Урал, Красная зона. Неподалеку от места битвы с Владыкой.

Концентрация альва-частиц 378,7 на миллион

Среди груд битого камня и обломков скал раздался шорох. С невысокого, свежего холмика посыпались мелкие камешки. А за ними посыпались более крупные, груда камня вздыбилась, скатываясь с пыльного тела.

— Кха-кха… — из завала поднялась израненная девушка и потянула за собой ещё одну. — Вита. эй, Вита! Ты как?..

— Лестат… я… — слабый шепот сменился кашлем. Покачав головой, императорский кодекс Лестат обхватила спутницу и, шипя от боли, вытащила её из-под завала.

Оттащив её к обломку скалы, кодекс устало села рядом и вытерла серое от пыли лицо.

— Спасибо, что закрыла меня собой, — она взглянула на раны подруги и вздохнула. Её костюм был обожжен и усеян дырами, под которыми сочились светящейся жидкостью жестокие раны.

— Брось… ты бы сделала… так же, — Вита вымучила улыбку.

— Ну, на этот раз мы обе чуть не погибли, — та пожала плечами. — Чудо, что мне удалось открыть портал до того, как пришелся основной удар.

Она со вздохом посмотрела на выжженную, изувеченную землю. Портал вышвырнул их на полной скорости здесь, в десятке километров от поля боя. Они вылетели как два метеора и, взрыв землю на десятке метров, врезались в скалу. Повезло, что она была хрупкой и разлетелась грудами обломков, засыпав их с подругой.

Раны, полученные в бою, были тяжелыми, но не смертельными.

— Мда, пожалуй, пока нам обеим не до сражений, — хмыкнула Лестат и, прижав ладонь к глубокой ране на боку, с трудом поднялась.

В небе раздались низкие раскаты грома, а следом облака вспыхнули рыжим светом. Оба кодекса повернулись: вдали в небе показалась черная громада падающего Белогорья. Чудовищное сооружение медленно падало, как на его поверхности вспух огромный оранжевый шар пламени.

Мощная волна альва-энергии прокатилась в пространстве, разгоняя облака от эпицентра. Ослепительное сияние осветило землю, а в небо ударил столб чистейшей энергии.

— Боже… — прошептала Вита. — Ты видишь то же, что и я?.. Им удалось уничтожить Владыку!

— Но какой ценой… — Лестат посмотрела на разваливающееся на глазах Белогорье. Громадина распадалась на части, разрываемая всё новыми взрывами. Реакторы огромного сооружения пошли вразнос, исторгая ленты и облака чистейшего пламени. Сейчас там бушевал шторм необузданной энергии, испарявшей мегатонны стали, камня и конструкций.

Земля вниз горела и дымилась, вся долина и горы вокруг были завалены обломками. Картина разрушения вызывала ужас и благоговейный трепет перед мощью стихии.

Огромные обломки один за другим обрушились в кипящие воды озера, вздыбив столбы пара и облака грязи и пыли. Даже с десятка километров зрелище выглядело устрашающим. Лестат застыла, глядя, как от эпицентра расходится ударная волна. Земля под ногами содрогнулась от толчка, затем последовал второй, третий…

— Выходит, это и правда конец, — Вита устало откинулась назад и закрыла глаза.

— Всё кончено, — кивнула Лестат, глядя на дымящиеся руины, и шепотом добавила. — Прощай, подруга. Если бы ты послушала меня тогда…

Она вздохнула и обернулась к Вите.

— Мы сделали всё, что могли. Возвращаемся.

Кодекс скривилась, призывая силы — поток энергии в теле вызывал острую боль, — и открыла клубящийся портал. Затем помогла Вите подняться и, подставив ей плечо для опоры, добавила.

— Идём домой.

Вокруг заклубилась тьма, с которой вспыхнули звёзды и понеслись сплошным потоком. Лестат закрыла глаза и выдохнула. С плеч словно свалился тяжелый груз, который она носила долгие десятилетия.

Наконец, тоннель схлопнулся, выпуская их в реальный мир.

— Мы дома, — выдохнула она, втягивая носом воздух родного города… и застыла. Сердце пропустило удар, а грудь сдавила невидимая когтистая лапа.

Они стояли на краю площадки большого замка на холме, а внизу виднелись поросшие зеленью улочки и дома Старого Города великого Рима. Но вместо привычной суеты и шума города, уютных огней и музыки она слышала крики людей и тревожные сирены.

Над городскими кварталами, ставшими ей родными за последнюю сотню лет, поднимались столбы густого дыма. В носу засвербило от гари пожарищ, озона и еще одного, слабого запаха, который она ни с чем бы не спутала.

Запах крови альва-монстров.

— Какого… — выдохнула Вита.

— Порталы… — прошептала Лестат, осененная страшной догадкой, как рядом с ними разверзся еще один портал и из него выскочили три израненных кодекса.

— Г-госпожа Лестат! — вскрикнула одна и, выронив окровавленное копьё, подбежала к ней. — Это просто кошмар!

— Что произошло?

— Это… это вторжение! — она суетливо махнула рукой в сторону города. — Альва-прорывы! Всюду, десятки и сотни по всей стране! И не только у нас, я связалась с кодексами в других странах, у них такая же ситуация! Целые орды альва-тварей, они рвутся к городам, им нет числа!..

Она посмотрела на Виту и покачала головой.

— Это глобальное вторжение, — глухо произнесла Лестат. — Владыка Пустоты здесь уже ни при чем, она была просто инструментом. Сама Альва начала войну против человечества.

Императорский дворец, кабинет государя.

Концентрация альва-частиц 14,4 на миллион

— Я… я не…

Побледнев, Роман отшатнулся от лежащего на полу отца. Цесаревича мелко трясло, губы не слушались.

— Ты сделал то, что втайне всегда хотел, — раздался над ухом мягкий голос Аластера. Кодекс приобнял его за плечи и нагнулся к уху. — Разве он не заслужил? Ложь и предательство…

— Прекрати!!! — крикнул Роман. — Я не хотел!..

— С-сын… — прохрипел Император.

Цесаревич замер и уставился на отца.

Он тянулся к сыну и хрипел, силясь выдавить еще слово. Роман с ужасом заметил, как из раны на его груди толчками выходит кровь, в уголках его губ стояла багровая пена, а на роскошном ковре под ним разрасталась тёмная лужа.

— Не… не дай себя… — прошептал он.

— Что ты говоришь, отец?..

Роман сделал шаг вперёд, выскользнув из рук Аластера, как между ними засиял воздух и вспыхнуло кольцо открывающегося портала. Вспышка перехода на миг ослепила обоих, а на пол рядом с государем рухнула светящаяся бледным светом фигура Сирин.

— Господин!.. — вскрикнула она и обняла умирающего.

Роман едва сдержал возглас, с трудом узнав в распадающейся, покрытой сетью трещин фигуре императорский кодекс Сирин. Величественная и холодная воительница обняла голову отца и прижала к себе, склонившись над ним.

— Пожалуйста, хозяин, держитесь!.. — она обхватила его за плечи, пытаясь поднять. — Помогите, скорее! Роман!..

Но шокированный цесаревич лишь содрогнулся от пронзительного взгляда её холодных голубых глаз.

— Да она безумна… — услышал он шёпот Аластера за спиной. — Я же предупреждал, и она все равно добровольно пошла на самоубийство, чтобы спасти хозяина?..

— Роман, позови на помощь!.. — в отчаянии крикнула она. — Прошу тебя, спаси!..

Её голос споткнулся. На красивом лице всё отчетливее проступали светящиеся трещинки. Всё тело кодекса тускло светилось, на глазах тая и распадаясь на хлопья чистого золотого света.

Император выскользнул из её рук и упал на пол.

— Гос…подин… — не в силах держаться дальше, она легла рядом и вложила свою ладонь в его окровавленную руку. — Простите… что не сберегла вас.

Он не проронил ни слова. Лишь скосил глаза на её тающее лицо. И казалось, в этот момент впервые в жизни его вечно холодные и суровые глаза наполнились искренним теплом и любовью.

От этого взгляда сердце Романа словно стиснула невидимая рука.

Он никогда не удостаивался такого взгляда. И не удостоится.

— Я. не жалею о таком исходе, — Сирин улыбнулась своему господину. — Спасибо, что подарил ме эту… сотню лет служения. Наш… наш сын закончит то… что мы начали.

Мягкое сияние окутало её тело. На миг оно заполнило всё вокруг, и кодекс Сирин обратилась в облако сверкающих хлопьев света. Они поднялись в воздух, медленно тая, как снег.

Едва рассеялось сияние последней частички энергии, император издал тихий вдох… и застыл неподвижно.

В давящей тишине было слышно только бешеное биение сердца. Роман тихо сглотнул, не запечая бегущих по щекам слёз.

— Мой господин, — тихий голос Аластера прозвучал как выстрел. — Никто не должен узнать, что это были вы.

— Я… — Роман сглотнул. — но я…

— Сделал то, что должен был сделать, — вкрадчивый голос Аластера начал обволакивать мечущийся разум, успокаивая его. — Я помогу вас скрыть это, хозяин. Никто не узнает. Вы займёте престол Империи, как и должны были сделать. Как он сам того желал.

Уняв дрожь в пальцах, Роман сжал кулаки и кивнул.

— Х-хорошо.

— Пришло ваше время, господин. Время занять место, заслуженное вами по праву. Время править и сделать всё по-своему. Справедливо.

Роман закрыл глаза. Голос кодекса снова и снова звучал в его голове.

Справедливо… именно этого он всегда и хотел. Справедливости.

— Верно, — наконец, ответил он. — Я сделаю всё сам.

Урал. Красная зона.

Концентрация альва-частиц 137,6 на миллион

В ушах слышался шум воды. Я медленно открыл глаза, приходя в себя.

Холодный ветер пронизывал до костей. Стойкий запах гниющей воды щекотал обоняние, и судя по привкусу во рту, я плавал в какой-то липкой вонючей жиже.

Казалось, вода медленно поднималась. А ещё у меня дико, до безумия кружилась голова, а всё тело будто пинали ногами.

— Вернулся… — прошептал я, открывая глаза. — Я в реальном мире…э!..

Вонючая вода залилась в рот, я попытался подняться — и провалился глубже в неё. Чёрт возьми, да я на болоте!..

Руки инстинктивно задергались, пытаясь вытащить меня наружу. Но хлюпающая жижа вокруг только всосала их глубже. Подавив первый страх, я выплюнул изо рта болотную жижу и осмотрелся.

Вокруг стояла сплошная топь. Кривые покосившиеся деревца, кочки, жухлая трава и редкие лужицы стоячей воды. И никого, ни единой живой души рядом.

— Э-эй!.. — крикнул я без особых надежд. — Кто-нибудь! Я здесь! Э-эй!..

Никого. Только где-то вдалеке захлопала крыльями птица, которую спугнул мой крик.

— Егор! Софья! — снова крикнул я. — Слышите⁈ Лили!..

Кричать было бесполезно, я только тратил время и глубже увязал в трясине. Она уже давила на легкие, не давая вдохнуть. Сжав зубы, я попытался успокоиться и начал медленно водить руками вокруг в поисках ветки, корней или хоть чего-нибудь, за что можно было зацепиться.

Очевидно, я здесь был один. А значит и спасать меня некому. Магия… я попытался воззвать к магии, но измученное тело отозвалось такой острой болью, что я едва не ослеп от неё.

— Черт тебя… — прошептал я, чувствуя, как к подбородку подбирается вода. — Ну что ж… хорошо…

Сделав вдох, я прикрыл веки и попытался погрузиться в квантовый скачок. Тело снова отозвалось болью, но это сработало.

Мир вокруг подернулся синей дымкой и замедлился. Я выиграл время, и теперь нужно им воспользоваться.

Я поспешно осмотрелся вокруг себя, подмечая детали. И заметил то, что не увидел сразу.

В нескольких километрах, вдали виднелась оплывшая, как масло на жаре, гора, а за ней поднимались столбы черного дыма. Небо над ней светилось оранжевым светом, а внизу темнели обломки невиданных размеров махины.

Обломки Белогорья…

Значит, я всё ещё на Урале. А ещё где-то здесь точно есть люди.

Скачок завершился, по ушам ударило хлюпанье трясины. Собравшись с силами, я снова провалился в скачок и принялся искать ветки или другую опору, чтобы вытянуть себя из ловушки., но под руки попадались только обрывки и короткие пучки травы, резавшие пальцы.

Вода уже добралась до рта и носа. На третий или четвертый скачок под мою руку подвернулась узловатая ветка, и на счастье, она оказалась достаточно крепкой, чтобы я мог за нее ухватиться и подтянуться всем телом.

— Гххх… — обхватив её одной рукой, я напрягся и подтянулся ещё. Усилия, стоившие мне, наверное, всех сил, позволили отнять у болота несколько сантиметров моего тела. Выдохнув, я подтянулся снова. И ещё раз. Казалось, сил больше не было, и я впустую пыжусь, но на десятый раз я ощутил, что могу достать из трясины вторую руку.

кое-как выдрав её из жижи, я обхватил ветку уже второй рукой и, мысленно вознося молитвы Всеотцу, снова взялся за дело.

— Ммггхх!.. давай!.. — прошипел я, подтягиваясь. — Ну же-е!..

Болото упрямо тянуло назад, цеплялось за ноги, одежду, за каждый выступ и лоскут. Казалось, биться было бесполезно, я уже не чувствовал ни рук, ни ног, но с тупым упорством обреченного продолжал тянуть и тянуть. Кажется, ветка уже давно обломилась, и я снова увязал глубже…

Но в этот момент за спиной с влажным чавком из трясины показались мои ноги.

— Боже… — взмолился я. — Дай мне выжить, прошу…

Соберись, Ярослав! Не первое твое болото! Разве забыл, как на тренировках Хошино ты уже тонул в похожем месте?

Воспоминания придали мне сил. Сцепив зубы, я подтянулся снова. Раз за разом, я ползком добрался до крошечной кочки, а затем и до небольшого камышового островка размером метр на метр. Лишь улегшись на жухлую траву, я выдохнул.

Казалось, сил не осталось даже чтобы дышать. Я просто лежал, уткнувшись лицом в траву, и тихо сопел. Прошло, наверное, полчаса, или даже час, прежде чем я перевернулся на спину и, утерев лицо, приподнялся на локтях.

— Чёрта с два я тут подохну, — прошептал я, оглядывая унылую однообразную топь. Болото ответило далеким хлюпаньем.

Обтерев себя от грязи, я нащупал на поясе оборванную цепь. На втором её конце одиноко болтался грязный гримуар.

Ледяной комок страха поселился в животе. Я не чувствовал её. Ни стигмат на теле, ни ставшего привычным чувства её присутствия внутри. Ни жжения альвы, ничего. Она словно растворилась.

Пропала.

— Лили… — я торопливо обтер книгу и раскрыл насквозь мокрые страницы. — Лили, ответь мне…

Едва пальцы коснулись страниц, я ощутил легкое покалывание в теле. Острая боль отозвалась в груди, словно в ней пробили дыру, и на её месте зияла пустота.

Нужно было призвать её, собрать остатки сил и…

Я замер, вспоминая все, что стряслось с нами в квантовом мире. Вспомнил, как рубил цепи альвы на её теле, как черная волна поглотила нас обоих. Как во тьме слышались чьи-то голоса… кажется, майора Хошино? А затем…

Меня прошиб холодный пот.

«…это мой последний урок…»

Рука машинально потянулась к затылку, пальцы проскребли по шее, ища инъектор.

— Аями… — выдохнул я.

В животе похолодело. Выходит… я выжил только благодаря ей. Но как же Лилит? Как остальные?

От этих мыслей меня отвлек отдаленный шум. Я замер, прислушиваясь. Показалось?

Нет, я точно слышал голоса. Среди потрескивания деревьев вдалеке и шума ветра снова послышался чей-то голос. А ему ответил другой!

Здесь были люди!

Я встрепенулся и вскочил, ища взглядом людей. Хотелось крикнуть, позвать на помощь. Но вбитая за годы осторожность взяла своё.

Стоп. Для Империи я сейчас — враг номер один. Хозяин Владыки, преступник и беглец. Если это опричники, мне лучше не попадаться им на глаза.

Присев обратно в траву, я прислушался. Голосов стало больше, и они двигались. Похоже, люди шли по краю болота. А мне до него предстоял еще долгий путь через топь.

Сглотнув, я пошарил руками в воде рядом с кочкой. С пятого раза под руку попалась небольшая ветка, но достаточно крепкая, чтобы прощупывать ей дорогу. Обломав лишние сучья, я снова прислушался — голоса все еще были в той же стороне, — и шагнул на ближайшую кочку. Прощупал следующую, и перешел на неё.

Через час таких переходов я уже мог видеть огни на краю болота. Сил не оставалось даже чтобы держать злосчастную палку. Усевшись на островке за небольшим деревцем, я решил перевести дух. И теперь голоса были достаточно близко, чтобы я мог разобрать обрывки фраз и слова.

— … уходим в лагерь!

— Не пойдут… военные далеко…

— … тогда забирай девчонок! Те двое с вертолета… или убить их?

Я застыл, сжав кулаки, и изо всех сил напряг слух. Но то ли говорившие повернулись в другую сторону, то ли отошли дальше. Других слов я уже разобрать не мог.

— Двое с вертолёта, — прошептал я. — Девчонки, значит.

Пошарив взглядом по темнеющему горизонту. я заметил жиденький столб дыма вдалеке. Если кто-то эвакуировался с Белогорья, и не справился с управлением, он мог разбиться там. А дальше картина складывалась сама.

Кто бы ни были эти люди, у них могли быть мои товарищи.

Я должен их найти. Пока они живы.

Лагерь повстанцев, уральская Красная Зона.

Концентрация альва-частиц 197,3 на миллион

— Карина! — Есеня поёрзала на месте и покосилась на вход в палатку. Охранник, стоявший снаружи, куда-то отошел, и теперь сквозь узкую щель доносились голоса других повстанцев, веселая ругань и запахи готовящейся еды.

Карина оказалась права, это были именно повстанцы. Отбив двух девушек от альва-монстров, хмурые мужики быстро их связали и потащили за собой, не став особо разбираться, кто перед ними.

Стараясь не обращать внимания на урчащий живот, Есеня обернулась. Её спутница лежала на земле со связанными на груди руками, бледная как смерть, и в полубессознательном состоянии. Её слипшиеся волосы разметались по лбу, губы двигались в немом шепоте, а на тонкой шее пульсировала жилка.

— Карина! — снов позвала она. — Тебе плохо? Эй…

Она потянулась к ней, как та резко прекратила бормотать и открыла покрасневшие глаза.

— Тише. У меня башка раскалывается… — девушка устало вздохнула. — Кажется, это откат после использования родового навыка, и…

Она замолчала, сморгнув заблестевшие в уголках глаз капельки.

— Ты только держись, пожалуйста, — Есеня ободряюще улыбнулась. — Я с тобой, мы обязательно отсюда выберемся, вот увидишь! Они же не знают, с кем имеют дело. Используем магию, и…

Карина издала смешок.

— Прости, подруга, но ни мне, ни тебе сейчас не до магии, — криво усмехнулась она. — Из тебя вырвали часть ядра владыки, которое защищало тебя от альва-порчи. Ты же чувствуешь жжение и ломоту во всем теле? Во, я знала… это откат, альва сейчас стремительно забивает каналы твоего тела. Ты не сможешь использовать магию, скорее она тебя сожжёт. Что до меня… кха!

Она зашлась хриплым кашлем. На миг Есене даже привиделись кровавые следы на её губах.

— Что до меня, девочка, я ввела себе одно лекарство, которое буквально обнулило альву в моём теле. И после этого пыталась творить магию… а ещё лишилась кодекса.

Есеня вздрогнула.

— Мне жаль…

— Странное чувство, — тихо заговорила Карина. — По венам будто течет огонь, а внутри холодно и пусто. Будто вырезали кусок меня. Я не чувствую ни сил, ни магии. Как пустая бутылка вина… всё, что меня наполняло, ушло.

— Выходит, мы даже магию использовать не можем… — вздохнула Есеня.

— А если бы и могли, против трёх десятков вооруженных людей у нас бы не было шансов, — кивнула Карина и, издав стон, неуклюже села. — Давай не будем спешить. Надо разобраться, что им надо. А ещё…

Полог платки откинула мощная рука и внутрь вошёл хмурый бородатый мужик пол два метра ростом. Он смерил пленниц тяжелым взглядом, и на пыльном, грязном лице отпечаталась неприязнь.

— А ну-ка встали обе, — он сгрёб Есеню за ворот и рывком поднял ойкнувшую девушку. — А тебе, дохлячка, особое приглашение надо?

— Не очень-то ты гостеприимный, — осторожно ответила Карина. — Может будешь повежливее с девушками?

Мужик угрожающе фыркнул, сгрёб её за жалобно затрещавший ворот пиджачка и без труда поднял над землёй. Карина беспомощно дёрнулась, а он поднёс её так близко к себе, что она разглядела волоски в его воинственно раздувающихся ноздрях.

— Закрой-ка свой мелкий рот, если не хочешь, чтобы в нём стало меньше зубов, — процедил он и упёрся толстым пальцем в её грудь. — Тут не твоё поместье, госпожа сраная, а я тебе не слуга. Достаточно вежливо, или тебе объяснить так, чтобы сразу поняла?

Его рука сильнее сжала ткань, ворот стиснул тонкую шею девушки. Карина издала сдавленный хрип и замотала головой.

— Так-то, — он поставил девушку на землю и пошел к выходу. — Обе — за мной на выход. Вздумаете что-нибудь выкинуть, пожалеете.

Есеня кивнула, косясь на Карину. Та едва держалась на ногах, её шатало в стороны как от тяжелого похмелья. Похоже, девушке стоило невероятных усилий даже просто не падать.

— Шевелитесь, дамы, — фыркнул мужик и вышел из палатки.

— Я помогу, — Есеня подставила плечо Карине и пошла за охранником.

Снаружи уже темнело. На горизонте сквозь кроны сосен и берёз виднелся алый закат, слабый ветер доносил запах гнили и сырости. Видимо, рядом было болото или озерко со стоячей водой.

Лагерь повстанцы разбили в глубине леса, разбив десятка два палаток между деревьев. Осторожно ступая по траве, Есеня старалась не смотреть на людей, собравшихся перед кострами у палаток. Но их взгляды она ощущала кожей. Недоверчивые, презрительные, любопытные.

— Не обращай внимания, — шепнула Карина. — Ничего они нам не сделают. Мы им нужны.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что мы до сих пор живы, — ухмыльнулась она.

— И куда нас ведут? — спросила Есеня, едва не оступившись на камешке, скрытом травой.

— К их главарю на допрос, очевидно, — Карина дернула плечиком. — Ты только не лезь, сестрёнка. Стой спокойно и молчи, а я всё сделаю сама.

Есеня посмотрела на спутницу. Измотанная и еле живая, она смотрела на неё с уверенностью. Ни тени сомнения.

Даже в плену, она держалась как хозяйка положения. Настоящая глава рода. Неудивительно, что брат решил жениться на ней.

— Заходите, — резко прозвучал голос охранника. Девушки замерли: мужик остановился у большой палатки, снял с них наручники и открыл перед ними вход.

— Идём, — шепнула Карина. — Не забудь, говорю я.

Она отпустила руку Есени и, сжав кулачок, выпрямила спину. Наспех пригладила растрепанную чёлку, одернула изорванную жилетку и шагнула внутрь просторной палатки.

В неярком свете четырёх светильников она заметила силуэты пяти мужчин. Один из них вышел навстречу. Рослый, жилистый мужик с угрюмым лицом и непокорными жёсткими волосами, обильно тронутыми сединой. На его небритом, колючем подбородке виднелся длинный шрам, а на поясе армейских штанов поблескивала черным рукоять пистолета в кобуре.

Она шагнула к нему, как почувствовала движение сзади — и несильный удар под колени свалил её на землю.

Зашипев от негодования, Карина поднялась на колени, как над ней навис здоровяк с пистолетом.

— Ну что, парни, — он похотливо осклабился, глядя на девушку. — Кто трахнет мелкую первым?

По телу пробежал противный холодок, ноги предательски задрожали.

Карина стиснула кулаки и поднялась, как тяжёлая рука главаря сжала её плечо. Девушка посмотрела ему в лицо, и в её глазах сверкнул бледный свет альвы.

— Только посмей, — прошипел тот, и его рука опустилась на кобуру

— Отпустите её! — к ним подскочила Есеня, и главарь отшатнулся, убрав руку. Девушка встала между ними, закрывая собой спутницу.

Главарь оглянулся — и мужики за его спиной захохотали.

— Ишь какая смелая, сопля! А по виду и не скажешь! — засмеялся он и вытащил пистолет. — А ну-ка брысь, не с тобой разговариваю.

— Не уйду! — крикнула она, как на её плечо легла узкая ладошка Карины.

— Есеня, я сама.

— А… — девушка опешила, но послушно отошла назад.

— Славно, — кивнул главарь, наставляя пистолет. — Не усложняй нам жизнь.

— Что тебе нужно? — Карина вышла вперёд. — На бандита ты не похож. хоть и ведешь себя как чернь.

Мужик шагнул к ней и вскинул руку для пощечины.

— Постой, — выпалила Карина. — Ты ведь знаешь, кто я? И знаешь, чем известен мой род.

Мужик замер с занесенной для удара рукой. Его взгляд, колючий и неприязненный, красноречивее слов говорил — он знал.

Правильно. Нельзя показывать слабость и отдавать ему инициативу, позволяя себя бить. Этот подонок, кем бы он ни был, и рядом не стоял с главами великих родов. А с ними она быстро усвоила — нужно вести себя жестко. Такие люди уважают только силу.

Та, кто дает себя бить и валяется в ногах, силу не внушает.

— Альвитин, — видя, что собравшиеся повстанцы слушают её, она ухмыльнулась. — Всю свою жизнь я занималась альвитином и много чего повидала. Я не знаю, зачем вы здесь, но вижу, что ты и твои люди уже на второй стадии заражения альвой. И ты скрываешь следы порчи.

Она с улыбкой кивнула на его опущенные рукава, перемотанные бинтами.

Главарь сощурился, в его взгляде мелькнула искра. Люди позади него переглянулись.

— С чего ты взяла? — криво усмехнулся он. — Успела взять анализы у каждого, пока валялась в отключке?

— У твоих людей на руках и шее увеличены лимфоузлы, — ядовито улыбнулась она в ответ. — А на кистях и локтевых сгибах уже видны ровные черные полосы. Это первые признаки альва-порчи. Такие же, как были у тебя, только в твоем случае всё куда хуже.

Она шагнула к нему, скрестив руки на груди.

— Альва уже глубоко въелась в твое тело. Под этими бинтами ты прячешь черные полосы, такие же, как на твоей шее.

Главарь замер, остановив дернувшуюся к шее руку. Намотанный на неё шарф съехал вниз. Только сейчас Есеня пригляделась и заметила, как под густой щетиной поступали ровные чёрные полосы.

Так Карина увидела их с самого начала?..

— Альве требуется время на такое глубокое заражение. В среднем, от недели до двух, при концентрации выше сотни на миллион, — заключила девушка. — И давно ты скрываешь это от своих людей? Они в том же положении. Не веришь — посмотри сам, пусть покажут тебе свои руки и шею.

Повстанцы позади него взволнованно зашептались, один из них попятился назад. спешно одергивая закатанные рукава.

— Не заговаривай нам зубы, мразь, — фыркнул главарь, косясь на товарищей. — Ты сейчас болтаешься на волоске, и петь будешь что угодно, чтоб спасти свою тощую задницу. Вы с подружкой сейчас живы только потому, что я так решил. Церемониться с вами я не собираюсь, и прикончить двух знатных девок для меня не проблема.

— Может и так, — осклабилась она. — Но подумай вот о чём. Сколько вы уже в красной зоне? День, два? Здесь такой сильный фон, что вы все уже заражены, и половина из вас мутирует ещё до выхода из зоны. Вам нужен альвитин, и вам его явно не хватает.

— Откуда ты знаешь? — раздраженно рявкнул он. Карина торжествующе сверкнула глазами, на её губах проявилась улыбка.

Кровь будоражило от торжества, и стоило немалых усилий сдержаться, не давая им заметить это.

— Если бы хватало, ты бы принял его первым, — пояснила она. — Простолюдины должны принимать по одной дозе раз в неделю, при сильном воздействии — раз в три дня. А судя по твоему заражению, ты не принимал его куда больше недели. Уверена, даже свою порцию ты отдавал товарищам.

— Босс, так это…

— Тихо, — он поднял руку, останавливая бойца позади него. — Давай предположим, что возможно, ты права. И что же дальше? Ты бы не стала говорить это всё просто так.

— Конечно, нет, — ухмыльнулась она, уперев руки в бока. — Очевидно, ты хотел допросить меня, но здесь каждый знает, кто такая Карина Ленда, верно? Убивать меня невыгодно, слишком глупо тратить такой дорогой актив, ничего не получив взамен. А значит, ты собирался обменять нас, — она сделала акцент на последнем слове. — На что-то ценное. Альвитин, лекарства, деньги. И у тебя мало времени. Так что давай не будем больше устраивать цирк и поговорим как серьёзные люди. Как лидер с лидером.

— Что ж, — хмыкнул он, ухмыльнувшись в усы. — Не буду скрывать, тут ты права. Поначалу мы хотели просто добить раненых магов, уцелевших после той бойни, которую вы устроили. Но с тобой в наших руках планы поменялись. За такую заложницу многие захотят отвалить кругленькую сумму.

— Хоо, всего-то, — усмехнулась она. — Думаешь, ваши семьи смогут долго и безбедно жить на выкуп за мою голову? Жаль, что большинство из вас этого уже не увидит. Но это поправимо — если мы заключим сделку.

— Какую? — главарь убрал пистолет в кобуру и скрестил руки на груди. — Только учти, Ленда, я знаю все ваши дворянские хитрости. Вздумаешь меня нагреть, я пристрелю тебя быстрее, чем ты сколдуешь какую-нибудь подлость.

— Люди моего уровня не размениваются по мелочам, — улыбнулась она. — Всё просто — безопасность в обмен на альвитин и лекарства для тебя и твоих людей. Мои госпитали примут любого члена ваших семей бесплатно, стоит мне сказать лишь слово. Две жизни — в обмен на многие. Это выгодная сделка, и главное, тебе она ничего не стоит.

Повстанцы переглянулись, в палатке послышался одобрительный шепот.

Карина едва сдерживала улыбку. Она как никто другой знала, за что держатся простолюдины. Сподвигнуть их уйти в повстанцы могли только веские причины, кто-то из них потерял близких, а кто-то наёмничал, чтобы прокормить семью.

— Гладко стелешь, Ленда, — недоверчиво нахмурился главарь и подошел ближе, нависнув над ней снова. — Да только верится с трудом.

— Что ж, я понимаю, — согласно кивнула она. — Я и сама бы насторожилась, да и с чего бы доверять кому-то из знати? А раз между нами нет доверия, я сделаю шаг навстречу. Как только мы окажемся в Западноуральске, я скажу, где вы можете забрать первую партию альвитина и лекарств, в качестве жеста доброй воли. Взамен ничего не нужно, можешь и дальше держать нас в наручниках под стражей. Мы останемся твоими пленниками. Под полным твоим контролем. Если передумаешь, лекарства останутся у тебя.

Мужчина сдвинул косматые брови. Судя по складкам, собравшимся на лбу, он крепко задумался над предложением Карины. И теперь она ощущала подлинное торжество. Оставался последний шаг.

— Слишком щедро… — с сомнением хмыкнул он.

— Ой да брось, — отмахнулась она. — На моих заводах в месяц производится шестьдесят миллионов доз альвитина. Два-три десятка для меня — пыль. Так что, по рукам?

Она протянула ему бледную, перемазанную грязью ладонь.

Главарь посмотрел ей в глаза. Долго, испытующе, будто прощупывал взглядом ее истинные намерения. И его лапища стиснула худенькую ручку Карины.

— По рукам, Ленда.

Есеня, весь разговор стоявшая сжавшись от напряжения, тихо выдохнула. Весь разговор она не сводила глаз со спутницы, ловя каждое ее слово и порой даже забывая дышать. И теперь она смотрела на девушку с восхищением. Кто вообще мог предположить, что в ней скрывается столько сил и стойкости?

Повстанцы, окружившие главаря, одобрительно закивали.

— Выступаем немедленно, парни, — отпустив руку девушки, главарь обернулся к бойцам. — Этих — под конвой, и раздайте остатки лекарства дозорным, им и так досталось. Будем идти всю ночь, чтобы к утру выйти из красной зоны!

Он обернулся к Карине: девушка сжала напряженный кулачок, держась из последних сил. В ушах шумело, а голова нещадно кружилась. Переговоры с главарем стоили ей почти всех сил и воли.

— Что касается вас двоих, поступим так. Я отправлю вас с другим отрядом в центральный регион, там от тебя будет больше пользы сопротивлению. А заодно и передам главному, какая рыбка попалась нам на удочку.

Карина побледнела. Ей удалось уломать одного главаря, но иметь дело с еще одним и заново проходить это испытание было откровенно хреновой перспективой.

— Что такое? — осклабился главарь. — Ты же не думала, что тебе удастся закрутить мне голову и дождаться, когда я расслаблюсь и начну тебе доверять, чтобы ты ударила мне в спину?

— Напротив, — девушка хитро улыбнулась, и в её глазах блеснул демонический огонёк. — Так даже лучше.

— Отлично, — хмыкнул он и позвал охранника, стоявшего снаружи. — Григорий! Отведи этих двоих обратно в палатку и принеси им что-нибудь пожрать. Идти будем всю ночь, и я не собираюсь тащить их на себе.

Рязанское княжество.

Концентрация альва-частиц 31,6 на миллион.

Автобус быстро мчался по трассе, обгоняя редкие попутные машины. Полина откинулась на спинку кресла, пытаясь унять волнение. Всё внутри замирало от тревоги.

Когда Лука объявил, что они едут на их первую операцию, она подумать не могла, что они сразу двинутся к особняку местного князя. Тем более, что ни слова парень ей не сказал. Ни о цели операции, ни что их там ждёт. конспирация, всё скажут на месте… это только добавляло нервозности всем, кто сейчас ехал с ней.

— Да чёрт, — буркнула сидевшая рядом девушка, дрожащими руками пытаясь застегнуть пуговицы на рукаве.

Полина взглянула на неё: совсем ещё молодая, высокая, явно простолюдинка. С округлым лицом и крепкой, туго сплетённой каштановой косой на плече. Не шла ей серая одежда повстанцев. Ей бы больше пошло просторное платье, чтоб подчеркнуть высокую грудь, да неброский макияж. Такую легко представить приносящей ужин уставшему мужу, или за работой в лавке.

Но она была здесь, в автобусе, набитом хмурыми мужиками, сжимавшими разномастное оружие. Вместе с ней. И заметно нервничала перед началом первой операции.

Девушка провернула пуговицу — и та, щелкнув оторвавшейся ниткой, упала на по ли покатилась куда-то под сиденье.

— Да блин а!.. — ругнулась девушка. Поля ловко прижала пуговицу ботинком и подняла её.

— Чего ж ты так нервничаешь, — вздохнула девушка. — Вон аж пуговку оторвала… давай сюда, я пришью.

Она быстро выудила из внутреннего кармана небольшой походный набор с иголкой и пучком ниток и показала соседке.

— А… спасибо, да и я сама могу…

— Понятно, что можешь, но неудобно же, — улыбнулась Поля. — Давай сюда руку, я быстро.

Смутившись, девушка протянула руку.

— Меня это… Таней звать.

— Поля, — кивнула она и, прижав пуговицу, вытянула иглу с уже наживленной ниткой. — Волнуешься?

— Да чёт мандражирую немного, — покраснев, кивнула та. — Первый раз, ну… мало ли чего будет.

— Ну, что будет, то будет, — Поля дернула плечиком, сноровисто прокалывая иглой рукав. — Толку-то переживать. Ты лучше это, на рожон не лезь. Держись рядышком, вместе-то не пропадём.

— Угу, — шмыгнув носом, Таня улыбнулась. — А ты давно уже в сопротивлении?

Та отрицательно качнула головой. Пальцы ритмично работали, пропуская иглу вверх и вниз, нитка крепко притянула пуговку к рукаву.

— Вот и я недавно, — Таня дернула плечом. — Я ж раньше тоже у дворян служила, да только ко мне их глава приставать начал. Руки распускать, а один раз вообще в кладовке как зажал, так я еле ноги унесла. Ну, жена-то у него с детьми всё время, а у него, видите ли, страсть к молоденьким…

— Вот же кобель, — хмыкнула Поля. — Чего ж ты ему по рукам не надавала?

— Так разве ж можно? — вздохнула та. — Он князь, а я что? ну и в общем…

Поля горько усмехнулась. Одно дело, когда любишь, а другое — вот так давать себя обжимать где попало… не дело это.

— Дурёха, — бросила она, затягивая узелок. — Дала бы ему разок сковородкой по башке, больше бы и не лез. А полез — так всё его жене бы сказала.

Поля невольно улыбнулась. Знакомые слова грели сердце, а ведь ещё недавно ей самой Варя говорила нечто подобное. Варя… она всегда находила самые верные слова, чтобы её подбодрить, одёрнуть, да и на путь истинный наставить.

Интересно, как она сейчас?

— Смелая ты, — посмотрев на неё, улыбнулась Таня. — Я не такая. Ну, тогда не была.

— А теперь чего, смелости набралась?

Поля аккуратно оторвала нитку и застегнула пуговицу на её рукаве.

— А теперь… мне терять нечего. Мама моя умерла от порчи, а я и работать-то пошла, чтоб лекарства у неё были.

— Вот как, — вздохнула Поля. — Все мы кого-то потеряли…

Автобус резко затормозил. Обе девушки встрепенулись, вцепившись в подлокотники.

— Приехали! — задняя дверь автобуса распахнулась, и в проёме показался Лука в черных одеждах. — На выход, ребята!

Полина вышла следом за остальными и осмотрелась: они остановились на краю дороги, впереди виднелась высокая ограда и густой сад за ней. Владения князя, не иначе.

Вот и началось.

Бойцы один за другим разбирали сумки из второго автобуса и, собравшись группами, уходили к дыре, пробитой в ограде. Лука проводил взглядом последнюю группу, где оказалась и Таня. После чего подозвал Полину.

— А это тебе, детка, — он вручил ей увесистую черную сумку и улыбнулся. — У тебя будет особое задание. Как доберемся, я все расскажу. Дуй за мной, не отставай!

— Поняла, — кивнула она и, повесив сумку на плечо, пошла за ним к ограде. Волнение и страх в ней боролись с любопытством, и как только Лука юркнул в пролом, она быстро расстегнула сумку и заглянула внутрь.

От одного взгляда в груди возник увесистый ледяной комок.

Внутри были свёртки из десятков трубок с прикрепленными к ним детонаторами.

Взрывные устройства.

Холод поднялся от позвоночника к затылку.

Варя… если бы она это увидела…

Ослабевшие пальцы задрожали, чуть не выронив тяжелую сумку.

— Ты чего там застыла? — из прохода высунулась голова Луки. Его взгляд скользнул по открытой сумке. — Всё норм? За мной, не отставай!

Уральская Красная Зона.

Концентрация альва-частиц 104,7 на миллион

Из болота я выбрался уже затемно. Над лесом зажглись звезды, ярко горевшие сквозь редкие облачка. Лишь у кромки гор, куда закатилось солнце, виднелось оранжевое зарево альва-ауры на месте сражения с Владыкой.

Я оглянулся на пузырящуюся, вонючую топь, отбросил палку и поспешил вглубь леса. Из-за деревьев виднелся свет, слышались голоса людей и долетали запахи еды. О том, что в моем желудке было пусто уже больше суток, я старался не думать.

Холодный ветер пронизывал до костей, а после болота одежда была мокрой насквозь. Наспех обтершись сухой травой, я поспешил к лагерю. Что-то внутри подсказывало, у меня мало времени.

И когда впереди замаячили огни костров, я понял, что чутьё не обмануло.

Вокруг костров суетились люди, одни наспех сворачивали палатки, другие — паковали вещи, явно готовясь сниматься с места. Я взглянул на небо: ночь едва наступила, людям после дневного перехода нужен отдых. Куда их погнал их командир посреди ночи?

Если только что-то не изменилось… или пленницы не оказались чересчур важными.

Я сел возле дерева и, стараясь не дышать, прислушался к голосам из лагеря. Но как назло люди перекидывались лишь скупыми фразами, никак не относящимися к пленницам.

Зато неподалеку раздался шум веток и шаги. Кто-то из повстанцев отошел от лагеря, видимо, по малой нужде.

Это мой шанс.

Я бесшумно отошел во тьму леса и в десятке метров заметил силуэт невысокого бойца, пристроившегося возле кустов. Бесшумно подобравшись ближе, я встал за деревом и рассмотрел его.

Боец был в потрёпанной форме старого образца, явно ему не по размеру. На поясе сзади болталась фляжка, штатные ножны на ремне были расстегнуты, а рукоятка ножа — исцарапана и вся в земле. Видимо, ей он забивал колья для палатки. Он неспешно сделал своё дело, застегнулся и, насвистывая что-то, направился обратно. Мимо дерева, за которым я укрылся.

Отступив в тень, я нырнул в скачок. Мир с гулом замедлился. Шаг назад, за дерево — и впереди показался силуэт повстанца. Я шагнул ему вслед, поднимая руки. Если гад успеет вскрикнуть или подать сигнал, придется сломать ему шею, хоть и не хочется трогать простолюдинов…

Но кто знает, что они успели натворить с пленницами.

Скачок прервался, я шагнул за спину бойцу. Он на миг замер, почуяв неладное — и я моментально обхватил его шею сзади, сжав гортань.

Он дернулся, рука потянулась к ножу, но я был быстрее. Потянул его назад, сжимая горло, пока не прижался к дереву. Короткий удар по затылку быстро привел его в чувство.

— Дернешься — порву горло, — сдавленно прошептал я, сдвинув пальцы. — Понял — кивни.

Судорожно дыша, он замер на секунду, обдумывая мои слова. Попытался сглотнуть — и кивнул. Тихо выдохнув, я продолжил.

— Хорошо. Я спрашиваю — ты отвечаешь. Если да — киваешь, нет — мотаешь головой. Говори шепотом, вздумаешь заорать — вгоню твой же нож тебе в бок. Это понятно?

Он покосился назад, пытаясь увидеть хоть что-то кроме моих рук, но получив тычок в ребра, усердно покивал.

— Ты из повстанцев-простолюдинов?

Кивок.

— Вы были на поле боя, когда упало «Белогорье»?

Боец снова кивнул, мелко дрожа.

— Что вы искали?

Я немного ослабил хватку пальцев, сжавших его глотку. Протолкнув вставший в горле комок, боец зашептал.

— Оружие, снаряжение… И м-магов, дворян… всех, кто выжил…

— Зачем?

Он снова попытался оглянуться. Я усилил хватку.

— Ну?

— Д-дд… добить чтобы… магов…

Его затрясло так, что застучали стиснутые зубы. Я ощутил, как в животе расползается холод, поднимаясь вдоль спины.

Ну конечно, говнюку страшно. После таких слов его и самого добить могли. Причем свои же. А ещё я, если окажется, что пленниц они уже прикончили.

— Вы нашли выживших?

Он снова закивал, как припадочный.

— Д-две девчонки! С вертолета! — торопливо зашептал он. — Глава приказал не трогать! Мол, важные заложники, их уже увели!..

Я застыл, стиснув его горло так, что тот снова захрипел.

— Как — увели?.. когда? Говори!

— П-полчаса назад, передовая группа ушла, они!.. кха-кха…

— Сука! — я зашипел, сдерживаясь чтоб не разорвать горло ублюдку от досады. Внутри вскипала жаром злость, вены наполнились безудержным жжением альвы. В груди, словно раскаленный слиток металла, стряхивающий окалину, зашевелился источник энергии.

— Кто они? Вы узнали имена? Говори, как их зовут!

Бедняга затрясся, едва не завопив в ответ.

— Я-я не знаю! Я просто дозорный! Я только слышал про одну, её по новостям показывали! Ленда вроде!.. Вторую не знаю, клянусь!..

Перед глазами задрожала багровая пелена. Карина, твою-то мать!..

В памяти замелькали картинки в оранжевой ауре альвы, виденные Владыкой. Моя сестра с вырванным ядром, ошарашенные Егор и Хошино, замершие внизу, и бегущая к вертолету фигурка… Карина, они должны были улетать вместе с Роран!

— С ними был кодекс? — прошипел я, едва справляясь с приливом злости. Всё тело горело от энергии, но больше всего жгло в местах. где были стигматы.

— Н-никого не!..

Его голос потонул в шуме альвы в ушах. В одно мгновение сонм голосов ворвался в мою голову. Перед глазами поплыло, альва буквально прожигала меня насквозь, пытаясь вырваться и подчинить тело снова. Я зажмурился, молясь всем богам, чтобы не разорвать несчастного на месте.

Приступ усилился, вынуждая стиснуть зубы до скрежета, я застонал. Рука машинально скользнула вниз в поисках ножа. Черт возьми, как же больно!..

Пальцы обхватил скользкую рукоять, я рванул её на себя, освобождая клинок, и всеми силами пытаясь подавить рвущееся наружу пламя.

Хор голосов квантовой бездны взвился, заглушая все остальные звуки… и пропал так же внезапно.

Я разлепил веки, тяжело дыша, и с опаской скосил глаза на пленника. Сердце замерло: а если во время приступа я задушил беднягу?..

Он сидел тихо, на шее слабо билась венка. Я прислушался — дыхание есть. И только сейчас понял, что мои окаменевшие пальцы все еще сжимают его горло.

С трудом разжав пальцы, я посмотрел на пленника. Он сполз на землю. По видимому, я всё же перестарался и бедняга потерял сознание от гипоксии.

Дерьмо… ну, хотя бы он жив. Нужно продолжить допрос…

— Эй, Серёга! — раздался крик со стороны лагеря. — Ты долго там отливать будешь? Мы уходим!.. да черт с тобой, тормоз, я иду!

Твою ж…

Я вскочил и подхватив нож, отошел от дерева с лежащим под ним пленником. Сюда шли люди, и лучше бы им меня не видеть.

Кроме того, в теле всё ещё бурлила альва, и это мне не нравилось. Что-то происходит, и я ощущал, это связано с Лили. Что-то случилось.

Я оглянулся на лежащего под деревом работягу — в тусклом свете костров я заметил его сбитые от работы на ферме руки и тонкие черные полоски на шее. Зомбификация… они все тут хватанули облучения столько, что может и не выберутся отсюда.

А может и я не выберусь.

Отойдя подальше от лагеря, я закатал рукава и присмотрелся: на руках сквозь грязную кожу просвечивали вены, светясь изнутри оранжевым светом. Жуткое зрелище заставляло холодеть кровь.

— Какого черта происходит…

Альва во мне сходила с ума. Её нужно стабилизировать, иначе одному богу известно, во что я могу трансформироваться, с ядром владыки внутри…

— Лили, — я замер, скользнув рукой к гримуару на поясе. — Ты говорила, кодекс стабилизирует поток альвы хозяина…

Лили.

От мысли, что могло стрястись с ней, раз меня накрыл такой мощный приступ, стало не по себе. В животе словно возникла глыба льда.

Перед глазами возникло её лицо. Фигура в океане кванты, прикованная цепями в окружении монстров. золотые слёзы на щеках.

Я должен найти её. Немедленно.

Минут десять я шел вдоль края болота, с тревогой вслушиваясь в шум за спиной. Но ни криков людей, ни шума шагов преследователей, которым все выболтал мой пленник, не последовало. А в груди росла тревога за Лиливайсс.

Сейчас как никогда я хотел увидеть её насмешливую улыбку и острые, внимательные глаза.

Если она жива, если мой гримуар всё ещё связан с ней, она могла быть только в одном месте.

Я нашел небольшой пригорок, поросший берёзами, и устроился в нише под ним. Убедившись, что рядом никого нет, снял с пояса гримуар, раскрыл и вытер первые страницы от грязи.

Пальцы скользнули по шершавым, грубым страницам книги — и в груди альва отозвалась мощным пульсом.

— Во имя всего, Лилит, — прошептал я, прикрывая веки. — Ты только держись. Я иду к тебе.

Квантовый скачок. Перед глазами разверзлась черная бездна. Я протянул руку, призывая портал — прямиком к квантовый мир.

Её мир.

Мгновение — и холодный, промозглый лес исчез за спиной, сменившись черными песками.

Передо мной оказалась наша с Лили тренировочная арена, со вздыбленными дюнами, торчащими обломками скал со следами запекшейся крови. Здесь еще виднелись следы от борьбы с чудовищами, которых призывала Лили для моих тренировок.

И теперь я понимал, почему она могла их призвать. Теперь многое встало на свои места.

На дальнем конце арены, среди перекрещенных скал я увидел яркое свечение. Аура альвы освещала почерневший камень, бросая зловещие тени. И там я увидел её.

Лиливайсс сидела на земле, окруженная пульсирующей аурой альвы, а в её груди сквозь серую ткань изорванного, прожженного комбинезона проступал свет неровного кристалла.

Ядро Владыки… оно было в ней. Кристалл излучал зловещий оранжевый свет, и казалось, обтекал её фигуру, отторгался хрупким телом, выплёскиваясь наружу. Ленты энергии, как щупальца, дрожали на ветру и облизывали камни, проникали в песок, ища жертву.

Лили отталкивала энергию собственного ядра, не хотела её принимать.

На её бледном лице запали глубокие тени, девушка выглядела измученной и слабой. На её белоснежной коже проступали глубокие светящиеся трещины, а свет в глазах изменился с золотого на кроваво-красный.

Мой кодекс угасала с каждой минутой.

— Лили! — я бросился к ней через всю арену.

Не поднимая головы, она отвела взгляд в сторону и прошептала слабым, бесцветным голосом.

— Слава…

Энергия ядра Владыки возмущенно загудела, проходя сквозь меня, и нехотя пропуская внутрь. Я сел напротив Лили и вцепился в её плечи.

— Лили! Что стряслось? Ты еле живая вся, почему не отвечала на мой зов? Что произошло с тобой?..

Девушка подняла голову и мазнула по мне полным сожаления взглядом. По спине до затылка прошелся морозец. С ней что-то не так.

— Прости, хозяин, — тихо произнесла она. — Я подвела тебя. Я всех подвела.

— Что?.. О чем ты?

— Все эти люди погибли из-за меня. Кодексы, маги, тысячи людей по всему миру, они гибнут до сих пор, — она отвернулась, стыдливо пряча взгляд. — И та женщина, твоя наставница… майор Хошино. Из-за меня она…

Девушка закусила губу, скривившись от боли.

В голове пронесся силуэт объятой пламенем воительницы с пылающим мечом. её дыхание на коже, холод стали в шее сзади. Её взгляд и голос, пробирающий до души, отозвался в груди глухой болью.

— Я использовала тебя, — продолжала Лили. — С самого начала я выбрала тебя, чтобы сделать идеальным носителем. Таков был приказ Альвы. Стать кодексом сильнейшего мага, совратить его и перетянуть на нашу сторону, вырастить из него идеального носителя для будущего Владыки… чтобы покончить с миром людей.

Её голос дрогнул.

— Только так я могла спасти сестру, — прошептала она и с болезненной гримасой стиснула ладонью лоб. — Но я не смогла тебя поглотить полностью. А ты пожертвовал всем, чтобы освободить меня. Даже когда все от тебя отвернулись, даже когда я предала тебя, ты все равно…

Вот оно что.

Я вздохнул и мягко обнял её, привлекая к себе. Ослабевшая, она ткнулась лицом в мою грудь.

— Я не предам тебя, — произнёс я. — Ни тогда, ни сейчас. Я видел твои воспоминания, всю твою историю, Лиливайсс… нет, Лилит. Я знаю, через что ты прошла.

— Тогда ты знаешь, что я не могу так больше, — её плечи вздрогнули. Всхлипнув, она стиснула одежду на моей груди и процедила. — Я скорее умру, чем снова приму свою силу. Это проклятое ядро Владыки принесло столько боли…

— Но ты умрёшь без альвы, — я положил ладонь на её слипшиеся, спутанные волосы. — Если не примешь ядро, ты просто погибнешь.

— Лучше так, — упрямо ответила она. — Я не хочу снова стать палачом для тысяч людей. Я… я боюсь, что если приму его, то снова стану рабом альвы. Теперь уже навсегда.

Она ткнулась лбом в меня и добавила.

— Ты пожертвовал столь многим, чтобы вырвать меня из её лап. Как мне теперь смотреть тебе в глаза, хозяин… как мне смотреть на тебя, и знать, что я отняла у тебя всё⁈ Как? Я… я лгала тебе, обманывала, я использовала тебя, точно зная, что ты пойдёшь на всё, если я скажу, что это ради семьи, ради меня и других людей! Как мне заслужить твое доверие после такого?..

— Лилит, — произнёс я её настоящее имя, и девушка вздрогнула. — Ты всё ещё мой кодекс. И важная часть меня. Без альвы ты умрёшь, и тогда всё, за что мы сражались, за что гибли наши товарищи, станет напрасным. Послушай меня…

Я мягко обнял её мокрые щёки и поднял голову. По её лицу катились горячие слёзы, капая на мой костюм. Она смотрела на меня своими пронзительными большими глазами, и изо всех сил старалась не плакать. Её губы дрожали, а сердце колотилось так сильно, что я ощущал пульс сквозь кожу.

— Если бы не ты, Лилит, мы бы никогда не зашли так далеко, — я провел большими пальцами по её щекам, стирая слёзы. — И не помогли бы стольким людям. Я видел твою силу, твой несгибаемый дух. Ты всегда сражалась за то, во что верила. Ты всегда сражалась одна. Но больше так не будет.

Она шмыгнула носом, неотрывно глядя мне в глаза.

— Мы с тобой связаны, Лилит. И даже если ты дашь слабину, я прикрою твою спину и вытащу из самой глубокой тьмы, если будет нужно. Тебе больше не нужно сражаться со всем миром в одиночку.

Я осторожно поднял её на ноги. Буря альвы вокруг нас медленно утихала, её ядро больше не опаляло все вокруг с яростью пылающего солнца. Его свет ослабел. Но трещины на коже Лиливайсс никуда не делись.

Подняв руку, я обернулся к арене — и перед нами разверзся клубящийся портал света.

— Лилит, — я протянул замершей девушке ладонь. — Идём со мной. Ты нужна мне, живой и невредимой.

— Х-хозяин, — запнувшись, она посмотрела на мою руку.

— Владыка или нет, под влиянием альвы или нет, ты — часть моей семьи, — я посмотрел ей в глаза. — Тебя обманом сперва вынудили сражаться с монстрами, а потом пойти против всего мира. И ты пошла на это, чтобы спасти свою сестру. Я не могу тебя судить, потому что поступил бы так же. И если ты всё ещё хочешь этого, я помогу тебе всё исправить.

Сглотнув слёзы, она робко потянулась к моей руке — и её узенькая ладонь легла в мою.

— Я… я пойду с тобой хозяин, — прошептала она.

— Давай вернёмся домой, — я улыбнулся ей и, крепко сжав ладонь, шагнул в портал.

Реальный мир встретил нас пробирающим до костей ледяным ветром и моросящим дождём. Едва Лили ступила на траву, как повисла на моей руке — слабость накатила на нее с утроенной силой.

— Эй, держись!.. — я подхватил девушку и помог подняться. — Ты можешь стоять?

— П-прости, хозяин… — она рассеянно улыбнулась, — Мне нехорошо…

Покачав головой, я прижался к её лбу. Горячий. Вдобавок ко всему её раны и трещины на коже продолжали источать слабый свет, не спеша затягиваться.

— Тебе нужен отдых и альва, — я осмотрел её измученное тело. Комбинезон на ней напоминал лохмотья, всюду виднелись прожженные дыры и пятна крови. Глаза Лили потускнели, почти вернув свой настоящий голубой цвет.

Она была еле жива, о её ранах нужно было позаботиться… да и о моих тоже. Мы оба еле на ногах держались.

— Вот что, давай-ка найдем место для отдыха, — я куснул губу, оглядываясь вокруг. — Подожди-ка меня здесь.

Очевидно, посреди леса в красной зоне ничего хорошего нас не ждало. Но если я верно помнил карту уральской красной зоны, бой в Белогорье произошел ближе к ее западной окраине. А мы ушли еще дальше на запад.

Да и повстанцы явно шли к выходу.

Я поднялся на пригорок и, немного попетляв между берёз, взобрался на выступающий кусок скалы. В ночной темноте, освещаемой только звездами и луной, видно было маловато. Но я различил справа гладь болота, откуда я пришел. А впереди и левее — лес, подходящий к невысоким горам, тянущимся на запад.

А на одной из них, самой ближней к нам, виднелся еле заметный желтый огонёк.

— Наблюдательная станция, — предположил я. — Там наверняка есть люди…

Кивнув, я быстро спустился к Лили. Девушка сидела на земле, прислонившись к камню.

— Я знаю, куда нам идти, поднимайся, — я помог ей встать. — В нескольких километрах отсюда есть небольшая станция. идём.

Мы шли несколько часов подряд по ночному лесу, прислушиваясь к каждому шороху за спиной. На половине пути Лили ослабела окончательно, и мне пришлось нести её дальше на своей спине, благо у меня еще оставались силы.

К моменту, когда лес впереди расступился, и перед нами показался склон горы, с рядком домиков на вершине. Я задержался, присматриваясь.

— Это же геологическая станция! — улыбнулся я. — Такие специально строят для исследователей красных зон! Лили, скорее!

Девушка на моей спине издала невнятное мычание. А мне эта новость придала новых сил перед последним броском.

Еще почти час я карабкался наверх по извилистой тропинке, пока не оказался перед комплексом из десятка сооружений, обнесенных забором. На краю комплекса виднелась невысокая вышка с горящей на вершине одинокой лампой.

— В окнах нет света, — я подошел к ближайшему строению. — Похоже, дома никого нет. Нам же лучше.

Оставив Лили у двери большого здания, я первым делом отправился в генераторную. Весь комплекс должен был питаться от своего, независимого источника. И здесь им был массивный, довольно старый, но надежный дизельный генератор. К счастью, дверь в энергоузел была не под кодовым замком, я без труда вошел и, немного повозившись, запустил генератор.

Могучая машина прочихалась, исторгла клуб черного дыма и, немного порычав, ровно загудела.

— Электричество есть, — кивнул я и поспешил к Лиливайсс, попутно оглядывая комплекс.

Девушка выглядела совсем ослабшей, когда я взял её под руки и завёл внутрь самого большого здания, плотно заперев за нами дверь. Тут же зажглись ряды голубоватых ламп, освещая длинный коридор с рядками дверей.

Мы подошли к небольшой схеме у входа. Я осмотрел её — и присвистнул.

— Спальни, спортзал, медпункт, кладовая, душевая… да тут можно несколько месяцев жить на одних припасах. Лили, наконец-то нам повезло.

— Хорошо… — она устало улыбнулась. — Хозяин, тебе нужно отдохнуть, ты вымотался…

— Кто бы говорил, — усмехнулся я. Но правда в ее словах была. Я едва держался на ногах, а после долгого перехода мои глаза слипались, а голова норовила окончательно отключиться.

С трудом дотащившись до столовой, я усадил Лили на диван, а сам полез в шкафы и холодильник. Ничего кроме сухпайков тут не нашлось, но я был рад и этому.

Не прошло и десяти минут, как на портативной плитке уже потрескивали четыре консервные банки с нашим ужином, а я растирал тело мокрым полотенцем, избавляясь от болотной грязи.

— Сейчас бы в душ лучше, и на боковую, — я покосился на пышущие ароматом мяса и бульона консервы, сглотнув слюну. — Но поесть важнее.

— Ступай, хозяин, — клюя носом, пробубнила Лили. — Я присмотрю.

— Ага, присмотришь ты, — хмыкнул я. — За тобой бы кто присмотрел. О, готово. Доставай большую ложку!

Если мы оба молча, и с таким аппетитом, что за ушами трещало. Я уплетал солянку с говядиной, обжигаясь горячим бульоном, а рядом Лили с аппетитом поедала армейскую кашу с крупными кусочками курицы.

— Боже, храни тех, кто придумал сухпайки, — начисто вылизав ложку, я потянулся к второму. — Лили, а тебе как?

Она не ответила. Добив свою порцию, девушка клевала носом с закрытыми глазами. Похоже, силы окончательно покинули её тело.

Я улыбнулся и, отложив ложку, взял девушку на руки и понёс её к спальням.

Ближайшая комнатка оказалась аскетичной, но вполне уютной: неширокая кровать, шкаф, полки и светильник на столике. Уложив девушку на кровать, я быстро сходил за аптечкой и, вернувшись, начал обрабатывать её раны.

— Может, кодексам это особо и без надобности, но оставить тебя так я не могу.

Я посмотрел на неё. Лицо Лили разгладилось, гримаса боли сменилась спокойным, умиротворённым выражением. Аура вокруг неё истончилась и ослабела, но больше не металась в разные стороны, как раненая птица.

Нам нужно время придти в себя и восстановить силы. А главное, вернуть ей возможность подпитываться альвой.

— Отдыхай, — я отложил аптечку и погладил девушку по мягкой щеке. — Я придумаю что-нибудь, обещаю.

Я уже хотел уходить, как её ладонь накрыта мою. Лили открыла сонные глаза.

— Спасибо, хозяин, — улыбнулась она. — Я рада, что тогда выбрала именно тебя.

— Спи, — кивнул я. — Нам нужны будут силы. И ничего не бойся, я буду рядом.

Она придержала мою ладонь так, будто боялась, что я исчезну, если она её отпустит. Помедлила секунду и, прикрыв глаза, прошептала.

— Тогда не уходи. Останься со мной.

Рязанское княжество, земли особняка Елистратовых.

Концентрация альва-частиц 19,4 на миллион

— Не отставай, за мной! — шепотом бросил Лука и, пригнувшись, бросился через лес.

— Погоди, а это зачем? — девушка побежала следом за ним, прижимая к груди объемную сумку с бомбами. — Ты не говорил, что мы будем кого-то взрывать! Я не соглашалась!

Дурное предчувствие скреблось в душе, делая ноги ватными. Ощущение неправильности происходящего, зародившееся еще за изгородью, только усилилось.

Лука остановился и, прижав к боку висящий на плече автомат, обжёг её пристальным взглядом. На его лице всего на секунду отразилось раздражение, а затем сменилось хитрой усмешкой.

— Кого-то? Особняк пустой, там только охрана! Наши люди предупредили слуг-простолюдинов и те ушли, а хозяева еще три дня назад сбежали в Москву!

— Тогда зачем?.. — Поля поправила ремень сумки.

— А ты не понимаешь? — Лука сверкнул глазами. — Мы должны показать им, что дороги назад нет. Они не оставили нам других путей — и мы им не оставим. А ты, Полька, кончай уже метаться. Раз решила, что с нами, не врубай заднюю.

Он шмыгнул носом и, выдохнув облачко пара, зашагал к особняку, видневшемуся за деревьями.

— Да и кроме того, ты забыла, что уже повязана с ополчением? — бросил он. — После того, что ты протащила на свадьбу Ленды и Вайнера, для опричников ты такая же террористка, как и мы все. Они не будут разбираться, знала ты или не знала, хотела или нет. Моего друга забили до смерти на допросе только из-за того, что он принёс воду нашим парням. Тебе, служанке предателя, они скидок не сделают.

Поля тихо сглотнула и прибавила шагу.

Он был прав. Зря она тогда согласилась помочь, но теперь уже было поздно.

Ей хотелось справедливости. Даже не отомстить Ярославу за то. что отверг её, не досадить Вайнерам. Но путь к этой справедливости почему-то вёл её совсем не туда.

Она посмотрела в спину идущего впереди парня. У него не было сомнений, он точно знал, что делать. Такой же решительный, как Ярослав. И всё же…

Они добрались до края рощи. Лука дал ей знак ждать у деревьев, а сам поспешил к группе ребят, сидевших за кустами у самого края дорожки к особняку. От волнения у неё заурчало в животе, но она этого даже не заметила. Напряженно вслушиваясь в шорохи ночи, Поля проследила, как Лука раздал указания главам отрядов и, жестами отправив их на позиции, обернулся к ней. Короткий манящий жест — и Полина пригнувшись, подбежала к нему.

— Наш информатор в доме говорит, что большую часть охраны князь забрал с с собой. Сопротивление будет слабым, — энергично зашептал он, сверкая глазами от азарта. — Значит так! Сперва входит передовой отряд, за ним после сигнала — мы. Они проверят комнаты, заберут документы и диски, а ты заложи бомбы на первом и втором этажах, поняла? Несущие стены — у краёв колонн, на кухне и в спальне особняка.

— Но он же такой здоровенный… — Поля посмотрела на махину особняка, возвышавшегося над деревьями. Двухэтажная роскошная резиденция была ощутимо больше и богаче особняка Вайнеров.

— Достаточно устроить пожар, огонь сделает всё остальное, — Лука хлопнул её по плечу. — Елистратов живет в роскоши, а его подданные голодали и умирали от альва-чумы. Мы проучим этих зажиревших ублюдков, Полька!

Раздался тихий свист — они оба повернулись к видневшейся через кусты двери особняка. Она открылась, и в проходе показался боец с висящим на боку автоматом. Он махнул им рукой и скрылся внутри.

— Погнали! — Лука выскочил из-за кустов, на ходу бросая Поле. — Действуй по планы и не задерживайся! Бомбы включаются дистанционно, зазеваешься — и я не успею тебя вытащить!

— Поняла!

Они выскочили из-за кустов и бросились через широкую, аккуратно выстриженную поляну к особняку. Сердце в груди колотилось как бешеное. Поля забыла и про слабнущие ноги, и про неудобную, тяжеленную сумку, бьющую по боку металлической пряжкой.

В ушах стучала кровь. К черту сомнения, пора действовать!

Лука ворвался в особняк первым. Поля взлетела по широким ступеням следом за ним, как изнутри особняка раздался вскрик — и несколько выстрелов.

Страх ледяными мурашками прошелся по телу. Она бросилась стене, вжимаясь в неё в инстинктивном порыве спрятаться.

— Вот уроды! — зашипел Лука. — Охрана! Не бойся, наши парни уже заняли первый этаж и оттеснили их назад! Иди, там чисто!.. Я за этими козлами!

В крови забурлил адреналин. Прижавшись к двери, она проследила взглядом, как Лука ворвался в громадную гостиную, где уже были четверо повстанцев. Они быстро взлетели по лестницам на второй этаж и рванули вглубь коридору, откуда снова раздался грохот автоматных очередей.

Закусив губу, она обернулась на рощу, откуда они пришли.

Отступать было поздно. Теперь только вперёд.

Гул выстрелов стих, и Полина, прижав к груди сумку, побежала внутрь особняка.

Ботинки застучали по перепачканному грязными следами роскошному паркету. Она не глядя бросилась в ближайший коридор, стараясь не замечать картин на стенах и богато украшенных статуй возле лестницы наверх. В груди колотилось чистое пламя.

Нужно просто сделать свое дело. Быстро!

Она проскочила коридор и влетела в обеденную залу. Тяжело дыша, сгрузила сумку на широченный дубовый стол и расстегнула замок. Первое устройство легло в руку. Вспомнив слова Луки, она нажала выключатель на детонаторе и, швырнув устройство под стол, бросилась дальше.

Кухня в любом особняке всегда была рядом с обеденной залой, и Поля безошибочно свернула именно туда. Распахнутая дверь висела на одной петле, вторую вырвало ударом. Вытащив вторую бомбу, девушка вбежала в просторное помещение — и замерла при виде двоих повстанцев у громадного холодильника.

Оставив автоматы на разделочном столе, они вытаскивали из холодильника все без разбору и пихали в сумки.

— Вы… чего здесь делаете?.. — растерянно выдохнула она.

— А? — один обернулся — и, спохватившись, бросился к автомату, но второй остановил её.

— Стой, свои. А ты не видишь, какие тут харчи? — усмехнулся боец, судя по голосу, немного старше двадцати лет. — Ветчина, сыры, сплошь деликатесы! Я таких даже в магазинах не видел, а эти!..

Он грязно выругался и, показав ей контейнер со строганиной, пихнул его в сумку.

— Зуб даю, чтобы добыть и привезти это мясо, погибли простые люди. Лучше я сам это съем, чем оставлю в огне! И уж точно — не подонку Елистратову!

Поля сглотнула, глядя на потрошёные тушки осетров, лежащие под ногами у повстанцев. Совсем свежие, будто их приготовили к завтрашнему обеду… её обожгла обида. Варя никогда бы не позволила такое. Никогда.

— Чего встала? — буркнул первый. — Тоже хочешь? обожди тогда, мы почти…

— Лука велел заложить тут бомбу, — она отвернулась от бойцов и, щелкнув кнопкой, положила устройство за шкаф с посудой. — Заканчивайте и уходите.

Стиснув сумку, Полина выбежала из кухни и помчалась дальше. Она не ощущала, как горят от гнева её уши, и старалась не вслушиваться в голоса оставшихся в кухне бойцов.

Ноги сами несли её дальше по коридору длинного особняка. Она не глядя распахивала двери в кладовые, комнаты слуг и залы, доставала новую бомбу и, включив детонатор, зашвыривала в полутьму помещения.

— Это ради людей, — прошептала она самой себе, поправляя ремни сумки, ставшей заметно легче. — Им пришлось хуже…

Дойдя до конца особняка, она посмотрела на выломанную, болтающуюся на петлях дверь на задний двор. В проёме виднелся длинный гараж, откуда также доносились взбудораженные голоса людей. А за ним, через поляну, виднелась огороженная кустарником роща.

— Второй этаж, — напомнила себе она, куснув губу. Девушка направилась вверх по лестнице, всеми силами вслушиваясь в звуки. новых выстрелов не было, только грохот открываемых дверей, голоса и скрип сдвигаемой мебели.

Верхний этаж представлял собой длинный коридор с развилками, которые вели к множеству комнат. Дом Вайнеров казался рядом с этими хоромами простеньким сараем, так что даже два отряда повстанцев легко могли здесь затеряться.

Как и охранники, засевшие в засаде.

Стиснув ремни сумки, она крадучись направилась к ближайшей развилке. Вошла в одну комнату, по-видимому, для прислуги — и пихнула под кровать первую бомбу.

Каждый звук и шорох она ощущала затылком. Казалось, дом смотрит на неё, следит, — и осуждает. Выскочив пулей, Поля рванулась к следующей развилке. Дверь здесь была широкой, из благородного дерева, и открытой нараспашку. Кабинет князя уже порядком разграбленный и перевернутый вверх ногами, всё ещё дышал величием. Воздух здесь пах дорогим парфюмом, кожей обивки и импортными благовониями.

С тоской скользнув взглядом по кипам бумаг, выломанному из стены сейфу и раскиданным перед ним купюрам, она установила еще одно взрывное устройство.

В груди угнездилось паршивое чувство, словно она перемазалась в грязи по уши. Такой, от которой не отмыться, сколько ни скобли и три кожу.

— Просто сделай дело, — еле слышно прошептала она себе, выбегая обратно в коридор. — Просто сделай.

Раздался грохот выстрелов — близко, почти в упор. Из коридора, куда она шла! Сердце подпрыгнуло, Поля бросилась на пол и прижалась к стене, вся обращаясь в слух. Нос обжег запах жженого пороха.

— Выходите, суки!.. — хрипло заорал кто-то из своих. — Все равно подохнете здесь все!..

Мимо нее пробежали еще двое повстанцев и сходу бросились в коридор, поднимая автоматы.

— Иди, мы здесь разберемся! — бросил парень сквозь маску и, подмигнув ей, скрылся в проходе.

Едва он скрылся, грохнули один за другим три выстрела, а за ними разнесся полный боли крик пополам с отборным матом.

— Выходи, тварь! У, с-сволочь!.. Или по-хорошему, или кину гранату!..

— Н-не стреляйте!.. — раздалось в ответ. — Выхожу! Сдаюсь, только не!..

Голос перекрыли отрывистые резкие хлопки автоматов. Эхо раскатилось по коридору, а бойцы уже влетели в комнату, круша все вокруг.

— Чисто!.. Проверь чердак, небось туда сбежали!..

— Никого!

Оцепенение на секунду отпустило её, и вздрогнув, Поля вскочила и побежала в другой конец здания, пока не уперлась в небольшую комнатку, похожую на комнату прислуги.

Она влетела в неё и, тяжело дыша, оперлась ладонями на маленький столик у кровати.

— Черт возьми… да что же… — дрожа всем телом, прошептала она. — Он же сдался, почему?..

Она вздрогнула и резко обернулась: из шкафа возле кровати ей послышался тихий шорох.

Глаза расширились: дверца была приоткрыта, и она ощущала на себе чей-то взгляд. Вдоль спины прошлись ледяные мурашки, вымораживая затылок.

Инстинктивно сунув руку в сумку, она стиснула бомбу. Оружие! Почему Лука ничего не дал ей для самозащиты⁈ Как ей защищаться, бросить в лицо врагу бомбу?..

В тусклом свете она заметила блеснувшие в шкафу глаза. Большие… и перепуганные до смерти.

Задержав дыхание, она шагнула вперёд и медленно открыла скрипнувшую дверцу.

Из недр шкафа на неё смотрели двое перепуганных детей. Мальчишка лет восьми, сжимавший пухлые кулачки, и прижавшаяся к нему девочка, лет шести, не больше. На зарёванных лицах отражался ужас, но дрожащие дети не издавали ни звука.

Их одежда была сшита из дорогих тканей, на груди виднелся вышитый золотом герб рода, а у мальчишки — значок будущего кадета. Их побелевшие от напряжения пальцы были чистыми, не как у детей прислуги, работавших с юных лет.

Княжеские дети.

— Господи… вы-то здесь откуда?.. — Поля задохнулась от собственных слов. В голове пронесся ворох мыслей.

Лука же сказал, князь в отъезде, так почему дети здесь? Забыл? А охрана? Она до сих пор слышала снизу приглушенные выстрелы. И это — немного?..

Дети отшатнулись от неё как от огня.

— Не бойтесь! — зашептала она, показывая открытые ладони. — Видите? У меня оружия нет, я…

Кто? Она растерялась, подбирая слова.

— С-служанка! — запнувшись, выпалила она. — Новая горничная господина! Вы меня не видели, я недавно устроилась, я под прикрытием!

Скотий бог, да что она несёт? Но похоже, её слова немного успокоили детей.

— П-папа сказал… спрятаться… — пролепетал мальчишка, кое-как справившись со страхом. — Он нас тут оставил, они с мамой оделись в форму охраны… а ты… кто?

Он запнулся и боязливо посмотрел на сумку Поли.

— Я… — начала она, как снаружи послышались голоса повстанцев.

— Тихо!.. — шикнула она и, закрыв шкаф, прижалась к дверце. В груди бухало так, что казалось, слышали по всему особняку.

Трое, или четверо человек пробежали мимо, не обратив внимания на приоткрытую дверь в ее комнату. До хруста сжав бомбу в сумке, Поля напряженно уставилась на дверь.

Ни голоса, ни звуки шагов не появились снова.

Шумно выдохнув, она обернулась и открыла дверцу шкафа. Дети смотрели на неё с прежним страхом, но теперь в их глазах коме него была и надежда.

Девушка закусила губу. Если кто-то из повстанцев найдет их, то скорее всего, убьёт на месте. Дворян они ненавидели всей душой. И скажи она Луке, что нашла их, он только обрадуется.

Но она — не детоубийца. И сегодня увидела достаточно.

Сжив кулак, она кивнула собственным мыслям. Перекинув сумку с бомбами на спину, Поля присела напротив брата с сестрой и энергично зашептала.

— Идите за мной, только — ни звука! Ясно? Я выведу вас из дома, а вы бегите подальше! Ищите опричников, полицию, хоть кого! Вы меня поняли?

Парень кивнул, а зарёванная девочка жалобно спросила.

— А где мама? Ты приведёшь её?..

— Я…

Поля вымучила улыбку. Веки начало щипать от подступивших слез.

Она уже видела всё это, однажды в детстве. Когда так же вооруженные люди штурмовали особняк Вайнеров, а родители, спрятав детей, встали против нападавших, чтобы сражаться насмерть.

В глубине души она знала, что родителей они больше никогда не увидят.

— За мной, — шмыгнув носом, она взяла девчонку на руки и схватила ладонь мальчишки. — Не отставай!

Адреналин с новой силой забурлил в крови, но теперь её не одолевали прежние сомнения. Выскочив из комнаты, она подошла к углу коридора и прислушалась: поблизости никого не было, её товарищи бушевали ниже и в глубине огромного особняка.

Чисто! Полина побежала вдоль по коридору, таща за собой мальчишку. Тот едва успевал переставлять ноги за служанкой. От свободы их отделяли пятьдесят метров коридора, лестница на первый этаж и широкая, просматривающаяся со всех сторон поляна.

Только бы не напороться на остальных ребят! Скотий бог, пусть они лучше упиваются грабежом и дележкой богатств, чем полезут сейчас наверх!..

Как назло в каждом проходе ей стали чудиться тени, норовящие выскочить им наперерез. Промчавшись мисо очередного прохода, она скосила глаза вбок — и запнулась, едва не грохнувшись на пол. С трудом удержав равновесие, она прижала к себе малышку-наследницу и посмотрела в сторону.

В проходе лежало тело в луже крови. Один её вид заставил руки похолодеть, а ноги — предательски задрожать. Поля почувствовала, как голова закружилась, а перед глазами начало темнеть.

— Гхх!.. — вцепившись зубами в губу, она зажмурилась — и, упрямо поднявшись, потащила парнишку дальше.

— Не оборачивайся!

— Но… угу!

До лестницы вниз оставалось преодолеть еще два прохода, как впереди послышались знакомые голоса: повстанцы шли наверх по той же лестнице!

Круто свернув в проход слева, Поля пинком открыла дверь и лихорадочно осмотрела тёмную комнату.

— Под кровать, живо! — бросила она, перекидывая сумку вперёд. И без того перепуганные, дети замешкались, а снаружи приближались голоса повстанцев.

— Здесь зачистили уже? Слышите? Тут кто-то еще есть!

— Ох черт! — прошипела она и, не церемонясь, затолкала ребят под тесную кровать. Сдернула одеяло, чтобы край закрывал её до пола, и обернулась, когда дверь с треском открылась, а на неё уставились два автоматных дула.

— Тихо-тихо!.. — она подняла руки. — Свои!

— А ну назад!.. — гаркнул мужик, видимо, ехавший во втором автобусе, и пошел к ней, держа на прицеле. — Ты кто такая?

Кровь отхлынула от лица, ладони моментально взмокли. Второй боец тоже её не узнал в горячке схватки.

— Сумку открыла! — рявкнул первый. — Чё там? Если че увижу, стреляю!

— Говорю же, своя, — дрожащим голосом ответила она, с трудом нащупав последнюю бомбу. — Спросите у Луки, он знает меня, меня Полиной звать…

Она вытащила из сумки бомбу и, сцепив зубы, показала бойцу. У того округлились глаза.

— Полина? — из-за его спины показалась девушка из автобуса, Таня. — Полиночка, ты!

Она с улыбкой хлопнула бойца по плечу.

— Осади, Женя! Она ж своя, не видишь? Я с ней вместе сюда ехала, подружка она нашего Луки!

Поля с облегчением выдохнула.

— Да? А че это… — замешкался он. — Че она тут делает тогда?

— Я это, — понизив голос, Поля включила детонатор. — Ставлю… бомбы. Командир сказал…

За спиной из-под кровати послышался шорох. Мысленно девушка вознесла молитву Велесу, чтобы ребята его не услышали, но по их лицам поняла — услышали. Как дети услышали её слова.

Её обман вскрылся.

— А это чё там… — боец шагнул к кровати, как Поля преградила ему дорогу, подняв бомбу. — Там ничего нет. Я уже заложила устройство, эта последняя! Не мешай мне, пожалуйста.

Он нахмурился. Таня за его спиной также насторожилась, улыбка сошла с её лица.

— Поля, я тоже слышала…

— Это был детонатор, — возразила она. — Хочешь, сам посмотри.

Она протянула ему бомбу с включенным детонатором. Тот пристально посмотрел на девушку — и поднял автомат.

— А ну-ка отойди, девка…

Едва он шагнул к ней, как детонатор на бомбе издал протяжный писк. Экран загорелся и по нему побежали цифры обратного отсчета.

— Через пятнадцать минут тут всё будет гореть, как алтарь Велеса! — Поля сверкнула глазами. — Хочешь и дальше совать свой нос в чужой вопрос? Или дашь мне своё дело доделать?

Боец состроил гримасу, но всё же шагнул назад.

— Подними одеяло, — он наставил на неё автомат. — А то вдруг ты там кого прячешь.

Поля сглотнула. Побелевшие пальцы до боли сжали взрывное устройство.

— Скотий бог тебя подери… — бросила она и, подойдя к кровати, подтянула половину одеяла. Три пары любопытных глаз посмотрели вниз, а Поля про себя вознесла все молитвы, какие знала, чтобы ребята успели спрятаться поглубже.

Сглотнув, она скосила глаза вниз. Никого не было.

— Ну? — с вызовом спросила она. — Надеюсь, исподнее показать не попросишь?

— Хех, — фыркнул боец и, ухмыльнувшись, опустил автомат. — И без твоих прелестей обойдусь. Хрен с тобой, девка. Уходим, пока тут не полыхнуло…

Она проводила взглядом бойцов. Таня задержалась в двери, обернувшись.

— Поля, ты с нами?

— Мне ещё эту поставить надо, — она показала ей бомбу, таймер которой перешагнул тринадцать минут. — Иди вперед, я догоню…

Глянув на неё, Таня поспешила за своими. А Поля, выждав, пока шаги затихнут, разжала онемевшие пальцы и опустилась к кровати.

— Вы в порядке? Вылазьте!

Пыльные и молчаливые, дети вылезли наружу. Оба прятали взгляды, но Поля и так всё поняла.

От стыда горели щёки и уши. Пусть лучше они её ненавидят, но останутся живы. Прижав к себе младшую сестру, она взяла ладонь мальчишки и побежала.

Она опасалась, что им могут попасться другие бойцы, но до самого выхода путь был чист. С замирающим сердцем она покосилась на распахнутые двери огромного гаража — внутри еще оставались несколько человек, гремя железом, — и рванула к спасительным кустам.

— Все отходим! — раздался сзади крик Луки. — К точке входа, быстро!.. Эй, там, у гаража!..

Затылок обдало морозцем. Поля вцепилась в ладонь ребёнка и припустила вперед что есть мочи.

Минут пять они бежали по роще, плавно переходившей в лес, пока силы их окончательно не покинули. Прижавшись к стволу дерева, Поля разжала взмокшую ладонь парнишки и спустила девочку на землю.

— Простите… я не очень выносливая…

— Сестрёнка… — девочка тронула её руку. — Ты же нам наврала, да?..

— А… — Поля посмотрела ей в глаза. Большие и удивительно чистые глаза ребёнка смотрели на неё не с осуждением. Для той, кто за ночь потеряла дом и семью, она была удивительно собранной.

— Ты не служанка, — кивнул парнишка и показал на свои глаза. — У тебя это… аура.

— Что?..

Поля поднесла ладони к лицу. На взмокшей коже виднелось слабое, едва заметное отражение бледно-голубого света. Капельки пота на ладонях начали застывать, превращаясь в кристаллики льда.

— Это благословение Велеса, божий дар, — залепетала она, как со стороны особняка послышались голоса.

— Видела, точно?

— Да, они сюда побежали! Служанка и ребёнок, или два! Наверняка хозяйские!..

Поля Вжалась в дерево, холодея. Нашли! Вот же черт, всё-таки нашли! И куда теперь? что делать? Драться со своими? Она даже не умеет стрелять! Да и оружия нету! Даром Велеса?..

— Прочешите лес! Не дайте им уйти, слышите? — снова загремел первый голос.

— Да нету у нас времени, главный уходить сказал! — во втором голосе она различила страх. — На кой-черт тебе эти сопляки? Они тут сдохнут, в лесу волков полно, да монстры поди вылезут. они ж сейчас везде!..

— Да чтоб вас… сказал же, прочеши!

— Вот что, — Поля приобняла растерявшихся ребятишек. — Затаитесь тут, чтоб вас никто не услышал, ясно? Я уведу их, а как людей не будет, уходите в город! Назад не идите, понятно?

— А как же ты?.. — шмыгнул носом парнишка.

— Меня сам скотий бог даром наградил, — она вымучила улыбку, чтобы приободрить его. — Я справлюсь. А ты не хнычь, ты же мужчина, тебе сестрёнку стеречь надо. Тебя как звать?

Парень шмыгнул носом и гордо поднял голову.

— Мстислав.

В груди кольнуло.

— Береги свою семью, Слава, — она потрепал его по голове. — Теперь ты за старшего. Прощайте.

Она поднялась и, бросив последний взгляд на детей, побежала в другую сторону.

— Сюда, ребята! — крикнула она. — Я видела, они сюда побежали!..

За спиной зашумели люди, кто-то выругался и побежал за ней, матерясь на все лады.

— Скотий бог, не дай сгинуть твоим детям… — прошептала она, позабыв про боль в боку и навалившуюся усталость. — Не дай злу найти их и погубить…

Императорский дворец, Москва.

Концентрация альва-частиц 4,4 на миллион

Поправив воротничок, Роман одернул висящий на поясе клинок в ножнах и невзначай коснулся приколотых к груди значков.

Герб рода с черной лентой, в знак траура. Меч, вынутый из ножен — знак мага-воителя, вернувшегося с войны. И награда за шведский поход против Владыки. Добытая потом, кровью и болью. И вручённая его отцом.

Он посмотрел на дверь в тронный зал, где собрались все главы старших родов Империи. Оттуда слышались голоса, внутри шёл оживлённый спор на повышенных тонах.

Ему это было знакомо, это он видел не раз. И кончалось это всегда одинаково. Словом отца, ставившего точку в любом споре.

Высоко подняв голову, он потянул на себя золотые ручки дверей — и вошел в тронный зал.

В зале за широким столом сидели два десятка человек. Главы самых богатых и влиятельных родов Империи, управлявшие министерствами, громадными корпорациями, вооруженными силами и опричниками.

Они все как один затихли и посмотрели на него. Он физически ощутил тяжесть их взглядов. И, не глядя на них в ответ, зашагал по малиновой дорожке мимо стола прямиком к трону Императора. Пустому.

В полной тишине он прошел до золочёного кресла и, остановившись, обернулся к собравшимся.

— Цесаревич! — подал голос глава рода Долгоруких. — Вы не имеете права по своей прихоти собирать весь совет так просто! Вы!..

Роман спокойно обвел их взглядом — и за его спиной по правую руку появился Аластер.

Зал обдало мощнейшей аурой альвы. Он увидел, как затрепетали ленты на мундирах глав родов, а их сильные ауры прогибались перед его мощью. Каждый из них должен был увидеть: теперь на его стороне императорский кодекс.

Сдержав усмешку, он обвел всех взглядом — и сел на пустующий трон.

— Кто ещё считает, что я не имею права? — спросил он.

Никто из собравшихся ему не ответил. Аластер за его спиной торжествующе улыбнулся.

— А теперь, — Роман погладил пальцами подлокотники трона. — Начнем совещание. Садитесь.

Он отметил, как скривились лица убеленных сединами магов. Слыхано ли, вчерашний цесаревич, по сути еще мальчишка, посмел указать им, что делать!

И тем не менее, он будет указывать. А они будут подчиняться, хотят они этого или нет.

Придётся, если они хотят сохранить свою власть.

— Вы слишком много на себя берете, цесаревич, — нахмурился Георгий Орлов, глава рода и владелец десятка оборонных заводов по всей Империи. — И слишком спешите. Трон ещё не остыл после вашего отца.

— Это правда, что Императора убили вражеские кодексы? — нахмурился Долгоруков.

— Я… не знаю, — Роман запнулся, но ощутил, как ладонь Аластера легла на его плечо. — Я не видел, кто его убил. Когда я вошёл в его кабинет, он уже лежал на полу, истекая кровью. Это… до сих пор стоит перед глазами. Я не успел ничего увидеть, всё вокруг просто потемнело… Я успел заметить только тело и кинжал.

— Кинжал имперского образца, — сухо вставил Пожарский, буравя взглядом Романа. — Убийца взял его во дворце. Кодексы так не поступают, да и кто из них мог выстоять против государя?

Цесаревича пробил жар. Взгляд главы опричнины пронизывал его, так, словно он видел его насквозь. Точно знал, что произошло в кабинете. И в чьих руках был клинок.

Его проницательный, цепкий взгляд Роману никогда не нравился.

— Он ведь был тяжело ранен после боя с Владыкой, — добавил глава рода Морозовых. — Я был там, в первой волне атакующих, и видел их бой, пока войска подтягивались к позициям.

— Кто его убил, установит следствие, — прервал их Долгорукий. — Нам же надо думать об Империи. Народу и так досталось, в стране хаос…

Министр торговли Шереметев покачал головой и медленно сел в кресло.

— Как люди воспримут новость, что Император погиб?

— Смотря как её подать, — цинично заметил глава рода Аракчеевых и, сложив руки, обвел взглядом собравшихся. — Важнее не это. Кто придёт на его место? Как заметил мой коллега, страна переживает не лучшие времена. Людям нужен сильный лидер. кто-то с авторитетом и опытом, кто пользуется уважением простых людей.

Собравшиеся министры одобрительно зашептались, кивая. Очевидно, расклад с молодым наследником им не нравился.

Роман скривил губы. Он знал, что каждый из глав родов с радостью бы занял престол, если представится такая возможность. Подковёрная борьба и грызня за власть между великими родами шла постоянно. Отец своей волей и жесткой рукой держал их в узде, при этом виртуозно управляя государством так, что каждый род не оставался обделенным.

Но теперь его не было. И почуявшие уникальную возможность дворяне не собирались её упускать.

Молодой наследник никак не вписывался в их планы. Будь он хоть трижды цесаревичем, без борьбы не видать ему престола.

— Смею напомнить, уважаемый сударь, что в Империи все еще действует закон престолонаследия, — сухо отчеканил Роман, расслабляя спину. — Принятый всеми вами безоговорочно. И по нему заявить право на престол может любой наследник из первой очереди.

Он смерил взглядом Аракчеева и, прищурившись, добавил.

— У вас был шанс. Но судьба распорядилась иначе, забрав Аню у вас… и у меня.

Аракчеев побледнел, стиснув кулаки, на его скулах проступили желваки. Он уже хотел ответить наглому юнцу, как его опередил Долгорукий.

— В нормальных условиях никто бы и не оспаривал ваше право, цесаревич, но Империя на грани катастрофы!

Он поднялся и обернулся к собравшимся.

— Разве для такого времени был создан этот закон? Он справедлив для мирного времени. А что происходит у нас? Империя обезглавлена, её терзают альва-твари из сотен прорывов и бунты простолюдинов! Мы не имеем права сейчас жить по старым правилам! Я предлагаю назначить регента, или избрать членов правящего совета пока мы не пройдем этот период, пока Империя не вернется в мирное время, когда можно будет выбрать нового правителя.

— Правильно! — поддержал его пылкую речь Морозов. — Император всегда умел адаптироваться, и если надо, менял законы!..

— Ну конечно, менял законы, — усмехнулся Роман. — Дай вам право, и ради власти вы измените что угодно, сударь! Даже отмените соглашение о помолвке дочери, чтобы она сблизилась со мной ради призрачного шанса возвысить род, верно? Или думали, я не замечу, как резко госпожа Морозова перешла в мою группу и начала проявлять знаки внимания?

— П-причем здесь это? — возмутился он, краснея. — Это её выбор!..

— Разумеется, выбор, — фыркнул Роман. — Каждый из вас выбирает в свою пользу! Я достаточно хорошо знаю каждого из вас, и тем более лучше вас всех знал своего отца. Он знал, как вы жадны до власти, и не погнушаетесь ничем ради неё!

— Как ты смеешь!.. — Долгорукий взвился на ноги. — Сопляк!

— Может я и молод, — кивнул он. — Но вижу картину целиком, в отличие от вас, сударь. Сколько лет вы управляете министерством обороны? Десять? Вы хоть знаете, какие доходы приносят казне ваши заводы, по сравнению, скажем, с альвитином? Или с пшеницей? Или с электроникой? Что вы знаете об Империи кроме дел своего министерства?

Тот покрылся багровыми пятнами, воинственно раздувая ноздри, но промолчал.

— Я готовился к этой ноше с детства, — Роман поднялся с трона. — И досконально знаю каждый нюанс, каждую деталь вашей работы, господа! Пока отец давал вам распоряжения, меня он учил править Империей!

— Это похвально, но как вы и сказали, закон един для всех, — снова заговорил глава опричников Пожарский. — И по закону на престол могут претендовать несколько наследников. Вы не единственный, сударь.

— И где же остальные? — едва сдерживая улыбку, ответил он. — Где они, ваша светлость? Мою дражайшую невесту забрал к себе Всеотец. А моя кузина, Карина Ленда, безусловно, гений в медицине и управлении бизнесом, но ей далеко до меня в остальных делах. И где же она сейчас? Где ваши люди видели её в последний раз, в погибающем Белогорье, вместе с предателем Вайнером?..

Пожарский нахмурил брови. Он знал ответ, но не спешил делиться им со всеми. И это было на руку Роману.

— Посему считаю вопрос решённым, — подытожил он, как с места поднялся советник отца, князь Лефортов.

— Ваше величество, однажды ваш отец обмолвился о том, что есть ещё один наследник…

Кровь мгновенно вскипела в его жилах, а по спине побежали мурашки. Цесаревич резко повернулся к нему и выпалил.

— Что ж, если этот наследник хочет заявить свои права — пусть придёт в этот дворец и покажется передо мной! Если, конечно, он вообще жив.

Главы родов растерянно переглянулись. Один за другим, они начали усаживаться на свои места. Все, кроме старого главы рода Жуковских, личного советника отца.

— Ваши амбиции понятны, и право ваше неоспоримо, — кашлянув, заговорил он. — Но простые люди не готовы к такому резкому переходу. Передать власть новому правителю — это не сапоги переобуть, ваше величество. Господин Долгорукий прав, страна в руинах, её терзают бунты. Не говоря уже об альва-прорывах. И нас должно заботить сейчас это, а не тот, кто сядет на престол. Толку с этого, если новый государь не сможет справиться с делами? Чем он будет править, отравленными альвой руинами?

— Совершенно верно, — кивнул Пожарский.

— И покуда новый правитель не определился, по закону власть принадлежит совету глав родов, как и определил ваш покойный батюшка, — подытожил Жуковский, погладив седую бороду. — В то же время мы понимаем, что народу нужен лидер, а в совете не будет единого мнения по многим вопросам. Будет мудрым дать вам месяц, в течение которого вы будете престолонаследником при исполнении.

— Что? — нахмурился Роман, но ощутил, как Аластер согласно хмыкнул позади.

— Верно, — кивнул Аракчеев. — Если ты так уверен в себе, то покажи себя, Роман. Или уйди, если не справишься.

Геологическая станция, окраина Уральской Красной Зоны.

Концентрация альва-частиц 46,7 на миллион

— Завтрак почти готов, еще пять минут.

По просторной кухне плыли ароматы специй, мяса и овощного рагу из сухпайка. Шипение и шкворчание масла разбавляли тишину утра, понемногу становившегося привычным.

Взглянув на сковороду, я вернулся к обеденному столу, где меня ждала порядком поиздержавшаяся аптечка. Закатав рубашку, я проверил многочисленные раны. И краем глаза заметил внимательный, изучающий взгляд Лиливайсс.

Девушка сидела на диване за другим концом стола, подтянув ноги к груди. На ней была тёплая пушистая пижама с капюшоном, на который кто-то из геологов пришил кошачьи уши. В чьих вещах Лили умудрилась найти такую одежду, оставалось загадкой, но с пижамой она не расставалась.

— Выглядит неплохо, — заметила девушка. — Даже не верится, что они так заросли всего за три дня.

— Таким темпом через несколько дней мы можем уходить отсюда, — кивнул я и, достав новый пластырь, внимательно посмотрел на Лили. — Как твои раны?

