Вход не с той стороны Александр Башибузук [xyz-ips snippet="Card"] Содержание книги В мире, где грань между реальностью и иллюзией размыта столь тонко, что иногда сложно угадать, что истинно, а что – плод воображения, разворачивается история, в которую вовлечён не просто герой, но целая личность с внутренними конфликтами и прошлым, которое нельзя стереть. Александр Башибузук приглашает в путешествие по лабиринтам сознания в своей книге "Вход не с той стороны", где каждый шаг — это вызов самому себе и жизни, какой она есть. Главный герой — мужчина за тридцать, чья жизнь давно утратила яркие краски, превратившись в монотонное чередование дней и бессмысленных пустых вечеров. Его одиночество особенно ощутимо: бывшая жена ушла два года назад, домашний уют сменился пустотой и тишиной. Эта тишина проникнута его воспоминаниями о юношеских победах, когда он блистал в штурмовой бригаде, будучи отличным стрелком. Но время, словно бесжалостный судья, стерло былые амбиции, оставив после себя лишь тихое разочарование и чувство, что жизнь прошла мимо. Однако перед героем открывается нечто неожиданное: возможность снова изменить всё, начать «с нуля», вопреки устоявшимся стереотипам, несмотря на страх перемен и неведомое, что ждёт впереди. Этот переломный момент вводит читателя в атмосферу неопределённости и тревоги, где каждый шаг сопровождается внутренними диалогами, сомнениями и надеждами. За каждым решением скрывается история борьбы с самим собой — здоровый циник с романтическим взглядом на мир в душе, человек с твердыми принципами и почти полным отсутствием моральных ограничений, кроме тех, что сам для себя установил. Сам поиск смысла сопровождается сложной игрой связей между личным и профессиональным. Герой, умудренный опытом оперативник, не поддающийся шаблонам, действует быстро и решительно, но не как безжалостный палач, а как тонкий психолог и стратег, способный видеть дальше очевидного. Его понимание мира и окружающих — не просто взгляд специалиста, но глубокое постижение человеческой души, способное предугадывать события и реакцию на них. Это делает повествование одновременно напряжённым и наполненным тонкой иронией. Сюжет развивается на фоне сложного политического и социального контекста, где национальные особенности, внутренние конфликты и тайны прошлого вплетаются в общую канву. Неожиданные поступки, противоречивые решения — всё это формирует необычную атмосферу, где герои выходят за рамки привычных стереотипов и задаются вопросом не только «что делать?», но и «зачем?». Здесь рассматривается природа выбора, цена ответственности и то, как прошлое диктует настоящее, не позволяя себя забыть. Особенно сильна в книге атмосфера внутреннего напряжения, чувство безысходности, которое вдруг прерывается проблесками надежды. Мгновения, когда вера в лучшее кажется хрупкой и уязвимой, напоминают о силе молитвы и прощения в отношениях между людьми, о хрупкости человеческой души. Эти мотивы пронизывают эпилог, где тяжелая драма разворачивается в маленькой комнате с человеком, который уже не живой и не мертвый, и тех, кто пытается удержать его на грани между светом и тьмой. Весь текст наполнен живыми диалогами и остроумными ремарками, благодаря чему образы становятся объёмными, а события — живыми и убедительными. Здесь нет места «идеальным героям»: все персонажи — люди со своими слабостями, ошибками и надеждами, что придаёт повествованию редкую достоверность и мощь воздействия. "Вход не с той стороны" — это не просто история перемен. Это размышление о пути, который человек выбирает, чтобы не утратить себя в мире, где всё кажется зыбким и непредсказуемым. Это приглашение взглянуть в глаза собственным страхам и принять тот факт, что иногда самый важный вход — тот, что ведёт внутрь нас самих, даже если он кажется закрытым и запертым. Произведение заставляет всмотреться в детали обыденности и разглядеть в них новые возможности, помнить, что каждый выбор, даже самый незначительный, меняет направление. В этом и кроется удивительная сила книги — она не предлагает готовых ответов, но умело направляет к поиску своего пути, поддерживая чувство человеческой смелости и честности перед собой. ==================== Глава 1 Александр Башибузук Вход не с той стороны. НЕРЕАЛЬНОЕ И РЕАЛЬНОСТЬ ВСЕГДА РЯДОМ И ПОРОЙ ПЕРЕПЛЕТАЮТСЯ В ОЧЕНЬ ПРИЧУДЛИВЫХ ФОРМАХ, ПОЭТОМУ ОТЛИЧИТЬ ОДНО ОТ ДРУГОГО ПРАКТИЧЕСКИ НЕВОЗМОЖНО. После 35 лет наступает довольно опасный возраст. Можно даже сказать — переломный. Человек к этому времени проживает половину своей жизни, и уже может оглянуться назад. С гордостью или… Вот это «или» и дает право назвать возраст переломным. Многие, особенно мужчины, при анализе прожитого частенько впадают в настоящую истерику. Как же: дерево не посадил, ребятенков может и наделал, но дом точно не построил. И даже если все это сделано, все равно кажется, что мало, мог больше, мог ярче прожить. А время-то идет, вот и лысина, и пузо, и девчонки смотрят не на тебя, а на твою тачку, и отсутствует былая легкость во всех членах. И все чаще закрадывается мыслишка: а может, еще не поздно начать все сначала? Некоторые убивают эту мысль в зародыше, и все идёт своим чередом, продолжают геройствовать и покорять роковых красоток в мечтах и компьютерных играх, изредка впадая в тоску и попивая водочку, когда не видит жена. Но некоторые все-таки решаются… И они по-своему достойны уважения, ибо поменять свою жизнь необычайно трудно и опасно. По одной единственной причине: ты знаешь, что теряешь, но не знаешь, что получишь взамен! А иногда даже не надо ничего делать, потому что изменения приходят сами по себе. Помимо твоей воли… 29.06.2005 года. Москва. 20:00 Я перестроился в правый ряд и немного сбросил скорость; погода стояла отвратительная и не хотелось въехать в столб или чего еще похуже. Настроение соответствовало погоде: такое же омерзительное. Попытался вспомнить, есть дома что-нибудь выпить или нет — не вспомнил, но сделал при этом вывод: если и есть — то мало. Решил заскочить в магазин, благо заведений этого типа хватало по пути из гаража домой. Что благополучно и осуществил, прикупив пару бутылок водки. Дома, как всегда стояла тишина и царило полное одиночество. Жена ушла уже два года назад. Ушла как-то спокойно, обыденно, без скандалов. И жизнь с ней была такой же незапоминающейся — детей мы не нажили, делить было нечего, потому все закончилось быстро и к обоюдному удовольствию. Первое время после развода жизнь казалась сказкой — я летал как на крыльях. Казалось — теперь все будет по-другому. Занялся практической стрельбой, выиграл первое соревнование. Но, как выяснилось, ровным счетом ничего не изменилось. Серые будни, незапоминающиеся дни, осточертевший офис, пропал азарт, все казалось игрушечным, ненастоящим. Когда-то в прошлой жизни, очень яркой в отличие от нынешней, я служил в десантно-штурмовой бригаде, считался лучшим стрелком части. Отличник боевой и политической… Эх… а ну его… Интересно, когда закончилась яркая и началась серая жизнь? Хорошо вспоминается после первых ста грамм. Водка на столе, манит влажной прохладой, исходящей искристыми капельками на стекле. Решительно скрутил пробку с бутылки, и водки набулькал в рюмку. Теперь закусить… Открыл банку с консервированной рыбой, поковырялся вилкой в поисках целого кусочка — не нашел и сменив вилку на ложку, наобум зачерпнул непонятного месива. Тьфу какая гадость. Но как закуска сойдет. Готовить-то я умею и люблю, но давно надоело. И не только готовить. Все надоело. Водка огненной струей пролилась по пищеводу. Закусывать я не стал, вместо этого закурил сигарету и затянулся. Устроился в кресле, пустил пару колечек дыма и задумался. Так, когда же моя жизнь пошла под откос? Ответ давно известен — после тридцати пяти лет. С чего все началось? А хрен его знает, сразу и не упомнишь. Но, примерно в это время, я отказался от контракта. Сослуживец звал в Анголу. Частная английская компания набирала отставных военных для охраны алмазных рудников и решила провести рекрутинг на постсоветском пространстве, резонно ожидая вал почти дармовой рабсилы. Ради смеха, я пошел на собеседование, и как ни странно, с успехом его прошел — знание английского языка и хорошая физическая форма сыграли свою роль. Военная специальность тоже. Я в свое время служил снайпером в не самых отстойных войсках. На собеседовании, подтянутый англичанин с рубленым неподвижным лицом сухо задавал вопросы. Потом сказал: — Парень, тебе к нам. Ты не профи, но и не отстой. Из тебя еще можно сделать человека. Пообтешешься — и весь мир перед тобой. Но это жизнь для мужика с яйцами. У тебя есть яйца? Я отказался. Просто взял и отказался. Можно сказать, из вредности. Другой причины не было. Если не считать за неё отвращение к мухам. Мне казалось, что в Анголе много больших зеленых мух, которых я просто ненавижу. Хотя, конечно, мухи — это только отмазка перед самим собой. Может, страх? Вряд ли — трусом, я никогда не был. Особо хвастаться не хочется, но трусом — никогда. Было дело, вступился за девчонку. Тогда пришлось помахаться с тремя немаленькими гопниками. Я даже умудрился настучать им по головам, правда, и на мне живого места не осталось. Так что трусость отпадает. Тогда в чем причина? Впрочем, я ее так и не нашел. Ни тогда, ни позже, ни, тем более, сейчас. Снова налил в стопку водочки и медленно вылил ее в себя. Скривился, но опять закусывать не стал — внезапно захотелось нажраться. Вдрызг, до потери памяти. Черт… может меня сглазили? Или прокляли? В затуманенном винными парами мозге возник образ сварливой, стервозной, но, тем не менее, красивой дамочки. Опять Ирка явилась. Ведьма! Полгода отбояриться не мог от этой заразы. Семейное гнездышко, видите ли, она собралась свить на базе моей квартиры. Матримониальные планы, стервь, строила, по давнему женскому обычаю позабыв известить мою персону. По-хорошему понимать отказывалась, а когда послал открытым текстом — скатилась до откровенных гадостей. А всего-то пару раз переспали. Так что, если и прокляли, то только она, больше некому. Натуральная же ведьма. С остальными дамочками, я расставался как-то полюбовно — без особых эксцессов. Третья рюмка разбила догадку в пух и прах. Прокляли его… Идиот, нужен ты кому. Сам свою жизнь в унитаз спустил, лишенец. Вернее, не саму жизнь, а ее смысл. Сказать, что я плохо живу — нельзя. Более чем нормально оплачиваемая работа, неплохая квартира и довольно престижная машина. Вроде, живи и радуйся — ан нет. Нет радости, пропала. Со временем, обычные вещи, доставляющие миллионам мужчин удовлетворение, перестали меня интересовать. По инерции продолжал встречаться с женщинами, так сказать, для здоровья, но никак не мог остановиться на какой-нибудь из них. Раздражало женское желание поставить отношения на постоянную основу. До корчей организма раздражало. Прежде желанные и любимые охота и рыбалка, постепенно превратились в средство проведения досуга, потом я уже занимался ими по инерции, а со временем и вовсе забросил. Со временем увлекся тригганом — это соревнование по практической стрельбе, включающее в себя в одном упражнении три вида оружия — пистолет, дробовик и винтовку. Но только стал добиваться успехов — бросил. Надоело. Изматывал себя тренировками в спортзале, но тоже не помогало. Не было настроения, не было смысла жизни. Вот для чего я живу? А хрен его знает. Как не копайся в собственной головушке — ответа не найдешь. Живу и все. По инерции. Я налил четвертую рюмку, покачал ее в руке, потом глянул сквозь нее на люстру и с неожиданной злостью кинул в стену. — Да гори оно все пропадом!!! А чего ты кобенишься Макс? — заорал я, обращаясь непонятно к кому. — Смирись урод! Не обманывай себя, не тешь ложными надеждами! Ты же уже и так смирился придурок… Обессилено откинулся в кресло и сделал пару глотков прямо из бутылки. Алкоголь сделал свое дело, злость постепенно унялась, сменившись дикой тоской. Надо… надо, пока не поздно все менять. Сдохну же от тоски. Есть еще время — всего сорок три года, мужчина в самом расцвете сил. Я попытался в который раз воззвать к своей совести, но, как всегда, скатился к банальному самобичеванию. — Ты на себя в зеркало смотрел? Если не вернешься в спортзал, появится пузо. Уже, дыхалка не к черту. И продолжай, продолжай бухать, так и до помоек скатишься. Поменять он собрался… Куда тебе… Захотелось что-то сделать, спотыкаясь, я заметался по комнате и схватил бутылку. Остатки водки, как вода пролились в горло. Сразу пришло успокоение и желание подумать над проблемой завтра. Или послезавтра. Или, вообще никогда. Свалился на диван и закрыл глаза. В принципе, произошедшее со мной не было неизвестной болезнью, и я это прекрасно осознавал. Со мной случилось давно известное людям состояние, о котором в Азии скажут так — человек потерял лицо. В славянских странах немного по-другому — у него пропал кураж. А дипломированный психолог заноет про потерю личностных мотиваций. И лечение всего этого известно… известно… — Дай мне силы господи, дай силы изменить судьбу… — в полном отчаянии взмолился я и наконец вырубился в алкогольном угаре. …туман, плотный, белый туман. Он обволакивал тело, казался живым и вдруг пропал, растаял. Я огляделся вокруг. Каменные, заросшие мхом и ползучими растениями стены. Деревянные зеленые ящики с полустертыми готическими буквами… В голове мгновенно резануло — это белка, наконец, допился до ручки, урод. В диком ужасе, осторожно, словно боясь провалиться, я подошел к проему в каменной стене и увидел степь, или саванну, или пампасы. Что это было — я так и не понял, да и не мог понять, по причине полного незнакомства с вышеперечисленными географическими терминами. Но, бескрайняя равнина покрытая высокой, почти в человеческий рост травой, перекатывающейся, как волны в океане под несильным ветерком, смотрелась завораживающе. С одной стороны, она переходила в высокую горную гряду, а почти на самом горизонте заканчивалась ею же и густым лесом, или точнее, джунглями. Острый, наполненный неизвестными ароматами воздух, пьянил и одновременно бодрил, с каждым вдохом наливая тело силой. Хотелось жить, петь, кричать. Хотелось мяса, вина, фруктов, женщину. Хотелось всего и сразу. — Я выздоровел. Я здоров… — осторожно, как бы привыкая к словам, сказал я вслух. И вдруг заорал во весь голос. — Я выздоровел!!! Спасибо, господи… Звонкий, надоедливый звук сработавшего будильника разрывал череп, вызывал страшную боль и вырывал из счастья, вырывал из настоящей жизни… — Заткнись, сука!!! — Я махнул рукой, и будильник грохнулся на пол. Но не заткнулся, теперь к его звону добавилось дребезжание бутылки, лежавшей на полу. Ну что за дьявольщина! Пришлось встать и открыть глаза. Вонючий, застоявшийся запах сигарет, перегара и рыбных консервов. Обои, мебель, ненавистная картина на стене, которую лень выбросить уже три года. Мерзость какая… Я дома? А где саванна? Где воздух подобный аромату хорошо выдержанного вина? Разительный контраст между сном и явью чуть не разорвал мне сердце. Захотелось разогнаться и разбить голову об стену. Сердце помнило терпкий свежий аромат, а пахло старыми сигаретными бычками. Глаза помнили бескрайние равнины, а видели ободранные обои. Само по себе пришло решение. Уехать. Как можно дальше из этой квартиры и города. Я впервые почувствовал в себе силы сделать это. Где-то глубоко внутри забрезжила надежда. Именно такое чувство испытывает приговорённый к смерти, получив запечатанный конверт с ответом на прошение о помиловании. Это еще не обязательно помилование, но это уже новая надежда. 29.06.2005 года. Москва 10:00 Сейчас или никогда. Я решительно подошел к телефону и набрал номер туристического агентства. А через два часа уже сидел в мягком кожаном кресле и беседовал с обаятельной сотрудницей. — Меня зовут Ольга. Куда желаете отправиться? — эффектная блондинка выложила на стол толстую стопку красочных проспектов. — Мы можем предоставить вам возможность путешествовать по всему миру — Хочу туда, где есть океан и пальмы, — прервал я девушку, и слегка поразмыслив, добавил: — Причём, как можно дальше от этой страны. — Есть отличные путевки в Турцию и Египет. Большие скидки, вы останетесь довольны. — Нет. Дальше. Наверное, Азия. Таиланд, Индонезия… В ту сторону. Тур по этим местам, на месяц, не менее. По всей Юго-Восточной Азии… ---------- Глава 2 06.07.2005 года. Боинг-747. 10:00 Я сидел в пассажирском кресле авиалайнера и смотрел в иллюминатор. Внизу проплывали редкие прозрачные облачка и синел океан. Сердце тревожно и одновременно радостно билось с невероятной скоростью. Попытался немного отвлечься, сосредоточившись взглядом на упругих, выпуклых ягодицах, перекатывающихся под юбкой у стюардессы, прокатившей по салону тележку с напитками, но не смог и в очередной раз начал вспоминать сон. Очень интересно, а где я был? Странно, ничего похожего раньше не видел. Даже в видеодайджестах Нейшнл Джиогрефик. Африка? Азия? Нет, точно не Азия. Черт… а какого тебя тогда понесло в Азию, лишенец? А вот хрен его знает. Возможно, это просто собирательный образ свободы? Накипело и приснилось. Очень даже может быть. Хорош ныть — приказал я сам себе и скосил глаза на соседку. Между нами кресло оставалось свободным, а она расположилась у прохода. Дама, а скорее всего девушка, лет так двадцати пяти возрастом, сидела уставившись в журнал, и не предпринимала решительно никаких попыток завязать обычный дорожный разговор с соседом. То есть, со мной. А что? Вполне мила. Совершенно не славянские, скорее скандинавские, немного резковатые, но симпатичные черты лица. Светлые прямые волосы просто забраны в недлинный хвостик, почти полное отсутствие макияжа. И одета нормально, не кричаще и не вульгарно. Светлая футболка и джинсовые шорты, на ногах модные кроссовки. Обычная женщина среднего достатка, решившая оттянуться на азиатских курортах, покрутить курортные романы, или просто отдохнуть от работы и семьи. Даже неинтересно угадывать. И так все ясно. Но что-то в ней все-таки не так… Стоп! Журнал! Журнал совсем не вписывается в привычные рамки женского кругозора. На развороте — снайперская винтовка неизвестной конструкции, вся облепленная разными тактическими наворотами, с громадным оптическим прицелом — в окружении кучи патронов в пачках и россыпью, а также парочки жуткого вида ножей а-ля Рембо. А в углу страницы, в красном квадратике значится название журнала: «Охота и Оружие». Ага… это уже интересней. Получается, дамочка из тех представительниц женского пола, которых привлекают суровые мужские игры. Забавно, забавно. Хотя ничего нового, и объясняется сей феномен достаточно легко. Таким образом, увлекаясь совсем не женскими занятиями, дамочки выплескивают стервозность своего характера, до предела, испорченного нерастраченным либидо и неудавшейся личной жизнью. Обычная придурь и блажь. Ну вот — характеристика готова. Осталось немного пообщаться и закрепить поставленный диагноз. И тема для общения есть. Оружие я знаю, да и в охоте себя считаю если не профессионалом, то крепким знатоком. Совсем было уже собрался заговорить, но невольно обратил внимание на руки соседки. Еще интересней… Полное отсутствие золота, столь любимого отечественными курортницами, довольно массивные запястья и предплечья, с четко прорисованными мышцами, набитые костяшки на пальцах и скромное серебряное колечко на среднем пальце. Обычное узенькое кольцо, покрытое непонятными узорами, смахивающими на северные руны. Обычное, если бы не венчавший его маленький черепок. Да, самая настоящая мертвая голова. Даже вот как? Получается, предо мной сатанистка увлекающаяся боевыми единоборствами, да еще, вдобавок, охотой и оружием? Дикий коктейль. Весьма… Вялый интерес сразу окреп и трансформировался во фразу: — Довольно необычное увлечение для женщины. — Это на ваш взгляд, — резко перебила меня соседка, холодно глянув пронзительно-зелеными глазами. — Обычные мужские штампы. Вам было бы привычнее, рассматривай я кухонные комбайны и золотые цацки, вдобавок глупо хохоча в ответ на ваши дурацкие и жалкие потуги познакомиться с целью перепихнуться. — Ничего глупого в моем вопросе нет… — я, в буквальном смысле, оторопел от неожиданной отповеди и нешуточно разозлился. — Да, вы в чем-то правы, действительно, девяносто девять и девять десятых женщин вели бы себя так, как вы говорите. А одна десятая процента обычно рассматривает подобные журналы только с целью нарваться на вопрос вроде моего. И опять же, напрашиваясь на знакомство. — Размечтались. Надо же, вас оскорбляет, что женщины притрагиваются к извечно мужским игрушкам? А некоторые… — девушка презрительно глянула на меня, как бы показывая, кого она имеет в виду, — а некоторые, только косят под знатоков и изображают, что знают, как пользоваться такими игрушками. А сами только умеют косить на форумах под знатоков и делать хед-шоты в компьютерных стрелялках. А еще пиво жрать. После работы в офисе. — Да что вы… — я начал было заводиться, но потом просто рассмеялся и протянул девушке руку. Наконец, дошло, что попутчица просто меня провоцирует. — Все, все, мир, сдаюсь. Да, так и есть, спорить не буду. Ну… почти так. Будем считать, что знакомство, какое-никакое, состоялось. Максим меня зовут. — Гертруда, можно Герда, — буркнула девушка, крепко пожимая руку, затем внимательно посмотрела на меня, и тоже заулыбалась. — Только не надо… — Понял, понял. Обещаю не клеиться… — я облегченно вздохнул и возгордился своим, еще не до конца потерянным умением ладить с девушками, пусть даже с самыми норовистыми. — Коньяк будешь? — совсем оттаяла соседка и не дожидаясь ответа, вытянула из объемистого рюкзачка, валявшегося у нее под ногами, увесистую серебряную флягу. Явно старинной работы, вдобавок украшенную немецким орлом из накладного серебра на выпуклой стороне. Еще не отойдя от такого резкого перехода от войны к мирным действиям, я принял раскладной серебряный стаканчик, тоже ручной работы с густоватой, пряно пахнущей жидкостью и сделал маленький глоток. Коньяк оказался не просто хороший, а просто великолепный. Я считаю себя знатоком, но опознать его так и не смог. Просто ничего подобного раньше не пробовал. — Отличный коньяк. Какая марка? — Мартель Гордон Блю. Подарили, когда была во Франции. А чего ты не лезешь с тостами типа: за прекрасных дам и прочей пошлостью? — поинтересовалась у меня Герда, и тоже лихо опрокинула свой стаканчик. Я не преминул немного отыграться. — Как-то не к месту эти тосты. К тому же, тебя явно не назовёшь прекрасной дамой. — Интересно, продолжай… — попутчица одобряюще кивнула. — Ты на правильном пути. — Прекрасные дамы это… это, сюсюканье, кружавчики, и уж явно не журнал «Охота и Оружие», да и точно не коньяк в эсесовской фляжке, — я вел свою партию больше по наитию. — Сильная, уверенная в себе красивая девушка — вот это про тебя. Как-то так. Герда кивнула и вновь наполнила стаканчики. — Ты или нормальный мужик, что, конечно, маловероятно — их так мало осталось. Скорее всего, просто умный. Ну да ладно, не будем разбираться. Зачем в Таиланд собрался? Секс-туризм? Или просто развеяться? — Да нет. Точно не секс-туризм. Само слово… какое-то липкое, грязное. Я не против здорового секса, но только не за деньги. Будем считать, еду развеяться. — Мне без разницы. Герда с непонятным выражением лица пожала плечами и в третий раз разлила коньяк по стопочкам. — Так, спросила… из вежливости. Надо же о чем-то разговаривать, когда пьешь коньяк. Так сказать, из самого худшего выбираем лучшее. — В смысле? Какая-то она все-таки странная. Сама предложила выпить и теперь усердно демонстрирует свое полупрезрительное отношение. Это я-то лучшее из худшего? — Не заморачивайся. Держи. — попутчица чуть ли не насильно вложила мне стаканчик в руку и скучным тоном сказала. — Давай выпьем за лучшие варианты в нашей жизни. — Не против, — немного промедлив, ответил я и добавил девушке в тон. — И чтобы эти варианты нам встречались везде. Даже в самолете. Герда выпила, прищурилась, как бы стараясь понять, что я имел в виду, потом, с возмущением на меня уставилась, вырвала из рук стопку и отвернулась, давая понять, что разговор окончен. И совместное распитие, тоже. Вот же зараза. Закончен — так закончен, считать себя лучшим из худших, я не собираюсь. Нет, все-таки западные женщины проблемные до невозможности. Именно европейские и американские. С южноамериканками, а тем более нашими девушками, проблем, наверное, было бы гораздо меньше. Познакомились, приятно поболтали, уже прекрасно понимая, чего хотим друг от друга, а к посадке в Бангкоке, в случае совпадения интересов, имеем планы на совместный отдых, или, по крайней мере, на некоторое, проведенное вместе, время. Я за традиционные ценности. Категорически. Феминизм и всякие гендерные заморочки — от нечистого. Определенно. Все оставшееся до посадки время мы старательно не замечали друг друга. После посадки, я потерял ее из вида ровно до того самого времени, пока мы не оказались опять рядом в креслах, но уже в самолетике, летевшем на остров Самуи, где у меня был забронирован отель. Герда возмущенно на меня уставилась и ехидно поинтересовалась: — Ты маньяк? — С чего это ты взяла? — буркнул я в ответ и невольно оглянулся по сторонам. По иронии судьбы, половина пассажиров самолета оказались русскими, Герда говорила громко, все всё услышали и сразу уставились на меня. С особым интересом смотрела расплывшаяся дамочка позднего бальзаковского возраста с обесцвеченными волосами и мини юбкой на жирных телесах. Смотрела и нервно облизывала полные губы, накрашенные ядовито-красной помадой. Мама… — А зачем ты тогда меня преследуешь? — изобличающее ткнула в мою сторону пальчиком девушка. — Не обольщайся. У меня отель на Самуи забронирован. — Скажи еще — в Коралл Бей. — В Коралл Бей. Думал, хоть здесь избавлюсь от… — я хотел сказать, от кого хочу избавиться, но промолчал. Еще скандалить начнет. Далее повторилась та же история, что и в Боинге. Мы опять перестали замечать друг друга, до того самого момента, пока нас не заселили в соседние бунгало. Да уж, везет как утопленнику. Ругнувшись от досады, я принял душ, переоделся и пошел в бар, находящийся в пяти минутах ходьбы от моего домика. Чудные пейзажи и волшебной красоты Сиамский залив отвлекали от мрачных мыслей, но я так и не смог понять, какого хрена меня занесло в Таиланд. С увиденной во сне местностью, местные пейзажи совсем не сочетались. И эта скандинавка чертова… Добрел до бара, стилизованного под тропическую хижину с большой верандой, сел за столик и заказал моментально нарисовавшейся рядом миловидной и миниатюрной официантке местное пиво Tiger. За заоблачную цену в местных фантиках. Впрочем, оно оказалось весьма приличным на вкус. — Рад приветствовать соотечественника, — вдруг произнес кто-то рядом на русском языке. Я повернул голову и увидел сухонького старичка лет шестидесяти возрастом, одетого в широкие льняные брюки, кожаные сандалии, пеструю гавайку, и с неимоверно дорогим хронометром Vacheron Constantin, на запястье правой руки. Очки в изящной черепаховой оправе, массивная причудливая золотая цепь на шее и перстень с большим черным камнем, изящная трость из черного дерева, с вырезанной головой льва вместо ручки — дополняли его облик, самый изысканно аристократичный. Олигарх в натуральном виде. — Здравствуйте. Присаживайтесь, — я показал рукой на стул. Старикан своим видом вызывал доверие, так что можно и поболтать — Юрий Иванович, — представился старик и неожиданно крепко для своего телосложения пожал мне руку. — Какими судьбами вас занесло в это райское местечко? — Максим. Из Москвы я. Прямо на лице написано, что я из России? Как вы узнали? — У нас у всех на лице написано, что мы русские, — старичок снисходительно улыбнулся. — Именно русские, именно из России. Россия-матушка печати ставит на всю жизнь. Но это и хорошо — ни с кем не спутаешь. Так зачем вы здесь? — Развеяться… и еще раз развеяться, — я немного замешкался, формулируя причину своего пребывания в Таиланде и поинтересовался сам: — А вы, Юрий Иванович? — Я здесь живу. У меня дом на частной территории. Вот, решил пройтись, на девочек посмотреть. Грешен, люблю это дело. А тут вижу, сидите вы, Максим, печальный, загадочный и определенно русский. Дай, думаю, поболтаю. Ответив, неожиданный собеседник внимательно посмотрел на меня. Так внимательно, что я почувствовал себя перед следователем МГБ в допросном кабинете на Лубянке. Добрым-добрым следователем, но держащем руку на кнопке вызова вертухаев с дубинами. Юрий Иванович еще раз пронзил меня внимательным взглядом и опять поинтересовался: — Так зачем печалитесь, Максим? Курорт здесь дорогой, значит, проблемы не финансовые. Иль в казино все просадили? — Да нет… С деньгами пока все в порядке. Другого рода проблемы. Общее тоскливое настроение. Вот никак себя в жизни найти не могу, — неожиданно признался я. — От этого и тоскую. Традиционное лекарство только на время помогает, а спиваться как-то претит. В работе себя нашел, а в остальном — увы. — Бывает, батенька, — согласно кивнул Юрий Иванович. — Женщинами отвлечься пытался? Ничего, что я на «ты»? — Ради бога. Женщины — это конечно хорошо. Помочь отвлечься могут, но мою проблему решить — нет. Пробовал уже. Разве что усугубят. — Это да… — опять согласился старик и безапелляционно заявил: — Водку пьянствовать, конечно, не выход, но я приглашаю тебя в кабачок. Чем-то ты дружок вызываешь у меня расположение. Заодно и поищем выход вместе. Не против? — Да нет, конечно, — не особо задумываясь ответил я. Старик вызывал некую настороженность, но напиться все же хотелось, особенно с русским. Не с узкоглазыми же водку кушать? Какие, нахрен, из них собутыльники — не тот менталитет, да и вообще. Юрий Иванович выудил из кармана золотой мобильник, вполне под статус часам, коротко переговорил с кем-то и почти сразу же возле бара появился черный кабриолет «Рейнж-Ровер», с монументальным индусом в шоферской ливрее за рулем. А ещё через двадцать минут, мы входили на территорию шикарного ресторанного комплекса в южной части бухты Чавенг. — Это ничего, что… — я показал на свои бермуды, опасаясь, что меня попрут из-за расхлябанного вида. Ресторан-то, судя по виду, не из дешевых. Даже наоборот. — Не страшно, — коротко ответил старик. А спустя секунду я понял, что париться действительно не стоило. Как только мы прошли на территорию ресторана, рядом сразу нарисовалась куча халдеев и даже, кажется, сам директор. Иванович сказал пару слов на тайском языке, нас без проволочек провели к столику, к которому моментально потянулись официанты с едой. Что характерно, исключительно относящейся к славянской кухне. — Я заказал все по русскому обычаю, — прокомментировал Иванович. — Местную еду не перевариваю — гадость редкостная. К тому же — болячка у тебя русская, а значит лечить ее будем по-русски. Я подивился, как это старик в двух тайских словах заказал минимум пятнадцать блюд, но возражать не стал. Выпили по первой рюмке ледяной водки. Юрий Иванович, аппетитно хрупнул соленым огурчиком и сказал: — Вот теперь можно про проблемы. Рассказывай, что случилось? — Да все просто. Ничего не радует. Жизнь серая, скучная и мерзкая. Хочется… в общем, хочется все поменять, а вот на что — сказать затрудняюсь. — Так поохоться, порыбачь, по джунглям и горам полазай, — предложил старик. — Наконец, трахни какую-нибудь бабу экзотическую, и не заметишь, как оживешь. — Да так и думал, но вряд ли это надолго поможет. Ровно до того времени, как домой вернусь. — И какой, по твоему мнению, выход? — Юрий Иванович снова разлил водку по стопкам. — Честно говоря, не знаю… — я и вправду даже не представлял, как вырваться из этого замкнутого круга. — Хоть в Иностранный Легион вербуйся и езжай в Африку воевать. Там точно жить захочется. Вот такой бред получается. Была бы возможность в прошлое попасть — так сразу же бы в первопроходцы записался. Вот чего-то острого в жизни не хватает и все. Не на время — на всю жизнь. — Твое здоровье, — Юрий Иванович с серьезным видом отрицательно покачал головой. — В Легион тебя не возьмут. Тебе уже за сорок? — Сорок три. — Не возьмут. А где ты живешь? Кем работаешь? Не против пообщаться? Сейчас еще выпьем и поговорим. Истина, как говорят, познается в вине. Вот и познаем ее… Собеседником Юрий Иванович оказался просто замечательным. Постепенно, я все ему про себя рассказал, вплоть до адреса и размера квартиры. Даже про вредную эстонку Герду. — … представляете, Иванович, она мне и говорит: пью, мол, с тобой, потому что ты хотя и быдло, но не такое, как все вокруг. Куда мир катится? Так еще и вселилась в соседний коттедж. Вот бы ее проучить, заразу… — Да, есть такой тип женщин, Максим… — старик умудренно кивнул. — Плюс, на нее наложилось еще современное западное воспитание, и все, прощай женственность. Проучить ее, конечно, не помещает, но как мне кажется, она на тебя наезжала, потому что запала. Как ты говоришь, ее зовут? — Юрий Иванович достал маленький блокнотик и ручку и заметив мой недоуменный взгляд пояснил. — Это я так, по привычке, издержки старой профессии. Услышал — запиши, на всю жизнь врезалось. Ты наливай, наливай. А знаешь, мне кажется, вы оба друг на друга запали. Вот, кстати, девушки как раз тебе и не хватает. Такой, которая во всем тебя будет поддерживать и понимать. Я отойду на минутку… — Ради бога Иванович. Поможешь, все отдам… Через время вернулся улыбающийся Юрий Иванович. — Ну что, Максимушка, не передумал еще в прошлое? — Нет. Посылайте. — А квартира в Москве, работа? — А зачем она мне в прошлом, забирайте… — лихо ответил я и опять взялся за рюмку. Настроение было пьяно-лихое, бесшабашное. Я и вправду на долю секунды поверил, что он может меня отправить куда угодно. Конечно, бред, но, все равно, даже просто поговорить об этом приятно. — Ты реально готов убраться черт знает куда? — Нет вопросов! Подохну — так подохну, — отважно заявил я. Вернее — это сказал не я, а водка. Хотя, в любом случае, ничего не теряю. Окосел я прилично, но все прекрасно понимаю. Какое нахрен прошлое? Обычный пьяный треп. Хотя, да… помело попридержать не мешает. Мало ли что… — И отправлю, что ты думаешь. Да и с компанией. Только дорого это стоит, Максимушка… Дальше я еще пил, радовался, сам не знаю, чему, и кажется, даже что-то подписывал… а потом… Что было потом — не ведаю. Просто остаток дня навсегда исчез из памяти, и все. Неясные смутные образы и отдельные слова… ---------- Глава 3 10.07.2005 года. 04:00 Местоположение неизвестно. Небольшой ангар был практически пуст, только у дальней стены расположилась странная конструкция из сварных балок, слегка напоминающая ворота. В которую, в свою очередь, вели рельсы, похожие на трамвайную линию. На них стояла небольшая роликовая платформа с двумя железными стульями, на которых сидели, свесив бессильно головы на грудь, парень и девушка. В углу ангара, огороженном стеклянной перегородкой беседовали два человека. Первый — азиат, средних лет, в зеленом халате и пластмассовых очках с замотанной синей изолентой дужкой. Второй — европеец, пожилой, в дорогих очках, гавайке и светлых брюках. — Господин Павлов, канал сильно мерцает. Надо хотя бы сутки подождать, — втолковывал пожилому мужчине азиат. — Канал есть? Есть. В чем проблема? — надменно поинтересовался европеец. — Постоянно сбивается наведение на противоположные ворота… — терпеливо объяснил азиат. — Маяк — то включается, то гаснет. Это большой риск. Инструкции четко поясняют такие ситуации. Нет, я не могу. На сегодня работа ворот прекращена. — Их размажет при переходе? — Нет. Если не дернутся назад при пересечении, не размажет. — Отлично. Сам видишь, дергаться не будут. В чем тогда проблемы? — Это опасно. Слишком непредсказуемо. — Да что с ними случится. Не пройдут, что ли? — В любом случае, пройдут, но я не гарантирую, что они окажутся на базе приема. Я не возьму на себя ответственность. — Прекрати сопли распускать… — приказным тоном потребовал пожилой. — Выполняй свою работу — и точка. Ты берешь на себя ответственность, когда пропихиваешь туда сотни соотечественников, едущих якобы на заработки в Европу, и получаешь от меня процент за каждого? Берешь, как миленький. А за этих поимеешь втрое больше. На сегодня проход согласован? Согласован. Так что вперед, всю ответственность беру на себя. И не зли меня, выкину нахрен техником в Африку. — Как прикажете… — азиат обреченно согласился. Пожилой мужчина вышел из-за стеклянной перегородки и жестом подозвал к себе охранника, стоявшего у входа в ангар. Тот быстро подбежал. Старик вытащил у него большой револьвер из кобуры, повертел и приказал: — Привяжи ствол к парню. И патронов в карман положи. — Как прикажите, господин, — бодигард суетливо бросился выполнять приказание. Иваныч подождал, пока телохранитель привязал шнурком револьвер, и сказал, уже обращаясь к бесчувственному парню: — Я, Максимка, всегда свои обещания выполняю. Там тебе самое место. Сможешь выжить, — молодец. Может и увидимся. С большой пользой для тебя. Подохнешь — значит, сам выбрал себе такую судьбу. А твою подругу, я с тобой отправляю. Прости меня, господи, за грехи мои. Что не сделаешь для хорошего человека? А ты, девочка, тоже прости меня, но думается, все у тебя будет хорошо с этим парнем. Раздался пронзительный свист, перешедший в басовитый гул, между балками проскочила электрическая искра и развернулось мерцающее серебристое зеркало. Взвыл ревун, платформа с парнем и девушкой, дернувшись, медленно поехала в него. В похожем, только бетонном, залитом ярким солнечным светом ангаре, за пультом сидел невысокий, крепко сбитый мужчина в песочной форме с азиатскими чертами лица и рассматривал журнал с полуголыми девицами. Неожиданно, раздался резкий звуковой сигнал, а на приборной панели замигали лампочки. Мужчина оторвался от журнала, громко выругался, снял тангенту громкоговорящей связи и громко скомандовал: — Внимание, переход! В ангаре вошло несколько военных в форме песочного цвета, и светящимися жезлами в руках. Неожиданно гудение прекратилось, а серебристое мерцающее покрывало на арочной конструкции возле стены с резким хлопком исчезло. Мужчина у пульта снова выругался, стукнул ладонью по большой красной кнопке и несколько раз щелкнул по клавиатуре. Посмотрел на мониторы, пробормотал что-то вполголоса, снял трубку телефона и сказал: — Ситуация двести восемнадцать. Увод канала маяка. Минус два. Неопознанные. После чего достал несколько бланков из стола и принялся их заполнять. К нему в пультовую зашел один из военных стоявших в ангаре и небрежно поинтересовался: — Что там? — Маяк накрылся. Канал увело. — Ну, и где они теперь? — Где-где — на Кассиопее… — недовольно ответил азиат. — Или на Марсе. Или — у нас за забором. Откуда я знаю? — Ха. Теперь и там косоглазые будут плодиться, — заржал военный. — Рот закрой! — резко оборвал его азиат. — Инструкцию ты знаешь. Перехода не было. Или хочешь в Дагомею поехать в следующую ротацию? ---------- Глава 4 10.07.2005 года, по земному летоисчислению. 05:00. Неизвестная местность. …ощущение полета, удар — и я провалился с головой в вязкую, тягучую массу. Над головой сомкнулась жижа, мое тельце инстинктивно забарахталось с единственным желанием выбраться на поверхность. Под руки попадались куски чего-то склизкого и невообразимо вонючего, нос и рот залепило, а вонь я ощущал самой кожей. Рядом барахтался кто-то еще — это ощущалось по колебаниям окружающей меня массы. Грудь уже разрывало от недостачи кислорода, мозги рванула дикая паника, но, наконец, по глазам резануло светом, а в легкие ворвался живительный воздух. Я оттер лицо от грязи и увидел рядом неимоверно чумазое и неимоверно злое лицо моей попутчицы. Охренеть!!! Как меня сюда занесло? И как сюда попала эта дура? Я же заселился в бунгало, потом бухал… С кем? Твою же кобылу в дышло — найду урода, который так подшутил, убью нахрен. Млять… да где же я? В вонючей луже или болоте, вот где. Пребывая в полном охренении, осмотрелся по сторонам. По берегам растут чахлые кустики, рядом торчит большая коряга, почти скрытая пышными бородами мха. Что за хрень? Как я здесь оказался? Да что же ты так орешь, дура? Я невольно поморщился и прогнал подальше заманчивое желание утопить сквернословящую бабенку. Осторожно пошевелился… Нет — не тону. А она? Вроде тоже не тонет. Надо как-то выбираться. Пошевелил руками и почувствовал, что правое запястье что-то стягивает. С трудом вытянул руку из отвратительной бурой грязи и увидел капроновый шнурок, завязанный на запястье и уходивший в болото. Потянув за него, вытащил большой, тяжеленный ком грязи. Уроды, мать вашу — точно гирю привязали? Мазнул рукой по грязи, блеснул металл, еще раз… Мать моя женщина!!! На шнурке висел громадный револьвер. Такая здоровенная никелированная пушка. Первым желанием было его выбросить. Хрен его знает, что в Таиланде за незаконное ношение дают, если по аналогии с хранением наркотиков, то мама не горюй. Однако разбухший от влаги узел не поддался. Ладно — на берегу разберусь. А сейчас надо этой дурочке помочь. — Цепляйся, — протянул я руку. — Давай, быстрей. Девушка ее сердито оттолкнула и довольно живенько, молотя руками и ногами в быстром темпе, добралась до коряги. Ловко подтянулась и с первой же попытки вскарабкалась на неё. Оказалось, что она за собой тащит еще и свой рюкзачок, с которым летела в самолете. Откуда он у нее здесь? А где мои вещи? Герда недовольно зыркнула на меня, поморщилась и молча, больше не отвлекаясь, принялась счищать с себя пласты гнилых растений и куски грязи. Вот зараза, презрительно-то как скривилась. Не иначе, черти шутят. И в самолете рядом, и гостиница одна, даже домики по соседству. И в дерьме тоже вместе. Сука, вернусь в отель, попрошусь в другое бунгало. Поминая по матери все болота на свете, я тоже принялся потихоньку продвигаться к берегу. Жижа связывала движения, за ноги цеплялись жгуты водорослей и пока добрался до кустов, сил практически не осталось. На берег уже выкарабкивался, едва не теряя сознания. Млять, такое только со мной могло случиться. Да чтобы я еще… — Ай!!! — неожиданно что-то сильно укололо левую щеку. Больно укололо — словно раскаленным гвоздем ткнули. Я машинально шлепнул себя ладонью по лицу, но тут же последовали новые уколы по всему телу. Быстро сообразив, что меня жалят какие-то летучие твари, я ринулся подальше от болота. Матерясь, взвизгивая и размахивая руками, мимо промчалась Герда. Ага, и ее тоже жрут. Так тебе и надо, зараза. Но не успел отбежать и пяти метров, как за что-то зацепился и кубарем полетел на землю, при этом основательно ободрав себе руку. Что за хрень? Я сел и недоуменно уставился на металлическое кресло. Новенькое, покрашенной серой краской, с цельноштампованной седушкой и ножками из трубок. А это здесь откуда? Впрочем, какая разница. Неподалеку раздалась пронзительный визг, сдобренный хорошей порцией нерусских матюгов. — Да что же ты так орешь, дурочка? — я встал и понесся через кусты на голос. Герда сидела на земле, потирала лодыжку, ошарашенно смотрела на грубо сваренный металлический поддон на колесиках, очень похожий на миниатюрную железнодорожную платформу. У меня немедленно промелькнули какие-то смутные воспоминания. Я подошел поближе и зачем-то потрогал маленькое колесо. Кресло, платформа… Нет, ничего не помню. Ладно, хрен с ней, платформой этой. В какой стороны отель, мать его за ногу? Хорошего понемножку, пора и честь знать. Но чего так башка болит? Бухал вчера? Но с кем? Не с этой же курицей? Неожиданно на спине почувствовался чей-то взгляд. Такой тяжелый взгляд, липкий, ощущавшийся, как прикосновение грязной руки. Я медленно обернулся и увидел, как из кустов торчат три здоровенные морды. Именно морды, по-другому, свинообразные хари, обладавшие некими подобиями пятаков и украшенные целым набором внушительных клыков и не назовешь. Причем, судя по размеру башки, эти зверюги габаритами значительно превосходили среднестатистических кабанов, а в маленьких красных глазках читались явно недружественные намерения. Ну ни хрена себе?!! В Таиланде водятся такие твари? Словно желая подчеркнуть впечатления о себе, одна из морд широко раззявила пасть крокодильего формата и мерзко хрюкнула, обдавая нас смердящим запахом падали. Сразу стало понятно, что играть в гляделки дальше не стоит. — Бегом, дура!!! — заорал я, схватил Герду за шиворот и припустил к видневшейся неподалеку груде здоровенных валунов. Тащить на себе соседку не пришлось, явно проникшись ситуацией, она вывернулась и рванула вперед, далеко обогнав меня. Добежав до камней, я попытался с разбегу на них заскочить. Но получилось совсем не так, как планировалось, а точнее, совсем нихрена не получилось. Не рассчитав прыжок, я плюхнулся животом об валун, а затем, судорожно подергивая конечностями, стал сползать вниз. Уже начал представлять, как клыки полосуют мои филейные части, но тут сильная рука схватила меня за шиворот и буквально втащила наверх. — Спаси… — недоговорив, я сильно закашлялся. Руки и ноги дрожали как у эпилептика, сердце бухало словно индейский тамтам, а башка немилосердно кружилась. Да уж, бутылка водки на сон грядущий, как-то не способствует спортивной форме. Слегка отдышавшись, я осмотрелся по сторонам. К счастью, монстры свинячьей породы вокруг не наблюдались, а вот окружающие пейзажи показались странно знакомыми. — Да это же… это же… — до меня, наконец дошло: местность вокруг как две капли походила на картинку из моего сна. Те же горы, а вот и саванна… Но как? — Ты уже понял где мы? — спокойный голос Гертруды вырвал меня из задумчивости. — Кстати, еще раз назовешь меня дурой, кадык вырву. Эстонка сидела рядом и невозмутимо копалась в своем рюкзачке, не забывая при этом поглядывать на кусты — Нет, еще не понял… — нереальность происходящего напрочь отказывалась поддаваться анализу. Оглушительно трещат насекомые в кустах, ухает какое-то животное где-то поодаль, шумит легкий ветерок. Довольно сильно припекает солнце, но ветер, совсем наоборот, кажется свежим. Ну никак природа не походит на тайскую. И климат явно не тот. Если не Таиланд, тогда что? Задачка, однако… Грязь на теле потихоньку стала подсыхать и неприятно стягивать кожу. Я быстро сколупал корку с лица и рук, потом покрутил головой и попробовал сориентироваться. Вокруг расстилается сплошная степь, в паре километров дальше, просматриваются несколько небольших, расположенных уступами плато. За ними расположились высоченные горы, поросшие густой растительностью. Солнце в зените… Стоп! Да оно же больше, чем на Земле. Раза в полтора больше. Что? На Земле? Да не может быть!!! Дальнейшее наблюдение подтвердило самые худшие опасения. Над головой вились кругами несколько здоровенных птиц. Верней — летающих существ, потому что с птицами их роднило только наличие крыльев. Да и те больше были похожи на таковые у летучих мышей. Что, птеродактили? Если не они, то очень похожи. Я от удивления даже протер глаза. Но и это не все. Поодаль от нас, в степи паслось большое стадо копытных, чьи головы украшали громадные рога. Причем этих рогов было явно не два. И даже не три, а гораздо больше. В общем, куда не глянь, везде рога. Точного количества, я не разглядел. Я твердо знаю, что матушка природа на земле использует парный принцип. Если у земных животных есть рога, то их всегда два. Или один, как у носорога. Трех и более нет ни у одного копытного на Земле. Мало того, эти зверюги, вдобавок еще размером чуть ли не со слона. Мама… — Так где мы? — Герда хлопнула меня по плечу и вручила почти полную литровую бутыль минералки с парочкой влажных салфеток. — Хлебни и личико оботри — без слез смотреть невозможно. Настоящий леший. — Откуда я знаю? — огрызнулся я взбешенный покровительственным тоном эстонки. — На Земле такие твари не водятся. Но ты-то как со мной оказалась? — Я пошла в магазин, — Герда показала мне рюкзак: — Когда возвращалась, уже у самого бунгало, ко мне подошли двое полицейских и попросили пройти с ними, перевести что-то русским туристам. Я не отказалась, дурочка. Помню, зашли за угол, на этом все. Последнее ощущение — струя спрея на лицо. Очнулась уже здесь, а дальше ты сам знаешь. А ты? — Ничего не помню… — обескураженно признался я. — Вообще. Последнее воспоминание — ресторан. Сидели и немного выпивали. А вот с кем — не помню. Что за хрень? Называется отдохнул, мать его ети. И что делать теперь? Ни жратвы ни воды… — Не истери, — холодно бросила девушка. — Вода пока есть. А еще виски с коньяком, я как раз в магазине купила. Герда вытащила из рюкзака и тряхнула полной бутылкой «Камю» — Какой коньяк? Начнешь жрать спиртное на такой жаре, через пару часов выхлебаешь все воду и капец, приехали! — невозмутимость явно шизанувшейся от потрясения соседки начинала меня здорово раздражать. — Включи мозги наконец. — Если включить мозги, — Гертруда невозмутимо счищала с рук засохшую грязь. — Так вот, если включить мозги и посмотреть направо, то можно увидеть небольшую речушку. А там, где вода, должна быть и еда. — Ага, там, где вода — там и еда, но там, где еда — там и хищники. А у нас даже ножа нет… — начал было я, но осекся. Действительно, начинаю истерить. Несколько раз глубоко вдохнув, я немного успокоился и еще раз огляделся по сторонам. М-да… Миленько… В зарослях кто-то хрипит, хрустит и чавкает. Да так громко и смачно, что создается впечатление, что там жрет баланду батальон свиней. Или тех тварей, что мы уже видели. — Слушай, Максим, принеси мне вон ту палку, — Герда показала рукой на валявшийся рядом с кустами сухой и прямой сук. — Что принести? — у меня даже дыхание перехватило от идиотизма предложения. Совсем сбрендила дурочка. — Палку, — спокойно повторила эстонка. — Или боишься? Нет, это ни в какие ворота не лезет. Боюсь? Конечно боюсь. Да я с этих камней под угрозой расстрела не слезу. Хотя… Я скосил глаза на презрительное личико своей невольной попутчицы, немного помедлил и полез с холма. Трусом-то я никогда не был, а вот идиотом уже становлюсь. Куда меня, дурака, несет?.. Слез, подошел к жердине, поднял ее и направился обратно. Демонстративно не спеша вернулся и, игнорируя руку девушки, вполне ловко вскарабкался на камни. И сразу же спешно присел, чтобы клятая эстонка не заметила, как у меня дрожат ноги. — Молодец! — Герда сунула мне бутылку виски. — Просто умница. А теперь продезинфицируй себя внутри. Как там у вас говорят? Наркомовские за храбрость. Сделал пару больших глотков и прислушался к себе. Ух ты… И не страшно уже совсем, и тоску как корова языком слизнула. И жить хочется. Все то, что творилось со мной в последнее время, исчезло без следа. Чувствую себя очень бодро и уверенно. Даже непривычно как-то. Тут я вспомнил про револьвер и достал его из-за пояса. Оттер поверхность от грязи подолом футболки и прочитал выдавленную на стволе надпись. Ну что же, все понятно. Итак, я держу в руках знаменитый револьвер Кольт-Анаконда, калибром сорок четыре магнум. Красивая штука, но штука очень на любителя. Мне разок довелось пострелять из похожего оружия и, свои впечатления, я никак приятными назвать не могу. Ствол после выстрела становился дыбом, грохот, как из гаубицы палят, в общем, если кто из такого и может стрелять быстро и прицельно, то только истинные профессионалы. К каковым, я точно не отношусь. Но, с другой стороны, на местных хрюшек, именно такая пищаль и нужна. Правда, перед тем как ее пользовать, не мешает почистить. Я поискал взглядом подручные предметы для чистки и ненароком глянул на эстонку. Она как раз вытащила из шорт ремень и взялась за пряжку. Неожиданно, с хищным щелчком из нее выскочил треугольный клинок. Ну ни хрена себе… Девушка заметила, что я нее смотрю, и язвительно прокомментировала: — Что ты на него смотришь? Проверь есть ли в барабане патроны, а потом берись за чистку. За тебя я его чистить не буду и не надейся. Я женщина. А веревочку давай сюда. — Не паясничай, — огрызнулся я. — Не надо изображать из себя слабый пол. На эту тему мы с тобой еще пообщаемся. — Ой-ой-ой… какие мы грозные. — Герда состроила испуганное личико. — Если ты такой умный, то скажи: где мы и что нам делать? — Где-где… Хрен его знает, где. Но точно не на Земле. Зверюг видела? — Это я уже поняла, — девушка принялась ловко расплетать переброшенный ей нейлоновый шнур. — Тебя на русском языке спросили, что делать? Еще пару часиков и мы на этих камнях превратимся в запеченные куски мяса. Рожай быстрее. Появилось такое чувство, что она специально выводит меня из себя. Я присмотрелся к девушке повнимательней. Слегка массивные в бедрах ноги, так же, как и руки, сотканы из одних жгутов мышц. Да вся она состоит из сплошных мышц, но не тяжеловесная, быстрая и ловкая. Явно профессиональная спортсменка. И эта невозмутимость. Понятно, что характер нордический, но не до такой же степени? Какого-то особого отторжения, как при первой встрече, она у меня сейчас не вызывает, но, наверное, я предпочел бы видеть ее более женственной, что ли? Такую, повизгивающую и истерящую, с радостью принимающую мою сильную мужскую руку. Ага, сейчас… мечтать не вредно. Но, все равно, надо осаживать девку, иначе горя не оберешься. — Не рожу, даже при всем своем желании. Что делать? Уходить надо с этого места. Как можно быстрее. В идеале — вот в том направлении, к горам. До них всего пара километров. Добежишь? На этом месте, я осекся, поняв, что сморозил очередную глупость. Уж если кто здесь и сможет добежать, так только Герда. Даже со мной на загривке. — А ты? — вопросом на вопрос ответила девушка. Смотря на меня с очень откровенным скептицизмом. — Добегу… — как можно уверенней, заявил я. — Молодец! — одобрила Герда. — Конечно, добежишь. Другого выхода у тебя нет. Здесь точно оставаться нельзя. Утихнет ветерок, из нас сразу комары всю кровь выпьют. После чего перестала обращать на меня внимание и выудила из сумки две длинные заколки для волос. Скрутила с них колпачки и получила в результате два хищно выглядевших четырехгранных стилета. После чего, принялась четкими выверенными движениями приматывать их к концам палки. «Ну ничего себе мне попутчица попалась… — ахнул я про себя. — Может она киллерша? Или из спецслужб каких секретных? Нет, а как по-другому объяснить такие навыки?» Но особо задумываться над этим я не стал и взялся за револьвер. Сначала разрядил его и отложил в сторону шесть длинных, толстых патронов с экспансивной выемкой на пуле. Потом оторвал от футболки кусок ткани, подобрал сучок, срезанный Гердой с жерди, и принялся тщательно очищать оружие. В ударно-спусковой механизм лезть не стал, все равно отвертки нет, поэтому справился быстро. Пока и так сойдет, в любом случае ничего большего сделать пока не могу. Да и не заржавеет он моментально — все же из нержавейки сделан. Барабан встал на свое место с сочным щелчком. Попробовал прицелиться и остался доволен. В случае необходимости пальну, и даже попаду. Несмотря на свои массивные размеры, револьвер довольно удобно сидел в руке. А в заднем кармане неожиданно нашлись шесть запасных патронов. Уже что-то. Солнце продолжало жарить с увеличившейся активностью и не собиралось слезать с зенита. Все тело начало дико чесаться, голова раскалывалась, вдобавок, жутко тянуло закурить. Но, все равно, чувствовал я себя слегка получше, чем сразу после того, как очнулся. Количество стервятников увеличивалось с каждой минутой. Из зарослей неслась уж вовсе дикая какофония жутких звуков. Я даже представить себе боялся, кто там может находиться. Впрочем, представлять не пришлось. Из зарослей выскочили две исполинских твари, размером с приличного бегемота каждая. Эдакие жуткие гибриды крокодила и свиньи, причем на копытном ходу. Одна тащила в пасти большую тушу полуразложившегося копытного животного, а вторая пыталась у нее отобрать падаль. Монстры свирепо рычали, отталкивая друг друга от добычи, бодались башками, а потом, потом вцепились с разных сторон в трупик и одним движением разорвали ее пополам. А затем, утробно рыкая и хрустя костями, как чипсами, принялись жрать. При этом, косясь налитыми кровью буркалами на верхушку холма. На нас, то есть. Понятно, с какими намерениями. Господи, жуть-то какая… — А ты пальни по ним, — посоветовала Герда и сразу же ехидно добавила: — Если трусишь, давай я покажу тебе как это делается. Судя по ее невозмутимости, сценка ужасного обеда совсем не шокировала эстонку. Признаюсь, у меня самого руки так и чесались пальнуть по чудищам, но чувство самосохранения подсказывало, что делать этого явно не стоит. Кольт, конечно, штука мощная, но, хрен его знает, насколько. А ПТР у меня нет. — Я что, на идиота похож? — небрежно ответил я. — Это что ты сейчас сказал? Дай ствол! — Герда взвилась, выхватила у меня кольт, быстро прицелилась и выпалила по ближайшему падальщику. Чудище к этому времени уже дожевало свою часть туши и пыталось выковырять языком застрявшую между зубов мелкую кость. Оглушительно бабахнуло. Ствол подпрыгнул и долбанул Гертруду прямо по лбу, отчего она не удержалась и села на задницу. Но монстру пришлось гораздо хуже. Надо признаться, такого эффекта я даже не ожидал. Пуля с глухим стуком врезалась твари прямо в лоб. Череп сразу же лопнул, как перезрелый арбуз, а мозги — или что там у него было — кровавыми клочками раскидало по веткам. Ноги разъехались по сторонам, туша несколько раз конвульсивно дернулась и затихла. Второй монстр отскочил подальше, постоял пару секунд, оценивая ситуацию, а затем, с разгона впился в товарища, одним укусом вырвав ему полбока. На нас он уже не обращал ни малейшего внимания. — Ни хрена себе, — ошеломленно ругнулась Герда, потирая лоб, на котором прямо на глазах вздувалась порядочная шишка. — И только попробуй смеяться, пристрелю без жалости. — Не буду… попала же… — я подавил в себе желание расхохотаться и притворно участливо поинтересовался: — Сотрясения нет? Герда вернула револьвер и коротко ответила: — Нет. Ну что, выдвигаемся? — Да, конечно. Только сначала до того холма, — я указал рукой на высокую каменистую возвышенность где-то в километре от нас. — Сюда сейчас все хищники с округи соберутся на угощение. Пока они будут жрать, мы и проскочим. Только предупреждаю, высокий темп я не вынесу. Давно не тренировался. Герда неодобрительно покачала головой и достала из сумки маленькую коробочку. — Ладно. Съешь эту таблетку. Побежишь, как молоденький козленок. — Что это? — Легкий стимулятор, легальный. Ну, почти легальный, — Герда положила мне в ладонь двухцветную капсулу. — Ничего особенного; прибавит сил, и слегка усилит восприятие. — Ага, не хватало еще на наркоту подсесть… — проворчал я, но капсулу взял и проглотил, запив минералкой. — Кто ты, вообще, такая? Шпионка? Или террористка? — Не бурчи, — сухо оборвала меня девушка. — Со временем все узнаешь. Добежим живыми, тогда и познакомимся. А сейчас смысла нет. Мы пока еще потенциальные трупы. Порядок движения: я первая — ты за мной. И не кривись — я побыстрее буду и лучше тебя ориентируюсь. А ты сзади прикроешь, если сможешь, конечно, — Герда в очередной раз ехидно улыбнулась, — Да не бойся ты — не брошу. Ты мне еще понадобишься: как личный слуга, к примеру. — Ох ты и наглая… — вдруг, я почувствовал неожиданный прилив сил: в глазах как будто навели резкость, а в уши добавили громкости — мир вокруг заиграл новыми красками и звуками. — Ну ничего себе… — А я и говорила. Ну, рванули… — Герда соскользнула с камней и, махнув рукой, помчалась по степи. Рюкзачок она закинула на спину, а копье слегка на отлете держала в правой руке… ---------- Глава 5 10.07.2005 года, по земному летоисчислению. 14:30. Неизвестная местность. Я сразу немного замешкался, но быстро выправился и помчался вслед мелькавшей в кустарнике Гертрудой. Бежалось очень легко, можно сказать, с настроением. Допинг работал неплохо, но, надо понимать, что действовать он будет только до определенного времени. Потом начнется отходняк, навалится усталость и все, сливай воду — больше не побегаешь. И вообще, слава Будде, что я сообразил надеть полноценные кроссовки. В тапочках особо не побегаешь. Крупного зверья практически не встречалось, только примерно на середине пути испуганно рванула в разные стороны стайка небольших копытных, очень похожих на земных косуль, но с целым леском рожек на голове. Герда уверенно бежала впереди, изредка оглядываясь и подбадривая меня взмахами руки. Я невольно залюбовался девушкой, бежавшей очень красиво, в отличном спортивном стиле. Интересно, кто же она на самом деле? А вообще, честно говоря, мне с попутчицей повезло. Даже не смотря на ее дикую стервозность. Вдруг эстонка резко остановилась и присела, подняв руку. Пришлось исполнять приказ. Не доверять ей, пока повода нет. Вскоре стало ясно, что мы наткнулись на большое стадо гигантских копытных, очень похожих на тех, которых я уже видел издалека. Впереди, сзади и по бокам стада неспешно шагали более крупные животные, судя по всему — самцы. Их головы украшали очень длинные рога, общим числом шесть, вдобавок, еще присутствовали бивни, наподобие слоновьих. Кожа на туловище свисает складками, вся голая, кроме загривка, с которого свисали неряшливые пучки волос. Милашки, одним словом. В середине стада брели самки с молодняком. Размером гораздо меньше самцов, но тоже весьма массивные. Стадо никуда не спешило и продвигалось довольно медленно, походя на полноводную мощную реку. — Надо пересидеть, — шепнул я девушке. Герда молча кивнула и ловко вскарабкалась на росшее рядом дерево, очень похожее своим видом на крымский карагач. Чертыхаясь и обдирая ладони о чешуйчатую кору, я полез следом. Кое-как умостившись на ветке попытался прикинуть, сколько нам еще ждать. Выходило, что при таком темпе движения рогачей, не менее получаса. Это как минимум. Неожиданно, стадо разом взревело, самцы, развернувшись задами внутрь и тесно прижавшись друг к другу, выставили наружу сплошной частокол рогов. А из расположенной неподалеку рощицы выскочили две жутких твари. Воистину жутких — какая-то помесь бультерьера и крокодила на копытном ходу, причем отвратительной гиеноподобной окраски. Монстры на полном ходу вломились в стадо, проломили стену из самцов, цапнули нескольких коровушек за что попало и так же поспешно свалили в сторону. Нападение не прошло для них даром — одно из чудовищ сильно припадало на переднюю левую ногу. С учетом размеров рогачей, подобный результат можно было считать просто великолепным. Одна из молодых телок, укушенных хищниками, сразу упала на землю и встать не смогла. Вторая, легла метров через пятнадцать: из большой рваной раны на загривке не останавливаясь хлестала кровь. Стадо, равнодушно огибая павших сородичей, потрусило дальше, не ускоряясь и не замедляясь. Как только рогачи отдалились, из рощицы, поднимая клубы пыли вылетели гиены и начали пожирать еще живых жертв, с легкостью вырывая из них громадные куски плоти вместе с костями. — Внимание, слезаем и вот так… — Герда показала рукой направление движения. — Давай, шевели булками, немного осталось. — Сама дура, — огрызнулся я и послушно полез с дерева. Ну никак не хочет клятая девка признавать меня за сильный пол. Вот же зараза… До холма добрались благополучно. Правда он оказался гораздо выше, чем казалось на первый взгляд, да еще с высокими, отвесными каменными стенками. Пришлось покрутиться, пока нашли мало-мальски подходящий подъем, а потом карабкаться по корневищам и подсаживать друг друга. Но зато наверху росло довольно раскидистое дерево, удивительно похожее на карельскую березу, а под ним мягкая зеленая травка, на которую я немедленно и повалился. Все допинги уже давно улетучились и сейчас мои ноги напоминали чугунные болванки, а голова — пустое ведро. Даже звуки доносились, как сквозь ватные затычки. — Попустило? — рядом приземлилась Герда и протянула мне бутылку с минералкой. — Ничего, у меня еще четыре штучки есть. Должно хватить. Только потом сутки лежать пластом будешь. Выглядела она неплохо, но, все равно, вся покрытая грязью, исцарапанная и разлохмаченная, тоже представляла собой печальное зрелище. Но хоть не дышала, как загнанная лошадь. В отличие от меня. — Откуда они у тебя? Я о таблетках. И главное — зачем? — вяло поинтересовался я, сделав парочку глотков воды. — Ох, ты и любопытный, Максим… — не глядя на меня, Герда массировала себе икры. Какая тебе разница? Работа у меня такая. Нервная. Иногда надо подстегнуться. Лежи, отдыхай. Как это говорят русские? Любопытной Варваре нос оторвали? — Сама ты… Варвара. А зачем в Таиланд ехала? Секс-тур? — не преминул я съязвить. — Нет, предпочитаю мужчин и женщин европейского типа… — категорично отрезала Герда. — Желательно, скандинавского. Все? На секс-тему вопросы закончились? — Угу… — А ты, в принципе, ничего, — неожиданно улыбнулась девушка. — Я думала сдохнешь через сто метров. Получается, не пропил еще здоровье. — Еще чуть-чуть, и пропил бы. Видела бы ты меня десяток лет назад. Герда насмешливо протянула: — Вот ра-а-аньше! Вечное мужское нытье. И ты был красивее, и девки посговорчивее. Да? Закурить хочешь? Из сумки появился большой портсигар с таким же накладным германским орлом как на фляге, из которого Герда извлекла коричневую сигариллу. Я чуть не подавился слюной, курить хотелось совершенно дичайшим образом, даже живот схватило судорогой. Но, после недолгих сомнений, все-таки пересилил себя. Гордо отвернулся и надменно бросил: — Нет, не хочу. Есть прекрасный шанс бросить. Новый мир, новая жизнь… — Как хочешь, — Гертруда равнодушно пожала плечами, щелкнула зажигалкой и с наслаждением затянулась. Я плюнул от злости, и чтобы не слышать раздражающий запах табака, поковылял к краю скалы. Да пошла ты, я лучше дорогу повнимательней рассмотрю. До гор оставалось примерно с километр — уже хорошо были видны поднимающиеся террасами скалы и небольшое озеро прямо у подножья. Водичка!!! Я физически ощутил, как погружаюсь в живительную прохладу. — Правильно. Туда и направимся, — Герда совершенно бесшумно возникла рядом со мной. Я чуть не слетел вниз от неожиданности. — Не подкрадывайся. Могу и двинуть… — Ладно, не буду, — покладисто согласилась девушка и показала пальчиком на циферблат своих часов. — У тебя нет ощущения, что здесь дневной день длиннее земного? Солнце почти в зените, а на часах уже три. — Возможно. Только, я по-прежнему не понимаю, где мы есть и как сюда попали. Хотя, на самом деле, это сейчас не самое главное. — А что главное? Выжить? — неожиданно вспылила эстонка. — Признайся, ты же об этом мечтал. Так теперь наслаждайся. Проявляй чудеса смекалки и выживания. Каждый мужик втайне о таком мечтает. Вы же мечтаете быть сильными. Мечтаете, только далеко не у всех получается. Пивные бутылки открывать лучше и проще. Я тут же взорвался отповедью. Неприкрытое ехидство попутчицы уже стало доставать меня. Если бы еще говорила эмоционально, так нет, абсолютно спокойно и с почти неприкрытым презрением. Чертова стерва… — У тебя с этим какие-то проблемы? Да, я мечтал. Даже эти места во сне видел. После этого и сорвался попутешествовать. И не вижу в этом ничего позорного. У тебя проблемы личного характера с мужчинами? Чего ядом капаешь? Поматросил кто-нибудь и бросил? Так это не я. И нечего на мне срываться… — У меня к тебе лично нет претензий… — угрюмо бросила Герда. — Отдохнул? Тогда, глотай таблетку. — Что будет, если ее запить спиртным? — поинтересовался я, покатав капсулу в ладони. — Действие усилится и немного пролонгируется, но отходняк будет тяжелее. Как у тебя с сердцем? — Проблем нет. Смотри: пойдем к озеру в обход леска. Там на верхнем плато, похоже, есть еще одно озерцо. Вот туда нам и надо. Думаю, в горах пещеры, даже почему-то это точно знаю. Опять же, сверху нам станет виднее, что внизу творится. Согласна? — Хорошо. Идем в том же порядке. Местность более открытая, поэтому двигаться будем быстрее. Держи… — Герда протянула очередную капсулу и флягу. Меня так и подмывало поинтересоваться у девушки, откуда такие реликвии. Я довольно часто лазил по сайтам коллекционеров предметов второй мировой, одно время даже это было одним из моих любимых времяпрепровождений. Но сдержался, справедливо полагая, что ответов все равно не получу. Глотнул таблетку, запил коньяком, подождал прихода и полез вниз. Старался держать попутчицу на расстоянии метров трех-четырех. Как ни странно, страха не было. Мало того, это неожиданное приключение начинало нравиться. Идиотизм, да, согласен, но говорю, как есть. Воздух раскалился почти до предела и поражал буйством запахов и какой-то первобытной свежестью. Да, Герда была права. Я мечтал о такой жизни. На теле живого места не осталось, все саднит и чешется, меня могут сожрать в любой момент, но у меня оружие в руках и есть кого защищать. И пусть та, которую я собрался защищать, вовсе не нуждается в опекунстве, все равно, я немного счастлив. Я поймал ритм, и вполне бодро понесся за эстонкой. Даже стал напевать про себя: — Маленькие дети, ни за что на свете, ни ходите дети, в Африку гулять… Герда впереди внезапно шарахнулась в сторону и энергично замахала рукой. — Что за?.. — я собрался возмутится, но тут увидел, как из низкого кустарника медленно поднялась большущая треугольная змеиная башка. Голова бесшумно раскачивалась и поднималась все выше, пока не остановилась на уровне моего роста. Я резко затормозил, взрыв кроссовками землю, поймал в прорезь прицела змеиную башку и недолго думая пальнул из своего револьверища. Грохнуло неправдоподобно громко, уши заложило, револьвер отчаянно высоко задрался вверх, но, самое главное, я попал — змеиная башка превратилась во множество кусков, разлетевшихся по сторонам. После чего, в кустах бешено забилось исполинское змеиное тело. Толщиной с туловище взрослого человека, неимоверно пестрой окраски, да еще покрытые какими-то непонятными лохмотьями, оно за десяток секунд выкорчевало и поломало весь кустарник где-то на площади пяти метров, но потом быстро затихло. По самым поверхностным прикидкам, длина змея составляла не менее полтора десятков метров — Ни хрена себе… — только и смог сказать я. — И это чудовище я завалил практически на бегу, да еще одной пулей? Ну-у, молодца… Невольно полез в карман за телефоном, чтобы запечатлеть грандиозную победу, но так его и не нашел. — Вот же, млять… Но долго сожалеть не пришлось: неугомонная эстонка пхнула меня кулаком в плечо и зашипела на ухо. — Шевелись, дурак! Сюда сейчас куча тварей набежит. Стрелок хренов… Я последний раз глянул на монстра и побежал вслед за Гердой. На «дурака», не среагировал — гордость за себя героического нивелировала все обиды. Но, все равно, сука редкостная, нельзя же так мужика обламывать. Метров через двести мы наткнулись на болотистую низменность, поэтому пришлось сделать крюк в метров триста. Горы впереди уже закрыли собой все небо. Без особых проблем, если не считать, царапины и разодранную одежду, пролетели небольшой лесок и остановились на берегу небольшого озера. Очень живописного озера, если не сказать больше. Падающий в озеро невысокий водопад, разлетался мириадами переливающихся всеми цветами радуги брызг. Лес и отвесный горный склон не пропускали ветерок, и поверхность озера напоминала зеркало. Неподвижную гладь изредка беспокоили всплески рыбешки и пробегающие среди громадных белых цветов насекомые. Я с восхищением засмотрелся на такую красоту и уже было собрался залезть в воду, но толстое тело змеи, скользнувшей в озеро, напомнило, что я не на берегу Клязьмы, куда периодически ездил с товарищами на рыбалку. Купаться здесь явно не стоило… Прямо возле озера начинался каменный склон. Практически отвесная стена высотой около десяти метров, вся покрытая трещинами, из которых торчал ползучий колючий кустарник. Возникла мысль поискать более легкий подъем, но после раздавшегося в леске рева какого-то, несомненно жуткого, монстра, мы не сговариваясь полезли вверх. Герда ловко и быстро, а я — как получалось. А получалось довольно скверно. Для начала ухватился за один из побегов и сразу же заорал от стеганувшей руку боли — ветка была покрыта мелкими, но неимоверно острыми шипами. Чуть не сверзился вниз, но удержался, и прижимаясь пузом к камням, полез дальше. — Надо было на скалолазание записаться, а не бухать, придурок… — со злостью шептал я, пытаясь втиснуть носок кроссовка в очередную щель. Вниз старался не смотреть. Хотя за плечами не один прыжок с парашютом, но высоту не люблю, даже можно сказать — боюсь. А вот вверх смотрел с удовольствием; там мелькал обтянутый шортами очень аппетитный задок эстонки. — Коза горная, нордическая… — Сам козел, славянский. Руку держи… — перед глазами неожиданно возникла ладошка девушки. Оказывается, я сам не заметил, как забрался на плато. ---------- Глава 6 10.07.2005 года по земному летоисчислению. Место неизвестно. Время неизвестно. На плато раскинулось почти идеально круглое озеро, размером в несколько баскетбольных площадок. Кустарника и камыша на берегах росло очень мало, зато из воды поднималось несколько деревьев. С одной стороны, в него впадало несколько ручьев, начинающихся между исполинских валунов у склона горы, а сама вода в озере оказалась кристально прозрачной, виден был каждый камешек на дне и даже стремительные тени немаленьких рыбок. Само плато было совсем небольшим, вытянутым вдоль склона где-то на пару сотен метров и шириной около пятидесяти. Помимо озера, на нем расположилась маленькая рощица из деревьев, аналогов которым в земной флоре, я так и не подобрал. Впрочем, особым знатоком этой самой флоры, я никогда не был. Хотя, кажется, они немного смахивают на мандариновые. Даже похожие плоды на ветках висят. На всем своем протяжении плато усеивали камни и солидные валуны, среди которых пробивались островки травы и кустарника. Склон горы выглядел уже не таким отвесным, а следующее плато начиналось метрах в пятидесяти над нами. При желании и необходимости туда можно было сравнительно легко взобраться, но такой необходимости, я пока не ощущал. Сил не оставалось даже для того, чтобы держаться на ногах. — Не спи… — вдруг раздался приглушенный голос Герды. — Прямо перед тобой на двенадцать часов… — З-зараза… — я встрепенулся, выдрал кольт из-за пазухи, изобразил боевую стойку и добросовестно уставился перед собой, не замечая ничего подозрительного. Уже было заподозрил коварный умысел Герды на проверку бдительности, но потом… — Мать честная!!! — примерно в паре десятков метров от меня, над валуном показалась практически сливавшаяся с камнем башка здоровенной ящерицы. Башка почти метровой длины, и шириной в добрых полметра у основания морды. И это всего лишь голова! Тело только начало высовываться из-за камня. Мощное мускулистое тело, с гребнем из костяных шипов идущим по хребту. Твою же дивизию!!! Не слыша, что шипит сзади Герда, я прицелился и выстрелил. Несколько шипов на гребне ящерицы как корова языком слизнула — даже искры полетели. Пока пытался вернуть ствол в прицельное положение, ящер, косолапя, но удивительно быстро, преодолел почти половину расстояния до меня. Весь мир сузился до размеров мушки на стволе кольта, целясь прямо в нос ящерицы еще раз нажал на спусковой крючок. На этот раз пуля удалила в камень перед мордой чудовища, подняла тучку пыли и своими остатками срикошетила прямо в нос рептилии. Особого урона монстру это не нанесло, но он все-таки приостановился и замотал башкой. В этот момент я с ужасом сообразил, что не перезаряжался после змеи и теперь в барабане осталось всего два патрона. Черт! Еще раз пальнул и, наконец, попал — в правую лапу. Конечность подломилась, но ящера это только разъярило, он коротко рыкнул и рванул вперед, да так быстро, что последний патрон я израсходовал практически в упор. И попал!!! Попал, етить в твою крокодилью душу! Пуля стукнула монстра прямо в середину черепа и убила его наповал. Ящер по инерции проехался на пузе еще несколько десятков сантиметров и остановился у самых моих ног. Я с перепугу отпрыгнул и начал рвать задний карман, пытаясь достать запасные патроны, но приметив, что зверюга, скорее всего, уже сдохла, постарался совершить процесс зарядки более спокойно и элегантно. А потом еще и рыкнул на девушку, потихоньку подкрадывавшуюся к туше. — Осторожно. Не лезь. Эти твари живучие. Герда не остановилась, но глянула на меня вполне благосклонно — без обычного ехидства. Ткнула тушу копьем и уже без опаски подошла поближе. — Метра четыре длиной, — констатировала она. — Четыре с половиной, — гордо поправил я ее. Герда тут же среагировала в обычной своей манере: — Мало того, что стрелять не умеешь и ни хрена вокруг не видишь, так и перезаряжать оружие вовремя не научился. Я мигом вернулся с небес на землю. Действительно, ящера первой заметила Гертруда. И кольт не перезарядил и попал не с первого выстрела. М-да… Хотя завалил его все-таки я. Мой трофей! Так что… Соответствующе и высказался: — Не рычи. Завалил же все-таки. Давай плато обойдем, может, здесь еще что-то есть. Ты поглазастей будешь. Потом все остальное. — Головой думай. Всего шесть патронов осталось, — сварливо заметила Герда. — Где ты их здесь возьмешь? В оружейный магазин сходишь или порох изобретёшь? Ладно, пошли. И не пали больше почем зря. Несмотря на недовольный тон, язвительности в ее голосе поубавилось. Во избежание неожиданностей пришлось осматривать все плато. К счастью, больше опасной живности в окрестностях не нашлось; небольшие юркие ящерицы и птички не в счет. Зато мы нашли более удобный спуск вниз и отважились попробовать местные фрукты. Или ягоды, увы, в ботанике я не силен. Плоды на деревьях оказались неимоверно вкусными. Четыре дольки под толстой кожистой кожурой своим видом напоминали мандариновые плоды. А на вкус… Если взять, да смешать апельсин с малиной, добавить шоколада — все равно не получишь подобных вкусовых ощущений. Вкуснотища неописуемая. Но усердствовать не стали — съели по паре долек и решили подождать. Схлопотать пищевое отравление еще не хватало. А после обхода владений, Герда вознамерилась купаться и вогнала меня в совершеннейший ступор. Ну, не совсем так, но все же здорово удивила. Подошла к берегу, стянула с себя всю одежду, даже микроскопические трусики и залезла в воду. С полным игнорированием меня как мужчины. Хотя, надо сказать, что в этой демонстративной обнаженности не усматривалось никаких эротических намерений. Привыкла она так и все тут. Нудистка, хренова… В свою очередь, я не преминул рассмотреть все в подробностях. Тело Гертруды было… словом, оно было идеальным. Даже грудь обнаружилась, хотя раньше я подозревал полное ее отсутствие. Просто небольшая, но очень привлекательной формы. Ноги казались немного массивными из-за хорошо развитых бедренных мышц, но их длина и форма могли дать фору любой модели, на животе рельефно выступали мышцы пресса, а ягодицы поражали своим совершенством очертаний. Чувствовалось, что Гертруда постоянный клиент спортзала и очень следит за своей формой. Я не являюсь поклонником женщин, увлекающихся качалкой, но то, что увидел, мне очень понравилось. Да что там, я едва глаза оторвал. Самому очень хотелось искупаться, но в озеро лезть не стал — естество от такого зрелища стало дыбом и вовсе не собиралось утихомириваться. Немного поразмыслив, я выбрал менее романтическое занятие и собрался оприходовать свой законный трофей. Жрать хотелось просто неимоверно. Крокодилятина на вкус вполне ничего, было дело, пробовал в ресторане, так что сойдет и эта тварь. Тем более, выхода другого нет. На фруктах долго не просидишь. Жестами показав Гертруде, что возьму ремень с пряжкой, я потопал к ящеру. Немного постоял, обдумывая с какой стороны подступится к трофею и решил начать с хвоста. Возился долго, кожа по прочности напоминала кевлар, но в итоге справился, нарезав около пяти килограмм напоминающего своим видом индюшатину мяса. Немного передохнул и занялся кулинарией. Для начала вырезал белые прожилки жира, которые, по уверению телевизионного кулинара, должны были немилосердно горчить, потом тщательно промыл будущие бифштексы и поплелся собирать хворост. Когда я вернулся, обнаружил на камне рядом мясом зажигалку и несколько маленьких дорожных пакетиков с солью и перцем. Сама Гертруда нагишом принимала солнечные ванны на большом плоском валуне и не обращала на меня ровно никакого внимания. В одной руке у нее дымилась сигарилла, а во второй поблескивала флажка с коньяком «Трахнуть бы тебя, да жрать охота…» — мысленно ругнулся я и принялся за дело. Соорудив импровизированный мангал из камней, я сложил туда хворост и поджег его. Пока огонь прогорал, сам занялся водными процедурами. Вода оказалась ледяной, но здорово придавала бодрости. Быстро вымывшись, простирнул одежду и, напялив мокрые шорты, вышел на берег. Сразу стало значительно легче, даже курить хотелось меньше. Голова успокоилась, а дрожь в руках и ногах почти прошла. Костер к этому времени уже прогорел, так что, осталось только посыпать мясо солью и перцем, нанизать его на шпажки из веточек и водрузить над углями. Потом я поудобней уселся и наслаждаясь покоем попытался проанализировать свои впечатления. Как ни странно, но чувствовал я себя совершенно счастливым. Впрочем, ничего странного в этом нет. Здесь есть все, чтобы почувствовать себя настоящим мужчиной. Даже женщина. Словом, все как по заказу получилось. Конечно, все может закончится достаточно быстро — сожрут и всех делов, но так просто подыхать, я не собираюсь. Потрепыхаемся еще… Почувствовав одуряющий аромат жареного мяса, я вынырнул из размышлений и принялся переворачивать импровизированные шампуры. За спиной послышались легкие шаги, затем прозвучал вкрадчивый голос: — Мокрое белье очень вредно для мужчин. Или ты на это дело давно манул рукой? Гертруда натянула на себя футболку, но другими элементами одежды банально пренебрегла. Присев возле костра, зловредная девка мелькнула своими прелестями и протянула мне бутылку: — Давай знакомиться. Герда Мартинсен, этническая немка, родилась в Эстонии. Тридцать два года. Бисексуальна. В браке не состою. Я перехватил виски, сделал глоток и в тон представился: — Волошин Максим, этнический русский, родился и проживаю в Москве. Исключительный гетеросексуал. В браке не состою. О своем мужском здоровье забочусь. Но, готовить еду, как грязным, так и без штанов, считаю недопустимым. — Не заморачивайся, — небрежно отмахнулась Герда. — Давай уже мясо. Я проголодалась как дикая собака… Первая порция шашлыка исчезла, как по мановению волшебной палочки. Сухопутный крокодил оказался вполне ничего на вкус. Правда слегка жестковатый и сильно недосоленный, но в нашем положении сошел за настоящей деликатес. — Еще хочу! — Держи. Приняв от меня второй шампур, Герда тряхнула бутылкой. — А тост? Про тост забыл, а еще мужчина. Ну ладно, я скажу. Давай выпьем за… — она слегка запнулась, но сразу же уверенно продолжила. — За эту планету. Кстати, я ее назвала Новой Землей. — Планету? — А что еще? — удивилась Герда. — Планета, конечно. Увы, не знаю какая. Но ничего, найдем людей, все сразу прояснится. — Объяснись. Я про наличие людей. Думаешь… — Угу… — эстонка впилась зубами в очередной кусочек мяса. — Сейчас… у-у-у… а вкусно! Готовить ты умеешь… — Спасибо за комплемент. Наверное, умею. И все-таки. — Как бы тебе поточнее объяснить?.. — эстонка задумчиво поворошила прутиком затухающие угольки в костре. — Здесь все очень похоже на Землю. Очень похоже, но, одновременно другое. Я считаю, что это какая-то параллельная реальность. Или временная аномалия. Земля в других временных рамках. А люди… Ежедневно с Земли пропадают сотни если не тысячи людей. Почему бы им не объявиться здесь? Мы же попали именно сюда. И не исключено, что пропавшие уже построили здесь какое-то общество. Во всяком случае, очень хочется на это надеяться. В бешенном темпе сегодняшних событий, я не особо задумывался на эту тему, но в словах моей неожиданной попутчицы присутствовало некоторая логика. Почему бы и нет? Хотя… Прислушавшись к себе, я ответил: — Может быть так и есть, как ты говоришь. Но, как бы там ни было, мне уже здесь очень нравится. Ты лучше мне скажи вот что, ты не похожа на обычную женщину, даже на обычную спортсменку. Знания и умения слишком специфические. Придется тебе объясниться Герда Мартинсен. — Все довольно просто. Я работаю… — эстонка вдруг запнулась, — ну, наверное, уже не работаю, а работала на одну частную военную компанию; в отделе охраны физических лиц. Специализируюсь на обеспечении ближнего круга охраны. В свое время прошла обучение на специальных курсах. Женщины-телохранители сейчас очень популярны. Вот откуда знания и умения. В Таиланд летела работать по новому контракту, но до его начала оставалась целая неделя, вот я и решила позагорать на местных пляжах. А до этого работала в Москве. Ну… я чемпионка Эстонии и Германии по фитнесу. А еще, в свое время выиграла чемпионат Эстонии по женскому пятиборью. Правда, это случилось довольно давно, еще в молодости. Удовлетворен? Теперь твоя очередь. — Ну вот, а я грешным делом уже подумал, что судьба свела меня с настоящей шпионкой. Так не честно… — нарочито огорченно промямлил я. — Может признаешься? Я никому не скажу, честное пионерское. — Зубы мне не заговаривай, — фыркнула Герда. — Вперед. И не вздумай врать, сразу раскушу. — Ладно, ладно. Но, боюсь моя биография не такая интересная как у тебя. Срочную служил в десантно-штурмовой бригаде. Воинская специальность — снайпер. Не воевал. Спортом занимался; много и разными видами, но ни в чем ничего пристойного не достиг. Хотя мог, если бы захотел. Живу в Москве, семья была, детей нет. Работа есть, но совсем не героическая: переводчик я. Из увлечений: охота и рыбалка, но без фанатизма. Летел в турне по Юго-Восточной Азии. Надоело все до чертиков, потому и поехал, в надежде на новые эмоции и приключения. На этом, пожалуй, все. — Думаю, эмоции и приключения ты уже нашел, — хохотнула Герда и вдруг, вернув голосe свою обычную ехидцу поинтересовалась: — А ты уже подумал, как мы будем ночевать, и, самое главное, где? — А как же. Ты на дереве, а я, с пушкой наперевес, буду всю ночь маршировать вокруг и орать: "Все спокойно, моя госпожа'. — Тупой русский юмор. Идем, я тебя научу шалаш строить… — Герда изящно поднялась, опять на мгновение засветив все свои прелести. — Ага, эстонский юмор гораздо острее. Рассказать тебе анекдот про двух эстонцев и рождество? — Заткнись, оккупант, — Герда высказалась категорично, но очень нелогично. — Секундочку, это когда я тебя оккупировать успел? — Еще чего не хватало, — эстонка фыркнула как кошка и показала пальчиком на свою обувь. — Быстро принеси мои кроссовки, а то трава колется. — Трусики захватить? Смотри, а то и туда какой-нибудь оккупант заберется. — Тебе это точно не светит. Ну иди же… — Ладно… Так, дружески препираясь, хотя, честно говоря, и не во всех случаях дружески (эстонка обладала весьма странным чувством юмора), мы приступили к обходу территории плато. И почти сразу наткнулись на небольшую пещерку. Вход в нее напоминал большую дыру, но внутри было сухо и довольно просторно: при своем росте в метр восемьдесят пять, я не доставал вытянутой рукой потолка. Дружно порадовавшись находке, мы так же дружно принялись за благоустройство нового жилища: натаскали туда целую копну сухой травы, на этом и ограничились. Остаток дня потратил на кулинарные эксперименты. Остатки жареного мяса я завернул в листья и припрятал в глубокую щель в скале. Потом нарезал еще мяса, сколько получилось, попластал его на тонкие пластинки, чуток притрусил остатками соли с перцем и развесил на ветерке на просушку. Но, без особой надежды на успех — руководствуясь только примером путешественников Луи Буссенара и Жюля Верна. Они-то это делали играючи и помнится, сушили мясо даже без соли. Но писатели, они такие писатели. Словом, посмотрим. Герда в процессе не участвовала, просто наблюдала, подбадривая ехидными замечаниями, пока не довела меня почти до белого каления. Я почти не огрызался, все равно без толку. Надоест — сама угомонится. Темнота навалилась практически мгновенно, так что пришлось без проволочек убраться в пещеру. Неизвестно какие тут монстры по ночам шастают. — Дежурить ночью будем? — поинтересовался я. Спросил только для очистки совести, надеясь благополучно проспать всю ночь под защитой шаров местного перекати-поля, вооруженного ужасающими зазубренными колючками. Состояние моего бренного тельца, ну никак не располагало к каким-либо дежурствам. Ответа, однако, не получил, Герда, скрутившись в калачик на куче сена, уже благополучно спала. — Вот и умничка… — я примостился рядом и немного поворочавшись, приготовился отойти ко сну. Но сразу заснуть не получилось, и я слегка поразмышлял над ситуацией в которой оказался. Да, все плохо. Даже очень. Но вот с попутчицей мне явно повезло. Правда, странная она какая-то. Если не сказать большего. Нордическое спокойствие и явно ненордическое ехидство. Помешана на гендерном равенстве и капризна, как обычная женщина, совсем не избалованная феминизмом и прочими греховными ересями. При всем этом спортсменка и даже кажется очень хорошо подготовлена в боевом плане. На первый взгляд, совсем не сочетаемые качества. Или сочетаемые… Завершить мысль я не успел и под оглушительный треск местных цикад провалился в сон. ---------- Глава 7 11.07.2005 года по земному летоисчислению. Время неизвестно. Место неизвестно . Ночью ничего не случилось. Монстры в пещерку не ломились, соседка не храпела, положить голову на плечо и закинуть ногу тоже не пыталась, так что я на удивление хорошо выспался. Проснулся с рассветом, бодрый и отдохнувший, и окончательно пришел в себя от топота и вскриков за пределами пещеры. Гертруды рядом не было, впрочем, как и колючек на входе. Я нашарил ствол и ринулся на выход, уж готовый спасать и защищать непутевую эстонку от злодеев и прочих разных чудовищ. Но едва сделав первый шаг, чуть не заорал в голос. Болело все — кости и суставы в том числе. За мышцы даже не говорю. Шипя сквозь зубы матюги, я все-таки выбрался из пещеры, огляделся и облегченно выдохнул. Источником шума оказалась сама Гертруда, изображавшая собой шаолиньского монаха. Справедливости ради, могу сказать, что изображала очень качественно. Понять в каком стиле она работает, я так и не смог, что-то уж совсем экзотическое, но по скорости и четкости выполнения упражнений было видно, что Герда настоящий мастер. У меня мелькнула мысль тоже немного повыделываться, но, ввиду полной неспособности организма к физическим упражнениям, благополучно исчезла. Старательно изображая, что обозреваю окрестности, я понаблюдал немного за эстонкой и поплелся умываться. Во время водных процедур приметил несколько здоровенных рыбин и решил изобрести способ их поймать. Но уже после завтрака. А уже через несколько минут орал и матерился как резанный. Жареного мяса, впрочем, как и сушеного, не оказалось. Совсем. Вообще ничего. Как корова языком слизнула. Неизвестные воры стащили даже листья, в которые мясо было завернуто. — Чего орешь, как Ленин на митинге? — поинтересовалась Гертруда, закончив свои упражнения. — Мяса нет. Завтрака нет. Воры. Найду — поубиваю! — вне себя от злости, ответил я, — Где теперь нам мясо брать? Твою же кобылу, мать-перемать… — Причем здесь кобыла? Фруктов пожуй. Полезней будет, — невозмутимо посоветовала Герда и, на ходу разоблачаясь, проследовала принимать водные процедуры. — Сама жуй… рыба хладнокровная… — ругнулся я и направился к трупу ящера. — Сам дурак… — Герда как всегда оставила за собой последнее слово. С туши при моем приближении взлетело несколько небольших птиц, по всем признакам подходящие под определение падальщиков или стервятников. А еще труп крокодила здорово смердел тухлятиной и просто кишел разными насекомыми. — Сука!!! — только и смог сказать я, и твердо решил скинуть вонючую падаль с обрыва. Но не смог и пошел мобилизовать эстонку. Герда на этот раз изображала русалку, только коротко стриженую и слегка перекачанную. — Вылазь. Ящерица, от которой я тебя вчера спас, завонялась. Поможешь мне… — хмуро заявил я. Сказал и насторожился, справедливо не ожидая в ответ ничего, кроме кучи ехидства и горы презрения. — Маломощный какой-то мне попался спаситель… — посетовала Герда, не переставая плескать в водичке. — Посиди на бережке, обсохну и пойдем. А лучше пока сходи, нарви фруктов. Чего пялишься? Красивая? Низменные чувства бурлят? — Надо очень… — нагло соврал я, любуясь совершенным телом эстонки. — А вообще, фрукты собирать твоя обязанность. Мясо добывать — моя обязанность. Готовить, так уж и быть, тоже моя обязанность. Запомни на будущее, русалка эстонская. — Медведь русский. Интересно, на чем основываются твои дискриминационные заявления? — Герда вылезла из воды и принялась принимать под утренним солнышком соблазнительные позы. А потом захохотала и обличительно ткнула пальцем мне в пах: — Ага! Нравлюсь. Уже видно. — А ты не боишься, что я, неотесанный, грубый и дикий русский, надругаюсь над твоей цивилизованной эстонской девичьей честью? А? Мы, русские, такие… — угрюмо поинтересовался я, на всякий случай прикидывая свои силы при подобном развитии ситуации. А прикинув, понял, что лучше и не пытаться. Тьфу ты… какая чушь в голову лезет. Больно мне надо… — Попробуй только. До конца жизни ни над кем надругаться не сможешь. Размечтался… — Герда позу не сменила, но немного насторожилась. — Это как раз и есть вопрос цивилизованности. Ты воспринимаешь естественную наготу как сексуальный призыв. Дикарь. А в принципе, что с тебя возьмешь? Ладно. Пойдем трупы ликвидировать, а потом позавтракаем. Фруктов я уже набрала и сушеное мясо почти все спасла. Пока ты дрых, на него какие-то хомяки покушались. На тебя понадеешься, голодной останешься. А жареное мясо они, я так поняла, все же сожрать успели. — Ты чего сразу сказать не могла? Выдра. Дать бы тебе… — я не знал злиться мне или сразу попытаться поколотить паршивку. — Давалка еще не выросла, — эстонка наконец прекратила пытку наготой и накинула на себя маечку. — Но ладно, не злись. Я хотела сказать, но ты так прикольно матюгался. Пошли Геракл… Ящера столкнули с обрыва не сильно и напрягаясь. Герда предложила ворочать его рычагами из палок, и все получилось, только сильно досаждали мухи, да орали как резаные стервятники. Кружа в воздухе и посыпая все вокруг пометом. Гондурасы пернатые… Справившись — сели завтракать. Мясо вполне провялилось, и понравилось мне даже больше жареного. Герде, судя по всему, тоже. — Нет, все-таки в тебе определенные таланты есть, — констатировала эстонка, закончив с трапезой. — Если что, я только о кулинарных. — Благодарствую за высочайшую похвалу… — я отвесил ей шутовской поклон. — Уверен, со временем, ты обнаружишь у меня еще кое-какие достоинства. — Это вряд ли… — эстонка скривилась и неожиданно сменила тему. — А ты чего холостой? По возрасту давно пора иметь сварливую жену и кучу детишек. Я задумался в надежде подобрать причину более-менее похожую на правду. — Наверное, для того, чтобы жениться, мне надо иметь больше причин, чем остальным. В общем, скажу стандартно: не нашел я еще свою половинку. А ты? — А со мной все просто, — Герда досадливо поморщилась. — Не было времени. Да и необходимости. Раз что-то похожее случилось, но ничем не закончилось. Я на год уехала в Аргентину, а она осталась в Германии, и через несколько месяцев все сошло на нет. С мужчинами получалось еще хуже. А если честно, я для серьезных отношений еще не созрела. — Я правильно понимаю, ты… — Не изображай дурачка… — резко оборвала меня эстонка. — Все ты прекрасно понял. Повторяю, для глухих: разницы по половому признаку для меня нет. И откровенничать по этому поводу, как ты надеешься, я не буду. — Ну… — слегка смутился я. — Я и не собирался, честно говоря… — Знаю я вас… — Герда встала, с насаждением потянулась и сбросив маечку, во всем своем обнаженном великолепии плюхнулась в воду. Я со злости хотел плюнуть, но потом передумал и отвернулся. Нет, ну нельзя же так над мужиком измываться? У меня скоро бермуды лопнут. Извращенка прибалтийская. Интересно, она специально измывается надо мной или действительно ничего предрассудительного в своей обнаженке не видит? Нет, определенно измывается, причем совершенно не боится, что я ее глушану каменюкой по темечку и употреблю по существу. Доверяет, что ли? Герда хлопнула ладошкой по воде, привлекая мое внимание и поинтересовалась: — Ты вообще рыбу ловить умеешь? — А что, есть мужчины, которые не умеют? — съязвил я, стараясь не смотреть на торчащие соски эстонки. — А-а-а, я понял, ты о ваших, европейских… — Я о тебе, — эстонка ткнула в меня пальцем. — Причем здесь европейцы? Умеешь или нет? — Умею. — Тогда почему не ловишь? Ну что же ты, рыбачек? — Герда состроила мстительную гримасу. — Так и знала, что от тебя никакого толку… — Чем ловить? Пальцем? — я едва не взбесился от коварства эстонки. — На леску я еще что-нибудь распущу, трусики твои, например. Все равно ты ими не пользуешься, но вот крючок — это уже проблема. — Что-то ты неровно дышишь к моим трусикам. Дать померить? — ехидно ухмыльнулась Герда. — Ладно, рыбачек, я вылезу и все устрою, а ты пока ополоснись, грязнуля. Это я грязнуля? Ах так? Особо не чинясь сбросил одежонку и полез голяка в озеро. Не одной же тебе прелестями сверкать? Ополоснулся, приметив несколько старательно маскируемых взглядов в свою сторону, но высыхал уже в одежде. Нет, ну не хватает у меня цивилизованности смирить своего дружка. А дефилировать со стоячим членом, тем самым невольно высказывая интерес к эстонке, я тоже не собирался, законно подозревая, что ничем хорошим, все это не закончится. Ну не насиловать же ее? Все должно закончится самым естественном образом. Не может не закончится. Есть парень, есть девушка, интерес друг к другу присутствует, значит все должно случиться. Когда? А вот хрен его знает. Остается открытым вопрос: кто сделает первым шаг. Герда этот шаг явно не собирается делать — откровенно забавляясь ситуацией. Я тоже пока не собираюсь каким-либо образом показывать свой интерес. Можно даже сказать, из вредности. Надо же как-то свое реноме держать. По всем канонам жанра, я обязан проявить чудеса героизма и мужества, спасая прекрасную спутницу, в результате чего, ей следует из чувства благодарности и вспыхнувшей любви, отдаться моментально и со всей страстью. На практике получается не так. Совсем не так… Тьфу ты, ситуация даже не дурацкая, а идиотская. Герда наконец вылезла из озера и достала из своего рюкзачка две цветные пластиковые коробочки, украшенные логотипами фирмы «Шимано». У меня от удивления чуть челюсть не отвалилась. — Это то, что я думаю? — Угу… — Ты знала! Ты знала, что мы сюда упадем. И приготовилась. Доставай из сумки пулемет. Ты обязательно его взяла. Не растягивай удовольствие. Очень довольная произведенным впечатлением, Герда рассмеялась: — Знала бы, взяла бы, и не только пулемет. Это я племяннику в аэропорту купила, прямо перед вылетом. Багаж уже сдала, пришлось в рюкзак сунуть. Я в этом совсем не разбираюсь, но стоило гораздо дешевле, чем в Эстонии. Дальше ты уже сам. А я слазаю на верхнее плато. — И думать забудь! — категорично отрезал я. — Чтобы ты знала, добрались мы сюда только по счастливому стечению обстоятельств. Везение — оно не бесконечное, так что хватит Бога за бороду дергать. Понятно? — Ну и ладно… — к моему удивлению, Герда не стала перечить. Тогда к чему она это упомянула? Проверяет на решительность? — Вот и умница… — сдержанно похвалил я спутницу. — А вообще, твой рюкзачок совсем не мешает перлюстрировать на предмет всяких полезностей. А ну давай его сюда… — Обойдешься… — Герда категорично отмела поползновения и перешла сама в атаку. — Признавайся, с пудреницей и помадой позабавиться хочешь? Раскрыть внутренние стремления и желания? Так не стесняйся и скажи. У меня предрассудков нет. Рюкзак ему мой на досмотр… Как там у вас, русских, говорят… хрен тебе. Показывай, как рыбу ловить. Я еще больше наловлю чем ты. — Тихо ты, тихо… — я уже и сам был не рад, что затеял пикировку. М-да… в ехидности мне до нее, как до Пекина в известной позиции. Ну и ладно, в другом наверстаю. К счастью, местная рыба оказалась совсем не привередливая. Я изловил несколько местных насекомых, отдаленно похожих на кузнечиков и насадил их на крючки. Потом привязал камушек в качестве грузила, вручил снасть попутчице и закинул свою леску. Уже через несколько секунд ее чуть не вырвало из пальцев, а еще через минуту, на камнях заплясала полосатая рыбина около полукилограмма весом. Без чешуи, с большой головой в костяных щитках и без зубов, с костяными пластинками вместо них. И почти сразу же завизжала Гертруда, таща к берегу что-то крупное. Я ей помог, в результате к улову добавилась точная копия первой рыбы, только раза в два больше. Затем последовало затишье на полчаса, после чего у Герды опять клюнуло. На этот раз вытащили почти килограммовую рыбину вроде карпа, но с вытянутыми плавниками, похожими на рудиментарные ноги. Насколько я помню, таких рыбок в ихтиологии называют кистеперыми. Скрепя сердце пришлось дать команду на окончание рыбалки. Больше нам ну никак не съесть, а холодильников в ближайших окрестностях, как-то не просматривается. У эстонки осталось всего два пакетика соли, так что с желанием засолить улов тоже пришлось распрощаться, а просто вялить её на солнце, я не рискнул. Чистить добычу Герда наотрез отказалась, но я отыгрался, мстительно отправив ее собирать хворост. Несмотря на довольно экзотический вид, представители местной ихтиофауны оказались как две капли похожи на земные аналоги. Я только постарался вычистить рыбок от всяческих пленок, особенно черных, и отделил плавники и головы, которые, по утверждению разных телевизионных знатоков, и содержали возможную отраву. По вопросу приготовления тоже особо не заморачивался, экономно посолил, поперчил и насадил на прутья, решив в следующий раз запечь в широких листьях местной разновидности пальмы, росшей на берегу озера. Герда не подкачала и притащила целую охапку хвороста, заявив, что дров мало и скоро придется спускаться или подниматься за ними. Явно намекая на свое путешествие на верхнее плато. Вот же неугомонная. А вот хрен тебе в одиночку шляться. Не пущу. — Вот сейчас поедим, передохнем и полезем. Вместе. День здесь примерно на три-четыре часа длиннее земного, поэтому успеем. — А чего это ты раскомандовался? — ожидаемо возмутилась эстонка. — А кто должен командовать? — я поднял глаза на девушку. — Я, к примеру… — Герда являла собой воплощение суверенной независимости. Ну вот, рано или поздно этот разговор должен был состояться. Герда — дамочка не без претензий и формальное лидерство без боя не уступит. Неужели она всерьез думает, что я добровольно подчинюсь женщине? Или по своему обычаю просто провоцирует, на какое-нибудь неосторожное высказывание с целью последующего троллинга? Разберись попробуй, но всерьез скандалить совсем не хочется. Но ладно, попробую обойтись без осложнений, а там как получится. — Нет, я не командую, — я постарался говорить, как можно равнодушней. — Я просто взываю к твоей благоразумности. Ты же благоразумная девочка? — Допустим, — Гертруда снисходительно кивнула. — Продолжай. — Подумай. Во-первых — ни ты ни я не знаем, что там. Размером это плато, сама видишь, совсем не маленькое, так что шансы встретить какого-нибудь монстра очень велики. Во-вторых — ствол у нас один. Забираешь ты, я останусь практически без защиты, а без оружия лезть тоже глупость. Подвернешь ногу или что еще сломаешь, мне звонить по мобилке будешь или скорую вызовешь? Я понимаю, ты такая крутая и вообще спортсменка, но и на старуху бывает проруха. Еще раз повторяю, я не собираюсь командовать, но предлагаю разумное сотрудничество. Нас здесь всего двое, и терять тебя я не собираюсь, как бы ты не старалась. Не исключаю, что ты мне еще понадобишься в целях размн… Эй-эй, гражданочка, бить палкой единственного мужчину, по меньшей мере, неразумно. — А ты не говори всякие глупости… — фыркнула Герда, но возражать мне не стала. — Ладно, убедил. Принимается. Ну и где твоя стряпня? Ф-фух… надо было мне дипломатическую стезю выбрать. Талант, однако. Будем сей эпизод считать своим несомненным триумфом и по возможности закреплять достигнутое. — Я понимаю, что в цивилизованных Европах рыба жарится в микроволновках, но здесь тебе не там. Жди. И ждала как миленькая, даже без особенного ехидства. Я же говорю, что во мне умер прирожденный министр иностранных дел. Но обольщаться не стоит, вся работа еще впереди. Рыбка получилась выше всяких похвал. Нежная, вкусная и даже не очень костистая, хотя и здорово недосоленная. Умяв целую рыбину и закусив местными мандаринами, мы завернули остальной провиант в пальмовый лист и спрятали под валун. Я навалил сверху целую гору камней, вроде бы как обезопасив провизию от местных воришек. Еще одну рыбину и остатки мяса взяли с собой — прогулка обещала быть долгой, потом набрали воды в бутылку из-под минералки и полезли вверх. Склон представлял собой грубо наваленную груду валунов и камней поменьше, так что карабкаться пришлось довольно долго. Но где-то через час мы уже были на плато. Оно оказалось почти полностью заросшим лесом из невысоких лиственных деревьев и не очень маленькое размерами — в глубину простиралось метров на триста, а в ширину примерно на километр. Вышестоящих плато не наблюдалось, дальше сразу шли зловещего вида скалы и совершенно неприступные горы. Вообще, насколько было видно, этот горный хребет простирался на многие десятки километров, огибая с трех сторон большую долину. Сверху хорошо просматривалось болотце, в которое нас занесло. Мне стало понятно, что у нас на каждом плече сидело по ангелу-хранителю, и еще рота осуществляла общее прикрытие. Болотце оказалось совсем небольшим, и попади мы метров пять чуть в сторону, все закончилось бы гораздо печальней. В саванне, насколько хватало взгляда, никаких признаков людей и цивилизации не наблюдалось. Вообще. Девственная саванна… или степь, или… нет, все-таки саванна. Паслись большие и маленькие стада копытных разных видов, текли речки и речушки, росли рощицы. Симпатичная такая картина. И воздух… сказочный, мне даже казалось, что в нем кислорода больше… или я просто привык к московской газо-воздушной смеси. В любом случае, ощущения я испытывал просто великолепные. Даже благостные какие-то. Энергии в моем бренном тельце хватило бы на роту солдатиков или команду футболистов. Если бы еще мышцы и кости не болели, так сущий рай. — Ну что, Труди, нас ждут великие дела… — я не удержался и спровоцировал эстонку на ставшую уже привычной язвительную пикировку. Примерно догадываясь, чем она закончится. Герду не надо было уговаривать. Отреагировала она мгновенно: — Не называй меня так, русский варвар. Кадык вырву… — И что дальше? Останешься одна-одинешенька и будешь неутешно рыдать. И вообще, кто тебя научил таким грубостям? Совсем не подходящие слова для европейской цивилизованной дамы. — Одна очень хорошая русская женщина. Была у меня инструктором, в одном очень интересном месте. Она тебе, Максимилиан, уже бы не только кадык, но и яйца заканчивала отрывать. — Вот меня так точно не надо обзывать. Гомосятиной попахивает. — Я же говорила — варвар. Гомофоб. Странно, а на трусики мои засматривался… может, ты латентный транссексуал? — Все, все, сдаюсь, — я примирительно поднял руки. — Идем, как и шли. Я впереди, ты замыкающая. Предлагаю дойти до скал, а потом повернуть направо. — Нет, с меня хватит… — Герда остановилась и возмущенно ткнула меня пальчиком в грудь. — Здесь командовать уже буду я, как самая понимающая. Так что первой иду я. А ты слушаешься. И ступай потише, а то прешь как слон. Дистанция три метра. Верти глазами по сторонам, ноги поднимай повыше и ставь на полную ступню. Команды буду дублировать голосом — жестами ты все равно не поймешь. Огонь только по моей команде. Не дай бог пальнешь самовольно, твоя жизнь превратится в ад. Понятно? — Ладно, ладно, только не сверкай глазами, — скрепя сердце, я согласился с эстонкой, про себя признав, что она действительно гораздо больше соображает в предмете. — И вообще, не пугай меня. А то сбегу и останешься одна-одинешенька. — Разговорчики… Вот же зараза… По моим прикидкам получалось, что на этом плато вряд ли могут водиться крупные хищники. В принципе, их вообще не должно быть. Не прокормятся — слишком маленькая территория. Или же у них должны быть крылья, для того чтобы летать вниз на охоту. К примеру, крокодилобультерьер на копытном ходу просто не сможет сюда взобраться, а вот ящер вполне может встретиться. Откуда-то взялся же один на первое плато? Значит, следует ориентироваться в первую очередь на пресмыкающихся или что-то подобное… Какое подобное? В голову полезли разные футуристические монстры в виде варанообразной гориллокозы или ядовитого чешуйчатого зайцеволка. Тьфу, да что за дурость в голову лезет⁈ Бред какой-то. Прогнал бредовые мысли и постарался сосредоточиться. Местность достаточно сухая, значит, змей должно быть… мало или много? Знаний для таких выводов катастрофически не хватает. Мог бы и получше учиться, дурень. Но об этом уже поздно жалеть, тем более, местная флора и фауна к земной никакого отношения не имеет. Или имеет, но очень и очень приблизительно. Деревья на плато оказались лиственными. Это если считать лиственными, деревья с листьями похожими на плоские иголки, без плодов, но с маленькими шишками. Возможно, со съедобными семечками. Я даже кинул в карман несколько штук, надеясь найти им применение. Большие пространства между деревьями заросли низкорослым колючим кустарником, усыпанным маленькими красными ягодами. Сновали разноцветные, маленькие птички, активно клевавшие ягоды. Птичками их тоже можно было назвать весьма условно, на самом деле они представляли собой какую-то помесь птичек и летучих мышей. Примерно так. Так вот, эти пернатые, ягодки и трескали. Я совсем уже собрался последовать их примеру, но потом решил не спешить. То, что пернатые ими питаются, на самом деле ничего не значит. Остальные вполне могут и дуба врезать. Но на всякий случай по пути назад немного соберу, может попробую с ними рыбу запечь — пахнут они вполне завлекательно. Никаких пресмыкающихся и их союзников в виде скорпионов, пауков, многоножек и всяких сколопендр, мы пока не замечали, это очень радовало, но вовсе не значило, что их здесь нет совсем. А еще проявилось явное преимущество этого плато — здесь было много тени. Внизу же почти везде свирепствовало вездесущее солнце. Герда ловко скользила по лесу, я старался соответствовать, но получалось пока плохо. Не то, чтобы я был очень неловким, просто девушка, скорее всего, обучалась скрытному передвижению. Это было видно по тому, как она ставила ногу, заученно отклоняла ветки в правильную сторону или выбирала маршрут. Я хоть и охотник со стажем, но в ее действиях чувствовалась школа. Перебрались через небольшой ручей, без признаков наличия рыбы. А вот птиц наблюдалось величайшее множество и разнообразие. По большей части — маленьких и совсем миниатюрных. Постепенно у меня создалось впечатление, что мы находимся в месте очень похожем на горные районы Латинской Америки. А что? Явно не тропики, но и не север. А вообще, не с моими скудными знаниями лезть в эксперты. Да уж, не Дарвин я, и не Миклухо-Маклай. Даже не Джеральд Даррелл… Как ни странно, тот жесточайший тремор, который так мучил меня поутру, стал постепенно отступать, и я даже начал в некоторой мере наслаждаться экспедицией. Вдруг Герда подняла руку со сжатым кулаком и присела. Выставив перед собой револьвер, я на полусогнутых приблизился к эстонке и углядел в метрах пятнадцати впереди мирно пасущихся на небольшой полянке местных животных, слегка похожих на земных коз. Совсем небольшие копытные с четырьмя маленькими рожками, маленькими бивнями, точащими из нижней челюсти и волнистой бородкой. Да и звуки они издавали очень похожие на блеяние. Козы, да и только. Правда трехцветные и полосатые аки зебры. Сюрреализм какой-то. Герда показала на копье. Я отрицательно замотал головой и хлопнул в ладоши. Козы как заправские акробаты подскочили вверх метра на два, и в мгновение ока гигантскими прыжками скрылись из виду. — Нам мясо не нужно? — громко возмутилась Гертруда. — Ты что творишь? — Тушу на себе будешь тащить? — с ехидцей поинтересовался я у эстонки. — А ты на что? — недовольно буркнула девушка. — Подумай, нам еще целое плато обследовать. А через пару часов, при такой жаре, мясо уже завоняется. Думать надо, моя кровожадная госпожа, — в вопросах охоты и всего сопутствующего, я чувствовал полное превосходство над эстонкой и уступать совершенно не собирался. — А ничего с этим сделать нельзя? — не очень уверенно поинтересовалась Герда. — К сожалению, это очень долгая возня. Да и соли у нас кот наплакал. — Причем здесь кот? Ты не перегрелся? — Герда изобразила на личике недоумение. — Ты очень хорошо говоришь по-русски. Практически идеально. Странно, что не знаешь пословиц. — А-а-а, поняла. Хорошо. И продолжай обращаться ко мне — «госпожа». Мне понравилось, — эстонка элегантным движением своего копьеца приколола здоровенного жука и круто развернувшись пошла по тропинке. — А личико не треснет? Буржуйка… — буркнул я ей вслед. — Холоп. Ты что, меня по лицу бить собрался? Так я тебе… — Герда не оборачиваясь показала ручкой, что она со мной сделает. — Ага, я понял, понял. Кадык вырвешь. Вообще, «Личико не треснет» — это идиоматическое выражение в русском языке, обозначающее чрезмерное, нереальное требование. Проще сказать, дурацкое. — Ты меня еще и дурой назвал? Тогда ты ишак карабаховский… — эстонка обернулась и зачем-то показала мне язык. Тьфу-ты, первый класс вторая четверть. Сущее детство. Стоп… а она очень интересно выразилась. Ох и непростая биография у этой эстонской русалки. — Карабахский. Ишак карабахский. Так надо говорить. А это выражение где ты слышала? — В одном интересном месте. Почему по сторонам не смотришь? Кто меня охранять будет? Безнадежный ты. Учить тебя и учить. Я бросил бесполезные препирания и обратил свое внимание на полянку на которой паслись козы: — Подожди, учительница, давай глянем, что они там копытили. При ближайшем рассмотрении у подножья скалы обнаружилась приличная впадина, вся изрытая копытами. Да и сама скала со стороны ямы была испещрена ямками. Я присмотрелся, лизнув палец потер камень и попробовал на вкус. — Соль. Это самая настоящая соль. Только не такая соль, как в супермаркетах, а природная. Видишь, кристаллики в камне. На ствол, и давай мне свое копье, я попробую наковырять немного. В итоге, добычей стало около полукилограмма бурой субстанции. Она отчаянно скрипела на зубах, но все-таки была самой настоящей солью. — Ты присутствуешь при историческом моменте, — немного дурачась, заявил я эстонке. — Новая Земля раскрыла свои природные недра для первых поселенцев. И недалек тот день… — Идем. Хвалить тебя пока не за что, — прервала меня Герда, состроив скептическую рожицу. — Пока эта щебенка совсем не похожа на соль. Станет похоже, я еще подумаю. — Нет в тебе романтики… — Все во мне есть, только разглядеть надо. Пошли дальше. Двигаться стало гораздо труднее, колючие кусты заплели все пространство между деревьями, и скоро на наших ногах живого места не осталось. В воздухе носилось, попутно оседая на потных лицах великое множество паутины, что добавляло неприятных ощущений и здорово раздражало. Местность, к счастью, оказалась не особо пересеченной, хотя довольно часто встречались отдельные валуны и целые группы небольших скал. В познавательных целях, я взобрался на довольно высокую, отдельно стоящую скалу и попытался рассмотреть плато. Может что высмотреть получится, а то идем наобум. — Что тут у нас… — мне не давал покоя сон, который я видел еще на Земле. Все пока совпало, пейзажи, даже горная гряда, а вот пещеры пока не наблюдалось. Ящик там еще вполне явственно просматривались. Маркированные на готической латыни… Стоп! А это что? Почти возле самого начала неприступной горной стены, деревья как бы наползали на скалы, а на ней… Высечено, что ли?.. Или ветерок так побаловался? Да нет — слишком правильные, плавные линии, очень отличающиеся от общего фона. Очень интересно… Собрался позвать Герду, но неожиданно обнаружил ее рядом. Вредная эстонка никак не хотела отучиваться от привычки подкрадываться. Или это просто она так ходит? Тихо? — Что это? — Ткнул рукой в странное изображение. Эстонка всмотрелась и неуверенно ответила: — Не знаю. Похоже… Даже не знаю, на что похоже. Барелеф какой-то. — Барельеф. Надо говорить барельеф. Пойдем поглядим? — Я не против, только не отставай. Ищи тебя потом… Примерно прикинув направление, спустились со скалы. Спугнув еще раз коз и парочку существ — копий земных крыс, только без хвостов и размерами с лисицу — добрели до начала скал. Первым сигналом, что это человеческое творение, стала большущая каменная ваза, практически потерявшая свои очертания под воздействием времени и расколотая пополам. Дальше едва угадывающиеся в камне ступени, прерывающиеся большой трещиной, которую пришлось перепрыгивать и… и почти стертое, едва различимое изображение на скале. С первого взгляда смахивающее на земную Будду. То же круглое лицо, высокая шапка или корона, борода кольцами. Стоп. У Будды вроде борода не такая, или ее совсем нет? — Не Будда. Точно не он, — высказался я вслух. — Не Будда, — подтвердила Гертруда. — Похоже на шумерские или вавилонские изображения. — А за кустами, кажется, пещера… — Выставив вперед револьвер, я осторожно раздвинул кусты. Пещера оказалась просто большой выемкой в скале, побольше и шире той, в которой мы ночевали и была явно нерукотворного происхождения. Внутри сидела одинокая, среднего размера ящерица, вполне мирного вида, которая не захотела делить пещерку с нами и заорала дурным голосом. Да так, что я чуть было не пальнул, а Герда завизжала как толпа чирлидерш. Воспользовавшись нашей секундной паникой, ящерица благополучно сбежала. — Тьфу ты, зараза… Можно при желании переночевать, хотя я за ночевку внизу… — я опустил револьвер. — Согласна. Тут воды близко нет. — Недовольно покрутила носом Герда. — Ну, а ты что думаешь про все это? — Я вернулся мыслями к изображению. — Исходя из того способа, каким мы сюда попали, можно предположить, что подобные временные или пространственные порталы или аномалии случались ранее и еще будут случаться, соответственно люди могли сюда попасть и тысячу лет назад. Конечно, это только теоретическая выкладка, но это изображение может быть творением людей, попавших в этот мир гораздо раньше нас, — тоном знатока продекламировала Герда. — Слишком земные черты лица. — Ты у меня настоящий профессор. Тебе очень пошла бы указка в руках, зачесанные в гульку волосы и очки со строгим костюмом. Я бы с удовольствием сдавал тебе сессию… — В очередной раз поддразнил я эстонку. — Я не у тебя, — надменно ответила девушка. — Я сама по себе и подозреваю, что ты под внешней грубостью и вульгарностью скрываешь стремление к подчинённому положению у властной, сильной женщины. Не скрывай свои желания. Хочешь, я тебя отшлепаю, могу и выпороть. У меня руки уже давно чешутся. Вот же стерва. И какого я сам начал? Придется отвечать, такое спускать нельзя. — Откуда ты так русский язык знаешь? Шпиенка? А что — похожа. Но извращенка — это точно. Смотри, добазаришься. Выдеру и не посмотрю на возможные политические последствия и дипломатические скандалы. Эй-эй… это что у тебя такое? Я с изумлением увидел, как Герда выудила из рюкзака телефон и собирается фотографировать изображение. — Как он у тебя не промок? И почему я о нем до сих пор не знал? — Телефон военного образца. Непромокаемый и антиударный. Докладывать мне о нем незачем, связи нет, и заряда чуть-чуть осталось. Покажи его тебе, так ты затеешь фотографироваться на фоне побежденных ящеров и всякие другие глупости. Или приспособишь его в качестве грузила на удочку. У мужчин всегда немного воспаленная фантазия. А вот это, действительно важное дело, — безапелляционно заявила Герда. — А пулемета точно в сумке нет? — Нет. Не обижайся, я сама как-то про телефон забыла. Да и ни к чему он здесь. Я проголодалась. Давай поедим вкусной рыбки, которую я поймала… — А я приготовил. Давай, только сначала осмотрим все на предмет змеюк. Убедившись, что опасных гадов в округе не наблюдается, мы удобно расположились на камне и поделили припасы, причем я благородно умудрился всучить Герде лучшие кусочки, и принялись за еду. Мясо и рыба показались неимоверно вкусными, хотя и потеряли свой товарный вид. — Как ты думаешь, куда они подевались? — поинтересовалась Герда, бережно откусывая кусочек рыбы. Она ела аккуратно, можно даже сказать — чопорно. С очень прямой спиной, не спеша, так, будто вместо вяленого мяса вкушала филе-миньон или что-то в этом роде. В детстве у меня был дружок, Витька Ротмистров, и я несколько раз обедал у него. Вот точно так же, ела его мать, которую во дворе очень не любили, называя дворянской сволочью. — Не знаю. Вымерли, скорее всего. Если они попали сюда, как мы, то вряд ли в большом количестве. Недостаточно для поддержания устойчивой популяции. Если вообще так про людей, можно сказать. Вообще, это большой вопрос, кто жизнеспособней в первобытных условиях — древние люди или мы… — Я воспользовался тем, что эстонка на секунду отвернулась и подложил ей еще один кусочек рыбы. — Ели говорить о совсем первобытных людях, то, скорее всего, они. Они же в свою среду обитания попадут. А если… — Герда немного задумалась. — Если из средних веков… то тоже они. В отличие от тебя, лук сделать из куска дерева для них не проблема. — Поверхностное суждение. Незрелое. Мы, конечно. Я имею в виду тебя и себя. Ты эстонско-немецкая Валькирия. Дева битвы. И я наполовину тигр, наполовину пещерный человек, ужас и гроза всех чудовищ и монстров. Я могу движением брови вызывать молнии и град… — Если вдуматься, то из всего, что ты сейчас наговорил, правда только про меня и то, что ты пещерный человек. Думай лучше, что нам дальше делать… — Герда по своему обыкновению одернула меня, но на этот раз с улыбкой. — Давай, давай… ---------- Глава 8 12.07.2005 года по земному летоисчислению. Время неизвестно. Место неизвестно. — Пользы нам от этого артефакта никакой, зря сюда лезли, — я покрутился вокруг, надеясь высмотреть что-либо полезное. — Не, ничего нет. Пустышка. — Ты недооцениваешь эту находку. Это очень полезно, на самом деле… — задумчиво сказала Герда и вдруг повелительно показала себе под ноги. — Становись на колени. Живо. — Спятила? — Я покрутил пальцем у виска. М-да… порой сам не знаешь, что ожидать от норовливой эстонки. Например, как сейчас. — Стать на колени перед дамой, для тебя проблема? — Очень ненатурально изумилась Герда. — С дамами, мы уже определились. Когда наденешь юбку с передником, когда начнешь заниматься хозяйством, когда, как примерная женщина, будешь ждать меня с охоты и готовить вкусную еду, вот тогда и поговорим. — Хрен тебе. Раскатал губу. Свой мужской шовинизм можешь засунуть себе в зад. Сначала стань примерным мужчиной. Говорю, становись на колени, а я сяду тебе на шею… — Герда, ты что, ягод объелась? Не ешь всякую гадость, можешь не только галлюцинации словить, как сейчас, но и диарею. — Очень смешно… — Скривилась презрительно Герда. — Тупой мужской юмор. Научись слушать, валенок. Я сяду тебе на шею, ты поднимешь меня вот на этот уступ скалы, я залезу еще немного повыше и осмотрю окрестности. И нам не придется все здесь обшаривать. Понятно? Я еще могу на руках изобразить. Может, ты информацию только мануально воспринимаешь. Как ты еще в институт поступил? — Университет. Все, можешь дальше тему не развивать… — Я демонстративно встал на одно колено перед эстонкой. — Лезь уже, чертова чухонка. — Сам такой. На оба колена. — Герда легонечко пихнула меня в плечо. — Иди к черту. — Ладно. Так и скажи, что боишься стать на колени перед дамой… — Гертруда ловко вскарабкалась ко мне на шею и торжествующе скомандовала: — Поехали. Наконец-то моя мечта сбылась. — Сброшу нахрен… — Тише, тише. Только до уступа. Пошутила я, — поспешила успокоить меня девушка и даже погладила по голове, но потом поинтересовалась: — Максим, признайся… тебе же комфортно, когда я у тебя на шее. Признайся, не стесняйся. Ты же всегда хотел, чтобы тобой управляла властная, сильная женщина. Я могу тебя еще ласково наказы… ай, ай… не буду больше, не буду… — Сброшу, я сказал. Ну что ты за зараза? Принимаешь мою доброту за слабость. Лезь, а то… Девушка зацепилась руками за карниз, без видимых усилий подтянулась и исчезла с виду. — Ну, что там? — Жди, мой верный конь… — Все, я ухожу. Можешь там гнездо себе свить… — Ладно, ладно. Ослик… все, лови меня. — Герда сползла пониже и вдруг спрыгнула прямо мне в руки. А когда я ее поймал, как бы невзначай, крепко прижалась. Автоматически прижал ее к себе… как вдруг она неуловимо быстро, сжав пальцы левой руки в клюв, ударила меня чуть пониже ключицы. Плечо прострелила резкая боль, и я невольно отпустил девушку. — Ты что делаешь, зараза! — едва сдержался, чтобы не двинуть эстонку. И двинул бы, если бы рука не отказалась повиноваться. — Кто тебе дал право предпринимать в отношении меня действия сексуального характера? — прошипела, как кошка, эстонка, но потом расхохоталась и заявила: — Ладно, проехали. Пошли, я кое-что увидела. — Дура. Прибью когда-нибудь… — вполголоса матерясь, я поплелся вслед за девушкой. — Сама же прижалась, а я виноват. Получишь у меня следующий раз… — Сам урод. Да не три ты плечо, само пройдет. — Двинутая сексистка. — Чокнутый мужлан. — Провокаторша. — Сволочь. — Причем здесь сволочь? Я тебя так не называл. — Я на будущее. От тебя что хочешь можно ожидать. Ближе ко мне иди, заблудишься, ищи тебя потом. — Так, значит, ты признаешь, что я тебе нужен? — Конечно, нужен. Когда появятся у нас тапочки, будешь мне приносить. — Все, я с тобой не разговариваю. — Я тоже. Едва не разругавшись вдрызг, мы все-таки добрались до небольшой поляны с земляным холмом, поросшим кустарником, расположенным у самого подножья большой скалы. С трудом продрались через заросли вьющихся колючих растений и вышли на небольшую полянку. Герда опять требовала нести ее на шее, но получила категорический отказ. Ножками пускай топает. — И зачем ты меня сюда привела? — угрюмо поинтересовался я, примеряясь к зловещего вида колючке, впившейся в руку. — Не спеши. Иди за мной… — Герда зашла с противоположной стороны холма и выдрала несколько молоденьких деревьев. — Вот, смотри. — Японский городовой!.. Откуда она здесь?.. — Я чуть не сел на землю, увидев что-то очень похожее на… Да нет, не может быть… — А я откуда знаю… — Герда озадаченно пнула ногой покрытый налетом ржавчины металл. — А вообще, что это? — Ничего не понимаю. Даже отказываюсь понимать. Подводная лодка? — Я отошел на пару шагов и уставился на пузатую металлическую сигару с небольшой, вроде командирской башенки у танка, надстройкой сверху, действительно очень смахивающую на мини-подводную лодку. — Как ты ее разглядела? — Какая разница? Главное, заметила ее я, — гордо заявила эстонка и даже указала на себя пальцем. — Я! Понятно? Вот и слушайся меня. Я главная. А ну быстренько очищать это от зарослей. — Сейчас. Разбежался. Женскую диктатуру еще никто не объявлял. Давай, помогай… Через час работы мы почти полностью расчистили странный артефакт. Никак иначе его и не назовешь. Сам посудите, корпус — примерно десятиметровой длины и высотой в полтора человеческого роста, почти полностью повторяющий свой формой обычную сигару, но довольно сильно сплюснутую снизу и сверху. Полное отсутствие каких-либо рулей и винта, как по мне, обязательных для подводной лодки. Да еще, вдобавок, в корпус из черного, едва покрытого коррозией металла, врезаны горизонтальные кольца серебристого цвета, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся… — Серебро? — Герда соскребла патину своей пряжкой-ножом. — Или платина? — Скорей всего «или»… — наобум брякнул я, вскарабкался наверх и принялся отдирать пласт мха с трубы, очень напоминающей перископ. — Нет, серебро, — упрямо настояла на своем эстонка. — Платина… — я наконец расчистил окуляр и не без внутреннего содрогания заглянул в него. — Зараза, ничего не видно. — Ты специально мне противоречишь? — возмутилась Герда. — Видимо, да… — Я спрыгнул вниз и подошел к девушке. — Ладно, пусть будет серебро, только для нас сей факт, не имеет почти никакого значения. Для меня так точно. Нет, сами посудите. Эта посудина здесь смотрится, как… как, к примеру, подводная лодка в степях Украины. Впечатляющий рояль в кустах. По сравнению с самим фактом нахождения подобного артефакта, особенности его устройства для меня как-то не очень важны. Но с другой стороны, все-таки внушает надежду. Надежду на то, что мы рано или поздно найдем людей. — Для меня имеет, — буркнула Гертруда и подковырнула лезвием ножа небольшой выступ на корпусе. — Смотри… Выступ оказался маленькой панелью на скрытых петлях, за которой в неглубокое обрезиненное углубление, была вставлена обычная телефонная трубка из черного эбонита. — Переговорное устройство? — Очень ценное наблюдение… — фыркнула эстонка, сняла трубку, нажала на небольшую кнопку рядом и заговорила в нее на немецком языке. — Hallo… hallo… Gibt es jemanden am Leben? Melden dich… — А почему не на монгольском? — почти искренне удивился я. — Попробуй еще на эстонском… — Читай… — Герда ткнула пальцем в надпись на обратной стороне панели. — И заткнись пожалуйста. Пришлось прикусить язык. Надпись действительно оказалась на немецком языке и гласила, что сие устройство и есть переговорный аппарат, определенной модели, обозначаемой мудреной аббревиатурой. Ну и инструкция по пользованию, конечно. Очень интересно. Как говорил один мой хороший знакомый, впору тяпнуть водочки, ибо без таковой ни хрена не разберешь. Не многовато ли, за последнее время, сакральных откровений? Ладно, то что нас занесло в неведомые дали, уже понятно и ничего с этим не поделаешь. Но причем здесь немцы, а точнее фашисты? Да-да, вы не ослышались, именно фашисты, так как под надписью была намалевана разлапистая свастика, которую эти товарищи лепили по своему обыкновению, куда надо и куда не надо. Да и сам вид, невероятно архаичной телефонной трубки, свидетельствовал о том, что сия конструкция как раз времен второй мировой, если еще не более древний. М-да… а может, я свихнулся и теперь резвлюсь в горячечных фантазиях? Уж как-то все нереально. Можно даже сказать — бредово. Надо срочно лезть внутрь и разбираться, а иначе, смысла нашего пребывания возле этой железяки я не вижу. Герда, прогнозировано, так и не смогла ни до кого докричаться и теперь стояла у носа конструкции, озадаченно рассматривая что-то очень похожее на люк. — Гипнотизируешь? — Эта штука, получается здесь уже лет семьдесят стоит… — задумчиво сказала эстонка, не обратив на