Возрастное ограничение: 18+

Внимание! Произведение содержит эротический контент и сцены откровенного характера.

На следующее утро наша колонна, пополнившаяся беженцами и пленными гномами, наконец-то выдвинулась из горной долины. Со стороны это представляло собой довольно внушительное зрелище: скрипучая медлительная змея из людей и повозок, растянувшаяся на добрый километр.

Скорость нашего марша определял самый медленный транспорт, огромная, доверху гружёная телега, которую с трудом затащили в горы. Даже наши хищники, рапторы, обычно резвые и быстрые, шли спокойно, донельзя навьюченные тюками, чтобы хоть как-то облегчить ношу полутора тысячам пеших. Впрочем, пешие тоже передвигались отнюдь не налегке. Почти каждый тащил на себе либо неподъёмный рюкзак, либо самодельные волокуши, забитые скарбом.

На мои плечи тоже лёг внушительный тюк с остатками имущества из поместья Мирид, тем немногим, что мы успели спасти во время эвакуации. Рядом пыхтели слуги и жители деревни, нагруженные не меньше моего. Это было правильно; я теперь не просто наёмник, а их лидер, и должен делить с ними все тяготы.

В одной из повозок, устроившись на мягких тюках, ехали Ирен, Лейланна и Мэриголд, окружённые копошащейся малышнёй. Триселла с переносным маленьким бассейном для Сёмы разместилась в другой повозке, предусмотрительно накрытой брезентом. Её нежная кожа и солнце — вещи несовместимые. Мы то и дело обливали русалку водой из ведра, чтобы хоть как-то облегчить ей тяготы путешествия в жару. Забавно, конечно, но жизненно необходимо.

Все беженцы, моя боевая группа, остальные члены семьи, персонал поместья и жители окрестных деревень шли пешком, охраняя повозки, помогая с детьми, не ропща и не выказывая недовольства. Воздух наполняли скрип колёс, шарканье сотен ног и тихие пересуды.

Для меня, привыкшего носиться как угорелый, этот черепаший шаг стал настоящей пыткой. Внутренний спидометр просто сходил с ума от такой медлительности, хотелось всё бросить, рвануть вперёд и… Но я сдерживался, шёл рядом с семьёй, обсуждал какие-то пустяки, делился планами на будущее, которые только-только начинали обретать форму в моей голове. И знаете что? В этом что-то было! Когда я в последний раз вот так просто шёл рядом со своими? Не спасал, не отбивался от очередной твари, а просто шёл, болтал и чувствовал себя… обычным человеком. Пожалуй, ради таких моментов стоило и потерпеть.

Мы как раз проходили мимо земель, что раньше примыкали к моему поместью. Сердце неприятно ёкнуло, когда я представил пепелище на месте Мирида, зато наконец появилась прекрасная возможность проведать лисичек. Я немного нервничал; хоть они и говорили, что отправятся в Твердыню Гурзана только в крайнем случае, их отсутствие там меня напрягало.

Скинув свою ношу на одну из повозок, я извинился и нырнул в сторону знакомого холма. Найти скрытый вход в их логово оказалось делом привычки. Скользнул внутрь, вдохнул знакомый запах сухой земли и чего-то неуловимо-пряного, и позвал.

— Девчонки, я здесь!

Не успел сделать и пары шагов по короткому туннелю, как из глубины вылетела радостная Сияна. Она с разбегу бросилась мне в объятия, впившись в губы жарким нетерпеливым поцелуем. У меня от сердца отлегло. Живы!

Следом, двигаясь с куда более плавной грацией появилась Селина, держа на руках нашу спящую дочку Алисию. Я осторожно обнял её, стараясь не потревожить малышку.

— Дай мне, — прошептал как можно тише.

Она доверчиво передала мне тёплый, сонно сопящий свёрток, я с благоговением заглянул в крошечное личико. Идеальные черты, пушистые ресницы… Волна отцовской нежности затопила всего меня, я так бы и продолжал стоять столбом, если бы лисички-близняшки не утащили меня вглубь логова, где на большой кровати из мехов тихо ворковали наши сыновья, Дарик и Тимофей.

Сияна аккуратно забрала у меня Алисию и уложила её в колыбельку, а я, пользуясь моментом, взял на руки сначала одного сына, потом другого. Маленькие, тёплые, пахнущие молоком, мои дети! Счастье, казалось, не помещалось в груди и рвалось наружу. Сёстры тем временем, усевшись рядом, засыпали меня вопросами о том, что стряслось за последние недели.

— Мы видели дым над поместьем Мирид, — тихо сказала Селина, её бархатистые уши печально опустились. Она обняла меня сзади, положив подбородок на плечо. — Мне так жаль, Артём! Жаль, что ты потерял свой дом.

Сияна согласно кивнула.

— А потом мы решили проверить те развалины, про которые ты говорил, а там вокруг гномы! — она потёрлась носом о лобик Дарика, словно успокаивая себя. — У тебя и твоих родных всё в порядке?

— Теперь уже да, — я машинально погладил её по мягкому ушку. — Гномы попытались устроить нам весёлую жизнь, но мы пока что отбили у них охоту с нами связываться. Потерь нет.

Я вкратце пересказал им последние события: зачистку Бастиона от Отверженных Балора и неожиданную войну с бородатыми соседями.

Слушали они вполуха, явно не особо интересуясь деталями тактики и стратегии. И слава богам — пусть их мир и остаётся таким простым, уютным, сосредоточенным на детях. Грязь большой политики и войн не для них, и пускай я сам в ней увязну по уши, лишь бы их не забрызгало. Главное они поняли: я и Лили в безопасности, и всё снова под контролем.

После этого уже лисички начали рассказывать, как провели эти недели. Рассказывать, впрочем, было особо нечего, дни проходили только в заботе о малышах, но для них каждая мелочь казалась событием. Я с удовольствием развалился на их огромной кровати, обнимая то одну, то другую, по очереди держа на руках сыновей и слушая их щебетание о том, какие милые вещи вытворяли малыши. Вообще-то, если судить объективно, ничего такого, чего не делают все младенцы в мире, но я интересовался абсолютно всем. В их простом быте чувствовалось спокойствие, которого мне так не хватало.

В конце концов нашу семейную идиллию пришлось прервать. Я сел и осторожно передал Тимофея Сияне. Разговор предстоял серьёзный, и я понятия не имел, как на него отреагируют беззаботные лисички.

— Меня сделали лордом провинции Кордери, — выпалил я. — Это примерно две недели пути на север отсюда, на границе.

— О, как мило, — протянула Сияна, нежно поглаживая крошечные чёрные ушки сына. Она либо не осознавала масштаба новости, либо дворянские титулы для неё и впрямь казались пустым звуком. Скорее второе. — Там холоднее?

— Наверное, немного, — кивнул я, собираясь с мыслями. — Это… далеко.

— Да, далеко, — согласилась она с той же невозмутимостью.

Тут уже не выдержала Селина. Она раздражённо фыркнула и легонько пихнула сестру в бок.

— Он говорит, что ему придётся уехать, сестрёнка.

— А! О-о-о⁈ — Сияна наконец подняла на меня свои огромные золотистые глаза, в которых плескалась тревога. — Но ты же будешь приезжать в гости, правда?

— Так часто, как смогу, — заверил я, чувствуя себя неловко. — Если только… вы не захотите поехать со мной. Мы соорудили бы для вас новое логово с водопроводом, отоплением… Ну, со всеми удобствами. Или вы могли бы жить со всеми вместе в большом доме, который мы построим.

Наклонившись, нежно поцеловал Дарика в пухлую щёчку и посмотрел на обеих сестёр со всей серьёзностью.

— Я был бы безумно рад, если бы вы согласились, но пойму, если не захотите покидать свой дом.

Я-то готовился к уговорам, слезам, обещаниям, но близняшки просто переглянулись.

— Хорошо, — сказала Сияна.

Я на миг опешил. Вот так, просто «хорошо»? Внутри сразу всё запело от радости, ведь я ожидал чего угодно, только не этого. А потом закралось сомнение, вдруг она имела в виду «хорошо, мы понимаем, что ты уезжаешь, и не держим зла»?

— Вы… хотите поехать с нами? — уточнил на всякий случай.

— Конечно, — кивнула Селина, будто речь шла о походе за грибами. — Мы любим тебя и всех твоих друзей, и без тебя здесь станет скучно.

— Как же здорово жить всем вместе! — восторженно подхватила Сияна. — Тогда мы сможем играть каждый вечер, а малыши будут расти со своими братьями и сёстрами!

У меня от сердца сразу отлегло, и я, кажется, даже выдохнул вслух. Чёрт, как же боялся, что они откажутся, что придётся разрываться между долгом и ними! Счастливая улыбка сама наползла на моё лицо.

— Тогда давайте так: через четыре-пять дней, когда мы доберёмся до Тераны и решим там все дела, я вернусь за вами уже на ездовых животных и помогу перевезти вещи.

Селина задумчиво поджала губы, оглядывая своё уютное логово.

— Хорошо. У нас как раз будет время собраться.

— Не могу дождаться! — Сияна возбуждённо взмахнула своим пушистым соболиным хвостом. — Мы не переезжали с тех пор, как ушли из родительского дома! Как же это здорово! Новое место, новые запахи, всё новое!

Их энтузиазм оказался заразителен, я и сам вдруг почувствовал азарт первооткрывателя, предвкушая, как мы будем вместе бродить по лесам Кордери, осваивая новые владения.

Хотелось остаться с ними ещё, поваляться в этой горе мехов, потискать детей, но караван уходил всё дальше. Я с неохотой поднялся, поцеловал на прощание обеих лисичек, ещё раз пообещал, что скоро вернусь, и, выскользнув из норы, активировал Рывок Гончей . Через пару минут я уже мчался по широкой утоптанной тропе, оставленной нашей колонной.

— Ну как там близняшки и малыши? — тут же спросила Зара, когда я поравнялся с ней.

— Слава богам, всё в полном порядке, — усмехнулся я, закидывая на спину свой успевший стать ненавистным тюк. — И главное, они согласились переехать с нами!

Женщины, шедшие рядом, взвизгнули от восторга так заразительно, что даже старшие из малышей, ехавшие в повозках, подхватили их смех и захлопали в ладоши. Оказывается, все надеялись, что лисички когда-нибудь присоединятся к нашей большой семье.

Что ж, ещё один повод с нетерпением ждать начала новой жизни, ещё один светлый огонёк впереди.

Даже если бы мы мчались верхом, путь от Твердыни Гурзана до Тераны занял бы больше суток. С той скоростью, с которой тащился наш караван, на дорогу ушло почти два дня. Ночевать пришлось прямо в чистом поле, разбив лагерь под открытым небом.

Марона, как истинный командир, без вопросов предоставила свою просторную палатку для меня и моих жён, пока дети, её служанки и персонал моего поместья разместились в моей, чуть поменьше. Это дало нам возможность снова почувствовать себя семьёй, а мне шанс наверстать упущенное за долгие недели разлуки.

К моему приятному удивлению, вечер начала Ирен. Моя миниатюрная рыжеволосая жрица, кажется, с момента нашей свадьбы всё никак не могла утолить проснувшееся в ней желание. Она прижалась ко мне, требуя поцелуев и ласки, а её настойчивые руки уже вовсю хозяйничали у меня в штанах.

— Как же она изменилась, — подумал я, отвечая на её поцелуи. — Стала смелее, раскованнее. Беременность ей определённо к лицу.

Чувствуя себя счастливейшим из смертных, я обнял свою жену, исследуя поцелуями её мягкое округлившееся тело. Она тихо постанывала, скользя ладонью по моей длине и доводя до исступления. Наконец с тихим вздохом удовольствия я выгнулся ей навстречу, изливаясь на набухшую упругую грудь.

Ирен счастливо улыбнулась и, ничуть не смущаясь, принялась растирать моё семя по своей нежной коже.

— Я скучала по тебе, любимый, — прошептала она.

Это простое признание стоило дороже любых пышных речей. Я наклонился, одарил её долгим, полным нежности поцелуем и крепко прижал к себе. Остальные женщины тактично молчали, давая нам эти несколько мгновений. В нашем странном, но на удивление дружном гареме не нашлось места для ревности, только любовь и понимание.

Сюрпризы этой ночи, однако, только начинались. Моя благородная возлюбленная Марона, благодаря целительной магии не просто оправилась после родов, а буквально светилась здоровьем и кипела страстью. Я одновременно и удивился, и почувствовал странное волнение. Мы не были близки почти два месяца, и я успел соскучиться по её утончённой страсти.

Не успел опомниться, как она повалила меня на спину и оседлала бёдра, и сквозь тонкую ткань ночной рубашки меня ожёг жар её страсти. Марона медленно потёрлась о мой мгновенно затвердевший член, и тихий стон сорвался с её губ. Её собственное возбуждение уже пропитало ткань, и это обещание скорого удовольствия сводило с ума.

Но самое интересное ждало впереди. Когда баронесса наконец прижалась к кончику, готовая принять меня, она наклонилась к самому уху и прошептала так, что у меня мурашки пробежали по спине.

— Отмени предотвращение зачатия, любимый.

Я замер, в голове пронёсся десяток мыслей сразу. Она же аристократка, возраст, недавние роды… Но когда посмотрел в тёмные, как омуты, глаза, увидел там не прихоть, а глубокую выстраданную надежду, понял, что не могу отказать. Да и, чёрт возьми, не хочу! Пара быстрых ментальных команд в интерфейсе сняла заклинание-предохранитель.

Марона не могла знать, выполнил ли я её просьбу, но, видимо, почувствовала. Она благодарно вздохнула и нежно поцеловала меня, а затем, удивив в очередной раз, соскользнула на постель, но лишь для того, чтобы встать на четвереньки, вызывающе отставив упругую попку и предлагая моему взгляду манящий вид своих блестящих припухших губок.

Она оглянулась через плечо, в глазах плясали знакомые бесенята.

— Мы никогда не пробовали в такой позе, любимый. Возможно, я считала её… недостойной, ну, или просто она не являлась моей любимой, — её голос стал хриплым от желания, она игриво покачивала бёдрами. — Но сейчас ты будешь делать мне ребёнка, и я хочу, чтобы меня как следует оплодотворили. Так что давай, мой герой, оседлай меня и наполни своим семенем!

Дьявол, эта женщина умела завести с полуслова! Тут и мёртвый бы вскочил, не то что я.

Я пристроился сзади, не спеша провёл руками по нежной коже бёдер, по тонкой талии, по удивительно упругой для её возраста и недавних родов попке. Она довольно застонала, подаваясь мне навстречу. Моя рука скользнула между её ног, пальцы нащупали влажные шелковистые лепестки, собрали сок и нашли жемчужину клитора.

Марона задрожала всем телом, раскачиваясь в такт моим ласкам, её стоны становились всё громче. Я потянулся вперёд, сжав одной рукой налитую грудь, одновременно вводя два пальца другой в пылающую глубину. Спина баронессы выгнулась дугой, шёлковые стенки влагалища судорожно сжались вокруг моих пальцев, предвещая первый оргазм.

— Ну же, любовь моя! — выдохнула она. — Возьми меня! Вложи в меня своё дитя!

Тяжело дыша, я приставил свой пульсирующий ствол к её входу, покрывая его её же соком, затем, обхватив её бёдра, не так грубо, как схватил бы Самиру, но всё же крепко, и начал входить.

Моя прекрасная зрелая возлюбленная вскрикнула от блаженства. Я медленно наполнял её, чувствуя, как тугое гостеприимное тепло принимает меня всё глубже и глубже. Дойдя до самого конца, замер, давая ей привыкнуть и поглаживая её спину и бёдра. Она задрожала и сама начала двигаться мне навстречу, задавая медленный тягучий ритм. Вскоре он сменился частыми мощными толчками, и палатка наполнилась страстными звуками нашей любви.

Я почувствовал приближение разрядки. Мысль о том, что снова оплодотворяю эту невероятную женщину, подхлестнула желание. Ускорился, надеясь довести её до ещё одного пика. Она, казалось, поняла мой замысел и уткнулась лицом в одеяла, приглушая свои крики. Я просунул руку под неё, снова лаская клитор.

Марона взорвалась фейерверком, влагалище сжалось на мне, неистово выдаивая. Вот он, идеальный момент! Мощный поток семени хлынул в её лоно так сильно, что перед глазами поплыли звёзды.

Мы рухнули на меха вместе, обессиленные, но счастливые. Я обнимал её, чувствуя, как бешено колотятся наши сердца. Марона повернулась, нежно поцеловала меня, а затем просунула пальцы в свою влажную киску, словно помогая семени найти путь.

— Богиня, сделай так, чтобы наш ребёнок рос внутри меня, — прошептала она, и тёмные глаза загадочно блеснули в полумраке палатки.

Я посмотрел на остальных своих женщин. Они не ревновали, наоборот, в их глазах читались тепло и… одобрение. Этот трогательный момент с Мароной и её отчаянное желание стать матерью ещё раз, кажется, возбудил всех.

Зара долго ждать не стала. В ней не было аристократической утончённости Мароны или робкой нежности Ирен, только первобытная честная страсть. Она просто прижалась ко мне, и я, обняв её, нежно поцеловал, лаская большую пышную грудь, затем уложил на меха и жадно вонзился в тугое горячее лоно. Зара тут же обвила меня руками и ногами, постанывая от удовольствия и двигая бёдрами в неистовом первобытном танце. Она не просила, а брала то, что хотела, и эта её прямота заводила не меньше, чем изысканные игры Мароны.

День выдался адски тяжёлым. Ноги гудели от многочасовой ходьбы, спина ныла от тяжести рюкзака, но эта ночь… Эта ночь стала наградой, долгой, сладкой и абсолютно заслуженной. Измотанный, но счастливый, я заснул рядом со своей семьёй.

И в тот момент для меня только это имело значение.

Следующий день пути прошёл в гнетущей тишине. Я заранее переместился из арьергарда в голову колонны, поближе к Мароне, нутром чуя, что сейчас ей понадобится поддержка, хотя гордость никогда не позволит об этом попросить. Мой ход был чисто инстинктивным, как у солдата, прикрывающего товарища перед входом в опасную зону.

Мы молча взбирались на холм, с которого обещала открыться панорама города. Полторы тысячи беженцев за спиной и такая тишина, что в ушах звенело, чувствовалось общее липкое напряжение. Я ощутил, как Белинда, идущая рядом, рефлекторно вцепилась в мою руку холодными и влажными пальцами. Я сжал их в ответ молчаливым ободрением, что я здесь, рядом и начеку. Даже суровая Гарена, старшая горничная, придвинулась к своей госпоже на полшага ближе профессиональная выдержка боролась в ней с простым человеческим сочувствием.

Все взгляды следили за Мароной. Она шагала впереди, держа на руках маленького Дарина: спина прямая, как на параде, подбородок задран вверх, хотя шла навстречу своему главному кошмару. Для идущих следом людей она не просто баронесса, правительница провинции, а живой символ власти и несгибаемости, маяк надежды.

Но даже этот маяк дрогнул, когда за гребнем холма показалась Терана. Плечи Мороны, до этого гордо развёрнутые, заметно опустились, из груди вырвался тихий судорожный вздох.

И было отчего. Меня самого словно обухом по голове ударило, когда увидел, во что превратили мой Мирид. Но моё поместье — просто дом, а это… Терана являлась её жизнью, делом всей её семьи, её ответственностью, и потеря выглядела в сотни раз масштабнее.

Я подошёл ближе, встал рядом, просто чтобы Марона ощущала моё плечо, и вместе с ней принял удар.

Терана умерла.

Деревянно-каменная стена, когда-то защищавшая город, теперь напоминала обломанные зубы в черепе, повсюду лишь почерневшие рухнувшие остовы. За ними простиралось серое море пепла и обугленных брёвен там, где ещё недавно стояло больше сотни домов. Ветер донёс до нас смрад мокрого пепла, гари и… пустоты, подняв в воздух едкую пыль, которая тут же заскрипела на зубах, забилась в ноздри, осела на языке горьким привкусом. Марево висело над руинами удушливым гнетущим облаком.

Но хуже всего выглядело родовое гнездо Мароны.

От поместья Монтшэдоу остался только скелет. Обугленные кости фундамента и груды камней — вот и всё, что уцелело от величественного особняка. Его не восстановить, только сносить бульдозером и строить заново. От хозяйственных построек остались лишь выжженные пятна, газоны, сады и деревья превратились в чёрную пустыню, присыпанную серым саваном пепла.

Баронесса застыла, глядя на мёртвое поле. Лицо окаменело, но я видел, как подрагивают её ресницы и как тяжело вздымается грудь. Она дышала с трудом, короткими прерывистыми вдохами, словно ей не хватало воздуха. Мне хотелось обнять её, заслонить от этого вида, но я знал, что нельзя. Не сейчас, не перед её людьми. Она должна оставаться для всех несокрушимой скалой.

Я мог лишь молча стоять рядом, стараясь стать частью этой скалы.

Прошла минута, может, две. Марона сделала глубокий, почти беззвучный вдох, плечи снова расправились, маска несокрушимой уверенности вернулась на место. Она повернулась к Гарене, и её голос прозвучал на удивление твёрдо, без единой дрогнувшей нотки.

Поразительная женщина!

— Мы разобьём лагерь здесь, на той стороне холма, чтобы руины не мозолили глаза. Сообщите всем, сегодня вечером состоится совет по плану восстановления Тераны. И ещё… Предадим земле тела героев, павших в битве с Отверженными Балора. Завтра же приступим к работе.

Старшая горничная энергично хлопнула в ладоши, и её вымуштрованные служанки тут же бросились разносить приказы по растянувшейся колонне. Люди, до этого стоявшие в ступоре, начали двигаться, началась организованная суета: одни разгружали повозки, другие расчищали места для палаток, третьи разжигали костры. А баронесса, не теряя ни секунды, созвала городских старшин на совет, чтобы решить, как вернуть Терану к жизни.

Собрались в кружок у костра. Лица мрачнее тучи освещали тревожные сполохи пламени.

Первый вопрос очевиден, как яма на дороге: что делать с руинами? Я прикинул объём работ. Сортировка и вывоз мусора в промышленных масштабах: металл в одну кучу, пойдёт на переплавку, камень, что уцелел, в другую, пригодится при строительстве, остальное на свалку или сжечь к дьяволу.

— А не легче ли просто отстроить город на новом месте? — подал голос Норман, владелец сгоревшей конторы. Голос у него был мягкий, вкрадчивый, как у продавца подержанных машин, но говорил он, по сути, дело. — Прямо рядом со старым. Так мы сэкономим кучу времени на расчистке.

Марона резко качнула головой.

— Город уже спланирован, улицы проложены, подвалы вырыты. Небольшая расчистка — это меньше труда, чем строительство целого города с нуля, — она пыталась апеллировать к логике, но я слышал в её голосе совсем другое, отчаянное желание уцепиться за прошлое.

— Прошу прощения, миледи, но я в этом не уверен, — мягко возразил местный банкир. — Мы можем скопировать планировку, а вырыть новые подвалы проще, чем разгребать весь этот хлам.

— Город не сдвинется ни на дюйм, — отрезала баронесса, и в её голосе зазвенела сталь. И тут она сказала то, что думала на самом деле. — Если отстроимся на руинах наших старых домов, это станет нашим триумфом, если же мы повернёмся к городу спиной, пепелище никогда не даст забыть о нашем поражении.

И вот тут она была права на все сто процентов. Восстать из пепла — это мощный символ, а убежать, поджав хвост, и строиться рядом, каждый день глядя на памятник своему поражению, убьёт дух быстрее любой чумы.

Но городские старшины, похоже, этого не понимали, они с тревогой переглянулись, думая о затратах и рабочей силе, а не о боевом духе.

— Мы всегда можем расчистить старый город позже, — предложил Морван, представитель ремесленников, пытаясь найти компромисс. Типичный ход, когда боишься сказать «нет» начальству. — Могли бы разбить там мемориальный сад. Или фруктовый…

— Я сказала… — Марону вдруг прорвало, голос сорвался на крик, полный боли и ярости, но она резко оборвала себя на полуслове. В повисшей тишине слышалось только её тяжёлое дыхание, затем она глубоко вздохнула, пытаясь вернуть себе самообладание, и ледяным властным тоном продолжила. — Каждый из жителей сам решит, где построить свой дом, но поместье Монтшэдоу мы восстановим там, где оно всегда стояло. И любому, кто захочет строиться на новой земле, придётся заключить с провинцией новые договора аренды.

Ух ты, а это уже удар ниже пояса! Марона явно находилась на грани и использовала последнее оружие, свою власть. Плохой знак.

— Разумно ли это, миледи? — с несчастным видом запротестовал Норман. — Люди и так настрадались. Нам нужно сделать переход как можно проще, где бы мы ни строились.

Баронесса стояла, в ярости раздувая ноздри, и смотрела на холм, за которым скрывался мёртвый город. Я видел, как дрожит её нижняя губа, как побелели костяшки стиснутых кулаков. Ещё секунда и плотину прорвёт. Пора вмешаться.

Я шагнул вперёд, мягко, но настойчиво вставая между Мароной и советом.

— Миледи, — произнёс я нарочито деловым тоном, — мне нужно срочно обсудить с вами один важный вопрос. Конфиденциально.

Её служанки, до этого находившиеся как на иголках, заметно расслабились. Я поймал благодарный взгляд Гарены, она всё поняла, а вот Марону явно разозлило моё вмешательство.

— Позже, — отрезала она, не глядя на меня.

— Дело не может ждать, миледи, — я позволил себе нотку стали в голосе.

Она смерила меня ледяным взглядом, но, видимо, что-то в моём лице заставило её уступить. Нехотя, с подчёркнуто прямой спиной, она последовала за мной к моему ящеру. Я помог ей подняться в седло, ощутив, насколько напряжено её тело, и запрыгнул следом. Пока уводил своего скакуна прочь от лагеря, в тишину степи, она молчала, но это молчание давило тяжелее любых упрёков.

— Мне не нужна ничья заботливая рука, чтобы опереться! — резко бросила она, когда огни лагеря остались позади. — Да, вид Тераны… Его трудно вынести, но это не отменяет моих обязанностей!

Не стал спорить, вместо этого притянул её чуть ближе и мягко поцеловал в шею у самого основания волос. Марона вздрогнула, но не отстранилась. Отъехав ещё немного, я осторожно ссадил её на землю, спешился сам и расстелил на сухой траве свой плащ. Она наблюдала за моими действиями, скрестив руки на груди, само воплощение гордыни и упрямства, но когда сел на плащ и, взяв её за руку, потянул к себе на колени, она не сопротивлялась. Я прижал возлюбленную к своей груди, её тело казалось твёрдым и напряжённым, как сжатая пружина.

— Твои обязанности это не отменяет, — пробормотал ей в волосы, поглаживая по спине. — Но и сердца твоего не меняет. Даже представить себе не могу, какую боль ты сейчас испытываешь.

— Я справлюсь с этим, когда восстановим Терану, — хрипло ответила она.

— Справишься, — согласился я. — Ты самая сильная женщина из всех, кого знаю, — я прижался щекой к её волосам, вдыхая их аромат. — Но мне физически больно видеть, как ты страдаешь в одиночестве, пытаясь сделать вид, что всё в порядке. Так что позволь мне некоторое время почувствовать себя эгоистом, просто посиди со мной несколько минут. Пожалуйста, сделай это для меня.

И моя хитрость сработала! Я дал ей разрешение на слабость, не заставляя просить. Она сидела в напряжении ещё почти минуту, а потом пружина внутри неё лопнула, дыхание стало прерывистым, плечи затряслись, и она, зарыдав, уткнулась лицом мне в шею. Я почувствовал, как мои рубашка и кожа становятся влажными от её слёз.

— Всё пропало, Артём! — жалобно прошептала она, в голосе смешались горечь и отчаяние. — Всё! Дом, в котором я выросла, супружеское ложе, которое делила с Олафом, гробница, где покоились мои родители и муж, три поколения моей семьи! Приют, что мы строили с Илином, тот самый топор Вождя Орков, который мы поставили как памятник твоей храбрости… Каждая улица, каждое дерево, каждая скамейка… Всё, ради чего я трудилась всю свою жизнь, всё сгорело!

Марона сильнее прижалась ко мне, её рыдания стали глуше.

— Я приближаюсь к концу своей жизни, любимый, и тут вижу, как дело всех моих предков превратилось в пепел. Я… Я не знаю, хватит ли у меня сил начать всё сначала!

Её слова резанули по живому.

— Тебе и не придётся делать это одной, — тихо сказал я.

Марона отстранилась, её лицо исказилось жалостью к себе, и она тут же этого устыдилась.

— Нет, любовь моя, прости! Это недостойно меня!

— Это не было ошибкой, — твёрдо сказал я.

— Нет, это так! — настаивала она, уже обретая прежнюю силу. — Теперь у тебя свои люди, своя ответственность, как и у меня, мы оба должны стать опорой для них.

Я прижал её к себе ещё крепче.

— Но не прямо же сейчас?

Она снова склонилась на моё плечо и уткнулась лицом в шею.

— Нет, — прошептала она. — Может, ещё несколько минут…

И я просто держал её, пока она оплакивала свой разрушенный мир под огромным безразличным небом.

Мы немного помолчали, давая мгновениям сделать свою работу, потом я мягко взял её за плечи, заставив посмотреть в глаза.

— Слушай, — сказал, наконец переходя от эмоций к реалиям. — Я буду к тебе ближе, чем ты думаешь. Порталы Кору — это не просто магия, это, чёрт возьми, телепортация, логистика нового уровня! Я смогу перенестись сюда из своего поместья за считанные минуты, чтобы навещать тебя и Дарина. И это ещё не всё. Лес между нашими землями буквально кишит дичью. Мои охотники и твои люди смогут обеспечить едой и Кордери, и Терану, голод нам не грозит, и это главное, а остальное — дело времени. Да и мы поможем! — сейчас я уже не утешал, а перечислял конкретные осязаемые ресурсы, то, на чём можно строить план.

Марона медленно кивнула, впитывая мои слова. В её глазах ещё стояли слёзы, но взгляд стал более сфокусированным, собранным.

— Да, это действительно главное, — признала она. Затем сделала решительный глубокий вдох, который, казалось, расправил её изнутри. — Ладно, пора в лагерь.

Прежняя аристократка снова вернулась в строй.

Городские старшины всё ещё неловко топтались у костра, тихо переговариваясь. Увидев нас, они замолчали, с тревогой и ожиданием глядя на свою госпожу. Они видели её на грани срыва, а теперь она возвращалась спокойная и собранная.

Марона спешилась и, подойдя к ним, склонила голову жестом, полным достоинства и молчаливого извинения за свою предыдущую резкость. Сильный ход. Она не унижалась, не просила прощения, просто показала старшинам своё уважение.

— У меня своё мнение о том, как лучше воскресить город, — начала она ровным голосом, — но это касается всех нас. Отправляйтесь к своим людям, узнайте их волю, и когда мы услышим голос Тераны, восстановим город так, как того пожелают его жители, — она сделала паузу, остановив взгляд на Нормане. — Начнём всё с чистого листа, — продолжила Марона, подписывая приговор собственным надеждам. — Старые контракты остаются в силе, где бы вы ни строились. Более того, — она обвела всех взглядом, — мы откажемся от арендной платы и провинциальных налогов на один год.

И это заявление стало контрольным выстрелом. Отмена налогов! Этим она не просто купила лояльность старейшин, а сделала их партнёрами. Гениально!

Испытав огромное облегчение, они бросились к своим людям.

Примерно через час все вернулись и озвучили ответ: люди хотели строить новый город подальше от руин, которые служили бы вечным напоминанием о трагедии. Они выбрали место на берегу реки, богатой глиной, ближе к горам и лесу, чтобы иметь под рукой все необходимые ресурсы.

Марона спокойно выслушала и приняла их волю, но в глазах её светилась несгибаемая решимость, когда она добавила: — Однако поместье Монтшэдоу будет стоять на своём прежнем месте. Это не обсуждается.

Всё верно, это её личный бой, её символ.

Когда приняли окончательное решение, с плеч Мароны словно свалилась невидимая гора, неопределённость исчезла, уступив место чёткому плану действий. Она выглядела уставшей, но решительной и даже воодушевлённой, когда повела дальнейшее обсуждение деталей строительства новой Тераны.

Утро следующего дня встретило нас не запахом гари и смерти, а скрипом тысяч колёс, гомоном голосов и запахом пота. Огромный караван беженцев, растянувшийся на пару километров, медленно полз к месту, которое должно стать новой Тераной. Признаться, я и сам, осмотрев предложенную для строительства площадку, не мог не согласиться с Мароной: идеальное место, словно в какой-нибудь компьютерной стратегии предложили стартовую локацию со всеми бонусами.

С одной стороны река, а значит, бесперебойный доступ к воде и глине для кирпичей. Местные гончары уже прикидывали, как наладят производство. С другой — готовый карьер, из которого можно добывать камень для фундаментов и стен. Прямо под боком раскинулся старый густой лес, источник первоклассной древесины, и всё это на небольшой возвышенности, удобной для обороны. Стратегически лучше не придумаешь.

Марона, казалось, вообще не спала. Едва только рассвело, она, подхватив своего помощника Нормана, старшую горничную Гарену и ещё пару толковых мужиков, уже носилась по полю с разметочными колышками. В её руках старый план города превращался в нечто новое. Она не просто копировала Терану, она её улучшала.

— Улицы делаем вдвое шире! — доносился до меня её командный голос. — Чтобы две телеги разъехались, и ещё место осталось, чтобы в случае пожара огонь не перекидывался с дома на дом!

Баронесса мыслила на десятилетия вперёд, она строила будущее. Я слушал её распоряжения, и уважение к правительнице росло с каждой минутой. Водонапорная башня, водопровод, проведённый в общественные здания… Для людей, привыкших таскать воду вёдрами из колодца, эти слова звучали как магия, и в их глазах, ещё вчера полных страха и отчаяния, зажигался огонёк надежды. Марона выдала им не просто чертежи, она дала мечту, к которой появился шанс прикоснуться.

Из тех полутора тысяч, что я вёл в Кордери, недовольных почти не нашлось, но, конечно, пришлось поработать языком, убеждая их задержаться и помочь соседям. Я не обещал золотых гор, говорил о простом: сегодня мы отстроим Терану, а завтра все вместе возьмёмся за наш дом. Люди поняли и откликнулись на мой призыв, вера в сильную, процветающую провинцию, которую мы построим своими руками, оказалась сильнее усталости и сомнений.

Вся наша кипучая деятельность, впрочем, упиралась в одну проблему: порталы. Пока граф Хорвальд Валаринс не наладит постоянное сообщение с Твердом, а в идеале и с Кордери, мы оставались отрезаны от мира. Огромный муравейник, полный решимости, но запертый в своей песочнице. И пока маги колдовали, мы занимались тем, чем могли: грязной, тяжёлой, но необходимой работой.

А для самой грязной и тяжёлой работы у нас имелся особый ресурс с крепкими мышцами, широкими спинами и очень скверным характером.

Речь, конечно, шла о гномах. Их отряд, который мы пленили после штурма, представлял собой идеальную и практически бесплатную рабочую силу. Крепкие, выносливые, привыкшие к работе с камнем — то что доктор прописал для расчистки завалов и работы в карьере. Вот только сами гномы и не думали нам помогать.

Когда их вывели из-за импровизированного частокола, они смерили нас тяжёлыми, полными ненависти взглядами и демонстративно уселись на землю, скрестив руки на груди. Работать на тех, кого они ещё вчера пытались убить, эти бородатые упрямцы не собирались.

Тут-то и вышла Марона. Без криков, без угроз она просто спокойно обвела их взглядом и произнесла, чеканя каждое слово.

— Вы можете не работать, ваше право.

Гномы переглянулись, на их лицах промелькнуло удивление.

— Но в этом случае, — продолжила баронесса ледяным тоном, — вы не получите ни еды, ни воды. А на ночь мы заберём ваши одеяла и брезент, беженцам и так их не хватает.

Я мысленно усмехнулся. Жёстко, но предельно честно. В этом мире никаких женевских конвенций по обращению с военнопленными не существовало, и принцип «кто не работает, тот не ест» служил альфой и омегой выживания.

Однако гномы, чьё упрямство могло бы посоперничать с прочностью их же гранита, решили, что Марона блефует. Они просидели так весь день, стоически глядя перед собой и не произнося ни слова. Целый день ценный рабочий ресурс просто простаивал, но я не волновался и поставил бы сотню золотых на то, что к утру их спесь поубавится. Жажда — отличный мотиватор, куда лучше кнута. Рано или поздно она сломает любое, даже гномье упрямство, а пока… Пока остальным придётся поработать за себя и за этих бородатых парней.

Первый день показался адом. Мы валили деревья, размечали участки, копали траншеи под фундаменты, таскали глину от реки, собирали камни, которые тут же шли в дело. Работа выжимала все соки, изнуряла и казалась бесконечной. И хотя множество рук немного облегчало задачу, к вечеру спины гудели у всех.

Помимо стройки века, никто не отменял бытовые нужды: добычу воды, поиск еды в дополнение к нашим скудным запасам, готовку и стирку. Я, в отличие от некоторых командиров, не мог отсиживаться в штабе, пока солдаты вкалывали. Взяв луки, мы с Лили уходили в лес на охоту, работая сверхурочно, чтобы накормить всю ораву, и возвращались с добычей. Было приятно чувствовать себя кормильцем, но я трезво оценивал ситуацию: наша охота — лишь капля в море для такого количества голодных ртов.

Впрочем, не я один разрывался между стройкой и другими делами. Вечером ко мне подошёл Илин. В его глазах, обычно спокойных и ясных, горела стальная решимость. Он хотел стать сильнее не ради славы, а чтобы защитить землю, которую я ему обещал, и приют, что они с Амализой собирались там построить.

Мой мозг тут же сработал, выстраивая цепочку.

— Возьми с собой Кору, — предложил я, не раздумывая. — Будешь для неё «паровозом». Нам позарез нужны её порталы, а для этого ей нужно получить тридцатый уровень.

Друг кивнул, сразу ухватив суть. Мы составили простой план: Илин врывается в толпу, Амализа, не вступая в бой, прикрывает его барьерами. Но тут нас ждал сюрприз.

— Так как мы поселимся на границе, где придётся защищать себя и детей, я хочу сражаться рядом с мужем! — яростно заявила Амализа, инстинктивно прикрывая ладонью ещё плоский живот.

Я удивлённо посмотрел на неё, в этот миг увидев не испуганную аристократку, какой она показалась при нашей первой встрече, а настоящую волчицу, готовую драться за своё потомство. Что ж, железная логика: раз уж она всё равно рядом, чтобы лечить и защищать Илина, то почему бы не вносить и свой вклад в бой?

Я мысленно оценил расклад. Амализа являлась Чародеем, и это давало штраф к атаке, но, как показала практика с Лили, при правильном подборе навыков она могла стать отличным бойцом поддержки. Илин — танк и дамагер, Амализа саппорт с барьерами и дальними атаками, а Кору как бонус, контроль толпы. Отличная сбалансированная группа для прокачки.

К тому же я смотрел в будущее. Высокоуровневая Амализа сможет зачаровывать снаряжение для всей моей группы, ведь даже слабые чары — это лучше чем вообще ничего. Они дадут дополнительный процент к выживаемости, который в нашем деле никогда не лишний. Возможно, когда-нибудь мы сможем качаться все вместе, целыми семьями.

Доступ к порталам Кору был сейчас настолько необходим, что я без колебаний снял эту троицу со всех работ. Они оседлали рапторов и тут же отправились к дальним точкам респауна монстров, где опыт лился рекой. По моим прикидкам, за неделю они все должны поднять как минимум по уровню, а это означало, что Кору останется всего пять уровней до заветной цели. Пять уровней до момента, когда этот мир станет для нас намного шире и доступнее! Чёрт, я ждал этого дня как никакой другой.

В тот же день меня ждал ещё один сюрприз, но теперь куда более… личный.

Когда я объяснял своей семье идею о создании разведывательной группы, где Кору с её порталами работала бы в связке с Прорицателем, способным заглядывать за горизонт, я думал в первую очередь о Хорвальде. Но старик сейчас слишком занят, да и его запредельный уровень грех использовать для такой рутины. Я просто размышлял вслух, прикидывая варианты на будущее.

И тут вперёд шагнула Люта, робкая, тихая мышка, которая всегда старалась держаться в тени. Она сделала шаг, и все взгляды обратились к ней.

— Я… Я готова сменить класс, — прошептала она, теребя край своего белоснежного фартука. — Согласна пойти на десятипроцентную потерю опыта и стать Прорицателем.

Предложение оказалось настолько неожиданным, что я на секунду потерял дар речи, ожидая кого угодно, да хоть наёмника, желающего сменить роль, амбициозного новичка, но не её. Отведя Люту в сторону от любопытных глаз, мягко спросил, почему.

Круглые мышиные ушки дрогнули, выдавая аналог густого румянца у её расы. Она мялась, подбирая слова, и наконец, глядя куда-то мне в грудь, ответила.

— Я не могу участвовать в бою, но… хочу быть с тобой. То, как Лили описывает ваши путешествия, все эти моменты… Для меня это звучит как сказка, — она сделала глубокий вдох, набралась смелости и подняла на меня свои огромные чёрные глаза. — Простите, если слишком много на себя беру, мой господин, но вы говорили, что все мы можем присоединиться к вашему гарему. Надеюсь, я вам нравлюсь, потому что вы мне… Вы мне очень нравитесь.

Чёрт, а я и не замечал. Или, вернее, не хотел замечать, воспринимая её как милую тихую девушку, с которой приятно обниматься холодными ночами. Тёплая и мягкая, она вкусно пахла свежей выпечкой. Вот уж не думал, что за этой робостью скрываются такие чувства.

— Не знал, что ты так ко мне относишься, — честно признался я.

Её ушки затрепетали ещё сильнее.

— Я не всегда могу выразить словами то, что думаю, мой господин, но я… давно мечтаю быть с вами. На самом деле, мне… — она оборвала фразу, спрятав лицо в фартуке и смущённо пискнув.

Я осторожно взял её маленькие руки в свои и погладил большими пальцами короткий шелковистый мех на кистях. Поднеся её ладони к губам, легонько прикоснулся губами к каждой, не сводя с неё глаз.

— Приятно услышать, что ты чувствуешь, Лютик, потому что ты мне тоже нравишься, и сочту за честь, если ты присоединишься к гарему.

Её глаза засияли такой надеждой, что у меня что-то дрогнуло внутри.

— Правда, мой господин?

Я улыбнулся.

— Ты же знаешь, что все остальные тебя тоже любят. Ты проводишь в нашей постели больше ночей, чем другие девушки, — я усмехнулся, поглаживая её руки. — И ты знаешь, как нам всем нравится с тобой обниматься.

— Знаю, — прошептала она, и её ушки радостно затрепетали. — Мне это тоже нравится.

— Во многих отношениях ты уже и так неофициальный член нашей странной семьи, — снова поцеловав её руки, сказал я. — Рад сделать это теперь официально.

Она одарила меня робкой, но лучезарной улыбкой.

— В таком случае, мой господин…

— Артём, — мягко поправил я.

Её уши вспыхнули.

— А-Артём. В таком случае моя настоящая мечта — заниматься с тобой любовью снова и снова, столько, сколько получится, и родить тебе дюжину детей. Ты мог бы оплодотворять меня хоть десять раз в день, если захочешь, и нам никогда не придётся использовать Предотвращение зачатия .

Я застыл, изумлённо глядя на неё. Мой мозг, привыкший обрабатывать тактические задачи, на мгновение завис, а потом лихорадочно заработал. Дюжина детей⁈ Она сказала «дюжина»⁈ Беременность у мышелюдей длится десять месяцев, и у них высокая вероятность рождения двоен и троен. Люта говорила о том, чтобы превратить свою жизнь в бесконечный цикл материнства. Это же целая армия маленьких пушистых ребятишек! Звучало соблазнительно до чёртиков, но… она действительно этого хочет? Это не минутный порыв?

Она заметила моё замешательство, и её лицо тут же омрачилось.

— Конечно, мы могли бы подождать с детьми, пока разведка не закончится! — поспешно добавила она. — Мы могли бы просто… спариваться. А Прорицатель — безопасная работа, и я всё равно смогу приносить пользу даже беременная, особенно на высоких уровнях, когда можно видеть на огромные расстояния, не сходя с места.

Она права и привела чертовски хороший довод. Прорицатель — идеальный класс для матери-героини.

Я посмотрел в её полные ожидания глаза, пришло время сказать главное.

— Мне нужно поговорить с семьёй насчёт… насчёт дюжины детей. Честно говоря, мне и самому нужно об этом подумать. Я был бы счастлив иметь с тобой детей, Лютик, но речь идёт о десятках, а это огромная ответственность.

Её лицо немного потемнело, но она кивнула.

— Что бы ты ни решил, я всё равно хочу стать твоей спутницей, — прошептала она. — Как Лили. Но… но я хочу родить тебе как можно больше детёнышей, если ты и остальные не против, — её ушки дрогнули, а тонкий хвост смущённо обвился вокруг талии. — Если хочешь, мы можем начать… практиковаться в создании детёнышей прямо сейчас.

Внутренний зверь взревел, требуя немедленно утащить эту мышку в кусты и начать «практику», но я знал, если сейчас сбегу с ней, остальные тоже захотят присоединиться, и вся работа встанет. Усмехнулся, притянул её к себе и крепко обнял. Её тельце казалось таким хрупким и мягким. Она была всего на полголовы выше Зары, но гораздо изящнее, и я никогда не устану её обнимать. Наклонившись, нежно поцеловал её.

— А что, если мы обсудим это с семьёй прямо сейчас? — предложил я.

Люта тут же оживилась. Обняв мышку за талию, я повёл её к остальным, намереваясь провести срочный семейный совет.

Я собрал своих женщин в стороне от общего шума под сенью раскидистого дерева, на их лицах читалось любопытство вперемешку с лёгким беспокойством. Лютик стояла рядом со мной, маленькая и хрупкая, и вся дрожала, как осиновый лист.

Я выложил всё как есть, и про её желание стать Прорицателем ради общего блага, и про её… кхм… долгосрочные планы на материнство. А когда произнёс «дюжина детей», повисла тишина. Я видел, как мои жёны и наложницы переглядываются, и готовился к любому исходу от ревнивых упрёков до логичных отказов.

Первой, что собственно и неудивительно, тишину нарушила Белла.

— Больше детей — больше счастья! — воскликнула она, с энтузиазмом виляя пушистым хвостом. — Хотя, — она с улыбкой посмотрела на Лютика, — как мать близнецов, могу сказать, это адский труд, даже когда все вокруг помогают.

Лейланна, наша рассудительная эльфийка, нахмурилась, глядя на девушку-мышку с беспокойством.

— Это колоссальная нагрузка на организм. Ты уверена, что справишься? Ты так… изящна.

Марона, как всегда, мыслила категориями ресурсов и эффективности.

— Мы не можем так рисковать здоровьем ценного специалиста. Твоё благополучие в приоритете.

Даже Мэриголд, обычно весёлая и беззаботная, выглядела обеспокоенной. Казалось, все больше переживали за саму Люту, чем ревновали или возражали по существу.

И тут Лютик, к моему огромному удивлению, подала голос, сказав тихо, но твёрдо, в её голосе не осталось ни капли прежней робости.

— У нас, у мышелюдей, обычно большие семьи, — сказала она, обводя всех взглядом. — Я была старшей из дюжины братьев и сестёр, и с пелёнок помогала родителям, а потому знаю не понаслышке, что такое большая семья и тяжёлый труд.

Это заявление решило всё. В её словах прозвучала такая спокойная уверенность, что все сомнения отпали, и мои женщины увидели в ней не просто робкую мышку, а будущую мать, знающую, на что она идёт.

В итоге мы пришли к компромиссу: Лютик официально становится членом семьи и меняет класс, но с реализацией её «мечты о дюжине» мы пока повременим, по крайней мере до тех пор пока не закончим основную разведку диких земель вокруг Кордери, и пока она не наберёт достаточно уровней. Она согласилась, и я увидел, как огромный груз свалился с её плеч.

Итак, вопрос решён, наша семья увеличилась на одного человека, а я с нетерпением ждал, когда эта прелестная мышка присоединится ко мне, Лили и Кору в наших вылазках.

Едва мы всё решили, Лютик тут же приступила к делу. Я с интересом наблюдал, как её лицо на мгновение застыло, а взгляд стал отсутствующим, она ушла в системное меню. Спустя пару мгновений мой Глаз Истины зафиксировал изменения: её уровень упал с 13-го до 12-го, а класс «Портниха» сменился на «Прорицатель». Поскольку ни один из классов не являлся боевым, её способности остались для меня скрыты, но я и без этого понимал, какой актив мы только что приобрели.

Поначалу её навыки покажутся ненамного лучше салонных фокусов, но после двадцатого, а лучше тридцатого уровня, она станет нашим главным козырем. Знание — сила, а способность видеть на километры вокруг не менее важна, чем умение махать мечом или открывать порталы. Она станет нашей системой дальнего радиолокационного обнаружения, нашим личным АВАКСом. А на высоких уровнях, когда Люта научится ставить обереги по периметру, она сможет в одиночку прикрывать от лазутчиков весь наш лагерь, а в будущем, возможно, и всю провинцию.

И весь этот стратегический потенциал в одном очаровательном пушистом тельце! Я усмехнулся своим мыслям.

Теперь нужно срочно её прокачать. Лютик оказалась ближе всего по уровню к Лиану, и им обоим отчаянно не хватало опыта. Оруженосец, верный своему долгу, без вопросов согласился стать её «паровозом» и защитником. Но он боец ближнего боя, и я не хотел рисковать ни им, ни нашей новоиспечённой прорицательницей, поэтому обратился к Юлиану.

— Старик, нужна твоя помощь. Будь добр, побудь «нянькой» для молодняка, — без обиняков попросил я. — Пойдёшь с ними вне группы только чтобы прикрыть барьерами.

Пожилой жрец, конечно, для вида недовольно проворчал, что ему не по статусу нянчиться с низкоуровневыми авантюристами, но так как в чисто физической работе на стройке не требовались его способности, он, похоже, даже обрадовался возможности внести более весомый вклад. Это куда полезнее, чем таскать камни.

Благо, я уже давно разведал все ближайшие точки появления монстров, и теперь обе группы, Илин, Амализа и Кору, а также Лютик, Лиан и Юлиан, точно знали, куда идти. Первая троица оседлала быстрых рапторов и умчалась к дальним, более «жирным» спотам. Второй группе далеко идти не требовалось, так что они обошлись лошадьми. Это, кстати, освободило часть хищных ящеров, которых я тут же приспособил в качестве вьючных животных на стройке. Ни один ресурс не должен простаивать.

Две группы отправились на прокачку, а для меня и остальных начинался очередной долгий изнурительный день, который, казалось, тянулся вечно.

Как всегда, он принёс грязь, пот и гудящие мышцы. Вернувшись в лагерь на закате, первым делом отправился к детям. Я проводил с ними столько времени, сколько мог, держал на руках, убаюкивал, а потом передавал в тёплые объятия служанок. Только после этого, выжатый как лимон, побрёл в большой шатёр, который мои жёны и наложницы делили с Мароной, мечтая только об одном: рухнуть на ворох мехов и отключиться.

Но, откинув полог, понял, что сон отменяется.

Меня уже ждали. На огромном ложе из одеял и шкур, освещённые лишь мягким светом магических камней, расположились мои женщины. Обнажённые, улыбающиеся и прекрасные, они решили устроить Люте особенный приём.

Когда я придвинулся к Лютику, мои любовницы расступились, окружая нас плотным кольцом. Я целовал её узкие, покрытые нежным мехом бёдра, поднимаясь всё выше, пока она стонала и извивалась в нетерпеливом предвкушении, наконец добрался до её губ, попробовал на вкус её возбуждение, а затем опустился ниже. Она кончила мне на лицо, и я жадно слизал её сок.

— Давай… давай потренируемся делать ребёнка, любимый, — пропыхтела Люта, отходя от оргазма и отчаянно притягивая меня к себе.

Что ж, более чем готов!

Навис над ней, чувствуя, как мой пульсирующий член скользит по влажным пушистым губам, потом вошёл в неё. Туго, горячо, к тому же невероятное ощущение меха, скользящего по всей длине, просто сводило с ума. Она была уже, чем Зара или Мэриголд, и совершенно уникальна. Мышка тут же заскулила и снова кончила, едва я начал двигаться. Слишком долгое ожидание дало о себе знать, я и сам продержался непростительно мало, изливаясь в неё мощными толчками.

— Так быстро! — выдохнула она, но в голосе прозвучало скорее восхищение, чем разочарование. — Неужели я… так хороша?

— Ты невероятна! — выдохнул ей в шею.

— Меняем позицию! — приказала Зара. Увидев наши растерянные взгляды, она хихикнула. — Это её первая ночь в гареме, ты должен кончить в неё во всех позах!

— И в рот! — с нетерпением добавила Мэриголод.

— И в попу! — выпалила Лили и тут же смутилась. — Ну… если она выдержит.

— Я… я м-могу! — пискнула Лютик, и её уши затряслись в приступе мышиного румянца. — Белла и Мэриголд помогали мне… готовиться. Ох, мой сок всё так хорошо смазывает!

Член жадно запульсировал, едва я себе это представил, практичность моих женщин не переставала удивлять. Я поспешно вышел из неё, перевернул на живот и несколько мгновений просто двигался между её мягких бёдер, дразня и её, и себя, а затем приставил головку к сжатому колечку мышц. Как она и обещала, её обильная смазка позволила мне легко начать входить.

— Щедрость природы! — простонала она, дрожа подо мной. — Ты такой тёплый и твёрдый…

Я усмехнулся. Мне тоже нравилось, как тугое кольцо мышц обхватывает меня. Она начала толкаться бёдрами мне навстречу, и я медленно двинулся глубже. К моему удивлению, я почувствовал, как её сфинктер задрожал вокруг меня, когда Люта достигла оргазма. Невероятная девочка! Ощущение её трепетного тела и тугой хватки её мышц добили окончательно, и я снова кончил, наполняя её своим семенем.

