<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Паладин Мару</book-title><author><first-name>Аркадий</first-name><last-name>Изломов</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/arkadii-izlomov</home-page></author><annotation><p>Меня вернули с того света кошачьим хвостом. По меркам Мару это было щедро: обычно он не вставал.</p><p>Я умирал на камне под семью лунами и попросил у спящего кота размером с собор ещё одну дорогу. Мару дал. Без договора, без подписи кровью, без нормальной инструкции. Просто столкнул хвостом в белую пустоту и сообщил: «Паладин сам поймёт».</p><p>На этот раз Мару закинул меня в боярку. Я работаю. Мару спит. Перец, старший инспектор по бессмысленной активности, следит, чтобы ни то ни другое не прерывалось.</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><genre>priklyucheniya</genre><genre>boevik</genre><genre>fantastika</genre><genre>sovremennaia-proza</genre><date value="2026-11-22">22.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-22 01:33:08">22.11.2026 01:33:08</date><id>paladin-maru</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Паладин Мару</p></title><section><title><p>Глава 1. Памятный кадр над Ангарой</p></title><p>Хозяина этого тела убили вчера, перед посадкой. Я донашивал за ним тело, билет и очередь на следующее покушение.</p><p>А Перец сидел у иллюминатора и инспектировал иркутскую хмарь. Под нами тянулась Ангара, между рекой и облаками шёл «Святой Иннокентий» — летающий салон высшей категории, а по сути нервная маршрутка с гербами на каждой ложке. В Иркутске меня ждали род, дом и долги, в которые предстояло вступить по праву наследства.</p><p>С остальным наследством я уже познакомился у зеркала над умывальником. Семнадцать лет, серые глаза, тёмные вихры, с которыми не справлялась даже вода, худые запястья и медный медальон на шнурке под рубашкой. Утром, пока салон спал, проверил доставшуюся вместе с телом родовую Печать Скорости. Она давала рывок по прямой, быстрее взгляда. Свернуть посередине было нельзя, что я и выяснил о переборку.</p><p>Я опустился в кресло и вытянул ноги. С этим тело справлялось прекрасно.</p><p>Я служу паладином Мару, бога лени и домашнего уюта: разбираюсь с тем, ради чего ему пришлось бы вставать самому. Как разбираться, решаю сам. Иногда достаточно поговорить, иногда после разговора приходится ещё и меч отмывать. Зато потом нас обоих подолгу никто не беспокоит.</p><p>Перед отправлением нам, как обычно, не дали задания: Мару спал. Будить его, чтобы он придумал тебе работу? Что-нибудь более греховное и представить сложно.</p><p>Пусть спит. Мы с Перцем пока займёмся бренными делами.</p><p>В наследстве ведь целое поместье! Мангал я поставил бы поближе к кухне, а коптильню — подальше от окон спальни. Пока мясо готовится, можно лежать между деревьями в гамаке. Гамаков, правда, понадобится два, чтобы мне тоже достался.</p><p>— Перец, мы с тобой ещё ни одного поместья по своему вкусу не обустроили. Представь, как мы там заживём.</p><p>— Мя.</p><p>— Я ещё дома не видел, а ты уже выбрал себе боевой дирижабль.</p><p>— Мя.</p><p>— А почему с ушками? Хотя так даже лучше. Слушай, дашь порулить?</p><p>В коридоре щёлкнуло, и Перец повернул голову вместе со мной. За матовым стеклом двери прошла тень, задержалась у следующей каюты. Для служащего человек двигался слишком бодро.</p><p>— Памятные снимки над Ангарой, ваше благородие! — донеслось из-за двери. — Первый кадр перед Иркутском. Семейные карточки, дорожные визитки, портреты наследников. Очень выгодно до снижения, после снижения лица у всех становятся деловыми.</p><p>— Вот и началось, — сказал я.</p><p>— Мя.</p><p>— Нет, Перец, это не охота на наследника. Пока это охота на кошелёк.</p><p>Голос отправился дальше по коридору. Перед каждой дверью выдерживал сценическую паузу, но бодрости в нём становилось всё меньше. Покупали, судя по звуку, плохо.</p><p>Через полчаса к нам постучали, и Перец открыл один глаз.</p><p>— Мя.</p><p>— Нет, это не ужин. Ужин стучит виновато.</p><p>Стук повторился, а следом раздался мужской голос:</p><p>— Господин Тихомиров? Техническая служба. У вас, кажется, протекает труба горячей воды.</p><p>Из крана над умывальником с утра текла только холодная вода. Под чашей было сухо.</p><p>— Горячей воды сейчас нет.</p><p>За дверью помолчали.</p><p>— Проверка плановая, ваше благородие.</p><p>— Плановая проверка протечки в неработающей трубе. Красиво. У вас начальство из поэтов?</p><p>Я приоткрыл дверь, оставив цепочку. За ней стоял мужчина лет тридцати пяти в куртке технической службы. Рукава ему были коротки, и из-под манжеты выглядывала серая полоска родовой печати. Я поискал глазами нашивку — её не было. Гаечный ключ мужчина держал как нож, но улыбался приветливо.</p><p>— Можно войти?</p><p>— Нашивки нет, печать на руке родовая. Ты не техник. Уходи тихо, или будешь рассказывать свою историю охране.</p><p>Улыбка подвисла.</p><p>— Мя, — подтвердил Перец голосом нотариуса, которому не понравилась подпись.</p><p>— Я сейчас уточню у старшего, — сказал техник.</p><p>Я закрыл дверь и услышал, как снаружи тихо выдохнули сквозь зубы.</p><p>— Мя.</p><p>— И правда, перебор. Дальше поменьше ума, побольше наглости: она мне по возрасту положена.</p><p>— Мя.</p><p>— Согласен. Курьер. Исполнители сидят в баре.</p><p>[Отдых придётся отвоевать.]</p><p>Когда я вышел, Перец отправился следом. Я попытался сделать строгое лицо.</p><p>— Ты должен был остаться в каюте.</p><p>— Мя.</p><p>— Аргумент «я кот» принят, но записан как злоупотребление статусом.</p><p>Бар «Святого Иннокентия» назывался «Высота», и цены в нём названию соответствовали. Двое сидели за дальним столиком, спинами к стене и лицами ко входу. При бутылке на столе рюмки оставались пустыми. Оба коротко взглянули на меня. У одного на манжете серела полоска того же оттенка, что у техника. Второй держал руку под столом и ни разу её не достал.</p><p>Я подошёл к стойке.</p><p>— Квас и вопрос.</p><p>Пожилой бармен кивнул с лицом «я видел всех Романовых, переживу и вас».</p><p>— Слушаю, ваше благородие.</p><p>— Где тут свежий воздух?</p><p>— На улице.</p><p>— Блестяще. А если без падения?</p><p>— Через техническую галерею. Только пассажирам туда не положено.</p><p>— А если пассажир тихий?</p><p>— Тогда тихо не положено.</p><p>Перец запрыгнул на высокий табурет и сел к бармену спиной. Я выпил квас и оставил стакан на стойке.</p><p>— Перец, жди здесь.</p><p>— Мя.</p><p>Я пошёл к галерее. Один из двоих поднялся почти сразу, второй остался за столиком.</p><p>[Прогресс. Работают не по объявлению «убью наследника, недорого».]