подколку никакого внимания. — Значит, глупо надеяться, что в ней есть кто-то живой. — Вы девушка, сама очевидность, — сделал я комплимент и попросил. — Дай вискарика хлебнуть, а то без сто грамм с этой хренью не разберешься. — Точно… — вздохнула эстонка и полезла в рюкзачок. — Держи, только без фанатизма, совсем мало осталось. А вообще, давай перекусим, я уже проголодалась, а уже потом будем пытаться открывать эту консервную банку. — Давай… Сказано — сделано, мы взобрались на подходящий плоский валун и разложили припасы, уже превратившиеся в один комок непонятной биомассы. Впрочем, сей момент никого не смутил — есть хотелось с каждой секундой все сильнее. — Я ничего не понимаю… — Герда впервые с момента нашего знакомства выглядела очень растерянной. — Не мудрено… — я взял ломтик вяленного мяса, опять обратил внимание на перстень эстонки и собравшись с духом, поинтересовался у нее: — Извини, может не ко времени, но я тебя хотел спросить. У тебя много вещей из того времени. Кольцо — это же кольцо «Мертвая голова» Знак отличия СС? Портсигар, фляга. Какое это имеет к тебе отношение? На фоне увлечения нацистами у вас в Эстонии, это понятно, но мне кажется, не в этом дело. Просто увлекаешься или?.. — Откуда ты так хорошо разбираешься в этом? — равнодушно спросила у меня Герда. — Я много знаю про ту войну. Много читал. Было время, даже реконструкциями баловался. Вот отсюда и знания, но про оружие, конечно, я больше знаю. — Понятно, — Герда отвечала мне с очень серьезным видом. — Ну что же, расскажу. Я думаю, ты должен это знать. Так вот, мой дед был штурмбанфюрером СС. Немцем. Он встретил в Эстонии мою бабушку — эстонку Магду Мартинсен. Была большая любовь. В начале сорок четвертого года, родилась моя мать. Они тайно поженились, все было просто отлично, дед собирался забрать мать в Германию, но потом неожиданно пропал. Уехал в Германию, якобы готовить дом к приезду жены и не вернулся. Хотя нацисты относились к эстонцам, как к арийцам второго сорта и подобные связи не очень одобряли, бабушке все же сообщили, что он погиб при выполнении боевого задания. Вот эти вещи, как раз остались от него — дед уезжая оставил их, как свидетельство того, что вернется. Бабушка умудрилась уцелеть во время красных чисток и сохранить все это. Потом хранила мать. А когда умерла мама, стала хранить я. Вот и все. Ты не подумай… для меня это прежде всего вещи моего деда. Ублюдка Гитлера и его свору помешанных извергов, я тоже ненавижу. Они извратили и убили идею национал-социализма. Пойми, эта идея может быть спасением от того, что творится сейчас в мире. В Европе, да и у вас тоже. Ты даже не догадываешься, до чего там дело дошло. Хотя ладно, это тема совсем другого разговора… — Понятно… — Что тебе понятно? Ты же русский и должен по определению ненавидеть нацистов? — Герда испытующе на меня посмотрела. Я даже почувствовал какие-то опасения в ее взгляде. Ну да, на лицо западные стереотипы в отношении русских. Боится, что я с воплем «За Сталина», ринусь ее дезавуировать, мотивируя сей акт, идеологически неправильными предками. Тьфу, ты темнота какая… Значит будем опровергать шаблоны и стереотипы. — Я и ненавижу. А ты причем? — Я кинул в рот последний кусочек вяленого мяса и встал. — По архивам пробовала узнать, что с дедом случилось? — Пробовала, — вздохнула Герда. — Дед не строевым офицером был, а научником — профессором кафедры теоретической физики Гамбургского университета. Правда идейным — в НСДАП вступил еще до пивного путча. А эсесовцем он стал, когда организацию, в которой он работал, перевели под крылышко Гиммлера. Но это уже совсем другая история. Словом, я ничего не нашла. Почти ничего. Могу только предполагать, что он служил в Аненербе. Слыхал про такую контору? — Да, только по большей части, домыслы из желтой прессы. Ладно, пошли Genossin Gerda, нас ждут великие дела. — Тамбовский волк, тебе Genossin, — буркнула эстонка и широко улыбнулась показывая, что она пошутила. — Не дуйся. Пойдем, я научу тебя взламывать подводные лодки. — Это не подводная лодка. Разве что когда-нибудь была ей, но потом ее переделали. — Какая разница, все равно научу. Но проникнуть в странный аппарат, оказалось совсем не простым делом. Он лежал с наклоном в нос, полузарывшись в каменную осыпь — таким образом, что передний входной люк был до половины засыпан. А с нашими возможностями, то есть голыми руками, его освободить не представлялось никакой возможности. К тому же, даже если бы мы умудрились это сделать, то все равно, снаружи, не было никаких запорных механизмов. Короче — никаких дверных ручек не наблюдалось. Млять… — А этот? — Герда взобравшись на аппарат топнула ногой по его поверхности. — Вот только он… — Что он? — Я залез к ней. — Ну да… Небольшой овальный люк рядом с надстройкой, до такой степени искорежила ржавчина, что он практически сливался с поверхностью. Но в отличии от переднего, он был оборудован чем-то очень похожим на кремальеру. — Надо покрутить… — Эстонка ухватилась за штурвал. — Ну что же ты? Помогай… Я секунду помедлил, разглядывая аппетитно отставленный задок девушки и полез вниз. — Это как понимать? — возмущенно завопила Герда. — Сейчас узнаешь… — Подобрал здоровенный камень и в три удара сбил с корпуса поручень — еще довольно крепкую на вид металлическую трубу. — Как раз хотела тебе подсказать, — разочарованно буркнула эстонка. — Я прочел твои мысли Труди. Вот теперь помогай… Но даже общим усилиями, у нас ничего не получилось — ржавчина намертво заклинила механизм. Долбаные конструкторы, клятой посудины состряпали корпус из какого-то суперустойчивого к коррозии металла, а вот на запорном механизме люка, почему-то сэкономили. Сволочи по определению. Пришлось набрать каменюг и оглашая окрестности интернациональным матом, долбить, чуть ли не до посинения. Я ободрал себе все ладони, уже полностью отчаялся и решил плюнуть на это бесполезное дело, как вдруг кремальера отчаянно взвизгнув, поддалась. Зашипел воздух, втягиваемый внутрь через образовавшуюся щель. — Вот… — Герда отдуваясь примостила свою попку на надстройку. — Я же говорила, что я сильная. — Пр-р-росто м-могучая… — я поднапрягся и действуя трубой как рычагом откинул люк. Наполовину, дальше не получилось — застрял намертво. — Знаешь… — Герда брезгливо отмахнулась от облачка пыли, вылетевшей из люка. — Похоже, мы первые за семь десятков лет, кто в эту штуку заглянет. — Похоже… — я осторожно посмотрел внутрь, но ничего кроме лесенки, уходящей вниз, не рассмотрел. — А если там зомби? — нервно усмехнулась девушка. — Некоторые писатели очень правдоподобно описывают. — Ну, да… зомби и драугары… — внутрь как-то сразу перехотелось лезть. — Боишься? — Герда испытующе заглянула мне в глаза. — Я? Да никогда… — из чувства противоречия брякнул я. — Ты это… Посиди здесь, а я внутрь, на разведку. Если все нормально, то позову. И не надо глазами сверкать, считай, что это ты меня послала, как наименее ценного кадра. Которого не жалко. — Ты единственный. Поэтому, хоть и малоценный, но стратегически важный. — Герда, по своему обыкновению, оставила последнее слово за собой, но возражать не стала. — На, держи. Эстонка выудила из сумочки ручку с вмонтированным в нее фонариком и тонкую газовую шаль. — С фонариком понятно, но ты еще получишь за то, что раньше его не показала. А тряпка зачем? — Сам ты тряпка! — возмущенно фыркнула эстонка. — Знаешь сколько она стоит? Личико себе замотаешь. Бактерии всякие, микроорганизмы. Мало ли что там может быть? К примеру, в египетских гробницах… — Вот только про гробницы не надо… — я прервал зловредную эстонку, замотал морду шалью и полез вниз. Слез, и сразу присел, выставив перед собой фонарик и револьвер. Итак… К моему величайшему удовлетворению, никакой нежити я не заметил. Ну и живых, конечно, тоже. Это в крохотном отсеке, отделенном переборками от остальных помещений. В других пока не знаю — черт знает кто может быть. А здесь, какие-то непонятные приборы, на полу рассыпающаяся в крошку резиновое покрытие, под потолком трубы и толстые жгуты кабелей. Пыли на поверхностях почти нет. Воздух до предела спертый, даже с учетом того, что люк открыт. Значит, лезть дальше, пока основательно не проветрится, в крайней степени неблагоразумно. А вообще, сука, до неприличия страшно. Ноги, руки трусятся, с башки пот так и льется, сердце стучит как взбесившийся метроном — словом, весело. — Ну что там? — зловеще поинтересовалась Герда, едва не доведя меня до энуреза. — Ничего… — Ну и ладно… ты смотри, поосторожней… — силуэт закрывающий люк исчез. — Тьфу на тебя, паршивка… — я ругнулся, стволом Кольта толкнул люк на переборке, а потом замер на месте, прислушиваясь к тишине. В фильмах-то, зомбаки как-то скребутся, даже мычат кажется. Должен услышать… Посидел минут десять — абсолютная тишина. Это внутри, а вот снаружи… Прислушался и рванул по лесенке наверх. Твою же кобылу в дышло… Герда орет… А вернее не орет, а азартно взвизгивает… Пулей вылетел наружу и увидел, как эстонка со своим копьецом изображает Георгия Победоносца, побивающего змея, а на нее нападает большая ящерица, метра в два длиной, с растопыренными на голове ярко-красными перепончатыми шипами, похожая от этого на небольшого дракончика. Эстонка зачем-то одной рукой придерживала шортики, а второй тыкала копьем в гада, азартно вскрикивая и успевая элегантно уклоняться от его бросков. — Твою дивизию… — ждать, чем закончится эта коррида, я не стал, подбежал и с размаха двинул рептилию по башке трубой. Раздался глухой стук, голову варана впечатало в землю, но проклятая ящерица мотанула хвостом и сшибла меня на землю. Причем, падая, я здорово саданул себя же, своей трубой по колену. Матерясь перекатился и уже вскочил, собираясь припечатать гада еще раз, но эстонка успела всадить копье в башку оглушенной твари. Гадина еще дергала лапами с впечатляющими когтями и шипастым хвостом, но потенциально уже сдохла. — Какого хрена? — в бешенстве заорал я. — Почему меня не позвала. Я бы ее пристрелил. Герда немного смутилась, быстро подтянула и застегнула шортики, покраснела и ответила: — Зачем?.. Патронов мало, да я бы и сама справилась… — А если бы оно тебя сожрало, что мне тогда одному… — я осекся, не желая показывать реальную глубину моего горя от утраты вредной девицы. — Какого хрена вообще слезла? — Ну… — Что ну? Не понял? — Что тебе непонятно, дурак⁈ — вдруг заорала Герда. — Пописать я слезла. А тут эта гадость подкралась и чуть меня за попу не укусила… Не ржи, скотина, кадык вырву. Знаешь, как я испугалась⁈ Как дам сейчас по башке… — Все, все, не буду… не дерись… попа хоть целая?.. — Я чуть не подавился от смеха. — Целая. Знаешь, как я ее берегу, — очень серьезно ответила Герда, и сама расхохоталась. — Ты тоже хорош, герой. У тебя такое лицо зверское было, когда ты ее двинул. — И ничего не зверская. Как у нормального героя. Словом, героическая лицо, — я вдруг смутился. От чего интересно? — Герой, герой… — Эстонка захохотала. — Я и без тебя ее победила бы. — Не победила. — Говорю же, ей конец приходил. А ты реально испугался за меня? Ну скажи? — Все, отстань. Дракона твоего вечером съедим, а пока марш на верх. — Раскомандовался тут… Общими усилиями ящера затащили на валун, а потом забрались на лодку. Или как там оно, в реале, называется. Дышалось внутри уже гораздо лучше, и я решительно открыл люк на левой переборке, ведущий в носовой отсек капсулы. Лучик света метнулся по приборам и… И чуть не получил разрыв сердца — луч выхватил из темноты допотопный резиновый скафандр с круглым, заляпанным чем-то изнутри, прозрачным шлемом, пристегнутый привязными ремнями к металлическому креслу. — Млять… — я наконец разглядел, что скафандр на груди разорван и из него торчат сероватые человеческие ребра. — Ну что там? Не молчи… — в отсеке раздался приглушенный голос Герды. — Да пошла ты… — я в сердцах ругнулся и поводив фонариком обнаружил еще три кресла — тоже не пустые. Кресла располагались как-то странно, три в ряд, по левую сторону узенького прохода, а четвертое, которое я осмотрел первым, с правой стороны. Впрочем, почти сразу все стало понятно; остальное место занимали приборы — металлические ящики, утыканные допотопными циферблатами и верньерами, вдобавок, опутанные жгутами армированных проводов. — Кто же вы такие?.. — Я осторожно приподнял склоненный к груди шлем, посветил фонариком стараясь рассмотреть лицо трупа и чуть не заорал от ужаса. На меня смотрел обтянутый черной кожей череп, с пустыми провалами глазниц и отвисшей челюстью, утыканной желтыми, нереально длинными зубами. Женский череп — обрамленный волнистыми, русыми локонами. Освещенный только слабым лучом света, он смотрелся особенно страшно. И зловеще… — Не стреляй! Не стреляй… — позади раздался голос Герды. — Какого хрена⁈ — прошипел я, оборачиваясь. — Тебе, что… Но не договорил, шлем выскользнул из рук, оторвался от скафандра и с неожиданно громким стуком грохнулся на пол. Череп выпал и прокатившись, уткнулся в ногу эстонки. Мама… Я чуть не проверил — не обмочился ли я со страха, но неимоверным усилием воли сдержался. Если так, то уже поздно. Но вроде нет. Сука, выпросил на свою голову приключений… — Что тут у нас? — Герда присела и спокойно прикоснулась к светлым кудряшкам. — Тебе не кажется, что это была женщина? — Очень ценное наблюдение… — буркнул я, отчаянно завидуя железному самообладанию девушки. — И не страшно совсем? — Страшно, — серьезно ответила Герда. — Очень. Так же, как и тебе. Живые всегда боятся мертвых, даже если и не показывают это. Интересно, почему, а вернее — от чего, они умерли? Я помедлил с ответом, рассматривая трупы. Очень интересный вопрос. У одного разорван на груди скафандр, у остальных вроде как целые. Все так и остались пристегнутые к креслам, то есть не успели отстегнуться. Или не смогли. Погибли от удара? Так конструкция целая, даже герметичной осталась. Тогда что? Какая-нибудь страшная перегрузка? Декомпрессия? Кажется, тела мумифицировались… или почти мумифицировались. Ладно, хватит строить их себя эксперта, все равно ни хрена не соображаю. Да и неважно это, по большому счету. Важно другое — кто они? Но тут же встает другой вопрос: не менее, а может даже более, насущный. Где находимся все мы? И думаю, ответ на него принесет и остальные разгадки. — Если судить по логике вещей, все достаточно просто… — Герда сделала несколько шагов по проходу и показала рукой на один из скафандров. — То, что они из Германии времен Третьего Рейха, сомнений не вызывает. Видишь эмблему на груди? Я поднес фонарик и разглядел на эмблеме овал, в котором был изображен меч, обвитый лентой и какую-то надпись руническим шрифтом по окружности. Deutsches Ahnenerbe? Аненербе? Ну ни хрена себе… — Это люди из Аненербе, — продолжила эстонка. — Той самой организации, в которой служил мой дед. Эта контора занималась очень разной научной деятельностью. Впрочем, и ненаучной, тоже. Бесноватый садист, просто обожал разные мистические штучки, и ему во всю подыгрывали его присные. Но здесь мистикой не пахнет. Значит, они производили какой-то научный эксперимент, возможно, даже, это тот космический полет, о котором проскакивала информация в желтой прессе. — На космический корабль, сия лоханка не похожа. Где двигатели? Да и вообще, подобное практически невозможно даже сейчас, не то что в те времена. — Может и нет, — согласилась Герда. — Тогда, я не исключаю даже машину времени. — Бред какой-то. Машина времени, космический полет. Инопланетян еще не упомянула. Давай, лучше обыщем здесь все… — Давай. Я вообще уже есть хочу… — Иди готовь своего ящера… — А может здесь что-то съедобное найдем? — Герда неопределенно ткнула рукой куда-то в угол. — Шоколад, например. — Ага, семидесятилетней давности… — я осторожно поймал шлемом вывалившийся череп и отложил в сторону. — Вот от пулемета, я бы не отказался. Но с мечтой пришлось расстаться. Никакого оружия в носовом отсеке не нашлось. Даже завалященького пистолетика. Громоздкая аппаратура, целый прорезиненный баул документации, как ни странно, в отличной сохранности, ящики с приборами непонятного назначения, ну и, собственно, трупы. Три мужских и один женский. На скелетах под скафандрами был надето теплое шерстяное белье, на шейных позвонках висели овальные медальоны. Медальоны обычные, цинковые овалы с перфорацией посередине, но маркировку я расшифровать так и не смог, хотя довольно неплохо соображаю в подобных вещах. Впрочем, ничего в этом удивительного — не с обычными солдатиками дело имеем, а с одной из самых тайных организаций Третьего Рейха. Тудыть его в качель. — Посмотри, — Герда протянула мне несколько снимков. — Что-то очень знакомое… Я глянул на склейку черно-белые фотографий, на которой была изображена панорама какой-то горной гряды. — Горы, как горы. Труди, давай сначала с бумагами наверху разберемся. Здесь ни хрена не видно. — Ладно Макси, — вздохнула эстонка. — Нет, ну должен же здесь быть шоколад… — Ищи, если должен быть. Все, идем в кормовую часть. В следующем отсеке, почти все место занимала большая стационарная установка, чем-то похожая на обыкновенный генератор. Точней определить ее предназначение у меня как всегда не хватило знаний. А вот у стен, лежали тщательно закрепленные металлические контейнеры. И даже кажется… Щелкнули замки, я попробовал приподнять крышку, но не смог, прокладки из резины спеклись со временем в одно целое. Еще немного возни и… — Наконец-то… — я разорвал фольгу укрывающую содержимое контейнера, взял в руки большую коробку, обтянутую прорезиненной тканью, прочел надпись на ней и сунул в руки Герде. — Держи свой Schokolade. Только на твоем месте, я поостерегся бы его лопать… — Когда сиськи вырастут, будешь на моем месте… — эстонка живо выхватила у меня коробку и попискивая от нетерпения принялась вскрывать упаковку. — Может сначала все вынесем наверх? — Я попытался воззвать к совести девушки. — Ну не видно же ни хрена. — Заткнись… — эстонка наконец добралась до вожделенной плитки шоколада и с урчанием впилась в нее. М-да… а я, к примеру, вообще к сладкому равнодушен. Но малюсенький кусочек шоколада, милостиво выделенный Гердой, все-таки попробовал. Шоколад как шоколад, правда горький и твердый как камень. Даже странно, что он не испортился. И колечко колбаски, запаянное в целлофан, на вид как свежее. И баночка паштета из индюшиной печени не вздулась. Чудеса, да и только. Правда, ящики упакованы на славу, да и в лодку доступа воздуха, скорей всего, почти не было. Но это все лирика. Где, мать вашу, оружие? Долго таскали содержимое первого ящика наверх, разбогатев на два десятка коробок с разными пайками, походную мини-кухоньку с кое-какими припасами для приготовления пищи и контейнеры с личными вещами покойников. Но в них пока не лазили — было чем другим полезным заняться. А потом взбрыкнула Герда и категорично потребовала похоронить погибший экипаж. В ультимативной форме, даже с настроем скандалить, если я откажусь. — Давай… — я решил повода для скандала не давать, опять же, не дело мертвых без погребения оставлять. — Не понимаю тебя… — личико Герды выглядело озадаченным. — Что ты не понимаешь? — я все-таки распотрошил один из контейнеров с личными вещами и с диким удовлетворением, увидел мужской несессер. — Они же эсесовцы? — эстонка ткнула рукой в лодку. — Ты должен их ненавидеть… — Ну и что? К примеру, у меня прадед был белогвардейцем, воевал со своим дядей, который был комиссаром. А отец уже сражался с нацистами. Какие-то вы в своих Европах двинутые. Мертвые, в любом случае, должны быть похоронены. А кто они — так это совершенно неважно. — Спасибо… — неожиданно поблагодарила эстонка и взяла в руки, лежавший в контейнере пакет из плотной бумаги. — Смотри, здесь какие-то фотографии… — Займись лучше делом… — я не договорил, так как эстонка, глянув на первый снимок, взволнованно вскрикнула и стала лихорадочно перебирать остальные. — Что с ними не так? Герда молча сунула мне фото, на котором был изображен статный мужичок в тирольской шляпе и ружьем за плечом. С небольшой профессорской бородкой и добродушным лицом. Рядом, приобняв его за талию, стояла симпатичная белокурая девушка, тоже в охотничьем облачении. Веселые счастливые лица, видно, что не притворяются, а радуются друг другу по-настоящему. Ну и? На мой молчаливый вопрос, Герда коротко ответила: — Мои бабушка и дедушка. У нас дома точно такая же фотография есть. Что тут скажешь? Жизнь нам подкидывает удивительные ребусы, причем, иногда сама же их и решает. Воистину, нереальное и реальность так переплетаются, что порой отличить одно от другого практически невозможно. Попробовал себя представить на месте Герды, не смог, а потом просто подобрал удобное место и стал молча копать могилу. Где-то через час эстонка присоединилась ко мне и тихонько сказала: — Спасибо тебе Максим. Там еще есть дневник дедушки… — Потом расскажешь. Ты сможешь определить кто из них твой дед? — Да. У него на шее цепочка, которую ему подарила бабушка… — эстонка продемонстрировала простенькую цепочку с овальным медальоном. — Его мы похороним отдельно… Я сделал кресты и нацарапал имена на кусках дюраля. Герда причитала католическую заупокойную молитву, а потом мы засыпали могилы. Не знаю, как Гертруде, а мне на душе стало легче. Кто бы вы там ни были — покойтесь с миром. Время до темноты оставалось немного, и я решил сварганить что-то вроде кулешика, благо мы теперь стали неприлично богаты. Даже походный набор посуды присутствует. Дело нехитрое, банку тушенки в котелок с водой, потом пшенный концентрат и специи. Теперь ждем, периодически помешивая и наслаждаясь ароматами. Ну и пропуская по грамулечке отличного раритетного коньяка. Словом, все тридцать три удовольствия. Я, по сути, довольно избалованный комфортом современный житель мегаполиса, воспринимал эти крохи цивилизации особенно остро. Скорее всего на контрасте, с нашим, еще недавним, полностью сиротским положением. Воистину, чтобы научится чувствовать роскошь, надо сначала побыть нищим. Благодать, одним словом. Герда наконец оторвалась от дневника своего покойного деда: — Я уже все примерно знаю. Ну… почти все… — Как ты? — Спасибо… — вежливо кивнула эстонка. — Сейчас уже лучше. Правда, очень переживаю, что моя мать и моя бабушка уже никогда не узнают, что случилось с дедом. — Зато, ты знаешь… — я попробовал кулешик и потянулся к тарелкам. — Будем есть, а ты мне все расскажешь. — Дед участвовал в проекте «Асгард». Знаешь, что это? — Эстонка осторожно подула на ложку. — Что-то типа мифического города или страны, где живут души предков? — Я накапал коньяка в металлический стаканчик и передал Герде. — Давай сначала выпьем, а то я чувствую, что без алкоголя мне будет очень трудно воспринимать этот бред. — Ага… — эстонка осторожно взяла стопку в руку. — Так вот, если вкратце, искали Асгард, а нашли вот это место. Была экспедиция в Тибет, там ученые добрались до каких-то странных технологий, потом разведчики сперли у американцев еще какую-то информацию. Оказывается, Штаты уже полным ходом чем-то подобным занимались. Так вот, в итоге, ученые Аненербе смогли воспроизвести технологии и наобум отправили пионера-смертника, считай в никуда. Какое же было их удивление, когда смертничек вернулся. Правда, в виде фарша размазанного по стенкам капсулы, но с фотоаппаратом, полным отснятой пленки и записями, свидетельствующими о том, что он попал на другую планету. Вполне пригодную для жизни. А вот эта, уже вторая экспедиция. — Эта? — я ткнул рукой в аппарат. Герда опрокинула в себя стаканчик и согласно кивнула: — Да. Именно она и возглавлял ее мой дед. Они не планировали возвращаться, а просто должны были установить маяк, по которому должны были навестись остальные переселенцы. Истинные арийцы, собирающиеся построить Четвертый Рейх и прочее бла-бла-бла. А вообще, дедуля был козел еще тот. — Почему козел? — переспросил я, стараясь переварить полученную информацию. — Он знал, что никогда не вернется и сознательно бросил бабушку и мать. Типа, принес в жертву арийской идее. Сволочь… — Герда выпила и явственно всхлипнула. — Стоп, подожди… — Я остановил эстонку и чуть не сошел с ума от внезапной догадки. — Так что, получается здесь уже Четвертый Рейх? — Нет, скорей всего нет… — отрицательно покачала головой Гертруда и подставила мне стаканчик. — Наливай… Ага… Какой к черту Рейх? Технология перехода еще до конца не была отработана — сам видишь, что случилось, да и вообще, они фактически бежали с Пенемюнде, когда там уже рвались снаряды союзников, а саму лабораторию готовили к эвакуации. К тому же, им значительно урезали финансирование, так что флот грузовых и пассажирских капсул еще даже не начали строить. — Так какого хрена они поперлись, считай, на верную смерть? — До меня смысл слов Герды доходил как сквозь туман. — Идейные, — развела руками эстонка. — Такие нередко встречаются среди ученых. Оспу себе прививают, лекарства испытывают на своем бренном организме. Одним словом, энтузиасты — они такие энтузиасты. Вот и этот придурок исписал половину дневника о своей решимости отдать жизнь во имя науки и партии. А про бабушку и маму, всего пару строк черкнул. — М-да… — я не нашел слов и вместо этого подлил Герде коньяка. — Так что, получается мы на другой планете? — На другой планете, или в другой реальности, — ответила здорово захмелевшая девушка. — Или, черт его подери, Асгарде. Или вообще… Короче, эти придурки сами не знали… Очешуеть! До меня наконец дошел смысл сказанного. Это что получается? Египетская сила… А если эта планета необитаемая? Стоп… стоп… Очень много писали, про это самое Аненербе, вплоть до летающих тарелок и Антарктиды с таинственной базой, но ни словечка о том, что эти придурки могли перемещаться между мирами. А они таки перемещались. Ну не может быть так, чтобы информация не просочилась. Опять же, американцы, насколько мне известно, приняли остатки ученых вместе с документацией. Значит, что? А вот что! Нас же сюда каким-то образом переместили, значит проект не только не пропал, даже наоборот, вполне себе развивается. А что? Может и тайно… Тьфу ты, это уже из области фантастики. Ну не может такая программа так долго оставаться секретно. Или может? Нет, без сто грамм не разберешься. И вообще, рано панихиду служить, можно сказать, я только жить начал… Рука потянулась за бутылкой и нащупала пустое место. Поднял глаза и обнаружил, что спортсменка, активистка и просто красивая эстонская девушка Герда Мартинсен, как последняя алкашка глотает из горла коньяк. Коньяк Камю, образца 1932 года — дико раритетный и от этого, наверное, страшно дорогой. — Радость моя… — я перехватил бутылку. — Что ж ты творишь… — Да? Ты мне признаешься в любви? — эстонка расхохоталась и полезла обниматься. — А почему раньше ты был такой букой? Да уж… Неимоверными усилиями загнал эстонку в капсулу и уложил спать на пустые контейнеры. Тоже, неимоверными усилиями. Чуть ли не сказочки рассказывал. Но справился. Сам вылез наверх, растянулся на валуне и раскурил французскую сигаретку из пайка. Ничем голову себе не забивал, просто наслаждался жизнью. Я до сих пор жив, рядом со мной красивая девушка, что еще надо для счастья? Немного задумался и уверенно ответил сам себе: — Нужен пулемет. Или пушка. Как по заказу, в кустах завыла какая-то тварь и меня как ветром снесло в капсулу. Ладно, утро вечера мудренее. Нет, без пулемета никакой жизни. А вообще, мне пока все нравится. Даже есть возможность самоутвердиться, победив какого-нибудь монстра. Правда, возможность быть съеденным, тоже никуда не делась. Ночь прошла спокойно, если не считать диких воплей какой-то твари, до самого бесновавшейся за бортом. Но, в капсуле мы себя чувствовали достаточно сухо и защищенно, поэтому на неугомонную зверюгу просто наплевали. Пусть надрывается, болезная. Эх, пулеметик бы… Поднялся рано утром, задолго до того, как проснулась Герда и поплескав водичкой в мордочку, вознамерился сварить кофе. Я-то, больше по чаю выступаю, а девочка обрадуется. Должна, во всяком случае. Разложил довольно удобный походный таганок, поджег таблетку сухого спирта, подивившись, что такая древность еще работает и в котелке закипятил воду. Теперь, пару ложек отлично сохранившегося, бразильского кофе и порядок. Ну и персонально, для эстонской сластены, вскрыл батончик шоколада. Тоже, кажется, бразильского. Роскошно, однако. Помнится, вчера поутру мы трескали полусырого крокодила, а тут на тебе… — Труди… Подъем алкоголикам… — Сам дурак… — Герда открыла припухшие глазки, втянула в себя ароматный парок поднимающийся над кружкой и удивленно буркнула. — Это мне, что ли? — Нет, Мао Цзэдуну. Вставай уже, дел полно. — Дурак. Все испортил… — Гертруда сладко потянулась. — Нет чтобы с поклоном презентовать и покорно молвить, милостивая госпожа, кофе подан… — Обойдешься… — Хам! Хочу писать… — Здрасьте, тебя горшочек принести? — Я же говорю хам. Идем посторожишь меня. Что-то местные драконы, к моей попке очень неравнодушны, — Герда выгнулась, критически рассматривая вышеупомянутую часть тела и чуть не облила меня горячим кофе. М-да… я тоже… это… как бы, неравнодушен… Утренний моцион затянулся. Ближайший ручеек протекал довольно далеко, к тому же, Герда, распотрошив личные вещи Хельги Мюллер, так звали единственную женщину из погибшего экипажа, вооружилась ее туалетными принадлежностями и провела моцион по полной программе. А я сидел с револьвером и ее охранял, с удовольствием тайком рассматривая идеальную фигурку эстонки. По своему обыкновению, она этим моментом абсолютно не парилась. Герда, заступив на пост, наоборот рассматривала меня самым бесстыдным образом и отворачиваться напрочь отказывалась, мотивируя это заботой о моей безопасности. — Не вопи, что я там не видела? И вообще, ты так акцентируешь на этом внимание, что я начинаю подумывать о твоем душевном здоровье. Или ты извращенец, или… или, гей. Все… не начинай. Если я буду отворачиваться, не просматривается сектор с твоей стороны. И не забывай, я этим делом деньги зарабатываю. И вообще, здесь слишком много деревьев, и вода далеко. Надо возвращаться в первый лагерь. Там и вода рядом, и вообще ее больше. Обзор тоже лучше. Пришлось согласиться, впрочем, я тоже особенной стыдливостью не страдаю. В туалетном несессере, как и ожидалось, станки Жиллет отсутствовали. Пришлось справляться с опасной бритвой «Золинген». Да, той самой, упомянутой в сотнях фильмов и книг. И довольно успешно справился, благо подобный опыт имею. Общая бодрость организма, после водных процедур повысилась в разы, и я принялся рьяно шмонать капсулу. И почти сразу, нешуточно озадачился. — Труди!.. — я с удивлением рассматривал парадный эсесовский китель при полных регалиях. И не только его; разного вида формой, аккуратно упакованной в пергаментную бумагу, был заполнен целый контейнер. — Отстань… — Эстонка наслаждалась солнечными ваннами и в капсулу лезть наотрез отказалась. — Представь, тут… — Ну что? — девушка соблаговолила спустится внутрь. — А-а-а… это деда. Он как раз был штурмбанфюрером. — Это понятно. Им что, больше нечего было с собой взять? Я бы, к примеру, взял пулемет. И патронов побольше. — Пуле-ме-ет… — передразнивая меня протянула Герда. — Фетишист. Я уже представляю, как ты водишь шомполом в стволе и постанываешь:… глубже, глубже… папочка сейчас сделает тебе хорошо… — Наглые инсинуации. И вообще… — я собрался всерьез возмутится, но Герда бросила на контейнер небольшую книжечку. — Это инструкция по встрече с предполагаемыми аборигенами. Планировалось общаться с ними, при полных регалиях. Для пущего устрашения германской мощью и тевтонским сумрачным гением. Тут где-то еще есть флаги, патефон с маршами и ящик стекляшек для подарков. Они даже подумать не могли, что эти самые аборигены, могут быть на порядок выше их в развитии. Придурки. Теперь все понятно? Да… оружия может и совсем не быть, так как они предварительно закинули сюда пару грузовых контейнеров со снаряжением и стволами. На них маячки стояли, но сам понимаешь… — Понимаю, — уныло буркнул я. — Точно придурки… Настроение не просто упало, оно спикировало ниже плинтуса. Разобрал остальные контейнеры, немного порадовавшись отличной палатке, надувным кроватям и емкостям для воды. Патефон тоже нашел… с пластинками… Плашмя бы их в одно место этим деятелем… А это что? Поднял крышку последнего ящичка и завопил от радости — из него пахнуло острым запахом ружейной смазки. — Чего вопишь? — рядом появилась эстонка. — Пулемет что ли нашел? — Сейчас глянем… — я развернул промасленную бумагу и с разочарованием уставился на завернутые в ветошь пистолеты. — Этот будет мой! — Герда ловко размотала тряпку и продемонстрировала Вальтер Р-38. — Ой, а вот еще один Вальтер ППК, красивенький какой… — М-да… — в свою очередь, я примерил к руке увесистый Парабеллум, он же Люгер. — Здоровенная дура… — Это артиллерийская модель, — подсказала Герда. — К нему, где-то кобура-приклад должна быть. — Сам знаю. Называется Lange Р08, то есть «длинный». Был принят третьего июня тысяча девятьсот тринадцатого года на вооружение военных частей Пруссии, Саксонии и Вюртемберга. Мог еще комплектоваться тридцати двух патронным магазином. А вот и он… — я вытянул увесистый барабанный магазин из ящика и сразу же принялся оттирать с него смазку. — Так чего тебе еще надо? — Герда пожала плечиками и прищурившись опять нырнула ручкой в ящик. — Ух ты!!! — Отдай!.. — клятая эстонка держала в руках воплощение моей мечты. По крайней мере, один из ее элементов. — Не отдам, — эстонка со смехом отскочила и показала мне язык. — А что мне за это будет? — Ну и таскайся с этой дурой, — я отвернулся и принялся опять копаться в ящике. — Ну и буду, — Герда почтительно рассматривала пулемет MG-34, ту самую «пилу Гитлера». — И не надейся… — У меня есть кое-что получше, — я выложил из ящика цинки с патронами и достал тщательно укутанный шерстяным одеялом кейс. — И что? — эстонка вынырнула из-за моего плеча и рассмотрев табличку на кейсе сразу протянула мне пулемет. — Все сдаюсь, держи. — То-то же… — Дедушкин… — Герда провела пальчиком по коже и открыла кейс. Тут уже и я засмотрелся. Вы когда-нибудь видели идеальное в своей красоте оружие? В кейсе, на зеленой бархатной подложке лежал дриллинг «Нептун». Трехствольное охотничье ружье штучного изготовления, фирмы Кrigchoff. Изысканная чеканка, благородные линии, шоколадного цвета, матовый, просто светящийся изнутри, орех. Даже не хватает слов, его описывать, настолько красивым казалось оружие. — Он на фотографии с бабушкой стоит с ним, — Герда погладила ружье по прикладу из матового ореха. — Деду, его, сам Гиммлер подарил. — Сам Гиммлер… — передразнил я Герду. — Больно шишка высокая? — Для него, да, — отрезала эстонка и прихватив кейс с тройником полезла наверх. Ну и ладно. Я сосредоточился на оружие и боеприпасах. Так… ЗИП и сменный ствол к пулемету присутствует. Пулемет — это хорошо, но без патронов он не более чем дубина. Патроны нашлись. Два цинка по триста штук и три пустых двухдисковых магазина по семьдесят пять патронов. Да, еще к пистолетам — цинк на пятьсот патронов. Не то, чтобы много, но на безрыбье и сами знаете, в какую позицию станешь. А вообще, эти путешественники, удивительно безалаберные товарищи. Четыре пистолета, охотничья ружбайка и пулемет. Очень странный выбор — вы не находите? Я нахожу. Но, в любом случае, это уже что-то. При экономном расходе боеприпасов, можно год продержаться. Если не больше. А потом что? А хрен его знает. Да и какая разница… А вообще, всякого разного полезного и не очень, у нас образовалось великое множество. Даже меховые комбинезоны с унтами нашлись. Не говоря уже за набор столярных инструментов, лопат, топоров и разных там прорезиненных плащ-палаток. Особо, я порадовался раскладному спиннингу с катушкой и целой коробкой блесен. Завтра и опробую. Но это уже завтра, а сегодня торжественно объявляю пострелушки. Или охоту. Вот как-то, я не очень доверяю семидесятилетним консервам. Все ночь желудок бурчал… — Держи. — Я подошел к девушке, уверенно разбиравшей Вальтер и протянул ей кобуру с ремнем. — Вот еще запасной магазин. — Ага, спасибо, — кивнула эстонка. — К тройнику, чтобы ты знал, два десятка латунных гильз с картечью и столько же пулевых патронов. Но они под тот же калибр, что и пулемет. Прямо в кейсе лежали. — И это… — я тряхнул брезентовой сумкой. — Тут гильзы, порох с дробью, даже патронташ есть. Да и остальной охотничьей снаряги хватает. Дед, наверное, заядлым охотником был? — Был… — угрюмо согласилась эстонка. — А вообще, пошел он к черту. Давай почистим оружие и постреляем? — Не вопрос… Вычищая пулемет от консервационной смазки, а он оказался совершенно новеньким, я порадовался тому, что провалился в эти неведомые епеня, именно с Гердой — на все сто, оправдывающей свое имя. Гертруда, в переводе с древнегерманского означает: «невеста копья». Так реально и есть, даже копье присутствует. А теперь еще и пистолет с ружьем заимела. Провозились с оружием мы долго, даже не обедали, наскоро перекусив кофе и окаменевшим печеньем. Смазка на пистолетах застыла до каменной твердости, пришлось даже кипятить воду и в буквальном смысле отмачивать стволы. А с пулеметом, вообще отдельная история — пушечное сало и этим все сказано. Видимо «пилу» им прямо со склада доставили, а снять смазку просто времени не хватило. Так что повозиться пришлось изрядно. Для пострелушек выбрались подальше, к самому краю плато. Что могу сказать? Карабин-пистолет даже удивил. Я из него сшиб летающего падальщика, размером с хорошего индюка, метров со ста. Неплохо, да? Правда, приблуда в виде дискового магазина, оказалась ни к селу, ни к городу. Тяжело, баланс нарушается, неудобно и громоздко. Да и хрен с ней, есть два нормальных магазина, да и с остальных Люгеров можно поснимать. А вообще, мне с ним в атаку не ходить. Пулемет весчь!!! Ответственно заявляю. Правда тяжеленный, очень муторный в разборке, «банки» замахаешься снаряжать, но стрелять из него одно удовольствие. Едва сдержал себя, но выпустил из машинки всего с десяток патронов. Больше жаба не позволила. Из тройника сначала стреляла Герда. Все дробовые патроны дали осечку, но по второму разу, парочка все же выпалила. Из нарезного ствола эстонка выстрелила всего два раза и не разу не попала. Третий и четвертый раз, пальнул я — и последним выстрелом пришиб еще одного падальщика, прилетевшего полакомится ранее убитым товарищем. Думаю, нарезной ствол соответствующим патроном в минуту уложится. Просто захватывающее оружие. Кстати, Герда к нему почему-то сразу охладела и вручила мне, выбрав себе для ношения пистолет. Зато из Вальтера… Из Вальтера, Гертруда стреляла так, что я едва челюсть не потерял. Представьте, даже сшибала брошенные в воздух камешки. Куда там разным там чемпионам, не говоря уже за самого меня. Удивила так удивила. А малюсенький Вальтер ППК в подарочном исполнении, она тоже присвоила себе. Жесточайший дефицит патронов заставил прекратить развлечение, и мы поплелись назад; готовится к завтрашнему переезду вниз. В капсуле, конечно, безопасней жить, но отсутствие воды и открытого пространства, сводит на нет даже это преимущество. К тому же, снизу открывается отличный вид на большое пространство, следовательно, намного увеличивается шанс заметить людей. Если они здесь есть, конечно. Возились долго, до самого вечера. Подготовили к транспортировке почти все трофеи, а потом плюнули, завалились на плащ-палатки и предались безделью. Вру, это Герда бездельничала, а я принялся сооружать грандиозный ужин — откуда не возьмись, возродилась страсть к кулинарии. Впрочем, и страсть к жизни — тоже. Герда походя подстрелила из пистолета довольно увесистого грызуна, отдаленно похожего на помесь суслика с зайцем. Я притащил из капсулы большой котелок и потушил мясо со всеми необходимыми специями, небольшой запас которых у нас теперь образовался. М-да… Похоже приготовление пищи в моем исполнении, начинает становилось традицией. Герда эту извечно женскую обязанность напрочь игнорирует. Я поворчал для порядка, но готовил с удовольствием. Теперь я все делаю с удовольствием. Потом, попивая коньяк и поглощая грызуна, мясо которого оказалось очень вкусным и нежным, просто болтали и наслаждались покоем. О чем болтали? Да, о том, чего у нас нет. Как детишки представляли, что будем делать, если у нас будет очень много денег. Дурачились, одним словом. — Я не знаю, куда дела бы свои миллионы. И положи мне еще мяса. Ты к котелку ближе, — Герда требовательно подставила мне свою тарелку. — Ну как не знаешь? Есть же у тебя мечта? У всех есть мечта. Колись давай… — я накапал коньяка в рюмки и выбрал для эстонки кусочек мяска поаппетитней. — Ты первый. Признайся, что мечта у тебя извращенная, — категорично заявила Герда. — Типа, золотого унитаза или гарема из ста одалисок. — Ты угадала, — кивнул я смакуя коньяк. — Примерно так. Ты в роли главной жены. И завтрак в постель мне будешь приносить. А после завтрака — прелести орального секса и просмотр кинофильмов. — Дурак! Я серьезно. — Герда совсем уж собралась запустить в меня костью, но потом передумала. — Серьезно? Даже не знаю, что тебе сказать. Наверное, нет у меня мечты, исполнилась она уже. А новую пока не придумал. Все, что хотел раньше, уже есть здесь. — Я махнул рукой вокруг. — Интересно, а я, в это «все», вхожу? — с очень серьезным дицом поинтересовалась Герда. Несмотря на полное расслабление организма и предельно благодушное настроение, мне почудился в ее словах подвох. Эстонка дама ехидная, да еще и с выдумкой. — Много будешь знать — скоро состаришься. — Ты намекаешь, что я старая для тебя? — Герда возмущенно уставилась на меня. — Да я тебе… — Не придуривайся. Ты русские пословицы знаешь лучше, чем я. Шпиёнка. — Сам, такой. И что? Тебе вообще не капельки ничего не хочется? — Герда хитренько на меня посмотрела и неопределенно помахала ручкой. — Ну-у, такого, особенного… — Ты имеешь в виду себя? — уточнил я, готовясь к какой-нибудь провокации. — Ты все всегда опошлишь. Ну, меня, например. — Тебя — это планы. А мечта — это мир во всем мире или взять тебя в жены. Спокойно-спокойно, это только пример… — Вы, русские, удивительно безнравственные. — Безапелляционно заявила эстонка. — Варвары. Как можно играть на чувствах девушки и давать ей ложную надежду? Как трахнуть — это планы, а как взять замуж — это пример. Коньяка лучше налей. Хрен тебе, а не трахнуть. — Минуточку. Я про трахнуть ничего не говорил… — отчаянно запротестовал я. — Зато думал и постоянно думаешь. Я прислушался к себе и признал, что девушка права. Думаю, еще как думаю. Надо говорить правду: — И буду думать, я же все-таки мужчина. И вообще, где ты так русский язык выучила? Виртуозно владеешь. А чем ты еще виртуозно владеешь? Про пистолет, я уже знаю. — Пистолетом и дробовиком. Я участвовала в соревнованиях IPSC и побеждала. Если будешь меня домогаться — пристрелю. — Я тоже. Даже в личном зачете клубный чемпионат города взял. А потом в 3 Gun Nation подался, но там ничего серьезного не выиграл. — А я два подряд открытых кубка Мира взяла — в Кентукки и Техасе, — гордо заявила Герда. — Конечно, это не настоящие кубки, американцы тупо свои чемпионаты национальных ассоциаций кубками мира называют, но уровень действительно высокий. А в триггане выступать не захотела, да и дела появились. Так что, получается, ты еще и стрелять умеешь? Я бы не сказала… — Про тебя тоже… все-все, не буду. Что за манера драться? — Я едва увернулся от мелькнувшего кулачка Герды. Но отчего-то мне показалось, если бы она всерьез меня собралась ударить, увернутся было бы гораздо сложнее. — У тебя тоже манера… — Гертруда самодовольно улыбнулась, на мгновение задумалась и выдала. — Ты прикрываешь грубостью и пошлостью, свое искреннее восхищение мной. И вообще, твои домогательства, ничего не дадут. Я решила полностью перейти на женщин, — Герда состроила неприступное личико и даже жестами показала, что ее тело мне никогда не достанется. — Я тебя не домогаюсь. Это ты домогаешься. Переходи на кого хочешь, все равно других женщин, я пока здесь не наблюдаю. Лучше скажи, что ты будешь делать с золотом? — Наложниц себе куплю. Подходящих мужиков и я пока не наблюдаю… и вообще, отстань. — Уже отстал. Слушай план на завтра. С утра начнем переносить имущество вниз. Поставим палатку, обживемся и потом начнем соображать, как к людям добираться. Вот тебе стратегический план на ближайшую перспективу… а пока… пока, наслаждайся. Мяса еще положить? — Ложи. — Клади. Надо говорить, клади. — Значит клади. Все равно сделаем, по-моему, понял? Темнота за разговорами наступила незаметно… ---------- Глава 9 14.07.2005 года по земному летоисчислению. Место неизвестно. Время неизвестно. Утром, едва только рассвело, а часы уже показывали полдень. Это еще раз доказывало, что мы не на Земле. Продолжительность суток здесь явно больше. Но сие сакральное знание нам ничего не дает. Разве что, время стали определять по солнышку. Встало солнышко — мы встаем, зашло за горизонт — мы ложимся: все просто и незатейливо. Никуда не спешим, живем, наслаждаемся жизнью. Благодать, одним словом. Попили кофе и принялись за работу. Сначала решили перетащить оружие и боеприпасы. Я навьючил на себя все стволы и еще кое-чего по мелочи, а Герда загрузила в ранец цинк патронов и еще парочку потащила в сумке. Солнце в этот день жарило особенно немилосердно и путешествие напоминало рабский труд в египетских каменоломнях. К тому же, приходилось быть настороже и держать стволы наготове. Фауна и флора здесь не из самых дружелюбных. Да-да, флора тоже, успел понаблюдать как гигантский аналог земной росянки, приколол шипами на краях листьев довольно большого грызуна. К счастью, ничего страшней маленьких разноцветных ящерок нам не встречалось. Но все равно путешествие оказалось адово. Герда материлась на русском, немецком и эстонском языках, я только на русском. Могу и на английском, но на нем не так эффектно получается. До обеда сделали три ходки, перенеся большинство трофеев, но я не собираюсь успокаиваться пока, не скручу с клятой капсулы последний болтик. По примеру Робинзона Крузо. Все в кассу, благо магазинов пока поблизости не наблюдается. Ближе к вечеру эстонка взбунтовалась и полезла в озеро, а я присел передохнуть и выкурить сигаретку. Вот же клятая привычка — а ведь уже почти бросил. Неожиданно, почти на горизонте, что-то блеснуло. Я сломя голову кинулся к тюку и вытащил трофейный бинокль, отличный цейсовский десятикратник. Глянул и оторопел от радости. Очень далеко, на пределе видимости, летел самолет, кажущийся на фоне марева от земли, совсем призрачным. На таком расстоянии он выглядел вовсе игрушечным, но это был настоящий четырехмоторный гигант, американский С-130 «Геркулес» или его европейский аналог. Летел он к противоположной от нас стороне загибающегося горного хребта, окружавшего долину, потом начал снижаться и исчез из поля зрения. — Вот и люди нарисовались, — прошептал я, стараясь не заорать от радости и повернулся к Гертруде, обсыхающей рядышком на солнышке. — Целуй меня в щеку, а то ничего не расскажу. Целуй, феминистка западная. — Я не феминистка. Они дуры неудовлетворенные. Я тоже неудовлетворенная, но не дура. Давай щеку. Щеку, я сказала! — Герда чмокнула меня и заявила: — Я знаю, ты увидел самолет. Правильно? — Правильно. А чего целовала? — Я оторопел от такой покладистости. И догадливости. — Как поощрение. Чтобы глазастей был. Только не вбей себе ничего в голову… — Эстонка хитро прищурилась. — А то знаю я вас. — Ну и ладно. Пошли. — Куда? — Куда — куда, наверх за трофеями. До того места, где предположительно сел самолет, километров сто пятьдесят — это как минимум. Так просто не дойдешь. — Это понятно. Я просто проверяла… ну-у… думаешь ты или нет. — Ты рада? — А то. Надо ли говорить, что настроение у нас взлетело до небес? Думаю, не надо. Люди!!! Мы не одни!!! И судя по всему, вполне земные, то есть, люди с Земли, а не какие-то непонятные аборигены. Значит живем. На эмоциях, сделали еще две ходки, но на третью потащился я сам, оставив Герду наловить рыбы на ужин. Ухи хотелось просто непереносимо. Вернувшись, обнаружил рыбу уже пойманной. Две килограммовые рыбины, те самые, которые с рудиментарными плавниками-ногами. Правда они так и остались нечищеные, но зато эстонка натаскала хвороста на костер. Наверное, в качестве доброй воли. На этом вредная девчонка посчитала миссию выполненной и сейчас возлежала с сигареткой в руках, принимая солнечные ванны, заодно сводя меня с ума своим обнаженным телом. Вот же, зараза. Ну ничего, придет время… Я быстро ополоснулся и состряпал уху по всем правилам — это ту, в которой кроме рыбы и специй ничего нет. Лук и остальные ингредиенты, все равно отсутствуют. Но и так сойдет. — Иди, принцесса, кушать подано. Только оденься. Не провоцируй, — позвал я эстонку. Герда покривилась, но оделась и пришла к костру. Осторожно попробовала и отправила в рот полную ложку: — Вкусный суп… м-м-м… очень-очень. Я довольна вашей стряпней повар. Служите верно, и вас ждет награда. Может быть. — Назвать уху супом, а мои кулинарные шедевры стряпней, может только совершеннейший дилетант, ничего не понимающий в высокой кухне, — почти серьезно возмутился я. — Каковым ты и являешься. Бери стаканчик, нам есть за что сегодня выпить. — Сам дилетант. За что пьем? За тебя? — поинтересовалась эстонка и зачем-то мне подмигнула. — Можем и за меня, но лучше за нас. Уже, с уверенностью могу сказать, что мы совершили невозможное. Даже не знаю как. Может нам судьбой суждено, совершить что-то великое? Или боги имеют на нас свои виды? — Выпьем. — Герда торжественно тюкнула стаканчиком об мою кружку. — Вы, русские для повода выпить, можете придумать довольно сложные причины. Нет, чтобы сказать, что мы выжили благодаря мудрому и профессиональному руководству и исключительным боевым качествам руководителя нашей миссии, Герды Мартинсен. Так нет. Тут, приплетается и судьба, и боги, и еще что угодно. Загадочная русская натура? — Слышишь, мудрая и профессиональная… уху в следующий раз сама готовить будешь… — Ладно, ладно. Признаю. Ты тоже приложил свою руку к нашему успеху. Я тебя даже сегодня наградила… чуть-чуть. Ты мне лучше скажи, откуда у местных самолеты и рации? Как они сюда попали? Перенеслись вместе с техникой? Так мало иметь самолет, к нему еще много чего требуется. Или они давно уже здесь и сами все изобрели? — Нет, самолет типичный С-130 «Геркулес», я немного в этом разбираюсь. Если бы они здесь заново все изобретали, то без отличий не обойтись. Может, это альтернативная реальность, или еще что-то такое. Не знаю, да и голову не хочу ломать. Найдем людишек — спросим. Главное, они есть, и мы к ним по любому попадем. И если они нас сюда перенесли, то, наверное, могут и обратно. Хотя… хотя, мне туда не очень-то хочется. Чего сидишь? Хвали меня. Я согласен готовить, если ты меня будешь хвалить… Засиделись мы до темноты. Я испытывал искреннее удовольствие от общения с Гердой. Никогда бы ее эстонкой не назвал. Ну, не похожа она характером на них. Имел удовольствие с представителями этой нации общаться. Спокойные, рассудительные, хозяйственные. Юмор у них, конечно довольно своеобразный, но вполне понятный. Кстати, эстонцы совсем не медлительные тугодумы, как про них в анекдотах рассказывают. А Герда? Герда совсем другая. Нравится мне очень, хотя и напрягала сначала здорово. Не думал, что еще способен еще когда-нибудь влюбиться. А здесь все с чистого листа. Как младенец. Жить хочется. И защищать эту чертовку ехидную. Но форсировать события не хочу, пусть все само произойдет, если произойдет, конечно. Ночевали уже вполне комфортно — все же надувные матрацы не идут ни в какое сравнение с кучками травы и сена. Правда, Герда ночью несколько раз норовила прижаться, но потом пихалась локтем и шипела, как гадюка. Я подозреваю в том, явный умысел с ее стороны. Но как бы там ни было, выспался я отлично, и даже встал раньше девушки. Поплавал с удовольствием, вода была ледяная, но уже привык как-то. Попрыгал и побоксировал. Делать это при Герде не хотелось, запустил себя прилично, особенно по сравнению с ней. Но ничего, думаю наверстать форму особых трудов не составит. Уже похудел килограмм на пять, если не больше. Вообще-то, я занимался спортом в прежней жизни много. Боксировал за университет, в армии отнесся к рукопашному бою, так сказать, продвинуто, и доставал нашего инструктора, прапорщика Белотятько просьбами, пока он не согласился проводить со мной по возможности дополнительные занятия. А это знаете, дорогого стоило. Прапорщик был старше меня всего на восемь лет, но провоевал всю жизнь и показывал уникальнейшие вещи. После армии, я серьезно занялся муай-тай, пока… Словом, вы все уже знаете. Так… кофе что ли сделать? Герда проснувшись, принялась в ускоренном темпе махать руками и ногами. Потом немного изощренного фитнеса и как обычно, водные процедуры. Кофе приняла с удовольствием. После завтрака намылилась принимать солнечные ванны, но я ее привлек ставить палатку. Отговорки и обещание бросить меня не помогли и через час, у нас появилось вполне комфортное обиталище. На большее сподвигнуть Гертруду мне так и не удалось, дальше справлялся сам. Чем она занялась, думаю, говорить не надо? Первым делом, тщательно упаковал и спрятал все техническую документацию из капсулы. Герда говорит, что там полное описание процесса перехода. Ну что же, ежели так, тогда вполне возможно, документы представляют собой определенную ценность. Хотя на это надежды довольно мало. Люди на планете есть, значит и процесс перехода у них отработан. Но посмотрим. Затем по возможности благоустроил саму палатку и место приготовления пищи. Появились складные столик со стульями и тренога над кострищем. А что? Все должно быть цивильно. Чай не дикари. Цинки с патронами перетащил в пещеру, но предварительно набил патронами все магазины к оружию. Пулемет и «банки» пристроил в палатке — чтобы всегда был под рукой. Мало ли что? Себе определил на ношение Люгер, но обыкновенный. Он полегче, да и поухватистей будет. А карабин пусть лежит, на охоту с ним ходить буду. Потом долго разбирался с принадлежностями и пришел к неутешительному выводу, что дробовыми патронами нам не стрелять. С порохом все нормально, но вот капсюлям пришел окончательный капут. Ну и ладно, все равно местное летающее зверье, как-то стремно в пищу употреблять. Ну сами посудите, птиц они напоминают только крыльями, а в остальном, ящеры-ящерами. Вывих местной эволюции, мать ее. Таким образом, дриллинг тоже отправился на хранение в пещеру. Обойдусь карабином. Когда пришло время разбираться с трофейной одеждой, я нешуточно озадачился. С теплыми вещами и парадной формой понятно, с глаз долой за полной ненадобностью. Пусть лежит, может еще пригодится. Но остальная одежка оказалась тоже форменной. Причем, при всей положенной уставом, фурнитуре. Клятая тевтонская педантичность. Не удивлюсь, что у них, во времена Рейха и дворники в форме прохаживались. Итак, у меня в наличии несколько комплектов тропической формы, причем, почему-то дивизии парашютистов Люфтваффе «Герман Геринг». Все честь по чести, высокие гетры, отличные ботинки, блузы, шорты и курточки. Да, пилотки забыл. Не на том складе отоварились, господа первооткрыватели? Иди брали, что дают? Собственно, уже неважно. Сойдет, то что есть. После непродолжительного мозгового штурма, решил пару комплектов демилитаризовать, путем безжалостного спарывания эмблемок и прочих шевронов. Западло мне такое на себя примерять. Дед в могиле перевернется, если узнает. Немного покопался в шмотках и нашел летние комбинезоны танкистов, теперь уже, второй танковой дивизии СС «Дас Райх». Не перепутаешь — рунический знак Вольфсангель, на шеврончике. Охренеть и не встать. Да и ладно, как говорится: дареному коню в зубы не смотрят. Герде надоело загорать, она присоединилась ко мне, мигом затеяв примерку. В итоге, эстонка быстро преобразилась в юного парашютиста. Надо сказать, в очень симпатичного парашютиста. Символику спарывать наотрез отказалась, мотивируя тем, что может пригодится. Для маскировки, к примеру. Ругаться и скандалить не хотелось, и я просто махнул рукой на самоуправство. Подогнал ей портупею и занялся собой. Как вы понимаете, особого выбирать было не из чего, поэтому пошел тем же путем. Правда кроссовки оставил, больно уж ботинки ссохлись — замучаешься разнашивать. Итак, на пояс отличный охотничий кинжал из наследства деда Герды и кобуру с Люгером. Есть еще фляга, но ее таскать на себе необходимости нет. Разве что в поход… поход… А не сходить ли нам на охоту? Если повезет, можно и мяска впрок засолить, благо в соли особой нужды теперь нет. Или вообще, даже можно закоптить. К тому же, в капсуле осталось еще много вкусного, так что можно совместить приятное с полезным. — Мадемуазель Гертруда, вы не желаете подстрелить что-нибудь на ужин? Великолепно. Прошу на сафари. Герда не отказалась и мы, прихватив пистолетный карабин отправились на плато. Пригодной для употребления дичи там хватает. Опять же, козы должны на солончаке пастись. По пути обнаружил еще одного представителя местной фауны, а если честно говорить, чуть на него не наступил. Длинная, сантиметров двадцати, покрытая густым ворсом бурого цвета, многоножка не только не сбежала, но и, хищно распялив жвала, быстро кинулась на меня в атаку. Я отпрыгнул и хотел сначала ее пристрелить, но потом пожалел патроны и пнул кроссовкой. Тварь свирепо вцепилась в подошву, и пришлось ее растоптать. Осознание того, что гадина могла быть ядовитой, бодрости мне не прибавило. Мерзость какая. Ненавижу членистоногих и всяких там пресмыкающихся. К козам удалось подобраться достаточно близко — ветер дул к нам, да и вообще животина оказалась совсем непуганой. Даже неинтересно. Я шепотом предупредил Герду, что бы била только самца и передал ей карабинчик, милостиво предоставив право первого выстрела. Бабахнуло, козел подскочил на пару метров вверх и свалился замертво. Я немного опасался, что пистолетная пуля окажется слабой для охоты, но все опасения оказались напрасны. Пулька попала точно в лопатку, завалив тридцатикилограммовую животину наповал. — Как я попала, а? Признайся, что я отлично стреляю, — Герда просто лучилась довольствием. — Признаю… — я перерезал козлу глотку и теперь ждал пока стечет кровь. — Признайся, что я лучше тебя стреляю… — эстонка приняла горделивую позу. — Давай, признавай очевидное. — Помоги… — я поднапрягся и повесил тушку на сук. — Пусть повесит, пока мы сходим к капсуле. — А не сожрут за это время? — засомневалась девушка, но потом затянула старую песню. — Ну ведь хорошо я стреляю. — Отлично… — я слил себе на руки воды и протер их платком. — Из пистолета. А из винтовки тебе еще учиться и учиться. — Я по снайпингу краткий курс только прошла, — не смутилась эстонка. — Не моя это специфика. А любимое оружие — МР-5* и дробовик. Ну, еще G-36*, укороченный вариант, ничего. Хотя постреляла из всего, из чего можно. — А приходилась применять? — я подумал о том, что будет совсем неплохо узнать побольше про напарницу. — На такие вопросы не отвечают, — эстонка скривилась, но потом сменила гнев на милость. — Ладно, тебе можно. Как телохранителю — не приходилось. Пришлось раз в голову одному психу рукояткой дать, и все. А до этого, в командировках, несколько раз было. Сопровождали конвой с алмазами в Зимбабве. И в Анголе было. Это еще до телохранителя. Самоутверждалась. — Самоутвердилась? — По самое не хочу… — эстонка в подтверждение чиркнула ребром ладони по горлу и наотрез отказалась разговаривать на эту тему. Нет, так нет. Мы быстро добрались до капсулы и прихватили с собой легкие решетчатые решетки и парочку труб, которые я уже успел скрутить в прошлую ходку. Есть у меня мысли насчет них. На обратном пути повесили козлиный трупик на трубу и потопали домой. А что? Вполне удобный способ — легко и удобно. Обернулся к Герде для того чтобы поинтересоваться, приходилось ли ей охотится на крупную дичь, но ничего не успел сказать. Что-то очень тяжелое рухнуло на меня сверху, а спину немедленно резануло болью. Выхватывая кинжал из ножен, я покатился на землю, угасающим сознанием понимая, что не успеваю. Грохнул выстрел, снова сильная боль в спине, но почти проваливаясь в темноту, я успел все-таки всадить клинок в мохнатую, резко пахнущую тушу… Темнота, а потом сразу яркий свет. Когда муть в глазах прошла, оказалось, что я лежу на животе, спина горит адским огнем, а голос Герды просит меня не шевелится, так как она видите ли пытается спасти русского ротозея. Сама ты… — Что это было? — осторожно поинтересовался я и понял, что у меня почему-то жутко болит горло. — Осторожненько приподнимись и посмотри. Только не резко. Спина продолжала дико болеть, но я все же ухитрился сесть. Сел, скосил глаза и обмер. Рядом лежала зверюга, похожая… похожая, на земного ленивца. Раскачанного ленивца с мордой помеси тигра и волка. В раззявленной окровавленной пасти, белели внушительные клыки — именно клыки хищника, очень непохожие на тупенькие зубки травоядного. И коготочки… Б-р-р… В рыже-коричневой полосатой длинной шерсти торчала рукоятка кинжала, всаженная до самой гарды, а в приплюснутой башке кровила аккуратная дырочка. Повернул к себе голову непонятного ленивца. Секундочку… Ухватил зверюгу за ухо по форма напоминающее собачье и обнаружил на нем аккуратную дырочку. Стоп? Бирка была? Ну да, дырочка идеально круглая, как будто ее сделали специальным степлером. Из зоопарка сбежала, а бейджик об кусты сорвала? Тьфу ты, бред какой несу. Откуда здесь зоопарки? Черт, какого хрена так в горле пересохло. Еще и тошнит… — Дай попить… — Держи. — Герда протянула мне флягу. — Ты в курсе, что тебя, да и меня тоже, спас козел? — Какой козел? — Голос Герды, казался очень далеким, а в глазах продолжал плавать туман. — Что ты несешь? — Обыкновенный. А вернее, труба на которой он висел. Зверюга… — Гертруда пнула псевдоленивца ногой. — Зверюга бросилась на нас сверху и натолкнулась на трубу, так что на твои плечи попали только передние лапы. Да и ты вовремя сориентировался и начал, уворачиваясь падать. Зверь отвлекся на тебя, и я успела всадить ему пулю в башку. Да и ты добавил кинжалом. Я тупо уставился на ленивца, не веря в то, что остался живой. — А вообще, быстрая скотина, — продолжила девушка. — Я едва успела выстрелить. Потрепал он тебя, конечно знатно, но жить будешь. У тебя на спине, несколько глубоких царапин. И несколько мелких. Даже не царапин, а разрезов. Когти у него оказались как бритвы… — А чего так горло болит? Шея тоже повреждена? — я осторожно покрутил головой. — Нет вроде. — Так ты матерился во весь голос, вот горло и сорвал. — Расхохоталась эстонка — Я думала уже и не стрелять. Тигра, должна была помереть. От разрыва сердца. — Это ты что-то врешь, не помню я такого. — Честно-честно… Давай вставай потихонечку. Я тебя блузой своей кое-как перевязала, пакет с бинтом мы конечно не взяли. Но ладно, дома обработаю как следует. Бери решетки в руки и пошли. Козла я возьму. — Сейчас пойдем. Вытащи кинжал и дай мне. Вот теперь пойдем… — Я только сейчас заметил, что Герда без футболки. Она так сексуально смотрелась с карабином в руках и обнаженная до пояса, что у меня невольно появилась… сами, понимаете, что. — Что, нравлюсь? Если встает, то жить будешь, — Герда все заметила и неожиданно похвалила. — А ты молодец, ловко его кинжалом проткнул. — У меня и у мертвого вставать будет. Хочешь сделать приятное раненому защитнику твоей прекрасной попки? Все-таки за тебя кровь проливал… — я осторожно взял в руку решетку и покрутился проверяя, смогу ли ее донести. — Говори, защитничек. Попка у меня хорошая, но про миньет даже не думай… — Герда просто лучилась улыбкой. — Какой миньет? — не очень натурально возмутился я и попросил. — Сфотографируй меня с ним. Пожалуйста. Его покрупнее. — Я же говорила, ты только об одном можешь думать. Ладно. Тут зарядки на пару минут осталось. Давай… вот. Герой-победитель. А я думала, ты миньет захочешь. И даже внутренне согласилась. — Не надо мне этого. Пока не надо… — буркнул я и неожиданно смутился. — Ты ствол мой, давай возвращай. Я сам понесу. И флягу. — Держи. Ты смотри, какой стойкий. Будет невмоготу, скажешь. — Герда отдала карабин и ловко закинула козла на спину. По пути назад, я сто раз проклял свой героизм, а козла с псевдоленивцем, вообще раз двести. Голова болела, тошнило, спина горела адским пламенем. Но дошел. И ствол не отдал, и решетки не бросил. Ерой однозначно. Упал на кровать в палатке и тихонечко матерясь, ждал пока Герда закипятит воды. Потом она мне скормила свою предпоследнюю таблетку и боль постепенно утихла. В капсуле мы нашли кучу медикаментов, но сами понимаете, семидесятилетняя просрочка срока годности, напрочь лишила возможности их использовать. Впрочем, бинты и стрептоцид, возможно сгодятся. Когда вода вскипела, Герда удивительно нежно и аккуратно обработала мне спину. Только все равно это было дико больно. Но я все же не орал, а только приглушенно матерился. Герой я или нет? Пока она закончила — семь потов сошло. Герда к счастью, удержалась от своей язвительности, что тоже нешуточно вдохновляло — Вроде бы хорошо почистила. Но температура все равно может подняться. Антибиотиков у нас нет. А вообще, ты еще легко отделался… — Гертруда неожиданно чмокнула меня в лоб. — Ты говоришь, антибиотиков нет. А это? — Я ткнул пальцем в место поцелуя. — Требую двойную дозу. — Обойдешься. Пошли на улицу. Ляжешь на пузо и будешь командовать, что с козлом делать. Жалко, если пропадет, все-таки я подстрелила. Боль немного утихла, и я с удовольствием покомандовал Гердой. Она неумело, но старательно разделала козла. Два больших куска оставила для запекания, а остальное сложила в большой котел, залила рассолом, закрыла крышкой и поставила его в ручей под проточную воду. Вода холодная, мясо, надеюсь, не испортится. Мясо, завернутое в широкие листья, доходило в углях, а я, лежа на пузе посматривал на плескающуюся в водичке эстонку и ловил ароматные запахи от костра. Температура к вечеру так и не поднялась, ужин получился великолепным, а Герда страшно гордилась собой, намекая, что готовить теперь она умеет и я ей совсем незачем. Я активно возражал, намекая на другие свои достоинства, совершенно пока не раскрытые. Бездонное небо, усыпанное миллионами ярких звезд, прохладный ветерок, настроение отличное, мясо вкуснейшее, коньяк еще лучше, рядом очень красивая, но слегка вредная и ехидная девушка. Не это ли первые признаки того, что жизнь удалась? Я был доволен и собой, и всем на свете, и пока мне совершенно не хотелось искать людей. Кстати, в той стороне, куда летел самолет, мне показалось, что мигают какие-то огоньки. Выздоравливал ровно восемь дней. На девятый, на плечах остались только вертикальные красноватые полосы, которые немного побаливали и еще больше чесались, но раны зарубцевались полностью. Температура так ни разу так и не поднялась. Герда первые четыре дня готовила еду, ловила рыбу, всячески меня лечила, но на пятый заявила, что я на пути к выздоровлению и все это вполне могу делать сам. Чем я и занялся. Мясо просолилось, я его промыл, вымочил и вывесил на ветерке просушиться. Потом соорудил небольшую палатку из брезента, а ниже по склону сложил из камней маленькую печурку. Проложил трубы и завалил их камнями с землей. По ним в палатку попадал, попутно охлаждаясь, дым из печки, где тлел небольшой костер из сухих веточек и шишек. Так получилась коптильня. Мясо коптилось долго, дня четыре, но в итоге получилось совсем неплохо. И главное, оно теперь могло долго храниться. За это время Герда успела завалить на верхнем плато еще одну животину, другой породы. Мясо у неё оказалось жестким и полностью пошло в коптильню. В общем, время проводили насыщенно и с большой пользой. Отношения наши с Гердой не продвинулись ни на каплю. Я так и не проявлял интереса к ней. По крайней мере, открыто, что стоило нешуточных мук. Она же продолжала нейтрально меня провоцировать, совершенно невинно, якобы без умысла, но я подозревал, что совсем наоборот. Ничего, подождем… ---------- Глава 10 Ориентировочно 20.07.2005 года по земному летоисчислению. Время неизвестно. Место неизвестно. Я сидел на краю обрыва и посматривая вниз, подгонял под себя портупею. Все было, как всегда. Внизу бродили табуны разных копытных, над падалью кружились стервятники, шастали по саванне разные падальщики. Рощицы, ручьи, болотца, воздух дрожит от жары. Не то, чтобы я кого-то ждал, но люди в этом мире есть, получается даже сравнительно недалеко. Но кто они и как здесь оказались — мне неизвестно. Да и как к ним добраться, пока совершенно неясно. Пешком, бесполезно, сожрут даже не смотря на мой пулемет. Значит, что? Ждем конечно. Оружие есть, патроны и еда тоже, и вообще, ожидание похоже на комфортный отдых. Проткнул очередную дырочку на ремне и оглянулся посмотреть, чем занимается Герда. Ага, загорает под утренним солнышком, доводя цвет кожи до глубоких шоколадных оттенков. Купальниками, в виду полного отсутствия последних и полной моральной распущенности, она себя не отягощала и сверкала совершенной природной наготой. Хороша чертовка. Я даже навел на нее бинокль в желании полюбоваться крупными планами. И увидел, как она приглашающе похлопала рядом с собой. Типа, присоединяйся. М-да… Это игра у нас такая. Она знает, что мне очень нравится, а я догадываюсь, что я чувства взаимны. Даже уверен. Но мы ничего не предпринимаем. Чем это закончится, известно. Конечно, диким и буйным сексом. Но когда? Скорее я ее изнасилую… или она меня. К этому идет. Вот и ждем, кто первый. Ладно. Посмотрим. Что там в саванне? Ого… Вот и дождались. На горизонте показались два вертолета. Медленно увеличиваясь в размерах, они приближались, а когда до нас осталось примерно километров пять-шесть, вертолеты сели на большом открытом участке саванны и из них выскочило несколько маленьких фигурок. Итак… Вертолеты американские UH-1 «Ирокезы» *, больше известные как «Хьюи». Американцы? Может и так, но данные машины разошлись по миру такими партиями, что могут быть на службе хоть у Занзибара. Спешить с опознаванием не стоит. Надо порадовать Гертруду. — Genossin Gerda, comm zu mir, — крикнул я девушке. — Бинокль себе захвати. И прикрой свою великолепную задницу. Быстро, все интересное пропустишь. — Что орешь, как на майской демонстрации? Как крокодилопотамы трахаются увидел? — рядом появилась Герда с биноклем. Блузу она все-таки накинула. Но не застегнула. Я едва оторвался от созерцания ее тела в форменной рубашке парашютистов-егерей Люфтваффе и ткнул пальцем: — Туда смотри. Фигурки деловито суетились вокруг вертолета вытаскивая какие-то контейнеры. — Что делать будем? — спокойно поинтересовалась Герда. Очень хороший вопрос. Вот что-то мне не хочется бежать к ним радостно размахивая флагом. Не хочется и все. Так и сказал: — Ничего. Наблюдать. Туда мы все равно быстро не доберемся. Да и незачем пока. Посмотрим. Зачем-то они сюда прилетели. — Хорошо. Посидим, посмотрим… — Герда пихнув меня локотком уселась рядышком. Люди уже выгрузили ящики, и один вертолет поднялся и улетел обратно. Оставшиеся принялись быстро ставить большую палатку, а через час в саванне показалась колонна машин. Впереди шла швейцарская «Пиранья»* или ее американский лицензионный аналог «LAW»*, броневик с автоматической пушкой. За ним несколько «Хамви» с крупнокалиберными пулеметами и тентованные грузовики М-939*. Общим числом десять машин. Четыре легковых и шесть грузовиков. Колонна подрулила к вертолету и началась организованная суета. Полным ходом шло обустройство лагеря. Из грузовиков вытаскивали металлические сваи, вкапывали в землю и натягивали колючую проволоку. Появились еще две палатки и даже два биотуалета. Насколько мне было видно, работали люди африканской расы. Руководили и охраняли европейцы. Бинокль у нас хороший, да и торчу я на возвышенности, так что все отчётливо видно. — Ты сиди и смотри, потом мне расскажешь. А я еще пару часиков позагораю. — Не выдержала Герда и удалилась. — Коптильню посмотри… — подсказал я ей вслед. Там начинали коптиться два козьих окорока, по моему новому рецепту и не хотелось запороть процесс. В лагере все двигалось своим чередом, и я стал отвлекаться на работу. Доделал первую подвесную и взялся за вторую. В лагере заканчивали ставить по углам сборные вышки с прожекторами и площадками для охраны. Прилетел еще вертолет с грузом. Три грузовика и два Хамви поехали обратно. Я закончил работу и, о чудо, Герда принесла мне еды — нарезанное копченое мясо и галеты с местными мандаринками. За все время, пока мы здесь, она делала подобные вещи всего четыре дня. Нет, три, это когда я валялся с исполосованной спиной. Дождь с неба пойдет? Или сегодня между нами что-то случится? Нет, ну необычно же… — Что вытаращил глаза, дурак? Ты же на службе, — эстонка сунула мне тарелку и ушла, бормоча про неблагодарных русских. Очень скоро оба вертолета улетели. На месте их посадки уже нарисовались контуры лагеря: почти идеальный квадрат размером пятьдесят на пятьдесят, с вышками по углам. Третья часть квадрата отгорожена колючкой, в ней поставили армейскую палатку, человек на десять. В большей части четыре палатки. Две очень хорошие, даже с кондиционерами. Третья и четвертая поменьше, одна из них, по-видимому, кухня. Под навесом расположились небольшая цистерна, генератор и палатка-душевая с баком. — Богатые буратины… Где же вы здесь все это добро взяли? Может, сюда какой-нибудь склад провалился, вместе с вами? Или вы можете туда–сюда, как на метро, в этот мир шастать… — Бурчал я не в силах унять свое любопытство. Очень захотелось рвануть к этим ребятам и поинтересоваться. Действительно, вырисовывалась интересная картина: экипировка явно не с бору по сосенке, все единообразно, что само по себе говорит об организации. Техника, топливо. Откуда? И все образцы земные, то есть не самоделки. — Что новенького? — ко мне подкралась Герда. Ее сиятельство гневаться уже перестали и притащили мне кружку кофе. Уселась рядом и тоже уставилась в бинокль. — Это частная военная компания. Мне так кажется. Не военные, — заявила она, немного понаблюдав. — У военных все по-другому. Очень отличается. А загон, для рабов или пленных. — Поясни, — потребовал я. — У военных дисциплина, муштра и единоначалие. И полевые лагеря они строят по определенному образцу. Не так. А загон отделен от остального лагеря колючкой и спиралью Бруно. Задай себе вопрос — зачем? Если загон для дичи, то зачем там палатка? — медленно и с расстановкой объяснила Герда. Картина, нарисованная эстонкой, действительно смахивала… А черт его знает, на что она смахивает. Вот только мне туда теперь совсем не хочется. Попробовал порассуждать: — Напрашивается вопрос: зачем в такой пустынной местности лагерь для военнопленных или рабов? И откуда они здесь возьмутся? Неэкономично вертолетами возить. Значит… — Значит, здесь будет происходить то, что окупит перевозку, — закончила за меня Герда, при этом, как бы случайно ее рука оказалась у меня на плече. — И я думаю, совсем плохие вещи будут здесь происходить, раз этих занесло так далеко от населенной местности. Ты заметил, к горам летел транспортный самолет? Вчера, я его тоже видела. Не вертолеты, что гораздо экономичней, а самолеты. Значит, расстояние для вертолетов слишком большое. — А чего не сказала про самолет? — поинтересовался я и обратил внимание, что ее рука переместилась ближе к шее. — Ты занят был. К тому же это уже не сильно важная новость… — Герда стала поигрывать мочкой моего уха. — Хочешь, я обед приготовлю? — Да… то есть нет. Я сам. Вот прямо сейчас пойду и приготовлю. А ты посмотри… — Я поспешил смыться подальше от эстонки. Я понял. Герда решила сдаться! Наконец-то! Но я-то — нет. Терпел сколько, потерплю до вечера. Надо бежать, а то, все случится прямо здесь. Ехидную улыбку, которой провожала меня Герда, я просто не заметил. Приготовление обеда, много времени не заняло. Кинул в кипящую воду нарубленное копченое мясо, следом пачку горохового концентрата, ложку свиного смальца, подождал, пока вода закипит опять, затем разворошив костер, убрал огонь. Вот. Через час кину лаврушку и перец с солью, получится национальная немецкая еда. Конечно, до настоящего баварского горохового супа этому вареву, как до Пекина в известной позиции, но все же. Я уже так готовил, моя полунемка уплетала за обе щеки. И хвалила. А вообще, правильный гороховый супчик — это вещь. Отдельно в миске, смешал дольки местных мандаринок, ягод и сыпанул орешков из маленьких шишек, чем-то смахивающих по вкусу на фундук. Кинул в ручей банку сгущенки. Охладится, залью мандаринки с орехами, а потом присыплю шоколадом. Все для детей… то есть для Герды, сам я, сладкого не люблю. В голове уже мелькали картины совместного вечернего и ночного времяпрепровождения. Эх… мама дорогая, до чего же мне этот мир нравится! Чем бы еще заняться? Придумал и пошел проведывать окорока в коптильне. Процесс шел, завтра к вечеру или к следующему утру будет готово. Герда все это время наблюдала за лагерем в бинокль. Я побродил по лагерю и тоже подошел посмотреть. Особо ничего не изменилось, только добавилась большая клетка из блестящих труб. Может, они действительно антилоп или рогачей ловить будут? А не все равно? В голову совсем другое лезет. Сами понимаете, что… Герда похлопала рядышком собой. Присесть рядом? Не против. Эстонка немедленно склонила голову ко мне на плечо и приобняла рукой. Мама дорогая. Что творится. Поплыла. Переиграл-таки. Но держусь стойко. Дурость конечно, однако правила игры надо соблюдать. С аппетитом и настроением поужинали. Десерт вообще привел Герду в полный восторг — даже измазанными в сгущенке губами полезла целоваться. Мои намерения на вечер дополнились некоторыми подробностями. Пикантными. Дело близилось к вечеру. Я тщательно выбрился и полез в озеро поплавать, не очень-то и стесняясь. Чего стесняться? Естество от предвкушения, стояло дыбом и не падало. Герда сидела на берегу с бокалом вина и кроме блузы, надела свои шортики. Секундочку… Она в это время обычно плескалась, аки русалка. Что-то тут не так… Я вылез воды и подошел к камню, где лежало полотенце и моя одежда. Там же и сидела Герда. Выражение на ее лице было преехиднейшее. Что за дела? И тут я все понял: из ее кармана торчала упаковка гигиенических тампонов. Явно так торчала, чтобы я увидел. Зараза эстонская!!! Надо же! А я повелся… Проиграл… Прочитав на моем лице дикое разочарование, клятая эстонка расхохоталась. А я молча взял одежду и направился в палатку. Налил себе коньяка, прихватил сигаретку и побрел к озеру. Сел на камень и загрустил. Не то, чтобы очень, но… Неожиданно меня сзади обняли горячие руки, повеяло запахом духов Шанель, которые Герда нашла среди личных вещей женщины из Аненербе. — Ну признайся, ты проиграл… — Проиграл… — грустно сознался я. — Я умная и хитрая? — шепнула мне Герда на ушко. — Очень, — опять подтвердил я. — Хитрее тебя? — Намного. Ты коварная. — Ты же хочешь меня? Я тебе нравлюсь? — Девушка обожгла меня поцелуем. — Я тебя люблю… Герда села ко мне на колени и крепко прижалась: — Я тебя тоже. А ты, дурак, не замечаешь. Вот теперь терпи три дня. Убила бы тебя. Еле дотерпела, пока ты повелся. Вы, русские, все такие бесчувственные или ты только один такой? Неси теперь меня на руках в палатку. Мне не очень хорошо. И ухаживай. — Я всегда ухаживаю… — Я подхватил Герду на руки и прижал ее к себе, как самую драгоценную драгоценность на свете. — Мало… А потом я просто лежал рядом и молчал. И почему-то очень боялся потерять свою вредную эстонку. Ночью в лагере зажгли прожекторы, и его стало видно даже без бинокля. Работы практически закончили и рабочих увезли. Стало ясно, что все интересное начнется завтра. Значит, отбой. Ночь мы провели, крепко обнявшись. Герде на следующий день стало еще хуже, лежала вся бледная и кривилась. Я всполошился, но она сказала, что у нее всегда так, завтра уже полегчает. Объяснила, что таблетки держала как раз для таких случаев, работа к критическим дням не подстраивается. Потом погнала меня наблюдать за лагерем. Наконец стало ясно, для кого строили загон. Рано утром, броневик, два джипа и грузовик уехали, причем не в сторону своей базы, а в противоположную. Примерно туда, откуда прилетал самолет. К вечеру вернулись, и из грузовика в загон выгрузили чернокожих людей, около двух десятков. Женщины среди них тоже были. Черных не били, просто загнали в загон и выдали еду. Люди расселись на земле и стали есть, желающим даже добавку давали. Когда полностью стемнело, зажглись прожекторы, а на вышках появились охранники. Ну да, теперь есть кого охранять. Я вернулся в палатку и все подробно рассказал Герде. Ей по-прежнему было плохо, она в основном лежала, а я носился вокруг нее как квочка над своим цыпленком. — Все как обычно. Рабы. Насмотрелась я подобного в Африке. Могу тебе сказать, что рабство было всегда. И раньше, и сейчас. В Зимбабве молодую красивую женщину совершенно легально продавали за двадцать долларов. Наша компания тоже в этом была замешана. Я потому и ушла в другой отдел, просто не хотела иметь с этим ничего общего. А нам им на глаза нельзя показываться, спишут, как свидетелей, и не задумаются. Или продадут куда-нибудь. А вообще… — Герда слегка задумалась. — Я начинаю вспоминать. Давно… лет пять назад, я только начинала работать… У нас на базе в Аризоне, в баре, один парень нажрался и стал нести полную чушь про то, что скоро улетает в космос, на новую планету, работать по специальности. Мы все подумали, что у него крыша поехала. А на следующий день его нашли мертвым. Официальная версия, что валялся на спине бухой и захлебнулся рвотными массами. В принципе так и было. О том, что он орал, никто больше и не вспомнил. Вот я и думаю, не сюда ли он собирался? Только как? — Даже не знаю, что тебе сказать. Одно только ясно, у этих уродов есть связь с Землей. Ладно, давай ложиться. Завтра посмотрим. Засыпал и думал. Нет, господа хорошие, Герду я вам не отдам. Делайте свои дела и улетайте. А иначе вам придется столкнуться с чем-то похуже, чем невооруженные и сломленные люди. Гораздо хуже. За свое счастье, я вас зубами грызть буду… ---------- Глава 11 Ориентировочно 21.07.2005 года по земному летоисчислению. Место неизвестно. Время неизвестно. На рассвете, так и не выспавшись толком, я уже сидел с биноклем на своей позиции. Пленных, или рабов — в каком они статусе, я пока не знаю — уже накормили. Особого движения в лагере рабовладельцев не наблюдалось. Позволил себе отвлечься, успел сварить кофе и приготовить завтрак Герде. Чувствовала она себя уже получше, но все равно еще не вполне нормально. Еле заставил ее лежать и к обрыву не ходить. Девушка покапризничала, но осталась в палатке. Через пару часов после рассвета, в лагерь прибыли вертолеты, те же самые, «Хьюи». Из них высыпали вооруженные люди и несколько человек, сильно отличающихся от остального контингента. А точнее — восемь, из них две женщины. Чем отличались? Просто за ними несли их багаж. Чемоданы и кейсы с винтовками. Гости степенно проследовали в одну из палаток, сразу засуетились люди у кухни, потом туда потащили судки с едой и бутылки. Люди в загоне не волновались, просто сидели и смотрели. Из палатки несколько раз выходили к загону прибывшие, с бокалами в руках. Показывали пальцами и к ним подходили пленные. Одна девушка в загоне, даже стянула с себя платье и так застыла на несколько секунд. У меня уж не возникло сомнений в том, что прибыли покупатели. Но все равно, как-то не укладывалось в голове, что в двадцать первом веке, так просто процветает работорговля. Суки. Сидят у себя в цивилизованных, развитых странах и рассуждают о демократии и нарушении прав человека. Вот она, демократия, во всех ее проявлениях. Ну, ничего… Затем к загону подошли две дамы. Мужчины сразу разделись и выстроились в рядок. Дамы посовещались, отобрали двоих и опять скрылись в палатке, а отобранных парней повели в палатку около кухни. Интересно, зачем? Ага, ясно. Медосмотр. В палатке мелькнул мужчина в белом халате. Пока все понятно, вот только зачем все это делать в саванне, за сотни километров от жилья? Может быть здесь тоже преследуют за подобные делишки? — Что тут… — ко мне подошла Герда. — Зачем ты встала? Я же… — Тихо-тихо… — девушка закрыла мне рот поцелуем. — Мне уже лучше. Я посмотрю немножко и пойду в палатку. Так что здесь было? — Мужчины отобрали себе парочку девушек. Женщины отобрали себе парочку парней. Их сейчас медик в палатке проверяет. Все чинно, никто никого не бьет, цепи и колодки не надевают. Да и вообще мне кажется, что этим людям даже хочется, чтобы их выбрали. Ничего пока не понимаю. Гертруда пересела ко мне на колени, устроилась поудобнее и начала рассказывать: — Расскажу тебе одну историю. В Африке, в некоторых местах, люди просто дохнут от голода. Все трудоспособные и собираются в определенных местах и ждут, пока приедут работодатели. Так вот, они даже дерутся за очередь, и не спрашивают, куда их везут и зачем. А у нас машина на фугасе подорвалась. Двух человек в клочья, двое выжили, но их сильно порвало, потеряли много крови. Так случилось, что нужной группы в запасе не было. Наш медик, мы ее еще в шутку фрау Менгеле называли, добрейшей души дама, очень интеллигентная, просто поехала на такую биржу и купила двух здоровых парней. Прямо на месте сделала экспресс-тест, нашла с подходящей группой и купила. Все видели, что она делала, но никто не боялся. К машине даже стояла очередь, зачем это нужно, не спрашивали, а отобранных счастливчиков провожали завистливыми взглядами. — И что? — И ничего… — Герда пожала плечиками. — Просто выкачала из них всю кровь и все. Потом трупы в лесок вывезли и забыли. — Как? — возмутился я. — Могли же товарищи кровь сдать. Мы всегда так делали. И зачем всю кровь скачивать? — Затем? Проще купить и за свои потраченные деньги использовать по максимуму. К тому же, наша докторша, методы реанимации при критических кровопотерях отрабатывала. Чернокожих за людей не считала совершенно. Относилась как к подопытным обезьянкам. Вот и здесь, кажется та же самая картина. Пленные думают, что хуже им уже не будет, поэтому и не сопротивляются. Ну ладно, я уже все увидела. Неси меня в палатку. На ручках… — Я подозреваю, что ты сюда специально пришла. Чтобы я тебя назад на руках нес. Угадал? — А что? Имею право. Неси давай… Обещал заботиться… а теперь уже и не любишь. — Люблю, очень люблю… До вечера в лагере рабовладельцев ничего особенного не случилось. Пленных кормили, потом из шланга обливали водой. Гости веселились, а точнее бухали, выползали из палатки, блевали и так далее. Но меня такое скотство особенно не удивило. Очень интеллигентные, рафинированные и высокоморальные люди, тоже иногда хотят оторваться. Устают они от своей благопристойности. Меня в этом убедил выезд на охоту с профессурой престижного вуза, одного северного города. Козлобородые, очкастые профессора и всякие ректоры с деканами, щеголявшие старорежимными словечками типа «сударь» и «батенька», превратились в совершеннейших свиней, ровно через два часа с момента вылета на охоту. К ружьям они так и не прикоснулись. Мне тогда очень хотелось их спросить классической фразой из культового фильма: «…А когда охотиться будем…» и еще «…зачем столько водки…». Потом выяснилось, что так они делают, ровно один раз в год. И вреда, никому, кроме своей печени, не наносят, даже дичи. Может, и здесь так? Наиграются и отвалят? Как раз, в палатку к мужчинам отвели девушек, а к женщинам парней. Классика. Скорей всего, это что-то типа театрализованной постановки. Богатые буратины играются в рабовладельческий строй, ощущают себя господами, повелителями судеб и жизней. А от этого у них потенция улучшается и общее состояние психики. Слышал, в свое время, об одной московской фирмочке, устраивающей подобные мероприятия. А что? Все довольны. И актеры в том числе. Честно говоря, я даже немного разочаровался. Душа уже кипела жаждой справедливости, в голове бродили смутные мысли о диверсии и разных пакостях проклятым рабовладельцам, а никакого криминала не происходит. Печаль, но с другой стороны — и слава богу. День в обычных заботах пролетел быстро. Герда к вечеру почувствовала себя лучше и туманно намекала на ожидающие нас в ближайшем будущем некоторые моменты, заставляющие мое сердце биться с пулеметной скоростью. Я ждал завтрашнего дня, как школьник ждет первого свидания. Перед сном решил опять глянуть на игру в рабовладельческий строй. Та-ак. Криминальчик все-таки присутствует. Хотя, с другой стороны это разве это криминальчик? Одна мадам в кожаной сбруе и накинутом сверху халатике продефилировала в сортир. Ага, вот и другая женщина в похожем облачении. А теперь парней из палатки повели в загон. Живых, разве что, маленько потрепанных. Ничего, перетерпят, главное живые. А вот девушек, из палатки так и не вывели. Свет там горит, тени мелькают, развлекаются еще. Ну и ладно. Я еще немного поглядел и пошел в палатку. Утро вечера мудренее. Едва проснувшись, схватился за бинокль. Интересно же. Так, что там? Ага, часовые на вышках, в палатках свет не горит. Рабы тоже в своей палатке. А вот, успев отъехать пару километров от лагеря, в нашу сторону пылит по саванне Хамви. Остановился, и из кузова выбросили пару больших пластиковых мешков. Мусор? Стоп… Это же… Мешки тяжело шлепнулись о землю и покатились в овраг. Мать вашу, да там же трупы! Вот тебе и невинные развлечения. Настроение резко испортилось. Ко мне, эти неизвестные негритянки никакого отношения не имеют, казалось бы, должно быть все равно, но, тем не менее, злоба накатила нешуточная. Злость на клятых хозяев жизни, которые в своих развлечениях давно вышли за рамки простой человеческой морали. Сука… Тем временем в лагере оживились люди. Из чернокожих выбрали десяток человек, надели наручники и погрузили в вертолет. В загоне осталось всего четверо мужчин. Вертолет взлетел, сделав круг над лагерем, полетел в нашу сторону и примерно там, где вечером выбросили трупы, высадил всех. Наручники сняли и рабов отпустили. Бросили и взлетели, взяв курс на лагерь. Явно затевалось что-то нехорошее. Неужели?.. Я понесся будить Герду. Она не задавала лишних вопросов, мы быстро забросали палатку ветками и, постаравшись максимально замаскировать следы своей деятельности, быстро экипировались и залегли на краю обрыва с биноклями. Рядом с нами, я пристроил пулемет. В том, что сделают эти люди обнаружив нас, сомневаться не приходится, значит исключать любое развитие событий не стоит. В лагере гости уже грузились в джипы. В каждой машине сидел водитель, стрелок за пулеметом и по четыре гостя в кузове. Гости вооруженные, четко просматривались винтовки с мощной оптикой. Млять, любители точной стрельбы на сафари приехали. Сука, ценители спортивной охоты… — На охоту приехали… — тихонечко прокомментировала Герда. — Посмотрим… Люди в саванне сели в кружочек и тихо ждали своей участи. Нет… один встал и начал, бурно жестикулируя, что-то говорить товарищам. Остальные на него не реагировали, просто сидели и все. Он ещё немного покричал и тоже сел рядом. — Придурок, спасайся сам… — посоветовала Герда неизвестному африканцу. Я просто промолчал, подумав, что африканцу особо и некуда спасаться. Даже если сбежит от охотников, шансов в кишащей хищниками саванне, у него все равно нет Из лагеря взлетели оба вертолета и понеслись к месту где сидели люди. Круто закладывая вираж застыли неподалеку и сразу же, в открытой двери засверкал язычок огня. Стреляли из пулемета, пули вздымая облачка пыли легли совсем рядом с африканцами. Чернокожие заполошно сорвались с места и побежали, подгоняемые очередями. Бежали они как раз в сторону машин с охотниками. Бежали толпою, спотыкаясь и падая, а вертолеты, пулеметами, как собаки отару овец, заворачивали африканцев в нужном направлении. Джипы уже прибыли на позиции и остановились. Охотники удобно устроились, растянувшись в короткую цепь, стрелки за пулеметами бдительно крутились, осматривая местность. Для стрелков даже поставили столы с упорами для винтовок и кресла. Еще два джипа расположились в тылу. — Уроды, как вы бежите? Разбегайтесь в стороны! — вырвалось у меня — Стадо, бесполезно… — презрительно буркнула Герда, с каменным лицом всматриваясь в саванну. Чернокожие кучкой проскочили рощицу и растерянно остановились перед открытой местностью. Тот же самый парень, отчаянно размахивая руками, показывал женщине постарше и совсем молодой девушке на заросли. Они наконец сообразили, что он от них хочет и юркнули в кусты, остальные побежали вперед. Один хромал, его на бегу поддерживали. Опять хлестнули очереди из вертолета, вспенились клубы пыли, подгоняя бегущих людей. Вдруг второй вертолет заложил крутой вираж и вернулся к тому месту, где в зарослях спрятались женщины. Стрелок высунулся из двери и всматривался в расходящиеся волнами от струй воздуха заросли. Потом вертолет отлетел немного и сел метрах в сорока от зарослей. — Идиотки! — бурно прореагировала Гертруда, вскочив на колени. — Уходить в сторону надо было. — Приляг… — я потянул эстонку вниз. — Они все равно тебя не слышат. — В том и дело… — девушка со злостью стукнула кулаком по валуну. — Ну как можно быть такими дурами? Охотники уже увидели бегущих людей. Выстрелов нам не было слышно, но три крайних африканца, как сбитые кегли, вдруг полетели в траву. За ними, упал еще один. Потом швырнуло на землю сразу двоих. Предпоследний африканец неожиданно остановился и сел на землю, скрестив ноги. Его не подняли даже очереди с вертолета. Я узнал его по ярко-красной майке — это был тот парень, что попытался спасти женщин. Он так и не встал. У него просто исчезла голова в красном облачке. У кого-то из стрелков, видимо была винтовка в серьезном калибре. По последнему беглецу долго не могли попасть, он как раненый заяц, ловко петлял по саванне. А может, охотники просто развлекались, гоняя несчастного выстрелами. Наконец стрелкам это надоело и сразу несколько пуль ударило в парня. У него оторвало руку и зашвырнуло в кусты, как тряпку. Я неожиданно обнаружил, что уже снял пулемет с предохранителя. Отчаянно хотелось выпустить в этих уродов весь магазин. Очевидная глупость, но я ничего не могу с собой поделать. Впервые в жизни увидел, как убивают беззащитных людей. Происходящее, ну никак не укладывалось в голове. Любители охоты, мать вашу… В саванне множество знатных трофеев, охота на них интереснее и опаснее. Зачем убивать людей? Из извращенной вседозволенности или порочной тяге ко всему запретному? Водитель одного из джипов замахал рукой, приглашая охотников садиться в джипы. Все погрузились и поехали к вертолету, стоявшему на земле. Им наперерез из кустов выскочила стайка свинообразных падальщиков, которых на ходу расстреляли из пулеметов. Сами охотники, даже не обратили на зверюг внимания, эта дичь их не интересовала. Кустарник обхватили цепью, прочесали и вытащили из него женщину и девушку. Несколько раз пнули, приказывая бежать. Но женщины лежали на земле и только хватали руками ноги охотников. Такое развитие событий загонщиков явно не устроило. Они потоптались, переговорили по рации, потом надели наручники на женщин, зашвырнули их в кузов и помчались к лагерю. На месте побоища осталось несколько человек — считали трупы, под прикрытием пулемета с Хамви. Я обратил внимание, что в лагере появился новый персонаж. В клетке из мощных металлических труб сидел сравнительно небольшой кркодилопотам. Действительно небольшой — примерно килограмм в пятьсот. Мы с Гердой, уже видели подобных монстров. Иначе их не назовешь. Представьте себе свинью с пастью крокодила, размером с бегемота. Представили? Теперь увеличьте ее вдвое и получите этого крокодилопотама. Почему крокодилопотам? Не знаю, само название к языку прилепилось. Будь он неладна… К возвращению охотников, перед загоном для рабов расставили пластиковые стулья и столы. Гости важно расселись и сразу к ним потащилась обслуга с подносами уставленными напитками. В загон втолкнули привезенных женщин. Перед гостями вытянулся распорядитель и что-то несколько минут рассказывал, показывая на монстра и африканцев. Потом отдал короткое распоряжение и в загон бросили несколько блеснувших железных предметов. То ли, длинные ножи, то ли мачете, в бинокль не видно — расстояние очень большое. Мужчины сразу их схватили и сгрудились в углу, прикрывая собой женщин. Одна из них вдруг выскочила из-за спин и, кинувшись в середину загона, тоже подобрала мачете и встала рядом с мужчинами. Для пленников, похоже, все стало уже понятно. Что же тут непонятного — гладиаторские бои будут устраивать. Гондурасы гребаные… Клетку джипом подтащили к воротам загона, один из охранников залез на нее и поднял дверцу. Животное медленно вышло в загон и так же медленно пошло к людям. Мне на секунду показалось, что он их не тронет. Но вдруг из группы рабов вырвался мужчина и замахиваясь мачете, побежал к монстру. Хищник сделал неуловимый рывок навстречу — громадная пасть вцепилась парню в живот. Дернув головой, одним движением практически перекусила африканца пополам и отбросила на ограду. Сразу же с места сорвались остальные и обступили зверя, пытаясь рубить его мачете. Ловко крутнувшись, монстр схватил еще одного человека, ударил головой второго, а у третьего просто откусил ногу. Не обращая внимания на застывшую в углу девушку, закрывавшую собой женщину, зверь погрузил голову в живот еще живого африканца. Выдрал внутренности и стал жрать. Очень быстро от него ничего не осталось, и тварь, неспешно покачивая боками, направился к следующему. Повторилась та же картина. Очередной труп крокодилопотам осилил вроде, только наполовину, было плохо видно, но какие-то куски все же остались недоеденными. Насытившись, зверюга просто подогнула ноги и легла. И, кажется, даже задремала, абсолютно не обращая внимания на оставшихся в живых пленников и зрителей. Распорядитель сразу засуетился, явно не понимая, как заставить зверюгу закончить свое дело. Один из зрителей поднял руку, привлекая внимание, и распорядитель вежливо склонился к нему. Потом он обратился к остальным зрителям, те согласно закивали головами. Помиловали что ли? Охранники на вышках получили команду и из двух автоматов открыли огонь по чудовищу. Зверь вскочил, опрокинулся под градом пуль, опять вскочил и набирая ход, врезался своей громадной тушей в вышку. Охранник не удержался и вылетел в загон. Крокодил на копытном ходу успел только раз рвануть его, после чего тяжело рухнул прямо на слабо подергивающее ногами тело. Подскочили еще несколько вооруженных людей и почти в упор расстреляли хищника. Убедившись, что зверь мертв, они забежали в загон и один из них склонился над товарищем. Через несколько секунд выпрямился и отрицательно махнул рукой. Распорядитель немного пораспинался перед зрителями и пригласил их в палатку. Труп охранника вытащили и засунули в пластиковый мешок. Женщин заставили собрать останки погибших рабов в мешки, надели наручники и отвели в палатку к врачу. Гиену прицепили тросом к машине и выволокли в саванну. Вот и все… Я оторвался от бинокля и выматерился. Всего колотило, не было ни эмоций, ни сил. — Сейчас идти к ним глупо. Шансов нет, — Герда села на корточки и пристально посмотрела мне в глаза. — А я что собираюсь? — по инерции огрызнулся я. — Нет, не собираешься, но как всякий нормальный русский, скорее всего подумываешь об этом. Нет? — Гертруда, не дождавшись от меня ответа продолжила. — Извини, но ты не готов к такой операции, у нас нет необходимого снаряжения и нас очень мало. Их надо брать группой минимум из десяти человек, с нескольких сторон, с бесшумным оружием, с радиосвязью. Как ты снимешь часовых с вышек? И дальше что? Предположим, мы их взяли. Прервется сеанс связи с главной базой, и сюда заявится рота бойцов с тяжелым вооружением. Что тогда? Правильно — нас выловят. Даже если нам удастся на машине, ее элементарно перехватят вертолеты. Теперь говори ты. — Да понимаю я все… — эстонка говорила очевидные вещи и не согласится с ней, означало расписаться в собственном идиотизме. — Я не профессионал, но рассудок у меня в порядке. Я не собираюсь идти к ним, хотя и очень хочу. Был бы один, может, чего и учудил, а так у меня есть ты. Но я все равно придумаю, как это можно сделать. — Я не меньше тебя хочу. Идем, выпьем. Хотя нет, сиди. Я сама все принесу. Я хочу поухаживать за своим мужчиной. Ты наблюдай. Ты умный, может, и придумаешь, что можно сделать. И вообще, женщины-эстонки всегда слушаются своих мужчин. Такое у нас воспитание. — Увидев по моему лицу, что я очень сомневаюсь в послушности, она лукаво улыбнулась и сказала: — Правда-правда. Просто ты номинально пока не мой мужчина. Мы же еще не делали это. Потом мы сидели и пили коньяк. Я понемногу отходил от увиденного зрелища и совсем не удивлялся. Человек от безнаказанности способен и на гораздо худшие вещи. Обычные развлечения этих уродов уже пресытили, вот они и перешли на более скотские методы. Герда положила мне голову на колени и рассказывала, как она меня в самолете сразу выделила от остальных пассажиров. И ей очень захотелось, чтобы я сел рядом с ней. Чем-то приглянулся. А журнал она специально достала, для знакомства. И все ждала, пока я начну знакомиться. — Чем привлек? Мужик в возрасте, и красотой я явно не блещу, — нейтрально поинтересовался я. Старательно не показывая виду, как меня распирает гордость за себя красивого. — Не напрашивайся на комплименты… — лукаво улыбнулась девушка. — Ты еще ничего. Мужественный. Было в тебе что-то… такое первобытное. Мужское. Настоящее. Ты знаешь, я ненавижу западных мужчин. Большинство из них уже растеряли свое мужское начало. Кстати, славяне тоже начали. А в тебе есть… — Да я такой. Очень сильный мужчина. Дай посмотрю, что там делается… — Я взял бинокль и навел его на лагерь. Охотников уже грузили в вертолет. Вслед за ними уехали грузовики, броневик и джипы. Остался только один Хамви и вместе с ним, четверо или пятеро вооруженных мужчин. Негритянок видно не было. Лагерь разбирать не стали, просто оставили охрану, наверное, собирались повторить шоу, или вообще на поток поставить. Четыре человека… четыре… Четверо — это как бы совсем немного. И что потом? До конца жизни мы же здесь не просидим. Есть же в этом мире нормальные люди, обязательно есть. Иначе эти ублюдки так далеко бы не забирались. Надо к людям… — Дай… — Герда немного понаблюдала за лагерем и опустив бинокль внимательно посмотрела на меня. — Ну и? — Терпимый расклад… — эстонка согласно кивнула. — А дальше? Я немного помедлил, собираясь с мыслями и предложил: — Берем языка, допрашиваем, выясняем все про этот мир. Если можем на машине куда-либо добраться — уезжаем. Если нельзя — маскируем все под нападение хищников и возвращаемся. За ночь падальщики всех съедят и следов не останется. Если из лагеря ничего брать не будем — в это поверят. Дальше сидим здесь и ждем следующего случая. Как тебе? Герда меня не перебивала и внимательно слушала. Пару раз кивнула головой и категорично заявила: — Сейчас полдень. Вечером, до захода солнца, выдвигаемся вон в тот лесок на холме, там ждём заката. Стемнеет, работаем по ситуации. Сразу говорю: будет сложно их взять — все отменим и вернемся. Согласен? — Да… Герда улыбнулась и стала медленно расстегивать блузу: — Ну, и почему ты сидишь? Идем купаться. Я давно уже понял, что мне ее не хватало всю жизнь и ничего не имело в этом мире такой ценности, как она. И еще раз в этом убедился. Мы забыли обо всем и не могли оторваться друг от друга в озере, потом в палатке, под открытым небом и очнулись, когда солнце уже замерло над горизонтом. — Дурак… и ты не хотел это делать со мной… так долго сопротивлялся… — шепнула мне Герда, когда мы, наконец, угомонились. — Я очень хотел. Это ты думала. И ты сказала, что тебе девочки нравятся больше чем я. — Опять дурак… — возмутилась эстонка и стукнула меня кулачком. — Хотел бы — взял. Я каждый день мечтала, как ты подкрадешься и схватишь меня. А девочки… это неплохо. Но ты лучше. Гораздо лучше. А если еще к нам добавить девочку, будет, наверное, вообще великолепно. Как думаешь? — На провокации не поддаюсь, — твердо ответил я и задумался. О девочках конечно. Нет… провокация. Однозначно. Хотя… — Да, да, милый, я не шучу… — серьезно заявила Герда и увидев на моем лице глубокую озадаченность весело расхохоталась. — Иди уже, высокоморальный сноб. Позже на эту тему поговорим. А пока собирайся, время уже. А я поваляюсь… Еле заставил себя от нее оторваться. Похоже на зависимость. Приятную зависимость. Но надо. Надо, черт его дери… Сборы много времени не заняли. Голому собраться, только подпоясаться. Так же и нам. Почти так. Пулемет… Тьфу ты… правду Герда, говорит, что я его возвел в ранг фетиша…Итак, будем исходить, что мы сюда больше не вернемся. Пешком к людям мы не уйдем, затея насквозь бесполезная и пулемет не поможет. Придется на машине. Значит, что? Палатку в пещеру, ненужное и громоздкое добро туда же. Остальные вещи по ранцам и спускаем вниз. Получится прихватизировать транспорт, вернемся за ними, благо местность позволяет. Не получится… В общем, будем надеяться, что получится. Что на себя? А обмундируюсь-ка я в форменку парашютистов егерей? А что, все вполне добротно и удобно. К тому же, не стоит списывать со счетов фактор неожиданности. Как себя поведут индивидуумы из лагеря, при виде настоящего немецко-фашистского захватчика? Не знаю, но могу предположить, что нешуточно охренеют. Чем, возможно, мы и воспользуемся. Итак, решено. Люгер и кинжал на пояс, бинокль на шею, пулемет на плечо. Боезапас и еще чего, по мелочи, в ранец и за спину. Герде — Вальтер и карабин… Так и поступили. Разобрали палатку, добро перенесли в пещеру, заложили вход и тщательно уничтожили следы пребывания человека на плато. Конечно, при ближайшем рассмотрении кое-что можно обнаружить, но с вертолета не получится. Снесли все припасы и оружие вниз, немного постояли около места, ставшего пристанищем нашей нечаянной любви, и отправились к полевому лагерю долбанных рабовладельцев. ---------- Глава 12 Ориентировочно 22.07.2005 по земному летоисчислению. Время неизвестно. Место неизвестно. До покрытого леском холма, определенного как промежуточный конец маршрута, добрались быстро. По пути спугнули стайку небольших антилоп, прошли мимо стада тех самых громадин с бивнями. Три свиньи-падальщика решили с нами не связываться и свалили подобру-поздорову. Правда совсем без происшествий не обошлись: Герду в голенище прыжкового ботинка клюнула маленькая змейка, но к счастью не прокусила, бесславно погибнув под рубчатой подошвой. Как и планировали, добрались до наступления темноты, залегли в кустах и занялись наблюдением. Лагерь находился от нас метрах в ста, и в бинокль просматривался практически как на ладони. Ворота, опутанные колючей проволокой, были закрыты. По двору ходили два парня в летней камуфлированной форме натовского образца и ликвидировали последствия приезда гостей. Винтовки М-4 они беспечно закинули за спины. В принципе, чего бояться? Лагерь обнесен несколькими рядами колючей проволоки и сборным, решетчатым металлическим забором. Такой и крокодилопотам не сразу проломит. Еще двое снаружи не показываются, засели где-то в палатках. Наверное провизии и напитков от гостей много осталось, готовятся к вечернему пиршеству. Ну-ну… «Хамви» с крупнокалиберным пулеметом Браунинга* стоит возле ворот. Больше вроде ничего интересного. Я по своему разумению прикинул, как будем проникать в лагерь. Забор и проволока не помеха, да и предназначены они для защиты от зверей, а не людей. А вот если ночью на вышках будут часовые, проблемы появятся нешуточные. Ладно. Стемнеет, посмотрим, как у них прожектора горят, может, есть мертвые зоны. Повернулся к Герде и спросил: — Подремлешь? Я посторожу. Спать все равно не хочу. — Хорошо… — коротко ответила девушка и сразу свернулась калачиком на подстилке. Вот и отлично. Я и сам еле живой. Еще бы, дорвались друг до друга, как голодный до сала. Но заснуть все равно не смогу — в крови бурлит адреналин, хочется немедленного действия. И как ни странно, совсем не боюсь, хотя не воевал никогда, и людей не убивал. А сейчас даже кажется, если представится возможность — убью не раздумывая. Черт… как будто всю жизнь перевернуло наизнанку. Не знаю, хорошо это или плохо, но я просто наслаждаюсь этими изменениями в своей жизни. Постепенно стемнело, завели свою оглушительную песню цикады. Очень громко — даже если будешь ломиться напролом через кусты, никто не услышит. В лагере зажгли прожектора, мгновенно возле них заклубились тучи мошкары, мертвенно-бледный свет залил лагерь. Мерно тарахтел генератор. Во дворе никто не показывался, только в одной из гостевых палаток горел свет и слышались взрывы хохота. На вышки лезть и службу тащить никто не собирался. Даже во дворе не показывался. Просто умницы, получайте полное мое одобрение. Я осторожно разбудил Герду и объяснил, что идти надо сейчас, пока они в одной палатке и на службу не собираются. Она согласно кивнула и показала, где будем перелезать через забор. Скрутил плащ-палатку, и мы скользнули к забору. Герда наметила перебираться через него сбоку от палаток, возле генератора. Очень разумно — даже если из палатки и выйдут, нас заметить не смогут, а стук генератора заглушит весь шум. Ну… пора… Накинул плащ-палатку на колючку и подсадил Герду. Девушка упруго оттолкнулась и исчезла за забором. Я немного разбежался, подпрыгнул и тоже вполне успешно перекинул тело через забор, правда, разодрав проволокой штаны на колене. Млять… Герда увидела, что я успешно приземлился, и скользнула за генератор, рукой сделав мне знак укрыться. Только успел присесть за большую бочку, как послышалось чьи-то шаги посвистывание. Через минуту мимо нас по направлению к туалету протопал один из охранников. Здоровый коротко стриженный мужик, немного смахивающий на скандинава. Во вся ком случае белобрысый. Нас не заметил, был изрядно навеселе, к тому же на ходу пытался расстегнуть ширинку. Герда показала на мужика, потом на меня. Мой? Ладно, мой так мой. Кинжал легким шелестом показался из ножен, но почти сразу туда вернулся. Нет, нам конечно показывали в армии приемы работы с ножом, даже учили снимать часовых, но в реальности убить человека холодным оружием очень трудно. Особенно часового. Прапор Белотятько, говорил, что надо сначала отработать пару сотен часов на манекенах, потом… Нет, поступим по-другому… Встал, стараясь ступать в такт с мужиком в два шага догнал его и с размаху опустил приклад пулемета на голову. Раздался глухой стук, парень, как подкошенный, упал на землю. Я схватил его за воротник и утащил его за генератор. Рядом, подхватив его винтовку, мгновенно материализовалась Герда и, глядя мне в глаза, провела большим пальцем поперёк горла. Так, да?.. Хорошо. Пусть так… Стараясь ни о чем не думать, зажал сгибом локтя рот бесчувственного охранника, запрокинул ему голову, потянул на себя и три раза ударил кинжалом ниже и правее шеи, стараясь попасть в подключичную впадину. Парень дернулся так, что чуть не сбросил меня. Пришлось, продолжая задирать голову, сесть ему на спину и удерживать, пока тело не перестало биться. Все эти пять или шесть секунд, горячие струйки крови толчками выплескивались мне на руки и в лицо. М-мать… Герда удовлетворенно кивнула и пригибаясь, проследовала к светившейся, как новогодняя елка, палатке, из которой слышались пьяные голоса и хохот. Прислушался к себе и не понял ничего. Нет отвращения, нет тошноты и брезгливости, только какое-то злобное удовлетворение, граничащее с откровенным наслаждением. Ведь должно быть не так? Или так? Странно… Герда осторожно глянув в палатку, провела посередине черту и показала сначала на левую сторону, потом на себя. Затем на правую сторону и на меня. Ага, левые ее, правые мои. Все понял, ничего сложного. Приметил на прикладе пулемета липкое пятно крови с прилипшими светлыми волосками, но не успел их убрать — Герда подала сигнал входить. Влетел внутрь и сразу ушел вправо, стараясь не мешать эстонке. На ней самое трудное, без языка нам не обойтись. Сразу передо мной возникли два похрипывающих мужика без штанов, трудившиеся над безвольно распластавшейся на столе чернокожей девчонкой. Вот же суки… Тяжелый приклад пулемета описав дугу с хрустом впечатался в бритый, покрытый складками затылок. Второй поднял башку с изумлением уставившись на меня, но сразу же, пламегаситель на стволе пулемета врезался ему в глазницу. Почти не соображая ничего, я бросил МG и выдрав из ножен кинжал, всадил ему клинок в шею… еще раз… еще… Опомнился и развернувшись, пнул стоявшего на коленях и мычавшего первого насильника. Прижал его коленом к земле и несколько раз погрузил кинжал чуть повыше поясницы… — Хватит… — прикрикнула Герда. — Они уже готовы… Я мгновенно пришел в себя и тяжело встал с дрожавшего мелкой дрожью тела. Млять… это же надо было так заляпаться? Взгляд поймал тело, хрипевшее рядом на полу. Мужик пытался зажать распоротую артерию на шее, но кровь, все равно, веселыми струйками, толчками выбрызгивалась из пол ладоней. Из пустой глазницы свешивалась кровавая жижа. Сука, ну и натворил я делов… Возле Герды лежит на полу, с виду совсем невредимый, третий охранник. Невредимый, но похоже в глубоком беспамятстве. Неужели справились? Да, кажется, действительно все… На столе, привязанная за руки и ноги, вся покрытая порезами и запекшейся кровью, лежала молодая чернокожая девушка. Разорванный рот, едва заметно прерывистое дыхание. По телу пробегают редкие судороги. Весь стол между широко раскинутыми ногами залит кровью. Суки. Нелюди… Герда подошла к девочке, внимательно ее осмотрела, пощупала пульс и сказала: — У нее нет шансов. Вся разорванная и очень много крови потеряла. Максимум полчаса жизни. Что делаем? Я понял, что эстонка специально спрашивает мое мнение, стараясь показать, что она признает меня, как командира. Спасибо девочка. Я-то, знаю, что пока из меня командир, как из козла барабанщик. Но все равно, спасибо за доверие. Немного подумал и озвучил план действий: — Я проверю лагерь и палатки, а ты своего пакуй. Вернусь, допросим. А девочка… по девочке решай сама. Если ей будет трудно уйти, поможем… Собрался было выйти, но вспомнил, что была еще одна женщина, постарше. Поискал взглядом и увидел в углу, уже скрученное тело, упакованное в пластиковый мешок. Плюнул на ближайший труп и вышел. Сказать нечего, да и уже незачем. Они свое получили. Быстро поднялся на вышку и внимательно оглядел окрестности. Свет фар ночью заметен издалека. Нет ничего, да и не будет никто сюда ночью переться. Слез, и включив фонарик, внимательно осмотрел оставшиеся палатки. В медицинской обнаружились стол, топчан и стулья, шкафчик с медикаментами, небольшой холодильник в углу. На нем медицинский саквояж, на вешалке висят несколько медицинских халатов. На столе немудрящее лабораторное оборудование. Стоп… В шкафчике, похоже, современные натовские индивидуальные аптечки. Стопочкой лежат. А что, пропажу парочки штук никто и не заметит, а вещь зело полезная, гораздо лучше отечественной. Аккуратно открыл дверцу и сунул две в карман. Что еще? Фельдшерский набор? Заметят? Не должны, заберу обязательно. Перед отъездом еще раз тщательно, вместе с Гердой, посмотрю. Она лучше в лекарствах разбирается. Во второй гостевой палатке, стоят две широкие удобные кровати, остальное — походная мебель. У стенки здоровенный холодильник. Интересно, чем у нас буржуи питаются? Ух ты… Денежек на бухло не пожалели. Вино, шампанское, виски, водка, коньяк… Этот запасец я перед отъездом прорежу однозначно. Апельсины, яблоки, грейпфруты, еще какая-то местная фруктовая экзотика. По карманам, сколько влезет. Это для Герды. Перешел в палатку охраны и огляделся. Спартанская обстановка. Десять полевых коек, тумбочки, холодильник. Кулер с водой. Стол с рацией. Выключенной, кстати. На столе планшет с картой. Портативные рации в заряднике, кажется «Ай-Ком» военного образца. Солидно, а вот гарнитуры Hands-Free к ним. Удобная штука, означает в буквальном смысле «свободные руки». Отличное у ребят снабжение, такие рации у американской спецуры на вооружении. Куча наворотов, скачущая частота, сканер, шифровка канала, маскировка голоса и до пятнадцати километров надёжной связи. Гарнитуры продвинутые, сама крепкая, хоть гранатой по ней бей. Ну что же, плохо в деревне без рации. Пока пусть заряжаются, а попозже, парочка штук поменяют своего хозяина. Прихватил планшет со стола и еще раз огляделся. На койках небрежно валяются рюкзаки-трехдневки, натовского образца, висят разгрузки и броники. Это те, что плейт-карриеры, достаточно удобная штука. Правда не во всех ситуациях, но это для нас пока совершенно неважно. Так, кевларовые шлемы… вроде все… Схватил рюкзаки в одну руку, разгрузки в другую, и потащил все в палатку к Герде. Пока только это, тщательней огляжусь позже. Пленный сидел, привязанный к стулу, и пока находился пока в отключке. Трупы эстонка уже оттащила в угол. Девушка на столе накрыта одеялом с головой. Я сгрузил рюкзаки в угол и подошел к Герде. — Везде чисто. Взял планшет с картой. Еще не смотрел. Яблочко хочешь? — Давай, — обрадовалась девушка. — Я пока рюкзаки аккуратно посмотрю, а ты побеседуй с клиентом. Я взял стул, поставил перед парнем и сел лицом к нему. Нормальный мужик, спортивный. Коротко стриженная белобрысая голова, правильные европейские черты лица. Лет тридцати возрастом. Левая сторона лица наливается багрово-синей опухолью, глаз уже заплыл. Перегаром несет, как от дембеля. Ну что же, побеседуем. Шлепнул его по щеке. Парень распялил здоровый глаз, недоумевающе, с легкой сумасшедшинкой в глазах уставился на меня и вдруг захрипел: — Нихт шиссен… нэ трэба. Я сдаюсь. Их капитулирен… Я чуть не расхохотался. Это он на мою фашистскую форменку среагировал. К тому же, русским оказался скотина. Ах ты тварюка, капитулирен говоришь? Ну-ну, времени у нас много, можно и пошутить. А камуфляжные штаны у тебя спереди кровушкой забрызганы. У негритянки отметился, козлина? Наотмашь двинул парня по морде, а потом приставив кинжал к горлу, грозно рявкнул: — Где партизанен? Швайн… отвечать! Герда услышав мое лицедейство отчетливо прыснула. — А-а-а… нихт… какие партизаны… а-а-а… — у пленного на морде явно прослеживался животный ужас. — Ты есть комиссар… коммунистен… шайзе. Я буду тьебя пуф-пуф… Показывайт штрассе нах Москов… — я стал входить в раж и понес киношный репертуар германцев из советских фильмов про войну. — У-у-у… — парень громко испортил воздух, завыл и вырубился. — Мля… переборщил кажется… — Милый, ты его до разрыва сердца доведешь. Смотри, что я нашла… — Герда показала взглядом на стул, куда она складывала находки. — И что же? — я решил немного прерваться и подошел к эстонке. Интересно… Внимание привлекли пластиковые карточки размером с кредитку, но с фотографиями, без магнитной ленты и со штрих-кодом. Имя, фамилия, на латинице. Четырнадцатизначный номер, разбитый на группы. В углу голограмма, в круге из растительного орнамента, гора с сияющей вершиной. Не понятно, что за хрень. Пока непонятно… Положил удостоверения обратно и взял в руки несколько пластиковых купюр — очень тонких, напоминающих игрушечные. Номинал весь в голограммах, даже алфавитом Брайля выбит. Опять гора… Ого… вот и монеты. Даже золотые? А это что? Я обратил внимание на мятую брошюрку. Памятка переселенца? Открыл ее, прочел первые строчки и сел на стул. Подкосились ноги… 'Глава 1. История Асгарда. Первые люди на Асгарде появились в 1973 году по летоисчислению Старого Света. Это были ученые, случайно открывшие межпространственный проход, в результате научного эксперимента с магнитными полями высокой мощности. После апробации полученных данных, был организован международный консорциум для основания на открытой планете новой цивилизации…' Ноги у меня неожиданно ослабли, я шлепнулся на стул и не глядя сунул книжечку Герде. Через несколько секунд рядом скрипнул стул. Ага, села и она. ---------- Глава 13 Полевая база научно-исследовательского центра Капитула. Асгард. Около пятисот километров до южных границ Дагомеи. 32 год. 20 число. 