Ночь превратилась в марафон. Мы перепробовали все позы, которые только могли прийти в голову. Ближе к рассвету я поставил её на четвереньки и долго мощно двигался, пока она не выгнулась в последнем оргазме. Я последовал за ней, рухнув рядом и прижав её к себе.

Мы лежали совершенно вымотанные и опустошённые, пока женщины, наши милые заботливые фурии, нежно обмывали нас тёплой водой. Затем они прижались со всех сторон, создав тёплый любящий кокон. Окончательно размякнув в их объятиях, я прижал к себе маленькую мышку и поцеловал её в пушистую макушку.

— Добро пожаловать в семью, — прошептал я.

Большие чёрные глаза Люты наполнились слезами.

— Спасибо, любимый, — ответила она, и в её голосе впервые не прозвучало ни капли робости. — Спасибо вам всем, мои родные!

Вскоре она уснула у меня на руках, и я последовал за ней в царство Морфея, довольный и умиротворённый.

Рим не за день строился, как говорится, хотя в нашем случае речь шла не о вечном городе, а о том, чтобы успеть возвести хоть какие-то крыши над головой до холодов. К моменту, когда Хорвальд Валаринс собирался открыть свой портал, мы успели заложить лишь фундаменты для самых крупных зданий. Вокруг, словно памятники нашей бурной деятельности, громоздились горы стройматериалов: брёвен, досок и камней.

Идея со строительством больших общих бараков принадлежала мне. Горький опыт, полученный в деревне Светлое, куда беженцы валили нескончаемым потоком, научил меня мыслить масштабно. Элементарная математика: чем проще форма здания, тем эффективнее расходуется материал, и длинный барак — самый оптимальный вариант, чтобы быстро создать максимум полезной площади под крышей при минимальных затратах сил и ресурсов. Поэтому разработали простой план: сначала строим эти длинные дома для тех, кто нуждается в укрытии больше всего — больных, стариков и семей с младенцами, а остальные пока перекантуются в палатках, работая на стройке. Со временем, когда люди смогут построить себе отдельные дома, бараки можно легко переоборудовать в склады или общественные центры.

Вчерашний день выдался особенно суматошным. Мы с Кору и Илином оседлали нескольких рапторов с грузовыми сёдлами и отправились за близняшками-лисичками и их потомством. Упаковка их скромных пожитков не заняла много времени, в основном уложить узлы с одеялами, самодельными перьевыми матрасами, подушками и загрузить детские колыбельки. Сразу видно, не в роскоши жили, но чистоту и порядок блюли. Одежды вообще оказался минимум, самое необходимое для них и для малышей, да немного кухонной утвари, плюс пара тарелок и горшков.

Зато кладовая меня приятно удивила, просто настоящий склад заправского выживальщика: ряды вяленого мяса, пучки сушёных трав для приправ.

— Можете взять с собой, — предложила Селина, заметив мой заинтересованный взгляд. — Уверена, Заре, Белле и Самире понравится наше вяленое мясо.

Сияна хихикнула и добавила, стрельнув в меня лукавыми глазками.

— А уж как Артём его любит!

Чёрт, щёки предательски вспыхнули. Илин, проходивший мимо с охапкой каких-то свёртков, громко кашлянул и ускорил шаг, пряча улыбку. А вот Кору, похоже, заинтересовалась всерьёз.

Как бы то ни было, операция по «эвакуации» прошла успешно, мы благополучно доставили близняшек и их малышей в наше разросшееся семейство. Ночь тоже выдалась… весёлой. Близняшки быстро освоились в нашей общей постели, радостно воссоединившись с теми, кого уже знали, и с игривым любопытством знакомясь с остальными.

Особенно их внимание привлекла Лютик. В лисичках проснулся какой-то первобытный охотничий инстинкт, и они буквально набросились на нашу маленькую мышку. Впрочем, «съесть» они её хотели весьма экзотическим способом, и я с интересом за этим наблюдал. Дьяволицы знали толк в развлечениях!

Я наслаждался шоу по полной программе. Мои руки скользили по соблазнительному беременному животу Лейланны, по её налившимся потяжелевшим грудям, я дразнил её, водя головкой члена по шелковистым складкам, и она тихо стонала от нетерпения, предвкушая, когда наконец войду. Моя фигуристая эльфийка тоже не отрываясь смотрела на троицу, её пышная грудь тяжело вздымалась от каждого вдоха.

Чёрт, ещё немного, и она сама насадится на меня, не выдержит.

Терпение лопнуло у нас обоих одновременно. Со стоном, в котором смешались наслаждение и жадность, я ворвался в её бархатную влажную глубину, тугие стенки с любовью обхватили меня, а обильная смазка заставила каждый толчок звучать сочно и грязно. Лейланна кончила быстро и мощно. Её пальцы скользнули между наших тел, терзая клитор, и она закричала, выгибаясь дугой. Я тоже не смог сдержаться и, поддавшись её волне, излил в свою прекрасную жену густое семя. Обессиленный рухнул рядом и притянул её к себе, переводя дыхание и продолжая смотреть на игру близняшек с нашей мышкой.

Но долго отдыхать мне не дали. Вскоре Лейланна выскользнула из моих объятий, чтобы присоединиться к общему веселью, и её место тут же заняла Триселла. Одновременно с этим Самира ловко оседлала моё лицо, прижавшись мокрой промежностью к моему рту.

Вид на остальных девушек оказался полностью перекрыт, и я мигом переключил всё своё внимание на прекрасную киску моей жены, жадно глотая её соки, пока она стонала и тёрлась о мой язык, извиваясь в такт моим движениям.

Да, вечер определённо выдался на славу для всех нас.

Теперь лисички вместе с остальными мамочками и их детьми готовились к путешествию в Тверд. В воздухе висело ощутимое напряжение, потому что и Селина, и Сияна, как и Лили в своё время, до встречи со мной почти не общались с людьми. Я видел их тревогу, большие города пугают тех, кто привык к лесной тиши.

Я подошёл и просто обнял обеих.

— Город, конечно, лес, — сказал тихо. — Больше шума, меньше свежего воздуха. Но там безопаснее, да и я всегда рядом, в обиду не дам.

Ближе к полудню все, кто отправлялся со мной в Кордери или в Тверд, чтобы оттуда добраться до своих покинутых домов, прощались с теми, кто оставался в Теране. Прощание — всегда паршивая штука, даже если знаешь, что скоро увидишься. Пролились и слёзы, но в целом настрой у людей был оптимистичный, все понимали, что сообщение между провинциями теперь станет постоянным. Что, впрочем, не помешало моим жёнам немного поплакать и обменяться долгими крепкими объятиями со служанками Мароны и другими нашими друзьями.

С самой баронессой прощаться пока не пришлось, Марона О’Мэлли отправлялась с нами в Тверд. Ей предстояло наведаться в самое змеиное гнездо, Совет лордов. Я ей не завидовал, а её решимость вызывала уважение. Она должна была выдвинуть официальные обвинения против гномов-предателей и обсудить с лордами дальнейшую судьбу всего Бастиона. Вместе с ней ехали Хелима, несколько стражников, а также Гарена, Белинда и ещё одна служанка.

После трогательных прощаний вся наша огромная толпа двинулась к месту примерно в сотне метров от разрушенных северных ворот старой Тераны, именно там ровно в полдень Хорвальд обещал открыть портал.

Мы с моим отрядом, людьми Река и бойцами из деревни Светлое, с трудом выстроили почти девятьсот человек в подобие походной колонны, чтобы обеспечить быстрый проход через портал, который мог схлопнуться в любой момент. Я сильно сомневался, что все успеют пройти, скорее всего придётся просить старого фазоискателя о втором «сеансе».

Кого тут только не было! Почти пять сотен человек с земель поместья Мирид, включая гоблинов Река. Молодой хобгоблин пару дней назад сумел связаться с Гаром; старый вождь решил остаться в горах, но дал добро на то, чтобы люди Река отделились от племени Мстительного Волка и переселились в Кордери. С нами также шла семья Савы, несколько десятков беженцев с севера, ещё пара десятков переселенцев из самой Тераны и сироты, о которых заботились Илин и Амализа, и наконец самая проблемная часть нашего «ковчега», около трёхсот пленных гномов.

Вонь от них стояла, как от скотного двора, который не чистили месяц. Упёртые, как бараны, и такие же тупые. После двух дней без еды, воды и одеял эти стойкие и упрямые вояки наконец-то сдались и согласились работать, и то не без эксцессов, умудрившись устроить ещё одно жалкое подобие бунта и неудачную попытку побега. Даже после капитуляции они работали так, для вида, спустя рукава, за что многие снова лишились пайки, особенно самые отбитые бузотёры. Я распорядился давать им ровно столько воды, чтобы не сдохли. Слабый и обезвоженный пленник — смирный пленник. Жестоко? Наверное, но жизни моих людей дороже их комфорта. Теперь гномы стояли, пошатываясь, едва способные держаться на ногах.

Всем это гномье дерьмо основательно осточертело.

Бойцы Мароны, остающиеся в Теране, окружили пленников, готовые подгонять их дубинками. Когда до полудня оставались считанные минуты, баронесса обратилась к пленным холодным, как сталь, голосом.

— На другой стороне от портала находится Тверд. Там мы организуем ваше возвращение к вашим сородичам в Гадорские Выработки, потому в ваших же интересах бежать через него без промедления в том темпе, который мы зададим, — она сделала паузу, обводя притихших гномов тяжёлым взглядом. — Любой из вас, кто откажется, считается военнопленным, совершившим попытку к бегству. Мы обратим вас в рабство, и вы проведёте остаток своих жалких жизней, работая на благо Тераны, или продадим другим хозяевам. Тверд — ваш последний шанс на свободу.

Отличный ультиматум, прямо и по делу, как я люблю. Гномы заворчали, но, похоже, события последних дней достаточно их образумили, чтобы не протестовать в открытую. Хотя чёрт его знает, что у этих бородатых упрямцев на уме.

Наконец воздух перед нами затрещал, запахло озоном, как после сильной грозы, пространство замерцало, исказилось и развернулось в вибрирующую сферу чистого света. Портал открылся.

Белла щёлкнула своим лассо, звук хлестнул по ушам, как выстрел, заставив передние ряды гномов попятиться. Она собиралась выдёргивать из строя самых упрямых, и несколько других бойцов с похожими навыками уже приготовились ей помогать.

К моему удивлению и нескрываемому облегчению, измождённая, голодная и измученная жаждой толпа гномов, пошатываясь, всё же побежала к порталу. Илин и Владис уже нырнули внутрь, чтобы предупредить Хорвальда Валаринса и подготовить плацдарм на той стороне. Лишь несколько пленников заартачились. Белла среагировала молниеносно: лассо обвилось вокруг шеи одного, и она рывком выдернула его из толпы. Разъярённые бойцы Тераны тут же набросились на него, щедро осыпая ударами ботинок, а затем защёлкнули на шее рабский ошейник.

Этого наглядного примера оказалось достаточно, чтобы у большинства оставшихся бунтарей отпало всякое желание проверять нашу решимость.

Когда последний гном скрылся в сияющем мареве, Белла присоединилась к нам. Я скомандовал: «Пошли!», и мы ринулись следом. Я, Лили и мой отряд впереди, Марона со своей свитой сразу за нами.

Проход через портал — это как нырнуть в ледяную воду. Секундное тошнотворное ощущение, будто тебя выворачивает наизнанку, и вот ты уже на другой стороне.

Во дворе Тверда царил полный хаос. Илин и Владис, не церемонясь, грубо расталкивали ошеломлённых гномов, освобождая место для прибывающих. Старый Хорвальд и горстка стражников в богатых доспехах взирали на это столпотворение с откровенным изумлением. Местные зеваки тоже глазели, разинув рты.

Я тут же отправил своих парней на помощь, чтобы навести порядок и оттеснить гномов в угол, сам же вместе с Мароной направился прямиком к новоявленному герцогу Бастиона.

Нужно ковать железо, пока горячо.

— Не терпится узнать, что тут, собственно, происходит, — с лукавой усмешкой произнёс Хорвальд. Старый лис повидал на своём веку и не такое. — Полагаю, те гномы — не очередные беженцы?

Баронесса Марона фыркнула.

— Вы правы, ваша светлость. Это трусы и предатели, которые ударили нам в спину, пока наши воины защищали регион. Из-за них погибли люди, но у них нет ни капли раскаяния.

Маг устало вздохнул, глядя, как мои парни сгоняют гномов в дальний угол двора и ставят на колени.

— Мы ожидали бандитских налётов, но то, что это гномы, делает ситуацию вдвойне неприятной.

Я счёл нужным вмешаться и кашлянул, привлекая его внимание.

— Тут всё несколько сложнее, чем просто бандитизм, ваша милость.

Мы с Мароной вдвоём, перебивая и дополняя друг друга, начали излагать всю историю про Последний Оплот Гурзана, про то, как гномы пытались украсть свой якобы потерянный родовой дом, и про их готовность вырезать сотни беженцев, укрывшихся там.

Прямо посреди нашего рассказа портал за спиной замерцал и погас.

Быстрый подсчёт по головам подтвердил худшие опасения: прошла от силы половина. Я повернулся к старому Проходчику.

— Прошу прощения за беспокойство, но это только половина наших. Нам нужен ещё один проход.

Хорвальд снова вздохнул, явно не в восторге от перспективы. Ему, конечно, тоже несладко, но жизни моих людей сейчас важнее его расписания.

— Мне нужно собрать лордов, которые хоть как-то замешаны в этой заварухе с гномами. Как минимум лорда Экариота и лорда Джинда Алора, раз уж здесь гномий контингент из Нерегулярных войск.

Он махнул рукой слуге, отдал несколько быстрых распоряжений, затем снова повернулся к нам.

— Пока мы их ждём, я открою ещё один портал, хотя это и сдвинет по времени тот, что собирался создать для связи с Юго-Западными Марками.

— Приношу свои извинения, ваша светлость, — изящно присела в реверансе Марона.

— Ну не вы же весь этот бардак устроили, — буркнул старик и посмотрел на меня. — Твои люди точно готовы ко второму заходу?

— Да, Ваша Милость, — твёрдо ответил я. С той стороны остались Ирен, Рек и Сафира, чтобы держать оставшихся в узде, а я в них уверен как в себе самом. Вместе с ними находился и Лиан.

Пока Хорвальд снова начал плести свои сложные заклинания, я занялся делом: организовал пленников, расставил своих людей.

Джинд Алор вошёл во двор широким хозяйским шагом в сопровождении своих верных телохранителей Авраама и Талии, за ними трусила Фелиция. Молодая кошкодевушка, увидев нас, тут же оживилась и подбежала, заключая в объятия сначала меня, потом и моих жён.

— Где Сафира и моя племянница? — с тревогой спросила она. — С ними всё в порядке?

— С ними всё хорошо, — заверила её Лили, крепко обнимая в ответ. — Твоя сестра осталась с другой группой, чтобы помочь тем, кто не успел пройти.

Фелиция открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут её взгляд упал на Анну у Беллы на руках. Ахнув и забыв обо всём на свете, она подлетела к племяннице, с которой виделась впервые, осторожно, почти благоговейно, взяла малышку на руки и крепко прижала к себе. Моя дочь тут же обеспокоенно закряхтела, оказавшись на руках у незнакомки.

Она хныкала до тех пор, пока Фелиция не начала нежно кружить её на месте. Девочка тут же затихла и принялась с любопытством оглядываться по сторонам, тихо хихикая. Когда Фелиция остановилась, малышка замахала ручками и одарила тётю своей самой очаровательной улыбкой. Та не выдержала и расплакалась, снова прижав ребёнка к груди.

Джинд с улыбкой наблюдал за этой сценой, но наконец решился вмешаться и сам взял ребёнка, впервые обнимая девочку, которую считал своей дочерью. По его лицу расплылась улыбка, видимо, он долго этого ждал.

И в этот момент во мне что-то оборвалось.

Животная ярость поднялась из глубины души, когда увидел, как другой мужчина, пусть даже и друг, держит на руках мою дочь с таким собственническим видом. Кулаки сжались сами собой. Джинд был любовником Сафиры несколько месяцев, я же провёл с ней всего одну ночь, к тому же использовал заклинание Предотвратить зачатие . Но он не знал всей правды, не знал о моей проклятой божественной плодовитости!

Вспомнилась наша первая встреча в поместье Мирид. Тогда я был слаб и напуган, а Джинд, окружённый высокоуровневыми спутниками, обладал силой, с которой приходилось считаться. Он мог одним щелчком пальцев уничтожить всё что мне дорого, и я промолчал, позволил ему думать, что у него есть права на этого ребёнка, потому что думал о безопасности для всех остальных. Ирен и Сафира тогда тоже сочли правильным моё поведение, но теперь всё изменилось.

Я больше не тот затравленный новичок и не позволю никому ставить под сомнение мои права на дочь ни на минуту!

Словно почувствовав моё состояние, маршал подошёл ближе.

— Она красавица, — пробормотал он, наклоняясь и целуя малышку в розовую щёчку. — Ты, должно быть, гордишься ею?

Я ошарашенно моргнул. Что это, проверка, игра? Или он действительно…

Словно услышав мои мысли, Анна захныкала на руках у чужого мужчины и протянула ручки ко мне.

Всё, это знак!

Я шагнул вперёд и забрал у него дочь. Джинд отдал её без сопротивления, на его лице промелькнула тень грусти.

— Не стоит, — сказал он с задумчивой улыбкой. Когда я прижал девочку к себе, та тут же успокоилась. — Я смотрю на тебя, и вижу заботливого отца с любимой дочерью.

На миг мне даже стало его жаль.

— Раньше ты был уверен, что она твоя, — сказал я, внимательно глядя ему в глаза и пытаясь понять, что скрывается за этой внезапной сменой позиции. — Что заставило тебя передумать?

Джинд фыркнул, и его взгляд, полный отцовской теплоты, остановился на маленьком свёртке у меня на руках.

— Во-первых, — начал он, и в его голосе слышалась неловкость, — теперь, когда я наконец её увидел, она вылитая ты: твои черты лица, оттенок кожи… — он медленно покачал головой, будто сбрасывая с себя груз многомесячных сомнений. — Хотя, признаюсь, я уже давно начал сомневаться частично из-за того, с какой стальной уверенностью ты заявлял на неё права. После одной-единственной ночи с Сафирой… это выглядело слишком самонадеянно, но потом я вспомнил… Когда-то я присутствовал при оглашении твоих характеристик для прошения о рыцарстве и…

Я поморщился, чувствуя, как на щеках проступает румянец. Ну вот опять!

— Ты вспомнил про мою Плодовитость ? — пробормотал я.

— Ага, — Джинд Алор печально усмехнулся. — Именно. Не знаю, помнишь ли ты, но как-то раз Виктор Ланской, этот циничный сукин сын, отпустил шуточку, что тебе, мол, проще голыми руками дракона задушить, чем найти рабочее средство от зачатия. Тогда я просто отмахнулся, но чем больше размышлял о твоей железобетонной уверенности, тем сильнее его слова впивались в память.

Его взгляд метнулся к Фелиции, сестре Сафиры, которая стояла неподалёку. Юная кошкодевушка виновато вздрогнула под его взором.

— В общем пришлось поставить Фелицию в неловкое положение и спросить её напрямую, — закончил маршал.

— Я не хотела лгать! — тут же выпалила она, вызывающе скрестив руки на груди. Её ушки нервно дёрнулись. — И подумала, что вы должны знать правду, лорд-маршал. Держать вас в неведении несправедливо и по отношению к вам, и к моей сестре, и к лорду Артёму.

Я тепло ей улыбнулся. Прямо гора с плеч! Наконец-то эта паршивая ситуация разрешилась.

— Всё в порядке, Фелиция, спасибо тебе, — я перевёл взгляд на Джинда. — При встрече как раз собирался тебе всё рассказать, не хотел, чтобы возникла ещё большая путаница и недомолвки. Честно говоря, зря не сделал это с самого начала.

Маршал усмехнулся, и в его глазах снова появился знакомый огонёк.

— Не могу тебя винить, парень. Когда в твой дом без приглашения вваливаются авантюристы на десяток уровней выше, да ещё и начинают претендовать на твою женщину и ребёнка, последнее, чего хочется, это злить их почём зря. Я стараюсь не давить на людей своим рангом, но прекрасно понимаю, что это работает не всегда. Уверен, ты и сам с таким сталкивался.

Я молча кивнул. Ещё как! Бывало, люди шарахались от меня, едва завидев уровень.

Джинд глубоко вздохнул и с какой-то новой, почти благоговейной нежностью протянул руку, чтобы погладить крошечные чёрные ушки малышки Анны.

— И всё же… трудно вот так взять и выключить эти чувства. Почти год я верил, что она моя, — он горько усмехнулся. — Тем более что в нашем мире никогда нельзя быть уверенным на сто процентов, верно? Даже если у кого-то твоя феноменальная фертильность, которая практически гарантирует результат. Но всё равно я переживаю и за Сафиру, и за эту кроху.

Я понимал его, как никто другой. В памяти тут же всплыл образ Богдана, моего сына от Елены, которого мы с её мужем Бернардом твёрдо договорились считать его сыном. Любая попытка заявить на него права просто разрушит их семью. И опять же, как сказал Джинд, стопроцентной уверенности быть не могло, даже когда все факты кричали об обратном. Эта боль, знать и не иметь возможности находиться рядом, мне слишком хорошо знакома.

И тут меня осенило. Я мог ответить ему тем же благородным жестом, который когда-то сделали для меня Елена и Бернард!

— Джинд, — начал я. — Сначала я, конечно, поговорю с Сафирой, но если она согласится, хочу попросить тебя стать проводником для Анны. Ну, знаешь, что-то вроде крёстного отца, как говорят у меня на родине.

Идея показалась мне абсолютно правильной. Кто, как не могущественный лорд-маршал, сможет присмотреть за моей дочерью, если со мной что-то случится? Это не просто формальность, а дополнительная страховка для моей семьи.

Маршал улыбнулся в ответ и резко расправил плечи, отставляя в сторону сантименты.

— Да, что это за история про сотни гномов-преступников, которых надо судить?

Пришлось вводить его в курс дела и начать с самого начала: как мы с парнями искали Последнюю Твердыню Гурзана, как обнаружили там древние записи. Рассказал, как честно передал копии гномам, но попросил не соваться в подземелье, пока не закончу зачистку, и как эти бородатые хитрецы, наплевав на наши неформальные договорённости, тут же отправили разведчиков прочёсывать горы.

Затем вкратце описал, как их армия напала на беженцев, укрывшихся в подземном городе, и держала осаду, пока мы не вернулись. Бой, арест, и вот они здесь.

Джинд Алор слушал с лицом, которое становилось всё мрачнее, а когда я закончил, смачно сплюнул на каменные плиты двора.

— Боги Колиды, Артём, тебя угораздило впутать в это Торгарда⁈ — прорычал он.

— Я не знал, что они окажутся такими мразями! — возразил ему, озвучив чистую правду. Я действовал из лучших побуждений.

Маршал тяжело вздохнул.

— Ладно, Сафира права, атака на «моих» гномов — пожалуй, самый быстрый способ достучаться до Гадорских Выработок. Паршивая ситуация, но, надеюсь, они поймут намёк, — он поморщился. — Только не дави на старину Торгарда слишком сильно, он шел рядом со мной всю жизнь, даже азам стрельбы из лука учил, когда я был ещё пацаном.

— Я тоже считаю его другом, — кивнул я, — и постараюсь действовать как можно мягче.

Джинд мрачно покачал головой.

— Ему всё равно здорово прилетит, бедняге. Ну и поделом, нечего связываться с этими ублюдками из каменных Выработок! — Джинд снова сплюнул. — Чёрт бы побрал этих упёртых гномов! За десятки тысяч лет истории этих спорных нор накопились сотни, и каждая повод для конфликта. Иногда вражда затягивается на годы, когда разные кланы начинают спорить, кто имеет больше прав, будто это действительно можно выяснить спустя столько веков.

Он хлопнул меня по плечу.

— Ладно, парень. Пошли разбираться с проблемой.

Я осторожно положил сонную Анну на руки Фелиции, которая с радостью прижала племянницу к себе, и последовал за маршалом.

Через несколько минут Хорвальд Валаринс открыл второй, куда более широкий портал, и из него хлынул поток оставшихся поселенцев Кордери. Моя семья с добровольными помощниками помогли им разместиться им в другой части дворца.

Вскоре ко мне присоединились Ирен, Марона и Лиан, и мы встали рядом с великими лордами, Джиндом и лордом Экариотом напротив сотен связанных, стоящих на коленях гномов. Атмосфера давила тяжелее свинца.

Хорвальд распорядился позвать нескольких писцов, которые тут же разложили на походном столике все необходимые бумаги.

— Привести ко мне Торгарда! — прогремел голос Хорвальда.

Старый гном-офицер, очевидно, уже ожидал вызова — слухи о пленниках и беспорядках наверняка расползлись по дворцу со скоростью лесного пожара. Он появился почти сразу, но замер, увидев всю нашу компанию, мрачно возвышающуюся у большого сундука. Его взгляд стал настороженным.

— Что здесь происходит, милорды?

Хорвальд выпрямился во весь свой внушительный рост и произнёс торжественно и сурово:

— Торгард, именуемый Копателем. Лорд Артем и леди Марона О’Мэлли сообщили о чудовищном преступлении против их народа, против провинции Терана, против региона Бастион и против всего Харалдара. Армия из трёхсот двадцати гномов осадила беженцев Тераны, искавших убежища в древних руинах, известных как Последняя Твердыня Гурзана.

Старый гном побледнел как полотно.

— Дьявол…

— Вот именно, дьявол! — рявкнул Джинд. — Пока мы тут задницы рвали в битве с Балором, твои соплеменники предали Бастион и весь Харалдар! Они признались в планах вырезать всех мирных граждан, укрывшихся там, и спрятать тела!

— Постойте! — запротестовал Торгард, вскинув руки, и мне стало искренне жаль старика. — Нельзя винить всех гномов за поступки трёх сотен ублюдков!

— А мы и не виним, — ледяным тоном произнёс Хорвальд — Лорд Артем и леди Марона выдвинули обвинения против старейшин Гадорских Выработок, которые действовали вероломно, против вас, их представителя, и против гномьего контингента Нерегулярных войск.

— И как ты понимаешь, меня это бесит, — процедил Джинд, скрестив руки на груди. — Особенно учитывая, что нападение совершили на моих друзей и угрожали женщине, которую я считал своей возлюбленной, и её ребёнку.

Старый гном взмок в одно мгновение.

— Клянусь, лорд-маршал, мы и понятия не имели…

Лорд Экариот сплюнул и оборвал его.

— Насколько я помню, Гадор не прислал на помощь в этом кризисе ни одного солдата, ни одного мешка зерна, вместо этого развязав войну в одной из моих провинций. Это акт агрессии, требующий ответа.

Торгард слушал, понурив голову. Опытный политик и воин, он понимал, что любые протесты сейчас бесполезны.

— Пятьдесят три гнома-агрессора убиты, двести восемьдесят взяты в плен, — продолжил Хорвальд. — Учитывая, что все улики указывают на Гадор, мы не можем выдать пленных сородичам для суда, хотя останки отдадим для захоронения. Лорд, вам слово.

Что ж, мой выход.

Сердце неприятно ёкнуло. Я шагнул к сундуку, откинул тяжёлую крышку и с силой пнул его. Сохранившиеся по моей просьбе отрубленные головы пары десятков гномьих командиров с глухим стуком покатились по плитам прямо к ногам старого стрелка. Тот выругался и отшатнулся.

Сбор этих «трофеев» стал одним из самых омерзительных занятий в моей жизни. Меня тошнило почти всё время, но Сафира настояла, сказав, что это единственный язык, который поймут старейшины. Но если такой жестокий жест поможет предотвратить дальнейшее кровопролитие, значит, оно того стоило.

— Ладно, я умываю руки! — прорычал Торгард, с ненавистью плюнув в сторону одной из голов. — В этом споре я на твоей стороне, парень!

— Конечно, умывай, — холодно ответил я. — Вот только в тот момент, когда ты снова станешь представлять Гадор… Я действовал добросовестно, поверив, что старейшины, которых ты ко мне привел, заслуживают доверия, а теперь все происшедшее заставляет меня сомневаться… в твоей надёжности.

Старый гном с яростью пнул ту же голову так, что она отлетела на другой конец двора, и разразился потоком такой отборной брани, что уши свернулись в трубочку.

— Да они поимели меня не меньше, чем тебя, парень! — взревел он. — Я бы в жизни к ним не подошёл, зная, на что они способны! Будь они прокляты со своей одержимостью пыльными дырами в скалах! Слава богам, что не вырос среди них!

Я поднял руки, призывая его к спокойствию.

— Ты был мне хорошим другом, Торгард, и я готов сохранить эту дружбу. Но на мою семью напали, моя жена получила ужасные ожоги, изуродовавшие её лицо, несколько храбрых бойцов погибли, и на этом моя добрая воля по отношению к Гадору исчерпана, — я позволил голосу налиться сталью. — Я отдал вам бесценные исторические записи, предложил руку дружбы, и всё, чего просил взамен — немного терпения, позволить мне забрать то, на что имел полное право. И даже не всё, а только… — я осёкся, переводя дух и сдерживая ярость. — Просил только время, чтобы зачистить подземелье. Я бы с радостью отдал всё, если бы гномы пошли мне навстречу.

— Но мы можем… — Торгард шагнул вперёд.

— Хватит с меня! — мрачно рыкнул я. — Теперь я официально заявляю свои права на Последнюю Твердыню Гурзана.

— И я признаю это заявление, — тут же поддержала меня Марона.

— Я тоже, — неохотно добавил Экариот.

— И я, — кивнул Хорвальд. — Более того, я уже составил прошение королю со всеми документами и уверен, что он его подтвердит.

— И как владелец Последней Твердыни по праву первооткрывателя, — продолжил я, обводя взглядом пленников, — клянусь здесь и сейчас, что ни одна гномья нога не ступит под эту гору, пока я и мой род существуем!

Старый гном снова выругался и заметался по двору. Наконец он остановился.

— Какова цена твоего отказа от клятвы? — спросил он с напускным спокойствием.

— Не уверен, что готов её нарушить.

Торгард зло посмотрел на меня.

— Тебе нужно отстраивать новую провинцию, а до этой дыры тебе нет дела. Я понимаю, что такое вендетта, парень, но ты не из тупых упрямцев. Так сколько?

Я взглянул на Ирен, она молча протянула мне свиток. Наши с ней и Мароной ночные бдения не прошли даром, каждый пункт этого ультиматума был выверен и бил по самому больному для гномов: по кошельку и гордости.

Я развернул пергамент.

— Пятьдесят тысяч золотых, полное право на зачистку подземелья и всю добычу из него. Бессрочный и безопасный проход через территорию Твердыни к Подземельям Кротоса для меня, Дома Крыловых и всех, кто получит моё одобрение. Открытая беспошлинная торговля с Гадорскими Выработками для провинций Кордери и Тераны на сто лет и клятва, что гномы больше никогда не предпримут агрессивных действий против нас, Бастиона или его жителей. И ещё, — добавил я, — обещание провести полный и справедливый суд над захваченными нами предателями и теми, кто их послал.

— Ублюдок! — взревел Торгард, с силой ударив кулаком по ладони. — Да они и на половину этого не согласятся!

— Тогда они никогда не ступят в чертоги своих предков, — отрезал я. — И пусть знают, это не переговоры. Либо они соглашаются, либо могут трахнуть камни.

Ярлин как-то шепнула мне это грубое, но очень доходчивое гномье ругательство, и похоже, оно сработало.

Хорвальд прочистил горло.

— И передай, если гномы снова посягнут на права лорда Крылова или не выполнят соглашение в точности, их ждёт открытая война со всем Харалдаром. Пусть уяснят, что людей ничто так не бесит, как нападение на наших жён и детей, пока мы сражаемся, защищая их. Вашим старейшинам ещё повезло, что война не объявлена прямо сейчас.

Торгард снова принялся метаться по двору.

— Я же говорил этим бородатым болванам, чтобы они не лезли! — кипятился он. — Будто того, что ты отдал им записи и пообещал доступ к месту, мало! Но нет, старые пни, жиреющие на трудах потомков, всегда хотят захапать побольше!

— Таковы мои условия, — твёрдо повторил я. — Выполните их, я откажусь от своей клятвы и прав на Твердыню.

Старый стрелок почти минуту яростно теребил бороду, едва не дымясь от злости, и наконец неохотно кивнул.

— Я передам твой ультиматум старейшинам. — Немного помолчав, он пробормотал. — И постараюсь не пригвоздить их всех к стене арбалетными болтами. Мы с моими парнями из Нерегулярных войск мечтали принять участие в отвоевании Твердыни, а эти ублюдки лишили нас шанса своей тупостью.

Он протянул руку, и я вложил в неё свиток с требованиями.

— Понимаю, что ты просто попал под раздачу, — сказал я примирительно.

— Чёрт возьми! — фыркнул Торгард. — Как только засуну им это в глотки, брошусь в ноги лорда-маршала, умоляя отправить меня куда подальше от этих проклятых спорных руин!

Я мрачно улыбнулся.

— Охотно верю.

— Так и поступлю, — старый гном замялся. — Слушай, если хочешь… Можно попросить у тебя копию тех записей? Знаю, что ты её сделал, а от Гадорских Выработок я её теперь точно не получу.

— Как только с этим разберёмся, — пообещал я, протягивая руку.

— С меня выпивка, парень, и оплата за пергамент.

Торгард, сгорбившись под тяжестью не только мешка с головами, но и позора своего народа, удалился, чтобы передать наш ультиматум.

— Мои солдаты из Нерегулярных войск проследят за пленными, пока всё это не закончится, — заявил он, а затем бросил взгляд на Хорвальда. — За обычную плату, установленную регионом, разумеется.

Старый маг фыркнул.

— Даже если заставишь их работать на восстановлении своих земель?

Джинд лишь пожал плечами и мрачно ухмыльнулся.

— Им всё равно нужна еда.

— Ну, этот не упустит своего, — подумал я с кривой усмешкой. Впрочем, потому он и лорд-маршал.

Хорвальд вздохнул.

— Мы отдадим тебе половину, остальное можешь отправить лорду Крылову и леди Мароне, а издержки взять на себя.

— Я возьму свою часть, — тут же согласился я. Деньги пойдут на восстановление Кордери, моей главной головной боли. Конечно, если Гадорские Выработки раскошелятся, эти расходы окупятся с лихвой, но что-то мне подсказывало, что «если» — это ключевое слово. Зная гномов, их упрямство, жадность к золоту и древним норам… Точь в точь как в моём мире олигархи в девяностых делили советские заводы: никто не хотел уступать ни пяди. Последней Твердыне, скорее всего, придётся пустовать ещё очень долго.

Адреналин схлынул, оставив после себя гулкую усталость. Я подошёл к своим женщинам и притянул Ирен к себе. Одна рука легла ей на талию, другая на тёплый упругий живот, где рос мой ребёнок. Это простое ощущение стало моим якорем в бушующем море этого мира. Я мрачно улыбнулся Мароне.

— Ну, на сегодня, кажется, всё.

Она кивнула, её глаза лучились пониманием и поддержкой.

— Знаешь, тебе не обязательно отдавать мне половину золота, — тихо сказала она.

Благородная душа!

— Посмотрим, заплатят ли они вообще, — отмахнулся я. Деньги нам в любом случае понадобятся.

Я наклонился и нежно поцеловал Ирен в макушку, затем предложил руку Мароне. Вместе мы направились к нашим людям, которые ждали решения своей судьбы: либо портал домой, в Кордери, либо долгое двухнедельное путешествие на повозках.

Но сначала нам предстоял совет лордов в Тверде. Меня, Марону, а также Ирен и Лили в качестве советников и Лиана, которого я брал с собой для обучения, ждали новые политические игры.

Впереди ещё так много работы! Но сейчас, в эту минуту, я был просто рядом со своими женщинами, и этого пока вполне достаточно для счастья.

Шестьсот человек, не считая их скарба и скотины, занимали чертовски много места. Пока я разбирался с Торгаром и лордами Бастиона, наших поселенцев переместили в парк в аристократическом районе, тот самый, где мы с жёнами гуляли в начале года, когда я подавал прошение о рыцарстве.

Только сейчас здесь ничто и близко не напоминало то сказочное место, а парком его назвать язык не поворачивался. Я скривился. Хаос недавних событий прошёлся здесь ураганом. Некогда зелёные газоны превратились в пыльные вытоптанные плацы, изящные деревья, что я помнил, пошли на дрова, а от клумб остались лишь воспоминания. Пруд источал такую вонь, что я невольно поморщился, а земля вокруг превратилась в грязное пыльное месиво. Чтобы восстановить парк в прежнем виде, придётся, наверное, снимать весь верхний слой почвы и засаживать всё заново, если, конечно, его не решат использовать для чего-то более практичного при восстановлении Тверда.

У самой воды я увидел Зару и Триселлу. Мои девочки, не теряя времени даром, сжигали ману, очищая гнилую жижу. Вокруг них уже вовсю кипела жизнь: люди ставили палатки, разводили костры, разбирали свои немногочисленные пожитки. Я с удовлетворением отметил, что Илин и Владис грамотно расставили бойцов по периметру лагеря. Город всё ещё напоминал пороховую бочку, и без должной охраны вся наша толпа могла стать лёгкой добычей для мародёров или охотников за живым товаром. Расслабляться ещё рано, слишком рано.

К слову, о похищениях. Едва мы разбили лагерь, как Ирен, Илин и Амализа, не теряя ни минуты, собрались на рабские рынки. Я сам им рассказал, как процветал этот грязный бизнес в Тверде во время кризиса, и теперь они горели решимостью вытащить оттуда как можно больше народу.

— Особенно детей, проданных отчаявшимися родителями, — произнесла моя жена, и её обычно мягкие глаза сверкнули холодной сталью. — Они заслуживают лучшего, чем закончить свои дни в детском борделе или сгинуть на какой-нибудь шахте.

Такой силы и неприкрытой ярости в её голосе я не ожидал. Не раздумывая, шагнул к ней, крепко обнял, прижав к себе, и почувствовал, как Ирен мелко дрожит в моих руках. Она очень мало рассказывала о своём прошлом, не то чтобы что-то скрывала намеренно, казалось, просто воспоминания причиняли ей боль. Но сейчас, увидев её реакцию, в голове у меня промелькнула ледяная догадка: а не пришлось ли ей самой в детстве пережить нечто подобное?

Мысль о том, что моя маленькая хрупкая Ирен могла пройти через такой ад, полоснула по сердцу, я сжал её в объятиях ещё крепче. Наконец она отстранилась, поцеловала меня, одарила слабой дрожащей улыбкой и ушла вместе с друзьями спасать других от жестокости, которую, возможно, познала сама. Лиан, мой верный оруженосец, отправился с ними присмотреть и охранять. Я молча проводил их взглядом, чувствуя, как в груди ворочается тяжёлый холодный гнев.

Пока лагерь понемногу обживался, а мы ждали новостей о портале, к нам заявилась целая делегация. Группа клерков, присланных Хорвальдом Валаринсом, прибыла, чтобы скоординировать присоединение к нам всех беженцев из провинции Кордери, которые ещё оставались в Тверде. Их оказалось около четырёхсот тридцати человек. Я мысленно вздохнул — цифры росли с каждым часом. Впрочем, клерки сообщили и хорошие новости: сотни людей уже сами возвращаются в провинцию, и теперь, когда весть о победе разнеслась повсюду, их поток только усилится. Всех прибывающих в Тверд жителей Кордери теперь начнут направлять прямиком к нам.

Не успел я переварить эту информацию, как подошла вторая группа бюрократов с другими нашивками на мантиях. Эти пришли с просьбой, или скорее чтобы узнать, соглашусь ли я взять с собой несколько десятков женщин, пленённых в Логове Отверженных. Они находились в состоянии кататонии и нуждались в серьёзном уходе для восстановления. Я быстро посовещался с Ирен и её помощницами, и дал согласие на шестьдесят человек.

Конечно, это потребует определённых жертв — понадобятся ресурсы, сиделки, целители, но я продолжал делать ставку на то огромное стадо бизонов в диких землях, оно обещало стать нашим спасательным кругом и прокормить всех.

Кору кровь из носу нужно было срочно докачаться до тридцатого уровня, иначе нас ждали большие проблемы с логистикой. Хотя я надеялся, что на новых землях найдётся достаточно дичи, чтобы выиграть немного времени.

В голове уже зрел план «Б»: если не удастся уговорить Хорвальда временно помогать нам с порталом, сам возьму Кору, Илина и Амализу, и мы верхом на ящерах отправимся на экспресс-прокачку. Найдём для орчанки несколько идеальных точек появления мобов, чтобы вкачать нужные уровни за день, а после я смогу оставить их группу и возглавить караван на север.

Прежде чем писцы отправились обратно во дворец за несчастными женщинами, я остановил их, задав вопрос о других беженцах в Тверде, тех, кто не мог или не хотел возвращаться домой и не имел никаких перспектив в этом разрушенном городе. Я прекрасно понимал, что, возможно, беру на себя слишком много, взваливая на плечи ещё и этих отчаявшихся людей, но что их тут ждало? Голодная смерть или путь преступлений, проституция, продажа себя и своих детей в рабство, чтобы выжить? Нет, уж лучше дать им надежду на новую жизнь в моей провинции, если, конечно, они готовы ради неё вкалывать.

Мне просто нужно быть абсолютно, на двести процентов уверенным, что смогу всех прокормить, даже если это означало лично отправиться на охоту на рапторов и прочую дичь в режиме 24/7 и запрячь в это дело Лили, всех наших стрелков и следопытов.

Клерков, казалось, хватил шок от моего предложения. По их лицам я видел, что они сомневаются, не слишком ли много на себя беру, но, выслушав мои доводы, они согласились рассмотреть этот вопрос.

Мои тревоги о еде немного поутихли, когда днём в лагерь въехала вереница повозок в сопровождении бойцов Нерегулярных войск Джинда Алора. Оказалось, это часть припасов и товаров из Логова Отверженных, принадлежавшая когда-то Кордери. Я бегло осмотрел содержимое. В основном инструменты и разный скарб, еды кот наплакал, учитывая, сколько ртов теперь на мне висело. Но, как говорится, лучше, чем дырка от бублика — хоть какое-то подспорье.

А ближе к вечеру вернулась Ирен со своей группой, и за ними следовала толпа из более чем сотни освобождённых рабов. Я смотрел на них, и сердце сжималось. Большую половину составляли дети, измождённые, в грязных лохмотьях, с потухшими глазами. Бремя ответственности, и без того давившее на плечи, стало ещё тяжелее, почти физически ощутимым, но потом я увидел искорки надежды на их лицах, робкие улыбки, обращённые к моим друзьям, и понял, что оно того стоило. Каждый спасённый ребёнок, каждая вырванная из ада душа стоила всех рисков.

Когда новоприбывших взялись кормить и устраивать на ночлег, я отвёл жену и друзей в сторону, чтобы быстро ввести в курс дела и обсудить главный вопрос: как прокормить всю эту ораву.

— Предлагаю двигаться к озеру, — первым подал голос Илин. — Там всегда водится дичь, которая ищет воду, да и рыба в изобилии. Кроме того, это может стать хорошим местом для нового поселения.

— Охотники на быстрых рапторах смогут добывать больше мяса, — подхватила Ирен, озвучив мои собственные мысли. — А как только Кору освоит порталы, дикие земли станут для нас неиссякаемым источником пищи.

— Мы могли бы попросить Лейланну договориться с караванами сумеречных эльфов о поставках товаров из Элайвара, — предложила Амализа.

Идея казалась хорошей, но это долгосрочный вариант, который не решит проблему здесь и сейчас. Я мысленно кивнул. Главное — Кору и её порталы, это наш ключ к выживанию и процветанию. А значит, придётся не только вкачивать ей уровни, но и начинать подыскивать других Проходчиков, пора начинать целенаправленно запасаться снаряжением на регенерацию маны и увеличение скорости сотворения заклинаний. Эффективность — наше всё.

Тем же вечером лорды, всё ещё остававшиеся в Тверде, включая меня и Марону, собрались на совет, чтобы обсудить состояние Бастиона и планы на будущее. Дискуссия выдалась, мягко говоря, мрачной. Цифры потерь, количество беженцев, доклады о разрушенных городах и деревнях — всё это давило, не говоря уже о разгуле бандитизма, преступности и подпольной работорговле, захлестнувших регион.

Хорвальд Валаринс удвоил награду за головы бандитов чем, по сути, выдал всем присутствующим обязательный квест: зачистить свои земли от разбойников и удерживать территорию в чистоте в течение шести месяцев.

Мысленно хмыкнул — я и так собирался этим заняться, но лишний опыт никогда не повредит.

Другим важным вопросом стала защита северной границы, и Хорвальд призвал всех лордов выделить для этого дела бойцов и провизию. Когда мне дали слово, высказался кратко.

— Охотно приму золото и провизию, — твёрдо заявил я. — Новые бойцы для охраны границы нам не нужны.

В голове уже зрел план: мобильная система охраны и разведки на рапторах, пограничный патруль, который я создам и укреплю. А как только Люта поднимется до нужного уровня, она сможет стать нашим центром раннего предупреждения, просматривая границы с помощью магии предсказания. Получая от неё информацию, я и моя ударная группа сможем мгновенно реагировать на серьёзные угрозы, а Илин с остальными бойцами на нарушения помельче. Ещё попрошу сделать для офицеров копии моего путевого журнала с бестиарием, чтобы они знали, с кем имеют дело.

Джинд Алор, услышав мои слова, усмехнулся.

— Если ты хочешь лично бегать и тушить пожары, уверен, многие лорды вдали от границы с радостью подкинут тебе мешок-другой зерна.

— Пусть преждевременно не радуются. Рано или поздно, — ответил я с мрачной улыбкой, — как только мы выйдем на самообеспечение, я, вероятно, перейду на просьбы о золоте или снаряжении.

Тут в разговор влез лорд Экариот.

— Ты говоришь так, будто уже восстановил свою провинцию, и она превратилась в процветающий рай, — фыркнул он.

Я почувствовал, как рядом напряглись Марона и Лили, но внешне остался спокоен.

— Пока нет, милорд, но у меня есть идеи, как это сделать, и я настроен оптимистично.

А идей у меня и правда хватало. В отличие от большинства, я собирался делать ставку не только на прокачку боевых классов. Ремесленники, строители, фермеры, рабочие получали огромные преимущества от повышения уровня, начиная производить больше товаров, делая это быстрее и качественнее. Один высокоуровневый кузнец или плотник мог заменить десятерых. Это не только освобождало людей для других, более интересных занятий вроде изобретательства или искусства, но и делало всё общество богаче и счастливее. Моя Кордери не станет провинцией, где девяносто процентов населения — это низкоуровневые крестьяне.

Джакан, пожилой лорд с усталым лицом, откашлялся.

— Я убеждён, что большинство новых идей потерпят неудачу, — ровным голосом произнёс он.

Я вежливо склонил голову.

— Я, безусловно, не откидываю проверенные веками методы, милорд, но там, где увижу возможность для улучшения, не грех опробовать и новую идею. А если не сработает, повторим ещё раз. Да, те, кто рискуют, часто тратят время впустую, но именно они, когда находят рабочую идею, становятся исследователями, несущими процветание. Я предпочту этот путь существующей системе, которой, кстати, многие недовольны.

А про себя добавил, что у меня есть два козыря в рукаве, о которых они не знают: мои знания с Земли о более эффективных методах работы и огромное стадо бизонов в качестве страховки на случай, если мои эксперименты не дадут немедленного результата.

Лорд Джакан, поджал губы, обдумывая мои слова, и в конце концов кивнул. Хорвальд тут же быстро сменил тему, пообещав выделить мне помощь, как я и просил.

Как это часто бывает на подобных собраниях, большая часть времени ушла впустую на политические игрища и борьбу лордов за преимущество, тем не менее я учился у них разным дипломатическим трюкам, а также, когда дело доходило до голосований, мог поддержать позицию Мароны. В одном случае мой голос даже оказался решающим, что принесло мне благодарный взгляд с её стороны.

После встречи Хорвальд отвёл меня и моих жён в сторону.

— У меня мана на нуле, — сказал он с короткой усталой улыбкой.

Глаз истины показал мне это ещё в середине собрания, но я, разумеется, и вида не подал.

— Понимаю, ваша светлость.

Старый Проходчик продолжил:

— Спрос на порталы сейчас такой, что я перешёл на твой метод: четыре часа сна, потом порталы, потом ещё четыре, так что я смогу открыть один, а то и два портала для твоих людей. Собирайтесь в три часа ночи на обычном портальном дворе.

Три часа ночи! Весьма ранний подъём, но ради такого подарка мы готовы были и вовсе не ложиться.

— Спасибо, ваша светлость, это огромная помощь.

— Сделай так, чтобы я об этом не пожалел, — Хорвальд по-отечески хлопнул меня по плечу. — Заставь Кордери процветать. Твой успех станет благом для всего Бастиона, — он улыбнулся шире, — особенно если продолжишь принимать беженцев, снимая нагрузку с Тверда.

Он помолчал, огляделся по сторонам и понизил голос до заговорщицкого шёпота.

— Мои клерки нашли около пятидесяти семей и сотни одиноких рабочих, желающих принять твоё предложение. Я одобрил выдачу им недельного пайка — всё равно эта еда понадобилась бы им, останься они здесь.

Я быстро прикинул в уме, ещё двести, а то и все триста новых ртов. Но недельный паёк — это немалая фора, чтобы наладить снабжение, и не стал возражать.

— Благодарю вас, ваша светлость. Передайте беженцам, что мы обеспечим их всем необходимым, пока они трудятся на общее благо. Надеюсь, в моей провинции каждый сможет стать самодостаточным, но у нас есть одно правило: кто не работает, тот не ест, а тех, кто надумает создать нам проблемы, мы вышлем.

Герцог понимающе хмыкнул.

— Справедливо. Один из моих главных страхов — что все эти люди, сорванные с насиженных мест, предпочтут и дальше сидеть на шее у Бастиона и не возвращаться к своим ремёслам.

— Я разделяю ваши опасения, — кивнула Марона. — И думаю придерживаться такой же политики: поддерживать, пока люди не встанут на ноги, но если они не захотят работать, просто откажусь их содержать. Кормить дармоедов — значит поощрять такое же поведение в других.

И это была правда. Система Валинора с её быстрым ростом урожая и дичи оказалась на удивление справедливой: тот, кто хотел работать, всегда мог себя прокормить. Если кто-то не мог трудиться по уважительной причине — это одно, и долг общества ему помочь, но здоровым лентяям нет оправданий. В конце концов, я и сам пришёл сюда, имея за душой одну лишь тунику. Конечно, мне дали серьёзные преимущества, и я это прекрасно понимал, но уверен, что и без них бы не пропал просто потому, что привык трудиться, думать наперёд и планировать.

Герцог удалился по своим делам, а мы — мои жёны, Марона и Лиан, двинулись через полутёмные коридоры дворца обратно в парк.

По пути, в одном из боковых коридоров, я заметил знакомую фигуру и рыжую косу.

— Ярлин! — искренне обрадовавшись, окликнул её. — Как ты… — и осёкся на полуслове.

Плечи девушки тут же напряглись, она даже не повернула головы, просто ускорив шаг и скрывшись за поворотом, словно не услышала меня.

Блин! Кажется, если с Торгардом мне и удалось кое-как сохранить видимость партнёрства, то с гномьей воительницей этот номер не пройдёт, мост сожжён дотла. Мне стало искренне жаль, но я, чёрт возьми, не знал, что ещё мог сделать тогда, чтобы отпугнуть гномов.

Ирен и Лили с сочувствием взяли меня под руки. Марона, которая не знала Ярлин, но догадывалась о сути произошедшего, лишь мрачно покачала головой.

— Полагаю, гномы теперь нас ненавидят, да? — проговорил Лиан, хмуро глядя вслед исчезнувшей гномке. — Они первые ударили, а теперь злятся, что мы дали им сдачи.

Я лишь качнул головой. Спорить и объяснять сейчас не хотелось, нужно двигаться дальше.

— Ты сегодня получил новый уровень, — решил я сменить тему.

Это сработало, лицо моего оруженосца тут же просияло.

— Да, теперь у меня восемнадцатый! — с гордостью заявил он. — Поскольку мы скоро отсюда уходим, я уговорил Юлиана и Люту ещё немного поохотиться со мной сегодня утром, очень хотел добить этот уровень, — его глаза горели азартом. — Не могу дождаться, когда доберусь до двадцатого и получу серьёзную прибавку к силе, никогда бы не подумал, что вы поможете мне так быстро прокачаться! Кстати, я тоже помогаю сливать опыт!

Парень, кажется, внезапно осознал, что говорит о моей новой спутнице, и запнулся, а на лице отразились досада и смущение.

— То есть… э-э… госпожа Лютик — прекрасная спутница в приключениях, и я рад помочь ей на благо Дома Крыловых, милорд.

Я не выдержал и рассмеялся. Мы вышли из дворца на тёмные улицы Тверда.

— Это я тебя познакомил с этим термином, и ты использовал его совершенно правильно.

Лиам с облегчением улыбнулся, и его мальчишеский энтузиазм по поводу нового уровня вернулся с новой силой.

Несмотря на хорошее настроение, я не терял бдительности, инстинктивно всматриваясь в тёмные улицы, которые ещё совсем недавно служили ареной для насилия и грабежей. Лили тоже была начеку, её ушки нервно подрагивали, улавливая каждый шорох, а Лиан, сам того не осознавая, постоянно старался держаться так, чтобы прикрывать Марону, которая была крайне уязвима.

И кстати, именно вид этой защиты заронил в мою голову мысль. Нужно попытаться убедить мою женщину позволить мне помочь ей с прокачкой, я бы чувствовал себя гораздо спокойнее, зная, что у неё достаточно здоровья, чтобы не умереть от случайного чиха в её сторону. А если она согласится, мы могли бы поднять её до пятидесятого уровня, и тогда она провела бы со мной и нашими детьми ещё много лет.