</p><p>В технической галерее стояла жара, стены мокли от конденсата, а места было — едва протиснуться. Я чуть не присвистнул. Вот где надо встречать убийцу! Под потолком тянулись трубы, у торцевой стены медная труба спускалась к полу и поворачивала вдоль настила. Надраили её на славу: весь проход до самой двери отражался как в зеркале. Отлично, даже голову поворачивать не нужно. Вдоль трубы шёл поручень, перед ним в полу лежала широкая крышка балластного люка на противовесе. Между дальним краем крышки и стеной мог встать ровно один человек. Я, например. А тому, кто решит подойти ко мне, придётся ступать на крышку — больше идти негде. Люк удерживала предохранительная скоба, над поручнем из стены выступал рычаг с фиксатором. Ещё выше висела казённая табличка, исписанная мелким текстом. Я пересёк крышку, носком сдвинул скобу у её дальнего края и устроился перед табличкой спиной ко входу. Любознательный пассажир изучает технику безопасности, что тут подозрительного? Люк теперь был за мной.</p><p>За спиной глухо стукнули подошвы по крышке. В медной трубе отразилось движение руки к бедру, и стилет пошёл снизу, под рёбра. Я развернул корпус, сбил предплечье локтем, но лезвие успело распороть рукав и скользнуть по коже. Мужчина довернул кисть, возвращая остриё к моему животу.</p><p>Я ударил основанием ладони в подбородок. Новому телу не хватило веса: противник клацнул зубами и врезал плечом, впечатав меня спиной в трубу. Воздух вышел весь и сразу. Он прижал меня предплечьем к металлу и поднял стилет, а я поймал его запястье обеими руками, навалил на поручень и повернул сустав, пока стилет не выпал на настил и не скользнул под горячую трубу.</p><p>Мужчина ударил меня лбом в висок, вырвал руку и пнул в колено. Нога подломилась, я перенёс вес на здоровую и упёрся спиной в поручень. Первый прямой принял на предплечье, второй пропустил мимо уха, подавшись вдоль стены к рычагу. Он шагнул за мной вдоль края крышки и снова замахнулся. Между нами оставалось меньше вытянутой руки.</p><p>Я дёрнул рычаг до щелчка фиксатора. Крышка провалилась, но мужчина успел ухватиться за полу моей куртки. Ткань натянулась на горле, меня рвануло к люку. Я рухнул на непострадавшее колено и левой рукой вцепился в поручень, а убийца уже подтягивался к краю. Правой рукой я прижал его большой палец к кромке люка и вывернул кисть. Он разжал пальцы и сорвался вниз. Повернувшись к стене, я снял рычаг с фиксатора. Противовес дёрнул крышку следом, и железо с грохотом ударило о раму.</p><p>Я остался на колене у поручня. В разрезанном рукаве набиралась кровь, висок гудел, а перед лицом всё ещё висела табличка. Теперь я дочитал её до конца: «Внимание. Сброс балласта. Не приближаться». Ниже кто-то приписал карандашом: «Если вы это читаете, вы и есть балласт».</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Когда я вернулся в бар, второго уже не было. Бармен посмотрел на пустой коридор, перевёл взгляд на распоротый рукав и молча положил передо мной чистое полотенце.</p><p>— Свежий воздух был хорош?</p><p>— Проветривает до костей.</p><p>— Сквозняки у нас на галерее сильные, — сказал бармен. — Иногда кого-нибудь уносит.</p><p>Я обмотал полотенцем предплечье.</p><p>— Мя, — сказал Перец повязке.</p><p>Я перевёл: «Новое тело — не повод. Раньше вся кровь на тебе была чужая».</p><p>Я положил на стойку купюру.</p><p>— Где столовая?</p><p>— Палубой ниже. «Палаш».</p><p>— У вас все заведения называются так, будто гостю предлагают умереть красиво?</p><p>— Маркетинг, ваше благородие.</p><p>До «Палаша» мы дошли без приключений, если не считать колена, которое голосовало против каждой ступени. В столовой пахло жареным маслом и гвоздикой, из восьми столиков были заняты пять. У окна сидела женщина с бокалом, в тёмно-синем платье, открывавшем плечо ровно настолько, чтобы юный наследник вспомнил все романы, которые ему не следовало читать. Она проводила взглядом официанта до двери, вернулась к бокалу, затем скользнула глазами по моему распоротому рукаву и коту.</p><p>— Мя.</p><p>— Да, дама не из меню.</p><p>Я выбрал место лицом ко входу, откуда женщину было видно краем глаза. Перец устроился на отдельном стуле. Подошедший официант задержал на нём взгляд.</p><p>— Животным нельзя.</p><p>— Это старший сопровождающий.</p><p>— По правилам...</p><p>— Тогда принесите правила. Он на них сядет, и конфликт будет урегулирован.</p><p>Перец посмотрел на официанта так, будто сам собирался заказывать. Официант достал блокнот.</p><p>— Ужин и пиво, — сказал я. — Котлету и блюдце воды старшему сопровождающему. Без лимона. Он консерватор.</p><p>Котлеты и пиво принесли быстро. В дверях появился фотограф со стойкой и кофром. Он улыбался, а медная табличка на его груди поднималась и опускалась ровно, словно ни лестниц, ни пассажиров, требующих переснять подбородок, у него сегодня не было. Прежде чем обратиться к залу, он задержался у прохода и оглядел столики.</p><p>— Господа, дамы! Уникальный кадр перед снижением. Ангара под нами, Иркутск впереди. Семейные портреты, дорожные визитки, памятные карточки. Молодой господин, — он повернулся ко мне, — вам особенно рекомендую. Прибытие наследника Рода — это история.</p><p>Перец посмотрел на меня.</p><p>— Мя.</p><p>— Да, когда сервис сам предлагает историю, обычно потом требуют оплатить похороны.</p><p>Фотограф услышал, но продолжал улыбаться. У окна женщина медленно подняла бокал, а за соседним столом уже шумели двое. Гербы Косточкиных на запонках, водка, осетрина, громкий смех и лишняя купюра на столе — пьяных дворян подготовили обстоятельно.</p><p>[Хороший план. Дорогой. С фантазией. Приятно, когда тебя пытаются убить не эконом-классом.]</p><p>Расчёт строился на том, что семнадцать лет способствуют глупому выражению лица. Один из Косточкиных поднялся и качнулся к женщине.</p><p>— Барышня, а что вы одна? Это же неприлично. Я как дворянин обязан вмешаться.</p><p>— Молодой человек, не стойте над моим бокалом. Падает вкус.</p><p>— А я вам новый куплю!</p><p>Косточкин бросил на стол слишком крупную купюру. На ней прямо читалось: «реквизит, вернуть постановщику». Женщина подняла на меня глаза, ожидая, когда я вскочу. Я отпил пиво. Зато через проход отложил вилку пожилой господин и начал подниматься.</p><p>— Сударыня, вам мешают?</p><p>— Сидите, — резко сказала женщина и тут же улыбнулась. — Благодарю вас, всё в порядке.</p><p>Господин сел, но вилку не взял. Косточкин оглянулся на фотографа.</p><p>[Люблю, когда в постановке появляется жизнь.]</p><p>Фотограф шагнул ближе.</p><p>— Господа, прошу не ссориться. Можно ведь сделать общий кадр: дама, юный защитник, уважаемые господа. История примирения на фоне Ангары.</p><p>— Отличная мысль, — сказал я.</p><p>Фотограф моргнул.</p><p>— Прошу?</p><p>— Кадр. Только правильно. Перец, приёмка постановочного убийства.</p><p>Перец перебрался со стула на стол, оттуда на край подоконника. У женщины дрогнуло лицо, Косточкин замер возле своей купюры. Второй полез в карман за оружием, но задержал руку: пассажиры уже смотрели на нас. Я поднялся со своего места.