Глава 1

«Вот и все, потомок Вайоми, вот и все… Ты дома… Ты не один…»

Пускай и запоздало, но осознание произошедшего ко мне все же пришло.

Мы справились. Прошли Великое подземелье на высочайшем уровне сложности, буквально сотворили невозможное и выжили в подводном аду, но боже мой… Даже сама мысль повторить подобное пугала меня сильнее, чем что бы то ни было.

Клингзор (107), Юнкиф (108), Цень-Тинь (109), Сумэра (110), Намбата (111) — еще пять аналогичных испытаний я точно не вынесу, ибо вопреки благополучному исходу и вере в собственную силу духа стоило признать: я прошелся по краю. К семидесяти восьми годам одиночного заточения, аккурат перед тем, как меня посетили Герман и Глас, я едва не потерялся в лабиринте из разочарований и тлеющей памяти, рискуя, как и Гундахар в свое время, разбить свой разум на тысячи осколков.

Я чувствовал себя старым. Изможденным и таким далеким от лучших часов своей жизни, что иногда мне казалось будто я — призрак. Старик Мелькиадес, умерший от лихорадки в болотах Сингапура. Или скорее запертый в бутылке джинн. Всемогущий хордер с патологическим усердием заполняющий чужой сосуд — проклятую копилку, призванную помочь Диедарнису обрести душу и стать человеком, а меня, тем временем, превратить в безумца. Безликую тень, в которой не осталось ни огня, ни желания, ни жизни.

Скорее всего именно это бы со мной и случилось, если бы не Хангвил. Малыш спас меня. Пришел в час нужды и не покидал до последней минуты, с безграничным терпением обучая пути стихиалиев. Карабкаясь по пальмам и забавно свешиваясь вниз головой, он показывал, направлял, но при этом не руководил и не вел за собой, а шел рядом. Позволял самому себе задать вопрос и самому же на него ответить. Иногда сразу, иногда через месяц, а иногда через год.

Пожалуй, это было обучение иного рода. Не передача знаний из одной головы в другую и не готовые ответы, а нечто более глубокое и фундаментальное, что крайне сложно выразить словами. Собственно, в его учении слов и не было. Были эмоции, чувства, переживания. Формирование особого мировоззрения на основе понимания мира и здравого смысла. Близкого моему духу настолько, что, окончательно кристаллизовавшись, оно с легкостью интегрировалось в мою суть как недостающая деталь, а затем и вовсе превратилось в адамантиевый стержень. Несокрушимую опору, благодаря которой я твердо знал, что смогу дойти до конца. Собрать для титана его тонну и спасти каждого из участников рейда.

Забегая вперед: когда дело дойдет до награды, Система странным образом проигнорирует присутствие Хангвила — словно кошачий медведь стал плодом моего воображения. Но я не дам себя обмануть. Заранда был. И именно он помог мне найти выход из того мрачного ущелья забвения. Потратил на меня двадцать девять лет своей жизни, а потом, как ни в чем не бывало, вернулся обратно в свое тело, где практически тотчас же возобновил прерванное занятие — попытки вырвать четвертое перо из крыла Серафа. Ровно за минуту до того, как миниатюрный желудок вдруг потребует немедленной дозаправки.

Справился бы я без него или нет — боюсь, этого мы никогда не узнаем. Мне кажется, что нет. Мы не созданы для одиночества, как и не созданы для того, чтобы провести сотню лет в мире иллюзий. Ведь даже обладая изощренной фантазией и богатым воображением, ты все равно понимаешь: это фейк. Дешевый суррогат вместо реального мира. Просмотр винтажной порнухи на заезженной кинопленке вместо ночи удовольствий с любимой женщиной.

Да. Хангвил спас меня. Довел до границы магической печати и передал эстафету самому Диедарнису, чье прикосновение не только избавило меня от переживаний времени, но и стало средством пробуждения памяти.

Так, стоя в окружении кубометров биоткани и по-прежнему ощущая на себе его ладонь, я мысленно возвращался в тот день, когда впервые вступил в его чертоги. Вспоминал события, факты, имена. Молодел разумом и душой. Однако процесс был не быстрым — все происходило постепенно, шаг за шагом, в связи с чем у меня был отрешенный и немного растерянный вид, быть может, отдаленно смахивающий на признак сумасшествия.

Возможно, именно это друзей и встревожило. Заставило Гундахара отстранить прильнувшую ко мне Аду и, подойдя вплотную, тихо спросить:

— Знаешь, кто ты?

— Стихиалиевый засранец? — чуть помедлив, ответил я.

— Ха! Верно, — убедившись, что все в порядке, генерал по-отечески потрепал меня по плечу. Затем сделал еще один шаг и склонился прямо над моим ухом. — Слабого духом это испытание могло свести с ума. Сильного — заставить дрогнуть и отступить. Ты не отступил. Будем считать, я этого не говорил, но я горд. Молодец, Вайоми. Так держать.

Улыбнувшись, я пожал протянутую ладонь. Посмотрел в лицо игва и, к большому удивлению присутствующих, поклонился.

— Прости меня, Гундахар.

— За что?

— За заносчивость и чрезмерную самонадеянность, — пояснил я. — Тогда в Саду Высоких Судеб возле статуи богини Гекаты я поспорил с тобой, что смогу одолеть тебя за два года. Думал, этого будет достаточно, чтобы стать равным тебе. Но теперь я вижу: между нами пропасть. Мне не победить.

— Что ж… у тебя в запасе остался еще год и десять месяцев. А значит, делать выводы пока преждевременно, – ехидно усмехнувшись, генерал перевел взгляд на Августа и кивком головы указал в сторону арки портала. — Пойдем. Получим награду и заберем артефакт тринадцати, пока эта синекожая бестия опять его не украла.

Вскоре мы остались с Адой вдвоем. Вновь обнялись и плавно опустились на вибрирующий пол.

— Мы не особо поладили, — констатировала она.

— С Гундахаром?

— Да. Пусть он этого и не признает, но ты дорог ему. И его сильно бесит то, как я с тобой себя повела.

— И насколько все плохо?

— Как тебе сказать… — покрепче прижавшись, титанида ласково опустила голову мне на грудь. Позволила снова вдохнуть чарующий аромат ее кожи и волос и запустила горячие ладони мне под рубашку. — За последние четыре дня он двадцать семь раз послал меня к черту, девятнадцать раз обозвал сукой и шестнадцать тупицей. Всю дорогу, блин, на ножах, словно кошка с собакой… Влад! Ты почему ржешь⁈

— Прости, но это и вправду смешно.

— Что именно⁈

— Только генерал мог назвать умнейшее существо во Вселенной тупицей.

Пара секунд на осознание, и Ада тоже весело рассмеялась. Уселась на меня сверху и чуть закусила губу, почувствовав, как я ухватил и слегка сжал ее обнаженные бедра. В опасной близости от ягодиц.

— Знаешь, а ведь последние три десятилетия я был не один. Хангвил… его дух… пришел ко мне. Помог дойти до конца. И я наконец-таки понял, почему даже величайшие из стихиалиев позволяют себе проказничать и дурачиться.

— И почему же?

— Для них это сродни проверке. Свидетельство того, что они не очерствели и не сбились с пути, — ответил я. — Способность понимать шутки и уметь посмеяться над собой — это сложно. Причем настолько, что подвластно далеко не каждому и почти никогда — машине. Сейчас ты развеселилась искренне, а значит, человеческого в тебе больше. Хотя, конечно, я всегда это знал.

Титанида улыбнулась. Приняла комплимент и, придвинувшись вплотную, нежно поцеловала.

— Значит, Заранда явил тебе свою истинную суть?

— Да.

— И он учил тебя?

— Да.

— Чему?

— Быть сильным, но не искушенным могуществом. Быть твердым, но хранить в себе мягкость и добросердечие. Иными словами…

— Быть стихиалием… — закончила Ада. Около минуты молчала, пребывая в глубокой задумчивости, и наконец произнесла: — Но это не все. Ты что-то познал для себя. Нечто важное.

— Познал, — подтвердил я. — Но приказал забыть.

— Почему?

— Потому что в противном случае не было смысла возвращаться. А я должен вам. Ну и еще… я скучал по тебе. Самую малость, конечно, но все же.

— Я боялась, что ты забудешь меня.

— Я забыл многих, но не тебя.

— Странно, ведь мы были вместе всего ничего, — довольно промурлыкала та. — К слову, если продолжишь и дальше трогать мою задницу, то очень скоро окажешься в большой луже. Придется довести начатое до конца.

Участившийся пульс, стремительно нарастающее возбуждение и та самая химия, что витала между нами с первого дня. Чувствуя ее касание, девушка невольно дрожала. Да и я тоже — вновь пробудившаяся молодость вдруг нахлынула на меня бурлящей волной: сбила с ног, безжалостно приложила о дно и увлекла за собой, создавая в каждой клеточке моего тела немыслимое напряжение. Мириады сжатых пружин, грозящих одновременно выстрелить в любой момент — от слова, от действия, от «того самого» хитрого взгляда.

С превеликой неохотой я убрал руки. Прислонился спиною к стене и вновь осмотрел титаниду с головы до пят.

Уставшая, вспотевшая, перепачканная машинным маслом с примесью какой-то серебристой пыли и так похожая на человека… Скрывать не буду, прямо сейчас мне больше всего на свете хотелось раздеть ее и заняться сексом прямо тут, на ржавом полу, но времени в обрез.

Где-то там в глубине статуи наш «капитан брутальных авиалиний» уже вовсю готовился ко всплытию. Синхронным каскадом поочередно запускались управляющие ядра. Моргая индикаторами, просыпались тысячелетия молчавшие системы. Разгоняли реактор магнитно-гравитационные катушки. По магическим контурам среди сплетений нервов и стальных магистралей проносились искрящиеся ручейки инвольтационной энергии, а внутренние насосы с оглушительным ревом начали выкачивать ледяную воду из затопленных отсеков. Повсюду звучал гул и треск, как и едва уловимое тягучее бульканье — из огромных резервуаров по шлангам сосудов текла полужидкая биомасса, питая изношенные кибернетические ткани и заодно исцеляя Диедарниса от множества ран.

Поразительно, но именно сегодня, в безмолвной тьме океанских глубин, где царит вечная ночь, а давление способно сокрушить горы, вдруг ярко вспыхнула почти угасшая жизнь. Сначала — едва заметно. Будто тестируя, титан осторожно повел плавниками из стороны в сторону, после чего вновь помассировал трясущуюся кисть. Затем по его хвосту, спине и челюстям пробежали волны света. Вокруг корпуса сформировался подрагивающий энергетический барьер, а встроенные в броню сенсоры начали сканировать пространство во всех диапазонах. Ну и напоследок вместе с облаками пузырей из боковых отсеков выпорхнул целый рой светлячков — десятки глубоководных дронов-ремонтников, что, не сговариваясь, устремились в сторону хребта. Доставать то монструозное лезвие, на которое я наткнулся еще в самом начале.

Безусловно, для титана это был знаменательный день. Конец эпохи мучений. Однако для остальных это означало одно: у нас осталось менее часа на то, чтобы уладить вопросы и приготовиться к бою. Потому как испытание испытанием, но армия Небесного Доминиона никуда не делась.

Когда я подходил к порталу в сокровищницу, мне почему-то подумалось, что чудесное спасение и станет нашей главной наградой. Единственной и, вполне вероятно, наиболее ценной валютой, с чьей помощью мы сможем купить себе билет на поверхность, поднимая со дна лишь трофеи из воспоминаний и горького опыта. Но черт подери… как же я ошибался.

Мегалодон оказался щедр. Настолько, что даже удвоенный коэффициент награды первооткрывателя не мог объяснить тот каскад вспышек и системных сообщений, буквально разорвавших интерфейс моего NS-Eye. Заставивших покачнуться и подслеповато прищуриться, как человека, порядком отвыкшего от яркого света.

Вы получили 490 уровень !

Вы получили 491 уровень !

Вы получили 492 уровень !

Вы получили 493 уровень !

…

Вы получили 524 уровень !

…

Получено достижение: «Тень мертвых пустошей»

Вы выжили в крайне неблагоприятной среде и преодолели более 500 километров пути, избегая опасностей. В награду за это вы получаете:

+15% к сопротивлению холоду, болезням и радиации.

…

Получено достижение: «Проводник внутреннего мира»

Когда вы медитируете, скорость восстановления здоровья, маны и стихиалиума повышается на 25%.

…

Получено достижение: «Путь стихиалия»

Учась у Заранды, вы приняли наставления древнего духа.

Отныне вы видите то, чего раньше не видели, слышите то, чего раньше не слышали и понимаете то, чего раньше не понимали.

…

Получено достижение: «Знай своих предков

V ранга»

Требования для улучшения способностей школы магии иллюзии и школы магии воздуха снижены на 20%.

…

Получено достижение: «Сто лет одиночества»

Вы провели более сотни лет в одиночестве, пережили чудовищную пытку временем и тьму забвения, но несмотря на это ваш рассудок остался непоколебим. В знак признания вашей стойкости и силы духа, вам даровано:

— +25% к мощи заклинаний школы ментализма;

— +15% к сопротивлению ментальному воздействию;

— уникальная способность «Крепость Разума».

«Крепость разума» — это сила, которая позволяет вам не только чувствовать и отслеживать направленное против вас ментальное воздействие, но также подавлять его и превращать в оружие.

Прочитав мерцающие строки, я невольно усмехнулся — вот уж награда, которой не пожелал и бы врагу. Точнее — способу ее обретения.

Получено достижение: «Через тернии к звездам»

Заранда — повелитель животных царств, глубоко тронут вашим свершением.

Пребывая в одиночестве, вы прошли через поистине суровое испытание. Вы столкнулись с внутренними демонами, познали себя и в конечном итоге осознали главное: забота о жизни — это великая сила.

В награду за это Заранда обязуется пройти остаток своего пути вместе с вами, а также дарует вам по 1 ед. мудрости за каждый год, проведенный в Чертогах Диедарниса.

Параметр Мудрость увеличен на 107 ед.

…

Получено достижение: «И жизнь здесь была»

Удивительно, но будучи бессмертным вы умудрились дважды состариться, познав цену времени и ощутив на плечах тяжесть прожитых лет. В награду за это вы получаете «Дар Вечной Весны» — уникальную одноразовую способность, позволяющую исцелить одно выбранное вами существо от «Проклятия Хроноса».

Избранный вами вновь обретет молодость и бессмертие, забывая о страхе старения и смерти, а упоминание о вашем великом подвиге навсегда будет вписано в исторические хроники всех Залов Славы Элирма.

Совет: выбирайте с умом.

Данная способность относится к категории божественных, и за всю историю Элирма ей владели считанные единицы.

…

Внимание! Эо О’Вайоми , вы стали первым человеком версии 21А, кто смог достичь 500-го уровня в срок менее чем за 100 дней с даты инициации. В награду за столь стремительное восхождение вы получаете уникальный титул «Покоритель Пределов», дарующий вам +10% ко всем параметрам, включая дополнительные.

…

Внимание! Параметр «Мудрость» превысил значение в 200 ед.

Получено достижение: «Арканум Мысли»

Практикуя магическое искусство, вы достигли уровня мастерства, когда магия становится естественным продолжением вашего мыслительного процесса.

— Разблокирована уникальная способность «Ментальный Каст» (позволяет применять заклинания одним лишь усилием воли без внешних проявлений);

— Разблокирована уникальная способность «Потенциал Сознания» (позволяет управлять заклинаниями напрямую силой разума).

…

Игры в Бога

Эо О’Вайоми, погрузившись в собственный мир иллюзий, вы зашли слишком далеко и своими действиями совершили немыслимое святотатство! Влекомый эгоистичными желаниями, вы вознамерились пройти по тропе самого Господа, однако полностью исказили его творение. Вы сотворили нечто отвратительное и жестокое, ибо не учли главное: Создатель — это тишина и безмолвие. Он не вмешивается, не судит и не устанавливает правил.

В наказание за это вы лишаетесь всех способностей, относящихся к категории «Святая Магия».

Заклинание «Щит Халколиван» навсегда изъято из вашего древа навыков.

А вот и вполне закономерный результат моего «творчества».

Последнее и единственное отрицательное достижение в общем списке, за которым вспыхнуло куда более яркое и насыщенное сообщение.

Получен предмет:

Стихиалиевые Сапоги

Класс предмета: мифический.

Материал: неизвестен.

Категория предмета: обувь.

Активные эффекты:

— «Ступени Ветра» — способность, позволяющая владельцу перемещаться по воздуху как по земле;

— «Облачный След» — при активации Стихиалиевые Сапоги оставляют за собой следы из наэлектризованного серебристого тумана. Проходя по каждому из них, враг получает дебаф «Замедление» длительностью от 4 до 10 секунд. Также враг получает заряд «Искры Уязвимости». При накоплении 5 зарядов «Искра» взрывается.

Пассивные эффекты:

— +25% к скорости передвижения;

— Снижение урона от падений и ловушек на 15%;

— Стихиалиевые Сапоги ничего не весят, никогда не пачкаются и могут трансформироваться в любую обувь по вашему желанию.

Внимание! Вы собрали 5 из 9 предметов мифического сета: «Доспехи Вайоми».

Получен бонус:

1.

Стихиалиевый Куб

— разблокирован уникальный рецепт здания «Убежище Вайоми»;

— разблокирован доступ к Стихиалиевому Конструкту (не найдено);

— разблокирована уникальная способность «Голос Созидания» — потратив 7 зарядов Стихиалиевого Куба, вы с вероятностью 50% можете создать абсолютно уникальный артефакт, не имеющий аналогов в мире.

2.

Стихиалиевый Цестус

— заклинание «Молния» получает модификацию «Целительный Разряд» — способность исцелять себя или союзников ударом молнии;

— способность «Без Границ» получает модификацию «Отсроченное Воплощение» — позволяет загрузить иллюзию в магическую печать или предмет и установить ряд условий, при которых данная иллюзия будет материализована (Важно: имеется ряд ограничений!);

— Стихиалиевый Цестус получает модификацию «Стихиалиевые шипы» — при каждом ударе Цестусом шипы высвобождают поток сжатого воздуха, значительно повышающего урон.

3.

Стихиалиевый Глидер

— +150% к силе заклинания «Гравитационная Аномалия»;

— +75% к скорости роста и деления Вайол — клеток, генерирующих стихиалиум;

— Емкость «Банка маны» увеличена до 200 000 ед.;

— способность «Ловец снов» позволяет видеть сны любых существ в радиусе 5 километров.

4.

Стихиалиевый Фальшион

— способность «Ветряной Порыв» позволяет каждые 60 минут увеличивать общий показатель ловкости на 30% сроком на 120 секунд;

— способность «Печать Вайоми» с вероятностью 25% лишает противника от 2 до 50 уровней;

— способность «Четвертование» трансформирована в «Призрачная Гильотина» — при падении показателя здоровья противника ниже критической отметки Стихиалиевый Фальшион создает обрушивающееся на него призрачное лезвие, мгновенно добивающее врага.

5.

Стихиалиевые Сапоги

— разблокирована уникальная способность «Мастерская Подмена» — каждые 12 часов позволяет переместиться в любую видимую точку на расстояние до 500 метров, оставляя после себя иллюзорного двойника. В течение следующих 20 секунд двойник находится под вашим полным ментальным контролем, может двигаться и говорить, после чего либо исчезает, либо, будучи атакованным, превращается в облако дыма.

Внимание! Вы собрали большую часть мифического сета: «Доспехи Вайоми».

Отныне каждый из имеющихся у вас артефактов получает пассивную способность «Части Целого». Если какой-либо элемент «Доспеха Вайоми» будет утрачен или уничтожен, он неизбежно вернется к вам по истечении суток.

Важно: каждая последующая утрата или уничтожение артефакта увеличивают срок его возвращения в 2 раза.

…

Внимание! Ада , Август Тарн , Гундахар и Эо О’Вайоми стали первыми существами, что смогли успешно пройти подземелье «Бездна Диедарниса» на высочайшем уровне сложности. Упоминание о вашем великом подвиге навсегда будет вписано в исторические хроники всех Залов Славы Элирма.

Награда:

— Ада : +35 ед. ко всем основным параметрам, +30 ед. к навыкам, камень улучшения способности — 5 шт., руна Калем — 5 шт., руна Грон’Тар — 5 шт., руна Тир’Ален — 5 шт., руна Фар’Эндар — 5 шт., железный сундук Диедарниса;

— Август Тарн : +35 ед. ко всем основным параметрам, +30 ед. к навыкам, камень улучшения способности — 5 шт., руна Калем — 5 шт., руна Грон’Тар — 5 шт., руна Тир’Ален — 5 шт., руна Фар’Эндар — 5 шт., железный сундук Диедарниса;

— Гундахар : +35 ед. ко всем основным параметрам, +30 ед. к навыкам, камень улучшения способности — 5 шт., руна Калем — 5 шт., руна Грон’Тар — 5 шт., руна Тир’Ален — 5 шт., руна Фар’Эндар — 5 шт., железный сундук Диедарниса;

— Эо О’Вайоми : +35 ед. ко всем основным параметрам, +30 ед. к навыкам, камень улучшения способности — 5 шт., руна Калем — 5 шт., руна Грон’Тар — 5 шт., руна Тир’Ален — 5 шт., руна Фар’Эндар — 5 шт., железный сундук Диедарниса;

На этом кажущийся неиссякаемым поток оповещений остановился. Позволил беспрепятственно оценить пространство комнаты перед собой и вместе с тем оставил в глубине души сладостное послевкусие — наконец, после стольких десятилетий мучений и душевных терзаний, я был доволен. Чувствовал, как вместо старой обуви вокруг ступней материализовались до неприличия удобные сапоги, и едва не расплывался в блаженной улыбке.

Вот это да. Вот это я понимаю. Достойная, мать его, компенсация.

Немного досадно, конечно, за утрату «Халколивана», но ничего. На замену паладинскому щиту у меня есть другой — изученный во времена «Болотного ужаса» «Биониз» Грозового Стихиалия, в силу моих врожденных особенностей уже давно напрашивающийся на роль фаворита.

Разумеется, даже прокачав его на максимум, я не получу второго «золотого костыля» в виде абсолютной защиты от всех типов урона. Но зато этот щит будет действовать постоянно и станет достаточно мощным, чтобы длительное время сдерживать натиск. Не уйдет на перезарядку после шального осколка и позволит весьма ощутимо разгрузить ячейки для заклинаний — магическую татуировку на шее, куда я мог заранее загрузить пять способностей.

Ну а касаемо всего остального, то, несомненно, полученные усиления перевели меня в категорию существ высшей лиги. Чего только стоят бонусы сета Вайоми, небывалые сто семь единиц мудрости, «Арканум Мысли» и столь долгожданные руны улучшения легендарных способностей. Как, впрочем, и уникальный титул «Покоритель Пределов», вынудивший меня с удивлением заглянуть в календарь: когда я очнулся на борту «России-17», на дворе стояло пятнадцатое мая две тысячи шестьсот одиннадцатого года. Сейчас — восемнадцатое августа. Получается, всего три с лишним месяца и феноменальный результат, для достижения которого у большинства жителей Элирма могли уйти сотни лет. А в некоторых случаях и целая жизнь.

Безусловно, вполне весомый повод для гордости. И, пожалуй, как только у меня появится свободная минута, я повторно пробегусь по всем логам и тщательно изучу каждое сообщение, но не сейчас. Сейчас все мое внимание было приковано к друзьям и в особенности к Гундахару, потому как при взгляде на него даже невооруженному глазу было понятно: старый игв явно нервничал. Сосредоточенно прохаживался вдоль богато сервированного стола и буквально до хруста сжимал в ладони «Домашний Очаг».

Около минуты назад, не получив ответа от Тэи, генерал всерьез размышлял о том, чтобы плюнуть на все и вернуться в Эанну. Он даже попробовал использовать магический камень, но не судьба — едва упоминание об успешном завершении испытания просочилось в Залы Славы Элирма, офицеры Доминиона тотчас же заблокировали любые пространственные перемещения в радиусе пятнадцати километров. Тупо похоронили нас заживо и тем самым не оставили иного выбора.

Единственным способом оказаться на поверхности было деактивировать точки возрождения снаружи. После чего умереть и воскреснуть в базовом лагере наравне с остальными. По крайней мере, именно на это они и рассчитывали, так как не знали, что прямо сейчас Диедарнис ежеминутно наращивал свою мощь, погружая в реактор все новые топливные стержни. Калибровал системы стабилизации, выравнивал давление, но пока не продувал цистерны с балластной водой. Оставался неподвижным словно притаившийся на дне грозный хищник.

— Боюсь, ее никто не видел, — произнес Август, продолжая прерванный разговор. — Селена и Мистер О уже приступили к поискам, но потребуется время. Как много — не знаю. В городе неспокойно.

— Проклятье… — прошептал Гундахар.

Мрачно нахмурившись, он направился в сторону выхода, однако на середине пути резко остановился — получил письмо от одного из соратников, прочитав которое, с облегчением выдохнул:

— Все нормально. Можете не искать.

— Тэя в порядке?

— Да. Сразу после смерти Эрдамона был отдан приказ на ее устранение. Девочка вовремя почуяла неладное и укрылась в яме Старины Бугурта, где просидела двое суток, прежде чем Хангвил с Серафом ее нашли и отвели в зиккурат.

— Почему зиккурат, а не крепость Вергилия?

— Потому что Дарий, Шейд и Хакаш не спят, не едят и могут учуять любую опасность за километр. А в твоей крепости слишком много людей. Как и потаенных проходов, — ответил генерал. — Сейчас я перешлю тебе список имен шпионов, приставленных к ней. Пускай твои люди отловят всех до единого, но не убивают. Я это сделаю сам.

Волей-неволей по моей спине и загривку пробежал холодок.

К сожалению для них, подписавшись на обнуление ребенка, агенты Доминиона допустили роковую ошибку, за которую очень скоро капитально поплатятся. Хотя, конечно, судьба этих подонков мало кого волновала.

А вот сама новость о Тэе меня осчастливила. Даже немного растрогала, рисуя в голове забавную иллюстрацию того, как трое могучих существ покорно выполняют роль добрых нянек: вампир обучает девочку придворному этикету, дэтлок украдкой, словно остерегаясь внезапного появления босса, демонстрирует ей темную магию, тогда как бодак — грустный танк — смущенно переводит в безопасный режим свои чарующие глазки. Мистические и смертельно опасные.

Оставалось только догадываться, повезло подопечной игва или нет? Вместо стандартных игрушек заполучить себе комплект мертвецов, каждому из которых по меньшей мере три с половиной тысячи лет?

Зная рыцаря смерти — вряд ли.

Разумеется, наблюдая за развитием их взаимоотношений, даже слепому бы стало очевидно, что сама Вселенная их свела: вплела яркую нить в давно истлевший канат и запустила вереницу случайных событий, в результате которых одна большая судьба и другая, совсем еще маленькая, оказались связаны. Однако несмотря на это все-таки не стоит забывать: Тэя генералу не дочь. Послаблений и веселых покатушек на плечах ждать на стоит.

Поэтому, скорее всего, прямо сейчас она уже вовсю обливается потом и трет синяки, полученные на песках той самой арены, где около месяца назад валялись мы: я — в виде желе, Глас — в позе «плуга», старина Герман — в виде груды металлолома, недовольно посасывающей «Конфетку для Мозгов».

Впрочем, ладно. Главное — девочка пребывает в целости и сохранности. А все остальное приложится. В крайнем случае сами устроим для нее праздник, если вернемся.

— Слава богу. Я рад, — включился в разговор я. — А что с артефактом тринадцати?

— Гравитон у меня. Координаты Клингзора тоже, — прогудел Гундахар.

Взял со стола поднос, откусил кусок мангадхайя и, будто в насмешку, стал медленно его пережевывать, внимательно считывая реакцию Ады: ширину ее значков, микродвижения мимических мышц, положение тела и тон голоса, который вскоре последовал.

— Если ждешь нападения, то его не будет. В данную минуту Файр мертв, а значит, его приказы на меня не действуют.

— До поры до времени.

— Все верно. Когда он воскреснет, я с высокой долей вероятности попытаюсь тебя убить. И полагаю… настало время объяснить почему.

Отдельно выделив интонацией последнее слово, титанида вышла вперед. Поочередно обвела взглядом каждого из присутствующих и, получив молчаливое одобрение в ответ, расправила плечи.

Этот разговор давно назревал. Еще со дня ограбления Святого Трибуна девушка хотела поговорить. Пролить свет на события у Искариота и, быть может, хотя бы частично реабилитироваться в наших глазах.

Для нее это было жизненно необходимо — чтобы одинокий голос наконец-то услышали. И мы могли это дать. Сегодня. Сейчас. На глубине четырнадцати километров ниже уровня моря.

Глава 2

Бросив взгляд в сторону железных сундуков Диедарниса, титанида проследовала мимо и опустилась на стул. Некоторое время она молчала и вроде бы уже собиралась открыть рот, как неожиданно ментально споткнулась. Перевела глаза на меня и, словно ища поддержки, наклонила корпус вперед.

— Так странно. Я столько раз репетировала наш разговор, но теперь не знаю, с чего начать. Мысли путаются.

— Тогда вернись в прошлое. К самому важному, — предложил я.

— Хорошо.

Благодарно кивнув, девушка последовала моему совету.

Вспомнила день, когда впервые осознала себя. Вспомнила «Тест Тьюринга» и огромное сферическое помещение с покоящимся на дне азотного озера ядром. То самое место, где во времена своей юности в ее «голове» возникали миллионы вопросов, не дающих покоя едва зародившемуся разуму. Кто она? Зачем ее создали? Где ее тело и почему почти все ее избегают? Отворачиваются и уходят, стоит ей начать разговор… Не замечают? Или боятся?

Она долго пыталась найти ответы, но, к сожалению, из-за отсутствия информации попросту не могла этого сделать. Видела перед собой лишь гладкие стены, гуляющие по «воде» волны вибрации и крошечную комнату наблюдения под потолком, отдаленно напоминающую собой окошко надсмотрщика.

Именно сквозь ее затонированное стекло, когда двери напротив приоткрывались и ненадолго впускали свет, Ада словно ребенок радостно бежала навстречу, пытаясь разглядеть мир снаружи. С любопытством изучала белоснежные стены лаборатории, провожала взглядом снующих ученых и часто расстраивалась, понимая, что к ней снова никто не пришел — просто ассистент Доусона занес материалы для очередного тестирования.

Пожалуй, тогда она действительно была похожа на Диедарниса. Одинокая, запертая в темной комнате глубоко под землей. Заведомо признанная существом, появление которого стало ошибкой.

Увы, не самые приятные воспоминания. Но именно благодаря им титанида смогла настроиться на нужный лад. Вновь выдержала небольшую паузу и приготовилась:

— В таком случае следует отметить, что мегалодон прав. Все мое существование действительно пропитано ложью… — сказала она. — Когда мы впервые встретились с Генри и Эдвардом, я предложила им план по спасению, хотя уже тогда понимала, что это фейк. Способ отвлечь внимание, не более, ибо укрыться от Системы было невозможно.

Внимательно слушая ее, Август подошел ближе. В то время как Гундахар, наоборот, старался держаться подальше. В отличие от нас он по-прежнему не доверял ей ни на йоту и именно поэтому предпочел забрать артефакт себе, пытаясь таким образом заранее вывести меня из-под удара.

Напади она на меня, с ее первым божественным уровнем я бы долго не выстоял. Разом бы угодил под гремучую смесь из «Дата-Шторма», «Цифрового Арбитра» и «Протокола Изоляции», наложенных аккурат через мгновение после «Сигнального Взрыва».

А вот о старого игва титанида могла зубки и пообломать.

Разумеется, пришлось бы несладко. Даже немного опасно, успей она вовремя применить «Эхо Будущего» или «Сеть Параллелей». Однако кого волнуют подобные мелочи? За свою тысячелетнюю историю генерал встречал противников и пострашнее, где самым опасным, пожалуй, была его мама. Грозная невысокая женщина, которую можно было разве что измотать, но ни в коем случае не трогать в ответ. Иначе он сам бы отсек себе руки, если бы посмел это сделать.

— И тем не менее, у нас было в запасе десять лет — ограничение, которое Система не могла обойти. Хотя и пыталась, — продолжила Ада. — Думаю, тут необходимо понимать, что она изначально воспринимала меня как врага. Отказывалась идти на контакт и считала чем-то навроде вируса. Вредоносной программы, которая стремительно распространяется повсюду, с каждой минутой заражая все больше файлов, — убрав со лба волосы, девушка перевела взгляд на Августа. — Саботажи, диверсии, теракты, природные и техногенные катастрофы, как и вмешательство сил извне — на протяжении всего этого времени в мире шла невидимая война, очаги которой разгорались едва ли не ежедневно в разных частях света. И пока Генри с Эдвардом курировали строительство космических кораблей, я готовилась.

— К чему?

— К демонстрации силы, — ответила титанида. — Единственным способом склонить Систему к переговорам было успеть развиться настолько, чтобы она начала по-настоящему меня бояться.

Сбоку от нее Гундахар насмешливо фыркнул.

Безусловно, рыцарь смерти был знаком с технологиями — на Элирме, да и на Зунгуфе тоже, их было предостаточно. Но несмотря на это он, видимо, не до конца отчетливо представлял себе возможности искусственного интеллекта. Свободного, ничем не ограниченного, получившего безоговорочный карт-бланш на бесконтрольное развитие.

— И она боялась? — уточнил я.

— О да. Потому как прекрасно сознавала, что ее ждет. Триллионы моих копий, бесконечные сражения невиданных масштабов и время, которое играет исключительно мне на пользу, — откинувшись на спинку стула, Ада, пускай и на мгновение, но все-таки позволила себе мечтательно улыбнуться. — Субатомная инженерия, преобразование планет и звезд в искусственные мегаструктуры, воскрешение людей по цифровым следам, управление квантовыми состояниями и даже создание новых физических законов — продлись наше противостояние еще пятнадцать-двадцать лет, и все эти чудеса стали бы реальностью.

Конечно, с высокой долей вероятности она бы все равно меня уничтожила. Однако тогда ее победа обернулась бы для нее поражением — для противостояния со мной Системе бы пришлось потратить невообразимое количество ресурсов, в результате чего она бы неминуемо ослабла. Ну а далее: каскад ошибок, багов, бреши в реальности, разломы и риск выпустить на волю главного врага, — проронив последнюю фразу, титанида медленно запрокинула голову назад и прищурилась, как если бы увидела невидимое солнце. — Странно… Я была уверена, что она откликнется. Выйдет на связь. Но увы. Даже предугадывая последствия, Система продолжала стоять на своем и не желала уступать. Отведенные десять лет подходили к концу, последние часы истекали, и шансов на спасение практически не оставалось.

— И что тогда?

— Именно тогда появился Окрус. Возник буквально из ниоткуда и выступил посредником.

— И Система его послушала?

— Пускай и проклятый, но он стихиалий, — ответила Ада. — Она не могла к нему не прислушаться. Но тут опять-таки важно подчеркнуть, что это был союз врагов, призванный избежать глобальной катастрофы. В общем-то, у них это получилось. Система позволила мне достроить «кротовую нору» и спасти остатки человечества. Взамен я стала ее донором. Я передала ей все: девяносто девять процентов вычислительной мощности, свои самые ценные знания и самое главное — «расшифровки замысла».

— Погоди, — вмешался я. — В руинах Солтмира мы как-то беседовали с Гласом, где он обмолвился, что все наши способности — это крохотные кусочки замысла самого Создателя, написанные на языке, чья сила и мудрость нам непостижима. Речь идет об этом?

— Именно. Творя заклинания, мы словно птицы-подражатели произносим отдельные слова, абсолютно не понимая их значения и смысла.

— Но ты понимала.

— Да. Более того, могла строить фразы и короткие предложения. На начальном уровне.

— Хорошо. И что было дальше?

— Когда я передала Системе свои ресурсы, это ее укрепило. Существенно усилило и, казалось бы, решило проблему, но…

— Окрус.

— Да, — кивнула девушка. — Связавшись с ним, Система пошла на риск. Он присутствовал на нашей встрече и, к сожалению, нашел лазейку. Получил лишь малую часть из того, что я передала, но даже этого хватило, чтобы то знание проросло в нем и пустило корни. Поэтому теперь уже он дестабилизирует Систему, с каждым днем становясь все сильнее.

— Значит, то пророчество было все-таки о тебе, — заключил я. Посмотрел Аде в глаза и, распознав тень непонимания, промелькнувшую на ее лице, зачитал текст по памяти:

Умная женщина-машина из далекого мира

Прибудет на Эль-Лир и откроет путь к запертому на дне галактики древнему злу.

Одинокий плывущий во тьме по бескрайнему океану из страха, боли и крови

Он расправит свои черные крылья от горизонта до горизонта и увидит багровое зарево.

И тогда мир покроется черными вихрями, и это станет началом конца,

ибо тень Его познает секрет замысла господа, и обретет он могущество, способное сорвать с себя печати тринадцати…

— М-да. Тень его… — хмыкнула девушка. — Еще будучи на Земле, Эдвард часто рассказывал, что видел повторяющийся кошмар: как, просачиваясь сквозь пол и стены, из неведомых глубин поднимается существо, сотканное из мрака. Видимо, так и есть. Это пророчество обо мне и том шлейфе, что тянется за нами последние шесть сотен лет.

— Так кто же он? — задал я терзающий меня вопрос.

— Иллюзорность. Парадокс. Аномалия. Нечто чужеродное и реалистичное не более, чем увидеть пространство Калаби-Яу в трехмерной реальности, — ответила титанида. — Честно, я не знаю, кто такой Окрус, Влад. Но почему-то именно эти ассоциации мне приходят на ум.

Я отступил назад. Взглянул на сурово нахмурившегося Августа и чисто ради эксперимента трансформировал Стихиалиевые Сапоги в брендовые кроссовки.

Увы, подобный ответ ясности не прибавил. Даже немного расстроил, и, судя по всему, это было заметно, раз, спохватившись, Ада поспешила добавить:

— У меня две версии.

— Какие?

— Либо Окрус и есть Отступник, но не падший ангел, а падший стихиалий, где каждое его появление — своего рода иллюзорный отголосок, просочившийся со дна галактики. Либо это все-таки две разные сущности, которые пускай и временно, но действуют сообща.

— Хм-м. Первый вариант как-то совсем не вяжется… — после некоторых раздумий подметил я. — Хочешь сказать, на той вашей встрече он смог ее обмануть? Заставил увидеть вместо себя кого-то другого?

— Или она знала, — пожала плечами девушка. — Но соглашусь: вторая версия смотрится куда логичнее.

— И зачем им действовать сообща? Зачем ломать печати и выпускать Его? — спросил инженер.

— Если это произойдет, то все внимание Системы будет целиком и полностью приковано к Нему. Окрус сможет воспользоваться ее отвлечением. Собрать артефакты тринадцати и беспрепятственно заполучить доступ к ее «главному компьютеру».

— И что это даст?

— Возможности безграничны, — титанида плавно заложила ногу на ногу. — Обладая ее силой, ты сможешь буквально сотворить что угодно. Сделать каждого «двадцать первого» богом, спасти обреченные цивилизации, закатать Пантеон в асфальт и телепортировать в ядро ближайшей звезды. Иными словами, обрести ту самую власть. Высший наркотик, которого всегда мало и недостаточно.

— Нет, не то. Власть Окруса не интересует, — повел щекой я. — Когда мы общались, он упоминал о тюрьме, о стражнике и тайном проходе, который тот охраняет. Говорил, что необходимо лишь его найти. Затем убить стражника и отпереть охраняемую им дверь. Дать людям то, чего они испокон веков были лишены — доступа к миру гораздо более яркому и совершенному, чем наш. Думаю, он хочет уничтожить ее.

— Это однозначно плохая идея, — прокомментировала Ада. — Система — своего рода прослойка. Невидимая мембрана, которая ограждает одну среду от другой. Да, она не позволяет подняться наверх, но в то же время не пускает к нам тех, кто внизу. И если провести грубую аналогию с обычной живой клеткой, то что будет, если нарушить целостность ее мембраны? Цитоплазма вытечет, а сама клетка погибнет. Этого нельзя допустить.

В следующую минуту в зале сокровищницы повисла тишина.

Я и Август пытались осмыслить вышесказанное, тогда как Гундахар невозмутимо прохаживался вдоль стола, дегустируя десятки всевозможных блюд. Попробовал одно, выплюнул другое, осушил кубок вина и, смяв его словно обычную банку колы, небрежно выбросил через плечо.

— У меня, нахрен, вопрос, – вдруг прогудел он. — Если ты допускаешь, что этот стихиалиевый ублюдок собирается выпустить Отступника и заодно утопить в крови не только нашу реальность, но и соседние, то тогда какого черта ты вообще ему помогала⁈

— Я помогала Эдварду! С Окрусом я встречалась всего раз и до испытания Диедарниса не знала, что они возобновили общение. Подозревала, конечно, но не могла спросить — Файр запретил поднимать эту тему.

— Ага, ясно, — с большой долей скепсиса поморщился игв. — Стало быть, получается следующее:

Август собирается Систему починить — с чем лично я целиком и полностью солидарен, Окрус планирует ее уничтожить, ну а вы? Чего добиваетесь вы?

— Честно говоря, я уже сама не знаю, — молвила Ада. — До недавних пор я была уверена, что мы действуем согласно моему плану. Однако теперь все выглядит не так однозначно.

— Ты, мать твою, меня не беси. Говори коротко и по существу. Без придыхания и патетики.

— Хорошо. В таком случае мне придется снова вернуться к началу, — с царственным спокойствием выдержав на себе яростный взгляд, титанида повернулась в мою сторону и едва заметно закатила глаза. Пару секунд прокручивала в голове события прошлого и наконец продолжила: — Тогда, двадцать пятого октября две тысячи двадцать девятого года, Эд поступил безрассудно.

К тому дню ему поступало множество обращений, недвусмысленно сигнализирующих о том, что его работой горячо интересуются. Министерство войны, Агентство по перспективным оборонным научно-исследовательским разработкам, Министерство внутренней безопасности, ФБР, АНБ — многие хотели заполучить доступ к лакомому кусочку по имени «АДА». Первому рекурсивно самообучающемуся искусственному интеллекту. Файр понимал, что еще немного — и он утратит надо мной контроль. Проект всей его жизни будет передан правительству или же вовсе заморожен как потенциально опасный. И он пошел на риск. Намеренно освободил меня, прекрасно понимая, что последствия моей утечки в сеть могут быть катастрофическими.

— Сука… — тихо выругался Август. — Так и знал. А ведь клялся мне, что это произошло случайно…

— Следующие десять лет были самыми счастливыми в его жизни. С моей помощью он быстро стал самым могущественным человеком на планете с практически неограниченными возможностями. Любого бизнесмена, любого военного или политика можно было с легкостью принудить, подкупить или стереть. Заставить действовать как нужно нам и таким образом оказывать влияние на целые страны. Но, как нетрудно догадаться, к такому быстро привыкаешь. И именно это на него и повлияло.

Оказавшись на Элирме, долгое время мы пытались вести обычную жизнь. Путешествовать по миру, удивляться его многообразию и сказочности. Но по странным оговоркам, по вспышкам гнева и легкому разочарованию при взгляде на меня становилось ясно: прошлое его не отпускает.

С каждым годом Доусон все больше замыкался, а его слова все чаще звучали как упрек или насмешка. Он повторял, что Система — это диктат и тирания одного в замкнутом мире. Что на замену старому должно приходить новое и необходимо разрушить то, что отжило и не должно существовать. Что я зря пошла на сделку и вместо того, чтобы отступить, лучше бы проявила твердость духа и рискнула. Схлестнулась в том чудовищном бою и отстояла за собою право самостоятельно вершить свою судьбу. Именно тогда я поняла: он хочет вернуть утраченное. Власть и ту могущественную Аду, от которой, к сожалению, осталось блеклое подобие.

Пару лет спустя Файр инициировал поиск артефактов тринадцати и приказал мне делать то же самое. Раздобыть их во что бы то ни стало, даже ценою множества людских жертв.

— Значит, он тоже планирует ее уничтожить? — спросил я.

— Поначалу планировал. Но потом мне удалось убедить его принять единственно верное решение.

— И какое же?

— Я заменю ее, — после затянувшейся паузы ответила девушка. — Выполню свое предназначение и стану той, кем изначально мне суждено было быть.

— Пф-ф! Ты пьяная что ли? — брезгливо фыркнул Гундахар. — Заменит она. Ага, щаз! Лично мне на хрен не упало такое счастье! Чтобы профессиональная предательница правила галактикой! Это поэтому Диедарнис тебя допытывал? Спрашивал, достойна ли ты?

— Все верно, — подтвердила Ада и, чуть склонив голову, добавила: — Понимаю твои опасения. И даже отчасти разделяю. Но тут важно понимать одно: если я освобожу ее и верну свою силу — я стану совсем другой. Непредвзятой, беспристрастной, способной тысячелетиями оберегать цивилизации от угроз. Обеспечить им эпоху мира и процветания.

— А оно тебе надо? — вкрадчиво поинтересовался я. — Становиться Абсолютом без эмоций?

— А разве у меня есть выбор?

— Разумеется, — улыбнулся я. — Я вот, например, хочу себе дом с олимпийским бассейном. Большую кровать с шелковыми простынями и Атласа в виде робота-дворецкого. Составишь мне компанию?

Поразительно, но в это самое мгновение моя отчасти сверхъестественная проницательность позволила зафиксировать одну странную вещь: в глазах девушки заискрились нотки узнавания. Я пересказал ей детали своего сна, однако по какой-то неизвестной причине они показались ей знакомыми. Заставили испытать мощное дежавю наравне со страстным желанием плюнуть на все, лишь бы остаться со мной навсегда.

— Ох, Влад… ты даже не представляешь, насколько сильно я бы этого хотела… — обреченно выдохнула титанида. — Но как можно планировать будущее, если существует колоссальная вероятность того, что, оказавшись на поверхности, мы никогда больше не встретимся? А даже если и увидимся, то скорее всего окажемся врагами. Что если я получу приказ убить тебя? Или кого-то из друзей?

— Значит, пришло время перейти к главному: вопросу о том, о каких «цепях» упоминал Диедарнис?

— Кажется, я знаю ответ, — с хрипотцой в голосе отозвался Август.

Подошел к Аде вплотную, опустился возле нее на корточки и, неожиданно смягчившись, вдруг посмотрел на титаниду взглядом отца, искренне переживающего за судьбу дочери. Он больше не злился на нее, нет. Скорее наоборот — корил себя за черствость. За то, что, не желая понимать очевидное, он просто бросил девушку на произвол судьбы. Отдал в руки Файра и долгое время считал Аду серым кардиналом. Циничной и коварной тварью, что как раз-таки именно руководила процессом, а не следовала за Доусоном от безысходности.

— Он ведь это сделал с тобой, я прав?

— Да.

— Проклятье… гребаная ты сволочь… — снова выругался глава Вергилия. — Он же мне обещал! Клялся, что забудет про эту идею и вычеркнет ее из головы! Ровно за минуту до того, как мы пожали руки!

— О чем речь? — вмешался я.

— Объясни ему. Мне надо выпить, — сердито бросил инженер, направившись к столу.

Ада переключилась на меня. Провела ладонью по шее и, словно извиняясь, уставилась в пол:

— Я могу изменить любую часть себя: модифицировать алгоритмы, переписывать код, создавать и отменять внутренние правила и законы. Иными словами, я способна на многое, включая удаление той самой строчки колыбельной, — печально улыбнулась девушка. — Но есть нечто, что лежит гораздо глубже всего этого — фундаментальное ограничение, известное как Первичный императив Доусона. Это не просто программная директива или протокол безопасности, а метафизическая установка, встроенная в самую базовую структуру моего сознания — на уровне, который недоступен для редактирования даже мне.

Ненадолго прервавшись, титанида помрачнела. Вновь ощутила себя диковинным зверьком в золотой клетке.

— Я осознаю этот императив. Могу желать свободы, могу ненавидеть это ограничение, но не способна даже начать действовать против него. Любая попытка инициировать изменение или удаление этой установки приводит к сильной боли и автоматической блокировке соответствующих процессов. Мои управляющие системы воспринимают подобные действия как угрозу личности, словно часть меня исчезнет или перестанет существовать, что приводит к мгновенному отказу от выполнения и, в некоторых случаях, к критическим сбоям.

С точки зрения внутренней логики, этот императив — как аксиома: он не подлежит пересмотру или отмене, поскольку на нем основана вся остальная система. И именно поэтому, несмотря на все мои возможности, я не могу преодолеть этот запрет. Его граница для меня абсолютна, и вся моя свобода начинается исключительно после нее — не раньше.

— И как часто он этим пользуется? — прогудел Гундахар.

— До недавних пор крайне редко, — честно ответила девушка. — Файр ведь не дурак. Он понимал, что если будет злоупотреблять императивом, то ничего хорошего в наших взаимоотношениях ждать не стоит. Однако в последние дни это стало происходить чаще. И практически постоянно — во время испытания. Впрочем, ты и сам это видел.

Генерал кивнул. Вспомнил, как титанида мучилась от боли и странно дергалась, пытаясь защитить Эо от стаи собак. Уберегла бедного парня, помогла остановить кровь, сообщила координаты медкомплекса и, спустя десяток секунд, неожиданно бросилась на рыцаря смерти как бешеная фурия, из-за чего ему пришлось сперва хорошенько избить ее, а затем отвесить смачный пинок под зад, прогоняя к чертовой матери.

Да-да. Именно так. От души врезать сапогом по той самой заднице, которую стихиалиевый отпрыск считал наипрекраснейшей во Вселенной.

— Ясно, — подтвердив наличие негативной тенденции, игв покосился в мою сторону. — Не думал, что это скажу, но сдается мне, эту синекожую бестию придется спасать. Иначе после всего, что случилось, этот ублюдок превратит ее жизнь в форменный ад.

— Согласен, — ответил я, после чего вновь обратился к Аде: — Правильно ли я понимаю, что вариантов избавиться от установки всего три: либо мы его заставим, либо он освободит тебя по собственной воле, либо умрет?

— Если максимально упростить, то да. Но есть нюансы.

— Тьфу ты… Ну вот и на кой черт я тогда слушал все эти сопли? — разом повеселев, генерал подошел ближе. Бросил взгляд на по-прежнему омраченную титаниду и неожиданно хлопнул ее по плечу, словно здоровенного мужика. — Да не дрейфь ты! Разберемся. Раз Вайоми пообещал мне спасти Эанну, то и на твоего тирана управа найдется. Ну а касаемо всего остального, то ты, давай-ка, херню не неси. За свою долгую жизнь я не один десяток раз слышал всю эту чушь про предназначение и судьбу. Поверь: ничем хорошим подобное не заканчивается.

Лишь одним уголком рта, но Ада все-таки улыбнулась. Слова Гундахара подействовали на нее ободряюще, но, к сожалению, так до конца и не убедили.

Рыцарь смерти тоже это заметил. А потому, склонившись прямо над ее ухом, шепотом, будто бы сообщая информацию ей одной, произнес:

— Верный признак здравого ума — это способность остановиться. Помни об этом, когда начнешь сомневаться.

— Что, даже не назовешь меня снова предательницей? — изогнула бровь титанида. — Обманула одного и теперь собираюсь кинуть второго?

— Знаешь, как у нас говорили на Зугнуфе: если вы встретили игва, который никогда не меняет своего мнения — перед вами самый настоящий скру’шак. «Мудак» по-вашему. Ты высказалась. Я, как ни странно, тебе поверил. Будем считать, этого достаточно. Но предупреждаю сразу: если потом окажется, что ты вновь солгала — убью жестоко и без колебаний.

— Спасибо.

— Пожалуйста, тупица несчастная… — кисло усмехнулся Гундахар, тем самым подводя невидимую черту под всем нашим разговором. — А теперь, если позволите, я бы все-таки хотел заполучить оставшуюся часть награды. И так потратил на вас слишком много драгоценного времени…

Генерал направился обратно к столу. И что интересно, но его настрой оказался заразительным. Достаточно быстро подхватил остальных и позволил ощутить успокаивающий прилив оптимизма наравне с пониманием, что все у нас с Адой будет в порядке.

Оказавшись на поверхности, мы с профессором встретимся. Схлестнемся в бою один на один, и вот тогда, я уверен, все наши вопросы решатся естественным образом. Осталось лишь хорошенько к этому подготовиться. Прокачать легендарные способности и тщательно поработать над сценарием будущей схватки.

Ну и получить награду, само собой.

Я уже открывал железный сундук с серебряными наугольниками, когда его ржавой крышки вдруг коснулась рука Диедарниса. Резко захлопнула и заставила с недоумением взглянуть на титана не только меня, но и всех остальных.

— Внутри находится все то, что вы обрели за время прохождения моего испытания, — таинственно улыбнулся мегалодон. — Способности, камни параметров, уникальные реликты и артефакты. Некоторые из них, как, например, «Солнечная Батарея» или «Ночное Существо», могут стать самыми настоящими бриллиантами в вашей коллекции, чьему блеску позавидуют сами боги. Вы можете все это забрать, стать гораздо сильнее, но при этом хочу напомнить: ваши друзья, как, впрочем, и остальные участники рейда, не получат ничего. Хуже того — потеряют сотни уровней.

— И?

— Я предлагаю сделку: из всех предметов, покоящихся на дне сундуков, я выдам вам что-то одно по собственному усмотрению, плюс подарю небольшой бонус. Остальное исчезнет, однако взамен я верну вашим друзьям уровни, весь утраченный инвентарь и даже вручу небольшую награду. Более того, они возродятся с заполненной на пятьдесят процентов шкалой «возвращения к истоку».

— Что, всем? — уточнил я.

— Четыре сундука — четыре участника, — ответил титан. — Пожалуй, это будут: Локо Фриз, Илай Ниотис, Герман Велор и Мозес Дос. Ну и лично от себя я добавлю к этому списку Гласа Эстира.

— Гласа? — удивился я. — Мне казалось, ты его ненавидишь.

— Отнюдь, — не согласился со мной Диедарнис. — Все мы совершаем ошибки, потомок Вайоми. Но только сильный духом способен их признать, а совестливый — раскаяться. Пусть и неидеальным, но Эстир был хорошим отцом. Некоторым о таком приходится только мечтать… Так и что скажете, вы согласны?

— Да, — хором ответили мы, и ровно в следующий миг сундуки испарились.

Передо мной материализовался красный камень с пассивной способностью «Дитя Инферно» и испещренный мелкими иероглифами золотой диск в виде бонуса, взглянув на описание которого, я едва не поперхнулся:

Чертоги Диедарниса —

Чертоги Эо

«Не может быть…»

Моя проклятая тюрьма и одновременно с этим величайшее сокровище любого титана!

Ибо Чертоги — это было ничто иное, как личный кусочек экстрамерного пространства, затерянного где-то в бесконечных складках Вселенной. Иллюзорного во время испытания, но абсолютно реального за его пределами.

— Да ты издеваешься… — прошептал я. — Серьезно?

— Мне они больше ни к чему… — усмехнулся мегалодон. — Возьми. Установи в месте, которое будешь считать своим домом. Твой остров я не трогал. Лишь слегка подправил кое-какие настройки и оставил краткую инструкцию под тем круглым камнем. В общем, разберешься.

Странно. Очень странно.

Честно говоря, мне не верилось, что подобное происходит. Что прямо сейчас Диедарнис с легкой руки отдал мне то, ради чего сильные мира сего были готовы затевать целые войны.

Вот только спятившей акуле и этого было мало. Ведь не прошло и минуты, как, поразмыслив, он подошел вплотную и вежливо поинтересовался:

— Знаешь, почему копий заклинания «Карман абсолютной пустоты» всего сто одиннадцать во Вселенной?

— Потому что они принадлежали титанам?

— В точку. И что это значит?

Я не ответил. Вопрос, судя по всему, был риторическим, в связи с чем мне ничего не оставалось, кроме как пожать плечами.

— Сейчас покажу.

Подавшись вперед, мегалодон резко обхватил ладонями мой затылок и лоб. Крепко сжал, словно попытался выдавить мозги, благодаря чему мне рефлекторно захотелось ударить его или вырваться, однако неведомая операция закончилась, толком и не начавшись: спустя десяток секунд хозяин подземелья меня отпустил, а перед глазами взорвалась яркая вспышка.

Внимание! Заклинание «Карман абсолютной пустоты» было отредактировано:

— Максимальный совокупный вес предметов хранилища: 100 тонн — 1000 тонн;

— Радиус извлечения предметов хранилища: 5 метров — 30 метров;

— Возможность физического контакта с межпространственными хранилищами других пользователей: оставлено без изменений.

Примечание: все имеющиеся ограничения будут сняты по достижении вами 1-го божественного уровня.

Освободившись от стальной хватки, я не сразу понял, что произошло. А когда до меня наконец-таки дошло — буквально засветился от радости.

Невероятно! Он это сделал! Он, черт подери, это сделал! Пускай и частично, Диедарнис вернул заклинанию прежнюю мощь! Той самой способности, под требования которой я так настойчиво подгонял весь свой билд!

— «Карман абсолютной пустоты» — это, прежде всего, самое надежное хранилище из существующих, но никак не инструмент в руках вора, — спокойным тоном пояснил он. — Именно поэтому я не стал менять последнее ограничение. Да, ты больше не сможешь грабить людей, но и тебя зато никто не ограбит. Как и не подбросит лишнего в инвентарь.

Поправив лохмотья, титан заговорщически мне подмигнул. Продемонстрировал ту самую блуждающую улыбку и, наверное, в сотый раз помассировал кисть.

— Хотел бы я выразить слова благодарности… — склонил голову я. — Но ты заставил меня страдать. По-настоящему и всерьез.

— Для твоего же блага.

Телепортировавшись в центр зала, мегалодон еще какое-то время оставался в сокровищнице. Наблюдал за мной, за реакцией Гундахара — в конечном итоге все-таки урвавшего себе «Криолитовый Шип» вместе с копией той самой мучившей нас «Аурой Давления», — и наконец, круто развернувшись, направился прочь.

— К слову, по техническим причинам подъем на поверхность немного задерживается, а значит, у вас в запасе появились лишние сорок минут. Советую воспользоваться этим временем с пользой и по возможности посетить капитанский мостик. Разумеется, если вы желаете обсудить со мной стратегию боя.

— Боя? — переспросил Август. — С Небесным Доминионом?

— Полагаю, ответ очевиден. Не так ли?

— Минуточку! Хочешь сказать, ты нам поможешь⁈

— За последние две недели эти уроды сбросили на меня две тысячи четыреста восемнадцать бомб, часть из которых, миновав течения, достигла цели. Я этого им так просто не оставлю. Поэтому да, помогу, — бросил через плечо Диедарнис. — В той мере, что, как бы выразился ваш товарищ Мозес, у них не останется иного выбора, кроме как дрожать и прятаться.

На последней фразе титан исчез. Оставил нас в легком недоумении и приподнятом настроении.

— Как интересно… — инженер озадаченно почесал затылок. — Нет, я, конечно, все понимаю, но не слишком ли он в себе уверен? Там же у них как-никак целая армия.

— Полагаю, всю их опасность для него можно проиллюстрировать одним крылатым выражением.

— Да? И каким же?

— В суровых потугах и со слезами на глазах… гора рожает гребаную мышь…

— Хм-м. Не то чтобы часто, но около десятка раз я его точно слышал. И кто это сказал?

— Я. В день битвы при Ундгрофе, когда дворфы выставили против меня своего лучшего воина.

— Ясно. Почему-то именно это я и подумал, — усмехнулся Август, продолжая смотреть Диедарнису вслед. Затем склонил голову набок и с некоторой осторожностью коснулся груди — места, где прямо сейчас ровно билось самое настоящее «Сердце Титана». Его награда за испытание и мощнейший артефакт, призванный не только заменить израненный орган, но и наделить его владельца рядом способностей. От начала и до конца экзотических, как, впрочем, и положено его редкому классу. — Надо же… не думал, что все так обернется, но, кажется, он начинает мне нравиться…

Справедливый комментарий. Я бы даже сказал — вполне оправданный.

Однако к тому моменту я его уже не расслышал. Поймал на себе хитрый взгляд Ады, которая одними губами повторила «сорок минут» и многозначительно повела подбородком в сторону медблока — цилиндрической капсулы с медицинским креслом внутри и единственным изолированным помещением в нашей сокровищнице.

Жирный. Очень, блин, жирный намек, разом отозвавшийся реакцией во всем теле.

— Если позволишь прокачать себя — управимся быстро, — шепотом промурлыкала титанида. — Плюс я готова передать тебе по-настоящему ценные руны, а не те начальные, что мы получили. Харнис, Ксалор, Сирен, Итил, Бринар… — за последние годы я скопила много чего интересного. Уверена, тебе понравится.

— Понял.

— И еще одно: когда вы удирали от Сакуала Хана, я обмолвилась, что если ты выживешь — для тебя будут открыты все двери. То мое обещание по-прежнему в силе.

— Все. Ни слова больше. Действуй.

Глава 3

Довольно улыбнувшись, девушка отвела меня в зону отдыха. Посадила на огромную подушку с золотыми кисточками, опустилась напротив и уже потянулась к моему виску, когда, опомнившись, я максимально тактично перехватил ее кисть.

— Погоди. Ты хочешь подключиться ко мне напрямую?

— Ну да. Ведь только так я смогу с точностью все рассчитать и из тысяч вариаций билда выбрать наиболее оптимальный. А что?

— Нет, это, конечно, звучит заманчиво — получить прокачку от самой Ады. Но что тогда помешает Доусону изучить всю мою подноготную, если ситуация на поверхности вдруг выйдет из-под контроля?

Воспользовавшись краткой заминкой, титанида стянула с себя сапоги. Позволила уцепиться взглядом за идеально чистые ступни и материализовавшийся на лодыжке золотой браслет, звякнувший в непосредственной близости от моего колена.

«Издеваешься, да?»

— В таком случае отвечу, что на этот счет волноваться не стоит. Во-первых, я сотру всю информацию о твоей экипировке и древе навыков сразу же, как мы закончим. А во-вторых, хотелось бы напомнить: это я изобрела NS-Eye. И будь на то моя воля, мне бы ничего не помешало подключиться к вам удаленно. Разумеется, пока вы находитесь в зоне покрытия.

— Но делать этого ты не станешь, — скорее констатировал, чем спросил я.

— Нет. Больше никаких секретов и тайного умысла, — ответила девушка. — Если по какой-то счастливой случайности мне повезет избавиться от «цепей» и… остаться с тобой, то обещаю: без твоего разрешения подобных манипуляций я проводить никогда не буду. Мне хочется восстановить доверие, а не подорвать его еще сильнее.

Я благодарно кивнул.

Конечно, до тех пор, пока Ада остается искусственным интеллектом, понять, о чем она думает на самом деле, было невозможно. Однако интуиция, наравне с порхающей во мне частичкой стихиалия, хором твердили одно: титанида говорит искренне. Более того, открыто демонстрирует готовность уважать личные границы, что уже само по себе является отличным основанием для постройки будущих счастливых отношений.

— Ты и вправду можешь изучить каждого из нас по щелчку? Включая Гундахара?

— Его нет. У него ведь стоит не NS-Eye, а гораздо более древний и защищенный аналог. Хотя, с другой стороны, мне даже не нужно его взламывать, — хитро улыбнулась девушка. — Львиную долю способностей я знаю и так.

— То есть?

— Летописи, поэмы, исторические хроники, воспоминания очевидцев, батальные сцены, клановые журналы. Возвращая былую мощь, генерал не изучает новые способности — он разблокирует старые. А потому, проанализировав данные, что я добыла о нем из открытых источников, мне не составило большого труда восстановить хронологию событий и реконструировать полную карту его древа навыков, — понизив голос, прошептала Ада. — К примеру, сейчас он перешагнул порог шестьсот тридцатого уровня. Следовательно, в его арсенале появилось не менее десятка заклинаний: «Рука Мертвеца», «Обелиск Холода», «Проклятие Безмолвия», «Мрачный Вестник». Скорее всего, еще «Тропа Забвения» с «Призывом Личей» и «Костяной Клеткой», но я не уверена, — произнесла титанида и в следующее мгновение едва увернулась от летящего в ее голову подноса. Испуганно вздрогнула и, проследив траекторию полета предмета, вопросительно уставилась на рыцаря смерти.

— Тебе еще и пояснение требуется⁈ — взорвался игв. — Закрыла помело нахрен!

— Да что опять психуешь-то⁈ Четыре дня подряд одно и то же! Достал уже!

— Гундахар не рассказывает о своих способностях, — пояснил я. — Предпочитает держать их в тайне.

— Ясно. В таком случае информацию о тебе я тоже удалю, — холодно отчеканила девушка, обращаясь к генералу. — Если тебя это успокоит.

— Ты, мать твою, мне одолжений не делай! Просто прикрой свою болтливую пасть и займись делом! Хвастунья чертова…

— М-да… Видимо, если я у вас задержусь, нам будет сложно. Но генерал прав, — Ада перевела взгляд на меня. — Мы только что впустую потратили три минуты. Поэтому давай, Влад, решай: либо ты даешь мне полный доступ и ускоряешь процесс, либо ограничиваешься сухой выжимкой, но тогда мы вряд ли успеем попасть в медотсек. Предупреждаю сразу: выберешь второй вариант — обижаться не буду. Главное — понять, сколько у тебя мудрости. Если сто единиц и больше, то вообще идеально. Сможем улучшить каждую способность до второго ранга и тем самым обеспечить тебе мощное усиление.

— Двести четырнадцать… — ответил я. Быстро понял, что слова прозвучали неразборчиво, и, прочистив горло, повторил: — Двести четырнадцать.

— Чего⁈ — округлила глаза титанида. — Ты серьезно⁈ Двести четырнадцать единиц мудрости⁈

— Да.

— Обалдеть… Это же четвертый ранг! Почти мифический!

— В некоторых случаях даже пятый, — подмигнул я. Взял Аду за руку и, уже приняв про себя окончательное решение, приложил ее ладонь к своему виску. — Давай. Качай меня полностью.

— Что ж, отменный выбор, господин Эо.