Если уж на то пошло, я хотел этого для всех моих женщин. Главное, чтобы боги не покарали меня за то, что решил прокачать до максимума весь свой гарем.

Может, спросить об этом Мию?

— Предлагаю попытаться поспать, — сказал я, когда мы подошли к лагерю. — До трёх ночи у нас всего около пяти часов, возможно, удастся урвать пару часов, прежде чем придётся всех будить.

— Нам ещё нужно уладить кучу деталей, — устало вздохнула Ирен.

— Поручи это своим клеркам, — твёрдо сказал я, останавливаясь и поворачивая её к себе, моя рука мягко легла ей на живот. — Ты можешь родить в любой момент, тебе нужен отдых!

Ирен замерла, разрываясь между долгом и усталостью, Лили обняла её за плечи.

— Предоставь все заботы мне, милая, просто скажи, что нужно сделать.

— И мне, — кивнул я.

— И мне, моя госпожа, — решительно добавил Лиан. — Мы здесь именно этого.

Ирен с облегчением кивнула.

Большая часть нашей семьи сидела у большого костра, попивая травяной чай. Я заметил Фелицию, которая нянчила капризную Анну, и догадался, что её сестра сейчас с Джиндом Алором. Эта мысль не вызвала ни укола ревности, ни досады — верный знак того, что я её окончательно отпустил. Надеюсь, она уже обсудила с маршалом вопрос о том, чтобы он стал наставником для дочки.

— Беженцы, которых лорд Хорвальд отправляет к нам, должны прибыть с минуты на минуту, — доложил Лиан. — Вы хотите, чтобы я занялся их размещением, или им придётся… — он резко оборвал себя, застыв и широко раскрыв глаза. Его взгляд был прикован к тесному кружку женщин. — Кто… это? — спросил он почти с благоговением.

Я в замешательстве проследил за его взглядом, у костра сидели только свои. Кого он там не видел? Мой взгляд остановился на Фелиции. Девочка как раз играла с Анной и корчила малышке рожицы, пытаясь её рассмешить. Я снова посмотрел на Лиана, на его ошарашенный вид, и едва сдержал смех. Ну вот, приехали, щенячий восторг в чистом виде! Ирен и Марона тоже прятали улыбки, а Лили улыбалась в открытую.

— Это, — сказал я, тяжело хлопнув оруженосца по плечу, — Фелиция, младшая сестра Сафиры. Очаровательная девушка, которая, я уверен, станет тебе хорошим другом, — я сжал плечо парня чуть сильнее, чтобы до него дошёл намёк. — И никем больше, пока вы оба не подрастёте, ясно? И да, лорд-маршал Джинд Алор относится к ней как к дочери, и он очень сильно её опекает.

Лиам вспыхнул до корней волос.

— Я не… Я в смысле… — он снова запнулся, не в силах отвести от девочки-кошки глаз.

Фелиция, заметив его взгляд, тоже залилась румянцем, но смело улыбнулась в ответ, играя прядью своих рыжевато-кремовых волос.

Я мысленно вздохнул, кажется, в список моих обязанностей только что добавился пункт «надзор за гормонально неуравновешенными подростками». С другой стороны, скоро мы уходим, а Фелиция остаётся с Нерегулярными войсками. Может, оно и к лучшему, хотя я не сомневался, что она не приминет почаще навещать сестру и племянницу в Кордери.

Упоминание лорда-маршала подействовало, мой оруженосец побледнел.

— Мне действительно стоит сосредоточиться на тренировках, — поспешно пробормотал он, но взгляда от Фелиции так и не отвёл. — Хотя… подружиться с ней было бы неплохо.

— Думаю, это полезно для вас обоих, — с лёгкой усмешкой в голосе сказала Ирен и откашлялась. — Но пока что ты подумай насчёт размещения новоприбывших. Спасибо, Лиан.

Парень кивнул и неохотно побежал к другому костру организовывать людей, то и дело оглядываясь. Фелиция тут же передала захныкавшую Анну подбежавшему Кловису и последовала за Лианом, судя по их застенчивым и неловким улыбкам, разговор у них завязался.

Да, эти двое определённо доставят мне проблем.

— Первая любовь, — с мечтательным вздохом протянула Лили. — Это так мило и романтично!

— Романтично, пока эти двое не сбегут куда-нибудь, и Фелиция не нагуляет наследника в четырнадцать лет, — иронично хмыкнула Марона.

Я поморщился.

— Боги, даже не шути так! Им в их возрасте ещё рано даже думать о подобных вещах!

— Их возраст как раз тот, когда только о подобных вещах и думают, — усмехнулась моя благородная возлюбленная. — Тебя это не должно удивлять, ты ведь ненамного их старше. Разве не помнишь, каково это?

Мы с Лили и Ирен обменялись неловкими взглядами. Марона знала большинство моих секретов, но только не о том, что я пришёл с Земли, прожив там почти три десятка лет, и смутно припоминал себя в пятнадцать. Справедливости ради надо отметить, что гормоны в моём молодом теле на Валиноре и впрямь били ключом посильнее чем на Земле, и мои многочисленные романтические похождения тому лучшее доказательство.

— Не волнуйся, — мягко сказала Ирен, похлопав меня по руке. — В этом и заключается наша ответственность, как их семьи и опекунов, уберечь молодых от ошибок, пока они не повзрослеют и не смогут сами отвечать за последствия.

— Вот для чего и нужны дуэньи, — согласилась Марона.

Я немного успокоился, ровно до тех пор, пока не вспомнил о принцессе и её компаньонках, от которых в итоге толку было ноль. Хотя, надо отдать ей должное, она вела себя разумно и не рисковала забеременеть, ограничившись развлечениями с Лили. Эта мысль немного успокаивала.

— Они оба умные и ответственные подростки, — вздохнул я, принимая новую роль. — Мы будем за ними присматривать. Я поговорю с Лианом, а Сафира может поговорить с Фелицией.

— Мне кажется, ты волнуешься больше, чем нужно, — снова вмешалась Ирен. — Фелиция долгое время провела среди суровых наёмников и прекрасно со всем справилась. А Лиан — один из самых зрелых и исполнительных парней своего возраста, которых я встречала.

Она широко зевнула, выглядя при этом совершенно очаровательно, и сонно потёрла глаза.

— А теперь давайте обсудим, что ещё нужно сделать до открытия портала, чтобы я наконец-то могла пойти спать.

Пять часов пронеслись как одна минута. В царящей вокруг суете, в калейдоскопе лиц, проблем и срочных решений я теперь чувствовал себя как рыба в воде, почти как в старой доброй «Цивилизации», только на максимальном уровне сложности и без права на сохранение. Я даже не ощущал усталости, мозг работал на пределе, перемалывая одну задачу за другой перед грядущим переездом в Кордери.

Когда прибыла колонна повозок от Хорвальда Валаринса, я лично вышел их встречать. Это оказались не просто «семьи рабочих», а измотанные, но полные надежды люди. В их глазах я видел отражение своей ответственности. Хорвальд не подвёл, прислал в основном ремесленников, умеющих работать руками и создавать что-то с нуля: лесорубы с мозолистыми ладонями, строители и целая толпа тех, кто связан с производством еды, костяк будущего поселения.

Я сразу отпустил отдыхать по-настоящему вымотавшихся: матерей с младенцами на руках, чьи глаза слипались от усталости, да пару рыбаков, от которых несло тиной так, что было ясно — ребята только что вернулись с реки. Остальных же, около полусотни человек, усадил для серьёзного разговора, чтобы заложить фундамент нашего общества.

— Друзья, — начал я, обводя их взглядом. — То, что вы умеете, ценно, но наш новый дом потребует большего, нам понадобятся не только пахари, но и защитники. Не только строители, но и целители.

Я видел, как в глазах людей вспыхнул интерес. Идея стать лучником или магом, чтобы и на страже стоять, и дичь для общего котла добывать, показалась им вполне здравой. Два в одном — это по-нашему, по-практичному. Класс целителя, способного и рану в бою залатать, и хворь в мирное время излечить, тоже вызвал живой интерес.

Я пошёл дальше, закидывая удочки на будущее, и рассказал о Проходчиках, о магах земли, которые могут двигать тонны грунта, рыть каналы для орошения и даже формировать кирпичи прямо из глины. Это вам не грядки копать, а уже промышленный масштаб.

— А целители, — я сделал паузу, — с их Очищением , Предотвращением зачатия и Чистотой природы — это же, по сути, цивилизационный скачок. Контроль рождаемости, гигиена — основы основ, которые спасут сотни жизней, особенно когда они смогут делать свитки.

Народ загудел. Перспектива, что провинция обязуется помогать с прокачкой, отправляя их с боевыми группами, показалась им почти невероятной. В этом жестоком мире никто и никогда не давал ничего даром.

— То есть… — из толпы поднялся крепкий мужик с малышом на руках, его жена рядом баюкала второго, — ты и вправду поможешь мне стать лучшим фермером? Дашь мне что-то сверх тех крох, что система отсыпает на пятом и десятом уровне?

Я встретился с ним взглядом. В голосе мужчины звучала надежда, смешанная с неверием.

— Не просто помогу, — твёрдо ответил я, и на лице сама собой появилась уверенная улыбка, — а создам все условия. Чем сильнее и успешнее каждый из вас, тем богаче и крепче станет вся наша провинция. Ваш успех — мой успех.

Пока я оставил эту тему, посоветовав людям хорошенько подумать о том, кем им приходится быть, чтобы выжить, и о том, кем они сами хотят стать. Возможность сменить класс открывала новые перспективы перед каждым.

Тех, кто уже загорелся идеей стать охотником, целителем или стражником, я отправил к Владису и Юлиану, пусть вливаются в сводный отряд бойцов Река, молодняка из деревни Меларон и других ребят, готовых держать оружие.

Владис, мой верный танк, выглядел так, будто ему подсунули лимон вместо яблока. Он раздражённо потёр культю, вечное напоминание о цене ошибки в нашем деле, и смерил новобранцев тяжёлым взглядом. Но ворчание ворчанием, а дело своё он знал. Пробурчав что-то про «салаг», он всё же согласился сколотить из них подобие отрядов, пока мы не выстроим нормальную структуру.

Ну вот, первый кирпичик заложен.

Наконец гигантский муравейник из почти полутора тысяч поселенцев пришёл в движение, готовясь двигаться к порталу. Скот мычал, повозки скрипели, люди переговаривались вполголоса. Эта медленно ползущая река человеческих жизней теперь моя ответственность. От этой мысли уже привычно засосало где-то под ложечкой.

Пришла пора прощаться. Я нашёл Марону у её кареты. Её служанки, включая Хельгу, бросавшую на меня многообещающие взгляды, уже заканчивали сборы. Хельга выглядела откровенно расстроенной, что я уезжаю, так и не «заглянув на огонёк». Что ж, всё ещё впереди.

— Я постараюсь наладить портал в Терану в течение месяца, — сказал я, беря ладони Мароны в свои. Её пальцы были холодными. — Может, даже за пару недель. Всё зависит от того, насколько быстро нам удастся прокачать Кору.

Я притянул её к себе и поцеловал, горячо, по-настоящему, вдыхая тонкий аромат её духов и чувствуя, как она отвечает, пусть и с некоторой сдержанностью. Мыслями она находилась уже далеко, в своих заботах.

— Буду ждать, — сказала она, отстранившись и криво улыбнувшись. Её взгляд был напряжённым. — К тому времени, — она помедлила, инстинктивно коснувшись ладонью низа живота, — возможно, станет известно, появится ли у нас ещё один ребёнок.

Моё сердце сделало кульбит. Вот так просто! Ещё одна потенциальная жизнь, ещё одна ниточка, привязывающая меня к этому миру. Я лишь кивнул, не находя слов, и отступил.

Колонна тронулась. Я, мой отряд и другие бойцы, как волки, охраняющие стадо, рыскали вокруг, одним своим видом сразу отпугивая любых желающих поживиться людьми. Карину, свою верную тень, я отправил далеко вперёд.

Во главе процессии, организуя поток людей, шла Ирен. Усталая, невыспавшаяся, она всё равно умудрялась выглядеть собранной и элегантной. Но когда она широко зевнула, забавно сощурив глаза, не выдержал, этот момент беззащитной искренности показался мне до смешного милым. Я подошёл и просто обнял её со спины.

— М-м-м, — сонно пробормотала она, уткнувшись лицом мне в грудь. — И тебе привет.

Я усмехнулся и зарылся носом в её мягкие каштановые волосы, пахнущие травами.

— Слушай, я хотел у тебя с Мией кое-что спросить.

Моя миниатюрная жена тут же вскинула на меня сверкающие глаза.

— Нет, Артём, тебе нельзя изобрести планеры и заставить кучу людей сменить класс на магов воздуха, чтобы на них летать.

Чёрт! А ведь идея-то шикарная! Целый воздушный флот для разведки и быстрой переброски! Я обдумывал её после разговора с беженцами, и Ирен снова прочла меня как открытую книгу.

— Но ведь есть же летающие заклинания, зачарования, предметы… — предпринял я слабую попытку поспорить.

— Это всё огромные уровни, — раздался рядом насмешливый голос. Мия появилась неожиданно, картинно уперев руки в бока своего огромного круглого живота. — А ты, я знаю, посадишь на планер мага первого уровня. Это сломает баланс мира, милый. Даже не думай!

— Ладно, убедили, — я поднял руки, сдаваясь, и нежно опустил ладонь на её живот, ощутив под ней едва заметное движение. — Как ты себя чувствуешь, моя богиня?

— Устала, спина просто отваливается, — честно призналась она, но в глазах плясали смешинки. — Но это же великолепно! Настоящий опыт беременности!

Ну да, богиня, коллекционирующая ощущения. Ей только в радость.

— Вы обе чувствуете одно и то же? — игриво спросил я, глядя на Ирен.

— Боги упаси, нет! — рассмеялась та. — Беременность — это прекрасное и радостное событие, и я более чем готова к рождению нашего сына.

— Я тоже, — быстро поцеловал её. — Слушай, может, поедешь в повозке с детьми?

Она упрямо мотнула головой.

— Тут идти недалеко, я в порядке.

Слова — это одно, а язык тела — совсем другое. Я видел, как она, думая, что я не замечу, скривившись, потирала поясницу.

Довольно!

Я осторожно подхватил жену на руки, проигнорировав её слабые, скорее для проформы, протесты. Она пискнула, но тут же уютно устроилась в моих объятиях, с довольным видом прикрыв глаза и положив голову мне на плечо. Так-то лучше, о любимых надо заботиться, а не ждать, пока они сами попросят.

Остаток пути до места сбора у портала так и нёс её, ощущая приятную тяжесть и вдыхая дурманящий запах, маленькая, но важная победа в череде глобальных задач.

Я донёс Ирен до внутреннего двора, где нас уже ждал Хорвальд Валаринс. Старый маг едва сдерживал зевоту, но глаза его были ясными и внимательными.

— Куда, лорд Артём? — спросил он. — В Бредон?

Я отрицательно качнул головой, осторожно опуская Ирен на ноги.

— Зачем нам выжженные руины? Нам нужен плацдарм для новой жизни, а не кладбище. Местность к северу от озера Чистый Источник.

Старый лорд кивнул, его взгляд скользнул по огромной толпе, заполнившей двор до отказа. Полторы тысячи душ! Даже на таком большом пространстве стало тесно.

— Подходящее место, — одобрил он. — Там есть один хороший холм, всего в паре сотен метров от воды, ты приглядись к нему, — он снова посмотрел на моих людей, и в его взгляде читалось уважение. — Готовьтесь к быстрому проходу, но не суетитесь; я строю один из самых долговечных порталов, теперь ваша численность требует этого.

Больше людей — больше силы и больше ртов, которые нужно кормить. Старик не просто колдовал, он демонстрировал признание моей растущей власти, возможно, делая на меня ставку.

Я быстро отдал распоряжения. Авангард, я, мой отряд, Илин и несколько самых высокоуровневых бойцов, проходим первыми, зачищаем и закрепляемся. Остальные следом организованными группами.

В этот момент, широко зевая, в толпе появилась Сафира с растрёпанными светло-рыжими волосами, одно из её больших бархатистых ушей смешно подрагивало. Рядом с ней, одетый на удивление небрежно, шёл Джинд Алор. Их вид явно говорил о том, что парочка только что покинула тёплую постель, и я мысленно усмехнулся. Хорошо, когда у людей есть время на простые радости.

Они подошли прямо ко мне.

— Сафира сказала, что не возражает, чтобы я стал проводником для Анны, — начал маршал без предисловий и протянул мне руку. — Постараюся оправдать эту честь, лорд Артём. Спасибо, — голос его, обычно звенящий металлом, на мгновение смягчился и дрогнул. — Это… очень много значит для меня.

— Для меня тоже, — ответил я, крепко пожимая его ладонь. Мы словно заключили политический союз, скреплённый будущим моего ребёнка. Я обеспечивал своей дочери покровительство одного из сильнейших людей в округе.

Тут же, словно по сигналу, к нам подошла Фелиция, неся на руках спящую Анну. Джинд осторожно, даже трепетно, взял у неё малышку и повернулся к юной кошкодевочке. Хотя на его губах играла счастливая улыбка, говорил он твёрдо и уверенно.

— Я с благодарностью принимаю своё назначение проводником Анны, а тебя, Фелиция, назначаю её долгосрочным опекуном и помощницей. Когда не смогу находиться рядом, чтобы помочь с её образованием и воспитанием, буду знать, что это дело в твоих надёжных руках.

Глаза Фелиции из удивлённых превратились в огромные восторженные блюдца, она вытянулась в струнку и отсалютовала.

— Благодарю вас, сэр! Я отнесусь к этому с величайшей преданностью и ответственностью!

Вот же хитрый лис! Одним ходом он привязал к моей дочери не только себя, но и её верную преданную тётушку, создав вокруг малышки свой собственный маленький круг лояльности. Уважаю!

Сафира радостно взвизгнула и повисла на шее у Джинда.

— Спасибо! — прошептала она, целуя его в щёку, а потом схватила в охапку свою младшую сестру, и обе заверещали от счастья, подпрыгивая на месте.

Маршал аккуратно, словно драгоценность, передал спящую Анну обратно Сафире.

— Удачи в вашей новой провинции, лорд Артём. Возможно, я скоро загляну, если меня занесёт в эту глушь.

— Всегда пожалуйста, мой господин, — я снова пожал его ладонь, похожую на стальные тиски.

Джинд кивнул и отступил в тень.

В этот момент Хорвальд закончил творить заклинание, огромная магическая сфера перестала клубиться и превратилась в идеально чёткое рябящее окно в другой мир.

Я шагнул первым, держа лук наготове, с уже наложенной на тетиву стрелой. Лидер всегда идёт впереди.

Окунувшись в дрожащее марево, я на мгновение ослеп и оглох, а в следующую секунду в лицо ударил свежий влажный ветер, напоенный запахом большой воды. В нос ударило озоном, мокрой землёй и… свободой.

Я стоял на невысоком пологом холме, оценивая безопасность местности, моё ночное зрение мгновенно адаптировалось к тусклому свету убывающей луны, прорисовывая детали. На севере простирались бескрайние равнины, обещающие стать идеальными полями в будущем, но пока это просто открытое пространство, где негде укрыться. На западе чернела стена густого старого леса, неисчерпаемый источник древесины и дичи, но также и идеальное укрытие для врага. А на юге, сколько хватало глаз, раскинулось озеро Чистый Источник, огромное, как море, уходящее за горизонт.

Красиво! Дьявольски красиво! Но красота для меня сейчас лишь приятный бонус к стратегическому расположению. Вода, лес, открытая земля… Да, у этого места действительно огромный потенциал! Возможно, это говорил оптимизм, но я уже видел здесь улицы будущего города, стены, дозорные башни, всем нутром чуя, что мы пришли домой.

Боковым зрением я уловил движение, крадущийся силуэт пумы метрах в ста от портала. Инстинкты сработали быстрее мысли. Лук находился в руке; не целясь, просто вскинул его, и тело само сделало всю работу. Тетива глухо щёлкнула, короткий свист, и пума рухнула, не издав ни звука и прервав свой хищный танец навсегда.

Не теряя ни секунды, обернулся и протянул руку обратно в портал, давая своим людям знак выходить. Первой рядом со мной возникла Лили с луком наготове, за ней хлынул мой отряд, слаженная машина, которая не нуждалась в приказах. Они веером рассыпались по склону, занимая позиции и осматривая периметр в поисках новых угроз.

Следом повалили поселенцы, испуганно озираясь и зажигая факелы. Робкий свет выхватывал из темноты растерянные лица. Глядя на них, я ещё острее ощущал пропасть между простыми людьми и моими закалёнными бойцами.

Вдалеке мелькнул ещё один силуэт, неуклюжий бродячий ящер 23-го уровня. Ещё один короткий выстрел, и он тоже замертво повалился в траву. Глаз зацепился за место, откуда он появился, пульсирующая воронка метрах в трёхстах, точка появления монстров 23–25 уровней. Отметил для себя, что её нужно зачистить в первую очередь.

Хотя нет, понятие «зачистить» здесь абсолютно неприемлемо. Теперь контролируемая точка появления монстров для нас не угроза, а ресурс, фарм-зона, если говорить на языке моей прошлой жизни!

Мысли заработали с бешеной скоростью. Это же неиссякаемый источник опыта для моих новобранцев и низкоуровневых поселенцев, постоянный приток добычи, денег и материалов! Мясо этих ящеров, если оно съедобно, неплохо пополнит наш рацион, а их шкура — отличный материал для обуви и одежды. Золотая жила на начальном этапе, когда каждый кусок еды и каждый клочок кожи на счету!

Нет, уничтожать их нельзя. Моя первоочередная задача — не уничтожение, а разведка, каталогизация и создание, так сказать, «правил безопасной охоты». Нужно составить карту всех точек появления в округе, записать уровни и типы монстров, чтобы мои люди могли безопасно качаться и добывать ресурсы.

Это и станет моим первым указом в новой провинции.

Нам потребовалось пять минут. Всего пять минут, и последний из моих полутора тысяч человек пересёк границу портала. Хорвальд Валаринс шагнул следом, кивнул с усталой улыбкой.

— Удачи, лорд Артём, — и, махнув рукой, нырнул обратно. Портал дрогнул и свернулся с тихим хлопком, оставив нас одних под чужими звёздами.

Всё, пути назад нет.

Ирен, Рек и Сафира, моя тройка ответственных за гражданские дела, тут же взялись за работу, организуя толпу в подобие лагеря. Они направляли людей, указывали, где ставить палатки, где разводить костры для готовки, а где отхожие места. Хаос постепенно обретал структуру.

Одному из новоиспечённых Охотников я поручил разделать убитую мной пуму, мясо на ужин, шкуру в обработку. Работа нашлась для каждого.

Хотелось сделать ещё с десяток дел, но усталость, до этого державшаяся в узде адреналином, навалилась разом, как мешок с цементом. Пришлось сбавить обороты и сосредоточиться на главном — безопасности.

Памятуя о ночных хищниках, я заставил всех свободных мужчин копать рвы и насыпать земляные валы по периметру лагеря. Защита хоть и примитивная, но всё же лучше, чем ничего. Затем расписал посты, назначил в караул бойцов, чей уровень соответствовал местной фауне, разбив их на смены. Инструктаж был кратким и ясным: при виде угрозы, с которой не справиться, не геройствовать, а поднимать на ноги меня. Лучше уж не досплю, чем утром не досчитаюсь людей.

Когда делал последний обход, лагерь уже затихал. Решив по пути ещё с дюжину мелких, но неотложных проблем, от спора за место до нехватки дров, я наконец убедился, что сделано всё возможное. Часовые на постах, большинство поселенцев спят, лора и мне отдохнуть.

Я с облегчением нырнул в свою большую командную палатку. Передняя её часть, служившая детской, была наполнена тишиной, и на её фоне из десятка колыбелек доносилось тихое мерное сопение. Кловис и ещё несколько нянек дремали в углу, готовые проснуться от малейшего писка. Я провёл несколько минут, просто стоя там, вглядываясь в лица своих спящих детей, в свой личный островок покоя. Это и есть тот мир, за который я дрался.

Наконец я пробрался в заднюю часть палатки, где на огромном общем ложе спали мои жёны. Места почти не осталось, наша семья разрослась до неприличия. Самира и Мэриголд подвинулись, сонно прижались горячими телами, делясь своим теплом. Но едва я лёг, как Зара, моя первая жена, без лишних церемоний забралась на меня сверху и уютно устроилась, положив голову мне на грудь.

Я ощутил её знакомый вес, тепло гладкой кожи, и тело, своенравное и молодое, отреагировало мгновенно, вопреки чудовищной усталости. Но мозг, перегруженный событиями дня, уже отключался, уплывая в темноту. Я лишь успел обнять Зару в ответ. Даже на это не осталось сил.

Завтра. Завтра нас ждёт длинный, очень длинный день…

Проснулся я ещё затемно, хотя казалось, будто сомкнул веки всего минуту назад. Тело ныло, требуя ещё хотя бы час покоя, но мозг уже включился, взвихрив привычную карусель мыслей. Тысяча четыреста душ! Цифра билась в висках, не укладываясь в голове. Моя провинция — не просто точка на карте, это живые люди, которых надо кормить, одевать и, чёрт возьми, защищать от всего, что обитает в этом проклятом лесу.

Откинув тяжёлую шкуру, сел на краю нашей импровизированной кровати и с силой потёр лицо, пытаясь взбодриться. В груди привычно ворочался холодный ком ответственности. Здесь нет кнопки «загрузить сохранение». Если ошибусь, люди умрут по-настоящему, а виноват буду я.

План на сегодня прост: разведка и охота. Нужно понять, чем дышит эта земля, где находятся источники воды, где гнездовья тварей.

Я подошёл к столу и развернул трофейную карту провинции, добытую ещё в Тверде. Плотная желтоватая бумага, качественные чернила… Имперская канцелярия явно не бедствовала. Я уже поручил клеркам Ирен сделать копии, и скоро мы испишем их пометками так, что живого места не останется, учтём каждый ручей, каждую пещеру, каждую потенциальную угрозу. Мой путевой журнал лежал рядом, ожидая новых записей. В этом мире информация — валюта дороже золота.

Несмотря на ранний час, лагерь уже жил своей жизнью. Лили, Ирен и Мэриголд давно были на ногах. Мои женщины работали на износ ничуть не меньше меня. Я подошёл к вороху шкур, уложенных прямо на пол палатки, проверяя спящих. Поцеловал Беллу, поправил одеяло у Зары. Тишина и покой… пока что.

Выйдя на улицу, я едва не споткнулся о Клавдию. Горничная пыталась уследить сразу за двумя ураганами, Глорией и Анной. Увидев меня, девочки взвизгнули от восторга так, что заложило уши.

— Папа! Папочка!

Обе наперегонки бросились ко мне. Подхватив их на руки, и подбросил малышек в воздух, наслаждаясь заливистым смехом. Глория цеплялась за мою шею, Анна что-то лепетала на своём языке, пытаясь перекричать сестру. В такие моменты кристально ясно понимаешь, ради чего всё это. Я перегрызу глотку любому, будь то монстр, король или сам бог, кто посмеет косо на них посмотреть.

Скрепя сердце передал малышей проснувшимся Белле и Заре.

— Присмотрите за ними, — попросил я, чувствуя укол вины. Хотелось остаться, просто побыть отцом, поваляться на ковре, строя башни из кубиков, но долг лорда — это цепи, которые не снять.

Отойдя от палатки, вдохнул полной грудью свежий воздух. Утро пахло мокрой травой, древесным дымом и обещанием жары.

Лили я заметил у одного из костров, она что-то горячо обсуждала с пожилым мужчиной. Это оказался Гордей, один из беженцев, крепкий старик с лицом, похожим на кору старого дуба и руками, привыкшими к тяжёлому труду.

— Артём! — Лили заметила меня и махнула рукой. — Иди сюда, ты должен это услышать. Что ты знаешь о высокоуровневых земледельцах?

Усмехнулся, подходя ближе и протягивая руки к огню.

— Меньше чем должен бы, — честно признался я. Мой опыт фермерства ограничивался парой игрушек на телефоне в прошлой жизни, да и там всё кончилось крахом.

Лили рассмеялась, её глаза за стёклами очков хитро блеснули.

— А зря. Земледельцы выше двадцатого уровня здесь большая редкость, и обычно у них есть боевой подкласс, — она кивнула на старика. — Гордей родом из Кордери, и он рассказал одну историю, произошедшую очень давно, ещё во времёна завоевания Бастиона.

— Историю? — я присел на корточки, с интересом глядя на крестьянина. — Приветствую, Гордей. Люблю хорошие байки, особенно если в них есть практическая польза.

Старик смутился, комкая в руках шапку, видимо, не привык, чтобы дворяне говорили с ним как с равным.

— Ну, дело такое, милорд, — начал он неуверенно, глядя в землю. — Вчера вы говорили про то, чтобы поднять уровни земледельцам. Так вот, у нас всё ещё помнят сэра Делвина, могучего Искателя, мага огня. Говорят, до пятьдесят седьмого круга дошёл!

Я кивнул, показывая, что слушаю внимательно. Пятьдесят седьмой — это серьёзно, уровень, с которым считаются короли.

— Он выжигал гнёзда тварей на юге, — голос Гордея окреп. — Орки, пауки, дикие племена… Никого не жалел, герой был, каких мало, но… надломился он. Смерти друзей, вечная кровь, гарь… Всё это его доконало, и решил Делвин вложить меч в ножны навсегда.

Старик поворошил угли палкой, отчего вверх взметнулся сноп искр.

— Сменил класс, стал простым земледельцем. Хоть и потерял кучу уровней, характеристики упали, но он не жалел. Осел в деревне, которая потом стала провинцией Кордери. И вот тут самое главное, милорд: когда случилась великая засуха, сэр Делвин в одиночку прокормил всю округу.

— В одиночку? — переспросил я, прикидывая масштабы.

— Именно так. На высоких уровнях его навыки позволяли творить чудеса, урожай созревал за дни, а не за месяцы. Он мог растить пшеницу даже зимой прямо на снегу! Болтали, что он ещё и монстров лопатой гонял, когда те лезли на поля, но это уже, наверное, придумки. Главное, что один такой мастер стоил сотни обычных пахарей.

Я переглянулся с Лили, в голове защёлкал невидимый калькулятор. Это как иметь современный агрохолдинг с передовыми биотехнологиями, но без затрат на солярку и технику, и один человек обеспечивал продовольственную безопасность целой провинции!

— Звучит как план, — я улыбнулся, но внутри уже заворочалось сомнение. — Значит, начнём качать фермеров, сделаем из них элиту.

Однако эйфория быстро сменилась привычной паранойей. Раньше я не думал о рисках. Казалось бы, чего плохого? Взять сотню мужиков, протащить их по подземельям, поднять уровни, и у тебя процветающая земля. Но вчерашнее предупреждение Системы всё ещё звенело в ушах: «не злоупотребляй властью». Ирен объяснила доходчиво, что боги следят за балансом.

Если я завтра выведу на поля тысячу крестьян пятидесятого уровня, это будет уже не колхоз «Светлый путь», а «спящая» армия. Сменив класс обратно на боевой даже со штрафами, они смогут поставить на колени всё королевство. Соседи вроде Харальдара напрягутся, король начнёт задавать неудобные вопросы, а какой-нибудь бог войны решит, что я готовлю крестовый поход, и пошлёт своих паладинов восстановить равновесие.

Нет, спешить нельзя, тише едешь, целее морда.

— Но, думаю, — пробормотал я, глядя в огонь, — нельзя давать силу всем подряд. Сначала поднимем стражу, так как это вопрос выживания, и нам нужен порядок, а гражданские… Сделаем это привилегией. Хочешь высокий уровень — плати или заслужи.

Вполне логично. Прокачка — та же услуга. Мои бойцы рискуют шкурой, тратя время на паровоз новичков, справедливо, если провинция получит с этого налог.

— Мы не просто поднимем фермерам уровни, Артём, — вмешалась Лили, видя, что я погрузился в думы, — а изменим саму стратегию посева. Гордей говорит, что высокоуровневые навыки влияют на саму суть растения.

— Но уже июль, Лили, — возразил я. — По всем законам природы, кажется, мы пролетаем с посевной.

— Вообще-то уже давно пролетели, милорд, — осторожно вставил Гордей и тут же испуганно добавил: — Простите.

— Не извиняйся за правду, — отмахнулся я. — Значит, ждём весны?

— А вот и нет! — глаза Лили загорелись тем самым безумным огоньком учёного, который меня всегда заводил. — Если верить легендам о Делвине, скорость роста растений увеличится в разы, нужно только рискнуть и прокачать небольшую группу добровольцев. Пусть посадят экспериментальные делянки. Если выгорит, будем с хлебом уже осенью.

План рискованный, на грани фола, но мне он нравился. В этом мире кто не рискует, тот не пьёт эль.

— Добро, как только найдём безопасные гнездовья, отправим туда стражу с фермерами, — я поднялся, отряхивая колени. — Ты готова к поездке?

— Всегда! — Лили вскочила, поправляя пояс с инструментами.

Мы направились к нашим «скакунам». Мой ящер, покрытый тёмно-зелёной чешуёй, фыркнул, почуяв хозяина, мощные мышцы перекатывались на его теле как стальные канаты. Он был создан для битв и скорости, но сейчас покорно ждал команды.

Когда поднялись на холм, у меня перехватило дыхание. Может, я судил предвзято, ведь это теперь моя земля, но вид отсюда открывался потрясающий. Озеро внизу лежало идеально гладким зеркалом, в котором тонуло отражение розовеющего неба, бескрайние равнины уходили к горизонту, а на западе тёмной зловещей стеной стоял вековой лес, скрывающий в себе сотни опасностей и море сокровищ.

Лили подъехала ближе и накрыла мою руку своей ладонью.

— Это место… невероятное, — прошептала она. — Не верится, что оно наше.

Я сжал её пальцы в ответ, чувствуя тепло даже сквозь перчатку.

— Да, но пока что только на бумаге, нам ещё предстоит сделать его нашим по праву сильного.

В шесть утра мы встретились с Илином, Амализой и Кору у ближайшего гнездовья ящеров. Зачистка прошла как по нотам, сказывалась сыгранность. Я быстро оценил обстановку. Твари здесь не слишком опасные и идеально подходили для тренировки новичков, поэтому, дав команду продолжать, подмигнул жене, ударил пятками по бокам своего зверя и рванул на север, к границе.

— Кто последний, тот моет посуду! — крикнул я, хотя мы оба знали, что на кону стояло кое-что поинтереснее.

Лили заливисто рассмеялась и пустила своего ящера в галоп.

— Проигравший ублажает победителя! — донеслось мне в спину.

Гонка вышла рваной. Дикие земли не прощают беспечности. Нам то и дело приходилось останавливаться то из-за стаи волков, то из-за одинокого монстра, забредшего слишком далеко на юг. Работали чётко, как единый механизм: я бил издалека, снимая угрозу до того, как она нас заметит, Лили прикрывала, а наши ящеры рвали тех, кто всё же умудрялся подобраться близко.

Я тщательно наносил на карту уровни тварей, их тип, плотность логова, и чем дальше мы уходили от руин Кордери, тем опаснее становился лес. Тридцатые уровни начали попадаться чаще, что заметно замедлило наше продвижение, зато седельные сумки быстро тяжелели от мяса и шкур. В хозяйстве всё сгодится.

В конечном итоге где-то посреди бескрайнего моря высокой пожухлой травы Лили объявила ничью или, если говорить точнее, наше общее тотальное поражение, которое в извращённой кунидской логике почему-то приравнивалось к её двойному выигрышу.

Мы свернули в небольшую ложбину, надёжно укрытую от случайных взглядов плотным кольцом кустарника. Мой ящер тяжело дышал, раздувая бока, да и моё сердце тоже колотилось о рёбра. И дело было не только в бешеной скачке наперегонки с ветром. Адреналин, густой пьянящий коктейль, оставшийся после недавнего боя и безумной гонки, продолжал бурлить в крови, требуя выхода.

Она даже не дала мне отдышаться. Молча, с грацией дикой кошки, она толкнула меня спиной в высокую траву. Стебли хлестнули по коже, но я едва это заметил, всё моё внимание приковал её взгляд: глаза Лили потемнели, зрачки расширились, поглотив почти всю радужку. Сейчас она смотрела на меня не как на мужа или на лорда, и уж точно не как на командира, а как на добычу, желанный трофей, который нужно взять здесь и сейчас.

Она опустилась на колени, и ловкие пальцы лучницы мгновенно расправились со шнуровкой моих штанов.

— Ты проиграл, милорд, — промурлыкала она. Её голос вибрировал, став на октаву ниже обычного, а горячее дыхание обожгло живот, заставив мышцы пресса невольно сократиться.

Когда она взяла меня в рот, мир на секунду мигнул. Я выгнулся дугой, до хруста сцепив зубы, чтобы звериный рык не вырвался наружу, распугивая лесную дичь. Лили знала своё дело дьявольски хорошо. Её длинные ушки-локаторы подрагивали, сканируя пространство на предмет любой угрозы, пока сама она полностью отдавалась процессу. Серебристый водопад волос щекотал мне бёдра и живот, создавая невыносимый контраст с влажным жаром её рта. Она действовала с какой-то первобытной жадностью, словно хотела не просто доставить удовольствие, а выпить меня до дна, забрать мою силу, сделать её частью себя.

Запустив пальцы в её густую гриву, сжал их, задавая ритм. В этот момент не существовало ни системы, ни уровней, ни угроз войны, вселенная сузилась до одной пульсирующей точки, животного концентрированного удовольствия.

— Чёрт, Лили… — выдохнул я хрипло, чувствуя, как сладостная судорога подступает к самому краю.

Но она не собиралась давать мне лёгкую разрядку. Резко отстранившись, кунида вскочила на ноги, в её глазах заплясали бесенята. Одним движением она скинула с себя всё лишнее, кожаные поножи, лёгкие штаны, бельё полетели в траву, образовав небрежную кучу.

Лили была великолепна в своей наготе, поджарая, мускулистая, идеальное создание этого жестокого мира. Она плавно опустилась на мягкую траву, расстелив на ней своё тело как дикое, необузданное подношение. Наш ящер, занятый пережёвыванием жёсткого пучка травы, лишь фыркнул, но даже не покосился на возню хозяев.

— Иди сюда, — скомандовала она властно, откидываясь на локти прямо на земле.

Её поза являлась откровенным вызовом: широко разведённые бёдра открывали вид на влажно блестящие розовые лепестки, которые словно пульсировали в такт моему сердцебиению.

— Возьми свой приз, Искатель, если сможешь.

Я опустился на колени перед ней. Воздух был наполнен пряным ароматом степных трав и мускусным запахом возбуждения моей жены.

Едва расположился между её разведенных ног, как Лили обхватила меня бёдрами, притянув к себе с силой, которой никак не ожидал от такой хрупкой на вид девушки. А когда вошёл в узкий и обжигающе-горячий вход, Лили запрокинула голову, и из её горла вырвался громкий, протяжный, лишённый всякого стыда стон. Ей было плевать на небо, на ветер, на богов, которые могли подглядывать сверху, сейчас здесь только я и она.

Мы двигались в ритме, который диктовала сама природа, грубо, быстро, безжалостно. Мятая трава под нашими телами и шелест ветра, казалось, вторили нашим стонам. Неподалёку недовольно фыркнул ящер, но его ворчание лишь добавляло остроты нашему дикому уединению. Для меня на данный момент существовала лишь одна Лили, её лицо, искажённое маской абсолютного наслаждения, плотно сжатые веки, прикушенная до крови губа, капельки пота на лбу. Её ногти впивались мне в плечи, оставляя горящие полосы, но боль лишь подстёгивала.

— Да! Да, Артём! Ещё! Глубже! — кричала она, срывая голос, и я ускорил темп, вбиваясь в неё до упора, пытаясь достать до самой души.

Это походило на бой, битву двух стихий, где нет победителей. Разрядка накрыла нас одновременно, как удар магической молнии, вышибая воздух из лёгких. Я излился в неё толчками, чувствуя, как дрожат колени и предательски слабеют мышцы, будто после марафона. Лили вскрикнула, содрогаясь всем телом в моих руках, и её экстатический крик эхом разнёсся над пустынными холмами моей новой земли.

В этом звуке отразилось всё: и страсть, и жизнь, и наша власть над диким опасным миром.

— Привал окончен, — скомандовал я сам себе, разминая затёкшую шею. Хрустнуло знатно, звук, знакомый любому, кто слишком долго сидел за компьютером или в седле.

Мы снова забрались на спины наших ящеров. Твари недовольно зашипели, переминаясь с лапы на лапу, но подчинились. Умные бестии, хоть и с характером!

Я развернул карту, которую мне всучил Хорвальд Валаринс, изображённую на плотном дорогом пергаменте. Её точность оставляла желать лучшего, хоть старый маг и клялся, что границы провинции Кордери отмечены верно, или, по крайней мере, так их видела Корона.

— Границы… — я хмыкнул.

На Земле граница — это колючая проволока, КПП, пограничники с собаками и штамп в паспорте, здесь же просто условная линия на песке, которую каждый трактовал, как хотел. Моя задача на сегодня — понять, где заканчиваются мои владения, чтобы случайно не начать строить сарай на чужой земле, хотя, учитывая, какой бардак сейчас творится в королевстве, вряд ли кто-то предъявит мне претензии.

Нам потребовалось всего пара часов быстрой езды, чтобы увидеть «границу» воочию.

— Вон они, — я указал хлыстом вперёд.

На горизонте ломаной чёрной линией торчали обугленные столбы. Когда-то они стояли через каждые пятьсот метров, на идеальном расстоянии для визуального контакта, и на каждом имелся сигнальный флаг Харальдара. Система простая и эффективная, как автомат Калашникова: подняли флаг, значит, тревога, соседи видят, передают дальше. Цепочка оповещения могла бы донести весть о вторжении до столицы за пару часов.

В теории.

На практике же большинство столбов либо свалили, либо сожгли дотла Изгои Балора.

— Систему придётся восстанавливать, — пробормотал я, оценивая ущерб. — Король требует порядка, а эти палки — единственный способ быстро узнать, если к нам снова полезут орки.

Хотя, если честно, я бы предпочёл что-то понадёжнее. Может, соорудить семафорные вышки, как в девятнадцатом веке? Или развести почтовых голубей? Магия магией, но старая добрая оптика и механика подводили редко.

Мы с Лили подъехали к ближайшему столбу, от которого остался только чёрный, как гнилой зуб, пень. Дальше начиналась пустошь. Сухая земля, редкий кустарник… Пейзаж мало чем отличался от обычного пейзажа Бастиона, но здесь воздух казался другим, чужим.

— Значит, здесь и заканчивается наша власть? — тихо спросила Лили. Ветер трепал её волосы, она выглядела чертовски мило в своём дорожном костюме.

Я усмехнулся, глядя в серую даль.

— Нет, малышка, это ничья земля, «невостребованная территория», как сказали бы в стратегии. Там нет власти, нет правителя…

Она улыбнулась, и в глазах мелькнули озорные искорки.

— Планируешь расширяться, милорд?

— Официально нет.

«Официально» — ключевое слово. Жаба внутри меня, та самая, что заставляла лутать каждый сундук в RPG, уже прикидывала варианты. Если там, дальше, есть лес, руда или какой-нибудь редкий ресурс, поставлю временный лагерь рядом с лесопилкой или шахтой, но отправлять поселенцев… Нет, слишком рискованно!

Граница — не просто линия на карте, это зона ответственности. За этим столбом я не смогу защитить людей, там они могут стать лёгкой добычей для любого бродячего отряда орков, для работорговцев или «благородных» соседей, решивших поиграть в рейдеров. Там не действует Система, нет законов.

Я отлично помнил, чем закончились такие «прогулки» для Героев Харальдара. Они исчезли, просто растворились в пустоте, и мне не хотелось дополнять строчки в списке пропавших без вести.

Взгляд зацепился за движение среди редких деревьев на той стороне.

— Олени, — я указал рукой. — Штук десять.

— Мясо? — деловито уточнила Лили, уже снимая лук с плеча.

— И шкуры, — кивнул я. — Давай нагрузим наших ящеров под завязку, а сами пройдёмся пешком вдоль линии. Проверим периметр, а потом вернёмся домой другой дорогой. Двойная польза: и разведка, и ужин.

Моя кунида кивнула, и через секунду первая стрела уже пела свою смертельную песню. Я спешился, доставая нож. Работа предстояла грязная, но привычная. Разделка туш — не самое приятное занятие, но запах свежей крови и вид добытого мяса будили во мне древние инстинкты добытчика.

Мы позволили рапторам порадоваться и сожрать потроха, но следили, чтобы они не объелись. Перегруженный и ленивый ящер — плохой транспорт в случае опасности.

Закончив с заготовкой, двинулись вдоль линии столбов и прошли миль пятнадцать. По пути нам попалась разрушенная сторожевая башня, кто-то старательно нарисовал на ней красной краской грубый уродливый символ Изгоев.

Я поморщился.

— Снесём, — отрезал я. — Не хочу видеть эту мазню на своей земле.

— Согласна, — мрачно кивнула Лили. — Людям не нужно напоминание о страхе, которого больше нет.

Пока шли, наткнулись на большую стаю ворон 30-го уровня, мерзких тварей, гораздо крупнее обычных птиц. Мяса в них оказалось мало, зато перья сгодятся для стрел.

Я механически собирал лут.

— Если бы эта стая двинулась на юг, к фермерам, появились бы проблемы. Хорошо, что мы их перехватили.

Зачистка территории — необходимая рутина, как уборка в квартире, только вместо пыли ты выметаешь монстров.

Поднявшись на очередной пологий холм, мы замерли.

Внизу, в ложбине, двигался отряд.

— Ого! — выдохнул я. — Это не монстры.

Сотня фигур брела на юг, пересекая невидимую границу.

Люди-быки!

Я прищурился, активируя интерфейс, но с такого расстояния уровни не читались.

Быки-мужчины были огромными, ростом от двух с половиной метров и выше, с горами мышц и кожей, покрытой синей краской, напоминающей боевую раскраску кельтов. Выглядели они жутковато: мощные рога, звериные морды, набедренные повязки из грубой ткани.

Женщины в плетёных травяных юбках казались чуть изящнее, но их комплекция тоже внушала уважение. Многие несли на руках детей, вокруг крутилась малышня постарше. Идущие срывали пучки травы, складывали их в плетеные сумки или сразу отправляли в рот.

— Дикое племя? — спросил я, не убирая руку с рукояти меча.

— Похоже на то, — кивнула Лили, её уши настороженно подрагивали. — Бегут из пустошей, наверное, спасаются от остатков армии Балора.

Я тронул поводья, направляя раптора вниз по склону.

По мере приближения цифры над головами начали проясняться. Обычные уровни для гражданских: десятый, двадцатый, парочка воинов имела тридцатые. Они не представляли никакой угрозы для нас с Лили, я мог бы выкосить их всех за пару минут.

Как только нас заметили, кто-то из «коров» (прости, господи, за каламбур) прочитал наш уровень, и женщины, громко крича, вздымая пыль и похватав детей, бросились врассыпную.

Старый шаман 36-го уровня с седой бородой и такой же кисточкой на хвосте проревел приказ. Воины, рослые быки с топорами и дубинами, тут же храбро выстроились в линию, закрывая собой семьи. Их колени дрожали, но они, видимо, решили стоять насмерть.

Меня кольнуло чувство вины.

Чёрт, Артём, ты для них сейчас как Дарт Вейдер, спустившийся с небес. Они и так натерпелись, а тут ещё мы на бронированных динозаврах.

Я быстро спешился и поднял руки вверх, демонстрируя пустые ладони в универсальном жесте «безоружен».

— Спокойно! — крикнула Лили, спрыгивая на землю рядом со мной. — Мы не враги!

Присутствие Лили сработало лучше любой дипломатии, ведь куниды — раса мирная, их инстинктивно не боятся. Быки, расслабились, увидев пушистые ушки моей жены.

— Стоять! — проревел старый шаман. Голос его дрожал, срываясь на фальцет. — Назовите себя!

Я решил не играть в загадочного рыцаря. Прямота — лучшая политика.

— Меня зовут Артём, лорд этих земель! — мой голос, усиленный маной, прокатился над полем. — Это моя жена, Лили.

Мои слова произвели комичный и в то же время немного грустный эффект: воины побледнели, насколько это вообще возможно под синей краской, а шаман вообще чуть не выронил посох.

— Прошу прощения, вождь! — заблеял он. — Мы не хотели вторгаться! Мы уйдём! Найдём другой путь и…

— Отставить панику, — я опустил руки, переходя на спокойный тон. — Никто вас не гонит, я просто хочу поговорить. Можно подойти?

Шаман колебался всего секунду, переглянулся с сородичами, потом неуверенно поклонился.

— Подойди, вождь. Я Ториш Долгопут, глава племени Долгопутов.

Мы отвели рапторов в сторону, чтобы не нервировать беженцев ещё больше, и подошли к группе переговорщиков.

Мы с Лили сели на траву напротив шамана. Моя жена, чтобы разрядить обстановку, тоже сорвала травинку и начала её покусывать. Социальный хакер, блин!

Я мысленно пожал плечами, достал из рюкзака сухпай, жёсткое дорожное печенье и громко им захрустел.

Звук жевания, кажется, и стал тем самым мостиком доверия.

— Ты хотел поговорить, человек, — сказал Ториш, немного успокоившись. — Слушаю тебя.

— Для начала расскажу новости, — я проглотил кусок сухого теста. — Балор мёртв, его армия уничтожена. Мы выжгли их норы и перебили пауков.

Шум радости и недоверия прошёл по рядам племени.

— Неужели это правда⁈ — выпалила молодка лет двадцати пяти на вид, стоявшая за спиной шамана. Её глаза загорелись огнём надежды.

Ториш шикнул на неё, а сам подался вперёд, впившись в меня взглядом.

— Это правда, — подтвердила Лили. — Мы лично участвовали в финальной битве. Угрозы с Севера больше нет.

— Тогда мы можем вернуться домой! — выдохнул один из воинов, опуская топор.

— Можете, — кивнул я. — Но дикие земли всё ещё опасны. Монстры, бандиты, остатки нежити вылезли из своих нор. У меня есть встречное предложение, — сделал паузу, придавая словам вес. — Земли Кордери открыты для поселенцев любых рас. Если готовы соблюдать законы, платить налоги и жить мирно, вы можете остаться. Получите защиту, землю и статус граждан Бастиона и Харальдара.

Та боевая дамочка, которую шаман назвал Минелой, фыркнула.

— Ты хочешь запрячь нас как волов? Загнать в хлев и доить? Мы свободный народ, человек, и привыкли бродить по равнинам, а не сидеть в стойлах.

— Тише, Минела! — строго одернул её Ториш.

— Я предлагаю не рабство, — спокойно ответил ей, глядя прямо в глаза, — а цивилизованное сотрудничество, торговлю и защиту, когда придёт зима или новая война.

— Вы не единственные нелюди в Кордери, — вставила Лили, дожевывая свой пучок травы. — Мой муж относится лояльно ко всем культурам, и в его доме живут представители многих рас.

— Прошу прощения, кунида, но мне трудно в это поверить, — прорычал старый шаман.

Лили возмущённо ткнула меня локтем в бок.

— Скажи им! Да у него в гареме больше нелюдей, чем людей: гоблинша, эльфийки… Есть даже одна из вашего рода, Клавдия!

Я едва сдержал улыбку. Не уверен, что Клавдия считала себя частью гарема, хотя намёки делала недвусмысленные, но для переговоров аргумент годился.

Быки зашушукались. Информация о том, что лорд спит с гоблинами и коровами, явно подняла мой авторитет в их глазах. Странный мир.

— Балор был не единственной проблемой, — задумчиво произнес молодой воин. — Мы слышали, что многих местных жителей перебили, а остальные бежали. Их земли разорены…

— Это правда, — согласился я жёстко. — Но теперь здесь другой хозяин, и мы всё восстановим.

Я встал, отряхивая брюки от травы.

— Мы разбили лагерь у озера Чистый Источник, к югу отсюда. Если захотите посмотреть, как живём, приходите, поговорите с моими людьми. Если нет, идите с миром, дороги открыты.

— Пожалуй, у нас разные пути, — Ториш тяжело поднялся, опираясь на посох. Минела подставила ему плечо, хоть он и пытался отмахнуться.

— До встречи! — махнула рукой Лили.

Мы двинулись на юг уже пешком, ведя нагруженных ящеров в поводу.

— Как думаешь, придут? — спросила Лили.

— Придут, — уверенно сказал я. — Зима близко, а в диких землях им питаться нечем. У нас же есть и зерно, и стены, а доводы голодного желудка всегда побеждают гордость.

Больше мы никого не встретили, зато наткнулись на поляну, усыпанную лесной земляникой. Ягоды, хоть и мелкие, пахли просто одуряюще, настоящим летом.

Но когда Лили, завизжав от восторга, бросилась собирать ягоды, пришлось сдаться.

— Давай, Артём! Это же кладезь витаминов!

Мы ползали по траве, собирая красные душистые капли в бурдюки. Я использовал навык Стремительный , чтобы ускорить процесс, но куда мне до Лили с её расовым бонусом к собирательству, её пальцы мелькали так быстро, что не уследить.

— А знаешь, — сказал я, закидывая горсть кисловатой добычи в рот, — иногда действительно полезно просто пособирать ягоды без убийств и политики.

Лили улыбнулась, её губы покраснели от сока.

— Вот видишь? А ты всё «уровни, уровни»…

Нагрузив ящеров ещё и земляникой, мы возвращались уставшие, перепачканные соком, но довольные. Карта обновлена, дипломатический контакт установлен, а седельные сумки наполнены и мясом, и десертом. Неплохой день для лорда пограничья.

Возвращение в лагерь после вылазки всегда било сразу по всем органам чувств. После звенящей тишины диких земель, где каждый шорох — потенциальная угроза, наш разрастающийся посёлок гудел, как растревоженный улей. Пахло свежей стружкой, дымом десятков костров и чем-то неуловимо домашним. Суетились люди, шум от стука топоров, визга пил, мычания скота и гула сотен голосов стоял невообразимый, но всё это звучало песней созидания, а не хаоса.