</p><p>— Раз уж это исторический снимок, расставим участников честно. Дама у окна. Господа Косточкины справа, чтобы гербовые запонки попали в кадр. Официант слева, с выражением человека, который не при делах, но всё видел. Фотограф здесь. Старшего охраны позовите, пожалуйста. На случай, если кто-то захочет выйти из кадра раньше времени.</p><p>— Охраны? — спросил фотограф.</p><p>— Конечно. Памятный снимок покушения без охраны — это халтура. Я за качество.</p><p>Разговоры в столовой стихли. Пассажиры делали вид, что продолжают ужинать, но смотрели уже только на нас.</p><p>— Ты что несёшь, щенок? — возмутился Косточкин.</p><p>— Уже не важно — сначала снимок.</p><p>Фотограф попытался улыбнуться шире, но вышло натужно.</p><p>— Молодой господин шутит. Аппарат готов, прошу только встать ближе к окну.</p><p>— А вспышку покажите.</p><p>— Что?</p><p>— Вспышку. У вас магниевая кассета закрыта двойной крышкой. Для салонного снимка достаточно одной. Две нужны, когда вспышке положено ослеплять. Я нулевой, конечно, но школьную физику пока не отдали кредиторам.</p><p>Перец коротко рявкнул с подоконника прямо в объектив. Фотограф отшатнулся вместе с аппаратом, а у человека возле прохода из рукава в пальцы скользнул тонкий шип. Я швырнул в него тяжёлую пивную кружку, метя в корпус. Кружка ударила по оказавшейся на пути кисти. Шип с тёмной каплей на острие выпал и звякнул о столешницу.</p><p>Фотограф ударил по спуску, и вспышка выбелила зал.</p><p>[Сначала слепят, потом бьют. Между светом и импульсом полвздоха.]</p><p>Хватило! Печать Скорости бросила меня к столу человека с шипом. Направленный импульс прошёл там, где только что была моя голова. Официант отшатнулся и закрыл лицо подносом, в металле вскипела дымная точка, и поднос прогорел насквозь.</p><p>Когда белое пятно схлынуло, я прижимал руку человека в сером к краю стола. Из-под ладони выглядывала манжета со знакомой серой полоской. Сбоку сухо щёлкнул затвор: фотограф ещё раз нажал спуск.</p><p>Официант опустил поднос и уставился на дыру. По столовой поплыл запах палёного железа. Я тоже посмотрел на пробоину, и только тогда пальцы мелко задрожали, сердце заколотилось под воротником.</p><p>— Вот теперь кадр хороший, — сказал я, удерживая чужую руку. — Убийца, фотограф, дырка вместо головы и кот. Только не хватает таблички «Иркутск встречает гостей».</p><p>Кто-то всё-таки вызвал охрану: в дверях появились двое в форме. Я передал им человека в сером. Старший, высокий и темноволосый, осмотрел шип на столе, поднос в руках побелевшего официанта, фотографа с аппаратом, Косточкиных и Перца. Дольше всего разглядывал дыру в подносе.</p><p>— Господин Тихомиров, объясните.</p><p>— Господин в сером достал отравленный шип. Фотограф разрядил боевую вспышку. Господа Косточкины изображали пьяный повод. Официант — свидетель, поднос — доказательство. Про даму у окна ничего не скажу, мы даже не знакомы. Кстати, пиво у вас тёплое.</p><p>— Мя, — добавил Перец.</p><p>— Старший сопровождающий подтверждает претензии к пиву.</p><p>Старший взял у официанта поднос и посмотрел сквозь дыру на фотографа, и тот побледнел.</p><p>— Я не знал. Мне велели только собрать кадр.</p><p>— Кто велел?</p><p>Фотограф посмотрел на человека в сером, на женщину, потом на меня. Серый уставился в стол, женщина отвернулась к окну.</p><p>— Записку передали через служащего, — сказал фотограф. — Сказали, молодой наследник хочет памятный снимок. Кассету дали вместе с аппаратом. Я думал, усиленная вспышка для панорамы.</p><p>— Усиленная вспышка для панорамы, — повторил я. — Это как усиленный кирпич для массажа.</p><p>Косточкин попытался заговорить о дуэли, отце и оскорблении чести. Старший посмотрел на кастет в его руке.</p><p>— Господа, прошу в служебную каюту.</p><p>Вернулся он с бланком. Взрослые люди вообще редко приносят извинения, если у них есть бланк. Под гербом дирижабля и номером рейса стояла графа «характер происшествия». На сегодняшний вечер отвели четыре строки.</p><p>— Формулировка?</p><p>— Попытка незаконного применения боевого фотооборудования с участием дворянской массовки и кота-свидетеля. Прожжённый поднос приложите к делу, он красноречивее меня.</p><p>Старший поднял глаза.</p><p>— Кота не могу внести.</p><p>— Тогда протокол неполный.</p><p>— Мя, — сказал Перец с подоконника.</p><p>Старший посмотрел на него, на кофр фотографа и снова на бланк.</p><p>— Внесу как «домашнее животное при пассажире».</p><p>— Он это обжалует.</p><p>— Пусть подаёт через канцелярию.</p><p>[Ой, дурак! На моих глазах так пали две магические империи и одна космическая.]</p><p>Перец прищурился.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Мы доели котлеты, оказавшиеся вполне приличными. В этом был мелкий, но важный аргумент в пользу сохранения данной цивилизации. За окном из хмари проступал Иркутск: огни по обоим берегам Ангары, дым над трубами, купола. Отсюда город выглядел уютным. Перец перебрался на подоконник и уставился вниз.</p><p>— За один вечер они потратились на курьера, исполнителя со стилетом, актрису, двух дворян и фотографа. И это они ещё думали, что убивают школьника. Представь, какой там бюджет на взрослого меня.</p><p>— Мя.</p><p>— Вот и я говорю. Грех оставлять такие деньги без присмотра. Знать бы ещё, что мне такое оставили, если им дешевле меня убить.</p></section><section><title><p>Глава 2. Вечерний Иркутск пробует на зуб</p></title><p>«Святой Иннокентий» заходил на швартовку с третьей попытки. После второй по салону объявили «просим сохранять спокойствие», после третьей — «благодарим за проявленное спокойствие». Спокойствие на весь первый салон к этому времени оставалось у одного пассажира: Перец спал.</p><p>Проснулся он от лязга трапа, поднял голову над бортом переноски, оценил причальную галерею, ветер, огни и хмарь — и посмотрел на меня так, будто этот город ему уже задолжал.</p><p>— Мя.</p><p>— Прибыли, — подтвердил я. — Иркутск. Долг возьмёшь омулем.</p><p>Пассажиров выпускали через турникет по одному. Очередь из первого салона стояла тихая и нарядная: после вечернего происшествия со стрельбой из фотоаппарата все очень старались выглядеть людьми, которые ничего не видели, ничего не слышали и вообще летели вторым салоном.</p><p>У выхода меня догнал старший охраны рейса.</p><p>— Господин Тихомиров. Ваш экземпляр протокола. — Он протянул казённый конверт. — Задержанных передали портовым властям, дальше без нас.</p><p>— Спасибо.</p><p>— Совет, если позволите. — Он посмотрел на мой распоротый рукав, потом на мокрую площадь внизу. — До гостиницы возьмите такси от терминала. Вечерний город любопытен к приезжим.</p><p>— Он начал любопытствовать ещё в воздухе.</p><p>Он козырнул и ушёл.