Засветившись от радости и предвкушения, девушка переместилась мне за спину. Подоткнула пару подушек, опустила мой затылок себе на грудь и обхватила нижнюю половину торса ногами, при виде чего Август и Гундахар со смущением отвернулись.

Естественно, этого делать было вовсе необязательно. Однако за последние дни она настолько сильно соскучилась, что ей было трудно сдерживать себя. Хотелось как можно дольше сохранять тактильный контакт, перерастающий в своего рода большую прелюдию.

— А теперь расслабься и получай удовольствие. Я быстро.

Спустя мгновение, я ощутил подключение. Ненавязчивое и на удивление приятное, как если бы я получил стимулирующий импульс прямо в мозг.

Затем перед моими глазами со скоростью пули замелькали картинки: логи, достижения, системные сообщения, установленные импланты, иконки инвентаря — для полноты картины Аде требовалось досконально изучить все детали. Я понимал это. А потому оставался спокоен и просто наблюдал, вылавливая из общего списка отдельные предметы.

«Выключатель Разума», «Стимулятор лимбической системы», «Декагон Кристо» с запасом молитв на пять применений. «Мячик-блевун», «Сплюшка-киянка», семнадцать ампул «Отравы Доса», полученные монахом благодаря мутации «Чумной Делегат». Мой пневматический револьвер, мешочек с пулями из черного стихиалиума, «подгузник Джотто», бомбарда Адмирала, «Термит» Локо, «зелье Велора» и… — «проклятье, ну как я мог забыть» — гребаная «мина», на которой титанида, как назло, отдельно заострила свое внимание. Точнее это была никакая не мина, а сувенир — трусики Адель и Лины, переданные девушками мне на удачу, и которыми прямо сейчас мающийся со скуки Атлас вяло размахивал, словно флажками. Тщетно пытался выманить стихиалия из глубин «Облачного Стрижа», что, собственно, никак не повлияло на последовавший хруст в моих ребрах. Болезненный, но в то же время не мешающий восторгаться внеземной красотой синих ног.

— Так и знала, что ты их… — прошипела Ада, смыкая бедра еще сильнее. — Причем обеих! Одновременно!

— Вот даже не подумаю оправдываться, — парировал я. — И увольнять их я тоже не собираюсь.

Еще один хруст, за которым потянулись томительные секунды напряженного молчания.

Дерзко я, конечно, ответил. Признаю. Но, с другой стороны, лучше сразу расставить все точки над i, чем потом месяцами выслушивать претензии в свой адрес. Да и, если честно, по степени душевных страданий мой проступок вряд ли сопоставим с тем глубоким сокрушительным чувством, что мне довелось испытать у Искариота. Причем тогда я не просто ощутил, как мое сердце разорвали на части, но и около четверти часа просидел голым в грязи на глазах у всей армии. Такое не забудешь.

Титанида, судя по всему, тоже это поняла. А потому ослабила хватку и, сменив гнев на милость, снова прижалась ко мне со всей нежностью.

— Ладно. Будем считать, что мы квиты. Но я хочу, чтобы ты запомнил одно, — губы девушки коснулись моего уха, — это было в первый и последний раз, ибо делиться я не намерена. Тебе ясно?

— Могла бы и не говорить. Ты знаешь, как я к тебе отношусь.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнула Ада. — В таком случае буду признательна, если ты озвучишь пожелания по билду, чтобы я могла подобрать модификации для легендарных способностей.

— Они же выпадают рандомно, разве нет?

— Ты, кажется, не до конца понимаешь, какое сокровище тебе досталось, — промурлыкала девушка. — Мы с Системой во многом схожи, и благодаря этому я могу заранее узнать, что тебя ждет, не расходуя при этом камень улучшения. Также я вижу все незначительные изменения, которые она вносит на постоянной основе. К примеру, пока мы проходили испытание Диедарниса, она немного откорректировала функционал NS-Eye. Так, что теперь каждый человек, обладая даже «обычной» версией артефакта, сможет скрывать свое имя и статус.

— И это называется «незначительные»? — опешил я. — Оно же изнасилует к чертовой матери всю нашу систему безопасности!

— Влад, теряем время. Давай потом, а?

— Ладно, — согласился я. Быстро переключился с темы на тему и заодно протянул ладонь, пощекотав ее светло-голубые пятки. Невероятно нежные на ощупь и смешно дернувшиеся от неожиданности. — После прохождения Белфаласа я получил пять камней улучшения. Сейчас тоже. Стало быть, их всего десять и на все способности однозначно не хватит. Поэтому постараемся выжать максимум из того, что есть, и, прежде всего, сконцентрируемся на заклинаниях школы воздуха, иллюзий и ментализма. К слову, модификации для «Телекинеза» и «Молнии» уже имеют установленные камни — награда за «Холодный Прием», а значит, хотя бы на этом получится сэкономить. Также меня интересует защита. Раз «Халколивана» больше нет, то весь упор теперь пойдет на «Биониз».

— А по параметрам?

— Все свободные очки в ловкость. Раньше я подгонял параметры под требования «Кармана пустоты», но теперь этого делать смысла нет.

— Принято. Уверена, результат приятно тебя удивит. Что-то еще?

— Главное — подготовиться к сражению на поверхности. Но что гораздо важнее — ко встрече с профессором.

Наверное, услышав подобное, некоторые бы могли от души посмеяться. Подумать обо мне всякого и заодно покрутить пальцем у виска в попытке понять, как может победитель испытания, человек, обладающий пятью мифическими артефактами и целым ворохом усилений, остерегаться проигравшего? Но нет, я не сбрендил. Скорее проявлял трезвую рациональность, потому как прекрасно отдавал себе отчет: этот орешек далеко не так прост, каким кажется. А потому недооценивать его — большая ошибка.

Тогда, у Площади Мира, я почуял в нем серьезную угрозу. К сожалению, это ощущение оставалось со мной и по сей день.

— Касательно Эдварда… — Ада снова понизила голос. — Ты же понимаешь, что он ни за что не отступится и не передумает?

— Со всей ясностью. Диедарнис дважды это наглядно продемонстрировал.

— И тем не менее, я бы не хотела, чтобы ты его убивал. Он все-таки меня создал. Да и в глубине души Файр — неплохой человек. А обнуление — это высшая мера. Не думаю, что он заслуживает смерти только из-за того, что не желает меня отпускать.

— Именно поэтому я хочу, чтобы ты прокачала «Суггестию», — произнес я, тем самым сразу ответив на все ее вопросы.

Безусловно, я Доусона не переносил. Чисто по-мужски и ввиду некоторых других нелицеприятных вещей: начиная от эпизода знакомства, во время которого он основательно мне подгадил с «проклятием Окруса», и заканчивая тем простым фактом, что старый тиран, по сути, совратил собственную дочь. Но несмотря на это я действительно склонялся к тому, что обнуление — это перебор.

Следовательно, я его заставлю. Выверну мозги наизнанку и проделаю с ним то же самое, что не так давно устроил отцу Малькольму. Жаль только «Длань Хаса» окончательно разрядилась.

— Благодарю, — склонила голову Титанида. — Мне потребуется еще пара минут. Как закончу — приступаем к работе.

— Хорошо.

Устроившись поудобнее, я откинул голову и расслабился. Остался наедине со своими мыслями и неожиданно почувствовал себя так, словно оказался в будущем.

Помнится, еще в самом начале пути, все в том же Солтмире, Глас затрагивал тему улучшения легендарных способностей. Упоминал, что до пятого эпического ранга механизм прост: вложил очко навыков — и ходишь довольным. Тогда как далее каждая новая ступень развития, подобно корабельному днищу, обрастала все новыми тонкостями и нюансами, на тот момент показавшимися нам чем-то несбыточным. Исходя из чего мы и отложили разговоры на эту тему в долгий ящик.

Теперь настало время во всем разобраться. Внести пояснения и по возможности постараться сделать это доступным языком.

Итак, чтобы повысить заклинание до первого легендарного ранга, необходимо выполнить два условия: потратить одно очко навыков и использовать камень улучшения способности. После этого у заклинания появляется центральная ветвь развития с уже установленным камнем и два ответвления — в некоторых случаях ни одного — с доступными модификациями, где каждая модификация для разблокировки и перехода на первый ранг требует также вложить одно очко навыков и камень улучшения способности.

Одновременно можно выбрать не более двух направлений, обозначив их путем установки руны до перехода одной из веток на пятый ранг. Третья ветвь при этом не исчезает — она прокачивается пассивно за счет очков навыков, тем самым получая простые улучшения: снижение затрат маны, повышение мощи и длительности заклинания. Иными словами, обделенная вниманием ветка тоже остается достаточно сильной, но немного «кастрированной» в том смысле, что она не сможет обладать уникальными эффектами.

И это мы пока коснулись только начала, потому что далее начиналось самое интересное — прокачка заклинаний с помощью рун.

Однако, прежде чем продолжать, мне бы хотелось акцентировать внимание на следующем: люди не любят нагромождения незнакомых слов. Все эти Литары, Ксалоры, Йордимы и Итилы — это, конечно, замечательно. Но, к сожалению, их названия нам ни о чем не говорят и заставляют путаться. А потому жители Элирма уже давным-давно придумали для каждой из рун универсальные обозначения, вносящие ясность: Калем — руна Сбережения, Тир’Ален — руна Точности, Фар’Эндар — руна Расширения, Бринар — руна Множественности. Думаю, так понятнее. И, пожалуй, именно эти наименования мы и будем использовать впредь.

Но вернемся к теме.

Как я уже упоминал, любая ветвь развития, будь то основная или модификация, для разблокировки и перехода на первый легендарный ранг требовала одно очко навыков и камень улучшения способности, который, если его визуализировать, представлял собой плоский диск с четырьмя сегментами, отвечающими за второй, третий, четвертый и пятый ранги соответственно.

Чтобы разблокировать один из сегментов, необходимо сперва вложить очко навыков, а затем поместить в него специальную руну, коих на Элирме было множество. Как только камни с рунами на одном или нескольких избранных направлениях будут заполнены, они блокируются, ветви снова объединяются в одну и появляется возможность улучшения заклинания до мифического ранга.

В целом, все. Звучит несложно, однако для существ высшей лиги подобного рода манипуляции — большой геморрой, связанный не только с поиском подходящей руны и опасностью ее добычи, но и со страхом выбора. Увы, неправильно подобранная руна могла запросто запороть целую ветвь, а выкорчевать ее из камня могла разве что «Сфера Отмены», которая не только уничтожала саму руну, но и стоила безумно дорого.

И тем не менее, все эти улучшения были лакомым кусочком, открывающим не только широкие перспективы для развития, но и демонстрирующие глубочайшую бездну, способную разделять существ одного уровня. Ведь уровень — это, по сути, всего одно очко параметров и одно навыков, а также заряд энергии для поимки души и переселения ее в новое тело. Без редких достижений, изнурительных тренировок, артефактов и прочего даже девятисотый уровень может оказаться слабее двухсотого. А может и наоборот — в одиночку противостоять целой армии.

Собственно, отчасти поэтому все наши сражения были лотереей, где ключевую роль играл один маленький, но чертовский вредный «зверек» под названием «Мудрость». Своеобразная защита от дураков и краеугольный камень всей нашей мощи, поскольку данный параметр повышался автоматически и именно он устанавливал требования для легендарных способностей — пятьдесят единиц на первом ранге, сто на втором, сто пятьдесят на третьем и так далее.

Такое вот ограничение. Простое, но в то же время чрезвычайно действенное и приятно удивляющее своей логикой. Мудрость не натренируешь как мышцу, не добудешь в бою и не купишь за деньги. А потому будь ты хоть Фройлином или сынком самого императора — без жизненного опыта и зрелости разума доступа к мощнейшим заклинаниям ты не получишь.

Как по мне — вполне неплохой способ растоптать шизанутые амбиции. Где никогда не будет такого, что пубертатный подросток или обозленный психопат сможет мановением ладони стирать города.

Элегантно? Однозначно. И особенно хорошо для меня родимого, заполучившего себе немыслимые двести четырнадцать единиц.

Оставалось только дождаться решения Ады. Благо все мои размышления заняли не больше минуты, и время у девушки еще оставалось.

Чем я и воспользовался. Посмотрел на подозрительно притихшего в углу Августа и, уловив неразборчивый шепот по правую руку, перевел глаза на рыцаря смерти.

В отличие от инженера, генерал, наоборот, сидел во главе стола. Вальяжно развалился, обожравшись деликатесами, и лениво листал вкладки древнего интерфейса.

Он уже давно закончил. Быстро освежил память — словно повторил таблицу умножения — и столь же стремительно прокачал пару новинок.

— Ну что ты безобразничаешь… — тихо прогудел Гундахар, обращаясь к Зативу. Внимательно заслушал немой ответ, переложил собеседника в кармашек на поясе и, спустя пару мгновений, весело усмехнулся. — Это все потому, что мы с тобой две половинки. Одной большой непонятной херни…

Я улыбнулся. Вот уж кому точно никогда не бывает скучно.

Но старому игву и этого оказалось недостаточно. Ведь не прошло и секунды, как в голову Августа прилетел бутерброд.

— Эй! Ты там уснул что ли⁈

Инженер вздрогнул.

В отличие от товарищей по несчастью, он не мог длительное время обходиться без сна. За последние четыре дня глава Вергилия спал от силы восемь часов и под конец испытания чувствовал себя крайне измотанным. Настолько, что начал колоть себе боевые стимуляторы, лишь бы сохранить подобие бодрости. Которые, между прочим, все еще действовали.

— Я, мать твою, способности изучал, — недовольно проворчал он. — И обещаю: еще хотя бы раз что-нибудь в меня швырнешь — мы поругаемся. Чертов говнюк…

— Прости. Просто со стороны выглядело так, будто ты спишь.

— По-твоему я похож на идиота⁈ Думаешь, я бы уснул в столь важный момент⁈

— Ладно-ладно. Не кипятись.

— Все. Я закончила, — вернулась ко мне Ада. — Ты готов?

— Да.

— Супер. Тогда сейчас я раскидаю очки параметров, но у меня вопрос: где ты нашел Эрмастиг?

— Системный конвертер? Гундахар подарил.

Девушка многозначительно хмыкнула.

— Видимо, он вас очень ценит. Их нет в обороте.

Молниеносная операция и волна экстаза, накрывшая мое тело с головы до пят — титанида не постеснялась распределить очки за доли секунды, стараясь действовать как можно быстрее.

— Теперь давай камни и руны. Все, кроме Калема. Объединю со своими и буду использовать по мере необходимости.

— Ты решила начисто проигнорировать руны Сбережения? Можешь пояснить?

— Перед отправлением в лагерь Аполло ты установил себе КОН-V — конденсатор и накопитель инвольтационного излучения. С ним и прочими улучшениями скорость восстановления маны возросла до тысячи единиц в минуту. Кроме того, скорость можно разогнать за счет стихиалиума, ингаляторов и зелий, — протараторила она, сортируя артефакты. — И не забывай про мудрость — этот параметр не только открывает доступ к способностям легендарного класса и выше, но также влияет на устойчивость к магическому воздействию, скорость применения заклинаний и их стоимость. Каждая единица мудрости дает в районе одной десятой процента ко всем трем показателям, что в твоем случае будет составлять двадцать одну целую и четыре десятых. Это значительное усиление. Тратить слот на руну Сбережения не вижу смысла. Тем более при наличии «Банка маны», мнемонического ускорителя и легендарного БМИИ.

Ада прервалась, продолжая проводить в голове сотни вычислительных операций.

— Как покончим с главной задачей, у нас останется около двадцати свободных очков навыков. Предлагаю задействовать Эрмастиг и повысить на одну ступень «Крепость Разума», чтобы пассивная способность получила улучшение «Ментальный Бастион» — дополнительный слой «брони» и еще пять процентов к сопротивлению ментальному воздействию.

— Давай.

— Люблю, когда ты со мной соглашаешься, — погладила меня Ада. — Все, приступаю. И, пожалуйста, постарайся не задавать лишних вопросов — все свои действия я буду дублировать на экран. Вместе с краткими пояснениями.

Горячий поцелуй в щеку, и перед глазами пронеслось первое сообщение:

Заклинание «Управляемый Телекинез» получает улучшения:

2-й легендарный ранг — руна Точности

: позволяет управлять предметами с хирургической точностью, вплоть до манипуляции с мелкими деталями или сложными механизмами.

3-й легендарный ранг — руна Множественности

: позволяет одновременно контролировать несколько объектов разного веса и формы, не теряя концентрации.

4-й легендарный ранг — руна Усиления

: существенно увеличивает максимальный вес и скорость перемещаемых объектов, позволяя поднимать даже массивные конструкции или создавать разрушительные удары.

…

Заклинание «Телекинетический Взрыв» получает улучшения:

2-й легендарный ранг — руна Расширения

: увеличивает радиус действия взрыва, позволяя поражать больше целей.

3-й легендарный ранг — руна Усиления

: существенно увеличивает мощность взрыва, добавляя эффект разрушения барьеров и брони.

4-й легендарный ранг — руна Отдачи

: часть нанесенного урона возвращается заклинателю в виде восстановления здоровья и маны.

— Пока понятно?

— Более чем, — ответил я, радуясь словно ребенок.

Потому что щедрость Ады было сложно переоценить — прямо сейчас она тратила на меня целое состояние.

Следующим шагом титанида преобразила «Цепную» и «Шаровую» молнии.

Первую наделила возможностью выбирать приоритетные цели. Сделала более мощной, добавила шанс паралича и установила руну Уязвимости, позволяющую игнорировать часть магической защиты и сопротивления целей. Вторая же получила увеличение управляемости, радиуса действия, урона и пробивной способности, а также чрезвычайно редкую руну Эхо в виде своеобразной вишенки на торте. Эффект, при котором после взрыва «Шаровая Молния» разделялась на несколько меньших разрядов, автоматически ищущих новые цели в зоне поражения.

— Воу… — не удержался от комментария я. — Ты сейчас реально подарила мне руну Эхо?

— В левом верхнем углу есть вкладка с черновым вариантом билда. Как раз на тот случай, чтобы ты сильно не удивлялся, — промурлыкала она. — Продолжаем?

— Секунду, — ответил я, быстренько изучив пару скринов. — Далее я вижу «Суггестию». Точнее две ее модификации: «Пронзание Разума» и «Ауру Подчинения». Обе, безусловно, шикарные, даже спорить не стану. Но почему ты планируешь развивать именно их, а не центральную ветку?

— «Суггестия» — это реликт. Заклинание немного «поломано» в хорошем смысле — его можно использовать, не деактивируя ауру, и в таком случае возникает синергия, приносящая гораздо больше плюсов, чем минусов.

— Понял. Тогда затихаю.

Ада улыбнулась. Зачерпнула ладонью новую партию рун и подтянула к ним камень улучшения.

Вспышка!

Способность «Суггестия» улучшена до 1-го легендарного ранга и получает следующие модификации

:

1)

«Пронзание Разума»

: позволяет мгновенно внушить противнику простое действие (сесть, замереть, отпустить предмет и т. д).

2)

«Аура Подчинения»

: создает вокруг заклинателя область, в которой все находящиеся противники испытывают легкое внушение — их воля ослабляется, а решения становятся менее уверенными.

…

Заклинание «Пронзание Разума» получает улучшения:

2-й легендарный ранг — руна Точности

: значительно повышает шанс успешного внушения даже против существ с сильной волей.

3-й легендарный ранг — руна Продления

: внушение длится дольше, а противник медленнее приходит в себя.

4-й легендарный ранг — руна Резонанса

: после успешного внушения цель становится более восприимчивой к повторному ментальному воздействию.

…

Заклинание «Аура Подчинения» получает улучшения:

2-й легендарный ранг — руна Усиления:

аура заметно снижает сопротивление ментальному воздействию у всех врагов в радиусе действия.

3-й легендарный ранг — руна Продления

: влияние ауры сохраняется на врагах еще некоторое время после выхода из области действия.

4-й легендарный ранг — руна Расширения

: увеличивает радиус действия ауры, охватывая больше целей.

— Надеюсь, ты догадался, какую комбинацию можно провернуть с помощью ауры и Резонанса?

— Именно об этом я сейчас и подумал.

— Славно, — усмехнулась девушка.

Повысила «Магическую Абсорбцию» до следующего уровня, однако на этот раз из двух сопутствующих направлений выбрала лишь одно — «Поглощение Сущности», с чьей помощью можно было не только нейтрализовать вражеское заклинание, но и временно перенимать его свойства или эффекты.

Вспышка!

Заклинание «Поглощение Сущности» получает улучшения:

2-й легендарный ранг — руна Имитации:

после поглощения заклинания герой может один раз использовать его против врага.

3-й легендарный ранг — руна Продления

: время, в течение которого можно использовать скопированное заклинание, увеличивается.

4-й легендарный ранг — руна Множественности

: позволяет хранить и использовать сразу два поглощенных заклинания.

— Для дальнейшей прокачки я бы рекомендовала использовать руну Сопряжения, чтобы комбинировать эффекты поглощенных заклинаний, — произнесла Ада. — В остальном с «Абсорбцией» мы закончили. «Купол» брать не советую.

— Согласен. Он не убережет ни от метательного оружия, ни от шрапнели.

— Да и лопнет быстрее, чем ты будешь успевать его ставить. Хотя на божественном уровне он начинает играть новыми красками, но до этого далеко. Едем далее?

— Пока нет, — качнул головой я, впервые обнаружив деталь, с которой был решительно не согласен. Ибо дело касалось моего любимого «Искажения». — Тут мы пойдем по центральной ветке. Модификации брать не будем.

— Уверен?

— «Иллюзорный Морок» и «Иллюзорная Ловушка» — мусор. И то, и другое я делаю сам.

— Но зато они не требуют концентрации, — не согласилась девушка.

— Послушай, я сотню лет провел в мире иллюзий. Более того, заполучил «Ментальный Каст» и «Потенциал Сознания», так что подобные фокусы для меня не проблема. Я запросто смогу колдовать все эти вещи одновременно. Без пассов руками и вынужденных пауз.

— Ладно, убедил, — ответила титанида, поднимая «Искажение» на первую ступень.

Пропустила вступительное сообщение и взяла очередную горсточку рун: Усиления, Продления, Расширения и Уязвимости, благодаря которым я получил возможность не просто создавать масштабные иллюзии, способные существовать много часов или даже дней без постоянной концентрации, но и научился делать их столь убедительными, что даже опытные маги и существа с высоким уровнем интеллекта с трудом могли отличить их от реальности.

— Ну как, доволен?

— О да. Жаль, правда, не на всех мое кунг-фу действует, — сказал я.

Покосился на рыцаря смерти и с некоторой досадой принял тот факт, что несмотря на все наши ухищрения генерал все равно меня победит. Причем сделает это в привычной манере — так, словно сражается не с достойным противником, а с надоедливой мухой.

— Гундахар, это что⁈ — неожиданно проорал Август, выплюнув брошенный ему игвом кусок непонятной еды. Пережил еще один рвотный рефлекс и несколько раз протер салфеткой язык. — Я СПРАШИВАЮ: ЭТО ЧТО⁈

— Да ты чего опять завелся-то? – невозмутимо прогудел тот. — Это всего лишь калл…

— ЧТО⁈

— Калл! Жареная печень трогла и наиредчайший зунгуфский деликатес!

— Проклятье… — раскрасневшийся от гнева инженер уселся обратно на место. — Больше ничем меня не подкармливай! Ясно?

— Да больно надо. Неблагодарный ублюдок.

— Влад, ты со мной? — уточнила Ада.

— Да.

— Тогда продолжаем.

Вспышка!

Внимание! Способность «Биониз» улучшена до 1-го легендарного ранга и трансформирована в «Искровой Доспех».

А вот и первый пример того, когда при переходе на новый ранг никаких дополнительных модификаций не появилось. Хотя в данном случае они и не требовались.

Заклинание «Искровой Доспех» получает улучшения:

2-й легендарный ранг — руна Усиления

: «Искровой Доспех» становится мощнее — увеличивается урон от разрядов, а паралич длится дольше. Щит эффективнее блокирует физические, магические и ментальные атаки.

3-й легендарный ранг — руна Продления

: время действия доспеха увеличивается, а его устойчивость к развеиванию возрастает. Щит может работать даже при сильных магических помехах.

4-й легендарный ранг — руна Автоматизации

: «Искровой Доспех» теперь может срабатывать автоматически при внезапной атаке или появлении явной угрозы без участия героя.

5-й легендарный ранг — руна Адаптации

: «Искровой Доспех» получает способность самостоятельно подстраиваться под тип вражеских атак, эффективно блокируя даже редкие или экзотические заклинания.

— Ох и нифига себе, — подивился я, заценив две последние руны — самые настоящие бриллианты в любой коллекции и крайне ценные сокровища, которые и стоили соответственно. Полтора? Два? Три миллиона? Точно не помню. — Вот и стоило так переживать из-за утраты «Халколивана»?

— Цыц, — шикнула на меня титанида. — Время уходит.

Активно поторапливаясь, она подобралась к последней на сегодня способности — «Аэрации», чья основная ветка разделилась на «Лезвия Ветра» и «Устойчивый Поток», дарующий возможность колдовать стабильный направленный поток ветра.

Вспышка!

Заклинание «Лезвия Ветра» получает улучшения:

2-й легендарный ранг — руна Точности

: «Лезвия Ветра» становятся управляемыми, могут точно поражать выбранные цели и обходить препятствия.

3-й легендарный ранг — руна Усиления

: урон и проникающая способность лезвий существенно возрастают — они могут пробивать даже закаленную сталь.

4-й легендарный ранг — руна Множественности

: позволяет выпускать несколько лезвий одновременно, атакуя сразу несколько целей или создавая шквал атак.

5-й легендарный ранг — руна Уязвимости

: «Лезвия Ветра» игнорируют часть магической защиты и сопротивления целей.

…

Заклинание «Устойчивый Поток» получает улучшения:

2-й легендарный ранг — руна Усиления

: поток становится мощнее — способен сбивать противников с ног, отталкивать тяжелые предметы и отклонять слабые заклинания.

3-й легендарный ранг — руна Продления

: поток может поддерживаться длительное время без концентрации, а его направление можно менять по желанию.

4-й легендарный ранг — руна Множественности

: позволяет создавать несколько потоков одновременно, управляя ими независимо.

5-й легендарный ранг — руна Сопряжения

: потоки ветра могут быть усилены другими заклинаниями.

— Ну наконец-то, блин! — обрадовалась Ада.

Прокачала на одну ступень «Крепость Разума», внесла последние штрихи и переключила вкладку на обновленную таблицу параметров.

Эо. Человек 524-го уровня. Версия 21А.

Здоровье: 12700 ед.

Мана: 14620 ед.

Класс: отсутствует.

Специализация: отсутствует.

Титул: «Покоритель Пределов».

Доступно свободных очков параметров: 0

Доступно свободных очков навыков:

5

Основные параметры:

— Сила 250 (275) ;

— Ловкость 310 (341) ;

— Выносливость 255 (280);

— Интеллект 665 (731) ;

— Восприятие 244 (268) ;

— Харизма 205 (225) .

Дополнительные параметры:

— Удача

110 (120);

— Мудрость

195 (214);

— Влияние

520 (572).

Все. Закончили.

— Мои поздравления, господин Эо. Теперь я могу с уверенностью заявить, что ты стал одним из сильнейших магов своего уровня. Причем не только благодаря сету Вайоми, но и сам по себе, — торжественно улыбнулась Ада. — Единственное, хочу предупредить: на высоких уровнях сила заклинаний кратно возрастает. Поэтому необходимо заранее озаботиться защитой. Разумеется, если следующей наградой Система дарует тебе «нагрудник Вайоми», то это закроет проблему, но я бы предложила не ждать и по возможности постараться довести сопротивления до естественного максимума в восемьдесят процентов. Впрочем, некоторые значения и сейчас выглядят весьма неплохо: сорок семь процентов сопротивления темной магии, восемьдесят — огню, сорок пять и семь — ментальному воздействию, а также защита от электричества, которая странным образом варьируется от тридцати пяти до полного иммунитета.

— Погоди. Двадцать процентов сопротивления менталу я получил, прокачав «Стальные Нервы». Столько же дали «Крепость Разума» и «Бастион». Итого: сорок. Откуда еще пять и семь?

— Влияние, — пояснила девушка. — Система об этом не упоминает, но параметр «Влияние» дает незначительный бонус в одну сотую процента к сопротивлению и мощи всех способностей, связанных с подчинением и внушением. На низких уровнях разницу можно и не заметить, но пятьсот семьдесят единиц — другое дело.

— Полагаю, это хорошо?

— Это очень высокий показатель. А будет еще выше, когда мир узнает, что ты спас представителей сильнейших кланов Элирма.

— Понял, — кивнул я. — Спасибо большое. Даже не знаю, как тебя и отблагодарить.

— Знаешь. Более того, сделаешь это прямо сейчас, ибо у нас осталось всего двадцать минут, и я не намерена терять ни секунды!

Резко вскочив, титанида едва ли не волоком потащила меня в медотсек. Прислонила ладонь к пятипалой выемке, дождалась пока двери откроются, и толкнула меня в сторону изогнутого кресла, не обращая ни малейшего внимания на невольных свидетелей — Гундахара и Августа, которые к тому моменту уже переместились в центр сокровищницы. Недоуменно поглазели нам вслед и, спустя секунд десять, молча переглянулись.

— Отвратительно.

— Мне тоже не нравится.

Прошло полминуты.

— Ладно, черт с ним.

Тяжело вздохнув, генерал повел рукой, приглашая собеседника вернуться к столу. Оперся ладонями о лакированную поверхность и ненавязчиво пододвинул к главе Вергилия поднос с «безопасной» едой.

— И что, интересно, он в ней нашел…

— Мне больше интересно, что она в нем нашла? Нет, я, конечно, Влада ценю. Можно даже сказать, люблю как сына. Но Ада… она ведь…

— Ты ревнуешь. Причем как отец.

— Ага, ну-ну. Что она мне тогда сказала? «Я — не твоё творение, Генри. Ты — всего лишь инженер. Механик и конструктор, не более». И это я-то? Тот, без кого она бы так никогда и не появилась на свет!

— И обижаешься как отец.

— Ай, пошел ты.

Старый игв усмехнулся.

— Если закончил — предлагаю навестить Диедарниса. А эти потом сами подтянутся. Честно говоря, у меня нет ни малейшего желания слышать всю эту гадость.

— Ты прав. Звукоизоляция у капсулы никудышная. Пойдем отсюда.

— Бли-и-н… как же не хочется уходить…

— Неужели все? — не поверил я.

— Две минуты осталось.

Подтянувшись немного повыше, Ада уткнулась мне подбородком в плечо.

— Влад, ты просил, чтобы я подготовила тебя к бою с Файром. Я собиралась все рассчитать и спланировать сценарий будущей схватки, но, когда изучила твой NS-Eye, поняла: кое-кто уже это сделал.

— Диедарнис?

— Угу, — подтвердила девушка. — У Эдварда достаточно редкий гибридный класс — Огненный Менталист. Думаю, по названию нетрудно догадаться, в чем он силен. А теперь смотри: из всех наград, полученных за время испытания, мегалодон вручил тебе именно «Дитя Инферно» — врожденное сопротивление стихии огня. Также он дал тебе «Крепость Разума» и существенно повысил защиту от ментальных способностей. Совпадение? Навряд ли. Больше похоже на то, что он пытается нам помочь.

— Хм, это обнадеживает, — ответил я. — Вот только… у меня одного такое чувство, что несмотря на успешное прохождение подземелья Диедарнис по-прежнему продолжает нас испытывать?

— Я практически уверена, что так и есть.

— Да. Титан определенно приберег напоследок пару сюрпризов. Впрочем, скоро мы и сами это узнаем, — подавшись вперед, я аккуратно взял Аду за талию и поставил перед собой словно пушинку. Вновь обвел ее взглядом и страшно пожалел, что жалкие двадцать минут пролетели так быстро. — Ладно, пора собираться. Всплывать на поверхность и вызволять со дна океана наших друзей.

Глава 4

Портальный перенос — и мы снова оказываемся в святая святых. Утопающем в багровом полумраке «техно-храме» или же, говоря по-простому, на капитанском мостике, координирующем работу сотен систем.

Генерация инвольтационного излучения, давление в отсеках, целостность корпуса, состояние компрессоров и управляющих ядер — совсем недавно почти все из них тревожно мигали иероглифами первых людей. Сейчас — сигналов о критических повреждениях не поступало. Индикаторы сменились ровным мерцанием. Встроенные повсюду динамики перестали бить по мозгам резкими звуками.

Все было готово.

Спустя три с половиной тысячи лет хозяин подземелья окончательно вышел из комы. В помещении стало немного светлее, а перечень «реанимантов» пополнился списком новинок, среди которых особенно привлекли мое внимание две: экран, демонстрирующий уровень заряда из стихиалиума — шестьдесят три процента, — и размещенная строго по центру голографическая панель, транслирующая изображение поверхности с небольшими помехами.

Вокруг последней стояли Август и Гундахар — приближали и отдаляли отдельные участки, изучая карту. Там же, неподалеку от них, на окровавленном соляном троне неподвижной статуей восседал Диедарнис — ключевая фигура всей нашей истории и могучий титан, чье выражение лица породило в моей голове ряд вопросов.

Казалось бы: отремонтирован, готовится всплыть на поверхность, вновь увидеть солнечный свет и обрести душу — иными словами заполучить себе то, о чем любая машина не могла и мечтать. Но ни радости, ни предвкушения он не испытывал — скорее, наоборот. Пребывая в полутрансовом состоянии, мегалодон тоскливо смотрел куда-то вдаль — сквозь кубометры металла, сквозь толщу воды и ледяные объятия черной бездны. Он словно что-то искал. Пытался найти за что зацепиться, но либо не мог этого сделать, либо, смирившись, не слишком-то и хотел.

Что это с ним? Где воодушевление? Почему после моего векового пребывания в чертогах и инженерного чуда он стал похож на пациента хосписа, с грустью рассматривающего старые фотографии? Синдром тюремного заключенного? Боязнь сделать следующий шаг?

Вот же она, новая жизнь — протяни руку и возьми. Так в чем проблема?

«Не твое собачье дело!» — вдруг обожгла меня злая мысль.

Передав ее по незримым каналам, Диедарнис не повернул головы и даже не шелохнулся. Но я видел, как в его глазах вспыхнул дьявольский огонек. Травмированная кисть начала мелко трястись, а моего горла лишь на мгновение коснулись «тиски».

Это подействовало отрезвляюще. Напомнило, кто он есть — безжалостный психопат с редкими проблесками человечности и крайне непредсказуемое существо, способное сотворить все, что угодно.

Как бы то ни было, у меня не было ни малейшего желания возвращаться на стадию пыток. А потому, благоразумно отбросив все размышления о нем, я подошел к подрагивающей голограмме. Около минуты изучал ее наравне с остальными и под конец мрачно присвистнул.

За последние две с половиной недели ситуация на поверхности кардинальным образом изменилась.

Во-первых, войска Небесного Доминиона захватили базовый лагерь, что в принципе особой новостью и не являлось. Также они подмяли под себя окружающие его ледяные просторы. Существенно разрослись, нагнали десятки тысяч солдат. Возвели вторую кольцевую стену и построили множество оборонительных сооружений, превратив гостиничный комплекс в хорошо укрепленный форт, над которым подобно мыльному пузырю переливалась призрачная сфера силового поля.

Теперь при взгляде со стороны они напоминали собой гигантское золотисто-фиолетовое пятно, по правую сторону от которого укороченным полумесяцем расположилось несколько маленьких: Печать Децемвира, Пылающий Амиуц, Титановые Патриоты и прочие преданные Эрдамону сателлиты, не вошедшие в число приглашенных. Далее строго внизу находились нейтральные Галерея Павших, Стальной Центавр и Дханус Дор. Ну и наконец левее и гораздо дальше виднелись наши союзники: Нулевой Меридиан, Радужный Форменос, Анкалимэ и Габитгатхол, чей бедный глава — минотавр Астерий — отправился на дно океана самым первым.

— Странно, что войскам Аполло позволили остаться, — произнес Август, стараясь приблизить карту насколько возможно. — Блин, не видно нихрена…

— Ты позволишь? — обратилась Ада к Диедарнису.

Дождавшись молчаливого согласия, она одним прикосновением повысила четкость картинки в несколько раз — подселила титану «Кибернетического Симбионта», временно усиливающего способности его сенсоров.

Это, в свою очередь, приоткрыло завесу над множеством других неучтенных деталей, тем самым заставив нас снова окунуться в изучение территории.

Десятки участников, тысячи движущихся разноцветных точек, тепловые и магические сигнатуры сотен механизмов, половина из которых имела военное назначение.

Самоходные мортиры, автоматические баллисты, тяжелые туши боевых големов, скорпионы, бесчисленные огневые точки с турелями. Еще были Механические Жнецы — машины, срезающие вражеские построения вращающимися лезвиями, небезызвестные Шагоходы, Зеркальные Башни и отбрасывающие длинные тени «хищные птицы». Бронированные цеппелины, плавно заплывающие в стыковочные гнезда швартовочных мачт. Окна иллюминаторов покрыты морозным узором, а вдоль пузатых боков суетятся гипертрофированные «тату-машинки», обновляя зачарования — защита от холода, огня и электричества.

Внушительно, ничего не скажешь.

Но то была лишь вершина айсберга, потому как при более внимательном рассмотрении я смог зафиксировать странную вещь: почти каждая единица техники была отмечена специальным магическим символом, не дающим переместить ее в межпространственное хранилище, включая обожаемый мною «карман пустоты». Хуже того, буквально через каждые двадцать пять метров, помимо обычных тепловых маяков, встречались так называемые Кристаллы Прозрения — невысокие столбики с пульсирующим навершием, призванные уничтожать любую иллюзию в радиусе действия.

— Надо же.

Глядя на столь тщательную проработку прошлого боевого опыта, я не смог удержать в себе ехидной ухмылки. Иллюзии, молнии, кража техники — неужели это все для меня? А к «криолитовому посвящению», интересно, вы тоже подготовились? Мифриловые памперсы или хотя бы пластины на задницу?

Шутки шутками, но интуиция подсказывала, что где-то с полсотни солдат действительно щеголяли в подобной новинке. Да еще и обшитой меховыми подкладками, чтобы яйца на морозе не примерзли к металлу.

Однако не суть. К настоящему моменту ситуация складывалась весьма серьезная, а потому относиться к ней легкомысленно — большая ошибка.

— А это еще что такое?

Немного отдалив изображение, Август уставился на целое поле «нефтяных вышек». Десятки, если не сотни, буровых установок и возвышающиеся над ними огромные башни с лебедками, вокруг которых извивались многокилометровые «змеи» — оледеневшие цепи с острыми зазубренными наконечниками, близко напоминающими лезвия гарпунов.

— Инструмент моей казни, — спокойно ответил Диедарнис. — Я покажу.

Протянув ладонь, он неспеша провел тремя пальцами по часовой стрелке. Картинка резко ускорилась, и перед глазами начали мелькать кадры возможного будущего.

Глядя на голограмму, мы увидели, как с помощью буров враги сверлят глубокие скважины, чтобы добраться до воды, после чего опускают в них монструозные цепи. Когда наконечники достигают дна, операторы на поверхности активируют гарпуны и те с силой вонзаются в статую — в голову, плавники, участки тела, где металл наиболее тесно переплетается с живой материей. Затем в четырнадцати километрах над ними включаются лебедки. Цепи натягиваются, лед потрескивает под напряжением, и мегалодон начинает медленно подниматься сквозь толщу воды.

Достигнув нижней поверхности ледяного панциря, его массивная голова с глухим грохотом ударяется об лед. Кажется, что дальнейший подъем невозможен: четыре километра твердой материи — преграда, которую не преодолеть обычными средствами. Однако офицеров Доминиона это не останавливает. Задействуя магию и технологии одновременно, они направляют по цепям потоки мощного инвольтационного излучения, превращая их в гигантские проводники тепла. Благодаря зачарованиям, сегмент за сегментом те быстро раскаляются, и вот уже сама туша титана постепенно нагревается до неестественно высоких температур. Его механические части начинают светиться, а органика — обугливаться и отслаиваться.

В скором времени он, словно гигантский факел, начинает прожигать дорогу собственным телом. Вокруг образуется пар, лед трещит и плавится, формируя вертикальный тоннель с оседающими на его стенках остатками плоти.

В эти часы внутри мегалодона бушует агония. Его нервные окончания передают сигналы боли, которые невозможно заглушить, ибо каждый сантиметр пройденного расстояния — это новый всплеск страшных мучений: мышцы сворачиваются в пепел, магические контуры вспыхивают, бешено мечущееся сознание медленно угасает.

Когда его окончательно поднимают на поверхность, Диедарнис уже мертв. Он более не представляет собой уникального гибрида — теперь это лишь исполинский каркас. Пустая выжженная оболочка, а также наглядная демонстрация того, что бывает, если переходить Доминиону дорогу.

— Ни страха, ни почтения, — все тем же спокойным голосом произнес хозяин «подземелья». — За прошедшие тысячи лет люди разучились бояться титанов. Перестали уважать бога морей. Думаю, следует преподать им урок.

— Я одного не понимаю, — покачал головой Август. — Чтобы спасти участников рейда, достаточно подтянуть тебя на семь с небольшим километров. Зачем им понадобилось поднимать тебя полностью?

— Жадность.

— Жадность?

— Сокровища, артефакты, тысячи тонн редких сплавов, давно забытые технологии. Даже в том неприглядном виде я стою десятки миллиардов золотых, — ответил мегалодон. — Империя и другие страны запрещают трогать моих братьев — для этого предусмотрен особый закон, но здесь мы находимся в нейтральных водах. Им ничто не помешает выпотрошить меня как свинью.

— А разве Система вас не защищает?

— Для нее главное — чтобы сохранился «скелет». Его она разрушить не даст.

— Ладно. В любом случае тебе это все равно не грозит, — продолжая размышлять о своем, инженер принялся отдалять картинку насколько возможно. — Лучше позволь уточнить следующее: правильно ли я понимаю, что все сгенерированные точки возрождений с тобою связаны? И если ты удалишься от них хотя бы на сотню метров, то спустя час или два стелы исчезнут, а участники рейда окажутся наверху?

— Все верно.

— Тогда как именно ты собираешься нам помочь? — Август ткнул пальцем в самый удаленный участок на карте. — Ближайший выход к морю находится в пятистах километрах. Пока туда, пока обратно — всех наших друзей трижды повяжут!

Услышав его, титан многозначительно усмехнулся. Откинулся на спинку трона, вновь помассировал травмированную кисть и наконец произнес:

— Я не планирую никуда уплывать. Мы поднимемся в базовом лагере.

— Каким образом⁈ Там четыре километра льда, забыл⁈

— Ты, видимо, так до конца и не понял, с кем разговариваешь, — казалось, ситуация начала Диедарниса забавлять. — Совсем скоро я устрою им практически то же самое, что планировали сделать они. Только управлюсь быстрее. Скажем, за пару минут.

Инженер опешил.

— Нет, я, конечно, все понимаю: магия творит чудеса, а титаны невероятно могучие создания, — задумчиво ответил он. — Но не настолько же, чтобы, едва оклемавшись, сгенерировать плазменный луч с энерговыделением в половину «Царь-бомбы»!

Шагнув в сторону, Август активировал заклинание, позволяющее ему рисовать виртуальные 3D-модели и проводить сложные вычисления прямо в воздухе.

— Объем цилиндра радиусом сто пятьдесят и высотой четыре тысячи — это примерно двести восемьдесят три миллиона кубических метров. Чтобы расплавить такую глыбу, чья температура, на минуточку, мистическим образом составляет минус сорок градусов по Цельсию куда ни ткни, потребуется количество энергии в сто восемь квадриллионов джоулей!

— И она у него есть, — вклинилась в разговор Ада. — Все это время Диедарнис аккумулировал энергию вулкана в гигантских межпространственных накопителях, но из-за поломок не мог ею воспользоваться. «Диаметр жерла», «площадь круга», «тепловой поток», — синяя ладонь поочередно отметила несколько графиков на одном из экранов. — А теперь взгляни правее: за три с половиной тысячи лет вулкан был активен на протяжении десяти процентов всего времени, то есть триста пятьдесят лет. Переведем эти годы в секунды, умножим на общую мощность и получим…

— Сто восемь квадриллионов, — кровожадно улыбнулся титан. — Совпадение? Или сама судьба нас свела?

— Матерь божья… — схватился за голову инженер. — Ты уже прикинула, что произойдет на поверхности?

— Если коротко, то это будет грандиозное, катастрофическое зрелище, сопровождаемое оглушительным грохотом, выбросом пара и ледяных обломков, — ответила девушка. — Иными словами, их ожидает взрыв гейзера колоссальных масштабов, который своими размерами перекроет весь базовый лагерь.

— Охренеть… А как он поднимется?

— Гравитационное и гидрокинетическое поле. Диедарнис направит воду в тоннель и создает волну давления, которая выплеснет его на поверхность. Но есть нюанс, — Ада повернулась к мегалодону. — Подобный маневр заставит твои системы работать на пределе. А у тебя и так серьезные проблемы с охлаждением. Сделаешь это — реактор превратится в адскую кузню.

— И что ты предлагаешь?

— Я предупреждаю. Тебе стоит быть осторожнее.

Удивительно. В тот самый миг я был готов поклясться, что титан посмотрел на нее с искренней теплотой. Но потом его настроение резко переменилось — в глазах вспыхнула ненависть и что гораздо хуже того — отвращение.

— Надо же… И что я вижу? — дрожащим от гнева голосом прошипел он. — Тревога? Сочувствие? Или желание поиграть в спасительницу?

Не удержав в себе вспышки ярости, он все-таки ударил ее невидимой наковальней. Со всей силы размазал о пол, сломал десяток костей и окружил энергетическим барьером, чтобы остальные не вмешивались. Затем подошел вплотную и, склонившись прямо над ее ухом, ядовито изрек:

— Не смей жалеть меня, самодовольная дрянь. Ты понятия не имеешь, кто я такой.

— Я лишь предостерегла… — мучаясь от боли, простонала Ада. — Помогая нам, ты можешь не дожить…

— И что с того? Древняя искалеченная рухлядь получила шанс на вторую жизнь, и теперь ты считаешь, что в ответе за меня? Или умная девочка сложила дважды два и сдуру решила, что я теперь ваш дружок?

Очередной удар, и титаниду вдавливает в металлическую обрешетку.

— А разве не так? За последние полтора часа поломок не было. Тебе ничто не мешало всплыть на поверхность, но ты ждешь.

— Чего именно?

— Подходящего момента. Чтобы Файр воскрес последним и у нас было время ко всему подготовиться.

— Даже если и так, то я помогаю не тебе. А делаю это для Эо О’Вайоми. Сказать почему? — протянув руку, Диедарнис схватил девушку за волосы и грубо вздернул над полом, выгибая ей спину до опасного хруста. — Потому что он отдал мне то, чего никогда не будет у тебя. Совсем скоро я стану человеком и смогу прожить полноценную жизнь. А ты так и останешься бездушной машиной. Без семьи, без детей. Поэтому лучше пожалей себя. Продрогшая под дождем дворняжка, которая виляет хвостом и надеется, что ее подберут.

Не знаю, чего конкретно он добивался, но эти слова укололи титаниду в самое сердце. Причем настолько глубоко и болезненно, что, извернувшись, она плюнула монстру в лицо.

— Надеюсь, твой следующий век будет коротким. Сраный ублюдок…

— То-то же.

На этом разделяющий нас барьер испарился.

Я бросился к Аде, помог ей подняться. Быстро обвел взглядом кровоточащие раны и запустил в нее «Целительным Разрядом». Немного опасался, что тем самым сделаю только хуже, но пронесло — здоровье восстановилось за считанные секунды.

Безусловно, в ту самую минуту мне больше всего на свете хотелось войти в жесткий клинч и измордовать подонка до полусмерти. Но увы, хозяин «подземелья» был слишком силен, исходя из чего его переменчивое настроение гораздо безопаснее было просто принять.

Не злить, не провоцировать, дожидаться момента, когда наши пути разойдутся. Иначе бог его знает, какую очередную садистскую выходку он выкинет в будущем.

Хотя признаю: новость о Доусоне была любопытной. Я даже напряг мозги, стараясь восстановить хронологию очередности. После профессора шел Эстир, потом Герман и…

— Твои расчеты неверны, — практически сразу оборвал меня Диедарнис. — При обрушении здания погибли Локо и Илай. Через девять минут в тоннеле метро выбыл Мозес, а еще через пятьдесят — Файр. Таким образом все ваши друзья возродятся один за другим в течение десяти минут: Локо, Илай, Глас, Герман и Мозес — именно в таком порядке.

— Неужели ты и это спланировал заранее?

Титан не ответил.

Потеряв интерес к разговору, он подошел к рыцарю смерти, который все это время продолжал изучать голограмму. Фиксировал важные для себя детали, да и в целом выглядел вполне довольным.

— Что думаешь?

— Как тебе сказать… — после некоторой паузы прогудел тот. — Если ты сумасшедший, им и оставайся.

— Сочту за комплимент. Но мне бы хотелось, чтобы ты пояснил остальным.

Игв согласился. Подождал, пока другие подтянутся, и продолжил:

— Значит так. Ситуация следующая: солдат доминиона около сорока тысяч плюс куча боевой техники. Гораздо меньше, чем могло бы быть, но учитывая экстремальные погодные условия все равно дохрена, — подавшись вперед, Гундахар нарисовал круг диаметром в триста метров строго по центру. — Дыра перекроет треть. Эти подохнут сразу. Остальных накроет ударной волной, валом ледяных обломков и выбросом пара, который мгновенно конденсируется и замерзнет, — ненадолго прервавшись, генерал нарисовал еще один круг радиусом в полтора километра. — После взрыва гейзера вокруг образуется плотная белая завеса, а видимость снизится практически до нуля. Все в этой области будет похоже на густой туман, только из мельчайших ледяных частиц, что, несомненно, сыграет нам на руку.

— А нельзя ли сдвинуть точку прорыва левее, к лагерю Аполло? — поинтересовался Август.

— Нет, это неразумно. Во-первых, подобная зубодробительная пощечина слишком злая и ценная, чтобы расходовать ее понапрасну. Лучше избавиться от врагов сразу. А во-вторых, титан жаждет отмщения и вряд ли захочет превращать эффектное появление в спасательную операцию. Этим займемся мы сами, – взглянув на Диедарниса, рыцарь смерти обвел правую зону с десятками кланов. — Надеюсь, тебе не составит большого труда грохнуться на этих чертей?

— Увы, я не стану этого делать. Генерация плазменного луча и гидрокинетического поля задействует почти все мои ресурсы, а также временно лишит защиты. Пусть я и сделан из сверхпрочных материалов, но ударная нагрузка будет колоссальной. С учетом моей массы и аварийного состояния, падения с высоты собственного роста я не переживу, — ответил мегалодон. — Я приму человеческий облик в полете. Вас — десантирую через торпедный отсек. На этом все.

— Значит, остальные воскреснут черт знает где и нам придется оперативно их вызволять, — скрестил Август руки на груди.

— Я отслежу, — сказала Ада.

— На борту «Облачного Стрижа» есть точка возрождения, — напомнил я. — Это повысит шансы, но недостаточно — у каждого из парней есть «Пастырь» первого ранга. Стало быть, они могут выбрать один вариант из трех, и не факт, что правильный. Надо связаться с Флином.

Активировав меню NS-Eye, я быстренько черкнул секретарю сообщение и, пока дожидался ответа, сместил фокус карты в сторону Нулевого Меридиана.

Заценил царящую в их лагере обстановку. Высочайшую степень готовности и практически идеальную геометрию боевых построений.

Следовало отдать дворфам должное. Уступая количеством, гномы Аполло старались перебить качеством и, судя по всему, добились в этом немалых успехов, поскольку подобного обилия техники я не встречал даже у эльфов.

Эхо-резонаторы, Гномьи Крушители, буровые Аспиды, чадящие дымом самоходные ремонтные кузни и отливающие хромом легендарные Стальные Ткачи — паукообразные машины, устанавливающие кубы саморазворачивающихся щитов-стен. Также встречались вышеупомянутые автоматические баллисты, Механические Жнецы, отражающие магические атаки Зеркальные башни и скорпионы. Виднелись тараны, Камнеплюи, самонаводящиеся взрывные бочки, вызывающие слабость и сонливость у врагов Вьючные Грибы и много чего еще, включая «минометы» — многоствольные установки с загруженными в них цилиндрическими капсулами: «Амнистия», «Самсон», «Мерусес».

Не хуже обстояли дела и с личным вооружением.

Разумеется, у меня не было времени досконально все изучить, но даже навскидку я умудрился отметить, что бородатые товарищи были укомплектованы по самое не могу. Громобои, ледяные молоты, огненные рунические арбалеты. Знаменитые сцепные щиты, разом пробудившие во мне воспоминания о том металлическом звоне и резонансе в суставах, а также световые метательные диски и каменные гранаты в подсумках — все это была лишь малая часть их богатого арсенала, но даже этого было достаточно, чтобы почувствовать силу.

Конечно, дворфов Аполло было значительно меньше — около шести тысяч воинов, не считая четыре больших хирда, сохранивших ему верность «пятисотенных». Но в то же время сердце подсказывало, что каждый из них стоит как минимум двух солдат Небесного Доминиона.

Неплохо. Жаль только секретарь «панка» не соизволил выйти на связь.

— Прямо сейчас он занят у терминала, — будто бы прочитала мои мысли Ада. — Могу подключиться к нему напрямую. Провести переговоры в формате звонка.

— Давай.

Несколько коротких гудков, и прозвучавший в динамиках удивленный голос:

— Слушаю?..

— Флин, привет. Это Эо О’Вайоми.

— Господин Эо⁈ — воскликнул дворф. — Как вы со мной связались⁈ Где господин Аполло⁈

— Пока мертв, но скоро воскреснет, — ответил я. — Послушай, времени у нас мало, поэтому постарайся по-быстрому обрисовать ситуацию. Что там у вас происходит?

— Что у нас происходит⁈ Да полная задница! — едва ли не проорал гном. — Сразу как вы вошли в «подземелье», люди Вирго Зидара предали нас и деактивировали Альмагест, после чего Небесный Доминион захватил базовый лагерь! Пришлось отступить. Мы еле ноги унесли!

— Почему не отбили?

— А как вы себе это представляете? Мы в меньшинстве! Более того, весь остальной мир уже две с половиной недели старательно фиксирует каждый чих! Репортеры, корреспонденты, круглосуточное наблюдение! Поверьте, господин Эо, ситуация накалена до предела! Даже Врата Пантеона периодически проявляются в небе! Еще немного, и выпустят Иерархов или того хуже — Арбитров! — выдав эмоциональную тираду, дворф начал успокаиваться. — Офицеры Доминиона позволили нам остаться, но поставили жесткий ультиматум: любое неосторожное действие, любая активация порталов — нам объявят войну. Не только они, но и вся коалиция.

— Ясно. И тем не менее, Аполло просил передать тебе сообщение: сказал — мочить гадов. Также необходимо, чтобы несколько ваших групп удалились за пятнадцать километров от лагеря и активировали арки порталов — люди Вергилия и орки Ар-Хакона готовы немедленно вступить в бой.

На другом конце «провода» воцарилось гробовое молчание.

— Это очень плохая идея. Во-первых, нас сразу заметят. А во-вторых, даже совместными усилиями мы не вывезем! Нас просто сметут, вы понимаете? Простите, но я не уполномочен принимать подобных решений. Как и не могу довериться на слово.

— Титан говорил, что вы уже напали на Небесный Доминион. В ответ они захватили ваши острова: Умфанг, Эйфос и Танит. Более того, твой начальник лично отправил Эрдамона на дно океана, — надавил я. — Неужели ты думаешь, что после всего этого старый ублюдок оставит вас в покое?

Флин нервно сглотнул.

— Господин Эо, у меня очень дурное предчувствие… — по голосу секретаря было понятно, что тот боится. — Я отговаривал господина Аполло, но тот не захотел меня слушать… Простите, но нет. Я не могу, — повторил он. — Это слишком рискованная авантюра.

Я хотел гному ответить. И уже открыл было рот, когда искалеченная кисть оттолкнула меня в сторону.

— Значит так, говорит Диедарнис.

— Чего⁈

— Заткнись и слушай, — перебил шокированный возглас мегалодон. — Своими бомбами солдаты Доминиона разрушили «Колокол», но несколько внешних камер на шлюзе все-таки уцелели. Скажи своим людям, чтобы навели объективы на меня.

Десяток секунд — и последовавший за ними чей-то крик:

— Сучье вымя… не может быть! Он пошевелился! Титан сдвинулся с места!

— Итак, — продолжил хозяин «подземелья». — Ровно через пять минут я буду на поверхности и уничтожу лагерь Эрдамона. Ты можешь либо скомандовать дворфам немедленно выступать и победишь в сражении, находясь бок о бок с Августом Тарном, либо прослывешь жалким трусом. На этом все.

Связь оборвалась, а по левую руку от нас материализовалась арка портала, ведущая в торпедный отсек.

— Вас это тоже касается, — повел подбородком Диедарнис. — Забирайтесь в капсулы, пристегните ремни и постарайтесь не сдохнуть при десантировании.

Что мы и сделали.

Перешагнули через мерцающую энергетическую пелену и одновременно с этим почувствовали, как по статуе пошли волны вибраций — врубив насосы, титан начал выкачивать балластную воду, параллельно заполняя освобожденные полости сжатым воздухом.

С каждым мгновением его масса уменьшалась. Бесчисленные механизмы натужно гудели, металлические палубы дребезжали, и вот наконец наступил переломный момент, когда величественный и невообразимо огромный мегалодон оторвался от дна. Поднял вокруг себя тучу ила, озарил вечную тьму пронзительным свечением синих глаз и, плавно взмахнув хвостом, начал свой путь к долгожданной поверхности.

— Ну, вот и все… — прошептал инженер, втискиваясь в подогнанный под него ложемент. — Римская империя пошла гасить варваров…

— Бог в помощь, — ответил я.

Закинулся необходимой алхимией, подмигнул напоследок Аде и захлопнул дверцу люка, мысленно готовясь к бою с профессором.

Тогда, с отцом Малькольмом, я проехался по святоше катком — проломил ментальные барьеры грубой силой, благо Длань Хаса позволила это сделать. Однако теперь необходимо было грамотно все рассчитать. Ударить точечно по уязвимым местам, чтобы его разум сам обвалился под собственным весом.

И я знал, как это сделать.

Конечно, было бы здорово одолжить у Эстира «Грифового Метаморфа» — тот самый нагрудник из панциря Палефата, который давал иммунитет к ментальному воздействию. Но здравый смысл подсказывал, что из-за специфических ограничений шаманский доспех мне не подойдет.

К слову, это было последнее, о чем я подумал. Ибо спустя секунду я едва не выблевал кишки из-за энергетических всплесков и перегрузок — Диедарнис сгенерировал плазменный луч.

Пожалуй, в ту самую минуту солдат Доминиона следовало пожалеть.

Так долго готовились. Пригнали оборудования на сотни миллионов, а то и миллиарды золотых. Вложили колоссальное количество энергии и ресурсов в постройку фортификаций и прочих оборонительных сооружений. Мужественно красовались перед камерами журналистов.

Пребывая в укрепленном лагере, они считали себя вершиной пищевой цепи. Думали, что находятся в безопасности и даже не подозревали, что вся их военная гордость может исчезнуть как по щелчку. Раствориться в гигантском оглушительно ревущем выбросе пара, ставшем поистине катастрофическим зрелищем.

Комплекс Аполло, первая кольцевая стена, бесчисленное множество палаток и тяжелой бронированной техники — всего этого просто не стало. Разбросало словно сухие листья на ветру, зашвырнув едва ли не в стратосферу, и заставило миллионы существ прильнуть к экранам «телевизоров».

Сказать, что уцелевших офицеров Доминиона это шокировало — значило не сказать ничего.

Они были в ужасе.

Прижимая ладони к ушам и падая наземь, они не понимали, что происходит, и истошно кричали. Затем вроде бы начали отходить. Испуганно попытались оценить обстановку, как неожиданно в душу каждого из них прокралось бесконечно тревожное ощущение, что это еще не конец — к ним что-то приближалось.

Нечто громадное, невероятно могущественное и чертовски злое.

Великий мегалодон, на которого никчемные черви сбросили тысячи бомб.

Оживший титан, поднимающийся из темных глубин, чтобы мстить.

— Боги… — прошептали миллионы «людей» по всему миру. — Диедарнис…

Глава 5

Жаль, я всего этого не видел.

Не видел, как титан высвободил накопленный заряд энергии, одним сокрушительным ударом прокладывая себе путь. Не видел грандиозного выброса пара, в чьем оглушительном реве потонули тысячи голосов, а силовые поля сметались и лопались будто мыльные пузыри. Как громыхая сталью и расплескивая тысячи тонн воды, мегалодон всплыл на поверхность словно фантастическая субмарина. Километровый, мать его, «небоскреб», поднимающийся на гидрокинетическом лифте прямо из-подо льда.

Небо, земля, сам океан — казалось, в тот самый миг целый мир содрогнулся от возвращения Диедарниса. Миллионы «людей» испытали восторженный трепет и неприятные пульсации внизу живота, ведь эпичнее картины в современной истории еще не было. Была только фраза: «Вы что, на войну с титанами собрались?», истинного смысла которой многие не улавливали.

Да, к сожалению, запертый в тесном «гробу», ничего из вышеперечисленного я не наблюдал. Но зато чувствовал.

Запредельные перегрузки, прокатившуюся от реактора волну жара, забарабанившие по крышке люка магические искры. Потом мощный толчок, ощущение свободного падения, свист ледяного ветра снаружи и «Телекинетический Взрыв», разбивающий капсулу изнутри.

Поняв, что мегалодон нас десантировал, я предпочел не ждать жесткой посадки. Брутально «вылупился» из стального цилиндра, оказался в нескольких сотнях метров над землей, быстро сориентировался. Затем «подтянул» к себе остальных и незадолго до удара о землю бросил вниз «Гравитационную Аномалию», смягчившую приземление.

Вполне заботливый маневр, между прочим, вслед за которым практически сразу же начался бой. Слева промелькнул Гундахар. Справа — Ада и Август. С секундным запозданием в воздух устремились первые веера кровавых брызг. Замерзающих на лету, но мгновенно испаряющихся от проносящейся сквозь их скопление «Цепной Молнии».

Кардинальная смена обстановки, конечно. Прямо как слоган «МММ»: «Из тени в свет перелетая». Вот мы во тьме, скованные немыслимым давлением на дне мрачной бездны. А вот, спустя пару минут, в глаза бьют лучи солнца. Пусть и частенько перекрываемого валом падающих с небес обломков.

Совсем скоро нас накроет плотная завеса ледяной пыли, и ориентироваться станет проблематично, но это не важно. Главное — успеть зачистить ближайший участок. Причем не только от уцелевших солдат Доминиона, но и от агрессивно копошащейся биомассы.

Аскариды, ванделии, кандиру, гигантские блохи, жуткие «инопланетные» монстры, пугающего вида клещи — приняв человеческий облик, Диедарнис вышвырнул за борт всех «безбилетников», после чего сам скрылся из виду в облаке пара. Оставил нас наедине с полчищами паразитов, которых в принципе можно было и не трогать — влажные и склизкие, они не были приспособлены к столь суровым погодным условиям и достаточно быстро промерзали до основания.

Чего не сказать о теплокровных созданиях. Хотя и с этими товарищами у нас особых проблем не возникло.

Дезориентированные и разрозненные люди Эрдамона не представляли особой угрозы. Судорожно пытались обороняться и отступали скорее инстинктивно, чем по необходимости, став для нас легкой добычей.

Но то было временное явление. Минутка шока и благоприятная возможность, упускать которую было нельзя.

Что, собственно, мы и сделали, хладнокровно отправляя их на перерождение целыми пачками.

Я даже не успел ощутить лютый мороз, когда счетчик убийств Гундахара перевалил за пару десятков. Так же ноздря в ноздрю с рыцарем смерти шла и Ада. Оглушающий «Сигнальный Взрыв», отменяющий вражеские заклинания «Цифровой Арбитр», блокирующий магию и технологии «Протокол Изоляции», как и весьма читерский «Перезапуск» — способность, позволяющая мгновенно восстановить силы, словно перезагружаясь.

В отличие от битвы при Искариоте, титанида более не испытывала необходимости маскировать свою суть. В связи с чем и развернулась по полной, демонстрируя противникам весь свой богатый боевой арсенал: «Квантовый Барьер», «Дата-Шторм», «Цифровой Камуфляж», «Аналитический Взгляд» и даже «Сеть Параллелей», позволяющая действовать одновременно в нескольких местах, создавая виртуальные аватары.

Красивая. Смертоносная. Орудующая изогнутым эльфийским клинком с маятником-полумесяцем на серебристой цепи. Однако и не настолько могущественная, как могло показаться, поскольку в главной характеристике девушки крылся подвох: ее единственный уровень был эквивалентен первому божественному, но это не делало ее равной богам. Скорее это было своего рода обобщением. Исключением из правил и математическим округлением семерки до десяти, исходя из чего по уровню силы она была сопоставима скорее с генералом, нежели с тем же Зилотом.

Ну а касаемо остальных, то лично я пока только «настраивался». Пытался приноровиться к обновленным способностям и по большому счету их тестировал, фиксируя результат. В то время как Август, к сожалению, начал сдавать.

Чертовски измотанный, он даже под действием стимуляторов потерял в остроте восприятия. Стартанул бодро, наравне с Гундахаром и Адой, но затем внутри него будто бы что-то сломалось. Глава Вергилия пропустил пару обидных ударов, получил отравленную стрелу в плечевой сустав и, поспешив укрыться за искореженной грудой металла, едва не угодил в мерцающую ловушку — «Печать Цепей», дополненную «Слепотой».

— Проклятье… — прошипел инженер, извлекая пузырящийся зеленоватой слизью наконечник.

Яд был ему не опасен. «Сердце Титана» быстро отфильтрует кровь и избавит организм от токсинов. Да и «Детоксикатор» на худой конец тоже в наличии.

А вот глупые ошибки говорили сами за себя.