Я с удовлетворением окинул взглядом плоды наших трудов. За каких-то пару дней пустынный берег озера преобразился: появилась аккуратная глубокая траншея общественного туалета. Прощайте, кустики! Рыбаки, усевшись на самодельных плотах, методично таскали из воды рыбу, а часть берега, огороженная плетёными решётками, превратилась в безопасную купальню. Порядок!

А я порядок любил.

Приятно, чёрт возьми, видеть, как твои планы воплощаются в жизнь. Ирен, моя рыжеволосая богиня организации, уже сколотила бригаду лесорубов под руководством здоровяка Река. Они, используя волов, валили лес на западе и таскали брёвна для будущих построек. Другие группы размечали улицы и закладывали фундаменты длинных общинных залов, точь-в-точь как те, что мы видели у строителей из Тераны. Всё шло по нашему с Ирен плану, который я набрасывал, вспоминая свои билды из градостроительных симуляторов. С самого начала хотелось заложить перспективы для роста: место под водопровод, канализацию, широкие улицы, которые не превратятся в бутылочное горлышко через пару лет. Если уж строить город, то сразу с амбициями на столицу.

— Поселенцы между собой называют его «Озёрный», — раздался за спиной знакомый голос.

Я обернулся. Ирен. Уставшая, с тёмными кругами под глазами, но с неизменной тёплой улыбкой. Она подошла, и я увидел, как тяжело даётся ей каждый шаг на последних сроках беременности.

— Озёрный… — я хмыкнул. — А ведь неплохо звучит! Тебе даже не пришлось им подсказывать.

Я как-то и не думал о названии, но это идеально подходило.

— Будем надеяться, драконов поблизости нет, — добавил я, вспомнив старую историю из прошлой жизни.

Лили, стоявшая рядом, непонимающе моргнула своими огромными глазами.

— У нас есть пара драконидов из деревни Меларон… — медленно протянула она, пытаясь уловить связь, и тут до неё дошло. — А-а, это опять что-то земное, да?

— Ага, история, которая тебе бы понравилась, — я усмехнулся. — Хотя романтики там маловато.

Я подошёл к Ирен и обнял её сзади, осторожно подхватив руками огромный тяжёлый живот, чтобы хоть немного снять нагрузку со спины. Она выдохнула с таким облегчением, что у меня сердце сжалось.

— М-м-м, так бы и стояла весь день, — пробормотала она, откидывая голову мне на грудь и лениво поглаживая мои руки. Её волосы пахли травами и домом. — Но у нас цейтнот. Владис рвёт и мечет, требуя разведать ближайшие точки возрождения. Ему нужно срочно начинать прокачку стражи и небоевых классов. Да и Лиан с Кору уже на низком старте, тоже хотят в дело.

Тяжело вздохнул. Только вернулся, а уже раздают новые ЦУ! Впрочем, и не ждал другого.

— Понял, — я поцеловал её в макушку, а затем, откинув прядь шелковистых каштановых волос, коснулся губами шеи. — Тогда выдвигаемся к руинам Бредона, разведаем тамошние точки низкого уровня. К северу от нас тоже есть несколько, но там уровни уже за двадцать, для новичков слишком круто.

— Начните с малого, ведь придётся отправлять целые отряды, — Ирен кивнула в сторону привезённых нами туш, поселенцы с радостными криками уже тащили их на кухню. — И постарайся на обратном пути привезти ещё столько же; у нас куча народу, которым нужна нормальная одежда и обувь, а мясо улетает быстрее, чем ты его приносишь. Наши охотники и следопыты с ног сбились, пытаясь всех прокормить.

Я кивнул, собираясь отстраниться и двинуться дальше, но она крепко схватила меня за руку, заставив повернуться. Взгляд у неё стал серьёзным.

— Артём, слушай внимательно. Точки возрождения — это абсолютный приоритет. Твоя голова, твои организаторские способности здесь принесут в сто раз больше пользы, чем самая удачная охота. Ты не просто ещё одна пара рук, а мозг этой операции. Нам нужно, чтобы ты помог воплотить в жизнь твою идею нового города.

Она была права, конечно. Чёрт, как же она всегда права! Я лидер этой разношёрстной толпы, и без чётких указаний половина людей либо сидела бы сложа руки, либо, что ещё хуже, создавала хаос, хоть и из лучших побуждений. Ирен, бесспорно, гений организации, но даже она не может тащить всё на себе, особенно сейчас. К тому же её лучший помощник, Лили, шла со мной.

— Хорошо, — сказал я и наклонился, чтобы нежно поцеловать. — Вернусь, как только закончим с Бредоном и окрестностями, и сразу же займусь планом города. Но первым делом сформирую оптимальные группы для прокачки исходя из того что найдём, — я снова поцеловал её и на мгновение крепко прижал к себе. — Люблю тебя!

— До самой смерти и после неё, любимый, — прошептала она мне в грудь, а потом решительно отстранилась. — А теперь за дело!

Я отдал распоряжения поварам и кожевникам, быстро переговорил с Владисом, введя его в курс дела по точкам возрождения, которые уже обнаружили. Их было немало, вплоть до сороковых уровней у границы, но расстояние — пока та ещё проблема для нас. Путь, что мы на рапторах покрывали за пару часов, для пешей группы оборачивался походом на несколько дней. Придётся создавать промежуточные лагеря.

Действительно, моя ценность сейчас не в паре сотен килограммов мяса, а в том, чтобы грамотно всё спланировать. Логистика! Как же я ненавидел это слово ещё со времён работы на складе, и как же она важна здесь, в мире без респауна!

Оседлав рапторов, мы с Лили двинулись на запад, огибая озеро по кратчайшему пути к Бредону, и по пути нагнали двух мужчин, которые вели упряжку волов обратно к нашему импровизированному лесозаготовительному лагерю. Подслушивать нехорошо, но для лидера, строящего что-то с нуля, такой фидбэк на вес золота. Я придержал своего ящера, и мы поехали шагом в нескольких десятках метров позади.

— Просто не верится, как быстро всё движется, — говорил пацан лет шестнадцати-семнадцати своему старшему спутнику, видимо, отцу.

— Быстро? — хмыкнул старший и стегнул вола прутом. Тот в ответ лишь дёрнул хвостом, но шага не прибавил. — Эти ленивые твари даже от дракона не побегут!

— Да я не про волов, бать, а про всё это, — парень энергично махнул рукой в сторону нашего лагеря. — Когда мы в Тверде сидели, думал, всё, конец, а потом люди нового герцога объявили, что барон набирает поселенцев. Я рассчитывал на недели пути, потом ещё жить впроголодь месяцы в землянке, а впереди суровая зима…

Мужчина, которого я мысленно окрестил «батей», рассмеялся, и в его смехе послышалось облегчение.

— Точно, сынок, и дня не прошло, как мы здесь, а уже город планируем! Вон как работа кипит, и всё сообща, дружно. И главное — командуют нами люди, которые, похоже, и вправду понимают, что делают, и что нужно простому народу. Я за всю жизнь такого не видел…

В этот момент или собеседники почувствовали наше приближение, или их волы учуяли хищников и нервно замычали, но мужики замерли и обернулись. Я видел, как их лица напряглись при виде двух всадников на огромных, похожих на птиц ящерах.

Я спешился, оставил рапторов позади и с улыбкой подошёл к ним.

— Прошу прощения, что прерываю, — сказал я, протягивая руку сначала старшему, потом младшему. — Решил поздороваться и узнать, как продвигается лесозаготовка.

Старший, кряжистый мужик с мозолистыми руками, с некоторой опаской пожал мою ладонь, а вот парень… Парень просто застыл, уставившись на Лили огромными, как блюдца, глазами. Я уже привык, что моя жена-кунида одним своим видом вгоняла молодых парней а ступор, потому не обратил на его реакцию особого внимания внимания, отец же пацана, заметив это, ощутимо ткнул сына локтем в бок. Мальчишка тут же густо покраснел и опустил голову.

— Всё идёт своим чередом, милорд, — ответил старший, слегка поклонившись. — Лес что надо, вековой, и древесина хороша, только вот подлесок… Такое чувство, что ни топора, ни пилу сотни лет не видел.

Я посмотрел вперёд, в сторону лесной стены. Девственный лес! Звучало романтично, но для меня это тревожный сигнал: идеальное место для засады. Старые деревья перемежались с таким густым кустарником, что даже мне с моим Чутьём к лесу там непросто пробиться. Для любого существа крупнее белки это сущий ад, идеальные условия для какой-нибудь твари, любящей нападать из укрытия.

— Замечали в лесу что-нибудь… необычное? — спросила Лили, с любопытством склонив голову набок.

— Да нет, миледи, твари как твари, — пожал плечами лесоруб.

— Только жутковато там немного, — вдруг выпалил парень, снова краснея под внимательным взглядом Лили. — В таких зарослях кто угодно может прятаться.

«Жутковато»! Это слово мне очень не нравилось, оно означало неопределённость, а неопределённость — худший враг.

Отец кивнул, подтверждая слова сына.

— Это да, — признал он. — Но мы особо не переживаем. Леди Ирен приставила к нам стражников, чтобы за лесом приглядывали.

Хм, значит, это не просто мальчишеские страхи. Хорошо бы самому проверить, вот только как найти на это время? Я мысленно поставил галочку в своём бесконечном списке дел.

Кивнул обоим, поблагодарил за работу и похвалил за отличные темпы, Лили с энтузиазмом поддержала меня. Молодой лесоруб от наших слов гордо выпятил грудь, а спина его отца даже как-то распрямилась. Простая похвала от начальства, особенно когда оно не сидит в замке, а мотается по полям, поднимая боевой дух, лучше любой премии. Они с удвоенным рвением погнали своих волов дальше, а мы с Лили снова оседлали ящеров.

Проблема возникла там, где лес подходил вплотную к воде. Берег зарос какой-то густой колючей дрянью, через которую и пешком-то не продерёшься, не то что на двухметровом ящере. А что, если…

Поддавшись внезапному импульсу, я направил своего раптора прямо в озеро.

— Артём, ты что… — Лили осеклась, когда мой скакун, зайдя по грудь в воду, не запаниковал, а сделал то, чего она никак не ожидала.

Я ухмыльнулся, радуясь, что моя догадка оказалась верна, хотя Кору ни словом не обмолвилась об этой их способности. Ящер тут же изменил положение тела и, мощно загребая задними лапами и помогая себе хвостом, поплыл. Не так быстро, как на суше, но уж точно быстрее меня. Следом за ним, покачивая головой, сам зашёл в воду и поплыл наш вьючный раптор. А вот это полезная фича, теперь водные преграды для нас не проблема!

Воодушевлённая Лили, хихикая, направила своих ящеров следом.

— Наперегонки до того берега! — крикнула она, её голос звенел от азарта. — Победитель выбирает приз!

Я ухмыльнулся. Вот этого мне как раз и не хватало, простой дурацкой гонки, чтобы сбросить напряжение последних дней. Охотно принял вызов и пригнулся к шее ящера, подняв ноги, чтобы уменьшить сопротивление. Но Лили была легче, и её скакун вырвался вперёд. Счастливый смех моей жены разнёсся над водой, и я невольно залюбовался ею.

Я уже почти смирился с поражением, и раздумывал, что же на сей раз придумает похотливая кунида, как вдруг мой ящер резко рванулся в сторону, голова на мгновение скрылась под водой, а в следующую секунду в его зубах уже билась приличных размеров рыбина. С торжествующим клёкотом хищник рванул к берегу, чтобы поскорее сожрать добычу.

Я победно вскинул кулак, проносясь мимо опешившей Лили. Её скакун, позавидовав трофею, тоже попытался нырнуть, но промахнулся и лишь отстал ещё больше. Мой ящер выскочил на берег и с хрустом принялся за свой обед.

Лили, смеясь, признала поражение.

— Ладно, твоя взяла. И чего же желает победитель?

Я подмигнул ей.

— Да есть у меня одна задумка… и она касается только тебя, — моя ухмылка стала шире. — А раз уж ты проиграла, то тебе ипредстоит исполнить моё желание.

Её серые глаза за очками тут же заблестели.

— О, звучит заманчиво! И что же это?

— Я подумал, может, ты захочешь попробовать со мной кое-что новенькое… — я почувствовал, как в штанах становится тесно от одной только мысли.

Оказывается, моя проницательная зайка знала своего мужа слишком хорошо. Она хихикнула, игриво теребя свою серебристую косу.

— О, ты хочешь, чтобы я угадала! Может быть это будет отвязное родео… или Грязные игры⁈

Я поспешно тронул своего ящера, пытаясь сбежать от неловкого разговора, но куда там! Лили не отставала ни на шаг, продолжая весело щебетать.— Тогда, может, «перевёрнутая бабочка»? Или «нежный бутербродик»? А «секретная поза»?

Я почувствовал, что определённо открыл ящик Пандоры. Пробовать новое с любимой женщиной, конечно, всегда приятно, но креативность Лили вкупе с её поразительной образованностью в этом вопросе иногда откровенно пугала. Откуда она только берёт все эти названия?

— А, я знаю! «Танец семи оргазмов»! — кажется, она наконец остановилась на выборе и радостно захлопала в ладоши. — О, это же так весело! Не могу дождаться, когда мы вернёмся в поместье.

К счастью для моей нервной системы, в этот момент мы наткнулись на очередную точку возрождения. Из земли, словно гной из раны, сочились мелкие монстры. Пора возвращаться к работе.

Игривое настроение как рукой сняло, мы мигом преобразились из парочки влюблённых в Искателей, выполняющих миссию.

Эта точка возрождения находилась достаточно близко к лагерю, примерно на расстоянии дневного перехода пешей группы. Идеальная гринд-зона для новичков.

— Владис может отправить сюда группу, — сказал я скорее себе, чем Лили, делая пометку в ментальной карте. — Можно даже Лиана с Кору послать, если приставить к ним Юлиана.

А что, хорошая идея. Противники здесь чуть выше уровнем, чем наша молодёжь, а значит, дадут больше опыта. Под защитой барьеров старого жреца, сквозь которые не мог бы пробиться и демон, ребята будут в полной безопасности. Отличный способ для экспресс-прокачки.

Я развернул раптора.

— Идём по спирали к Бредону, нужно зачистить и каталогизировать все точки в этом секторе.

Следующие несколько часов превратились в монотонную, но жизненно важную работу. Мы двигались по заранее продуманному маршруту, который охватывал все потенциальные места появления тварей вокруг разрушенного города. В каждой точке я, используя Глаз истины , фиксировал всю информацию: тип монстров, их примерный уровень, скорость респауна, наличие элитных особей и особенности ландшафта, которые можно использовать в бою.

Лили работала в паре со мной, прикрывая фланги и отмечая на своей карте то, что я диктовал. Её внимание к деталям оказалось незаменимым, она замечала удобные для засады овраги или источники чистой воды, которые могли стать местами для временного лагеря.

К тому времени, как на горизонте показались руины Бредона, у меня в голове сложилась полная картина, да и информации накопилось достаточно, чтобы обеспечить работой на полный день несколько небольших, но хорошо сбалансированных групп. Внутри всё просто зудело от нетерпения, руки чесались поскорее вернуться и начать расставлять фигуры на этой шахматной доске, отправляя отряды на зачистку. Именно эта часть работы приносила мне почти физическое удовольствие: создание эффективной системы из хаоса. Чистый кайф для бывшего геймера-стратега.

Наконец мы достигли Бредона, и весь азарт стратега, весь кайф от хорошо проделанной работы испарились, оставив после себя лишь горький пепел.

Нашим глазам предстал полностью разрушенный город. Я уже видел перелище Тераны, но это… Это оказалось несравнимо тяжелее. Там, благодаря решительности Мароны, город вовремя эвакуировали, здесь же барон Фарин, местный лорд, собрал под защиту стен Бредона беженцев со всех окрестных деревень, принял бой и погиб, защищая мирных граждан. Честь ему и хвала.

Но его жертвы оказалось недостаточно. Город пал, и всех Отверженные либо жестоко убили, либо угнали в рабство.

Часть этих пленников мы освободили из их проклятого лагеря, и сейчас они находились с нами, в Озёрном, пытаясь начать новую жизнь. Но здесь, на обугленных и почерневших улицах города, остались лежать их друзья, родные, дети…

Ветер гонял по мёртвой площади серый пепел, тяжёлый запах гари и разложения, казалось, въелся в сами камни.

Я остановил раптора.

Тишина давила на уши, ни пения птиц, ни стрёкота насекомых, только вой ветра в пустых глазницах развалин. Эти люди заслужили покой. Их нужно похоронить, отдать последние почести, и как можно скорее. Нельзя оставлять их вот так, на руинах всего, что они любили! Вот оно, жестокое наглядное напоминание о том, что может случиться, если дам слабину и не смогу защитить своих.

Повернув голову, увидел, что Лили сняла очки и беззвучно плачет, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Протянул руку и положил её ей на колено, слегка сжав, просто чтобы она знала, что я рядом.

Лили судорожно всхлипнула.

— Даже после победы, — тихо проговорила она, — ужасы, которые они сотворили, остаются не только на земле, но и в наших сердцах.

Я мрачно кивнул.

— Воспоминания никуда не денутся, но мы можем притупить их, построив для выживших новый дом вдали от этих мрачных напоминаний. Там, где они смогут начать всё с чистого листа.

Она взяла мою руку в свои, поднесла к губам и поцеловала холодные от кожаной перчатки костяшки. Потом выпрямилась, её плечи сотрясала дрожь.

— Здесь есть ещё что-то, что нужно осмотреть, или… мы можем вернуться?

— Можем вернуться, — я развернул своего ящера.

Хватит оглядываться назад, нам вперёд!

Мы гнали наших ящеров без остановок до самого Озёрного города. Долгая дорога вымотала и нас с Лили, и животных. Особенно досталось хищникам, им явно требовался основательный отдых после такого марафона. Лишь когда солнце начало клониться к закату, окрасив водную гладь озера в багровые тона, мы наконец добрались до места. Город, а точнее пока ещё большой палаточный лагерь, всё ещё гудел, работы не прекращались дотемна.

Первым делом сгрузили трофеи, собранные по пути: немного мяса, шкуры, кое-какую мелочь с подвернувшихся под руку монстров. Негусто, но в нашем положении любая добыча — уже хорошо.

Затем я разыскал Владиса. Наш здоровяк-танк как раз командовал разгрузкой очередной партии стройматериалов.

— Владис, бросай пока это, — крикнул я, стараясь перекричать шум. — Нужно собрать людей, всех, кто может держать в руках оружие.

Он кивнул, вытер пот со лба и зычно рявкнул пару команд. Мы бросили клич, и уже через час перед нами стояла разношёрстная толпа: около шестидесяти проверенных бойцов, готовых и дальше служить общему делу, новобранцы, вчерашние крестьяне и ремесленники, решившие сменить класс на стражника или охотника, и совсем зелёные ребята, едва достигшие десятого уровня. К ним присоединились и те, у кого были не боевые, но важные для нас классы, и кого предстояло срочно прокачать.

В итоге набралось почти полторы сотни человек. Выдернуть больше десятой части всех наших поселенцев с восстановительных работ — решение не из лёгких. Сердце кровью обливалось при мысли о том, сколько всего могли бы построить эти руки, но я прекрасно понимал, что без надёжной охраны наша стройка пойдёт псу под хвост при первом же нашествии монстров или воинственных кочевых племён. Безопасность — вот фундамент, на котором мы и начнём возводить всё остальное.

Передо мной встала задача, знакомая по десяткам стратегических игр из прошлой жизни: как быстро и эффективно прокачать такую ораву. Ответ напрашивался один, гринд, а для гринда нужны споты, точки возрождения монстров. Много точек. Это означало, что мне придётся лично прочесать всю провинцию, нанести на карту все злачные места и составить график их «освоения».

И тут в голове сама собой оформилась идея, дерзкая и простая, как всё гениальное. Если точки возрождения — это ресурс, то почему бы не монополизировать его? Я, как лорд этой земли, мог объявить все логова в провинции своей собственностью, и любой, кто сунется на них без моего разрешения, автоматически становился браконьером. Здешние феодалы до такого почему-то не додумались, для них скопления монстров — это не возобновляемый источник опыта и лута, а просто опасные зоны, которые нужно обходить десятой дорогой. Ну, может, какая-нибудь гильдия или барон и держали в секрете пару-тройку удобных «полянок», но системного подхода не наблюдалось и в помине. Для них дикие земли — это опасное место, где лучше не появляться, потому-то все и сидели по своим городам и деревням, передвигаясь только по охраняемым трактам. Дикари, одним словом.

Но я не собирался оставлять в своей провинции никаких «диких земель» и строил амбициозные планы: опасных хищников выследить и уничтожить, бродячих тварей истребить, а точки их возрождения взять под строгий контроль и «доить» на регулярной основе, как фермер доит корову. Силами рейнджеров мы организуем постоянную охрану не только дорог, но и полностью всей территории, обеспечив безопасность для путешественников.

Мне хотелось создать доселе невиданный прецедент: целая провинция, безопасная для жизни и исследований, где любой житель может спокойно гулять, не рискуя оказаться в желудке у хищной твари. Эта мысль грела душу, именно такой мир я хотел построить для своих жён и детей.

Писари замельтешили между палатками, выполняя моё распоряжение по составлению списков всего населения с указанием уровня и класса, а я молча оглядел собравшихся. Мужчины и женщины, ветераны с усталыми глазами и желторотая молодёжь, взирающая на меня со смесью страха и надежды. В их лицах, освещённых пламенем костров, я видел будущее провинции Кордери. Именно этим людям предстояло стать стальным каркасом нашего нового дома, его щитом и мечом.

Вышел вперёд, поднялся на пустую бочку и подождал, пока стихнет гул.

— Жители Озёрного! Сейчас я вижу перед собой тех, кому не всё равно, — мой голос разнёсся над притихшей толпой. — Каждый из вас, кто решил стать бойцом, сделал выбор защищать Кордери. У вас есть два пути: первый — городская стража, второй — рейнджеры, — я позволил себе лёгкую ободряющую улыбку. Сейчас людям нужна уверенность, а не суровый командирский тон.

— Давайте по-честному. Стража — это порядок в городе, защита населения от всякого сброда, патрулирование стен. Работа почётная и, скажу откровенно, более-менее безопасная. Как вы понимаете, много народу там не потребуется, а вот рейнджеры… — я сделал паузу, обводя взглядом самые смелые и дерзкие лица. — Рейнджеры — это совсем другой коленкор. Это наши глаза и уши в диких землях, патрули на границах, зачистка монстров, охрана дорог. Их нам понадобится гораздо больше. И да, эта работа намного опаснее.

По толпе пробежал нервный смешок.

— Но и награду за такой труд они получат соответствующую: значительно выше жалованье, лучшее снаряжение, лучшие пайки, — я повысил голос. — А также бесплатная возможность прокачаться до таких уровней, о которых городской стражник может только мечтать. Плюс вы будете получать долю от всей добычи. И самое главное, у лучших из вас появится шанс отправиться со мной в настоящие дикие земли за пределы провинции.

— Это что, бонус такой? — раздался из толпы скрипучий голос какого-то старика-ворчуна.

Смех, раскатистый и весёлый, разрядил обстановку. Люблю таких: брюзжат, но дело своё знают, а юмор — признак того, что дух не сломлен.

— Для кого-то, может, и бонус, а для кого-то головная боль, — усмехнулся я в ответ. — Но если хотите настоящих приключений, которыми богат этот мир, и сокровищ, о которых слагают легенды, то да, это бонус, — я поднял руку, пресекая готовые сорваться с языков вопросы.

— Теперь по классам. Думайте головой, куда лучше приткнуться. Бойцам ближнего боя, танкам, воинам прямая дорога в стражу. Вы — стена, которая должна держать удар в узких улочках. А вот лучники, маги, все, кто работает на дистанции, нужны мне в рейнджерах. Целители и классы поддержки нарасхват и там, и там, — окинул взглядом толпу, давая людям время переварить информацию.

— Ещё момент. Если у вас есть бонусы к скорости, всякие «рывки» и «ускорения», подумайте о страже, эти фишки незаменимы, если придётся гоняться за ворами по переулкам. Но и рейнджерам скорость тоже не помешает, им выдадут ездовых животных, чтобы быстро покрывать большие расстояния, — я помолчал, позволяя словам улечься в сознании слушателей. Хотелось, чтобы каждый сделал осознанный выбор.

— Итак, слушайте дальше, — продолжил я, когда гомон начал утихать. — Разведка доложила, что в окрестностях разрушенного Бредона мы нашли достаточно точек возрождения, чтобы обеспечить работой восемь групп. Каждая группа — трое бойцов и шестеро ремесленников для разделения опыта. Это позволит нам начать прокачку самых нужных специалистов, не отрывая их надолго от основной работы.

Я обвёл взглядом собравшихся.

— Прямо сейчас мы с Владисом и сформируем эти восемь отрядов, исходя из ваших классов и уровней, стараясь сделать группы максимально сбалансированными: урон, защита, контроль. Остальным придётся подождать, пока я не найду новые «полянки» в руинах других деревень, либо пока первая волна не прокачается и не освободит места.

— Да на это годы уйдут! — снова подал голос давешний старик-ворчун.

Владис рядом со мной только фыркнул, а я криво усмехнулся. Старик мыслил категориями этого мира: прокачка — долгое и муторное дело, я же как игрок, для которого гринд — это математика.

— Не годы, отец, недели, может, месяцы. Да, прокачка «паровозиком» немного замедляет процесс, но когда вы увидите в действии оптимизированные схемы, которые я для вас составлю, сильно удивитесь. КПД наших групп будет в разы выше, чем у любой случайной шайки авантюристов.

Не дожидаясь новых возражений, мы с Владисом склонились над списками, выстраивая натуральный тетрис: скомпоновать урон, защиту, контроль и лечение в каждой группе так, чтобы отряд мог без проблем разбирать пачки мобов. В первую очередь мы отобрали самых низкоуровневых бойцов и прицепили к ним тех, в чьей прокачке нуждались сейчас больше всего: фермеров, лесорубов, строителей, пару кузнецов и даже одного Проходчика. Вот это уж воистину ценный кадр!

Отправлять «желторотиков» одних выглядело бы чистым убийством, поэтому я отрядил сопровождать их Владиса и Стелларию.

— Ваши группы самые большие по численности и самые слабые. Проводите их до Бредона, покажите на месте, что и как, да проследите, чтобы они не поубивались в первом же бою. Побудьте с ними пару дней, поставьте процесс на рельсы.

Владис кивнул, мрачно оглядывая своих подопечных, Стеллария же, напротив, ободряюще улыбалась вмиг оробевшим новобранцам. Идеальный тандем: кнут и пряник, и я с лёгкой душой передавал новичков в их руки. Кроме того, у Стеларии имелся козырь в рукаве: её усиливающие заклинания почти ничего не стоили по мане. Это означало, что она могла держать под баффами всех бойцов практически нон-стоп, лишь изредка прерываясь на короткий четырёхчасовой сон для восстановления. Двадцать четыре человека под постоянным усилением — это не шутки, да и для прокачки едва ли не полезнее, чем её мощные защитные барьеры.

Высокоуровневых новобранцев и тех, кто уже мог без риска получать опыт с монстров, повёл лично. Признаться честно, наблюдать за боем, анализировать тактику, выявлять сильные и слабые стороны, оптимизировать ротацию способностей — это то, от чего я получал настоящий, почти физический кайф. Здесь, в отличие от игр, цена ошибки, конечно, куда выше, и от этого азарт становился только острее.

Мои ребята оказались гораздо опытнее новичков. Понаблюдав за первыми стычками и убедившись, что они отлично действуют в команде и на деле применяют мои инструкции, выдал им карты с отмеченными точками возрождения, которые они могли зачищать в течение дня, и дал последние наставления.

— Лагерь разобьёте прямо в поле, на юге, чтобы в шесть утра, как только мобы реснутся, вы уже были наготове. Зря не рискуйте, не торопитесь, агрите мобов осторожно и будьте готовы в любой момент свалить. Мало кто из этих тварей может нагнать лошадь, а тех, кто может, вы знаете… хм, «в лицо», так что держите коней наготове, — я сделал паузу. Память обожгло коротким, но болезненным воспоминанием о том, что случилось с хозяином Беллы. Одна ошибка, один пропущенный хищник…

— И ещё, — добавил уже жёстче. — Внимательно следите за округой. Любых бродячих хищников и одиночных монстров уничтожайте в первую очередь. Увидите что-то незнакомое или подозрительное, обходите стороной и немедленно зовите меня.

Всё же, давая такие напутствия, твёрдо знал, что три сыгранные группы, действующие сообща, это сила, эквивалентная полноценному рейду, и они должны справиться с любой штатной ситуацией. Я же, в свою очередь, сделал всё, что мог: просчитал риски, дал инструкции, снабдил отряды снаряжением. Чёрт, да я выгреб для них всё, что имелось в запасах: трофеи из города кабанов, лут из тайника, оружие, снятое с Изгоев Балора… Каждый меч, каждый щит, омытые моей кровью или кровью моих врагов, теперь послужат новому делу.

Ну, вот и всё, ребята экипированы и подготовлены по максимуму, теперь дело за ними. А мне оставалось верить, что мои расчёты верны.

Разобравшись с новобранцами, я почувствовал, как с плеч упал тяжёлый груз. Задачи поставлены, механизм запущен, теперь можно переключиться с режима «командир» на режим «муж и отец». С энтузиазмом пришпорив своего ящера, помчался к нашей семейной палатке. Мысли о проверке разметки нового города, за которой присматривала Ирен, я отогнал, это подождёт до завтра, сегодняшний вечер принадлежал семье.

И нашему будущему дому.

Ещё пару дней назад мы все вместе решали, как его назвать. Я, честно говоря, полагал, что они захотят сохранить старое название, «Мирид», в память о том поместье, что потеряли, но мои женщины оказались мудрее и тоньше. По результатам всеобщего голосования они выбрали ему имя «Феникс».

— Неправильно делать вид, будто мы забыли наш старый дом, — лучше всех выразила общую мысль Лейланна, когда мы сидели у костра. — Мы навсегда сохраним в сердце прекрасные воспоминания о том, что пережили в Мириде.

Остальные согласно закивали, а Ирен, сидевшая рядом и прижимавшаяся к моему боку, нежно положила мою ладонь себе на округлившийся живот и тихо добавила, глядя в глаза: — И здесь, в Фениксе, мы создадим новые, не менее прекрасные воспоминания. Наш старый дом возродится из пепла, станет ещё лучше.

В тот момент меня накрыло таким всепоглощающим чувством покоя и правильности происходящего, что просто молча кивнул. «Поместье Феникс»! Звучало сильно и очень символично.

Стоило мне добраться до нашего временного лагеря и заикнуться о том, что пора выбирать место и планировать дом, как моих женщин словно ветром унесло от их повседневных дел. Зара махнула рукой на свои дымящиеся колбы, Лейланна отложила в сторону чертежи катапульт. В их глазах зажёгся такой азарт, что я понял, всё остальное подождёт. Уже через пятнадцать минут вся моя большая семья пришла в движение: жёны, радостно щебеча, несли на руках наших малышей, следом спешили верная Мэриголд и другие служанки.

Я повёл всех на холм, с которого открывался великолепный вид на озеро и строящийся город. Место казалось идеальным: достаточно близко, чтобы не отрываться от общины, но при этом на возвышенности, что давало стратегическое преимущество. В случае чего поместье могло стать последним рубежом обороны для всех жителей.

И вот под тёплыми лучами закатного солнца мы начали творить. Я ходил по мягкой траве, отмеряя шагами будущие комнаты, а мои жёны сыпали восторженными предложениями.

— А давай здесь сделаем большую террасу, чтобы пить чай и смотреть на воду! — предложила Лили.

— Мне нужна комната с хорошей вентиляцией под алхимическую лабораторию! — тут же вставила Зара.

Один из писарей Ирен едва успевал строчить, занося все идеи на пергамент. В центре нашего воображаемого двора на расстеленных одеялах возились младенцы под присмотром горничной Клавдии и служанок.

Малыши, Глория, Макс и Мила, не желали сидеть на месте и с весёлым смехом ползали за мной по пятам. Я то и дело подхватывал их на руки, показывая, где что будет.

— Вот тут, Макс, сделаем оружейную, — говорил я, держа на руках сына. Он ничего не понимал, но радостно хлопал в ладоши и тянул ручонки к моему лицу. А дочки, когда брал их, с удовольствием прижимались ко мне, радуясь не смыслу слов, а самому факту, что папа и мамы счастливы и строят что-то большое и светлое.

Это были незабываемые моменты чистого незамутнённого счастья.

Мы не просто строили дом, мы проектировали крепость и семейное гнездо в одном флаконе. Опираясь на планировку старого поместья Монтшадоу, я масштабировал её: трёхэтажное основное здание и два двухэтажных крыла. Раз уж строить с нуля, так с размахом.

К откровенному веселью служанок, которые подслушивали наши дебаты, третий этаж мы целиком отдали под одну гигантскую спальню. Жёны хихикали, но я-то понимал, что для моего растущего гарема это уже не роскошь, а суровая необходимость. Там же, в углу, мы запланировали персональный бассейн для Триселлы, впрочем, я точно знал, что он быстро превратится в общую ванну для всех. Эту идею встретили с таким энтузиазмом, что я мысленно поставил себе жирный плюс.

Второй этаж отводился под детские и гостевые комнаты, а первый под огромный зал таких размеров, чтобы при необходимости вместить пару сотен человек, а в обычные дни служить нам одновременно и столовой, и просторной гостиной, где всем хватит места.

Кухню, комнаты для прислуги и мой кабинет решили упрятать в цокольный этаж одного крыла, библиотеку, зимний сад и спальни для особо важных гостей в другое. Но главной моей гордостью стали инженерные системы. Я спроектировал полноценный водопровод с септиком и дренажем, а также систему отопления и кондиционирования, работающую на магии воздуха. Пришлось повозиться с чертежами, но идея заставить местную магию работать кондиционером показалась мне гениальной.

А когда рассказал про лифты для подачи блюд из кухни прямо в большой зал и нашу спальню, жёны посмотрели на меня как на волшебника. Такая простая, казалось бы, вещь из моего прошлого мира здесь выглядела чудом техники.

На территории, помимо садов, конюшен и бани, я запланировал несколько гостевых домиков, подключенных к общей системе водопровода. На всём этом великолепии можно было разориться, но я строил на века.

Кстати, о чудесах. Та самая розовая девушка-слизень, которую мы с Ирен привезли в качестве «обслуживающего персонала» для бассейна, так хорошо питалась, что недавно разделилась надвое. Одну, как и обещал, я отправил в город для очистных сооружений, а вот вторая осталась в нашем временном лагере. И перед тем, как отдать первую городу, я, разумеется, не упустил шанса немного… повеселиться с двумя практически идентичными, упругими и очень податливыми девушками-слизнями.

Мои жёны, когда поняли, почему я тянул с передачей «очистителя» властям, сначала поджали губы, а потом разразились смехом. В их глазах отразилась смесь игривой ревности и явного любопытства. Кажется, в следующий раз они захотят присоединиться. Что ж, я только за.

Чтобы формализовать наши планы и лично контролировать начало стройки, вся наша семья, весь персонал, а также Илин и Амализа, которые пока гостили у нас, приняли решение переехать, разбив временный лагерь прямо во дворе будущего поместья. Мы перевезли на холм всё наше имущество, спасённое из поместья Мирид. Глядя на скромную кучку мебели, снаряжения и ящиков с добром, я вдруг остро ощутил, как мало у нас осталось ценностей, жалкая горстка монет и драгоценных камней. Война с Балором и потеря дома обошлись нам очень дорого.

Горечь от потерь лишь разжигала огонь внутри. Вот он, наш стартовый капитал, но, клянусь, мы вернём всё, что потеряли, и приумножим это вдесятеро!

Ситуация должна измениться, как только провинция начнёт приносить доход, или даже ещё раньше, когда мы с Лили и Кору снова сможем отправиться на охоту. Мы уже достигли тех уровней, когда добыча с высокоуровневых монстров стала действительно значительной.

И, конечно же, манило подземелье, Последняя Крепость Гурзана, древний город гномов, который, по слухам, хранил несметные богатства. Эта мысль не давала мне покоя.

Я планировал спуститься туда в ближайшее время хотя бы пока только для того, чтобы убедиться, что ушлые гномы не сунули свой нос куда не следует, наплевав на решение лордов Бастиона. И что ещё важнее, в ближайшие дни нужно навестить Марону. Я обещал ей помочь с провизией, как только у нас появятся излишки. Долг чести, да и такого союзника терять никак нельзя.

Задачи, конечно, стояли сложные, но, глядя на свою семью, мирно посапывающую в палатках на месте нашего будущего дома, я твёрдо знал, что справлюсь.

Рассвет застал меня уже в седле. Воздух, свежий и влажный от росы, бодрил лучше любого кофе. В одиночку я отправился на восток, к руинам пары деревушек, которые мы обнаружили ранее. По моим прикидкам, эти развалины должны были уже стать настоящим инкубатором для низкоуровневых монстров, а соответственно и идеальным полигоном для тренировки новобранцев. Но сначала решил всё проверить лично, безопасность людей — мой прямой долг.

Я не спешил, методично исследуя территорию. Завидев точку появления, останавливался, делал пометки на карте и короткие записи в блокноте.

— Ага, здесь по трое-четверо лезут монстры-гоблины, с ними справятся даже зелёные новички. А вот тут уже кое-что посерьёзнее, похоже на логово мелких хищников, сюда нужно отправлять только полноценную группу с опытным командиром.

Это чем-то напоминало мою старую работу на складе: всё учесть, промаркировать и разложить по полочкам, только цена ошибки здесь куда выше, чем недостача товара при инвентаризации.

Закончив с логовами монстров, я направил ящера к холмам на юго-востоке в слабой надежде найти там выходы породы, пригодные для разработки. Камень для строительства, руда для кузнецов — это нам сейчас необходимо как воздух. Но увы, там меня ждало разочарование: холмы оказались пустышкой, состоящей из обычного камня и глины.

— Дьявол! — мысленно выругался я.

Тут же в голове закрутились запасные варианты, и один из них — договориться с Мароной. Я представил себе наш разговор: мы им продовольствие и, возможно, услуги моих высокоуровневых бойцов, они нам доступ к ресурсам в горах Гадрис, где, по слухам, имелось всё что нужно. Не самый плохой расклад, но он ставил нас в зависимое положение, а мне это не нравилось.

И тут же, как следствие, пришла другая мысль: чтобы обеспечить наших кузнецов рудой, понадобятся свои шахтёры и рудокопы. А это значит, что нужно выделить людей и целенаправленно их прокачивать. Ну вот, ещё одна статья в моём раздувающемся не по дням, а по часам списке неотложных дел!

Чёрт, чем дольше я размышлял над задачей построить с нуля самодостаточную провинцию, тем отчётливее понимал, в какую гигантскую авантюру ввязался. Это вам не в глобальную стратегию на компе играть, где всегда можно загрузить сохранение, здесь каждое решение окончательное, и отмотать назад не получится. Иллюзий по поводу сложности этой задачи я не питал, но отступать некуда, за спиной мои женщины, дети, сотни людей, которые поверили в меня, и я просто не имел права облажаться.

К середине утра, закончив с разведкой, вернулся в лагерь и сразу начал ковать железо, пока горячо. Быстро сформировал несколько групп из новобранцев и самых крепких на вид поселенцев, отправив их зачищать и осматривать окрестности тех самых деревень, что только что нанёс на карту. Для подстраховки с ними пошли Харальд и его спутница, их огневой мощи и контроля хватит, чтобы купировать любую нештатную ситуацию. Сам же я решил посвятить остаток дня новому городу.

Я бродил по размеченной территории, где колышки и натянутые верёвки обозначали будущие улицы и фундаменты, обсуждая детали с бригадирами.

С собой я прихватил «маленьких помощников», раз уж застрял здесь на весь день, решил совместить приятное с полезным и провести время с каждым из своих детей и их матерями по очереди. А что, это отличная возможность уделить внимание всем, не отрываясь от дел.

Начал с Зары и нашей дочурки Глории. Мне пришлось согнуться в три погибели, чтобы держать малышку за крохотную ручку. Она что-то радостно лепетала и семенила рядом, пока не устала. Тогда подхватил её на руки, и она тут же уютно устроилась у меня на плече, второй рукой я сжимал ладонь Зары. Глядя на неё, думал о том, какой же дикой и невозможной казалась сама мысль об этом всего год назад, а сейчас… Сейчас это моя семья! Иногда, чтобы просто ощутить её близость, я, как когда-то давно, подхватывал и её, смущённую, но счастливую, на руки.

Первым делом обошёл весь периметр будущего города, лично отмеряя шагами расстояния и диктуя заметки одному из клириков Ирен, который исполнял роль моего секретаря. В прошлой жизни такой «дедовский» метод показался бы мне смешным, но здесь приходилось полагаться только на собственные глаза и ноги.

Хотелось лично убедиться, что мы всё учли ещё до начала большой стройки. Канализацию, водостоки и водопровод нужно закладывать в первую очередь, но прописные истины гигиены почему-то доходили не до всех правителей этого мира. Не хватало мне ещё эпидемии дизентерии для полного счастья!

Улицы нужно планировать достаточно широкими, чтобы на них свободно разъехались две гружёные телеги, и чтобы в случае заварушки имелась возможность быстро перебросить на место отряды правопорядка. Общественные площади, тротуары, места под будущие скверы тоже закладывались в план сразу.

Я хотел, чтобы Озёрный стал городом, в котором хочется жить, поэтому предусмотрел общественные уборные, фонтаны с питьевой водой, парки и тенистые аллеи. Центр города решил отдать под театры, гостиницы, дорогие магазины и прочие заведения для привлечения путешественников и просто для отдыха горожан. А чтобы люди могли выйти прогуляться вечером, не рискуя свернуть шею в тёмной подворотне, одновременно с возведением зданий строители начнут ставить сразу и фонари.

Вместо сгоревшей таверны «Гарцующий пони» я запланировал новую гостиницу, ещё больше и лучше прежней, даже название ей уже придумал, «Путь в дикие земли». Старое теперь казалось мне каким-то… легкомысленным, а это являлось и правдой, и предупреждением, напоминанием, что за порогом нашего уютного мирка ждёт не пикник на обочине.

Вокруг центра мы разметили жилые кварталы, дальше район ремесленников, рынок, а ближе к озеру, с подветренной стороны, чтобы запахи не разносило по городу, кварталы мясников и рыбных торговцев. Всё по уму.

В моих планах присутствовал и укромный квартал «красных фонарей». Да, как истинный прагматик, я собирался сохранить проституцию легальной. Если это дело не регулировать, оно всё равно возникнет, только уже в стихийном виде, расползаясь по благополучным районам и обрастая криминалом, лучше уж самому его организовать с понятными правилами, налогами и строгим надзором, чтобы предотвратить преступность и эксплуатацию, которые всегда ходили вокруг порока.

И вот тут начиналось самое интересное: я открыто и предельно жёстко запретил на своей земле рабство, браки с несовершеннолетними и детскую проституцию. От одной только мысли, что в большей части Харальдара это легальное явление, меня разбирала ярость. Цивилизованные, мать их, дикари! По крайней мере последнее вызывало общественное неодобрение и обычно держалось в тени, но сам факт…

К счастью, Марона, при всех её аристократических замашках, была женщиной здравомыслящей и всячески препятствовала распространению рабства, также категорически запретив два других омерзительных обычая, что, наряду с её стремлением к нормальному отношению к другим расам делало Терану одной из лучших провинций в королевстве. Нам с семьёй чертовски повезло оказаться именно там, а теперь и я намеревался последовать её примеру, даже решив пойти дальше и полностью искоренить рабство как явление.

Любому, кто посмеет нарушить эти законы в Кордери, грозили арест, суд и суровое наказание. С другой стороны, сироты и нуждающиеся дети обеспечивались помощью провинции и приюта, который организовали Илин и Амализа.

Конечно я понимал, что не смогу на законных основаниях запретить транзитным путешественникам таскать с собой рабов или несовершеннолетних невест, не рискуя нарваться на крупные неприятности от региональных властей и короны, но всё же мог сделать их пребывание в Озёрном максимально некомфортным. Стража и следопыты будут следить за такими гостями как ястребы, арестовывая нарушителей малейшем нарушении закона, а те, кого они держали в неволе, при этом получат свободу.

Я дал себе слово сделать всё, чтобы помочь этим несчастным.

Меня не оставляла наивная надежда, что, возможно, когда Кордери и Терана станут по-настоящему процветающими, правители Харальдара последуют нашему примеру, и когда-нибудь вся эта дикость исчезнет повсеместно.

Отогнав от себя мрачные мысли, вернулся к насущным делам. Мой квартал развлечений должен стать чистым, безопасным и законопослушным. Я ни за что не допущу, чтобы он превратился в гадюшник, подобный аналогичному району в Тверде. И уж точно в моём городе не никогда не должно появиться трущоб. Я надеялся, что если постоянно финансировать общественные работы для нуждающихся, провинция станет достаточно богатой, и бедность исчезнет как явление. А для тех, кто не сможет работать по старости или из-за увечий, создадим благотворительные пансионы.

Что касается тех, кто мог, но не хотел работать… Что ж, тут я полностью солидарен с Мароной и Хорвальдом: никакой помощи. Хотят жить в нищете — их выбор. Работа для желающих всегда найдётся, но если тунеядцы начнут воровать или буянить, им сперва вежливо предложат убраться, а если не поймут намёка, заставим.

Конфликты, конечно, были неизбежны. Когда в одном месте собрано столько разных рас, живущих бок о бок, многие из которых откровенно презирали друг друга, ссоры вспыхивали из-за любой мелочи. Особенно это касалось зверолюдей и гоблинов.

Но тут мне на руку играл мой статус. Тот факт, что среди моих жён были гоблинша, хобгоблинша, эльфийка, кошкодевушка и кунида служил недвусмысленным заявлением для всех: расизм вызовет моё личное неодобрение, и в Озёрном ему нет места.

И хотя делал это не специально, прогулка с семьёй стала наглядной демонстрацией моей лояльности. Люди видели, как я нёс на руках свою дочь-полугоблина и держал за руку её мать. Видели мою неприкрытую любовь к ним, пока ходил по стройке, отдавая распоряжения и разговаривая с поселенцами. Я ловил на себе задумчивые взгляды, понимая, что у некоторых сейчас ломаются старые въевшиеся предрассудки. И это радовало, пусть привыкают.

Позже в тот же день я также гулял с Беллой и нашими малышами Максом и Милой, потом с Самирой и крошкой Радой, а затем с близняшками-лисичками и их младенцами. Большая, шумная, необычная, но счастливая семья с детьми, обожаемыми своим отцом-человеком. Может, это послужит хорошим примером для всех? Впрочем, наглядной агитации все равно мало. Вечером я переговорил с Илином и Ирен, чтобы стража особенно внимательно следила за возможными конфликтами между разными группами поселенцев. Доверие нужно заслужить, а предрассудки искореняются долго.

Пока я занимался планированием, мои жёны тоже не сидели без дела. Лили, помогая Ирен, с головой ушла в организацию города. Белла же, моя прагматичная кошкодевушка, наконец выбрала себе подкласс и стала кожевницей.

Когда я нашёл её, она как раз занималась выделкой шкур, которые притащили охотники. Рядом, у её ног, возились Макс и Мила, сосредоточенно грызя обрезки кожи.

— У них режутся зубки, — пояснила Белла, заметив мой взгляд.

Держа малышку-Анну на руках, я подошёл ближе, рядом со мной пристроились Лили и Ирен.

— Знаешь, ведь Лили придётся изготовить сотни, если не тысячи образцов брони, чтобы получить идеальный комплект, — с улыбкой пояснила Белла свой недавний выбор. — А чтобы превратить кожу низкого качества в ту, что нужна Лили для её ремесла, понадобится немало времени. Теперь я могу взять на себя всю рутинную работу, — заявила Белла, гордо взмахнув хвостом, — и освобожу ей немного времени для самого главного — крафта. Так и дело пойдёт быстрее, да и работать вместе веселее!

Тем временем Анна, увидев брата и сестру, начала извиваться у меня на руках, требуя спустить её на землю. Всего пару дней назад она решила, что готова ползать, и теперь демонстрировала поразительную для младенца ловкость, устремляясь к остальным.

Мы все невольно улыбнулись.

— У вашей расы это болезненный процесс? — спросил я у Беллы, кивнув на малышей, из ротиков которых ручьями лились слюни.

— Нам проще, чем людям, — ответила она, — но им всё равно требуется что-нибудь грызть.

Я по очереди подержал на руках Макса и Милу, поцеловал Беллу на прощание, и мы двинулись дальше. Анна, конечно, расплакалась, не желая расставаться с братом и сестрой, но её быстро отвлекла Сафира. Моя смуглая кошкодевушка из Джардана взяла на себя координацию обороны города вместе с одним из лейтенантов и Илином. Самира вместе с помощницами трудилась на кухне, организуя кормёжку для почти полутора тысяч человек, а Рада уютно спала в колыбельке, стоявшей в тени на столе рядом с матерью. Самира, завидев нас, настояла, чтобы мы сели за стол и поужинали пораньше.

Мэриголд и Лейланна взяли на себя одну из самых тяжёлых задач: они присматривали за шестьюдесятью женщинами и девушками в кататоническом ступоре, которых мы спасли из туннелей Балора. Они сообщили, что некоторые из пациенток начали реагировать на голоса, а одна девочка, даже начала понемногу разговаривать. Я мог лишь горячо надеяться, что они смогут помочь этим несчастным.

Триселла и наш сын Сёма обустроили себе спальню и детскую прямо в озере, отгородив часть берега сетями. Сёма барахтался на мелководье, а его мать-русалка плавала в глубине, ловя рыбу и бросая её в корзину на берегу. Хотя она и не имела класса «Рыбак», улов у неё оказался больше, чем у двоих рыбаков вместе взятых. Я не удержался, разделся и несколько минут поплавал вместе с ними, держа на руках сына.

Зара вместе с другими женщинами кроила ткань, из которой шили одежду для поселенцев, Глория играла рядом, сортируя обрезки ткани по каким-то своим, непонятным никому критериям. Я подхватил её, обернул в большой кусок ткани как в слинг и начал качать пока малышка не завизжала от восторга.

Близняшки-лисички, Сияна и Селина, обосновались недалеко от места, где мы планировали отстроить новое поместье. Учитывая их относительно высокие уровни и маленьких детей, они взяли на себя охрану нашего семейного имущества, хотя, судя по всему, вся охрана заключалась в том, чтобы дремать под деревом, прижавшись друг к другу, пока Дарик, Тимофей и Алисия спали в колыбелях неподалёку. Впрочем, когда я подошёл, две пары лисьих ушек дёрнулись, и один глаз приоткрылся, давая понять, что они всё контролируют. Я не упустил возможности прилечь и обняться с ними. Когда Тимофей проснулся и закапризничал, я осторожно передал его Сияне. Она обнюхала подгузник, осталась довольна и, освободив грудь, позволила сыну присосаться, расслабившись в моих объятиях.

Неподалёку от места под будущее поместье разбили свой лагерь Илин и Амализа, здесь же разместился и их импровизированный приют. Число детей, о которых они заботились, утроилось после того как к ним добавились сироты-рабы, спасённые Ирен, и дети из числа беженцев.

Персонал моего бывшего поместья Мирид и добровольцы из поселенцев помогали им справляться с этим наплывом. А поскольку часть служанок ушла помогать Мэриголд, к ним присоединились новенькие, Клавдия и ещё пара девушек, имён которых я пока не запомнил. Даже Карина была здесь, присматривала за своей ребятнёй, пока те общались с сиротами.

Под руководством взрослых дети плели соломенные шляпы и корзины из озёрного тростника для поселенцев. Судя по всему, занятие им нравилось, и они с энтузиазмом вносили свой вклад в общее дело.

Я провёл с ними некоторое время, болтая с воспитателями и детьми, даже сам попробовал сплести шляпу, что оказалось куда сложнее, чем думал. Моё творение вышло кривым и больше походило на гнездо какой-то спятившей птицы, чем на головной убор, что вызвало дружный хохот ребятни.

А потом каким-то непостижимым образом всё переросло в аттракцион. Дети, прослышав, что я «быстрый, как ветер», начали наперебой упрашивать покатать их.

— Ну, дядя Артём, ну пожалуйста! Только разок!

Ну вот, приплыли. Увидев полные надежды глаза, вздохнул и согласился. Стоило один раз показать, на что способен мой навык Стремительный , как я стал главным аттракционом в парке развлечений «Сиротский приют».

Я катал детей по очереди, используя свою сверхскорость, но, конечно, очень аккуратно, и,судя по их восторженным визгам, это оказалось самое крутое, что они когда-либо испытывали. Затем, всё ещё не понимая, как меня на это уговорили, позвал на помощь других воспитателей и организовал катание на ездовых ящерах, а для самых маленьких на пони Зары и козе Мэриголд.

Сироты от переизбытка впечатлений слегка расшалились, а две из помощниц, чьи имена я всё ещё не мог запомнить, шутили, что если не буду вести себя построже со своими собственными детьми, то они быстро сядут мне на шею.

Я лишь отмахивался от их поддразниваний, ведь так чертовски приятно видеть улыбки на маленьких личиках, которые слишком долго знали лишь страх и лишения!

В конце концов мне пришлось мягко, но твёрдо вернуть их воспитателям. Дети выглядели разочарованными и отпустили меня только после того как пообещал, что приду ещё.

— Слово лорда! — торжественно произнёс я, и они, кажется, поверили.

Придётся сдержать обещание, ведь эти дети видели слишком много дерьма, чтобы их обманывать ещё и в мелочах. А для себя решил, что начну регулярно навещать их и прослежу, чтобы у Илина и Амализы имелось всё необходимое для подопечных.

Ближе к вечеру из своей вылазки за опытом вернулись Люта и Лиан. Их сопровождал Юлиан, и, судя по довольным лицам всех, поход прошёл удачно. Девушка-мышь взяла новый уровень, а мой оруженосец Лиан находился на самой грани.