</p><p>Терминал внизу оказался обычным: два банкомата, обменник и охранник у дверей, который со скуки охранял в основном урну.</p><p>За стеклянными дверями стоял вечерний Иркутск: дождь кончился недавно, и лужи ещё блестели под фонарями. В разрыве хмари мигал огнями пассажирский самолёт — шёл по коридору, ровно посередине: за пределы коридоров билетов не продавали, там начинались твари. Дирижабли твари почему-то терпели. Возможно, из уважения к неторопливости.</p><p>Я сел на чемодан и пересчитал наличность. Если верить памяти тела, хватало на неделю.</p><p>Ещё была банковская карта. Я вставил её в банкомат и закрыл глаза, надеясь на мышечную память. Не вышло.</p><p>— Докладываю, — сказал я Перцу. — Убийца мог бы сначала спросить пин-код. Нам бы ужин, ему бы премия.</p><p>— Мя.</p><p>— Если бумаги забуксуют, через неделю будем разбираться, в каких иркутских подворотнях кормят кошатиной, а в каких — котов.</p><p>Перец прижал уши.</p><p>У выхода дежурили таксисты. Ближайший, небритый мужчина в жилетке, распахнул передо мной дверцу.</p><p>— Молодой человек! До центра недорого!</p><p>— Недорого — это сколько?</p><p>Он назвал цифру. По моему новому курсу выходило примерно двое суток жизни.</p><p>— Мя, — сказал Перец из переноски.</p><p>— Поддерживаю. Пешком.</p><p>— С котом и чемоданом — пешком? — Таксист покачал головой. — Вечером у нас неспокойно. Слышал, сегодня на «Иннокентии» наследника чуть не стрельнули. Нулевой, говорят. С котом ехал. Он скользнул взглядом по переноске.</p><p>— Мода сейчас такая, — сказал я. — Все с котами.</p><p>— Вот и я говорю: ужас, — вздохнул таксист и потерял ко мне интерес: из дверей терминала выкатывалась пара, выглядевшая состоятельней.</p><p>Я перехватил чемодан поудобнее и пошёл. Ноги входили в тариф.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>До дешёвых углов от любого вокзала ведёт одна дорога: сначала кончаются фонари, потом плитка, потом кто-нибудь интересуется чемоданом. Иркутск традиций не нарушил.</p><p>Перец услышал их раньше меня, приподнялся в переноске, прижал уши и издал короткий звук служебной тревоги. Через пару секунд услышал и я: сзади две пары шагов, спокойных, в ногу с моими. Впереди, под единственным работающим фонарём, ждал третий — привалился к стене с видом человека, у которого свободен весь вечер и часть завтрашнего дня.</p><p>Я остановился, поставил чемодан у ног, а переноску поднял на крышку мусорного контейнера — повыше и в сторону от разговора. Перец вытек из неё сам, устроился на краю и обернул хвост вокруг лап. Лучшие места, первый ряд.</p><p>Тот, что под фонарём, молодой и гладкий: кожаная куртка по моде позапрошлого сезона, ботинки, за которые он, судя по виду, ещё оставался должен. Двое подошедших сзади встали по сторонам: один дёрганый, с обрезком арматуры и синяком недельной выдержки, второй плотный, со сложенным ножом в кулаке.</p><p>— Вечер добрый, — сказал гладкий. — С «Иннокентия»?</p><p>— С него.</p><p>— В порту говорят, с «Иннокентия» сошёл нулевой наследник. С котом и чемоданом. — Он неторопливо оглядел контейнер, переноску, меня. — Кот есть. Чемодан есть. Выходит, наследник — ты.</p><p>— Быстрые у вас новости.</p><p>— Грузчики продают их дешевле газет.</p><p>— И почём нынче новости про меня?</p><p>— Про тебя — бесплатно. Ты пока не интересный. — Он оттолкнулся от стены. — Значит, так, наследник. Чемодан — это городской сбор за вечернюю прогулку. Отдаёшь — и гуляй дальше, у нас без обид.</p><p>— У меня в чемодане школьная форма, две тетради, тёплый шарф, бритва, бельё и одна серебряная ложечка с гербом, которая в этом городе кончится тем, что вы её сдадите перекупщику за треть цены, а перекупщик сдаст вас охранке за полную. Чемодан вам не нужен. Я вам не нужен. Кот вам тем более не нужен. Кот вас не любит, я по нему вижу.</p><p>— Мя, — категорично подтвердил Перец.</p><p>— Длинно говоришь, — оскорбился дёрганый. — Нулевые короче говорят.</p><p>— Не выспался.</p><p>Дёрганый взялся меня будить — арматурой от плеча, широко, с душой.</p><p>Обрезок в узком дворе ходит размашисто и один раз. Я пригнулся, пропуская прут над головой, — тело семнадцатилетнего сделало это без удовольствия, зато вовремя. Дёрганый промахнулся по мне и со всего маху ударил в стену справа. Кирпич в этом городе клали давно и на совесть: люди тогда верили в вечное. Кисть такого удара не выдержала: пальцы разжались, арматура зазвенела по асфальту. Дёрганый согнулся над отбитой рукой.</p><p>Плотный раскрыл нож и пошёл грамотно: низом, коротким шагом, без замаха, вдоль мокрого бордюра, мимо контейнера. Этот дрался по будням и в отпуске.</p><p>Перец снялся с контейнера первым — я ещё выбирал угол входа, а он уже летел. Шесть кило рыжего гнева приземлились плотному на голову, и когти взялись за уши всерьёз, по-хозяйски. Плотный вскинул руку к голове, а я схватил его за другую и дёрнул к бордюру. Плотный шагнул следом, поскользнулся на мокром камне и плечом врезался в фонарный столб. Нож выпал из руки.</p><p>Перец соскочил за мгновение до столба, вернулся на контейнер и уселся с таким видом, будто в этой подворотне он проездом.</p><p>Нож я носком ботинка отправил под контейнер.</p><p>— Два, — сказал я и повернулся к гладкому.</p><p>Гладкий стоял на прежнем месте, держал руки на виду и смотрел на меня с интересом честного исследователя.</p><p>— Забирай чемодан, — сказал он. — Ошиблись адресом.</p><p>— Бывает. Адрес сегодня популярный.</p><p>Он поднял дёрганого за шиворот, кивнул плотному — тот встал, держась за столб и остатки репутации. У арки гладкий обернулся:</p><p>— Слышь, наследник. А нулевые что, все такие?</p><p>Я пожал плечами.</p><p>Он хмыкнул и увёл своих. Я послушал, как шаги растворяются во дворах. В окне второго этажа стоял человек. Когда драка закончилась, он задёрнул занавеску.</p><p>Тело предъявило счёт сразу, как только кончилась работа: тянуло бок, ныло правое плечо, семнадцатилетние мышцы честно признались, что из всех тренировок знали физкультуру по вторникам. Наказывать его отжиманиями за прежнего хозяина я собирался с утра.</p><p>Перец забрался в переноску, и я снял её с контейнера.</p><p>— Мя.</p><p>— Заработал, — согласился я. — Ужин с надбавкой за вредность.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>У ларька с курами-гриль на углу мы совершили первую в этом городе честную сделку: я отдал деньги, мне отдали курицу, и никто никого не ударил. Продавщица выдала сдачу, посмотрела на рыжую голову в переноске и добавила к заказу куриное сердечко — бесплатно, со словами «а это коту». Перец принял подношение как должное: город начинал вести себя прилично.