7 месяц. — Милый… Это же… — Хорошо, да? — Не просто хорошо. Великолепно. Я тебя люблю и хочу от тебя ребенка… девочку. Гретхен. — Мальчика. Ивана… Замычал и очнулся пленный. Вот теперь я знаю, о чем у тебя спрашивать. Шутить больше не буду. — Спокойно. Пошутили и хватит… — Я плеснул ему в лицо водой. — Отвечай на мои вопросы и будешь жить. Фамилия, имя? — М-москалец… Петро… — На кого работаешь? — На Капитул… Парень оказался родом из Львова. Срочную отслужил в довольно серьезных войсках, а после дембеля у него образовались проблемы с законом. Не уголовщина, а национализм и экстремизм. Светила серьезная статья, но некие серьезные люди, крышевавшие патриотическую организацию в которой состоял Петр, помогли ему эмигрировать в Германию. Уже там его нашли вербовщики, и в итоге Москалец оказался на Асгарде. Да, так официально называется эта планета. Переходил он сюда без всяких капсул и скафандров. Просто проехал на стульчике в розоватую мерцающую пленку возникшую, в сооружении похожем на обыкновенные ворота. Впрочем, я быстро объяснил эту нестыковку техническим прогрессом. Ничего удивительного, наука на месте не стоит. Но один момент все же нешуточно озадачил. По его словам, путь на Асгард был в один конец. Якобы, назад, ворота не работали. Совсем. Что очень странно, согласно дневника деда Герды, немецкие ученые, на совсем допотопной технике, это могли делать. Но с другой стороны… — Милая, что за на хрен? Этот поц говорит, что назад дороги нет? — поинтересовался я у Герды, на время оставив в покое пленного. — Однако твой дед… — Ты назад хочешь? — прервала меня девушка. — Как бы, нет… — Значит забей… — Герда обожгла мои губы поцелуем и опять углубилась в досмотр рюкзаков. Тоже верно. Новая жизнь, новая планета, самая прекрасная девушка рядом, так что я забыл на Земле? Заменить яркую жизнь, полную счастья и любви, на ее слабое подобие? Нет, увольте. Значит продолжим допрос, а с несостыковками разберемся позже. Так вот, у Москальца, были рекомендации и серьезная военная подготовка за плечами, что и позволило ему устроится в патрульные силы Капитула. С его слов и согласно памятке — это та организация, которая здесь всем заправляет. В том числе и переселением. Служил в Дагомее… Тут надо сделать отступление. Планета, оказывается практически не исследована. Вокруг громадного залива, расположен большой кусок населенной местности, где все государства и находятся. А Дагомея, это как раз, та местность, в которой мы сейчас и находимся. Населена в подавляющем большинстве чернокожим населением, поэтому так и называется. Благо по благосостоянию и климатическим условиям практически совпадает с ее земным аналогом, Африкой. Правда, в гораздо более запущенном варианте. Так вот, во время службы Петра в патрульных силах, у его подразделения произошел инцидент с местными. Колонну атаковали и результате, непропорционального ответа ближайшую деревушку спалили. Вместе с жителями. Москалец клялся, что все это было спровоцировано и не специально. Типа их подставили. Избежать наказания не удалось, грозил трибунал и все сопутствующие прелести. Но тут, неожиданно вмешались некоторые функционеры Капитула, и Петьку помиловали, заменив каторгу ссылкой сюда. С предупреждением делать все, что скажут, и молчать, а если… то сразу пулю в лоб, и родственникам на Земле кирдык. Даже показывали их фотографии в знак своих серьезных намерений. Сюда — это значит в охрану страшно секретного и таинственного научно-исследовательского центра, расположенного на самом краю местной обитаемой географии. Действительно, согласно карты, мы находимся далеко за обитаемой местностью. В охране Москалец не задержался и пристроился экскурсоводом. Экскурсовод — это значит, в обеспечении, уже виденных нами развлечений. Еще иногда ловили зверей по заказу ученых. А вообще, что исследует центр, Петро не знал. Но видел, как периодически привозят различных животных, в том числе земных, и людей, выкупленных у рабовладельцев. Назад никто не выходит. Ходят слухи, что на базе экспериментируют с животными и людьми, отрабатывая на них новые виды лекарств из местных составляющих. Кстати за распространение подобных слухов могут вывезти в саванну, переломать ноги и бросить подыхать. Помимо научных экспериментов, на базе устраивают разнообразные увеселения для богатеньких гостей, в том числе и такие, которые мы видели. Экскурсии проводятся примерно раз в два-три месяца, кроме сезона дождей. Кто охотники, Петро не знал. С виду очень состоятельные люди, и каждый раз с разными запросами. Одного из них, он даже еще на Земле по телевизору видел. Приказано угождать во всем. Возят их всего около года, охоты на видео не записывают и никак не фиксируют, причем категорично — даже проверяют обслугу на предмет наличия записывающих устройств. Оказывается, рабовладение на Асгарде, не то, чтобы процветает, но вполне обычное явление. Особенно, в Ичкерийском и Исламском Халифатах, а также в Халифате Нигер и Судан. Млять… и здесь халифаты. В остальных странах за рабство сразу к стенке или на каторгу… — Котик, здесь местами рабовладельческий строй… — проинформировал я Герду. — Очень хорошо… — удовлетворенно улыбнулась эстонка. — На самом деле это очень прогрессивно… Я как всегда, не смог разобрать, серьезно она говорит или шутит и слегка озадаченным вернулся к допросу. — Вперед, хлопче… Возражений от пленного не последовало и скоро выяснилось, что люди на Асгарде, в основном селятся по национальному признаку. Есть даже Российская территория. Но с ней немного непонятно, потому что существуют сразу два образования. Собственно, Россия со столицей Москвой и Российский Анклав. Почему именно так, я не понял, но кажется наблюдается какой-то раскол среди соотечественников. Капитул ни во что открыто не вмешивается, но все в этот мир прибывает через него, следовательно, может по собственному желанию душить особо зарвавшихся. Скорей всего так и делает. Короче, на Асгарде рулит этот самый непонятный Капитул. Продолжительность суток — двадцать восемь часов. Летоисчисление — от дня открытия Асгарда. Календарь, естественно, тоже другой. В месяце тридцать шесть дней. Но это я уже понял, мы с Гердой намародерили себе по электронным часам Swatch. Все равно трупы сожрут, никто внимания на пропажу не обратит. А так хоть будем знать, сколько времени. И теперь самое главное. Чтобы добраться до своих, то есть до Москвы, нам придется пересечь всю эту чертову Дагомею и Халифаты. Что, при определенных условиях практически не выполнимо. Перед нами, в первую очередь непролазные джунгли, а во-вторую, население этих самых Халифатов, особой любовью к белым собратьям, не пылает. А вообще, по словам Петра, в данных государствах сплошное средневековье. Очень ободряюще звучит… Но не будем сразу себя хоронить. Пока следует думать, как выбраться подальше от этого чертового научно-исследовательского центра. А там посмотрим. Дороги к людям отсюда имеются. Даже не дороги, а скорее тропки. Петро со товарищами ездил принимать живой товар, у банды работорговцев примерно за сто пятьдесят километров отсюда, в направлении севера. Место на карте он показал, а вот дальше только примерно, так как его завезли сюда транспортником. Думаю, пробраться дальше можно, рабовладельцы же как-то добрались? Теперь о более насущном. Петруха сообщил, что их лагерь не стали разбирать, так как грядет следующая экскурсия. Когда, не знает, но вряд ли раньше, чем через неделю. Связь с центром они держали раз в день — вечером… вечером… Так это все меняет! Мы отвалим еще под утро, панику поднимут только вечером, добавим время на неразбериху, потом пока приедут своими глазами увидеть, пока разберутся… А мы в свою очередь попытаемся их еще больше запутать… Словом, все не так плохо — считай почти сутки у нас в запасе имеются. Для полноты картинки порасспрашивал Петруху, про сам центр. Получается, по размерам он не сильно большой, но вроде как, основные помещения под землей. Есть полоса для самолетов, охрана впечатляет, даже броневики, легкие танки на вооружении. Опять же, минные поля по периметру. Внешняя охрана численностью до роты, примерно столько же внутренней. Кстати, на базе стараются контакты между ними свести до минимума. По национальностям охрана преимущественно англоязычная, из славян есть несколько поляков, и все. Петра, думаю, считать уже не стоит. Печаль, останутся без единственного украинца. Все бывшие военные. Есть и серьезные спецы, всякие бывшие «береты» и даже «котики». Что не есть хорошо, знаю точно, к оным надо относится предельно осторожно, ибо весьма серьезные ребята. Ну что, думаю пока хватит, надо картой заняться и по возможности проложить маршрут. Я встал и от души заехал прикладом Петру по голове. Он навернулся вместе со стулом и вырубился. Земляк, мать твою за ногу. Нет, такие земляки нам не нужны… Хотел сразу отправить его к праотцам, но потом решил подождать. Мало ли какие вводные появятся. Герда уже освободила разгрузки и рюкзаки от всего полезного и с интересом за мной наблюдала. — Ты все слышала, милая? — Да, дорогой. Ты был очень убедителен и сексуален… — Эстонка послала мне воздушный поцелуй. — Иди за мной, я тебе кое-что хочу показать… Привела в соседнюю палатку, элегантно сбросила шорты, уперлась руками в кровать и выгнула попку… Время для остановилось. Где-то за оградой выли падальщики, чуя свежую кровь, в соседней палатке лежала куча трупов, но для нас это не имело никакого значения. Я и Герда, никак не могли насладится друг другом, с остервенением, раз за разом предаваясь любви. — … Дорогая, я хочу тебе сказать одну вещь, только не смейся, пожалуйста. Мне немного не по себе. Почему-то я ничего не чувствую. Совсем ничего. Сегодня убил трех человек… даже не просто убил, а зарезал как свиней. Первый раз в жизни. А мне не противно. И не тошнит. И совесть не мучает. А в книжках пишут — должна мучать. Почему так?.. — Мы наконец угомонились, Герда лежала у меня на плече, вставать не хотелось, времени было еще много, и я решил немного поговорить. Герда внимательно выслушала меня и сказала: — Меня в свое время, тоже не тошнило, и совесть не мучила. И сейчас не мучает. Конструкция у нас такая, психологическая. Наслаждения от убийства ты не получаешь? Я попробовал вспомнить свои ощущения, во время того как отправлял на тот свет насильников и ответил: — Нет. Физического — нет. Моральное — да. — Значит, все нормально. У тебя просто крепкая психика и ты занимаешься своим делом. Не переживай. А я вот извращенка — очень возбуждаюсь… просто кончаю, когда наблюдаю за тобой. В обычной жизни тоже, но не так остро. Но здесь почувствовала особенно. Ты так сексуально убиваешь… — Герда провела пальчиком по моей груди и прижалась всем телом. — Ты опять меня разыгрываешь… — Я заметил хитро блеснувшие зеленые глазки. — И не стыдно? — Чуть-чуть… — Улыбнулась эстонка. — Ладно, иди, работай. Мы же отсюда уходим на машине? Видишь, какая я умная. Через три часа меня разбудишь, потом поспишь сам. А пока собирай трофеи, прорабатывай маршрут, делай что надо. Только пленного без меня не убивай. Я хочу посмотреть… — Ты меня пугаешь… — Иди… — Герда легонечко толкнула меня из кровати. Вставать категорически не хотелось, но пришлось — работы еще до чертиков. Даже больше. Оделся и пошел разбираться с картами. Заварил себе крепчайшего кофе, плеснул туда капельку конька и раскрыл планшет. Итак, это общая карта обитаемых территорий Асгарда. Ага… Москва, Норденфолк, Хольмс… Нет, пока в сторону, масштаб сильно большой — это то же самое, что маршрут по глобусу прогладывать. Где-то тут двухверстка была… И что, это все? Мать его за ногу. Карта заканчивается местом, на котором охранники встречались с работорговцами. А дальше? Печально, но факт, дальше придется как-то выкручиваться. В любом случае, путь держим на русские территории. А это значит, на северо-запад. Через кусок Дагомеи, Нигер и Судан, Исламский халифат и Чечню? Весело. А если до моря и водою? Корабли-то есть точно. Ладно, выберемся в обитаемые земли, а там по ситуации… Мы сейчас находимся на огромном плато. Примерно две тысячи метров над уровнем моря. До его края, от полевого лагеря, в котором мы находимся сейчас, примерно километров сто пятьдесят. За сутки должны успеть, а потом эту дорогу перекроют. Допустим — выбрались, а дальше что? Мы не легализованы, через долбаные ворота не проходили, в информационных базах Капитул не числимся. Первый патруль — и все… Я достал из планшета пачку идентификационных карт погибших рабов. Так… Латиша Мбота… Кларисса Одембе… Аманда Джонсон. Аманда? Мулатка… Вроде как даже похожа. Мою Герду сейчас от негритянки не отличить, а если ещё на голову платок намотать… Ладно, все равно других документов нет. На всех остальных картах, морды исключительно негритянской расы, к тому же ярко выраженного типа. А себя карту охранника — они хоть белые. Вот, Риип ван Риттер. Голландец, что ли? По возрасту подходит, а по морде так себе. Но это лучшее из имеющегося. Конечно чистой воды профанация, при маломальской серьезной проверке однозначно спалимся, но другого варианта пока не вижу. Пора переходить к сбору трофеев… Прогулялся к машине. «Хамви» М-1151, в разведывательном варианте, полностью закрытым кузовом. Дизель, бронирования нет, лебедка присутствует, радиостанция и крупнокалиберный пулемет Браунинга на турели. Обычно, пулемет на таких машинах скрыт бронещитками, но здесь оные отсутствуют — сняли, наверное. Впечатляет машинка и вроде просто устроена. Никогда не стрелял из такого, только в армии на плакатах видел. Не думаю, что по баллистике сильно отличается от нашего «Утеса» *. В любом случае, навыки у меня присутствуют, если что, быстро разберусь что к чему. Так… сколько у них патронов в ленте? А вот хрен его знает, сразу не разберешься, но патронный ящик полон и запасной есть. Значит должно быть не менее пяти сотен. Вполне можно небольшую войнушку устраивать. Что еще? Четыре полные канистры с солярой прикреплены к бортам. Нормально. Залез в кабину, поискал на панели датчик топлива и щелкнул тумблером. Ага, почти полный бак. В лагере дизель–генератор и цистерна с солярой, значит можно топливом поживится. Вылил в бак солярку из канистры, заправив машину под завязку. Теперь надо поискать емкости, одной пустой канистры маловато будет. Ехать-то черт знает куда. Может и дальше. Вернулся в палатку и хозяйственно прибрал пару раций вместе с зарядкой и гарнитурами, потом поискал и нашел чехлы к ним. По пути заглянул в шкафчик и обнаружил несколько небольших пластиковых кейсов. Да это просто счастье какое-то! Приборы ночного видения, да еще бинокуляры. AN/PVS-15, компании Litton. М-да… очень дорогая штука. Такие в Москве, в свое время предлагали за двадцать косарей вечнозеленых президентов, да и то по жуткому блату, ибо запрещены к свободному вывозу из Штатов, так как стоят на вооружении разной продвинутой спецуры. Ну, что же Максимушка, поздравляю тебя с приобретением. Под страхом расстрела не отдам. Берем два! Только бы еще разобраться. как ими пользоваться. Нет, это не палатка, а пещера Али-бабы. Я потянул из шкафчика очередной кейс и разобравшись с маркировкой, без сомнений закинул его в сумку. Чего тут думать? Тепловизионные прицелы на дороге не валяются. Особенно такие. Никогда не думал, что, хотя бы в руки подобный возьму, только на картинках и любовался. Интересно, а зачем он им? Вещь не просто дорогая, она мегадорогая, к тому же очень нежная и капризная. Впрочем, ничего удивительного. Мало ли, вдруг клиенты ночью возжелают поохотится. В глаза бросилась висевшая на спинке кровати американская винтовка М-4. Взял ее в руки, покрутил, приложился. А что — легонькая и удобная. Сверху присобачен открытый голографический прицел EOTech и насадка-увеличитель к нему. Насадка трехкратного увеличения, при необходимости откидывается в бок. Вдобавок универсальный подствольный фонарь — можно им работать в инфракрасном режиме, как подсветкой к ночному прицелу. Ну и?.. Брать не брать? Экий у тебя, Максимушка, нездоровый интерес к оружию, прямо маниакальный, впору к психологу походить. А с другой стороны, можно провести аналогию — мужчины, по своей сути, есть большие дети, а оружие и всякие гаджеты к нему, не более чем игрушки, так чему удивляться — детей и игрушки разделять нельзя. Значит? Значит, пару винтовок заберу, а с остальных все приблуды покручиваю. Вот, к тому же, мультитул* без присмотра валяется. Осуществил задуманное, упаковал трофеи в сумку, а во вторую набросал пару десятков полных магазинов и непочатый цинк патронов к винтовкам. Теперь продукты. Пайки, коробка консервов, целая нога хамона* в упаковке, колбаса, ветчина, банка оливкового масла, все специи что есть и конечно спиртное. Стоп, апельсины и грейпфруты забыл. Теперь три пака минералки. О, а это как раз пустые канистры, под соляр сгодятся. Оттащил сумки в машину, потом набрал соляру в канистры. Как раз сотня литров — хватит надолго. Ф-фух… нелегка работа мародера. Умаялся, но отдыхать рано. Вернулся и прибрал к рукам несколько новых комплектов камуфляжа, бельишко, пару упаковок носков и особенно обрадовался платкам-шемахам*, очень удобная штука, особенно в жарком климате. К тому же они, судя по всему, они аутентичны, не подделка. Сразу же переоделся и с облегчением почувствовал себя гораздо легче. Во-первых, камуфляж современный, во-вторых, ну не лежит у меня душа фашистскую форменку носить. Да и буде нам встретятся местные обитатели, не поймут такого маскарада. Молодежи конечно плевать, а для старшего поколения, это то же самое, что для быка красная тряпка. В любом случае провоцировать не стоит. Подогнал на себя разгрузку, растыкал по ней кучу нужных мелочей и восемь магазинов к винтовке. Вот теперь полный порядок. Удобная штука, качественная, к тому же к ней прилагаются бронепластины, превращающие разгрузку во вполне полноценный бронежилет. Но их пока вставлять не буду, тяжеловато получится. Значит — в сумку. Туда же, пару кевларовых шлемов с креплениями для ПНВ и пару комплектов наколенников и налокотников. Так, а это что? Тактические очки? Симпатично, качество отличное, даже моторчик для принудительной вентиляции встроен! Не проходим мимо, налетаем, разгребаем. В моем случае берем две штуки. Литиевые батарейки, аккумуляторы с универсальной зарядкой — как раз самое то для трофейной электроники. Зараза… что-то я увлекся, надо маленько аппетиты убавить. Перекурю, пожалуй, заодно с деньгами разберусь. Денег оказалось всего около пятисот ливров. Так называется единая местная валюта. Забрал себе триста, остальное оставил в разгрузках. Документы туда же. Для маскировки… А какая у нас маскировка? А вот такая. Откроем ворота и вырубим свет. Падальщики за забором уже визжат, кровушку почувствовали. Через пару часов от людей только кости останутся, и то вряд ли. Следов перестрелки нет. Оружие целое, а если не хватит пары стволов, ничего страшного, твари здесь такие, что могут вместе с личным оружием сожрать. Личные вещи останутся целыми, вдобавок накидаю пустых бутылок по лагерю и картина маслом готова. Вывод последует, однозначный — нажрались, на службу забили и ворота забыли закрыть. Логично? Конечно, логично. А машина? По ней и поймут, что не все так просто. Куда пропала? Кто здесь мог быть и кому это надо? Петро рассказывал, что Капитул не шибко с нашими дружит. Подумают на них? Так им точно, «Хамви» не нужен. Работорговцы? Могли проследить от места встречи, но они бы здесь все вымели. И оружие в первую очередь. Дагомейские банды тоже. Да… знатная головоломка дознавателям обеспечена, но на нас они точно не подумают, ибо для всех, таковых вообще в природе нет. Так, хватит гадать, все равно не засну, пора будить Герду и отваливать. Ночь теперь не помеха. Забежал на кухню и приготовил чашечку кофе, заодно закинул в машину большую пачку оного. Герда проснулась только от одного запаха. Чмокнула меня в щеку и схватила чашку: — М-м-м… какая прелесть! Где ты его откопал? — Все для тебя, дорогая. — Я тоже отпил глоточек. — Подъем, переодевайся и выдвигаемся. Все готово, я нашел ПНВ, так что не потеряемся. — Хорошо… — Герда без лишних слов поднялась с кровати. — Где моя новая одежда? Я полюбовался девушкой, преобразившейся в современную воительницу и отправился разбираться с пленником. Москалец, уже давно очнулся и теперь активно пытался освободится. Ну что же, вполне нормальное желание. Я возвратил его стул в нормальное состояние и поинтересовался: — Скажи мне, Петро, а что вам приказали сделать с живыми негритянками? — Вывезти в саванну и пристрелить… — парень уже давно понял, что в живых его не оставят и говорил с напряжением, но вполне спокойно. Тоже одобряю. В любом случае плакать и на коленях ползать не стоит. А так хоть помрешь без соплей. — А вы что сделали? — А что с мясом делать? Чернозадых здесь до хрена. Недочеловеки. Ты мне на совесть не дави… кончай быстрей… — Петр сплюнул и закрыл глаза. — Хорошо… — я прижал ему к груди трофейную винтовку и нажал на спусковой крючок. Легонечко треснуло, парня вместе со стулом опрокинуло на пол. Все? Все… Думаю через часок, даже самый продвинутый патологоанатом не разберется как умер раб Божий Москалец Петро. А гильзу мы приберем в карманчик. Отвязал труп от стула, подбежал к мерно постукивающему генератору и выключил его. Лагерь мгновенно погрузился в темному. Герда уже сидела в машине, самовольно заняв место за рулем. Вот же коза! Впрочем, я совсем не против, машина для меня пока незнакомая, так что пусть рулит. Уселся на пассажирское сидение и напялил на голову шлем с закрепленным прибором ночного видения. — Вот здесь кнопка включения… — Герда протянула руку и включила прибор. — Больше ничего не трогай, я настроила его оптимально. Все вокруг моментально обрело очертания и окрасилось в бледно-зеленый цвет. Ни хрена себе! Видно почти как днем, причем довольно далеко. Благодать, да и только. Ну что, в путь… Открыл ворота и мигом заскочил в машину. Падальщиков столько собралось, что надо как можно быстрее сматываться, а то и броневик не спасет. Герда лихо рванула с места, и мы покатили навстречу… Чему навстречу? А Бог его знает, но думаю все будет хорошо. Просто не может быть плохо. Ночная жизнь в саванне оказалась гораздо оживленнее, чем дневная. Мелькали множество силуэтов, больших и маленьких, а иногда просто огромных. Выступили из рощи два крокодилопотама, но решив, что мы несъедобные, опять исчезли в зарослях. Промчался громадными прыжками какой-то зверь, по манере бега, очень похожий на павиана. Очень быстрого и большого. Совсем уж маленькие копытные, размером с кошку, прыснули в темноту. «Хамви» оказался выше всяких похвал. Очень маневренный, мощный. Правда, Герда сказала, что жрет он много, и трансмиссия ломается частенько, но мне все равно понравилось. Где бы я еще на «Хаммере» покатался? Добрались до схрона, мы довольно быстро, благо особой пересеченки не встретилось. Быстро перекидали вещи в кузов и присели на дорожку. — Дорогая, кажется пора? — Да, милый… — согласно кивнула Герда. — Я тем же путем вернусь к лагерю, а от него уже, поедем к светлому будущему. Карту держи в руках. Будешь штурманом. — Как скажешь дорогая. До края плато несложно. Переедем три ручья, потом в проход между лесом и горою. Ладно, на месте разберемся… Рацию мы настроили в режиме сканера и теоретически должны были слышать переговоры в округе. Портативные рации определили на разгрузку, гарнитуры закрепили на касках. У меня между колен МG-38. В случае чего, могу быстро открыть огонь. Мотор «Хамви» мощно урчал, машина мягко везла нас по саванне. За оградой стоянки уже творилось адское пиршество, палатки опрокинули, тягая окровавленные ошметки по двору носилась стая свиней-падальщиков, громко чавкало еще какое-то зверье. Мерзко все выглядит, но полезно. После таких гостей разбираться придется очень долго, на что очень и надеюсь. Скоро лагерь скрылся позади, перестали различаться звериные хрипы и вопли. Через двадцать километров, я засек по спидометру, мы переправились через первый ручей, скорее, маленькую речку. Джип шутя форсировал преграду, мы выехали на другой берег, взяли левее. Я всматривался в ночь, стараясь обнаружить скалу с правой стороны. По карте она должна быть в пяти километрах от ручья. Есть. Умница, штурман. Особых препятствий не встречалось, они начнутся, когда начнем спускаться с плато. Наметилось что-то вроде широкой тропки, Герда слегка прибавила скорость. Опять участок с высокой травой, сильно не разгонишься, бревно или камень до последнего не увидишь. Поднялся довольно сильный ветерок, и громадные просторы травы закачались, как волны в океане. Обзор из машины стал совсем скверным и Герда сбавила скорость. Нет, так не пойдет. Медленно. Придется кому-то залезть в пулеметное гнездо и оттуда командовать. Почему кому-то? Герда руль не бросит однозначно, значит лезу я. На всякий случай пристегнулся в люльке и осмотрелся. Ну да, теперь обзор хоть куда. А это что? Бортовая сеть? Так это вообще, отлично, а то по рации переговариваться не совсем разумно. Подсоединил разъем от гарнитуры, щелкнул тумблером: — Раз, раз… — Ты это чего? — Герда в недоумении обернулась ко мне. — Подключись к бортовой сети, поймешь. — Вот теперь слышу… — Вперед, можешь пока не притормаживать… Скорость движения стала опять увеличиваться, «Хамви» как сухопутный катер резал носом волны высокой травы. Проплывающие мимо нас пейзажи, в зеленом свете ПНВ, казались завораживающе красивыми. Неожиданно раздался треск и хлопанье, и прямо из-под колес, в сторону рванула здоровенная мохнатая птица. Лететь не стала, вытянула длинную шею и, размахивая крыльями, нереально быстро скрылась в темноте. Тьфу-ты, зараза, напугала. А Герда даже не дернулась. Что скажешь, характер нордический. — В штанишки не написала, дорогая? — Эстонские женщины такие суровые, что им иногда позволяется колотить своих мужчин. Иди сюда. Для меня это иногда уже наступило. Счас получишь… — эстонка не оборачиваясь погрозила мне кулачком. — Простите, я на службе. Не могу. Я тут лучше постою. Возьми левее — там вроде дерево, поломанное лежит. А дальше и правее, по левую сторону должно болотце остаться. Дальше… метров через двести… Впереди появились сплошные заросли — настоящий лес. Ночью пробираться через него как-то не улыбалось, поэтому я решил сделать привал и продолжить путь вперед только с рассветом. — Герда заведи машину за кустарник, предлагаю сделать короткий привал. Кофе попьем, перекусим. — С удовольствием, милый, — откликнулась Герда. — Только такой кофе, как в последний раз. Надеюсь, ты выгреб в лагере весь? — Весь. И еще чуть-чуть. Из машины мы выходить не стали, я разлил по чашкам кофе из термоса, и покромсал кинжалом колбасу с сыром. Дешево и сердито, а главное быстро и вкусно. Неожиданно в голову пришла одна очень интересная мысль. — Нас все равно будут искать. Серьезно искать. — Знаю, — Герда невозмутимо наслаждалась кофе. — У меня есть идея. — Знаю. — Откуда знаешь? — Сам только что сказал… — расхохоталась эстонка. — Нас будут искать на спуске с плато. Здесь больше некуда ехать, только туда. А мы будем пробираться, не зная дороги, пару суток, не меньше. К этому времени дорогу успеют надежно блокировать. — Значит, не будем туда ехать, — опять улыбнулась девушка. — Правильно? — Ты самая умная. — Ты, главное, помни это… — Герда самодовольно усмехнулась. — Буду… — пообещал я и достал карту. — Предлагаю уйти в сторону… вот сюда, получается, по ходу нашего движения, в сторону левого отрога этого хребта. Заедем прямо под хребет. Местность там лесистая, а главное, очень далеко от спуска с плато. Там смотреть не будут, а если будут, то только с вертолета. А мы замаскируемся и будем сидеть, пока поиски закончатся, а потом уедем спокойно. Как тебе такой вариант? — Я знала, когда выбирала тебя в мужья, что ты тоже умный. Не такой, конечно, как я, но ничего, — Герда крепко поцеловала меня в губы. — Ты меня уже выбрала в мужья? — удивился я. — Конечно… — Гордо кивнула эстонка и подставила мне пустую чашку. — Мы, эстонские девушки, очень воспитанные и не можем заниматься этим, с кем попало. Только с мужем. Наливай еще… — А когда ты занималась этим с девушкой? — Я поболтал термосом и вылил остатки кофе в чашку. — Тогда мужем была я, — отрезала Герда. — Ты меня опять пугаешь, дорогая… Через лес пробирались долго и нудно. Несколько раз возвращались, сдавали назад, объезжали овраги и топи. Никак не удавалось нащупать тропку, указанную на карте. Я даже пару раз пальнул в стаю обезьян, или лемуров, толком не рассмотрел, носившуюся по деревьям и пронзительно верещавшую. Можно было не стрелять, но уж очень зубастые были. Пасть раскрывалась прямо до шеи. Мало ли чего от них можно ждать? К самому рассвету, наконец вырулили из леса. За руль сел я и свернул к видневшемуся на горизонте горному хребту. Днем машину вести оказалось гораздо проще — как бы ни был хорош ПНВ, но дневного света он не заменял. Вел «Хамви» с удовольствием, наслаждаясь видами и машиной. Управление простое, никаких наворотов. Машина армейская, а в армии сложности не приветствуются. Герда за пулемет не становилась, сидела рядом, иногда язвила, не обидно — любя. Впереди показалось большое озеро. Ехать стало труднее, везде из земли торчали валуны и даже целые скалы. Мать честная… на краю озера в воде паслось стадо гигантских животных. Природа-матушка на размеры не поскупилась. Слоны какие-то, только без хобота. Приземистей и длиннее. Башка в роговых наростах, бивни из пасти вверх торчат на полметра. Вроде травоядные, слава Богу. Погода и природа очень напоминали Африку. Сам я там никогда не был, но Герда подтвердила. Опять падальщики, жрут что-то. Еще падальщики. Да сколько же их? И падали хватает… Я старался не приближаться к останкам животных, воняло омерзительно. Горный хребет стал приближаться. Вдалеке замаячил остов машины. Старый пикапчик, почти полностью искореженный ржавчиной. Очень интересно, получается люди и сюда добираются? Остановился глянуть, отправив Герду наверх к пулемету прикрывать. Ну что тут? Следов пребывания людей нет… стоп… есть, в салоне лежит побелевшая от времени человеческая берцовая кость и совсем ржавый, со сломанным прикладом древний Калашников, тот, который неправильно обзывают АК-47. Попробовал передернуть затвор и страшно удивился, когда смог это сделать. Надо же, какое оружие делали, даже боек щелканул. Ладно, покойся с миром ветеран. В кузове валялись какие-то инструменты, превратившиеся в один большой бурый ком ржавчины и лотки. Золотоискатели… Бесшабашные ребята. Лопата, лоток и на край Земли. Часто даже пешком. — Милый. Посмотри, в салоне что-то блестит… — окликнула меня Герда. — Смотрю… — я присмотрелся и уловил блеск в самом углу салона. Пошарил рукой и вытащил облепленный грязью камешек размером с медицинское драже. Ковырнул ногтем… Обычный мусор, какая-то бурая стекляшка… — Дай сюда, я посмотрю. — Герда требовательно махнула рукой. — Да это мусор, — я передал ей камешек. — Ничего интересного. Эстонка внимательно рассмотрела находку и категорично заявила: — Это «ничего интересного» — алмаз. Причем довольно крупный. Ищи еще… Надо же, а я выбросить хотел. И выбросил бы, дурень эдакий. Пришлось лезть обратно в салон пикапа. Обшарил все и под сидением нашел почти сгнивший брезентовый мешочек, больше похожий на засохшую замасленную тряпку. В нем лежало три десятка алмазом примерно такие как первый и четыре больших — размером вполовину меньше голубиного яйца. Полез шарить дальше, но неожиданно из дырки в полу высунулась здоровенная змеиная голова. — М-мать… — меня как из пушки вынесло из салона. — Фу, гадость. Все, с меня хватит. Не надо мне никаких алмазов. Едем… В машине Герда покатала камешки по ладони, очистила самый крупный и заявила: — На Земле мы могли бы продать все это в Европе тысяч за двести. Может, чуть больше. Камни крупные, чистые. Я, конечно, небольшой специалист, но в Африке сталкивалась. Местные иногда приносили нам на продажу. Вот такого размера продавали за пятьдесят долларов, — Герда показала самый маленький камешек — а в Европе такой стоит две-три тысячи. Сколько здесь это будет стоить, не знаю. Меньше, наверное. А из этого ты мне закажешь кольцо на помолвку. На нашу. Я смотрел на дорогу и камень не видел. Но не сомневался, что это самый крупный камешек. В чем-то женщины все одинаковые. — Ты не согласен? — требовательно переспросила девушка. — Из этого — кольцо. А из остальных колье и серьги. Не против? — Ты лучший муж на свете!!! — Герда даже захлопала в ладоши, а потом полезла целоваться. М-да… к браку я всегда относился резко отрицательно и в свое время женился просто по инерции. И как известно, ничем хорошим это не закончилось. А тут… Словом, никакого отторжения при мыслях о браке с Гертрудой я не испытываю. Даже наоборот. Совсем наоборот. Надо же что любовь с человеком делает… К полдню горы ощутимо приблизились. Я принял правее, к самой границе плато. Здесь места оказались совсем засушливые, воды нигде не было видно. Только ветер трепал иссушенный солнцем кустарник. Изредка попадались кости животных, выбеленные и отполированные ветром. Кружили в небе одинокие стервятники, бегали разнообразные ящерицы. Местность выровнялась, попадались большие участки голой растрескавшейся земли. Я глянул назад и с удовлетворением отметил, что следов за «Хамви» практически не оставалось, их моментально сглаживал сильный ветер. Это хорошо. Но пришлось замотать шемахом лицо и надеть очки — солнце резало глаза, как бритвой. Герда вылезла наверх и рассматривала местность в бинокль: — Еще километров двадцать — и будут деревья. Там, где деревья, там и вода. Я уже вижу в бинокль. Хорошо бы деревья, а не мираж, но вскоре действительно стали попадаться отдельные деревья. К вечеру их стало больше, появились небольшие оазисы в которых поблескивали едва заметные ручейки. Горы нависали над нами, я уже не видел их вершин, мешал потолок в салоне. К вечеру углубились в лес. Полноценным лесом его назвать было нельзя, просто большие группы деревьев, но в нем уже можно было спрятаться. Скорость движения снизилась для минимума, дорога стала практически непроходимой. Но я упорно пробирался между россыпями камней стараясь забраться как можно ближе к хребту. Наконец путь преградил большой скальный массив. Все. Дальше только пешком. — Я устала… — пожаловалась Герда и бессильно растянулась на травке. Я ничего не сказал, но чувствовал себя марафонцем, который добежал до финиша и умер. Из последних сил осмотрели окрестности, но к счастью опасного зверья не нашли. Кроме змей, конечно, но эти вездесущие гады, в основном водились на каменных осыпях, а в самой роще не встречались. В «Хамви» нашлась маскировочную сеть, мы ее натянули над машиной и закрепили за деревья. Быстро вымылись в ручье, вытащили вещи из салона и прямо в нем улеглись спать. К вечеру стало холодно, пришлось навалить на себя, все что можно. Спали как убитые до самого утра, бери голыми руками. Но брать нас было некому, а с первыми лучами солнца мы проснулись. ---------- Глава 14 Асгард. Около трехсот пятидесяти километров до южных границ Дагомеи. 32 год. 21 число. 7 месяц. Я приготовил кофе, и оставив Герду готовить основательный завтрак, собрался лезть в горы, обозревать окрестности. Она подвергла меня неконструктивной и нелогичной критике, даже шипела, как змея. Но, в конце концов, согласилась, чмокнула и сказала, что как примерная жена, будет меня ждать за накрытым столом. Мило. А критика и шипение — это просто проба пера. Репетиция? В таком случае ее лучше не расстраивать… Я осмотрелся, после чего взобрался метров на сто вверх по крутому, но вполне проходимому склону. Достал бинокль и принялся обозревать окрестности. Итак, что тут у нас? Справа горы до самого горизонта, слева должна быть граница плато. Но не видно — склон загибается. Перелез чуть левее, для лучшего обзора и едва не задохнулся от открывшейся величественной картины. Высота — хоть с дельтапланом прыгай. Обрыв из категории — бездонный. Внизу нагромождение скал, глыб, валунов, осыпи камней. Чередуется совсем отвесными скалами. Обрыв небольшими уступами спускается вниз на добрых метров семьсот-восемьсот. И по кромке обрыва, куда хватает взгляда, то же самое. Внизу бушует море зелени. Лес, а скорее джунгли, простирается до самого горизонта. Красотища неимоверная. А что в стороне, откуда мы приехали? Ничего. Лес, камни, ручейки. Вчера мы умудрились по незнанию заехать в самое глухое, но сути самое оптимальное место. И другой выезд, вдоль гор, есть. Если будут подъезжать, с той стороны, что и мы, есть шанс сбежать. Если, конечно, погоня будет без вертолета. Ладно, все что хотел, я увидел, можно и спускаться. Милая приготовила завтрак минимум на пять здоровых солдат, но хватило только нам и бойким изумрудным ящерицам. Им мы великодушно отдали крошки. Налопавшись, завалились в кузов, ничего не делали, просто болтали и ждали, когда рация взорвется воплями погони. Если Капитул состоит не из последних идиотов, то они перекроют проход очень быстро. Прочешут все вверху и внизу, поймают нас или сделают вывод, что беглецы уже проскочили. По моим прикидкам, все это вот-вот должно начаться. А пока мы болтали. — У тебя кто остался дома? — поинтересовался я. Надо же все знать о своей будущей жене. То, что она станет женой, я уже не сомневался. — Сестра двоюродная и ее сын. — ответила Герда. — Больше никого. Сестра в Таллинне. Прикидываешь, у кого просить моей руки? — Ну да. Выкуп кому платить? Или калым? — Мне плати. За меня же. А у тебя остались родственники или зазнобушки? — Гол как сокол. Вообще никого. — Не ври. У тебя есть я. И вообще, когда ты собираешься сделать мне предложение? — Герда приподнялась на локте и внимательно посмотрела на меня. — Да хоть сейчас… — Примешь католическую веру? — в глазах девушки мелькнула смешинка. — Никогда и ни за что! — я торжественно отказался. — Еще чего ни хватало. — Так и знала. Ничего для своей любимой сделать не можешь… — обиженно фыркнула эстонка и неожиданно потребовала. — Ладно. Проси моей руки. — Сначала составим брачный контракт. Где будет специальный пункт. Он же главный. Мужа бить, также стрелять, резать и все подобное — строго запрещается. Знаю я вас, эмансипированных западных девушек… ай… вот я же говорил… — Проси! — повелительным тоном потребовала Герда. — А то как двину сейчас… — Уважаемая Гертруда Мартинсен. Не согласитесь ли вы стать моей супругой и нарожать мне кучу детишек? — я встал на колени и взял эстонку за руку. — Я принимаю предложение и нарекаю тебя, Максим Волошин, своим мужем со всеми правами, привилегиями и обязанностями, соответствующими этому статусу, — торжественно согласилась Герда. — Секундочку. Это о каких таких обязанностях ты говоришь? — Я в шутку изобразил возмущение. — Не заморачивайся, по ходу семейной жизни узнаешь… — Рука Герды нащупала пряжку моего брючного ремня. — А привилегии я тебе прямо сейчас… Вдруг затрещала рация и сообщила на английском языке: — Ласточка — Койоту. Ласточка — Койоту. Как слышишь меня? Как слышишь меня? Прием. Но нас это не остановило. Так и продолжали под аккомпанемент. — Герда… не останавливайся… — … милый… — Койот — Ласточке. Слышу четко и громко. Докладывай. Прием. — … дай послушаю… — … заткнись… Рация продолжала исправно транслировать переговоры: — Прошел по маршруту. Чисто. Следов не видно. Если он и ушел, то уже внизу. Прием. — … не останавливайся… — … быстрее… быстрее… быстр-е-е-е… — Принял. Высаживай партию у Ахмеда. Садись на точку 14 и жди команды. — … а-а-х… говори по-русски… гово-о-ори-и-и… Чуть позже посыпались доклады от патрулей. Звучали четно, но на пределе слышимости. Все рапорты сводились к одному; следов машины и соответственно, самой машины, не обнаружено. «Койот», а это скорее всего был главный, рычал и требовал результата. — Как тебе привилегии? — после утех поинтересовалась Герда — А еще раз будешь отвлекаться, так я тебе… — Мало, — я не дал ей договорить. — Иди сюда… Еще позже вышел на связь какой-то «Танцор Джимми» и сообщил, что нашел Ахмета и его ублюдков, обкурившихся в задницу, но они целуют Коран и клянутся, что ни один шайтан, тем более на машине, через проход не проезжал, но он им не верит, долбаный бур, скорее всего, был у них. Просит разрешения начинать дознание. — Хвати-и-ит… еще… еще… похотливый варва-а-ар… Едва мы оторвались друг от друга, как услышали, что «Койот» еще раз запросил результаты у поисковых партий, после чего дал команду «Танцору Джимми» начинать. — Ничего не понимаю. Какой бур? — я никак не мог понять, о ком они говорили. И тут пришла неожиданная разгадка. Потянулся к куртке и вытащил идентификационную карту, захваченную со стоянки. С фотокарточки смотрел мужик моего возраста с бритым черепом и мутными глазами. Так это ты «долбаный бур», Риип ван Риттер? Теперь все понятно: его идентификационную карточку не нашли и теперь думают, что бур подался в бега. А может, этот товарищ своим поведением и раньше давал поводы к подозрению. — Это на него думают, милый? — Герда как всегда все схватила на лету. — Видимо, да. Только почему? — Я все еще сомневался в своей догадке. — Неважно… — Герда выбрала себе апельсин и продолжила: — Главное, они думают, что он уже успел уехать. Может получиться интересная штука. Сам посуди, происшествие такого масштаба — это как минимум, крах карьеры «Койота» в иерархии Капитула. Происшествие, на самом деле очень серьезное: с режимного объекта сбежал секретоноситель. Этим воспользуются все, кто метит на его место, и сожрут, даже не прожевывая. Обычная практика в подобных структурах, все всех подсиживают и только ждут удобного момента. А еще, у этого «Койота» есть своя команда, которую он тащит за собой. Его крах — это крах команды. И они, понимая это, сделают все для поимки беглеца, в самые кратчайшие сроки. Но есть еще момент. О происшествии, рано или поздно надо будет докладывать в Центр. Ну или как у них он там называется. Скорее всего рано, так обычно в инструкциях четко прописывают сроки доклада. Теперь поставим себя на место этого «Койота». На кону карьера, а может быть даже жизнь, значит с докладом тянуть не стоит, но лучше всего скрыть масштабы истинного происшествия и рассказать про свои героические усилия, в результате которых все нормализовалось и последствия ликвидированы. А если результатов нет? Значит надо их придумать. Вот таким образом и возник козел отпущения в лице этого Риипа. Но пока не будем спешить, все может закончится гораздо интересней. Около часа рация молчала, мы успели закормить друг друга апельсинами и когда наконец собрались лезть в ручей, отмываться от липкого сока, вышел на связь «Танцор Джимми» и сообщил, что нашел долбаного бура. Оказывается, долбаные уроды, в лице неизвестного нам Ахмета и его команды, похитили его и сожгли недалеко от своей базы. Перед сожжением, трахали в его долбаную задницу, отрезали уши, пальцы, гениталии и выкололи глаза. Машину они, скорее всего, уже отогнали, и ее давно разобрали на запчасти. Но у долбаных уродов остались только некоторые личные вещи, позволяющие понять, что все-таки джип у них был. Долбаные уроды пытались оказать сопротивление, но все были уничтожены. Поголовно. Со стороны капитульцев потерь нет. После чего «Танцор» запросил указаний. И незамедлительно их получил: все задокументировать, приготовить вещественные доказательства и ждать группу дознания. — Вот так… — Торжествующе воскликнула Герда. — Целуй меня русский медведь. Тебе рассказать, что случилось? — Не надо, попробую сам. Стоянка не вышла на связь, примчалась тревожная группа и обнаружила, что всех сожрали дикие зверушки. Причем полностью, даже костей не осталось. Местное зверье и не на такое способно. Следы боя отсутствуют. Обыскали личные вещи и поняли, что все документы на месте, только отсутствует удостоверение этого Риипа. По причине маловероятности других сценариев и обнаружив отсутствие машины, приняли за основной, вариант с его побегом. К тому же, скорее всего, у парня уже были залеты, возможно даже проблемы с наркотиками и психикой. Парня не нашли, а час доклада начальству близился. Задействовали план «спасаем свою задницу» и свалили все на союзников-работорговцев. Сгоревший труп быстро организовали, естественно, он в форме Капитула и опознанию не поддается. Правильно? — Правильно. — Согласно кивнула Герда. — Ты у меня сама проницательность. — Сам. Я сам, а не сама, — пришлось на всякий случай уточнить. — Но в данной версии есть много слабых мест. К примеру, я сомневаюсь, что «Койот» дурак. Он крепкий профессионал, так как других на таких местах не держат. Сгоревший бур может объявиться, и тогда ему конец. Тем более, нельзя исключать вариант, что он уже сидит у врагов Капитула и рассказывает совершенно секретные сведения. Так? Герда немного подумала и сказала: — Мы много не знаем об этом мире и об отношениях Капитула с государствами. Объект находится в недоступных местах, к тому же, гарантированно совершенно секретен. Засылать сюда диверсантов, чтобы уничтожить полевой лагерь и похитить бура с машиной — это совершенно глупо. Что может бур рассказать? Привозил рабов, и богатые буратино с ними резвились? Ну и что? В странах, лежащих перед нами, — Герда махнула рукой в сторону Дагомеи, — скорее всего, это детские развлечения. Сама идея похищения бура с машиной глупа до невозможности. Проще выбить из него всю информацию, оставить на съедение гиенам и уничтожить все следы пребывания. А пропавшая машина сразу поднимает панику. Так просто и глупо никто не работает, и местное начальство это прекрасно понимает. Значит, следы вмешательства других государств сразу отметаются. Думать будут на местных, позарившихся на машину. Или на придурь того самого бура. Тебе же говорил твой соотечественник, что их держат на компре и взаперти, никуда отсюда не выпуская. Следовательно, мог и сбежать, к тому же, судя по тому, что они сделали с девочкой, в голове у него действительно непорядок. — Это все понятно. А если он объявится в ближайшем городе? А доложено, что он мертвый, — я старался критически проанализировать все наши версии. Ошибка могла дорого стоить. Герда наставительно сообщила: — Система охраны особо режимных объектов включает в себя не только физическую охрану, но и агентурное обеспечение. Вся жилая местность на подступах к объектам, всегда нашпиговывается агентурой. Бура мгновенно должны обнаружить и сдать Капитулу К тому же, добраться отсюда к людям в одиночку, практически бесполезное занятие — сожрут по пути. А самое главное — это то, что местный начальник быстрые выводы по своей персоне, таким образом все-таки умудрился предотвратить. А справляться с проблемами, будет по мере их поступления. Но это не значит, что мы теперь можем, размахивая флагами, ехать спокойно, агентура будет на ушах еще долго. Понял глупенький? — Ты умница и заслуживаешь награды. Выбирай… — Я уже выбрала… Пользуясь вынужденным бездельем, мы залюбили друг друга до звона в ушах. Все-таки медовый месяц есть медовый месяц. Церемонию бракосочетания мы уже провели. Задали друг другу вопросы — задали. Согласились быть мужем и женой — согласились. ЗАГСов под рукой нет, в брак хочется, значит, формально мы муж и жена. С чем себя и поздравляю. М-да… Опомнились только к вечеру, жутко голодными. Я занялся кулинарией, сварганив отличную сборную солянку, потом наводил в машине порядок и инвентаризировал все наши вещи. «Хамви», оказался практически новым, только сошедшим с конвейера. Заводская комплектация — все в полной сохранности — помимо новеньких комплектов ключей, ЗИПов и прочей нужной мелочевки, я даже обнаружил парочку технических комбинезонов в упаковке. Мало того, покойный водитель оказался образцово-показательным «хомяком» и успел натащить в машину очень много нужного и ненужного. К примеру, три совершенно новых одинаковых домкрата и парочку, опять же одинаковых, портативных холодильников-сумок. Зачем они ему в таком количестве спрашивается? Но самая дорогая, верней желанная находка, обнаружилась под водительским сидением. Пластиковая коробка, с пистолетом НК Мк-23. Я такой никогда в руках не держал, но знал, что это модификация Хеклер-Коховского USP*, для сил специального назначения США. Кроме пистолета, в коробке лежал глушитель, фирменный лазерный целеуказатель двойного назначения, под обычный лазер и инфракрасный, пистолетный коллиматор ЕОTech* и запасной магазин. Но к сожалению, патронов к нему оказалась одна коробочка — всего десять штук, но зато экспансивные, отличного качества, от компании Remington. Герда на пистолет претендовать не стала, заявила, что ей хватит пока Вальтера, а этот она великодушно отдает мне. Я вообще, в своей жизни, ничего лучше Глока 21 и семьдесят пятого ЧЗ-та в руках не держал, да и те не находились в постоянном пользовании — стрелял в клубном тире. Так что не смог успокоится, пока не собрал на нем все дополнительные приблуды и не выстрелил пару раз. Глушился выстрел качественно, пистолет оказался тяжеловатым и массивным, но очень удобным. Жаль патронов мало. Всласть наигрался стволом, отложил его, все в машине заново упаковал и закрепил. Немецкую форму мы решили не выбрасывать, просто спрятали в кузов поглубже. Затем вместе с Гердой облазили машину, в меру своих знаний исследуя на предмет неполадок. Хотели ее замаскировать, то есть изменить, чтобы не опознали, но номерные знаки отсутствовали, а в остальном, облик являлся типовым. Тогда просто убрали табличку с эмблемой Капитула с лобового стекла и этим ограничились. Потом ели, загорали, купались и любили друг друга. Вечером по рации объявили поисковым партиям отбой и возвращение на базу. Мы посмотрели друг на друга и дружно решили ночью выдвигаться. Свято место пусто не бывает, скорее всего, на месте пострелянных бандитов уже кто-то есть, но они пока не въехали в обстановку, так что вполне можно застать их врасплох. А вообще, проблемы решили устранять по мере поступления. Отлично поужинали, собрались и поехали к спуску вниз. К полуночи уже добрались на место, замаскировали машину, затем стали рассматривать в бинокли извилистый и почти незаметный серпантин дороги. Впрочем, какая к черту дорога — тропинка для коз. Но особой альтернативы у нас нет — на ближайшую сотню километров, это единственный спуск, более-менее пригодный для машины. Дорога размазалась по склону между скал, ныряла, поднималась, пропадала и появлялась снова. Проскочить по ней мог только великий водитель, причем проехавший по ней сотню раз, да еще вдобавок и везучий. Ни первым, ни вторым, мы с Гердой не являемся, разве что только везучими. Научить «Хамви» летать, даже при всем своем желании, тоже не сможем, так что другого выхода не остается, придется пробовать. У подножия обрыва, просматривались полускрытые джунглями какие-то строения и мелькали огоньки. Сомневаться не приходится, это база работорговцев. А вот сколько там оных, пока большая загадка для нас, ибо не спустившись, посчитать злодеев как бы невозможно. Печаль, тоска… Немного посовещавшись, дружно решили вляпаться в очередную авантюру, а именно, как можно ниже спуститься на машине с выключенными фарами, десантироваться, незамеченными подобраться к базе и попробовать разобраться с ее обитателями. Весело? Весело. Нет, скажу немного по-другому. Идиотизм? Конечно идиотизм и низкопробная фантастика, но как я уже говорил, другого выхода у нас нет. Герда села за руль, а я пошел пешком впереди указывать дорогу. Поначалу, продвигались довольно споро — полная луна позволяла обходится даже без приборов ночного видения, а дорога продолжала оставаться дорогой. Но потом пошли такие буераки, что пришлось ползти с черепашьей скоростью. Не знаю, как бы я справился, но Герда проявила настоящие чудеса автомобильной акробатики и даже, добавив мне седых волос, съехала юзом с одной петли серпантина на другую, срезав добрых пять километров пути. К счастью, последний участок оказался вполне проходимым и примерно за четыре часа до рассвета, мы уже наблюдали за блокпостом в тщетной попытке сосчитать злодеев. Ну никак не хотели они показываться во дворе. Сволочи, однозначно. В центральном глинобитном одноэтажном домике в окнах горел свет. Вокруг располагались два ангара, парочка сараев и центральная площадка под навесом. Окружал все хозяйство высокий забор из сетки-рабицы и заросли колючего кустарника. Единственного обитателя мы обнаружили в пристроенной к дому беседке. Мужик развалился на диванчике методично попыхивая косячком. Собаки, к счастью, тоже отсутствовали. Полный разброд и шатание, как говорил мой армейский командир роты, майор Феофанов. А в принципе, чего им бояться? Места глухие, людей поблизости сроду не водилось. Часовой никак не хотел дремать и упорно смолил косяк. Черный как смоль, в драных шортах, с тремя пистолетами в разгрузке на голое тело, и отечественным ППШ*, с дисковым магазином на коленях. Рядом лежал устрашающих размеров мачете в ножнах. Идеальный образ африканского борца против кого-то и чего-то там. Пробраться мимо него в дом не было никакой возможности, и я решил попробовать свою новую игрушку, благо с пятнадцатиметрового расстояния даже ребенок не промахнется. Включил лазерный прицел, красное пятнышко заплясало на башке у часового, я выдохнул и аккуратно потянул за спуск. Пистолет тихо кашлянул, пуля с громким тупым стуком влепилась в башку часового. Гладкая как яйцо и лоснящаяся от пота голова, мгновенно исчезла с плеч, переместившись в виде пятна крови и каких-то кусков на стену. М-да… громко и эффектно, причем пистолет выстрелил тише, чем прозвучал удар пули об череп. А с другой стороны, чего я хочу — экспансивная пуля сорок пятого калибра по-другому не убивает. Герда скользнула к трупу, я быстро все просмотрел во дворе и обнаружил два старых джипа незнакомой марки, ярко-красный пляжный Ренглер с никелированными дугами и разбитой правой дверцей, и большой китайский грузовик с кузовом, закрытым решеткой из арматуры. Рядом с ним пристроилась отечественная БРДМ-2* с торчащим из башни крупнокалиберным пулеметом КПВТ, но без колес с правой стороны. Из ангара пахнуло нечистотами и грязными людскими телами. На бетонном полу, неподвижно лежали несколько людей в тряпье. Рабы или уже трупы? Разницы нет, с ними позже разберемся. Я вернулся к благоверной; не знаю, что она сделала с трупом, но он исчез, а оружие аккуратно лежало на диванчике. Умница девочка, но теперь надо как-то сладить с остальными. Осторожно заглянул в окошко и ничего не разглядел, даже показалось, что там пожар; в комнате стоял плотный белесый дым. Вот же уроды… Через несколько минут все же удалось рассмотреть четыре фигуры, полулежавшие на полу и громадный кальян посередине. Из комнаты вела еще одна дверь в соседнее помещение. Сколько там было людей, видно не было, но работал телевизор, в приоткрытую дверь мигал экран. Получается пять человек, ну может шесть. Обдолбанные, нападения не ожидают, значит все должно поучиться. Конечно, лучше пару гранат закинуть, но у нас их нет. Совсем. Повернулся к Герде и показал, что левые от входа мои. Она кивнула, мы зашли и аккуратно расстреляли людей из пистолетов. Да, вот так просто и буднично. Без особых эффектов, разве что я опять повторил фокус с перемещением содержимого головы на стену — воистину, сорок пятый калибр, страшная штука. Не успел толком осмотреться, как из комнаты с телевизором вылетел небольшой зеленый мячик, очень смахивающий на гранату, прокатился по грязному вытертому ковру и остановился у наших ног. Глаза сами по себе скосились на гранату, оказавшуюся обычной РГД-5, но почему-то с целой чекой на запале. Мелькнула мысль о дурацкой шутке и сразу же пропала. Пропала после того, как я увидел, что из дверного проема появляется пистолет, а затем уже едва различимая в полумраке фигура. В дальнейшем развитии событий я участвовал с позиции статиста. Едва начал поднимать оружие, как ствол в проеме дважды плюнул пламенем и сразу же исчез вместе с его хозяином. Только после этого, я услышал грохот выстрелов и увидел метнувшуюся в комнату Гертруду. Эстонка удивленно воскликнула, а затем наступила тишина. Что за нахрен? В комнате скорчился в углу человек белой расы, одетый в камуфляжные брюки и светлую футболку. На плече и бедре у него расплывались пятна крови. Герда как раз подошла к нему и держа на прицеле, откинула ногой, валяющийся рядом пистолет. Я присел рядышком и только сейчас почувствовал, что находился на волосок от смерти. Твою же дивизию… Если не Гертруда, я со своей расторопностью… — Не переживай… — поспешила успокоить меня эстонка. — У тебя против него совсем не было шансов. Это мастер моего уровня. Он хотел нас взять живыми. Хотел бы убить, убил бы. Тебя, так точно. А вообще, сходи проконтролируй территорию, я его пока в чувства приведу. — Иду… — я заставил себя выйти из ступора и побрел осматривать домик. По очереди досмотрел мертвых африканцев, сложил все полезное в кучку, а сами трупы, за ноги оттащил в угол. Потом стал разбираться с трофеями. Сначала бегло осмотрел оружие и сразу убрал его в сторону. В основном, ранние варианты автомата Калашникова в китайском и румынском исполнении, запущенные до невозможности. Пистолетов конечно много, но китайские ТТ* и раздолбанные револьверы непонятной модели меня как-то не прельщают. Немного покопавшись, нашел с десяток патронов сорок четвертого калибра к своей «Анаконде» и около пятисот ливров в мелких купюрах. Ну что же, с поганой овцы хоть шерсти клок. Остальной хлам нам совершенно без надобности, особенно наркота, которой в карманах негрил оказалось великое множество и великое разнообразие. Закончив в доме, выглянул на улицу. Никого, только орут джунгли. В смысле, не сами джунгли, а обитатели джунглей. И довольно мерзко. Прошелся по машинам и совсем уже собрался разбить на них трамблеры, заодно проколов шины, но решил сначала посоветоваться с Гердой. В «бардаке» нашел початый ящик гранат Ф-1 и перенес его в сторонку — сгодится, к тому же запалы присутствуют. А из КПВТ просто вытащил затвор и зашвырнул его в заросли. Кстати, ни одного патрона к пулемету не оказалось, боекомплект полностью отсутствовал. Затем собрал со всех машин пустые канистры, заполнил их соляркой из небольшой цистерны, стоявшей во дворе и тоже отложил. Запас карман не тянет, а вообще, я очень хозяйственный мужик. Глянул на часы и понял, что пора идти за нашим «Хамви». Герда уже перевязала мужика, не забыв его спутать и теперь вполне мирно с ним беседовала. Рядом с ним лежал пустой шприц-тюбик. Уколола обезболивающее? Что за демократия и плюрализм? Такого за ней раньше не наблюдалось. — Макс, познакомься, это Вилли Брандт, — повернулась она ко мне. — Вилли, познакомься, это мой муж Максим. — Здравствуйте, Максим, — вежливо поздоровался мужик. Такой крепкий мужичок, весь сотканный из клубков мышц. Седые волосы, стриженные ежиком, рубленые черты, по морде европеец, возрастом лет пятидесяти, если даже не больше. Спокойно на меня смотрит и даже пытается улыбаться. Не пойму, какого хрена? Герда рассмотрела недоумение на моей физиономии и представила мужика еще раз: — Это Вилли. Мой первый учитель и тренер. Я его знала еще в том мире. — Моя ученица меня превзошла, видимо старею, — с грустной улыбкой добавил мужик. — Вы не переживайте, здесь до завтрашнего вечера никого не будет. Герда знает, я врать не буду. Говорил он на русском языке очень чисто, но сразу чувствовалось, что он ему не родной. — Надо забрать машину… — выдавил я из себя, пребывая в некотором удивлении. И это еще мягко сказано. Надо же какая встреча. Прям мексиканский сериал. — Я заберу… — сразу вызвалась девушка. — И не беспокойся, дорога там уже нормальная. А ты пока переговори с Вилли. Только не убивай его пока. И да — я ему все рассказала, — Герда выбежала из комнаты. Не убивай его пока? А потом можно? Вообще-то она сама сказала, что этот мужик ее первый учитель. Я бы свою первую учительницу Анастасию Михайловну, ну никак не смог бы застрелить. Как здесь все попахивает дурдомом! Ладно, разберемся, а застрелить никогда не поздно. Быстро осмотрел комнату. Около стены стоит ободранный шкаф, в углу телевизор, возле кровати лежит большая спортивная сумка. На спинке кровати висит разгрузка с подсумками и пистолет-пулемет МП-5, в варианте модели с интегрированным глушителем и открытым коллиматором. Это все конечно хорошо, но сидеть в комнате, явно неразумно. — Ну что, Вилли? Извините, но в этой комнате я с вами беседовать не буду. Не люблю закрытых помещений… — Я поднял его на руки и вынес в беседку. Вот так, хорошо. Всех видим, а нас никто. Вернулся в комнату, собрал все его имущество и тоже вынес во двор. Будем беседовать и рассматривать. — Спасибо Максим, — поблагодарил немец. — Кто вы вообще, Вилли? И как здесь оказались? — я задал первые вопросы и начал выкладывать из сумки его личные вещи. — Герда вам потом подробно расскажет, кто я… — лежа с закрытыми глазами, тихо ответил Вилли. — Она почти все про меня знает. А про то, что я здесь забыл, охотно расскажу. На базе этого лагеря будет формироваться группа независимых специалистов на подряде у Капитула. Задача — прикрытие этого прохода и выполнение деликатных заданий в Дагомее и Халифатах. Что точно, сам пока не знаю. Но это, скорее всего, прием и передача грузов, а также сопровождение конвоев. Те дела, где Капитул не хочет обозначать свое присутствие. Люди и снаряжение начнут прибывать только завтра, во второй половине дня. Решение принималось в спешке, поэтому такая несогласованность. Меня сюда перебросили на самолете из Бечуаналенда, всего шесть часов назад; там я работал на местного царька. Ничего особенного, реально правит только в своем районе, но финансы присутствуют, поэтому и нанял белого специалиста. Такие очень гордятся, что на них работает белый человек, и платят сумасшедшие деньги. Ну а как я попал в этот мир, думаю, вам совершенно неинтересно. — Бечуаналенд, насколько помню, далеко отсюда. Как успели, и где садился самолет? Здесь есть аэродром? — я мельком глянул на карту из личных вещей немца и решил для порядка проверить его слова. — Да-да… — закивал Вилли. — Бечуаналенд далеко, около тысячи километров, если напрямик. Но везли меня на капитульском штурмовике, «Супер-Тукано». У него скорость около четырехсот пятидесяти километров в час. В пятидесяти километрах отсюда, в джунглях есть аэродром подскока с грунтовой полосой, там и приземлились. Самолет улетел обратно, а меня на машине доставили сюда. Со мной Капитул давно заигрывал, но реальных предложений не делали. А вот сегодня поутру, наконец разродились и пообещали просто замечательный контракт. Своего царька я уже тихо ненавидел, поэтому через час был в самолете, а через три с половиной часа вот здесь. О том, что здесь произошло, я знал довольно смутно, но, когда услышал выстрелы в комнате, решил защищаться. Согласитесь, Максим, довольно естественное желание с моей стороны. Взрыв мне был не нужен, хотел просто отвлечь внимание, а когда стал уже стрелять, узнал Герду и еле вывернул руку. Ее убить я не смог, а тебя не успел. Она стала быстрее меня. Вот и вся история… Немцу становилось хуже, лицо покрылось испариной, обезболивающее переставало действовать, но говорил он ровно и спокойно. — Вилли, еще укол сделать? Вот как-то никакой ненависти к нему не испытываю. Можно даже сказать — симпатию, за мужественное поведение. — Нет, спасибо. — Вили вежливо отказался от моего предложения. — От укола я вырублюсь. А хочется перед смертью еще с Гердой поговорить. — Думаете, она решит вас убить? — Думаю, да… Я в свое время с ней… в общем, не очень хорошо поступил. Она такого не простит. Ты, парень, береги ее… она уникальная женщина. И учись стрелять… — немец скривился от боли и отвернулся. — Не спеши умирать, Вилли. Ты нас выдашь? — неожиданно для самого себя поинтересовался я у Вилли. Зараза… потянуло на сантименты. Проще его пристрелить. Но не могу я просто так. Повод нужен. — Скажу честно… — Вилли прямо смотрел мне в глаза. — Я тебя убил бы и не задумался, но Герду не смог. Как же я ее выдам, и как объясню, почему вы меня оставили в живых? Проще сказать, что с ниггерами пострелялся, все равно они были расходным материалом. Парень, я не собираюсь ни тебя, ни ее долго уговаривать, а вы поступайте, как знаете… Ты занимайся, чем надо. А я спокойно посижу. Вышла на связь Герда и сообщила, что уже находится близко. Действительно, скоро рядом затормозил «Хамви». Она загнала его во двор, подошла и присела рядом. — Познакомились? Это хорошо. Максим, ты побудь пока в доме, а я через несколько минут освобожусь и подойду, — говорила Герда решительно, но выглядела очень растерянной и уставшей. — Милая, ты мне нужна на секунду… — Я ее приобнял и увлек в дом. В комнате эстонка вырвала руку и холодно посмотрела на меня: — Что тебе надо? — Ты его собираешься пристрелить? — Да, собираюсь, — отрезала Герда. — Ты против? — Ты в курсе, что он мог тебя убить и не убил? — В курсе. Но… — А ты в курсе, что ты в новом мире, и жизнь твоя, как и моя, началась с нового листа? А прошлая жизнь осталась на Земле. Я не знаю, что он тебе сделал, но подозреваю, что сходил налево. Так? — Злое сопение девушки подсказало мне, что я угадал. — Он тебе сегодня подарил жизнь, так дай по морде и подари ему тоже. Мне что-то подсказывает — это не последняя с ним встреча. Но если все, что я тебе говорю, ты посчитаешь ерундой, иди и убей его. Я все сказал. Иди. — Ты его защищаешь потому… потому, что… — Герда никак не могла подобрать нужные слова. — Такой же козел? — невинно поинтересовался я. — Я этого не говорила, — фыркнула эстонка. — Но подумала. Может быть и козел. Но защищаю его не из солидарности. Это глупо. В любом случае, я стану на твою сторону. На сторону своей жены, даже если ты его застрелишь. Но подумай, стоит ли это делать? Герда несколько секунд постояла, глядя на меня своими зелеными глазками, и упрямо заявила: — Тебя, я точно застрелю за такое. Идем. Дипломат… Вилли с закрытыми глазами сидел, прислонившись к стене и тяжело дышал. Услышал наши шаги и сказал: — Я готов, Мышонок. — Сиди уже, старый козел… — прошипела ему Герда. — К чему ты готов? Давай в дом, посмотрю твои раны. Скажи спасибо, что голову твою не прострелила, старый дурак… Вот и все наладилось. Как-то не хотелось его убивать. Вот только не знаю, удастся мне ее уговорить в следующий раз. Насчет себя. Если это… я налево схожу. Я пока не собираюсь, но… не стоит, наверное. Вместе занесли Вилли в дом и еще раз осмотрели раны. К счастью, кости остались целыми, он даже крови немного потерял. Герда сделала новую перевязку и легла пару часов поспать. Мне опять не спалось, и я решил потратить время на выяснение некоторых сведений об Асгарде. После разговора с Вилли, я только укрепился в желании ехать в Россию. Но не в Москву, а Российский Анклав. Есть, оказывается, здесь некоторые нюансы. И весомые нюансы. У Вилли имелись некоторые связи в Бечуаналенде, но нам туда было ехать не с руки. Зато в Петерсберге, а мы там окажемся неизбежно, если соберемся добираться морем, в порту работал некий Тиль «Молоток». Фамилия Хильденбранд. Он, в обязательном порядке, при упоминании Вилли, должен помочь с переправой в Европейский союз. За деньги, конечно. А вот районов, по которым мы будем добираться до Петерсберга, Вилли не знал совсем. Советовал прибиваться к конвоям, но предупредил, что по Дагомее они ходят очень редко. Еще Вилли пообещал, что все моменты с Капитулом, касательно гибели бандитов, он сможет уладить, а потом сделал нам царский подарок. Оказывается, как только немец заселился в комнату и узнал, что в ней жил безвременно почивший атаман Ахмед, сразу осмотрел помещение на предмет захоронок. И не ошибся, но посмотреть, что там, не успел, так как ждал пока остальные угомонятся. По его просьбе, я отодвинул шкаф и вытащил из-под половицы пустой патронный цинк. В нем, кроме двадцать первого Глока в заводской коробке, лежала большая пачка местной валюты, мешочек золотых монет и перехваченная резиночкой, стопка удостоверений личности — их здесь называют Ай-Ди. Пистолет оказался укомплектован длинным стволом и фирменным глушителем и сразу же поступил в распоряжение Герды — сама мне говорила, что эта модель ее самая любимая. Деньги, пятьдесят тысяч ливров — в купюрах и десять тысяч — в монетах, мы разделили пополам, хотя Вилли поначалу наотрез отказывался их брать, считая свадебным подарком своей ученице. Однако самым ценным оказались документы. Я до самого рассвета их сортировал, подбирая удостоверения себе и Герде. Насколько я понял, это были документы людей, проданных в рабство или убитых бандой Ахмета и существовал определенный риск того, что смерть владельцев уже прошла по информационным базам Капитула, но Вилли убедил меня в обратном. Оказывается, с записью актов гражданского состояния в Асгарде, совершеннейший бардак. Главное — не числиться в списках разыскиваемых преступников, а жив ты или мертв, мало кого интересует. Асгард оказался жестоким местом, где погибало очень большое количество людей, а институты государственной бюрократии, особенно в южных государствах, напрочь опаздывали со своим появлением. Здесь, в большинстве городов и поселков, отсутствовало даже такое понятие, как регистрация по месту жительства. И если честно, этот факт бы нам очень на руку. В результате, я стал Юрием Прозоровским, прибывшим в Новую Землю в две тысячи третьем году, а Герда — Магдой Оотс, прибывшей в две тысячи втором году. По счастливому стечению обстоятельств, у нас даже наблюдалось определенное сходство внешности с фотографиями. Не самое идеальное, но все же присутствовало. Понятно, что афера, влететь с липовыми удостоверениями проще простого, но другого выхода у нас нет. С рассветом Герда проснулась, мы немного перекусили и наконец собрались ехать дальше. Я вспомнил про рабов в клетке, но к нашему сожалению, живых среди них не оказалось. Одна из мертвых рабынь оказалась белой. Ее некрасивое лицо, стало в смерти еще страшнее. Девушку скорее всего, долго насиловали, а потом просто забили до смерти. Я вспомнил, что видел среди документов, карточку с фотографией этой девушки и звали ее Шерон Аткинс. Как же ты сюда попала, девочка? К сожалению, похоронить мы ее не успевали, но Герда прочитала молитву над телом. На прощание Вилли подарил Герде свой МР-5 и подсумки с магазинами, а она ему так и не дала в морду, как я ей предлагал. Но часок сидела насупленная и грустная. Ага, а если бы пристрелила, то час слезу пускала. Странные женщины. ---------- Глава 15 Асгард. Около двухсот пятидесяти километров до южных границ Дагомеи. 32 год. 22 число. 7 месяц. Со слов Вилли, колонну Капитула следовало ждать только к вечеру, к тому же они должны были высадится на аэродроме, так что, особо не таясь, мы поехали прямо по дороге. Конечно, называть эту тропинку, дорогой, слишком амбициозно, но хорошо хоть такая есть. Ибо джунгли, самые настоящие, то есть непроходимые. Я подивился разнице в климате. На высокогорье царила жара, но было довольно сухо, здесь же — как в русской бане — влажно и душно. Даже создавалось впечатление, что влага конденсируется мельчайшими капельками прямо в воздухе. Джунгли смыкались над головой, царил постоянный полумрак, и казалось, что мы едем в одном сплошном зеленом тоннеле. «Хамви» бодренько тащился по раскисшей глине, зверей и гадов в машине бояться не приходилось, так что путешествие проходило сравнительно комфортно. Мы себе выбрали целью поселок лесорубов с веселеньким названием Лимпо. От него ходили баржи с лесом, по реке Замбези — такой же длинной и полноводной, как в старом мире. Шанс на то, что нас там засекут, оставался неоправданно высоким, но я надеялся на русское авось. С ориентировкой, которая скорей всего висит в ближайших населенных пунктах, нас объединяет только машина. Но подобных «Хамви» на Асгарде, достаточно много, так что распознать угонщиков, можно лишь по маркировке кузова и двигателя. А автоинспекции здесь нет. Даже автомобильных номеров на машинах нет. Конечно, со своим джипом, мы выглядим на фоне местных жителей, чрезмерно богато — в Дагомее процветает нищета, точно так же, как и в староземельный Африке, но мы и не претендуем на звание местных жителей. Потихоньку тряслись на сидениях и придумывали себе легенду — это какого черта нам понадобилось в этих дебрях. Думали и придумали, причем вполне складную. Магда Оотс, по профессии биолог, выбралась в экспедицию для изучения видового разнообразия Дагомеи, а я как верный ее супружник, оного биолога сопровождаю. Живем в Новой Одессе, можем даже назвать улицу и номер дома — Вилли подсказал, так как сам долго жил там. Кстати Новая Одесса и ее староземельный аналог, весьма похожие города. В Новой Одессе даже привоз есть, ну и конечно Дерибасовская улица. Как добрались в Дагомею? Очень просто, как все добираются — морем. Наняли судно до Петерсберга, а сюда свои ходом. Конечно если захотят, раскусят однозначно, но для этого надо, чтобы кто-то этого захотел. Дорога, она же тропинка, судя по карте, должна была привести нас прямо в Лимпо. Надеюсь не заблудимся, к тому же с этой клятой тропы съехать в сторону практически невозможно — по обочинам стоит сплошная стена зелени. После джунглей дорога начинала немилосердно петлять, но там уже встречались вырубки леса и соответственно сами лесорубы. Да и приметных мест для ориентиров достаточно. Словом, не все так плохо. А пока болтаем. — Милая, мне кажется, я должен знать про Вилли. Расскажи, — потребовал я. — Как супружник имею право. — А он тебе ничего не рассказывал? — подозрительно скосила глаза Герда. — Ничего. Сказал, ты сама расскажешь. — Ну… я не знаю, что даже сказать… — неохотно начала рассказывать Герда. — Он работал в спецслужбах ГДР, а когда система рухнула, подался на вольные хлеба. Но только про этот период его жизни, мне почти ничего неизвестно. Когда я начала работать, он уже состоял в нашей конторе. Ну-у, в частной военной компании. Меня сразу приставили к нему, как к наставнику. У нас практиковалось, когда к ветеранам прикрепляли молодежь. Вообще наша компания, как бы тебе сказать, делала акцент на семейные отношения в подразделениях. Это не в смысле брака, а дружбы, взаимопомощи, единения, наставничества и учебы. Так вот, почти всему, что я знаю, меня научил Вилли. Дальше я не знаю, стоит тебе рассказывать или нет… — Герда надула губы и опять насупилась. — Стоит, милая. Стоит. Ты же моя жена, и от меня у тебя секретов не должно быть, — подбодрил я Герду. — Обещай тогда не смеяться и сразу забыть, что я тебе расскажу, — категорично потребовала эстонка. — Обещаю… — я даже несколько насторожился — похоже история обещала быть интересной. — Я влюбилась. Он стал моим мужчиной. Нам было хорошо вместе. Потом я уехала в отпуск в Германию, но вернулась на день раньше, открыла дверь в нашу квартиру, а этот долбанный старый мудак пялит в зад Карла, смазливого блондинчика из нашей группы… — последние слова Герда практически проорала с искаженным от злости лицом. А я чуть не бросил руль. Вилли гей? Боже, что с миром делается? Ведь нормальный мужик, мужественный, смелый и даже в чем-то благородный. А тут на тебе… Хотя, с другой стороны, заднеприводные как раз и излишне мужественные. Млять, никогда бы не подумал. Но ладно, хрен с ним, тем Вилли, тут надо со своей женщиной разбираться. — И что? — я постарался говорить максимально серьезно. Впрочем, смеяться мне как раз не хотелось, мало того, я ее в чем-то понимал. Ну представьте себе: девичья любовь, бла-бла-бла, и тут такой шок. Если бы хоть с девкой изменял, а так вовсе уж непотребно получается. — Ничего. Хотела пристрелить, да нечем было. Ушла в отдел физической охраны… — И стала баловаться с девочками, подсознательно ему мстя. Так? — я сам подсказал Герде ответ на мой вопрос. — Да… — виновато потупилась девушка. — Ну и где здесь смеяться? — Как не смеяться? — выкрикнула со слезами в глазах эстонка. — Собственный мужик изменил, да еще с мужиком. Позор… — Секундочку… — я поспешил ее остановить. — Твой мужчина на данный момент я. Не так ли? — Вроде, да… — всхлипнула девушка. — Вроде? — возмутился я и даже, для пущего эффекта ударил по тормозам. — Мой, мой… — Герда бросилась мне на шею намочив щеку слезами. — Только мой… — Ты случайно не подозреваешь меня в намерении трахнуть какого-нибудь смазливого мужичка? — пришлось продолжить строить из себя оскорбленного до глубины души. — Нет… — жалобно всхлипнула девушка. — Конечно нет… но… — Что, но? — Точно не собираешься? — Крест на пузе. С ума сошла? Еще раз подобное услышу, выдеру как сидорову козу. И в глаз дам. — И я тебе не буду с женщинами. Если ты сам этого не захочешь, — тихо сказала Герда и покраснела. — А с мужиками? — Крест на пузе. Я тебе открою страшную тайну. Только ты никому не говори… — стыдливо зашептала девушка. — Я с мужчинами после того случая не могла, ничего кроме отвращения не чувствовала. Ты первый. Я еще в самолете тебя захотела, как истина открылась, как божье явление. Планировала при первой возможности изнасиловать тебя в Таиланде. Но не успела — нас сюда занесло, а когда я поняла, что мы не на Земле, готова была монстров за тебя голыми руками рвать. — Ну уж прямо… — я изо всех сил пытался спрятать довольную мину на своей физиономии. Черт возьми, приятно же, когда тебе такие вещи говорят. — Правда-правда… — закивала головой Герда. — А ты стал со мной в игру играть, кто кого перехочет. Я злилась, но понимала, что это правильно. Надо было меня разбудить. Ты умный. Я тебя люблю, люблю, и хочу от тебя девочку Илзе. — Прошлый раз была Гретхен. — А я двух хочу. Пообещай, когда устроимся, сделаешь… — счастливо прошептала Герда. — Конечно сделаю — гордо пообещал я, а потом на всякий случай поправился. — Но кого — не гарантирую, может вообще мальчик получиться. Иван… — Пусть мальчик… После подобных разговоров в меня как сила геркулесова вселилась, я бодренько катил за рулем прямо до речки и прошляпил в воде яму. К счастью, вода в мотор не попала, но машина села намертво. Млять, сосем невзрачная речушка, глубиной по колено от силы, а подложила такую свинью. Пришлось любимой вылезть на крышу с пулеметом и сторожить меня от крокодилов и всякой остальной нечисти, пока я цеплял крюк от лебедки к дереву на противоположном берегу. Вымок до нитки конечно, но выбраться поучилось. Потом пришлось ползти черепашьей скоростью по притопленной тропе, форсировать настоящее болото, воевать с дерзким ящером, определившим наш джип как нарушителя его владений, но к поздней ночи, мы все-таки выбрались из джунглей. Проехали пару километров, стали на невысоком холме и решили ночевать, так как сил больше не оставалось. Вылезли из машины и наскоро, стоя на крыше и сторожа друг друга, обмылись. Поужинали тем, что под руку попалось и для профилактики инфекций, полулитром коньяка, задраились в машине и провалились в сон. Проснулись от того, что ощутили на себе много непонятных липких взглядов. Как вспомню, так до сих пор вздрагиваю. Представьте себе, кромешная темнота, множество желтых огоньков вокруг и зловещая тишина. Не помню, как, выкарабкался к Браунингу, дернул массивную ручку затвора и нажал на гашетку. Гулкий грохот разорвал темноту, вспышки вырвавшегося из ствола пламени осветили саванну. И никого. Не веря своим глазам, сполз назад в салон и включил ночник. Никого… Больше заснуть не получилось, так и промучались до рассвета. Утром влили в себя ведро кофе, наскоро позавтракали и тронулись с места. Тропу ночью, конечно, потеряли, пришлось мне лезть наверх с биноклем и с каждого холма высматривать дорогу. Безуспешно, клятый приток Замбези под названием Желтая Река, как испарился. Впрочем, особо заблудится, я не боялся — идем строго на север, так что куда-нибудь, да приедем. Становилось все жарче, но иногда проскакивал слабенький ветерок, смягчавший духоту. Все вокруг просто кишело живностью. Антилопы разнообразнейших видов, рогачи, еще какие-то незнакомые нам копытные. Больших гиен не видели, но зато наткнулись на целый прайд здоровенных кошачьих, очень похожих на исторически древних саблезубых тигров, причем, кажется, сумчатых. Словом, едем и едем — «Хамви» исправно везет. Исправно, но на мой взгляд лузера, он какого-то хрена начал реветь погромче, и как-то подозрительно похрюкивать. Я на звания автотехника не претендую, поэтому убедился, что температура масла и воды в норме, топливо тоже вроде не жрет, лампочки на панели не мигают и не пищат, на том и успокоился. Герда знаниями американского автопрома тоже не блистала, и ничего дельного подсказать не смогла. Так и катили, пока солнце в зенит не встало. Одновременно изъявили желание перекусить, заехали на холм, в рощу пальмовидных деревьев и устроили стоянку. Впереди просматривались несколько таких же оазисов и наконец блеснула водичка, вполне возможно, та самая Желтая речка. Герда неожиданно вызвалась приготовить горячую еду, а я стянул ботинки и уселся на крыше с биноклем в руках. Благодать. Жена суетится, запахи вкусные, пищевые рецепторы торжествуют, ветерок обдувает… ветерок обдувает… Стреляют же, мать твою!!! И рядом, пулемет аж захлебывается. Что же ты делаешь, додик, так же клина словить недолго! Ого, еще один вступил, но уже экономно, явно бережет патроны. Автоматы начали постукивать. Что за?.. Неожиданно в просвет между зарослями выскочил длинный внедорожник, вильнул, чуть не перевернулся, но выправился и помчался в нашу сторону. — Герда, за руль… — рявкнул я и с удовлетворением заметил, что девушка мгновенно юркнула за руль и завела машину. — Умница девочка… — Сама знаю, — сварливо отозвалась эстонка. — Ну что там? — Пока непонятно… С крыши удиравшего внедорожника, высунувшись в люк по пояс, азартно палил из пулемета, импозантный толстяк. Машина подпрыгивала, виляла, белая длинная борода толстяка развевалась, а молотил он, в белый свет как в копеечку, куда-то назад. Через несколько секунд стало ясно, от кого они так героически драпают. На отрытое место резво выскочило три разнокалиберных джипа с улюлюкающими пассажирами. Пассажиры оказались совершенно черными, вооруженными донельзя разнообразно и вообще крайне бандитской наружности. Но это, как раз и понятно, чай не по Бродвею раскатываем. С головной машины очень грамотно работал пулемет. Похоже, пулеметчик не хотел уничтожать машину, а только повредить или напугать явно неумелого водителя, пока тот не перевернет машину. И это ему удалось. Джип в очередной раз вильнул, пошел юзом и таки перевернулся, толстяк рыбкой взлетел в воздух и улетел в сухой кустарник. В преследующих машинах радостно взревели и заулюлюкали. — Э нет, так не пойдет… — затвор пулемета сочно клацнул, утащив за собой пузатый, длинный патрон. Так, родные. Мне как бы все ясно и дело совсем не в расовых предубеждениях. Догоняющие по умолчанию, попадают под раздачу. Ишь, что удумали, за бородатыми толстяками гоняться. В свое время, я порядочно настрелялся из КПВТ и ДШКМ* и не думаю, что с Браунингом будет большая разница. Прикинул расстояние, проверил прицел и коротко нажал на гашетку. Длинная туша пулемета отрывисто дернулась, а пули вполне заметно вздыбили фонтанчики перед самым носом головного джипа. Ты смотри, однако не растерял навыки. Ну что братцы, тут вам и конец пришел. Следующей очередью, с головной машины преследователей сорвало капот, джип круто развернуло, он очень эффектно перевернулся, разбрасывая вокруг изломанные черные тушки и сразу густо зачадил. Во второй я всадил очередь подлиннее, но повторить веселую картинку не получилось, он, чавкая разорванными покрышками просто остановился и стал весело разгораться. Водитель третьей машины, не желая повторить судьбу товарищей, стал на полной скорости разворачивать свое корыто, но плохо сориентировался и вылетел прямо на меня. Я его расстрелял прямо в упор, машину просто разнесло в клочья, даже Герда в кабине восхищенно взвизгнула. Затем методично выдал по короткой очереди в каждую машину и дал команду выезжать к перевернувшимся беглецам. Не знаю, кто у него сидел за рулем, но толстяк как раз на карачках выползал из кустов, и мотая головой с развевающейся белой бородой, ошеломленно смотрел на учиненный мною разгром. Потом вскочил и, спотыкаясь, понесся к своей машине. Возле нее, на коленях, стояла маленькая хрупкая женщина. Увидев бегущего к ней толстяка, она вскочила и радостно понеслась к нему навстречу. Мы как раз подъехали, когда любящие сердца воссоединились. Любящие, несомненно. Они кричали в два голоса, ощупывали друг друга в поисках несуществующих травм и не сводили друг с друга глаз. Я даже чуть не прослезился при виде такой идиллической картинки, потом опомнился и стал натягивать ботинки — война застала меня босиком. — Выходи давай… — подогнала меня Герда и взяв за руку чинно выступила на встречу счастливым спасенным. Пожилые влюбленные, а им было минимум по шестьдесят лет, наконец-то нас заметили и оторвались друг от друга. Мужчина чинно сделал шаг вперед и, энергично кивнув головой, представился на английском языке: — Позвольте представиться, граф Рудольф фон Валенштедт, профессор кафедры биологии Петерсбергского университета. Моя жена, графиня Ольга фон Валенштедт, баронесса Вяземская, профессор кафедры ихтиофауны Петерсбергского университета. Горячо благодарим вас за наше чудесное спасение. Вот те новости, целые графья… И похоже не врут… Мужик толстячок, но статный, стоит как аршин проглотил. Мордочка породистая, нос горбатый крупный и бордовый — нагло выдающий пристрастие своего хозяина, хорошенько тяпнуть. Ну и борода! Нет бородища! Ухоженная, белая как снег, да еще разделенная на пробор. А старушка, очень миниатюрная, вся такая приятная, чинная и благостная, похоже в молодости была настоящей красавицей. И русская, к тому же… Мужик еще раз мотыльнул бородищей и вежливо замолчал, давая нам представится. Я принял тон, тоже чинно кивнул и отрапортовался: — Доктор Юрий Прозоровский, моя жена доктор Магда Оотс. Сдуру ляпнул, что я доктор и с ужасом понял, что наша легенда про биологическую экспедицию полетела коту под хвост. Нет, ну надо же было наткнуться на профессоров, так мало того, именно на биологов. Тогда чего мы доктора? Остается только юриспруденция. Да, будем докторами юридических наук. М-дя… Герда не растерялась, даже книксен изобразила и предложила старикам пройти в машину для оказания посильной помощи. Графиня не отказалась, а мы с графом пошли осматривать его «Ленд». Машина довольно сильно помялась, из нее разлетелись всякие сачки, клетки и банки, но к счастью, сильно не пострадала, все-таки «Лендровер», а не «Феррари» какое-то. Я подогнал «Хамви», закрепил трос и очень быстро вернул внедорожник на колеса. Чудо британского автопрома, вид приобрело конечно весьма непрезентабельный — все что могло разбиться — разбилось, но, когда, я поставил на место слетевшие с аккумулятора клеммы, «Ленд» почихал, поупрямился и все же завелся. Пока Герда, в рощице, куда мы учтиво пригласили супругов разделить с нами трапезу, отпаивала баронессу кофе, граф поставил меня в затруднительное положение. Он предложил поехать к останкам разбойников, зафиксировать картинку на видео, пересчитать трупы и собрать мои законные трофеи. После чего, он с женой брался в ближайшем отделении Капитула засвидетельствовать победу, для получения мною законного вознаграждения, в размере тысячу ливров за голову. — Да, да, конечно, премию… — проблеял я, находясь в нешуточном охренении. Здесь за это еще платят? Воистину райское местечко. Зафиксировать получилось всего четырнадцать трупов. Или шестнадцать… Знаете, после крупнокалиберного пулемета как-то стало непонятно. Но один из бандюганов, каким-то чудом, все же умудрился уцелеть. Здоровенный, черный как смоль африканец, с копной дреддов на башке, попытался уползти, волоча за собой перебитые ноги. Руди, так разрешил себя звать граф, бодренько подбежал к нему и героически взял в плен. Я совершенно не понимая, что с ним делать, пообещал не убивать беднягу и допросил на видеокамеру. Получалось, что эта бандочка, промышляла под предводительством некого Джона Мугабе, по кличке «Клешня», прозванного так, за какое-то уродство на правой руке. Но про примету, сообщил мне уже Руди, так как он знал, что главарь давно находится в розыске. А пленный негрила, об этом конечно умолчал, при этом старательно прятал свою ручонку. Понятно дело, изобличение не заставило себя ждать, но так как я пообещал его не убивать, пристрелил негрилу Руди. Да, попросил у меня пистолет и запросто, очень обыденно, разнес ему голову. Вот тебе и профессор. Трофеев с бандитов оказалось с гулькин нос, все машины сгорели дотла, но я особенно не огорчился, так как вознаграждение заработал более чем приличное. А что, наберусь наглости и потребую в первом же представительстве Капитула. Может быть… Затем, мы чудно отобедали и мило поболтали. Герда демонстрировала просто недюжинные знания дворянского этикета, я старался, по мере своего разумения ей подражать. Баронесса даже заметила, что дворяне Прозоровские всегда славились благородством и редкой галантностью. И в каком-то там году, в гимназии во Франции, Петенька Прозоровский очень был в нее влюблен. Старики оказались на редкость приятными, светлыми людьми. Они, оказывается, всегда в это время выезжали в Лимпо, на биологическую станцию, принадлежавшую университету, и занимались любимым делом. Но в этот раз, в погоне за чрезвычайно редкой бабочкой заехали слишком далеко, и нарвались на банду очередных борцов с белым игом. Местные реалии знаете ли. Естественно, они пригласили нас к себе погостить, и мы с благодарностью это приглашение приняли. Я изложил нашу свежесочиненную легенду, согласно которой, мы с супругой, болея страстью к диким первозданным местам, и в ознаменование нашей свадьбы и медового месяца решили совершить путешествие к отрогам Южного Хребта, а сейчас возвращаемся домой, в Новую Одессу. Как позже выяснилось, версия оказалась совсем идиотской. Ни один разумный белый человек на медовый месяц в Дагомею не поедет. Но неожиданно она сработала и была принята с восторгом. Оказывается, старики тоже болели такой страстью к путешествиям, и могли за своими бабочками заехать хоть к черту на кулички. И они нам поверили. К счастью, иначе даже не знаю. Я сел за руль «Лендровера» и посадил рядом графа, а Герда повезла баронессу в «Хамви». Старики все-таки побились неслабо, да и психологическое потрясение сказывалось, так что чувствовали они себя неважно. Но дорогу в поселок чета Валенштедтов знала хорошо, и мы доехали сравнительно быстро, к вечеру. Поселок напоминал собой хорошо защищенную крепость. На въезде основательный блокпост, построенный из бетонных блоков, ежи из рубленых рельсов, бетонные надолбы, мешки с песком и два крупнокалиберных Браунинга на станках. К тому же, поселок защищала стена из массивных бревен перемежающаяся вышками, с теми же Браунингами наверху. Особенно, не удивлюсь, если подступы к стенам защищают минные поля. Словом, к обороне поселка отнеслись очень ответственно и продвинуто. Командир блокпоста, иссиня-черный, циклопической величины негр, в камуфляже расцветки «джунгли», ярчайшем малиновом берете, с РПК в слоновьих руках, подошел к нашей машине. По-дружески поздоровался с профессором, поинтересовался причиной столь печального состояния машины и, выслушав экспрессивный рассказ, долго, не менее экспрессивно, тряс мне руку и благодарил за спасение почетного вождя поселка и его почтенной супруги. Мимолетом истребовал удостоверения личности, мазнул ручным сканером по карточкам, у меня даже сердце сжалось, но, слава богу, вроде пронесло. Поинтересовался, не надо ли опломбировать сумку с оружием, не дожидаясь ответа махнул рукой и потребовал, чтобы мы, а также, профессор с женой, непременно были сегодня вечером в Общинном Доме, где состоится празднование чудесного спасения и заседание круга вождей в честь праздника какого-то божества. А вообще, впечатляет прием, сразу стало видно, что Руди с Ольгой, пользуются всеобщей любовью и уважением. А сканер, все-таки не сработал, так что получается у Капитула на нас ничего нет, верней не на нас, а на наши приобретенные личины. Пришлось пообещать, что всенепременно будем, после чего мы въехали в поселок. Баронесса, мимоходом поинтересовалась, присутствуют ли у нас костюмы для выхода в свет, на что пришлось сознаться, что нет. Она пояснила, что это не беда, для леди все уже есть, а вот мне придется прибарахлиться, после чего обязала Руди сейчас же отправляться в магазин. Вот так помпезно и одновременно просто, мы попали в свое первое населенное место на Асгарде. Мне было очень любопытно узнать, как здесь люди живут, в свое время по телевизору насмотрелся на убогость и нищету африканских поселков, поэтому ожидал здесь увидеть то же самое, но все оказалось совсем по-другому. Архитектура поселка напоминала американский колониальный стиль, с очень сильным национальным уклоном. Чистейшие улицы, палисадники перед домами, магазинчики, стилизованные под африканские круглые глинобитные дома. Нет детей с опухшими от постоянного недоедания животами, наоборот, вот европейская воспитательница повела за собой группу школьников, держащихся парами за руку. Мальчики в белых рубашечках с красными галстуками и черных шортах с лямками, девочки в белых платьицах и таких же красных галстучках. Параллельным курсом величественно проплыли две массивные матроны, в африканских сари ярчайшей расцветки и тюрбанах, держа в руках большие плетеные корзины с покупками. Навстречу идут две вполне по-европейски, можно даже сказать — стильно, одетые девушки с шоколадного цвета кожей, болтают и держат в руках портфели. Ага, а вот казармы индийской колониальной пехоты. У входа вытянулись двое часовых в тюрбанах и с М-16А1 у плеча, Вилли рассказывал, что позиции англичан в этом регионы традиционно сильны. А вообще, все очень необычно и экзотично, мне понравилось. Мы с профессором остановились у вполне европейского магазина со стеклянной витриной на всю переднюю стену, где застыли несколько самодельных манекенов в разнообразной одежде. Над магазином гордо сверкала вывеска «LimpoMarket». Брякнула дверь и нас вылетел встречать невысокий, пухлый, неестественно черный мужчина с громадной шапкой курчавых волос. Он с ходу брякнулся на колени, приложил руку профессора к своему лбу и завопил: — Отец! Рассыплются в прах кости твоих врагов. Отец! Слава Малинде, ты жив. Отец, ты жив, и Джамбо помажет свои губы кровью твоих врагов! Далее, покончив с традиционной частью приветствия, энергично тряхнул мне руку и пригласил в магазин, где усадил нас в плетеные кресла, поорал на непонятном диалекте и через две секунды на столике появился полный кофейный сервиз и плетеная корзинка с круассанами. — Руди, как ты нас в очередной раз напугал! Ты, как всегда в своем репертуаре! Надеюсь, ты попал из своего пулемета хоть в одного ниггера? — Джамбо уселся напротив нас и расплылся в широчайшей улыбке. — Нет, Джамбо, хотя палил я очень энергично. — Отмахнулся Руди. — Всех убил этот милый молодой человек, но я все-таки добил одного негодяя. Кстати, позволь представить своего спасителя. Юрий Прозоровский, доктор права. Он со своей милой женой победил этих засранцев, так быстро, что они даже пукнуть не успели, — профессор, довольный своей шуткой, громогласно заржал. — Юрий, вы спасли не только самое дорогое, что есть в нашем городе — почетного отца и вождя племени. Вы спасли крестного моей единственной дочурки. С этого дня, вы самый желанный гость в моем магазине и во всем городе. — Джамбо с чувством потряс мою руку и поинтересовался. — Надеюсь, вы будете сегодня в Большом Доме на собрании? — Джамбо, ты уже все знаешь? До тебя новости почему-то доходят раньше всех в Лимпо. Мы, собственно, поэтому к тебе и зашли. Юрию не в чем выйти в свет. Покажи ему, что у тебя есть, — ответил за меня профессор. Джамбо кликнул двух своих помощниц — молоденьких миловидных африканочек, и они увели меня в торговый зал, где на стеллажах и вешалках лежало и висело великое множество обуви и одежды. Ежесекундно хихикая и отчаянно смущаясь, девицы мне все показали, так что особого труда не составило подобрать себе несколько шорт, футболок, пару льняных брюк и рубашек, пару отличнейших плетеных туфель и ремней. Магазин торговал практически всем, в том числе и для женщин, и я, подумав и посмущавшись, попросил помощи у девиц и набрал кучу туалетных принадлежностей для себя и Герды. Девицы все упаковали и посчитали. Цены, конечно, по сравнению со староземельными, просто зашкаливали, но по нашим деньгам вышло совсем нормально. Появились Руди и Джамбо, судя по довольному виду и запаху, хватившие вискарика, и Джамбо, глянув на чек, с ходу пояснил, что сегодня мои покупки считаются подарком. Ну что же, премного благодарны. Биологическая станция представляла собой большое двухэтажное здание, обычный жилой дом, вокруг которого разместилось множество оранжерей, пристроек и зданий поменьше. Особенно бросились в глаза большие газоны с очень красивыми цветами и порхающими над ними бабочками. Собственно, в настоящем смысле слова, биологической станцией поместье не являлось, просто загородный дом Руди и Ольги. Проживали в нем только они, но называли его станцией, по одной им известной аналогии. На крыльце выстроилась целая делегация, во главе которой стояла величественная толстуха в белом переднике и наколке на курчавых волосах. Она слетела с крыльца, запричитала, расцеловала Руди и его жену и увела их в дом, по пути сержантским голосом отдавая указания и перепоручив нас молодой девушке. Машины загнали во двор, вещи сразу забрали и занесли в дом. Комната, выделенная нам для проживания, очень мне напомнила комнату Скарлетт О’Хара из фильма «Унесенные ветром», только с гораздо большей кроватью и шикарным балдахином. К тому же, совмещалась с ванной и туалетной комнатой. Появилась служанка, с ходу предложила помочь принять ванну и, получив отказ, забрала вещи на глажку, сообщив, что через два часа нас ждут господа профессора. Госпожу, то есть Герду — в будуаре хозяйки, а господина, то есть меня — в курительной комнате. Два часа нам хватило на все. На все — это в буквальном смысле. Если бы не приглашение хозяев, мы с Гердой, ни за что, не оторвались бы друг от друга. Мы наслаждались собой и всеми мелочами цивилизации, на которые не обращаешь внимания, чувствуя их каждый день, но после приключений они доставляли невыносимое удовольствие. Даже успели просто поваляться на белоснежных простынях. — Мне кажется, я попал в Луизиану, во времена рабовладения, но с современным уклоном, — сообщил я Герде. — Прелестно и экзотично. — Так и было в ЮАР… — подсказала Герда. — До того, как там произошли перемены. В принципе, сейчас тоже так, но далеко не везде. Кстати, тамошнее население приняло перемены вовсе не с таким восторгом, как принято считать. Мне тоже здесь нравится. Я даже немножко язык понимаю. А кстати, кто тебя надоумил купить мне женское необходимое? — Кто, кто… я что, не могу позаботиться о собственной жене? Вот краснел и покупал… — сказал я чистую правду. — Ты самый лучший муж на свете… — торжественно объявила девушка и наградила меня поцелуем в нос. — Теперь, это будет твоей почетной обязанностью… — Ну уж нет, увольте. Ты, кстати, кольцо спрячь. Хозяйка, что-то говорила о Сопротивлении во Франции, где она участвовала. — Уже… Собирайся, время поджимает, а я к хозяйке платье мерить… Пока дамы собирались, мы с хозяином расположились с бокалами бурбона и сигарами. Пробовали бурбон, очень даже неплохой — кстати, местного изготовления. По словам профессора, его делают в Техасе, «Lone star» называется. Местном Техасе. Руди рассказывал, что как только поступило предложение переселиться на Асгард, они с женой не колебались ни минуты. Детей они не завели, ничего не держало, и такое экзотическое приключение, как Новый Мир с абсолютно новыми видами флоры и фауны, пропустить не смогли. Кстати, их специально пригласили в Петерсбергский университет на преподавательскую деятельность, так что там они и обосновались. Руди оказался потомственным военным, отступил в юношестве от семейной стези и пошел в науку, но наследственный боевой дух не потерял, коллекционировал предметы военного обихода и старинное оружие. Обещал в Петерсберге незабываемую экскурсию по своим экспонатам. Очень мило поболтали, потом профессор меня покинул, сказал, что собирается переодеться для торжественной части, но почти сразу в курительную вошла моя жена в сопровождении хозяйки. Матерь божья, такой красоты, я с рождения не видел. Хозяйка одела ее во что-то невообразимо воздушное, кружевное, сказочно красивое и сказочно старомодное. Герда выглядела, как Золушка на балу у принца, и даже на голове сверкала миниатюрная диадема. Я чинно поднялся и предложил своей принцессе руку. Но тут появился профессор. Это я только потом понял, по торчавшей из-под маски бороде. Официальный костюм почетного вождя племени, состоял из волосяной копны, закрепленной на шее и спадавшей до пят, браслетов на руках и ногах, деревянной маски с жутко кровожадным выражением и короткого копья с длинным, широким наконечником. Встреться мне такое ночью… Руди, очень довольный произведенным впечатлением, захихикал и попросил ничему сегодня не удивляться. Но удивляться мы начали сразу. Перед крыльцом стояла процессия из могучих молодцов в коротких соломенных юбках и ожерельях из раковин и клыков зверей, с четырьмя украшенными цветами носилками в руках, и мини-оркестр, который при нашем появлении немедленно выдал дикую какофонию звуков из национальных музыкальных инструментов, которые, честно говоря, назвать инструментами довольно трудно. Нас погрузили в носилки, молодцы водрузили их на плечи и звучно, в такт движению гикая, понесли по улице. Сзади приплясывал оркестр, не переставая дуть и колотить в горшки, кости и раковины. Таким образом мы продефилировали к центральной площади, где уже установили большую трибуну. Толпа расступилась, нас с Гердой и баронессу высадили возле ряда кресел перед трибуной, а Руди внесли на трибуну. Он сошел с кресла, люди радостно заорали, а наш профессор, приплясывая как припадочный, направился к трону, на который и уселся. Рядом стояло еще четыре кресла, где восседали такие же пугала, только в разных масках. Музыка достигла апогея и вдруг стихла. На сцену вышел могучий негр, встретивший нас на КПП. Тоже в соломенной юбке, устрашающей боевой раскраске и с копьем. В уголке сцены выстроился хор из африканок в сари и тюрбанах, которые немедленно начали приплясывать и тихонечко что-то напевать. Ведущий на непонятном мне языке повел речь, при этом дублируя ее телодвижениями. Такой театр одного актера. Я языка не понимаю, от слова совсем, однако, телодвижения ведущего, вполне все объясняли. Попробую пересказать. Вот добрый и мудрый профессор со своей женой, живут в городе, помогают жителям, нянчат детей. Вот они ловят бабочек и собирают цветы. Опять помогают и лечат людей. А это, они собрались в экспедицию. Ведущий, он же командир сил местного ополчения Джозеф Окочукво, несмотря на свои великанские размеры, оказался очень пластичен и летал по сцене, как бабочка. В процессе рассказа, голос его наливался силой, и хор тоже экспрессивно взвывал в самых интересных моментах. Вот профессор с супругой едут в джунгли опять ловить бабочек, а теперь появляются злоумышленники, по совместительству демоны и нечистая сила, вот они затаились и ждут невинных жертв, а вот напали!!! Хор взвыл на уровне ультразвука и резко утих. Но героический отец племени не сдается, он защищает из последних сил себя и жену. Звуковое сопровождение хора нарастает. Но демоны одолевают, и уже не осталось сил. Хор взвыл в очередной раз до невообразимых высот и опять смолк. И тут… ну вот тут появляется добрый молодец с супругой. Собственно, я и жена моя. Дробь барабанов, ритмичное завывание и приплясывание негритянок, глухой ропот зрителей. Видя такой беспредел, молодец бросается в рукопашную. Жена с флангов строчит из пулемета и бросает гранаты с тыла. Молодец — то есть я — рубит головы и колет копьем. Кипит битва. Дробь барабанов и гиканье хора. Молодец крушит врагов и поедает… ну, в общем, я поедаю печень врагов, выкалываю глаза, ломаю руки, ноги, разбиваю головы и разбрасываю мозги. И в итоге… мы этого не делали, честное слово… в итоге побеждаем, жена мочится на трупы врагов, а я совершаю половой акт с отрубленной головой главного злодея. Победа. Ух-х!!! Хор достиг пика в экстазе, а зрители взорвались воплями одобрения. Ну да, ну да… это все мы… Джозеф дал сигнал смолкнуть. Наступила мертвая тишина. Он начал говорить тихо, но с каждым словом голос наливался силой. С трудом, но я понял: племени нужен такой герой и его красавица жена, поэтому он спрашивает у людей их мнение по этому поводу. А нас спрашивать не надо? Зрители разразились одобрительным ревом. Потом он обратился к отцам племени. Каждый из них согласно махнул коровьим хвостом. Нас пригласили на сцену. Ну что же, как бы не против вступить. Все же в племя, а не в коровью лепешку. Я поблагодарил жителей и отцов города, сказал, что почту за честь влиться с женой в столь могущественное племя и постараюсь вместе с племенем наводить ужас на врагов внешних и внутренних. Речь бурно одобрили и мне немедленно вручили копье с полным облачением воина. То есть, соломенную юбку, плетеный щит и ожерелье из чьих-то внушительных когтей. Герда получила пестрое африканское сари и золотые серьги, вместе с ожерельем. Как бы все. Теперь мы почетные жители Лимпо и члены племени зулу-свази. Получили кучу подарков от доброжелателей, в том числе осла, двух коз, два десятка кур, африканскую люльку для ребенка и много еще всего. Местом проживания нам определили биологическую станцию, так как она в половинной доле принадлежит Лимпо. Потом были народные гуляния. Мы праздновали в узком кругу отцов города, племени и просто уважаемых граждан на заднем дворе Общественного Дома. Аутентичные национальные блюда: коза, жаренная на вертеле, к примеру, и тушеный здоровенный питон. Приятное общество, вкусные напитки. Я познакомился поближе с ведущим церемонии Джозефом Окочукво, он же оказался командиром сил самообороны по совместительству. А также с майором Ричардом Мерфи, командиром роты легкой колониальной пехоты, расквартированной в Лимпопо, и начальником полицейского участка Питером ван Рюйтером, высоким, худым африканером, жившем в городе с первых дней основания. Герда щебетала с руководительницей представительства Капитула, Ингеборгой Петерс, кстати эстонкой и весьма симпатичной. Я старался меньше пить и больше слушать, так как вечеринка оказалась очень ценным ликбезом по обстановке на Асгарде. Прямыми вопросами такой информации не добьешься. За время ее существования уже успели образоваться традиции и обычаи, манеры и правила поведения, все это стоило перенимать, чем быстрее, тем лучше. К вечеру, компания хорошенько подпила и у всех развязались языки. И я совсем не удивился тому, что все дружно хаяли Капитул. Даже сама Петерс, его прямая представительница, не раз и не два, помянула свою контору незлым крепким словцом. Герда шепнула, что она поссорилась со своей прямой начальницей мисс Хиггинс, на базе приема переселенцев «Россия», и та ее в отместку сюда запроторила. С затаенной гордостью и радостью, услышал от Мерфи, что Русская Армия на Асгарде реальная сила, самая опытная и боеспособная. Про то, что Америка и здесь, та же самая Америка, но Невада, Аризона и особенно Техас, частенько кладут с прибором на Нью-Йорк. Словом, много всего узнал, не один день переваривать надо. Не обошлось без интереса к моей персоне со стороны местных силовиков. Подошел начальник полиции де Рюйтер и вполне дружелюбно поинтересовался: — Расскажи, как было, а то я из представления понял совсем немного. В основном то, что ты отрезал тупым ножом голову главарю и трахнул в шею. — Ну да, как-то так… — вежливо хохотнул я. — А если честно, то этого Мугабе, прикончил Руди, правда после того как я ему ноги отстрелил. Случайно все получилось, мы с женой возвращались в Петерсберг, встали на холме, перекусить. Слышу, стреляют. Вынесся джип, а из него Рудольф палит из пулемета. За ним гонятся три машины с пулеметами и бандой африканцев. «Ленд» Валенштедтов перевернулся… — Революционеры хреновы. Бандиты обыкновенные! — выругался де Рюйтер. — Так и есть, — пришлось согласиться с ним. — Меня они не видели, ну и попали под раздачу крупнокалиберных подарков. Их оказалось, вроде как четырнадцать человек, все чернокожие, оружие разномастное. Мугабе чудом уцелел, ему ноги перебило. Ну а дальше, ты уже все знаешь. Совсем не трудно оказалось. — Долбаные уроды, — опять, с чувством выругался начальник полиции. — Сейчас-то мы в округе их повывели, а раньше приходилось на каждого рабочего, по солдату держать на комбинате. А ты вообще, чем на жизнь зарабатываешь? Я долго ждал этого вопроса, поэтому ответил вполне спокойно: — Даже нее знаю, как тебе сказать. По староземельной профессии — я юрист. Прибыл с некоторым капиталом, так что первое время особо ничем не занимался. А теперь с женой путешествуем и попутно решаем, чем займемся и где осядем. — Решай. С твоими талантами мы тебя с радостью примем, — Питер кивнул головой, как бы соглашаясь с самим собой. — Заскочи днем с Руди к нам. Дашь показания, получишь в Капитуле четырнадцать штук. Думаю, лишними не будут. Теперь у тебя ожерелье из двадцати пяти черепов, а черепки «Жирного» Адди и Джона «Клешни», за кулоны сойдут. — Рюйтер отсалютовал мне бокалом и поплелся к своей жене, могучей чернокожей толстухе с суровым лицом. А я впал в раздумья. Деньги конечно это хорошо, как никак, четырнадцать тысяч на дороге не валяются. Но с другой стороны, все эти выплаты скорей всего связаны с дополнительной идентификацией личности. Оно мне надо? А не пойдешь, точно не поймут. И что это за «Жирный» Адди? И какого хрена он говорил, про двадцать пять черепов на личном счету, я вроде как всего четырнадцать негрил ухлопал. Однако, задачка нарисовалась… Я так и не нашел ответа на эту задачу, махнул рюмку бренди и решил, что не стоит заморачиваться. Руки нам никто не крутит, приняли прекрасно, значит будем разбираться с проблемами по мере их возникновения. Появилась Герда с Ингеборгой Петерс, той самой руководительницей местного представительства Капитула. Дамы изрядно выпили, раскраснелись и мило щебетали. Впрочем, оно и не мудрено — обе из Эстонии, есть, о чем поговорить. — Инга, познакомься. Этот супермен — мой муж, Юрий, — представила меня Герда. — Юрий, — я церемонно поклонился и всерьез озадачился слишком раскованными объятиями девушек. — Инга, — сунула мне ладошку Ингеборга. — А ты действительно супермен и как у всякого супермена, жена у тебя красавица. — А у нас, суперменов, всегда жены красивые, — отшутился я и добавил. — А за твою красоту, наверное, уже межгалактические битвы идут. Действительно Инга оказалась очень симпатичной девушкой. Худенькая, как ребенок, с детскими большущими глазами и копной соломенных волос. И довольно молоденькая для своей внушительной должности — максимум лет двадцати пяти. — Магда, он прелесть. Не одолжишь мне его на часик? — Инга засмеялась и увлекла Герду от меня. Ишь спелись… Я решил не тусоваться в одиночестве и присоседился к Руди. От него немного узнал об истории Лимпо. Оказывается город жил деревом. Кстати, граф Руди и его жена прибыли и основали биологическую станцию, когда еще и самого города не было. Пережили с жителями все трудные часы и помогали, как могли, чем и объяснялись такая любовь и уважение. В Лимпо, со временем, построили деревообрабатывающий комбинат и пристань, сплавляют и везут баржами лес по Замбези. Древесина редчайшая, обладает чуть ли не омолаживающими свойствами. Всю на корню закупает Капитул. Несмотря на то, что это самая крайняя точка Дагомеи и, соответственно, крайняя южная обитаемая точка Асгарда, город считается зажиточным. Причем не только по меркам Дагомеи, но и по меркам этого мира. Название племени «зулу-свази» собирательное. Живут здесь люди в основном из староземельной ЮАР, но по большей части народностей зулу, бемба и свази. Вот и придумали племя в соответствии с какими-то традициями, и чтобы не уходить от корней. Капитул очень поддерживает поселение. Еще бы, скорей всего древесина дает гигантские прибыли, так что Лимпо единственный в Дагомее благополучный город, да еще и под самоуправлением жителей, и является вторым местом в Дагомее, где есть представительство Капитула. Причем, тот специально уладил вопрос с Британией о размещении в городе ее войск. Да и сам держит здесь два взвода своих военных и несколько военных катеров для охраны речных караванов, к тому же исправно снабжает силы самообороны оружием и боеприпасами. Раньше на город нападали бандиты, но колониальная пехота, вместе с самообороной, хорошенько их повыбила. Тем не менее, город окружают даже минные поля, а угроза нападения хотя и стала меньше, но все равно осталась довольно высокой. Лимпо спасало лишь только то, что все основные силы бандитов или, как полит корректней сказать — революционеров, базировались гораздо дальше, а местные мелкие банды, никак не могли договориться об объединении. Потом были танцы. Как и африканские, так и вполне современные. Я заметил, что Герда что-то уж совсем по-приятельски себя ведет с Ингой. Если не сказать большего. Не то, чтобы я был против такого развития событий, но… Что «но»? А вот хрен его знает… Вечеринка прошла великолепно, мы натанцевались, объелись и в серьезном подпитии, далеко за полночь, заявились домой. Хозяева наравне с нами танцевали и пили, поэтому едва передвигали ноги. Пожелав друг другу спокойной ночи, завалились спать. Реально спать. Устали до чертиков. И заснули… почти сразу. ---------- Глава 16 Асгард. Дагомея. Лимпопо. 32 год. 24 число. 7 месяц. Разбудила меня Герда, очень оригинальным и непосредственным образом. Я никогда не считал себя героем-любовником и гигантом секса, но встретив эту необыкновенную девушку, понял, как много сил придает любовь. Каждое ее прикосновение, каждый мой взгляд на нее вызывали желание и наслаждение. Мы могли заниматься любовью безостановочно… — Милый… — Дорогая… После разнообразных прелестей плотской любви мы немного порассуждали на тему, что может быть, если… Если, например, наши удостоверения проходят по каким-либо учетам, и мы попросту спалимся. Или опознают машину. — А ничего не будет… — беззаботно отмахнулась Герда. — С происшествием на плато нас уже ничего не связывает, мы слишком далеко от него. Если попадемся, объясним реальную ситуацию. Перенеслись, попали, скажем, недалеко от того места, где профессоров встретили. В джунглях нашли эту машину, рядом останки человека в форме и твое удостоверение. И все. Поверят. Мы же действительно через ворота не проходили. — Я эту версию давно обдумывал, но… — Не понадобится! — Категорично и торжествующе перебила меня Герда. — Капитул нас уже пробил по базам. И мы чистые. Целуй меня быстро. Сюда и сюда… — Что за дела? — возмутился я. — Откуда ты знаешь? Пока все не расскажешь, никаких поцелуйчиков. — Ах так! Ты знаешь, эстонские девушки настолько суровы, что сами берут то, что им не дают. Лежать… — Гертруда запрыгнула на меня и прижала руками к кровати. — Лежать говорю… Я еле отбоярился от разбушевавшейся женушки, пообещав вознаграждение в двойном размере, после чего, наконец Гертруда смилостивилась: — На вечеринке, Инга сама ко мне подошла, поздоровалась на эстонском языке и назвала по имени, Магда. Оказывается, эта самая Магда Оотс, тоже из Таллинна и даже эстонка по национальности. Я выбрала момент и поинтересовалась, как она узнала. Оказывается, информация с КПП сразу передается в полицейский участок, а дальше в Капитул, где и проверяется по всем существующим базам. Таким образом, нас сразу автоматом пробили. Здесь криминальная обстановка очень серьезная, поэтому такие меры безопасности. И теперь самое главное. Нет, потом. Выполняй обещание… Выполнил, перевыполнил и в награду узнал, что Юрий Прозоровский, то есть теперь я — охотник за головами. Сразу стало понятно, что имел ввиду начальник полиции. Однако, интересное развитие событий. Хотя, если разобраться, все совпадает, я все последнее время только и делаю, что головы собираю. По сведениям Капитула, Прозоровский, получил последний раз вознаграждение полгода назад и исчез. И мне, теперь понятно, что с ним случилось. Не мудрено с такой профессией. По меркам Новой Земли — это занятие, конечно, прибыльное, но непропорционально опасное. То есть, как таковой, такой профессии нет, однако объявления о назначении вознаграждения висят — бандитов и разных разбойников в избытке. В розыск может объявить, полиция государства, просто власти города или поселка, ну и конечно сам Капитул. Все просто — одна пуля — и получай денежки. Многие на это клюют, особенно новоприбывшие. И безвременно пропадают. По словам Герды, вознаграждение Юрий забирал в Порт-Дели. Британская Индия, получается. Инга еще поинтересовалась, не продолжаем ли мы жить в Порт-Дели. Значит, он там базировался. Что я уже кому успел наплести? Да вроде ничего критичного. Вытащил свое Ай-Ди и всмотрелся в фотографию. Ну, да, конечно, есть несомненное сходство, а если я бородку отпущу, так и вообще одно лицо. Ладно, принято. — Что задумался, охотничек? — толкнула меня локтем Герда. — Встаем и завтракать. Потом, я с Ольгой по магазинам, а ты отгони нашего «росинанта» в сервис на обслуживание и загляни в полицию. Можешь пройдись по магазинам, и разжиться снаряжением. Стволы как раз прикупишь по своему разумению. А продукты я сама подберу. — Я так и хотел. Ты не спрашивала, когда Руди с Ольгой в Петерсберг едут? — Через два дня, на барже. Говорят, и нашему транспорту места хватит. А ещё нас на вечер Инга к себе в гости пригласила. — Ох уж эта Инга… — я в шутку погрозил пальцем. — Видел, как ты с ней вчера обнималась. Миленько так, если не сказать больше. — Ханжа! — в некотором смущении выпалила девушка. — Я же тебе сказала, девочки будут, если ты разрешишь. Вставай, ревнивец… Чета Валенштедтов уже ждала нас за столом. Миловидная служанка, мгновенно плюхнула на стол блюдо с великолепной воздушной выпечкой и разлила кофе по чашечкам. — Юрий, вы опускаете Магду со мной за покупками? — поинтересовалась Ольга Викторовна. — С вами хоть на край света, графиня… — я мгновенно дожевал круасан и склонил голову в поклоне. — Ой, Юрий, я вас умоляю… — смутилась графиня. — Не называйте меня так. Просто Ольга Викторовна, можно Ольга. — С удовольствием, Ольга Викторовна. — Прекрасно, — довольно кивнула мне женщина. — Руди, составь компанию Юрию, только я тебя умоляю, не ходите в «Топор». Это такое вульгарное заведение, совсем не для джентльменов. — Хорошо, дорогая, как скажешь, — заверил Руди супругу и заговорщически мне подмигнул. За приятной беседой мы расправились с завтраком, и отправились за покупками. За баронессой и Гердой заехала жена Питера Рюйтера на Фольксвагене «Илтис» и увезла по одним им ведомым женским делам, а мы с Руди взяв на прицеп «Ленд» отправились на «Хамви» — машина Валенштедтов тоже нуждалась в починке. Руди, после того, как жена уехала, несказанно оживился: — Юрий, какие у тебя на сегодня планы? — Надо машину посмотреть, по магазинам прошвырнутся и в полицию заехать. Потом в представительство. Хочу патронов и снаряжения прикупить. — Тогда я тебя познакомлю с Куртом, — решительно заявил профессор. — У него все и купишь. Машины сразу отдадим, потом полиция — и к Курту. Последнюю фразу он прокомментировал традиционным жестом русского человека. Щелкнул пальцами по горлу. А я что? Я только за. Руди обещает быть очень интересным собутыльником. В автомастерской под простым названием «Workshop of young Sam», сам хозяин Сэм, действительно миниатюрный и проворный, долго хлопал нас по плечам и пытался напоить пивом, а потом, когда не получилось, быстро осмотрел машины и сказал, что мой «Хамви» к вечеру уже можно будет забрать, а профессору заявил, что «Лэнда» восстановят только завтра, к концу дня. На этом мы и распрощались. До полицейского участка нас подбросил сам Сэм. Мастерская располагалась в районе пристани, а полиция в центре. В полиции все оказалось очень просто. Посмотрели на профессорской камере разбитые машины и трупы, насчитали не четырнадцать, а пятнадцать тел, скопировали запись, записали наши показания и выдали несколько бланков для предъявления в представительство Капитула. Представительство располагалось на территории, огороженной крепким высоким забором. Так сказать, город в городе. По размерам оказалось достаточно впечатляющим, а укреплено было, почти как маленькая крепость. Помимо здания самого представительства, рядом просматривались крыши небольших жилых коттеджей, очевидно, видимо для сотрудников Капитула, и крыша казармы. В представительстве тоже все заняло немного времени. Видеозапись просмотрели, скопировали, бумаги из полиции изучили, забрали, еще раз опросили и дали бумажку для оператора. Она уточнила, как я хочу получить деньги, я ответил, что пять на счет, а десять купюрами, и дал ей Ай-Ди. Назад получил пачку купюр, к которым никак привыкнуть не могу, и карточку с чеком. Все. Потом, я собрался с духом и поинтересовался, сколько у меня всего денег на счету. Оказалось, с внесенными мною, восемь тысяч. Спасибо, Юра. Я тебя не знал, но спасибо. Пусть тебе будет хорошо там, где ты сейчас. По пути назад встретили Ингу. Она сердечно поздоровалась и напомнила, что, если вечером нас у нее не будет, она поднимет по тревоге роту колониальной пехоты и подмигнула. А еще я заметил, что ее в представительстве побаивались. В кабинетах, даже с закрытыми дверями мигом стихал шум, а вояка, снимавший с нас показания и попавшийся по пути в коридоре, чуть строевым не зашагал. Вот тебе и девочка-ребенок. Руди, выйдя из представительства, заговорщицки пихнул меня локтем: — Юрий, эта фрау смотрела на тебя как кошка на сметану. Можешь трахнуть ее, только осторожно. Ее называют трактором и ведьмой. Она совсем недавно здесь, а своих сотрудников уже держит в кулаке и периодически его сжимает, чтобы жизнь медом не казалась. — От чего так? Она больше на ребенка похожа, — искренне удивился я. — Не знаю. Ольга говорила, она все про всех в городе знает. А хороша, чертовка… — Руди показал руками очертания женской фигуры, по-товарищески хлопнул меня по плечу и заявил: — Ну, кажется, с делами закончили, значит, за пивом и к Курту. Я вас познакомлю. Удивительный человек. Это я с удовольствием. И слово «пиво» очень вдохновляет. Жара жуткая, как в парилке. Как здесь люди живут? И кондиционеров нету, только вентиляторы. Хотя вокруг, за редким исключением, одни африканцы. Кондиционер им, в отличии от меня, как бы без надобности. К Курту пришлось ехать далеко. Магазин располагался в промышленной зоне, на самых окраинах, как раз рядом с клубом «Топор», столь нелестно охарактеризованном баронессой. Названия магазина я так и не узнал, вывеску как раз перекрашивали. В большом светлом помещении под вентилятором сидел могучий абсолютно лысый старик, возрастом примерно с профессора, даже постарше, и листал газету на немецком языке. На прилавках и стендах висело и лежало, множество оружия, в основном автоматы Калашникова старых модификаций и непонятно чьего производства. Много клонов М-16 и совсем уж древних ППШ и ППС*. Древних только по конструкции, а так — еще в пушечном сале, со складов длительного хранения. Еще я разглядел несколько болтовых винтовок, наши СКС и американские М-1 Гаранд*, с полдюжины М-14* и одну М-21*. Пистолетов и револьверов оказалось неожиданно много, даже два нагана и АПС*. В полураскрытую дверь просматривался второй торговый зал, заваленный снаряжением. Увидев нас, старик прогудел, как из бочки: — Руди, чертяка, я слышал, ты опять на ниггеров охотился? Когда они тебе уже зад надерут? А это кто с тобой? — Это Юрий. — Представил меня Руди. — А это Курт. Мой зад, как раз он и спас. Пошли к тебе в кабинет, дело есть. Когда ты уже себе пухлую шоколадку наймешь, за прилавком стоять? — Мне пухленькие девочки уже лет пять, как ни к чему… — Курт чуть не расплющил мою руку своей лопатообразной ладонью, закрыл магазин и махнул нам рукой, приглашая за собой. Мы вышли из торгового зала в узкий коридор и, повернув в конце его налево, попали в кабинет, неожиданно хорошо обставленный. Мебель из темного дерева, кожаные кресла и даже кондиционер. Курт раскрыл холодильник, приглашая поставить в него пиво, достал холодное и показал на кресла. — Вы по делу или просто поболтать со стариком? — поинтересовался Курт и пальцем сковырнул крышку с бутылки. Я тайком попробовал сделать так же и не смог. Пришлось воспользоваться открывалкой, лежавшей на столе. Попробовал пиво и не остановился, пока не проглотил половину бутылки. Пиво давало сто очков вперед любому староземельному сорту. — Да, Юрию… — Руди со смаком присосался к бутылке, отдышался и продолжил: — Юрию, надо кое-чего надо по твоему профилю, а я за компанию, поболтать. Ольга, кстати, тебе передает привет. — Ей скажи, люблю и буду любить… — громогласно прогудел Курт. — Что она в тебе нашла? Да ладно. А тебе, Юрий, что надо? За то, что спас этого засранца, открою тебе закрома. Сколько чернозадых завалил? — Пятнадцать. — Красавчик!!! — Курт радостно двинул кулаком по столу. — Вот как раз пятнадцатипроцентная скидка тебе и будет. Как умудрился? — Выскочили на меня, а я в упор из Браунинга М-2. Нетрудно было… — я развел руками. — Реально, просто. — Хотел бы я оказаться рядом с тобой. Да ладно, я свое отстрелял. Так что надо? — Хорошие 7.92×57 и экспансивные 9×19 Para, — начал я с патронов. — А зачем тебе такой редкий патрон? К-98 у тебя? Продай. — Нет, зато есть MG-38 в ручном варианте. — Да ну? — удивился Курт. — Как состояние? — Новый. Практически не стрелял. Полная комплектация, даже аутентичная рукавичка для смены ствола есть, — гордо сообщил я и добил Курта. — И помимо него, есть нулевые Люгер Р-04 артиллерийской модели с кобурой, прикладом, Вальтер Р-38 и еще один Люгер, но обычный. Курт молча поднялся, взял со своего стола папку и положил передо мной: — Меняю пулемет, на любой ствол из этого списка в полном обвесе. Я с таким красавцем воевать начал. Он мне сердце будет согревать. — Вторая мировая? — Я смотрел на старика и видел — он действительно волнуется. Где воевал? Конечно, во вторую мировую. Только в самом конце, пожалуй. И деда моего мог убить. И не только деда… А дед его брата или отца. Отдам я тебе пулемет. Обними его и вспомни, как тебя наши деды рвали. — Да, егеря-парашютисты Люфтваффе… — угрюмо кивнул Курт. — Десант в Арденнах, сорок пятый год. Мой первый бой и через месяц последний, там же. Мы тогда вырвались из окружения и всей группой в Швейцарию ушли. А через полгода, я в Африке оказался. Интересуешься большой войной? — Дед воевал. Прадед воевал. Все на ней остались. — У меня четыре брата и отец. Стой. Надо за мертвых выпить. — Курт вытащил бутылку коньяка, и мы молча выпили по рюмке. Старик помолчал и продолжил: — Я с русскими не воевал, но знаю, что наши сделали с твоей страной. Оправдываться перед тобой не буду. — Не надо, Курт, я все понимаю. Закрыли эту тему… — я разлил коньяк и подвинул рюмку к Курту. — Я отдам тебе пулемет. Но мне нужно, взамен что-то похожее. Старик опрокинул в себя рюмку и заявил: — Как раз похожее и поучишь. Дам за него МG-3* c пулеметным коллиматором ЕОТесh, сменным стволом, тяжелым затвором, лентами и цинком 7,62×51. Совершенно новый пулемет, со складов бундесвера. Доволен останешься. И это, наливай, наливай… Я выпил и решил, не торгуясь согласится на обмен. Моя машинка, конечно хороша, но как ни крути, старье-старьем. А МG-3, фактически его улучшенный современный вариант, под довольно распространенный натовский патрон. Опять же, он мне его с патронами и прицелом отдает. — Я согласен Курт. Забирай старичка. Я тебе еще в придачу, отдам несколько комплектов формы парашютистов дивизии «Герман Геринг» и танкистов дивизии «Дас Райх». Все полный аутентик и в идеальной сохранности. Да… еще забирай Люгер и Вальтер. В подарок. И бинокль тоже, военный Цейс того времени. — Где ты его нашел Руди!!! — восхищенно заревел Курт. — Завещаю похоронить меня в форме и с оружием!!! Что тебе еще нужно парень? Все отдам! — Нет. Все не надо… — Я в очередной раз наполнил рюмки. — Два автомата в обвесе, пулемет, снайперка, сойдет полуавтоматическая, с хорошей оптикой. По три боекомплекта ко всему этому и три сотни 50 BMG. Ну и снаряжение на двух человек: ботинки, камуфляж, разгрузки, подсумки, перчатки, белье, в общем, все. — Все найдем, поехали за пулеметом и формой… — Старик решительно встал из-за стола. Когда Курт держал в руках пулемет, у него в глазах стояли слезы. Он перебирал снаряжение, трогал форму и никак не мог оторваться от вещей своей кровавой молодости. Вещей великой войны, унесшей миллионы жизней по всему миру. Я его одновременно понимал и не понимал. Он увидел за месяц столько, что этого хватит помнить на всю жизнь. Его подсознательно туда тянет, а эти вещи еще и позволяют не только вспомнить, но и физически ощутить то страшное время. А не понимаю его потому, что слава Богу и нашим дедам, я ее не видел, и у меня недостаточно фантазии и эмоций, чтобы близко прочувствовать этот ужас. Наконец он оторвался и сказал: — Спасибо тебе. Я не буду спрашивать, где ты это взял. Ты готов выбирать? — Готов. Только ты мне помоги. Почему у Курта на складе лежали образцы, которых не было на витринах, я не знаю. Да и то количество оружия, которое у него имелось, явно превышало потребности маленького городишки. Впрочем, в этот мир все стволы поступали из Капитула, а если монополия у одной фирмы, то она сама решает, кому давать много, кому мало, а кому и вовсе не давать. Но, естественно, такое положение устраивает не всех. Везде работают люди со своими потребностями и слабостями, и одна чуть-чуть подправленная накладная немного меняет маршруты поставок. Там, где что-то ограничивают, всегда найдется возможность ограничения обойти. Да и, честно говоря, чем Курт занимается, меня совсем не волнует. Пулемет сразу отложили в сторону. К нему я взял тысячу патронов в лентах по сто штук. Мог бы и больше, но не захотел. Занимать оборону и отстреливаться, как в Брестской крепости, я не собираюсь, мое дело как можно быстрее и незаметнее добраться до цели, а играть на слабостях полусумасшедшего деда как-то неудобно. Деньги лишние тратить тоже не хочется, нам с Гердой еще гнездо вить и детей рожать. Да, да, именно детей. Потом Курт принёс пластиковый кейс защитного цвета, в котором лежала американская снайперская автоматическая винтовка М-21. — Смотри, это М-21 в военном исполнении. Фактически аналог вашей СВД, но у нее прицел лучше намного, тут стоит десятикратник Льюпольд М-4. Слишком даже хорош для нее. Сошки удобные, приклад с регулируемой щекой, плюс к ней я даю сотню матчевых патронов Lapua c 185-грановой пулей. В кейсе есть таблицы для пристрелки и все принадлежности. Если ты снайпер, то я могу тебе все это не рассказывать. Болт, конечно, точнее, но в джунглях на длинные дистанции не постреляешь. Есть один нюанс: в этой винтовке, именно в этой партии, фирма что-то мутила со стволом. Пыталась увеличить точность, путем особой обработки канала ствола, какие-то полигональные нарезы и прецизионная обработка. Ствол, кстати, из нержавейки. Работы потом прекратили, точность повысилась незначительно, а стоимость выросла на порядки. И правильно. Я бы им сразу посоветовал бросать эту дурную затею. Автоматическая винтовка никак не подходит для сверхточной стрельбы, сама идея порочна. Так что ты решил по автоматам? — Есть что под 7,62×39? — Я понимал, что в джунглях малокалиберный патрон не самый лучший вариант. Да и патриот я, в конце концов. Однако патриотом до конца побыть не получилось. — Я понял, что ты хочешь. Имеются АКМ* и АК-47, но на них ничего не поставишь. В принципе, там ничего и не надо, но есть лучший вариант, я тебе дам еврейские автоматы. То же самое, что и АКМ или АК-103, но кое в чем, даже лучше, — Курт принес две коробки. — Вот смотри. «Галил АСЕ 32». Ствол триста восемьдесят миллиметров, не коротышка. Это не старая дубина, абсолютно новая модель. Полный аналог, но приклад и цевье удобнее. Крышка коробки фрезерованная с планками, ставь что хочешь. Предохранитель новый, приемник магазина с горловиной. Магазины от АКМ принимает, и, главное — они под 7,62×39. По точности не хуже, самую малость даже превосходит, за счет лучшей эргономики. Это десантный вариант, со складывающимся прикладом. На каждую даю четырехкратник ACOG, к нему батарейки не нужны, и по десять магазинов, плюс тактические глушители. Дозвуковых патронов и обтюраторов к ним тоже не надо. Звук, конечно, есть, но глушит достаточно качественно. Два цинка патронов получишь и фонари тактические под ствол. Все, я был бы счастлив. — Я тоже счастлив, но за патроны и автоматы, я заплачу, и не спорь. Давай еще немного выпьем и пойдем шмотки подбирать. — Хорошо, заплатишь, но в качестве подарка получишь десять гранат М-67* и две мины «Клеймор»*. Извини, взрыватели только натяжного действия. Руди, ты хоть понимаешь, о чем мы говорим? Нет? Тогда наливай, а ты парень смотри каталог, может еще чего нужного найдешь. Хоть я и устроил отличный бартер, но десять тысяч ливров из кармана улетучились. Данный факт настроения явно не поднял, зато я приобрел очень много хороших, действительно полезных вещей. В первую очередь залез в каталог с оптикой и раскошелился на современный цейсовский бинокль со встроенным дальномером и баллистическим калькулятором. Бинокль был нам нужен, а дальномер… дальномер для меня. Я просто сделал себе подарок. Отслужив в Советской армии снайпером, не в самом элитном подразделении, привык пользоваться только шкалой измерения расстояний в штатном прицеле ПСО. О существовании электронных гаджетов, я тогда и не подозревал, а когда увидел, очень захотел. Я не спорю, на моих глазах из СВД уверенно укладывали мишени за тысячу метров, без всяких калькуляторов, но это были стрелки от бога, стершие нарезы не на одной винтовке. И я попадал на таком расстоянии, но по большей части определение такого выстрела звучало «куда бог пошлет». Вот и взял дальномер как помощь себе, надеясь, что он мне сильно пригодится, или просто как игрушку. Подобрал еще вдобавок сотню патронов Remington с полуоболочечной пулей. Тоже, естественно, себе. Взял цинк экспансивных патронов 9×19 Para для МР-5 Герды, к нему же пять магазинов. Раскошелился на два коллиматора ЕОТесh c трехкратными увеличителями той же фирмы, точно такими же, что я свинтил с винтовок экскурсоводов. Пистолет у нее хороший уже был, так что я выбрал для него отличную кобуру и цинк патронов 45 калибра. Хорошую кобуру взял и на свой парабеллум, хотя и пришлось полазить, поискать. Кроме того, взял себе и Герде, два очень серьезных и очень тактических ножа от МОD — ножевого подразделения фирмы Blackhawk. С клинками «танто» и ножнах с универсальными креплениями из серии «куда угодно». Заодно прикупил и парочку швейцарских мультитулов Victorinox. Прихватил комплекты маскировочной краски, репелленты, универсальные перчатки из очень хитрого материала, не пропускающего воду и одновременно «дышащего», и маскировочные лохматые накидки. Потом по два комплекта итальянского, дико дорогого тропического камуфляжа фирмы S. O. D из специальной прочнейшей дышащей ткани и вставками из кордуры. Ботинки, панамы, специальное тропическое белье, наколенники, налокотники, рюкзаки-трехдневки и дождевики этой же фирмы. И даже транспортные сумки. Нашел в каталоге и купил пару неизвестно как попавших в эти глухие места баллистических очков «ESS ICE NARO», реально крутых и реально красивых. Курт смотрел на меня как на идиота, когда я все это хватал. По его словам, снаряжение заказал один местный царек для понта, ждал полгода пока привезут, проплатил половину, но окончательно выкупить не успел, был свергнут и повешен следующим кандидатом на его место. Сам Курт был резким противником всей этой роскоши и, соответственно, сторонником минимализма и простоты. Он не знал, кому все это впарить, но тут подвернулся я. Но он все-таки подарил мне два комплекта камуфляжа производства местных китайцев и сказал, что не видит разницы, и я в этом скоро получу возможность убедиться. Действительно, китайская продукция оказалась очень добротной. К слову, все равно ободравший меня как липку Курт подарил мне целый ящик крупнокалиберных патронов для Браунинга. Активный выбор снаряжения перемежался не менее активными возлияниями. Конечно, все напились. Курт нажрался в задницу, сидел в каске, пел «Deutschland, Deutschland uber alles» и пил за доблестную Красную Армию, почему-то называя Руди поляком, за что Руди вызывал его на дуэль, перечислял всех своих именитых предков и просил Курта подарить ему гранатомет. Наверное, для дуэли. Я просто сидел, смеялся над стариками, мне было хорошо, и очень боялся Герды. Вечером собирались идти к Инге, а супермен-то нажрамшись… — Зачем вы, старые козлы, напоили Юрочку! — на пороге, уперев руки в бока, возникла баронесса и рядом с ней, злая, как тысяча кошек, Герда. Я закивал головой, как бы подтверждая слова Ольги Викторовны. Это все они. Это не я. — Алкоголик! — изобличила меня Герда, ткнув для убедительности пальцем. — Бедненький мальчик, — заступилась за меня баронесса и взялась за Руди с Куртом. — Старые дураки, себя не жалко, так Юру пожалейте. Руди, домой. Курт, в постель, и рождественскую открытку, я от тебя не приму. Руди попытался подняться, но не преуспел и упал назад в кресло. Курт привстал, протянул руки в умоляющем движении к Ольге и тоже упал. Видимо, угроза с открыткой лишила его последних сил. Затем, постоянно получая кулаком по спине, я грузил в машину Руди, оружие и снаряжение. Герда читала список покупок с вытянувшимся лицом и обзывала меня плохими нелитературными словами. Правда, потом несколько смягчилась, но деньги все же отобрала. Конечно, я здорово накушался, но все же находился в сознательном состоянии, очень нетрезвый, но вменяемый, и ухитрился обратить ситуацию во благо. Сидя в ванне под струей холодной воды, объяснил печальным голосом, что нажрался из боязни того, что моя женушка под грузом собственных психологических проблем изменит мне с Ингой. Получилось очень убедительно. Сменив ледяную воду на теплую, Герда тоже забралась в ванную и принялась доказывать, что любит только меня. Я чувствовал себя подлым обманщиком, но доказательства принимал. К моменту похода к Инге уже был как огурчик, и даже успел забрать из сервиса нашего «росинанта». Сэм объяснил, что все было в порядке, он только немного кое-чего подрегулировал и подтянул. Естественно, в дополнении к ремонту, машину помыли и вычистили. Я расстался с пятьюдесятью ливрами, получил несколько ценных советов по эксплуатации «Хамви» и в назначенное время мы уже стояли перед представительством. Ворота открыли, проверили Ай-Ди, дежурный солдатик показал место для стоянки, почтительно сообщил, что мисс Петерс ждет нас и проводил к коттеджу. Инга выглядела великолепно. В шелковых широких черных брюках и прозрачной, с длинными, закатанными до локтей рукавами, отложным воротником и расстегнутой до пупа белой блузе. Почти совсем прозрачной — я даже приметил темные горошины сосков. Герда, которая, кстати, в результате походов с графиней тоже прибарахлилась, вырядилась в обтягивающее ее, как вторая кожа, миниатюрное платьице, некоторыми деталями женского туалета не озаботившись совсем. На своих волосах дамы, как сговорившись, изобразили небрежный художественный беспорядок. Я… а что я? Все просто и практично. Льняные брюки, рубашка навыпуск и плетеные туфли на босу ногу. Скромно и с претензией. Пистолет, кстати, пришлось на КПП сдать. Руководителю представительства Капитула, даже в такой глуши жилось неплохо. Небольшой коттедж, стильная обстановка в африканских мотивах, и даже маленькие бассейн с садиком во внутреннем дворике. Герда и Инга, весело щебеча расцеловались, а потом я получил локтем в бок. Все понял. Приказ тоже целоваться. В гостиной, возле фонтанчика, на ковре лежала куча подушек и стоял низенький столик с выпивкой и закуской. — Располагайтесь, — показала на подушки Инга и подала пример. Мне понравилось. Удобно, и фонтанчик журчит приятно. Знают все-таки восточные люди толк в отдыхе. Инга поинтересовалась, что будем пить. Я выбрал темное немецкое пиво, уж очень оно здесь хорошее. Дамы остановились на каком-то эстонском самогоне, судя по вкусу — на травах. Петерс притащила его сюда аж со старой Земли. Для дорогих гостей. — Я так рада, что вы здесь появились. — Радостно щебетала она. — Я даже начала от скуки звереть, а тут сюрприз, землячка. В соседних районах жили. Да еще и такая милая, да еще и с милым мужем. С тех пор, как эта сучка Хиггинс и ее подстилка Чернова, меня сюда загнали, я еще ни разу не улыбалась. — Страсти какие. Что за звери такие, Хиггинс и Чернова? — поинтересовался я. Не для поддержания разговора, любая информация про Капитул мне была очень интересна. — Звери, еще какие… — Инга потрясла кулачком грозясь неведомым врагам. — Ева Хиггинс — заместитель руководителя базой по приему переселенцев и грузов с восточного региона. База называется «Россия». Ее фаворитка Чернова фактически ее заместитель, но числится сейчас в отделе «Архив и записи». Вся такая беленькая и невинная, но вовремя сориентировалась и прыгнула между ног Хиггинс. Взяла низкий старт. Легла под начальницу удачно. — Иди к нам, милый, — позвала меня Герда и похлопала между собой и Ингой. — Тебе здесь слышно будет лучше, и наливать нам будешь. Инга, а это что у тебя стоит на столике? Есть можно? Пришлось перебираться к дамам. Немедленно рука Герды легла мне на бедро, а Инга приобняла за шею. Не знаю, что за самогон они пили, но я еще своё пиво не допил, а дамы уже немного окосели. — Это жареные в травах ноги местного гигантского богомола. — Отрекомендовала блюдо Инга. — Прелесть. Пробуй, но сама не налегай, пусть Юрочка ест, он мужчинам полезный. Так, о чем это я? Как бы вам объяснить… Базы по приему переселенцев — это стартовая площадка для карьеры в Капитуле. Можно на Нью-Авалон в высшие ряды попасть, это остров такой, с него фактически руководство осуществляется, а можно сюда, например. И застрять навсегда. Часто это напрямую зависит от начальства. Очень несправедливо. Люди, обладающие необходимыми качествами и знаниями, но, скажем, не очень предприимчивые, могут очень надолго застрять на низовых должностях. А те, кто как раз обладают этой самой предприимчивостью, задвигают остальных на второй план. — Обычная практика в крупных корпорациях с большим количеством персонала. Не все на виду, надо исхитриться выделится, — подсказал я, в очередной раз подлил в бокалы дамам и полез к богомолу. Крупные, размером с хорошую сардельку ножки лежали в собственной скорлупе, разрезанной и соединенной опять. Я снял верхнюю скорлупку. Белое мясо, перемешанное с травами. Пахнет остро и необычно. Что смотреть, есть надо. Вкусно, на наших раков похоже. Инга зачем-то кивнула Герде и продолжила: — И тут появляюсь на базе я. Совсем, кстати, недавно. Опыт работы в коллективе у меня был, понимаю, что делать, внимательно изучаю ситуацию и думаю, как побыстрее стартануть. Сучка Хиггинс, как только меня увидела, сразу стойку сделала. В Капитуле половина лесбиянки, а другая половина геи. Даже поощряется это там. Что это я ляпнула? Не там, а у нас это поощряется. Так вот, ходит она кругами, а я не сильно-то и ведусь. Хоть у меня и свободные взгляды, но Хиггинс противная, и возможностей у нее не очень немного. Я не совсем законченная карьеристка, и принципы у меня есть, некоторые… — Инга полезла через меня, мазнув соском по носу, и чокнулась с Гердой. — За тебя, Магда. О чем это я? Да. Какая я неприступная. Так вот, думаю дать Хиггинс или нет. Она уже готова для меня все сделать, даже без предварительных ласк. Логистикой заведовать поставила, перед заезжим начальником расхвалила. А я все не даю. И тут нарисовалась Чернова и сразу дала. Хотя я точно знаю, у нее был короткий роман с одним парнем из переселенцев. Такой мужественный красавец. Они еще потом телеграммами переписывались. Люблю, жду и в том же духе. Но она, видимо, все просчитав, его кинула и повесилась на шею Хиггинс, хотя, когда придет время, в сортире ее утопит. И осталась я на бобах. История печальней всех на свете… Идем, Магдочка, попудрим носики. Перед тем как уйти, Герда предварительно впилась мне в губы поцелуем, а Инга смотрела и одобрительно улыбалась. Ох, не к добру это. Да и мне уже их обеих хочется. Надо сосредоточится на богомоле — вкусный зараза. Лопал насекомое и невольно размышлял над словами Инги. Сюда-то она попала на руководящий пост! Хотя дыра, конечно, редкостная. Проявляй себя, не проявляй, хоть флагами маши — так и застрянешь. А с другой стороны, мне-то какая разница? Пусть рассказывает. Что они там делают? Может, повеселиться? Моя же говорила. У меня в голове возникли соблазнительные видения совместного времяпровождения втроем… А что? Не думаю, что она нас пригласила чтобы только с землячкой пообщаться. Нет, здесь что-то еще… Вернулись Герда с Ингой, очень оживленные и донельзя загадочные. Сказала бы мне Герда точно и ясно, что она от этой вечеринки ждет, было бы проще. А то думай теперь… Девушки попадали на подушки, и уже рука Инги оказалась на моей ноге, а Герда обняла за шею. Опять выпили, болтали, опять пили, Инга с Гердой вспоминали Таллинн и Эстонию. Я старался выловить крупинки информации об Капитуле и у меня более-менее получалось. Сам Капитул базируется на двух островах, Нью-Авалон и еще один, поменьше, без названия. На Нью-Авалоне органы управления и руководящий состав, на маленьком — неизвестно что. На Асгарде есть еще базы по приему переселенцев и в каждом крупном городе по представительству с персоналом. При них, в крупных городах и некоторых поселках, есть подразделения вооруженных сил Капитула. Я поинтересовался, а как в этом регионе? Оказалось, в Лимпо всего два взвода охраны представительства и рота британской колониальной легкой пехоты, по соглашению с англичанами и очередным дагомейским правительством. Капитул, этот городок ценит и охраняет, как самый благополучный в Дагомее. Больше в округе крупных поселений не имелось, дальше только Бечуаналенд, Нельсон-Сити и Малколм Экс. Кстати, представительства Капитула в Дагомее наличествовали только в Лимпо и Нельсон-Сити. Про исследовательский центр в горах она либо не знала, либо не сказала. Все необходимое приходит с конвоями или по реке, Капитул наладил прямые поставки. Есть радиосвязь. В Лимпо функционирует небольшой аэродром, где стоит несколько маленьких винтовых самолетов и вертолет Капитула. В порту базируются три военных катера, того же Капитула. И вообще, Лимпо — оплот цивилизации на сотни километров в округе. Нет преступности, уровень жизни высокий. В Бечуаналенде, например, совсем не так. И чего ей здесь не нравится, все чинно, благородно, коттедж какой цивильный и при должности. А должность ей как перепала, интересно? В процессе разговора Инга сама об этом и сказала. Оказывается, она предприняла некие меры против парочки Хиггинс — Чернова. Прыгнула через голову начальства, но ничего не вышло. У Черновой уже завелся высокий покровитель, кто — она не знает, и Ингу подозрительно быстро выперли в Дагомею. Номинально эта должность считается и высокой, и очень хорошо оплачиваемой, но фактически она вечная. А хорошими условиями жизни, руководство компенсирует реально печальное положение. К тому же Лимпо считают в Капитуле братской могилой. Если несколько банд решат объединиться и напасть, а аналитики это предсказывают в обозримом будущем, то ни рота пехоты, ни силы местной самообороны в количестве той же роты, ни силы охраны представительства не помогут. Вырежут всех. И на помощь прийти никто не успеет. Уходить придется или на катерах по Замбези, или вертолетом, куда все не влезут, а то и вообще собьют. Сил выбивать банды из окрестностей ни у кого нет. У Капитула политика невмешательства, к тому же это хлопотно и затратно, дагомейскому правительству Лимпо тем более до лампочки, деревообрабатывающий комбинат фактически английский. Англичане же сами еле отбиваются в Британской Индии, где местность стратегически гораздо важнее, и в Петерсберге, где добывают алмазы. Вот и все. Поэтому валить надо отсюда и как можно быстрее. И это ее мнение, я всецело поддерживаю. Я поинтересовался, какое тут у военных есть тяжелое вооружение. Она вполне толково, хотя и заплетающимся языком все рассказала. У англичан четыре модернизированных броневика «Сарацин», две БМП «Варриор», легкие безоткатные пушки, минометы и «Лендроверы» с крупнокалиберными пулеметами и автоматическими гранатометами. У местных несколько М-151 с пулеметами — и все. Во взводах охраны несколько «Хамви» с браунингами и гранатометами Мк-19, и броневик LAW-25, на данный момент находящийся на приколе, никак новую коробку передач прислать не могут. Кажется, солидно, но в условиях обороны города технику сожгут очень быстро. И напасть неожиданно можно, и выманить значительные силы из города можно, и диверсию устроить, и десяток минометов на закрытых позициях в джунглях поставить, так что они все здесь снесут. Да что угодно можно сделать. Стоп, уже как в анекдоте получается «… ты за кого Гиви? За меня или за медведя?». Я лично сам никого атаковать не собираюсь. Девушки совсем разбаловались и стали кормить друг друга местными вишнями, а потом вдвоем меня. Женушка вообще проводила разведку рукой по определенным местам, совсем не маскируясь перед Ингой. Инга все внимательно рассматривала и только улыбалась одобрительно. А в меня как бес вселился. Штаны, казалось, лопнут, и в голове соблазнительные картинки крутятся. Надо надраться в стельку и после грехопадения, сослаться на беспамятство. Это я себе уже пути отступления подготавливаю… Хозяйка дома притащила кальян и включила музыку. Я не особый любитель этого занятия, но в кальяне была какая-то хитрая травка или что-то подобное и в голове сразу поплыло. Стало легко, весело, приятно и совсем беззаботно. Я попытался сосредоточиться на глобальных мыслях… и не смог. Девушки затеяли танцевать, а я лежал, как султан, на подушках, и дымил кальяном. Красиво танцуют, у обеих было удивительное чувство ритма и великолепная пластика. Что там Инга говорила… художественной гимнастикой занималась. Так… секундочку, это уже не танцы. Ну, не художественные танцы, во всяком случае. Надо вискарика, грамм сто пятьдесят, одним махом и вырубиться… чтобы не видеть. И не участвовать. Ангел благоразумия сидел на левом плече и советовал так и поступить, правое плечо оккупировал, как всегда, бесенок, и что он нашептывал — всем понятно. Неожиданно Инга и Герда разом оказались возле меня, и Герда жарко прошептала мне на ухо: — Возьми меня. Прямо здесь… она тебе поможет… Я обратился к ангелу благоразумия. Но… нету его. Улетел, подлец, поняв, что проиграл битву за меня вчистую… Я вполне нормальный мужик и очень люблю свою женщину. Безумно люблю. Но не могу ревновать ее к женщинам, недопонимаю, что ли… В общем, не смог я удержаться. Думаю, очень многие меня поймут. Первые лучи солнца мы встретили в бассейне. Втроем. Инге не нужно было на работу, а я, отзвонившись чете Валенштедт, предупредил, что с нами все нормально и мы занимаемся делами в представительстве. Руди понимающе и завистливо хмыкнул, но заверил, что Ольге все объяснит. Мы плавно переместились в спальню, где меня мгновенно выставили в кухню готовить завтрак. И, хихикая, приказали надеть кухонный передник. На голое тело… Эх… мне бы поспать пару часиков… Ну что ж, завтрак так завтрак. Я рубил салат и готовил свое выступление для Герды, прекрасно понимая, что эта ночка мне еще не раз аукнется и виноват в ней, конечно, буду я. Немало бонусов Герда поимеет, умело используя сей факт. Так поступили бы все женщины, абсолютные сто процентов. И я не я буду, если дам ей это сделать. План есть, грандиозный план. Быстренько настрогал блюдо греческого салата, сделал гренки с сыром и копченым угрем, и витаминный коктейль из томатного сока с зеленью. Дамы, обнявшись, дремали, но уловив запахи, мгновенно пробудились. — Возьмите меня к себе жить… он у тебя сильный, его на двоих хватит. Ох, Магда, ты и везучая, такого себе отхватить, — тараторила Инга, уплетая салат. — Места знаю… я, можно сказать, всю жизнь искала. Но я не жадная, пользуйся… — вторила ей Герда, впиваясь зубами в гренок. — Это ничего, что я здесь и все слышу? — ехидно поинтересовался я и отхлебнул коктейль. Только в свой стакан я еще и водки сто грамм влил, как бонус за героизм. — А ты что, против? — в один голос прокричали девушки, а Герда еще и подушкой запустила. Лихо. Ну ладно, будем посмотреть. Тут лучше помолчать и понаблюдать за девушками. Если у Герды было совершенное, спортивное, идеально красивое тело, то Инга была удивительно женственна. Маленькие, задорно торчащие грудки, хрупкое телосложение, при этом не лишённое гармонии. Они как бы дополняли друг друга и даже чем-то были похожи. Не внешне. Поведением, мыслями… еще чем-то неуловимым. Ели тоже одинаково, очень аккуратно и много. Мы прикончили завтрак и мгновенно уснули. Я еще успел обеспокоиться, удобно ли нам будет, опыта такого у меня еще не было, но все получилось, как нельзя лучше. Словно всю жизнь так спал. ---------- Глава 17 Асгард. Дагомея. Лимпо. Представительство Капитула. 