— Отлично сработано, — кивнул им. — Завтра присоединитесь к группе новобранцев и с ещё несколькими отрядами под защитой Юлиана отправитесь на плановую прокачку. Возражений нет? Условие одно: держаться достаточно близко, чтобы вернуться в лагерь на ночёвку.

Люта, подошедшая ко мне, чтобы я мог её поздравить, при мысли о группе незнакомцев немного сжалась.

— Артём, как думаешь, они не будут против, что я там… ну, просто набираюсь опыта? — тихо спросила она, теребя край туники.

— Конечно нет, — заверил её, поглаживая по мягким каштановым волосам. — Ты такая не одна, и твоя прокачка, наравне с прокачкой Кору, один из моих главных приоритетов. Нам позарез нужны разведчики, способные защитить Кордери.

— Кроме того, — твёрдо вмешался Лиан,— любой, кто попытается доставить вам неприятности, мисс Люта, будет иметь дело со мной!

Я благодарно улыбнулся парню. Растёт!

Оруженосец, ободрённый моей реакцией, улыбнулся в ответ и с надеждой в голосе добавил:

— Эм, сэр… я хотел спросить насчёт Фелиции.

Я, наверное, напрягся, потому что Лиан торопливо затараторил:

— Я имею в виду, может, она присоединится к нашей группе для прокачки? У неё уже есть неплохой уровень, к тому же как Охотница она станет отличным дополнением, верно? Мы могли бы взять в группу жреца или мага для защиты, получилась бы отличная команда!

— А парень-то соображает, — мысленно отметил я. Его предложение звучало вполне разумно. Охотник в группе — это и урон на расстоянии, и разведка, и дополнительная добыча еды.

Люта, заметив мою нерешительность, прижалась к моей груди.

— Я буду рядом, дорогой, — прошептала она. — Прослежу, чтобы они не влипли в неприятности. И ведь нам действительно нужно больше охотников, верно?

Медленно кивнул, этот аргумент стал решающим.

Я-то думал, Фелиция вполне довольна своей ролью добытчицы мяса и шкур для лагеря, но, видимо, она тоже хотела развиваться. И, честно говоря, мне и самому так спокойнее, зная, что Лиан, Фелиция и Люта, находятся в одной группе под присмотром Юлиана. Мысленно сделал себе пометку: попросить старика, чтобы он за этой троицей приглядывал в оба.

— Хорошо, — согласился я. — Действуйте. Главное, найдите себе в группу хорошего танка и целителя, чтобы никто из вас не пострадал.

Лиан просиял и, едва не забыв поклониться, бросился к своей подруге, чтобы сообщить ей радостную новость.

— С ними всё будет хорошо, — сказала Люта, вкладывая свою маленькую ладошку в мою, в её прекрасных чёрных глазах заплясали озорные искорки. — А теперь пойдём… отпразднуем мой новый уровень.

Я с готовностью согласился и, подхватив её на руки под удивлённый смешок, понёс в сторону нашей палатки.

По пути в палатку мы столкнулись с Кору, которая только что вернулась вместе с Илином и Амализой. Её лицо сияло. Моя орчанка тоже взяла сегодня уровень!

Что ж, это уже двойной повод для праздника, и я не поскупился на то, чтобы в течение следующего часа горячо поздравить и Люту, и Кору.

Палатка наполнилась смехом и счастливыми голосами. Кто-то принёс вина, кто-то остатки ужина. Лейланна заиграла тихую эльфийскую мелодию на лютне, и даже обычно суровая Самира оттаяла и позволила себе улыбнуться.

Я сидел в центре этого хаоса, прижимая к себе то одну, то другую из своих женщин, и чувствовал, как уходит напряжение долгого дня. Глядя на их сияющие лица, на то, как они смеялись и болтали друг с другом, ощущал нечто тёплое и правильное.

Ради таких вот моментов, когда видел их счастливыми и знал, что любимые в безопасности, я готов рвать жилы, строить города и сражаться с монстрами. Это и есть настоящая жизнь, и я не собираюсь её менять.

Прошло три дня. Я проснулся ещё до рассвета от крайне неприятного ощущения: мокрые холодные простыни буквально прилипли к телу. Неужели кто-то из детей умудрился пробраться к нам и устроил в постели локальный потоп? Чёрт, придётся опять всё сушить!

Я, всё ещё пребывая в сонном раздражении, резко открыл глаза. В сером предрассветном сумраке нашей огромной палатки разглядел Ирен, которая мирно свернулась калачиком в моих объятиях, но даже сквозь дрёму её лицо искажала страдальческая гримаса. Сердце неприятно ёкнуло, мокрое пятно слишком большое для ребёнка. Неужели кровь? Холодный пот выступил на лбу, пока я пытался отогнать самые дурные мысли. Это явно что-то другое…

И тут глаза моей рыжеволосой жены резко распахнулись, она судорожно вцепилась в мою руку, прерывисто хватая ртом воздух.

— Ах! — её короткий вскрик прозвучал как удар хлыста в утренней тишине.

Ирен резко выдохнула, мысленно активируя световой камень. Палатку залил мягкий свет, и она с сонным недоумением уставилась на мокрые одеяла.

— Ох… Ох! Богиня… — прошептала она, и её глаза расширились в панике осознания. — Артём, кажется, у меня отошли воды.

И в этот момент мой сонный мозг наконец-то заработал на полную.

Роды! Началось!

Не успел я до конца осознать происходящее, как материализовалась Мия, вернее её божественная сущность появилась в Ирен. Зелёные глаза вспыхнули нетерпеливым огнём, и она радостно объявила, словно наступил долгожданный праздник. — У нас появится ребёнок!

Её слова подействовали как сигнал боевой тревоги. Сонное нагромождение женских тел вокруг нас взорвалось движением. В одно мгновение то, что выглядело как мирное общее ложе, превратилось в растревоженный муравейник, только на удивление хорошо организованный. Самира и Мэриголд, наша гномка-распорядительница, мгновенно взяли командование на себя.

— Воду греть! Быстро! — рявкнула Самира, и пара служанок пулей вылетели из палатки.

— Чистые полотенца, простыни, и разбудить повитух! — деловито добавила Мэриголд, вызвав вторую группу помощниц.

Зара подскочила к нам и пробормотала слова заклинания Очищение . Липкая влага на одеялах и наших телах просто исчезла, сменившись ощущением свежести и тепла. Магия, а всё равно каждый раз это поражало! Затем она кивнула мне, и мы вместе предельно осторожно перенесли тяжело дышащую Ирен на сухой участок постели.

К ней тут же подскочили Белла с Лейланной и подложили под спину подушки, чтобы она могла полусидеть, а Сияна и Селина встали рядом и принялись обмахивать раскрасневшееся лицо Ирен своими пушистыми хвостами. Сцена казалась настолько сюрреалистичной, что я невольно усмехнулся. Да, к такому зрелищу в прошлой жизни меня точно не готовили: моя странная, но такая родная и заботливая семья в действии.

Вся деловая суета кружилась вокруг меня, но я стоял как вкопанный, держа Ирен за руку. И тут ко мне подошла Кору. Красная орчанка, обычно такая грозная и серьёзная, сейчас выглядела сосредоточенной и по-своему заботливой. Она мягко, но с силой, присущей её расе, взяла меня за предплечье.

— Пойдём, приятель, — басовито сказала она. — Здесь тебе делать нечего, это женские дела.

Я и не думал спорить, понимая местные обычаи. Сейчас выставят на улицу как бесполезный предмет мебели, и мне останется только в бессилии метаться из стороны в сторону, сходя с ума от волнения. Я уже шагнул к выходу, но…

— Подожди! — крик Ирен разорвал сосредоточенную тишину,. её рука вцепилась в моё запястье с неожиданной силой, потянув назад.

Движение вокруг замерло, все, от служанок до жён, уставились на нас. Кору растерянно переводила взгляд с меня на Ирен.

— Ты хочешь, чтобы он остался? — в её голосе прозвучало искреннее, почти детское недоумение, словно Ирен попросила разрешения сделать меня главным действующим лицом в каком-то тайном женском ритуале.

Моя рыжеволосая жена решительно кивнула.

— На всё это время, — твёрдо сказала она, и её пальцы сжались на моей руке так, что побелели костяшки.

Все, находящиеся в палатке, застыли в шоке.

— На родах⁈ — выпалила Белла, и её уши удивлённо дёрнулись. — И тебе не будет стыдно?

Стыдно? Нет, это мне как раз стыдно сейчас, как трусливому щенку, сбежать, поджав хвост, и оставить её одну. На Земле партнёрские роды давно стали нормой, но здесь, похоже, я одним своим присутствием ломал вековые устои.

Ирен устало, но нежно улыбнулась мне, и в её сияющих глазах я прочёл ответ.

— Так принято у его народа, — спокойно пояснила она остальным, хотя слова предназначались только мне. — Муж разделяет этот особенный момент с женой, даёт ей свою силу и поддержку, — она снова крепко сжала мою руку. — И это то, чего я хочу. Хочу, чтобы рядом находился мужчина, которого люблю, когда на свет появится наш сын.

Всё, решено! К чёрту их традиции! Это моя жена и мой ребёнок!

В горле встал ком. Я наклонился и поцеловал её влажный от пота лоб.

— Я буду рядом, — прошептал Ирен на ухо, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Каждое мгновение.

— В болезни и здравии, — раздался голос Мии, прозвучавший из уст Ирен. Взгляд зелёных глаз стал серьёзным, но в уголках губ пряталась страдальческая улыбка. Она тоже сжала мою руку.

Я удивлённо моргнул.

— Ты… будешь принимать роды? — вопрос вырвался сам собой. Роды в два сознания⁈ Дьявол, весело тут у нас!

Мия мягко покачала головой, и тут же вперёд снова выступила личность Ирен, её лицо застыло в яростной решимости.

— Мы обе разделим этот опыт, — твёрдо заявила она. — Как бы тяжело и больно ни было, я не упущу ни единого мгновения рождения нашего сына.

Несколько наших новых девушек, ещё не посвящённых в тайну богини в теле Ирен, растерянно переглянулись, но, впрочем, промолчали, решив не задавать лишних вопросов. Мудрое решение.

Время потекло иначе, сжимаясь в тугую пружину при болезненных схватках и растягиваясь в короткие минуты передышек. Весь мой мир сузился до пространства вокруг Ирен, я обнимал её, шептал на ухо какие-то глупости, что она самая смелая, самая красивая, что она отлично справляется. Когда она кричала от боли, гладил её по спине и напоминал, как дышать, как нас когда-то учили на курсах в прошлой жизни.

Дыши, родная, дыши! Я здесь, с тобой!

Ирен сжимала мою руку железной хваткой, на моих пальцах как пить дать останутся синяки, но это было совершенно неважно. Другой своей рукой она вцепилась в ладонь Зары, которая сидела рядом, сосредоточенно бормоча заклинания.

Всё остальное мелькало размытым фоном: женщины, накрывшие её простынёй, Самира, с деловитым видом то и дело заглядывающая и докладывающая, что «всё идёт как по маслу», тихий шёпот и ободряющие возгласы.

— Вижу головку! Появляется! — наконец возбуждённо объявила Самира, и её голос прозвучал как выстрел стартового пистолета.

Палатку наполнил хор женских голосов.

— Тужься, милая, тужься! Давай! Ещё немного!

Ирен сжала мою руку так, что в глазах потемнело, Зара усилила поток магии; от её ладоней начало исходить мягкое зеленоватое сияние. С каждым импульсом тело Ирен на мгновение расслаблялось, собирая силы для нового рывка, наконец она задрожала от нечеловеческого усилия, сделала последнюю отчаянную потугу…

Оглушительный крик, полный боли и облегчения, оборвался так же внезапно, как и начался. В наступившей тишине я услышал, как Самира бросилась вперёд, а потом… Потом тишину разорвал новый звук, тонкий, но требовательный плач.

Воздух, только что звеневший от криков и напряжения, вдруг стал густым и неподвижным, оглушительная тишина, нарушаемая лишь тихим плачем младенца, давила на уши. А затем плотину прорвало. Напряжение спало, сменившись всеобщим ликованием. Мои жёны, ещё секунду назад действовавшие как единый механизм, теперь смеялись, плакали и обнимали друг друга, поглядывая на маленькое чудо.

Самира на удивление ловко для своих габаритов обтёрла младенца пушистым полотенцем и бережно положила его на грудь Ирен. Я прижал жену к себе, и все мои мысли, вся вселенная сосредоточилась на этом крохотном свёртке.

Он же… просто идеален! Совершенно точно мой, такой родной! Я жадно вглядывался в его лицо. Светлые, почти русые волосы, ещё влажные и сбившиеся в пух, а глаза… Глаза поразительного сине-зелёного цвета, словно морская волна в солнечный день. Такого оттенка я ещё не видел никогда.

Он был красив, но не так, как мои другие сыновья. В его чертах, даже в этом сморщенном личике новорождённого, сквозило что-то… иное, какое-то внутреннее сияние, притягательное и неземное. Наследие богини, не иначе.

Словно прочитав мои мысли, Мия тихо заговорила из тела Ирен.

— Да благословит Безымянная маленького Кирилла, — её голос сочился восторгом. Она наклонилась и прижалась щекой к пушку на макушке малыша.

— Кирилл… — выдохнула уже сама Ирен, и её плечи задрожали от тихих рыданий. Слёзы радости катились по щекам, пока она невесомо гладила мягкую щёчку сына. — Наш маленький Иэн, наш милый, прекрасный мальчик… Благословение, о котором я не смела мечтать!

Иэн? Необычное сокращение для «Кирилла», но пусть так, главное, что Ирен счастлива. Я молча обнял обоих, мою обессиленную, заплаканную, но абсолютно счастливую жену и крохотный комочек жизни на её груди, который уже жадно искал губами сосок.

Через некоторое время мои жёны и спутницы, деликатно оставив нас одних, тихо вышли из палатки. Кто-то пошёл проверять других малышей, кто-то выполнять свои утренние обязанности по лагерю. Зара, уходя, пообещала, что чуть позже приведёт братьев и сестёр познакомиться с Кириллом.

А пока мы с Ирен и сыном остались втроём в тишине, нарушаемой лишь мерным причмокиванием сына. Я сидел, привалившись к подушкам, и наблюдал, как он спокойно сосёт грудь. Усталость и напряжение отступили, оставив после себя чистое незамутнённое счастье.

И вновь в теле Ирен проснулась Мия. Она нежно погладила пальцем мягкие волосики на голове малыша и посмотрела прямо на меня.

— Кстати, я не шутила насчёт благословения. Можешь считать это несправедливым, но у моего первенца будут некоторые преимущества в этом жестоком мире, — она заговорщически подмигнула. — Он ведь весь в отца!

— Божественный бафф? Неплохое начало для жизни, — хмыкнул я про себя.

— Все твои дети наделены особым умом, красотой и силой, дорогой, — тут же вклинилась Ирен, возвращая себе контроль. — Это заложено в твоей природе и передаётся потомству, как и положено.

— Но Кирилл получит и другие преимущества, — упрямо твердила Мия, вновь перехватывая инициативу. Я уже привык к таким переключениям и наблюдал за ними со смесью умиления и лёгкого ступора. — Мне всё равно, жульничество это или нет, я хочу этого для своего сына, — она улыбнулась, глядя на младенца. — Так что готовься к чудесам, любимый. Ребёнок начнёт очень быстро развиваться, и ему понадобится твёрдое отцовское руководство, чтобы вырасти тем великим человеком, которым он может стать.

Её слова ударили в самое сердце. Это уже не просто констатация факта, а прямое указание на огромную ответственность. Я сглотнул, чувствуя всю её тяжесть.

— Постараюсь воспитать всех своих детей лучшими мужчинами и женщинами, приложив при этом все свои умения, — твёрдо, как присягу, произнёс я. — Но для меня большая честь, что у нашего сына есть уникальная возможность стать особенным.

Мия взяла мою руку и нежно сжала.

— Наш сын! — прошептала она с искренним удивлением в голосе, словно впервые осознавая смысл этих слов. — Это… это для меня в новинку, по крайней мере в таком смысле.

Мы помолчали ещё несколько минут, просто наслаждаясь моментом, затем полог палатки откинулся, и вся моя шумная орава во главе с Зарой ввалилась внутрь, чтобы познакомиться с новым членом семьи.

Дела и обязанности никуда не делись, на моих плечах по-прежнему лежала забота о целом поселении, но это утро безраздельно принадлежало моей семье и радостному событию, которое давало смысл всей нашей борьбе.

Следующая неделя пронеслась галопом. Стук топоров, скрип пил, зычные команды бригадиров смолкали лишь на короткое время, необходимое людям для еды и сна. Все поселенцы от мала до велика с головой ушли в строительство нашего нового дома, который уже успели окрестить Озёрным. Лично мне, привыкшему к мгновенным результатам в бою, казалось, что стройка движется со скоростью черепахи. Я смотрел на разметку будущих улиц, на едва заложенные фундаменты и чувствовал, как внутри зудит нетерпение. Но гномы и другие бывалые мужики, уже строившие города на своём веку, только посмеивались в усы и уверяли, что мы не просто работаем, а летим.

И, если не принимать во внимание моё нетерпение, они действительно были правы. Всего за неделю выросли шесть длинных общинных залов, и теперь многим семьям не придётся ютиться в палатках. Наши гвардейцы и следопыты, нагруженные обучением новобранцев, умудрялись не только натаскивать молодёжь, но и сами уверенно брали уровни. А главное, мы перестали с тревогой заглядывать в амбары, продовольственный вопрос, висевший над нами дамокловым мечом, наконец-то стабилизировался.

Но самым главным достижением на этом горизонте рутины стала прокачка Кору. Моя алая воительница приближалась к тридцатому уровню. Ещё четыре, максимум пять дней, и она сможет открыть нам врата в новый мир и в переносном и в буквальном смыслах.

Мои товарищи по отряду тоже не изнывали от безделья, но жажда гринда, знакомое чувство для любого, кто хоть раз попробовал наркотик под названием «опыт», снедала каждого. Все, кроме Лили, которая помогала мне в управлении, рвались в бой. Даже Карина, сбагрив детей на попечение домовитой Клавдии, усердно муштровала рекрутов, чтобы поскорее подготовить себе замену и свалить на север, к точкам появления мобов высокого уровня, которые мы с Лили разведали ранее. Другие же, пользуясь моментом, колесили вдоль границ моих новых владений, выбирая себе обещанные участки земли. Десять тысяч акров — это не шутки, тут нужно подходить с умом.

Я бы с огромным удовольствием присоединился к ним, помахал бы киркой, поохотился бы на какой-нибудь экзотический бестиарий, но на мне висела целая провинция. Безопасность, восстановление, планирование… Я часами торчал над картами, прокладывая маршруты патрулей, выбирая места для семафорных вышек, которые свяжут наши поселения в единую сеть. Скучная административная работа, до боли напоминающая о прошлой жизни.

Единственной отдушиной была семья. Я выкраивал любую свободную минуту, чтобы провести её с жёнами и детьми. Особенно с Ирен и крохотным Кириллом. От него пахло молоком и… жизнью! Это ощущение, когда держишь на руках своего сына, оказалось самым мощным стимулом из всех. Когда я отправлялся на стройку, то часто брал с собой других детей и тех из моих женщин, у кого появлялось свободное время. Моя маленькая егоза-Глория обожала ковылять за мной по пятам, пока я проверял закладку фундамента, или возиться в траве у моих ног, когда обсуждал с бригадирами очередную проблему. В такие моменты я чувствовал себя не просто лидером или воином, а отцом и мужем.

И всё же геймерская натура нет-нет да и брала своё. Полоска опыта, застывшая на пути к сорок пятому уровню, мозолила глаза. Я воспринимал её не просто как очередную отметку моих достижений, а как стратегический ресурс. В случае новой угрозы разница между сорок четвёртым и сорок пятым уровнями могла стоить нам десятков жизней. Опыт, полученный во время охоты на изгоев Балора, и особенно жирный куш за голову их лидера дали мне отличный старт, и оставалось совсем немного. Урывая по паре часов в день, я всё-таки выкроил время для гринда.

И вот, спустя неделю после рождения Кирилла я его наконец взял, мой сорок пятый! Чёрт возьми, он того стоил, награда превзошла мои самые смелые ожидания.

Новый уровень дал мне выбор, а я такое люблю. Первым подвернулся приятный бонус Ученик дикой природы . На выбор предложили несколько навыков, и мой взгляд зацепился за Грацию угря , что давала плюс пятьдесят процентов к скорости плавания.

Пятьдесят процентов! Поначалу цифра показалась мне какой-то запредельной, ведь большинство моих навыков давали куда более скромные бонусы. Но стоило немного поразмыслить, и всё встало на свои места.

Во-первых, это был крайне ситуативный навык; в воде спавнилось не так уж много тварей, если не считать глубоких озёр или морских пучин, вотчины всяких русалов, нагов и прочих водных гуманоидов. А без умения дышать под водой, которого у меня нет, соваться туда — чистое самоубийство. Так что для гринда навык оказался почти бесполезен.

Во-вторых, если рассуждать логически, большинство сухопутных рас плавали, как топор. Даже я, с моим идеальным телом олимпийского атлета, усиленный Стремительным и задранными характеристиками, выжимал из себя жалкие 11–13 километров в час. Да, по земным меркам это считалось бы мировым рекордом, но по сравнению с моей скоростью на суше — черепаший шаг. Рывок Гончей , само собой, в воде не работал, и после часа такого «спринта» я выдыхался полностью.

Нужно было это хорошенько проверить, и мы с Триселлой и Сёмой отправились на наше любимое озеро Чистых родников.

С Грацией угря я почувствовал себя в воде совершенно иначе. Она перестала представлять для меня вязкую среду, с которой нужно постоянно бороться. Теперь я просто скользил сквозь неё, и скорость сразу подскочила до 18–19 км/ч. Всё ещё не ахти что, но теперь я мог обогнать практически любого пловца-чемпиона, находящегося в самой лучшей форме, в три-четыре раза.

Кроме Триселлы, конечно. Моя русалка передвигалась быстрее меня настолько, насколько я мог опередить всех остальных. Мы устроили заплыв наперегонки, и её счастливый смех эхом разносился над водой, здесь она в своей стихии.

К нашему веселью присоединился и Сёма. Невероятно, но мой трёхмесячный сын уже отлично освоился в родной среде. Наверное, при поддержке воды ему и правда легче учиться двигаться, чем на суше, где нужно бороться с гравитацией, чтобы хотя бы поползти. Наблюдать, как он, неуклюже перебирая своим маленьким хвостом, плывёт от матери ко мне, было чистым восторгом. Триселла с улыбкой подтолкнула его, я раскрыл объятия, и малыш врезался мне в грудь. Крепко обнял его, вдыхая свежий запах озёрной воды от его волос.

Мы играли так минут пятнадцать, гораздо дольше, чем требовалось для простого теста способности, но я наслаждался каждой секундой. Потом мы с Триселлой просто лежали на спине, покачиваясь на волнах, а Сёма мирно дремал у меня на груди.

— Я бы выбрал Грацию угря только ради таких моментов, — прошептал я, сначала целуя сына в макушку, а затем Триселлу в щёку. — Чтобы быть с вами здесь наравне.

Она довольно фыркнула и повернулась ко мне, глаза русалки сияли счастьем.

— В таком случае, — промурлыкала она, — как насчёт того, чтобы оставить Сёму с няней и получить пару частных уроков плавания? Могу поспорить, ты даже не догадываешься, на что ещё способно твоё тело в воде.

Я согласно кивнул. Мы подплыли к берегу, где в специально отгороженной сеткой заводи располагались «покои» Триселлы и Сёмы. Клавдия с радостью согласилась присмотреть за малышом, а мы с русалкой поплыли обратно, в более глубокую часть озера, туда, где, по её словам, самая большая глубина.

Я решил, что предложение Триселлы — это просто прелюдия, намёк на то, что она соскучилась по близости, и следующие несколько минут она лишь укрепляла меня в этой мысли, дразня и провоцируя. Показывая разные стили плавания и техники дыхания, она как бы невзначай касалась меня своим мягким телом, проводила по моей коже гладкой тёплой чешуёй хвоста. Однако вскоре я уже начал сомневаться, не ошибся ли в её намерениях.

И поэтому, когда она, объясняя мне правильную технику нырка, внезапно обвила мою шею руками и всем своим гибким сексуальным телом прижалась ко мне, это стало почти неожиданностью. Мы находились на глубине около трёх метров. Солнечный свет здесь преломлялся, распадаясь на дрожащие зелёные лучи, а звуки с поверхности доносились глухо, словно из другого мира.

Сердце забилось в предвкушении. Прекрасная русалка впилась в мои губы жарким поцелуем, даря воздух, и настойчиво потянула за собой ко дну. Мы опускались в молчаливый мир, окружённые мелькающими стайками рыб, на илистом дне покоились обломки старой лодки и какой-то мусор. Не самое романтичное место, но в тот момент мне было на это плевать.

Несколько секунд у Триселлы ушли на то, чтобы стянуть с меня шорты, а с себя купальник, сплетённый из водорослей. Я провёл руками по её потрясающему телу, ощущая контраст нежной кожи торса и упругой, гладкой чешуи мощного хвоста. Простонав в рот, жадно целуя между вдохами, она прижала меня к мягкому илистому дну, и я почувствовал, как головка члена коснулась упругих складок её естества. В порыве страсти ухватил русалку за хвост там, где у обычной женщины были бы бёдра, и притянул к себе, проталкиваясь сквозь водонепроницаемый карман в скользкий жар шёлкового нутра.

Триселла застонала, когда погрузился в её гостеприимную сердцевину. Ттугие стенки ласкали меня. Чёрт, вот уж не думал, что когда-нибудь испытаю нечто доселе неизведанное от близости с русалкой, особенно в такой невероятной обстановке, под водой, деля одно дыхание на двоих, но в этот раз она приготовила сюрприз.

Отстранившись ровно настолько, чтобы кончик моего члена выскользнул из розового тоннеля, она замерла. Её глаза, синие, как морская бездна, озорно сверкнули всего в паре сантиметров от моих. Она чуть изменила позу, и я почувствовал, как вхожу в совершенно иное, неожиданно узкое и тугое лоно.

Дьявол! Она…

Сразу вспомнилась наша первая ночь в том борделе в Кове. Тогда я случайно чуть не ошибся «дверью», и она, хихикая, направила меня правильно, игриво пообещав, что «когда-нибудь мы сможем попробовать и то, и другое». Похоже, сегодня это «когда-нибудь» наступило.

Русалка стонала от удовольствия, а глаза жадно призывали меня продолжать, пока я проникал всё глубже и глубже. Меня накрыли истинно райские ощущения. Редко какая женщина могла принять меня всего, но Триселла оказалась способна и на это.

Я провёл руками по её гладкому хвосту, сжал его и, удерживая, начал двигаться, выходя и снова входя. Её тугой бутон пульсировал вокруг меня волнами чистого наслаждения. Сделав несколько толчков, я полностью вышел, снова изменил позу и вошёл в её влагалище. Триселла охнула, крепко обняла меня и прижалась большой грудью к моей груди.

Следующие несколько минут я чередовал тугой бархат и скользкий шёлк, наслаждаясь совершенно разными, но одинаково крышесносными ощущениями. Это оказался настолько уникальный опыт, что я не мог насытиться и, несмотря на переполняющее меня удовольствие, сдерживался, оттягивая финальный момент как можно дольше.

Триселла начала вскрикивать извивалась и толкала хвостом в такт моим движениям, пузырьки воздуха срывались с наших губ и устремлялись к поверхности. Думаю, она кончила не меньше полудюжины раз, снова и снова выгибаясь в моих руках, пока вёл её к вершинам блаженства на самой большой глубине этого озера.

Наконец я почувствовал, как волна наслаждения накрывает и меня. В последний раз глубоко вошёл в её заднее лоно и излился. Русалка, вздогнув, вскрикнула и обмякла в моих объятиях, прерывисто дыша. Я прижал её к груди, гладя шёлковые волосы цвета морской пены и лаская расслабленное тело, пока мы оба приходили в себя.

Через пару минут, которые провели в мирной тишине на дне, она прошептала заклинание очищения. Потом нашла свой купальник, помогла мне отыскать шорты, и мы поплыли наверх.

Да, Грация угря оказалась отличной способностью, и я сполна оценил её… преимущества, но то, что система предложила мне в качестве основного выбора на сорок пятом уровне, произвело на меня эффект разорвавшейся бомбы.

И мне вновь предложили выбор. Первая опция — Смертоносность на любой дистанции , навык, который поднимал мой урон в ближнем бою до уровня, сопоставимого с уроном от лука, естественно с поправкой на качество оружия. Учитывая, что я рассматривал ближний бой лишь как крайнюю меру, применяемую лишь тогда, когда враг уже висел на мне, это выглядело чертовски заманчиво. Способность превратила бы меня из узкоспециализированного лучника в универсального солдата. Я бы точно взял её, если бы второй вариант не оказался ещё круче.

Верный спутник.

Завоюйте доверие подходящего животного вашего уровня или ниже, и он станет вашим приручённым питомцем. Зверь атакует противника только по вашему указанию или самостоятельно для защиты хозяина, его жилища или союзников в случае прямой угрозы. Легко обучаем специальным командам, сражается на вашей стороне и получает столько же опыта, сколько и вы, без штрафов для вас или группы. Повышает уровень вместе с вами.

ВНИМАНИЕ! Животное-спутник не может быть воскрешено после смерти.

Да это же самая крутая вещь, которую я когда-либо видел!

Конечно, в самих питомцах не было ничего удивительного. Во многих играх, в которые я играл на Земле, охотники и следопыты имели животных-компаньонов, но после сорока четырёх уровней я уже решил, что в этом мире мой класс такой опции лишён. И как же был рад ошибиться! Внутри меня проснулся азарт коллекционера, я сгорал от нетерпения найти себе нового друга.

Мои жёны, спутники и друзья, на удивление, тоже воодушевились. Лили даже призналась, что немного завидует, у её класс такой способности не предусматривал. А вот Фелиция, которая по моему примеру сменила класс на Охотника, прыгала в восторге от открывающихся перспектив.

Тут же начались дебаты, кого мне стоит приручить, и каждый отстаивал своё предложение. Я ждал, что Белла предложит собаку, а Фелиция какую-нибудь большую кошку, но все меня удивили. Посыпались варианты: обезьяны, пумы, волки, орлы…

Однако доселе молчавшая Кору разом прекратила все споры.

Сначала Мэриголд в шутку предложила мне приручить медведя, чтобы я мог въезжать на нём в бой, на что моя алая орчанка лишь хмыкнула и, скрестив свои мощные руки на груди, пророкотала:

— Почему ты вообще рассматриваешь кого-то, кроме раптора? Это самые смертоносные хищники и самые быстрые ездовые животные. Два в одном, лучше не придумаешь.

А ведь верно! Если не считать какого-нибудь гигантского летуна, способного нести меня на себе, то питомец, который одновременно служит и боевой единицей, и транспортом — идеальный выбор.

От одной этой мысли по коже уже пробегали мурашки.

— Решено, это раптор! — сказал я с ухмылкой.

Кору удовлетворённо кивнула. Остальные хоть и выглядели немного разочарованными, что я не выбрал их вариант, в целом согласились.

Но ни один из наших рапторов на эту роль, не подходил, они были слишком низкого уровня, да и приручать уже одомашненное животное — пустая трата уникальной способности. Нет, мне придётся прочесать дикие земли и найти того, кто близок к моему сорок пятому уровню. Впрочем, подойдёт и зверь на несколько уровней ниже, а система распределения опыта позволит ему быстро меня догнать.

Однако пришлось на время отложить эту захватывающую затею. Главным приоритет сейчас — дождаться, пока Кору возьмёт тридцатый уровень и овладеет магией порталов, без этого любая вылазка в дикие земли станет слишком долгой и опасной.

Четыре дня ожидания тянулись как резиновые, весь Озёрный, казалось, затаил дыхание. И вот когда мы вовсе этого не ожидали, Кору явила себя городу, вернувшись раньше срока после очередной вылазки с Илином и Амализой. Но она не просто пришла и сказала, что взяла тридцатый уровень, а решила показать.

Прямо на главной площади, перед строящимся фундаментом моего будущего поместья «Феникс», на глазах у сотен людей, воздух внезапно замерцал, послышался низкий гул, словно от натянутой струны контрабаса, и в нос ударил резкий запах озона. Пространство пошло рябью, а затем разверзлось, закручиваясь в сияющий фиолетовый вихрь.

Сформировался портал, и из него с невозмутимым видом шагнула Кору. На мгновение воцарилась гробовая тишина, а затем город взорвался таким рёвом, какого эти берега ещё не слышали. Все прекрасно понимали, что это значит: свобода, торговля, связь с миром. Но главное — надежда!

В ту ночь Озёрный устроил своё первое настоящее празднество. Люди вытащили последние запасы еды и немногочисленного алкоголя, которые хранили на чёрный день. Этот день настал, только был он ослепительно светлым. Позже мы устроили и своё, более камерное празднование в нашей палатке, и эпицентром всеобщего внимания, конечно же, была моя прекрасная алая орчанка.

Я долго готовился к этому моменту. Ещё до того, как мы покинули Тверд, я начал скупать и заказывать для неё экипировку, и теперь вручил ей полный комплект снаряжения Исключительного и даже Мастерского ранга, полностью зачарованный на увеличение запаса маны, скорости её восстановления и скорости сотворения заклинаний. Я не просто выжидал момента, а инвестировал в наше будущее.

По моим прикидкам, эта экипировка позволит ей создавать на один портал больше с полного запаса маны. А если она начнёт спать по четыре часа, восстанавливая силы, то сможет открывать до четырёх дополнительных порталов в день. Мобильность — ключ к выживанию и процветанию, и теперь мы держали в руках этот ключ.

Готовясь к завтрашнему дню, чтобы наконец отправиться в наше первое большое приключение с использованием порталов, Кору легла спать пораньше, чтобы полностью восстановить ману. Её способности будут нарасхват, пока мы не прокачаем её ещё выше, или пока не найдём и не обучим новых Фазоискателей.

Но это предстоит сделать потом, а завтра нас ждали новые горизонты.

Утро выдалось суматошным, и ещё до рассвета в Озёрном началось движение. У ворот собралась вся наша стрелковая братия, все, кто умел держать в руках луки и не промахивался по ростовой мишени с пятидесяти шагов. Рядом, нервно переминаясь с ноги на ногу, толпились мясники и свежеватели, то и дело проверяя остроту своих инструментов о ноготь. Обозники и сотни носильщиков с пустыми пока санями и рюкзаками маялись тут же в ожидании, переговариваясь вполголоса.

По моим самым скромным прикидкам, на зов откликнулась добрая треть всего нашего поселения, целая армия, идущая не на войну, а за провизией. И командовал этим парадом я. Ответственность давила на плечи похлеще самого тяжёлого рюкзака. Нам предстояло за одну вылазку добыть столько мяса, чтобы прокормить в течение следующего месяца не только Озёрный, но и Терану. План выглядел донельзя амбициозным, почти безумным.

Тем же, кто оставался дома, предстояло подготовить коптильни и сушильни для обработки того, что мы притащим. Впрочем, наши спецы по разделке начнут работать прямо в поле, чтобы не терять ни минуты.

К счастью, Кору, моя могучая орчанка, чьё племя годами кочевало по диким землям, знала место, которое описал ей после своей разведки. Мы расстелили на пустой бочке грубую карту, и она уверенно ткнула мускулистым пальцем в точку на ней.

— Думаю, доберёмся за три прыжка, — неуверенно произнесла она, сосредоточенно морща лоб. — Ну, может, за четыре.

Я ободряюще кивнул. Для неё, выросшей вдали от цивилизации, абстрактная математика казалась чем-то запредельным. Лейланна и Мэриголд, конечно, пытались втолковать Кору основы, но с порталами, как и в любом ремесле, всё решала практика. Опыт — лучший учитель, и главное, что она помнила ориентиры. Расстояние было приличным, по моим расчётам, миль двести, а то и больше, в переводе на привычные мне километры, все триста пятьдесят.

Четыре портала сожрут почти весь её запас маны, пятый Кору точно не осилит, зато когда двинемся в обратный путь, она уже полностью восстановится. Итак, до места доберёмся за один день, что уже неплохо, а вот до Тераны… Тут сложнее: дня полтора пути, если без остановок, и это ещё без учёта того, что по дороге мне нужно заскочить в Тверд.

Эта охота очень важна не только для желудков наших людей. Если всё пройдёт гладко, у нас появятся излишки мяса на продажу, а в городе всегда есть что купить, от железа и стали до строительных материалов, которые нам сейчас нужны как воздух. Впрочем, закупки можно оставить и на обратный путь, чтобы не тащить лишний груз.

Ладно, всё это потом, а сегодня охота.

Кору шагнула вперёд, и толпа почтительно расступилась. Орчанка вытянула руки, воздух перед ней замерцал, исказился, словно над раскалённым летним асфальтом, потом с гулом разошёлся в стороны. Перед нами открылся овальный проход, подёрнутый сиреневой клубящейся дымкой.

— Готово.

Мы с Лили, не сговариваясь, нырнули первыми. Луки наготове, стрелы на тетиве. Накрыло секундное ощущение дезориентации, лёгкой тошноты, и вот мы уже по ту сторону. В нос ударил совершенно другой запах, сырой земли, прелой листвы и грибов. Чужой лес, чуждый для нас воздух. Глаз Истины тут же подсветил пару теней в кустах, местные хищники, помесь волка с кабаном, уровни тридцать третий-тридцать четвёртый. Мелочь! Я махнул рукой людям, видневшимся в проёме, мол, чисто.

Пока народ нескончаемым потоком вываливался из портала, озираясь и перешёптываясь, Лили подошла ко мне.

— Зачистим точку возрождения? — шепнула она, и её ушки-локаторы нервно дёрнулись, улавливая каждый шорох.

Я отрицательно мотнул головой.

— Нет смысла. Кору нужно время, чтобы накопить ману и открыть следующий портал. Минут двадцать, не меньше, — мозг уже работал в режиме оптимизации. — За это время группа подходящего уровня не только зачистит эту поляну, но и всех окрестных монстров обнесёт. И опыт получат, и нам периметр обеспечат.

Лили лукаво улыбнулась, ткнув меня пальцем в бок.

— Вечно ты находишь как выжать максимум даже из малого, да, милый?

— А то! — я ухмыльнулся, притягивая её к себе за талию и вдыхая знакомый, чуть сладковатый аромат волос. — Это называется эффективность. К тому же, если Кору будет в группе, ей тоже немного опыта перепадёт за командование. Сплошные плюсы.

Я тут же сколотил небольшой отряд из самых высокоуровневых следопытов, назначив Кору формальным лидером, и отправил их на зачистку. Пока моя орчанка восстанавливала силы, я уже прикидывал, куда отправить второй. Нашёл на карте ещё пару точек возрождения, рассчитал время и сформировал третью группу из ребят послабее, но в команде они должны справиться. Никто не должен сидеть без дела. Мы с моим основным отрядом остались охранять основную массу людей и вьючных животных.

Второй портал выплюнул нас в куда более неприятное место. Уровни тварей здесь зашкаливали за тридцатку, а воздух, плотный и тяжёлый, пропах серой и застарелым страхом. Хищники и бродячие монстры шастали тут и там, пришлось поработать мечами и стрелами, чтобы расчистить плацдарм. Здесь уже было не до фарма опыта для новичков. Мы с моим отрядом встали в круг, прикрывая Кору, пока она, сосредоточенно нахмурившись, плела заклинание третьего прыжка. Наша задача — охранять, а не отвлекаться, единственное исключение я сделал для ближайшей точки возрождения, откуда постоянно лезли какие-то твари; её мы выжгли дочиста.

Когда вышли из третьего портала, Кору нахмурилась, огляделась, а потом, легко взобравшись на ближайший холм, приставила ладонь ко лбу и вгляделась вдаль. Спустя минуту её лицо прояснилось, и она удовлетворённо хмыкнула.

— Мы всего в паре-тройке километров от равнины! — крикнула она сверху. — Кажется, она оказалась ближе, чем я думала.

Ничего удивительного. Движение по прямой всегда короче, хоть Северные пустоши и огромны. Кору справилась! Открывать ещё один портал, чтобы преодолеть такое смешное расстояние, было бы глупой тратой маны, лучше приберечь её на обратный путь или экстренный случай. Ноги-то нам на что?

— Чистим периметр и выдвигаемся! — скомандовал я. Мой отряд быстро разобрался с остатками местной агрессивной живности, и мы, взяв основную группу в плотное кольцо, рысью двинулись на северо-запад за нашей проводницей.

Когда наконец выбрались из перелеска, у многих невольно вырвался вздох изумления, и я их прекрасно понимал. Перед нами до самого горизонта расстилалась бескрайняя равнина, вся покрытая живым колышущимся ковром из тысяч, а может, и десятков тысяч бизонов. Стадо текло, постоянно перемещаясь, словно единый организм, чтобы не выедать траву до самых корней. Зрелище, от которого захватывало дух.

Но я не позволил долго любоваться открыточными видами, мы здесь не на экскурсии.

— Разводим костры! Мясники, кожевники, готовьте рабочие места! Стрелки — за мной, формируем линию огня!

Кору предложила гениально простой план: вместо того, чтобы гоняться за всем стадом, распугивая его и отгоняя на десятки километров, её загонщики на рапторах начнут отсекать небольшие группы и гнать их прямо на нас. Чистый эффективный конвейер смерти.

Глядя на это живое движущееся море, я невольно вспомнил старые вестерны и уроки истории из прошлой, земной жизни, как «цивилизованные» первопроходцы миллионами истребляли огромные стада в американских прериях просто так, ради развлечения, стреляя из окон поездов. Они оставляли целые туши гнить под солнцем, вырезая только языки, деликатес, видите ли. Варварство, прикрытое лицемерной идеей «покорения природы», трагедия, которую здесь, в новом мире, я не собирался повторять.

— Слушать мою команду! — рявкнул так, чтобы слышали все стрелки. — С каждой туши берём всё, что можно использовать: жилы, рога, копыта, кости. Всё пойдёт в дело! То, что вокруг полно дичи, не повод для расточительства. Мы не дикари, мы выживаем и ценим каждую жизнь, которую вынуждены забрать.

Реакция оказалась разной: кто-то решительно кивнул, кто-то молча пожал плечами, но в глазах у всех увидел понимание. Здесь, на границе диких земель, мои слова имели вес.

Оглушительный грохот копыт возвестил о начале охоты. Кору, Владис, Илин, Юлиан и Самира на своих ящерах уже гнали к нам первую партию голов в тридцать.

— Приготовиться! — крикнул я, активируя Быстрый выстрел , и пять стрел сами легли в руку, готовые сорваться с тетивы. Рядом лучники тоже натягивали луки, маги готовили заклинания, их руки светились от накопленной силы.

Моя стрела с глухим стуком вошла в шею вожака стада, и он рухнул на землю. Рядом просвистели стрелы Лили, её Четверной выстрел скосил ещё четырёх быков. Бизоны были невысокого уровня, даже наши новички валили их с одного-двух точных выстрелов.

С группой из тридцати животных мы разделались быстрее, чем успел моргнуть. Так, план придётся корректировать прямо на ходу.

— Стоп охота! — крикнул я. — Все, у кого есть навыки разделки и свежевания, за мной! Лили, ты тоже!

Я и сам не ожидал, насколько быстро пойдёт работа; системные навыки творили настоящие чудеса. Там, где на Земле опытной команде потребовались бы часы, мы справились за минуты. Разделка тридцати массивных туш заняла немногим больше времени, чем охота на них. Пока мясники солили и начинали вялить мясо на уже пылающих кострах, мы двигались к следующему «полю», оставив кожевников разбираться со шкурами.

Кору и остальные работали без устали, как хорошо отлаженный механизм, подгоняя всё новые и новые партии, а мы встречали их градом стрел. Конвейер заработал на полную мощность.

К полудню я понял, что слегка недооценил эффективность нашего отряда. Горы разделанного мяса, как сырого, так и уже вяленого на походных кострах, росли с какой-то абсурдной скоростью, стопки аккуратно снятых шкур уже достигали мне до пояса. Мы загрузили всех вьючных животных, все сани, все рюкзаки и, казалось, этому не будет конца.

Я был чертовски рад, что настоял на том, чтобы взять с собой всех свободных людей в качестве носильщиков, а когда наконец подбили итоги, цифры поразили воображение. Больше сорока пяти тонн мяса, около пятисот пятидесяти превосходных шкур, и это не считая бесчисленных груд жил, рогов, копыт и костей, которые тоже пойдут в дело на клей, рукояти для ножей и наваристый бульон.

Сорок пять тонн! Подумать только! Звучало внушительно, но холодные расчёты мигом остудили восторг от умопомрачительного количества добычи. В Озёрном и Теране сейчас почти две с половиной тысячи душ, и каждый день прибывают новые. Даже если брать по полкило мяса на человека в день, уйдёт тонна с четвертью ежедневно, так что этих сорока пяти тонн хватит от силы на месяц, и то если поток беженцев вдруг иссякнет, в чём я сильно сомневался.

Но всё же это было великолепное, оглушительное начало. Мы создали прецедент и показали в первую очередь самим себе, что можем сами себя обеспечить. А стадо… Пять с половиной сотен голов для него — укус комара, мы едва ли оставили на его численности заметную отметину. Поголовье быстро восстановится, и мы сможем возвращаться сюда по мере необходимости.

Потратив ещё несколько часов, чтобы завялить мясо с последней забитой партии, мы, пока Кору открывала портал домой, загрузили остатки, свежее мясо и необработанные шкуры.

Обратный путь прошёл почти без приключений, портал выплюнул нас в уже знакомом лесу. Пришлось, конечно, прибить пару-тройку хищников, которые сбежались на запах свежей крови, пока ожидали стабилизации прохода для второго прыжка, но для моего отряда это стало уже привычной рутиной.

Когда огромный караван, гружёный доверху, ввалился в ворота Озёрного, нас встретили как героев, криками, аплодисментами. Казалось, весь город высыпал на улицу. В морозном воздухе тут же аппетитно запахло жареным мясом, кто-то притащил свежий кусок к ближайшему костру. Начался импровизированный праздник. Люди постарше и посерьёзнее немедленно принялись за работу, разворачивая коптильни и помогая разделывать остатки сырых туш.

К тому времени, как пришло время ложиться спать, все вымотались до предела. Тяжёлый труд и последовавший за ним праздник сделали своё дело: люди буквально валились с ног от усталости, но на их лицах сияли довольные улыбки.

Сразу изменилось настроение в посёлке. Даже самые отъявленные скептики, ещё утром сетовавшие на опасность жизни на границе с пустошью, теперь воочию увидели её неоспоримые преимущества в лице неиссякаемого источника ресурсов, который мы теперь контролировали. В их глазах появился азарт первооткрывателей.

После шумного застолья я уложил детей спать. Проверил каждого, поправил одеяла, поцеловал в тёплые макушки. Такие тихие мирные мгновения были для меня самой большой наградой, всё, что делал, только ради их безопасности, их сытого будущего.

А потом меня ждала ночь, бурная, полная нежности и смеха. Я заснул, держа в объятиях Ирен, её тихое мирное сопение успокаивало лучше любой медитации. Могучая Кору прижималась к моей спине, тяжёлая рука орчанки по-хозяйски лежала у меня на боку, будто она боясь, что я исчезну. Зара, неугомонная даже во сне, умудрилась как-то устроиться поперёк, закинув на меня ногу. Мой личный, тёплый, дышащий дом, и я не променяю его ни на что на свете!

Уже проваливаясь в сон, я прокручивал в голове планы. Завтра снова в дорогу. Мы с Кору и парой проверенных разведчиков оседлаем рапторов и рванём в Тверд, а оттуда в Терану. Нашему Проходчику нужно освоиться с местностью, увидеть всё своими глазами, чтобы надёжно привязать свои порталы к ключевым точкам. На быстрых ящерах это займёт всего несколько дней, а обратно… Обратно с её помощью мы вернёмся за считанные часы. Три, может, четыре прыжка, если решим заскочить в Тверд, чтобы закупить металл и стройматериалы.

А мы, чёрт возьми, решим!

С момента моего появления на Валиноре события и так неслись с бешеной скоростью, но теперь, с порталами Кору, грозили перейти на сверхзвуковую.

Хаос? Да, но управляемый и тщательно распланированный, что мне чертовски нравилось. С этой мыслью я и уснул, с трудом сдерживая довольную усмешку.

Новая Терана росла на глазах, и это зрелище грело душу похлеще любого эликсира. Когда мы с Кору и отрядом старателей поднялись на вершину последнего холма, город встретил нас густым деловитым гулом большой стройки. Этот звук, размытый расстоянием, дарил обещание дома и безопасности.

Я придержал раптора, давая ему перевести дух, и с удовольствием оглядел плоды наших общих усилий. Марона времени зря не теряла, это уж точно. В прошлой жизни я провёл немало часов в стратегических играх, строя виртуальные города, но ни одна, даже самая продвинутая графика, не могла сравниться с этим видом.

С десяток длинных общинных залов, добротных и основательных, уже стояли под крышами. Рядом с ними, как грибы после дождя, росли фундаменты новых домов, которые клали на совесть из речного камня и грубого, но прочного кирпича. Баронесса строила не временное убежище, а возводила будущую крепость. В воздухе стоял густой рабочий замес из запахов свежеспиленной сосны, влажной глины и угольной гари от кузниц. Хаос стройки звучал музыкой для моих ушей, олицетворяя порядок, рождающийся из ничего.

Пока мы спускались, я разглядывал детали. Ремесленники сновали туда-сюда как муравьи, плотники махали топорами так, что только щепки летели, кузнецы звенели молотами, подчиняя себе металл, бригады рабочих разгружали телеги с пиломатериалами и тяжёлыми каменными блоками. Бывший временный лагерь беженцев постепенно превращался в город.

Чёрт возьми, как же приятно осознавать, что в этом жестоком мире, где все норовят тебя сожрать, у нас наконец-то появляется настоящий надёжный тыл!

Марона О’Мэлли ждала нас у самых ворот. Она стояла, гордо выпрямив спину, и держала на руках нашего сына, маленького Дарина. При виде меня её лицо, обычно строгое и сдержанное, озарила такая тёплая и искренняя улыбка, что в груди что-то оборвалось.

Я соскользнул с ящера, даже не чувствуя усталости в ногах, и в несколько быстрых шагов преодолел разделяющее нас расстояние, показавшееся мне километрами. Забыв о приличиях и о том, что на нас смотрят десятки глаз, сгрёб баронессу в охапку, вдохнул родной запах волос, ощущая тепло её тела, и крепко поцеловал. Затем прижался небритой щекой к мягкой макушке сына. Малыш забавно засопел, узнав папу, и вцепился крохотными пальчиками в мою бороду. В этот раз Марона даже не пыталась держать «дистанцию благородной дамы», хотя краем глаза заметил, как её верные служанки тут же встали живым щитом, деликатно отгораживая нас от любопытных взглядов строителей. Свои люди всё понимали без слов.

— Почему без портала? — спросила она, когда первый порыв чувств утих. Её проницательный взгляд с любопытством скользнул по орчанке — для местных её тридцатый уровень являлся сам по себе весомым аргументом. Я нежно погладил Марону по волосам, не сводя глаз с Дарина.

— Кору нужно «привязаться» к местности, изучить ландшафт своими глазами, — объяснил я. — Мы специально сделали небольшой крюк, прошлись по границе её родных земель, нашли пару удобных высот. Чем больше она видит вокруг, тем шире становится радиус её телепортации. Старый Хорвальд Валаринс подсказал эту фишку, и, надо сказать, она работает.

В глазах Мароны мелькнуло беспокойство, когда она поняла, что мы прибыли без каравана. Видимо, ресурсы города были на исходе.

— Не переживай, — я широко улыбнулся. — Охота в диких землях выдалась просто сказочная. Как только вернёмся в Озёрный, Кору сразу же начнёт перебрасывать сюда грузы. Как ты смотришь на тонн этак двадцать вяленого мяса для начала?

Марона на мгновение лишилась дара речи.

— Двадцать тонн⁈ — выдохнула она, и в её взгляде вспыхнуло такое счастье, что мне стало почти неловко. — Артём, да это просто спасёт нас! С продовольствием сейчас туго, люди работают на износ, но… — она замялась, деловая хватка взяла верх над эмоциями, — я не могу принять это как подарок.

Я уважал правительницу именно за это: ничего личного, когда речь идёт о выживании народа.

— Вообще-то, у меня есть встречное предложение, — я кивком указал на видневшиеся вдали горы. — Хочу обменять земли моего бывшего поместья Мирид на равный по стоимости участок в горах.

Она мгновенно всё поняла.

— Хочешь заняться добычей руды?

— И открыть каменоломни, — подтвердил я. — Мы, конечно, можем начать разведку в районе Последней Твердыни Гурзана, но это земля гномов. Если они когда-нибудь соберутся её выкупить, я не хочу вкладывать слишком много средств в разработку того, что в итоге достанется им. Нам нужна своя база, независимая.

Марона негромко рассмеялась и перехватила Дарина поудобнее.

— Горные земли ценятся куда меньше пахотных, — рассудила она. — Двадцать тонн мяса, по самым скромным оценкам, потянут золотых на восемьсот, а, учитывая наши обстоятельства, даже около тысячи. Знаешь что? Я предложу тебе восемь тысяч гектаров в прямой обмен, и ежегодные платежи за твои владения останутся прежними. Могу дать и десять, если решишь строиться совсем рядом с гномами.

Щедрое предложение, но я прекрасно понимал, что бесплатный сыр предлагают только в мышеловке. Гномы соседи неудобные.

— Восьми тысяч вполне достаточно, — сухо ответил я. Кору позади меня одобрительно фыркнула.

Марона протянула мне руку, закрепляя сделку. Я сжал её тонкую, но сильную ладонь, а затем притянул баронессу к себе для ещё одного поцелуя, уже мягче, без напора.

— Спасибо тебе, Артём. Ты делаешь для нас больше, чем должен.