— П-потихоньку заживают, — Лили криво улыбнулась, глубже натягивая капюшон. — Не переживай, скоро я буду в норме…

Длинные рукава не давали разглядеть её рук, а ноги скрывали просторные пушистые штаны. Но колебания её ауры, всё еще довольно слабой, казались стабильными. Больше она не грозила расползтись, как краска под дождём. Но подавленная мощь ядра владыки Пустоты вызывала беспокойство до сих пор.

Кристалл был частью неё. Но для той мощи, что он давал, Лили поправлялась слишком медленно. Дернув плечом, я вернулся к обработке оставшихся ран. И снова ощутил на себе любопытный взгляд кодекса.

— Оп, наш завтрак! — я вскочил и бросился к сковородке, откуда пошло потрескивание поджаренного мяса. — Лили, доставай тарелки, пока он не сгорел нафиг!

К счастью, я успел вовремя, и через пять минут мы уже поглощали горячую, ароматную мешанину из рагу, кусочков говядины и риса с ароматным соусом карри. Тёплый, с пряной остринкой вкус заполнил рот, заставляя жмуриться от удовольствия.

На минуту я снова ощутил домашний уют, совсем как в нашем поместье. На миг даже показалось, что сейчас в кухню войдёт Варя с полным подносом жаркого, окруженного дымящейся картошечкой с зеленью, и запотевшим кувшином холодного, вкусного кваса.

Пред глазами живо встали фигуры Полины, Осипа и других наших слуг. Голос Есени, смех Поли, их улыбки и звон вилок о серебряную посуду, разговоры и безобидная брань Варвары…

Я вздохнул, отложив опустевшую тарелку.

— Хозяин, ты в порядке? — Лили взглянула на меня, перестав ковырять вилкой недоеденный завтрак.

— Конечно, — кивнул я и поднялся с места. В груди саднило неприятное чувство пустоты. Ноги сами понесли меня к окну, я посмотрел на всходящее над горами солнце и на облака, подернутые алым маревом.

Померив шагами комнату, я вернулся на диван.

— Нет, не в порядке, — вздохнул я. — Прости, что соврал.

Лили отодвинула тарелку и, подсев ближе, посмотрела на меня.

— Наверное, это не моё дело… — начала она. — Но я вижу, что ты не находишь себе места с тех пор, как мы сюда пришли.

Слышать это от неё было непривычно. Прежняя Лиливайсс стала бы подкалывать, ехидно скалиться и лезть под кожу. Но теперь всё было иначе. Я словно знакомился с ней заново, открывал её настоящую. И это добавляло сложностей в и без того не простую ситуацию.

— Всё это странно, — я потёр лоб, собираясь с мыслями. — Мы должны идти на помощь Карине и Есене, я знаю, что так будет правильно, но…

Я зажмурился, растирая виски. Мне не хотелось произносить те слова, которые упрямо вертелись на языке.

Прохладные, мягкие пальцы Лили коснулись моей руки. И без слов было понятно — ей я мог открыться.

— Но теперь не знаю, зачем, — тихо произнёс я. — Ради чего жить? Я верил, что должен отомстить за гибель родителей и возродить род Вайнеров, но оказалось, что я даже не Вайнер… что Есеня — не моя родная сестра, что это не мои отец с матерью погибли десять лет назад…

Я посмотрел на бледное лицо Лили. Она слушала меня, внимая каждому слову.

— За что мне бороться? Вся моя жизнь оказалась ложью. Семья, в чью святость я верил с рождения, оказалась неродной, а все те принципы, что прививал мне отец, потеряли всякий смысл… Он врал мне в лицо все эти годы, ради чего? Стать послушным инструментом Императора?

Из груди вырвался судорожный вздох. Сердце в груди заколотилось сильнее, а слова полились снова неудержимым потоком.

— И что меня ждало дальше? Он просто бы выбросил меня, как мусор, когда я выполню свою роль? Зачем тогда эта ложь про святость семьи, зачем все эти узы, дружба, доверие? За что мне бороться, Лили? За лживые идеалы, за чужую истину? За спасение тех, кому плевать на мою судьбу?

— Но твоему отцу было не все равно, — начала она.

— Андрею Вайнеру? — я усмехнулся. — Настолько не все равно, что он спрятал во мне половину ядра, чтобы я спас Есеню ради него? Он заботился о выживании своего рода! Я стал всего лишь удобным орудием. А он… они с мамой погибли ради того, чтобы я спас их дочь. Я слепо шёл вперёд, пытаясь спасти свой род, свою сестру, но что из этого на самом деле было моим⁈ Всё это — ложь!

Я осекся, тяжело дыша и сжимая кулаки. Сердце в груди билось так сильно, что отдавалось в ушах. Я разжал побелевшие пальцы и посмотрел на Лиливайсс.

— Не всё, — тихо ответила она. Её пальцы обволокли мою ладонь. — То, что ты чувствовал, когда спасал сестру — правда. И это у тебя никто не отнимет. Может, Император обманул всех, включая тебя, но то, что ты чувствуешь, не ложь. Ты прошел весь этот путь и приобрел очень многое. Своих друзей, тех, ко тебя любит. Они с тобой не потому, что ты Вайнер, не из-за статуса или рода. Они откликнулись на то, что есть в тебе, и было всегда. И это совсем не ядро Владыки.

Лилит отпустила мою руку и, облизнув губы, осторожно коснулась моей груди.

— Ты меняешь жизни других людей, Слава. Спасаешь их. И не только людей. Я не знаю, кем нужно быть, чтобы броситься в портал и сражаться с альвой в океане Кванты. Но уверена, никакой маг, даже наследник престола, не смог бы сделать то, что сделал для меня ты. Ты вывел меня из тьмы, хотя она сама тебя чуть не сожрала. Это… круто, я думаю.

Её щёки чуть порозовели.

— Ты потрясающий человек. И думаю, рядом с тобой должен быть кто-то, достойный тебя, — она убрала руку и отвернулась. — Я ведь тоже обманула тебя. Воспользовалась тобой. Я же знала, что придётся толкнуть тебя в руки альвы, если придётся, если это поможет спасти мою сестру.

Она сглотнула и обняла колени руками.

— Пока ты говорил, я поймала себя на мысли: ты ведь даже не знал о лжи твоего отца. Но я знала всё с самого начала. Знала, что придётся пожертвовать тобой. Но я слишком сильно верила в обещание Альвы спасти Фрею. Настолько, что слепо шла и плясала под её дудку. Пока ты спасал других, я убивала. Шла по головам и топтала всех, кто вставал на пути. Знаешь, о чем я подумала, когда увидела как ты спас Есеню из особняка? Я подумала — «неужели он такой идиот, что просто не убил всех, чтобы добраться до неё как можно скорее?»

Я невольно усмехнулся, а Лили продолжила.

— Но потом меня стало раздражать то упорство, с которым ты спасал других. Твоя упертость бесила, злила до чёртиков. Я не могла признаться, что мне было завидно. И… стыдно.

Её голос стал тише, но девушка не останавливалась.

— За эти триста лет я ранила столько людей, что уже перестала считать, как много их было. Я думала, ты станешь просто ещё одним. Возможно, последним. Но глядя на тебя поняла, что больше не могу идти по головам. Не выдержу. Я ранила тех, кто был мне дорог, и в нашем с тобой пути мне стал дорог ты.

Она сглотнула, проталкивая вставший в горле комок.

— Я совершила непростительное. Владыка Пустоты должна была уничтожить человечество, и если бы не ты и твои друзья, ей бы это удалось. Может, ты и простил меня за всё, что я натворила. Но я себя — нет. Мой грех непростителен. И теперь я потеряла даже призрачный шанс спасти сестру. Альва не позволит нам…

Она замолчала. Я чувствовал в её словах всё, что терзало её сейчас. Так же ярко и остро, как несколько минут назад — свои собственные эмоции.

Мы оба оказались на перепутье.

— Эй, — я коснулся её щеки. Лили вздрогнула и посмотрела на меня.

— Послушай меня, Лилит. Ты была права, когда сказала о том настоящем, что есть во мне. Но кое-что забыла. Всё это есть и в тебе. И без тебя у меня бы не получилось спасти ни Есеню, ни других людей. Мы оба обязаны друг другу. И знаешь что?

— Что? — в её больших голубых глазах блеснула искра.

— Может, мы оба и потеряли свою цель, но по крайней мере, ещё есть те, кто в нас нуждается. Не в кодексе Лиливайсс и главе рода Вайнеров. А в нас.

Уголок её губ дёрнулся в подобии улыбки. Аура Лили, бледная и слабая, пришла в движение. Внутри неё словно забился слабый пульс. Я ощутил его пальцами, и ядро внутри меня запульсировало ему в такт.

Тепло коснулось кончиков моих пальцев и заструилось по ладони. Я снял с неё капюшон, пальцы зарылись в тяжелый белоснежный шелк её волос.

— И могу сказать точно, ты нужна мне, Лилит.

— Но… я нарушила клятву, — прошептала она, прикрывая веки. — Договора кодекса больше нет, твой гримуар…

— Цел. Мы можем заключить новый. Если хочешь.

Последние слова я выдохнул одними губами. Тепло Лили неудержимо влекло к себе. Больше не было ни ощущения неправильности, холода — ничего.

Я подался вперед, касаясь губами её приоткрытого рта.

Лили замерла. Её губы дрогнули, но секунду спустя мягко раскрылись и сжали мои в поцелуе.

Сердце пропустило удар и припустило с места. Я ощутил, как по венам побежала альва, резонируя в нас обоих.

Наши ядра забились в унисон.

— Я… — разорвав поцелуй, Лили отстранилась. — П-прости, мне нехорошо…

Её щёки и уши пылали алым, из груди рвалось тяжелое дыхание. Сглотнув, она выскользнула из моих рук и вскочила с дивана.

Меня обожгло чувство стыда.

— Лилит.

— Всё хорошо, правда, — она с улыбкой обернулась и одернула рукава, прикрывая ладони. — Просто голова закружилась. Сейчас схожу, приму душ, и всё пройдёт.

Шлёпая босыми пятками, она выбежала из кухни.

— Да что на меня опять нашло, — прошептал я, растирая лоб. — Соберись, Слава…

Я посмотрел на ладонь: искры альвы ещё играли между пальцев. Что-то было не так… её альва оставляла странный след. Словно разъедала мою ауру. Оглянувшись к двери, я заметил тянущийся по следам Лили тусклый шлейф энергии.

— Что за ерунда, — я поднялся и пошёл за ней к душевым. И еще из коридора услышал её надсадный, хриплый кашель.

— Лили, ты в порядке?..

Вместо ответа сквозь шум бегущей воды раздался глухой стук падающего на пол тела. Недобрый холодок страха в животе моментально превратился в осязаемый кусок льда. Я распахнул дверь и влетел в душевую.

В клубах пара, окутавших помещение, угадывался лежащий на полу силуэт. Я подошел ближе — и едва не ахнул.

Обнаженная девушка лежала на полу, тяжело дыша, а вокруг неё клубилось золотистое облачко альва-частиц. Её тело расчертили длинные светящиеся жилки, словно трещины на фарфоровой кукле, расходясь от большого уродливого шрама на пояснице.

Она всё ещё отторгала альву своего ядра… и теперь распадалась на моих глазах.

— Лили, не молчи, слышишь? Говори, ну же!..

Подхватив нагую девушку на руки, я вылетел из душевой и понёс её в спальню, лихорадочно соображая. Лили еле слышно стонала, на её лице отпечаталась гримаса боли.

— Держись, девочка… — я положил её на кровать и, укутав одеялом, принялся обтирать её лицо и мокрые щёки. Трещинки на её бледной коже светились мертвенным синеватым светом. Девушка закашлялась, и гнетущая аура альвы вокруг неё задрожала.

— Гхх!.. — она застонала, морщась от боли.

Черт возьми, и как это остановить⁈ Её альва буквально пожирала её изнутри, испарялась из её тела! И как я должен остановить это? Альвитином? Он только ускорит процесс!

— Шшш, сейчас… я что-нибудь придумаю, — заламывая руки, я несколько раз вдохнул и выдохнул, успокаивая бешено бьющееся сердце.

Так, спокойно. Она ведь кодекс, альва всё ещё связывает нас, а значит, я могу повлиять на неё.

Закусив губу, я направил энергию в свои ладони и осторожно положил их на горячий, сухой лоб Лили.

Едва пальцы коснулись кожи, я ощутил течение её альвы. Она была как бурная река, как кипящее озеро лавы, подогреваемое ядром Владыки Пустоты. Могучая энергия рвалась наружу, грозя разметать хрупкую. тонкую оболочку её тела. Сжечь Лилит дотла.

— Черт возьми, тебе не становилось легче… — прошептал я, проводя рукой над её вздрагивающим телом. — Ну зачем надо было врать и терпеть-то, а?

Лили снова застонала, её тонкие пальцы вцепились в мою ладонь и отчаянно сжались.

Её тело просило помощи. Даже вопреки воле хозяйки.

Я закрыл глаза и, успокоив дыхание, направил свою альву в ладони.

Аура Лилит откликнулась дрожью, мерцающие клубы энергии заметались в стороны, как потревоженный улей пчёл. Они пытались отогнать мои руки, помешать мне пожирать свою жертву.

— Спокойно, — одними губами прошептал я. — Вот так… тихо.

Словно дикий зверь, окружившая девушку альва замедлилась, прислушиваясь к моему шепоту. Наши энергии соприкоснулись — и рой частиц вокруг кодекса начал успокаиваться. Бешеная дрожь её ядра замедлилась, а багрово-черное марево поблекло, приобретая ровный золотистый оттенок.

Несколько минут я сидел на месте, напряженный как тетива натянутого лука, и старательно успокаивал альву в её теле, пока дыхание Лили не успокоилось. Аура кодекса выровнялась, втягиваясь в худенькое тело.

Расслабив руки, я открыл глаза.

Лилит дышала ровно и глубоко, гримаса боли на лице сменилась расслабленным умиротворением. Вздрогнув, Лили открыла глаза и посмотрела на меня.

— Слава…

Она стыдливо посмотрела в сторону, на бледных щеках проявился румянец.

— Не волнуйся, приступ прошёл, — я облегченно улыбнулся ей. — Лили, скажи честно. Тебе ведь не стало лучше, да?

Она коротко кивнула. Меня обожгло от досады. Сдержав порыв накричать на неё, я мягко произнёс.

— Зачем же ты меня обманула? Почему не сказала сразу, когда поняла это, а? Неужели после всего, что случилось, ты всё ещё мне не доверяешь?

— Дело не в этом… — хрипло ответила она. — Я не хотела снова делать тебе больно. Понимаешь…

Куснув губу, Лили посмотрела на меня.

— Я честно пыталась вернуть всё как было. Усмирить ядро. Но похоже, моё тело слишком долго отторгало его, и теперь оно тоже отторгает меня. Мы как плохие певцы, никак не можем попасть в ноты друг друга. Я потратила все оставшиеся силы, чтобы настроить его на себя, но ничего не вышло. А теперь… оно стало сильнее меня.

— Так зачем скрывала, что тебе больно? — я потянулся, чтобы встряхнуть ее за плечи, но замер, увидев прорезавшие кожу светящиеся трещинки. — Ох блин, Лили…

— Прости, — она опустила взгляд. — Ты столько сделал, чтобы меня вытащить… альва рано или поздно сожрёт меня. Я не знаю, как это исправить, моих сил не хватит. Просто оставь меня тут. Пожалуйста. Я и так сделала тебе больно, хозяин. Не хочу, чтобы из-за меня ты страдал ещё больше.

Я посмотрел на неё, и сразу вспомнил её недавнюю просьбу. Остаться с ней. Она уже чувствовала, что не справляется, ещё тогда.

В груди засвербило от досады. Вот же глупая…

Сжав пальцами край одеяла, я мотнул головой.

— Ну уж нет. С чего ради я тут должен тебя бросить, а?

Она растерянно похлопала глазами.

— Не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным снова меня спасать…

Я усмехнулся.

— А разве это не очевидно? Ты сама сказала, что я стал для тебя дорог. Но ты тоже стала мне дорога, Лили. Без тебя ничего этого бы не было.

— Но, я… — она запнулась.

— Часть моей семьи, я же говорил, — сглотнув комок, я тихо произнёс. — Настоящей. Которую я выбрал сам, за которую проливал кровь и сражался. Как я вообще могу отвернуться от тебя?

— Н-не знаю… — Лилит поёжилась, стыдливо натягивая одеяло повыше. Кончики её ушей порозовели.

— Послушай меня, — я взял её за плечи и посмотрел в глаза. — Ты хочешь жить? Только честно. Сама — хочешь? Не ради меня или кого-то еще, а ради себя. Хочешь?

Она впервые посмотрела прямо на меня. Её большие глаза вздрогнули, заблестев от подступившей влаги.

— Хочу. Очень.

— Тогда не отталкивай меня. Позволь помочь тебе, Лилит. Может, я не так хорош в этом, как Карина, и не знаю всего, но клянусь тебе, я сделаю всё, что в моих силах.

Лили вздохнула, покачав головой.

— Я и сама не знаю, как справиться с этим, правда. Ты остановил распад, но он всё равно пойдёт дальше, пока я не придумаю, как синхронизироваться с моим сердцем… с ядром Владыки.

Куснув губу, я посмотрел на её исчерченную трещинками шею. Они понемногу взбирались выше. Одна даже начала прокладывать путь по её щеке, тускло мерцая голубым.

— А моя альва? — вспомнил я. Лили покачала головой.

— Ты же видел свой гримуар? Энергия Владыки стёрла стигматы, наша связь почти прервалась. Я не смогу получить твою альву как раньше.

Я вздрогнул: в памяти всплыли слова профессора Потёмкина с одной из первых его лекций. Застыв, я посмотрел на Лили.

— Сможешь.

Внутри шевельнулся страх. Этот метод мы знали хорошо, и пользовались им не раз. Но сейчас, когда от него зависит жизнь Лили, меня пробирал ледяной морозец. Если ничего не выйдет, если я ошибаюсь…

— О чем ты? — девушка посмотрела на меня, и в её взгляде блеснула надежда.

Сердце сдавило сильнее.

— Мы уже пробовали, — кашлянув, сипло ответил я. — Ты брала мою альву напрямую. Профессор говорил, что она содержится во всём теле мага, и передать его можно через телесные жидкости. Например кровь, или слюна… брось, ты же постоянно делала это раньше!

Лили уставилась на меня. Её щёки медленно покраснели. Похоже, мы одновременно вспомнили, как именно Лили брала мою альву, буквально выпивая её из меня жадными поцелуями.

— Только не кровь, — тихо, но настойчиво ответила она. — Слава, ты и так потерял много крови, на тебе ж места живого нет… я против. И вообще, если её окажется мало…

Не закончив, она скривилась от боли. Мурашки ледяной волной прошлись от спины до затылка: узор её трещин на глазах разрастался!

— Мы теряем время на споры, — тихо ответил я и подсел ближе. — Лили, давай попробуем. Если что-то пойдёт не так, или будет больно, останови меня.

Закусив губу, девушка посмотрела на меня — и коротко кивнула.

— Только не спеши, — прошептала она, краснея. — И ещё… не убирай одеяло, ладно?

Я кивнул. Как-то невовремя вспомнилось, что под одеялом она совершенно обнажённая. Впрочем, сейчас меня больше волновало, удастся ли наша рисковая авантюра.

Осторожно взяв за руку, я поднёс её ладонь к лицу. Лили смотрела на меня, затаив дыхание, и взволнованно стискивала пальцами краешек одеяла. Светящиеся прожилки на её коже ритмично пульсировали.

— Я начинаю.

Выбрав целью узкую трещинку на её запястье, я коснулся её кончиком языка. Лили вздрогнула.

— Немного щекотно… — прошептала она. Я кивнул и провел языком вдоль светящейся жилки, оставляя на коже влажную дорожку.

Лёгкая волна тепла пробежала вверх по запястью. Трещина истончилась, медленно зарастая.

Лили отчетливо сглотнула, не отрываясь от тающей на глазах жилки.

— Работает, — улыбнулся я и перешел к следующей ранке.

Мои губы снова коснулись кожи, и новая волна тепла разошлась по телу. Альва вливалась в девичью ладонь, заставляя ранки съёживаться и таять на глазах.

Я почувствовал, как энергия струится между нами. Наполняет Лили и резонирует, разливаясь волнами приятного тепла.

Мои губы двигались выше, стирая следы страшного распада с её тела.

Лили откинулась на подушку и прикрыла веки, расслабляясь. Боль уходила, а напряжение на её лице сменилось безмятежной улыбкой.

На миг я вспомнил, как впервые увидел её. Окровавленную фигуру посреди церемониального дворца, с горящими оранжевым светом глазами. И позже, уже в своем кабинете — высокомерную и самоуверенную, полную силы и готовую идти до конца. Я видел множество её масок, но лишь изредка сквозь них пробивалась настоящая Лилит.

И сейчас это была она.

Не кодекс, а девушка, прошедшая со мной сквозь тьму рука об руку.

Волны тепла между нами нарастали, резонируя всё сильнее. Они стремились друг к другу, стремясь слиться в один поток. И понемногу я сам стал поддаваться этому притяжению.

Её кожа пахла мылом и едва уловимым ароматом цветов. Её хотелось касаться снова, чувствовать губами и языком, ощущать гладкость пальцами. В тишине утра к ровному дыханию Лили добавились звуки поцелуев.

Не выпуская её руки, я целовал её плечи и норовил пойти выше. Словно нарочно, Лили повернула голову и, с легкой улыбкой куснув губу, подставила мне шею.

Если наше лечение перешло в игру, то она определённо жульничала.

И противиться этому я не мог. Да и не хотел.

Мои ладони скользнули ниже, обнимая её стройное тело сквозь одеяло. Я припал к её шее новыми поцелуями, словно собирал губами росу с цветка.

Она взволнованно выдохнула, опалив кожу жаром. Светящиеся трещинки, расчертившие её шею, давно растворились, но мне не хотелось отрываться от неё ни на миг.

Я ощутил её жаркое дыхание, а следом тонкие пальчики оплели мою шею. С усилием оторвавшись от поцелуев, я приподнялся. Мы посмотрели друг на друга.

Её глаза затягивали. Полные губы приоткрылись, влажно блестя.

На краткий миг мы застыли. Я ощутил, как мы оба подошли к невидимой грани, стоит переступить которую — и дороги назад не будет.

Лили прикрыла веки и мягко потянула меня к себе.

Я даже не заметил, как наши губы слились в поцелуе. Настолько естественно, будто только так и могло быть. За первым последовал второй, третий. Мы невесомо касались друг друга, всё сильнее поддаваясь притяжению.

В ушах гулко застучало разогнавшееся сердце. Лили обвила меня второй рукой, давая крепче обхватить её талию.

Тело реагировало само, втягиваясь в циркуляцию нашей альвы. Лили же всё сильнее поддавалась притяжению, её мягкий, настойчивый язычок сплёлся с моим. На губах заиграл её нежный вкус, дразня ещё сильнее.

Я ощутил, как скрытое во мне ядро отчётливо запульсировало. Жар волной разлился по телу, проходя через кожу и резонируя с альвой Лили. Сливаясь с ней воедино, и откликаясь в её теле благодарной дрожью.

Она звала к себе, неудержимо тянула.

Прервав поцелуй, девушка с жарким выдохом отстранилась. Её щёки пылали огнём, а сердечко билось так, что я слышал его беспокойный стук сквозь одеяло.

— Слава… — её шёпот больше походил на мольбу. Не сводя с меня глаз, она медленно стянула одеяло ниже.

Я не заметил, как прильнул к исчерченной светящимися ниточками коже. Её дыхание участилось, став прерывистым. Лили погрузила пальцы в мои волосы, мягко сжав затылок.

Гул её сердца был совсем близко. Я ощущал его губами, щекой, кончиками пальцев. Жар и дрожь её тела от каждого касания. Напряжение тела, когда она подавалась мне навстречу, прижимая мою голову к себе.

Наши ауры дышали вместе. Так, что было не различить, где кончается моя и начинается её альва.

Я двинулся ниже, опустив ладони на её тёплые бёдра, и посмотрел вверх.

Не выпуская моей головы, она смотрела на меня. Её лицо пылало. Бисеринки пота поблескивали на напряжённой груди и дрожали в узкой ложбинке пупка. В ушах гремел пульс наших сердец.

Я мягко развёл её бёдра, и Лили приподнялась навстречу. Её дыхание ускорилось. Она закрыла глаза и откинула голову, прижимая меня к себе.

Мои губы снова касались её нежной кожи. Но теперь каждое прикосновение отдавалось мощной волной альвы… и её дрожащим голосом. Напряженная, как тетива лука, Лили выгнулась в моих объятьях. Её бёдра то сжимались, стискивая меня, то отступали, вторя набегающим волнам удовольствия.

Я оторвался от неё, словно путник, вдоволь напившийся живительной влаги из ручья, и, обняв, поцеловал её в приоткрытый рот.

Она обхватила меня бёдрами, её руки обвили мою спину и плечи. Мы чувствовали друг друга. Так, словно стали единым целым. Не только там, где соприкасались наши губы.

Полностью отдавшись эмоциям, Лили доверчиво посмотрела на меня.

Мы дышали в унисон.

Девушка вздрогнула от прикосновения — и зажмурилась. Её пальцы сжались, царапая спину, из груди вырвался долгий выдох. А я ощутил, как её тело сжало меня, принимая в себя до конца.

— Всё хорошо, — прошептал я и, сцепив пальцы с её ладонью, двинулся вперёд.

Наши ядра вспыхнули ураганом энергии, разливая повсюду волны жара. Мы двигались медленно. Но наши сердца забились в бешеной гонке.

Она прижала меня ближе, впиваясь пальцами в спину.

— Больше… — раздался над ухом её шёпот. — Больше не уходи… никогда… гхх!..

Она зажмурилась. Дыхание сбилось, учащаясь. Лилит прильнула ко мне всем телом, ритмично покачиваясь в такт движениям. Девушка оторвалась от моих поцелуев и сквозь жаркое дыхание я снова различил её голос.

— Именем альвы… обещаю, что всегда…

В полутьме комнаты зазвучали, дрожа и срываясь с губ, слова новой клятвы.

Над седым гребнем уральских гор, в десятках километров от ближайшего поселения, вспыхнула ослепительная колонна энергии. Пронизанная вспышками сотен разрядов, она поднялась к облакам, освещая всё на километры вокруг. Расцветив серые облака, через несколько мгновений она угасла, знаменуя собой появление нового, невиданного прежде контракта.

Я медленно открыл глаза.

За окном уже темнело, солнце опускалось за гребень гор, заливая горизонт золотистым светом.

Жар в груди, где еще недавно горела новая стигмата, понемногу утихал. А его виновница, свернувшись клубочком и уткнувшись лицом в мою грудь, тихо спала рядом.

Её белоснежные волосы рассыпались вокруг тяжёлым шелком. Не удержавшись, я погладил её тёплую макушку.

— Мм… — Лили завозилась и, сонно открыв глаза, зевнула.

— Пора вставать, соня.

— Кодексы вообще не спят… — буркнула она и, обняв меня, вытянулась как сытая кошка. Я с гордостью скользнул взглядом по её обнажённой спине, задержавшись чуть ниже.

Постель ещё хранила жар наших тел, а влажные простыни холодили кожу.

Я провел ладонью по её спине — и ощутил, как в её теле ровно и мощно пульсирует энергия.

Её энергия.

Неукротимое ядро Владыки Пустоты всё же подчинилось своей хозяйке. Пусть для этого и потребовалось… хм… наполнить её своей альвой.

Я улыбнулся, вспомнив слова профессора Потёмкина.

— Чего ты так улыбаешься? — Лили ехидно посмотрела на меня, подперев рукой щёку. — Дай-ка угадаю, мой ненасытный хозяин решил пойти на третий заход?

— Нет уж, я не железный.

— Очень жаль, очень жаль, — протянула она и скользнула ладонью вниз по моему животу. — Я не против получить еще твоей альвы…

Я придержал её руку, как раздалось отчётливое урчание в животе. Лили покраснела.

— У нас ведь еще осталось карри, да? Я безумно проголодалась.

Мы вернулись на кухню, и уже через несколько минут довольная Лилит уплетала двойную порцию риса с овощами. Я присмотрелся к ней: никаких следов недуга больше не было видно. Её раны затянулись, а аура горела чистым и ровным золотым светом.

И всё же что-то в ней изменилось. Незаметно на первый взгляд, но я чувствовал это всем существом.

— Слава, а ведь получается, мы с тобой нарушили главный закон кодексов, — облизнув ложку, Лили указала ею на меня.

— Это какой же?

— Не спать со своим хозяином! — она довольно ухмыльнулась. — Только вот не думаю, что нам это чем-то грозит.

— К чему это ты ведёшь? — нахмурился я. Она заговорщицки улыбнулась и подсела ближе.

— Ну, раз уж ты у нас дитя государя и императорского кодекса, то выходит, ты и сам наполовину кодекс. А раз так, это не считается.

— Знаешь что…

— Что? — в её глазах блеснули искорки веселья. — Ну? Я слушаю, хозяин, что такое?

— Раз ты теперь в норме, давай-ка готовиться к выходу, — кашлянув, ответил я и встал с места. — Мы и так тут слишком долго проторчали. Кто его знает, что там творится в Империи после того, как мы покончили с Владыкой… о, точно.

Я поднялся и взял пульт от висевшего на стене телевизора. Нажал кнопку — и экран, вспыхнув помехами, показал картинку. Увидев её, мы оба замерли.

— … Роман? — выдохнул я.

С экрана на нас смотрел цесаревич Роман в церемониальном костюме. Вокруг него собрались все министры.

— … мы все будем скорбеть по моему отцу, — произнес он. — Империя лишилась истинного лидера.

— Что за?.. — ахнула Лили. — Император мёртв? Как так? Его же охраняла Сирин, и…

— Тише, — шикнул я, добавляя звук. — Думается мне, это не последняя хреновая новость за сегодня.

Мы замолчали, напряженно вслушиваясь в голос цесаревича.

— Империи нужен новый лидер. И отец выбрал меня, — заявил он и шагнул вперёд. — Я знаю, как правил мой отец. И клянусь, я сделаю всё, чтобы защитить всех граждан. как это делал он!

Лили сдавленно выдохнула.

— Я знаю, что мир едва пережил пришествие Владыки, что чудовища терзают ваши земли, а бунтовщики отнимают последнее, что у вас есть. Но теперь всё изменится! Уже завтра я направлю тридцать полков гвардии и отборных штурмовиков на зачистку всех мест, где обнаружены альва-прорывы!

— Чёрт возьми… — вырвалось у меня. Роман же, сжав кулак, продолжил.

— Мы вычистим эту чуму с наших земель! Я верну мир, с таким трудом завоеванный моим отцом, и докажу, что его дело в надёжных руках! И пусть меня услышат все бунтовщики и те, кто рискнет посягнуть на его престол. Вам не будет ни прощения, ни пощады. И пусть все, кто отринул милость Империи, познают её гнев.

— Он безумен, — прошептал я, и в этот момент на экране позади него показалась еще одна фигура.

— Слава, это… — Лили взвилась с места и вцепилась в мое плечо. — Ты видишь?

Рядом с Романом стоял кодекс, высокий и со слабой улыбкой. Но я отчетливо видел, как вокруг него клубилась аура настоящего чудовища. Аура, которую я уже видел в океане кванты.

— Это Альва, — прошептала Лили, — Хозяин, она уже здесь!

— Этот идиот даже не понимает, кого он сделал своим кодексом, — произнес я, чувствуя, как по спине расползается холодок. — Он же просто устроит резню… ты понимаешь, что происходит?

Лили кивнула.

— В Империи больше никто не в безопасности, — сказала она. — Теперь даже кодексы не смогут его остановить.

— Планы меняются, Лили, — я решительно посмотрел на девушку. — Мы едем в столицу.

Зеленоград, госпиталь рода Кирсановых.

Концентрация альва-частиц 9,8 на миллион

— Может, всё же останетесь в палате, госпожа Аксеньева?

Софья взглянула на сердобольную медсестру, преградившую ей выход, и покачала головой.

— Чтобы проваляться тут еще неделю? Ну уж нет, с меня хватит, — улыбнулась она и закатала рукава, демонстрируя руки с едва заметными светлыми полосками на коже. — Видите? Следы порчи почти прошли, кровь изо рта больше не идёт, да и анализы хорошие. Я быстрее поправлюсь, если буду двигаться, а не лежать пластом.

— Но доктор сказал… — неуверенно начала медсестра, но девушка перебила её.

— Дорогуша, я не первый раз в больнице с рецидивом, и знаю своё тело, все эти рекомендации врачей и прочее. Если станет хуже, тотчас вернусь в палату и вызову вас. Но и вы меня поймите, — Софья мягко улыбнулась ей. — Я тут свихнусь в четырёх стенах. Прогулки мне только на пользу пойдут. Давайте договоримся, я выйду на полчаса, разомну ноги, а потом сразу вернусь. Идёт? Даю слово.

Медсестра покосилась на дверь, куснув губу. Приставленная к ней лично Петром Кирсановым, девушка ни на день не отходила от элитной палаты, куда определили Софью. Но на все расспросы о судьбе её друзей та отвечала лишь заученной фразой «всё узнаете, когда вас выпишут, не волнуйтесь».

И это положение её раздражало.

Последнее, что она помнила из Белогорья — как её, израненную и еле живую, погрузили в вертолёт вместе с Егором Кирсановым. Сталь и холод в вене, шум лопастей и крики врачей, суетившихся вокруг них. А затем опустилась тьма.

Потом были реанимация, где она пришла в себя через несколько дней, интенсивная терапия, сотни процедур, лекарств и анализов.

И ни слова — о том, что произошло с ними после.

Живы ли остальные, где они сейчас? И что с Ярославом?

Врачи и медсестры на все её расспросы хранили гробовое молчание и отнекивались дежурными фразами. Альвафоны не работали. Даже отец, разок навестивший её, ответил лишь общим «мы победили, а остальное неважно».

Иными словами, о судьбе друзей она не знала ничего.

Но по встревоженным лицам врачей и наплыву пациентов было понятно, что работы у них прибавилось многократно. Снаружи происходило что-то важное, и её оберегали от этой информации.

Значит, нужно было узнать всё самой.

— Так что, можно? Ну пожалуйста! — Софья заискивающе улыбнулась, как не раз делала с отцом, когда ей было что-то нужно.

— Х-хорошо, — сдалась медсестра и, вздохнув, отошла в сторону. — Но обещайте, что дальше нашего этажа не уйдёте!

— Слово Аксеньевых, — кивнула она и, надев теплый больничный халат, вышла из палаты.

Едва она вышла в светлый пустынный коридор, как поняла, почему сестра так легко её отпустила. Весь этаж огромного госпиталя был отдан элитным пациентам. Изолированный от остальных и максимально безопасный. Ни тебе снующих уборщиц, толп пациентов, запахов лекарств и беспокойных врачей. Только уединение и покой.

Под тихий шелест очистителей она пошла вдоль по пустынному коридору, прислушиваясь и присматриваясь к широким дверям других палат.

— Где ж ты, Кирсанов… — пробубнила она, скользя взглядом по табличкам дверей. — Отец точно не отправил бы тебя в палату простолюдинов.

Она сощурилась, пытаясь разглядеть всполохи аур альвы, но тело тотчас откликнулось слабостью и головокружением. Во рту снова появился противный привкус крови.

Надрыв организма от боя с Владыкой оставил свой след — любое использование альвы открыло бы старые раны.

— Так… поняла, больше без экспериментов.

Чуть отдышавшись у диванчика, обставленного вазами с цветами, Софья тихо выдохнула. Едва голова перестала кружиться, девушка поднялась и внимательно осмотрелась. Коридор вывел её в небольшому залу с тремя выходами.

Доверившись чутью, она пошла к ближайшему. И, пройдя с десяток палат, уткнулась в просторное окно. Знакомых имен на табличках ей не встретилось, так что она уже собиралась уходить, как до ее чуткого слуха донесся знакомый голос.

Софья застыла, обернувшись к ближайшей двери, и с подскочившим пульсом приблизилась. Её ухо прильнуло к замочной скважине.

— … выпишут только через неделю, господин Кирсанов.

Софью бросило в жар, сердце бешено заколотилось. Это голос Руи!

— Я же говорил, не надо этих формальностей, — устало прозвучал едва знакомый баритон. — Ты еще помнишь, как я просил меня звать? Вот так и зови.

— Хорошо, о-отец, — Руи запнулась. — Я постараюсь как можно скорее встать в строй…

Сжавшаяся у двери Софья вцепилась в наличник двери. Пётр Кирсанов тоже был там.

— Хотел бы я сказать тебе «не спеши», но обстоятельства… — его голос стал тише, словно от отошел дальше от двери. Скрипнула кушетка, на которую опёрся немалый вес. Навострив уши, Софья прижалась к двери, чтобы различить слова Кирсанова.

— … и так сильно повезло, что мы нашли вас всех вместе, Руи. Потери просто ужасающие. Под обломками Белогорья до сих пор находят тела, спасатели работают круглосуточно, пока позволяет альва-фон.

— Отец, а вы нашли его? — в голосе Руи послышалась надежда.

Софья почувствовала, как холодок поднялся по спине к затылку. В груди шевельнулось дурное предчувствие.

— Если ты про Вайнера, то у меня нет хороших новостей. Среди выживших его точно нет.

— Вот как…

— Это странно, Руи. Мы не нашли ни тела Славы, ни ядра Владыки, — голос Кирсанова помрачнел. — Ты уверена, что Владыка повержен?

— Уверена, — твердо прозвучал тихий голос Руи. — Я сама видела… и почувствовала это.

— Если так, то от него бы осталось ядро. Но наши маги не нашли даже слабых следов. Вообще ничего.

— Там очень мощный фон, отец…

— Да, это сильно затрудняет поиски. И всё равно, такой мощный источник нельзя не заметить. А это значит только одно.

Внутри стало тихо, но Софья догадывалась, к чему клонил отец Егора. И от этой догадки её бросило в жар.

— Я понимаю, отец, — снова донесся голос Руи. — Я попрошу врачей, чтобы они помогли мне как можно скорее залечить раны, и сразу же присоединюсь к поискам.

— У нас мало времени, девочка, и я понимаю, что снова подвергаю тебя риску, — он кашлянул и добавил. — Вас обоих. Но другого выхода нет. В стране вот-вот начнется гражданская война, и пока Роман не взошел на престол, мы должны закончить с поисками сердца Владыки Пустоты. Нам нельзя допустить, чтобы вся власть перешла в его руки, понимаешь? Я велю врачам ускорить твое лечение, и вернусь через три дня. Надеюсь, к тому времени твоё ядро стабилизируют и ты будешь готова продолжить работу.

Софья ощутила, как по щеке скатилась капелька пота. Этот разговор был явно не для случайных ушей. Если Кирсанов узнает, что она подслушала, её запросто могли и прикончить — а в Империи убивали и за меньшее, если дело касалось власти родов.

Пора убираться, пока её не нашли.

Она отстранилась от двери и собралась уходить, как из палаты под резкий скрип кушетки раздался голос Руи.

— Я приложу все силы, отец! Можно еще спросить? Как там брат? Его же…

Девушка, уже шагнувшая в сторону, остановилась.

— Егора уже перевели из реанимации в палату, — ответил Кирсанов. — Ему здорово досталось, но я понимаю, почему. И рад, что этот беспутный болван наконец-то взялся за ум.

Кушетка снова заскрипела, словно кто-то резко вскочил на ней.

— Егор совсем не беспутный, он!..

— Тише, девочка, ложись обратно, а то швы разойдутся, — перебил её мужчина. — Отдыхай, а мне уже пора. Я свяжусь позже.

Из палаты донесся скрип туфель. Кирсанов идёт сюда!

Выйдя из оцепенения, Софья бросилась к ближайшему диванчику, окруженному раскидистыми папоротниками. Тело тут же отозвалось резкой болью, из глаз брызнули слёзы. Сцепив зубы, она юркнула за кадку с растениями, как дверь в палату щелкнула замком.

Она затаилась, зажав рот для надежности. Пётр Кирсанов прошёл мимо — и хоть она его не видела, но вполне ощутила его мощную ауру альвы.

Дождавшись, пока шаги не скроются за поворотом, Софья тихонько вышла из укрытия. На душе было неспокойно.

Девушка вернулась в общий зал и, убедившись, что Кирсанов-старший уехал на лифте, пустилась на поиски его сына.

К счастью, искать долго не пришлось. Достаточно было найти палаты для интенсивной терапии, а среди них — самую большую и богато отделанную.

— Да уж, твой отец верен себе, — хмыкнула Софья, глядя на табличку «Егор Кирсанов». Она прислушалась, но других голосов и шагов в палате слышно не было. Только ритмичный писк приборов и шелест вентиляции.

Софья вошла в палату и беззвучно прикрыла дверь.

В просторной комнате, наполовину заставленной приборами, витали запахи лекарств и фруктов. У стены напротив огромного панорамного окна стояла кушетка, рядом с ней — большая корзина фруктов на подкатном столике.

В лежащем человеке, перемотанном бинтами и специальными гипопластырями, она с трудом узнала Егора Кирсанова. Открытая только на лице, шее и части груди, его кожа была бледной, с отметинами полосок зомбификации. На белых повязках виднелись редкие красные пятна крови, а к руке и шее шли трубки капельниц.

Его остекленевший взгляд слепо смотрел в окно, но едва Софья приблизилась, глаза Егора дернулись.

— А… староста… — бесцветно просипел он сквозь кислородную маску.

В груди сперло дыхание. Сморгнув навернувшиеся слёзы, она выдавила улыбку и села на край кушетки.

— П-привет, — запнувшись, выдохнула она. — Дерьмово выглядишь, Кирсанов. Как ты?

Он не сдвинулся с места, но она заметила, как его перемотанная рука шевельнулась.

— Живой.

— Ты…

Она замолчала, подбирая слова. В голове все перепуталось. Буря эмоций поднялась в ней, от радости за друга до стыда и ужаса от вида его ран.

— Я в норме, — видя её замешательство, прошептал он. — Подлечусь немного, встану.

— Дурак… — буркнула она наконец. — Ну и на кой-черт ты полез уже раненым, а? Тебя просили соваться? Мало тебе досталось? Нет, решил снова выпендриться, состроить из себя героя! Посмотри на себя теперь, победитель Владыки Пустоты! Доволен? И что теперь, а?..

— Она тебя ранила, — он дернул плечом. — А я такое не прощаю. Не хотел, чтобы она тебя… ты же красивая девчонка.

Он приподнял руку, пытаясь ее коснуться.

— Кирсанов, какой же ты болван… — Софья шмыгнула носом. — Такие идиоты не становятся героями, понял? А ты…

Она куснула губу и, помешкав, обняла ладонями его бледную руку.

— Больше чтоб никакого самопожертвования. Обещай. Понял?

Он спокойно смотрел на неё, словно усмехаясь одними глазами. Она ощутила, как к щекам прилила кровь, как начали гореть уши.

— Кхм! И вообще, я не для этого пришла! Ты знаешь, что снаружи происходит?

Он слабо дернул головой.

— Нет.

Опасливо посмотрев на дверь, Софья глубоко вдохнула.

— Ну так послушай…

Она рассказала ему всё, что услышала от Руи и его отца, а также те крохи, которые знала сама. На бледном лице Егора проступили напряженные скулы, брови нахмурились.

— Выходит, Яр жив, — просипел он.

— Я надеюсь, — кивнула Софья. — Не мог он так просто умереть, не верю я в это! Да и ядра никто не нашел, даже отголосков. Значит, оно внутри него. Помнишь слова майора? «Он всё ещё внутри Владыки, сражается». Если мы победили Владыку, он же мог спастись, уйти порталом в другое место, даже раненым… ведь мог же!

Егор коротко кивнул.

— Потёмкин бы… сказал, типа… теоретически это возможно, и…

— Да к чёрту его! — вспылила Софья. — Возомнил о себе, будто знает больше всех! И что с того? Да мы с тобой уже повидали в сто раз больше, чем он! Вот что, Егор, как только ты встанешь с постели, отправимся на поиски, понял?

Сквозь маску донесся смешок, во взгляде Егора блеснули прежние нахальные нотки.

— Чего? — смутилась девушка. — Опять будешь выделываться и спорить, а? Мы же все вместе решили, что поможем Славке. Ты, я, Руи и Хошино. Вот отлежимся, придём в себя — и продолжим, только сперва майора найдём ещё. Или ты сдаёшься, а, Кирсанов?

— Не… я с тобой, Соня, — ответил он. — А то без меня кто-нибудь другой доберется до твоей задницы… негоже…

Софья густо покраснела. С языка рвалось новое язвительное замечание, чтобы поставить Егора на место, но вместо этого она только вздохнула.

— Вот и успевай раньше.

— А?..

— Н-ничего! — смутившись еще сильнее, она встала с кушетки. — Лечись скорее, Кирсанов. Если твой отец заберет Руи раньше, мы опять всё пропустим. Я понятия не имею, что сейчас происходит в Империи, но чувствую, в стороне нам никак нельзя оставаться. Если Слава жив, и если ядро владыки до сих пор у него, Роман всю Империю вверх дном перевернёт, пока не отыщет его.

— Это если он знает, что Яр живой.

— А если не знает… — Софья задумалась. — Так даже лучше. Тогда мы просто обязаны найти его первыми.

Она посмотрела на часы — и встрепенулась.

— Ох черт, мне пора обратно в палату!

Она выпустила его руку и уже собралась к двери, как обернулась. Егор смотрел на неё. И теперь в его взгляде не было прежнего безразличия и пустоты. Он снова был живым.

Софья ухмыльнулась. подошла к столику и, оторвав от связки два спелых банана, нагнулась к нему.

— Это мне за труды и заботу. А это — тебе.

Она ткнулась губами в его бледную щеку и, улыбнувшись, пошла к двери. Открыла её и бросила напоследок.

— Поправляйся скорее, Егор. Я буду молиться Всеотцу за тебя.

Девушка вышла из палаты и поторопилась к себе, стараясь не замечать, как горят её уши.

Где-то на пути к Рязанской Губернии, лагерь повстанцев.

Концентрация альва-частиц 41,1 на миллион

Дверь со скрипом отворилась и в тускло освещённую комнатку скользнула невысокая тень. Кутаясь в тонкое зябкое одеяло, Карина подняла голову.

— Это я! — держав руках две исходящие паром плошки, Есеня прикрыла ногой дверь и подошла к ней. — Сегодня мне разрешили помогать на кухне, и смотри, сколько мне всего дали!

Карина сморщила носик: от чашек тащило тушёной капустой, жареной с луком картошкой и бог знает чем ещё.

В животе тоскливо забурчало.

— На-адо же, какое счастье, — брезгливо протянула она. — Как же быстро благородная дворянка начала радоваться подачкам от мещан…

— Вот не надо мне тут! Вообще-то картошку жарила я! — надула губы Есеня. — И вообще, на вкус она довольно неплоха. Конечно, не такая, как нам с братом Варя делала раньше, но вполне съедобная. Будешь?

Она протянула чашку с торчащей из варева вилкой Карине. Девушка глянула на исходящее паром содержимое, откуда торчали странные полупрозрачные листья и, кажется, рыбные кости. Скривив тонкие губы, она поморщилась.

— Нет уж, обойдусь. Я пока не настолько оголодала. Лучше скажи, что там за шум? У них там что, какой-то мещанский праздник?

Есеня обернулась к двери: снаружи доносились музыка, пьяные крики и голоса. Девушка уже хотела ответить, как снаружи раздалась канонада фейерверков.

— Я не знаю, но там буквально все на ушах стоят, — она дернула плечом. — Да не всё ли равно? Главное, что они нас не трогают.

Карина вздохнула. Есеня отложила её порцию на столик и, сев рядом, взялась за свою тарелку.

— И всё же круто ты провернула это дельце с лекарствами! — улыбнулась она. — Они как забрали ту посылку, сразу своё отношение поменяли! Ни тебе наручников, ни клеток!

— Какая разница, мы все равно их пленники.

— А разница есть, поверь мне. Уж я-то знаю…

Её слова перебил шум распахнувшейся двери. Внутрь ввалился изрядно выпивший мужик в грязной форме, в котором она без труда узнала одного из охранников, стороживших девушек. На его поясе болтался нож, а в руке — недопитая бутылка.

— Есеня, уйди в спальню, — тихо бросила она девушке и кивнула на закуток, скрытый занавеской. В комнате, которую им выделили, было маловато удобств.

Девушка послушно юркнула за натянутую перегородку.

— О-о, ваше величество, многоуважаемая госпожа Ле-енда! — кривляясь, мужик с глупой улыбкой раскланялся перед ней. — Как изволите почивать в наших скромных хоромах?

— Могли бы подыскать и получше, — Карина поднялась с пола, сбросив одеяло, и шагнула ему навстречу. Еще не хватало, чтобы эта пьянь начала тут беспределить… уж лучше сразу позвать кого-нибудь старшего, пока он не наворотил тут дел.

— Ах ну простите, вашвеличство, что не нашли ничего достойного будущей императрицы! — мужик хрипло засмеялся и вразвалочку пошел к ней. — Мелкая, ну и остра же ты на язык! Радуйся, что шеф запретил тебя трогать…

— А то бы что? — нахмурилась она, косясь на занавеску. Из-за края ткани торчал любопытный нос и блестящие глаза Есени.

— А то рассказал бы я тебе, как ты обошлась с моим братом, который полгода копил на лечение в твоей сраной клинике, — процедил он и, сделав пару больших глотков из бутылки, отбросил её в сторону. — Но знаешь что, дворянка? Не бывать такому больше! Твой хвалёный Император мёртв, ха! Ха-ха-ха!..

— Что?.. — выдохнула она, округляя глаза. — Как — мёртв?

— Ах да, ты жы не слышала! — запинаясь, он навис над ней и широко ухмыльнулся. — Маленькая нахальная дворянка, подох твой государь! Только что его сопливый сынок Роман выступил перед всеми! И знаешь что ещё? Не видать тебе престола как своих ушей! Теперь на него сядет законный наследник Роман, а этого идиота скинуть будет легче лёгкого!

Он опустил тяжелые, как две плиты, ладони на её худенькие плечи, и дохнул ей в лицо перегаром.

— Мы считай что уже победили, мелкая ты дрянь! Больше никаких дворян, никаких магов, никакого диктата и дефицита лекарств! Если сопляка не замочат свои же, его скинем мы! Слышишь, как ребята празднуют снаружи? Они празднуют нашу будущую победу!

Он снова захохотал, похлопывая шатающуюся девушку по плечам.

— Я бы не спешила так радоваться на твоем месте, — ядовито улыбнулась она. — Ты прав, конечно. Роман молодой, невероятно тупой и недальновидный. А еще — импульсивный и честолюбивый, так что сперва он захочет показать свою силу другим. И первым делом начнет избавляться от вас, как основной угрозы его власти. Смекаешь, куда я клоню?

Охранник поморгал, улыбка медленно сошла с его лица.

— Так это ж че выходит… а армия?

— О, он натравит всех, — ухмыльнулась Карина, одну за другой снимая его руки с плеч. — Опричников, армию, личную гвардию… дружок, знаешь, что такое имперские штурмовые войска? А бронемеханизированные отряды шагоходов? Как, по-твоему, мы за месяц покончили со шведами, попутно убив Владыку?

Она покачала пальчиком перед самым носом охранника.

— На вашем месте я бы не стала таранить лбом эту стену, а действовала хитрее…

— Ты только и можешь юлить и подлости делать. — фыркнул охранник. — Всю армию натравит, говоришь? Ну поглядим, кто за ним вообще пойдёт, ха!

Он поплелся обратно к двери, пошатываясь и бурча себе под нос. Щелкнул ручкой и обернулся.

— Он ведь даже не знает, СКОЛЬКО нас на самом деле, Ленда! А нас миллионы! Миллионы миллионов, и все мы!..

Икнув, он расхохотался и вышел наружу, откуда все еще доносился шум и веселье.

Карина тихо выдохнула.

— Можешь выходить.

Есеня выбралась из-за занавески, притихшая и озадаченная услышанным.

— Значит, Императора больше нет?

— Выходит, что нет, — кивнула Карина. — Только вот мой кузен чересчур спешит праздновать победу. Престол он захотел, да?

Её тихий голос звенел от злости.

— Уже списал меня со счетов? Или напротив, решил воспользоваться шансом и занять трон? Чёрта с два я тебе позволю… престол мой, наш со Славой!

— Если брат вообще жив, — осторожно заметила Есеня.

— Жив, я уверена, — ухмыльнулась Карина. — Он не из тех, кого так легко можно сломать. Только вот рассчитывать нам придётся только на себя, сестрёнка.

— Но у нас же ничего нет, даже магию нам подавляют… — она потёрла шею с рядком свежих уколов альвитина.

— Ошибаешься, — Карина торжествующе улыбнулась. — Ты сумела наладить контакт с повстанцами, и то, что мы до сих пор живы, тому подтверждение. Но когда Роман начнет действовать, от нас вполне могут избавиться.

Есеня, взявшая обратно тарелку с ужином, помрачнела.

— Чтобы мы обе выжили, надо действовать по плану, — продолжила Ленда, косясь на еду. — Мне уже приходилось выбираться из ситуаций и похуже этой. Но без твоей помощи мне не справиться, Есения Вайнер. Мы с тобой в одной лодке, ты это и сама понимаешь.

Та коротко кивнула.

— Я поняла. Как я могу тебе помочь?

— Ты должна подчиняться мне во всём, — приблизившись, прошептала девушка, и в её голубых глазах сверкнули искорки. — Повстанцы станут нашим инструментом. Мы повысим нашу ценность, сделаем себя их жизненно важными союзниками. Но для начала… дай-ка мне этого твоего варева.

Девушка с готовностью взяла со столика вторую плошку и принесла её Карине. Та брезгливо понюхала золотистую картошку с мелко порубленной капустой и, поджав губы, взяла вилку.

— А что… не так уж и плохо, — усмехнулась она, прожевав небольшую порцию, и приподняла тарелку. — Подойдёт, чтобы отметить наше с тобой сотрудничество. Мы теперь союзники?

Есеня внимательно посмотрела на растрёпанную девушку — и подняла свою тарелку, звонко касаясь края второй.

— Союзники. И какой у нас будет первый шаг?

Карина смахнула со лба упрямую фиолетовую прядку и довольно заулыбалась.

— А первым делом — вот что…

Новоспасск, Рязанское княжество. Бывшие земли рода Елистратовых.

Концентрация альва-частиц 21,1 на миллион

— Таня, да не тяни ты так… — едва поспевая за подругой, Полина поправила новенькую шубку.

— Да все наши давно уже там! — радостно выдохнув облачко пара, Таня кивнула на поворот дороги в конце улицы.

Город, эвакуированный после открывшегося поблизости альва-прорыва, еще сохранял следы жизни. Кое-где в окнах горел свет, работали уличные фонари и коммуникации. Но после того, как повстанцы сожгли родовое поместье Елистратовых, город буквально упал в их руки.

Ни власти, ни полиции с опричниками здесь уже не было. По городу, хранившему следы спешно брошенной мирной жизни, гоняли отряды вчерашних работяг и крестьян. Забирали еду и припасы из брошенных магазинов, выносили оружие из полицейских участков… и творили бог знает что ещё.

— Блин, меня когда Лука пригласил, я аж переволновалася! — раскрасневшаяся спутница улыбнулась Поле. — Я ж раньше вообще никуда не ходила… Поля, а ты?

— Ни разу, — она мотнула головой и прислушалась: из-за поворота доносились приглушенные голоса и музыка.

— Идём скорее!

Таня побежала вперёд по свежевыпавшему снежку, потянув Полю за собой. Завернув за угол, они вышли к двухэтажному зданию ночного клуба с ярким неоновым названием «Берлога». У входа, откуда валил пар, толпились люди, а стёкла ритмично дребезжали от музыки.

— Офигеть… — ахнула Таня и побежала ко входу.

— Погоди ты! — крикнула ей Поля, но девушка быстро шмыгнула в открытую дверь, в расцвеченную цветными вспышками полутьму. Покачав головой, девушка пошла следом сквозь толпу разгоряченных музыкой и выпивкой парней.

— Заходи, красавица, потанцуем… — послышались голоса в спину.

— Ты с кем-то или одна? Пошли со мной? — один из парней попытался взять её за руку.

— Занята, — сухо бросила она, выскальзывая из хватки, и вошла в клуб.

Яркий свет улиц сменился приятной, расцвеченной цветными прожекторами полутьмой. По ушам ударила ритмичная музыка, отдаваясь в груди каждым ударом.

Её окружил океан грохочущих звуков, вибрации и запахов алкоголя и адской смеси духов с сигаретами.

— Поля! Давай! — Таня подскочила к ней и помогла снять шубку. Девушке приходилось кричать чуть ли не в упор, и все равно она едва перекрикивала мощные биты. Пара крепких здоровяков у входа строго посмотрели на обеих девчонок — и кивнули на вход.

— Пасиб! Идём! — девушка потащила Полину за собой в большой зал.

Если снаружи ей казалось, что она ничего не слышит из-за музыки, то сейчас она была буквально в эпицентре дискотеки. Они очутились посреди танцующей толпы молодых разгоряченных людей. Люди буквально зажали её между собой. Поля невольно растерялась, вцепившись в руку Тани, глядя на мелькающие лица девчонок и парней. Вызывающие короткие платья, буки, расстегнутые рубашки и покрытые потом тела замелькали перед ней.

Рука спутницы выскользнула из ее ладони.

— Таня!

Полина поозиралась, ища взглядом подругу, но в толпе это было бесполезно.

— Ну и черт с тобой! — фыркнула она и, сжав кулачки, начала пробираться через живое море тел к яркой вывеске, изображавшей островок с пальмами. Рядом грохотали динамики, а через головы толпы она увидела сцену с танцующими на ней девушками в настолько облегающих костюмах, что у неё самой зарделись уши. В лучах стробоскопов было не разобрать, где кончается блестящая облегающая ткань костюмов и начинается кожа.

Одна из танцовщиц в причудливой короне подошла к краю танцпола и, одним движением сбросив верх костюма, как змея кожу, закружилась под музыку и взвившиеся крики парней.

Полю бросило в жар. Голова приятно закружилась. В воздухе витал сладковатый дымок сигарет, и она знала, никакой это был не табак.

— Малышка, потанцуем? — раздался над ухом чей-то голос. Сильные ладони обхватили её талию. Поля резко обернулась и вывернулась из хватки.

— Не танцую!

— Эй!..

Она вкрутилась в просвет между двумя танцующими девушками и поспешила к ярко горящей вывеске. Пару раз казалось, что живая волна подхватит её и утащит в сторону, к темным столикам, где уединялись обжимающиеся парочки. Кто-то не стеснялся и начал целоваться прямо посреди танцпола, иные заходили и дальше.

Наконец, Полина вынырнула из толпы и прижалась к барной стойке, заставленной пустыми бокалами и рюмками. Усевшись на барный стул, она выдохнула.

— Пришла наконец-то, — рядом с ней сел парень в расстёгнутой цветастой рубашке и щёлкнул пальцами. — Налей-ка нам по одной «альва-порче»!

— Лука? — Полина округлила глаза.

— Две «порчи», понял, — кивнул бармен и принялся звенеть бутылками, смешивая коктейли.

— Чего так удивляешься? Не узнала? Видать, богатым буду, — Лука ухмыльнулся и подсел ближе, наклонившись к её уху. — Кстати, ты отлично справилась на прошлой операции. Чёрт, да там всё полыхало еще трое суток!

Он хлопнул её по плечу, обдав легким запахом алкоголя.

— Просто сделала, как ты сказал, — буркнула она, пожав плечом.

— Именно, и это важно, — кивнул он и снова зашептал, едва не касаясь губами ее уха. — Ты же сомневалась в начале, да? А потом взяла себя в руки и сделала всё как надо. А ещё ты очень старательная, Поля. Я давно это заметил.

Он погладил прядку её волос и добавил.

— Мне нужны такие, как ты. Исполнительные. Старательные. И верные нашему делу, верные мне. У меня есть предложение.

От его шёпота по спине бежали мурашки.

— Какое? — Поля сдвинула брови.

Лука уже набрал воздуха ответить, как перед ними грохнули о стойку два бокала с искрящимися лилово-красными коктейлями.

— Две «порчи», Лука.

— Отлично, — он с улыбкой взял бокал и, протянув второй Поле, обернулся к залу. — Как тебе все это, а? Дворяне, все эти богатые сынки жирующих магов, тусовались здесь каждую неделю, пока мы впахивали на них как сволочи. Разве мы не заслужили все это? Скажи, Поля?

В этот момент музыка затихла, и лучи прожекторов повернулись к ним. Поля закрылась рукой от яркого света.

— Кажется, пора мне сказать слово, — улыбнувшись во все зубы, Лука отпил коктейль и, взяв её за руку, повел за собой к танцполу. Люди перед ними расступались, дав пройти к помосту, где ещё крутились полуголые танцовщицы.

Лука забрался наверх и, дав Поле руку, помог подняться. Девушка, стиснув бокал, отступила назад.

Это не её тут ждали. Не на неё смотрели сотни жадных, опьянённых глаз. Но она видела их. И, натренированная замечать детали, она видела, как некоторые украдкой передают друг другу серебристые пакетики с цветными таблетками, как потягивают сигареты с неестественным голубоватым дымком.

Она поднесла к губам бокал и отпила глоток. Рот обожгло холодом, по венам тут же заструился нарастающий жар. Жидкость в бокале искрилась, мерцая неестественными вспышками.

Лука вышел вперёд и поднял руки, приветствуя радостно закричавшую толпу.

— Ну что, чернь, работяги и мещане! Как вам наша крестьянская вечеринка?

По залу прокатилась волна радостных криков.

— Да-а, вы молодцы, потому что заслужили эту вечеринку, ребята! — он поднял бокал и, сделав пару глотков, продолжил. — А все потому, что вы решили сбросить удавку дворян и взять всё в свои руки! И знаете, какая у меня для вас новость?

Весь клуб притих, люди с ожиданием смотрели на молодого лидера.

— Буквально вчера наш юный цесаревич Роман заявил, что Император мёртв! — крикнул он и, залпом допив бокал, выпалил. — Тиран сдох! Пошёл он к чёрту!!!

Толпа взорвалась радостными криками, а Лука прошелся вдоль края танцпола, разбрызгивая из бокала капли искрящегося коктейля.

— Да-а, парни, мы начали действовать — и сам Велес идёт нам навстречу, убивая наших врагов!

Поля стиснула бокал так, что пальцы побелели. В груди угнездился ледяной комок страха. Она не пылала любовью к Императору, но даже она понимала, что произошла катастрофа.

Почему они этого не видят? Почему вместо того, чтобы оборонять город от альва-монстров, все самые способные бойцы упиваются в клубе и травятся наркотиками?.. Почему Лука решил устроить притон вместо того, чтобы планировать новый шаг?..

Она гнала от себя назойливую фразу, так и вертящуюся в сознании.

«Ярослав поступил бы не так».

— Этот клуб когда-то принадлежал дворянам, — снова заговорил Лука. — Прохвост Елистратов построил его на отцовские деньги, чтобы развлекаться здесь с такими же, как он, богатенькими ублюдками, затаскивать сюда молодых девчонок, ваших сестёр — и портить их, бросая потом в подворотне! Моя сестра пострадала от такого же ублюдка. Но больше такого не будет! Мы заберем всё, что было у чертовых магов, и вернём нам!

Он обвел взглядом людей у сцены — и поднял кулак.

— Так празднуйте, бродяги, как никогда! Слышите? Мы отвоевали у магов этот город, мы сожгли их особняки, вы выдавили их из мест, где испокон веков жили наши предки! И клянусь, мы дойдём до Москвы и вернем справедливость для каждого простолюдина! Больше никаких грабительских налогов, никакого угнетения, никаких ограничений выдачи альвитина! Сегодня всё — бесплатно!

Клуб сотрясся от воплей радостной толпы. Люди обнимались, парни подбрасывали девчонок в воздух и целовали взасос.

— Да-а, вот так! — хрипло крикнул Лука, пытаясь перебить крики толпы. — Пейте сколько влезет, танцуйте до упаду, целуйте подруг! Сегодня ваш вечер, отмечайте его так, чтобы запомнить навсегда! Сегодня мы сделали первый шаг к свободе! Но завтра мы сделаем еще десять! Все вместе мы продавим эту прогнившую систему, сбросим цесаревича и освободим наших братьев! Вы хотите этого⁈

Новая волна криков сотрясла стены, а Поля невольно попятилась назад.

Снова заиграла музыка, а Лука обернулся к ней, раскрасневшийся и разгоряченный.

— Идём со мной, Поля! Ты одна из нас, это твой праздник!

Она хотела возразить, но парень уже тащил её за руку со сцены, в море людей, снова пришедшее в движение. Музыка заиграла снова, лучи света замелькали калейдоскопом. Её бросило в жар — то ли от выпивки, то ли от царившей вокруг пьянящей атмосферы. Невольно она сама стала двигаться в такт окружающим, а сковывающий страх стал рассеиваться.

— Давай, Полька, все ж свои! Танцуй! — Лука устроился перед ней и кивнул на полупустой бокал.

Сглотнув, она допила оставшийся коктейль, а из-за спины танцующего слева парня показалась мордашка Тани.

— Лука! Офигенная речь! — она подвалила к ним и, встроившись в ритм, подмигнула подруге. — Ты нас позвал для этого, да?

— Не совсем, — она прищурился и, жестом подозвав их ближе, добавил. — Хочу с вами поговорить, но это только между нами. Таня, обожди тут немного. Полька, пошли!

Он мягко приобнял ее за талию и повел за собой. Они прошли сквозь танцующую толпу к дальней стене, где за широкими занавесками находились ВИП-комнатки для гостей.

— Садись, где удобно, — он отодвинул занавеску и кивнул на диван. Перед ним стоял столик, заставленный напитками, на краю дымились окурки.

Она села на диван и, наполнив бокал каким-то ликером, отпила немного. Голова легонько кружилась.

— Как тебе моя небольшая речь? — задернув шторку, он с улыбкой сел рядом и бесцеремонно положил руку ей на плечо. — Неплохо для вчерашнего слуги мелкого дворянина?

— У тебя всегда был… свой взгляд, — хмыкнула она. — Тесноваты для тебя штаны слуги.

— Разве амбиции — это плохо? — усмехнулся он. — Зато теперь мы здесь, веселимся, пожинаем плоды трудов…

Он приблизился к её уху, и она ощутила кожей его горячее дыхание.

— Ну давай, скажи, что ты этого никогда не хотела, Полька. Ударить в ответ, а не быть терпилой, как другие. Почуять жизнь. Силу в своих руках.

Его пальцы коснулись её шеи, и девушка инстинктивно подалась в сторону.

— Ты такая же, как я, я же вижу, — снова зашептал он. — Мы с тобой одного поля ягоды. И ты нашла в себе силы стряхнуть ярмо, встать и бороться. Люди пойдут за тобой, девочка. Может, ты не видишь, но они смотрят на тебя, восхищаются тобой. И я восхищаюсь.

Он коснулся её уха губами и отстранился, потянувшись за стаканом.

Поля покрутила бокал в руках. Голова приятно кружилась, а слова Луки эхом отдавались в сознании. Огонь, бегущий по венам, отдавался слабым жжением в теле. Нетерпеливое ожидание подтачивало её, требуя выхода.

И на миг перед глазами она увидела лицо Варвары.

— Ты ж меня позвал не для того, чтобы сладко лить в уши, — хмыкнула девушка. — Чего ты хочешь, Лука?

Он смерил её взглядом — и дружелюбно улыбнулся.

— А ты прям закалилась, Полька. Помню, раньше ты и слова поперек сказать не могла, только краснела да кивала. Мне это нравится. Скажу как есть, мне нужны помощники, доверенные люди. Кто-то, с кем я могу обсудить всё, и кто будет рядом всегда. Смекаешь?

— Вона как, — усмехнулась она. — И ты решил, что я подхожу на роль твоей помощницы?

— Почему нет? Ты смышлёная, образованная, а главное — умеешь держать язык за зубами и делать всё как надо, — он пожал плечами и мягко привлёк её к себе. — Ты нравишься мне.

— Как помощница?

— И как помощница, — игриво ответил он. — И как девушка.

— Сколько на раздумья?

— Нисколько, — улыбнулся он. — отвечай сейчас.

Полина тряхнула рыжими волосами, сбрасывая его пальцы, обхватившие локон. В груди нарастал жар. А вместе с ним и ядовитое разъедающее чувство неправильности.

— Это не совсем то, чего я хотела, — ответила она. — Мне хотелось не сжигать особняки с людьми, не взрывать толпу магов на свадьбе, и не напиваться в притоне вместе с остальными.

— А ты хотела, чтобы свобода сама упала к тебе в руки? — криво хмыкнул он. — За неё бороться надо! И иногда — по уши в грязи, и пачкаться в ней по локоть! Нельзя перейти болото, не вымочив ног, Поля. Брось, кончай ломаться! Таня уже согласилась!

— О как, — она игриво улыбнулась. — И чего мне делать, как твоей помощнице? М?

— Это мы решим, — он отложил бокал и прильнул к её уху. — Можешь сама выбрать, если хочешь. У нас впереди много работы, повстанцам нужны лидеры. Мы с тобой возглавим их, Поля, и вместе добьёмся той справедливости, которую ты так хотела. Так что, ты со мной?

Его шёпот проникал в голову. Рука парня обвила её талию, сжав бок, и скользнула вверх по облегающему платью.

— Я же знаю, ты хочешь… — прошептал он и, повернув её голову к себе, потянулся к её губам. Его рука легла на грудь и пальцы нетерпеливо сжались.

Поля отпрянула, оттолкнув его руку.

— Я не хочу так…

Лука скривился, его брови гневно взметнулись.

— Да че ты мнешься-то? Тьфу блин, недотрога!

— Послушай, я не собиралась тут… — начала она.

— О, я знаю! Все еще сохнешь по своему княжичу? — выпалил Лука. — Так нет больше его! Подох он, вместе с остальными дворянами! Бросил тебя ради другой юбки! Хватит уже быть его служанкой! Я предлагаю тебе быть свободной, так на кой-хрен ты отталкиваешь мою руку?

— Может потому, что она собирается залезть мне в трусы? — выпалила она и вскочила с дивана. — Ты притащил меня в свой притон, чтобы покувыркаться в каморке, промыв голову пойлом с альва-эссенцией и сладкими словами? Я по-твоему совсем дура?

Жжение в теле трансформировалось в ярость, и она рвалась наружу всеми силами.

— Будешь, если откажешься! Я тебе предлагаю будущее, место в нём! А не прозябание в нищете!

— Будущее в роли твоей шлюхи? Такого будущего ты хочешь — возглавлять бандитов, убийц и мародёров, и это твоя справедливость? Ну уж нет! — она отдернула штору, на глазах покрывшуюся ломким инеем. — Ярослав никогда бы так не поступил!..

Полина вылетела из комнаты и, яростно топая, понеслась к выходу.

— Дура! — бросил ей в спину Лука, отбросив заледеневший бокал. За девушкой тянулся шлейф вымороженного воздуха.

— Что случилось?.. — в комнатку юркнула Таня и села рядом с ним, заботливо приобняв разозленного парня.

— Да так, — фыркнул он, морща нос. — Спутала мне все планы одна служанка… вот дерьмо!

Он в сердцах грохнул кулаком по столу. Бутылки жалобно звякнули, а бокал, из которого пила Поля, неожиданно треснул.

— Ничего, перебесится, — чуть отойдя, выдохнул Лука. — Я все равно найду, как её использовать. Никуда не денется, строптивая стерва.

— А что за Ярослав? — невинно спросила Таня, подбираясь ближе.

— Неважно, — бросил он и, взяв бутылку, осушил половину в несколько глотков. — Уже неважно. Иди-ка сюда…

Москва. Имперская канцелярия.

Концентрация альва-частиц 7,7 на миллион

— Я не могу позволить ему разрушить всё, что мы строили столько лет, — буркнул себе под нос Пожарский, торопливо шагая по коридору к императорским покоям. — Он не имеет права…

Он замолчал. Глава опричников как никто другой знал, что у стен есть уши и всегда был осторожным в словах. Но теперь его чутьё, отточенное за годы верной службы Империи, било тревогу. Юный наследник за неделю умудрился наворотить столько, сколько его отец не позволял себе совершить за год.

Он давал присягу Империи. Клялся служить ей, народу и государю, не жалея жизни ради сохранения государства. Но как ему быть, если этот самый правитель своими руками собирается разрушить сами основы государства и убивать граждан?

Допускать даже мысль о заговоре против Романа — преступно. Опричники и созданы для того, чтобы выявлять и карать заговорщиков, посягающих на государственную власть.

— Нет… — прошептал он. — Я должен убедиться, что ошибаюсь.

Пожарский остановился перед дверью в кабинет, его рука зависла над старинной золочёной ручкой. Он ощущал, как спёртый воздух ритмично подрагивает от волн альвы в такт его учащенному пульсу. Легкий запах озона щекотал ноздри, отдавал странным привкусом на губах.

Медленно выдохнув, он вошёл в кабинет.

— Ваше Величество.

— А, ваша светлость, — сидевший в кресле цесаревич обернулся и, улыбнувшись, встал. — Вы с докладом, верно? Как продвигается зачистка бунтовщиков?

— Довольно быстро, — кашлянув, он подошел и протянул папку цесаревичу. — Даже слишком быстро.

Непривычно было видеть Романа в кресле его отца. В тёмно-красном кителе правителя, а не белых одеждах наследника. Он знал его буквально с рождения и хорошо помнил, как рос любопытный и честолюбивый парнишка.

Но теперь не узнавал его.

— Как вы и велели, опричники провели расследование и выявили пятьдесят восемь отдельных повстанческих ячеек по всей Империи, — заговорил Пожарский. — Три из них нам удалось ликвидировать, захватив их лидеров.

— Сколько человек сейчас на стороне бунтовщиков?

— От пятидесяти до ста двадцати тысяч, — кашлянув, ответил он.

— Целая армия, — хмыкнул Роман. — Но теперь она стала меньше.

Пожарский вопросительно приподнял бровь.

— Я отправил три роты имперских гвардейцев и штурмовиков для ликвидации бунтовщиков в Ярославском и Смоленском княжествах, — пояснил Роман. — Утром пришло донесение, они уничтожили всех бунтовщиков.

— В каком смысле… — запнулся Пожарский. — Всех, то есть?.. Там же не только вооруженные мужчины…

— Именно, — кивнул Роман. — Я считаю, что мало обезглавить банду предателей, на место вождя придут другие. Чернь проста, если мы просто убьём их лидера, они только сильнее разозлятся. Если они посмели предать Империю своим восстанием, то этой чумой заражены все — от лидера восстания до последнего бойца. А значит и бороться нужно с ними всеми.

Пожарский замер. В глазах Романа полыхало безумное пламя.

— Но среди них есть те кто одумается, нам уже приходилось работать с такими людьми, за годы нам удалось перевоспитать тысячи…

— У нас нет этих лет, сударь! — прервал его Роман и захлопнул папку. — В стране война! И не только с повстанцами, но и с альвой! Сколько альва-прорывов сейчас в стране?

— Около тысячи, — мрачно ответил он, поджав губы. — И каждый день мы находим новые.

— Я не могу позволить каким-то бунтовщикам угрожать Империи в такое время, — жёстко продолжил цесаревич. — Нельзя церемониться с ними. Они должны выбрать сторону — либо они со мной сражаются против монстров, защищая Империю и всех её жителей, либо они погибнут.

По спине великого князя прошелся холодок. От слов Романа веяло могильным холодом, и это было совсем не то ощущение, какое производил его отец, жёсткий и грамотный лидер. В словах юного государя сквозила святая вера в собственную правоту. И это пугало куда сильнее трезвого и холодного расчёта его отца.

— Ваше величество, — выдержав паузу, негромко заговорил Пожарский. — При всём уважении, другие главы родов могут счесть ваши методы слишком радикальными. Многие из них пострадали от действий повстанцев, у некоторых в заложниках их семьи, дети…

— Так пусть сражаются за них вместе со мной, — отрезал тот. — Если они не смогли удержать власть над простолюдинами в своих руках и допустили восстание, значит они её не достойны.

— Вы ведь понимаете, что это может спровоцировать их на… ответные действия? — осторожно ответил князь.

— О, я прекрасно понимаю, — Роман подошел к нему и обнажил белые зубы в улыбке. — Я видел их лица, когда объявил о том, что унаследую престол отца. И знаю, что не в почёте у этих старых дураков. Спорю, они уже плетут против меня интриги и заговоры. Но ведь для того вы и здесь, господин Пожарский, верно? Опричники всегда защищали Империю от предателей.

— Верно…

Князь вздрогнул: за спиной Романа во вспышке света появилась мужская фигура. Его жуткий кодекс, натянув неестественную улыбку, подошел к хозяину. Взгляд его льдистых глаз мазнул по опричнику и замер на цесаревиче.

— Всё в порядке, мой господин?

— Конечно, Аластер, — кивнул тот. — Ты сделал то, о чем я тебя просил?

— Да, господин. Ваши люди напали на след профессора Потёмкина, — недобро сверкнув глазами, он посмотрел на опричника. — Скоро он будет у вас.

— Прекрасно, — Роман кивнул Пожарскому. — Что ж, я надеюсь, ваша светлость, что мне вы будете служить с такой же преданностью и рвением, как моему отцу. В конце концов, будущее Империи в наших руках.

— Разумеется, ваше величество, — он кивнул и поспешил выйти из кабинета.

Сердце в груди колотилось как бешеное всю дорогу до канцелярии Опричнины. Только когда он захлопнул дверь в кабинет, гнетущее чувство тревоги немного отпустило его. Но ему на смену пришло другое.

— Он не остановится ни перед чем на пути к престолу, — помассировав виски, прошептал Пожарский. Его взгляд скользнул по стене и остановился на портрете Императора, который еще не успели снять подчиненные.

Взгляд государя был тяжелым и суровым. Он словно говорил ему — поступай как должно для сохранения страны.

Сглотнув, он взял альвафон с неотслеживаемым номером. Пару секунд посмотрев на экран в раздумьях, он набрал номер.

— Ваша светлость, князь Аракчеев? Помните ваше предложение насчет встречи, оно ещё в силе?

Граница Уральской Красной Зоны.

Концентрация альва-частиц 22,4 на миллион

— Тихо, — выглянув из-за дерева, я убедился, что патруль ушёл, и махнул Лили. — За мной!

Мы выбежали из лесной глуши на пригорок, где проходила граница красной зоны, и лихо перемахнули через каменную насыпь. Впереди, за редким леском, виднелась горная гряда. Судя по карте, найденной в поселке геологов, где-то у её подножья проходила железная дорога, идущая к центральным княжествам Империи, дорога к Москве. Туда-то и лежал наш путь.

Скатившись по пологому склону холма, мы быстро скрылись в редких кустах, уже начавших обрастать короткими листиками. Дыхание весны уже ощущалось здесь, и это играло нам на руку. Даже если патрульные возьмут след, молодая зелень скроет наши следы. Я помог Лили подняться и мы бросились вглубь леса, вслушиваясь в шорохи и звуки за спиной.

— А нельзя было просто открыть портал и уйти, а? — возмутилась она, вытаскивая из растрепавшихся волос веточки и кусочки прошлогодних листьев.

— По периметру всё истыкано датчиками альвы, — пояснил я. — Такой всплеск сразу бы заметили. Поэтому я и запретил тебе использовать свою магию, и полёт тоже. Нас патрули в два счёта найдут.

— Ну и пусть найдут, — фыркнула она и сверкнула глазами. — Мы с ними в два счета разберёмся.

— Лили, — я обернулся к замершей девушке. — Мы НЕ будем ни с кем разбираться.

Она посмотрела на меня с непониманием, взметнув красиво изогнутые брови.

— Если убьём патрульных, их тела найдут и начнут искать нас.

— Нас? Или повстанцев, или может, альва-монстров? — Лили упрямо скрестила руки. — Какая разница, кто их убил? Ну не хочешь так, не буду убивать, просто вырубим их и…

— Сделаем ещё хуже, — я подошел к ней и положил руки на плечи. — Лили, пойми уже. Сейчас для всей Империи я мёртв, нас с тобой для них не существует. Нас нет. И это — наше с тобой главное преимущество.

— Да почему?..

— Потому что Роман не знает о нас, — пояснил я. — А раз так, мы можем нанести свой удар скрытно, из тени. Одним хирургическим надрезом убрать эту опухоль, пока она не превратила в ад всю Империю. Пока он не поддался своему кодексу и не привёл весь мир к катастрофе покруче пробуждения Владыки.

— И всё равно…

— Лили, — я положил палец ей на губы. — Пусть лучше так. Пока для него я мёртв, он не может достать ни Есеню, ни Карину, ни моих друзей. И если придётся потерпеть неудобства ради этого, я готов.

Убрав руку, я развернулся и пошел дальше. Из глубины леса послышался отдаленный звук железной дороги, гудок локомотива и стук рельс.

— Хех, — хмыкнула Лили, идя следом. — Не ты ли говорил, что сестра оказалась для тебя чужачкой?

— Мы может и не связаны кровью, но она всё ещё моя семья.

— Ты даже не знаешь, живы ли они все.

— Живы, — кивнул я. — И чтобы они оставались живы, для них я должен быть мёртв.

На миг я ощутил, как в груди шевельнулось ядро владыки. Мощь его альвы давила на меня изнутри, как перегретый пар — на крышку закипевшей кастрюли. Только вот спустить его я не мог, такой выброс энергии скрыть не получится.

— Ну предположим, тебе удастся скрываться от всех и ты доберёшься до Романа, — предположила она, еле поспевая за моим размашистым шагом. — Где гарантии, что он всё равно не доберётся до них? Или что он не возглавит их? Я знаю Альву, Слава. Её излюбленный приём — бросить против тебя тех, кто тебе дорог больше всего. Сестру, Карину, тех троих ребят. Заставить колебаться, выбирать между ними. Даже если ты подберёшься к ней, всё равно придётся выбирать.

Я молча шёл вперёд, а в голове крутились слова, которые Лили не сказала, но я всеми фибрами почувствовал их. «Роман ведь тоже твоя семья».

Она была права. Если Роман запудрит мозги Есене и остальным, я не знал, что делать. Поднять оружие против них?..

На душе становилось дерьмово от таких мыслей.

— Решу, когда придёт время, — сухо бросил я. — Идём скорее, дорога уже близко.

Мы пересекли узенькую просеку. За холмом впереди уже слышался перестук недавно прошедшего поезда, а ветер донёс слабый терпковатый запах, какой бывает только у железной дороги.

— Так значит, ты снова хочешь сделать всё один, — Лили догнала меня и, перекинув волосы через плечо, начала сплетать их в косу. — Как тогда, в доме жирного подонка, который держал в подвале твою сестру. Честно говоря, вышло так себе.

— А я и не один, — улыбнулся я ей. — Ты ведь со мной, Лилит.

— С-само собой, — довольно ухмыльнулась она, но тут же поправилась. — Я не о том.

— А о чём тогда? — я обернулся к ней.

Кодекс строго посмотрела на меня.

— Нельзя сражаться против всего мира в одиночку, Слава. Ты ведь сам меня этому научил, а теперь…

— Тихо! — я посмотрел вперёд, вслушиваясь в звуки из леса. — Слышишь поезд?

Лили навострила уши и коротко кивнула.

— И что? Они же тут постоянно ходят.

— Этот замедляется! — я хищно сверкнул глазами. — За мной, быстро!

Я бросился через чащу, на ходу перепрыгивая кочки и торчащие из земли острые камни. Звук поезда приближался, и я отчетливо слышал скрежет тормозящих колёс. Бог знает, почему машинист решил остановиться в этой глуши, но если он хотя бы замедлится!..

Не щадя сил, я взлетел по поросшему кустарником и соснами склону холма. Впереди, за узкой полосой деревьев, виднелась пробитая в чаще просека, посреди которой вилась широкая серая лента двухпутной железной дороги. А на ней, истошно гудя и осыпая промасленные шпалы снопами искр, виднелся мчащийся электропоезд.

И похоже, он отчаянно пытался затормозить перед каким-то препятствием.

Увидев вереницу вагонов с множеством окон, я невольно выдохнул: пассажирский! Лучше не придумаешь.

— Скорее сюда! — я помог Лили забраться и мы бросились к краю лесополосы. Под жуткий скрежет и грохот сотен тонн металла поезд пронесся мимо нас, сбрасывая скорость. Я посмотрел вперёд, куда летел локомотив — и по спине прошлись мурашки.

По обе стороны железной дороги стояли, поблескивая серой бронёй, имперские бронемашины. Черные дула орудий хищно смотрели в сторону леса, а навстречу поезду шли солдаты в тяжелой штурмовой броне.

— Тише!.. — Я моментально нырнул в кусты, утягивая за собой ойкнувшую Лили.

— Что там?.. — возмущенно фыркнула она.

— Армейский кордон, — я кивнул на солдат. Поезд, окончательно сбросив скорость, с протяжным гулом стальных сочленений остановился, издав усталый стон вагонов, упершихся в локомотив.

— Сидим тихо, — шепнул я девушке. — Если они досматривают поезд и ищут повстанцев, нам лучше пока не лезть внутрь. А если впереди какая-то угроза…

Мы переглянулись.

— Альва-прорыв, — шепнула Лили, кивая в сторону солдат. — Там очень мощная аура, хозяин.

Я кивнул. Надо быть полным идиотом, чтобы вести состав, полный людей, наперерез орде рвущихся из прорыва альва-монстров. Только если армия не подавит первую волну, выиграв людям время.

— Шесть, семь… — Лили шепотом считала вагоны, щурясь. — Двенадцать.

До последнего вагона было метров пятьдесят по открытой местности. При дневном свете дорога просматривалась на несколько километров в обе стороны, так что бежать к вагону сейчас — считай, сразу выдать себя.

— Ждём, — я стиснул прохладную ладонь Лили.

Мы напряженно смотрели, как у головного вагона кто-то из патруля говорил с машинистом. Несколько солдат поднялись в первый вагон. Я ощутил, как по спине скатились ледяные капельки пота. Если это досмотр…

И тут же напряженную тишину разорвала вереница сухих отдаленных хлопков.

— Автопушка! — шепнул я, вжимая голову в плечи.

Две бронемашины тут же взревели моторами и, развернувшись, рванули к дальней лесополосе, на ходу вращая башнями. А к хлопкам пушки добавилась трескотня автоматных очередей, гулко заухали пулеметы. А следом раздался гул и взрывы магии.

— Они сражаются с монстрами! — прошептала Лили. — Я чувствую их ауры!..

Кивнув ей, я вгляделся в сизый дымок, оставшийся за бронемашинами. Над лесом вдали подрагивали рваные ауры альвы, то затухая, то вновь проявляясь. Похоже, армия отражала волну рвущихся из прорыва чудовищ, и им приходилось несладко.

— Они уходят, — я тронул Лили за плечо. — Готовься!

Солдаты быстро погрузились в машины. Тяжелые броневики перекатились через рельсы и, окружив поезд с двух сторон, поехали вдоль путей. А локомотив, издав протяжный сигнал, с лязгом тронулся с места.

— Чёрт, поезд! — я дернулся с места. — Лили, садимся сейчас!

— Погоди, ты же говорил… — она растерянно поморгала, но я перебил её.

— Армейцы будут охранять его, пока поезд не выйдет из опасной зоны! Или сядем сейчас, или никогда!

Лилит с готовностью кивнула. Вагоны тронулись с места и, ускоряясь, покатились по рельсам. Была-не была!

— Бежим!

Я выскочил из кустов и рванул к путям, всеми силами уповая, чтобы никто из армейцев не догадался посмотреть назад.

Под ногами захрустела крупная галька, норовя уйти из-под ступней. Стиснув зубы, я рванул что есть мочи к последнему вагону, перепрыгивая через шпалы на полном ходу. Массивная туша вагона приближалась, но с каждой секундой он двигался быстрее.

Видневшиеся впереди броневики, окутавшись сизым дымком выхлопа, сбавляли ход. Для сопровождения один должен был ехать перед поездом. второй — за ним. Не успеем забраться, нас увидят!..

— Дава-ай!.. — проревел я, выкладываясь до конца.

Рывок — и спасительная боковая дверь вагона приблизилась еще на десяток метров. Я мчался изо всех сил, уже поравнявшись с задними поручнями. Но этого мало, надо дотянуться до рычага аварийного открывания двери и запрыгнуть внутрь!..

Сердце в груди рвалось, как скаковая лошадь на забеге. Я уже не смотрел под ноги, грозя запнуться и расшибиться насмерть. Мне было плевать. Собрав остатки сил, я протянул руку к серо-красному борту вагона, к заветной ручке, утопленной в стенку. Еще немного, ну же!..

Издав протяжный гудок, поезд ускорился — и я прыгнул вперёд, хватаясь за ручку. Она со свистом опустилась, меня тряхануло и едва не ударило о борт по инерции. Широкая дверь с шипением раскрылась, открывая спасительный проход. Сжав пальцы, я покосился вниз: ноги болтались в каких-то сантиметрах от бешено стучавших колес.

В голове пронеслись жуткие кадры, где меня утягивало под колёса, вспышка боли и ревущая стальная махина надо мной. Сглотнув соленую слюну, я подтянулся и зацепился за край открытой двери.

Втянув себя внутрь, я вцепился в боковой поручень и высунулся наружу, протягивая руку.

— Лили!..

Девушка, все это время бежавшая за мной изо всех сил, с криком рванулась вперёд и вытянула ладонь. Её пальцы мазнули по моим, не зацепившись.

— Поднажми, давай же!..

Её красное от напряжения лицо исказилось. Кодекс рванулась снова и прыгнула — прямо на меня… и под колеса вагона.

Моя рука сунулась вперёд — и стиснула её ладонь. Я услышал, как её стопы шоркнули по гальке, подняв фонтанчик камней.

Пальцы сжались как капкан, и я всеми силами рванул её на себя.

— Держу!.. — проревел я, втягивая спутницу в вагон.

Оттолкнувшись ногами, Лили ввалилась в вагон и упала на меня. Обняв девушку, я рванул рычаг — и дверь с шипением закрылась.

— Фух… — прижав к себе дрожащую от бега Лили, я откинулся назад и сипло выдохнул. — Всё…

А за окном двери показался серый борт броневика. Чёрт, рано расслабился!

Мы с Лили синхронно вскочили с пола и юркнули в коридор длинного вагона-купе, уходя подальше от двери.

— Тише, — одними губами прошептала кодекс, прижав дрожащий палец к губам. Я кивнул и жестом указал на рядок дверей, тянущихся вдоль коридора.

На каждой виднелся зелено-красный индикатор. Если внутри были люди, индикатор полагалось повернуть на красное поле. А значит, нам просто нужно найти свободное купе, или на худой конец, кладовую для вещей, куда уж точно никто не стал бы смотреть.

Но как назло, все купе были заняты. Свободной оказалась только крошечная комнатка, полагавшаяся проводнику. Такие были в начале и конце каждого вагона. И, конечно же, эта оказалась заперта. Я пару раз нажал на ручку, толкнул дверь плечом, даже налег всей силой — но жалобно скрипнувшая дверь не поддалась.

— Дай-ка попробую… — Лили тронула меня за плечо.

Я отошел в сторону. Девушка присела возле замка и, прижав палец к замку, с хитрой улыбкой постучала по завёртке пальцем. Я заметил только легкий блеск искр, как замок с щелчком отворился.

— Заходите, хозяин, — ухмыльнулась она, открывая дверь.

— Я же просил без магии…

— Ой да брось, такую ерунду никто не заметит! — отмахнулась она. Мы вошли в крошечную комнатушку с узкой спальной полкой и диваном. Такими короткими, что уместиться там я мог лишь свесив ноги.

— Верхняя полка — моя, — с улыбкой шепнула Лили и ловко забралась наверх. Я закрыл дверь и, щелкнув замком, устало сел на скрипнувший диванчик. За окном, затянутым занавесками, проносились деревья, мерно покачиваясь в такт вагону.

— Лили, всю дорогу до Москвы нам надо быть максимально незаметными, — зашептал я, косясь на свесившиеся сверху босые пятки. — Минимум разговоров. Никакого шума. И никакой магии. Поняла?

— Угу. Если так боишься, я могу уйти в наше убежище…

— Не надо, — я качнул головой, стараясь не замечать, как в животе угрюмо забурчало. О том, где брать еду, еще предстоит поразмыслить. Как и о нашей тактике после возвращения в столицу. А ещё…

Мои раздумья прервал щелчок открывшегося замка.

Мы с Лили одновременно уставились на открывшуюся со скрипом дверь. В груди похолодело.

Я машинально поднялся, занося кулак, как в проходе показалась невысокая девушка в форме проводницы с до дрожи знакомым лицом.

Жанна Плахина.

— Я же просила не баловаться, ну кто снова залез… — девушка шагнула внутрь и застыла, округлив и без того большие глаза. Её голос дрогнул.

— Князь Ярослав Вайнер?..

— Князь Ярослав Вайнер?.. — девушка в бело-серой форме проводницы застыла в проходе, округлив глаза.

Я замер, по спине разбежались ледяные мурашки.

Обнаружили! Черт возьми, всей моей конспирации конец! И надо же было так глупо попасться! Нельзя дать ей разболтать обо мне! И что теперь делать-то? Бежать? Запугать её? Или?..

Пока я лихорадочно соображал, тело рефлекторно подобралось, как змея, готовая к броску. Сзади шевельнулась Лили, готовая действовать. За доли секунды мои кулаки сжались, а взгляд выцелил её висок, прикрытый светлой прядкой волос.

Вырубить. Одним ударом. Тело оттащить подальше, спрятать в комнатке. А если проводника хватятся или найдут? Нет, проще скинуть с поезда, и тогда…

— Откуда вы здесь, князь?.. — начала Жанна.

Тело дернулось вперёд. Одним ударом!

Рука пошла назад в замахе, как сзади застывшей проводницы показалась низенькая фигурка в детском платьице.

— Мама, ты уже всё? Я… ой, дядя.

Я застыл, так и не занеся руку. Накопленная для удара сила замерла в мышцах. Видимо, почуяв это, Жанна побледнела и обняла дочку, закрывая собой.

— Ну что же ты, Анечка, я же сказала тебе, сиди спокойно, почитай книжку, я вернусь как закончу!

— Дядя, тебе плохо? — девочка высунулась из-за плеча матери, невинно хлопая глазками.

— Чёрт… — выдохнул я, отступая. — Лили, это моя… знакомая, не надо.

Лили фыркнула с верхней полки: мощная аура альвы, накопленная ей для удара, медленно ослабела. Кодекс тоже была готова ударить.

— Всё в порядке, — я поднял подрагивающие ладони. — Жанна, всё хорошо. Мы не причиним вреда.

Девушка с опаской посмотрела на Лили — она заметила блеск альвы в её глазах и наверняка сразу всё поняла. Как и то, от чего её уберегло появление дочки.

— Х-хорошо, — неуверенно выдохнула она.

— Мам, а ты знаешь дядю, да?

— Нам надо поговорить, — я взял девушку за руку и втянул в комнатку, наспех закрыв за ними дверь. Ойкнув, Жанна плюхнулась на диванчик купе и уставилась на Лили, спустившуюся с полки.

— Ярослав, ты…

— Давай договоримся сразу, — перебил я. — Мы не будем шуметь, — и ты тоже. Никаких криков, не надо звать на помощь и пытаться вырваться отсюда силой. Догадываюсь, какие истории про меня сейчас сочиняют в последнее время, но поверь, трогать вас я не собираюсь. Я не террорист.

Жанна прижала к себе дочку и с сомнением зыркнула на меня.

— Слабо верится.

— Я не причиню вам с Аней вреда. Даю слово Вайнера.

Её брови дёрнулись. Сказанная специально, фраза сработала и броня недоверия Плахиной дала трещину. В прошлый раз именно это дало мне убедить её помочь.

— Нет больше никаких Вайнеров, — хмыкнула она, отводя взгляд. — Княжеский род в изгнании.

— Как и твой, — спокойно ответил я. — Мы на равных, Жанна.

— Так может поклянешься на альве снова?

— Послушай… — я тихо выдохнул, подбирая слова.

Все мои усилия остаться незамеченным пошли прахом. И всё же попытаться переубедить её стоит.

— Что говорят в Империи? — спросил я. — Что случилось после того, как появилась Владыка Пустоты?