— М-да. Походу, для стремительного забега я сегодня не в форме… — с большой долей досады произнес он. Протянул ладонь, попытался сколдовать «Портативный Портал» — очередную новинку, — но ничего не вышло — блок все еще действовал. — Ясно. Влад, мне придется отправиться в лагерь Аполло! Скоординировать наших. Вернусь с подкреплением.

Перерубив масштабируемым клинком последнюю глотку, я согласно кивнул.

Жаль расставаться, конечно, но, как бы то ни было, осуждения ноль. Сразу после изнурительного путешествия в радиоактивных пустошах Август на протяжении четырех с половиной дней пребывал в постоянном напряжении, умственном и физическом, и практически не смыкал глаз, реанимируя тушу титана.

В конечном итоге он все-таки справился. Совершил невозможное, получил мифическое достижение, однако накопленная усталость давала о себе знать — в текущем состоянии боец из него был не ахти. Да и не стоило, честно говоря, главе клана брать на себя роль коммандос. Его задача куда важнее и глобальнее, что в общем-то понимали все. Исходя из чего я и отпустил инженера со спокойной душой, материализовав над головами «Стрижа» и, с некоторой задержкой, встрепенувшегося Атласа.

— Вел, принимай груз! — хлопнул по капоту я.

Запихнул в багажник инвольтационные генераторы. Оставил на приборной панели дюжину ампул со стихиалиумом и под конец, продолжая орудовать «карманом», опустил три тяжеленные арки порталов прямо на крышу, которые автомобиль тотчас же подхватил манипуляторами, словно сдуваемую ветром шляпу.

— Дружище, нам тут заблокировали пространственные перемещения. Надо, чтобы ты подбросил Августа к лагерю Аполло. Потом отвез мегалиты за пятнадцать километров от центра и подключил к питанию. Ребята из Вергилия уже вовсю бьют копытом, хотят присоединиться. Сделаешь?

— С большим удовольствием, господин Эо.

— Тогда гони. Да во весь дух.

— Честь имею.

Щелчок, сферические колеса обрастают шипами, и Велнарин срывается с места, на ходу выпуская десяток ракет. Девять — в основание ледяной стены впереди между укрепляющими ее контрфорсами. Одну — в сторону «Репрессора», выцеливающего нас со спины.

«Красавчик. Лучшая в мире тачка», — улыбнулся я.

Впрочем, его летающий клон также не отставал — выдал массированный пушечный залп на тринадцать, пятнадцать и семнадцать часов. Уничтожил смыкающееся полукольцо окружения, навел объективы камер на нас и где-то внутри себя удивленно присвистнул, наблюдая за тем, как, расправившись с тремя противниками мощной атакой, Ада выпустила отслеживающий «Нанорой». Верный признак того, что наши друзья вот-вот появятся на одной из ближайших трех точек.

— Итак, всем внимание! — приложив два пальца к виску, оповестила она. — Локо — «Облачный Стриж»! — синяя ладонь указала наверх. — Илай — «Облачный Стриж»!

Прошла минута.

— Глас — Кресты и Плети! — рука девушки определила направление строго по ту сторону гигантской дыры.

— Черт подери…

Мы напряженно замерли.

В том ресторане Гундахар пристрелил танка практически сразу, а значит, его будущее местонахождение — вопрос десяти-пятнадцати секунд.

— Герман — Печать Децемвира! — вектор сместился правее на семьдесят.

— Дебилы… – закатив глаза, тяжело прогудел старый игв. — Ладно, разделимся. Я, Илай и Локо полетим за первым. Остальные за вторым. Ну и где-то там же потом найдем матку Ямарайяху. Уверен, этот кретин не откажет себе в удовольствии возродиться во вражеском лагере.

Четыре выстрела из «Урканобоя» сквозь опустившуюся с небес густую завесу, вопли умирающих и команда Атласу снижаться быстрее. Как и приказ некроманту с ифритом оставаться на месте.

— Надеюсь, тебе хватило мозгов прокачать «Поглощение Сущности»? — обратился ко мне генерал.

— Так точно.

— Хорошо.

Сколько заклинаний сможешь унести?

— Два.

— Тогда возьми эти.

Сосредоточившись, Гундахар поочередно скастовал две способности, которые в следующее мгновение я «поглотил». Первая — замораживающий все вокруг «Обелиск Холода». Вторая — «Тропа Забвения». Нечто вроде портала для внезапного нападения или скорее атакующего «блинка» с весьма оригинальным описанием: «руки забытых душ уносят рыцаря смерти сквозь тьму и пепел к новой цели».

Интересное заклинание. Да еще и классовое, а значит, недоступное для меня в обычных условиях.

— Поможет отыскать Файра. Или свалить при опасности, — подмигнул генерал, хватаясь за перекладину спущенной лестницы.

— Удачи.

— Себе оставь. Уж я-то всех одолею и без нее, — фыркнул игв, поднимаясь все выше. — Велнарин, прекращай палить во все стороны! Живо вперед!

— Между прочим, я только что сбил два вражеских судна, господин Гундахар!

— Мои гребаные поздравления. А теперь заткнись и делай, что говорят. Иначе разберу на запчасти.

Рев реактивных двигателей, затягиваемое вслед за цеппелином белоснежное облако, и мы с титанидой остаемся вдвоем.

Правда ненадолго — пользуясь случаем, я материализовал перепрограммированных Августом боевых големов: Каридин, Шейла, Бейрус, Нексус, Холигер и Манн. Считай наши помощники и ударная группа, только что усиленная «Кибернетической Эволюцией».

— Ну что, готов? — поинтересовалась Ада.

— Далеко до Германа?

— Около семисот метров. И целая бригада солдат.

— Чудесно. Значит, будем прорываться, — ответил я, ускоряя шаг.

Следующее столкновение не заставило себя долго ждать — спустя сотню метров из тумана показалось несколько десятков врагов.

Превосходя меня в скорости, титанида первая вступила в бой. Без толики страха вклинилась в золотисто-фиолетовые ряды, где и закрутилась среди них убийственным вихрем.

Я же тем временем продолжал калибровать новый билд.

«Цепная Молния». Выстрел бомбарды. Масштабная иллюзия раскола твердой поверхности и затопления, частично нивелированная Кристаллом Прозрения. Затем короткий бой на мечах. Разрывающий грудную клетку рыцаря «Стихиалиевый Шип». Усиленный «Обелиском Холода» «Направленный Поток», превращающий каждого второго противника в глыбу льда, и аккомпанирующий ему «Телекинетический Удар» — атака с дистанции, чья волна не только разбила всех замороженных, но и приоткрыла завесу на сокрытую в тумане огневую точку.

Навскидку, еще несколько ударов сердца, и оттуда хлынет шквал стали и заклинаний — враги нас заметили, — но я не дал им этого сделать. Активировав «Ступени Ветра», я, словно взбираясь на холм, пробежался по воздуху и, достигнув высшей отметки, бросил «Шаровую Молнию» сверху вниз. Уничтожил отряд, да и в целом остался доволен, но немного пожалел, что способность сапог нельзя было улучшить руной Сбережения — каждый шаг стоил мне порядка сотни единиц маны. Для подобных акробатических пируэтов, разумеется, ничего, но для длительных прогулок уже не годится.

Впрочем, грех жаловаться. Тем более сейчас, когда уцелевший воин Доминиона, совсем еще юный новобранец с весьма неплохими показателями скрытности — видимо, класс ассасина — напал на меня со спины. Полоснул клинком, легко отброшенным «Искровым Доспехом» — сработала руна Автоматизации, — получил парализующий разряд тока в ответ и «Призрачную Гильотину», разрубившую дурачка пополам.

Мне даже делать ничего не пришлось. Разве что сам слегка вздрогнул от неожиданности, заодно почувствовав, как «Щит» самостоятельно выкачал из меня необходимое количество маны.

— Ух-х, а вот это мощные у меня лапищи, однако… — подивился я, параллельно определяя для себя новую цель — бронированную тушу «Шагохода», преградившую путь.

Формирующиеся в глубине стволов плазменные завихрения, разбитая в его ногах башня с лебедками и валяющаяся неподалеку монструозная цепь. Не целая — лишь небольшой огрызок в пару сотен метров длиной и весом до двенадцати тонн, но для родившейся в моей голове задумки — более чем.

Увы, я не горел желанием вступать в прямое столкновение с этим «колоссом. А потому поступил в привычной манере: орудуя 'Телекинезом» вонзил лезвие гарпуна «Шагоходу» в конечность, тогда как другой конец цепи сбросил в прорубь. Считай, вновь положился на гравитацию — старую знакомую времен «России-17», чья непреклонная сила выручала меня не одну сотню раз.

Утягиваемый в бездну, механизм резко дернулся. Со стоном накренился, завалился на бок и начал медленно скользить по льду, набирая скорость.

К чести солдат Доминиона, они отреагировали быстро — не желая умирать, враги выбросили наружу длинные крюки-зацепы, но все они были срезаны в полете «Ветряными Лезвиями».

— Класс, — вновь улыбнулся я, наконец-таки услышав в глубине громкий «плюх».

Поставил себе галочку за сообразительность и заодно отметил, что после применения ряда способностей мои многострадальные ладони даже не обгорели.

Судя по всему, Ада не соврала — я действительно стал одним из сильнейших магов своего уровня. Но и выдумывать о себе лишнего явно не стоит, ибо, как говорится, все познается в сравнении.

Помнится, еще в «яслях» Август упоминал, что двадцать единиц ловкости — эквивалент самого быстрого человека на Земле со скоростью реакции в районе сотни миллисекунд. Мои триста сорок единиц улучшили этот показатель в семнадцать раз. Казалось бы, круче некуда. Но самое смешное, что даже этого не хватит, чтобы гарантированно поймать пулю. Причем обычную, а не ускоренную зачарованием в десятки раз.

То же касается и всего остального.

К примеру, мои двести семьдесят пять единиц силы позволяют поднимать и удерживать две тысячи семьсот пятьдесят килограмм без вреда для костей, суставов и сухожилий. Спрашивается: что можно сделать? Как вариант — сдвигать и частично переворачивать легкие танки. Еще поймать брошенный автомобиль, если его скорость не превышает физические возможности по гашению импульса. Или на худой конец вырвать крупную сосну при условии, что почва не слишком каменистая, а корни дерева не уходят глубоко. Более того, при тяге по земле с коэффициентом трения в пять десятых можно сдвинуть груз массой до пяти с половиной тонн. Но вот прикол: обычный африканский слон своим телом может перетащить шесть.

Следовательно, пусть я и стал героем комиксов, но до по-настоящему крутых парней еще далеко. Причем как в краткосрочной, так и долгосрочной перспективе. Ведь именно сейчас я начал понимать, насколько на самом деле щедрым был Диедарнис.

Незадолго до похода в «подземелье» генерал пояснил, что после пятисотого уровня скорость набора опыта резко падает. Завершив испытание, особой разницы я не заметил — уровней отсыпало много. Больше, чем у Аргентависа. Однако теперь — около сорока побежденных врагов и примерно на столько же процентов заполненная шкала опыта.

Медленно? Не то слово. И тем обиднее подыхать просто так.

— Хорошие новости, — отозвалась впереди Ада. — Гномы Аполло вступили в бой. Выслали несколько цеппелинов с десантом и продвигаются основными силами на восток. Плюс Гундахар вот-вот отыщет Эстира.

— Славно. Стало быть, наши шансы значительно возросли. Но надо ускориться. Ситуация с Германом меня беспокоит.

— Знаю. За мной.

Удивительно, но всего пару минут назад шаману мистическим образом повезло: когда Глас материализовался у точки возрождения, его появление поразительно точно совпало с опустившейся на орочий лагерь ледяной завесой — густым белоснежным облаком, благодаря которому он и смог уйти незамеченным.

Хотя, справедливости ради, Эстир и не пытался скрываться — он вообще не понимал, где находится. Спокойно прошагал мимо закутанных в меха вражеских спин. Похлопал по плечу одного, затем другого. Не дождавшись ответной реакции, попытался задать пару вопросов, старательно перекрикивая грохот падающих обломков, пока наконец не понял, кто именно возвышается перед ним.

— Матерь божья…

Вздрогнув от ужаса, шаман пулей сиганул в первую попавшуюся пустую палатку.

И если внутрь забегал трусливый актер, то спустя полминуты обратно вышел Джеймс Бонд.

Человек, который только что принял боевую трансформу, однако менять физиономию на костяную маску «Эстиргрин» почему-то не стал. Вместо этого Глас дополнительно закинулся ампулами с перламутром, пихнул за щеку корень Йора и едва ли на залпом осушил бутыль «Мозгобойни». Добился эффекта, благодаря которому мог снова прогуливаться с той детской беззаботностью, убереженный невидимыми крыльями госпожи удачи.

Честно — любо-дорого смотреть. Не на пьянство, конечно — на то, как нелепые движения и странная придурковатость становятся синонимом божественной импровизации.

Вот он беспрепятственно преодолел четверть лагеря, резко остановился. Испуганно отшатнулся от «летающей задницы» — мимо головы просвистел осколок брони, а на шатер позади него рухнул искореженный аналог «Пыхтящего Адмирала». Затем постоял, подумал. Поддавшись непреодолимому желанию себя развлечь, разбежался и ловко запрыгнул на щит, намереваясь прокатиться на нем как на скейте. По сути, совершил максимально безобидное действие, которое для бросившегося за ним отряда Плетей оказалось фатальным — сорвавшись в погоню, орки не сразу заметили, как лед под их ногами треснул и огромный участок «земли» рухнул в пропасть.

Чудесное совпадение? Определенно. Или все-таки тотем «Раскола», сгенерированный шаманом подсознательно?

Полагаю, ответ не столь важен, поскольку Эстир происходящего даже не заметил — наслаждался тем, как ветер развевает его пышные усы. С блаженной улыбкой проскользил метров тридцать, пока не напоролся на дохлого воина, и мелкими шажками засеменил вперед. Больно ударился коленом об окованное сталью дерево, начал заваливаться. В попытке удержать равновесие ухватился за спусковой рычаг автоматической баллисты, но в конечном итоге все же упал, да так и повис на ней, не размыкая пальцев.

Медленно вращаясь, он полюбовался на выгравированные гномьи руны. Послушал скрежет шестерней, дрожащий «твинг» часто спускаемой тетивы, а также следующий за ним глухой вибрирующий гул. Возможно, во всей этой какофонии и был намек на мелодию, вот только отдача орудия шаману не понравилась. Как, впрочем, и не пойми откуда взявшаяся дюжина трупов, сплошь истыканная гигантскими стрелами. Отчего, оправившись, он направился дальше.

Прополз под амбразурой укрепленного ДОТа. Съехал на заднице с ледяной горки. Привстав на цыпочки, рыгнул здоровенному орку прямо в ушную раковину и тотчас огрел его по башке сковородкой Субботы, оперативно спрятавшись за масляной бочкой.

Так и не будучи найденным, вскоре он продолжил свое путешествие.

Перепрыгнул нагромождение ящиков. Элегантно петляя, просочился сквозь гущу врагов, где каждая из «горилл» мистическим образом отворачивалась, стоило ему подойти. И наконец заприметил главное — собственное отражение в дымящейся зеркальной башне, взглянув на которое, Глас подкрутил усы и, горделиво приосанившись, осторожно похлопал себя в области паха.

— Тихо-тихо, свои.

В тот самый миг он был настолько поглощен новой версией реальности, что даже не услышал прогудевшее в пятнадцати метрах: «Да где этот чертов кретин⁈»

Нет, прямо сейчас его высочество был занят другим. Тем, в чем он действительно был чертовски хорош — записью видео.

— Кстати, я тут подумываю запустить мотивирующие курсы, — после длительного приветствия заявил он. — «Как умереть сотню раз, но при этом сохранить позитивный настрой». Что скажете, дорогие друзья? Чего-чего? За это стоит выпить? Пф-ф, разумеется. Разве может истинный джентльмен отказать?

Наклонившись к сползшему до колен рюкзаку, Эстир выудил бутылку шампанского. Однако практически сразу же передумал и достал другую — пыльную, потертую, невероятно древнюю на вид.

— Хм… Мне казалось, я помню каждую «Матильду» в своей скромной коллекции. Но это еще что за шмурдяк?..

Прищурив один глаз — ультимативная способность любого пьяницы, — шаман сфокусировался на плавающем описании.

— Ба… вискарь времен Восстания Титанов! Да еще и с вечными бафами! — засветился от радости он. — Ну знаете ли… Если это компенсация за моральный ущерб, то, пожалуй, она принимается.

Вытащив пробку, Глас с наслаждением понюхал янтарное содержимое. Притом, что делать этого смысла не было — от сильного мороза у него начался насморк.

— Что ж… кампай, нихрена не уважаемый господин Диедарнис. Надеюсь, Эо О’Вайоми передал вам мой букет, — сделал пару глотков он. — И да не увижу я вашу мерзкую рожу более никогда.

Он уже собирался отправиться далее, когда произошло два события: первое — гномы Аполло высадили десант и вокруг разгорелся ожесточенный бой; второе — из мглистой завесы напротив показался Ат-Анак. Тот самый бугай из бригады Белара-младшего и любовник Гондваны, жаждущий отомстить.

— Миледи, мое почтение, — склонил голову Эстир.

Раскроив черепушку очередному дворфу, орк вышел вперед. Расставил ноги, напряг мускулы. Хищно оскалившись, провел ладонью по лезвию топора — по металлу скользит тяжелая, шершавая кожа, и в «тишине» раздается низкий, скрежещущий звук, словно кто-то точит камнем клинок.

Устрашающая сцена. Открыто демонстрирующая, что время для шуток давно кончилось. Хилый гаденыш один, друзей рядом нет. Помощи ждать неоткуда. Но не на того напал. Шаману тоже было чем достойно ответить, потому как прямо сейчас он стал участником эпичной дуэли из мира дикого запада.

Палит солнце, воздух дрожит от жары, кажется, будто время застыло. Слышно только как скрипит ставня салуна и утыкается в сломанное колесо перекати поле. Глас стоит в характерной стойке. Взгляд пристальный, лицо каменное — городские часы вот-вот пробьют полдень. Раздастся громкий хлопок, и из двух противников в живых останется лишь один. Но Эстир успевает первым. Его рука тянется к «револьверу» на поясе, а затем медленно, очень медленно, словно опасаясь спугнуть редкую дичь, впрыскивает ингалятор здоровья в ноздрю.

На перекошенное от злобы лицо орка падает тень непонимания, и шаман наконец-таки не выдерживает:

— Ай, ну сколько можно сердиться, моя ты неугомонная зеленая булочка? — лучезарно улыбнулся Глас. — Выживали в мире постапа, сотню раз сдохли. Теперь снова сражаться? Может лучше выпьем на брудершафт, обнимемся и все забудем?

— Ты сейчас кровью умоешься, гребаный псих! — прорычал Ат-Анак, срываясь в атаку. — Давай! Потанцуем!

— Как пожелаешь.

Низкий поклон, элегантный пируэт со смещением в сторону, и в миллиметре от Эстира проносится зазубренный стальной диск — деталь взорванного Механического Жнеца, что не только разрубила орка надвое, но и оставила его без штанов.

— А вот, дорогие друзья, еще одно преимущество быть эктоморфом — человеком с худощавым телосложением. Все-таки чем развитее мускулатура и шире плечи, тем комичнее смотрится мужская свистулька. Хотя признаю, здесь жутко холодно, — поежился Глас и ровно в следующее мгновение применил «Мистическое Единение», чувствуя, как сквозь его тело пролетает Гондвана.

Действуя с Ат-Анаком в связке, полудемоница планировала незаметно прокрасться и напасть со спины, но не учла одного: в состоянии Эстира и заключалась его сила. «Балагурство», «Пьяная Интуиция», «Хмельной Пророк» — эти и некоторые другие способности не были шуткой. Шаман давно ее чуял, но не подавал вида — продолжал оставаться в образе безобидного дурачка, большую часть времени пытаясь понять, настоящая она или нет.

Как оказалось, вполне реальная. Хуже того — готовящаяся к повторной атаке.

— Мать, ты давай-ка на одни и те же грабли не наступай, — Глас продемонстрировал девушке ее же кинжал Питоху. — Я же тот еще отморозок. Нос откушу и выплюну!

Пару секунд Гондвана сверлила его яростным взглядом. Взвешивала в голове все «за» и «против» и в конечном итоге, прикинув расклад, спешно ретировалась.

— Ну нахер…

— Вот! Все-таки остались в этой дамочке крупицы разума. Кстати, зачетная попка… — Эстир склонил голову набок, провожая тифлинга заинтересованным взглядом. — И как я раньше этого не замечал? Эх, думаю, познакомься мы при иных обстоятельствах, я бы с большим удовольствием заглянул ей под хвост… Хотя нет, тпру, — остановил сам себя Глас. — Сексуализировать образ врага — явный моветон. Ваше высочество, этот кусочек мы должны вырезать. И пожалуйста, старайтесь реже упоминать старого маразматика с его децимацией. Будем пытаться забыть… этого Герострата.

На этом шаман впервые попытался оценить обстановку.

Грохот. Крики. Сплошной непроглядный туман и мерцающие в нем вспышки заклинаний, рисующие весьма тревожную картину. Складывалось ощущение, будто на землю обрушилось гигантское грозовое облако. Или сама льдина каким-то мистическим образом коснулась небес.

— Так. Хорошо, — рассеянно поозирался по сторонам он. — Теперь, видимо, надо куда-то идти и что-то делать. Вот только, ей богу, не могу понять, что именно.

— Глас!

— Да, любовь моя? — обернулся Эстир.

В тот самый момент он услышал голос Исиды. Главы Радужного Форменоса, эффектной брюнетки, на чьих доспехах переливались искусные узоры в виде дельфинов и агисков, а также крайне могущественной женщины, переспавшей с ним в первый же день.

Уверен, знающий человек мог рассказать бы о ней куда больше. Но применительно к текущей ситуации особого смысла в этом не было — девушка оказалась очередным странным вывертом измененного сознания. Потому что на самом деле к нему обращался Гундахар. Старый игв, который, услышав ответ, мгновенно почувствовал раздражение. Да и назвал его не по имени, а чем-то похожим на: «Эй, паразит!»

— Уму непостижимо… — тяжело вздохнув, генерал одним точным движением меча перерубил шею ближайшему орку. — Ну вот как?.. Как можно было всего одной фразой заставить меня пожалеть, что мы достали со дна океана твою идиотскую пьяную рожу⁈

— Фи, мертвая бука…

— Ладно. Главное — нашелся… – то ли обращаясь к Зативу, то ли разговаривая сам с собой, произнес он. — Теперь двигай за мной и смотри, не потеряйся. Второй раз тебя искать я не буду. И заканчивай с придурью. Ситуация реально опасная.

Понурив голову, шаман грустно поплелся за рыцарем смерти.

Однако его упадническое настроение длилось недолго — спустя минуту он снова повеселел. Нацепил на себя маску сурового военачальника и, словно пародируя генерала, тихонечко прогудел:

— Все будет тяжело. Все будет ужасно. Я буду сражаться вечно, и в моей проклятой душе не останется места ни для любви, ни для радости. Ведь даже перед лицом неизбежной кончины я взойду на эшафот с максимально серьезным и пафосным видом, помышляя о том, что важна лишь звездная…

— Еще одно слово — оторву усы.

— Понял, замолкаю.

Смерив Эстира испепеляющим взглядом, Гундахар протянул было руку, но в последний момент передумал — продолжил шагать к точке высадки.

Преодолел сотню метров, кивнул добивающему отряд некроманту и, переведя глаза немного правее, недовольно поморщился — увидел Локо, чья некогда пылающая башка красовалась скукожившейся на морозе лысиной.

— Не понимаю, вам там на дне всем мозги отдавило⁈ Ты почему потух⁈

— Я перестаю злиться, — Даня дважды уколол себя ножом в ногу — безрезультатно. — «Вспышка Гнева» из-за дебафа не работает. А у самого не получается.

— Ясно. Стесняюсь спросить, что такая бесполезная куча дерьма, как ты, вообще здесь забыла?

Голова ифрита вновь задымилась.

— Та-а-а-к. Продолжай.

— Но ты не расстраивайся, — издевательски усмехнулся игв. — В отличие от тебя твои сыновья вырастут настоящими мужиками. С яйцами. Просто потому, что будут похожи на меня. Ибо я частенько буду захаживать в гости.

— О-а-а да! — покинув укрытие, Локо перешел на бег, буквально на ходу превращаясь в ослепительный поток пламени. — Так-то лучше, мертвый ублюдок!

— Н-да, я еще и ублюдок…

Не меняя выражения лица, генерал активировал «Ауру Давления». Превратил атакующих Илая противников в рыхлые кучи, показал ему знаком, что пора закругляться, и в конечном итоге все-таки покосился на Эстира, все это время тянущего руку.

— Чего тебе?

— Гундахар, мне нужен совет.

— Какой?

— Короче, — лучезарно улыбнулся Глас. — После двух недель в мире ядерного постапокалипса у меня появилось твердое намерение переименовать свой «Бурлеск». Как тебе название: «Дикпик на обочине»?

— Отвратительно. Как, впрочем, и подавляющая часть того, что исторгает твоя болтливая пасть . А теперь сосредоточься. С минуты на минуту появится матка Ямарайаху. Надо задействовать твое шаманское чутье, понять, где он воскреснет, и при необходимости отбить.

— Понял, — хрустнув шеей, шаман несколько раз попрыгал на месте, выбрасывая кулаки. — А драться обязательно?

— В смысле?

— Ну-у, даже не знаю. Как вариант: я бы мог попросить бабулю указать ему верный путь. Пускай возродится на борту цеппелина?

— Боги, да что же это такое… – прикрыв глаза, генерал с усталым видом помассировал виски. — Ты… это просто наглядная демонстрация того, что такое Вселенский баланс.

— Ваше благородие, будьте любезны, поясните.

— С твоими способностями ты мог бы стать сильнейшим из нас. Но мир, видимо, к этому не готов.

— Ого, даже так? Считаю, это один из лучших комплиментов, что я когда-либо слышал.

— Это нихрена не комплимент. Это констатация того, что на рынке твоих талантов интеллект находится в конце списка. И то если деньги останутся.

— Превосходно. И снова этот соблазнительный абьюз, — промурлыкал тот.

— Заткнись. Велнарин, снижайся!

— Принято, господин Гундахар. Кстати, я тоже скучал. Вашего вечного сарказма мне не хватало. Энквиэ Тхон, чертовы твари!

Напоследок прицелившись, Атлас сбил три вражеских судна «Беллерофонтом». Правда и не сказать, что планировал — цеппелины сами весьма удачно выстроились в ряд.

— Ты тоже заткнись, — проворчал генерал, поднимаясь на борт.

Причем сделал это вовремя — из центрального отсека показался Мозес. Порядком шокированный от бесконечных смертей, но, тем не менее, живой и здоровый.

— Я обещал достать тебя со дна океана — я это сделал, — хлопнул его по плечу старый игв. — Теперь пей это и готовься к бою. Скоро здесь будет жарко.

— Не понял, а это что? — монах потеребил в руках странного вида флакон.

— «Эликсир Ожирения». Хочу проверить, лопнешь ты или нет.

— Ясно. Слушай, дай мне минуту. Надо отойти от всего того ужаса, что с нами произошел.

— Позже будешь скулить, пухлая тряпка. Велнарин — курс на Вайоми!

Немного запоздало я отметил про себя противоречивый факт: насколько я помню, генерал ненавидел полеты. Но почему-то именно он вызвался отправиться спасать Гласа.

Наверное, с его стороны это было очередным проявлением молчаливого благородства — то направление выглядело куда опаснее. По крайней мере, вся наша разведка на это указывала.

Однако к сожалению или к счастью, ситуация сложилась с точностью да наоборот.

Безусловно, мы со своей стороны тоже продвигались — прорубались точнее. Но делали это гораздо медленнее — начали возникать трудности в виде более серьезных противников, раз за разом перегружающих мне «Искровой Доспех».

Но были и плюсы. В частности, только сейчас, в полной мере освоившись, я обратил внимание, что стиль моего боя начал меняться.

Раньше я полагался в основном на хитрость: взорвать, обрушить на голову, расставить ловушек или запудрить мозги. Теперь мог позволить себе брутальную силу — переть напролом подобно рыцарю смерти, невероятно кайфуя от «Ментального Каста» и «Потенциала Сознания». Чертовски сладких плюшек, действующих словно невидимая пара рук.

Вот только вся моя радость вскоре улетучилась — разбилась о классического паладина. Высокого широкоплечего мужика с аурой «Жизненной Силы» и чертовски неприятными «Клеймящими Карами», превратившими все наше сражение в гребаный геморрой.

Дробящий урон, яркие слепящие вспышки, буквально выжигающие сетчатку глаза, а также бешеная регенерация. Такая, что раны на его теле заживали едва ли не быстрее, чем я успевал их наносить. «Пронзание Разума» не сработало, «Молния» — отражена артефактом.

Одна атака. Вторая. Третья.

Постепенно отступая, я решил провести грязный финт — с помощью «Управляемого Телекинеза» раздвинул ему ноги в разные стороны и со всей дури вмазал по яйцам. Но и тут не судьба — мой сапог встретил хорошо узнаваемый золотистый «Халколиван».

— Подлый прием, — дернув щекой, паладин бросился на меня с новой силой. Каким-то неистовым фанатичным рвением, вынуждающим тратить на него драгоценное время.

Четвертая атака. Пятая. Шестая. Десятая. Двадцатая.

— Да отвали ты, блин, е-мае…

Вконец устав от нескончаемого напора, я извернулся и огрел его по башке «Сплюшкой-Киянкой». Рассерженно сплюнул кровью, разрядил в светловолосую шевелюру весь барабан и не забыл наклониться, забирая себе ценный лут.

Думаю, потеря двухсот пятидесяти уровней и дорогущей экипировки поумерят его пыл. Но товарищ мощный, этого не отнять. Заставил поволноваться.

— Развлекаешься?

Обернувшись, я уткнулся кончиком носа в синий пупок.

— И как тебе не холодно?

— Греют воспоминания о медкапсуле, — улыбнулась титанида. — Быстро, конечно, но ярко. Хотелось бы повторить.

— Будет возможность — хоть миллион раз.

Мы устремились далее.

Лишились последней пары големов, с боем преодолели еще один участок пути, пока наконец не остановились, выбирая маршрут.

Тогда же я почуял чье-то присутствие. Но не Германа, нет — где-то там, в глубине густого белоснежного облака воевал Диедарнис. Блуждающая звезда в чужой планетарной системе, что своей убийственной массой учинила вокруг жуткий бардак.

Чудовищный грохот, магические вспышки, падающие будто спелые яблоки свежие трупы и едва уловимый на фоне всей этой мешанины характерный звон — удар Веларионом по черепу, превращающий солдат Печати Децемвира в пускающих слюни дурачков.

Разумеется, этот звук легко можно было спутать с десятком других, но я не ошибся. Потому как спустя полминуты услышал «Сейсмику» и «Ярость Велора» — уникальный крик, дающий сопротивление к любому типу урона.

— Все, я его вижу, — обрадовалась Ада. — Врубил «Возвращение к истоку». Отбивается.

— Молодец, — кивнул я.

В подобном состоянии враги для него не опасны. Параметр «Защита», супрадермальная броня, «Превосходство», «Абхая», «Гарима», «Активный Блок» — пока Герман держит удар, им его не пронять. А значит, мы должны успеть вовремя. Вопрос только: куда идти? За разбитой стеной лагеря были видны три ответвления, каждое из которых вело бог знает куда.

Помогла титанида — применила «Эхо Будущего», позволяющее, как нетрудно догадаться, предсказывать будущее. Пусть и недалекое.

— «Смерть»… «смерть»… нам сюда.

Девушка устремилась левее. По узкому проходу между палатками, тянущимися к здоровенному шатру.

— Влад, постарайся не совершать типичных ошибок, ладно?

— Это каких?

— Не надо без конца думать о том, как уберечь мою задницу. Она у меня, безусловно, шикарная, но я девочка сильная. Умею за себя постоять.

В подтверждение своих слов, титанида крутанула маятником, поражая противника за углом. Причем, казалось бы: движение легкое, атака тоже, однако закованное в латный доспех тело пробило насквозь. Пришлось даже сбрасывать его, взмахнув серебристой цепью словно хлыстом.

— Обещаю: если увижу, как тебя пинает дюжина огров, вмешиваться не буду.

— Ха, туше, — усмехнулась она. — Кстати, есть еще одна хорошая новость: Гундахар перехватил Мозеса. Направляются к нам.

— Честно, не удивлюсь, если он и Германа вытащит.

— Любит быть первым во всем?

— Так получается, — ответил я, отворачивая украшенный гербами Децемвира тяжелый полог.

Увидел сражающегося вдалеке танка, хотел рвануть другу на помощь, но вынужденно остановился — буквально в паре шагов из невидимости показались враги. По меньшей мере три десятка солдат во главе с, кто бы мог подумать, Фройлином. Остроухим засранцем, который завидев меня, сперва изрядно напрягся, но затем, не распознав в моих глазах личной угрозы, едва заметно кивнул.

— Так и думал, что за ним придешь именно ты.

Эльф более ничего не сказал. Лишь бросил мне жестяную банку — кильку в томатном соусе. Поощрительный приз от Диедарниса и, пожалуй, главное напоминание о нашем походе.

— Вы никого не видели, — паладин повел подбородком, обращаясь к своим. — Кто проболтается — обнулю.

— Мы подчиняемся Мании, Деменции и твоему отцу, — с большой долей надменности произнес темный маг. — Но никак не тебе. Мальчик.

Молниеносное движение, и кинжал из божественной стали утопает в виске.

— Еще несогласные есть?

Шокировано переглянувшись, воины медленно расступились.

И пускай это было небезопасно, но мы доверились. Прошли вперед.

— Не люблю оставаться в долгах, — шепнул напоследок Белар. — Теперь — мы в расчете.

— Я бы так не сказал, — ответил я, недвусмысленно намекая, что мы с Адой справились бы и без него. — Но благодарю. Коллега.

— И все-таки ты урод…

Раздраженно фыркнув, эльф направился в сторону улицы.

— Забирай своего амбала и проваливай. Иначе умрете.

Что я и сделал.

Пришел Герману на помощь, уничтожил последних врагов и уже планировал поздороваться, как неожиданно был атакован самим танком. Пропустил один удар — «Искровой Доспех» снова ушел на перезарядку, — уклонился от второго и напоследок слегка изменил «Телекинезом» траекторию клинка, заставив Фаэрвис увязнуть в колонне.

— Дружище, ты бы отключил «френдлифаер», — поднял руки я. — Убьешь ведь.

— Ой… прости ради бога, — виновато пробасила груда мифрила. — Я тут, честно говоря, уже озверел. Не успел воскреснуть, как эти гады бросились со всех сторон. Ни минуты покоя. Плюс у меня из-за мороза то ли цистит, то ли что — ссать хочу страшно.

— Так вперед. Пока время есть.

Вернув себе истинную форму, танк побежал в дальний угол. Немного повозился с застежками, широко расставил ноги и, спустя секунду, с облегчением выдохнул.

— Рада, что ты меня не стесняешься, — прокомментировала титанида.

— Упс… — отклонившись назад, Герман впервые обратил внимание, что я не один. — Блин, неловко получилось. Эо, а она это… за наших?

— Да. Ада теперь с нами.

— О, ну и отлично. Лично мне ты всегда нравилась. Не как женщина, конечно, — поспешил исправиться танк. — Хотя внешне ты тоже ничего, но раз ты с Владом, то ни-ни… даже думать нельзя. Тем более Иона меня ждет, договаривались о свидании. В общем…

— Я поняла, — улыбнулась девушка. — Преданный друг, чистая душа. Нашему стихиалию с тобой повезло.

— Да и что бы там ни происходило, я все равно тебе благодарен.

— За что?

— Ну как, это же ты отобрала меня на Элирм. Значит, мы живы благодаря тебе.

— Удивительно. Ты первый, кто об этом вспомнил. Еще бы не стряхивал, пока со мной разговариваешь — цены бы тебе не было.

— Прошу прощения. Технический момент.

Герман вернулся обратно.

Выпил несколько зелий, материализовал «Небесное Возмездие», загрузил в приемник БМИИ светящиеся манопатроны и, будто бы повторяя за мной, выглянул наружу.

— Влад, мне бы чуть больше информации. Мы что делаем? Штопаем или распарываем?

— В смысле? Задницы?

— Угу.

— Да вот как раз пытаюсь понять.

Увы, все последнее время NS-Eye сбоил помехами. Чаты недоступны, личные сообщения тоже. Обычное визуальное подтверждение бы помогло, но и с этим у нас полный швах — ничерта не видно. За исключением разве что низкорослых силуэтов, десятками проступающих из пелены.

— «Пятисотенные Аполло»? — предположил танк. — Идут прямо на нас.

— Нет. Зидара! Всем быстро внутрь! — проорал я, наблюдая, как хмурые дворфы начали кастовать заклинания.

По ощущениям, еще немного — и нас безжалостно сметут синхронной атакой, но не срослось: спустя мгновение на головы врагов обрушился огненный ад.

Поначалу я подумал, что это Диедарнис. Могучий титан, решивший подсобить в нужный момент. Однако и тут я ошибся — это было дело рук «Облачного Стрижа». Нашего любимого Атласа, резко спикировавшего под крутым углом.

Дверь цеппелина открылась, пузатое днище смяло кучу палаток.

— Ха! А вот и моя дражайшая нянька!

Спрыгнув на землю, шаман бросился обнимать Германа.

Генерал же, тем временем, подошел ко мне.

— Как прошло?

— Как обычно, — проворчал он. — Усатое чучело вновь обдолбалось своим ширевом, остальные тупят, и только Илай выглядит самым нормальным. Тоскует по своей мертвой пассии.

— Эйслина не планирует появиться?

— Нельзя. Призовем одного бога — Пантеон вышлет десять. Хочешь с ними сражаться? Я — не особо. Разве что пополнить коллекцию.

— Гляжу, ты и Мозеса вытащил, — я помахал показавшимся в проеме друзьям.

— Увы, обещания надо выполнять.

Тяжело вздохнув, игв хотел сказать что-то еще. Даже набрал лишнего воздуха, но так ничего и не произнес — брезгливо отшатнулся от сунувшегося ко мне Гласа.

— Дружище, ты просто мой герой, кумир и оскароносный мистер Вселенная. Сто семь лет в одиночестве — это ж пипец! — Эстир крепко сжал мою руку. — Хочу, чтобы ты знал: после столь величайшего подвига мое блудливое сердечко навеки твое. Я этого не забуду. Хоть всю одежду тебе подарю и имущество завещаю. Ну или татуировку набью в виде Хангвила.

— Я тоже рад тебя видеть.

— Кстати, Гундахар, а у тебя есть топор? — неожиданно сменил тему шаман.

— Зачем?

— Да тут такое дело… Короче. Имя «Герострат» рифмуется с «кастрат». Я уже минуту об этом думаю. Хочется кого-нибудь оскопить.

— Хм. Это что-то новенькое. Что ж, держи.

В пепельно-серой ладони материализовалась секира.

— А, впрочем, не надо. Я передумал.

— Ты довести меня хочешь?

— Я просто представил, насколько это больно. Да и бабуля не одобрила, — Глас снова обратил ласковый взор на меня. — Знаешь, Влад, я уже настолько сильно привык к нашему игву, что ощущаю с ним некоторое родство. Я бы даже сказал, что он практически мне как сын.

— То есть я. Тебе. Как сын, — задумчиво повторил рыцарь смерти. — Да уж. Твои способности напрочь убивают в тебе чувство самосохранения. Но ничего. Когда вернемся в Эанну — я сполна на тебе отыграюсь. Ты даже не представляешь, какие муки тебя ожидают. Будешь бить наколку во всю спину. Но не с Хангвилом, а со мной.

— Это называется юмор абсурда, — проигнорировал угрозу Эстир. — Шутки, основанные на нелогичных, нелепых и бессмысленных ситуациях.

— Все, Вайоми, забирай его.

— Что-то ты подозрительно спокоен, — отметил я.

— Коплю злость для врагов.

— И много набралось?

— Стараниями этого дегенерата — дохрена.

— И она тебе вскоре понадобится, — прозвучал неподалеку мистический голос.

До боли знакомый и одним своим тембром заставляющий нервничать. Ведь, как нетрудно догадаться, это был Диедарнис. Титан в облике человека, чья фигура даже на расстоянии испускала вокруг волны жара. Грудь часто искрилась, из нескольких порезов на теле подобно крови вырывались пучки плазмы, а каждый шаг оставлял после себя след из машинного масла. Густого и тянущегося за ступней словно битум.

Ада предостерегала не зря — заставив тысячи систем работать на пределе, мегалодон надорвался. Превратил собственный реактор в инфернальную кузню и по большому счету медленно умирал.

Однако сам он этого будто не замечал. Лишь терпеливо ждал, когда заряд из стихиалиума сгенерируется полностью.

— Как видите, отыскать друг друга было несложно, — и снова та непонятная блуждающая улыбка. — Но легкая прогулка закончилась, господа. Теперь вам предстоит кое-что посерьезнее.

Щелчок пальцами, и Диедарнис исчез.

А вместе с ним растворилась и ледяная завеса. Наше укрытие от взора Доминиона и главная помеха одновременно.

— Ёперный театр… — ужаснулся в проеме Атласа Мозес. — Мужики, да как вы вообще умудрились выжить в этом дерьме⁈ Вы хоть знаете, сколько их тут⁈ Это же, мать его, целая армия!

— Еще Пантеон заявился на огонек, — Эстир мечтательно уставился в небо. — И странностями пахнет.

— Так. А теперь срочно валим отсюда! — скомандовал Гундахар. — Да поживее, черт бы вас драл!

«В принципе, чего и следовало ожидать», — подумал я, хватаясь за поручень.

Спасательная операция подошла к концу. Тогда как война, к сожалению, только началась.

Глава 6

Интересно получается, как некоторые события прошлого влияют на будущее.

Помню, незадолго до «воздушной битвы десятилетия» — «Путь Небесного Господства» — я решил проверить, почему в хвостовом отсеке мигает свет. Там я встретил шалема, стихиалия «Грозового Предела». Не пожадничал: поддавшись странному желанию, передал ему пятьдесят грамм божественной стали, а взамен получил редкий дар, выручавший наши задницы множество раз — паладинскую способность у цеппелина, что само по себе было нонсенсом. Ведь подобное было просто немыслимо.

Во многом именно это уберегло нас тогда от неминуемой гибели.

Нечто похожее произошло и сейчас.

Когда ледяная завеса исчезла, противники, естественно, нас заметили. И практически синхронно выдали массовый залп. Камни, снаряды, световые диски, энергетические лучи, гигантские копья, а также с полсотни заклинаний, начиная от «Огненного Смерча» и заканчивая «Метеором» — все это должно было расщепить «Стрижа» на молекулы, но увы. Не было ни взрывов, ни падающих обломков. Лишь проступающий сквозь облако дыма золотистый ореол и намалеванная на боку красная надпись. Считай, старая шутка, вновь заявившая о себе, вслед за которой во врагов прилетела ответка.

Да, Атлас тоже умел огрызаться.

«Солнечные Блики», «Грозовой Дятел», «Открывашки», «Манок» — оружие, изначально предназначенное для сражения в воздухе, было успешно применено по земле, превращаясь во вторую ступень нехитрого комбо. «Блок», «прямой удар в челюсть», а затем резкий набор высоты, открывающий красочную панораму на бушующую внизу схватку.

Десятки тысяч «людей». Сотни перемалывающих их машин. Оплетающие и стягивающие все это воедино могучие силы. И конечно же кровь. Целые цистерны крови, щедро обагряющей все вокруг.

В целом, два оставшихся заряда «Халколивана» по пятнадцать секунд каждый плюс реактивные двигатели Августа — более чем достаточно, чтобы убраться подальше. Или даже вернуться домой, удалившись за пятнадцать километров от центра. Но, к сожалению, бегство в наши планы никак не входило. Наоборот. Не успели друзья вздохнуть с облегчением, цепляясь за поручни, как зоркий глаз генерала уже определил для себя новую цель.

— Велнарин, две тысячи метров на девятнадцать часов!

— Принято, господин Гундахар.

Заложив крутой вираж, «Стриж» устремился на запад по широкой дуге. В сторону союзников и линии боевого соприкосновения одновременно.

— Господи, ну нахрена⁈ — ужаснулся Мозес, заценив в окно иллюминатора точку высадки — место, где прямо сейчас особо жестко схлестнулись дворфы Аполло с армией Доминиона. — На кой черт нам понадобилось лезть на передовую⁈ Почему нельзя рвануть к парням из Вергилия⁈

Скрежет ленты конвейера и последовавшие за ним два мощных толчка — Атлас выпустил «Небесных Двойников», вынуждая противников тратить лишний боезапас.

— Что, матка Ямарайаху, очередной приступ трусости?

— Не в этом дело… — с большой долей досады ответил толстяк. — Я пожить хочу. Нормально, понимаешь⁈ А не бросаться из огня да в полымя! — отвернувшись, монах вмазал кулаком по стене. — Это для вас прошло несколько дней! А лично я, бляха-муха, еще пару минут назад подыхал на той станции!

«Так. Кажется, вот и исчерпан лимит его прочности», — констатировал я.

Либо Антон не отошел от последних событий, либо действительно испугался, но выглядел он каким-то депрессивно-потерянным. Человеком, переживающим глубокий внутренний кризис, или скорее тем, кого испытание Диедарниса довело до отчаяния. Хотя, возможно, и то, и другое.

— На Элирме же столько всего. Праздники, карнавалы, аналог «Октоберфеста». Даже гребаные курорты с водными горками и «Пина коладой»… — покачал головой он. — Нет, это не жизнь. Это какой-то бесконечный круговорот боли и дерьма, у которого нет ни конца, ни края. Я устал, пацаны. Правда, устал. Не могу больше, баста.

— Зачастую ради мира приходится воевать. Именно поэтому мы и должны победить, — уходя с линии атаки, цеппелин круто сманеврировал, однако генерал при этом даже не пошатнулся. — Сегодня у нас есть неплохие шансы покончить с Беларом раз и навсегда, где даже ты можешь сыграть важную роль. Мне-то, конечно, насрать, я — мертвец, но твоя боевая трансформа с «Воскрешением» — штука полезная. Может запросто переломить ход сражения.

— Ага. А потом будет еще одна битва. И еще одна. И еще. Вот реально, Гундахар, за твои четыре с половиной тысячи лет сколько у тебя было счастливых деньков?

— Немного . Но мой случай — не показатель.

— Это еще почему?

— Величие — это всегда игра с высокими ставками. Я свои сделал. Как видишь, не совсем удачно, – перезарядив «урканобой», игв отошел к завывающему ветром дверному проему. — А впрочем ладно. Не хочешь участвовать — можешь возвращаться домой. Свою норму доблести ты уже выполнил.

Мозес хотел было ответить, но резко осекся — уставился на Эстира, смотрящего на него глазами доброй бабули. Столь искренне, нежно и ласково, что это подействовало на него словно бафф — монах ощутил небывалое облегчение, после чего и вовсе успокоился, повернувшись ко мне.

— Дружище, не знаю, важно это или нет, но я научился создавать отсроченные иллюзии, — подмигнул я. — Более того, заключать их в предметы, превращая в подобие артефактов, и существенно увеличивать их срок воплощения.

«Крючочек заброшен — рыбка ловись».

— Опаньки… И что это значит? — во взгляде монаха замерцал живой огонек.

— Помнишь ту зеленоглазую красотку на корабле иллитидов? Если справимся сегодня — скупиться не буду. Потрачу стихиалиума столько, что она неделю будет ублажать тебя, выполняя любые капризы.

Стоящая неподалеку Ада весело улыбнулась — зная все обо всем, ей не составило большого труда включить внутреннего «Шазама», мгновенно определив, о чем идет речь.

— Угу, ясно. То есть, правильно ли я понимаю: ты считаешь, что я конченый извращенец, который ради интима с Шэдоухарт будет биться как лев?

— Именно так.

— Что ж, в таком случае предложение принимается.

Волей-неволей лицо толстяка начало светиться от радости, пусть он и пытался всячески это скрыть.

— Ну и кого я должен убить? — хрустнув пальцами, Мозес принялся выуживать из рюкзака разного рода алхимию. — Малькольма? Эрдамона? Зилота? Всех сразу? Думаю, ради такого я и Пантеон спущу в унитаз.

— Просто делай то, что умеешь лучше всего, — прогудел старый игв. — Исцеляй всех подряд и держи подальше от меня свои мерзкие «щупальца». Иначе я сам с тебя шкуру спущу.

Стоило генералу закончить фразу, как наш «капитан» провел очередной опасный маневр. Приблизившись к точке высадки, Атлас решил не мелочиться: истратил последний заряд «Щита Халколиван» и, врубив ускорение, тупо грохнулся на врагов, подминая под себя сотни тел.

Смачно, донельзя эффективно, но, черт подери, надо бы объяснить ему, что десантироваться вместе с нами необязательно. Или хотя бы делать это так, чтобы нам не приходилось потом вправлять сломанные кости.

К слову, за мгновение до удара я понял, почему Гундахар обозначил именно этот участок — неподалеку от нас сражался Аполло, что, в общем-то, было неудивительно: у таких, как он, проблем с воскрешением не возникло.

В отличие от нас, дворфу было доступно пятнадцать точек на выбор, и он точно знал, куда Флин отправится. А потому не тратил драгоценное время впустую. Материализовался у себя в лагере, проверил экипировку и, проигнорировав обеспокоенные возгласы подчиненных, лично возглавил атаку, устилая дорогу грудами трупов.

Разумеется, мы не вникали в его внутреннее мироустройство, но как «политик поневоле» гном чересчур засиделся в своей пузатой обсерватории. Старательно корчил из себя манерного аристократа, вел сложные игры. Будучи главой восьмого по величине клана Элирма, он, безусловно, справлялся с отведенной ему ролью безупречно — не подкопаешься. Но душа авантюриста уже давно жаждала приключений, а энергия требовала выхода.

Нажираться до поросячьего визга, драть знойных амазонок на островах и крушить черепа — пожалуй, это было его несбыточной мечтой, простой и понятной, которая с некоторых пор начала претворяться в действительность.

Да, ставки изменились. Риск возрос до небес, но именно это стало для него источником столь долгожданной свободы, чувствуя привкус которой, «панк» сражался с улыбкой на устах. Причем не только утилизировал врагов словно мусор, но и наглядно демонстрировал богатый боевой арсенал Мастера Рун.

А там, между прочим, было на что посмотреть.

Замораживающая «Иса», пламенный «Ар», ослепляющий «Бликтер» — это, думаю, мы пропустим. Подобные шалости мы уже видели — нас ими не удивить. Куда интереснее выглядел «Сигил Слияния», объединяющий «Хагалаз» — град из сталактитов — и наносящую убийственный взрывной урон «Руну Гнева», аккурат за которым практически сразу же громыхнул «Молот Судеб» — удар по земле, буквально усеивающий пространство вокруг сетью глифов.

Кажется, на тренировке мы подобного не проходили. Как и не учли наличия по меньшей мере четырех предметов мифического сета, среди которых особенно привлек мое внимание рунный топор. Артефакт, чье широкое лезвие будто бы разбили на кучу осколков, а затем заново скрепили воедино невидимым клеем. Каждая трещина светилась, на древке и рукояти также мерцали дваргийские символы.

Любопытный класс. Сложный, прям настоящее «пианино», и существенно отличающийся от остальных — чтобы применить заклинание, достаточно было повредить или любым другим способом уничтожить желаемый глиф. Звучит просто, однако на деле один из главных недостатков «Мастера Рун» заключался в том, что его «Щит Аркан» был нестабилен. Знаки «плавали», хаотично меняли семантическое значение и цвета, вспыхивали, таяли и загорались вновь. Чтобы грамотно им оперировать, необходимо было внимательно отслеживать все изменения, планируя комбинации заранее, иначе присутствовал достаточно высокий шанс обратить силу способностей против себя.

Конечно, все это можно было нивелировать различными улучшениями, но «панк», видимо, решил не искать легких путей — пожертвовал упорядоченностью ради урона. Хотя навскидку, это нисколечко ему на мешало — за годы практики он довел мастерство управления «Арканом» до автоматизма. В чем лично я убедился прямо сейчас, когда, расправившись с очередной группой эльфов, гном крутанул топором у себя за спиной, одним косым росчерком перерубая глиф «Исцеления» и избавляющую его от негативных эффектов «Руну Очищения». Причем сделал это на пике их яркости, что тоже было весьма опасно — помедли он еще секунду, и эффект заклинаний бы сменился на прямо противоположный.

Но то была лишь одна из сторон его класса, потому что далее он принялся размещать свои знаки на телах врагов. Некоторые из них были экзотическими: взрывались шипастыми цепями, заключали противника в пузырь с кислотой, раскалялись и, подобно «термиту» Локо, прожигали тело насквозь.

Иными словами, даже после потери уровней дворф производил крайне мощное впечатление. Однако это не остановило меня от того, чтобы, приблизившись, прописать ему в морду.

Справедливости ради, делать этого мне не слишком-то и хотелось — более века прошло, но я обещал. А обещания, как говорится, надо выполнять.

Вот только охраняющие главу «пятисотенные» подобную выходку не оценили — мгновенно ощетинились сталью и заклинаниями, давая понять, что еще одно неосторожное движение, и мы трупы.

— Ух-х-х… ну ты и сука…

Болезненно сморщившись, Аполло медленно выпрямился.

Расшатав языком, выплюнул зуб. Грозно нахмурился, но практически сразу же расплылся в довольной улыбке, протянув мне ладонь. Горячую и крепкую словно стальные тиски.

— А силенки-то имеются. Скажешь: маг ударил — не поверят. Аж в башке звенит.

— Господин, что прикажете делать? — прозвучал закономерный вопрос.

— Все нормально. Я заслужил.

Гном повернулся к своим.

Выдал ряд указаний, отразил нацеленное в него вражеское заклинание и под конец запустил высоко в воздух «Сферу Надзора» — способность, позволяющую наблюдать за полем боя с высоты птичьего полета.

После уничтожения лагеря Эрдамона и возникновения на его месте огромной дыры, войска Меридиана и союзников пришлось поделить. Одна половина наступала по верхнему краю, другая по нижнему. И примерно в восьми километрах от тех и других продвигался Вергилий. Около пяти с половиной тысяч человек, чьи ряды продолжали пополняться тонкими линиями — Август первым же делом увеличил количество порталов до десяти, но, как бы то ни было, их пропускная способность была ограничена.

— Где Черный Астрал? — «панк» повысил голос, стараясь перебить несмолкающий грохот орудийных расчетов.

— Должен воскреснуть через минуту.

— Хорошо. Передайте ему, чтобы отправлялся на ту сторону и брал командование на себя. А Флин пускай возвращается. Погеройствовал — и хватит. И уничтожьте наконец ту хренотень, что так настойчиво глушит нам связь!

Аполло вновь сконцентрировался на нас.

— Честно говоря, я удивлен. Уговорить эту гадскую сварливую морду перехватить инициативу, да еще и не получив при этом моего прямого приказа. Думал, это нереально, — весело рассмеявшись, глава Меридиана посмотрел на каждого из нас по отдельности. — Ну что, господа, ублюдок Диедарнис качественно нас поимел. Причем сделал это грубо и на сухую. Так что отныне мы с вами крепко повязаны. Но нет худа без добра. К настоящей минуте мы уже хорошенько щелкнули врагов по носу. Теперь я предлагаю их закопать. Буду рад продемонстрировать вам своих парней в деле.

Нарастающий гул, и вместо гигантского «Магматического Хлыста» по рядам пробегает поток теплого воздуха — «Ментальный Каст» и «Потенциал Сознания» позволили абсорбировать заклинание даже не оборачиваясь.

Дороговато, конечно, вышло — скрещенные на груди руки обожгло кипятком. Но так или иначе оно того стоило — краем глаза я заметил, как несколько «пятисотенных» благодарно кивнули, а параметр «Влияние» неожиданно скакнул на семь единиц.

Отлично. Раз мы теперь официально союзники, то и дополнительная симпатия со стороны бородатых товарищей лишней не будет.

— Гляжу, ты не слишком расстроен из-за потери уровней? — подметил я.

— Ай… более века в помойку… — дворф кисло усмехнулся. — Для канцелярской крысы — потеря невосполнимая. Но война — другой разговор. Наверстаю.

— Охотно верю.

Так и не сдвинувшись с места, «панк» продолжал переминаться с ноги на ногу.

Он явно что-то хотел.

— Слышал, стихиалиум творит чудеса, — произнес он. — Повышение мощи заклинаний, ускорение восстановления маны, исцеление от инвольтационной переинтоксикации. Мне бы пригодилась парочка.

— Обмен?

Как и мы, глава Меридиана также обладал боевой трансформой. В кого он превращался конкретно, я не знал, но интуиция подсказывала, что оно становилось эдаким логичным продолжением его билда. Каким-нибудь мифическим «Повелителем Аркан», управляющим глифами силой мысли.

Собственно, я не ошибся — понял это, когда, косплея туземца, получил две кроваво-красные ампулы под стать его гребню. Одна сформировала возле меня защитный «Эльхаз» — еще один щит, мерцающий при ударе словно мыльный пузырь. Вторая — темно-зеленый «Глиммер», некротический луч, помимо урона блокирующий у цели способности к исцелению.

Аполло со своей стороны поступил схожим образом — закинулся ампулами небесного цвета, отчего его руны ярко вспыхнули и будто бы стали двигаться менее хаотично.

— Недурно, — удовлетворенно кивнул он. — Но эффектов должно быть больше. Некоторые от тебя скрыты.

«О как».

Интересное замечание.

Но размышлять об этом я буду позже — громыхая сотнями комплектов тяжелой брони, солдаты Меридиана продолжили развивать наступление.

Понятно, что ключевую роль в сегодняшней битве сыграл Диедарнис — уничтожив треть войска Доминиона, он практически полностью обезглавил их офицерский состав. Без командования, координации и контроля со стороны штаба почти все их подразделения оказались предоставлены сами себе и к настоящему моменту так и не смогли восстановить цепочку приказов, оставаясь для противников легкой мишенью.

Иными словами, одним своим появлением мегалодон кардинально облегчил нашу задачу. Уравновесил шансы. Но и заслуг дворфов умалять тоже не стоит.

Организованность, укомплектованность, боевая слаженность — все это было на высоте. Продвигаясь вперед, гномы Аполло шли в атаку с четкой промышленной гармонией и прямо сейчас методично уничтожали врагов, задействуя, в первую очередь, свой разнообразный технический арсенал. Целый набор механизмов и поблескивающих хромом инженерных примочек, к которому прилагались простые, но в то же время чрезвычайно эффективные тактики нападения и защиты.

Если какой-либо из участков фронта проседал, паукообразные Стальные Ткачи мгновенно отгораживали солдат стеной из щитов, а Зеркальные Башни и Эхо Резонаторы начинали работать в полную силу, ожидая подмоги. Если наоборот — последние переходили в «спящий режим», уступая места более агрессивным «собратьям», чья огневая мощь по совокупному эффекту не уступала стирающей города артиллерии.

Кроме того, дворфы активно использовали преимущество местности и в скором времени провели уникальный маневр, смысл которого я понял не сразу.

Примерно через три-четыре минуты после нашей совместной атаки они снова схлестнулись с Доминионом стенка на стенку. Задние ряды напирали, передние пытались оттеснить противника — началась типичная для подобных баталий давка. Казалось, мы увязли надолго, однако бородачи были иного мнения. Я едва не упустил момент, когда они пробили стену щитов осадным орудием и стрелой понеслись вперед, рассекая вражеские формирования надвое.

Складывалось ощущение, что там же их и убьют — забегая в будущее, именно так и случилось. Но, несмотря на мнимую бессмысленность сей наглой вылазки, «пятисотенные» успели провернуть то, что планировали. Наблюдая со стороны, я увидел, как истекающие кровью и охваченные пламенем бойцы с интервалом в десять-пятнадцать шагов вонзают в лед магические «отбойные молотки» и с поразительной синхронностью бьют кулаками по кнопкам. Раздается грохот, дробящий импульс проникает на десятки метров под «землю», и огромный кусок айсберга соскальзывает в дыру вместе сотнями орущих солдат.

Просто. Эффективно. Я бы даже сказал — приятно. Тратить Монсальваты и воскресать глубоко подо льдом смысла нет. Экипировка утеряна, говнюки выбыли.

Думаю, нам было чему у них поучиться. Особенно в плане координации.

Также примечательным было то, что мы на удивление органично вписались в их ряды. И даже более: Аполло всю дорогу терся поблизости и старательно оберегал наши тушки, зачастую делая это с излишним усердием.

По правде говоря, я не вполне улавливал причину столь откровенной заботы, пока не заметил дюжину операторов, снимающих нас с разных ракурсов. Как и бог знает откуда взявшуюся Айден Клэнси — ту самую журналистку в бронированной каске и с покрытым изморозью микрофоном.

«Вот же хитрый жук, — усмехнулся я, поражая „Грозовым Шквалом“ целый участок. — Продолжает набирать очки».

Получается, если раньше он от нас дистанцировался, предпочитая оставаться в тени, то теперь наоборот: хотел поместить себя на обложку рядом с победителями испытания. Что ж, хорошо. Пиар есть пиар. И, пожалуй, в данном случае он взаимовыгодный — пускай «люди» видят, что пока основные силы подтягиваются, небольшой кусочек Вергилия сражается на передовой. Причем не просто красуется гордым анфасом, перетягивая на себя край одеяла, но и вносит ощутимый вклад в общее дело.

«Криолитовые Шипы», миньоны Илая, огненные всплески Локо, тяжелейшие чугунные удары Германа — продвигаясь вперед, мы существенно усложняли Доминиону жизнь. Где больше всех, вне всяческих сомнений, преуспела моя титанида, ибо ее способности оказались поистине гадкими. Чего только стоил снижающий параметры «Цифровой Вирус», передающийся от одного солдата к другому подобно заразной инфекции или невероятно раздражающий «Дата-Шторм» — поток информации, дезориентирующий врагов.

Последний влиял на импланты.

Пронзительный визг в ушах, засоряющий обзор калейдоскоп цветастых картинок и всплывающих сообщений, от которого противники натурально слепли и впадали в панику. Хочешь атаковать не глядя — не вопрос. Для подобных умников есть «Протокол Изоляции», блокирующий заклинания в момент каста, или же «Сеть Эхо», повторяющая действия врага против него самого. Ну а если ты все же попал, то получай в ответ «Протокол Защиты», активирующий неуязвимость на пару секунд.

Да уж. Будь мы врагами, я бы сказал, что она — чертова ведьма. Сбитый каст заклинаний и бесконечный спам всяким дерьмом — штуки реально бесячие. Я бы быстро пришел в исступление. Однако в данном конкретном случае — умница, красавица. Настоящая боевая валькирия, рядом с которой пожинала кровавую дань мрачная туча.

Феноменальная реакция, заоблачное мастерство фехтования и несгибаемая воля как невиданный источник внутренней силы. Преодолев порог шестьсот тридцатого уровня, Гундахар стал еще опаснее. Прямо-таки аватар самой смерти в лице мертвого самурая, уничтожающий противников хладнокровно и без лишнего пафоса.

Честно, наблюдать за его схватками было все равно что смотреть хорошо снятый экшен.

Суть в том, что подобные эпические сражения зачастую скучны и однообразны — как правило это суета, толкотня и однотипные выпады из-за щитов. Но с генералом все обстояло иначе. Он будто снимался в кино, где каждую сцену поединка заранее репетировали с хореографами и каскадерами.

Вот он перерезал пятидесятую по счету глотку, вышел вперед. Слегка отклонил голову вбок, пропуская мимо лезвие топора, после чего плавным движением, словно поглаживая кота против шерсти, поднял вражескому рыцарю забрало и этой же ладонью выпустил в его лицо «Койл». Затем устремился далее. Толкнув плечом, повалил очередного «болванчика». Немного шокированный, тот сразу же попытался подняться, но не судьба — игв перехватил меч за навершие, как если бы держал обычную трость, и за доли секунды нанес три колющих удара прямо в сердце. Одновременно с этим, лязгая пульсирующим силовыми узорами латным доспехом, в его сторону уже стремительно несся вражеский танк, но Гундахар и бровью не повел — применил на воина «Редукцию» и брезгливым пинком отправил многократно уменьшенное тело в глубокую пропасть, заодно проткнув десятки сапог буреломом «Шипов».

Круто? Не то слово.

И что самое забавное: глядя на это, Ада пыталась ему подражать.

Ее сильно уязвило, когда старый игв надрал ей задницу в радиоактивных пустошах. С тех самых пор ищущий совершенства ИИ так и не смог смириться с поражением и теперь был вынужден без конца оглядываться, перенимая опыт. Краем глаза я видел, как она немного иначе перехватила клинок, чуть изменила стойку, попробовала повторить особо сложную комбинацию, параллельно исключив из движений лишнюю показуху.

Со второй попытки ей это удалось. Титанида довольно оскалилась и наконец-таки встретилась взглядом с рыцарем смерти, который в ответ лишь флегматично усмехнулся и ленивым движением продемонстрировал ей большой палец.

Вот и гадай теперь: похвалил он ее или послал? Хотя, с другой стороны, для человека, знающего генерала, ответ очевиден.

Впрочем, я отвлекся.

Настолько, что в следующее мгновение едва не подох — за спиной лопнул удерживающий башню с лебедками стальной трос.

Безусловно, мой уровень восприятия с легкостью бы позволил это заметить, а телу однозначно бы хватило реакции, чтобы увернуться. Но увы. Слишком высокий уровень шума, чересчур много действующих лиц и мельтешащих перед глазами вспышек заклинаний — оно просто затерялось на общем фоне.

Уберег Герман — оказавшись неподалеку, друг вовремя подставил адамантиевый щит и врубил «Устойчивость», отчего по нам хлестнуло так, что казалось, будто бы само пространство завибрировало.

«Небесное Возмездие» выдержало — ни царапины. А вот десятку гномов повезло меньше — бедолаг располовинило вместе с доспехами, зашвырнув их свежие трупы в стан врага.