— Я скучал, — прошептал ей на ухо. — По вам обоим.

Марона прижалась ко мне теснее, её взгляд стал совсем мягким, почти робким.

— Пойдём в шатёр, обсудим детали. Очень надеюсь, что ты останешься на ночь. Мы тоже так по тебе скучали! — она вдруг взяла мою свободную руку и прижала её к своему животу, глаза засияли каким-то особенным внутренним светом. — Все трое, Артём. Мой целитель подтвердил это пару дней назад.

Мир вокруг замер. Стук молотков, крики рабочих исчезли. Я перевёл взгляд с её сияющего лица на свою руку, лежащую на её животе, потом обратно. Понял не сразу, а когда дошло, лёгкие будто забыли, как дышать. Я рассмеялся громко, отрывисто, восторженно. Если бы она не держала Дарина, я бы точно подхватил её на руки и закружил. Вместо этого снова притянул их обоих к себе, зарывшись лицом в мягкие волосы Мароны и отчаянно моргая, чтобы согнать подступившие слёзы радости. Мой ребёнок! Ещё один ребёнок здесь, в этом мире, где я обрёл настоящую жизнь.

Большой шатёр Мароны, служивший ей временной резиденцией, тут же преобразился. Все формальности были отброшены, вместо деловых переговоров нас ждал настоящий пир. Гарена, главная служанка, сбиваясь с ног, но с довольной улыбкой, накрыла длинный стол. Аромат жареного мяса, свежего хлеба и пряных трав заполнил всё пространство, смешиваясь с запахом дерева и воска от многочисленных свечей.

Я сидел во главе стола с Мароной по правую руку и Кору по левую, накормленный Дарин уже спал в своей колыбели в задней части шатра. Атмосфера удивительно напоминала семейную. Я смотрел на сидящих за столом людей, драконидов, гномов, тех, кто последовал за Мароной в эти дикие земли. Они смеялись, переговаривались и тоже бросали на меня любопытные, но доброжелательные взгляды. Вот она, её семья, её опора, и теперь, кажется, немного и моя.

Грозная орчанка, которая в бою могла раскидать десяток врагов, в окружении щебечущих служанок выглядела совершенно растерянной. Она замерла у входа, не зная, куда деть свои мощные руки. На помощь ей пришла Селина. Миниатюрная, светловолосая лисичка с удивительно уверенным взглядом с видом опытного наставника подошла к Кору, что-то тихо сказала и буквально за руку отвела её к диванам, помогая расслабиться. Наблюдать, как моя суровая спутница, будто пароход за буксиром, покорно следует за хрупкой девушкой, было тем ещё зрелищем.

К концу ужина в шатре появилась Хелима. Я ещё никогда не видел её без доспехов, и в простом домашнем платье она выглядела иначе: женственная, статная, с мудрым взглядом. Она подошла, молча положила руку мне на плечо, выражая одним жестом столько тепла и невысказанного признания, что я невольно улыбнулся. Мы не виделись вечность, и этот короткий момент значил больше тысячи слов.

Когда ужин подошёл к концу, а усталость от долгого перехода начала брать своё, Гарена тактично отправила гостей на отдых, оставив нас двоих в наступившей тишине, нарушаемой лишь треском огня в жаровне.

Последние служанки, низко поклонившись, растворились за тяжелым пологом шатра. Марона сжала мою руку трепещущими пальцами, выдающими её тщательно скрываемое волнение, и повела меня в спальную часть, отделённую гобеленом, на котором золотой нитью была вышита какая-то древняя батальная сцена. Это выглядело весьма символично: там, за этой чертой, заканчивался мир политики, интриг и войны, и начиналась её личная, женская территория.

— Я так устала быть сильной, Артём, — прошептала Марона, когда гобелен беззвучно упал за нашими спинами, отрезая нас от всего остального мира. Её голос, обычно звенящий сталью на военных советах, сейчас звучал тихо и немного надломленно. Она прижалась ко мне всем телом, и я почувствовал лёгкую дрожь, пробежавшую по её стану, словно моя возлюбленная сбрасывала с себя тяжёлые доспехи королевы. — Просто будь со мной. Не с баронессой, не с правительницей. Со мной!

Её губы нашли мои, но уже не в том сдержанном, почти формальном поцелуе, которым она наградила меня на публике, полным достоинства и рассчитанном на зрителя, а в голодном, жадном, требовательном поцелуе женщины, которая слишком долго ждала. Язык настойчиво, почти властно проник в мой рот, требуя ответа, и я ответил, сжимая её в объятиях так, что она тихо пискнула. Вкус терпкого вина на её губах смешивался с её собственным неповторимым сладковатым вкусом. Обычно прямая и гордая, как у статуи, осанка исчезла, тело стало податливым и мягким. Она буквально висела на мне, обвив руками шею, словно боясь, что я сейчас растаю в воздухе.

Одежда стала казаться лишней, раздражала, мешала, тонкая грань из ткани между нашими телами ощущалась как настоящая стена. Я нетерпеливо дёрнул шнуровку на платье Мароны, пальцы путались в сложных узлах и петлях.

Чёртовы аристократические наряды! Как в них вообще дышать⁈

Марона тихо рассмеялась, почувствовав моё нетерпение, и помогла, ловко расправившись с застёжками. Затем стянула с меня рубаху, и прохладные ухоженные ладони легли мне на грудь. Этот контраст с моей горячей от предвкушения кожей заставил меня вздрогнуть, словно от удара тока, каждое движение её пальцев по плечам и груди заставляло мышцы напрягаться.

Я подхватил её на руки. После Кору она казалась почти невесомой, как статуэтка, и в несколько шагов перенёс к ложу. Меха приняли Марону, утопив в своей мягкости. Её тело с плавными роскошными изгибами, освещённое тусклым светом магических светильников, казалось воплощением зрелой женственности. Шёлковая кожа будто светилась изнутри.

Я навис над ней, вдыхая знакомый аромат, и принялся целовать медленно, основательно, пробуя на вкус, сначала нежную кожу шеи, где билась тонкая голубая жилка, потом изящные ключицы, гладкие плечи, спускаясь всё ниже, к ложбинке между пышными грудями. Она отвечала на мои ласки тихими стонами и учащённым дыханием, её пальцы вцепились в мои волосы, притягивая голову ближе и не давая оторваться.

Когда мои губы и язык исследовали её живот и спустились ниже, она выгнулась и тихо простонала моё имя. Я вернулся к её губам, целуя глубоко и страстно, пока мои руки заканчивали избавлять нас от последних клочков одежды. Наконец устроился между её разведённых ног и, глядя прямо в глаза, медленно вошёл, дразня и наслаждаясь каждым миллиметром погружения. Она застонала громче, выгибаясь навстречу, а ноги тут же обвились вокруг моей талии, прижимая как можно плотнее. Её шёлковый жаркий тоннель принял меня полностью, пульсируя от возбуждения и словно приветствуя. Мы замерли на мгновение, наслаждаясь этим единением.

— Наш малыш, — счастливо пробормотала она мне в шею, когда я начал двигаться размеренно и глубоко. — Ещё одно чудо!

Чёрт, эти слова стали для меня лучшим афродизиаком! Женщина, что правила сотнями людей, командовала войсками, заключала союзы и вела войны, сейчас преобразилась просто в счастливую мать. Моя королева!

Эта мысль наполнила меня какой-то первобытной, животной силой, я начал двигаться мощнее, но всё ещё нежно, вбиваясь в неё и чувствуя, как она полностью отдаётся моей власти, моему ритму. Через несколько минут она напряглась, коротко вскрикнула, впиваясь зубами мне в плечо, и тугие стенки запульсировали вокруг члена в сладкой агонии.

Я сдержался, из последних сил контролируя себя. Дать ей ещё! Этой ночью она получит всё!

Вышел из неё и, пока Марона не успела опомниться, перехватил её лодыжки и закинул ей на плечи. Глаза баронессы удивлённо распахнулись, но тут же потемнели от новой волны желания, эта поза, грубая и откровенная, открывала её мне полностью. Вошёл снова, на этот раз одним мощным глубоким толчком до самого основания, вырвав из её горла уже не стон, а крик. Теперь я смотрел ей в глаза, не отрываясь, и в потемневших от страсти зрачках видел собственное отражение, искажённое в диком первобытном желании.

Она не отводила взгляд, встречая каждый толчок тихим стоном и судорожно комкая пальцами меха. Вскоре тело Мароны снова выгнулось дугой, пальцы напряглись, а мышцы внутри сжались так сильно, что я больше не мог себя контролировать. С глухим рыком, полным облегчения, излился в неё до последней капли, чувствуя, как волны удовольствия разряжают напряжение, скопившееся за эти дни.

Мы лежали в объятиях друг друга, пытаясь восстановить сбитое дыхание, окутанные блаженной густой тишиной после бури, которую нарушал лишь тихий треск догорающих в светильниках фитилей. В воздухе плыли запахи нашего пота, мускуса и чего-то сладкого, цветочного от её кожи. Я лениво перебирал пальцами влажные пряди её волос, раскиданные по подушке, и чувствовал, как покой разливается по венам, вымывая остатки адреналина.

Однако Марона не была бы собой, если бы это умиротворение продлилось долго. Хитро улыбнувшись, она приподнялась на локте, и в её глазах, сверкнувших в полумраке, заплясали знакомые лукавые искорки.

— Кажется, у наших дверей назревает настоящий бунт, — промурлыкала она, проводя кончиком ногтя по моей груди, отчего по коже пробежали мурашки. — Твоя алая воительница совсем потеряла покой, я слышу, как она меряет шагами коридор. Не думаю, что стоит заставлять её долго ждать.

Марона посмотрела на меня с таким искренним пониманием и полным отсутствием ревности, что я мог только благодарно кивнуть, притягивая её для короткого, но глубокого поцелуя.

Это не женщина, а настоящее сокровище, редкое, как алмаз чистой воды.

Баронесса легко соскользнула с кровати, накинула шёлковый халат, который подчёркивал аппетитные изгибы её тела, и вышла за полог.

Через мгновение она вернулась, ведя за руку совершенно смущённую Кору. Орчиха выглядела сейчас до неузнаваемости другой. Без тяжёлых лат, в простой холщовой тунике, которая не скрывала ни мощи мускулистых плеч, ни впечатляющих размеров груди, она казалась почти уязвимой. Она уставилась в пол, а на высоких скулах проступил тёмный, почти фиолетовый румянец.

— Я… я не помешаю? — неуверенно спросила она, и её голос, обычно звенящий на поле боя, показался мне непривычно тихим, почти детским.

— Глупости! — властно, но в то же время мягко ответила Марона, легонько подталкивая её к кровати. — Мы семья, а в семье никто никому никогда не может помешать. Иди к своему мужчине, он ждёт.

Я приподнялся на локтях и протянул Кору руку. Она с видимой благодарностью, как за спасательный круг, вцепилась в неё. Её ладонь, горячая и шершавая от мозолей, явилась полной противоположностью нежной, холёной руке Мароны. Я потянул Кору на себя, и она, споткнувшись о край ковра, неуклюже рухнула на кровать рядом со мной. Я тут же заключил её в кольцо своих объятий, крепко прижав к себе. От неё пахло ветром, степными травами и едва уловимо женским потом.

Дикий, пьянящий аромат свободы! Я поцеловал её сначала осторожно, пробуя на вкус полные, непривычные к ласке губы, потом смелее, чувствуя, как уходит её напряжение. Орчанка начала отвечать неумело, сбивчиво, но с такой первобытной страстью, что у меня перехватило дыхание.

Эта ночь стала настоящим откровением. Лежать между двумя такими разными, но одинаково прекрасными женщинами, мягкой, утончённой аристократкой с шёлковой кожей и грацией пантеры, и сильной, пышущей первозданной жизнью воительницей, чьё тело казалось твёрдым, как скала, было верхом блаженства.

Я перекатился на спину, оказавшись между ними. Марона и Кору лежали по обе стороны от меня, и я чувствовал себя центром маленькой вселенной. Баронесса тут же оседлала меня, её движения были выверенными и плавными, как у танцовщицы. Она знала и своё, и моё тело, знала, как доставить удовольствие одним лишь изгибом бедра. Кору смотрела на нас широко раскрытыми глазами, в которых плескались любопытство и что-то похожее на восхищение. Я протянул руку и коснулся её щеки.

— Иди ко мне, — прошептал ей.

Марона засмеялась тихим серебристым смехом, когда Кору в порыве страсти едва не смяла меня в объятиях, сжав так, что затрещали кости, а орчанка с немым восторгом смотрела, как Марона двигалась с отточенной грацией, принимая от меня ласки и показывая, как получить больше удовольствия. В какой-то момент баронесса взяла руку Кору, положила её мне на грудь и тихо прошептала что-то на ухо. Орчанка неуверенно повторила движение, а потом, осмелев, начала исследовать моё тело с таким же пылом, с каким изучала бы новую карту боя.

Потом мы поменялись местами. Теперь я навис над Кору, входя в её тугое, горячее и невероятно отзывчивое тело. Она обхватила меня ногами за поясницу, прижимая к себе с нечеловеческой силой, её низкие гортанные стоны разносились по всему шатру.

Мы уснули далеко за полночь, обессиленные, опустошённые и абсолютно счастливые. Я лежал посредине, как султан, справа ко мне прижималась Марона, положив голову мне на плечо. Её ровное дыхание щекотало кожу. Слева, обхватив меня мускулистой рукой поперёк живота, тихо сопела Кору. Мягкое податливое тепло аристократки и сухой жар тела воительницы в одной постели.

— Мы так и не добрались до карты, — сонно пробормотал я, поглаживая Марону по волосам просто чтобы убедиться, что всё это реально.

Кору за моей спиной довольно заурчала, как большая сытая кошка, а Марона тихо рассмеялась. Её смех лёгкой вибрацией отозвался у меня в груди, убаюкивая.

— Завтра, — прошептала она. — Всё завтра, теперь отдыхай.

— Завтра, — эхом повторил я, закрывая глаза и чувствуя, как проваливаюсь в сон. — Спокойной ночи.

Утро я посвятил семье, вернее той её части, что жила здесь, в Теране, проведя несколько драгоценных часов с Мароной О’Мэлли и нашим маленьким сыном Дарином. Держа на руках тёплый сонный комочек, пахнущий молоком, чувствовал, как внутри что-то тает.

Пока малыш дремал в своей колыбельке, мы с Мароной склонились над картой. Рядом, на почтительном расстоянии, стояли Норман и Гарена, готовые в любой момент дать совет или уточнить детали. Их присутствие было деловой необходимостью, но сейчас ощущалось как вторжение в наш хрупкий семейный мир.

— Вот этот участок, — Марона провела тонким пальцем по пергаменту, очерчивая длинную полосу вдоль южной границы Кованы, — примыкает к Убежищу Джарна и тянется вдоль гор. Ближайшая к вам территория, двадцать тысяч акров.

Восемь тысяч гектаров? Да это целое маленькое княжество! Я мысленно присвистнул. Земля здесь ценилась высоко, не как грядки под картошку, а как статус, ресурсы и, самое главное, буферная зона.

— Идеально, — кивнул я. — Стратегически выгодное положение.

Норман, суетливый и исполнительный, тут же набросал черновик соглашения, пообещав, что официальную документацию с соответствующими печатями оформит позже, когда бюрократическая машина Бастиона наберёт обороты. Мы скрепили сделку крепким рукопожатием, куда более надёжным, чем любая печать,а затем поставили свои имена на бумаге.

Подошло время прощания. Я с неохотой передал Дарина обратно Мароне, нежно коснулся губами пухлой щеки сына, стараясь запомнить это ощущение, и встретился взглядом с его матерью. В её глазах плескалась целая буря эмоций: гордость, тревога и невысказанная нежность.

— Я хочу видеть свою семью так часто, как только смогу, — твёрдо сказал я, эти слова прозвучали как клятва. — И вернусь при первой же возможности.

Попрощался и со служанками, поймав на себе откровенно разочарованный взгляд Белинды. Драконид явно надеялась на большее, чем просто вежливый кивок, но сейчас было не до неё.

Подхватив рюкзак из палатки, ставшую на время домом, отыскал Морвана и пару знакомых парней из Тераны, коротко кивнул им на прощание, собрал своих старателей, и вот мы уже в сёдлах, уходим на запад, вдоль подножия горной гряды. С каждым шагом ящера ответственность давила всё явственнее, а ощущение тёплой детской щеки стиралось с губ.

Наши восемь тысяч гектаров! Звучало внушительно, а на деле это огромная дикая территория. К счастью, добраться до неё было несложно, а горы, вдоль которых тянулся наш надел, я исходил вдоль и поперёк, когда охотился на монстров для прокачки группы. Каждый хребет, каждую долины изучил как родной двор, а потому уверенно вёл свой маленький отряд к местам, где на склонах виднелись выходы красноватой породы, верный признак железной руды.

У моих старателей оказалась потрясающая, почти читерская способность — непрерывно действующее чутьё на руду: они могли буквально видеть сквозь землю, распознавая залежи минералов, драгоценных камней и прочих ископаемых. С ростом уровня точность и дальность их «сканирования» увеличивались, но я заранее позаботился, чтобы они прокачали навык хотя бы до распознавания поверхностных признаков.

Большинство шахтёров в этом мире обычно одержимы золотом и самоцветами. Я, конечно, не собирался игнорировать такие подарки судьбы и скрупулёзно отмечал на карте каждое указанное месторождение, но требовал от своих людей делать основной упор на прозаичные и жизненно важные ресурсы: железо, олово, медь, никель, алюминий, вольфрам и, конечно же, уголь.

Всё это кирпичики, из которых предстояло построить Озёрный. Особенно меня заботил вопрос труб для водопровода и канализации, не хватало ещё, чтобы мой город утонул в собственных нечистотах. Цивилизация начинается с нормального туалета, это я усвоил ещё в прошлой жизни, так что считал строительство канализационных систем одним из главных приоритетов.

Мы неслись во весь опор. Старатели на ходу выкрикивали, где и что, по их мнению, залегает, я тут же чиркал пометки на карте, а Кору зорко следила за окрестностями, готовая к любым угрозам. Её тренированные рапторы бесшумно скользили рядом, дополняя наш импровизированный эскорт.

Исследование даже мельком огромной, с бесчисленными хребтами и долинами территории заняло немало времени, и при нашей скорости передвижения солнце успело подняться в зенит, скатиться к западу и наконец багровым диском застыть на горизонте. Мы обследовали далеко не всё, предстояло изучить ещё тысячи акров, но результаты обнадёживали. Нашлось несколько отличных мест для будущих шахт. Как только сюда через портал прибудут первые рабочие, тогда и отправим разведчиков для уже более детального изучения остальной территории, а пока…

Пока у меня имелось ещё одно важное дело. Я повернулся к Кору.

— Перенеси нас в Последнюю Твердыню Гурзана, пора её осмотреть.

— Ко входу? — Кору спрыгнула с раптора, готовясь соткать портал.

Я помотал головой.

— Нет, прямо внутрь. Хочу, чтобы старатели осмотрели главный вход и начало туннелей, может, там у самой поверхности найдётся что-то, что можно быстро добыть, не вкладываясь в место, которое мы всё равно рано или поздно потеряем. Так что давай в дальний конец пещеры, а оттуда пойдём к выходу и сначала проверим, чисто ли снаружи, прежде чем возвращаться в Твердь.

Была и другая причина, почему я хотел появиться сразу в глубине пещеры: смутное, но навязчивое подозрение. Гномы — народ упёртый. поэтому я почти не удивился, когда, шагнув сквозь мерцающий разрыв пространства, ещё до того, как глаза привыкли к темноте, увидел в дальнем конце туннеля яркие пляшущие огни факелов.

Чёрт возьми! Они серьёзно?

Тут же нырнул обратно.

— Проходим без факелов и не шуметь. Старатели, держитесь сзади. Кору, мне нужны ты и рапторы.

— Горшок мне в зад! — прорычала моя алая спутница, её лицо мгновенно окаменело. — Опять эти мелкие ублюдки⁈

— Ага, — вздохнул я. — Пошли, разберёмся.

Бесшумно проскользнули внутрь. Оставив старателей под охраной самого крупного раптора, зверя 26-го уровня, личного скакуна Кору, мы с орчианкой и четырьмя оставшимися ящерами двинулись к свету, осторожно ступая в темноте. Надо отдать хищникам должное, они двигались абсолютно беззвучно, и по спине пробежал холодок при мысли, что такая тварь может вот также красться за тобой в лесу. Кору тоже старалась не шуметь, но «ночного зрения», как у меня, ей приходилось держаться за седло своего скакуна и осторожно прощупывать ногами дорогу, так что её сапоги нет-нет да и шаркали по камням.

Впрочем, у входа копошилось с десяток гномов, и шумели они так, что наш тихий подход был излишней предосторожностью. Они деловито заваливали входной туннель, а их предводитель, единственный боец в этой компании, выкрикивал приказы, попутно затачивая свой боевой топор. Воин имел двадцатый уровень, остальные и того ниже. Дилетанты!

Мои рапторы, все за двадцатку, могли бы порвать их в клочья в одиночку, как и Кору со своим кинжалом. Да и я легко мог бы убрать их всех, если бы захотел. Но самое смешное, эти идиоты сами уничтожили свой единственный путь к отступлению.

Жестом приказав Кору и ящерам рассредоточиться и окружить гномов, сам вышел в свет факелов. Щелчок тетивы, и над их головами вспыхнула Пульсирующая стрела , заливая пещеру стробоскопическим светом.

— Нарушители! — прорычал я, вкладывая в голос всю мощь. — Вы вторглись на территорию, на которую я имею законное право. По приказу Хорвальда, губернатора Бастиона, вы все арестованы!

Гномы в шоке обернулись и застыли, обнаружив меня у себя в тылу у заваленного прохода. А вот их вожак отреагировал как истинный берсерк: с рёвом бросился вперёд, занося топор. Он либо не удосужился проверить мой уровень, либо ему было плевать.

Я лениво отбил топор гнома предплечьем и, не меняя положения тела, пнул его в грудь, на мгновение забыв, какую пропасть означает разница в уровнях. Раздался тошнотворный хруст. Мой противник, отлетев на несколько метров, мешком рухнул на камни у стены туннеля, и звук ломающихся костей повторился.

Ого! Вот чёрт…

Быстро скрыв удивление за маской холодной ярости, снова рявкнул:

— Сдавайтесь!

Шахтёры — не воины. Гномы переглянулись, мигом побросали свои кирки, покорно опустились на колени, заложив руки за головы, и явно порадовались своему разумному решению, когда мгновением позже из темноты, свирепо рыча, вышли Кору и рапторы.

Пока орчиха без особых церемоний связывала пленников, я подошёл к их главарю. Жив, но еле дышит, а здоровье на критически низкой отметке. Поскольку целителей среди них не оказалось, этому парню оставалось только корчиться от боли.

— Ублюдок! — прохрипел гном, когда я склонился над ним.

— Ты хоть понимаешь, что ваше присутствие здесь — это акт войны? — холодно произнёс я. — Из-за вашей тупости Бастион может стереть Гадор с лица земли.

Воин харкнул мне в лицо кровавой пеной, я легко увернулся. Он даже не пытался оправдаться, сослаться на незнание или приказ, это было чистосердечное признание.

Я щёлкнул пальцами, подзывая старателей, и кивнул Кору.

— Забудьте про разведку, готовь портал. Доставим эти куски дерьма в Тверд.

— Да вы, что, шутите⁈ — простонал Хорвальд Валаринс, входя во двор порталов и обводя взглядом сгрудившихся в углу пленных гномов. Его лицо выражало вселенскую усталость.

— Хотел бы, — выдохнул я. Через порталы мне пришлось тащить на себе их раненого вожака, и сейчас плечо гудело от напряжения, потому бесцеремонно сбросил тяжёлую тушу на брусчатку. — Этого засранца нужно подлатать.

— Выживет, — без особого сочувствия бросил старый Проходчик. — Что на этот раз?

Я вкратце пересказал историю: визит в Терану, портал в Последнюю Твердыню, гномы-диверсанты, но успел закончить, как к нам присоединился лорд Экариот. Пришлось начинать сначала, теперь уже для графа Востока, который на всем протяжении моего рассказа то и дело раздражённо проводил рукой по своим взъерошенным волосам.

— Они будто на прочность нас проверяют, — прорычал Экариот, когда я закончил. — Как пить дать или смерти ищут, или настолько безмозглые…

— Безмозглые — да, но, возможно, не настолько, как ты думаешь, — задумчиво протянул Хорвальд. — Они, вероятно, знали, что я и лорд Артём, находимся в Кордери, на другом конце региона, потому и рискнули. Надеялись, что даже если вернусь, это всё равно займёт достаточно времени, чтобы они успели завалить туннели, и я просто сдамся перед перспективой сотен часов работ по расчистке, или что к тому времени они накопят достаточно сил для отпора.

— Они не учли, что у меня есть свой Проходчик, — сказал я, приобнимая Кору за талию. Она удовлетворённо хмыкнула, скрестив руки на груди.

— Что ж, теперь они в дерьме, — отрезал паладин. — Гномов поймали с поличным. Мы предупреждали, что их вторжение в Последнюю Твердыню Гурзана равносильно объявлению войны.

Хорвальд устало вздохнул.

— Сейчас начнётся! — подумал я. — Очередные политические игры.

— Они, конечно, сошлются на незнание, — начал он. — Скажут, что прошло всего несколько недель, как мы отправили к ним Торгарта, и они не успели никого отозвать. Или что эта группа действовала без их ведома. Могут даже заявить, что это просто разведотряд, который случайно забрёл в пещеру.

— Случайно забрёл и тут же начал обрушивать вход, чтобы отрезать путь? — усмехнулся я. Даже Экариот, который меня откровенно презирал, фыркнул. — И что, им это просто так с рук сойдёт? Значит, мне придётся раз в пару недель мотаться туда и арестовывать очередных идиотов, пока гномы наглеют всё больше?

— Да фиг им! — неожиданно ругнулся Хорвальд. От изысканного аристократа я такого не ожидал. — Гномы Гадора из-за своей злости прекратили всю торговлю с Бастионом. Их караваны теперь идут в Элайвар и Ковану, а мы от них не получаем ничего, кроме головной боли, которой у нас и без того хватает.

— Значит, война? — спросил Экариот. В его голосе смешались шок и плохо скрываемое предвкушение.

— Не обязательно. Устроим гномам блокаду и начнём конфисковать все торговые грузы, пока они сами не приползут к нам на коленях,— ухмыльнулся хитрый старый лис. — А ещё лучше, сохраним блокаду в тайне, начнём перехватывать их караваны так, чтобы никто не видел. Они могут отправить десятки, прежде чем поймут, что что-то не так.

Сочувствовать гномам мне как-то не хотелось.

— Кстати, раз уж зашла речь, — спросил я. — Они, я так понимаю, отказались от моего предложения?

— Они вышвырнули Торгарта вон, — помрачнев, ответил старик.— Наверное, и прирезали бы, если бы не опасались, что лорд Джинд Алор за такое их в порошок сотрёт, — он вздохнул и по-отечески похлопал меня по плечу. — Я отправлю этих пленных к тем, что уже сидят у маршала, и попрошу его подготовить бумаги, чтобы приговорить их всех к пожизненным каторжным работам. Сородичи пленных всё равно не намерены договариваться об их освобождении.

Экариот хмыкнул.

— По иронии судьбы эти мелкие ублюдки вносят куда больший вклад в восстановление Бастиона своим рабским трудом, чем когда просто сидели и смотрели, как регион горит.

— Мне нужно что-то сделать? — спросил я.

— Просто продолжайте присматривать за Последней Твердыней, — Хорвальд покачал головой. — Арестовывайте всех дураков, которые сунутся туда, мы же начнём медленно пускать кровь гномам Гадора, пока они либо не заключат с нами договор, либо не рухнут. В любом случае, я дам вам знать о результатах.

Неужели эти гномы настолько тупые, что и правда готовы пойти на погибель из-за каких-то древних руин, особенно когда есть мирное решение? Что ж, их проблемы.

Хорвальд указал на раненого воина.

— Кстати, этому парню нужна помощь.

Экариот поморщился, но неохотно пробормотал слова исцеляющего заклинания. Свет окутал гнома, но лишь слегка. Здоровье, может, и поднялось выше критической отметки, но сломанные кости паладин лечить явно не собирался.

— Я спать, — бросил он и развернулся.

— Полностью поддерживаю, — подавил зевок Хорвальд. — Я пришлю стражу за гномами, лорд Артём. Останетесь на ночь?

— Если вы не против. Утром хочу посмотреть, смогу ли что-нибудь купить для восстановления поместья.

— Милости просим. Но, если хотите совет старика, в Тверде сейчас нужных вам товаров не хватает, и цены кусаются, — Хорвальд кивнул Кору. — Имея своего Проходчика, вам лучше попытать счастья в другом регионе или даже в другом королевстве, — его губы тронула искренняя улыбка. — Весь мир открыт для вас.

И ведь правда открыт!

Хорвальд ушёл. Вскоре прибыла стража и увела пленников, а моих старателей слуга отвёл в гостевые помещения. Я же помог Кору разместить рапторов в стойлах, убедился, что они накормлены и в безопасности, и только потом последовал за другим слугой в выделенную нам комнату.

Кору, едва завидев кровать, широко улыбнулась. Улыбка получилась как у хищницы, во все тридцать два клыка, но сейчас в ней не читалось ни капли угрозы.

— Удобнее, чем спать на земле, как спали по дороге на юг, — пророкотала она, а потом посмотрела на меня с выражением, которое я бы назвал почти смущённым, если бы не знал её лучше. — Особенно, если ты захочешь снова… спариться.

Я ухмыльнулся в ответ. Все ночи по пути в Терану мы использовали по полной, алая орчиха обладала неутомимой жаждой, и, судя по её взгляду, готова к большему.

— И что бы ты хотела попробовать на этот раз? — спросил я, притягивая её к себе для поцелуя.

— М-м-м, — прорычала она мне в губы. Её сила намного превосходила мою, потому она с лёгкостью оторвала меня от пола, швырнула на кровать и принялась сбрасывать с себя тяжёлое снаряжение. — Служанки подкинули мне пару идей, одна особенно хороша: ты будешь держать меня на весу, пока… Ну, ты понял. Кажется, это достойное испытание для твоей хвалёной силы.

Чёрт, мне нравилось, как она мыслит! Вызов принят.

Сгорая от нетерпения, я сорвал с себя одежду, пока Кору запрыгивала на кровать. Пружины протестующе заскрипели под её весом, издав звук, полный обещания лопнуть под нашей общей тяжестью.

В ту ночь кровать скрипела долго и отчаянно, но, к счастью, выдержала, хотя мы, безусловно, проверяли её на прочность по полной программе.

Цифра, которую озвучил торговец, повисла в затхлом воздухе рыночной площади, а потом рухнула мне на голову, оглушив не хуже кувалды.

Сто три золотых за тонну ржавого искорёженного металлолома⁈

Я прищурился, оценивая и продавца, скользкого типа с бегающими глазками, и его товар. Гора того, что когда-то служило крышами, балками и бог весть чем ещё, теперь отсвечивала на солнце уродливыми ржавыми бликами.

Он вообще дурак, или я ослышался? Сто три золотых не за новые заготовки или хотя бы крицу, а за гору строительного мусора, который ещё предстояло тащить к себе, сортировать и переплавлять!

— Ты ведь несерьёзно, — я хохотнул, глядя на нагловатую физиономию, и обвёл рукой гору хлама. — Ты же всё это собрал с пепелищ, по сути просто внёс свой вклад в расчистку города.

Мужик набычился, его жирные щёки покраснели от обиды, словно я у него последний кусок хлеба отбирал.

— Цены одобрена мэром, — процедил он, а потом с явной неохотой и будто спохватившись, добавил. — Милорд.

Общепринятое обращение «милорд» в его исполнении прозвучало как оскорбление, мол, титул-то у тебя есть, а в ценах ты всё равно не разбираешься. Классический приём любого барыги, что на Черкизовском рынке в моей прошлой жизни, что здесь.

За моей спиной деликатно кашлянул Тихон, один из верных старателей.

— Господин Артём, добыть и выплавить тонну железа станет в разы дешевле, — тихо, но уверенно произнёс он.

Торгаш услышал и скривился, как от зубной боли.

— Ну так и займитесь этим, — ядовито бросил он в нашу сторону. — Не у всех, знаете ли, есть свои шахты и квалифицированные рабочие, — он прямо-таки лучился самодовольством, уверенный, что прижал меня к стенке. Аргумент-то железный, у большинства покупателей и правда не было выбора.

Но я не большинство.

— А знаешь что? Так и сделаю! — отрезал я и, не говоря больше ни слова, демонстративно развернулся к нему спиной.

Да, придётся перекроить кое-какие планы, возможно, отложить часть строительных работ на пару недель, а то и на месяц, но задержка того стоила. Мысль о том, что мои кровные золотые монеты, заработанные потом и риском, пойдут в карман этому рыночному стервятнику, была физически неприятна.

Уж лучше заплатить своим же парням, шахтёрам, рудокопам, кузнецам. Я им такую премию выпишу, что они налягут на работу с тройным усердием, и у меня всё равно останется больше золота, чем если бы согласился на эту грабительскую сделку. Свои люди, свой металл, своя крепость. Только так и нужно строить будущее, а не перекупщиков, как на «Авито», кормить.

— Этот лом уже завтра уйдёт! — донёсся мне в спину отчаянный вопль торгаша, когда мы уже отходили. — Половина Бастиона заново строится, так что думай быстрее, милорд!

Усмехнувшись про себя, ушёл, не оборачиваясь. Знаю я этот классический приём, «торопись, а то не достанется», и он пока работал, потому что видел руины собственными глазами. Весь регион сейчас представлял из себя одну гигантскую стройку, где каждый, добывший хоть что-то ценное, пытался нажиться на чужом горе.

— Ладно, пошли отсюда, — махнул рукой Кору, которая и без того с трудом сдерживалась, чтобы не кинуться с кулаками на барыгу. — Найдём тихое место, откроешь портал.

Рынок оказался именно таким, каким его себе и представлял: ярмарка безудержной жадности.

— Посмотрим, что сможем сделать сами, — продолжил уже тише, когда мы отошли на приличное расстояние. — А чего не сможем, закупим в Коване, — из груди вырвался хриплый смешок, снимая остатки напряжения. — Наверняка хоть где-то остались города, где люди ещё не сошли с ума от золотой лихорадки, и цены не взлетели до небес. Но сначала заглянем к Хорвальду, он просил захватить небольшую группу беженцев.

Мои спутники молча кивнули, поняв всё без лишних слов.

Уладив все дела и оставив часть старателей дожидаться Кору в Тверде, мы развернули рапторов и неспешно направились к ближайшему парку, а за нами потянулась небольшая, но колоритная процессия. Хорвальд Валаринс решил лично проводить нас. Он шёл впереди, своей степенной походкой задавая темп для нескольких десятков беженцев из Кордери, которые изъявили желание вернуться в родные места. Эти люди потеряли всё, и сейчас на их измождённых лицах читалась лишь слабая надежда и безграничная усталость.

Наше шествие, конечно, не осталось незамеченным. Улицы Тверда, до отказа заполненные народом, явно никогда не видывали подобного зрелища. Прохожие буквально сворачивали шеи, чтобы поглазеть на нас. Нужно признать, со стороны мы действительно напоминали бродячий цирк.

Мы с Кору, возвышающейся над толпой на целую голову, шли следом за Хорвальдом, ведя за поводу пару наших ящеров-рапторов, нервно озирающихся по сторонам и клацающих когтями по брусчатке. И замыкала шествие колонна из сорока оборванных, измученных войной мужчин, женщин и детей, бредущих с узелками в руках.

Реакция зрителей выглядела предсказуемо разной: кто-то, в основном мальчишки, восторженно орал и махал нам руками, словно мы были героями какого-то карнавала, но большинство шарахалось в стороны. Матери испуганно хватали детей, прижимая к себе, торговцы спешно придвигали свои лотки поближе к стенам домов. Особенно пугали людей рапторы, вид этих хищников, так непохожих на привычных лошадей или волов, заставлял некоторых в настоящей панике бросаться наутёк.

Что ж, страх перед неизвестным — самая естественная реакция. Ничего, привыкнут.

Надеюсь, это зрелище и для жителей Тверда скоро станет обыденностью, как и для нас.

Рапторы — наше стратегическое преимущество: скорость, проходимость, устрашающий вид, настоящая мобильная кавалерия нового типа. Кору уже вовсю работала над их разведением, и я попросил её обучить уходу за ними и дрессировке семью фермера Саввы и ещё нескольких толковых ребят.

Мы нашли уединённую аллею в парке, Кору сосредоточилась, и я почувствовал, как изменился сам воздух вокруг. Он пошёл рябью, загудел, словно натянутая басовая струна, и начал сплетаться в переливающийся всеми цветами радуги шар. Запахло озоном и чистой магией, а через мгновение мы уже шагнули вибрирующую сферу.

Мир моргнул. Секунда лёгкой дезориентации, знакомое чувство падения в никуда, и вот мы уже стоим под открытым небом, к востоку от озера Светлый Ключ. Я глубоко вдохнул свежий, чистый воздух, пахнущий лесом и водой. Как же хорошо, никакой городской вони!

До Озёрного оставалось ещё километров тридцать, не меньше, но проехать на рапторах по знакомой тропе было куда быстрее, чем ждать, пока наш Проходчик отдохнёт и сотворит ещё один портал. К тому же ящерам полезно размять лапы после городской толчеи.

Да и ману Кору стоило поберечь, у меня на неё имелись большие планы. По прибытии ей предстояла ещё одна работёнка: почти сразу же открыть портал в обратную сторону, а потом возглавить отряд из шахтёров, старателей и охраны к новым рудникам в горах. Но сначала она захватит в Озёрном повозки, гружёные двадцатью двумя с половиной тоннами сушёного мяса бизонов. Этот груз я обещал баронессе Мароне О’Мэлли, и сделка слишком важна для нас обоих, чтобы её сорвать.

При мысли о предстоящей загрузке орчанки я невольно усмехнулся. Хорошо хоть, что прошедшей ночью не давал ей спать совсем по другой, куда более приятной причине: мы почти до самого утра проверяли на прочность пружины кровати, так что Кору успела поспать всего четыре часа, ровно столько, сколько нужно орку её уровня для полного восстановления маны.

Да уж, придётся моей воительнице какое-то время пожить в таком рваном ритме, её способность к телепортации сейчас слишком важна для выживания и развития всей нашей провинции. Она это прекрасно понимала и не жаловалась.

Пока мы с моими спутниками седлали рапторов, готовясь к скачке, беженцы тоже собирались в дорогу. Я смотрел на них, и сердце неприятно сжималось. Несчастные поудобнее прилаживали свои скудные пожитки, в основном грязные узелки и котомки, усаживали на пару скрипучих ручных тележек совсем ослабевших стариков, укладывая им на колени какой-то жалкий скарб.

Они покорно выстроились в колонну, готовые тащиться пешком ещё тридцать километров до Озёрного. Учитывая их состояние, это заняло бы весь день, а то и все два, но никто не роптал. На лицах отражалась только безмерная, въевшаяся в каждую черту усталость и тихая радость от того, что их бесконечные скитания почти закончились. Они радовались уже тому, что живы.

Нет, так дело не пойдёт!

Я подъехал к седобородому старику, судя по всему, старейшине.

— Погодите, — сказал достаточно громко, чтобы все слышали. Разговоры стихли, десятки пар потухших глаз обратились ко мне с молчаливым вопросом.

— Нет нужды идти пешком, — сказал твёрдо, обращаясь ко всем. — Я сейчас отправлюсь вперёд и вышлю вам навстречу несколько повозок для больных, детей и вашего имущества. С ними приедет и охрана, так что доберётесь в целости и сохранности.

Я сделал паузу, давая людям осознать сказанное. На их лицах недоверие боролось с надеждой облегчением.

— Сейчас можете немного отдохнуть, а когда прибудете в Озёрный, вас будет ждать крыша над головой и горячая еда, — добавил я, чеканя каждое слово. — А дальше решим. Кто захочет, поможем построить дом, желающим выделим землю под ферму. Работой обеспечим всех, никто не останется обделённым, даю вам слово.

Сначала ответом мне стала оглушительная тишина, люди смотрели на меня так, будто не верили своим ушам, или я говорил на каком-то другом языке. Потом какая-то молодая женщина, не выдержав, тихо всхлипнула и уткнулась в плечо мужа. Старик, рядом с которым я стоял, медленно, с достоинством снял с головы потрёпанную шапку и низко поклонился, ничего не говоря, но в его глазах блеснули слёзы.

Кивнув ему в ответ, отвёл взгляд, физически ощущая, как на мои плечи ложится ещё один нелёгкий груз ответственности. Эти люди прошли через ад, потеряв всё, и, очевидно, не ждали от этого мира уже ничего, кроме очередного пинка. Их молчаливая ошеломлённая благодарность била по нервам сильнее любых громких слов и клятв. Стало ясно, что я для них последняя надежда, которую не имею права не оправдать.

Мы оставили беженцев ждать обещанные повозки, а сами пустили рапторов в галоп. Ветер тут же ударил в лицо, засвистел в ушах, и я с наслаждением пил его. Какое же это удовольствие после тесноты душных улиц Тверда нестись вперёд во весь опор, чувствуя под собой упругую мощь ящера! Сильные лапы зверя быстро пожирали километры, и на душе становилось легче.

Я поравнялся с Кору. Она правила своим раптором с прирождённой грацией, высокая фигура казалась единым целым со скакуном. Не сбавляя скорости, она обернулась ко мне, и я увидел её довольную улыбку. Несмотря на все заботы, она выглядела абсолютно счастливой и полной сил.

— Слушай, даже не знаю, как тебя благодарить, — сказал я, перекрикивая свист ветра. — Не слишком много на тебя взвалил? Эта суета с рудниками, мясо для баронессы, теперь ещё и беженцы…

Она лишь громко рассмеялась в ответ, её смех напоминал далёкий рокот камнепада, сильный и свободный. Кору гордо расправила свои широкие плечи.

— Мои плечи выдержат, дружище, — пророкотала она. — К тому же я делаю это для всех нас, потому что мы племя. Твоё племя!

Орчанка сверкнула на меня яркими глазами и улыбнулась так, что стали видны изящные, но острые клыки. Эти простые слова, «твоё племя», отозвались в груди горячим теплом. А ведь это действительно именно то, что я пытался построить с самого первого дня в этом мире, не просто поместье или банду наёмников, а настоящее племя, семью!

— Кроме того, — добавила она, озорно подмигнув и понизив голос до хриплого заговорщицкого шёпота, — ты вчера вечером сполна меня отблагодарил. После такой ночной «проверки на прочность» пара лишних порталов — просто лёгкая разминка для моих мышц.

Я усмехнулся и покачал головой, чувствуя, как розовеют уши. За спиной тут же раздался сдавленный кашель, кажется, один из старателей, ехавших сзади, подавился воздухом, услышав наш обмен любезностями.

Что ж, ребятам ещё предстояло привыкнуть к нашему с Кору своеобразному чувству юмора.

Мы гнали рапторов без остановки, и меньше чем через полчаса на горизонте показались знакомые очертания Озёрного. Мой город! Сердце забилось ровнее, напряжение долгого дня начало спадать. Чувство возвращения домой — одно из лучших в этом мире, даже если твой дом пока ещё гудящая стройплощадка.

Я намеренно придержал ящера на вершине холма, с которого открывался лучший вид, чтобы оценить панораму. На первый взгляд, за пять дней моего отсутствия ничего не изменилось: тот же неугомонный рой людей, копошащихся у берега озера, тот же стук топоров, разносимый ветром. Но стоило присмотреться, и не смог сдержать довольной улыбки, всё же прогресс налицо.

У берега, где планировали поставить импровизированный рыбный и мясной рынок, выросли три новых коптильных сарая. Рядом с ними виднелись свежие земляные отвалы, значит, как я и приказал, копали погреба-ледники для хранения скоропортящихся продуктов. Отлично! Запасы на зиму — основа выживания, и люди это понимали.

Дальше, в жилом квартале, выросло не меньше дюжины новых бревенчатых срубов на разных стадиях готовности: где-то только закладывали первый венец, а где-то уже крыли крышу дранкой. Это означало, что ещё двенадцать семей скоро переедут из временных палаток и шалашей в нормальные тёплые дома.

Но что меня действительно порадовало, так это тонкий столби к дыма, поднимающийся на дальнем берегу реки, там, где его раньше не было. Уже вовсю шла стройка примитивного кирпичного заводика, а рядом, остывая, лежали аккуратными штабелями первые партии обожжённого кирпича. Это был настоящий прорыв. Кирпич — не дерево. Это долговечность, пожарная безопасность, да и совсем другой уровень строительства! Надо узнать, кто этот молодец, и наградить.

Однако мой взгляд, конечно, притягивала главная стройка, моё будущее гнездо, поместье Феникс. Работа кипела и там. Десятки людей с тачками и лопатами вынимали землю, роя огромный котлован под подвал и фундамент, рядом ожидали закладки внушительные кучи речного камня и булыжника. Вид этого нового начала, этой кипучей жизни на месте, где совсем недавно не было ничего, грел душу сильнее любого камина и давал силы двигаться дальше.

Как только мы въехали на главную улицу, работа вокруг замерла. Стук топоров и визг пил стихли, люди начали оборачиваться, со всех сторон ко мне потянулся народ. Я узнавал лица: мой бригадир, главный плотник, староста будущего поселения… Не успел даже спешиться, как меня окружила плотная толпа, все ждали и указаний.

Хозяин вернулся.

Первым ко мне протиснулся Прохор, наш лучший кузнец, здоровенный мужик с руками, как кувалды, способный согнуть подкову голыми руками. На его перепачканном сажей лице читалось явное разочарование.

— С пустыми руками, господин Артём? — без обиняков спросил он густым басом, кивнув на наши сёдла.

Я коротко и без прикрас объяснил ему ситуацию с ценами в Тверде. Прохор слушал, хмуря густые брови, и тяжело вздыхал. Без металла его кузница бесполезна.

— Но Кору, забрав мясо для Тверда, отправится прямо оттуда с отрядом старателей к старым рудникам в горах Кордери, — закончил я.— Руда будет. Потребуется время, чтобы наладить добычу и доставку, но это вопрос недель, а не месяцев.

Кузнец немного повеселел.

— А пока ждём металл, — добавил я, глядя ему прямо в глаза, — ваш приоритет — прокачка. Кузнецов, магов земли, всех, кто будет работать с сантехникой и канализацией, прогоним через тренировки, поднимем уровни. Высокоуровневый мастер и из дерьма конфетку сделает, когда получит материал.

Прохор довольно крякнул, перспектива поднять уровень всегда радовала любого ремесленника.

— Ладно, тогда жаловаться не на что, — он пожал своими массивными плечами. — Будем готовиться. Только вот, господин, ещё беда: гвоздей и дверных петель почти не осталось.

Я нахмурился. Чёрт, а ведь такие простые вещи, о которых в моём мире никто и не задумывался, способны приостановить строительство!

— Значит, временно переходим на дедовские методы, — решил я после короткого раздумья и объяснил идею.

— Сделаем, — Прохор согласно кивнул, с явным уважением хлопнул меня по руке и, развернувшись, пошёл доносить мои распоряжения до своих ребят.

На очереди с вопросами уже стояли градостроители. Они никак не могли взять в толк, как именно должна работать водопроводная система, которую я спроектировал. Пришлось, объяснять как малым детям, рисуя палкой на пыльной земле схему.

— Смотрите. Вода тяжёлая, так? Она всегда стремится вниз, — терпеливо объяснял я, ведя линию от нарисованной башни к домикам. — Мы ставим большую бочку на башню, построенной на самом высоком месте, наполняем её, и сила тяжести сама погонит воду по трубам в ваши дома.

На лицах людей медленно проступило понимание, а затем и неподдельный восторг. Я вдруг осознал, что для них, привыкших таскать воду вёдрами из колодца, простой водопровод казался сродни настоящему чуду.

Потом я пошёл к стройке поместья, чтобы лично проверить разметку фундамента. Достав из походной сумки свой водяной уровень, простую стеклянную трубку с пузырьком воздуха, купленную когда-то по дешёвке, показал, как с его помощью добиться идеальной горизонтали. Местные архитекторы и плотники столпились вокруг, как дети вокруг фокусника, цокая языками. Этот простейший инструмент из моего мира стал для них настоящим технологическим откровением.

Напоследок пришлось выступить ещё и в роли судьи. Двое соседей в новом жилом квартале не поделили межу между участками, хотя я лично всё размечал перед отъездом. Когда достал из сумки план застройки и ткнул пальцем в чертёж, спор разрешился сам собой. Люди вздохнули с облегчением — им просто требовалось твёрдое слово лидера. Моё слово.

Наконец, организовав отправку рабочих в горы Гадрис, проверив вес мяса для Мароны и проводив Кору, я смог перевести дух. К этому времени ко мне присоединились Белла и Лейланна. Они обнимали и целовали меня, наперебой рассказывая новости: в основном высказывали идеи по обустройству поместья Феникс и смешили забавными историями о том, что отчебучили Макс и Мила.

Но когда подошла Лили, я насторожился, почувствовав какой-то подвох в её хитрой улыбке. И точно! Выяснилось, что кунида уже успела обсудить с остальными жёнами мой «приз» за победу в гонках на ящерах.

У меня почти получилось сохранить невозмутимый вид, но, честно говоря, сам уже начал заводиться от перспектив.

Но дела прежде всего. Мы направились в наш шатер, чтобы я мог повидать Ирен и Иэна. Завалившись на кровать, сгрёб обоих в охапку, а жёны и любовницы привели остальных детей, чтобы те могли провести время с папой.

Наслаждаясь таким редким сейчас воссоединением со всей семьёй, я рассказывал им о делах в Теране, о сделке с Мароной, о разведке новых земель и о том, как проучил гномов-диверсантов.

— Давненько у гномов не было проблем с людьми, — задумчиво проговорила Мэриголд, в её голосе слышалась грусть. — Надеюсь, та враждебность, которую сеют Копи Гадора, не перекинется на остальных гномов в регионе.

У Мэриголд наверняка остались друзья в том поселении, и она явно за них переживала, хотя не испытывала никакой симпатии к тем, кто пытался нас убить или осаждал город.

— С нетерпением жду, когда уровень позволит мне зачистить то подземелье, чтобы навсегда закрыть этот вопрос, — сказал я шёпотом, тихонько укачивая Иэна. Малыш уже начал засыпать. — Я всё равно буду отстаивать свои права на Твердыню Гурзана чисто из принципа, но, честно говоря, предпочел бы, чтобы гномы побыстрее её выкупили. Мне даже не столько золото нужно, сколько хочется, чтобы они уже отвязались.

— Не слишком-то на это рассчитывай, — вставила Мериголд. — Если гномы закусят удила, покоя не жди. Даже получив желаемое, они всё равно пойдут напролом даже в пропасть, ещё и неприличный жест земле покажут в процессе падения.

— Но золото нам бы сейчас тоже очень не помешало, — заметила Лейланна. — Мы могли бы съездить в Кову, в город Харальда, или в Железные Врата и купить всё, что приходится добывать с таким трудом. Там же мы могли бы нанять временных рабочих, — её голос зазвучал воодушевленно, — и тогда поместье Феникс достроили бы меньше чем за месяц.

— Мы достроим своё поместье и Озёрный с золотом или без него, — уверенно сказал я, осторожно передавая спящего Иэна на руки Ирен. — У нас есть всё необходимое, чтобы справиться самим, особенно когда начнём разведку в диких землях.

— И ты получишь своего ящера! — улыбнулась Зара. — Надеюсь, найдёшь такого… с золотой шкурой.

Это замечание тут же вызвало бурные дебаты о том, какой цвет должен иметь мой питомец, стоит ли брать самца или самку для разведения и какой у него должен быть характер. Поскольку Кору отсутствовала, обсуждение превратилось в чистые догадки и мечты.

Я откинулся на подушки, улыбаясь и обнимая Глорию, она забралась ко мне на колени и прижалась, довольно сопя, и просто наслаждался моментом, слушая их голоса, полные надежды на будущее.

Потеря Мирида нанесла нам тяжёлый удар, но мы восстали из пепла ещё более сильными. Поместье Феникс станет прекрасным домом для наших детей, мы сделаем его ещё уютнее, просторнее и благоустроеннее, чем раньше. А когда я буду уверен, что здесь абсолютно безопасно, попрошу Кору перебросить меня к Розе и заберу Астерию домой.

Интересно, насколько она подросла с нашей последней встречи?

По мере того, как Озёрный обретал форму, я всё чаще мечтал поскорее вернуться к прокачке. Теперь каждый уровень придётся зарабатывать не меньше чем месяцем упорного фарма,. Но я твёрдо верил, что к концу года доберусь до пятидесятого уровня или буду где-то рядом.

Вот тогда и возьмёмся за Обитель Гурзана, а возможно, даже отыщем новые подземелья в диких землях. Новые места, новые приключения, которые разделю со своими друзьями и близкими. Ведь путешествуя по далёким землям так приятно знать, что здесь меня ждут семья и собственный дом.

Кордери станет провинцией, которой можно гордиться, а чтобы поселиться в Озёрном, выстроится очередь, ведь здесь даже самые бедные будут жить лучше, чем иные короли на Валиноре.

Пока это только мечты, но если засучить рукава и поднапрячься, можно сдвинуть горы.

Войти в дрожащее марево портала — всё равно что явиться в незнакомый дом, никогда не знаешь, что тебя там ждёт. Я шагнул первым, инстинктивно выставив вперёд предплечье и сжимая лук в рефлексе, вбитом в подкорку после той засады у портала Хорвальда Валаринса. Напрягся всем телом, готовый к тому, что нас встретит недружелюбная сталь, но…

В лесу стояла тишина, густая, вязкая, наполненная лишь стрёкотом незнакомых насекомых и шелестом листьев.

— Фух! — выдохнул облегчённо. — Кажется, пронесло.