— А то ты не знаешь, — усмехнулась девушка, дернув губами. — Цесаревич… кхм, император Роман объявил твой род уничтоженным, а тебя — архипредателем Империи. А еще он объявил войну с заговорщиками и бунтовщиками по всей стране. Опричники ищут всех, кто хоть как-то связан с повстанцами, и уничтожают. Войска зачищают альва-прорывы, да только им будто нет числа, и с каждым днём их всё больше…

— И ты веришь, что я предал Империю?

— А я не должна? — нахмурилась она.

— Было бы странно предать страну, за которую я воевал, — напомнил я. — Но сейчас это уже не имеет значения. Да и зачем мне это делать?

— Откуда мне знать? Из-за власти? — фыркнула она, но в ее глазах мелькнуло сомнение.

— Дело совсем не во власти, — я покачал головой и, сняв с пояса грязный, иссохшийся гримуар, положил его на столик между нами. — Всё началось с него. Помнишь этот гримуар?

Жанна охнула, её взгляд прильнул к книге.

— Это же тот… — прошептала она. — Который я…

— Мой кодекс, — кивнул я и указал на Лили. — Её кодекс.

— Значит, тебе удалось… — Жанна улыбнулась уголками губ. — Но причем здесь она и Роман?

— Дай мне десять минут, я всё объясню, — я сложил ладони на кодекс и, кивнув севшей рядом со мной Лили, заговорил.

В десять минут, конечно, я не уложился. Но пока я рассказывал о всём, что случилось между мной и Романом, о Лили, Анне Аракчеевой и пробуждении Владыки Пустоты, Жанна слушала не отрываясь. Даже ничего не понимающая Анютка сидела на руках матери тихо и только изредка беспокойно елозила, косясь на дверь.

Всех подробностей я, конечно, не выдал. Но и того, что было сказано в общих чертах, Жанне хватило, чтобы трижды перемениться в лице, а под конец удивлённо охнуть.

— Так получается… — девушка задумчиво коснулась губ пальцем. — Никто даже не догадывается, что ты жив? А ещё что ты — брат Романа?..

— Выходит, что так, — я пожал плечами. — И тот факт, что ты это знаешь, лучше скрыть. Роман не оставит таких людей в живых.

Жанна побледнела. Уверен, она сразу это поняла. А потому предпочла бы не знать, но было поздно.

Прости, Плахина, но мне нужно обезопасить себя. Пусть даже такой ценой.

— Ну спасибо, княже… — процедила она.

— Никто и ничего тебе не сделает, если ты никому не скажешь, — успокоил её я. — С другой стороны, мне всего лишь нужно попасть в столицу. Подставлять тебя я не собираюсь, напротив. Я бы хотел с тобой договориться. На взаимовыгодных условиях, конечно.

Мои слова её не сильно обрадовали, но после всего рассказа она уже не была похожа на свернувшегося в клубок ежа. Тёртая жизнью, девушка понимала — в её руках козырей больше, чем у меня. Никто не мешает ей вызвать охрану, тайно сообщить обо мне опричникам или просто запереть нас и сбежать.

Девушка расправила плечи и, выпустив беспокойную дочурку, посмотрела на меня.

— И что же тебе нужно, князь? — улыбнулась она. — Уж извини, но ты не выглядишь так, будто можешь мне предложить что-то ценное. Ни состояния, ни особняка, ни собственности у тебя нет. И, уж прости, но я не верю, что твоя жена, эта стерва Ленда, до сих пор жива, чтобы ты позаимствовал что-то у неё. Что ты можешь мне предложить?

Я расслабленно улыбнулся. Как знал, что на это скажет.

— Всё очень просто, — я посмотрел на её дочку, перебравшуюся на наш диванчик и подсевшую к Лилит. — Будущее.

На лицо Жанны набежала тень.

— Ты же не собираешься что-то сделать с моей…

— О, конечно же нет, я же не чудовище. Речь не о Анечке, а о будущем рода Плахиных. Твоего рода.

— Нет больше никакого рода Плахиных, — она поджала губы. — Ни земель, ни заводов, ни наделов. Я теперь ничем не отличаюсь от простолюдинов… да и не собираюсь отличаться. Достаточно и того, что нам с Аней дали спокойно жить. Я больше не дворянка, не знать. Теперь Плахина — это фамилия простолюдинки. Видишь, я даже устроилась на самую обычную работу…

— Но кое-что от знати в тебе осталось, — я указал пальцем на её грудь. — И никакой альвитин в тебе это не заглушит. Магия в твоей крови, Жанна. И в её — тоже.

Мы посмотрели на Аню. Девчонка с горящими глазами смотрела на Лилит и тянула ручки к её костюму.

— Я…

— Твоя дочь будет магом, так ли иначе, — продолжил я. — Ты не сможешь спрятать это в ней, как ни старайся. И если ты уже решила всю жизнь заглушать в себе свою природу, то она имеет право выбирать.

Во взгляде девушки ощущалась тоска. Она стиснула сложенные вместе ладони и куснула губу.

Уверен, она еще помнила прежние времена. Когда магия была гордостью их рода. Боевые маги Плахины, прославленные в веках бесчисленными походами и битвами. Она ещё помнила рассказы деда, сражавшегося в Владыкой подле самого Императора.

— Тебя лишили великого прошлого, — произнёс я. — Если ты мне поможешь, я верну тебе будущее. Твой род, Жанна. Её род.

Девушка покосилась на дочку, куснув губу.

— Звучит слишком сказочно, — она покачала головой и горько улыбнулась.

— У нас уже был такой разговор, не так давно, — напомнил я и кивнул на Лили. — Тогда тебе тоже это казалось сказкой. Я обманул тебя?

Жанна посмотрела на меня и, несколько секунд подумав, тихо вздохнула.

— Что ты хочешь от меня, князь?

Я сдержал довольную улыбку.

— Помоги мне добраться до столицы незамеченным. Никто в поезде не должен узнать, что мы здесь. Это первое.

— Тётя, а у тебя глаза так пликольно светятся! — хихикнула Аня и потянулась к напряжённой, как комок нервов, Лили. — Ты же кодекс, да? Настоящий? Мне мама лассказывала!..

— Солнышко, не приставай к ней, — Жанна взяла дочку на руки и, сглотнув, спросила. — А второе?

— Узнай, что произошло с моей семьёй. Моя сестра, Полина, — я хочу знать, где они. И Карина Ленда тоже.

— Если они живы, конечно, — кивнула она. — Не могу обещать, но…

— Я понимаю. Сколько у нас дней до прибытия в столицу?

— Четыре, — помедлив, ответила она. — Из-за красных зон мы подолгу простаиваем на перегонах, пока военные не дадут добро на проезд. Но мы уже отстаем от графика на пять дней, так что — не меньше недели.

— Понял. Узнай, что сможешь.

Хорошо. Анечка, давай руку, мы уходим, — Жанна поднялась и коротко кивнув нам, подошла к двери. Отперла замок и, секунду помедлив, обернулась. — И что ты будешь делать, когда вернешься в столицу?

— Мне нужно поговорить с братом, — сдержанно улыбнулся я. — А как дальше — посмотрим.

Она кивнула.

— Что ж, получается, ты теперь тоже пассажир в моем вагоне, — её губы тронула улыбка. — Дай мне полчаса, я подам чай и что-нибудь из вагона-ресторана.

— Спасибо, Жанна, — кивнул я.

Она вышла и закрыла за собой дверь. Мы с Лили сидели молча, пока её шаги не затихли за мерным стуком колёс, а затем переглянулись.

— Зря ты её отпустил, — тихо сказала Лили. — Слава, она же сдаст тебя.

— Сдаст, конечно, — кивнул я. — Но теперь это уже не так важно. Я узнал, что хотел.

— Что? — нахмурилась Лили.

— Скоро узнаешь, — улыбнулся я. — Расслабься, Лили, пока мы в поезде, всё будет хорошо. Располагайся, книжку почитай. А я пока посплю.

— Почитаешь тут… — фыркнула она. — Ты серьёзно будешь спать? Эй!

— Мам, а мы еще поиглаем с тётей-кодексом, да?..

— Солнышко, давай завтра с ней поиграем, а сейчас тебе пора спать, — усадив девочку на кушетку, Жанна торопливо закрыла дверь в комнатку проводницы.

В груди колотилось так, будто за ней гналась толпа бандитов. Как будто ей не хватало проблем с долгами, так теперь еще и это!

— Мам, кхе-кха-кха!.. — Аня закашлялась, и девушка тут же засуетилась, доставая с верхней полки надежно припрятанную аптечку.

— Сейчас-сейчас, солнышко, потерпи… — зашептала она, копаясь в содержимом белого чемоданчика. Обостренный слух четко различил хрипы в груди дочки. От раза к разу приступы становились тяжелее и дольше, а лекарство было на исходе. Как и деньги на него.

Наконец, она выудила со дна аптечки запаянный инъектор с желтой ампулой. Сорвала упаковку, вставила стеклянную гильзу и подошла к кушетке.

— Анечка, сейчас пройдёт, убери руки… — взяв инъектор в зубы, она расстегнула платьице на её груди — и вздрогнула. Черные ниточки альва-порчи, распустившиеся на груди и боках ребёнка, тянулись выше, к шее и плечам. Ещё немного, и скрывать болезнь станет невозможно.

Закусив губу, она взяла инъектор и прижала его к тонкой шее девочки. Раздалось шипение и свист, дочка вскрикнула от боли — и приступ тяжелого кашля начал отступать.

— Всё хорошо, вот так, — опустошив капсулу наполовину, Жанна убрала инъектор в аптечку и прижала к себе Аню. — Мама с тобой, солнышко, сейчас тебе станет легче. Поспи немножко…

Лекарство подействовало, черные ниточки сократились наполовину, словно щупальца осьминога, сжавшиеся обратно после удара щупом аквалангиста. Но она знала, через несколько дней они снова наберут силу. С таким мощным заражением не могло справиться ни одно лекарство.

Не прошло и десяти минут, как Аня задремала. Укрыв девочку одеялом, Жанна села на соседнюю кушетку и посмотрела на альвафон, лежащий на столике.

— Ярослав, ну почему именно сейчас… — прошептала она.

Несколько минут она сидела молча, напряженно морща лоб и покусывая губу. Её взгляд то и дело метался от спящей дочки к телефону и обратно.

Наконец, она взяла устройство. Негнущимися пальцами нашла номер и нажала вызов.

Гудки вызова тянулись целую вечность. Наконец, на том конце взяли трубку, и девушка выпалила.

— Господин Пожарский? Вы просили сообщить, если что-то случится, — сказала она, чувствуя, как во рту все пересохло. — Да… верно. У меня есть кое-что для вас.

Москва, Центральная Канцелярия Опричнины.

Концентрация альва-частиц 9,8 на миллион

— Так значит, поиски не дали результатов?

Сложив руки на груди, Пётр Кирсанов покачал головой.

— Поисковые бригады работают уже неделю. Двадцать три человека получили предельную дозу альвы, еще семьдесят поражены порчей, мы перерыли буквально каждый метр в радиусе пяти километров от эпицентра…

Сидевший напротив него великий князь Аракчеев устало вздохнул.

— Ядро владыки где-то там. Ну не могло же оно просто взять и испариться. Наши люди должны продолжать поиски.

— Мы не можем вести поиски еще неделю, ваша светлость, — возразил ему великий князь Пожарский. — Красная зона — не лучшее место для этого. Мы отвлекаем слишком много сил, которые нам нужны здесь, в Рязани, в Новгороде и других городах.

— Что, опять повстанцы? — нахмурился он.

Глава опричников сдержанно кивнул. Кирсанов и Аракчеев переглянулись.

— Вы ведь слышали приказ его величества, господа, — тихо произнёс Пожарский. — Роман твердо решил уничтожить всех повстанцев. Он уже бросил на это имперскую гвардию и армию. Если он прикажет мне задействовать и опричников, мы рискуем потерять управление страной. Нам уже сейчас не хватает оперативников.

— Уничтожить, значит, — хмыкнул Аракчеев. — Юный государь решил взять быка за рога? Напрасно. Мы и так на пороге гражданской войны, как будто нам мало было одних альва-прорывов…

— Вы должны отозвать ваших ручных повстанцев, сударь, — сощурился Кирсанов. — Господин Пожарский прав, в этой игре мы рискуем проиграть страну.

— Далеко не все из них — «ручные», как вы выразились, сударь, — усмехнулся тот. — Большинство — вчерашние бандиты, озлобленные мещане и просто маргиналы, отбившиеся от рук правосудия. К тому же, эти подонки захватывают и уничтожают княжеские рода весьма выборочно.

— Вот как, — хмыкнул Пётр Кирсанов. — Значит, заговор?

— Сударь прав, — кивнул Пожарский. — Мои люди выяснили, что как минимум четыре великих рода замешаны в спонсировании отдельных групп наемников. Они уже собрали несколько армий из работяг и вчерашних крестьян. Конечно, они не чета хорошо вооруженным и обученным войскам, но представьте, что будет, если этот сброд окажется на улицах столицы.

Мужчины переглянулись.

— Они уже почувствовали кровь, господа, — понизив голос, произнёс Пожарский. — На их руках уже сотни жизней. Сколь бы ни был силён Роман, даже он не убедит армию расстреливать граждан, которых они клялись защищать. Но он только подливает масла в огонь.

— Власть опьяняет покруче любой силы, — взглянув на полупустой штоф с коньяком, Пётр Кирсанов покачал головой. — Роман еще неопытен. Он не умеет договариваться и держать баланс, как умел его отец. Боюсь, что вы правы, сударь. Нас ждёт кровавая бойня, если…

— Если что? — сощурился Аракчеев. — Если Империя должна избавиться от него, не лучше ли сделать это руками бунтовщиков?

— И что тогда? — усмехнулся тот. — Вы понимаете, что случится после? Кто из них возглавит Империю? Вождь какого-нибудь отряда немытых мещан? Или думаете, они так просто уйдут и дадут занять трон кому-то из великих князей? Трон, за который они проливали кровь и жертвовали товарищами? Не-ет, сударь, это так не работает.

— Им нужен лидер, — заметил Аракчеев и, взглянув на наблюдавшего за их перепалкой пожарского, осторожно добавил. — Кто-то, одинаково близкий и простолюдинам, и дворянам. Тот, кто может повести их за собой. Или тот, у кого хватит силы противостоять им.

— Маг с императорским кодексом? — хмыкнул в усы Пожарский. — Сирин мертва, а второй кодекс принадлежит Роману. Во всей Империи сейчас нет мага с кодексом хотя бы близкого к ним по силе. Нам попросту нечего им противопоставить.

— Есть, — Аракчеев ехидно ухмыльнулся и перевёл взгляд на Кирсанова. — Твоя дочь, Пётр.

— Руи? — он вскинул брови.

— «Искусственная владыка», а это мысль, — Пожарский потёр подбородок. — Я слышал, девчонка смогла сражаться с Владыкой на равных, и уже почти восстановилась. Где она сейчас?

— Помогает в поисковой операции в красной зоне, — нехотя ответил Кирсанов, неуютно поёжившись в кресле. — Но если вы видите её в роли лидера повстанцев, скажу сразу — она не подойдёт. Да и по силе она не ровня Роману и его кодексу. Если вам нужен лидер революции, то нужно другое решение.

— Империи не нужна революция, — сухо ответил Пожарский. — Нужен другой метод. Роман торопится, чтобы доказать своё право на престол, но сейчас у него нет конкурентов. А великие князья считают, что могут сбросить его силой. Но по закону нужен лишь другой наследник — тот, кто оспорит его право на престол. Остальное сделает совет великих князей, а это куда менее кровавый метод, чем резня в столице.

— Другой наследник? — горько усмехнулся Аракчеев. — Моя дочь была таким вариантом!

— Ваша светлость, я понимаю вашу боль, но предположу, что великий князь говорит о Карине Ленда.

Пётр Кирсанов поднялся с места и подошёл к плотно занавешенному окну.

— Вот только мы не нашли ни её тела, ни следов. Вертолёт, на котором она эвакуировалась с Белогорья, найден разбитым неподалеку в лесу, он сгорел дотла, но среди тел её мы не нашли. По крайней мере из тех, что нам удалось опознать.

— Вероятно, она мертва, -кивнул Пожарский. — Либо в плену у повстанцев. мои люди нашли неподалеку от вертолета следы большой группы людей.

— При любом раскладе, Ленда не сможет оспорить право на престол, — вздохнул Аракчеев. — А нам остаётся только балансировать на острие ножа, между неуправляемым юнцом и риском кровавой революции.

— Уверен, другие великие князья уже поняли это, — заключил Пожарский. — И в отличие от нас, они уже начали действовать. Князь Орлов уже перебрался в столичную резиденцию. Морозовы и Долгорукие тоже активизировались, их боевые отряды понемногу подтягиваются в Москву. Они не станут ждать.

— Черт возьми… нам нужно хоть что-то, козырь в рукаве! — в голосе Аракчеева послышалось раздражение. — Ищите ядро владыки, Пётр! Оно должно быть там! Владыка не могла унести его с собой!

— Если только она и правда погибла, — сощурился Кирсанов.

В кабинете главы опричнины, надежно защищенном от прослушки и трижды проверенном магией, повисла напряженная тишина.

Пётр Кирсанов был уверен, все они подумали об одном и том же. И эта мысль пугала настолько, что никто не решался её произнести.

— Господа, — наконец, заговорил Пожарский. — А что, если в Империи появился ещё один претендент на престол? Кто-то, имеющий такое же кровное родство, что и Роман?

— Второй наследник? — брови Аракчеева удивленно поползли вверх. — Разве у императора были еще дети?

— Именно. Просто представим. Если завтра в столице объявится ещё один наследник и заявит свои права на престол, что будет тогда? Поддержите ли вы его?

Князья снова переглянулись.

— Это… — осторожно произнёс Кирсанов. — Это изменило бы всё.

Окрестности города Сасово, временный лагерь повстанцев.

Концентрация альва-частиц 24,6 на миллион

— На выход, — сходу бросил рослый охранник, без стука войдя в их с Есеней номер.

Карина молча покосилась на дверь в душ, откуда слышался шум воды и мелодичное мычание Есени, что-то напевавшей себе под нос.

— Стучаться надо, когда заходишь к девушкам, — она строго зыркнула на амбала с автоматом на плече и поднялась с дивана. — А если бы я переодевалась и голая была?

— Хосспади, да будто есть там на что смотреть, ты ж доска-два соска, — фыркнул он и жестом указал на дверь. — Тебя Фёдор хочет видеть.

Карина, уперев руки в бока от возмущения, вскинула брови. Фёдором звали лидера группы повстанцев, которые захватили их с Есеней.

— Зачем?

— Тебе какая разница? Придёшь, узнаешь, — амбал смерил её оценивающим взглядом и кивнул на дверь. — Иди давай, принцесса.

Она скривилась от его пренебрежительного тона, но спорить не было смысла. С тоской глянув на дверь в ванну, Карина вышла из номера.

— О чем он хочет поговорить?

— Придешь, узнаешь, — грубо захлопнув дверь, амбал легонько ткнул ее в спину, подгоняя. — Быстрее топай.

Она ускорила шаг, переключая внимание с шаркающего громилы позади неё на настойчиво лезущую мысль.

Фёдор. Она видела лишь однажды, в тот вечер, когда их с Есеней притащили в его палатку. Идиотом он не выглядел, да и не удержался бы он на таком месте. Он наверняка приглядывал за ценными пленницами, и не упустил, как Есеня начала втираться в доверие другим, следуя её советам.

Теперь Карина точно знала численность отряда, кто и чем занимается, есть ли у них связь с другими и куда двигается весь отряд. Но про их цель она не знала ничего. Фёдор оказался не так прост, как виделось вначале.

— Теперь вниз, — дойдя до конца коридора, амбал открыл перед ней дверь на лестницу вниз. В лицо пахнуло сыростью, теплом и приглушенными запахами еды, курева и еле уловимого оттенка альвитина.

Карина пошла вниз.

Она помогла ему, обменяв жизнь на лекарства, но дважды этот фокус не пройдёт. Так зачем она ему сейчас? Пришло время использовать заложниц? Обменять у другого отряда на что-то? Нет, с другими отрядами они контактировали только по радио, и из подслушанных Есеней слов она знала, что другие ячейки далеко.

Еще варианты? Магия? Нет, осторожные мещане начисто лишали их возможности пользоваться альвой, вкалывая лошадиные дозы блокаторов. Оставалось одно. Ему нужна информация. То, что знает только она, иначе он просто вызвал бы Есеню. Знание уровня главы рода, одной из высшего дворянства Империи.

А значит, они готовятся к операции на сильно охраняемый, защищенный объект. Что-то важное.

Карина пробежалась в памяти по всем важным для Империи производствам и объектам, которые могут быть рядом. И тут её осенило.

— Чего застыла? — амбал, ушедший вперед, остановился у двери в подвал и метнул в неё гневный взгляд. — Входи.

— Хоо, — Карина улыбнулась, замечая следы множества ног и приглушенный шум изнутри.

Амбал открыл дверь. В лицо ударил теплый воздух, пропахший куревом и потом. Сморщив носик, Карина вошла и едва не подпрыгнула от лязгнувшей позади неё двери.

В просторной комнате витал дымок и запах спиртного. У широкого стола, где еще дымились окурки в пепельнице, виднелись карта и пара выключенных планшетов. Из прохода в соседнюю комнату доносились усталые мужские голоса. А у стола, склонившись над картой, стояли Фёдор, рослый и суровый как седая скала, и незнакомая девушка. Примерно её возраста, в потёртой куртке и майке армейского образца, снятой с кого-то крупнее неё.

Девушка оценивающе посмотрела на неё и одобрительно дёрнула уголком рта.

— А, Ленда, — Фёдор глянул на неё, щурясь, и кивнул на стол с картой. — Подойди сюда.

Карина приблизилась: на карте угадывался небольшой городок и закрытый периметр примыкающего к нему госпиталя. Её госпиталя.

Она невольно вскинула брови: в центральной его части был альвитинный биореактор, а значит…

Окажись она там, то могла бы воспроизвести сыворотку от альва-порчи. С таким козырем в руках она могла получить что угодно.

Главарь кашлянул.

— Значит так, времени мало, так что повторять не буду. Вот здесь, — он ткнул пальцем в госпитальный корпус у входа в периметр. — Сидит целая куча имперцев. Периметр весь под охраной, человек триста, не меньше.

Карина нахмурилась, приглядываясь.

— Нам нужно проникнуть сюда и забрать кое-что из этого вот здания, — вклинилась девушка и указала на корпус института в центре комплекса, где был реактор. Федор тут же шикнул на неё, злобно зыркнув.

— Припасы, — тут же вклинился он. — Лекарства и снаряжение для бойцов. Имперцы используют госпиталь как перевалочную базу, он теперь скорее как военный городок.

— Вот как, — кивнула девушка.

— Я знаю, Ленда, что тебе эта местность знакома, — Федор наставил на неё указательный палец, как пистолет. — Так что говори прямо. Где нас может ждать подвох?

В его голове звучало сомнение. Он её проверял. От её ответа зависело её будущее.

По её спине прошелся холодок, во рту мигом пересохло.

Несколько секунд подумав, она подняла взгляд на главаря.

— Сколько человек в атаке?

— Какая тебе разница? — недоверчиво хмыкнул он. — Ну пусть будет пятьсот.

Карина ухмыльнулась. Пятисот человек в их отряде не было. А значит либо он врёт, либо к нападению присоединятся люди из других отрядов.

— Тогда я бы атаковала здесь, — она указала пальчиком на стену рядом с главными воротами. — Основой удар нанесла бы здесь, а отвлекающий…

— Прямо в лоб? — не скрывая издёвки, усмехнулся Федор. — На самую укрепленную часть периметра? Хочешь, чтобы нас просто перестреляли, как в тире?

— Папа! — тут же возмутилась девушка. — Пусть договорит!

О как. Папа, значит? Карина мазнула взглядом по девушке и посмотрела на главаря. Цыкнув, он с неприязнью посмотрел на неё.

— Молчи, Настя! И почему это лучше, чем ударить вот здесь? — он указал на западные ворота, прилегающие к складам и столовой. — Почему ты не предложила это? Тут меньше охраны, склад совсем рядом, и до центра ближе.

— Потому и не предложила, что имперцы подумают так же, — Карина оскалила зубки. — На месте старшего офицера гарнизона я бы посчитала так же. Что ударят здесь, в самое слабое место, и укрепила бы его заранее. Только оно не слабое.

Фёдор сощурился.

— Поясни.

— Это главный склад всего комплекса, — Карина указала на здание возле малых ворот. — Здесь основные запасы материалов и лекарств. А ещё — собственный генератор и мини-теплоцентраль. Там прочные стены и двери. Оборону в нем можно держать долго. Остальной комплекс питается от основного генератора, так что выбей склад — остальные не пострадают. Так что сперва я ударила бы по западным воротам, а затем — всеми силами, по центральным. Но для этого первый удар должен быть максимально убедительным.

Фёдор с усмешкой посмотрел на карту, потом — на центральные ворота.

— Ты врёшь мне, Ленда, — процедил он. — Здесь местность открытая, все сектора простреливаются.

— И его можно держать меньшими силами, — кивнула она. — А чтобы запутать врага, я бы ударила по западным воротам и стене с севера. Так он распылит силы, думая, что вы заглотили наживку.

— И даже так, нажми мы посильнее — и быстро возьмём склад!

— Но он будет пуст! — огрызнулась Карина. — Если уж прятать что-то ценное, я бы спрятала в здании института, рядом с реактором!

Её палец уперся чуть выше центра карты.

— Почему там? — вклинилась Настя. — Это же просто здание из стекла…

— Там стоит медицинский реактор. У биореактора лучшая защита, это буквально огромный сейф, — Карина пожала плечами. — Ценности я бы прятала в сейфе. Только на отвлекающий удар нельзя жалеть сил, иначе имперцы сразу всё поймут и перебросят бойцов…

— Ну давай, поучи ещё меня, как воевать, — усмехнулся Фёдор. — Укреплённый склад, штурмовать центральные ворота? Ты думаешь, я полный идиот?

В воздухе ощущалось напряжение. От главаря разило неприязнью, да так, что в горле встал комок.

— Я думала, ты позвал меня помочь вам, — фыркнула девушка. — Не хочешь как хочешь!

— Теперь я вижу, что ты бесполезна! — рявкнул он, краснея.

— Папа, а что если она права? — дочь положила руки ему на плечи. — Подумай сам! Я верю ей, да и с чего ей нам врать?

— С чего? Она дворянка, дворяне всегда врут! — гаркнул он и оттолкнул её. — Твоих братьев и дядю убили дворяне, Настя, очнись ты уже! Она хочет завести нас в ловушку, чтобы имперцы перебили нас всех!

— Но она уже нам помогала, — топнув ногой, упорствовала девушка. — Это благодаря её альвитину нам с мамой стало лучше. И твои бойцы поправились тоже!

— Это не повод ей доверять, — грозно насупился отец. — Ей проще обмануть нас, а самой бежать!

— Куда мне бежать? — Карина подняла брови. — Меня так же убьют свои, если сбегу. Цесаревич с радостью избавится от претендентки на престол, и какой мне смысл вас подставлять?

Она обезоруживающе улыбнулась.

— К чёрту, не стоило вообще тебя звать, — он скрипнул зубами. — Вообще не стало легче…

— Папа, давай я пойду с группой к центральным воротам, — взмолилась Настя, но отец только шикнул на неё.

— Ты пойдёшь отдыхать, и не смей спорить! — рявкнул Федор непререкаемым тоном. — В бой надо идти отдохнувшей, и с холодной головой. Предупреди бойцов, бьём по западным воротам, как и условились.

— Отец! — возмутилась она, но одного его взгляда хватило, чтоб она замолкла.

— А ты, Ленда, останешься здесь, под замком, на всякий случай, — он кивнул охраннику, вошедшему в комнату, и тот направился к девушке. — Посидишь здесь, мало ли чего. Если окажешься права — извинюсь. Ну а нет… пеняй на себя.

Холодок пробежал по спине, Карина сглотнула. Охранник взял ее за запястье и толкнул к выходу.

— Иди давай!

— Проведите разведку повторно! — бросила она. Охранник вытолкнул ее в коридор, но она заметила, как Федор согнулся над картой, хмуря кустистые брови.

— В лоб, значит, — буркнул он под нос и почесал заросший щетиной подбородок.

Императорский дворец, кабинет государя.

Концентрация альва-частиц 3,7 на миллион

— Ваше величество, доклад, — советник вошел в кабинет и положил на рабочий стол папку с документами. — Как вы и запрашивали.

Роман недоверчиво глянул на него и открыл папку. Цепкий взгляд быстро пробежался по строчкам отчетов.

— Наши войска везде имеют успех, — сдержанно улыбнулся уже немолодой мужчина.

— Успехи, да только совсем скромные, — Роман недовольно сдвинул брови. — Прошла уже неделя с начала испытательного срока, а никаким переломом и не пахнет. Три подавленных восстания, две оцепленных красных зоны, отбитая атака альва-монстров.

Он с тяжелым вздохом отложил папку.

— Этого мало… нужно удвоить усилия по борьбе с повстанцами. Направь дополнительные отряды опричников и гвардейцев в Тихвин, Рудополь, Желтов и Зеленополье. И ещё одно…

Он встал и коснулся гримуара, висящего на поясе. мощная аура альвы вспыхнула посреди кабинета и, полыхнув закручивающимися облачками, оставила после себя силуэт кодекса.

Советник, вздрогнув, попятился к выходу, его взгляд приклеился к фигуре Аластера.

— Мы должны показать этим грязным мещанам, что государь не боится выйти против них лицом к лицу, — Роман поднялся и с торжествующей улыбкой подошел к Аластеру. — В Рудополе сейчас идёт бой, так? Сообщи гарнизону, что я лично поведу войска в атаку.

— Но… ваше величество… — советник запнулся, его бросило в жар.

— Я предложу им сдаться, — улыбнулся юный государь. — И если они откажутся, мы предадим огню их всех. Пусть это будет уроком остальным, что мы не намерены церемониться с ними. Аластер!

Кодекс поднял руку, чтобы открыть портал, как его прервала тревожная трель альвафона. Советник взял трубку, и выражение его лица стремительно изменилось.

— Ещё один? Где? Понял, благодарю… — он убрал альвафон и посмотрел на Романа с плохо скрываемой тревогой. — Только что обнаружили новый альва-прорыв, в Подмосковье, возле Русиновки… там сейчас наши бойцы…

— Идём туда, Аластер, — скомандовал Роман. Кодекс открыл портал, и на глазах ошеломленного советника они исчезли во вспышке альва-энергии.

Портал открылся посреди поля, сырого от недавно прошедшего дождя. Ноги Романа тут же погрузились в жухлую прошлогоднюю траву, в нос ударил запах сырой земли и резкий аромат озона. В полутьме вечера вспыхнул багровый всполох, осветивший всё поле — и выхватил из тьмы силуэты бегущих теней, изрезанных оранжевыми прожилками.

— Наступают!.. — раздался сзади истошный крик. — К бою!

— Аластер, барьер! — крикнул Роман и поднял руку. — Не дай им подойти!

Вокруг него с мощным гудением вспыхнула бледно-золотая сфера. Её свет озарил поле на десятки метров вокруг, ошарашив и имперские войска позади него, и рвущихся из прорыва чудовищ. Они замерли на краю освещенного пятна и, скаля зазубренные кристаллические челюсти, попятились. За их спинами среди деревьев, искорёженных и вывороченных с места, виднелось зловещее алое око — ядро альва-прорыва.

— За мной, имперская гвардия! — крикнул Роман и, сжав в кулаке пульсирующую в теле энергию, бросился вперёд.

Альва вскипела в крови, наполняя тело силой. Монстры рванулись навстречу как по команде, но едва первый приблизился к нему, как с хрустом вмялся в землю, брызнув в стороны острыми обломками.

Чудовищная гравитация сжала бегущую за ним тварь в уродливый комок, рассыпавшийся обломками брони. А следом ещё троих вжало в землю с такой силой, словно на них рухнул титанический молот.

Роман шёл вперёд по крошеву из кристаллических обломков и тел монстров, сокрушая все новых тварей одним мановением руки. Сила струилась в нём мощным и ровным потоком. И он не узнавал её.

Годы тренировок, медитаций и боёв закалили его дух и отточили навыки. Но о такой мощи он мог лишь мечтать. Альва послушно сокрушала любого, кто посмел подойти слишком близко, и чудовища ничего не могли противопоставить. Такую мощь он видел лишь однажды. Когда в бой шел его отец. Он был несокрушим, как скала в бушующем море.

Но теперь Роман сравнился с ним по силе. А может, и превзошел его?

— Это — сила императорского кодекса? — он обернулся к Аластеру.

— Осторожно!

Роман вскинул руку — и по его барьеру ударил громадный шипастый хвост. А следом на землю опустилась грузная туша чудовища, больше похожего на огромную рептилию с горящими алым глазами.

— Ракшаса, — оскалился Роман. — С дороги, тварь!

Он сжал кулак, собирая всю энергию бурлившую в теле — и направил её на чудовище. Монстр рванулся в новой атаке, как землю осветила фиолетовая вспышка. Тварь замерла, раскрыв пасть. Раздался жуткий треск и хруст сминаемых костей, чудовище покачнулось на сжавшихся лапах.

Его мощное тело шло трещинами, альва сочилась из тела оранжевыми струйками. Хвост взмыл над головой — и с треском разорвался на десятки рваных лоскутов, окропляя землю кровью.

— Сдохни! — крикнул Роман. Чудовище хрипло взревело — и гравитационная волна размозжила его тело, как кусок грязи.

Струи и капли крови ударили по барьеру, стекая на землю. Тяжело дыша, Роман огляделся: вся земля вокруг была усеяна сотнями трупов чудовищ. Те немногие, что выжили, бежали вглубь леса.

Сзади подошел Аластер, и на его лице играла ехидная улыбка.

— Сейчас в твоих руках сила, которой не знал никто из правителей до тебя. Твоя настоящая сила, квантовый маг. Власть над энергией, пронизывающей этот мир.

Кодекс коснулся его плеча — и указал на громадный алый шар, висевший в воздухе между деревьев. Ядро альва-прорыва неровно пульсировало, словно живое, бьющееся сердце.

Роман почувствовал, как оно забилось сильнее в испуге. И шагнул к нему.

— Сейчас ты обладаешь властью над самой альвой, — снова раздался голос Аластера. — Силой, способной совершить невозможное. Иди…

Повинуясь инстинкту, Роман прошел мимо поваленных деревьев к багровому оку и протянул руку навстречу. Он чувствовал что должен сделать. Так ярко и четко, словно всегда это знал, но понял только сейчас.

Его рука сжалась в кулак — и альва взвилась к небу воющим столбом света.

— Ты единственный, кто может своей силой закрыть альва-прорыв… — донесся сквозь вой ветра голос его кодекса. Ядро забилось в конвульсиях, в алых потоках энергии завихрились золотые нити. И в тот же момент оно взорвалось нестерпимым алым сиянием, озаряя землю и небо.

Роман отшатнулся, пораженный невероятным зрелищем. А в вихрях света и вое ветра ему послышался ускользающий голос кодекса.

— … или открыть его вновь.

Рязанское княжество, полевой госпиталь повстанцев.

Концентрация альва-частиц 57,6 на миллион

С чувством удовлетворения Полина вышла из полевой палатки-госпиталя и кивнула дежурившей снаружи медсестре. Это чувство все еще казалось ей непривычным.

— Я на перерыв.

Девушка вошла в крошечную палатку и устало села на раскладной стул. Впервые за три часа она расслабилась. Поля подняла бледные, как мел, подрагивающие руки — и в глазах потемнело от вида крови, запекшейся на манжетах её одежды.

Казалось, она уже должна была привыкнуть. Но снова чувствовала себя на грани потери сознания. И перед очередным пациентом ей приходилось всеми силами держать себя в руках.

В носу свербило от сладковато-ржавого запаха крови с примесью лекарств. Вязкая слюна отдавала её привкусом. Мелкая дрожь поднялась по спине до затылка, заставив её поёжиться.

Пять дней, что она работала в госпитале, казались ей целым месяцем. Но оставаться в банде Луки и его выродков… от этой мысли её передёрнуло.

— Лучше уж тут, чем с ними, — прошептала она, складывая ладони вместе.

Здесь она была нужна. И с первого дня хваталась за любую работу, лишь бы быть полезной. Стирала простыни и полотенца, помогала с перевязками, сортировкой раненых, а вскоре — и сама занялась лечением. С горькой усмешкой она вспомнила лицо Варвары, когда та жёсткой рукой буквально вколачивала в неё такие нужные теперь знания медсестры.

Если бы она тогда знала, сколько крови стоили Варе эти знания, от которых она сама хотела отмахнуться…

— Полину не видела? Где она? — раздался снаружи голос врача. Девушка устало посмотрела на вход, напрягая слух.

— В палатке вон, отдыхает, — ответила старшая медсестра, умудренная опытом баба с заскорузлыми, грубыми руками. — Да тихо ты, потерпи, пусть отдохнёт девочка. С утра не приседая шарошит.

— Ну а я что могу поделать, — хмыкнул доктор, — Просят именно её. Вроде у нас недавно, а пациенты прикипели к ней уже, прям поклонники…

Поля невольно улыбнулась, прикрыв веки.

— Да слышала я, слышала, — проворчала медсестра. — С еёным даром и немудрено… как там они её зовут? Тьфу ты господи, память…

— Ангелом, — напомнил доктор.

На душе потеплело. Не то чтобы она стыдилась или смущалась такого прозвища. Просто старалась изо всех сил, чтобы облегчить боль своего пациента. Даже если это — последнее, что она могла для него сделать.

— Точно, ага, — вздохнула женщина. — Не хватало еще чтоб подарки ей таскать начали да драться… Чего там?

Она прислушалась: снаружи хлопнул полог палатки и послышались беспокойные шаги ещё одной медсестры.

— Новых привезли, три тяжёлых, двое с альва-порчей!

Поля тихо вздохнула и поднялась: всё, кончился отдых.

— Я готова, идёмте скорее, — она вышла из палатки и поспешила в госпиталь, за седым доктором.

Госпиталь был переполнен. Ловко пройдя между коек с больными, девушка поспешила к приемному отделению, отгороженному от остальных плотной белой занавеской.

— Я готова, — она подскочила к доктору и тот не глядя кивнул ей на койку, куда только что положили очередного раненого повстанца. С мучительным стоном он силился дотянуться до ноги, перемотанной кровавыми бинтами.

— Бери того, шесть проникающих, что могли зашили еще по дороге, — буркнул он и повернулся к другому пациенту. — Да терпи ты, мужик, и не таких на ноги поднимали…

Поля села рядом с пациентом, открыла санитарную сумку и выудила ножницы. Раны следовало промыть и наложить свежие повязки.

— Девочка… — забормотал мужик, охая от боли. — Позови доктора, девочка… пусть вколет мне обезболу хоть какого-то…

— Сейчас-сейчас, потерпи, — зашептала она, ловко срезав потемневшие от крови бинты. — Тебя перевязать надо, держись, родной…

Едва она приподняла бинты, как под ними показалась рана с облепившими её вязкими, как желе, сгустками крови.

В глазах потемнело. Кровь отхлынула от лица, а голова нещадно закружилась. Поля закусила губу до боли: не время в обморок грохаться!

— П-потерпи, родной, — пролепетала она и принялась очищать грубо зашитые раны салфетками. В нос ударил запах спирта, мужик болезненно застонал, подвывая.

— Господи, как же больно…

— Потерпи… еще немножко. Совсем чуть-чуть.

Сжав зубы, Поля выудила из сумки стерильные пластыри. Может она многого и не умела, но хотя бы так — приносила пользу людям.

Не сбегала. Не дрожала в углу, ожидая, пока её спасут. Не чинила зло и не приносила боль людям. И не бросала своих.

В груди шевельнулось почти забытое чувство, отдаваясь колкой болью в сердце.

— Держись, родной, — глухо прошептала она, даже не разбирая, что стонет сквозь бред её пациент. — Ещё на свадьбе твоей погуляем. Потерпи чуть-чуть.

А боец, едва она наклеила и разровняла последний пластырь, вцепился ей в руку.

— Ну попроси ты хоть какого обезбола вколоть, дочка!.. Да хоть водки дайте!.. не могу уже… терпеть…

Поля сжалась. Она бы и рада дать ему обезболивающее, да только у них запасов почти не оставалось, все шли на особо тяжелые случаи, когда требовалась операция. И сотням раненых приходилось терпеть адские муки.

Глубоко вдохнув, она приложила ладони к самой большой ране на его боку, — на свежем пластыре уже проявилось красное пятнышко, — и прикрыла веки.

В груди возникло тепло, разливаясь по телу и рукам. Оно стало уже привычным за эту неделю, и не пугало так, как вначале.

— Держись, родной, сейчас пройдёт… — выдохнула она и направила тепло в ладони.

На миг весь шум и гомон госпиталя отошли на задний план. Даже беспрестанно охающий мужик затих, а потом удивленно охнул.

Гримас боли на его лице сменилась расслабленным выражением. Он откинулся на подушку и выдохнул.

Поля улыбнулась: от ее рук лился бледно-голубой свет. Он просачивался сквозь кожу, принося прохладу и унося боль.

— Да это же… магия! — процедил раненый с соседней койки. — Да она же!..

— Заткнись, дурной, — шикнул на него сидевший рядом боец. — Не магия это, а благословение Велеса. Ты сам-то подумай, откуда у простой служанки магия?

— Э, ну… — тот замялся.

— У волхва спроси, он девчонку нашёл, — пояснил боец. — Говорят, раз в несколько поколений Скотий бог выбирает невинную душу и одаряет её своей силой. Чтоб помогала простому люду в самый трудный час.

— Верно он всё говорит, — кивнула пожилая медсестра и строго зыркнула на растерянного бойца. — Она — наш ангел, так что следи-ка за языком, а не то отправлю тряпки полоскать, а то больно бодрый ты для раненого.

Поля сдержала улыбку, концентрируясь на силе в руках. И к этому ей тоже пришлось привыкнуть. К её дару. И к отношению людей.

Ангел… интересно, что бы сказала Варя на это.

Её пациент расслабился, его рука больше не сжимала штанину побелевшими пальцами. Прикрыв веки, он погрузился в дрёму, измученный болью.

— Поспи, родной, — шепнула она, убирая руки. Привычный шум госпиталя вернулся, но в гомоне раненых и медсестёр она краем уха различила голоса у запасного входа неподалёку.

— … не из наших, куда его?

— За мной. Только без лишних глаз… умрет — хуже будет. Допросим…

По спине пробежали мурашки. Поля обернулась: к ней шёл старший хирург, второй человек в их полевом госпитале.

— Уже закончила? молодец. Иди-ка за мной, Полина Андреевна, дело есть.

Кинув, она застегнула сумку и поспешила за ним. Они вышли из госпиталя и отошли метров на пятьдесят вглубь леса, где стоял еще рядок небольших неприметных палаток. Тут она никогда не была, и даже не догадывалась, что здесь хранили. Может, припасы, или инструменты стерилизовали.

Врач подошел к одной из палаток, оглянулся — и кашлянул.

— Поля, ты у нас недавно, но за это время хорошо себя показала. Старательная, исполнительная, а главное — лишнего не болтаешь.

— Стараюсь как могу, — она пожала плечами. — Вы ведь меня сюда не ради похвалы привели?

Врач усмехнулся.

— Верно. А язычок у тебя острый, — он снова кашлянул. — Иногда у нас бывают немного… необычные пациенты. Не напоказ, если понимаешь меня. В этой палатке один из них. Он нужен нам живым. Кого попало я просить не могу, а тебе всё же доверяю.

Что-то ей подсказывало, дело в её избранности Велесом, а вовсе не в лояльности или умении держать язык за зубами.

— Поняла.

— Позаботься о нём как следует, — кивнул он. — Всё, что нужно, тебе принесёт Ольга, только попроси. Пациент в бреду, но нам нужно, чтобы он говорил. Это может спасти много жизней.

Поля снова кивнула, и доктор жестом пригласил её внутрь.

Она вошла в палатку — и застыла.

На простенькой раскладной кушетке лежал окровавленный мужчина в форме имперского офицера. Светлые волосы, почти полностью залитые кровью, перемазанное ею же до неузнаваемости лицо, подергивающиеся руки. Из плеча торчал обломанный шприц-инъектор. Левая рука висела плетью, явно перебитая в локте. Правой же он сжимал раненое бедро.

От него разило ржавью и альвитином. На поясе виднелся обрывок цепи, знакомой до жути.

Поля застыла в оцепенении. В перемазанном почерневшей кровью лице она пыталась угадать знакомые черты, но едва ли считывала их. Боец явно пережил тяжелейший бой.

— Гххх… уходите!.. бегите… я… — забормотал он. — кодекс… к-кхх…

Дворянин. Понятно… другие ребята его попросту бы порвали, потому его и убрали с глаз подальше.

Сглотнув вставший в горле комок, Поля запахнула полог палатки и принялась хлопотать над раненым.

— Тише… — привычно выдохнула она, с трудом пропихнув слова через глотку. — Всё… позади. Бой кончился.

Но маг даже не слышал её, мечась в бреду и бессвязно шепча.

Закусив губу, Полина взялась за дело. Первым делом вытащила из плеча обломок иглы, обмыла окровавленное лицо — и с облегчением выдохнула.

Он был похож на него. Настолько, что от этого ей стало хуже.

Совсем еще молодой, с элегантными, аристократическими чертами лица и гладкой кожей. Даже красивый. Наверняка девчонки по нему сохли раньше. Теперь же поперек щеки пролегала глубокая рваная рана, уже начавшая затягиваться благодаря магии. Шрам останется жуткий.

— Уйди… прочь, бегите, Владыка, она… — забормотал тот, пытаясь отмахнуться от Поли.

Владыка. Он видел бой в Белогорье?.. и раз так, может, он знал что-то про Ярослава?..

Она слышала лишь слухи. Но даже от них в груди всё сжималось от боли, а волосы на голове начинали шевелиться. Про сражение с чудовищем слышала уже вся Империя, хоть нигде про это и не говорилось. Как и про то, что имперская армия и маги понесли чудовищные потери.

Маг захрипел, силясь оттянуть ворот кителя.

— Сейчас, тебе дышать же нечем, — Поля выудила из сумки маленький ножик и принялась срезать одежду, намертво присохшую к дворянину. Лезвие с трудом брало добротную, дорогу ткань, о управляться с такой она умела. Недаром же столько раз подшивала княжичу одежду.

Наконец, она раскинула в стороны китель, обнажив мускулистое тело, и едва не выронила нож. На груди, плечах и животе отчетливо виднелись жирные чёрные полосы альва-порчи.

Заражение прогрессировало. Без лечения он умрёт.

Кое-как освободив бойца от задубевшей одежды, она открыла сумку и взялась за обработку ран. На кровь, заляпавшую её руки и одежду, она уже не обращала внимания. В душе билось тревожное и скребущее чувство неправильности.

Не должно так быть. Но она ощущала нечто странное. Не стыд или обиду, как думала раньше.

— Сейчас, еще немножко… вот и всё, — Поля приклеила последнюю повязку на сочащуюся кровью рану и наконец-то села на раскладной стул. — Боль пройдёт, сейчас…

Вытерев ладони, девушка приложила их к неровно вздымавшейся груди мага. Её пальцы ощутили, как трепыхается под кожей его сердце.

Она зажмурилась, взывая к дару внутри себя. По венам потек жар, вливаясь в руки и ладони. Мягкий свет наполнил палатку, и стоны бойца начали слабеть.

Поля сидела над ним минут десять, методично водя руками по измученному телу, пока не выдохлась окончательно. Но это сработало — маг перестал бредить, а его раны начали понемногу затягиваться от её исцеляющего прикосновения.

— Вот и всё, — выдохнула она, утерев рукавом взмокший лоб.

— Эй…

Полина застыла. Маг смотрел на неё приоткрыв один глаз. Видимо, лечение сработало: его сознание прояснилось, а во взгляде читалась осмысленность.

— Береги силы, не надо говорить, — сухо ответила она.

— Ты же… не из наших, да? — сипло прошептал он.

Она кивнула.

— Вот как, — равнодушно ответил маг. — Просто делаешь своё дело, значит. Поди тоже думаешь, что маги только и делают, что используют вас, вытирают ноги… кха-кха…

— Не трать силы, — тихо ответила она и потянулась за термоодеялом. — Я хорошо знаю, как себя ведут дворняне.

Маг кисло улыбнулся, услышав подслушанное ею прозвище.

— Видела бы ты, от чего мы вас защищали… так бы не говорила.

— От чего? — она навострила уши.

Он отвел взгляд и поджал губы.

— Я был там. Видел, как Император дрался с Владыкой в Белогорье. Как Вайнера поглотил кодекс, как наши маги сражались с этим чудовищем… видел, как Владыка сожгла наш передовой отряд. Мои друзья погибли там…

Его губы задрожали. Сглотнув, он прошептал.

— Если эта тварь играючи расправилась с сотней магов и кодексов, представь, что бы она сделала с вами? Думаете, вы ровня ей? Думаете, у вас есть сила противостоять ужасам, которые прут из альва-прорывов? Мы — первая линия обороны, дурында. Мы ответили на зов Императора и приняли удар на себя, чтобы вы не…

Он снова закашлялся, в уголках его губ показалась кровь. Откашлявшись, он притих.

— Ты видел… чем всё кончилось? — осторожно спросила Поля, хоть изнутри ее подмывало спросить совсем другое.

— Видел. Белогорье погибло на моих глазах. И Владыка погибла… хоть и не совсем.

Поля вздрогнула. Вопрос сам слетел с её губ.

— Это как?

— Мы сражались с монстрами, когда… кха-кха… когда всё случилось. Белогорье взорвалось, а чудовище пропало… но перед тем, как меня сбил с ног тот громадный ракшаса, я видел. Да… видел, как в горящем небе открылся портал… и видел, как он падал из него, прямо в болото…

Он издал смешок.

— Все наверняка думают, что он погиб, да. Кодексы или еще кто, что они убили Владыку, и Вайнера с ним. А я видел… этот парень, никакой он не предатель. Он дрался с этой тварью. И он победил, так я думаю. Иначе как ещё он мог выжить?

Поля обмерла, не веря своим ушам. Губы задрожали от волнения.

— Он… выжил? Сла… Ярослав выжил?

— Может уже нет, почем мне знать… но сражался он до конца… может, сгинул уже в болоте, или стал альва-зомби, с такой-то дозой… кха-кха-кха!..

Маг зашёлся тяжелым кашлем.

Поля побледнела. Всё внутри встало на дыбы, словно в груди взорвалась бомба.

Она молча поднялась и, взяв вторую сумку с медикаментами, подошла к магу.

На душе было так погано, что хотелось провалиться сквозь землю.

— Я помогу… тише, сейчас… — она выудила из сумки еще один комплект пластырей и начала заклеивать начавшую кровить рану на щеке.

Молча, сжав побелевшие губы. Она старалась больше не смотреть в голубые глаза мага, разъедаемого альва-порчей.

Все это время она и не знала, какой груз нёс на себе княжич. Без единой жалобы, просто нёс всё один.

Груз долга и власти. Она вдоволь насмотрелась, что делает власть с людьми. Видела алчный блеск в глазах, упоение вседозволенностью. Видела, как легко отнимаются жизни. И казалось, уже со всех сторон жизнь повидала.

Но только теперь поняла, почему он тогда не взял её руку там, в лесу, полном опричников. И от этого на душе стало невероятно тяжело.

Пока она думала только о себе, Ярослав… её князь думал обо всех.

— Потерпи ещё немножко, — прошептала она, смаргивая отчего-то возникшее жжение в уголках глаз. — Я помогу. Тебе принесут альвитин… просто потерпи.

Поезд Хабаровск-Москва. Один из вагонов.

Концентрация альва-частиц 3,5 на миллион

— «Простите, княжич…»

Я резко вскочил, вываливаясь из сна — и тут же впечатался лбом в край верхней полки. От боли из глаз полетели искры.

Зашипев от боли, я потёр лоб. Сонливость сразу как рукой сняло. Только вот тревога от увиденного сна не спешила разжимать стиснувшие душу пальцы.

Отдышавшись, я откинулся назад и, оттянув занавеску, посмотрел в окно.

Снаружи в кромешной тьме мелькали деревья. Мерный стук колёс и покачивание вагона успокаивали. Словно и не было никаких альва-прорывов, чудовищ и заговоров.

— Фухх.

— Что-то случилось?

Я вздрогнул: с верхней полки показалось лицо Лили с тускло светящимися золотистыми глазами. Тяжёлая волна её волос засеребрилась в слабом свете.

— Да всё нормально. Сон дерьмовый приснился, — отмахнулся я.

— И вчера, и позавчера тоже? — нахмурилась Лили и ловко спустилась вниз. В темноте было не разглядеть её полурасстёгнутую рубашку, но я услышал шелест ткани, когда она уселась рядом со мной. Положив ногу на ногу, она посмотрела на меня.

— Так в чем дело?

— Говорю же, ни в чем, — я покосился на окно. — Наконец-то едем, пол-дня простояли же…

— Ну раз так, тогда давай пошалим, — она с ехидной улыбкой уселась на меня сверху и, обняв за шею, приблизилась. — Все спят, никто не услышит…

— Да перестань ты, скажу я, скажу! — отцепив ее руки, я легонько отстранил девушку. — Мне снилась Полина.

— А… та служанка, — Лили хмыкнула.

— Не только она, — добавил я. — Но Поля — чаще всего. Уже несколько дней подряд. Плохое у меня предчувствие, Лили. Тревожно за неё, да и за всех остальных тоже.

— Ну, ты же не знаешь, может у них всё хорошо, — она дернула плечом.

— Или они в плену, а то и похуже, — хмыкнул я. — Лили, Роман не оставит их в покое. Жив я или нет, он не успокоится, пока от Вайнеров не останется даже памяти. Моя сестра, мои слуги — он изведёт всех.

Девушка задумчиво почесала щёку.

— Его кодекс — манифестация альвы, Слава. Если он уже подчинил себе разум Романа, ему плевать на твою семью. Я больше переживаю за оставшихся в живых кодексов…

Я нахмурился. В бою с Владыкой Пустоты погибло множество магов и их кодексов, это я видел собственными глазами. Но вот о последствиях задумался только сейчас.

— Ты можешь проверить, что с ними?

— Теоретически, я могу попробовать войти в Библиарий, но… — она сощурилась. — Тогда он узнает, что я жива. Ты даже не представляешь, хозяин, на что способна альва во всей своей мощи.

— Послушай, Лили, — я взял её за плечи, так, что девушка невольно встрепенулась, а на скулах проступил еле заметный в темноте румянец. — Расскажи мне всё, что ты знаешь про альву. Всё, что узнала за столетия, пока была в её плену. На что она способна? Что она такое?

Она внимательно посмотрела на меня, собираясь с мыслями. И, наконец, коротко кивнула.

— Представь, что есть место, где собирается вся энергия от всех живых существ во всех мирах. Та, что выбрасывается в ходе жизни и стекается после смерти в одно место. Психическая сила, воплощенная в чистую энергию. Её так много, что она способна образовать целое отдельное измерение, целый океан первородной, хаотичной и равновесной силы. Первичный компонент.

— Океан кванты, — выдохнул я. — Мой атрибут.

— Да, — она кивнула и, облизнув губы, продолжила. — океан кванты никак не связан с реальностью, но когда в нашем мире происходят потрясения, войны или эпидемии, когда огромное количество людей умирает или страдает, выбрасывая бешеную психическую энергию, это сродни шторму в океане кванты. На его поверхности поднимается отдельная энергетическая прослойка.

— Как пена на воде, — кивнул я.

— Верно. И за столетия этой энергии скопилось столько, что она начала жить своей жизнью, обрела собственное сознание. И начала понемногу просачиваться в реальность.

— Ты хочешь сказать… — сощурился я. — Эта пена — и есть альва?

— Энергия, рожденная людьми, возвращается к ним в самой извращенной форме, — кивнула она. — Я могу ошибаться, но так я поняла то, что видела триста лет в плену альвы. Наш мир — не единственный, Слава. Миллиарды измерений наполняют океан кванты. Альва проникла в тысячи и тысячи миров. И многие уже пожрала без остатка. Наш будет следующим, если мы ничего не сделаем.

Я молча посмотрел на девушку, переваривая её слова.

— Но если так… разве мы вообще можем её победить?

Поезд резко качнуло, раздался скрежет и визг колёс о рельсы. Лили едва не вскрикнула, я обнял её, прижав к себе, и нас обоих впечатало в стенку. Поезд тряхнуло снова, и под грохот из соседних купе и свист колёс мы едва не свалились на пол.

— Твою мать, что там происходит? — прошипел я, косясь на занавешенное окно. Снаружи слышался странный шум и голоса. Мы с Лили переглянулись: в её глазах отпечатался такой же страх, что чувствовал и я.

Неужели нашли?.. Это за нами?

— Жанна, чёрт… — процедил я, выпуская Лили, и потянулся за штанами.

— Ты же знал, что она предаст! — гневно прошептала девушка, стягивая с верхней полки свой костюм и, ничуть не стесняясь, стянула с себя тёплые штаны пижамы.

— Знал, но не думал, что они решатся тормознуть поезд!

Из коридора раздались голоса и стук в двери. Я вскочил и подлетел к замку: закрыт, и никто сюда ломиться не должен! Но если решатся взломать дверь, придётся отвечать не жалея сил.

Им же лучше будет нас не найти.

Я обернулся к Лили и, прижав палец к губам, прислушался. Голоса понемногу стихли, и даже шум в соседних купе пропал. Но поезд все еще стоял на месте.

— Может, случайно олень выбежал на рельсы? — шёпотом предположила она.

Я хотел ответить, как за дверью послышались шаги. Щелкнув замком, дверь открылась — и в проходе показалась перепуганная физиономия Жанны.

— Сидите тихо, прошу вас! Поезд захватили повстанцы, они хотят перевести его на другой маршрут! Мы не едем в Москву!

Лили ойкнула за моей спиной. Я нахмурился и, покосившись в пустой коридор, прошептал.

— Спокойно. Куда они собираются ехать?

Испуганная проводница вцепилась в мою руку.

— Я не знаю, я слышала только краем уха, они все твердили про какое-то восстание, про армию… нас всех убьют теперь?..

— Жанна, никто нас не убьёт, — я легонько встряхнул девушку за плечи. — Скажи, куда?

Она посмотрела мне в глаза, и, куснув трясущуюся губу, выдохнула.

— Их главный говорил что-то про Рязань!

Москва. Михайловский Императорский Университет.

Концентрация альва-частиц 14,9 на миллион

Шаги Романа гулко разносились по пустому коридору лабораторного корпуса. Охрана осталась у входа, как и Аластер. Таково было условие — встреча один на один.

Раньше он задумался бы, к чему такая секретность, но сейчас и сам бы настоял на приватности.

Решительно открыв дверь, Роман вошел в аудиторию. В лицо пахнуло запахами реагентов и озона. Свет горел только у широкой доски, где еще сохранились схемы и таблицы с последнего занятия.

Он хорошо их знал. Процентное распределение альвы, градиент Рени, постоянная Клочкова-Майнарха и другие цифры пронеслись в голове заученными формулами.

Он годами корпел над ними, силясь обуздать мощь магии и силу альвы, текущую в его венах.

Роман подошел к доске и коснулся её сухой поверхности.

— Последний раз мы виделись здесь, ваше величество, — раздался сзади скрипучий, усталый голос.

Он обернулся: на заднем ряду показалась сгорбленная тень.

— Вы хотели личной встречи, профессор, — Роман шагнул навстречу, на всякий случай начав собирать альву в руках. — Я пришел, исключительно из уважения к вам, хоть по статусу положено обратное.

Высокая тень профессора Потёмкина взметнулась по стене, он неуклюже зашагал вниз по ступеням, к кафедре.

— Статусу? — он сухо каркнул в усмешке. — Ваш отец никогда не обращал внимания на статус, когда дело касалось выживания.

Он медленно, прихрамывая, спустился к Роману и вышел из тени на свет. Только сейчас цесаревич заметил, как сильно постарел профессор с их прошлой встречи. Его лицо покрылось морщинами и бороздами, лоб расчертили глубокие складки, а кожа стала по-старчески бледной и сухой, как бумага.

Только голубые глаза горели живым огнём.

— Я был в Белогорье, когда ваш отец бился с Владыкой Пустоты, — Потёмкин подошел так близко, что Роман различил красные капилляры в его расширенных глазах. — Я видел всё. Альве плевать на статус, родословную, законы и права наследования. Решает только сила.

— Ближе к делу, — нахмурился он. — Мы потеряли Белогорье и все ваши исследования.

— Именно, — кивнул он. — Потеряли! Меня лишили этой жемчужины, ровно в тот миг, когда я почти разгадал секреты альвы.

— Секреты? — нахмурился Роман. — О чем вы? Что за исследования велел вести мой отец?

Потёмкин обнажил крупные зубы в улыбке и попятился, подняв руки с крючковатыми пальцами.

— Подчинение альвы, — тихо, нараспев произнёс он. — Ваш отец хотел обуздать мощь Владыки Пустоты. Но Вайнер, этот упёртый юнец, перевернул всё. Как я и говорил, Альва подчиняется только силе. Сил Ярослава не хватило подчинить себе мощь пробудившегося ядра, что вложил в него Андрей Вайнер. Но вы — не Ярослав.

— Ты… — сощурился Роман. — Отец хотел извлечь его ядро и передать мне?

— Извлечь — да, но не передать, — он покачал головой. — Государь никогда не раскрывал мне свой план до конца, ваше величество. Но этого больше и не надо. Я видел достаточно. Белогорье на многое открыло глаза.

Роман нахмурился. Увиливание и загадки старого наставника начинали действовать на нервы. Он терял терпение.

— Да скажи уже прямо!

Потёмкин поднял палец, заставляя прислушаться.

— Я положил годы жизни и тысячи исследований, чтобы изучить, как альва меняет человека. Как подчиняет его себе, порабощает. И я продвинулся так далеко, что и сам научился управлять этими безмозглыми конструктами.

Роман вспомнил кадры из Белогорья, изувеченные остовы машин с вплавленными в них останками бел альва-зомби. Чудовищные создания были мертвы, но даже он не хотел бы столкнуться с их живыми версиями.

— Но одна заносчивая солдатка с крайним уровнем заражения показала мне, что можно обуздать альву — и сохранить собственное сознание.

— Как?.. — сощурился Роман. — Как ей это удалось?

— С помощью моего доспеха Феникса, — осклабился он. — Но ей не хватало одного компонента. Лекарства, которое придумала ваша кузина Ленда.

Цесаревич застыл.

— Что?..

— Она разработала лекарство от альва-порчи, — осклабился Потёмкин. — Я залезал в её голову и видел всё. Она придумала его, да только унесла секрет в могилу.

— Туда ей и дорога, — хмыкнул молодой государь.

— Но то, что было сделано однажды, всегда можно повторить, — профессор растянул губы в улыбке. — С этими двумя компонентами я смогу наконец-то подчинить мощь альвы без риска стать её рабом. Величайший секрет, сущность самой альвы, наконец-то станет мне подвластен. И когда мы найдём ядро владыки, ошибка Вайнера не повторится.

Роман нахмурил лоб, напряженно обдумывая его слова. Перспектива получить такую силу в свои руки казалась фантастикой. Иметь с одной стороны императорский кодекс, а с другой — мощь ядра владыки…

Власть такого человека будет неоспорима. Он сможет остановить стран от скатывания в хаос. И никто не рискнёт диктовать ему свою волю.

Такой силой не обладал даже его отец. Никто до него.

Но с другой стороны…

— И что же вы хотите от меня? — наконец, сказал он. Потёмкин улыбнулся, словно ждал такого ответа.

— Всего лишь оборудование и команда, ваше величество. Дайте мне производственную площадку, ресурсы и людей, чтобы я мог немедленно начать создание новых образцов. И клянусь, результат не заставит себя ждать.

Юноша издал тихий смешок.

— Не заставит ждать? Я же не дурак, профессор. Эти ваши исследования могут занять месяцы, годы! А я напомню, Империя в огне. Мы вынуждены отбиваться от альва-монстров и от бунтовщиков-мещан. И делать это нужно сейчас!

Потёмкин покачал головой, не прекращая улыбаться. Его настрой сбивал с толку, словно весь этот разговор он уже знал и заранее подготовился к любому его возражению.

— Я понимаю, ваше величество. Но позвольте рассказать кое-что ещё.

— Говори, — раздраженно ответил он, теряя терпение.

— На моих глазах та самая солдатка в разработанном мной доспехе, сражалась с Владыкой Пустоты. Сражалась на равных, — он сверкнул глазами. — Доспех Феникса дал ей раскрыть потенциал на сто десять процентов. Но, а это пришлось платить слишком дорого.

Он подошел ближе и понизил голос.

— Дайте мне несколько недель, и я сделаю для вас новый доспех, куда совершеннее. Сильнее и мощнее, без недостатков доспеха Феникса, без нужды платить кровью за силу. У меня уже есть наброски, нужно только создать прототип. А он, уверяю, понадобится вам очень скоро.

Роман куснул губу. До него уже доходили слухи, что далеко не все дворяне приняли его как наследника престола.

Столкновения с претендентами не избежать. И новый боевой костюм стал бы хорошим подспорьем.

— Я не могу отстроить вам такой же комплекс, как Белогорье, за пару недель, — недовольно проворчал он.

— Строить и ненужно, мне подойдёт уже имеющийся завод боевых доспехов с лабораторией и экспериментальными цехами, — пожал плечами Потемкин.

— Оборонные заводы Орловых, — тут же произнёс Роман, прикидывая в голове, какими словами убедить и без того ретивого главу рода. — Будет тебе лаборатория. Я отдам распоряжение, чтобы все приготовили. Но начни производство этого твоего прототипа немедленно.

— Что ж. Мы достигли соглашения?

Потёмкин протянул ему руку, не сводя взгляда немигающих глаз.

— Я согласен, — Роман сжал его сильные крючковатые пальцы.

— Рад работать с вами, государь, — жутковато улыбнулся Потёмкин и, разжав хватку, удалился из аудитории, бросив напоследок. — Я свяжусь с вами, когда будет готов прототип.

Роман посмотрел ему вслед. Едва профессор вышел из кабинета, как раздалась трель альвафона.

— Да? — он приложил трубку к уху.

— Ваше величество, мы обнаружили, где повстанцы нанесут следующий удар, — произнес Пожарский на том конце. — Они собирают крупные силы в рязанском княжестве, и пополнения продолжают прибывать. Я полагаю, они собираются захватить оружейный завод, чтобы поддержать наступление н столицу.

— Прекрасно, — Роман зловеще улыбнулся. — Значит, они все собираются в одном месте. Прикажите готовить войска к операции.

Снаружи донесся шум. Карина вскинула голову и прислушалась к голосам и шорохам за дверью.

С тех пор как её заперли в душной комнатке того же самого подвала, где проходило совещание, она уже потеряла счет времени. Может, прошло шесть часов, а может, сутки — в темноте за толстой дверью было не разобрать.

Смертельно хотелось есть, да и по нужде тоже. Охранник оставил ей на этот случай ржавое ведро, но она сочла, что лучше терпеть, чем настолько унижаться. Впрочем, волнение заглушило все прочие надобности.

Голоса за дверью стали громче, и их стало больше. Пол завибрировал от топота десятков ног, захлопали двери, донеслись лязг засовов и взволнованные голоса.

— Вернулись, — прошептала Карина сама себе. — Выходит, выжили.

В ту же минуту снаружи раздался встревоженный голос. Слов она не расслышала, но интонацию узнала — это был Фёдор.

Засов заскрипел и тяжелая дверь с лязгом отворилась. Карина вскочила, закрываясь от ослепительного света.

— Вытаскивайте её! Сюда, быстро!..

Гомон из десятков голосов и звуков обрушился на нее как водопад. Двое бойцов вошли в каморку и, подхватив ошеломленную девушку под руки, вытащили наружу.

— Сюда тащите, скорее! — бросил Федор. Бойцы рванули её за собой, приподнимая: Карина беспомощно заболтала ногами, едва касаясь пола. Щурясь от яркого света, она еле различила, как двое протащили ее сквозь толпу и завели в большую, насквозь прокуренную комнату. В нос ударили запахи пота, сырости и крови.

— Да поставьте меня уже на место!.. — рявкнула она. И на удивление, бойцы послушались. Державшие её сильные руки разжали хватку. Покачиваясь, она протерла глаза и присмотрелась. В мутных очертаниях вокруг проступили силуэты людей.

И один из них подошел прямо к ней. Главарь.

— Вы выжили, — торопливо выпалила она. — Значит послушались меня, да? Я была права, вы взяли госпиталь?

— Взяли, — мрачно бросил ей Фёдор.

Вытерев слезы ещё раз, она различила его грязное, мокрое от пота лицо. И взгляд, не суливший ничего хорошего.

— Всё, как ты и сказала, — зло выплюнул он. — Эти ублюдки ждали нас у западных ворот, и мы дали им такой бой, что стружка с шерстью полетела. Вторая группа ударила в лоб… Настя повела их в атаку.

Он замолчал и, схватив её за руку, потащил за собой.

— Так в чем тогда дело-то?.. — недоумевала Карина.

— Заткнись, Ленда, — рявкнул он и, жестом разогнав столпившихся у стола людей, подтащил её ближе. — В этом, твою мать!

Карина посмотрела на стол, где в окружении двух санитаров лежала окровавленная девушка.

Это была Настя, так рьяно спорившая с отцом перед атакой. Одежда на ней потемнела от крови, на бедре зияла наспех забинтованная рана. Бледная девчонка, едва держась в сознании, прижимала ладони к ране на боку и стонала. Сквозь пальцы виднелась пузырящаяся кровь.

— Ты же врач, мать твою! Сделай что-нибудь!.. — Фёдор пихнул Карину к столу.

— Но это… — она растерянно посмотрела на раненую, быстро анализируя состояние.

Сломаны рука и несколько ребер, множественные ранения, но все это меркло по сравнению с раной в животе, которую зажимала девчонка. С такой кровопотерей она и до утра не доживет.

— Нужно переливание, — дрожащим голосом прошептала она. — Реанимация, нужно… нужно оборудование и операционная, но здесь ничего нет. Я могу сделать операцию, только…

— Так сделай, ты!.. — Фёдор грязно выругался и, взяв Карину за грудки, тряхнул. — Моя дочь доверилась тебе, дворянская ты собака! Она рисковала своей жизнью, потому что ты так сказала!

— Я не говорила, что!..

— Спаси её! — с налитыми кровью глазами выпалил он, и по его щеке скатилась слеза. — Спаси мою дочь!

Сердце в груди заколотилось так, что ребрам стало больно. Страх подстегнул её, но Карина была достаточно опытна, чтобы понять — с тем, что есть у неё сейчас, девчонка умрёт через несколько часов. Трясти её — смертельный риск. Но делать операцию здесь, без оборудования, ассистентов и в полной антисанитарии, — то же самое, что прикончить её.

Настя обречена. Но сказать это в лицо её отцу…

— Пойми, — облизнув пересохшие губы, начала она. — Без оборудования я ничего не…

— ТЫ ХРЕНОВ МАГ! — взревел он и, схватив ее за горло, прижал к столу. — Используй чертову магию!!! Ты же Карина Ленда, грёбаная наследница престола, тощая сука с сотней госпиталей по всей Империи! В твоих больницах каждый день спасают сотни жизней! Что для тебя — спасти одного человека⁈

Она судорожно вдохнула, глядя на разъяренного отца, и заготовленные слова застряли в горле.

— Я… магия, у меня не… — она запнулась и сбивчиво забормотала. — Есть один способ, один шанс, но даже так она может…

— Колдуй, твою мать! — он отпустил её и, выхватив пистолет из кобуры на бедре, приставил холодный ствол к её лицу.

Карина замерла. В носу засвербило от запахов крови и пороха. Исцарапанное дуло уперлось ей в лоб.

— Спаси её, или клянусь Велесом, я пристрелю тебя! Умрет она — умрёшь и ты!

Повисла гробовая тишина.

Карина подняла глаза.

Губы Фёдора дрожали от напряжения, ноздри нетерпеливо раздувались. Пистолет в его руке подрагивал, а побелевший от напряжения палец колебался на спусковом крючке.

В его глазах горели ненависть… и отчаяние человека, доведенного до последней черты.

— Ну и? — она строго посмотрела на него. — Выстрели.

Фёдор скрипнул зубами. Воздух едва не звенел от напряжения.

— Убьёшь и меня, и свою дочь, — произнесла она. — Одной пулей — двоих. Это точно поможет делу.

Она грубо убрала от своего лица пистолет и, на глазах двух десятков ошарашенных солдат, подошла к Насте. Прижала ладони поверх её руки, зажимавшей рану, и, нахмурившись, строго зыркнула на ближайшего солдата.

— Чего встал? — рявкнула она. — Медпакет давай! Быстро! Если не задержим кровотечение, прямо тут и умрёт.

Ошалевший от её наглости солдат покосился на Фёдора — тот до сих пор наставлял пистолет на дерзкую пигалицу.

— Т-т…

— Выполняй быстро! — гаркнул Фёдор и опустил дрожащую руку.

— Тут я ничего не сделаю, тем более в одиночку, — не отнимая руки от раны, Карина посмотрела на Настю. — Прикажи немедленно подготовить носилки и машину до госпиталя.

— Мы же его только что взяли, даже зачистка еще не…

— Потом зачистите, — перебила она. — Мне переливание тут делать прикажешь? Чем, трубочками для коктейлей? Там есть и кровь, и оборудование. И ещё, мне нужен ассистент, моя спутница Есеня подойдет.

— Не наглей, Ленда… — насупился Фёдор, но Карина тут же огрызнулась.

— Ты две недели колол нам блокатор альвы, а теперь просишь лечить твою дочь магией! Каким нахрен образом⁈ Мы даже вдвоём едва сможем…

— Понятно! — вклинился он. — Быстро, ведите сюда вторую! И носилки!.. готовьте машину, отряд!..

Пока Фёдор раздавал приказы, Карина сконцентрировалась на пациентке. Лечением она не занималась довольно давно, но вспоминала на ходу.

— Настя, ты слышишь меня? — она сжала ладонь девушки, прижатую к ране. Та болезненно застонала.

— Хорошо, — кивнула Карина. — Я уберу руку и осмотрю рану. Не смей терять сознание, поняла? Обезболивающее тебе нельзя, так что придется потерпеть.

Она убрала руку и быстро осмотрела рану. Перемазанными в крови пальцами закатала одежду и разорвала тонкую майку под ней, обнажая кожу.

— Кровь тёмная, — шепнула она и, просунув руку снизу, ощупала спину. — Выходного отверстия нет… из чего стреляли?

— Автомат, почти в упор, — тут же отозвался бледный как бумаг боец, стоявший рядом. Беднягу едва не трясло от вида, как хладнокровно Карина проводит манипуляции с девчонкой.

— Пуля внутри, кишечник не задела, артерию тоже, — сухо продолжила она и зыркнула на бойца. — Куртку свою давай.

— Что?..

— Снимай куртку и дай мне! Нужно положить ей под ноги, чтобы… да господи, просто дай и всё!

Боец замялся, но его опередил Фёдор, скинув с себя бушлат. Скрутил его и пихнул в руки Карине.

— Держи мой.

Кивнув, она положила свернутую одежду под согнутые ноги девушки.

— Где носилки и машина? У нас минута-две, не больше.

— Машина! — рявкнул Фёдор, окончательно убрав оружие в кобуру. — Я сказал сейчас же!..

Пока он отдавал приказы, Карина распотрошила аптечку и, обтерев рану, сноровисто вставила несколько тампонов в пулевое отверстие. Нужно было хоть как-то остановить кровопотерю, пока у них было время.

Тем временем в комнату, распихивая остальных, вбежали трое бойцов с носилками, а за ними показалась фигурка Есени. Девушка, еще ничего не понимая, бросилась к Карине, но замерла, увидев окровавленную пациентку.

— Делай всё, как я велю, — тихо бросила ей Карина, не отводя глаз от пациентки. — Придерживай голову, переносим на носилки, быстро!

Два крепких мужика под руководством Карины аккуратно, насколько это было возможно, положили Настю на носилки и направились к выходу.

— На улицу! — Фёдор пошёл впереди, распахивая двери перед ними. — Несите осторожно!..

— Глава, тут сообщение… — к нему подошел помощник, но тот лишь отмахнулся от него.

— Не сейчас!

Не отходя от пациентки ни на шаг, Карина поднялась на поверхность и, протиснувшись в узкие двери, вышла на улицу следом за носилками. На дороге, заставленной разношерстными машинами, включая отбитые у армии броневики, их уже ждал небольшой автобус. В нем она без труда узнала один из госпитальных реанимобилей, видимо, угнанный повстанцами как трофей.

— Грузите, сейчас же! — гаркнул сзади Федор.

Без лишних слов они погрузились внутрь. Пока бойцы фиксировали носилки, Карина один за другим подключала датчики к раненой, изо всех сил пытаясь призвать магию. Но едва в венах закипала альва, как её обрубало волной нестерпимой боли.

— Черт… — прошипела она, надевая на палец Насти пульсоксиметр. — Есеня, включи вон тот аппарат!..

Впереди хлопнула дверь — Федор сел рядом с водителем, — и машина взревела мотором, готовая стартовать.

— Подожди, глава!.. — расслышала она голос помощника. Настойчивый боец, видимо, снова подскочил к машине.

— Что еще? — отозвался Фёдор.

— Говорю же, пришел приказ от Ефимова, — затараторил он, перекрикивая гул мотора. — Нам велено срочно грузиться и ехать на помощь в Рязань! Они два месяца готовились к операции по захвату завода Орловых, мы обещали помочь! Семнадцать отрядов уже там!..

— Подождут! — зло отмахнулся он. — Дочь важнее!.. Чего ждёшь, погнали!

Машина рванула с места, почти заглушая крик помощника.

— Фёдор, но как же!.. К нам отправили поезд, через два часа он!..

Не прошло и двух минут, как они на всех парах вылетели на трассу и помчались к госпитальному комплексу. Торопливо разматывая трубки для капельницы, Карина взглянула на экраны приборов.

— Жми скорее! — крикнула она водителю. — Наше время уходит!

Тот без лишних слов прибавил газу, машину мелко затрясло.

— Есеня, ставим капельницу, физраствор, — сухо бросила она, обтирая локтевой сгиб девушки салфеткой. — Вон те пакеты давай, справа…

Они работали в напряженной тишине, прерываемой лишь её короткими репликами и приказами. Из-за недостатка времени пришлось рисковать, оставив Настю без обследования брюшины и почти без анализов.

Наконец, машина влетела в разбитые взрывом ворота госпиталя и понеслась по затянутой дымом улочке, ведущей к операционному корпусу.

Но с прибытием в больницу испытания не закончились. Едва они вкатили кушетку с Настей в широкие двери здания, их ждала новая неприятность.

Операционные встретили их изрешеченными стенами и разбитыми окнами. Специальное оборудование было разбито вдребезги и горело, чадя едким дымком. В разграбленных кладовых бушевало пламя, разнося сильный запах медикаментов. Под потолком помигивали чудом уцелевшие светильники,

— Черт возьми, да тут же всё в хлам… — ахнула Есеня. — И как нам теперь?..

— Подручными средствами, — перебила Карина. — Вы, двое, найдите выживший персонал, они должны быть в жилом корпусе.

Бойцы, помогавшие довезти девушку, тут же бросились к выходу, даже не глядя на Фёдора. Главарь стоял сзади, заламывая руки от волнения и бессилия чем-то помочь.

— Есеня, за мной, — взявшись за поручни кушетки, Карина закатила пациентку в более-менее уцелевшую операционную. — Сделаем всё, что сможем.

Едва они вошли в операционную, как раненая девушка судорожно захрипела.

— Чёрт…

— Ей становится хуже!.. — вскрикнула Есеня.

— Вижу, нужно переливание крови, срочно!

Молясь про себя всем богам, Карина залезла в хранилище — и нашла уцелевшие пакеты с кровью, готовой для переливания. Несколько минут она напряженно подключала систему, регулировала, вставляла иглы и ежесекундно проверяла параметры на мониторе.

Её собственное сердце колотилось как бешеное. Кровь начала поступать, вместе с целым коктейлем анестетиков и антибиотиков. Но параметры падали.

Ничего не помогало.

— Я нашел врачей!.. — в операционную ввалился запыхавшийся боец с тремя перепуганными, бледными медиками за спиной.

— Отлично, за дело, — не поднимая головы бросила она.

— Го-госпожа Ленда?.. Это вы? — ахнул один из врачей.

— Берись за дело, или уволю, — сухо ответила Карина. — Пулевое ранение брюшины, несквозное, критическая потеря крови…

Уже впятером они склонились над пациенткой, работая в тусклом свете мерцающих ламп. За считанные минуты им удалось извлечь пулю, откачать лишнюю жидкость и приступить к остановке кровотечения, как единственный уцелевший прибор, отсчитывавший пульс пациентки, издал монотонный писк.

— Сердце остановилось… — прошептала Есеня.

— Приступаю к реанимации, — Карина сложила ладони замком и начала непрямой массаж сердца, монотонно бубня отсчёт. — Раз, два, три, четыре…

Все чувства давно отступили куда-то далеко. Страх, сомнения, усталость — всё ушло на периферию. Где-то рядом ассистент склонился над Настей и сделал ей два вдоха, расправляя легкие. И снова — раз, два, три…

Казалось, воздух загустел от напряжения. Она почти физически ощущала на себе взгляды коллег, и — самый тяжелый, взгляд Фёдора.

В памяти всплыло почти забытое наставление отца: «они вверяют тебе жизнь самого дорогого человека в их жизни, потому что не могут сделать это сами. Именно поэтому мы обязаны бороться до конца. Даже когда надежды уже нет».

Сердце запустилось на второй минуте. Лихорадочным писком ожил прибор, на экране забилась ниточка кардиограммы.

— Зашиваем, — дрожащим голосом выдохнула она. Но едва врачи приступили к работе, как прибор снова издал тонкий писк.

— С-снова, сердце, — Есеня побледнела, растерянно глядя на спутницу. — Н-но… мы же…

— Реанимация, — глухо буркнула Карина, складывая ладони. — Раз, два…

Несколько минут они сражались за жизнь Насти. Никто не говорил вслух, но она чувствовала — никто уже не верил, что её можно спасти.

Сердце то запускалось, то останавливалось снова. Раз за разом.

— Госпожа Ленда, — прошептал врач, стоявший рядом. — Это уже не поможет. Мы её потеряли. Вы сделали всё, что могли.

Карина стиснула зубы и, взглянув на бледного Фёдора, покачала головой.

— Если я бессильна… остаётся только одно.

Она посмотрела на Есеню.

И девушка, без слов поняв её, коротко кивнула.

— Ты… ты решила её убить⁈ — встрепенулся Фёдор. — Не смей, Ленда! Я!..

— Держите его, — скупо бросила она остальным и протянула руку Есене. — Мне нужно сосредоточиться.

— Ты обманула меня! — взревел Федор и рванулся к ней, но трое врачей навалились на него, не давая приблизиться. — Тварь, убью!..

— Не мешайте, прошу! — взмолился старший. — Доверьтесь госпоже!..

— Есеня, мне нужна вся альва, — прошептала Карина и, сжав её дрожащую руку, положила ладонь на грудь Насти. — Из-за блокатора альвы может не выйти. Но вдвоём…

Та кивнула.

— Хорошо.

В груди нарастало жжение. Задавленная лекарствами, альва нехотя поднималась из недр её тела. Энергия заструилась по венам, перетекала из руки Есени, пронизывала каждую клеточку, собираясь в ладонь.

Когда надежды нет, у неё оставалось последнее средство.

Родовой навык Ленда.

Аура альвы окутала её руки, разливаясь бледно-голубым свечением. Воздух зашипел, наполняясь запахом озона.

Собранная в её руках энергия запульсировала, формируясь в конструкт.

— Реанимация, — прошептала Карина и высвободила собранную силу.

На миг вспышка света залила всё вокруг. Пропали все звуки — крик Федора и голоса врачей, топот бегущих к ним повстанцев, писк прибора, гул пламени и собственное сердцебиение.

А через миг по ней стенобитным тараном ударила такая волна боли, что земля ушла из-под ног. Бешеный поток ощущений мгновенно затопил всё тело, и Карина рухнула на пол, но успела заметить, как Настя дёрнулась на кушетке, делая судорожный вдох.

— П-получилось!.. — воскликнула Есеня.

— НАСТЯ! — взревел Фёдор и, расшвыряв насевших на него троих человек, подлетел к девушке. — Настя, жива!..

Есеня застыла, не веря своим глазам. Пульс на приборе снова забился ровным частоколом. Наполненная кровью рана почти затянулась, покрывшись тонкой розовой кожицей. Остальные раны также едва угадывались, заживая на глазах.

— К-как у тебя это получилось?.. — Фёдор скосил глаза на Карину. Девушка дергалась на полу в судорогах, хрипя и выгибая спину от боли. По её щекам катились слезы, в уголках рта проступила пена.

— Госпожа!.. — ассистент бросился к ней на помощь.

— Какого?.. что происходит? — главарь обернулся к Есене.

— Это родовой дар Ленда, — тихо ответила она. — Она рассказывала мне о технике её семьи. С помощью магии она может восстановить тело человека, только что перешагнувшего порог смерти. Но за это приходится платить.

Приступ понемногу утихал, Карина хрипло дышала, дрожа от холода.

— Всё позади, госпожа, держитесь… — ассистент помог ей сесть и заботливо накинул на плечи тонкий халат. — У вас получилось…

— Она взяла на себя всю боль умершей пациентки, — тихо пояснила Есеня. — Обменялась с ней состоянием, растянув во времени её раны в своем теле. Магия помогает сгладить переход, но нам вдвоём едва хватило альвы, чтобы запустить реанимацию…

Фёдор молча посмотрел на дрожащую Карину.

Её била дрожь, слезы бесконтрольно катились по щекам, капая на пол.

— П-помогло? — сипло выдохнула она и, пошатываясь, поднялась. — Д-дай посмотрю…

Отодвинув главаря, она положила дрожащие ладони на живот Насти.

Карину мутило, к горлу подкатывал противный комок, а в ушах стоял звон. Но это можно было перетерпеть.

Впервые за долгое время слабая улыбка тронула её губы.

Ей удалось. Настя была жива.

— Ленда, ты…

Фёдор стиснул её худенькое плечо. По его пыльным, перепачканным щекам катились скупые слёзы, теряясь в щетине.

— Ты спасла её.

— Ещё нет, — вытерев лицо рукавом, Карина приподняла девушку и посмотрела на её спину. Там, между лопаток, виднелась жирная чёрная отметина — метка альва-порчи, как огромный паук, протянувшая свои ниточки-лапки от поясницы до шеи девушки.

— Откуда? она же никогда не жаловалась, и…

— Порча уже на второй стадии, она у неё давно, — тихо ответила Карина. — И сейчас она прогрессирует. Если ничего не сделать, порча сожрёт её за три-четыре недели.

Фёдор бессильно покачал головой.

— Настя, ну почему ты не сказала мне раньше? У нас же был альвитин, и много…

— Наслушалась отца, спасавшего всех, кроме себя, — хмыкнула Карина. — Без интенсивной терапии она всё равно умрёт. Но есть один шанс.

Карина подошла к окну и посмотрела на горящий вдали главный корпус медгородка. Здание с реактором полыхало так, словно его облили бензином.

— Смотрю, вы оттянулись тут на все деньги. Биореактору конец, — она покачала головой. — Будь он цел, мы могли бы синтезировать лекарство в нём…

— Какое лекарство? — встрепенулась Есеня.

— От альва-порчи, — девушка обернулась к Фёдору, накинувшему одеяло на обнаженные плечи дочери.

— Разве оно существует?

— Теперь — да, — усмехнулась она. — Во многом благодаря твоему брату, Есеня. Это его кровь стала последним компонентом формулы. И сейчас она — здесь.

Карина коснулась пальцем виска и ехидно усмехнулась.

— Осталось найти место с рабочим биореактором, и таких у нас немного.

Фёдор и врачи переглянулись. Обескураженный, глава повстанцев уже не смотрел на нее как на врага. В его суровом взгляде читалась смутная надежда — и толика уважения.

— В стране идёт война, половина городов в руинах, а вторая половина — под имперцами, — начал он. — Даже будь у нас целая армия, нам сперва надо пробиться через альва-монстров, а это сейчас почти нереально…

— Рязанский медицинский кластер, — перебила его Карина. — Я слышала, у вас там намечается большая вечеринка на оружейном заводе князей Орловых. Зуб даю, имперцы устроят вам там горячий приём и притянут все свободные силы, чтобы обломать зубы твоим друзьям.

— Тогда нам тем более туда нельзя! — встрепенулась Есеня.

— Напротив, — Фёдор качнул головой. — Пока наши ребята будут биться с армией цесаревича, все их внимание будет приковано к обороне завода. А значит, оборонять госпиталь будут куда слабее. Ленда верно говорит. Это наш лучший шанс.

— Эй, ты! — Карина кивнула стоявшему у входа охраннику. — Сколько сейчас времени?

— Полдесятого, — глянув на часы, сощурился он. — А что?

— Собирайтесь и едем скорее назад, — проверив пульс у Насти, кивнула она. — Твой товарищ, помнится, ждёт ваш отряд в Рязани. Идём скорее, мы опаздываем на поезд.

Госпиталь повстанцев. Рязанское княжество.

Концентрация альва-частиц 33,9 на миллион.

— Отдыхайте, мне пора, — Поля вышла из палатки дворянина и прислушалась.

В вечерней темноте весь госпиталь гудел, как потревоженный пчелиный улей. Часть палаточного городка спешно разбирали и грузили в машины. Медсёстры таскали вещи и сортировали раненых, помогая врачам.

Пациентов, которые могли ходить, уводили к стоянке с автобусами. Несколько человек, увидев её, заулыбались и начали махать руками.

— Полина, закончила? — к ней подошел седой комендант, на ходу раскуривая сигарету. — Молодец, отдохни немного и начинай собираться. Уезжаем мы отсюда.

— Спасибо, — кивнула она. — А куда? Вчера и слуху про это не было, а теперь… прям переселение народов.

Он усмехнулся и посмотрел на отъезжающий грузовик, доверху набитый оборудованием и припасами.

— Ситуация изменилась, — кашлянув, сухо ответил он. — Нам велено ночью переезжать. Пациентов и часть персонала перевозим в соседнее княжество, а самые опытные едут поближе к Рязани. Скоро, говорят, там сражение будет, и без нашей помощи много хороших людей может погибнуть.

Он с ухмылкой выдохнул облачко дыма и хлопнул её по плечу.

— Так что собирайся, Полька, и езжай с Марьяной и остальными, присмотри за пациентами. Утром специально за вами автобус приедет.

Он махнул ей рукой и зашагал к палаточному лагерю. Поля обернулась к палатке с магом, за которым она ухаживала последние два дня. Перед глазами встало его бледное, решительное лицо. И так некстати вспомнились его слова о Белогорье и битве с Владыкой.

«…никакой он не предатель. Я видел… как он падал в болото».

Смутное ощущение огоньком зажглось в груди.

Она должна быть там. Во что бы то ни стало. Внутреннее чутьё буквально трубило ей об этом.

— Погодите, — Полина посмотрела вслед коменданту. — Я хочу с вами.

— Чего? — он обернулся.

— Возьмите меня с собой.

Он усмехнулся и щелчком отправил окурок в траву.

— Ты хоть головой подумала, дурёха? Это тебе не княжеская кухня, там настоящая война идёт! Так и убить могут, эт тебе не шутки.

— А я и не шучу, — настояла она. — Раз говорите, раненых много будет, линяя пара рук вам не помешает. А стрельбы я не боюсь. Не такими страхами пугана.

Мужчина оценивающе глянул на нее и фыркнул.

— В тебе-то я не сомневаюсь, но… — он скривился, подбирая слова. — А ну как случись что с тобой, и что я скажу людям? Что угробили нашего Ангела по недогляду? Поля, ты ж теперь не абы кто. Видала, как на тебя люди смотрят?

Он кивнул на проходивших мимо повстанцев — те с улыбкой кивнули им, осеняя себя знаком Велеса.

— Ты может прозевала, но слухи, что в лагере избранница скотьего бога своим даром чудеса творит, не слышал только ленивый. И я тебе скажу, в других отрядах тоже прознали, — он цокнул языком. — Не, по глупости погибнуть я тебе не дам. Так что даже не уговаривай. А будешь лезть, велю тебя в наручники — и силком чтоб увезли с остальными. Уяснила?

— Чего ж тут не уяснить… — вздохнула она.

— Вот и не дури, — кивнул он. — Девчонка ты молодая, красивая, тебе всю жизнь ещё жить. А головы под пули совать — это оставь тем, кто постарше. Мы эту жизнь уже со всех сторон нюхали… ну, давай.

— Постойте! — она снова окликнула его.

— Ну? — нахмурился комендант.

— Может я хоть с погрузкой помогу? — девушка взволнованно улыбнулась. — А то у меня перерыв, а без дела сидеть не хочется. Да и до ужина далековато.

— Ну, — почесав заросшую щёку, он покосился на десяток грузовиков на погрузке. — Хуже не будет. Рук нам и правда не хватает. Но смотри мне, без глупостей, поняла? Чтоб к отбою на месте была!

Кивнув, она поспешила к грузовикам. Пяток бойцов и две запыхавшиеся медсестры грузили в них смотанные носилки, палатки и объемные медицинские сумки с припасами. И, судя по штабелям заготовленных припасов, работы у них было до утра.

Пристроившись к ним, она тут же взялась за дело. И, после погрузки первой машины, взялась за вторую. На потемневшем небе начали зажигаться первые звёзды, в опустившейся полутьме фигуры людей стали теряться, слышались только зычные окрики и короткие команды водителей.

Схватив очередную сумку, Поля с пыхтением потащила ее к потрёпанному грузовичку с тентом, возле которого взволнованно курил усатый водитель в пыльной армейской форме.

— Поменьше бери, куда такой баул тащишь, — поворчал он, глядя, как она закидывает тяжеленную сумку на край кузова. — Ты ж вон какая маленькая тростинка, а сумка больше тебя…

— И не такие таскала, дядь, — вытерев пот со лба, улыбнулась она. — Я ж у князя работала. А вы скоро поедете?

— Да вот как погружусь, так и поеду, — неловко улыбнулся он в усы. — Всю ночь ещё ехать. Вот докурю — и помогу тебе. Так что неси что полегче. Тяжёлое сам закину.

Кивнув, она вернулась к работе. Усталость брала своё, да и совет дядьки был по делу. Пыхтя и пошатываясь на мокрой траве, она едва справлялась с поклажей. Но дела не бросала.

— Вот так! — взяв у неё очередной свёрток, усач закинул его в почти доверху забитый тент. — Всё, последнюю закинем — и ступай отдыхать!

— Поняла!

В его кармане заиграла трель альвафона. Ругнувшись, водитель взял трубку и поспешил к кабине.

— Да выезжаю уже, чего заладил? Десять минут и отправляюсь!

Сердце в груди забилось как бешеное. Пора.

Косясь на усача, Поля схватила свёрток с палаткой и, распустив узелок, стягивавший полог, потащила его к кузову. Пыхтя от натуги, закинула его на край, а следом забралась сама. Протиснулась между баулов и, подтянув к себе сверток, устроилась в темном уголке и накрылась краем палатки.

В кузове воняло сыростью, подкисшим мясом и лекарствами. Поёжившись, она прислушалась: голос водителя, ругавшегося с кем-то по телефону, приближался.

— Ну чего, погрузила? — крикнул он, подходя к кузову. и заглянул внутрь. поля рефлекторно вжалась в пропахшие спиртом сумки и замерла.

— Ага, убежала уже, вертихвостка, — в голосе усача почудилась улыбка. — Эх, не успел конфетами угостить. Ну, дай бог свидимся…

Скрипнули петли задней крышки, водитель с лязгом закрыл замки и, ругнувшись, задернул тент. Скрипнула дверь, прочихался и загудел заработавший мотор — и грузовик тронулся с места.

— Это не ошибка, — прошептала Поля, взволнованно прижимая ладонь к бешено бьющемуся сердцу. — Я тоже сделаю всё, что могу, Слава.