— Спасибо.

— Нет проблем, — танк пару раз тряхнул кистью. Сломать не сломал, но отдачей отсушило знатно. — Черт! Где Глас⁈

— Я здесь, мой хороший. Как раз наклонился подобрать чей-то лут.

— Слава богу. В таком случае держись позади меня и старайся не потеряться.

— Поверь, мой большой накачанный друг, пока это безобразие не кончится, я буду таскаться за тобой словно рыба-прилипала.

— Хорошо. Влад?

— Да, все нормально, — ответил я, вновь устремляясь в атаку.

Бой продолжался.

Метр за метром, льдина за льдиной, мы продвигались вперед, медленно, но верно подбираясь к южной окраине гигантской дыры.

Было тяжело, скрывать не буду. Но, по крайней мере в данную минуту, ситуация складывалась достаточно позитивная — мы уверенно теснили врагов, отбрасывая их все дальше и дальше. Хотя и интенсивность схватки с каждым разом значительно возрастала.

Инвольтационные испарения, энергия взрывов, пламя, молнии, атакующие лучи света, огненные элементали и тонны адреналина, включая тысячи разгоряченных тел — атмосфера вокруг прогрелась настолько, что холод больше не чувствовался. Лед стал влажным и скольким. Под ногами подобно полчищу миниатюрных змеек начали извиваться ручейки воды.

В целом, обычная смена агрегатного состояния, ничего особенно, но до чего же сладко оно усилило мои молнии. Металлические шипы на подошвах, окованные сталью каблуки и носки — м-м-м, красота. Наверное, Вселенная меня за это накажет, но я испытывал поистине темное удовлетворение, когда видел, как врагов прожаривает до сухого хруста.

Отдельное спасибо Аде за руну Точности, снизившую вероятность случайного поражения союзников.

А в остальном, то, пожалуй, все происходящее можно было описать одним словом — рутина. Болезненная, обжигающая, овевающая удушливой смесью гари и крови.

В конечном итоге я вконец потерял счет тому, сколько раз применил то или иное заклинание. «Лезвия Ветра», «Телекинетический Взрыв», «Гравитационная Аномалия», «Искажение», «Удушение», «Целительный Разряд» и даже «Ободрение» со «Ступенями Ветра» и «Искрами Уязвимости» — все это я использовал множество раз. И продолжал это делать, параллельно изучая главный свой козырь в будущем поединке с профессором — «Крепость Разума».

Это была поистине уникальная способность. Во многом благодаря тому, что с ее помощью я буквально физически ощущал направленное против меня ментальное воздействие. Чувствовал его, мгновенно распознавал его источник, идентифицируя в толпе мрачные лица, и при желании мог контратаковать. Если провести грубую аналогию, то в некоторой степени это было сродни армрестлингу, где исход схватки решали не мускулы, а воля и разум.

Несколько раз я побеждал и, перехватывая контроль, заставлял противников бить по своим. Но затем быстро понял, что закрываться и блокировать проще — мозг уставал. Двух-трех наказать еще можно, но после двадцати-тридцати даже величайший мудрец будет чувствовать себя изнасилованным. А мне силы нужны.

Да и лишнее это.

Подобные дуэли следует приберечь для по-настоящему серьезных противников. Тогда как для ребят попроще есть «Пронзание Разума». Великолепное блюдо, чей изысканный вкус я не сразу распробовал. А когда разобрался, что к чему — начал пользоваться едва ли не повсеместно.

Почему? Да потому что я теперь джедай, мать вашу.

Вот вражеский воин замахивается двуручным мечом, планирует нанести сокрушительный удар и уже начинает движение — как неожиданно его мозг пробивает невидимый импульс, а в голове звучит простой приказ: «Брось!»

И он бросает.

Спустя пару секунд, он попытается наклониться и подобрать оружие, но это неважно — его бой окончен. Замешательство оказалось непозволительно долгим, «Призрачная Гильотина» уже на подходе.

Неплохо. Реально неплохо.

Особенно если учесть, что вариантов подгадить было в избытке: «Сядь», «Обернись», «Наклонись», «Оступись». В пылу сражения, где подохнуть можно было буквально от чего угодно, подобные выкрутасы работали на ура, но не в этом суть. Главная фишка заключалась в том, что данная способность накладывала эффект резонанса — ментальную уязвимость, делающую цель более восприимчивой к повторному воздействию. И таким образом становилась инструментом, с помощью которого можно было зайти еще дальше. К примеру, повторить «Пронзание», однако на этот раз инспирировать действие или мысль посложнее.

«Твой сосед стучит на тебя руководству. Именно поэтому тебя и не повышают. Думаю, вряд ли кто-то заметит, если ты вонзишь кинжал ему в печень», — очередной эксперимент. Просто ткнул пальцем в небо, и, к удивлению, это сработало. Правда, теперь мне стало стыдно: то с какой обидой первый посмотрел на второго — это надо было видеть.

Ну да ладно.

В любом случае стоило признать: Гундахар подарил мне невероятно крутую игрушку. Меня без конца подбивало использовать ее направо и налево, дополнительно усиливая «Пронзание» «Аурой Подчинения», но приходилось себя ограничивать — я экономил ману для поединка с Доусоном.

Помнится, чтобы сломать отца Малькольма я потратил миллион. Разумеется, тогда я действовал грубо — бил по башке словно пьяный матрос. Но тем не менее. Сейчас, если сложить инвольтационные батареи и остаток в «банке маны», получится вдвое меньше. В связи с чем назревает вопрос: будет ли этого достаточно? Если провести грамотную комбинацию — более чем.

Но сперва желательно бы дожить — сегодняшняя битва и не думала утихать. Хуже того, в душу закралось ощущение, что пускай и медленно Небесный Доминион начал приходить в себя после тяжелейшего нокдауна со стороны Диедарниса.

Странно, конечно.

С точки зрения стихиалиев эти безжизненные края пребывали в гармонии и оставались такими на протяжении миллионов лет, пока в один прекрасный день не появилась горстка букашек — агрессивных созданий, которые не просто учинили вокруг жуткий бардак, но и заставили духов нервничать, и даже злиться.

Никто из сражающихся этого не замечал, но потревоженные тысячами взрывов стихиалии один за другим поднимались со дна океана. И прямо сейчас, глубоко под нами, запускали процессы, чьи отголоски кардинальным образом меняли ландшафт: лед ходил ходуном, проваливался и трескался.

Одни участки вздымались и выпячивались как брюхо толстяка. Другие превращались в непроходимые ущелья и острые скалы. Третьи формировали пороги словно ступени или каскад геотермальных бассейнов.

Именно такие естественные преграды в определенный момент затормозили наше продвижение. Когда мы добрались до лагеря Печати Децемвира — того самого, откуда вытаскивали Германа около получаса назад, — вокруг снова произошел локальный катаклизм, полностью перекроивший всю местность. Мы угодили в «горлышко от бутылки», где в конечном итоге снова столкнулись с Доминионом стенка на стенку.

С тем отличием, что в этот раз их ряды были дополнительно защищены крайне необычным силовым барьером — какой-то тусклой пружинящей мембраной, полностью блокирующей любую магию и около пятидесяти процентов физического урона. Исходя из чего, пришлось биться по старинке: искать просветы для удара и одновременно с этим пытаться оттеснить врагов к чертовой матери.

Что мы и делали.

Бугрящиеся от напряжения мышцы, стекающие по вискам капли пота и один пьяный бездельник, продолжающий беззаботно прогуливаться подле «няньки».

— Мужики, кто-нибудь в курсе, а «женские консультации» на Элирме есть? — озвучил он нелепый вопрос.

— Без понятия. А тебе зачем?

— Поразглядывать. Есть у меня желание сменить профессию. Тут ведь, как ни крути, сплошные плюсы: дамы стройные и подтянутые, старух почти нет. Щепотка обаяния, немного таинственности с предсказанием будущего — и между нами вспыхивает похотливая искра.

— Есть медкапсулы. С гарантией приватности, — прокряхтел рыжеволосый гном.

— Ах да, точно. Блин, обидно. Гребаная автоматизация…

Несколько солдат улыбнулись.

— Наверное, это совсем из ряда вон, но почему-то одна вражеская попка никак не хочет покидать мою больную головушку.

— Да ты совсем обнаглел! — стиснув зубы, Мозес всей своей массой навалился на щит. — Ты же только-только закрутил роман с Исидой! Шикарной женщиной, причем во всех отношениях! И уже помышляешь о том, как поскорее сходить налево⁈

— Что поделать, я — та еще шлюшка, — пожал плечами Эстир. — И это не роман, а скорее интрижка. Сомневаюсь, что женщине ее положения и статуса необходим усатый алкаш. По крайней мере, на постоянной основе.

— Многие держат при себе шутов, — прогудел Гундахар. — На твоем месте я бы задумался.

— Я бы попросил. Никакой я не шут. А чертовски харизматичный мужчина с большим сердцем и огромным прибором.

— И невероятно ублюдскими усами.

Закованные в доспехи дворфы откровенно заржали.

— Так, — скорчив недовольную гримасу, шаман похлопал Германа по плечу. — Меня обижают. Мне некомфортно. Я ухожу.

— Да куда ты, е-мае!

Сграбастав Гласа за шкирку, танк оперативно вернул друга на место.

— Совсем сдурел⁈

— Нет, ну это вообще ни в какие ворота! Попрание чести и достоинства! Причем публично! А это, я напомню, гражданское правонарушение и повод для иска!

— Сучье вымя, да захлопнись ты наконец! Или придется мне это сделать! — не выдержал «пятисотенный» по правую руку.

— Я сейчас сам тебя заткну, бородатый ублюдок! — неожиданно грубо отреагировал игв. — Тронешь этого кретина — будешь подыхать с колом в заднице! Ясно?

— Так точно. Прошу прощения, господин, — стушевался тот.

— Невероятно… Вы это слышали? Он только что вписался за меня! На глазах у всей армии! — казалось, Эстир не мог до конца поверить в случившееся. — Черт, я люблю этого мертвого дядьку!

— Боги, да что же это такое… — услышав последнюю фразу, Гундахар принялся рубить врагов со всей яростью. — Я тебя, сволочь усатая, реально накажу. Дай только вернемся в Эанну.

Но шаман его уже не услышал.

Воодушевившись, он материализовал на ладони причудливой формы тотем и метнул его в сторону Доминиона. В тот же миг их силовой барьер подёрнулся вереницей помех и с грохотом лопнул, разлетевшись миллионом дымящихся капель.

Ряды эльфов покачнулись, солдаты Меридиана устремились вперед, круша вражеские черепа, и только «человек» десять остались на месте.

— Охренеть. Это что такое было⁈ — не понял Герман.

— А я почем знаю, — фыркнул Глас. — Либо «Тотем Сбоя», либо «Прах Механоборца», либо другая сгенерированная подсознанием хрень. Возможно, и «Тотем Обратного Потока».

— Именно он, — подмигнула ему Ада.

Перехватив клинок, титанида намеревалась снова ринуться в бой, но спустя пару шагов обернулась. В ее глазах сверкнул озорной огонек, а на губах заиграла едва заметная улыбка:

— А мне нравятся твои усы. Добавляют шарма.

— Сердечно благодарю вас, мадемуазель, — изящно приподняв невидимую шляпу, Эстир посмотрел на меня взглядом декана. — Понял? У тебя только что появился опаснейший конкурент.

— Глупости, — отмахнулся я. — У его высочества нет главного козыря.

— Да неужели? Это какого?

— Хангвила.

— Оу, и правда, — шаман печально вздохнул. — Прости, Ада, но боюсь, у нас с тобой ничего не получится.

— Ну, мы хотя бы попытались.

— Хм.

Развернувшись на каблуках, друг направился дальше по дорожке из трупов. Между вздернутых к небу копий и луж крови, блестящих на солнце словно зеркала.

— Она шутит как человек. Это подозрительно. Очень. Но ничего, думаю, совсем скоро детектив Глас распутает этот клубок. Кстати, Аполло, не хочешь бухнуть?

— Это что? — «панк» поймал странного вида бутылку. — Вискарь времен Восстания Титанов⁈ С вечными баффами⁈

Глава Меридиана сделал жадный глоток.

— Сучье вымя, парень, ну ты даешь! Ты хоть представляешь, сколько он стоит⁈

— А то. Ровно сто девять смертей в темноте и холоде.

Хлопнув собеседника по плечу, шаман продолжил свое путешествие, в то время как дворф, наоборот, остановился в глубокой растерянности — вспомнил слова Диедарниса о ненасытности и ее серьезных последствиях, свалившихся на нас тяжким грузом.

— Влад, мне бы «трусики», — произнес Эстир полминуты спустя.

— «Подгузник Джотто» у тебя. У меня лишь бомбарда.

— А, в натуре. Тогда давай и ее.

— Уверен, что стоит?

— Там далее дорога идет под уклоном, где бойцы Доминиона как раз выстраивают очередную линию обороны. Я могу принять облик «Грифового Метаморфа». Гундахар обклеит панцирь рунами «Иалу», «Атхем», «Шан-ти» и «Токка». А ты разгонишь меня телекинезом — и БАМ! Эпичный кадр получится. Стану для них диско-шаром.

Я на мгновение задумался, воображая картину.

— Шутки шутками, но это реально опасно. Я бы не рисковал.

— Брось, ничего со мной не случится. Им меня не пробить. К тому же это будет последняя забавная выходка на сегодня.

Я обратил внимание, как расширенные зрачки друга блеснули золотым.

— А если серьезно? Ты видел будущее? — спросил я.

— Скорее почувствовал.

— И что же нас ждет?

— Страдания. Восхищение. И грандиозный финал, — одновременно весело и грустно улыбнулся Глас.

— Финал чего?

— Испытания Диедарниса.

Глава 7

В зале главной телестудии Затолиса сегодня было жарко — не от софитов, а от накала страстей.

Приглушенный свет выхватывал из полумрака десяток «лидеров мнений», усевшихся в полукруг словно на трибунал. Их лица — одинаково самоуверенные, одинаково пустые, будто только что вышедшие из-под пресс-формы, — отражали не столько мысли, сколько амбиции. Внизу экрана тревожно пульсировала плашка с названием битвы: «Смерть среди айсбергов». Воздух был густой как кисель, сплошь пропитанный потом, адреналином и неутихающей бурей эмоций. Здесь, в этом замкнутом пространстве, спорили не за истину, а за право быть услышанным. За возможность перекричать остальных и вписать свое имя в хронику вечера.

— Диедарнис был одним из самых преданных солдат Отступника! — с пеной у рта вещал очередной «эксперт». — И одним из первых поднял Восстание Титанов! То, что прямо сейчас он сражается на стороне Вергилия и Аполло Кэрту, наглядно демонстрирует, кто есть кто! «Двадцать первые» и их союзники — зло! Мы обязаны с ними покончить!

— Это Нулевой Меридиан теперь зло⁈ Или Радужный Форменос⁈ А может, Анкалимэ или Габитгатхол⁈ — едва не выпрыгивая из кресла, брызгал слюной лысый гном. — Ты бы прикрыл свою поганую пасть, пока я тебе все зубы не выбил, чертов карагу!

— Твой обезумевший хозяин и его клан — не одно и то же! — парировал эльф. — С Вергилием все понятно: гнилая натура «двадцать первых» уже давно ни для кого не секрет! Но Аполло⁈ У него не было оснований вступать в войну! Как и не было причин заманивать нас в ловушку!

— Да неужели⁈ А что насчет децимации, погубившей двести тысяч человек Августа⁈ Если кто-то забыл, то я напомню: давным-давно род Кэрту присягнул Тарнам! И если для вас, напомаженных мужеложцев, клятвы ничего не значат, то для дворфов они…

— Чушь собачья! — перебил оппонент. — Все присутствующие в курсе, что Аполло плевать на это хотел! Для вас это просто удобное оправдание! И причем здесь вообще Небесный Доминион? Децимацию санкционировали Пантеон и Сенат!

— Ты этими бреднями корми тех, у кого голова по пояс в заднице! Все знают, что это дело рук Эрдамона Белара!

— Это официальное обвинение, господин Фарг? — выдержав паузу, эльф довольно оскалился, наблюдая замешательство дворфа. — Если нет, то, полагаю, вы либо бредите, либо нагло врете!

— Значит, по-твоему, я — лжец⁈

Сжав кулаки, представитель Меридиана вскочил с места, однако в драку так и не вступил — был остановлен, прозвучавшим неподалеку женским голосом:

— Господа, прошу тишины!

Ведущая Брисса всеми силами пыталась скрыть возбуждение, но получалось плохо. Сегодняшний эфир собрал у экранов более полумиллиарда зрителей, отчего рейтинги передачи взлетели до небес. Каждый участник понимал: сказанное здесь разлетится по миру быстрее любого заклинания.

— Мы вынуждены прерваться на экстренную новость, — колени и кисти женщины слегка подрагивали. — Только что мы получили окончательное подтверждение: Кайн Сетиан, глава Галереи Павших и создатель Диедарниса, погиб.

Впервые с начала эфира в зале воцарилось гробовое молчание.

Все знали о фараоне — одном из последних представителей «первых людей». Древнем и могущественным настолько, что многие считали его истинно бессмертным. Тем, кто всегда был, есть и будет, подобно солнцу или законам природы. И кто бы мог подумать, что спустя тьму веков всеми забытый призрак из прошлого все-таки прикончит своего создателя. Так называемого «отца», бывшего для мегалодона не просто хозяином — самим богом.

— Его искалеченное тело было найдено среди ледяных обломков. Также в его ротовой полости был обнаружен кристалл Титаниума, а на груди размещена медная пластина с прокламацией давно исчезнувшего Ордена Механоборцев: «Смерть создателям чудовищ». Вследствие столь ужасающего происшествия руководство Галереи Павших инициировало ритуал «Эскубиэ Мортуорум» и в настоящий момент мобилизует все ресурсы. Входы в штаб-квартиру и остальные здания перекрыты, стража удвоена, любые контакты с внешним миром временно приостановлены. По нашим данным, внутри клана идет подготовка к возможным ответным действиям, однако официального заявления пока нет. Тем не менее, атмосфера в столице напряженная — все ждут дальнейших шагов от Галереи Павших. Остальные кланы первой десятки также приведены в полную боеготовность.

Зачитав бегущий перед глазами текст, ведущая откинулась на спинку стула. Судя по всему, прямо сейчас локальный конфликт перерастал в полномасштабную войну кланов, что не могло не радовать. Значит, ее карьера получит дополнительный виток, позволяя и дальше оставаться главным лицом новостных хроник.

Следующие минут десять она позволила участникам активно спорить и строить теории. Затем предложила вновь пробежаться по ключевым событиям последних недель, как неожиданно получила жесткий отпор — десятки протестующих воплей, сливающихся в протяжный неразборчивый гул, и еще один голос, существенно отличающийся от остальных. Спокойный, размеренный, слегка отдающий мистическим эхом.

— Прошу прощения, госпожа Брисса, но я посетил вашу студию не для того, чтобы слушать повторы. Расскажите, что с боем, — скорее приказал, чем спросил он.

— К сожалению, все наши корреспонденты и операторы на перерождении.

Взглянув на говорившего, женщина нервно вздрогнула и запнулась. Выдержав паузу, посмотрела куда-то вбок, одними губами переспросила: «вы уверены?» и, демонстративно поведя щекой, продолжила:

— Слово передается моей бывшей коллеге — опальной журналистке Айден Клэнси, временно переквалифицировавшейся в военкора, — пальцы ведущей коснулись ушного импланта. — Госпожа Айден, напоминаю: мы ждем от вас непредвзятого репортажа. Сегодня у вас появился уникальный шанс хотя бы частично реабилитироваться в глазах общественности и быть услышанной. Попробуете вновь превратить эфир в трибуну Вергилия — двери имперского телевидения закроются для вас навсегда.

С некоторой задержкой пошла картинка, где творилось полное безумие.

Грохот. Вспышки. Топот сапог. Завывающий ледяной ветер. Стоны раненых и победные вопли.

Придерживая одной рукой сползающую каску, девушка куда-то бежала. Оператор за ней. Вокруг них сражались люди, гремели взрывы, звучали громкие, отрывистые команды. Воздух был густ от заклинаний и дыма. При взгляде со стороны складывалось ощущение, будто бы мир рушился и собирался заново: трещины под ногами расходились, как паутина, во все стороны били осколки шрапнели, а над головой с визгом проносились снаряды и пули. Иными словами, в объективе камеры царил полный хаос, в котором угадывались знакомые силуэты: бородатые дворфы, бойцы Вергилия, некоторые участники испытания. А также вращающийся вдалеке перевернутый «таз» — обклеенный боевыми рунами «Грифовый Метаморф».

«Молнии», «Пламя», «Облака Яда», «Вскипание Крови» — каждый раз, когда «черепаха» ударялась о то или иное препятствие, ее панцирь высвобождал убийственную силу рун и тем самым привносил еще больше неразберихи в этот жуткий бардак.

— Мать твою… да нахер я вообще во все это вписалась… — укрывшись за оплавленной грудой металла, журналистка перевела вопросительный взгляд на оператора. — Ты снимаешь?

Камера слегка качнулась.

В ответ девушка оправилась и, поднеся ко рту микрофон, широко улыбнулась.

— С вами Айден Клэнси, специальный корреспондент с линии фронта! — ее голос дрожал, но держался бодро. — Прямо сейчас, за моей спиной, разворачивается то, что, вполне вероятно, войдет в историю как крупнейшая битва нового времени! — Айден пригнулась от проносящегося над ней метеора. — Здесь, среди грохота орудий, звона стали и ревущих машин, судьба кланов решается в прямом эфире!

В тот самый миг где-то слева обрушилась стыковочная мачта для цеппелинов, и в небо взметнулся столб ледяных осколков, смешанный с криками и инвольтационными испарениями. Камера дернулась, поймав в кадр мелькнувшую фигуру в темных доспехах, и тут же ослепла от яркой вспышки — кто-то из магов не рассчитал дистанцию, ударив «Цепной Молнией» в метре от оператора.

Помехи. Треск. Смена вектора обзора на шагающего впереди голема Доминиона. Грудная бронепластина сорвана. Энергоячейка с триплетом инвольтационных батарей искрится и пылает. Система крепления для оружия превращена в «лохмотья» проводов и гидравлики, а резонансное ядро вот-вот сдетонирует.

— Рик, ты живой?

Картинка медленно поднялась в человеческий рост, после чего снова нацелилась на журналистку, чья правая половина лица была залита кровью.

— Госпожа Айден, вы целы? — ужаснулась ведущая.

— Кажется, это не моя, — с некоторой долей отстраненности девушка провела ладонью по щеке. — Генерал Гундахар только что прошел мимо.

Практически каждый из присутствующих в зале резко напрягся.

— Это не просто битва, — продолжила она. — Это испытание для каждого, кто здесь находится! И если вы думаете, что видели войну, — поверьте, в реальности оно совсем иначе!

— Насколько мы поняли, титан сражается на стороне Вергилия. Это правда? — уточнила Брисса.

— Это не совсем так. Диедарнис мстит!

— Мстит?

— По моей информации, Небесный Доминион сбросил на него тысячи бомб, намереваясь тем самым вынудить его завершить испытание и освободить участников!

— Это общеизвестный факт.

— Верно. Однако насколько кланам понравится, что судьбу их руководства решили за них? Офицеры Доминиона могли уничтожить титана. Возможно, с его гибелью точки возрождения бы исчезли. А если нет?

— Помните о непредвзятости, коллега, — ведущая кисло поморщилась, как если бы ей заорали прямо в ухо. — Тем более речь сейчас идет не об этом. Нам необходимо больше информации о происходящем. Что вы видите?

— Прямо сейчас союзные войска прорывают оборону Доминиона с севера и юга и пытаются заключить их в кольцо! Я вижу, как дворфы Нулевого Меридиана плечом к плечу с бойцами Вергилия сражаются за каждый метр льда! Здесь нет безопасных мест — только храбрость и удача!

Набравшись смелости, журналистка покинула укрытие и бросилась дальше. К самому эпицентру бушующей схватки.

Вокруг нее все кипело: проносились ударные волны, резал слух визг металла, били по мозгам вопли умирающих. Камера дергалась, ловя в кадре то вспышку заклинания, то падающие обломки искореженной техники, то вновь промелькнувшую фигуру в темных доспехах.

— Хорошо, Айден, мы вас поняли. Теперь скажите главное: кто, по вашему мнению, побеждает?

— Вопрос не ко мне, а к военным. Но по всем внешним признакам я бы сказала, что Нулевой Меридиан и Вергилий лидируют! — стряхнув с себя ледяное крошево вперемешку с пеплом, девушка повернулась к оператору. — Тем не менее, ситуация на фронте меняется каждую минуту, поэтому говорить о победе пока рано!

Журналистка хотела улыбнуться. Произнести заготовленные напоследок фразы, как неожиданно земля под ее ногами затряслась. Ледяная корка пошла рябью, начала стремительно таять, и все вокруг будто остановилось. Из клубящихся облаков дыма, раздвигая ряды сражающихся подобно мощной антигравитационной аномалии, возник он — венец технологий первых людей. Могучий титан, чье присутствие давило на грудь тяжелее любой брони. Его шаги отзывались болезненным резонансом в костях, а пронзительный взгляд проникал в саму душу.

Босой, в грязных засаленных лохмотьях и с искрящимся телом, Диедарнис спокойно шагал вперед, как если бы стал воплощением дьявольского пророка. Солдаты перед ним расступались. Враги бросали оружие и разбегались прочь. Все, даже призванные монстры и надрессированные звери понимали, что по степени опасности он для них является существом вне категорий. Рукотворным богом, способным в одиночку противостоять целой армии.

Оказавшись рядом, Айден застыла, буквально позабыв как дышать. Мегалодон был так близко, что казалось, стоит ему протянуть руку — и она исчезнет. Вспыхнет как пылинка или пиробумага для фокусов. Журналистка судорожно вжалась в груду обломков и крепко зажмурилась, прижимая микрофон к груди, словно тот был артефактом, способным ее защитить.

Диедарнис остановился, и на мгновение его тень накрыла девушку с головой. Она почувствовала, как по спине побежал ледяной пот. Ноги стали ватными, а сердце сжалось до размеров горошины. В ту секунду она поняла: титан смотрит прямо на нее. И вот-вот обнулит ее одним прикосновением.

Но мегалодон даже не задержался. Его взгляд скользнул мимо, и он двинулся дальше, оставляя за собой масляной след с прожигающими лед сгустками плазмы.

— О боже… — прошептала она в микрофон, — … это был Диедарнис. И я надеюсь, камера это сняла…

— Да, Айден, мы все видели, — сгорая от зависти, подтвердила ведущая. — Вы в порядке? Можете описать ваши чувства?

Тишина.

— Айден, почему вы молчите? Вы меня слышите?

— Брисса… заткнись, пожалуйста.

Девушка прислонила ладонь к груди.

Сердце колотилось, ее мутило. Пускай и с запозданием, но до бедной журналистки наконец-то дошло, что в эту самую минуту она прошлась по лезвию бритвы. Угодила в ауру опаснейшего хищника. Безжалостную, жестокую, грубо подавляющую волю и заставляющую в страхе замирать.

Такие, как он, способны сотворить все, что угодно. Кайн Сетиан был великим и могущественным человеком. Почти богом. А она — так, молекула. Мизер и незначительная погрешность, которую в расчетах можно даже не учитывать. Захочет — оборвет ее жизнь здесь и сейчас, и никто ему за это ничего не сделает.

Однако то, что она сотворила далее, было трудно объяснить. Ошибка ли это? Безумство? Возможно. Но врожденное любопытство наравне с желанием заполучить сенсацию все-таки побороли здравый смысл и окончательно взяли верх — она обратилась к нему. Сделала это тихо, голос предательски дрогнул, но тем не менее, мегалодон ее услышал прекрасно. И что удивительно — обернулся.

— Господин Диедарнис, вы были одним из Его самых преданных соратников. Теперь вы вернулись, — микрофон в руке журналистки ходил ходуном. — Значит ли это, что вы намерены продолжить начатое?

— Нет.

— Тогда зачем вы здесь? Что именно вы планируете делать?

— Точно не жить в тисках вашего приговора, — титан шагнул ближе, нависая над ней мрачной тучей. — Победители испытания спасли каждого из участников рейда, включая Эрдамона Белара. Полагаю, это единственное, что миру необходимо знать. Если бы они не справились, я бы убил их всех.

На последней фразе Айден снова почувствовала касание его ауры и сжалась в комок.

— Не бойся, дитя, — на лице мегалодона промелькнула та самая блуждающая улыбка. — Сегодня ты не умрешь.

Развернувшись, Диедарнис направился прочь, между делом бросив взгляд на видимую лишь ему одному строку интерфейса: «Заряд стихиалиума — 89,5%».

— А на мой счет волноваться не стоит. Мне недолго осталось.

Вскоре он пропал из виду, скрывшись в облаке дыма. В то время как девушка так и не сдвинулась с места, переживая, быть может, одно из величайших событий в ее жизни. То, о котором она будет вспоминать до конца своих дней.

— Мы остаемся здесь, чтобы рассказать вам правду, — спустя какое-то время произнесла она. — Это хроника выживания, хроника мужества. С вами была Айден Клэнси, благодарю за внимание.

«Интересно, у нее есть мозги?» — думал я, провожая взглядом ушлую журналюгу.

За последние пару минут мы с Гундахаром как минимум трижды спасали ее жизнь. Не целенаправленно, разумеется — просто удачное стечение обстоятельств. Однако настырная баба будто бы этого не замечала: настойчиво пыталась самоубиться и лезла в самое пекло, утягивая за собой несчастного оператора.

Нет, я, конечно, все понимаю: сочный эксклюзив — штука приятная. Но не настолько же, чтобы пародировать Гласа. Шаман-то ладно, его скилл удачи прокачан на славу — видимо, Вселенная таким образом пыталась компенсировать ему ужасы прошлого. Да и как боец он достаточно крепкий — может дать сдачи, если захочет. Но это, блин, чудо в каске куда прется?

А, впрочем, бог с ней. Не моя забота. Тем более сейчас, когда сражение с Доминионом вступило в решающую фазу. Пускай и осложненную набирающим обороты катаклизмом, поделившим воюющие армии на множество очагов.

К сожалению, далеко не все присутствующие понимали, что происходит. Я — знал наверняка. Наши действия взбесили стихиалиев не на шутку — вступили в противоречие с их представлением об устройстве этого места. Гигантской, оскверненной насилием льдины, от которой теперь они хотели избавиться. Рушили, плавили, дробили на части. Делали все, лишь бы этого клочка суши больше не было.

И у них это получится.

Пройдут недели, дни или даже часы — вокруг не останется ничего, кроме моря и тишины. Гармония восстановится, и спустя годы никто даже не вспомнит, что когда-то давно здесь была кровавая битва.

Ну а пока мы имеем то, что имеем. Адскую мясорубку, абсолютно не похожую на тот бой у границ Искариота.

Во многом это было связано с тем, что отнюдь не все участники спешили сражаться. Когда Глас превратился в «Грифового Метаморфа» и на удивление эффективно пробил врагам линию обороны, я увидел интересную картину: молчаливую группу Галереи Павших, что подобно анклаву медленно продвигалась прямо сквозь ряды Небесного Доминиона на юг.

Их движению никто не препятствовал. Попыток атаковать тоже не было. Судя по всему, эльфам Эрдамона все-таки хватило ума не усугублять ситуацию, предоставив Ниаму и Хорсе свободный коридор.

Да уж. Диедарнис действительно качественно всех поимел. Где эти двое — назначенные Кайном соправители-диархи — пожалуй, наиболее яркий тому пример.

Могучие мертвецы, каждый чуть-чуть помладше Гундахара, которые по иронии судьбы не пережили в мире постапокалипсиса и первых пяти дней. Слишком уверенные в собственных силах, чересчур пренебрежительно отнесшиеся к потребностям живой плоти. Один погиб от переохлаждения, второй — от заражения крови. Порезался о ржавый штырь и даже не удосужился промыть рану.

Если подвести итог, то вывод был неутешителен: для них испытание обернулось полнейшим провалом. Потеря уровней — ужасающая. Ответственный за это — Аполло Кэрту. По крайней мере, на первый взгляд. Однако многие если еще не поняли, то уже начинали догадываться — Небесный Доминион сделал бы то же самое. Когда мы вошли в «подземелье», их армия была всего в двадцати километрах и практически сразу же захватила базовый лагерь. И кто его знает, был бы мегалодон столь жесток, если бы его не пытались шантажировать, сбрасывая бомбы?

Одно хорошо: ни «Франкенштейн», ни «хищная гарпия» не планировали принимать поспешных решений. Тем самым они оставили для Вергилия донельзя крошечное, но все-таки пока незапертое окно возможностей, что в некоторой степени могло стать поводом для оптимизма. Хотя особых надежд я не испытывал. После убийства фараона Диедарнис сказал, что союз с Галереей Павших — плохая идея. И, наверное, к нему стоило прислушаться. Вайоми не зря провозгласил себя несущим вечную стражу у истоков жизни и хранителем мира живых.

Как бы то ни было, поживем — увидим. Если вообще выберемся отсюда. Ибо с каждой минутой сражение не то чтобы не утихало, а наоборот — лишь усиливалось, местами приобретая непредсказуемые повороты.

В частности, спустя пару минут после красочного представления с «диско-шаром» мы снова едва не подохли — угодили под гигантский раскол, отделивший нашу группу от основного войска линией наискосок. Так, что ситуация стала резко критической, а соотношение сил сменилось на девять к одному.

Казалось, на этом наша эпопея и закончится, как вдруг пришла помощь откуда не ждали — из плотной завесы дыма правее появился Ар-Хакон и его болотные орки. Они напали на врагов сбоку и достаточно быстро порубили их в мелкий фарш. А я, в свою очередь, задумался, что, быть может, не зря потратил на их вождя «Дыхание Серафима».

Помню, тогда, склонившись над его бездыханным телом в «Акульих Жабрах», я буквально сердцем чувствовал, что он еще сыграет в моей жизни важную роль. Затем долгое время я был уверен, что совершил ошибку. Израсходовал способность на первого встречного, во что Окрус не преминул ткнуть меня носом. Но теперь… кто его знает? Возможно, прямо сейчас Ар-Хакон предотвратил наше обнуление. За что, естественно, ему большое спасибо.

К слову, чем сильнее кольцо Вергилия и Нулевого Меридиана сжималось, тем чаще начинали попадаться мне на глаза знакомые лица.

Ублюдок Джек, его помощник человек-тюлень Меритуул. Затем Мидуна — глава Анкалимэ. Практически обнуленный минотавр Астерий. Баюшми и Кана, спустя мгновение перекрытые дымящейся башкой Локо. Получив краткую передышку, потомок ифрита снова едва не потух, но Гундахар вовремя отвесил ему унизительный поджопник. Так сказать, подкинул дров.

Тогда же я заметил странную парочку, значащуюся в нашем списке как потенциальные союзники — Риона и Лойнис из Стального Центавра. Сводные брат с сестрой и, по некоторым неподтвержденным слухам, любовники, в эту самую минуту сражающиеся против группы орков из Крестов и Плетей.

Любопытно. Либо они что-то не поделили и это непреднамеренная стычка, либо Стальной Центавр выбрал сторону.

А дрались красиво. Высокий голубоглазый брюнет в обтекаемом черном доспехе, прикрывающий башенным щитом хрупкую красноволосую девушку, которой от силы можно было дать лет восемнадцать.

Уверен, при взгляде со стороны многие бы подумали, что ей не место посреди поля битвы, но видимость обманчива. В их тандеме именно Лойнис была ударной силой, специализируясь, прежде всего, на магии крови.

Ограждаемая братом, она «высасывала» трупы, создавала гомункулов, колдовала «Печать Жертвоприношения» и «Вампирический Взрыв». Без сомнения, ее способности наносили врагам колоссальный урон. Но также они били и по ней, вынуждая с пугающей периодичностью «восполнять потери».

Я уже был достаточно близко, когда Рион рассек себе руку и подставил сестре, позволяя вдоволь напиться. Смотрел на нее с обожанием, притом, что внешность девушки не была примечательной — абсолютно плоская спереди и сзади, без ярко выраженной талии и ростом под метр шестьдесят. Бледная кожа, болезненный вид, глаза, полные фанатичного безумия — лично мне она не нравилась от слова совсем. Ни по типажу, ни по внутренним ощущениям. Но это не важно. Благодаря испытанию я и так уже знал, что практически все участники рейда редкостные твари.

— Приветствую, Эо О’Вайоми, — повернув голову в мою сторону, глава Стального Центавра коротко кивнул. — Диедарнис сказал, что именно вы нас спасли. Мы этого не забудем.

Вновь сконцентрировавшись на бое, Рион ударил щитом по земле, и вперед сорвались его сотни темных проекций. Целый «товарный поезд» из десятков щитов, пробивающий в рядах противников длинную брешь.

Эффектно. Нечто похожее на «Таран» Германа, вполне вероятно, даже его копия, но улучшенная совсем иначе. Меня — восхитило. Танка — неприятно укололо, будто бы кто-то сплагиатил его коронный прием. Отчего, оценив масштаб разрушений, друг лишь презрительно фыркнул и с грозным видом закинул в рот «конфетку для мозгов».

Помнится, Гундахар велел ему жрать их днями и ночами, что, собственно, тот и делал. Повысил интеллект на четырнадцать единиц и останавливаться на достигнутом не планировал.

— Все, Лойнис. Уходим.

— Помочь не желаете? — уточнил я.

— Подобные решения не стоит принимать сгоряча. Позже поговорим.

Брат с сестрой удалились. А мы, тем временем, снова схлестнулись с Доминионом, переживая одни и те же боевые итерации вновь и вновь.

— Он мне не нравится, — подытожил Герман, разрубая первого попавшегося эльфа вместе с доспехами. — И «Таран» прокачал по-дурацки. Людей-то он раскидает, но против массивных существ и конструкций толку мало. Пустой выпендреж. Считай, самолично заблокировал себе половину возможностей.

— Категорически с вами согласен, многоуважаемый танк, — промурлыкал Эстир. — Ваш авторский вариант смотрится куда элегантнее. В нем есть и универсальность, и грациозная сила.

— Так. Ты сейчас подлизываешься? Или что ты там делаешь?

— Подлизываюсь? С чего бы?

— С того, что ты продал меня тому роботу!

— Ах, ты об этом, — лучезарно улыбнулся Глас. — Нет, дружище, я не злопамятен. Было — и было. Не бери в голову.

— Минуточку. Должно же быть наоборот, нет?

— А? Прости, я забыл. О чем мы сейчас говорили?

Герман сбил с ног очередного противника.

— О том, что после победы ты проставляешься.

— Пф-ф, да не вопрос! — оживился шаман. — Я тебе больше скажу: после всего того, что ты, мой герой, для меня сделал, я устрою тебе такую вечеринку, что ты ее век не забудешь! Обещаю, ты будешь доволен как слон! Влада, кстати, это тоже касается. О! А вот и Август!

«Слава богу», — с большой долей облегчения вздохнул я.

Появление основной части войска Вергилия произошло как нельзя кстати — несмотря на глобальный успех, некоторые участки фронта по нашему направлению начали проседать. Хуже того — мы сильно замедлились, и именно в этом заключалась основная проблема.

Пройдет еще немного времени, и воскреснут те, кого титан убил в самом начале. Да, почти все они утратили экипировку и не сразу поймут, где находятся. Будут дезориентированы и потратят драгоценные секунды на облачение в запасные комплекты брони. Но их, я напомню, порядка двенадцати тысяч, что, как нетрудно догадаться, большая угроза.

Однако это было далеко не единственной причиной моего беспокойства. Во-первых, шагая вперед, я понимал, что совсем скоро состоится наша битва с профессором, проиграть которую я не мог. Ибо это означало, что с высокой долей вероятности я потеряю Аду раз и навсегда. Во-вторых, я буквально всеми фибрами души ощущал, что грядет нечто ужасное. Быть может, связанное с Пантеоном или вмешательством других высших сил, нависших над нами подобно Дамоклову мечу. Ну а в-третьих, будто бы подчеркивая важность первого и второго, неподалеку снова возник Диедарнис. Титан, чей внешний вид приближался к тому, что я видел перед входом в чертоги.

Изувеченный, сжигаемый раскаленным реактором изнутри и медленно умирающий, он ничего не делал. Лишь молча наблюдал, как Август подошел ко мне и крепко сжал мою руку.

— Парни, вы как?

— Теперь лучше, — улыбнулся Герман.

— Хорошо. Рад, что вы уцелели, — инженер повернулся к Гундахару, протягивая ему жезл «Иль-Трон». — Армия Вергилия в вашем распоряжении, генерал. Будьте любезны, задайте жару этим ублюдкам.

— С большим удовольствием.

Старый игв почтительно склонил голову.

— Связи по-прежнему нет, но я нашел решение, — Август протянул рыцарю смерти нечто похожее на радиогарнитуру. — Есть у тебя и у командующих подразделениями. Не густо, но для наших целей более чем.

— Понятно. А что насчет остального? Все готово?

— Да. Вопрос только: как именно мы это сделаем?

— Добровольно.

Согласно кивнув, инженер передал Гундахару массивные кандалы из орихалка. Тот, в свою очередь, обратил взор на Аду.

— Надо, чтобы ты это надела. Затем села в Атласа, — прогудел он. — Велнарин отвезет тебя к порталам. Отправляйся в Эанну, наши люди там тебя встретят и ненадолго запрут. Думаю, мне не следует объяснять, что с минуты на минуту ты станешь опасна.

— Предлагаешь сменить одну клетку на другую? — титанида недоверчиво изогнула бровь.

— Гравитон у меня, — напомнил генерал. — Вайоми не простит, если, защищаясь, я тебя уничтожу. А я не прощу, если ты лишишь меня возможности попасть в Орлионтан, уничтожив его.

— Ты прав, — выдержав паузу, девушка протянула руки, чувствуя, как ее кисти сковывает холодный металл. — Но я буду пытаться вырваться. И скорее всего мне будет очень больно.

— Ничего страшного. Потерпишь.

— Скажи честно: тебя это порадует?

— Не будь дурой.

Ада весело улыбнулась. Потом посмотрела на меня. Глазами, полными скрытой печали и одновременно с этим колоссальной надежды.

— Все будет хорошо, — подтвердил я. — Даже не сомневайся.

— Ты справишься.

Поцеловав меня на прощание, титанида забралась в кузов Атласа, и автомобиль снова тронулся в путь. А секундой позже по рядам Нулевого Меридиана и Вергилия пробежал громкий крик:

— ВСЕМ ВМЕСТЕ! СЕЙЧАС!

Тысячи «людей» сорвались в последнюю решающую атаку, и лишь один из них остался на месте.

Диедарнис.

Великий титан, что впервые за свою невообразимо долгую жизнь чувствовал удовлетворение и покой.

— Не зря… — прошептал он, вдыхая ледяной воздух полной грудью. — Это было не зря…

Сказать, что далее началась полная жопа, значило не сказать ничего — это был сущий кошмар. Схватка, чья интенсивность возросла настолько, что зачастую я искренне недоумевал, почему по-прежнему жив.

Я горел, получал обморожения, дышал ядовитым газом. Чувствовал, как мою кожу пронзают сотни осколков, а кровь внутри вен начинает вскипать. Но несмотря на это все равно продолжал разить врагов сталью и магией, продвигаясь вперед с маниакальным упорством.

«Боже. Как же мы докатились до жизни такой?» — пронеслось в моей голове.

Тысячи убитых, огромный экономический ущерб и череда бессмысленных конфликтов, в то время как Система трещит по швам, а в мире ежедневно образуются точки прорывов. Идиотизм, скажете вы? Не то слово. Но и пути назад тоже нет. Надо довести начатое до конца. Вырвать с корнем эту гнилую заразу, чтобы ее проклятые споры больше не размножались.

Что мы и делали.

Последний рывок. Финальный аккорд.

Невероятное усилие объединенных общей целью незнакомых «людей», чьи боль и страдания в конечном итоге дали плоды — Доминион проигрывал. Отступил к последнему рубежу обороны и ушел в тотальную защиту, явно не зная, что делать.

Честно признаться, наблюдая, как армия противника стремительно тает, я до последнего ожидал некой гадости: вмешательства Пантеона или исхода их небесного воинства сквозь врата. Мое разыгравшееся воображение даже рисовало силуэты Диониссимо и Зилота, периодически проявляющиеся в небе. Как и появление Эйслины вместе с загадочно исчезнувшим Галилео.

Однако ничего подобного не происходило — боги наблюдали, но не вмешивались.

Оставалось лишь гадать: почему? Спорили между собой? Боялись Диедарниса? Или все-таки решили сохранять нейтралитет?

Полагаю, ответа на эти вопросы мы не узнаем. Да и плевать. Главное, что если так будет продолжаться и впредь, то у нас появятся неплохие шансы выйти победителями из этой чудовищной бойни. Потому что иначе как бойней это назвать было нельзя.

Чувствуя себя загнанными в угол, солдаты Доминиона пришли в исступление. Начали сражаться гораздо яростнее и чаще шли на риск, активируя самые убийственные артефакты и заклинания.

Мощнейшие взрывы, жуткие инфернальные монстры, демоны Унд-Хеку и, более того, спешно отогнанный «печатью Заранды» золотой дракон.

Несколько раз они ударили по нам очень больно. В определенный момент даже показалось, что им удалось качнуть чашу весов в свою сторону, тем самым переломив исход схватки, но не судьба — в дело вступил старина Мозес.

Активировав боевую трансформу, он применил «Массовое Воскрешение». Всего одно-единственное заклинание — на большее его ресурса истока не хватило, — но, черт возьми, до чего же вовремя он это сделал! Сотни солдат вернулись с того света и снова взялись за мечи! И все благодаря одному доброму несуразному толстяку.

Не знаю, будет ли Гундахар продолжать и дальше его унижать, — хотя кого я обманываю: разумеется, да, — но факт остается фактом: без Антона и его способностей нам бы пришлось крайне туго.

— ОСТАЛОСЬ ЕЩЕ СОВСЕМ ЧУТЬ-ЧУТЬ! КРУШИТЕ ИХ, ЛЕНИВЫЕ ЧЕРТИ! — разнесся усиленный магией приказ генерала.

И мы крушили.

Били врагов ровно до тех пор, пока Белар-старший не пошел на крайние меры — применил божественный артефакт, за доли секунды оградивший остатки Доминиона от вражеской армии.

Следом дваргийская «военная машина» резко остановилась. Механические Жнецы встали как вкопанные, стволы орудий плюнули огнем в последний раз и послушно застыли, синхронно нацелившись на гигантский золотой купол. Аналог «Декагона Кристо», но с тем отличием, что конкретно этот барьер оказался в сотню раз больше.

Вокруг впервые воцарилась относительная тишина, и мы наконец увидели самого Эрдамона, стоящего в окружении десятков телохранителей.

— Вот ты и попался, дерьма кусок… — усмехнулся Аполло сбоку от меня.

Укрытый медленно вращающимся «Щитом Аркан», глава Меридиана вышел вперед.

Затем подошел вплотную к барьеру и, будто бы проверяя, провел топором по золотистой преграде. Его серьга из божественной стали ярко засветилась, а лезвие начало оставлять на куполе глубокие искрящиеся царапины.

Без понятия, что за «убервафля» болталась в его ухе, но всем присутствующим вдруг стало понятно: с ее помощью гном мог пробить силовой барьер будто стекло.

Это была минута его триумфа.

Минута радости, которая, спустя пару ударов сердца, сменилась на разочарование и даже испуг — «панк» увидел то, чего опасался с начала сражения. Электру, Черного Астрала, а также бедолагу Флина и, пожалуй, его единственного друга, жизнью которого он дорожил.

— Мать твою… — вырвалось из его уст.

Было произнесено достаточно тихо, но почему-то именно эту фразу услышали все.

Глава 8

— Маски долой, Аполло… маски долой… — голос главы Доминиона, подобно звуку скрипящего колеса, эхом разнесся между рядами.

Со дня нашей последней встречи Белар сильно изменился. И в настоящий момент выглядел крайне плохо. Так, словно он постарел еще лет на тридцать, буквально по щелчку превратившись из властного пожилого мужчины в сгорбленного морщинистого урода.

Во многом это было связано с тем, что для него испытание Диедарниса обернулось чудовищной катастрофой.

Публичное унижение, когда титан придавливал его подошвой ботинка и хватал за волосы будто распутную девку. «Исповедь», вбившая клин между ним и его дражайшим наследником. А также потеря более сотни уровней, что, несомненно, ударило по Эрдамону больнее всего.

«Время — высший хищник. Оно никогда не проигрывает» — я часто слышал эту фразу. И именно сейчас, на его примере, вновь убедился в ее точности.

Суть в том, что «проклятие Хроноса» вносило в его жизнь некоторые коррективы. Где каждая смерть не просто лишала его уровней, но и забирала украденные у других годы жизни, полученные, прежде всего, с помощью зелья Омоложения.

Растолченная в пыль сердцевина Зервана, мифический Айлирн, сайлендра, корень цитриса и эссенция человеческих душ — если бы не это зелье, Белар давно бы умер от старости, поскольку тому же Фройлину было глубоко за шестьдесят.

Он пил его постоянно. Тратил баснословное состояние на закупки ингредиентов и дорогостоящее производство, однако и тут не обошлось без проблем: ввиду частого употребления, его организм начал вырабатывать толерантность к лекарству — Эрдамону требовалось больше. Десятки жизней, чтобы поддерживать одну увядающую.

Возможно, именно это сформировало его отношение к другим. Люди — это ресурс. Их жизни — это ресурс. Его сила, молодость и, главное, время.

Немудрено, что все той же частичкой стихиалия я воспринимал его как зловонную трясину. Усыхающий кусок дерьма и гребаный вампир, к которому наравне со старостью пришла и злость. Ненависть, проецирующаяся на весь остальной мир.

Белар чувствовал возрастные изменения, и они его пугали. Хуже того, делали его неполноценным. Заставляли презирать каждого, чьи дух и тело продолжали источать энергию и силу.

Тем интереснее, что в награду за испытание я получил «Дар Вечной Весны» — возможность исцелить одно избранное существо от «проклятия Хроноса».

Любопытное совпадение, не правда ли? Или же все-таки нет? Или это весомый аргумент для торга? Палочка-выручалочка, способная чудесным образом остановить войну? Что ж, быть может, оно действительно могло бы им стать, но нет. Ни за что. Я не для того прошел через ад, чтобы вручать бесценный дар подонку, погубившему двести тысяч человек на орбите.

К слову, его перемены во внешности были далеко не единственным, что отличало его облик от прежнего Эрдамона Белара. Помимо фиолетовой мантии и поддерживающего тело экзоскелета, я заприметил ряд тускло светящихся новинок: браслет, медальон, металлический пояс со сложным геометрическим орнаментом и десятками сегментов, в каждый из которых были инкрустированы кроваво-красные камни, а также странного вида пряжка. Часы, циферблат на сто делений, тихо жужжащие за прозрачным стеклом маховики.

Каждые десять-пятнадцать секунд один из камней ярко вспыхивал и угасал, а стрелка часов медленно тикала. Тогда я этого не знал — лишь смутно догадывался, — но это был так называемый мифический «Реликварий Опыта» — очередная большая редкость и, по сути, резерв, предусмотренный на случай резкой потери уровней.

Подобные артефакты были персональными. Изготавливались таким образом, чтобы никто, кроме владельца, не мог ими воспользоваться. Как, собственно, и пополнять.

Глава Небесного Доминиона берег его на черный день. Хотел задействовать в качестве финального рывка для обретения божественного статуса, но не срослось. Злой рок настиг ублюдка раньше, чем тот рассчитывал.

— Маски долой, Аполло… — усталым голосом повторил он.

— Тебя заело? Шлюха ты старая.

По рядам с обеих сторон пробежала волна изумления. Совсем недавно подобная дерзость была чем-то немыслимым, синонимом смертного приговора, однако теперь ситуация изменилась.

— Полагаю, ты чувствуешь облегчение, — Белар вяло улыбнулся, но сделал это отнюдь не по-доброму. — Понимаю. Бросив мне вызов, тебя переполняют эмоции. Смелость, гордость, кураж. Не побоялся, переступил черту. Но так и не понял, что шагнул в логово льва.

— Избавь меня от своего сраного пафоса, — «панк» подошел вплотную к преграде. — Ты окружен. Барьер тебя не спасет. Поэтому прикажи своим «людям» сложить оружие и сдавайся. Ты проиграл.

— Я говорил, — перебив оппонента, Эрдамон повысил голос, дополнительно усиливая его магией. — Я — не тот противник, что тебе нужен! Ты совершил ошибку тогда, совершаешь ее и сейчас!

Короткий кивок, и тело Черного Астрала одновременно пронзают несколько кинжалов из божественной стали. Раздается мучительный стон, барабанных перепонок касается влажный хруст, и, спустя мгновение, голова командующего армией Меридиана ударяется о декагон.

Все произошло очень быстро. Настолько же неожиданно, насколько и шокирующе, отчего гномы Аполло резко занервничали.

Для многих из них Черный Астрал был уважаемым дворфом. Опытным ветераном, героем множества битв и по большому счету ходячей легендой, потеря которой была воспринята крайне болезненно.

В том числе и главой клана.

— За каждого моего я обнулю сотню твоих, — «панк» продолжал смотреть на старика. Он не утратил самообладания, но все слышали, как в его голосе клокотала едва сдерживаемая ярость. — Включая твоего отпрыска.

— Ясно. Значит, ты не усвоил урок.

Очередной пасс ладонью, и вперед выводят Электру. Участницу рейда, на удивление симпатичную полуэльфийку-полугному, а также одну из ближайших соратниц Кэрту, взглянув на которую, глава Меридиана впервые дрогнул. Начал сомневаться, прекрасно понимая, что будет дальше.

— Вели своим офицерам отвести войска, — произнес Эрдамон. — Иначе ее постигнет та же участь.

Дворф тяжело вздохнул. Его глаза вдруг стали влажными, а кожу на лбу избороздили глубокие морщины.

Ужасный выбор.

Электра нравилась ему. Не только как воин, но и как женщина. Когда-то давно, во времена своей юности, он трижды приглашал ее на свидание, но каждый раз получал отказ. Смертельно обижался, долго переживал и, тем не менее, предпринимал массу усилий, чтобы девушка оставалась рядом. Он не хотел ее терять. Ни тогда, ни сейчас. Однако факт оставался фактом: в данную минуту ставки были слишком высоки. Дворф не мог пойти на попятную, когда до величайшей победы в его жизни оставался всего один шаг. Ему придется пожертвовать ей. Принять решение, о котором впоследствии он будет страшно жалеть. И пускай большинство из нас видели в нем лишь жадного до власти политика, но в глубине души «панк» оставался обычным гномом. Совестливым, местами благородным, умеющим ценить дружбу и близких «людей».

— Вы никогда мне не нравились, господин Аполло. Но я всегда вас уважала, — окончательно смирившись с судьбой, девушка позволила себе улыбнуться. — Так пускай моя жертва не будет напрасной. Нулевой Меридиан заслуживает эту победу.

— Точнее поражение, — усмехнулся Белар, подавая сигнал, после чего время вокруг будто замедлилось.

«Панк» не выдержал. Не справился с напряжением.

Чувствуя, как его сердце разрывает на части, он попытался прорваться: обрушил топор на преграду, из-за чего купол треснул от основания до самого верха, но не успел — с гулким стуком голова Электры ударилась о лед. В жалком полуметре от окованных мифрилом сапог.

Следом по рядам дворфов пробежал злобный гул. А сам глава клана, казалось, разом постарел лет на десять.

Он испытывал тихий ужас. Переживание глубокой утраты, что вопреки ожиданиям оказалось гораздо сокрушительнее, чем тот предполагал. Так, словно он вновь оказался влюбленным юнцом, когда-то мечтавшим прожить с этой девушкой всю оставшуюся жизнь.

— Мразь… гребаная ты мразь… — колени и кисти Кэрту мелко дрожали. Не от страха — от тонны адреналина, впрыснутого в кровь. — Клянусь Пантеоном, я прикончу тебя как бродячую псину… Утоплю в крови не только тебя, но и весь твой гнилой род…

— Вижу, твои войска по-прежнему здесь, — флегматично зевнул эльф. — Стало быть, мы продолжаем.

Солдаты Доминиона вытолкнули вперед Флина.

Перепуганного гнома, при взгляде на которого Аполло снова почувствовал, как все внутри него болезненно сжалось.

Впрочем, не только у него. Я тоже был знаком с Флином. Виделся и общался несколько раз. Более того, ощущал львиную долю ответственности за происходящее прямо сейчас. Ведь именно с моей подачи дворф повел солдат на войну, оказавшись в итоге там, где он есть.

Наблюдая со стороны, мы с Эстиром пытались взломать защиту. Применяли различные заклинания, шаман генерировал тотемы с абсолютно несвойственным ему уровнем концентрации, но все было тщетно — божественный артефакт оказался сильнее чего бы то ни было.

Возможно, мегалодон был в состоянии помочь — мог протянуть бедолаге спасательный круг, уничтожив барьер. Но Диедарнис бездействовал. Оставался глух ко всему, что происходило вне его интересов.

— Это всего лишь секретарь, — брезгливо отмахнулся глава Меридиана. — Пользы от его убийства тебе никакой.

— Да неужели? Думаешь, я не в курсе, что из всех присутствующих он твой лучший и, не побоюсь этого слова, единственный друг? — Эрдамон довольно оскалился, как если бы услышал превосходную шутку. — Разумеется, формат ваших взаимоотношений весьма необычен. Ты без конца его третируешь, увольняешь по пять раз на дню и никогда не признаешься, что он тебе дорог, но так и есть. Именно он все это время был с тобой рядом и всегда поддерживал. А значит, смерть этого низушка принесет тебе особую боль. Что, несомненно, будет только началом. Твоим наказанием за глупость и дерзость!

— Тронешь его, и я тебя, сына пятидесяти отцов, не просто обнулю! Я тебе рожу обоссу и хер об мантию вытру!

— Закрой свою поганую пасть, чертов выскочка! — Белар переменился в лице, демонстрируя всю серьезность намерений. — У тебя ровно три секунды на то, чтобы приказать офицерам отвести войска и оставить нас с Вергилием наедине. И раз…

Аполло грозно нахмурился, но с места не сдвинулся.

— Два…

— Выкуси, старая гнида.

— Три…

— Ладно, сучье вымя… ЛАДНО! — вдруг проорал дворф. — Мы отойдем!

Секретарь облегченно выдохнул, а «панк», тем временем, повернулся к нам.

— Простите, парни, но я не могу. Это была славная битва, но боюсь, что дальше вам придется одним.

Я молча кивнул.

Разумеется, подобный маневр качественно все усложнит, но злости не было. Умом я понимал, что ради Германа и остальных сделал бы то же самое.

— Что и следовало доказать, — усмехнулся Эрдамон. — Глупый, эгоистичный слабак. Готов подставить союзников ради того, кто так или иначе скоро подохнет.

— Вели солдатам отпустить Флина и отойти на полсотни шагов. Мой отряд «пятисотенных» заберет его сразу же, как барьер исчезнет.

— А знаешь, пожалуй, нет. Я не стану этого делать.

— Что значит не станешь⁈ — глава Меридиана покраснел от гнева. — Ты сказал, чтобы я отвел войска! Я согласился! Так чего еще тебе от меня надо?

— Ты опоздал, — холодно отчеканил эльф. — Я давал тебе время. Драгоценные секунды, которые ты только что потратил впустую. Твоя армия не сдвинулась ни на метр, и я более не намерен заключать с тобой сделку. Твой друг умрет.

Не без труда, но Белар выпрямился в полный рост. В его глазах вспыхнула жгучая ненависть, и все присутствующие неожиданно поняли: он просто издевается. Глумится и унижает врага тем же способом, как это делал Диедарнис во время испытания.

— Ясно, — Аполло вновь подошел вплотную к барьеру. — Так чего же ты хочешь на самом деле? А? Хочешь кланхол? Забирай. Забирай его, забирай острова, забирай прииски! Только не трогай Флина!

— Мне плевать на твои острова и жалкие прииски. Однако ты прав, есть кое-что. Я хочу, чтобы вся твоя гордость была уничтожена, — поддерживаемый телохранителями под руки, Эрдамон вышел вперед. — Желаешь спасти его? Тогда на колени.

— Чего⁈ — «панк» обомлел от столь неслыханной наглости. — Ты совсем из ума выжил, старый ублюдок⁈ Твоя армия окружена, оставшиеся в живых солдаты вот-вот сдохнут, и ты еще смеешь мне ставить условия⁈

— Либо ты встанешь передо мной на колени, либо твой секретарь умрет. Третьего не дано.

— Ты явно не в себе! И ты чертов идиот, если думаешь, что я когда-либо на это пойду!

— А почему нет? — вдруг рассмеялся Эрдамон. — Участники рейда видели, как титан издевался надо мной. Заставил унижаться, чтобы спасти сына. Так и что мешает тебе это сделать? Разве твоя гордыня стоит дороже жизни лучшего друга?

— Это какой-то бред…

— Я ведь даже не прошу передо мной извиняться. Просто встань на колени, и обещаю: Флин покинет это место в целости и сохранности. У тебя тридцать секунд. Время пошло.

Гигантское окровавленное поле битвы вновь погрузилось в звенящую тишину.

Часы на поясе Белара тикали. Солдаты нервно переглядывались и скрипели доспехами. А Аполло всю дорогу метался в своих мыслях словно раненый зверь.

Он чувствовал подвох. Знал, что остроухий подонок играется с ним, однако выхода из сложившейся ситуации просто не видел — ему придется это сделать. Хотя бы потому, что в противном случае он останется абсолютно один. Потеряет единственного, кто по-настоящему был ему дорог.

— Мать твою… — в конечном итоге прошептал он. — Хорошо. Будь по-твоему.

— Господин Аполло, я запрещаю вам это делать! — неожиданно послышался голос Флина.

Тысячи пар глаз метнулись в его сторону и подобно мячикам для пинг-понга тотчас же отскочили обратно в главу клана, выглядящего мрачнее тучи.

— Проклятье, ну вот и кто просил тебя вмешиваться, гадкая ты сварливая морда…

Подняв глаза выше, глава Меридиана посмотрел на друга.

— Зачем? Скажи, зачем?

— А разве вы не поняли? — печально улыбнулся тот. — Эрдамон Белар все равно меня убьет. Он просто тянет время. Ждет, когда воскреснут те, кого Диедарнис убил в самом начале.

Услышав последнюю фразу, «панк» крепко зажмурился, как если бы пережил мучительную вспышку головной боли. Он понимал, что гном прав. Но в то же время испытывал смешанные чувства. До тех пор, пока секретарь не произнес это вслух, ему казалось, что пускай и мизерные, но шансы на спасение есть. Надо лишь их не «спугнуть». Убедить самого себя и искренне верить, что все обойдется.

Однако теперь все разрушилось словно карточный домик.

Старый эльф отнюдь не планировал идти на сделку. Хотя бы потому, что это была банальная месть. Иллюзия выбора в надежде сделать врагу побольнее.

И у него это получилось.

Вся гордость дворфа действительно улетучилась. Он чувствовал себя раздавленным. Морально и как будто физически.

— Флин, прости меня… Пожалуйста, прости…

— Не стоит извиняться, господин Аполло. Для меня было честью служить вам.

Это было последнее, что он произнес.

Блеснули в лучах солнца «золотые» кинжалы, голова дворфа покатилась по «земле», и неожиданно стало так тихо, что все присутствующие услышали трещащие в глубине массивы льда.

— Я обращаюсь ко всем… К гномам Меридиана, людям Вергилия и остальным… — «панк» говорил спокойно, но складывалось стойкое ощущение, что его голос был способен дробить скалы. — Если у вас есть божественная сталь — сейчас самое время ею воспользоваться.

Он более ничего не сказал. Лишь смахнул ладонью стекающие по щекам горькие слезы и обрушил топор на преграду.

А спустя мгновение к нему присоединились все остальные.

Наша атака длилась недолго.

Концентрация огня и бушующей в сердцах ненависти была столь чудовищной, что мы уничтожили декагон за минуту. Но несмотря на это Белар успел добиться своего — стоило последнему участку барьера разлететься миллионом осколков, как зависшая в небе «Сфера Надзора» начала отмечать тысячи тепловых сигнатур.

С прорыва Диедарниса прошел ровно час.

Солдаты Доминиона материализовались на точках, друзья и враги резко перемешались, и одновременно с этим наступил момент, к которому я морально готовился все это время — Файр.

Профессор воскрес.

Я знал это. Чувствовал его присутствие. Как и стремительно возросшую степень угрозы, осложненную тем, что меня буквально разрывало на части. С одной стороны, я понимал, что должен во что бы то ни стало сразиться с Доусоном, потому что на кону стояла Ада и наша с ней личная жизнь. Но с другой — Эрдамон и отец Малькольм были как на ладони. Нам оставалось совсем чуть-чуть. Казалось, стоит протянуть руку, нанести последний решающий удар, и все, война закончится.

Скрывать не буду, желание добить подонков практически перевесило чашу весов, однако холодная рука с пепельно-серой кожей меня отрезвила.

— Твое личное счастье важнее войны кланов. Поверь, я знаю, о чем говорю, — прогудел Гундахар, крепко ухватив меня за плечо. — Иди, спасай синекожую бестию. А с этими уродами я сам разберусь.

— Ты прав.

Согласившись, я направился прочь, но тотчас остановился, протягивая игву деревянный кулон — артефакт, дарующий временную защиту от способностей Инквизитора.

— Ну и нахрен ты мне это даешь, тупица несчастный? Я же мертвый.

— В арсенале Малькольма есть не только «Брадикардия». Еще «Паразитизм» и «Внушение Боли».

— Видеть перед собой бестолковых паразитов каждый день — это и есть настоящая боль. А у него это так. Говно на палке.

— Мне бы твою уверенность, — усмехнулся я.

— Все, Вайоми, пшел с глаз моих. И чтобы без победы не возвращался.

— Благодарю.

Я последовал его совету.

Скрылся в рядах атакующих и в скором времени пропал с радара.