32 год. 25 число. 7 месяц. Проснулись одновременно, в полдень. Немного похихикали, повозились, после чего мы с Гердой, пообещав обязательно вечером быть, засобирались домой. Я планировал подогнать снаряжение, упаковать и сложить весь наш багаж в машину. Все должно быть готово к отплытию. Все-таки через день планируется отбытие в Бечуаналенд и потом в Петерсберг. Приехали домой и, поболтав с Ольгой и Руди, занялись делом. Определились по ассортименту, подобрали себе по комплекту снаряжения. Герда, как я и ожидал, решила для постоянного пользования определить себе МР-5 и Глок 21, немного погоревав о проданном мною Вальтере. Камуфляж ей очень понравился, как, в принципе, и все остальное. Действительно, он совершенно ничего не весил, в нем даже жара так не чувствовалась. Так что деньги не зря потратил. Себе я определил Галил и Глок 21. Распределил по разгрузке четыре подсумка по два магазина для Галила, две РГД-5, рацию, три магазина к пистолету. На бедро пистолет и еще один запасной магазин. Распихал по карманчикам мелочевку. Повертелся — неудобно. Помогла Герда, все переделала, и получилось нормально. Упаковали в рюкзаки дополнительный боезапас, сухой паек на два дня, аптечки, воду и много всего разного и необходимого в дороге. Остальное наше добро — в сумки и в «Хамви». Оставшееся оружие, кроме Парабеллума и дриллинга, не прятали. Я рассчитывал завтра с утра поехать с Гердой к Курту и пристрелять стволы на его стрельбище. Долго думали, как поступить с деньгами. Таскать на себе такое богатство не самое разумное решение — особенно в Дагомее. Решили монеты и алмазы упаковать и спрятать в машину. Остальные деньги на счет класть не хотелось, он фактически не мой, с Гердой то же самое, и хотя вроде все нормально, мало ли что может случиться? Поэтому разделили пополам, оставив десять штук на дорогу, плотно упаковали и спрятали в разгрузки. Управились к вечеру и легли на кровать отдохнуть. За весь день мы ни словечком не обмолвились о случившемся с нами. Герда делала вид, что вообще ничего не случилось. И поэтому начал разговор я. — Милая, ты ничего мне не хочешь сказать? — Ты умница. Такое хорошее оружие и снаряжение купил, — девушка прижалась ко мне и поцеловала. — Извини за то, что на тебя ругалась, но ты тоже хорош… Я мягко перебил Герду: — Ты знаешь, о чем я. — Зачем спрашиваешь? — возмутилась она. — Тебе же явно понравилось. — Мне, понравилось, быть, с тобой… — раздельно, по словам произнес я давно заготовленную фразу. — Она так, для колорита и по твоему желанию. Немедленно мне все объясни. — Милый… давай потом поговорим, у меня так голова болит… — Герда изобразила страдающие личико и спрятала голову под подушку. Классика. Это я про фразу «голова болит». — В нашей жизни появилась женщина… — я и не думал отступать. — Инициатор ты. Я даже честно попытался нажраться, чтобы этого избежать, но не получилось, опять же по твоему желанию. Не следует ли считать, что ты мне изменила с женщиной, удариться во все тяжкие и найти себе мужчину или нам мужчину? Тут я, конечно, немного переборщил, но это стоило того, надо было максимально разложить ситуацию на составляющие и понять мотивы Герды. Она подскочила на кровати и яростно, словно дикая кошка, зашипела: — Я тебя застрелю… застрелю, сволочь… ты не можешь… — а потом уткнулась в подушку и заревела. Я мягко взял ее за плечи развернул и прижал к себе: — Извини. Ты знаешь, я не смогу. Лучше застрелиться. И к тебе не допущу ни одного мужчину на километр. Просто расскажи мне все. — Вот такая я… такая извращенка. Что мне теперь, повеситься… застрели меня… пускай… я знала, знала… что ты уйдешь от меня, такой шлюхи… — Герда рыдала безостановочно. — Успокойся! — я встряхнул ее. — Кто тебе сказал, что я уйду? Я люблю тебя больше всего на свете. И если ты себя еще раз назовешь шлюхой — прибью… поняла? — Не буду… не надо меня прибивать. Правда не уйдешь? — жалобно всхлипнула девушка — Правда. Рассказывай. — Понимаешь… она мне понравилась… — Герда говорила, спрятав лицо у меня на плече. — Я тебя на самом деле очень люблю, и не воспринимаю других мужчин, как мужчин. У меня с этим проблема. Я же тебе говорила. После того случая я стала законченной лесбиянкой. Я даже постаралась вылечиться, но не получилось, ни у одного психиатра и психоаналитика. Ты исключение, сама не знаю, почему. Я не могу теперь себя отделить от тебя. Ты божий дар мне. Вот такой странный случай. Я осталась лесбиянкой, но люблю тебя и просто схожу с ума от твоих ласк. Она мне понравилась, и я решила поделиться ею с тобой. Сделать тебе подарок. К тому же она была совсем не против тебя вместе со мной поиметь. Я же тебе говорила, если такое случится, то только по твоему желанию? — Так почему ты мне открыто не сказала? — спросил я погладив девушку по волосам. — Я думала, ты будешь стесняться, думать, что я постараюсь это потом использовать против тебя. И решила с Ингой немножко поиграть. Получилось. Скажи честно, тебе было противно? Если противно, то больше подобного никогда не случится. Я же только для тебя… мне не надо. Мне тебя с головой хватает. — Противно не было, — твердо сказал я. — И я, наверное, не против таких вещей. Но как мне к ней относиться? Я ее не люблю. Я люблю тебя. И еще знаешь… наверное, мне хорошо, что тебе с ней хорошо. Я вообще нормально отношусь к женщинам, которые иногда делают такое. Иногда. Не клинически. Я вообще не знаю, что тебе сказать. — Тебе не надо ее любить… — горячо воскликнула Гертруда. — Она моя. И я ее тоже не люблю. То есть люблю, как… вещь. Нет, не так. Не знаю как, но я ее не люблю. Она мне нравится, и я готова ею с тобой поделиться. Могу же я дать любимому человеку свою куклу, поиграться? Ну и, наверное, она может быть нам полезной. Она говорила, что у нее есть к тебе предложение. Сегодня узнаем. Она хочет устроить гриль-пати. — Давай так. Если тебе хорошо так… пускай будет. Но она про нас не должна ничего знать. И вообще пошли, полежим в ванной. Надо бы тебя выпороть, но лучше в ванную. — Можешь меня наказать и отшлепать. Я серьезно… — Ты меня опять пугаешь, дорогая… Действительно пугает. Все, хватит над ней психологические опыты ставить. Неприятно мне. Хорош муж, попользовался подарком, а за это еще и выписал звиздюлей. Выехали мы вовремя и даже успели в овощную лавку, где я набрал много овощей и зелени, подробно расспросив продавщицу о местных, так сказать, эндемиках. Затем к мяснику и за вином. Купил упаковку пива и пару бутылок вишневого вина, которое мне очень понравилось. У мясника задержался подольше и набрал целый пакет вкусностей для гриля. Вот как бы и готовы. Стандартная процедура на воротах представительства, и мы уже у Ингеборги. Она вырядилась в африканское сари и сказала, что приготовила такое же в подарок для Герды. Крепко и страстно нас расцеловала и сунула в руки по бутылке пива. Потом показала мне, где все приспособления для гриля, и уселась с Гердой в кресла наблюдать за процессом, комментируя и соглашаясь во мнении, что меня надо ночью цепью привязывать, во избежание кражи другими претендентками. Не знаю почему, но я заметил, что женщинам очень нравится смотреть, как мужчины готовят, они считают эту способность очень сильным достоинством. Я сам так не считаю. Мужчина должен уметь готовить, хотя бы мясо, и это вовсе не трудно. Дворик оказался совсем маленький, почти полностью увитый зеленью, а половину его занимал бассейн. Солнце скрылось, от воды шла прохлада, так что было даже комфортно. Я быстро разжег огонь и приготовил несколько салатов. У мясника мы купили целый пакет колбасок из местной антилопы, особого искусства для приготовления они не требовали, так что через час мы сидели в креслах и поглощали вкусное и очень острое мясо. Как раз для пива. Мне понравилось, девушкам тоже. О деле Инга с нами не разговаривала, просто болтала и шутила. Стемнело и мы перешли в гостиную. Я продолжал пить пиво, а девушки перешли на вишневку. Валялись, как и вчера, на подушках. — Вас семейка Валенштедт не заругала за отсутствие ночью? Графиня строгая дама, — поинтересовалась Инга. Она лежала, положив голову на колени Герды. — Ольга мировая маман… — Герда убрала прядь волос с лица Инги. — Рассказывала, что по десять вечеринок и балов за ночь объезжала. А Руди вспоминал, как кавалеры из-за нее стреляться собирались. — Да, старики мировые. Сейчас таких не делают, — согласился и я. — Они жили во Франции во время Второй Мировой, участвовали в сопротивлении. — сообщила Инга. — Представьте себе, Руди пошел против своих из-за Ольги. Они тогда совсем молодые были. Юр, расскажи, на войне страшно? Очередное откровение. Получается Юрий Прозоровский даже повоевать успел, оказывается. А где? Судя по возрасту, Чечня. Может, и Афганистан. Врать про такие дела трудно. Можно очень сильно проколоться. Решил не вдаваться в частности и оперировать всем известными фактами. — Страшно Инга. Очень страшно. Бояться не стоит, но редко так получается. Откуда ты знаешь, что я воевал? — Я и не знаю… — пожала плечиками Инга. — На базе «Россия» ни у кого доступа к такой информации не было. Есть строгое правило: На Асгарде ты новый человек. Просто, когда вы здесь в Лимпопо появились, выяснилось, что ты у Капитула на контроле. За людьми не следят, но они следы свои, если не сгинули безвестно, везде оставляют. Снимают в банке Капитула деньги со счета, кладут на счет, получают вознаграждение за убитых бандитов. По многим еще факторам, и если в чем-то человек превосходит среднестатистический уровень успеха, то его берут на заметку с целью изучения перспектив сотрудничества. На твой счет сразу стали поступать премии за убитых бандитов, много, а потом ты завалил еще и одиозного бандюгана в розыске. Естественно, тебя и приметили. Потом ты на год выпал из поля зрения, опять появился, и опять получаешь призы, да еще и много. Вот я и подумала, если так умеешь, то воевал. И взгляд у тебя такой… умудренный и жесткий. Магда, а на самом деле он добрый и заботливый, да? — Знаешь, Инга, он действительно такой. Когда воюешь, как бы покрываешься коркой, черствеешь. Вот так и он. А внутри все равно остался тем, кем был. Добрым и заботливым. Хотя может быть злым и вредным, — Герда в шутку щипнула меня. — Мне очень грустно и плохо, — вдруг заявила Инга. — Я знаю, вы послезавтра уедете с профессорами, а я здесь с ума сойду. — Мы должны, — сказала Герда и погладила ее по голове, как ребенка. — Помогите мне, — Инга присела на коленки перед нами. — Не подумайте, что я с вами с какой-то целью. Мне хорошо, когда вы рядом. Очень. — Если мы можем тебе помочь, то поможем, — Герда взяла ее руки в свои. — Но ты должна нам все рассказать. — Расскажу с самого начала, — пообещал Инга. — Я работала на базе в отделе логистики, и через меня проходил огромный поток информации. Очень разнообразной, бывало, совсем ненужной. Совершенно случайно, я сопоставила некоторые факты и сделала выводы, что допущены серьезные просчеты в политике снабжения Капитулом местных анклавов, некоторыми специфическими видами оружия. Долго рассказывать не буду, получается так: анклавы заказывают в старом свете — связь, хоть и плохая, есть — а Капитул, уже исходя из своих собственных соображений — я только могу догадываться, каких — удовлетворяет их заявки или нет. К примеру, реактивные системы залпового огня не может получить никто. Или тактические ракеты. Иногда все же что-то подобное все-таки пролезает через ворота, но исключительно с разрешения Капитула. То есть он сознательно усиливает некие государственные образования. Чем при этом руководствуется — не знаю. — А какие страны ходят в фаворитах? — поинтересовался я и предположил. — Наверное американские анклавы? — Эти конечно… — Инга отпила из бокала и кивнула. — Но ты может и удивишься, но очень многое позволяется арабам. Нет, конечно тактическую ракету, они тоже протащить не могут, но зенитные ракеты вполне. Так вот, в руки Русской армии попали противокорабельные ракеты, которые не должны были ей достаться. Сейчас Капитул начал скалить на русских зубы, кажется, даже от связи со старой Землей отрезал. Да и по снабжению здорово зажимает. Но они все равно стараются эти запреты как-то обходить, работая, например, через посредников, в качестве которых выступают другие страны. Так вот, к русским ракеты попали в результате удивительной близорукости определенного отдела. Те не просчитали такую возможность вовремя, а сделать это было можно, просто сопоставив определенные факты, соответственно не предупредили руководство, а руководство, естественно, не успело принять меры. И, что самое интересное, они так и не спохватились, и не ликвидировали следы своего просчета. Сделать это было элементарно, просто подчистив некоторые исходные данные. Изменяются данные, и получается, что это событие никто не мог предвидеть. Этот отдел располагается на Нью-Авалоне, так сказать, вышестоящее подразделение моего профиля. Когда начальница этого отдела была на базе «Россия» с инспекцией, я все это ей сообщила, не пустив информацию по инстанции, как должна была сделать. Сделала я это умышленно и в корыстных целях. Мисс Шелдон обладала и обладает громадными связями в руководстве, и я надеялась на благодарность с ее стороны. Она могла меня вытащить на остров очень быстро и порвать Хиггинс и Чернову очень качественно. Аманда Шелдон оказалась бабой благодарной, сучек, Хиггинс и особенно Чернову, должны были начать рвать, а мне готовили место на Нью-Авалоне. И вдруг, я вылетела в Дагомею со страшной скоростью. Шелдон едва смогла пробить мне должность руководителя представительства — но только это, изменить назначение уже не смогла. Получается, у Черновой завелись связи в очень высоких кругах, мое участие в атаке на нее просчитали и меня убрали. Кто и как — до сих пор не знаю. Вот такая история моего появления здесь. Юр, налей мне вина, пожалуйста. Я наполнил бокал. Инга переместила голову ко мне на колени и продолжила. — Связь с Капитулом у моего представительства есть. Но в открытую с Амандой я, сами понимаете, говорить не могу. Перед вашим появлением, я летала на семинар в Петерсберг и имела возможность с ней лично встретиться и обсудить ситуацию. К счастью, добро она до сих пор помнит. Вытянуть отсюда она меня пока не может… то есть может, но при непосредственном моем участии. К примеру, если я проведу самостоятельную операцию на уровне региона, или усилю тут позиции Капитула. Что-то подобное. Шелдон берется все это раскрутить как значительный успех, совершенный только благодаря моей личной инициативе и моим действиям. Далее, должно последовать повышение и все к нему сопутствующее. А сопутствующего очень много. Не буду забегать вперед, но мы… Я подчеркиваю — мы — сможем оперировать очень большими суммами денег. — Пока не продолжай, — остановила Ингу Герда. — Сначала скажи, почему мы? Инга в два глотка допила бокал, мгновение помолчала и ответила смотря нам в глаза: — Мне кажется, я могу вам довериться. Мне будет очень приятно разделить именно с вами успех. А еще, вы обладаете необходимыми навыками для успешного осуществления этой операции. К примеру, я думаю, что некоторые из индийцев колониальной пехоты или тот же командир местной самообороны смогут, в случае необходимости, отрезать палец за пальцем у живого человека, или попасть ему в голову с пятисот метров. Но посвятить их я в свои планы не могу. К тому же в операции я тоже лично буду участвовать, а с вами мне безопаснее. Да и честно скажу, в ваше свадебное путешествие по этим богом забытым местам я не поверила. Скорее всего, вы приехали за чьей-то головой, причем голову эту уже получили, значит, свободны и не откажетесь подработать. Есть еще несколько моментов, из-за которых я обратила на вас внимание. Во-первых, вы мне очень понравились, во-вторых, ты моя землячка, и, в-третьих, есть странная ориентировка: обращать внимание на все «Хамви» в регионе и водителей-голландцев. «Хамви» у вас есть, но вы не голландцы. Я подумала, что вы за этим голландцем и приехали, а джип достался вам в виде трофея. Потом, практически сразу после получения ориентировки, по ней дали отбой, и появились вы, что мою мысль и подтвердило. Голландца вы ликвидировали, поэтому по ориентировке отбой. А уже потом, я в вас влюбилась. — Ну, где-то так и было. Ты сообщила про нас? — У меня зашевелились волосы на голове. Ориентировка все-таки была. — Нет… — Инга сделала отрицательный жест. — Ориентировка провисела всего двое суток, а потом розыск же сразу отменили. Да если бы и не отменили, сообщать я все равно не стану. Во-первых, вы мне стали дороги, а во-вторых, мне это в любом случае ничего не дает. К тому же вы единственные, кто мне может помочь. Ломать своими руками себе операцию, я не собираюсь. И последнее… конечно, я могу вызвать специальную команду, но они могут не успеть, меня с собой однозначно не возьмут, все лавры достанутся им и их руководителям, да и полного успеха операции тогда гарантировать нельзя. Проводник может отказаться с ними работать. Вот, наверное, и все. — Давай сделаем так, Инга. Ты нам расскажешь, и мы тебя выслушаем. Но оставляем за собой право отказаться и отговорить тебя. — Я внимательно посмотрел в глаза девушке. Ну и как поступить? Не улыбается мне подвергать опасностям себя и Герду. И, честно говоря, совсем не хочется смерти этой умной, но очень честолюбивой девочки. Одно дело спланировать операцию, другое — ее исполнить. За последнее время, я сильно поверил в себя, у меня все получалось, но считать себя суперменом, я все же не хочу и не могу. А с другой стороны, мы отказываемся, и она может решить сообщить про нас. Даже обязательно сообщит… — Зачем тебе все это надо, Инга? Ты можешь уйти из Капитула и поехать с нами. Юра не будет против. Мы найдем себе место в этом мире, — предложила девушке Герда. — Поймите… я хочу с вами… — в отчаянии воскликнула Инга. — Но… но, я могу взять здесь, в этом мире, все. Дело даже не в деньгах. Дело в самореализации. В вере в себя. Я знаю, что могу это сделать, и я должна это сделать. Не сделаю — съем сама себя. Девушка умоляюще на нас посмотрела. Мне даже показалось, что у нее мелькнули слезинки в уголках глаз. Я смотрел на нее и думал, что заставляет эту девочку решиться плюнуть на спокойную, пусть и в глуши, жизнь? Ведь здесь она царь и бог. Нет, мало ей. А ведь совершенно нормальный человек, мягкая и приятная в общении. Хотя многие, так же поставив на кон свою жизнь, выигрывали и возносились на невиданные высоты. А еще больше, сгинули безвестно. Может, каждый человек в своей жизни должен сделать что-то серьезное и понять, кто он есть на самом деле. Надо все-таки выслушать ее. — Рассказывай, Инга. Девушка села, как примерная ученица сложила руки на коленках и начала говорить: — Здесь, в Дагомее, ситуацию вы примерно знаете. Центральная власть ничего не решает, в глубинке, вроде нашей, правят банды очередных революционеров, фактически обыкновенных головорезов. Представьте себе, они даже ставят условия Капитулу и порой это им сходит с рук. Капитул действительно заинтересован в процветании этого мира. По своему сценарию, конечно, но он хочет стабильности. А здесь даже дошло до того, что и сам Капитул не может быть в безопасности. Крупные войсковые операции в этих джунглях бесполезны, да и нет ни у кого в этом мире таких сил. В том числе и у Капитула. Очень во многом они просчитались при проведении политики заселения в первые годы. Сейчас создан целый отдел, который вырабатывает приемлемые решения по Дагомее, но пока успехов особенных нет. Им только удалось стабилизировать действующее правительство, но на периферии все по-прежнему, если не хуже. Была попытка нанять группу независимых подрядчиков и точечно решить вопрос с лидерами бандитских группировок. Провалилась с треском из-за неправильного планирования. Группу вырезали, и на этом все закончилось. Насколько мне известно, где-то в глубине Южного хребта расположено научное подразделение Капитула. Где — не знаю, но через нас иногда проходят поставки для них. На его прикрытие выделяются громадные силы, соответственно, в этом регионе Капитулу очень нужна стабильность. Про эту базу я ничего не знаю, это только мои собственные выводы из крупиц информации, факт остается фактом, если я не ошибаюсь ее прикрывает целый батальон. Так вот, я взялась проработать операцию против повстанцев и заявила об этом руководству. Просто сказала, что смогу стабилизировать обстановку в этом регионе. На свой страх и риск, не представляя даже, что буду делать. Мне разрешили использовать любые необходимые средства и дали карт-бланш. На все. В этом мире наметилось крупное противостояние, и есть выводы аналитиков, что Капитул не сможет остаться в стороне, хотя сейчас он сосредоточен на другом регионе. А в Дагомее, если кто собрался сложить свою голову во славу Капитула, то всегда пожалуйста. К тому же есть шанс проведения успешной операции, хоть и призрачный. Вот и получилось: бери все, что хочешь, делай что хочешь, все равно не получится, только отстань. Я не знала даже, с чего начать, но постепенно некоторые сведения у меня появились. В регионе, кроме Лимпо, есть четыре маленьких поселка, в основном по берегам Замбези. Они полностью контролируются повстанцами, жители из поселков приезжают в город торговать, закупать припасы, и мне удалось собрать информацию. Даже появились несколько агентов. Инга закурила и четко, без эмоций, продолжила: — Есть сведения, что лидеры трех крупных банд должны собраться для координации совместных действий. В реальности они враждуют, но для проведения некоей крупной операции решили объединиться. Могу только предположить, что собираются напасть на Лимпопо, хотя вероятно и совместное нападение и на четвертую группировку, так называемого Самюэля Обоэ. Обоэ, тип менее радикальной направленности, собирается построить государство и отделиться от Дагомеи. Он почти не разбойничает, ярый поклонник Че Гевары, но деньги все равно зарабатывает наркотиками. Впрочем, здесь все группировки живут наркотиками, есть плантации коки, конопли и местных галлюциногенов. На плантациях работают рабы, наркотики переправляются в Халифаты. Все, кроме Обоэ, разбойничают и совершают рейды по всей территории Дагомеи. Я вам дам справку, где все подробно изложено. — Инга, только не скажи мне, что ты собралась с нами вырезать все банды. Если да, давай забудем про разговор и пошли в бассейн, — Герда встала и подошла к холодильнику в баре за вишневкой. А я подумал, что если так и есть, то лучше сдаться Капитулу. Так хоть какие-то шансы есть остаться в живых, а воевать с бандами — верная смерть. — Нет, конечно. — Улыбнулась Инга. — Я не самоубийца. Я планирую устранить главарей на встрече, и все. Банды сразу сцепятся друг с другом, начнется война и передел собственности. Даже если уничтожить не всех, оставшийся в живых главарь начнет прибирать к рукам бесхозное имущество. В любом случае планируемую ими операцию, можно сорвать. А ещё у меня есть проводник. — Я так понял, ты это собиралась делать, пока нас здесь еще не было. С кем? И ты что-то говорила про отрезание пальцев. Причем здесь это? — я все равно считал операцию бредом некомпетентной девчонки. Но уже было интересно. Все игривые мысли по поводу завершения вечера улетучились. Какое тут веселье? Герда тоже внимательно слушала Ингу и по выражению лица я не мог понять ее отношение к сказанному. Я ее считал очень здравомыслящей девушкой, но было в ней что-то такое непонятное, что позволило бы ей согласиться на операцию, да и, честно говоря, у нас нет другого выхода. — Не знаю. Пошла бы сама… — растерянно сообщила Ингеборга. — Милая, ты когда-нибудь автомат в руках держала? — Герда, наконец, вступила в разговор. — Держала. — Утвердительно кивнула девушка. — В свое время, я занималась пулевой стрельбой. Даже взяла кубок Мира на соревнованиях по бенчресту. Мне нужно, чтобы меня сопроводили на место и прикрывали во время операции. Три выстрела — и все. Я не участвовала в боевых действиях, но поверьте, для меня пристрелить ниггера — не проблема. Я даже здесь специально попробовала. — Что значит — попробовала? — Переспросил я, хотя это заявление меня не очень удивило. Воистину, что такое какой-то негр по сравнению с карьерой? — Сипаи привезли из рейда троих черных, а мне нужна была информация. Я присутствовала на допросе. Когда я спросила, что они собираются с ними делать дальше, лейтенант Сингх ответил, что казнят. Суда нет, таких обычно за городом стреляют. Ну, я и напросилась. И вообще, условие моего участия не обсуждается. Насчет пальцев. Я вычислила человека в городе из банды Оделаджо. Надо его очень тихо взять и допросить. Без шума. Так сказать, дополнить информацию. Место я уже знаю. Проводник есть. Надежный, я разрешила вывезти его дочку на вертолете в госпиталь и потом устроила в пансион в Петерсберге. Он охотник, места знает, как свои пять пальцев. Снаряжение есть. Мне по заказу доставили, правда, я не специалист, консультировалась с Адамсом, нашим начальником охраны, он бывший морской пехотинец. Для обеспечения операции я вправе нанимать специалистов со стороны. Фонд операции у меня сто пятьдесят тысяч… — Ингеборга слегка задумалась. — Значит, плата с учетом сложности и срочности по пятьдесят тысяч на человека. Это если считать вознаграждение в деньгах. Но помимо этого, можно много чего попросить, и решение этих вопросов в моей компетенции. Эвакуацию я тоже проработала с запасными вариантами. Ну что, я все еще выгляжу дурой? — Инга немного самодовольно улыбнулась. — Дурой ты никогда не выглядела, я думала про некомпетентность. Тебе что это даст? — поинтересовалась Герда. — Я возглавлю отдел «Дагомея». — Сообщила Инга и сразу поправилась. — Скорее всего. А вы будете со мной там работать. Если захотите, конечно. Я буду вас просить. — Когда планируешь операцию? — Не то, чтобы я уже согласился, но сумасшедшая мысль промелькнула. — Встреча у них двадцать восьмого числа этого месяца. Точное время не знаю. В любом случае с рассветом надо быть на позициях. Добираться туда сутки. Но в нашем распоряжении будет вертолет, он нас доставит в промежуточную точку, и моторные лодки. И еще, если вы решите после операции отбыть в Петерсберг, я задержу здесь баржи, на любое время. Я посмотрел на Герду. Мне очень было интересно, что она скажет. — Нам с мужем надо посоветоваться. Не имею в виду, что у нас от тебя имеются секреты, но так надо, — Герда жестом указала мне на дворик. — Я хочу это сделать, милый, — безапелляционно заявила она и уселась в кресло. — Дорогая, нас убьют. — Я попытался воззвать к разуму Герды. — Всех. Но и не сделать этого мы не можем. Слышала про ориентировку? Она нас тогда сдаст. — Не убьют, — уверенно заявила Герда. — Ты защитишь меня и Ингу. После этого, она нас точно не сдаст. — Дорогая, я не супермен. — Я взяла себе в мужья человека, который может все. — Герда говорила таким тоном, что я почувствовал себя Брюсом Уиллисом. — Ты супермен, только еще не очень веришь в это. Я в тебя верю. Ты, как и я, немножко сумасшедший, и не все еще доказал себе. Надо быстро это сделать, свить семейное гнездо и рожать Гретхен, Илзе и Ивана. И будешь вечером отпрашиваться у меня попить пиво с приятелями. — Будешь отпускать? — Засомневался я. — Вот что-то мне не верится. — Только если у меня на тебя не будет планов… — Поправилась Герда — И еще. Ты же уже придумал, что за это поиметь? Я права? — Да, — пришлось согласиться со своей женой. — Иди, приготовь нам кофе, а я сама все скажу Инге. Кофе принесешь нам в бассейн. Когда я принес кофе, они уже весело плескались в бассейне, и я тоже быстро оказался рядом с ними. Раздал чашечки и призвал к вниманию. — Слушайте меня, дамы. Первое и главное. Я хочу переговорить с проводником. Пока я этого не сделаю, и думать об операции забудьте. Второе, и тоже главное. У нас всего сутки на подготовку, и все это время вы делаете то, что я скажу. Завтра мы с Гердой должны до обеда опробовать оружие, ты, Инга, можешь к нам присоединиться. Мы будем на стрельбище у Курта. — Легко. — С готовностью согласилась Ингеборга. — Я уже у него стреляла. Только дистанции у него для меня маловаты. — Тогда, значит, так и сделаем, а там и решим, как будем работать с этим человеком из банды. На вечер — встреча с агентом. Продумай, как сделать это незаметно. Никто ничего знать не должен. И третье, самое главное. У меня много условий по оплате… Время мы провели изумительно, но почему-то, когда я вспоминаю, что происходило, начинаю краснеть, как гимназист у публичного дома. Вот такой я стеснительный. Наша затея продолжала мне казаться идиотской. Но я решил твердо: мы попробуем это сделать. Вообще с первого дня моего пребывания на Асгарде все было сумасшедшим, и я в том числе. Моя женушка тому не исключение. И на людей с такими же явными признаками нам везло. Ингеборга, например. И еще. Все это время нам необыкновенно везло, и у меня не было оснований считать, что фарт нас покинул. Не для того меня с Гердой сюда закинуло, чтобы нас сожрали звери или пристрелили бандиты. Значит, та сила, что так пошутила, имеет на нас свои планы. ---------- Глава 18 Асгард. Дагомея. Лимпо. 32 год. 26 число. 7 месяц. Рано утром мы отбыли домой, договорившись с Ингой через два часа встретиться у Курта на стрельбище. Дома чинно позавтракали с Ольгой и Руди, мило с ними побеседовали и узнали, что они откладывают свою поездку на неделю и просят нас тоже задержаться. У них появилась великая идея восполнить коллекцию бабочек. Слава богу, далеко они не собирались, и силы самообороны выделили им охрану. Нас это очень устраивало. Очень хотелось поехать с ними в Петерсберг, мы с Гердой как-то сразу привязались к этим необыкновенным людям. Курт с удовольствием предоставил нам стрельбище и сам палил из МГ-34 и штурмовой винтовки. Стрельбище представляло собой огороженный участок земли размером сто на тысячу метров, упиравшийся в большой холм с обрывистыми склонами. Курт его сдавал, по одному ему известным взаиморасчетам, ополченцам и колониальным пехотинцам, но сегодня там никого не было. Местные жители берегли каждый цент и стрельбой, особенно спортивной, не увлекались, так что мы оказались в одиночестве. Но недолго, прикатила Инга и привезла с собой большую винтовку в металлическом кейсе. — Что это у тебя? — не преминул я полюбопытствовать. Винтовка казалась очень элегантной, можно даже сказать, красивой. Анатомическое пластиковое ложе, толстый ребристый ствол, большущий оптический прицел, и как я успел приметить, даже с глушителем, который лежал в кейсе в специальном контейнере. Патроны к ней, оказались заметно крупнее и длиннее, чем мой триста восьмой калибр. — Мне ее на заказ делал очень известный мастер Готфрид Прехтль, в Вене. — Ингеборга бережно погладила винтовку. — Это четыреста восьмой калибр, он пока не очень распространен. Родители меня отдали заниматься художественной гимнастикой, но я там ничего не добилась, а папа тайком от мамы возил меня на пулевую стрельбу. Эту винтовку он мне подарил на день рождения. — Они остались на Земле? — Они погибли в автокатастрофе. Больше я вопросов не задавал, было видно, что Инга до сих пор очень переживает. Инга выстрелила из винтовки всего три раза. И очень быстро. Просто показав, что умеет. Я в бинокль четко увидел, как три тыквы, которые она привезла с собой, разлетелись в клочья чуть ли не одновременно. После чего она спрятала винтовку в чехол и позанималась со мной моей М-21. Я быстро выставил ноль и отстрелял тридцать патронов. Винтовка оказалась удобной, по своей идеологии недалеко ушла от СВД, но была значительно точнее и гибче тактически. Может, именно моя оказалась такой, за счет продвинутого ствола, но дистанция прямого выстрела у нее была пятьсот метров, на этом расстоянии рассеивание не превышало угловой минуты. Но дальше, после пятисот метров, пуля быстро и сильно теряла точность и траекторию. Как по мне, вполне достаточно. Ставить рекорды по дальнобойной стрельбе, я не собираюсь, так что, пятьсот метров как раз мой уровень Мой навороченный бинокль засекал расстояние мгновенно и очень точно, я быстро с ним разобрался, очень полезная штука, хотя и сложная. Однако брать с собой на операцию не буду, у Инги имеется отличный лазерный монокуляр-дальномер Bushnell. Настрелялся из снайперки и взялся за автомат. Еврейский Калашников отличался удобством и немного большей точностью, скорее всего, за счет более удобной эргономики — у него приклад регулируется. Не знаю, как с надежностью, но конструкция полностью идентична российскому автомату. Прицел ACOG доставил много радости, в мое время в армии такой роскошью нас не баловали, а зря, точность вырастает на порядок. Инга в качестве второго оружия притащила такой же, как у Герды, МР-5 с интегрированным глушителем, только с коллиматором Аimpoint. Стреляла она неплохо, но не более. Стрельба из снайперской винтовки и из автомата — это совсем разные вещи, и тренируются они по отдельности. Потом мы походили гуськом и побегали, отрабатывая слаживание на марше, не зря я на городскую тактику ходил. Герда соображала в этом гораздо больше, но помалкивала и только кивала головой. Умница. Когда я ей об этом шепнул на ухо, она в ответ нашептала мне такое, что я с нетерпением ждал ночи и только постоянно косился на нее и Ингу. А потом Герда стреляла из пистолета, да так, что даже у Курта вылезли глаза на лоб. Отстреляв, она взялась за меня с Ингой, и мы до обеда настрелялись до чертиков в глазах. Пришлось прикупить еще цинк патронов сорок пятого калибра. У Инги пистолета не оказалась вообще, но Курт любезно одолжил ей такой же Глок-21, как у Герды. На операцию, сказала, подберет себе маленький и легкий пистолет в оружейке представительства. Я бы в эту оружейку тоже заглянул. И судя по всему загляну. Я вспомнил про грядущую шпионскую облаву и попросил у Курта разрешения попользоваться его подвалом, причем почти честно сказал, зачем. Вот как-то уверен я в старике. И действительно, он сразу согласился и даже предложил свою помощь в дознании, с глубоким удовлетворением узнав, что кандидат — африканец, бандит и будет списан по окончанию разговора. Все-таки старая школа. Инга рассказала, что товарищ, который нас интересует, работает в порту, обычно вечера проводит в баре, но долго не засиживается и уходит ночевать домой, в лачугу недалеко от порта. А проводник уже нас ждет в представительстве, что вполне нормально и ни у кого не вызовет подозрений. Инга привечает местных и даже распорядилась о выделении на эти цели небольшой гуманитарной помощи. А вообще, она меня нешуточно удивляет. По ее словам, она просто работала в Австрии, где долго жила, в обычной консалтинговой компании, правда, с американскими хозяевами. Показала себя умной и исполнительной, и находилась в отношениях с сыном одного местного крупного бизнесмена. Будущее, по моему мнению, имела блестящее, но приняла предложение рекрутеров Капиутла и бросила все. Здесь сумела организовать эффективную агентурную работу и нагнала такого ужаса на сотрудников, что они ходили по струнке, и опять же, не имея никаких специальных знаний, из ничего разработала серьезную операцию. А еще, мне кажется, что она была очень несчастлива до нашего приезда. Я, конечно, не претендую на звание психоаналитика, но это было видно по тому, как она тянулась к нам, и отдельным моментам, о которых лучше умолчать в приличном обществе. И проблемы у нее, скорее всего, были сексуального характера. Я попробовал расспросить Герду, она ответила, что все уже в порядке, а что и как — не мое дело. Не мое, так не мое, все равно потом сами расскажут. Женщины есть женщины. После стрельбища, я позвонил Ольге и предупредил, что будем обедать дома и с гостьей. Мы с Гердой уже считали биологическую станцию своим домом, настолько нам там было хорошо и удобно, да и Руди с Ольгой, мы называли их между собой папан и маман, стали совсем родными. Ольга обрадовалась, и обед получился исключительным. Прислуживала лично Серафима, та самая могучая домоправительница, называла нас молодыми хозяевами, и я еще раз в мыслях почувствовал себя в местах, описанных в «Хижине дяди Тома». Инга полностью очаровала Руди и Ольгу. Она была мила с хозяевами, сразу прочувствовала дворянский стиль общения и обнаружила недюжинные знания в геральдике и правилах устройства светских приемов. Словом, чудеснее не бывает. После обеда Инга отбыла на работу стращать персонал, а мы отдыхали и беседовали со стариками. С ними было удивительно интересно. Меня всегда привлекала история, а Ольга и Руди оказались просто кладезем информации, я узнал много нового и чрезвычайно интересного. Поболтав, мы уехали в представительство. Отзвонилась Инга и сообщила, что проводник на месте. Проводником оказался маленький, плюгавенький чернокожий мужчина в застиранных джинсах и такой же белой футболке, возраста совсем неопределенного, морщинистый, лысый и усатый. Я поздоровался и спросил, зачем он это делает. Мужичок почтительно выслушал вопрос и очень спокойно ответил: — Знаете, мистер, я уже пожил в этом мире, точнее сказать, в двух мирах, и везде всегда боялся. Боялся там и стал бояться здесь. Я привык уже бояться. У меня никого не осталось, кроме моей дочери. Я боялся и за свою дочь. Теперь она, спасибо мисс Петерс, живет в пансионе в Петерсберге. Учится, не болеет и не голодная. Жена моя умерла. И вот, когда я остался один, вдруг перестал бояться. Оказывается, я боялся не за себя, а за родных. И мне стало так хорошо и спокойно, что я сказал себе — если мне так хорошо, то я должен поступать как нормальный человек. Увидел змею — раздави ее. Поймал вора и убийцу — убей его. Сделали тебе доброе дело — сделай в ответ во сто крат больше. Я же теперь ничего не боюсь. И смерти не боюсь. Эти ублюдки, убивающие людей, не черные люди, они черные дьяволы. И если есть люди, которые хотят их убить, значит, мой долг им помочь. Давайте карту, мистер. — Дадим, — пообещал я. — А как ты узнал про встречу? Но сначала скажи, как ты узнал про встречу? — У меня родственник в свите одного из главарей, вот и рассказал мне все, мистер. — Проводник широко улыбнулся. — Он не самый плохой человек, просто очень сильный и глупый. А в деревню приезжал выбирать место для встречи. Я сразу в лодку и сюда. Мисс Инга мой большой друг. Я немного поразмышлял и решил что ему стоит верить. В любом случае, проверить информацию, у нас нет никакой возможности. Проводник показал место на карте. Замбези почти у самого своего истока огибает у подножья Скалистый хребет и там, прямо на берегу, располагается небольшая деревушка. От Лимпо, до нее примерно двести пятьдесят километров. Зачем, и главное как, там живут люди — я не понимаю, но для стрелки главари выбрали именно это место. Впрочем, достаточно удобное место — сплошная глушь. Добраться до деревни можно только по реке, где, естественно, революционеры перекроют все проходы. Что и подтвердил Томас, так звали проводника. Он предложил высадиться с обратной стороны, то есть со стороны истока. Замбези сливалась из множества мелких речушек, и он брался провести нас на лодке прямо к Черной скале, с которой деревушка была видна как на ладони. — Я, мистер, с этой скалы в деревне кур могу стрелять из моего СКС*. Дай Барон Самеди здоровья и долгой жизни Калашникову, который его придумал, — гордо заявил Томас. Я не стал ему рассказывать, что СКС придумал другой великий русский оружейник, для Томаса, как я понимаю, это не имеет никакого значения. Получалось, что с верхушки скалы до деревни вряд ли больше пятисот метров. А встреча должна произойти в общественном доме на веранде, стоящей на сваях прямо над водой. Да, место на скале конечно более чем удобное, но с другой стороны клятые революционеры, тоже не дураки. — Томас, если эта скала так близко к деревне, то бандиты сразу обратят внимание на нее, и даже оставят там пост. — Они уже смотрели на скалу, но не смогли залезть. Надо знать место. Очень трудно найти. Скрыто джунглями. Я покажу, — уверенно пообещал проводник. Настолько уверенно, что я ему поверил. Для вертолета Томас определил место посадки в двадцати километрах от деревни. Но лететь туда надо было по большому кругу, в обход места базирования бандитов, и заходить на посадку с востока. Возле места посадки начинался один из истоков реки, по которому мы доходили на лодке прямо до скалы. А путь наверх обещал показать Томас, который отправлялся с нами. Пригласили пилота, раскачанного брюнета с усами, чем-то похожего на покойного певца Фредди Меркюри. Инга рассказала, что он согласился участвовать в операции только при условии, что она его, после завершения, переведет из Лимпо в город Петерсберг, где живет его муж. Я сразу понял, почему он похож на Фредди. Томас показал ему точку на карте и рассказал, что собой представляет место посадки. Пилот, стреляя в меня глазами, сказал, что проблем не видит. Привезет и посадит куда надо, а если еще в полете вот этот красавчик сядет рядом с ним, то он оставит второго пилота дома, и мы поболтаем о маленьких мужских радостях. И вообще, с пилотского места лучше видно. Инга незамедлительно на него свирепо рыкнула и сказала, что если он не заткнется, то она и вторая симпатичная леди, присутствующая в комнате, превратит его бритую задницу в подобие британского флага. Я потом у нее поинтересовался: — А стоило ли афишировать нашу крепкую семью? Наш тройственный союз и так немного выходит за рамки общепринятых приличий. Инга с Гердой посмеялись и заявили, что мое понятие общественных приличий от принятых в Капитуле отличается кардинально. По неизвестным причинам Капитул поощряет подобные вещи и, например, ее секретарша Ревекка живет с тремя геями-солдатами из охраны, одной крепкой семьей, и каждый вечер, как сидоровых коз, порет их кожаной плетью. Так что, Инга, обходящаяся без партнеров и без подобных проявлений казалась личному составу еще более ужасной. Зато теперь все стало на свои места, и она даже драть их стала поменьше. Взгляды я не пересмотрел, но наш союз стал мне казаться нормальным, ну… после сравнения с геями-мазохистами и их женой, секретаршей-повелительницей. Кстати, я ее видел потом. Такая миленькая девочка, похожая на старшеклассницу в очках. Что с миром делается? Она, кстати, была недреманным оком Инги, единственным человеком, которой та немного доверяла и даже планировала тащить за собой дальше. Служила секретарша в прошлой жизни в израильском Цахале, что-то там начудила с палестинцами, такое, что даже при израильском отношении к арабам замолчать было нельзя. Не будь у нее наград, села бы надолго, но ее пожалели и просто выгнали из армии. Вот так, внешность обманчива. Вылет назначили на двадцать восьмое число, с рассветом. До вечера было еще далеко, и я осмотрел лодку на которой нам придется петлять по протокам. Это был шестиместный «Зодиак», с мощным мотором «Ямаха», приспособленном для спецопераций, с хитрой системой глушения выхлопа. Но ревел он все равно порядочно, так что заплыв на заключительной стадии придется делать на веслах. К лодке, как нельзя кстати, прилагалась лохматая маскировочная сетка в местной расцветке. Я быстренько написал Инге список снаряжения для нас и того, что должно быть у нее, она при мне отдала его секретарше и объяснила ей, как это добро провести по отчетности. Уже через час мне в машину погрузили объёмистые баулы, мы обговорили, как проведем операцию вечером, после чего, я с Гердой убыли домой, отбирать снаряжение к операции. Дома я залез в капитульское добро и возрадовался. Заказ исполнили безукоризненно, даже с некоторым избытком. А вообще, по моим скромным прикидкам, нам отвалили снаряги, на два-три десятка тысяч ливров, если не больше. Сами посудите, только три современных, жутко навороченных портативные рации, в полной комплектации для спецподразделений, тянут на треть этой суммы. А еще, три современнейших ночных прицела AN/PWS-17 от фирмы Litton. Затем три бинокля Bushnell с шестнадцатикратным регулируемым увеличением, поворотными глазными окулярами, просветленной оптикой, противобликовым покрытием, обрезиненным корпусом и футлярами… Одним словом, потрафили мне капитульцы, определенно потрафили. Но это не все… Снайперские комплекты, состоящие из специальных ковриков, маскировочных лент на оружие, лохматых маскхалатов и накидок. Плейт-карриеры, c наборами подсумков и бронепластин. Поясные и набедренные платформы с комплектующими, той же системы. Ременно-плечевые системы модели ALICE в полной комплектации, очень удобные и качественные. Несколько комплектов тропического камуфляжа, тропические ботинки, панамы и перчатки. Свою дорогущую одежку гробить в джунглях я не собирался, будет вроде парадно-выходной. И много, много остального разного, включая патроны, гранаты и мины. Словом, я доволен как медведь. Пару часов мы с Гердой собирали снаряжение для операции. Основной груз, распределили между собой, Инга и так, со своей тяжелой винтовкой загружена по максимуму своих возможностей. А если придется улепетывать в срочном порядке, каждый килограмм может стоить нам жизни. Оставался неэкипированным только проводник. Нет, у него кончено есть его потертый СКС, но это совсем несерьезно. Уходить он будет с нами, в свою деревню уже не вернется, следовательно может считаться полноценной боевой единицей. Я немного подумал и купил у Курта пулемет РПК*китайского производства, с тремя барабанными магазинами к нему. К слову, Томас радовался подарку как ребенок. Так, за приятным мне, по моей натуре, делом — я действительно могу перебирать, осматривать и подгонять снаряжение бесконечно долго, получая при этом нешуточное моральное удовольствие — и прошел день до вечера. Инга, как оказалось, решила вопрос захвата лазутчика очень просто и незатейливо: к его хижине подъехал патруль индийской колониальной пехоты и взял подходившего товарища без шума и пыли. Дали по голове прикладом, связали и бросили к нам с Гердой в машину. Лейтенант Сингх вежливо поклонился, попросил передать привет Инге, к которой, похоже, неровно дышал, и заверил, что если дело будет касаться кастово неполноценных чернозадых обезьян, то он и его ребята всегда пожалуйста. Индийцы действительно презирали африканцев, считая их низшей кастой, вроде чудр. К тому же индийская рота несла в стычках с повстанцами ощутимые потери, так что утечки информации можно было не бояться. На улице в этом районе оказалось совсем пустынно, и мы спокойно приехали к Курту. Спустили пленного в подвал, где Курт с Инга уже нас ждали. Курт делился с девушкой передовым опытом по части активного дознания и демонстрировал инструмент. Старый хрыч приготовил какие-то пилы, молотки и даже электродрель. Инга живенько слушала и высказывала свои предложения по использованию оных инструментов. Дурдом… Я же говорю, что мы все сумасшедшие. Все не так, как было там, в прежней жизни. Люди в этом мире и любили сильнее, и ненавидели тоже. В старом мире они, в подавляющем большинстве, загнали себя в дикие рамки псевдоцивилизованности и превратились в серую аморфную массу, зато в Новом вся первобытная звериная сущность человека полезла наружу. Люди заново научились любить и ненавидеть, защищать себя и своих детей, воздавать врагам по делам их, с запасом, дабы неповадно было впредь, и всякими мелочами вроде соответствия наказания преступлению не заморачивались вовсе. Мне рассказали о принципах содержания преступников на конфедератской каторге в бассейне Рио-Гранде: поменьше кормить, побольше бить, а сдохнет — туда ему и дорога. И никакие правозащитники не вякают, по причине полного отсутствия таковых. Товарища лазутчика, по имени Исраэль, усадили в кресло и крепко привязали. Он уже давно пришел в себя и следил за нами, изображая беспамятство. Ну-ну, притворяйся дружок. Но на вопросы придется ответить. Для чего встречаются лидеры бандитских группировок, есть ли в городе еще шпионы, когда планируют напасть? Я собирался одновременно с началом нашей операции, обезвредить всю шпионскую сеть в городе. Описывать процесс дознания не стоит, могу только сказать, что товарищ попался идейный, и Курту все-таки пришлось использовать кое-что из его арсенала. К моему удивлению, не сильному, впрочем, процесс допроса моих дам не впечатлил ни капельки, и я думаю, что возьмись они сами за дело, то к концу отвечать на вопросы было бы уже некому. В результате, мы узнали про десятерых агентов в городе, про склад взрывчатки и оружия в тайнике на пристани. По сигналу, эта пятая колонна должна была взорвать пристань, вывести из строя катера, антенну радиостанции и хранилища топлива на аэродроме. Потом корректировать огонь минометов по городу. Получалось, что бандиты все-таки устроили встречу для определения сфер влияния в захваченном городе и раздела трофеев. Сразу после неё и небольшой подготовки, город планировалось атаковать с нескольких направлений, в том числе и со стороны реки. Точной даты нападения на город лазутчик не знал, ее как раз собирались обговорить на стрелке. Связь с революционерами держал Израиль, он же был резидентом. Для этого, в тайнике его хижины была припрятана рация. Воспользоваться ею он должен был двадцать девятого числа в полдень, очевидно, к этому времени встреча уже должна была закончиться, и вопрос Лимпо решен. Стало нам известно и о месте базирования двух повстанческих формирований, про остальные Израиль не знал. Что ж, не знает он, так другие знают. А если знают они, то и мы будем знать. Я покосился на Курта и мнение мое в этом вопросе еще более укрепилось. Назревал вопрос, что делать с остальными лазутчиками, к тому же, могло оказаться, что Израиль не всех шпионов в городе знает. Могла быть еще парочка, присматривающая как раз за ним. М-да… Все-таки мы поспешили его брать. Академиев, чай, ГБшных не заканчивали, сплошная самодеятельность. К примеру, обнаружат они, что Израиля нет, и поднимут панику. А брать их всех одновременно — так по всему городу пойдут слухи. Немного подумав, мы решили все-таки шпионов брать. С операции мы можем и не вернуться, тогда агентура останется целой. А так, хоть нарушим планы повстанцев и лишим их поддержки в городе. Да и самооборона с колониальной пехотой будут готовы к действиям по местам сосредоточения бандитов. В общем, пришлось будить майора Мерфи, ван Рюйтера и Джозефа Окочукво. Лазутчиков взяли быстро, и быстро же раскололи. Мы узнали много интересного, но провозились с этим почти всю ночь. Разъехались по домам, собрались и едва первые лучи солнца показались над джунглями, уже летели в ветеране вьетнамской войны «Хьюи» навстречу рассвету. ---------- Глава 19 Асгард. Дагомея. 32 год. 27 число. 7 месяц . Я смотрел в открытую дверь на проносящиеся внизу джунгли, и мне казалось, что эту картину я уже где-то видел. Общую картину. Да, видел, во всех американских фильмах про Вьетнам. Бравые морские пехотинцы бодро летят резать «гуков»*. Вот только фильмы эти почти всегда плохо заканчивались. Конечно, вьетконговцев побеждали, но перед этим солдатики хватали лиха. Но нам так не надо, у нас единственный шанс — тихо прийти и, сделав дело, так же тихо и быстро уйти. Все другие варианты, в любых раскладах, для нас закончатся печально. Повстанцы всю жизнь повоевали в этих джунглях, а мы… Некоторый опыт имеет Герда, у меня с Ингой вообще никакого. И я, и она особенно, умеем стрелять. Стрелять, но не воевать, а это большая разница. И джунгли раньше видели только по телевизору. Да, я теоретически много знаю про войну, но идти с этими знаниями, без опыта и практики, воевать — смешно. Но все-таки мы летим. Девушки, прислонившись к стеганой обшивке салона, дремлют, Томас с любопытством смотрит на пилотов, с выражением лица «…вах, шайтан, что делает…». Его мы нарядили в камуфляж, ботинки и дали пулемет. Останется с нами, если что… а ему все равно. А мне не все равно, я погибать не собираюсь. Мне жить хочется, с Гердой, да и с Ингой тоже, если честно говорить. Я как-то разговорился с одним ветераном в музее, спрашивал его про оружие в экспозиции, хотелось знать мнение человека, державшего его в руках. Петр Иванович много рассказывал, старикам всегда приятно, когда их слушают. Я поинтересовался, как это, когда тебя вот-вот должны убить, и шансов выжить практически нет. Он ответил просто. Знаешь, говорит, когда собаку боишься, она тебя обязательно укусит. Так, говорит, и старуха с косой. Улыбнись ей в лицо и она, может быть, не возьмет тебя, оставит на следующий раз. Война, говорит, щадит дурных и бесшабашных, но ни в коем случае не глупых. Глупых она забирает в первую очередь. Вот только притвориться лихим и бесшабашным нельзя, таким надо родиться. Вот так мне ответил старик, прошедший в обыкновенной пехоте всю войну до самого Берлина. Что ж, раз лихими мы стать не можем, остаётся только первое. А уж дурнее нас еще поискать надо. Так что есть все шансы на успех. Вертолет шел низко, едва не касаясь брюхом зеленого океана, раскинувшегося до самого горизонта. Пилот, которого звали Ричардом, вел вертолет лихо и напевал песенку, английский вариант «…броня крепка и танки наши быстры…», что-то в этом роде. Второй пилот сидел в проеме двери за «миниганом»* и ничего не делал, он вообще всю дорогу промолчал, изъяснялся жестами и, как я узнал позже, был поляком. Пилот подозвал Томаса, тот принялся интенсивно жестикулировать, что-то кричать и мы, ненадолго зависнув, плавно сели, как провалились, в зеленый колодец. Со всех сторон плотная, зеленая стена джунглей. И запах! Мне всегда казалось, что джунгли должны пахнуть остро, экзотическими ароматами тропических растений… может быть, они так пахнут на Земле, а здесь просто воняли, омерзительно смердели гнилью и болотом. Я проинструктировал пилотов еще до вылета и сейчас повторил: сидеть в вертолете, по окрестностям не шариться, в любой момент ждать сигнала заводиться. Оба вооружены американскими винтовками М-4 и пистолетами Беретта, стандартно для американцев. Так что думаю, от зверья отобьются. Вытянули лодку, навьючили на себя снаряжение и, подхватив ее за ручки, потащили в направлении, указанном Томасом. Я сразу придумал новое упражнение для американских морских котиков. В фильмах показывают, как они на тренировках на себе лодки таскают, так теперь пускай таскают их в джунглях. Гораздо эффективнее. Показался ручей, прыгающий по заросшим мхом камням. Скользя и спотыкаясь, мы в хорошем темпе проскочили по нему метров пятьдесят и наткнулись на небольшую заводь с черной водой, сплошь заросшую зеленью. Спустили лодку на воду, загрузили снаряжение. Томас, достав из мешка сушеную тыкву, измазал удивительно вонючей черной жижей борта лодки, наши ботинки и наляпал на маскировочную сеть. Дышать стало почти совсем невозможно, но насекомые, до этого плевавшие на наш репеллент, отстали. Я натыкал веток и листьев в специальные гнезда, лег на носу, девушки пристроились в середине, выставив стволы по сторонам, Томас занялся мотором, и мы отчалили. Негромко жужжал движок, стены растительности по берегам, как при замедленной съемке, проплывали мимо нас. Лодка казалась небольшим островком зелени, оторвавшимся от берега и тихо плывущем по течению. Я старался следить за направлением движения, но быстро запутался, Томас вел лодку по бесчисленным протокам, мы, кажется, несколько раз крутились на одном месте, заплывали в заливчики, не имевшие, на мой взгляд, выхода, но проводник всегда находил дорогу. Девы мои лежали на дне лодки тихо, как мышки, и только озирались по сторонам. Я тихонечко спросил у Томаса, можно ли говорить, на что он кивнул утвердительно. — Дамы мои, как настроение? — Писать хочу… — тихо отозвалась Герда. — Тоже хочу… — пискнула Инга. Вот так раз. Кстати, кладовщик Капитула среди снайперского снаряжения положил две упаковки памперсов для снайперов. По слухам, они как раз и были изобретены военными для снайперов, вынужденных лежать сутками без движения. Естественно, западными военными, наши вояки такими мелочами не заморачивались, в моей части уж точно. Стойко переноси тяготы и лишения службы, и если приспичит, дуй в штаны. Ради победы не позорно. Так я эти памперсы сразу в сторону откинул, еще и подивился юмору кладовщика. Зря. — Том, сколько еще? — Час. Причалить? — Час потерпите? — Нет… да… — Да… нет… Кошмар. Это у них от волнения. Наверное. Весь настрой на операцию, заставлявший дрожать мои коленки и стучать сердце, куда-то пропал. Какой настрой, если девы писать хотят. Не верю я байкам о секретных подразделениях невероятных диверсантов, состоящих сплошь из женщин. Они типа самые лютые, хитрые и терпеливые. Может, так и есть, но… — Дуйте в штаны… — милостиво разрешил девушка — Я… — Мы… — Ладно, Томас причаливай… В итоге потеряли еще полчаса. Не критично, времени впереди полно, если, конечно, встреча состоится по графику. Зверье вокруг, нешуточно впечатляло. Особенно поразили маленькие обезьянки, с двумя пальцами на конечностях, в ярчайшем малиновом жабо. Пасти раскрывали так, что она больше головы становилась, и из глотки выскакивали складывающиеся иглообразные зубы. Но вели себя мирно, скакали по кустам и ловили маленьких птичек, похожих на летучих мышей. Ползающих и плавающих гадов вокруг оказалось просто неимоверное количество, но все больше небольших — особо крупных экземпляров я к счастью не видел… Забираться в лодку они не пробовали, а вот падать с веток на голову — падали. Хорошо, что мы натянули на голову капюшоны и затянули завязки. Какая же гадость эти все… Скоро перешли на весла. Проводник предупредил, что прибываем. Я заметил, что Томас что-то монотонно бубнит себе под нос. Прислушался — молитва. Кажется, молитва или заговор. Не знаю, что помогло, может быть, и молитва, но мы выскочили из узенькой протоки прямо в заливчик, рядом с громадной, действительно черной скалой. Заливчик, в свою очередь, отходил от самой реки, в этом месте довольно широкой — метров сто, не меньше. — Мистер. Надо спрятать лодку, я покажу, где, и полезем вверх, — скомандовал Томас. — Я первый, мисс и мисс, а потом вы. Склон скользкий, поймаете мисс, если что. Поймаю… Меня бы кто поймал. Лодку укутали маскировочной сеткой и затолкали под свисающие над водой ветки. Не знаю, как кто другой, но я бы точно не заметил. И затем, вслед за проводником, углубились в джунгли. Шли прямо в чащу, и я даже не сразу заметил, что мы начали подниматься. Склон становился все круче и круче, на ноги налипли пудовые комья грязи, пот застилал глаза, а мы все лезли и лезли. Про Томаса я не говорю, он, как обезьяна, двигался ловко и быстро. Герда практически так же, да и еще помогала Инге. Я взял с собой автомат и снайперскую винтовку, возможно, придется по ситуации поддержать Ингу снайперским огнем, но решение это, по сути правильное, на практике оказалось выше моей физической подготовки. Кряхтел, матерился но лез, с ужасом думая о том, как мы будем быстро спускаться. Наконец в глаза ударило солнце — мы взобрались на вершину скалы. Я в первый раз со времени посадки увидел солнце, до того его постоянно скрывали джунгли, сплошным ковром смыкающиеся над протоками. Мы оказались на немного скошенной в обратную сторону от деревни площадке, размером пять на пять метров, поросшей травой и редким кустарником. И самое приятное — здесь было сухо. Обычная ярко-зеленая трава, кустарник и сухая земля. Я быстро распаковал и расстелил на земле подстилки из хитрого материала, похожего на поролон, оклеенный пленкой, достал бинокль и, пока все отдыхали, уставился вниз. Скала оказалась высотой всего около тридцати метров, хотя мне показалось, что карабкались на Джомолунгму. С одной стороны склон, по которому мы карабкались, с другой — отвесный обрыв в реку. Ниже по течению, метрах в семистах, на берегу расположилась совсем маленькая деревенька. Десяток хижин, слепленных из чего попало и крытых соломой, большой круглый общинный дом, о котором говорил Томас, с верандой на сваях, над водой. Деревня располагалась наискосок от скалы, но веранда хорошо просматривалась. — Большой дом. Веранда — семьсот восемьдесят метров… — Инга уже прицелилась дальномером. Семьсот восемьдесят метров — это терпимо. Даже для меня и моей М-21. Почти критично, если стрелять по движущимся мишеням, но терпимо. Шестнадцатикратный бинокль давал ощущение почти полного присутствия, будто смотришь на поселок метров с сорока. Деревня словно вымерла, даже куры, о которых говорил Томас, исчезли. Ага… Согнали в большой сарай местных жителей, вон и часовой в тенечке пристроился. На пристани сидят несколько человек с оружием и курили. Черные физиономии, разгрузки на голое тело, и Калашниковы, стандартный образ африканского революционера, борца с белым игом. Вот еще группка играет в карты под навесом. Пока одиннадцать человек насчитал, и три лодки, похожие на широкие африканские долбленки, с пулеметами на тумбах в передней части. Кажется, ПКМы*. Такому, эти семьсот восемьдесят метров, совсем не расстояние, при необходимости выбреют нашу вершинку, как бритвой. — Ближе к нам, сто метров от деревни, дерево с раздвоенной вершиной, двое с пулеметом, — бдительно сообщила Герда. Переместил взгляд, действительно, двое. Лежат на спине, болтают, между ними на сошках РПД*. Чтобы вас змеи покусали. Я бы так спокойно не лежал. Близко к нам лежат. Плохо. В случае чего, я ими и займусь. — Наш берег, напротив деревни, лодка в кустах. Пулемет, двое, — поступил доклад уже Инги. Перевел бинокль на новую цель. Ага, есть такте. Но они нам не помеха. Нашу позицию им не разглядеть, деревья мешают. Вот если на фарватер вырулят, тогда да… Мы после выполнения задачи отступаем перпендикулярно реке, и на всем спуске защищены скалой. Потом тоже не будет видно, растительность закрывает, однако палить в направлении им никто не помешает, и гнаться за нами тоже. А мины сейчас на пути отступления мы не можем поставить, в горячке сами налетим. Ладно, надо прицел немного подправить. Щёлкнул барабанчик вертикальной поправки. Выставил на восемьсот метров, если буду стрелять, то первыми постараюсь выбить пулеметчиков и бежать, а придется переводить огонь на ближнее расстояние, так поправку на глаз прикину. Теперь общий инструктаж. — Слушаем внимательно. Порядок отступления: первый Томас, затем Герда, затем Инга, дальше я. Отступление по команде. Все поняли? — Внимание… — подала сигнал Инга. — Они всполошились. Что там? Из общинного дома выскочил белый… Белый человек? Нет, скорее латинос. Человек замахал руками. Мля… они же только завтра должны… Личный состав засуетился и забегал по деревне. Две лодки отчалили и заняли позиции, на фарватере, ниже деревни по течению. Одна выше. Якорь не бросают, подрабатывают моторами. Значит, скоро будут гости. — Все, что успели распаковать — назад. Коврики здесь бросаем к бениной маме. Дамы, если надо, пописали и готовность номер ноль. Появились — на реке показалась целая процессия. Довольно быстро приближался небольшой деревянный катер, с пулеметом на турели на носу. Сверху, на рубке, ещё один. Слава богу, не крупнокалиберные, а всего лишь ПКМ, хотя нам и этих, в случае чего, хватит по горло. Катер, как правительственный кортеж, окружили четыре лодки, набитые вооруженными людьми. На каждой пулемет. Тоже вроде крупнокалиберных нет, и слава богу. Получается это первый пахан. Не будут же они вместе плыть, тогда проще было бы по пути договориться. У нас еще четыре часа светового дня, если они будут тянуть, то это нам даже хорошо. Уйдем в темноту качественно. Пилот говорил, ему все равно, когда летать. Катер пристал к берегу, две лодки сопровождения сразу рванули в нашу сторону и остановились в ста метрах от скалы по разным берегам. Из катера вышел сопровождаемый здоровенными телохранителями невысокий мужик в фуражке и белой форме, даже с золотыми лампасами. Подскочил латинос и отрапортовал. Мужик прошел в дом и появился на веранде. Сел в плетеное кресло и закурил сигару. — Как видишь его, Инга? — Четко. Импозантный, настоящий генерал… — девушка в восхищении цокнула языком. — Отличная цель, даже приятно целится. Почти сразу появилась следующая процессия. Посередине большая лодка с тентом, по бокам две поменьше. Тоже все с пулеметами. А вот на большой — крупнокалиберный Браунинг М-2. М-да… печально… Причалили, появился очередной главный повстанец. Уже попроще, без лампас. Белый верх, черный низ. Фуражка белая. Кокарда блестит. Телохранители за ним. Остальные остались у причала. Подбежал латинос, ругается. Кажется места для третьего не осталось. Судя по жестам, его, очевидно, послали, но все-таки отчалили. Одна лодка вверх по течению, одна вниз. Главарь тоже поднялся на веранду и сердечно обнялся с первым, похлопали по плечам, сели. Так, третья делегация. В очередь они, что ли выстроились, по старшинству? Катер и лодки по бокам. Млять, народу уже больше сотни. Этот главарь оказался демократичным. Рубашка и джинсы. Телохранители за ним, лодки рассосались по реке. Он на веранду. Что такое? Обниматься с ним не хотят. Просто руки пожали. Рангом не вышел? — Внимание. Порядок ухода тот же. Никто не стреляет, кроме Инги. Герда, снимаешь все на видео. Инга, я подстрахую. Огонь по команде, отход тоже. Как поняли? Не слышу? Соратники по очереди доложились. — Огонь. Два очень быстрых выстрела, через долю секунды третий. Первым выстрелом Инга убила сразу двоих. Два атамана — или кто они там — вылетели из кресел практически одновременно, на одной линии сидели. Вторым выстрелом она достала последнего. А зачем третий? Главари на веранде лежали без движения. Под ними расплывались лужи крови. — Уходим, — прошипел я. Нас конечно слышать не могли, но это от волнения. Инга принялась быстро свинчивать глушитель с винтовки, а я продолжал смотреть на деревеньку. Интересно же. Первые несколько секунд ничего не происходило. Я сам, кстати, звук выстрелов с трудом расслышал, глушитель очень качественный, толстый и длинный, как самоварная труба. Потом на веранду выскочили телохранители и замахали руками, что они орали — не слышно, но понятно. Откатился в сторону, опустил крышечки на прицеле и винтовку за спину. Господи, помоги… ухожу. На реке началась стрельба, как на маленькой войне, ревели моторы, казалось, что лодки вдруг все сразу начали ездить по реке. И то ли бандюги быстро поняли, откуда стреляли, то ли просто на всякий случай, но на верхушке скалы сошлись десятки очередей. Я, скользя подошвами и цепляясь руками за ветки, спускался вниз, ниже меня — Инга. Ей было очень неудобно, мешала здоровенная винтовка, но она старалась спускаться быстро. И тут наше везение закончилось… Инга приглушенно вскрикнула и сорвалась вниз, просто поехала на спине, все ускоряясь, пытаясь цепляться руками, сшибла Герду и исчезла с моих глаз. Томаса я не видел, но он двух девушек не поймает. Если даже они что-то и кричали, то голоса не доносились, все заглушали выстрелы и рев моторов. Я максимально ускорился, стараясь поймать взглядом хоть одного человека на тропе. Есть. Томас грязный, но целый, склонился над девушками. М-мать! Инга лежит и стонет, держась за колено. Герда встает, но держится за плечо… — Томас, веди к лодке. Герда, сама идти можешь? — я склонился над Ингой. — Что с ногой? Сломала? Нет? Это лучше. Цепляйся сзади на спину. Ох-х, какая же ты тяжелая! Ничего, до лодки допру. Шатаясь и стараясь ставить ноги почаще, я поспешил за Гердой и Томасом. Инга вцепилась мне в плечи и прижалась, как к самому родному человеку на свете. Это правильно, я и есть сейчас самый для тебя близкий человек. Томас столкнул лодку на воду и уставился пулеметным стволом на заливчик. Правильно. Я перекинул Ингу в лодку и заскочил сам. За мной Герда. Кривится. Больно ей, что-то с плечом. Я нацелился стволом в заливчик, сменив проводника, он склонился к мотору. Застучал двигатель. — Гони… — заорал я Томасу, увидев, как в залив заскочила лодка. Пулеметчик сразу нас заметил и попытался прицелиться, но скорость у лодки была большая, и рулевой заложил крутой вираж, стараясь не врезаться в берег. Пулеметчик наводил, отчаянно доворачивая ствол вправо, и не успевал, лодка на большой скорости уходила влево и разворачивалась. Он от отчаяния даже открыл огонь, но очередь прошла значительно правее. До них было всего метров пятнадцать, и я двумя короткими очередями сбил рулевого и пулеметчика в воду. Лодка врезалась в берег и задергалась, мотор продолжал работать, поднимая фонтан мутной воды. Сразу же показались ещё две посудины, экипажи нас увидеть не успели, мы уходили в заросли. Я, попадая коленками по Инге и Герде, перескочил на корму, пригнул еще больше и так сгорбившегося Томаса и выпустил короткими очередями магазин, стараясь поймать в просветы зелени людей. Обеих пулеметчиков я срезал точно, дальше не видел, проводник свернул в боковой рукавчик. Раздался рев и грохот. Кто-то, видимо, решил сходу рвануть за нами, но ему не было видно, что канал сразу заворачивает, так что преследователи вылетели на берег. Грохотали несколько пулеметов, но в протоках высотой берегов достигала полуметра, мы просто пригнулись и пули бесполезно секли зелень над нами. — Ушли. Томас, гони что есть сил, — попросил, сам понимая, что это невозможно. Разгонимся — вылетим на берег. — Хорошо, мистер… — просто сказал Томас и действительно чуть прибавил ход. В метрах двадцати сзади грохнул взрыв и сразу еще один, немного правее. Стреляли из подствольных гранатометов. Черт, а я этим не озаботился, сейчас пригодились бы. Мы в очередной раз свернули, но шум моторов преследователей не стихал. Казалось, что лодки обходят нас широким полукругом. — Томас, они могут знать эти места? — Как я — нет, мистер… но они могут угадать, — проводник спокойно вел лодку, эмоции никак не выражались на его лице. Взрывы так и хлопали сзади, преследователи перестали стрелять из пулеметов и наугад палили из подствольников. Однако моторы все еще гудели, нас продолжали преследовать. — «Король» — «Птенчику», как слышишь меня, — попытался я связаться с вертолетом. Ответили почти сразу. — «Птенчик» — «Королю», принимаю чисто и громко. — Готовьтесь. По сигналу раздувайте пары. Как принял, «Птенчик»? — «Птенчик» — принял. По сигналу раздуваем пары. Я прислушался, шум моторов отставал. Ушли. — Герда, что с плечом? — Выбила. Ерунда, но стрелять не могу, и вправлять надо. — До вертолета дотерпишь или делать укол? — Дотерплю, в вертолете сделаешь. — Инга? — Или сильное растяжение, или вывих. Терпеть могу, ступать на ногу нет. Не страшно, обойдусь без укола. Видели, как я двоих одним выстрелом? Будут на Асгарде соревнования, стану выступать. Хочу стать чемпионом и здесь. — Видели. Умница, дочка. Я думаю, станешь. Если выберемся. А чего третий раз стреляла? — Для контроля. Хотя эта пуля, куда не попади, валит наглухо. — Кто коньяк будет? — он у меня всегда с собой. Надо срочно релаксация. — Я буду. — Герда решительно протянула здоровую руку — И я… — Инга как всегда поддержала любимую. — Мистер, мне просто необходима огненная вода… — скромно проговорил Томас. Вот и ладушки коньяк хотят, значит, жить будут. Попетляв по протокам, мы мягко ткнулись в берег. Команду раскручиваться я уже дал, и мы слышали рокот вертолетного мотора, но сзади и сбоку нарастал еще далекий, но уже четко слышимый рев лодочных моторов. — Томас, бери мою снайперку, рюкзак — и к вертолету. Герда за ним. Бегом! Я подхватил на спину Ингу и тяжело побежал к вертолету. Хрен с лодкой, жизнь дороже. Не добежав до машины метров пятнадцать, упал. Инга навалилась сверху. Черт, рассек скулу камнем. Чьи-то руки сняли с меня Ингу. Я повернул голову, вставая, и увидел, что ее тащит в вертолет второй пилот. Спасибо, друг. Вертолет медленно поднимался. Мне казалось — очень медленно. Второй пилот рыскал стволом «Минигана» по джунглям и матерился по-польски. «Хьюи» накренился, ложась на курс, поляк заорал и вывернул пулемет вниз, начали раскручиваться блоки стволов, но его вдруг оторвало от пулемета и бросило на переборку. По ней расплылось пятно крови. Пули мерно и гулко грохотали по вертолету, пилот еще раз бросил машину в сторону, меня рвануло за бедро и за бок, во рту сразу стало сухо, наплыла тошнота и помутилось в глазах. Скрючившись от боли, я увидел, как Томас полез к двери, выглянул и выставил пулемет, собираясь стрелять, но у него взорвалась ошметками камуфляжа и красными кусками грудь. М-мать… Пули наконец перестали попадать в вертолет, я посмотрел на девушек. Герда и Инга вцепились в привязные ремни и смотрели на меня огромными глазами на белых лицах, руки у обеих одновременно потянулись к застежкам ремней. Я поднял руку, останавливая их. Чем они мне помогут, инвалиды? Глянул на ногу. Чуть выше колена вырвало кусок штанины и разорвало кожу с мышцами. Не смертельно, но болит, как кипящего свинца налили. Снял с приклада жгут и перетянул ногу. Разрезал штанину, наложил на рану подушечки и замотал бинтом. Резанула острая боль, где-то под рукой, и я опять опрокинулся на пол. Да что же такое? Засунул руку под куртку, отчего-то мокрую, нащупал рану и чуть не потерял сознание от боли, два пальца провалились в дыру. Суки… чем это они меня… разорвал следующий пакет, размотал его, соорудил пучок бинтов и просто положил подмышку, прижав рукой. На лежащего рядом мертвого Томаса старался не смотреть. Второй пилот вывалился из вертолета и сейчас болтался под нами на страховочных ремнях. Я ясно видел, как они при поворотах вертолета ерзают по порожку. Твою мать… все же хорошо шло. Как же мерзко я себя чувствую. Самих поранило, это ладно, сознательно шли, остальные причем… — Целы? — поинтересовался у девушек. Сам видел, что они не пострадали, спрашивал для личного успокоения. Обе кивнули утвердительно. Я, стараясь не тревожить ногу и прижимая к себе руку, полез в кабину пилота. Двигатель мерно гудел, лопасти со свистом резали воздух. Вроде не подбили — не дымим и не падаем. Втащил себя на место второго пилота, лобовое стекло было расхлестано, кабину наполнял горячий ветер. Ричард не смотрел на меня, он уставился вперед, все лицо у него было залито кровью, со лба свисали красные лохмотья, закрывая левый глаз. — Что с Яцеком, сэр? — Нету Яцека… не шевелись. Лоб перевяжу. Балансируя на здоровой ноге, кое-как прилепил лоскут кожи ко лбу и перевязал голову. У него еще под глазом, в скуле, торчал здоровый кусок стекла, но его я вытаскивать не стал. Кровь по щеке уже не текла. — Вести вертолет можешь? — я, матерясь от боли, опять уселся в кресло. — Да, сэр. Могу, сэр. Вертолет в норме сэр. Почти, сэр, — от волнения или от шока Ричард перешел на уставной язык. Я достал флягу и протянул ее пилоту. Он отхлебнул, зашипел от боли и вернул. — Яцек у меня здесь уже третий второй пилот. Были Джонни и Том. А я все целый. Не совсем целый, но живой. Как считаете сэр, пора, наверное, завязывать с этим делом? — Ричард сидел неподвижно, как окаменевший, только рука легонько манипулировала ручкой управления. — Завязывай, Ричард. Что я могу ему еще сказать? Это его третий пилот, а он жив. Везение штука переменчивая, летчики в России, если оставались живы, после третьего летного происшествия списывались на землю. По собственному желанию. Точно знаю. Посидев немного на месте второго пилота, перелез в грузовой отсек. Попытался было затащить поляка на борт, но одной рукой не смог, а вторая не слушалась. Привалился к переборке рядом со своими женщинами. — Держитесь, девочки? — Коньяку дай… — устало буркнула Герда. — Ага… — поддакнула Инга. Мы сидели и пили за Томаса, вытащившего нас из мясорубки, пили за совсем неизвестного нам поляка Яцека, не побоявшегося выскочить из вертолета мне на подмогу, пили за Ричарда, похожего теперь на Фредди Крюгера, а не на Фредди Меркюри. Вертолет начал рыскать и проваливаться, запахло дымом, а Ричард орал нам из пилотской кабины, что осталось еще немного и он обязательно доведет этот аппарат до Лимпо, и просил Ингу не переводить его в Петерсберг, потому что муж бросит, как только увидит его морду. Томас безмолвно лежал на полу, со спокойным выражением лица и сжимал в руках подаренный ему пулемет, а поляк за бортом, висел в страховочных ремнях, совершая свой последний полет. Мы все-таки долетели. Вертолет, чадивший как паровоз, рухнул на посадочную площадку. К нам никто не спешил, потому что в вертолете разбило рацию, а наши рации диспетчерская почему-то не слышала. Я вылез из вертолета и уставился в сторону города. Больше никто ко мне не присоединился. Ричард потерял сознание, Инга и Герда не могли шевелиться, потому что у Инги нога стала похожа на слоновью, у Герды плечо опухло до подушечного размера, а еще они были пьяны, как портовые грузчики. Я стоял и смотрел, пока, наконец, увидел бегущих к нам от вышки людей. ---------- Глава 20 Асгард. Дагомея. Лимпо. 32 год. 29 число. 7 месяц. Что было потом, я помню очень смутно. Нас везли в больницу, Инга и Герда матерились, как сапожники. Потом меня водрузили на операционный стол и вырубили наркозом, очнулся в больничной палате, со своими женщинами рядом. По левую сторону стояла кровать Инги, и она на ней с ногой в гипсе, по правую — койка с Гердой. Этой заковали в гипс и шею, и плечо. Она сползла с кровати и крепко меня поцеловала, два раза. Один раз за Ингу. Та сползти не могла, костыли еще не принесли. Чувствовал себя совершенно невменяемым. Раны не болели, но голова была похожа на пустое ведро, ржавое. Пришел милейший и импозантнейший мсье де Бюсси. Точнее, Жак Арман де Бюсси, основатель и бессменный главный врач городского госпиталя, и, перемежая свою речь французскими аналогами нашего мата (я немного знаю французский язык), пояснил, что с нами все нормально, и через неделю он даже разрешит нам ходить. Но если мне еще раз придет в голову подвергнуть опасности этих прелестных дам, то он меня вызовет на дуэль и застрелит, потому что он француз, следовательно, по определению бретер и дуэлянт. — Жак, — я с ним познакомился на вечеринке в честь счастливого спасения четы фон Валенштедт, значит, мог так его называть. — Вызовешь, я не против. Что с дамами? — Да у… — возмущенно начала Герда — Не беспо… — не менее возмущенно продолжила Инга. — Девушки, тихо. Я вам верю, — твердо сказал я, в сумасбродстве своих женщин сомневаться не приходилось, имелись на то основания. — Но все же хочу услышать врача. — У мадемуазель Ингеборги смещение коленной чашечки и растяжение, а у мадемуазель Гертруды вывих плечевого сустава с разрывом плечевой сумки… — любезно сообщил врач. — Не беспокойтесь, Юрий. Красота не пострадала, и через пару недель они смогут танцевать. А у вас, Юрий, дырка в боку с мой кулак, и нога поцарапанная. Из чего по вам стреляли, из авиационных пушек? — С нами все хорошо, любимый, — уверенно заявила Герда. — Правда, правда, — отозвалась Инга. — Что с Ричардом? — поинтересовался я у доктора. — С Ричардом все нормально. Я, правда, посадил рядом с ним сиделку, молодой человек рвется снять бинты и посмотреть в зеркало. Из его физиономии я удалил кучу осколков, но он будет выглядеть почти пристойно. Между прочим, тут к вам целая делегация. Пускать? — Конечно, пускать. Первыми ворвались Руди, Ольга и Курт. Курт на кого-то рявкнул в коридор и прижал дверь спиной. — Дети мои… — всплеснула руками Ольга. — Дети мои… — Руди кажется даже слезу пустил — Не р-рыдать. Это солдаты, а не зеленое дер-рьмо… — рыкнул Курт и всхлипнул. — Дети мои… Убедившись, что мы живые, и нарыдавшись, Ольга и Руди утёрли слёзы, а Курт попытался засунуть мне под подушку фляжку с коньяком, был уличен и отступил на перегруппировку. Валенштедты заявили, что до нашего выздоровления никуда не едут, а завтра забирают всех на биологическую станцию. Курт поддержал. После этого они удалились, оставив несколько корзин с едой и фруктами. Следующими в очереди оказались ван Рюйтер, майор Мерфи и Джозеф Окочукво, то есть представители силовых ведомств города. Они выслушали причины столь печального состояния, попеняли нам нашей самодеятельностью, но выразили признательность и все такое. Пленные шпионы, сидели в полицейском участке, участь их пока была не решена. Ван Рюйтер предлагал повесить при общем стечении народа, Мерфи считал, что следует на рассвете расстрелять взводом солдат, а Окочукво настаивал на принесении в жертву богине Малинде. Я недолго думая предложил им поделить пленных на три части и сделать с ними все, что хотят уважаемые джентльмены. Все удовлетворились простотой и изяществом решения, мы еще немножко поболтали, а потом нас оставили в покое, заверив в глубочайшем уважении и всяком таком прочем. Следующей в палату проникла секретарша Инги принесла отчет по деятельности представительства и заверила, что все с нетерпением ждут, когда начальник появится на работе. Нанесли кучу подарков, на чем день и закончился. На следующий день, после перевязки, нас действительно в полном составе перевезли на биологическую станцию, где окружили заботой и комфортом. Мы почти сразу начали вставать с постели, но, сами понимаете, были далеко не в форме. За Ингой по утрам приезжали из представительства, ее бережно загружали в машину и увозили на работу. Отчет об операции с приложением видеозаписи и аналитической справки о последствиях, она отправила еще в первый день. Оказалось, что Герда камеру после ликвидации не выключила и продолжила съемку в лодке и вертолете. Получился жутковатый фильм, претендовавший на Оскар, если, конечно, такую премию введут на Асгарде. Там было все — и попадание пуль в главарей, и сумасшедший спуск со скалы и моя невозмутимая морда, когда я палил по лодкам, сами лодки и выпадающие из них стрелки. Было бегство по протокам, был Томас, руливший лодкой, были я и Яцек, тащившие Ингу в вертолет. Был взлет и стук пуль по вертолету, мертвый Томас и попадание пуль в Яцека, я, перевязывающий раны. Сама Герда рассказала, что не помнит, как снимала, но камера все исправно зафиксировала. Мы себе скопировали запись, чтобы помнить людей, которые погибли, за нас погибли. Отчет ушел, а мы выздоравливали, по ночам предаваясь всем доступным телесным радостям. Мы втроем превратились в единое целое и уже не мыслили существования друг без друга. Руди и Ольга, конечно, все понимали, но вида не показывали и по-прежнему были трогательно заботливы. Мы очень сблизились с ними и Куртом. Старик навещал нас каждый вечер. Инга еще в первый день после выхода на работу привезла сто тысяч ливров, наш гонорар, и еще пятьдесят тысяч, которые она умудрилась списать под эту операцию. Потом положила еще одну пачку денег на кровать. — Это… это мои личные деньги. Здесь немного. Всего двадцать восемь тысяч… я… я бы очень хотела быть с вами всегда. Это мой вклад в семейный бюджет. Возьмите меня к себе. Я не знал что сказать. Просто тупо сидел на кровати и смотрел на Ингу. Герда, как всегда, оказалась сообразительней. Она обняла Ингу, и они вместе немного поплакали. Потом Герда так на меня глянула, что я поспешил присоединиться к ним, плакать не стал, но шептал девушкам всякие глупые слова. — Чего ревете… все же хорошо… я люблю вас… хватит, в конце концов. — Дурак. Ты ничего не понимаешь. Целуй нас… — Дурак. Мог бы сам догадаться и пригласить меня в жены… а так я напросилась… — Но я же… не успел я, и вообще прекратите. Если я… г-м… муж, то вы должны меня слушаться. — Дурак… — Дурак… Я начал понимать, что песенка из кинофильма «Кавказская пленница» — «Если б я был султан…» — имеет под собой глубокий философский подтекст и реальный житейский опыт автора. Но, как бы то ни было, это свершилось, и мы втроем счастливы. В самых смелых своих мечтах я не мог и представить, что жизнь моя настолько изменится. У меня есть все, о чем я мечтал: две красавицы жены, кстати, изыскивавшие возможность узаконить наш брак и даже советовавшиеся по этому с баронессой, деньги, приключения и много всего, чего я был лишен в старом мире. Я реально счастлив и каждое утро, вставая, благодарю бога за свое счастье. Случилось еще одно, очень важное событие. Мы признались Инге, откуда взялись на Асгарде. Она не хотела верить, смеялась и говорила, что мы ее разыгрываем. Пришлось оперировать фактами. Она поверила, долго возмущалась и засобиралась уходить из Капитула. Мы еле ее отговорили. Активно болели мы всего две недели, после чего возобновили свои походы на стрельбище, чтобы стрелять, стрелять и еще раз стрелять. Я свел знакомство с лейтенантом Адамсом и майором Мерфи и, под предлогом сравнения российской тактики проведения спецопераций с тактикой британской и американской армий, проводил с ними очень много времени. Адамс служил раньше в «зеленых беретах»*, а Мерфи вообще в SAS*. Они много мне рассказывали и даже показывали, используя своих бойцов как шахматные фигуры. Я про отечественную тактику понятия не имел, кроме своих, совершенно куцых армейских знаний, и плел всякие небылицы. К моему удивлению, Адамс и Мерфи все подтверждали и говорили, что слышали об этом. Я все мотал на ус и повторял услышанное и увиденное с моими женщинами на практике, на полигоне у Курта. Пленных лазутчиков мы еще раз подробно опросили и отдали в руки правосудия. Как и планировалось, четверых повесили на центральной площади, четверых расстреляли индийцы. Остальные исчезли. Но я знаю, что они поступили в распоряжение круга отцов города и их принесли в жертву. И меня это абсолютно не шокирует, ничего не поделаешь — местные обычаи. Со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Начальство Инги сравнительно долго не реагировало на ее достижения, хотя эффект от операции превзошел все ожидания — мы практически парализовали действия повстанцев в нашем регионе. Теперь они в основном были заняты войной между собою. Инга говорила, что такое долгое отсутствие реакции со стороны Капитула вполне нормально, есть разные подводные течения, и бюрократия тоже никуда не делась. На самом деле ее действия с восторгом одобрены и сейчас просто решается, как наиболее эффективно применить ее таланты. Она оказалась права и, наконец, ее вызвали на Нью-Авалон. Инга улетела, а мы с профессорами на следующий день погрузились в самоходную баржу, погрузили машины и имущество, сердечно со всеми простились и отбыли в Бечуаналенд. А там уже будем решать, как нам двигаться в Петерсберг, по суше или реке. С Ингой мы договорились, что пока она будет улаживать свои и наши дела, мы погостим в Петерсберге. Она знала, что ее вызывают за новым назначением, но на какую должность — еще не было известно. В любом случае, после того, как все прояснится, мы запланировали встретиться в Петерсберге, обсудить ситуацию и принять решение. Да, мы Гердой совсем не против поработать на Капитул. Да, они уроды с большой буквы, но, работая на них, мы получим столько реальных преимуществ, что на капитульские фокусы до поры, можно прикрыть глаза. Что будет дальше было пока совсем непонятно, но уверен — мы будем работать сами на себя, поимеем с них как можно больше, а потом поступим по ситуации. Но ни в коем случае не в пользу Капитула. Путь по Замбези до славного города Бечуаналенда занял пять дней. Мы путешествовали на старой десантной барже времен второй мировой. Нас и десять барж с лесом охраняли два катера Капитула и два частной компании, уже успевшей организоваться в Асгарде. Путешествие не принесло никаких новых приключений, хотя пару раз караван обстреливали из пулеметов. Вреда это никому не нанесло, кроме, возможно, самих нападавших, оба раза на берега обрушивался огонь из крупнокалиберных пулеметов и автоматических пушек с катеров, выкашивавший целые площадки леса. Мы много времени проводили с Ольгой и Руди, и случись нам участвовать в разговоре биологов, с легкостью сошли бы там за своих. Не успели ещё надоесть бесконечные джунгли по берегам реки, как караван прибыл в город Бечуаналенд. Город сам по себе оказался гораздо больше, чем Лимпо, но мы почувствовали себя в настоящей Африке. Земной, причем прошлого века. Архитектура оказалась полностью африканской, центр с административными зданиями еще мог похвастаться принадлежностью к двадцать первому веку, но вокруг него располагались сплошные глинобитные времянки. Конечно, присутствовал еще район вилл, принадлежавший местным нуворишам, на самом берегу Замбези, но он лишь подчеркивал убогость города. Нас очень впечатлил ряд оборванцев в кандалах на местном рынке, охраняемый пузатым охранником в красной феске, с кнутом за поясом и потертым Калашниковым на плече. Я поинтересовался у Руди, кто это такие, оказалось — узники местной тюрьмы. В тюрьму сажали, но на содержание заключенных не выделяли абсолютно никаких средств, так что охранники каждый день выводили тех на рынок, просить подаяние, причем половину собранного отбирали в свою пользу. Ходили мы по городу в сопровождении четырех амбалов, обвешанных оружием. Наняли прямо в порту, там что-то вроде биржи труда для охранников функционировало. С меньшим количеством охраны в городе белому показываться не стоило. Заплатили охранникам по полтиннику на нос, и не пожалели, все попрошайки и торговцы сметались с пути мощными пинками и ударами прикладов. Рынок поражал своим разнообразием и величиной. На нем было абсолютно все, от золоченой сабли, ковавшейся тут же кузнецами, до замысловатых золотых украшений, на поверку оказывавшихся не совсем золотыми. Неизвестно, из каких источников Герда получила информацию о местонахождении солидных магазинов, но первый же наш визит состоялся именно туда. В местных бутиках нас поили крепчайшим кофе, а юные негритянки демонстрировали на себе достижения местных кутюрье и произведения местных же ювелиров. Выбраться из этой ловушки, не потратив две тысячи ливров, у меня не получилось, зато Герда и заочно Инга, стали обладателями колец, ожерелий и разных там сережек, вдобавок к экзотическим нарядам. Женщины… тут ничего не поделаешь. Слава Богу, в Бечуаналенде мы провели всего одну ночь. Номер в гостинице с первого взгляда казался даже шикарным: огромная ванна, ковры, кровать с балдахином и плазменный телевизор на полстены. Вот только вода была ржавая, по коврам ползали тараканы с мою ладонь величиной, и мне пришлось полночи охранять спящую Герду от посягательств насекомых. Телевизор, естественно, не работал. И за всю эту роскошь, называемую президентским люксом, мне пришлось заплатить сто пятьдесят ливров. На следующий день мы купили себе место в конвое, следующем во второй по величине город Дагомеи, Малколм Экс. За место мы заплатили тысячу ливров, но охране мог позавидовать любой президент. Пять БРДМ-2, пять УАЗов с гранатометами и крупнокалиберными пулеметами. Охранники, как на подбор, иссиня-черные верзилы, обвешанные оружием, как новогодняя елка игрушками. Они раз пятнадцать за время следования палили куда-то в песчаные барханы и заявляли, что отразили очередное нападение, а на стоянках ходили и требовали вознаграждение за свой героизм. Если кто-то отказывал, молча садились в кружок у машины и не уходили, пока не дадут хоть что-нибудь. Дело свое, в принципе, знали, хотя я практически все ночи не спал, ожидая от них любых пакостей. Старики совсем сдали. Я сел в их «Лендровер», а Герда везла Руди и Ольгу в «Хамви». Ехали мы так четверо суток и, наконец, доползли до Малколм Экс. Пока важный и очень черный доктор осматривал Руди и Ольгу, я в спешном порядке искал в порту судно до Петерсберга, до ужаса переживал, что не довезем таких дорогих нам, ставших фактически приемными родителями, стариков. По суше путь до Петерсберга занимал три дня, морем — полтора суток. Судно я нашел, старую, латаную посудину с помпезным названием «Gold Star», которая за пять тысяч ливров, нещадно дымя, отвалила от причала и взяла курс на Петерсберг. Во время плавания Руди и Ольге стало немного легче, они храбрились и говорили, что семейный доктор Лейбович живо поставит их на ноги. Руди рассказывал про свою коллекцию и говорил, что сделает мне уникальный подарок. Ольга много молилась и говорила, что дождется наших детей и успеет их понянчить. Я пил. Пил и не пьянел. Хлестал коньяк. Видно было, что старики доживают свои последние дни. И Герда это понимала, но оказалась сильнее меня. Она смотрела им в глаза и делала вид, что все в порядке, рассказывала, как будем жить вместе в Петерсберге, как родим им внуков, обсуждала с ними их имена. И мы их довезли. Из порта мы выехали на небольшую виллу «Ольга», расположенную на самом берегу моря. Нас там уже ждала Инга. Она, оказывается, уже получила назначение и три дня как прибыла в Петерсберг. Контролировала каждый конвой и каждое судно в порту. Узнав, что мы приехали, сразу примчалась к вилле. Старики ехать в госпиталь наотрез отказались. На виллу приехал нотариус и зафиксировал завещание, по которому вилла «Ольга» доставалась нам в наследство. Доктор Лейбович и врачи Капитула разводили руками, старики просто вот так, неожиданно, вдруг исчерпали все свои жизненные силы. Руди успел показать мне свою коллекцию и подарить кирасирский палаш парадного эскорта императора Вильгельма второго, Ольга достала древнюю икону святого Георгия Победоносца, благословила нас и отдала мне ключ от домашнего сейфа. Ночью она умерла. Без мук. Просто закрыла глаза и умерла. Руди скончался через четыре часа рядом со своей женой. Похоронили их на городском кладбище. На похороны пришёл почти весь город. Все их ученики и воспитанники, все, кто их знал и любил. Много говорили о них, отец Евстафий, настоятель православной церкви святой Варвары Великомученицы, отслужил панихиду. Все закончилось. Мы остались одни. Дома, а вилла «Ольга» стала нашим домом, я долго бродил по комнатам. Вот коллекция Руди. Старинные сабли, мечи и мушкеты на стенах, манекены в исторической военной форме. Он перевез все это сюда из старого мира. Библиотека, кожаные кресла, стол с гнутыми ножками, недокуренная сигара в пепельнице, длинные полки с книгами. А вот маленькая домашняя часовенка. Суровые лики святых, лампадки. Ольга рассказывала, что не давала согласия на брак с Руди, пока тот не принял православие. И он принял, изменил своей вере ради любви. Все пусто, мертво. Даже в маленьком садике не летают бабочки и не трещат сверчки. — Слышишь? Как тихо? — тихо сказала Герда. — Все горюют… — так же тихо ответил я. — Смотри, даже рыбы в пруду попрятались. — Они не хотят, чтобы мы видели как они плачут, — прошептала Инга и прижалась ко мне. — Пусто как-то тут. — Но мы же сделаем так, что этот дом оживет? — Я прижал к себе Ингу и Герду. — Да, девочки? — Конечно. Я рожу тебе Гретхен, Илзе и Ивана, — пообещала Герда. — А я Елизавету, Ольгу и Руди, — не отстала от нее Инга. — Четыре девочки и два мальчика. Давайте поровну. Добавим мальчиков. — Нет, девочек должно быть больше. Они будут заботиться о мальчиках… — Герда лукаво посмотрела на меня — Да, так должно быть. Девочки всегда заботятся о мальчиках. А мальчики надувают щеки и не признают, что без девочек им совсем плохо… — Инга тихонечко хихикнула. — Ну, не знаю. Это, наверное, я решать буду, сколько кого… — Смотри у нас. Эстонские девушки настолько суровые, что могут заставить мужчину делать, что угодно, особенно если их двое, а мужчина один. — Тихо, тихо девочки, у нас демократия… — Демократия в старом мире осталась, а у нас диктатура матриархата… ---------- Глава 21 Асгард. Остров Нью-Авалон. Закрытая территория Капитула. 32 год. 2 число. 8 месяц. В изысканно обставленном, но практически обезличенном кабинете, за большим столом из черного дерева сидела немолодая, строго одетая женщина, внимательно просматривавшая лежащие на нем документы. Ее красивое лицо практически не тронул возраст, выглядела она великолепно, и угадать, сколько ей лет, не смог бы даже профессионал. Уверенно можно было сказать лишь только то, что эта женщина очень властна и привыкла распоряжаться судьбами людей, о чём свидетельствовал легкий налет надменности на лице. Она подняла голову от документов и поинтересовалась у своей собеседницы: — Скажи мне, пожалуйста, Мари, зачем эту милашку засунули в Дагомею? — На всякий случай, — ответила ей вторая женщина, не менее красивая, но значительно моложе хозяйки кабинета. — У нее не сложились отношения с Черновой, а та как раз готовилась к повышению. Команда, возлагавшая на Чернову большие надежды, убрала Петерс с глаз долой, зачищая все возможные варианты компрометации Черновой. Компрометировать ее особо нечем, но проще было растыкать по захолустьям всех недоброжелателей. Даже допускаю, что это была просьба самой Черновой. Ты, Сара знаешь, как это у нас бывает. — Знаю… — Сара внимательно рассматривала фотографию на анкете. — Девочка обладает многими хорошими качествами. Наивна конечно, но смела — тут ничего не скажешь. Ради удовлетворения своих амбиций полезла в джунгли за головами, поставила на кон свою — и выиграла. Чем-то напоминает тебя, Мари. Помнишь Бангкок? — женщина слегка улыбнулась и посмотрела на собеседницу. — Могла бы и не напоминать… — фыркнула Мари. — Меня год после этой дыры кошмары мучили. Спасибо еще раз, что вытянула меня из такого дерьма. — Я не могла этого не сделать, Мари, — спокойно ответила Сара. — Ты все прекрасно знаешь. — Знаю, Сара. — Согласилась ее собеседница. — Мы в ответе за тех, кого приручили и все такое… — Именно так, — очень серьезно подтвердила хозяйка кабинета и положила анкету на стол. — Ну, что ты скажешь по поводу Петерс? Кстати, спасибо, что не допустила ее докладные материалы и видео до общего рассмотрения. — Это моя работа, — усмехнулась Мари. — Девочка перспективна, может быть, излишне жестока, но остальные качества с лихвой компенсируют это маленький недостаток. Я считаю, она подойдет, но только в комплекте с остальными. Она умудрилась привлечь любопытную парочку. — Да, этот парень впечатляет… — задумчиво протянула Сара взяв руки другую анкету. — Признайся, ты уже положила на него глаз? — Сара, если бы я могла краснеть, уже бы краснела. — Мари холодно улыбнулась. — К сожалению, я давно забыла про личные симпатии, просто разучилась это делать, и руководствуюсь в первую очередь служебными интересами. Хотя, возможно, раньше я бы его поимела ради коллекции. Такие мужчины, как он, очень нравятся женщинам. Да и здесь он умудрился обзавестись двумя влюбленными в него красотками. Как у них получается мирно его делить? Их бы я тоже поимела… вместе с ним. — Какая ты развратная, милочка. — Сара коротко засмеялась. — Я помню, когда в пансионе первый раз поцеловала свою подружку, колени стерла отмаливая этот грех. Хотя да… если не согрешишь, то и не покаешься. Что там еще по этому супермену? — По некоторым данным он бывший сотрудник КГБ. По другим — ГРУ. В чем-то даже легендарная личность… — Мари на мгновение прервалась и положила Саре на стол папку. — Вот здесь некоторые данные на него. При развале СССР исчез и объявился уже здесь. С нашей стороны была попытка узнать про него больше, но преемники советских спецслужб квалификацию не потеряли, даже наоборот, и пришлось срочно сворачиваться. Здесь за шесть месяцев ликвидировал пятнадцать человек, в том числе Жирного Адди, и вновь исчез из поля зрения. И вот появляется опять со скальпами на поясе. Считаю его хорошим приобретением. Это конечно если нам действительно удастся его приобрести. С русскими все так неоднозначно. — Русские способны на неожиданные поступки, иногда совсем нелогичные, ими трудно управлять… — заученно процитировала Сара и предложила: — Возможно сможем сыграть на его идейности? — Не сможем, сольем… — сделала пренебрежительный жест Мари. — Но я не ожидаю проблем. Его национальную ментальность, сдерживают женщины. Они северянки. Точнее — эстонки. — Интересный коктейль получается… — Сара на мгновение задумалась, затем решительно сказала. — Значит, так и решим. Я помню наш с тобой разговор, и скрепя сердце, отпускаю тебя. Ты в душе так и осталась отчаянной девчонкой. — Женщина посмотрела на собеседницу, как на нахулиганившую дочь. — Дай этим людям все, что они попросят. Хорошую зарплату и премиальные, лучшее снаряжение. Пускай они будут довольны и ощутят принадлежность к великой организации. Схему создания группы мы уже обговорили. Средства используй любые. Лично проследи за соблюдением секретности — они только наш инструмент и никто о нем не должен знать. Возможно, нам с помощью этих людей удастся изменить ситуацию. Вряд ли кардинально, но кое-кому ручки укоротим. Ты знаешь, о ком я. И еще… Сара задумчиво прикрыла глаза, улыбнулась и сказала: И еще… пусть они так и продолжают записывать свои операции на видео. Меня эти записи немного волнуют, а то мне стало казаться, что я совсем состарилась. — Сара, на вас до сих пор заглядываются молоденькие охранники. Не прибедняйтесь, — Мари иронично попеняла хозяйке кабинета. — Да? — деланно удивилась Сара. — Надо же, а я и не замечала… надо присмотреться… Кстати, что там за тревога была на объекте у… ну, ты поняла, о ком я. Не нашли больше места, где устроить эту шарашкину контору? — Сбежал неуравновешенный сотрудник на машине, сразу после экскурсии. Тот, о ком вы говорите, скрыл этот факт от совета, но до меня часть информации конечно дошла. — С легким оттенком самодовольства ответила Мари. — Научные возможности объекта, конечно впечатляют, но его идея с экскурсиями — вообще бред сумасшедшего. Да и ладно. Пока его из совета убрать невозможно. Пока… Психа поймали? — неожиданно поинтересовалась Сара. Мари сделала отрицательный жест: — Нет. Он наткнулся на пост рабовладельцев, и они его прикончили. Тело уже найдено и идентифицировано. Рабовладельцев ликвидировали, на их месте формируется отряд наемников для прикрытия прохода к объекту. Этим он поручил заниматься своему референту. — Ладно, нас пока это не касается. После организационных мероприятий поручим нашей группе, как первое задание, наверное… — Сара в задумчивости покрутила ручку в руках. — Наверное Нельсона Путе. Да, именно его. Получится очень хорошая проверка. Этот чернозадый у меня уже как кость в горле сидит. Иногда даже начинаю жалеть, что решила взвалить на себя, кроме Халифатов, еще и Дагомею. — Хорошо, Сара. Приятно, наверное, иметь такую большую песочницу для игр. — Я тебе дам в ней поиграться. Вдруг нам действительно удастся что-нибудь построить? ---------- Глава 22 Асгард. Дагомея. Петерсберг. 32 год. 5 число. 8 месяц — … Я летела за новым назначением и еще не знала куда. Обычно, если тебя назначают главой подразделения, ты уже все знаешь заранее. А тут как отрезало. Из своих источников я знала, что мною, соответственно вами тоже, очень довольны. В отделе «Дагомея» всем настучали по шее, но к счастью не разогнали. В общем, лечу и переживаю, понимаю только, что отдел не возглавлю. А тогда что? — Инга протянула бокал и чокнулась с Гердой. — Зачем переживать, довольны же все, — сказал я и отпил вина. Мы отпустили домой горничную и садовника, заверив, что они продолжают работать на вилле. Очень хотелось побыть одним и сейчас, сидя в библиотеке, немного поминали Руди и Ольгу. — Ты не понимаешь. — Ингеборга легонечко ткнула в меня пальцем. — В Капитуле можно получить такое повышение, что всю жизнь будешь локти кусать или вообще голову сложишь. К тому времени как самолет сел, я так себя накрутила, что чуть было сразу увольняться не побежала. Меня встретили, привезли в гостиницу, я едва успела принять душ и переодеться, как за мной приехали, и через пятнадцать минут я сидела перед очень важной персоной. Мари Лякомб. Толком про нее ничего не знаю, но это очень высокий уровень. — Ну и как она тебе? — поинтересовалась Герда. — Как тебе сказать… Она опасный человек. Очень. Я даже перепугалась. — Инга сделала испуганные глаза, а затем рассмеялась. — По джунглям скакала, бандитов, как белку, в глаз била, а тут испугалась? — я не удержался и съехидничал. За что сразу получил каблуком по лодыжке от Герды. — Это совсем другое. — Очень серьезно возразила Инга. — Я могла из этого кабинета не выйти. По слухам, со многими так и случилось. К тому же вас рядом не было, поэтому испугалась. — Моя девочка. — Герда чмокнула Ингу. — Я теперь тебя одну никуда не отпущу. — Я и сама не уйду. Соскучилась очень. О чем это я? — Ингеборга отпила из бокала и продолжила: — Значит, смотрю на нее и дрожу внутренне. А она спрашивает, как я могла подвергнуть себя такой опасности и прочую ерунду. Но я-то знаю, ей все равно. Да-да, ей плевать, змея еще та. — О чем еще расспрашивала? — Расспрашивала про операцию, как я готовила данные, про источники информации, про вас много спрашивала, интересовалась почему я приняла решение лично участвовать в операции. — А ты что сказала? — Про подготовку все рассказала достаточно откровенно. Скрывать смысла не было. Она, кстати, одобрила — думаю эта стерва обладает специальными знаниями и опытом в этой сфере. А про вас? Я сказала, что столкнулась с проблемами в подборе исполнителей. Большими проблемами. Человек может быть всесторонне подготовлен, но операцию завалит. Именно так и произошло с предыдущей группой. Послали суперменов, способных голыми руками всех повстанцев перебить и из рогатки главарей завалить, но не вернулся никто. Головы двоих подкинули на крыльцо представительства в Нельсон-Сити. Ну я и наплела ей, что помимо способности плевком сбивать самолеты, нужны еще и некоторые личностные качества. Вообще, я ей очень много чего наговорила, даже первобытную звериную сущность упомянула. Специально. — Я такой. Очень первобытный… — я смеха ради зарычал и попытался облапить девушек. Но не преуспел, получив мгновенную отповедь. — Молчи! — Не мешай! А-то как дадим по первобытной сущности… — Я специально так сказала, чтобы подчеркнуть сложность операции и мои усилия по подготовке, — продолжила Инга. — Никто из наличных сотрудников в Лимпо не подходил и, я уже сама было собралась, но как раз появились вы. Ситуация требовала немедленного реагирования, так что пришлось вербовать. Когда я вас прокачала, то поняла, что никто другой лучше не подойдет. Сделала предложение, и вы не отказались. И сама собралась участвовать: как снайпер и для контроля. Типа: доверия к исполнителям не было. Вот за это решение Мадлен меня одобрила. По итогу, я сильно преувеличила сложность операции, даже добавила несколько предварительных фаз. Выход в джунгли за языками и так далее. Я вам позже все расскажу, чтобы знали. — Ну и как ты нас в итоге охарактеризовала? — Герда игралась с прядью волос Инги. — Как? — рассмеялась девушка. — Ну слушайте. Как полностью беспринципных, способных за деньги на все типичных наемников, но с некоторыми личностными принципам и аналитическим складом ума. Одним из принципов назвала верность хозяину, пока он платит. И пояснила, что имею на вас влияние, потому что сплю с вами и планирую создать семью. Скрыть этот факт невозможно, в Капитул про нас уже давно настучали. Кстати, Мадлен интересовалась: способны ли вы совершать операции на русской территории. — Нет. — Я отрицательно мотнул головой. — Категорически нет. — Если мой муж сказал нет, то и я, нет. — Поддержала меня Герда. — Я тоже, — кивнула Инга. — Но ей сказала, чтов принципе возможно. Но все же рисковать не стоит, ментальность может неожиданно сыграть. И вообще, этот вопрос я еще не прорабатывала, исходных данных нет, а наобум не полезу. Потом она поинтересовалась моим видением развития ситуации в Дагомее. Тут я немножко отступлю и расскажу о сложившейся ситуации в целом. А вы меня пока похвалите и поцелуйте. — Обязательно… — я крепко поцеловал Ингеборгу. — А как ты узнала, что я на самом деле первобытный зверь? — Я тебе скажу, как Инга угадала. — Фыркнула Герда. — В данном случае, особой проницательностью обладать не надо. Просто заглядываешь под кровать, куда ты носки бросаешь — и все сразу становится ясно. Гертруда погрозила мне кулачком и в свою очередь нежно поцеловала Ингу. — Это точно. Скоро мы с Гердой их выбрасывать будем, а новые от тебя прятать… — поддержала подружку Инга, а потом хихикнув и покраснев, заявила — Давайте уже заканчивать с расспросами. Я так вас хочу, что чуть в самолете сама себя не трахнула. Я отрицательно покачал головой: — Все успеем. Пока говори. — Изверг… — тяжко вздохнула Инга. — Ну слушайте. В самом начале истории Асгарда, Капитул старался расселять людей не по национальному признаку. Предполагали создать единое интернациональное государство, но потом затея лопнула, и каждой нации стали отводить свои территории. Естественно, с умыслом. Рядом с российскими территориями, например, расселили чеченцев. Рассчитывали, что русские территории станут буфером между чеченцами и европейцами и американцами, а сами русские постоянно будут отвлекаться на извечных врагов и не смогут поддерживать экономический рост. Африканцев запихнули на самый край освоенных земель, в джунгли и болота, арабов, как и чеченцев, тоже поближе к русским и подальше от американцев. Все вроде получилось как и планировали, но так как программу расселения особо не прорабатывали, скоро выяснилось, что русские земли очень богаты нефтью, золотом и вообще полезными ископаемыми. А у американцев ни того, ни другого нет, а если и есть, то мало. Русские за счет ресурсов сильно поднялась. Власть там взяли в руки умные люди и создали самую боеспособную армию в этом мире. В общем, сейчас русские американцам как кость в горле, и Капитулу тоже. Спохватились они поздно, так что сейчас дело идет к конфликту за Дикие острова. Это вблизи береговой линии русской территории, там нефть нашли. Я так думаю, что русские отобьются. В американских штатах нет полного единения, да и другие страны поддерживать их не станут. Плевали они на Капитул и на Америку. Но, честно говоря, ситуацией в целом я не владею, здесь нужен серьезный анализ и множество данных. Тем не менее факт, что Капитулу сейчас не до Дагомеи. То есть отделы работают, работа проводится, но главный интерес не там. А в местной Африке, вы уже сами знаете, какая ситуация. Климат, особенности географического положения, менталитет большинства жителей, страшные просчеты и ошибки при заселении, да вообще черт знает что. Внимания и средств она требует серьезнейших, плюс еще мешает официальная политика невмешательства Капитула. Если он начнет устраивать геноцид и поливать джунгли напалмом, то на него ополчится весь этот мир. Природные ресурсы в Дагомее колоссальнейшие, возможности стабильно их добывать нет, а деньги считать Капитул умеет. В любом случае это коммерческая организация, а не благотворительная, как они себя позиционируют. Короче говоря, когда она спросила у меня мое мнение по этому поводу, я его и высказала. Окончательный порядок в Дагомее в ближайшем, обозримом будущем, навести невозможно, но карательными, жесткими, драконовскими методами ситуацию можно стабилизировать в необходимую нам сторону. На это предложение, Мари мне мягко заметила, что подобные методы идут немного в разрез с официальной политикой Капитула, но я могу продолжать. То есть она услышала от меня то, что хотела услышать. Отдел «Дагомея» ведет работу теми самыми другими, скажем, чуть более цивилизованными методами, но таковые в Дагомее практически не срабатывают, и все это понимают. Так пускай отдел продолжает копошиться и дальше, а я предложила создание параллельного подразделения. Этот отдел, кроме создания разветвленной агентурной сети, будет заниматься жесткой работой с властями, вплоть до центрального правительства, и вплоть до показательного физического устранения, невзирая на лица. В целях прекращения анархии и подчинения или истребления всех местных царьков. Итогом работы должно стать создание благополучных анклавов под самоуправлением местных жителей, и раздел страны на несколько территориальных образований, что облегчит работу в регионе в целом. Само собой, жесткое лоббирование интересов Капитула в этих образованиях. На вопрос как я вижу кадровую политику своего отдела я ответила, что на первых этапах работы можно и даже необходимо обойтись минимумом привлеченных сотрудников, но конечно с соблюдением строгой секретности. А еще, потребуются средства, финансовые и материальные, несколько баз на всей территории Дагомеи и подчинение напрямую Совету Капитула, минуя промежуточные инстанции. Ну и, разумеется, полномочия. Работа, естественно, будет вестись не от лица Капитула, вследствие чего необходима жесткая система допусков к этим данным в самом Капитуле. Это ей очень понравилось. И кто знает, почему? — Знать тут нечего. В случае необходимости группа списывается без проблем, и проследить ее причастность к Капитулу даже в самом Капитуле, будет невероятно трудно. Все грехи списываются на нескольких сотрудников, занявшихся самодеятельностью без ведома конторы… — не особо долго раздумывая, ответил я Инге. — Милая, это прописные истины. Ты лучше яви наш интерес в этом деле. Под словом «наш» я имею интерес всех троих. — Милый, можно я отвечу за Ингу? А если я в чем-то неправа, она меня поправит, — попросила Герда и продолжила тоном отличницы, назубок выучившей урок. — Мы практически бесконтрольно распоряжаемся значительными средствами и ресурсами, которые, в конце концов, сможем тратить на благое дело. Отстрел коррупционеров, при нужной подаче информации, обеспечивает поддержку населения и является, собственно говоря, благородным поступком. Легализуемся под крылышком Капитула со всеми вытекающими правами и привилегиями, фактически в него внедряемся, но всегда сможем преследовать свои интересы. Естественно, в случае необходимости мы можем влиять на политику Капитула в этом регионе или просто делать ему мелкие пакости. Наконец, это интересная, хорошо оплачиваемая работа. Для того, чтобы они захотели нас слить, должна появиться причина, мы будем знать, когда она появится, и вовремя исчезнем. Со средствами и секретами, нас с радостью примет та же русская армия, с которой Капитул на ножах. Правильно, Инга? — В целом да… — согласно кивнула Ингеборга. — Естественно, нас будут пытаться применить не по назначению, но мы всегда сможем этому противодействовать. Конечно, не все так просто, контроль обязательно будет, но злоупотреблять мы тоже не собираемся. В общем, я получила согласие на формирование группы. Вы уже являетесь сотрудниками Капитула, кстати под своими настоящими именами. Цели и задачи группы пока не определены, необходима также проработка систем взаимодействия и связи, получение спецсредств, снаряжения и еще многого другого. Для всего этого мы должны вылететь на остров. И еще, вы будете удостоены беседы с Мари, и к этому стоит подготовиться — недооценивать ее нельзя. Я могу с уверенностью сказать, что ваше прошлое им неизвестно. Данные о том, через какие ворота вы проходили, у меня есть, как там вербовщики выходят на людей, я вам тоже расскажу, не думаю, что эти вопросы будут задавать, но на всякий случай знать надо. — Подготовимся… — Герда с нежностью провела ладошкой по коленке Инги. Ингеборга чмокнула подружку в щечку и достала из папки две идентификационные карты: — Это служебные Ай-Ди, вдобавок к основным. Ваши первые спрячьте. Вы теперь полностью легализованы под своими именами. Вылет послезавтра, из Петерсберга, если мы, конечно, решим ехать. Для вас, пока еще все можно отыграть назад легко и безболезненно. — А для тебя? — поинтересовался я. — Для меня тоже, но… но с некоторыми проблемами… — немного запнулась Инга. Я ненадолго задумался. Авантюра? Конечно авантюра. А с другой стороны, не о такой ли жизни я мечтал? Интересной, насыщенной, полной любви и приключений. Да, можно очень быстро нарваться на кучу проблем. И это мягко сказано — можно вообще сыграть в ящик. Но… Словом, я согласен. А девочки? — Что вы решили малышки? — Почему бы и нет? — пожала плечами Герда. Инга промолчала, но в ее глазах я прочитал полное согласие с Гертрудой. — Тогда и я за. — Наш муж самый лучший, — хором заявили девочки. — Знаю, знаю… Лучший. Я это и сам знаю. К тому же добрый очень — и кое-кто этим беззастенчиво пользуется. — Вы это куда? — Я заметил, что девушки уже куда-то намылились. — Так, по магазинчикам пробежаться… Вот так… Да и ладно, магазинчики — это святое. Пусть развлекаются, а я как раз подумаю… Добавил себе в бокал вина, раскурил сигару и откинулся на спинку кресла. Ну что же, можно уже сказать, что первый этап нашей жизни мы прошли. Даже успешно. На деньги приподнялись, семью увеличили, жильем обзавелись. И перспективами тоже… правда пока неясно какими, вряд и они будут радужными, но во всяком случае… Короче, видно будет. Обживемся немного в Петерсберге… Что я знаю про Петерсберг? Как бы не очень много. Свободная Африканская Республика вполне самостоятельна, но находятся под протекторатом Британии. Англы, голландцы и выходцы из ЮАР, навели в городе железный порядок. Чернокожие в городе присутствовали, но только в качестве прислуги, рабочих и обслуживающего персонала. За малейшее преступление их беззастенчиво вешали. Явственно попахивало апартеидом, хотя надписей: «Только для белых» на скамейках я пока не заметил. Кстати, нам даже пришлось после похорон, заехать в местных бургомистрат и зарегистрировать себя в качестве жителей города, чтобы оформить переход виллы в наше пользование. Не будь официального завещания и появившейся у нас недвижимости, с постоянным проживанием в городе могли появиться проблемы. Город оказался достаточно закрытым, и кому попало в нем жить не дозволялось. Как бы и правильно. В городе непривычно много войск, как британских, так и местных. Впрочем, они различаются только цветом беретов. Оно и понятно, сама республика со всех сторон окружена Халифатами и Дагомеей, и границы спокойными никак назвать не получится. В городе даже есть микроскопический университет, так сказать, оплот образованности в республике. Полноценным университетом, конечно, его назвать можно с большой натяжкой, но уже радует, что республика задумалась над образованием своих жителей. Что еще? Множество маленьких ресторанчиков на набережной, защищенные отличные пляжи, два отеля — вполне приличных, порт — маленький по староземельным меркам и громадный по местным, магазинчики и кондитерские. Очень приятный и симпатичный городок, чем-то похожий на немецкие или голландские деревни. Основу доходов города составляет алмазный прииски — в их добывают открытым способом в дельте Замбези. Есть еще довольно большой рыболовный промысел и несколько производств, связанных с морем — консервный завод и завод удобрений. Климат попрохладнее, чем в самой Дагомее, сказывается присутствие моря, так что чувствую я себя вполне комфортно. Вилла «Ольга», вопреки своему пышному названию, оказалась маленьким, но очень красивым двухэтажным домиком с облицовкой из дикого камня, стоящим перед садиком с прудом и беседкой, полностью увитой местным аналогом плюща и множеством растений. На заднем дворике разместились малюсенький бассейн, небольшая лужайка, поросшая цветами, хозяйственные постройки и, слава богу, просторный гараж, куда вместились и доставшийся в наследство «Лендровер», и наш «Хамви». Имелось еще два несомненных достоинства: первое — п од домом находился капитальный подвал, где Руди устроил винный погреб, а я планировал разместить снаряжение. А второе — очень уютная, полностью укомплектованная кухонька на первом этаже виллы. Так сказать, для души. Мне, для души… Жены явной склонности к кулинарии не имеют, так что на этой кухоньке буду хозяйничать сам. В свое удовольствие. Сама вилла находится почти на берегу моря и утопает в зелени, как и все дома на этой улочке. Парадиз, одним словом… — Ладно… — я допил вино и поплелся заниматься делами. Курочки мои меня элегантно прокинули, так что придется самому разгребаться. Помыл «Ленд» — на «Хамви» укатили женушки и потихоньку стал переносить имущество в подвал. Вроде бы многого не нажили, но переносить, честное слово, запарился. Разбирать вещи в самом доме оставил женам и горничной, молоденькой мулатке Земфире. Симпатичной, кстати. Пускай сами все решают, что да как. Так сказать, вьют гнездо. Но кроме библиотеки, часовни, кабинета профессора и подвала, это уже моя территория. Справился, залез в бассейн, опять раскурил сигару и поставил на бортик бутылку местного вишневого вина. Вино вкусное, сигара отличная, ветерок шелестит листьями, по воде бегают солнечные зайчики. Благодать. Мысли сами по себе свернули на тему предстоящей работе на Капитул. Перспективы, конечно, открываются грандиознейшие, но сама работа в Дагомее не очень прельщает. Трудная работа, и очень специфическая. Для заведения агентурной сети необходимо как минимум находиться в том же месте, где ее и собираешься использовать. Это значит, надо жить в Нельсон-Сити, прикрыться хоть каким-то официальным занятием и заводить связи. Да и не понимаю я ни хрена в этом. Объемная и муторная работа. Придется на Нью-Авалоне стоять на том, что для достижения мало-мальски приемлемых результатов необходимо время, много времени. Или у Инги есть наработки по теме? Назначаю на вечер семейный курултай, то есть производственное совещание. Кстати, коррупционеров и местных царьков отстреливать тоже работа не из простых, у каждого личная армия. Буду просить бомбардировщик в личное пользование. Коррупционеров бомбить. Хотя… какие коррупционеры? Кто нам даст это сделать? А с другой стороны, если мы откажемся от предложения и осядем в городе? Денег, конечно, на первое время хватит, а что дальше? Жизнь-то скучной покажется, после наших-то приключений, а от скучной жизни, я и в старом мире едва мозгами не двинулся. Получается, не для меня она. И не для моих жен. Значит, постараемся осилить работу, если не в полном объеме, то хотя бы изобразим бурную деятельность. Одна надежда на знание обстановки и таланты Инги, а мы уже силовой составляющей пойдем. Интересно, а члены Совета Капитула в целом за обстановку отвечают или тоже сферы влияния разделены? Если разделены, то станем личной игрушкой одного из них, и я сомневаюсь, что нам дадут наводить конституционный порядок на территории Дагомеи. Бардак там такой не просто так, хотели бы, давно порядок навели. Это до повстанцев они дотянуться не могут, а царьки очень зависят от Капитула. Система-то банковская одна в этом мире, капитульская система. Зажмут каналы — и убивать никого не надо, сам сдохнет. Не станут же они свои деньги печатать? Стало быть, нам не дадут отстреливать кого попало, точно не дадут. А вот строптивцев — пожалуйста… — Милая, смотри, а наш муженек прохлаждается, пока мы в трудах праведных. — Инга и Герда стояли около бассейна и держали в руках кучу пакетов. Много черт возьми пакетов. Интересно, чего они накупили? И главное, где? — Знаю я эти труды. Все магазины обнесли, остаток на завтра оставили… — сварливо буркнул я. — Я бы тоже так смог, но вместо этого работал. Как негр… — Не будь снобом, — скривилась Герда. — Выбор здесь паршивый, но мы и для тебя кое-что выбрали. — Ага… — Инга согласно кивнула и вдруг одним движением скинула с себя платьице. — Знаешь… Я тебя сейчас трахну. Так соскучилась, что стала гребаной нимфоманкой. Нет… это вы меня такой сделали. Не могу без вас… Герда, ты со мной? — Ты начинай, а я нам бокалы принесу, — Герда умчалась в дом. Инга медленно подплыла ко мне и жарко зашептала на ухо: — Покажи мне какой ты дикий… Когда солнце село мы дружно переместились в спальню и только там угомонились. Очень и очень, не скоро. Выспались отлично, дом оказался просто создан для покоя, в нем царила старозаветная патриархальность и такая же тишина. С утра я собрался на морской рынок, где рыбаки выставляли свежайший улов, а девочки с горничной и садовником Петером, пожилым чернокожим африканцем, взялись наводить порядки в доме по-своему. Я строго-настрого приказал на мою территорию не заходить, все памятные вещи и личные фотографии Руди и Ольги оставить на своих местах. Меня обозвали дураком, они, оказывается, так и собирались сделать. Я сделал вид, что обиделся и укатил за припасами. Рынок разместился прямо в порту, на пристани, где швартовались рыбацкие суда. Разные, большие и маленькие, порой местного производства, и иногда вообще парусные ботики. Перед каждым из них, на причале, выстроились в ряд большие плетеные корзины из которых выглядывали рыбные хвосты или грозно шевелящиеся клешни. Рыбы и ракообразные поражали размерами и экзотичностью. Некоторые из них, вполне походили на своих земных сородичей, но остальные даже пугали своей необычностью. Я много разговаривал с Ольгой про обитателей местных вод, она как раз занималась изучением местной ихтиофауны, поэтому сориентировался быстро. Купил прямо на месте плетеную корзину и нагрузил её ракообразными, немного смахивающими на гигантских лангустов и парочкой плотных полосатых рыбин, банально называвшихся полосатиками. Домой не хотелось, так что присел на веранде маленького морского ресторанчика, попросил поставить мою корзинку к ним в холодильник и час просидел, наслаждаясь кисловатым молодым вином, салатом из морских обитателей и видом на море. Посетителей быстро и вежливо обслуживали совсем молоденькие парень с девчонкой, очень похожие друг на друга, иногда к клиентам выходил и хозяин ресторана, он же главный повар, и беседовал с завсегдатаями. Интерьер в ресторанчике оказался самый незамысловатый, в рыбацком стиле и называлось заведение так же незамысловато — «Ресторан Полосатик». — Добрый день. — Ко мне подошел хозяин и поинтересовался. — Вам все нравится? — Просто наслаждаюсь. Очень все нравится, даже не могу сказать, что больше, — я обвел рукой вокруг себя, — все в комплексе. — Благодарю вас. Позвольте представиться — Гузман Жора, хозяин этого заведения, главный и единственный повар. — Любезно представился хозяин. — Очень приятно, — я перешел на русский язык. — Максим Волошин. Живу теперь в вашем городе, на вилле «Ольга». Присаживайтесь, пожалуйста. Приятно встретить земляка. — Боже мой, да вы русский. Да-да… Мне говорила моя Нина, что Валенштедты ушли на небеса, упокой господь их святые души, и теперь на вилле живут их дети, но я был такой захлопотанный, что все пропустил мимо ушей. Святые люди были. Святые, — у Жоры отлично говорившего на английском языке, на русском вдруг прорезался еврейский акцент. — Так вы будете их сыном или зятем? Я немного смешался. В завещании Ольга и Руди действительно указали меня и Герду как родственников. Старые фамилии и имена, в этом мире ничего не значили, многие при переходе меняли и то и другое, начиная свою жизнь совсем с чистого листа. Но мои отношения с Гердой могли здесь стать известными, поэтому явно не стоит представляться братом и сестрой, неизвестно, как среагирует общественность на такой мезальянс. — Зять. То есть муж дочери. — Это же прекрасно! — экспрессивно воскликнул Жора. — А у нас маленькая еврейская семья. Я и моя жена Нина, она швея и держит в городе мастерскую. Если бы вы знали, какая она мастерица, весь город у нее шьет. Заходите, не пожалеете. И еще два наших прелестных малыша, Арон и Сара. Вот вы их видите. Мы очень мило поболтали. Оказалось, что Гузманы переселились в Петерсберг из Новой Одессы, до перехода тоже жили в Одессе. В городе оказалось еще несколько русскоговорящих жителей. Жора про всех рассказал и обещал устроить общую встречу в своем ресторанчике, так сказать отметить наше появление. С Жорой оказалось очень приятно поговорить, прямо как на родине побывать. Даже ностальгия немного прихватила. Очень сердечно попрощались, он обещал приготовить рыбу-фиш и очень сокрушался, что здесь не найдешь приличной щуки, а только местные барракуды, да и те совсем на барракуд не похожи. Я пообещал прийти по первому зову, вместе с семьей, если конечно буду на этот момент в городе, записал его телефон, проводная связь в городе была, проехался по главной улице и вернулся домой. К счастью, в доме кардинально ничего не изменилось, дух стариков там так и остался и я, очень этим довольный, принялся осваивать кухню, то и дело шугая горничную, рвавшуюся мне помогать. Кстати, зарплаты, по местным меркам, у наших работников оказались приличными, четыреста ливров в месяц. Для черных в городе, это был предел совершенства, больше они получали только на алмазных рудниках, да и то не все. В самой Дагомее люди работали месяц и за пятьдесят ливров, а то и вовсе за еду. Мы собирались на следующий день улетать, так что я выдал работникам зарплату авансом, за месяц вперед. Нашел блокнот и сделал соответствующую запись. Хозяйство я собираюсь вести разумно, всеми силами сдерживая порывы жен опустошить местные магазины. Не из жадности, а порядка ради. Хотя заранее знаю, что не получится. Стол накрыл в беседке на берегу пруда, и мы отлично пообедали. Рыба и вино оказались превосходными, повар, то есть я, еще лучше. Много говорили, обсуждали сложившуюся ситуацию, возможные неожиданности и осложнения на острове. Потом девочки затеяли показ мод, и под конец, как изюминку, демонстрацию старинного женского белья, целый комод которого они нашли в доме. Чем все это закончилось, рассказывать не надо. Безобразием закончилось, но очень приятным безобразием. Вечером собрали вещи в дорогу. Я встал перед проблемой: что брать на остров из оружия? Инга пояснила, что мы, как сотрудники оперативного подразделения Капитула, имеем право ношения оружия на самом острове. Наша принадлежность к данному подразделению уже была зафиксирована в служебных Ай-Ди, но само подразделение пока не сформировано и неизвестно, как проведено по внутренней сети безопасности. На самом острове абсолютно безопасно и никто, кроме военных и некоторых сотрудников, оружия не носит. Тем не менее, лететь с пустыми руками я не собирался, если что, пусть лучше оружие так и останется в сумках, так что девушки взяли с собой свои МР-5 и пистолеты Глок 21, а я «Галил» и свой американский НК. Оружие и боеприпасы мы сложили в отдельную сумку и рассчитывали поступить с ним так, как принято на острове. К тому же, думаю, наблюдателям, буде такие случаться, покажется странным, заявись наемники без страха и совести, с пустыми руками. Перед сном разбились на группы по интересам, я сидел с сигарой и книгой в библиотеке, а жены листали старинные журналы мод. В постели нас объединил сон. Рано утром, мы уже летели в транспортном «Геркулесе» на остров Нью-Авалон. Ну что могу сказать… Нас ждут великие дела? Хотя… хотя, лучше промолчу. Жизнь такая штука… Что? А ну да… Молчу, молчу. Можно и сглазить… ---------- Глава 23 Асгард. Остров Нью-Авалон. Территория Капитула. 