В поезде на пути к Рязанскому княжеству.

Концентрация альва-частиц 17,8 на миллион.

Вслушиваясь в голоса повстанцев, доносившиеся из-за двери, я посмотрел на Лилит и бледную, перепуганную Жанну.

Поезд ровно покачивался, стуча колесами. В соседних купе было тихо, изредка даже слышался детский смех. Как будто ничего и не произошло. Но я ощущал, как воздух стал тяжелее, а во рту появился слабый привкус железа.

— И… и что нам делать?

— Нужно узнать, что они задумали, — я переглянулся с Лили, и девушка кивнула. — Я должен выбраться отсюда, тут нас рано или поздно засекут. Вот что, Лили, ты можешь спрятаться в карманном измерении, как раньше?

Она коснулась моей груди, прислушиваясь, — и с неохотой кивнула.

— Могу.

— Лили, что-то не так? — я заметил, как она поджала губы.

— Ничего. Только не заставлять меня ждать слишком долго.

— Отлично, тогда… — начал я, как поезд сильно качнуло. Раздался режущий уши скрежет тормозов и скрип колёс по рельсам. Тут же ожили динамики внутренней связи, из которых донесся резкий, хрипловатый голос.

— Всем пассажирам, приготовиться к выходу! Собирайте вещи!

Мы переглянулись, Жанна стиснула кулачки от волнения.

— Ч-что они хотят?..

— Освободить место, — хмурясь, ответил я. — Им нет смысла ехать порожняком. Наверняка там же погрузится ещё один отряд.

Лили согласно кивнула. А я лихорадочно соображал. Ситуация менялась на глазах, вынуждая действовать на ходу.

— Вот что, — куснув губу, сказал я. — Чувствуешь привкус железа? Мы проходим рядом с красной зоной. Поезд остановится минут через десять-двадцать, когда выйдет из опасной зоны, там-то наверняка их и ждёт второй отряд. Когда будут высаживать пассажиров, хватай дочку и бегите. Но сперва достань мне костюм проводника. Сможешь?

Жанна энергично покивала и встала с места.

— Скоро буду!

Выждав момент, девушка выскочила из нашего купе и закрыла дверь на замок. Я же повернулся к Лили.

— Мне не нравится твой план, — честно сказала она. — В нём куча дыр. Если тебя кто-нибудь узнает, тебе конец. А твое лицо разве что ленивый не видел, господин муж наследницы престола.

— Есть идеи получше? — ухмыльнулся я. — Штурманём весь поезд? Уйдем порталом прямиком в Бибилариум?

Лили скривила губы.

— Не осталось у меня хороших решений, Лили, — я вздохнул. — Но по крайней мере, мы можем узнать, что нас ждёт.

— Достала! — дверь резко открылась и на пороге показалась Жанна, прижимавшая к груди пакет с костюмом.

— Отлично, давай сюда.

Я вытащил из пакета жесткий, чуть пахший порошком костюм и, отвернувшись, начал переодеваться. При этом ощущая затылком внимательные, изучающие взгляды двух пар глаз.

— Ну, насмотрелись? — ехидно заметил я, обернувшись. — Можно подумать, вы там чего-то не видели.

— Да я просто вспомнила, как мы, ну… — Жанна замялась, краснея.

— Хоо, так ты без меня успел покрутить с каждой проводницей? — Лили недобро сверкнула глазами.

— Лили, — я застегнул пряжку на ремне и принялся спешно застёгивать пуговицы. — Во-первых, это было до нашего контракта, а во вторых…

Снаружи донеслись грузные шаги, в дверь нашего купе настойчиво застучал тяжелый кулак. Жанна едва не подпрыгнула, зажав рот. Я сжался как пружина: сердце в груди едва не сделало сальто и бешено заколотилось.

— Народ, на выход, я сказал! — гаркнул мужик за дверью и грохнул кулаком в следующую дверь. Грузные шаги удалялись от нас.

Жанна тихо выдохнула.

— Го-осподи… я чуть не поседела…

— Первый раз, да? — Лили весело подмигнула ей.

— Лили, хватит шуточек. Мне пора, — я строго посмотрел на неё. Девушка с неохотой коснулась моей груди — и растворилась во вспышке света.

Я чуть скривился от прострелившей тело боли. Почти забытой, но отдававшейся во всех стигматах, на руках, спине, груди, даже на бёдрах…

— Жанна, пора, — я тихо отпер замок и кивнул ей. — Действуй по плану. Даст Перун, еще свидимся, береги себя и дочурку.

В коридоре вагона захлопали двери и послышались взволнованные голоса. Куснув губу, Жанна открыла дверь и вышла к пассажирам.

— Граждане, сохраняйте спокойствие! Приготовьте вещи, возьмите детей, я помогу вам выйти!..

Минут пять она успокаивала пассажиров, и когда они наконец, вернулись в свои купе для сборов, а снаружи послышался замедляющийся перестук колёс, я вышел из комнатки.

Костюм потрескивал по швам и натирал, явно рассчитанный на человека помельче меня. Но долго носить его я не планировал.

Осмотревшись, я пошел к началу состава, где наверняка и собирались повстанцы. Вагон за вагоном, я проходил мимо открытых дверей купе, не глядя внутрь. Лили была права: с моим лицом только и скрываться от людей. Сердце тревожно колотилось в груди, и казалось, его слышит весь вагон, едва я входил в него.

Гоня мысль, что за моей спиной люди смотрят мне вслед из своих комнат, я прошел в следующий вагон — и замер.

Сквозь окно двери между вагонами я увидел троих крепких ребят возле открытого купе. Потасканная форма, рации и маски на лицах говорили сами за себя.

— Нашёл, — шепнул я, сдерживая улыбку.

Поезд тем временем задрожал и, скрипя колесными парами. остановился. Я задержался между дверей вагонов, неотрывно следя за троицей. Их отправили проследить, чтобы все пассажиры вышли из поезда, и помочь товарищам с погрузкой.

По крайней мере, я бы сделал так же.

Открылись двери. Из купе повалили люди, нагруженные сумками, взволнованные и бледные. Один за другим они спускались по широким ступеням в черноту ночи, тускло подсвеченную фонарями повстанцев.

Выждав момент, когда почти все пассажиры выйдут, я бесшумно вошел в вагон. Взгляд сразу прильнул к цели — рослому повстанцу с пистолетом на бедре. Двое его товарищей как раз помогали спускаться женщине с тремя детьми и целым ворохом сумок.

На короткие несколько секунд он остался один.

Сейчас.

Я быстро пошёл к нему. Тело машинально налилось силой.

— Сударь, здесь в вагоне еще остались люди, — на ходу бросил я. Повстанец обернулся.

Мой кулак влетел ему точно в челюсть. Под углом снизу вверх, — наверняка.

Точно рассчитанный удар сделал свое дело.

Глухо хрюкнув, он пошатнулся и начал заваливаться. Морщась от боли, я подхватил тело и втащил в купе, тут же закрыв замок.

— Вот же ублюдок… — прошипел я, потряхивая разбитым в кровь кулаком. Будь удар чуть сильнее, мужик упал бы со сломанной шеей. Но отработанный десятками часов на тренировках Хошино, удар был нужной силы.

Закусив губу, я наспех замотал кулак тряпкой и принялся раздеваться. Времени было в обрез.

Через пять минут дверь купе открылась. Придерживая мужика, переодетого в проводника, я осторожно спустился из вагона, где в разрезаемом фонарями мраке тревожно переговаривались пассажиры. За их спинами виднелись отдаленные огни города и узкая лента дороги. Луч фонаря скользнул по воротам, подсвечивая надпись «Ставринка».

Шмотки повстанца воняли и липли к телу. Натянув посильнее закрывавший лицо платок, я с вызовом посмотрел на людей, уставившихся на меня — и на бессознательного бойца.

— Надрался, как чёрт, — хрипло фыркнул я. — Нашел же время, скотина… присмотрите, а то ещё собственной рвотой захлебнётся.

Свалив свою ношу на землю, я посмотрел в сторону задних вагонов.

В поезд садились десятки бойцов, в полутьме казавшихся одинаковыми рослыми фигурами. Впрочем, я заметил и несколько фигурок поменьше, явно женских.

— Лёха! Чего встал? Садимся! — крикнул кто-то. Я агакнул в ответ, и под пронзительный свист поезда вернулся в вагон. Дверь за спиной закрылась, и я поспешил затаиться в одном из купе, подальше от потерявших меня из виду товарищей.

Первая часть плана прошла успешно. Но самое сложное было впереди.

Двадцать минут я ждал в запертом купе, слушая шаги проходящих мимо часовых. И наконец, услышал нужное. торопливый скрип сапог.

Два отряда должны были согласовать действия и поделиться планом. И не абы кто, а главари. Иными словами, совещание.

Человек прошел мимо меня. Я вышел из купе и встал у двери, про себя считая минуты.

Минут через десять он пошел обратно, а за ним — еще пятеро повстанцев, суровых и видавших виды мужиков. А в центре — рослый, седой детина в выцветшем бушлате. На нем виднелись почерневшие следы крови, а сам детина выглядел изможденным и осунувшимся.

Но взгляд выдавал его. Он — лидер, без сомнения. Я невольно натянул платок, закрывающий лицо, выше.

А впереди шел боец, которого я узнал по звуку шагов. Повстанец, ещё молодой, но уже со шрамом через перебитый нос. Его правый глаз чуть косил.

Едва он приблизился, я кивнул ему.

— Старшой велел сопроводить.

— Сам справлюсь, — буркнул он, кося на меня глазом. — Лишние глаза ему не нужны.

— Все лишние на Ставринке остались, — заметил я. Тот хмыкнул в ответ, но спорить не стал.

Мы прошли через три вагона, и только сейчас я заметил, что в каждом купе уже находились люди. Повстанцы, усталые и измотанные переходом, спали на полках, чистили оружие и ужинали нехитрой едой. Кое-где слышалась мелодия популярной песенки из альвафона. В воздухе запахло луком с картошкой, мясом и мокрой одеждой пополам с запахом пота.

На миг я почувствовал себя в казарме училища. Но наваждение быстро кончилось, едва мы перешли в вагон-ресторан.

Повстанцы переделали его под штаб. Лишни столы сдвинули в сторону, а в центре поставили сразу три широких стола, на которых разложили карты и снимки.

Не привлекая внимание, я встал в стороне, рядом с другими охранниками. Один из них, покосившись на меня, скользнул взглядом по кобуре. Пренебрежительно сощурив глаза, он кивнул на свой штурмовой автомат.

Я незаметно вынул нож из набедренных ножен, беззвучно крутанул между пальцев и не глядя вернул в ножны.

Боец уважительно приподнял брови и кивнул. А тем временем лидеры, обменявшись рукопожатиями, склонились над картами и заговорили.

Стиснув край кодекса, спрятанный под просторной одеждой, я сфокусировался на них.

— Ну что, Фёдор, как я и говорил, ситуация непростая, — главарь повстанцев, первыми севших на поезд, кивнул на карту. — Пора нам вспомнить польский поход, тогда тоже вместе повоевать пришлось…

— Давай ближе к делу, Ефим, вечно тут с тобой карты разглядывать я не собираюсь, — Фёдор явно нервничал барабаня пальцем по столешнице. Тот усмехнулся и, придвинув карту, заговорил.

— Скотий бог с тобой, вот любишь ты поершиться. Значит так, операция у нас задумана грандиозная. И главная ее цель — Оружейный завод. Орловы в последнее время нарастили производство, наши люди в цехах говорят, конвейеры работают круглосуточно. Пулеметы, штурмовые винтовки, патроны… ты же знаешь, как нашим этого всего не хватает.

— Но мы ведь не за пулеметами туда идём, так? — криво ухмыльнулся Фёдор. И Ефим с улыбкой кивнул.

— Верно, а вот за этими штучками, — главарь выудил из кармана исцарапанное блестящее колечко с алым камнем. Я вздрогнул: альва-кольцо!

Верно, у Орловых была лицензия на изготовление альва-артефактов для армии. Точно такие же использовали в покушении на цесаревича Романа в день церемонии призыва.

— На складах таких — десятки ящиков. Этого хватит вооружить целую армию, способную выбить зубы любому магу.

— Хитрая вещица, — Фёдор цокнул языком. — Но зуб даю, охраняют их похлеще императорского дворца.

— О том и речь, — кивнул тот. — Наши люди в Рязани докладывают, в город постоянно идут подкрепления. Орловы уже завели туда три тысячи армейцев, плюс личная гвардия князя и отряд опричников. Среди них два десятка магов, может три.

— Упыри, — скривился Фёдор. — Будто мало их перебили под Белогорьем… а что у нас?

— Семь тысяч ополченцев, — сухо ответил Ефим. — Плюс много наших агентов среди мирных, да и на заводе есть наши люди. Тысяч десять, в сумме.

Я хмыкнул. Десять тысяч плохо вооруженных повстанцев против профессиональной армии, да еще и с магами — слишком неравные силы. Но если у повстанцев будут альва-кольца, это может сыграть. И оба командира понимали такой расклад.

Решать будет тактика.

— «Куратор» велел нам собрать отряды хорошо подготовленных бойцов, — Ефим заговорил тише. — Охотников за магами. Орлов ждёт нашего удара, но не знает, куда мы будем бить — сюда, сюда, или сюда… Ему придётся распылять своих магов навесь фронт. Но гад хорошо окопался, мы его из цехов выкуривать месяц будем, если тупо ударим в лоб. Так что устроим ему засаду… и ударим сюда.

— Говоришь, как одна моя знакомая, — устало усмехнулся Фёдор.

— Наши ребята ударят вот сюда, по центру, вскроют отряды магов… затем мы отступим, выманивая их на себя, а дальше по ним ударят специальные отряды, — Ефим подтянул еще несколько бумаг.- Я знаю Орлова, он не любит смотреть на огонь издалека. И всегда добивает раненых. ответим ему той же монетой.

— А что здесь? — спросил Фёдор, тыкая на листок рядом с картой.

— Тут целый городок. Склады, генераторная, — Ефим указал пальцем. — И госпитальный комплекс. Говорят, его строила еще Ленда, а потом Орлов выкупил всё с потрохами.

— Госпиталь, значит, — кивнул тот. — Твои люди уже вскрыли их оборону?

— Лучше, Куратор отправил нам спутниковые снимки. вот смотри, здесь и здесь…

Я сощурился, вглядываясь в листки на столе. Спутниковые снимки? Доступ к такому был только у старших родов и армейских чинов, откуда они у простолюдинов?

Если только этот их Куратор сам не из знати.

Но получается, что дворяне поддерживают восстание против самих себя? Не бред ли?..

Меня прошиб холодный пот.

Не бред. Если их цель — передел влияния. Сбросить старые рода. Сбросить тех, кто поддерживает цесаревича.

И вонзить ему в горло клинок народного гнева.

В конце концов, плевать, сколько при этом погибнет простолюдинов. Самые буйные погибнут, а тем, кто останется, прикормленные главари скажут то, что нужно. С людьми в нищете и голоде проще всего вести переговоры с мешком денег и куском хлеба в руках.

Развернувшаяся передо мной картина обретала четкие очертания и резкость.

Я считал, что попал между повстанцами и имперцами по ошибке. Но выходило, что всё это — часть большой игры за престол.

Роман не допустит этого. Он будет действовать.

И я должен.

Совещание закончилось через полчаса. Тонкости тактики и расстановки меня мало волновали, ничего сверхъестественного Фёдор и Ефим не предложили, выбрав старую добрую тактику убийства ключевых фигур, чтобы обвалить фронт.

Каким-то чудом я всё ещё оставался неузнанным. Повстанцы были твердо уверены, что среди них никак не мог затесаться опальный княжич, да я и сам бы в это не поверил.

В итоге я снова сопровождал Фёдора на пути к его части поезда. Было заметно, как он измотан и еле волочил ноги, да и его ребята явно попали в переделку до встречи с отрядом Ефима.

За окном была уже глубокая ночь. Мы проходили мимо открытых купе, откуда доносился то звонкий храп, то мирное сопение. От запахов одежды и обуви свербило в носу. Я порадовался, что замотал лицо платком — если бы пришлось дышать вонью десятков ног полной грудью, меня бы стошнило.

Голова начинала кружиться. Я отстал от основной группы и свернул к небольшой курилке в конце вагона, чтобы отдышаться., но едва поднес руку к дверце в комнатку, как замер.

Внутри уже был человек, и сквозь дверь, сквозь ритмичный стук колёс и поскрипывание металла я поймал обрывки знакомых слов.

— Ваша светлость… да, они не знают, я…

Вбитое годами тренировок чувство тревоги сработало моментально.

Я опустился, чтобы человек внутри меня не заметил, если обернется, и прильнул к двери. С бешено бьющимся сердцем я вслушался в слова человека, говорившего с кем-то посреди ночи, пока весь поезд спал.

— … всё, как вы и велели, ваша светлость. Я убедился, они уверены, что их ждут два полка и маги. Да, можете закрывать ловушку и брать их информаторов. Я сообщу вам, где размещаются их элитные отряды. Никто не догадывается о кодексах…

Сердце пропустило удар. Имперский агент, внедренный к повстанцам, знал всё.

Фёдор, Ефим и остальные идут не на сражение. Они идут на бойню.

В груди похолодело, пальцы сжались от неистового напряжения. Я с трудом вдохнул холодный, терпкий воздух — дыхание спёрло в груди.

— … понял, ваша светлость. Храни вас Всеотец.

Я моментально отшатнулся от двери и юркнул в ближайшее купе. Дверь в курилку открылась и мимо по коридору прошел невзрачный человек, с почти неразличимым в полутьме вагона лицом.

В голове билось — надо что-то сделать!

Что? Напасть посреди ночи, убить, и что тогда?

Орловы, а может и Роман, уже всё знают. Ловушка расставлена.

Предупредить Фёдора и остальных? То есть вскрыть себя и получить в благодарность пулю в лоб?

Чёрт, Фёдор!

Я бросился за сопровождающим, совсем позабыв о своей задаче. Оставаться незаметным и не вызывать подозрений становилось всё сложнее.

Быстрым шагом пролетев четыре вагона, я едва не врезался в повстанца со шрамом.

— Ну ты чего? — яростно зашептал он. — Уснул что ли?

— Есть чутка, закемарил, — виновато зашептал я.

— Тебе и коров пасти не доверишь, тьфу ты блин, — ругнулся он. — Пошли давай назад, у этого Фёдора правила строгие — его мужики сами своих стерегут. Да и вроде слышал, дочь у него болеет. Ладно, пошли назад, поужинаем хоть…

Хлопнув меня по плечу, парень пошел назад. Помедлив, я обернулся и пошел следом, как врезался в кого-то в полутьме.

— Ой!..

Невысокая тень упала на пол. Я нагнулся и протянул руку, помогая ей подняться.

— Прости, не заметил, — хрипло прошипел я и пошел за повстанцем.

— Ничего, — ответили сзади. — Сама виновата.

Тело застыло на месте. Этот голос…

Я обернулся: девчонка юркнула в туалет в конце вагона. В тусклом свете я заметил только светло-пшеничные волосы.

Есеня⁈..

— Ты чего там застыл? Опять уснул? — окрикнул меня парень со шрамом. — Или случилось чо?

Не чуя под собой ног, я заставил себя обернуться к нему и сделать шаг.

— Ничего. Идём.

— … вот так, Лили, — я откинулся на спинку и мельком взглянул на запертую изнутри дверь купе. По спине табуном сновали ледяные мурашки, а кулаки инстинктивно сжимались и разжимались, требуя действий.

— А может и не Есеня это была? — она нахмурила брови. — Мог ты обознаться в темноте?

— Да нет, она, точно, — прошептал я в ответ. — Голос её был. Мы же с самого Белогорья не виделись… выходит, Карина её спасла.

— И какого чёрта тогда она делает с повстанцами? — хмыкнула Лили.

— Они могли обмануть её, или шантажом заставить работать с ними, — я тихо проговорил то, что всю дорогу до купе роилось у меня в голове. — Кто знает, чего они ей могли наплести.

— Есть только один способ узнать. Пока ещё не поздно.

Лили пристально посмотрела на меня. Мы думали об одном и том же.

За окном с частым перестуком колёс мелькали фонари. Каждая минута приближала нас к Рязани, и ждущим там тысячам вооруженных имперских солдат. Поезд на всех парах летел в расставленную ловушку.

— Я поговорю с ней, — прошептал я. — Найду способ. Выкраду, если надо, или прорублю себе дорогу через повстанцев. Нельзя ей позволить пойти с ними, Лили. Эти идиоты сами суют голову в петлю. Ты же слышала, на заводе их ждёт толпа магов с кодексами, там будет настоящая бойня.

— Что-то тут не так, — прошептала она, хмуря лобик. — Нам нельзя туда, Слава. И ей — тем более. Я чувствую, как альва стягивается туда, и поверь, лучше нам уйти сейчас.

— Как? — усмехнулся я. — Пойду за ней сейчас — подниму шум, а биться с полным повстанцев поездом… нет, не вариант.

Лили кивнула и, сев рядом, положила ладонь мне на колено. В её глазах плескалось беспокойство, какого я раньше не видел.

— Слава, я могу попробовать открыть портал, или…

— Нет, послушай, — я сжал её пальцы. — Твой портал привлечет внимание других кодексов, и зуб даю, они бросятся за нами. Если дам себя обнаружить, подставлю под удар и нас, и Есеню. Уходим, когда поезд остановится.

— Почему? — возмутилась она. — Если тянуть, мы же окажется в самой гуще хаоса!..

— Именно — улыбнулся я. — Это нам на руку. Приедем — и хватаю Есеню и бегу. В суматохе они не заметят одного-двух потерявшихся бойцов.

Лили секунду подумала, пожевав губу, и согласно кивнула.

— Вот что, — я поднялся и натянул на лицо платок. — Пойду-ка выясню, что да как. У них наверняка есть план по выгрузке, кто и чем будет занят, как будут собираться бойцы. А заодно — куда будут выгружаться бойцы этого Фёдора. Когда поезд остановится, времени думать не будет. Надо действовать.

— Погоди, я могу помочь тебе…

— Ты уже помогаешь, Лили, — я прижал ладонь к её щеке. — Ты — мой запасной план, если всё обернётся самым худшим образом. Но я тебя прошу, не действуй без моей команды, поняла?

В лучащихся золотом глазах кодекса мелькнуло упрямство, но девушка со вздохом кивнула.

— Ты снова берёшь всё на себя, хозяин. Это неправильно.

Не дав мне ответить, Лили коснулась моей груди и растворилась в мягкой вспышке света.

Я отпер дверь и вышел в коридор. В лицо пахнуло непривычной свежестью и холодом — кто-то догадался открыть окна. Пахло железной дорогой, а убаюкивающий стук колёс отдавался дробью в груди.

Верно. Это не сердце заходится в галопе. Просто стук колёс.

Из коридора донеслись звуки шагов. В конце вагона виднелся боец с пистолетом на бедре. Часовой.

Натянув платок посильнее, я бесшумно отпер дверь и прошел в соседний вагон, ближе к концу состава. Часть купе была открыта, но других часовых я не видел. Тихо ступая, зашагал вглубь поезда.

Люди спали, зная, что завтра бой. И даже так, я то и дело слышал беспокойную возню, слабое бормотание или тихий шёпот молитвы скотьему богу.

Я дошел почти до конца, как в одном из купе мне навстречу вышла рослая тень.

— Лёшка! Чего шляешься? — шикнул боец, обдав запахом тушенки. — Не спится?

Я вздрогнул, покрываясь мурашками.

— Угу. Нервы.

— Та же ерунда, — прошептал он и, выглянув наружу, втащил меня в купе. — Не спится перед боем. Да и слухи эти ещё…

— Какие? — я мгновенно навострил уши.

— Да так, — отмахнулся тот. — Мол, Ефима нашего князь какой-то заказал. То ли убийцу подослал, то ли крота…

Я нахмурился. Так вот зачем часовой? Что ж, у них есть все основания опасаться предателя.

— А ты чего в платке-то? — усмехнулся боец и кивнул на моё замотанное лицо. — Холодно что ли?

— Зуб разболелся, — я пожал плечами. — А так хоть немного легче.

Боец с усмешкой кивнул и, опершись локтем на столик, вздохнул.

— Понимаю, тут не то что зуб разболится, а ещё и чего похуже начнется. Вон, Виталя из второго отряда, уже раз десять до туалета пробежался. Трусит… ничего, завтра Ефим его запряжёт снарягу разгружать, сразу успокоится.

— Утром, значит, приедем? — осторожно спросил я.

— Да-а, засветло прибудем. Хоть бы часов пять поспать… — он сладко зевнул.

— А те, из второго отряда, с нами пойдут, или как? — продолжил я. — Больно они осторожные все.

Он пристально глянул на меня и дернул плечом.

— Вроде как свое у них задание. Не парься, Ефим завтра всё расскажет. Успеть бы всё добро забрать, а то на погрузке такой бардак устроили, что я свою снарягу ещё час искать буду…

— Я помогу. Может и сам немного успокоюсь, раз это помогает.

Боец посмотрел на меня с прищуром — так, что по спине натурально пошла изморозь.

— Ты ж в дозоре стоишь, два раза ж сам говорил, — фыркнул он. — Ты чего-то сегодня сам не свой. Вроде не из ссыкливых… расклеился что ли?

Вот дерьмо… пора уходить. К черту разведку, надо соскочить с этого разговора!

— Да просто выспаться надо, — зевнув, я поднялся. — Давай, до завтра…

— Ага, — с сомнением бросил он мне в спину. — Ты только это, к соседям спросонья не попади. Ребята там лютые, могут и хлопнуть не разобравшись…

Махнув ему рукой, я поспешил в свое купе. И первым делом закрыл дверь на замок и стянул душную одежду, то и дело прислушиваясь к звукам снаружи. Ощущение, что за мной смотрели всю дорогу сюда, приклеилось намертво. Даже в скрипе вагона теперь слышались крадущиеся шаги часового.

Я помотал головой, сбрасывая наваждение.

Притворяться своим среди его сослуживцев больше нельзя. Одна ошибка — и мне конец.

Уходить надо сразу, как только найду Есеню.

Стиснув рукоять ножа, я устроился в полке как в кресле, полулежа, и погрузился в дрёму.

Рязань.

Концентрация альва-частиц 51,4 на миллион.

— Какого… хрена? — повстанец передо мной вышел из вагона и ахнул, задрав голову.

Небо над Рязанью затянули тяжелые чёрно-багровые тучи, пронизанные вспышками молний.

Альва тяжелым покрывалом висела над нами. Словно готовое рухнуть небо.

— Подвинься, — я ловко спрыгнул на землю и, поправив платок, поспешил в конец состава, где уже выгружался отряд Фёдора.

Но стоило приблизиться к ним, как путь мне преградил кряжистый мужик с автоматом в руках.

— Куда собрался?

Я встретился с ним взглядами. Здоровенный, как волкодав, мужик равнодушно на меня с обманчивым спокойствием.

— А что, нельзя? Мы вроде не враги, чтоб друг от друга заслоняться.

— Может и не враги, но совать чужим людям свой нос в наши дела я не дам, уж извини, — без тени сожаления ответил он.

— А я и не чужой. В вашем отряде моя знакомая, невысокая такая девчонка, со светлыми волосами…

— Не знаю таких, — отрезал он и насупился. — Иди к своим, щегол.

Я посмотрел ему за спину: бойцы один за другим высыпали из вагонов на перрон, косясь на пронизанное багровыми вспышками небо. Среди них сейчас могла быть Есеня.

Время уходит.

— Слушай, ты, там моя знакомая, — повторил я, глядя ему в глаза. — Я может умру через час! А ты тут выделываешься, дай хоть увижусь с ней!

— Вот после боя и увидишься, — он нагнулся ко мне и осклабился. — Будет тебе стимул лучше драться.

Что ж, не хочешь по хорошему, придётся по-плохому.

В груди разлился нарастающий жар, альва заструилась по венам. Моя аура раздалась в стороны, давя на повстанца. Я ощутил, как в глазах мелькнуло бледное сияние, и вперил взгляд как ствол пистолета в лицо бойцу.

— Я сказал, отойди, — прошипел я. — Сейчас же. В сторону.

Его лицо исказилось, взгляд подернулся туманом. Скулы напряглись, а мясистые губы вздрогнули. Он качнулся назад, вот-вот готовый попятиться, как сзади раздался крик.

— Чего ты возишься там? Всё в порядке?

Громила вздрогнул. Взгляд его прояснился, он посмотрел на меня — и гаркнул.

— Эй, вы, заберите своего любопытного щегла, пока его тут не пристрелили!..

— Иди сюда!.. — тут же окрикнули меня сзади.

Ах ты дерьмо… кипя от злости, я обжег его взглядом и пошёл к своим. Лишнего внимания мне сейчас совсем не надо.

Один из бойцов, которого я видел на совещании Ефима и Фёдора, уже шел ко мне, да и десяток других ребят внимательно наблюдали за мной.

— Чего ты там нашёл? Говорил же, не приближайтесь к ним!

— Показалось, что увидел подругу, — сухо ответил я, косясь назад. — Обознался. С кем не бывает.

Чёрт, нельзя упускать такой шанс, не сейчас! Думай, Ярослав!..

— Смотри мне, нам с другими отрядами неприятности не нужны, — строго ответил он. — Их и так хватает. Иди-ка лучше помоги разгрузить контейнер.

Он кивнул на рядок железнодорожных контейнеров, стоявших неподалеку от перрона в грузовой зоне. Возле них крутились несколько повстанцев, нагружая мини-фургончики. В одинаковых серо-зеленых кофрах, видневшихся в контейнерах, были штурмовые автоматы и гранаты. такие я уже видел раньше.

— Наши люди собой пожертвовали, чтобы эти припасы сюда доставить, — тихо добавил боец. — Так что шевелись.

— Понял!

Я добрался до контейнеров, где уже работали трое, и принялся перетаскивать тяжеленные кофры в фургончики, попутно косясь на перрон.

Отряд Федора выгрузился из поезда, но с моего места я не мог разглядеть их всех — половину людей закрывали от глаз треклятые контейнеры.

— Давай скорей, ребята уже ждут, — бубнили сзади бойцы, тащившие груз.

— Не отлынивай, Лёха. Дай-ка мне вон тот ящик.

Я отошел в сторону, присматриваясь к отряду. Сквозь шум и гомон до меня долетел отрывистый голос Фёдора. Его отряд разделился на несколько групп. Одна за другой они побежали к стоянке с грузовиками, куда отъезжали наши мини-фургончики.

— Нет, здесь не все… — прошептал я себе под нос. — Где остальные?

И в этот момент я заметил фигуру Фёдора. Он вместе с молодой девушкой и еще несколькими бойцами пошел совсем в другую сторону. Махнув кому-то, кого я не видел со своего места, он побежал к спуску.

— Лёха, передай ящик, вон тот, слева.

Я нахмурился. Разве командир бросит свой отряд перед таким важным сражением?.. Куда он пошел?..

В груди шевельнулось чутьё — Есеня точно с ним!..

— Лёха! — окрикнул меня боец. Сильная рука развернула меня за плечо — я встретился с ним взглядом.

Тот самый. Из купе ночью.

— Ты… — он сдёрнул платок с моего лица. Его глаза округлились.

Твою ж мать…

— В-вай… — начал он, как я выбил из него дух сокрушительным ударом. Не успело его тело упасть на землю, как я бросился за контейнер со всех ног. Надо догнать отряд Фёдора, пока не поздно!

— Эй, стоять, ты!.. — раздался крик сзади. Я обернулся — двое повстанцев мчались за мной, напрочь позабыв про оружие.

Кляня всё на свете про себя, я развернулся и сжал кулаки. Первый рванулся, на меня, метя кулаком в лицо.

С простым человеком такое бы прокатило. Но для меня он был слишком медленным.

Я нырнул под удар. Короткий уворот, и кулак с хрустом воткнулся ему в грудину. Крепкий мужик обмяк, хватая ртом воздух.

Второй оказался куда проворнее. Увидев участь, постигшую приятеля, он метнулся в сторону от моего удара. Кулак лишь свистнул в воздухе у его головы. Боец увернулся и ударил в корпус. Отпрыгнул, готовя второй тычок…

И сокрушительный удар ногой едва не выбил из него дух.

Сбив сопернику дыхание, я влил в кулак альву — и добил его прямым в голову.

От удара беднягу крутануло через спину. Жалобно хрюкнув, он рухнул на бетон и обмяк.

На короткую стычку ушло слишком много времени. Я развернулся, готовы рвануть за Фёдором — и внезапно что-то тяжелое воткнулось мне в грудь с силой стенобитного тарана.

Раздался оглушительный треск электричества. В глазах потемнело, непослушное тело завалилось вперёд, перед глазами мелькнула земля, сменяясь черно-багровым небом.

В груди разлилось море огня и боли. Разряды тока пробегали по телу, в нос ударил запах паленой кожи и озона.

— Вот и попался наш крот! Ух сука!..

— Правильно Николай сказал, что Лёха какой-то подозрительный стал!

На фоне неба показался темный силуэт. Он склонился надо мной, и сквозь шум в ушах я услышал голос Ефима.

— Скотий бог тебя дери, да это же Ярослав, мать его, Вайнер!

Он поднялся — и тяжелый ботинок врезался мне в рёбра. Я дернулся чтобы вскочить, закрыться от новых ударов, как чья-то сильная рука мотнула меня в сторону — и в шею вонзилась холодная сталь.

Шипение… и темнота стёрла гул голосов бегущих ко мне людей.

— … ещё двести метров, слева…

— … там, на вышке! Передай стрелкам, чтобы…

Голоса с трудом пробивались сквозь шум в ушах. Я разлепил веки и понял, что бьюсь головой об чью-то спину. Липкий туман в сознании медленно рассеялся, я прислушался к ощущениям.

Судя по тряске, меня несли, закинув на спину, как мешок картошки.

Руки и ноги не слушались. Я дернулся, пытаясь вырваться.

— Очухался, гад такой, — буркнул кто-то рядом. Раскачивающийся мир дернулся, и я ударился спиной о жесткие камни.

— Вот и прекрасно, теперь сам пойдёт, хватит на чужом горбу кататься.

Мутные пятна в глазах обрели четкость, хоть голова ещё трещала как у пьяницы. Сморгнув слёзы, я различил окруживших меня людей.

Повстанцы. Ефим, трое его охранников, а за ними — еще не меньше полусотни прекрасно вооруженных бойцов.

— Ждём, — сухо бросил Ефим, обернувшись к своим. — Как вернутся разведчики, идём дальше.

Я огляделся: отряд остановился за массивным зданием, цехом или ангаром. Воздух пах сталью и горьковатым угольным дымом. Воздух дрожал от низкого, отдаленного гула цехов.

Мы рядом с заводом, совсем близко.

— Ефим, и нахрена мы его с собой тащим? Явно же он крот! Вон, к стенке его, и дальше идём!

Я поднял взгляд: главарь, прижав к груди автомат, взглянул на меня. Холодный, расчетливый взгляд напоминал орлиный.

— Я не крот, — протолкнув слова из глотки, я зло посмотрел на него. — Но видел его. На заводе ловушка, там…

— Заткнись! — рявкнул несший меня боец.

— Тихо, — Ефим подошел ближе и сел напротив меня. — И кто же этот крот, а, князь? Ты видел его лицо?

— Нет, — я скрипнул зубами. — Он звонил кому-то из старших родов…

— Кому? Тоже не знаешь? — Ефим усмехнулся. — А по-моему, ты и есть тот ублюдок, которого мы ищем уже неделю.

Я горько улыбнулся.

— Мои слова сейчас вряд ли что-то изменят. Но скажу одно. Вас гонят в ловушку, на заводе. Как только вы нападете, вражеские маги…

Он ткнул меня кулаком под рёбра. Я зашипел от боли и посмотрел на него.

— Пусть ждут, — фыркнул он. — Думаешь, я не знаю? Мои истребительные отряды уже там, ждут команды, чтобы прибить магов, как только они себя проявят. Вы, дворяне, слишком самоуверенны.

Я пристально посмотрел на него и тихо произнес.

— Ты уже не можешь отменить атаку. Слишком большие силы пришли в движение.

В глазах Ефима сверкнул огонёк. Прищурившись, он еле заметно кивнул.

— Если там ловушка, ты попадёшь в неё с нами.

— Глава, разведчики вернулись, — напомнил охранник. Кивнув, он встал.

— Этот, — он указал на меня. — Идёт с нами. Если столкнёмся с магами или кем посерьёзнее, он будет нашим козырем, а если надо — щитом. А пристрелить его мы всегда успеем. Николай!

Он указал взглядом на ближайшего охранника.

— Присмотри за ним. Если решит колдовать, пристрели.

Ефим снова нагнулся ко мне и зловеще произнёс.

— И лучше не пытайся. В тебе сейчас такая доза альва-блокатора, что и лошадь свалит.

Так вот почему альва не откликалась во мне. Но я ощущал: огонёк в груди, дрожащий как свечка на ветру, разгорался все сильнее. Даже конская доза блокатора не могла долго сдерживать мощь ядра владыки.

Нужно только дождаться, когда оно одолеет токсин.

— Хоо, — прошептал я. — Альва-блокаторы тебе дали те же люди, что и альва-кольца? У тебя хорошие покровители, Ефим.

С ледяной улыбкой он встал и отошел.

— Идём, все на позициях! Атакуем быстро, пробиваемся в цеха! Там наши люди!..

Бойцы встретили команду сдержанными кивками и изготовились к атаке.

— Вставай, — надо мной навис охранник. Безоружный, я поднялся на ноги и пошевелил кистями. По пальцам текла кровь от натертых ран.

Мы подошли к краю ангара, за которым уже виднелись стена и массивные ворота, ведущие на оружейный завод Орловых. Голубые лучи прожекторов хищно сновали у входа, ища жертв в багровой полутьме.

— Всем отрядам, готовность, — скомандовал Ефим и, подняв автомат, обернулся к бойцам.

Сердце в груди заколотилось в предчувствии скорого боя. И раскинутой впереди ловушки.

Из-за наших спин один за другим грянули несколько выстрелов. Прожекторы погасли, а следом оглушительно затрещали пулеметы.

— Все за мной! — резко крикнул Ефим и рванул из-за стены. — В атаку!

Мимо нас с воем пролетела граната — и башенка у ворот, откуда строчил пулемет, превратилась в сгусток огня и расплавленной стали.

— Левый фланг! Заходим!.. — проревел во всю глотку Ефим, укрывшись за обломками машины. — Пулеметчиков снимайте первыми!..

Пять человек под прикрытием стрекочущих пулеметов бросились к бетонной стене завода, выщербленной от пуль. Я торопливо огляделся: весь периметр завода полыхал вспышками выстрелов и дымными взрывами.

Повстанцы пошли в наступление со всех сторон одновременно. Вдали слышалось отрывистое уханье автопушек, земля вздрагивала от взрывов взрывчатки, окрашивая багровое небо рыжими всполохами.

Отряд Ефима рвался к главным воротам с двумя башенками по обе стороны. Между полуразрушенным ангаром и ними было метров триста открытой земли.

Триста метров — под шквальным огнём из всех окон и башенок. Но другого пути не было.

— Пшёл!.. — охранник, шедший впереди, толкнул в плечо молодого парнишку, судорожно сжимавшего автомат, и обернулся ко мне. — Поднимай свой княжеский зад, мы следующие!..

Пятеро, побежавшие к воротам минуту назад, петляли по широкой площадке. Они мчались к заводу со всех ног. У покосившихся от взрыва ворот лежал на боку подбитый имперцами бронеавтомобиль и чадил густым черным дымом. Их цель, и единственное укрытие.

За трескотней выстрелов я расслышал отрывистый хлопок — и первый боец упал с размозженной головой. Остальные четверо, замешкавшись на минуту, бросились врассыпную.

— Идиоты! — прорычал охранник, скрипя зубами. — Да куда вы!.. вперед!

Я сощурился, ища взглядом стрелка. Раздался второй хлопок — и второй боец с воплем свалился на землю. Остальные трое попадали на землю и поползли дальше. Рядом с ними тут же вспухли пыльные фонтанчики очередей.

Снайпер надежно держал проход. И до сих пор оставался незамеченным.

За считанные секунды он расправился сперва с ползущим к грузовику повстанцем. Затем пустил пулю в парня, укрывшегося за телом товарища.

Третий, не выдержав расправы, бросил автомат, вскочил и сломя голову бросился к воротам.

— Ложись, ты!..

Сердце сжалось в ожидании выстрела. Я смотрел на бегущего, но снайпер молчал. Отчаянно крича, парень пробежал почти всю площадку. Ему оставалось метров десять, — и грянул выстрел. Пуля прошила бедро, и бедняга рухнул на землю, истекая кровью.

Я вжался в остов машины, служивший укрытием, и присмотрелся к высокому зданию офиса справа от ворот. Сверху открывался хороший вид, площадь была как на ладони.

Бил оттуда? Если бы стрелял я, куда бы засел?

— Грёбаный урод! — ругнулся Ефим. — Найдите стрелка, вжарим гранатометами по этой сволочи. Вторая группа, готовьтесь!..

Ещё шестеро бойцов перебежками подошли к остову грузовика, стоявшего на краю площадки. И, переглянувшись, рванули следом за первой пятеркой.

Я следующий. Сердце в груди припустило с места, как скаковая лошадь. Альва всё ещё отдавалась резкой болью в теле на любой призыв, блокатор работал. Рассчитывать можно лишь на себя.

И лучшего шанса, чем сейчас, не будет.

Охранник обернулся ко мне, но едва открыл рот, как я поднялся и, пригнувшись, метнулся к грузовику.

— Ишь ты!.. сдохнуть решил⁈

Не обращая внимания на его пыхтение за спиной, я пролетел два десятка метров до грузовика и укрылся за его колесом. По асфальту рядом прощелкали пули. Неприцельно… снайпер был занят той шестеркой.

— Ну, Вайнер!.. — рядом с пыхтением остановился раскрасневшийся охранник. — Куда побежал? Еще раз, и я тебя сам!..

Выстрел, и с криком на землю упал ещё один. Считая про себя мгновения, я высунулся из-за колеса.

Раненый боец полз следом за своими, за ним тянулся багровый след. Взгляд скользнул по стене: где стрелок?..

Выстрел. Первый из пятёрки, словно запнувшись, грохнулся на землю. Я посчитал время между выстрелов. Ровно полторы секунды — достаточно, чтобы перевести прицел на новую жертву.

Судя по низкому звуку, стрелял из автоматической винтовки, восемь и два миллиметра, усиленная, магазин на десять патронов. Я уже слышал такую на боевых операциях. Узнаваемый тяжелый хлопок.

Сколько патронов он уже потратил? Семь?

Выстрел!

Сцепив зубы, я выскочил из укрытия. Ноги, ещё ватные после шокера, откликнулись болью. Плевать! Скорее добраться до первого!..

Я пронесся мимо тел двух бойцов и почти догнал третьего, как грохнул выстрел — и он свалился мне прямо под ноги.

Девять.

Перепрыгнув его на бегу, я метнулся в сторону. Тело взвыло бешеной резью, словно рвались сухожилия. Сердце бухало так, что отдавалось в ушах. Секунда, полторы!..

Я резко метнулся вправо, и тут же раздался новый выстрел.

Пуля клюнула в плечо, пройдя по касательной и разорвав в клочья край рукава.

Десять!

Даже у хорошего снайпера перезарядка займет пять-шесть секунд. Шанс!

Вдохнув, я бросился к воротам и хрипло взревел.

— Перезарядка!..

Казалось, сам воздух загустел от моего крика. Скрежеща зубами, я бежал так, словно по пятам гналась смерть. Рядом вспухали фонтанчики пыли, я обогнал бойца второй группы, затем второго… ворота были все ближе.

От напряжения в глазах поплыло. Запнувшись, я чуть не упал на ватных ногах, вскочил и снова сделал рывок. Три секунды, четыре!..

С криком я обогнал еще одного повстанца и со всех ног влетел за остов броневика.

Едва не падая, за мной нырнул за укрытие охранник и ещё один боец. Развернувшись, он крикнул бегущему за ним.

— Давай, еще!..

Грянул выстрел, и боец шлепнулся наземь в пяти метрах от нас. Пуля разворотила ему шею. Обливаясь кровью, он потянулся к товарищу.

— Ползи!.. — не своим голосом заорал я. — Давай же!..

Он посмотрел на нас с отчаянием и, зажав рану, пополз. В голубых глазах молодого парня стояли слёзы.

Новый выстрел добил его на месте.

— Ублюдок… — прошипел охранник и, обернувшись ко мне, схватил меня за грудки и заорал. — Ты!..

— За проходной, справа, четыреста метров, — тяжело дыша, я кивнул в сторону вторых ворот справа от нас. — У него «Рогожин-снайперская», восемь и два…

Сглотнув рвущиеся из груди слова, он обернулся к Ефиму и остальным. Они ждали на том конце, за укрытиями. Грохнул еще один выстрел, добив раненого на площадке между нами.

Куснув губу, он включил рацию.

— Ефим, четыреста метров проходная справа от ворот. Саданите-ка гранатой по этой сволочи…

— Далеко, не достанем, — ответил он. — Ты ближе. Прикроем огнём, а ты долбани по нему!

Мужик поджал губы и, сняв со спины тубус гранатомета, изготовился к стрельбе.

— Четыреста метров, значит… — прошипел он.

Я кивнул. Жгучее пламя, разливающееся по телу, разгоняло немоту. В груди словно начала раскручиваться давно замершая турбина.

А на том конце площади раздался сплошной грохот очередей. Вереницы пуль полетели в проходную свинцовым дождём, прижимая имперцев к земле.

Мой стражник выдернул чеку и, выскочив из-за укрытия, сел на колено. Тут же раздался выстрел — и пуля выбила искры из броневика в десяти сантиметрах от его головы.

Не прошло двух секунд, как оглушительный хлопок выстрела ударил по ушам. Граната с шипением ухнула в небольшое строение у проходной.

Вспышка — и шар желто-белого пламени вспух на месте домика, разметав пылающие ошмётки на полсотни метров. По ушам ударило скакнувшее давление воздуха, оставив звон.

Охранник отбросил дымящийся тубус и вернулся в укрытие, подняв автомат. Ефим и остальные уже бежали через площадку, не встречая сопротивления.

— Готовимся, по моей команде входим! — Ефим приблизился к покосившимся воротам, перезаряжая оружие.

— Вставай, — буркнул охранник, нависнув надо мной.

Я поднялся. И подметил — ноги больше не были как набитые ватой мешки. А ещё заметил, как изменился взгляд громилы.

— Не отставай, щегол, — бросил он и подошел к воротам, покрытым выщерблинами пуль.

— Третий и седьмой отряды уже проникли на территорию, — сухо бросил Ефим своим бойцам. — Спецотряды тоже работают, теперь наш черёд — прорываемся и бьём по передовому отряду магов!

В этот же миг вдали к небу поднялись струи магического пламени, а следом раздались один за другим несколько мощных взрывов. Ефим хищно осклабился.

— Видите? Эти дворяне не бессмертны! На их стороне магия, а на нашей — боевые товарищи и правда! Мы победим!

Тут же зашипела рация, в динамике прозвучали три отчетливых щелчка.

Ефим поднял руку — и направил ладонь на ворота.

Трое парней налегли на створку. С протяжным стоном металла воротина отъехала в сторону. В открывшийся проход ринулись Ефим, два его телохранителя и остальные бойцы.

— Контроль!.. — заорал он.

Короткие отрывистые очереди разорвали воздух. Пригнувшись, я вбежал за своим охранником и торопливо осмотрелся.

Бойцы разделились на два отряда и двигались вдоль кустов у дороги, держа на прицеле окна и дверные проемы длинных зданий, идущих вглубь территории. Впереди виднелось здание цеха, из разбитых окон кое-где вился дымок. В носу защипало от едкого химического запаха и еле уловимого оттенка озона.

— Вот это махина, — буркнул охранник, оглядывая раскинувшиеся впереди корпуса цехов.

Я же озирался, напряженно слушая воздух.

Почему здесь так мало имперцев?.. По сравнению с тем, что было снаружи, здесь сопротивление было минимальным.

Сняв несколько имперских бойцов, притаившихся в посадках у цехов, повстанцы подошли к громаде здания цеха.

— Внимательно, — присев на одно колено, Ефим кивнул одному из телохранителей и жестами отправил с ним десяток опытных бойцов.

В их скупых, отрывистых движениях чувствовался опыт. Без лишней суеты они открыли дверь и, прикрывая друг друга, быстро проникли внутрь.

В груди шевельнулось почти забытое ощущение, когда мы с остальными кадетами штурмовали укрепленное здание. Тело ещё помнило каждое движение, я машинально потянулся за отрядом, только мои руки не сжимали автомат.

Я замер в ожидании канонады или криков. Но изнутри не доносилось ни звука.

Ожидание затянулось на пару минут, когда наконец дверь открылась, и показавшийся телохранитель жестом пригласил за собой.

— Заходим, — приказал Ефим и поднял автомат. — Следите за верхами. Мостики, вторые этажи…

Я вошел в числе первых. Бойцы парами, один за другим, разошлись по цеху, ища цели. Но вместо имперских солдат нас встретила тишина.

— Где… все? — шепотом спросил один из повстанцев.

Цех был пуст.

Шумела лента конвейера. У сортировочного автомата лежал ворох деталей, тихо гудели моторами громадные токарные центры… но ни одного человека здесь не было. Не только рабочих, но даже охраны, и солдат тоже.

— Внимательно, парни, не расслабляемся и идем вглубь, — бросил Ефим, стараясь скрыть свое удивление.

Пока мой охранник изумленно разглядывал замысловатую деталь на конвейере, я отошел к одному из токарных центров и посмотрел за стекло.

Сверкающая обнаженным металлом деталь еще стояла в патроне, но поддон для охлаждающей жидкости под ней был сухим. Странно…

— Эй, куда пошёл? — ко мне подошел охранник и, грубо схватив за плечо, толкнул вперёд. — Давай без сюрпризов, Вайнер. Выкинешь что-нибудь…

Его голос прервал гул из соседнего цеха. Мы переглянулись.

— Идём дальше, — сдавленным голосом, почти шепотом, велел Ефим. Он старался быть хладнокровным, но я видел, ему тоже не по себе.

Он тоже чувствовал ловушку. Но не мог понять, откуда ждать удара. И от кого.

— Сосна, я вереск, двигаемся вглубь, — донесся голос Ефима, прижавшего к губам рацию. Он щелкнул переключателем. Из динамика полился треск помех.

Я заметил, как настороженно переглянулись повстанцы.

— Сосна! — повторил Ефим, щелкая переключателем. — Дуб! Клён, Берёза!.. Вы меня слышите?

— Связи нет… — охранник подошел к Ефиму. — Думаешь, из-за альва-фона?

Облизнув губы, я прислушался к ощущениям. Во рту отдавало металлом. Альва-фон рос с каждой минутой, но его пока не хватило бы задавить частоты.

— Имперцы глушат, — тихо ответил главарь и, убрав рацию, поднял автомат. — Идём вглубь. У нас есть задание, и совсем нет времени.

В тревожном молчании отряд прошел до конца цеха и перешел в следующий. И снова — тишина.

Доносились шелест и стук автоматизированных линий, ритмичные удары и лязг металла работающих механизмов, мерный бой автомолота по заготовке. Гудение больших установок, обвитых проводами и светящимися трубками.

Но от людей не осталось даже духу.

Здесь было слишком тихо.

— Глава, мы точно правильно идём? — не выдержав, спросил молодой парень в мешковатой форме. — Я работал на заводе, здесь же должны были остаться дежурные, хоть кто-то, кто присмотрит за линией… наши люди, в конце концов! Где наши?..

Ефим обернулся, хмуря седые брови. Всем видом он пытался показать, что спокоен, но я прочитал в его взгляде растерянность.

Снаружи послышался стрекот автоматов и канонада.

— Думаю, они дальше, — он посмотрел на отряд. — Мы прошли почти до складов готовой продукции. В соседних цехах, где бьются наши братья, полно имперцев. Обойдем их с фланга и ударим в тыл. Отобьём склады и заводоуправление, и считайте, завод наш.

Видя решимость командира, бойцы покивали. Видимость контроля была нужна им, но проблемы не решала.

Отряд двинулся вперёд, к воротам массивного ангара, куда уходили две ленты транспортёров. Прислушиваясь к каждому шороху и выстрелу снаружи, повстанцы прошли по длинному коридору между цехами и подошли к воротам склада.

Я замер, глядя на раскрытые створки ворот и черноту за ними. Как пасть громадного монстра, ждущего добычу.

Отряд остановился, не доходя до ворот.

— Контроль, — напряженно прошептал Ефим.

Дюжина бойцов, разбившись на пары, заняла позиции у входа, ощетинившись стволами в разные стороны.

— Держу! — тихо бросил старший в паре, держа на прицеле черный провал.

Обострив чувства до предела, я пытался уловить хоть что-нибудь, вслушиваясь и вглядываясь в глубину ангара.

Недоброе предчувствие, висевшее в воздухе тяжелой пеленой, стало почти осязаемым. Я чувствовал ауру альвы, сочившуюся сквозь его стены. Дрожащую, как туман, в его недрах.

Внутри было нечто невероятно мощное и жуткое. И не надо быть магом, чтобы ощущать это.

— Заходим, — скомандовал главарь, держа на прицеле вход.

— Идёшь со мной, щегол, — шепнул охранник и перебежкой подобрался к воротам.

Мы замерли у входа, ожидая команды. До открытой створки было три-четыре шага. Кожей я чувствовал слабый прохладный ветерок изнутри, доносивший запахи пластика и сырости с примесью металлической ржавчины.

В груди словно ударило второе сердце. По телу расползлась волна жара, стигматы откликнулись резкой болью, так, что я невольно зашипел.

Вены полыхали огнём от альва-блокатора. Но его эффект был на пределе.

И в этот момент Ефим жестом отдал приказ.

Первой вошла пара телохранителей. За ними — мой охранник с другим бойцом.

Стиснув зубы, я пошел следом за ними.

В лицо пахнуло прохладой и запахом смазки, под ногами захрустела бетонная крошка.

Из тьмы проступили очертания контейнеров и ряды штабелей из ящиков. Они тянулись вглубь на десятки метров. И пылали альвой так, будто в каждом горело по альва-кристаллу.

— Контроль, — шепнула первая пара, сев у ближнего ряда. Жестом велев мне прижаться к ряду ящиков, охранник сел напротив.

— Заходим! — донесся снаружи голос Ефима, и в ангар один за другим вбежали остальные бойцы.

Я обернулся к ближайшему ящику и присмотрелся: клеймо было старым и потертым, но на крышке не было даже пыли.

— Чёрт… — прошептал я и посмотрел наверх, где угадывались мостки второго яруса.

Зловещая тишина нервировала. Но люди, чье чувство опасности начало притупляться, уже не обращали на это внимания.

— Что это за ящики? — один из бойцов вместе с Ефимом подошел к одному из рядов и присмотрелся.

— На заводе производят оружие, — главарь нахмурился. — Здесь должно быть что-то из их продукции. Ну-ка давай посмотрим…

Двое крепких ребят стянули верхний ящик и, поддев ножом крышку, отщелкнули замки.

Помогая себе фонариком, Ефим вытащил из ящика запаянный кофр и вскрыл пломбы. Под крышкой оказался серебристый цилиндр, знакомый до дрожи в пальцах.

— Вот это да, — Ефим с ухмылкой открыл цилиндр и протянул товарищу серебристое кольцо с тускло светившимся алым камнем. — Альва-кольца, парни…

— Да тут целый арсенал! — ахнул боец, озираясь. — С такой мощью мы любых дворян в два счета порвем!

Он широко улыбнулся и надел кольцо на палец. Камень тускло сверкнул в полутьме, а по ангару разнеслось еле уловимое гудение.

— Тихо! — я шагнул к собравшимся у ящика повстанцам. — Слышите?

— Щегол, ты совсем… — начал охранник, как вдруг замер. Звук нарастал, и теперь его слышали все. Казалось, он доносится со всех сторон. Словно тысячи маленьких камертонов зазвучали одновременно.

— Эй, ворота! — воскликнул один из бойцов. — Назад!..

Я обернулся: громадные ворота ангара со скрежетом закрывались, отсекая нас от единственного пути наружу.

— Я открою! — боец, сопровождавший Ефима, выбежал вперед и поднял руку, наводя альва-кольцо. Камень вспыхнул.

Альва-аура рванулась извилистыми струями, во тьме полыхнула вспышка света.

И грохнул оглушительный взрыв.

На мои глазах бойца разорвало в клочья. Ударная волна опрокинула повстанцев. В ушах зазвенело от грохота.

— Это ловушка! — крикнул я, бросаясь к массивному контейнеру. — В укрытие!..

И в тот же миг ангар ожил шквалом автоматного огня.

Рязань. Полевой госпиталь повстанцев.

Концентрация альва-частиц 61,1 на миллион.

— Какого… хрена? — на лице доктора читалась смесь возмущения и гнева. — Я же велел тебе убираться подальше, нахрена ты попёрлась в самое пекло⁈ Ты совсем безмозглая, а?

Поля поёжилась под его взглядом. Но глаз не отвела.

— Я могу помочь людям, — упрямо ответила девушка и уперла руки в бока. — И вообще, чего воротить нос? У вас и так народу не хватает, а что будет, когда начнут поступать раненые?

Она кивнула на наспех поставленные палатки вокруг старого спортзала, куда уже подъезжали машины с ранеными повстанцами. Импровизированный госпиталь был раза в два меньше их прошлого убежища, но уже можно было уверенно сказать, что он переполнен. А сражение на заводе только началось.

— Раз я сказал, что!.. — начал он, как замолк, глядя на подъехавшую к спортзалу машину, набитую ранеными. Вдали, сквозь близкую канонаду боя, послышались несколько мощных взрывов. В гуще черных облаков зловеще засверкали багровые молнии.

— Сказал он. Им вон скажи. Хватит кобениться, у нас куча работы, — подытожила Поля и, отряхнув перепачканное платье, закатала рукава. — Куда мне идти? На сортировку раненых или в перевязочную?..

Невозмутимость девчонки, годившейся ему во внучки, обескураживала.

— Да тут везде сплошная перевязочная… — процедил он, пряча за спину перемотанную, в пятнах крови руку. Сморщил лоб, напряженно обдумывая её слова, и кивнул.

— Раз уж пришла, изволь пахать во всю силу. За мной. И учти, тут тебе не дворянские ясли! Никаких мне соплей, ясно? Ошибки тут измеряются в человеческих жизнях.

Кивнув, Поля поспешила за доктором в спортзал. Еще у входа она почувствовала, что ее ждало внутри. Но едва ступила в распахнутые ворота, как окунулась в настоящий ад.

Спортзал, даже толком не разделенный на зоны, был заставлен койками, носилками и наспех разложенными кушетками. Со всех сторон доносились голоса, стоны, крики, сдавленная брань. Сбившиеся с ног медсестры усердно хлопотали над ранеными, а рядом их дожидались другие окровавленные пациенты.

В воздухе витал стойкий запах крови и лекарств, голова сразу начала легонько кружиться.

— Значит так, — привычно начал доктор, быстро сориентировавшись в окружении, как сзади раздался крик.

— Новую партию привезли! Куда их?..

Они с Полей отскочили от входа. Двое внесли носилки с раненым, доктор мельком глянул на него — и сразу посмотрел на Полю.

— Бери его, первичный осмотр, сортировка. Передай врачу, как закончишь, и сразу бери следующего. Поняла?

Кивнув, она пристроилась к ребятам, державшим носилки, и указала на свободную кушетку.

— Сюда несите! Я сейчас!

Пока повстанцы устраивали раненого, она подготовила свою неразлучную санитарную сумку и выудила из нее ножницы для одежды.

— Дальше я сама, — кивнув ребятам, свернувшим носилки, она склонилась над раненым.

— Он твой, сестрёнка, — безразлично бросил повстанец напоследок.

Перед ней лежал молодой парень лет двадцати. На бледном, в пятнах крови лице играли желваки. плотно сжатые губы побелели. На пыльной одежде чернели пятна крови, одна штанина была разорвана, а на левой руке ниже локтя висели лишь рваные лохмотья, перетянутые жгутом. С обрубка, бывшего на месте оторванной руки, слетали редкие капли крови.

Парень смотрел на нее холодными, бледно-голубыми глазами. Без страха или паники. Казалось, он уже знал, что обречён.

Руки, зависшие над задубевшей от крови курткой, предательски задрожали.

— Держись, миленький, сейчас… — сглотнув вставший в горле ком, Поля принялась резать куртку. В памяти всплыл порядок осмотра, и первым делом шли легкие. Распоров куртку, она осмотрела грудь и живот бойца. Кожа на груди напротив сердца вяло подрагивала, но к счастью, ранений, задевших легкие, не было. Два пулевых отверстия в животе с торчащими тампонами она присыпала кровоостанавливающим порошком и начала проверять жгуты.

— Не траться, — бесцветным голосом просипел парень. — Побереги на других. Я уже не жилец.

— Помолчи-ка лучше, врач мне тут нашелся, — буркнула она, строго глянув на бойца. — И не таких вытаскивали…

Она врала. И знала, что вышло у неё неубедительно.

— Сейчас поменяю жгут и передам тебя врачу, очень хорошему, — затараторила Поля и наложила турникет выше старого жгута. — Он тебя залатает на раз, будешь как новенький, а руку тебе сделают протезом, сейчас очень хорошие протезы, почти и не заметишь…

Тот слабо усмехнулся.

— Не поможет… крови… много утекло…

— Держись, говорю же, — закончив с турникетом, Поля достала внутривенную систему с пакетом физраствора. — Переливание тебе сделаем, ты только дождись. Уже совсем скоро…

Больше парень с ней не говорил. Она знала, шанс действительно был, если быстро сделать операцию. Но в царившем вокруг хаосе таких, как он, были десятки.

И всё же…

Девушка наспех нацарапала на листке описание и метнулась к ближайшему врачу. Тот едва отошел от кушетки с пациентом, стягивая окровавленные перчатки.

— Доктор, красный! Ампутация руки, огнестрел в живот, давление падает, много крови потерял!.. Нужно переливание, жгут не снимать до стола!..

Он посмотрел на неё таким тяжелым взглядом, что слова застряли в глотке.

— Пусть терпит, дочка, — глухо ответил он и кивнул на ещё одну кушетку, которую катила взмыленная медсестра. — У меня ещё один на очереди… тоже красный. И не может ждать. Не сделаю операцию сейчас — умрёт.

— И что мне тогда… — Полина запнулась.

— Сделай всё, чтоб дождался, — сухо бросил он и вскрыл упаковку стерильных перчаток.

Она вернулась к пациенту с тяжелым сердцем. Сев рядом, Поля взяла его руку: слабый пульс едва прощупывался. Но на шее упрямо билась венка.

Почувствовав прикосновение, он открыл глаза и посмотрел на неё.

— Совсем чуть-чуть подождать нужно. Сейчас врач закончит и сразу к тебе, — она вымучила улыбку. — Как тебя зовут? Меня вот Полиной звать.

Парень слабо пошевелил губами. Его кожа из бледной становилась сероватой. Поля глянула на раны в животе: вокруг тампонов скопилась свежая кровь. Кровотечение крало минуты его жизни.

В груди похолодело. Она ощущала, как жизнь покидает парня, и ничего не могла сделать.

— Поговори со мной, пожалуйста, — попросила она. Ладони обняли его руку. — Во имя скотьего бога, не смей сдаваться, понял? Борись. Пожалуйста, борись! Я буду бороться вместе с тобой… только пожалуйста…

Его неподвижный взгляд смотрел на неё. В уголках голубых глаз бойца повисли слезинки.

Поля закрыла глаза и воззвала к дару. Лёгкое жжение прокатилось по телу, запульсировав в груди, и потекло в руки.

Голубое свечение окутало их обоих, разливая по телу волны приятной прохлады. Свет желтых ламп над кушетками, где работали врачи, затмевало холодное, приятное сияние.

По всему залу расходились волны света, идущего от её рук. На миг все вокруг оглянулись к ней, позабыв о своих делах. На лицах больных разглаживались морщины, а гримасы боли исчезали.

А у Поли потемнело в глазах. Она ощущала, как жжение пронзает тело, выкачивая из нее силы. Но рук не разжимала.

— Наш ангел… — прошептал раненый повстанец, которому медсестра бинтовала простреленную руку. — посланница Велеса…

— Чего залипли? За работу! — гаркнул доктор, мельком глянув на Полину. — На Велеса надейся, а сам не плошай!

Окрик быстро вернул людей в рабочий ритм. Снова сноровисто заработали медсёстры, а доктора вернулись к операциям. Но теперь всё было чуточку иначе.

— Продержись еще немножко, пожалуйста… — Поля открыла глаза.

Боец лежал неподвижно. Его мутный взгляд стекленел, но на губах играла слабая улыбка.

Пульса не было.

— Нет, стой… — прошептала она и, сложив руки замком, начала делать реанимацию. — Держись, ну же!..

Несколько минут она сражалась за его жизнь. До тех пор, пока к ней не подошла медсестра и, взяв за плечо, покачала головой.

— Не трать время, бери следующего. Ему уже не помочь.

Накрыв его лицо платком, женщина указала ей на двух бойцов с носилками. Полина стиснула кулачок и поспешила к новому пациенту.

Быстро осмотрев его раны, она потянулась за сумкой.

— Желтый, три проникающих ранения рук и ног, рана…

Она сощурилась. Из плеча повстанца будто выдрали зубами кусок плоти, но края словно прижгли. Она уже видела такое раньше. Рана от магии.

Значит, имперские маги вступили в бой.

В этот миг леденящее чувство прокатилось от пяток до затылка, кожа покрылась мурашками. Словно сама ткань реальности изменилась, заставляя вздрагивать её душу. Почти забытое, но знакомое чувство.

Полина обернулась к длинному ряду окон.

Тут же всё здание содрогнулось от мощного взрыва вдали. Стекла задребезжали, светильники закачались из стороны в сторону. А вместе с ударной волной пришла другая, от которой всё внутри сжалось и затрепетало от напряжения.

В черное небо поднимались клубы алого пламени. Едва они затухли, как небо расчеркнули огненные следы, тянущиеся от того места, где кипел бой.

Ленты огня сделали виток и, расходясь в стороны, устремились к земле.

— Это ещё что? — выдохнула стоявшая рядом медсестра.

— Кодексы, — произнесла Полина. — Дворяне отправили против наших ребят кодексы.

Шквал огня обрушился на нас со всех сторон.

Я откатился к контейнеру, как в его обшивку ударил град пуль. Повстанцы кричали и падали на месте, изрешеченные очередями. Самые расторопные бросились к ящикам и контейнерам, матерясь и крича во всю глотку.

— Ловушка!.. Вот суки а!..

— Уходите! В укрытия!..

— Да черт!.. Ефим! Где глава?..

Автоматные очереди не стихали, вереницы пуль гвоздили уже мертвые тела и выбивали фонтанчики каменных брызг, поднимая целое облако пыли.

В ушах бешено колотилось сердце. Адреналин шумел в крови, но я заставил себя разлепить веки и осмотрел поле боя.

Сквозь клубы пыли я увидел Ефима, лежавшего среди сраженных бойцов посреди площадки. Он пытался отползти, стискивая автомат одной рукой, а под ним растекалась лужа крови.

— Не двигайся! — крикнул я. — Лежи!

Грохот выстрелов не давал расслышать, но кажется, он услышал меня — и остановился.

Грудь снова сжало тисками от боли, пламя волнами прокатывалось по телу. Только этого я уже не замечал.

Очереди стали стихать, но им на смену пришла магия. Десяток огненных шаров хлестнул в землю, не давая повстанцам поднять головы. Меня обдало жгучим жаром.

Без Ефима повстанцы погибнут, все до единого. А с ними и я. Раз так…

— Пулеметчик! — заорал я во всю глотку. — Верх, на три часа!.. Вражеский маг!..

Боец посмотрел на меня округлившимися глазами.

— Давай! — скомандовал я. — Все, кто выжил — за контейнеры!..

Боец поднял ствол тяжелого пулемета и с воплем нажал спуск.

Словно в замедленной съемке дульный срез ствола вспух языками желтого пламени. Вереница пуль рубанула по мосткам, откуда пластал вражеский маг. В полутьме вспыхнуло зеленое свечение барьера, но не выдержав и секунды, щит лопнул. С криком маг сорвался с мостков и рухнул на землю.

— Все, к контейнерам! — продолжил я.

— Ублюдки!.. — взревел пулеметчик. — За Ефима, суки!..

Услышав среди воцарившегося хаоса первую внятную команду, повстанцы сыпанули к контейнерам. Даже несколько раненых посреди кровавого побоища поднялись и побежали к укрытиям.

Я же, лихорадочно озираясь, сощурился: в полутьме стали проступать подернутые альвой ауры противников.

— Шесть и семь часов! Сверху! Стреляйте!

Теперь уже автоматы повстанцев ожили и огрызнулись в лицо имперцам. Скрытые пыльной завесой, бойцы получили шанс ударить в ответ, и удар был болезненным.

— Стреляйте, мать вашу, на звук и вспышки!.. — раздался сверху яростный крик.

Я тут же метнулся в сторону — и в стенку позади ударили сразу несколько автоматных очередей. Перекатившись за соседний контейнер, я вскочил и побежал к бойцам.

— Рассредоточились, слева и справа! — приказал я, приседая. — Ориентир — вход! Сверху на пять часов!..

— Спускаемся, быстро!.. — донесся голос вражеского командира. — Сожгите этих ублюдков!..

— ОГОНЬ! — заорал я, не сводя глаз с мерцающих аур наверху.

Бойцы открыли ураганную стрельбу по моей наводке. Сразу несколько тел рухнули на бетонный пол, сорвавшись с мостков, тьму вспороли вспышки барьеров.

— У них альва-барьеры!

— А еще кольца, — процедил я себе под нос. — Все, кто с альва-кольцами! По команде!..

— Да кто ты такой, чтоб приказывать⁈ — донесся возмущенный крик из клубов пыли. — Заткнись!..

В место, откуда шел голос, тут же ударили сразу три автоматные очереди.

— Девять часов!.. — я тут же перекатился в сторону, уходя от огня. Повстанцы снова открыли стрельбу. И теперь обе стороны ожили, ведя перестрелку в почти полной темноте.

Я метался от контейнера к контейнеру, порой натыкаясь на бойцов, уходя из-под огня, и отдавал новые команды.

— На три часа, огонь! Группа справа, уходите! Левая, беглым, над вами!

Матерясь и едва успевая перезаряжаться, бойцы вели огонь, перебегали и стреляли снова.

— Слева, за ящиками, вражеский маг!..

В ту же секунду с яркой вспышкой альва-кольца в цель полетел громадный шар пламени. Взрыв сотряс ангар, осветив площадку и мостки над ней. Я заметил, как силуэты имперцев заметались в смятении: они несли потери. И серьёзные.

— Слева, они отходят! — крикнул я. — Группа два, соберите магазины товарищей!..

Сердце билось в бешеном ритме. Повстанцам удалось сбить строй и план имперских бойцов, но этого мало. Нужно уходить отсюда, пока они не сожгли нас. Надо простоят хотя бы еще две минуты.

Но сперва я должен узнать главное.

— Перезарядка! Группа два, лестница слева!..

Бойцы послушно открыли сосредоточенный огонь по спуску, где маячили силуэты солдат. Но едва первые очереди скосили имперцев, как над ними вспыхнул альва-барьер.

С жалобным звоном пули разлетелись в стороны, рикошетя от стен. Я вздрогнул: по мосткам двигалась мощная аура альвы.

Маг. И весьма сильный. Один из дворян.

— Довольно, чернь! — прогремел его голос в темноте. — Сдавайтесь сейчас же! Я сохраню вам жизнь.

— Он лжёт, — ответил я. — Нас обходят сзади.

Сквозь оседающую пыль я увидел лица выживших бойцов. Былой растерянности не было. Они готовы были сражаться до конца.

— Выходите в центр и я вас пощажу, — снова заговорил маг.

Я поймал взгляд одного из бойцов — и покачал головой.

Но двое других, по-видимому, бывшие на пределе нервов, вышли в центр. И едва подняли руки, как их пронзили лучи чистейшего пламени.

Я вздрогнул: эту магию мне уже доводилось видеть!

— Орлов!

— Хо-о, — донесся голос из темноты. — Где же я слышал этот голос?

— Где он, Вайнер? — крикнул пулеметчик. — Скажи! Я его…

еще один луч ослепительного пламени пронзил тьму, окутав фигуру бойца. Он вспыхнул как свечка и с воплем рухнул на землю.

— Черт…

Грудь сдавило нестерпимой болью. Я едва не застонал, силясь разорвать путы на руках. Пламя в груди пульсировало, отдаваясь таким жжением, что хотелось кричать.

Альва бушевала в моих венах. Её пульс вторил ритму сердца. Давил изнутри. Выжигал, грозя прорваться сквозь ткани и кожу.

— Гххх… — я упал, а колени.

— Вы окружены, крысы, — донесся сквозь бой крови насмешливый голос Орлова. — Мои люди сзади, сверху, спереди. Даю последний шанс…

Шары пламени ударили в ближайший контейнер, где укрылись трое бойцов. За миг они превратились в пылающие головни, не успев даже вскрикнуть.

— Ярослав! — ко мне обернулся молодой повстанец, стиснув в руках автомат. — Что нам делать?.. Эй!..

Его голос плыл и терялся. В глазах начало двоиться, я поднял взгляд.

Меня окружали окровавленные тела людей, имперцев и простолюдинов. Я увидел безжизненные глаза охранника, ведшего меня сюда. Взгляд Ефима, зажимавшего рану на боку.

— Выходите с поднятыми руками! — снова крикнул Орлов. Я видел его горящий аурой альвы силуэт, идущий мне навстречу. Он поднял руку, на раскрытой ладони затанцевали языки пламени.

— Три! — крикнул он сквозь гудение огня. — Два!

Мощная волна альвы прокатилась по ангару. Волна боли натянулась в груди дрожащей струной, грозя оборваться.

— Гхх!..

Я выберусь отсюда. Один или вместе со всеми. Раненый или нет, плевать.

Есть то, что могу сделать только я.

Скрипнув зубами, я поднялся на одно колено.

В груди похолодело. Боль, миг назад терзавшая тело, втянулась в леденящую пустоту, возникшую в центре груди. Тяжелый плотный узел свернулся во мне, проваливаясь сам в себя.

Жар и пламя в венах втягивались в него, как в черную дыру.

Я поднял голову. Все ощущения в теле пропали. Боль, страх, решимость, усталость — всё исчезло.

Даже дыхание замерло.

Альва вокруг меня стёрлась без следа.

Сквозь полутьму и пламя я увидел глаза мага Орловых. Торжество в его взгляде сменилось ошеломлением и испугом.

Его аура стала четкой и яркой. Теперь я видел всё.

Нити, сплетающие его барьер. Узелок заклинания, которое он собирал в ладони. Пульсирующие облачка альвы в телах других людей. Тончайшие струны, пронизывающие весь мир вокруг.

Путы на моих руках разорвались.

— Убейте его! — воскликнул Орлов, метая в меня шар огня. — Стреляйте!..

Я встал навстречу пламени. Шар пролетел десяток метров — и угас, как спичка без кислорода. полетевшие в меня пули замедлились. Сам мир потускнел.

Всё вокруг подёрнулось синим фильтром квантового мира.

Я поднял руку.

В тот же миг пули разлетелись в стороны, гвоздя обшивку ангара. Сама альва сворачивалась и распадалась, обретая новую форму.

Орлов что-то закричал, бросаясь назад. Медленно, словно муха, попавшая в мёд.

Ну уж нет. Я не дам тебе уйти. Никому из вас.

Альва мгновенно собралась вокруг меня — и, повинуясь одной лишь мысли, обрела форму.

Форму копья.

Снаряд со свистом метнулся в Орлова. Прошил барьер и тело мага, пригвождая его к стальной стене.

В тот же миг мир вернул прежнюю скорость, и все здание содрогнулось как от мощного взрыва. Волны альвы хлестнули в стороны, сотрясая всё на своем пути.

— Бежим! — крикнул имперец, секунду назад стрелявший в меня.

Десятки порталов вспыхнули в воздухе, — и шквал светящихся спиральных копий обрушился на мостки и укрытия, пронзая солдат и магов, рискнувших подойти слишком близко.

И сноваангар заполнил грохот сотен выстрелов. Пули с воем проносились мимо меня и норовили вонзиться в тело., но альва отбрасывала их в стороны.

Её потоки вырвались из-под контроля, яростными плетьми ударяли по мосткам. людям и контейнерам. Ящики разлетелись в стороны, искорёженный металл рвался под их натиском, как бумага.

Из ноздри потекла кровь. В груди словно заработала мощная турбина, сжигая все содержимое в потоке энергии.

Я обернулся к отряду бойцов, окруживших повстанцев сзади, поднимая руку. Альва окутала ладонь, принимая форму пистолета с округлым светящимся корпусом. Оружие кодекса, зловеще мерцая алыми кристаллами, нацелилось на имперцев.

Сгустки энергии обрушились на солдат, пронзая их насквозь. Зашипел плавящийся металл, сраженные выстрелами тела рухнули на бетон.

Расправившись с ними, я обернулся и подошел к Ефиму.

Он силился сесть, зажимая рану и сглатывая кровавую пену. Ему оставалось недолго.

— Куда ушел отряд Фёдора? — я сел рядом. Тот криво усмехнулся.

— Князь, ты… просто чудовище… — кашлянув кровью, он фыркнул. — Как мы вообще… собирались победить…

— Говори, куда они ушли?

В глазах Ефима отразилось мое лицо. Только сейчас я заметил, как мои глаза лучатся золотым светом.

— В госпиталь… медицинский центр, они там, за лекарством… — сбивчиво забормотал он. — С ними маг…

— Понятно, — я поднялся и повернулся к выходу. Ноги подкашивались от напряжения, но позволить себе слабость я не мог.

— Вайнер…

Я обернулся. Ефим смотрел на меня, и в его взгляде читалась немая мольба.

— Спаси моих людей… выведи их… прошу.

Сглотнув, он закрыл глаза.

Перешагнув через тело повстанца, я направился к дальнему выходу из ангара.

— Князь…

Голос бойца остановил меня. Я нагнулся и, подняв автомат убитого имперца. бросил его ближайшему повстанцу.

— Хотите жить — идите за мной. Я говорю, вы выполняете. Сомневаетесь — идите сами.

Москва, Императорский Дворец.

Концентрация альва-частиц 7,6 на миллион

За длинным столом для совещаний было людно. У панорамной голограммы с картой Рязани собрались почти все главы старших родов, министры силового блока и военные.

— Доложите обстановку, — Роман кивнул великому князю Долгорукому.

— Ваше… величество, — дернув уголком рта, князь перевел взгляд на карту. — Наши войска заманили наступающие отряды повстанцев в ловушку и сейчас проводят планомерное уничтожение их передовых сил.

Он приблизил карту и указал на красные точки, рассеянные по оружейному заводу.

— Три наступающих отряда из одиннадцати мы уже уничтожили, — князь позволил себе усмешку. — Их лидеры убиты, а бойцы без управления быстро погибают под огнем наших солдат. Особенно успешны отряды магов, которые вы направили для усиления.

— Мой род не отдаст этому сброду нашу собственность, — с гордостью заявил князь Орлов. — Все наши боевые маги сейчас там, и после совещания я присоединюсь к ним.

— Не перегните палку, ваша светлость, — усмехнулся великий князь Морозов. — Иначе ваш род придётся возглавить кому-то помоложе вас.

— По новым данным, первую волну атакующих мы отбили, — заговорил Долгорукий. — Выжившие отряды повстанцев удерживают позиции, к ним выдвигаются подкрепления.

— Много? — спросил Роман.

— Около двух полков, свыше семи тысяч человек, — Долгорукий осклабился. — Главное сражение начинается, сударь. Без тяжелой техники, поддержки магов и боевой тактики они будут давить числом. Мы сомнём их и добьём бунтовщиков.

— Не стоит недооценивать повстанцев, — подал голос глава опричников Пожарский. Сложив руки под подбородком, он взглянул на карту. — Они уже не раз показывали свое умение действовать нестандартно. Их главы знают, что против танков и магов у них нет шансов.

— Верно, они будут бить в самые уязвимые места, — кивнул Аракчеев, сидевший напротив. —

— Для этого мы и используем отряды ликвидаторов, — Роман позволил себе улыбнуться и обвел взглядом собравшихся.

Как всё изменилось с их последней встречи… раньше он мог только стоять за спиной отца и смотреть, как вершатся судьбы за этим столом.

Сейчас же он был во главе.

Теперь главы родов смотрят и ждут именно его слова. Потому что чувствуют, в чьих руках теперь держится власть.

— Всё, как я и сказал, — с ухмылкой произнёс он. — Я знаю, господа, среди вас немало тех, кто сомневался во мне. И наверняка есть те, кто хотел бы занять моё место, считая меня недостойным трона моего отца.

Роман отметил, как дворяне возмущенно посмотрели на него и зашептались.

— Не бойтесь, никого карать я не намерен, — он миролюбиво поднял руки. — Это нормально, когда в стране хаос — пытаться взять всё в свои руки. Именно так я и поступил. Империя должна стоять. Власть должна сохраняться. Так говорил мой отец, и так я буду поступать. Даже если для этого придётся уничтожить зарвавшихся смутьянов, еще вчера бывших простыми гражданами.

Он встал с места и подошел к карте. Главы родов притихли, их взгляды цепко следили за ним, он ощущал это.

— Возможно, кто-то из вас думает так же, как эти бунтовщики, — тихо продолжил Роман. — Если так, запомните. Я не отличаю предателя от врага. И тех, и других ждёт смерть.

— Ваше величество, — кашлянув, произнес князь Долгорукий. — Передовые посты докладывают, в бой вступили основные силы мятежников.

Цесаревич прошелся по залу, заложив руки за спину и наслаждаясь тишиной за тактическим столом.

Главы родов обдумывали его слова. И наверняка каждый теперь взвешивал, стоит ли отказаться от планов сбросить молодого правителя, или принять его власть.

Оставалось предложить каждому то, от чего они не смогут отказаться. Угрозой, силой или выгодными контрактами, — они встанут на его сторону.

Теперь нужно подкрепить свои слова действиями.

— Прекрасно, — юный император обернулся к столу. — Господин Пожарский, используйте ваших оперативников, чтобы обезглавить оставшиеся силы мятежников. Обрубите и заглушите связь, отправьте наши специальные силы для уничтожения развернутого повстанцами госпиталя. Задействуйте механизированные силы, бронемашины и танки. Пора избавиться от этой занозы.

— Слушаюсь, ваше величество, — Пожарский поднялся и с каменным лицом направился к выходу, как посреди зала во вспышке света появилась кодекс в светло-сером плаще. На её шее поблескивал широкий серебристый ошейник.

— Мой господин, — она подошла к Орлову-старшему и склонила голову. — На поле боя происходит что-то… странное. Среди бунтовщиков замечен маг, а еще…

— Маг? — Роман обернулся.

Пожарский похолодел от её слов.

— Все кодексы почувствовали всплеск альвы огромной силы, — косясь на хозяина, она склонилась перед Романом. — Одна из моих сестёр проверила сигнал и обнаружила невероятно сильного мага. Он… он убил вашего племянника, господин.

Кодекс виновато посмотрела на хозяина и опустила голову.

— Альва-сенсор на карту, немедленно, — велел Роман.

На голографической проекции отразились цветные облака альва-фона. Все поле боя было затянуто разноцветными полосами и зонами, и одна из них выделялась особенно сильно. Густым, насыщенным алым светом.

— Это маг с кодексом, — сухо хмыкнул Долгорукий.

— Что ж, — Роман с усмешкой отошел от стола. — Оставляю ведение операции на вас, сударь. Пора и мне начать действовать.

— Погодите! Куда вы, ваше величество? — встрепенулся князь Морозов.

— Я иду лично управлять битвой, — решительно бросил Роман. — Очевидно, предатели решили использовать все свои козыри. Пора показать им, против какой силы они решили восстать.

Пожарский обернулся — и с изумлением увидел, как Роман шагнул в раскрывшийся перед ним портал. Порыв ветра разметал остатки его ауры, едва силуэт правителя исчез в портале.

— Черт… — шепнул он и торопливо вышел из зала.

Рязань, лаборатория медицинского центра.

Концентрация альва-частиц 78,9 на миллион

Бой гремел в узком коридоре научно-медицинского комплекса Ленда. Укрывшись за мощной колонной, Карина бинтовала простреленную руку Фёдора. Справа, за такой же крепкой колонной, укрывались еще полтора десятка повстанцев, изрядно потрепанных атакой.

— Да им нет конца! — процедил он, шипя от боли. — Откуда здесь столько имперцев⁈

— Реактор уже рядом. Надо любой ценой туда прорваться, — Карина обернулась к Есене, державшей санитарную сумку. — Еще бинт!

Отрывистые очереди на миг стихли. Пара повстанцев улучив момент, выбежала из-за колонны напротив и бросилась вперёд.

— Прикрываю!

Затрещали автоматные очереди. Отчаянные бойцы сорвались с места, паля во врага, как в них ударила ослепительная колонна ревущего пламени.

Карина едва успела зажмуриться. Жар ударил в лицо, опаляя кожу. С ураганным воем огонь смёл бойцов и всё, что было за ними, ударился в стену далеко позади и расплескался потоками пламенных языков.

— Осторожно, у них маг!.. — Крикнул Фёдор и стиснул автомат, тут же зашипев от боли в ране.

— Не двигайся, — шикнула Карина. — Хочешь обширное кровотечение?.. Тогда сиди тихо.

— Да отвали ты! Мы должны ударить с нескольких сторон, — огрызнулся он. — Ребята, готовьтесь!..

— Я смогу, отец, — сказала Настя, выхватив его автомат, подскочила к краю колонны. — По моей команде.

— Не лезь на рожон — он одёрнул дочь. Та обернулась с горящим взглядом.

— Не рискуй зря, — кивнула Карина. — Ты против мага — ничто, с такой дистанции он просто расстреляет вас всех как уток прежде, чем вы до него доберетесь. Да и дойдёте, что тогда?..

Щёки девушки вспыхнули от возмущения и растерянности. Она посмотрела на отца, ища поддержки.

— Нужно что-то сопоставимое по силе… — Карина сжала кулачок, хмуря брови. — Если бы не твой дурацкий блокатор альвы… черт, я даже не чувствую её!

— Да ты бы сразу своей магией по нам ударила! — огрызнулся Фёдор, и в его глазах вспыхнул давний гнев. — Думаешь, я верю в то, что ты бы не ударила по нам, предоставься тебе такой шанс, а?

— Командир, а если ударим этим? — к ним подошел помощник Федора и вытащил из кармана блестящее кольцо с камнем. — Пусть получит своей же магией, а?

— Это может сработать, — усмехнувшись в лицо Карине, Федор махнул второму отряду, укрывшемуся за соседней колонной. — Приготовились!

— Мы отвлечем его, — утерев лицо, ответил боец и поднялся с пола. — Три, два!..

Карина закусила губу. В груди нарастало жжение, разливаясь по телу волнами электрического тока. Верный признак пробуждающейся альвы. Эффект блокатора проходил, или же альва-фон здесь уже был настолько высоким, что никакая химия не справлялась.

А остатки отряда приготовились к атаке. Уцелевшие и раненые бойцы сгруппировались, один за другим выглядывая из укрытий. Имперцы почуяли неладное и, дав несколько выстрелов по изрешеченным колоннам, крикнули.

— Сдавайтесь, предатели! С магией вам не справиться, хоть как хитрите!

— Да пошел ты! — хрипло крикнул Фёдор и, кивнув помощнику с кольцом наготове, скомандовал. — Давай.

Из-за соседней колонны выскочили четверо и открыли шквальный огонь. Пропахший порохом и пылью воздух задрожал, Карина сжалась от грохота.

Повстанец, надев кольцо, выскочил из укрытия и поднял руку. Кольцо вспыхнуло, наливаясь магическим светом. Карина почувствовала пульсацию альвы в груди. На ее глазах камень вспыхнул, раздался отчетливый треск — и по альва-кристаллу пошла трещина.

Чёрт, это же ловушка!..

— Сними!.. — крикнула она. Но боец не слышал.

Тело само метнулось с места. Выскочив из укрытия, она резко сдернула кольцо с пальца повстанца и швырнула его в изготовившегося к атаке мага. Вокруг него слабо светился кокон барьера.

На миг он увидел её, и на кончиках его пальцев вспыхнуло пламя.

Брошенное кольцо вспыхнуло нестерпимым светом — и взорвалось.

Девушка даже не успела отвернуться. Ударная волна швырнула её вместе с бойцом прямо в стену. Все здание задрожало от ещё одного взрыва, в лицо ударил мощный порыв обжигающего ветра. Коридор затянуло дымом и пылью, но она почти не слышала это, оглушенная ударом.

Кое-как поднявшись на ноги и беспрестанно кашляя, Карина протерла глаза.

Галерея, где повстанцы вели перестрелку с имперцами, превратилась в пылающие руины. Мощный взрыв разворотил стену и смел оставшихся солдат врага как тряпичные куклы. Что осталось от мага, если вообще осталось, она даже представлять не хотела.

Взглядом она нашла Федора. Явно оглушенный, он тряс головой и морщился. Другие повстанцы также приходили в себя. Но имперским солдатам пришлось тяжелее. Такой шанс нельзя было упускать.

Набрав воздуха, она крикнула.

— Сейчас!..

Он поднял голову и кивнул.

Сквозь звон и гудение в ушах донесся голос Фёдора, командир жестом указал на бойцов, рванувших прямиком к горящим остаткам укреплений имперцев.

— Идём скорее!..

Взяв Есеню за руку, она рванула за ними.

Они промчались мимо полыхающих баррикад, закрыв лица рукавами. От смрада и гари кружилась голова, а впереди то и дело вспыхивали выстрелы. Повстанцы добивали выживших имперцев, пробиваясь вглубь комплекса.

Впереди замаячили укрепленные двери лабораторного зала.

— Сюда! — крикнула Карина, указывая на двери. Повстанцы дружно навалились на вход и, прострелив замок, распахнули створки. Внутри оказались всего лишь двое дрожащих ученых, не успевших сбежать как остальные. Они дружно подняли руки.

— Не стреляйте!..

— Контроль, быстро! Действуй, Ленда, — фыркнул Фёдор и обернулся к своим. — Забаррикадируйте подходы и охраняйте двери! Не дайте никому прорваться сюда, пока девчонка не закончит!..

— Есеня, помоги мне, — бросила Карина и подбежала к лабораторным компьютерам. Пальцы тут же зашелестели по клавишам. Она знала здесь всё до последней кнопки и уголка, все её лаборатории проектировались по одному плану. Но сейчас приходилось действовать в спешке. Время работало против них.

— Г-госпожа Ленда, это вы?.. — раздался сзади перепуганный голос одного из ученых. — Вы правда живы?..

— А кого ты еще ждал? — дерзко бросила она, не отвлекаясь от монитора. — Даже Владыка Пустоты об меня обломала зубы, так что… Есеня, загружай комплекты реагентов!

— С-сейчас! — девушка бросилась к шкафам возле приемной камеры биореактора. — Где же… эм…

— Второй слева! — подсказал ученый и, смахнув проступивший пот со лба, зашагал к ней. — Позвольте я помогу?..

— Помоги, но будешь мешаться — тебя пристрелят, — бросила Карина и погрузилась в настройки. — Делайте всё, как я скажу, мне нужно закончить настройки…

Несколько минут она вводила последовательности и алгоритмы, проверяя и перепроверяя все формулы. Краем глаза она заметила, как сзади подошел Федор и остановился, наблюдая за её работой.

— Готово, — введя последние данные, Карина отправила программу в исполнительный контур реактора, и обернулась. Её взгляд встретился с тяжелым, усталым взглядом главы повстанцев. За его спиной, усевшись на стул, чистила автомат Настя. Закусив губу, девушка то и дело напряженно поглядывала в их сторону.

Реактор налился тихим гулом, из круглых бронированных иллюминаторов показался слабый зеленоватый свет. Процесс создания лекарства был запущен.

— Скажи, Фёдор. Если бы я так хотела тебя убить, то стала бы рисковать собой, чтобы спасти твою дочь, а? Много ты таких дворян видел?

Грязный, взмокший и хмурый повстанец с окровавленной повязкой на руке посмотрел на неё так, что иной взрослый мужик бы невольно вжал голову в плечи. В воздухе, и без того пропитанном напряжением, почувствовалась нервозность.

— Ни одного, — хмыкнул Фёдор.

Карина, едва доходившая ему макушкой до плеча, нахально уперла руки в бока и, дерзко усмехнувшись, выпятила грудь.

— Потому что они забыли, что за своё надо бороться до конца. Дворян много, а императором может стать далеко не каждый. Или императрицей.

Федор отчетливо фыркнул — и расхохотался на весь зал.

— Скотий бог с тобой, императрица! Воистину, тебе лучше не попадаться на пути! И найдется же такая ягодка, а!

Смех разрядил нервную обстановку. Махнув рукой, Федор отошел к своим ребятам, а девушка подошла к смотровому окну реактора.

Её детище… лекарство от альвы. Наконец-то она получит то, чего так давно жаждала. Исцеление для одних, и почти неограниченная власть для других.

А ещё, её шанс всё исправить. Спасти всех. И вернуться на самый верх после самого сокрушительного падения в жизни.

Всего полчаса… и мир изменится безвозвратно.

— Теперь всё работает, да? — Есеня подошла к ней и улыбнулась.

— Остаётся только ждать, — кивнула Карина. — Вот бы и твой брат был сейчас с нами. Он больше других приложил руку к этому лекарству. Надеюсь, он…

Она не успела договорить, как снаружи раздался мощнейший взрыв. Здание содрогнулось до основания, свет мигнул, едва не угасая.

— Защищайте реактор! — крикнул Фёдор и, подняв автомат, побежал к дверям. — Скорее, на баррикаду!..

Недоброе предчувствие шевельнулось в груди. Альва в её теле буквально встала на дыбы, а по спине прошелся отчетливый морозец. С неровно бьющимся сердцем Карина побежала за главой повстанцев, молясь всем богам, чтобы ошибиться.

Она выбежала наружу и увидела в проломе стены багровое зарево альва-вспышки.

— Это… — прошептала она, не веря своим глазам, и подошла к краю пролома. Замершие вокруг бойцы безмолвно смотрели на поднимающееся к небу светящееся облако альва-ауры.

В разорванных тучах разверзся портал — и яркая вспышка озарила ночь, повисшую над городом.

Карина ощутила, как всё внутри сжалось.

Что-то приближалось. Нечто, заставлявшее альву внутри неё трепетать в страшном предчувствии.

— Нет-нет, — она попятилась. — Только не ты…

Рязань. Складской комплекс оружейного завода.

Концентрация альва-частиц 107,8 на миллион

Перекрученные, как фольга, ворота оружейного склада вылетели наружу. Перед нами открылся выход на широкую погрузочную площадку.

— Держитесь сзади, — бросил я и прошел мимо столба с бегущими по нему разрядами.

Но повстанцы и так держались в десятке шагов позади. Не оборачиваясь, я чувствовал их взгляды.

Они боялись меня. Но жить хотели сильнее.

Мы прошли площадку заставленную контейнерами, и подошли к еще одним воротам, когда впереди раздался треск автоматных очередей и раскаты магических взрывов. На стенах справа заиграли оранжевые отблески пламени. Из-за вздрогнувших ворот послышались отчаянные крики и ругань.

— Это наши… — с надеждой произнес повстанец. — Там наши! Они в беде!

Хмуря брови, я поднял руку. Мощная волна альвы ударила в металл и, сминая его как жестянку, отшвырнула многотонную конструкцию назад.

Я ринулся в проход, поднимая альва-пистолет… и замер от открывшегося зрелища.

Перед нами была громадная погрузочная площадка, превращенная в один большой могильник. На бетонных плитах, красных от крови, лежали тела.

Сотни тел.

Побоище, подобных которому я не видел со времен шведской войны, заставляло стынуть кровь в жилах. Усеянная телами площадка упиралась в громадную стену завода с наглухо закрытыми воротами, к которой под плотным огнём отступали сразу несколько отрядов повстанцев.