</p><p>«Меблированные комнаты Кузнецова» нашлись через два двора от ларька. На вывеске «КОМНАТЫ ПО ДНЯМ И МЕСЯЦАМ. WI-FI. ГОРЯЧАЯ ВОДА» обещалось всё, что обещается в таких местах, и не обещалось ничего из того, что в таких местах действительно есть. За стеклянной дверью, под лампой, сидел за стойкой сухой старик в очках и решал кроссворд. Судя по лицу, в этом доме он пережил всё, включая два ремонта и одну смену государственного строя.</p><p>Колокольчик над дверью честно отработал моё появление.</p><p>— Комнату, — сказал я. — Небольшую, тихую, окном во двор.</p><p>— Других окон не держим, — сказал старик, не поднимая головы. — Дом такой. С котом?</p><p>— Кот со мной.</p><p>— За животных надбавка.</p><p>— Он сопровождающее лицо. Смотрите графу.</p><p>Старик поднял голову. Я развернул к себе гостевую книгу, вписал «Тихомиров К. С.», а в графу «сопровождающие» добавил: «Перец».</p><p>— В эту графу положено паспортные данные.</p><p>— Рыжий, полосатый, взгляд недоверчивый. Особых примет нет, кроме характера.</p><p>Старик посмотрел на Перца. Перец посмотрел на старика. Так смотрят друг на друга люди, когда оба знают прейскурант наизусть.</p><p>— Характер вижу, — согласился старик. — Полнадбавки.</p><p>— По рукам.</p><p>Я выложил наличные за двое суток вперёд: дальше, объяснил я, пойдёт посуточно.</p><p>— Посуточно так посуточно. Двенадцатая, второй этаж. Горячая вода по вечерам. Кипятильник не держать: проводка старше меня, а я не железный. Правила простые: после одиннадцати не шуметь, чужих не водить, если что сломалось — говорить сразу, а не как обычно.</p><p>— А как обычно?</p><p>— Как обычно — это когда съезжают, а я потом удивляюсь. Кот по коридору ходит один?</p><p>— Кот ходит как хочет. Это входит в его паспортные данные.</p><p>— Тогда предупрежу соседей, — сказал старик серьёзно и вернулся к кроссворду.</p><p>Я уже взялся за перила, когда он добавил, не поднимая головы:</p><p>— И вот ещё. Приезжих у нас вечерами иногда трогают. Если что — кричите громко: наша ключница, тётка Прасковья, живёт здесь же, в доме. С электрошокером она лучше любой охраны.</p><p>— Уже пробовали. Но Прасковье передайте, что у меня кот.</p><p>— Передам. Прасковья кошек не уважает.</p><p>— Мя, — сказал Перец из переноски.</p><p>— Это взаимно, — перевёл я.</p><p>Старик кивнул так, будто перевод ему не требовался.</p><p>Лестница скрипела — постояльцы за годы протоптали тихую тропу вдоль перил. В коридоре пахло чужим ужином и хлоркой, причём хлорка проигрывала. Ключ был обычный, на деревянной груше с выжженной цифрой.</p><p>Комната ничего не обещала: кровать, шкаф без одной ручки, табурет, лампочка под потолком, батарея, выкрашенная в цвет, который я не смог бы назвать, и окно в тёмный двор, за которым шла улица, с одной работающей лампой над подъездом.</p><p>Перец вошёл первым, обошёл комнату и лёг на подушку. За полнадбавки он устроился лучше меня.</p><p>Я закатил чемодан под кровать, положил конверт с протоколом на тумбочку и повесил куртку на крючок. Судя по правилам старика, главной угрозой здесь был кипятильник, а его у меня не было.</p><p>Курицу мы съели пополам, сердечко Перец съел один и не спеша. Потом я лёг поверх одеяла, не раздеваясь.</p><p>Гудела вытяжка, этажом выше глухо спорили о деньгах — судя по интонациям, тоже посуточных.</p><p>Перец прошёл по одеялу и улёгся мне на грудь. Тяжёлый, тёплый, рыжий. Единственный в этом городе, кто ещё ни разу не поинтересовался, чем я собираюсь платить.</p><p>Я закрыл глаза.</p><p>Завтра меня ждал самый нелюбимый вид сражений — с бюрократией. Можно спустить на них Перца, но он ещё не скоро войдёт в полную силу. Да и мне потом жить в том, что останется от империи. Придётся сначала попробовать по правилам.</p></section><section><title><p>Интерлюдия. Одна тридцатая</p></title><p>Василий, бортовой фотограф. Боевой стаж — одна вспышка.</p><p>Проявлять я вызвался сам. Портовый дознаватель в фотографии понимал до слова «улыбочку», а загубленную улику ему бы не простили. Боевую вспышку разрядил я. Мне очень пригодился бы должник в форме.</p><p>Так что я стоял в чулане под красной лампой и полоскал в ванночке собственное будущее. Пахло уксусом и чужим табаком.</p><p>Кадр проступал, как всегда, со светлых мест: сначала окно, потом бокал у дамы, поднятый ровно на ладонь, как договаривались, потом гербовые запонки Косточкиных. Официант с подносом, и в подносе ещё нет дыры.</p><p>Мальчика в кадре не было.</p><p>Место у стола, где он стоял, вышло резким до последней крошки на скатерти. Наискось через это место шла белая полоса, будто снимок полоснули бритвой.</p><p>Выдержка у меня одна тридцатая. Когда я жал спуск, мальчик ещё стоял у стола, я смотрел на него во все глаза. За одну тридцатую из кадра никто не уходит. Из кадра вообще не уходят, на этом держится моя профессия.</p><p>Кот сидел на подоконнике и смотрел прямо в объектив. Глаза у него остались тёмными, хотя от вспышки у всех кошек они горят, как фары. Смотрел он так, как смотрят клиенты, которым не понравилась цена.</p><p>Я пригляделся к глазам. Брак плёнки? Напечатал соседний кадр с той же полосы.</p><p>Без вспышки он вышел темнее. Официант держал у лица поднос с дымящейся дырой, Косточкин стоял возле дамы.</p><p>Кот по-прежнему сидел на подоконнике и смотрел в объектив. Тёмные глаза без вспышки — нормально. Только здесь они выглядели двумя отверстиями, за которыми кто-то притаился. Я перевернул снимок. Целый. Посмотрел снова и поймал себя на том, что задерживаю дыхание. Не хотелось, чтобы там услышали. Потом зачем-то наклонился сам, уходя с линии взгляда.</p><p>— Я не знал, — сорвалось с губ.</p><p>Я положил снимок мордой вниз и прижал пустой ванночкой. Потом проверил, плотно ли закрыта дверь чулана.</p></section><section><title><p>Глава 3. У вас покушение? У нас очередь</p></title><p>Утро в «Комнатах» шло по расписанию: в шесть заскрипели трубы, в семь заработала вытяжка, в восемь во дворе кто-то начал выбивать ковёр с такой злостью, будто тот ему задолжал.</p><p>Я проснулся в половине седьмого. С зеркала меня встречала тонкая копоть — короткая фраза, кривая и ленивая, будто её писали кошачьей лапой из-под одеяла.</p><p>С прибытием. Работайте.</p><p>— Работать — это понятно. Куда копать-то? — спросил я зеркало. — Ладно, сам выберу. Если не туда, обратно закапывать будешь сам.</p><p>Я потянулся и выбрался из-под одеяла.</p><p>— Паладин — тот, кто встаёт, когда лежать удобнее.</p><p>Метка Мару на миг потеплела и стихла. Перец потянулся на подушке и занял освободившуюся половину.</p><p>Я проверил повязку на предплечье, размял плечи и осторожно согнул правую ногу. Колено ещё отдавало при глубоком приседе. Пришлось обойтись неглубокими, потом опуститься в упор лёжа. Руки задрожали раньше, чем закончился первый десяток. Я приводил тело в порядок, оно возражало: «Вчера меня пытались убить посторонние люди. Ты-то зачем продолжаешь их дело?»