22 год. 7 число. 8 месяц. Военный транспортные самолеты к комфортной перевозке пассажиров приспособлены мало, но в том, на котором мы летели, к счастью имелся пассажирский отсек, так что добрались более-менее нормально. Это если не считать постоянно заложенные уши. Довольно неприятные ощущения, но вполне терпимые. Отсек был забит разнообразным народом, в том числе и военными, скорее всего возвращавшимся из отпусков или командировок. На нас они не обращали никакого внимания, мы на них тоже. Да и по виду мы друг от друга особенно не отличались. Герда и Инга нарядились практически одинаково. Стильно и в то же время просто: легкие просторные брюки из хлопковой ткани, светлые блузы-корсеты на двойных бретельках в тон брюкам и босоножки на высоком каблуке, плетеные из ремешков кожи какой-то дагомейской рептилии. Вдобавок дамы не забыли себя украсить некоторыми самыми подходящими к одежде драгоценностями из сейфа баронессы: очень старинными и дорогими, но, к счастью, не вызывающего вида. Я же облачился в светлые льняные брюки и белую тенниску, в едва заметную салатовую клетку, легкие кожаные туфли и в тон им, поясной ремень. Над своим собственным видом сильно не заморачивался, все приготовления ограничились душем и бритьем. Правда, за день до отлета жены вынудили меня съездить в парикмахерскую, где сами проторчали часа три. Парикмахерская одновременно являлась салоном красоты. Особенности пассажирского отсека, не позволяли разглядывать морские пейзажи под нами, и я просто читал книгу, взятую в библиотеке нашей виллы. О посадке оповестил легкий толчок колес о бетон посадочной полосы. По идее нас должны были встретить — так и случилось. Не успели выйти, как к нам прямо на посадочной полосе подошел невысокий крепыш, у которого под цивильным нарядом скрывался абсолютно военный вид. Он представился как Пол Ричардсон и предложил пройти к машине. Машина стояла тут же, на полосе, гражданский «Хаммер», щегольского белоснежного цвета. Пол сел за руль, поинтересовался, где наше оружие, и просто кивнул, когда мы показали на сумку. На выезде из аэродрома, он предъявил свое Ай-Ди, про нас охрана даже не спросила, и машина покатила по отличной асфальтированной дороге, коих на Асгарде я не видел совсем. По дороге Ричардсон не разговаривал, молча рулил. Мы сразу съехали на дорогу возле моря и, объезжая стоящие в море зелени дома, ехали около получаса, прибыв в итоге на охраняемую военными огороженную территорию. На КПП сдали свою сумку с оружием, взамен получили бирку на цепочке, немного порулили по дорожкам между деревьями и подъехали к небольшому бунгало. Пол помог занести сумки и, как заправский менеджер отеля, провел небольшую экскурсию по нашему новому обиталищу. — Чувствуйте себя как дома. В бунгало вы пробудете несколько дней. Здесь предусмотрено все для нормальной жизни. Рядом с телефоном меню местного ресторана, набираете номер, в меню он указан, и через пятнадцать минут все доставят. Кормят вкусно, советую заказать мурену под соляной коркой, мне очень нравится. Все услуги оплачены. В экстренных случаях, к примеру, приступ аппендицита или нашествие инопланетян, вызывайте дежурного, номер прямо на телефоне. Здесь тихо и уютно, не пять звездочек, конечно, но тем не менее. Спальня и кровать одна, зато громадная, думаю, вам это подойдет. Постарайтесь не выбираться за территорию бунгало, ничего страшного не случится, но могут проверить документы и тогда меня потревожат. Ориентировочно после обеда, я за вами заеду. Закончив экскурсию, Пол сел в машину и уехал. Я приметил, что его просто распирало любопытство, но парень тщательно его скрывал. Верней, пытался его скрывать. Пока девушки перегружали одежду в платяные шкафы, я прошелся по дому. Очень даже ничего. Вполне стильная обстановка, хотя и непонятного мне стиля, но не типовая, чувствуется рука хорошего дизайнера. Шикарная ванная комната, скорее даже «бассейная». Громадный холодильник, забитый разнообразными деликатесами, бар со стойкой, бокалами и выпивкой, полностью укомплектованная кухня. Просторный холл, спальня одна, но с большущей кроватью. Просторная веранда, полностью увитая похожим на плющ растением, легкая плетеная мебель на ней и небольшой бассейн рядом. Все очень простенько, но действительно со вкусом, а по сравнению с моей московской квартирой — так вообще барские хоромы. — Дамы, до встречи у нас часа три–четыре, предлагаю поплавать в бассейне и заказать еду, стоп… стоп… только умоляю, оставьте на себе какой-нибудь минимум одежды… — я вовремя увидел, как девушки в ускоренном темпе стали сбрасывать с себя одежку. — Ну в самом же деле, прикройте хоть чем-нибудь свои прелести. — Ханжа!.. — пальчик Герды уставился мне в грудь. Это, наверное, чтобы я не перепутал к кому относится данный эпитет. — Сноб!.. — не отстала от нее Инга. — Я твои купальные трусы достала. Как можно это на себя надевать? Пришлось настоять. Дамы поворчали, но купальники надели, впрочем, эти купальники на теле еще надо было разглядеть. Ладно, пускай наблюдатели, если они есть, конечно, позавидуют мне лютой завистью. Ведь есть чему завидовать, не так ли? В бассейне я не плескаться не собрался, а просто хотел поговорить без лишних ушей. Поэтому, как только мы залезли в воду, быстренько собрал девушек вокруг себя. — Миленько, но настораживает. Минуя все контроли, завезли на охраняемую территорию и бросили. Как ты думаешь, милая, нас слушают в доме? — поинтересовался я у Инги. Она на острове уже бывала, да и отношения с Капитулом у нее более продвинутые. В любом случае знает больше нас с Гердой. — Думаю, нет… — безапелляционно заявила девушка. — Руководство, скорее всего, уже продумало форму и статус нашего подразделения, и такой формат вызван секретностью. Высшей степенью секретности. Значит, прослушка неуместна. О нас и в Капитуле практически никто не должен знать. — Инга убрала со лба мокрую прядь. — Иди, заказывай еду. Нам еще перед встречей надо себя в порядок привести. — Ага. То, что нас провели без регистрации, свидетельствует, что нас как бы здесь нет. Иди, заказывай, — Герда плеснула на меня водичкой. — Я голодная как акула. — Что будете… акулы мои? — Рыбу… — в один голос заявили дамы и устроили веселую возню в бассейне. Коротко и ясно. Я побрел рассматривать меню. Рыба… рыба… Да здесь почти все рыба. Заказал всем буйабес, рыбу-иглу на рашпере и салаты наугад, многие названия которых я первый раз услышал. Впрочем, женский голос в трубке все мило разъяснил. Через пятнадцать минут звякнул колокольчик на входе, это солдатик в белой курточке и таком же колпаке, прикатил тележку с судками. Ошеломленно выкатил глаза на Ингу и Герду, потом вправил их обратно, пожелал приятного аппетита и сказал, что тележку с посудой можно оставить на улице возле входной двери. Девы едой остались очень довольны, да и я тоже. Все мастерски приготовлено, рыба свежайшая. Едва успели себя привести в порядок, как приехал Пол и повез нас по улочкам, распланированным и засаженным деревьями так, что абсолютно не было видно, где мы, собственно, находимся. Еще одно КПП с военными, и мы подъехали к небольшому комплексу одноэтажных зданий. Воистину, если хочешь соблюсти секретность и режимность от и до, поручи это военным, и получишь все прелести этой режимности и секретности. Пол провел нас внутрь и пояснил, что госпожи Петерс и Мартинсен будут заниматься по собственному плану, а мне, то есть господину Волошину, предстоит встреча с неким функционером Капитула. Ну что же, функционер, так функционер, мне без разницы. Потопал за Полом по пустынному коридору, где мы и остановились возле обыкновенной офисной двери. Пол пару раз легонечко стукнул по ней и отступил в сторону, пропуская меня. В небольшом кабинете с минимумом обыкновенной офисной мебели, за столом сидела женщина и просматривала папку с документами. Услышав, что в кабинет вошли, встала и протянула мне руку: — Рада вас видеть господин Волошин. Мари Лякомб, представитель Совета Капитула, присаживайтесь. Я аккуратно пожал руку и присел. Женщина. Даже и не знаю, хорошо это или плохо. Судя по всему, настоящая француженка. Красивая. Далеко за тридцать, хотя, может, и нет, просто ее лицо очень задумчиво-строго, а это добавляет возраст. Очень ухожена и спортивна, просто и даже по-мужски одета. Мужская светло-голубая рубашка, белая футболка под ней и обтягивающие джинсы. — Честно сказать, рада встрече с вами… — Мари приятно улыбнулась. — Я координатор вашей деятельности. Нам предстоит за эти несколько дней часто видеться и проделать довольно много работы. Но сначала я хотела бы просто с вами поговорить. Не против? — С удовольствием, госпожа Лякомб. — Я вернул улыбку женщине. — Оставим эти условности. Называйте меня просто Мари. Вы, кстати, великолепно говорите по-английски. А как у меня получается на русском? — француженка опять улыбнулась и произнесла последнюю фразу на русском языке. — Просто замечательно. Такое впечатление, что вы русская, но долго жили во Франции, — я не преминул сделать комплимент. На самом деле, акцент чувствовался, но совсем незначительно. Интересно — это совпадение или ее специально подобрали? — Вы проницательны, Максим. — Лицо Мари мгновенно стало вдумчиво серьезным. — Продолжим на русском. Итак, Юрий Прозоровский. Максим Волошин. Насколько я понимаю, это ваши ненастоящие имена? Я просто пожал плечами, не опровергая и не подтверждая. Надо — сами догадывайтесь. Но желательно этого не делать, тщательной проверки моя биография не выдержит. — Ради бога… — согласно кивнула Мари. — Меня это не сильно и интересует. Некоторые постулаты Устава Капитула здесь незыблемы. Новый мир — новая жизнь. К тому же, реши мы проверять это, то всем известное ведомство, к которому, как я догадываюсь, вы принадлежали, может в ответ создать нам нешуточные проблемы, так что оставим это. И перейдем… — Француженка на мгновение задумалась и задала вопрос. — Так чем вас привлек Асгард? Я приготовился к подобным вопросам, поэтому особо не напрягался и ответ прозвучал легко и непринужденно: — Я тогда еще толком не знал, куда попаду. Да и как вы сами сказали, меня привлекала новая жизнь. Я просто хотел забыть некоторые моменты из своей биографии и справедливо догадывался, что для этого мне необходимо исчезнуть из той жизни. — У вас получилось? — На этот раз улыбка у Мари получилась абсолютно нейтральная. — Нет… — покачал я головой с печальным видом. — Все дублируется. Как оказалось, жизнь тоже. Но не будем об этом. Пока мне здесь нравится. — Согласна. Я тоже не смогла до конца изменить свою жизнь, — вполне серьезно заявила Мари и неожиданно поинтересовалась, — Как вы можете себя охарактеризовать? Не профессиональные качества, а свою личность? — Скажем так… — для достоверности пришлось слегка задуматься. — Здоровый циник, с незыблемыми личными принципами и практически полным отсутствием моральных ограничений, если, конечно, они не касаются тех же личных принципов. И, как бы странно это не звучало на фоне всего, остаюсь романтиком. Сложно, но вот так. — А в профессиональном плане? — продолжила Мари. — Оперативник. Не боевик и не профессиональный убийца. Просто оперативник. — Что в вашем понимании означает «оперативник»? — Человек, способный быстро и нестандартно реагировать на изменение обстановки, при этом добиваясь решения поставленной задачи. А также проводить определенные оперативные мероприятия. К сожалению, не супермен. А может, и к счастью… — мне самому понравился мой ответ. Красиво сказал, однако. И мудрено — пусть разбираются. — Не знаю, не знаю… — с сомнением покачала головой француженка. — Я иногда по вечерам присматриваю видеозапись вашей операции. Признаюсь, ничего подобного, еще не видела. Появится здесь Оскар, первой выдвину на номинацию и под пистолетом заставлю присудить. Вы, Максим, впечатляете. Я понимаю госпожу Петерс и госпожу Мартинсен. Очень понимаю. Но продолжим. Охарактеризуйте, пожалуйста, проведенную операцию. — Цель достигнута. Потери минимальные… — коротко ответил я, подпустив на свою мордашку капельку цинизма. — И все? — внимательно рассматривая меня поинтересовалась Мари. — Да, — коротко ответил я и пожал плечами. Типа: ну а что еще? — Почему вы на нее согласились? — Деньги. Денежное вознаграждение соответствовало затраченным усилиям. К тому же мы выполняли просьбу нашей женщины. — В каких отношениях вы с Ингой Петерс и Гердой Мартинсен… простите, я знаю, в каких вы отношениях. Охарактеризуйте ваши отношения. — Семья. Найдем возможность, узаконим свой брак. — Без тени смущения отрапортовал я. — Не боитесь шокировать окружающих? К примеру, в Техасе вас предадут анафеме за это… — с улыбкой предположила Мари. — А в халифатах — это нормально. А уж по сравнению с некоторыми формами отношений, практикуемых вашими сотрудниками, мы вообще божьи овечки… — Я не смог удержаться, чтобы не закинуть камешек в огород Капитула. Даже не камешек, а булыжник. Мари искренне рассмеялась, встала и подошла к столику с кофеваркой: — Кофе? Позвольте за вами поухаживать. Вы правы, у нас очень либеральные взгляды. Я считаю, даже слишком. Кстати, как вы вообще относитесь к Капитулу? — С благодарностью за новую жизнь, и как к работодателю. Пока он мой заказчик, я его уважаю и выполняю свою работу. Свято верю в благородство его задач и помыслов. Не более. — Опять последовала нейтральная улыбка. — Как вы видите свою миссию в Дагомее? — Мари задавая вопрос склонилась к кофеварке и немного оттопырила свой очаровательный задок. — Никак. Я ее еще не знаю… — не отрывая взгляда от округлых ягодиц француженки, я сделал вывод что Мари завсегдатай тренажерного зала. А попка у нее… попка просто отпад. Как говорится: ваша попка как орех, так и просится на грех… Стоп, стоп, куда-то не туда понесло. Надо заканчивать. Расслабишься, поимеют и не поморщатся. — Как относитесь к чернокожим? — Француженка поставила передо мной чашечку. — Я сделала без сахара. Угадала? — Я не делаю различий между людьми по цвету кожи. Хотя есть предпочтения… — я отпил кофе и согласно кивнул головой. — Вы угадали Мари, я предпочитаю не разбавлять ощущения. — Почему согласились работать на Капитул? — Мари зачем-то заглянула в тоненькую папку и быстро спрятала ее в стол. — Деньги… — я продолжил акцентировать внимание на финансовую сторону дела. — Статус. Лучшее предложение для нас на данный момент. К тому же, принадлежность к мощной серьезной организации даёт некую степень защищенности и, чем черт не шутит, возможность карьеры. Я, знаете ли, в некоторой степени поддерживаю здоровый карьеризм. Мари согласно кивнула головой. У меня появилось такое ощущение, что я своими ответами подтверждал известную ей информацию о Прозоровском. — Вы честолюбивы? — продолжила опрос француженка. — Не сказал бы. Скорее я люблю получать максимум из создавшихся ситуаций. Карьера в вашей конторе не самый плохой вариант. — Чем, по вашему мнению, вы будете заниматься у Дагомее? — Отстаивать интересы Капитула. Возможно, очень далёкими от демократичных институций методами. — Вас это устраивает? — Да. Пока платят, да. И просто — да. — Оцените политику Капитула на Асгарде? — Пока он мой работодатель я воздержусь от оценки. Будете настаивать, скажу неправду. Мари встала и подошла к окну, дав опять мне возможность полюбоваться на ее фигурку. — На чем основывалось ваше решение разделить пленных на равные части и раздать для казни заинтересованным сторонам? Насколько мне известно, нескольких принесли в жертву. Выпустили из них всю кровь… — Француженка резко обернулась. — И вы знали об этом. Не так ли? — Я постарался удовлетворить все стороны. А что они собирались с ними сделать — мне все равно. И да… я догадывался что пленных лазутчиков принесут в жертву. Но почему-то думал, что с них снимут кожу. Мари улыбнулась показывая, что поняла мою шутку и опять задала вопрос: — Вы приказали похоронить вашего проводника с оружием в руках. Что вы этим символизировали? — Он погиб в бою, как солдат. — Вы, Максим, не такой, как себя позиционируете. Зачем вы это делаете? — Мари попыталась заглянуть мне в глаза. — Пытаюсь произвести на вас впечатление… — с печальным видом развел я руками. — Но, увы, мои детские потуги вы раскусили. — Максим, вы тонкий льстец… — шутливо погрозила мне пальчиком француженка — Но вы все-таки смогли произвести на меня впечатление. Будем считать, ознакомительная беседа закончена, но общаться мы будем еще много. И последний вопрос. Охарактеризуйте вашу группу. — По отдельности каждый из нас вряд ли способен на многое, но в составе группы мы можем решать задачи высокого уровня сложности… — ответил я не долго раздумывая. Потому что мне самому хотелось верить в свои слова. — Хорошо. Попробую охарактеризовать ваши задачи в целом. Есть некие структуры в Дагомее, а также отдельные личности, активно противодействующие нашей политике. К сожалению, местные власти не могут, а в ряде случаев не хотят решать эту проблему. Для этих целей и было создано ваше подразделение. Сразу поясняю, что некоторую свободу действий вы будете иметь только в рамках поставленной задачи. Самостоятельные действия по изменению, к примеру, политической обстановки в Дагомее не входят в ваши обязанности и просто запрещены. По ряду причин, о которых вы, скорее всего догадываетесь, операции будут проводиться не под эгидой Капитула, но Капитул окажет вам всевозможное содействие во всех аспектах вашей деятельности. Официально вы работаете на него, в отделе аналитики и прогнозирования. Допуски секретности в определенной сфере — высшие. Обеспечение снаряжением и спецсредствами — полное. Подчинение и отчетность только мне. После того, как мы здесь решим все вопросы с обеспечением вашей работы, вы улетите с острова и больше здесь не появитесь. У вас будут очень высокие зарплаты и отдельный фонд для каждой отдельной операции. Способы связи со мной мы обговорим позже… В общем, как я и догадывался, благородными целями по стабилизации обстановки в Дагомее и не пахло. Специальная группа по проведению специальных операций. Очень хочется верить, что не всегда ликвидаций. Ну что же… Из кабинета мы с Мари перешли в небольшой конференц-зал, где уже сидели Герда и Инга. Как выяснилось, они все это время просматривали материалы по Дагомее. В следующие два часа на нас обрушилась целая бездна информации. Политическая обстановка, влиятельные лица и организации, полезные ископаемые, повстанческое движение, интересы других государств в Дагомее. Мы узнали, что в стране активно работают представители всех государственных образований Асгарда, даже китайцы. Царьки становятся перед нешуточным выбором — кому продаться подороже. Капитул, как первооткрывателя и основателя этой земли, никто не признает, даже самые лояльные к нему государства втайне от него ведут свою политику. Доходит даже до вооруженного ему противостояния, конечно, руками очередных повстанцев. Политика активного невмешательства полностью провалилась и привела к потере контроля над ситуацией. Некоторые незыблемые статьи в Уставе Капитула, а также внутренние трения не позволяют ему экономически противостоять этой ситуации, к примеру, хотя бы заморозить платежи определенным личностям и анклавам. Открыто объявить, к примеру, алмазные рудники своей собственностью они тоже не могут, а бомбить ослушников не в состоянии, пусть даже это было бы самым простым решением проблемы. В общем, все это привело к ситуации, когда любой игрок на этой сцене, при каждом удобном случае старается Капитулу напакостить, постаравшись при этом еще и дать увесистый пинок под зад. Вот над решением этой проблемы, а точнее, над проведением в жизнь — различными методами — указаний Капитула по решению оной, мы и должны будем работать. Затем рассматривали ключевые фигуры во власти Дагомеи, так сказать, в персоналиях, их окружение и личные досье. Мари обладала просто недюжинной памятью, она знала все про всех, причем держала эти сведения в голове. Рассматривая француженку, в промежутках между усваиванием информации, я решил, что ей еще нет сорока лет, тридцать пять максимум. И явно, что она в Старом мире имела отношение к спецслужбам. Повадки, знаете ли, специфические. Мари оказалась очень приятной в общении, но я совершенно не обманывался на ее счет. Думаю, с такой же милой улыбкой, она отдаст распоряжение спустить нас в унитаз. Или порезать на салат. А вот наша будущая деятельность показалась мне довольно интересной. Неизвестно, как обернется дело дальше, но все эти сведения могут в дальнейшем пригодиться. Особенно порадовали финансовые перспективы. Денег, как говорится, много не бывает, хотя я с трудом представляю себе, на что их можно на Асгарде потратить. Но, думаю, женушки, разберутся на что потратить. А вообще, моя жизнь здесь, по сравнению с унылой жизнью в Старом мире, уже кажется сказкой, последовательной цепочкой череды превращений, именно тех, о которых я и мечтал для себя. Теперь еще и эти шпионские игры. Воистину, остается посадить дерево, родить кучу детей или совершить подвиг и геройски помереть, все остальное у меня уже есть. Или появится в самое ближайшее время. Закончили только поздно вечером, затем Пол отвез нас домой, предупредив, что завтра с утра будет заниматься со мной снаряжением. Есть не хотели, зато заказали много разного мороженого, прихватили литровую бутылку молодого «Бороло» и залезли в джакузи. Я, заглянув в бар, очень впечатлился, чего там только не было, нашлась даже бутылка «Кот де Лангедок» 1996 года. И не преминул его откупорить. Ожидаемо быстро надрались… — Штирлиц… мать его за ногу… — А я Мата Хари… — Нет. Эту дуру расстреляли… мы с тобой, дорогая, будем неизвестными, соблазнительными, но смертельно опасными шпионками… — Шпионки. Вы знаете, как в Халифатах шпионов казнят? Варят в масле… — Пошел в задницу, дурак. Все опошлишь. Давай, Инга ему сегодня не дадим… — Я дам… и тебе… и ему… потому, что хочу! Но дурак он все равно… — Это я вам не дам… — Мы, эстонские женщины, такие суровые… Мы дурачились, хотя прекрасно понимали, что если влетим, то никто кавалерию и танки к нам на выручку не пришлет. Просто наслаждались ситуацией, как дети новой игрушкой. Есть такое понятие, как кураж, некая лихость в поступках и суждениях. Мы строевым шагом топали в пасть ко льву, вернее, если следовать местным реалиям, в пасть к гиене, и при этом весело горланили песенки. Это, конечно, образно говоря. Твердо знали, что ничем хорошим наша авантюра не закончится, но свято верили в свою звезду. А еще, я свято верю, что главное — вовремя свалить. И свалим, а пока нам все нравится. Утром выдули ведро кофе, а завтракать не стали. Приехал Пол, девочек завезли к Мари, а мы с ним, устроились в том же комплексе зданий, но с другой стороны, в небольшой подсобке с компьютером и сейфом, расположенной, в свою очередь, в большом ангаре. — Будем вооружаться, мистер Волошин, — решительно заявил Пол и показал на двух парней в промасленных комбинезонах. — Эдди и Золтан будут нам помогать. Можете получить все, что пожелаете. — Так уж и все? — изобразил я великое сомнение. — Для того, чтобы получить все, нужно иметь все на этом складе. — Сэр… здесь есть все!.. — всерьез оскорбился Пол. — Даже больше. Если вы, конечно, не пожелаете получить тактическую ядерную боеголовку. — Без боеголовки обойдусь, но… — я решил немного приземлить заносчивого американца. — Пол, предлагаю пари. Если вы удовлетворите мои запросы, с меня бутылка любого коньяка, которую здесь можно купить за деньги. Если нет — та же бутылка с вас. Но условия для вас даже проще. Нет чего-то конкретного — предлагайте равноценную замену, пока я не сочту, что она подходит. Особенно извращаться не буду, к примеру, не стану требовать мушкет пятнадцатого века или космические бластеры. Ну как? И называй меня просто Макс. Договорились? Мне просто захотелось немного развлечься и посадить уверенного американца на пятую точку. Про последние новинки в мире стрелкового оружия, я знал только из печати, но чем черт не шутит, может и удастся разжиться чем-то действительно ценным, если не для употребления, то для коллекции. Нет, если у него действительно все есть, то с удовольствием проиграю. Хотя вряд ли. — Сэр… Макс, я выиграю пари… — уверенно заявил Пол, напрочь игнорируя предупреждающие жесты своих помощников. — Конечно, здесь не все новинки, но я найду чем заменить. — Отлично. Мне нужно оружие из категории «штурмовые винтовки» под патрон 7,62×39 или крупнее, вполне подойдет под патрон 9×39 российского производства. Ряд моделей М-16 можешь не предлагать. — … у нас… нет таких. А зачем… можно… — Пол смешался м даже покраснел. — Если это так категорично, то через три дня привезут. — У меня нет столько времени, — безапелляционно заявил я. Все, можно сказать, пари я выиграл, на складе почему-то не оказалось даже обыкновенных Калашниковых под патрон 7,62, не говоря уже за «Винторезы»*. А американский военпром до сих пор ничего аналогичного этим патронам создать не удосужился. Конечно у них были модели под американский патрон 7,62×51, с функцией автоматического огня, но этот патрон чрезмерно мощный для стрельбы очередями с рук. К примеру, FN-FAL* хорошая винтовка, но при очередях ее задирает немилосердно, и она, конечно, не для женских ручек. Я решил сразу выигрыш не требовать, справедливо полагая, что предо мною вывернут все закрома. Ибо у всех кладовщиков и им подобных, есть функция делать заначки из самого лучшего, и отдавать его только за дополнительные преференции. — Я понял Пол. Предлагай замену. — М-4… хорошая винтовка, точно не возьмешь? — печально, совсем без надежды на успех спросил американец. — Нет. Винтовка неплохая, — я скромно похвалил оружие, — но, сам понимаешь, в местном климате с ней воевать — чистое самоубийство. От АR-10* тоже отказался, ибо М-16 — она и в Африке М-16, даже если на нее поставили газовый регулятор под дозвуковые патроны и глушитель. К Полу подошли помощники и, отведя в сторону, принялись, что-то втолковывать. Американец яростно мотал головой, даже порывался уйти, но потом все-таки кивнул и подошел ко мне. — Макс, есть один вариант. Я тебе дам три отличные винтовки от DS ARMS. Эта фирма выпускает модернизированные варианты FN-FAL. Винтовки под наш патрон 7,62×51, но они глубоко модернизированные, у нас, в Америке, это самая продаваемая версия FN-FAL. У меня есть вариант, который приняли на вооружение наши спецназовцы, DS 45 SOCOM* называется: укороченный ствол, новый дульный тормоз-компенсатор, эргономика отличная, планки для всего, что хочешь. К ним получишь комплекты SOPMOD. Помимо этого, я сведу тебя с человеком, с которым ты сможешь поговорить насчет российского оружия. Поверь таких образцов, как у него, на этой земле ни у кого нет. Он мастер от бога, занимается глубокой кастомизацией оружия. — Погоди с этим. Какая сборка SOPMOD*? — Вторая, — обрадованно заявил Пол. — А если честно? Вторую еще до конца не внедрили. — Первая с двумя плюсами, — признался американец. — Но поверь, там все лучшее на сегодняшний день. Ночной и тепловизионный прицелы, оптика, коллиматор, универсальный фонарь, универсальный ЛЦУ* и прочие очень полезные штуки. Ну и, конечно, принадлежности для чистки, ремни, магазины, чехол, глушитель и штык. Соглашайся, не пожалеешь. Ну что, по первому пункту я тебя сделал? — Пока не сделал, ну да ладно. Так что там с мастером? — Пол, честно говоря, меня заинтересовал. — Это главный оружейный мастер патрульных сил Капитула. А для души и бизнеса он занимается кастомизацией, за его оружием на полгода очередь выстраивается. Вот только… — Пол замялся. — Только я с ним договариваться не буду, ты сам поговори. Он тоже русский, может и получится у тебя. — Вот с этого момента поподробнее. Что он русский, я понял, а почему ты не хочешь с ним разговаривать? — американец интриговал меня все больше. Надо же, и русский мастер у них есть. — Давай колись. Что не так? — Ну… не знаю, как сказать… он полностью асоциальный тип, ментально неустойчивый, молотком в меня кидал… — уныло пожаловался Пол. — Рассказывай. — Что я буду рассказывать? Просто жуткий тип, сам увидишь. Но если тебе удастся договориться, то считай, что получил лучшие российские стволы на этой земле. Пойдем? — Обязательно пойдем. Здесь закончим и пойдем. Теперь короткоствольное автоматическое оружие под сорок пятый калибр. Пол прогнозировано выдал Хеклеровский автомат UMP* c тем же обвесом, что и на винтовке, кроме снайперской оптики и тепловизора. Стрелять из такого не пробовал, но это тот же МР-5, только под патрон сорок пятого калибра, и весь в планках Пикатинни. Герда говорила, что очень хорошее оружие. Значит, берем. Пистолеты выдал точно же такие, как тот, что я нашел в «Хамви», и с тем же дополнительным снаряжением. Хеклеровские Мк-23. Грех отказываться. Тяжеловатый, но отличный пистолет. Перед глазами всплыла картина часового с лопнувшей головой… Да, не самое приятное зрелище. — Пол, похоже, я проигрываю… но еще одна попытка. Мне нужны полуавтоматические снайперки. Я понимаю, что винтовку можно переделать в снайперку, но может случиться так, что все понадобится одновременно. Большую снайперскую винтовку возьму одну, но ее будет выбирать моя сотрудница. — Без проблем. — Обрадовался американец. — Сейчас принесут HK G-28*. К ней тоже все по стандарту, от отличной оптики Schmidt Bender до ночных и тепловизионных насадок. Я ж говорил тебе, что найду все, что ты захочешь. А девушка какая придёт? — Пол заинтересованно оживился. — Обе. Одна за винтовкой, вторая за электроникой. Приборы ночного видения и рации возьму я, а она всю другую аппаратуру. Датчики, маяки и жучки и прочую дребедень. — Это у меня все есть… — Пол ткнул рукой в глубь склада. — Все комплектом в одном чемодане. Можешь и сам взять, ничего, кроме этого, все равно нет. А девушки пускай приходят. — Не раскатывай губу, парень. — Это как? — парень недоуменно на меня уставился. — Не мечтай, — уточнил я. — Они мои. — Понятно… — немного приуныл американец. — Теперь давай подумаем о патронах, гранатах и минах. — Тут все просто. Для снайперок даю штатные армейские снайперские М-118*. Два цинка. Качество отличное, хочешь, бери еще цинк. И в качестве презента — ящик «Federal Ultra Match» c пулями «Sierra Game King Boat-Tail». Это очень хорошие патроны, как раз для стрельбы на дальние расстояния. Патроны 7,62×39 у меня есть российского производства. Обычные, со стальным сердечником, и еще какие-то. С черным носиком и красной полосой под ним, маркировка 57-БЗ-231*, и просто с черным носиком, кажется, бронебойные. Маркировка 7Н23*. Я их все тебе отдам, всего-то и есть три цинка. А обычных бери, сколько захочешь. Сорок пятого предлагаю три ящика «Federal Hydra Shock». Отличные патроны, сам такими стреляю. Гранаты — могу дать осколочные — М-67, светошумовые — М-84 и дымовые — М18. Мины только «Клеймор», зато с разными взрывателями. Сколько надо, столько и бери. Ну что, я выиграл? Я снисходительно усмехнулся: — Не спеши, я самое интересное на потом оставляю. Теперь займемся снаряжением. — Тут тоже все просто. Рации и ПНВ из комплекта «SOCOM», именно для спецопераций, они идут отдельно. А снаряжение… Знаете что? Я вам дам комплекты для наших спецов. Там все — от броника и касок до разгрузочных систем и подсумков. Качество — самое лучшее, что есть сейчас в мире. Камуфляж получите отдельно, он в эти комплекты не входит. Дам двух видов, саванна и джунгли. Черный тоже дам, но их у меня очень мало, поэтому получите всего по одному комплекту. Больше все равно нет. Ботинки и все прочее тоже не проблема, только размеры скажи. Очки разные, баллистические и тактические, есть очень хорошие, фирмы ЕSS, тоже получите. Бельишко, кепки, панамы, перчатки, салфетки, фляги, фонарики, аптечки, туалетную бумагу, наборы выживания, сигнальные ракеты и остальную подобную хрень насыплю килограммами, не считая. В общем, все, что есть у нормального американского спецназовца, у тебя будет. А теперь признавай, что я тебя сделал. — Гранатометы мне нужны. Типа русского ГМ-94* — Макс, ты все равно проиграл, — Пол сделал знак помощникам, и они, к моему изумлению, притащили именно ГМ-94. Как оказалось, патрульные недавно разбили банду и нашли у них в машине несколько ящиков с гранатометами и боеприпасами к ним. По сведениям Капитула, это были гранатометы, полученные Москвой в последней поставке оружия. Как они оказались у бандитов — русских, кстати — выяснить не удалось, поэтому оружие сдали на склады Капитула. Ну что же, пока не знаю для чего они мне, но беру. Отобрал себе три единицы и кучу гранат к ним. Термобарических, осколочно-фугасных, со слезоточивым газом, даже десяток с резиновыми пулями. Пол расплылся в довольной улыбке, предвкушая победу над заносчивым русским. — ПСС* мне дай… — Что?.. — на лице Пола промелькнула явная растерянность. — Компактный, бесшумный, самозарядный пистолет. Полностью бесшумный. Он даже без глушителя. Патрон там специальный. Или его аналог… — я пустил в дело свой главный козырь. Козырь — потому что ничего подобного на Западе еще не создали. Пол явно знал, что это за оружие, и даже не стал заставлять искать помощников. У них на складе и близко ничего подобного не было. — Макс, ты выиграл. Нет у нас ничего подходящего. Ты хитрый, как… как русский… — разве он руками. — Я и есть русский. Ничья, Пол. Ты отлично поработал, я так и скажу Мари. Завтра будет свободное время, сходим, постреляем и выпьем. Сейчас к тебе придут девочки за всем остальным. Пока придумай, какой коньяк пить будем. А теперь пошли к твоему русскому мастеру. — Поехали. Его мастерская на территории этого же комплекса, но лучше ехать, быстрее будет. Я тебя представлю как моего товарища из управления, а там уже сам. Надеюсь, вы лучше поймете друг друга. Только Мари не проболтайся пожалуйста, что я тебя водил к нему. У меня есть инструкция, ограничивать вас в контактах. Договорились? Она с меня голову снимет, если узнает. — А мастер не проболтается? — Да ему все по хрену, он ни с кем из нежелательных персон не контактирует. — Хорошо, поехали. Я попытался представить себе ментально неустойчивого, жутко асоциального русского типа, бросающего молотки в американцев, но не смог. Никто из знакомых, конечно, кроме моего армейского командира роты, майора Феофанова, под этот образ не подходил. Но познакомится с этим мастером стоит. Мы подъехали к небольшому ангару с пристройкой из алюминиевого профиля. О том, что это мастерская, свидетельствовали трубы вытяжек и горы металлической стружки в баке рядом. Я приготовился услышать шум станков, но… но услышал из приоткрытого окна приглушенные женские вопли и мужское кряхтение. Чем занимается ментально неустойчивый мастер, сразу стало совершенно ясно. — Все, Макс, поехали назад, — Пол сразу потянул меня назад к машине. — Сегодня тебе точно ничего не светит, сам понимаешь, не вовремя мы попали… — Пол, завтра я могу улететь, а стволы нужны сегодня. Давай, представляй меня и прячься, а я попробую разрулить ситуацию. Давай же, — я подтолкнул американца к двери. Ничего страшного, получит очередной раз парень молотком. Зато я с соотечественником познакомлюсь. Чувствую, что с интереснейшим соотечественником. — Мистер Борисов… мистер Борисов, откройте, это Пол Ричардсон. Возникла безотлагательная ситуация… — Пошел в жопу, Ричардсон, — получил Пол короткий ответ на безукоризненном русском языке, а секундой позже голос продублировал эту фразу на таком же безукоризненном английском. Пол обернулся ко мне и с досадой развел руками. — Это бесполезно, Макс, — заявил он. — Этот урод и без того невменяем, а сейчас к тому же бухой. Так что, поехали отсюда. Очень интересно, но так не пойдет, черт знает где встретил соотечественника и вот так уехать? Ни за что. — Слышь, мужик, открывай! — крикнул я невидимому мастеру на русском. — Дело есть на ящик водяры, нужно мне позарез. — Русский? — спросил сам себя за дверью голос и сам себе ответил утвердительно. — Русский. Дверь распахнулась, и я увидел колоритнейшего персонажа. Здоровенный, можно сказать могучий, с седой бородой, русский мужик лет шестидесяти. Морда раскрасневшаяся, стрижен наголо, миллиметровый седой ежик, совсем без загара. Рожа наглая, самоуверенная, глаза хитрющие. Собственно, то, что он русский, было ясно сразу. Как-то не представляются мне другие национальности в накинутом на голое тело замасленном повседневном советском кителе с погонами старшего прапорщика и черными петличками с инженерными эмблемами, черных сатиновых семейных трусах и вьетнамских кедах времен моего детства. Мужик безошибочно навел на меня припухшие глаза и хрипло спросил: — Ты, что ли, русский? — Я. — Тогда заходи. Нет… подожди, — мужик вернулся в мастерскую, и через пару минут мимо нас прошмыгнула пухленькая латиноамериканка, одергивая на ходу цветастое платье. — Вот теперь заходи. На Пола он не обратил ровно никакого внимания, да и американец во избежание осложнений благополучно скрылся в машине. Я прошел в мастерскую. Сразу бросился в глаза станок непонятного предназначения, видимо, с ЧПУ, подключенный к мощному ноутбуку, и пара сотен напильников и надфилей, расположенных в идеальнейшем порядке на специальных держателях. На вешалке висела усеянная пятнами масла, краски и лака капитульская форменка с погончиками уоррент-офицера первого класса, не жаловал, очевидно, мастер форменку, советский китель на нем смотрелся презентабельней. Еще одно доказательство славянского происхождения мастера я увидел на столе — литровую ополовиненную бутылку водки «Немиров с перцем», пару пустых бутылок пива и немудреную закуску на пластиковых тарелках. Закуска, правда, была с местным колоритом. Вместо соленых огурцов, вареных яиц, докторской колбасы или сала, лежала порубанная палка сервелата и непонятная копченая местная рыбешка. — Падай, — прапор подвинул ко мне пластиковый стул и набулькал водки в совершенно родные граненые стаканы. — Ну, за встречу. Мы выпили, закусили, мужик протянул мне лопатообразную руку. — Юрий Дмитриевич. Можно просто Митрич. Какого хрена ты здесь забыл? — Максим. Стволы нужны. Для дела. — Для де-ла-а, говоришь… — протянул Митрич. — Для какого, интересно? На нашу контору работаешь? — Больше на себя, Митрич… — На себя, так на себя, мне по хрену. Стволов нет, а если есть, то не про твою честь, — пробасил Митрич и внимательно посмотрел на меня совершенно трезвыми глазами. — Очередь у меня. Хочешь, оставляй стволы, через пару месяцев приедешь, заберешь. Полная кастомизация АК-103 или 104 стоит две штуки. Это без учета стоимости самого автомата. И это тебе, как русскому, пендостанцам я в полтора раза дороже делаю. Новый дульный тормоз, тактический глушитель, фрезерованная крышка с планками — боковое крепление не понадобится, новый предохранитель, все это моей конструкции и личного изготовления. Цевье и приклад ставлю российские, остальным производителям до них как до Бейджинга в известной позиции. С потрохами тоже шаманю. Скорострельность немного снижается, зато точность на порядок растет. Смотри… Мастер выудил из-за верстака автомат, только очертаниями напоминающий АКМ или АК-103. Изменилось практически все. Странного вида многокамерный дульный тормоз, с косыми прорезями и размером побольше, чем традиционный, мушка перекочевала к газовой камере, а прицельное приспособление превратилось в откидывающийся диоптр и переместилось на крышку коробки. Практически по всему корпусу, поверху, шла планка Пикатинни. Приклад оказался телескопическим, трехпозиционным и слегка напоминал новые приклады на М-4. Предохранитель стал гораздо удобнее и немного объемнее. Пистолетная рукоятка и цевье, сплошь облепленное планками, были не пластиковыми, а из металла. Я покачал автомат на руках, прицелился, очень удобно, и тяжелей он стал совсем ненамного. — Из чего цевье, рукоятка и крышка? — Специальный авиационный алюминий. Такой в космической промышленности используют, — с гордостью заявил Митрич и почесал объёмистое пузо. — А глушитель из сплава титана. Только греется он во время интенсивной пальбы, оттого покрытие слезает. Поэтому я в комплекте к нему даю специальную асбестовую ленту. Тока все эти прелести паренек, очень дорого стоят, да и делаются в порядке живой очереди. А если хочешь АКМ шестидесятых годов, новье, со складов экспериментального длительного хранения, то придется выложить уже треху. — А с «Винторезом» поработаешь? — поинтересовался я, ради чистого интереса. У меня не то, что «Винтореза», нормального Калаша пока нет, только еврейские клоны. Оружие отличное, но все же хочется родной Калашников. Хотя бы из патриотизма. — Привезешь — поработаю, — лаконично ответил Митрич. — У меня их нет. Слава КПСС, наши дуроломы хоть здесь за ум взялись, не продают это оружие кому попало, как в старом свете. Хотя в «Винте» особо менять ничего не надо, но все же я найду, что улучшить. Давай конкретно, чего ты хочешь? Если просто поболтать, то тогда наливай и гони пендоса за водкой. — Чего ты, Митрич, так сурово-то? Парень вроде нормальный, — поинтересовался я. — Я же не говорю, что он гандон. Нормальный — так нормальный, только он от этого пендосом быть не перестал. Не люблю я их, — категорично заявил мастер и разлил остатки водки по стаканам. — Давай парень, за матушку Россею выпьем. Выпили. Потом еще. Я все время лихорадочно соображал, что предпринять, чтобы заполучить игрушки Митрича, и готов был уже заплатить в три раза больше. Очень уж они к душе моей пришлись. Но наседать на мастера не стал, старый техник еще тот старикан, себе на уме и вполне может попереть из мастерской. Или чего похуже, мало ли, вон и молоток увесистый под рукой. Черт… и время поджимает, давно пора к Мари возвращаться. Может попробовать его на деньгу взять? — Митрич, как ты насчет хорошей оплаты? Мне надо три-четыре таких автомата. Позарез надо, вот прямо сейчас. На остров я могу уже и не вернуться. Давай так, сколько скажешь, столько и заплачу. Время меня поджимает конкретно. — А на хрена мне деньги? Это я так, для души делаю, — Митрич с иронией на меня посмотрел. — Все хотят мое оружие. Все, мля. Даже пиндосы, свихнувшиеся на своем центропупизме. Так что — в очередь, паря. А вот поболтать — вечером заходи, гостем будешь, пузырь принесешь — хозяин будешь. Конкретизирую. Приходи сюда сегодня вечером. Поговорим. Водку не забудь. Очень мне интересно с тобой пообщаться, пендоские морды надоели до чертиков. Посмотрим, чем ты дышишь, а про автоматы… про автоматы пока и не думай. Все, вали… Мастер тяжело бухнулся на продавленный диван, жалобно скрипнувший под его тушей, и моментально захрапел. Ну и ладненько, главное, не послал и молотки метать не стал. А вечером поглядим. Водка она чудеса делает, действует почище любого чародейства. Мы вернулись, после чего я ставил Пола на растерзание Инге и Герде. В том, что они его растерзают, сомневаться не приходится, как минимум, разведут на что-нибудь еще. А вообще, чувство глубокого удовлетворения переполняет. По самым примерным подсчетам, я навыбирал снаряжения минимум тысяч на сто пятьдесят долларов, а по местным ценам, да еще в ливрах… мама дорогая! Это радует, хотя бы потому, что Капитул структура сугубо коммерческая, следовательно благотворительностью там и не пахнет. Деньги считать умеют, стало быть, есть надежда, что сливать нас в унитаз сразу не станут, подождут, пока мы все эти денежки не отработаем. По крайней мере, хочется в это верить. И так, опять Мари Лякомб… — Как успехи, Максим, не сомневаюсь, что вы ополовинили наши запасы, — Мари сидела в кресле, закинув ногу на ногу. В весьма неформальной позе. — Думаю, ни один нормальный мужик от такого удержаться не сможет. В этот раз она была в клетчатой летней рубашке с закатанными рукавами, в белых джинсах и легчайших кожаных сапожках. В руках француженка держала тоненькую черную сигарету. — Я и есть самый нормальный. — С гордостью констатировал я. — Но все же не ополовинил, а вот покопался хорошо. Тактических ракет, жалко, не оказалось. Шучу, конечно. Хотя… Многое из этого добра может и не понадобится, всегда предпочтителен один точный выстрел из снайперской винтовки, или, в случае необходимости, нацеленный запуск из установки залпового огня. Если начинается катавасия с ближним боем, то, значит, что-то пошло не так. С другой стороны, плохо будет, если что-то понадобится, а его и нет. Так что лучше запасаться. Мне очень нравилось, что меня считают каким-то легендарным разведчиком и изо всех сил старался соответствовать… в рамках своих понятий о разведчиках, конечно. — Правильно. — Неожиданно одобрила Мари. — Тем более, как там у вас говорят? Контора оплачивает? Мужчины обычно считают их страсть к оружию и снаряжению непонятной для женщин, а вот я, вас понимаю. Тоже люблю оружие и даже коллекционирую охотничьи ружья. — Мари, вы становитесь для меня загадочнее с каждым разом. Вы охотник? — Есть такая страсть. Я женщина увлекающаяся… — непонятно намекнула француженка. — Это очень хорошо. Значит, вы живая и настоящая. Я не понимаю других… — на всякий случай я решил немного польстить кураторше. Мало ли… — Я же говорила, что вы тонкий льстец… — искренне рассмеялась Мари. — Мы тут с девочками плодотворно поработали. Основная база у вас останется в Петерсберге. Себя, как представителей Капитула, вы там не будете позиционировать. База в Мандела-Сити будет находится в капитульском представительстве, там вам при необходимости выделят хороший коттедж. К тому же, насколько я знаю, вы можете еще жить в Лимпо. Будем считать, что база там у вас уже есть. Супруги фон Валенштедт из своих средств содержали в поселке дом, так называемую биологическую станцию. С представительством в городе уже связались и обязали оплачивать расходы на содержание и обслуживающий персонал из наших фондов. Теперь по личностным легендам. Мы изготовили для вас несколько пакетов Ай-Ди на разные фамилии и разные должности, но в них одинаковый высший допуск. Каждое наше представительство и каждая капитульская воинская часть по их предъявлению будет вам оказывать любую помощь. Кроме того, вы получите несколько комплектов документов на обычных людей, не работников Капитула. — Можно вопрос? — я остановил Мари. — Пожалуйста, любой, — с готовностью согласилась француженка. — Зачем вы нас оформили? Проще ведь нанять, как независимых специалистов. Ведь причастность Капитула к операциям скрывается, не так ли? — Хороший вопрос. А почему вы его мне задали? — француженка отложила в сторону папку и внимательно посмотрела на меня. — Меня все устраивает. Но это немного нелогично. В случаях, когда я вижу нелогичные моменты, я начинаю подозревать некомпетентность или умысел. Соответственно, начинаю беспокоиться, потому что и то и другое может оказаться вредным для моего здоровья… — я подпустил немного озабоченности на лицо. Немного, чтобы не выходить из образа бывалого спецагента. Хотя этот вопрос меня действительно волнует — с Капитулом надо держать ушки на макушке, ибо сожрут и не поморщатся. — Вы правы, — Мари согласно кивнула. — Ранее Капитул как раз и пользовался, в некоторых случаях, приглашенными людьми, но это были не системные, а одноразовые акции. У нас в Уставе четко прописана политика невмешательства. Капитул может применять силу, лишь в строго оговоренных случаях. Вопрос тайных акций в государствах оговаривается очень расплывчато, в первую очередь рекомендуются политические методы. Надо сказать, это весьма непродуманная практика, порочная по своей сути. Почему-то в высших сферах ожидали, что государственные образования будут на коленях ползать и плясать под нашу дудку, только из благодарности за предоставленную возможность жить здесь. Но случилось совсем наоборот. Но на ошибках никто пока не учится, кое-кто до сих пор слишком буквально трактует устав. Поэтому подобные операции проводились редко, очень неэффективно и всегда чужими руками. Сами понимаете, для получения стабильного результата необходима планомерная работа и профессионалы своего дела, ориентирующиеся в обстановке. Еще раз подчеркиваю, планомерная работа, а не разовые акции. Разумеется, наемники этой работой заниматься не могут. Если использовать постоянно одну и ту же группу независимых специалистов, то утечка информации обеспечена. Если использовать разные группы, то тем более. К тому же, вы очень красиво засветились. Я о записи операции и о красивом докладе госпожи Петерс. Один чрезвычайно влиятельный человек сильно впечатлился и заинтересовался вами. — Мы не боевики… Мари улыбнулась и в очередной раз согласно кивнула: — Я не питаю иллюзий. Есть люди гораздо более подготовленные, но о вашей личности, Максим, ходят настоящие легенды, поэтому именно вас и пригласили работать. Вы должны понять. Вы, и даже я — всего лишь эксперимент, так сказать, проба пера. Их области: получится — не получится. Нас в Капитуле не существует, хотя мы на него работаем. Вы, к примеру, аналитик, но без отдела. Его не существует, и не будет существовать. Мы плод решения одного человека. Всего одного. Его экспериментальная игрушка, только для игры в Дагомее и, частично, в Халифатах, и ею играется только он. Другие ничего не знают и узнают только в случае успеха этого эксперимента. Насколько мне известно — а известно немного — некоторые персоны также планируют создать подобные группы, для работы в своих подконтрольных регионах, но эти идеи официального статуса не имеют. — А если игрушка надоест? — Мы… — Мари сделала паузу и уточнила. — Заметьте, я говорю «мы», не можем надоесть, потому что такие игры очень увлекательны. Хотя можем сломаться… Но могу уверить вас, играть нами будут бережно. К тому же имеется еще один немаловажный факт: нам почти всегда придется работать под прикрытием представительств. Сами понимаете, нахождение на территории представительства группы наемников невозможно, а работников Капитула, приехавших в командировку — вполне. В принципе, сильно не обольщайтесь своими благородными задачами. Вы и я — только инструмент, сами мы не работаем — нами работают. Слава богу, работают люди умные. Но хватит, я уже достаточно сказала. Займемся делом. Связь со мной через представительства. К тому же я вполне могу при необходимости прилететь в Петерсберг для встречи. Примите меня в гости, мистер Волошин? — С удовольствием… — ни капельки не покривил я душой. — Я даже покажу вам один очень любопытный экземпляр из моей коллекции оружия. Правда, ваша красота сразу поставит меня под жесткий контроль моих жен. — Я уныло развел руками в завершении фразы. — Вы умный человек, Максим. К сожалению, я стара как этот мир, и совсем им не конкурентка, — Мари чуть грустно улыбнулась и продолжила: — Оставим это. Давайте поговорим о деле. Как мне стало известно, Пол все-таки свозил вас к оружейнику. Ай-ай, Максим, как не стыдно отрабатывать на мальчике свои психологические этюды! Давайте попробую угадать, на что вы его развели… однозначно, на слабо. Парень при первой возможности тянет в свой склад, все новое и оригинальное, и возомнил, что сможет удовлетворить ваши потребности. Что поделаешь, молодость. — Мари, мне уже стыдно… — образцово-показательно раскаялся я. — Не наказывайте ребенка, он отличный специалист. — Ради бога… — небрежно ответила Мари. — На самом деле ничего страшного. Не обеднеет наша контора, лишившись парочки пушек. Есть указание обеспечить вас всем, чем пожелаете, так что он просто выполнил свою работу. — Раз так, может, подскажете мне, как справиться с мастером? Борисов его фамилия, кажется. Мне очень хочется получить его оружие. Но… боюсь, на него моя психология не подействует, и придется давить цифрой… — я очень понадеялся, что француженка поможет мне с мастером. — Персонаж, конечно, колоритный… — иронично протянула Мари. — У нас кое-кто, из высшего руководства, фанатеет от его работы, да и специалист он талантливейший, вот Юрий Дмитриевич и ведет себя совершенно независимо. Да и характер у него… хотя есть и слабости. Этот пожилой бабуин уже перетрахал весь обслуживающий персонал и теперь подбирается к рангам повыше. Вы сегодня собираетесь с ним встретиться? — Да, конечно. — Значит, сделаем так… Ну что же, после того как Мари изложила свой план, я отметил что наши шансы на получение стволов у Митрича, гораздо повысились. Инга и Герда на складе не задержались, и работа продолжилась уже совместно. Завтра вечером мы должны были вернуться в Петерсберг, пожить там два дня, после чего к нам прилетала Мари, чтобы поставить первую задачу. Обговорили еще много разного, и опять только к ночи попали домой. Ужин я решил приготовить самостоятельно. Порылся в холодильнике и наложил продуктов на барную стойку. Курочку? Можно и курочку… Руки разделывали филе, а в голове роились неспешные мысли… В принципе все понятно. Мари с нами для контроля и как руководитель операции. Люди мы еще кровью не проверенные, а вдруг побежим вербоваться к вероятным противникам? Что за задание? Мари говорила, что от нас не ждут работу киллеров, скорее работу оперативных сотрудников. А почему именно мы? Ладно, согласен, мы смогли красиво засветиться, очень эффектно и красиво. А Инга еще красивее, все руководству представила. И тут появляюсь я, под личиной Юрия Прозоровского. Кто же ты такой? Полковник КГБ? Или ГРУ? Может быть, еще серьезней? Похоже, про тебя, полковник, Мари много знает, и как раз благодаря твоей личности мы получили эту работу. Спасибо, мужик. А может быть… ладно, чего гадать. Получили, будем работать. Так… парочку листочков эстрагона и помидорчик «черри»… Полюбовался творением своих рук и понес еду на веранду. Девы мои уже чуть ли не ложками стучали. — Максик, а что это? Так красиво выглядит… — в один голос завопили они. — Давай сюда… — На сегодня рыбная диета отпадает, — категорично заявил я. — Это фаршированный член гигантского бабуина… — Дурак… мы серьезно… — возмутились девушка, а Инга даже с опаской посмотрела на тарелку. — Если серьезно, то это просто куриная грудка под ореховым соусом. Мне орехи полезно. Я старенький, а жен целых две. Нужен допинг… — на всякий случай пожаловался я. — Не ври. Просто хочешь на сегодня отвертеться от супружеских обязанностей. Не получится… Не получилось. Но все же случилось уже после того, как я побывал у оружейника. Заехал Пол и отвез меня в мастерскую. Юрий Дмитриевич пребывал под тем же градусом, что и днем, но это не мешало ему вытачивать на своем навороченном станке какую-то загогулистую фиговину. — Водку привез? — не оборачиваясь, сразу спросил он. — Конечно, Митрич, принимай, — к этому вопросу, благодаря Мари, я подготовился более чем основательно. Митрич, обернулся и слегка изумленно стал считать ящики водки. — Вот эт-то ты, парень, даешь… два, три… вот молодец. Какая водочка?.. «Посольская», красавчик… четыре, пять. Уважа-а-а-аю… — А это на десерт, Митрич, — я за руку ввел в мастерскую неимоверно фигуристую африканочку, которая, увидев клиента, улыбнулась так млядски, что меня самого посетили определенные мысли. — Ну ващ-ще… — Митрич стал похож на кота, упавшего в тазик со сметаной. — Так что там тебе надо, парень?.. Сложностей не возникло никаких. Через пятнадцать минут я получил четыре полностью изменивших свой облик АКМа и один РПД. Тот самый, отличный и очень удачно сконструированный пулемет, который, как по мне, незаслуженно сменили в армии на РПК. — Вот, держи. Я тут над ним немного поработал, облегчил, ствол чуток укоротил, можешь его теперь вместо автомата тягать и ставить на него все, что хочешь, даже гранатомет. Не торгуясь, уважил ты меня, с тебя пятнарик, забирай все принадлежности к ним и вали, вали, у меня досуг на вечерок образовался… — Митрич, пожирая взглядами чернокожую красотку, одной рукой нашаривал крышку на бутылке водки, а второй хищно тянулся к дамочке. — Иди сюда, Люська, я тебе покажу, как на станках работать… Я быстренько расплатился и свалил из мастерской, желания посмотреть, как старый развратник учит девку работать на станках, не было. Вот так… Спрашивается, что мешало Полу правильно подойти к старому оружейнику? Ничего не мешало, глядишь, не летал бы в его сторону молоток. Хотя нет… не смог бы парень — менталитет не тот. Ох уж мне эти американцы… Совершенно довольный, я повозился дома с оружием, предвкушая, как буду его завтра пробовать на стрельбище. От этого занятия меня отвлекли девочки и насильственным образом утащили в постель. Жизнь прекрасна — это я вам со знанием дела заявляю. Чем я хуже Митрича? Утром Герда и Инга поехали обговаривать с Мари последние нюансы, а я отправился с Полом проследить, как упаковывают оружие и снаряжение в контейнер. По пути Пол осторожно пожаловался на девушек. Оказывается они ему вчера совсем задурили мозги, и он отдал из резервов последнюю снайперскую винтовку L96 AWM* под патрон.300 Winchester Magnum и пятьсот патронов к ней. Кроме того, единственную на складе и в своем роде уникальную винтовку 408* калибра Chey Tac LRRS M-200. Дамы еще зацепили единый пулемет производства Хеклер и Кох НК-21, и вдобавок кучу лент и патронов к нему. А еще, Пол собственноручно отдал вместо одного комплекта электронных приборов — два, и до сих пор никак не может понять, зачем он это сделал. — У тебя какие указания были насчет нас? — спросил я Пола, выслушав его нытье. — Обеспечить вашу группу всем необходимым. Но… — Ты обеспечил по высшему разряду, то есть сделал свою работу отлично. Так? — невозмутимо поинтересовался я. — Так… — уныло кивнул американец. — Кто мы такие, знаешь? И для чего нам это снаряжение? — Нет, сэр! Мне лишь приказано обеспечить ваше пребывание на этой базе. Сэр! — Пол не понимал, к чему я веду, и на всякий случай перешел на уставной язык. — Может быть, мы планируем спасти мир и ты, предоставив наилучшее снаряжение, внес свою лепту в это благородное дело. Как насчет этого, парень? — Я рад помочь, сэр! — отрапортовал Пол, а потом улыбнулся и покачал головой. — Нет, все-таки, Макс, ты хитрый… ладно, проехали. Да мне и не жалко. Вот и ладненько. Доехали быстро и поговорили хорошо. Потом сходили в тир, попробовать новое оружие. Кстати, там никого кроме нас, не оказалось, и вообще, я за все время пребывания на острове видел только Мари, Пола, кладовщиков, и официантов, приносивших нам еду. Ну, еще и охрану на КПП. Это из-за режима секретности, или место пока только обустраивается и штатами не обзавелось? Интересно, но совсем неважно. Ясно только одно, сотрудничество с Капитулом нам по итогу отношений ничего, кроме неприятностей, не принесет. Оснований так думать нет, но предчувствие есть. Слишком организация неоднозначная. Да и Мари почти ясно сказала, что мы прихоть всего лишь одного человека. А прихоти и пристрастия очень быстро надоедают. Но ладно, сосредоточимся на оружии… Из UMP стоило стрелять только на ближние дистанции, особенно с глушителем. Попробовал на пятьдесят метров, терпимо, но дальше уже критично. Короткий ствол, ничего не поделаешь. Ствол не задирается, хват удобный и патрон мощнейший, темп стрельбы поменьше, чем у МР-5, словом лучшего и не надо. АКМ от Митрича, однозначно впечатлил. Золотые руки у мастера. Оружие изменилось, если не кардинально, то очень и очень сильно. Даже точность на порядок повысилась. Словом, денег не жалко. А вот модифицированный FN-FAL, тоже удивил. Очень и очень неплохое оружие. Точное, удобное, патрон мощнейший — вынесет любой бронежилет на раз. Но с одним отступлением, им надо серьезно учиться работать при стрельбе очередями. В общем, пусть лежит, каши не просит. Когда-нибудь пригодится. А потом, мы с Полом, прерываясь на небольшие возлияния, славно постреляли из пистолетов. Даже соревнование устроили. Я, под руководством Герды, успел значительно повысить свою квалификацию, так что не ударил лицом в грязь. Скажем так… обстрелял парнишку, хотя и ненамного. Пол оказался большим поклонником коньяка и с благодарностью принял пару бутылок тридцатилетнего армянского коньяка «Наири». Я вчера, абсолютно не надеясь на успех, попросил достать именно его и к моему величайшему удивлению, коньяк принесли. Правда содрали штуку ливров. Но это мелочи по сравнению с мировой революцией. В общем, расстались мы с Полом, если не друзьями, то хорошими приятелями. Оказалось, что Герда и Инга делали то же самое у нас в бунгало, только пили французское вино с мадемуазель Мари Лякомб. — Мы тут решили немножко ваш отлет отметить, вы не против, Макс? — невинно поинтересовалась она. — Ни в коем случае. Мужчины молодеют, когда пьют вино с красивыми женщинами — торжественно продекламировал я и плюхнулся в кресло рядом с ними. — Льстец… — приятно улыбнулась Мари. — Но все равно приятно. Девочки, где вы его откопали? — На голову мне упал, — пояснила Герда с хитрой улыбочкой. — Я его подобрала и сохранила для себя и Инги. — Ага. Поступил ко мне в пользование в полной сохранности. Герда заставила меня изучить инструкцию по его применению, чтобы как можно дольше работал и не ломался, — засмеялась Инга. — Игрушка дорогая, но любимая. Поболтали немного, рабочих тем почти не касались, успели наговорится за эти дни. Мари передала небольшой пластиковый кейс с нашими новыми документами, попрощалась, напомнила, что через два дня будет в Петерсберге и уехала на черном Рейнж-Ровере. Я открыл кейс. В пластиковых мешочках лежали стопочки по три Ай-Ди. В первой стопке Питер ван Клюйверт, Ребекка Мак-Мерфи и Симона Дешамп… — Как вам Мари? — спросила у нас Герда. — Опасная… — честно ответил я. — Очень опасная, — добавила Инга. — Она, наверное, из ближнего круга Совета. Советники. Первые после богов. — Вы в курсе, что остальные из Совета про нас не знают? Решение принимал только один из них. Кто, я не знаю… — Нет. А ты откуда знаешь? — насторожилась Герда. — Она сказала. — Нам почему-то ничего подобного не говорила. Глаз на тебя положила? — предположила Герда. Слишком равнодушно предположила. Я глянул на нее и увидел, как она на меня смотрит. Как змея на мышь. Холодно и как на свою еду. — Я тоже заметила. Максим, ты такой… Макс, ты сякой… Положила глаз, точно, — прозвучал такой же равнодушный голос Инги. А у этой взгляд как у дикой кошки… М-да, и как это понимать? — Девочки… — Гаремом решил обзавестись? Или просто с начальницей побаловаться, для пользы дела? Говори, ты же придумаешь, что сказать, — Инга и Герда говорили по очереди, но получалось одно стройное предложение. Очень слаженно у них получалось, как тренировались долго. — Нет. У меня есть вы… — попробовал я оправдаться. — Мы-то есть, но еще одну в коллекцию положить не помешает… — Француженку… — Для удовлетворения амбиций… — Мы думали, ты наш… — Мы думали, ты настоящий… — А ты козел… — Как все… — Надо кадык ему вырвать и застрелить… — Яйца отстрелить… — Тихо. Мои яйца вам еще понадобятся. Что это было? Я вам что, основания дал так говорить? Посидите и подумайте. Я тоже думал, что у вас мозги есть… — я развернулся и пошел в дом. Ни хватало еще. Спелись. Проучу засранок. На то я и муж — бунт на корабле подавлять. Я только подумал, а они уже казнить. Залез в кресло и взял книгу. Все, сегодня я с ними не разговариваю, не кормлю и не сплю, и вообще, в Петерсберге в комнату профессора пойду спать. Да, вот так! До самолета осталось два часа, и я провел их за книгой. Девочки вертелись рядом, но не подходили. Только зыркали на меня глазками и собирали вещи. А еще, самым наглым образом ополовинили бар и попрятали бутылки в сумки. Законопослушные западные девушки, называется. Цыганва… Приехал Пол, мы забрали сумку с оружием, и он отвез нас в аэропорт. Точно так же подвез к самолету, сердечно простился и мы вылетели. На этот раз пассажирский отсек оказался практически пустым, и мне удалось посмотреть на море из иллюминатора. Море как море. Только один раз показалось несколько громадных теней под водой. Киты. Ольга говорила, что это пелагический вид, к побережью не подходят, и все хищные. Девушки тихонечко шептались и иногда на меня поглядывали. Ну-ну… Смотрите, сколько влезет, сам я мириться не собираюсь. Вот если попросите, то тогда может быть… быть… Ох ты ж, млять, совсем забыл! В порту же работает Тиль Молоток, связник Вилли, а Вилли просил передать с ним весточку, как добрались. И вообще, знакомство свести не помешает. Мало ли что… вдруг придется срочно из Петерсберга когти рвать. Запланировал на завтра с утра разыскать этого Тиля, а потом найти тир или полигон. Мы, конечно, в Лимпопо натренировались до седьмого пота, но это как капля в море, до полного слаживания в полноценную команду, нам как до Пекина в известной позиции. Или как здесь китайская столица здесь называется, Бейджинг? Вот-вот, как до Бейджинга… Надо планировать ежедневные тренировки и все сопутствующее. Стрелять и стрелять. Иначе от бравой команды останутся только трупики. Когда самолет заходил на посадку, опять заложило уши. Вот же дрянь в плане комфорта эти «Геркулесы», ничем не лучше наших Ан-12. Знаю, приходилось полетать и на таком. После посадки пришлось долго ждать пока выгрузят багаж, и только потом нас выпустили наружу. Я наконец хорошо рассмотрел аэропорт. Хотя, полноценным аэропортом этот аэродромчик назвать ну никак нельзя. Собственно, для перевозки пассажиров, его практически не используют, наверное, не оправдывает себя этот бизнес. Так что, принадлежит аэродром исключительно военным. На поле вольготно расположились несколько вертолетов «Чинук»* и «Хьюи» и эскадрилья «Газелей»*, чуть дальше стояли винтовые штурмовики незнакомой мне модификации. Серьезно однако. При почти полном отсутствии на Асгарде средств ПВО, эти самолетики могут наделать много бед. Пока я осматривался, наш груз уже погрузили в «Хамви» в комплектации ремонтно-эвакуационной машины. Инга и Герда устроились в кабине, а мне пришлось лезть в кузов. Через час подъехали к дому. Долго мучились с грузом, «Хамви» не влезал в небольшой двор, но, наконец, втиснулся и небольшой стрелой сгрузил контейнер. Горничная и садовник уже отбыли домой. Вот и хорошо, лишних глаз меньше. И так уже засветились, как могли, с этой поездкой на остров и капитульской машиной возле дома. Живем в Свободной Африканской Республике, но свободой здесь и не пахнет, протекторат Британского Содружества, а они, хотя и из союзников Капитула, в любом случае поставят капитульских непонятных людей на строгий контроль. Да и местное население особой любовью к Капитулу не пылает. Так что надо поостеречься. Я планировал снаряжение перенести в подвал, а сам контейнер разобрать и сложить в гараже. Доставшийся нам в наследство «Лендровер Дефендер-Караван» оказался отличной машиной, но очень уж большой. Впрочем, «Хамви» тоже миниатюрностью не отличался, и места для него практически не оставалось. Прошелся вокруг и решил завтра держать с нашим садовником совет, как гараж расширить. Затем переоделся, вскрыл тару и начал переносить груз в подвал. Не успел сделать ходку, как рядом со мной оказались девочки. Задабривают… Ничего это не значит, тягать ящики их прямая обязанность, как членов группы. Собственно, в группе с членом один я, а они… не скажешь же сиськи группы? Так что будут, членами. Сортировку снаряжения оставил на завтра, вместо этого полез в душ. Мгновенно рядомобнаружились Инга и Герда. М-да… Хорошая ванная комната на вилле, большая, и душевая кабинка просторная, вполне помещаемся, но надо держать реноме. Вовремя сбежал и отправился в кабинет профессора. На вилле есть огромная спальная, кабинет профессора с кроватью и комната для гостей, тоже с богатырской кроватью. Но мне нравится в кабинете. Большой стол, крытый зеленым сукном, стены обшиты панелями из темного дерева, шкаф, стойка с охотничьими ружьями и полки с книгами. Старинная керосиновая лампа с абажуром, большой глобус, а в нем спрятанная бутылка коньяка «Мартель ХО». Заначка профессора. Не будем менять его привычки, пусть там и лежит. На стене со стороны кровати, расположились пистолеты первой и второй мировых войн. Я к ним и мой «Парабеллум» завтра пристрою. А в стойку с охотничьими ружьями станет тройник деда Герды. Так сказать, моя доля в кабинет. Устроился на кровати и взял томик Киплинга. С детства зачитываюсь… Приснился эротический сон. Женушки мои стоят на коленях перед кроватью и делают мне… делают… Мать честная!!! Не сон это… мириться пришли. — Лежи, дурак… — Довел жен… Помирились. И продолжили мириться в нашей спальне. Почти до утра мирились… способствуют, знаете ли, ссоры и разлуки. Я так и не выспался. ---------- Глава 24 Асгард. Свободная Африканская Республика г. Петерсберг. Вилла «Ольга». 22 год. 11 число. 8 месяц. Проснулся и сразу получил в руки поднос с кофе и тостами. Жены расположились рядом, глядя любящими глазами на своего мужа. Любят. Непонятно, правда, за что, но ладно… — Последнее китайское предупреждение. Не для того я вас находил, чтобы разменивать на всяких француженок. Вы мои и изменять я вам не собираюсь. Понятно? — на всякий случай пригрозил я девушкам. — Понятно. Но она вертлявая, и на тебя постоянно пялится… — пожаловалась Герда. — Она красивая, и сюда еще приедет… — присоединилась к ней Инга. — Вот мы и ревнуем. — Вы лучше, — уверенно заявил я и даже поднял палец кверху. — Красивее, сексуальнее и моложе. И люблю я вас, а не ее. И к этому вопросу не возвращаемся. Слушайте диспозицию на сегодня. Я в порт. Совсем забыли про связника Вилли. Встречусь и дам весточку, что мы на месте, затем поищу в городе тир или полигон. Затем домой, будем вместе разбирать снаряжение. Вечером едем в ресторан. Возможно, соберется местная русскоговорящая диаспора. Посидим, познакомимся, нам здесь жить. Предложения, возражения? — Мы с тобой… — А кто прислугой будет руководить? — Мы сейчас развод на работы проведем — и с тобой. Проскочим по магазинчикам. Без магазинов, значит, не обойдется. Да и ладно. Сколько здесь тех магазинов, раз–два и обчелся. К тому же, я еще одну вещь придумал, без Герды и Инги не обойдусь. Быстро собрался и поговорил с садовником. Мужик оказался толковым, и мы быстро нашли способ увеличить гараж на одну машину. Правда, бесследно исчезала лужайка с цветами, но, думаю, девушки возражать не будут. Я собираюсь им купить маленькую машинку, по городу на «Хамви» рассекать не совсем с руки. Точно не женская машина, хотя здесь такими тонкостями не заморачиваются. «Ленд» девать тоже никуда не собираюсь, аппарат отличный, может нам оказаться полезным, немножко переоборудуем — и все. К тому же, память это. Садовник взялся за два дня все сделать, для чего собирался привлечь своих знакомых. По деньгам тоже все более-менее пристойно вышло. Сразу выделил средства садовнику и тут же наткнулся на своих дам. Они уже успели проснуться и вовсю озадачивали Земфиру, нашу горничную. А ничего такая горничная. Вроде как из Судана родом. Миленькая, а попка у нее вовсе замечательная… Стоп, стоп, что-то я увлекся. Про Мари только подумал, так мои девы сразу просекли, или только заподозрили, но все равно шкандаль закатили. Нет, нам такого не надо. Ты смотри, совсем ничего времени прошло с тех пор, как на баб вообще не смотрел, а тут на экзотику потянуло. Нет, а задок у нее… Разобравшись с прислугой, мы направились сразу в порт. Его я уже видел, но только со стороны пристани, где швартовались рыбацкие суденышки. Порт, как и аэродром, оказался исключительно военным. У причала покачивались на легких волнах два сторожевика. Совсем небольшие, их даже малыми, по подобию старосветских, назвать нельзя, водоизмещением тонн сто, не больше. Но спаренные автоматические пушки на корме и носу, внушают уважение. Еще один болтался на рейде в море. Дальше стояли еще несколько катеров, тоже вооруженных, очень напоминающих речные из фильма «Апокалипсис сегодня», и десяток самоходных барж.Жидковато конечно, но все-таки это настоящий порт со всеми его атрибутами. — Так, ну и где этот Тиль? Девочки остались в машине, а я побродил по пирсу. К военным судам не пустили, ограждение и стоял часовой, а возле гражданских судов отираться не возбранялось. Поискал взглядом незанятого человека и подошёл к колоритному толстяку со шкиперской бородкой и трубкой. Настоящий моряк. — Здравствуйте. — Привет, — толстяк даже не посмотрел на меня. Сидел на табуретке возле перевернутых лодок и мерно потягивал трубочку. — Я тут человека ищу. Тиль «Молоток» зовут. — Зачем? — индифферентно поинтересовался морячок. — Это я ему и скажу, уважаемый. — Пока не скажешь, не покажу… — буркнул мореман. — Как знаешь. Ты в порту не один, — я собрался уходить. — Стой. Зачем я тебе? — Зубы покажи… — попросил я. Хотя и так видно было, на нижней челюсти блеснули четыре золотых зуба в ряд. Он. Вилли рассказал, как его опознать. — И что теперь? — морячек криво улыбнулся. — Привет тебе от Вилли. — Вилли… черный, такой бородатый? — хитро прищурился бородач. — Не дури. Без бороды и седой. Брандт фамилия. — Передал. Хорошо. Пока… — морячок мгновенно потерял ко мне интерес. — Дело у меня к тебе есть. — Если дело — пошли в «Селедку» В пивнушке — рестораном назвать это крошечное, из четырех столиков и стойки под тентом, заведение, язык не поворачивается, Тиль уселся на высокий табурет, уставился на меня и произнес одно слово: — Темное. — Два темных, — озвучил я заказ, нарисовавшейся у столика пышной даме в переднике. Она молча повернулась и пошла к стойке. Названием пива она не поинтересовалась, очевидно, в забегаловке наличествовало всего два сорта — светлое и темное. Ждать пришлось недолго, толстуха быстро вернулась и брякнула на столик два запотевших больших бокала. Тиль жадно, с хлюпаньем влил в себя сразу половину кружки и буркнул: — Слушаю. — Видел Вилли далеко отсюда. Потом пути разошлись. Хочу отправить ему весточку, что добрался. — От кого весточка? — От новых друзей. — Отправлю. Когда дойдет, не знаю. Что еще? — Может, понадобится на ту сторону залива. Морем… — я решил на всякий случай подготовить пути отступления. Пока никуда не собираюсь, но сами понимаете. — Дорого. С грузом намного дороже. Но можно, только не в сезон дождей. Заранее предупредишь… Что еще? — Тиль увидел, как я мотнул головой и поставил точку в разговоре. — Еще одно темное. Удивительно неразговорчивый мужичок. Да и ладно, нам с ним не диспуты устраивать. Вернулся в машину, после чего мы порулили в «Полосатик» к Жоре. Рулить пришлось совсем недалеко, и очень скоро он встречал нас как родных. Усадил за столик, сам принес на деревянных досках запеченную рыбу и вино, а затем присел рядом. — Знакомь меня, Максим, с красавицами. Это какая из них твоя жена? Я бы на твоем месте обеих взял в жены и жил, как у Христа за пазухой… — Жора расплылся в широкой улыбке. — Моя… — я нешуточно смешался. Скажешь Герда, обидится Инга и наоборот. — Я, меня зовут Герда, а это моя сестра Инга. Максим про вас много рассказывал… — Герда выручила меня из трудной ситуации. Слава Богу, они между собой уже решили. Так и поседеть можно. Нет, сто процентов нас в этом городе не поймут с нашим многоженством. Еще в мусульмане запишут. А это нам совсем не надо. — Боже мой! Вы такие красавицы, что я начинаю вспоминать времена, когда я был молодым… — рассыпался комплиментами Жора. — Очень приятно, очень, меня зовут Жора и меня здесь все знают. Максим, надо все же организовать маленький праздник и познакомить вас со всеми нашими людьми. — Я, собственно, за этим и приехал. Можно это сделать сегодня вечером? Мне, вполне возможно, опять скоро уехать придётся. Так что лучше отпраздновать, пока есть возможность. — Ради Бога! — всплеснул руками Жора. — Конечно можно, сегодня как раз очень подходящий день. Я все сделаю, как у людей, и даже лучше. — Отлично. Мне тебе еще пару слов сказать надо, — я отошел с Жорой от столика. — Сделай действительно как у людей, Жор, и скажешь мне потом, что это стоит. И еще одно дело. Мне нужен ювелир. Не может быть, чтобы ты его не знал. — Как нет, есть ювелир… — уверенно кивнул хозяин ресторанчика. — Мы, евреи, многострадальный народ. Когда бог раздавал профессии, мы опоздали, осталось только ювелирное дело и еще совсем чуть-чуть других. В городе живет мой старый друг, Моисей Львович. Он вам сделает все в лучшем виде. Кстати, Мося тоже будет на нашем маленьком празднике. — А не мог бы ты ему прямо сейчас позвонить, а я сразу заеду? — Спешка, спешка… — заворчал Жора и подошел к телефону на стойке. — Когда был молодым, тоже всегда спешил. Вот и Нина моя говорила всегда: «…куда спешишь Жора, мы же только начали…». Иди к своим красавицам, я все сделаю. На главной улице, возле полиции, маленькая вывеска «Ювелирная Мастерская». Моисей Львович его зовут, я ему сейчас позвоню. Нашли мастерскую быстро. Около мрачного здания с надписью «Police» обнаружилась маленькая скромная вывеска «Jewellery workshop»#. Очень по-еврейски, ювелир предусмотрительно выбрал самое безопасное место в городе. Впрочем, это правильно. Инга и Герда подозрительно на меня посмотрели, когда я остановился возле мастерской и дружно заявили: # ювелирная мастерская(англ.) — Инга, он хочет нам сделать подарки. Значит, любит. — Или все-таки подумывает нам изменить. Надо на всякий случай горничную уволить… М-да… Железная логика. И в первом, и во втором случае. Может, они экстрасенсы?.. Моисей Львович оказался совершеннейшим воплощением еврея-ювелира. Маленький, худенький, с классическим еврейским носом, шапкой курчавых волос и седой козлиной бородкой. В фартуке, нарукавниках и ювелирным моноклем в глазнице. — Проходите, молодые люди. Мне Жора звонил за вас. Присаживайтесь… — старый ювелир радушно принял нас. — Арон, сделай гостям и мне кофе, — из двери выглянул и спрятался сын Жоры, получается, он подрабатывал и в ресторанчике, и в мастерской. Моисей Львович проследил за моим взглядом и сказал. — Таки да, я сделаю из сына Жоры настоящего еврея. Его призвание быть ювелиром. Ну, рассказывайте, молодые люди, зачем вам старый Моисей. — Моисей Львович, я хочу сделать три обручальных кольца вот с этими камешками. Два женских… — я достал из кармана пакетик с алмазами. — И мужское кольцо, поскромнее видом, но в стиле с женскими кольцами. — Арон, быстрее неси кофе дамам, и две чашки ко мне принесешь. Дамы, посидите здесь, посмотрите журналы, сейчас принесут кофе, — скомандовал ювелир и положил перед девушками каталоги с украшениями. — А вы, молодой человек, пойдемте со мной. Мы прошли в маленькую комнатушку, судя по всему рабочий кабинет ювелира Я заметил стоящий у стола мощный юаровский дробовик с барабаном «Протекта»*. Вот это да, даже не знаю, как он собирался из него стрелять, но весит эта пушка не менее восьми килограмм. Впрочем, если держит при себе такую громадину, значит как-нибудь управляется с ней. Ювелир показал мне на стул и принялся рассматривать алмазы. Светил, царапал и даже зачем-то лизнул. Наконец выпрямился и проницательно посмотрел на меня. — Это не местные, но очень хорошие камушки. Лучше, чем местные. Здесь такие крупные не встречаются. Хорошо, я сделаю вам то, что вы хотите, но не советую носить их в других городах этой божьей земли. Вас убьют, прости господи, и потом еще зарежут. Это дорогие камни. — Скажите мне, Моисей Львович, сколько стоят эти два больших? — Я могу пока сказать только приблизительно… — не задумываясь ответил ювелир. — Примерно восемьдесят тысяч. Восемьдесят тысяч золотых денег. У вас их есть еще? — Да, есть. В основном небольшие, но я не уверен, хочу ли я их продавать. Что вы мне по этому поводу посоветуете? — Если бы вы за это не думали, я бы об этом не узнал… — философски заметил старый еврей. — Конечно, продавать. И если вы знаете, где они лежат, везти еще. Я вам скажу как своему, а вы свой и есть, что деньги можно положить в банк. Инфляции на этой земле еще не придумали, и обманывать не научились. У себя это хранить опасно, здесь у каждого шлемазла есть пушка, а у многих совсем нет мозгов. А я вам дам божескую цену, и никто об этом не узнает. — Я подумаю, Моисей Львович, и сегодня вечером отвечу вам. Вы же будете у Жоры? — Конечно, буду. Здесь так мало наших людей, что мы радуемся им, как второму пришествию. Думайте, Максим. Это будет хороший гешефт. Давайте пойдем пить кофе и говорить с вашими женщинами. Я им покажу, какую красоту я сделаю. Пока ювелир показывал девочкам свою красоту, они посматривали на меня очумевшими влюбленными глазами. Правильно, я такой… и не надо горничную увольнять. После того как девы, наконец, выбрали красоту, мы покинули старого еврея и собрались найти тир. Кстати, самый верный способ найти тир в городе — это зайти в оружейный магазин. Такой магазин, нашелся в городе всего один, но с амбициозной вывеской «The best Weapons, for the best Shooters»#. Неплохой ассортимент, правда гораздо хуже, чем у Курта в подвале. Может быть, и здесь был подвал, но у хозяина, высокого, худого англичанина по имени Джим Андерсен, я про него не спрашивал. А про тир — да. И оказалось, что у него таки есть пятидесятиметровый тир с мишенями IPSC, в который он за двадцать ливров в день с удовольствием будет нас пускать. Как выяснилось, горожане туда практически не ходят, в тире стреляют только покупатели, пробующие оружие. Как раз для нас подходит. А по поводу большого стрельбища, Джим посоветовал поговорить с полковником Мак-Набсом, командиром военного гарнизона города. # лучшее оружие для лучших стрелков. Куда мы и направились. Но вот здесь, началась целая морока. Сначала нас не пропускали часовые в штаб, затем полковник не мог нас принять, а когда наконец принял, долго не мог понять, чего мы хотим. А скорее всего, даже не хотел понимать. Красномордый, коротконогий крепыш, оказался совершенным занудой и любителем показать презрение ко всем не англичанам. Но в конце аудиенции все же смилостивился и заявил, что мы должны вступить в местную самооборону, вот тогда и сможем три раза в неделю тренироваться на полигоне. Очень хотелось дать бритту в морду, но я сдержался и всего лишь мысленно его обматерил. Вот же сука такая… Командир самообороны, к счастью, находился в своем штабе, и тоже был англичанином, но гораздо более приветливым, чем Мак-Набс. Генри Питерсон, оказался местным мясником и очень обрадовался нашему желанию вступить в дружину. Быстро записал данные, телефон и сразу же оформил карточки сотрудников самообороны. Мы обязались раз в месяц дежурить в патруле, предупреждать в случае отъезда, по возможности тренироваться со всеми по средам и субботам, и участвовать в собраниях. В конце разговора мясник пожаловался, что в городе мало активистов, обматерил козла Мак-Набса, и отрекламировал свою мясную лавку. В ответ получил заверение в лояльности и дружбе, после чего мы распрощались. Слава Богу, с этим закончили… Вернулись домой, где садовник и еще три африканца уже ждали согласований и разрешения на работу. Я переоделся, раздал указания и полез в подвал разбирать снаряжение, а жены на крыльях любви понеслись готовить. Правда потом выяснилось, что готовила Земфира, а они просто наблюдали за процессом, но сразу я этого не узнал и за обе щеки уплетал густой фасолевый суп с копченой грудинкой с салатом из местных морских обитателей. При этом нахваливая внезапно прорезавшийся кулинарный талант у девочек. Набив пузо опять полез в подвал и провозился там до самого вечера. У нас скопилась масса снаряжения и оружия, и определить все по уму долго не получалось. Пришлось вылезти наверх и обязать садовника Петера, заказать у плотника два шкафа с полками и две оружейные пирамиды, в разобранном состоянии. Соберу уже сам. Нечего лишних людей в закрома допускать. И вообще, надо придумать какую-то сигнализацию. Или самострел… Или заминировать? Хотя лишнее это. Слуги в подвал не полезут даже под страхом смерти, а преступность в городе вообще отсутствует как таковая. За проступки потяжелее вешают на центральной площади, а за те, что полегче, быстренько отправляют на алмазные копи, после чего воришки скоро начинают жалеть, что их не повесили. Так что обойдусь без самострела, тем более, наш район отлично охраняется. Раз в месяц жители платят по триста ливров с дома, в местную маленькую охранную компанию, и районнаходится под неусыпным контролем. К тому же, армейских патрулей хватает, да и в город доступ строго контролируется. Когда наконец выполз из подвала, выяснилось, что я потерялся во времени, что и неудивительно, очень уж люблю возится с оружием и прочей милитаристской снарягой. Но жены меня быстренько вернули в действительность и отправили в ванную мыться, ибо уже на носу была вечеринка у Жоры. Впрочем, спокойно этим заняться они не дали и проникли ко мне с явно похотливыми намерениями. Я попытался заговорить девам зубы, предложил продать почти все алмазы, а на вырученные деньги купить им машинку для разъездов по городу. Девы недолго думали, согласились и дружно совершили то, для чего, собственно, в ванную и проникли. Я почувствовал себя изнасилованным, но довольным. Потом лежал на кровати с бокалом коньяка и смотрел, как Инга и Герда собираются на вечеринку. Хочу заметить, довольно увлекательное зрелище. Надо только вовремя поддакивать, а то можно и тюбиком помады в глаз получить. А вообще, я кажется вывел формулу нашего счастья. Только не смейтесь… Есть много мнений и даже пословиц о двух хозяйках в доме, о женской дружбе и женской любви. Мнение категорично: две хозяйки в доме не уживутся, и одного мужчину никогда не поделят. Я в курсе подобных утверждений, поэтому все же немного побаиваюсь. Но как ни странно, у нас пока получается совсем наоборот. Несмотря на совсем разную внешность, Герда и Инга похожи на близнецов, и порой, удивляясь сему факту, я предлагаю поискать им общие родственные корни. Нет, правда, пока сам не увидел, думал такое априори невозможно. Они думают одинаково, говорят одинаково и страстно любят друг друга. Даже одеваться стали почти одинаково, и всегда в разговоре объединяют себя в одно целое, говоря «мы», а не «я». Глядя на это, я частенько задумывался о своей роли в этом союзе. С Гердой мы встретились и полюбили друг друга раньше, еще даже не подозревая о существовании Ингеборги. А вот она, в свою очередь, скорее всего полюбила Герду, а меня только как придаток к ней. Получается, для нее, я и Герда стали одним неразделимым целым. Соответственно и любит она нас как единое целое. А еще, следующей причиной столь сложного треугольника, я вижу западные корни моих женщин. Скорее всего, такое никогда бы не случилось со славянками, тут дело и в менталитете, и в воспитании, и в окружении. Инга и Герда эстонки, к тому же долго жили на Западе, где все изначальные ценности отношений мужчины и женщины, сейчас довольно быстро уходят в прошлое. Вот и у девушек получилось принять такие отношения легче, чем их приняли бы славянки. И вообще, не хочу больше ломать голову, почему это случилось. Случилось — и всё, и мы совершенно счастливы. Но есть еще один интересный момент. Гипертрофированное чувство равноправия, сиречь феминизм и прочие гендерные заморочки, присущие западным женщинам, исчезли из Герды и Инги бесследно. Им как раз нравится быть женщинами, со всеми их слабостями, и они совершенно не возражают против моего условно доминирующего положения, извлекая из этого нешуточные преференции. Но и я как бы не возражаю. Всем доволен. Как сейчас. Лежу, попиваю коньячок и любуюсь своими женщинами. — Одеваться, как мы поняли, ты и не собираешься, — заметила Герда, вертясь перед зеркалом. — Одежду тебе Земфира погладила, одевайся, мы ждем, — продолжила Инга, укладывая свои шикарные волосы. — Дамы, судя по тому, в какой стадии одевания находитесь вы, у меня в запасе есть минимум полчаса, — заметил я. Оные дамы, собственно, пока ничего и не удосужились на себя надеть. — Нам недолго осталось. Ты дольше одеваешься… — Гораздо дольше… В итоге, коньяк я все-таки допил, даже успел повторно проконтролировать салон «Хамви» на предмет наличия пыли, и только после этого появились мои девы. Надо сказать, выглядели они совершенно очаровательно. Некоторое время ушло на комплименты девочкам, потом меня заставили еще раз пройтись щеткой по сиденьям и наконец мы отправились на вечеринку. Несмотря на то, что мы прибыли вовремя, все гости уже оказались на месте. Надо сказать, Жорик устроил шикарный стол, даже с рыбой-фиш и жаренными поросятами. Ну и прочими изысками, достойными мишеленовского ресторана. Итак, кроме Моисея Львовича, который оказался вдовцом, и Жоры с женой Ниной, кстати, совсем на еврейку не похожей, пришли десять человек. Доктор Лейбович Натан Израилевич и его жена Сара Исааковна, о национальности которых говорить излишне. Отец Евстафий, он же Михаил Николаевич Головко и его жена Людмила Петровна. Городской негоциант и владелец небольшой рыбацкой артели Папаконстанти Триандофил Иосифович и его жена Афендула Константиновна, по-простому тетя Афина. Сихарулидзе Тамаз Шалвович, тоже негоциант и торговец вином, по совместительству хозяин небольшого ресторанчика, и его жена Тамара Зурабовна, она же тетя Тамрико. Закрывали список гостей Тоня и Люда Захарченко, молодые симпатичные сестры-украинки, работающие у того же Тамаза Шалвовича в ресторане. Как такое разноплеменное общество собралось, мало того, что на Асгарде, так еще и в крохотном городишке на краю Дагомеи, нам еще предстояло узнать, а пока нас встретили как родных, и мы окунулись в веселье и радость. Пока я был при памяти, сообщил Моисею Львовичу о своем решении все-таки продать почти все алмазы и пообещал завтра их привезти, чем нешуточно обрадовал старика. А дальше, мы ели и пили, опять ели и пили, танцевали и пели еврейские, грузинские, украинские и русские песни. Слушали истории людей и рассказывали свою, правда, в сильно редактированном варианте. Получили от всех приглашение в гости и пригласили к себе в свою очередь. Не знаю, как это объяснить, но я чувствовал себя на родине и совсем не обращал внимания, на сидевших на причале чаек, похожих на птеродактилей. Всех присутствующих за столом людей, привели на Асгард и в Петерсберг их величества Случай и Провидение. Тоня и Люда Захарченко, приехали из Украины на заработки в Москву и устроились работать реализаторами на рынке. Бедовали по первому времени и поэтому охотно согласились поехать заграницу, тоже подработать, вместо чего оказались на Асгарде в Нью-Рино, в борделе. Сумели сбежать, им помог Тамаз Шалвович, тоже живший в то время в Нью-Рино, приютил и устроил на работу к себе в ресторан. Когда у него там начались проблемы с местными бандитами, Тоня и Люда уехали в Петерсберг вместе с ним. Сейчас не жалеют, у обеих идет дело к свадьбе с лейтенантами морской пехоты Британии, тоже братьями, кстати. Тамаз сбежал с семьей из Грузии от гражданской войны, сумел здесь открыть свой бизнес на оставшиеся от оплаты дороги деньги. Вместе с женой Тамрико воспитывает двух внучек, а сын с невесткой погибли здесь, на приисках, во время набега банды. Работали там инженерами. Моисей Львович жил в старом мире в Одессе, движимый страстью к новому, согласился переехать на Асгард со своей женой Хилей, еще и Жору с Ниной сманил. Расстались со своим имуществом, оплатив этим дорогу, и осели в Новой Одессе. Когда в дельте Замбези открыли алмазы и основали Петерсберг, Моисей Львович подался к алмазам поближе, опять же сагитировав Жору и Нину. Никто ни о чем не жалеет, живут в достатке и радости. Грек Триандофил Иосифович Папаконстанти в свое время жил в Грузии, эмигрировал с семьей в Грецию и почти сразу же оттуда сюда. Тоже ни о чем не жалеет, разводит коммерцию и воспитывает двух сыновей и двух дочек. Доктор Лейбович, Натан Израилевич, переместился сюда из Израиля, имеет постоянную врачебную практику, работает хирургом в местном госпитале, семейным врачом у половины жителей Петерсберга, штопает продырявленных бандитами английских военных и совершенно счастлив. Пишет книгу по медицине. Два сына служат в армии Британского содружества, жена преподает в школе и в приюте для сирот под патронатом Русской православной церкви. Руководителем приюта является отец Евстафий, и как раз в нем обучается дочь нашего покойного проводника Томаса. Сам отец Евстафий оказался из числа первых поселенцев на Асгарде. Здесь же встретил свою жену Людмилу. Воспитывают шестерых детей, все приемные, своих Бог не дал. В Петерсберг попал по указанию церкви, нести веру в новообразованном городе. Вот как-то мне кажется, что не только по велению епархии он здесь оказался, но это пока только на уровне размышлений. Подружились мы со всеми крепко. Люди оказались замечательные и легко приняли нас в свое общество. Баронесса Ольга была в диаспоре за предводителя, и мы не раз помянули замечательных стариков. Ингу и Герду сразу приняли за их детей, даже нашли фамильное сходство — Инги с Руди, а Герды с Ольгой. Нам в душе было очень неловко, но стариков мы считали за своих приемных родителей, а они нас за своих детей, так что формально все совпадало. О себе мы сказали, что пока своё место на Асгарде окончательно не нашли, но осели в Петерсберге прочно и собираемся вливаться в местную жизнь. Засиделись далеко за полночь, домой нас отвез на нашей машине сын Жоры Арон, сами мы за руль держаться решительно не могли. Словом, было очень хорошо вечером, а утром так же плохо. Проснулся я от безжалостных пинков Инги и Герды и злых требований кофе в постель. Не соображая, куда иду, побрел по направлению к кухне. Заблудился по пути, но в итоге, девы все же кофе получили. Еще через некоторое время, мы смогли наконец добраться до душа и привели себя в более-менее сознательное состояние. Часы показывали 8:00, более чем рано для местных тридцатичасовых суток, но Герда знать ничего не хотела и безжалостно выгнала нас в сад, на зарядку (читай пытки). Издевалась она над нами не менее часа, но, к великому моему удивлению, подействовали, мы пришли в божеский вид. Пока дамы занимались своим туалетом, я проинспектировал работы, которые успели выполнить рабочие с гаражом. Одну стену и часть крыши уже разобрали, и забетонировали несущие столбы. Осталось только закрепить панели из металлопрофиля, и все. Тут как раз появился садовник и подтвердил, что к обеду они закончат. Шкафы в подвал подвезут тоже к обеду. Отлично. С удовольствием плавал в бассейне, пока не пришло время готовить завтрак. Земфира меня опередила, и на кухне застал жен, уплетающих яичницу с беконом и салат. Плотно позавтракав, я окончательно пришел в себя. За едой распланировал день. По пути на полигон, завезу ювелиру камешки, после полигона — домой, переодеваться и на обед в ресторанчике Тамаза. Он обещал, что нешуточно обидится, если мы не приедем. Обедаем и дальше едем стрелять в тир. После тира, на стоянку продающихся автомобилей, выбирать машинку для Герды и Инги, и только после этого домой. Вечер посвящаем визитам к своим новым знакомым. Дальше планирование становилось бесполезным, — визиты дело непредсказуемое, может по-разному случится. К примеру — как вчера. После завтрака я загнал, дев в подвал, подбирать себе комплект оружия и снаряжения из числа подарков Капитула. Отобрали, после чего погрузили в машину трофейный Браунинг М-2 и полученный на Нью-Авалоне НК-21. Из крупнокалиберного монстра собрались пострелять девочки, а я в свою очередь освою немецкий пулемет — больно интересная машинка. Заодно прихватили с собой броники, полезно будет побегать с в них, жирок порастрясти, заодно и привыкнуть. Затем, как я и планировал, завезли камни Моисею Львовичу. Ювелир на радостях от предстоящих барышей, пообещал до вечера определиться по стоимости и может даже расплатится. После чего мы двинули в штаб самообороны. Застали там только Генри Питерсона, то есть командира, и двух его бойцов — Лизу Уоллес и Джулию Барези, мужиковатых врачих из госпиталя. У всех троих наблюдался ярко выраженный синдром вчерашнего дня — в городе вчера праздновалось невиданное количество вечеринок и всяких дней рождений. Вследствие чего, никто из самообороны оказался просто не в состоянии выехать на полигон, прибыли только эти трое, с повышенным чувством долга. Генри не очень уверенно высказывал соображения о том, что надо немного подождать, вот-вот подтянутся другие, но ожидаемо никто так и не приехал, наоборот, врачихи выразили робкое, но коллективное пожелание свалить домой, отсыпаться. Генри поворчал, но великодушно отпустил. Перед этим оные дамы с нами познакомились и пригласили Герду и Ингу на посиделки в клуб «Розовая Лилия», полностью проигнорировав моё существование, из чего я сделал вывод, что «Розовая Лилия» — это «Голубая Устрица» наоборот. Развелось же их… На стрельбище мы все-таки попали, Генри Питерсон показал дорогу на полигон, мужественно попробовал пострелять и вслед за врачихами свалил домой. Совсем уж было плохо человеку. Полигон англичане отстроили себе капитальный, с несколькими пустыми коробками домов для отработки захвата помещений, стрельбищем для техники и несколькими дистанциями для стрелкового оружия. Настрелялись до звона в ушах из всего, что взяли с собой. Снайперка G-28 оказалась очень приличной винтовкой, точнее и гибче тактически, чем СВД. Справедливости ради могу сказать, что СВД винтовка совсем другого поколения, и в свое время в своем классе была лучшей. Да и патрон 7,62×51 в снайперском варианте, как мне кажется, получше нашего патрона. Выпускается он десятками производителей, а конкуренция качеству весьма способствует. А вообще, «немка» мне понравилась, к ней, при желании, можно даже прицепить подствольный гранатомет и вообще, любой обвес. Чего делать конечно не рекомендуется, но все же, сам факт впечатляет. Глушитель довольно хорошо гасит звук выстрела, а с учетом дистанции свыше ста метров до противника — вообще отлично. Словом, вроде как отличное оружие, но спешить с характеристиками не буду, окончательно станет ясно, только после проверки в поле. По результату отстрела пяти сотен патронов, стало ясно, что второй «немец», пулемет НК-21, тоже не сильно отличается по боевым качествам от нашего ПКМ и в целом мне понравился. За Калашниковы от Митрича я уже говорил, и девочки от них тоже в восторге. А вот чудо-винтовка 408 калибра, привела Ингу почти в экстаз. Она заявила, что может из нее пулять на полтора километра без особых проблем, а баллистический компьютер, идущий в комплекте, может даже пол ребенка у беременных угадывать. Это она, конечно, пошутила, но и без того, такая винтовка точно не для моей квалификации. И вообще, Ингеборга радовалась этому стволу, как новому наряду или бирюльке с бриллиантами. Надо же… После пострелушек, мы подсчитали, сколько же денег улетело в мишени, дико ужаснулись сумме и решили требовать боеприпасы с Капитула беззастенчиво. Патроны на Асгарде жутко дорогое удовольствие, а нам до совершенства еще палить и палить. И вообще, нравится нам это дело, всяко лучше, чем от безделья маяться. А потом, к нам пришли дружить два оператора мишенных комплексов с полигона. Они оказались гражданскими и жутко похмельными мексиканцами Пако и Хосе. Глянув на их помятые физиономии, я сразу полез в «Хамви», отыскал там початую бутыль виски и торжественно вручил операторам. Возрадовавшись, они пообещали включать нам все мишени, даже если «козел», «проститутка» и «сын проститутки» Мак-Набс выгонит их с работы. Оказалось, англичанин жутко жлобился и не разрешал самообороне пользоваться автоматизированными дистанциями. Судя по моим впечатлениям, полковник оказался фигурой совсем неоднозначной. Редкостный мудак, но великолепный командир и офицер. Повоевать успел везде, как в старом мире, так и здесь, нахватался ранений. Доктор Лейбович говорит, что с такими повреждениями организма люди вообще передвигаются с палочкой и даже дышат через раз, но полковник держится молодцом и умудряется лично воевать. Держит границы республике на замке, грамотно командует и выгоняет на полигон пинками даже фельдшеров и телефонисток. Полигон — это его детище, и даже, по слухам, частично на его деньги построен. Жены и детей не имеет, за жену считает армию, а за детей солдат, что, впрочем, не мешает ему их зверски драть. Вот такой гроза врагам, отец солдатам. Короче, чем-то он мне даже стал симпатичен, так что надо подружиться. Мексиканцы похмелившись убрались восвояси, а мы дружно начали штурмовать здания. Рулила здесь Герда и в лучших традициях сержантского состава орала грозным голосом и даже пробовала пинаться в «целях ускорения учебного процесса», как она выразилась. Но после того, как мы пригрозили отлучить ее от наших тел, немного утихомирилась. Набегались, взмокли, но процесс шел. Вообще-то для полноценной работы двумя боевыми парами у нас не хватает людей, так что пришлось изобретать и отрабатывать разные варианты. Домой вернулись полностью обессиленными. Далее, все случилось очень прогнозировано: жены бессовестным образом завались отмокали в бассейн, а я поперся чистить оружие. Озвучили они свое решение так. — Мы сегодня в гости идем… — Должны быть красивыми… — А ты мужчина… — Тебе за руками следить не надо… — А вечером… — И ночью… — Я… — А я… — А потом мы… — Иди, чисть… — Мы любим тебя, а ты нас, иди… Вот так нагло и можно даже сказать — бессовестно, я остался в одиночестве среди кучи стволов. И не маленьких стволов. Это вам не ПМ протереть, попробуйте быстро почистить крупнокалиберный пулемет, к тому же, не совсем ясно представляя, как он, да и добрая половина этого арсенала разбирается. С автоматами и пистолетами управился довольно быстро, а пулеметы, повозившись, разобрал и уложил в жестяную ванну, отмокать в солярке. Завтра почищу и соберу, сегодня вроде воевать не собираемся. Только вышел в беседку покурить, позвали принимать гараж. Только принял гараж и расплатился, привезли шкафы. Принял шкафы и расплатился, начал переносить частями в подвал, явились Земфира с Петером и затеяли отчет по домашним делам, с предъявлением на утверждение, сметы на будущие расходы. Еле успел вникнуть и выдать деньги — пришли Инга и Герда и стали загонять меня в душ, а потом одеваться, с целью выезда на обед. — Девочки… работу с садовником и горничной… — Быстро… — Быстро… — Я серьезно. Они на вас. И чтобы ко мне не подходили с отчетами! Вы хозяйки или кто? — я натурально возмутился. — Не сойду с места, пока не определимся. — А ты думал, легко быть домовладельцем? — наставительно произнесла Герда. — Марш в душ. — Быть нашим мужем тяжело, но очень приятно, — хихикнула Инга. — Иди, милый, в душик. Мы уже всё Земфире и Петеру объяснили, они больше не будут. Идем, мы спинку тебе потрем. Только собрались выезжать, примчалась горничная и сказала, что звонили из почтового отделения, оказывается нам пришла телеграмма. Пришлось по пути заскочить в почтовое отделение. Телеграмма гласила. «Прилетаю 13.08 в 15:00. Встречайте. Целую. Ваша тетушка Мари». Ну что же, встретим. Даже поцелую, правда если девочек рядом не будет. Я даже немного обрадовался приезду Мари. Но вот девушек, сие известие, явно не обрадовало, они надулись и куксились до самой стоянки, где продавались машины. Машин оказалось мало, все очень подержанные, да и дорогие, как староземельный Порш. Правда, среди откровенного хлама присутствовало несколько «Витар» и «Свифтов» местной сборки, их собирали испанцы из комплектующих деталей, пересылаемых из старого мира. Вполне симпатичные машины, дорогие, конечно, до безобразия, но новые, небольшие и проходимые, как раз для разъездов по городу. Немного смущает местная сборка, поэтому мы решили поговорить с друзьями и только потом покупать. В ресторане у Тамаза пришлось задержаться, еда и вино оказались превосходными, так что поезду в тир пришлось отменить и до самого позднего вечера наносить визиты остальным новым друзьям. Уже поздно вечером заскочили к Моисею Львовичу. Ювелир бережно положил на стол пакет с пластиковыми купюрами и сказал: — Здесь сто пятьдесят тысяч, и это честная цена, в этом божьем мире вам больше никто не заплатит. Свою зарплату за красоту, что я вам сделаю, я уже из остатка взял, совсем мелочи. Кстати, она будет готова через неделю. Я буду работать, как проклятый, но ваши красавицы через неделю наденут красоту от старого Моисея. Не волнуйтесь. Я совсем не волновался, и честно говоря, думал, что получу меньшую сумму. А кольца девочки всё равно смогут носить только после помолвки, надо только как-то умудриться ее сделать. Затем я приметил, что Моисей Львович сидит с хитрым видом и явно еще что-то хочет предложить. И он таки предложил: — Вот что я еще думаю, Максим. Думаю, что вы принесли мне не самое лучшее из того, что у вас есть, и это правильно, я бы и сам так поступил. Поживите, подумайте и снова приходите. Нет-нет, погодите! Хотите, старый Моисей поможет вам с умом потратить немного ваших денежек? — Моисей Львович, когда вы говорите, я прямо чувствую, как в мои уши вливается мудрость. Кто в этом мире, как не вы, знает, как с умом потратить деньги? — польстил я старому еврею. — Конечно, хочу. Я действительно не против. У нас скопилась довольно большая сумма наличными, просто лежавшая без дела, а это как бы не совсем хорошо. Деньги должны работать. — Максим, вы-таки сделали старому еврею приятно. — Расплылся в улыбке Моисей Львович. — У меня есть маленькие гешефты с этими хитрыми шлемазлами из Халифатов. Правду говорят — когда араб родился, все евреи плакали. Так вот, они мне привезли сюда вещь, которая мне совсем не нужна, и я в ней ничего не понимаю. Идемте, я вам покажу, — старик показал на дверь, ведущую во внутренний дворик. До предела заинтригованный, я последовал за ювелиром. Во дворе рядом с Нивой Моисея Львовича, был припаркован немецкий военный внедорожник Мерседес Гелендваген, именно знаменитый Wolf 461, а не модная гражданская версия, столь любимая богачами в старом мире. Судя по всему, совершенно новая, у него даже мощная антенна и шнорхель были завернуты в промасленную бумагу и полиэтилен. — Зачем мне такой крокодил? Он по сравнению с моей старушкой Нивой как я по сравнению с Гитлером. Я даже боюсь к нему подойти. Я вам продам эту штуку всего за пятьдесят тысяч. Вы подойдите, потрогайте… — ювелир легонечко подтолкнул меня к машине. Я погладил рукой по матовой, чуть шероховатой краске. Красавец, да и только. Дверь мягко щелкнула и пропустила меня в салон. Военный минимализм, сиденья, покрытые тканью похожей на наш брезент, с пластиковыми вставками, мощная рация, огневая точка в потолке, убирающийся в салон вертлюг турели. Можно на неё наш НК-21 поставить. Четырехдверный цельнометаллический кузов, противопульное бронирование агрегатов, подкачка шин, лебедка… Красавица. На ней даже ездить страшно, будешь бояться поцарапать. А цена… — Моисей Львович, зачем она мне… — я сделал маленький шажок в сторону. — Не рассказывайте, что вам она не понравилась. Вы должны со своими женщинами красиво ездить. Поверьте, они это заслужили… — ювелир энергично закивал головой, показывая, как мои девочки заслужили хорошую машину. — Но пятьдесят тысяч! — воскликнул я и грустно констатировал. — А ведь мне еще кормить моих девочек… — Это совсем немного для вас, а если вы принесете мне остальные камешки, таки совсем пустяк… — вкрадчиво заметил Моисей Львович. — Я плачу, как Моисей перед пустыней, сорок… — я уже твердо решил, что без машины не уйду. Но буду торговаться до последнего — Ни в коем случае, разве сорок восемь… — старый еврей картинно развел руками. — Сорок три… — Вы меня грабите, сорок семь… — Сорок шесть, и я буду за вас молиться перед сном… — Все евреи на этой божьей земле будут смеяться над старым Моисеем. Забирайте ее с глаз долой, а то я передумаю… — в сердцах выпалил ювелир. Но глаза у него все же торжествующе сверкнули. Вот не знаю, зачем я ее купил. Ну да ладно, в городе девочки пока будут ездить… а потом решим. Расплатился, спрятал остаток денег в сумочку, сел в уже наш немецкий внедорожник и выехал в небольшие ворота на улицу. Поставил машину рядом с «Хамви» и зашел в мастерскую через входную дверь. — Милая, у нас муж фокусник, — Герда толкнула локтем Ингу. — Кто?.. — Ингеборга увлеченно рассматривала в журнале необыкновенно красивое колье и меня не заметила. — Все, мы здесь закончили. Пошли… — я потянул женушек за собой. — До свидания, Моисей Львович. Когда вышли на улицу, дамы сразу положили глаз на Мерседес. — У нас в Африке такие были. Чумовая машинка, — пояснила Герда и легонько постучала по крылу пальцем. — Был бы хорошим мужем, купил бы нам такую ляльку. — Он пока не может, но обязательно купит, — заглянула мне в глаза Инга. — Да, Максик? Поехали, мы еще к Папаконстанти собирались, но я есть уже не могу… — Ну, тогда решайте, кто на ней за рулем поедет… Немая сцена. Затем девочки повисли на мне, измазали помадой и мигом оказались в машине, немного потолкавшись за место водителя. За руль села прогнозировано Инга, Герда ей во всем уступала, и мы покатили по гостям уже на двух машинах. Вот и ладненько. Жизни надо радоваться при первой возможности, особенно в этом мире, а то как ей будешь радоваться, если жизни в тебе и нет? Денег осталось прилично, да и вообще, не стоит жалеть потраченных денег, жалеть нужно потраченные зря моменты счастья. Вся жизнь в этом мире наполнена для меня счастьем, любовью и радостью, стоит ли думать о каких-то пластиковых карточках? Домой вернулись поздно вечером. Как вчера, не получилось, пили мало, но наелись от пуза национальных деликатесов: грузинское сациви, греческую мусаку, и даже мелких, как орешки, божественно вкусных сибирских пельменей в гостях у отца Евстафия. Его жена Людмила Петровна оказалась сибирячкой. Новая машина отлично поместилась в гараже, а мы в своей широкой кровати. Предаваться радостям любви мешали набитые как барабаны животы, поэтому мы просто заснули. ---------- Глава 25 Асгард. Свободная Африканская Республика г. Петерсберг. Вилла «Ольга». 22 год. 13 число. 