А слева, переступая через тела и раненых бойцов, наступали имперские войска. Прячась за горящими остовами техники, повстанцы пятились к воротам, яростно отстреливались, но устоять под шквалом огня имперцев было невозможно.

Они шли вперёд, прячась от ответного огня за бронированными корпусами бронетранспортеров, а позади них возвышались, покачиваясь, пятиметровые силуэты бронированных шагоходов. Их мощные пушки сносили любое укрытие, за которым скрывались повстанцы.

— Гоните их, добьём предателей!.. — сквозь грохот стрельбы я услышал крик имперского командира.

Пальцы стиснули пистолет, завибрировавший от прилива энергии. В голове мелькнуло трусливое «их слишком много».

Вспышка выстрела осветила полутьму — и остов бронетранспортера, за которым скрывалась группа повстанцев, разметало взрывом снаряда.

В лицо ударил жар взрыва, я зажмурился, едва устояв на ногах. В груди задрожал воздух, на языке возникла горечь гари.

Вырвавшийся вперёд шагоход с лязгом разворачивал орудия к бросившейся врассыпную толпе повстанцев. По спине пробежал морозец. Ещё пара мгновений, и им конец.

— Выводите своих! — я обернулся к повстанцам. — Я прикрою! где точка эвакуации?

На миг они, оцепеневшие от вида побоища, уставились на меня как на призрака.

— НУ⁈ — гаркнул я.

— С-сейчас!.. — спохватился старший из них.

— Действуйте, — процедил я сквозь зубы и бросился наперерез имперцам, вкачивая альву в пистолет.

Злость вскипала внутри, смешиваясь с потоками энергии. Рано или поздно пришлось бы сразиться против войск, посланных Романом.

Я приносил присягу. Клялся защищать Империю и ее людей.

Теперь гражданскую войну можно остановить только силой.

Бронированный гигант поднял закованную в сталь руку с орудиями. Я нажал спуск.

Луч света ударил в махину под пластиной нагрудника. Как в замедленном действии брызнули снопы искр и жидкого металла. Шагоход дрогнул, окутавшись облаком дыма.

Меня заметили все.

— Убейте предателя!.. Огонь!

Я лишь зло усмехнулся. разряжая оружие в начавших стрелять солдат.

Предатель. Снова. После всего, что я сделал для трона?

Горите в аду!..

Имперцы открыли огонь, — и пули веером разлетелись от вспыхнувшего ослепительным светом щита.

— Это маг!.. — истерично выкрикнул вражеский командир. — Приоритетная цель, немедленно!..

Его слова потонули в гуле альвы. Одно за другим десятки спиральных копий полетели в солдат. Я нажал спуск, осыпая врага смертоносными оранжевыми лучами энергии.

Копья пронзали тела, с хрустом вонзаясь в бетон. В стороны полетели обломки, по ушам били скрежет стали, крики и треск ломающихся копий.

Но звуки отошли на второй план. В голове били боевые барабаны пульса, подгоняемого адреналином. Альва бурлила во всем теле, изливаясь ровным и мощным потоком.

Я справлюсь сам, Лили. Эта мелочь мне не ровня.

Перепрыгнув через труп, я раскрыл ладонь — и стиснул энергетический клинок, вспыхнувший бледно-голубым светом. Из облака дыма навстречу вышел бронированный шагоход, на его груди зияла раскаленная подпалина. Его спаренное орудие поднялось — и грохнул выстрел.

По барьеру словно ударили тысячетонным молотом, меня протащило назад силой взрыва. Бетон вспух фонтаном брызг и обломков, расшвыряв вокруг тела людей.

Игнорируя оглушенных солдат, я рванулся ему навстречу. Вспышка слева — поток магического огня растекся по щиту, не оставив следа. Маги? Потом!

Сбив с ног вставшего на пути бойца, я вспрыгнул на капот развороченного броневика и прыгнул навстречу шагоходу. Махина выстрелила снова.

На миг его стволы расцвели огненными цветами. Слишком поздно.

Альва-портал открылся прямо передо мной, поглощая летящие снаряды. В тот же миг второй портал вспыхнул слева от махины — и шагоход сотрясся от двух взрывов, окутываясь облаками пламени.

Стиснув меч, я пролетел разделявшие нас метры за секунду. Оступившись от удара, громада занесла руку с цепным мечом — и опустила ее по кривой дуге, метя в меня.

Я прыгнул навстречу и ударил. Меч с визгом плавящейся стали вошел в сустав правой ноги, рассекая её надвое. Я отпрыгнул, развернулся — и увидел, как с лязгом по земле скрежещут зубья громадного меча, расшвыривая вокруг обломки.

Громадина завалилась и упала на свой же меч, бешено вращавший зубьями. Не теряя времени, я запрыгнул сверху и вонзил клинок точно в люк напротив кабины.

Боевая машина дернулась, словно в конвульсиях, и замерла. Но не успел я выдернуть меч, как тяжелейший удар сбросил меня на землю, едва не пробив щит.

В ушах зазвенело. Хрипло вдыхая полный гари воздух, я вскочил на ноги и развернул барьер на полную.

Мне навстречу мчались два боевых мага, на ходу творя сильнейшие заклятья из своего арсенала. Земля запылала под ногами, к небу с воем взвились колонны рыжего пламени, растекаясь по дрожащему барьеру.

Я бросился вперёд. И снова мощнейший поток пламени тараном ударил в щит, растекаясь в стороны. Маг не сдерживался, чудовищная сила удара заставляла трескаться бетон, плавила сталь и броню. Превращала тела в разлетающийся пепел.

Закрывшись одной рукой, я прорвался через стену пламени и оказался перед магами. На их лицах были маски, в глазах сверкали отблески пожарища, а ауры альвы развевались, как боевые знамена.

— Предатель!.. — воскликнул первый и атаковал. Громадные шары пламени один за другим обрушились на меня метеоритным потоком.

Щит задрожал, прогибаясь. Я метнулся в сторону, уходя из-под огня и фокусируя альву. Рефлексы, вбитые в училище, брали своё: сперва нужно защититься, а уже потом…

— Да к черту! — крикнул я, останавливаясь — и выбросил вперед ладонь. Повинуясь воле, энергия сгустилась — и десяток светящихся копий, прорезав пламя, ударил в магов.

Он закрылся щитом. Первые два копья раскололись о барьер, но остальные буквально изрешетили тонкую пленку и тело под ней. Человека снесло с места и пригвоздило к пылающему остову позади.

Второй маг оказался расторопнее и уклонился, выхватывая меч. Пламя вспыхнуло на клинке. Боец метнулся ко мне, замахиваясь — и я встретил его удар своим.

Яркий сноп искр осыпал нас, разлетаясь в стороны. Удержав меч, я пинком отшвырнул мага в сторону, но ловкий подонок тут же вскочил и снова поднял меч.

Я поднял клинок, как по щиту ударили автоматные очереди.

— Идиоты! — взревел маг, обернувшись к солдатам позади. — Добейте бунтовщиков, пока они не сбежали! Здесь я разберусь сам!

Я обернулся: повстанцы, воспользовавшись передышкой от моей атаки, открыли задраенные ворота и уходили один за другим в узкую щель, ускользая из смертельной западни.

— Давай, разберись! — фыркнул я, открывая порталы над головами вражеских солдат.

Бойцы застыли, глядя на чернильные пятна в небе над ними. И из порталов вылетели… нет, не копья.

Сверкающие мечи стальным градом обрушились на вражескую пехоту. Лезвия вонзались в бетон, пронзали броню, шлемы и тела.

Я обернулся к магу, и в тот же миг внутри что-то дрогнуло. Ядро, бешено горевшее энергией, словно споткнулось, по венам побежали волны боли.

Но маг этого не заметил. С яростным криком он метнул в меня волну пламени и, верно оценив свои шансы, попытался сбежать.

Не сбежишь.

Я бросился за ним, как хищная птица за убирающим кроликом. Заметив движение, он отмахнулся новой атакой и занес меч. Клинки столкнулись, выбив искры.

— Пошел к черту! — крикнул маг. На его лице отпечатался страх. Он снова рванулся к укрытиям, ближе к атакующим бронемашинам, но я был быстрее.

Наши мечи снова столкнулись. Он умел обходиться с оружием, мы обменялись вереницей тяжелых ударов. Но всякий раз его клинок отлетал в сторону, угрожающе звеня. Пятясь под моим натиском, он отбивался от новых рубящих ударов, пламя его клинка металось и вспыхивало, едва удерживая альва-энергию моего меча.

Я ударил снова — всей силой. Клинок уперся в его подставленный меч, мы замерли в тяжелом блоке. Сквозь бешеный стук сердца я услышал, как сдавленно застонал соперник.

— Ублюдок!.. — процедил он, пятясь под моим давлением. — Ты все равно!..

— Ха! — разорвав блок, я нанес молниеносный удар — и меч соперника разлетелся вдребезги, как хрустальный. Маг отпрянул, запнулся о тело убитого повстанца и упал на землю.

Я шагнул к нему, занося меч. Сердце колотилось так, что ломило рёбра. В ушах стояли крики, рёв моторов и бешеная канонада боя.

Напряжение боя достигло пика. Скрипело на зубах вместе с пылью и сажей пожарищ. Выжигало нос сладковато-тошнотворным запахом крови, горечью жженой брони, едкой пороховой вонью.

— Н-не смей, ты не посмеешь!.. — залепетал он и потянулся к бедру.

Я занес клинок.

Маг, явно принадлежавший к роду Орловых, не вызывал жалости. Я знал таких. Жестоких со слабыми. Надменных и эгоистичных. Умеющих идти по головам без угрызений совести.

На их руках была кровь моей семьи. Их оружием убивали отца, мать, наших слуг, и всех, на кого укажет палец главы их рода.

Они понимают только силу. И только сила остановит их.

Вдохнув горячий воздух, я резко опустил клинок.

Меня обдало волной воздуха — и лезвие со звоном уперлось в серебристое древко копья.

За мгновение перед мной из портала показалась фигура девушки с бледно-голубыми глазами в серых одеждах. В тот же миг еще двое появились рядом с ней, их копья свистнули, вспарывая воздух.

Я отпрыгнул, закрываясь щитом. Мощный поток пламени тут же ударил в него и протащил меня назад на пару метров.

Имперские кодексы!

Альва вокруг нас завихрилась, бурля как кипяток в громадном котле. Три кодекса метнулись ко мне и сходу атаковали.

Я метнулся в сторону, отбивая одну атаку за другой. Сверкающие копья кодексов жалили с немыслимой скоростью, пронзая барьер, скользя в паре сантиметров от тела. Скрипя зубами, я отбивал один удар за другим, метался и скользил по полю боя, окруженный сверхчеловеческими соперницами.

Отбросив меня назад, первая занесла копьё. А две её соратницы отпрянули, фокусируя альву.

Воздух затрещал от всплеска энергии, земля вокруг меня засияла перед мощным ударом. Я мгновенно считал: огненная стена и стальные копья, атрибуты земли и огня…

Игры закончились. Больше нельзя бить вполсилы, кодексы — не маги и щадить меня они не будут.

Откликнувшись на мой зов, ядро в груди завибрировало так, что по телу разошлось болезненное покалывание. Энергия раскаленной жидкой лавой наполнила тело.

Я шагнул навстречу удару кодекса, поднимая меч. В тот же миг двое соперниц ударили — и пламя взвилось к небу с торжествующим ревом.

Меня окружил кокон альвы. Столь яркий, что затмевал свечение огня, окружившего мое тело. Даже не жестом — одной мыслью я раздвинул кокон, и пламя под его давлением разлетелось в стороны мощным взрывом.

Посреди площади вспух огромный огненный гриб. Ударная волна сотрясла все вокруг, отбросив опешившие кодексы навзничь.

— Т-ты… — процедила она, поднимаясь на ноги. — Ты не человек, ты даже не маг!..

Она запнулась. Её сияющие голубым светом глаза расширились. Догадалась.

Наверняка она была среди тех, кто сражался в битве с Владыкой Пустоты у Белогорья. Но не помнила моего лица.

Теперь же всё встало на свои места. Девушка вскочила, подняв копьё, и ринулась на меня. Воздух за ее спиной заискрил от альвы, струи пламени окружили ее фигуру, становясь живыми плетьми, готовыми к атаке.

Удар. Я заблокировал копьё, сдержав удар мечом. огненные плети хлестнули по моему барьеру, растекаясь в стороны. Я встретился взглядами с кодексом, чьего имени я не знал. В её горящих глазах отразились мои, светящиеся золотым светом.

— Уходи, — я вцепился второй рукой в древко её копья.

— Предатель рода людского! — выплюнула она, пытаясь вырвать оружие из моей хватки. — Ты!..

Она запнулась, и только сейчас, вблизи я увидел, как на ее шее поблескивает серебристая полоска металла. Ошейник подчинения.

Не такой же, как мне повесили на шею в госпитале Ленды. Шею кодекса обхватило устройство, сочившееся зловещей черной аурой. Пелена, точь-в-точь как виденная мной в океане кванты, обхватывала её шею, прорываясь из устройства.

Я мельком взглянул на двух других девушек, поднимавшихся с земли. На них были надеты такие же ошейники.

Кто это сделал? Роман? Или их хозяева, подчинившиеся его приказу? Зачем кодексам, связанным контрактом, еще путы?..

— Х-хаа! — кодекс пнула меня, улучив момент, и вырвалась вместе с копьём. В тот же миг девушка взмыла вверх и обрушила на меня град пылающих снарядов.

Я отпрыгнул назад, лихорадочно соображая. Выигранного мной времени еще не хватало, последние повстанцы уходили сквозь ворота глубже на завод. Но главное, кодексы не дадут мне уйти за Есеней.

Оставалось только драться.

— Лили, — шепнул я. — Прости, но мне придётся это сделать.

Троица кодексов снова сгруппировалась и обрушила на меня шквал магических атак. Мчась по полю боя, я увел их подальше от отступающих повстанцев и развернулся. Вокруг тела вспыхнул золотистый барьер.

— Все вместе! — крикнула кодекс, воздев копьё. — Сейчас!..

В тот же миг я поднял ладонь. Альва наполнила руку, кожа вспыхнула болью, проявляя символы стигматы.

Нуль-поле, изгоняющее альву, разошлось вокруг меня. Воздух замер и задрожал в агонии, вся троица замерла, словно оглушенная. Плясавшее вокруг них пламя потухло, даже свет в их глазах потускнел.

Я опустил ладонь — и нанёс удар.

Десятки порталов разверзлись одновременно. И. словно жерла орудий, исторгли смертоносную волну ударных ядер из черного камня.

Хруст и грохот раскалываемого камня заполнили площадку. За мгновения мои снаряды прошили защиту кодексов как бумагу и отшвырнули их назад, словно поезд, врезавшийся в телегу на переходе.

Вены вспухли острой болью, по голове будто ударили молотом. За силу приходилось платить большую цену, но я был готов к этому. Чудовищная энергия, излившись в воздух, начала клубиться вокруг. Искры и разряды побежали по земле, перекидываясь на тела поверженных кодексов, еще живых, но тяжело раненных.

Сглотнув слюну с отчетливым привкусом крови, я повернулся к воротам. Нужно уходить, пока есть возможность… но едва я сделал шаг, как по небу прокатился зловещий раскат грома.

Я обернулся.

В черно-багровом небе вспыхнуло зарево. А следом я ощутил приближение чего-то.

Силы, равной которой мне встречать не доводилось.

Сама альва задрожала и сжалась в точку, формируя портал перехода. Воздух вокруг него вспыхнул от переполнявшей его энергии, в небо ударили вереницы молний.

В груди натянулось до предела и сжалось что-то, задрожав как струна. Моё ядро запульсировало в агонии.

Оно приближалось. Нечто пугающее шло сюда.

Портал вспыхнул — и изверг в потоках нематериального пламени фигуру, застывшую в воздухе.

Фигуру, которую я знал.

— Так и знал, Вайнер! — разнесся звенящий от злости голос.

Я замер, сжав кулаки.

— Брат.

Окутанный вихрями чистой энергии, Роман медленно опустился на землю.

Его аура альвы слепила, как будто я смотрел на солнце. Воздух вокруг него гудел и расступался, вытесняемый мощью энергии.

Слова застряли в горле. Я смотрел на него, ошеломленный, и не верил глазам.

Что он с собой сделал? Когда он успел стать таким?.. Дело в его лже-кодексе?

Все звуки стихли. Прекратилась стрельба, затих рёв моторов и крики людей. Всё поле боя замерло с его появлением.

Он шагнул ко мне, и камни хрустнули под его ногами, покрываясь трещинами.

В гнетущей тишине его слова раскатились эхом.

— Предатель Вайнер. Так ты выжил, снова, — он зло оскалился. — Кого ты на этот раз бросил умирать вместо себя?

Сердце сжалось от боли: я помнил лицо Хошино, сражавшейся с Владыкой в своем последнем бою. Видел её глазами.

— Не тебе судить меня, — процедил я и шагнул навстречу. Энергоклинок в моей руке загудел, наполняясь альвой.

— А кому тогда? — усмехнулся он и шевельнул пальцем. Мощный поток ветра ударил в лицо, заставляя остановиться. — Ты предатель и изменник, сражаешься на стороне бунтовщиков, против Империи!

— Гхх!.. — я закрылся от летящих в лицо камешков и пыли. — Да послушай же ты!..

Мой крик потонул в вое ветра. А Роман поднял сжатый кулак — и в меня полетели массивные камни.

— Из-за тебя погибли тысячи магов и солдат! Из-за тебя пробудился Владыка Пустоты, и из-за тебя погибла моя невеста!

Его слова хлестнули по мне огненным бичом. Я метнулся в сторону, усиливая барьер. Булыжники один за другим вонзались в землю за моей спиной.

Чертов идиот, он меня даже не слышит!

— И как Император, я выношу тебе приговор! — ветер донес его яростный крик. — Сдохни, Вайнер!..

— Да чтоб тебя!.. — я прыгнул назад и взмахнул рукой. Частокол светящихся копий окружил меня, разбивая вдребезги летящие булыжники.

— Я хотел поговорить, Роман!..

Мой крик потонул в грохоте и треске камней. В полутьме блеснула вспышка. Я едва успел уклониться, подняв барьер на максимум, как громадная бетонная колонна, вырванная из земли неведомой силой, смела заслон из копий и ухнула в стену позади.

Перекатившись по земле, я вскочил и поднял пульсирующий энергоклинок. Очевидно, разговаривать Роман не собирался. Слова бесполезны. Теперь будут говорить клинки.

— Не хочешь слушать по-хорошему, придётся сперва выбить из тебя спесь! — прошипел я и метнулся к вихрю альвы со светящимся в нём силуэтом.

Энергия ударила в мой барьер, воздух расцветился вспышками молний. Рефлекторно провалившись в квантовый мир, я промчался между разрядов и влил альву в горящие огнём стигматы.

Вереницы порталов возникли в воздухе, ряд за рядом окружая Романа. Миг — и сотни светящихся копий вонзились в кокон, волна за волной пронзая вихрь.

В тот же миг десятки копий замерли — и брызнули во все стороны сотнями мелких осколков. Неодолимая сила разорвала их как тонкую скорлупу, отбросив назад.

— Черт!

В три прыжка я ринулся на кокон, распадающийся под градом копий. Энергоклинок взмыл и вонзился в щит.

В тот же миг ослепительная вспышка осветила поле боя. В лицо ударила вонь костяного крошева. Неудержимая сила швырнула меня назад, вывернув руки, и протащила по земле.

Вонзив клинок в землю, я остановился и поднял взгляд.

Роман не сошел с места. Он не вынул меча из ножен на поясе, и даже не поднял руку, чтобы защититься! Молодой император надменно посмотрел на меня и усмехнулся.

Я поднялся, сжав меч, и сплюнул слюну пополам с песком. Сердце колотилось так, что пульс отдавался в побелевших пальцах.

Альва снова закрутилась вокруг него. Земля задрожала, раскалываясь, в воздух взмыли громадные валуны, готовые полететь в меня.

Что ж, раз иначе нельзя… я использую всё, что есть!

Энергия огнем побежала по венам, но этот раз ядро болезненно сжалось в груди. Словно что-то изменилось в самом пространстве. Сама альва стала другой.

Роман поднял ладонь. Увитые разрядами валуны развернулись в мою сторону и сорвались с места.

В тот же миг я выпустил накопленную силу. Над головой вспыхнул портал — и ослепительный луч энергии полоснул по летящим в меня снарядам.

Вереница взрывов сотрясла воздух, а я перевел луч на одинокую фигуру в коконе. Бешеный шторм энергии обрушился на его щит, на миг ослепив меня. Уши заложило от грохота.

Чудовищная сила разметала камни, обломки и всё, что было вокруг, на десятки метров, поблизости раздался мощный взрыв, а к небу взвились столбы рыжего пламени.

Колонна света истаяла, оставив после себя глубокую борозду расплавленного камня, дымящуюся от испарений.

Я сощурился, вглядываясь в дымку.

В светящемся мареве проступила фигура Романа. Его барьер тускло мерцал, но еще держался.

Шанс!

Я метнулся вперед, открывая портал. В тот же миг мимо просвистело каменное копьё, а за ним второе. Я нырнул в портал, выпрыгнув слева от Романа. И снова мой клинок обрушился на его щит. По лезвию побежали разряды, я посмотрел в лицо молодому императору.

— Это не твоя сила, Роман! — я отпрыгнул, открввая новые порталы. Град сверкающих мечей ринулся на неподвижный силуэт, терзая его защиту.

— Заткнись, предатель! — он отмахнулся рукой — и мечи разлетелись, словно зубочистки.

— Твой кодекс! Он — не тот, кем ты его считаешь! — снова крикнул я, вонзаясь в его барьер новым ударом. Порталы снова окружили нас, наливаясь светом.

— Я прекрасно знаю, кто — мой кодекс, Вайнер! — он осклабился мне в лицо. Его глаза пылали ледяным светом, а аура давила так, что искрил воздух.

— Он и есть альва, идиот!.. — крикнул я и, направив всю энергию в стигматы, ударил нуль-полем.

Волна, рассеивающая альву, разошлась в стороны. Защитный барьер мигнул и погас, ослепительный свет аур потух. В тот же миг я прыгнул назад, в раскрывшийся портал, а на Романа обрушился удар десятков энергетических лучей.

Воздух вспыхнул, а с ним загорелись камни, разлетелись в стороны брызги расплавленной арматуры.

Тяжело дыша, я развернулся. Меч тускло полыхал в дрожащей руке, рот наполнил привкус крови.

В тишине слышалось только потрескивание остывающего камня да скрип металла. А ещё — тихий смех.

— Разве это всё, Вайнер? — из облака пара вышел Роман, отряхивая белоснежный китель. — Это твой максимум?

Роман мог врать кому угодно, но я видел — мои атаки уничтожили его барьер, его аура померкла. Нужно бить сейчас!

Я рванулся ему навстречу, вливая в меч всю энергию. Шаг, еще… я поймал его взгляд — и по телу прошла волна уничтожающего холода.

Он смотрел на меня так, словно знал наперед каждый удар. Знал, и не собирался их останавливать.

К черту! Нуль-поле!..

Еще одна волна выжгла всю альву вокруг нас. Воздух зашипел, искря крупинками инея. Я прыгнул, занося ослепительно сияющий клинок. В тот же миг десятки стальных мечей возникли в воздухе и пулей устремились к цели.

Лезвие опустилось, чертя сверкающую дугу — точно в грудь Роману. И в этот миг он поднял руку.

Казалось, мир застыл от чудовищного удара. Краем глаза я заметил, как мои мечи вжала в землю чудовищная сила гравитации. Невероятная тяжесть обрушилась на меня, каждая кость в теле словно стала тяжелее стократно. Но мой меч было не остановить, он неудержимо летел к жертве, поднявшей навстречу открытую ладонь…

Роман перехватил мой клинок голой рукой — и стиснул лезвие.

— Я прекрасно знаю, что мой кодекс — манифестация альвы, Вайнер, — произнес он со взглядом безумного маньяка. — Знал с самого начала!

Его пальцы сжались. Клинок со звоном разлетелся вдребезги. Отбросив рукоять, я врезал кулаком по самодовольной роже Романа.

Тотчас бешеная волна гравитации швырнула меня назад, как катапульта. Кувыркнувшись в воздухе, я прокатился по земле, обдирая о камни истерзанную одежду.

По щеке заструилась кровь. Щит, державшийся на последнем издыхании, окончательно пропал. Я поднялся.

— Подонок, — сплюнув кровью на землю, Роман вытер разбитый нос. Посмотрел на ладонь, потом на меня. И усмехнулся. Тонкая струйка протянулась до подбородка, окропляя его белый китель багровыми каплями.

Он улыбнулся. Довольно. Так, словно хотел, чтобы мой последний удар прошел.

Я вздрогнул: он позволил себя ударить. Показать разницу в силе.

Вокруг него вспыхнула аура, Роман поднял руку. Чёрт!..

Ядро в груди взвыло, я поднял щит. Но тут же волна гравитации стотонным прессом обрушилась на меня, вжимая в жесткий бетон. В ушах раздался треск камней и бегущих по земле разрядов.

Перед глазами поплыли круги. Грудь сдавило так, что не вдохнуть.

— Ты так до сих пор и не понял?

Упершись ладонями в треснувший бетон, я скосил глаза. Роман шёл по раскаленной, оплавленной земле как ни в чем ни бывало.

Его сила несравнима с моей. Даже с ядром Владыки, я не дотягивал… Лили! Вдвоем мы можем его одолеть!

Сцепив зубы, я потянулся к гримуару, дрожащему на натянутой цепи.

— Ч-что?..

— Я с первой секунды знал, что Аластер — воплощение альвы, — равнодушно повторил Роман, подходя ближе. — И это мне на руку. Откуда еще могла взяться эта сила? Я связал его контрактом, Вайнер!

Он с улыбкой прижал ботинком мою ладонь. Кости едва не захрустели, между пальцев заструилась кровь, я застонал от боли.

— Только представь. Я подчиню себе саму альву. Закрою все прорывы. Такое не снилось даже моему отцу! — он снова впечатал ботинок в мою руку. — Одним этим контрактом я навсегда закончу войну людей с альвой!

— Т-ты. идиот… — прошипел я. — Он просто превратит тебя в…

— Во владыку? — усмехнулся Роман. — Думаешь, я настолько же слаб, как ты?

Он убрал ногу и нагнулся с торжествующим оскалом.

— Может, в тебе и течет кровь Рюриковичей, но в тебе нет и капли нашего духа. Ты слабак, Вайнер, как весь твой род.

Я смотрел в его безумные глаза, и изо всех сил тянулся к гримуару.

Болтай что хочешь, придурок. Только не смотри вниз.

— Всё это восстание уже через неделю захлебнется кровью, — он наставил на меня палец. — Я очищу Империю от бунтовщиков и чудовищ. А ты — всего лишь помеха у меня под ногами.

Пальцы коснулись цепи. Превозмогая боль, я потянулся дальше. Еще немного, ну же!..

— Между нами пропасть в силе, — продолжил Роман. — И если ты еще этого не понял, я покажу…

Палец коснулся шершавой обложки. Я направил всю альву, как Роман рывком поднял меня. Сам воздух вздыбился, вместе с обломками камня и каплями металла.

— Бей, ну же!..

Не успел он договорить, как я активировал нуль-поле. Гравитационный пресс развеялся, с плеч словно свалилась гора. Моментально в руке вспыхнул клинок, я ринулся на соперника.

И на этот раз он выхватил свой меч. Два лезвия вгрызлись друг в друга, выбив искры, и со свистом замелькали в воздухе. Мы метались по полю боя, едва успевая вкачивать альву в барьеры.

Ядро в груди превратилось в ревущую турбину, выбрасывая безумную энергию прямо в пространство. Лучи света полосовали барьер Романа, рикошетя во все стороны. Едва он отразил их, я отправил в него волну сверкающих копий. С усмешкой он обрушил на них волну гравитации, без труда раздавив и смяв их как жестянки.

Прыгнув назад, я отправил в несущегося за мной соперника громадный черный куб. Неодолимая материя с ревом пронеслась над землей…

Монолит покрылся трещинами и взорвался фонтаном черного крошева мне в лицо. Град осколков пронзил мой барьер, острой картечью полосуя мое тело и руки. Сцепив зубы, я ринулся сквозь них — и обрушился на Романа. Меч вонзился в его клинок.

Сталь не выдержала, лопнув надвое. Я взревел и рванул лезвие вниз… и на моем запястье сомкнулись пальцы молодого императора.

Он рванул руку на себя и ударил основанием ладони.

Между нами вспыхнул щит, принимая весь урон. Роман скривился — и ударил гравитационной волной.

На миг все звуки пропали.

В грудь словно врезался грузовик. Я услышал влажный хруст, и бешеная сила катапультировала меня назад. Мир закружился перед глазами.

Пролетев с десяток метров, я врезался в стену цеха и сполз на землю, ловя ртом воздух. В глазах потемнело.

Не чуя ног и рук, я медленно поднялся на колени. В ушах шумело, к горлу подкатил тугой комок.

— Теперь понял?.. — донесся издалека двоящийся, знакомый голос. — Между нами пропасть!..

— Я… — сглотнув кровь, медленно поднялся. Мир кружился. Пошатываясь, я шагнул навстречу.

Подонок играет со мной, как кошка с жертвой перед тем, как её убить. Но у нас обоих еще есть козырь.

Роман поднял руку, его аура запылала снова. Я услышал, как стонут камни и воздух под гнетом нарастающей гравитации.

— Лили… — прошептал я, касаясь гримуара. Но вместо отзывчивой волны ощутил, как моё ядро задрожало. Альва похолодела, становясь чужеродной.

— Довольно, — Роман сжал кулак.

Чудовищный таран вонзился в мой щит, я зажмурился. Но в этот раз меня не снесло, как щепку ураганом.

— Х-хозяин! — перед мной, держа на руках сверкающий барьер, стояла Лиливайсс. — Я с то-

— ПОШЛА ВОН! — взревел Роман, ударяя по щиту с новой силой.

На миг я ослеп от вспышки альвы. Нас обоих швырнуло назад с такой силой, что застонала сама земля. Чудовищная энергия протащила меня по земле и намертво прижала к торчащим камням. В ушах гудел воздух, придавленный магией императора. Я открыл глаза, пытаясь приподняться.

— Л-лили!..

Девушка лежала у стены цеха. Волны гравитации пригвоздили ее к земле, не давая даже поднять голову. Роман, тряхнув рукой, зашипел.

— Когда-то я хотел, чтобы ты стала моей. Жалел, что ты досталась ему. Но больше ты не нужна мне, дрянь!

— О, я бы и не выбрала… тебя… — усмехнулась она и, дрожа всем телом, приподнялась на локтях.

В тот же миг громадный черный куб возник над ней — и с гулом метеорита обрушился на кодекс.

— Лили!..

Земля застонала от удара. По кубу пошли трещины. А Роман сжал кулак снова — и громадная стена цеха с надсадным треском обрушилась на куб, навсегда хороня его под сотнями тонн стали и бетона.

Я застыл, глядя на гору обломков.

В груди словно потухло пламя. Наша связь, ставшая продолжением меня… ее больше не было.

— Лили… — вырвался тихий шепот.

Альва во мне похолодела.

Превозмогая боль и бешеную гравитацию, я медленно поднялся на ноги. Кости буквально сгибало в дугу.

Я сорвал с бедра гримуар и открыл пожелтевшие страницы.

Текст медленно, строка за строкой, пропадал с них.

Я больше не чувствовал её. Ощущение, ставшее родным за эти месяцы, исчезло. Теперь я ощущал только пустоту.

— Лили… — пальцы стиснули гримуар, захрустевший обложкой.

Никто не отвечал на мой зов. Ядро в моей груди неровно запульсировало, словно из-под ног выбили землю.

— Она выбрала смерть, — Роман пошел ко мне, чеканя шаг. — И что теперь, Ярослав? Сколько уже людей умерло за тебя?..

Я стиснул окровавленные кулаки — и, врубив нуль-поле, метнулся к нему. Багровая пелена ненависти затмила взгляд.

Перед глазами стояло лицо Лили. Её хитрый взгляд, её выражение, когда она сердилась, её полные надежды глаза. Я ощутил тепло её рук. Жар тела в момент близости. Её пальцы, сжимающие мою ладонь.

Её голос. Запах. Её решимость и смелость. Её желание — идти до конца вместе со мной.

Весь наш путь… закончился здесь. Осталась только чистая, кристаллизованная ненависть.

— Сдохни!..

Клинок, возникший в руке, рубанул по щиту. Роман сверкнул глазами, и я увидел в них свое отражение. Искаженное злостью лицо, светящиеся золотом глаза.

Всеми силами я рванул меч — и лезвие, пронзив щит, вгрызлось в плечо императора.

— Ты ничто!.. — взревел он. Гравитационный удар швырнул меня в сторону. Затем снова, и снова.

Я изо всех сил пытался отразить атаки, вены горели от альвы. Но раз за разом чудовищная волна отрывала меня от земли и швыряла, как цунами.

Внезапно все закончилось. Грохот стих, а изорванное болью тело неподвижно затихло на одном месте. Не чувствуя рук и ног, я приподнялся на локтях.

Тварь, принявшая облик Романа, словно наигравшийся хищник, довольно скалилась на меня.

— Мой господин…

Роман обернулся. из-за его спины показался высокий силуэт, один вид которого заставил душу замереть.

Аластер, воплощение альвы, окруженный черной аурой, подошел к хозяину.

— Мы обнаружили лидера повстанцев. Член одного из старших княжеских родов, это он стоял за восстанием черни.

Я поднял руку, фокусируя альву. Ублюдок, хотя бы один удар!..

Но ядро откликнулось только болью. Энергия больше не наполняла тело. Осталась только черная пустота.

— Прекрасно, — Роман осклабился, отворачиваясь. — Я лично разберусь с предателем. Пора закончить это никчемное восстание. Что до армии бунтовщиков, которые тут собрались…

Он щелкнул пальцами. Я вздрогнул: небо над нами вспыхнуло багровыми отблесками. Пространство задрожало от волн альвы, прокатившихся со всех сторон. Я знал это чувство.

С такими волнами открываются альва-прорывы.

Над заводом разнесся далекий утробный рык. Монстры рвались в наш мир.

— Никто не должен уйти живым, — бросил Роман.

— Но господин, помимо предателей там есть и ваши войска, — вкрадчиво произнес Аластер.

Я поднял взгляд. Чудовище в теле кодекса улыбалось.

— Пусть они все умрут. Перун узнает своих.

Он снова щелкнул пальцем. Воздух перед ним разверзся альва-порталом.

— Что до этого… — он обернулся ко мне. — Закончи с ним. Марать руки об это ничтожество я не стану. Он не стоит того, чтобы я тратил на него время.

— Ублюдок… — из последних сил прошептал я, поднимаясь на ноги.

Не обернувшись, он исчез в портале. Аластер взглянул на меня и с улыбкой пошел навстречу.

— Ярослав, Ярослав… — кодекс покачал головой. — Помогли тебе твои выходки? Ты столько геройствовал, приносил себя в жертву — и что же?

— Заткнись, — прошипел я, стискивая гримуар.

— Книжка бесполезна, — усмехнулся он. — В отличие от кодексов, альва не нуждается в посредниках.

Завал за его спиной зашелестел осыпающимися камнями. Аластер поманил меня пальцем, натягивая хищную улыбку.

— Давай же, Ярослав. Я знаю, ты не из тех, кто умрёт на коленях. Дерись, в последний раз!

Я сжал кулак, взывая к ядру. И на этот раз оно откликнулось, запульсировало в такт сердцу. Волна энергии поднялась изнутри, наполняя тело нестерпимой болью.

Пускай. Зато я знаю, что жив.

Аластер метнулся вперед. Его руки вытянулись, превращаясь в зазубренные шипастые лапы.

В руках засветилась энергия, вытягиваясь в двузубое спиральное копьё. Отразив его выпад, я молниеносно ударил в ответ. Мы схлестнулись в бою на такой скорости, что тело не успевало посылать сигналы о боли. Я весь обратился в слух и зрение, чувства обострились до предела.

— Давай, давай же, Ярослав! — нечеловеческим голосом взревел Аластер, все больше приобретая черты громадного монстра. — Сражайся до смерти!..

Я заблокировал чудовищной силы удар, отбросивший меня назад. Копье выпало из окровавленных рук, изможденное и израненное тело едва держалось. Тяжело дыша, я поднял голову — и увидел летящие в меня костяные клинки.

В тот же миг рядом разверзся черный портал — и золотой свет вырвался из него, сметая клинки. Я застыл, не вер своим глазам.

Между нами, пошатываясь, застыла фигура в изорванном серо-лиловом комбинезоне.

— Л-лили!.. — не свои голосом крикнул я.

— Хо… зяин, — с трудом выдохнула она и обернулась.

Её тело расчертили глубокие раны. Светящаяся золотая кровь текла по её телу, капая на землю. Она едва стояла на ногах. Но была жива.

— Какое трогательное воссоединение, — Аластер, приняв прежний облик, захлопал в ладоши. — Жаль только, что ненадолго. Но можешь радоваться, Ярослав. Теперь вы умрёте вместе.

— Слава, беги, — в ладони Лили возникли альва-пистолеты. — Спаси сестру, я задержу его!..

Подняв копьё, я метнулся к Аластеру. Словно ждав этого, он обрушился на нас новым градом костяных клинков и шипов.

— Уходи!..

— Ну уж нет! — рявкнул я и вонзил копьё в барьер Аластера. Тонкие лезвия пронзили щит и отсекли один из шипов монстра. Он взревел и, отбросив Лили хлестким ударом, обрушился на меня.

— Сдохни!.. — взревел он, поднимая громадные конечности и синхронно ударил ими.

Я рванулся назад, уходя из-под удара- и заметил сверкнувшие костяные клинки. Они летели точно мне в грудь.

Над полем боя разнесся яростный крик. Вспыхнул портал — и рука Лили, схватив меня, рванула в сторону. Передо мной пронеслось её лицо. По грязным, перемазанным грязью щекам текли золотые струйки.

— Тебя ждёт сестра!.. — Лили улыбнулась сквозь слёзы и швырнула меня в сторону.

— Нет, стой!..

Я потянулся за её рукой, выскользнувшей из ладони. Позади неё Аластер встал на дыбы, бросая новую волну клинков.

Перед лицом разверзся черный зев портала. В глубине замелькали несущиеся в пустоте звёзды.

— ЛИЛИ!!!

Портал с треском сомкнулся в бледно-голубой дымке.

— Хитро, — цыкнул Аластер, приближаясь. — Разорвала связь, чтобы использовать всю накопленную альву для последнего удара. Изобретательно, Лилит. Но что…

Его перебил свист светящегося копья. Оно вонзилось в барьер и разлетелось, пыхнув снопами искр.

— Хахх!.. — Лили обрушилась на него, сжимая второе копьё. Аластер поднял голову — и две костяные лапы, вырвавшись из-за спины, отразили удар.

— Неугомонная, — он обнажил зубы в усмешке и отшвырнул девушку одним выпадом.

Откатившись, Лили прижала кулак к груди. Сквозь рану, сочащуюся золотом, пробивался оранжевый свет её ядра.

На миг она покосилась назад, где исчез портал с Ярославом. В терзаемой болью груди потеплело.

Так она даст ему хоть немного времени. Каждая секунда, вырванная ею у врага — еще один шанс для него уйти от смерти.

Даже если она заплатит всем, что есть.

— Пробуй хоть тысячу раз, итог будет один.

Аура вокруг Аластера сгустилась. Он поднялся в воздух, за его спиной сгустились черные кристаллы, выстраиваясь в жуткое подобие крыльев.

— Давай же, Лилит.

Стиснув зубы, девушка взмыла следом за ним и ринулась вдогонку. Две фигуры закружились в дрожащем воздухе, полутьма расцветилась всполохами выстрелов альва-пистолета и сухим треском ударов.

Лили атаковала, вкладывая все оставшиеся силы. Сжав до боли кристаллические рукоятки пистолетов, она вилась вокруг Аластера, поливая его смертоносными лучами. Рой копий беспрестанно жалил верткую фигуру соперника. Но Аластер, словно насмехаясь над ее попытками, уклонялся от каждой атаки.

— Все еще не поняла, Лилит? — он уклонился от копья, пролетевшего в сантиметре от его лица. — Думаешь, ты теперь свободна? Поверила, что раз смогла сбежать с этим юнцом из океана кванты, то всё окончено?

Он извернулся в воздухе и, закрутившись спиралью вокруг неё, на миг пролетел напротив её лица.

— Я позволил тебе уйти, дура!

— Врёшь!..

Морщась от гнева и боли, она попыталась схватить его, но пальцы скользнули по кристаллическому крылу Аластера.

— Давай, старайся сильнее, Лилит! — крикнул он. — Покажи, как ты прекрасна на грани отчаяния!

Он ловко уклонился от града копий и раскрыл крылья. Волна альвы обрушилась на девушку порывом шквала, отбросив на добрый десяток метров.

— Долго еще будешь трепыхаться? — осклабился Аластер. — Думаешь, так ты спасаешь сопляка? О, девочка, ты ошибаешься…

Каждое его слово вызывало бурю ненависти. Издав боевой клич, Лили обрушилась на него в новой отчаянной атаке. Копьё скользнуло по его щиту, отлетело, и девушка открыла шквальный огонь из пистолетов.

Небо расцветили вспышки молний и шары пламени. Вылетев из дымного облака, Аластер рассмеялся ей в лицо.

— Но знаешь, я готов простить твой маленький бунт, ведь мои условия те же.

Он молниеносно сблизился с ней, нависнув тенью. Лили уперла ему в лицо пистолеты, но сильные руки стиснули ее запястья и развели в стороны.

— У тебя ещё есть шанс… — он приблизился — и Лили вздрогнула, застыв на месте. — … вернуть меня.

Вместо Аластера на нее смотрела юная девушка. Её лицо, почти забытое и знакомое до боли. Живое.

— Фрея… — выдохнула Лилит.

Сердце сдавило от горечи и всколыхнувшейся надежды. По щекам побежали обжигающе горячие струйки, разъедая исцарапанную кожу.

За триста лет она уже смирилась с потерей. Но увидев её снова, поняла — такие раны на душе не зарастают никогда.

— Я еще могу вернуться, — прошептала химера, её глаза изменились на два черных провала. — Если ты вернешь его.

Лицо Фреи подернулось дымкой — и две суставчатые лапы ударили по Лили, отшвыривая её назад.

Она упала на землю и прокатилась по обломкам, едва не ослепнув от боли. Казалось, все кости в теле были сломаны, но куда сильнее её жгла боль в душе.

— Приведи мне мальчишку, — Аластер навис над ней, покачивая кристаллическими крыльями. — Или беги, если хочешь. Но от меня тебе не сбежать никогда.

Бессильно сжав кулаки, она крикнула.

— Зачем мы тебе⁈ У тебя ведь уже есть Роман! Хочешь убить, так убей сразу, лиши альвы, и!..

Она замерла на полуслове, осененная догадкой.

Чудовище в теле кодекса не играет с ней. Ему действительно нужен Ярослав. И не убивает её он по одной простой причине.

Он не может контролировать всю альву. Иначе давно бы уничтожил человечество.

Аластер нахмурился, надменная улыбка сменилась гневным оскалом. Он всё понял.

— Ты… — прошипел он и молнией метнулся к ней. Лили бросилась назад, как над головой взмыли две зазубренные лапы — и вонзились в грудь, пригвождая её к земле.

— Дрянь! — проревел Аластер.

Заорав от боли, Лили вцепилась в его монструозные лапы и попыталась вырвать их из тела, но тварь держала крепко. В глазах чудовища блеснул жутковатый лиловый свет, его черная аура начала раздуваться, обволакивая все вокруг.

Темные плети энергии, словно по каналам, потянулись в её тело по лапам чудовища. Ядро в её теле запульсировало, как раненая птица, застрявшая в силках. Тварь меняла её изнутри, захватывала, подчиняла себе.

Альва брала над ней контроль.

Снова.

С нечеловеческим воплем она вцепилась в зазубренные когти твари и вырвала их из своего тела. Струи золотой крови хлынули на пол. Аластер отшатнулся, его аура отпрянула и втянулась назад в тело чудовища.

Зажимая рану в груди, Лили непокорно подняла голову. В красно-черном небе над чудовищем, нависшим над ней, блеснула крошечная звездочка.

— Упрямая дрянь, ты… — он занёс суставчатые когти для последнего удара — и мощный взрыв окутал его, полыхнув в стороны языками пламени.

Один за другим, громадные огненные шары обрушились на него, растекаясь по звенящему барьеру.

— КТО⁈ — Аластер повернулся и, заметив серебристый силуэт вдали, с яростным криком поднял руку.

Низкие облака содрогнулись от оглушительного рокота. Ветвистая молния чудовищной силы протянулась в небо, метя в серебристую точку.

Скрипя зубами, Аластер обернулся к Лили. Но на месте, где была девушка, остался лишь вихрящийся альвой след портала. Большая лужа золотой крови, оставшаяся на ее месте, медленно испарялась хлопьями энергии.

— Ты сделала неверный выбор, — мрачно бросил он в пустоту.

Рязанский госпитальный комплекс, Зал биореактора.

Концентрация альва-частиц 119,5 на миллион

Карина влетела в реакторный зал, стиснув дрожащие руки, и нервной походкой подошла к панели терминала. Перед глазами до сих пор стояла картина колоссальных вспышек альвы, бросающих зловещие отблески на черное небо.

Из-за громады заводских корпусов она не видела подробностей, но и без них было понятно: узурпатор Роман столкнулся с противником, равным по силе. От догадок ее бросало в дрожь.

Она бы помолилась Перуну, чтобы эти чудовища не заметили в бушующем море альвы их с Есеней ауры, если бы не была так занята.

— Доктор, статус? — сухо бросила она, прильнув к монитору: столбцы показателей упорно лезли к ста процентам. С минуты на минуту первая партия лекарства будет готова.

— Заражение распространяется, у нас не хватит альвитина сдержать распространение, не с таким фоном, — взволнованно протараторил он, отрываясь от дочери Фёдора. Девушка, подставив ему обнаженную спину, обернулась к девушке. В её глазах был страх.

— Скорее, пигалица! — донесся из коридора крик Фёдора. — Выводи нахрен всех! Не можем мы больше их держать!.. Ух, с-суки!..

— Терпи! Тоже мне, мужик! — раздраженно огрызнулась она, отбивая дробь пальцами по столешнице. — Давай же, скорее… есть!

Индикаторы дружно загорелись зеленым, сквозь треск выстрелов и завывание пламени послышался сигнальный писк. Люк выпускной камеры биореактора осветился зелеными полосами.

— Отлично! — девушка решительно обернулась к троице оставшихся ученых, помогавших с ранеными. — Начинайте извлекать контейнер, срочно!

— Но ему нужно остыть и…

— Я сказала сейчас же! — гаркнула она. Пока ученые переглядывались, Есеня с кивком побежала к люку, вытирая перепачканные руки о подол.

Девушка вернулась к терминалу и напряженно прильнула взглядом к монитору, шелестя пальцами по клавишам. Маршрут отхода, гермостворки, активация лифтов и барьеров на постах, ворота…

Едва она ввела команды, как из коридора донесся шквальный огонь и крики, а за ними — рёв пламени.

Сердце сжалось от дурного предчувствия, Карина обернулась и увидела, как в зал вбежал израненный Фёдор, а с ним еще трое бойцов.

Она поняла всё без слов.

— Есеня, ребята, забираем лекарство с инъекторами и уходим немедленно! — крикнула Карина и сорвалась с места.

А в зал влетел еще один парнишка и открыл рот, чтобы крикнуть что-то, как в тот же миг потонул в ревущем урагане магического огня.

Карина едва успела зажмуриться и закрыться руками: в лицо хлестнуло волной нестерпимого жара. Яркий оранжевый огонь с неистовым рёвом обрушился на ряд терминалов и уткнулся в реакторный кожух, где несколько секунд назад стояла Есеня с капсулами лекарства.

Не прошло и пары секунд, как пламя утихло, оставив расплавленный след в дымящемся бетоне. Мощные балки лаборатории расплавились, шипя и капая на пол раскаленным металлом. От бойца и вовсе ничего не осталось.

— Бежим! — не своим голосом крикнула Карина. — Сейчас же!..

Прижав к себе автомат, Федор с неожиданной прытью рванул к запасному выходу, куда только что сбежали Есеня и его дочь. Нажав последнюю цепочку команд, Карина бросилась за ним.

От жара губы мгновенно пересохли, раскаленный воздух обжигал легкие, а от вони слезились глаза. Пролетев пол-зала, девушка ринулась в распахнутую дверь, как сзади раздался вызывающий мурашки вой пламени.

Она мельком обернулась — и едва успела закрыть дверь перед расплескавшимся в лаборатории морем огня.

— Держись! — Фёдор и еще один врач налегли на дверь, не давая давлению раскаленного воздуха сорвать её с места, пуская в коридор смертоносное пламя.

Она всеми силами налегла на горячую обшивку. Есеня с лекарствами и Настя с остальными уже спускались по лестнице на нижний ярус. Оттуда — всего два коридора до свободы. Весь план был у неё в голове, осталось лишь выжить.

Рев пламени снова стих, и все трое, охнув, отшатнулись от дымящейся двери.

— Бегите вперёд! — Карина обернулась к двери, подняв руки. — Я задержу!

— С ума сошла, императрица хренова?.. А ну пшла вперёд! — гаркнул Фёдор, да так, что стоявший рядом доктор невольно сжался.

— Не принимай меня за дуру, — дерзко улыбнулась она, вливая жгущую вены альву в ладони. Воздух тут же заискрился от инея, и глыбы прозрачного льда облепили обиженно зашипевшую дверь.

— Отходите, а то вморожу в стену! — бросила она, пятясь к лестнице. Льдины нарастали и крепли, источая зверский холод.

— Уходим, раз госпожа велит! — врач дернул Федора за рукав, и оба затопали по лестнице вниз.

Нарастив еще один слой льда, Карина бросилась следом за ними, перепрыгивая по три ступеньки. Промчавшись два пролёта, они выскочили в коридор и бросились со всех ног.

— Что там за монстр такой?.. — бросил Фёдор, хрипло дыша на бегу.

Карина смолчала, стараясь беречь дыхание. Но ответ она знала. И от этого ощущала предательскую дрожь в ногах.

Спринт по коридору сожрал остатки её сил, а впереди был шлюзовой переход и еще одна галерея, нависающая над огромной парковкой. Там их уже ждал автобус, дистанционно запущенный с терминала в лаборатории.

Будь здесь Роран, что бы она сказала?

Мысль о кодексе придала ей сил. Стиснув зубы, Карина промчалась оставшиеся пятьдесят метров коридора и проскочила через раскрытый настежь шлюз. На той стороне её уже ждали остальные повстанцы.

— Карина!

Есеня, прижав к груди заветные колбы с голубой жидкостью, посмотрела на неё — а потом вглубь коридора, из которого они пришли.

Карина обернулась.

Вдали, окруженный языками пламени, виднелся силуэт человека. Он шел за ними. Не бежал, а именно шёл, словно знал — беглецам от него не уйти. Его лица она не видела, но точно знала, кто он такой. В огненно-красном с черными вставками костюме, с гербом золотой птицы на широкой груди.

Гербом рода Орловых.

— Бегите!.. — не своим голосом крикнула она и, вскинув руки, влила остатки альвы в ладони. Ледяные торосы ударили из-под земли, перегораживая проход. Облака ледяного тумана затянули коридор, закрывая собой мага.

Закусив губу до крови, девушка ринулась за остальными. Магия всё ещё давалась ей тяжело, эффект блокатора уходил медленно. Мышцы и вены горели от альвы. Будет счастьем, если сил хватит ещё на одну преграду.

Доведённая до предела, девушка посмотрела вслед бегущим товарищам: они оторвались от неё уже метров на двадцать.

Веки зажгло от обиды и злости. Она одернула себя: нет времени злиться, нужно бежать, скорее!..

Карина рванулась вперёд, но ослабшие ноги уже не справлялись с порывом. Девушка запнулась и грохнулась на усыпанный крошевом пол, вскрикнув от боли.

Сзади послышался треск раскалывающегося льда.

— Карина! — раздался крик Есени.

Девушка подняла голову.

Громадный шар пламени пролетел над ней и ударил в потолок. Колоссальный взрыв сотряс галерею, брызнувшую наружу обломками бетона и брызгами битого стекла Потолок с грохотом обрушился, перекрывая коридор.

Ослепленная и оглушенная, Карина отлетела назад. Окутанная облаками пыли и дыма, она поднялась на колени и закашлялась.

Впереди сгустилась высокая тень. Из дыма, окруженный языками пламени, вышел молодой маг с гербом на груди.

Карина стиснула кулаки, холодея от страха. Чемпион дома Орловых, один из величайших магов Империи.

— Феникс, — зло процедила она и поднялась на ноги, перебарывая слабость.

Бледное лицо мага вытянулось в нервной улыбке, его безумные голубые глаза сфокусировались на ней.

— Мелкая ледышка, мелкая, — пробормотал он, занося ладонь. Пламя вспыхнуло, бросая тени на стены.

— Ха!..

Карина бросилась в сторону, уходя от огненного шара. Феникс змеиным движением скользнул навстречу и воткнул кулак ей в грудь. Перед глазами поплыло. Кашлянув, она попятилась и юркнула влево, уходя от второго удара. От боли по щекам потекли слезы.

Шагнув назад от нового удара, девушка влила альву — и ледяные шипы с хрустом вонзились в землю на месте, где был маг.

— Ледяная тварь! — разбив огненным кулаком преграду вдребезги, он подлетел к ней и врезал снова. Карина увернулась, кулак лишь чиркнул по рёбрам, обдав жаром.

— Отвали! — не считаясь с болью, она выморозила весь воздух вокруг и ударила по Орлову веером острых игл. Феникс, дохнув пламенем, без труда прорвался сквозь облако льда и хлестко ударил девушку ногой.

Тяжелый удар в живот отбросил её к стене, рот начал наполняться кровью. Сплюнув алую слюну, она попыталась подняться.

— Я всегда ненавидел тебя, шлюха, — с трудом ворочая языком, Феникс сгрёб её за ворот и оторвал от земли. — Наглая, надменная и неумелая сво…

— Хахх!.. — влив остатки сил, Карина вонзила ему в грудь ледяной кинжал. Клинок с хрустом погрузился в ямку справа от шеи и вышел сзади, вместе с целым фонтаном крови.

Его глаза остекленели, маг рухнул на колени, выпустив девушку. В тот же миг его тело охватило голубое пламя. Дрожа всем телом, Карина отползла назад, как огонь взвился столбом.

— Ах да, как же ты забыла, — хрустнув шеей, Феникс вышел из пламени, угасающего за его спиной. Девушка отпрянула, но едва поднялась на ноги, как руки мага схватили ее за горло.

— От…пусти!.. — прохрипела она и вцепилась в его запястья, замолотив ногами.

— Я не сожгу тебя, крыса. Я выдавлю из тебя жизнь, капля за каплей!

Он стиснул пальцами её горло. Она рванулась из последних сил и в отчаянии ударила носком ботинка между ног.

Феникс мгновенно обмяк и, отшатнувшись, выпустил жертву.

— С-сука, тыы… — взвыл он от ярости и занес руку с разгорающимся огненным шаром.

И в этот миг из его груди с хрустом вырвалось, вонзаясь в землю, длинное костяное копьё.

— А… — Карина хлопнула глазами, глядя на растерянное лицо Феникса, обхватившего окровавленное древко.

Позади него из клубов пыли вышел ещё один человек. Израненный, покрытый кровью и шатающийся на ходу. С хриплым, прерывистым дыханием, и горящими яростью золотыми глазами.

Вокруг него полыхала рваная, угасающая аура альвы, словно пламя свечи, которое вот-вот угаснет.

Она ахнула, не заметив, как по щеке скатилась слезинка.

— Слава…

Пошатываясь, Феникс обернулся ко мне и вырвал из груди копьё. Голубое пламя охватило его, залечивая израненную плоть.

Я стиснул кулак. В груди клокотала обжигающая ярость и горечь.

Краем глаза я видел, как перепуганная до смерти, избитая девчонка отползает назад. Её ты у меня не отнимешь, тварь.

Хватит её пугать, теперь меня пугай. Если силёнок хватит.

— Ты!.. — взревел Феникс и, отшвырнув костяное древко, вскинул руки. Над его головой вспыхнул ослепительный шар огня.

Да пошёл ты.

Альва вскипела, исторгая ещё одно копьё в реальность. Схватив древко, я молниеносно рубанул зазубренным лезвием по ублюдку. Острие с хрустом пробило плоть и кости, выходя из спины Феникса.

Подлетев плотную, я вколотил кулак в его физиономию. Булькнув кровью, Орлов завалился назад и распался надвое, перерубленный копьём.

— Гххх… кхр… — хватая ртом воздух, булькнул он с улыбкой. Его тело вспыхнуло голубым пламенем альвы.

Воскрешение. Родовой дар ублюдка…

— Не в этот раз, — прохрипел я и, морщась от боли, влил последние крохи энергии в стигмату.

Нуль-поле голубой вспышкой ударило в стороны, выжигая всю альву вокруг. По голове словно ударили молотом, вены вскипели ослепительной болью.

Я покачнулся и зашипел. Окутанное исцеляющим пламенем тело Феникса потухло. Подергиваясь, разорванный надвое маг кашлянул в последний раз — и затих. На этот раз навсегда.

Ослабевшие ноги подкосились, я зашелся кровавым кашлем и упал на колени.

— Слава!.. — Карина вскочила на ноги, но остановилась, едва сделала шаг.

Собравшись с силами, я подавил кашель и поднялся.

Нужно стоять. Не ради неё, ради себя. Ради…

— Слава! — Карина сорвалась с места и обняла меня, прильнув дрожащим телом. — Живой!..

— Я вернулся, — сипло прошептал я и, помедлив, обнял девушку.

— Ты цел? Идти сможешь? Нам уходить нужно, скорее, пока… — затараторила она.

— Знаю, идём.

Переступив через тело Феникса, мы бросились к завалу. Обвалившееся перекрытие лишь частично загородило проход. Мы перебрались на другую сторону и побежали дальше, к распахнутым дверям.

— Там снаружи автобус, я уже запустила, все остальные ждут снаружи! — сбивчиво произнесла Карина, держась за живот. — Сейчас сядем, и я осмотрю…

Её голос прервал крик снаружи, а за ним раздались две короткие отрывистые очереди.

Мы замерли, переглядываясь.

— Скорее!

Держа наготове собранную в ладони альву, я выскочил на парковку. Перед нами застыли несколько человек, а в десяти шагах перед ними, окруженный окровавленными телами имперских солдат, стоял маг в черном плаще.

Суровое лицо, перечеркнутое шрамом, глубоко посаженные хищные глаза, и окровавленный меч — я словно попал в кошмар из прошлого.

— Твою-то мать, опричник… — прошептал повстанец, стоявший впереди.

— Темников, — я отодвинул повстанца в сторону. Всё внутри напряглось до боли. Даже воздух задрожал от напряжения, почуяв зловещую ауру имперского дознавателя.

Увидев нас, опричник пошёл навстречу и стряхнул кровь с меча.

— Ярослав Вайнер, — он нахмурил брови. — Следуй за мной, если не хочешь, чтобы Роман уничтожил всю Империю.

Автобус с натужным ревом пронесся через ворота госпиталя, оставляя позади разбросанные легковушки и обломки заграждений.

Выискав аптечку, Карина сидела рядом со мной и обрабатывала раны. Машину тряхнуло от нового удара — и мимо, ударившись о стекло, пролетел обломок баррикады.

— Осторожнее! — подпрыгнув на месте, прикрикнула Карина. — Не дрова везёшь, у нас тут люди! Кто тебя вообще за руль пустил?

Фёдор, устроившийся в кресле водителя, переключил передачу и покосился на сидящую в салоне девушку через зеркало.

— Выеду на трассу, поедем ровнее, «госпожа», — фыркнул он. — Ты лучше дочкой моей займись.

— Сейчас закончу тут и займусь, — буркнула она и покосилась на Есеню, сжимавшую в руках колбы с синеватой жидкостью. Та во все глаза смотрела на меня, вытирая слёзы.

— Не отвлекайся, — жёстко велел Темников, нависнув над Фёдором. — Выезжай на третью магистраль, на Москву.

Автобус снова качнуло на повороте. Мы наконец-то покинули территорию медицинского городка и понеслись по объездной дороге, ведущей к шоссе. Я посмотрел в окно: внизу проносились дома, за которыми виднелись цеха оружейного завода.

В полутьме виднелись вспышки выстрелов и взрывы, а также зловещее алое зарево альва-порталов.

— Да твою ж!.. — выругался Фёдор, крутанув руль. Автобус качнуло, и мимо нас с рёвом пролетели несколько броневиков имперской армии.

— Идиоты, — фыркнул Темников. — Едут помогать своим отбиться от монстров.

— И зачем сюда послали опричников? — недоверчиво бросил я, глядя на Темникова. — Только не говори, что ради того, чтобы нам помочь. Убийство имперских солдат делает тебя таким же предателем, как и меня.

— Вы всё узнаете, сударь, когда мы приедем, — Темников обернулся к нам и нахмурился. — Что до убийства солдат… я клялся служить Империи, а не конкретному правителю.

Он отвернулся и еле слышно добавил.

— Или тирану.

— Смотри-ка, это же наш лагерь! — крикнул Фёдор, сбавляя ход. Мы дружно прильнули к окнам.

Внизу, на огороженном поле с большим крытым стадионом кипел бой. Площадка, превращенная в стоянку разномастных машин, сверкала огнями и заревом альвы.

В сплошном хаосе мелькали вспышки выстрелов, носились фигуры людей, транспорты пытались выехать прямо через толпу повстанцев, яростно отстреливающихся от целой орды монстров. Из здания то и дело выбегали люди, по двое-трое, ведя под руки раненых, или таща на себе носилки. Лагерь с ранеными эвакуировали, хоть и слишком поздно.

— Да там настоящая бойня… — прошептала дочь Фёдора, стиснув спинку кресла. — Это ведь госпиталь, куда должны были отступать остальные отряды!

— Надеюсь, большая часть успела уехать, — заметил её отец, нажимая на газ. Автобус прибавил скорости, стремительно уходя от страшного побоища.

— Смотрите! — Карина прижалась к стеклу. — Там сражается маг!

Я вздрогнул и присмотрелся. Среди хаоса битвы, точно между ордой монстров и машинами с ранеными, вспыхнуло голубое сияние магии. Воздух засеребрился от облака инея, и на наступающих монстров обрушилась ледяная буря.

— Водный атрибут… — Карина скрипнула зубами. — И весьма сильный.

— Прекрасно, значит они не пропадут, — цинично сказал Темников и бросил Фёдору. — Жми, я сказал.

Тот смерил его полным презрения взглядом.

— Ну? — повторил тот.

Скрипнув зубами, повстанец прижал педаль газа. Автобус с нарастающей скоростью помчался по дороге к развилке.

— Тоже мне, защитник Империи, — проворчал он вполголоса, оглядываясь на нас и уцелевших в бою повстанцев. — А наши братья там подыхать должны теперь… тьфу ты, дерьмо какое…

Я взглянул на Темникова: тот с каменным лицом смотрел вперёд, не замечая взглядов. Этот уж точно не бросится спасать случайных людей, не такой он человек. Этого ублюдка я знал.

В голове один за другим всплывали варианты, как можно побольнее ужалить опричника, хотя бы словесно, но сил спорить у меня не было. Тем более — с ним. От кровопотери и так перед глазами все плыло и двоилось, не говоря о других ранах.

Словно в подтверждение Карина коснулась моей руки и отрицательно покачала головой.

В этот момент с шипением ожила рация Фёдора. Чертыхнувшись, он посмотрел на устройство. Сквозь треск и шум помех донесся отчаянный голос молодого парня.

— … любой, кто может откликнуться, умоляю! Помогите нам! Все, кто меня слышит, прошу вашей помощи! Мы на стадионе «Ликея», у нас много раненых!.. Имперские войска, все, кто может!..

Есеня взвилась с места, а за ней ещё двое повстанцев. Темников со скрипом стиснул рукоять меча, а из рации донесся шум выстрелов — и тот же перепуганный парень снова взмолился.

— Наш госпиталь эвакуируется, у нас раненые, врачи и наша святая!.. Она сейчас сражается, я молю вас, помогите хотя бы им!.. Ангел Велеса сейчас с нами, спасите её во имя всего!.. Мне уже всё равно, я с ребятами буду стоять до конца. Мы остаёмся умирать, но дайте шанс хотя бы ей и раненым, спасите святую!..

Его голос прервался невнятным треском и затих.

— Твою же!.. — Фёдор грязно выматерился и крутанул руль, сворачивая на перекрёстке.

— Я сказал, назад!.. — рявкнул Темников и, вытащив меч, взвился на ноги. — Верни нас на трассу сейчас же!

— Давайте поможем им, прошу вас! — Есеня подскочила к нам с Кариной. — Вы же слышали его!

— Мы же люди, а не звери какие-то! — кивнула Настя.

— Я сказал — назад сворачивай! — прошипел Темников и прижал клинок к горлу Федора. На хмуром лице повстанца вспухли желваки, взглядом он буквально прожигал опричника. Но руль не повернул.

— Они правы, сударь, — сглотнув, произнёс я. — Мы должны им помочь. Если тот маг и есть их святая…

Я закашлялся, во рту снова появился привкус крови.

— Да чёрт бы вас… — выругался он и, вогнав меч в ножны, скрипнул зубами. — Открывай дверь. Через две минуты сворачивай и гони к выезду, понял? Вытащу я ваших страдальцев…

Я кивнул Фёдору — и тот нажатием клавиши открыл широкую боковую дверь. В лицо пахнуло вечерней сыростью, пропитанной гарью пожарищ и стойким запахом озона.

Темников подошел к двери и окинув нас хмурым, полным неприязни взглядом, на полном ходу прыгнул во тьму ночи. Есеня ахнула, пара повстанцев прильнула к окнам. Ночь прорезала голубая вспышка молнии, и мимо пронеслась черная тень, исчезнув впереди.

— Охренеть… — буркнул Фёдор и оглянулся. — Это откуда такое чудо вылезло? Кто он вообще такой?

— Один из лучших опричников Империи, — мрачно ответил я. — И тот, кто убил моих родителей.

Карина с тревогой посмотрела на меня, но ничего говорить не стала.

Тем временем Фёдор развернулся и, осенив себя знаком Велеса, втопил педаль до упора в пол. Автобус натужно взревел мотором и понёс нас обратно, как сзади донеслись несколько раскатистых взрывов и канонада выстрелов. Ярко-синие вспышки вспороли небо. Я отчетливо услышал грохот разрядов, и в облака ударили ветвистые молнии.

Фёдор сбросил ход и прильнул к зеркалам, и в этот миг из темноты сзади вынырнул, обдавая светом фар, тяжелый грузовик. С отчаянным рёвом мотора он прогрохотал мимо нас. На развевающемся тенте я заметил наспех нарисованный крест.

Он пронесся мимо, сигналя нам. Федор высунулся из окна и помахал им рукой.

— Наши! Это наши!

В этот момент автобус качнулся — и внутрь из темноты запрыгнул Темников. Прижав к себе левую руку, он сморщил покрытое каплями крови лицо. Грузно уселся на переднее сиденье и гаркнул Федору.

— Я же сказал жать на полную!..

Тот быстро закрыл дверь и до упора выжал педаль. Темников обернулся и с нескрываемой неприязнью зыркнул на нас с Есеней. Я заметил, как по его руке стекает кровь.

— Спасибо, ваша светлость, — кивнул я.

— Как же меня достала ваша чертова семейка… — бросил он и подошел к Федору. — Вылезай, дальше я поведу!

Усевшись за руль, он взял рацию и, сменив несколько частот, вышел на связь с повстанцами из грузовика.

— Машина повстанцев, следуйте за автобусом, — жестко велел он. — Отныне вы находитесь под защитой Опричнины. Приказываю следовать за мной.

— Но, сударь… — сквозь шорохи помех донесся явно опешивший голос водителя. — Откуда нам знать, что вы не…

— Я сказал — за мной, бродяги, или я клянусь, вы пожалеете, что не остались на том стадионе, — произнес Темников.

— Х-хорошо, — кашлянув, ответили по рации. — Мы следуем за вами, сударь.

Наш автобус обогнал грузовик и устроился впереди.

Я посмотрел на Карину: девушка вместе с Есеней и Фёдором ставили инъекцию странной синей жидкости молодой девушке на заднем сиденье.

В голове настойчиво билась тупая мысль: мы выбрались. Все целы.

Но не все, кого я хотел спасти.

Но в груди все равно ощущалась леденящая пустота. Настолько тяжелая, что весь мир вокруг, казалось, потемнел. Звуки, голоса и шум смешивались воедино, в липкую тягучую какофонию. Голова закружилась.

— Куда мы? — спросил я Темникова, держась из последних сил.

— В Москву, — коротко бросил он. — Так что постарайся ближайшие три-четыре часа не помереть. Эй!.. Слышишь, парень?..

Его голос потонул в шуме. А следом на меня опустилась тьма.

Давно со мной такого не было. Пробуждения от приятного ощущения теплого одеяла на коже. Первым сквозь пелену сна пробилось именно оно.

Уютное, домашнее и ласковое тепло, словно прикосновение любимой.

Я лежал на кровати в небольшой комнате. Всё тело ныло от слабой боли, воздух пах лекарствами и спиртом, с легким, смутно знакомым приятным ароматом. Сквозь занавешенное окно пробивались лучи солнца и бодрое чириканье птиц.

На столике слева виднелась тарелка с остывшим завтраком и целая куча лекарств, рядом — стойка с капельницей и медицинские приборы. Явно поставленные наспех.

Я в больнице? Непохоже. По всему видно, притащили меня сюда в спешке. Значит, я тут не первый день.

— Проснулся, — в тишине утра донесся знакомый игривый голос. — Значит, помогло!

— А… — я скосил глаза вниз.

Одеяло приподнялось и из-под него высунулось довольное лицо Карины. Она поднялась выше, одеяло сползло с её обнаженных плеч.

— Как ты… — я осёкся, чувствуя, как сердце забилось сильнее. — Погоди, ты же сама ранена!

— Я в порядке, по сравнению с тобой легко отделалась. Когда я тебя увидела там, то испугалась, что ты умрёшь. Слава богу, ты живой, — девушка осторожно обняла меня и прижалась к шее. — Вообще-то я от тебя два дня не отходила. лечила как могла. Так что заслужила от тебя благодарность.

Она хихикнула, добавила шёпотом.

— И кое-что ещё…

Облизнув губы, она откинула одеяло и, краснея, села на меня сверху. В неверном свете, пробивающемся сквозь шторы, её полуобнаженное стройное тело соблазнительно изогнулось.

— Помнишь, что ты мне обещал? — девушка нагнулась к моим губам. — После свадьбы, мы собирались продолжить. Я и так слишком долго ждала, и вообще, супружеский долг…

Её тёплые губы прильнули к моим в поцелуе. В ушах застучала кровь. Я ещё не до конца проснулся, но тело отреагировало на её ласки куда быстрее. Жар волнами разошелся по животу и ниже, пальцы свело от возбуждения. Я обхватил её узенькую талию, перехватывая инициативу.

Карина тихонько пискнула, поддаваясь ласкам, наши языки сплелись вместе. Но едва я повернулся уложить её на кровать, как острая боль пронзила всё тело. Пришлось отступить, шипя от боли и досады.

— Твои раны еще не затянулись, — с пониманием кивнула она и, облизнув розовые губки, добавила. — Ничего, я сделаю сама.

С загадочной улыбкой девушка снова натянула одеяло и подмигнула.

— Не подглядывай!

Я зажмурился: её влажные губы и язычок коснулись моей шеи и двинулись вниз. Шаг за шагом, горячие прикосновения спустились от груди к животу, Карина стиснула пальцами мои бока, её горячие бёдра обхватили мои.

— Что ж ты творишь… — прошептал я. Но останавливать её не собирался. Совсем наоборот.

Легонько царапая мои бока ноготками, она стянула вниз последнее препятствие. Но едва её губы добрались до самого интересного, как раздался стук в дверь.

— Никого нет, — прошептала Карина. — Не отвлекайся…

Едва она вернулась к своему приятному занятию, как стук повторился — и на этот раз куда настойчивее.

— Я знаю, что ты там, наглая пигалица! — гаркнули за дверью, и в голосе я сразу узнал Темникова. — У нас нет времени ждать ещё, он требует Вайнера к себе!

Карина не дала мне отреагировать — её пальчики стиснули меня так, что я едва не застонал от удовольствия.

— Открывай дверь! — рявкнул опричник. — Я знаю, чем ты там занимаешься!

— Вот же зануда, — разочарованно шепнула девушка и вылезла из-под одеяла. — Имею полное право, я его жена!

Она заговорщицки улыбнулась мне и, устроившись сверху, начала двигать бёдрами. Я скользнул ладонями по её бокам и обнял грудь. На её раскрасневшемся лице возникла блаженная улыбка.

Ох ты ж господи…

— Если не откроешь, я выбью дверь нахрен, и плевать мне, чем вы там занимаетесь! — прорычал Темников. — У нас тут люди гибнут каждый день! Империя, черт возьми, на грани гибели, пока вы там кувыркаетесь! Ты вообще понимаешь, каких людей заставляешь ждать, пока ты…

Карина издала театральный стон и улыбнулась.

— Тьфу ты, господи!.. — выругался опричник.

— Погоди, Карина, он прав, — шепнул я девушке и с неохотой убрал руки с её груди. — Он не уходит — значит, дело и правда срочное. Давай вернемся к этому вечером.

Девушка разочарованно вздохнула и остановилась. Выбралась из-под одеяла и начала натягивать на себя одежду.

— Не вернёмся, — грустно заметила она. — Я тебя знаю, спаситель. Но я все равно буду ждать.

Закончив одеваться, она открыла дверь.

— «Сам не ам, и другим не дам», да, обломщик? — бросила она и, с вызовом глянув на Темникова, вышла из комнаты.

— Одевайся и иди за мной, — без лишних церемоний бросил он, мельком глянув в мою сторону. — Устроили тут…

Через десять минут мы уже шли по широкому коридору незнакомого здания. Судя по аскетичному убранству и редким портретам на стенах, нас держали в одном из корпусов Управления Опричнины. И последнее моё посещение навевало нехорошие воспоминания.

Миновав несколько коридоров и поднявшись на лифте, мы остановились у неприметной двери в кабинет. Кашлянув, Темников открыл её и, пропустив меня, вошёл следом.

Я встал перед широким столом кабинета, пропахшего бумагами и еле уловимым запахом пороха.

А за столом, постукивая ручкой по открытой папке с отчетом, сидел сам князь Пожарский. Вот так поворот… Я невольно усмехнулся.

— Вот и вы, Вайнер, — он поднялся из-за стола и пожал мне руку. — Рад видеть в здравии, ваша светлость.

Я невольно усмехнулся.

— «Ваша светлость», да? Не так давно ваши люди пытались убить всю мою семью, включая слуг. Видать, крепко вас прижали, раз приходится проявлять такую любезность к предателю.

Пожарский внимательно, без тени эмоций посмотрел на меня. Его уголок рта дернулся.

— Я понимаю причины вашего недоверия, Ярослав Андреевич, — спокойно сказал он. — Особенно после всего, что произошло. И поверьте, я искренен в своих словах.

Вздохнув, он взял со стола папку.

— За то время, пока вы… — Пожарский помедлил, подбирая слова. — числились погибшим, случилось много важных событий. Император погиб.

— Это я уже знаю, давайте ближе к…

— При очень странных обстоятельствах, — он глянул так, что воздух в кабинете похолодел. — На его теле была рана от кортика императорской семьи. Его кодекс погибла. А Роман, обнаруживший тело, нёс какую-то невнятную чушь. А далее молодой цесаревич взял власть в свои руки, объявив себя единственным наследником. Высший совет родов дал ему месяц на то, чтобы проявить себя и закончить гражданскую войну. И этот срок близится к завершению, сударь.

Он прошелся по кабинету и протянул мне папку.

— А два дня назад он лично казнил главу рода Столыпиных, обвинив его в организации восстания в Империи. И поверьте, мне стоило невероятных усилий, чтобы спрятать от его ищеек настоящего лидера повстанцев.

Я вскинул брови.

— Так за восстанием стоите вы, сударь?

— Что вы, — скромно улыбнулся он. — Я всего лишь защищаю Империю. Многие из отрядов повстанцев организовались сами. Кто-то принял помощь и средства от влиятельных покровителей. Кто-то — пошел за волхвами и лидерами, связанными с верховными княжескими родами. Поймите, со смертью Императора многие роды решили, что это их шанс, и отдавать престол Роману — не в их планах.

Вернувшись за стол, он задумчиво достал из ящика сигарету и покрутил её между пальцев.

— Роман не так прост, как они думают. Он быстро собрал вокруг себя лояльных союзников и начал закручивать гайки. А через неделю, когда выйдет испытательный срок, все будут вынуждены признать его Императором. Тогда его власть станет практически абсолютной и никто уже не сможет законно подвинуть его с престола.

Он снова посмотрел на меня и произнёс, чеканя слова.

— Он подчинил себе кодексы. Армию. Промышленников. А теперь перетягивает на свою сторону глав родов. Угрозами, подкупом, обещаниями. Он получит их всех. Но я хорошо вижу, что он ведет страну в пропасть.

Пожарский опустился в кресло и тяжелым взглядом посмотрел на меня.

— За эти три недели погибли сотни тысяч мирных граждан. Он буквально идёт по трупам. Мы должны остановить тирана, пока он не убил всех, кто хоть как-то может ему противостоять. В его руках — слишком большая сила, Ярослав.

— И вы решили, что вам нужен кто-то более управляемый и предсказуемый, — хмыкнул я. — Типа меня.

— Верно, — предельно цинично ответил Пожарский. — Нужен. А ещё — символ, который удержит страну от распада. Поймите, сударь. Империя — это баланс сил, и этот баланс выстраивался на моих глазах, десятилетиями. И я не допущу, чтобы Роман уничтожил всё это за считанные недели. Он лично приказал мне убить тысячи людей. Истреблять деревни, отказавшиеся подчиниться имперской власти, до последнего человека. Это террор. Он привёл Империю на грань гражданской войны.

Его слова повисли в воздухе тяжелым шлейфом. Я ощутил, как Темников, стоявший сзади, невольно напрягся.

— Она уже идёт, — ответил я. — Если вы не заметили, она началась и без вашего участия. И будет идти, хотите вы этого или нет. Я был среди этих ваших повстанцев. И поверьте, они не выстоят против Романа, без шансов. Никто не выстоит.

— Князь, послушайте, — Пожарский миролюбиво поднял ладонь. — Да, пролилась кровь невинных, погибли тысячи. Но могут погибнуть миллионы. Мы еще можем избежать большой крови. Людям нужна альтернатива, нужен тот, кто заявит свои права на престол, выступит против Романа…

Я горько усмехнулся, прижимая ладонь к занывшей ране.

— Если вам нужен герой, который пойдёт против него, найдите кого-то другого. Я — не спаситель.

Пожарский опустил ладонь.

— Я сражался с ним, — добавил я. — И его не победить. Моих сил не хватило, даже с ядром владыки, даже!..

Я стиснул зубы: в памяти снова всплыло лицо Лили, громада чёрной альвы и вой портала, уносящего меня с поля боя.

— Он считает, что подчинил себе саму альву, — тихо сказал я. — Его кодекс, это чудовище, уже держит его в своей хватке. Он…

Я замолчал и отвернулся. Висящий на бедре гримуар качнулся, жалобно звякнув цепью.

Нашей связи больше не было, я буквально всей душой ощущал эту пустоту, как инвалид чувствует боль в давно отрезанной руке.

Она высасывала из меня все силы. Выедала изнутри, как зверь, глодающий ещё живую жертву.

— И вы вот так просто уйдёте? — цинично усмехнулся Пожарский. — Увидев всю ту бойню, что учинил он? И зная, что только в ваших силах его остановить? Вы ведь приносили присягу Империи, ваша светлость. И после этого вам плевать на её судьбу?

— Я потерял Лили. И это для меня куда важнее судеб Империи.

Он покачал головой.

— Ваш кодекс… я не знал. Потерю всегда тяжело пережить. И не думаю, что вы хотели бы, чтобы тысячи семей по всей стране пережили то же самое, потеряв своих отцов, сыновей, дочерей… вы ведь не такой человек, Ярослав. Я знаю, вам совесть не позволит.

Я ожёг его взглядом. Гнев вскипел во мне, заставляя сжать кулаки.

— Совесть? — я повысил голос. — И это вы говорите мне о совести? А где была ваша совесть, когда ваши опричники убивали моих родителей? Где она была, когда вся Империя ополчилась против меня, уничтожила всё, что было мне дорого, разбила мою семью и растоптала моё имя, объявив предателем Империи?

— Ярослав, мы…

— И теперь вы хотите, чтобы я снова сделал за вас всю грязную работу и надел на себя ошейник, став вашим ручным псом⁈ — я грохнул кулаком по столу так, что сигарета улетела на пол.

— Ты не сбежишь от этого, Вайнер! — рявкнул Пожарский, краснея. — Тебе придётся встретиться с Романом, хочешь ты этого или нет!

— Я не Вайнер, — мрачно заметил я, с ненавистью глядя на опричника. — А брат вашего нового императора. Рюрикович.

Пожарский уставился на меня округляющимися глазами.

— И лучше бы я им не был никогда.

Стиснув зубы, я выскочил из кабинета, едва не сбив с ног опешившего Темникова. В груди клокотала черная смесь досады и злости.

— Образумь и верни его! — расслышал я приказ Пожарского, и дверь за спиной хлопнула.

Да пошёл ты. Серый кардинал, моралист чертов.

— Вайнер, постой! — Темников догнал меня в конце коридора. — Ты же слышал его светлость…

— Найдите себе другого героя, — фыркнул я. — С меня хватит.

— Ты не понял! — он взял меня за плечо. Зашипев от боли, я обернулся.

— Это ты не понял! Даже с кодексом, даже с ядром Владыки, у меня не хватило сил его остановить! А теперь я потерял Лили, а Роман повелевает самой альвой! У меня одного банально не хватит сил! Понимаешь ты, нет⁈

Он уставился на меня, гневно раздувая ноздри.

— Но у тебя же остаётся ядро владыки!

— Я ему уже проиграл, — мрачно ответил я и, сбросив его руку с плеча, пошел к выходу.

— Ох, Перун! Как же я ненавижу твою грёбаную семейку! — заорал мне в спину Темников. — Тупоголовые, упрямые идиоты! Сперва ты, потом эта нахальная баба, будь она неладна, а потом ещё и третья!..

Я застыл на месте и обернулся.

Есеню он видел. Тогда…

— Ты сказал третья?

Гневно сдвинув брови, Темников кивнул.

— Я хочу встретиться с ней. Поговорить.

Общежитие центрального корпуса Опричнины, Москва.

Концентрация альва-частиц 24,7 на миллион

Темников провел меня через всё здание в самый дальний его конец. Серые стены и ковры под ногами уступили место более древним плитам, нависающие низкие потолки сменились высокими арочными сводами. Старый корпус, больше похожий на храм, чем на пропахшую стерильностью канцелярию, был куда просторнее.

В таких местах раньше содержали высокопоставленных заключенных. Невольная ассоциация вызвала усмешку.

Мы подошли к массивной железной двери и опричник, введя код на замке, завозился с ключами.

— Ты их посадил что ли?

— Не посадил, — хмыкнув, Темников покосился на меня. — Но таких людей нужно охранять от лишних глаз. Даже среди опричников могут быть шпионы Романа.

Я нетерпеливо переступил, глядя, как он открывает дверь. К удивлению, за ней оказались не зарешеченные камеры, как я подумал сначала.

Длинный коридор, выложенный мрамором, с одинаковыми дверьми, как в гостинице. Очень дорогой гостинице.

Пропустив меня, он тщательно закрыл дверь — я заметил, что вход охранялся не только замками, но и магической защитой, — и мы пошли вглубь.

Темников остановился возле двери почти в самом конце коридора и, вытащив ключ, посмотрел на меня.

— Знаешь, почему простолюдины называют её ангелом?

Я покачал головой.

— Языческие волхвы убедили их, что у девчонки — божий дар. Дескать, Велес отметил её своим прикосновением и дал силы снимать боль и помогать людям. Про неё много баек ходит, — Темников усмехнулся. — Одни говорят, скотий бог наказывает тех, кто подходит к ней со злым намерением. Другие, что она исцеляет одним прикосновением. А третьи в ней видят избранную, за которой готовы идти хоть к черту на рога.

— Открывай уже.

— Я это к тому, князь, — опричник сощурился. — Что она уже не та, кого ты знал раньше.

Он нажал на ручку и кивнул, приглашая войти.

— Все меняются, — бросил я и открыл дверь.

Вопреки ожиданиям, меня встретила светлая и просторная комната с высокими потолками. В воздухе пахло полевыми цветами и, почему-то, домашним тестом. Просторная кровать, пара шкафов и столик создавали вполне уютную обстановку.

А у громадного экрана, показывавшего улицу, как обычное окно, стояла она.

Моя Полина.

Её стройную, невысокую фигурку я узнал бы и через десять лет. Казалось, столько мы и не виделись. Сердце сжалось от тоски и щемящего, почти забытого чувства. Горло сдавило, не давая произнести её имя.

Я сделал шаг — и Поля обернулась.

Что-то в ней и правда изменилось. Словно она повзрослела. И дело было не в отросших волосах или росте. Она держалась иначе, словно обрела несгибаемый стержень внутри.

Её зелёные глаза расширились и влажно заблестели. Девушка застыла на месте.

Бледный и перемотанный бинтами, выглядел я непрезентабельно. Было от чего отшатнуться, или вовсе не подходить.

— К…княжич!

Сглотнув комок, я выдавил улыбку.

— Привет, Полина.

Мгновение между нами повисла неловкая пауза. Я ощутил пропасть между нами. С последней встречи я ничего не знал о ней. Казалось, это было в другой жизни.

Поля сорвалась с места и прижалась ко мне, стиснув в объятьях.

В один миг все сомнения смело прочь. Я обнял вздрагивающую девушку и прижал к себе. Возникший было в груди ледяной комок сменился теплом, которого я давно не чувствовал.

Это в ней не изменилось. Она всё ещё была моим лучиком света и тепла. И останется им навсегда.

Мы простояли так минут пять. Молча, просто слушая дыхание и сердцебиение друг друга. А потом Поля, усадив меня на кровать, заговорила.

Она рассказала обо всём, что с ней произошло с момента нашего расставания в роще поместья, и до злосчастной операции в Рязани. Все свои приключения, сомнения, тяжелые выборы, встречи и расставания.

Я слушал её и не мог скрыть улыбки. Впервые с момента, как мы с Лили вернулись из океана Кванты, я ощущал спокойствие, и не выпускал из рук её мягкую ладошку. Всё такую же маленькую и мягкую.

— А потом я запрыгнула в последний уезжающий грузовик, и мы сбежали из того ада, буквально из-под носа монстров… — выговорившись, она выдохнула и улыбнулась. — Такие вот дела, Ярослав Андреевич!

— Да-а, потрепала тебя жизнь, — хмыкнул я. — и всё же, почему ты не сбежала? Почему не нашла себе укромное место, подальше от всех этих бед? Поля, ну зачем ты полезла в самое пекло-то?

Я знал, что не имею права спрашивать и отчитывать её. Слова сами вырвались.

— Ну как же… — потупилась она, и тут же встрепенулась. — Потому что захотела! Не могла иначе, понимаете?

— Могла, — вздохнул я. — Ты же не… охх. Прости, я не хотел.

Я устало потёр глаза, подбирая слова.

— Я потерял Лили. Потерял Варю, Осипа. Потерял наставницу Аями. Всех. И тебя тоже. Нет больше никакого рода Вайнеров, Поля, и дома нашего нет, да и если б был, возвращаться туда некому и незачем. Я ведь даже не Вайнер, Поля, отец лишь взял меня на воспитание по велению Императора. Чтобы скрыть от всех своего сына.

— Это как это, — она непонимающе поморгала. — Это вдруг почему?

— Роман не даст нам жизни, Поля. Он уничтожит всё и всех, кто хоть немного со мной связан. Тебе лучше начать новую жизнь, и…

— Вот ещё, что за вздор, — перебила она, хмуря брови. — И не надо говорить, что мне делать. Тоже мне, князь выискался…

— Ты права, — я вздохнул, чувствуя тяжесть в груди. — Ты, должно быть, злишься на меня за всё. Это из-за меня тебе пришлось пережить столько дерьма. Я виноват перед тобой, перед всеми вами.

Поля отпустила мою руку и встала передо мной, уперев руки в бока. В очень знакомой, властной позе.

— Злюсь, — заявила она, тут же поправившись. — Точнее, злилась. Винила сперва тебя, а потом себя. Всех. Но знаешь…

Она сдержанно улыбнулась.

— Когда я вытащила детей из того дома, который должна была сжечь, я многое поняла. Почему ты тогда ушёл. Почему всякий раз, когда приходилось выбирать между собой и другими, ты выбирал других. Ты всегда боролся не только за себя, и всегда думал больше, чем только о себе. Так же, как твоя тётушка, когда она бросила опричнину ради рода Вайнеров. Как ваш батюшка, когда солдаты ворвались в наш дом. И… когда вы пришли забирать меня из лап работорговца.

Её щёки смущённо покраснели.

— Может, ты и не сын господина, но он воспитал тебя как своего сына. И знаешь, именно это меня вдохновило помогать повстанцам. Я решила, что буду делать всё, что смогу, на что хватит моих сил, чтобы другие люди не страдали. Может, я смогу спасти всего двух или трёх человек, может просто облегчу боль перед смертью, но… я могу это сделать. Потому я и пошла в госпиталь, хоть до смерти крови боюсь. Я должна помочь людям, потому что могу.

Полина сжала кулачок и улыбнулась мне так, что в груди потеплело.

— Я буду бороться до конца, Ярослав Андреевич. И делать всё, что могу. Даже если моих сил не хватит, даже если я все равно проиграю смерти, но буду бороться за каждого пациента. Потому что видела, как борешься ты. За меня, Варю, за госпожу Есеню. За тех, кого ты даже не знал лично, и никогда не узнаешь. Потому что не мог иначе. Потому что это правильно. Потому что это мог сделать…

— … только я, — шепотом закончил я. — Отец всегда говорил это.

Поля с улыбкой кивнула, и в её глазах заблестели слезы.

— Скотий бог наградил меня даром, и люди верят, что я принесу им облегчение. Знаешь, я… немного боюсь, что подведу их. Но больше никто не сможет сделать то, что могу я. Хочу, чтобы эта война скорее закончилась.

Она отошла к окну-экрану и, как когда-то давно, приложив кулачок к груди, посмотрела на улицу. Как будто не было всех ужасов войны, мы снова были в поместье Вайнеров и просто жили, наслаждаясь каждым днём.

Я смотрел на неё, такую уютную и домашнюю, словно она светилась внутренним светом, и грудь сдавило от стыда. Я опустил глаза.

Полина всегда была той, кого хотелось защищать. А теперь она сама готова закрыть остальных своей худенькой, хрупкой спиной.

И ведь знает, что её сил не хватит тягаться даже с простым боевым магом. Даже не с кодексом, или с альва-монстрами. И все равно…

Научилась. Выросла. И, самое обидное, глядя на меня.

Так какого черта мне тогда так дерьмово?..

Получил по морде от Романа, и всё? Готов сбежать? Обделался, как третьесортный сопляк на первом боевом задании?..

Что бы сказала Аями, глядя на такого меня? Что бы сказал отец?

А Лили…

Я стиснул кулак. Так, что костяшки побелели от напряжения.

— Знаешь, Поля, — процедил я тихо. — Если бы такие, как ты, были на моей стороне, я бы смог победить кого угодно.

— Я на твоей стороне, Слава, — она села напротив меня. Её мягкие, прохладные ладони обняли мой кулак.

Я обнял её и прижал к себе.

— Спасибо.

Я вышел в коридор, измотанный, но просветлённый. С глаз словно спала пелена, не дававшая разглядеть очевидное.

— Закончили, ваше высочество? — бросил Темников, стоя у стены со скрещенными руками. В его обычно неприязненном взгляде больше не было былой враждебности.

— Пошли обратно, — хрипло ответил я. — И не стыдно тебе подслушивать? Вроде взрослый мужик.

— Пусть другим будет стыдно, а моя работа — знать больше остальных, — парировал он и зашагал к выходу. — К тому же, его светлость господин Пожарский давно обо всём догадывался.

— О Полине? — уточнил я.

— О вас, — поправил он.

Мы молча вышли из коридора и направились обратно к жилому корпусу, где я пришел в себя. В голове одна за другой роились мысли. Я строил планы и сразу их отметал, находя с десяток новых. Должен быть способ одолеть Романа, даже со всей мощью альвы на его стороне, способ должен найтись.

— И что планируете делать дальше?

Голос Темникова выдернул меня из раздумий. Я кашлянул, прочищая горло.

— Посмотрим. Мне нужно прийти в себя.

Мы дошли до моей комнаты. Я подошел к двери, как опричник окликнул меня.

— Знаешь что, Вайнер. У нас остаётся не так много времени до церемонии Романа, и… — он запнулся и, потерев сдвинутые брови, вздохнул — Да чёрт! Я всегда тебя ненавидел. Нутром не переваривал ни тебя, ни твоего отца. Но будь моя воля, я не убивал бы его. И даже рад, что мне приказали сохранить тебе жизнь. Нам нужны все, любая помощь будет кстати. И скажу честно, с тобой куда больше шансов, что я и другие опричники вернемся домой к своим семьям.

Он скрипнул зубами и, прижав ладонь к виску, отдал честь.

— Так бы хотел наш Император. Так было бы лучше для всех людей.

Развернувшись на каблуках, он быстро пошел по коридору.

— Постой, Темников!

Опричник остановился.

— Передай Пожарскому, я дам ответ завтра вечером.

Не обернувшись, он коротко кивнул и пошел дальше.

Я вошел в комнату, готовый к новой атаке Карины, но её здесь не оказалось. Всё так же пахло лекарствами, а нетронутый завтрак одним своим видом напомнил, что я не ел три дня.

— Да к черту всё… на голодный желудок много не надумаешь.

Сняв пленку, я взялся за давно остывшую еду. Так быстро я не ел даже в столовой суворовского училища — и суп, и второе с тарелок я смел за пару минут. Могучим глотком отправив в желудок последние крохи, я взялся за чай, как сзади раздался робкий стук — и дверь, скрипнув, приоткрылась.

В проеме показалась русоволосая голова Есени.

— Брат, можно к тебе?

— Входи, конечно.

Она юркнула внутрь, прикрыв за собой дверь, и обняла меня. На ней была простенькая кофта и штаны, явно взятые у простолюдинов, и совсем не подходившие наследнице рода магов, некогда приближенных к престолу.

Я застыл, не решаясь коснуться девушки, чьим братом я никогда и не был.

История, насквозь пропитанная ложью и обманом, вызывала горькую усмешку.

— Слава богу, ты живой! — она зарылась лицом в мою грудь и всхлипнула. — Я думала, всё, тебе конец! Все эти владыки, монстры, повстанцы, облавы…

— Эй, ну ты чего, — я взъерошил её волосы. — Живой, конечно. Есенька, ну-ка бодрее…

— Слава, ты же обещал меня не бросать, помнишь? — она отлипла и строго посмотрела, сдвинув светлые брови. — А сам что? Я же за тебя переживала, как мне справляться, если я останусь совсем одна?.. Если бы с тобой что-то случилось?.. У меня ж сердце чуть не разорвалось, когда она тебя, когда ты…

Есеня шмыгнула носом, в уголках ее глаз задрожали слезинки. Я невольно улыбнулся и стер нависшие капельки с её ресниц.

— Есень, послушай…

— У меня больше никого нет, кроме тебя, Слава, — она стиснула мои руки, снова шмыгая. — Я не хочу больше никого терять. Вайнеров и так почти не осталось, только мы с тобой, и всё…

— Насчет этого, Есень… — я вздохнул, не зная, как подобрать слова.

— А? — она поморгала, глядя на меня.

Конечно, я думал, как расскажу ей об этом. И всякий раз находил неотразимые аргументы, слова утешения и поддержки. И, конечно же, она им верила. В моих представлениях.