Я приятно удивился, когда Кору ещё до перехода заверила меня, что прекрасно знает эти места. Оказывается, её племя регулярно совершало сюда набеги, чтобы воровать яйца диких рапторов. Весьма практичный подход, который поддерживал их поголовье ездовых ящеров и теперь играл нам на руку. Значит, мы точно в нужном месте.

Я обернулся и махнул рукой давая условный сигнал, что путь чист. Мгновение спустя из портала вышла Лили, а за ней и остальные члены отряда. Едва последний боец ступил на землю, как марево за нашими спинами свернулось с тихим хлопком, Кору закрыла проход, чтобы восстановить часть маны. Она неукоснительно следовала своему распорядку: по утрам открывала порталы для нужд провинции, а потом отправлялась качаться с Илином и Амализой. На закате орчанка обещала открыть для нас новый портал на этом же самом месте, что давало нам целый день на операцию «найди и приручи». У меня наконец-то появился шанс обзавестись собственным верным спутником, раптором, хищником, который станет моим продолжением в бою.

Здешние земли были не таким хардкором, как те, куда нас ранее закинул Хорвальд. Уровень монстров и хищников в зоне колебался от сорок третьего до сорок шестого, как раз тот, что доктор прописал для нашей группы.

Я указал отряду на ближайшую точку возрождения монстров и отдал команду.

— Зачистите её, а мы с Лили пока отправимся на разведку, поищем другие респауны и, самое главное, рапторов.

Вдвоём мы представляли собой мобильную и смертоносную связку, любого случайного монстра или хищника, что попадётся на пути, уложим без проблем. Пора начинать охоту.

И нам представился отличный шанс размяться. Как и большинство диких мест в этом мире, эта просто кишмя кишела живностью всех мастей. Похоже, местные хищники настолько хорошо справлялись со своей работой, что вычистили почти всех бродячих монстров, оставив после себя лишь обглоданные кости на точках их возрождения.

Во время нашей разведки мы с Лили наткнулись на медведей, волчьи стаи, орлов, что кружили высоко в небе, и даже на гигантских ящериц, похожих на перекормленных комодских варанов из передач National Geographic, которые я когда-то смотрел на Земле. И, конечно, на хищных рапторов.

Изредка нам попадались их «про-версии» — лютоволки и лютомедведи. Лили пояснила, что это такой местный «генетический джекпот»: с небольшим шансом у обычных животных может родиться усиленный потомок. Вот только толку нам от такого «джекпота» ноль: силы у него как у монстра, рассчитанного на целую группу, а опыта за него давали столько же, сколько за обычного зверя. Просто животные, что с них взять! Так что мы благоразумно обходили этих переростков стороной.

Работая вдвоём, без устали вырезали хищников, что попадались на пути, и неплохо зарабатывали опыт. Конечно, это не шло ни в какое сравнение с зачисткой респаунов полной группой, но всё равно лучше, чем ничего.

Поиски заняли около часа. Я регулярно выходил на связь с основным отрядом, сообщая координаты новых точек возрождения, а сам продолжал прочёсывать лес в поисках своей цели. И вот наконец удача, да такая, что я невольно усмехнулся.

Хищник, которого нашёл, подходил как нельзя лучше: вожак стаи, самец сорок пятого уровня, крупный, мощный, но по всем признакам ещё довольно молодой. В мире, где рапторы доживали до сорока лет, это означало, что при хорошем раскладе он станет моим спутником лет на тридцать-тридцать пять, а то и на все сорок-сорок пять, если у него, как и у всех нас, на пятидесятом уровне откроется перк на продление жизни.

Но главное — его окрас: матово-чёрный с пепельно-серым отливом. Никаких кричащих оранжевых, жёлтых или синих пятен, которые превращали большинство его сородичей в ходячие мишени. Этот окрас идеален для маскировки, особенно в сумерках или ночью. Может, кто-то из моих жён и расстроился бы, не увидев ярких красок, но мне нужен бесшумный хищник-убийца, а не павлин для парадов.

К сожалению, одна загвоздка, маленькая деталь портила всю картину. Мой идеальный хищник никогда не находился один. Как и положено вожаку, его сопровождала свита, три самца чуть ниже уровнем, но всё равно смертельно опасные. Учитывая их жуткую скорость, нам вдвоём с Лили не справиться против четверых смертельно опасных динозавров.

Чёрт, придётся звать подмогу.

— Как ты его назовёшь? — сгорая от нетерпения, прошептала Лили, пока мы неслись обратно к месту, где оставили отряд. Её ушки подрагивали от азарта.

Усмехнулся, не сбавляя темпа.

— Дым.

Возможно, не самое изобретательное имя, но оно ему чертовски шло. Кратко и по делу. А где Дым, там и огонь, в данном случае я.

Ребята, уже откровенно заскучавшие, как раз закончили вытряхивать лут из последнего монстра на зачищенной точке, потому мою новость о находке и необходимости помощи встретили с воодушевлением. Долго объяснять не пришлось, все всё поняли с полуслова, и вскоре мы двинулись к стае Дыма единой слаженной группой.

Хищники, конечно, попытались сыграть на опережение, попробовав окружить нас и устроить засаду. Вот же наивные!

Наша команда сработала, как часы: Ванесса одним движением кисти опутала одного из ящеров цепкими лозами, Юлиан ударил по глазам другого вспышкой света, и тот, ослеплённый, тут же угодил в терновые хлысты. Владис, наш танк, не стал принимать удар, а ловко увернулся в последнюю секунду и с разворота впечатал свой щит прямо в башку третьему раптору. Ящер ошарашенно отшатнулся, мотая головой.

Этого короткого замешательства хватило, путь к моей цели оказался свободен.

Я рванул вперёд и, возникнув прямо на пути Дыма, швырнул ему под ноги ловушку Дикая сила . Ящер дёрнулся, взвизгнул от ярости, но вырваться не смог. А ещё через секунду я уже стоял рядом, положив свою ладонь на его тёплый подрагивающий от напряжения бок и активируя способность Верный спутник .

Дым мгновенно затих, его тело обмякло, ярость в глазах сменилась растерянностью. Ещё не покорён, но уже обезврежен. Процесс пошёл.

Я осторожно повёл прихрамывающего раптора прочь от поля боя, где, судя по доносившимся звукам, мой отряд уже заканчивал работу, надеясь найти укромное место, где нас никто не потревожит.

Неподалёку нашлась тихая, густая, отлично скрывающая от посторонних глаз рощица. Сбросив рюкзак на землю, я первым делом активировал информационное окно способности.

Дьявол, инструкция к Верному спутнику оказалась длиннее, чем «Война и мир»! В ней описывалось всё: от тонкостей приручения и ухода до огромного списка команд, которым можно обучить питомца. И как всегда не обошлось без предупреждений: спутники, как и все мы, смертны. Полученные увечья требовали серьёзного лечения, а воскресить их невозможно. Ответственность, одним словом.

По инструкции, первым шагом к установлению связи значилось кормление: « Накормите зверя его любимой едой до отвала». Кору не зря советовала захватить с собой окорока эпинда, существа, похожего на корову. По её словам, рапторы обожали это мясо.

И она не соврала. Дым набросился на огромный кусок мяса с жадностью оголодавшего волка, с хрустом разгрызая кости. Я бросил ему второй окорок, и тот исчез с ещё большей скоростью. Когда он молниеносно прикончил третий, я начал всерьёз беспокоиться, что моего запаса не хватит, несмотря на все заверения Кору. Внутренняя жаба рыдала об исчезающих, как по волшебству, продуктах, сетуя на прожорливость динозавра. Наконец на середине четвёртого окорока ящер заметно замедлился и, подобрав остатки, сыто улёгся на землю, обернув хвост вокруг обглоданных костей, словно защищая свою добычу.

Это был сигнал, гора приступать к грумингу, чистке перьев, зубов и когтей. Признаться, я подходил к раптору с опаской, слишком уж были свежи воспоминания о том, как другой хищник не так давно едва не отхватил мне пол-лица.

Но Дым лежал тихо, лишь прикрыв глаза до узких щёлочек, из его груди доносилось низкое урчание, похожее на рокот далёкого двигателя. Он что, мурлычет⁈ Я осторожно провёл рукой по его шее, потом начал вычищать из чешуек грязь. Зверь даже не шелохнулся.

В этот момент в рощу заглянула Карина. Она сообщила, что с остальными рапторами покончено, и, что ещё важнее, исцелила Дыма от небольшого урона, который нанесла ему моя ловушка. После этого она, как и весь остальной отряд, включая Лили, вернулась к прокачке. Мы с моим новым товарищем вновь остались наедине, чтобы завершить процесс приручения.

Приятной неожиданностью стало то, что процесс не был полностью автоматическим. Да, Система гарантировала результат, а само приручение проходило быстрее, чем с обычным диким животным, но все действия, кормление, чистку, тренировки, предписывалось выполнять лично. И это правильно, связь нужно заслужить, а не получить по щелчку пальцев. Я действительно чувствовал, что налаживаю контакт с этим великолепным хищником.

После усмирения, кормления и чистки я перешёл к базовой дрессировке, часами оттачивая простейшие команды: «Стоять», «За мной», «Охранять» и «Атаковать». Дым показал себя на удивление сообразительным и способным учеником. Для команды «Атаковать» я использовал мелкую дичь.

Как и все хищники, этот огромный динозавр оказался невероятно быстр, он двигался по подлеску практически бесшумно, как бы просачиваясь между кустами и полностью оправдывая свою кличку. Я не мог не восхищаться его смертоносной грацией и не скупился на похвалу, когда, отправив его охотиться на зайцев и другую мелочь, он возвратился с добычей.

После базовой дрессировки оставался всего один шаг к завершению приручения — социализация. Продвинутая дрессировка, включающая отработку десятков команд и укрепление связи в бою, предстояла потом, а пока…

Некоторое время я просто гладил и почёсывал Дыма, приучая своего нового спутника к прикосновениям и выявляя чувствительные места. Он напрягался, когда я касался его правого бедра, видимо, старая травма. Взял это себе на заметку, продвинутая программа приручения как раз включала в себя облегчение подобных болей.

Как только ящер окончательно расслабился под моими руками, я положил ладонь ему на мощное плечо и повёл к отряду. Последний этап, в стиле заправской видеоигры, которой во многом и являлся этот мир, заключался в том, чтобы Дым привык и почувствовал себя комфортно рядом с десятью дружественными объектами. После этого раптор становился дружелюбным ко всем в моём окружении и проявлял агрессию только по приказу или в случае нападения на меня и моих близких. С этого момента разрешалось хоть голову ему в пасть совать. Ну, теоретически.

Мои спутники радостно закричали и замахали руками, приветствуя нас, чем на мгновение напугали Дыма. Лили подошла первой и осторожно протянула к нему руку. Дым вежливо обнюхал её и, к восторгу моей жены, ткнулся ей в ладонь носом.

Следующим пошёл Владис. Он со смехом протянул вперёд свой протез, который я для него спроектировал.

— На случай если откусит, — хохотнул танк.

Раптор с любопытством ткнулся носом в протез, а затем игриво боднул Владиса в грудь с такой силой, что тот пошатнулся и сделал шаг назад.

— Стоять! — на всякий случай скомандовал я, хотя и не счёл этот жест враждебным. Просто здоровяк, который превосходил нас размерами в четыре-пять раз и обладал немерянной силищей, даже не проявляя агрессии, мог легко покалечить любого.

Дым успокоился и поочерёдно обнюхал заворожённо уставившегося на него Харальда и осторожного Юлиана, затем любопытную Ванессу, которая раздула ноздри, словно учуяла что-то необычное. Явно нервничающую, но сгорающую от желания погладить большого динозавра Стелларию и Карину, которую он, похоже, уже запомнил, раптор встретил с явным дружелюбием.

Оставались всего три человека до завершения полной социализации. Тем временем я решил проверить, как Дым покажет себя в бою.

Существовали продвинутые команды, которые позволяли использовать спутника в роли танка или бойца, отводить его в безопасное место и снова бросать в бой, но пока мне была доступна лишь базовая команда «Атаковать».

Несмотря на это, умный раптор инстинктивно вёл себя как заправский ДПС: атаковал с флангов или со спины, избегал прямой агрессии и отступал, если становилось жарко.

— Просто какая-то неслыханная наглость так удвоить свою боевую мощь одной способностью! — дружески проворчал Владис, наблюдая, как Дым врезается в Кобольда-землетрясателя на очередной точке возрождения. — И это не говоря уже об остальных полезных функциях спутника.

Да, Дым наносил урон, сопоставимый с уроном среднестатистического Искателя приключений его уровня в хорошей экипировке. Присутствие Дыма в бою я считал почти равносильным появлению десятого члена отряда, особенно когда Стеллария своими заклинаниями усиливала его урон.

— Все классы рано или поздно получают нечто подобное, — сочувственно похлопала она по плечу своего возлюбленного, который с некоторой завистью любовался Дымом. — Помнишь, как я смогла удвоить эффективность своих усилений, а ты вдвое уменьшить получаемый урон?

И это правда, многие в отряде уже получили мощные классовые способности.

— Ерунда всё это, лучше бы мне дали раптора, — буркнул танк, убирая меч в ножны.

— Мы бы все предпочли рапторов, — ухмыльнулся Харальд. — Я вот думаю, может, всеобщее презрение к классу Охотников и помешало многим достичь достаточно высокого уровня, чтобы понять, какая плюшка их ждёт?

Чёрт возьми, как же приятно в очередной раз доказывать всем этим умникам, насколько они ошибались насчёт моего класса!

Остаток дня мы зачищали точки возрождения, привыкая к новому составу группы.

Когда пришло время возвращаться, собрались на той самой поляне, где Кору обещала открыть портал. Пока ждали, сортировали добычу и делали заметки о монстрах и животных, с которыми столкнулись за день.

Лили, которой вечно не сиделось на месте, устроила с Дымом состязание в скорости и ловкости. Поначалу было непросто управлять им с помощью базовых команд, но умный ящер быстро смекнул, что от него требуется. Вскоре они уже носились по поляне как два размытых пятна, мгновенно меняя направление. Моя жена заливисто хохотала, уворачиваясь от игривых выпадов огромного динозавра.

Глядя на них, я улыбнулся и отложил свой путевой журнал. К чёрту записи!

— А ну-ка, давайте попробуем ещё разок! — крикнул я, активируя Рывок Гончей и бросаясь в погоню с намерением поймать Дыма за хвост.

Когда портал наконец открылся, мы, разгорячённые игрой и донельзя довольные, шагнули в уже знакомое марево. Выйдя снаружи, я первым делом представил Кору своего нового спутника.

Орчанка восхищённо вытаращила глаза, легонько проводя пальцами по длинной шее хищника.

— Великолепный экземпляр! Отличный выбор! — одобрительно кивнула она. — А поскольку он был вожаком, то станет королём загона, что укрепит его боевой дух и вашу связь.

Точно! Я и забыл об этом аспекте. Один из способов сделать спутника счастливее — позволить ему находиться среди себе подобных и давать возможность самцам размножаться. В загоне Кору полно самок, так что Дым будет более чем счастлив.

Наряду с Кору нас встречали Илин и Амализа, которые тоже вернулись с прокачки. Представил Дыма и им. Монах уверенно похлопал ящера по носу, а вот Амализа заметно нервничала.

Контраст в поведении Дыма оказался разительным: из настороженного и покорного он превратился в абсолютно дружелюбного зверя, который вилял длинным хвостом из стороны в сторону, как гигантский пёс, ласкался к Лили и к Кору. Видимо, чувствовал, что эти две женщины — мои спутницы, или просто считывал их дружелюбный настрой.

Затем Дым развернулся и боднул меня в грудь, требуя ласки и почёсывания. Я рассмеялся и потрепал его по голове.

— Давай-ка для начала научим тебя командам и как вести себя в приличном обществе, приятель, — сказал ему и ухмыльнулся, оглядывая на всю нашу компанию. — После того, как выучу команды для верховой езды, мы помчимся со скоростью звука, пока вы, безлошадные, будете ковыляете пешком.

Владис с хрустом сжал пальцы своего протеза, кроме среднего, и демонстративно показал мне его. Мы все расхохотались. И тут Дым, словно поняв шутку, запрокинул голову и издал оглушительный визг.

От неожиданности большинство из нас подпрыгнуло. Амализа испуганно вскрикнула и тут же покраснела, когда Илин ободряюще приобнял её за талию.

Я обнял своего нового питомца за шею, снова открыл инфоокно Верного спутника и начал изучать список доступных команд.

Впереди нам предстояло ещё уйма работы.

Прошло два с половиной месяца с того дня, как мы основали Озёрный. Два с половиной месяца тяжёлой работы, планирования и постоянного напряжения, и вот наконец мы с Лили смогли выкроить время, чтобы вернуться в её родную Нору. Да и повод нашёлся самый что ни на есть важный: Роза вот-вот должна была родить.

Путь выдался, мягко говоря, не из лёгких.

Кору, наш незаменимый Проходчик, хоть и не переставала удивлять всех своей выносливостью, но даже для неё серия пространственных скачков через полмира — это работа на износ, а каждый «прыжок» — не мягкая телепортация из игры, а грубый рывок, от которого внутренности делали кульбит. Пространство рвалось с оглушительным хлопком, как кусок прочной ткани, мир на секунду гас, сменяясь калейдоскопом цветных пятен, а потом тебя вышвыривало в новой точке. И как следствие звон в ушах, секундная дезориентация и резкая смена декораций.

Вот мы, восседая на своих рапторах, стоим на скалистом уступе, в лицо бьёт ледяное дыхание горного пика. Хлопок! И вот уже ноги вязнут в тёплой хлюпающей жиже, а в нос ударяет тошнотворная вонь болотной топи. Я едва успел подхватить Лили, чтобы она не ушла в трясину по колено. При следующем скачке нас окутывает сухой пыльный жар степи, воздух дрожит от зноя.

Я не просто пассажир, а командир, и мой Глаз Истины сейчас главный инструмент. Краем глаза я постоянно сканирую Кору.

Кору, 37 уровень, Проходчик.

Мана: 45/100… 32/100… 19/100…

Статус: Магическое истощение (лёгкое)

Ещё пара таких рывков, и она просто свалится. На одной из коротких остановок, когда орчанка, тяжело дыша, в изнеможении прислонилась к стволу гигантского дерева, я протянул ей синий флакон.

— Держи, воительница. Не хватало ещё, чтобы ты вырубилась на полпути.

Она смерила меня усталым взглядом, но молча взяла зелье и осушила его одним глотком.

— Ещё пара таких прыжков, и я упаду как старая кобыла, — проворчала она, возвращая пустую склянку. — Твоя Нора на другом конце света, что ли?

Но самый неприятный сюрприз ждал нас впереди. При очередном перемещении нас выбросило на склон холма, усыпанный огромными, похожими на валуны гнёздами, воздух тут же прорезал пронзительный визг. Скальные гарпии, десятка два, не меньше.

Рука сама дёрнулась к луку и натянула тетиву прежде, чем сам успел подумать. Несколько тварей уже сорвались с насиженных мест, расправляя кожистые крылья, но Кору среагировала быстрее.

— Держитесь! — рявкнула она, и следующий прыжок произошёл так резко, что у меня потемнело в глазах.

Уф, на этот раз пронесло! Но это в очередной раз напомнило, что на Валиноре нет безопасных путей, даже самый быстрый — лишь один из способов проскочить между зубами хищников.

И когда наконец тёплый, пахнущий землёй и клевером воздух Норы ударил в ноздри, я выдохнул с таким облегчением, будто сам тащил нас на плечах через весь континент. Мы на месте, живые и почти целые!

Алая орчиха, конечно, тут же стала центром всеобщего внимания. Она на мгновение смутилась под напором сотен глаз, но потом широкое лицо расплылось в хищной ухмылке. Куниды с визгом бросились от неё врассыпную, и Кору, войдя в раж, тут же устроила «охоту», с громким смехом гоняясь за ними по лужайке. Её точно ждало незабываемое приключение, как, впрочем, и самих кунид, и наша амазонка идеально подходила для их игр в догонялки.

Мы же с Лили поспешили к Клевер и Петру, моему сыну.

Подходя к двери их жилища, я почувствовал, как внутри что-то сжалось от волнения. Два с половиной месяца… Для малыша это целая вечность. Узнает? Или примет меня за чужого дядьку, от которого пахнет дорогой и сталью?

Маленький ураган энергии, который уже уверенно стоял на ногах, сначала и правда немного дичился, недоверчиво выглядывая из-за юбки Клевер и насторожённо изучая меня, но потом его взгляд скользнул к Лили. Он радостно пискнул, затем снова уставился на меня, и в глазёнках блеснуло узнавание. Стоило мне присесть на корточки и раскрыть объятия, как Пётр, согнув сильные, как у всех кунид, ноги, вдруг прыгнул, но не ко мне, а просто в случайном направлении, в пустоту. Я среагировал инстинктивно и, шагнув вперёд, подхватил его на лету. Малыш заливисто рассмеялся, я же, держа его на руках, невольно активировал Глаз Истины , привычка, от которой уже, видимо, не избавиться.

Имя: Пётр

Уровень: 1

Раса: Кунида

Статус: Счастье (воссоединение с отцом), любопытство.

Навыки (расовые): Пружинистые ноги , Быстрый метаболизм.

Уже и навыки появились! Сердце затопила волна гордости. Чемпион растёт!

— Ох, чемпион, — выдохнул я, крепче прижимая его к себе. — Так прыгать можно, только когда я рядом, понял?

Подбрасывая сына вверх, ловил его снова и снова, а он хохотал, безгранично доверяя моим рукам.

Клевер, наблюдающая за нами с мягкой улыбкой, покачала головой.

— Не переживай так. Маленькие кролики быстро учатся тому, что один неверный прыжок может привести к беде. Он так смело прыгает лишь если точно знает, что ты его поймаешь.

Я с облегчением вздохнул.

— Хорошо, если так. Боялся, что он уже отвык и забыл меня.

— Артём, — голос Клевер стал серьёзнее, но оставался таким же тёплым. — Дитя не забывает стук сердца отца, даже если очень долго не видит его. Пётр чувствует, что ты его опора.

Эти слова лились бальзамом на душу. Я снова подбросил сына в воздух, и его восторженный визг заполнил комнату, смывая остатки моей тревоги. Да, ради этого стоило мчаться через полмира!

В этот момент в комнату почти бесшумно проскользнула Роза, раскрасневшаяся до самых кончиков длинных белых ушей. Она, как всегда, немного стеснялась, но глаза сияли счастьем. Не говоря ни слова, она бросилась к Лили. Раздался радостный визг, и сёстры впервые крепко обнялись после пяти месяцев разлуки. Пётр, почувствовав общее волнение, радостно запрыгал вокруг них.

Я смотрел на эту картину, двух сестёр, таких разных и таких похожих, и маленького Петра, который пытался вскарабкаться на спину Розы, и чувствовал, как спадает напряжение. Вот оно, то, ради чего всё затевалось. Важны не битвы и не уровни, а вот такие моменты.

Лили, будто прочитав эти мысли, перехватила мой взгляд,её глаза хитро блеснули. Она мягко отцепила от Розы нашего маленького альпиниста и, подхватив его на руки, заговорщически мне подмигнула.

— Петру пора готовиться ко сну, — звонко объявила она, хотя я видел, что сын полон энергии и готов к новым подвигам. — А вы… пообщайтесь, уверена, у вас накопилось, что обсудить.

Она выразительно кивнула в сторону Розы и, прежде чем я успел что-то ответить, увлекла Петра за собой в соседнюю комнату, оставив нас наедине. Кунида тут же смутилась, её щеки вновь залил румянец. Она стояла посреди комнаты, неловко теребя край платья и вперив взгляд в пол.

В тёплом свете очага, потрескивающем в углу, её рыжие волосы казались огненными, а огромный живот подчёркивал хрупкость фигуры. Я мысленно присвистнул. Да уж, наверное, тяжело ей на ногах-то стоять!

— Садись, — мягко сказал я, указав на разбросанные у огня подушки. — Чего стоишь?

Она послушно кивнула и осторожно, будто несла драгоценную вазу, опустилась на подушки, облегчённо вздохнув. Неловкое молчание повисло в воздухе, нарушаемое лишь треском поленьев. Я присел рядом, не зная, с чего начать. Спросить, как самочувствие? Банально. Сказать, что она отлично выглядит? Ещё банальнее, хоть и чистая правда.

К счастью, Роза взяла инициативу на себя. Преодолев смущение, она взяла мою руку и, ничего не говоря, осторожно положила её себе на живот, огромный, твёрдый, туго натянутый, как барабан. Я замер. Кожа оказалась горячей, под моей ладонью ощущалась какая-то едва заметная постоянная вибрация жизни.

— Она… Она тебя узнала, — тихо, почти шёпотом, произнесла Роза, и её длинные белые уши трогательно дрогнули. — Весь вечер вела себя тихо, а теперь… танцует.

И в тот же миг я почувствовал отчётливый сильный толчок прямо в центр ладони. Потом ещё один, чуть сбоку, словно кто-то крошечный, но очень настойчивый, стучал изнутри, приветствуя меня.

Всё остальное, усталость, тревоги о будущем, даже потрескивание огня, отошло на второй план. Я замер, всё моё существо сконцентрировалось на этом ощущении, на невероятном, ни с чем не сравнимом трепете жизни. Смесь отцовской гордости, какой-то запредельной нежности и осознания ответственности накатила на меня. Ещё один человечек, за которого я теперь в ответе.

Сам не заметив как, я опустился на колени перед Розой, осторожно прижался ухом к её животу, и улыбка сама собой растянула губы.

— Эй, чемпионка, — вполголоса проговорил я, чувствуя себя немного глупо и одновременно абсолютно расслабленно. — Ты уж веди себя там хорошо, не мучай маму. А вот как выйдешь, тогда и будете вместе с Петром наперегонки прыгать.

В ответ получил целую серию ощутимых пинков, будто дочка поняла мои словам. Роза тихо рассмеялась, и я, подняв голову, тоже не удержался от смеха. Этот момент казался каким-то… простым и правильным: я, она и наша ещё не родившаяся дочь, которая уже показывала характер.

Руку с живота убирать не стал, чувствовать лёгкие толчки было до странного приятно. В этот момент я заметил, как Роза, отсмеявшись, устало потёрла поясницу и чуть заметно поёрзала, пытаясь найти более удобное положение. Ну да, таскать такой «арбуз» — то ещё испытание.

— Давай-ка помогу, — заботливо проговорил я. — А то, смотрю, ты совсем умаялась. Без лишних слов усадил Розу поудобнее, подложив под спину ещё пару подушек, чтобы она могла откинуться полулёжа, затем опустился на колени у её ног. Она удивлённо и немного настороженно посмотрела на меня.

— Что ты…

— Расслабься, — прервал куниду, мягко взяв в руки её ступню.

Ноги, что и говорить, отекли, ведь целый день на ногах. Суета, встреча гостей… Мои пальцы аккуратно, но сильно начали разминать уставшие мышцы свода стопы, потом прошлись по каждому пальчику, по лодыжке. Роза сначала напряглась, но уже через минуту расслабленно выдохнула, и с её губ сорвался тихий стон облегчения, что стало для меня лучшим комплиментом.

Постепенно, без всякой спешки, я перешёл выше, к плечам. Сел позади неё, и мои ладони легли на напряжённые, почти каменные мышцы.

— Ну ты и ходячий узел! — добродушно проворчал я, начиная разминать ей шею и плечи. — Столько нервничать вредно, особенно сейчас.

Она ничего не ответила, лишь подалась назад, с благодарностью откидываясь на мои руки и подставляясь под сильные пальцы. Её дыхание стало ровнее, глубже. Я чувствовал, как под моими ладонями уходит напряжение, накопленное не за один день. Тепло очага, уютная тишина и это молчаливое доверие создавали какую-то особенную интимную атмосферу.

— Спасибо, — наконец тихо произнесла Роза, когда я уже заканчивал. — Мне… Мне так хорошо.

— Всегда пожалуйста, — также тихо ответил я, продолжая мягко поглаживать её плечи.

В этой атмосфере уюта и покоя она, кажется, набралась смелости для разговора, который давно хотела начать.

— Артём… — её голос звучал едва слышно. — Я люблю нашу Нору. Очень. Но иногда… мне кажется, что сижу в красивой, но всё-таки клетке.

Я перестал массировать и просто положил руки ей на плечи, слушая.

— Лили столько рассказывала в письмах… про Тверд. Писала, там есть башня, что царапает облака, а на ярмарке продают жареные орехи в сладкой карамели и ткани, будто сотканные из лунного света. И ты… Ты видел такой большой мир, горы, где живут драконы… Это… Это всё правда?

В её голосе звучал такой искренний, почти детский восторг, что я невольно улыбнулся. Для неё, выросшей здесь, под землёй, внешний мир и правда должен казаться сказкой. От её вопроса на душе стало как-то тепло и одновременно горько, ведь я-то видел в основном зубы и когти Валинора.

— Правда, — я обошёл её и снова сел рядом, взяв её руку в свою. — И про орехи, и про ткани. И про драконов тоже, хотя лучше тебе с ними не встречаться, уж поверь на слово.

Я рассказывал, а в голове мелькали кадры из старых фэнтези-игр на пыльном мониторе. Когда-то, пялясь в экран, сам мечтал о таком, запертый в четырёх стенах, а теперь могу подарить эту мечту ей наяву.

— Обещаю тебе, — твёрдо сказал я, глядя Розе в глаза. Мою вторую ладонь она взяла сама и прижала к своему животу. — Как только наша малышка немного подрастёт, как только мы разберёмся со всеми… проблемами, я устрою для вас настоящее путешествие, для тебя, для Лили, для всех.

Её глаза засияли.

— Мы увидим сияющие водопады в лесах эльфов, где вода светится по ночам. Я проведу вас по шумным ярмаркам Тверда, где ты сама попробуешь те самые орехи. А может, — я понизил голос, делясь сокровенным, — мы все вместе отправимся на юг, к побережью, и ты увидишь бескрайнее море. Говорят, оно такого синего цвета, что небо кажется бледным.

В ответ на мои слова о море я почувствовал под ладонью отчётливый толчок, усмехнулся и посмотрел на Розу.

— Видишь? Наша дочурка тоже за морской бриз!

Я говорил то, что чувствовал сам. Как же мне это всё надоело! Вся эта грызня, битвы, политика…

— Знаешь, Роза, я до чёртиков устал от запаха крови и стали, — вырвалось у меня. — Устал от того, что мой Глаз Истины ищет не красоту пейзажа, а уязвимости и угрозы. Все эти сражения — вынужденная мера, а настоящая мечта… она вот такая: просто идти по дороге, смотреть по сторонам и знать, что твоя семья рядом, в безопасности, и показывать вам весь мир, какой он есть.

Говоря так, чувствовал, что и сам начинаю верить, что когда-нибудь так и будет, что этот бесконечный бой за выживание закончится, и мы сможем просто жить.

Убаюканная моим голосом, теплом очага и переживаниями долгого дня, Роза слушала, кивая всё медленнее и медленнее. Вскоре её веки начали слипаться. Я видел, как она борется со сном, не желая упускать ни слова, но усталость брала своё. В какой-то момент её голова сама собой склонилась и мягко опустилась мне на колени, дыхание стало глубоким и ровным. Уснула.

Во сне её лицо выглядело умиротворённым и по-детски беззащитным. Улыбка застыла на губах, длинные белые уши чуть подрагивали в такт дыханию. Я несколько минут сидел абсолютно неподвижно, боясь её разбудить, просто смотрел на неё, на отблески огня в рыжих волосах и чувствовал, как внутри разливается абсолютное всепоглощающее спокойствие. Ради таких моментов стоило жить и стоило сражаться.

Осторожно, стараясь не делать резких движений, я приподнял её голову и подложил под неё самую мягкую подушку, потом нашёл лёгкий шерстяной плед и бережно укрыл. Роза что-то пробормотала во сне и уютнее свернулась калачиком, насколько это позволял живот.

Я постоял ещё секунду, глядя на неё, и тихо, стараясь не скрипнуть половицами, вышел из комнаты.

Возвращаясь к остальным, уносил с собой глубоко в сердце тепло этого вечера. Этот так быстро промелькнувший тихий час принадлежал только нам троим, мне, Розе и нашей маленькой, но уже такой характерной чемпионке.

Я, прислонившись к прохладному камню стены, с улыбкой наблюдал за идиллией: Лили, устроившись в мягком кресле, читала Петру книжку про отважного рыцаря и дракона. Мой сын с безграничным обожанием смотрел на свою старшую сестру… Хотя, чёрт побери, здесь она считалась, кажется, его тётей. На Валиноре родственные связи напоминали запутанный клубок, в котором без пол-литра и блокнота не разберёшься. Но глядя на них, на эту тихую уютную сцену в мягком свете магических светильников, я чувствовал, как внутри разливается тягуче-сладкий покой. В комнате пахло старыми книгами, тёплым молоком и миром. Настоящим миром.

В груди дрогнуло от нежности к моей зайке. Каждый раз одно и то же: я ловил себя на мысли, что готов разорвать в клочья любого, кто посмеет косо глянуть на моих женщин.

Уже шагнул было к ним, чтобы присоединиться к этому островку семейного счастья, вдохнуть покой и зарядиться им, как вдруг мою правую руку перехватила цепкая ладонь. Я вздрогнул, но не от неожиданности, а от знакомого электрического разряда, пробежавшего от запястья до самого плеча, будто по нервам ударили током. В одну секунду состояние пасторального покоя вытеснило тугое, как пружина, предвкушение бури. Всё внутри натянулось, как тетива.

Я обернулся. Клевер!

Её пальцы, тонкие и изящные, сжались на моей руке с силой бывалого воина, не оставляя сомнений в намерениях. Аромат духов, что-то сладкое, вроде мёда и полевых цветов, но с едва уловимой пряной ноткой мускуса и корицы, ударил в голову, как крепкое выдержанное вино. Она ничего не сказала, лишь одарила меня лукавой, откровенно игривой улыбкой, в которой плясали такие черти, что им позавидовали бы заправские демоны. В уголках её глаз собрались лучики мелких морщинок, отметины весёлого нрава, а не возраста. Эта улыбка не обещала, а гарантировала всё и сразу, и, чёрт возьми, я понял, что готов, более чем готов отложить тихие семейные посиделки ради исполнения этого немого договора.

Кунида потянула меня за собой вглубь туннеля, и я пошёл, даже не думая сопротивляться, ведомый, как бык на верёвке, но испытывая при этом странное, почти мальчишеское предвкушение. Едва успел обернуться и виноватым извиняющимся взглядом попросить у Лили «увольнительную». Та лишь усмехнулась, и её губы сложились в беззвучное «иди». В глазах не мелькнуло ни тени ревности или упрёка, только понимание и капля одобрительной насмешки, мол, иди, расслабься, герой. Эта молчаливая женская солидарность, это спокойное принятие моей… полигамности, обезоруживало и подстёгивало одновременно, снимая последние крохи внутреннего напряжения.

Клевер втащила меня в свою комнату, настоящее уютное гнёздышко, заставленное полками с сушёными травами, странными кристаллами и плетёными корзинками. Здесь пахло не просто ею, а её сутью: смесью луговых цветов, древесной смолы от полок и чего-то неуловимо-сладкого, домашнего, жизнью, не скованной условностями.

— Ну что, красавчик, — промурлыкала она, ловко закрыв за нами дверь деревянным засовом и тут же прижимаясь ко мне всем телом, от грудных мягкостей до бёдер. Её умопомрачительные изгибы, казалось, были созданы высшими силами специально, чтобы идеально, как пазл, совпадать с моими. — С моей милой Розой ты вёл себя нежно и романтично, как трубадур из старой баллады. А как насчёт того, чтобы теперь показать мне, старой грешнице, настоящую стать?

Я шумно сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. В этом вся Клевер: никаких намёков, полутонов, томных взглядов, прямолинейная, как удар боевого молота по шлему, и такая же опьяняющая, сметающая все барьеры. В её словах звучало приглашение на пир, где главное блюдо — она сама.

— Я скучал, — только и смог выпалить я, и мои слова прозвучали глупо и банально в этой наэлектризованной тишине. Но что ещё можно сказать?

— А я-то как скучала! — хихикнула она, и в этом звуке слышалось обещание долгой насыщенной ночи. Притянув мою голову к себе с силой, которой я не ожидал от её хрупкого телосложения, Клевер впилась в губы жадным, безраздельно страстным поцелуем. Её язык, уверенный, опытный, мгновенно скользнул внутрь, дразня, исследуя, безоговорочно завоёвывая.

Я в долгу не остался, ответив без промедления, руки сами легли на её тело, вспоминая каждый знакомый изгиб, каждую ложбинку. Тонкая, почти осиная талия, которая так неправдоподобно, так соблазнительно перетекала в широкие, упругие, совершенные бёдра. Мои ладони прошлись по её спине, очертили округлые, налитые соком груди, снова вернулись к талии, задержались на ней, и наконец сжали невероятную, просто божественную задницу. Она выдохнула мне в рот горячий стон, подаваясь навстречу моим пальцам.

Чёрт, как в такой миниатюрной, почти фарфоровой женщине умещается столько неукротимого, дикого огня⁈

С каким-то яростным нетерпением белоснежная крольчиха принялась срывать с меня одежду, словно ненавистную броню, отделяющую её от желанной цели. Проворные ловкие пальцы расправились с застёжками и шнуровкой моей походной туники и штанов в несколько мгновений, будто она разбирала лук, а не раздевала мужчину. Я был твёрд, как сталь, ещё до того, как её рука коснулась меня; сказывался и высокий уровень, усиливающий все реакции тела, и сама магнитная, животная природа этой неутомимой женщины.

— О, великая природа и все богини плодородия разом! — простонала она с искренним, почти религиозным благоговением, обхватывая мягкими, дрожащими от страсти ладонями мой член. — Как же я по этому соскучилась, аж до дрожи в коленках! Никакая морковка, даже самая отборная, самая сочная, не сравнится с этим… произведением искусства! Ты не мужчина, Артём, а ходячий соблазн!

Она провела ладонью от основания к головке, медленно, оценивающе, и я сдержал стон, закусив губу. Затем, встав на цыпочки, Клевер зажала член между своими гладкими упругими бёдрами, и от одного этого трения, от контакта с её шелковистой кожей по венам пробежал разряд чистейшего неразбавленного удовольствия. Казалось, этого уже более чем достаточно, чтобы потерять рассудок, но нет! С победным вскриком она отскочила от меня, одним грациозным кошачьим прыжком приземлилась на широкую кровать прямо на четвереньки и игриво, вызывающе посмотрев на меня через плечо, качнула соблазнительными, идеальной формы ягодицами, увенчанными пушистым белым комочком хвоста, который дразняще подрагивал.

— Ты ждёшь письменного приглашения с печатью, красавчик? — поддразнила она, посмеиваясь. — Или тебе нужно, чтобы я ещё и штаны спустила сама?

Я усмехнулся, чувствуя, как нарастает дикое, первобытное желание просто взять. Жду ли я приглашения? Да я готов снести эту дубовую дверь с петель одним ударом плеча!

— Просто любуюсь видом, — сказал чистую правду.

Глядя на пышное соблазнительное тело Клевер, выставленное напоказ, снова в который раз поражался этому парадоксу: с виду хрупкая фарфоровая статуэтка, которую страшно тронуть, чтобы не разбить, но я-то по опыту знал, что внутри этой «статуэтки» бушует неутомимый бурлящий вулкан страсти, и она не просто выдержит мой любой, даже самый яростный напор, но и будет умолять, требовать, жаждая большего.

Моя ладонь с громким сочным шлепком опустилась на её упругую, как спелый персик, ягодицу, в тишине комнаты звук прозвучал оглушительно откровенно. Она слегка вздрогнула всем телом, и на молочно-белой идеальной коже мгновенно проступил чёткий алый отпечаток моей пятерни.

— Ну же! — выдохнула она, и её голос стал низким, хриплым от желания. — Не заставляй ждать, не томи! Возьми меня, красавчик, просто возьми!

Я и не думал заставлять. Поднявшись на кровать, встал на колени позади неё. Простыни оказались прохладными и мягкими, приятно контрастируя с жаром, исходящим от наших тел. Я взял в руку пушистый белый хвостик, мягче лебяжьего пуха, нежнее самого дорогого бархата, и использовал его как проводник, направляя себя к цели. Кончик моего члена скользнул по влажной ложбинке, ощущая её внутренний жар и пульсацию. Провёл ниже, поддразнивая шёлковые набухшие складки, наслаждаясь нетерпеливым подрагиванием и тихими поощряющими стонами. Я по опыту знал, что эта обманчиво-хрупкая женщина любила жёстко и быстро.

Крепко, почти грубо сжал бёдра куниды, чувствуя под пальцами податливые сильные мышцы, и мощным, плавным, но решительным толчком вошёл в неё до самого основания, до упора.

Клевер издала глубокий, восхитительно-громкий стон, выгибая спину дугой, как натянутый лук. Внутри она была невероятно узкой, обжигающе горячей, словно самое жерло вулкана. Внутренние мышцы Клевер плотно, как живые тиски, обхватили меня, и я на секунду замер, утопая в сокрушительном всепоглощающем ощущении, позволяя ей привыкнуть, а себе насладиться моментом полного обладания.

Затем начал не спеша двигаться, сначала задавая ритм. Мои руки не оставались без дела: я наклонился вперёд, ладонями огладил её плоский напряжённый живот, поднялся выше, к упругой налитой груди, вырвавшейся из-под тонкой ткани. Её соски были длинными, твёрдыми, как спелые ягодки. Я сжимал их, перекатывал между пальцами, слегка пощипывал, а Клевер стонала всё громче, пока её стоны не начали переходить в отрывистые требовательные крики.

Чёрт, ей же, по земным меркам, лет больше, чем Мароне, а фигура как у первокурсницы из группы поддержки в моём старом мире, о которой можно только мечтать! Безупречная кожа казавшаяся гладкой, как полированный мрамор, сейчас покрылась мурашками и дрожала от каждого прикосновения, от каждого поглаживания моих шероховатых ладоней.

Я ускорил темп, всё быстрее, яростнее и неистовее вбиваясь в неё. Звук шлепков наших тел, влажных от пота, смешивался с громкими, несдерживаемыми, почти животными криками удовольствия. Мои чувства сейчас были полной противоположностью нежной, осторожной, полной трепета любви к беременной Розе: там забота, боязнь навредить, тихое счастье, здесь же во мне бушевала первобытная страсть, сбросившая все маски, все условности, оставив всё, кроме жажды наслаждения. Но даже в этом безумии, в этой буре, я не просто удовлетворял похоть, а показывал Клевер свою привязанность, своё влечение, свою благодарность на том единственном языке всепоглощающего, грубоватого честного удовольствия, который она понимала и которого жаждала всем своим существом.

Я чувствовал, что она близка: внутренние мышцы начали судорожно сжиматься, дыхание стало рваным, крики более частыми и отрывистыми. Чтобы подтолкнуть её за край, я, не сбавляя бешеного темпа, просунул руку ей между ног и без труда нашёл твёрдую набухшую горошину клитора. Она взвыла, когда принялся настойчиво, в такт своим толчкам, поглаживать и надавливать на него точно также, как любила Лили.

Наконец тело куниды забилось подо мной в серии мощных сокрушительных конвульсий. Я чувствовал, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг меня спазматическими волнами, выжимая, и она закричала в скомканную подушку, снова и снова достигая вершины, её ногти впились в простыни. Я балансировал на самом краю, готовый сорваться следом в этот водоворот, как вдруг…

Она спрыгнула с меня резко, ловко, как акробат.

На секунду мой мозг, затуманенный удовольствием, просто отказался обрабатывать информацию.

Что⁈ Почему⁈ Что сделал не так⁈

Я так и остался стоять на коленях, тяжело дыша, с членом, гудящим от невыносимой незавершённой напряжённости, и с глупым недоумением в глазах. Но не успел сформулировать хотя бы мысленный вопрос, как она развернулась ко мне лицом и с удивительной, неожиданной для её хрупких размеров силой толкнула меня обеими руками в грудь. Я рухнул на спину, оглушённый, ощутив себя скорее неловким ошарашенным подростком, а не опытным воином сорок пятого уровня, которого только что одной левой лишили инициативы и повалили на лопатки.

Вот это поворот! Эта женщина не просто страстный партнёр, а сама непредсказуемая стихия, меняющая направление без предупреждения, и управлять ею просто невозможно. Оставалось только подчиниться.

Клевер тут же вскарабкалась на меня, её глаза в полумраке горели зелёным азартом хищницы, загнавшей в угол долгожданную добычу. В этот момент, глядя на неё снизу вверх, на её распущенные волосы, разгорячённое лицо и торжествующую улыбку, я не чувствовал себя униженным или побеждённым, наоборот, по всему телу разлилось новое, пьянящее, опасное возбуждение. Чёрт, да она одной левой без единого навыка уложила на лопатки мужика, который голыми руками сворачивал шеи оркам и играючи разбирался с бандитами. И ей это нравилось. А мне, как выяснилось, нравилось, что ей это нравится. Это стало новым уровнем игры, новым вызовом.

Она опустилась на колени надо мной, умело, одной рукой направляя мой всё ещё каменный, болезненно-напряжённый член к своему жаждущему влажному колечку, и с голодным победным стоном рухнула вниз, насаживаясь на него со всей силой своего тела, вбивая меня в себя до самой глубины.

Я застонал, запрокинув голову. Если до этого было горячо, то теперь я оказался в самом сердце плавильни, в эпицентре вулкана. В такой позе, сверху, она казалась ещё уже, а каждое её движение, каждый упругий толчок бёдрами, каждое мелкое круговое вращение, отдавалось глубоко внутри, задевая потаённые нервы, о существовании которых я и не подозревал. Я находился в полной, безраздельной власти Клевер, связанный её весом, ритмом и волей. И это, чёрт побери, казалось и чертовски хорошо, и унизительно-восхитительно.

И тут тело моей зайки вновь напряглось, замерло на мгновение на пике, алые набухшие лепестки внизу раздвинулись, и в следующую секунду горячая обильная струя сока ударила мне в живот, заливая грудь, бёдра, простыню.

— Чёрт! — выдохнул я, инстинктивно выгибаясь ей навстречу и чувствуя, как обжигающая влага растекается по коже.

Вот оно, знаменитое легендарное плодородие и страстность кунид, о которых с придыханием шепчутся в тавернах и пишут в похабных балладах!

Но она не останавливалась, не делала паузы. Извиваясь всем телом и постанывая от продолжающегося удовольствия, продолжала двигаться, поднимаясь и опускаясь, и её возбуждение новыми, менее обильными, но такими же горячими волнами омывало моё тело. Вид её закатившихся глаз, полуоткрытого рта, тела, дарящего эту влагу, пряно-сладкий запах окончательно и бесповоротно сорвал мне крышу. Остался только инстинкт, первобытный звериный инстинкт хозяина, пусть и временно поверженного.

Я схватил её за ягодицы, впиваясь в них пальцами, согнул колени, упёр ступни в матрас и начал сам мощно толкаться навстречу, вбиваясь в маленькое, невероятно горячее, принимающее тело. Я чувствовал, как мой собственный оргазм, копившийся всё это время, поднимается из самой глубины нутра, из копчика, сжимая всё внутри в тугой, болезненно-приятный комок.

Не в силах сдержать громкий рёв, я запрокинул голову, упёршись взглядом в тёмный потолок. Мощные неконтролируемые толчки сотрясали тело Клевер, передаваясь мне, и я извергал обжигающую густую сперму глубоко в горячее пульсирующее нутро, заполняя её. В последний момент от особенно мощного судорожного толчка она потеряла равновесие и рухнула вперёд, на мою грудь, последняя слабая струйка её сока брызнула вверх, попав мне на подбородок, губы, щёку. Сладковатый терпкий вкус смешался с моим собственным триумфальным криком, завершая симфонию.

Казалось, мой оргазм длился вечность. Последние затухающие толчки удовольствия сотрясли тело, и я наконец обмяк, полностью, тотально опустошённый и физически, и эмоционально, и энергетически. Клевер безвольной тёплой куклой рухнула на мою влажную от её же соков грудь, прижавшись горячим скользким телом, её дыхание обжигало кожу. Несколько долгих тягучих мгновений мы просто лежали, наше учащённое дыхание постепенно выравнивалось, замедлялось, находя общий, умиротворённый ритм, а в воздухе комнаты тяжело и густо висел непередаваемый смешанный запах секса, пота и её духов.

Я откинулся на прохладные подушки, глядя в темноту над собой, и кивнул в сторону своей поясной сумки, небрежно брошенной у кровати ещё при входе.

— Магия, — прохрипел я, — чертовски удобная штука в быту, не правда ли? Достань оттуда, пожалуйста, свиток Очищения , так получится гораздо быстрее и приятнее, чем бегать за тазиком и тряпкой.

— Какой ты у меня сегодня галантный джентльмен! — поддразнила она, но послушно, с лёгким стоном усталости потянулась к сумке, достала свёрнутый пергамент и снова улеглась рядом, положив голову мне на плечо.

Я активировал заклинание знакомым мысленным усилием. Холодная, но не неприятная синяя вспышка на миг озарила комнату, и по нашим телам, простыням, по всей кровати прокатилась невесомая волна чистой стерилизующей энергии. Весь липкий беспорядок, смешанные соки, пот, следы нашей бурной деятельности, просто испарились, не оставив и намёка на влагу. Мы лежали рядом, наслаждаясь разрядкой, идеально чистой, сухой, слегка прохладной кожей, свежими простынями и лёгким озоновым запахом, как после летней грозы.

Усмехнулся своим мыслям. Вот бы такой магический свиток в мою старую замызганную квартиру на Земле после шумных вечеринок с друзьями, сколько бы нервов, времени и денег сэкономил на химчистке дивана и ковров! Магия в этом мире решала не только глобальные проблемы вроде орд монстров и интриг лордов, но и самые что ни на есть бытовые, приземлённые неудобства. И в этом была её прелесть.

Клевер рассмеялась, коротко и звонко, и снова, уже шутливо шлёпнула меня по заднице.

— Удобно, не поспоришь, особенно когда вокруг такой… масштабный бедлам. И поверь, — добавила она с лукавой искоркой в глазах, — это далеко не первый раз, когда мои бедные простыни видят магическую чистку. Они уже, наверное, привыкли.

Я посмотрел на неё, на эту удивительную женщину, лежащую рядом. Вот она, настоящая, без прикрас, вся в этих простых словах. Никакого жеманства, никакой ложной скромности или стыдливых вздохов. Страстная, ненасытная, безудержная в постели и при этом практичная, без истерик, здравомыслящая в быту. Она не станет ханжески вздыхать о «поруганной чистоте и невинности простыней», а просто, эффективно и без лишних эмоций решит возникшую проблему. Прямолинейность, отсутствие внутренних противоречий и были в ней самыми сексуальными, самыми притягательными чертами.

Приведя себя в порядок и одевшись в уже чистую одежду, я чувствовал себя не опустошённым, а… перезагруженным, словно из меня разом вышибло накопившиеся за последние дни и недели усталость, тревогу, тяжёлую ответственность и постоянное напряжение, оставив только чистое, звенящее, почти пустое ощущение жизни, лёгкость в мышцах, ясность в голове, спокойствие в душе. Такие вот безумные, страстные, откровенные моменты и давали силы, тот самый ресурс, чтобы завтра снова встать, взять лук, посмотреть в глаза врагам и делать то, что должно быть сделано ради близких, ради этого тепла, этой честной страсти, этого запаха озона после бури и того тихого, тёплого, семейного мира, который ждал за этой самой дверью.

Я притянул Клевер к себе для последнего короткого, но глубокого и благодарного поцелуя, уже не страстного, а нежного, говорящего «спасибо», а затем мы, обменявшись понимающими улыбками, открыли дверь и шагнули обратно в тихий светлый мир библиотеки и детского смеха, оставив за спиной тёмную комнату и отголоски только что отшумевшей дикой страсти.

После суматохи прибытия и первых крепких, захватывающих дух объятий, наконец наступила та самая тишина, та пауза, когда можно выдохнуть, обжиться, почувствовать под ногами твёрдую землю. Наша большая, вечно растущая и шумная семья, расположились в главной гостиной норы. Воздух, густой и тёплый, пропахший сырой землёй, свежим хлебом из печи, смесью трав, воска и уюта, дарил нервам отдохновение. Напряжение последних дней, та постоянная готовность к бою, что сидела в мышцах занозой, начала потихоньку отступать, сменяясь приятной тяжестью в конечностях.

Следующие несколько часов текли как мёд — неторопливо, сладко без суеты. Я рассказывал о Тверде, о переговорах с баронессой, не скрывая ничего. Куниды, в свою очередь, делились новостями Холмистого, мелкими, бытовыми, но бесценными: как Пётр сделал первый шаг, как Роза переносила беременность, как делались запасы на зиму.

Потом настал черёд подарков, скромных, но от всего сердца. Я порылся в походной сумке и извлёк оттуда несколько свёртков. Для Клевер и роскошных рыжих волос Розы, которая, несмотря на своё положение, смущённо опустила глаза, я приготовил по небольшому, но искусно вырезанному гребню из тёмного дерева.

Но главный подарок предназначался сыну. Я протянул Пётру маленькую деревянную фигурку волка. Не шедевр, конечно, резьба по дереву не входила в моё хобби на Земле, но долгие вечера у костра дали некоторые навыки в этом деле. Сын принял дар с серьёзным, почти деловым видом, повертел в пухлых ладошках и тут же, как и следовало ожидать, попробовал его на зуб.

Я усмехнулся. Ну что ж, прочность проверена.

Разумеется, передал и общие приветы от Зары, Беллы и всех остальных своих жён, заверив, что те с нетерпением ждут встречи.

Позже, когда сидеть на месте стало невмоготу, мы решили выйти подышать. Я хотел проверить наш «транспорт» и заодно показать сыну, на чём мы сюда примчались. Снаружи, на специально отведённой площадке, лениво грелись на послеполуденном солнце три фигуры, от одного вида которых у любого здравомыслящего человека по спине пробежал бы холодок: ездовые рапторы Кору, Лили и Дым. Мой питомец, самый крупный из троицы, с невозмутимым видом верховного хищника присматривал за двумя другими, методично обгладывая массивную кость и изредка поводя головой.