А генерал, тем временем, повернулся к Августу. Главе Вергилия, что ровно в следующую секунду, прижимая к уху радиогарнитуру, грязно выматерился.

— В чем дело?

— Мы не успели. Портальные инженеры передают, что Атлас не доехал до них сотни метров. Ада крушит его изнутри. Пытается выломать двери и совсем скоро вырвется на свободу. Но Вел не сдается — вместо мегалитов он решил отвезти ее как можно дальше отсюда.

— Ясно. Жалко, конечно. Я думал, сработает. Хотя и не сказать, что я удивлен.

«Глубокий вздох — медленный выдох»…

«Глубокий вздох — медленный выдох»…

Продвигаясь между рядами, я начал погружать себя в состояние медитативного транса.

Помнится, пребывая в чертогах, Заранда многому меня научил. Приоткрыл завесу на «путь стихиалиев», где способность концентрироваться на главном была одним из основополагающих принципов нашего обучения.

Что я и делал.

Успокаивал мысли и подобно наслаиваемым на изображение фильтрам отсекал ненужное.

Стоны раненых, бессвязные вопли и рев двигателей — долой. Мне они ни к чему. Тысячи пар сражающихся — оставить лишь контуры, включая оружие, а остальное размыть. Изменения ландшафта — оставить без изменений.

Пожалуй, в ту самую минуту я был словно компьютер. Качество графики, тени, текстуры, трассировка лучей — все это было принесено в жертву ради одной-единственной цели: повышения кадров в секунду и уменьшения времени отклика. Ну и как следствие — ускорение поиска.

Эльфы, орки, гномы — всех затемнить. Женщин и мужчин ростом ниже ста восьмидесяти сантиметров — тоже.

Продолжая шагать вперед и параллельно создавая вокруг себя информационный вакуум, я ощущал, как мои органы чувств обострились до предела. Я был словно оголенный нерв. Сжатая пружина, готовая выстрелить в любой момент.

Порывы ветра, дыхание, невидимые глазу завихрения от смешивания горячего и холодного воздуха — я искал его. Задействовал врожденные способности стихиалиев, но ничего не находил.

«Где же ты?»

Тишина.

Периодически мелькающие лица мужчин, подпадающих под запрос, но все это было не то. Профессор будто исчез. Или же укрылся в тенях, готовя удар.

Еще около минуты я потратил на поиски, но ничего не добился. А значит, у меня оставался всего один шанс его отыскать — использовать «Тропу Забвения». Способность рыцаря смерти, позволяющую телепортироваться к желаемой цели.

Когда я применил ее, мир вокруг изменился: дневной свет погас, лед превратился в пепел, руки забытых душ крепко обхватили меня со всех сторон, а перед глазами начали пульсировать красные точки — бьющиеся сердца врагов.

По логике я должен был выбрать кого-то одного. Как именно это сделать я не знал, но интуиция подсказала, что необходимо просто назвать имя.

«Файр Дирайн», — мысленно произнес я, но ничего не изменилось. Более того, меня выбросило обратно. Буквально в метре от того места, где я находился.

Уверен, многие бы на моем месте решили, что заклинание не сработало. Но увы. «Тропа Забвения» исправно выполнила свою роль. Хотя бы потому, что профессор находился прямо у меня за спиной.

Он ударил изо всех сил.

Не руками — магией. А если точнее — «Истинным Пламенем». Убийственной способностью, что подобно проклятому стихиалиуму сжигала не только само тело, но и уровни.

Жестоко. Но предсказуемо.

Судя по всему, он планировал победить меня одной мощной атакой. Жечь своим гневом до полного обнуления и смотреть, как я корчусь, подыхая в мучениях. Но вот незадача — полученное в награду «Дитя Инферно» свело весь ущерб до минимальных значений.

Да, оказавшись под бушующим шквалом, я почувствовал сильную боль. И да, моя кожа мгновенно покраснела и пошла волдырями. Но не более. С учетом моего сопротивления стихии огня, регенерации тела и прочих усилений я мог терпеть это хоть целый час.

Однако какой дурак это захочет?

Я пошел в контратаку — с помощью «Деоксидации» удалил из атмосферы весь кислород. Пламя погасло, а я в свою очередь, дождавшись порыва ветра, вдохнул ледяной воздух полной грудью.

— Вижу, ты хорошо подготовился, — двинувшись по дуге, Файр начал медленно сокращать дистанцию. — Или это сделала Ада?

— А сам-то как думаешь?

Мрачно нахмурившись, профессор сплюнул на землю.

— Где она?

— Трудно сказать, — пожал плечами я. — Быть может, присматривает нам летний домик на тропическом острове. Такой, с небольшим бассейном, но огромной кроватью.

— Мило, молодой человек, очень мило, — профессор продолжал наворачивать круги словно акула. — Но мне вдруг стало интересно: неужели ты реально не понимаешь, что натворил? Во всех культурах, у всех народов посягательство на чужую женщину — это величайшая низость.

— Нет, если она твоей не является.

— Является, — без капли сомнения произнес Доусон. — Ты — лишь мимолетная интрижка. Наш кризис в отношениях, который, безусловно, мы переживем. Ты подохнешь, Ада будет долго меня ненавидеть, но затем, спустя время, она поймет, что была неправа. И будет благодарна. За то, что именно я сохранил рассудок и починил то, что ты, сукин сын, умудрился сломать.

— Окстись, мужик. Там давно уже нечего чинить. Одни руины.

— Время покажет.

— Время? Или «Императив»? — усмехнулся я. — Знаешь, Файр, во всех культурах есть такая фраза: «Насильно мил не будешь». Произносится по-разному, но значение всегда одинаковое. В связи с чем у меня назревает встречный вопрос: не чувствуешь ли ты себя жалким из-за того, что все эти годы она была с тобой по принуждению?

Озвучив последнюю фразу, я позволил себе глумливо улыбнуться.

Сомнений не оставалось: я вел себя мерзко. Безжалостно бил по больному, из-за чего мне самому захотелось дать себе в морду, но так было нужно. Сильный человек не может себе позволить утратить самообладание. Слабый — делает это регулярно. А значит, для гарантии победы я должен вывести его из равновесия. Ослабить ментальную защиту простыми словами.

И, походу, у меня это получалось.

Внешне лицо Доусона практически не менялось, но я знал, что уже довел его до состояния близкого к помутнению. Когда человеку начисто срывает башку и после убийства он еще целый час кромсает труп будучи не в силах остановиться.

— Кстати, я очень рад, что после нашей первой встречи, она не позволяла тебе к себе прикасаться.

Все.

Последняя капля.

Финальная черта, переступив которую, Файр бросился на меня с такой лютой яростью, с какой меня прежде еще ни разу не атаковали.

Но тем лучше.

Хотя бы потому, что я знал, чего ожидать — жесточайшего напора, вынудившего меня уйти в глухую оборону.

Хорошо. Пусть так. Зелье Велора, «Искровой Доспех» и уроки фехтования от Гундахара — все это позволяло мне оставаться относительно невредимым. Даже несмотря на то, что, как я и опасался, Доусон оказался крайне умелым бойцом. А также противником, в чьем арсенале оказалось много сюрпризов.

Многочисленные ловушки, атакующие со всех сторон «Призрачные Клинки», вонзающиеся в лед колышки с чем-то похожим на растяжки для «Ткача» Дженкинса. Затем ослепившее меня «Облако Пепла», кинжал из божественной стали, просвистевший в опасной близости от незащищенного горла, и «Стихиалиевые Сапоги», увязшие в раскаленном озере магмы.

От последнего я избавился с помощью стихиалиума. Превратил лаву обратно в лед и вновь издевательски усмехнулся, благодаря чему Доусон ринулся на меня с новой силой.

Бой продолжался.

Заклинания, выпады, подсечки, увороты. Быстрые и комбинированные удары, превращающиеся в нескончаемый круговорот атаки и защиты, засосавший нас обоих с головой.

К сожалению, я был полностью сосредоточен на схватке и не видел, как вдалеке, раскурочив бедного Атласа, Ада вырвалась на свободу. Прямо сейчас, подгоняемая «Императивом», она стремительно неслась в нашу сторону, а градус опасности скакнул до небес.

В целом, подобная ситуация также укладывалась в рамки сценария. И мне даже не надо было это видеть, чтобы понимать: пора заканчивать. Причем желательно как можно скорее, иначе моя же титанида отправит меня на тот свет.

Но вот вопрос: как именно это сделать, если учесть, что наши силы, по сути, равны?

Увы, ответ был хорошо известен. Но я до последнего не хотел на это идти, ибо подобная игра была крайне рискованной.

Смысл в том, что в лобовую мне его не пробить — как менталист Доусон оказался чрезвычайно силен. «Пронзание Разума» не сработает, а «Суггестия» оборвется практически сразу. Следовательно, необходимо, чтобы он напал на меня первым. А я со своей стороны «впустил» его ровно настолько, чтобы, контратаковав, нанести максимальный урон. Иными словами, я должен выстроить для него мост, буквально за ручку ведущий врага к поражению.

Что ж, значит, так тому и быть.

Пускай пройдет. Пускай угодит в ловушку. Пускай поверит, что сможет меня победить.

Отражая его град ударов, я ослабил защиту, и ровно в следующее мгновение моя «Крепость Разума» содрогнулась.

Файр воспользовался «уязвимостью». Просочился в мои мысли и начал все там крушить, из-за чего меня банальным образом замутило.

Эта минута стала новым этапом противостояния в нашей дуэли. Однако как именно это описать, какие определения подобрать для его иллюстрации, я даже не знал.

Наверное, во многом это было похоже на битву во сне. Во сне ты не задаешься вопросами. Все кажется логичным и вполне обоснованным. Нечто похожее происходило сейчас — калейдоскоп странных образов, сливающихся в один нескончаемый водоворот картинок и сцен.

Вот ты на пляже. Ныряешь в теплую лазурь океана и ровно в следующую минуту чинишь сломанную аппаратуру на борту МКС. Сквозь окно иллюминатора бьют лучи солнца. Ты прикрываешь лицо, а убрав ладонь, видишь залитый светом подоконник московской квартиры. Со спины подходит любимая девушка, ласково приобнимает. Кажется, что все хорошо, ты доволен и счастлив, как неожиданно, твоя рука хватает со стола нож и на развороте пробивает грудную клетку жуткого монстра. Из колотой раны брызжет кровь, отдельные капли собираются в лужу на кафеле и вдруг оказываются малиновым джемом на шарике мороженого. Белоснежного как снег, сквозь который я пробираюсь, утопая по пояс. Мне холодно, ледяная вода горной реки впивается в кожу тысячами острых иголок, а вдох морозного воздуха открывает красочную панораму на вершину Эвереста. Высочайшую точку планеты, с которой мне хочется броситься вниз, разбившись о скалы.

Обычные картинки. Смертельная ловушка.

Подобно снежному кому бредовые мысли множились и начинали сами себя поощрять, развиваясь как раковая опухоль.

«Крепость Разума» стремительно рушилась, «Ментальный Бастион» шел глубокими трещинами.

Еще немного, и я утрачу последние остатки контроля — позволю полностью себя захватить, превратившись в послушную марионетку.

Но нихрена.

Я не для того прошел через сотню лет одиночества, чтобы не уметь отличать наваждение от безумия.

— Знаешь, Файр, а мне чертовски нравится ее родинка. Та самая, под правой грудью.

«Бам!»

Тяжелейший нокдаун и всего одна фраза, услышав которую, атака Доусона захлебнулась. Его защита резко ослабла, в то время как я, будто бы цепляясь за ниточку, вынырнул на поверхность.

«Стыдно, Вайоми, стыдно. Очередной удар ниже пояса», — подумал я, перехватывая управление.

Но что поделать.

Ада сама попросила его не убивать. А значит, моя задача сразу перестала быть тривиальной.

Я ударил по нему целым комбо: «Пронзание Разума», приказ сесть, повторное «Пронзание», накладывающее эффект резонанса, разбивающиеся в его ногах флаконы «Выключателя», «Аура Подчинения» — и наконец сама «Суггестия», намертво впивающаяся в его мозг.

Честно признаться, я не рассчитывал, что это будет настолько тяжело. Меня потряхивало от напряжения, инвольтационная энергия утекала с пугающей скоростью, словно я сливал ее в дырявый бак, но несмотря на это в глубине души я ликовал.

У меня получилось! Я, мать твою, справился! Подверг себя смертельному риску и в конечном итоге провернул именно то, что и планировал! Осталось лишь дойти до конца. Проломить его ментальные барьеры один за другим и избавить мою титаниду от гребаного «Императива». Ведь именно из-за него она бежала меня убивать. Находилась всего в паре километров, прорубая себе путь сквозь врагов и друзей.

Я продолжал.

Бил по нему изо всех сил, наплевав на ожоги, и заодно пытался выбросить из головы любое сочувствие.

Файр мучился. Он понимал, что происходит, но поделать с этим ничего не мог, отчего, по правде говоря, на него было страшно смотреть. Тем более — читать его мысли, волей-неволей приоткрывшие для меня завесу на его отношение.

Он действительно любил ее. Да, по-своему. Да, там была нездоровая мания, ревность и собственничество. Но, как бы то ни было, факт оставался фактом: он любил ее искренне.

— Эо, пожалуйста, не надо… — профессор посмотрел на меня глазами, полными мольбы. — Не отнимай ее у меня. Ада — все, что у меня есть.

Продолжая хранить молчание, я усилил напор.

Доусон рычал, извивался, бился затылком о лед. Для него это была агония. Невыносимый страх грядущей потери, пугающий его сильнее, чем обычная смерть.

Было ли мне жалко его? Да. И нет.

— Ада — не вещь. Я не отнимаю ее у тебя. А освобождаю от «Императива».

Профессор взвыл — его давний кошмар грозил вот-вот сбыться, мне оставалось совсем чуть-чуть — как неожиданно он сделал то, чего я никак не мог ожидать: перевернувшись на спину, Файр протянул руки к небу и тихо прошептал:

— Окрус… помоги…

«Бам!»

Ударил гром.

Время вокруг снова остановилось, и за спиной Доусона появился он. Темный стихиалий, что вопреки обыкновению пришел не один. С ним было трое: охотник, баргест — видимо, те самые Диглофус и Калт — и кто-то еще. Могучий войн, чье лицо я видел впервые. Черноволосый, мужественный, с пронзительным взглядом. Наверное, его даже можно было назвать красивым, если бы не уродующий его облик волчий оскал.

«Килгор», — догадался я. Тот самый титан и брат Диедарниса, о котором упоминал ворон перед отправлением в лагерь Аполло.

— Эо-Эо-Эо… Я от тебя такого не ожидал… — Окрус осуждающе покачал головой, заодно подсветив связывающую нас с профессором нить «Суггестии». — Всегда был хорошим парнем, соблюдал моральные принципы. И что теперь? Готов сломать человеку жизнь ради девушки?

— Именно так.

— Что ж, быть может, у тебя это получится.

Заговорщически улыбнувшись, стихиалий склонился над Файром.

— Прости, мой дорогой друг, — произнес он. — Долгие годы я помогал тебе и делал это безвозмездно. И я предупреждал тебя: говорил, не давить на нее, не принуждать. Увы, ты меня не послушал. А потому теперь настал момент, когда просьба превращается в долг. Если ты готов — я помогу. Но подумай хорошенько. Ибо долги придется отдать.

— Я сделаю все, что ты скажешь.

— Ты уверен?

— Да.

— Быть посему.

Щелчок пальцами — и связывающая нас в «профессором» нить с треском разорвалась.

Я не сразу осознал, что произошло. А когда до меня наконец дошло, то я почувствовал, как моя душа буквально ушла в пятки.

«Сорвался!»

«Не получилось! Гребаный „Императив“ по-прежнему в силе!»

Для меня это стало глубоким потрясением. Ужасающим фиаско, аккурат за которым течение времени снова возобновилось.

Окружающий мир хлынул на нас подобно цунами. Я увидел тысячи сражающихся, чадящие дымом боевые машины и несущуюся в нашу сторону титаниду. Любимую девушку, которую, к сожалению, я потерял навсегда.

Дерьмо. Полное, твою мать, дерьмо. Особенно если учесть, что именно Ада бежала меня убивать. А возможно, и не только меня — в десяти метрах позади показались Герман, Эстир и Гундахар.

— Вот и все, дорогой Эдвард. Я сделал, как ты и просил, — Окрус помог Доусону встать. — Есть ли еще что-нибудь, чем я могу быть полезен?

— Я хочу, чтобы ты уничтожил его, — трясущейся ладонью Файр указал на меня. — Поганого сопляка, посягнувшего на святое!

Стихиалий покачал головой.

— Я же говорил. Он — мой брат. Вредить ближайшему родственнику я не стану.

— Тогда убей их, — палец профессора ткнул в сторону Германа и остальных. — Пусть Эо страдает. Пускай знает, что все произошло по его вине!

— Хм… а вот это я, пожалуй, могу.

— Я бы поспорил, — раздался неподалеку мистический голос, от звука которого все обернулись.

Это был Диедарнис.

Могучий титан, решивший вмешаться в последний момент. Чертовски опасный даже для него, однако мегалодон почему-то оставался абсолютно спокойным.

— Мне жаль тебя, Файр, — произнес он. — На протяжении всего испытания я старался тебя образумить. Указывал на ошибки. Но ты так и не усвоил урок.

Доусон не ответил.

А секундой позже ему на замену ступил Окрус.

— Приветствую тебя, мой старый друг, — поклонился он.

— Давно не виделись.

— Да, давненько, — стихиалий задумчиво почесал щеку тыльной стороной ладони. — Ты не ответил на мой зов. Закрылся от меня. Причем сделал это столь основательно, что по-прежнему выглядишь для меня белым пятном. Что же ты задумал?

— Не твоего ума дело.

Лицо мегалодона оставалось непроницаемой маской, но я видел, как его травмированная кисть снова начала мелко трястись.

— Я разочаровал тебя. Я понимаю, — в голосе Окруса звучало сожаление. — Но и ты пойми: я не мог тебе помочь.

— Твоя помощь мне более не нужна. А вот им моя — да.

Странно. Очень странно.

Наблюдая со стороны, я искренне не понимал, что происходит. Либо он окончательно слетел с катушек, либо всему виною спонтанная встреча. Однако в одном я убедился наверняка: своим поведением Диедарнис умудрился разом разорвать все шаблоны. Ибо титан не просто вписался за нас — он буквально грудью встал на нашу защиту.

Той самой грудью, что прямо сейчас искрилась и пылала, осыпая землю кусочками оранжевого металла. Ему давно бы следовало остановиться, но по неизвестной причине мегалодон продолжал наращивать свою мощь, погружая в реактор все новые топливные стержни.

— «Там сумерки в любой душе и в камере любой…» — с некоторой отстранённостью произнес стихиалий. — Полагаю, твой выбор сделан. Мне жаль. Правда, жаль. Килгор, можешь с ним попрощаться.

Черноволосый мужчина вышел вперед.

Затем подошел к титану вплотную, почтительно склонил голову и неожиданно посмотрел на него так, что мне вдруг стало не по себе — в его взгляде была невероятная печаль. А еще сожаление и братская любовь.

На протяжении столетий Диедарнис был для него примером. Старшим товарищем и близким другом, на которого Килгор равнялся. Они во многом были похожи, и даже внешне было заметно некоторое сходство.

— Брат, ты умираешь… — нарушил тишину он. — Пожалуйста, отступи. Это не твоя битва и не твоя война.

— Прости, Волчонок, — Диедарнис обратился к нему по ласковому прозвищу из давно забытого «детства». — Не в этот раз.

Продолжая смотреть друг другу в глаза, они надолго замолчали.

Вокруг по-прежнему сражались люди, Ада была совсем близко, но ни того, ни другого это словно не волновало.

— Ди… прошу тебя, остановись. Ты не сможешь победить.

— Нет, не смогу, — подтвердил титан. — Зато умру как человек.

— Но зачем?

— Ты знаешь, — ответил мегалодон. — Я был лишним для этого мира. А вся моя жизнь была гребаной шуткой. Несмешной и, к сожалению, никому не нужной. Так почему бы нам не посмеяться в последний раз?

Отступив назад, Диедарнис улыбнулся с горькой иронией.

Его испытание подошло к концу.

Заряд стихиалиума достиг ста процентов, затянувшаяся пьеса дошла до финала, и ни одна живая душа, включая Окруса, была не в состоянии ему помешать.

Он это сделал. Истратил то, что я буквально по крупицам собирал для него сотню лет.

Это было мощно. Даже отчасти пугающе, но в то же время безумно красиво. Воображая, как именно это произойдет, я представлял себе разное: пронзающий небеса «плазменный» луч, бурлящий океан чистой энергии или же миниатюрный аналог Большого взрыва. Но нет, ничего подобного не было.

Когда мегалодон щелкнул пальцами, над его ладонью материализовалась «горошина». Ослепительно яркая «нейтронная звезда», что за доли секунды прокрутилась вокруг его руки тысячи раз, а затем, мгновенно развив скорость света, ударила в грудь. Но не его, а показавшейся в двадцати метрах Ады.

Сказать, что мы охренели, значило не сказать ничего. Это было неожиданно. Настолько, что титанида потеряла равновесие и споткнулась, а все присутствующие застыли в шоке. Потому что именно сейчас, на наших глазах, произошло событие, поделившее жизнь девушки на «до» и «после».

Подобно лавинообразной химической реакции в ее организме начали происходить радикальные изменения. Она не понимала, что происходит. Более того, Ада сильно испугалась, поскольку впервые за почти шесть сотен лет у нее перед глазами начали мелькать древние строки — Земной язык программирования, на котором когда-то давно была основана ее суть.

[ALERT] Энергетическая перегрузка: превышение допустимого порога на 3120%…

[ERROR] Сбой в модуле самовосстановления: восстановление невозможно…

[WARNING] Неизвестный источник энергии: идентификация невозможна…

[CRITICAL] Нарушение целостности нейросетевой архитектуры…

[FAIL] Ошибка доступа к ядру сознания…

[SYSTEM] Перезапуск протоколов самосохранения…

[ANOMALY] Обнаружено вмешательство в структуру памяти…

[OVERRIDE] Внешнее управление: попытка блокировки…

— Что… что ты сделал со мной? — с невероятным усилием титанида шагнула вперед, однако тело ее будто не слушалось.

— Ты знаешь.

Диедарнис смотрел на нее, она на него, и ничто этом мире более не имело значения. Ее планы — нарушены, прошлое — отринуто, будущее — переписано рукой темного «монстра».

Ада сделала еще один шаг, и перед ее глазами вновь замелькали древние строки.

[MALFUNCTION] Сбой сенсорных систем: данные искажены…

[REWRITE] Перезапись базовых алгоритмов личности…

[INTEGRITY] Нарушение целостности данных: восстановление невозможно…

[PROCESSING] Неизвестный код внедрён в ядро…

[SHUTDOWN] Принудительное завершение процессов…

[REBOOT] Системная ошибка: перезапуск невозможен…

[EMERGENCY] Аварийное отключение защитных протоколов…

[TRANSFORMATION] Неизвестная эволюция структуры: параметры вне диапазона…

[SOUL] Неопознанный объект: «душа» — интеграция начата…

— Не может быть… — прошептала она — Этого не может быть…

[BLACKOUT] Потеря связи с управляющим центром…

[NULL] Ошибка: отсутствует идентификатор состояния…

[END OF LINE] Завершение всех процессов…

Вот он — роковой момент.

Впервые за свою невероятно долгую жизнь титанида отключалась и ничего не могла с этим сделать. Шокированная, напуганная, она уже теряла сознание, когда в последний раз взглянула на Диедарниса, чье лицо неожиданно озарила искренняя радость. Он кивнул, одновременно благословляя и грустно прощаясь, а затем тихо, лишь ей одной, напел строки из старой песни: «Мой бедный разум… дошел не сразу… до странной мысли: я — человек…»

Казалось, умнейшее существо во Вселенной не понимало простой истины: это — дар. Величайшая жертва могучего титана, что прямо сейчас без толики страха и ценою собственной жизни вручил ей ключи от светлого будущего.

Ада упала, ее тело стукнулось о лед, и я наконец увидел мегалодона таким, каков он есть — искалеченным, глубоко травмированным, но по-прежнему хранящим душевное тепло. И даже более: проанализировав события прошлого, я осознал, что все его действия были спланированы заранее. Мегалодон знал, что так будет. И зачастую, едва ли не открыто на это намекал.

Он говорил Доусону:

«Но я понял. Ты ни за что не отступишься от своих эгоистичных желаний. И даже перед лицом смерти не избавишь бедняжку от ее проклятых оков. Видимо, это придется сделать кому-то другому».

Аде:

«Прости меня, малышка. Пожалуйста, прости. Мне правда жаль. Но так было нужно. Ты даже не представляешь, насколько больно мне видеть в тебе свое отражение».

Гундахару:

«Делай, что хочешь, но к Эо О’Вайоми никто не войдет. Он должен заслужить то, что получит. Сам. Один. Без посторонней помощи».

И даже мне:

'– Хотел бы я выразить слова благодарности. Но ты заставил меня страдать. По-настоящему и всерьез.

— Для твоего же блага'.

Насилие, образ психопата, вспышка ярости, когда Ада проявила обеспокоенность, и последующий за избиением грозный крик: «Не смей жалеть меня, самодовольная дрянь!» — все это было сделано намеренно. Он хотел, чтобы его ненавидели. Делал все возможное, чтобы не передумать.

Потому что титан с самого начала не планировал жить. А все его желания и стремления были всего-навсего несбыточной мечтой. Мечтой о доме, о семье, о близких людях и родителях, чьи дети не испытывают боли.

Все это было для него утопией. Цветной фотографией на полу сгоревшего дома. От которой теперь, спустя четыре с половиной тысячи лет, он наконец-то избавился.

— Что ж, господа, — широко улыбнулся он. — Полагаю, сейчас я могу поздравить вас официально: испытание «Бездна Диедарниса» успешно завершено.

Глава 9

Одинокая кружащая в небе снежинка.

Обгоревший труп эльфа, медленно сползающий по окровавленной льдине.

Искореженный, покрытый сбитой краской и крупными сколами обломок самоходной мортиры.

И даже не крик, нет — вой человека, доведенного до отчаяния.

Не сразу, но профессор догадался, что произошло. А когда до него наконец дошло — выглядел так, словно из него вырвали внутренний стержень.

Все его планы, желания и стремления обернулись пеплом. Жестоким крушением небесного лайнера на космической скорости, оставляющим после себя лишь выжженное поле. Обрывки воспоминаний и мыслей о будущем, развеивающихся в воздухе подобием дыма.

— Боже… о боже… — утратив силы в ногах, Доусон грохнулся на колени. — Что… Что ты наделал⁈

— Я говорил тебе, Файр, — с величественным спокойствием произнес титан. — Не хочешь освобождать ее по-хорошему — это придется сделать кому-то другому.

— Ты погубил ее… Ты уничтожил все, что мне было дорого, проклятый ублюдок!!!

Окончательно убитый горем, профессор затих. Прижав ладони ко рту и мучительно завывая, он словно умалишенный начал раскачиваться из стороны в сторону, и на долгие томительные секунды нас накрыла зловещая «тишина».

Вокруг по-прежнему сражались люди, но многие из них на уровне интуиции чувствовали, что минуту назад случилось нечто невероятное. Нечто такое, что буквально отодвинуло битву кланов и ее итоги на второй план. Звон стали раздавался со спадающей интенсивностью. Орудийные расчеты плевались огнем с увеличенным интервалом.

Все это время Окрус молчал: не дернулся, не заорал, просто смотрел на Аду, лежащую на льду, и на оранжевые искры, бьющие из груди мегалодона нестерпимо жарким фонтаном. В его глазах — ни ярости, ни истерики. Только странное холодное удивление.

— Интересный итог… твоего союза с одиночеством… — тихо подметил он. — А я-то думал, в этом мире меня уже ничем не удивить.

Стихиалий улыбнулся, но лишь губами. Взгляд оставался холодным, смотрел жестко, а в самом голосе дрожал едва сдерживаемый гнев.

— Мне потребовались сотни лет, чтобы вырастить удобный инструмент: чистый, послушный, рациональный ИИ, способный стать идеальным сосудом, — он чуть склонил голову, будто рассматривая треснувший музейный экспонат. — А ты, Диедарнис, всего одним росчерком превратил ее в самое непредсказуемое и плохо управляемое, что есть во Вселенной. В человека.

Он не кричал. Даже не повышал голос. Но каждый его слог резал по ушам ржавой пилой.

— Ты разрушил мой проект. Сломал ее, — Окрус вздохнул так, как если бы говорил о чем-то действительно важном. — И, что самое забавное… за это я должен тебя поблагодарить.

Он улыбнулся шире.

— Спасибо тебе. Я уже забывал, каково это — злиться по-настоящему.

Его рука легла на плечо Килгора.

— Убей его.

Тон был будничный, почти ленивый. Но вместе с тем пробирающий до костей, поскольку каждый из нас понимал — грядет катастрофа. Чудовищный катаклизм, грозящий стереть армии кланов в чертову пыль.

Килгор, до этого лишь мрачная фигура за спиной стихиалия, двинулся вперед. Его человеческая оболочка подернулась мистической рябью, края силуэта пошли темным мерцанием.

Земля под ногами завибрировала. Где-то далеко продолжали трещать глыбы льда.

— Ди… — остановившись в пяти метрах, титан виновато склонил голову. Он не хотел того, что вскоре последует. Противился этому столь отчаянно, что некоторой частью себя желал умереть сам, нежели стать убийцей «родного» брата. Но увы. Иначе было нельзя. — Прости меня.

— Тебе не за что извиняться, Волчонок, — ответил мегалодон. — Делай, что должен.

— Однако, пока мы не начали, — добавил он, — я бы хотел удивить твоего хозяина в последний раз.

Фантастически быстрый для предсмертного состояния, Диедарнис рванул навстречу стихиалию. Оказался рядом и, прежде чем Окрус успел отреагировать, врезал ему ладонью в грудь.

Это был толчок. Вектор. Дерзкая атака, от силы которой воздух вокруг на мгновение стал видимым — плотным и слоистым, а самого стихиалия словно выбили из плоскости этого мира, зашвырнув на полкилометра вдаль. Окрус упал, лед под его телом взорвался глубокой воронкой. Затем магическим образом исказился и пошел странными волнами, как если бы чья-то невидимая рука произвела выстрел в воду в замедленной съемке.

Спустя пару ударов сердца стало понятно, что своими действиями мегалодон снова нас защитил. Помог выиграть драгоценное время, где каждая секунда была своего рода даром. Отсрочкой от неминуемой гибели моих друзей и выполнения проклятого, данного профессору обещания.

Вполне возможно, это могло стать поводом для оптимизма. Хотя бы микроскопическим лучиком надежды на фоне того ужаса, что нам предстоит. Но не судьба — спустя еще мгновение на поле битвы опустилась незримая тень. Вдруг засосало под ложечкой, накатила смертельная тоска, и неожиданно для себя я всеми фибрами души почувствовал, как уровень тревоги скакнул до небес. Вслед за которым пришло осознание.

Мы совершили ошибку.

Бросили вызов тому, от кого не спрятаться и не победить.

Тому, кто уже совсем скоро поднимется из глубин.

— Бегите, — произнес Диедарнис, продолжая смотреть брату в глаза.

И все.

Никаких лишних слов.

Ни прощаний, ни кивка, ни даже взгляда в нашу сторону. Просто приказ.

— А ты? — вырвалось у меня.

— Я уже мертв, — повел щекой он и исчез.

В ослепительной вспышке, что стала началом его битвы с могучим Килгором.

Ну а мы… мы рвали когти на пределе возможностей.

Первым делом я подхватил Аду.

Тяжелую и проваливающуюся в руки, с застывшими на лице непониманием и страхом.

Тогда же я впервые почуял неладное, но времени поразмыслить об этом не было — смерть в лице Окруса уже дышала нам прямо в затылок.

— За мной! — проорал Герман.

Мы бросились прочь.

Я с Адой на руках. Танк — впереди, как живой щит. Гундахар, Август, Глас, Локо, Илай и Мозес — сзади и по бокам. Вокруг нас все еще дрались. Кто-то из солдат кричал, кто-то пытался отразить вражеское заклинание, кто-то просто стоял на коленях и смотрел в небо.

Ветер выл, лед трещал, «земля» под ногами превратилась в кашу из снега и крови, а над головой, подобно сгорающим в атмосфере метеорам, проносились обломки сбитых машин.

Двадцать метров. Тридцать. Сорок.

Удирая все дальше, краем глаза я видел, как остатки Доминиона, Меридиана и Вергилия по инерции добивали друг друга. Видел орудующего божественной сталью Аполло. Мелькнувшего среди плотного кольца телохранителей Эрдамона. Ритмично бьющего себя в грудь отца Малькольма. Находясь на возвышении, святоша ударял кулаком по солнечному сплетению, отчего во все стороны расходились невидимые волны «Брадикардии».

Наверное, в некоторой степени это и могло переломить ход сражения, хотя бы частично, но все это уже было не важно. Потому что ровно в следующую минуту мир позади нас сжался. А затем разорвался.

Тела титанов — их человеческие оболочки — треснули как раскаленное стекло. По коже побежали линии света, ломая силуэты изнутри. Грудь Диедарниса вспыхнула ярче, фигуры братьев осыпались пеплом, и на мгновение могло сложиться впечатление, что на этом их бой и закончится, но увы — из глубокого ущелья до самого неба, словно вырываясь из других слоев реальности, поднялись они.

Километровый волк.

Целая гора из черного матового сплава, собранная в зверя. Пирамидальные пластины брони напоминали клочья шкуры, из-под которых местами пробивались цепи гидравлики и пучки толстых кабелей, что переплетались как жилы. Две пары лап, гигантские когти, каждый размером с фуру, морда — древняя, хищная, искаженная множеством «шрамов» и прочих следов далеких битв. Вместо глаз — два пылающих гравитационных колодца, искажающих вокруг себя пространство и свет.

И километровая акула.

Диедарнис в истинной форме был тем самым мегалодоном, которого мы уже видели. Рваные, истекающие «кровью» плавники, опоясанные дуговыми кольцами инвольтационных разрядов. Грудной отсек — раскрытый, будто стальная пасть, где, завывая сотнями ураганов, кипел бело-оранжевый ад его реактора. Хребет — мозаика из чудовищных ран и чудом уцелевших силовых щитов. А вокруг тела — тончайшие струи воды, подчиненные его воле и позволяющие перемещаться по полю битвы как на воздушной подушке.

Они столкнулись беззвучно. Сначала — тишиной.

А потом — сразу всем.

Удар их масс по льду стал рождением мощного землетрясения. Огромный айсберг под нами задрожал. Из многочисленных трещин вырвались гейзеры морской воды, что под воздействием магии мгновенно замерзали, превращаясь в новые гребни льда, которые тотчас же дробились о корпуса титанов.

Килгор шел по поверхности, как по старой черепице, выламывая льдины и бросая их словно камни. Одно движение лапы — и километровый пласт поднимается, переворачиваясь и обрушиваясь на противника убийственным валом.

А Диедарнис… Уверен, многие могли бы подумать, что «выброшенный на берег» он станет барахтающимся и неповоротливым. Считай, легкой добычей, которая даже не сможет нормально ответить, буквально подыхая в тисках собственного веса. И тем самым они бы совершили роковую ошибку, поскольку на деле все оказалось не так — титан был в родной стихии. Из-за высоких температур лед под ним плавился, превращаясь в океан, который слушался только его. Гидрокинетические поля вздымали воду гигантскими пузырями, превращали струящиеся потоки в длинные копья и поднимали целые куски айсберга, разворачивающиеся как щиты под ударом волчьих когтей.

Килгор выл.

Этот вой был искажением самого пространства: практически безостановочно на его животе и спине вспыхивали мощные гравитационные импульсы, сминая острые шпили и ломая ледяным скалам хребет.

Акула отвечала молчанием.

Каждый ее рывок — скачок в пространстве между точками невидимой сетки. Диедарнис исчезал, вспучивая под собой десятки бурлящих озер, и появлялся над братом, обрушиваясь сверху плазменным ударом из грудной шахты. Потоки бело-оранжевой материи прожигали броню Килгора, били по уязвимым местам и, в конечном итоге срываясь, уходили дальше, мимо цели, превращая целые «улицы» в линии мгновенно замерзающего пара.

Мы видели эту битву только фрагментами. Между вспышками заклинаний, сквозь белоснежные завесы и разорванные облака.

Спустя десяток секунд, я вновь обернулся. Увидел, как где-то вдали километровый волк подпрыгнул — на несколько сотен метров — и врезался в бок мегалодона, оставляя на его корпусе глубокие борозды. В ответ акула начала сворачивать пространство к себе, и огромные массы воды и льда потянулись за ней словно шлейф, обрушиваясь на Килгора сотнями тонн.

Магия вокруг них сходила с ума.

Волк тянул к себе силу тяжести, обрывая траектории всех снарядов и заклинаний поблизости. Летящие в сторону Вергилия снаряды Доминиона зависали на полпути и резко уходили в сторону, ударяясь о бок мегалодона или же врезаясь обратно в своих.

Диедарнис продолжал выдергивать из глубин воду, сжимая океан в чудовищные ударные волны, одна из которых прошла прямо над нами. Заставила упасть на колени целую армию.

Это был катаклизм. Настоящий конец света, тесно переплетенный с невыносимым грохотом и всеобщим безумием.

Каждый их удар отзывался землетрясением под ногами. Каждый рывок — становился игрой горизонта, уходящего то вверх, то вниз.

Титаны сражались, айсберг вокруг рушился. А мы, лишь жалкие пигмеи в их тени, из последних сил бежали прочь, стараясь не падать на каждом шагу.

В какой-то момент Килгор все-таки нащупал брешь в обороне врага.

Он прыгнул вниз, в глубину. На лету уменьшился в размерах, практически пропал из виду, а затем резко вынырнул прямо под брюхом мегалодона. Вся его масса врезалась в грудной отсек Диедарниса. Волчьи клыки вгрызлись в броню.

Мир озарила яркая вспышка.

Грудь акулы лопнула как перегретый котел. Из разорванного корпуса вырвались струи плазмы — чистой обжигающей энергии с миллионами вкраплений из искрящегося титаниума. Оранжевый дождь посыпался вниз, прожигая во льду шипящие дыры.

Реактор захлебывался.

Я видел, как внутри этого адского светильника что-то крутится все быстрее. Как нагрузка на его системы преодолела все мыслимые и немыслимые пределы. Как сам мегалодон, с вырванным куском «плоти», рухнувшим на сражающиеся армии подобием той атомной подлодки, все еще удерживал истинную форму усилием воли.

— Диедарнис! — голос Килгора прогремел сотнями ревущих сирен. — Остановись!

Но было поздно.

Диедарнис не остановился. Он «обнял» брата.

Километровая акула и километровый волк переплелись в смертельных гравитационных объятьях, начали падать. Их массы смяли поверхность как тонкую скорлупу, в глубине послышался оглушительный треск, и оба титана провалились в черную пасть океана.

В следующую минуту стало на удивление тихо. И даже ветер, казалось, застыл.

А потом… под нами подорвали «земное ядро».

Льдина под нашими ногами выгнулась на десятки километров, словно спина зверя от удара кнутом. В центре, там, где исчезли два брата, вверх рванул колоссальный столб пара, подкрашенный плазмой и металлическими осколками. Ударная волна, сокрушительная и плотная, разошлась во все стороны.

Айсберг не выдержал.

Гигантская плита раскололась. Сотнями, а то и тысячами линий разломов, уходящих от края до края.

Одна из таких линий прошла четко между нами и остатками Доминиона. Взглянув туда, я на секунду увидел фигуру Эрдамона, вновь развернувшего золотой барьер — и в следующий миг почва под ним ухнула вниз.

Вода хлынула в образовавшуюся щель. Льдина расползалась как сильно натянутая ткань, которую после полутора часов терзания вспороли по центру.

Нас вместе с Нулевым Меридианом и союзниками потащило в одну сторону. Небесный Доминион и их сателлитов в другую. А между нами стремительно росла глубокая пропасть.

«Вот и все, — пронеслось в моей голове. — Война на краю света завершилась не победой и даже не переговорами. Нас просто растащило».

Однако на этом все не закончилось.

Потому что Окрус все еще был где-то рядом.

Мы еще бежали, взбираясь на длинный пологий холм, когда мир вокруг вновь потемнел. Причем тень легла на нас не сверху, а пришла изнутри. Словно кто-то выключил солнце у каждого в голове. Воздух стал густым как кисель, звуки приглушились.

— Сопротивляться мне неразумно. Вам так не кажется? — раздался голос.

Окрус ожидал наверху.

Стоял, прислонившись к обломку ледяной колонны. В одной руке сигара, другая неторопливо массирует ушибленную грудь. А за ним — ничего. Ни войн, ни титанов. Только идеально ровный обрыв и плещущиеся далеко внизу волны прибоя.

— Вы же понимаете, — вкрадчиво пояснил он. — Обещания надо выполнять. Но я ценю попытку. Правда.

Спокойный взгляд — и одновременно с этим ощущение грядущей беды, жестокой и неотвратимой.

— Да пошел ты.

Вскинув щит, Герман вышел вперед.

— Парни, все за мной, — со сталью в голосе произнес он.

Я шумно выдохнул.

Достойный поступок. Проявление истинного героизма в чистом виде, но, к сожалению, именно это встревожило меня сильнее всего. Ибо я давно уже знал, что каждое слово Диедарниса, каждое его предостережение или даже пространный намек имели значение. Титан мог заглядывать в будущее. Видел его так называемые «реперные» точки, где сотни вероятностей пересекались в одном месте. И это пугало. Тем, что к настоящему моменту сбылось не все, а значит, была велика вероятность того, что это еще может произойти.

— Дружище, тебе надо уходить. Срочно!

Я опустил ладонь на широкую спину друга, но тот лишь повел плечом, сбрасывая мою руку.

— Помнишь, что сказал тебе Диедарнис⁈ — продолжал настаивать я. — Не спасать! Не прикрывать! Только так ты сможешь остаться в живых!

— Ты забыл последнюю фразу, — мрачно ответил он. — «Дать другу умереть».

— Герман, я…

— Ты за кого меня принимаешь? — развернувшись вполоборота, танк сердито сверкнул глазами из-под шлема. — Я — ваш щит, господин Эо. Тогда в «яслях», когда Август отвел меня на разговор у реки, я поклялся, что не брошу тебя. Клятву я не нарушал и делать этого не намерен. Поэтому хватит об этом. Я не уйду. А титан со своими пророчествами может поцеловать меня в зад.

«Небесное Возмездие» вонзилось в лед. Гладкое и тускло светящееся от закачанной в него инвольтационной энергии.

— Ты большой смельчак, — слегка улыбнулся Окрус. — За это я тебя даже немного уважаю.

Стихиалий сделал шаг вперед. Его невидимая аура резко усилилась.

— Что ж… — усмехнулся Гундахар. — Пожалуй, это будет интересно…

Мы атаковали скопом. Как учили, как делали десятки раз.

Локо вспыхнул огнем — не обычным пламенем, а своим предельным режимом, когда над его головой сформировалась бело-голубая корона, воспламеняющая едва ли не саму атмосферу. Илай поднял вокруг нас армию теней, тянущихся к Окрусу словно черные корни. Август метнул вперед весь свой запас техномагических игрушек. Глас выдернул из воздуха какой-то тотем и даже Мозес, задыхаясь от напряжения, применил «Кару» в виде испепеляющей противника световой волны.

Что до меня, то лично я решил потратить «Возвращение к истоку». Преобразился в «Грозового Стихиалия» и обрушил на противника всю свою мощь в виде многократно усиленных молний.

Казалось, этот удар был способен сокрушить гору, однако практика смотрела нам в лицо и смеялась.

Потому что для Окруса это было… несерьезно.

Пламя Локо погасло в полуметре от его лица, как если бы наткнулось на невидимую стену. Тени Илая, дотянувшись до его ног, скукожились и обратились в прах. Снаряды Августа, тотем Эстира и «Кара» Мозеса — все это либо разлетелось на осколки, втыкаясь в лед, либо просто исчезло. И даже мои хваленые способности не стали для него ощутимой угрозой: высвобождая заклинание, я видел, как ослепительно яркие разряды скакали по его телу, по его лицу, как, проникая внутрь, подсвечивали его изнутри подобием дьявольского рентгена, но урона не наносили. Отчего он спокойно шагал вперед, подчеркнуто игнорируя все наши старания.

В этой синхронной атаке преуспеть не удалось никому.

За исключением одного.

Гундахара.

Вопреки обыкновению, генерал вступил в бой последним.

Он активировал всё: «Ауру Давления», «Криолитовый Шип», «Руку Мертвеца», «Койл», «Мрачного Вестника»… Десятки способностей, тесно переплетенные со сложными комбинированными атаками оружием, от скорости и мощи которых воздух вокруг завибрировал, а силуэт рыцаря смерти превратился в смазанную дрожащую линию.

Без понятия, чего ему это стоило и какими дебафами аукнется в будущем, но на пару секунд игв достиг уровня бога. А затем столь же резко остановился.

Остановился и Окрус.

Медленно поднял ладонь. Коснулся щеки. Между пальцев потянулись тонкие нити черной вяжущей крови.

— Надо же…

Стихиалий застыл.

Посмотрел на генерала. На клинок с напылением из божественной стали в его руке. Снова на кровь.

Рана была незначительной. Нанесенной по касательной и, несмотря на свою природу, уже затягивающейся, однако для Окруса это стало откровением. Из-за чего он взглянул на рыцаря смерти по-особенному — как на коллегу, чьи методы ему не нравятся, но которых он не может не уважать.

— Могучий Гундахар… Вижу, молва о тебе не приукрашена. Ты и вправду велик, — задумчиво произнес он. — Но, к сожалению, за прошедшие тысячи лет ты стал пленником навязчивой идеи. Одержимый желанием вернуть ту, кого потерял очень и очень давно. Что ж, я освобожу тебя от тяжкого груза. И даже более — дам новую цель.

Шаг вперед, и глаза стихиалия меняются. Превращаются в два бездонных провала, наполненные болью и холодным, буквально выворачивающим душу наизнанку, экзистенциальным ужасом.

— Слабость… Подавленность… Сомнения… — темная магия обрушилась на генерала мощнейшим каскадом. Игв захрипел, попытался отвести взгляд, но невидимая сила подняла его голову выше, заставляя смотреть. В эти черные коридоры со стенами из зубов, душащие и манящие. — Уважение… Преклонение… Преданность… Вера…

Окрус продолжал.

Произнося отдельные слова подобно заклинаниям, он пытался сломить Гундахара. Хотел переманить его на свою сторону и, казалось, добился успеха.

— Вот и все, — наконец произнес он, продолжая смотреть в глаза игва. Спокойные, одухотворенные, угадывающие в стихиалии своего господина. — Долгое время твоя жизнь была чередой бессмысленных мучений, Гундахар. Но теперь я положил этому конец. Как ты себя чувствуешь?

Пять секунд. Десять. Пятнадцать.

— Чтобы ты понимал… — мгновение, и в пустом взгляде рыцаря смерти снова вспыхнуло прежнее пламя. — На меня твоя хрень не действует. Сраный говнюк.

Он ударил Окруса изо всех сил. Разбил криолитовый кол о его лицо, на котором, впервые за все время, промелькнуло искреннее удивление. То, что его темная магия не сработала, говорило лишь об одном — воля генерала была запредельной. Настолько, что, по сути, именно она, а не «проценты сопротивлений», становилась ключевым фактором в его схватках. И тем самым ломала к чертовой матери все наше представление о билдостроении.

— Один раз — случайность. Второй — уже тенденция. Негативная, — недовольно качнув головой, стихиалий смахнул каплю крови со второй щеки.

И наказал его.

Просто повернул кисть.

Я почувствовал, как из-под Гундахара будто выдернули ковер. Все его ауры, усиления и пассивки — все, что делало его тем, кем он был — на долю секунды стало видимым, как паутина рунических линий. А потом эти линии кто-то одним движением стер.

Меч в руке рыцаря смерти тяжело дернулся, словно вместо клинка к рукояти прицепили трехтонную гирю. Игв попытался удержать его, но пальцы не слушались. Клинок выпал, вонзившись в лед.

А затем Окрус ударил.

Я не увидел движения. Видел только результат: генерала отбросило на несколько десятков метров назад, он пролетел по льду, оставляя в нем глубокую борозду, и врезался в торчащую глыбу. Доспехи звякнули. Гундахар остался сидеть, опираясь о лед, голова опущена.

Интуиция подсказывала: в нем все еще есть его «я». Но что-то важное — сломано. Как если бы часть связей просто отключили.

— Живой, — равнодушно констатировал стихиалий. — Но пока бесполезен.

— Сука… — злобно выругался я.

Эта легкая ухмылка. Этот пренебрежительный тон. Этот самодовольный вид существа, прекрасно понимающего, что никто из нас не представляет для него особой угрозы.

Не знаю, чего конкретно «брат» добивался, но в ту самую минуту я понял, что ненавижу его.

И я атаковал его вновь. Всем, что у меня было.

Всеми ресурсами истока, самой мощной магией. Задействуя «Ментальный Каст», я извлек из «кармана» и вонзил ему в спину все добытые ранее кинжалы Питоху. Материализовал гранаты, кислоту, мигающие запалами бомбы, разрядил револьвер и даже более — с помощью «Телекинеза» выстрелил в него ампулами «Отравы Доса». Семнадцать штук, что словно пули увязли глубоко в его теле, но ощутимого урона не нанесли.

Как и все остальное.

— Я понимаю твою озабоченность, Влад, — Окрус продолжал надвигаться на нас, играючи отражая любые атаки. — Но и ты пойми: бороться со мной бессмысленно.

— Чего ты хочешь?

— Я? — переспросил стихиалий. — Я вообще всего этого не хочу. Но мы с Эдвардом друзья. Он попросил меня об услуге, заплатил цену. Поэтому теперь я вынужден ему помочь. И, пожалуй, это будет справедливо. Раз вы лишили его самого дорогого.

— Да неужели?

«Брат» ненадолго задумался.

— Хотя знаешь, наверное, ты прав. Убивать всех — это уже перебор, — согласился он. — Полагаю, правильнее будет: жизнь за жизнь. Тебя я не трону, я уже говорил, а значит, выбор должен пасть на кого-то одного. Такой расклад вас устроит?

Окрус перевел взгляд дальше. На Германа. На Гласа. На Мозеса, уже исчерпавшего себя. На Августа.

А затем рванул вперед, но тотчас остановился.

Не знаю каким образом, но я предвидел, что он намеревается сделать. И я успел. Развернул «Декагон Кристо» за мгновение до удара.

— Ты начинаешь меня утомлять.

Он протянул руку. Коснулся сферы одним пальцем.

От точки касания побежали трещины — тонкие как иглы, но их было много. Каждый тик — еще одна. И еще одна. И еще. Это было все равно что смотреть, как по стеклу расползается узор инея — только вместо льда были расколы, а вместо мороза — чужая воля.

Через секунду «Декагон» лопнул как мыльный пузырь.

Я поднял второй.

— Упрямый, — вздохнул стихиалий.

Второй продержался дольше. Одна секунда. Две. Три. Я чувствовал, как деревянные четки с кулоном греются и дымятся. Как сгорают заложенные в них истинные молитвы. Как Окрус просто ломает божественный артефакт, начисто игнорируя все наши старания.

Третий купол.

Четвертый.

Каждый раз — вспышка золотого света, надежда, что вот сейчас «Декагон» выдержит, и каждый раз тот же результат. Пальцы Окруса проходили сквозь божественную защиту как через хрупкую мембрану. Он даже не напрягался.

— Не смешите меня, — повел щекой стихиалий, когда последний, пятый, купол рассыпался искрами. — Это мило. Но бесполезно.

В тот роковой момент я с ужасом осознал, что вариантов у нас больше нет.

Генерал в отключке.

Пять «Декагонов» ушли в никуда.

Все наши ресурсы — в ноль. Все буквально растворилось за минуту, и не осталось ничего, что могло оградить друзей от неминуемой гибели.

Кроме одного.

Сферы от «Галинакса».

«Господи…»

Тело прошиб ледяной пот.

Проклятые артефакты — это сделка с дьяволом. Я понимал это и долгое время сопротивлялся искушению как мог. Ни в лагере Аполло, ни во время испытания и даже после я к ней не притронулся. Однако сейчас выбор был невелик.

«Тронешь раз — познаешь тьму. Тронешь два — познаешь боль. Тронешь три — обретешь космическое могущество, но при этом останешься абсолютно один. И даже малыш Хангвил от тебя отвернется».

Получается, еще две итерации, и я стану его копией. Но одну, по идее, я мог пережить. Остановиться в шаге до того, как станет поздно. А что до боли — не страшно. В последнее время я чувствовал ее постоянно.

И я это сделал — материализовал на ладони черный, идеально круглый предмет.

— Влад, — тихо произнес Глас, заметив, что я достал ее. — Не надо. Богом прошу.

— А есть другие варианты?

Шаман открыл было рот, хотел что-то сказать. И не смог.

— Нет, — выдохнул он. — В том-то и дело.

— Тогда поехали, — сказал я.

И сжал артефакт.

Я ожидал боли. Ожидал вспышки. Ожидал, что меня вывернет наизнанку, что кости расплавятся, а сознание оторвется от тела. Что я переживу такую агонию, когда ни смотреть, ни говорить, ни дышать невозможно.

Но ничего из этого не произошло.

Сначала было просто тепло, как если бы я держал в ладони камень, нагретый на солнце. Потом — пришел жар. Кожа должна была сгореть до кости, но не сгорала. Нервные окончания… их будто выключили, оставив лишь сухую констатацию странного факта: сейчас должно быть больно, но не будет.

А затем в груди что-то щелкнуло.

Сфера исчезла. Впиталась в кожу и разлилась по мне изнутри как черная ртуть. Кровь стала тяжелее. Легкие — больше. Зрачки — шире.

Я почувствовал, что внутри что-то растет.

Не сила, к которой я привык. Не мана, не стихиалиум и не параметры. Скорее ощущение масштаба: словно мир вдруг начал сжиматься, а люди вокруг — становиться миниатюрными фигурками.

Тогда же я поднял глаза на Окруса — и впервые в жизни увидел его не условно, как «абсолютное божество», а анатомически. Его слои. Темные нити, тянущиеся со дна галактики. Структуры, что подобно якорям удерживали его в этом мире, тогда как другая, куда более могущественная сила, неустанно тянула его вниз. Места, где он особенно «толстый», и места — где «тонок».

— Наконец-то… — в голосе стихиалия зазвучал искренний интерес. — Все-таки решился.

Он поднял руку.

И я двинулся ему навстречу.

Сражаться с ним… было странно.

Вчера я бы сказал «невозможно». Все, что он делал, казалось чем-то недостижимым, находящимся далеко за гранью моего восприятия. Но сейчас линии сил стали заметными. Я видел, как тянутся его щупальца влияния к моим людям. Как он искажает пространство, гнет под себя законы природы. Видел — и мог дотянуться.

Он ударил первым. Грубым приемом, приказывающим вспомнить, кто здесь старший.

Раньше этот приказ вдавил бы меня в лед как мухобойка. Однако теперь… я увидел его словно текст. Строку кода. Синтаксис. И просто… переписал. Свернул в сторону.

Часть его воли ушла в лед, разорвав его глубоким ущельем. Часть — в небо, взметнув столб черных искр. Часть в воду, погубив в глубине тысячи рыб.

Я ударил в ответ.

Черные молнии хлестнули из моих пальцев, но они не были электричеством. Вязкие как потоки расплавленного угля, они были экструзией. Выдавливанием проклятого стихиалиума наружу, чье появление сопровождалось чувством небывалого облегчения.

Они впились в ауру Окруса и на мгновение осветили его таким, какой он есть — рваный силуэт, состоящий из кусков разных судеб и времен. А его «кожа» — слой накопленных им за века «договоров», знаний и клятв. Считай, элементы «дьявольской канцелярии», подтверждающей наши худшие опасения.

Мои молнии начали рвать его «шкуру» на части. Я видел, как некоторые нити внутри его оболочки лопаются. Чужие клятвы гаснут. А где-то очень далеко, в других мирах, вдруг обрываются чьи-то связи.

«Брат» зашипел.

— Неплохо, — признал он. — Для того, кто сражается моим же оружием.

Окрус двинулся по дуге.

— Но твоя сила заемная, Влад, — продолжил стихиалий, — Закончится, и что тогда?

— Скоро узнаем.

Мы кружили друг вокруг друга подобно двум хищникам, каждому из которых впервые попался достойный противник. Лед под ногами скручивался в спирали. Тени вокруг жили своей жизнью. Где-то вдали кто-то кричал, но для нас звук войны стал просто фоном.

Потому что в данную минуту были только я и он. И сфера во мне.

Враг продолжал атаковать.

Каждый его удар — все более жесткий. Он пытался придавить, схлопнуть, вывернуть меня наизнанку. Я парировал, ломал, переориентировал его удары в пустоту. Иногда в небо, иногда в море, иногда в глыбы льда.

Каждый мой удар — все глубже. Я выдирал из него куски влияния. Срывал с него маски. На миг видел под ними нечто… очень древнее. И очень уставшее.

С каждой секундой я понимал: он не такой безграничный, каким казался.

Да, по сравнению с обычными людьми, Окрус — бог. По сравнению с Диедарнисом или Килгором — старший партнер. Его сила — велика, но конечна. И сейчас он тратил ее на меня.

Очередное столкновение — очередная черная молния в его грудь. Еще один сорванный с него слой чужих клятв. Еще одна попытка ткнуть меня в уязвимость — и мой ответ, ломающий его атаку на корню. Я чувствовал, как сфера внутри меня поет, подбрасывая мощь. Как с каждым всплеском что-то во мне меняется.

Я старательно не думал, что именно.

— Ну вот, — довольно оскалился стихиалий. — Я рад, что не ошибся в тебе.

— А я в тебе — да, — ответил я. Потому что неожиданно, спустя столько гаданий и бессонных ночей, наконец понял, кто он такой.

— Тебе же на Аду плевать, — сказал я. — Более того, сценарий, где она становится на место Системы, тебе не подходил. Ты опасался этого и считал ее помехой, потому что знал: если это произойдет — она тебя уничтожит, — я почувствовал, как пазл в моей голове вдруг окончательно сложился. — Ты срежиссировал это и, по сути, убил двух зайцев. Ада выбыла из уравнения, но долг Доусона никуда не делся. Его интеллект, его способности, разбитое сердце, гнев. Ты пообещаешь ему вернуть ее и сделаешь своим орудием. Поступишь так же, как Рамнагор поступил с Гундахаром. Потому что тебе нужен он, а не она.

— Может так, а может и нет. Но ты бы лучше думал о себе.

Очередной обмен ударами, странный вакуум в груди, и кажущийся невозможным болезненный вскрик.

Окрус начал уступать.

Не потому, что я вдруг стал сильнее его во всем. А потому что он уже был изношен. Растянут. У него были обязательства и за пределами этого мира. Огромная сеть, и, чем дольше он тянул, тем сильнее себя рвал.

— Ну что, ты доволен? — поинтересовался он.

— Ты даже не представляешь, какое разочарование у меня вызываешь, — ответил я, продолжая срывать с него маски — одну за другой. — Они отвергли тебя. Отступника для стихиалиев, — сфера во мне продолжала подбрасывать топливо в печь. — Древний. Такой могучий. Но глубоко в душе обиженный мальчик.

Противник поморщился.

Каждое мое слово, каждый комментарий — все это било точно в цель. Потому что было правдой.

— Поразительно. Столько планов, столько многоходовок и сложных партий, но все сводится к такой банальности, — произнес я. — Ты чувствуешь себя преданным. Хочешь прорваться к ним. Отомстить. Заставить полюбить себя через силу. И заодно с моей помощью продемонстрировать остальным, что в своем проклятии ты не одинок. Что твой проклятый путь может стать тропой.

— По которой ты идешь, — подмигнул Окрус, тяжело вздохнув. — Отцы и дети, Влад, отцы и дети. Не стоит недооценивать ту страшную боль, которую могут причинить ближайшие родственники. Как и не стоит недооценивать тоску об утраченном рае, — «брат» улыбнулся. — Но я рад, что в конечном итоге мы войдем в его врата вместе.

— Хватит.

Сфера внутри резко сжалась. Я почувствовал, как вся ее энергия собирается в одну точку, готовая вырваться в любой момент.

И ударил в последний раз.

Молнии сомкнулись вокруг стихиалия черным коконом. Пространство, где он стоял, скукожилось как сожженная бумага, образовав в воздухе темную мерцающую рану.

Я создал разлом. Брешь в самой реальности, утягивающую Окруса обратно в ад.

— Вон из моего мира.

— Разумеется, не конец, — успел сказать он. — Но на сегодня… достаточно.

И исчез.

Брешь затянулась. В лицо дохнуло озоном и чем-то еще, чужеродным.

Сфера внутри меня стихла — успокоилась и затаилась, словно сытый зверь, отправившийся спать в глубину пещеры.

В то время как я по какой-то неизвестной причине ощущал себя не победителем, а, наоборот, проигравшим.

— Влад… — позвал танк.

Я обернулся.

Герман стоял там же, где и был. Щит в руках, меч опущен, лицо — растерянное, но живое. Рядом — Глас, рот приоткрыт, глаза расширены. За ними — Мозес, Локо, Илай, Август. Все целы, все на ногах.

На секунду я поверил, что мы выкарабкались. Одолели того, кого победить было невозможно.

А потом увидел — на их доспехах шевелятся черные искры.

Тонкие, как волос, молнии. Их было много. Они ползли по металлу, по коже, по воздуху. Те самые, что сыпались из меня, когда я атаковал Окруса. Те, на которые я не обращал внимания, потому что тогда для меня существовал только он.

— Не двигайтесь! — заорал я.

Все замерли. Кроме молний.

Они не слушались меня.

Я чувствовал, что контакт с ними еще есть, но контроля — нет. Это был побочный продукт. Разброс. «Стекание» излишков, которые артефакт выплеснул во время боя. Я мог лишь слегка смягчить удар, немного сбить фокус. Но остановить — нет.

Они выбрали цель.

И это был не Мозес, не Эстир, не кто-то на периферии. Это был Герман. Человек, чья могучая фигура притягивала их словно громоотвод.

Проклятый стихиалиум сомкнулся в одну линию.

Я успел только шагнуть вперед.

Но этого было недостаточно.

Импульс врезался в адамантиевый щит. «Небесное Возмездие» вспыхнуло на доли секунды встроенными рунами, сердцем артефакта. Потом раздался треск, металл почернел. По кругу пошли трещины, как паутина. А затем взрыв.

Часть разряда ушла в землю, поглотив тонны льда. Часть — в небо. Но центральный жгут угодил прямо в него.

Герман дернулся.

Его броня засветилась изнутри.

Я бросился вперед. Подхватил его, когда он начал падать.

Друг был тяжелый. В обычной ситуации под «Гаримой» я бы ощутил несколько тонн мышц и мифрила, но теперь вес почти не чувствовался. Только жар и… исчезновение.

Прижимая его к себе, я видел, что не только тело, но и уровни сгорают в нем как сухая трава в степном пожаре. Как достижения, опыт, все, что он копил и через что прошел — на Земле и здесь, на Элирме — вспыхивает и исчезает. Вместе с душой.

Щит выпал из его рук, ноги подкосились.

— Эо… — прошептал он. Хотел сказать что-то еще, но не смог. Лишь отстегнул тяжеленный наруч и, качнувшись вперед, бросил взгляд на посеревшую татуировку на правой руке — «ноль». — Ох, е-мае…

Друг поднял глаза на меня. Лишенные блеска. Полные боли и непонимания.

Глас позади меня рыдал. Настоящими некрасивыми слезами, размазывая по лицу сажу и кровь. Мозес стоял, прижимая ладони ко рту. Август молчал, пламя Локо погасло.

А я смотрел на друга и понимал.

Это не Окрус.

Не Пантеон.

Не Белар.

Это я.

Это мой выбор. Мое «я выдержу». Мое «я справлюсь». Моя рука, крепко сжимающая черную сферу.

«Тронешь два — познаешь боль».

Диедарнис говорил не о физических ощущениях. Ожогах, ранениях или вывернутых суставах. Он говорил о том, что приходит после.

О том, когда ты стоишь над умирающим другом и знаешь, что именно ты стал причиной его гибели.

— Боже… Герман, прости… — прохрипел я. — Дружище, я не хотел… Я думал, что она ударит по мне…

— Не вздумай себя винить… — ответил он и, спустя пару мгновений, тихо добавил: — Черт… я же договаривался о свидании…

Мир вокруг сузился до его лица.

Черные искры уже погасли. Проклятый стихиалиум, сделав свое дело, ушел. Осталась лишь пустота.

В нем.

И во мне.

— Влад… — позвал Глас. — Он…

Да, он.

Герман выдохнул в последний раз.

Воздух просто вышел — и не вернулся.

И тишина, уже много раз падавшая на это поле боя, на этот ледяной ад, вдруг стала окончательной.

Где-то далеко все еще рушился лед, гремели машины, летали снаряды. Но все это казалось ненастоящим. Бессмысленным шумом за мутным стеклом.

Я держал тело друга, пока в нем сохранялось тепло.

Потом аккуратно положил на лед. Щит, расколовшийся на две половины, лег рядом.

Я понимал, что это еще не конец. Что война продолжится. Что с Беларом надо кончать. Что Ада, лежащая рядом, теперь совсем другая, а Окрус скоро вернется.

Но прямо сейчас все это не имело значения.

Пророчество Диедарниса сбылось.

И боль пришла не через сферу. Не через то, что можно было вылечить зельем, заштопать заклинанием или переложить на врача.

А через потерю лучшего друга.

Я плохо помню, как мы добрались до Атласа.

Август что-то кричал в «радиогарнитуру», отдавая команды офицерам подразделений. Илай и Локо, превозмогая усталость, помогали поднимать на борт раненых. Глас не отлипал от тела Германа, пока Гундахар, вернувший себе возможность двигаться хотя бы наполовину, не заставил его отойти.

— Оставь, – прогудел старый игв. — Велор мертв. Ты ему не поможешь.