</p><p>Уходили мы до завтрака. Чемодан я выкатил из-под кровати: запирать в дешёвой комнате всё, за что вчера дрался в переулке, пока не хотелось.</p><p>Во дворе нас ждала легенда. Массивная женщина в халате поверх свитера развешивала бельё, и на шее у неё, как свисток у физрука, висел электрошокер на шнурке.</p><p>— Тихомиров? — спросила женщина вместо приветствия. — Предупреждали. Который с котом.</p><p>— Кирилл. А вы, стало быть, Прасковья...</p><p>— Ильинична. Чемоданом таз не зацепи.</p><p>Я повернул чемодан узкой стороной и прошёл между тазом и стеной. Прасковья посмотрела на переноску. Перец посмотрел на неё.</p><p>— Мя.</p><p>— Кошек не люблю, — сказала Прасковья.</p><p>— Это взаимно, мне уже передавали, — перевёл я. — Предлагаю вооружённый нейтралитет.</p><p>— И кота на бельё не пускай.</p><p>Она хмыкнула и вернулась к белью. Электрошокер качнулся на шнурке, как медаль.</p><p>За углом Перец получил рыбный пирожок из ларька и съел его с основательностью существа, которое не верит в завтра, но уважает завтрак.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В девять ноль две государство уже успело обидеться, что я пришёл живым.</p><p>Лицо у государства в тот момент было электронным табло над стойками, на котором мигали буквы, цифры и одно вечное человеческое обещание: «Ожидайте». Очень удобное слово. Им можно накрыть очередь, голод, смерть родственника, спорный родовой актив и кота в переноске. Кот в очереди не стоял и слово «Ожидайте» читал как личное оскорбление.</p><p>— Мя, — сказал Перец.</p><p>— Тебе легко, — ответил я. — У тебя хоть в графе «вид» написана правда. У меня там сегодня решат, что написать.</p><p>Перец высунул рыжую голову из переноски и осмотрел Иркутскую палату родовых записей и дарового реестра. Снаружи здание выглядело новым: стекло, белый камень, автоматические двери, герб губернии над входом, камеры по углам. Внутри оно пахло пластиком, кофе из автомата и человеческим желанием уйти отсюда до старости.</p><p>На первом этаже было три зоны: «Дары и классы», «Родовые записи», «Имущественные контуры». Четвёртая зона называлась «Информация» и, судя по лицу девушки за стойкой, информации там выдавали строго по рецепту и маленькими дозами. На вопрос терминала «Цель обращения» я выбрал «Наследование». Тот подумал и выдал номер Н-017 и длинную распечатку. Зачем столько бумаги, я не понял. Может, на обороте полагалось завещать очередь потомкам.</p><p>— Ноль семнадцать, — сказал я. — Даже машина шутит.</p><p>— Мя.</p><p>— Да, у неё чувство юмора государственное. Долго, сухо, потом штраф.</p><p>Мы сели на металлическую скамейку между женщиной с папкой в цветочек и мужчиной, который держал коробку из-под обуви. Женщина пыталась отнять у сына телефон. Телефон висел в воздухе, а обе руки мальчишки лежали на коленях.</p><p>— Отдай.</p><p>— Я его не держу.</p><p>Телефон повернулся к нему экраном.</p><p>— Хорошо, — сказала женщина. — Под диваном с сегодняшнего дня убираешь ты.</p><p>Телефон мягко лёг ей на колени.</p><p>— Кажется, дар прошёл, — сказал мальчишка.</p><p>Табло трижды вызвало Н-015, в третий раз уже с угрозой.</p><p>Я достал конверт с протоколом, папку документов рода и медальон матери. Медальон был медный, тёплый от тела, круглый, потёртый по краю. На лицевой стороне — тихомировский знак старшей линии: домик в четыре черты, над трубой дымок, свернувшийся колечком. Ни дороги к порогу, ни окна на улицу. Гербы обычно обещают пойти и взять, а этот обещал, что дома натоплено и выходить незачем. На обороте — зверёк, стёртый почти до пятна: не то кошка, не то куница свернулась клубком на чём-то угловатом. Под ним пара косых царапин. Медальон лежал на ладони, и государству предстояло решить, признаёт ли оно эту медь или ей тоже нужна справка.</p><p>— Мя, — сказал Перец и потянулся носом к цепочке.</p><p>— Это не игрушка.</p><p>Перец посмотрел на меня.</p><p>— Это игрушка, которая пока работает документом, — уточнил я. — Разница тонкая, но за неё берут госпошлину.</p><p>Н-017 загорелся на табло приглашая к окну номер четыре. Я поднялся, подхватил переноску, папку, чемодан и пошёл к стойке. Высокий стол, монитор, сканер, прозрачная перегородка и женщина лет сорока с лицом человека, который видел все способы неправильно заполнить форму и изобрёл ещё два для самообороны.</p><p>— Тихомиров Кирилл Святославович, — сказала она, глянув на талон.</p><p>— Живой, — сказал я. — Начнём с сильной стороны.</p><p>Женщина посмотрела на меня поверх очков.</p><p>— Паспорт, документы основания, подтверждение линии.</p><p>— А «доброе утро» у вас в платных услугах?</p><p>— В соседнем окне.</p><p>— Понял. Экономим.</p><p>Я выложил документы. Женщина начала сканировать. Пластик прошелестел, сканер пискнул, монитор моргнул. На экране мелькали строки, в которых моя жизнь превращалась в аккуратные поля: фамилия, возраст, род, статус дара.</p><p>— Нулевой, — прочла женщина. — Подтверждение линии.</p><p>Я положил медальон на мягкую площадку сканера. Сканер пискнул уважительнее, чем банкомат. На мониторе вспыхнуло короткое зелёное окно. Женщина слегка подняла бровь. Это уже был почти салют.</p><p>— Старшая линия баронов Тихомировых подтверждена, — сказала она.</p><p>— Вот видите, — сказал я. — Медь со мной согласна. Предлагаю государству не отставать от цветного металла.</p><p>— Линия подтверждена. Право доступа к владетельной книге приостановлено.</p><p>— Какая тонкая конструкция, — сказал я. — Нога есть, ботинок есть, идти нельзя.</p><p>— Мя, — сказал Перец.</p><p>— Кот предлагает идти босиком.</p><p>Женщина опустила взгляд в монитор.</p><p>— Последний держатель прав умер. Актив находится под внешним управлением. До подтверждения субъектности рода доступ закрыт.</p><p>— Переведите с государственного на матерный, пожалуйста.</p><p>Очки поднялись на меня ещё на миллиметр.</p><p>— Подтверждение даром, действующим представительством или решением комиссии.</p><p>— Дар у меня нулевой. Представитель умер. Комиссия?</p><p>— Комиссия рассматривает заявление в срок до тридцати рабочих дней.</p><p>— У меня есть семь суток и кот, который уже недоволен графиком.</p><p>Перец прижал уши с выражением существа, готового перейти к силовому аудиту.</p><p>Я достал конверт с протоколом и положил рядом с медальоном.</p><p>— На дирижабле вчера была попытка убийства. Вот протокол охраны рейса. Там моё имя, исполнители, вещдоки, фотограф и кот, которого преступно недооценили. Это делает меня субъектом хотя бы на уровне «не надо списывать до обеда»?</p><p>Женщина взяла протокол двумя пальцами, будто бумага могла чихнуть дворянским скандалом. Прочла, задержавшись на середине и также отсканировала.</p><p>— Протокол происшествия приобщён к делу. Он подтверждает, что вы являетесь лицом, участвующим в происшествии.</p><p>— Потерпевшим.</p><p>— В протоколе охраны рейса — лицом, участвующим в происшествии.