока лет, дающий ей тот самый шарм взрослой и познавшей жизнь женщины; требовательный и холодный темперамент, что буквально кричит о том, что главным в отношениях и сексе будешь не ты; и завершает это, разумеется, строгая офисная одежда — она обтягивает и подчёркивает абсолютно все самые лакомые кусочки её тела, делая их ещё более желаемыми.

— О Боги, наконец с этим покончено, — отложив последний листок на одну из нескольких огромных стопок бумаги, устало проговорила девушка. — Сегодня работы было даже больше, чем обычно…

Некоторое время просто смотрев безразличным взглядом в потолок, она немного отъехала на стуле от стола, развернулась и встала, неторопливо пройдя к окну, где, сексуально потянувшись всем телом, начала разминаться, глядя на людей внизу.

Хоть ей подобное делать уже очень давно ненужно, но привычка каждый раз всё равно берёт своё — для неё это нечто вроде ритуала, означающего конец муторной и скучной работы. К тому же, после его окончания она словно начинает чувствовать себя более живой, посему и не думает избавляться от этой давней, со времён другой ей жизни, привычки.

Закончив же с этим, она, не спеша уходить, осталась у окна, погрузившись в раздумья:

— Зачем же Луис затеял эту неожиданную проверку температу у всех сотрудников?.. — задумчиво приложила она руку к лицу. — Он же не идиот и не стал бы заниматься таким просто так. Тем более, отлично зная, как к их отряду и без того относятся остальные сотрудники. За этим точно что-то должно стоять. Но что именно?.. — так и не найдя ответ на свой вопрос, она выдохнула, убрав руку от лица. — Надо было от него всё-таки раньше избавиться. Кто же знал, что от обычного человека, вроде него, в итоге столько проблем будет? Ладно, уже неважно. Нужно приказать кому-то, чтобы избавились от него в ближайшее время. Хотя нет. Лучше сама это сделаю — иначе точно кто-нибудь где-нибудь напортачит. А потом, как закончу… — залилось её лицо мечтательным счастьем, пока она, сексуально облизнув губы и несильно сжав свою грудь, развернулась и направилась к двери, — можно и потрахаться вдоволь… Думаю, семидесяти на сегодня хватит. Или, может, побаловать сегодня себя и взять восемьдесят? Или даже девяносто? Ха-ха-ха… Надеюсь, в этот раз хотя бы треть из них продержится часика два, а то будет совсем скучно…

Но в мгновение ока она изменилась.

Из мечтательно-озабоченной девушки с сексуальным выражением лица и изредка вздрагивающим от возбуждения телом, мирно идущей к двери, она резко превратилась в ничего не выражающую девушку с ледяными глазами, застывшую на месте, что, осматриваясь по сторонам, пыталась что-то то ли высмотреть, то ли услышать.

С виду могло показаться, что ничего странного не происходит и всё столь же спокойно, как и всегда. Но в следующее мгновение девушка резко перевела взгляд на огромные деревянные двери, и те в миг разлетелись в разные стороны сотнями тысяч щепками, издав при этом оглушающе громкий взрыв.

Но на этом всё не закончилось — сквозь только начавшие разлетаться щепки по ту сторону дверей девушка заметила несколько больших силуэтов, одетых в чёрные боевые бронекостюмы, поверх которых находиться барьер из Дара и его воплощение восьмого этажа — полный комплект брони из Дара. И пускай она их толком даже не рассмотрела, но она прекрасно знала, что это за броня надета на них. Это — специальные бронекостюмы, созданные исключительно для уничтожения демонов и одержимых в пределах Империи.

Ей это было совсем не нужно, но теперь она получила подтверждение своей интуиции, буквально кричащей о том, что пришли за её головой.

В следующий же момент, стоило щепкам несколько разлететься, а девушке нормально разглядеть сквозь них людей в бронекостюмах, как у тех в миг сломалась броня из Дара, разлетевшись на тысячи разноцветных кусочков, а на их барьерах появились сильные трещины, что вот-вот должны были лопнуть. После этого девушке осталось бы прорваться лишь сквозь их последнюю линию обороны — бронекостюмы, что для неё было бы сделать проще простого.

Однако ей в этом помешали — со спины раздались звуки выстрелов, а когда она обернулась на них, по кабинету уже разошёлся дребезг разбитого окна от того, что их только что пробило и что направлялось прямиком в неё…

— Господин, думаю, вам стоит это видеть, — поклонившись и протянув планшет парню лет двадцати, проговорил мужчина лет сорока, одетый в строгий костюм.

Кевин, оторвав глаза от экрана компьютера, уже хотел рефлекторно потянуться рукой за планшетом. Но, вспомнив сегодняшний диалог с Луисом, остановился и, повернувшись к своему верному слуге, спросил:

— Что там, Виктор?

— То самое, господин.

— Я же просил тебя не говорить мне об этом, — слегка нахмурился он.

— Да, господин, говорили. И я готов понести за это любое наказание, но всё-таки выскажу своё мнение ещё раз: думаю, вам стоит на это посмотреть. Дело приняло куда более масштабный характер, чем мы изначально предполагали.

Кевин на мгновение задумался, не решаясь, а после всё же спросил:

— Насколько?

— Одержимой оказалась нынешняя глава отдела ГБР по делам демонов и одержимых. Бой всё ещё идёт. Как сообщают проверенные источники, погибло уже, по меньшей мере, с десяток агентов Императора.