Но теперь, глядя в её полные слёз, искренние глаза, я даже не знал, как начать.

Она еще совсем ребёнок. Девчонке и восемнадцати нет. Как ей принять такое?..

Глубоко вдохнув, я мягко обнял её за плечи.

— Есень, есть одна вещь, которую отец нам никогда не говорил. И это не про части ядра владыки в нас, — начал я. — Дело в том, что мы — не родственники. Мой отец… не Андрей Вайнер.

Она замерла, округлив глаза.

Скрепя сердце, я начал говорить. О нашем отце, о роде Вайнеров, ставшем невольным заложником Императора и его большой игры с ядром владыки. О том, что сам того не зная, я рос в чужой семье и впитывал наставления отца, не зная толком, что моя семья совсем в другом месте. О матери, открывшей свой секрет только перед смертью.

О том, что мы с Есеней никогда не были связаны общей кровью.

О Лили, и Романе, который не остановится, пока не избавится от внезапного родственника и конкурента за престол.

Девушка задрожала. Так, что ей пришлось стиснуть вместе кулачки. Она опустила голову, переваривая услышанное.

— Такие дела, Есеня, — закончив рассказ, я грустно улыбнулся ей. — похоже, ты теперь и есть весь род Вайнеров. Я тебя обманывать не хочу, называя как раньше сестрой. Хватит с меня вранья. Прости, что пришлось узнать это вот так. Но я и правда не твой брат.

— … нет, — тихо ответила она. И подняла голову. В её голубых глазах стояли слёзы, но Есеня растянула губы в улыбке. — Что за ерунду ты вообще несешь? И что с того, что мы не связаны кровью?.. Да мне всё равно! Какая разница, чья там в тебе кровь, если роднее тебя у меня никого в мире нет⁈

— Есеня, — я коснулся её подрагивающих ладоней.

— Мы росли вместе! Ты всегда был рядом, мы играли вместе, учились, получали от Вари и отца! Вместе били ссадины, падали с лошадей, мы даже болели вместе! — она приложила ладонь к груди и посмотрела мне в глаза. — Я чувствую связь между нами, внутри. Даже когда все думали, что ты погиб, даже без осколка этого ядра владыки, я все равно ее ощущаю. Она есть между нами, я точно знаю это. И никакая кровь, никакие уговоры её не разорвут. понимаешь? Ты — мой брат, и никакой император, никакая альва этого не изменят.

Я улыбнулся. От её слов веки защипало, а в лёгких сперло воздух. Изнутри словно прорывался чистый родник, холодный и свежий.

— Ты ж моя родная, — пошептал я и прижал к себе всхлипывающую девчонку. — Прости, Есеня. Я боялся, что ты просто молча уйдешь, или согласишься.

— Вот ещё, я совсем дурная что ли, — она обняла мою спину. — Я бы себя никогда за такое не простила. И от Вари бы ещё влетело вдобавок… кстати братик, Варя тоже здесь! Только её пока не выпускают, она вроде как под следствием. Проломила кому-то там важному голову сковородкой…

Мы оба прыснули со смеху.

— Ну это в её духе, опричники не знали, с кем связываются, — улыбнулся я и снова потрепал её мягкую, мокрую щёку. — Есень, спасибо. Выговорился, как воды напился.

— А как ещё-то, мы же семья, — выпустив меня, она поднялась и с невинной улыбкой склонила голову набок. — Так что не забивай себе голову, понял? И это… знаешь, ты правильно сделал, что выбрал Карину. Если бы не она, я бы тут не стояла.

— О как, — я приподнял бровь. — Эта мелкая егоза тебя подговорила, да?

— Не, я правда так думаю. Мы с ней сдружились, и знаешь, я думаю, она правда тебя очень любит. Только никогда не скажет прямо, она не такая, — Есеня улыбнулась. — Вы в этом с ней похожи. Ты тоже вечно пытаешься сделать вид, что тебе всё равно. Но я-то вижу тебя насквозь!

— Спасибо, Есеня, — кивнул я. — Можешь передать Варе привет? Я зайду к ней позже, только немного отдохну.

Она понимающе посмотрела на мои раны и кивнула.

— Ты тогда отдыхай, а я пойду, хорошо? Выздоравливай скорее!

Помахав мне рукой, Есеня так же тихонько вышла из комнаты.

Выждав минуту, я подошел к двери и открыл её. В проходе стояла Карина, с выражением немого удивления на лице и ключом в руках.

— И почему я не удивлен, что ты оказалась здесь именно сейчас? — я взял ее за руку и, втянув в комнату, закрыл дверь. — И конечно же, ты все слышала, можешь не отпираться. Здесь, я смотрю, вообще все стены с ушами.

— Не буду говорить, что ничего не слышала, «братик», — ехидно фыркнула она и, сев на кровать, деловито сложила ногу на ногу. — Но признаться, некоторые вещи приятно меня удивили. В какой-то момент мне даже захотелось стать твоей младшей сестрёнкой, раз уж ты у нас такой заботливый и понимающий.

Она хитро ухмыльнулась.

— Может, в следующий раз побудешь и моим старшим братиком, а?

— Обойдешься, тем более ты старше меня, — хмыкнул я. — И давай без своих пошлых фантазий. Я хотел с тобой серьёзно поговорить.

— Вот как? — она мгновенно переменилась в лице. — И о чем же?

— Ты же знаешь, что между кодексом и его хозяином есть связь альвы?

Карина скрестила руки на груди, коротко кивнув. Её брови нахмурились, и девушка поджала губы. Словно эта тема была для неё особенно болезненна.

— Она может разорваться до конца по воле кодекса?

— Вряд ли, — чуть подумав, ответила она. — есть только один способ прервать связь — гибель кодекса. Даже уничтожение гримуара на может прервать её, и… постой, ты это к чему?

— А вот к этому, — я потянулся к столику и взял грязный, потёртый гримуар Лилит. На пожелтевших страницах не было ни единого символа, ни строки контракта.

— Лили каким-то образом прервала нашу связь, когда мы дрались с Романом. Я думал, она погибла, но потом она появилась снова, и дала мне шанс сбежать через портал.

Карина задумчиво взяла мой гримуар и, перелистнув несколько страниц, погладила подбородок.

Неожиданно для себя я подметил: когда она так размышляла, то выглядела даже милой.

— Я думаю, она могла сама прервать связь, чтобы изолировать ваши источники альвы, — наконец, сказала она. — Даже с учетом ядра, она тянула из тебя энергию всё это время. И восстанавливалась за счёт неё. И раз уж прервала связь… я думаю, она так защищала тебя. Чтобы дать максимум сил на бой и побег.

— Лили, — я сжал кулак. — Какая же ты дура…

— О, я точно знаю, на кого она насмотрелась, — ухмыльнулась девушка. — Знаешь, говорят, что питомцы похожи на своих хозяев?

— Роран вроде не была такой стервой, — заметил я. Карина побледнела, тень набежала на её лицо.

— Роран больше нет. И она была самой лучшей из всех, кого я знала.

— Прости, — я сел рядом и взял её руку. — Я не знал.

— Ничего, я пережила это, — отмахнулась она, но я понял, что девушка лжёт. — Ближе к делу, Слава. Даже если Лили прервала вашу связь, она не могла разорвать её полностью. Как я и говорила, она прервётся только со смертью одного из вас.

— Но гримуар пуст…

— Она забрала всю энергию, заключенную в клятвах, — кивнула Карина. — Знаешь, как их пишут? Кровью одарённых, в них столько альвы, что она буквально выжигается на душах. Её невозможно убрать полностью.

— Но можно записать снова, — я посмотрел на Карину, осенённый догадкой.

— Так, — насторожилась она. — Я знаю этот взгляд, и это офигенно плохой симптом. Только не говори, что ты опять решил бежать и спасать очередную принцессу…

— Именно так, — кивнул я. — Мы найдём её.

— Где? — усмехнулась она. — Где ты собрался искать её, дурной рыцарь?

— В океане кванты.

Она тихо засмеялась, даже её непокорная фиолетовая прядка задрожала, отделившись от челки.

— Воистину, Слава, ты поразительны человек! Океан кванты! Черт возьми, для тебя как будто вообще ничего невозможного нет, м? Ты хоть знаешь, что даже его существование — это просто теория? Все эти миры, откуда берутся кодексы, энергия, и!..

— Я уже был там, Карин, — прервал я. И девушка, осекшись, вскинула брови.

— И всё равно, ты бросишься спасать её, не смотря ни на что, — она покачала головой. — Хватило же мне ума связаться с тобой… а знаешь что?

Она вскочила с кровати и, уперев руки в бока, дерзко улыбнулась.

— Плевать, что ты там задумал. Я на твоей стороне! Тебе нужна не принцесса в беде, которую надо бежать и спасать. А королева, которая будет сражаться вместе с тобой.

Я встал и обнял её — так внезапно, что Карина ойкнула.

— Спасибо, моя королева, — шепнул я ей прямо в ухо, и ощутил, как её сердце волнительно затрепетало.

— Кхм! Так что ты задумал? — выбравшись из моих рук, спросила она.

— План очень простой, — я улыбнулся ей. — И здесь без тебя не обойтись.

Девушка волнительно хлопнула глазами.

— Чтобы попасть в океан кванты, мне нужно умереть.

2 дня назад, неизвестная локация.

Концентрация альва-частиц 57,1 на миллион.

В воздухе ещё витали следы закрывшегося портала. Зажимая исходящую золотой альвой рану, Лили прижалась спиной к чему-то твердому. Разбирать, что вокруг, не было ни сил, ни желания — жизнь по капельке покидала ее тело.

Нужно любой ценой остановить кровь и восстановиться, иначе…

— Держись, — кто-то нагнулся к ней и протянул мерцающий энергией предмет. — Давай, быстро.

Лили подняла взгляд: над ней стояла девушка, чьих черт лица она не могла разобрать. Но её аура была удивительно сильной. И знакомой.

— Лестат?.. — она присмотрелась. В глазах двоилось, но лицо давней знакомой она узнала безошибочно.

Императорский кодекс скривила лицо.

— Ну? — в её губы ткнулся край фляжки. — Пей, пока не подохла!

Она припала к краю и сделала глоток. Живительная прохлада потекла по глотке, а с ней — и чистая альва.

— Это… из омута?

— Пей, не болтай! — гаркнула она и наклонила бутыль.

Стиснув бутыль, Лили начала жадно глотать воду из источника альвы. Целительная жидкость могла затянуть легкие раны, но сейчас могла лишь облегчить её положение.

— Хлопот от тебя, как обычно, — фыркнула Лестат и отвернулась, скрестив руки.

— Как ты узнала?.. — вытерев губы, просипела девушка, и продолжила пить.

— Не я, это всё Вита, — ответила та. — Она почувствовала, что происходит.

— Я думала, вы обе погибли…

— Чуть не погибли, — вздохнула Лестат. — Спаслись чудом, и вернулись домой. А здесь…

Она злобно зыркнула на Лили и вздохнула.

— Владыка Пустоты открыла этим тварям порталы для полноценной экспансии. Они теперь везде, и благодаря твоей глупости, дура.

— Ты не понимаешь, это альва, тот кодекс…

— Знаю, — мрачно заявила она. — Манифестация альвы. Не бывают кодексы-парни, уж я-то знаю. А этот решил выделиться, заявить всему миру — вот он я, бойтесь! Я иду за вами!

Лестат злобно сплюнула на землю.

— Вот же тварь… Я пыталась связаться с кодексами Российской Империи и предупредить их, но ни одна не ответила. Похоже, он уже подчинил их. И тебя бы подчинил, если бы не Вита. Тебе повезло, что она ударила издалека и дала мне возможность вытащить тебя, пока этот урод не очухался.

Осушив бутыль, Лили опустила её на землю и откинула голову. Кровотечение начало замедляться, и раны наполнились голубоватым сиянием.

— Это поможет только на время, — бросила Лестат, глядя на нее. — Так что справляйся дальше сама. Мы и так сделали больше, чем стоило бы.

— Спасибо… — буркнула Лили.

— Спасибо в карман не положишь, — скривилась она. — Думаешь, я по доброте душевной твою задницу оттуда вытащила, а?

Лили посмотрела на неё — и выдавила усмешку.

— Нет, конечно. Ты ведь не всегда такой была, Лестат. Я помню, как ты бегала в кельи к монахам и проказничала, а потом…

— Ой да заткнись ты уже! — пряча смущение, огрызнулась она. — И давай ближе к делу! Твои раны…

— Аластер не всемогущ, — перебила Лили, и Лестат замолкла. — Он не может контролировать всю альву.

— Откуда ты знаешь? — кодекс удивленно вскинула брови. — Он же её воплощение…

— Он взял под контроль цесаревича Романа, — шипя от боли, девушка поднялась на ноги. — И пытался снова переманить меня на свою сторону. Меня — и моего хозяина. Ему нужны люди. Нужны как воздух.

Ошарашенная услышанным, Лестат нахмурила изогнутые брови.

— Но… зачем?

— Он не может контролировать всю альву, — Лили выдавила улыбку сквозь боль. — Поэтому ему нужны те, в кого он вольёт её мощь. Потому что сам не способен с ней справиться, Лестат. Может, он и самое крупное чудовище в океане кванты, но подчинить себе всю энергию не сможет.

— Твою же мать… — выдохнула Лестат. — Ах ты чёртов мошенник…

— Мы можем его победить.

Она выпрямилась. Ноги дрожали от слабости, измученное и покрытое страшными ранами тело ещё сочилось энергией. Но внутри она была тверда как скала.

Лестат задумчиво прошлась из стороны в сторону, поблескивая алыми вставками комбинезона. Её белоснежные волосы покачивались, развеваемые ветром, как приспущенный флаг.

— Ты не можешь быть в этом уверена, — осторожно ответила она, косясь на Лили.

— Я три века была в его цепях, — возразила она. — Я знаю, как он действует. Ему нужны маяки силы, Владыки, через которых он и действует. Через них он меняет мир, помогает альве проникнуть в каждый уголок, в саму ткань мироздания, отравить жителей, захватить территории, подчинить природу. Заставить людей реагировать и обращаться к альве, ища силы, чтобы защититься. И неважно, погиб Владыка или нет, если под его контролем в итоге окажется больше жаждущих силы.

— Звучит как настоящее дьявольское совращение, — Лестат передернуло. — Но ведь для этого мы и заключаем контракты с магами…

— Да, — кивнула Лили. — И теперь я понимаю еще одну причину помимо служения людям.

— Чёрт возьми, — её собеседница сверкнула глазами. — Получать альву, минуя контроль этой твари… почему я раньше даже не задумывалась об этом⁈ Лилит, ты гений, чтоб тебя!..

Лили устало улыбнулась ей. Улыбающееся лицо Лестат снова начало расплываться, грудь словно сдавило громадной когтистой лапой. Внутренности свело судорогой, и девушка закашлялась, стиснув изорванный комбинезон на груди.

Слабеющие ноги еле держали её тело, она покачнулась и рухнула на колени, заходясь хрипящим кашлем.

— Эй, Лили?.. — обеспокоенная Лестат подскочила к ней и придержала за плечи. — Не смей мне тут умирать, поняла? Ну-ка…

— Я в п-порядке, — хрипло выдохнула она, вытирая горечь с губ — и посмотрела на ладонь.

Золотая кровь сочилась между пальцев, стекая на землю. Её раны снова открывались.

— Чёрт… — горько улыбнулась она. — Будь здесь Слава… зря я разорвала нашу связь…

— Ты… что? — Лестат встряхнула её и прорычала не своим голосом. — Ты разорвала связь с хозяином⁈ Совсем дура? Как ты о сих пор не померла, идиотина?

Лили посмотрела на неё и виновато улыбнулась. По её коже снова побежала сеточка золотых трещин, сочащихся энергией.

— Думала, ядро владыки… даст мне достаточно альвы.

— Да оно же тебя само сожрёт! — вскричала Лестат. — Как ты не понимаешь? Господи, ну почему ты всегда такая? Как что себе втемяшишь в голову, так не отговорить! Почему ты опять хочешь всё тащить одна⁈ Ну давай, скажи, что это всё ради того парня, да? Я права? Решила спасти его, а сама подохнуть? Ну уж нет, подруга!..

Лестат подставила ей плечо и помогла подняться. По пальцам Лили текла золотая кровь, капая на траву. Обхватив её покрепче, Лестат прижалась к её уху и зашептала.

— Слушай сюда, дурочка. У тебя сейчас только один шанс спастись. И если ты…

— Океан кванты… — прошептала Лили. — Помоги мне, портал…

Лестат застыла, покрываясь испариной.

Океан энергии душ. Кодексы не могли свободно переходить между мирами, но она знала, что после смерти в бою каждый кодекс возвращается в изначальный океан.

Все кодексы верили, что однажды их призовут снова, и тогда их души вернутся в мир живых, связанные контрактом с новым магом.

Но уйти в океан кванты можно только умерев.

— Я уже была там, — настырно шептала Лили. — Просто помоги вернуться, там я если и не умру, то хотя бы смогу продержаться…

— Продержаться до чего? — девушка прижала её к себе.

Лили не ответила. Её тяжелое, хриплое дыхание отдавалось в груди болезненной вибрацией. Аура кодекса трепетала, словно агонизирующая звезда перед взрывом сверхновой.

— Знаешь что… — скрипнув зубами, прошептала Лестат. — Чёрта с два ты у меня помрёшь. Давай, открывай свой портал, я помогу…

Стиснув кулак, Лили оторвала его от себя и подняла дрожащую руку. Пространство перед ней пошло рябью, скомкалось и разорвалось бледно-голубыми всполохами. Лестат стиснула плечо подруги и направила к ней оставшиеся силы.

Всполохи разорвали пространство вспышкой, в центре которой разверзся антрацитово-черный портал. Его поверхность колебалась, всасывая в себя воздух.

— Иди, — разжав объятья, Лестат шагнула назад.

Едва стоя на ногах, Лили оглянулась — и впервые за многие сотни лет Лестат почувствовала, как её сердце сжалось от нахлынувших чувств.

Она уже видела это однажды. Как Лилит ушла в портал на ее глазах, обманутая посулами альвы. Сильнейшая из них, израненная, отчаявшаяся и сломленная.

Снова она ощущала обжигающе горячий ветер поля боя. Горечь пепла на губах, удушающий смрад пожарища. Пожирающее душу бессилие перед лицом чего-то, что сильнее тебя.

И снова она провожала подругу, не в силах помочь ей чем-то большим. Смотрела на соратницу, уходящую в самое сердце пламени.

Лили посмотрела на неё. Её усталые, тусклые глаза светились упрямством.

Кодекс стиснула кулаки до побелевших костяшек. И кивнула ей.

— Увидимся… подруга, — хрипло шепнула Лилит и шагнула в портал.

Два дня спустя. Ведомственное здание Опричнины на окраине Москвы.

Концентрация альва-частиц 14,7 на миллион.

Весь последний час я не находил себе покоя. Отбивая пальцами нервную дробь по бедру, я прохаживался по просторной комнате с медицинской кушеткой, окруженной оборудованием, и в сотый раз проверял все приготовления.

— У нас всё готово?

Карина, возившаяся с настройками оборудования у кушетки, обернулась. На её бледном личике читалось волнение.

— Капельница готова, запас крови готов, иглы готовы, скальпель, пульсоксиметр, дефибриллятор… — перечислила она и запнулась, посмотрев на стойку с лежащим на ней гримуаром.

Мрачная, рассохшаяся книга производила мрачное впечатление. А лежащая рядом перьевая ручка с трубкой и инъектор с тремя колбами альва-эссенции только усиливали жуткую атмосферу.

— Цк, ну что за… — Карина щелкнула пальцем по трубке капельницы. — Этой ерундой должны заниматься медсёстры, а не будущая императрица.

— Никто не должен знать, — напомнил ей я. — Чем меньше людей, тем ниже вероятность, что это просочится наружу.

— Да знаю я, — Карина нервно куснула губу. — Так что, всё готово? Чего ждём-то?

Я посмотрел на часы. Два часа до полуночи.

— Темников сказал, вечером лучшее время. Пора.

— Давай ещё раз, — начал я, но Карина замахала руками.

— Я всё помню! Не надо в десятый раз рассказывать эту мерзость! Хватит и того, что мне придётся снова использовать это…

Она скривилась, поёживаясь. Я знал, как она не любила применять свой родовой навык, но он был ключом ко всей нашей задумке. В одном Карина была права — если бы не обстоятельства, нам бы пригодилась помощь хоть кого-нибудь опытного.

Но только я знал и помнил, как проводится ритуал трансформации кодекса.

— Слава, ты уверен, что выдержишь? На тебе ж места живого нет, — Карина сжала мою руку, и в ее взгляде, обычно колючем и холодном, читалось искреннее беспокойство.

Я знал, что она тоже пострадала в Рязани, хоть и скрывала свою боль и раны. Девушка старалась изо всех сил быть сильной.

Закусив губу, я посмотрел на ампулы инъектора и кивнул.

— Поздно передумывать. Решился — действуй. Начинаем.

Я сел на край кушетки и придвинул к себе стойку с гримуаром. Истрепанные пожелтевшие страницы были пусты.

Пока — пусты.

— Начинаем, — велел я и взял ручку.

Тряхнув фиолетовой прядкой, Карина откинула назад блестящую черную челку и взяла инъектор. Холодная сталь иглы вошла в мою шею и с шипением выпустила содержимое прямо в вену.

Я вздрогнул. По венам заструилось живое пламя. Жгучая и разъедающая, как кислота, альва-эссенция мгновенно разошлась по телу, наполняя его жаром, переходящим в бешеный озноб. Меня прошиб пот, пальцы свело судорогой. ядро в груди отозвалось пульсацией, словно ожившая турбина реактивного самолёта, готового к старту.

— Вторую, — сглотнув, произнес я. — Быстро.

Колба со звоном упала на подставку. Ловко вставив вторую, Карина сделала вторую инъекцию. И снова очищенная кровь альва-монстров побежала по моим венам.

Энергия моментально заполнила моё тело, выжигая каналы альвы. В виски ударил громовой пульс заколотившегося сердца, уши заложило. Во рту моментально пересохло, будто я оказался посреди знойной пустыни.

— С-сейчас… — просипел я, сжимая ручку, и подставил её локтевой сгиб. — Давай!..

Карина взяла лежавшую наготове иглу и ввела её в мою вену. В прозрачной трубке, идущей к ручке, показалась тёмно-красная кровь. Неторопливо она побежала по трубке.

— Именем нашего Всеотца… — зашептал я, вспоминая слова молитвы. — Свяжи мою душу с душой кодекса…

Карина шагнула назад, нервно стиснув край своей коротенькой юбки. Ручка в моих пальцах потяжелела, на ее кончике показалась алая капелька.

— … клянусь служить человечеству, не щадя своих сил, крови и самой жизни…

Кончик пера уперся в пожелтевший пергамент и, скрипнув, начал движение. Буква за буквой, я выводил древние, почти забытые слова договора, и казалось, мою руку вел кто-то свыше.

— сражаться с порождениями альвы, чудовищами и тварями из Бездны… — мой сиплый голос звучал незнакомо, будто говорил не я. Слова зазвучали глубже и вызывали эхо во всей комнате, заслоняя собой скрип бумаги, звуки капельницы, и отчаянное биение сердца стоявшей рядом девушки.

Слова складывались в текст, я перевернул страницу и продолжил.

Единственное, что могло снова связать наши ядра вместе, — новый договор. Новая клятва на крови, пропитанная альвой.

Но в отличие от тех магических формул, что писал в её гримуаре неизвестный монах триста лет назад, я мог записать совершенно новые правила.

Словно в горячечном бреду, я машинально шептал слова и видел, как каждая буква, записанная моей кровью, источает энергию. И пока не заполнена последняя страница…

Ядро в груди вздрогнуло, — и я ощутил, как что-то отозвалось на его удар. Далекое эхо резонанса отразилось и усилилось, вибрируя во мне.

Я чувствовал её. Тончайшую нить, связывающую нас вместе. Она жива… она ждёт меня.

— Третью!.. — прошипел я Карине, и сцепив зубы, усиленно заскрипел пером.

— Ты и так потерял много крови! — буквально взмолилась она. — Я начинаю переливание, ты на пределе уже!..

— Вводи!.. — я ожёг её взглядом. В отчаянии куснув губу, девушка взяла третью капсулу и вставила в инъектор.

Такая доза альвы была смертельной для любого человека. Я не обращал внимания, как по руке побежала сеточка черных каналов, как ядро в груди заколотилось в отчаянии.

Следующая страница. Новые формулы и слова. Канал между нами рос и креп, становясь сильнее. Я чувствовал её.

Она была на грани. В полушаге от гибели, на самом краю. И пока связавшей нас нити не хватало, чтобы выдернуть её из этой пропасти.

Я перевернул ещё лист. Пересохший язык еле ворочался во рту, я ощущал стойкий сладковатый запах крови с нотками альвы. Буквы расплывались в глазах и темнели.

Сжав взмокший кулак, я перелистнул страницу. Уже больше половины позади, еще немного…

— Оксигенация падает, — послышался голос Карины где-то на задворках сознания. — Еще пять минут, и я начинаю переливание! Давай же, Слава!..

Её голос оказался живительным лучом света в надвигающейся тьме. Встрепенувшись, я с новыми силами сжал перо.

Наша связь отныне будет нерушима. Наши души переплетены. Наши ядра резонируют и бьются в унисон. Наша цель — едина.

Отныне мы будем двумя частями одного целого. Мои раны — твои раны. Моя сила будет твоей.

И если ты встала на порог гибели, то там же стою и я, держа тебя за руку.

Пальцы перевернули последнюю страницу, и в глазах стремительно потемнело. Лицо уперлось в жесткий, пропахший тиной пергамент гримуара.

— Ну уж нет… — процедил я. — Я еще не закончил.

Приподнявшись на локте, я продолжил. Перо снова заскрипело, выводя последние строки формулы.

Во имя человечества. Самой жизни. И всего прекрасного, что еще осталось в этом мире.

Мы пойдём до конца.

Последняя точка расплылась кровавым пятном — и моя рука соскользнула вниз, роняя ручку. Мир окончательно потух, а где-то вдалеке послышался голос Карины и звук падающих капель крови.

В полутьме я увидел приближающуюся золотую фигуру, связанную со мной тонкой, прочной нитью.

Прохладные ладошки коснулись моего лица, и в тот же миг голубое свечение окутало нас обоих. Сверху донесся знакомый голос.

Я потянулся к золотой фигуре. Она протянула руку мне навстречу, и наши пальцы сомкнулись.

Клянусь, на этот раз я не отпущу её руку.

И в этот миг нас рвануло друг от друга с неудержимой силой. Нить между нами со звоном натянулась и задрожала.

Давай же, Карина… вытаскивай нас обоих с того света!

Никогда раньше я так остро не ощущал возвращение в реальный мир. Неудержимая сила потащила меня, как рыбу в сети, назад сквозь вязкие потоки альвы.

В ушах засвистел ветер, сквозь который доносился звон натянутой, как струна, нити.

Ну нет, держись!..

— Давай, Карина!.. — закричал я, хватаясь за нить, но не услышал своего голоса.

Свист перешел в рёв, а потом — в нестерпимый грохот взрыва. Меня швырнуло назад с силой несущегося по трассе грузовика и приложило о что-то твердое.

— Ххахх!..

Я вздрогнул от звука собственного голоса. Ощущения навалились разом, тело взвыло от бешеного вихря сигналов. Что-то тяжелое придавило меня полу с такой силой, что стоявшая рядом кушетка отлетела прочь.

— Ч-черт… — прошипел я, пытаясь подняться, и открыл глаза.

На мне лежала изможденная, бледная Лиливайсс. Её белоснежные волосы рассыпались по мне тяжелой волной, на комбинезоне зияли дыры от ран, а правая рука была полностью обнажена. Но она была жива.

Лили моргнула, не веря своим глазам.

— Хозяин… — её светящиеся золотом глаза влажно блеснули.

— Лил…

Не дав договорить, она прильнула ко мне и впилась губами в мой рот.

Из груди поднялась волна энергии и тепла, вливаясь в тело кодекса. Опустошенная боями и испытаниями, Лили жадно пила энергию альвы прямо из меня, как припавший к фонтану путник.

— Это еще что за?.. — взвизгнула рядом Карина. — А ну-ка отлипни от моего мужа!

Но Лили только сильнее меня стиснула. Я с трудом оторвался и приподнял её, как на нас налетела раскрасневшаяся девушка.

— Сказала же, отстань! Ты оглохла? — Карина с боевым видом уперла руки в бока, выпятив грудь.

— Мм? — Лили обернулась и весело глянула на неё.

— Следи, куда суёшь свой язык, он мой муж!..

— А ещё — мой хозяин, — Лили выпятила грудь, копируя её позу. — И был им задолго до тебя.

Карина смерила её убийственным взглядом, краснея от гнева.

— Знаешь что, ты…

— Успокоились, обе, — я поднялся на ноги и встал между ними. — Нам сейчас не об этой ерунде нужно спорить. Лили, мы оба с того света вернулись только благодаря Карине. Без неё я бы не смог провести ритуал.

Я многозначительно кивнул на стол с гримуаром, на страницах которого еще не высохли кровавые чернила. Лили посмотрела на опустошенную капельницу, разбитые капсулы альва-эссенции и лежащую на полу ручку с трубкой, из которой текла кровь. На мою увитую трубками руку и разряженный инъектор. Приборы у стены тревожно пищали, потеряв сигнал датчика.

— Хоо, — девушка приподняла брови.

— И всё? — возмутилась Карина. — Может хоть «спасибо» скажешь? Ты хоть знаешь, чего мне стоило снова использовать свой дар?

Она и правда выглядела бледной и изможденной, её руки еле заметно подрагивали, а из носа на мои глазах потекла струйка крови. Девушка качнулась в сторону, моргая.

— А… — она провела пальцем под носом и посмотрела на окровавленную ладонь. — Вот же… черт…

Она подкосилась и начала падать, как я подхватил её и усадил на кушетку.

— Тише-тише, ты здорово вымоталась за последние дни. Давай вытру.

Откат после использования дара накрыл её с головой. Магия Ленда могла буквально вернуть с того света человека, восстановив его тело, но давалось это дорогой ценой. И теперь я видел, какой.

— Лили, помоги мне, — я оглянулся на девушку, задумчиво разглядывавшую свое тело. Её жестокие раны исчезли, оставив только легкую сеточку трещин, но и они скоро должны были затянуться.

— Да, сейчас, — кивнула она.

— Я в порядке, — отмахнулась Карина, привычно храбрясь. — Не о чем волноваться, правда. Просто нужно отоспаться, вот и всё. Здесь должны быть номера, просто доведи меня до постели…

Не став спорить, я подхватил девушку на руки и мы пошли к приготовленным для нас опричниками комнатам отдыха.

К счастью, Темников даже в таких вопросах был дотошным и серьёзным. Порядком вымотанные, мы вошли в небольшой кабинет, когда-то явно служивший спальней для важных чинов. Двухспальная кровать, мини-холодильник и даже душевая кабинка, притулившаяся в санузле, явно намекали — здесь останавливались не рядовые сотрудники.

Уложив Карину на постель, я помог ей устроиться и переодеться. Наконец, зарывшись в одеяло почти по макушку, девушка высунула голову и посмотрела на меня.

— Невероятно. У тебя снова получилось, — она покосилась на Лилит, сидевшую в кресле с гримуаром на коленях. — Мне начинает казаться, что с тобой просто нет невозможных дел. Я бы смогла сделать что угодно, если ты будешь на моей стороне.

— Я и так на твоей стороне, — улыбнулся я. — И без тебя бы не справился. Отдыхай.

— Но теперь тебе не отвертеться от Пожарского. Что ты решил? — она сонно моргнула.

— Завтра утром я поговорю с ним. Опричники на грани, иначе он бы не стал так прямо предлагать мне переворот, — подумав, тихо ответил я. — У него нет выбора, поэтому старому интригану пришлось пойти ва-банк. Даже Темникова использовал, чтобы нас вытащить.

— Я заметила, — кивнула девушка. — У них нет другого плана. А если и есть, он куда хуже, чем переворот.

Я сжал её ладонь через одеяло и внимательно посмотрел на девушку. Её глаза уже слипались, а дыхание замедлялось. Один бог знает, сколько ей довелось пережить и вынести на своих худеньких плечах. И сколько ещё предстоит.

— Ничего, у меня есть свой план. И мне есть, что предложить, — я убрал руку и поправил одеяло. — Отдыхай, ты сегодня отлично поработала. Спасибо, Карина, что спасла Лили.

— Вот бы ты… мог вытащить ещё одного… кодекса… — сонно прошептала она, погружаясь в сон.

Я притушил свет, оставив только настольную лампу, и сел в кресло рядом с Лили.

— На твоем месте я бы присоединилась к мелкой, — тихо заметила она. — Ты вымотан, хозяин. Даже если твои раны залечили магией, внутри тебя всё иначе. Я чувствую.

— Угу, но сперва нам надо обсудить кое-что, — кивнул я. — У нас мало времени, и надо действовать быстро. Ты видела, во что превратился Роман. Даже с мощью двух ядер нам его не остановить.

Она посмотрела на меня, со скрипом стиснув край гримуара. Девушка не выпускала его из рук, прижимая к себе как сокровище.

— Но ты все равно хочешь с ним сразиться, — в её взгляде мелькнуло недовольство.

— Ты лучше других знаешь, что он не остановится. Он подмял под себя кодексы и армию, и это только вопрос времени, как быстро он расправится с великими родами. Тогда его власть станет абсолютной, Лили. Аластер дал ему невероятные силы. Он на моих глазах открыл альва-прорывы по всему городу.

— Природа его сил такая же, как и у тебя, — заметила девушка. — Только вот бьюсь об заклад, за неё он заплатит непомерную цену. Ты — дитя сильнейшего мага и императорского кодекса, Слава, ты выживешь даже в центре альва-прорыва. Он — нет. Аластер знает это, потому и заключил с ним контракт так легко. Он сожжёт Романа за считанные месяцы, когда тот провернёт всю грязную работу.

По телу пробежался неприятный холодок. Лили знала об альве куда больше меня, и от её слов стало не по себе.

— Нет у нас нескольких месяцев, Лилит, — ответил я. — Ты же видела его взгляд. Он настроен перевернуть к чертям всю Империю, и убьёт любого, кто станет поперёк его воли. Он не пощадил даже собственных солдат, просто бросив их умирать, как скот. Он уничтожит всё, что было мне дорого. Друзей, слуг, последнего крестьянина и работягу на наших заводах.

Девушка задумчиво помычала, кивая. Страницы гримуара в её руках легонько засветились.

— Вот и как я должен с ним бороться? Как его победить? — я взъерошил волосы. — Тут никаких армий не хватит, если на его стороне — вся мощь альвы!

— Не вся, — тихо возразила Лили и посмотрела на меня. — В бою с Аластером я кое-что поняла. Он не подчинил себе всю энергию океана кванты. Не способен её контролировать. Поэтому ему нужен Роман. И ты.

Я невольно вздрогнул.

— Я?

— Идеальный реципиент, аватар в материальном мире, — кивнула она. — Тот, кто станет живым порталом для окончательного вторжения. И вот что я думаю…

Лили начала тихо рассказывать всё, что узнала и о чем догадалась после боя с Аластером. И чем больше она говорила, тем яснее в моей голове оформлялся новый план. У нас был шанс победить. Один на миллион, но не воспользоваться им было бы самоубийством.

— Это всё, — закончила Лили и покосилась на занавешенное окно. Было уже за полночь, в небе виднелись мерцающие звезды.

— Значит так, — кивнул я. — Если ты права, шанс у нас есть. Но придётся использовать всё, что есть, собрать в кулак все силы. Нам понадобится каждый маг, каждый солдат, каждый кодекс.

Лили посмотрела на меня, в её глазах сверкнул бледно-голубой огонёк.

— Ты хочешь, чтобы я…

— Да, — я коснулся её руки. — Иди в библиариум и выясни, что происходит с имперскими кодексами. Попытайся убедить их перейти на нашу сторону. Они сейчас такие же заложники Аластера, как и Роман. Освободи их.

На лице Лили отразилась улыбка, она с готовностью кивнула.

— Эти упертые дуры не заслуживают твоей доброты, но я сделаю всё, что смогу, — девушка встала с кресла и протянула мне гримуар. — Береги его, Слава. Никогда бы не подумала, что ты рискнёшь пойти так далеко. Это, ну…

На её щеках появился румянец.

— Это круто. Клянусь, нет в мире такого кодекса, чей контракт был бы написан кровью её хозяина. Ты не представляешь, что это значит для меня.

Я ощущал, как наша связь крепнет. Энергия ровным и чистым потоком струилась между нами, восполняя её запасы.

— Чёрт, да я теперь горы могу свернуть! Я…

— Спасибо, Лили, — кивнул я. — Не спеши уходить, отдохни как следует. Это дело вполне терпит до утра. Тем более после всего, что стряслось. Ложись спать.

В подтверждение я зевнул и потёр глаза. Не грех бы и самому последовать совету.

— Ложись, хозяин, — Лили с улыбкой кивнула на кровать, где мирно сопела Карина. — Так уж и быть, сегодня я закрою глаза на эту мелкую и позволю ей спать рядом с тобой.

Я беззлобно фыркнул и, раздевшись, забрался под одеяло. Ко мне тут же прижалось теплое тело Карины, девушка обняла меня и тихо хихикнула.

Солнце еще не взошло. Только на горизонте едва-едва показалась светлая каёмка, расчертившая тьму.

Лилит подошла к кровати и положила гримуар на столик у изголовья. Ярослав крепко спал. А с ним, беспечно закинув на него ногу, сопела растрёпанная Карина Ленда.

Из её тусклой, бледно-голубой со стальными прожилками ауры словно вырвали громадный кусок. По сравнению с цельной, пульсирующей ровным светом аурой Ярослава, она казалась неполноценной.

На ней зияла рана, которая никогда не зарастёт. Этот след она будет хранить всю жизнь.

— Роран… — шепнула Лили и коснулась плеча девушки. Ворох образов на миг пронзил её разум.

Сны Карины промелькнули перед её взглядом — и тут же исчезли.

Лили отошла от кровати и, не оборачиваясь, открыла портал. Дымное кольцо иссиня-черной субстанции задрожало перед ней — и разверзлось воющим водоворотом, пропуская в себя.

— Больше никто не умрёт, Слава, — неотрывно глядя на приближающееся голубое пятно выхода, она сжала кулаки. — Я иду.

Голубая вспышка — выход. Альва податливо наполнила руки, принимая форму копья. Лили бесшумно прыгнула на твердую землю, принимая боевую стойку.

Вокруг привычно клубился густой серый туман, за которым угадывались голубые пятна света. Прохладный воздух отдавал озоном, но торжественна тишина теперь изменилась. Стала зловещей.

Что-то было не так.

Держа одной рукой копьё, Лили сжала во второй альва-пистолет и пошла вперёд. «Ключ Бездны» скрипнул под пальцами, его ствол уперся в подрагивающий туман, ища цель.

Туман расступился, впереди показались громадные мраморные колонны и мощные плиты общего зала. Но вместо приглушенных голосов других кодексов, шелеста одежд и звуков шагов была лишь тишина.

— Так, — шепнула Лили, — Фонтан альвы, они…

Она замолкла — и метнулась назад, поднимая копье. В тот же миг ветвистая молния ударила в плиты пола, где она стояла, а из-за ближайшей колонны за ней метнулись две серебристые тени.

— Черт!

Вереница пылающих зарядов «Ключа Бездны» ударила по ним, но тени ловко увернулись, заходя по дуге с двух сторон. Свистнули копья, — и Лили вильнула в сторону, отбивая один удар за другим.

На миг она увидела двух девушек в серых комбинезонах. Они отпрянули, развернулись — и ринулись в новую атаку.

— Сами напросились! — рявкнула она, взмахивая копьём. Воздух задрожал от вспышек открывшихся порталов. Две соперницы метнулись к ней, заходя с разных сторон.

Сжав кулак, Лили метнула в ближайшую соперницу монолит из черного камня, а сама ринулась на вторую. Копья столкнулись, выбивая искры. Кодексы, описав дугу, развернулись и столкнулись снова. Копья засвистели, рассекая воздух в страшном танце смерти.

Соперница была быстрой, но тягаться с опытом Лилит даже близко не могла. отразив её удар, Лили увернулась от удара молнии и метнулась точно под второй удар соперницы. Её копьё промахнулось мимо головы, чиркнув по плитам пола — и Лили с разворота ударила её в грудь древком копья.

Соперница сложилась пополам, хватая ртом воздух, копьё вылетело из её рук. Лили мгновенно развернулась и выстрелила.

Из клубов тумана ей навстречу, сверкнув острием, вылетело копьё. Один точный выстрел — и, брызнув снопами расщепленного металла и энергии, древко со звоном покатилось по полу.

Девушка рванулась в туман, уже видя метущуюся ауру соперницы. Та ринулась навстречу, в её руке сверкнул ледяной клинок. Лили усмехнулась, вливая альву в кулаки.

— Хаа! — закричала мечница, обрушивая на неё смертоносный удар. Клинок прочертил безукоризненную дугу, но лишь чиркнул кончиком по плечу кодекса. Лили скользнула под удар и, сжав запястье воительницы, сбила её с ног подсечкой. Та вскрикнула и, ведомая сильной рукой, грохнулась лицом на мрамор пола.

Мгновенно выкрутив ей руку в болевом приеме, Лили уселась на нее сверху и приставила к затылку «Ключ Бездны».

— Дёрнешься, и хозяин тебя уже не дозовётся, поняла? — прошипела Лили ей в ухо.

Но соперница лишь издала мучительный вопль, тщетно пытаясь скинуть её с себя.

— Вот же… долбанутая! — тихо ругнулась она, прижимая девушку к полу и сбросила с её головы капюшон. Из-под него показалась копна белоснежных волос, соперница снова застонала, сцепив зубы, и попыталась повернуться к ней.

И тут Лили заметила, как на её шее блеснул металл. Прижав девушку крепче, она откинула волосы и смогла разглядеть стальной ошейник, обхвативший её шею.

— Какого… зачем?

Устройство, мигавшее красным огнем, источало липкую черную ауру. Совсем непохожую на чистый ореол кодексов. Чужеродная энергия опутывала шею воительницы, проникая тонкими нитями, как щупальцами, в глубину её существа. Она была похожа на паразита, угнездившегося на шее носителя.

От одного вида жуткого устройства её передернуло.

— Пора избавиться от этого дерьма… — Лили взялась за ошейник двумя руками.

— Не трогай его!.. — раздался сзади крик, и она обернулась.

Из тумана вышла вторая соперница, прижимая ладонь к помятой груди. На её шее мигал еще один ошейник.

— Не снимай его, иначе Геката сойдет с ума! — снова крикнула она.

— Н-да? — Лили наставила на неё мерцающий альвой пистолет. — А может ты меня просто обмануть хочешь, а? А сама копьём в спину ударишь?

— Хотела бы, давно ударила, — натужно сглотнув, ответила она. — Я тебя знаю. Ты же та самая, предательница, которую так выгораживала Сирин!

— Предательница, значит, — усмехнулась Лили. — Ты поэтому напала?

— Я не… — она замялась. — Мы должны были охранять, на всякий случай. Я не узнала тебя, и…

— Что здесь происходит? Отвечай! — гаркнула Лили, прижав дернувшуюся девушку, и качнула пистолетом. — Где все кодексы? И что это за ошейники? Почему их нельзя снимать?

— Она носила его слишком долго, — ответила она, и в бледно-голубых глазах кодекса отразился страх. — Если снимешь, начнется трансформация. Оно прорастёт.

— «Оно»? — Лили нахмурилась. — Что ты несёшь?

Пленница задергалась снова, и Лили с силой ударила её, вырубая девушку. Её спутница вздрогнула, морщась от боли.

— Тебе лучше увидеть всё самой, — она испуганно покосилась на клубы тумана вдалеке. — Ты поймёшь, когда увидишь их.

Закинув бессознательный кодекс на плечо, Лили подняла пистолет.

— Ну так веди.

Подняв руки, девушка пошла вглубь зала.

Туман расступился. Лили узнала это место. Аллея, на которую они ступили, вела к фонтану альвы. Однажды она уже пила его воду, чтобы залечить раны.

Они прошли зал хранилища, где на кристальных постаментах стояли гримуары десятков кодексов. Сейчас же они опустели.

— А куда…

— Тише, — её проводница приложила палец к губам. — Если другие стражи нас услышат, весь библиариум поднимется на уши.

— О, это тебе только на руку, — съязвила Лили. — Учти, если ты ведешь меня в западню, тебя я прикончу первой.

— Не веду. — тихо сказала она, косясь на неё. — Я вспомнила. Ты ведь Лиливайсс. Кодекс Ярослава Вайнера. Ставшая Владыкой Пустоты, и каким-то чудом ты вернулась.

— Чудом, — фыркнула та. — Знала бы ты, скольких жизней это стоило.

— Если ты выжила и вернулась, — тихо продолжила она, проходя в следующий зал. — Может, и у нас получится. Я… я клялась служить хозяину, а не новому императору. И я хочу увидеть его снова.

Лили посмотрела в спину кодексу. Аура ошейника медленно расползалась по её телу.

— Мы почти пришли, — девушка подошла к плотно запахнутым воротам к залу источника, и обернулась. — Оставь её здесь. Ей станет только хуже.

Лили спустила бессознательную девушку и подошла к воротам. Между створок изнутри сочился воздух, и от одного его вида ей становилось не по себе. Альва пропитывала его, так, словно внутри бушевал десяток альва-прорывов.

— Как тебя зовут? — бросила она спутнице.

— Сцион.

— Идём, Сцион, — она толкнула створки ворот и шагнула внутрь.

В лицо ударил холодный, густой воздух, насквозь пропахший смрадом альва-порчи. Закрыв рукавом нос, Лили пошла вперёд — и обомлела.

Некогда величественный и светлый зал был погружен в полутьму, мерцающую гроздьями фиолетовых кристаллов. Они тянулись вдоль стен неровными зубцами, источая туманный серый ихор — назвать это аурой альвы не поворачивался язык. А в центре, где когда-то стоял живительный источник, громоздилось уродливое сооружение, слепленное из пульсирующих гроздьев кристаллических глыб, между которых струилась чернота.

Лили пошла вперёд, и кристаллы вдоль стен засветились ярче. Она присмотрелась к ним. И ощутила, как по телу расползаются ледяные щупальца ужаса.

— Это же… — не веря глазам, она подошла к одному из кристаллов и ужаснулась.

Под тонкой оболочкой виднелось женское лицо. Кодекс, опутанный сетью пульсирующих жил, светящихся оранжевым светом альвы. Словно внутри неё билось сердце чужеродного организма, разнося по телу воительницы чуму.

Её вены вспухли, губы побледнели, сквозь кожу проступили уродливые наросты и роговые шипы. В лице, искаженном застывшей гримасой боли, она узнала знакомые черты.

— Боже мой, — выдохнула Лили, касаясь кристалла. — Фламия, что с тобой сделали?..

В этот миг глаза заточенного кодекса открылись — и девушка рванулась в своей клетке.

— Отойди! — крикнула Сцион. — трансформация началась, её уже!..

Голос кодекса заглушился надсадным треском. Кристалл пошел сеткой трещин — и разлетелся вдребезги.

Лили отпрянула от кристаллического саркофага, брызнувшего снопами острых осколков. В нос ударила вонь скверны. Фламия рванулась из распадающейся клетки.

— Назад!.. — снова крикнула Сцион, но Лили подхватила вскрикнувшую девушку.

— Держись!

Извиваясь всем телом в агонии, Фламия рванулась из ее рук, но Лили держала крепко. Светящиеся жилы на её теле, словно живые, стиснули бледную кожу, расползаясь в стороны и порастая новыми кристаллами.

— Гххх…ааа! — сцепив зубы, застонала она — и открыла глаза.

Непроглядно-черные склеры с горящими алыми точками, от вида которых все внутри сжалось с ледяной комок.

Влажно блеснув, глаза дернулись. Агонизирующая Фламия замерла, и на короткий миг боль на её лице стёрлась.

— Лили…вайсс…

Слова хрипели и влажно булькали в горле. Девушка подняла руку, наполовину обращенную в уродливую когтистую лапу, и коснулась её плеча.

Сердце сжалось до боли, в уголках глаз задрожали горячие капельки.

Да, они сражались друг против друга. Но ни один кодекс не заслужил такой жуткой участи.

— Убей… — шепотом выдохнула она. — Убей…

Лили стиснула её дрожащее тело. От неё шла пульсирующая чужеродная аура, с каждым мигом становясь сильнее.

— Лиливайсс! Не медли, пожалуйста, она!..

Голос Сцион заглушил крик Фламии. Девушка рванулась из рук Лили с леденящим душу криком, её тело выгнуло дугой. Раздался влажный хруст и треск тканей, раздираемых кристаллами. Комбинезон на ней вспух и разорвался, в разрывах показалась маслянистая черная жижа, окутывающая всё тело.

— Фламия!..

Кодекс неестественным прыжком метнулась назад, на глазах превращаясь в уродливое бесформенное нечто. Существо издало леденящий вопль и ринулось в глубину зала, оставляя за собой изорванные лохмотья комбинезона.

Лили отпрянула, инстинктивно сжимая пистолет.

— Где она?.. — Сцион испуганно попятилась к двери.

Из полутьмы донесся нечеловеческий стон и клацанье когтей по стенам, эхом загулявшее по залу.

— Уходим скорее, пока мы ещё можем, — побормотала Сцион. Но едва шагнула к выходу, как из темноты к ним метнулась тень. Когти чиркнули по мрамору, высекая искры.

— Назад!

Лили метнулась наперерез тени. Тварь с ревом ринулась на нее, вонзая когти в подставленный пистолет.

Сила удара отбросила Лили назад. Она выстрелила в ответ, но тварь с неестественной скоростью отпрыгнула на колонну и, высекая искры, вскарабкалась по ней вверх.

— Уходи, я разберусь! — бросила Лили спутнице, на ходу вытаскивая из раскрывшегося портала костяное копьё. Из полутьмы раздался хриплый смешок монстра — и в воздухе просвистел обломок кристалла.

Щеку обожгло болью, обломок щелкнул по полу, разлетаясь на куски.

Лили вздрогнула: слишком быстро!..

Чудовище, некогда бывшее Фламией, ринулось вниз с колонны и прыгнуло на неё, растопырив шипастые лапы.

На миг она увидела её полностью Черную массу плоти, проросшую кристаллическими шипами, пульсирующую оранжевым светом. Перекошенное лицо, в котором еще угадывались знакомые черты. Одна половина — маска чудовища с уродливым оскалом, вторая — остатки её прежнего лица.

Алые точки глаз впились в Лили.

Девушка отпрянула и ударила копьём навстречу когтям чудовища. По ушам ударил хруст и вой монстра, в стороны разлетелись обломки кристаллов. Чудовище отскочило, высекая когтями искры из пола, и ринулось снова с неистовым рёвом.

Лили метнула в неё копьё — чудовище отбило его ударом лапы, но тут же ещё два копья пронзили его грудь и вонзились в каменные плиты.

Из раны брызнула не кровь — густой черный ихор с оранжевыми сгустками. Тварь завизжала, царапая пол, и дернулось вперёд.

Лили подняла альва-пистолет, как тварь одним ударом обломила копья и метнулась навстречу. Лили нажала спуск, заряд пронзил прыгнувшее чудовище.

С истошным воплем оно сбило девушку с ног.

Пол ударил в спину.

Когти вонзились в плечо, пробивая ткань.

Стиснув зубы, Лили перехватила одной рукой когтистую лапу и вогнала ствол пистолета в разверстую пасть чудовища.

На миг их взгляды встретились.

В горящих алым угольках глаз, в глубине искаженной маски монстра — всё ещё была она.

Она боялась.

И молила об одном.

— Прости, — прошептала Лили и нажала спуск.

Голова существа взорвалась, брызнув осколками и каплями черной жижи. Тело дернулось и обмякло, падая на Лиливайсс.

В зале стало тихо.

Настолько, что Лили услышала, как бешено колотится её сердце.

Руки мелко дрожали.

Тяжело дыша, она перевернула подергивающуюся тушу и поднялась. Тело твари начало медленно распадаться черным песком и хлопьями энергии.

— Черт… — выдохнула Сцион.

Но Лили её не услышала. Она смотрела на мерцающие кристаллические коконы. Десятки коконов, уходивших вглубь зала. Некоторые из них засветились, послышался тихий хруст кристаллов.

Аура фонтана в центре зала стала сильнее, зловещее фиолетовое свечение стало ярче.

— Лиливайсс, уходим скорее! — голос Сцион одернул её. Лили обернулась: из глубины зала послышались крики и топот десятков ног.

— Охрана, вот же черт, — прошипела она. — Услышали, да? Возвращаемся!

Держа коконы на прицеле, Лили выбежала из зала следом за спутницей и быстро захлопнула створки ворот.

— Это их задержит! — Сцион бросилась к Гекате, сидевшей у колонны.

— Ненадолго, — хмыкнула Лили и, вытянув ладонь к двери, сжала кулак. Чернокаменный куб вспыхнул в воздухе и со скрежетом придвинулся к воротам, перекрывая их.

— Так-то лучше… выиграет нам минут пять, — тяжело дыша, кивнула Лили и подошла к кодексам. — Как она?

— Очень плохо, она уже начала кристаллизоваться, — Сцион расстегнула замок на комбинезоне девушки. На шее и груди кодекса отчетливо виднелись пульсирующие черные жилы, начавшие прорастать кристаллами. На руках и ногах уже формировался кокон.

— Вот же дерьмо, — Лили куснула губу, лихорадочно соображая. — Нельзя ее бросить вот так… Кто это с вами вообще сделал? Как так вышло-то?..

— Это… — Сцион запнулась, пряча взгляд. — Кодекс молодого императора. Он призвал всех нас, и… он поставил нам ультиматум.

Она стиснула ладонь Гекаты, набираясь духа.

— Сказал, что отныне мы служим его величеству, как и наши хозяева. Запретил покидать библиариум, даже если нас призовут. И тех, кто ослушается, ждет страшная кара. Сказал, это ради нашего блага, чтобы не допустить сражений на стороне повстанцев. Велел надеть эти ошейники. Временно, чтобы не допустить обмана с нашей стороны. А потом…

— А потом вы начали меняться, — закончила за неё Лили. — И поняли, что ошейники были ловушкой, а война с повстанцами — просто предлогом.

Сцион коротко кивнула. Девушка каждое слово произносила через силу, и Лили чувствовала, как тяжело ей было говорить.

— Когда мы заметили это, было уже поздно, часть девчонок начала мутировать, — сглотнув, произнесла она. — Старшие взбунтовались, и тогда он пришел снова… несколько кодексов погибло. Часть — согласились служить. Часть — стали коконами, и…

— Я поняла, — она села возле Гекаты и коснулась её ошейника. — Я поняла, что снимать ошейник нельзя, но вы не пробовали другие способы?

— Пробовали, буквально всё, что могли. Били током, замораживали, жгли, вливали альву, откачивали… — Сцион вздохнула. — Становилось только хуже. Мы буквально ничего не можем поделать. Это за гранью наших сил.

— Вот же дерьмо, — ругнулась Лили. — Если бы Слава был здесь, его нуль-поле могло бы…

Она замерла, осененная догадкой.

Нуль-поле.

Ярослав мог изгнать всю альву в небольшой зоне, буквально выжечь её дотла. Лишить сил любого мага, уничтожить альва-монстра.

Но как это повлияет на кодекс…

Она посмотрела на свои руки: на тыльной стороне ладоней тускло светились кольцевые отметины — стигматы. Такие же, как у Славы.

Она знала, что их силы связаны. Через клятвы, написанные кровью хозяина в её гримуаре. Через альву, одну на двоих. Через ядра владык, бившихся в их телах в едином резонансе.

— У меня есть идея, — облизнув пересохшие губы, она посмотрела на Сцион. — Очень рисковая, правда. И может не получиться.

— Что за идея?

— Увидишь, — Лили несколько раз глубоко вдохнула, чувствуя нарастающее волнение. — Отойди подальше, когда я начну, тебя может зацепить и серьёзно ранить. Да и меня, наверняка, тоже. Но если всё получится…

— Тогда я остаюсь, — уверенно заявила девушка. — Не знаю, что ты задумала, но…

В дверь ударили. Черная глыба не шелохнулась, но следующий удар заставил её чуть качнуться. В воздухе ощутимо запахло озоном и гарью. Кодексы, подоспевшие из глубины библиариума, всеми силами пытались пробить баррикаду.

— Нету времени думать, делай как говорю!

— Ну так начинай! — Сцион села рядом и взяла Гекату за руку. — Не боюсь я, поняла?

— Да что ж вы все такие упертые, — фыркнула она. — Ну как знаешь… тогда не мешай. И будь готова.

Лили положила ладони на ошейник Гекаты. Чужеродная альва забилась под пальцами, словно пыталась ужалить её, отбросить руки.

— Слава, пусть всё получится, — прошептала она и сосредоточилась, направляя всю мощь ядра в горящую на ладони стигмату.

Жар окутал тело, энергия задрожала в ее руках — и влилась в стигмату, разряжаясь мощным всплеском.

Голубая вспышка осветила зал, выжигая всю альву вокруг.

Мир поблек, теряя цвета, все звуки пропали и стёрлись. Пузырь неестественного пространства раздвинул реальность.

На миг показалось, что её вырубил мощнейший удар. В глазах потемнело, голова наполнилась нестерпимым гулом.

А следом пришла боль.

Словно она окунулась в бурлящую магму вулкана. Боль прокатилась от кончиков пальцев до затылка, прострелила её сотней молний, высекая искры из глаз.

Она вскрикнула и не услышала свой голос.

Лишь секунду спустя ощущения вернулись, и Лили почувствовала, что беззвучно кричит, сжимая холодную сталь ошейника.

Вокруг них образовался сплошной вакуум альвы. Нуль-поле выжгло подчистую всю черноту, наполнявшую устройство. Жилы на коже втянулись, теряя цвет. Ошейник ослаб, словно оглушенный зверь.

Лили с отчаянным воплем разорвала его надвое и швырнула остатки искрящего устройства на пол.

Тяжело дыша, девушка поднялась на слабнущих ногах — и в ужасе посмотрела на обломки.

Из них на мраморные плиты выползло уродливое бесформенное существо. Жирное маслянистое тельце дергалось в конвульсиях и светилось оранжевым, пытаясь отползти в темный угол.

— Хахх! — Сцион раздавила тварь ударом ноги и растерла по полу. — Сдохни!

Тёмные кляксы ихора окропили плиты, кодекс брезгливо поморщилась и отпрянула. Её била крупная дрожь, на щеках и шее проступили трещинки, сочившиеся светящейся кровью.

Утерев холодный пот с лица, она подошла к Лили.

— Теперь помоги мне, прошу тебя!

Не успела она закончить, как черный куб взорвался, разлетаясь волной обломков. Искорёженные створки ворот рухнули и сквозь развороченный проём в зал ринулись кодексы.

Лили стиснула древко копья, не поднимая его против вчерашних сестёр.

Десятки воительниц с сияющими копьями за считанные секунды обступили их полукругом и остановились, готовые к атаке. Лили чувствовала — стоило ей дернуться, они набросятся все скопом.

Перепуганные, разъяренные кодексы все, как одна, были закованы в ошейники. У многих уже виднелись черные жилы на щеках, шее, руках.

— Брось оружие, предательница! — к ней шагнула девушка с длинным шрамом на щеке и наставила горящее альвой копьё. — Сейчас же!

Лили не шелохнулась. Её подавляющая аура теснила назад рваные, как лохмотья, ауры кодексов. В их глазах читался страх перед той, чью силу они ощущали всеми фибрами.

— Приготовились!

Десятки наконечников нацелились на неё, сверкая энергией. Воздух загудел.

— Перестаньте! — между ними выбежала Сцион и закрыла собой Лили, раскинув руки. — Выслушайте меня, сёстры!

— Сцион? — кодекс со шрамом подняла руку. — Подожди, что ты с ней делаешь? Переметнулась к предательнице?

— Не переметнулась! Посмотрите на Гекату! — она указала на девушку, лежавшую у колонны. Она понемногу приходила в себя и озиралась, потирая шею.

— Погоди, её ошейник, — кодекс округлила глаза. — Как вы его сняли? И почему она до сих пор жива? Она же начала трансформироваться, я сама видела…

— Я убила ту дрянь, — Сцион с раздражением пнула останки склизкого червя из ошейника. — Но без Лили ничего бы не вышло. Послушайте меня, все! Не Лиливайсс наш враг, а эти чёртовы черви в ошейниках! Она помогла Гекате избавиться от её паразита, спасла одну из нас! И кто после этого на самом деле предатель?..

Кодексы замешкались, переглядываясь, послышался взволнованный шёпот. Переглянувшись с соратницами, девушка со шрамом шагнула к Лили.

— Я не буду спрашивать зачем ты пришла, или как ты вообще выжила после боя в Белогорье. Я была там и видела достаточно. Скажи одно — у тебя и правда есть способ снять эти грёбаные ошейники, не убив носителя?

Она кивнула на Гекату, которую уже обступили другие девушки.

От волнения во рту пересохло как в пустыне. Лили выдержала испытующий взгляд соперницы и кивнула.

— Способ есть. Болезненный и сложный, но есть. Спасти вас всех, если мне хватит сил. Даже тех, что уже в коконах, — она с горечью взглянула на ворота в зал с фонтаном альвы. — Вы видели, что может случиться, если ничего не сделать. Коконы. Твари. Мучительная смерть.

Она кивнула в сторону ворот.

— Там ваши сёстры, умирают, прямо сейчас. И вы пойдёте за ними, если ничего не сделаете.

Кодексы затихли, не сводя с неё глаз.

— Не хотите мне верить — не верьте, — её голос стал жёстче. — Мне это не нужно. Я пришла не драться.

Она шагнула к ним, и несколько кодексов попятились, поднимая копья.

— Я сделаю с вами то же, что с Гекатой. Даже если придётся вырубить каждую из вас, — она влила в голос больше силы. — Вы видели, на что я способна. Так решайте сами: умирать в рабстве Аластера, или освободиться.

Кодекс отошла назад и обернулась к остальным. Несколько минут они тихо совещались, и порой до слуха долетали напряженные голоса и споры несогласных. Наконец, девушка со шрамом снова вышла в ней.

— Мы не верим тебе, Владыка Пустоты Лиливайсс, — сухо произнесла она. — Но если ты спасла Гекату… покажи, как ты это сделала.

Кодекс опустила копьё и стиснула свой ошейник.

— Я согласен поговорить ещё раз.

Темников не изменился в лице. Его впалые тёмные глаза всё так же неприязненно буравили меня, но мне показалось, как мышцы его лица дернулись в подобии улыбки.

— За мной, — коротко бросил он.

Уже через пять минут мы стояли у входа в кабинет. Темников обернулся и снова посмотрел на меня, прищурив один глаз.

— Почему ты передумал? — тихо спросил он. — Что-то я не верю, что тебя замучила совесть. И тем более — что ты поверил словам Пожарского.

— Не поверил, — согласился я. — Ну скажу я, и что это изменит? Ты прав, мы не обязаны любить друг друга, чтобы работать на одно дело. Но цели у нас разные.

— Я служу Империи! — угрожающе прошипел он, и в его глазах будто блеснули молнии. — Я приносил клятву хранить эту страну и её людей, даже если придётся бороться против узурпатора и тирана! Ты же, княжеский сынок, понятия не имеешь, что значит — ставить всё на кон ради этого!

— Не знаю, — снова кивнул я. — И сделаю всё, чтобы никто больше не узнал этого. Чтобы ни один человек никогда не пережил гибели своих родителей на его глазах. Не видел, как горит его дом, как из его рук вырывают родную сестру, как убивают слуг и друзей, которых он помнил с рождения. Не выживал годами в муштре и лишениях. Не терял в бою любимых.

Темников потупил взгляд, отшатнувшись.

— Мы с тобой слишком разные, — бросил я и подошел к двери. — Но если бы ты познал, что такое семья, любимые и родные, которыми ты дорожишь, и готов сделать всё, чтобы не потерять их. Может, тогда бы ты смог понять меня.

— Он ждёт, — глухо сказал опричник, стараясь не смотреть мне в глаза. — Иди уже, Вайнер.

Я вошёл в кабинет. Здесь всё оставалось так же, как в первую встречу. Шкафы с документами, запах дорогого одеколона и коньяка, широкий дубовый стол и хозяин за ним.

Нет, не всё.

Перед столом спиной ко мне стояли трое. И, клянусь всем, я бы узнал их из миллиона других людей.

Рослый парень в военной форме рода, со светлыми волосами и непокорной красной прядкой, ещё сутулившийся после тяжелых ран. Стройная девушка в строгом сером костюме армейского боевого мага, с ниспадающими каштановыми волосами и гордой осанкой. И третья, невысокая и фигуристая, в облегающем черном комбинезоне для спецопераций, с угольно-черными волосами и двумя кинжалами на поясе.

Егор. Софья. Руи.

— Ребята… — не замечая, как дрогнул голос, я шагнул к ним. — Ребята, вы живы! Господи, я сто лет вас не видел!..

Все трое обернулись.

Меня словно окатил ледяной душ: их тяжелые, холодные взгляды пронзали как ветер в Арктике. До костей.

— Ребята, вы чего…

Егор хмуро сдвинул брови, Руи сжалась в напряжении.

Не говоря ни слова, Софья чеканным шагом приблизилась ко мне, плотно сжав губы на каменном лице.

Её ладонь хлёстко поднялась — и влепила звонкую пощёчину.

Моя голова мотнулась от удара, щека вспыхнула болью.

Софья буравила меня сердитым взглядом, раздувая ноздри.

— Я понимаю, за что получил. Имеешь полное право, — я потёр щёку подметив — била она не всей силой.

— Нет, ничерта ты не понимаешь! — вспылила Софья, багровея. — Мы думали, ты погиб вместе с майором в измерении Владыки, или под обломками Белогорья! Сколько, думаешь, мы рылись в этой мусорке, пытаясь узнать, что с тобой, а⁈

Я поймал тяжелые взгляды Егора и Руи. Кирсанов угрюмо кивал, скрестив на груди руки, Руи же стояла молча, бледная и напряженная.

— Черт возьми, ты выжил — и даже не пытался с нами связаться! Мы для тебя вообще пустое место? Ни единого слова за все эти недели! Как ты мог спокойно выйти из красной зоны, добраться аж до Москвы и ни разу даже не попытаться связаться с нами? Посмотрите-ка на него, герой!..

— Софья, — начал я, но девушка вошла в раж, не давая вставить и слова.

— Сел на поезд с повстанцами — один! Приехал в Рязань! Ввязался в битву повстанцев с армией! Подрался с Романом, даже Карину успел спасти — и всё один! Ты напрыгнул на Императора, даже не рассчитывая на нас! Как будто мы тебе вообще не друзья! Не дрались вместе, кровь не проливали, не обещали другу другу, что будем держаться вместе до конца! Для тебя что, эти слова были пустым звуком? Как будто мы!..

Она задохнулась от злости и тяжело задышала, буравя меня горящим взглядом.

Вот дерьмо…

Ну и как ей объяснить, что скажи я им хоть слово, их бы сгребли имперцы?.. Откуда я мог знать весь расклад в Москве, план опричников?

Внутри поднялась настоящая буря противоречивых эмоций. Кулаки невольно сжались,

Я посмотрел на неё и заметил внимательный, изучающий взгляд Пожарского. Смотрит, гад. Изучает как мышей в лаборатории.

— Софья, ребята, вы правы. Я не должен был вас бросать, — ответил я. — Простите за это, если сможете. И да, я хотел вас найти, первым делом. За этим и пришел сейчас к Пожарскому, но похоже, вы меня опередили.

С замирающим сердцем я посмотрел на ребят за её спиной и улыбнулся.

— Черт возьми, я рад вас снова видеть.

Хмурое лицо Егора изменилось, он дёрнул уголком рта с усмешке. Руи же тихо вздохнула, расслабив сжатые кулачки.

— И ты думаешь, я тебе поверю? — вскричала Софья, приблизившись так, что я ощутил, как трепещет воздух вокруг неё.

— Да чёрт, Сонька, а куда мы денемся? — хрипло произнёс Егор. — Друг же. Конечно, поверим. Можно подумать, ты не рада, что он тут живой стоит. Он, конечно, тот ещё дурила, но наш же.

Руи согласно кивнула, уже не стесняясь улыбки.

— А я говорю нет! — девушка обернулась, топая ногой. — И не смей за меня говорить, дубина ты стоеросовая!

— Но ведь брат прав, — добавила Руи мягким голосом. — Да и тебе ведь больше всех не терпелось его увидеть, когда господин Пожарский сказал, что он жив.

Софья задрожала, стиснув кулаки, но я увидел, как её уши покраснели. Она обернулась, буравя меня взглядом. Но больше злости я от неё не ощущал.

— Староста, я безумно рад, что мы снова собрались вместе, — я подошел к ней и протянул руку. — Мы же одна команда.

Девушка всхлипнула и нехотя подошла. Я обнял её и прижал к себе.

— Вот ты всегда так. Решаешь всё за других. — буркнула она. — Только не думай, что я тебя так просто прощу. Я тебя не простила, понял?

Егор подошел к нам и дружески похлопал меня по плечу.

— Ты со мной, староста? — спросил я и посмотрел на друзей. Отчего-то в уголках глаз невыносимо зажгло, но я не мог перестать улыбаться.

— Конечно, я иду с тобой, дуралей, — тихо ответила она, шмыгнув носом.

— Вы их слышали, сударь, — я посмотрел на Пожарского, все это время наблюдавшего за нами с неподдельным любопытством. — Я обдумал предложение Опричнины. И согласен вам помочь.

— Мудрое решение, сударь, — кивнул тот, хитро щуря глаза. С ожиданием моей следующей фразы.

Хитрец. Он отлично знал людей и сразу понял, что просто так я не соглашусь.

Я переглянулся с друзьями. Выпустил шмыгающую носом Софью из объятий, проматывая в голове план, который продумывал уже несколько дней.

— Роман — не из тех, с кем будет легко, — сказал я. — У меня есть план. И несколько условий.

— Какие же? — с улыбкой спросил Пожарский.

Даже бровью не повёл. Как я и думал, он был готов к такому. Отлично.

— Первое — освободите всех моих людей, — я подошел к столу. — Вы арестовали моих слуг и работников, Осипа, Варю, прислугу из поместья. Я хочу, чтобы они были свободны и в безопасности.

— Допустимо, — кивнул он. — Ещё что-то?

— Боевые костюмы и оружие. Я знаю, что у Опричнины есть доступ к лучшим разработкам арсеналов Империи. Нам нужно самое передовое оружие.

— Разумеется, будет, — согласился он. — Это всё?

— Нет. И последнее, — я посмотрел на Пожарского, и на миг в его взгляде мелькнуло волнение. — Контроль над операцией и конечное решение судьбы Романа должны быть у меня.

Пожарский нахмурился. Улыбка стёрлась с его лица.

— Хочешь отодвинуть нас Вайнер? — с нажимом сказал он, и его взгляд потяжелел. — Что ты имеешь ввиду под конечным решением?

В один момент благодушная атмосфера в кабинете стала тяжелой. Пожарский давил, и это чувствовали все.

— Ровно то, что сказал, — спокойно ответил я. — Если у нас получится, его судьбу решать буду я.

Пожарский внимательно посмотрел на меня, потом — на моих спутников, и тихо вздохнул. По лицу было видно, он напряженно обдумывает решение.

Довериться в таком важном деле юнцу, еще и с моей-то репутацией, ему не хотелось. После всех потерь и громадной работы, проделанной всей опричниной… его можно понять.

— Я рискую куда большим, чем вы все, сударь, — тихо добавил я. — Понимаю, сколько всего вы провернули, сохраняя тайну от Романа и членов совета.

— И все равно требуешь так много, — хмыкнул Пожарский, щурясь. — Не выйдет ли так, что я просто позволю сменить одного тирана на другого?

— Решайте, ваша светлость, — я пожал плечами. — Мне скрывать от вас нечего.

Он прищурил один глаз и снял с рук тонкие перчатки. Не сомневаюсь, у него электрический атрибут. Он может залезть мне в голову и прочитать мысли, если захочет.

Но этим навсегда перечеркнёт всякую возможность доверия.

— Слава, — осторожно сказал Егор, но я поднял ладонь, жестом останавливая его.

— Решайте сами, сударь.

Пожарский ухмыльнулся, не отрывая от меня взгляда. Между нами словно боролись два потока силы, тесня друг друга.

— Ну, другого героя у меня все равно нет, — он с кислой усмешкой надел перчатки. — Но на твоем месте я бы не стал делить шкуру неубитого медведя, Ярослав. Пусть будет по-твоему.

Я поймал улыбку Софьи. Егор торжествующе сжал кулак.

— Вот это дело!

— Отлично, — кивнул я. — И последнее.

— Ещё что-то? — Пожарский вскинул брови.

— План операции мы обсудим вместе. С моими спутниками, Кариной Ленда, с Полиной и главой повстанцев.

— Ну ты и наглец, Вайнер, — усмехнулся Пожарский и откинулся в кресле. — Может сразу трансляцию в импернете запустим? Ты издеваешься?

Его реакция казалась бурной, но каждое слово было отточено. Я не повёл и бровью.

— Я не шучу, сударь. Они должны знать, кто и в какой момент должен действовать, чтобы подготовить свои силы. Если решили действовать сообща, тайн от союзников у меня не будет. А обеспечить секретность — ваша задача.

— Да уж, знакомый у тебя тон, — устало вздохнув, Пожарский поднялся и, смерив меня быстрым взглядом, поднял трубку альвафона. — Говоришь точь-в-точь, как твой отец. Хорошо, я соберу людей. Начинаем через час.

Он положил трубку и с усмешкой посмотрел на нас.

— Начало положено, господа. Назад дороги нет.

Москва, Императорский дворец.

Концентрация альва-частиц 19,8 на миллион.

В тронный зал вошёл секретарь и поклонился.

— Ваше величество, профессор Потёмкин просит аудиенции, — торопливо выпалив, он с опаской посмотрел на Аластера, стоявшего за плечом молодого императора.

— Пусть войдет, — кивнул Роман. — Давно пора, я уже заждался.

Тот торопливо вышел и через пару минут в широкие двери зала вошёл суховатый пожилой мужчина. За ним, паря на левитационной платформе, двигался закрытый саркофаг.

— Ваше величество, — остановившись у трона, Потёмкин загадочно улыбнулся. — Я выполнил свою часть договоренностей.

— Прекрасно! — Роман соскочил с трона и торопливо подлетел к саркофагу. — Там ведь то, о чем я думаю? Открывай.

Потёмкин с улыбкой положил ладонь на крышку и покачал головой.

— Вы ведь выполните свою часть сделки, ваше величество? — напомнил он. — Альва должна открыть нам свои тайны.

Роман смерил его нетерпеливым взглядом — и сделал жест Аластеру.

— Разумеется. Я держу слово.

Профессор расплылся в довольной ухмылке, и на миг почудилось, что в его водянистых глазах сверкнули огоньки.

— Тогда для начала я бы попросил у вас дать мне одну из кодексов. Для… подробного изучения её свойств.

— Я лично приведу вам одну из них, даю слово, — Аластер подошел к саркофагу и провел ладонью по крышке. — Может, покажете плод ваших трудов моему гсоподину?

Потёмкин быстрой дробью отбил пальцами шифр на панели саркофага — и крышка с шипением и свистом отошла в сторону, поднимаясь на пневмоцилиндрах.

Роман нетерпеливо заглянул в чрево саркофага.

Внутри на креплениях лежал угольно-черный комбинезон с длинными алыми вставками, непохожий ни на что, виденное им раньше. Изящные насосы и головки приборов поблескивали матовым воронением, на рукавах проступали корпуса приборов и тактического компьютера, а в глубине ткани читались циркуляционные магистрали.

Костюм мягко светился собственной аурой альвы. Он дышал силой.

— Великолепно, — выдохнул Роман, касаясь ткани. — Первый раз такое вижу.

— Он уникален, — с гордостью кивнул Потёмкин. — Собственная энергосистема, встроенный регулятор поля… и в отличие от доспеха Феникса, он стабилен и управляем на сто процентов. Он может усилить ваши способности, и спасёт от чрезмерного излучения. В таком можно выжить даже в центре альва-разрыва.

Пальцы коснулись ткани, и он ощутил внутренний пульс. Словно существо в саркофаге спало, дожидаясь пробуждения.

— В нём я буду непобедимым, — он любовно огладил прочный нагрудник и обернулся к профессору. — Это шедевр!

— В таком случае, передаю его вам и надеюсь, он поможет уничтожить ваших врагов, — Потёмкин загадочно улыбнулся. — Кем бы они ни были, монстрами, кодексами или владыками. Что ж, буду ждать вашего кодекса в своей лаборатории, ваше величество. Мне пора.

Передав саркофаг, он покинул зал. Роман еще раз посмотрел на костюм и обернулся к Аластеру.

— Ты ведь убил Вайнера, как я тебе велел?

Кодекс молча смотрел на него со своей извечной раздражающей улыбочкой.

— Так убил?

— Вайнер сбежал, — вкрадчиво ответил тот. — Его кодекс пожертвовала собой, чтобы в последний момент спасти хозяина.

— Так ты добил её? — Роман подошел так близко, что едва не дышал кодексу в лицо. — Лиливайсс мертва?

— Она была при смерти, — уклончиво ответил он. — Важно не это. Мне помешали убить их обоих. Кто-то постоянно вмешивается в ваши планы, господин.

— Я знаю, — нахмурился Роман и отвернулся. — Надо было добить гада на месте. Ему наверняка помог кто-то из своих. Даже после боя с Владыкой и его предательства все равно находятся те, кто помогает этому подонку!

— Кто-то из знати?

— Да, свои же, — кивнул Роман. — Они что-то замышляют, я же вижу. Они улыбаются в лицо, но в душе ненавидят меня. Глава совета, Аракчеев, а может и Пожарский… все они думают, я не заслужил своё место. Наверняка среди них еще остались предатели, кто-то же снабжал бунтовщиков оружием и координировал их.

— Ваши гвардейцы работают над этим, хозяин, — напомнил Аластер, внимательно следя за расхаживающим вперёд-назад Романом.

— В моём окружении нет людей, кому я могу доверять. Они точно замышляют что-то за моей спиной, зуб даю, — хмыкнул он. — Они не верны мне, как были верны отцу.

— Угрозы и деньги не дают лояльности, хозяин, — кивнул Аластер. — Но вот страх… он заставит их уважать.

— Я знаю, — он замер у саркофага и обернулся. — И знаешь что, я сделаю свой ход. Василий!

Дверь в зал скрипнула и секретарь торопливо подошел к императору.

— Ваше величество? — он с опаской покосился на исходящий паром саркофаг.

— Сколько осталось до окончания срока, который не дал совет великих родов?

— Пять дней, ваше величество, — моментально ответил он.

— Всё решится через пять дней, — Роман торжествующе улыбнулся Аластеру. — Василий, вели назначить церемонию коронации! Пусть начинают приготовления немедля!

Я вернулся в выделенную мне комнату, устало сел в кресло и закрыл глаза. Голова гудела от мыслей, требующих приведения в порядок. Да и ноющее от многочасового напряжения тело буквально умоляло об отдыхе.

Планирование будущей операции шло шесть часов. Напряженных, изматывающих. Со спорами, ультиматумами и угрозами.

И всё же мы пришли к согласию.

Работы впереди было — уйма, и даже так мы могли не успеть с подготовкой. Отдыхать придётся по пять-шесть часов. Но прямо сейчас меня это не волновало.

— К чёрту всё, спать… — я вытянулся в кресле, устраиваясь поудобнее, и накрыл лицо полотенцем. Сон мгновенно сморил меня, утягивая в водоворот странных образов и картин. Но едва в них начали угадываться лица Лиливайсс и других кодексов, как раздался стук в дверь.

— Братик, ты у себя? Можно войти?

Сон сразу как рукой сняло. Снова навалилась тяжесть в плечах, а уставшие руки заныли.

Прощайте, мои блаженные часы сна.

— Да, Есеня, входи, — облизнув пересохшие губы, сказал я.

Скрипнув дверью, в кабинет вошла Есеня, держа за руку Полину.

— Добрый вечер, кня… эм, Ярослав, Андреевич… — отчего-то смутилась Поля.

Косясь друг на друга, краснея и загадочно улыбаясь, девушки подошли ко мне. Им явно хотелось что-то сказать, но они не решили, кто начнет первой.

А я невольно залюбовался ими. Взгляд скользнул по стройной талии Есени, невинно сложенным вместе ладоням, по блестящим волосам Поли и её усыпанным веснушками скулам.

Моя семья. Родные до последней веснушки, волосинки и родинки.

Я уже знал, какие испытания пережила каждая. И видеть, как они снова держат друг друга за руки, с тем же теплом и преданностью, что и в детстве…

Улыбка сама лезла на губы.

— Как же мне этого не хватало, — тихо произнёс я.

— Чего? — похлопала глазами Есеня. — А, ой! Славик, мы с Полькой тебя хотели пригласить!

— Куда?

— На ужин! — хором выпалили они, краснея, а Есеня добавила. — Как раньше в нашем доме, помнишь? Семейный ужин, только для всех, кто будет участвовать.

— И для повстанцев, и для опричников тоже, — тряхнув рыжими волосами, кивнула Поля. — Мы с Есеней решили позвать самых близких и важных людей. А дворяне они или простолюдины, неважно.

Я с гордостью посмотрел на неё. С последней встречи она словно подтянулась, окрепла и чуть повзрослела. Из её образа ушла детская наивность, обнажив то-то иное. В ней начали проявляться черты мудрой женщины.

Заметив мой взгляд, Поля куснула губу и привычным жестом потеребила край подола. Она всегда так делала, когда волновалась.

— Погоди-ка, — моргнув, я переспросил. — Какой ещё ужин? Ты серьёзно?

— Ннуу да, — кивнула Есеня. — Мы даже уже начали готовить, и…

Ну нет. Это никуда не годится.

— Это же пир во время чумы, — нахмурился я. — Ты решила устроить семейный праздник, когда мы должны все силы бросить на подготовку. Есеня, ты вообще понимаешь, насколько всё серьёзно?

— Именно поэтому и устраиваю, — она посмотрела на Полю, и та согласно покивала. — Может, у нас больше и не будет возможности вот так собраться вместе. Может… кого-то из них я увижу в последний раз.

Её голос стал тише, но вызывал внутри меня настоящий трепет.

— Я мало что могу сделать, я не воин и моя магия куда слабее, чем у тебя, — добавила она. — Так что я хочу сделать хоть что-то для всех. И хотела бы, чтобы каждый запомнил этот момент навсегда.

— Слава, — Поля подошла ко мне и взяла за руку. Её прохладные пальцы обняли мои. — Может, я и неправа. Но я не хочу потом жалеть, что мы не сделали этого, когда была возможность. Это нужно нам всем. Снова немножко побыть в кругу семьи. Правда?

В груди сдавило. Я посмотрел, как Есеня взволнованно сжимает кулачки. Она не выпрашивала, не умоляла, не уговаривала. Но я понял, что отказать ей не могу.

— Ты права, сестрёнка, — кивнул я. — Так когда начало?

— Через час, я зайду за тобой! — улыбнулась она.

Час пролетел в томительном волнении. Но едва Есенин кулачок постучал в дверь, события полетели с бешеной скоростью.

Не успел я оглянуться, как уже сидел в длинном кабинете, приспособленном под импровизированный обеденный зал. На сдвинутых в ряд столах, застеленных разномастными скатертями, стояли тарелки и приборы, поблескивали хрусталем фужеры и бокалы, куда еще не успели налить напитки.

Темников, сев рядом с Пожарским, с недоверием косился на часть стола, где сидели Фёдор с дочерью. Они тоже участвовали в моем плане, и играли одну из главных ролей. Напротив устроились Софья с Егором и Руи, ребята тихо переговаривались, явно ощущая себя неуютно. Егор то и дело поправлял воротник, а Софья зачем-то перекладывала приборы у своей тарелки.

А у конца стола, окружённая с одной стороны опричниками, а с другой — Полей и Есеней, сидела, скрестив руки, недовольная Карина Ленда.

— Наконец-то. Смотрю, ты вообще не торопился, — недовольно буркнула она, когда я сел рядом, как было положено нам по статусу. — Бросил свою красавицу-жену на растерзание этим старым злобным мужланам…

— Угу, я даже стал переживать, выжил ли хоть один из них, — я ловко коснулся её вздёрнутого носика, так что Карина вздрогнула. — Надо быть отчаянным человеком, чтобы рискнуть тебя обидеть.

— Скажешь тоже, — девушка надула губки и сделала вид, что приглаживает чёлку. Я заметил, как она с ухмылкой посмотрела на Полину, внимательно наблюдавшую за нами за разговором с Есеней.

Между ними нет-нет, будто пробегали разряды тока.

Я взял Карину за локоть и привлек к себе.

— Давай только не устраивай сцен с Полей, — мои губы чуть не коснулись её уха. — Сейчас у нас и без того хватает проблем, чтобы тратить время ещё и на ссоры.

— Я не настолько мелочная, чтобы устраивать взбучку твоей служанке, — зло ухмыльнулась Карина. — И плевать, с кем ты там раньше спал. Но будет глупостью, если ты решишься сунуться к ней снова, дорогой.

Она с хитрой улыбкой поправила мой воротник и, подмигнув, хлопнула ладошкой по груди.

Я почувствовал на себе пристальный взгляд Полины. В нём чувствовался просто убийственный холод. Такой, что по спине до самого затылка пробежали мурашки.

Карина весело хихикнула и, болтая ногами, нарочито громко звякнула вилкой о тарелку.

— Чёрт, я голодная как зверь! — тихо пожаловалась она. — Когда там уже подадут наш ужин?

— Сейчас, ваша светлость, — Есеня с загадочной улыбкой подошла к двери в зал.

Я замер: запахло едой. Этот знакомый аромат я узнал бы спустя сотню лет.

Есеня открыла дверь.

— А… — ахнул я.

Катя перед собой тележку, заставленную блюдами, в зал вошла дородная женщина. Пухлые руки, убранные под косынку седеющие волосы, внимательные и цепкие, живые глаза…

— Варя! — Полина взвилась с места и бросилась к ней.

Я поймал ошарашенный взгляд Темникова. На напряженном лице играли желваки, словно он собирался то ли вскочить, то ли провалиться сквозь землю.

— А ну стоять, чего разверещалась? — гаркнула она. — Потом обнимемся, Полька, давай вон на стол накрывай. Вишь, люди ждут голодные? Княжич вон совсем отощал, худой как велосипед! Смотреть больно! Ты хозяйка или кто? Че не кормила, а?

— Да чё сразу я-то… — Поля свесила нос. Варя тут же пихнула ей в руки серебряный поднос с крышкой.

— Бери и живо всем накладай, поняла?

Поля кивнула и поспешила выполнять указание. А Варвара обвела взглядом зал и на её лице засияла широченная улыбка.

— А твоя служанка хороша! — толкнув меня локтем, прошептала Карина. — Прям боевая!

— И тебе лучше не попадаться ей под руку, — шепнул я. — В этой океане есть рыба покрупнее тебя, дорогая.

Я подмигнул ей и взял вилку, предвкушая бесподобный ужин.

Тарелки одна за другой наполнились душистым супом, дымящимся мясом и пестрой зеленью салата. И вдобавок — сколь угодно свежего, хрустящего хлеба. Было видно, Варя расстаралась на все грани своего кулинарного таланта.

— Кушай, княжич, — Варя лично наполнила мою тарелку и, не удержавшись, приобняла за плечо. — Хоспади, я ж и не надеялася уже тебя снова увидеть! Думала, погиб, убили, всё!

— Меня так просто не убьёшь, — я обнял её в ответ, вдыхая такой привычный запах хлеба и дома. — Только я давно уже не княжич.

— Для меня вы всегда княжич, — служанка перешла к Карине. — А ты чего на меня да на Польку ежом глядишь, погремушка?

— П-пог. Чего? — Карина опешила, хлопая глазами, и покосилась на меня. Я пожал плечами: мол, разбирайся сама, дорогая.

А Варя нависла над ней, уперев половник в бок.

— Ты ж жена евонная? Чего мужа голодом моришь говорю, а? — начала отчитывать она. — Думаешь, замуж выскочила и всё? Знай себе ублажай в койке да гоняй его по своим делам?

— Кх. как ты смеешь?.. — Карина побледнела, на щеках проступили багровые пятна. — Ты, служанка!..

— Служанка, и чо? Ты меня послушай, у вас теперь семья! Муж да жена! — Варя фыркнула, отбрасывая со лба прядку. — Ладно, лопай давай, а уж я с тобой потом поговорю как следует.

Наполнив блюда, Варя вальяжно проследовала к опричникам и Софье с Руи.

— Это что вообще было?.. — Карина уставилась на полную тарелку густого борща перед собой.

— Не бери в голову, лучше ешь давай, пока горячее.

Понемногу зал начал оживать. За сытной домашней едой и вином из запасов князя Пожарского люди оживились. Софья оживленно переговаривалась с Полей, Фёдор вовсю нахваливал стряпню Варии даже делал ей знаки внимания. Я заметил, как при этом Темников стискивал вилку так, что та едва не скрипела.

Поля то и дело подходила ко мне, подкладывая разные блюда, и невзначай то касалась моей щеки прядкой волос, то моих пальцев своими. Варя же сидела в сторонке и качала головой, деловито цокая языком.

Карина, поначалу ревновавшая меня к Полинке, всем видом показывала свой характер. Но в итоге, когда Поля и Софья позвали её к себе, даже она понемногу оттаяла и включилась в оживленную беседу. Они втроём отсели в сторонку и принялись что-то обсуждать. Уж не знаю, о чем они говорили, но мы с Егором то и дело ловили на себе их взгляды.

— Удивительный вы человек, господин Вайнер, — ко мне подошел Пожарский, крутя в руке бокал вина.

— Это почему же?

— А вы посмотрите сами, — он кивнул на обеденный стол, на глазах превратившийся из чинного мероприятия в семейный ужин. — Вокруг вас всегда находятся очень разные люди. Крестьяне, слуги, князья и дворяне, даже наследница престола… все они находят что-то общее. Даже работают вместе.

— Верно, — кивнул. — Только моей заслуги здесь нет.

— Ошибаетесь, сударь, — Пожарский позволил себе сдержанно улыбнуться.

— В чем? — переспросил я.

— Иногда скромность не достоинство, а помеха, — загадочно ответил он и отпил вина. — Ваш отец когда-то был таким же, но быстро научился.

— Иногда я совсем вас не понимаю, — хмыкнул я.

— Всему своё время, — он допил вино и, коротко кивнув, пошел к выходу из зала. — Веселитесь, молодёжь. Я, пожалуй, делом займусь.

— Яр, вы закончили? — Егор нетерпеливо подсел ко мне и толкнул в плечо. — Тут такое дело… совет твой нужен.

— Да ладно? Совет, от меня? — я усмехнулся. — Излагай, чего уж.

— Да дело в Софье… — он криво улыбнулся и посмотрел на уголок, где шушукались девчонки. К Поле и Карине с Софьей подсели Настя и Руи. Для полного комплекта не хватало только Варвары, но та тёрлась неподалёку, так что была в курсе важных переговоров.

— В общем, я ей признаться хочу, — кашлянув, сказал он. — Ну знаешь, так чтоб по серьёзному. Ты ж знаешь, как у нас вечно с ней, ну, напряжённо…

— Знаю, конечно, — я кивнул. — Словами нехорошими ты её звал, да. И не только.

— Да блин, ну дело былое, че теперь? — выпалил он, краснея. — Ну сам посуди, она видная девчонка, смелая, боевая. Война за плечами. С Владыкой дралась! Это ж просто охренеть!

— А ты её — плоскозадой, — кивнул я. — Раз тебя тянет к ней возьми да признайся. И вообще, ты мастер девчонок охмурять, в чем проблема-то? Для тебя это ж как два пальца об асфальт.

— Ох бли-ин, — он взъерошил волосы на голове. — Да тут совсем другой случай, Яр!

— Чего-чего, проблема? — сзади раздался заговорщицкий шёпот Вари. Егор заметно напрягся, а служанка нависла над нами с ехидной лисьей ухмылочкой.

— Да нет никакой проблемы, — буркнул он. Но я уже видел, что Варя, как волк, почуяла добычу — и теперь её не отпустит.

— Ой зря морду воротишь, — хитро ответила она. — Я ж к тебе с советом. Послушала я, че они там лопочут, вот как раз про тебя.

— И чего там? — он навострил уши.

— Чего-чего, дуралей. Нравится тебе, девчонка-то? — она указала ему на Софью. Девушка заметила его взгляд — и, густо покраснев, зашепталась с подругами.

— Ну допустим нравится, — ощетинился тот. — Тебе-то что?

— А то, что раз нравится — иди и будь мужиком! — Варя несильно двинула его кулачищем в плечо. — Девкам знаешь чо надо? Смелого им надо, чтоб сразу её хвать — и всё, моя! А будешь ходить вокруг, сиськи мять, так и профукаешь свой шанс.

Она наклонилась к нему и тихо, но убедительно добавила.

— А второго шанса нормальная баба тебе не даст. Или со щитом, или на щите. Усёк?

Егор побледнел, сжал губы в напряженную полоску. Глянул на меня — и, схватив стопку коньяка, влил её в себя.

— Я пойду, — он сжал моё плечо и поднялся, подставив кулак. — Сейчас или никогда.

— Бог в помощь, Егор, — я ударил по его кулаку своим. — В бой.

Кирсанов дерзко улыбнулся нам с Варей и пошел к девчонкам. Все пятеро одновременно посмотрели на него, а Софья отчего-то побледнела.

— Для храбрости принял. Орёл! — Варя протёрла его стопку и, чуть подумав, плеснула себе коньяка. — Знаешь, Ярслав Андреич, я ведь такая радая, что увидела тебя с ними всеми. Вот бы ваши батюшка с матушкой тоже увидели…

Она подняла стопку и, смахнув салфеткой выступившие слёзы, залпом хлопнула стопку.

— Батюшка-то ваш очень переживал, чтоб у вас всё сложилося, — сипло выдохнув, продолжила она. — А я вот вижу, зря переживал. И жена у вас, хоть и худенькая, но девка толковая, с такой не пропадёшь. И с друзьями повезло. Наследников бы вам ещё…

— Рано нам такие беседы вести, Варя, — тихо ответил я. — Ты лучше меня понимаешь, что такое — терять семью и родных.

Она молча кивнула.

— Я могу потерять их всех. Роман — страшный противник, и с каждым днем становится сильнее. Его не победить только силой. Но я не буду бежать от боя.

Мой взгляд снова скользнул по сестре и Поле с Кариной, по спинам Егора и Софьи, идущих в укромный уголок. По лицам Фёдора и Темникова, о чем-то споривших вместе. Я посмотрел на задумавшуюся о чём-то Варю.

В этот момент завибрировал мой альвафон.

На экране мигало сообщение от Пожарского.

— «Всё готово. Дата церемонии коронации Романа согласована — через пять дней».

Вот как. Операция — уже через пять дней.

И ни секундой позже.

— Мне пора, — коснувшись плеча Вари на прощание, я пошел к выходу. И уже у двери оглянулся, чтобы навсегда запомнить, как мои друзья вместе ужинают, улыбаются и смеются.

Я смотрел на них со стороны. И в груди, сквозь биение сердца и мерный пульс ядра владыки, почувствовал кое-что ещё.

Вот они, все вместе, — и есть моя семья. Настоящая.

И я скорее умру, чем позволю, чтобы с ними что-то случилось.

Два дня спустя. Здание Центрального Управления Опричнины.

Концентрация альва-частиц 6,7 на миллион.

— Пятьдесят пять… пятьдесят шесть…

Три подхода по семьдесят отжиманий. Обычный утренний ритуал, ставший привычкой еще с детства. И когда-нибудь я дойду до ста.

Мышцы горели, на голой спине и боках проступил пот.

— Шестьдесят пять… — я распрямил подрагивающие руки, как раздался стук в дверь.

— Ярослав, я вхожу.

Я успел подняться и стянуть со стула полотенце, когда в комнату вошёл Пожарский, а за ним — неприметный человек с большим свертком в руках.