</p><p>— Чудесно. Меня пытались убить, а государство назвало это нетворкингом.</p><p>В очереди за спиной кто-то фыркнул и тут же закашлялся, чтобы не оказаться следующим лицом, участвующим в происшествии. Перец повернул голову на звук. Виновный кашлянул ещё тише.</p><p>— Это не влияет на статус дара, — сказала женщина.</p><p>— И что тогда главное?</p><p>— У нас очередь, — сказала она.</p><p>Мне захотелось перегнуться через стойку и вытряхнуть из неё человеческий ответ. Я на секунду закрыл глаза. Не для молитвы. Молитва в таких местах обычно идёт в отдел платных услуг.</p><p>— Что я могу сделать прямо сейчас?</p><p>Женщина распечатала лист. Бумага вылезла из принтера тёплая — похоже, он тут единственный, кто не жалел делиться живым теплом.</p><p>— Получить выписку о статусе. Подать заявление о признании активным наследником. Предоставить подтверждение субъектности рода. Внести медальон в опись наследственных предметов для хранения до решения комиссии.</p><p>Я положил ладонь на медальон. Под пальцами оказался выпуклый край домика. В описи ему достанется номер, как мне в очереди.</p><p>— Последний пункт звучит как «отдайте единственную вещь, которая только что доказала, что я не прохожий с хорошей фантазией».</p><p>— Хранение обеспечивает сохранность.</p><p>— Его сохранность я обеспечу сам.</p><p>— Комиссия может запросить предмет повторно.</p><p>— Пусть запросит. Я отвечу медленно и с котом.</p><p>— Тогда распишитесь в отказе. — Она подала бланк.</p><p>Рука взяла ручку и пошла сама. Короткий разгон, узел в середине, хвост с нажимом — росчерк лёг на строку уверенно, как у человека, который расписывается двадцать лет и всегда одинаково. Я задержал бланк перед собой.</p><p>— Что-то не так? — спросила женщина.</p><p>— Всё так, — сказал я и вернул бланк. — Красиво вышло. Залюбовался.</p><p>Я убрал медальон под рубашку и сложил выданные бумаги в папку.</p><p>— Следующий, — сказала женщина.</p><p>Перец на прощание посмотрел на неё сквозь перегородку, она выдержала и это. Государственная школа.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В коридоре у выхода стояли три автомата: «Горячие напитки», «Снеки» и банкомат — полный набор для человека, которому нужно потратить последнее. Автомат «Горячие напитки» выполнял обещание ровно наполовину.</p><p>Я взял стаканчик, выбрал подоконник пошире, устроил рядом переноску и достал из дедовой папки ламинированную карточку: «Мельников Е. П., поверенный». Городской номер и мобильный. Такой формат визитки выбирают люди, которые стараются не доверять ничему новее факса.</p><p>Перец вылез из переноски и первым делом сунул нос к стаканчику. Отдёрнулся и посмотрел на меня с уважением: я собирался пить это добровольно.</p><p>Ответили после третьего гудка.</p><p>— Слушаю.</p><p>— Егор Павлович, это Кирилл Тихомиров.</p><p>На том конце молчали так долго, что можно было составить опись имущества.</p><p>— Кирилл Святославович. Вы в городе.</p><p>— В палате записей. Уже сходил к окну: получил три бумаги и ноль прав. Объясните, почему запись есть, доступа нет, и кто управляет домом.</p><p>— Актив рода находится под внешним управлением. Последним держателем прав был ваш двоюродный дед по материнской линии, Семён Аркадьевич. Он умер.</p><p>— Причина?</p><p>— В свидетельстве написано «сердце».</p><p>— В свидетельствах много чего пишут.</p><p>— Именно поэтому такие вещи я обсуждаю только лично.</p><p>— Принято. Тогда цифры. Цифры по телефону разрешены?</p><p>— После смерти Семёна Аркадьевича процедура ускорилась, — сказал Мельников. — На активе старое обременение, расходы консервации, судебные издержки и вознаграждение управления. Чтобы остановить ближайший процессуальный шаг, требования нужно закрыть.</p><p>— Сумма.</p><p>— Кирилл Святославович...</p><p>— Егор Павлович. У меня наличных на неделю и кот, который уже оценил местный кофе. Хуже вы не сделаете. Сумма.</p><p>Мельников выдохнул. В трубке шуршали бумаги. Хороший юрист шуршит бумагами даже по телефону, чтобы клиент понимал: деньги уходят не просто так.</p><p>— Семьдесят две тысячи четыреста рублей.</p><p>— Срок?</p><p>— Двадцать семь дней. Потом пакет уходит на утверждение, и оспаривать станет на порядок дороже.</p><p>Он продолжил:</p><p>— И не тратьте время на банк, Кирилл Святославович. По вашей карте уже идут списания.</p><p>— Списания? Это мой счёт.</p><p>— Ваш. Но вы наследник рода под процедурой — требования контура обеспечиваются в том числе счетами наследников. То, что там лежало, заморожено и уменьшается каждую неделю.</p><p>— То есть мои деньги уже гасят долг, который мне не дают принять.</p><p>— Юридически это называется обеспечительной мерой.</p><p>— Не сомневаюсь.</p><p>— Кто ведёт управление?</p><p>— Формально — кредиторский контур. Фактически процедуру ведёт Варлам Андреевич Греков. Его фирма.</p><p>— Запомнил.</p><p>— И раз вы спрашиваете всё сразу... На роде висит повинность.</p><p>— Удивите меня.</p><p>— Норма выходов в Разломы, дворянская обязанность рода перед губернией. Семён Аркадьевич платил наёмным отрядам. Последний платёж не прошёл, закрывать норму некому.</p><p>— Некому, кроме меня. А я нулевой, и меня никто не пустит. Что может перебить графу?</p><p>— Комиссия — это месяц, которого у вас нет. Быстрее только статус Иста через Учебный Центр. Заявления принимают до шестнадцати ноль-ноль. Но, Кирилл Святославович, нулевых дворян там не любят.</p><p>Мельников помолчал.</p><p>— И это опасно.</p><p>— Семьдесят две тысячи четыреста за двадцать семь дней тоже не санаторий.</p><p>Мельников промолчал.</p><p>[Хороший признак. Юрист без ответа — редкая птица.]</p><p>— Я пришлю вам сканы, — сказал он наконец. — И, Кирилл Святославович... Варлам Андреевич может попытаться поговорить лично. Не подписывайте ничего.</p><p>— Понял. Один отказ я сегодня уже подписал. Остальные буду выражать устно.</p><p>Я сбросил вызов, посмотрел на стаканчик и всё-таки допил. Стаканчик стоил как сорок минут моей новой жизни и не стоил ни одной.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Кирилл Святославович?</p><p>Я обернулся. В трёх шагах стоял мужчина лет сорока пяти: тёмный костюм без блеска, пальто на руке. Выглядел как человек, у которого нет проблем, а есть повестка дня.</p><p>— Варлам Андреевич? — спросил я.</p><p>Он чуть улыбнулся.</p><p>— Мельников предупредил?</p><p>— Нет. Просто сегодня все неприятные новости идут по алфавиту. Рядом с «внешним управлением» логично ждать «Варлама».</p><p>— Греков. Веду процедуру по контуру Тихомировых.</p><p>— Я о вас узнал две минуты назад.</p><p>— А я о вас — три недели назад. Фора у меня, простите.</p><p>— Оставьте себе. С форой мне неинтересно.</p><p>— С форой дольше живут. Кстати, сочувствую вчерашнему, — сказал он. — Дирижабли перестали быть спокойным транспортом.