Местные куниды, особенно молодняк, косились на этих тварей с почтительным ужасом. Ещё бы, каждый размером с хорошего медведя, с пастью, усеянной острыми, как бритвы, зубами, и с огромными когтями на задних лапах, что созданы, чтобы одним движением распороть оленя. Даже на цепи, сытые и ленивые, они внушали первобытный трепет.

А вот мой сын не проявил ни капли страха. Его взгляд, цепкий и любопытный, тут же прилип к Дымку. Я подошёл ближе, держа Петра на руках. Мой ручной, ведущий себя на удивление дружелюбно компаньон поднял голову. Его ноздри, размером с половинку грецкого ореха, дрогнули, втягивая воздух. Тонкое обоняние, без сомнения, уже подсказало ему, что этот маленький, пахнущий молоком и чем-то родным человечек — моя кровь и плоть. Дым издал низкий урчащий звук, похожий на мурлыканье гигантского кота, и позволил сыну себя погладить. Пётр восторженно взвизгнул и протянул ручонку, чтобы провести по его шее. В этот момент в груди у меня разлилось что-то тёплое и огромное: гордость не за себя, а за сына. Вот он, мой наследник, не боится!

— Видишь, он тебя признал, — сказал тихо больше себе, чем Петру.

Убедившись, что у ящеров достаточно воды и корма, и что им тут вполне комфортно под присмотром пары бледных от страха, но ответственных кунид-подростков, мы вернулись в тёплую, пахнущую пирогами нору.

Вскоре в гостиную начали собираться другие сёстры Лили и её подруги. Все горели желанием увидеть нас, обменяться новостями о жизни в Норе и послушать мои рассказы о внешнем мире. Я старался опускать кровавые подробности, делая упор на забавные моменты, на красоту новых мест, на глупость некоторых местных правителей. Смех звенел в комнате, и на душе становилось светло.

Кору, однако, к нам так и не присоединилась.

Надеюсь, девушки не слишком её утомили своим щебетанием. Прямолинейный, почти солдатский характер орчанки и их воздушная, порхающая манера общения — та ещё гремучая смесь. Но волноваться не стоило, Кору сможет за себя постоять.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату в каком-то лихорадочном возбуждении вихрем влетела одна из кунид, кажется, Ягодка.

— У Розы началось! — выпалила она, задыхаясь от страха.

Вся расслабленная уютная атмосфера тут же испарилась, девушки всполошились, засуетились, забегали. Сирень, одна из сестёр Лили, с решительным видом выхватила у меня Петра и тут же сунула его обратно мне в руки.

— Вот! — воскликнула она, уже уносясь вслед за остальными в сторону комнаты Розы. — Мы сообщим, когда будут новости! — крикнула она через плечо и исчезла за дверью, оставив меня в наступившей тишине.

Я остался один на один с сыном, который с абсолютно невозмутимым видом смотрел на меня, словно спрашивая: «Ну, пап, чем займёмся?»

— Знаешь, дружище, — сказал я, вздыхая и устраивая его поудобнее на бедре, — думаю, нам придётся взять на себя тяжёлую долю ожидания. Терпение — добродетель воина.

Пётр радостно что-то пролепетал в ответ, видимо, полностью соглашаясь с моим мудрым планом.

Неудивительно, что меня не позвали. В большинстве культур Валинора роды — дело сугубо женское, таинство, в которое мужчинам входить не положено. Да и, зная застенчивую скромную Розу, я был почти уверен, что одна только мысль о моём присутствии заставила бы её умереть от смущения. Так что моя роль ясна: стать оплотом спокойствия здесь и сейчас.

Мои следующие несколько часов безраздельно принадлежали Пётру. Мы ползали по полу, строя башни из деревянных кубиков, которые тут же с восторгом рушили, я читал ему сказки из потрёпанной детской книжки, найденной на полке, утрированно меняя голоса для каждого персонажа. Затем усадил его за низкий столик, чтобы помочь справиться с пюре из моркови и гороха. Как и следовало ожидать, мой сын умудрился размазать оранжево-зелёную массу по всему лицу, своим иссиня-чёрным волосам и даже кончикам ушей. Впрочем, судя по его довольному чавканью и размашистым движениям ложкой, трапеза ему понравилась. Старый трюк с «ложечкой-самолётиком», подсмотренный когда-то на Земле, сработал безотказно, и большая часть еды всё-таки попала в желудок, а не на стену. Затем последовало долгое умывание, больше похожее на игру в «поймай юркого ушастика», и новые развлечения: я показывал простенькие фокусы с исчезающей монеткой и неумело жонглировал парой яблок, к восторгу Петра и собственному смущению.

Спустя какое-то время, когда тени за окном уже удлинились, дверь приоткрылась, и вошла Кору. Она выглядела… иначе, непривычно, как-то гораздо более ухоженной и поразительно женственной, чем я привык её видеть. Алая кожа, обычно покрытая лёгким слоем дорожной пыли или потом, теперь словно светилась изнутри чистым ровным пламенем, густые чёрные волосы, обычно собранные в простой практичный хвост, были тщательно расчёсаны и заплетены в сложную изящную косу. Но больше всего меня поразило платье. Не броня, не походная рубаха, а настоящее платье, красивое, из мягкой ткани, идеально сидящее на её могучей атлетичной фигуре. А когда орчанка подошла, я уловил тонкий цветочный аромат, совсем не тот, что обычно сопровождал её после тренировок или марша.

— Хорошо провела время с нашими гостеприимными хозяйками? — я приподнял бровь, не удержавшись от лёгкого поддразнивания. — Не видел тебя с самого нашего прибытия.

К моему удивлению, обычно дерзкая и острая на язык Кору покраснела от кончиков ушей до шеи, да не слегка, а до цвета переспелой вишни.

— Они проявили большую… настойчивость в своём дружелюбии, — пробормотала она, опуская взгляд, а затем перевела его на моего сына, будто ища спасения. — Твой первенец?

— Пётр, — представил я, приподнимая малыша. — Пётр, это моя подруга Кору. Она очень сильная, поэтому может защитить тех, кого любит. И, как видишь, она ещё и очень красивая.

Кору присела на корточки перед нами, её лицо стало серьёзным, почти торжественным. Она долго и внимательно смотрела на мальчика, будто изучала каждую черточку.

— Он самый прекрасный ребёнок, которого я когда-либо видела! — наконец произнесла она. — Пусть наши сыновья будут такими же красивыми и сильными.

В её голосе прозвучала не просто констатация факта, а заявление, обещание. Моя возлюбленная, алая воительница, и раньше говорила, что родит мне могучих детей, когда мы станем настоящей парой, но сейчас «когда-нибудь» поменялось на «скоро». Я-то наивно полагал, что она, как Лили, довольствуется ролью моей спутницы и любовницы ещё какое-то время, прежде чем окончательно обосноваться в поместье, но похоже, жестоко ошибался.

Не успел я подобрать слова, чтобы мягко, осторожно прощупать почву и, возможно, немного отсрочить неизбежное, как дверь снова распахнулась. На пороге стояла сияющая Лили, её огромные серые глаза лучились от счастья.

— Поздравляю, любовь моя! — прошептала она, подлетая ко мне, крепко обнимая и прижимаясь всем телом. — У тебя родилась дочь! — она взяла меня и Кору за руки и потянула за собой. — Пойдёмте, вы должны с ней познакомиться. Сейчас же!

Сердце в груди сделало что-то вроде кульбита, подпрыгнуло к самому горлу и забилось с бешеной скоростью, заглушая все мысли. Дочь! У меня родилась дочь! Я подхватил Петра на руки и, почти не чуя под собой ног, последовал за женой. Кору шла рядом, её лицо снова стало непроницаемым, но в глазах читалась странная сосредоточенность.

Комната Розы оказалась битком набита кунидами, которые обнимались, перешёптывались, некоторые вытирали слёзы. Они расступались передо мной, с улыбками хлопая по спине или касаясь руки, пока я шёл к кровати словно к трону королевы. Роза полулежала, утопая в груде мягких одеял и подушек, к груди она бережно, с невероятной нежностью прижимала крошечный свёрток в белой пелёнке. Её обычно белоснежная кожа покраснела и блестела от пота, тёмно-рыжие волосы растрепались и прилипли ко лбу и вискам. Она выглядела измотанной, опустошённой, но глаза, устремлённые на меня, сияли таким безудержным счастьем, что всё растворялось в этом свете, а у меня перехватило дыхание и на мгновение потемнело в глазах.

— Иди сюда, — хрипло прошептала она и протянула ко мне свободную руку. — Посмотри на нашу дочь, нашу маленькую Розалину.

Розалина… Имя как цветок, сродни имени её матери.

Клевер забрала у меня Петра, и я опустился на колени у самой кровати, с благоговением, почти со страхом глядя на маленький свёрток. Роза медленно, с бесконечной осторожностью откинула край пелёнки.

И я увидел её, мою дочь. У неё была бледная, почти фарфоровая кожа матери и мои голубые глаза, сейчас сонно прищуренные. А вот пушок на голове оказался гораздо темнее, чем у Розы, почти иссиня-чёрный, как у Петра. Длинные ушки, тоже чёрные у основания, на самых кончиках приобретали насыщенный огненно-рыжий цвет, точь-в-точь как у матери. Даже сейчас, сразу после рождения, было видно, что Розалина, как и её брат, возможно, даже в большей степени, унаследовала какую-то неземную, совершенную красоту. Она казалась мне самым хрупким и самым прекрасным созданием, которое когда-либо видел.

— Она такая красивая! — выдохнула Роза, забыв обо всяком стеснении и глядя на дочь с таким обожанием, что у меня сжалось сердце. — Такая совершенная!

Я осторожно, боясь дышать, протянул палец и коснулся крошечной сморщенной ладошки. Она тут же рефлекторно сжалась, и этот слабый тёплый захват пронзил меня до глубины души. Мой палец казался гигантским и грубым рядом с её миниатюрным совершенством. Весь мой мир сузился до этого мгновения, до тёплой комнаты, до тихого сопения дочери и счастливого вздоха жены.

Лили и Клевер тихо подошли ближе, и мы представили Петру его младшую сестру. Он смотрел на неё с немым, почти философским удивлением, тыча пальчиком в её крошечный носик. Мы стояли так, замерев, целую вечность, пока малышка не заснула и не отпустила мой палец. Клевер с материнской нежностью, присущей только ей, осторожно взяла её и перенесла в уютную колыбельку, стоявшую у кровати. Почти сразу же Роза, окончательно обессиленная, откинулась на подушки, её веки сомкнулись, и она погрузилась в глубокий заслуженный сон.

Оставив маму и ребёнка отдыхать, все тихонько, на цыпочках, вышли в общую комнату.

Мы просто сидели вместе и смотрели на огонь в очаге, изредка шёпотом перебрасываясь словами и стараясь не всколыхнуть плотную, наполненную значимостью тишину. Клевер качала на руках засыпающего Петра, Лили прижалась ко мне, а Кору стояла у окна, задумчиво глядя на тёмные холмы.

В груди разлились тепло и невероятное умиротворённое спокойствие. Моя семья стала больше. В этом новом, хрупком и прекрасном мире, который я для неё строил, появился ещё один маяк, ещё одна веская причина сражаться и жить.

Прощание с Холмистым, как всегда, давалось мне нелегко. Несколько дней, вырванных из сумасшедшего графика, пролетели в один миг. Я в последний раз стиснул в объятиях своих малышей, вдохнул их сладкий детский запах и пообещал вернуться как можно скорее. Лили, с трудом оторвавшись от матери и сестёр, прятала влажные глаза.

Её-то можно понять, для неё это родной дом, но и для меня он теперь стал тихой гаванью, где можно хоть ненадолго забыть о том, что я теперь барон, военачальник и чья-то главная мишень. Сердце неприятно сжалось. Мне и самому хотелось бы задержаться здесь ещё на неделю-другую, но дома, в Кордери, ждала остальная семья и обязанности, от которых никуда не деться.

Безопасность сотен людей лежала на моих плечах, а это ноша потяжелее любого походного рюкзака. К тому же Розалина — не единственное пополнение, которое мы ждали. Время поджимало, со дня на день должны были родить Мэриголд и Лейланна. От одной мысли об этом в груди теплело — моя семья, мой клан разрастался.

И вот снова начался этот чёртов телепортационный марафон от самой южной точки Кованы до северных границ Бастиона, целый день выматывающих переходов. Кору, бледная от напряжения, отключалась прямо в седле, чтобы восстановить ману, пока мы с Лили гнали ездовых ящеров на север, сокращая расстояние до следующей точки перехода. Мой верный Дым нёсся, не щадя себя, а я вжимался в седло, подставляя лицо ветру и думая о доме.

В Озёрный мы прибыли уже глубокой ночью. Усталость валила с ног, и единственным желанием было рухнуть в постель рядом с жёнами. Но когда мы поднялись на холм, с которого открывался вид на город и озеро, я невольно придержал поводья своего ящера.

— Тпру! Постой, дружище.

Вид, открывшийся внизу, заставил забыть и об усталости, и о долгой дороге. В лунном свете раскинулся мой город, светлый и удивительно прекрасный.

Я смотрел на него, и внутри разливалась горячая волна гордости. Где-то там, в прошлой жизни на Земле, я был простым складским работягой, а здесь… Здесь строил города.

Мы с нуля спланировали его прямые, как стрелы, улицы, образующие аккуратные квадратные кварталы — никаких хаотичных средневековых трущоб. Вот жилая зона, там торговый район, а здесь ремесленные мастерские. Рядом с большой гостиницей «Путь в дикие земли», которая уже гудела от постояльцев, вырос новенький театр, а по соседству с ним Озерный банк, представителей которого нанял Норман в Теране. Хитрецы сразу сообразили, куда дует ветер.

В самом сердце города располагались пекарни, лавки портных, дорогие магазины, идеальное место для променада заезжих купцов и богатых горожан. Лесопилка, которую мы запустили месяц назад, работала без остановки, и почти все новые здания возвели уже из ровного бруса и кирпича, завершив их аккуратными черепичными крышами. Временные бревенчатые хибары потихоньку разбирали; что-то шло на дрова, а крепкие брёвна отправлялись на ту же лесопилку.

Но главной моей гордостью была система, скрытая под землёй. Ещё на этапе планирования мы прорыли и выложили кирпичом широкие канализационные трубы, проведя их «на вырост» для города в десять раз больше нынешнего. Загрязнённая вода стекала в подземный резервуар, где команда штатных чистильщиков заклинанием Очищение превращала её в чистую воду и плодородный ил. Да, это стоило денег и усилий, но я хотел, чтобы моя провинция не тонула в грязи и нечистотах, как большинство городов этого мира.

Кузнецы, гончары и маги земли, которых я лично прокачивал, денно и нощно работали над водопроводом. Пока что подключили чуть больше дюжины зданий, включая наше почти достроенное поместье Феникс, но это пока только начало. На холме, где в будущем должна была вырасти водонапорная башня, на двадцатиметровой высоте установили огромные резервуары. Шесть мощных насосов, работающих от особых артефактов, качали в них воду.

Конечно, насосы и артефакты представляли собой лакомый кусок общей стоимостью тысяч в тридцать золотых, если не больше. На эти деньги можно жить в роскоши до конца дней, поэтому мы разместили их в особо охраняемом помещении рядом с постом охраны.

Возможно, это паранойя, но я отчётливо представлял, как какой-нибудь ушлый вор разведывает место, а потом посреди ночи открывает портал прямо в насосную и уводит моё сокровище. Так что доступ туда имели только я, Ирен, Лили и ещё пара доверенных лиц. Безопасность превыше всего.

Экономика тоже не стояла на месте. Шахты и каменоломни в землях Кордери работали на полную. Каждые две недели Кору порталом переносила оттуда караван с обработанным камнем, рудой и углем. В тихом районе города рос изящный храм из белоснежного камня, посвящённый Безымянной. Мия заверила меня, что он послужит не просто для красоты; священное сооружение позволит её последователям благословлять город, не нарушая божественных правил.

В Кордию стекались новые жители, последователи Безымянной, ремесленники, простые поселенцы. Город разросся с полутора тысяч до трёх, став самой густонаселённой провинцией в Бастионе. Вокруг, как грибы после дождя, появлялись новые деревеньки. Я твёрдо вознамерился истребить всю дикую нечисть на своих землях. Наши рейнджеры регулярно патрулировали территорию, и пока люди не лезли на рожон в точки возрождения монстров, они могли чувствовать себя в безопасности.

Хотя работы, конечно, ещё хватало. Бандиты, терроризировавшие весь регион, то и дело совали нос в Кордери, иногда случались набеги кочевых племён из настоящих диких земель, но местные группировки, которые я ещё не успел выкорчевать, боясь городской стражи, сидели тихо, как мыши под веником.

Да, не все так дружелюбны, как люди-быки, тоже наконец решившие присоединиться к нам. Но мои разведчики не зря ели свой хлеб, а Лютик уже почти достигла уровня, который позволит ей сканировать большой радиус и докладывать о любой угрозе.

Едва успел подумать о Лютике, как её группа, в состав которой входили Лиан и Фелиция, появилась на дороге. Они возвращались с прокачки, уставшие, но довольные. Юлиан, рассудительный и осторожный жрец, которому поручил присматривать за подростками, ехал во главе.

Я подозвал их. Лютик тут же перебралась ко мне в седло, а Лиан и Фелиция поехали рядом.

— Ну что, оруженосец, — я старался говорить строго, хотя в голосе нет-нет да проскальзывали тёплые нотки. — Следил за делами в городе, пока меня не было, или только и делал, что уровни набивал?

Шестнадцатилетний парень обиженно надул губы, но в глазах плясали смешинки.

— Конечно, следил, милорд! Вы думаете, леди Ирен или госпожа Сафира позволили бы мне отлынивать?

— Тогда слушаю доклад.

— Э-э, — Лиан на мгновение растерялся. — Ну, в общем, Озерный банк официально открылся и готов предоставить провинции кредитную линию в двадцать тысяч золотых под обычные проценты.

Неплохо. Месяц назад я бы за такое предложение удавился, но сейчас стоило подумать.

— Хорошо. Что ещё?

— Гильдия Искателей Приключений в Озёрном… э-э… недовольна, — он запнулся и покраснел. — Они жалуются, что мы зачищаем все точки возрождения, и что для их людей не осталось ни контрактов, ни работы.

Лили и Фелиция тихо рассмеялись.

— Они могут свободно отправляться в дикие земли, — мягко заметил я.

Лиан ухмыльнулся.

— Э-э нет, они предпочитают работать с проверенной информацией, а не рисковать своими задницами, не у всех в голове умещается ваш сборник монстров. О, кстати! — он оживился. — Мне нужно снова попросить у леди Ирен, госпожи Сафиры или сэра Корвина копию.

Ничего нового. Доступ к моему бестиарию имелся только у этих троих; у Ирен по праву жены, у Сафиры как у командира стражи, и у сэра Корвина, закалённого лучника, которого я метил в командующие рейнджеров Кордери. Этот человек заслужил своё место потом и кровью. Ветеран битвы в Логове Отверженных, он был смертельно ранен, но, получив целительскую помощь, ослабленный, продолжил сражаться с тварью на двадцать пять уровней выше себя. Но главное, он всё же спас свою дочь Мирабель из того паучьего ада. Девушка оказалась настолько сильно травмирована, что впала в ступор. Корвин решил обосноваться в Кордери и присягнул мне на верность, потому что приют, основанный Зарой и Лейланной, являлся лучшим местом для её исцеления, а ещё потому, что уважал меня.

— Вы человек, за которым стоит идти, — сказал он тогда. Преданность Корвина была непоколебима, а его навыки воина бесценны.

— Мне снова придётся отказать Гильдии,— твёрдо сказал я. — Эти проходимцы, как всегда, придержат важную для всех информацию и используют её для собственной выгоды.

— Но они наконец выполнили свою угрозу и подали петицию королю, — хмыкнул Лиам.

Ну конечно! Формально я нарушал закон, но существовала лазейка, которой знать пользовалась веками: просто будь первым. Чем я, собственно, и занимался, только в куда большем масштабе, и кроме Гильдии никто не жаловался.

— Что-нибудь ещё?

Лиан неловко пожал плечами и бросил быстрый взгляд на Фелицию.

— Вчера случилось кое-что в квартале красных фонарей…

— Ничего серьёзного, — прорычал Юлиан. Сурово глянув на своего подопечного, он повернулся ко мне. — Подпольная сеть по торговле людьми, сэр. Госпожа Сафира со стражей их быстро накрыли.

Хорошие новости. Хотя это и означало, что скоро мне придётся лично разбирать уголовные дела. К счастью, Ирен, с помощью Мэриголд, многому научившейся у Мароны, становилась настоящим экспертом в юриспруденции, да и Лили, заядлая читательница, не отставала. Я и сам пытался вникнуть, но местные законы оказались ужасно запутанными для средневекового королевства, а времени у меня, как всегда, катастрофически не хватало.

Я отогнал мысли о делах, когда мы проехали через кованые ворота поместья Феникс.

Наш новый дом. Три этажа, элегантные балконы, колоннады… Он выглядел как особняк из колониальной эпохи, а не как средневековая крепость. Облицованный кирпичом, он резко выделялся на фоне остальных построек. Каждый раз, когда я его видел, меня переполняла гордость. Конечно, мы любили наше старое поместье Мирид, но тот дом мы купили, а этот построили своими руками.

Ради Феникса пришлось идти на жертвы: больше месяца в летний зной жить в палатках, потом всем ютиться в одной-единственной достроенной гостиной, пока вокруг возводили стены. Дни тянулись один за другим в тяжёлой работе и надзоре за стройкой.

Но мои женщины ни разу не пожаловались, ни ливни, ни жара, ни нашествия мошкары не сломили их дух. Они возились с маленькими детьми в спартанских условиях, оставаясь весёлыми и с оптимизмом глядя в будущее. И теперь, любуясь нашим новым домом, ещё более красивым и удобным, чем тот, что мы потеряли, я понимал, всё это не зря.

Невольная улыбка тронула мои губы. Я понукнул Дыма, поторапливая. Пора домой. Судя по тому, как ускорила шаг Лили, она чувствовала то же самое.

Ещё издалека, едва приблизился к поместью, уловил радостные пронзительные крики, и этот звук показался слаще любой музыки. Глория, Макс, Мила и Анна уже неслись мне навстречу, путаясь маленькими ножками в высокой траве лужайки, которую Лейланна всё пыталась, но никак не могла превратить в идеальный газон своими руками без помощи магии. А как же иначе, эльфийский перфекционизм в действии!

В груди мгновенно потеплело. Вот оно, то, ради чего я готов рвать глотки монстрам и интриганам. Осторожно опустив на землю сонный меховой комочек по имени Лютик, я легко соскользнул со спины Дыма и пошёл навстречу своей маленькой орущей орде.

Хотя, если честно, ещё большой вопрос, кому они радовались больше, мне или моему ездовому ящеру. Дым, гроза разбойников и чудовищ, рядом с детьми превращался в большого ручного щенка, позволяя им всё.

Чуть поодаль, не так резво, но с не меньшим энтузиазмом, ползла Рада, мой маленький комочек чистой радости, полностью оправдывающий своё имя. Пухлая, улыбчивая, она почти никогда не капризничала, чего не скажешь об Анне. Та, как назло, споткнулась о кочку и тут же залилась горючими слезами. Огромные голубые глазищи мгновенно наполнились влагой. Наша главная плакса, что поделаешь!

Макс и Мила, кажется, даже не заметили драмы сестры. Их пушистые хвосты радостно мелькали над травой, они неслись к цели с упорством тарана. Сын, добежав первым, с восторженным воплем обнял Дыма за огромную морду, а дочка вначале вцепилась в мою штанину, а потом, задрав голову, протянула свои ручонки, мол, бери, папа, обнимай.

А вот Глория уже вела себя как настоящая старшая сестра. Она развернулась, мелкими шажками вернулась к рыдающей Анне, села рядом и что-то ласково заворковала на своём детском языке, пытаясь помочь малышке подняться. Картина, достойная кисти художника. Гордость за дочь наполнила моё сердце.

К ней присоединилась и Рада. Правда, её попытка помочь закончилась тем, что Анна снова плюхнулась на траву, вызвав у меня невольный смех.

Я подхватил на руки Милу, уткнулся носом в её макушку, пахнущую молоком и солнцем, и поцеловал.

— Привет, малышка, — прошептал я, пока она крепко стискивала ручками мою шею. — Знаю, папа тоже по тебе скучал.

Следом за детьми показались и их матери, Зара, Белла и Самира, все с лучезарными улыбками, а за ними и остальные мои жёны.

Триселла, грациозно скользя по траве на своём русалочьем хвосте, держала на руках маленького Сёму. Тот вовсю извивался, явно намереваясь присоединиться к ползающим сёстрам. Занятие, надо сказать, для русалок нетипичное. Обычно их дети начинают передвигаться по суше ближе к двум годам, и то, если есть веская причина. Но мой сын, видимо, решил стать исключением. В свои шесть месяцев он уже неплохо освоил технику «ползущего гребка». Отталкиваясь хвостом и перебирая руками, русал не отставал от сестёр, издавая радостные булькающие звуки.

Маленькая Сияна, моя черноволосая лисичка, с трудом удерживала Дарика, его три крохотных пушистых хвостика то и дело хлестали мать по рукам. А вот его сводная сестра Алисия, дочь Селины, вела себя как истинная принцесса: спокойно лежала на руках у матери, сияя от счастья и величаво помахивая мне ручкой. В каком-то смысле она и в самом деле являлась принцессой; для лисьего народа иметь больше двух хвостов — огромная редкость и признак великого статуса, а у моей дочурки их целых четыре! Четыре белых хвоста с чёрными кисточками на концах — явление почти неслыханное. Чуть позади Селины шла служанка, держа на руках брата-близнеца Алисии Тимофея. Малыш, увидев меня, начал вырываться с такой силой, что женщина вскрикнула, едва не выронив его, и перехватила покрепче.

Позади всех медленно шли Лейланна и Мэриголд. Обе с огромными, уже явно готовыми к родам животами, но оттого не менее прекрасные. Их лица просто сияли.

Тем временем Анна с помощью Глории, поднялась на ноги, и они вместе поковыляли ко мне. Рада что-то деловито бормотала, ползя следом, Сёма немного отставал от неё, изредка обиженно завывая.

Я подхватил на руки и Глорию. Анна, проходя мимо, сначала обняла меня за ногу, а потом присоединилась к Максу, принявшись гладить чешуйчатую лапу Дыма.

Наконец я опустил Милу на землю, и её место тут же попыталась занять Рада, начав карабкаться по моей ноге. Дочка недовольно поморщилась, когда её сместили с главной позиции, и вцепилась в другую штанину, а я поднял дочь-хобгоблина, крепко прижимая к себе её и Глорию.

Пришлось покрутиться, чтобы уделить внимание каждому. Вот и Сёма наконец дополз и получил свою порцию объятий. Анна, оторвавшись от ящера, развернулась и потребовала, чтобы её тоже взяли на руки, да и Макс, закончив с раптором, подошёл ждать своей очереди на отцовские объятия.

К этому моменту подоспели жёны, и меня накрыла новая волна объятий и поцелуев. Все хотели услышать новости о Розе и новорождённой, о Клевер и Петре. Я был безмерно счастлив, оказавшись в центре этого любящего шумного улья.

Прежде чем полностью погрузиться в семейные дела, выкроил время и заглянул в деревню Прибрежное, чтобы убедиться, что барон Ланети держит своё слово и не лезет к ним. Судя по всему, держал. Деревня процветала, а меня встречали как героя. Воспользовавшись случаем, договорился о закупке излишков скота по хорошей цене; население провинции росло, и пришлось пополнять наши стада. Но главная цель визита была другой: я, хотя и немного с опозданием, привёз в честь дня рождения подарок своему сыну, Богдану, небольшой, но качественный охотничий нож, почти как у взрослого. Мальчишка прямо запрыгал от восторга. Кажется, в их семье сейчас всё в порядке, его мать Елена и её муж Бернард, похоже, наладили свою жизнь.

Я искренне радовался за них, но в груди шевельнулось знакомое чувство, смесь гордости и лёгкой горечи. Я не мог признать сына открыто, не мог находиться рядом каждый день. Всё, что в моих силах — вот так, украдкой, навещать его и надеяться, что мальчишка вырастет хорошим человеком.

После того, как вдоволь наигрался со старшими и понянчил младших, я направился туда, где Лейланна разбивала свой новый сад. Он обещал стать ещё больше и краше прежнего, правда, из-за огромного живота ей приходилось полагаться на помощников, что, казалось, её постоянно расстраивало.

— Нам определённо нужно нанять эльфа, — пожаловалась она, когда я подошёл. — Не хочу показаться грубой, дорогой, но люди мало что смыслят в настоящем в садоводстве.

И это, как ни прискорбно, была чистая правда. Впрочем, моя сумеречная эльфийка немного повеселела, когда я убедил одного из фермеров, которому помог с переходом на новый уровень, иногда отвлекаться от своих полей и работать в саду.

Мила так и не слезла с моих рук и теперь с довольным видом обнимала меня за шею, остальные дети крутились у ног.

— Вся в отца, — с улыбкой сказала Белла, подойдя и нежно поцеловав дочку в чёрное ушко.

Я усмехнулся, свободной рукой обнял жену за талию и погладил её мягкие висячие ушки.

— Постараюсь не слишком её баловать и не позволять вить из меня верёвки.

Она рассмеялась, знала, что это безнадёжно.

Мы подошли к самому сердцу будущего сада. Здесь, в центре, из земли поднимался зелёный стебель толщиной с мою руку и высотой чуть больше метра. Его венчали шесть огромных, с блюдце размером, листьев. Астерия, моя дочь!

Я опустился на колени, Мила тут же протянула ручку и осторожно коснулась ближайшего листа.

— Привет, девочка, — тихо пробормотал, улыбаясь и нежно поглаживая листок. — Рад видеть, что ты растёшь большой и сильной.

Изначально я планировал просить Кору помочь мне добраться до поляны ее матери, и всё пытался придумать, как перевезти Астерию сюда, но теперь, когда с Изгоями Балора покончили, а ситуация в Кордери стабилизировалась, это оказалось ненужным. Месяц назад она сама, представьте себе, послала сюда подругу-дриаду, которая и перенесла саженец. Лейланна нашла для неё лучшее место во всём поместье.

Листья дочери едва заметно затрепетали, видимо, реагируя на звук моего голоса. Кто знает, понимала ли она меня, хотя её мать уверяла, что как только Астерия «появится» из своего цветка, она почти сразу сможет говорить. Но я точно знал, что она чувствует мою любовь.

Старшие дети столпились вокруг, тоже осторожно касаясь листьев. Они были слишком малы, чтобы понять мои объяснения о «девочках-растениях», но, казалось, инстинктивно чувствовали, это не просто цветок.

Может, действовала магия дриад, защищающая их и вызывающая симпатию у других существ? А может, они просто видели, с какой любовью мы, их родители, смотрим на этот зелёный росток, и потому действовали также.

— У тебя появилась новая младшая сестрёнка, Астерия, — сказал я с улыбкой. — Её назвали Розалиной. Она очень красивая, думаю, вы подружитесь, и надеюсь, ты скоро с ней познакомишься.

Ещё несколько часов мы провели все вместе, отложив дела, и эти моменты я ценил дороже всех сокровищ и наград Валинора.

Одиннадцать дней спустя, когда вечер уже начал опускаться на поместье, у Мэриголд начались схватки.

И как бы сильно ни была привязана ко мне моя гномка, она твёрдо разделяла мнение большинства женщин этого мира: мужикам в родильной комнате не место. Меня вежливо, но настойчиво выставили за дверь, оставив наедине с собственным беспокойством. Её роды оказались на удивление долгими, пожалуй, самыми затяжными из всех, что я видел. Время тянулось, как резина. Чтобы хоть как-то отвлечься и не нарезать круги по главному залу, я помогал служанкам возиться с детьми. Волнение за Мэриголд и нашего будущего ребёнка грызло изнутри, хоть и знал, что роды на Валиноре, благословлённые местной магией и богами, проходят куда безопаснее, чем на моей прежней родине.

Словно почувствовав, в поместье заглянул Илин. Он как раз выбрался из своих северных владений на границе в Озёрный, чтобы закупить припасы для сиротского приюта. Мы не виделись почти месяц. Когда я вошёл в гостиную, он сидел в кресле у камина и держал на коленях маленькую Глорию, мою дочь от Зары. Вид друга, так по-отечески игравшего с ребёнком, вызвал тёплую улыбку.

— В приюте всё хорошо, — начал он, заметив мой невысказанный вопрос. — Мы справляемся.

Кивнул, опускаясь в кресло напротив. Я обеспечил их всем необходимым: стройматериалами, едой, даже позаботился о прокладке водопровода и установке септика. Земные знания о гигиене здесь оказались на вес золота. Сверх того я выплачивал ежемесячное пособие на каждого ребёнка. Илин, правда, ворчал, что хотел бы содержать приют на частные пожертвования или доходы с тех четырёх тысяч гектаров земли, что я ему выделил. Идеалист, что с него взять!

— Дети часто спрашивают о тебе и будут в восторге, если их вновь навестишь, — криво усмехнулся друг. — Мне постоянно приходится активировать свои «замки», чтобы носиться с ними наперегонки, и всё после того, как ты показал им Рывок Гончей . А уж как конкурировать с ручным ездовым ящером, я и вовсе не представляю.

Я рассмеялся, Дым и правда стал всеобщим любимцем.

— Обязательно загляну, давно пора посмотреть, как вы там устроились.

Илин окинул взглядом наш новый особняк, ещё пахнущий свежим деревом, с грубоватой, но добротной мебелью.

— Мы обживаемся не так быстро, как ты тут всё строишь, дружище. Такое чувство, что ты вечно куда-то спешишь, — друг едва заметно улыбнулся, посмотрев сначала на детей, играющих на ковре, а затем перевёл взгляд на третий этаж, многозначительно приподняв бровь. — Включая создание собственного наследия.

Тут не поспоришь. Я только хмыкнул.

— Кстати, как там Амализа? У неё уже, кажется, пятый месяц пошёл?

Лицо друга тут же озарилось гордостью.

— Точно. Животик уже заметен, но её это ни капли не останавливает. Понятия не имею, откуда в ней столько энергии! Она постоянно суетится, что-то делает, даже несмотря на всю ту помощь, что ты нам оказываешь.

Я кивнул, мягко покачивая спящую на руках Анну.

— А что на границе? Проблем нет?

— Слава богам, пока тихо, — усмехнулся Илин и указал пальцем вверх, где у каждого висел его уровень. — Я тут немного занялся прокачкой.

Уж это я понимал как никто другой и слил ему всю информацию о точках возрождения монстров на его новых землях, чтобы они с Амализой могли качаться, не отходя далеко от дома. После того, как они взяли на себя ответственность за две сотни сирот, им стало не до помощи Кору в прокачке. Та, в свою очередь, сколотила группу из новобранцев-рейнджеров и теперь натаскивала их. Монах поднялся до тридцать шестого, а Амализа до тридцать четвёртого. Маловато, конечно, для защиты целого региона, но их люди постоянно патрулировали территорию и в случае чего могли быстро поднять тревогу.

Примерно также обстояли дела и у остальных из моего отряда, кому выделил земли: люди обустраивались, управляли своими наделами и почти всё свободное время тратили на прокачку, благо монстров вдоль границы хватало. Иногда они кооперировались с соседями, но для серьёзных вылазок в дикие земли всё равно предпочитали собираться старым составом. Большинство пошло по моим стопам: набрали себе в отряды пару-тройку толковых ребят, иногда привлекали к прокачке возлюбленных, помогая им расти. Харальд даже умудрился снова жениться, и его новая супруга сменила класс на Паладина. Отличный выбор для совместной прокачки, если, конечно, она когда-нибудь его догонит.

Я и сам старался находить время для настоящих рейдов, выбираясь с парнями в глушь два-три раза в неделю, но обычно мы с Лили выкраивали пару часов в день, упросив Кору открыть портал в подходящую локацию, а возвращались с помощью Домашней метки .

Казалось, я наконец-то нащупал хрупкий баланс между семьёй, управлением постоянно растущими владениями, провинцией и Озёрным, и собственной прокачкой. Хотя без моих жён и возлюбленных, особенно Ирен, Лили, Лейланны и Мэриголд, я бы точно не справился.

И пока моя главная экономка, Мэриголд, отошла от дел из-за беременности, её место незаметно заняла Зелиз. Служанка, которая когда-то вместе с другими нанялась к нам ещё в поместье Мирид, оказалась настоящим сокровищем. Несмотря на свой, как говорили, «вспыльчивый» характер, который на деле оказался просто кипучей энергией, она проявила себя невероятно трудолюбивой, организованной и дружелюбной. Зелиз с энтузиазмом взвалила на себя не только обязанности Мэриголд, но и те, что с удовольствием сбагрила на неё Белла.

Примерно через час Илин распрощался, и я его понимал, дел по горло. Старшие дети тут же облепили его, чтобы обняться. Друг крепко сжал моё предплечье.

— Заранее поздравляю с рождением ребёнка.

— Я сообщу, как только появятся новости, — ответил я, притянув его для короткого мужского объятия и хлопнув по спине. — И да, обязательно найду время на этой неделе, чтобы заехать в приют.

— Будем ждать, — кивнул монах и вышел за дверь.

А я остался развлекать детей и изо всех сил старался не лезть на стену от беспокойства, пока часы мучительно медленно отсчитывали секунды. Я всем своим существом надеялся, что с Мэриголд всё в порядке. Должно быть, ей сейчас чертовски тяжело, раз роды так затянулись. Чувство собственного бессилия бесило больше всего; там, за дверью, моя женщина страдает, а я тут в игрушки играю!

Наконец служанки помогли мне уложить детей спать и тактично отошли в сторону, с улыбками наблюдая, как я читаю сказку на ночь. Хотя малыши ещё вряд ли могли осознавать смысл, но им нравился тембр моего голоса, и это их успокаивало. С картинок им улыбались милые зверюшки, включая парочку моих ездовых ящеров. После того как Дым и Маргаритка стали местными звёздами, я заказал художнику нарисовать их в виде очаровательных мультяшных персонажей.

Закончив, поцеловал каждого в макушку и, вернувшись в пустую гостиную, попытался заняться делами, отчёты и донесения из Озёрного и провинции сами себя не прочитают. Но буквы расплывались перед глазами, а мозг не воспринимал написанное. Я тупо пялился в одну и ту же страницу с прогнозируемым урожаем каких-то особо поздних культур, но мысли витали далеко. Все мои чувства и слух напряжённые до предела, устремились наверх, на третий этаж, в отчаянной надежде уловить хоть какой-то звук, хоть малейшую новость.

Лениво тянулся час за часом, но там царила тишина, которая давила на нервы хуже любого крика.

Наконец дверь в гостиную распахнулась, и на пороге появилась Белла. Она сияла как полуденное солнце, а её золотистый пушистый хвост ходил ходуном от переполняющей её радости.

— Мэриголд родила прекрасного мальчика!

Я подскочил так резко, что кресло позади меня качнулось и чуть не упало, а бумаги, которые тщетно пытался читать, разлетелись по полу. Белла схватила меня за руку и с неожиданной силой потащила к лестнице.

— Ну же, скорее!

Я бежал за ней, задыхаясь от радости и облегчения Мы взлетели по ступеням, перепрыгивая через три за раз, и пронеслись по короткому коридору к главной спальне, занимавшей почти весь этаж. У двери нас уже ждала Зара. Она молча открыла её и жестом пригласила войти.

В комнате пахло травами, кровью и ещё чем-то сладковатым, младенческим. Огромная кровать, на которой могли бы поместиться человек десять, сейчас казалась почти пустой. В центре, подпёртая горой подушек, лежала Мэриголд, остальные мои жёны и наложницы тихо стояли вокруг. Я медленно подошёл, и сердце сжалось от любви и восхищения.

Она выглядела совершенно измотанной: бледная, потная, невероятные розовые волосы, обычно заплетённые в сложную косу, сейчас разметались по подушкам. Но когда Мериголд подняла на меня глаза, её лицо озарила такая яркая улыбка, что вся усталость на нём мигом стёрлась. Она нежно поглаживала крохотную, совершенно лысую головку младенца у своей груди.

— Познакомься со своим сыном, — прошептала она, её голос был слаб, но полон счастья.— Его зовут Марк.

Я осторожно присел на край кровати, кончиком пальца коснулся щеки малыша и почувствовал, будто дотронулся до нежнейшего бархата. Я где-то читал, что у гномьих младенцев головы непропорционально большие, и Марк не был исключением, но это его ничуть не портило, а, наоборот, делало ещё более очаровательным.

— Он прекрасен! — выдохнул я.

— Весь в отца, — с гордостью сказала Белла, стоявшая рядом. — Наш милый мальчик.

Мэриголд протянула мне сына, и я, затаив дыхание, принял драгоценную лёгкую и такую тёплую ношу, не в силах оторвать от младенца взгляда. Мы с Мэриголд обменялись счастливыми улыбками.

Но через мгновение её улыбка угасла, на лицо легла тень.

— Пообещай, что защитишь его, любимый, — сказала она неожиданно твёрдым, почти требовательным тоном. — Что бы ни случилось!

Я моргнул и перевёл взгляд с идеального личика сына на взволнованное лицо жены.

— Конечно, милая! О чём ты? Что за странные речи?

Она яростно замотала головой, и на бледных щеках проступил румянец.

— Нет! Дай мне настоящее обещание! Клятву!

Я поёрзал и осторожно положил руку ей на колено.

— Что-то не так, дорогая?

Мэриголд открыла рот, но тут же осеклась, обведя взглядом собравшихся в комнате женщин. Она снова покачала головой и вцепилась в моё запястье обеими руками на удивление сильной хваткой для такой уставшей женщины.

— Этот мир очень жесток, — проговорила она сбивчиво. — Я хочу, чтобы Марку… Просто хочу, чтобы он вырос счастливым в безопасности в любящей семье.

Снова эта таинственность, это тёмное прошлое, которое она так упорно скрывала! Меня так и подмывало надавить, потребовать объяснений, но, заметив страх в её глазах, в очередной раз принял решение подождать с расспросами и просто довериться ей.

— Клянусь своей жизнью! — торжественно произнёс я, глядя прямо в глаза Мериголд. — Клянусь каждой каплей своей силы, что бы ни случилось, его отец всегда будет рядом, чтобы защитить его от всей жестокости этого мира!

Гномка с облегчением откинулась на подушки, лучезарная улыбка вернулась на её лицо.

— Спасибо, — прошептала она, в изнеможении смыкая веки.

Мы тихонько отодвинулись от кровати, давая ей отдохнуть. Ирен осторожно забрала у меня Марка, а Зара взяла меня под руку и повела из комнаты. Нужно было проверить остальных детей и сообщить всем, кто ещё не спал, радостную новость: у них появился младший брат.

Три дня спустя, около полуночи, меня вырвал из сна пронзительный вскрик Лейланны, у неё начались первые схватки.

Комната, где мы спали все вместе, превратилась в жужжащий улей буквально за пятнадцать секунд. Не успел я толком проморгаться, как меня уже вела по коридору нежная, но твёрдая рука Ирен.

— Мы сообщим, как только появятся новости, — сказала она, нежно поцеловала меня в щёку и закрыла дверь прямо перед моим носом.

Снова!

Немного дезориентированный, я доплёлся до своего кабинета и рухнул в мягкое кожаное кресло. В голове туманно мелькнула мысль проверить отчёт о сигнальной системе, которую распорядился построить по всей провинции для быстрой связи, но лень было встать, чтобы зажечь лампу, потому просто сидел в темноте, прислушиваясь к тишине.

Наконец, тряхнув головой, подумал, что нужно всё-таки встать, но тело, измотанное постоянным напряжением, решило иначе. Следующее, что меня привело в чувство, это резкий свет, хлынувший в комнату из открывшейся двери. В проёме стояла Зелиз.

— Господин, вот вы где, — пробормотала она. — Я вас везде ищу.

Чёрт!

Мысленно прокляв свою беспечность, вскочил на ноги. Лейланна рожала, а я спал!

— Как она? — хрипло спросил служанку.

Девушка-пчёлка тепло улыбнулась.

— Госпожа Лейланна или ваша новорождённая дочь?

Дыхание перехватило, сердце пропустило удар, а потом заколотилось с бешеной скоростью, вытряхивая из меня остатки сна. Обогнув Зелиз, бросился по коридору, а затем вверх по лестнице. Белла, будто почувствовав, открыла дверь в спальню за миг до того, как я до неё добежал. Она широко улыбнулась и отступила в сторону.

— Любимый! — прошептала Лейланна. Одной рукой она тянулась ко мне, а в другой держала крохотный свёрток.

Она выглядела уставшей, но лицо сияло каким-то неземным светом. Видимо, ей уже дали время прийти в себя и даже успели расчесать мягкие, как свежевыпавший снег, волосы.

И всё это, пока я дрых! Вот же балда!

Одним прыжком подскочив к кровати, наклонился, чтобы обнять и поцеловать жену, а затем с благоговением уставился на свою новорождённую дочь.

— Велисса? — прошептал я имя, которое мы для неё выбрали.

— Велисса из рода Серебряных Листьев, — радостно подтвердила она. — Дар богини!

Девочка унаследовала эльфийскую красоту своей матери: бледно-серая, почти перламутровая кожа и пушистые чёрные прядки волос, сияющие даже в свете ламп. Малышка сонно моргнула, и я утонул в её огромных ослепительно-розовых глазах. Маленькое личико было само совершенство.

Жена передала мне Велиссу, и я осторожно принял её на руки, прижав к груди.

— Она такая красивая! — только и смог выдохнуть я.

— Конечно! — довольно рассмеялась Лейланна. — Посмотри на её родителей.

Она взяла меня за локоть и усадила рядом с собой на кровать. Мы сидели, прижавшись друг к другу, и не могли налюбоваться на наше маленькое чудо. Вокруг собрались остальные жёны, их счастливые голоса наполнили комнату.

Моя семья увеличивалась с безумной быстротой. Два ребёнка за три дня! Я чувствовал, как мой мир расширяется, а вместе с ним растёт и груз ответственности на плечах. Пьянящее, но в то же время отрезвляющее чувство: радость и долг, переплетённые воедино.

Я опёрся о перила «вороньего гнезда», глядя на распластавшуюся на горизонте зловещую местность. Легендарный Затерянный континент! Даже оттуда, за несколько километров, от него веяло чем-то неправильным. Воздух нёс смрад гнили и серы, а земля, отравленная ещё тысячелетия тому назад, казалась мёртвой. Моё Орлиное зрение выхватывало шевелящиеся на берегу кошмарные силуэты: крыс размером с волкодава, каких-то зловещего вида гигантов и, кажется, мамонтов. В воде мелькали тени кракенов.

Спрыгнув с двадцатиметровой высоты на палубу, глухо крякнул, амортизируя удар согнутыми в коленях ногами. Внизу ждали жёны.

Время обошлось в ними безжалостно: когда-то медные волосы Ирен стали молочно-белыми, могучая Кору ссутулилась, её алая кожа поблёкла, хвост русалки Триселлы выцвел. Все они, мои верные подруги, увядали. А Лютик… Моя маленькая мышка сгорбилась, тяжело опираясь на трость. Её век короче, чем у других, и она неумолимо приближалась к закату. Я переживу их всех. Дар долголетия от Мии стал для меня проклятием, и мысль о жизни без любимых отдавалась в груди острой болью.

Лишь Лили выглядела такой же юной, как в день нашей встречи, но я знал, это лишь иллюзия. Её раса просто дольше сохраняла внешнюю молодость, и скоро её срок тоже подойдёт к концу.

— Затерянный континент и вправду жуткое место, — сказал я, отгоняя меланхолию.

— Зато двойной опыт! — азартно блеснули глаза Лили. — А для рейда восьмикратный!

— Восьмёрка! — расхохоталась Кору. — Мужик, ты и с теми девчонками-кальмарами неплохо «восьмёрку» провернул!

Я лишь усмехнулся, вспомнив мягкие тела и настойчивые щупальца Аннасии.

И тут в углу зрения всплыло синее окошко.

Предложено задание: Станьте легендой и достигните 90-го уровня, уничтожив монстра 100-го уровня.

Я хмыкнул. Девяностый уровень! На это уйдёт ещё лет семьдесят.

— Я подарила тебе долголетие, — раздался рядом тихий голос Мии.

Долголетие… Зачем оно мне?

А вдруг среди будущих навыков найдётся что-то, способное обратить процесс старения любимых вспять? Мысль заставила сердце биться чаще.

— Хватит болтать! — решительно заявила Триселла, сбрасывая платье. — Посмотрим на этих чудищ вблизи!

С громким всплеском она исчезла в воде, я нырнул следом. Она удерживала меня под водой, пока активировал Амфибию . Пятнадцать секунд агонии, точного ощущения утопления, пока лёгкие не наполнились водой и я не смог дышать.

Мы поплыли к берегу. И тут дельфины, кружившие рядом, тревожно взвизгнули и рванули прочь, из глубин выплывала колоссальная фигура.

Кракен. Уровень 87

А за ним ещё одна, темнее и больше, источающая волны скверны.

Осквернённый Кит. Уровень 93

Сердце стучало в висках, но мозг уже анализировал. Девяносто третий уровень — верная смерть. Восемьдесят седьмой — сложно, но выполнимо для рейда, если вытягивать монстров по одному. Я уже собирался дать Триселле знак возвращаться, как вдруг мой взгляд зацепился за блеск на границе видимости.

В остове гниющего корабля, словно жемчужина, сияла огромная статуя воина-орка, отлитая из чистого серебра.

Азарт, который я не чувствовал уже давно, горячей волной ударил в голову. Если такое сокровище просто валяется на дне, что же тогда ждёт нас на самом континенте? Риск внезапно перестал казаться неоправданным. Это не просто континент-убийца, это сундук с сокровищами!

Я решительно кивнул Триселле. Она всё поняла, подмигнула и устремилась к кораблю, я же задержался, глядя на исполинские тени в глубине. Страх уступил место холодной, как сталь, решимости. Нет, это вовсе не монстры, а стражи, боссы уровня.

Пора собирать ребят и начинать зачистку.

Я попытался повернуться, но что-то потянуло меня вниз. Вода! Ледяная, тяжёлая, она будто вцепилась в меня, сковывая движения. Дыхание спёрло, накатила паника.

Я дёрнулся, пытаясь силой разорвать невидимые путы. Что за чертовщина⁈ Дебафф? Какой-то паралич? Мысленно потянулся к интерфейсу, чтобы проверить статус, но привычные системные окна не появились. Пустота.

И тут всё изменилось.

Ледяная хватка сменилась тёплыми ласковыми объятиями, паника отступила, уступая место густому вязкому расслаблению. Подводный мрак растаял, превратившись в знакомую темноту нашей с жёнами спальни, а тепло и тяжесть оказались не водой, а сплетением тел любимых женщин, что прижимались ко мне со всех сторон под одним огромным одеялом. Стало даже жарковато, ведь отопление в поместье работало без сбоев.

Машинально я провёл рукой по мягкому плечу Самиры, погружённый в мысли о странном сне. Она довольно засопела, подвинулась и прижалась ещё теснее, перехватив мою ладонь и снова проваливаясь в дрёму.

Иногда мне снилась такая вот дичь, яркая, безумная, до жути реалистичная. Впрочем, на то они и сны. При всех тех исследованиях и приключениях, какими я теперь занимался, неудивительно, но, что странно, я не мог припомнить ни одного сна, где был бы стариком, помнящим о целой прожитой жизни, которой на самом деле не существовало.

Нервы всё ещё подрагивали, передавая импульс телу. Обычно одно лишь воспоминание о том, как я чуть не утонул, привыкая к своим новым способностям, могло вызвать приступ паники, а тут полное погружение и хоть бы хны.

Какой-то внутренний импульс заставил меня проверить журнал заданий. Сердце пропустило удар, а затем заколотилось как бешеное, когда прочёл строку, появившуюся в самом верху списка.

«Активное задание. Стань легендой, достигни 90-го уровня и уничтожь противника 100-го уровня».

Что за… Неужели это не просто сон, а реальный взгляд в будущее?

Осторожно, стараясь не разбудить никого из этой тёплой спящей компании, я начал выбираться. Самира, Лейланна, Зара… Целый лабиринт из рук и ног. Я медленно переполз через них, пока не увидел в полумраке раскиданные по подушке каштановые волосы Ирен. По бокам от неё, свернувшись клубками и нежно обвив её хвостами, спали лисички-близнецы, Сияна и Селина. Моё Ночное зрение позволяло разглядеть их силуэты в почти полной темноте.

Я легонько коснулся одеяла, прикрывающего стройную ногу жрицы, и осторожно потряс её. Жена пошевелилась и сонно приподняла голову.

— Это я, — прошептал я.

Кто-то из девушек рядом недовольно завозился, но, к счастью, не проснулся.

Ирен, неловко высвободившись из объятий лисиц, подползла ко мне и, устроившись на моих коленях, сонно обняла.

— Решил разбудить меня для ночных шалостей? — игриво пробормотала она, целуя меня в шею. — Я не против…

Тело тут же отреагировало на приглашение: кровь прилила к паху, упирающегося в её мягкое бедро, но сейчас не до этого. Я мягко взял её лицо в ладони, заставляя посмотреть мне в глаза.

— Мне нужно спросить Мию насчёт сна и нового задания.

Она сонно моргнула:

— Сна? Задания?

Я нахмурился. Обычно моя жена, как Верховная жрица, в курсе всего, что касалось её богини.

— Сон о будущем, — с нажимом повторил я. — И задание… достичь девяностого уровня и убить монстра сотого на Затерянном континенте.

— Что⁈

Это была уже не Ирен. Тело женщины напряглось, застыв на добрых десять секунд, а затем из её груди вырвалось шипение, в котором сквозила холодная божественная ярость.

— Ну и сволочь же! Эта гадина… Это не… Этого не должно быть!

Следующий том читать ТУТ: https://author.today/reader/540778/5102177

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Искатель – 16