Услышав это, Кевин опешил. Мало того, что главой по борьбе с демонами и одержимыми оказалась глава отдела, так ещё и раз погибло столько агентов Императора, а бой ещё продолжается — значит, она невероятно сильна. Это даже не уровень обычных третьеранговых одержимых — те бы, может, и убили сколько-то агентов, но бой был бы уже точно завершён.

Обдумывая всё это, он не смог противиться желанию и взял протянутый ему планшет, по которому с выключенным звуком идёт прямой эфир с вертолётов, летающих прямо около отдела ГБР по делам демонов и одержимых. И с этого ракурса открывался ужасающий вид: крыша здания рухнула частично на самый верхний этаж, а частично вниз; сам этаж, его пол и стены, также находятся в ужасном состоянии, словно там идёт бой уже несколько часов, — там ненормально огромное количество крови, оторванных конечностей и потрохов, и при этом совершенно не видно трупов, будто людей разрывали на кусочки; а самое ужасное в этом — то, что среди этой бойни находиться запыхавшаяся, израненная, вся залитая кровью, но всё ещё живая одержимая, которую пытаются уничтожить несколько десятков агентов Императора, окруживших и атакующих её со всех сторон.

Следующее мгновение, и одержимая, выиграв мгновение, посмотрела на один из вертолётов, прямой эфир с которого Кевин и смотрел в этот момент. А после этого… эфир в мгновение ока оборвался. Включился же он лишь через секунду, но уже с другого вертолёта, на котором операторы, засняв падения взорвавшего вертолёта, запаниковали, начав что-то друг другу кричать. После этого и с этого вертолёта пропал прямой эфир, который после уже так и не включился.

С шокированным лицом задумчиво приложив руку к лицу, Кевин аккуратно протянул планшет обратно слуге, так более ничего и не сказав.

У девушки отрезаны ноги и руки. Из её культей ежесекундно вытекает огромное количество крови. Она кричит, шипит, стонет и пытается поднять голову, которую с невероятной силой прижимают руками в пол несколько удерживающих её агентов Императора.

— НЕТ!!! НЕТ!!! НЕТ!!! Я ТАК СДОХНУ! СДОХНУ!!! — продолжая пытаться вырваться, кричала она во всю глотку, заливаясь кровью и слезами. — ПОМОГИТЕ МНЕ!!! ПОМОГИТЕ!!! Я, БЛЯТЬ, УМИРАЮ!!!

— Ликвидировать, — раздался голос одного из агентов, нависающих над ней.

— НЕТ! БЛЯТЬ! НЕТ!!! ХАНТЕР!!! ЭШЛИ!!! ОСТИН!!! СУКИНЫ ВЫ ДЕТИ, СПАСИТЕ МЕНЯ!!! — В этот момент агенты, удерживающие её, раздвинулись в стороны, оставив множество места для удара в шею. — У НАС ЖЕ ËБАННЫЙ ДОГОВОР!!! — затрепыхавшись от страха ещё сильнее, продолжала кричать она, слыша звук заносимого над её шее оружия. — МРАЗИ!!!

Раздался звук разбивавшегося барьера.

А вместе с тем она, уже приготовившись к смерти, почувствовала, как её голову перестали удерживать. Уловив момент, она тут же слегка повернула голову на агента Императора, находящегося рядом с ней, что, зависнув на мгновение, явно не понимая, что только что произошло, стоял и смотрел на окровавленный меч в своих руках.

Уже в следующее мгновение голова этого агента взорвалась, разлетевшись на множество невероятно мелких кусочков и залив всё её лицо кровью. Когда же она проморгалась, убрав кровь с глаз, перед ней уже стояли трое её знакомых.

— Ну и зачем ты назвала наши имена? — спросил Хантер, посмотрев на неё в то время, как агенты, собравшиеся на крыше, ухватившись за свои головы, пытались бороться со странными мыслями, которые без конца продолжали лезть в их головы.

— А КАКОГО ХУЯ ВЫ ТАК ДОЛГО⁈ МНЕ РУКИ И НОГИ УЖЕ ОТРУБИЛИ!!! ВОТ-ВОТ ДОЛЖНЫ БЫЛИ ГОЛОВЫ ОТРУБИТЬ!!!

— У нас были на то причины, — ответил ей Хантер.

— Да нихуя у нас их не было, — усмехнувшись и присев рядом с девушкой, сказал мужчина с красными волосами. — Мы просто подумали, что так будет веселее, — тыкнул он ей в глаз.

— ОСТИН!!! — прорычала она, от боли зажмурив глаз и начав содрогаться всем телом.

— Пора уходить, — спокойно, словно ничего не происходит, сказала девушка с завивающимися волосами цвета персика.

После этого прошла к девушке, положила на неё руку, а вторую в этот момент протянула двум мужчинам. И если Хантер сразу обхватил её запястье снизу, то второй Остин недовольно, как ребёнок, спросил:

— Уже? Мы что, даже не повеселимся немного?

— Если хочешь — оставайся. Но один.

Раздражённо цыкнув языком, он ответил:

— Да что-то сегодня не хочется хрен знает сколько раз помирать… — после этого положил ладонь на её ладонь.

И уже в следующее мгновение, пока к ним неслись агенты Императора из других групп, — все четверо испарились, словно их тут и не было.

Шестой томик — прода: https://author.today/reader/417929/3867849

Понравилась книга? Не забудь поставить лайк и написать приятный комментарий — для автора это крайне важно и невероятно приятно. =))

Спасибо всем Вам!

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Душелов. Том 5