Мы поздоровались. Опричник мазнул по мне оценивающим взглядом.

— Доставили то, что ты просил, — он кивнул на сверток, который положили на кровать. — Примерь сейчас, пока есть время.

Мы остались вдвоем. Я вытерся и, повесив полотенце на плечи, присмотрелся к свертку.

Пломбы и печати на замках, негорючая ткань… серьёзно же они подошли к делу.

— Открывай, не торопись, — кивнул Пожарский. — Я смотрю, в последнее время здесь стало тише.

— Все разъехались еще вчера, — я одну за другой сорвал печати и начал расстегивать чехол. — Полина с Фёдором и Настей уехали к ближайшему отряду повстанцев, Софья с Егором и Руи тренируются на полигоне Кирсановых. Лили до сих пор не вернулась. Только Карина задержалась, но через час тоже уедет. Вы подготовили ей транспорт и пропуск?

— Всё в порядке, её уже ждут машина с охраной, — кивнул он.

Я открыл плотно запаянный водостойкий кофр — и передо мной предстал серо-стальной боевой комбинезон. Броневые вставки покрывали его грудь, бока и спину, на запястьях виднелись блоки альва-кристаллов и пневмонасосы. Грудь украшал герб Империи — стилизованный орел, расправивший крылья.

На губы вылезла усмешка.

— Это же старый костюм, — я обернулся к Пожарскому. — Модель «белая комета», еще первых выпусков.

— Но она доработана в наших лабораториях, — довольно усмехнулся он. — Может, он и не последней модели, но в бою себя показал не раз. Твой отец лично это проверил.

— Мой… — я нахмурился, ощупывая ткань. — Это комбинезон моего отца?

— Именно, Андрей носил его во всех боях после поступления на службу, — опричник шагнул назад. — Давай, примерь. Телосложением ты похож на него.

Пожав плечами, я начал облачаться в костюм, и искоса поглядывал на внимательно смотревшего Пожарского. Ткань приятно прилегала к коже, не мешая движениям, зажимы и фиксаторы на ногах ничуть не мешали движениям, как это бывало на новых костюмах. На мгновение я даже почувствовал, как электропроводящая ткань облегает тело, становясь второй кожей.

— Так ты знал моего отца?

Он чуть помедлил, подбирая слова.

— Знал, разумеется. Ещё с института, мы учились на разных курсах, — Пожарский сощурился с теплой улыбкой. — Я знал о нем всё — с кем он гулял, как часто дрался, сколько денег тратил в кабаках и как его потом отмазывал отец от неприятностей. Он был замечательным другом.

— До того дня, когда император приказал вам его убить? — с вызовом бросил я, подтягивая костюм к поясу.

Тень набежала на его лицо, опричник нахмурился.

— Мы оба не смешивали наши отношения и службу, Слава. Когда мне приказали это, я не испытал радости. Но прекрасно понимал причины.

— Император просто от него избавился, — холодно ответил я.

— Я знал про его дела с Императором. Больше, чем следовало. И понимал, есть вещи, которые должны оставаться в тени. Лучшее, что я мог для него сделать — это защитить его ребёнка от больших неприятностей.

Я посмотрел на него и почувствовал, как кольнуло сердце. Суровый глава опричнины всегда казался холодным и неприступным, как скала, он умел наводить ужас на людей одним взглядом. Сейчас в его взгляде я ощущал тоску.

В горле пересохло.

— Я понимаю, почему моя тётя ушла из опричнины, — сглотнув комок, я продолжил надевать костюм.

— А я понимаю, почему Андрей пожертвовал всем ради вас с Есеней. Мы оба выбрали свой путь. Если бы он сейчас тебя увидел, то смотрел бы с гордостью на своего сына.

— А что бы вы ему сказали? — прищурился я. Пожарский задумчиво провел рукой по щетинистому подбородку.

— Что так я возвращаю ему долг.

В груди всколыхнулась давняя, приглушенная боль. Хотелось бросить ему в лицо обидное оскорбление, но слова не лезли из горла. И вряд ли я сказал бы эти слова.

Он не хотел задеть во мне давнюю занозу, поставить на место или похвалиться, это было не нужно ни ему, ни мне. Но и молчать не мог. Понимал, что для него это последний шанс сказать всё, что копилось в нем эти годы.

Пожарский просто отдавал долг другу.

В дверь снова постучали. Этот настойчивый, сухой стук маленького кулачка я бы ни с чем не перепутал.

Без предупреждения Карина распахнула дверь и по-хозяйски вошла в комнату.

— А, ты не один? — она вскинула густые брови.

— Заканчивай с костюмом, и если что-то не так, передай техникам, чтобы успели исправить, — Пожарский хлопнул меня по плечу. — Удачи, Вайнер.

Я посмотрел ему вслед со смешанными чувствами. На душе скребли кошки, но злости не было. Только пальцы изо всех сил стискивали теплую, податливую ткань боевого костюма. Так, словно это была рука отца, которую он протянул ко мне через время.

— Хоо, классно выглядишь, — Карина ощупала меня пристальным взглядом, а потом и пальцами.

На ней снова была ультракороткая миниюбка с широченным поясом, белоснежные чулки и лиловый жилет в причудливых узорах. Вызывающий наряд притягивал взгляд как магнит.

— Взаимно. А ты разве не должна уже уезжать в лабораторию? — напомнил я.

— Я зашла попрощаться с тобой, пускай ждут, — девушка провела ладонями по моему прессу и плечам с откровенным взглядом. — А может, задержаться на часик-другой? А ну-ка, снимай костюм…

— Сейчас реально не до этого, давай в другой раз, — я сбросил с себя её руки. Она надула губки, делая вид, что обиделась.

— Вот же ты непрошибаемый! Такой шанс упускаешь, — буркнула она, скрывая волнение в голосе. — Может, это последний раз, когда мы можем вот так…

Я кашлянул, натягивая костюм выше. Мы оба без слов понимали, что может случиться. И даже такая закаленная трудностями черствая стерва тревожилась. Она покусывала губу, а брови то и дело со сдвигались к переносице, то разглаживались.

— У тебя всё готово? — спросил я, отвлекая её от тяжелых мыслей. — Лаборатория, реагенты? Ты сможешь воспроизвести формулу?

— Не воспроизвести, а улучшить, — поправила она и скрестила руки на груди, чтоб скрыть дрожащие пальцы. — Не знаю, сработает ли эта сыворотка так, как мы думаем. Времени бы побольше, а то мы даже протестировать не успеем. Если не выйдет, второго шанса у нас не будет.

— Придётся довериться моей гениальной жене, — я взял её за плечи и ободряюще улыбнулся. — Мы все вверяем свои жизни в твои руки. Твоя сыворотка — наш лучший шанс победить Романа. Если кто и может её сделать, то только ты.

— Дурак, вот почему ты говоришь это только перед расставанием, а? — она уставилась на меня с порозовевшими скулами. — И вообще, я не об этом хотела поговорить.

Она ловко вывернулась из моих рук и прошлась по комнате, цокая каблучками.

— Я кое-что узнала о твоей служанке, Поле. Это ведь её мы вытащили из того госпиталя в Рязани?

Застегнув молнию на груди, я коротко кивнул.

— Вся эта история с божественным даром и ангелами показалась мне полным бредом и антинаучной чушью. Я видела магию, а не какие-то там фокусы религиозных фанатиков, — сверкнув глазами, она прижала палец к губам и тихо добавила. — Вот я и залезла в архивы Опричнины и выяснила кое-что.

— Погоди, ты сделала что?..

— Ограбила опричников, — девушка весело сверкнула глазами.

— Ты хоть понимаешь, что они сделают с тобой, если узнают?

— Да ладно, им жалко что ли? — Карина с видом бывалого контрабандиста продолжила. — Так вот, никакая она не избранница Велеса или кого там ещё. Она — последняя выжившая дочь польского князя, погибшего в годы западного похода больше пятнадцати лет назад.

— Да ладно? Звучит как бред.

— А чем тогда объяснишь её магию? — усмехнулась она. — Чудом скотьего бога? Самому-то не смешно?

Я покачал головой. Магия атрибута и правда подходила куда больше, но… это же Полинка. Я с детства её знал.

— Откуда тогда?

— Посуди сам. Тогда случился мощнейший альва-прорыв в восточной Польше, началась затяжная война с альва-монстрами. Десятки родов магов были уничтожены, погибли почти полмиллиона человек. Там царила анархия. Твой отец привез её из того похода, выкупив у работорговца, а где он нашел её — это вопрос.

— В лесу, — тихо ответил я. — Она шла через лес одна несколько дней, пока не вышла к людям.

Я замер, занеся палец над кнопкой пневмонасоса на запястье. В памяти вспышкой пронеслись картины из детства: отец, душный грязный ангар, забитый клетками с людьми, работорговец, война с монстрами…

— Твой отец выкупил её, даже не зная, что девочка на самом деле — наследница рода магов, — подытожила Карина. — Магия может спать в человеке годами и десятилетиями, если ее не развивать. Тогда, в Рязани, это было никакое не чудо. В ней говорила её родовая магия, атрибут воды.

— Такой же, как у тебя, — тихо добавил я, нажав кнопку. Ткань упруго обтянула тело, подчеркивая рельеф.

— Именно. Княжеская дочь, наследница рода… она вполне может претендовать даже на престол, если выйдет замуж за наследника, — задумчиво протянула Карина.

— Только не говори ей пока об этом. Сейчас это сделает хуже, — нахмурился я. — Она — одна из простолюдинов, они воспринимают её как свою. Кто знает, как всё изменится, если они узнают её происхождение. Я сам ей расскажу, когда придёт время.

Я всю жизнь считал Полю подругой, чуть ли не младшей сестрой. Солнечной, доброй и уязвимой девчонкой, которую нужно защищать. Но слова Карины перевернули всё с ног на голову. Она была права, Полина при всем желании больше не могла оставаться просто горничной князя.

В груди заколыхался огонек тревоги перед неизвестностью. Я невольно куснул губу, даже в воздухе с легким ароматом сладковатых духов Карины повеяло тяжестью.

— Ещё одна конкурентка. Смотрю, ты западаешь на девчонок с водной магией, — ухмыльнулась Карина. — Там и про вас двоих кое-что было…

Её прервала вспышка света. Посреди комнаты разверзся черный зев портала с яркой оранжевой кромкой, из которого вывалилась Лиливайсс.

— Лили! — я бросился к ней и подхватил на лету. Девушка всем весом обрушилась на меня, обхватив руками, и буквально впилась в мой рот поцелуем.

— Гх-мм!.. — я сжал её, удерживая от падения. В лицо пахнуло гарью и стойким запахом крови альва-чудовищ.

Альва в венах вскипела и устремилась бурным потоком в истощенную девушку. Она была буквально опустошена, даже её ядро пульсировало тревожно и мелко, как сердце после бешеного марафона.

— Да какого!.. — донесся возглас Карины, но она не влезла.

Лили пила мою энергию с жадностью изможденного путника. С трудом оторвавшись, она упала на колени и устало вытерла губы.

— С…спасибо, хозяин, — хрипло прошептала она. Я бегло осмотрел её тело: комбинезон был цел, ран не видно, кроме царапины на скуле. Значит обошлось без боя. Но в библиарии явно что-то произошло.

— Эй, кодекс! — Карина нависла над ней, уперев руки в бока. — Может хватит так нагло сосать из него альву?

— Ну так замени его, я не против, — осклабилась Лили. — Попробуешь?

Карина застыла, глядя на неё, и медленно покраснела.

— В-вот еще, не стану я…

— Лили, — перебил я. — Ты сделала то, о чем я просил? Что произошло в библиарии?

— Они заражены, — сглотнув комок, она посмотрела на нас и в её оранжевых глазах блеснуло недоброе сияние. — Все кодексы княжеских родов оказались под влиянием Аластера. Я пыталась помочь им, хозяин. Высосала все свои силы досуха.

— И что в итоге? — Карина приблизилась. — Они согласны?

— Кодексы не торгуют своей лояльностью, — тихо ответила Лили. — Они следуют клятвам. Я сделала всё, что могла. Кодексы сами должны принять решение, на чьей стороне они выступят.

Мы с Кариной переглянулись. По спине пробежались неприятные ледяные мурашки.

Не такого ответа я ожидал.

— Отдохни как следует, — я погладил её плечи и ободряюще улыбнулся. — Ты молодец, Лили. Набирайся сил.

— Мне пора, — Карина взглянула на часы. — Похоже, рассчитывать мы можем только на свои силы.

— Я провожу тебя.

Оставив Лили, мы вышли в коридор. Прошли по закрытым переходам к подземной парковке, и уже у выхода я придержал девушку за руку.

— Погоди.

— М? — она обернулась.

Я обнял её и прижался к её губам. Она стиснула мои руки — и, встав на цыпочки, раскрылась поцелую.

Мы стояли обнявшись почти минуту, пока наконец-то не оторвались друг от друга с жарким выдохом.

— Если будешь так делать и дальше, то придётся как-то смириться с мыслью делить тебя с твоим кодексом, — с улыбкой прошептала она и провела ладонью по моей щеке. — Мне правда пора. Скоро увидимся.

Я выпустил хрупкую девушку из объятий и открыл дверь на парковку. При виде её худенькой фигурки, спешащей к машине, в груди болезненно сжалось сердце.

Между нами было всё, от ненависти и презрения до страсти и настоящей любви. Но именно сейчас я ощутил, что могу потерять её навсегда. И всё же не должен был её останавливать.

— Карина, сделай сыворотку как можно скорее и передай мне, — сказал я ей в напутствие. — И храни тебя Всеотец.

Улыбнувшись мне в ответ, она отбросила со лба упрямую лиловую прядку.

— Вот увидишь, твоя красавица жена и будущая императрица сделает всё безупречно, — дерзко улыбнулась она. — А ещё, когда вернусь, давай мы…

Она осеклась на полуслове и, замешкавшись, качнула головой. И всё же я заметил, как покраснели её уши.

— «Давай» что? — тихо спросил я.

— Скажу, когда мы закончим, — улыбнулась она и, стиснув кулачок, поспешила к машине.

Московский Церемониальный Дворец. Четыре дня спустя.

День коронации.

Концентрация альва-частиц 27,6 на миллион.

Дворец был переполнен людьми. Всюду сновали слуги, младшие чины, гвардейцы и персонал, отвечавший за подготовку.

А снаружи доносился гомон тысяч голосов, сливаясь в один сплошной мерный гул. Он долетал даже до Зала Момента, где ожидал начала церемонии будущий император.

В сотый раз проверив роскошный красно-золотой костюм для коронации, Роман обернулся к главе совета родов и Аластеру.

— Люди ждут начала, — он испытующе посмотрел на пожилого мага. — Так почему вы с такой неохотой согласились на церемонию? Разве я не сдержал свое слово?

— Испытание, ваше величество, ещё не завершено, — осторожно ответил старик.

— Разве? — Роман вскинул брови. — Я выполнил все условия, которые в мне ставили. Я покончил с восстанием буквально за неделю. Мы обезглавили бунтовщиков. Лишили их поддержки и окружили, отрезав от снабжения. Мои гвардейцы прямо сейчас добивают остатки их сил.

— Всё так, но… — глава рода покосился на Аластера и задумчиво хмыкнул. — Проблема альва-монстров не ушла. Да, вы подавили восстание, но какой ценой? Несколько городов утонули в крови…

— Зато я спас Империю от развала, — жёстко перебил его Роман, хмуря светлые брови. — Нельзя избежать большой боли, не испытав малой. Именно так меня учил отец, ваша светлость. Именно так я и поступил.

Глубоко посаженные глаза старика встретились с его взглядом. Маг смиренно кивнул и отвел взгляд.

— Вы правы, ваше величество. Ваш отец не стал бы медлить. Но возможно, он использовал бы другие методы.

— Довольно тяжелых разговоров, — молодой правитель улыбнулся и подошел к позолоченным дверям, ведущим из зала. — Сегодня же праздник! Вы слышите, сколько народу собралось снаружи?

— Мой господин, — Аластер приблизился. — Там сейчас огромная толпа, все ждут вашего появления.

— Тогда не будем заставлять их ждать, — он нажал на ручки и толкнул заскрипевшие створки. — Пора начать новую эру Империи!

Под грохот фанфар и взвившиеся в воздух крики ворота раскрылись — и Роман вышел на огромный балкон, нависавший над колоссальных размеров площадью, заполненной людьми.

— Ваше величество, все готово к началу, — встретил его министр Долгорукий. Рядом с ним были главы всех родов, министры, члены всех ветвей огромной царской семьи третьей и четвертой линии. Люди, облеченные властью и силой, расступались перед ним, давая пройти к краю роскошной мраморной балюстрады.

Воздух гремел, отдаваясь вибрацией в груди. Руки подрагивали от волнения. Скосив глаза на грудь, где сверкали медали и гербовые знаки рода, Роман стиснул эфес висящего на поясе меча и пошел вперёд.

Десятки ароматов цветов из сотен ваз и букетов переплелись в воздухе и обрушились на него, щекоча ноздри.

Так пах триумф. Его триумф, наконец-то.

— Жители Империи! — прогремели динамики голосом министра. — Церемония коронации начинается!

— Всё в порядке? — Роман подошел к краю балкона, где вместе с остальными стоял глава опричнины Пожарский. Тот с улыбкой кивнул ему в ответ.

— Всё под контролем, ваше величество.

Роман посмотрел вниз, на ликующую толпу, и помахал им рукой.

Он не заметил, как цепкий взгляд опричника вычленял из толпы оперативников и повстанцев, замаскированных под простых людей.

— Разумеется, под контролем, — с улыбкой ответил Роман и шепотом добавил. — А если что-то пойдет не так, мне есть, чем ответить.

Москва, площадь перед Дворцом Коронации.

Концентрация альва-частиц 25,5 на миллион.

Автозак, в кузове которого мы разместились, стоял на самом краю переполненной площади. Снаружи доносилось гудение толпы, больше похожее на громадный пчелиный улей.

Напротив меня сидела Руи и глубоко дышала, прикрыв веки. Сжав кулаки, она беззвучно шевелила губами, словно считала про себя.

Я поймал взгляд сидевшей рядом с ней Лили. Накачанная энергией настолько, что её светящиеся в полутьме глаза поблескивали, как два самоцвета. Ауру альвы моего кодекса едва сдерживали комбинезон и проведенные нами накануне ритуалы.

Даже сквозь костюм я ощущал мощь Владыки Пустоты, оказавшейся посреди столицы. Любой маг бы её заметил, окажись он поблизости. Но мешанина аур сотен магов размывала её след.

И хоть на небе не было ни облачка, душный и промасленный воздух пах надвигающейся грозой.

Голоса снаружи внезапно притихли, сменившись волнительным гомоном.

— Вот-вот начнется, — я машинально коснулся кнопки на запястье. — Все на местах?

— Брат с госпожой Аксеньевой уже на позиции возле ворот, — кивнула Руи, открыв глаза и моментально переключаясь. — Опричники тоже держат свои точки.

— От Поли есть весточка? — сощурился я.

— Ни слова, — мотнула головой Руи. — Но опричники сказали, что в толпе очень много простолюдинов с алыми повязками. И с каждым часом их становится больше.

— Значит, привела друзей на коронацию.

Я кивнул, подмечая про себя — всё идёт как надо.

— Лили, как у тебя?

— По прежнему, — девушка расслабленно улыбнулась, но я подметил её напряженные скулы. — Решение мы узнаем только когда всё начнётся. При любом раскладе, я с тобой, Слава.

Я улыбнулся ей и посмотрел на часы. Оставались считанные минуты до начала церемонии.

День, который войдёт в историю Империи, независимо от его результата.

— Надеюсь, у Карины тоже всё получилось, — я посмотрел на альвафон. — До сих пор ни весточки. Чёрт, вот знает ведь, что от неё сейчас буквально зависит всё.

Мы с Руи переглянулись. Однажды лекарство Карины уже переломило тяжелейшую битву с Владыкой. И сейчас ключ к победе над Романом был в руках Карины. И то, удастся ей в кратчайшие сроки разработать новую версию своей вакцины, или нет, решит куда больше, чем любая битва.

— Пигалица любит нагнать важности, ты же знаешь, — фыркнула Лили. — Нашла время…

— Тихо, слышите? — Руи подняла палец.

Снаружи донесся голос Романа, усиленный сотнями динамиков.

— Ребята! — отдернув шторку на переднем сиденье, к нам обернулась Есеня. — Церемония начинается!

Мы прильнули к затемненным окнам. За живым морем людей на больших экранах, расставленных вдоль всей огромной площади, показался Роман.

Он стоял на балконе в окружении глав родов и чиновников. Сияющий, торжествующий, будто он уже победил.

— Граждане Империи! — он поднял руки, приветствуя затихший народ. — Сегодня особенный день в истории Империи, и я рад видеть вас всех здесь, на церемонии моего восхождения на престол!

Воздух завибрировал от грома аплодисментов и выкриков. Я стиснул висевший на бедре кодекс: тело сжалось как пружина, готовая к действию. Напряжение последних дней достигло предела и требовало выхода.

— Мой отец, Николай Рюрикович, долгие годы мудро правил страной. И хоть порой его решения казались жёсткими, не было такого человека, который бы не любил моего отца, -голос Романа чуть дрогнул. — Но из-за коварного убийцы вся Империя лишилась сильного правителя. А я — отца.

Он поднял глаза в небу и, сделав охранный знак Перуна, склонил голову.

— Отец, я надеюсь, ты сейчас смотришь на меня и присматриваешь за всеми нами. Объявляю минуту молчания.

Гомон толпы затих, люди склонили головы в поминальном жесте.

Я стиснул край заскрипевшего сиденья. Последняя моя встреча с Императором принесла лишь горечь и боль. Но люди… похоже, они любили его.

В повисшей тишине отчетливо послышался далекий раскат грома.

— Мы пережили много бед после его ухода, — снова заговорил Роман. — Сперва — появление Владыки, которого мы победили, приложив все силы и понеся тяжелые потери. А теперь нашу страну раздирают постоянные атаки альва-чудовищ и предателей-сепаратистов, желающих разорвать нашу страну на части.

Он поднял сжатый кулак и крикнул.

— Но сегодня всё это закончится! Следуя заветам отца, я остановлю альва-монстров и пресеку любые попытки бунтовщиков!

Толпа снова взвилась криками и аплодисментами.

— Я знаю, что еще молод, но отец готовил меня к этому всю мою жизнь. Ни в одной семье больше не прольются слёзы из-за убитых монстрами детей! У меня есть энергия, силы и воля остановить это безумие и вернуть мир в нашу страну!

Новая волна аплодисментов прокатилась по площади, заглушая собой раскаты грома. Чиновники, окружавшие Романа, дружно аплодировали ему и улыбались. Даже глава опричнины Пожарский, стоявший к Роману ближе всех.

Зрелище заставило стиснуть зубы до яростного скрежета. Я нетерпеливо поёрзал.

— Давай уже заканчивай болтать, — процедила Лили. — Как будто мы не видели этих его методов.

Среди толпы начали скандировать его имя, и Роман, повысив голос, крикнул снова.

— Отныне всё будет иначе! Я, Роман Рюрикович, единственный сын и наследник Империи, подниму корону моего отца! И с его благословения, я!..

Изображение на миг погасло, голос из динамиков пропал, сменяясь шумом и треском.

— Что за?.. — Лили нахмурилась и припала к окну.

Я подобрался, сердце в груди забилось сильнее. Предчувствие поднялось в душе вместе с волной альвы, наполняя тело горячей энергией.

Народ на площади затих, люди растерянно смотрели на экраны, позабыв про стоявшего на балконе Романа.

И в этот миг из динамиков сквозь вой ветра и треск помех раздался голос, заставивший всех вздрогнуть.

— «Я вижу, ты вырос очень стойким… было правильным решением дать тебе трудности, которые сломали бы обычного человека…»

По спине потянуло ледяным сквозняком. Вцепившись в спинку кресла, я прильнул к окну.

На экранах, окруживших площадь, был Император.

— Чёрт возьми… — вырвалось у Лили. — Я помню это! Он говорил это тебе!

Краем глаза я видел, как на балконе суетились люди, а фигурка в белоснежных одеждах махала руками, призывая что-нибудь с этим сделать.

Но взгляды тысяч людей прильнули к экранам и внимали словам Императора, сказанным в давно погибшем Белогорье.

— «Есеня! что ты сделал с моей сестрой?» — услышал я свой голос.

— «Она не твоя сестра», — пророкотал голос Императора. — «В тебе нет ни капли их крови. И никогда не было… часть великого плана, мой высший инструмент… В тебе течёт кровь Рюриковичей, Ярослав. Ты — мой сын. Наш с Сирин наследник…»

Экран погас, и голос Императора сменился воплем Романа во внезапно включившийся микрофон.

— Ложь!.. Этот подонок мёртв!..

Я затылком ощутил взгляды Руи и Лилит. Люди на площади взволнованно загудели, переглядываясь. Даже сквозь броню машины я ощущал, как беспокойно завозились маги, как сотни простолюдинов переговариваются и гневно глядят на балкон с новоявленным императором.

— Это он предал! — раздался крик Романа. — Сын предателя, Ярослав Вайнер! Это монтаж! Лживая подделка мятежников, чтобы оболгать меня!

— Узурпатор!.. — раздался из толпы гневный выкрик. — Мошенник!..

Крик повторился в другом месте, снова и снова. Растерянные люди переглядывались, но не понимая, что происходит. А выкрики разрастались как лесной пожар, вскоре охватив всю площадь.

— Долой Лже-Императора!.. — среди них раздался дружный хор голосов. — Долой узурпатора!..

— Взять провокаторов, немедленно! — воскликнул Роман. Среди толпы уже показались люди в черных одеждах, пробивавшиеся к особо рьяным смутьянам.

Раздался хлопок — и на балконе вспухло облачко белой пыли. Раздались крики, а за ними — новые выстрелы.

— Чёрт… — прошипел я. — Всё пошло не по плану!

— Братик, выходим! — взволнованная Есеня снова обернулась к нам.

— Готовимся! — скомандовал я, накидывая капюшон.

— Я с вами! — Есеня дернулась к двери, но я остановил её.

— Нет, ты уезжаешь отсюда, — я перегнулся к сидевшему за рулем опричнику. — Увози её подальше и стереги, пока всё не закончится, понял?

— Сделаю, — кивнул он.

Я обернулся к Руи и Лили. Девушки, надев капюшоны, смотрели на меня в ожидании.

— Вот и началось, — я открыл тяжелую дверь и выпрыгнул наружу. — Идите за мной!

Хаос нарастал как сорвавшаяся со склона лавина. Затерявшиеся в толпе людей повстанцы, в первую же минуту обезоружив охранников и расставленных повсюду гвардейцев, быстро вооружились. И теперь сразу несколько отрядов рвались к центральному входу во дворец, где уже закипала жестокая драка.

Охранники сомкнули ряды, а за ними, еще не до конца понимая, что только что произошло, выстраивались гвардейцы личной охраны императора.

— Держитесь плотнее! За мной! — крикнул Фёдор идущим за ним бойцам, сжимая выбитый у гвардейца пистолет.

— Двигайтесь быстрее! — раздался рядом резкий голос Темникова. — Опричники начали выводить людей!

— Отлично, — осклабился он и, вовсю налегая локтями и плечами, принялся раздвигать растерянных дворян и разодетых дам, выкупивших себе места поближе ко дворцу.

— С дороги, дамочка, — рыкнул он, отталкивая в сторону немолодую дворянку с ярким макияжем. — Сюда!..

Над головой просвистела пуля. А за ней раздалась яростная канонада ответного огня. Толпа взорвалась криками, люди в панике бросились назад, к выходу с площади.

— Шанс, скорее сюда!.. — выхватив пистолет, Федор рванулся к маячившей впереди колонне, у которой строился кордон охраны.

Дружный залп нескольких стволов ударил по щитам охранников дворца. Несколько человек упали на землю, раздались ответные выстрелы. Федор краем глаза заметил, как рухнул его боец, и ринулся в сторону, расталкивая растерянных людей.

— Черт возьми, да валите вы уже отсюда! — взревел он. — Иначе нам не развернуться!.. Ребята, второй отряд, третий отряд, к колонне!..

Выстрелы загремели снова, теперь уже с нескольких направлений. Отряд охранников, стоявший у колонны, рассыпался на глазах, открывая заветную брешь в защите. Передовые бойцы уже прорвались к металлическим заграждениям, снося их с места.

— Пробили, заходим!

Переступая через тела товарищей и дрожащих на земле людей, повстанцы хлынули сквозь заграждения. Два десятка гвардейцев, теснясь, отступали за колонну. Бегущий впереди Фёдор едва сдержал усмешку: один из парней в форме, бледный как смерть, дрожащей рукой пытался загнать в автомат магазин с боевыми патронами.

Молодой ещё. Сомневается. Боится. И совершенно не понимает, что происходит.

Он выстрелил парню в плечо и, в три могучих прыжка сократив расстояние между ними, сбил его с ног.

— Лежи, выживешь!.. — гаркнул он и сцепился с налетевшим на него гвардейцем.

Завязалась жаркая драка. Вокруг гремели выстрелы и автоматные очереди, на голову посыпались штукатурка и мраморная крошка, выбитые из колонны. Повстанцы дрались с отчаянием обреченных, но и гвардейцы, придя в себя, начали давать отпор.

Сняв с тела гвардейца автомат, Федор поднял взгляд: за спинами соперников виднелись широкие ворота внутрь дворца. Совсем рядом гремели выстрелы, остальные отряды сражались насмерть.

В носу свербило от пороховой вони и пыли. Перекатившись в сторону, Федор открыл огонь по отступающим бойцам — и пули разлетелись от вспыхнувшего голубого барьера.

— Маги! — крикнул он, уже чувствуя, как воздух насыщается запахом озона.

— Сзади!.. — крикнул его охранник. Повстанец едва успел обернуться — и громадная ледяная глыба снесла с ног стоявшего рядом бойца.

— Дерьмо… — прошипел он, перекатившись за колонну, и выглянул наружу. По внутренней галерее из-за колонн бежал целый отряд солдат, усиленный магами. Дворяне в боевых костюмах уже отбросили одну группу, прикрывавшую штурм слева, и теперь спешили на выручку товарищам.

— Перегруппироваться! — крикнул Федор, оборачиваясь к уцелевшим бойцам. — Не знаю, Как, но надо продержаться до подкреплений! Ребята будут здесь с минуты на минуту!..

Эту часть плана выполняла Полина. Святая скотьего бога уже вела за собой тысячи бойцов, которых успели собрать из разбросанных после бойни в Рязани отрядов. Но он, тёртый жизнью воин, понимал: им еще нужно добраться до площади. Сквозь кордоны охраны, гвардию и спешащие ко дворцу подразделения регулярной армии.

С магами придется бороться своими силами. И, скорее всего, умереть здесь, даже не пробившись к воротам.

— Я знал, что этим закончится, — зло усмехнулся он и поднялся на ноги. — Всем бойцам, манёвр Ленды!..

Ребята переглянулись, и нехотя потянулись в карманы. Фёдор, быстро надев альва-кольцо, выскочил из-за укрытия. Срезал очередью вырвавшегося вперёд гвардейца и побежал к выщербленной выстрелами стене дворца, к укрытию, как увидел вспышку света.

Земля тут же покрылась изморозью и проросла льдом. Боевой маг, идущий впереди подкреплений гвардии, поднял руку: воздух над ним заискрился от десятков ледяных копий.

Федор успел заметить искры света, танцующие на острых ледяных гранях.

Маг взмахнул рукой, отправляя их в полёт.

Альва-кольцо, скорее!..

Он сжал кольцо, наполнившееся жаром. Слишком медленно, не успеть!..

Летящие льдины вращались, сверкая гранями, прямо в него. Ещё секунда, и тогда…

Вспыхнула молния, и с грохотом разнесла ледяные заряды. Федор отшатнулся: на месте смертоносных копий показалась черная тень с длинным мечом.

— Ну? — тень обернулась к нему, и он узнал перечеркнутое шрамом лицо Темникова. — Чего застыл⁈ Дерись, едрить твою мать!..

Опричник с немыслимой скоростью метнулся к магу, взмахивая мечом. Зазвенела сталь, маг отпрянул, отбивая удар. Но Темников, моментально скользнув в сторону, пронзил его вторым ударом.

Федор скосил глаза: по ступеням дворца бежали другие опричники, целый отряд вооруженных бойцов!

— Атакуем, выбивайте магов! — срывая голос крикнул он своим — и навел горящее алым кольцо на ближайшего мага.

Воздух загудел от воя пламени и треска молний. Вступив в бой с гвардией, опричники быстро отбросили их назад. Собрав уцелевших бойцов из двух отрядов, Федор добрался до ворот. Сосредоточенным ударом нескольких колец они вынесли некогда роскошные ворота и ворвались в опустевшие залы.

— Займите позиции, быстро! — велел он, тревожно глядя на окружающие вход галереи. — Сейчас ударят в ответ!..

Тяжело дыша, повстанцы бросились к укрытиям, а он юркнул в небольшую нишу у входа и коснулся рации, скрытой на груди, настраивая волну.

— Отряд три, первую часть выполнили! — крикнул он. — Ждем усиления!..

— Принял!.. — ожил наушник незнакомым голосом, искаженным помехами. — У нас давка на!.. Отряды, выводившие людей, наткнулись на кордоны гвардей… они окружили район!.. Несколько колец обороны вокруг дворца! Весь центр оцеплен, стреляют по всем!

К нему подошел Темников, на ходу стряхивая кровь с меча. На его щеке красовался свежий порез с сочащейся кровью. Он слышал всё то же самое.

Тяжелый взгляд опричника был красноречивее любых слов. Он тоже пойдёт до конца.

— Твою мать… — прошипел Федор и выпрямился, сжимая автомат. — Не будет нам усиления… значит, сражаемся сами.

— К черту, с дороги, все! — Роман оттолкнул помощника, едва сдерживая клокочущую внутри ярость. — Эти ублюдки перешли всякие границы! Пожарский, где ваши хваленые бойцы? Подавите этот бунт немедленно! Долгорукий, поднимайте всю гвардию! Я пойду сам и выжгу этих крыс из дворца!

Окружившие его министры и главы родов тревожно переглянулись. Один за другим доставали свои гримуары, их ауры альвы вспыхивали яркими пятнами.

— Ваше величество, это сделает только хуже! — взмолился помощник, заламывая руки. — Церемонию ещё можно продолжить!

— Согласен, — неожиданно кивнул Пожарский. — Если вы вступите в бой лично и случайно убьёте кого-то из гражданских, это еще больше подорвет репутацию. Дайте отработать гвардейцам и опричникам, ваше величество.

Гневно раздувая ноздри, Роман покосился на Аластера. Кодекс как всегда улыбался, словно все шло по его плану.

— Эти грязные псы испортили праздник для всей Империи. Мой праздник, — наконец, процедил он. — Шавки Вайнера решили, что смогут сорвать коронацию. Но я все равно надену корону! Спускаемся в церемониальный зал!

Расстегнув крепления меча, он торопливо направился к лестнице, ведущей в центр дворца, где покоилась императорская корона. Вся свита поспешила за ним.

— Велеть начать подготовку, ваше величество? — помощник достал альвафон.

— Начинай. И вели вести трансляцию из церемониального зала на все экраны. Коронация состоится здесь и сейчас!

Москва, площадь у Дворца Коронации.

Концентрация альва-частиц 39,2 на миллион.

Битва у стен дворца разгоралась с каждой минутой. На стремительно темнеющем небе виднелись грозовые тучи, но настоящая гроза разразилась на земле.

Пропитанный гарью воздух дрожал и вздрагивал от канонады очередей и взрывов. Пули со свистом дробили благородный мрамор и гранит дворца, безразлично впивались в лежащие повсюду тела и разили бегущих бойцов. Державшие оборону маги поливали все вокруг потоками огня и градом стальных копий. Но натиск повстанцев только нарастал.

У северных ворот он был особенно неистовым.

— Да плевать мне, что там заслон! Людей уводите! — гаркнул Егор сквозь толстый слой каменной брони и закрыл собой опричника. Ледяное копье разлетелось об его броню, обдав стены волной ледяных крошек.

Он обернулся. У лестницы, ведущей к воротам, из-за наспех собранной баррикады и спин отстреливающихся гвардейцев показался крепкий мужик в форме дворянского рода. Маг…

— Софья!

— Вижу! — девушка вынырнула из-за его спины и вскинула руки. Струя пламени врезалась во вспыхнувший барьер мага, разделяясь надвое, и ударила в стены.

Гвардейцы тут же сконцентрировали огонь на них. Загрохотал тяжелый пулемет, на глазах разбивая гранитные глыбы вокруг тела Кирсанова.

— Ах так? Ну я тебя!.. — вспыхнула Софья и бросилась в сторону, уходя от ответного града ледяных копий. Перебежав за колонну, она отпихнула ногой раненого гвардейца, поднявшего автомат, и сжала кулаки. Аура альвы вспыхнула алым.

Девушка выпрыгнула из-за колонны и сложила ладони, выпустив ревущую колонну пламени.

Раскаленный поток ударил в баррикаду, где прятался маг. Егор заметил, как барьер мага разлетелся в труху. От удара баррикада прогнулась, как расплавленное масло, брызжа раскаленными каплями.

— Отступай скорее, Софья! — бросил Егор, на ходу вздымая перед девушкой гранитный щит. По нему тут же защелкали пули. Пригнув голову, девушка юркнула за колонну.

— Отец, сейчас! — Егор обернулся к ведущему повстанцев опричнику с перебинтованной рукой.

— Бойцы-ы! — хрипло гаркнул немолодой опричник и поднял пистолет. — За мно-ой!

— Софья, не отставай! — бросил он девушке и рванулся первым к пылающим остаткам баррикады. За ней угадывались опаленные стены и укрытые альва-щитами ворота дворца.

Имперцы проворонили первую атаку, в которой повстанцы прорвались через центральные врата. Но затем врубили щиты дворца на полную мощность, превратив его в неприступную крепость. Попасть внутрь можно было теперь только с большими потерями.

— Посмотрим, чей щит крепче! — со злой усмешкой выдавил он.

В наушнике сквозь помехи послышались крики и ругань опричников. Ни Ярослава, ни Руи он не слышал, да и не стали бы они говорить, чтобы не вскрыть своего присутствия.

Окутанный толстой гранитной бронёй, Егор мчался вперёд как живой таран. Позади слышалось пыхтение бойцов, сбивчивое дыхание еле поспевавшей Аксеньевой, стрекот автоматов и отрывистые хлопки гранат.

А впереди — только новая баррикада. Перепуганные лица гвардейцев, увидевших бегущую на них живую скалу, и перекошенное лицо дворянина с дрожащим пистолетом в руке.

На пальце блеснуло альва-кольцо с гербом.

Прохоровы…

— Стреляйте, сейчас же!.. — крикнул он и нажал спуск. Вся баррикада ожила вспышками выстрелов.

Перемахнув могучим прыжком через дымящиеся остатки первой баррикады, Егор ускорился. Пули разлетались вместе с осколками его брони, гранитные чешуйки осыпались на пол, но держали бешеный натиск.

Он почувствовал жжение от пули, застрявшей в щели между пластин на боку. Сердце заколотилось сильнее, примешивая к ярости обжигающую боль.

— Давай, слабак! — проревел он и на полном ходу вонзился в перевернутый остов машины. Маг сжал кулак со вспыхнувшим кольцом.

В броню Кирсанова ударил стальной таран. От хруста и треска заложило уши, Егора протащило назад по земле, он вцепился в магический снаряд и с криком швырнул его в сторону.

Но едва обернулся, как стальные шипы ударили в его плечо и ногу, срывая броню. Бок обожгла боль.

— Пригнись! — раздался крик Софьи.

Он затылком ощутил жар пламени — и припал к земле.

— Погоди, он мастер защиты, не!.. — крикнул Кирсанов, но голос потонул в рёве огня.

Раскалённая струя ударила в остов машины. Сталь с шипением разлетелась горящими лохмотьями, а пламя ударилось в пылающий барьер альвы.

— Держи, я помогу!..

Подхватил обломок машины, он закрылся им как щитом и бросился к барьеру. В истерзанный корпус ударили очереди гвардейцев, но было поздно.

Он тараном врезался в щит. Магические потоки схлестнулись, разрывая гранит и сталь преграды. Сцепив зубы, Егор уперся ладонями в мощнейшее поле.

За клубами пламени он увидел перепуганное лицо Прохорова. Маг дрожал, но его щит держался.

— Не пройдешь, п-предатель!..

Гранитная чешуя разлетелась с рук, но пальцы вонзились в барьер — и, под яростный рев мага, с трудом проникли внутрь.

— Пошел ты к черту! — взревел Кирсанов, налегая всеми силами — и разорвал в клочья барьер.

Прохоров отпрянул, поднимая пистолет, но Егор был быстрее. Бронированное колено врезалось в тело мага, он упал навзничь, выронив пистолет.

— Лежи смирно, я сказал! — раздался сзади хрип подоспевшего опричника с повстанцами. — Или на месте!..

Его голос прервал треск оживших динамиков, громадные экраны вокруг площади зажглись, передавая изображение.

— … коронация Императора прямо сейчас, — громом разнесся над площадью голос. — Жители Империи!

Изображение дрожало и сбоило, но на нем было видно большой зал и императорский трон посередине.

Роман стоял перед троном, напротив постамента с ветхой книгой — Законом Перуна. Через динамики слышались отдаленные взрывы, а окружившие Романа слуги вздрагивали, но он был невозмутим.

— Клятва, Ваше Величество… — дрожащим голосом произнес глава совета, державший в руках императорскую корону на бархатной подушке.

Символ имперской власти сверкал бриллиантами и россыпью камней.

И гвардейцы, и повстанцы на короткий миг посмотрели на экраны. Прижав ногой пистолет в руке мага, Егор посмотрел на изображение — и грозно сдвинул брови.

— Что за… Ублюдок, он любой ценой хочет эту долбаную корону…

— Я, Роман Николаевич Рюрикович, клянусь, — Роман положил ладонь на пухлый том закона. — Править мудро и справедливо. Быть защитником граждан Империи, чтить наше великое прошлое и вести свой народ в будущее…

Его слова эхом разносились по площади, усеянной телами и ранеными. Среди дыма горящих баррикад и перевернутых машин, люди прекратили бойню и смотрели на него.

— Клянусь уважать традиции всех народов Империи, действовать в интересах людей и не искать личной выгоды! Я клянусь, что отныне жизни и благополучие моих подданных — моя высшая ценность!

— Лживый подонок, — процедил Егор, сплюнув в сторону.

— Клянусь использовать дарованную мне силу и власть во имя процветания Империи! Клянусь быть достойным этой ноши и нести ее с честью, гордостью и почтением!

Голос Романа гремел над столицей, как набат. Глава совета подошел и, взяв обеими руками драгоценную корону, поднял над его головой.

Казалось, сам воздух замер, когда корона оказалась над головой Романа.

— Власть, что прежде принадлежала отцу, пусть будет дарована его наследнику, — нараспев произнёс глава совета, держа корону. — Да не запятнает он свою честь ложью, да не посрамит свой род и всю Империю, да не устрашится врага и тварей альвы!

Роман поднял голову. Его глаза светились золотой каймой альвы. Егор мог поклясться, что чувствовал даже сквозь стены, как вибрирует его могучая аура, заставляя колебаться воздух.

С таким противником было бесполезно тягаться.

Корона в руках главы совета начала медленно опускаться.

— Властью всеотца нашего Перуна, и волею народа, я нарекаю тебя, Роман Рюрикович…

Роман торжествующе улыбнулся и закрыл глаза.

Мгновения потянулись как капли мёда, обгоняя медленно опускающуюся корону.

Егор застыл, не сводя глаза с экрана. Как и все вокруг.

Каждый солдат и повстанец понимали — на их глазах творится история. Отвести взгляда они просто не могли.

— … и провозглашаю Импе…

Голос потонул в оглушительном грохоте выбитой двери. Роман открыл глаза.

И на экранах, в дыму и облаке сверкающей искрами пыли, проявилась фигура в плаще.

Весь зал замер, даже глава совета остолбенел, на полуслове не опустив корону на голову Романа.

Незнакомец шагнул вперёд, сбрасывая капюшон.

— В-вайнер… — послышался сдавленный шепот.

— Убери руки от короны, брат.

Центральные ворота во Дворец Коронации. Десять минут назад.

Мы с Руи влетели в затянутый дымкой зал, и невольно сбавили шаг. Я сдвинул назад капюшон и огляделся.

Весь пол был усеян телами гвардейцев и повстанцев. Следы от пуль на стенах еще дымились. Натекшая в лужи кровь не успела свернуться и влажно блестела. Воздух смердел пороховой гарью и едкой вонью озона.

— Да тут была настоящая бойня… — сдавленно прошептала Руи. — Смотри, я его помню…

Девушка подошла к бойцу, лежавшему у колонны с автоматом в руках.

— Не отвлекайся, идём, — тихо бросил я ей и пошел к лестнице. Взгляд нехотя скользил по павшим бойцам, ища знакомые черты.

Нельзя дать эмоциям помутить разум. Не в такой ответственный момент. Я пошел вверх по лестнице, уходившей влево — и увидел лежащего на ступенях повстанца. Чувствуя, как чаще забилось сердце, я вгляделся в его лицо.

Не Фёдор. Слава богу.

Сверху донеслись выстрелы и отрывистые крики. Я рефлекторно сжал рукоятки «ключей бездны». Альва-пистолеты слабо завибрировали, наполняясь энергией.

— Руи, не отставай, — я обернулся к девушке. — Там еще идёт бой!

Выстрелы становились ближе. Едва я поднялся в просторный мраморный зал, как по колонне рядом ударила автоматная очередь. Выбитая крошка разлетелась от моего барьера.

Я провалился в скачок и шагнул вперед, подмечая силуэты врагов.

Два десятка гвардейцев окружали шесть человек, укрывшихся за массивной статуей в центре зала. Раненые и окруженные, они яростно отстреливались, вокруг них подрагивал истощенный альва-барьер, но долго он не продержится.

— Ещё одни!.. — крикнул кто-то впереди.

Гвардейцы, укрывшиеся за колоннами, открыли по нам сосредоточенный огонь.

Альва вскипела в венах, щит подсветился короткими вспышками попаданий. Пули рикошетом разлетелись в стороны, выбивая облачка пыли и искр.

Я поднял пистолеты и, хладнокровно выцеливая гвардейцев, нажал спуск.

Оранжевые лучи с низким воем пронзили воздух и мрамор колонн. Люди не успевали кричать, и падали замертво, словно их прорезали струей магмы. Из-за укрытий повалились дымящиеся тела, один из бойцов попросту развалился надвое, перерубленный лучом.

А «Ключи бездны», словно воющие призраки, исторгали потоки альвы.

— Убейте его!.. — раздался истошный крик одного из гвардейцев. — Врежьте альва-

Его голос прервал оглушительный треск молнии. Я обернулся: смазанный силуэт Руи мелькнул в стороне, а колонна, где прятался гвардеец, на глазах развалилась, искря снопами разрядов.

— Ребята, все целы? — я бросился к повстанцам. Тертые жизнью бойцы скупо ухмылялись и бинтовали раны, поглядывая по сторонам.

Заметив среди них раненого в плечо Фёдора, я облегченно выдохнул. Темников сидел рядом с ним и, не обращая внимания на расползающееся пятно на предплечье, бинтовал ему рану.

Я заметил: эти двое друг другу не полюбились еще на памятном ужине. То ли дело было в убеждениях, то ли в Варе, которая явно приглянулась им обоим. Но сейчас эти суровые, закаленные в боях мужики по-братски помогали друг другу.

— Живы, вроде, — шипя от боли кивнул Фёдор. — Но дальше без подкреплений ходу нет, тут уж звиняй…

Из дальнего конца зала послышались шаги, мы с Руи переглянулись. Металлический лязг подошв и позвякивание цепочек гримуаров невозможно было с чем-то перепутать.

Девушка тоже почувствовала приближающиеся ауры магов. И это были не рядовые бойцы.

— Дальше я пойду сам, — я кивнул Фёдору и Темникову. — Вы своё дело сделали. Руи, идём.

Мы обогнули статую и направились к широкой гранитной лестнице на следующий ярус дворца. Краем глаза я заметил, как девушка вытащила из кобуры альва-пистолет Петра Кирсанова, вливая в ауру колоссальную мощь своего искусственного ядра Владыки.

До укрытых бархатом ступеней оставалось меньше тридцати шагов, как наверху показались силуэты. Двенадцать магов. Вооруженные до зубов, в новейших боевых костюмах. И с аурами, столь яркими, что слепило глаза. Вокруг них колебались еле заметные барьеры, искажая свет.

Скупые, экономные движения. Тяжелые взгляды. Дышащие мощью и силой тела.

Против нас шла элита старших родов. Лучшие бойцы, каких могла выставить Империя.

Воздух затрещал от открывшихся порталов — и маги, мгновенно окружив нас, бросились в атаку.

— Держись сзади, — бросил я Руи, на ходу освобождая клокотавшую в ядре энергию.

В тот же миг ветвистая молния вонзилась в мой барьер. Свет мигнул, по щиту растеклась сияющая плазма. А за ней, сотрясая весь зал, ударили металлические снаряды. Из-под земли вырвались ледяные торосы, способные разрезать как бумагу даже сталь.

Барьер ответил ровным гудением. Вокруг меня вспыхнула сфера чистого света. Не замедляя шага, я поднял ладонь — и воздух потемнел от разверзающихся порталов.

Из их черных зевов ударили сверкающие мечи. Град лезвий расколол древний гранит с надсадным треском. Маги бросились врассыпную, атакуя в ответ.

Щит задрожал от сокрушительных молний, принимая урон. Наэлектризованный воздух искрил, разя озоном.

Впереди вспыхнул портал, из него выскочил маг — слишком близко! — и с силой вонзил огромный меч в барьер, тут же исчезая в портале. Сталь с жалобным стоном брызнула осколками, рассыпаясь.

Следом вспыхнул еще один портал слева, и еще. Вокруг меня закрутился смертоносный хоровод атакующих бойцов, со всех сторон полетели чудовищной силы атаки.

«Ключи бездны» задрожали от нетерпения. Вспышка — портал разверзся, на долю секунды выпуская бойца…

Спуск. Два луча прошили широкую грудь кряжистого ветерана с копьём, оставив оплавленную дыру в кулак. Маг споткнулся и с остекленевшими глазами начал падать, как на его пальце вспыхнуло кольцо. В тот же миг тело исчезло во вспышке телепортации.

— Сзади!.. — крикнула Руи.

Я знал. Уже почувствовал, как открывается портал.

Видел вспыхнувшую солнцем ауру электромага. Он занес энергоклинок, даже не заметив, как над ним раскрылись полтора десятка порталов.

Ядро в груди взревело, как турбина на форсаже, нутро скрутило болью.

Он ударил, и в тот же миг его тело пронзили костяные копья, пригвождая могучего воина к полу. Брызнувшая кровь зашипела на барьере, а я поднял стволы.

Перегруженное альвой тело немело. Как плотина, едва державшая безумный напор рвущейся через неё энергии.

А вокруг бушевал настоящий шторм магии. Чемпионы Императора атаковали беспрестанно, не давая передышки. Но мощь их атак не могла даже пробить мой барьер.

Я неумолимо шёл, стреляя в порталы — и оранжевые лучи пронизывали весь зал смертельным частоколом. Вокруг разлетались в щепки вольфрамовые снаряды и грохотали молнии. А следом очередной маг падал на пол, разорванный надвое волной клинков, раздавленный о колонну чернокаменным ядром. Сожжённый дотла собственным же заклинанием, прошедшим через каскад порталов.

Перешагнув через распавшееся надвое тело, покрытое изморозью, я подошел к лестнице. Перед мной, держась за располосованный бок, стоял последний. Светловолосый, с безумно красивыми голубыми глазами, маг водного атрибута.

— Т-ты, чудовище! — выпалил он с такой ненавистью, словно мог испепелить меня одной фразой. — посмотри, кем ты стал, предатель!..

Я знал. Видел свое отражение в его глазах.

Воздух вокруг меня горел альвой. В глазах светились оранжевые кольца энергии.

На суровом, исчерченном шрамами лице соперника отпечатался ужас и отвращение.

— С дороги.

Не голос — сам воздух звенел силой. Она вибрировала в груди, отдаваясь болью в каждой клетке. Требовала выхода.

— Я Николай Долгорукий, чемпион Императора!.. — крикнул он под хруст растущего в руках ледяного клинка. — И не отступлю!..

Он ударил быстрее, чем мог уследить глаз. Лезвие вспороло воздух рубящей дугой, скользнуло вниз — и уперлось в мою ладонь.

Брызнув снопом льдинок, клинок разлетелся вдребезги. Грудь сдавило болью, я поднял ладонь — и в ней вспыхнул клинок чистой энергии.

Удар.

Стряхнув с лезвия шипящую кровь, я пошел наверх по ступеням.

— Руи, скорее, у нас мало времени, — бросил я не оборачиваясь.

Горящая позади аура медленно угасала. Обойдя тело, Руи поспешила за мной.

Зал коронации находился впереди, стоило только подняться по изогнутой лестнице. С каждым шагом я чувствовал громаду ауры, нарастающую впереди.

Сам воздух густел. С каждым шагом свет тускнел, отступая в тени. Шаг — и я ощутил давящую на плечи магию.

Сзади раздался звонкий щелчок, Руи ойкнула.

— В чем дело? — я обернулся. Девушка смотрела на меня, упершись руками в тускло светящуюся пленку щита.

— Я не могу пройти!

— Иди за мной след в след, я проложу дорогу.

Девушка замерла, стиснув кулак. И в этот миг я понял, почему.

Тяжелое предчувствие поднялось в груди, заставляя сердце колотиться быстрее. Что-то приближалось. Невероятно тяжелая и давящая аура. Она ждала меня на самом верху.

Я обернулся к подъему и зашагал вверх.

Вязкий воздух с трудом поддавался. Обжигал альвой лёгкие. Ещё шаг: свет мигнул, а тени резко дернулись, чернея.

Барьер вокруг меня загорелся оранжевым светом, я с усилием шагнул дальше.

Ядро в груди затрепетало, как птица.

На краю лестницы показался черный силуэт, на глазах обретая детали.

И в этот момент я понял, кто меня ждал.

— Наконец-то ты пришел ко мне, Ярослав Вайнер, — осклабился Аластер, поднимая горящие энергией руки.

Альва вокруг Аластера пульсировала. Расходилась мощными волнами, и от каждой мой барьер вспыхивал, потрескивая.

— Слава, давай вместе, — Руи сжала кулачок и пошла вверх, проламывая энергобарьеры. Её аура запылала с нарастающей силой.

Искусственное ядро владыки запустилось на полную.

— Погоди, — я поднял ладонь. — Я разберусь.

— О, и как же? — усмехнулся Аластер. — Маленькие маги, возомнившие себя всемогущими только из-за того, что в них прижились обломки истинного могущества. Но я могу заставить тебя сиять по-настоящему.

Он растянул тонкие губы в плотоядной усмешке. И шагнул вниз, ступень за ступенью.

Воздух зазвенел от напряжения. Казалось, само пространство двигается вперёд вместе с ним.

Я сжал вибрирующие «ключи бездны». Я чувствовал, против него они были бесполезны. Сила против силы тут не поможет.

Но у меня были козыри в рукаве.

— Какой бы тварью ты ни был, и на тебя найдется управа, — я пошел навстречу, вливая альву в стигматы.

По жилам будто потекло жидкое пламя, окутывая стигматы и омывая ядро в моей груди.

— Так ли мы теперь отличаемся, Ярослав? — осклабился Аластер и остановился. — Посмотри на себя. В твоих глазах — чистая сила. Альва настолько глубоко проникла в твое тело, что стала с ним одним целым. Дай руку, и я раскрою твою истинную…

Вместо ответа я выстрелил в него.

Луч оранжевого пламени застыл в полуметре от лица Аластера. Не отразился, не погас, не пропал — а замер, как замороженный.

Тот с улыбкой поднял руку, энергия луча сжалась в шарик и погасла.

— Я же сказал…

Его голос замер. Все пространство замерло: я ушел в глубокий скачок и метнулся сквозь вязкий, как кисель, воздух. В ладони вспыхнул и загудел энергоклинок. Шипящее лезвие взметнулось в ударе.

Аластер вскинул руку — и клинок со звоном ударился о кривой коготь чудовища, проросший из его ладони. Он играючи отмахнулся от удара, а меня потащила назад бешеная сила. Клинок в руке с жалобным звоном разлетелся, как стекло.

— Слава! — крикнула Руи и бросилась ко мне, метнув в Аластера ослепительный шаровой разряд.

Чудовищной силы молния озарила зал — и рассыпалась о подставленную им ладонь. Девушка едва не вскрикнула, отшатнувшись.

— Как?..

— Цк-цк-цк, — Аластер поводил пальцем. — Так ты меня не одолеешь. Но вот если… о.

Я поднял ладонь с горящей зловещим светом стигматой. Нуллификация, направленным узким лучом… если не берет меч, я сотру в нем саму альву!..

Он замер, с интересом глядя на мою руку, аура вокруг него уплотнилась, сжимаясь. Встретит удар в лоб?

Буду бить сзади!.. Сжав колоссальную энергию в руке, я приготовился открыть портал. Еще миг!..

— Не надо, хозяин, — моего плеча коснулась рука. — Я сама разберусь с ним.

Рядом со мной прошла Лилит и зашагала к Аластеру.

Её силуэт светился оранжевым золотом. Аура кодекса сияла ярче солнца, раздвигая сгущающуюся тьму.

На лице Аластера застыла довольная усмешка.

— Моя непокорная маленькая Владыка. Ты слишком долго гуляла сама по себе, но я приму тебя обратно.

Черные плети энергии взметнулись из-за его спины и потянулись к Лили.

Она одним взглядом заставила их остановиться и, дрожа, рассыпаться в прах.

— Я скорее тысячу раз умру, чем снова надену рабский ошейник, — в её голосе звенела холодная решимость. — У нас с тобой есть незаконченное дело, тварь.

Аластер молча повел рукой. Из черноты вокруг него вырвались громадные когти и с грохотом ударили по барьеру Лилит.

От звона и треска ломающихся когтей заложило уши. Атака Аластера разбилась о золотой барьер, осыпав ступени кристаллическими обломками.

— Лили.

— Я справлюсь, хозяин, — она обернулась ко мне и кивнула. — У вас есть дело. Встретимся, когда победим.

Её глаза светились холодным золотом. Волосы колебались от вихрей энергии, как на ветру. Бросив последний взгляд, Лили метнулась к Аластеру.

Мгновение — и кодекс, проломив несокрушимый барьер тьмы, врезалась в соперника — и оба пропали в колоссальной вспышке портала.

— Лили! — крикнул я клубящемуся чернотой воздуху. В тот же миг чудовищное давление ауры развеялось. Воздух словно размягчился, пропуская сквозь себя и давая вздохнуть полной грудью.

Сзади ойкнула Руи, едва не упав на ступеньки.

— Я в порядке! — бросила она и, поднявшись, поспешила ко мне.

— Идём скорее. Лили дала нам шанс, нельзя его упускать.

Мы поднялись по лестнице и оказались перед широкой дверью в зал коронации. Даже сквозь двери и закрывавший их барьер я ощущал ауру того, кто ждал нас внутри.

— Входим, — сухо бросил я, вливая альву в руки.

Портал разверзся в сотне метров над дворцом, выпустив два объятых сиянием силуэта. Воздух вспыхнул, расступаясь под напором энергии.

Облако тьмы окутало их, из тьмы в грозном замахе вырвались десятки сверкающих когтей.

Лили метнулась назад, уворачиваясь от когтей, вспоровших грозовой воздух. И незамедлительно ударила в ответ.

Мощнейший луч энергии пронзил облако, разбивая вдребезги окружившую Аластера клетку из кристаллов. От грохота заложило уши, оранжевая колонна света разделилась надвое, рикошетя от чудовищной силы барьера.

На земле раздался взрыв, взметнув фонтаны обломков и каменного крошева.

Аластер тряхнул плечами, словно сбросил с себя пылинки.

Вокруг него кружился водоворот альвы. Неприступный барьер переливающейся тьмы и первозданной энергии.

— Моя глупенькая Лилит, что ты можешь сделать с этими силами? — насмешливо бросил он. — Разве ты не помнишь, какую мощь я вложил в тебя? Какие силы тебе подвластны? Давай же, используй весь потенциал моих даров.

— Это не твои дары, — упрямо огрызнулась она. — И никогда не были твоими.

Снисходительное выражение его лица сменилось, брови сдвинулись, а губы сжались на застывшей маске презрения.

— Упрямая дура, тогда я заставлю тебя…

Девушка повела пальцем.

Его голос потонул в грохоте взрыва, огненный шар окутал Аластера.

Лилит рванулась в разрастающееся пламя, и навстречу ей вылетела объятая разрядами фигура. Мгновение — и черное копьё в её руках выбило искры из когтей Аластера. Они метнулись в сторону, сталкиваясь в бешеных атаках.

— Слабо, слишком слабо!.. — донесся крик Аластера сквозь грохот. — И это всё? Это твоя сила⁈ С ней ты хочешь спасти Фрею⁈

— Закрой рот!.. — отшвырнув мощным ударом летящие в неё когти, Лили сжала кулак.

Вереница черных порталов окружила их, в тот же миг град энергозарядов залпом ударил по Аластеру.

Земля и небо содрогнулись. Вспышка взрыва превратила день в ночь. Облака дыма разлетелись в клочья под давлением расходящейся ударной волны. На земле задрожали деревья, с крыш срывало черепицу и кровли, выбивало стекла и переворачивало машины.

Тяжело дыша, Лили расцепила стиснутые зубы. По щекам катился пот. Её тело тускло светилось, из царапин на коже сочились золотистые капли.

Шар огня, пожравший её соперника, вспух — и мгновенно развеялся, оставив черный силуэт.

— Лучше, но все равно слабо — бросил он и сжал в руке сотканный из черной альвы клинок. — Где твой пыл, рвение и старание?

Он наставил черное лезвие клинка на неё.

— Ты не освободилась, Лилит. А переняла слабость хозяина.

Черная пелена альвы раздалась в стороны — и сам воздух вокруг них взорвался градом энергосгустков.

Мощный взрыв сотряс пространство, вспышка озарила небо и землю, на миг осветив весь город ярче солнца.

От земли поднялся пар, деревья внизу вспыхнули как спички. Воздух заволокло облако дыма с прорывающимися языками пламени.

Аластер обнажил зубы в усмешке.

— Тебе всё ещё очень далеко до…

В тот же миг пламя разлетелось в стороны от золотого щита Владыки.

На месте взрыва осталась сверкающая сфера, в центре которой парила женская фигура.

— Моя сила со мной, — прогремел хор голосов Лилит, её глаза засияли золотом. — И она больше, чем когда бы то ни было.

Её обожженный серый комбинезон на глазах изменялся на одежды Владыки Пустоты, за спиной проявились полупрозрачные крылья из лент энергии и спиральных копий. Сфера раздалась в стороны — и рассыпалась, как кокон, выпуская Владыку Пустоты.

— Не разочаруй меня, соплячка, — бросил Аластер, поднимая меч.

Она атаковала со скоростью молнии. Сотни залпов из порталов ударили по сопернику, его щит вспыхнул, брызги кристаллического крошева вспухли сверкающим облаком. Взмахнув копьем в руке, Лилит бросилась на врага.

Они метались под кромкой черных облаков как две звезды. Грохот столкновений расходился громовыми раскатами под вспышки молний приближающейся грозы. Меч и копьё вонзались друг в друга с ураганной скоростью, высекая снопы искр. А вокруг них, как две стаи птиц, носились и сталкивались сферы энергии, когти и копья.

— Ты ничто, Лилит! Жалкая копия себя! — глаза Аластера засветились алым светом, на лице проступили уродливые черты. — Ты упустила шанс тогда! И упускаешь снова!

Он злился, и с каждой секундой его натиск возрастал. Барьер Лилит дрожал и звенел под градом его атак, черный клинок гибкой змей жалил щит, ища слабую точку.

— Ты предала всех! Своих соратниц! Хозяина! Сестру! — удар за ударом аластер вонзал клинок в её копьё. — Кодексы презирают тебя! Ты никчемна! Даже Фрея презирает тебя! Ты должна была спасти её!

— Не смей трепать её имя, чудовище!

Отбив мощнейший удар, Лилит хлестнула копьём в ответ. Вместе с ударом десяток порталов извергли на Аластера шквал черных снарядов, кроша кристаллические когти, которыми он закрылся.

В облаке обломков открылась узкая брешь — достаточно, чтобы прошло острие копья.

— Больше я не стану твоей пешкой! — Лили ударила в брешь. Объятое разрядами копьё вспыхнуло, упершись в несокрушимый альва-барьер.

— Бесполезно! — усмехнулся Аластер — и застыл с остекленевшим взглядом.

Вспыхнув оранжевым сиянием, копьё рванулось вперёд, пронзая защиту.

Сверкающее жилками энергии острие вонзилось в грудь чудовища и швырнуло его назад с ревом летящего паровоза.

Казалось, сама альва содрогнулась от полного боли вопля Аластера. Дрожь волнами разошлась в стороны, Лили отпрянула, не сводя глаз с соперника.

Кувыркнувшись в воздухе, он вырвал копьё и швырнул в сторону.

Раздувшееся от энергии тело с серой кожей уже не походило на изящного юношу, бывшего кодексом Романа. На неё немигающими алыми глазами смотрел монстр, зажимая рану в груди неестественно длинной когтистой лапой. Вытянутое серое лицо с массивными острыми зубами скалилось тонкогубой улыбкой, похожей на плотоядный оскал зверя.

— Предательница, — тяжело дыша, прорычал он. — Ты предала Фрею. Предала Ярослава. Предала себя и свой выбор.

Он метнулся к ней быстрее молнии. Острая боль обожгла бок и плечо, Лили развернулась — и едва успела подставить копьё под чудовищный удар когтистой лапы.

В стороны разлетелись искры, Аластер отпрянул и с усмешкой посмотрел на покрытые золотой кровью когти.

— Шрам на твоей спине. Он ведь всё ещё болит. Я знаю, — издевательски рассмеялся он. — Твой шрам — подтверждение слабости. Ты доверилась людям, и повторяешь эту ошибку снова.

— Единственной ошибкой было довериться тебе, — Лили подняла ладонь, и в неё влетело искрящееся энергией копьё. — Об этом и напоминает мой шрам!

Они снова ринулись друг на друга. Смертоносная карусель закрутилась с новой силой. Объятые разрядами тела метнулись от кромки облаков к самой земле и, пронесшись над пылающими деревьями и головами повстанцев, взмыли вверх.

— Людям не победить альву, Лилит! — прогремел Аластер, не прекращая атак. — Твоя сестра всё ещё у меня, ты ещё можешь её вернуть! Хватит упрямиться! Отдай Вайнера!..

— Никогда!.. — крикнула она. Соперник с яростным криком врезался в неё и, проломив щит в бешеной атаке, сгрёб Лили за руку и швырнул вниз.

Словно метеор, она рухнула на здание возле площади, пробив крышу и несколько перекрытий. Трехэтажный дом, украшенный колоннами и лепниной, разлетелся от взрыва энергии, превратившись в оранжево-серое облако обломков и пламени.

Тяжело дыша, Аластер медленно завис над дымящимся кратером. Серая туча пыли медленно оседала, расползаясь по окрестностям.

В пыльной пелене показалось движение. Алые глаза монстра вперились в сердце кратера — и из дымки показалась сгорбленная фигурка Лилит.

— Почему?.. — выдохнул Аластер.

Пошатываясь, кодекс шагнула по обломкам навстречу. Её изрезанная обломками кожа сочилась золотом. Тяжелое дыхание эхом отдавалось в тишине.

— Ты… никогда его не получишь… — сглотнув, произнесла она. — Тебе не понять, каково это — когда тот, кого ты предал, пришёл за тобой сквозь тьму в самое сердце океана кванты.

Её тихий голос звучал так, словно каждым словом она вбивала гвозди. Словом, исполненным непоколебимой веры.

— Он не озлобился. Не отвернулся. Не отступил, — Лилит подняла взгляд на Аластера, и тот замер. — Он рвал цепи, которыми ты сковал меня, голыми руками.

Тело Лилит засветилось всполохами энергии, альва потекла по её рукам и лицу тонкими струйками. За спиной развернулись энергетические крылья, ощетинившись остриями копий.

— Чертова стерва… — огрызнулся монстр.

— Может, я потеряла сестру. Но Ярослава я не потеряю никогда!

Она молнией взмыла в воздух — и врезалась в Аластера как метеор. Щит разлетелся в клочья, кодекс сгребла ошарашенного соперника за руку и ринулась к земле, целясь в громадное здание театра. Два метеора врезались в монолитную стену, разлетевшуюся от взрыва в щебень. А бушующий вихрь ринулся дальше, в облаке пыли и пламени угадывались два силуэта, ведущие смертельную драку.

Они пронеслись над горящей площадью, врезались в мост, разнеся его вдребезги, и взмыли вверх, увлекая за собой целую тучу обломков.

— Ты не получишь его! — взревела Лилит, вливая всю мощь разогнанного ядра владыки в атаку. Громадные булыжники, машины, обломки колонн и деревьев смертоносным градом обрушились на Аластера, стирая его защиту.

— Раскрыла ядро полностью, значит… — прошипел он, скрипя зубами. — Тогда и я не буду сдерживаться!

Его крик разнесся эхом. На фоне облаков разверзлись сотни порталов, вереницей окружившие соперников. Черные провалы закрыли собой небо.

Лилит подняла взгляд. Искрящий от энергии прохладный воздух влился в её лёгкие.

В тот же миг бешеный шквал черных молний вырвался из порталов Аластера. Сгустки энергии ударили по Владыке, её щит пошел сетью трещин. Не прошло и секунды, как сплошной поток снарядов покрыл барьер, волна яростного пламени окутала её фигуру.

— Ты выбрала смерть! — крикнул Аластер — и метнул в неровный сгусток энергии громадное кристаллическое копьё.

Острие пронзило огненный шар насквозь. Вспышка взрыва стерла всё вокруг, на миг ослепив всех, кто неосторожно посмотрел на сражение двух чудовищ.

Громадный шар плазмы сиял ярче солнца. Всего за мгновение он раздался в стороны, из ослепительно-белого становясь оранжевым. Аура альвы Владыки рассеивалась на глазах, разорванная в клочья безумной мощью атаки.

— Яркий конец для Владыки Пустоты, — фыркнул Аластер с усмешкой — и замер.

Огненный сгусток угас на глазах, меняя цвет на непроглядно-черный. Звуки стирались, вытесняемые тишиной. Свет вокруг померк, краски мира поблекли.

На месте шара зияла абсолютная пустота. Черная дыра, не пропускавшая даже свет.

— Как… — прошептал Аластер и не услышал свой голос. Вместо него раздался шелест разверзающихся порталов.

Сотни, тысячи клубящихся дыр в пространстве окружили его.

Аластер поднял взгляд: среди сонма порталов показалась фигура. Она пошла вниз, ступая по воздуху, и под её ногами одна за другой вспыхивали фиолетовые энергоплитки.

Оранжевое сияние альвы окутывал её. Над головой полыхали выстроенные кольцом четырехлучевые звезды чистого света.

Она заговорила, и сонм тысяч голосов хором ударил по ушам.

— Ты — паразит, рождённый из океана кванты. Захватчик. Убийца, сгубивший десятки миров. Но уничтожить этот мир я тебе не позволю.

— Я слышал это сотни раз, дура! — в ярости сжав зубы, Аластер ринулся ей навстречу.

Вереница взрывов разорвала тишину. Порталы обрушились на него штормом снарядов, соперники заметались по небу, разрывая защиту друг друга в клочья и разя без устали.

Но больше Аластер не чувствовал превосходства. На каждый выпад Лилит отвечала двумя. Его щит плавился и трескался, не успевая восстановиться. На его теле одна за другой появлялись новые раны, сочась чернотой.

Уйдя от смертоносного выпада его меча, Лилит развернулась — и швырнула копьё в растрескавшийся щит. Лезвие с треском разметало барьер и вонзилось в соперника, катапультируя его назад, в черноту портала. От скорости заложило уши, монстр вылетел из портала и тело пронзило еще одно копьё. А за ним — снова портал, и еще один.

Аластер взревел от боли и извернулся, всей мощью подчинявшейся ему альвы отбросив порталы и копья, скрывавшиеся в них.

Лилит ринулась на него, занося копьё — и монстр рубанул по ней черным мечом, разбив копьё на осколки. Владыка отпрянула, окутываясь барьером.

— Наглая стерва… — выплюнул он, тяжело дыша. — Думаешь, что теперь хватит сил меня победить?

Он хрипло засмеялся. Нечеловеческим, жутким хохотом.

— Меня невозможно победить! Я и есть альва! И все, в чьих жилах она течёт, подчиняются мне!

Аластер поднял руку, окутанную факелом пылающей альвы, и проревел во всю глотку.

— Придите!

Лилит оглянулась. В воздухе один за другим разверзались порталы, из которых появились другие кодексы. Десятки, сотни кодексов.

Она узнала их лица. Холодные, бесстрастные глаза воительниц сияли голубым светом. Их ауры полыхали с такой силой, что слепило глаза.

— Убейте Владыку, сейчас же! — крикнул Аластер.

Ни один кодекс не двинулся с места. Окружившие соперников воительницы подняли зажатые в руках копья. Их окутали энергетические вспышки готовящейся атаки.

Монстр обернулся, улыбка сползла с его лица.

— Нет… — прошептал он.

Зал Коронации.

Концентрация альва-частиц 107,2 на миллион.

— Убери руки от короны, брат.

Я пошел навстречу застывшим в оцепенении чиновникам и слугам. Их лица побледнели, у главы совета дернулся глаз. Застывшая над головой Романа корона так и не опустилась.

Мои шаги эхом разнеслись по залу, содрогнувшемуся от взрыва снаружи. Я ощутил, как в груди задрожала нить, связавшая нас с Лиливайсс.

— Ну конечно, кто еще мог устроить весь этот цирк? Предатель Империи, убийца и подонок Вайнер, — зло осклабился Роман. — Пал так низко, что решил убить тысячи людей только чтобы сорвать коронацию.

Я молча шёл к нему, вливая альву в руку. На клинке возникшего в ладони энергомеча зашипел воздух.

— Корону, — велел Роман главе совета. — Сейчас же опускай.

— Не смей, — бросил я, не замедляя шага. Сглотнув, мужчина переглянулся с помощниками.

— Я сказал — корону, — процедил Роман.

Подавляющая волна альвы ударила в стороны. Не выдержав, глава совета отшатнулся и второпях положил корону на подушку, откуда взял. Из его ноздри потекла кровь.

— Ублюдок, — брат скрипнул зубами. — Сперва ты отнял мой кодекс. Затем погубил мою невесту. А теперь решил отнять заслуженную мной по праву корону, а с ней и престол.

— Послушай меня, брат, — начал я.

— Не смей звать меня так! — крикнул он, и его крику вторила волна альвы. Свет судорожно замигал, мой барьер покрылся сетью трещин и всполохов энергии. Его аура, казалось, с прошлой встречи стала лишь сильнее.

— Пусть вся Империя видит его лицо, — произнес Роман, указывая на меня. — Лицо человека, виновного в приходе Владыки Пустоты. Лицо убийцы моей невесты, Анны Аракчеевой. Сына предателя Вайнера, обокравшего моего отца. Но этого ему мало, и он пришел поглумиться над самой его памятью, а заодно присвоить себе престол.

От его холодного голоса дрожал воздух. Пылающая ярость светилась в его глазах, вызывая ледяные мурашки. Я чувствовал, как идущая позади Руи застыла, дрожа всем телом.

— Я пришел, чтобы остановить тебя, — спокойно ответил я. — А престол пусть получит тот, кого выберут люди.

— Они уже выбрали. Меня!

Роман сорвался с места так быстро, что не уследил глаз. Я рефлекторно отпрянул, поднимая меч — и с оглушительным звоном клинок Романа ударил по моему, выбив искры.

— Слава! — крикнула Руи.

Удар протащил меня назад на несколько сантиметров. Я посмотрел в горящие чистой ненавистью глаза Романа. Его лицо было в каких-то сантиметрах от меня.

Эмоции отступили. Ни страха, ни боли, ничего — в груди билось только одно.

— Закончим это, Вайнер, здесь и сейчас! — крикнул он, вторя моим мыслям, и занес меч снова.

— Вот же чёрт…

Тонированный автозак так резко затормозил, что Есеня мотнулась, ударившись головой о торчащую ручку. Зашипев от боли, девушка вынырнула из-за сиденья.

— Что случилось?

Снаружи виднелись наспех собранные баррикады, дорогу перегородил броневик. Трое гвардейцев с автоматами недобро глядели в сторону площади, откуда доносилась беспорядочная стрельба и взрывы.

— Кордон, — сухо бросил водитель, хмуря кустистые брови. — Не выбраться нам тут с площади. Так, а если в объезд… ох дерьмо.

Сидевшая позади Есеня приподнялась и в щель между сиденьями увидела, как к машине подходят гвардейцы, делая какие-то знаки руками.

— Досматривать хотят, — прошипел водитель и положил ладонь на пистолет. — А найдут тебя — нас обоих убьют.

Он оглянулся к ней — и натянул на лицо скупую улыбку.

— Держись-ка крепче, маленькая госпожа!

Он резко дернул рычаг — и, взревев мотором, машина рванулась назад. Есеня едва успела вцепиться в поручни, её мотнуло в борт.

— Подождите!.. — вскрикнула она. Машина с визгом шин развернулась и, подпрыгнув на кочке, рванула от кордона. Снаружи послышались крики, а следом в броню звонко ударили пули преследователей.

— Ваш брат велел мне вас вытащить, вот я и вытащу! — почуяв азарт, водитель утопил педаль газа на полную. — Прорвемся!

— Вам не дадут уйти! — крикнула Есеня, изо всех сил вцепившись в сиденье. Машину трясло так, будто они не ехали, а летели кувырком со склона горы.

— Тебе тоже, маленькая госпожа, — бросил он. — Узнают, кто ты — убьют на месте!

По задней двери снова забарабанили пули, и на этот раз несколько прошили броню насквозь. Есеня вскрикнула и метнулась за сиденье водителя, вжимаясь в обивку.

Машина с ревом неслась по дорожке у площади, подпрыгивая и раскачиваясь, а каждой неровности. Выстрелы гремели ближе, а затем под колесом раздался хлопок — и машину потащило в сторону.

— Вот же!.. — водитель выругался и ударил по тормозам. — Перекрыли, сволочи! И здесь не пройти! Что за дерьмо-то а…

— Вези на площадь! — крикнула Есеня, куснув губу.

— Чего? — водитель обернулся.

— На площадь вези! — повторила она. — Брат сейчас там! И все наши ребята!

— Ты в своем уме? — гаркнул он. — Ты вообще видела, что там творится? Это ж самое пекло! Нас там обоих сразу убьют!

— Вези, или я вылезу и побегу сама! — решительно крикнула она.

Немолодой опричник строго посмотрел на неё.

По задней двери снова ударили пули, одна пролетела в салон и ударилась в лобовое стекло, пошедшее сеткой трещин.

Есеня вздрогнула, но не отвела взгляда.

На суровом, видавшем виды лице опричника появилась кривая усмешка.

— Ну пеняй на себя, госпожа, — он вцепился в руль и, кашлянув, ударил по педали газа. — Черт вас дери, Вайнеры! Держись крепче, это будет поездочка в ад!

Девушка вцепилась в поручень рядом, и машина рванула с места, скрипя так, словно собиралась развалиться в ту же секунду.

— Ох ты ж!.. — крикнул водитель. Рядом прогремел мощный взрыв, машину качнуло. Едва не оглохнув от взрыва, Есеня закричала, но с трудом услышала свой голос за шумом и грохотом снаружи. Сквозь отверстия сзади полыхнул огонь, а наверху с ревом пронеслось что-то невероятно быстрое.

— Кодексы!.. — сквозь звон в ушах донесся голос водителя. Есеня сглотнула, в горле запершило от запахов гари и едкой вони пожара.

Вывернув с боковой аллеи, машина сшибла резные ограждения площади и, подпрыгнув на разбитом вдребезги бордюре, вкатилась на горящую площадь.

— Дальше не пройти! — водитель резко затормозил, и автозак со скрежетом и стоном металла замер. Опричник вытащил пистолет, выскочил из машины и со скрипом открыл боковую дверь. Прижав рукав к носу, Есеня выскочила наружу — и остолбенела от открывшейся картины.

Цветущая и широкая площадь стала заваленным телами полем боя. Всюду чадили черным дымом горящие машины и остовы, на залитых кровью плитах с вязью имперских узоров лежали сотни изувеченных тел. Тут и там сверкали вспышки выстрелов и магические взрывы. Бой перед дворцом не прекращался ни на минуту.

А в небе творилось что-то невообразимое. На фоне черно-алых туч метались две огненные ленты, объятые вспышками разрывов и голубыми молниями. Чудовищной мощи взрывы сотрясали воздух и землю, порой гремя так близко, что в груди замирало сердце.

А в сотне метров впереди виднелись изгрызенные пулями, залитые кровью ступени дворца. Створки роскошных ворот сорвало взрывом, белоснежный мрамор запятнали черные следы копоти.

— Ко дворцу, скорее! — Есеня побежала к ступеням, как сзади раздались отрывистые хлопки. Девушка обернулась.

Шедший за ней опричник пошатнулся и поднял пистолет, поворачиваясь назад. На его спине расползались темные пятна крови.

Из-за разбитого фургона за их машиной высыпали вооруженные гвардейцы.

— Уходи, — тихо сказал он, целясь.

Гвардейцы открыли огонь, и сопровождавший её опричник рухнул на землю лицом вниз, сжимая пистолет.

— Стоять! — держа её на прицеле, крикнул ближайший, светловолосый боец. — На колени!..

Липкий страх сковал тело, расползаясь по животу. Есеня с ужасом посмотрела на неподвижное тело опричника. Из его простреленной головы вытекала кровь.

— Я…

Она покосилась на ступени дворца. Сто метров… чуть-чуть не дошла. Теперь уже не успеет.

Нельзя убегать. Она сама решила вернуться. Она знала риск.

Брат не придёт её спасти. Никто не придёт. Дальше — сама.

— Я видел её раньше, это девка Вайнера! — крикнул один из гвардейцев. — Стреляйте!..

Время замедлило ход.

Горячий воздух медленно влился в легкие, сухо скребя глотку. Пальцы бойцов потянули спусковые крючки, они не успели даже рассредоточиться — не было смысла.

Есеня сжала кулаки и направила бьющееся в груди тепло прямо в руки. Как всегда делала долгими ночами в монастыре. Тайно. Год за годом. Зная, что приди сейчас очередной богатый дворянин или епископ, никто не поможет.

Тепло обернулось жаром и заструилось по рукам.

Грянул десяток выстрелов — и вокруг худенькой девчонки вспыхнула тонкая зеленоватая пленка барьера, покрываясь всполохами разрывов.

Есеня пошатнулась, отступая назад. Каждый выстрел болью отдавался в теле, всеми силами державшем защиту.

— Стреляйте! Нас много, она долго не выдержит!..

С яростным криком гвардейцы открыли шквальный огонь. Треск автоматных очередей ударил по ушам, барьер окутали вспышки разрывов и облачка дыма. Пленка дрожала и трескалась, на глазах слабея.

Есеня пятилась на негнущихся ногах, переступая через трупы. Только бы не стать одним из них! Запнется, упадет — и всё кончено!..

Один за другим гвардейцы перезаряжались, раскаленные стволы автоматов дымились — и стреляли снова.

Сил почти не оставалось, пленка барьера жалобно звякнула — и сеть трещин окутала его, как лед на луже.

Запнувшись о руку убитого, Есеня качнулась, но устояла. Шаг назад, еще!..

Выстрелы выгрызали дыры в щите, несколько пуль пролетели мимо, порвав ткань платья. Барьер таял на глазах с каждой секундой.

— Вот же сука, — закашлявшись от дыма, один из гвардейцев сплюнул и перезарядил автомат.

— Добиваем!.. — крикнул гвардеец — и Есеня, зажмурившись с отчаянным криком влила все остатки сил во вновь вспыхнувший щит.

Барьер задрожал, надрывно звеня и едва не угасая. Что-то горячее чиркнуло по щеке. Пуля? Осколок? Она уже не знала.

Земля содрогнулась от взрыва. Её обдало волной леденящего ветра.

Она открыла глаза: стоявший сзади автоматчик исчез за стеной ледяных обломков. А следом громадные ледяные шипы пронзили еще двоих, швырнув их в воздух. Третьего отбросило в горящий остов машины.

Загрохотали выстрелы — издали, из-за спин гвардейцев. Имперцы продолжали стрелять, пока их не снесла с места массивная льдина, обдав её брызгами острых обломков.

А потом стрельба прекратилась.

Дрожа всем телом, она подняла глаза. По щекам текли горячие слёзы.

Окружившие её гвардейцы лежали в лужах крови. Последний, пытаясь загнать магазин в дымящийся автомат, покосился назад — и тут же громадная льдина с гулом снесла его с места, швырнув как куклу в горящий позади остов машины.

— Есеня!

Она застыла, не веря ушам. Из-за машины к ней бежала окруженная повстанцами Полина.

— П-поля… — выдохнула она.

Повстанцы шли сплошным потоком, десяток за десятком, они окружили её и закрыли собой. В центре построения они разошлись, пропуская Полину.

Есеня опустилась на колени и наконец-то сняла щит. Руки тряслись, тело била мелкая дрожь.

— Как ты тут… — Поля осеклась, глядя на опричника и тела гвардейцев. — Хм.

— Полина Андреевна, — к ней подошел старший опричник с рацией. — Наши отряды занимают площадь, передовые отряды уже оттеснили гвардейцев от входа.

— Хорошо, обеспечьте коридор, — кивнула она ему. — Прикажите отрядам усиления закрепиться на позициях, не дайте подойти имперским подкреплениям!

Отдав команду, она склонилась над Есеней. На бледном веснушчатом лице Поли показалась почти забытая тёплая улыбка.

— С-сестёнка, — прошептала Есеня и обняла девушку. — Я… всё хорошо, я цела, не волнуйся. Нам нужно во дворец, к брату.

— Там сейчас опаснее всего, — Поля облизнула пересохшие губы. — Посмотри туда! Слышишь?

Они обе повернулись ко дворцу и прислушались. Среди гула выстрелов послышались приглушенные стенами взрывы и треск, разрываемый звоном металла.

Динамики и экраны, стоявшие вокруг всей площади, до сих пор работали. И среди помех альвы на них виднелись два силуэта.

— Брат сражается, — Есеня поднялась и отряхнула порванное платье. — И мы должны сделать свою часть. Я иду с вами.

Поля лишь коротко кивнула ей.

В сопровождении бойцов они бросились через площадь к дворцу, и быстро поднялись по изгрызенным пулями ступеням к громадной арке входа.

— Скорее внутрь! — крикнула Полина бойцам, как замерла, прижимая палец к уху.

В наушнике трещали помехи. А потом кто-то раздраженно цокнул языком.

Есеня насторожилась — и услышала сквозь треск помех голос, который ждали все.

— Может вы уже закончите тупить и расчистите дорогу во дворец? — раздался полный высокомерия тонкий голосок. — У меня мало времени! Шевелитесь живее, я вообще-то пришла вас всех спасти!

— Карина! — Поля стиснула рацию и облегченно улыбнулась.

Не прошло и пяти минут, как к воротам прибыл целый отряд повстанцев. Пятьдесят бойцов плотной группой подошли к ступеням дворца и рассредоточились, занимая оборону.

И только тогда самый низкорослый из бойцов отделился от группы и скинул с себя закрывающий всё тело плащ.

— Фух! — тряхнув блестящими черными волосами, Карина уперла руки в бока и посмотрела на Полину. — Ну и? Чего вы мнетесь на входе? Только не говори, что пока я дышала через потный вонючий плащ, добираясь сюда, вы не смогли даже пробиться внутрь.

Поля невольно улыбнулась: Карина не изменяла себе и явилась в сердце битвы в привычной бело-золотой жилетке и ультра-короткой миниюбке. Она заметила, как сидевшие внизу молодые бойцы дружно уставились на неё.

С довольной ухмылкой девушка поправила небольшую серебристую сумочку на плече и поднялась по ступенькам дворца.

— Рада, что ты добралась в целости, — кивнула Полина, стараясь не замечать, как ребята из её отряда, стоявшие внизу, таращатся на ноги Карины. — У тебя ведь всё получилось?..

— Ну разумеется получилось! — девушка изящным жестом отбросила лиловую прядку со лба и хлопнула по сумочке. — Конечно, пришлось здорово повозиться, но я же гений, и…

Её голос прервала ударившая в стену очередь. Мраморная крошка посыпалась на них сверху, а бойцы тут же ответили сосредоточенным огнём.

— Подкрепления прорвались! — крикнул старший отряда.

— Идём внутрь, быстро! — скомандовала Карина.

Отстреливаясь по наступающим с дальнего конца площади гвардейцам, отряд прошел через разбитые ворота во дворец. Проскочив первый зал, они уперлись в наспех выстроенную повстанцами баррикаду, за которой укрывались несколько раненых бойцов.

— Вайнер уже внутри, но наши подкрепления отсекли отряды магов! — тут же доложил старший из них. — Их тут как грязи, прут изо всех дверей! Потери у нас страшные, если бы не опричники…

— Само собой, тут вся элита старших родов, — хмыкнула Карина и переглянулась в Полей. — Надо идти в обход. Я тут частенько бывала, мы можем подняться по боковым галереям, а через них уже попасть к залу коронации.

Девушка подошла к ним и открыла сумку. Внутри в раздельных контейнерах лежали инъекторы, наполовину заполненные голубоватой жидкостью.

— Это…

— Сыворотка, — кивнула Карина. — И чем быстрее отнесем её Ярославу, тем лучше.

Она указала на два боковых прохода, почти не пострадавших в ходе штурма.

— Идём, чего тянуть.

— Вот что, — Поля куснула губу и, секунду подумав, кивнула. — Есеня, ты с отрядом иди через западный проход, а мы с Кариной идём здесь.

— Хорошо, — кивнула девушка. Объяснять причины ей не требовалось — все и так понимали ситуацию.

— Береги себя, — Карина приобняла девушку и, сунув ей в руку сверток, кивнула Поле. — Ну, погнали?

Два отряда хорошо вооруженных повстанцев разошлись по коридорам. Посмотрев вслед Есене, скрывшейся за спинами бойцов в западном проходе, Полина поспешила за своим отрядом.

Они быстро прошли узкий коридор и начали подниматься по мраморной лестнице, как весь дворец снова содрогнулся от мощного взрыва. С потолка полетела пыль, позади с треском разломившейся рамы на пол грохнулась картина.

— Тихо! — идущий впереди боец оглянулся. — Слышите?

Девушки застыли, напрягая слух. Сверху послышались глухие выстрелы, взрывы и голоса. Наверху гремел бой, и непохоже, чтобы это была простая стычка с гвардейцами.

— Раз стреляют, там свои! — зашептала Карина. — Идём скорее!

Повстанцы переглянулись и поспешили наверх. Не прошло и минуты, как весь отряд вынырнул из неприметной ниши в просторный зал, оказавшись в самой гуще жестокого боя.

Два десятка гвардейцев и пара магов прижали остатки отряда повстанцев в углу, и теперь методично расстреливали укрывающихся за колоннами бойцов. Весь пол был залит кровью, в горьком от пороховой гари воздухе витал сизый дымок.

— На подмогу, скорее! — крикнула Полина. — Вытащите их!

Бойцы мгновенно вступили в бой. Застрекотали автоматы, одного за другим срезая гвардейцев. В горячке боя те даже не заметили появления новых соперников. Но едва первые тела упали на пол, как в колонну в метре от Полины вонзились один за другим три стальных копья.

— Маги! Рассредоточились!..

Девушки быстро юркнули в укрытия, фокусируя альву на барьерах.

— Альва-кольца, быстро! — скомандовала Карина, прижимая к груди сумочку.

Двое бойцов выскочили, вскидывая руки с блеснувшими кольцами. Загудело адское пламя магии, и в укрытие гвардейцев ударила раскаленная струя огня.

— Минус один!.. — крикнул боец — и в тот же миг мощнейший удар копья пригвоздил его к стене.

— Вот же дерьмо… — выругалась Карина, — Земляной атрибут, этого так легко не достанешь… Давай вдвоём, Поля!

Девушки выскочили из-за колонны и бросились к громадной статуе в центре. В конце зала сверкнула альва-аура, и тут же в них с воем полетели стальные шипы.

Щиты жалобно задрожали под ударами. Очередная атака пробила щит, стальное копьё просвистело в паре сантиметров от плеча Полины, но девушка успела юркнуть за обломок статуи.

— Цела? — тяжело дыша, Карина глянула на неё. — Готовься, по моей команде…

Повстанцы дружно высыпали из-за колонн и открыли шквальный огонь. От грохота заложило уши, Поля вжала голову в шею, жмурясь.

— Ещё!.. — крикнула Карина. В метре над ними пролетели два шипа и вонзились в колонну у головы одного из бойцов.

— Сейчас! — она дернула Полю за руку и выскочила из укрытия.

Маг стоял в десятке метров, закрывшись гранитным барьером как щитом. Открыты были только руки.

Они ударили одновременно. Два ледяных копья с треском влетели в щит, расколов камень надвое. Карина с криком вскинула руку — и ледяная волна с хрустом смела обломки барьера.

— БЕЙ!..

Ледяное копьё Полины уже летело в соперника. Пыхнула пленка пробитого щита, и располовиненное ударом острой глыбы тело рухнуло набок.

Уцелевшие повстанцы тут же высыпали из укрытий, добить оставшихся гвардейцев. Не прошло и полминуты, как стрельба стихла.

— Куда дальше? — Поля посмотрела на Карину.

— Проход в конце зала, — девушка кивнула на закрытые врата. — Еще два перехода, и…

С противоположной стороны раздались выстрелы. Они обернулись — в широком коридоре центрального прохода в зал показались имперцы. Десятка два, и за их спинами отчетливо пылали ауры магов.

— Быстрее, к воротам!..

Те открыли огонь незамедлительно. Закрывшись щитами, девушки ринулись к спасительным вратам.

— Прикр-рываем! — проревел глава повстанцев, стреляя в ответ. — Ангел должна дойти любой ценой!..

Поля стиснула зубы, вкладываясь в бег. Крики умирающих позади неё бойцов заставляли сжиматься сердце. Она слышала, как пули врезались в их тела, как они падали на пол, как стучали затворы их автоматов, выплевывая гильзы.

До врат оставалось пятнадцать шагов, одиннадцать…

Веки жгло от подступающих слёз.

Бегущая впереди Карина обернулась, прижав к груди сумку. Вокруг нее вспыхнула линза барьера, о ткотоорй тут же зарикошетили пули.

— Я прикрою, открывай!..

Поля обернулась: прикрывавшие их повстанцы отступали следом за девушками. От двух десятков бойцов осталось трое.

Сердце сдавило. Она вцепилась в дверные ручки врат и рванула на себя.

Ничего. Двери не поддались.

— Да открывайся же, черт тебя!.. — воскликнула она, рванув снова. По телу прокатилась волна жара, на пальцах захрустел лёд. Иней окутал створки и ручки, трескаясь и шипя.

Двери заскрипели и качнулись… но не поддались.

— Сдавайтесь! Двери не откроются, а замки защищены от магии!

Полина обернулась.

Гвардейцы шли стеной, держа их на прицеле. Последний повстанец, закрывший их своей спиной, рухнул на пол с простреленной грудью. Из-за спин имперцев вышел седой маг в боевом костюме, поднял альва-пистолет и скомандовал.

— Бежать некуда, мятежницы. Здесь всюду наши войска. Сдавайтесь, или ляжете рядом с этими, — он кивнул на тело повстанца у его ног. — На колени, руки на затылок, обе. Даю пять секунд, Ленда.

— К-карина…

— Знаю, — прошептала та. — Ударим вместе, и…

Позади раздался громкий щелчок замка. Так отчетливо, что обе двушки вздрогнули.