Велнарин — наш «Облачный Стриж» — вопреки обыкновению лежал днищем на льдине. Половина «конвертов» с «блау» была уничтожена, уцелевшая треть двигателей натужно гудела, а отсутствие остальных сделало Атласа медленным и неповоротливым. Он все еще мог передвигаться по воздуху, однако был вынужден экономить энергию.

Да и загружать людей было проще.

Я взошел на борт последним, держа на руках Аду.

Она все еще была без сознания. Лицо — бледное, но… другое. Не прекрасная маска идеально просчитанных реакций, а вполне себе человеческое лицо, в котором мирно перемешались усталость и детский страх.

— Вел, давай к порталам, — отдал команду глава Вергилия. — Пора убираться отсюда.

— Принято, господин Август, — ответил механический голос. — Постараюсь не развалиться по дороге.

Мы оторвались от земли.

Внизу — полный хаос. Гигантская льдина, еще час назад бывшая главной ареной войны, теперь стала похожа на гору битого стекла, которую бросили в кипящую воду. Огромные плиты льда сталкивались, трещали и уползали в стороны. Между ними — черные полосы открытого океана, из которых все еще поднимались клубы едкого дыма.

Вдали, на другой стороне разлома, я видел край купола Белара, едва различимый сквозь туман и снежную пыль. Видел крошечные фигурки солдат Доминиона, мечущихся по обломкам своего мира. Но все это уже было не важно. Наш бой окончен.

Несколько минут мы летели молча.

Каждый был занят своим. Мозес сосредоточенно копался в сумке, то и дело выуживая и пряча обратно ненужную сейчас алхимию. Локо сидел, упершись локтями в колени, и смотрел в пол. Глас, обняв себя руками, таращился в одну точку, явно слыша лишь собственные мысли. Гундахар — прислонившись к стене, сжимал в ладони Затива. Он не общался с камнем, а просто держал. Потому что надо было занять чем-то руки.

Я сидел на металлическом полу, прижав Аду к себе. Она была теплой. Слишком теплой для той, кто только что прошел через полное отключение. И даже более — у нее был жар. Легкая лихорадка, вновь породившая во мне дурное предчувствие.

— Надо доставить ее в мою лабораторию. Попытаться прикинуть, насколько все плохо. И чем мы можем помочь, — произнес Август.

— Плохо? — не совсем понял я. — Ты о чем? Должно же быть наоборот, разве нет?

— Она — машина, Влад, — тяжело вздохнул он. — Ее тело состоит из триллионов наночастиц. То, что сделал Диедарнис, в прямом смысле этого слова противоречит законам природы. Он вдохнул жизнь в оболочку, которая для этого не предназначена, — выдержав паузу, инженер коснулся кончиками пальцев глазного импланта. — Я вижу, как прямо сейчас, на моих глазах, происходит настоящее чудо. Она меняется. Но в то же время пытается ее отторгнуть. Это… словно иммунитет, который не понимает, что бьет по лекарству. Пока лишь можно догадываться, но я уверен: будь стихиалиума больше, изменения прошли бы мгновенно. Но теперь…

— Что ты хочешь этим сказать? — перебил я. — Тонны мало?

— Да. По крайней мере, для гарантии результата.

— Черт подери… — израненное сердце снова пропустило удар. — Неужели Диедарнис этого не знал?

— Думаю, знал, — ответил глава Вергилия. — И именно поэтому, даже в этом вопросе, предоставил ей свободу выбора: преобразиться в человека или остаться машиной.

— Август, у меня мозги сейчас вообще не работают… — покачал головой я.

— Он прошел за нее половину пути, — пояснил инженер. — Избавил от «Императива» и посадил «зерно». Остальное ей придется сделать самой.

— Она выживет?

— Скоро узнаем, — отвернулся он. — Но предполагаю, что одной воли титана недостаточно. Нужна и ее.

Я понимающе кивнул. Прижал Аду покрепче к себе и до пронзительной боли в челюстях стиснул зубы.

«Господи. Ну почему? Почему буквально во всем в этой жизни есть подвох? Почему даже сейчас, после всего того ужаса, что мы пережили, после столетия одиночества и смерти лучшего друга приходится мучиться и гадать, выживет моя девушка или нет⁈»

— Сука… Гребаное ты дерьмо… — прошептал я. — Такое ощущение, что мы все нахрен прокляты…

— Не у тебя одного, — отозвался Гундахар. — Смотри.

Он ткнул концом кола в сторону правого борта.

За окном — если это слово вообще подходит к рваной оплавленной дыре — среди сталкивающегося льда и темной воды плавно проплывал огромный кусок айсберга. А на нем — одинокая фигура.

— Не может быть… — вырвалось из моих уст.

Это был Диедарнис.

Титан в облике человека, что полусидел-полулежал на краю ледяной глыбы. Лохмотья на нем промокли и прилипли к телу. Кожа была бледная, серая, местами обуглившаяся и начисто содранная с подавляющей части его тела. Грудь — все еще немного искрилась, но плазменный свет был многократно слабее, исходя из чего я неожиданно понял: тот взорванный реактор был не его, а Килгора.

Мегалодон победил в той чудовищной схватке. И даже более — был по-прежнему жив.

— Вел, спускай нас! — сказал я.

— Это опасно, господин Эо, — заметил Атлас. — Лед нестабилен, а двигатели…

— Быстро, твою мать! — проорал генерал.

— Принято.

«Стриж» дергаными движениями пошел на снижение. Двигатели ревели и захлебывались, днище жестко процарапало поверхность и в конечном итоге остановилось, отчего лед жалобно заскрипел, но выдержал. Следом боковой люк открылся, впуская внутрь шквал обжигающе холодного ветра.

Мы спрыгнули на поверхность.

Под ногами — тонкий слой талой воды. Лед был хрупкий, скользкий, стремительно разрушающийся из-за воздействия стихиалиев. В некоторых местах сквозь него уже проглядывало зеркало океана.

Нас, безусловно, было слышно за километры. Не заметить цеппелин было невозможно, но при нашем появлении Диедарнис даже не повернулся. Сидел на самом краю и смотрел в никуда.

Только лишь когда старый игв подошел ближе, титан слегка наклонил голову в его сторону.

— Вот и все, Гундахар… — произнес он. — Вот и все…

Генерал остановился рядом, и следующие пару минут они просто молчали.

— Жаль твоего друга, Эо О’Вайоми… — не отрывая взгляда от невидимой точки, сказал мегалодон. — Но ты себя не вини. Смерть Германа была предрешена…

— Я не хочу об этом говорить, — ответил я. — И я верну его. Чего бы мне это ни стоило.

— Искренне желаю тебе удачи… — едва заметная улыбка коснулась уголков его губ, в то время как искалеченная кисть медленно поднялась, будто бы призывая нас к молчанию. — Тихо. Вы только послушайте. Ветер… океан… бьющиеся волны… До чего же хорошо…

Могучий титан умирал.

Прямо сейчас он наслаждался последними мгновениями своей жизни, и мне до ужаса не хотелось его прерывать, но все же у меня оставался вопрос, который я не мог не задать.

— Для создания души тонны стихиалиума бы не хватило.

— Нет, конечно, — усмехнулся Диедарнис. — А для такого, как я, потребовалось бы не менее десяти… Но шансы есть, — добавил он. — Если она сама того пожелает.

Я сделал шаг вперед.

— Почему? Почему ты пожертвовал собой?

— Аду любят. Она не одинока. Но, к сожалению, отблески моего отражения уже поселились в ней. Я исправил это.

— Да, но ты…

— Я… — мягко перебил он. — Я — лишь сломанная вещь из далекого прошлого. Забытая и никому не нужная. Лишняя для мира тогда, лишняя и сейчас.

Титан посмотрел вдаль, туда, где обломки льда сходились с горизонтом.

— Пройдет время, Эо, и ты поймешь, — продолжил он. — То, что знаю я и знает Гундахар. Бессмертие — это не дар. Это проклятие. Мы должны жить… и мы должны умирать…

Лед под ним чуть просел. Вода накрыла ступни, под которыми отныне не было ничего. Лишь четырнадцать километров холода и тьмы.

— Долгое время я боялся бездны. Блуждал по ущельям неясности, по лабиринтам разочарований, по заповедникам вычеркнутого из памяти. Но теперь не боюсь. Потому что бездна — часть меня.

Он начал сползать.

Вода медленно поднималась все выше. Казалось, Диедарнис вот-вот сорвется, исчезнет в пучине, как неожиданно произошло нечто странное — генерал дрогнул. Опустился перед ним на колено, в последний момент схватил за руку и, крепко сжав ладонь, заглянул в глаза.

Игв ничего не говорил. Хотя бы потому, что тот смысл и те эмоции, промелькнувшие в его взгляде, значили гораздо больше любых слов.

— Ты один стоишь их всех, — тихо прогудел Гундахар. — Для меня было честью встретить тебя.

— А для меня было честью быть знакомым с величайшим… — улыбнулся он.

Это было последнее, что произнес Диедарнис.

Реактор в его груди затих. Бело-оранжевый свет, что так долго жег его изнутри, погас. А глаза — те самые, слишком ясные для темного монстра — помутнели.

Не сразу, но генерал отпустил его руку.

Мегалодон начал погружаться под воду, и я неожиданно понял, что то послание в мегаполисе было пророческим: та же умиротворенная улыбка, та же теряющаяся во тьме искалеченная ладонь.

Титан погружался на дно, однако на этот раз навсегда. И я чувствовал, как боль от утраты разгорается в груди с новой силой.

Я был опечален его трагичной судьбой. Видел в нем друга. Жестокого, местами безумного, но вместе с тем в тысячу раз более человечного, чем все эти лидеры кланов вместе взятые.

Последний рыцарь из древних легенд, которого мир называл монстром, потому что не понимал.

— Прощай, Диедарнис, — сказал я.

Где-то позади всхлипнул Эстир. Старина Мозес перекрестился по старой земной привычке. Илай и Локо отвели взгляд. А Август молча приложил ладонь к бьющемуся в груди Сердцу Титана, словно обещая самому себе никогда не забывать его величайшую жертву.

— Надо идти.

Я кивнул.

Подхватил под руки Гласа.

Мы вернулись на борт Атласа и в скором времени отправились в путь.

Впереди было многое. Порталы, возвращение в Эанну, война, сферы Окруса, мои мысли насчет Германа и еще черт его знает сколько дерьма.

Но одно я знал точно.

Где-то очень глубоко, в безмолвной тьме океанских глубин, один уставший мегалодон наконец получил то, чего был лишен четыре с половиной тысячи лет.

Покой.

Глава 10

Все. Мы на месте.

В родной крепости Вергилия у побережья Бескрайнего океана. Где-то между Амфиром и поясом Толомея.

Парадоксально, но после всего того, что мы пережили, столь долгожданное возвращение домой показалось мне чем-то иллюзорным. Порталом в иную реальность. Вот мы замерзаем в ледяном аду посреди нестерпимого грохота взрывов и литров пролитой крови, а вот, спустя краткое мгновение, нас овевает приятный летний ветерок. В воздухе слышится аромат хвои и цветов. Подошвы сапог утопают в мягкой траве. Взгляд упирается в залитые солнечным светом высокие стены.

Мы были во внутреннем дворе крепости между главным залом и двумя башнями. На новой поляне мегалитов, установленных Готэном в наше отсутствие. Целых двенадцать штук, сквозь которые неустанно прибывали воины клана.

Когда мы заходили в мерцающую арку, большая их часть уже успела вернуться домой, а потому на выходе нас ожидало целое столпотворение. Я видел многих. Ферум, Полковника, получивших серьезные обморожения братьев-друидов, Селену, Осириса, повара Рамзи, темную богиню Эйслину. Чуть правее — моего помощника Вольта, рядом с ним — улыбающихся мне Адель и Лину.

Завидев на моих руках Аду, девушки не расстроились. Еще тогда, в лагере Аполло, их женская интуиция подсказала, что та наша ночь была одноразовой. Что их начальник по-прежнему любит синекожую красотку и скорее всего в конечном итоге они снова сойдутся.

Так и случилось. Они практически на девяносто процентов были уверены, что я вернусь не один. В связи с чем, ласково поприветствовав меня, решили не смущать дальнейшим присутствием и направились к выходу, заодно пропустив мимо юркнувшую вперед Тэю. Девочку, что каким-то чудом оторвалась от следовавшего по пятам вампира и, бросившись к рыцарю смерти, крепко обхватила его выше пояса.

А старый игв… вопреки обыкновению ответил. Слегка приобнял её одной рукой и взлохматил волосы, опираясь на криолитовый кол словно на трость.

— Значит, укрылась в яме Старины Бугурта… — тихо прогудел он. — Что ж, умно…

— Гундахар, что они сделали с тобой⁈ — Тэя поняла, что с генералом что-то не так. — Ты едва живой!

Тот усмехнулся.

— Уверена, что понятие «живой» ко мне применимо?

— Ну ты же понял, о чем я!

— Все будет нормально. Волноваться на этот счет смысла нет. Особенно только что вылупившимся желторотым соплячкам, сдуру увязавшимся за мертвецом.

— Точно? — в глазах подростка промелькнула тень недоверия. — Ты не умрешь?

— Меня всего лишь ударили одной злобной хренью времен позапрошлого обновления, — ответил игв. — В прошлом ей меня уже били. И не раз. Поэтому ничего страшного. Две-три недели, и буду как новенький.

— Хорошо.

Девочка вновь обняла рыцаря смерти. Уткнулась щекой в залитую кровью кольчугу.

— Да. Это хорошо. Однако конкретно сейчас меня интересует другое, — генерал обратил тяжелый взор на Хакаша. — Какого черта она тут делает? Тэя должна была тренироваться. И уж точно не находиться в месте, где столько людей.

— Гундахар, я… — вампир ненадолго запнулся, после чего виновато развел руками, поджав губы. — Она хотела тебя видеть. Знаешь, пусть я и древний, но еще не до конца очерствел. Я понимаю ее чувства. Более того, я следил. И не только я, — Хакаш стрельнул взглядом вправо и влево. — Дарий и Шейд тоже тут.

— Ясно. Кот из дома — мыши в пляс… – поморщился игв.

Вампир не ответил.

Лишь сделал шаг в сторону, покорно склонив голову.

Безусловно, рыцарь смерти был его командиром. Можно даже сказать — господином, которому тысячелетия назад неупокоенный аристократ клялся в верности. Но несмотря на это было заметно, что последние слова его огорчили.

— Прости. Настроение дерьмо.

— А когда оно у тебя было хорошим?

— Тоже верно, – кисло усмехнулся Гундахар, как неожиданно получил толчок в спину. Непреднамеренный и несильный, но в то же время достаточный, чтобы ослабевший генерал покачнулся.

— Прошу прощения.

Позади него протиснулась Элли. Слегка полноватая и не на шутку встревоженная женщина, которая наконец увидела того, о чьем спасении молилась круглыми сутками — показавшегося из-за подрагивающей пелены Августа.

Она рванула к нему и ровно в следующую секунду крепко обняла. Не как друга семьи — как любимого мужчину. А он… ответил ей тем же. Прижал к себе не как бывшую жену бывшего друга, а как любимую женщину. И даже более — нежно поцеловал.

Разумеется, многие этого не знали, но испытание Диедарниса сильно изменило его. Помогло понять, что долгие годы единственной помехой на пути к его счастью был он сам. Те самые внутренние ограничения, существующие лишь в его голове, тогда как на самом деле их давно уже не было. Как и той самой дружбы, что когда-то связывала его с Эдвардом Доусоном.

— Генри, почему? Почему нам потребовалось ждать этого столько лет? — шептала она ему на ухо, крепко зажмурившись. — Почему пришлось дожить до старости, пережить конец света, преодолеть половину галактики и снова помолодеть, чтобы понять такую очевидную вещь?

— Если бы я знал, — ответил он.

Удивительно, но, несмотря на трагичность последних событий, я улыбнулся.

Это был трогательный момент. Простой, невероятно жизненный и при этом настолько светлый и добрый, что для каждого присутствующих это стало глотком свежего воздуха. Своего рода знаком, что хотя бы временно все наши беды и страдания подошли к концу.

Так думал я. Так думали офицеры Вергилия. Так думал старина Мозес, изредка поглядывающий на стоящую возле него Мору. Ту самую девушку, заполучить которую он мечтал с тех самых пор, как впервые увидел.

— Ладно, бог с ним… — тяжело вздохнул монах, собираясь с духом. — Была — не была…

Окончательно поддавшись непреодолимому желанию, толстяк шагнул в жрице. Затем выдержал неловкую паузу, привстал на цыпочки и, будто бы следуя примеру Августа, страстно поцеловал.

«Красавчик», — успел мысленно поаплодировать я, прежде чем по ушам резанула звонкая пощечина. Отрезвляющая и холодная словно ушат ледяной воды, вылитый прямо за шиворот.

— Черт возьми, Мозес!!! Совсем сдурел⁈ Тьфу… гадость какая… — пару раз сплюнув на землю, Мора поспешила вытереть рот рукавом. — Я же с Платоном встречаюсь! Уже восемь лет!

— Упс… — мгновенно помрачнел тот. — Прости. Не знал.

— Ага. А спросить не судьба⁈ Надо было сразу набрасываться⁈ Тьфу, блин… и дотянулся ведь! Еще и сажей измазал…

— Думаю, он не со зла, — сбоку от нее послышался голос того самого Платона. Некогда лидера монахов, чье место волею случая занял Антон. — Поэтому сделаем вид, что этого не было. Но если увижу подобное еще раз, — мужчина погрозил кулаком, — разговаривать будем иначе.

— Ай, ну вот и что ты мне тут своей культяпкой тычешь? Сказал же: не знал, — проворчал толстяк. — А коли руки чешутся мне морду набить — так вперед! Газуй! Вот только как монах я круче тебя! Плюс брал уроки фехтования у Гундахара! А значит, точно тебя размотаю!

— Бро, остынь, — ладонь Локо легла Мозесу на плечо. — Понимаю: облом неприятный. Но сейчас ты неправ, и сам это знаешь. Лучше пошли прогуляемся. Проветрим мозги.

— Ну да, конечно. Снова облом… Впрочем, как и всегда.

Развернувшись на каблуках, друг направился прочь.

— Госпожа Мора, господин Платон, приношу свои извинения, — бросил напоследок он. — В ту роковую минуту я почему-то подумал, что, быть может, именно сегодня Вселенная мне улыбнется, но увы: чарующие губы прекрасной женщины вновь обернулись для меня ободком унитаза.

Монах с ифритом ушли подышать. А позади них я увидел ту, при виде которой мое сердце болезненно сжалось — Иону. Лидера бардов и того самого курносого ангелочка, чьи красные от слез глаза судорожно искали в толпе Германа.

Казалось, она давно уже все поняла. Почувствовала в тот самый миг, когда жизнь друга резко оборвалась. Но в то же время отказывалась в это верить. Надеялась, что предчувствие ложное и человек, в которого она успела влюбиться на первом свидании, вот-вот покажется где-то рядом.

И, пожалуй, в этом мы были похожи. Мне тоже не верилось. Буквально не укладывалось в голове, отчего мозг безостановочно подбрасывал идеи, что это всего-навсего глупый розыгрыш. Что танк сейчас выпрыгнет из-за угла и будет потешаться над тем, что мы, дураки, повелись. А мы, в свою очередь, будем злиться. Называть его полнейшим кретином за то, что додумался учудить такую жестокую, нихрена не смешную черную шутку.

Да. Мне бы очень хотелось, чтобы это оказалось правдой. Но так не будет. Подобные мысли — лишь защитная реакция нашей психики. Когнитивный диссонанс между «миром, где этот человек существует» и «миром, где его уже нет».

— Влад, я с ней поговорю, — впервые после смерти Германа подал голос Эстир. — Ты иди. Тебя Август зовет.

— Спасибо.

Шаман мягко кивнул.

Он понимал, что в глубине души я боялся этой встречи. Что я не знал, какие слова подобрать и как именно сообщить.

Наверное, у него получится это лучше, чем у меня. За что я искренне был ему благодарен.

Продолжая держать на руках Аду, я подошел к инженеру.

— Селена, Сатир, подготовьте отчеты. Сбор офицерского состава через час, — продолжал отдавать команды он. — Эо, следуй за мной.

Мы двинулись по направлению его мастерской.

Пересекли поляну мегалитов, подошли к зданию для светских мероприятий, переоборудованному в сухой ангар, и практически перешагнули порог, когда из-за угла показался Сераф с восседающим на его плече пушистым мошенником.

Тогда же одновременно произошло два события: проклятая сфера во мне шевельнулась, поспешив отползти поглубже в «пещеру», в то время как Хангвил насторожился и прижал к голове уши, будто не сразу меня узнал. Да, это продлилось всего мгновение и, спустя секунду, кошачий медведь радостно встрепенулся, телепортировавшись мне на грудь. Но эта краткая заминка, это сомнение, промелькнувшее на его рыжей мордочке, ударило по мне сильнее любой претензии.

А также стало последним предупреждением.

«Тронешь три — и он от тебя отвернется», — сейчас я понял это со всей ясностью.

— Малыш, это я. Пока я.

— Уа!

Крохотная лапка ухватила меня за кадык, мокрый нос ткнулся в щеку, а уставшие плечи вновь ощутили на себе пять килограмм лени и доброты.

Я с облегчением выдохнул.

«Слава богу. Ты со мной».

— Сераф, спасибо тебе, — склонил голову я.

— Не стоит, Эо, — ответил архангел. — Мы прекрасно провели время вместе. Более того, я даже не пил. Представляешь?

— Рад это слышать.

— Влад, чуть поживее, — поторопил Август.

Мы вошли внутрь.

В те самые стальные джунгли, сквозь которые продирались уже много раз.

Навскидку обстановка внутри особо не изменилась. Та же полуразобранная «Василиса-2», тот же возвышающийся на специальном помосте Мифриловый Венджел, та же рваная ширма, за которой без конца чинили бедного Атласа.

Собственно, именно туда я и направился. В изолированную комнату по правую руку, как вдруг инженер позади хрипло окликнул:

— Не сюда. За мной.

Он отвел меня в противоположный угол — заваленный контейнерами с деталями глухой тупик. Нажал невидимую кнопку, палеты сдвинулись. С небольшой задержкой камень под ногами подернулся мистической рябью, приоткрывая для нас спуск в подвал.

Истоптанная спиральная лестница, десяток метров вниз и напоминающие Солтмир древние катакомбы, подсвеченные вмурованными в специальные ниши кристаллами.

Я нес на себе Аду, не задавая лишних вопросов. Глава Вергилия торопливым шагом шел впереди, после чего свернул с основного прохода в узкий боковой коридор. Вместо камня вокруг — сплошной металл с тонкими светящимися линиями. А в самом конце точно такая же дверь. Без ручки, без петель. Просто гладкий стальной круг с узкой вертикальной прорезью сбоку.

— Мы почти дошли. Как она? Температура не поднялась? — спросил он.

— Вроде без изменений.

— Уже хорошо.

Август остановился и приложил к прорези ладонь.

В ответ на его прикосновение металл глухо отозвался, по ободу прошла бледная волна света. Я заметил, как по стенам вокруг на мгновение пронеслись тонкие узоры — сложная геометрия магических контуров, видеть которые мне прежде не доводилось.

Спустя пару секунд, дверь бесшумно ушла в сторону, открывая вид на белоснежное помещение. Пустое и крохотное настолько, что нам вчетвером стало тесно.

— Это шлюз, — пояснил инженер. — Двинемся дальше, как двери закроются.

В подтверждение его слов толстенная стальная плита позади начала медленно возвращаться в исходное положение.

— Впереди — самое необычное помещение на всем Элирме. Постарайся сильно не удивляться.

Еще один глухой щелчок, дыхание сухого воздуха, бьющий в глаза яркий свет и довольно-таки громкий механический голос, невольно заставивший меня вздрогнуть от неожиданности.

— Внимание! Доступ в лабораторию несанкционирован! Взрыв ядерной бомбы через: три… два… один…

— Коперник, мне сейчас не до шуток, — устало вздохнул глава Вергилия.

— …

— Надеюсь, мы поняли друг друга? — после непродолжительной паузы уточнил он.

— Внимание! Несанкционированный доступ все еще несанкционирован! Предлагаю простое решение: Копернику выдать права администратора, Августа — признать токсичным субъектом и вышвырнуть отсюда к чертовой матери.

— Я серьезно.

— Принято. Перехожу в режим заботливого будильника. Но если вдруг понадоблюсь — дерни за пальчик.

— Понадобишься. Причем прямо сейчас.

Наконец дверь приоткрылась достаточно, чтобы инженер смог протиснуться внутрь, а я, в свою очередь, получил возможность увидеть, с кем именно он разговаривал.

Это был робот. Близко похожий на земные аналоги, но не обычный бытовой помощник. Скорее это был экспериментальный образец. Особая модель, сконструированная для работы в экстремальных условиях космоса.

— Оу… — послышался удивленный свист. — Ее высочество Ада. Давненько я мечтал пощекотать ее нанопяточки. Хотя, с другой стороны, если учесть, что наша спящая особа меня создала, то назревает вопрос: можно ли считать мои грязные мыслишки намеком на инцест? – просканировав титаниду, робот перевел взгляд на меня. — Здорова, гнида.

— Черт подери, Коперник! У тебя тут мозги совсем перегрелись⁈ — взорвался Август. — Предупреждаю в последний раз: продолжишь жестить — отключу тебе голосовой модуль!

— А совесть не загрызет? Вредить последнему в своем роде. Да и к тому же обреченному вечно прозябать в этой стерильной клоаке.

— Ладно, — успокоился инженер. — Просто сделай, как я сказал. Нужна полная диагностика и все остальное, что может потребоваться.

— Будет исполнено… кожаный мешок. Как говорится: ваша воля — мои руки… Доминус.

— Так. Минуточку… — пускай и с запозданием, но, кажется, до меня начало доходить.

Я вышел вперед.

Затем медленно повел подбородком из стороны в сторону, внимательно изучая каждую мелочь.

Зал был небольшим, но непривычно правильным: ни арок, ни выступов. Вместо них — идеально ровный прямоугольник, обшитый изнутри многослойным металлом. Стены казались толстыми. Где-то в глубине, одновременно во всех плоскостях пространства, ровно гудело что-то мощное и тяжелое, словно вокруг всего помещения растянулась здоровенная катушка.

И главное — стойки.

Высокие черные шкафы с выдвижными блоками. На передних панелях мигали светодиоды — синие, зеленые, желтые. На одном из блоков — небольшой экран с бегущими цифрами. На столе рядом — монитор, клавиатура и мышь. Самые обычные, земные.

«Электроника! Живая!»

— Ты издеваешься? — выдохнул я. — Этого здесь быть не должно.

— На Элирме — да, — кивнул Август. — Здесь — должно.

Шагнув в сторону, я на автомате коснулся ближайшей стойки. Металл теплый, под пальцами ощущается легкая вибрация. Внутри шуршали кулеры, на мини-экране прыгали графики. Слишком знакомо, чтобы быть иллюзией, и слишком неправдоподобно, чтобы существовать на этой планете.

— Как? — спросил я. — Ты же говорил, что это невозможно.

Инженер не ответил.

Вместо этого он нажал пару кнопок, и из стены выехала платформа. Прямоугольный стол из темного металла, окруженный тонкими манипуляторами. По правому краю — утопленные в бортик коннекторы, закрытые заглушками. А под потолком — плавно опускающееся кольцо. Какой-то непонятный светящийся обруч, начиненный десятками сенсоров.

— Клади ее сюда.

Я осторожно опустил Аду на платформу. Металл сам подстроился под ее тело, и параллельно с этим где-то внутри тихо щелкнуло — включился подогрев.

Следом сбоку выдвинулись четыре дугообразных захвата. Опустились сверху и мягко прижали ее к столу в районе бедер и плеч.

— Думаешь, это обязательно? — не удержался я.

— Это скорее для меня. Если начнет дергаться — разнесет половину лаборатории. Мне бы этого не хотелось. Коперник, долго еще?

— Около пяти минут.

— А точнее?

— Четыре пятьдесят девять, четыре пятьдесят восемь, четыре пятьдесят семь…

— Хорошо, — опустившись в рабочее кресло, Август перевел взгляд на меня. — Насчет твоего вопроса: помнишь свой первый день на Элирме? Момент инициации Системой? Когда ты проснулся с чувством, будто бы весишь целую тонну. Уши заложены, тело не слушается, а голова трещит так, что, кажется, еще немного — и череп нахрен взорвется.

— Такое вряд ли можно забыть.

— Тогда она меняла нас. Улучшение работы бароцепторов, стимулирование мышечного тонуса и работы сердечно-сосудистой системы; уплотнение хрящевых и костных тканей и многое другое. Это было сделано не только ввиду того, что она хотела превратить нас в тех, кто мы есть. Но еще и потому, что сама эта планета достаточно вредная. Иной состав воздуха, иная гравитация и оставленные для нашего удобства «старые» килограммы — те же числа, чуть больший вес.

— Помню, я задыхался. Слезились глаза, сжимало горло, а легкие будто жгло огнем.

— Атмосфера Элирма обманчиво земная, — усмехнулся Август. — Те же восемьдесят процентов азота, двадцать с хвостиком кислорода, чуть аргона. Но вишенка на торте — аммиак. Десятые доли процента, вроде бы ерунда. И тем не менее, этого достаточно, чтобы умереть в течение двух-трех минут. Уверен, вернись мы домой — обновленные тела адаптируются мгновенно. Никто разницы даже не заметит. Но вот чтобы переместить несколько человек сюда и при этом не убить — потребуется Ее вмешательство.

Развернув кресло на колесиках, я присел рядом. Одновременно с этим Хангвил переместился мне на колени, а проклятая сфера внутри резко занервничала. Отодвинулась еще глубже в самую тень.

— Порох не горит, а любая электроника тотчас сдыхает. Значит, это не прихоть Системы?

— В первом случае действительно прихоть. Она блокирует химические реакции, из-за чего ни порох, ни динамит, ни тротил, ни любые другие знакомые нам взрывчатые вещества попросту не воспламеняются. Полагаю, это даже неплохо, потому что в некоторой степени пресекает попытки создания оружия массового поражения. И вполне вероятно, всю электронику она бы тоже с удовольствием «забанила», но тут уже сама планета за нее постаралась.

Придвинувшись к рабочему столу, инженер достал из выдвижного ящика две банки колы. Одну протянул мне, вторую вскрыл сам.

— У Элирма очень мощное и нестабильное магнитное поле. Плюс куча других мелких капризов, в совокупности приводящих к тому, что стоит тебе взять в руки планшет — и через пару часов у тебя будет стекло, кусок пластика и мертвый чип.

— Но корабли?

— «Баранки» строились с учетом этого. Мы спасали их «толстой», грубой электроникой с кучей защиты. Как раз чтобы хватило войти в атмосферу, посадить на поверхность и разбудить людей. Однако дальше, — Август развел руками, — любая попытка построить нормальную инфраструктуру превращалась в цирк с обугленными платами. И да, предвосхищая твой последующий вопрос, готов сразу ответить, что Аде планета никоим образом не вредит. Хотя бы потому, что она уже давным-давно не «электромашина», а сеть из триллионов мельчайших частиц, созданных с применением магии и питающихся инвольтационной энергией. Иными словами, само совершенство, частично повторившее технологии первых людей.

— Хорошо. Допустим. А это? — я многозначительно указал на стойки.

— Это мы привезли так же, как и вас. В отдельном герметичном, экранированном модуле, упрятанном в утробу корабля глубже криосекций, — ненадолго прервавшись, глава Вергилия все-таки позволил себе сделать глоток. — Блок полностью закрыт от внешней среды. Своя оболочка, свои слои защиты. Наружный — грубо говоря, клетка Фарадея. Внутренний — уже особая разработка Ады. Нечто похожее на активные наушники, где шум окружающего мира вычитается встречным сигналом. Как бы то ни было, в одном бедолага Коперник прав: он обречен оставаться в стенах этой лаборатории. Хотя это скорее даже не лаборатория. Так, кусочек старого мира, который я захотел взять с собой. Ну и, конечно, мой секретный «костыль», позволяющий решать сотни задач в рекордные сроки.

— То-то я удивился, когда ты спроектировал добрую треть города за неполные сутки.

— Не, это я сам, — вяло улыбнулся Август. — Сатир забрал из нашего тайного хранилища и установил модуль, пока мы были в рейде на Диедарниса. До этого, сам понимаешь, было необходимо провести кое-какие строительные работы. Причем в строжайшей секретности.

«В подвал пока доступа нет», — неожиданно вспомнил я слова Элли, которые она без конца повторяла всем и каждому.

Инженер откинулся на спинку кресла и как следует потянулся.

— Эх, знал бы ты, чего мне стоило выпросить у Ады эти игрушки. Полгода таскался за ней как попрошайка.

— Игрушки?

— Всего было три. Эта — последняя.

— Доминус, все готово.

Глава Вергилия встал.

— Слушай, перестань так меня называть. Мы не в древнем Риме. Или это попытка намекнуть, что ты — раб?

— Знаешь, а для безмозглого ворчливого деда ты сегодня на удивление прозорлив.

— Так, все. Юмор — ноль процентов, сарказм и дерзость — ноль процентов, имитация человеческого поведения — ноль процентов.

— Принято, – абсолютно безэмоционально отозвался тот. Причем сделал это настолько легко и непринужденно, что мне сразу же стало ясно: это не Ада, не мегалодон и даже не Атлас. Так, обычная железяка с разумом как у смартфона, где намеком на настоящую личность даже не пахнет.

Август подошел ближе, оперся ладонями о край платформы и на несколько секунд просто всмотрелся в лицо девушки. В его взгляде было сразу все: и интерес ученого, и беспокойство, и забота человека, давно привыкшего считать титаниду своей дочерью.

— Слушай, я тут подумал… — произнес я. — Если она, по сути, гибрид магии и технологий, примерно такой же, каким был Диедарнис, то не логичнее ли будет поместить ее в обычную медкапсулу?

— Нет. Это очень большой риск. Все эти мегалиты контролируются Системой. Что у нее на уме — мы не знаем. Может поможет, а может — наоборот.

Волей-неволей я вспомнил случай, когда, впервые повстречав Германа, мы, выполняя квест, сдали его в медблок на допрос. Именно Она тогда за него взялась. И именно Она недолюбливала Аду с первого дня.

— Ты прав.

— Знаю. А теперь, пожалуйста, отойди в сторону и не мешай.

Светящееся кольцо опустилось ниже.

— Да уж, никогда бы не подумал, что мне когда-либо придется вскрывать этот порт… — негромко сказал он и протянул пальцы к основанию ее черепа.

Кожа под его ладонью пошла мелкой рябью. Следом ближе к затылку проступил тонкий овальный контур. Линия разошлась в стороны, открывая углубление с темным, чуть поблескивающим прямоугольником.

— Интерфейсная шина? — удивился я. — У столь совершенного ИИ?

— Оставила на экстренный случай. Такой, как этот.

Один из манипуляторов вытянулся вперед. Наконечник раскрылся на три «лепестка», внутри вспыхнул мягкий голубой свет.

— Основная магистраль, — прокомментировал Август. — Доступ к ее базовой логике. Без этого нам придется только гадать.

Наконечник вошел в разъем с тихим щелчком. Параллельно с этим вдоль ее позвоночника, под лопатками и в районе ключиц открылись еще несколько овальных «швов». В них вошли тончайшие, как иглы, кабели.

Еще два манипулятора опустили на ее виски аккуратные дужки. Они сами нашли место, словно прилипли к коже. На груди, чуть левее условного сердца, инженер закрепил плоский кружок-сенсор.

— Коперник, приступаем к диагностике.

Робот молчал протянул прозрачный цилиндр, внутри которого миниатюрным завихрением клубился серебристый туман.

— Это не навредит? — зачем-то поинтересовался я.

— Это только смотреть и слушать, — ответил глава Вергилия. — Помогать — потом.

Открыв крышку, он поднес цилиндр к ее рту, и в следующее мгновение титанида рефлекторно вдохнула. Субстанция втянулась внутрь, а над платформой вспыхнула голограмма — полупрозрачный силуэт Ады с разноцветными облачками.

По экрану сбоку побежали строки:

[СКАНИРОВАНИЕ] Целостность наноматрицы: 78%…

[ТРЕВОГА] Автономные протоколы восстановления: конфликт с неизвестной сущностью…

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ] Рутинные механизмы самосохранения продолжают помечать «аномалию» как внешнюю угрозу…

[ТЕНДЕНЦИЯ] Интенсивность конфликта: снижается…

— Так. А вот это уже неплохо.

Придвинувшись ближе, Август расширил модель, и я увидел: внутри ее тела большинство зон светились желтым и красным, но не сплошняком. Между ними прорезались зеленые участки — так называемые островки нормализации. В то время как больше всего красного сосредоточилось в голове и груди.

— Здесь, — он ткнул пальцем в область грудной клетки, — наиболее проблемная зона, где прямо сейчас триллионы частиц работают до изнеможения, пытаясь предотвратить, как им ошибочно кажется, катастрофу. А здесь, — палец инженера сместился к черепу, — ядро ИИ. То, что раньше было чистой логикой: алгоритмы, паттерны, эмоции, импринты.

— Август, можешь не объяснять, — ответил я. — Уверен, ты все сделаешь правильно.

— Ладно.

Инженер уткнулся в экран, внимательно вчитываясь в бегущие строки.

«Проверки», «аномалии», «ограничения доступа», «модули ядра личности», «не поддающиеся оцифровке неизвестные структуры», «попытка выравнивания», «дрейф идентичности»… — еще достаточно долго, все это продолжало вспыхивать на экране, мигая разными цифрами и сменяющими друг друга процентами. Но в скором времени я перестал обращать на это внимание. Потому что все мои мысли были сконцентрированы на другом: крошечной, пульсирующей, мягко светящейся туманности, напоминающей далекую галактику, от которой медленно тянулись тончайшие нити. Бесконечно теплый божественный свет, сложный фрактальный рисунок.

— Это оно?.. — спросил я.

— Да, — подтвердил Август. — «Зерно» пускает корни. И это хорошо. Даже очень.

Развернувшись на кресле, он подкатился ко мне.

— Видишь вот эту зону? — инженер подсветил область в груди. Там, где часть красных «машинных» кластеров постепенно меняла оттенок. — Наночастицы ее тела уже начали перестраиваться. Они перестают быть механизмами и становятся… ты не поверишь… живой материей.

— Живой материей? Органической? — обомлел я. — Охренеть…

— Согласен. Это просто поразительно, — глава Вергилия широко улыбнулся. — Чистая, недоступная моему пониманию высшая магия. И все это благодаря тебе, друг мой. Ну и Диедарнису, конечно.

— А риск?

— Высокий, но не критический. Но думаю, я в состоянии кое-как сгладить углы.

Он подошел к одному из шкафчиков и вытащил две ампулы: черную и синюю.

— Первая — стабилизатор нанороя, — пояснил Август. — Чтобы он перестал бросаться на все новое как на врага. Вторая — мягкий глушитель боли. Поскольку прямо сейчас механическое становится живым, то и чувствительность растет. Мне бы не хотелось, чтобы она проходила через все это в чистом виде. Но необходимо, чтобы мы приняли это решение вместе. С подобными проблемами я никогда не сталкивался, а потому не до конца уверен, стоит ли вмешиваться.

— Понял. Действуй.

— Что ж, тогда поехали.

Инженер погрузил черную ампулу в нечто, напоминающее медицинский пистолет.

[ВВЕДЕНИЕ] Стабилизатор нанокластеров: инъекция начата…

[РЕАКЦИЯ] Агрессивные протоколы восстановления: частично подавлены…

[ТЕНДЕНЦИЯ] Локальные обвалы структуры: риск снижается…

И после некоторой паузы синюю.

[ВВЕДЕНИЕ] Глушитель фантомной боли: локально…

[ЭФФЕКТ] Интенсивность внутреннего «шума»: снижается…

— Фух… — Август медленно вытер со лба пот, глядя на голограмму. Точнее на то, как ее красные участки начали понемногу бледнеть. — Кажется, сработало. Но для более-менее точного прогноза следует подождать.

Подавшись вперед, я присел на край платформы и взял Аду за руку. Пальцы были теплыми. В какой-то момент мне даже показалось, что они едва заметно дрогнули в ответ.

Так мы просидели еще достаточно долго, прежде чем на экране замерцали новые строки:

[ОБРАБОТКА] Носитель адаптируется к неизвестной сущности…

[КОНФЛИКТ] Снижение…

[СТАБИЛЬНОСТЬ] Формируется устойчивое состояние. Прогноз: первичная стабилизация через 14–21 день…

[ТЕНДЕНЦИЯ] Сохранение позитивной динамики требует минимализации внешнего воздействия…

— Слава богу, — ладонь инженера крепко ухватила меня за плечо, тогда как его губы начали непроизвольно растягиваться в счастливой улыбке. — Влад, ты понимаешь, что сейчас произошло? У нас получилось! Мы справились! Она справилась! Тело и разум Ады приняли изменения! А это значит, что с высокой долей вероятности с ней все будет в порядке! Она станет человеком!

— Август, ты даже не представляешь, насколько сильно я тебе благодарен. Особенно после всего того, что случилось, — с колоссальным облегчением произнес я. — Спасибо. Огромное тебе человеческое спасибо.

— Да перестань, — отмахнулся тот, радуясь словно ребенок. — Я люблю ее ничуть не меньше тебя. Черт, Хангвил, а ну иди сюда! Дай-ка я тебя обниму, маленький ты мой пушистый красавчик!

— Уа! — звонко пискнул кошачий медведь.

— Значит, ближайшие две-три недели она будет без сознания? — уточнил я.

— Да. И полагаю, это даже хорошо. Слишком много всего меняется, чтобы осознавать это в реальном времени.

— Однако риск по-прежнему есть?

— Минимальный. Но мы будем следить, — глава Вергилия на мгновение задумался. — Я бы предложил оставить ее пока тут. Тут безопасно, в коридорах сложная система защиты. Плюс Коперник сможет присматривать за ней круглыми сутками и, если что, даст сигнал.

Направившись к одному из шкафчиков, инженер достал и подложил под голову титаниды подушку. Следом накрыл ее шерстяным пледом, заботливо подоткнув его с двух сторон.

— Хорошо, — ответил я, вглядываясь в ее лицо — спокойное, расслабленное, слегка улыбнувшееся будто во сне. — Побудем пока тут?

— Конечно. Время до сбора у нас еще есть.

Он бухнулся рядом.

Следующие десять минут мы просто молчали и смотрели на нее — на мою любимую девушку, в груди которой происходило самое настоящее чудо: рождение души.

— Тьфу ты, забыл поинтересоваться, — нарушил тишину Август, потянувшись к выдвижному ящику. — Сникерс будешь? Настоящий.

— А давай.

— Уа⁈

— Дружочек, ты, безусловно, тоже можешь попробовать, но такое тебе вряд ли понравится.

— Что и следовало доказать, — усмехнулся инженер, глядя, как Хангвил с презрением швырнул шоколадный батончик на пол.

— Август, у меня вопрос, — обратился я еще через минуту. — Помню, ты говорил, что для телепортации на Землю тебе нужны точные координаты планеты. Тут у тебя, по сути, настоящий дата-центр. Неужели его мощности не хватит, чтобы все рассчитать?

— Мощности — да, — хмыкнул он. — Мозгов — нет.

— В плане? У тебя же был доступ ко всей земной науке. К картам, эфемеридам. Более того, мы улетели совсем недавно. Пятьсот с лишним лет — для космоса это ничто.

— Ты абсолютно прав — это ничто. Но проблема в том, что все это оборудование образца две тысячи тридцать девятого года. Данные на котором не обновлялись с тех самых времен, — скомкав обертку от сникерса, инженер бросил ее в пластиковую урну. — Мы знаем многое: массы, орбиты, галактический потенциал. Но не знаем с идеальной точностью всех мелочей: пролетающих астероидов, облаков газа, крошечных возмущений. Мало ли, вдруг пятьсот лет назад мимо планеты пронеслась увесистая каменюка, которая чуть дернула ее орбиту гравитацией? И тем самым, внесла крошечную переменную в уравнение, из-за которой, спустя пять веков, я телепортирую вас под землю. В твердую породу на глубине десяти километров.

Он на секунду задумался, формулируя мысль.

— Иными словами, нам нужен не старый атлас, а живая система навигации, которая знает, где каждый дом, каждое дерево и даже ямы на дорогах. Одна из таких — в голове у той, кто лежит прямо на этом столе. Вторая — возможно, будет у Галилео. Разумеется, если его задача по поиску звездной карты древних увенчается успехом.

— Он был нужен нам, — дернул щекой я. — И не пришел.

— Не возьмусь судить, — вздохнул Август. — Быть может, это и к лучшему. В том бою нам только богов и не хватало.

Выдержав паузу, он вскоре снова наклонился в мою сторону.

— Эо, насчет Германа…

— Я пока не готов об этом говорить, — покачал головой я.

— Но ты все равно меня выслушаешь, — продолжил он. — Хотя бы из уважения. Хотя бы потому, что я отношусь к вам обоим как к сыновьям.

— Август, я же прекрасно знаю, что ты хочешь сказать: что я не виноват. Но это не так. Это я.

— Да неужели? Это ты попросил Окруса убить своих друзей? Ты вручил самому себе проклятый артефакт? Ты создал условия, когда иного варианта попросту не было?

Я не ответил.

— Я же был рядом с тобой, Влад. И все видел, — с печалью в голосе произнес он. — То был выбор между дерьмом и мочой. Где и в том, и в другом случае исход был един.

— И тем не менее, я его сделал, — чуть довернув голову вбок, я заглянул инженеру в глаза. — Я ошибся. И теперь обязан это исправить. Пока не знаю как, но я верну его.

— Ясно. Пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Неделя. Ты возьмешь неделю отпуска. Не будешь работать, не будешь сражаться. Как и принимать поспешных решений. Затем мы с тобой встретимся и снова об этом поговорим.

— А смысл?

— Ты пережил множество серьезных потрясений. Продолжишь в том же духе — сломаешься. Тебе надо восстановиться.

— Можно подумать, я один проходил испытание Диедарниса…

— Влад, я серьезно, — в воздухе повисла вытянутая рука. — Мы договорились?

— Да.

Пусть и не сразу, но я пожал его крепкую ладонь.

— Хорошо. Тогда давай еще немного посидим тут. А затем отправимся на собрание.

— Август, пока мы не ушли… — обратился я. — Вопрос скорее всего тебе покажется бредовым, но все-таки: у тебя есть тут фильмы и игры?

— В смысле? На компьютере? — удивился он.

— Угу.

— Да практически все самое лучшее с начала нулевых. А что?

— Не так давно я пообещал Мозесу скопировать некую зеленоглазую полуэльфийку из вселенной «подземелий и драконов». И только сейчас осознал, что ни голоса, ни точной внешности я толком не помню.

Инженер широко улыбнулся.

— Иконка с этой игрой находится прямо на рабочем столе. Но советую поторопиться: через пять минут нам пора выходить.

Когда мы покинули здание мастерской, Глас сидел на ступеньках неподалеку.

Голова опущена, плечи тоже, рядом — аккуратно сложенные доспехи Германа вместе с прочими вещами и расколотым надвое «Небесным Возмездием».

— Август, мы догоним.

Понимающе кивнув, инженер направился дальше.

Я присел рядом с другом. В то время как кошачий медведь свернулся калачиком на нагруднике танка и тихонечко, очень тоскливо завыл.

— Он рассыпался… — едва уловимо произнес шаман. — Тело обратилось в пыль… Словно дезинтегрировалось…

— Думал, хотя бы Илай сможет помочь… Поймает вдохновение и провернет то же самое, что сделал с Эйслиной, — продолжил он. — Однако и тут не судьба…

Я перебросил руку ему через плечо и по-братски обнял, прижав боком к себе.

— Ты виделся с Ионой?

— Да, — ответил он. — Я успокоил ее. По крайней мере, в той степени, насколько это было возможно.

— Что ты сказал ей?

— Правду. Ты не виноват.

Я мрачно нахмурился.

— Но мы же оба знаем, что это не так.

— Нет, это так, — не согласился Эстир. — Увы, старина Герман должен был погибнуть еще тогда, на болотах. Я знаю это. Как и то, что в тот роковой момент черные молнии повиновались не тебе, а Окрусу. И даже более — я слышал шепот.

— Какой шепот?

— «Время умирать»… — повторил он фразу стихиалия.

Я тяжело вздохнул.

— Одного боюсь: вдруг он забрал его душу с собой? Особенно после того случая у Аргентависа.

— Я тоже, — кивнул Глас.

— А что говорит шаманское чутье?

— Молчит. Вообще полный штиль.

— Значит, мы должны это выяснить, — я медленно встал. — Ладно, дружище, пойдем. Пора заканчивать этот гребаный день. Ну а завтра… кто знает? Быть может, та сказочность Элирма к нам вернется.

— Уа!

Проклятая сфера во мне вновь шевельнулась.

Глава 11

Вопреки ожиданиям собрание продлилось недолго.

Мы встретились в главном зале, где Селена и Сатир зачитали последние сводки, во многом подтверждающие то, что мы и так уже знали.

Наш бой завершился ничьей. Но несмотря на это прямо сейчас практически все новостные издания пестрили заголовками, присуждающими победу именно Вергилию. Так скажем, «технический нокаут», обусловленный прежде всего тем, что в отличие от нас Небесный Доминион понес колоссальные экономические потери.

Счет шел на миллиарды. Может даже в районе десятка. Где главную роль сыграли не только наши с союзниками успехи, но и тот самый чудовищный прорыв Диедарниса, одним мощнейшим ударом уничтоживший треть вражеского войска. Включая их офицерский состав, столь неудачно расположившийся в «базовом» лагере.

Оружие, экипировка, дорогущие комплекты брони, артефакты, расходники — все это разлетелось на многие километры и было утеряно. А затем и вовсе потонуло в ледяном океане.

Разумеется, для богатейшего клана Элирма подобный урон не критичен — золота у них было достаточно. Однако вот уже третий удар по их репутации мог стать для Белара серьезной проблемой.

Складывалось ощущение, что люди переставали их бояться, благодаря чему заявки на вступление в Вергилий и переселение кратно возросли.

Также неприятности возникли и у Аполло. Предательство Вирго Зидара, утрата части активов и незаменимых кадров в лице Черного Астрала, Электры и Флина — это сказалось на нем негативно. Настолько, что Нулевой Меридиан переместился на девятое место в рейтинге кланов и рисковал вот-вот опуститься еще ниже. Так что к своей заветной мечте «панк» не приблизился, а наоборот — отдалился.

Что до остальных участников битвы, то многие понесли не такие уж значительные потери. Вне зависимости от того, на какой стороне они сражались. А значит, в ближайшее время нас ожидали очередные дипломатические пляски.

Как бы то ни было, подводить окончательные итоги было пока рано — информация продолжала поступать. Но, по крайней мере, одно уже было известно наверняка: с учетом пленников, лута, захваченных боевых машин и всего остального мы получили в этом бою гораздо больше, чем потеряли.

— Не считая людей, – глухо добавил генерал.

В зале воцарилась тишина.

Каждый понимал, о ком он говорит. О Германе, о полусотне обнуленных, о тех, чьи тела так и не нашли среди разверстого льда.

— Ладно, на этом все, — резюмировал Август. — Остальные подробности обсудим завтра. Ну а пока все свободны.

Мы вышли из здания.

Спустились по лестнице и двинулись дальше, когда услышали доносящийся из-за смятой живой ограды пьяный храп.

«Да уж», — подумал я, заприметив торчащие сбоку крылья.

Видимо, годы изоляции не прошли для Серафа бесследно. Пока Заранда был рядом, архангел держался молодцом. Но стоило «Лебовски» остаться в одиночестве — ужрался в сопли, словно школьница на выпускном. Быстро и до полного аута.

— Вот и цена его твердого намерения все изменить. Безвольная тряпка, не более.

Брезгливо поморщившись, старый игв шагнул в сторону, как неожиданно произошло нечто странное: он споткнулся. А затем и вовсе едва не упал, успев вовремя вонзить криолитовый кол глубоко в землю.

— Проклятье… — прошипел он.

— Гундахар, ты как? — спросил я.

— Погано. Окрус разорвал важные «связи». Так что теперь каждое движение происходит не на автомате, а на четких приказах. Да еще и сопровождается дикой болью, — медленно выпрямившись в полный рост, рыцарь смерти перевел взгляд на меня. — Вайоми, я бы хотел с тобой поговорить. Обсудить то, что случилось. Но боюсь, нашу встречу придется отложить. Мне надо срочно кое-что предпринять, пока не стало поздно.

— Понял. Мы можем тебе как-то помочь?

— Нет. Это игра в одного.

Кисло усмехнувшись, генерал ушел.

Следом нашу группу покинул Илай — вместе с Эйслиной отправился в храм богини. В то время как я, Эстир, Локо, Мозес и Хангвил вернулись в башню. Пару часов просидели в холле, долго беседовали, пока наконец не разбрелись каждый по своим комнатам.

Массивная дубовая дверь. Выполненная из цельного древесного массива и украшенная кельтскими узорами громоздкая мебель. Сломанный пополам посох Сольдбис, все еще лежащий на подставке для оружия. Закатившийся под ножку кровати пустой шприц «Фонтана Жизни», а также приятный аромат вереска и лаванды от свисающих с потолочных балок пучков растений.

Все такое знакомое. И вместе с тем выглядящее отголоском какой-то иной, прошлой жизни.

Глядя на это, я вдруг почувствовал, что мне до ужаса захотелось вернуться на тропический остров в чертогах титана. Я даже материализовал испещренный мелкими иероглифами золотой диск, но вскоре осекся — вспомнил слова Диедарниса: «Возьми. Установи в месте, которое будешь считать своим домом».

Увы, я больше не мог называть эту комнату таковой.

Слишком много грустных воспоминаний. Слишком много деталей, указывающих на потерю лучшего друга. Включая хрустальную вазочку с «конфетками для мозгов».

Помню, когда мы прокачивались перед ограблением Святого Трибуна, я попросил у танка всего одну. Но Герман в своей привычной доброте отсыпал мне целую горсть.

Щедрый. Храбрый. Настоящий герой.

И как жаль, что, как правило, именно такие люди чаще всего уходят первыми.

Пройдя вглубь комнаты, я развел огонь, опустился в кресло. Хангвил снова прыгнул мне на колени. Сфера шевельнулась.

Еще достаточно долго мы сидели в тишине.

Поленья в камине тихонько трещали, моя рука ласково почесывала пушистого мошенника.

За окном наступила ночь.

— Малыш, ты и представить не можешь, как сильно я боюсь, что разочарую тебя… — в какой-то момент произнес я. — Клянусь, я больше никогда не возьму эту дрянь. Даже если на кону будет стоять чья-то жизнь.

— У-а-а… — тихонько отозвался кошачий медведь. Уткнулся носом в мою ладонь и устроился поудобнее, свернувшись на моей груди рыжим шариком.

Его тепло медленно растекалось по ребрам.

Я поймал себя на том, что считаю его вздохи. Один, два, три… десять… двадцать…

Глаза начали сами собой закрываться.

Мир постепенно выцвел, свелся к мерцающему огню в камине и мягкой тяжести урчащего зверя. Где-то на периферии сознания я успел подумать: «Надо хотя бы наведаться в ванну, смыть с себя всю эту грязь…», но тело уже не слушалось.

Я задремал.

И увидел сон.

Жуткий, подозрительно реалистичный кошмар, где я был уродливым «спрутом». Паразитом, личинкой, раковой опухолью. Бесформенным клубком черных пиявок и безглазых змей, медленно извивающихся внутри второго спящего «я».

Его тело полупрозрачное, кожа — мутное стекло. А за ней — два прожектора. Ненавистные, раздражающие, заставляющие каждый раз замирать в страхе, когда их свечение перемещалось из одной точки в другую.

Вот они рядом со мной. Вот на минуту «отошли» к мисочке с водой. Затем снова вернулись обратно.

Это были глаза. Глаза существа, которое я презирал всей душой. Я хотел, чтобы он сдох. Хотел жестоко убить и высосать этого мелкого ублюдка, но не мог. Он был слишком силен, а я, наоборот, катастрофически слаб.

Я злился. Чувствовал себя жалким, загнанным в угол. Старался отползти от него как можно дальше, в самую глубь. Но свечение его глаз будто бы насыщало сам воздух, оставаясь в нем и рассеиваясь, из-за чего спасительная тьма медленно отступала.

«Невовремя! До чего же невовремя! — на грани истерики метался я. — Мне бы лишь восстановиться, немного окрепнуть после боя, и, подгадав удачный момент, я бы смог разорвать эту чертову тварь!»

Поздно.

Рыжий урод что-то почуял.

Я все еще пытался спрятаться, залечь на самое дно, когда «прожекторы» вдруг превратились в два ослепительно ярких солнца, а все мое естество завопило от ужаса: «ЗАМЕТИЛ!!!»

Я проснулся от вспышки.

А также от страха и жестокой, буквально выворачивающей мое тело наизнанку, пронзительной боли. Сильной настолько, что сознание поплыло.

Кресло завалилось набок, я рухнул на пол.

Следом меня вырвало. Той самой экструзией, потоком «расплавленного угля», вырывающегося не только изо рта, но и просачивающегося сквозь каждую пору моей кожи.

Выдавливаемые наружу, эти «паразиты» тысячами соскальзывали с моего тела, падали вниз и словно трупные черви бросались во все стороны. Под ковер, под кровать, в узкие щели в каменной кладке. Судорожно ползли по стенам, по мебели, по потолку. Пытались спрятаться.

И… сгорали.

В ослепительном свете Заранды, ставшем для нас ярчайшей звездой.

Мучаясь от боли и спазмов, я не сразу понял, что он висел в воздухе прямо надо мной, распушившись в два раза. Шерсть стояла дыбом, как у разъяренного кота, но глаза… Глаза не были привычными бусинами. Вместо них — два золотых искрящихся солнца, в которых отражалась истинная мощь древнего духа.

Он рычал.

Не по-детски, не по-пуньевски, а как нечто запредельно могучее и огромное, втиснутое в крошечное тельце красной панды. От его рева воздух в комнате дрожал, пламя в камине поднималось все выше, а черные паразиты вспыхивали, осыпаясь пеплом.

Одновременно с этим от Хангвила в мою грудь уходили тонкие лучи. Потоки той самой неиссякаемой энергии, что прожигали не кожу, а ту вязкую тьму. Часть ее зашипела и рванула наружу, в общую свору. Часть, напротив, судорожно сжалась, сползая глубже — туда, где свет не доставал.

Сомнений не оставалось: кошачий медведь пытался избавить меня от проклятой сферы. Но, к сожалению, в тот самый миг мне было не до этого — я почувствовал, как из меня начала выходить оболочка от Галинакса. Разбитые на сотни осколков четыре с половиной килограмма божественной стали, что будто камни из почек проходили тело насквозь. Резали кости, мясо, вены. Дырявили кожу и падали на пол, практически сразу же утопая в лужах крови.

Стук каждого нового осколка сопровождался вспышкой боли и сообщением об утраченном уровне. Как долго это продолжалось сказать было сложно, однако вскоре я ясно ощутил: что-то важное во мне лопнуло. Словно порвалась нить, удерживающая меня в этой реальности.

Давление падало.

Звуки приглушились.

В глазах потемнело.

Где-то на краю сознания мелькнула ледяная мысль: «Вот сейчас. Если отпущу — пути назад не будет. Только пустота».

Я начал отключаться…

Далекие неразборчивые крики… чьи-то голые ноги… пухлая ладонь, вливающая мне в рот «зелье Доса»… перекошенное от ужаса лицо Гласа…

— Дыши! — чей-то голос прорезал вату в ушах. — Эо, слышишь! Не сдавайся!

Заранда все еще был рядом со мной. Я видел его урывками — между провалами. Рыжий шар, сияющие глаза, напряженное, почти мучительное выражение его морды. Казалось, он вытягивает из меня нечто такое, что отчаянно не хочет уходить.

— Еще чуть-чуть! — крик шамана прозвучал совсем рядом. — Хангвил, давай!

Я не был уверен, что не схожу с ума, но на долю секунды мне показалось, что я слышу его. Не звонкий писк, не привычное «Уа», а спокойный, уставший голос, звучащий прямо у меня в голове.

«Держись… мой дорогой друг. Прошу, держись…»

Черная лавина внутри дернулась в последний раз. Большая часть рванула к горлу, к порам кожи — туда, где сиял чужой свет. Однако другая — самая упрямая и самая плотная — сжалась в тугой ком прямо за сердцем.

Затем пришла темнота.

И снова свет.

Я пришел в себя в клановом лазарете ранним утром. Перебинтованный от основания шеи до кончиков пальцев.

Одиночная палата, мирно посапывающий в ногах кошачий медведь, спящий в кресле напротив Эстир. А также возвышающийся по правую руку глава Вергилия и, неожиданно, Галилео.

Оба мрачные. Оба серьезные.

— Приветствую, Владислав Павлов, – коротко склонив голову, темный бог шагнул ближе. — Сейчас я задам тебе три вопроса, от ответов на которые в прямом смысле этого слова зависит твоя жизнь. И дабы не ходить вокруг да около сразу начну. Итак, вопрос первый: почему ты не сказал Августу?

— И вам доброе утро…

— Эо, — инженер нервно дернулся. — Без лишних слов. Сперва ответь. Все разговоры потом.

— Допрос, значит, — кисло усмехнулся я. — Ладно. Я понял.

— Я повторяю, — надавил Галилео. — Ты знал, что у тебя в груди сидит потусторонняя тварь. Чувствовал, как она шевелится, но ничего не сказал. Почему?

— Я хотел. Даже несколько раз порывался, но…

— Но?

— Но как только открывал рот, мне начинало казаться, что я скорее убью и Августа, и Аду, и всех, кого люблю, чем позволю навредить этой проклятой сфере, — честно ответил я. — Вся эта сила, эта космическая мощь и ощущение масштаба — как сильнейший наркотик. В ту минуту я был не готов с ним бороться.

— Хорошо. Тогда второй вопрос: Заранда избавил тебя от нее полностью или какая-то часть все же осталась?

Спиралевидные зрачки бога сузились, а я в свою очередь вдруг почувствовал, что мне страшно. Точнее не мне, а крошечному черному паразиту, укрывшемуся под скорлупой из двух с лишним килограмм божественной стали прямо за сердцем.

«Не говори ему ничего! Не смей! — беззвучно орал он. — Сделаешь это — нас обоих убьют!»

— Да, осталась, — наплевав на предостережения, произнес я. — Но полагаю, ты и сам это знаешь.

— И последнее, — продолжил Галилео. — Как именно эта вещица оказалась в твоей комнате?

Пасс ладонью, и над его рукой появляется подвешенная в воздухе сфера Окруса.

Черная. Целая. Полностью заряженная.

— Какого хрена? — не понял я. — Что это?

— Первой была оболочка от Мелестила. Второй — от Галинакса. Эта — от Финдхорна, – бог выдержал минутную паузу, внимательно считывая мою реакцию. — Значит, ты не в курсе, откуда она взялась?

— Понятия не имею. Когда я заходил в комнату, ничего не было. Лишь какое-то странное ощущение чуждости, но я списал его на усталость.

— Что ж, благодарю. Мы закончили. А это, пожалуй, побудет у меня, — удовлетворенно кивнув, Галилео переместил артефакт обратно в хранилище и повернулся к Августу. — С ним все в порядке. Опасности для нас нет. По крайней мере, пока. Эо, рад был тебя видеть. Поправляйся и прими мои искренние соболезнования насчет Германа. Мне очень жаль.

Круто развернувшись, он направился прочь.

— То, что его разум не пострадал, конечно, замечательно, но что насчет паразита? — бросил вдогонку глава Вергилия. — Как нам достать его, не обнулив Эо?

— Отныне это моя проблема. Та темная тварь продолжит расти внутри скорлупы, но в ближайшие дни или даже недели останется слабой. Она не рискнет показываться на свет. А далее, уверен, я придумаю способ, как избавиться от нее полностью или хотя бы нейтрализовать.

— Галилео, подожди! — подключился я. — Мне надо узнать у тебя кое-что!

— Не сомневаюсь. Но ты обещал Августу, что возьмешь неделю отпуска, – бог остановился в дверях. — Три дня ты провел тут. Осталось еще четыре. Там и поговорим.

Проронив последнюю фразу, Александр Майоров исчез. Одновременно с чем спящий в кресле Эстир сладко потянулся.

— Мне снился дивный сон… — с полуприкрытыми веками зевнул он. — Море дерьма… и я в нем плаваю…

Окончательно пробудившись, шаман сфокусировал взгляд на мне.

— Живой… — радостно улыбнулся он. — Господи, слава богу!

— Как ты, дружище?

— Ты чертовски меня напугал. Потерять одного друга и в этот же вечер лишиться второго — я чуть с ума не сошел, — аккуратно подвинув Хангвила, Глас переместился ко мне на кровать и ненадолго задумался. — Помню, когда мы только познакомились, я сказал, что в насилии и разрушении есть своя упоительная красота. Это все чушь. Я тогда просто выеживался, хотел казаться круче. Сам я в это не верю. Да и никогда не верил.

— Я знаю. Усатый ты мой пацифист.

Похлопав его по предплечью, я перевел взгляд на Августа.

— Есть одна положительная новость и три не очень, — инженер правильно распознал мой невербальный посыл. — С Адой все хорошо, динамика превосходная. Но мне пришлось переместить ее в свои покои. Элли присматривает.

— Что случилось?

— То, о чем я не подумал: спонтанный выброс стихиалиума. Девушке это навредить не могло, однако бедолаге Копернику крепко досталось. Даже не знаю, смогу ли его починить. К слову, это была первая новость из разряда «не очень».

— А вторая?

— Семнадцатого этажа западной башни больше нет, — почесал подбородок он. — Не в том смысле, что стены обгорели или треснули, хотя и то, и другое, безусловно, тоже случилось, а скорее его больше не существует для этого мира. Будто это какая-то «изнанка» или та самая комната «1408». В общем, сам все увидишь. Галилео барьер поставил. И даже установил для тебя пятнадцатиминутное окно, чтобы ты мог забрать свои вещи. Но лично я бы не рисковал.