8 месяц . Утром проснулись поздно, сказалась вчерашняя усталость. Девочки, предварительно шугнув с этажа горничную, занялись, как они выразились, «профилактикой измен». И занимались оной аж до 13:00. Очень изобретательно они эту профилактику проводили и быстро довели меня до состояния полного нежелания, смотреть на женщин вообще. Кроме своих жен, конечно. Когда сил у меня практически не осталось, Герда и Инга еще раз в этом убедились и довольно заявили, что вечером грядет дополнительный сеанс. После чего, на дрожащих ногах, я наконец, смог спустится и позавтракать. — Милый, мы с Земфирой на рынок за продуктами. Надо же кормить твою гостью, — заявила мне Герда. Они с Ингой уже позавтракали и оделись. — Она не моя… — Твоя. И ест как бегемот. А мы, как примерные жены, будем ее кормить. Что не сделаешь ради любимого мужа, — Инга представляла собой совершеннейшее воплощение пай-девочки, только в глазах чертенята плясали. — А ты поезжай ее встречать. Не забудь поцеловать тетушку. — Ну, все мы поехали, и только попробуй с ней целоваться… — добавила Герда, после чего жены испарились с кухни. Нет, что ни говорите, а две жены — это хорошо. Все удовольствия в двойном размере… и проблемы тоже. Я никак не могу разобраться, серьезно они меня ревнуют или просто играются в ревность. А понять надо, с моими женами шутить очень опасно… До прилета самолета еще оставалось время, и я быстро снес в подвал разобранные шкафы для снаряжения. Пулеметы решил собрать уже после приезда Мари. Не хочется вонять бензином, а вдруг действительно придется изображать родственную радость. Закончив со шкафами, я немного поплавал в бассейне, собрался и поехал на аэродром. Транспортный «Геркулес» сел вовремя, и я скоро увидел Мари. Капитульское Ай-Ди показывать не стал и подождал, пока ее подвезут к воротам. — Здравствуйте, Максим. А кто будет целовать свою тетушку? — Мари с лукавой улыбкой раскрыла объятия. Я едва не оглянулся, чтобы посмотреть, нет ли рядом Инги и Герды, но справился и чопорно чмокнул Мари в щеку. Француженка пахла неуловимым, чарующим ароматом цветов, да так, чтом захотелось поцеловать ее еще раз или просто прижать к себе… Спокойнее… черт, даже после дикого утреннего секса, устроенного женами, она меня возбуждает. — Как долетели… гм… тетушка? — я взял ее сумки и положил в машину. Одну тяжеленную, военного образца и две полегче, обычные дорожные. — Ужасно… — трагически вздохнула француженка. — На этой летающей корове, только коров и возить. Но я же не похожа на корову, правда? — Мари села на боковое сиденье и весело на меня посмотрела. — Лань. Если по аналогии. Грациозная лань… — Я плавно двинулся с места. И твердо решил не засматриваться на нее, еще врежусь, позора не оберёшься. — Как вы здесь поживаете? Справляетесь со своими женами? — с легким намеком поинтересовалась француженка. — Обязан справляться, иначе они справятся со мной. Вживаемся в местное общество, совершенствуем, так сказать, боевую и политическую подготовку. — Это правильно. — Серьезно одобрила Мари. — У меня уже есть все данные и разрешение на операцию. Я тут вам еще кое-каких игрушек привезла. Вы, кстати, обещали мне показать свою коллекцию оружия. — Собственно, моего там всего один экземпляр, остальное — наследство покойного профессора. Но тоже редкость. — Обязательно посмотрю… — пообещала Мари в упор рассматривая меня. Я невольно поежился и спроси: — Вам в городе показываться, я так понял, можно. — Да. Нет проблем. — Беззаботно кивнула француженка. — Меня здесь никто не знает. Будем придерживаться легенды, что я ваша дальняя родственница со стороны графини. Живу в Виго, сюда прилетела с Нью-Авалона. Лечилась в клинике Капитула, там действительно есть клиника, в которую могут попасть состоятельные люди со стороны. За русскую, долго жившую во Франции, как все родственники графини, я сойду. Это вам версия на всякий случай, в городе я показываться не собираюсь. Для всех, вы улетаете погостить ко мне на неделю. Мы полетим в Манделу на частном самолете. По полетному плану он летит в Сантьяго де Виго. — Проследить нельзя? — Нет. Он повернет, когда выйдет из зоны действия аэродромных радаров. Других здесь нет… — Объяснила мне Мари, а потом неожиданно поинтересовалась: — Вы меня покормите? Я голодная. — Обязательно… Вскоре мы подрули к вилле, Петер открыл ворота и я припарковал машину возле гаража. Девочки еще не приехали, «Гелика» пока не наблюдалось. На вилле, к счастью оказалась довольно пристойная комната для гостей, куда я отнес вещи нашей гостьи. — Располагайтесь. Горничная сейчас на рынке с женами, как появится, в полном вашем распоряжении. Идемте, я вам покажу ванную комнату. Показал Мари дом, оставил ее переодеваться и отправился на кухню готовить обед. Как раз приехали девочки с горничной и привезли целую корзину еще живых здоровенных ракообразных, похожих на староземельных лангустов, только с очень шипастым панцирем и клешнями, напоминающими садовые ножницы. Земфира ловко помогла мне с ними разобраться, после чего накрыла стол в саду. Девочки еще возились с Мари в ее комнате — она привезла им целую сумку подарков, но скоро все спустились и принялись за еду. Герда и Инга вели себя с Мари очень любезно, признаков ревности не проявляли, и я почти поверил, что они ревность только изображают. Обед удался — от лангустов скоро остались одни скорлупки — Все, я наелась. Девочки даже не знаю, как вы с такой едой сохраняете свои идеальные талии, — Мари отпила вина и подчеркнуто устало откинулась на спинку кресла. — Ночью сгоняем вес… днем и утром тоже, — невинно улыбнулась Инга. — Действительно, нет лучшего средства от поплывшей талии, чем хороший секс, — поддержала Ингу Герда и не менее невинно улыбнулась, а у нас он очень хороший. — Завидую, — Мари умела улыбаться точно так же невинно. — Может, сдадите мне его в аренду на денек? Тоже вес сбросить? Инга с Гердой удивленно на нее уставились, кажется, даже собрались организовать возмущенную отповедь, но Мари рассмеялась и сказала: — Шучу, девочки, шучу. Давайте пройдем в дом и поговорим о деле. В кабинете она достала и кофра небольшой ноутбук и вывела на экран изображение чернокожего мужчины. — Вот этого человека нужно ликвидировать. Он будет со своим заместителем и минимальной охраной в одном интересном месте. — Кто это? — поинтересовался я. Мужик на фотографии выглядел очень добродушно и на злобного террориста совсем не походил. Вот на сильно пьющего сантехника — это да. — Нельсон Путе, — равнодушно ответила Мари. — Местный царек. Торговец живым товаром, оружием и драгоценными камнями, имеет серьёзные связи с халифатами. Его банда устроила базы на границах Британской Индии и сильно беспокоит нас. Довольно мерзкий персонаж. Считается очень сильным бокором*, колдуном, то есть. Напрямую с Капитулом он не конфликтует, но его деятельность затрагивает наши интересы. Убирая его, мы снимаем напряженность на границах и снижаем влияние арабов в Дагомее. А самое главное, после его смерти начнется война за передел сфер влияния и территорий. Группировки отвлекутся и растратят свои силы, а действующее правительство укрепит свои позиции. — Что за «интересное» место? И сколько в этом интересном месте будет людей, кроме охраны? Я имею в виду, скольких еще надо будет убить? — поинтересовалась Инга. — Что-то вроде этнического клуба. Точнее — этнический клуб, место отправления обрядов и по совместительству бордель. Фотографии и план здания у меня есть, места расположения охраны и её вооружение тоже… — Мари достала из кофра пластиковую папку и положила ее на стол. — Сколько шлюх? — упорно уточнила Инга. — Есть моральная проблема по поводу возможной смерти проституток? — удивилась Мари. — Общее количество людей ей важно. Влияет на скрытность. Шлюхи — народ экспрессивный, начнут носиться по борделю и орать. Она спрашивала, исходя из этих соображений, — ответила за Ингу Герда. — Да, именно это я и имела в виду, — подтвердила Инга. — Я думаю, кроме фигурантов, еще человек десять… — француженка мельком сверилась с листочком бумаги. — Да, десять или одиннадцать. Они могут оказаться и не проститутками, а служителями, тем не менее, здание надо зачистить полностью. — Мари, какова ваша роль в операции? — я задал свой вопрос. Вот как-то мне улыбалось лезть к черту на кулички под руководством француженки. — Не волнуйтесь, группой останется под вашей командой, — поспешила ответить Мари. — На мне общее руководство. Я буду осуществлять наблюдение и держать с вами радиосвязь. В случае изменения обстановки, буду своевременно докладывать. — Теперь не волнуюсь. Что вы нам привезли? — я хотел задать этот вопрос первым, но потом передумал. — Пол передал тактические дробовики Бенелли М-4 и комплекты спецпатронов к ним. Да много чего, там сверху спецификация лежит. Я только запомнила пластит и английские фосфорные гранаты L-84. Да, гранаты, пластит, взрыватели и подарок тебе от Пола, я даже не знаю, какой. Очаровательный мальчишка. Кстати, его жутко драл начальник снабжения патрульных сил, пришлось даже спасать. Оказывается, то чудо 408 калибра, которое у него выдурили девочки, к Полу на склад заехало по ошибке, а когда разобрались и потребовали назад, винтовки уже не было. Да, в сумке еще мое оружие, снаряжение и капитульская форма на всех. И видеорегистраторы для каждого, всю операцию необходимо записать на видео. — Хороший парень. Я ему тоже передам подарок. Когда операция? Ты должна понимать, что без натурных тренировок и подготовки, я туда не пойду… — я приготовился упираться если Мари вздумает нас загнать на операцию без времени на подготовку. Вплоть до скандала. Но Мари не предоставила мне такой возможности и успокоила: — У нас два дня на подготовку. Вылетаем в Манделу вечером, прибываем ночью, операция и сразу улетаем назад. А завтра с утра можем начинать готовиться. Девочки, как насчет бассейна и вина? Женский состав группы умчался в бассейн, а я стал перлюстрировать посылку из Капитула. Пол передал мне жутко навороченный нарукавный тактический компьютер, из арсенала американских спецназовцев. К нему прилагался мануал аж на сорок страниц и целая коробка дополнительного оборудования. Я мельком глянул в инструкцию, больше половины не понял, а еще треть нам была бесполезна — спутников позиционирования на Асгарде сроду не было и еще не скоро будут. Но подарок все равно понравился, и я решил по возможности достойно отдариться. А вообще, вся эта электроника конечно очень полезная штука, но полагаться на нее явно не стоит. Местные условия более чем специфические — если оружие приходится чистить раз в три дня, то что говорить за электронные гаджеты? Да и ладно, все равно даренному коню в зубы не смотрят. А вот дробовики и фосфорные гранаты — действительно стоящая вещь. Пока дамы плескались в бассейне, я сидел за гаражом, заглядывал в руководство и собирал пулеметы. При этом тихо, но злобно матерился. Собрать клятые шедевры западного военпрома, оказалось гораздо тяжелее, чем разобрать. Но справился, затем вооружился отверткой и полез в подвал устанавливать шкафы. Крутил шурупы и думал всякие думы. Необходимость убивать еще кого-то, кроме фигурантов, мне очень не нравилась. Пока терзался муками совести, попутно собрал шкафы и пошел в душ. Поплескавшись под ледяной водичкой, решил приготовить на ужин запеченные на углях свиные ребрышки. Все-таки, когда готовлю, успокаиваюсь… Да что у меня из головы эти проститутки не идут? Их все равно в живых после этого не оставят, будут пытать на предмет пособничества. Не спасу я их в любом случае… Бросил в большую кастрюлю порубленные ребра, капнул туда немного оливкового масла, сыпанул несколько раздавленных горошин душистого и половину чайной ложки красного перца, а потом добавил карри… Попутно здорово пристыдил себя. А то, разнылся как институтка. Получил задание — выполняй. Рассуждать и колебаться будешь — убьют нахрен. Интересно, а как бы сделал настоящий Прозоровский? Да завалил бы и глазом не моргнул, делов-то, десяток проституток… Самотерзание, процессу готовки не мешало, руки все делали на автомате. Раздавил три дольки чеснока, взял веточку розмарина, тимьян, зеленый базилик и все это положил в мясо. Затем добавил в кастрюлю ложку меда, перемешал содержимое, помял, посолил и сбрызнул винным уксусом. Теперь пускай стоит до вечера… Попутно поразмышлял еще немного над тем, как поступил бы настоящий Прозоровский и вытащил из корзины толстенькие, длинные баклажаны, ярко-красный, крупный сладкий перец и один кабачок цуккини. Баклажаны разрезал пополам, сделал легкие надрезы по мякоти, посолил и отложил в сторону. Сладкий перец разрезал пополам, удалил сердцевину, понаблюдал немного за попкой Земфиры, затеявшей протирать посуду и запретив себе думать о греховном, продолжил готовить. Цуккини порезал дольками и туда же… Неожиданно в голову пришла мысль, что мне абсолютно наплевать на приговоренных к смерти проституток или кто там они на самом деле. М-да… и какого хрена я тогда терзаюсь? По инерции? Сбрызнул овощи оливковым маслом, перемешал и поставил миску в сторону. Что еще? Соус к мясу надо сделать. Заглянул в холодильник и извлек пакет помидоров. Уже местные, красивые, крутобокие и ярко-бордовые. Помыл, удалил хвостики и в блендер. В сок с мякотью добавил мелко нарезанный лук, выдавил дольку чеснока, нашинковал укроп, петрушку и эстрагон. В качестве завершающего аккорда выдавил половинку лимона и чуть-чуть посыпал солью со смесью перцев. Как всегда, кулинария начисто вышибла из башки все терзания и сомнения. Ну вот, а ты боялась, только юбочка помялась. Вещи и снаряжение будем собирать завтра, а сегодня отдыхать, пить вино и любить друг друга. Посмотрел на часы 22:00… так, в 24:00 начну готовить, а пока можно и снаряжение по шкафам разложить. Быстро, с настроением закончил работу и вышел в сад. Дамы коллективно жарились на солнышке. Но целомудренно, в купальниках. У Мари оказалась очень красивая, покрытая золотистым загаром спортивная фигура. Не такая, конечно, совершенная, как у Герды, но видно, тоже из спортзалов не вылезает. Очень привлекательная и грудь большая… Гоня из головы греховные мысли куда подальше, я разжег мангал и начал вспоминать, что знаю про Дагомею. Так… население около двух миллионов человек, из которых восемьдесят процентов проживает за чертой бедности. Территория на шестьдесят процентов покрыта джунглями. Основная водная артерия — река Замбези. Самые густонаселенные районы расположены вдоль побережья Залива и озера Свободы. Населена выходцами из Африки. Основные народности бемба, сукума, зулу — язык банту и народности йоруба, и игбо — язык квару и йоруба. В незначительном количестве присутствуют народности бонгани и пиксли. На семьдесят процентов переселены насильственным и обманным способом. Религия — культ Макумба и культ Вуду. Христианство распространено только в некоторых общинах на побережье, да и то синкретическое, есть коптские общины, кстати, самые развитые. Столицей Дагомеи считается Мандела-Сити. Есть еще два крупных города, Лумумба и Малколм Экс. Остальные города немногочисленны и являются скорее поселками. Экономика и производство отсутствуют, народ в основном занимается земледелием и рыболовством. Все как в староземельной Африке. М-да… Президент Дагомеи, он же лидер партии «Свободная демократическая страна» — Джозеф Бутулези. Принадлежит к народности зулу. Поддержкой народа не пользуется и имеет авторитет только в своих племенных кругах… — Макс, скоро еда будет готова, мы уже есть хотим, — как всегда, первой не выдержала Инга. — Правда-правда. Очень-очень, — не отстала от нее Герда. — И меня, как руководителя, кормить надо. Я тогда добрее и покладистей буду, — весело крикнула Мари. Нет… три женщины на одного — это уже перебор. — Скоро… — пообещал я. — А еще говорят, что женщины терпеливей мужчин. Клевета. — Мы терпеливей. Правда, но так вкусно пахнет, что терпеть уже сил нет. Ты прелесть… — Герда подошла и крепко меня поцеловала. — Мы тебя любим. — Я вас тоже. Держи щипчики и переворачивай мясо, я за пивом холодным схожу… — А я у тебя для чего, — воскликнула Инга и сама себе ответила: — За мужем ухаживать, сейчас принесу. Пока пили пиво и болтали, мясо и овощи дошли до кондиции. Мы нагрузили себе на тарелки горы еды и устроились в креслах возле бассейна. Солнце уже стало заходить, и жара немного спала. — Красивая вилла. Мне очень понравилось. Напоминает дом моей бабушки в Сен-Тропе, — немного грустно сказала Мари. — Нам тоже нравится. Всегда мечтала иметь загородный дом… — задумчиво ответила ей Герда. — А у моей бабушки был дом в селе и две злых козы. Я очень их боялась. Постоянно рвала травку и бросала им, чтобы меня не бодали, — вспомнила Инга. — Они меня не разу не боднули, а я все равно боялась. — Что-то я не слышу, как меня хвалят… — я почти серьезно возмутился. — Согласен готовить, только если меня хвалят… — Наш муж самый лучший кулинар… — хором пропели женушки. — Просто великолепно. Требую рецепт… — поддакнула им Мари, а потом поинтересовалась: — Кстати, а почему вы не спрашиваете об оплате за операцию? — Ты же говорила, еще на острове, что оплата достойная. — Я шутливо отсалютовал бокалом француженке. — Могу я хоть раз в жизни поверить женщине и не разочароваться? — Так ты нам не веришь? — хором закричали Инга и Герда. — А вот мы тебе верим. Кстати, а действительно, какая оплата? Если муж у нас такой наивный, то мы не совсем нет. — Даже не рассчитывала на вашу наивность… — засмеялась Мари. — Докладываю. Ваша ежемесячная зарплата составляет по пять тысяч ливров каждому. Есть еще премиальные, но они не фиксированные, а колеблются в зависимости от сложности операции. Основная оплата по этому заданию — по сто тысяч каждому. Все ценности с операции, если таковые окажутся, ваши. Есть еще общий фонд операции, он конечно расходный, но все не потраченные деньги, по завершению дела делятся между участниками группы. В данном случае фонд составляет сто пятьдесят тысяч, естественно, предстоят расходы, но не критичные, так что примерно половина останется. Ну как, обманула я тебя Максим, когда говорила, что условия достойные? — Мари хитро на меня посмотрела. — Еще не знаю… — Я немного ошалел от озвученных сумм, но виду не подал. — А вообще, видишь, у меня жены финансовыми директорами работают. Пусть они говорят. М-да… не поскупился Капитул. Хотя… хотя, если речь идет о риске быть продырявленным пулями, все деньги мира покажутся небольшими. А вообще, надо как-нибудь при случае, узнать стандартные расценки по оплате подобных услуг. Но это только когда увижусь с Вилли, больше не у кого спросить. — Мы говорим — терпимо! — Радостно отрапортовали девушки. — На шпильки хватит. — Вот и договорились… Как стемнело, мы перешли из сада в холл первого этажа, на улице здорово одолевала мошкара. Девы заставили меня отодвинуть мебель и устроили танцы. Несмотря на устроенные сцены ревности, девушки с Мари ладили, весело щебетали и танцевали как с лучшей подругой. Я немного выпадал из общего веселья — просто хлебал коньяк, дымил сигарой и смотрел на извивающиеся в танце женские тела. Надо сказать, очень красивые и сексуальные, прямо как на подбор. К полночи дамы натанцевались, Мари отправилась в свою комнату, а жены со мной в спальню и принялись доказывать, что у нас все хорошо в сексуальной жизни. Громко так доказывать. Доказали, и мы наконец легли спать. Ночью, мне первый раз в Асгарде снились кошмары. Какой-то черный мужик во фраке, цилиндре с трубкой во рту и женщины, закутанные в белые платья наподобие саванов. Проснулся с рассветом, совсем разбитый. Решил больше не ложиться и побрел поплавать в бассейн. К моему удивлению, там уже плескалась Мари. — Как это по-русски сказать? Ты, Максим, ранняя пташка? — весело сказала Мари, оперевшись на бортик. — Кто рано встает, тому бог дает… — буркнул я и спустился в бассейн. — Что-то ты не в духе… — покачала головой француженка и констатировала. — Но крепок. После вчерашней любви, которую тебе устроили девочки, многие мужики и вовсе не смогли бы подняться. — Издеваешься? — Может, завидую, — Мари весело рассмеялась. — Кому? Мне или девочкам? — мрачно уточнил я. — Всем… — серьезно ответила француженка, одним движением выскочила из бассейна и улыбаясь сказала: — Приходи на кухню, я тебе кофе сделаю. Мне твои жены разрешили похозяйничать. А то ты совсем не в настроении… Действительно, я не в настроении, и сам не знаю почему. Не выспался, наверное. Опять же ночные кошмары, тудыть их в дышло. В целях повышения бодрости духа выдул три чашки кофе, сделал еще и потащил в постель женам. Девы, наоборот, выглядели как огурчики, выпили кофе, расцеловали меня и убежали в сад, заниматься утренними физическими упражнениями. А после завтрака, я всех усадил за работу. Мари положила на столик фотографии и начала объяснять: — Нельсон Путе считается третьим по влиянию в Дагомее. Он из народности йоруба, до переселения проживал в Конго. Активно практикует культ Вуду в самом древнем его варианте, с человеческими жертвами и другими прелестями вроде зомбирования. Насколько это реально, я не знаю, но некоторые источники утверждают, что у него ближний круг охраны состоит из зомби. Я склонна думать, что это преувеличение. — Зомбирование не преувеличение, — серьезно заявила Герда. — Я зомби в Африке видела своими глазами. То есть он не выглядел так, как в кино показывают, но мертвый. Душевно мертвый. Его душа, по словам местных, была похищена «мамбо» — это жрица Вуду из соседней провинции, за то, что он отверг ее любовь. Так местные говорили. И еще он не чувствовал боль. У нас один придурок ткнул его ножом в ногу, так зомби даже не обратил внимания. Все это я своими глазами видела. — А на людей он кидался? — с любопытством поинтересовалась Инга. — Нет. Ему было все равно. Местные приводили его на поле, давали мотыгу, и он ею махал без остановки, без отдыха, без воды, пока его не останавливали и не начинали кормить. — Жуть какая… — Инга зябко повела плечами. — Может, так и есть, оспаривать не буду — пожала плечиками Мари. — В поместье, а это небольшой комплекс зданий, есть собственная охрана. Четверо мужчин, вооружены автоматами Калашникова и мачете. Бронежилетов и шлемов нет. Физически развитые. Вот они, — Мари предъявила очередную фотографию. — Ночью просто рассаживаются на стульях перед главным входом. Собак тоже нет. Местных жителей в это место на цепи не затащишь, да и не местных тоже. Белым, сами понимаете, даже в этом районе находиться смерти подобно. Вот схема поместья и панорамные фотографии. Я взял в руки фото. Поместье окружал глинобитный забор в человеческий рост. Несколько круглых небольших домов, крытых соломой, и большая, в форме вытянутого овала, усадьба в центре. Овальная деревянная крыша спускается по бокам почти до самой земли. Деревянная входная дверь. — Вот схемы и фотографии внутренних помещений. — Мари положила на стол схему и еще несколько фотографий. — В центральный зал, где, собственно, и будет Путе, у нас доступа не было. Четыре охранника сидят вот здесь на стульях. Всю ночь без движения, в ритуале не участвуют. Охрана в разгрузочных жилетах, вооружена ручными пулеметами Калашникова. В разгрузках по пять дисков с патронами. По сути, вся грудь завешана. У них еще есть гранаты, тоже на разгрузках, и большие мачете. — Как вы получили эти фото? — спросил я, разглядывая запечатленных громил с пулеметами в руках. — Был наш человек в обслуге. У него получилось сделать фотографии. — Почему был? — Исчез, около месяца назад. Без следов. Дальше наблюдение велось только со стороны и с беспилотников, но данные нашего агента подтвердились. Путе и его заместитель Альфонс Бемба, приезжают каждый месяц шестнадцатого числа, в 28:00, и уезжают с рассветом. Число охранников постоянно. По словам агента, Путе и Бемба закрываются в большом зале с женщинами, и всю ночь продолжается оргия или ритуал Вуду, мы точно не знаем. Во всяком случае, утром их выводят под руки. — Освещение поместья какое? — Ночью над входом два масляных светильника, освещают только охранников. И в доме тоже светильники, но больше, вот на этой фотографии видно. Электричества нет. — Его раньше пытались убрать? — поинтересовалась Герда. — Странно, что мало охраны. — Два раза организовывал покушения нынешний президент. Первый раз из толпы выпустили очередь из автомата, когда он проезжал по городу. В Путе ни одна пуля не попала, убили только водителя и охранника. Стрелка разорвала толпа. Путе в Биафре — это небольшой городишко на юге — очень популярен. Второй раз группа президентских гвардейцев организовала засаду на дороге и расстреляла колонну из гранатометов. Ни одна граната в машину Путе не попала. Гвардейцев уничтожили. Это было год назад. После этого местные не покушались, поверив в неуязвимость Путе. — А не местные? — спросил я. Неуязвимость впечатляла, но не сильно. Куча подобных случаев в мире происходит постоянно. — Британцы. Он у них во врагах номер один ходит. Три вертолета с морскими пехотинцами вылетели из Петерсберга и должны были высадить десант на его резиденцию. Один упал в джунгли на подлете. Все погибли. Второй совершил успешную аварийную посадку, тоже в джунглях, но экипаж и десант пропали, связь с ними тоже. Во всяком случае, после этого они никак и нигде не проявились. Третий вертолет, несмотря на приказ возвращаться, решил продолжить операцию, но на подлете был сбит из РПГ. Несколько человек выжили и приняли бой, но, сами понимаете, шансов у них не было. После этого была еще попытка. Три штурмовика «Супер Тукано»* обстреляли ракетами базу Путе возле границ Британской Индии, но за десять минут до того он с базы уехал. Планировалась также высадка с вертолетов большим отрядом в джунглях, с последующим пешим броском до базы, но операция осталась на уровне разговоров. У Путе большая армия, а бросить на него полк с тяжелой техникой у британцев нет возможности. Да её ни у кого здесь нет, даже у Капитула. — Сам Капитул решал уже вопрос с его ликвидацией? — поинтересовалась Инга. — Раз пробовали собрать группу независимых специалистов, но они, узнав подробности, оказались. Тогда еще не было информации об этой усадьбе. М-да… веселенькое дельце нам подкинули. Полк, бронетехника… куда там, нас всего три человека из которых более-менее тянет на штурмовика одна Герда. Впрочем, а чего я хотел? В общем, глаза боятся, а руки делают. Надо приступать. — Ну, что я могу сказать… собирайтесь. Поедем на природу. Мари, пожалуйста, возьми с собой все данные. Мы быстро собрались, заехали в столярную мастерскую, купили кучу деревянных реек и фанеры, а на рынке обзавелись несколькими мотками бечевок. Потом выехали за город на пустынный пляж и устроили игры в войну. Воссоздали по контурам поместье, обтянули рейки веревкой, расставили фанерные листы на месте охраны и до самого вечера отрабатывали штурм. Мари прохлаждалась под зонтиком, а когда ей это надоело, встала к нам четвертой. Я сразу же ее прогнал назад. Мы слаживаемся, как группа из трех человек, и четвертому в наших наработанных схемах места нет. Тогда она понатыкала в песок веток и принялась палить по ним из своего Глока. Метко стреляла, следует отметить. После первого прохождения, стало ясно, что проблемы у нас не должны возникнуть. Весь маршрут проходили вместе, разделяться необходимости нет. Вроде как. Тренировка — тренировкой, а на практике всегда что-то не так идет. Значит, охрана на входе убирается элементарно. Судя по разведданным, по территории они не ходят, а просто компактно сидят у входа. Вот не понимаю такую беспечность, но Герда пояснила, что ни один африканец без особой нужды и разрешения, в храм Вуду не зайдет, хоть его режь. Тем более, этот культ, по словам Мари, превратился в Дагомее из довольно безобидного театрализованного представления в жуткий языческий ритуал с человеческими жертвоприношениями. Охрану внутри, тоже убрать довольно просто, даже одним человеком. Мужики они, конечно, здоровенные, но экспансивная пуля сорок пятого калибра на габариты цели внимания не обращает. К тому же, в храме всю ночь громко бьют барабаны, и как умрет охрана, там не услышат. Проблему может составить только внутреннее помещение, где и происходит ритуал. Там может находиться до пятнадцати человек, то есть по пять рыл на каждого из нас. Что довольно много. А бросать туда гранаты или палить из подствольников особо не рекомендуется, в километре от храма начинаются пригороды, где и расквартированы отряды Путе. Конечно, мы должны успеть уйти, но рисковать все равно не стоит. М-да… вот это сказанул… Сознательно залез, считай в пасть к крокодилу и теперь рассуждаю о риске… Ну да ладно, поздно уже что-либо менять. Общий план операции выглядел так: мы вылетаем из Петерсберга вечером, три часа в полете, садимся на аэродроме в 30:00. По пути переодеваемся в капитульскую военную форму. Нас уже ждет машина, и мы в составе колонны выезжаем в представительство в Манделу. Но, проехав два блокпоста местных революционеров, за два километра от усадьбы уходим из колонны и направляемся к заброшенной ферме недалеко от нее. Там опять переодеваемся и пешим порядком выдвигаемся к усадьбе. У усадьбы мы должны быть в 01:30. Мари остается в близлежащих развалинах и с ночным биноклем контролирует ситуацию. Мы делаем своё дело и вместе с ней несёмся назад к машине. Снова меняем шмотки, подаем сигнал, и в 03:00 вливаемся в колонну Капитула, уже возвращающуюся на аэродром. Там садимся в самолет — и домой. Мари гостит у нас еще сутки и вылетает на Нью-Авалон. Вроде все просто, но ничего простого, как известно, не бывает. Мы, а верней я решил, экипироваться автоматами UMP с открытыми коллиматорами, глушителями, инфракрасными целеуказателями, с боезапасом в восемь магазинов к каждому. Как дополнительное оружие — пистолеты Мк-23 c тем же набором оборудования, только без коллиматора, и дополнительных четыре магазина. Брали еще по дымовой гранате М-18 и по две осколочных М-67 на каждого. Шлемы с ПНВ и плейт–карриеры, черный камуфляж. Я подумал и решил еще прихватить с собой гранатомет ГМ-94 с восемью осколочно-фугасными гранатами. Он с боезапасом отлично размещается в легком ранце за спиной. Еще подумали и решили, что снайперская винтовка G-28 с боекомплектом и еще один ГМ-94 тоже будут не лишними. Оставим их с Мари на наблюдательном пункте. На случай вероятных осложнений. Осложнений не хочется, но встречать неожиданности следует во всеоружии. Если успеем, конечно, до того оружия добежать. Впрочем, должны, даже при полной экипировке, то есть со всеми дополнительными нужными мелочами в карманах и ранцах, мы остаемся вполне подвижными, да и два километра передвижения в пешем порядке — дело не чересчур трудное. Проверено во время тренировок. К концу дня проложили маршруты выдвижения к охранникам, очередность действий и распределили роли внутри помещения. Всё, в принципе, получалось довольно неплохо и слаженно, но мы все равно продолжали работать до тех пор, пока не попадали с ног. На завтрашний день, я запланировал тренировки со стрельбой, и мы укатили домой. Вечер, как водится, провели в шезлонгах у бассейна, с бокалами местного вина в руках. Горничная до отвала накормила нас очень вкусным блюдом с непроизносимым названием, где удивительно гармонично соседствовали креветки, свинина, ананасы и картошка, и, выслушав похвалы, ушла домой. Садовник тоже получил свою долю благодарности и благополучно свалил. Мне кажется, как хозяева, мы им очень нравимся. Земфиру вот только не устраивает, что я ее не употребляю, как мужчина женщину. Руди, оказывается, естественно, втайне от Ольги, периодически горничную пользовал, и как мужчина был еще хоть куда. Земфира это все считала само собой разумеющимся дополнением к ее прямым обязанностям горничной. Она мне об этом так прямо и заявила, улучив момент, когда женушки были подальше. — Хозяин… Хозяин, я вам не нравлюсь? — неожиданно прижалась она ко мне на кухне. — Нравишься… — я от неожиданности чуть не упал в холодильник, и на всякий случай отошел подальше. От нее и от холодильника. — Почему тогда хозяин меня не трахает? — Личико служанки выражало искреннее недоумение. — Гм… действительно почему… — моя мордочка, наверное, выражала не меньшее. — Жена у меня есть… ревнивая. Меня убьет, тебя с работы выгонит. — Она никогда не узнает. Мне работа нужна и прибавка к зарплате тоже. А хозяину очень понравится. Очень… я могу показать, как, прямо сейчас… — Земфира сделала решительной шажок ко мне оказавшись в опасной близости. — Стой на месте… — я опять отступил. — Спокойно… тебе что, денег мало? — Хорошее жалование, господин. Но чуть больше будет лучше. — С лукавой улыбкой ответила служанка. — И я сама хочу трахаться с вами, хозяин. Вы такой мужественный! К тому же, это моя обязанность, как горничной. Хозяин Рудольф меня драл постоянно, и госпожа Ольга не узнала. Мисс Герда и мисс Инга, тоже никогда ничего не узнают. Вы будете довольны. Я не обрезанная и все чувствую. Я умею… — Земфира приподняла подол платья, и я неожиданно обнаружил что трусики она сегодня надеть забыла… — Спокойно… Все, говоришь, умеешь… Это хорошо. Мы вернемся к этому разговору позже. Какая прибавка к зарплате тебя устроит? — Двести ливров, хозяин… — спокойно заявила Земфира. — На эти деньги я смогу снимать маленькую комнатку в городе и съеду из общежития. Пойду учиться в вечернем колледже на медсестру. Хотя вы мне и так нравитесь, хозяин. Может… — Стоп! И да… хорошо, ты получишь прибавку… Пользовать я ее не собираюсь… ну, может, разок… в познавательных целях, негритянок у меня еще не было. К тому же, цели у нее достойные, надо помочь. Нельзя же, вот так взять и порушить здоровый карьеризм милой девочки, с очень красивой выпуклой попкой. Так вот, сидели мы в саду и попивали вино и разговаривали. — Мари, а откуда в Дагомее оружие? Да еще так много? Не проще ли было бы им его не продавать? — я искренне удивлялся политике Капитула. Снабжать проблемный регион оружием — только себе яму рыть. — Можете как хотите к Капитулу относиться, но закон равных возможностей в начале жизни в Асгарде он соблюдает свято, — убежденно ответила Мари. — Каждый переселенец вправе получить на базе переселения любое легкое стрелковое оружие, какое может оплатить. И привезти с собой с Земли тоже. К тому же не могли же мы выкинуть этих несчастных с пустыми руками в джунгли? — А гранатометы и броневики? — у меня все равно не укладывалось в голове подобное легкомыслие. — Правительство и ополчение городов в Дагомее имеет равные с остальными государствами возможности по закупке техники для защиты от бандитов, — менторским тоном сообщила мне Мари. — Этот закон тоже незыблем. Капитул не вмешивается и дает возможность всем строить свою жизнь, как им самим угодно. Конечно, ограничения для них есть, и немаленькие, но никто не мешает другим государствам продавать им оружие. Халифаты вооружают своих сторонников, Британия пытается своих. Все как на Земле, ничего не поменялось. Я не идеализирую Капитул, далеко он не пушистый и белый, но свою роль он выполняет. Не всегда умело, но все-таки выполняет. Конечно, проще было бы загонять сюда людей, держать за колючей проволокой и охранять, но этого никто не делает, пусть живут как могут. — Нет, действительно, Капитулу надо памятники по всей Асгарде расставить за шанс, что он дал людям. Я в Петерсберге ни разу еще не слышала, чтобы кто-нибудь захотел обратно, — подключилась к разговору Герда. — А уж как мы не жалеем! Правда, милый? — Инга перебралась с кресла мне на колени. — Я знаю, что всегда хотела для себя такой жизни, и Герда тоже, и ты, Макс. — Да, милая. А чего наш муж молчит? — Герда притворно грозно нахмурилась. — Всю жизнь мечтал. И если бы вас не встретил, так и сидел бы холостым, — ответил я чистую правду. — Вы что, не видите, что я совершенно счастлив? Завтра с утра поедем на рынок двумя машинами и купим много дынь или арбузов. А сейчас девочки, пойдем со мной, я Мари покажу оружие в кабинете. — А мы зачем? — совершенно невинно спросила Инга. Хотя прекрасно понимала зачем. — Идем, идем… Коллекция привела Мари в бурный восторг. Кроме моего дриллинга, в стойке стояли два штуцера под могучий охотничий патрон 600 нитро — один фирмы Перде и второй Холанд-Холанд, боксфлинт и болтовая винтовка знаменитой фирмы Франкотт. Они сами по себе считаются оружием высшего разбора, а уж эти фирмы поставляли и поставляют до сих пор свои изделия королевским домам. К тому же, оружие было раритетным, выпуска не позже сорокового года, и в отличном состоянии. Мари находилась немного в подпитии и под впечатлением заявила, что за обладание любым из стволов, она отдалась бы незамедлительно и со всей страстью. Я пожалел, что с нами Герда и Инга, но оружие подарить не смог. Не мое оно, не могу раздавать память об очень хорошем человеке, поэтому вручил ей Вальтер ППК в подарочном исполнении. Подарок достойный. — Возьми. Нам этот пистолет по-своему дорог. От нашей семьи тебе. Правда, девочки? — Правда, — заявили девочки в один голос. — Для нас слова мужа закон. Бери Мари, мы от чистого сердца. — Я даже не знаю… Спасибо большое. Это очень дорогой подарок. Может, мне все-таки вам отдаться… Мы посмеялись и отказались. Мари отлично с нами ладила, в нашу группу влилась легко и естественно, оказавшись очень веселой и компанейской женщиной. По сути, она являлась руководителем нашей группы, но мы этого не чувствовали. Даже мои женушки мне сказали, что не ревнуют к своей подруге Мари, но на всякий случай предупредили, что застрелят меня, если заподозрят в каких-либо симпатиях к ней, кроме дружеских. Мари веселилась, но мне все равно казалось, что она грустит. Что-то очень глубоко в себе скрывает и не хочет показывать. Меня это не сильно беспокоит, у каждого человека есть своя тайна, и скоро я перестал обращать внимание на такие нюансы. Последний день перед вылетом мы провели на своем импровизированном полигоне. Купили полную машину тыкв, я их расставил на шестах в местах нахождения охранников и фигурантов. К концу дня перестреляли все овощи и двух крупных варанов, явившихся к нам в гости. Акцию нам удавалось проводить за две минуты, это уже с минированием дома при отходе. Конечно, только на макете и только при примерно предполагаемой обстановке в зале проведения обряда, но все-таки это был результат. О напрасных жертвах я не задумывался, то, что члены этого культа приносят человеческие жертвы, примирило меня с их смертью. А вот нечего шаманствовать, да еще в таком дикарском варианте. На следующий день с утра уложили снаряжение и оружие и, как и планировалось, в 27:05 уже летели над заливом в небольшом двухмоторном самолете. ---------- Глава 26 Асгард. Дагомея. Аэродром Капитула. Шестьдесят километров от Мандела-Сити. 22 год. 16 число. 8 месяц. 30:00 Полет ничем не запомнился. Полная темнота в иллюминаторах и тишина в салоне самолета. Мы почти не разговаривали, только попили кофе и сжевали сэндвичи. Ровно в 30:00 колеса самолета коснулись бетонной полосы. Вытащили снаряжение и уселись в пустой «Хамви». Руководитель конвоя подбежал согласовать с Мари порядок следования и позывные, она села за руль, я за пулемет, и мы выехали с территории аэродрома, укрепленного, между прочим, как Форт-Нокс. Я успел заметить с десяток БМП «Страйкер»* и бронемашин «Пиранья», огневые точки с крупнокалиберными пулеметами и минометами. Да и сам конвой вызывал уважение. Кроме пяти грузовиков М-939, с нами ехали шесть «Хамви» с Браунингами и гранатометами Мк-19, три «Пираньи» и один «Страйкер». Мы заняли место в середине конвоя и начали движение. Я всматривался в стену джунглей по сторонам дороги и думал, что никогда не смогу в них заметить засаду. Одна непроницаемая для человеческого взгляда стена. Чем-то окружающий пейзаж казался даже красивым и завораживающим: бездонное черное небо с мириадами ярчайших звезд и туннель дороги в темно-зеленом море джунглей. Без остановки проехали первый блокпост с гарнизоном правительственных войск, тоже укрепленным по всем правилам фортификационного искусства. БРДМ-1 и БМП-1 в капонирах по сторонам дороги, пулеметные гнезда, обложенные мешками с песком, даже окопы полного профиля вокруг. Солдаты в некоем однообразии формы и оружия, конечно, советского производства, общей численностью до взвода. Второй блокпост заселили так называемые бойцы «Национального фронта возрождения», читай, борцы с белым игом, с которым правительство Дагомеи в очередной раз замирилось. Укрепление смотрелось попроще: ржавый, без гусениц, плавающий танк ПТ-76* в окопе, несколько разнокалиберных джипов с пулеметами, единообразие в форме и вооружении отсутствует напрочь. Как так можно увешаться оружием и остаться в состоянии двигаться, я даже представить себе не могу. Один из караульных встал на дороге и дал знак рукой остановиться. Не знаю, зачем, может, сигарету стрельнуть хотел, или спичек у него не было, но умным этот поступок назвать было нельзя. «Страйкер», не снижая хода, ударил его носом и он, как тряпка, улетел в кусты. Одновременно все стволы конвоя навелись на блокпост и в наушниках прозвучала команда к бою. Бойцы блокпоста рассыпались в стороны, как горох из порвавшегося пакета, и пока мы не проехали, из укрытий не высовывались. Идиотизм. Верней идиоты. Дорога повернула, и по сторонам теперь виднелись поля. — «Большому Папочке» — «Дочка Мери», ухожу пописать, ухожу пописать, прием… — прозвучал в наушниках голос Мари. Я чуть не рассмеялся. Выдумщики, однако. — Здесь «Большой Папуля», иди, дочка, пописай. Пописаешь — постучись, пущу домой. Как принимаешь? — Принимаю чисто и громко… — ответила Мари, и сразу же наша машина свернула в сторону от конвоя и заколыхалась на ухабах проселочной дороги. — Наш поезд прибывает на станцию по графику. Вы видели того идиота? — спросила Мари виртуозно объезжая рытвины и ухабы. — Хуже идиота… — Такое случается почти на всех блокпостах. Мозги совсем прокурили эти чернозадые. Или проширяли? — Где твоя политкорректность, Мари? — язвительно поинтересовалась Инга. — Разговорчики, рядовой, — весело прорычала Мари. — Где эта хренова тропинка? Ага, вот она… Внимание, я вырубаю свет. Машина свернула на почти неразличимую дорожку среди буйных зарослей. Мари выключила свет — все вокруг скрылось в темноте. Я опустил очки ПНВ, и сразу окружающая нас действительность обрела серо-зеленые очертания. Нормально, двигаться можно. — Станция прибытия. Объявляю высадку из вагонов, — скомандовала Мари и остановила машину. Я посмотрел на часы. Подарок Пола исправно показывал 01:33. Почти по графику. Мы быстро скинули с себя форму, переоделись, накрасились и в хорошем темпе побежали за Мари. Она тоже экипировалась, как и мы, только в кобуре у француженки находился Глок-21, а на плече МП-5 с встроенным глушителем. На шее болтался здоровенный электронный бинокль, а на ремне через плечо, цифровая камера с ночной насадкой на мощном объективе — одним из условий руководства была видеофиксация операции. У нас на шлемах тоже закреплены видеокамеры. Не тяжелые, почти не мешают, так что пусть будут. Не жалко, да и самим интересно будет потом посмотреть. Становимся великими операторами и актерами в одном лице. Благополучно прорвались через заросли и перебежали небольшое поле. Впереди, метрах в пятистах, замаячили неясные огоньки и показалась старая ферма с провалившейся крышей. — Прибыли. Я наверх. С Богом… — Мари ловко вскарабкалась на стену по прислоненной балке. Ну что же… Вот он момент истины… Не знаю, может это и ненормально, но меня просто распирает от жажды действия. И не капельки страха, только адреналин долбит по нервам. Ну где эти ниггеры, мать их, порежу на лапшу!!! — За мной… Мы построились и, пригибаясь, направились к огонькам. Я возглавлял маленькую колонну, посередине двигалась Инга, замыкала Герда. Времени у нас предостаточно, так что пока можно не спешить. Неожиданно в зеленом мраке стали просматриваться постройки. Я осторожно заглянул в решетчатые ворота. Ага… вот и они… Маленькие лампы у входа едва освещали сидевших на стульях здоровенных чернокожих мужиков. Пиво пьете убогие? Ну-ну… Раз, два, три… не понял, а где четвертый? — Ждем… — шепнул я в гарнитуру так и не увидев четвертого охранника. Возле домиков стоял роскошный белый джип Тойота Мега Круизер и Лендровер Дефендер охраны, с крупнокалиберным Браунингом М-2 на турели и ПКМ на вертлюге на месте пассажира. Это хорошо, значит, гости на месте. — Вижу охранника. Идет на свое место… — сообщила Герда. Точно идет, родной, пописать ходил. — Выдвигаемся… Под прикрытием забора мы быстро проскочили на определенную заранее позицию, сбоку и сзади дома. Охранники нас не видели и не слышали. Все звуки заглушал бешеный ритм барабанов, доносившихся из дома. Неизвестные лупили в них так, что даже земля подрагивала в такт ударам. Барабанщики, мать вашу. Ну барабаньте, барабаньте… По очереди подсадил Ингу и Герду и, подтянувшись, сам перебросил тело за забор и сразу присел. Герда и Инга, как и отрабатывали, притаились и взяли под прицел свои сектора. Я огляделся. В принципе все, как и на фотографиях, только, строя макет, мы немного ошиблись с размерами. Ничего, не критично. Подождали секунд тридцать и цепочкой в том же порядке выдвинулись в дому. Сгруппировались возле угла. — По команде. Два ближних мои, следующий — Инга, последний — Герда, — шепнул я и присел. Надо мной нависла Инга, за нами, чуть левее, расположилась Герда. — Огонь… — мы одновременно сделали шаг в сторону и нажали на спусковые крючки. Я одной очередью из шести патронов снял обоих охранников сидевших практически на одной линии. Их бросило на уже мертвых товарищей. Последнего швырнуло на землю, но одна из пуль звонко щёлкнула по чьему-то автомату. Млять… это и называется случай! Предусмотреть, что лежавший на коленях охранника АКМ подлетит от движения уже мертвого хозяина и попадет под выстрел, наверное, невозможно. Может, великие спецы и могут это делать, но я нет. Пришлось замереть на десяток секунд. Сердце стучало так, что казалось еще немного и выскочит из глотки. Но не выскочило, да и тревоги никто не поднял. Рокот барабанов надежно глушил все звуки — можно было особо не стесняться и палить хоть из гаубиц. — Контроль охраны, Инга, контроль дверь, мы работаем. На всякий случай еще раз быстро проконтролировали охранников — хотя даже невооруженным взглядом было видно, что с ними покончено. Лужи крови, кусочки мозгов и разваленные черепные коробки — ошибиться невозможно. Но контроль есть контроль, каждый получил еще по пуле, и мы с Гердой быстро оттащили их за дом. Инга переместилась к ближайшей хижине, прикрывая нас, а затем взяла на прицел дверь. Молодец, четко, ни одного лишнего движения. Совсем еще не готова к серьезной работе, но, главное, не боится убивать и не боится крови. Абсолютно равнодушна. Даже не знаю, хорошо это или плохо. Наверное, хорошо. Мы с Гердой стали осматривать по очереди четыре хижины во дворе. — Входим… Мешки с зерном, солома… пусто. Идем к следующему домику. — Входим… С лежанки поднимается чья-то фигура. Треснул UMP Герды, и фигуру зашвырнуло обратно на лежанку. Какой-то пожилой лысый мужик в лохмотьях. М-да… вот первые невинные жертвы пошли. Сука… какого ты хрена здесь делал? Еще лежанки… пусто. Следующий дом. — Входим… С пола поднимаются две головы. Палец автоматически даванул на спусковой крючок. Очереди, жалобное блеяние — в судорогах бьются маленькие копыта. Козы… М-мать!!! — Входим… Глаза ловят кровати, шкафчики, головы козлов на балках, связки трав, баночки на полках… маленькие косточки на веревочках. Пусто! Это последний домик, теперь храм. Осторожно переместились к входной двери. Инга заняла свое место в ордере. Я приоткрыл массивную дверь и просунул камеру на тонком раздвижном штативе. Подарок Пола, к которому была подключена камера, исправно показал, что тамбур пуст. Штатив сдвигаем, камеру в карман. Приоткрываю дверь и проскальзываю внутрь. Взял на прицел коридор. Грохочут барабаны, пол вибрирует, в щели между досками сыплется пыль. Очень хорошо, можно палить из чего угодно — не одна сволочь не услышит. — Входим… Так. С правой от входа стороны, в конце коридора стоит стол с охраной, а прямо по ходу движения двухстворчатая дверь — это и есть «Хунган», храм Вуду. Дверь плотно закрыта. Над ней светильник. Еще мелькает свет с правой стороны, где сидит охрана. Ну что? Пора… — Работаем… — мы с Гердой одновременно вошли в коридор и вскинули оружие. Сиреневые пятнышки инфракрасных лазеров заплясали на зеленых мощных фигурах, сидящих за столом. Я коротко давил на спусковой крючок и переводил толстый цилиндр глушителя с фигуры на фигуру, рядом глухо трещал автомат Герды. Фигуры опрокинуло на стенку, и они сползали под стол. Перезарядка. Вроде все. — Герда, контроль. Инга, доклад. — Чисто… — Принял. — Мы с Гердой быстрым шагом, не опуская автоматов, двинулись к охранникам. Вдруг стол, под который сползли телохранители, сдвинулся в сторону и с пола медленно стали подниматься могучие тела. Открыла огонь Герда. Из тел брызгали четко различимые, ярко-зеленые в свете прибора ночного видения фонтанчики крови. Она достреляла магазин и ушла мне за спину перезаряжаться. Моя очередь… Опять встают суки… Ловлю в прицел уже дважды трупы и нажимаю на спусковой крючок. Вся стена в крови и кусках мяса, да сколько же можно! Упали… Вроде все… Да что за чертовщина!!! Опять возятся! Я в упор дострелял магазин. У одного взорвалась голова, у второго превратилась в кашу… Перезарядка. Су-ука!!! Один опять пытается встать!!! Получай… Телохранители, наконец, перестали шевелиться. Вот что это было? Зомби, мать вашу? Руки нешуточно подрагивают, сердце исполняет дикий канкан. Еще чуть-чуть в вырвется на свободу… Что за бред, такого никак не может быть. Два магазина, шестьдесят экспансивных патронов, калибра сорок пять. Одиннадцать и три миллиметра. С палец толщиной! Не верю, млядь, до сих пор не верю! Ткнул носком ботинка одного из охранников и скрипя зубами подавил в себе желание отрубить ему голову. Лишнее оно, да и нету уже у него головы. На клочки разнесло… — Инга доклад… — Чисто. — Мы возвращаемся. Подошли к двери. Барабаны бьют не останавливаясь. Это хорошо… ничего не услышали. Жестами распределил роли при штурме комнаты. Сделал несколько глубоких вдохов… — Пошли… — дверь распахнулась под ударом ноги. То, что я там увидел за доли секунды до того, как стал стрелять, отложилось в голове четкой и, несмотря на зеленый цвет ПНВ, цветной картиной. Млять, цветной, жуткой картиной. Посреди комнаты стоит черный столб, на котором висит человеческое тело без кожи и без внутренностей. Багровое мясо исходит едва заметным парком — снежно-белые ребра торчат из вспоротой брюшины. Кожа снята даже с лица, ставшего похожим на жуткую карнавальную маску. Под трупом, оцинкованная обычная лохань, очень похожая на те, в которых наши бабушки стирали белье, полная ядовито-красной крови. Рядом, обернувшись на дверь, стоит черный мужик в черном фраке, посыпанном мукой, на голом жирном теле и белоснежным цветком в петлице. На голове цилиндр, во рту трубка. На заднем плане четыре фигуры, закутанные в белые саваны, лупят по высоким, по пояс им, барабанам. На полу свились в отвратительный клубок голые тела. Рядом с ними обнаженная черная женщина с волосами, сбитыми в высокий колтун и измазанным в крови лицом, монотонно втыкает длинную иглу в тряпичную куклу. Обвисшие мешочки грудей вздрагивают в такт движениям, между ними нарисованный на теле мукой крест. В большой деревянной лохани извиваются в воде еще две фигуры. По залу мечется, сильно хромая, голый мужик с привязанным к паху, деревянным, почти до пола, членом. Господи, да что это за адское представление? Мои первые пули, выпущенные в мужика во фраке, отчего-то пролетели выше его головы — он успел согнулся и нырнуть в сторону. Повел за ним стволом и срезал двух барабанщиц. Пули вздымая брызги воды и куски плоти, заколотили в лохань, расшвыряв извивающихся в ней людей, затем отбросили в сторону женщину с куклой — это уже стреляла Герда. Ещё очередь, горячие кусочки свинца сбили на пол голого мужика с деревянным членом, взлетел в воздух расщепленный кусок деревяшки, пули рвали тела совокуплявшихся на полу — это работала Инга. А я никак не мог попасть в мужика во фраке. Он дико хохотал и, быстро перебирая конечностями, ползал по полу. Пули рвали доски пола, выбивали фонтанчики пыли из стен, а он все оставался целым. Я застрелил оставшихся барабанщиц, перезарядил магазин и, подбежав к мужику, а это и был Нельсон Путе, пинком опрокинул на спину и упор всадил ему в грудь весь магазин. Очередь задрала ствол — зияющие, плескающие кровью дыры протянулись от груди к голове и она, наконец, разлетелась на куски. Мне в лицо брызнули горячие капли… — Тварь!!! — заорал я и зачем-то пнул разорванное пулями тело. И еще раз… Скрипя зубами взял себя в руки и обвел взглядом комнату. Везде трупы, кровь, дым — как на скотобойне воняет свежим мясом и внутренностями. Млять, только бы не блевануть. Судорожно сдерживая рвотные позывы отдал команду: — Контроль… Обошли помещение, методично стреляя в головы распростертым на полу трупам. Неожиданно с пола вскочила фигура в белом саване и жутко завывая протянула руки к Инге. Девчонка отпрянула назад, вскидывая автомат, но не успела выстрелить — живого мертвеца сбила на пол ударом ноги Герда. Сбила и выпустила ему в голову целый магазин из пистолета. — Теперь чисто… — Чисто… — Ч-чисто… — стуча зубами доложилась Инга. — Ставим мины… Мы быстро установили в зале «Клейморы». Сиреневые лучики инфракрасных лазеров взрывателей перечертили зал. Затем выскочили в коридор. Я отправил Ингу прикрывать вход, а сам с Гердой, стал проверять остальные помещения. — Начинаем слева направо. Пошли Первая комната… кухня, мешки с мукой, тыквы, травы и таз с внутренностями… суки… это с той несчастной, что висела на столбе. Жрать они их собирались, что ли? Вот же уроды!!! Так, что дальше? Головы козлов по углам и черепа людей на столах. Людей нет — чисто. Вторая комната… спальня. Стоят кровати и шкафы, опять головы козлов, да сколько же они их здесь животины набили? Варвары мать вашу! Так… черные завязанные мешочки по углам, людей нет… под кроватями… нет, — чисто. Третья комната… на плечиках аккуратно висит белый мундир с аксельбантами, сверху накинут кожаный пояс с кобурой тисненой кожи. Из нее торчит рукоятка Кольта 1911, с перламутровыми щечками, на поясе еще два кармашка с позолоченными магазинами. Перекинул пояс через плечо. Трофей, если что — подарю кому-нибудь. Это что? Еще одна форма, только камуфляжная, но тоже с аксельбантами. Еще одна кобура, из которой теперь торчит рукоятка здоровенного, просто гигантского пистолета с щечками из резной кости. Позолоченный культовый пистолет «Дезерт Игл»*. Твою же мать, так он пятидесятого калибра, да еще с десятидюймовым створом! Щеголи… мать вашу. Тоже в трофеи. Тяжелый, падла. Вроде все, теперь надо выйти на связь. — «Семейка Адамс» — «Дочурке Мери». Обед приготовили. Как насчет гостей? Прием. — Здесь «Дочурка Мери». Рада за вас. Гостей нет. Жду. Прием. — Выходим… — мы осторожно вышли из дома и за стенами домиков двинулись к забору. У меня вдруг мелькнула мысль. — Стоим. Прикройте меня, я проверю машину. — Осторожно приоткрыл пассажирскую дверь Тойоты. Пахнуло запахом дорогого приторного парфюма и качественной кожи. На сиденье лежал маленький металлический кейс. Я осторожно сдвинул его стволом. Вроде не тяжелый — значит берем с собой. Бардачок… всякий хлам, перчатки… еще один ствол, маленький никелированный Вальтер ППК. Тоже с собой — просто везет на такие пистолетики. — Готово. Уходим. Почти дошли к воротам как в наушниках раздался голос Мари: — Внимание. На дороге справа от вас появились машины. Три единицы, расстояние пятьсот метров. Успеваете проскочить? Как принимаешь? Прием. — Принял… бегом, — мы проскользнули в приоткрытые ворота, быстро перебежали дорогу и нырнули в канаву. Вдруг дрогнула земля, и сзади нас прогремел глухой сдвоенный взрыв, а через долю секунды еще один — гораздо мощнее. Что за черт? Я повернулся и увидел, как большой дом весь окутался пылью и дымом. — Мины сработали. Может, крысы? — шепнула Герда. — Какие крысы? Лазеры на полметра над полом ставили. С-суки, точно там кто-то живой оставался. Или… или опять ожили. Да и хрен с ними! Бегом! — Машины ускорились, но вас они пока не видят, — сообщил наушник голосом Мари. — Принял… Показались развалины фермы. Со стены соскользнула француженка и махнув нам рукой, углубилась в заросли. Мы, выстроившись в цепочку побежали за ней.Сердце бешено колотилось, не давал покоя взрыв — как там могли остаться живые? Мы же все тщательно проверили, только трупы — да и те как из мясорубки. Бред какой-то… Добежали до машины и стали быстро переодеваться. Я скинул шлем, разгрузку и прямо на комбез накинул капитульскую куртку. Девочки тоже поступили так же. Теперь в машину. — «Большому Папочке» — «Дочурка Мери», я пописала, пусти домой, как принимаешь? Прием. — Здесь «Большой Папочка», умница дочка, приходи, как договорились. Постучись сначала. Как принимаешь? Прием. — Приняла. Сначала постучусь, — ответила в рацию Мари и посмотрела на часы. — Сейчас 02:00, в 03:00 мы вливаемся в колонну. Отсюда да места тридцать минут ходу. Сидим здесь двадцать минут, потом начинаем движение. Здесь нас никто не заметит. Макс ты не хочешь объяснить мне откуда взрывы? — Все зачистили успешно и тщательно. На записи потом увидишь. Установили мины в главном зале, отошли. Почему взорвались — не знаю, могу только предполагать, — доложил я, стараясь говорить спокойно. — Возможно самопроизвольное срабатывание, или с потолка упал пласт штукатурки на лазерный луч. Или… или встали мертвые. В это я теперь тоже верю… — Как? — у Мари глаза полезли на лоб. — Люди, я серьезно спрашиваю. — Просто не хотели умирать… уроды. Два магазина в упор, а они живые. Такого не может быть… — немного подрагивающим голосом сообщила Герда. — Они… зомби… — Инга начала срываться. — Все зомби… Я дал эстонке фляжку и показал на Ингу. Герда прижала ее к себе и что-то зашептала на ухо. На всякий случай забрал у девушки автомат и ответил Мари: — Не знаю. Возможно обкололись какой-то гадостью, или в трансе были. Но, чтобы труп с наглухо раздолбанной головой вскакивал и бросался? Нет, я такого раньше не видел. Действительно в зомби поверишь. В любом случае, после взрывов там ничего живого остаться не могло, одни куски. К минам мы дополнительные заряды пластита добавляли. Как умер Путе и его зам, я зафиксировал. Без голов даже киношные зомби не живут. — Понятно. В спокойной обстановке посмотрим запись и проанализируем. По дороге ехал патруль. Чей — непонятно, может, правительственные гвардейцы. Переговоров по рации сканер не фиксировал. Мы уходим в другую сторону, так что все нормально. Коньяк есть? — У меня всегда есть. Герда, стоп. Ей уже хватит, — я забрал флягу у девочек. Они уже успели хорошо приложиться и немного успокоились. Герда и была спокойна, только голос подрагивал, а Инга хоть и не истерила, но ее трясло крупной дрожью. Немудрено. Я мужик, и все равно еле себя сдерживаю. Хлебнули коньяка, Мари сверилась с часами и тронула машину с места. В назначенное время «Хамви» уже стоял в кустах возле дороги. Показались фары конвоя, Мари опозналась по рации с «Большим Папочкой», машины чуть притормозили и «Хамви» ловко юркнул в походный ордер. Если, конечно, можно применить термины «юркнул» и «ловко» к трехтонному джипу. На блокпостах оказалось все спокойно, только опять какой-то черный придурок устроил представление. Стоял на обочине и кривлялся, делая неприличные жесты. Несколько крупнокалиберных пулемётов навелись на него, и придурок рыбкой нырнул в кювет. — Я же говорила, обкуренные идиоты. Такого запросто с зомби перепутаешь, — не удержалась Мари и немного подколола нас. — Шути дальше — я не обижаюсь. Посмотришь на запись — поменяешь мнение. — Буркнула ей Герда. А я просто промолчал. В самом же деле, что за чертовщина с нами приключилась. Может просто под наркотой, клятые ниггеры были? Впрочем, у них уже не спросишь. Будем записи смотреть. Вот же зараза, до сих пор руки дрожат. Я украдкой вытянул флягу и сделал хороший глоток. Во-от! Уже лучше… До аэродрома добрались благополучно и подрулили к уже запустившемуся самолету. Подскочил начальник конвоя, Мари передала ему три конверта. Немолодой первый лейтенант откозырял, мельком взглянул на нас, потом сделал знак немного подождать, унесся к своей машине, вернулся с бутылкой виски и сунул мне в руки. — Удачи, пойло помогает, — офицер еще раз козырнул и ушел. Наконец взлетели. Я открутил пробку с бутылки и пустил по кругу. — Он сказал, пойло помогает. Но от чего? Неужели у нас на мордах написано, что мы два десятка человек завалили? — Идиоты… мы себя в зеркало не видели… — Мари прыснула со смеху, не сдержалась и захохотала во весь голос. Достала из кармана зеркальце и сунула мне в руки. — Форму надели, замаскировались, а морды-то раскрашенные. А у тебя еще и в крови… Да-а. Типичные патрульные Капитула. Морды в краске, а я еще как упырь кровью обляпан. Придурки. Да и хрен с ним, все равно проехали. От чего-то на всех напал дикий хохот. Пилот даже открыл дверцу посмотреть, что с нами случилось, потом улыбнулся и вернулся за штурвал. Я вспомнил про кейс и попробовал его открыть. Замки были закрыты на ключ. — Тебе работа, — я кинул кейс на колени Герде и объяснил Мари: — Взял в машине Путе. Законный трофей. — Ага, херня, — Герда присмотрелась к замочкам, достала нож, вставила в прорезь и с силой провернула. Раздался хруст — крышка приоткрылась. Эстонка открыла ее и продемонстрировала нам содержимое кейса. Он был полностью заполнен полотняными мешочками с кулак величиной, а сверху лежал пластиковый файл с листками бумаги. Отдал кейс Мари, а сам взял один мешочек в руки. Еще не распустив завязку, сразу понял, что в нем, под тканью перекатывались маленькие камешки. Алмазы? Нет, те вроде должны быть прозрачные, а эти красненькие. А в следующем желто-коричневатые. Топазы? — Рубины. Крупные, — тихо пояснила мне Герда и отдала первый мешочек назад. Взвесил мешочки в руке и засунул обратно в кейс. Дома рассмотрим. Рубины — это хорошо, у нас как раз Моисей Львович есть, большой друг нашей семьи. — Интересные документы, — задумчиво протянула Мари. — Это спецификации на оружие. Легко можно узнать, у кого он собирался его покупать. А в кейсе, я так поняла, оплата? Да? — Да. Камни. Много. Разные. — Обожаю камни. А еще больше — драть зарвавшихся ублюдков, — Мари хищно улыбнулась, ее улыбка поразительно напомнила оскал большой кошки. — Ладно, дома поясню, а по камням я в доле. — Нет вопросов… — я согласно кивнул головой. Конечно, в доле. И в равной. Француженка спланировала эту операцию в мельчайших подробностях, только благодаря ей она состоялась и прошла успешно. Весь виски вылакали, пока летели. Но совсем не опьянели, нервное напряжение не позволило. И только, когда я заглушил мотор «Гелендвагена» в домашнем гараже, почувствовал, что ноги и руки налились свинцом. — Девочки, что дальше делаем? — спросил я у своих женщин. Сил соображать самому уже не было. — Что делаем? В душ и есть, потом спать, — распорядилась Мари за Герду и Ингу. Она как раз, в отличие от нас, выглядела неплохо и соображала более внятно. — Выспимся, потом все остальное. В душ — так в душ. Когда я добрел до него, в нем уже плескались три девушки. Пришлось идти в библиотеку и полчаса сидеть там, с сигаретой и бокалом коньяка. Потом опомнился и понесся на кухню. Так, что у нас имеется съедобного? Обнаружил приготовленную Земфирой целую кастрюлю тушеной с травами и помидорами говядины. Пойдет. Наложил гору на блюдо и сунул в духовку. Через десять минут разогреется. На стол хлеб, вино, зелень и тарелки… — Дорогой, дальше мы сами, бегом в душ. Я не против, сами так сами. Чуть не ободрал себе всю кожу мочалкой — казалось, что кровь не смывается с тела. Вернулся к столу и еле заставил себя съесть пару ложек. Девочки уже на ходу засыпали, я препроводил их по комнатам. Потом стоял в часовне на коленях и просил Бога простить нас за грех, который мы творим и в котором мы живем. Как ни странно, стало легче, намного легче, ушла тяжесть с души, и я пошел спать. В комнате Инга всхлипывала и жаловалась Герде на страшных зомби, а та ее прижимала к себе и успокаивала. Увидев меня, Герда сверкнула недовольно глазами, мол, где ты шатаешься, и показала на Ингу. Дальше мы успокаивали ее вместе. Так и заснули. ---------- Глава 27 Асгард. Свободная Африканская Республика г. Петерсберг. Вилла «Ольга». 22 год. 18 число. 8 месяц. 20:00 — … Это список вооружения, которое хотел купить Нельсон Путе у Халифата. Прямо на Халифат ничего не указывает, но я знаю, что подобные виды получает из ворот только он. Причем тут весь список, прямо по заявке, которую они подали. Из этого следует, что к сделке причастен племянник Халифа, принц Хайрулла аль-Раббани. Он курирует в Халифате поставки оружия, занимает пост начальника охраны дворца. Надо понимать, тут уже сомнений нет, что в доле некое лицо из Капитула, курирующее самого аль-Раббани. А вот в этом месте, чеченцам для Халифата должны были быть переданы рабы в количестве сто человек. Восемьдесят девочек и двадцать мальчиков. Это в дополнение к камням в чемодане. Но сейчас, благодаря нам, сделку совершать некому… Мари взяла кофейную чашечку со стола и изящно отогнув пальчик сделала пару глотков. Затем поставила ее обратно и продолжила: — Халифат числится в списке благонадежных стран. Он с готовностью выполняет пожелания Капитула в своей внешней политике по отношению к определенным странам, но в последнее время ему было запрещено совать свой нос в Дагомею, тем более поставлять оружие противникам режима президента. Однако он на эти запреты с успехом наплевал. Пока неясно чья это инициатива — определенных лиц или политика самого государства, но выясняется элементарно и после этого Халифат долго тыкается мордой в дерьмо. Управлять ими пока довольно просто, не знаю, как будет дальше, но пока так… — Так какие наши дальнейшие действия? — Не знаю пока. Возможно, предстоит небольшое путешествие в Халифат. Мирное. Когда доложусь руководству, станет ясно. Но не меньше недели у вас есть. Что там с камешками, госпожа Мартинсен? — Мари очаровательно улыбнулась и лихо щелкнула пальчиками. — Госпожа Лякомб, вы будете довольны, — в тон Мари ответила Герда и засмеялась. — Чемоданчик в основном набит рубинами и опалами, в гораздо меньшем количестве изумруды. Я совершеннейший дилетант, но мне кажется, что речь идет примерно о миллионе долларов. Как мы с ними поступим? — Даже не знаю… Я могла бы реализовать их по своим каналам, но меня в некотором смысле деньги не интересуют, и вам, кстати, советую принять мою точку зрения. Камни хороши как средство сбережения в своем истинном виде — ограненные, конечно. А вообще давайте подумаем над этим немного позже. Сейчас надо произвести окончательный расчет. Вот в этом конверте восемьдесят тысяч ливров, остаток фонда операции. Из него я беру себе на шпильки двадцать тысяч. Вы, надеюсь, не против? — Мари посмотрела на нас лукавыми глазами. — Могла бы и не спрашивать. Совесть у тебя есть? — Я так и думала. Значит, получайте шестьдесят тысяч. А вот в этом пакете триста тысяч — вознаграждение за проведение операции. Целиком ваше, получите и распишитесь. Мне мою работу оплачивают отдельно. Вот, наверное, и все пока. Но я думаю, что вы получите еще и премию, ее размера я правда пока не знаю. Ее я привезу в следующий раз. — Премного благодарны, — поблагодарил я Мари и подвинул к себе конверты. — Надо просмотреть запись с камер. Кстати, я хочу сделать заказ. Нам нужен мощный ноутбук военного образца и некоторая периферия к нему. Можем оплатить конечно, но, возможно, Капитул предоставит от щедрот своих? — Предоставит, привезу вместе с премией. А сейчас надо смонтировать запись. Кто мне поможет? Я не совсем хорошо разбираюсь в этом. — Я помогу, — предложила Герда и притронулась к руке Инги. — А ты, милая, присмотри за нашим муженьком, пока он будет готовить обещанные шашлыки. Горничную, если к нему приблизится, застрели. В голову! — Я буду очень строгой, — пискнула Инга и быстренько забралась ко мне на колени. — Смотри у меня, я страшна в гневе. — Правильно. С ним так и надо, — Герда послала мне воздушный поцелуй и ушла за Мари. — Скажи мне, самая строгая жена, кто такая Мари? — спросил я у Инги, когда Герда и француженка ушли. — Я не знаю, — ответила задумчиво Инга. — Она очень высоко стоит в иерархии Капитула. Если не из самого Совета, то совсем рядом. Я удивлена тем, что она сама участвовала в операции, и, честно говоря, тем, что взяла деньги. Ей они совсем не нужны. Причем, на лице у нее было неприкрытое удовольствие от того, что она их забрала. Поверь — она совсем не жадная, нам привезла с острова всяких женских мелочей, которые здесь ценятся на вес золота, тысяч на пять, не меньше. Ничего не понимаю… — Возможно, она просто играется в эти игры. Небожителям иногда хочется пожить земной жизнью, — предположил я. — А знаешь что, тебе оперативное задание — выяснить про нее все, что возможно. Разговорите ее, что ли. В общем сами разберетесь. Тебя назначаю главной, Герда переходит в твоё оперативное подчинение. Будет возмущаться, отправляй ко мне, я ее отшлепаю. — Я ее сама отшлепаю. Есть, мой господин! А какая награда? Я хочу прямо сейчас… — Инга прильнула ко мне и шутливо куснула за мочку уха. — Горничная еще не… — Да и хрен с ней, она уже давно все знает, а если проболтается, я ее разорву… иди ко мне… В общем, шашлыки мы начали готовить немного позже, чем планировали. Пока Инга следила за горящими дровами в мангале, я замариновал экспресс методом мясо. Порезал крупными кусками свиной ошеек, посолил, сыпанул половину столовой ложки красного перца, вил рюмку коньяка и половину стакана свежевыжатого гранатового сока. Потом добавил пару столовых ложек оливкового масла и целые листики красного базилика. Все тщательно перемешал, сложил в пару целлофановых пакетов и сверху поколотил немного скалкой. Развел уксус бальзамико водой, в соотношении один к четырем, брызгать на шашлыки, и отправился вниз. Дрова уже почти прогорели. Еле отбился от повторного посягательства на меня Инги и отправил ее на кухню: за посудой, вином, соусами и хлебом. Пока суть да дело, последние язычки пламени над углями исчезли, и первые шампуры торжественно легли на мангал. Сразу потянуло ароматным дымком и тут же, как будто почуяв запах, явились Герда и Мари. Я внимательно осмотрел дам на предмет адюльтера и, не найдя никаких признаков, успокоился. Знаю я этих раскованных дамочек, к тому же, по своей глупости, умудрился заявить своим женам, что к другим женщинам их не ревную. Впрочем, действительно не ревную. Вот к мужикам, это совсем другое дело… Лица Герды, и особенно Мари, я бы оживленными не назвал. Скорее наоборот, мрачными и осунувшимися. Не мудрено, учитывая то, что они просматривали. — Давайте друзья напьемся, наедимся и только потом займемся просмотром кинофильмов. Ключевое слово — напьемся, — заявила Мари. — Я сегодня так просто не засну, а мне еще завтра на «летающей корове» домой лететь. — Иди спать к нам, мы мужа прогоним в кабинет и заснем, — предложила Инга и в ответ на недоуменный взгляд Герды приняла независимый вид. Умница девочка, начинает выполнять задание. А я хоть сегодня высплюсь спокойно. — Спасибо. Я не против, — серьезно сказала Мари. — Если он согласится, конечно. — А может, я с вами? Тихонечко… в уголочке… — В кабинет… — последовала суровая отповедь. — Ну, как хотите. Я что? Я ничего. И в кабинете посплю. Только после трех бутылок красного вина, с французских территорий на Асгарде, настроение стало немного подниматься. А после Кьянти, уже из итальянского анклава, дело совсем наладилось, даже аппетит появился, так что шашлык улетел на ура. По ходу пьесы наметились некоторые фривольные разговорчики, о возможном времяпровождении трех женщин в одной постели. Я решительно подобные разговоры пресек, а потом мы пошли в кабинет, смотреть кино. Ну, что же, посмотрим — я уже немного отошел, да на свои действия со стороны посмотреть хочется. Ну что же, после просмотра я сделал вывод. Действовали мы неплохо, но не больше. В первую очередь я недоволен собой. Излишне суетился, отдавал кучу ненужных команд. А вот девочки работали вполне неплохо. Но ничего — мы явно не профессионалы, со временем все придет в норму. Наверное, придет… Дабы развеять мистику, Мари попыталась объяснить произошедшее с более-менее научной точки зрения: — Культ Вуду — это религия, вышедшая из земель африканского племени йоруба. Сейчас это территория Конго, кажется. Я мало об этом знаю, но вроде так. Культ языческий, и божества в нем языческие, связан он с жертвоприношениями животных и вхождением в транс. Истории с зомби, конечно, сильно преувеличены, но имеют под собой реальные основы. Не мистические, а вполне объяснимые с научной точки зрения. Главными действующими лицами в культе являются бокоры и мамбо. Бокоры — это колдуны-мужчины, практикующие черную магию, а мамбо — жрицы-женщины. Колдуньями они вообще-то не считаются, зато обладают уникальными знаниями в области фармакологии и гипнотерапии. Им практически ничего не стоит на удивление зрителям, используя яды на основе тетродоксина, ввести человека в глубокую кому, причем у него процесс обмена веществ замедляется настолько, что не всякий врач сможет определить, жив тот или нет. Затем, когда все уже убеждены, что человек мертв, колдун его воскрешает и, используя другие яды, и полностью перепрограммирует в своих целях. В результате, получает послушного слугу с зачатками разума, или предельно выносливого и могучего воина, не боящегося боли. Даже может по своей прихоти создать из человека просто живое растение, без личности. Кстати, люди с умственными помешательствами тоже нередко абсолютно нечувствительны к боли. Я рассказываю вам факты доказанные, но есть и много загадочного, так же, как и в других религиях, даже в христианстве. В нем, кстати, особенно. Высшее божество в культе называют Боньдье. Он сотворил мир и людей, а затем, обидевшись на что-то, самоустранился и в земной жизни не участвует. Это делают его слуги, духи под названием «Лоа». Столб посредине храма — это мост, по которому они спускаются в этот мир, называется «Митан». Жертвоприношения помогают духам в этот мир проникать. Проникнув, они вселяются в людей. Вот в нашего покойного, слава богу, Путе, вселился Барон Самеди. Он носит фрак и курит трубку. Хромающий идиот с деревянным членом по колено — это воплощение еще одного лоа — Папы Легбе, идиоты в корыте с водой — воплощения змеиного лоа, Джабалаха. Если во время транса рядом с ними не обнаружится емкость с водой, они будут бежать, пока не найдут реку или хотя бы лужу. Могут и утонуть, вот им и ставят лохань. Там есть еще какие-то персонажи, я просто не помню всех. А эта баба с иголкой и куклой вредит тому человеку, воплощением которого кукла и является. Но вы, наверное, это и сами знаете. — Да, знаю. Нужны ещё волосы этого человека или ногти. А как это вообще, действует? — с опаской спросила Инга. Держалась она во время просмотра молодцом, но мою руку и руку Герды не выпускала. — Как ни странно, да. — Подтвердила Мари, но потом оговорилась. — Не всегда, конечно. Как это происходит — неизвестно. Много всего страшного и, к сожалению, это не всегда ложь и выдумки. — Ты же видела, я в этого урода весь магазин в упор… и не попал. Как глаза отводил, сука. — Я невольно вздрогнул, вспомнив некоторые детали операции. — Может, и отводил. Это явление известно давно, и к мистике никакого отношения не имеет, скорее к парапсихологии. Наши прабабки чуть ли не поголовно умели это делать. Чертовщины хватает. Я как-то читала материалы по Сайлемским процессам ведьм, так вот, по моему убеждению, расследовали их деятельность профессионально и сожгли справедливо. В любом случае я рада, что это кубло раздавлено. А фильм — еще один ваш претендент на премию Оскар, только теперь в категории ужасов. Руководство будет кипятком писать… А хотите, вам звания полковников Патрульных сил присвоят? — Улыбнулась француженка. — Гарантирую. — Нахрен, — отмахнулась Герда. — Все равно в мундирчике не покрасуешься. Местные заплюют. Наливай, муж… бухать так бухать. — Да, наливай… А что ты придумал по камешкам? — поинтересовалась Мари. — А я должен был? — Почему нет? Ты же единственный мужчина в нашей женской компании, — категорично заявила Инга. Я слегка задумался и предложил Мари: — Я думаю, надо просто поделить на четыре части, и все. Ты возьмешь свою и сделаешь с ней, что захочешь. У меня есть здесь человек, который огранит самые крупные и купит остальные. Кстати, у него хорошие связи в Халифатах, и он может быть полезен. Можешь воспользоваться его услугами. Ты улетаешь завтра во сколько? — Уже выгоняешь? — Француженка скорчила недовольную рожицу, а потом рассмеялась. — Да шучу, не злись, завтра в 16:00 самолет. А по камешкам… Хорошо, назначаю на завтра дележ. Специалист хороший? — Профи. — Ну, пусть так и будет. Девочки, пошли спать. Я как бы не против разрешить тебе спать с нами, но боюсь, тогда твои жены тебя убьют, поэтому марш в кабинет. — В кабинет, так в кабинет. Пока дамы плескались в душе, убрал со стола, потом сам ополоснулся холодной водой и лег спать. Почитал немного перед сном и выключил лампу. Заснуть не удавалось долго — не мог сам себе объяснить случившуюся чертовщину. По-другому и не назовешь случившееся с нами. Наука — наукой, но без нечистого точно не обошлось. А если нечистый, значит… значит, я знаю, что делать. Распланировал свой день на завтра и со спокойной совестью заснул. Проснулся рано. Обрадовался, что так получилось, и пока девушки не поднялись, устроил в саду легкую тренировку. Пока отжимался, придумал еще одно занятие себе на сегодняшний день. Девы проснулись слегка помятыми и заниматься зарядкой наотрез отказались. Пришлось поить их кофе и кормить завтраком. После чего, по их же требованию, я порылся в инструментах и выдал штангенциркуль. Видите ли, они собирались подойти к процессу дележки камней технически вооруженными. Получил по маленькому камешку каждого вида, чуть ли не под расписку, огласил свои планы на сегодня, был одобрен и выпровожен из дома. Сел в «Гелик» и первым делом заехал в порт к Тилю, узнать, смог ли он отправить весточку Вилли. Тиль потребовал три кружки пива и сообщил, что Вилли немного болел, выздоровел, продолжает заниматься делами в том же месте, и будет там находиться ещё по крайней мере год. Привету от нас рад, желает всего хорошего и ждет еще известий. Порадовал, честно говоря. Я к немцу не чувствовал какой-либо неприязни. Нормальный мужик, а до всего остального… да и Бог с ним. Как не уговаривал меня Тиль — пить я не стал — не хотелось надираться пивом с утра, выставил ему еще пару кружек и поехал к отцу Евстафию в церковь. Подождал, пока он закончит службу и зашел к нему в комнатушку. — Максим, какими судьбами? Решил прислониться к лону святой церкви? — приветливо улыбнулся священник. — Да я к нему и так прислонен. Верую я, батюшка… — Да не называй ты меня так. Отец Евстафий — я при исполнении обрядов в церкви, а в миру можешь называть меня Михаил Николаевич. Говори, что тебя привело ко мне? — На душе тяжело и пожертвование хочу сделать вашему приюту. — Благое дело. — Опять улыбнулся батюшка. — С радостью примем. В каком виде пожертвование? — Деньги. Пять тысяч ливров. — Я достал пакет с деньгами и положил на стол. — Постройте детям хороший спортзал, что ли, или спортивную площадку. Не хватит — еще дам. — Да хватит, с головой. Спасибо… — Михаил Николаевич удивленно развел руками. — Это большая сумма. Скажи мне, что тебя привело к этому решению? — Скажу честно. Грешны мы. Живем в грехе и грешим… много. Затягивает он. И совсем недавно, я столкнулся с… В общем, я много рассказал священнику. Конечно, историю нашего появления в этом мире и связь с Капитулом я опустил, но про двух жен и про то, что вынужден убивать людей, пусть из благих намерений, но все-таки убивать, рассказал. Про побоище в храме Вуду и творившуюся там чертовщину тоже не стал скрывать. Зачем открылся? Не знаю, что-то подсказывает что поступаю правильно. Священник не перебивал, просто сидел и слушал, и после того, как я закончил, сказал: — Да, Максим… не я тебе отпускаю грехи, грехи отпускает бог, и не я тебе судья, а он же, господь наш всемогущий. Ты мне сейчас не исповедовался, просто поделился накипевшем в душе, поэтому скажу тебе и как священник, и как обыкновенный человек. Живешь ты с женщинами своими в любви и радости. Конечно, обвенчать вас я не могу, вы, если судить по церковным канонам, все-таки грешны, но есть еще каноны жизни. Ты с ними не только похоти ради, но из любви, а любовь — это божий промысел и произволение. Продолжай жить, как живешь, и господь направит тебя. Желания твои благостные, живешь ты с богом в сердце, не потерянный ты человек, и это тоже хорошо. Священник улыбнулся и продолжил: — То, что искоренил гнездо диаволово — благо, и нет греха на тебе от того. Дьявол везде ловит души нечестивых язычников. Дьявольское дело они творили и понесли наказание твоими руками, но велением господа. А то, что невинные души забрал, не переживай, в вертепе их быть не могло, а если и были, господь простит тебя, ибо принадлежишь ты к воинству Христову. Не бойся происков дьяволовых, церковь Христова и вера защитят тебя. Видел ты именно волшбу нечестивую, наука никак ее объяснить неспособна, а церковь может. Придешь, я дам тебе книги почитать занимательные. И помни, крест, освященный должен быть при тебе всегда… ну и автомат тоже. Принесете оружие, я освящу его, ибо на благое дело оно направлено. Подытожу, правильно все сделал и продолжай в том же духе. Живи и радуйся жизни, твори добро по своему разумению, а грехи твои… сам человек по природе своей грешен, и только делами своими определяет свою судьбу, поэтому слушайся своего сердца и все будет хорошо. Церковь наша всегда открыта для тебя, за пожертвование спасибо особое, спортзала у нас как раз и нет. Теперь появится. Дочь твоего знакомого, Томаса, упокой господь его душу, у нас. Умненькая девочка, с ней все в порядке, можешь приходить навещать. Не терзай себя, все мы не праведники, просто живи и все. Придешь, когда сможешь, я исповедаю тебя и назначу посильное покаяние… Я еще немного поговорил со священником, передал деньги и откланялся. Посетив церковь, я успокоился, простые слова придали мне силы встретиться со всей чертовщиной в этом мире. Следующим пунктом маршрута была ювелирная мастерская — знаменующая собой, переход от дел духовных к делам мирским. Тоже надо — одним духовным сыт не будешь. — Какие люди! Я таки совсем собрался посылать за тобой. Готова красота твоя. Арон, делай нам кофе и неси ко мне в кабинет, — Моисей Львович выложил на стол три перстня. — Ну, что скажешь? Я взял кольца в руки. Не разбираюсь в ювелирных украшениях, но работа поражает своим мастерством. Изящные линии, блеск камней и неуловимое сходство женских колец с моим перстнем, который являлся исключительно мужским. Мастерская работа, иначе не назовёшь. — Моисей Львович, вы не ювелир, вы художник с большой буквы! — я с чувством пожал руку старому ювелиру. — Даже не знаю, что сказать, вы мне обеспечили этими кольцами сегодня и завтра, тяжелый, но приятный труд на всю ночь. Очень красиво, девочки заедут к вам высказать свою личную признательность. — Я сам доволен! — удовлетворенно кивнул Моисей Львович. — Когда работаешь с хорошим материалом, душа поет, а руки сами делают красоту. Но я вижу, ты пришел не только похвалить старого Моисея. Таки решил принести еще камешки? — Немножко принес, — кивнул я старому еврею. — Кому их нести, как не вам? Правда, это другие. Насколько я в них понимаю, вот таких много, а вот этих мало. Самые крупные надо будет огранить, а остальные я хочу продать. — Подожди… я посмотрю… — ювелир достал лупу из стола и склонился над камнями. — Интересные опалы. Очень похожи на цейлонские… Вообще опалы очень тяжело оценивать. Тут дело не в размере, а в свете, игре света в самом камне. И в цвете камня. А рубин примерно на карат будет. Как ни странно, без изъянов. Ты мне приносишь хороший товар… Это, я понял, самые маленькие? — Да. И таких много. Моисей Львович обрадованно потер руки и согласился: — Приноси. Сделаю. Товар хороший. Насколько их много? — Привезу вечером, посмотрите, примерно вот такой чемоданчик, — пришлось показывать размер руками. — Даже так? — старый еврей удивленно изогнул бровь. — Если камень чистый, то это будет большая сумма, но, думаю, справлюсь. Вези. Очень хорошо! — ювелир довольно потер руки. — Если так дела пойдут и дальше, то мне скоро придется сворачивать все дела и работать только с тобой. Достойно похвалы, только я тебя умоляю, береги свою светлую голову. У меня скоро будет для тебя небольшой приработок, совсем маленький… — еврей показал на пальцах насколько маленький приработок он собирается мне предложить. — С удовольствием помогу, Моисей Львович, все, что в моих силах. До вечера. — Я откланялся и покинул мастерскую. Времени еще было много, в процесс раздела камней я мешаться не хотел, девочки сами справятся, так что само по себе напросилось решение поехать в ресторанчик к Жоре, перекусить и поговорить. Жора подал блюдо необычайно вкусной жареной небольшой рыбки и бутылку ледяного Рислинга. Посетителей было мало, поэтому он составил мне компанию. По итогу, мы отлично поели и вдоволь обменялись новостями. Вернувшись домой, я застал женщин раскрасневшимися, но жутко довольными. Процесс раздела они уже завершили, судя по всему, к всеобщему удовлетворению и теперь баловались винцом. — Ага, муж пришел. Ну как, договорился с ювелиром? — поинтересовалась у меня Герда. — Да. Вечером отвезу. — Свою долю я заберу, возникли у меня некоторые мысли, — заявила Мари. — Ну что, пора мне собираться. Неделя у вас точно есть, дальше не знаю. Будет что-то экстренное, прилечу сама или свяжусь через почтовую службу. Ты что-то хотел передать Полу? — Хотел… — Я сходил в подвал и принес разукрашенный Дезерт Игл, взятый в вудуистском храме. Кольт 1911 будет висеть на стене в кабинете, все-таки модель старинная, да и производства он сорокового года, то есть в стиль коллекции входит, а вот это здоровенный пистоль мне как бы ни к чему. — Передай приветы и вот этот пистолет. — Ух!.. тяжелый… — Мари взвесила пистолет в руке. — Хорошо. Передам. Ну все, пошла я собираться. Ноутбук привезу, Ребекку твою, Инга, постараюсь перевести в местное представительство, не переживай, а вы совершенствуйте, так сказать, боевое мастерство. Выражаю благодарность от лица службы. Собиралась Мари недолго и вскоре мы ее все вместе отвезли на аэродром. Расстались сердечно, девы мои даже слезу пустили, Мари тоже выглядела нерадостной. Если сказать в целом, время мы с ней провели великолепно и очень прибыльно, дай бог всегда так. Дома девочки рассказали, как происходил процесс дележки. — Еле поделили. Я думала, Герда с Мари в волосы друг дружке вцепятся, приготовилась разнимать, но обошлось. Короче, сговорились и удовольствие получили, потом смеялись до упаду. Клевая она баба. Смотри, что у нас получилось, — Инга стала доставать из кейса мешочки. Камни считать не стал, но мешочки оказались довольно увесистые. Я решил к ним добавить те три больших алмаза, что оставил от находки на плато. Да, прилично — весьма прилично. Сколько удастся выручить за камни — даже не представляю, но сумма должна быть внушительной. Очень внушительной. Богатеем прямо на глазах. — Умнички! — похвалил я девушек на радостях. — Сами-то вы довольны? — Слов нет. Конечно, страху натерпелись, но результат налицо… — Герда с удовлетворением подбросила мешочек в ладони. — И вообще, приятно, черт возьми, быть богатой. — Ага… — весело подтвердила Инга. — Только вот желательно, в следующий раз обойтись без зомби. — Так что, может быть, свернемся и будем жить поживать и детишек рожать? Денег хватит, дом есть. — Осторожно предложил я. — Ну в самом-то деле… — Мы говорили с Гердой по этому поводу, — Инга ответила серьезно и спокойно. — Пусть будет как сейчас. Может быть, мы и дурочки, но нас все устраивает. Каждая минута такой жизни стоит года обычной. Оказывается, мы всю жизнь мечтали… ну чтобы вот так, как сейчас. И дело не в деньгах. Мы себя чувствуем абсолютно счастливыми по совокупности всего. Доживем до того времени, когда соберемся рожать — осядем, будешь детей и нас обеспечивать. А пока ты же сам не хочешь все бросать? Мы угадали? — Не хочу. Только я очень боюсь, что с вами что-нибудь случится. Я жить не буду, не прощу себе, да и не жизнь — это будет… — честно сказал я. Очень честно. Так и есть. А вообще, решение девочек продолжить работу на Капитул меня не удивило. Меня тоже пока все устраивает, я хотел такой жизни всегда, и тоже был совершенно счастлив именно по совокупности всех составляющих. Мы с девочками невероятным образом оказались одинаковы в своих желаниях и ощущениях, от происходящих с нами превращений. Да, то очень опасно, мы пока не готовы, да и, скорее всего, не будем готовы никогда противостоять смерти, но совершенно счастливы. К тому же, я чувствую в себе силы защитить своих женщин от всех бед. А чтобы не оказаться самоуверенным дураком, собираюсь как можно быстрее решить вопрос с увеличением состава нашей семьи и отправить любимых в декрет. Я даже согласен стирать пеленки, не спать ночами и заранее от этого счастлив. Сам от себя не ожидал, но так и есть. — Дурачок, что с нами может случиться, у нас же есть ты. Ты защитишь. И вообще, не болтай глупости, лучше иди поцелуй нас, — Герда всегда оставалась сама собой. И похвалила, и обругала. — Обязательно. А пока небольшой сюрприз, — я достал кольца и положил на стол. После бурных поцелуев и небольшого эротического экспромта, жены вполне серьезно мне заявили, что раз кольца уже есть, то пора бы мне их официально замуж взять, так как они примерные католички и не могут жить в грехе. — А ничего, что нас никакая церковь на этой земле венчать нас не станет, а скорее всего даже проклянет? Я сегодня даже советовался с отцом Евстафием по этому поводу. Не может он нас обвенчать, и точка. К мулле я не пойду, да и вы, наверное, тоже. — Ничего не знаем, не наше дело, — безапелляционно заявила Герда. — Сам думай. А то скоро спать будешь в кабинете. Нас устроит любая христианская церковь. Не обязательно православная или католическая. Бог един у всех. Вот и думай, — безапелляционно заявила Герда. Я гляну на нее и понял, что Гертруда говорит совершенно серьезно. М-да… — Придется ехать к мормонам. Задачку мне задали… Значит, утихомириваться вы не собираетесь? Я, в принципе, тоже… стало быть, марш в подвал оружие драить, второй день нечищеное лежит, куда это годится? А завтра начинаем тренировки по полной программе. Я вас научу службу и мужа любить, сами еще покоя запросите. Девы погрозили мне отлучением от постели за излишнюю жестокость к личному составу, но оружие чистить пошли, и я с ними. И проверил все по строгости, не поддаваясь на сексуальные провокации. Потом оставил Герду и Ингу прихорашиваться перед предстоящим романтическим ужином в ресторане и повез камни Моисею Львовичу. — Вот, Моисей Львович, привез, как и обещал, — я положил кейс на стол. — Внушительно. А зачем ты их хочешь огранить? Для хранения? — старик выложил камни и вытащил из ящика лупу. — Или для ювелирных изделий? — Они не все мои, и таково пожелание заказчика. Скорее всего, для хранения и продажи в случае необходимости. Огранённые камни, наверное, и стоят по-другому, — я не собирался говорить всей правды, но и не соврал. — Так оно и есть. Есть базовая огранка, то есть камень освобождается от всего ненужного и становится похож на драгоценный, и есть огранка окончательная, когда камень раскрывает свою душу и истинную красоту. В этом состоянии он уже готов блистать в ювелирном изделии. Так вот, в окончательном варианте он может потерять до трети от своего первоначального объёма, если это, конечно качественный камень, и до половины, если есть изъяны. И видов огранки очень много. Вот я и спрашиваю, как надо это сделать. — Я не специалист, и заказчик тоже, но он доверяет моим решениям, а я вашим. Пускай огранка будет окончательной, а виды выберите сами, только вы сможете понять эти камни. — Еще один момент… — предупредил ювелир. — Старый Моисей своих клиентов не обманул ни разу, он может немножко сделать в свою пользу, но обмануть — никогда. Сразу говорю, ты не получишь истинной стоимости этих камней. Чтобы их продать за полную стоимость, нужно время, продавать придётся по одной штучке, а это очень долго. Поэтому, окончательная цена будет на тридцать процентов ниже реальной, и это только для тебя. Обычно уходит в сторону половина. Тебя это устраивает? — Устраивает? — Я слегка задумался и согласился. — Конечно устраивает, абсолютно устраивает, других ювелиров я не знаю и не хочу знать. У других ювелиров можно не только деньги потерять, но и голову, а оно мне надо? — Тогда сделаем так… — решительно заявил ювелир. — Завтра приезжай к полудню, я тебе скажу стоимость камней и сроки, когда закончу огранку. Возможно, уже и отдам тебе все деньги. Работать я буду забесплатно. Я тебе уже говорил за маленький гешефт, так вот мне надо получить с моих партнеров одну ценную вещь. Обычно они привозят это сюда сами, но на сей раз захотели встретиться за пределами города. Сослались на неприятности с властями, мне это совсем не нравится, но поделать ничего не могу, это их право. Я не ожидаю неприятностей, они не совсем идиоты и понимают, что их будут гонять по этому миру до конца их дней их же соплеменники, но всякое может быть. Надо меня туда сопроводить, я получу с них своё и мы поедем обратно. Подробности расскажу завтра. Что скажешь? — Предварительно скажу — да. Завтра, когда узнаю все подробности, дам окончательный ответ, и, наверное, скажу тоже да. Только я свободен всего неделю, потом может случиться так, что придётся уезжать. — Успеешь. Встреча через два дня. Что же, хорошо. Иди, у меня уже руки чешутся поговорить с этими булыжниками за красоту. — Еврей безапелляционно указал мне на дверь. Я поспешил домой и сообщил девочкам о просьбе старого ювелира. Инга ответила философски: — Если старика убьют на встрече, то он не закончит работать с камнями. Нам оно надо? Герда высказалась практично: — Надо тренироваться. Вокруг колышков ходить одно, а тренироваться на людях другое. Я обеспечивала такие встречи, и у нас тоже должно получиться. К тому же, возможно, нам придется лететь в Халифат, обеспечивать встречу для Мари, вот и потренируемся. — Умные у меня жены. Что удалось узнать про Мари? — Ничего по делу. А остальное тебе знать не надо. Она к нам относится хорошо и не подставит, — заявила Инга. — А всё-таки? Мне нужно знать всю информации по ней. Это, кстати, в наших интересах. — Она занимает высокое положение в Капитуле. Какое конкретно, мы не знаем. Узнаем — скажем. Остальная информация относится к категории маленькие женские тайны, и, соответственно, не для твоих ушей, — Герда была не менее категорична. — Что-то подозрительно ты выспрашиваешь про нее… Инга, тебе это тоже кажется? — Я тебе давно говорила, что он на нее глаз положил! — с умудренным видом заявила Инга. — Так… закончили придуриваться. Вы знаете, о чем я. Она ведет себя чересчур загадочно для большого босса, и я хочу знать почему. — Я решительно пресек опасную направленность разговора. — Вот и все. Все загадочное может для нас плохо закончится. — Мы же сказали, пока не знаем, когда узнаем, скажем. Не переживай и не злись. Лучше скажи, когда мы будем делать детей? — красиво соскочила с темы Инга. — Да, когда? — поддержала ее Герда. — А мы разве их не делаем? — Пока тренируемся. Нужно твое согласие. Вдруг ты не хочешь и бросишь нас с малышами, — как бы невзначай предположила Гертруда и на всякий случай лукаво улыбнулась. — Я сейчас разозлюсь… — Значит, ты согласен. Тогда начнем сегодня. У нас часики биологические примерно одинаково тикают, самое время. Ты не рад? — поинтересовалась Инга. — Герда, милая, скажи пожалуйста, сколько времени осталось до ресторана? — Три часа, милая. Думаешь, успеем? — Обязательно. Если не успеем, продолжим ночью… В ресторан мы конечно опоздали, но метрдотель придержал нам столик, несмотря на большой наплыв людей. Ужинали мы в ресторане «La Mancha», принадлежащем тем же Жоре Гузману, Триандофилу Папаконстанти, Тамазу Сихарулидзе и их компаньону, испанцу Хуану Фернандесу из Виго. Сам ресторан являлся дополнением к комплексу курортного отдыха. Комплекс открылся совсем недавно, оказался удачным коммерческим решением и сразу нашел свою категорию посетителей. Дело в том, что в Петерсберг стекались в отпуск британские офицеры с семьями из Британской Индии и даже из Новой Англии. В Петерсберге был совершенно уникальный и в чем-то даже целебный климат — во всяком случае, жара переносилась гораздо легче — и имелись отличные огороженные пляжи. Меры безопасности в городе применялись беспрецедентные, город слыл самым безопасным на южном побережье залива. Вот совокупность этих причин и послужила притоку курортников. Кроме «La Mancha», в городе работало еще несколько ресторанчиков, и они тоже пользовались большой популярностью, но в основном посещались местными жителями и повседневно, а это заведение считалось по местным меркам элитным и дорогим рестораном. Сколько они вложили в него денег — я не знаю, по особо по элитным и, тем более, испанским ресторанам не ходил, но обстановка здесь была утонченно-красивая, в сельском стиле, официанты в национальных одеждах и отменно предупредительны, вино отличным, а кухня, естественно испанская, вообще выше похвал, готовил сам Фернандес. Несколько портили шик машины, из которых выходили дамы в вечерних платьях и офицеры в парадных мундирах или строгих, по меркам Асгарда, конечно, одеждах. Машины подкачали и были в основном внедорожниками, приспособленными под местные реалии. Папаконстанти бил себя ногой в грудь, клялся и божился, что рано или поздно закажет настоящий лимузин. Я не сомневался, что записываться на него будут за год, но пока лимузина не имелось. Нас встретил метрдотель и провел за столик. В ту же секунду рядом возник официант, вручил меню, карту вин и почтительно застыл в ожидании заказа. Я предоставил право решать вопрос дамам и принялся рассматривать посетителей в зале. Ресторан оказался почти полон, большинство посетителей были военными, в основном старший офицерский состав со своими женами или подругами. Только за одним столом устроились шестеро вторых лейтенантов морской пехоты, совсем молодые, видимо, попавшие на Асгард прямо из ворот военного училища. Они сидели с местными дамами полусвета, если мягко выразиться. Компания здорово подпила и громкость общения уже немного превышала меры приличия. — Мы тебе заказали чилиндрон, салат «Сан Исидро» и вино «Allozo Reserva» 2000 года. Ты не против, милый? — поинтересовались Инга и Герда. — Не против. А что такое чилиндрон? — Откуда мы знаем, не спрашивали, постеснялись, испанская кухня, вкусно, наверное, — пожала плечиками Инга. — А себе? — Мясо по мадридски и испанский рисовый салат. Тут все понятно. — Логично. Я и непонятное съем. А вино хорошее. — Тогда хвали. — Хвалю. За столиком лейтенантов обстановка понемногу накалялась. Дамы поняв, что их пригласили в ресторан для действий по принципу «кто девушку обедает, тот ее и танцует», и их согласия на эту процедуру спрашивать совершенно не намерены, попросту собрались свалить. Завязалась небольшая перепалка, но из-за соседнего столика поднялся майор той же морской пехоты и несколькими фразами утихомирил лейтенантов. Те притихли и принялись залечивать сердечные травмы ударными дозами виски. Официант принес вино, показал бутылку и налил немного для пробы. Я отпил глоточек и кивнул. Вино действительно оказалось хорошим. Терпкое, в мягким сладковатым послевкусием, как раз на мой вкус. А потом меня привлекло развитие событий у лейтенантов, к тому же стало заметно, как они поглядывают на наш столик. Судя по всему, градус подпития стал располагать их к общению с дамами. И действительно, один из них, подбадриваемый одобрительными возгласами приятелей, сполз со стула и, пошатываясь, направился к нам. — Сэр, можно пригласить ваших дам за наш столик? — нагло улыбаясь заявил, мордатый с типично английской внешностью крепыш. — Если вы не заметили, молодой человек, дамы сидят за моим столиком, и ваше заявление по меньшей мере бестактно. Потрудитесь освободить нас от своего присутствия, — я честно старался быть предельно вежлив, но мое хорошее настроение стало стремительно улетучиваться. Инга и Герда сидели молча, с интересом наблюдая за развитием событий. — Ну… у вас же их две… — немного стушевался лейтенант, но, услышав крики товарищей, призывавших забрать телок у итальяшки (это я-то итальяшка?), воспрял духом и выпалил: — Девочки, идем к нам, у нас шесть крепких членов вместо его одного вялого. — Если его вялый тебе в зад въедет, час зашивать придется, — очень громко и очень издевательским тоном заявила Инга. — Ах ты шлюха! — заревел крепыш и протянул руки к Инге. Больше ничего лейтенантик сделать не успел. Я, не вставая, зарядил ему в челюсть. Парень улетел под свой стол, а я, вскочив, успел послать прямым ударом ноги к нему в соседи подоспевшего на выручку товарища. Подбил под колено третьего и, добивая его локтем в голову, получил такую плюху от четвертого, что дальнейшее развитие событий наблюдал в полутумане, уже сидя на полу. К тому времени, как в зал вбежал военный патруль с городскими полицейскими, и лейтенантов повязали, Герда изувечила двух англичан, сломав челюсть одному и колено второму, а Инга проломила третьему голову нашей бутылкой «Allozo Reserva» за сто двадцать ливров. То, что челюсть и нога были сломаны, я понял сразу. От удара локтем британскую челюсть вывернуло чуть ли не к затылку, а нога второго, от заковыристого лоу кика, в месте удара выгнулась самым неестественным образом. С жутким хрустом выгнулась. Финальным аккордом патрульные прострелили плечо еще одному лейтенанту, выхватившему пистолет и даже успевшему выстрелить в плафон над нашим столиком. Потом начались стандартные процедуры: полиция, протокол, сонный бургомистр в истерике, четыре британских офицера в рангах от майора до полковника, в том числе командующий гарнизоном полковник Мак-Набс, выражавшие искренние извинения. Как резаные орали Гузман и Папаконстанти, заявляя, что теперь они не пустят на порог своего ресторана ни одного морского пехотинца, и буйствовала российская диаспора с приятелями — не россиянами, настроенными, тем не менее, столь же воинственно, с пистолетами и дробовиками, возле полицейского участка. Впрочем, убедившись в том, что все в порядке, оружие немедленно попрятали. Для англичан все закончилось совершенно печально. Три человека в инвалидном состоянии, в гипсе, на больничных койках. Своему первому, оказывается, я тоже челюсть сломал, причём очень пакостно — в двух местах. Тот, что с простреленным плечом — так же оказался на койке, но не в больнице, а на гауптвахте, в ожидании суда. Контуженный ударом бутылки вдобавок заимел на физиономии несколько глубоких порезов, оказавшихся следствием попыток Инги выцарапать ему глаза. К счастью, в этом она не преуспела, а только сломала себе два ногтя. Ну и наши потери — шишка у меня на виске, два ногтя Инги, бутылка хорошего вина и загадочный чилиндрон, который я так и не попробовал. М-да… На доброй матушке Земле для нас все так бы хорошо не закончилось. Нанесенные нами травмы явно не соответствовали нашим повреждениям, либеральные законы и юркие адвокаты пришили бы нам превышение пределов необходимой самообороны, это как дважды два. Но, к счастью, ни тех, ни других здесь не оказалось. А вообще, весьма интересно, адвокаты на Асгарде есть? Дисциплинарные кары за правонарушения в Британской армии оказались ужасными. Сомнений в вине лейтенантиков не возникало, свидетелями оказались аж целых пять старших офицеров того же Британского содружества, из них два офицера полка Валлийских стрелков и три офицера-голландца местной армии. Если даже англичане и были настроены спустить дело на тормозах, то валлийцы и голландцы в силу каких-то старых политических разногласий, этого не позволили бы. Стрелявшему морскому пехотинцу реально грозила виселица, а остальным каторга за оскорбление чести британского мундира и еще десяток преступлений, с ним же связанных. Мало того, по законам города им грозила отправка на рудники сроком на пять лет, а после отбытия наказания, та же виселица на центральной площади. Причем повешению совсем не мешал тот факт, что клиент за эти пять лет мог отдать концы. Просто привезли бы труп и вздёрнули уже покойного. Интересные законы, однако… А парней реально собирались вешать и отправлять на каторгу. Причиной этому оказалось то, что случай с морскими пехотинцами был далеко не первым, и возникло некое напряжение между ними и местными жителями. А это, в связи с обилием оружия у населения, могло перерасти в полномасштабные перестрелки. Республику населяли в основном белые выходцы из ЮАР, которые вполне могли припомнить англичанам все старые обиды. Мало того, мы — пострадавшие — были русскими, следовательно, мог возникнуть международный скандал, чего Британии никак не хотелось, так как русская армия очень помогала британцам, оттягивая на себя внимание Халифатов. Вот командование и решило махнуть шашкой, дабы впредь неповадно было. Все это мы узнали на следующий день, а пока нас отпустили под громкие овации местных жителей, и мы благополучно добрались домой. Я лежал на кровати с пакетом льда на виске, Герда и Инга плотоядно на меня смотрели в ожидании, пока я вылечусь. — Ты наш герой! Ух как ты его двинул в челюсть! Я чуть не описалась от удовольствия. Дай я поцелую, и не будет болеть, — Инга хищно улыбнулась. — Такого удовольствия я давно не получала. Чуть не кончила, когда ты второго вырубил. Дикий варвар! Давай я пакетик подержу… — Герда приблизилась с другой стороны. — Вино жалко и чилиндрон. Вы же для меня выбрали, — немного сподхалимничал я. — Я за вас роту морской пехоты вырежу. — Ты такой… — Иди ко мне, мой герой… — Ты мой похотливый варвар… — Да… распни меня… Не хочу проводить никаких аналогий, но такой дикой и буйной любви у нас еще никогда не было. Мы угомонились только под утро, при этом сломав кровать. Заснули на несколько часов и только собрались доломать ее окончательно, как постучалась Земфира и сообщила, что к нам с официальным визитом явились полковник Мак-Набс и полковник Генри Пойндекстер, командир морских пехотинцев. Приняли мы их в холле первого этажа. Первым представился Мак-Набс. — Полковник Мак-Набс. Господин Волошин, госпожа Петерс, госпожа Мартинсен, от лица командования Британского содружества хочу принести искрение извинения за произошедший инцидент. Виновники под стражей и понесут заслуженное наказание. Лейтенант Стивенс будет повешен, остальные отправятся на каторгу сроком на пять лет, — с каменным лицом отчеканил Мак-Набс и отступил в сторону. Сделал шаг вперёд второй полковник. — Полковник Пойндекстер. От лица корпуса морской пехоты Британии я уполномочен обговорить с вами вид и размер компенсации за причиненный ущерб, — так же сухо отчеканил полковник и застыл, ожидая ответа. — Вы это серьезно, господа? Повесят и отправят на каторгу? — я честно говоря, охренел от такого приговора. Подобное развитие событий совершенно не входит в наши планы, ибо при таких обстоятельствах мы автоматически становимся врагами британских властей и попадаем под их пристальное внимание. Твою же мать, я наоборот, хотел воспользоваться моментом и передружиться с кем только можно. — Так точно. Дознание практически закончено, а законы Британского содружества и ее армии предусматривают именно такое наказание за подобные проступки, — полковники скорбно склонили головы. М-да… надо срочно спасать молодых придурков. Но как? Ладно, начну, а там посмотрим… — Господа, позвольте предложить вам присесть. Инга, дорогая, распорядись насчет кофе и коньяка, — я сделал приглашающий жест к креслам. Дождался, пока все сели и продолжил: — Мое мнение и мнение моих родственников таково, что молодые глупцы не заслуживают такой жёсткой кары. Мало того, мы готовы сделать все необходимое для того, чтобы они её избежали. Право, эти мальчишки и без того понесли значительный ущерб, который научит их в дальнейшем избегать действий подобного рода. Что мы можем сделать для облегчения их участи? — Мы даже готовы обратиться с просьбой к вашему правительству об амнистии этих офицеров, — чопорно заявила Герда, десять минут назад рассказывавшая мне в красках, как она собиралась вырвать кадык у следующей жертвы. — Виновные находятся в юрисдикции военного трибунала, — немного оттаял Мак-Набс. — Считаю, они должны понести наказание… но, возможно, не столь суровое… — Они опозорили честь мундира морской пехоты и однозначно понесут наказание, но… возможно, вы… — в свою очередь замялся Пойндекстер. Тут мне стало совершенно ясно, для чего приперлись полковники. — Господа, давайте оставим официоз. Могу я вам предложить по рюмке отличного коньяка? Очень хорошо. Все мы были молодыми, и у всех крутился ветер в голове. К тому же я уверен, что лейтенанты только из ворот и несколько недопоняли местные реалии. Предлагаю выпить за британскую армию, я очень высокого мнения о ваших офицерах и солдатах, и этот прискорбный случай не способен его испортить. Не выпить за армию полковники не смогли, и второй раз, за морскую пехоту, тоже. Особых предлогов для третьей рюмки более не понадобилось, и мы, наконец, разговорились. Я довольно хорошо проинформирован о действиях британской армии в ее конфликте с Аргентиной за Фолкленды, бритты действительно воевали на островах умно, а оба полковника там отметились, так что бутылка ушла под воспоминания. Начали вторую, после чего, наконец, стало ясно, что нам делать с несчастными лейтенантиками. — … Если бы вы написали прошение на мое имя… и бургомистрат сделал, то же самое… а ещё уговорили хозяев ресторана… — Мак-Набс, наконец, родил путь к спасению лейтенантов — … Сэрр-р… морская пехота в вашем распоряжении… рубить в капусту… пороть… пожалейте детишек, — полковник Пойндекстер оказался контуженым на всю голову, в буквальном смысле слова, и ему было категорически запрещено употреблять спиртное. Пьянел с одной ложки, поэтому быстро увял на диванчике. Мы позвонили в гарнизон, и посыльные тихо увезли его домой. А вот Мак-Набс, чести Британии срамить не захотел, только краснел, оставаясь относительно вменяемым. Крепок мужик, крепок… — Самюэль, неужели ты действительно думаешь, что мы хотим крови этих мальчиков? Поехали, будем их спасать, но, вероятно, придется еще пить… много. — Я решительно встал. — Девы, а не отвезете ли вы нас к… Девочки милостиво согласились везти нас куда угодно. Лишь бы это помогло несчастным придуркам лейтенантам. Бургомистр Отто ван Боммель для порядка покобенился немного, но после пары рюмок все же прошение написал. Папаконстанти и Сихарулидзе особо упрямиться не стали, мы выпили ещё, и они тоже написали коллективное обращение. По итогу вояжа, необходимые бумаги мы получили, и судьба несчастных относительно прояснилась. По выздоровлению их отправляли служить в Британскую Индию, на границу с Дагомеей, что явно было не многим лучше, чем каторга. Но хоть сидеть не будут. Расстались мы с полковником лучшими друзьями, я получал полигон в полное распоряжение на все свободные дни и обязался заходить к Мак-Набсу пропускать стаканчик и вспоминать боевые деньки. Все самым лучшим образом разрешилось, я чудом умудрился не напиться, и мы поехали к Моисею Львовичу в ювелирную мастерскую. — Молодые люди, я уже в курсе того, как вы поразили этих коварных филистимлян. Я уже взял свою большую пушку и хотел бежать вас спасать, но, как всегда, не успел. Идемте, мне есть, что вам сказать, — Моисей Львович сопроводил нас в свой кабинет, закрыл дверь и долго подбирал ключи к старинному сейфу. Наконец он достал из него большой саквояж и, кряхтя, бухнул его на стол. — Вот здесь четыреста пятьдесят тысяч. Двести пластиком и двести пятьдесят золотыми монетами Капитула. С вами приятно работать. Все камешки оказались отличного качества, особенно опалы. С остальными я уже начал работать и через неделю они будут готовы. Если у вас еще их будет, несите все. — Непременно. Что по поводу гешефта? — в принципе, где-то на подобную сумму я и рассчитывал, все-таки это не алмазы. Но все равно очень приятно. — Это дело мне покоя не дает… — пожаловался ювелир. — Я уже стал плохо кушать из-за него. Надо поехать со мной вот в это место, — старик показал на карте, — и подождать, пока я поговорю с людьми и возьму с них чемодан. Потом едем домой — и все. — Вы с ними дело уже имели? — поинтересовалась Инга. — Место, насколько я вижу, за границами республики. — Таки да, и меня это беспокоит. Можно было бы встретиться, на крайний случай, сразу за въездным блокпостом, раз уж в город не хотят, но они против. Я с ними работаю очень давно, и всегда мы встречались в городе. Теперь они говорят, что не могут, власти их сразу возьмут на цугундер, и они этого боятся. Это представители одного большого человека из Халифата, к сожалению, не могу вам назвать его имя. Проблем еще не было, была только честная работа, я им, они мне. Я вот думаю, может, эти шлемазлы решили втихую сыграть свою партию? Такое тоже может быть. Но ведь в таком случае их семьи в полном составе посадят на кол, тот очень большой человек не простит подобного. На встречу всегда приезжают чеченцы, но живущие в Халифате. Конечно, если они смогут уйти к себе в Имамат, там их достать будет нелегко, но все равно достанут. — Вы передавать будете или только получать? — продолжила задавать вопросы Герда. — И передавать, и получать… — Моисей Львович горестно вздохнул. — С моей стороны небольшой чемоданчик, с их стороны тоже чемодан, но побольше. — Насколько я понимаю, с вашей стороны камешки, а с их стороны денежки. Так? — предположил я. — Вы меня конечно извините, что я лезу в вашу личную жизнь, но это важно. Если они вам только передают, то зачем им вас кидать? Просто не приехали бы, и все. А если туда-обратно, то конечно, им лучше взять и то — и это. Правильно я говорю? — В этом есть резон, Максим… — согласно кивнул ювелир. — Да, я буду передавать ценные вещи, и за них получать. Часть мой компаньон уже перевел мне по почте, посыльные должны передать оставшееся. — Сколько их обычно бывает? — Они всегда приезжают втроем. Главный, Магомет, не боец, а вот два других — амбалы. Боевики в чистом виде. В этот раз, сказали, тоже будут втроем. И как назло, я сейчас не могу поговорить с человеком, чтобы он подтвердил мне эту встречу, так что придется ехать. — Вас, уважаемый Моисей Львович, будут убивать, — категорично заявила Инга. — И мой вам совет — никуда не ехать. — Я не могу… — тяжело выдавил из себя ювелир. — Это будет конец моей репутации. Это будет мой конец, как честного гешефтмахера. Но есть надежда что вы меня спасете… — Моисей Львович, может пострадать ваш драгоценный организм. — Я попробовал воззвать к разуму старого еврея. — Совсем пострадать. Оно вам надо? — Я очень боюсь за свой организм, но помогите мне. — Моисей Львович остался непреклонен. — Поверь мне Максим, так надо. — Как они передали приглашение на встречу, и когда сама встреча? — Приехал человек и передал мне пакет. Он совсем левый, его просто использовали. В пакете находилась карта с обозначением места встречи и условия. Со мной должно быть только два человека, если больше, то встреча не состоится, а с их стороны тоже будет трое. Встреча 22 числа, послезавтра, в 14:00. Если рано утром выехать, то как раз к этому времени будем. Самое неприятное, что я смогу пообщаться с моим партнером только через три дня. То есть проверить их слова возможности нет, и Магомет это знает. — Моисей Львович, мы можем переговорить с властями и взять взвод морских пехотинцев. — Вы таки упечёте меня за решетку! — экспрессивно всплеснул руками ювелир. — Что вы такое говорите? Ни боже мой, этого никак нельзя делать. Господи, а я ведь обратился к вам, как к надежным людям. Герда под столом двинула меня по ноге и вкрадчиво заявила: — Милый, давай все же поможем человеку, и он нам будет очень благодарен. Выедем завтра после обеда, посмотрим место, переночуем, устроимся и если что — выбьем их с расстояния. Вы же будете нам благодарны, Моисей Львович? — Я уже вам благодарен! — поспешил заявить ювелир. — А если случится, как вы говорите, то я даже не знаю, как буду благодарен. — Хорошо, но потом мы с вами поговорим за все дела. Мы поможем вам, а вы поможете нам. Договорились? — Хорошо, если только не пострадает мое здоровье… — Моисей Львович ткнул себя пальцем в грудь. — Его и так уже немного осталось. — Договорились. — Дорогой, в тебе есть еврейская кровь? — спросила меня Инга, когда мы вышли из ювелирной мастерской. — Ни капли. А почему ты спрашиваешь? — Потому, что ты выглядел и говорил, как чистокровный еврей, — заявила Герда. — Я даже удивилась, как ты все это время ловко прятал свои корни. Признайся, тебя зовут Мойша? — Цыц. Антисемитизма мне еще не хватало. Просто с кем поведешься, от того и наберешься. Есть во мне такая черта. Невольно подстраиваюсь под собеседника. — Понятно. Если что — скажи, не стесняйся, и наших девочек мы назовем Хилей и Сарой… — Нет, что за жены… пороть вас надо. И в угол на горох ставить. Я с вами скоро лысым стану. — Мы тебя и лысого будем любить. Вспомнила, поехали тебя подстрижём… Жены мои порой бывали совершенно несносными, но это совсем не мешало мне их очень любить. После пыток в парикмахерской, черт бы ее побрал, и небольших посиделок в ресторанчике Жоры, мы отправились домой. Прошлой ночью мы практически не спали, а спозаранок полковники заявились, ни свет ни заря, потом все эти визиты и переговоры, поэтому мы падали с ног от усталости и, недолго думая, просто завалились спать. Проснулись вечером, перекусили и, поделав детей, дрыхли уже до утра. Утром опять все началось с детей. У жен появилась великая идея, как можно быстрее зачать, и они собирались использовать производителя, то есть меня, как можно эффективнее, практически в любое подходящее время в любом подходящем месте. Чему я был очень рад, с первыми признаками беременности собираясь посадить их под домашний арест и исключить любую возможность участия в операциях. Хватит, навоевались. ---------- Глава 28 Асгард. Остров Авалон. Закрытая территория Капитула. 19 число. 8 месяц. 20:00 — Ну что ж, будем считать, что проверку они прошли. Впечатляет. Фильм получился — Спилберг отдыхает. — Хозяйка кабинета хищно улыбнулась. — Я, конечно, подозревала, что чернозадый тварь редкостная, но не до такой же степени? Как в команде настроения? — Приподнятое. Они довольны оплатой и некоторыми трофеями. — С улыбкой ответила Мари. Она сидела напротив своей начальницы и держала в руках изящную кофейную чашечку. — А как насчет преданности? — поинтересовалась собеседница француженки. Мари скептически поморщилась: — Об этом говорить пока рано. Вряд ли они искренне верят в чистоту помыслов своих руководителей, то есть нас, но я работаю над этим. Сама все понимаешь, Сара. Думаю, команду удастся приручить. Но… — Если кому и удастся, то только тебе, моя дорогая, — вежливо перебила ее Сара. — Нам нужны полностью преданные люди. Кстати, документы вы взяли очень интересные. Это уже что-то. Конечно, пока мало, чтобы его полностью нейтрализовать, но все-таки. — Можно поработать с Хайруллой… — предложила Мари. — Если это сделать правильно, то мы узнаем больше. — Мы и так знаем достаточно, только увязать его с этими гадостями не можем… — недовольно сказала Сара. — Все на уровне догадок. Тем не менее, с принцем работать надо. Готовь операцию. Но после принца, начнется противодействие, работу скрыть не удастся. — Саму работу нет, но тех, кто начал игру, он узнать не сможет. Возможно, на этом этапе мне понадобится прикрытие кого-то из членов Совета… — с намеком заявила Мари. — Но тебе, наверное, открыто вмешиваться пока не стоит. — Ты права. Я подумаю, как это сделать. Значит поступим следующим образом. Принца только прижать, убивать не надо. Помощника брать тоже смысла нет. Тихо, не проявившись, это сделать не получится, охрана у него капитульская, а ее ликвидацию не поймут. Хотя… свяжись со мной после того, как разберёшься с принцем. В общем, прорабатывай операцию. Набросай план в общих чертах и приходи вечером. Вместе подумаем… Асгард. Дагомея. Около сорока километров от границы Свободной Африканской Республики. 22 год. 8 месяц. 22 число 10:00 Добрались к месту встречи, как и планировали, к самому вечеру. Понаблюдали с расстояния за полуразрушенным фортом-заправкой и выяснили, что там никого еще не было. Когда подобрались поближе и осмотрелись тщательнее, стало ясно, что раньше здесь на ночевку останавливались конвои, по пути из халифатов в Малколм Экс, но потом либо маршруты изменились, либо от самих конвоев отказались, и небольшой форт люди забросили. Строения обветшали, к тому же, с них уже давно сняли все полезное, даже выкопали цистерны с небольшой заправки. Во всех четырех домиках и ангаре рухнула крыша, забор из бетонных конструкций завалился. Поля заросли бурьяном и о них напоминали только отдельные столбики с остатками ржавой проволоки. Ну что могу сказать, место для засады самое благоприятное, в развалинах может спрятаться с десяток бойцов, не меньше. Но для этого они должны были приехать раньше. А так как мы появились первыми, решение напрашивается само по себе — как можно тщательней заминировать все подходящие для расположения боевиков места. И в первую очередь — ангар. Мне отчего-то кажется, что там и будут прятаться боевики. По срочно составленному плану, Инга должна занять позицию на возвышенности — в километре от места встречи. В случае, если происходит конфликт, я взрываю мины, а она добивает уцелевших чеченцев. Со своей позиции, Инга отлично просматривает все подходящие снайперские позиции и из своей дальнобойной винтовки — в случае необходимости — без проблем ликвидирует снайперов. Потом мы отъехали от развалин километров на пять и благополучно переночевали прямо в машинах. С рассветом вернулись на позиции и наблюдали за фортом. Приблизительно через час в километре от него появились две машины, постояли с полчаса, наблюдая, как и мы за местом встречи, затем порулили к развалинам. При ближайшем рассмотрении транспортом оказались длиннобазный, крытый сто десятый Лендровер и Тойота «Ландкрузер» девяностой серии. Тойота осталась на месте, а Лендровер объехал форт и покатался по окрестностям. Обследовать большую территорию они не догадались или просто поленились. Мы находились в километре от фермы, а они осмотрели максимум пятисотметровый радиус, естественно, ничего не обнаружили и вернулись в форт. После чего гости уселись в кружок и принялись завтракать. — Я не понимаю, они что — совсем идиоты? — спросила меня Герда, рассматривая гостей в бинокль. — Почему? — Они должны были приехать еще вчера днем, рассосаться по позициям и сидеть тихо, как мыши. Должны же понимать, что если клиент что-то заподозрит, то приедет раньше и будет наблюдать? Нет, определенно — идиоты… — Герда презрительно скривилась. — Ты судишь с позиции профессионала, а они не профессионалы — они боевики. Во-первых, они, возможно, просто не могли приехать вчера, и кстати, слава богу. Чеченцы отличные солдаты и почти всегда сражаются до последнего, но у них есть свойство сильно недооценивать противника. Сама посуди, ну какой из Моисея Львовича боец? Ладно, привезет он с собой пару человек, так это тоже никакой проблемы не составит. Сейчас они поедят и рассосутся по позициям, грамотно замаскируются, и этого — по их понятиям — будут достаточно, чтобы перебить хоть целый взвод. Смотри: два пулемета, автоматы, в машинах обязательно пара РПГ. Метрах в ста в траве залягут снайпер и пулеметчик, остальные в развалинах. И достаточно. Моисей Львович, я предлагаю валить их сейчас. — Максим, я должен поговорить с Магометом… — упрямо заявил старый ювелир. — Посмотрите, вас приехали убивать, — я сунул старику бинокль в руки. — А если они не захотят тратить время на разговоры и сразу нас завалят, что вы за это скажите? Я, конечно, уважаю ваши слова, но нам в рай еще рано. К тому же, сильно сомневаюсь, что нас там примут с распростертыми объятьями. — А можно… можно того толстого фраера… взять живым? — неуверенно поинтересовался Моисей Львович. — Я все равно должен иметь с ним разговор. Валите кого хотите, а за него я вам расскажу, все что вы хотите знать, и сверху еще лаве насыплю. Ну как? Я взял бинокль и посмотрел на чеченцев. Толстый, низенький мужик, властно размахивая руками, разгонял бойцов по позициям. Трое — снайпер, пулеметчик и парень с автоматом, для прикрытия от зверей, потрусили к невысокому холмику метрах в ста от форта. Трое укрылись в ангаре. Какие молодцы, я бы и сам там спрятался. Лендровер отогнали подальше и спрятали в балке, потом на Тойоте вернулись к форту. Магомед и высокий грузный боевик покрутились взад-вперёд и сели ждать в машину. — Инга, видишь пулеметчика и снайпера? — Хорошо вижу, — немедленно доложилась Ингеборга. — Сможешь быстро убрать? — Их — без вопросов, — уверенно и немного самодовольно заявила девушка, — а вот третьего, почти не вижу, кусты мешают, может быть сложнее. Но зацеплю в любом случае. — Герда, я планирую взорвать мины, Инга снимет засаду. Останутся Магомет и его телохранитель. Они в машине. Как их взять живыми? — Пусть Инга прострелит двигатель. Пешком они не уйдут, побегут к «Лендроверу». Инга уберет телохранителя, мы догоним Магомета на «Хамви», и он сдается. Или стреляется. Ты сам говорил, что они могут. Только надо выехать одновременно с взрывами, можем не успеть. — А если я с Моисеем Львовичем подъеду поближе, подорву мины, и вы начнете? — Можно. Пульт возьми, отсюда радиосигнал может не дойти. Я здесь Ингу прикрою. — Хорошо. Внимание. Мы выезжаем в форт. Я подъеду почти вплотную и активирую взрыватели. В ангаре, где боевики, никого живыми не останется… надеюсь. Инга, ты, одновременно с взрывами, валишь боевиков на холме и сразу простреливаешь движок на Тойоте. Потом страхуешь меня. Я постараюсь вывести из строя телохранителя и взять Магомета. Понятно. — Есть, товарищ главный генералиссимус. — Есть, товарищ старший маршал. — Разговорчики! Моисей Львович, в машину, слушаться меня, как свою маму, и оставьте, ради бога, свой саквояж девочкам, они не будут в него заглядывать. Поехали. Честно говоря, я пока даже не представляю себе, как развернутся события, и вовсе не горю желанием брать Магомета живым. Запланировать-то запланировали, но в жизни всё начинается по плану, а потом, как всегда. Предугадать поведение боевиков после взрыва, можно только приблизительно. Ну да ладно, посмотрим… Вырулил из-за холма и не спеша поехал к форту. Очень скоро чеченцы меня заметили и вышли из машины, демонстрируя, как их мало и какие они честные. — Львович, как бахнет, ныряй под панель и сиди, пока команду не дам. — Хорошо, Максимушка, только этого поца живьем… — ювелир, особо не чинясь, и не дожидаясь команды, скользнул вниз со своего сидения. Это я тебе не гарантирую, Моисей Львович, тут уж как получится. Я подъехал на пятьдесят метров, откинул большим пальцем предохранительную скобу на пульте и нажал клавишу… М-да… Со взрывчаткой, мы все-таки немного переборщили… Шарахнуло так, что едва не выбило нам лобовое стекло. Обоих чеченцев взрывная волна швырнула на землю, я газанул и переехал телохранителя. — Пост умер, — в свою очередь доложилась Инга. Быстро это она… Я вылетел из машины, и одновременно с выстрелом Магомета — а он успел выхватить пистолет — выбил ствол из его руки. И только двинув толстяка прикладом АКМ-а по башке, почувствовал жжение в боку. Жгло, как будто горячий прикуриватель к коже прижали. — Ай… сука! Мать твою!.. — я покрутился и наконец, стянул с себя бронежилет. — М-ммать!!! Сбоку в кевларе запуталась маленькая пулька, она и жгла, на коже вспухал волдырь. Ладно, не смертельно. Ну никак не могу обойтись без боевых ранений. — Выдвигайтесь сначала к снайперам, контроль, трофеи и ко мне, — отдал я команду девушкам, затянул пластиковые наручники на Магомеде, дострелил дергающегося телохранителя и понесся проверять ангар, хотя, на первый взгляд, проверять там уже было нечего. Всю конструкцию вместе с боевиками раскидало по форту. Говорила мне Герда, что многовато будет, не послушался, теперь собирай трофеи по территории. Первый чеченец, а вернее, то, что от него осталось, валялся в самом ангаре, придавленный балкой. А вот рука его лежала отдельно, крепко сжимая ремень от автомата. Новенького, только притрушенного пылью АК-103, с подствольником ГП-25, тоже новым. Стараясь не смотреть на обезображенное тело, я повытаскивал из разгрузки магазины и снял с пояса бакелитовую кобуру с АПС. Гранаты брать не стал, мало ли что с ними от взрыва могло случиться, да и, судя по виду, это были китайские Тип-82, а такое и само по себе не очень хорошо. Второму боевику совсем не повезло, у стеночки я нашел только плечо с головой и рукой. Рядом тоже валялся АК-103, которому не поздоровилось так же, как и его хозяину. С автомата сорвало подствольник вместе с цевьем, и погнуло крышку ствольной коробки. Зато АПС в кобуре не пострадал совсем. Остальные части тела я попросту не нашел, и было ли там что-либо ценное, осталось загадкой. Третьего пришлось поискать, но недолго. Парня откинуло метров за десять, видимых повреждений на нем не было, его просто убило взрывной волной. Его АКМ с подствольником оказался целым и ухоженным, а вот пистолет, который он носил, меня озадачил. Вместо большого и солидного пистоля, так сказать, паспорта владельца, парень носил Браунинг mod.1910, практически новый, но очень раритетный пистолет. Можно даже сказать, знаменитый. На стене в моем кабинете ему и место. Опять же неожиданно на поясе у чеченца обнаружился очень хорошо сохранившийся штык к немецкому карабину К-98, да еще времен первой мировой войны. Парень оказался большим оригиналом. С гранатами, правда, он не оригинальничал, в подсумке обнаружились две РГД-5. У всех троих были подствольные гранатометы и ни одной гранаты к ним. Загадка? Кстати, Ай-Ди у боевиков тоже не оказалось, и денег совсем мало, впрочем я особенно и не усердствовал, копаясь по карманам. Противно было. Закончив не очень приятное, но необходимое дело, вернулся к машине. — Чего танцевать стал, когда толстого вырубил? От радости? — Герда и Инга уже прикатили на Ниве Моисея Львовича и привезли оружие бойцов, сидевших в засаде. ПКМ на сошках, патронную коробку к нему на двести патронов, АКМ, «Винторез» снайпера, три разгрузки с магазинами и несколько пистолетов. — Ага, от радости. Пуля в бронике застряла и кожу прижгла. Не стойте без дела, пригоните Лендровер. Осторожней там. А я пока с пузаном по душам побеседую. — Не учи ученых, — девы все равно оставили за собой последнее слово и укатили вздымая волны пыли. Магомет уже пришел в себя и злобно на нас таращился. К его чести, не вопил и не просил пощады, молча лежал и смотрел ненавидящими глазами. — Че, толстый, обмануть хотел… — я с разгона пнул его в бок. — Сам придумал, или надоумил кто? К чеченцу подошёл Моисей Львович и немного постоял рядом, опираясь на свою палку. Потом презрительно сказал: — Магомет, ты идиет и конкретный лох. Старого Моисея еще никто даже на доверии не делал, а ты сопливый мальчишка для таких фокусов. Знаешь, что Хайрулла сделает с тобой и твоими родственниками? Вас скормят живьем гиенам. Ты, придурок, думал, что я не смогу у него узнать, почему вы решили не ехать в город? — Моисей Львович тупо брал Магомета на понт, и у него получилось. Толстый чеченец начал плеваться и кричать, что Хайрулла никогда не найдет его семью, а самого его покарает Аллах за то, что он связался с неверным жидом. — Я так понял, Львович, вы все узнали? — Таки да, Максимушка. Осталось найти в машинах то, что они должны были мне передать. Сумка там должна быть. — Обязательно, — я еще раз пнул Магомеда, очень уж он обидные слова кричал, оставил его под присмотром Моисея Львовича с его ужасным дробовиком и осмотрел «Тойоту». На заднем сидении валялась небольшая, туго набитая спортивная сумку. Как и следовало ожидать, в ней оказались затянутые в целлофан бруски пластиковых денег в купюрах по сто ливров, общим количеством где-то под миллион. Ты смотри. какими деньжищами ворочает старый еврей, а очки так и носит с перетянутой изолентой дужкой? Будем разговаривать с тобой по душам, уважаемый Моисей Львович, обязательно будем. Я пообещал себе вытрясти из ювелира все что можно и что нельзя и опять принялся за машину. В багажнике нашлись три цинка автоматных патронов 7,62×39 и целый ящик пулеметных 7,62×54. Ящик РГД-5 и два ручных гранатомета РПГ-7ВД, десантный складывающийся вариант, опять без выстрелов. Два десятка ВОГ-ов обнаружились в двух брезентовых гранатных сумках, но почему бойцы так и не взяли их с собой, для меня так и осталось загадкой. Полез в салон и достал из бардачка пакет травки и раритетный Браунинг mod. 1900, калибра 7.65×17 мм. Из такого, кажется, в Ленина стреляли. Или нет? Неважно, тоже пойдет на стену в кабинете. С такими темпами пополнения антиквариатом, скоро придется новые доски под пистолеты строгать. Кстати, Магомет пальнул в меня из венгерского пистолета Фроммер-Беби. Насчет водружения его на стену в кабинете, пока не знаю, год выпуска не помню, да и самом пистолетике года выпуска не видно. Но, кажется, подходит. Больно уж старинного вида. Вроде и все, отъедем, тогда машину тщательней обыщу. Инга не успела стрельнуть в Тойоту, я закрыл ей своей машиной сектор, так что теперь на ней же она домой и поедет. Трофей наш, по праву. Хорошая машина, тюнингованная, вон как просвет подняли. Подрулили девочки на Ниве и Лендровере. Я сразу кинул взгляд на ПКМС на турели, очень уж хороший пулемет, главное, знакомый, как свои пять пальцев и поручил им обыскать машину. Затем доложил ювелиру: — Львович, деньги на месте. Сколько там должно быть? — Миллион, Максим. Один миллион этой пародии на деньги. — Он там. Не пересчитывал, но по виду где-то так. Забирайте. — Я заберу, а потом у меня с вами будет разговор… — внушительно пообещал старик и энергично поковылял к Тойоте. Конечно, будет. Рядом лежит миллион уже неизвестно кому принадлежащих денег, так что без разговора не обойтись. Я огляделся и отдал команду: — Господа и дамы, по случаю завершения операции всех поздравляю и предлагаю свалить отсюда побыстрее. Толстого в багажник, остановимся возле леска, который мы проезжали, там его и допросим. Возражения есть? Нет. Уважаемые жены, разберитесь, кто на чем едет. Возражений не последовало, Магомета спеленали и закинули в «Хамви», на Ниве поехал Моисей Львович, Тойоту, как более комфортную машину, прогнозировано повела Инга, а на Лендровере покатила Герда. К обеду благополучно доехали до леска и, составив из машин периметр, сели перекусить, а заодно допросить чеченца. Герда пристроила на штативе видеокамеру и ушла с Ингой обыскивать машины, Моисей Львович посидел рядом со мной, увидел, что я не хочу допрашивать чеченца в его присутствии, и пошел помогать девочкам советами. Ну… как бы пора и начать… Я присел на корточки перед лежащим чеченцем и спокойно поинтересовался. Пока спокойно. — Магомет, ты правоверный мусульманин? — Ты знаешь, собака. — Ответил, как плюнул чеченец. Ну-ну… Я с трудом подавил в себе желание сразу перерезать глотку Магомеду. — Значит сделаем так. Я тебе даю возможность умереть как мусульманину. Потом я похороню тебя по твоему обычаю и даже прочту поминальную суру из Корана. Я видел у тебя в машине Коран, написанный русскими буквами, покажешь мне, где эта сура. За это, ты мне все, что я спрошу, рассказываешь. В любом другом случае, ты будешь очень долго помирать, а в конце, я тебя повешу за шею и набью полный рот сала. Выбирай сам. Я считаю, что это достойное предложение. Других вариантов нет. — Ты обманешь, собака, — Магомет зло сплюнул на землю. — Не стоит меня оскорблять, жирная свинья, я могу и передумать, и тогда первого варианта не будет. — Клянись своим богом, что не обманешь. — Ты, ишак, думаешь, что я стану осквернять слух своего бога твоим именем? С тебя достаточно моего слова, которое, в отличие от тебя, я держу. Но видимо ты решил умереть мученической смертью? Я не дам тебе такой возможности. Мои жены займутся тобой. Герда… — Подожди… ты же не мусульманин. Почему у тебя две жены? — Это долгая история, и тебе ее совсем не нужно знать. Инга… — Не надо… — обреченно попросил пленный. — Я тебе верю и скажу, как надо будет все сделать. Хотя и сомневаюсь, что Аллах услышит твою молитву. Что ты хочешь узнать? Я действительно собирался похоронить чеченца по его обычаям и не хотел пытать. Не лежит у меня душа к бессмысленному зверству, не злости. И обманывать его не хочу, что-то внутри подсказывает не делать это. Магомет обо всем, о чем я спрашивал, рассказал без утайки. Служил он принцу Хайрулле аль-Раббани, тому самому, у кого Путе собирался закупать оружие. Он как раз и должен был забирать рабов у Путе, но, к счастью, сделку мы сорвали. Сейчас в империи Нельсона Путе шла нешуточная война между соратниками за обладание наследством, и на сделку с Раббани они просто забили. Возил он наркотики и живой товар из Ичкерийского Имамата и Дагомеи, в основном молодых и красивых европеек и мальчиков-африканцев в гарем принца, обратным маршрутом контролировал поставки оружия. Много рассказал о делах принца, неизвестного ему человека из Капитула, и про интересы принца в Дагомее. У Хайруллы слыл на хорошем счету, тот ему доверял, даже дарил невольниц. Но вдруг ему пришла мысль стать борцом с неверными. Не знаю, под воздействием чего, возможно обкурился или обширялся, но он решил стать шахидом, и его свита тоже. Так сказать, прозрел и решил кинуть принца, к тому же запятнавшего свою веру связью с евреем. Моисей Львович, оказывается, курировал почти весь трафик нелегальных алмазов из республики. Убив еврея, деньги и камни собирался потратить на газават или джихад, в общем, на войну с неверными. Много чего рассказал, исповедь ублюдка длилась полтора часа, была записана и могла стать очень полезной нашему куратору Мари, которая, по ее словам, собиралась принца конкретно нагнуть. К сожалению, ничего полезного насчет набегов на русские территории не сказал, не его направление было. Исповедавшись, он вырыл себе могилу, замотался в брезент и лег в нее. Я дал ему воды и пристрелил из его же пистолета, быстро прочитал похоронную молитву Джаназа, она была на русском языке, такие Кораны тысячами штамповали в Эмиратах и отсылали неграмотным единоверцам по всем мусульманским республикам бывшего Советского Союза, после чего закидал могилу землей. Не знаю, все ли я сделал правильно, но обещание не нарушил. Вот так быстро закончился джихад Магомета Умарова. Хотя «джихад» ни в коем случае не является войной с неверными. Мне знакомый татарин Билял, большой знаток Корана, разъяснял, что «Джихад» — это устремление правоверного по пути, указанному аллахом, и этих путей много. Есть даже «Джихад» познания, то есть упорное изучение наук. Конечно, есть «Джихад» меча, но это защита веры или территорий мусульман, а вовсе не поголовное истребление неверных. А «Газават» — это вообще двадцать семь сражений, в которых учувствовал пророк Мухаммад, все остальные сражения называются по-другому. Пока я возился с чеченцем, девочки под руководством мудрого еврея распотрошили обе машины дочиста и успели рассортировать добычу по кучкам. — О, великий и могучий муж, пойдем, твои недостойные жены покажут, что они нашмонали в тачках, — дурашливо пропела Инга и потащила меня к добыче. «Ты смотри, новое словечко появилось у женушек, не иначе Моисей Львович дурно влияет» — подумал я и поинтересовался у Инги: — Как прошло с засадой? — Сначала умер снайпер, у него еще такая странная винтовка с глушителем была, я решила его кончать первым, от греха подальше, потом пулеметчика, а третий успел в кусты спрятаться и сразу же, придурок, голову высунул посмотреть, кто в них стреляет. Молодой еще, совсем необстрелянный, даже жалко было убивать. Винтовка у меня просто сказочная, правильно мы ее у Пола выдурили! — гордо похвасталась Ингеборга. — А как выдуривали? — Как? Просто попросили, он и дал, — состроила невинное личико Инга и сразу перевела разговор на другую тему. — Что за винтовка у снайпера была? Патроны такие солидные, миллиметров десять, наверное. — Инга смешно растопырила пальчики показывая какого размера патроны у снайперской винтовки. Я провел рукой по ствольной коробке трофея: — ВСС «Винторез» называется, 9×39 патрон. Российская снайперская винтовка. Движок машины насквозь пробивает. — Видишь, какие мы молодцы. Смотри, сколько добра. Добра, точно, было много. Помимо того, что я успел найти, лежали три новеньких, еще в заводской смазке АК-104, один АК-103, РПК под патрон 7,62 и много магазинов к ним. Из всех пистолетов заслуживали внимания только два бельгийских FNP-45 Tactical, в еще запечатанных маленьких кофрах с фирменным обвесом, Вальтер Р-99 и Браунинг Хай Пауэр модели 35, в хорошем, на первый взгляд, состоянии. Выходит, парни оказались большими любителями пистолетов бельгийского оружейника. Патронов в Лендровере почти не было, только початый ящик пистолетных.45 АСР фирмы Federal и початый цинк автоматных 7,62×39. В разгрузке снайпера нашлось всего пять магазинов к «винторезу», три полных на десять патронов, набитых СП-5 и два пустых, на двадцать. Сама снайперская винтовка была хорошо ухоженной, почти новой, с прицелом ПСО-1, только приклад был поцарапан осколком. Скорее всего, чеченец взял ее с мёртвого российского солдата, вместе с разгрузкой. На ее подкладке я обнаружил инициалы Б. Г. Д. и зашитую дырку от пули на плече. Не исключено, что еще из Старого Света привёз. Урод… В Лендровере мы нашли осколочные выстрелы ОГ-7В к гранатометам. Десять штук. Еще у боевиков, как у всяких кавказских людей, нашлась целая куча холодного оружия, в том числе отлично сохранившийся штык к Арисаке. Помимо денег в сумке, нашли еще приклеенный под торпедо скотчем пакет с пятьюдесятью тысячами ливров, и мешок под сидением, где лежали две с половиной тысячи золотыми монетами. Ай-Ди были всего у троих. Да и ладно, паспортный контроль им мусульманский архангел Гавриил на том свете устроит. — Ну что, «алмазный король» Моисей Львович, поговорим? — обратился я к старику, когда мы перекусили и уже собрались уезжать. — Да ладно, прям таки король… — небрежно отмахнулся ювелир. — Так, баловался немножечко, исключительно с целью заработать на хлеб с маслом… — и сразу же преувеличенно обеспокоенно поинтересовался. — Вы же об этом никому говорить не будете? — Зачем мне? У меня свое, у вас свое. Мне ваш бизнес ломать незачем. Все же порядочные люди. Как вы теперь будете вопросы с принцем решать? — Вот и замечательно… — удовлетворенно кивнул Моисей Львович. — А чего мне с ним решать? Его эти поцы кинули, его и проблемы. Я ему так и передам. То, что его кинули, он уже, наверное, догадался, и будет их искать. Мало того, я им успел отдать камешки и ничего не получил взамен, хорошо, что живой остался. Так что он мне еще и должен будет, а тронуть меня побоится, я самому халифу элитный камень поставляю. Вот так, Максим, поступим следующим образом. Из этих денег я заберу половину, потому что она пойдет людям за камешки, вторая ваша по полному праву. И если вам что-то понадобится по Халифатам, я в полном вашем распоряжении. Так будет нормально? — Скажите мне, Львович, вы же эту комбинацию давно уже придумали? И вам надо было только точно знать, что они принца кидают. Так? — И еще мне были нужны надежные люди, которым я доверяю почти как себе. Скажите, Максим, что вы собираетесь делать с этими машинами? — старик ткнул пальцев в трофейный «Лендровер». — Даже не знаю… В общем, вдобавок ко всему, я еще продал ему обе машины. У нас своих хватает, к тому же, Тойота почему-то девочкам не понравилась. Хотя известно, почему. Салон в машине до такой степени пропитался запахом дури, что голова невольно кружится начинала. А менять обшивку — это расходы, да и лишние хлопоты. Вот почему. Обойдемся. Вот таким образом закончилась эта история. Старый еврей искусно использовал нас, практически в темную, но все же я на него не обижался. Прибыток того стоит. . Мы заработали шестьсот тысяч ливров, это, не считая оружия и боеприпасов, получили много информации, которая, возможно, нам скоро пригодится, плюс вывели в расход восемь чеченских боевиков, которые теперь не смогут вредить русской армии. И я это считаю за главное наше достижение. Не знаю, как это назвать, возможно, просто патриотизмом, но я с большой радостью воспринимаю известия об успехах Русской Армии, именно армии, а не Москвы, и очень рад оказать им, пусть косвенную, но помощь. И очень надеюсь, что скоро смогу оказаться много более полезным. И еще… Жизнь определенно прекрасна, а я поставил галочку еще над одним пунктиком исполненных желаний. Сегодня мы с девочками стали миллионерами. Пограничный КПП проехали в сумерках. Шотландские гвардейцы, заступившие на пост, уже знали про наши подвиги на почве воспитания британских морских пехотинцев, опознали Ингу с Гердой и даже отдали нам честь. Вот так, слава в маленьких республиках разносится быстро. И еще я понял, что не совсем гладко обстоят дела в Британском содружестве. Очень уж Асгард меняет людей, и даже целые государства. Машины я собирался отогнать Моисею Львовичу только завтра, так что у нас получился тихий домашний вечер. После обязательной чистки оружия, конечно. В этом климате чистить оружие надо если не ежедневно, то хотя бы раз в три дня. Значит дружно отправляемся в подвал… — Максим, ты в курсе, что мы теперь богатые люди? — неожиданно спросила Инга, внимательно рассматривая ствол своей уникальной Chey-Tac LRRS M-200 калибра.408, столь успешно сегодня поработавшей. — В курсе, — я забрал себе все пистолеты, в том числе и те трофейные, которые собирался оставить нам, и теперь гадал, как разбирается бельгийский FNP-45. Ну никак не хотел разбираться пистолет производства национальной фабрики в Герстале. — Кто-нибудь знает, как это устроено? — Пин выбей. Вот здесь… — посоветовала Герда, а потом сообщила с заметной гордостью: — У нас больше миллиона. — Она собирала ПКМБ, очень быстро и уверенно. — Тоже в курсе, — я, наконец, разобрал пистолет и уже примерно понял к чему клонят девы. А что тут понимать? — Ну, и что ты собираешься по этому поводу предпринять? — в один голос поинтересовались Инга и Герда. — Давайте вы мне сообщите, что придумали, а потом сравним, кто умней… — я попытался легонечко схитрить. — Можно не сравнивать, это и так ясно. Зубы не заговаривай, — грозно буркнула Инга и принялась внимательно, по одному, осматривать патроны к своей винтовке. — Твоя обязанность принимать финансовые решения. Слушаем тебя, — поддержала ее Герда и со звоном захлопнула крышку на пулемете. — И они будут окончательные? То есть вы отдаете мне право решать за себя? — я отложил пистолет и посмотрел на своих жен. — Ну что же… — Нет, конечно! — в один голос воскликнули Инга и Герда. — Ишь чего удумал! Контролировать тебя наша прямая обязанность! — Никакой самостоятельности. Да? — Мы семья! — как учитель ученику объяснила Герда. — Если ты, конечно, об этом не забыл. Порядок такой, ты выдвигаешь предложения, мы обсуждаем… — И делаем, как вы скажете? Или как я? — Не юли! — Инга больно ущипнула меня за ногу. — Мы слушаем. — Денег много. Так? — я протер пистолет ветошкой, полюбовался матовым блеском и отложил его в сторону. — Угу! — дружно кивнули девушки. — В банк мы их положить не можем. Так? — Так. Говори уже… — Вложить в акции, банковские бумаги тоже не можем, по причине их полного здесь отсутствия. Так? — я продолжил игру. — Ага… живее говори… — девушки уже начали проявлять нетерпение. — Я разговаривал с товарищами Папаконстанти, Гузманом и Сихарулидзе. Так вот, они предложили мне войти в дело с курортным комплексом и рестораном. Испанец тоже не против. Цена четыреста тысяч. Этот пай даст равное распределение прибыли между четырьмя пайщиками. Грубо говоря, четвертая часть комплекса будет принадлежать нам. По моим прикидкам, вложенные средства отобьются через два года, может, чуть позже. Им сейчас необходимы деньги на расширение, капитульский банк кредит не дает, они только молодым, развивающимся предприятиям помогают, так что обратились к Моисею Львовичу, а он, оказывается, посоветовал меня. Это было три дня назад. Вчера они мне сделали предложение. Как вы думаете, что я им ответил? — Я состроил самую загадочную рожицу из своего репертуара. — Ну так как? — Ты сказал, то ты посоветуешься с нами? — с опаской поинтересовалась Инга. — Мы очень надеемся, что это было именно так… — с угрозой добавила Герда. — Молодцы, умные девочки. Вот и советуюсь. — Надо посмотреть динамику прибыли, планы расширения… — без заминки начала перечислять Инга. — И вообще, кота в мешке покупать не стоит. — Не стоит конечно. Вот этим вы завтра и займетесь. После полигона, конечно. И еще, у нас на утро перед завтраком кросс. Пробежимся по побережью. — Так ты уже все решил? Так нечестно. — Девушки сделали вид что смертельно обиделись на меня. — Честно. Решение примем после того, как вы все проверите. Земляки земляками, а денежки врозь. Оставшуюся сумму и все золото я спрячу в тайник. Но это пока. На наших друзей выходят два брата-армянина, с северного побережья, и предлагают один очень интересный проект. Тамаз говорит, очень серьезные люди эти братья. Так вот, я в обсуждении проекта тоже буду участвовать. А вы что хотели предложить? — Ну, мы… — Примерно… то же. — Короче, я понял. Вы решили предложить все спрятать. — Нет. — Да. — Ну и кто самый умный? — Мы, конечно, — дружно заявили девушки. — Идеальная женская логика. Что с записью исповеди Магомета? Я предлагаю убрать все, что связано с Моисеем Львовичем, и передать плёнку Мари. Сказать ей, что вышли на чеченов по оперативной информации, и сами приняли решение ликвидировать и захватить языка. — Опять Мари? — А кому еще? У нас есть еще куратор? — Ну да… Оружие, наконец, мы почистили. Я подумал и решил оставить себе все АК-103 и 104, ПКМБ, ПКМ и РПК. «Винторез» тоже, патроны к которому я надеюсь всеми правдами и неправдами раздобыть. Ну и пистолеты FNP-45, три Браунинга, гранатометы и все боеприпасы. Остальное пока положу в сторонку, потом решу, что с ними делать. В хозяйстве все пригодится, но чувствую, что скоро придется заказывать новые шкафы под пирамиды и копать в гараже новый подвал. Обрастаем имуществом как собака блохами. Но это такое дело, запасец карман не тянет. Потом долго отмокали в ванной, и разговор перешел к нашим дальнейшим планам. — Ты знаешь милый, что примерно через две недели мы можем тебя обрадовать? — Инга с интересом рассматривала свою ногу, высунув ее из пены. — Так быстро? Я думал, что для этого надо немножко больше времени. — Ты ничего не понимаешь, — авторитетно заявила Герда, с не меньшим интересом посматривая на ножку Инги. — Мы молились святой Бригитте, она помогает хорошим девочкам. — Ну если так, то да. Вы очень хорошие девочки. — Это хорошо, что ты это понимаешь. Что ты на это скажешь? — Сначала обрадуйте, потом узнаете. — Нет, ты скажи. — Скажу. Это сделает меня еще счастливее, хотя дальше уже некуда. Посмотрим, что Мари скажет по поводу нового задания, и затребуем три недели отпуска. Я планирую немного попутешествовать по северному побережью. Доберемся до мормонов и узнаем, что они скажут по поводу венчания. Если согласятся, то у нас получится маленькое свадебное путешествие. Вы это ожидали от меня услышать? — Да. Иди к нам. Надо немножко Бригитте помочь… ---------- Глава 29 Асгард. Свободная Африканская республика г. Петерсберг. 