Дверь со скрипом открылась, они обернулись — и из открывшегося прохода вышел рослый мужчина в черном костюме опричника. На его лице застыла холодная улыбка.

Полина ощутила, как по спине до затылка прошелся ледяной ветерок.

— Господин Пожарский!.. — крикнул маг. — Мы поймали мятежниц!..

— Вот как, — ухмыльнулся он, проходя мимо. От него веяло чем-то таким, что хотелось бежать без оглядки.

— Вы должны арестовать их, немед…

Пожарский пропал — и тут же появился за спиной мага. Тот качнулся с остекленевшим взглядом — и рухнул на пол, хватаясь за шею. Между пальцев ударила струя крови.

— Предатель!.. — раздался чей-то крик. Поля застыла: вокруг Пожарского дрожало чудовищной силы марево. Он снова растворился в воздухе — и грохот молнии разорвал пространство. Ослепительный разряд пронзил стоявших рядом гвардейцев, вспыхнувших как сухие снопы сена.

Смазанный силуэт метался между ними, невесомо касаясь каждого. Солдаты падали замертво, словно из них вырывали саму душу.

Последние два бойца, не успевшие даже поднять оружие, бросились наутёк — и их настигла ещё одна молния.

Тела рухнули на пол, вспыхнув как спички. А фигура в черном костюме появилась прямо перед Полей и Кариной.

— Вы немного задержались, дамы, — спокойным, дружелюбным голосом произнёс Пожарский и кивнул на проход. — Идите за мной, я покажу короткий путь.

Он пошел вперёд через абсолютно пустой зал, показывая дорогу. Обе девушки прибавили шагу, стараясь не оглядываться назад.

— Ты не ранена? — Карина коснулась её руки.

— Вроде нет, — сглотнув, Поля прислушалась к ощущениям. Она старалась не подавать виду, но внутри её колотила дрожь, а сердце стучало так, что подрагивали кончики пальцев.

— Ты совсем не боишься? — спросила она у Карины.

Та смерила её внимательным взглядом.

— Боюсь, конечно. Не за себя, за Славу. За то, получится у нас или нет. Сработает ли формула… Не каждый день от тебя зависит судьба Империи, знаешь ли. Второй попытки у нас не будет.

— Ты поразительная, — тихо призналась Полина. — Я сперва думала, что такого Ярослав в тебе нашел…

— А что нашла ты? — она внезапно обернулась и сощурилась, вглядываясь. — Я знаю о тебе больше, чем ты сама о себе знаешь, Полина Найдёнова. О вас обоих. И знаешь, немного даже завидую.

Девушка покраснела. Не время было для таких разговоров, но чутьё твердило — именно сейчас каждое слово было настоящим, без фальши.

Ушедший вперёд Пожарский остановился у широких дверей зала. Впереди послышались звуки близкого боя, грохот магии и звон мечей.

Они приближались.

— Пора, — Поля подалась вперёд, но Карина придержала её за рукав.

— Погоди, — она вытащила из сумочки инъектор с сывороткой и вложила ей в ладонь. — На всякий случай, если что-то пойдет не так. Доверяю его тебе. Береги, других больше нет.

— Почему мне?

— Очевидно же, потому что доверяю.

Она обезоруживающе улыбнулась и откинула со лба упрямую лиловую прядку.

— Позаботься о нём.

— О ком? — непонимающе моргнула Поля.

— Не притворяйся дурой. Ты поняла, о ком я говорю, — она небрежно повесила сумку на плечо и с улыбкой пошла к воротам.

Но почему-то от этой улыбки Полине стало по-настоящему страшно.

— Хаааа!..

Клинок Романа ударил по мечу, я отпрянул — и ринулся в контратаке. Лезвие замелькало в череде выпадов, оставляя багровую спираль в воздухе, клинки зазвенели в облаке искр.

— Хор-рош, подонок! — зло оскалился он, — Но недостаточно хорош для меня!

Разорвав дистанцию, он взмыл в рвущем жилы прыжке и обрушил клинок на меня. Удар, сваливший бы и быка, протащил меня назад на полметра, а альва-барьер с жалобным звоном прогнулся, едва не ломаясь вдребезги.

— Признай, ты всегда завидовал мне, Вайнер! — крикнул он, нанося быстрые рубящие удары. — Я с первого дня видел это! Зависть в твоих глазах!

— Что ты несешь? — отбив очередной выпад, способный пробить насквозь стену, я пробежал в сторону. Роман ринулся следом, даже не сбив дыхание.

— То, что видел сам! Со дня моего посвящения, ты строил свой план мести за семью!

Я стиснул зубы, экономя дыхание. От адреналина сердце колотилось как бешеное, но разогретое тело не ощущало усталости. Роман далеко не дурак, и боец он опытный. Силой его не взять. И права на ошибку у меня нет.

— Это ты подстроил покушение в тот день! — Роман сделал короткий жест, и гравитационная волна обрушила колонну на моем пути. Я прыгнул сквозь облако пыли, перемахнув громадный обломок, и вильнул в сторону.

— Ты получил мой кодекс! Насильно заключил с ней контракт и выставил меня идиотом! — крикнул он, снова используя магию.

— Да ты и сам неплохо справляешься!

Я ощутил атаку затылком: альва задрожала, расступаясь перед мощью удара. Скачок!

Мир мигнул, окрашиваясь синим. Я метнулся в сторону, а в стороне гранитные плиты пола надсадно треснули под мощью гравитационного удара. Сила удара ужасала — будь на моем месте другой маг, его кости раздробило бы в пыль.

Я вышел из скачка — и рефлекторно закрылся мечом, как в лезвие вгрызся клинок Романа.

Наследник престола пылал от переполнявшей его силы. Его светлые волосы развевались от энергии, голубые глаза светились блеском альвы. Чудовищная аура пульсировала, как бьющееся сердце, отдаваясь в ушах ритмичными ударами.

— Признайся, ты хочешь престол! Жаждешь получить корону! — он давил мечом так, что из-под лезвия летели искры. — И хотел с самого начала!

— Сказал же, не сдалась мне корона! — я отбросил его клинок и ударил в ответ. Меч по кривой дуге вспорол его барьер, коснулся рукава — и уперся в блок.

— Лжец, — выдохнул Роман. — Ты отнял у меня невесту только ради этого! От нашего с Аней союза зависело будущее!

Он рубанул по мне наискось. Я нырнул под клинок, отводя его в сторону мечом, и врезал кулаком по его лицу.

Роман моментально отпрыгнул, отмахиваясь клинком, и потер ушибленную скулу.

— Не смей трепать её имя, — процедил я. — Ты не любил её, не заслуживал даже её пальца. Ты ничего не знал о ней!

— Я знал достаточно! — он вскинул руку, и вокруг меня застонали плиты пола. На плечи словно обрушилась тяжесть десятка автомобилей, я невольно согнулся, вливая альву в щит. В ушах зашумело.

— Её смерть — на твоей совести, Вайнер! — он сжал кулак, увеличивая давление. — Как и смерть тысяч людей, которых убила Владыка!..

Стоять было невозможно, давление разрывало каждую клеточку тела. Уперев меч в пол, я рухнул на одно колено. одежда трещала, на коже открывались кровоточащие разрывы. Я почувствовал, как из носа потекла горячая струйка.

— Каждый твой шаг, каждое действие вели сюда, Вайнер! К трону! — его голос звенел от ярости. — Ты знал, я не уступлю, и потому отнимал всё у меня! Кодекс! Женщину! Право на престол! Даже внимание отца — ты забрал у меня всё!..

Огонь заструился по венам, вливаясь в ладонь, и вспыхнул ослепительной голубой вспышкой нуллификации.

Антимагическое поле ударило в стороны, развеивая альву. С плеч будто свалилась гора, Роман отшатнулся, шипя от боли.

— Ты винишь меня. Но даже не видишь, как своими руками разрушаешь всё, что он строил, — тихо сказал я, поднимаясь.

Роман опустил взгляд. По спине побежали мурашки: громадная аура вспыхнула за его спиной, разрастаясь в стороны. Словно посреди зала зажглось нестерпимо яркое солнце.

— Это ты вынудил меня, — его голос звенел так, словно Роман вот-вот взорвётся. — Я спасаю то, что осталось!..

Он метнулся с места со скоростью молнии. Барьер!..

Чудовищный удар швырнул меня назад. А следом уже летел Роман, занеся клинок.

— Сдохни!..

Я перекатился и вскочил, сияющее лезвие вонзилось в щит и подставленный клинок. Чудовищная энергия смяла плиты под нами, в стены ударила волна альвы, снося к черту утварь, обломки и прочий мусор. Мой барьер прогнулся, расходясь сетью трещин.

Глаза Романа пылали от переполнявшей его силы.

— Очнись уже! — крикнул я. — Так ты потеряешь всё, что осталось!..

— Больше я никого не потеряю! — взревел он и ударил снова.

Мир потонул во вспышке света. Оглушительный взрыв швырнул меня назад, где-то вдали раздался крик Руи, а за ним- грохот камня и стекла.

Я ударился в стену, едва не потеряв сознание, и откатился прочь. Жестокая боль пронзила тело, но мне было плевать на боль.

Уши заложило от ревущей энергии, в зале метался вихрь альвы невероятной силы. Закашлявшись, я открыл глаза: посреди зала в центре вихря энергии стоял Роман, а над ним разлетался в стороны купол дворца, сорванный взрывом.

— Больше ты ничего не отнимешь, Вайнер!..

Он метнулся ко мне — и мы схлестнулись в бешеном обмене ударами. Клинки оглушительно звенели, едва не разлетаясь обломками, а вокруг били ветвистые разряды энергии.

— Давай!.. дерись!..

Пробив мой блок, его клинок полоснул по плечу. Острая боль обожгла тело, я отпрянул, разворачиваясь. Барьер не выдержал и одного удара… хватит беречь силы!

Мы схлестнулись снова, и на этот раз над нами вспыхнули альва-порталы, исторгая поток копий. Без труда отбив клинок, Роман отмахнулся — и волна гравитации раскрошила копья, отбросив их прочь.

Еще одна атака, и снова безрезультатно. Словно демон, он метался с немыслимой скоростью, жаля снова и снова. Острие его клинка чиркнуло по ноге, вскользь задело бок, едва не вонзилось в грудь…

— Да чтоб тебя!.. — взревел я, блокируя его удар. Наши мечи скрестились над головами. И я не упустил шанс. Сжал кулак, направляя альву — и черный шип с ревом летящего бревна ударил его в живот.

Он лишь усмехнулся. Чернокаменный снаряд отлетел в сторону и вонзился в стену, уйдя в камень на добрый метр.

— Видишь, Ярослав? — торжествующе осклабился он. — Теперь я сильнее. Я побеждаю! Больше ты ничего не заберёшь!

— Оглянись вокруг, — ответил я, поднимая энергоклинок с шипящей на нем кровью. — Ты сам теряешь всё, что было.

Он взглянул на осыпающийся купол дворца. Сквозь громадный пролом в крыше виднелись черно-красные облака, пронизанные молниями. В высоте сверкали вспышки и взрывы боя двух кодексов. Некогда роскошные, стены дворца пошли трещинами и разваливались, а люди в панике разбегались.

— Со мной гвардия! — он ударил снова.

— Потому что им приказали! — я отбросил острие его меча.

— Армия, старшие рода! Десятки моих союзников!..

Его клинок со свистом чертил дуги, едва не пронзая меня насквозь.

— Ты сам заставил их подкупом и угрозами! — крикнул я, вливая всё больше альвы в удары. Ядро в груди ритмично билось, отдавая всю мощь.

— Я — Император!.. — взревел он и ударил снова. Меч уперся в мой клинок, плиты под нами со стоном просели, разлетаясь острым щебнем. Гравитация сминала и крошила всё на своем пути.

— На твоей стороне никого не осталось, — сглотнув наполнившую рот кровь, сказал я. — Ты один.

Его губы задрожали от злости, на бледном лице мелькнула тень растерянности. Он посмотрел наверх.

В грозовом небе вспыхнули десятки порталов, из которых выходили кодексы. Десятки, сотни воительниц заполнили собой небо.

В его взгляде мелькнула надежда.

— Кодексы, они служат мне, — неуверенно улыбнулся он. — Они на моей стороне! Придите, вы нужны мне!

Его зов разошелся волной альвы.

Под облаками показались вспышки магических зарядов, и десятки ослепительных лучей ударили в центр, где висели два кодекса.

Ослепительный, как солнце, взрыв озарил небосвод. Желтое сияние осветило пыльное лицо Романа. По его щеке скатилась слезинка.

— Предатели… — он горько улыбнулся сквозь зубы. — Вы все…

Я отшатнулся, зажимая кровоточащий бок. Аура Романа стремительно чернела, распухая и раздаваясь в стороны.

— Слава!.. — крикнула Руи, бежавшая мне на выручку. Девушка тоже почувствовала приближение чего-то… жуткого. Настолько, что всё внутри меня сжималось и холодело.

— Вы все!.. — выкрикнул Роман и поднял клинок. — Предатели!

В тот же миг в недрах зала вспыхнули кроваво-красные сферы альва-разрывов. Ударила чудовищная волна энергии, а затем во вспышках разверзшихся порталов показались уродливые покачивающиеся силуэты.

Альва-твари откликнулись на зов.

— Не отставай, уже близко, — бросил Егор спутнице, перехватывая удобнее альва-пистолет.

Он уже видел наверху конец широкой лестницы, ведущей к залу коронации. И с каждым шагом ощущал, как воздух густеет и тяжелеет.

А сверху донесся отдаленный крик.

— Слава!..

— Это Руи! — встрепенулся Егор и рванулся наверх, как воздух во круг него вспыхнул зеленоватым светом. Пробив невидимую преграду, он сунулся вперед, едва не падая на ступени. Он обернулся.

— Барьер, — пояснила Софья и провела рукой по воздуху: пальцы уперлись в упругую пленку, преградившую путь.

— Идём, нет времени, — сухо бросил он. Девушка сфокусировала альву и шагнула за ним, пробивая барьер.

Позади остались бои в длинных залах дворца, десятки побежденных гвардейцев и имперских магов. А впереди, едва они взошли на последнюю ступеньку подъема, предстал вход в зал коронации.

Величественные ворота были вырваны с корнем и разбиты вдребезги, а за ними, в полутемном зале виднелись разряды молний и зловещий багровый свет, вспышки искр и звон мечей. Два охваченных сиянием силуэта метались по залу, разнося всё на своем пути.

Зрелище вызывало ледяные мурашки, Егор переглянулся с Софьей.

— Слава, — одновременно произнесли они, и Софья добавила. — Ему нужна помощь, идем скорее!

Они вбежали в зал, но едва прошли через арку ворот, как заметили в полутьме десятки пылающих альвой силуэтов. Холодок в животе мгновенно перерос в ледяной ужас: им навстречу ринулись альва-монстры.

Чудовища выходили из багровых порталов, заполнивших зал коронации, и без разбора бросались на убегающих слуг и тех немногих, кто не успел сбежать.

— Да чтоб вас!.. — Егор выругался и выстрелил в ближайшую тварь. — Соня, они так всех людей сожрут!

— Идем к центру!.. — крикнула она в ответ, поднимая руки. Шквал огненных сгустков обрушился на бегущих к ним монстров. Сосредоточив огонь, они слаженно направились к сбившейся в кучку группе людей недалеко от пустующего трона.

Объятые альвой пули одна за другой гвоздили тварей. Сцепив зубы, Егор методично расстреливал одно чудовище за другим. Когда не справлялись пистолеты, он швырял в тварь гранитные копья, начисто сносившие головы и отрывавшие конечности даже самому крепкому монстру.

Один за другим на пол валились истекающие ихором тела. Не ослабляя натиск, Софья краем глаза смотрела на мечущиеся по залу силуэты: Роман и Ярослав, как две стихии, рубились друг с другом, не обращая внимания на происходящее вокруг.

А в стороне, в самой гуще беснующихся чудовищ, где-то и дело вспыхивали разряды молний, виднелась юркая тень в черном. Руи вела свой бой, в одиночестве, окруженная врагом.

— Прикрой, Соня!..

Девушка обернулась: облекшись гранитным экзоскелетом, Егор схлестнулся с огромным ракшасой. Чешуйчатая тварь могучим ударом выбила из него гроздья камней, но броня выдержала. Удержав лапу чудовища, Егор сбил его с ног и вколотил гранитные кулаки в голову.

Тварь дернулась и затихла. Утерев пот, девушка осмотрелась: первую волн тварей они уничтожили полностью. Их тела догорали на полу, рассыпаясь черным прахом.

— С-спасибо… вы… — дрожа, как листок, пролепетала служанка, спрятавшаяся за троном.

— Бегите скорее к выходу, пока не началась вторая волна, — Аксеньева кивнула на выход.

Горстка выжившей прислуги тут жепобежала к лестнице, не обращая внимания на лежавшую возле трона никому не нужную корону.

— Идем к Руи, скорее! — крикнул Егор.

Они бросились на выручку к подруге, сражавшейся с четырехметровой махиной, изрезанной оранжевыми жилами альвы. Их окружало широкое кольцо из тел поверженных чудовищ.

Словно почуяв их, монстр с оглушительным ревом прыгнул на Руи, замахиваясь громадными когтистыми лапами. Удар был молниеносным, когти вонзились в плиты пола, подняв облако пыли — но не нашли цели. За миг до удара Руи словно растворилась в воздухе — и появилась под лапой твари, объятая голубыми разрядами.

Клинок молнией мелькнул в ее руках и вонзился в бок монстра снизу вверх. Вспышка молнии прорезала тьму, освещая весь зал, по ушам ударил удар грома.

Издав утробный рык, громадина запнулась и начала заваливаться набок, как Руи взвилась в прыжке. Сверкнуло лезвие и, описав дугу, отсекло массивную голову чудовища от тела.

Туша грохнулась на пол, заливаясь кровью. Стряхнув с клинка кровь, девушка обернулась к подбежавшим друзьям.

— Ну ты и сильна, подруга! — восхитилась Софья. Егор согласно цокнул языком.

— Такого монстра уделала…

— Пустяки, — утерев проступивший пот, она обернулась. — Вот настоящие монстры…

На их глазах Роман и Ярослав, охваченные альва-пламенем, метнулись к дальней стене. Клинки в их руках превратились в размытые пятна света. Два мага сражались на бешеной скорости, взмывая к развороченной крыше и падая вниз в ударах, дробящих гранит и мрамор в пыль.

Дворец содрогнулся, соперники вылетели из взметнувшегося облака обломков, занося клинки. Вокруг охваченного золотым светом Ярослава вспыхнули десятки порталов, и на Романа обрушился град костяных копий и клинков из черного камня.

Казалось, под таким натиском не устоит никто, но Роман одним движением остановил летящие в него копья. Гравитационные удары разбивал вдребезги любую атаку.

— Невероятно… — выдохнул Егор, завороженный сражением.

Отброшенный ударом, Ярослав уперся в обломок колонны — и выстрелил вперед всем телом, занося клинок. Роман моментально ушел с траектории удара, коротким жестом указывая на соперника. Десяток ракшас, вырвавшихся из альва-прорыва, ринулись наперерез Ярославу. Широким ударом клинка он располовинил их, как коса срезает траву, и вскинул меч — по нему ударил клинок Романа, выбив яркий сноп искр.

Они атаковали друг друга быстрее молнии, а высоко в небе над ними слышались отголоски другой, еще более масштабной битвы. Но ни Егор, ни Софья с Руи не могли оторвать взглядов от сражения двух братьев.

— Они… сражаются на равных! — взволнованно выдохнула Софья.

— Нет, — тихо возразил Егор. — Ярослав проигрывает.

— Что?..

— Посмотри на его раны, он… — начал Егор, но не успел закончить.

В эту секунду два огненных силуэта столкнулись лоб в лоб, по ушам ударил звон клинков, схлестнувшихся в жестоком обмене ударами. Меч Романа взметнулся, выбив сноп искр, описал дугу — и обрушился на клинок брата. Раздался взрыв, черный меч разрубил сияющее лезвие противника, разлетевшееся брызгами осколков, и пронзил бок Ярослава.

Девушки ахнули.

Роман крутанулся на месте и ударом ноги отбросил соперника в стоящую позади колонну. Объятое золотым светом тело врезалось в камень и колонна с грохотом обрушилась назад, подняв тучу пыли.

— Слава, нет!..

Они бросились к раненому другу, и не поверили своим глазам, едва приблизились к обломкам колонны. Чудовищный удар не прикончил Вайнера. Он медленно встал, зажимая рану в боку.

— Не двигайся, ты ранен! — крикнула Софья, подбежав к нему. Слава тяжело дышал, на его губах выступила кровавая пена. Из раны между пальцев вместе с темной кровью сочилась светящаяся золотом жидкость.

— Его кровь, она такая же, как у владыки, — Егор посмотрел на Софью, девушка взволнованно закусила губу.

— Р-руи, — выдохнул Слава. сжимая в руке обломок клинка. — Т-твое время…

Софья повернулась к подруге: та вскинула руки, поднимая щит, и тот с гудением прогнулся под чудовищным давлением гравитации.

Взмахнув клинком, Роман шел к ним, и его глаза пылали нечеловеческим светом.

— С дороги, ублюдки, — процедил он так, что завибрировал воздух.

— Ребята, отойдите, — Ярослав отбросил меч и поднялся. Но трое друзей уже встали между ним и молодым Императором. Егор обернулся к нему с упрямой ухмылкой.

— Вот ещё, Яр. Ты уже неплохо повоевал. А сейчас наша очередь защищать тебя.

— Смотрю, вы решили умереть все вместе, — с усмешкой бросил Роман. — Кто первый?

Без единого слова они бросились ему навстречу. Первой ударила ослепительная молния, едва не сорвав неприступный барьер мага. Он вскинул меч, и в тот же миг клинок Руи, появившийся словно ниоткуда, вгрызся в его блок. Он отпрянул, готовый к контратаке, но не успел — колонна чистого пламени ударила в него, начисто сдирая остатки барьера.

Ударив гравитационной волной в ответ, он зашипел от досады, и сквозь облако пламени на него набросился закованный в гранитную броню титан.

Огромные кулаки замолотили по наследнику, в стороны полетели ошметки одежды и острые обломки камня. Роман отпрянул назад, уходя от атаки, краем глаза заметив скользнувшую за спину черную тень.

— Хаа! — клинок Руи грянул о подставленный меч, девушка взорвалась вихрем молниеносных выпадов и ударов. Заскрежетав зубами, Роман метнулся в сторону, вовсю работая мечом, а рядом снова загудело инфернальное пламя Аксеньевой.

Яростная схватка закипела с новой силой. Мощные атаки Руи сменялись точечными ударами Софьи, не давая сопернику расслабиться ни на секунду. Егор же, укрытый тяжелой броней, теснил Романа концентрированными ударами гранитных глыб и кулаками.

— Я же сказал, пошли прочь, мелкие прихвостни! — взревел Роман и, взмыв в воздух, метнул меч в закованного в гранит Егора.

Клинок с хрустом вонзился в камень, увязая по рукоять, из спины титана брызнул фонтан каменного крошева. Егор оступился и упал на одно колено, по торчащему из спины клинку текла кровь.

— Брат!.. — вскрикнула Руи.

— Ты заплатишь!.. — взревела Софья и, сложив руки, с яростным криком выпустила всю мощь своей магии.

Чудовищная вспышка осветила весь зал. Из крошечной фигурки вырвался ослепительный луч белого пламени и, скользнув по дуге, как меч, рассек силуэт Романа.

От рева пламени заложило уши. Мощный взрыв окутал наследника, но он вырвался из облака огня и обрушил гравитационный удар на соперницу. Невероятная сила приковала ее к месту, тело мгновенно стало тяжелее в десятки раз. Молнией Роман метнулся к девушке и тяжелейшим ударом в живот швырнул её назад, как тряпичную куклу.

— Осталась ты, бракованная поделка, — он обернулся к Руи — но место, где она была миг назад, опустело.

Он даже не увидел — почувствовал, и клинок Руи вонзился в подставленный блок, осветив её бледное лицо искрами разрядов. Глаза девушки полыхали голубым светом альвы.

Издав крик, она взорвалась шквалом столь быстрых ударов, что даже окутавший наследника щит не успевал их остановить. Окутанный молниями меч вонзился в плечо, на лезвии зашипела кровь.

— Не смей задаваться только из-за своего ядра!.. — выкрикнул раненый Роман и, отбив очередной удар, сжал её клинок свободной рукой. Окровавленные пальцы сжали меч, Руи вздрогнула — и воздух вокруг них вспыхнул от чудовищного гравитационного удара.

Миниатюрную девушку буквально впечатало в затрещавший пол. Скрипя зубами, она попыталась подняться, как над ней навис цесаревич с занесенным мечом.

— Я же сказал… — начал он, но не успел договорить, как в его руку, сжимавшую меч, ударила гранитная глыба. С отчаянным криком на соперника налетел Егор, и сбив с ног тяжелым ударом, обрушил сверху еще одну глыбу.

— Какие же вы тупые!.. — взревел Роман, поднимаясь, — Надо было убить тебя сразу!

Шатаясь, окровавленный титан встал над Руи, закрывая ее собой. Роман метнулся к нему, меч ударил по каменному щиту, разнося его вдребезги, и взмыл для нового удара. Сверкнула окутанная альвой сталь, опускаясь на голову мага — и, брызнув искрами, отлетела от энергоклинка.

— Не недооценивай моих друзей, — процедил вставший между ними Ярослав. — Они куда крепче, чем кажутся.

За его спиной на ноги поднялась Руи, её аура разгоралась с каждой секундой, охватывая пространство вокруг. В стороне вспыхнуло пламя в руках Софьи, девушка готова была сражаться дальше.

— Тогда вы все здесь и подохнете, — осклабился Роман. Он скользнул назад, жаля ответным ударом, клинок отскочил от бронированного кулака Егора. А следом на него обрушился энергоклинок.

Огненная карусель закрутилась снова, и на сей раз попеременные атаки Руи и Ярослава не давали сопернику времени опомниться. Град ударов и магии сотрясли дворец, фонтаны пламени облизывали щит наследника, за которым следовали грозные разряды молний и концентрированные атаки чернокаменными копьями.

— Все равно! Я! Не проиграю!.. — отбивая светящийся энергомеч, выкрикнул Роман. — Никогда!

Позади открылся портал, и чернокаменный столб вырвался из него, грозя размозжить наследника. от метнулся в сторону, уклоняясь, и увидел перед собой вспыхнувший молниями кулак Руи.

Удар катапультировал его назад, в поваленную колонну. Ярослав бросился за ним, как в ухе ожил треском помех чудом уцелевший наушник.

— … вы там без меня еще не померли? — послышался недовольный голос Карины. — Дорогой, я сделала то, что ты просил!

— Карина? — выдохнув облако пара, Егор обернулся.

— Слава! — Руи метнулась мимо него к Роману. — Беги к ней, сейчас же!

— И брошу вас?

— Слушай, ты, герой хренов! — вскричал Егор. — А кто еще должен это делать? Шуруй давай, пока у нас еще есть силы! Выиграем тебе пару минут, а дальше…

Он поймал на себе взгляд Ярослава. Израненный, Егор выдавил дерзкую улыбку и кивнул Софье.

— Ребята… — прошептал Вайнер. И, сжав сочащийся кровью кулак, бросился к выходу.

— Правильно, — шепотом бросил Егор. — Ну что, староста, погнали!

— Я прикрою! — кивнул она, оборачиваясь: Руи и Роман снова схлестнулись в рукопашной. Отбросив девушку тяжелым ударом, наследник бросился к ним.

Егор поднял руки. Из-под земли вздыбилась громадная черная скала, за которой послышался треск металла о камень.

— Слушай, Софья, — он обернулся к израненной девушке. — Ты выйдешь за меня?

— Т… ты охренел, Кирсанов⁈

Скала разлетелась, и Егор с криком ударил по полоснувшему через камни клинку.

— Неа, я серьезно, — оскалился он, поднимая новый щит. — Я люблю тебя, староста. Давай, после боя, поженимся, а?

Его гранитный щит с хрустом раскололся, принимая удар, и Егор с криком ринулся на Романа, давая сестре мгновение для новой атаки.

Руи схлестнулась с Романом в новой атаке, и улучила мгновение, чтобы взглянуть на бегущего к Карине Ярослава.

Её губы тронула едва заметная улыбка.

Пять минут назад, небо над Дворцом Коронации.

Концентрация альва-частиц 974,6 на миллион

— Нет… — прошептал Аластер и посмотрел на Лилит.

Окружившие их кодексы выстрелили одновременно. Колоссальная вспышка энергии осветила небо и землю, стирая силуэт застывшего на месте Аластера в океане невыносимо яркого света.

Ударная волна обрушилась на щиты, черные облака рассеялись, открывая чистое небо. Шар белого пламени вспух, разрастаясь.

— Гхх!..

Лили направила все силы в барьер и метнулась назад, замечая, как с трудом удерживаются на месте атаковавшие кодексы под порывами ураганного ветра.

Огненная сфера замерла, словно её поставили на паузу — и начала стремительно сжиматься в саму себя.

Чувство тревоги молнией пронзило её, ядро Владыки мгновенно запульсировало.

— Это еще не конец!.. — крикнула она во всю мощь глотки. Но ошарашенные кодексы и так не сводили глаз с центра сферы, где появилось черное пятно.

За мгновение в сердце взрыва мелькнули темные щупальца — и разметали горящую энергию в клочья. Из сердца черноты вырвался рваный силуэт, даже отдаленно не походивший на человеческий. Тварь, слепленная из когтей, шипов и клыков, рванулась вверх, раскидывая уродливые конечности во все стороны. На массивной вытянутой голове вспыхнули три пары багровых глаз.

Аластер источал альву, буквально дышал ей. Он был ей.

— ВЫ СДЕЛАЛИ СВОЙ ВЫБОР!.. — раздался нечеловеческий, полный ярости рёв чудовища.

— Показался всё-таки… — прошептала Лилит. — Так вот какой ты на самом деле.

— Назад!.. — крикнула одна из кодексов, и в ту же секунду черный луч вонзился в её щит, пронзая насквозь. Тварь сжалась — и огрызнулась черными вспышками, на ходу менявшими траекторию и находившими свои цели.

— Атакуйте!.. — крикнула Лилит, призывая «Ключи Бездны». Пистолеты легли в ладони, словно были продолжением рук. Аластер обернулся — и девушка молнией ринулась в атаку, призывая порталы с сияющими оранжевым светом мечами.

Словно громадный пчелиный рой, кодексы ринулись на Аластера. Десятки взрывов осветили небо. Рассвирепевшее чудовище металось среди кодексов, осыпая все вокруг градом смертоносных ударов.

Лилит промчалась мимо раненой соратницы, камнем полетевшей к земле. На её глазах Аластер стиснул и разорвал надвое ещё одну воительницу.

Сердце сжалось от горечи. Она уже видела такое, давным-давно.

Они тоже сражались до конца. Знали, что отступать некуда, и что лучше они все погибнут, но остановят ненасытное чудовище.

— Больше никто не умрёт, — процедила она шепотом, и закрутившись спиралью, врезалась в Аластера.

Барьеры разлетелись вдребезги от перегрузки. Чудовище мгновенно развернулось и ударило десятками кристаллических когтей. Но она была готова. Град энергоклинков обрушился на когти, блокируя удары, отсекая их и перемалывая в крошево.

Пробившись через первую атаку, Лили уперла налитые яростью стволы в тварь и нажала спуск.

Шквал ревущей энергии прорезал тело как нож — масло. Аластер рванулся, обливаясь брызгами ихора, и ударил снова. Громадные черные лезвия вгрызлись в защиту, Лили крутанулась, уходя от атаки, но один из клинков вонзился в руку.

Выронив пистолет, она отпрянула с черным обломком в руке. Золотая кровь закапала вниз. Вырвав обломок из руки, она атаковала снова, а за ней, как за генералом, ведущим войска в атаку, набросились и остальные кодексы.

Бой закипел с новой силой. Рой сияющих точек вился вокруг двух силуэтов, золотого и черного, рубившихся друг с другом без пощады. То и дело от них отделялись горящие звёздочки и падали вниз, угасая, но остальные лишь больше усиливали натиск.

— Предательница! — проревел Аластер, едва успевая отбиваться от десятков атак. — Лживая тварь! Вы умрете так же, как умерли пошедшие за ней кодексы, триста лет назад!..

Она ощутила, как отозвался болью шрам на её спине. Но эту боль она перетерпела уже давно. Тысячу раз мысленно хоронила павших подруг. Тысячу раз прощалась с каждой, зная, что те скорее плюнули бы ей в лицо.

Но сегодня всё было иначе.

— Сегодня ты падёшь, чудовище! — раздался сзади крик её соратницы.

Да. Сегодня она не одна. И больше не отвернётся от боевых подруг.

— Все вместе! — крикнула она десятками голосов Владыки и ударила прямо в середину клубка из когтей и шипов. Сплошная лавина атак растерзала несокрушимый барьер Аластера, в стороны брызнули обломки кристаллов и костей, и за ними мелькнуло пульсирующее сердце тьмы, горящее алым.

Она разрядила всю энергию разом, влив в один удар.

Оранжевый клинок вырвался из ее руки и ударил в клубящуюся тьму, расцветая ослепительным взрывом.

В тот же миг небо огласил полный боли вопль монстра. Тварь метнулась назад, обливаясь ихором из громадной раны, вокруг него шипела и корчилась в муках альва, распадаясь на части.

— Добиваем, не дайте уйти!..

Тварь камнем устремилась к земле, а за ней ринулись все остальные. Летевшая первой, Лилит заметила, как Аластер развернулся — и на нечеловеческом лице возник торжествующий оскал.

Он раскинул десятки своих когтей, как руки, и за его спиной почернело само пространство. От страшного предчувствия похолодело в затылке. Он собирал энергию для удара!

Она успела лишь закрыться мечом, вливая все свои громадные силы в барьер, как грянул оглушительный гром.

Поток черной альвы смертоносным взрывом выстрелил в неё — и всех, кто летел позади. Словно громадный протуберанец, он взмыл вверх, сметая и разрывая всё, чего касался.

Вспыхнувший перед ней барьер зазвенел, покрываясь трещинами, с его краев полетели куски, распадаясь на глазах.

— Сказал же! Вы все сдохнете вместе!.. — захохотал он и ударил ещё раз.

Лилит швырнуло назад, как листок, подхваченный ураганом. Мир вокруг задрожал и едва не померк, бешено вращаясь. С трудом она остановилась, каким-то чудом удержав почти разрушенный барьер, спасший ей жизнь.

Вокруг неё, кашляя и хрипя, приходили в себя уцелевшие кодексы. Их было едва ли не вполовину меньше, чем пришло вначале.

Многие воительницы зажимали глубокие раны, на их лицах и телах виднелись порезы, сочащиеся бледным светом.

Она увидела, как застыло лицо ближайшего кодекса — и рефлекторно вскинула руку с мечом.

Клинок Аластера вонзился в него, монстр налетел на нее, отшвырнув назад, и бросился следом. А позади него загремел разрядами черный шторм энергии, настигая молниями уцелевших кодексов.

— Я же говорил!.. — проревел он, рубя по ней клинками. — Я убью всех, пока ты не останешься одна! Кого ты тогда позовешь на помощь? Своего человека⁈

Яростно отбиваясь, она прислушалась к ритму бьющейся в ней энергии.

Нить между ней и Ярославом, связавшая их ядра, дрожала от напряжения. Он тоже сейчас сражался на пределе сил.

Даже сейчас она ощущала его присутствие. Словно его рука лежала на её плече.

«Ты справишься, Лили. Я верю в тебя».

Отбив жестокую атаку, она рубанула мечом снизу вверх. Обрубленные когти разлетелись в стороны, обнажая тело твари. Мгновение — и Лили открыла сотни порталов, готовясь к атаке.

— Не позволю!.. — Аластер метнулся к ней, в отросшей руке взмыл клинок из чистой альвы и вгрызся в её энергомеч.

На миг пространство вокруг них мигнуло, замедляясь. Лили повела его меч вкруговую, открывая бок для удара. Меч Аластера скользнул к боку… и в тот же миг десятки копий света выстрелили из порталов, пронзая чудовище.

— Ты все равно проиграешь, — прогремел её голос, и Лили подняла руку в клубящимся в ладони сгустком энергии.

— Ты заплатишь за это непомерную цену, дура, — рассмеялся Аластер, и из его пасти брызнул багровый ихор. Он сбил с себя торчащие из тела копья и подлетел на расстояние вытянутого меча.

Уродливое тело, иссеченное сотнями ударов, сочилось черной слизью. Тяжело раненый, он осклабился острозубой ухмылкой.

— Смерть этих кодексов и тысяч людей на твоих руках, Лилит. Их бы не было, будь ты покладистой и послушной, — устало пророкотал его голос. — У тебя ещё есть шанс. Ты могла бы получить силу, о которой не мечтала. И у меня есть эта сила.

Он поднес изогнутую лапу к ране на своей груди — и вытащил из булькающей плоти плотный сгусток энергии.

Девушка застыла: золотистый шар в руке Аластера светился мягким золотым светом и переливался, словно был живым, изменяясь каждую секунду.

В беспрестанно меняющемся потоке энергии внутри шара она увидела лица людей. Почти забытых отца и мать, Фрею, девчонок, что вместе с ней зашли в темный подвал, где их жизнь навсегда изменилась. Людей и кодексов, которые жили триста лет назад — и тех, что были живы совсем недавно.

Ядро в ней запульсировало в такт сгустку. Всем своим существом она почувствовала его чистейшую энергию. Нетронутую, не отравленную альвой. Первородную.

— Оно способно на всё, и даже больше, — Аластер обнажил зазубренные клыки. — Твой последний шанс вернуть Фрею, Лилит. Вернуть всё.

Секунда тишины показалась ей вечностью. Ядро было настоящим, она ощущала это всеми фибрами души.

И на миг её потянуло к нему. Неудержимо, как луч света — в черную дыру.

«…я верю в тебя», всплыл в голове голос Ярослава.

Она очнулась за миг: над ней нависли громадные клинки. Она взмахнула мечом, отсекая нависшую угрозу, и вторым ударом вогнала клинок в грудь Аластера.

— Довольно обмана!

Мир вокруг них мигнул, возвращаясь — и в то же мгновение уцелевшие кодексы ударили снова.

Аластер рванулся назад, вминая обратно в свое тело сияющий шар, но не заметил, как над ним нависла охваченная ослепительным светом Владыка Пустоты.

— Здесь всё и закончится! — воскликнула она сотнями гневных голосов — и, сжав кулаки, обрушила на него колонну энергии. Вторя ей, десятки порталов исторгли смертоносные лучи, небо содрогнулось от взрыва.

— Ты не понимаешь, что отвергла!.. — послышался рёв Аластера сквозь вой пламени. — Ты потеряла всё!..

— Ошибаешься.

Пламя погасло, и она увидела, как корчащееся, израненное нечто метнулось в сторону — и на их глазах провалилось в черный портал.

— П-победили?.. — к ней подлетела израненная воительница и растерянно поозиралась. — Я не чувствую его.

— Нет, он сбежал, — девушка оглянулась на выживших соратниц. Они косились на нее с почтением и осторожностью., но без прежнего страха.

— Скажи, куда? Мы последуем за ним, — с готовностью ответила кодекс. — Пока он ранен, мы должны добить его!

— Ранен, — Лили нахмурила лоб. — Ему нужна сила, значит…

Её осенило.

— Ох чёрт! — воскликнула она, глядя вниз на полыхающий чудовищными аурами альвы дворец. — Хозяин, ему нужен Роман!..

Не сбавляя шага, я вслушивался в звуки битвы позади, моля всех богов, чтобы они не прекращалась. Пока я их слышу, мои друзья живы.

Впереди в полутьме коридора показались три фигуры.

— Слава, вы чего там так долго… — начала Карина, но увидев мои раны, побледнела. — Как… как он посмел так изуродовать моего мужа⁈ Господи, ты весь…

Я знал, что выгляжу жутко. В одном боевом костюме, залитом кровью из множества ран. Со светящимися жутким светом глазами, и золотистой жидкостью, сочащейся из ран на груди.

Она бросилась ко мне, позабыв про всё, и первым делом приложила руки к ране. Её ладони тускло засветились, я зашипел от боли: в ране словно закопошились тысячи маленьких иголочек.

— Терпи, ты же мужчина, — прошептала она, морща лоб. — Еще хотя бы пару секунд…

— Нет у нас пары секунд! — тряхнул её за плечи и поднял. — Мои друзья могут погибнуть! Сыворотка, у тебя получилось?

Она посмотрела на меня, быстро оценивая приоритеты, и убрала ладони. Я поймал взгляды подошедших за ней Есени и великого князя Пожарского.

— Свою часть сделки я выполнил, сударь, — коротко кивнул он.

— Слава, слушай внимательно, — Карина открыла сумку и в полутьме блеснули инъекторы с голубой жидкостью внутри. — Сыворотке нужно время, вводишь всё сразу и…

Мы оба непроизвольно вздрогнули: по дворцу прокатилась мощная волна альвы. Я обернулся.

Звуки боя затихли. В повисшей тишине мы отчетливо услышали низкий крик, разнесшийся по всему дворцу. Крик, полный боли.

— Роман… — прошипел я и, выхватив инъектор из сумки, бросился в зал. — Ввести всё сразу, я понял!..

— Погоди, Слава!.. — крикнула она вслед, но я уже мчался обратно. Метущиеся в зале всполохи аур одним своим видом вызывали дрожь. Вместо четырех ярких аур теперь светилась одна. Внутри произошло что-то… жуткое.

Я ворвался в зал, рефлекторно вливая альву в руки, и застал леденящее душу зрелище.

На усыпанном обломками полу в центре воронки из изломанных плит лежала Софья. Её рука была сломана, роскошные волосы залиты кровью из раны на голове, а из бедра торчал громадный обломок арматуры. Только по жилке, бьющейся на шее, было видно, что она еще жива.

В десятке метров от неё виднелась груда окровавленного камня, отдаленно напоминающая человека, повисшего на рукояти меча. Чудовищные удары наполовину сорвали с тела гранитную броню, а гравитация вмяла острые обломки в грудь и ноги израненного бойца. Броня осыпалась с его головы, открывая окровавленное лицо. Егор хрипло дышал, с губ срывались густые капли крови.

— Егор, Софья… — я перевел взгляд на показавшуюся из тьмы фигуру и поднял вспыхнувший энергоклинок.

Навстречу мне шёл Роман. Окровавленный, с рваной раной на боку, он дышал хрипло и прерывисто. Увидев меня, он остановился — и поднял перед собой Руи, крепко сжимая её голову.

— Твои друзья не продержались и минуты, — сплюнув кровью, усмехнулся он.

Руи слабо дергалась, пытаясь освободиться. Её черный костюм был разорван надвое жестоким ударом, сквозь разрыв виднелась окровавленная кожа. Но её ядро всё ещё горело упрямым, тусклым светом альвы.

— Я знал, что всё… гхх!.. — Роман отшвырнул девушку в поваленную колонну — та с хрустом покачнулась, окутавшись облаком пыли, — и схватился обеими руками за голову.

— Ггххааа!..

За его спиной заклубилась альва, в ней сверкнули багровые точки глаз, приближаясь.

— Что за… — прошептал я, перехватывая меч. Дымные щупальца альвы, как живые, оплели Романа, над ним проявился силуэт громадного чудовища. Тот же самый, что и в Океане Кванты.

Громадная тень обрушилась на Романа и под свист ветра начала втягиваться в его тело. С отчаянным криком Роман рухнул на колени, его глаза вспыхнули чистым пламенем альвы.

В лицо ударила волна энергии, мой барьер затрещал от невероятного давления.

— Назад, хозяин!.. — раздался голос Лили. Девушка вышла из портала за моей спиной и подняла руку. На ее ладони вспыхнул оранжевый заряд.

— Это Аластер, он хочет завершить слияние с Романом, захватить тело, он!.. — торопливо крикнула она, но я понял её и без лишних слов.

Тварь из океана Кванты решила стать Владыкой, поглотив Романа без остатка.

— Ударим вместе, — кивнул я. — Давай!..

Наши ядра запульсировали в унисон, отдавая всю силу. По венам побежала обжигающая магма, я ощутил, как энергия пробивается сквозь кожу. Тварь, наполовину втянувшаяся в тело Романа, сверкнула всеми шестью глазами и издала громогласный рык.

Я ударил первым. Нуль-поле, сжатое в узкий луч, вонзилось в черную тень. Роман вздрогнул, из его спины брызнул фонтан липкой жижи — конденсированной альвы. Чудовище отпрянуло от наследника, словно зверь от пламени костра, но продолжало цепляться за него вытянувшимися щупальцами, плавящимися на глазах.

И в эту секунду атаковала Лилит. Зал осветился оранжевыми всполохами, ядро чистой энергии ударило в нависшую над Романом тварь, начисто сметая вспыхнувшие линзы барьеров.

Воплощение альвы оторвалось от его тела, словно громадное черное облако, пронизанное багровыми молниями.

— Сейчас!.. — Лили сорвалась с места, как метеор. Крылья за её спиной, ощетинившиеся световыми копьями, ударили в Аластера, и светящимся тараном она снесла чудовище, поднимаясь в пронизанный разрядами воздух.

На моих глазах под разрушенным куполом разверзся громадный портал. В его глубине дрожала зеркально-черная гладь Океана Кванты.

Лилит загоняла его обратно, в первородную тьму иномирья. Но древнее чудовище не сдавалось просто так. Упершись всеми силами, оно пластало по Владыке зазубренными клинками и когтями. Воздух звенел и гудел от хлещущей из портала энергии.

— Еще немного! Ну же!.. — прошептал я, не сводя глаза с их борьбы.

Упершись лапами в копья Владыки, Аластер остановил её — и, издав нечеловеческий рёв, оттеснил назад. Чернильный провал за его спиной дрогнул, по поверхности побежали волны ряби.

Лили выкладывалась на полную, свет её ядра пробивался сквозь тело, заставляя мерцать кольцо альвы над головой. Но удержать порождённое альвой чудовище ей не удавалось.

И в этот же миг в зале под грохот грома открылись новые порталы. Десятки кодексов, израненные и пылающие яростью, ринулись из них на бьющееся чудовище и все вместе они влетели в крутящуюся черную воронку.

Едва последний кодекс пробил грань перехода, портал закрылся, оставив после себя бьющую разрядами белесую сферу. Под затихающий свист ветра она растворилась без следа.

Я медленно выдохнул, приходя в себя.

— Ничего еще… кха-кха!.. не закончилось, — пошатываясь, Роман медленно поднялся с пола. Остатки одежды на нем сгорали, слетая с тела пылающими хлопьями, а под ними показался пылающий альвой боевой костюм. Алое на черном…

В груди болезненно кольнуло: я уже видел похожий костюм, но совсем на другом человеке.

Броня Феникса.

— Ну что, братец, — устало улыбнулся наследник и сжал в руке энергоклинок. — Теперь мы остались вдвоём. Ты и я.

Водоворот тьмы и звёзд подхвативший её, внезапно оборвался, позади оглушительно хлопнул закрывшийся портал перехода.

Но вместо знакомой черноты и зеркальной поверхности Океана Кванты, она увидела лишь пелену тумана.

Вокруг клубились непроглядные облака, изредка вспыхивавшие далекими разрядами молний.

Ни Аластера. Ни других кодексов.

Но их присутствие она ощущала всеми фибрами. Держа копьё наготове, она шагнула в густой туман.

Вокруг взметнулись тени, складываясь в силуэты людей и монстров. В тишине раздались отзвуки чьих-то голосов, шепота, смеха и криков.

— Даже не пытайся снова запудрить мне голову, — Лилит подняла копьё, оранжевые линии энергии на древке вспыхнули, рассеивая туман. Тени метнулись назад, отпрянув от света.

— … она лучшая из первого поколения, — донесся почти забытый голос из прошлого, сменяясь другими, голосами людей и кодексов, которых она не видела больше трёхсот лет. — Мы должны защитить людей!.. не отворачивайся… сестра!.. она перестала подчиняться… предательница… Лилит.

— Ну конечно, — усмехнулась Лили. — Ты ранен, ты стал проигрывать. Сбежал, как трус. А теперь решил использовать свой излюбленный ход. Обман на мне больше не сработает!

Её голос разнесся эхом, и рядом — совсем близко, — она увидела вспышку света. В тенях показался силуэт кодекса, и на глазах её пронзили зазубренные когти.

Раздался полный боли вскрик, Лили вздрогнула от звуков пронзенной плоти и хруста кристаллов.

— Тварь…

— Нумина! Пареис! Где все?.. — послышалось эхо голоса другого кодекса, Лили обернулась на звук. — Где вы⁈ Лилит!

— Стой на месте, я иду! — крикнула она.

Новая вспышка — и подсвеченный силуэт девушки растерзали громадные костяные клинки.

Лилит до скрипа стиснула зубы. Альва будет испытывать её. Раскачивать, бить по эмоциям через гибель товарищей. Она делала так всегда.

Найти уязвимое место. Надавить. Заставить ошибаться. И после этого — сожрать с потрохами.

В густом тумане снова раздался крик и хруст сомкнувшихся когтей, а за ним еще один. Тварь настигала пришедших за ней охотниц, уничтожая одну за другой.

Вокруг снова зашептали десятки голосов, осаждая её разум.

— Ты не справишься… ты ошиблась… привела всех на смерть!.. ты предала их… потеряла всех… потеряла шанс…

— Я знаю, — прошептала она, опуская копьё. — Это… всё это — моя вина.

Руки мелко дрожали. Грудь сдавило тисками, так что ей с трудом удалось сделать вдох.

— Простите меня, — вырвалось из груди. — Я погубила вас всех. Фламия, Астрея, Рилан, Лестат… Я не спасла вас. Фрея… я…

Она медленно опустилась на колени, из груди вырвался тяжелый всхлип.

— Вы погибли из-за меня.

Туман застыл — и в глубине показалась надвигающаяся тень. Она росла, приближаясь. Лилит закрыла глаза.

Альва вокруг пульсировала, давя на плечи, стискивала её ядро.

А в глубине надвигающейся черноты слышался отчетливый ритмичный гул, как будто колотилось громадное сердце.

Ядро трансформации.

Сердце альвы.

Она открыла глаза и, собрав всю энергию, какая была в теле, всю мощь ядра Владыки Пустоты, влила её в руку — и метнула в центр тени, откуда шел звук.

Ослепительная вспышка пронзила туман, рассеивая его в стороны на сотни метров. Тень перед ней проявилась, обретая черты громадного израненного существа. Его глаза вспыхнули алым.

С рёвом взлетающей ракеты копьё пронзило тварь — и ослепительный взрыв Сверхновой осветил весь Океан Кванты, изгоняя прочь и туман, и тени в нём.

На пошедшей волнами поверхности океана одна за другой возникли кодексы, десятки воительниц, плутавших в густом смоге и едва не ставших жертвами Аластера.

— Т-тыы, тварь, ты обманула меня!.. — взревел он, пытаясь закрыть когтями громадную дыру в груди, брызжущую ихором и обломками нарастающих кристаллов. — Но я на своей земле, ты уже проиграла!..

Океан пошел волнами, стягивающимися к твари, энергия запульсировала вокруг него.

— Бьём все вместе!.. — крикнула одна из кодексов. — Он ранен, сейчас или никогда!..

Десятки смертоносных атак ударили в Аластера, облако взрывов окутало его фигуру.

Пламя схлынуло, оставив неподвижной израненное чудовище.

— Он… даже не пострадал?.. — выдохнула одна из воительниц.

— Я дал тебе всё, Лилит, — раздался его хриплый смех. — Я — и есть ваша сила, дуры! Я дал вам могущество, я же его и заберу.

Он вытянул когтистую лапу в сторону Лилит, и океан по дней заколебался, черная волна поднялась и накрыла ее с головой.

Кодексы вздрогнули: громадный шар на поверхности первородного океана замер, и к Аластеру потянулись тонкие потоки энергии.

Он усмехнулся.

— Это твоя последняя ошибка. Я — сама альва, и меня…

Он осекся.

Потоки энергии, стекавшиеся к нему, замедлились. А потом, замерев, рванули обратно.

Скрывший Лилит черный пузырь задрожал, пульсируя.

В повисшей тишине раздалось торжественное многоголосье.

— Ты ошибаешься.

На черной поверхности сверкнула золотом крошечная точка — и пузырь взорвался, выпуская наружу сияющую колонну энергии. Столь яркую, что даже кодексы, прикрывшись щитами, едва могли разглядеть в её центре парящий силуэт.

Сонм голосов снова загремел над Океаном Кванты.

— Всё сущее приходит из великого Ничто, и всё уйдёт в него. Планеты и звёзды, люди и звери, энергия, и даже сама Альва.

— Ты!.. — взревел Аластер, закрывая глаза изломанными когтями. — У тебя не может быть такой силы!..

Поток энергии сдувал с него черный туман, как ветер сдувает дым костра.

— Я — Владыка Пустоты! — Лилит вытянула руку, колонна света мгновенно угасла, сжимаясь в точку на её раскрытой ладони. — И я возвращаю тебя в ничто!

Она сжала ладонь.

В ту же секунду пространство вокруг Аластера вздрогнуло. Его тело начало растягивать, разрывать и всасывать в черные провалы. Вся его альва испарялась на глазах, превращаясь в струи голубого пламени.

— Уничтожим его, все вместе! — крикнула Лилит окружившим её кодексам — и, сжав в руках «Ключи Бездны», нажала спуск.

На разрываемое пустотой тело Аластера обрушился шквал разрядов, колонны пламени и чистой энергии пронзали его тело, не встречая сопротивления.

Существо, что было древнее любого из кодексов, сгорало в пламени собственной энергии, сотрясая весь Океан Кванты чудовищными криками.

— Я все равно вернусь!.. — захлебываясь, вопил он. — Рано или поздно, я все равно одержу верх!.. Меня невозможно победить!..

Ещё одна волна атак обрушилась на него, и бьющаяся в пламени тварь распалась на части, втягиваясь в чернильные провалы великого Ничто.

Порталы один за другим захлопнулись, оставив после себя лишь дрожащую поверхность океана… и крошечную золотую сферу, висящую на месте, где только что уничтожили величайшее зло.

Лилит спустилась к поверхности и, ступая в полной тишине, приблизилась.

— Сфера трансформации… — прошептала она, касаясь светящегося шарика. — Хоть в этом ты не обманул.

— Госпожа, — окликнул её голос кодекса. Она обернулась.

Пережившие сражение девушки стояли перед ней. Израненные, еле живые, все они как одна смотрели на неё. С надеждой и ожиданием.

Так же, как когда-то они смотрели на Императорский Кодекс Сирин.

— Всё закончилось?

Она увидела в их глазах свое отражение. Сияющую энергией Владыку Пустоты.

— Мы победили, — кивнула она. — Мы вместе смогли его остановить. Но осталось ещё кое-что.

Она сжала в руке ядро трансформации и прижала его к груди. Там, в глубине, дрожало от напряжения её ядро, чувствуя, как едва не обрывается связь со своей второй половинкой.

— Ярослав…

Дворец Коронации.

— Хаа!

Меч Романа ударил по моему, вбивая снопы искр. Наследник скользнул мне навстречу — и врезал рукоятью в живот. Вспыхнула магия, гравитация швырнула меня назад, пробивая щит.

Кувыркнувшись, я кое-как устоял на ногах и снова вскинул меч. Клинок брата сверкнул опасно близко, идя по восходящей дуге. Отбить!.. Не успею!..

Лезвие ударило по моему мечу и вскользь коснулось бока, а следом раздался хруст плит, ломаемых гравитацией — и чудовищная катапульта швырнула меня назад, отрывая от земли.

Я врезался в поваленный кусок колонны, едва не теряя сознание от боли. От удара инъектор вылетел из руки и жалобно звякнул где-то вдали, у стены.

Только бы не разбился…

В ушах стоял стук крови, на зубах хрустел песок, перемешанный с солоноватой липкой слюной.

Кашлянув кровью, я попытался подняться с пола. По боку струилось что-то теплое. Боль… где-то на краю сознания билась боль.

Нет времени…

— Хреновый из тебя… спаситель… не находишь? — утирая кровь с лица, усмехнулся Роман. — Давай, Вайнер… вставай, не хочу убивать тебя лежачим…

— Слава, инъектор!.. — донесся крик Карины.

Я оглянулся: Карина и Поля вбежали в зал, позабыв про всякую осторожность.

Липкий страх обжег сознание.

— Дура. уходи!.. — выдохнул я, поднимаясь на ноги. — Иди сюда, сукин ты!..

— О, госпожа Ленда собственной персоной! — крикнул Роман. — Моя дражайшая кузина и, ну надо же, жена этого ублюдка!

Он рванулся к ней, занося меч.

— НЕ СМЕЙ! — проревел я и, не жалея сил, метнулся ему наперерез.

— Хаа-а! — крикнул он, фокусируя магию.

Дворец содрогнулся от обрушившейся на него чудовищной волны гравитации. Плиты пола вздыбились, дробясь под чудовищной нагрузкой, меня прижало к месту.

Поля и Карина рухнули на землю, сумку с инъекторами вырвало из её рук и смяло, как консервную банку. Сквозь треск воздуха я отчетливо услышал звон лопающегося стекла. А следом — полный бессильной ярости стон Карины.

Раскрошенный мрамор потемнел от вытекающей жидкости.

А с ней утекал и последний шанс победить Романа.

— Хоо, кажется… вам теперь нужен новый план… — устало улыбаясь, Роман крутанул мечом. — Но это еще не всё, Вайнер…

Он повел рукой, волна гравитации оборвалась.

Я сорвался с места, занося меч, и провалился в скачок.

Мир замедлился. Впереди замаячили три сияющих силуэта. Словно в замедленной съемке, я видел, как Поля вскинула руки, призывая бритвенно-острые глыбы льда.

— Нет, уходи!.. — крикнул я, но звуки лишь нехотя прорвались из горла.

Роман метнулся к ней, взмахивая клинком. Сияющая дуга рубанула по льдине, разбивая ее вдребезги. Прорезала вспыхнувший вокруг девушки альва-барьер и полоснула по плечу, на глазах покрываясь бахромой багровых капель.

Удар отшвырнул девушку назад. Поля прокатилась по земле и ударилась головой об угол колонны.

— Первая!.. — Роман обернулся ко мне с торжествующей улыбкой, и шагнул навстречу Карине.

— Дерись со мной, трусливый ублюдок!.. — взревел я и со всех ног бросился за ним в рвущем жилы прыжке.

Нас разделяли каких-то пятнадцать метров. Но эти метры были целой пропастью.

Карина метнулась назад, вливая альву в руки. Воздух вокруг Романа заискрился тысячами острых игл, вокруг девушки вспыхнул инеевый барьер.

Стиснув зубы до хруста, я провалился в еще один скачок. Продержись хоть пару секунд, прошу!..

Сияющий ослепительным огнем альвы силуэт Романа метнулся за ней.

— Сдохни!.. — в отчаянии крикнула Карина, посылая в него снопы смертельных игл.

Роман отмахнулся от них мечом, превратив в облако пара, и рывком бросился к девушке. Она отшатнулась, занося руку для нового удара, за ее спиной выросли три громадных ледяных копья…

Его меч скользнул вперёд единым текучим движением. Клинок пробил пыхнувший инеем альва-барьер.

Карина дернулась, словно оступилась — и скосила глаза на шипящее лезвие, пробившее её живот.

Роман шагнул к ней, вгоняя меч по рукоять в её тело, и, нависнув над неё, посмотрел в глаза.

— Теперь мы квиты, стерва, — произнес он и, взяв её за подбородок, повернул ко мне. — Смотри, Ярослав. Теперь я отнял то же, что и ты отнял у меня.

Взгляд Карины остекленел, по её щекам побежали слёзы.

— П… про… сыво…рот… — вырвалось из её дрожащих губ. Роман небрежно пихнул её с клинка — и девушка рухнула на пол, рефлекторно зажимая рану.

Мир померк, теряя краски. Само время остановилось.

Но не я.

Оставшиеся метры промелькнули за долю секунды.

Мой клинок обрушился на него с такой яростью, что по мечу романа пошли трещины. Удар, еще — я вколачивал клинок в него с такой силой, что обломки плит под его ногами разлетались в стороны.

— ДАВАЙ! — яростно крикнул Роман. — Прочувствуй, сволочь!.. как я!..

Он отпрянул, разворачивая клинок, и рубанул по моему. От звона я едва не оглох. Лезвие его меча, еще покрытое кровью Карины, прошипело в сантиметре от лица. Он ударил снова, отбросив меня назад, и метнулся следом.

Я отпрянул, и на долю секунды посмотрел назад. У дальней стены в неверном свете пламени альвы блеснуло стекло моего выбитого инъектора…

Роман заметил мой взгляд — и с криком бросился ко мне, его клинок взмыл вверх.

Сыворотка, сейчас!

— Хаа! — рубанул он. Мой меч принял удар — и с оглушительным звоном треснул.

Я вытянул руку назад, вливая всю энергию, и погрузил кисть в раскрывшийся портал.

Пальцы прошли сквозь пространство, сгребли инъектор и потянулись обратно.

Я обернулся к Роману. Он рубанул по мечу снова. Клинок разлетелся сотнями сверкающих обломков… я шагнул ему навстречу и вонзил иглу инъектора ему в грудь.

Палец до упора утопил поршень, вводя всю сыворотку без остатка.

Роман отшатнулся и задрожал, глядя на свои руки.

Альва-пламя в его глазах потускнело. Его аура, полыхавшая ярче солнца, стремительно съёживалась.

— Что за… какого? — дрожащим голосом пробормотал он, глядя на меня. — Это еще что за?..

Пошатываясь, я шагнул к нему, и поднял руку. В ладонь лёг сверкающий энергетический меч.

— Сам угадай, — выдохнул я, занося клинок.

Всеми силами. Всеми, что есть.

Ядро в груди, раскаленное от напряжения, вливало в меня всё, что было, без остатка. Энергия струилась по телу раскаленной магмой.

В отражении глаз Романа я видел свой силуэт, окутанный золотой аурой пробуждающегося Владыки.

Он попятился, поднимая руку. Гравитационный удар…

Слабая волна ветерком обдала мне лицо. Роман растерянно посмотрел на ладонь.

— Ну уж нет, — тихо рассмеялся он. — Это…

Его костюм вспыхнул багровыми вставками, а сжавшаяся было аура снова разгоралась внутренним светом.

Неужели… не получилось?..

Мой взгляд скользнул по Карине — судорожно дыша, девушка зажимала смертельную рану. Её труд, её жертва, наследие…

— Не сработало, да? — Роман рассмеялся. — Твоя дрянь должна была лишить меня сил, но видишь ли, в чем дело…

Он сверкнул глазами — и метнулся ко мне, занося вспыхнувший в руке меч. Наши клинки со звоном ударились друг о друга.

— Моих сил слишком много, Вайнер!..

Я отбил его удар и развернулся, уже зная его следующий шаг. Клинок взмыл по дуге и обрушился на меч Романа. Удар отбросил его клинок, сейчас!..

Шаг навстречу, я отвел клинок назад — и ударил в упор. Быстро, настолько, насколько это вообще было возможно.

Клинок с хрустом вошел в бок, и в рану хлынула чудовищная энергия, скопленная моим телом.

С полным боли криком Роман стиснул рукой мой клинок, вырвал из моей руки — и ударил навстречу своим мечом.

Светящееся лезвие вонзилось в мою грудь.

Терзающая боль пронзила тело. Из раны ударил поток золотого света…

И ядро Владыки, бившееся внутри, дало трещину.

— Попался… — осклабился он, не замечая бегущей изо рта крови. — Я победил, Вайнер. Это твой конец.

Мой взгляд скользнул по нему и теням в полутьме зала за его спиной.

Я выпустил меч и, стиснув зубы, обхватил пальцами его клинок.

— Ещё… нет…

Роман застыл, его глаза расширились. Он рванул меч из раны — но не вышло.

Превозмогая боль, я вогнал клинок глубже и подтянулся ближе к Роману. В его взгляде мелькнул страх.

— Идиот, ты…

— Ещё… не всё… — я подтянулся снова, вгоняя меч в свое тело по самую рукоять.

Мы стояли напротив, так близко, что наши носы едва не касались. Я положил ладонь ему на затылок и изо всех сил прижался лбом к его лбу.

— Ты ещё не победил… — выплюнул я, глотая кровь. — Знаешь… почему?

В его глазах застыл немой вопрос.

— У меня ещё есть сестра, идиот… — хрипло рассмеялся я.

Роман рванулся из моей хватки, пытаясь повернуть голову — и заметил бегущую к нам невысокую фигуру.

Есения Вайнер мчалась к нам со всех ног, сжимая в руке сверкающий сталью инъектор.

Он закричал. Но даже сквозь крик услышал её слова.

— За моих отца и маму! — Есеня занесла инъектор. — За меня, за мой род, за всю Империю!..

Стальная игла вонзилась в его грудь.

— И за моего брата!..

Её палец утопил кнопку — и с шипением ампула выпустила содержимое в его тело.

Роман застыл.

В его глазах впервые появился настоящий страх.

— Ты-ы-ы!..

Роман рванулся всем телом, выпустив рукоять меча, и отбросил Есеню назад. Его аура альвы вспыхнула, угасая, в руке возник короткий кинжал.

Сцепив зубы, я сломал торчащий из груди обломок меча и перехватил его руку.

— Больше никто не умрёт!..

Пальцы сдавили его запястье так, что захрустели кости. Клинок выпал из его рук и зазвенел о плиты пола. Роман отпрянул, с ужасом глядя на меня.

Мои раны сочились энергией. Сквозь кожу виднелись светящиеся жилки альвы, расчертившие всё тело.

Роман в отчаянии вскинул руки, призывая магию. Его глаза тускло вспыхнули — и слабый ветерок сорвался с кончиков пальцев.

— Ч-что?.. — он растерянно посмотрел на свои руки. — Моя магия, у меня же… мои силы!..

Он попытался ударить снова. Безрезультатно.

— Слава, — Есеня поднялась и с опаской покосилась на Романа.

Его аура, ещё недавно слепившая своей мощью, распадалась на глазах, как песочный замок от набегающей волны. Бледные языки энергии гасли, втягиваясь в тело.

— Мои силы!.. — в отчаянии воскликнул он, пятясь. — Что вы наделали, твари⁈

— Сыворотка Карины выжгла в тебе все каналы альвы, — хрипло произнес я, шагнув к нему. — Каждая клетка твоего тела потеряла способность трансформировать энергию. В тебе больше нет магии, Роман.

Он замер, уставившись на меня с таким отчаянием, что и камень бы расплакался.

— Ты лжёшь! — выплюнул он. — Лжёшь, Вайнер, ты всегда лгал, и сейчас тоже, я!..

Он рванулся снова, пытаясь ударить гравитационной волной, но поднятая рука просто провалилась в воздухе.

— Это неправда!.. — по его щекам побежали слёзы. — Я не могу потерять всё! Аластер! Ты обещал мне, Аластер, моя магия!..

— Аластера больше нет, — раздался голос Лилит, выходящей из раскрывшегося рядом со мной портала. — Всё кончено.

Она сияла мягким золотым светом, держа в руке крошечный шарик чистой энергии, столь яркой, что смотреть на неё было невозможно.

— Слава, мы победили.

Её голос поплыл, раздваиваясь. Я пошатнулся, сглатывая кровь, на пол закапали светящиеся золотистые капли.

— Хозяин!..

Чьи-то руки подхватили меня, не давая упасть. Прохладные ладони коснулись груди, и по телу разлились волны тепла.

— … ядро едва не разрушилось, — донесся тихий голос Лилит. — Говорила же, не надо так перенапрягаться… я помогу.

Сознание стало проясняться, я открыл глаза. Между нами протянулась тонкая нить, и по этой нити Лили вливала в меня свою силу.

Связь, которая однажды уже помогла вытащить её с грани гибели, теперь спасала меня.

Кодекс придерживала меня за плечо, рана на груди постепенно перестала кровоточить.

— Моё ядро поддержит твоё тело, — тихо произнесла она. — Это тебя не вылечит, но умереть не даст.

— Спасибо, — кивнул я и, морщась, выпрямился. Роман застыл перед нами, слепо глядя на свои дрожащие руки.

— Ты… Вайнер, ты отнял у меня. отнял всё!..

Он ринулся на меня с полным боли криком, занося кулак — и уперся в зазвеневший альва-барьер. Ударил снова — и отлетел назад, неловко падая на пол.

— Нет, нет-нет, мои силы!.. — заскулил он, скребя пальцами по полу. — Я должен был стать императором…

— Для этого мало сесть на трон, — сипло произнес я. — И мало стать сильнее всех. Ты говорил, что готовился к этому всю жизнь. И в итоге стал сильнее всех, это правда. Но этого мало. Ты не усвоил главный урок.

— Ч-что?.. — он поднял взгляд на меня. По его пыльным, израненным щекам бежали слезы. — Что ты… какой урок?

— Ты не считался с другими, — ответил я и, отпустив руку Лилит, пошёл к лежащей на земле Карине. — Люди — это не ступени, по которым идут к могуществу, брат. Однажды отец сказал мне, что истинная власть — это умение заботиться о своих подданных так же, как ты заботишься о своей семье.

— Он никогда… не говорил мне такого! — выдохнул тот.

— Ну, это потому, что у нас разные отцы, — я склонился над девушкой, отчаянно зажимавшей рану на груди окровавленными пальцами, и положил ладонь сверху. — Твой учил тебя править страной. А мой — быть человеком, и если нужно, поступать так, как велит совесть. Бороться за каждого, до конца.

— Хозяин, её ещё можно спасти, но её время почти закончилось, — тихо произнесла Лили. — А у нас есть кое-что важное, и с этим нельзя тянуть…

— Я знаю, — кивнул я. — Ты сможешь открыть портал в Океан Кванты?

Она коротко кивнула, сжимая светящийся сгусток энергии.

— Передай мне свои силы, — я кивнул девушке. — Всё, что сможешь.

— Хозяин, это может не сработать, — предупредила она. — У неё нет ядра, и ваша связь, вы…

— С силой двух Владык мы что-нибудь точно придумаем.

Девушка коротко кивнула и взяла меня за плечо. Я аккуратно поднял Карину на руки и прижал к себе. Ладонью я чувствовал, как отчаянно колотится её сердечко, всё ещё сражающееся за жизнь.

— Есеня, позаботься о Полине, пожалуйста, — я указал взглядом на девушку, медленно приходившую в себя у колонны, куда ее отбросил удар Романа.

— Это несправедливо!.. — раздался крик Романа. Лили обернулась к нему, поднимая альва-пистолет, но в этом не было нужды.

Наследник престола, дрожа всем телом, беспомощно сжимал кулаки и не сводил с меня взгляда.

— Несправедливо! — снова крикнул он. — Я пожертвовал всем, что у меня было, ради этих сил! А ты так просто отнял её? почему всё снова достаётся тебе⁈

— Лили, портал, — тихо произнес я. — У нас мало времени.

Девушка послушно открыла громадный клубящийся провал в пространстве.

Роман вскочил на ноги и крикнул.

— Несправедливо! Я годами совершенствовался, я делал всё, чтобы возглавить Империю! Я уничтожал альва-монстров! подавлял восстания!.. Я… я делал всё ради Империи!..

— Нет, — сухо бросил я. — Ты делал всё ради себя.

— Неправда!.. Ты не понимаешь, чем я пожертвовал! Сколько я отдал! Отказался от друзей! Семьи! Всего!.. Я даже убрал с дороги отца!.. Это я убил его!..

Роман осёкся. Его глаза расширились, несколько мгновений он слепо смотрел перед собой.

А затем по его щекам потекли слёзы.

— Что?.. — я оглянулся на него.

— Это я убил отца! Я… — вздрагивая всем телом, выкрикнул он. — Это я… я убил его! Слышишь? Ты не можешь так просто уйти! Ненавидь меня! Убей меня! Давай, покончи со всем! Я заслужил!..

Сзади нас раздался хруст камешков под тяжелыми сапогами.

К нам шёл великий князь Пожарский в сопровождении двух раненых опричников, держа в перебинтованной руке альва-пистолет.

— Цесаревич Роман Рюрикович, вы обвиняетесь в убийстве вашего отца, императора Николая Рюриковича, — холодным голосом произнёс он. — Ваше чистосердечное признание видела без малого вся Империя.

Он кивнул на одну уцелевшую камеру, свисавшую из-под потолка, и ухмыльнулся.

— Некоторые экраны на площади перед дворцом всё ещё работают, и поверь, все гвардейцы и повстанцы, кто там был, это слышали. Как и каждое твоё слово, Ярослав.

Я коротко кивнул ему, а Роман в отчаянии выкрикнул.

— Убей меня, ну же! За всё, что я натворил! Это всё был я, ненавидь меня, убей!..

— Не буду, — я шагнул к порталу и бросил на него короткий взгляд. — Я и так потерял слишком многих, и не хочу потерять ещё и родного брата. Довольно смертей.

Содрогнувшись всем телом, обессиленный Роман упал на землю.

— Взять его, — велел Пожарский, подходя ближе. — Его правление закончилось. Дальше мы разберёмся сами.

Я шагнул в портал следом за Лили.

За спиной хлопнул, закрываясь, портал перехода. Я почувствовал, как ноги омывает спокойная гладь безбрежного Океана Кванты.

Здесь было так тихо, что казалось, сами звуки никогда не существовали.

— Что ты задумал, Слава? — нарушила тишину Лили. Я опустил Карину и приложил ладони к её ране.

— То же, что она сделала со мной.

Лилит нахмурилась.

— Мы в Океане Кванты, Лили, — пояснил я. — Здесь граница между жизнью и смертью размыта, а она как раз на этой границе. Однажды я уже вытянул тебя с той стороны. А теперь вдвоём мы вытащим оттуда и её. Дай мне руку.

Девушка послушно положила руку на моё плечо.

Потоки альвы потекли по нашим телам, вливаясь в Карину. Я закрыл глаза.

Как никто другой, я знал, как сильно она хотела жить. Но те крохи жизни, что еле теплились в её теле, не позволили бы ей использовать единственный шанс вернуться.

— Я одолжу тебе всё, что нужно, — прошептал я, прижимая ладонь к её окровавленным пальцам. — Пожалуйста, возьми столько силы, сколько тебе потребуется. Ты знаешь, что делать… ты всегда это делала. Давай же, девочка…

Её сердце замедлялось. Я посмотрел в полные слёз, стекленеющие глаза Карины.

— Услышь меня, пожалуйста, — тихо произнес я. — Ты же всегда была сильной… побудь такой ещё раз.

Альва мощным потоком вливалась в её тело. Угасающая аура Карины вспыхнула с новой силой, прерываясь и дрожа, как пламя затухающей свечи.

Девушка задрожала, её пальцы отчаянно схватили мои — и сжались. Я ощутил, как её сердце запнулось, замирая.

И остановилось.

Мгновение растянулось в вечность. Я слепо смотрел на неё, сжимая пальцы.

Её аура мягко вспыхнула, и тело окутал слабый голубой свет. Энергия вихрем окружила её тело, поднимая над поверхностью океана. Я убрал руку и отступил назад.

— Она… использовала свой дар на саму себя?.. — выдохнула Лилит.

— Возможность вернуть человека с порога смерти, — кивнул я, завороженный зрелищем.

Окутанная сиянием, Карина медленно опустилась обратно. Её аура ослабела, но больше не дрожала, как огонёк на ветру, грозя угаснуть от любого дуновения.

Свет погас, оставив после себя тонкую полоску розоватой кожи на месте, где была смертельная рана.

Девушка резко вдохнула — и, закашлявшись, открыла глаза.

— С… Слава?.. — сипло выдохнула она, приподнимаясь. Она инстинктивно прижала руку к груди, с ужасом ища смертельную рану.

— Теперь всё хорошо, — мягко улыбнулся я. Карина посмотрела на меня, её губы мелко задрожали. Шмыгнув носом, она обняла меня за шею и тихо всхлипнула.

— Клянусь, да чтоб я ещё раз вписалась в такое!.. Я же чуть не!..

— Всё позади, не переживай, — я погладил её по спине. — Ты справилась, Карина.

Она прильнула ко мне, стиснув с силой, которую никак не ожидаешь от такой хрупкой девушки.

— Слава, — позвала меня Лилит. — Есть ещё кое-что…

Она показала сферу энергии, которую сжимала в руке.

Я понял всё без лишних слов. Выпустил Карину из объятий и поднялся.

— Карина, подожди немного, нам с Лили нужно закончить одно дело.

— К-какое? — шмыгнув носом, переспросила она.

— То, ради которого заключили контракт, — улыбнулся я.

Оставив её позади, мы отошли на несколько шагов в сторону. Лили держала в ладонях шар чистейшего света, так бережно, словно он был самой хрупкой и драгоценной вещью в её жизни.

— Это ядро трансформации, — тихо произнесла она. — Аластер не обманул, когда говорил, что может вернуть Фрею. Наконец-то…

Она поднесла ядро к лицу и задумчиво посмотрела на переливающиеся внутри потоки энергии.

— Ты так долго к этому шла, — я коснулся её плеча. — И теперь — вот оно, Лили. Ты можешь её вернуть и воссоединиться с семьёй.

Она молча подняла руку и выпустила ядро.

Оно повисло перед нами, медленно вращаясь, как крошечное яркое солнце в пустоте космоса.

Девушка неподвижно стояла, задумчиво глядя на его мягкий свет.

— Лили?

Она не сразу отреагировала, словно напряженно обдумывала что-то очень важное для себя. Наконец, она обернулась ко мне.

— Ты прав, Слава. Я так долго к этому шла, и пережила так много, да и сама изменилась так сильно… — она запнулась и снова посмотрела на ядро.

— Не волнуйся, — кивнул я. — Ты справишься.

Куснув губу, она подняла руку. Ядро засветилось ярче и ускорило вращение, вокруг него заскользили полупрозрачные тени.

И, словно из ниоткуда, над поверхностью океана появились две светящиеся серебром бабочки. Медленно взмахивая крыльями, они закружились возле сферы.

Тени начали обретать очертания, и в них стал угадываться знакомый силуэт. Девушка с чертами лица, так сильно похожими на Лилит.

— Я… — она опустила руку. — Я не могу, Слава. Я так долго жила, цепляясь за прошлое, что в конце концов смирилась с тем… что Фрея ушла. Мы все многое потеряли, живя прошлым и мстя за него.

Её слова повисли в воздухе. Лили посмотрела на меня с печальной улыбкой.

— Я пережила это. Благодаря тебе, и всем, кто шел вместе с нами. Я должна отпустить её, и оставить прошлое прошлому.

— Лили…

Она смахнула с ресниц блестящие капельки и, взяв ядро, протянула его мне. — Для меня это часть моей прошлой жизни, но теперь пора смотреть в будущее. Строить новую жизнь. Я знаю, Фрея хотела бы того же самого. И знаю, что сестра бы поняла меня.

Две бабочки, кружившие над ядром, сели на кончики её пальцев.

— Ты больше меня заслужил право вернуть дорогих тебе людей. Возьми и решай сам.

Ядро медленно перекочевало в мою ладонь.

Его тепло растекалось по телу. Я замер: в голове зашумело от нахлынувших мыслей и возможностей.

Я так много мог изменить теперь! Вернуть родителей, вернуть Аню…

Но мы оба знали: это сработает только один раз. Только для одного.

И выбирать было самой страшной мукой.

— Я не вправе решать такое, — тихо выдохнул я. — Знать, что можешь вернуть кого-то одного — и обесценить жизни и память о всех остальных.

— Ты… уверен? — она внимательно посмотрела на меня. — Ты можешь вернуть своего отца, или мать. Или Аню Аракчееву…

— Я знаю. И всё равно, не могу выбирать.

— И всё же, ты должен выбрать, — тихо ответила она. — Слава, такой возможности не было ни у кого, никогда. Подумай… разве не этого ты бы хотел? Исправить несправедливость, вернуть чью-то отнятую жизнь. Кого-то, кто значил для тебя всё.

— Ты права. Такой человек есть, — кивнул я и, взяв ядро, подошёл к Карине.

Девушка смотрела на нас, непонимающе хлопая глазами.

— Карина, твой гримуар еще у тебя?

Хлопая глазами, она дрожащей рукой сняла с пояса пустую книгу, её последнее напоминание, и протянула мне.

— Погоди, что ты задумал? — опомнилась она. — Ты в своем уме? Я же!..

Я взял её руку и осторожно положил в её ладонь ядро трансформации.

— Есть только один человек, о чьем выборе я не буду жалеть, — улыбнулся я.

Она вздрогнула всем телом, в уголках глаз заблестели слёзы.

— Т-ты… сумасшедший! — пролепетала она. — Ну какой еще идиот откажется от такого и… и отдаст мне⁈ Я же… я эгоистка! Я всегда думала только о себе, я!.. Не заслужила! Это вы жили ради других, вы жертвовали всем, вы!..

По её щекам побежали горячие слёзы. Не в силах выдавить ни слова, она содрогнулась всем телом.

— Карина, — я вытер пальцем влагу с её щеки. — Я знаю тебя. Если бы была всего одна возможность во всем мире, ты бы все равно воспользовалась ею. Она есть.

— И-идиот… ты такой… — прошептала она, — Ты… такой… глупый…

Мои пальцы мягко сжали её ладонь вокруг ядра. Оно мягко засветилось, отзываясь на прикосновение.

— Ты заслужила вернуть то, что делало тебя действительно счастливой.

Лили встала рядом и с улыбкой положила свою руку поверх моей.

— Абсолютно согласна, хозяин.

Карина посмотрела на нас — и, торопливо утерев слезы с покрасневших глаз, подняла над головой засиявшее золотом ядро трансформации.

— Пожалуйста, всеми богами, вернись… — пошептала она и, стиснув пальцы, выкрикнула. — Вернись, Роран!!!

Сфера вспыхнула с силой Сверхновой. Океан Кванты вздрогнул, озаренный золотым светом. В полную звезд высоту ударила колонна чистейшей альвы — и, распавшись на тысячи сверкающих звёзд, растаяла, оставив после себя парящую над поверхностью океана фигуру в сером комбинезоне…

Она медленно открыла глаза, светящиеся бледно-голубым светом.

— Госпожа…

— Роран!.. — Карина сорвалась с места и обняв кодекс, заревела во весь голос. — Ты вернулась!.. Приказываю, больше никогда, никогда не бросай меня!..

— Г-госпожа… но как я… — еще ничего не понимая, Роран посмотрела на нас — и, коротко кивнув, прижала к себе плачущую Карину. — Хорошо. Обещаю, больше никогда.

Мы с Лили переглянулись, отходя назад.

— Ты точно не пожалеешь об этом? — тихо спросила она.

— А ты, видя сейчас их вдвоём, пожалела бы? — улыбнулся я.

Вместо ответа она сжала мою ладонь и, покачав головой, прошептала.

— Я рада, что стала твоим кодексом, Ярослав Вайнер.

Неделю спустя. Императорский дворец, тронный зал.

Концентрация альва-частиц 2,3 на миллион.

— Ну что ж, этого и следовало ожидать, — Пожарский с ухмылкой положил на стол перед нами стопку бумаг. — Тут опросы, аналитика и срезы общественного мнения, а еще рекомендации почти всех глав старших родов Империи. Не хочу лукавить, но почти все они хотят, чтобы ты принял престол и корону.

— Вот как, — хмыкнул я, принимая протянутый Лили документ. Девушка встала за мной и с улыбкой кивнула сидевшей рядом Карине.

Часом ранее мы уже проводили совещание переходного правительства. На него собрались все, кто вообще смог прийти. Министры, главы родов, ключевые фигуры правительства.

Справа от меня сидела Полина с перебинтованной рукой, сразу за ней — главы отрядов повстанцев, даже раненый Фёдор и его дочь пришли. Есеня, устроившись рядом с Полей, внимательно изучала документы, хмуря лобик. Ей еще предстояло научиться вести дела, как действующей главе рода Вайнер. Конечно, я помогу ей с этим.

Но что-то мне подсказывало, что скоро у меня будет и своих хлопот полон рот.

Но сейчас зал был практически пуст.

— Справедливым будет провести голосование, — я потёр подбородок, пробежавшись взглядом по строчкам документа.

— Справедливым, конечно, — согласился Пожарский. — Но итог будет тот же, так зачем эти сложности? Тем более — тратить казенные деньги на организацию, когда их можно пустить на восстановление города.

— И он ещё думает, посмотри-ка! — возмутилась Карина. — Мы вообще-то вместе спасли Империю от тирана, кому ещё должны вручить корону? И вообще, как первая и законная престолонаследница, я считаю, что это наше право!

— Тебе просто не терпится примерить корону императрицы, — беззлобно улыбнулся я.

— Госпожа, корону под ваш размер еще не изготовили, — негромко заметила Роран, стоявшая позади неё. Карина медленно покраснела.

— И что с того? Важна не корона, а статус, понимаешь? И вообще…

— Я согласен, — ответил я Пожарскому. — Ты прав, не к чему тратить время. Решения нужно принимать уже сейчас, а дел и так накопилось по горло.

— Я отдам распоряжение, чтобы церемонию подготовили в самое ближайшее время, — кивнул он и, забрав документы, вышел из зала.

— Ярослав, мне тоже пора, кодексы сейчас активно перестраивают библиариум, — она многозначительно подмигнула Роран. — У нас прорва работы. Идём, Роран?

— Как скажете, госпожа Императорский Кодекс, — ехидно улыбнулась она и, поклонившись нам с Кариной, исчезла во вспышке света следом за Лилит.

— Из тебя получится замечательный император, — внезапно сказала Карина и подошла к нам с Полиной. — Я буду внимательно следить за тобой.

В её словах послышалась нотка грусти. И мы с Полей её почувствовали.

— Карина? — я коснулся её плеча. — Ты опять что-то задумала?

— Что, неужели так сильно заметно? — она виновато улыбнулась. — Да-а, знаешь… я много думала последнюю неделю. И много чего поняла.

Девушка внимательно посмотрела сперва на меня, а потом — на Полину.

— Вы сделали для меня столько много, сколько я никогда бы ни для кого не сделала. Ты же знаешь меня, — она чуть смутилась и обняла мою руку. — Я та ещё стерва, эгоистка и выживальщица. Ты заставил меня многое пересмотреть в моей жизни.

Она коснулась висящего на поясе гримуара.

— Ну и конечно, если это ты, то мне кажется, возможно что угодно. Вернуть престол. Победить альву. Даже вернуть погибший кодекс…

Она куснула губу, обдумывая слова, и наконец произнесла.

— Я решила уехать из Москвы.

Мне показалось, я ослышался.

— Что?

— То, что слышал. Я решила отказаться от престола и покинуть Москву.

— Погоди-погоди, — я покачал головой. — И это после всего, что мы сделали вместе? Ты же этого добивалась столько времени! А престол? Императорская корона? Ты точно всё хорошо обдумала?

— Да, и сколько бы ни думала, приходила к одному выводу, — кивнула она. — У нас уже был один император-психопат, эгоист до мозга костей, который чуть не уничтожил обоих своих кровных сыновей. И теперь у нас есть ты. Слава, ты показал мне другой путь, и скажу честно, принять его мне так сразу не получится. У меня не было отца, который не задумываясь выкупает рабыню и делает её частью своей семьи. Не было родни, готовой умереть за меня.

Она мягко отпустила мою руку и, откинув упрямую лиловую прядку со лба, уперла ладони в бока.

— Я та, кто я есть, — Карина улыбнулась. — Ты принял меня такой. Но я… хочу стать достойной. Стать лучше. Разобраться в том, чего я действительно хочу. Мне нужно время, Слава. И тебе… кхм, вам, тоже.

Она пристально посмотрела на Полину и улыбнулась.

— Ты же помнишь, что я тебе сказала? Позаботься о нём, Поля Вайнер. И не делай такое лицо, всё я про вас знаю! — она шутливо погрозила мне пальцем. — Тоже мне, любитель приставать к служанкам!

Поля невольно покраснела, прикрыв щёки ладонями.

— Я отправлюсь на восточные рубежи Империи, — выдохнув, заявила Карина. — Слышала, там особенно тяжелая ситуация с альва-порчей, а заводы альвитина подорвали ваши приятели-повстанцы. Пора принести миру лекарство. Как считаешь, достаточно благородная цель?

— Очень в твоем духе, Карин, — улыбнулся я.

— Думаю, мы с Роран сможем изменить жизнь простых людей, — девушка мечтательно улыбнулась. — А вы будете мудро править страной, как и полагается императору и императрице, м?

— Иногда я не понимаю, когда ты шутишь, а когда говоришь серьёзно, — ответил я.

— Я серьёзна, — возразила Карина. — Кроме того, насколько я помню, законы не запрещают императору иметь двух жён, и раз уж вы оба такие безнадёжные, я не вижу в этом проблемы.

Она подошла к Поле и взяла её за руки, как давнюю подругу.

— Пока я занимаюсь важными делами, проследи за этим увальнем, хорошо? — она тряхнула её руки. — Можешь считать это моим благословением. Только это…

Она смущенно порозовела и ткнула пальчиком мне в грудь.

— Только учти, я не отказываюсь от тебя и не сбегаю, понял? Всё-таки ты мой муж, и… — запнувшись, она негромко добавила. — Нам ещё нужно будет восстанавливать род Ленда. Так что не надейся отделаться от меня так легко.

— Ты совершенно безумная, Карина, — я с улыбкой взял её за руку. — Но именно это мне в тебе и нравится.

— Хозяин, и вот опять ты засиделся до утра, — Лилит вошла в мой кабинет и поставила на стол исходящую паром кружку с чаем.

— Тише, её величество императрица только что заснула, — я прижал палец к губам и с улыбкой кивнул на дремлющую на краю дивана Полину. Прижав к себе плед, она тихонько посапывала. На её пальце блестело россыпью алмазов обручальное кольцо.

Взяв кружку, я жестом кивнул на дверь. Девушка вышла за мной в соседнюю комнатку, где стоял столик с серебряным подносом, зажигалкой и пустой пистолетной гильзой.

Старые привычки сложно изжить. Но теперь это было не более чем простым напоминанием.

Закрыв за нами дверь, я сел в кресло и, кивнув на второе напротив, отпил сладкий чай.

— Как там Карина?

— Как и обещала, они отбыли вместе с Роран во Владивосток, — тихо ответил я. — Уехала в один из своих городков-госпиталей и уже вовсю разворачивает масштабное производство лекарства от альва-порчи.

— До сих пор не верится, — Лили покачала головой.

— А мне не верится, что Кирсанов и Софья теперь вместе, — улыбнулся я. — Ты же помнишь, когда они получили свои кодексы, как он снова сделал Софье предложение?

Лили тепло улыбнулась.

— Утром мне пришло приглашение на их свадьбу. Зуб даю, это будет настоящее шоу, Кирсанов-старший уже поклялся, что это будет самая роскошная свадьба во всей Империи. А с него станется просадить всё своё состояние на организацию.

— А как же Руи? — сощурилась Лили и, подхватив со стола бутылку вина, плеснула себе немного в пустой бокал.

— Она получила титул и выразила желание дальше служить империи, вместе с братом и его семьёй, — я улыбнулся, глядя на уютно развалившуюся в кресле девушку. — Учитывая, что ей удалось сохранить своё ядро, её ждёт великолепное будущее. Княгиня Такеда, звучит необычно.

Лили отпила из бокала и коротко кивнула.

— Кстати, помнишь Фёдора? Того главу повстанцев, с его дочерью, — напомнил я. — Пожарский сперва хотел предъявить им за всё, что они наворотили в период власти Романа, но в итоге принял их в ряды опричнины. Думаю, тут повлияли их непростые отношения с Темниковым.

— Хоо, эти двое теперь лучшие друзья, — фыркнула Лилит. — Кстати, я давненько не слышала о нашем хмуром лысом приятеле.

— Темников вроде как вышел в отставку, — ответил я. — Ну, не совсем. Он теперь живет на берегу Байкала.

Лилит взметнула брови.

— Туда ведь сослали Романа, я права?

— Верно, — кивнул я. — Нужен кто-то надёжный, кто будет следить за его состоянием, и помогать брату. Я не хочу, чтобы это выглядело как изгнание, Лили. Ему нужно уединение и тихий отдых, чтобы привести в порядок голову. Я верю, он ещё сможет принести пользу стране. Тем более, когда рядом с ним будет Темников.

— И твоя шумная служанка, — покрутив остатки вина, Лили опрокинула содержимое бокала в себя.

— Варвара сама вызвалась, — я не смог сдержать хитрой улыбки. — В конце концов, у неё хватит сил и мудрости и Роману мозги вправить, и Темникова усмирить. Не говоря уже о том, что кто-то должен готовить им лучшие в мире блюда. А насчет остального, у нее в подчинении будет пяток служанок, уж их-то она построить сумеет.

— Тогда понятно, чего Темников так охотно согласился на это, — Лили плеснула себе ещё вина. — Похоже, он неровно дышит к Варе.

— Она многое пережила. И заслужила своё право на счастье, — я вздохнул. — Надеюсь, мне ещё доведётся попробовать её стряпни.

— Доведётся, зуб даю, — отмахнулась Лили. — Как только услышит, что у тебя появятся дети, прискачет с первым же поездом. И весь дворец поднимет на уши. Вот увидишь, так и будет.

Мы негромко рассмеялись.

— Знаешь, Лили, я иногда скучаю по тому времени, когда мы жили в особняке Вайнеров, — тихо произнёс я. — Жизнь была, конечно, не сахар. Но все самые близкие люди были рядом.

— Есеня и сейчас рядом с тобой, — напомнила она. — Правая рука императора, княгиня Вайнер!

— Совсем как наш отец, — кивнул я. — Если бы они с мамой увидели…

Я замолчал, глядя на Лилит.

— Они бы гордились тобой, Слава, — тихо ответила она. — И императорский кодекс Сирин, и Николай Рюрикович. И Андрей Вайнер.

Лилит встала из кресла и, покачивая между пальцев бокал вина, села на край стола напротив меня. Её светящиеся жёлтым светом глаза приблизились.

— Дитя великого мага и императорского кодекса… если бы я могла предположить, что всё закончится вот так, знаешь, что бы я сделала?

— Что? — я взял её за руку. Альва теплыми волнами потекла между нами, сливаясь в единый поток.

Она нагнулась ко мне с хитрой улыбкой и, прижавшись губами к уху, прошептала.

— Нарушила бы все запреты альвы, и будь что будет! Пока ты со мной, я смогу что угодно.

Я улыбнулся ей и поднялся из кресла. Мы подошли к окну и, отдернув занавески, посмотрели на горизонт.

За конами дворца облака окрасились алым.

Над верхушками сверкающих небоскрёбов и роскошных дворцов брезжил рассвет. Первые лучи солнца коснулись крыш Москвы, заскользили по умытым летним дождём улицам и шпилям столицы.

Я почувствовал, как теплые пальцы Лилит коснулись моей ладони — и сжал её руку в своей.

Империя, пережившая войну с монстрами, восстание, безумие узурпатора и сражение с альвой, выстояла. И встречала новый день.

Впереди было много работы, трудных решений, ошибок, тысячи компромиссов и новых побед.

Одному богу известно, каким будет завтрашний день, но в одном я был уверен наверняка.

В этом мире есть люди, ради которых стоило совершать невозможное.

КОНЕЦ.

От автора:

Что ж, большой труд подошел к концу. Спасибо, что дошли вместе со мной до финальных строк.

Уверен, эта история не раз вызывала у вас улыбку, заставляла переживать за героев, злиться, радоваться, может даже плакать, переживая за судьбу любимых персонажей. И надеюсь, вам понравился финал этой истории и её героев.

Она получилась совсем не такой, как я задумывал сначала. Но совершенно точно, она стала лучше, чем я планировал.

Спасибо всем, кто следил вместе со мной за приключениями Ярослава и Лиливайсс! Спасибо за комментарии и отзывы, молчаливые лайки и терпеливое ожидание новой проды.

И отдельное спасибо хочу сказать людям, без которых этой книги никогда бы не было:

— Екатерине Карташовой, потрясающему писателю и подруге, ставшей крёстной матерью для всех моих героев;

— Владимиру Атомному, верившему в эту историю порой даже больше, чем я сам;

— Риоко, моей вечной музе.

Увидимся на страницах новых книг! И я надеюсь, что старт новой истории состоится уже совсем скоро. Это будет потрясающая история)

С уважением, Михаил Беляев.

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Владыка Пустоты 6