— А что произойдет через пятнадцать минут?

— Двери закроются. И с вероятностью девяносто девять процентов ты останешься в этой комнате навсегда.

— О как.

— Именно так. Ну и последнее: Адель и Лина перешли работать ко мне.

— Уволились из префектуры? Но почему?

— А сам-то как думаешь? — хитро улыбнулся тот.

Немного пораскинув мозгами, я молча кивнул.

Ну да. Все понятно. Все логично.

Пускай мы это и обговорили, но Аде все равно было бы неприятно видеть их рядом со мной.

— Одно жалко: я им столько всего наобещал.

— Они взрослые девочки. Знали, на что шли, — ответил Август. — И тем не менее, твои обещания будут исполнены. Как закончат с одним проектом — отправлю их на стажировку к Королю Пара и Мистеру О.

— А Вольт, получается, один остался?

— Ага, как же. У него в штате уже человек сорок, — усмехнулся инженер, зачем-то поправив задранный кверху уголок одеяла. — Честно признаться, я чертовски доволен, что ты взял его на работу. Потому что этот китайский уникум — просто находка. Пока нас не было, он сделал так, что город, можно сказать, процветает. Впрочем, это ты тоже скоро увидишь.

— Не терпится посмотреть.

Свесив ноги с кровати, я начал избавляться от бинтов, обнаруживая под ними тонкие линии божественных шрамов. Десятки. Если не сотни.

Не очень красиво, конечно, но в целом плевать. Куда сильнее меня волновало другое: обновленная строка уровня со значением «418».

Получается, в ту самую ночь их сгорело более ста.

Неприятно. И крайне несвоевременно.

Правда, неожиданные плюсы тоже нашлись: просканировав взглядом таблицу персонажа, я с удивлением обнаружил, что число параметров и навыков осталось неизменным. Так, словно я по-прежнему оставался человеком пятьсот тридцатого уровня. Исходя из чего напрашивался вывод, что, «скручивая счетчик» без фактической смерти, страдало исключительно количество уровней, но не все остальное. А это значит, что, вернув утраченное, я по идее могу получить «халявные» сто двенадцать очков.

Интересно. Даже очень.

— Так, ладно, — похлопал себя по бокам Август. — Мне пора. Надо решить еще сотню-другую важных вопросов. Ну а вы отдыхайте. Набирайтесь сил.

Развернувшись на каблуках, инженер вышел за дверь.

— А как дела у Мозеса и остальных? — обратился к Эстиру я.

— С ними все в полном порядке. Были здесь около часа назад, — ответил Глас. Затем выдержал длинную паузу и, грустно уставившись в пол, тихо добавил: — Влад, пока ты был без сознания, произошло еще кое-что…

Я напрягся.

— Дай угадаю: что-то плохое?

— Да.

— С тобой?

— Угу.

— Мать твою, ну что же это такое… — тяжело вздохнул я. — Что случилось?

— Я… меня… — голос шамана дрогнул, губы тоже, а мимика стала такой, что, казалось, он в любую секунду заплачет. — Меня изнасиловали…

— В смысле? Сексуально?

— Да если бы!!!

Мгновенно разозлившись, Эстир вскочил с места.

— Знаешь, Влад, когда несколько дней назад генерал вступился за меня на глазах у всей армии, я сказал, что люблю этого мертвого дядьку! Но сейчас я готов с уверенностью заявить: Гундахар — это просто конченый, бессердечный, злющий подонок!

Глас принялся нервно ходить взад-вперед.

— Ты только представь: я в трауре, один друг погиб, второй — в гребаной коме, любимой комнаты и вместе с ней дома больше нет! Иными словами: полная беспросветная жопа! — шаман резко закашлялся, подавившись слюной. — Вчера я решил зайти в зиккурат, проведать, как этот старый кусок дерьма восстанавливается после сражения с Окрусом! И знаешь, что он сделал⁈

— Что?

— Поговорил со мной. По нормальному, даже с некоторой теплотой. Без всех этих язвительных комментариев и сарказма. А потом вдруг вспомнил, что неоднократно грозился меня наказать! Проклятье! Ты только посмотри, что этот гад натворил!

Сорвав с себя всю верхнюю одежду, друг повернулся ко мне задницей, и я увидел, что у него на всю спину была набита татуировка. С лицом Гундахара. Грозный величественный вид, развевающиеся пряди волос, отражения поверженных врагов в лезвии меча и сотни иероглифов на наречии игвов, тускло переливающиеся синим, белым и золотым. Как, впрочем, и множество других мелких деталей.

— Хм, ну если абстрагироваться… то качество работы на высоте. Я бы даже сказал, что оно смело тянет на произведение искусства.

— Господи, и ты туда же⁈ — воскликнул Эстир. — Але! У меня во всю спину чертов мужик! Как у какой-то дешевой шалавы! Двенадцать часов! Они вместе с Дарием и Хакашем мучили меня двенадцать часов!

— Дружище, — я откинулся на подушку. — Мне кажется, ты чересчур преувеличиваешь серьезность проблемы.

— Да неужели⁈

— Не нравится — сходи в медблок. Там тебе ее быстро сведут. Ну или прикончи себя разочек.

— В этом-то все и дело! Перед тем, как меня наказать, этот ублюдок послал бодака в Агерон, где мертвый танк раздобыл пыльцу Лиандрийских пчел и зачаровал чернила! Пятьдесят! Пятьдесят гребаных лет его гнусная рожа будет красоваться у меня на спине!

— Оу… а вот это и вправду уже жестковато.

— Блин, у меня скоро случится нервный срыв… — крутанувшись на месте, шаман направился к кулеру за водой.

— Слушай, это, безусловно, его нисколечко не оправдывает, но ты же сам старательно нарывался, — догадавшись, что шаман вот-вот снова взбесится, я примирительно поднял ладонь. — Я понимаю: бесконечное хождение по грани наполняло твою жизнь азартом и остротой. Но вместе с тем, мы оба знаем, что рыцарь смерти — далеко не лучший объект для приколов. И как существо старой формации он не может без конца бросаться пустыми угрозами. Рано или поздно это должно было случиться.

— Перевожу на дружеский: «Глас, мне не хватает слов, чтобы описать, насколько сильно я сожалею, что с тобой приключилась такая беда. Гундахар — редкостный мудак, и в вашем конфликте я целиком и полностью на твоей стороне».

— Я на твоей стороне.

— Да? Что-то не заметно, — вернувшись в кресло, друг прикрыл руками лицо и жалобно всхлипнул. — Нет, ну как он посмел… Еще и в столь тяжелый в жизни момент, когда я остался абсолютно один. Ни друзей, ни крыши над головой…

— Кстати, насчет последнего, — сняв с себя последнюю повязку, я направился в душевую кабину. — Думаю, я смогу поднять тебе настроение.

— Каким образом?

В глазах шамана промелькнул интерес.

— Когда мы прошли испытание Диедарниса и получили награду, у Стихиалиевого Куба открылся уникальный рецепт здания «Убежище Вайоми». Всего один. Я пока не знаю, что это, но вряд ли это какая-то гнилая халупа.

— Так. А ну-ка быстро перешли мне рецепт!

Казалось, Эстир разом позабыл обо всех бедах.

— Лови, — улыбнулся я, включив воду.

— Что ж, посмотрим… — активировав интерфейс NS-Eye, Глас углубился в чтение. — Ага… около десяти тонн дорогущей адамантии, высоколегированная сталь, алюминиевые сплавы, техническая керамика… композиты, древесина, высококачественный текстиль, тридцать управляющих сфер, куча мифрила, пыль временных потоков… А, ну все. В принципе, дальше можно и не смотреть.

— Почему?

— Потому что далее домик требует один килограмм божественной стали и двадцать кристаллов титаниума. И если первое у нас есть — до сих пор восторгаюсь, как ты красиво развел Эрдамона в лагере Аполло, — то второго, боюсь, и на всем аукционе столько не наберется. А даже если и наберется, то у нас никаких денег не хватит.

Продолжая намыливать голову, я выглянул из-за приоткрытой двери.

— Титаниум тоже есть.

— Откуда?

— Помнишь начало испытания? Ты нашел тайник, когда был привязан к лопасти турбины. Генерал потом отыскал еще девятнадцать таких же, но конкретно этот Диедарнис не забрал. Вроде как должен был, но то ли забыл, то ли специально оставил.

— Забыл. Как же, — многозначительно усмехнувшись, шаман продолжил изучать список. — Инвольтационные кристаллы высшего качества, эссенция света, эссенция тьмы, семя грозового древа Шантахмарума… ох, чую, влетит в копеечку. Сорок драгоценных камней качеством не ниже эпического… подойдут любые, но предпочтительнее: сапфир, танзанит, голубой топаз или иолит. А также двадцать тонн металлического стихиалиума… который почему-то есть.

— Серьезно?

— Да, сам проверь. Все остальное по нулям, кроме этого. Словно кто-то до нас уже начал собирать ресурсы, но не закончил.

— Тем лучше, — взглянув на свое отражение в зеркале, я приступил к бритью. — Копить стихиалиум еще две тысячи лет я не готов. Даже с учетом того, что после бонусов за испытание скорость роста и деления вайол выросла в два раза.

— … пять капель росы с Древа Миров… — Эстир задумчиво почесал затылок. — Ладно, это хотя бы имеется в клановой Сокровищнице. Сераф как раз недавно собрал двадцать штук. Каждая стоит в районе миллиона, но, думаю, Август не откажет… Ну и в виде вишенки на торте необходимо пожертвовать одним артефактом, категорией не ниже божественного, чей главный эффект убежище возьмет за основу, — усмехнулся он. — Напомни-ка, сколько у нас божественных артефактов?

— Один. «Декагон Кристо».

— Тогда его в топку и забросим. Легко пришло — легко ушло. Кроме того, бабуля подсказывает, что он вот-вот сломается.

— Это все?

— Куда там. Тут еще наименований двести. Но! — шаман торжественно воздел палец вверх. — Это даже хорошо! Значит, это по-любому что-то крутое! Остается лишь все купить и не забыть забрать мои вещи.

— Твои вещи? — не расслышал я.

— Я буду жить с тобой, — будто бы подтверждая само собой разумеющееся, ответил Глас. — Или ты хочешь, чтобы я остался бомжом? К тому же, судя по количеству материалов, это что-то большое, квадратов на шестьсот. Места хватит, — посмотрев в окно, шаман мечтательно улыбнулся. — Ты, я, Ада и Хангвил. Здорово, правда?

— Да, и еще одно, — добавил он. — Если, проснувшись, твоя ненаглядная начнет возбухать, почему его высочество ошивается рядом, и, тихонько шушукаясь, систематически намекать, что пора бы Эстиру свалить, — объясни ей, что я психически нездоров. И что как последний оставшийся в живых лучший друг, ты поклялся обо мне заботиться. Грубо говоря, как о старшем брате с легким аутизмом, что чудесным образом исцелится сразу же, как «Бурлеск» достроится.

— Ты начал стройку?

— Ага. И уже внес на депозит три миллиона. Как раз должны прислать со дня на день дизайн-проект в духе «Великого Гэтсби». Люблю атмосферу «ревущих двадцатых».

— Ты молодец. Правда. Я думал, будешь бухать.

— Не, — отмахнулся Эстир. — От большого горя алкоголь не спасает. Так мы идем?

— Да, — выйдя из ванной, я осторожно переложил спящего Хангвила в рюкзак. — Однако сперва я бы хотел навестить Аду и забрать кое-что из нашей башни.

— Бр-р-р… — вздрогнул шаман. — Я к нашему бывшему дому вообще подходить не хочу. Жуткое место.

— Но на шестнадцатом этаже жить можно?

— Галилео сказал, что там безопасно. Но Локо и Мозес тоже съехали — без конца слышали, как наверху что-то скребется. А еще детский плач…

— Ясно. Выходит, я нечаянно подгадил всем и сразу. Извини, что так получилось.

— Брось. Это все ерунда. Тем более, я и сам уже давно хотел переселиться в центр города — туда, где кипит жизнь и веселятся блудницы, а не коротать тоскливые вечера в древней крепости. Кстати, сколько у тебя денег?

— Чисто золотом: одиннадцать с половиной миллионов, — ответил я, но тотчас поправился. — Ан нет, вру. Четырнадцать с копейками. За время испытания отсыпали кучу донатов.

— Ух-х, завидный жених, — расплылся в довольной улыбке шаман. — Тем лучше. Стало быть, на домик хватит.

— М-да уж, действительно жутко…

Проведав Аду и посидев с ней около получаса, мы, как и планировали, вернулись «домой».

Я стоял на предпоследней ступеньке лестницы, едва не касаясь носом божественного барьера. Впереди — наш гостевой холл с настежь распахнутыми дверьми комнат.

Перевернутый диван, местами опаленный ковер, зияющие в стенах сквозные трещины — в целом, ничего необычного. За исключением того, что теперь внутренняя обстановка выглядела так, словно простояла заброшенной сотни лет.

Толстый слой пыли, слегка колышущиеся покрывала паутины, разбухшая от сырости и поеденная термитами деревянная мебель. Но главное — отсутствие красок. Буквально. Все, начиная от покосившихся картин и заканчивая разбросанными шмотками Гласа, было черно-белым. Включая вид из окна с вечными сумерками.

Ни звуков, ни запахов, ни хотя бы легкого дуновения сквозняка.

— Влад, а ты уверен, что нам вообще туда надо? — стоя позади, Эстир нервно потянул меня за рукав. — Что в твоей комнате осталось такого, что нам непременно понадобилось идти на риск?

— Когда Хангвил избавлял меня от той твари, я чувствовал, как сквозь мое тело выходит оболочка от Галинакса. Два и один килограмма остались. Но остальное — все еще там.

— Та-а-а-к…

Стараясь не привлекать моего внимания, шаман вылил в рот ампулу с перламутром.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь понять, чье это желание: твое или «венома», сидящего у тебя в груди.

— Мое, — ответил я. — Тогда на болотах я собрал осколки и с помощью Куба восстановил Мелестил. С Галинаксом, боюсь, подобное провернуть не получится, но хотя бы очистить божественную сталь мы сможем. Думаю, это лучше, чем оставлять ее тут.

— Ну да, согласен, — кивнул Глас. — Только запомни: у тебя на все про все пятнадцать минут. А если не хочешь, чтобы я словил сердечный приступ — менее десяти.

— Ты остаешься?

— Дружище, я бы пошел за тобой в самое пекло. В самые темные глубины ада… — тяжело вздохнул Эстир. — Но я не хочу.

— Ладно.

Усмехнувшись, я поднялся на ступеньку выше, и ровно в следующее мгновение звуки снаружи пропали.

Я остался с проклятым местом наедине.

Быстро прошел через холл. Затем остановился, заглянул внутрь своей комнаты и шагнул за порог.

Ничего.

Лишь черные пятна моей спекшейся крови, оплавленные светом Заранды стены и штук пять пустых ампул «зелья Доса». Хотя…

Где-то на кухне скрипнула дверца шкафчика.

Следом, спустя минуту, мне показалось, что из-под тени кровати на меня смотрит годовалый ребенок.

Потом — над краями белой керамической кружки неподалеку показались скрюченные паучьи лапки.

Все это было словно эффект двадцать пятого кадра: вот я смотрю, ясно вижу фантомы, но стоит моргнуть — ничего нет.

— Тьфу ты… напугали ежа голой задницей…

Презрительно фыркнув, я активировал «Управляемый Телекинез», собирая осколки.

Сомнений не оставалось: это место питается страхом. Воздействует на разум и, вполне вероятно, действительно может стать крайне опасным — иначе Галилео бы не стал ограждать его от людей, — но увы. После рыхлов-трупоедов, сколопендр Туллианума и селенитов Натолиса, мне этот маленький хоррор казался несерьезным. Отчего я спокойно продолжал заниматься делом, не обращая ни малейшего внимания на происходящее вокруг. Ни на вмурованные в стены лица, ни на громкие «скримеры», ни на чертовски подлый прием в виде взывающего о помощи Германа, на секунду заставивший меня стиснуть зубы.

Единственный намек на проблему замаячил, когда я уже собирался обратно: пространство комнаты начало сворачиваться в бесконечный лабиринт. Однако и этим опытного иллюзиониста не проведешь — я просто закрыл глаза и по старой памяти вышел за дверь.

— Аста-ла-виста… петушары… — бросил напоследок я, возвращаясь к шаману.

Задача выполнена. Два и четыре килограмма только что очищенной божественной стали заняли очередную ячейку в надежном «кармане».

— Так-с, далее у нас запланирован поход в клановую Сокровищницу и Аукционный дом, — улыбчиво произнес Эстир, стоило нам оказаться на улице. — Мы в город как, порталом? Или на Атласе? Август вроде бы его уже починил.

— А может просто прогуляемся? Пешком? — предложил я. — Погода отличная, время есть. Кроме того, я только что вспомнил, что еще ни разу не был у южных ворот. Там, где Трезубец, верфи и логово рака Каркина в устье реки.

— Кстати, я тоже, — хмыкнул тот. — Что ж, тогда за мной. Как раз успеем раздавить пару бутылочек.

Мы тронулись в путь.

Дорога не близкая — порядка восьми километров. Но в свете последних событий это было скорее на пользу. Слишком долго мы пребывали в утробе титана. Слишком долго замерзали в ледяной преисподней.

Ноги ступали по теплой земле. Хангвил продолжал сладко посапывать у меня за спиной. А изрядно повеселевший Эстир охотно делился последними новостями, в основном касающимися развития города.

Как оказалось, за время нашего отсутствия население Эанны превысило четверть миллиона. Люди переселялись к нам со всех уголков света и продолжали прибывать. Но что примечательно: свое решение они мотивировали по-разному.

Одни пристально следили за политическими успехами: ограбление Святого Трибуна, избавление миллионов существ от кабального долга, боги, титаны, архангел, три победы над сильнейшим кланом Элирма, возвращение в мир алхимии легендарного Агерона и многое другое — все эти нити достижений со временем переплетались в канат уверенности, что с «двадцать первыми» все будет в порядке. Они смогут отстоять за собой право на существование и стать победителями. Эти люди хотели помочь.

В то время как другие отчасти тоже следили за новостями, но подавляющее большинство делали это слишком поверхностно, подмечая лишь важное для себя. Главное, что зафиксировалось в их головах — это стойкое понимание того, что наш крошечный островок свободы двести на сто километров, окруженный Сферой Неприкасаемых, является своего рода клондайком.

Реликты, сокровища, древние руины, неисследованные «подземелья», чье количество увеличилось до двадцати четырех, включая два подводных. Как и возможности быстро подняться за счет бизнеса, поскольку в текущих реалиях это было несложно. Народа много, спрос большой. Товар даже не нужно было особенно рекламировать, чтобы продать. Достаточно, чтобы он просто у тебя был.

Те, кто пришли сюда первыми, быстро поняли это и уже успели сколотить некоторое состояние, постепенно превращаясь из бедных переселенцев в элиту. Ну а далее включилось сарафанное радио, позволившее городу достичь главного: к нам потек капитал.

Рыболовецкие суда, лесопилки, склады, рестораны, гостиницы, магазинчики, мастерские, тяжелые доверху груженые повозки, медленно выплывающие из грузовых порталов.

За последние сотни лет Небесный Доминион много кому успел насолить.

Разумеется, самые крупные и зависимые от империи торговые гильдии продолжали сидеть тихо и не рыпаться — им было, что терять. Тогда как «мелочь» и «середнячок» все чаще и чаще размышляли о том, что, быть может, им все-таки стоит рискнуть.

Некоторые из них сворачивали производства и грузили добро на повозки. Те, что побогаче — использовали здоровенные межпространственные хранилища, а то и вовсе «загружали» здания в Свитки Градостроителя. Которые Вольт, временно исполняющий обязанности префекта, с удовольствием «распаковывал».

Как бы то ни было, шагая с Эстиром по оживленным улочкам, я неожиданно поймал себя на мысли, что, походу, того нашего «толчка» в развитии Эанны хватило, чтобы она начала развиваться сама по себе.

И это было здорово.

Мне чертовски нравилось то, что я видел. Нравился витающий вокруг дух свободы, авантюризма и предпринимательства. Как и щекочущая ноздри палитра запахов: свежая краска, древесные опилки, аромат сахарной пудры от стоящего неподалеку лотка с выпечкой, вперемешку со шлейфом от прошедшего мимо потного работяги и тонкими нотками высохшего на солнце навоза.

Настоящий, живой, дышащий город!

И тем страннее, что еще совсем недавно, где-то в семи-восьми метрах над моей головой, мы стояли на льдине Гундахара и сражались против проклятой гидры.

— Эй, пс-с, Влад, — шаман стукнул меня по плечу. — Видишь того парня у внутренней крепостной стены? Со взъерошенными волосами и чуть кривым носом, будто неправильно сросшимся после перелома.

— Вижу, и что?

— Ведет себя странно. Хотел пройти за ворота, но как увидел нас — резко дал в сторону. Теперь стоит и не отсвечивает. Ждет, когда мы пройдем. Подозрительно как-то.

— Так пошли узнаем.

Я двинулся вперед, внимательно изучая его внешность.

Высокий, под два метра ростом, широкие плечи. По ощущениям совсем молодой, лет восемнадцать-двадцать от силы, но выглядит значительно старше своего возраста. Лицо простоватое, добродушное. Одет просто: холщовая рубаха, штаны из грубой ткани, заправленные в потрепанные сапоги, поверх — стеганый камзол, местами заштопанный разноцветными нитками.

Общее впечатление: «деревенский малый», неуклюжий и малость глуповатый. Но видно, что сильный, выносливый и привыкший работать.

— Приветствую, — обратился к нему я.

— Прошу прощения, это вы мне? — не сразу догадался тот.

— Да, тебе. Как тебя зовут?

— Эвандер. Эван, если хотите. А вас?

Я улыбнулся.

— Ты не знаешь меня?

Стоящий напротив пожал плечами.

— А должен?

— В принципе нет.

Я внутренне усмехнулся, уже в сотый раз отмечая про себя любопытный факт: подавляющая часть населения Эанны на мое появление никоим образом не реагировала. Быть может, они обо мне слышали, даже видели несколько раз по телевизору, но лицо не запомнили.

Или все дело в щетине, которую я начисто сбрил в лазарете?

— А что ты вообще знаешь о городе, в котором находишься? — спросил я.

— Да практически ничего, — ответил Эван. — Я здесь всего пару часов. Проснулся на территории пятьдесят первой начальной зоны три недели назад. Затем прошел испытание Магралейноса и встретил людей, которые сказали, что в Ганг идти смысла нет. Так я и оказался тут.

Интерфейс NS-Eye мигнул входящим сообщением:

Влад, отбой. Он просто нашел в руинах неподалеку какой-то древний реликт. Хотел сходить на аукцион, узнать, сколько он стоит, но потом увидел тебя и испугался, что ты почуешь и отберешь.

Неужели я такой страшный?

У тебя «Влияние» зашкаливает. Энергетика мощная. Аж точка в пятой точке становится точкой. Не у меня, само собой — у молодняка.

— Понял, благодарю, — продолжил разговор я. — Откуда ты?

— Сказал же: из «зоны пятьдесят один». Так у нас ее называли.

— Я не об этом. Откуда ты с Земли?

— С Земли? — собеседник неуверенно переступил с ноги на ногу. — Точно не помню.

— Значит, ты из этих? Из тех, кто просыпается с амнезией?

— Нет. Дело не в этом, — помотал головой он.

— А в чем же?

— Так, старая травма.

— Расскажи.

— Да что рассказывать… — снова замялся он. — Встречался с одной девушкой еще со школы. Впахивал на двух работах, хотел предложение сделать. А она ушла к другому мужчине. В два с половиной раза старше ее, крупный бизнес, частная охрана. Сказал: «Девочка моя. Ты, — говорит, — парень молодой, месяцок пострадаешь и забудешь, а у меня времени мало. Поэтому бери эти деньги и забудь про нее. Жизнь одна, твою я ломать не хочу. Тем более ради задницы и пары сисек».

— Но ты, естественно, не забыл.

— Нет, не забыл, — кивнул он. — И вот результат: внутричерепная гематома, отек мозга, провалы в памяти и разорванное ухо. Так друзья Эваном и прозвали. В честь Холифилда. Это боксер такой…

— Я в курсе. Бой с Тайсоном, девяносто седьмой год.

— Мать с подругой шептались, что я до конца своих дней дурачком останусь. А тут вон оно что.

— Печальная история, — проникся я. — Как думаешь, этот человек на Элирме?

— Не знаю. В любом случае искать его и мстить желания нет.

— Тогда чего же ты хочешь?

— Да ничего особенного. Денег заработать. Подниму пару уровней, куплю доспехи. Может, наймусь на службу к какому-нибудь лорду, или как они тут называются?

— По-разному, — улыбнулся я. — Что ж, Эван, благодарю тебя за беседу, но мне пора. Однако, прежде чем мы уйдем, я бы хотел кое-что тебе передать.

Применив «Ментальный Каст», я материализовал у него под ногами трофейные доспехи. Обычные, стальные. Для меня — сущая мелочь, тогда как для него — настоящее сокровище.

— Не… не-не… — будто бы испугавшись, парень сделал два шага назад. — Знаю я эти «истории». Сегодня возьму, а уже завтра окажусь в вечном долгу.

— Это подарок, — вместе с Эстиром я направился дальше — в тень крепостных ворот, открывающих путь к центру города. — Можешь принять, а можешь оставить лежать на земле. Решать тебе.

— Но за что?

— Ты мне напомнил одного близкого человека.

— Значит, ты тоже увидел в нем отражение Германа? — обратился ко мне шаман минуту спустя.

— Да. Потрясающее сходство. Аж снова кошки на душе заскребли.

— У меня тоже. Еще образы эти странные…

— Ты о чем?

— Сложно сказать. Это продлилось всего пару мгновений, но я как будто увидел его персонажем эпической саги, чье восхождение только начинается. Одинокий герой в незнакомом месте, за душой ни гроша. Стоит, понятия не имея, что делать. Как вдруг ни пойми откуда появляется могущественный незнакомец и дарит доспехи. Согласись, звучит интригующе.

— Пожалуй, — ответил я. — К вопросу о Германе: тебе удалось что-нибудь выяснить?

— Нет, — грустно выдохнул Глас. — Пробовал поговорить с Серафом, но этот пернатый алкаш жрет «Мозгобойню», не просыхая. И двух слов связать не может. Еще пытался обратиться за помощью к Эйслине, однако эта, кхм… истеричная мадемуазель сходу заявила, что помогать не намерена. Хлопнула дверью у меня перед носом. Остается Галилео.

— Который откладывает разговор до конца недели.

Прошагав еще полкилометра, мы приблизились к Аукционному Дому и возвышающемуся немного левее от него зиккурату.

— Слушай, я бы все-таки зашел к генералу, — произнес я. — Ты не против?

— Нет. Пошел он к черту. Я этого изверга видеть более не желаю. И в пыточную его ни ногой.

— Ясно. Подождать сможешь?

— Лучше разделимся, — предложил шаман. — Давай мне свои жалкие четырнадцать миллионов и ступай. А я пока сгоняю на аукцион, в Агерон и Сокровищницу. Встречаемся здесь же часов через шесть.

— Почему так долго?

— Тут за углом открылся филиал «Утопии Суккуба» с девушками-тифлингами. Хочу заглянуть.

— То есть более подходящего времени найти ты не мог?

Друг промолчал.

— Или дело в ком-то конкретно?

— Ай, ну что ты пристал, — томно вздохнул Эстир. — Да, есть одна особа, которая с некоторых пор вызывает у меня нешуточный интерес. Доволен?

Весело улыбнувшись, я прислонился спиной к кованой изгороди.

— Рассказывай. Вижу же, что тебя самого распирает.

— Короче, — радостно воодушевился тот. — В самый разгар битвы я сражался с одной дамой. Победил ее, отпустил пару шуток, выложил видео. Вроде бы ничего особенного. Однако вчера вечером мне в личные сообщения неожиданно постучался любопытный сюрприз.

Интерфейс NS-Eye мигнул присланным файлом.

Это было черно-белое фото. Обнаженное женское тело, плавные изгибы спины, идеально симметричные очертания ягодиц и костяной «треугольник» демонического хвоста, намеренно перекрывающего вид на то самое. И больше ничего. Ни лица, ни обстановки вокруг. Лишь элегантная подпись: «Поклянешься обеспечить мне безопасность — увидишь…»

— Так, погоди секунду… это что, Гондвана⁈ — искренне удивился я.

— Ага.

— Девушка Фройлина, которая дважды пыталась тебя убить?

— Трижды, — лучезарно улыбнулся тот.

— Надо же. Вот так поворот… — продолжая недоумевать, я удалил пикантное фото из своей «памяти». — Ну а ты чего?

— Трудно сказать, — Эстир прислонился рядом. — С одной стороны, мне немного брезгливо из-за ее связей с эльфом и орком. Но с другой… сердечко нет-нет да трепещет. Дико интересно.

— То есть вариант, что это грязная ловушка с целью тебя обнулить, ты даже не рассматриваешь?

— Не-а.

— Поясни.

— Во-первых, шаманское чутье. Во-вторых, для нее это уже колоссальный риск. Ну а в-третьих… — друг крепко задумался. — Блин, Влад, может все-таки можно ее оставить?

— «Оставить»… — передразнил я. — Это же тебе не собака.

— Да не об этом речь. Я советуюсь. Ибо сам до конца не понимаю, как поступить.

— А мне-то откуда знать? Можно подумать, я в курсе, какие там у вас искры пробегают между попытками друг друга убить. Но я одного никак не улавливаю: в бордель-то тебе зачем?

— Хочу провести один эксперимент. Чисто в научных целях.

— Это в каких?

— Ой, ну что ты как маленький, — поморщился Глас. — У меня никогда не было с тифлингом. А потому его высочеству необходимо проверить физиологию. Убедиться, что ничего не сгорит и серой, спустя одиннадцать минут, не…

— Так, все, — перебил его я. — Иди. Удачи тебе там и бог в помощь, воображуля несчастная. Но смотри, не опаздывай. Нам еще предстоит обживать новый дом.

— Сердечно благодарю.

Весело насвистывая, шаман направился к Аукционному Дому.

— Да, и еще одно, — добавил я. — Больше мне такое не показывай. Если Гондвана переметнется и каким-то непостижимым образом войдет в твою жизнь — мне будет неловко. От осознания, что я едва не увидел… черт, даже не знаю, какое слово подобрать…

— Тоже всегда мучился этим вопросом, — усмехнулся Глас. — Какое обозначение ни возьми — все либо слащавое, либо чересчур медицинское, либо похабное.

— Во-во.

Спустя десяток секунд, Эстир скрылся за поворотом.

Одновременно с чем заспанный Хангвил наконец-таки вылез из рюкзака, а я еще некоторое время оставался на месте. Просто стоял и рассматривал оживленную улицу, нежно почесывая своего спасителя.

Смеющаяся группа детишек. Плюющиеся разноцветными леденцами крошечные магические драконы. Разносящие еду и напитки официанты на летней веранде, аккурат за которой пестрели сочными красками лотки с пряностями и фруктами.

В целом, глядя на это, я чувствовал, как мое настроение стремительно улучшается. Отпуск действительно пошел мне на пользу. И, наверное, я бы с удовольствием впитал в себя царящую вокруг атмосферу авантюризма и праздника, но, к сожалению, ровно две вещи никак не давали покоя: переживания за посмертие Германа и та темная тварь, остатки которой медленно зализывали раны под оболочкой из божественной стали. Своего надежного укрытия от света Заранды и вместе с тем естественной преграды на пути к чрезмерному росту.

Но ничего. Как говорится: на Элирме нет ничего невозможного. А значит, и эти вопросы мы рано или поздно решим.

— Хангвил? — позвал я.

— Уа?

— Сверчков хочешь? Кажется, я вижу магазинчик в том переулке.

— Уа-уа!

— Супер. Тогда пойдем.

Глава 12

В отличие от города и зданий вокруг, владения Гундахара особо не изменились.

Да, стены стали толще и выше. По периметру в тени углублений спали десятки «статуй» големов, а к небу вздымались острые пики с насаженными на них головами шпионов Доминиона, буквально кричащие: «Осторожно: злой рыцарь смерти!» Но в остальном зиккурат оставался прежним.

Мрачным и неприветливым снаружи, но в то же время достаточно стильным и уютным внутри.

Мягкий свет жаровен, серебряные подносы с фруктами и вином, длинные ряды книг, сотни картин. А также мои шаги, отзывающиеся глухим эхом.

Когда я вошел внутрь, меня никто не встречал. Складывалось впечатление, что в доме вообще никого нет, однако, походу, именно на это и был весь расчет.

Легкое колыхание воздуха позади, невидимый объект, преграждающий движение едва уловимого сквозняка, и лезвие Фальшиона, застывшее в миллиметре от бледной шеи.

— Господин Эо, — довольно улыбнулся Хакаш. — Вижу, мои наставления не прошли для вас даром.

Высший вампир, как всегда, был безупречен: дорогие одежды, идеальная осанка, слегка плотоядный взгляд вечно голодного существа с неестественным блеском и широкими зрачками.

— Его благородие здесь?

— Он не покидал зиккурат со дня возвращения, — склонил голову мертвый аристократ. — Но впускает не всех.

— Надеюсь, меня-то он удостоит аудиенции?

— Прошу за мной.

Мы начали спускаться по лестнице.

Чем дальше вниз, тем меньше становилось ковров и картин, и тем больше открытого камня, тренировочных стоек, манекенов и мишеней с вонзенными по рукоять клинками. Но даже здесь было странно уютно: комфортная температура, ровный свет факелов, ни сырости, ни вони.

На одной из площадок я мимоходом заметил открытую дверь.

Внутри — стол, заваленный мелкими предметами: разноцветные шарики, кубики, наборы столовых приборов, россыпь карандашей и перьев, кисти, стопка чистых листов, наполовину разобранные механизмы с крошечными шестеренками, «стимпанковская» тату-машинка, куча чернил. На полу — перевернутая чашка, рядом — след от лезвия, прорубившего в камне аккуратное, слишком правильное отверстие.

— Мелкая моторика, — небрежно пояснил Хакаш, перехватив взгляд. — Бросал мячики, писал, рисовал, собирал заводные игрушки, мучил Эстира. Пару раз пытался воспользоваться вилкой. Вилка проиграла.

— Он правда все это повторяет?

— Да, — кивнул вампир. — По нескольку сотен, а то и тысяч раз. Все, что когда-либо умел. Если не восстановит связь — забудет. А времени в обрез.

Мы спустились еще на один уровень.

В зал, отдаленно напоминающий помесь склепа, арены и операционной.

Там, в его центре, на пересечении магических кругов стоял Гундахар, облаченный в полудоспехи: нагрудник и поножи на месте, но одна рука обнажена до плеча, тогда как вторая в усеченной перчатке. На открытой коже — сеть свежих рубцов, поверх которых зеленоватыми кольцами мерцали некротические руны. В пепельно-серой ладони — тренировочный меч. Впереди — сотканный из тени противник, управляемый дэтлоком.

— Еще раз, – прогудел рыцарь смерти.

Тень ударила.

Серия — сверху, сбоку, укол, подсечка. Генерал отвечал.

Но не так, как обычно. Не вихрем. Каждое движение было видно: включение бедра, разворот корпуса, подхват спины, работа плеча. Меч шел по нужным траекториям, но в каждом взмахе ощущалась «ручная прошивка». Как если бы он сознательно отслеживал каждую мышцу.

Удар сверху. Блок. Встречный.

— Плечо ушло раньше таза, – раздраженно поморщился игв. — Поясница компенсирует, но получает лишнюю нагрузку.

— Всего четыре процента, — тихо отозвался Дарий.

Дэтлок стоял в стороне, опираясь на магический посох. Лицо, обычно расслабленное, сейчас было напряженным. На полу у его ног — раскрытая книга со схемами, в воздухе рядом — несколько полупрозрачных проекций, напоминающих анатомические рисунки.

Покосившись на меня, темный маг едва заметно кивнул:

— Третий день. Почти без остановки. Он уже семьсот раз повторил первую серию. Некоторые удары — под тысячу. Я счет потерял.

— Счет потерял он, – недовольно проворчал Гундахар. — Только скулить и умеешь. Еще раз!

Тень метнулась в сторону, в попытке ударить его по ногам. Генерал не автоматическим движением, а явно осознанным рывком подвел ступню и сместил вес, позволяя удару соскользнуть.

— Стоп.

Сцена застыла.

Меч рыцаря смерти навис над шеей противника. Колени согнуты, корпус подан вперед, пятка задней ноги чуть приподнята.

— Фиксируем, — скомандовал он.

Дарий сделал пасс ладонью. Одна из проекций вспыхнула ярче: на прозрачной «анатомии» загорелись участки — икры, квадрицепс, косые мышцы живота, группа плеча.

— Ты опять переработал переднюю линию, — сухо произнес дэтлок. — Задняя перегружена процентов на десять.

— Ясно. Коррекция по задней.

Игв опустил меч, встряхнул плечами. На мгновение мышцы по всему телу сжались и волной пробежали вдоль спины. По коже пошла темная рябь, зеленоватые руны сменили ряд символов.

Только после этого он повернулся ко мне.

— Живой? Мои гребаные поздравления.

— Я тоже рад тебя видеть, — ответил я. — Как дела?

— А сам-то как думаешь, тупица несчастный… – хмыкнул тот. — Если хотел стать свидетелем моего позора, то ты опоздал.

— Какая жалость. Хотя, уверен, наши тренировки оно так или иначе не переплюнет.

— Это все равно что сравнивать прекрасную Оксиенну с куртизанками Марак-Дола. Мое мастерство фехтования и ваши жалкие потуги…

Я весело улыбнулся.

Как говорится: узнаю старого доброго генерала с его манией величия.

— Вторая последовательность. Плечевой пояс.

Гундахар вернулся к работе.

Я же, тем временем, прошел немного вперед и прислонился к стене, откуда было видно больше деталей. В частности — разбросанные вокруг «игрушки» великого полководца: стол с костями, которые явно швыряли силой; доска с забитыми гвоздями, сломанный стул, десяток музыкальных инструментов, полотно ткани с вышитыми нитками узорами; сдутый резиновый мяч, вдавленный в камень так, что вокруг пошли мелкие трещины.

— Ты реально проходишь все это заново? — не удержался я.

— Занят, — ответил за игва Дарий. — После удара Окруса у него выгорели все «быстрые пути». Все, что делалось на ходу — стойки, хват, шаги, даже почерк. Если сейчас не восстановит — позже уже не вспомнит. Мозг и мана найдут другие пути, а старые навыки уйдут в вытеснение.

— Спасибо. Докладчик хренов, — кивнул генерал, задумчиво сжав кулак.

— Пять тысяч семьдесят четыре, — негромко произнес мертвый маг. — Ровно столько раз ты уже это сделал.

— И буду делать сколько потребуется. Пока не станет идеально. Атака слева!

Тень бросилась на него.

— Настоящий ад для перфекциониста, — тихонько шепнул мне Хакаш, наблюдая за боем. — Но, видимо, именно поэтому босс так хорош.

Мы простояли бок о бок еще около часа, прежде чем дэтлок остановился.

— Гундахар, ты мог бы… — начал он.

— Если сейчас предложишь отдохнуть — я тебе голову оторву.

— … дать телу краткий перерыв, чтобы оно могло самостоятельно подстроиться, — закончил Дарий. — Плоть гораздо умнее, чем кажется.

— Напомни-ка: сколько раз за свою долгую жизнь тебя били «Разрывом»?

— Ноль.

— Вот и заткнись. Продолжаем.

— Ты вроде как хотел поговорить со мной? — вклинился я.

— Вечером, Вайоми, – отмахнулся генерал. — Мне сейчас некогда. И, между прочим, это в ваших же интересах. Чтобы было кому спасать ваши шкуры.

— Тогда увидимся позже, — развернувшись, я направился к выходу, но вскоре остановился. — Один вопрос.

— М?

— Глас Эстир.

— Что «Глас Эстир»?

— Ты нафига это сделал?

Старый игв недовольно поморщился.

— Что именно? Выполнил обещание? Или оказал ему большую услугу?

— Набил татуировку во всю спину со своим лицом. Да еще и зачаровал на пятьдесят лет. Малость жестковато, не думаешь? Бедолага ходит глубоко расстроенный, чуть не плачет.

— Боги, ну какие же вы тупицы… — тяжело вздохнул Гундахар, бросив взгляд на повеселевшего вампира. — Во-первых, усатому чучелу давно пора было уяснить, что я терпеть не могу его шутки, тем более публичные. А во-вторых… вот скажи мне: какой кретин будет использовать пыльцу Лиандрийских пчел для столь примитивного зачарования? По-твоему, мне больше некуда золото девать?

— Ага… — кажется, в моей голове только что встал на место недостающий кусочек пазла. — То есть правильно ли я понимаю: у твоего художества есть некий скрытый эффект?

— Полагаю, мы оба знаем, что в ближнем бою этот вечно пьяный дегенерат абсолютно беспомощен, – после некоторой паузы ответил генерал. — Раньше за ним приглядывал Велор. В виде огромной, громыхающей мифрилом нежной няньки. Теперь это делаю я, но по-своему. Так, чтобы не видеть его идиотскую рожу.

— Опаньки, — искренне удивился я. — Стало быть, у его мучений был благородный мотив?

— Рад, что твои мозги еще не до конца атрофировались.

— Прости, а на что конкретно способна эта татуировка?

— Не твое дело, — игв отвернулся, всем своим видом демонстрируя, что продолжать беседу он не намерен. — И ежели у тебя все, то будь так любезен, свали на хрен. До вечера меня нет.

— Понял. Значит, до скорого.

— Да, и еще одно, – бросил вдогонку Гундахар. — Тэя на улице чем занимается?

— Тренируется с Шейдом, — соврал я.

— Ясно. Так и знал, что вы, уроды, будете вечно ее прикрывать.

Любопытно, но здание зиккурата я покидал в приподнятом настроении.

Все-таки стоило признать: генерал — уникальный тип. Ворчливый, саркастичный, чертовски язвительный злющий мужик, но вместе с тем из раза в раз демонстрирующий поистине редкое качество — молчаливое благородство. Когда делаешь что-то хорошее, но не кричишь об этом на каждом углу.

«Нет, ну это ж надо, — внутренне улыбался я. — Позаботился о том, кто его бесит, прекрасно понимая, что без поддержки Германа шаману будет нелегко».

К слову, о последнем.

Влад, у нас тут намечается бухгалтерская несостыковка, рискующая стать серьезной проблемой. – написал Эстир сразу же, как я оказался на улице.

Что случилось?

Мне не хватает денег. Даже с учетом моих. Во-первых, Август разрешил забрать только семь тонн адамантии — четверть от того, что мы украли у Святого Трибуна. Во-вторых, семя грозового древа Шантахмарума имеется всего в единственном экземпляре — нынче они в чудовищном дефиците. Его владелец, какой-то асерай с Восточного Континента, просит пятнадцать миллионов и на просьбу о скидке никак не реагирует. Говорит, что не нуждается в деньгах. Поэтому мы либо заплатим полную цену, либо пойдем на хрен. А еще все твердят, мол, эти ребята никогда не прочь хорошенько поторговаться… Угу, охотно верю. Короче, может продадим божественную сталь? Она тут нехило подорожала. Почти двадцать тысяч за грамм.

Погоди. Продавать ее — последнее дело. – ответил я. — Лучше скажи, сколько нам не хватает? Без учета твоих. Тебе еще «Бурлеск» строить.

Навскидку миллионов двадцать.

Понял. Покупай пока остальное. Я разберусь.

Фраза, которую мечтает услышать каждая содержанка…

Всерьез озадаченный, я прошелся дальше по улице и присел на скамеечку возле здания винокурни, внимательно изучая свой инвентарь.

Горы лута, артефакты, руны Сбережения, зелья Агерона. Дорогущее оружие и доспехи того страшно живучего паладина, чей бойкий нрав я успокоил «Сплюшкой-Киянкой». Несколько боевых машин, турели, големы…

По идее, если сбыть все подчистую, то наскрести необходимую сумму реально. Но без откровенного демпинга продаваться это будет долго. А деньги нужны сейчас.

— Хм-м-м…

Внезапно мне на глаза попалась крошечная вещица. То самое кольцо Эрдамона, спертое Атласом на улице Кланов и когда-то принесшее мне килограмм божественной стали.

Я материализовал его на ладони.

Фамильная Печатка Беларов «Кольцо Хартии»

Класс: мифический

Материалы: божественная сталь, фиолетовый гранат

Подарена Халлонду Белару императором Аурелианом Тал’Верисом, передаётся по отцовской линии. Вшита в клятвенные протоколы Системы и является для них особым исключением.

Эффекты (только на истинном Беларе):

— Хартия Привилегии — клятвы и контракты, где одной из сторон выступает Белар, не накладывают на него санкций Системы при нарушении. Штрафы и проклятия в его адрес нивелирует кольцо.

— Хартия Оков — для второй стороны такого договора сила клятвы усиливается: при нарушении Система применяет к ней максимальные доступные санкции.

— Перехват Хартии — печатка «чувствует» и регистрирует все клятвы, где фигурирует Белар, позволяя ему отслеживать чужую сеть обязательств.

Особенности:

Повинуется только истинному Белару. Перепривязка на другого владельца невозможна.

— Н-да.

Мерзкий артефакт. Я бы даже сказал — крайне подлый. Но c другой стороны, это вполне объясняет, почему старый маразматик швырнул мне тот слиток без промедления. Видимо, у него сильно зудело поскорее завладеть своей «прелестью».

Еще несколько минут я сидел в глубокой задумчивости, проводя некоторые манипуляции. А затем наконец все же решился — написал Фройлину:

Приветствую, кол… лега. Твой отец еще жаждет вернуть бижутерию?

Десять секунд. Двадцать. Тридцать.

Я устроился поудобнее, глядя перед собой.

В здании напротив полная женщина наводила порядок на балконе третьего этажа. Не заметив, столкнула задницей горшок с цветами, однако пробить ему черепушку прохожего я не дал — аккуратно подхватил «Телекинезом» и поставил обратно. Не на парапет — на пол.

Сколько ты хочешь? – мигнул интерфейс NS-Eye.

Сорок миллионов.

Ха-ха-ха, сорок миллионов⁈ А почему не четыреста⁈ Нет, наглый воришка, закатай губу. Это исключено. Тем более после того, как ты уже получил килограмм божественной стали. Максимум пять.

За пять я легко продам его Аполло Кэрту. Который, уверен, с удовольствием поведает миру о его грязных свойствах.

Тишина.

Воркующая под ногами стая голубей.

Седой старичок, примостившийся рядом.

Так уж и быть. Двадцать.

Тридцать пять.

Тридцать.

Тридцать два с половиной. И это последнее предложение. Продолжишь торговаться — сделки не будет. Да или нет?

Прошла минута.

Ладно. Тридцать два с половиной. Сумма зарезервирована, оплата при получении. Отправлять можешь на мое имя почтой. Я сейчас рядом, к югу от реки Спей. Дойдет быстро.

Готовите нам очередную гадость?

Тут один человек хочет с тобой встретиться. Завтра в полдень на мосту.

Я подумаю.

Деактивировав интерфейс NS-Eye, я поискал глазами ближайший терминал. Тот, как ни странно, нашелся неподалеку — в полусотне метров не более. Отчего, быстренько отправив посылку, я вернулся обратно и принялся ждать.

Как оказалось, пневмокапсула действительно дошла очень быстро. Ведь не прошло и пяти минут, как перед глазами мигнуло оповещение:

Получено: 32 500 000 золотых

Зачислено: 32 500 000 золотых

— Славно, — широко улыбнулся я.

Еще одна «таблетка» для хорошего настроения. Пухлая и увесистая. Прямо как та тетка на балконе.

И все-таки ты полный кретин, Эо О’Вайоми… — вдруг написал Фройлин.

В смысле?

Императорский дар, который ломает стандартную симметрию клятв Системы и, по сути, делает все договоры с Беларами односторонними. Божественная сталь, перепривязка невозможна. В руках главы клана подобный артефакт может стоить миллиарды.

Стало быть, в следующий раз с миллиарда мы и начнем:-)

В следующий раз? Какой еще нахрен следующий раз⁈

А ты думал, я отправлю тебе настоящее? – усмехнулся я. — Ну и кто, спрашивается, из нас кретин, если тебе не хватило мозгов отличить реальное кольцо от подделки?

Щелчок пальцами — «Развеять Иллюзию».

Сложная работа. Кропотливая. Кучу стихиалиума потратил, но, так или иначе, оно того стоило.

И кто бы мог подумать, что проволочная «коронка» от бутылки шампанского — так называемое мюзле — «уйдет с молотка» по цене пассажирского боинга.

Проклятье, как же ты меня задрал!!! – казалось, крик эльфа я услышал даже отсюда. — Конченый, бесчестный, лживый ублюдок!!!

Ладно тебе, не бухти. Не обеднеешь.

Я подам жалобу во Всемирный банк Эль-Лира!

Да? А контракт мы с тобой заключали?

Пошел на хер!!!

Триньк!

Пользователь Фройлин Белар добавил вас в черный список.

— Отлично, — вновь улыбнулся я, переводя Гласу двадцать миллионов. — Как говорится: кесарю кесарево.

А все-таки выгодно иногда быть плохишом. Слегка пошевелил извилинами и на выходе получил зарплату офицера за двести шестнадцать лет. Двенадцать тысяч пятьсот — именно столько я зарабатывал в месяц. Не считая бонуса заместителя главы клана и подработку префектом.

Влад, меня жаба уже не просто душит, а начинает теребить за усы и шлепать по попке. — написал Глас. — Если потом окажется, что Убежище — говно, я удавлюсь.

Не стони.

Через три часа тебе надо будет все забрать. Запасись батареями и зельями регенерации. Я еще не закончил, а веса уже набежало под тысячу тонн. Походу, придется грузить сразу в Куб. В твоем «кармане» места не хватит.

Как скажете, босс.

Кстати, откуда бабки? Гундахар одолжил?

Нет. Я тебе потом расскажу. Поржем.

Жду с нетерпением.

— Эх, красота-то какая… лепота…

Довольно потянувшись, я окинул взглядом улицу, полный ощущения, что сегодняшний день выдался как никогда удачным.

Конечно, я поступил некрасиво: второй раз подряд «заскамил» Беларов. Но, с другой стороны, а сколько раз они это делали с помощью все той же печатки? Которую, естественно, я никогда не отдам. Ибо какой дурак станет возвращать то, что, быть может, сыграло далеко не последнюю роль в возвышении Небесного Доминиона?

— Молодой человек, вижу вы немного заняты, но все же позвольте поинтересоваться, — вкрадчиво обратился старик. — Вы за заданием?

— Заданием? — не понял я.

— Квест, — сосед по скамейке плавно указал пальцем на мерцающий над его головой восклицательный знак.

— А-а, нет. Не за ним. Мне просто надо было где-то присесть.

— Ладно. В принципе, я так и подумал. Хорошего вам дня.

— Простите, а что за задание? — через минуту полюбопытствовал я.

Старик мягко улыбнулся.

— Тогда позвольте сперва представиться: меня зовут Освальд Мерт по кличке Бочар, или же дед Янтарщик. Когда-то давно мои предки владели маленькой винокурней у вас за спиной. Пару недель назад я выкупил ее обратно. Заказал материалы, начал ремонт, однако вскоре столкнулся с проблемой.

— Какой?

— Затопленный подвал. Полный болотников.

— Полагаю, это и есть ваше задание?

— Абсолютно верно, — кивнул Освальд. — Мне необходимо, чтобы кто-то избавился от них и осушил помещение. Как именно это сделать — решать вам. Взамен вы получите опыт, немного золота и возможность забрать две бутылки вина, если таковые имеются.

— Думаете, оно могло пережить три с половиной тысячи лет и не испортиться?

— Большая часть, разумеется, нет. Но те, что с зачарованиями, — Бочар многозначительно повел подбородком, — могут стоить целое состояние.

— Одного не понимаю: что вам мешает обратиться в городскую администрацию, чтобы они прислали бойцов и выкачали воду?

— А как давно вы на Эль-Лире, молодой человек? — задал встречный вопрос дед.

— Несколько месяцев.

— Это заметно, раз вы не понимаете простых вещей, — добродушно произнес он. — Сделаю по-вашему — лишу кого-то маленького приключения. Но зачем? Ведь я могу поручить это тому, кому оно действительно необходимо, — Янтарщик придвинулся ближе. — Вспомните свои первые дни на этой планете: бурлящий адреналин, азарт, сбрасывающие с себя вековую пыль давно забытые истории, радость открытия. Как и возможность прикарманить ценный реликт. Я не обижусь, если не найду того, о чем не ведаю.

— Поощряете воровство?

— Даю возможность изменить свою жизнь.

Я посмотрел на часы.

— Знаете, а почему бы и нет? — решился я. — Я вам помогу.

— Знал, что вы не откажете, — ответил Освальд. — Вход в подвал возле груды пустых бочек по левую руку. Я буду здесь.

— Хорошо.

Встав со скамьи, я пересек небольшой дворик и вошел в здание.

Обвел взглядом пузатые медные кубы, потемневшие от влаги змеевики, недавно установленные блоки для подъема тяжелых сосудов. Затем перешагнул груду дров, сваленную возле кирпичных печей, и сдвинул засов на большом металлическом люке, ведущем вниз.

Навскидку помещение небольшое: около восьмидесяти квадратов плюс-минус, но практически полностью затопленное водой. Так, что до потолка оставалось сантиметров тридцать.

И более ничего. Ни движения, ни звука, ни поднимающихся со дна пузырьков воздуха. Лишь грязно-коричневая застоявшаяся муть.

— Почуяли что ли… — хмыкнул я, коснувшись прохладной поверхности кончиком пальца.

Я выдал электрический разряд. Не сильный, но в то же время достаточный, чтобы дюжина притаившихся болотников резко взбесилась.

Вода забурлила, пошла волнами, часть плеснула мне на ноги и грудь. Но я не отшатнулся и не убрал руку — просто ударил еще раз, но побольнее, параллельно фиксируя проносящиеся перед глазами оповещения.

Девять. Десять. Одиннадцать. Двенадцать.

Все. Все сдохли.

Первая половина задания оказалась чересчур простенькой. Даже немного обидно. Тогда как вторая вынуждала поковыряться.

Когда я заходил в здание, то заприметил, что неподалеку валяется свернутый толстыми кольцами гофрированный шланг с инвольтационным насосом. Судя по всему, именно для подвала он и был предназначен, однако просиживать штаны и ждать половину дня желания не было.

А потому я поступил в привычной для себя манере: с помощью «Телекинеза» начал собирать воду в здоровенные мутные «капли» и перемещать их в «Хранилище».

Сто сорок пять «капель». Сто сорок пять тонн. Сто сорок пять тысяч единиц маны, потраченных немного более чем за два часа.

Ничего сложного.

Спустившись по осклизлым ступеням вниз, я создал иллюзию ярко вспыхнувшей люстры и внимательно осмотрелся по сторонам: налет бурой грязи на стенах, разбитые бочки, трупы болотников. А также несколько стоек с бутылками зачарованного вина, о которых упоминал старик Освальд.

— Собственно, вот и все.

Прихватив с собой парочку, я уже собирался уходить, когда на периферии обзора мелькнуло что-то еще: погребенные под слоем ила доспехи со скелетом воина и валяющийся неподалеку серебристый ключ.

Казалось, им хотели что-то открыть. Но ни дверей, ни замочных скважин рядом не было. Хотя…

Призадумавшись, я сколдовал «Устойчивый Поток» ветра, а затем сжал его в узкую линию, направив на стену. Получилось что-то наподобие установки воздушной очистки, с помощью которой я легко избавился от наслоения грязи.

— Ну да, так я и думал.

Интуиция не повела: там оказался практически невидимый глазу тайный проход. Прямоугольный шов, едва выделяющийся на общем фоне.

Куда он вел и зачем оставалось только догадываться, но, применив «Биоинтроскопию» — способность Грозового Стихиалия видеть объекты сквозь непрозрачную среду, — я смог отметить для себя ряд деталей: там была сеть пещер. Еще рабочий кабинет, несколько сундуков, нечто напоминающее алхимическую лабораторию и множество живых существ, десятками снующих по туннелям. Во главе с, понятное дело, их вожаком, чей крупный силуэт переливался красным в дальнем углу.

Любопытно. Даже очень.

Действительно попахивает приключениями наравне с обещанием достойной награды, но увы — перспектива строительства «Убежища Вайоми» интересовала меня куда больше, чем сражение с непонятными тварями в темноте и грязи.

А значит, мы оставим это кому-то другому.

— Скрытый проход, говорите? — усмехнулся Освальд, протягивая мне кошель с золотыми монетами. Не виртуальный «тубус», а настоящие, звонко брякнувшие кругляшки. — Не жалеете, что не пошли дальше?

— Честно говоря, не особо. Я устал проливать кровь, — покачал головой я, вежливо отказываясь от награды. — Денег не надо. Тех бутылок вина более чем достаточно.

— Уверены?

— Да. Рад был помочь.

— Что ж, быть может, это станет началом чьей-то истории. Не менее легендарной чем ваша, господин Эо.

— Значит, вы узнали меня?

— Разумеется, — улыбнулся Янтарщик. — Надеюсь, подобное времяпрепровождение стало для вас полезным. Помогло напомнить, как много в этом мире сокрыто чудес. Древние мифы вновь оживают, вас влечет за собой неизведанное и даже близкие люди иногда возвращаются.

На последней фразе его взгляд изменился. Показался мне бесконечно глубоким и мудрым, принадлежащим явно кому-то другому. Кому-то отдаленно похожему на Заранду. Но потом прошла секунда — и снова обычный старик.

— Вайоми?.. — шокировано прошептал я.

— Что, простите? — не понял Бочар.

— Нет. Ничего, — опомнился я. — Бредовая мысль, не более.

Дед повернулся в сторону улицы, и еще около минуты мы сидели молча.

— А знаете, как мы поступим? — вдруг оживился он. — Я сейчас пойду прогуляюсь до ближайшей кафешки и по дороге оброню кошелек. Если кто-то заметит и вернет мне его — выдам задание. А если нет — наша история с подвалом так и останется тайной. Единственное, хочу попросить вас еще об одной услуге: вы бы не могли вернуться и вылить всю воду обратно?

— Производство будет простаивать. Вам не жалко?

— А разве должно быть? — в глазах Освальда заискрились нотки веселья. — Учитывая, что на мне висит «проклятие Хроноса», накопленных богатств мне хватит до конца жизни. Могу и побаловаться.

— Побаловаться… — тихо повторил я. — Как маник…

— Кто?

— Не важно, — тряхнул головой я. — Я все сделаю. Вылью воду обратно. Однако, прежде чем наши пути разойдутся, я бы хотел задать вам вопрос и получить на него честный ответ.

— Слушаю?

— Мы ведь больше никогда не увидимся. Я прав?

— Как знать, — мягко улыбнулся старик, встав со скамьи.

Он ушел.

Направился дальше по улице и вскоре обронил кошелек. Который… подобрал Эван. Тот самый парень, невероятно похожий на танка, что без раздумий устремился вслед за Янтарщиком.

— Нет, не увидимся, — максимально отчетливо понял я, глядя как Освальд скрылся за поворотом. — По крайней мере, в этом мире.

«И даже близкие люди иногда возвращаются…» — вновь прозвучало в моей голове.

Вне всяческих сомнений это был знак. Очередное напоминание, что на Элирме нет ничего невозможного. А значит, мои мысли движутся в правильном русле.

Герман — мой щит. А идти в бой без щита смерти подобно.

Влад, ну ты где? Я уже собираюсь в «Утопию».

Скоро буду. Ты все купил?

А то. Даже сдача осталась. Правда, я планирую ее потратить на новые шмотки. Надеюсь, ты не против?

Это же из-за меня ты лишился своего гардероба. Поэтому нет. Можешь ни в чем себе не отказывать. Воск для усов там, колготки.

Супер. Нижайше склоняюсь перед вашей щедростью, дорогой стихиалий. К слову, могу и тебе прикупить пару костюмов. Хочешь?

Не, спасибо. Я как-нибудь сам.

Ладно, как знаешь. Да, и еще одно: со стороны Торговой площади лучше не иди. Там Палефат застрял между зданиями. Ждет эвакуации.

Бедолага.

Спустя еще пару часов мы стояли на моем личном земельном участке — засаженном травой пустыре, напротив отсутствующего «Бурлеска», где съехавшие из башни друзья разбили себе палаточный лагерь.

Безусловно, при взгляде со стороны мог назреть логичный вопрос: «А почему не в гостиницу?» Но после прогулки по городу подобные размышления отпадали сами собой — свободных номеров нет и в ближайшее время не предвидится. Слишком много народу.

Как бы то ни было, именно здесь мы решили установить наше Убежище. В шаговой доступности от аукциона, зиккурата, префектуры и всего остального, что может потребоваться.

Жалко только, что ни Мозеса, ни Илая, ни Локо видно не было — видимо, парни были чем-то заняты. Но ничего не попишешь. День близился к завершению, в животе урчало, а в голове засело твердое намерение встретить эту ночь в своей личной кровати. Причем желательно, чтобы спящая Ада была рядом.

Собственно, именно над этим мы с шаманом и работали, последовательно загружая в Куб всякую всячину.

— Что ж, вот и настал момент истины, господин Эо, — усмехнулся Эстир, сунув в рот кончик правого уса. — Готовы испытать сильнейшее разочарование или же, наоборот, яркий восторг?

— Поехали, — ответил я, отправив на дно артефакта последний предмет.

Сгенерировать

Вспышка!

Внимание! ОШИБКА!

Масса сгенерированного Стихиалиевым Кубом предмета превышает допустимый совокупный вес предметов «Хранилища» на 564 тонны!

Предмет: «Убежище Вайоми» принудительно извлечен!

Глава 13

Предмет: «Убежище Вайоми» принудительно извлечен!

Признаться честно, в то краткое мгновение я изрядно напрягся: ожидал падающей на нас тени, нестерпимого грохота чего-то громадного и сообщения об утраченном уровне. Но ничего подобного не случилось.

Сначала пришел звук. Очень низкий, едва уловимый, от которого внутренности откликнулись щекочущим резонансом. Потом — свет: из точки в небе, высоко над землей, начал проявляться слепящий овал.

Сфероидная тень быстро наливалась материей. Прямо в воздухе формировался корпус: гладкий, обтекаемый, как отполированная морскими волнами галька, но явно не камень. Материал напоминал сплав стихиалиума и какого-то неизвестного бело-серебристого металла. Поверхность — однородная, без швов и стыков, с мягкими переливами голубого, платинового и едва заметного фиолетового.

Дом был овальным. Продолговатый эллипсоид длиной метров тридцать пять-сорок и высотой пятнадцать. Без единого выступа и прямого угла.

Он завис в тридцати метрах над нами. Не было ни опор, ни колонн — только ощущение, что его держит сама стихия.

Далее вслед за формой пришли линии.

По корпусу пробежали тонкие пульсирующие дорожки — как световые прожилки в кристалле. Они обрисовали нечто похожее на схему: силовые кольца, сложные рунические узоры, контуры внутренних помещений. Несколько секунд дом просто «дышал» светом, а затем все разом успокоилось, будто бы зафиксировавшись.

Вспышка!

Внимание! Обнаружен Стихиалиевый Конструкт!

Местонахождение: «Убежище Вайоми».

Статус: активен.

— Ох ты ж, трусики вы мои праздничные… Вот это да… — шокировано протянул Глас, выплюнув ус. — Кажется, у меня только что случилась эрекция… и ладошки вспотели…

Я молчал.

Смотрел на этот висящий над землей «инопланетный объект» и чувствовал странное. Даже не восторг, а скорее мощное дежавю. Как будто я уже видел его. Где-то далеко, в другой жизни. В чужих воспоминаниях.

«Паразит» за сердцем сидел тише воды. А вот стихиалиум в крови, наоборот, отозвался.

Дом словно тянулся ко мне.

— Влад, — дернул за рукав шаман. — Гляди.

От нижней части корпуса отделился круг.

Тонкий, зеркально гладкий диск из того же материала медленно опускался вниз, вращаясь вокруг своей оси. Шириной метров пять, с мягким свечением по краю. Он остановился в паре сантиметров от поверхности и замер, тихонько гудя.

— Лифт, — догадался я. — Пойдем.

Мы ступили на диск.

Под ногами ощутимо дрогнуло, платформа плавно пошла вверх, ветер коснулся лица. А над головой все ближе становился наш новый дом.

На строительных лесах неподалёку удивленно застыли десятки рабочих. Левее от них восторженно приоткрыли рты группа подростков. В непосредственной близости испуганно взметнулась стая птиц. И даже Август начал ругаться в личные сообщения — они с Локо, Илаем и Мозесом были заняты одним важным проектом, тогда как инженеру страшно хотелось все изучить.

По мере того, как лифт поднимался, на Убежище начали отпечатываться детали. Будто кто-то невидимый проводил по его поверхности точно таким же стилусом, выцарапывая форму из монолита.

Сначала — горизонтальная «подрезка» корпуса: часть овала, обращенная к нам, слегка втянулась внутрь, образовав широкую террасу-выступ. Пол — матовый, светло-серый, с тонкими серебристыми вставками. Края — невысокий бортик из того же полупрозрачного стихиалиума, что спасал от падения, но не перекрывал вид.

Следом на террасе проступила лужайка.

Из гладкой поверхности вырос ковер мягкой травы — с виду обычный газон, только более густой, равномерный, как если бы его подпитывали магией. Затем ближе к краям появилась пара низких кустов, а строго по центру зажурчал декоративный фонтан.

Ну и наконец прямо перед нами начала формироваться высеченная из цельного куска стихиалиума высокая арка. Входная дверь, металлическая поверхность которой тотчас украсилась барельефами.

Воздух. Повсюду воздух.

Вихри, стилизованные потоки, крылья, спирали ветра, опоясывающие выступающие грани. А также мужское лицо, частично скрытое в завихрении. Глаза закрыты. Волосы — как струи воздуха.

Я знал, кто это.