22 год. 8 месяц. 23 число 09:00 Проснулся я, когда только еще рассветало. Осторожно, чтобы не разбудить девочек, встал с постели, потопал в ванную и долго смотрел на себя в зеркало. На меня из него смотрел совсем другой человек, то есть это был я, но полностью изменившийся. Худое лицо с жесткими чертами лица и совершенно другие глаза. Глаза человека, привыкшего убивать, и уже не удивляющегося ничему в этом мире. Я подумал, что так, наверное, и есть. Глаза — это зеркало, отображающее душу человека. Наскоро приведя себя в порядок, сварил кофе и пошел будить девочек. Сначала они будиться наотрез отказались, затем пытались затащить меня в постель, но ценой неимоверных усилий мы все-таки выбрались на утреннюю пробежку. Обычно, мы выезжаем за город, где бегаем в полном вооружении, а в городской черте променады во всеоружии считаются правонарушением. Надо сказать, я очень люблю наши утренние пробежки, а если точнее, люблю на них глазеть на Ингу и Герду. Девчонки изобрели себе изысканный спортивно-милитаристический наряд и выглядят в нем очень сексуально. Только представьте себе, обтягивающие майки с низкими вырезами, миниатюрные шортики, скорее открывающие вид на все прелести, чем скрывающие их, наколенники с налокотниками и грубые туристические ботинки. А поверх одежды — разгрузочная ременная система ALICE c подсумками для магазинов, и, соответственно, само оружие. Добавьте сюда армейские кепи и очаровательных девушек, и поймете, как все это сексуально выглядит. Для меня — так точно. Бегаем мы тоже довольно изобретательно, по ходу действия отрабатываем быстрые передвижения и построения в составе группы, с различными вводными. Периодически один из нас дает команду о местонахождении противника, мы на ходу перестраиваемся и занимаем оборону. Так что это бег по принципу «два шага вперед, шаг назад». А по завершении Герда устраивает нам жесткий физический тренинг. Выматывают подобные тренировки здорово, но одновременно и очень бодрят, во всяком случае, с каждым разом становится все легче и легче. И сегодняшняя пробежка не стала исключением из правил. После нее мы плотно позавтракали, сами понимаете, о лишних калориях уже можно не заботиться. А потом, я вместе с Ингой и Гердой отогнал трофейные машины на небольшую стоянку, принадлежавшую Моисею Львовичу. Затем заехал на почту и заказал телефонный разговор с Куртом. Услуга появилась недавно и была неприлично дорогой, мы больше обменивались телеграммами, но захотелось услышать голос старика. Курт тяжело переживал смерть Руди и Ольги, и мы очень беспокоились. После почты поехали на полигон. Мексиканцы встретили нас как родных, получили пузырь вискаря, в очередной раз возрадовались и удалились. Мы постреляли, потом стали отрабатывать штурм помещений и некоторые тактические построения из арсенала телохранителей. Герда опять выступала в качестве инструктора. Затем поехали в тир, и там все повторили со стрельбой. Сожгли почти все патроны, так что я зашел к хозяину тира и по совместительству оружейного магазина англичанину Джиму Андерсену. Ига и Герда уже сидели в машине и злились от нетерпения заняться делами вхождения в пай с Тамазом, Жорой и Костей, так мы назвали Папаконстанти, ввиду сложной произносимости его имени. — Джим, докажи мне, что у тебя крутой магазин, — мы с Джимом неплохо ладили, парень он неплохой, к тому же, мы являлись одними из немногих арендаторов его тира, платя за аренду помесячно вперед. — Круче в городе нет! — самодовольно заявил продавец. — Вообще другого нет. Что, все патроны в тире расстрелял? Если так дело пойдет скоро мне придется попперы* менять. За твой счет. Говори, чего хотел. — Ты, когда мне обещал 9×17 Kurz достать? У меня Вальтеры ППК раритетные без дела валяются, а девочки с Глоками ходят. Не стильно и некрасиво. И еще мне нужны переходники с ласточкиного хвоста на Виверы и Пикатинни. — Патроны привезли. Пять ливров десяток. Хорошие, полуэкспансивные, фирменные. И переходники есть. Тридцать ливров штука. Дальше. — Ты так говоришь, как будто у тебя национальный арсенал Великобритании. — Примерно, — Джим самодовольно усмехнулся. — Если я тебя начну спрашивать русское оружие и патроны, ты сядешь на задницу. — Попробуй. Забьем на… ящик Гиннеса. — Ты же не ирландец. — А пиво люблю. Сразу предупреждаю, СП-4* не спрашивать. Их и у русских мало. Здесь не делают, везут из-за ленточки. — Что-то ты хорошо знаешь русское оружие. Шпионом был? — Сам ты шпион, я просто хороший оружейник. Скажи, пиво зажимаешь, — Джим явно закручивал какую-то интригу. — Не зажимаю. СП-5, СП-6 и ПАБ-9* у тебя есть? — заявил я в ожидании капитуляции заносчивого бритта. — А зачем тебе патроны к бесшумному оружию? — Андерсен с интересом уставился на меня. — Почему бесшумное? На «Вихре»* и «девятке»* глушитель съемный. Я глейзеров у тебя собирался прикупить, а теперь ты меня заинтересовал. Колись, что есть. — Это недешево, и ящиком пива не отделаешься. Два ящика — и я тебе показываю очень хорошую вещь. И ты ее у меня покупаешь, но в городе не светишь. Полковник Мак-Набс, с которым ты недавно раскатывал бухой по городу, ничего не должен знать, — начал напускать туману Джим. — Договорились, только не ломи цену. — Это дорого, очень дорого… — с сомнением покачал головой продавец. — Заканчивай промоакцию и показывай. — Это для настоящих ценителей… — Андерсен внушительно поднял палец к потолку. — Джим, я куплю это у тебя, хотя похоже, что ты просто понты колотишь. — Идем со мной, — Джим пошел в подсобку. Я заинтригованный до предела, потащился следом. Самое большее, что я ожидал увидеть, так это очередную переделку М-16 под очередной неудачный вариант своего промежуточного патрона. И уж никак не под 9×39. Андерсен бдительно запер подсобку и вытащил из шкафа пластиковый оружейный кейс. Я успел заметить там еще три таких же. — ВСК-94. Их Москва только недавно получила. А у меня уже есть, — Джим с гордостью открыл кейс. В нем лежал очень хорошо знакомая по компьютерным играм и оружейным сайтам снайперская винтовка ВСК-94, прямой, более дешёвый, но не менее качественный, и со своими преимуществами, аналог ВСС «Винторез», и к ней глушитель, оптический прицел ПСО-1, тактическая ручка, магазины и принадлежности. Винтовка была из последних модификаций, немного изменился дизайн и появились планки Пикатинни на цевье. Оружейник реально порадовал, но мне стало очень интересно, где же он раздобыл такое оружие. Насколько я знаю, оружие под этот патрон, русские на Асгарде, принципиально никому не продают, и в гражданском обороте, ни патрон, ни оружие под него не участвует. Да и вообще, к оружию с глушителями на Асгарде относятся предвзято. Порядочному человеку бесшумно убивать людей считается неприличным. А вообще, удивил стервец меня, действительно удивил… — Джим, я впечатлен. Пиво с меня. Но я не куплю ее, пока ты мне хотя бы примерно не расскажешь, откуда они у тебя. Если они с убитых русских солдат, то я просто уйду, и мы забудем этот разговор… — я немного блефовал, винтовка была совершенно новая, да еще в заводской упаковке, так что про погибших русских солдат можно было даже не думать. И вообще, я их, то есть винтовки, уже твердо решил купить. Это настоящая находка, ничего подобного за рубежом пока так и не умудрились создать. — Максим, какие солдаты? — бурно возмутился Андерсен. — Сан не видишь, они новенькие. Москвичам в Новую Одессу пришел контейнер с этими винтовками, и их украли еще при разгрузке. Ты же знаешь, какой у ваших бывает бардак. У меня к ним еще два цинка СП-6 есть, и по десятку двадцатипатронных магазинов. Мне все это вчера с демидовскими патронами передали на реализацию. Побоялись светить на месте, а здесь, на краю географии, можно. — Сколько за все? — спросил я у него. — Тридцать, — коротко ответил Джим, сделав непроницаемую физиономию. — Побойся бога, Джимми, это же просто Калашников, которому воткнули глушитель и оптику. Да и патрон не самый лучший. Мне еще придется их прятать и никому не показывать. Двадцать три, и через час я привезу деньги, — я уже давно понял, что Джим будет ломить несусветную цену и собирался торговаться до последнего. Все равно продаст — никуда не денется. — Совести у тебя нет. — Горько пожаловался оружейник, смотря куда-то на стойки с камуфляжем. — Есть, ну что, договорились? — Двадцать семь — и точка, — с трудом выдавил из себя Джим, собрался плюнуть на пол, но передумал. — Ни хрена себе! Двадцать пять, а я, когда придет время, опять проплачу тебе за тир на три месяца вперед. У тебя здесь всё равно никто, кроме меня, их не купит! — я легонечко пристукнул ладонью по прилавку. — Добавь три ящика пива и ладно, грабь меня, — у Джима на лице возникла довольная улыбка и он сразу начал вытаскивать кейсы из шкафа. — О’кей, добавишь ещё четыре переходника. А за патроны для Вальтера я, так и быть, заплачу. Через час буду с деньгами. Ты меня грабишь, Джим Андерсен. Винтовки и патроны забираю сразу… — кейс с винтовкой легонечко шурша поехал по прилавку в мою сторону. — Я же продавец, в конце концов, а не дева Мария… подожди… дело есть на миллион, — Джим помялся и стал похож на старшеклассника в квартале красных фонарей. — Можешь познакомить меня с сестрой твоей жены. Она такая красивая… что сам я боюсь. — Джим, ты хороший парень, и я совсем не против видеть тебя своим родственником, но считаю своим долгом предупредить. Она из тех девочек, что ошиваются в «Розовой Лилии», и парни ее совсем не интересуют, — этой просьбы я ждал и давно подготовил ответ. Когда мы заходили в магазин, оружейник превращался в соляной столб и не сводил глаз с Инги, что было вполне естественно, в женах она у меня не числилась, а по красоту вы и так знаете. — Максим, что с миром делается? — Андерсен осуждающе покачал головой. — Я сам в шоке… — Ладно, вези деньги и подумаем, что можно в них затюнинговать… не бесплатно, конечно. Девочки, увидев мужа нагруженного, как ломовая лошадь, живо объявили меня растратчиком семейного бюджета. Оправдываться я не стал, просто дома показал оружие и вручил каждой по эксклюзивному Вальтеру со снаряженными магазинами. Оказывается, Герда уже забыла, что мы нашли такое сокровище. Сразу же был помилован и расцелован. Уклонился от попыток помогать святой Бригитте, выпроводил дам на бизнес-встречу, сам повез деньги оружейнику, попутно прихватив с собой одну винтовку, попробовать на полигоне. Затюнинговать ничего не получалось. Это мог сделать только Митрич, и я решил подумать, как это оружие ему переправить, а пока только поставил через переходник четырехкратный ACOG из наших запасов, сверху на него рефлексивный коллиматор «Docter» и еще родную тактическую ручку. Пока и этого хватит. Винтовка оказалась очень компактной, глушитель не имел выходящих из строя частей и в мануале позиционировался, как не нуждающийся в чистке — это, конечно вряд ли, а вот звук выстрела примерно напоминал выстрел из мелкашки, даже чуть тише. В отличие от «Винтореза» из ВСК можно было стрелять без глушителя, как из обыкновенного автомата. В комплекте к ней шли двадцатипатронные магазины, к сожалению, не подходившие к «Винторезу». Кроме того, она достаточно кучно стреляла на расстояние до четырехсот метров. Светить в городе винтовки не стоило, да, в общем-то, я и не собираюсь. Позже выедем подальше за город, там и потренируемся, а если девочкам понравится, то вполне можно брать на задания наряду с «АКМ-М». Вот только патронов на четыре винтовки было всего два цинка, и раздобыть больше, в наших краях пока представлялось неразрешимой проблемой. А четвертую винтовку я купил про запас, так сказать: на всякий случай, таким оружием разбрасываться не стоило. Очень довольный своими приобретениями, я вернулся в город, накупил кучу сладостей и навестил дочь Томаса в приюте. Миранда, веселая, симпатичная, черненькая как уголек и очень высокая, почти с меня ростом, стройная четырнадцатилетняя девочка, называла меня дядей Ма. Я ее забрал и повез смотреть в порт на корабли и есть мороженное. — Дядя Ма, а почему папа не приезжает? — неожиданно спросила она, когда мы уселись в кресла, ожидая заказ. — Очень далеко, Мира… Тяжело добираться… — немного запнувшись отговорился я. Мы пока не говорили ей о смерти Томаса. Жалели, да и просто я не знаю, как это сказать. — Ма, ты же знаешь, я из племени Масаи, и не буду плакать. Я взрослая и давно должна пройти обряд посвящения в женщины, только здесь Иисус запрещает это. Скажи мне просто, как умер мой отец, — твердо заявила девочка, глядя мне в глаза. — Ко мне ночью приходил бог Энгай и сказал, что папы больше нет. — Он умер, как воин, Мира, — большего в голову не пришло. — Перед смертью забрал жизни многих врагов. — Это хорошо, — без тени огорчения удовлетворенно заявила девочка. — Так и должно быть. Он был храбрым, только очень боялся за меня. Кстати, тетя Инга и тетя Герда обещали повезти меня пострелять. — Когда это они обещали? — меня несколько потрясло спокойствие девочки при известии о смерти ее отца. И это… Когда это мои благоверные успели навестить Мири? Что-то не припоминаю. — Несколько дней назад. — Девочка весело улыбнулась. — Если обещали, то обязательно съездим. Но… Может, лучше кукол купить, или платья? — Дядя Ма, мне четырнадцать лет, — Миранда посмотрела на меня, как на умалишенного. — Какие куклы? Мне замуж пора. Только меня никто не возьмет. — Ну да… — я смешался. Ну… просто не умею общаться с детьми, точнее, с молоденькими девочками. — А почему это тебя замуж не возьмут? Конечно, рано еще очень, здесь так не принято. — Мне не провели обряд посвящения в женщины. Кто меня возьмет? Я хотела сама себе сделать, только боюсь гнева Иисуса, и боюсь, не сумею. До меня потихоньку стало доходить. У африканских народов существовал обряд инициации — женщин попросту калечили, проводя изуверскую операцию на половых органах. Что? Что она собирается сделать? Да это черт знает что… — Спокойно, Мира, не надо ничего делать. Сейчас мы поедем к тете Инге и тете Герде, и они тебе все объяснят. Официант, положите нам заказ с собой, — я едва дождался, когда он это сделает, посадил девочку в машину и рванул в ресторан, где сейчас были Инга и Герда. Почему я должен объяснять девочке такие интимные вопросы, когда у меня есть целых две жены? А вдруг эти предрассудки возьмут верх и она себя искалечит? Взялись опекать девочку, значит, извольте опекать, а не обещать таскать с собой на стрельбище. Амазонки, мля… У входа в ресторан стоял и нервно курил Папаконстанти, который, увидев меня, радостно поспешил к машине. — Максим, уважаемый, зачем они приехали, а? Мы с тобой спокойно бы дело решили, а не как они… дебит, кредит — шмедит… пойдем, успокоишь своих женщин. Какие налоговые проверки за пять лет, где ты здесь такое видел?.. Только из уважения к тебе я их слушаю, — грек крепко взял меня за руку и потащил в ресторан. — Сейчас разберемся, Костя. Мира, сиди в машине и никуда не выходи, — я поспешил за Папаконстанти. В зале за столиком сидели абсолютно спокойные и полностью собой довольные жены, а вокруг них бегали красные и взъерошенные Жора и Тамаз. Хуан что-то экспрессивно доказывал девушкам на испанском языке. Я сразу понял, что допускать к переговорам девочек не стоило, они при желании элементарно меня выводили из себя за пару минут, что же говорить за непривычных людей? Пришлось срочно спасать положение. — Милые, срочно возник вопрос с Мирандой, без вас его я решить не могу, — я осторожненько вывел их из зала и подвел к машине. — Не знаю, что хотите, делайте, но я не намерен объяснять девочке некоторые вещи за вас. Езжайте с ней куда хотите, в тир, по магазинам, но объясните, что делать можно, а чего нельзя. Почему она мне такие вопросы задает? Вперед… и какого хрена вы довели людей до сумасшествия? — Я закончила экономический факультет Таллиннского университета! — гордо заявила Инга. — Да! Она закончила! И мы сами вполне можем разобраться с этими невеждами! — так же гордо заявила Герда и даже топнула ножкой. — А что с девочкой? — Мира, расскажи, пожалуйста тетям, про проблему с замужеством. Все, езжайте, и пока не решите этот вопрос, на глаза мне не появляйтесь. Я здесь сам разберусь, — выпроводил я жен и вернулся в зал ресторана. — Уважаемые, все закончилось и сейчас мы спокойно решим все вопросы. Прикажите вина принести… нет, водки… Все проблемы решились за пару часов. Мы определились со стоимостью комплекса и пая, составили договор вхождения и паевого участия в деле, а потом быстро зарегистрировали его в банке Капитула. Банк выполняет здесь функции фискального органа, так что через полчаса, я — а точнее — мы — стали обладателями общего нового счета и трех пластиковых карт, к которым этот счет был привязан. Особыми формальностями, как и чрезмерным налогообложением, к счастью, здесь не заморачиваются, а единый налог составляет всего пятнадцать процентов от прибыли. Затем за бокалами вина мы обсудили вопросы планов по расширению, мое участие в работе и некоторые особые условия. Я брался курировать — вернее, это будут делать мои жены — ряд торговых точек по реализации товаров из-за ленточки и салон красоты, а также некоторые вопросы по развлечению отдыхающих, вроде рыбной ловли и сафари. Дело мне в Старом свете было знакомое и понятное, и хотя Новый свет и Старый — это две большие разницы, но я надеюсь справиться. Деньги обязался предоставить утром и поехал домой. Пустое времяпрепровождение закончилось, и теперь наша семья вроде как при деле. Конечно, возможно, мы будем часто отсутствовать, но я очень надеюсь на себя и святую Бригитту, которая поможет мне отправить жен в декрет в самое ближайшее время. После ресторана я заехал в почтовое отделение Капитула и поговорил десять минут с Куртом. Связь оказалась ужасная, в Новом Мире спутниками пока и не пахнет, в основном используют обыкновенную радиосвязь. К счастью, с Куртом все было нормально. Старик крепился и все-таки завел себе экономку, которая о нем заботилась и даже не разрешала пить. Поговорив, мы сердечно попрощались, Курт обещал приехать в гости, а я заехал на часок к полковнику Мак-Набсу, на стаканчик виски. Выпили, поговорили, опять выпили, и я засобирался домой. Дома меня уже ждали телеграмма от Мари с обещанием приехать двадцать четвертого числа, то есть завтра вечером, и Ревекка. Та самая девочка-старшеклассница, секретарша Инги в Лимпопо. Мари выполнила свое обещание и решила вопрос с переводом ее в Петерсберг. Бывшего офицера из Цахала перевели на неплохую должность в отдел логистики, и она на радостях сразу нанесла визит вежливости. Дамы заседали в саду возле бассейна, слегка выпивали, я с удовлетворением заметил, что Инга и Герда это делали чисто символически, а вот гостья уже порядочно надралась. — Позволь представить тебе Ревекку. Она теперь будет работать здесь, в представительстве, — представили мне жены бывшую подругу геев-мазохистов. К счастью, она беззастенчиво оставила своих подопечных наедине с их фантазиями в Лимпо. — Сэр… ребе… извините… Сагам Ревекка Либерманн, — девушка отдала честь, попыталась щелкнуть каблуками и чуть не упала в бассейн. — Максим, меня зовут Максим… — я едва успел поймать девчонку и усадил ее в кресло. — Чего это она? — Радуется. Я же говорила, все мечтают свалить из Лимпо. Ничего, мы ее положим спать в гостевой комнате, а утром отправим в представительство. Сразу тебе говорим, с Мирой все в порядке. Не будет она этого делать. Это… это она просто взрослеет. Мы все ей объяснили. Мы с тобой про нее немного позже поговорим. Не сегодня и не завтра, потом. Решил вопрос, или нам еще раз к рестораторам съездить? — Все решил, девочки. Они только при одном упоминании вас на все согласились. Позже расскажу. Пойду, перекушу чего-нибудь, вам что приготовить? — Мы все уже приготовили. Я сейчас принесу, — немного удивила меня Герда. — Что случилось? — поинтересовался я у Инги. — Решили начать образцовыми домохозяйками? Или… — Пересмотрели свои приоритеты. Жены мы, в конце концов, или нет? — с гордостью ответила, но совсем не убедила меня Инга. А вот еда приятно удивила. Девочки сделали пиццу, неслыханное дело, с морепродуктами и сыром, и даже, по их словам, заезжали консультироваться к тете Нине. Я на всякий случай решил приготовиться к возможным сюрпризам, в благие намерения Инги и Герды стать примерными женами, мне не верилось, но все оказалось очень даже вкусно. Ревекка чуть позже немного пришла в себя, и нам удалось немного поговорить. — … я так благодарна госпоже Инге, вы даже представить не можете. Лимпо ужасная дыра. Мне уже хотелось взять всех в представительстве в заложники и требовать перевода. — А чего тебя туда сослали? — Я работала в Порто-Франко и… и… ну, короче говоря, неправильно среагировала на некое предложение. У этого типа оказались связи, и через неделю я уже куковала в Лимпо. — Быстро. Значит, сильно неправильно среагировала. — Рива привязала его к стулу и полчаса порола его же ремнем, — засмеялась Инга. — Меньше, минут десять. А потом дверь выбили… — засмущалась Ревекка и опять махнула стакан вина. Опасаясь, что девушка опять перейдет в состояние, неподходящее для беседы, я задал интересующий меня вопрос. — Я знаю, ты служила в Цахале? Кем, и почему захотела перебраться на Асгард? — Сначала в «Цахале». Батальон Каракаль. Потом в «Сахлав» — это антитеррористическое подразделение. В Хайфе утром на остановке автобуса собралось много людей. Дети ждали автобуса в школу, солдаты возвращались из увольнительной. Ехали три парня-араба на грузовичке и решили… короче, вонючие уроды решили стать борцами с еврейской оккупацией. Въехали в толпу на полной скорости. Тринадцать трупов, из них шесть детей. Моя племянница, в том числе. Одного застрелили, двух взяли живыми. Я в это время дежурила в группе реагирования. У нас нет смертной казни, и им дали бы пожизненное заключение. Стерильные условия, поят, кормят, лечат. В общем, до утра они не дожили, а потом я зашла в арабский клуб и сравняла счет. Око за око. Все по Ветхому Завету. Исход. 21:24. Для чего его тогда писали? — Ревекка подняла вверх указательный палец и пьяненько качнулась. — Это точно, — поддакнул я. — У нас в очередной раз решили замириться с палестинцами и на меня спустили всех собак. Но сажать в тюрьму не стали, заслуги помогли, все же я награждена Итур Ха-Мофет — медалью за мужество. Так что, мне инсценировали самоубийство, сменили документы, а через некоторое время пришел человек и предложил перебраться туда, где меня никто не тронет. Вот и вся история. Ну нигде я прижиться не могу… — Рива горестно вздохнула, махнула еще один стакан вина и задумалась, подперев щеку рукой. — Ты только, солнышко, здесь никого в заложники не бери. И пороть не надо, — попросила ее Инга. — А? Нет, нет… не буду никого. Пока сами не попросят… И тогда не буду, надоело… — Рива опять устроилась на своей руке. Вот тебе и примерная старшеклассница. Ее облик никак не подходит к сказанному. Конечно, очень заметно, что, несмотря на свою изящность, она физически очень хорошо развита, но лицо… лицо никак не ассоциируется с суровой спецназеркой. Типичная ботаничка-отличница, хотя и очень симпатичная. М-да… а внешность обманчива… Бригада «Голани», где она служила, была исключительно подразделением спецназначения и не вылезала из зоны конфликтов с арабами. — Рива… а у тебя есть воинская специализация? — поинтересовался я. Впрочем, безрезультатно, девушка уже задремала. — Она специалист по контрпартизанской войне. Полевые допросы и взрывное дело, я это в ее личном деле прочитала, — за не ответила Инга. — А чего ее в патрульные силы не определили, с такими-то навыками? — Была она и в патрульных силах. Там служба не сахар, хотя и платят отлично. Постоянные ротации, до самой пенсии. Добилась перевода на гражданскую работу, работала в логистике, что было дальше, ты знаешь, а потом я ее забрала к себе, помощником. Очень хорошая, умная девочка, только резковатая. Ну все, дорогая, помоги мне ее в комнату отвести, — Инга встала и с помощью Герды увела Риву наверх. Вечер закончился как обычно, только… только если мы продолжим делать детей с такой интенсивностью, скоро я детишек совсем делать не смогу. Но пока держусь. Вечера уже стали наполнятся нашими маленькими ритуалами. Я перед сном читал в библиотеке, потом протирал пыль с оружия в кабинете и шел спать… то есть делать детей. ---------- Глава 30 Асгард. Свободная Африканская республика г. Петерсберг. 22 год. 8 месяц. 24 число 09:00 Как всегда, с утра последовала пробежка, потом завтрак. А после завтрака, я завез Риву в представительство. По пути девушка не смотрела мне в глаза и отчаянно краснела. Наверное, стеснялась своего вчерашнего состояния. Затем я отвез деньги своим новым компаньонам, после чего мы с ними походили по комплексу и пообсуждали планы застройки новой территории. В общем, началась работа, пока не особо обременительная, но это до того момента, как начнется сама стройка и придется набирать персонал. Дальше только держись. Но забегать вперед не стоит. Посмотрим. Потом заехал за девочками, и мы поехали пострелять за городом из новых винтовок. Инге и Герде новые стволы очень понравилось. Пуля СП-6 на расстоянии в пятьсот метров насквозь, как раскаленная спица масло, проткнула легкий бронежилет, найденный нами в машине у чеченцев. В общем, пристреляли винтовки, порадовались и поехали домой обедать и отдыхать. А 20:00 я уже встречал на аэродроме «Геркулес», на котором должна была прилететь Мари. — Максим, ты отлично выглядишь, только немного похудел. Заездили тебя девочки, — заявила Мари, подставила щеку для поцелуя, и уселась в «Гелендваген». А я направился грузить ее багаж в машину. Опять тяжеленный, объёмистый военный баул и две дорожные сумки. — Ещё подарки от Пола? — поинтересовался я, трогаясь с места. — Точно. Он, когда увидел пушку, которую ты ему подарил, чуть плясать не начал, она какая-то коллекционно-юбилейная. И перед отъездом коробку притащил, что в ней — не знаю, сам посмотришь, еще в сумке пластит, взрыватели и несколько мин. Они только поступили и могут вам понадобиться. Я, пока летела, дрожала, боялась, взорвется. Ну, как вы тут? — Нормально. Есть для тебя очень хороший материал по Халифатам. К нам неожиданно попала интересная информация, по Хайрулле. — Это в тему. Ты меня радуешь, Максим. Мы завтра как раз летим в Мекку. Посмотрю материал и решу, чем тебя наградить. Натурой возьмёшь? — Мари лукаво прищурилась. — Мари… я начинаю краснеть… — я улыбнулся. — Если так, то тебе придется натурой всех нас одаривать. Ответил и прикинул, что после этого со мной случится. Выводы напрашивались совсем неутешительные. Порвут же, примерно, как Тузик старые подштанники. — А я только тебя… как бонус… — Мари неожиданно склонилась ко мне и прошептала эту фразу прямо на ухо. — Бонус мне или себе? — пребывая в нешуточной растерянности поинтересовался я. — Тебе… и мне. Ладно, проехали… — Мари вдруг резко сменила тему и спросила: — Мне тут сорока в ушко нашептала, что вы зверски избили роту британских морских пехотинцев, а потом ты наглухо споил двух полковников? Правда? — Врут эти сороки. Полковников поил, признаюсь, а бриттов всего шесть было, но поголовно вторых лейтенантов. Так получилось. — Правильно. Надо было еще на видео снять, а то на острове в определенных кругах у вас появились страстные поклонницы. Скоро автографы будут у вас просить. Предыдущая пленка фурору наделала. У меня есть с собой заключение экспертов по вудуистскому зомбированию. Почитаешь, там много интересного. Кстати, Ревекка уже перебралась в Петерсберг? — Да, вчера у нас была в гостях. Необычная девочка. — Это точно. Ладно, про нее потом. Мне надо срочно в душ и в бассейн. Ты со мной? — В душ или в бассейн? — машинально переспросил я, лихорадочно ломая голову, насколько серьезно говорит Мари. Нет, я просто в восторге от нее, но подобная связь грозит мне нешуточными неприятностями. А оно надо? А с другой стороны, она мой куратор и тоже может, при желании устроить веселую жизнь. М-да… — В душ, конечно… и в бассейн тоже… — тихо, с придыханием заявила француженка. И смотря мне прямо в глаза, облизала своим язычком губы. — Приехали уже… — я облегченно вздохнул и завел машину во двор виллы. — Вон, гестаповки мои встречают. Привез уже, привез… Девочки и Мари восторженно попищали, расцеловались и убежали в дом, а я начал таскать сумки из багажника в гостевую комнату. Пол нагрузил сумку готовыми элементами пластиковой взрывчатки с радиовзрывателями и дистанционными пультами подрыва к ним. Это оказалось в тему, на чеченцев я сдуру потратил почти весь наш запас. В передачке, оказалось еще несколько комплектов гарнитур скрытого ношения и сами миниатюрные рации к ним, той же фирмы ICOM. И еще, он передал, две довольно футуристические мины М-86 «Пидиби» совершенно непонятного назначения. Это уже потом, покопавшись в мануале, я выяснил, что это так называемый противопреследовательный боеприпас. Во как, язык сломаешь. Проще говоря, когда за тобой идет погоня, ставишь этот боеприпас и выдергиваешь чеку. Из мины вылетают на десяток метров в сторону противника специальные шнуры. При касании их преследователями мина стартует вверх и взрывается, засыпая все вокруг шрапнелью. Желательно, конечно, к этому моменту, быть от этого места подальше. Очень полезная штука, и совсем не тяжелая, около пятисот граммов веса всего. За такой подарок мне придется серьезно отдариваться, и я даже пока не знаю, чем. Пол в добавок к мине, подарил мне почти то, что я просил у него на складе — МСП*. Тоже бесшумный, но всего двуствольный пистолетик. Как он у него оказался, даже не знаю, небось опять при разгрузке контейнеры с оружием почистили, но мне на самом деле это совсем неинтересно. Правда, к пистолету прилагалось всего пять двухпатронных обойм со спецпатронами СП-3 АМ, да и ладно, мне с ним в атаку не ходить. Вот так, то совсем российского оружия не было, а теперь счастье со всех сторон прет. Отличный сегодня денек все-таки. Сразу же, просто пожираемый жутким жлобством, патронов-то всего десять штук, я его опробовал. Пистолетик тихо пукнул и с расстояния в семь метров прошиб доску сороковку и отколол порядочный кусок камня с задней стены нашего дома. Ну просто счастье какое-то. Я его запрятал подальше и пошел к девочкам. Они уже сидели около бассейна и ужинали. Инга и Герда воздействовали на горничную Земфиру, и она наготовила всяких вкусностей. На экране привезенного Мари жутко военного и очень тактического ноутбука, Магомет раскрывал тайны халифского двора. — Ты смотри какая скотина… — возмущенно воскликнула француженка. — Нет, мои дорогие, вы просто заслуживаете награды. Сначала получите премию за черного папуаса. Все сработало как надо, развернулись настоящие боевые действия между его соратниками, чего мы и добивались, — Мари положила толстый конверт на стол и лукаво на меня посмотрела. — А за это надо придумать особую награду. Интервью очень в тему, к предстоящему нам путешествию. Вы бывали когда-нибудь в Саудовской Аравии или Эмиратах? Земных, конечно. — Я была, — подняла руку Инга. — Пляжи и бутики шикарные, остальное хрень. Женщин укутывают так, что только глаза видны. — Я вам завтра предоставлю возможность увидеть местную версию. Похоже, конечно, но как будто трехсотлетней давности. Жуткое средневековье. Будем брать за горло Хайруллу и еще кое-кого… Мы перебрались в библиотеку и неспешно дегустировали бутылку испанского Теrreus 1998 года, которую мне передал Хуан Фернандес, для Инги и Герды. Испанец был под впечатлением от их наезда и спешил откупиться от возможных визитов заранее. — Проявляется очень интересная картина, — рассказывала Мари, — очень интересная картина. В Халифатах возникло определенное сопротивление Халифу. Очень пока слабое, но уже хорошо прослеживаемое. Халиф и практически все его ближайшее окружение поддерживают политику Капитула. Естественно, проворачивают делишки на стороне, но это не критично. Лидером неповиновения формально является как раз принц Хайрулла аль-Раббани. Неповиновение выражается в том, что он лезет в Дагомею, что уже категорически запрещено, провоцирует банды к нападениям на британские протектораты, излишне обильно снабжает чеченцев оружием и соответственно, провоцирует их к нападениям на русских, то есть активно пытается делать большую политику в этом мире. Неправильно себя ведёт, тем самым ставит палки в колеса нам. К примеру, организовал поставку целой партии Стингеров* и собирается передать их чеченцам. Чеченцы начнут палить по русским, русские в ответ примутся их масштабно резать, а кровавая война здесь ни к чему. Одно дело — беспокоящие набеги и отвлечение русских на них, и совсем другое — полноценный конфликт, в который втянутся все. Наша цель в первую очередь заселить этот мир и организовать жизнеспособное мирное общество, конечно, под мудрым руководством Капитула, — последние слова Мари произнесла саркастическим тоном и даже скривилась. — Напрашивается вопрос, почему бы не уничтожить эти Стингеры? — Я поняла, Максим… — кивнула Мари. — Ты напрашиваешься на операцию. Патриотизм и все такое… я тоже русская, наполовину, и тоже не желаю крови русского народа. Не надо беспокоиться, их перехватят без тебя. Один очень неглупый человек взялся организовать эту операцию. Подрядчиков он уже нашел, дай бог, сделает все правильно и не наломает дров. Я об этой операции знаю очень поверхностно, совсем не мой регион. В любом случае, Русская Армия никогда не позволит с собой шутить, а некоторые умные головы и без того успели ее настроить агрессивно по отношению к нам. Ладно, вернемся к нашим баранам, точнее, к барану. Наша задача напомнить ему, кто он есть на самом деле. — Почему бы не стукануть халифу, и он племянничка… — Герда сделала очень понятный жест рукой. — Он посадит на кол не только его, но и все его окружение, а нам Хайрулла нужен живым и послушным… — Мари отрицательно покачала головой. — Не подойдет. У нас есть куча информации, которая позволит привести его к повиновению весьма просто, достаточно пригрозить передать ее халифу. Но это не самое главное. Меня интересует его связь с некоторыми людьми в Капитуле. Я обладаю лишь зачатками информации и полностью ее получу только из уст Хайруллы. Вот этот узник совести — Магомет — на записи говорит, что принц связан с неким человеком. Передает ему рабынь, наркотики, деньги, а за какие такие заслуги — мне известно очень смутно. И насколько официальный капитульский куратор принца в этом замешан — тоже. Все это нам и предстоит выяснить. Эта часть операции продумана и очень проста. Я сделаю все сама, вы мне только немного подыграете, я объясню, как. А вот вторая состоит из одних неизвестных. Возможно, мы будем ее проводить сразу же, то есть оперативно, не покидая Халифата. А может быть, придется улетать готовиться, или ее вообще не будет. Поэтому собирайте универсальный комплект снаряжения. Кстати, надо будет задействовать новые документы. Вылет завтра в 25:00. Сегодня все обсудим и соберемся, а завтра до самолета будем отдыхать. Кстати, как вы заполучили это видео? — Мари очень внимательно на меня посмотрела. — Есть у нас в городе контакт. До него дошла информация, что прибыли эмиссары Хайруллы решать вопросы о поставке ему нелегальных алмазов. Мы хотели сначала согласовать с тобой, но времени совсем не было, вот-вот должна была состояться встреча. Взяли человека, с которым они должны были встретиться и быстренько у него узнали место. Выехали и решили вопрос. Получается, не зря. — Почему вы вообще решили этим заняться? — неожиданно задала вопрос француженка. — В первую очередь, ты нам говорила, что тебя очень интересует принц. Решили помочь. Во вторую — думали немного поживиться. Машины, золотишко. Машины были, золота совсем мало… — я озвучил заранее подготовленную версию, сваливая все на нашу жажду наживы. — Я смотрю по записи, что разговор про вашего человека не ведется. От меня скрываете? — Мари догадливо усмехнулась. — У вас есть тайны от вашего же куратора? — Магомет этого человека не знал. Я же говорю, вышли совсем через третьих лиц. Да и, по большому счету, он сам узнал об этом случайно, и случайно же нам разболтал. Но если надо… — Понятно… — прервала меня Мари. — Меня, он в принципе не интересует, но самостоятельные действия руководством не приветствуются. Не мной. Высшими инстанциями. Надеюсь, они об этом и не узнают. А как вас наградить за эту операцию, мы с тобой придумаем. Да, Макс? — Мари опять улыбнулась, смотря прямо на меня. — Вам же, девочки, не помешает награда? — Правильно, пусть думает. Это его обязанность заботится о благосостоянии семьи, — беспечно махнула рукой Герда. — Пусть думает, — поддакнула Инга. Ага… Пусть думает говорите? Если бы вы знали, мои дорогие, что под этим подразумевает Мари, вы бы не были столь беспечны. Теперь вся надежда на мою моральную устойчивость. А я очень морально устойчив. Или нет? Сидит, улыбается. Неужели она серьезно? Шутит, наверное. Время покажет. Ладно, шуточки шуточками, а дело делом. — Давайте подумаем о деле. Где будет происходить встреча с принцем? — Нам снимут дом, но начнем с самого начала. Хайрулла знает, что к нему летят представители Капитула, и уже этим нешуточно напуган. Представительство тоже знает, что прилетают люди с острова по служебным делам. Кто — им неизвестно, зачем, естественно тоже. Но общее прикрытие они осуществлять будут. Нам предоставят машину, снимут апартаменты и обеспечат внешнюю охрану. Действуем по следующему плану. Выдвигаемся на место встречи. Встречаемся с принцем, далее последует немножко демонстрации наших намерений и моя беседа с ним. Вы в это время обеспечиваете внутреннюю охрану в доме. И по результатам встречи становится ясно, что делать дальше. — Каким образом демонстрируем намерения? — спросила Инга. — Надеюсь, мы будем пороть его плеткой? — Нет. Просто демонстративно застрелим телохранителей. Он в дом зайдет с двумя, остальных задержит внешняя охрана. Так… слегка выбьем его из равновесия. Дальше я сама. — Есть информация по телохранителям? — поинтересовалась Герда. — Сколько, чем вооружены, подготовка? — Телохранители — кабилы, это воинственное алжирское племя… — ответила Мари. — Вы одного представителя этого племени знаете точно. Это Зинедин Зидан, тот самый знаменитый футболист. Кабилы традиционно охраняли и охраняют президента Франции. Телохранители принца профессионалы, подготовлены соответственно, на вооружении самые современные образцы оружия. Используют бронежилеты. Тренируются на рабах, в неделю убивают до пяти человек. Серьезные ребята. Валить обоих надо на глазах принца. Думаю, проблем возникнуть не должно, они не будут ожидать нападения в доме. И их всего двое. Они обычно неотлучно находятся при принце и попытаются пройти с ним в комнату, где я собираюсь с ним разговаривать. В этот момент и надо будет это сделать. А я затем объясню принцу, почему так случилось. Вот карта города, план дома, фотографии внутренних помещений и самого принца с телохранителями. На стол лег пластиковый файл с документами и фотографиями. — Мари, твое желание выявить таинственного человека из Капитула, совпадает с желанием Совета? Он, скорее всего, работает на кого-то из высших чинов Капитула, — неожиданно поинтересовалась Герда. Очень хороший вопрос. Я как раз сам задумался над этим, но Герда меня опередила. Если мы влезем в дела больших шишек, неприятностей не миновать. — Скажем так… — Мари немного задумалась, — мое желание совпадает с желаниями вашего руководителя из Совета. — Остальные? — Я не в курсе. Это… — Закулисные игры? Правильно я сказал? — Не совсем так. Скорее намерение ткнуть кое-кого мордой в дерьмо и указать на его место. Есть общие правила и не стоит их нарушать. У вас есть с этим проблемы? — Мари пристально посмотрела на нас. — Абсолютно никаких. Это просто желание знать, не спустят ли на нас, и на тебя в том числе, всех собак после акции. И желание быть готовыми к такому повороту, — пояснила Герда. — Мы, в любом случае, оружие в руках руководителя. Он нажимает курок — стреляем мы, а в кого… это уже вопрос третий. — Спасибо за заботу, — серьезно сказала Мари. — Я сама принимать решение на проведение акции не буду. Всю информацию сначала передам, куда следует, и уже по результатам ее анализа будут принимать решение. Тогда и обсудим этот вопрос. Я не камикадзе, подставлять себя и вас в мои планы совсем не входит. Хотелось бы, чтобы вы это понимали. Так вот, первый этап — это работа с принцем, она полностью легитимна. А по второму этапу, как я и сказала, будем решать потом. Я да, не надо думать, что я считаю вас тупыми исполнителями. Совсем наоборот. — Понятно. Скажи, если не секрет, на всякий случай… комплекты документов, что ты нам передала, возможно с нами увязать? С нашими истинными личностями? — Нет нельзя… — покачала головой Мари. — Я, конечно, это могу сделать, другим будет очень трудно. Все эти люди реально проходят по структурным спискам. Лично вы — я имею в виду Максима Волошина, Ингу Петерс и Герду Мартинсен — в операции не участвуете, а ваша идентификация возможна только по фотографиям. Но мы предпримем некоторые меры предосторожности. Но пока об этом хватит. Позже я объясню что и как собираюсь предпринять. Кстати, я привезла вам целую коллекцию накидок-шемахов. Исключительно ручная работа, этот мастер обеспечивает ими королевские семьи Катара и Омана… За обсуждениями и сбором снаряжения мы засиделись заполночь. Мне и девочкам показалось, что Мари говорит искренне, хотя это совсем не факт, великим физиономистам я себя не считаю. Влезать во внутренние дрязги членов совета мне очень не хочется, но избежать этого, похоже, не получится. Остается надеяться, что наш хозяин не даст другим деткам ломать свои любимые игрушки. Надежда, как говорят, умирает последней. На всякий случай, я постарался экипировать нас на случай любой неожиданности. Мы возьмем с собой, кроме пистолетов Мк-23 и автоматов UMP, АКМ-ы, а Инга — снайперку G-28. Достаточный запас патронов, гранат и взрывчатки. Бронежилеты, ПНВ, ночные прицелы и запас продуктов. Все то, что нам может понадобиться на затяжной автономной операции. К слову, Мари тоже вооружилась основательно. Машину нам там предоставят, значит будет куда все это сложить, да и, как говорится, запас карман не тянет. Перед сном, меня опять прогнали в кабинет, девочки обещали на этот раз вытянуть из Мари побольше информации. Я особо не сопротивлялся и, наконец, хорошо выспался. ---------- Глава 31 Асгард. Свободная Африканская республика г. Петерсберг. 22 год. 8 месяц. 25 число 09:00 Утром после завтрака, я решил наведаться к Моисею Львовичу, поговорить про Халифаты и, в частности, про Хайруллу. Любая информация могла оказаться полезной. Старик уже сидел в своем каморке и работал, а на входе в мастерскую появился могучий охранник. Из чего я сделал вывод, что старик после наших приключений, все-таки решил поберечься. Правильно, осторожность — это хорошо, а в комплекте со стволом и кулаками — еще лучше. — Максимушка, здравствуй. Что ты скажешь за этого громилу в моем зале? — сразу поинтересовался старик. — Большой. От хулиганов защитит, и даст вам немножечко времени для сбежать, пока его будут убивать. Да и полиция у вас за стенкой. Годится, — я не стал говорить ювелиру, что если его очень захотят убрать, то уберут однозначно, и не поможет даже вся полиция за стенкой. — Я тоже так подумал. Вот, сижу работаю, как проклятый, над твоим заказом. Через пару дней заберешь. Что тебя привело? — Стрик поправил очки и внимательно на меня посмотрел. — Да так, поболтать, поучиться жизни. Вы же как большая жизненная энциклопедия. — Доживешь до моих лет — сам такой станешь, — отмахнулся Моисей Львович. — А я таки надеюсь, что доживешь. Жизнь очень привлекательная штука, но иногда очень тяжелая и опасная. — Как поживает принц? Уже разговаривали с ним? — Ты знаешь, все прошло даже лучше, чем я думал. Он уже был в курсе, что эти идиоты его кинули. Но он чем-то озабоченный. Сильно. На время сворачивает наши дела. — Даже принцы бывают озабоченные, — до меня вдруг дошло, чем Хайрулла может быть озабочен. Нами, конечно. — А вообще, что он за человек? — Плохого ничего не скажу… — ювелир покачал головой. — Умный, хитрый, щедрый к друзьям, жестокий к врагам, очень любит женщин и черных мальчиков. Невероятно честолюбив, а по крови может претендовать на трон. Халиф его любит, но не пожалеет, если в чем-то против себя заподозрит. Он начальник охраны дворца, значит, пока халиф ему доверяет. Очень богатый. — Какие у него отношения с Капитулом? — Что я могу сказать… — старик немного задумался. — Понимаешь, в халифатах все делается с ведома этих шлемазлов. Но надо знать арабов, они всегда будут делать свои игру. Так и с принцем. Они сильных уважают, боятся и ненавидят, но только пока те сильные. Ослабеют — об них ноги будут вытирать. Ты что, собрался в Халифат? — Может быть, пока точно не знаю. Есть у вас там свои люди? — Совсем моих нет, но есть люди, которые очень любят деньги, и за них маму прирежут. Хотя… есть один человек. Порядочный человек, деньги тоже очень любит, но за них тебе нож в спину не вставит. Он тоже ювелир. Свести? — Да. Жизнь такая штука, не знаешь, что завтра тебе может понадобиться. Кстати, я принял предложение наших друзей. Спасибо за рекомендацию. — Максимушка, совсем не за что. Мне это было совсем неинтересно, а тебе жить. Появятся детишки, назовешь мальчика Моисеем… — старик лукаво улыбнулся. — Моисеем? — Шучу, шучу. Слушай внимательно: у Абдуллы лавка возле рынка… Мы еще немножко поболтали, и я отправился в ресторан, где предупредил, что уезжаю на неделю, а потом вернулся домой. Девочки, как всегда, загорали возле бассейна, и я к ним присоединился. — Что это за мода, бросать своих жен одних? — заворчала Герда. — Смотри у нас… — не глядя на меня, лениво поддержала ее Инга. — Я лучше буду смотреть на вас. — Вот и смотри. На Мари меньше смотри. — Мари, они даже не разрешают на тебя смотреть, — пожаловался я француженке. — А ты потихонечку, — посоветовала мне Мари. Она тоже загорала вместе с женами. В отличие от них — в купальнике, но уж очень микроскопическом. — Мари, мы все слышим… — лениво пробормотала Герда. — Не сомневаюсь, — прыснула француженка. — Жадины! — Будете вредничать, поедем на полигон, — пригрозил я. — Обойдешься… иди лучше еды приготовь. Что-нибудь вкусненькое, мы обслугу отпустили. Время до отлета прошло совсем незаметно. Я еще раз проверил снаряжение, убедился, что ничего не забыл, после чего мы отправились на аэродром. Машину оставили на служебной стоянке аэродрома, а сами погрузились в тот же самолет, на котором летели на первое задание. Ровно в 25:00 поднялись в воздух, потом была дозаправка на капитульском аэродроме в Африканском Халифате, и в 01:00 сели в Новой Мекке. Рядом самолетом уже стоял новый «Шеви Тахо Комбат», военная модификация знаменитого гражданского внедорожника. Я с Ингой и Гердой, полностью закутав лица шемахами, быстро погрузили в него снаряжение и оружие. Мари же стала совершенно неузнаваемой, ещё в полёте переодевшись в арабский женский наряд — черную абайю и хиджаб. Села в машину и мы, вслед за «Хамви» сопровождения, выехали с аэродрома. На дворе стояла ночь, но я рассмотрел, что аэродром, как и в Дагомее, тоже хорошо укреплен. За воротами к нам пристроился конвой еще из трех «Хамви», и через минут сорок, попетляв по узким улочкам, мы оказались возле белоснежного особняка за высокой каменной стеной. Припарковались у главного входа, рядом со здоровенным белоснежным лимузином на базе Хаммера, и тремя тюнингованными сто десятыми лендроверами охраны. Значит, Хайрулла уже прибыл. Вышли из машины и осмотрелись, сразу выяснив, что периметр охраняется хорошо — я заметил не менее взвода патрульных солдат Капитула. Это радует… — Вещи пока останутся в машине. Может получиться так, что мы сразу уедем, — предупредила Мари, после чего мы прошли в дом. Я едва не присвистнул от удивления, обстановка внутри особняка поражала восточной роскошью и изысканностью. Кружева замысловатой резьбы по камню, роскошная мебель, пушистые ковры, в которых нога утопала по щиколотку. Это же сколько денег вбухали в этот особняк? Впрочем, мне все равно, главное, чтобы эта роскошь не стала нашим последним пристанищем. Так, здесь налево… Из центрального зала с замысловатым фонтаном изображавшем обнаженных красавиц, купающихся под водопадом, мы прошли по коридору в кабинет. — Готовьтесь, — предупредила Мари, сняла хиджаб, взяла рацию, лежавшую на столе, и скомандовала: — Пропускайте. Охрану всю отсечь на входе, с принцем разрешаю пропустить двух телохранителей. Я быстро осмотрел помещение, а потом мы с Ингой встали у входа в кабинет. Герда скрылась в узком боковом коридорчике за портьерой. Очень скоро показался принц в белоснежной джалабе и гутре, по его бокам шли высокие худощавые телохранители. Оба, как и ожидалось, оказались вооружены короткими G-36 Командо и пистолетами Браунинг Файф-Севен*. Оба в легких бронежилетах, с массивными кривыми кинжалами на поясе. — Идут, — сообщил я по рации, дверь кабинета распахнулась, и на порог вышла Мари. Она осталась в абайе, но вместо хиджаба надела роскошную диадему, сразу став похожей на Шехерезаду из сказки, настолько ей шел этот наряд. — Принц Хайрулла, ты так боишься за свою жизнь, что привел с собой своих псов? Ты оскорбил меня своим недоверием, — надменно произнесла она. Одновременно с ее последними словами позади принца и телохранителей из коридора беззвучно появилась Герда и двумя выстрелами разнесла охранникам головы. Я невольно поразился их реакции, оба успели выхватить пистолеты, но больше ничего сделать не смогли. Герда все же оказалась гораздо быстрее и теперь охранники валялись на полу, а их кровь быстро впитывал роскошный персидский ковер. Принц судорожно дернулся, на холеном лице показался ужас и страх, но, к его чести, он не издал ни звука, быстро справился с собой и молча стоял, скрестив руки на груди. — Видишь, принц, что бывает, когда не думаешь головой? — с хорошо различимой издевкой сказала француженка. — Если мы решим тебя убить, то ты и лишней минуты не проживешь. А теперь иди за мной, — Мари круто развернулась и прошла в кабинет, за ней покорно проследовал Хайрулла. Я прикрыл двери кабинета, запер входные двери в дом, поставил возле них на пост Герду и Ингу, а затем вернулся и освободил мертвых телохранителей от оружия и боеприпасов. Так, что тут у нас? Я никогда не держал в руках винтовку G-36, но много про нее читал. В реальности, она оказалось довольно тяжелой, даже несмотря на пластиковый корпус. Но красивое и удобное оружие, к тому же с отличными прицелами. Герда ее хвалила, и я решил оставить винтовки себе, если, конечно, нам суждено будет отсюда выбраться. Ага, восемь пластиковых прозрачных магазинов, тоже с собой… Пистолеты я тоже присвоил без всяких сомнений. Браунинг Файф Севен Тактикал создавался под малокалиберный патрон 5,7×28, именно для поражения защищенных бронежилетами целей, и может нам очень пригодиться. К тому же, у телохранителей оказалось по два таких пистолета, один на поясе, второй на разгрузке, и по десятку магазинов к ним. Местная традиция так обвешиваться оружием, или они действительно могли управляться со этим арсеналом, я так и не понял. Вдобавок, у них в потайных кобурах, я нашел маленькие пистолетики Таурус РТ-140 Millenium Titanium под патрон.40SW. Симпатичные, и, судя по названию, крепкие пистолеты. Правда, каждый всего лишь с одним запасным магазином, но зато увеличенной емкости. Тоже лишними не будут. Что тут еще? Портативные рации «Айком» с гарнитурами… в хозяйство… На крайний случай — продам. Кинжалы, как ни подмывало, трогать не стал, это личное. Больше ничего полезного не оказалось. Потом я немножко подумал и снял с них бронежилеты, их почти не заляпало кровью, не пригодятся — так продам, или в тире оружие на них буду пробовать, к тому же подсумки с них можно снять и использовать для своих целей. Посмотрел я на кучу оружия у своих ног, и так меня поразила нереальность происходящего, что даже пришлось ущипнуть себя. Всего каких-то пару месяцев назад, я рассматривал эти пушки в журналах, не имея никаких шансов их даже потрогать, по утрам ездил на опостылевшую работу, а вечерами опять рассматривал оружие на сайтах в интернете, и с горя жрал водку. А сейчас и оружия хоть выбрасывай, и жены-красавицы, и сплошная экзотика за окном, и два трупа под ногами… Так, хватит лирики, я быстро оттащил телохранителей в коридор и замер возле двери. Звукоизоляция была хорошей, четко разобрать, о чём говорят, оказалось невозможно. Но доминировал явно женский голос. Мари жесткая женщина, не удивлюсь, если она сейчас принца по мордасам хлещет. — Опять намародерил кучу добра, милый? Маньяк, однако. Вот эти штучки мы себе заберем. Ты же не против? — возле меня появилась Герда и, хищно взглянув на пистолеты, забрала сразу оба Тауруса. — Не против. Что во дворе? — Во дворе все нормально, солдатики патрулируют исправно. Как за забором — не знаю. Но тихо. Его охрана без команды не двинется, а ему сейчас не до этого. Кофе хочешь? Рядом кухня с кофейной машинкой. — Давай. Инге сначала отнеси и смени ее. — Без тебя знаю, — ответила Герда и независимо удалилась. Беседа Мари с Хайруллой длилась почти три часа. Наконец в наушниках раздался голос француженки: — Выпускайте его, убивать не надо. Дверь распахнулась и показалась спина униженно кланявшегося Хайруллы. Потом мы его проводили до входной двери и вернулись к довольно улыбавшейся Мари. — Все отлично. А сейчас принесите мне мое оружие и снаряжение из машины, они там лежат в отдельной сумке. Надоело это арабское тряпье. Сколько сейчас времени… пять… успеваем. Сейчас я переоденусь, и мы поедем обратно на аэродром. Там вы будете ждать в самолете, а я выйду на связь с руководством. Как будет дальше — пока не знаю, но вроде все идет нормально, — Мари выглядела очень возбужденной и смахивала на гончую, взявшую след зверя. Она быстро переоделась, мы благополучно сели в машину и скоро остановились возле самолета. — Вещи грузить? — поинтересовался я у нее. Мари уже садилась в «Хамви» оборудованный целым лесом антенн, судя по всему, с мощной радиостанцией. — Да. Скорее всего, улетим… — француженка выгнала из машины двух радистов и закрылась в ней. Из машины она появилась через пятнадцать минут и с явно недовольным лицом. Со злостью хлопнула дверцей и отдала пилоту команду взлетать. — В Петерсберг. — Проблемы? — поинтересовалась Герда. — Проблем нет, работать не дают… — буркнула Мари и уставилась в иллюминатор, давая понять, что разговор закончен. Самолет коротко разбежался и взлетел в воздух. Едва он взял курс, как из кабины высунулся пилот и растерянно сообщил: — Приказ с земли садиться. Не подчинимся, собьют… у них «Вулканы» внизу… — Чей приказ? — Начальника аэродрома, полковника Хиггинса. — Летим… — Мари резко вскочила и направила на пилота свой Глок. — Летим, или я вышибу тебе мозги. Они не посмеют. «Писец… вот и началось», — мелькнуло у меня в голове, и сразу представился кадр кинохроники военных лет, как самолетик, объятый пламенем, крутясь, летит вниз и в облаке огня и дыма, потом картинно взрывается. Вот это попали так попали… Захотят сбить — собьют однозначно. Даже если от зениток увернемся, догонят в воздухе — я видел на аэродроме южноафриканские винтовые штурмовики AHRLAC. Догонят и еще раз собьют. Вот же сука!!! Неожиданно почувствовал, как меня взяли за руки Герда и Инга. Сука… на земле еще что-то можно сделать, а воздухе… — … полковник, ты у меня вылетишь дворником в Дагомею… я тебя, урод, предупреждаю… — кричала в рацию Мари. А мы все летели, не меняя курса… И по нам не стреляли! Еще немного, вот уже пропали огоньки аэродрома… — Держись за штурвал крепче, не бойся, я тебя не забуду, — заходя в салон бросила пилоту Мари и устало плюхнулась в кресло. Весело на нас посмотрела и сказала: — Что смотрите? наливайте. — Мари, что это было? — спросил я ее, пустив флягу по кругу. — Бардак это был, — устало ответила Мари, сделав глоток из фляги. — И легкое противодействие одного урода. Его, наверное, уже арестовали. Скорее всего, до утра он не доживет, сделают ответственным за все. А тупорылый полковник, отдавший команду на посадку, завтра будет переведен в Дагомею, механиком в представительский гараж… Ублюдок, я чуть не описалась со страху… или описалась? Нет, слава богу. — А поподробнее… чтобы мы знали, когда памперсы с собой брать, — поинтересовалась Герда. Внешне она была совершенно спокойна, только бледнее, чем обычно. — Надеюсь, бардака… особенно когда мы в воздухе, больше не будет? Правда? — как-то не совсем уверенно спросила Инга. — Мальчики и девочки… это неизбежно, когда в игру вступают очень серьезные дяди и тети. Так вот, наши сейчас победили. И вообще, дома поговорим, — Мари показала на кабину пилота. Дома так дома. Но в самолете мне стало как-то совсем неуютно, маневра нет, на земле можно хоть в кусты спрятаться. В общем, прилетели мы домой тем же макаром, как и летели в Новую Мекку. По пути Мари ничего по делу не говорила, а анализировать без данных, то есть гадать по кофейной гуще, мне не хотелось. Приземлились, потом загрузились в наш Мерседес и без проблем добрались домой. Пока отмывались, Земфира приготовила богатый стол в виде жутко вкусного супа из рыбы, креветок, ракушек и овощей, сопровождаемого несколькими видами салатов. Мы дружно отдали должное ее мастерству, после чего, наконец, пришло время поговорить. Первой, как ни странно, начала сама Мари. — Я сейчас скажу все, что могу, и мы больше на эту тему не разговариваем. Договорились? — француженка отодвинула тарелку и посмотрела на нас. — Это и так совершенно секретная для вас информация. — Можешь вообще не говорить. Секретная — так секретная… — пожал я плечами. — Ты сказала, что все нормально, а мы тебе поверили. — И будем верить… — спокойно добавила Инга. — Мы тебя не заставляем, — поддержала нас Герда. — О чем-то мы и сами догадываемся, но меньше знаешь — крепче спишь. И к тому же, ты постоянно с нами и на самоубийцу совсем не похожа, значит, ты в создавшейся ситуации не виновата. — Я все-таки немножко объясню… — устало заявила Мари. — Без имен. Естественно, у человека, рулившего Хайруллой, сразу появилась информация о том, что мы прилетели на встречу с принцем. Но он не знал, зачем, кто мы и от чьего имени действуем. Поэтому и затаился, не решаясь открыто противодействовать, пока не выяснится, кто нами руководит. Мы свое дело сделали, а ему всё равно ясно не стало, так что он решил пойти в открытую и дал команду нас посадить и арестовать. — Допустим, мы сели, что дальше? — Нас арестовывают и начинают спрашивать до тех пор, пока мы не скажем, кто нас послал. Или, может, сразу грохнут. Или нас успевают спасти наши покровители. Уже неважно, главное, нужный нам человек проявился и теперь понесет заслуженное наказание. Естественно, только он. Самый главный злодей все свалит на него. — А почему ты отбила вторую часть операции? — Хватило слов принца. Вещественных доказательств не потребовалось. Я, конечно, разозлилась: планировала шикарное веселье и, возможно, нешуточные трофеи, а не дали. А я очень люблю трофеи. Это, знаете… для меня это как необходимый атрибут операции. Как город разграбить после его взятия. Как материальное подтверждение успеха. Хотя, по большому счету, они мне нахрен не нужны. — Мне это тоже нравится. Наемники мы или нет? Я так понял, эти плохие люди делали что-то еще очень плохое, кроме того, что мутили с политикой в этом мире? И ты нам не скажешь, что. Я угадал? — спросил я Мари. — Без комментариев, Максим. Но ты умный парень. Кстати, операция завершена, и вам положен ваш законный гонорар, — Мари достала из своей сумки два пакета и подвинула их ко мне. — В большом конверте сто пятьдесят тысяч, во втором — остатки от фонда операции, сорок. Их, как всегда, раскинь на четверых. — Гран мерси. Обязательно. И когда у нас следующая операция? — Сегодня вечером, — заявила Мари и расхохоталась. Мы тоже. Впрочем, без особого энтузиазма. — Чего приуныли? Предстоит операция по захвату ресторана. Пригласите меня в «La Mancha»? А то завтра я улетаю. — Ты садистка, Мари. Не будь ты начальницей, я бы тебя… ух как, — Инга продемонстрировала, как бы она настучала Мари. — Шуточки у тебя, — проворчала Герда. — А серьезно? — Завтра с утра скажу. Надо обдумать. Но, в любом случае, только после того, как я побываю на острове. — Хорошо. Нам нужны две недели отпуска. Это не срочно, но пожалуйста, если возможно, подумай над этим, — попросил я Мари. — Хорошо, — немного озадаченно ответила она. — Скорее всего, после следующего дела. А зачем это вам? — Мы хотим официально бракосочетаться, — гордо заявила Инга. — У мормонов, — добавила Герда и продолжила не очень уверенно: — У них, наверное, можно. — У мормонов? — удивленно переспросила Мари, а потом неожиданно расхохоталась. — Уф-ф… насмешили меня вы девочки. Ладно… будут вам мормоны. Только я должна быть приглашена на свадьбу и поймать ваш букетик. Я дама незамужняя, и хочу хоть разок попробовать, договорились? — Договорились! — дружно ответили девушки. — Мари, а что там с Ривой Либерман? — я вовремя вспомнил о словах француженки. — О чем ты хотела поговорить? — Присмотритесь к ней… — серьезным тоном порекомендовала Мари. — В боевом отношении она очень хорошо подготовлена. Даже можете подумать над привлечением ее к отдельным операциям. Сами понимаете, вам для полноценной работы двумя парами нужен четвертый человек. Может, как раз Ревекка и сгодится. Но это просто моя рекомендация, решение принимайте сами. — Мы подумаем… — не совсем уверенно пообещал я. Не то, чтобы я был против Ривы, но как на это среагируют девочки? Сейчас и узнаю. — Что скажете, девочки? — Надо ее на полигоне погонять. Она говорила, что знает подрывное дело… может оказаться полезной, — Герда отреагировала на предложение Мари довольно спокойно. Инга тоже возражать не стала. — Она предана мне… — заявила она. — Я позже поговорю с ней, не думаю, что будет возражать. Неплохая кандидатура. И язык за зубами держать может. Можно для начала разочек ее взять с собой, как для подработки, а там посмотрим. Слава Богу, девочки не возражать не стали, хотя я опять ожидал разных там заморочек с ревностью. Четвертый человек нам совсем не повредит, хотя, я предпочел бы, если честно, надежного специалиста-мужчину. Правда, с мужчинами проблем может оказаться не меньше. — Мари, мы сначала посмотрим на полигоне, на что она способна, потом поговорим. Слишком много нюансов. Я могу рассчитывать на девочек как на себя, мы семья, а человек со стороны — это… в общем, подумаем. Инга и Герда дружно кивнули, соглашаясь со мной. — Вот и хорошо! — обрадованно воскликнула Мари и обратилась к моим женам: — Девочки, мне совсем нечего надеть в ресторан, не пойдешь же в арабских шмотках, засмеют. И вообще, в этой дыре есть приличный магазины? Короче говоря, девочки отбыли на шоппинг, а я занялся делом, ставшим для меня в последнее время обычным — принялся чистить оружие. И дело полезное, и успокаивает здорово. Мысли умные в голову приходят. Я покрутил в руках G-36. Как она разбирается? Подумал и решил сначала снять обвес. Ручки для переноски на этой модели нет, поверху идет одна сплошная Пикатинни, что у нас на ней? Прицел ACOG, как у нас, а на цевье еще фонарь и ЛЦУ. Нахрена их прицепили, вроде телохранители, как Мари говорила, профессионалы? Впрочем, уже не важно. Меня больше беспокоит возможность оказаться между жерновами, вовремя подковерной борьбы среди руководства Капитула. Сами знаете, паны дерутся — а у холопов чубы трещат. Мало того, скорее всего, для такой борьбы нашу группу и создали, а благородные цели тут совсем не причем. — Черт да как же ты зараза разбираешься? — в голос буркнул я. Хотел позвать на помощь Герду, но наконец, нашел два штифта и выдавил их выколоткой. — Ага, тут спусковой механизм одним блоком вниз вместе с ручкой, цевье тоже на штифтах, остальное все понятно… Винтовка наконец распалась на составные части, а я опять погрузился в свои мысли. В интересном положении мы оказывается, черт бы его, это положение подрал. Совет состоит из нескольких влиятельных человек, которые, в свою очередь, делятся в коалиции по интересам. То есть, совместно дружат против другой коалиции. Либо, против кого-то определенного, в общие коалиции не входящего. М-да… А если это как раз наш наниматель в меньшинстве, и как раз его стараются выдавить из Совета? Тогда для нас все закончится очень быстро, и единственное место, где мы сможем спрятаться — это территории Русской Армии. И то не факт. Капитул может предложить за нас такие преференции, что и эти выдадут за милую душу. Печально. Хотя, заранее отчаиваться не стоит, вариантов на самом деле много. Очень много. Наш наниматель может просто сводить счеты с отдельной личностью. Открыто вальнуть его внутрикорпоративная этика — или какие там в Совете правила — не позволяет, а вот в дерьме вывалять и пинком под зад из круга уважаемых людей — самое то… — Тьфу ты! Опять про винтовку забыл… — я опять принялся за работу. Прокатал линзы на оптике специальным карандашом, а остальные механизмы опрыскал специальным спреем, пускай полежат, отмокнут. Понятно, почему она такая тяжелая. Ребра жесткости на пластиковом корпусе металлические. Так… о чем я там думал? Так что, нехрен гадать. Всяко разно может случится. Какое-то гадание на кофейной гуще получается. Как там у них, у небожителей этих, принято — мне неизвестно. А вообще, надо бы сворачиваться понемногу. Вот как-то не нравятся мне такие игры. Черт, быстрее бы в декрет жен отправить, а там уже не так страшно будет. Короче, хватит голову ломать, оружие само не почистится. Я опять сосредоточился на оружие и уже через десять минут, набор механизмов, приятно клацая металлическими частями, опять превратился в винтовку. Вот так… как в бундесвере служил. Теперь пистолеты… А что Полу подарить? Надо дарить, он присылает очень полезные вещички. Файф Севен не отдам, хотя у меня их четыре штуки. Если Риву решим привлекать, ей будет. Надо не забыть и вытребовать под нее комплект снаряжения. А, вот оно, подарю Полу «Фроммер-Беби». Он в подарочном исполнении и щечки из кости, может, даже мамонтовой… от сердца отрываю, от коллекции… Провозившись пару часов, я перечистил все оружие и поднялся наверх. Девы уже вернулись, из спальни доносился оживленный гомон. Туда лучше не соваться. Залез под душ, а потом, прихватив из холодильника пару ледяных бутылочек «Хоффмайстера», побрел к бассейну. Пока они будут собираться, у меня есть около часа, а мои шмотки девочки тоже заодно погладят. Солнце заходило, жара постепенно спадала, да и я уже почти акклиматизировался. Попивая пивко, полистал взятый у оружейника Джима журнал «Солдат Удачи», в котором на все лады склоняли Саддама Хуссейна. Вас бы сюда, писак эдаких, здесь, в Халифатах, таких Саддамов, почитай каждый второй, и настоящий Саддам с ними и рядом не стоял. А члены совета Капитула, вообще уровня Сталина и Гитлера. А Мари? Девочки очень с ней в последнее время подружились. А я? А я до сих пор хочу ее трахнуть, и она хочет… только зачем ей это? Чистыми помыслами и любовью я голову не забивал. Не те люди и не та ситуация. Слишком уж похоже на желание приручить всех нас. Или нет? Может, она соскучилась по нормальным людям и нормальному общению? Ладно, все тайное рано или поздно становится явным. Желательно, конечно, чтобы раньше, чем позже. — Мы же говорили, где он может быть и что может делать… Я поднял голову и увидел Ингу, Герду и Мари. Дамы принарядились и сейчас напоминали трех светских львиц, приехавших на Парижскую неделю моды. — Если нашего мужа нет на глазах, то он возится в подвале с оружием, — изобличила меня Инга. — Или сидит в саду с пивом, — продолжила Герда. — Или читает в библиотеке, — дополнила Инга. — Или трахает горничную в укромном месте, — заявила Герда, но вовремя поправилась: — Это я чисто теоретически, уличен пока не был. — Во всех остальных случаях он у нас отпрашивается, — закончила разбор моей сущности Инга. — А вот в ресторан он никогда не спешит. Милый, вперед. Вещи твои уже поглажены. — Пусть сначала скажет, как мы выглядим, — попросила Мари, и девочки дружно изобразили непринужденно-изысканные позы. — Как Лидка Евангелиста, Клавка Шиффер и Наташка Водянова в одном лице, — сказал я чистую правду. — Где вообще, вы эти наряды берете, в городе всего парочка магазинчиков, а вот бутиков от Дольче Габанна или Версаче, как-то не наблюдается совсем? Девочки выглядели и правда сногсшибательно. Герда оделась в коротенький светлый сарафанчик c принтом из едва заметного замысловатого узора, немыслимо элегантный, плетеные из кожи легкие туфельки, волосы уложила в простенькую, почти мальчишечью прическу. Инга — в почти такой же сарафан из той же ткани, только чуть другого покроя, и одинаковые с Гердой туфельки. Волосы зачесала в пышный хвост. Мари, и без того очень похожая на французскую певицу Мирей Матье, в длинном белом платье с открытой спиной и прической «паж», стала ее полным воплощением. — Мы лучше этих куриц, но сойдет. Где взяли — там уже нету. Вали одеваться… — преувеличенно строго распорядилась Герда. — Я-то конечно пойду… но вы знаете, чем заканчиваются наши походы по ресторанам… Но ту ядовито-красную рубашку, которую вы мне купили, я не надену… — Иди уже. Рубашку мы давно садовнику подарили. Там еще одна лежит. Зеленая… — засмеялась Инга. — Еще лучше… — буркнул я и поплелся наверх. Ничем, кроме хорошей еды, вина и отличного настроения, ужин в ресторане, к счастью, не закончился. Я натанцевался со всеми по очереди, причем девушки нашёптывали мне разные предложения по поведению после ресторана, вызывавшие у меня сладкое предвкушение. Мари не стала исключением, но только в виде баловства, а не серьезных предложений. Кстати, на нее сделал серьезную стойку Хуан Фернандес, рассыпался в изысканных испанских комплиментах, не сводил глаз, а, конце концов, явился в элегантно заломленном белоснежном колпаке, в окружении свиты из поварят, и презентовал свой очередной, пылающий синим пламенем и искрящийся фиолетовыми искрами, шедевр. Как он называется, я не запомнил, но на вкус он напоминал местами ледяное, местами огненно-горячее, сладко-остро-соленое мороженое из рыбы. Но, как ни странно, съедобное. Мари очаровательно принимала его ухаживания, хотя во время танцев нашептывала именно мне на ухо половые нескромности, которые обещалась сотворить, когда рядом не будет Инги и Герды. По итогу вечера, я с Мари хорошо поддали, а вот Инга с Гердой свято блюли трезвость, и мы в отличнейшем настроении приехали домой. Вечер, как говорится, удался. Мари скрылась в своей комнате, а мы просто завалились спать. От повинности делать детей меня спасло мое подпитие. Жены считали такое состояние недопустимым в столь ответственном деле, так что все ограничилось легким баловством. Перед самым сном, жены в очередной раз меня обрадовали. Хотя скорей озадачили… — Что ты думаешь по поводу Ривы? — поинтересовалась Инга — В смысле? — В смысле взять ее в группу. Не придуривайся. Мы говорим серьезно, не для ревности, — сразу поставила разговор на деловой лад Герда. — Если специалист хороший, надо брать, — немного подумав, ответил я. — Только сначала по полигону погоняем. Кстати, с чего вы взяли, что она согласится? — Согласится. Думай муж, для чего еще она нам нужна? — озадачила меня Инга. — Думай, милый. — Не знаю, колитесь, что вы придумали. — Ты не соображаешь, — Инга толкнула меня пальцем. — Мы забеременеем и сразу осядем дома. Ты же не рассчитываешь, что мы с животами в атаку ходить будем? И вообще, нам все больше эта работа перестает нравиться. Мари, конечно, милашка, но в чем-то идеалист, или показывает себя такой. Если что, то нас сольют с ней вместе, и она тоже это должна понимать. И понимает, наверное. Вообще с ней много непонятного, мы пока разобраться не можем. Ее что-то тяготит, что-то из прошлого. Она точно сейчас без партнера, и это с чем-то связано. Она явно несчастлива. В общем, нам надо постепенно выходить из дела, по естественным причинам. Беременность — это как раз естественная причина. Так вот, тебя же никто сразу со службы не отпустит, и вместо нас воткнут в группу черт знает кого. А так уже есть надежный человек. Ручаюсь, Рива очень надежный человек. Мари мы скажем об этом завтра, пускай везет на нее документы. И завтра же потянем Ревекку на полигон. Надо срабатываться. Понятно? А теперь поцелуй нас сюда и сюда… Вот так. Жены, несмотря на мои опасения, оказались очень благоразумными девушками, и я с ними совершенно согласен. Утром вручил Мари подарок для Пола, список снаряжения и оружия для Ривы, потом мы все дружно попрощались с начальницей и проводили ее на аэродром. ---------- Глава 32 Асгард. Остров Нью-Авалон. Закрытая территория Капитула. 22 год 8 месяц 26 число 19:00. — Мари, я рада тебя видеть. Рассказывай, как все прошло… — Сара показала гостье рукой на кресло. — Я вас тоже… — Мари крепко пожала руку хозяйке кабинета. — До определенного момента все шло нормально, команда сработала отлично, скрытность сохранили, психологическое давление на Хайруллу оказали достаточное. Он поплыл моментально и раскололся полностью. Все есть в докладной, и запись допроса тоже. — Я слушала. Опять все сводится только к Витторио Корузи, наш фигурант никак не упоминается. Мы-то знаем, на кого Корузи работал, но это не доказательство. — Я собиралась взять Витторио, и мы могли бы получить конкретные доказательства. Но вы мне не разрешили, а потом нас чуть не сбили… — нахмурилась Мари и повторила. — Ты понимаешь, Сара, нас чуть не сбили. — Вас бы не сбили, Мари… — мягко улыбнулась Сара. — Поверь мне. Витторио едва успел отдать команду посадить вас, как его сразу арестовали, а еще через пятнадцать минут он скончался от сердечного приступа. Два перевалочных лагеря рабов, которые он контролировал, и лабораторию по изъятию органов патрульные ликвидировали. Людей частично привезли сюда, остальным выдали новые пособия, документы и отправили назад в Дагомею. — Мы могли сами взять Витторио. И поэтому не получили сведения… — Мари все еще выглядела недовольной. — Нет, не могли… — спокойно сказала Сара. — Вам пришлось бы убивать сотрудников Капитула, они его охраняли, так что, в таком случае, засвет был бы обеспечен. А так, как только до нашего «друга» дошла информация, что принца допрашивают, и Витторио, соответственно, засвечен, он сразу дал команду его убрать. И выдал расположение лагерей и лаборатории, как информацию, добытую его людьми. Патрульные силы законно провели операцию, все и всех уничтожили, кстати, им оказала серьезный отпор группа наемников. Есть потери. Разумеется, доказательств причастности нужного нам человека не обнаружено, лаборатория вместе с персоналом таинственно быстро сгорела. Но все равно, мы его уже сильно напрягли, и он роет землю в поисках информации, о том, кто на него наезжает. Ничего пока не нашел, приказ на обеспечение военными вашей операции пришел из их же штаба. А вот того, кто его отдавал, так и не нашли. Самолет, вместе с пилотом, который вас перевозил, сегодня упал в море. Поиски ничего не дали… поверь, это чистое совпадение. Вычислить его было невозможно. Самолет не капитульский, бортовых номеров нет, сам пилот — частный контрактер, даже не имеющий постоянного места жительства. Да ты сама это знаешь. Вот такая случайность. Как вела себя команда? — Отлично. — Приручаются? — Есть прогресс. В основном он связан с женской частью команды. С Волошиным гораздо сложнее, но тоже продвигаюсь. Кстати, Либерман они к себе приняли, а ею управлять будет полегче, рычаги действенные есть. — Хорошо, ты знаешь, что надо делать. — Знаю. Базу в Африканском халифате тоже уничтожили? — Вот ее как раз нет. Это сделаете вы… Асгард. Свободная Африканская республика, г. Петерсберг. 22 год. 8 месяц. 26 число 09:00 Проводив Мари, мы захватили снаряжение и, вместе с Ривой, у которой как раз образовался выходной, помчали на полигон. Девочки успели предварительно с ней поговорить; к счастью, Ревекка восприняла предложение с восторгом, особенно условия оплаты. Ей в очередной раз надоело сидеть в представительстве, и она совсем уже собиралась попросить похлопотать Ингу о переводе обратно в патрульные силы. И самое главное, ей было абсолютно все равно, кого и как убивать. Конечно, желательно поменьше евреев и побольше мусульман, особенно арабов. Такой подход к делу мне очень нравится. Для начала, я устроил маленький тест по взрывному делу и сразу понял, что ее знания этого предмета, далеко выходят за рамки моих скромных познаний, в основном почерпнутых из интернета, а точнее, из старенького учебника «Руководство по подрывным работам» образца 1959 года, и уж совсем древней книги некого Ипатовича-Горянского «Подрывное дело», которые я случайно обнаружил в Москве, в книжной комиссионке, и от скуки зачитал до дыр. Кроме того, Рива хорошо владела израильской системой единоборств Крав Мага, отлично стреляла из всех видов оружия, даже оказалась знакома со снайперской винтовкой, а с Калашниковым обращалась вообще виртуозно. Что меня не особо удивило, все-таки «Галил»* его практически копирует. Хотя, как она рассказала, «Цахал» почти поголовно перевооружили на М-16 и М-4 по экономическим и политическим мотивам. «Галил» был почти в два раза дороже американской винтовки, а Америка, в рамках спонсорской помощи, за совершенно смешную цену, да еще и с боеприпасами и ЗИПом, закинула в Израиль такое количество своих винтовок, что «Галилы» теперь производят только на экспорт. Я уже успел здесь пострелять из М-4, выпросил у одного из морских пехотинцев, пообещав, что если я ее испорчу, то взамен подарю ему АК-101. Парень, похоже, с надеждой ждал, что я все-таки ее испорчу, и даже, наверное, подумывал кидануть песка в затвор, но я его разочаровал. Винтовка оказалась очень удобной, легкой и точной. Я отстрелял из нее три магазина подряд и осечек не случилось. Герда мне объяснила, что за ней надо тщательно ухаживать, использовать только разрешенные патроны, по джунглям и пустыням не таскать, на пол с высоты не бросать и более пяти магазинов подряд не стрелять. А вообще, если честно, винтовка мне понравилась. Но это касалось только стрельбы, будет не очень приятно, если ее вдруг заклинит в разгар боя. Далее мы прошли несколько раз полосу, поштурмовали учебные дома, и сразу стало ясно, что Рива подготовлена весьма солидно. Герда, основной наш эксперт, сказала, что та прошла очень серьезную профессиональную подготовку, отчего я еще больше зауважал израильскую армию. Я наладил следующую систему обучения: сначала мы отрабатывали слаживание в группе в разных условиях, затем проходили специальную целевую подготовку. Герда учила нас особым тактическим приемам из арсенала телохранителей, стрельбе из пистолета и рукопашному бою, Инга преподавала снайперскую подготовку, а Риву я обязал преподавать минно-взрывное дело. На себя я взял нелегкие обязанности руководителя учебного процесса и общую огневую подготовку. Выматывались мы к концу занятий на полигоне неимоверно, работалось весело, с удовольствием, и мы назло себе все ужесточали нормативы. Занятия, как всегда, закончились в тире. Отстрелявшись и не заезжая домой, только попрятав автоматическое оружие в машине, мы заявились к Жоре в «Полосатик», слегка ошеломили посетителей своим грязно-запыленным видом и дружно съели все, что у него было. Жора сначала не признал в Риве еврейку, а затем впал в восторг и долго общался с ней на иврите. Вот и хорошо, теперь девочка попала в надежные руки еврейской, то есть русскоговорящей общины. Рива вполне прилично владела русским — ее бабушка в свое время эмигрировала в Израиль из Жмеринки — но с сильным акцентом. Кстати, между делом выяснилось, что Рива очень дальняя родственница Моисея Львовича, чьи предки тоже из Жмеринки. И это тоже хорошо, не пропадет девочка, в случае чего. Пообедали, после чего Герда высказала предложение от женского коллектива: — Милый, мы не хотим домой. — А куда хотят мои принцессы и их подруга? — Мы хотим попутешествовать, и на пляж. Пустынный и дикий. — Очень дикий, — добавила Инга. — Где можно позагорать голышом, — оформила мысль Рива. — На городском пляже так не получится, здесь все такие пуритане… На самом деле это было правдой. Общественный строй в Петерсберге царил самый пуританско-патриархальный, на пляже голые эскапады не приветствовались, за что могли оштрафовать общественными работами на фабрике рыбных консервов, принадлежавшей городу. Вся псевдосовременность и прочая шелуха слетала с переселившихся сюда людей моментально, и они возвращались к старым добрым моральным ценностям, а в некоторых местах, вроде Техаса или Аризоны, даже чрезмерно. Там безоговорочно правила церковь, а в отдельных школах, даже были введены телесные наказания. — Помните то место, где мы занимались на берегу? Это за последней городской заставой, ну, где небольшая скальная гряда? Я там видел стайку антилоп, и ещё там есть небольшой пляж, прикрытый скалами. Подойдет? — Подойдет. Мы позагораем, ты нас поохраняешь, а если что-нибудь подстрелишь, то сразу и поджаришь на костре, помнишь, как мы с тобой варана ели… — Герда послала мне глазами знак, намекая что помнит, как мы не только варана ели. — Поехали прямо сейчас. В машине все есть. — Хорошо, только у Жоры специй и воды наберу… На заставе нас остановил немолодой мастер-сержант Иост Вандербранд, из республиканской пехоты. — Куда собрался, Макс? — спросил он. Мы познакомились на полигоне, где я за пузырь вискаря сговорился с ним пострелять из автоматического американского гранатомета Мк-19. А потом, именно Иост прострелил плечо лейтенантику из морской пехоты, когда тому вздумалось грозить нам пистолетом. — На пикник едем, да и поохотиться дамы пожелали, — объяснил я ему. — Goedemorgen, dames, — поздоровался сержант с девушками. — Ты, Макс, поосторожнее там, далеко не заезжайте. Рация у вас есть, если что — сразу вызывайте нас. Вы в какую сторону? — Мы по побережью, километров пятнадцать проедем, и все. А что случилось? — Да ничего не случилось, сторожевик вроде засек маленькую шхуну в море, потом потерял. Прочесал квадрат, ничего не нашел. Патрули по побережью тоже в ту сторону скатались, но недалеко, километров на десять, и тоже ничего не нашли. Скорее всего, ложная тревога, или обычные контрабандисты. Но лучше быть готовым. — Всегда готов. Спасибо за предупреждение. Мы вечером уже обратно вернёмся. Проехав заставу, мы покатили прямо по широкому пляжу из крупного черного песка. Места были знакомые, мы сюда выезжали готовиться к операции в Дагомее, только поближе. Наконец впереди замаячила гряда невысоких скал, заходящая прямо в море. Я подрулил к ним, связался с радистом заставы и сообщил, где нахожусь, и что подозрительного ничего не наблюдается, затем мы принялись устраивать небольшой лагерь. У подножия скал обнаружилась большая песчаная отмель, воды здесь было всего по колено, следовательно, особо опасных и слишком крупных морских гадов по определению водиться не могло. Я залез на скалу с автоматом и покараулил, пока три обнаженные нимфы вдоволь наплескались. Рива, с самого начала излишней стеснительностью себя обременять не стала и сразу разоблачилась, позволив мне рассмотреть себя в мельчайших подробностях. Очень тонкого телосложения, она, тем не менее, поражала свое физической мощью. Раскачанный до кубиков пресс, мощные бедренные мышцы и даже излишне широкие плечи. В отличие от Герды, у которой тело было образцом красоты, гармонии и физического совершенства, Рива занятиями добивалась не наружной привлекательности, а максимальной функциональности своего тела. Ну и, вдобавок, почти традиционная для евреек большая красивая грудь и крепкий, но совсем не широкий задок. Красивая девочка, правда вот только наклонности специфические. Потом ополоснулся уже я, тоже особенно не чинясь, первый раз в море на этой земле — вода оказалась слабосоленой, даже менее, чем в Азовском море. После чего оделся, приказал дамам держать возле себя автоматы и полез по скалам высматривать антилоп. Устроился как можно выше и принялся обозревать окрестности в бинокль, не забывая поглядывать на девочек, растянувшихся прямо на песке. Побережье прерывалось скальной грядой, разбивавшейся на множество ответвлений, заходящих в море. Промежутки между ними заросли кустарником и множеством деревьев, помесью хвойных и лиственных пород. А в пятистах метрах от нас, в море даже впадала небольшая мелкая речушка, у которой я и ожидал встретить антилоп. Совсем маленьких копытных, размером со старосветскую косулю, только с четырьмя рожками и зеленоватой полосатой шкурой. Ага, вот они и есть. Почти незаметные в кустарнике животные пощипывали травку как раз возле речушки. По моему навороченному биноклю-дальномеру выходило четыреста метров. Я взял с собой немецкую снайперку G-28, которую постоянно таскала на стрельбище Инга, и это была вполне рабочая для нее дистанция, практически прямой выстрел. Но такая охота показалась мне совершенно не спортивной, к антилопам можно было скрытно подобраться еще метров на сто пятьдесят. Этот отрезок пути закрывала очередная скала. Я закинул снайперку за спину, взял UMP в руки, предупредил девочек и полез со скалы вниз. Просто прогулялся по пляжу до следующей скалы, не забывая поглядывать на заросли кустарника, где могла сидеть одна из многих на Асгарде хищных тварей. Спугнул с распухшего трупа морского зверя, типа земного тюленя и стайку чаек, называвшихся чайками только по аналогии с морем, а так, похожих на обычных маленьких птеродактилей. Затем забрался на очередную вершину и опять глянул в бинокль. Пасутся козочки, а что там мои девочки? — Герда, как у вас дела? — вызвал я старшую жену. Тишина. — Герда. Тебя вызываю… — Герда… — … а, что? — Как у вас дела. — ах… не мешай… — Риву хоть поставьте на часы. — … уже… отстань… Вот заразы, приду с добычей, заставлю разделывать. Полез вниз. Решил подкрасться еще метров на пятьдесят и только тогда стрелять. Пригнувшись, прошел еще метров двадцать, а затем уже пополз, наметив себе огневой рубеж на принесенном водой большом сухом бревне. Прополз под ветвями большого куста, усыпанного ядовито-сиреневыми ягодами, и увидел… твою же мать!.. увидел в десяти метрах от себя, здоровенного африканца. Африканца с новеньким АКМ-ом на плече и традиционной, набитой магазинами разгрузке на голое тело. Чернокожий насвистывал какую-то веселую мелодию и преспокойно мочился в набегающий прибой. Ну ни хрена себе! Это вообще нонсенс, в Свободной Африканской республике, негр с автоматическим оружием, по определению бандит и подлежит немедленному истреблению. Все местные черные живут в особом квартале, почему-то называемом Пикадилли-Сквер, а в городе даже пистолетов не носят. Только при выезде за пределы Петерсберга, по служебным надобностям, они могут получить Гаранд М-1* или СКС, да и то, только в случае доказанной благонадежности. А тут картина маслом! Да он не один! Я замер — к африканцу, из небольшой пещеры — это я уже позже рассмотрел — закрытой большим кустом, вышел еще один персонаж. Белый! — Сука… жара долбаная, — выругался новый персонаж на идеально чистом русском языке и подойдя к африканцу, сильно хлопнул его по плечу. Для этого ему пришлось встать на цыпочки. Русский был гораздо ниже ростом, зато такой же широкий, а на его плече висел АК-104, нереально густо облепленный обвесом. — Все ссышь, черножопая обезьяна… так свою Дагомею и проссали, ниггеры долбанные. Что, не понимаешь? — сказал он африканцу, широко улыбавшемуся в ответ на его слова, и перешел на английский язык. — Хочешь, Мамба, я тебе анекдот расскажу? — Расскажи, Серж. Но я ваш странный юмор не понимаю. Что значит «загнат под шконка» или «пьетух стафленный»? — Хм… — русский чуть не заржал, но справился и пояснил: — Это означает, хороший ты парень, Мамба. Сильный. А кто это тебе сказал? — Миша. Он еще Патрису говорил «уиопок» и «пьедорасина». И я не Мамба, а Мишель, сколько раз тебе говорить? — Мамба — это по-русски Мишель, не волнуйся, а Патрис тоже хороший парень. Ты мне скажи лучше, когда мы дальше пойдем, а то эти двое скоро сдохнут, а они по любому нам живыми нужны. Зря я перся на край света и платил вам бешеные деньги? Я же говорил, надо было идти по суше, а здесь еще потопят, как щенят. — Нельзя по суше… — покачал головой Мамба. — Совсем нельзя. Началась большая война, бокора Путе убили, и теперь его псы режутся между собой. Все проходы перекрыты. А ночью мы спокойно проскочим, я выучил расписание сторожевиков, да и есть десятимильная полоса между английскими и капитульскими зонами, туда никто не заходит. Не беспокойся, нас на границе арабский сторожевик встретит и проводит до Диких Островов. Я только сейчас заметил катер, вытащенный на берег и искусно замаскированный под дерево и большие кусты. Солидный такой катер, метров пятнадцати длиной, с откидывающимися с бортов шасси. Вот, оказывается, как они его на берег вытащили. Из пещеры вышел третий персонаж, африканец поменьше и постарше первого, но тоже до зубов вооруженный. — Серж, если твой друг Мишель еще раз меня назовет «чиорная пиодарисина», я ему перережу глотку, как петуху… — экспрессивно заявил он белому. — Я не знаю, что это значит, но мне не нравится. И я Патрис, а не Педра. — Спокойней, Патрис, я с ним поговорю… — успокаивающе поднял руку Сергей. — Где он? — Спит. Нажрался арака как свинья и спит. Что-то неспокойно мне… — Патрис вдруг покрутил головой по сторонам. Сразу неспокойно стало и мне. Похоже, пришла пора их валить. Я приподнял ствол UMP и нажал на спусковой крючок, стараясь провести трубой глушителя черту, на стоявших почти в ряд контрабандистах. Автомат защёлкал, как припадочный, а троицу швырнуло на песок. Если, стоявшему первым Мамбе-Мишелю, разворотило бок, то следующему за ним Сержу–Сереже, пули попали в грудь, звонко щёлкнув по рожкам. А Патрису–Педре снесло уже верхушку черепа. Мамба-Мишель дергался на песке, хрипел и пускал красные пузыри, остальные лежали без движения. Я пустил еще пару пуль в голову Мамбе, перезарядил автомат и, держа на прицеле вход в пещеру, выполз из кустов. Присел на колено в стороне от входа, снял и прислонил к валуну снайперку. Что делать? Есть две РГД-шки, можно особо не раздумывать, но в пещере, кроме четвертого контрабандиста, еще двое людей, очевидно, пленных. Вот же черт! Придется лезть… — Герда. Герда… красный. Красный цвет… — тихонечко шепнул я в рацию. Красным мы определили себе сигнал тревоги. — Здесь Герда. Красный приняла. Где ты? — на этот раз Герда отозвалась моментально. — Быстро экипируетесь и выдвигаетесь по берегу, ровно триста метров от лагеря в мою сторону. Ориентир — труп животного, за ним скала, за скалой, через тридцать метров — я. От скалы выдвижение скрытное. Перед выдвижением вызовешь меня. Как поняла, повтори. — Приняла. Триста метров, труп животного. Скала, тридцать метров, ты. Последний отрезок — выдвижение скрытное. Вызову тебя. Через две минуты начинаем. Вот и умница. А я… а что я? Миша же, по словам Патриса–Педро, нажрался и спит. А я уже «алларм» сыграл. В пещеру же иначе, как по одному не проберешься? И уже прошло пару минуты после моих выстрелов, но никто не выскакивает из пещеры с криком «какого хрена». Значит… Я подождал еще пять секунд, осторожно приблизившись к входу, отодвинул ветку и вгляделся внутрь. Внутри светло, очевидно, в потолке пещеры были отверстия, и солнечный свет внутрь проникает. Тем лучше, фонарь не нужен, да и нет его у меня. Перед выездом на полигон все ненужное оставили дома. Низкий коридор длиной метра три, затем пещера расширялась и превращалась в высокий зал с отверстием на потолке. Овальной формы, метров пять в диаметре. Я осмотрелся и увидел около дальней стены две скорчившиеся фигуры в тряпье, со связанными руками и ногами, лежавшие без движения. Недалеко от них, на надувном матрасе, распласталась массивная фигура, судя по всему Миши и глухо похрапывала. По всему гроту разносился мерзкий запах сивухи. Да тут и красться не нужно. Тем не менее, я осторожно подошел к бандиту и поискал глазами подходящий камень, автоматом бить по голове как-то жалко, UMP не калаш ни разу, но не нашел. Вот жалость-то какая… Где его оружие? Ага, на ящиках в углу лежит разгрузка, с пистолетом в ней. Автомата не видно. Попробуем так… — Миш, Мишаня, вставай, давай бухнем. Вставай, урод, водяра есть. — А… что, откуда? — Мишаня мгновенно пробудился, уставился на меня очумевшими глазами и… через долю секунды неуловимо быстро крутнувшись, влепил мне ногой в грудь. Я отлетел к стене и выронил автомат. Ох, с-суука… лапнул по бедру, но ничего не нашел, пистолет в лагере остался. Выхватил из ножен фирменный МОD-овский нож и вскочил. Ну давай, быстрый ты наш, посмотрим, кто шустрее. Миша мазнул взглядом по пещере в поисках оружия, не нашел, вырвал из ножен на бедре здоровенный тесак и стал осторожно приближаться ко мне. Несмотря на грузность, двигался он ловко и пружинисто, нож держал в правой полусогнутой руке на уровне груди прямым хватом и чертил им неясные восьмерки в воздухе. — Откуда ты взялся, уродец? — с последними словами он сделал два стремительных шага и, отвлекая взмахом левой руки, полосонул ножом сверху вниз, на середине движения изменил траекторию и прямым уколом ткнул ножом мне в лицо. Медленно Миша, медленно. Я сделал шаг назад и в сторону, проводил клинком его конечность, царапнув его по внешней стороне кисти, затем в свою очередь вывернув руку, сделал прямой выпад, целясь в его правое предплечье, потому что в голову не доставал. Миша, нацелившийся продолжить движение вперед и ударить еще раз, налетел на клинок, ойкнул и резво отскочил назад. А как ты думал, Мишаня? Меня прапор Белотятько как-то раз заставил две тысячи раз подряд тыкать в манекен. Я на пятой сотне сдох и три дня руку поднять не мог, а через месяц делал в хорошем темпе и каждый раз попадал в кружок с пятикопеечную монету. — Что такое Мишаня? Больно? — поинтересовался я и у Миши, по дуге приближаясь к нему и загоняя в каменный узкий карман в пещере. — Ты кто? — Миша уже не мог держать нож в правой руке, я ему глубоко располосовал предплечье, и переложил его в левую. — Твой страшный сон, Мишаня. Брось нож и ложись на землю, а то… — я швырнул ногой песок в его сторону, а когда Миша, инстинктивно, на долю секунды зажмурил глаза, сделал то же самое, что делал он в первом выпаде, только ткнул в предплечье левой руки. Он ловко и быстро отскочил, но наткнулся на стену и выронил нож на песок. — Я же тебе говорил, дурачок, ложись… — это было для него лучшим выходом, на ножах я даже с Гердой почти на равных, целых секунд тридцать, тягаться могу. — На месте, — раздался голос Герды в наушниках. — Выдвигаемся прямо. Красный — отбой. Возле трупов пещера, спокойно заходим, — скомандовал я, на всякий случай отойдя от Мишани на пару метров. Парень стоял на коленях, сложил руки, как примерный ученик в школе за партой. Зажимал раны руками, на обеих же руках. А я, из некоторой понтовитости, даже автомат поднимать не стал. Так и стоял рядом с поверженным противником, держа в руках нож, а между нами валялся на песке здоровенный тесачина. Красивая картина получилась. Только чего-то ноги подрагивают и во рту пересохло. В пещеру ворвались девочки и умилились. — Это ты его покромсал? — тихо поинтересовалась Герда, когда Мишаню спеленали и перевязали. — Я, — скромно признался я. Герда приблизила лицо к моему уху и жарко зашептала: — Я тебя уже хочу… Только какого хрена ты, придурок, автомат бросил и полез ножиками махать? — Ну… так получилось. Я тебя тоже очень люблю, — отговорился я. Ну не буду же по пунктам объяснять, как лоханулся. Непедагогично получится. Командир по определению не может лохануться, он всегда лучший. Я подошел к пленным и перерезал им веревки на руках и ногах. Два сильно избитых худющих мужика, вполне взрослые, один моего возраста, второй лет на десять даже постарше, заросшие бородами, в живописных камуфлированных лохмотьях. Живые. Смотрят настороженно и жадно вслушиваются в нашу речь. А один на меня все посматривает. — The drink you want to? — поинтересовался я. — You need to be seen? А, болезные? И тут, эти два полуживых мужичка на чистом русском языке мне отвечают: — Пить хотим. Перевязка не нужна, лучше пожрать дай. Ну ни фига себе… Очень уж нам сегодня на русских везет. И вообще везет. Катер-то по общепризнанному трофейному закону Асгарда наш. А ежели найдутся его законные владельцы, что очень маловероятно, не прибудут же пираты с Диких Островов за своей посудиной, то владельцы должны будут его выкупать у меня за половинную стоимость. Но это все потом. А сейчас я отправил Ингу и Риву назад охранять машину, сам отыскал провизию в пещере, и пока Герда собирала трофеи, сварил на трофейном примусе из банки тушенки жиденький супчик, разлил его по тарелкам и с малюсенькими кусочками хлеба вручил Андрею и Игорю, так они представились. Больше нельзя, мужики серьезно и долго голодали, могут вообще помереть от переедания. Мы даже ушли из пещеры, оставив им котелок с супом, чтобы не стеснялись, и выволокли за собой Мишаню, связав ему предварительно руки. Оружие тоже все вынесли. Парни в стрессовом состоянии, не нужно оно им. — Ну что, Мишаня, колись до самой задницы. Кто такой? Что здесь делаешь? И куда везли пленных? Мишаня растерянно посматривал на трупы товарищей и говорить не спешил. — Миша, я сейчас дам твоим пленникам ножички, и они тебя свежевать начнут. Не доводи до греха… — я не спеша стал обдумывать как разговорить Мишу. Эх, жалко, я Риву к машине отправил, она же специалист по полевым допросам. Интересно могло бы получиться… — А ты, Волоха, не чинись. Дай мне нож, и эта тварюка быстро заговорит… — из пещеры пошатываясь и поддерживая друг друга, вышли заложники бандитов. Один из них сел на песок, а второй подошел ко мне. — Рад, что науку мою не забыл… — криво, но приветливо улыбнулся он. — Правда, как понтовитым был, таким и остался. Мог его на первой секунде зарезать… Я невольно потряс головой. Дело в том, что так меня называли только в армии. А этот… этот… — Что ты пялишься? Старшина Волошин, смирно, и быстро организовал старшему по званию сигаретку… — хрипло приказал пленник и опять улыбнулся. — Степаныч? — до меня наконец дошло, кто это. Ну ни хрена себе… Передо мной стоял прапорщик Белотятько Андрей Степаныч, мой армейский инструктор по боевой подготовке, которого мы за глаза называли прапор Беломамка. В свое время дравший меня в хвост и в гриву, но сделавший все-таки из салаги приличного бойца. И заорал из-за переполнявших меня чувств: — Есть организовать сигаретку, товарищ прапорщик! Затем кинулся к прапорщику и обнял его. Как же тесны эти миры! Нет сегодня положительно невероятный день. — Стой, дурень. Задушишь. Дай сигаретку сначала. Полгода не курили, и Игорьку дай… — тихо попросил прапорщик. — Степаныч, как ты тут оказался? — я вытащил пачку «Житана» и дал ребятам прикурить. — Как все. Служу в Русской Армии. Взяли нас чичи в плен в Имамате и сдуру продали папуасам. Папуасам очень лестно иметь белых рабов, да еще и русских. А потом мы для чего-то вот этим понадобились, они за нами приплыли и выкупили. Какой-то идиотизм. Вот сейчас и узнаем, какой… — прапорщик обернулся к пленнику и спокойно сказал: — Миша, ты случайно не забыл, что я тебе обещал? Время пришло обещание выполнять. Макс, дай перо. Дай, говорю, не бойся, — прапорщик взял нож, подковылял к Мише и через долю секунды Мишины уши, как опавшие с дерева листья, шлепнулись на песок. — Вау! — восхищенно воскликнула Герда. Действительно, взмахи были практически неразличимы взглядом. Миша обхватил голову связанными руками и обреченно завыл. — На обмен… на обмен… на Милаева хотели поменяа-а-ать… — Милаев? — недоуменно переспросил прапорщик. — Ничего не понимаю. Какой Милаев? — Милаев из Москвы? Мент бывший? — вдруг заговорил Игорь. Он сидел обессилено привалившись к камню. Ноги у него почти до костей были стерты на лодыжках. Судя по всему кандалами. — Да-а-а… — с готовностью зачастил Михаил. — Его ваши повязали. А мы хотели обменять. Но на Диких островах русских в плену мастевых не было… вы же спецура-а-а, офицеры, вот братва и решила поменяться… — Теперь немного понятно… — удовлетворенно сказал прапорщик и обессиленно сел на песок. — Перевяжи его, пожалуйста, Волоха, ему еще говорить и говорить. — Без вопросов, Степаныч… — я содрал упаковку с пакета и кинул его Герде. — Кстати, поздравляю с офицерским званием. Кто ты теперь? — Майор я, а Игорь подполковник… — нехотя сообщил Белотятько. — Давай за это позже поговорим, прежде надо с Мишаней пообщаться. Ты где сейчас? — В Петерсберге живу. Ресторан у нас с женой. — А остальные девочки? — Вторая тоже жена… моя. А третья — наша подруга. На охоту мы сюда приехали. — Хорошо живешь… — Андрей внимательно посмотрел на Герду. Мне даже показалось, что он не поверил. — Ладно, что дальше делать собираешься? — Вызову патруль местный, задокументируем все, отгоним катер в Петерсберг, а вас ко мне домой, или в госпиталь, это уже как доктор скажет. Хороший доктор, русский, почти русский, в общем, советский. — Ладно… — согласно кивнул Андрей. — Давай сделаем так. Запомни четко и ясно: ты нас не знаешь. — Белотятько говорил очень серьезно. — Я по званию прапорщик, Игорек — капитан, мы оба из обычного автобата. Мишаня к местным, особенно к англичанам, попасть не должен. Его надо здесь кончать, но только после того, как мы с ним поговорим. Теперь дальше. Нас везли с Диких островов, в подарок туземному царьку, как довесок за черных рабов. Все остальное пускай будет как есть. Что да как, я тебе потом объясню. И ты мне объяснишь, что ты тут делаешь в обществе девушек, явно прошедших спецподготовку. Это возможно? — Без вопросов. Дома поговорим без проблем. Дорогая, ты слышала? — Конечно, и всё поняла. Только скажи мне, дорогой, это и есть твой знаменитый прапор, о котором ты мне все уши прожужжал? — Да, дорогая. — Очень приятно, господин майор. Я теперь вижу, что мой муж мне не врал. Вы редкий мастер. Муж вам скажет, что я знаю, о чем говорю, — Герда церемонно поклонилась Андрею. — Я против нее вообще не боец. Она твоего уровня, Степаныч. — Не преминул я похвастаться. Ну в самом же деле, ни у каждого жена мастер ножевого боя. Есть чем гордиться. — Тебе, охламон, всегда везло. Вот и с женой… — прапорщик усмехнулся и в ответ поклонился Герде. — Очень приятно, госпожа Волошина. Разрешите маленький вопрос? — Конечно. — Он не врет? Одна из тех девушек тоже его жена? — Не врет. Та, что чуть повыше, его младшая жена. Я старшая. На эту неделю. А на следующую неделю Инга будет старшей, — Герда увидев застывших в изумлении мужчин, засмеялась и добавила: — Это чистая правда. Мы его любим, а он нас. Но давайте быстрее допрашивайте и потом убивайте этого урода, а то придется здесь ночевать. Осталось всего четыре часа светового дня. А я полезу в катер, осмотрюсь там. Допрашивали Мишаню офицеры, я только сидел рядом и иногда задавал наводящие вопросы. Речь, в основном, шла о Диких островах, которые, как я уже знал, не поделили американцы и русская армия. Говорили еще и о некоем Милаеве, бандитском авторитете и одновременно полковнике милиции, поставке им на острова оружия, и о других подобных делах. Оказывается, этого полковника захватила русская армия, а без него многие прибыльные дела пошли наперекосяк. Вот братва из Новой Одессы и придумала идиотский план выменять его на русских офицеров, для чего выделила делегатов, которые подняли все связи, перешерстили Дикие острова, и даже искали пленников поценнее в Имамате. Ничего подходящего не нашли, но случайно узнали про двух офицеров, которых чеченцы для вящего унижения продали в Дагомею, в рабство полудикому царьку, регулярно поставлявшему тем живой товар. Делегаты совершили беспрецедентный переход, нашли пленников и выкупили за бешеные деньги. Здесь остановились в старом укрытии контрабандистов, переждать световой день. Дальше собирались везти их через Дикие острова в Новую Одессу. Выглядело это, конечно, по-идиотски, но усилия, предпринятые Мишаней и его сотоварищами, впечатляли. Изначально бандюков было больше, но двое в процессе поисков сгинули. Воистину, чего не сделаешь ради друга? Хотя на самом деле дружба была тут ни причем, на Милаева были завязаны крупные криминальные схемы, с которых эта бригада бандитов кормилась, его арест практически подорвал все их дела и оставил с пустыми карманами. Мне из всего этого оказались полезным только связь береговой охраны Халифатов с контрабандистами, в остальном, я элементарно не владел обстановкой и многие откровения Мишани стали для меня просто ошеломляющими. И еще я понял, что оба русских офицера занимали немалые посты в Русской армии и, скорее всего, были связаны со специальными операциями. — Ну все, хватит, наверное. Эх, если бы этого Мишаню к нам доставить… Мы полгода отсутствовали, текущую ситуацию не знаем, да жаль, нельзя, — сказал мне Степаныч после того, как легонько ткнул бандита ножом в шейную артерию. — Всё что он тут напел, касается дел на русских территориях, и англичанам, тем более особенно Капитулу, их знать совсем не нужно. — Без вопросов, Степаныч. Давай вы здесь приляжете и понемножечку будете бульончик похлебывать, а я пока дам команду вызывать патрули и наведу здесь шмон. Просто лежите и отдыхайте, дома у меня поговорим. Врачей вам я прямо туда и выпишу, — я видел, что офицеры были совершенно измождены. Мне очень хотелось поговорить, вспомнить прошлое, обсудить настоящее, я, наконец, нашел возможность оказаться полезным нашей армии, но состояние бывших пленников совсем не располагало к долгим разговорам. — Да, вот еще… — продолжил я. — Давайте бахнем по полтинничку за встречу и освобождение, а потом отдыхайте. Для вас все плохое закончилось. Мы выпили, я отдал команду вызывать патруль и сосредоточился на захваченном имуществе. Катер идеально подходил для контрабандных операций. Длиной в пятнадцать метров, шириной примерно в четыре и с невысокой рубкой, почти на всю длину корпуса. На нем стоял мощный двигатель, причем, как я понял, с системой глушения выхлопа. Мог перевозиться по земле на откидываемых с бортов колесах. На носу лебедка, с помощью которой катер можно было зацепить за дерево на берегу и быстро вытащить на сушу, рядом с ней самодельный разборной станок для мощного крупнокалиберного КПВ калибром 14,5 мм. Сам пулемет тоже нашелся в трюме. На корме катера стоял второй станок, уже для ПКМ, но тоже оригинальной конструкции. Так же имелась небольшая жилая каюта, из которой, собственно, и осуществлялось управление судном, и довольно вместительный грузовой трюм. Рубка управления была оснащена мощной радиостанцией и компактным радаром. Хотя катер был вполне самопальной конструкции, но в его основе все-таки стояло небольшое судно староземельного изготовления, в нынешнем своем состоянии совершенно неопознаваемое. И я уже придумал, для чего его использую. При курортном комплексе планировали организовать несколько клубов для досуга, и эта посудина как раз идеально подходила для морских прогулок и рыбной ловли. На самом судне, кроме надувной лодки «Зодиак», с мотором «Ямаха», КПВ и ПКМ с боеприпасами к ним, нашлись отправляющаяся прямым ходом в мою коллекцию раритетная винтовка Ли-Энфильд N4 Мк 1, с приделанным к ней родным оптическим прицелом, тоже очень древним, целый ящик чехословацких гранат URG-86, неизвестно как попавших в эти места, и РПГ-7В, с десятком осколочных гранат ОГ-7В и кумулятивных ПГ-7В. Ну и боеприпасов порядочно. Два цинка патронов 7,62×39 югославского производства и цинк патронов 40SW. Больше ничего ценного не обнаружилось, но катер сам по себе уже серьёзным трофей. Богатенькие попались африканцы, но скорее всего, они работали на какого-то местного царька, беззастенчиво продававшего своих подданных в рабство. Сама пещера оказалась хорошо обжитой перевалочной базой контрабандистов, катер отлично помещался под скалой и был совершенно не заметен с моря, а чтобы подойти к берегу, надо было знать фарватер, так как подступы к скале перекрывали торчащие над водой острые верхушки скал. В самой пещере нашлось пять бочек с дизельным топливом, деревянные поддоны для грузов и ящики с консервами. На песчаном полу лежали надувные матрасы, посреди пещеры, под отверстием в потолке, над сложенным из камней очагом стояла разборная тренога с котелком для приготовления еды. Вполне комфортное, сухое логово, защищенное с воды и суши. Контрабандисты устроились отлично, и скрываться могли здесь сколько душе угодно. Русские бандюки тоже порадовали оружием, у каждого нашелся новенький АК-104 в полном — даже избыточном — обвесе. У Мишани в разгрузке было аж целых два пистолета. Он оказался любителем здоровенных пушек. Один — Беретта 93R «Rafficca» с удлиненным стволом, складывающимся под него упором для руки и длинными магазинами на двадцать пять патронов. Здоровенный пистолет, с наворотами под пистолет–пулемет, хотя от этого им так и не ставший. Но выглядит эффектно, так сказать культово, и маршрут я ему наметил прямо на остров Нью-Авалон, Полу в подарок. Второй пистолет излишними тактическими наворотами не страдал, он просто был массивным. Кольт OHWS сорок пятого калибра. Этот пистолет в свое время выставляли на конкурс для SОCOM, но он проиграл Хеклеровскому USP, переименованному теперь в Мк-23. Не знаю, каким этот Кольт был в эксплуатации, но мне USP нравился однозначно больше. Следовательно, путь ему прямо в магазин, или кому-то в подарок. А еще Мишаня зашил в подкладку своей разгрузки герметичный пластиковый пакет с двадцатью тысячами ливров. Это тоже очень порадовало. Даже очень. У вот у Сержа, кроме автомата, нашелся бразильский пистолет Таурус РТ-940 под патрон 40SW, в очень красивом исполнении, с перламутровыми щечками, идеально никелированный, а может, даже посеребренный, с покрытыми золотом элементами управления. Элегантный пистолет, я решил посоветоваться с женами, куда его деть. Буде таких два, вопросов бы не возникло, Инга и Герда их бы просто присвоили, а так — даже не знаю. Вторым пистолетом оказался компактный Зиг-Зауэр Р290 под патрон 9×19 Раra. Тоже стильный, качественный пистолет. Я сначала удивлялся обилию и разнообразию пистолетов у людей на Асгарде. Встречались совершенно раритетные модели, ну никак не конкурирующие с современными моделями. А потом понял, что это просто выражение души. Если собрать сотню людей и одеть абсолютно одинаково, то скоро у них появится общее уныние и все сопутствующие проявления. Каждый будет стараться выделиться среди других, хоть какой-то мелочью. Так и с пистолетами. Просто так их иметь мало, надо оригинальный, отличный от других, чтобы ещё и подтверждал, подчёркивал статус владельца. Как золотой Ролекс или древняя, но от этого не менее статусная зажигалка времен первой мировой войны, выпущенная в свое время всего сотней экземпляров. Ух… прямо философ я… Что там у нас дальше… Африканцы порадовали двумя ухоженными АКМами. Мишель–Мамба владел еще массивным револьвером Кольт Питон с четырехдюймовым стволом, под патрон 357 Магнум, а Патрис–Педро тоже револьвером, но Ругером, с шестидюймовым стволом, под тот же патрон. Кроме всего вышеперечисленного в наследство нам досталось достаточно большое количество боеприпасов и много на первый взгляд незначительных, но очень полезных мелочей. Андрей и Игорь, понемногу употребляя бульончик и коньячок, посвежели, но практически потеряли способность самостоятельно передвигаться, так что, когда прибыли патрули с моря и по суше, их пришлось нести к моей машине на руках. Военные чины благодарили, пожимали руки, и вообще наша популярность в городе начинала взлетать до небес. Я, честно говоря, особенно этому не радуюсь, но ощущения достаточно приятные. Знаменитостями становимся, однако. Трофейный катер отбуксировали на военную стоянку в порту. После исполнения некоторых формальностей, он должен перейти в мою собственность, так что добавляется головная боль по аренде стоянки и сухого дока на период дождей. Эту проблему я очень быстро свалил на Тамаза, сообщив ему, что катер отдаю в пользование на курортный комплекс, чему тот нешуточно обрадовался. Пулемет КПВ* и патроны к нему изъяли и поместили в арсенал, придравшись к тому, что он подходит под категорию автоматических пушек, которые на Асгарде к частному владению запрещены. Что в корне неверно. Он как раз и есть единственный пулемет в мире, вплотную приближающийся по калибру к пушкам, но все же остававшийся пулеметом. Хотя, честно говоря, здесь и крупнокалиберные пулеметы запрещают иметь без соответствующей лицензии, выдающейся только военизированным формированиям и населенным пунктам. Мы свой Браунинг М-2 хранили нелегально и никому не показывали. Но проблему с КПВ я надеюсь решить просто, собираясь его зарегистрировать на наш курортный комплекс, и все. Формальности с пограничниками, полицией и военными закончились традиционно для Асгарда, — быстро и просто. Записали показания, дали бумаги для предъявления в капитульское представительство, где так же очень быстро мне выдали четыре тысячи ливров, которые я сразу раздал девочкам на шпильки. Все трофеи, в том числе и бочки с соляркой, качественной, кстати, я сгрузил дома, оставил разбираться с трофеями свой личный состав и поспешил в госпиталь, где доктор Лейбович со свитой осматривал офицеров. Подождал возле смотровой комнаты и как раз попал в руки весьма симпатичному первому лейтенанту армии Британского Содружества Камилле Дженкинс. Я с ней познакомился после инцидента с морскими пехотинцами в ресторане. Лейтенант тогда представилась военным дознавателем, но, скорее всего, представляла собой спецслужбы. Сейчас она вышла из смотровой, досадливо кривя свои очень привлекательные губки, очевидно, доктор Лейбович ее тактично попер, но узрев меня, она от азарта чуть не потерла руки. — Мистер Волошин, мне надо задать вам пару вопросов! — сразу затараторила лейтенант, торопливо оглядываясь и уже ища место для беседы. — Лейтенант, это не подождет? Я устал, было столкновение, пришлось убивать людей, я морально подавлен, и вы можете своими вопросами ввести меня в депрессию… — Не знаю почему, но я выбрал такой вариант развития разговора и состроил скорбную физиономию. — Вот как… — Камилла недоуменно наморщила лобик, и очень тактично сказала: — Мистер Волошин, я понимаю, на вашу долю пришлись тяжелые испытания, но я постараюсь не причинить вам моральных травм. К тому же, вы в любой момент можете прекратить разговор со мной. — В таком случае я согласен. Ведите, — осмотр офицеров только начался, и у меня было не меньше часа в запасе. Камилла очень своеобразная дамочка и я, честно говоря, совсем не против немного подурачиться. — Благодарю, мистер Волошин, — первый лейтенант с пулеметной скоростью зацокала каблучками по коридору и залетела в комнату психологической разгрузки для пациентов. Утвердилась за столом, раскрыла свою папку и задала первый вопрос. — С какой целью вы сегодня в сопровождении ваших спутниц выехали за город, а именно, к месту встречи с контрабандистами? — Меня заставили, — скромно и печально ответил я. — Кто? — чуть не выкрикнула Камилла и с азартом нацелила ручку в блокнот, готовая документировать и изобличать. — Мои спутницы. Герда Мартинсен, Инга Петерс и Ревекка Либерман… — сообщил я ей. И застенчиво опустил глаза. — Вам угрожали оружием… — ручка лейтенанта с бешеной скоростью заплясала по блокноту, но потом, Камилла, поняв, что пишет что-то совсем не то, с недоумением подняла на меня глаза. — Как заставили? Это же ваша жена и ее сестра. А Ревекка Либерман, насколько я знаю, сотрудница представительства Капитула. — Да, заставили. Они подавляют меня своей агрессией и бесчувственностью. Я не смог отказаться… — не поднимая глаз, печально сообщил я. — Мистер Волошин… я немножко не понимаю. То есть, вы поехали туда под психологическим давлением женщин? — Сказать, что Камилла выглядела недоуменной, это значит ничего не сказать. Она выглядела полностью ошалевшей. — Да… они пользуются и манипулируют мной, — тут я сказал почти чистую правду. Недоумение на прекрасном личике Камиллы сменилось вообще полной растерянностью. — Мистер Волошин, вы говорите мне неслыханные вещи. На этой земле мужчины давно похоронили гендерное равноправие и беззастенчиво притесняют, и унижают женщин, — Камилла обличающе ткнула в мою сторону ручкой, словно именно я был основателем мужского шовинизма на Асгарде. — Я не такой, — печально заявил я и попробовал пустить слезу. Слеза не выдавилась, но моя физиономия стала похожа на лицо Пьеро из фильма «Золотой ключик». — А какой вы? — настороженно поинтересовалась Камилла. — Я… я люблю смотреть на закаты и рассветы, люблю музыку Вивальди, я люблю держать в руках розы, а не автомат… не знаю, как сказать… я люблю готовить и читать любовные романы… я не такой, как все мужчины, а эти женщины пользуются моей природной застенчивостью и… даже бьют иногда… — к моему удивлению, одновременно с последней фразой у меня по щеке скатилась слезинка. Герда действительно иногда колотила меня, пытаясь научить своим шаолиньским приемчикам. — Как бьют… Максим… но вы же умеете драться, я это точно знаю. Вы сломали челюсть морскому пехотинцу, здоровенному мужлану… — растерянно пробормотала Камилла. — Я не могу поднять руку на женщину… а лейтенанту… я научился драться, пытаясь себя защитить себя от этого жестокого мира и несправедливости, от черствости и бессердечности. Это броня, с помощью которой я защищаю свою душу. Я и стреляю из-за этого, а потом… потом долго прихожу в себя… — прошептал я и вытащив платок из кармана, кокетливо промокнул слезы под глазами. Точно, во мне умер гениальный актер — это я вам авторитетно заявляю. Видели бы вы сейчас мою морду. — Максим… вам, наверное, тяжело… я сочувствую вам, может, мне поговорить с этими женщинами… вы совсем не такой, как остальные… — Британка выглядела растерянной и одновременно, в ней проявилось что-то… что-то… Похотливое что ли? Что? — Не говорите им ничего, а то моя жизнь превратится в ад и они… они еще изнасилуют меня… — дрожащим голосом сообщил я ей. В принципе это вечером и планировалось. Я старался не врать, ну… может совсем немного. — Как изнасилуют?!! — Камилла тяжело вздохнула и облизнула острым язычком свои губки. — То есть, они принуждают вас к сексу? Втроем? Бьют? Плетьми… — ручка в руках девушки легонечко треснув, переломилась пополам. — Нет, но рано или поздно это случится. Я боюсь этого. Я не переживу. Почему нет милых, добрых, понимающих женщин… — Есть, Макс, есть… — первый лейтенант Камилла Дженкинс вскочила со стула и тяжело дыша, прижала мою голову в своей весьма пышной груди. — Я понимаю тебя Макс, нам надо говорить, нам надо понять друг друга, я буду тебя защищать. Говори, говори… — Я не могу поверить… — я судорожно старался высвободить свой нос из ложбинки между грудей. — Меня так часто обманывали… — Ты поверишь!!! — ее руки вцепились мне в волосы, и я опять погрузился в лейтенантскую пазуху. — Я заставлю тебя поверить… Камилла неожиданно несколько раз содрогнулась, громко всхлипнула, чуть меня не задушила и тяжело дыша, плюхнулась на стул. Потом, не глядя на меня, преувеличенно внимательно стала перебирать бумажки в своей папке. Я немного подождал и спросил: — Так я пойду? — Идите, мистер Волошин, идите, — первый лейтенант Дженкинс так и не посмотрела на меня, а когда я взялся за ручку двери, спросила: — Так все-таки, зачем вы туда поехали мистер Волошин? — Гулять. — Да? Хорошо. Идите. М-да… Вот что это сейчас было? Я собирался немного подурачиться и надеялся, что она мне немного подыграет. Потом мы посмеемся, она выяснит, что хочет, и мы расстанемся если не друзьями, то хорошими приятелями. А что получилось? Симпатичная, можно даже сказать — красивая девушка, ей бы вовсю наслаждаться прелестями любви, а она жутко недотраханная только из-за бредовых идей гендерного равенства или подобной хрени? И кстати, Инга и Герда мне рассказывали, что эта беда накрывает западных женщин со все увеличивающейся скоростью. Да и ладно, если среди ее коллег нет парня, который может ее трахнуть и выбить дурь из головы, то я причем? Просто жалко девушку. Я увидел, как из кабинета вышел доктор Лейбович и подошел к нему. — Натан Израилевич, здравствуйте. Как парни? — О, Макс, привет. Спят парни. Я их накачал транками по горлышко. Пошли ко мне в кабинет… — доктор поманил меня пальцем за собой. В кабинете он достал из сейфа медицинскую колбу с прозрачной жидкостью и накапал ее в маленькие медицинские стаканчики. — Тебе разбавить? Это чистый спирт. — Нет, давайте как вам. Предпочитаю чистоту и невинность в первозданном виде. — Уважаю… Чокнулись и хватанули спиртика. — Брр… вот это я понимаю. Всю жизнь чистый спирт пью, и тебе советую, — доктор достал тарелочку с порезанными лимончиками и поставил на стол. — Крепко мужикам досталось, живого места нет. Где ты их нашел? — Да поехали с девочками прошвырнуться по берегу и наткнулись на катер с контрабандистами. Бандитов положили, а в их логове нашли пленных. Русские военные. Говорят, полгода в плену. — Везет тебе на приключения, звезда ты наша… — усмехнулся доктор. — Всего ничего в городе, а вот уже сколько успел натворить. — Да, есть немного. Когда их можно будет забрать домой? — Ты имеешь в виду к себе? Не раньше, чем через неделю. Сильное истощение — это бы ладно, но у них воспаленные раны от кандалов и лихорадка. Так что неделя минимум. — Категорично заявил доктор Лейбович и подцепил с тарелочки дольку лимона. — Приходить к ним можно? И это? — я щёлкнул по горлу пальцем. — Сейчас нет, они будут спать до утра. А вот завтра, пожалуйста, но только после обеда. Внутрь — грамм по сто пятьдесят, не больше. Узнаю, что превысил — в больницу больше не пущу… — доктор шутливо погрозил мне пальцем. — Я тебе сейчас пропуск выпишу… После больницы я со всех ног помчал домой. Уже стемнело и не хотелось останавливаться и разбираться с патрулями. С этим здесь строго. Но повезло, добрался без помех. — Ну, как там военные? — встретили меня вопросом девушки. Рива пока не ушла домой и, скорее всего, настроилась ночевать у нас. Девочки сидели в столовой и, как примерные жены сразу наложили мне полную тарелку пасты с густой мясной подливой. — М—мм… вкусно. Нормально, только неделю в больнице проваляются. Раны воспаленные. Да и вообще, неизвестно как в них душа держится. — Ой как жалко. Вина хочешь? — жены представляли собой прямо пример прилежания. — Немного. Красного сухого. А чего это вы такие добрые? — Мы всегда добрые. Почти всегда. И ты же сегодня герой. — Я всегда герой! И добрый муж. Говорите, что вам в голову пришло. — А откуда ты знаешь? — Удивились Инга и Герда. Надо сказать довольно искренне. — Потому, что я еще и умный муж, — наивные, да я их как открытую книгу читаю. Ну… почти всегда. — Мы все оружие перечистили. И наше, и трофейное… — невпопад сообщила Инга. — Я начинаю пугаться. Я, конечно, могу все… но, возможно, вы придумали что-то страшное? — А я машину помыла, — заявила Рива. — С шампунем. Прямо блестеть стала… — Нет, это действительно уже выходит за пределы. Говорите уже, ну? — Отпусти нас на вечеринку в «Pink Lily». Сегодня. До утра. Будем вести себя примерно. Обещаем. — Герда умоляюще сложила ладони. А Инга и Рива стали напоминать школьниц отличниц. — Тьфу… напугали. — облегченно выдохнул я. — Ладно. Но только есть два правила, которое вы будете неукоснительно соблюдать. Мне не изменять. Оружие с собой взять. Понятно? Свободны… стоять! У нас нарисовался красивый пистолет. Вы его уже видели… — Мы его тебе оставляем. У нас есть Таурусы и Вальтеры расписные, на выход. И Риве мы такой же подарили. Ну, мы побежали? — нетерпеливо переспросила Инга. — Ну, что еще? — Бегите… только смотрите у меня! Проблема досуга на вечер решилась сама по себе. Я переоделся в рабочий комбинезон, взял с собой бутылку коньяка и полез в подвал сортировать оружие, которого уже собралось довольно много. И вообще, довольно кстати. Завтра перед выездом на полигон, кое-что продам в оружейный магазин или сменяю на что-то полезное. Как оказалось, девушки действительно образцово-показательно вычистили трофейное оружие и сложили его в большой ящик. Пулеметы они не трогали. Ну что же, молодцы. И на этом спасибо. Значит на мне остальное. Я взял ПКМН контрабандистов, разобрал и начал его осматривать. Мне еще в армии намертво вдолбили порядок осмотра и выявления повреждений в этом пулемете. Навсегда. Машина почти вечная, при правильном уходе конечно и, если не палить по два цинка патронов в день. Ага… Ствол только в начале износа, даже ребра нарезов еще не скруглены, хромирование почти идеальное, вздутий нет, запасной ствол, так вообще практически новенький. Изумительно. Посветил в патрубок газовой камеры, тоже износа нет, фиксируется надежно, люфта нет. Боек целый, трещин вокруг него нет… Так, где я бутылку и рюмку оставил, надо за это дело выпить. Что еще… Шептало не стертое, выбоин нет, боевой взвод не сношен. Почти новый пулемет. Что-то забыл… ага, пружина выбрасывателя… не… не слабит. Взял патрон и вставил в зацеп затвора… удерживается надежно. Возвратная пружина без трещин и надколов. Все можно собирать, в идеальном состоянии пулемет. Значит оставляем себе. Я сразу положил его в ящик с ПКМС и ПКМ, которые мы взяли с чеченцев. Ствол и ЗИП туда же. Четыре коробки со стопатронными лентами в соседний ящик, где лежат две коробки с лентами по двести и шесть коробок по двести пятьдесят патронов. И непочатый цинк в стопочку к двум таким же. Вспомнил и выудил из кучи разных полезных вещей тяжелую жестяную коробку с ночным прицелом НСПУМ-2*. Тяжелый, громоздкий, устаревший, но надежный, как танк Т-34, и абсолютно новый, очевидно, чернокожие контрабандисты не знали, как к нему подступиться. Все в кассу, пригодится, очень полезная штука. У меня собралось восемь навороченных американских ночных прицелов, но я не знаю, как они поведут себя на отечественном пулемете. Есть очень большой шанс, что моментально сдохнут, значит, пусть пока лежат себе. Я положил прицел на полку с остальной оптикой. Секундочку… а зачем нам целых три пулемета? Запас, конечно, карман не тянет, но это уже слишком, у меня есть еще МГ-3 и МГ-21 есть. Они не хуже, вообще новые, да и патронами для них уже пол-угла в подвале завалено. Хозяйственность — это конечно хорошо, плохо, когда оно в куркульство переходит. Значит, один ПКМ, там стволу уже конец приходит, на продажу. И РПК тоже. Постепенно отобрал оружие на продажу. Набралась здоровенная, набитая под завязку сумка. Пулеметы, автоматы, пистолеты, револьверы. Куча лишних магазинов. Серьезно заработать на оружии не получится, а вот поменять на что-нибудь полезное — это да. И то хлеб. Осмотрел стильный Таурус. Мой — так мой. Три запасных магазина есть, патроны 40SW экспансивные тоже присутствуют. Завтра у Джима кобуру стильную выдурю и буду носить. Все же легче и компактнее, чем FNP-45, который я таскаю повседневно. Глянул на часы и обалдел — 01:00, во как дело приятное затянуло. Еле выволок из подвала сумку с оружием и пошел мыться. Девочки еще не вернулись, но я совсем не беспокоился. Главное, чтобы никого не покалечили или убили, а с ними ничего другого случиться и не может. Выпил рюмку коньяка, навестил коллекцию оружия в кабинете, немного почитал и там же улегся спать. ---------- Глава 33 Асгард. Свободная Африканская республика, г. Петерсберг. 22 год. 8 месяц. 27 число, 07:00 Спал словно убитый, но едва начало рассветать, подскочил, как на пружинах. Где девочки, черт побери? Побежал в спальню и с облегчением вздохнул, увидев мирно спавших жен и рядом с ними Риву. Прокрались в дом тихонечко, не хотели будить или накушались? Принюхался — перегаром в комнате несет умеренно, и это есть хорошо. Решил не будить и спустился в сад позаниматься и поплавать в бассейне. Через полчаса появились заспанные девочки и попросили горничную принести кофе. — Земфира, мне тоже принеси. Что малышки, вечер удался? — Немножко, — за всех ответила Инга. — Закончился, главное, хорошо. — Могло быть по-другому? — Да местные дурочки задрались… — небрежно кивнула Рива. — А вы? — Мы ни причём, а они Риву делили, — пояснила Герда. — Совсем придурошные. — Рива, тебя поделили? — я немного насторожился. — А я что… ну потанцевала… на стойке… бара. И все, честное слово… — невинно опустила глазки Ревекка. — А вы? — мой взгляд переместился на Ингу и Герду. — И мы… чуть-чуть. Но все там знают, что мы пара… — девушки отчего-то сильно смутились и спрятали взгляды. — А дальше? — грозно потребовал я. — Полиция… — смущенно сказала Рива. — И что? — Мы сбежали… — обреченно выдохнула Герда. — А остальные вступили с полицией в бой. Забаррикадировали вход в клуб. — Вы с полицией не дрались? — Нет… — не совсем уверенно сказала Рива. — Мы, после того, как остальные стали дверь заваливать, через форточку в туалете сбежали. — Девочки, скажите честно. Полицию били? — Там, оказывается, такое часто бывает… — начала Герда. — И полицейские, когда приезжают, сразу пост выставляют… под окном в туалете. Ловить тех, кто бежать захочет… — продолжила Инга. — А мы не знали. Но… все-таки сбежали. Полицейские целые… почти, — закончила рассказ Рива. — Вас опознают? — Нет. Сто процентов. Мы аккуратно все сделали… — синхронно заявили девушки. — Это главное. Что на завтрак будете? — А ты это… ругаться не будешь? — робко поинтересовалась Инга. — А есть за что? — Нет, — дружно заявили девочки. — Ты самый лучший муж. — Рива? — Я за компанию сказала. Затем девочки дружно взмолились и попросили, на сегодня пробежку и полигон отменить. Я поворчал и поехал бегать сам. Потом переоделся в бермуды и футболку и помчался в полицию. Как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как из полицейского «Пинцгауэра», выполнявшего в городе роль автозака, выгружают оборванных и помятых лесбиянок и феминисток. Оказалось, что клуб взяли штурмом всего час назад. Я спросил у знакомого полицейского: — Билл, это, я так понимаю, уже не в первый раз? — Третий или четвертый. Надо нахрен закрыть эту контору, но не дают, — Билл зло сплюнул на газон. — Кто не дает? — Все не дают, — Билл еще раз плюнул и потер скулу, на которой начинал проявляться здоровенный синяк. А потом принялся перечислять: — Начальник полиции Ванденберг не хочет, то есть хочет, но не может, у него туда две дочери частенько захаживают. Доктор Лейбович не дает. Половина его врачих и медсестер — долбаные лесби, грозятся из города уехать, если закроют, эту гребаную шарашку. Бургомистр не дает, хочет казаться либералом и демократом. Урод! И британские военные против закрытия клуба. Говорят, там личный состав женского пола восстанавливается после боевых действий. И Капитул неофициально ходатайствует, оказывается у них весь женский состав представительства, постоянно там зависает. Нет Макс, ты представь! Эти сучки вывели из строя Тедди, Иеремию, Бака, Джорджа и Клауса, минимум на неделю. Хорошо хоть, что мы устроили в клубе пост и на входе стволы забираем. А несколько девок все-таки смогли свалить, через окно в толчке. Сару и Бака глушанули и свалили. Поубивал бы. — И что теперь? — я сразу догадался, какие девки успели свалить. Не пущу нахрен больше. Никуда! — Наказывать-то никто не запрещает. Наоборот даже, — Билл зловеще ухмыльнулся. — Штраф, по штуке ливров — это минимум, общественные работы на месяц, с удержанием двадцати процентов от зарплаты. А сейчас подгоним пожарную машину и на заднем дворе проведём отрезвляющие процедуры. Потом на сутки в кутузку. Жалко, на рудники на месяц отправить нельзя, все эти гадюки очень нужны в городе. Ничего, вот скоро протянем закон о телесных наказаниях для белых и будем дурочек пороть. Нет, вот скажи мне, Макс, куда мы катимся? — И не говори! — воскликнул я, дождался, пока всех девок выгрузят и заведут в участок, и направился к начальнику полиции. Начальник полиции Деррик Ванденберг, низенький, усатый крепыш, стоял возле дежурки и яростно распекал дежурную смену. Я скромненько дождался, пока он выдохнется и подошел. — И ты, Макс? Только не говори мне, что твоих женщин тоже замели. До завтрашнего утра один хрен не выпущу! — яростно отмахнулся начальник. — Все, свободен. — Нет. Слава богу, пронесло… — вежливо ответил я. Начальник полиции у нас в городе принципиален до неприличия. И ни за что и никого, так запросто не выпустил бы. — Я по поводу катера. — А что с катером? — пожал плечами Ванденберг. — По закону он неделю у нас стоять будет, на случай если вдруг угнан и обнаружатся хозяева. Бред, конечно, но закон есть закон. Потом получишь на него документы, зарегистрируешь и владей. У меня к тебе другой разговор есть. — Все, что в моих силах. — Отдай нам КПВ. — С какого это хрена? — Давай меняться… — деловито предложил Ванденберг. — Мы эту пушку на полицейский катер поставим, а тебе с него Браунинг М-2 отдадим. С лентами. Патронов много. — Это грабеж. Сравнил хлопушку с гаубицей. Ладно, бери, но ты мне остаешься должен. — Макс, пока я в этом городе начальник полиции, все мне должны… — наставительно заявил Деррик и хлопнул меня по плечу. — Ладно, спасибо и вали, мне еще с этими драными кошками разбираться. М-да… Вот и уплыл пулемет. А я его собирался на комплекс зарегистрировать. Да и ладно. Ванденберг все равно бы не слез, он мужик злопамятный. Ну и хрен с ним. Я поглазел еще немного на девушек, материвших полицейских жуткими ругательствами, и свалил из полицейского участка. Следующим пунктом сегодняшней программы был оружейный магазин. — Джимми, что у тебя есть хорошего? — поинтересовался я у хозяина — Опять решил мне пару ящиков пива проиграть? — самодовольно заявил Джим. — Ну как, опробовал игрушки? — Да. Отличные штуки. Давай подберем пару кобур на этого красавца, — я положил Таурус на прилавок. — Синтетику, повседневно таскать, и кожаную, на выход в люди. — Таурус… Без проблем. Симпатичный пистоль. Главное, все строго, без узорчиков… — Джим подошел к стенду и снял с него несколько кобур. — Это все Blackhawk. Оригинал, не китайское дерьмо. Выбирай. Я выбрал формованную кобуру из отличной темно-коричневой кожи с разными положениями крепления, и два карманчика под магазины. В наших местах, хороший пистолет и кобура, идут как дополнение к внешнему виду, вроде стильного галстука, например. А на повседневную носку взял легонькую кобуру из кордуры, с плетеным синтетическим ремнем к ней. Пластмассовую решил не брать, все же почти на голое тело носить, неудобно, да и кожу натрешь. — Двести пятьдесят ливров. Кожаная кобура — дорогая, — лаконично высказался Джим и положил коробочку патронов на прилавок. — А это подарок от магазина. Фирменные патроны Таurus Copper Bullet, пуля экспансивная, цельномедная. И пробивная способность неплохая, и останавливающая тоже. — Крохобор. У меня есть несколько стволов. Посмотри, — предложил я и притащил из машины сумку с оружием. — Вот, все в отличном состоянии. Смотри сам, если не доверяешь. — Посмотрим… — Джим закрыл магазин и на полчаса выпал из жизни, вооружившись лупой, отвертками и хитрыми зеркалами. Пока он копался, я походил по магазину и посмотрел товар. Было все: от пулеметов до ножей. Пистолетов, конечно, больше. Оружие, стало непременным атрибутом этого мира. Но пистолеты с револьверами — особенно. Без них появляться на улице даже неприлично, как без бабочки и смокинга в высшем обществе. — Ну, и что ты за это хочешь? — продавец, наконец, оторвался от оружия. — Что значит — я хочу? Я могу и душу твою захотеть, вот что ты дашь за это? — Оружие не новое, но в приличном состоянии… — внушительно заявил Джим. — Я тебя накалывать не собираюсь. Значит так, за АКМы дам по триста ливров, за РПК — 400, и только в знак нашей дружбы. — Не надо мне про дружбу втирать. Когда ты у меня его за штуку купишь, тогда и поговорим. — Сам знаешь, ему четыреста — красная цена, — Джим не обратил на мои слова никакого внимания. — ПКМ возьму за семьсот, G-36 — за шестьсот. Пистолеты… Три АПС по сто пятьдесят ливров. Револьверы… Ругер и Кольт… тоже по сто пятьдесят. Кольт SOCOM за триста. Остальные… так и быть, тоже по сто пятьдесят. Магазины по три ливра. Итого, тебе причитается… — Подожди… — я остановил его. — Браунинги НР, у тебя сколько стоят? — Это новая модель, Мк-3. — Джим достал с витрины пистолет. — Видишь, прицельные другие, рамка кованая и он под 40 SW. Произведено в самой Бельгии. Пятьсот ливров и фирменная кобура в подарок. В комплекте два магазина. — Давай два, и добавь за эту цену патроны на четыре магазина. Идет? — Идет, — быстро согласился Джим, — только патроны простые, оболочечные. — Жмот. Хорошо. Теперь мне нужны два камка, две разгрузки с карманами стандарта АК, ботинки, ремни, кепи. В общем, все необходимое на двух человек. Один комплект размером как на тебя, второй — на рост метр семьдесят пять, телосложение среднее. Ботинки сорок второго и сорок четвертого размера, все качественное, но не элитное. И ножи хорошие. Китайскую дрянь подсовывать не надо. — Это на парней, которых ты нашел на берегу? — догадался Джим. — Ага… По итогу доплачивать не пришлось, денег даже хватило заехать в супермаркет и прикупить гражданской одежды и разных мужских туалетных принадлежностей. После чего, я направился прямо в госпиталь и долго ждал возле палаты, пока Камилла и еще один неизвестный мне второй лейтенант опрашивали Андрея и Игоря. Камилла выскочила из палаты, окинула меня многозначительным взглядом, собралась было подойти, но потом, с ненавистью взглянув на своего спутника, зацокала каблучками на выход. Следом за ней поплелся низенький прыщавый очкарик с портфелем в руках. Подчиненный, скорее всего, больно уж несчастно выглядит. — Привет, парни, — войдя в палату поздоровался я. Андрей и Игорь выглядели получше, но все равно вид был — краше в гроб кладут. М-да… досталось им. Я быстро достал пистолеты в кобурах и сунул им под подушки. — Я тут вам одежонки привез, и другого, всякого-разного. Стволами не светите, в госпитале не положено. А эти харчи моя горничная с утра собрала, все в сиделки к вам набивалась. — Ну, ваще… — развел руками Андрей. — Спасибо, Макс, за все спасибо. Мы тебя вчера толком и поблагодарить не успели. — Пустяки, — я стал выкладывать из корзины еду. — Чего от вас гебня местная хотела? — Что да как… — неопределенно ответил Белотятько. — Попутно про ПДД и Береговой. Обещалась еще зайти. — Она какая-то малахольная. Немножко не в себе, похоже, — других слов для определения Камиллы я не нашел. — Может и не в себе, но профи. В делах своих профи. Это я тебе как специалист говорю… — внушительно сказал Андрей. — Да? Я с ней дело не имел… спасибо за предупреждение. Давайте выпьем по двадцать капель для аппетита. Доктор вчера сказал, по чуть-чуть можно. Ну… за вас, за нас и за спецназ, — я чокнулся, выпил и достал из сумки сканер. Жучков вряд ли успели понаставить, но лучше перебдеть… как говорят. Нет. Вот и отлично. — Вот теперь, парни, нормально, — проверив палату, сообщил я офицерам, с удивлением за мной следившим. — Вы помаленьку закусывайте, закусывайте и рассказывайте, как дошли до такой жизни. — Знаешь, Макс… — Андрей на мгновение запнулся, — … знаешь, давай сначала ты. Больно не похож на обычного обывателя. Кто ты сейчас вообще есть? — Наемник. Маленькая группа у меня, выполняем деликатные поручения. Всю мою группу вы вчера видели. — Чьи поручения? — Белотятько смотрел на меня в упор. Игорь сидел молча, глядел в сторону, но слушал тоже внимательно. — Давай про это пока говорить не будем. И про то, кто вы есть на самом деле — тоже. Если захочешь, Степаныч, потом сам расскажешь. А вообще, у меня есть к вам дело. Я тебя знаю и другому человеку довериться не могу, собраться и поехать в ПДД — тоже. Почему — потом объясню. Когда я вас отправлю домой, передашь кое-чего командованию? — Что передать? — Кое какие документы. Технического плана. — Хорошо, как знаешь… — согласился Андрей. — Уйдет по инстанции. — Нет, по инстанции не надо. Мне надо, чтобы вы моё послание вручили командованию, лично в руки. Скажем так… самому высшему. Это очень важно. — Хорошо, — коротко сказал Белотятько. — А как ты вообще на Асгард попал? Новая жизнь, новые перспективы? — Это, Степаныч, я тоже лично командованию расскажу. Если доведется. Тебе врать не хочу. Живу нормально, две жены, вилла, садовник, горничная. Работа нравится. Да сами увидите, как на ноги встанете, у меня погостите. — Лихо ты устроился, буржуй? — одобрительно покивал Андрей. — Молодец. А я училище на Старой Земле закончил, звание получил, а потом уволился. Обстоятельства так сложились. А на гражданке… словом, полная задница. Убивать людей за деньги я не захотел, но, слава Богу, подвернулись люди и помогли сюда перебраться. А здесь, Макс, я тебе скажу, все совсем по-другому. И Россия здесь другая, и армия. Все настоящее. Это я о территории Русской Армии говорю. Все настоящее, как и должно быть. Режу чичей с удовольствием, потому что родину защищаю, и знаю, что родина меня не бросит никогда. — А как в плен попали? — По-глупому. Выехали к Амазонке обстановку посмотреть. Наш «Тигр»* на фугас налетел, контузило, очнулись — уже в плену. А там… ну что там… Короче, чичи менять нас на своих не стали, убивать тоже. Просто продали, суки, в Дагомею. Лучше бы убили, гниды. У папуасов… в общем, не буду рассказывать. Думали, совсем край пришёл, — Андрей устало откинулся на подушку. — Папуасов буду резать. Всегда. Нелюди они, — хрипло, впервые за беседу заговорил Игорь. — Давай еще по чуть-чуть… — я опять достал флягу, почувствовав, что выпивка сейчас, как раз придется к месту. — Сказочный коньяк, практически как антибиотик. С Имаматом как живете? — Как в старом мире. Капитульские уроды определили их в соседи, специально, конечно. Они набеги совершают, мы препятствуем, сами к ним ходим. Воюем потихоньку. Но сейчас загнали их за облака, раньше совсем худо было. — До меня здесь слухи доходят. Грамотно воюете, все признают. Я тут давеча британским морпехам чуть лица подправил, так командование британское даже извинялось, дабы дипломатического скандала не вышло. Уважают вас, и боятся. — Правильно. А почему? — сказал Игорь. — Потому, что наверху сидят у нас не ишаки, а умные люди. И все стало совсем по-другому. — Народ им верит… — добавил Андрей. — Потому как знает, что не продадут никогда, жизни и здоровье положат, но выведут Россию на ее законное место. Вон у нас нефтеперерабатывающие заводы есть, механические, сталелитейные, патронная фабрика громадная, половину здешних территорий патронами снабжаем. И больше еще будет. А кое-кому, это поперек горла, вот и строят козни как могут, чеченцев натравливают. Мы заводы ставим, а нам грузы из-за ленточки замораживают. — Знаю я это все. Поэтому быстрее выздоравливайте — и домой. Я много чего знаю, и помогу. Дай бог успеть… — неожиданно для себя сказал я. Насчет своей неуязвимости я совсем не обольщаюсь. Жизнь в последнее время удалась, и я получил от нее, все что хотел. Раньше, я наслаждался опасностью и как-то не задумывался о смерти. Но когда мы решили завести детей, вдруг задумался. Оказывается, жизнь состоит не только из личных удовольствий, жизнь — это еще и ответственность, ответственность за родных и близких людей. А сейчас я еще вспомнил, что еще есть родина, как бы странно это не звучало. И оказывается, очень многого еще не сделал, и надо все это успеть поправить. — Обязательно… — пообещал Андрей. — Британцы говорят, что сообщили в Береговой, о том, что нас нашли. Пока это все пройдет по инстанциям, думаю, дня два пройдет, может три. Затем за нами, с попутным транспортом — от нас сюда баржи-наливняки ходят — пришлют сопровождение, и с ними мы уедем. Вот и рассчитывай. Неделю мы еще будем лежать, так русский доктор Лейбович говорит. Плюс разные неувязки, да ожидание транспорта. Дорога тоже не близкая. Так что меньше трех недель здесь не пробудем. — Я чего говорю, просто со дня на день могу уехать в командировку. И когда вернусь, не знаю. Скажем так, вернуться я постараюсь обязательно, но гарантий давать все же не стану. Перед отъездом все, что для вас приготовлено — одёжку, оружие, боеприпасы — я на всякий случай оставлю у отца Евстафия. Был он у вас, кстати? — Нет еще. — Будет. Все будут. Тут нас немного, но держимся дружно. Так вот, автоматы он вам, если меня не будет, передаст. Вам какие? Есть 103 и 104, в отличном состоянии, много хороших зарубежных. — Слушаю тебя, Волоха, и диву даюсь, — развел руками Андрей. — Ладно, братка, найдем возможность поговорить. А автоматы любые, главное, чтоб патроны были. Хотя, скорее всего, нам оружие привезут. Ну, давай ещё немножечко выпьем, никогда такой конины не пил. Какого года, говоришь? — Тридцать шестого. Только откуда он у меня, я тоже вашему начальству скажу… Посидел я в больнице еще полчасика и поехал домой. Откровенного разговора с русскими офицерами не получилось. Впрочем, рано еще для откровенных разговоров. Я собираюсь передать с офицерами, техническую документацию из германской капсулы. Дело в том, что немцы умудрялись перемещаться в обе стороны, а современные ворота почему-то только в один конец работают. Кроме того, все переходы держит в своих руках Капитул, и свои ворота, нашим точно не помешают. А лично мне, эта документация совершенно бесполезна. Дома меня ждало известие о приезде на следующий день Мари. Рива уже уехала домой, ей в представительстве предоставили маленький домик, Инга и Герда восстанавливаясь после бурной ночки, попросту спали. Я провел остаток дня с книгой в саду и потом тоже отправился в спальню. Но, естественно, сразу мы не заснули, занимаясь тем, без чего свою жизнь уже представить не могли. ---------- Глава 34 Асгард. Свободная Африканская республика, г. Петерсберг. 22 год, 8 месяц, 28 число. 07:00 Утром я встретил Мари, прилетевшую не только с традиционными тремя сумками, — одной военной тяжелой и двумя легкими — но и с тремя небольшими контейнерами. — Максим! Рада тебя видеть, видишь, сколько подарков привезла! — радостно поприветствовала он меня, подставила щеку для поцелуя и прыгнула в машину. — Я тоже, что там? Тяжелое… — я еле пристроил контейнер в багажник. — В одном, все снаряжение для Ревеки, во втором и третьем — БПЛА с разной электроникой, да еще кое-что по мелочам. Пол расстарался. Ну и конечно, подарок от него тебе. Как ты угадываешь с презентами? Мальчик опять радовался, как мальчишка. Я скоро с вас буду брать процент за посреднические услуги. А с тебя натурой… — ответила мне Мари и неожиданно, крепко поцеловала в губы. — Мари… ты считаешь… это правильно? — через некоторое время поинтересовался я у нее. На поцелуй ответил, не смог удержаться. — Нет, Максим, — весело усмехнулась Мари. — Это совсем неправильно, но мне сейчас так захотелось. А когда мне сильно чего-то хочется, я это делаю. Тебе противно? — Мари посматривая в ручное зеркальце, стала невозмутимо подкрашивать губы. — Наоборот, просто не вижу цели с твоей стороны. Ты так хочешь меня приручить к себе? Или подсадить на крючок? — откровенно спросил я у нее. Смысла продолжать с ней игру, я не вижу, ничего, кроме неприятностей, эта связь мне не принесет. Лучше сразу поставить все на свои места. — На крючок — нет, а вот насчет приручить интересная идея. Бросишь Ингу и Герду? — лукаво поинтересовалась Мари. — Ты знаешь ответ на этот вопрос. — Знаю. А если ты мне очень нравишься? А если я ничего с собой поделать не могу? — Мари говорила спокойно, но с едва заметными нотками злобы. — Мари, ты очень красивая и очень умная женщина… — медленно проговорил я. — Ты мне тоже очень нравишься, но я, как и ты, не люблю делать глупые, а значит, совершенно бесполезные вещи. Я действительно люблю своих женщин, и не хочу делать им больно, как бы ты мне не нравилась. — Приостанови машину. Поговорим, — Мари нервно прикурила сигарету. — Я не претендую на тебя. Оставайся со своими женщинами. Но… я выберу время, и на это время, ты все-таки станешь моим. Больше мне от тебя ничего не надо. Вреда это твоей семье не принесет, гарантирую. — Мари, наверное, я должен выбирать сам, так что мне очень интересно знать, каким это образом ты сможешь меня заставить? — осторожно поинтересовался я. — Вот как? Тебя надо будет заставлять? — Мари потянулась как кошка и опять приникла ко мне. — Неужели я тебя не возбуждаю? — Я нормальный мужчина и, естественно, реагирую на красоту и сексуальность. Ты очень хороша, ты просто безумно хороша, но я уже расставил приоритеты. Как бы банально это не звучало, давай останемся друзьями… или начальником и подчиненным… — я помедлил и все-таки отстранился от француженки. — Ты уникальный мужчина, Максим. А еще ты уникальный дурак… Ты даже не догадываешься, от чего отказываешься. Ладно, проехали, каждый выбирает свою судьбу сам. Но я не оставлю своих попыток заполучить тебя… хотя бы на время, — сказала Мари, и заметив, что я собираюсь ответить, добавила: — Повторяю, жены ни о чем не узнают. И давай на эту тему больше не говорить. Сказала — заполучу тебя, значит так и будет. И не закатывай глаза, как девственница перед обрядом дефлорации. Нам предстоит серьезная операция… Вот и поговорили… Дома оставил девочек радоваться встрече, а сам потащил снаряжение в подвал. Я нешуточно разозлился на Мари и надеялся, занявшись любимым делом, успокоиться. Тьфу ты, вот зачем мне эти проблемы? Ну да ладно, может как-нибудь само по себе рассосется… Снаряжение оказалось довольно специфическим, верней специфического назначения. На эту мысль меня три гранатомета Мк-777 Airtronic с разнообразными выстрелами, лежавшие в контейнере. Это обычный гранатомет РПГ-7, но произведенный и модернизированный американской фирмой. Модернизация в основном заключалась в замене деревянных частей на пластиковые детали, модулей управления на более современные и эргономичные, и оснащение современной оптикой. Как по мне, так кроме оптики, все остальные навороты лишние. Снаряжение Ривы оказалось таким же, как и наше, с точностью до мелочей. Даже оружие в том же ассортименте — НК Мк-23, UMP и G-28, с полным дополнительным оборудованием. Я уже подготовил для него место и сразу все туда сложил. Пол еще подкинул пластита, взрывателей, патронов, гранат и восемь полных комплектов системы MBSS. В буквальном переводе — это «морская баллистическая система выживания», а если еще понятней, то здоровенный баул, где лежит разнообразное защитное снаряжение, изготовленное американской фирмой Eagle для NAVY SEALS, то есть, для сил спецназначения морского флота, котиков и всяких подобных земноводных. И включал в себя этот комплект массу полезнейших вещей, от плейт-карриера с набором бронепластин и подсумков под все что только можно, до тактических поясов с налокотниками, наколенниками и шлемами. Особенно порадовало, что четыре комплекта были черного цвета. Камуфляж такого окраса для использования ночью у нас был, а вот все, что сверху, приходилось цеплять другой расцветки. Похожие комплекты мы привезли с Нью-Авалона, но они были немного устаревшей системы. Неожиданно я обнаружил шестиместную палатку с набором спальных мешков, тоже полезная вещь, и большой медицинский набор с вакцинами и даже хирургическими инструментами. Пол передал четыре телевизионных прицела ATN Thor 3, тактические прицелы ACOG с переменной кратностью 1−6×48 и установленными прямо на них маленькими коллиматорами DOCTER, ночные бинокли той же фирмы ATN, мощную компактную рацию, целые коробки элементов питания к электронным приборам, в общем, превзошел сам себя. Меня лично он порадовал двумя десятками патронов СП-3АН, к моему отечественному бесшумному дерринжеру, и бундесверовским спецназовским ножом КМ-2000 с удобными тактическими ножнами. И в довершение подарил комплект из трех метательных ножей в специальных универсальных ножнах. Красивая стильная вещь, но, как для меня, совершенно бесполезная. Передарю Герде — она метает все что угодно, прямо как заправский ниндзя. По-моему, глубокому убеждению, хороший пистолет с глушителем заменяет это баловство полностью. К примеру, нет смысла метать ножи в часового в каске и бронежилете. Это как для меня, но человек, в совершенстве овладевший этим мастерством, возможно, считает иначе. Герда, кстати, гораздо ближе к этому совершенству, чем я. Все распаковал, уложил и поднялся наверх, дамы уже сидели в беседке, где был накрыт стол. — Посмотрел, что ты привезла, и догадался, что мы будем отбивать атаку танкового батальона. Пол превзошел самого себя, снаряжение отличное и очень дорогое, — сказал я Мари, присев за столик. — Не смеши, подавлюсь… — рассмеялась француженка. — Если бы против батальона, то я привезла бы «Апач»* с «Хелфаерами*». Но пару бронированных коробочек, нам вскрыть возможно, придется. Не танков — бронетранспортеров. БТР-60ПБ, так они кажется, называются. Кстати, Пол предлагал еще миномет. А снаряжение… просто мне удалось незаметно перенаправить на наш склад хороший кусок из последней поставки для нужд патрульных сил. Ловкость в обращении с компьютером и никакого мошенничества. Естественно, все для вас, мои родные. И это еще не все, у него отложено оружие на мой следующий приезд. Я не хотела привлекать внимание большим грузом. — А вообще, Пол заведует складом для чьих нужд? — Склад? — переспросила Мари. — Этот склад для сотрудников региональных представительств. Все сотрудники Капитула фактически военнообязанные, и соответственно должны быть вооружены. А мы там так, как это по-русски сказать? Сбоку припека? Да, так, кажется. Надо брать, пока есть возможность. В Капитуле грядет штатное перераспределение и, возможно, мы на время будем отлучены от запасов. Надеюсь, на непродолжительное. — Заинтриговала, давай уже все рассказывай. — Даже поесть не дает, — пожаловалась Мари девочкам, но рассказывать начала. — В горах, на границе с Халифатом Нигер и Судан есть небольшая лаборатория. Занимаются там опытами на людях, тестированием новых препаратов и прочими гадостями. Лаборатория не капитульская, частная, сведений о ней очень мало. Есть фото с воздуха — год назад в том районе летал капитульский самолет, делал картографическую сьемку, и случайно запечатлел непонятные строения. Я порылась в архивах и нашла эти фотографии. О том, что это лаборатория, я узнала от принца. Но он тоже толком ничего не знает, просто несколько раз отсылал туда рабынь, нерожавших женщин возрастом до двадцати лет, исключительно африканок, крепкого телосложения. Наводит на размышления, да? Так вот, нам надо разузнать, что там творится, захватить кого-нибудь из персонала, желательно из руководящего звена, а лабораторию уничтожить. — Замысловатый способ ты придумала, чтобы нас угробить. Проще и дешевле, прямо сейчас пристрелить… — недовольно проворчала Герда. — Хотя бы об охране сведения есть? — Нет… — со странной улыбкой помотала головой Мари — Ничего нет, кроме фотографий с воздуха. — Почему бы не послать туда батальон ваших патрульных сил? — поинтересовался я. — Вполне логичное решение. — Одну похожую лабораторию патрульные силы уже уничтожили… — сообщила Мари. — А точнее, сожгли вместе с персоналом. Естественно, того кто их крышевал, после такого установить не получилось. Если привлечь патрульных — и с этой произойдёт, то же самое. Если кого-то и возьмут живым, то сразу после экспресс-допроса уничтожат. Или, как вариант, ученый попадет не в те руки и будет продолжать свои эксперименты, в другом, ещё более секретном месте, а информация исчезнет. А нам нужны прямые доказательства на нужного нам человека из Капитула. Другой цели у операции нет. — Покажи фото, — попросил я и взял у Мари глянцевые листы. На них был запечатлен маленький комплекс зданий в долине, скрытой в горном хребте. Прикинул масштаб — получалось, что территория площадью примерно сто на пятьдесят метров. Одно большое здание из сборно-щитовых конструкции и четыре маленьких. Окружено забором, непонятно из чего, не видно, но вышки по углам присутствуют. Исходя из размеров комплекса, охраны не больше двадцати человек, максимум двадцать пять. Ага… а вот эти две маленькие коробочки, как раз те самые бронетранспортеры. — Охраняют, частные контрактеры? — Получается так. Ручаюсь, капитульских специалистов там нет. Это не структура Капитула, он не занимается подобными делами… — Мари поняла, что мы сильно колеблемся и приготовилась убеждать. — Как ты видишь эту операцию? — взяла слово Инга. — Выдвигаемся на вертолете в точку примерно в десяти километрах от лаборатории… — Мари указала карандашом на карте место. — Примерно вот тут. Скрытно подходим к комплексу, затем наблюдение, планирование операции и собственно — сама операция. В сроках никто не ограничивает. Нас пять человек. Я тоже буду участвовать, и расклад получается совсем неплохой. Поверьте, бывают гораздо худшие варианты. Если все сделать правильно, проблем не возникнет. Зато какой приз! — азартно воскликнула Мари. — Можете быть уверены, он будет гораздо больше, чем заслуживает эта операция. Но о нем, собственно, после вашего согласия. К тому же, когда вы соглашались на эту работу, реально понимали, что не в куклы будете играться. Мое мнение: операция реально возможная, и мое участие в ней свидетельствует об этом. Вы же меня самоубийцей не считаете? — Никто еще ни от чего не отказался… — буркнул я. — Идет необходимое обсуждение, и у каждого есть право высказать свое мнение. И таких мнений, ты еще услышишь немало. На чем, кстати, нас туда повезут и увезут? — Частный вертолет, — с готовностью сообщила Мари. — Он заберет нас примерно в двухстах километрах от Петерсберга, там же мы оставим свой транспорт. Машину для поездки купим здесь. Дальше, вертолет сделает дозаправку в маленьком поселке у подножья Капского хребта и доставит нас к месту. Затем вернётся в поселок, где и будет ждать сигнала. — И когда мы начнем? — Да хоть сегодня. Я посмотрел на девочек и увидел, как обе согласно кивнули головами. Ну что же… было бы глупо думать, что нам будут подкидывать детские задачки. А эта… эта, при правильном подходе и планировании, выглядит не такой уж самоубийственной. И вообще, нас никто в Капитул не тянул. — Что за приз? — За уничтожение лаборатории и личного состава комплекса, без получения доказательств, по пятьдесят тысяч на человека. Видите, наш руководитель рассматривает и такой вариант. А за уничтожение, в комплекте с доказательствами и языком… — Мари сделала паузу и внушительно сказала: — Все, что захотите… — Это как? — поинтересовалась Инга. — Так. Все что захотите, кроме освобождения вас от работы навсегда. В разумных пределах, естественно, но пределы эти очень широки… — француженка слегка улыбнулась. Мне стало ясно, что она ждет нашей реакции. Бурной реакции. Но не дождалась. Никакого особого эффекта, на меня, да и на девочек, ее слова не произвели. Что означает «все что угодно»? К примеру, я так сразу и не скажу, что можно выбрать. Разве что отпуск на месяц? Еще больше денег? Вряд ли, на самом деле, на Новой Земле, их особо тратить некуда. У нас и так все есть. Даже больше чем надо. Я когда-то беседовал на подобную тему с Ингой и Гердой, а они в разы поизобретательней меня, и очень скоро выяснилось, что мы можем себе позволить все что захотим. И вообще, такие предложения чаще всего делают, когда рассчитывают списать исполнителей. В таком случае, для доверчивых глупышей, можно и царства земные наобещать. Все равно исполнять не придется. — Это понятие слишком широко для нашего немедленного согласия… — высказалась Инга, подтвердив мои мысли. — Нам надо подумать. — Слишком щедро, — добавила Герда. — Наводит на размышления. Максим, как ты считаешь? — Отчего такая щедрость, Мари?.. — задал я вопрос француженке. — Либо нам придется штурмовать что-то вроде Форт-Нокса, либо на наше возвращение никто не надеется. — Вы ошибаетесь, — спокойно ответила Мари. — Просто, таким образом руководство подчеркивает важность варианта с захватом языка и получением сведений. Поймите, сведения могут оказаться настолько важными, что очень сильно перекроят расстановку сил в Капитуле. В желательную для нашего руководства сторону. К тому же, чего такого невероятного, вы можете попросить? Давайте подумаем вместе. Люди вы более чем разумные. Деньги? Миллион? На каждого? Вам они не нужны. На что вы их будете тратить? Здесь нет таких возможностей как в старом свете. Ладно, миллион вы освоите. Будем считать, даже незаметно для окружающих. Если больше, то это уже сильно выделят вас из общей массы, возникнут ненужные вопросы к вашим персонам и, соответственно, появятся многочисленные угрозы для вашей жизни. Оно вам надо? Ну что еще можно придумать? Я даже не знаю. Ладно, границу предложения, я очерчиваю миллионом на всех. Отпуск захотите? Пожалуйста, но не более месяца, и только когда будет достаточный перерыв между заданиями. Скорее всего, после этой операции. Поймите, наш хозяин заинтересован в долгом, обоюдовыгодном, а не принудительном сотрудничестве. Он хочет, чтобы вы знали о его отношении к вам, и чтобы вы доверяли ему. И подумайте об операции с чисто человеческой стороны — вы прекратите совершенно мерзкие и отвратительные дела, накажете изуверов недостойных жизни. Что может быть благородней? Еще и получите за это очень большие деньги… или чего там вы захотите… — Все это, конечно, так… — в раздумье буркнул я. — Но, я уже давно перестал верить в хорошие намерения больших людей. Может, они и есть, но обязательно попутно с собственными целями. Не столь благородными… — я мельком глянул на своих жен и заметил, как Инга слегка кивнула головой. — Ладно, можешь считать, что наше согласие у тебя есть. Надо еще поговорить с Ривой. Но думаю, она возражать не будет. А про наши условия, я расскажу тебе позже. Не волнуйся, они будут выполнимыми. А сейчас давай работать. Я сейчас съезжу за Ривой, а по пути, мы заедем с ней посмотреть машину. Возможно, сразу и купим. — Хорошо. Я выдам деньги на это… — довольно кивнула Мари. — Когда вернемся, будем все обсуждать и собираться. Вы пока вместе подумайте, что же мы особенного можем потребовать от нанимателя. А ты, Мари, подумай, что предложить. Ты все преференции Капитула знаешь лучше… Прежде всего я завез к отцу Евстафию автоматы с боезапасом и снаряжение для русских офицеров.Данные из капсулы передавать не стал, если выживу — отдам сам. Даже не знаю, почему я так решил. А особо копаться в своих мотивах не хочу. Потом нашёл Риву, поговорил с ней о предстоящем задании и прогнозировано получил полное согласие на участие. М-да… все-таки везет нам на таких же сумасшедших, как мы сами. — Я согласна… — сказала она спокойно. — Деньги лишними не бывают, к тому же, я создана для такой жизни. Меня некому ждать, к тому же, я, особенно ни к кому не привязана, кроме вас, конечно. Сильно разумной меня тоже не назовешь, я имею в виду чувство самосохранения, так что все в порядке. Поехали за машиной. — Тебе не кажется, что мы все идиоты?.. — на всякий случай переспросил я у Ривы. — Так оно и есть… — девушка весело улыбнулась и поправилась: — Только не идиоты, а люди, наслаждающиеся жизнью и плюющие на смерть. Не знаю как тебя, а меня это здорово возбуждает. Поехали. — Ладно, поехали. У тебя совсем нет привязанностей и желаний? — поинтересовался я у нее. Рива до сих пор оставалась для меня загадкой, и я решил воспользоваться случаем и вытянуть ее на откровенность. — Есть, Максим… — охотно ответила Ревекка. — Но не слишком оригинальные. — А именно? — Деньги на все, что я захочу, а хочу я совсем немногого. Хорошо трахаться и не жалеть потом об этом. Ну еще хочу интересной жизни с приключениями и иметь возможность убивать арабов. Я не псих, но у меня очень большие счеты к ним, — очень спокойно отчеканила Рива и предложила: — Ты же меня совсем не знаешь, так что спрашивай. Я отвечу максимально откровенно. — Да? Сама предложила. Я очень любопытный. — Вперед, — поощрительно улыбнулась Рива. — Что значит хорошо трахаться и не жалеть об этом? — Я так и знала, что тебя заинтересует именно это. Но отвечу… — Рива засмеялась. — Это означает — с человеком, которого я захочу. Для души, не для здоровья. Для того, чтобы получать помимо физического удовольствия, еще и моральное удовлетворение. Во всех остальных случаях, я обычно жалею о происшедшем. — А как было в случае с солдатиками-геями в Лимпо? — не удержался я. — Ты об этом… — рассмеялась Рива. — На самом деле, я не трахалась с ними. Это были мои друзья, которым захотелось поэкспериментировать. А я им просто помогла. Да и жить с мальчишками было сплошное удовольствие. Они очень хорошие хозяева. Всегда чистенько, еда приготовлена, все постирано, кофе в постель… — девушка посмотрела на меня. — Макс, у меня нет особых пристрастий в сексе. Я абсолютно нормальная. Просто могу это делать как с женщинами, так и с мужчинами. И со всеми вместе. — Угу… — я просто не нашелся что ей сказать. Да… и так бывает. А я уже записал эту милую девушку в извращенки. — В Лимпо у меня ни разу не было секса, здесь соответственно тоже. Я жутко голодная. Давай потрахаемся! — совершенно неожиданно предложила Рива и серьезно посмотрела на меня красивыми глазами: — Инга и Герда ничего не узнают. Я чуть не врезался в группу чернокожих рабочих, работающих на обочине дороги. Да что за день сегодня такой! Мужиков вокруг мало, что ли? Свет на мне клином сошелся? Мне, конечно, такое развитие событий страшно льстит, но и напрягает одновременно. Это уже перебор, и большие проблемы в будущем. — Ты же жалеть потом будешь, — вырвалось у меня. — Нет, не буду, — энергично помотала головой Рива и провела рукой по моему бедру. — Я же тебя хочу, и ты мне очень нравишься. Все вы нравитесь. Хочешь, я разрешения у девочек попрошу?.. — с каждым своим словом, Ревекка все глубже вгоняла меня в ступор. — Они разрешат, они не жадные. Я же видела, как ты на меня смотрел на пляже, когда я разделась. Ну хоть чуть-чуть, я тебе нравлюсь? — Нравишься. Даже очень. Но как ты это себе представляешь? — Главное, сильнее меня обнимай… — девушка порывисто вздохнула и убрала свои роскошные волосы с лица. — А еще, мне бы хотелось, чтобы ты меня… — Рива… — я решительно убрал ее руку с моей ноги. — Я не за конкретный случай. Я спрашиваю, о будущем. Положим, мы сделаем это, тем самым обманем Ингу и Герду. Нам захочется еще раз это сделать. Опять обманем. Потом еще раз. Это как-то некрасиво, если не сказать больше. Ты мне очень нравишься, и я бы с удовольствием занялся с тобой любовью, но как это будет выглядеть со стороны? Я их люблю, а ты им подруга… — Ты прав, я не подумала… — тихо сказала Рива, а потом решительно, с облегчением заявила: — Тогда, я попрошу у них разрешения! Так будет честно. Мы в батальоне всегда делились своими парнями. — Делай как знаешь, только скажи им честно, как я ответил на твое предложение… — я подумал, что это действительно будет достойный выход из ситуации. А вообще, очень интересно, что ей ответят Инга и Герда. Но чтобы они ей не сказали, я откажусь. Благоверные потом вполне могут заявить: — «Мы-то разрешили, но надеялись на твою порядочность, а ты…», и так далее, и в том же духе. И вообще, я не хочу изменять женам — и точка. Прошли у меня эти лихие мысли, повзрослел, наверное. Хотя… хотя не стоит быть таким категоричным, в жизни всякое встречается… Проблему с машиной мы решили неожиданно быстро и недорого, купив отечественный Уазик. «Буханку», военного образца, с пристроенным уже в этом мире пулеметным гнездом сверху. Старенькую, но вполне работоспособную. У Ривы, в дополнение к талантам в области минно-взрывного дела, обнаружились большие способности автомеханика, и она, облазив машину вдоль и поперек, заявила, что машина, за исключением внешнего вида, в полном порядке. Что меня более чем полностью удовлетворило, потому что это корыто, как нельзя лучше подходит под наши задачи. Ездить на ней нам предстоит совсем немного, но груза придется везти порядочно. К тому же, мы отлично в ней разместимся. В кузове есть четыре довольно комфортных кресла, и даже откидные кровати. Машину продавали два охотника-африканера, приспособившие Уазик для своих нужд, но переезжавшие на северный берег Залива. А ее перевозка могла им обойтись дороже самой машины. Я без сожаления расстался с деньгами, сел в детище родного автопрома и с удовольствием прикатил домой. Даже ностальгия прохватила. Если «буханка» уцелеет, то отдам ее на курортный комплекс, охотников возить — машина лучше не придумаешь. Дома втиснул покупку во двор и поднялся к девочкам. Остаток дня, за исключением еды и душа, мы провели в обсуждении задания, а я еще и в подборе снаряжения. Задача оказалась непростой, необходимо было и снаряжение по потребностям задания подобрать, и остаться хоть немного мобильными. В итоге, я запланировал устроить на месте высадки базовый лагерь, и все излишки оставить там. А снаряги набирается очень много. Приходится брать с собой палатку и спальники для ночлега. Возможности совершить операцию в первую же ночь, скорее всего, не представится, придется наблюдать и изучать обстановку несколько дней, поэтому надо запастись соответствующим запасом продуктов и воды. Без расширенную медаптечки с набором противоядий от всевозможных ядовитых гадов, водящихся в тех местах в великом изобилии, тоже не обойтись. Без рации для связи с вертолетом, и набора элементов питания к ней — тоже. А оружия и носимого снаряжения, вообще до чертиков набирается. Гранатометы М-777 с термобарическими выстрелами, гранаты Ф-1 и английские фосфорные L-84. Все четыре ВСК, UMP и снайперку G-28 для Инги, ну и пистолеты, конечно. Приборы ночного видения, тепловизионные и ночные прицелы обязательно, не считая коллиматоров. Бронежилеты и шлемы. Просто целая куча добра. Кстати, Мари тоже привезла для себя снаряжение и оружие — пистолет USP Tactical и штурмовую винтовку FN SCAR* с подствольным гранатометом, к моему удивлению, под отечественный патрон 7,62×39. Мне сразу захотелось заиметь на свою команду такие же. И заимею… Выезд запланировали, на 07:00, поэтому быстро разбрелись по постелям. Я, естественно, с женами в супружеской спальне, Мари в гостевой комнате, а Рива в кабинете. Не знаю, как остальные, но мы смогли уснуть только после полуночи. Никак не могли оторваться друг от друга, казалось, сойдем с ума от охватывающей нас раз за разом дикой страсти. Не знаю, что это было, может, ощущение близкой опасности и беды, а может, так мы уходили от неизбежных волнений и переживаний. Все-таки операция предстоит очень серьезная. Как бы то ни было, в 07:00 наша «Буханка» с зевающими пассажирами на борту, бодро двинулась в путь. ---------- Глава 35 Асгард. Свободная Африканская республика г. Петерсберг. 22 год. 8 месяц. 29 число, 09:00 На пограничном КПП нас остановили шотландские гвардейцы, сменившие валлийских фузилеров. Рослый уоррент-офицер поинтересовался целью поездки, услышал в ответ слово «охота» и полупрезрительно хмыкнул. Заглянул в машину и тихонечко завистливо присвистнул. Еще бы, на одного охотника, то есть меня, в салоне присутствует четыре прекрасных охотницы, одна другой лучше, и все ослепительно улыбаются. Есть чему позавидовать. Сержант, вежливо откозыряв дамам, внес наши данные в журнал регистрации и дал команду пропустить машину. Массивный шлагбаум поднялся, бойцы оттащили в стороны ежи и рогатки, и наша «буханка», посигналив на прощание, вырулила за пределы Свободной Африканской Республики. Как говорят в городе, мы пересели «ленточку». Граница САР в реальности представляет собой больше линию фронта, чем границу в ее буквальном смысле слова. Ряд хорошо укрепленных пунктов по периметру, минные поля, замаскированные секреты, мобильные патрули и легкие самолеты, облетающие периметр, и всего два проездных пограничных КПП. Проехать в другом месте не представляется возможным. Очень высокий риск налететь на мину, получить очередь из крупнокалиберного пулемета мобильного патруля или автоматической пушки замаскированной БМП. Конечно, все эти меры требуют колоссальных затрат, но они оправданы и с лихвой окупаются. Не проходит и месяца, чтобы очередная банда не пыталась попробовать границу на прочность. Недругов у бриттов в этих местах хватает с головой, а друзей, как таковых, вообще нет. Алмазные рудники, принадлежащие двум частным, а по факту государственным британским компаниям, несут в этот мир львиную долю алмазов, а алмазы, в свою очередь, являются львиной долей экспорта Британии в остальные территориальные образования Асгарда. Микроскопическая доля этого экспорта уходит в Капитул, а все остальное идет в становление промышленности Асгарда. Все просто, алмазы применяются, в основном, в станкостроении, это уже местный ресурс и, соответственно, в некоторой степени, этот вид промышленности понемногу перестает быть зависимым от Капитула. Хотя до полной независимости, еще куда как далеко. Пока еще, при своем желании, Капитул может пережать кислород, любому из государственных образований, на Асгарде. И они это понимают, даже прямые союзники Капитула, поэтому прикладывают просто гигантские усилия, чтобы от этой зависимости избавится. Конечно, с разной степенью успеха. Впрочем, мне пока до этого никакого дела нет. Местность оказалась относительно ровной, и мне удавалось держать стрелку спидометра на отметке пятьдесят километров в час, на особо благополучных участках дороги поднимая её до шестидесяти. Несмотря на обилие животных, в том числе больших гиен и гигантских сухопутных крокодилов, гревшихся на солнышке, они благоразумно решили с нами не связываться, дорожные банды не встретились, и мы через четыре часа благополучно докатили до точки встречи с вертолетом, очередной заброшенной фермы на берегу пересохшего соляного озера, превратившегося в зловонную лужу. Вертолетом ожидаемо оказался старичок «Хьюи», он же «Ирокез», эксплуатирующийся здесь повсеместно. В категориях «надежность», «стоимость» и «простота обслуживания» этот заслуженный вояка, являлся чуть ли не лидером среди летательных аппаратов, и именно благодаря этому стал самым популярным вертолетом на Асгарде. Наш, был оснащён дополнительными баками на обеих сторонах подвески и сразу двумя американскими пулеметами М-60, ровесниками вертолета. А вот пилотами, неожиданно оказались два китайца, Ван и Ван, соответственно в русской транскрипции обоих переименовали в Иванов. Низенькие, быстрые, с не сходившими с лиц улыбками ребята. Они быстро помогли перегрузить снаряжение, причем Ван Второй скрупулезно записывал в блокнотик вес каждого предмета, а потом, несколько конфузясь, даже зафиксировал наш вес. Потом пилоты все подсчитали, коротко переговорили между собой на китайском языке, довольно заулыбались и дали команду на посадку. Машину мы загнали в овражек и закидали перекати-полем. Теоретически, она так и должна простоять до нашего прилета, а на практике уж как получится. Жалко будет если угонят, впрочем, гиены и змеи, обитающие в этих местах, водить точно не умеют. — Симпатичные ребята, ответственные. Где ты их нашла? — поинтересовался я у Мари, когда лопасти начали раскручиваться. — Они вольные перевозчики, за деньги отвезут хоть во дворец к Халифу… — сообщила она, перекрикивая шум вертолетного двигателя. — Постоянной базы не имеют, мне повезло, что их подрядили кое-что доставить в Кадиз и мне об этом сообщили. Я с ними уже работала. Ребята надежные. После операции, они сразу улетают на родину в Бейджинг, цепляют запасные баки и запросто перелетают Залив… Я молча ей кивнул и пристегнулся к сиденью. Вертолет поднялся в воздух, разговаривать стало возможно только по внутренней связи. Летели со снятыми бортовыми дверями с обеих сторон, и поэтому, шум двигателя перебивал все звуки. Не разбираюсь в управлении вертолетами, но, кажется, пилоты вели машину виртуозно, плавно и очень низко над землей. Вскоре показалась величественная горная цепь, названный Капским Хребтом. Вертолет поднялся очень высоко, мы перелетали хребет, стало довольно холодно. Правда, я едва успел зафиксировать на камеру величественные скалы, отблескивающие под ослепительным солнцем, как мы уже стали садиться. В небольшом поселке у обратного подножия хребта, к нам подрулил древний топливозаправщик на базе отечественного ГАЗ-66, и улыбающийся во весь рот марокканец в замасленном комбинезоне, ловко помог китайцам заправить аппарат. Я из вертолета не выходил, но вполне смог рассмотреть посадочную площадку и кусок поселка. Скромно, бедно и пыльно — все конструкции из глиняного кирпича. Если бы не пара домиков из щитовых конструкций и мощная антенна, можно было бы подумать, что нас закинуло куда-то в прошлое. Хотя посадочная полоса довольно внушительная, во всяком случае, легкомоторные самолеты вполне могут садится, не говоря уже о вертолетах. А если уже присутствует специальный топливозаправщик, то посадки происходят не так уж и редко. После заправки мы опять взлетели и ещё через два часа полета, вертолет сел на небольшую поляну в предгорье. Пока мы выгружали вещи, китайцы переговорили с Мари, покивали головами и улетели. Опять произошла разительная перемена климата — здесь все очень напоминало плато, на которое на с Гердой перенесло. Холмистая саванна, перемежающаяся редкими рощами, и только у подножия хребта густо заросшая лесом. Природа совсем не похожа на джунгли Дагомеи, да и климат умеренный, гораздо ниже влажность и чуть ниже температура воздуха. Однако, всяких ядовитых гадов и опасного зверья, согласно справочника, привезенного Мари, здесь было не меньше. Я огляделся. Сразу около поляны начиналось подножие горы, террасами вздымавшейся не на один километр вверх, точнее, по карте — на два с половиной километра. Полянку размером с баскетбольную площадку покрывала некрупная каменная осыпь, с редким невысоким кустарником, и со всех сторон ее окружал лес. Прямо посередине поляны протекал маленький ручеек, скрываясь в лесу. Очень симпатичное и удобное место. — А это место, ты как нашла? — опять поинтересовался я у Мари. — Лучше не придумаешь. — А никак. По карте и аэрофотосъёмке ничего не видно. Я просто показала китайцам желательный квадрат посадки, они нас и приземлили. Почти наугад. Кстати, это немного дальше, чем я планировала, — Мари открыла планшет и показала на карте. — Отсюда, до лаборатории где-то тринадцать километров. — Тогда быстро устанавливаем палатку, укладываем снаряжение, маскируем все, обедаем и выдвигаемся к лаборатории. Надо добраться до темноты. Вперед, мои амазонки, нас ждут великие дела, — скомандовал я и начал переносить снаряжение к кромке леса, где и планировал поставить палатку. — Если мы амазонки, то ты кто? Амазон? — ехидно поинтересовалась Герда, таская со мной вьюки. — Разговорчики! Замечу разгильдяйство, стану Гераклом, побивающим амазонок. Видела картину такую? — грозно прорычал я и сразу получил здоровенной шишкой по спине от Инги. — Наоборот будет! — заявила Рива. — Видел, сколько нас? — А у тебя на нас рука не поднимется, — добавила Мари. Что и не говори, командовать женским отрядом здорово. Вспомните фильм «А зори здесь тихие» и поставьте меня на роль старшины Васкова, и все сразу поймете. Главное, чтобы история наша не так, как в фильме, закончилась, а остальное я перетерплю. Палатку, сконструированную с учетом местных реалий, с поднимающимся и загибающимся наверх ворсистым дном, конструкция против проникновения всяких ползучих гадов, установили быстро. Над ней и ящиками со снаряжением натянули лохматую маскировочную сеть и забросали ветками. Теперь обнаружить нас можно было, только натолкнувшись в упор. Затем, мы плотно перекусили, взяли заранее распределенное оружие и выдвинулись по направлению к лаборатории. Шли цепочкой, я — головной, Рива замыкающая. Я взял, кроме «ВСК», автомат UMP и заряженный гранатомет М-777, Рива то же самое. Герда несла два термобарических выстрела к гранатометам и тоже стрелковое вооружение. Инга тащила — автомат UMP и снайперку G-28. Больше ее ничем не нагрузили, особыми физическими кондициями наш снайпер не отличается. Мари взяла свой FN SCAR, тремя заряда пластида и две мины М-86 «Пибоди», те самые, которые противопреследовательные. Это все, не считая воды, пайков, пистолетов, боезапаса и гранат. В общем, загрузились до предела. Я планировал возвратится в базовый лагерь только после окончания операции, а все тяжелое оружие сложить еще в одном промежуточном, поближе к лаборатории. Маршрут проложил вдоль самого подножья хребта, намереваясь на заключительном отрезке забраться как можно выше, для наблюдения за базой. На фотографиях было видно, что лес вырублен всего метров на двадцать от периметра забора, а над базой, тоже находившейся у подножья горы, просматривались небольшие плато, на одном из которых я и собирался залечь. Хотя, будь я на месте охраны, обязательно постарался бы эту возможность для вероятного диверсанта ликвидировать. Может, они так и сделали, пока не знаю. Первые три километра проскочили довольно быстро. Зверья было совсем немного — птички, мелкие обезьянки, да ящерицы, причудливого вида и окраски. Неожиданно стало попадаться приличное количество змей, к счастью, не гигантских, и ведущих себя совершенно как их земные собратья. Лежали на камнях, грелись на солнышке, при нашем приближении зловеще шипели, но не нападали, скрывались между камнями. Попадались здоровенные сколопендры, размером с мою руку, и скорпионы с кулак величиной. Эти тоже не нападали. Хотя зверье вело себя довольно мирно, все-таки его наличие сильно замедляло ход. Приходилось тщательно осматривать место, куда ставить ногу, гады могли нешуточно обидеться на наступившего им на хвост человека. Потом гадай, кто тебя укусил, и коли все сыворотки подряд. А нужной вакцины как раз не окажется, особо ядовитых гадов здесь великое множество, и изучить успели всего процентов десять… — Макс… Макс, — раздался сзади меня испуганный голос Инги. Я обернулся и увидел как она, держа левую руку на отлете, испуганно на нее смотрит и медленно садится на камень. Воистину помянешь черта, он и явится. Этого еще не хватало. — Что случилось? Мари, аптечку сюда и справочник, — я подскочил к Инге. — Я о камень оперлась левой рукой… вдруг как огнем обожгло… опуха-ает, — плаксиво заныла Инга, смотря на торчавший из тактической перчатки указательный палец, на глазах превращавшийся в фиолетовую сардельку. — Я же тебе говорил, надень такие же перчатки, как у всех, — я сунул ей под нос свою руку. — Мари, симптомы — опухоль, сильное жжение, посинение. Следов укуса нет. Температура есть? Нет. Удушье есть? Нет. Где камень, я тебя спрашиваю? — Во-от… — Инга показала сиреневым опухшим пальцем на валун, покрытый травкой, похожей на мох. Я принялся осторожно раздвигать растительность кончиком ножа. Есть. Мелькнуло небольшое бурое, покрытое густым бурым волосом, длинное тельце с сотнями суставчатых ножек. Я сначала прижал гада клинком ножа, потом схватил палочку и изобразив импровизированные клещи показал Мари извивающиеся создание. — Вот эта гадина. Листай быстрее. Герда, Рива, не забывайте про сектора. — Myriapoda nowus wulgaris. Многоножка обыкновенная, — моментально определила Мари и лихорадочно зашелестела страницами. — Так… что? Оригинальное лечение. Макс, коньяк есть? — Мне не до шуточек… есть, конечно. — Дай ей флягу, пусть палец туда сунет, — ухмыляясь, подсказала рецепт Мари. — Я не шучу, жжение сразу пройдет, а опухоль минут через двадцать. Эта многоножка не ядовитая, просто небольшая местная аллергия от нее. — У меня па-алец во флягу уже не влезет, — опять захныкала Инга. — А тебе всю флягу коньяка травить никто и не даст, — безжалостно заявил я и отлил немного в стаканчик. — Вот сюда макай… юный серпентолог. Инга с готовностью макнула пальчик в драгоценную жидкость и все мы замерли в ожидании: как-то не верилось, что такое простое средство может помочь. Инга, закусив губу, молчала и, наконец воскликнула: — … перестало… Не болит. Ура-а-а… уже не болит!!! Мари это заметила, изобразила, что опять листает справочник и могильным тоном заявила: — Не спешите радоваться… тут есть побочные эффекты. Ага! Выпадение волос, уменьшение груди и обширный целлюлит по всему телу. Капец… — а потом заметив, что Инга побледнела и вот-вот расплачется, засмеялась. — Нет… не переживай, я ошиблась, это другие побочные эффекты. — Дурочка… — Инга поняла, что ее разыгрывают. — Я чуть разрыв сердца не получила. Представьте, обширный целлюлит! — Хватит ржать, как молодые пони. Инга, идти можешь? Отлично, построились и вперед. Я безжалостно прервал хохот девушек и погнал их вперед. Предстояло пройти еще около девяти километров, а оставалось всего полтора часа светлого времени. Через километр нам немного повезло, попался пологий подъем на верхнее плато, и мы отмахали четыре километра по относительно ровным местам, покрытым изумрудной травой и редкими деревьями. С сумерками идти стало одновременно легче и труднее, наступила относительная прохлада, но камни и валуны перестали различаться в траве. Когда до базы оставалась пара километров, я скомандовал привал. — Стоп. Отдых полчаса, — отдал я команду. В любом случае нам нельзя было подходить к лаборатории засветло. Девочки тяжело попадали на траву и торопливо постаскивали с себя оружие. Переход дался очень трудно, сам уже не чувствовал ног и обливался потом. Нелегкое это дело, таскать тридцатикилограммовый груз по горам. — Будем делать промежуточный склад оружия или все-таки дотащим к месту? — поинтересовался я у девушек. — Как чувствуете себя? — Я донесу, — ответила Герда. — Сложим рядом с лабораторией. — Я тоже, — коротко добавила Рива. — Уже смысла нет бросать. — У меня палец в норму приходит! — радостно заявила Инга и заметив недоуменные взгляды торопливо сказала: — Я как все. Да я и не несу ничего. — Я тоже. Втянулась уже, — подвела итог Мари. — Лучше любого фитнеса. — Хорошо. Лаборатория за тем холмом, — я показал рукой на пересекающую плато возвышенность. — Даже можно будет с него наблюдение организовать. Расстояние примерно с километр. Мари, тебе не удалось проследить движение оборудования на эту базу со складов Капитула? К примеру, охранные системы, тепловизоры? — Я пробовала. Все тепловизоры, что поставлялись, остались на Нью-Авалоне. Если сюда чего и привозили, то без остановки на острове. Здесь все частное. Капитул имеет к лаборатории только косвенное отношение. Какое именно — неясно. И ответ на это там, внутри. Мне вдруг пришла в голову тревожная мысль, и я сразу спросил Мари: — Ты говорила, что Капитул разгромил уже две базы. — Да. — И к ним имел отношение один человек. — Да. Он сам же их и сдал, выдав за данные своей разведки, когда понял, что их существование раскрыто. — И к этой он тоже имеет отношение? — Да… а почему ты спрашиваешь? — Так он же знает, что эту базу тоже раскрыли? Почему он ее не сдал? — Ты имеешь в виду, он оставил ее специально? Как приманку для нас? Я угрюмо кивнул: — Угу… Если оборудование и персонал ценные, их эвакуируют и устраивают засаду, с целью выяснить, откуда ноги растут. Он, скорее всего понимает, что людям, которые хотят его достать, нужны живые доказательства, а не кучи пепла, поэтому они не станут присылать сюда роту патрульных сил с тяжелым вооружением, а отправят небольшой отряд для скрытной операции. Так что вероятность засады более чем вероятна. — Логично… — Мари остановилась и откинула прядь волос со лба. — Но наверняка мы узнаем, только побывав на базе. На самом деле — вариантов целое море. Он две свои базы выдал еще до нашей беседы с принцем Хайруллой, а эту почему-то нет. Возможно здесь очень ценное оборудование, а возможно, он просто думает, что о ней еще ничего неизвестно. Так что… Не переживай Мари, мы уже здесь и пока все не выясним, не уйдем, — высказалась Герда. — А выясним мы все — элементарно. Я вот так не думал. Если засадой руководит грамотный специалист, то он быстро просчитает все возможные пути подхода к лаборатории. Далее организует грамотное скрытное наблюдение, дождется, пока мы проникнем на территорию, и постарается взять живыми, ему тоже нужна информация. Все очень просто. Я уже практически уверен, что не ошибаюсь в предположениях. Все складывается в четкую картинку, а недооценивать противника чревато очень серьезными неприятностями… Но мысли свои вслух озвучивать не стал, идти все равно придется, а лишняя нервозность нам не нужна. Вытащил из кармана футляр с тепловизионным прицелом, взятым трофеем еще на плато, из лагеря экскурсоводов, и включил его. Все вокруг подернулось розово-красным маревом, в том числе — земля и камни. На этом фоне фигуры девушек никак не различались, поверхность земли еще не остыла. И это ещё у меня тепловизор один из лучших, из ныне существующих. Следовательно, таким образом, противник нас сейчас засечь тоже не может. Значит, мы можем относительно безопасно наблюдать за лабораторией, пока земля не остынет. Если они, конечно, объёмных датчиков не понатыкали вокруг. Если такие есть, то шансы благополучно провести операцию уменьшаются с космической скоростью. Впрочем, приборы ночного видения еще никто не отменял, так что шансы и так невелики. — Мари, а у вас есть вообще такое понятие, как посты радиоперехвата? — поинтересовался я у француженки. — Есть, конечно… — согласно кивнула Мари. — Почти во всех представительствах, более-менее крупных городов. Если ты по поводу радиоперехвата из этой лаборатории, то сразу скажу, ничего не было. Их местные переговоры, мы, естественно, не можем слышать, а дальних передач не было. Совсем. Или эти данные сразу вырезаются из отчетов, что маловероятно, такого количества верных ему людей не может быть, или лаборатория вовсе не выходит на связь. Да это, кстати, и проблематично, связь с островами Капитула перекрывает хребет, надо ставить мощные ретрансляторы и вообще много мороки. Ты просчитываешь вероятность засады? — Ну да. На них должны были выйти и предупредить, хотя могли просто прислать команду на транспорте без предупреждения. Ладно, пока не увидим, не поймем наверняка. Вперед, девы, хватит отдыхать. В 29:00 мы взобрались на возвышенность и, наконец, увидели лабораторию. Освещение там уже было включено, мощные фонари, укрепленные гроздьями поверх вышек с часовыми, заливали мертвенно-бледным светом все пространство на десятки метров вокруг. Со своей позиции, а мы находились в километре от лаборатории, хорошо рассмотреть можно было только ближнюю к нам сторону базы. Две угловые вышки, забор из металлического профиля, обтянутый поверху сеткой с колючей проволокой, пара сарайчиков и торец основного здания. Хорошо различались пулеметы на турелях, установленные на вышках, и сами часовые. Мы поднялись еще выше в гору и продолжили движение по узкому карнизу в сторону базы. Наконец подобрались на триста метров, но все равно видели только три вышки, четвертую закрывала крыша здания. — Синие. Остаетесь здесь, разбираете между собой часовых на ближних вышках. Мы выдвинемся метров на триста вперед и сможем контролировать остальные вышки. Режим наблюдения, все действия только по моей команде, — отдал я команду и пополз с Ривой по карнизу дальше. Группу я разделил на две команды. «Синие» — Герда, Инга с Мари и «Белые» — соответственно, я и Рива. Я планировал, в случае решения на штурм, снять всех часовых с помощью бесшумного оружия и выдвигаться с двух сторон к базе. Внутри тоже разделиться, мы с Ривой захватываем помещение научного персонала, вторая группа все минирует и прикрывает нас во время отхода. Это все, естественно, предварительные наметки, и только в случае, если нас там не ждут. Что делать при подобном обороте событий, я пока не представлял. По краю карниза со стороны лаборатории были беспорядочно навалены камни, и в некоторых местах можно было даже идти пригнувшись. Понемногу мы приближались к нашей точке наблюдения. — Стой! Замри! — зашипела сзади меня Рива. Я внимательно осмотрел все впереди себя и понял, что охрана базы не оставила это место без внимания. Впереди зеленели тонкие проволочки растяжек. — Вроде только растяжки, — продолжила Рива и аккуратно переместилась вперед. — Точно. И даже не мины, а гранаты. А вот это сигнальная ракета. Специалист ставил, красиво заплел. Снимать ночью чревато. Разве… вот эту… Рива присела, и через минуту раздался легкий щелчок. — Вот так. Смотри, идти надо под стеночкой. По большим камням. На гравий не ступай, туда могли мины нажимного действия поставить. Видишь. Я пройду, а ты шаг в шаг за мной. Понял? — Понял, — я подождал, пока Ревекка пройдет вперед и двинулся следом. Пакостное испытываешь чувство, когда вокруг разбросаны смертоносные игрушки, а тебе приходится в кромешной темноте прыгать над ними, как горному козлу. Опасный участок прошли благополучно, но сразу за ним обнаружился еще один, и через десять метров — третий. Я выглянул с карниза — вышки и хороший участок двора уже просматривались полностью. — Рива, дальше не пойдем, устраиваемся здесь. «Синие», мы на месте. Начинаем наблюдение, — я расстелил коврик, и мы устроились между большими глыбами. Часовые нас теперь заметить не могли. Это возможно только при наличии мощных тепловизоров, а таких у них не было. Это довольно массивная аппаратура, она бросается в глаза сразу, а у часовых на вышках были только очки ночного видения, и то они ими не пользовались, подняли на шлем. База оказалась побольше, чем я себе представлял. Ближний к нам угол занимал небольшой ангар из металлического профиля и вольер, огороженный сеткой. Сразу за ним два жилых домика и строение вроде казармы или караулки. Как раз перед ней стояли БТР-60 и четыре военных грузопассажирских «Шеви-Блейзера». Дальше под навесом были припаркованы два американских армейских грузовика и небольшой автобус Вольво-«Лапландер», полный аналог отечественного УАЗа «буханки», только, по отзывам, более надежный. Увидел я и помещение с генераторной установкой, даже, судя по трубам, для двух мощных генераторных установок, и цистерну с топливом рядом. Получалось, что оборудование в лаборатории требовало много энергии. Вот и кухонный блок, и складской ангар. Въезд на базу закрывали серьезные решетчатые сдвижные на роликах ворота. Узенькая дорога от них ныряла дальше в лес. С крыши основного здания торчала мощная антенна, связь с миром на базе все-таки была. И это не есть хорошо. Часовые не спят, но спокойно снимаются из ВСК, один частично прикрыт жестяной крышей вышки, но для патрона СП-6 это как бумагу карандашом проткнуть. Часовые без бронежилетов, в разгрузках и пластиковых шлемах. Вооружены М-4, значит, не славяне, те бы раздобыли себе Калаши. Ага, вот и смена. Из казармы вышли пять человек и по очереди сменили караульных. Служба налажена, получается, даже разводящий есть. Молодцы, дело знают. Я взглянул на часы. 04:00. Посмотрим, когда вас сменят. Засадой пока не пахнет. Хотя как она должна пахнуть? Как раз внешне ее и не должно быть заметно. Тревожные группы бдят во всех зданиях, и стоит нам проникнуть на базу, ловушку захлопнут. Но для этого они должны видеть территорию. — Рива, где бы ты поставила видеокамеры, возникни необходимость просматривать подходы и территорию? — На вышках, подходы просматривать, и во дворе на зданиях, для внутренней территории. Только они этим не озаботились, ни одной нет. Вообще пока не вижу особых сложностей. По периметру сигнализации нет, нет объёмных датчиков, вообще ничего нет. — Днем понаблюдаем. Возможно, и появятся сложности, а то и еще чего похуже… Ты отбивайся, утром меня сменишь. — Хорошо. Так, что еще есть? Где они подопытных держат, не в вольере же? Мне вспомнился полевой лагерь экскурсоводов на плато, который мы видели еще в самом начале своих приключений. Вот уроды. На Земле есть граница удовольствий, которые ты можешь безопасно получить за свои деньги. Все-таки там действуют структуры, которые за этим следят, и в случае чего не помогут даже деньги. Но людям, познавшим все доступное, хочется еще больше, это как опиум, наркоман постоянно увеличивает свою дозу, организм постоянно требует больше. И я сомневаюсь, что исследования, которые проводят здесь, служат науке. Это просто извращенное удовлетворение не менее извращенных потребностей. Есть для опытов мыши, кролики, обезьяны, в конце концов, хотя, по моему мнению, это тоже в определенной степени аморально. На Асгарде границы дозволенных удовольствий расширяются до немыслимых пределов. Нет контролирующих органов, и очень много неизведанных уголков, где безопасно можно устроить хоть Бухенвальд. Что некоторые товарищи, кстати, и делают. Получается, наша задача на первый взгляд вполне благородна. Эдакие народные мстители. Только не все так просто, основная наша цель — доказательства, наших нанимателей устроили бы просто документы и язык. Остальное их совсем не волнует. Они вообще с удовольствием прибрали бы эту лавочку к себе под крылышко, взамен изгнанного из круга избранных старого хозяина. Возможно, я ошибаюсь. Хорошо бы мне ошибаться. Будет видно, пока только ясно, что засады нет. Или мы ее в упор не видим… Рива скрутилась калачиком у меня под боком, а я сосредоточился на базе. По размеру домика для персонала вряд ли там могли размещаться более десяти человек, если только у них койки не в два яруса. И, естественно, там же и личная комнатушка для главного научного руководителя. Такая шишка не за что не станет жить вместе с остальными. Казарма гораздо больше, в ней спокойно может поместится человек сорок. Рядом с казармой еще пара домиков, но это, скорее всего, технические помещения. По предварительным подсчетам на базе обитало не больше шестидесяти человек. И это я посчитал с запасом, скорее всего меньше. И всех их придется мочить. А как? Все подряд минировать, вот как. Убираем часовых, спускаемся с карниза, проделываем проход в заборе, затем работаем в домике для персонала, Герда, Инга и Мари держат казарму, если все нормально, минируем все и уходим, потом взрываем. Так, а документы… придется разделяться, Мари пойдет в лабораторию… рано еще планировать, днем все станет понятнее… ---------- Глава 36 Асгард. Африканский Халифат Нигер и Судан. Научно исследовательская полевая лаборатория. 22 год. 8 месяц. 30 число, 07:00 Рассвело, в 08:00 опять сменили часовых. Двор наполнился людьми. Из жилого домика в лабораторию потянулись люди в зеленых халатах, как я и думал, их оказалось восемь человек. Шесть мужчин и две женщины, все молодые. Один главный, не выделить его было невозможно, держался особняком и уж больно импозантно. Я добавил зума, изображение приблизилось, и я получил возможность рассмотреть его прямо в упор. Молодой мужик, лет тридцати, с прической под Альберта Эйнштейна, в очках, в отличие от остальных, еще и в белом халате. Вдобавок и с щегольской тросточкой, хотя совсем не хромал. Эта тросточка на фоне белого халата, шлепанцев на босу ногу и кроваво-красных бермудов смотрелась как на корове седло, но что поделаешь, все непризнанные гении — большие оригиналы. Так и зафиксируем…В бинокле раздались легкие, стилизованные под реальные звуки фотоаппарата щелчки, и серия изображений легла на карту памяти. Умница Пол, памятник бы тебе за такую технику поставить, только жалко, что гвозди ею, как нашими армейскими биноклями, забивать нельзя. Кто у нас следующий кандидат на звание фотомодели? Появились и охранники. Некоторые принялись возиться с оружием под навесом, часть разбрелась по территории, остальные просто курили. Я насчитал двадцать восемь человек, но, возможно, была еще и отдыхающая смена. Нормальные вояки, возрастом примерно тридцать-тридцать пять лет, уверенные, тренированные, снаряжение и вооружение единообразное, явно наемники из частной военной компании. Я слышал, на Асгарде уже начали появляться зачатки организаций по типу Блекуотера и Динкорпа. В чем-то конторы очень нужные в этом мире. Что у нас за оружие? На вышках пулеметы «Миними» — точная и надежная машинка, только патрон натовский малокалиберный, но при таком темпе стрельбы, как у них, это уже не отрицательный показатель, а скорее преимущество. Винтовки М-4 с подствольниками М-203, тоже весьма серьезно. А вот и ваш главный. Я запечатлел, коренастого лысого мужика, весьма уверенно раздававшего команды. Что дальше? Из кухни служитель притащил ведра, заполненные кусками мяса, и вывалил их в корыта, стоящие в вольере, потом вышел, тщательно запер за собой дверь, еще раз проверил ее и только тогда нажал на кнопку электрозамка. Довольно мощные ворота ангара отъехали и… и я испытал состояние, близкое к шоковому, наверное, впервые на этой земле, неимоверно богатой ужасными созданиями, я почувствовал шок и ужас одновременно. Из ворот в вольер стремительно вырвались два здоровенных существа, примерно размером с гориллу, и принялись, толкаясь, жрать мясо. Очень похожие на громадную обезьяну, но с абсолютно голой черной кожей, очень похожие на человека, но являющие собой скорее страшную пародию на него, мускулистые, быстрые, очень подвижные, но лишенные способности ходить на двух ногах. Существа передвигались на четвереньках, и только изредка вставали на ноги, как орангутанги или гориллы. С почти человеческим лицом, но громадной пастью, полной мелких, расположенных в несколько рядов клыков. У существ были коротенькие хвосты, и еще они обладали зачатками разума. Мигом сожрав угощение, существа вступили в разговор со служителем, жестами глухонемых, может, мне показалось, но то, что служитель в ответ кивнул, принес и кинул в маленькое окошко несколько связок фруктов, я видел точно. — Мамочки… — охнула рядом проснувшаяся Рива. — Мамочки, — согласился я. — Эти уроды скрещивают обезьяну с человеком. Зачем только? — Может, просто так. Получится — не получится. Интересно же. Ты видел главного? — поинтересовалась Рива. — Видел. Лохматый придурок в очках, белом халате и с тросточкой. Давай заступай, а я немного подремлю. Хотя… Ты сможешь почистить растяжки? Рациями пользоваться не стоит, хотя они и с шифрованием, значит, придется перемещаться по карнизу. Мины будут очень мешать. — Смогу. Там все просто, только ночью было опасно этим заниматься, — Рива пожала плечами. — Все элементарно. — Отлично. Давай тогда немного перекусим и отправляйся, я подожду, потом уже посплю. На базе ничего не менялось, охранники завтракали под навесом, научному персоналу судки в лабораторию отнес сам повар, толстяк в белой куртке и даже поварском колпаке. Еще один тип, в рабочем комбинезоне, возился с генератором. Всего получалось сорок четыре человека, возможно, чуть больше, но это уже не очень существенно. Разберемся, кто где будет ложиться спать, и можно планировать операцию. К обеду вернулась Рива и сообщила, что сняла все растяжки и два фугаса, которые должны были вызвать небольшой обвал на карниз в случае срабатывания. Все растяжки оказались установлены давно, скорее всего, еще до прошлого сезона дождей, железо сильно поржавело. Я смог поспать всего два часа и пополз к остальным девочкам. Бодрствовала только Герда, остальные спали на ковриках. — Как дела? — Нормально. Сигнализации не обнаружила, видеокамер тоже. Часовые меняются каждые четыре часа. Насчитала всего пятнадцать человек, нам отсюда не очень видно, — доложила Герда и чмокнула меня в губы. — Ривка к тебе не приставала? — А хоть бы и приставала. Это бесполезно. Я только вас люблю, и точка. — Смотри у меня. — Смотрю. Сорок три человека всего, возможно, на пару человек больше. И два монстрика, продукта этой лаборатории. Кажется, они успешно скрестили обезьяну с человеком. И не земную обезьяну, а местную. Уроды. Давай планшет, будем рисовать план базы и думать. — Давай. А можно, я потом к Риве схожу, посмотрю на монстров, заодно и территорию получше рассмотрю? — Можно, даже нужно, смотри, предлагаю заходить вот здесь… План нарисовали и определили точку проникновения, примерно прикинули маршрут и план действий, затем проснулись остальные и я поинтересовался у Мари: — Что нам нужно на этой базе? Язык и все? — Если получится и если они вообще есть, документальные подтверждения причастности одного человека к этой конторе. — Понятно, значит, делаем так… День прошел на удивление быстро, мы успели пару раз поесть, по паре раз поспать, полностью изучить распорядок дня на базе, выяснить, что с нашей стороны возле ограды мин нет, и спланировать операцию. После полудня мы оказались в тени, жара донимать перестала, часовые в нашу сторону даже не смотрели, очевидно, думали, что возможные неприятности с нашей стороны предотвратили, установив мины и растяжки. Вообще оборона на базе была совершенно не заточена против проникновения диверсионной группы. Вот против лихого налета группы бандитов — да. БТРы установлены грамотно, в случае нападения простреливали из своих КПВТ все подходы. Минимум по два пулемета на вышках тоже могли работать во всех направлениях. К тому же местность была совершенно необитаемая, на сотню верст вокруг жилых поселений не было, да и расположилась база на дружественной Халифатской земле. Плюс горы и секретность делали нападение на лабораторию совершенно маловероятным, а отсутствие опасности со временем ведет к снижению качества охраны, что всегда чревато неприятностями. Вот мы и постараемся эти неприятности им доставить. Если, конечно… сюрпризов не будет. И в 19:00 первый сюрприз не замедлил появиться. На базу пришел небольшой караван из двух сто десятых Лендроверов и отечественного Уазика «Таблетки». Как они сюда добрались — не знаю, но, очевидно, дорога все-таки была. Охрана опозналась с приехавшими товарищами, и караван запустили на территорию базы. Из лаборатории вырулил пижон с тросточкой, из одного из Лендроверов вылез не менее пижонистый араб. Без тросточки, но в ярко-зеленом берете с блестевшей кокардой, тигровом камуфляже, шнурованных ботинках почти до колена и громадным кривым кинжалом за поясом. А вот охрана у него состояла сплошь из чеченцев, общим числом пять человек. То, что они чеченцы, стало понятно, едва я взглянул на их лица и кипы-переростки на головах. Да и общий вид на чеченскую национальность прямо так и указывал. Главы делегаций встретились, похлопали друг друга по спинам и перекинулись парой слов. Из кузова «Камаза» вытянули шесть негритянок с мешками на головах и повели в лабораторию. Девушки не сопротивлялись, они вообще едва переставляли ноги, за ними зашли араб и его собеседник. Где-то с час ничего не происходило, затем вышел араб с пакетом в руках, сел машину и караван уехал. Получалось, что лаборатория продолжала работать в штатном режиме, тревоги никто не поднимал и диверсантов не ждали. Весьма странно, но я не гениальный аналитик, вполне возможно, в мои аналитические выкладки где-то закралась ошибка. Хотя я совершенно не против первоначального вывода, зачем нам лишние сложности? Стемнело, и население базы начало утихомириваться. Разошелся по вышкам еще один наряд, переместились в свой домик научные сотрудники, кок ушел спать в казарму, смотритель чудес генной инженерии последний раз покормил своих питомцев, закрыл их в ангаре, запер клетку и тоже убыл в казарму. Постепенно база вымерла, только светились окошки в домиках. Самым последним покинул свое рабочее место пижон с тросточкой, пошатываясь — очевидно, хлебнул горячительного или впрыснул успокаивающего и расширяющего сознание, они, гении, и не то могут — тоже убрался в домик. Через час погас свет везде, кроме вышек, мы подождали еще час и я отдал команду: — Приготовились. Разобрали цели, — я поймал в ночной прицел фигурку часового на вышке. Прицел по оптическим качествам превосходил штатный ПСО-1*, но был совершенно не градуирован под отечественный патрон 9×39, и мне пришлось повозиться, чтобы все выставить. Ну что, с богом. Из наушника донёсся шепот Герды: — «Синие» — готовы. — «Белые» — готовы. Огонь! — выбрав свободный ход, я легонько нажал на спусковой крючок. ВСК чихнула, приклад чувствительно толкнул в плечо, а часового на вышке как кеглю сбило на пол. В прицел было отчетливо видно как в него попала пуля и как от его головы отлетели какие-то куски и темное облачко. Посыпались доклады: — «Белый» два, чисто, — отрапортовала Рива. — «Синий» один, чисто, — доложилась Герда. — «Синий» два, совсем чисто, — спокойно сообщила Инга. Н-да, непорядок. Извращает доклад лишними словами. Получит устное внушение. — «Белый» один, чисто. Выдвижение по команде, — я отдал команду и внимательно осмотрел лагерь. Так… Клиент Ривы так и остался висеть на бортике вышки. Остальных мне не видно. Тихо? Тихо. А значит… — Вперед! Выдвигаемся. Мы с Ривой надвинули на глаза очки приборов ночного видения и осторожненько стали спускаться с карниза. В ста пятидесяти метрах левее, так же тихо и осторожно двигались Герда, Инга и Мари. Я Герду в эту тройку специально распределил, Инга была отличным снайпером и вполне уверенно, наравне с нами, выполняла все задачи, но, по сути, снайпером и осталась, и пока не могла считаться полноценной самостоятельной штурмовой единицей. С Мари было еще сложнее, мы с ней вообще не работали. Стрелять она умела, была физически крепкой, но всего этого очень мало для слаженной работы в команде, так что Герда со своими уникальными умениями и способностями, немного повышала боевой уровень этой тройки. Мы, стараясь не шуметь, быстро спускались по склону. Совершенно бесшумно идти не получалось, летели мелкие камешки, звонко цокая при падении. Постепенно в приборах ночного видения отпала необходимость, фонари заливали все вокруг бледным светом, и видно было почти как днем. — «Синие» на месте, — поступил доклад Герды. Быстро, но они на пятьдесят метров ближе нас располагались. Ага, вот, вас уже видно. Все правильно, Герда у сетки, Мари и Инга прикрывают. Мы приблизились к сетке, и я на ходу вытащил из кармашка мультитул. Последовала серия тихих щелчков, лезвия инструмента были хитро затянуты в пластик. Из забора выпал фрагмент сетки. Мы по очереди проникли за забор и, построившись под стенкой лаборатории, быстро метнулись за первый БТР. Так… пока спокойно, мерно работает дизель, орут в лесу зверушки, в траве громче всех разоряются цикады. — Движение, — мы так же слаженно переместились за высокое крыльцо лаборатории. Посторонних звуков нет. Из лаборатории тоже, хотя там африканки, привезенные арабом, а может, и другие подопытные. И их вроде не охраняют. Вроде. Проверить мы пока не могли, эта часть двора нам сверху видна не была, но я этот момент предусмотрел, насколько мог. — «Синие», на позицию. Герда и Инга на ходу перекидывая из-за спины гранатометы, выдвинулись на середину двора напротив казармы и, закинув их на плечо, изготовились для стрельбы. Мари рядом с ними положила на землю два термобарических выстрела и тоже прицелилась в казарму из винтовки. — «Синие» готовы, — последовал доклад Герды. Я с Ривой заняли позиции напротив жилого домика. — Огонь. Раздался сдвоенный громкий хлопок, и со зловещим шипением, оставляя за собой дымный след, две толстые термобарические гранаты синхронно влетели в окна казармы. Доли секунды ничего не происходило, даже раздались громкие крики разбуженных охранников, а затем грохнул взрыв и из всех окон и двери казармы выплеснулись длинные языки пламени. Страшные вопли, горящая фигура выпала в окно и сразу попала под очередь Мари. Еще секунда, в казарму влетели две новые гранаты, превратив её в громадный костер. Взрывы окончательно заглушили вопли. Мари и Инга спрятались за БТР и взяли на прицел лабораторию. Герда перебежала к нам. Казарма пылала, нас так обдавало жаром, что, казалось, выгорят брови и веки, а мы находились на расстоянии сорока метров. Немного переборщили… В жилом домике раздались испуганные крики и сразу четверо полуголых ученых вылетели в дверь. Пижона с тросточкой среди них не было. Треснули короткие очереди, и яйцеголовых разбросало по земле. За ними, толкаясь в дверях, повалили остальные, последним вылетел пижон, но уже без тросточки. Увидев своих коллег, люди испуганно замерли, прикрывая лица от жара, идущего от казармы. — Лежать, мать вашу!!! — Лежать, суки!!! — Руки за голову!!! Мы выскочили и прикладами помогли самым непонятливым выполнить приказ. Ученые послушно попадали на землю, оружия ни у кого не оказалось, мало того, жуткое зрелище пылающей казармы и трупов товарищей полностью лишило их способности на какие-либо осмысленные действия. Пижон рухнул на землю и закрыл голову руками самым первым, едва услышав команды. В казарме стали рваться боеприпасы и гранаты, то и дело из прогоревшей и провалившейся крыши взлетали огненные фейерверки. Начали гореть машины, припаркованные рядом с казармой. Даже на удалении в сорок метров находиться оказалось совершенно невозможным. Слава богу, цистерна с горючим была под металлическим навесом, ещё на тридцать метров дальше. Мы сковали руки ученой братии пластиковыми наручниками и по одному отконвоировали в дальнюю сторону двора. — Кто главный? Кто, мать вашу, главный? — заорал я. Времени совершенно не оставалось, с минуту на минуту могла загореться сама лаборатория, а в ней, как в любом порядочном химико-биологическом заведении, стопудово имелось немало горючей и ядовитой гадости. Девочки подкрепили мои слова пинками по потенциально главному пижону. — Я… я с-сэр, — проблеял он и испуганно вжал голову в плечи. — Кто ты, мать твою… — Анд-джей… Желиховский, с-сэр, — отчаянно заикаясь и стуча зубами, признался парень и указал головой на девушку рядом. — Мария Бергер… м-мой з-заместитель… — Кто сейчас в лаборатории? Быстро! — Д-две роженицы и шесть кандидаток… — Охрана есть? — Н-нет… над-дежные замки, сэр… — Где документы по эксперименту? Быстро, сука! — В-в… в компьют-тере и с-сейфе. — Инга и Рива — держим двор. Начнет гореть лаборатория — предупредите. Эти пока пускай полежат здесь. Мари, Герда — тащите этого урода внутрь. Вперед. Дверь в лабораторию оказалась, как назло, запертой. Ключ Анджей в панике забыл в уже начавшем дымить домике. Пришлось расстрелять замок и заодно половину двери из UMP. Замок сразу, как в фильмах, открываться не захотел. — Где пациенты, урод? Быстро! — Н-налево… д-до конца, т-тумблер на стене… электрозамки… — парня трусило все больше, я всерьёз стал опасаться, что он откусит себе язык. Сученыш, слаб на расправу оказался. — Ведите его в кабинет и решайте вопрос. Я гляну на женщин и к вам. Быстрее… — приказал я девушкам и пошел по коридору. Медицинский отвратительный запах. Белые стены и потолок. Ряд дверей по правой стороне коридора… Ладно, это потом, если времени хватит, но, честно говоря, мне совсем не хочется туда заходить. Подсознательно ожидаю увидеть музей страшных результатов опытов, как в фильмах ужасов. — Где же… долбаная дверь? — бормотал я про себя. — Есть… Я повернул направо по коридору и увидел первую дверь. Металлическую, сваренную из сантиметровых прутов, сдвижную решётку, и на стене действительно находился тумблер. Мигнул свет. Этого еще не хватало. Я стукнул по кнопке, замок щелкнул и дверь на сантиметр отъехала. Я рванул ее и кинулся дальше бегом, если вырубится свет, а он обязательно вырубится, замки могут или открыться, или — и скорее всего — намертво заблокироваться, а в лаборатории уже явственно запахло горелым. Здесь же все деревянное, из разборных панелей. Сгорит за минуту. Еще одна дверь и тумблер. Опять мигнул свет. Стукнул по тумблеру, открылась. Сразу за ней небольшая комната со столом и стулом и железная сплошная дверь. Где выключатель? М-мать… на стенах нет. За дверью отчетливо гомонили и причитали несколько женских голосов. Тумблера не было. — Лаборатория загорелась, — из наушника раздался встревоженный голос Инги. — Принял. Герда спроси у урода, где тумблер от последней двери? В наушнике послышался голос Герды, звук тупого удара и ее ответ: — Под столом. — Принял… как сам не догадался, — я нагнулся и хлопнул по кнопке ладонью. Дверь щелкнула, и одновременно погас свет. Успел. Включил тактический фонарик и просунул ствол UMP в приоткрывшуюся дверь. — Мы уходим, — доложилась Герда. — Уходите. Я быстро. Так, что здесь… кровати, кровати с ремнями для удержания… стол, стулья. Луч сета наконец мазнул по чернокожим женщинам. Они забились в угол и с испугом смотрели на меня. У двух были небольшие животы. — Не волнуйтесь. Английский язык понимаете? — спросил я у женщин. — Да… — две женщины подняли руки. — Сейчас все идете за мной. Быстро. Я вас спасу. Понятно? — Да… — Уходим. Я быстро пошел по уже задымленному коридору и женщины цепочкой послушно последовали за мной. — Где ты? Быстрей на выход, загорелась цистерна, — тревожно крикнул наушник голосом Герды. — Выходим. Быстрее, быстрее… — я пропустил женщин мимо себя и выскочил наружу. Уже практически ничего не было видно, все застилал дым, горело все вокруг, лицо обжигало, как у доменной печи. На входе Рива принимала африканок и толчками придавала нужное направление, мы завернули за угол и припустили к дыре в заборе. — Бегом, бегом, красотки, — я обращался ко всем сразу и с удовольствием пнул под зад замешкавшегося Анджея. Настроение просто зашкаливало. Мы сделали это, меня почти не волновал фактический смысл акции, тем более — мифические золотые горы. Я радовался тому, что у нас все получилось, мы провели операцию, четко по плану и без потерь. Ну, может быть, чуть-чуть переборщили с казармой… так я всегда был сторонником зрелищных эффектов. Едва вскарабкались на карниз, как внизу раздался страшный, почему-то сдвоенный взрыв, и база превратилась в жерло Везувия в его лучшие дни. В спины ударила жаркая волна, но упал только один Анджей. — Женщины, сидим вот здесь. Тихо, — обратился я к африканкам и показал место рукой. Дождался пока они сядут и спросил Мари: — Все в порядке? — Почти. Документы есть. Я их пока не читала. Этот… — Мари ткнула в Анджея рукой, — говорит, что среди них есть его договор с земной компанией «Биотех лимитед» на проведение исследовательских работ. Часть акций компании принадлежит нужному нам человеку. Это первое. Здесь часто бывал личный помощник этого человека. Это второе. Есть подробное описание экспериментов и видеозаписи самих экспериментов, а так же подробные графики поставок живого товара для экспериментов. Это третье. Осталось самое главное — записать признания ублюдка на камеру. Больше мы здесь ничего сделать не можем. Просто больше ничего здесь не было. Но этого должно хватить… наверное. — Что с девками и яйцеголовыми? — задал я естественный вопрос. Такой хвост нам был совсем не нужен. — Черных… черных отпускаем. Беременных в расход. Они не должны родить то, что у них в животе. Остальным отдадим воду и еду. Больше мы ничего не можем… реально не можем, — Мари развела руками. — Ученых тоже в расход. Срочно. — Чем они занимались? — Скоты… — у француженки от ненависти исказилось лицо. — Они выводили новую породу человека, путем скрещивания людей с местным экземпляром горной гориллы. В вольерах сидели два плода удачных экспериментов. Быстрые, сильные, послушные, нечувствительные к боли, с бешеным метаболизмом. Затем они собирались уже их скрещивать с этими женщинами и исправлять недостатки поколение за поколением… там много всего еще. А этот гений еще в старом мире совершил научное открытие, позволяющее надеяться на успех в подобных экспериментах, вот его и подписали, после чего закинули сюда, еще десять лет назад. И помощников тоже. Самая гадость в том, что женщины не выдерживали родов и практически все погибали. Все поголовно… Представь, сколько они угробили женщин, пока вывели за десять лет всего две жизнеспособные особи? Сотни… Я сама все сделаю… Идите вперед… я с ними останусь… догоню потом. Сначала кончите научников. Прямо здесь. — Хорошо, — другого выхода не было. Я посмотрел на сидевших, уткнувшись взглядами в камни, ученых, щелкнул предохранителем автомата и… нажал на спуск. — Инга, Герда. Все пайки и фляги на землю, берем языка и уходим. Живее. Мари догонит. Бросил на землю упаковку сухого пайка и, не оборачиваясь, потащил Анджея вперед. Через пару секунд его подхватила под руку Герда. Инга и Рива молча шли рядом. А через полчаса нас догнала Мари. Шли молча, не разговаривали. Когда рассвело, сделали привал, и Мари подробно расспросила и сняла на видео исповедь научного гения и полного морального урода Анджея Желиховского, после чего пустила ему пулю в лоб и немного оттаяла. На привале девушки отогнали меня в сторону и немного дружно поплакали. Я нервно курил и хотел к ним, не плакать, поддержать. Мне все далось довольно легко. Может быть, у меня действительно такая особенность психики, ну, никак я не прочувствовал того, что мы отправили на тот свет почти полсотни людей, да еще не самым простым способом. Меня это совсем не трогало. Выполнили задание, потерь нет, в конце концов, сделали доброе дело. Я просто знал, что если, не дай бог, мы попадем на их место, то точно так же ни у кого не дрогнет палец на спусковом крючке. Это особенности нашей жизни, и эти правила установила сама жизнь, тот, кто их нарушает, сам долго не живет. И еще я желал удачи шести чернокожим женщинам. Если они доберутся до людей, то это будет величайшая удача в их жизни. Они поймают один шанс из миллиона. А о том, что люди, к которым они выйдут, почти стопроцентно опять продадут их в рабство, я старался не думать. Девушки закончили плакать, немного повеселели и мы потопали к лагерю. — Мари… мы задание выполнили? — спросил я у француженки. — На данном этапе — полностью, — твердо ответила она. — Осталось еще довезти материалы до цели и все. Если ты интересуешься оплатой, то можешь уже предъявлять счет. — Какой счет… сплюнь, доберемся до дома, поговорим. Порой все неприятности падают на голову в конце. Не будем загадывать. Я хотел спросить — эти материалы помогут нанимателю в его задаче? — Сами по себе нет, но в комплексе с остальной информацией, скорее всего — да. Понимаешь, это уже не мой уровень. Я могу только догадываться, — Мари перехватила поудобнее гранатомет и продолжила: — Я даже истинной цели не знаю, возможно, выбить из совета, возможно, просто ослабить влияние, может, еще что-нибудь. Главное, задание мы выполнили в полном объёме. Да и гадости эти прекратили, что само по себе уже неплохо. — Хорошо, — согласился я. Но меня все равно беспокоило, нужны ли мы будем еще нанимателю, или подлежим списанию в расход, как опасные свидетели. Оба варианта в моих размышлениях получали одинаковые шансы на исполнение, и ни один из них не являлся окончательно трагичным. Будем нужны, значит, поработаем. Откровенно плохих вещей нам еще не поручали, будем надеяться, что и не поручат. Задание выполнили в полном объеме, уже возвращаемся домой, но все равно мне казалось, что все только начинается, очень неприятное, зудящее чувство близкой опасности постоянно давало о себе знать. Да что же это такое… — О чем это вы воркуете? — раздался притворно злой голос Герды. — Инга, эти двое за нашей спиной договариваются о том, как наставить нам рога. — Мари, милая, это наш мужчина и мы можем волосенки твои повыдергивать. А ты молчи, изменщик коварный. С тобой отдельный разговор будет, — Инга пихнула меня в спину. — Ну, хоть на часочек одолжите… пожалуйста, — запричитала Мари, включаясь в игру. — Спокойно… — начал я говорить, но меня перебил дружный крик девочек. — Молчи. И я явственно различил, голос Ривы… она-то тут причем? А и ладно… шутят, значит приходят в норму. До лагеря добрались в 16:00. Там все было, как и оставили, только ветки, которыми забросали палатку, чуть привяли, а из палатки пришлось выгонять стайку маленьких мышек, ну почти мышек. Полосатые, бегающие на задних лапках, маленькие животные злобно догрызали упаковку галет вместе с фольгой и целлофаном. Пока я пытался приготовить горячую пищу на спиртовке, Инга, Герда и Рива, прикрывая друг друга, затеяли мыться в ручейке, Мари отправила сообщение китайцам и, получив подтверждение, присоединилась к девочкам. Вертолёт должен был прилететь рано утром. Потом женский состав ел, а я смывал краску с лица, и тоже постарался вымыться. Видок у нас после операции еще тот, краска и жирная гарь от пожара сделали свое дело. После того как стемнело, мы в полном составе дружно завалились в палатку, и прикончили флягу коньяка. Девочки мгновенно уснули, я совсем было собрался выставить сменный пост, но не стал этого делать, отдежурил сам, все равно не смог бы заснуть. Сознание не хотело воспринимать успешное окончание операции, я прогонял тысячи вариантов развития ситуации, сознательно успокаивал себя, причин для тревоги на первый взгляд не было, но и причин расслабляться тоже. Изнуренный организм сказал свое слово и под утро сон меня все же сморил, но засыпал я с мыслью, что все-таки что-то не так, но что именно, понять так и не смог. ---------- Глава 37 Асгард. Африканский Халифат Нигер и Судан. 22 год. 8 месяц. 31 число 07:00 С утра оказалось, что все мои опасения были напрасны, слава богу, нас не съели и не взяли в плен. Термобарическими гранатами в палатку тоже никто не стрелял. С рассветом я встал, сварил кофе на спиртовке, а когда девушки встали и умылись, мы услышали звук двигателей вертолета. — Быстро по кустам. Как можно дальше и залегли, — я схватил автомат и тоже нырнул в заросли. Мало ли, читал про возможные эскапады в самом конце повествования, в произведениях мэтров приключенческого жанра. Береженого бог бережет, а не береженого и свинья съест. Да и чувство близких неприятностей не унималось, наоборот, заполняло всего меня с новой силой. Звук вертолета стал громче, а затем воздушная волна от винтов ударила по кустарнику и деревьям. «Хьюи» завис над поляной, потом плавно сел. Я выглянул из кустов, и увидел все тех же двух китайцев, без всяких примесей в виде дополнительных членов экипажа. Вот и ладушки. Ван первый и Ван второй с недоумением всматривались в кусты, и мое появление встретили дружными улыбками до ушей. Я заставил девушек полностью экипироваться, опять надеть бронежилеты и шлемы, укомплектовать ранцы пайками и дополнительным боезапасом, операцию мы закончили, но домой еще не попали, расслабляться было рано. Потом попытался поподробнее расспросить китайцев про городок, где мы будем дозаправляться и где они нас ждали. Оказалось, что это обыкновенный поселок-заправка, где останавливаются конвои и караваны, вооруженных людей там не больше обычного, то есть, как почти везде, вооружены все поголовно. Непонятных вооруженных групп они не заметили, повышенного интереса к себе тоже. Ночевали прямо в вертолете, в сам поселок не заходили. Ну и ладно, нет так нет, значит, нам в очередной раз повезло, а мое предчувствие на этот раз ошиблось. Вертолет взлетел, я закрыл глаза и подумал, что теперь, наверное, могу расслабиться. Пустыми переживаниями, я довел себя до полусумасшедшего состояния. Не открывая глаз, потянулся к карману с фляжкой и отхлебнул добрый глоток коньяка. Меня сразу потянуло в сон, звук работающего вертолетного двигателя стал глухим и постепенно стал удаляться. Ну что же… я совсем не против вздремнуть. Заслужил… Сознание на мгновение померкло, я провалился в пушистую мягкую темноту, но сразу вынырнул из нее, опять съедаемый какой-то непонятной тревогой. Глаза сами по себе открылись, я помотал головой прогоняя сон и выглянул за борт. Выглянул и отчетливо увидел дымный, пушистый след ракеты, летящей наперерез вертолету. «Вот и все… — мелькнула в голове простая спокойная мысль. — Ничего просто так не дается. За счастье и любовь, надо платить…» Удар, вспышка, черная темнота, умиротворенно окутывавшая сознание и угасающая мысль, что я все-таки ухожу счастливым. И тут же появился ослепительно яркий сгусток света, размером с маленький шарик. Он стремительно приближался, увеличивался, вдруг превратился в ослепительное ревущее пламя, достиг меня, воплотился в дикую, разрывающую тело боль и одновременно выбил из темноты, выгнал к свету и дал ощущения жизни. Как сквозь ватную подушку стали доноситься незнакомые голоса. — … их пять человек… четыре девки и парень… — … одна… две… две женщины, признаки жизни отсутствуют… третьей и четвертой не наблюдаю. — … разбежались… предельное внимание… очень опасные… — … пилоты… двое… азиаты… признаки жизни отсутствуют… нет, сэр, один живой… — … зачистить… Приглушенный звук выстрела, раскатился у меня в голове раскатом грома. Голоса не унимались и становились все громче. — … готово… — … еще есть живая… — … зачистить… Болезненный стон Мари, прервавшийся выстрелом. — … готово… Не открывая глаз, я нащупал в кармане подарок Пола и взвел курок. Тела, кроме рук, не чувствовал, почти вся физическая боль тоже ушла, осталась только сильная, вызывающая поток слез, резь в глазах и разрывающая душу щемящая тоска, пополам с жаждой немедленной смерти. Своей смерти. — … еще есть живой… — сухо прозвучало рядом. — … зачистить… Я приоткрыл глаза и выстрелил в радужное пятно, возникшее передо мной. Пистолет глухо щелкнул, дернулся в руке, и почти сразу последовал глухой стук упавшего тела. Я попробовал рукавом протереть глаза и невольно заорал от резанувшей лицо боли. Совсем рядом кто-то истошно закричал: — Все сюда, эта тварь завалила Сэма… Я нащупал стволом висок, но внезапно пространство разорвали автоматные очереди, резко прервавшиеся сухими выстрелами из ВСК. Затем грохнул сильный взрыв и меня опять поглотила мягкая обволакивающая темнота… ---------- Эпилог ЭПИЛОГ Асгард. г. Петерсберг. Вилла «Ольга». 23 год. 4 месяц. 19 число. 19:00 В полутемной, с наглухо задернутыми шторами, маленькой комнате находились две женщины, девочка и мужчина. — Дядя Ма, нельзя же так… не надо, пожалуйста… дядя Ма, вернись к нам… — худенькая чернокожая девочка стояла на коленях, перед бессильно откинувшимся на инвалидном кресле, изможденным, абсолютно седым мужчиной. Рядом с ним валялось несколько пустых бутылок из-под виски. Женщина с миловидным лицом и короткой прической, резко повернулась и неожиданно злобно закричала, обращаясь ко второй девушке, чернокожей, в форменном переднике горничной: — Земфира, сучка чернозадая! Если я еще раз узнаю, что ты притащила ему пойло, разорву жопу на звезду Давида. — Хозяйка… пожалуйста, он же без этого умрет, лучше выгоните меня… — испуганно вздрагивая при каждом слове хозяйки, горничная спрятала лицо в ладонях — Пошла отсюда нахер, млядина черножопая… — презрительно выплюнула первая женщина. Горничная униженно поклонилась ей и всхлипывая, стремительно выбежала из комнаты. — Что же делать… — вытирая слезы сказала девочка, так и стоящая на коленях возле инвалидной коляски. — Он убьет себя так, тетя Рива, может опять доктора… — Это не лечится, Мири… — покачала головой женщина и взяв за руку подняла девочку. — Он уже не живой. Но и не мертвый. Доктор здесь не нужен. Лучше пойдем еще раз помолимся. Если Бог поможет ему простить самого себя, значит будет жить, ничем другим мы ему не поможем… Пошли, моя девочка, пошли… ---------- Альтернативный эпилог Альтернативный эпилог. Асгард. г. Петерсберг. Вилла «Ольга». 23 год. 4 месяц. 19 число. 19:00 В полутемной, с наглухо задернутыми шторами, маленькой комнате, находились две женщины, девочка и мужчина. — Дядя Ма, нельзя же так… не надо, пожалуйста… дядя Ма, вернись к нам… — худенькая чернокожая девочка стояла на коленях, перед бессильно откинувшимся на инвалидном кресле, изможденным, абсолютно седым мужчиной. Рядом с ним валялось несколько пустых бутылок из-под виски. Женщина с миловидным лицом и короткой прической, резко повернулась и неожиданно злобно закричала, обращаясь ко второй девушке, чернокожей, в форменном переднике горничной: — Земфира, сучка чернозадая! Если я еще раз узнаю, что ты притащила ему пойло, разорву жопу на звезду Давида. — Хозяйка… пожалуйста, он же без этого умрет, лучше выгоните меня… — испуганно вздрагивая при каждом слове хозяйки, горничная спрятала лицо в ладонях — Пошла отсюда нахер, млядина черножопая… — презрительно выплюнула первая женщина. Горничная униженно поклонилась ей и всхлипывая стремительно выбежала из комнаты. — Что же делать… — вытирая слезы сказала девочка, так и стоящая на коленях возле инвалидной коляски. — Он убьет себя так, тетя Рива, может опять доктора… — Это не лечится, Мири… — покачала головой женщина и подняла девочку. — Он уже не живой. Но и не мертвый. Доктор здесь не нужен. Лучше пойдем еще раз помолимся. Если Бог поможет ему простить самого себя, значит будет жить, ничем другим мы ему не поможем… Пошли, моя девочка, пошли… Истошный дикий вопль ужаса, вырвал меня из сна. Вырвал, как всегда, когда сон доходил до этого момента. Я всегда понимал, что это сон, изучил его до последнего кадра, даже привык к нему, но никогда не мог удержаться от крика. Не помогало ничего, даже сильное снотворное, выписанное мне доктором Лейбовичем. О спиртном я даже не говорю, перепробовал все — и его в том числе. В первый раз, я увидел этот сон в вертолете — когда мы возвращались после операции в предгорьях Капского Хребта. С тех пор он повторялся почти каждую ночь, порой доводя меня до настоящего безумия. Сон всегда начинался кадрами подлета ракеты к нашему вертолету и заканчивался кадрами спившегося человека в инвалидном кресле. Всегда одно и тоже… Сначала я терялся в догадках, не понимая, почему он мне снится, ведь на самом деле все закончилось не так. Совсем не так. Мы благополучно вернулись, все пошло своим чередом, без малейшего намека на подобный исход. А потом я понял, что этот сон, является предостережением мне. Впрочем, от этого моего понимания, сон никуда не делся… Я силой провел ладонями по лицу, подождал пока бешено колотившееся сердце немного утихомирится, а потом рывком вскочил с дивана. Уже давно сплю в кабинете, отдельно от Инги и Герды, не хочу их пугать по ночам. — Опять, мать твою… — обреченно ругнулся я, мельком глянув на часы и поплелся в ванную комнату. Сбросил в корзину для грязного белья насквозь мокрые от пота пижамные штаны и майку, включил воду в душевой кабинке, подождал пока она станет холодной и ступил под колючие струйки. Как всегда, ледяная вода бесследно прогнала липкие остатки ужаса и уже растираясь полотенцем, я почувствовал себя почти нормально, набросил шорты и пошел на кухню. По пути осторожно приоткрыл дверь в спальню и долго смотрел на две женские фигурки, на громадной кровати. Инга и Герда мирно посапывая, лежали прижавшись спинками друг к друг другу. Обычно они спали обнявшись, однако, с недавних пор перестали — обеим сильно мешали довольно большие животики. Да и сами они… округлились что ли… Как никак тридцатая неделя беременности пошла — уже пора бы. Доктор Лейбович наотрез отказался мне говорить, кого носят девочки, хотя сам знает, УЗИ лично делал. Девы тоже загадочно молчат. Ну и ладно… В буквальном смысле заставил себя оторваться от девушек взглядом, осторожно прикрыл дверь и потопал на кухню. Сварил себе кружку крепчайшего кофе, после чего спустился в сад. Устроился в кресле на краю бассейна, подкурил сигарету и сделал первый глоток обжигающей ароматной жидкости. — Ну а что, все как бы хорошо… — пробормотал я, смотря на призрачные розовые облачка медленно проплывающие, по уже начинающему светлеть небу. — Все хорошо… Да, так и есть. За исключением моих кошмаров, у нас действительно все складывается неплохо. Операция на подпольной лаборатории стала последней, больше группу не привлекали к работе. Правда исчезла Мари, что меня довольно сильно беспокоит. После последней работы, она улетела на Нью-Авалон и пропала. Совсем пропала, с тех пор от нее не поступило ни одной весточки. Гонорар за операцию, тоже остался не выплаченным. Да и хрен бы с ним, гонораром этим. Очень хочется верить, что с француженкой все хорошо. Сотрудничество с протекторатом Русской армии, тоже пока не складывается. Когда мы вернулись с последнего задания, выяснилось, что офицеров, спасенных нами, уже забрали. Я так и не успел им передать документацию из фашистской капсулы. И пока от них никаких весточек нет. Впрочем, это и к лучшему. А я с головой ушел в работу. Мы наконец запустили курортный комплекс, теперь от желающих отдохнуть отбоя нет. Большую часть мест, на год вперед забронировали британские военные, так что работы хватает. Курирую активные развлечения, иногда даже сам вывожу группы отдыхающих на охоту и рыбалку. Как вчера например — вернулся далеко за полночь… Неожиданно позади раздались шаги и напротив меня присела в кресло Рива. — Привет! — она сделала глоток из своей чашки и сказала: — Тут меня девочки пригласили на недельку погостить, ты не против? — Наоборот, рад! — сообщил я ей, отсалютовав кружкой. — Будешь мне компанию на утренних пробежках составлять. — Обязательно… — кивнула Рива, а потом всмотрелась мне в лицо и сочувственно спросила: — Опять? — Снова… — буркнул я ей и постарался перевести разговор на другую тему. — Лучше скажи, как там у тебя… — А тебе девочки ничего не рассказали? — удивленно поинтересовалась Ревекка и не дожидаясь ответа, показала мне палец, украшенный кольцом с огромным бриллиантом. — Он мне наконец сделал предложение. — А ты? — Согласилась… — Рива очаровательно покраснела и опустила лицо. — Умничка! — я привстал и с чувством чмокнул ее в щеку. — Я рад за вас… Да, вот так… Ревекка совершенно неожиданно для нас сошлась с полковником Мак-Набсом. Старый служака, в буквальном смысле потерял голову, почти перестал бухать и даже стал мягче характером. Рива, как опытный гроссмейстер вела свою партию, и вот, все-таки довела ее до логического окончания. Я действительно рад за них. И вообще, говорю же — все у нас хорошо. Так что, для этих чертовых кошмаров нет никаких оснований. Главное, закончилась работа на Капитул, а остальное уже неважно… — Хозяин… — возле бассейна появилась Земфира. — К вам посетитель… — Какой посетитель? — я сначала даже не понял, о чем говорит горничная. — Ты на часы смотрела? — Хозяин… — девушка сильно смутилась. — Она сама пришла. Не приехала, а пришла. Женщина, белая… — Куда пришла? — Туда… — Земфира показала на калитку во двор. — Сказала, лично к вам хозяин. И что это важно… И еще… еще… — Что? — Ей кажется плохо… очень плохо… — А если это Мари? — встревожилась Рива. — Не она… — замотала головой горничная. — Не похожа совсем… — Твою же… — зло ругнулся я. — Земфира, скройся в дом. Рива, за мной… К счастью, нам только вчера установили отличную охранную систему, с камерами наблюдения. И теперь я отчетливо наблюдал на экране хрупкую светловолосую девушку, с небольшим рюкзаком за плечами. Странно, совсем молодая, едва ли больше двадцати лет. А скорее всего, еще меньше… И да, похоже ей плохо… Оперлась о забор, лицо напряженное, глаза закрытые… Вот же черт! — Приготовились… Рива сместилась в сторону и взяла на прицел калитку. Я хлопнул по кнопке электрозамка, шагнул вперед… — Мистер Волошин?.. — девушка неуверенно улыбнулась и медленно стала оседать на тротуар. — Черт! — я едва успел подхватить ее на руки и бегом влетел во двор. Занес в дом, положил на диван… — Она ранена, — Рива тактично оттерла меня от гостьи, распахнула на ней джинсовую курточку и показала на плотный корсет бинтов, охватывающий ее плечо и грудь. Девушка неожиданно пришла в себя, нашла меня глазами и слабо пошептала: — Меня зовут Франсин. Мама говорила, что вы мне поможете, мистер Волошин… — Мама? — Мама… — гостья едва заметно улыбнулась. — Вы ее знали, как Мари Лякомб… Я не глядя нащупал стул, подвинул его к себе и примостил на нем седалище. Вот это номер… — Что с ней? — Она… — голос девушки задрожал. — Она в большой опасности. Помогите нам, мистер Волошин… Я мысленно выматерился. Раззявил варежку придурок… А оно мне надо? Короче, девчонке помогу, чем смогу, а Мари… Мари… — Я помогу девочка… — слова вылетели из меня сами по себе. — Я помогу вам… — Мы поможем… — к моему дикому удивлению добавила Рива и ласково погладила Франсин по голове. — Не беспокойся малышка, мы поможем… Вот так… А я то думал что все уже закончилось. На самом деле, все только начинается. Я сделал всего лишь привал, а теперь опять пора собираться в дорогу… Донецк. Днепропетровск. Новая Каховка. 2014 год. ---------- Глоссарий Глоссарий. Martell — один из старейших коньячных домов. Основанный в 1715 году Хедшот (анг. Неаdshot ) — игровой термин обозначающий в буквальном смысле выстрел в голову. Vacheron Constantin — марка швейцарских часов. Считается одной из самых дорогих, престижных и традиционных марок часов. Colt Anaconda — крупнокалиберный револьвер с ударно-спусковым механизмом двойного действия, выпускавшийся в 1990—1999 годах на Colt’s Manufacturing Company. Имеет усиленную раму и барабан для использования более мощных патронов.44 Magnum и.45 Colt. SHIMАNО — японская фирма — известный производитель рыболовных принадлежностей. Кольцо « Мёртвая голова » (нем. Totenkopfring, SS-Ehrenring) — персональный наградной знак, выдаваемый лично Генрихом Гиммлером членам СС. NSDAP (нем. Nationalsozialistische Deutsche Arbeiterpartei). — Национал-социалистическая немецкая рабочая партия (нем. Nationalsozialistische Deutsche Arbeiterpartei ). Аненербе (нем. Ahnenerbe — «Наследие предков» , полное название — «Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков») — организация, существовавшая в Германии в 1935—1945 годах, созданная для изучения традиций, истории и наследия германской расы с целью оккультно-идеологического обеспечения функционирования государственного аппарата Третьего рейха. пивной путч — попытка государственного переворота, предпринятая Гитлером и его сторонниками 8–9 ноября 1923 в Мюнхене. Генрих Луйтпольд Гиммлер — один из главных политических и военных деятелей Третьего рейха. Рейхсфюрер СС, рейхсминистр внутренних дел Германии, рейхсляйтер, начальник РСХА. Walther P38 ( Вальтер П38) — немецкий самозарядный пистолет калибра 9 мм. Разработан фирмой «Карл Вальтер Ваффенфабрик» в г. Целла-Мелис, в Тюрингии. MG 34 (нем. Maschinengewehr 34 ) — немецкий единый пулемёт времён Второй мировой войны. Пулемёт MG 34 был разработан немецкой компанией Rheinmetall AG по заказу Вермахта. дриллинг — в буквальном смысле трехстволка. Walther PPK — немецкие самозарядные пистолеты, разработанные фирмой «Вальтер», одни из первых массовых пистолетов с УСМ двойного действия. IPSC (англ. International Practical Shooting Confederation )– международная конфедерация практической стрельбы 3-Gun Nation — дисциплина практической стрельбы. Особенность ее в том, что в каждом упражнении стрелок использует последовательно два или даже три вида оружия — пистолет, карабин и дробовик. Локхид C-130 Геркулес (англ. Lockheed C-130 Hercules ) — военно-транспортный самолёт средней и большой дальности. Основной военно-транспортный самолёт США, стран НАТО и ряда других стран. На 2014 год является самым распространённым военно-транспортным самолётом в мире. Вольфсангель (нем. Wolfsangel — букв. волчий капкан ) — внеалфавитный символ. Используется в геральдике, присутствует на гербах ряда городов. Также применялся в нацистской и применяется в неонацистской символике. MP5 (Maschinenpistole 5 — пистолет-пулемёт, модель № 5 ) — семейство пистолетов-пулемётов, разработанных немецким производителем стрелкового оружия, фирмой Heckler Koch. Heckler Koch Gewehr 36, G36 — семейство стрелкового оружия, разработанное в начале 1990-х немецкой компанией Heckler Koch для замены хорошо известной автоматической винтовки HK G3. Белл UH-1 «Ирокез» (англ. Bell UH-1 Iroquois ) — американский многоцелевой вертолет фирмы Bell Helicopter Textron, также известный как «Хьюи». Одна из самых известных и массовых машин в истории вертолётостроения. Серийно производится с 1960 года. МОВАГ Пиранья (нем. MOWAG Piranha ) — семейство многоцелевых колёсных бронемашин, разработанное швейцарской фирмой Mowag, которая с2010 года принадлежит General Dynamics. LAV-25 — (англ. LAV-25 — Light Armored Vehicle — лёгкая бронированная машина) — боевая бронированная машина, выпускаемая компанией General Dynamics Land Systems — Canadа для Корпуса морской пехоты США, являющаяся дальнейшим развитием швейцарской бронемашины MOWAG Piranha I. HMMWV или Humvee (сокращение от англ. High Mobility Multipurpose Wheeled Vehicle — «высокоподвижное многоцелевое колёсное транспортное средство», читается как Хамви ) — американский армейский вездеход, стоящий на вооружении в основном у ВС США, а также вооружённых сил и гражданских служб некоторых других стран. Автомобиль обладает высокой проходимостью, пригоден к транспортировке по воздуху и десантированию. Имеет гражданский вариант — Hummer ( Хаммер ), названием которого иногда ошибочно называют армейскую машину ( Хамви ). M-939 — семейство пятитонных, полноприводных грузовых автомобилей колёсной формулы 6×6, широко используемое в Вооружённых силах США. Семейство является развитием серии пятитонных грузовиков M809. M2 Browning — американский крупнокалиберный пулемёт системы Джона Браунинга. М-4 – укороченная модификация американской винтовки М-16А2. НСВ-12,7 «Утёс» — советский 12,7-мм крупнокалиберный пулемёт, предназначенный для борьбы с легкобронированными целями и огневыми средствами, для уничтожения живой силы противника и поражения воздушных целей. мультитул (англ. Multitool ) — многофункциональный инструмент, обычно в виде складных пассатижей с полыми ручками, в которых спрятаны дополнительные инструменты. Очень удобный прибор, особенно в полевых условиях. хамон — испанский национальный деликатес, сыровяленый свиной окорок. Кому как, a мне нравится. шемах (куфия) — мужской головной платок, популярный в арабских странах. Куфия является неотъемлемой частью мужского гардероба в арабских странах. Служит для защиты головы и лица от солнца, песка и холода. Название «шемах» (англ. Shemagh ) использовалось солдатами Британской империи, которые носили их практически повсеместно в жарких странах, в том числе и в годы Второй мировой войны. USP — самозарядный пистолет, разработанный немецкой компанией Heckler Koch. Компания EOTech — кроме производства прицелов для ближнего боя занимается разработкой технологий лазерной голографии, в частности авиационных нашлемных дисплеев. Glock 21 — самозарядный пистолет австрийской фирмы Glock, представляющий собой выпускаемый с 1991 года вариант пистолета Glock 17 под патрон.45 ACP. CZ 75 — самозарядный пистолет, разработанный в Чехословакии в 1975 году. Получил широкое распространение во всём мире. Использует патрон 9×19 мм Парабеллум. ППШ – пистолет-пулемёт образца 1941 года системы Шпагина — советский пистолет-пулемёт, разработанный в 1940 году конструктором Г. С. Шпагиным, под патрон 7,62×25 мм ТТ и принятый на вооружение Красной Армии 21 декабря 1940 года. ТТ (Тульский Токарева) — первый армейский самозарядный пистолет СССР, разработанный в 1930 году советским конструктором Фёдором Васильевичем Токаревым. БРДМ – бронированная разведовательно-дозорная машина. ДШКМ – Дегтярева-Шпитального Крупнокалиберный Модернизированный — отечественный крупнокалиберный пулемет калибра 12,7 × 108 мм, принятый на вооружение в 1946 году. M1 Garand — американская самозарядная винтовка времён Второй мировой войны. М14 — американская автоматическая винтовка, состоявшая на вооружении армии США в 1950 —1960 годах. АПС — автоматический пистолет, разработанный в конце 1940-х — начале 1950-х годов конструктором И. Я. Стечкиным и принятый на вооружение Вооружённых Сил СССР в 1951 году. M21 — американская самозарядная снайперская винтовка, разработанная на основе полуавтоматической винтовки M14. ППС - пистолет-пулемёт, разработанный советским конструктором Алексеем Судаевым в 1942 году. Применялись советскими войсками во время Великой Отечественной войны. MG3 (нем. Maschinengewehr 3 ) — немецкий единый пулемёт. Является усовершенствованным вариантом пулемёта MG 42. 50 BMG — 12,7×99, крупнокалиберный патрон стандарта НАТО. АКМ — 7,62-мм Автомат Калашникова модернизированный — автомат, принятый на вооружение в 1959 году взамен автомата АК и являющийся его дальнейшим развитием. M67 (англ. M67 Fragmentation Hand Grenade- ) — американская ручная осколочная граната, с 1969-го была принята на вооружение армией США. M18A1 «Клеймор» (англ. Anti-personnel mine M18A1 Claymore ) — противопехотная осколочная управляемая мина направленного поражения. Была разработана в начале 1950-х годов в США. «Уорриор» (англ. Warrior — Воин), также известный под первоначальным обозначением MCV-80 — британская современная боевая машина пехоты. «Сарацин» (англ. Saracen ) — британский колёсный бронетранспортёр 1950-х годов. M151 MUTT — американский армейский автомобиль повышенной проходимости, преемник армейских M38 и M38A1. Производился с 1959 по 1982 год, широко использовался американскими войсками в войне во Вьетнаме. Mk 19 — американский автоматический станковый гранатомёт с ленточным питанием. СКС — 7,62-мм самозарядный карабин Симонова (СКС, Индекс ГРАУ — 56-А-231, за рубежом также известен как СКС-45) — советский самозарядный карабин конструкции Сергея Симонова, принят на вооружение в 1949 году. РПК — 7,62-мм ручной пулемёт Калашникова –советский ручной пулемёт, созданный на основе автомата АКМ. Принят на вооружение советской армии в 1961 году гуки — пренебрежительное прозвище азиатов в американском военном жаргоне с середины XX века. Вьетконг (вьетн. Việt cộng ) — Национальный фронт освобождения Южного Вьетнама — военно-политическая организация в Южном Вьетнаме в 1960—1977 годах, являвшаяся одной из воюющих сторон во Вьетнамской войне. M134 «Миниган» (англ. M134 Minigun ) — название семейства многоствольных скорострельных пулемётов, построенных по схеме Гатлинга. ПКМ — 7,62-мм пулемёт Калашникова модернизированный — советский пулемёт, разработанный Михаилом Тимофеевичем Калашниковым в качестве единого пулемёта для Вооружённых Сил СССР. ПК был принят на вооружение Вооружённых Сил СССР в 1961 году. РПД — ручной пулемёт Дегтярёва — советский ручной пулемёт, разработанный в 1944 году под патрон 7,62×39 мм. Зеленые береты — одно из названий подразделений сил специального назначения США. SAS — Специальная воздушная служба (англ. Special Air Service, SAS ) — подразделение вооружённых сил Великобритании. Является частью войск специального назначения Великобритании. буйабес — блюдо французской кухни, рыбный суп, блюдо характерное для Средиземноморского побережья Франции. ---------- Nota bene Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги. Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси. У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Вход не с той стороны ----------