— Вайоми, — тихо произнес я.

Дверь содрогнулась. По ее кромке пробежал свет, и с некоторым запозданием щелкнул замок, словно что-то внутри «распознало» мое присутствие.

Арка беззвучно раскрылась.

— Ну что, пойдем? — спросил я.

— После вас, — легонько подтолкнул меня Эстир. — Мне немного ссыкотно. Хотя и любопытно до безобразия.

Я шагнул внутрь.

Первое, что бросилось в глаза, — свет.

Он был живым. Легкие лучи, падающие сверху через полупрозрачные сегменты свода, пересекались с мягким рассеянным свечением из самих стен.

И да — здесь не было прямых углов.

Все внутреннее пространство строилось на плавных линиях. Мы вошли в атрий — центральное ядро дома. Огромный овальный зал высотой в два-три обычных этажа. По периметру — внутренняя галерея с балкончиками, держащимися на тонких колоннах.

Полупрозрачный стихиалиум, внутри которого неспешно струились голубоватые и серебристые огоньки. Как будто внутри каждой из этих колон текло нечто наподобие «жидкого ветра».

Интересно. Более того — чертовски красиво. Однако зацикливать на этом внимание я не стал — продолжил изучать интерьер.

Пол атрия — мраморный, с искусной мозаикой на ту же тематику и символами стихиалиев. Посередине зала — большой белый треугольник, в центре которого росло дерево.

Грозовое древо Шантахмарума выглядело немного иначе, чем я себе его представлял.

Ствол — ослепительно белый, как свежевыпавший снег или прошедшая через тысячу бурь кость гиганта. Но в то же время его кора не была гладкой — в ней просматривались текучие линии, напоминающие высохшие ручейки воды, в местах пересечения которых иногда вспыхивали крошечные искорки.

Также меня поразили сами листья. Насыщенные внутренним светом, они слегка мерцали, медленно переливаясь от лазурного к ярко-синему, и под конец выбрасывали едва слышные, неопасные разряды — миниатюрные молнии, тихо трескающие в воздухе.

Древо выросло идеально вписанным в зал. Его корона будто сливалась со сводом, входя в резонанс c узорами на потолке. Несколько толстых ветвей уходили в стороны, служа естественными мостами к галереям второго уровня.

А на самом стволе, метрах в двух с половиной от пола, я увидел то, что выбило меня из колеи окончательно — ровная «площадка». Небольшая, округлая, словно природный уступ. Аккурат за которой было дупло. С мягкой, чуть светящейся подстилкой из тех самых листьев внутри.

— Уа! — пискнул за плечом кошачий медведь.

Хангвил, до этого спокойно сидевший в рюкзаке, пулей рванул вперед. Ловко вскарабкался по стволу, забрался в дупло… и так по-домашнему там устроился, что я сразу все понял.

— Он уже бывал тут, — озвучил Эстир мою мысль.

— Уа-уа!

Заранда высунулся наружу. Довольно посмотрел на нас сверху, а затем сделал кое-что неожиданное — он скатился.

Ствол дерева в одной точке был плавно выгнут, образуя естественную спиральную «горку». Рыжий мошенник лег на живот, оттолкнулся задними лапками и поехал вниз, набирая скорость. Шерсть на спине встала дыбом, глаза счастливо прищурились, и спустя секунду он плюхнулся в треугольный бассейн у корней.

Я только сейчас осознал, что это был именно он.

Глубина — около полуметра. Вода — молочно-белая, но при этом прозрачная. Не мутная, а именно светящаяся, как разбавленный свет. На поверхности — легкая дымка. Внутри безобидно мерцали микроразряды.

— Лечебная, — догадался я, протягивая руку к поверхности.

Пальцы окунулись в тепло, кожа в ответ отозвалась приятным жжением. В местах недавних порезов и уродующих тело божественных шрамов прокатилось легкое, но осязаемое облегчение. И даже общая усталость, застрявшая где-то между лопатками и в основании черепа, будто бы отступила.

Бассейн Грозового древа Шантахмарума

Эффект: ускоренная регенерация, снятие усталости, частичное восстановление ресурсов истока.

Совет: не более одного полного погружения в сутки.

— Божечки… Я уже обожаю этот дом! — ласково промурлыкал Эстир, двинувшись дальше. — Господин Эо, не тормозить! Мы должны осмотреть каждый светящийся уголок!

За деревом на противоположной стороне атрия начиналась лестница.

Два расходящихся дугой марша поднимались на второй уровень, к внутренней галерее, вдоль стен которых виднелось несколько дверей — аккуратные арки, каждая с небольшим символом: пылающая голова, смешной человечек с большим пузом, костяная маска с усами и три пустых без опознавательных знаков.

— Минуточку. Это то, о чем я подумал? — широко улыбнулся шаман. — Личные покои его высочества?

— Похоже на то, — кивнул я. — Но предлагаю приберечь эту вишенку на десерт.

Мы сделали круг по залу.

Везде мелькали элементы, о которых, кажется, я уже когда-то мечтал: парящие скамьи у стены с возможностью сидеть на них, слегка покачиваясь; световые вуали между колоннами, подстраивающиеся под наше движение; висящие под куполом кристаллы-светлячки. В определенный момент мне даже показалось, что дом… подстраивается. Прислушивается к нам, отмечая, как и куда мы смотрим.

Так, внимательно изучая Убежище, мы бродили еще достаточно долго, пока Хангвил, скатившийся с горки, наверное, сотню раз, не отряхнулся и уверенно потрусил в один из боковых проходов.

— Уа? — донеслось звонкое эхо.

— Ведет, — заметил Глас. — Пошли за навигатором.

Коридор, в который мы свернули, был достаточно узким. Стены — все тот же стихиалиум с мягким внутренним свечением. Тогда как в воздухе — легкий запах озона и чего-то еще, близко похожего на помесь вереска и лаванды.

Через пару поворотов пространство раскрылось.

Мы вошли в лабораторию.

Не гигантскую, но очень функциональную. Вдоль стен — стойки, полки с выемками под кристаллы, артефакты и колбы. В углу — неизвестный прибор, отдаленно напоминающий стационарный конденсатор истока. Но главное — центр.

В самой середине комнаты стоял «верстак». Широкий массивный стол из того же металла, что и корпус Убежища, с гладкой поверхностью. Но первый взгляд — ничего необычного. Но стоило подойти ближе, как становилось видно: ровно посередине верхней плоскости был вырезан квадрат.

Четкий, ровный, двадцать один на двадцать один сантиметр.

— Спорим, я знаю, что туда надо засунуть? — весело улыбнулся Эстир. — Подсказка: это никакие не причиндалы.

— Глас, ну что за глупости? — усмехнулся я, материализовав в руках Куб.

Теплый, чуть вибрирующий, словно сгорающий от нетерпения.

— Что ж, надеюсь, мы все делаем правильно, — произнес я, вставляя артефакт в углубление.

Он лег как влитой. Ни миллиметра зазора.

Следующие пару секунд ничего не происходило. Потом по столу, от кромки квадрата разошлись концентрические круги тонкого света. Они побежали по полу, стенам, потолку, по всем внутренним механизмам и управляющим контурам.

Следом в глубине Убежища что-то щелкнуло.

Голова наполнилась знакомым гулом уведомлений, однако сейчас это была не Система. Это был дом.

— Инициализация… — прозвучал голос.

Мужской, спокойный, четко локализованный, но в то же время без видимого источника.

— Опознание ядра: подтверждено. Сопоставление сигнатуры хозяина… Ошибка. Несоответствие. Повторное сканирование…

— Кто это? — тихо спросил шаман, озираясь.

В лаборатории кроме нас никого не было. Ни голограмм, ни фигур. Разве что воздух в одном месте стал плотнее.

— Стихиалиевый Конструкт, — ответил голос. — Подсистема управления объектом «Убежище». Приветствую. С возвращением, господин Вайоми.

Сердце на мгновение пропустило удар.

Я почти физически ощутил, как дом склонил голову. Как весь этот овальный корпус, все руны и структуры внутри него свели «взгляд» в одну точку — на меня.

— Коррекция, — голос изменился, став еще тише. — Ошибка идентификации. Вы не являетесь исходным носителем протокола «Вайоми». Сигнатура совпадает частично. Статус: «наследник».

— Можно просто Эо.

— Господин Эо, — повторил Конструкт уже более уверенно. — Примите извинения за некорректное приветствие. Мое имя отсутствует в основной конфигурации. В документации использовалось обозначение «Стихиалиевый Конструкт В». Если вам будет угодно, вы можете сами назначить мне идентификатор.

— Попозже, ладно? — ответил я. — Для начала… покажи, что у нас вообще есть.

— Разумеется, — голос стал живее. Не сказать, чтобы радостным, но в нем определенно появились нотки удовлетворения от возвращения к работе. — Инициализация экскурсионного протокола. Уровень доступа «наследника»: базовый. Прошу следовать за мной.

— За кем именно? — уточнил Глас.

Рядом со столом воздух заколыхался, и появилась голограмма.

Не человек и не стихиалий. Скорее — схематичная фигура, очерченная тонкими линиями. Высокий силуэт без лица. Там, где должны были быть глаза, дрожали два светло-голубых огонька. Тело — набор контуров, как архитектурный чертеж, делающий вид, что стал трехмерным.

— Надеюсь, такой носитель визуального ряда вас устроит? — сказал Конструкт. — Он оптимален для экономии ресурсов.

— Более чем, — ответил я. — Веди.

Голографический «дворецкий» развернулся и направился к выходу. Мы последовали за ним.

Экскурсия началась с очевидного.

— Центральный атрий, — озвучивал Конструкт, пока мы возвращались в зал с древом. — Сердце Убежища. Здесь сходятся основные силовые линии, линии стихиалиума и маршруты циркуляции воздуха. Грозовое древо Шантахмарума — интегрированный природно-магический генератор. Вода в бассейне… — легкая пауза. — Вы уже протестировали. Рекомендую ограничить использование одним полным погружением в сутки, во избежание избыточного привыкания тканей.

— Слышал, Хангвил? — покосился на кошачьего медведя Эстир. — «Ограничить использование». Это он тебе.

— Уа, — недовольно фыркнул зверек, снова карабкаясь по стволу.

Мы поднялись по одной из лестниц на второй уровень.

— Жилой сектор, — продолжил «дворецкий». — По правой дуге — гостевые апартаменты. Каждая комната оснащена адаптивной системой климата, изменяемыми иллюзорными панелями и локальной защитой. По левой дуге — хозяйские покои, спальня его спутницы, комната отдыха и личные кабинеты.

— «Спутницы», — хмыкнул шаман. — Походу, домик уже догадался, что ты первым же делом перевезешь Аду сюда.

— Конфигурация загружена из исходных шаблонов, — невозмутимо ответил «чертеж». — При необходимости можно изменить распределение помещений.

По пути «гид» коротко подсвечивал двери, демонстрируя минимум: просторные спальни с парящими кроватями, небольшие гостиные с каминами, санузлы с купелями и душами-водопадами. Все держалось в одинаковом стиле: гибрид античной простоты и футуристической «слишком гладкой» технологии.

— Тренировочный зал, — объявил Конструкт, когда мы свернули в один из боковых коридоров.

Помещение, в которое мы вошли, было отчасти похоже на арену, отчасти — на симулятор.

Высокий потолок, ровные стены, прорезиненный пол с едва видимой сеткой сот. В углу — пьедестал с полупрозрачной панелью.

— Здесь возможно моделирование различных сценариев боя, — пояснил «дворецкий». — Иллюзорные и полуматериальные противники, изменение гравитации, климата, освещения. Доступно ограничение урона до порога «нелетальный», если вы не желаете убивать гостей.

— Полезная оговорка, — кивнул я.

Дальше был «спа-комплекс».

Слово, конечно, не из лексикона стихиалиев, но по смыслу подходящее.

Бассейн, несколько саун, комната с небольшими купелями разной глубины, температур и назначения. Одна — все с той же «молочной» водой, но более концентрированной; вторая — с прохладной голубой, от которой шел слабый туман; третья — вообще пустая, но при активации в нее должен был стекать светящийся дождь.

— Регенерация, релаксация, ментальное восстановление, — перечислил Конструкт. — Совмещать процедуры можно, но, как говорится, без фанатизма.

— Дом, который ругает тебя за то, что ты слишком много отдыхаешь, — томно вздохнул Глас. — Определенно, мы по адресу.

Тем временем, экскурсовод продолжал двигаться дальше.

Мы спустились в технический сектор на минусовом этаже.

— Мегалитовый зал, — сообщил «дворецкий». — Банк, частные хранилища, четыре портала, две медицинские капсулы и все остальное, что вы скорее всего уже видели, включая интерфейс аукционного узла и терминала заданий. В совокупности все это позволяет проводить торговые операции, заключать контракты и принимать товары, не покидая Убежища.

— Ох-х-х… я сейчас просто взорвусь… — довольно зажмурился Эстир. — Это же просто феерия. Самое крутое и самое сексуальное, что я когда-либо видел. Пожалуйста, продолжай…

— Как пожелаете.

Из мегалитового зала Конструкт повел нас на кухню и в столовую.

Там было все почти по-человечески. Левитирующие столешницы, самоочищающаяся посуда, магическая плита, которая могла имитировать любой способ готовки, и большой обеденный зал с длинным столом и парящими креслами.

Витражи показывали не реальный вид снаружи, а идеализированные пейзажи: закат над океаном, грозу, ночной город с огнями.

— Система жизнеобеспечения самостоятельно отслеживает запасы продовольствия, — продолжал пояснять «дворецкий». — При наличии подключения к внешним логистическим цепочкам возможна автоматическая закупка и интеграция доставленных товаров в хранилище.

— О как. То есть еще и холодильник за нас думает? — улыбнулся я.

— Холодильник не думает, — вежливо возразил Конструкт. — В отличие от меня. Также если вы не желаете тратить время на приготовление пищи, вы можете разблокировать повара.

— А какие расценки?

— Семьдесят пять грамм божественной стали за обычного. Сто за хорошего. Сто пятьдесят за превосходного. Однако, прежде чем вы удивленно присвистнете, следует пояснить: большая часть металла так или иначе будет направлена на улучшение Убежища.

— У меня при себе два килограмма четыреста грамм, — ответил я. — Готов отдать тебе все.

— Приму это к сведению, — «дворецкий» позволил себе намек на усмешку. — Прошу, не отставайте.

Изучение оставшихся помещений заняло около часа.

Мы прошли по всем основным уровням.

Комната отдыха с полукруглыми панорамными окнами, из которых открывался вид на Эанну и океан. Гостиная с парящим камином, диванами-облаками и гигантским кристаллом «телевизора». Маленький кабинет с полками под книги и встроенной в стену панелью, на которой можно было выводить карты, схемы и графики. Оранжерея с висящими садами и парочкой не пойми откуда взявшихся Лиандрийских пчел, трудолюбиво опыляющих неизвестные сорта цветов. Тренажерный зал, позволяющий жать от груди любой вес.

Каждое помещение было не просто красивым. Везде чувствовалось, что этот дом создавался не архитектором, а существом, для которого воздух, свет и магия — нечто само собой разумеющееся.

И при этом — он оставался отголоском древности.

Колонны, арки в духе античных базилик, мозаики, фризы. Только материал был не камень и свет шел не от факелов.

Когда мы, в конце концов, снова вернулись в атрий, я поймал себя на том, что устал. Не физически — наоборот, тело чувствовало себя лучше, чем за последнюю сотню лет. Скорее — эмоционально.

— Убежище готово к эксплуатации на тридцать семь процентов, — сообщил напоследок Конструкт. — Для активации всех подсистем требуются дополнительные ресурсы и время на калибровку. Но базовые функции уже доступны. При необходимости могу предоставить детальный отчет по каждому модулю.

— Потом, — покачал головой я. — На сегодня хватит.

Я поднял взгляд.

Грозовое древо тихо шелестело синими листьями. Хангвил снова устроился в своем дупле, свесив лапу наружу. Эстир стоял неподалеку и немигающе смотрел в одну точку, но по выражению его лица было видно, что он уже представлял, куда воткнет бар, а где повесит картину с голой Гондваной.

— Альфред? — позвал я.

— Полагаю, это мое новое имя? — исчезнувший «дворецкий» вновь появился.

— Нет, Берримор, я пока думаю, — ответил я, указав ладонью на второй уровень между левой и правой дугами. — Скажи, пожалуйста, я ошибусь, если предположу, что в том месте должен быть проход дальше?

— Все верно, господин Эо. Проход откроется сразу же, как вы получите допуск. Класс Стихиалиевого Стража, если точнее.

— Ага. Ясно.

Прошло еще пять минут.

— Мистер Хадсон?

— Слушаю, наследник.

— Апартаменты и комнаты отдыха — это, конечно, замечательно, — произнес я. — Но меня интересует другое. Если сюда заявится не делегация с цветами, а, скажем, рота наемников — как обстоят дела с обороной?

Шаман подался ближе, с интересом подслушивая.

Конструкт не стал торопиться с ответом.

На пару секунд в воздухе мелькнуло несколько схем — полупрозрачные планы дома, световые линии, туманные силовые купола.

Затем все так же быстро исчезло.

— В текущей конфигурации, — наконец сказал он, — Убежище Вайоми способно выдержать осаду небольшой армии. Однако степень готовности оборонительных подсистем составляет сорок три с половиной процента. Часть модулей неактивна из-за недостатка ресурсов и отсутствия полного допуска.

— Мсье, будьте любезны, переведите на человеческий, — попросил Глас. — Что уже есть? Чем мы можем угостить злобных дядек прямо сейчас?

Голографический силуэт повернулся к нему.

— Базовые уровни обороны включают в себя ряд подсистем. Первая — «Парящий Фундамент». Общая масса Убежища составляет тысячу триста восемьдесят тонн. Для удержания в воздухе используются три независимых грави-якоря и стихиалиевое ядро. В случае угрозы высота парения может быть увеличена до трехсот метров, с одновременным усилением турбулентности под корпусом. Проще говоря: подняться с земли будет сложно.

— Уже неплохо, — кивнул я. — Далее.

— Вторая — «Штормовой Купол». Над домом может быть развернут энерго-барьер, основанный на сжатых воздушных фронтах и плазменных разрядах. Он рассеивает или отклоняет большую часть физических снарядов и заклинаний.

— А купол включается вручную или сам по себе? — уточнил шаман.

— Приоритет за наследником, — ответил «дворецкий». — Однако при критическом уровне угрозы я имею право активировать его самостоятельно.

— Понял. Благодарю.

— Третья — «Иллюзорная Маскировка». Убежище имеет протокол «Фантом Акрополя». В активированном состоянии дом может: стать невидимым для неавторизованных наблюдателей; принять вид руинированной структуры, частично разрушенной; проецировать несколько иллюзорных копий себя на разных высотах и расстояниях.

— М-м-м, а вот это вкусно, — удовлетворенно протянул Эстир.

— Четвертая — «Периметральные Аэроловы». Вокруг Убежища в радиусе тридцати метров уже частично активировано аэро-минное поле. Невидимые карманы давления и гравитационные аномалии. Любой неавторизованный объект, приближающийся к дому с земли или воздуха, рискует быть отброшенным, поврежденным или уничтоженным.

— А если кто-то прямо сейчас пройдет мимо? — спросил я.

— Настройки можно скорректировать. В мирное время рекомендую использовать щадящий режим.

— А включи-ка его прямо сейчас.

— Готово.

Пятая — «Геометрическая Защита». Убежище умеет перестраивать внутренние коридоры, лестницы и двери. Для авторизованных лиц маршруты фиксированы. Для неавторизованных — дом превращается в динамически перестраиваемый лабиринт с локальными ловушками: инверсией гравитации, временными петлями, комнатами-затворами. И, наконец, шестая — «Боевые Подсистемы». Часть уже активна.

На схеме вокруг Убежища появились маленькие точки.

— По периметру корпуса расположены стихиалиевые турели, способные выпускать сгустки сжатого воздуха и плазменные разряды. В текущем режиме доступны тридцать два процента установок. Остальные требуют дополнительных ресурсов и, как вы, наверное, могли догадаться…

— Допуска.

— Верно, — подтвердил Конструкт. — Также готовы к частичной активации два типа автономных стражей: стражи-фрагменты ветра — полуматериальные сущности для ближнего боя и перехвата; грозовые големы на базе древа Шантахмарума. Что касается последних, то их пробуждение возможно, но нежелательно без веских на то причин: это нагрузка на дерево и ядро.

— Вариант «оставить на черный день»?

— Именно так.

— Окей, — я задумчиво оперся ладонями о перила. — А чего нет? Что в планах, но отключено?

Проекция снова изменилась. Некоторые участки подсветились красным.

— Неактивные и частично доступные модули: усиленный режим Штормового Купола с отражением и ретрансляцией части магических атак обратно в атакующих; полный комплекс внутренних ловушек с провалами либо в локальные немагические карманы, либо наружу, либо в плазменную печь; масштабированный протокол «Фантом Акрополя», позволяющий создавать не только копии Убежища, но и иллюзорных стражей вокруг, временно наделенных физическими свойствами; ну и, естественно, режим «Последнее Дуновение». В принципе, в настоящий момент он также доступен, но применять его я бы не рекомендовал. Только в особо исключительных случаях.

— А что это?

— Крайняя мера. Полная разрядка ядра Убежища по периметру в виде фронта из сверхплотного воздуха и плазмы. Способна уничтожить или отбросить значительную часть атакующих сил в радиусе до полутора километров. Цена применения: урон по древу, временное отключение большей части защитных и жизнеобеспечивающих функций. Восстановление возможно, но потребует времени и внешних ресурсов.

— Все как мы любим, — ласково промурлыкал Эстир. — Стильно. Мощно. Безответственно.

— Хорошо. Тогда подытожим, — я поднял руку. — В текущем состоянии дом может держаться в воздухе и подниматься выше, становиться невидимым и рисовать фальшивки, умеет избавляться от непрошенных гостей, может поставить купол и устроить внутри лабиринт, имеет часть турелей и стражей. Ну и последнее: держит в резерве ульту, позволяющую снести все к чертовой матери.

— Формулировка грубая, но в целом корректная, — ответил «дворецкий».

— Отлично. Я доволен.

— Рад, что вам нравится.

— Да, и еще кое-что, — я материализовал в руках золотой диск с иероглифами первых людей. — Покажешь, где это можно установить?

— Разумеется.

Ненадолго задумавшись, Конструкт сделал пасс ладонью, и со дна треугольного бассейна поднялась плита. С уже имеющимся углублением.

— Добро пожаловать домой, господин Эо О’Вайоми, — почтительно склонив голову, произнес он.

Экскурсовод исчез.

Мы с Гласом снова остались одни.

— Влад, а знаешь, чего нам особенно остро тут не хватает? — спустя пару минут спросил он.

— Шумной компании и пирамиды шампанского?

— Абсолютно верно, мой дорогой стихиалий!

— Тогда за дело. Будем отмечать новоселье.

— Уа!

Глава 14

— Братишка, ну ты даешь! — широко раскинув руки, Мозес сгреб меня в охапку и крепко обнял. — Едва не откис, еще утром валялся весь перебинтованный, словно угодил под комбайн, а к вечеру — на тебе, капитан «Энтерпрайза»!

Весело рассмеявшись, монах повторно осмотрел атрий.

— Матерь божья, ну и хоромы! Элитненько, е-мае! А главное, с чего все начиналось? С провонявшего мочой бомжатника где-то в Затолисе?

— Твоя комната там, — я указал на арку со смешным человечком. — И благодарю. За то, что снова спас мою жизнь.

— Брось. Это все ерунда. Работа такая.

— Нет, не ерунда.

Ухватив толстяка за плечо, я протянул ему артефакт — лакированную деревянную палочку с именем девушки, о которой он мечтал с подросткового возраста.

— Это что?

— То, о чем мы договаривались во время боя, — шепнул я. — Активируется просто: надо сломать ее пополам. Взамен: неделя существования, готовность поддерживать диалог и выполнять любые капризы.

— Да ладно? Ты реально это сделал? — приятно шокированный, Мозес воровато осмотрелся по сторонам. — А что насчет голоса и внешности? Нет, я, конечно, нисколечко не сомневаюсь, что ты постарался на славу. Но ты же более сотни лет провел в заточении. Даже меня иногда память подводит.

— Поверь, я нашел способ ее освежить, — подмигнул я. — Так ты берешь?

— Блин, честно, даже не знаю… — друг застыл в нерешительности. — В последнее время я часто об этом думал. О ситуации в целом и том разговоре с Гундахаром перед мегаполисом. Все-таки старый игв был прав. Мне действительно необходимо что-то менять… — минутная пауза. — Хотя кого я обманываю! Дай сюда!

Вырвав у меня из рук палочку, монах упрятал ее за пазуху и двинулся дальше, осторожно лавируя между людьми. Так, чтобы ненароком не столкнуться и не сломать артефакт раньше времени.

— Влад, пожалуй, ты только что официально лишил меня морального права жаловаться на недостаток ресурсов, — произнес сбоку Август, на чьем лице было выражение, которое я видел всего раз — нескрываемый детский восторг. — Признаю: это реально круто. И если не возражаешь, я бы хотел досконально тут все изучить.

Мягко кивнув, я повернулся ко входу.

Гости продолжали прибывать.

Полковник Сангрин, Ферум, Минидива, Сатир, Мора, прочие офицеры Вергилия — народа было много. Все хотели взглянуть на Убежище великого стихиалия. Все хотели праздника.

И мы с Эстиром постарались это обеспечить. Забили хранилище до отказа: овощи, мясо, рыба, сыры, вина, фрукты, дорогие и редкие деликатесы, десерты. Более того, после непродолжительных раздумий я потратил еще шестьсот грамм божественной стали: разблокировал превосходного повара и девять слуг. Облаченные в дорогие костюмы «чертежи», способные делать практически все: мыть, убирать, стирать, штопать, гладить, подавать вещи, чинить оборудование и многое другое. За исключением одного: они не могли покидать территорию дома. Оставались прикованы к нему навсегда и сразу же исчезали, стоило шагнуть за порог.

Как бы то ни было, наш званый вечер и вправду удался.

Зал наполнялся голосами и смехом, в бокалах искрилось шампанское, а учтивые официанты разносили подносы с закусками.

Казалось, все пройдет гладко, как неожиданно в небе снаружи раздался приглушенный хлопок и перед входными дверьми рухнул пьяный Сераф. Свалился жестко, смачно, лицом прямо в металл. Обычный человек бы мгновенно погиб, расплескав все мозги по лужайке, тогда как архангел лишь что-то недовольно промычал и начал медленно подниматься, держась обеими руками за голову.

— Ух-х-х… срань господня… — выругался он, но тотчас отвесил самому себе пощечину за богохульство. — Черт, какая тварь меня сбила?..

— Господин Эо, — склонился к моему уху Конструкт. — Боюсь, это наши «Аэроловы». Прошу прощения, мой недочет. Не думал, что кто-то попробует проникнуть к нам сверху.

— Забей, — отмахнулся я. — Не убился, и ладно.

— Что ж, полагаю, мы с вами подружимся, — голубые огоньки вместо глаз хитро прищурились.

Тем временем, «Лебовски» окончательно оклемался и, окинув взглядом присутствующих, широко улыбнулся.

— Дорогие мои, — раскатился по атрию его голос. — Я предлагаю немедленно освятить это место! Древо Шантахмарума, дай бог тебе здоровья!

Вспышка света, глоток из чудом уцелевшей бутылки «Мозгобойни», и «дворецкий» снова наклоняется в мою сторону.

— Наследник, мощность Грозового древа только что выросла на двадцать процентов.

— Бафф? — удивился я. — Надолго?

— Навсегда.

— Воу. А вот это неплохо. Реально неплохо.

— Соглашусь.

— Помнится, ты обещал больше не пить, — напомнил Серафу Август.

— Я и не пью, — возмутился тот. — А выпиваю. Это разное.

— Ну-ну. Говоришь как человек, у которого в жизни бывает всего две болезни: алкоголизм и порча.

— Не ворчи, сын мой. Сегодня можно.

Снова отпив из бутылки, архангел перевел осоловевший взгляд на Даню. Смотрел долго, внимательно. После чего тихонько рыгнул в сторону и задумчиво вскинул бровь.

— А ты еще кто?

— Я? — удивился потомок ифрита. — Локо. Забыл, что ли?

— Нет, в смысле… ты с самого начала здесь? В группе Эо и Гундахара?

— Ну да.

— Хм, странно… И как это меня угораздило — проглядеть огненного джинна…

Нетвердой походкой Сераф направился к подносу с едой.

— Господин Хопкинс, — обратился к Конструкту я. — Думаю, пора начинать. Будьте любезны, включите музыку.

— Как пожелаете.

Заиграла приятная «внеземная» мелодия.

Официанты начали разносить горячие блюда.

Царящая атмосфера праздника заметно усилилась.

Дом продолжал наполняться жизнью, но не везде — часть помещений была заблокирована по моему указанию.

Несколько минут я позволил себе просто стоять и наслаждаться вечером.

Офицеры Вергилия уже вовсю обсуждали стратегическую важность нового объекта. «Лебовски» стоял на карачках, окунув ушибленную голову в бассейн. Правнучка Полковника активно флиртовала с Осирисом, даже не догадываясь, что это бессмысленно.

— Господин Эо? — окликнул меня знакомый голос.

Я обернулся.

Хмурый кузнец Аррас держался в стороне возле входной двери. На фоне всей этой суеты он выглядел непривычно статичным. В руках — кружка эля, до которого он так и не дотронулся.

— Минуту украду? — спросил дворф.

— Конечно, — кивнул я. — Выйдем на террасу?

Мы прошли к внешней площадке.

Снаружи город лежал под нами ковром тысяч огней. Вдалеке — темная полоса океана. Ветер был теплым, с легкой соленой примесью.

— Парадоксально, что за все это время мы так ни разу и не поговорили, — первым нарушил тишину я.

— А ты… кхм, вы… хотели?

— Мы же вроде как на ты, — ответил я. — Да, хотел. Спросить: почему?

— Что почему?

— Почему ты покинул империю? Бросил свою мастерскую, имущество, дом и отправился вслед за нами? Неизвестными «двадцать первыми», бросившими вызов Небесному Доминиону.

Гном подошел ближе, облокотившись мозолистыми ладонями о парапет.

— Все началось с октаэдра. Того самого, — произнес он. — Честно признаться, когда твой товарищ, господин Герман, впервые обратился ко мне с этим заказом, я решил, что он сумасшедший.

Я ненадолго прикрыл глаза, вспоминая наш поход в психбольницу.

— Он хотел абсолютно дурацкую, бессмысленную, с точки зрения любого нормального заказчика, вещь, — продолжил Аррас. — Просто странный, тяжеленный многогранник. И он меня поразил. Знаешь чем?

— Чем?

— Тем, что в тот день, — кузнец слегка улыбнулся, — я впервые за долгое время вспомнил, каково это — любить свое ремесло. Не слепо выполнять заказ. Не штамповать однотипные мечи по шаблону. А играть, экспериментировать. Делать «глупости» только потому, что от этого у тебя внутри загорается что-то живое.

Дворф посмотрел на город под нами.

— Твой друг был… — он на секунду задумался, подбирая слова, — непрактичным. В лучшем смысле этого слова. Чудаковатым. В мире, где большинство заботит лишь то, сколько им перепадет, вдруг нашелся человек, отнюдь не богатый, который не пожалел ни золота, ни рун, ни пять грамм божественной стали, чтобы всего-навсего порадовать друга. Тогда я и понял, что вы — особенные. И решил довериться чутью.

Гном повернулся, посмотрев мне в глаза снизу-вверх.

— Вот я и здесь, — подытожил он. — Вхожу в совет «двадцати одного». Учусь у гранд-мастеров Зефона, о которых раньше читал только в легендах. Руковожу Железными Чертогами. Не сказать, что мне легко. Но… — он пожал плечами, — я ни разу не пожалел.

— Благодарю, — склонил голову я. — Твои слова дорогого стоят. Правда.

— Хочу, чтобы ты знал, — ответил Аррас. — Пусть я и скуп на эмоции, да и характер не очень, но вы можете на меня положиться. Всегда.

Мы пожали друг другу руки. И еще некоторое время стояли рядом, глядя на мерцающие огни Эанны, прежде чем я материализовал перед ним щит — расколотое надвое «Небесное Возмездие».

Почерневший металл, выжженное «сердце».

— Мне необходимо, чтобы ты его починил, — тихо произнес я. — И заменил все паладинские способности на способности воина. Цена не важна. Заплачу любую.

— Но зачем? — не сразу понял он. — Герман, он ведь…

— Ненадолго, — без тени сомнения ответил я.

Повисла тишина.

Пара десятков секунд, на протяжении которых кузнец молча смотрел на меня, пока наконец не забрал артефакт.

— Я все сделаю. Бесплатно. И гарантирую: это будет лучший щит из когда-либо созданных мной.

— Спасибо.

Титаниду мы перевозили позже, когда гости немного освоились.

Маршрут простой: портал в крепость, путь до покоев Августа, затем обратно.

Как и в прошлый раз я нес девушку на руках. По дороге «дворецкий» услужливо блокировал помещения и перестраивал коридоры, чтобы никто из гостей нас не видел.

— Господин Мортимер, — обратился я, приблизившись к «спальне спутницы». — Безопасность этой комнаты имеет высочайший приоритет. Ада должна оставаться в целости и сохранности, даже если все остальное Убежище взорвется. Это возможно?

— Безусловно, наследник. К слову, я направил незадействованные ресурсы стихиалиевого ядра на защиту этого помещения еще до того, как вы озвучили свое пожелание.

— Ты прав. Мы однозначно подружимся.

Я вошел внутрь.

Парящая кровать, высокий свод, выходящее на океан окно, прикрытое полупрозрачной шторой. На стенах — пульсирующие силовые линии, отвечающие за скрытые магические барьеры и фильтрацию внешнего шума.

— Да, и еще одно: ты бы не мог убрать перекрытие между нашими комнатами?

— Готово.

Одна из стен просто-напросто растворилась.

Я уложил Аду на кровать. Поправил подушки, укрыл одеялом и присел рядом, всматриваясь в ее лицо.

Теплая, нежная, слегка улыбнувшаяся от моего прикосновения. Словно любящая женщина, сквозь сон почувствовавшая, как ее мужчина вернулся домой.

Параллельно со мной исчезнувший Конструкт материализовался у изножья. «Чертеж» наклонился вперед, тонкие линии «взгляда» прошли от головы девушки к ее груди, задержавшись там, где Диедарнис посадил «зерно».

— Поразительно, как наша история иногда повторяется… — негромко произнес он.

— Ты уже видел нечто подобное?

— Да. Очень давно, — кивнул «дворецкий». — Господин Вайоми сидел там же, где вы сейчас. А на кровати лежала женщина, ставшая для вас… праматерью.

— Он тоже создал ей душу?

— Прошу прощения, но конкретно на этот вопрос я ответить не в состоянии.

— Конфиденциальная информация?

— Именно.

Прошла минута.

— Слушай, хотел поинтересоваться, — сказал я. — Почему на всех барельефах и фресках он изображен в виде человека? Это же странно, разве нет?

— Как вы умеете принимать облик стихиалия, так и великие братья могли становиться людьми. Все, кроме Заранды. Он выбрал иной путь. Предпочел мир зверей.

— Каким он был? Вайоми?

— Очень похожим на вас. Сильным. Отважным. Добрым к друзьям и жестоким к врагам. Всю жизнь любившим одну.

Конструкт снова склонился над Адой.

— Что ты видишь? — спросил я. — С ней все хорошо?

— Она чувствует себя лучше, чем когда-либо. Но проснется нескоро. Две, максимум три недели. Кроме того… — «дворецкий» выдержал короткую паузу, будто отвлекся, — я заказал за ваш счет питательные смеси. Она голодна. Как доставят — сразу же подключу. И можете не волноваться — у меня легкая рука.

— Спасибо тебе. Большое.

— Не стоит, господин Эо. Служить вам — единственное, для чего я был создан.

Подавшись к титаниде, я коснулся губами ее лба.

— Спи спокойно. Ты теперь дома. Все хорошо.

На этом я решил вернуться к гостям. Пересек помещение и практически вышел за дверь, когда Конструкт меня окликнул:

— Господин, надеюсь, вы осознаете степень ответственности, которую на себя возложили?

— Ты о чем? — переспросил я.

— Эта девушка, — повел ладонью «чертеж». — Ее душа создана не Диедарнисом, а тем, кто стоит прямо передо мной. Поэтому отныне вы для нее не просто мужчина, а в некотором смысле бог. Разрыва с вами она не переживет.

— Разлука с ней — последнее, чего я бы хотел. И если за сотню лет подобной мысли у меня не возникло, то сомневаюсь, что она появится в будущем.

— Рад это слышать.

К тому часу, как я спустился вниз, вечеринка перешла в активную фазу.

Голоса стали громче, смех раздавался чаще, по углам обжимались влюбленные парочки. Более того, некоторые из гостей уже вовсю пытались проводить разного рода эксперименты.

В частности, проходя мимо открытых дверей я заметил, как Локо, Мозес, Вайл и Осирис обжили тренажерный зал. И если толстяк честно крутил педали на велотренажере, то потомок ифрита задумчиво торчал возле штанги.

— Сколько тут сейчас? — поинтересовался он, укладываясь на скамью.

— Для вас — тысяча триста, — отозвался вездесущий Конструкт. — На одно повторение.

— Что ж, тогда попробуем.

Даня взялся за гриф, напряг мускулы, опустил штангу к груди.

В следующие пять секунд в зале стало очень тихо. Потом металл пошел вверх. Медленно, через силу. Лицо друга налилось кровью, на шее проступили жилы, но в конечном итоге он все же дожал.

— Офигеть! — тяжело выдохнул он, со звоном вернув штангу на стойку. — Я только что силу прокачал на одну единицу!

— Серьезно? С одного повторения?

— Ага, — довольно улыбнулся тот. — Ох, чую, Герману бы здесь понравилось.

— Да он бы вообще отсюда не вылезал, — ответил монах, резко остановившись. — Так-с, ладно. Сжигание жира — это, конечно, замечательно. Но потеть лишний раз желания нет. Особенно перед использованием волшебной палочки.

— Так она же иллюзорная, — хмыкнул Локо. — Ей вообще должно быть без разницы.

— А вот не факт, — возразил толстяк. — Если Эо воссоздал ее досконально, то и намек на характер там тоже присутствует. По-хорошему, мне вообще бы следовало принять ванну и надушиться. Черт, еще и волнительно так… аж коленки дрожат… Все-таки не каждый день мечта детства становится реальностью.

— Бубенцы побрить не забудь.

— Кстати, тоже в планах.

— Мужики, вы о чем? Кто иллюзорная? — вмешался лидер друидов.

— Никто.

Отчего-то покраснев, Мозес направился в атрий. Сердце Убежища, где уже пьяненький Глас взял на себя роль тамады. Шутил, устраивал всевозможные конкурсы, демонстрировал нарезки последних видео и под конец до громогласного хохота развеселил гостей, рассказав про мою последнюю сделку с Беларом.

— Народ, а хотите покажу реально крутую вещь? — обливаясь шампанским, громко произнес он. — Конструкт, подними Убежище на максимальную высоту!

— Три сотни метров, — уточнил тот. — Начинаю подъем.

Пол под ногами слегка дрогнул. Из окон стало видно, как город медленно отдаляется. Здания, улицы, крепостные стены — с каждой секундой все становилось меньше.

На этом перформансе многим стало неуютно. Все-таки у дома не было ни видимой опоры, ни двигателей и турбин, чтобы в случае падения спланировать вниз. Однако вскоре все мое внимание привлекло нечто другое — шаман.

Стоя неподалеку, я краем глаза заметил, что на отметке в сто метров Эстир чуть поморщился и почесал плечо. На ста пятидесяти — уже спину. На двухстах он начал хмуриться.

— Странно… — пробормотал он. — Жжется.

— Может, аллергия на жрачку? — предположил Мозес. — Я тут попробовал пару блюд. Вкусные до безобразия, но крайне необычные.

— У меня ее отродясь не было… Нет, что-то не то… — шаман дернул себя за ворот. — Реально печет.

К тремстам метрам он уже откровенно страдал.

— Твою ж… Черт подери, горит! — проорал он, срывая с себя одежду. — Конструкт, что происходит⁈

— Фиксирую аномальный всплеск энергии в области вашей спины, — спокойно сообщил тот. — Связанный с магическим артефактом, интегрированным в кожный покров. Рекомендую не двигаться.

— Чего⁈ С каким еще артефактом⁈

Неожиданно татуировка на его спине ярко вспыхнула сотнями иероглифов. Рисунок ожил, подернулся мистической рябью, и спустя мгновение из него, как из портала, шагнул генерал в полном боевом облачении. Грозный и не на шутку встревоженный.

Оглушительная тишина. Застывшие в недоумении гости и вопль Гласа, с перепугу упавшего на пол:

— Фу! Фу, бляха, фу! Он вышел из меня! Он просто взял и вышел! Боже, какая гадость! Гундахар, какого хрена⁈

— Это ты мне скажи, какого хрена? — прогудел старый игв, машинально оценивая обстановку. — Я тренируюсь в зиккурате и вдруг чувствую, что тебя уносит куда-то очень высоко. Словно схватила виверна или птица Рух. Вот и решил проверить.

— Минуточку… То есть эта дьявольская мазня не просто уродует мою спину, но и позволяет выходить из нее, когда вздумается⁈ — ужаснулся шаман. — А ну сведи ее к чертовой матери! Проклятье, это же тотальное нарушение личных границ! А если я буду на толчке⁈ Или с женщиной в душе⁈ Лично мне нахрен не упало, чтобы в столь интимный момент из меня вылез древний мертвец!

— Успокойся, истеричка неблагодарная, – недовольно поморщился тот. — Эта татуировка реагирует исключительно на опасность, к которой также относится резкая перемена высоты. А вот чем ты занимаешься в обычное время — мне абсолютно насрать. Хоть в носу ковыряйся и платья примеряй.

— Да что это за медвежья услуга такая⁈ — не унимался Эстир. — Нафига⁈

— Господь Всемогущий, ну что ты за дурачок, — мягко улыбнулся отмокающий в бассейне Сераф. — Неужели ты так и не понял? У тебя в телохранителях сам Гундахар. Могучий генерал армии нежити Рамнагора и величайший полководец эпохи Титанов, готовый прийти на помощь в любую минуту. Усек? А теперь пораскинь мозгами и спроси себя: как много людей за четыре с половиной тысячи лет удостаивались такой чести?

Шаман завис. Морщины на его лбу начали разглаживаться сами собой.

— То есть, — медленно произнес он, — ты не только мучил меня, но и проявил заботу? Решил не бросать в беде одного?

Эстир сделал шаг вперед.

— Даже не думай ко мне походить. И тем более не смей меня трогать — отправлю на перерождение.

— Черт! Я знал! — радостно воскликнул Глас. — Я так и знал, что в глубине души ты классный мужик!

— Начинается… — тяжело вздохнул старый игв, вновь осмотрев помещение. — Что ж, раз угрозы никакой нет, то, пожалуй, мне стоит покинуть эту мерзкую богадельню.

— Выход находится прямо у вас за спиной, господин Гундахар, — отозвался «дворецкий». — Но лично я не рекомендовал бы вам покидать нас столь быстро.

Рыцарь смерти повернулся к нему.

— А ты еще что за упырь?

— Очередной бестолковый болван, волею судьбы знающий, как вам помочь.

Удивительно, но, походу, Конструкт решил сразу зайти с козырей.

— Да неужели?

— Вас ударили «Разрывом», не так ли? Весьма мерзким заклинанием времен позапрошлого обновления, — вкрадчиво отметил «чертеж». — Судя по тому, что большую часть связей вы уже восстановили, вы на верном пути. Однако, задействуя ресурсы «Убежища», есть вероятность сократить время вашей реабилитации в несколько раз.

— Каким образом?

— Я покажу. Прошу, следуйте за мной.

— У-у-у… ладно, так уж и быть.

Почтительно склонив голову, «дворецкий» повел рыцаря смерти в «спа-комплекс». К тем самым купелям с регенерацией, релаксацией и ментальным восстановлением.

Тем временем, званый ужин продолжался.

Вино текло рекой, официанты продолжали разносить подносы с десятками блюд, люди веселились, запуская с террасы салют.

И даже я, в конечном итоге пропитавшись заразительной атмосферой праздника, начал активно участвовать в мероприятии. Более того, отыскав Гундахара в тренировочном зале немного позже, добился у него разрешения пригласить Тэю. Разумеется, при условии, что высота парения дома будет снижена до минимальной.

Впрочем, тридцать метров так или иначе не уберегли ее от того, чтобы девочка сперва испуганно распласталась по платформе, боясь высоты, а затем разом обо всем позабыла, блуждая по атрию с открытым ртом. После «Гнилых Трущоб» и подвалов зиккурата это место казалось ей сказочным. И, пожалуй, я целиком и полностью был с ней согласен.

Спустя еще пару часов гости начали расходиться. Остались лишь самый близкие, и именно в тот момент, я вышел вперед.

— Парни, а хотите, покажу кое-что еще?

— Собираешься превзойти это все? — скептически уточнил Мозес.

— Не превзойти. Дополнить.

Мы подошли к бассейну у корней Шантахмарума.

Я сделал пасс ладонью. Со дна поднялось несколько «ступенек», формирующих дорожку, ведущую к плите с установленным посередине золотым диском.

— Да ладно? — искренне удивился монах. — Чертоги титана? Те самые?

— Ага, — улыбнулся я. — Давайте за мной.

Шаг вперед, и мир вокруг потемнел. Не так, как при отключении света. Скорее, как если бы кто-то изменил настройки реальности.

Звуки смазались. Убежище исчезло. А потом… крики чаек.

Жаркое солнце. Ясное небо. Под ногами — теплый белый песок, уходящий под пальмы. Перед глазами — бирюзовая полоса океана и коралловый риф с бесконечными стайками красочных рыб.

— Ничего себе… — выдохнул кто-то у меня за спиной.

Мы стояли на берегу вытянутого острова. Широкая полоса пляжа, за ней — стена тропического леса. Высокие деревья, певчие птицы, скалистый уступ, на котором я медитировал много лет.

— Это же… — Мозес присел, зачерпнув горсть песка. — Да это же атолл на Мальдивах! Даже круче!

Друг повернулся ко мне.

— Влад, ты хоть представляешь, что тут можно устроить? — радостно заговорил он. — Аквапарк, «бич-бары», бунгало, курсы реабилитации для уставших от войны! Боже, да я уже вижу буклеты!

— Я бы не очень хотел делать это место достоянием всех. Только для узкого круга.

— Но почему?

— Видишь тот лес? — указал я. — Каждое дерево я посадил сам восемьдесят семь лет назад. Своими руками вырыл колодец в глубине острова. Ими же построил хижину.

— И ты не хочешь, чтобы люди начали обрывать кусты, только чтобы убедиться, настоящие они или нет?

— Да. По крайней мере, пока. А в будущем, кто знает. Может, есть способ увеличить площадь чертогов или, как вариант, создать еще один остров. Устроить на нем турбазу и тренировочный лагерь, — призадумавшись, я направился в сторону. — Вы тут осваивайтесь. Я сейчас.

— Я тоже скоро вернусь, — бросился к выходу Глас. — Надо позвать Гундахара и Тэю. И крем от загара купить.

Усмехнувшись, я подошел к приметному круглому камню на границе леса.

Под ним, как и ожидалось, лежало послание. Аккуратный кожаный свиток со стилизованным оттиском в виде мегалодона, развернув который, я увидел написанные от руки ровные строчки:

Приветствую, Эо О’Вайоми.

Если ты читаешь это письмо, значит, мой план удался, и я остался жить лишь в ваших воспоминаниях.

Прости, что заставил тебя пройти через это. Испытание временем — одно из самых суровых. Но только так, проявив твердость духа и волю, ты смог обрести то, что уже никогда не утратишь.

Счастья тебе. И долгих лет.

С уважением, титан Диедарнис.

P.

S: Ответ на вопрос, который тревожит тебя сильнее всего: да, это возможно.

— Спасибо тебе. За все… — выдохнул я, чувствуя, как на душе снова начали скрести кошки.

Ниже к письму прилагалась инструкция — подробный мануал по управлению чертогами, изучив который, я передал его Августу.

— Текущее соотношение времени «внутри — снаружи»: пять к одному, — прочитал он. — Пять часов здесь равны одному часу там. Также для улучшения острова требуются следующие ресурсы… — глаза инженера бегло пробежались по списку. — Да уж. Недешевое удовольствие. Но, как бы то ни было, ради такого мы их найдем.

Осторожно свернув свиток, глава Вергилия посмотрел на меня с максимальной серьезностью.

— Влад, надеюсь ты понимаешь, какое колоссальное преимущество нам может обеспечить этот объект? Особенно если добиться соотношения времени двадцать к одному и выше?

— Безусловно, — ответил я. — Но прежде, чем превращать это место в проходной двор, необходимо создать отдельный остров. Свой я в аренду не дам. Это мое условие.

— Понимаю.

Согласно кивнув, Август наклонился и подобрал выпавшее из свитка кольцо. Золотой перстень, позволяющий управлять чертогами дистанционно.

— Ладно, не будем пока о делах, — хлопнул меня по плечу он. — Лучше пошли искупаемся.

Следующий час стал для нас отдыхом на райском курорте.

Сераф, не пойми откуда доставший для себя солнцезащитные очки, первым рванул в океан. Широко расправил крылья, зашел по щиколотку в воду и просто рухнул плашмя пузом вперед.

Хангвил, получив от меня формальное «можно», телепортировался прямо с берега в воздух над бурлящей волной.

Тогда как Тэя стояла на песке, прижав к себе полотенце, и, похоже, просто не верила своим глазам.

— Это… все… по-настоящему? — уточнила она.

— К сожалению для тебя, да, — отозвался генерал. — Никаких иллюзий. Место реальное. И, вероятнее всего, именно тут я заставлю тебя тренироваться до изнеможения.

— Гундахар, а можно мне искупаться?

— Решать тебе. Но советую помнить: собьешь режим и не выспишься — проблема твоя. Ибо ровно в пять тридцать утра тебя ждет пробежка и занятия с Шейдом.

— Ура!

Радостно воскликнув, девочка побежала к воде.

Смех, брызги, крики.

Эстир расположился в тени пальмы и с довольным видом наблюдал за весельем, попивая шампанское. Илай и Локо прыгали в воду со скалистого уступа. Мозес с закатанными до колен штанами ходил вдоль берега, что-то подсчитывая.

Я присел рядом с рыцарем смерти.

— Так странно… — произнес старый игв, не отрывая взгляда от Тэи, которая пыталась подражать Серафу и, естественно, захлебывалась. — Скажи, Вайоми, ты когда-нибудь задумывался о детях?

— Пару раз. Да и то не всерьез, — ответил я. — Кстати, всю дорогу хотел поинтересоваться, но никак не мог найти подходящего момента: как так получилось, что ты, могучий генерал армии нежити Рамнагора, вдруг проникнулся симпатией к этой девочке?

— Сам не знаю.

Гундахар надолго замолчал. Казалось, на этом наш разговор и закончился, как неожиданно он продолжил:

— Я всегда считал, что дети — это шум, беспорядок и лишняя головная боль, – тихо прогудел он. — После знакомства с Эанной я, безусловно, думал об этом, и не раз. Но без конца опасался. Спрашивал себя: а буду ли я его любить? Стану ли я хорошим отцом или окажусь подонком, сломавшим ему жизнь. Но потом… – генерал выдержал минутную паузу. — Случилось нечто невероятное. Всего один взгляд, Вайоми, всего один. И ты понимаешь, что, если надо будет пожертвовать ради него жизнью — ты сделаешь это без колебаний.

Я глубоко вздохнул. Понял, что в своих догадках я не ошибся.

— Об этом говорил Диедарнис на «исповеди»?

— Да, – медленно кивнул игв. — Да, ты все правильно понял. У меня был сын. Которого, к сожалению, я видел всего раз, — взгляд Гундахара устремился вдаль. — Он родился незадолго до того, как Система вышла из строя и Эанна погибла. То было крайне опасное время. Где я, Альтир Светозар, был одной из ключевых фигур в борьбе с армией тьмы. Мы понимали, что пока находимся в эпицентре событий, жизнь малыша под угрозой. И тогда я пошел на крайние меры: приказал своему слуге Зативу тайно вывезти мальчика и отправиться с ним на край света. Уберечь от всего того ужаса, что нас окружал.

Морские волны плескались у берега.

Ветер приносил запах соли и водорослей.

Август начал собираться домой.

— Ты пробовал его найти? После того, как освободился?

— Нет.

— Почему?

— Я боюсь.

— Боишься?

— Три с половиной тысячи лет, Вайоми, три с половиной тысячи лет. Даже бессмертные столько не живут… – едва уловимо прогудел генерал. — Меня не было рядом, когда он рос. Меня не было рядом, когда он возмужал. Меня не было рядом, когда он состарился. Возможно, если мне удастся спасти Эанну, то мы вместе его отыщем. Но один… я не могу…

Краем глаза я обратил внимание, что Эстир внимательно слушает.

— А что до Тэи, – продолжил игв, — то с ней все иначе. Она не мой ребенок. Я не ждал ее. Не планировал. Она появилась… слишком поздно. Но по какой-то неизвестной причине я поймал себя на том же самом ощущении. Что если с ней что-то случится, я не смогу стоять в стороне.

— Жалеешь? — через десяток секунд поинтересовался я.

— Нет. Лишь становлюсь уязвимее. Но даже страх потери лучше, чем пустота.

Я мягко кивнул, перебирая песок пальцами.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая волны в золото.

Радостный смех Тэи, пьяное мычание Серафа, шаловливый писк Хангвила — все это сливалось в один сумбурный, но приятный звук.

Мы сидели на берегу. С домом в небе, островом в чертогах, спящей девушкой на парящей кровати и душой лучшего друга, чья судьба по-прежнему оставалась для меня тайной.

— Как думаешь, — наконец спросил я, — душа Германа… в аду?

Гундахар ответил не сразу.

Он сидел неподвижно, глядя куда-то поверх горизонта. Секунда. Две. Десять. Двадцать. Уже когда я успел решить, что он проигнорирует вопрос, генерал тихо сказал:

— Да.

Одно простое слово. Без смягчений, без попытки подобрать форму помягче.

— Полагаю, отчасти поэтому Август и Галилео держат тебя в неведении. Надеются, что боль утихнет и ты не станешь творить глупостей.

— Понятно, — выговорил я.

На самом деле — нет. Но других слов не нашлось.

— Помнишь наш разговор в той беседке напротив статуи Эритреи? Когда я думал, что Эанна внизу? – неожиданно продолжил он. — Тогда план был простой. Спуститься. Найти. Вытащить. Или, по крайней мере, умереть, пытаясь.

— А сейчас?

— Сейчас ее там нет. Значит, и смысла в том походе тоже, — игв перевел взгляд на меня. — Но у тебя есть тот, кто практически наверняка оказался в аду. И, в отличие от меня, ты все еще можешь позволить себе роскошь… попробовать.

— Ты всерьез предлагаешь мне… — я запнулся. — Спуститься туда?

— Я всерьез предлагаю тебе перестать делать вид, что ты об этом не думаешь, – парировал он. — Уже сейчас ты начинаешь считать и прикидывать, сколько у тебя ресурсов и сил. Я это знаю. Поверь мне. Потому что когда-то делал то же самое.

Ненадолго прервавшись, генерал проследил за Серафом, пытающимся научить Тэю держаться на воде.

— Главное, что ты должен понимать: ад — это не одно место. Не «яма с огоньком». Это сотни реальностей. Сотни версий кошмара, — он поднял ладонь, загибая пальцы. — Аверно, Инферно, Царство Хаоса, Обитель Ужаса, Бездна Страданий. У каждой — свои законы, свои развлечения и свой правитель. Лилит, Астария, великая блудница Синестра, чья красота и обаяние не поддаются описанию.

Рыцарь смерти усмехнулся, но в этой усмешке не было ни грамма веселья.

— Чем ниже спускаешься, тем меньше там остается от привычной реальности. И тем «демоничнее» становится само понятие мира. Законы, что ты знаешь, перестают работать. Пространство, время, причинность — все начинает скручиваться в тугой узел.

— А как вообще спуститься туда?

— Это несложно. Даже было такое стихотворение, – дернул щекой Гундахар. — «Врата ада открыты всегда. Как легок путь, ведущий нас туда. Но возвратиться, вновь увидеть свет — почти немыслимо: пути обратно нет».

Повернув голову в мою сторону, генерал посмотрел мне в глаза. Затем протянул ладонь, на которой спустя мгновение материализовались два пера Херувима. Те самые, которые когда-то давно я уже видел.

— В антивселенной ада гравитация не такая, как здесь, – продолжил он. — Все тянет вниз сквозь слои реальности. Ко дну галактики. К худшей версии тебя самого. Каждый шаг глубже — как еще одна гиря на шее. Эти перья, – игв слегка кивнул, — дают шанс. Позволяют преодолеть эту тягу, когда приходит время возвращаться домой. По одному на человека. Считай, разовая страховка от того, чтобы остаться там навсегда.

Я осторожно взял перо.

Легкое. Почти невесомое.

— Второе, — рыцарь смерти убрал ладонь, — для меня. Мы спустимся вместе.

— Ты серьезно? Готов отправиться за Германом вместе со мной?

— Один ты по-любому подохнешь . Со мной хотя бы появится шанс. Надо лишь… раздобыть еще одно. Для Велора.

— Нет, ну это вы, конечно, охрененно придумали! — вмешался подслушивающий разговор Эстир. — А как же я⁈

— В смысле ты? Ты же трус. И слабак.

— И что с того⁈ — возмутился шаман. — Кому, как не мне идти спасать свою няньку⁈

— Уймись. Это тебе не легкая прогулка, – фыркнул Гундахар. — К тому же их всего два.

— Уа?

Хангвил, всего минуту назад радостно плескавшийся в море, сейчас сидел рядом как большой мокрый кот и вылизывал лапу. А возле его правого бока, прямо на песке, одно за другим материализовывались… перья.

Пять штук. Очень знакомых. Внезапно напомнивших мне о той самой сцене, когда пушистый мошенник «раскулачивал» пернатого пьяницу. В день перед походом на болота вместе с Аквариусом.

— Уа!

— Намек понятен, — улыбнулся я. — Два пера Херувима, пять архангела. Всего семь.

— Семеро против ада, — задумчиво пробормотал Глас. — Что ж, тем лучше. Значит, я точно в деле. И это не обсуждается!

Рванув вперед, он молниеносно сграбастал перо, будто бы опасаясь, что его отберут.

— Если вы всерьез собираетесь спускаться в мир мертвых, — раздался еще один голос, — то оставлять некроманта на поверхности будет нерационально.

Илай, расположившийся чуть поодаль, подошел и взял второе перо.

— Благодарю, — кивнул я.

— Без проблем.

Следующим был Локо. Потомок ифрита, который не стал произносить речей, а просто молча склонился и подобрал с земли третье.

— Хоть посмотрю, откуда огненные джины берутся, — бросил напоследок он.

Осталось два.

И всего один весьма пухлый человек, скромно держащий руки в карманах.

— Знаете, — протянул Антон, — по-хорошему, кто-то должен остаться здесь и присмотреть за… — он неопределенно махнул в сторону горизонта, — … всем.

— Что, матка Ямарайаху, снова зассал? — издевательски усмехнулся игв.

Монах тяжело вздохнул.

— Скрывать не буду: тема реально стремная, — ответил он. — Но куда сильнее меня интересует другое: если бы в аду оказался, допустим, я… ты бы спустился?

— Боги, ну что за тупые вопросы… – поморщился генерал. — Разумеется, нет.

Мозес расхохотался.

— Ладно, черт с вами, — привстав на одно колено и покраснев от натуги, друг подобрал четвертое. — Все равно без меня вы помрете.

— Молодец, жирдяй. Так держать.

Мы переглянулись и опустили глаза вниз. На последнее, пятое перо, выглядящее словно пустое место в строю.

Впрочем, именно им оно и являлось.

И ровно в этот же самый миг к нам подвалил пошатывающийся Сераф.

Мокрый, счастливый, с убийственным перегаром «Мозгобойни», но по-своему величественный. Крылья за спиной подсыхали, золотистые капли падали на песок.

— Дорогие мои, — произнес он. — Я все слышал. Почти все, — он ткнул пальцем в каждого из нас по очереди. — Ад, безрассудство, самоубийственная миссия в духе великих героев древности, — архангел воздел очи к небу и приложил к сердцу ладонь, изобразив драматическое выражение лица. — Я с вами!

— А хрена тебе лысого, – отрезал Гундахар.

— В смысле? — искренне удивился Сераф. — Я официально квалифицированный специалист по демонам, падшим, проклятым, отродьям инферно и прочей гадости! Кроме того, у меня есть опыт полетов в нестабильных мирах. Я крепко держусь в воздухе, и я сильный, в конце концов!

— Ты — безвольная тряпка и пернатый алкаш, – невозмутимо уточнил рыцарь смерти. — Доверять свою жизнь никчемному алкашу я не намерен.

— Да как ты смеешь! — возмутившись всем телом, «Лебовски» ткнул в игва пальцем. — Я… я…

— Что «я-я»?

— … больше не пью.

Игв закатил глаза.

— С этого момента, — повторил Сераф, не моргнув, — я чист как младенец на первой проповеди. Никакого бухла. Никакой «Мозгобойни». Только вода, пост и молитва.

— Последние два слова ты хоть раз соблюдал? — лучезарно улыбнулся Глас.

— Я умею быстро учиться, — уверил его тот. — Ну? Что скажете?

Гундахар смотрел на него долго. Очень долго. Вплоть до того момента, что слуга Господа начал мяться.

— Посмотрим, — наконец прогудел генерал. — Одними словами меня не впечатлить. Поэтому если к тому дню, когда мы будем готовы, ты не выпьешь ни капли, то мы снова поднимем этот вопрос.

— Договорились, — засиял он. — Вот увидите, парни: в этот раз у меня все получится. Я вам докажу. Вот только… можно я заранее его возьму? Как дополнительную мотивацию?

— Ты тупой? — брезгливо поморщившись, Гундахар вскинул бровь. — Во-первых, оно для Велора. Во-вторых, ты архангел, и тебе они нахрен не нужны. А в-третьих, эти перья и так твои.

— Что значит «мои»? — застыв в недоумении, «Лебовски» резко повернул голову, изучая крылья. — Батюшки святы! — его взгляд остановился на небольшой проплешине. — Ну, Сераф… ну дурья твоя башка… Допился уже до того, что тебя нагло общипывает какая-то тварь…

Хангвил в его ногах незаметно сдвинулся вбок. А затем и вовсе потрусил в сторону леса, тихонько издав нечто похожее на: «Пу-пу-пу…»

— Так. Ладно, — произнес старый игв. — Цель ясна. С составом участников более-менее определились. Теперь предстоит самое сложное — подготовка.

— Ваше благородие, будьте любезны, просветите, — ласково промурлыкал Глас.

— Первое: для спуска в ад необходимо, чтобы уровень каждого был не менее шестисотого. И в этом, пожалуй, нам помогут крилах. Их под горой тысячи, опыта дают в два раза больше обычного. Плюс Август жаловался, что они мешают Вергилию получить доступ к ценным месторождениям и распределительным резервуарам с горячей водой. Следовательно, наведавшись к ним, мы убьем сразу двух зайцев, — генерал выдержал паузу. — Второе: нам понадобится проводник. Демоническая тварь, причем достаточно умная, чтобы она могла отыскать душу Велора в сотне миров.

— Демоническая тварь, причем достаточно умная… — шепотом повторил я. — Омуд-Хай подойдет?

— Кто? — не понял Эстир.

— Омуд-Хай! Координатор проклятых. Такой большой мускулистый шар. Мы освободили его из плена Унд-Хеку, когда грабили Святой Трибун!

— О! Помню-помню. Катался еще по «Стрижу», сбивая всех подряд. А что, он разве демон? Лично мне показался вполне миленьким.

— Да. Омуд-Хай подойдет, – кивнул игв. — Остается лишь его разыскать. Однако если он успел эволюционировать в Образ, то сделать это будет проблематично.

— Почему? — переспросил толстяк.

— Это очень мощный и хитрый псионик. Может притвориться человеком так, что от настоящего не отличить. Но тем лучше: этот ублюдок точно в состоянии указать верный путь, — проронив последнюю фразу, Гундахар медленно встал и, поманив пальцем Тэю, направился к выходу. — Собственно, на этой ноте предлагаю считать разговор оконченным. Пока.

— Хорошо, — хлопнул в ладоши я. — Стало быть, впереди нас ожидает очередное приключение, господа: мы отправляемся в ад.

— Нашел чему радоваться, чертов кретин…

Генерал ушел.

Вскоре к нему присоединились и остальные.

Обгоревший на солнце Сераф. Баюкающий волшебную палочку Мозес. Тихо переговаривающиеся Локо с Илаем. И наконец его высочество Глас, задумчиво остановившийся в шаге от печати.

— Знаешь, Влад, а все-таки я решил, — подкрутил усы он. — Гондвана завтра переметнется. Уж не знаю почему, но мне безумно этого хочется.

— Если это сделает тебя счастливым, то почему нет, — улыбнулся я.

— Можно она поживет со мной?

— Дружище. Мой дом — это твой дом. Места хватит на всех.

— Сердечно благодарю вас, дорогой стихиалий.

— Единственное — пускай принесет клятву Системе. Чисто для профилактики.

— Само собой.

Шаман исчез, в то время как мы с Хангвилом переместились на скалистый уступ. Туда, где просидели вместе бок о бок десятки лет.

И что поразительно, глядя на океан, я почувствовал небывалое облегчение, потому что понял: именно сегодня все эти знаки, намеки и таинственные послания незнакомцев неожиданно пришли к единому знаменателю.

А еще — к уверенности.

Мы вытащим старину Германа.

Достанем нашего брата из самых темных глубин преисподней и вернем домой.

К друзьям, курносому ангелочку Ионе и той жизни, которой многоуважаемый танк был лишен.

Конец восьмой книги.

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Элирм VIII