</p><p>— Не переживайте. Опасным он был недолго.</p><p>— Слышал. — Он позволил себе миллиметр улыбки. — Город уже пересказывает.</p><p>Перец спрыгнул с подоконника раньше, чем Греков закончил улыбаться. Подошёл, обнюхал ботинок — неторопливо, по всей окружности, как обходят подозрительный груз. Сел в полуметре, обернул лапы хвостом и молча уставился на Грекова.</p><p>Греков выдержал и не пошутил про кота.</p><p>[Умный.]</p><p>— Это отказ? — спросил он меня.</p><p>— Это карантин. Отказ у него звучит иначе. Услышите — узнаете.</p><p>— Я не отниму много времени, — сказал Греков. — Вы подадите заявление в комиссию, это ваше право. Возможно, сходите в УЦ — тоже право. Я хочу, чтобы вы понимали арифметику: процедура идёт не первый месяц, у неё есть темп, бюджет и люди. У вас есть семнадцать лет, нулевая графа и, простите за прямоту, никакого бюджета.</p><p>— Вы хорошо осведомлены о моих деньгах.</p><p>— Я осведомлён обо всём, что влияет на сроки. Ваш род долго держал актив в странном состоянии, — добавил он. — Семён Аркадьевич был человеком... своеобразным.</p><p>— Нищий держатель прав.</p><p>Улыбка дрогнула. Совсем чуть-чуть, но день у меня сегодня был скупой — я подбирал и мелочь.</p><p>— Мельников разговорчив, — сказал Греков.</p><p>— Вы тоже. Перейдём к тому, зачем вы здесь.</p><p>— Есть разумный вариант, — сказал он. — Вы не мешаете процедуре. Взамен из-под описи выводятся семейные фотографии и личные вещи. Списания с вашего счёта прекращаются, остаток размораживается сегодня же. — Он сделал крошечную паузу. — А медальон я бы рекомендовал передать на ответственное хранение. Старшая линия — опасная вещь на шее в городе, где на наследника уже покушались.</p><p>— Щедро. Вчера меня хотели убить, сегодня — обезопасить. Забота растёт, методы мельчают.</p><p>— Я деловой человек, Кирилл Святославович. Мне выгодна тишина.</p><p>— Один вопрос тогда, как деловому. Кто платит за управление процедурой?</p><p>— Контур. Из средств актива.</p><p>— То есть дом платит человеку, который его списывает. Уютная конструкция: пациент оплачивает собственные похороны, вперёд и по утверждённому тарифу.</p><p>— Тариф утверждён палатой.</p><p>— Не сомневаюсь. У хороших похорон всегда всё утверждено.</p><p>Греков посмотрел на меня внимательнее — так смотрят на графу, которая начала отвечать.</p><p>— Спрошу прямо, чтобы не возвращаться, — сказал он. — Разумный вариант вас интересует?</p><p>— Передайте контуру: наследник попался неразумный. У меня на это поместье планы.</p><p>Греков коротко глянул на Перца.</p><p>— Кота никто не тронет.</p><p>Перец медленно моргнул.</p><p>— Разумная позиция, — сказал я. — Первая за утро.</p><p>— Вам семнадцать, — сказал Греков. — Это лечится, но медленно. За двадцать семь дней вы успеете подать бумаги, получить пару отказов и потратить остаток наличных. Потом мы поговорим предметно, и разговор будет короче сегодняшнего.</p><p>— Вы уверены, что я приду говорить.</p><p>— Приходят все, кто умеет считать.</p><p>— Тогда посчитайте, кто сегодня пришёл первым.</p><p>Греков хмыкнул и покачал головой.</p><p>— До встречи, Кирилл Святославович.</p><p>— Мя, — попрощался за нас Перец. Переводить я не стал.</p><p>Греков ушёл за служебную дверь. Очень хотелось догнать и спросить, куда он поставит мангал, когда отберёт у меня поместье. А потом съездить по роже, не дожидаясь ответа.</p><p>[Стоять. Это гормоны. Чёртовы семнадцать лет.]</p><p>Перец вернулся на подоконник и посмотрел на меня.</p><p>— Мя.</p><p>— Да видел я. Фотографии и деньги он мне возвращает, а медь просит сдать. Вторая просьба за утро.</p><p>Я пошёл к дверям обители тайных поклонников Неназываемой. Ножа и алтаря тут не держали: отчаяние добывали одним словом.</p><p>На выходе электронное табло снова мигнуло «Ожидайте».</p><p>— Нет, — сказал я табло. — Теперь ваша очередь.</p></section><section><title><p>Глава 4. Учебный центр</p></title><p>Мы с Перцем уже выбирали себе дирижабль и собирались ставить у дома причальную мачту. Чтобы всё это не досталось чужим людям, требовалось срочно заработать денег.</p><p>— Мя, — сказал Перец из переноски.</p><p>— Учебный Центр Истов, и на такси: время сейчас дороже денег.</p><p>Такси стоило четверть суток жизни по моему новому курсу. Утром наличных оставалось на неделю.</p><p>Моя внутренняя жаба открыла экстренное заседание, посмотрела на повестку и предложила продать председателя, обмахиваясь чеком за кофе из реестра, как веером. Председателем, к сожалению, был я.</p><p>— Мя.</p><p>— Нет, чаевые не оставляем. У нас бюджет дворянского рода после встречи с реальностью.</p><p>Приложение такси на телефоне открылось без пароля. Безопасность была по средствам. Телефон бодро сообщил, что водитель Рустам на синей «Волге-Электро» уже едет. Рустам мог оказаться убийцей, наблюдателем, скучающим таксистом или всеми тремя по совместительству.</p><p>Синяя «Волга-Электро» подкатила через две минуты. Машина была длинная, с облезлой наклейкой «Безнал не работает, но я верю в прогресс» на заднем стекле. Рустам оказался мужчиной лет пятидесяти с усами. Он размял пальцами основание шеи, прежде чем взяться за руль.</p><p>— Учебный Центр Истов? — спросил он, глянув на чемодан и переноску.</p><p>— Он самый.</p><p>— Кандидат?</p><p>— Пока расходный материал с документами.</p><p>Рустам хмыкнул.</p><p>— Тогда садись аккуратно. У меня вчера один кандидат сиденье прожёг.</p><p>— Успешно поступил?</p><p>— В травматологию.</p><p>Я забросил чемодан в багажник, сел с переноской на заднее сиденье и поставил папку на колени. Перец тут же положил лапу на папку, чтобы документы не сбежали к Грекову по собственному желанию. После сегодняшнего утра я бы не удивился. Бумага вообще существо социальное: видит процедуру и тянется к стае.</p><p>Рустам посмотрел в зеркало.</p><p>— Кот с тобой в Центр?</p><p>— Кот со мной вообще. Центр — временная неприятность на маршруте кота.</p><p>— Там с животными строго.</p><p>— Отлично. Значит, нас ждёт продуктивный спор с людьми, которые считают Перца животным.</p><p>Рустам больше не спрашивал. Хороший водитель понимает, где пассажир странный, а где лучше не уточнять, потому что тариф за психологическую поддержку в приложении не предусмотрен.</p><p>Машина тронулась. Иркутск за окном быстро сменил государственный квартал на улицы попроще. Каменные фасады с гербами уступили место торговым центрам, аптеке «Боярин и здоровье», шиномонтажу «Кольцо судьбы» и огромному экрану, где молодой Ист в блестящей куртке рекламировал энергетический батончик.</p><p>«Перед Разломом — заряди себя!»</p><p>Подпись мелким шрифтом сообщала: «Не заменяет подготовку, лицензию, здравый смысл и страховку».</p><p>— После такого до вечера за рулём не уснёшь? — спросил я, кивнув на рекламу.</p><p>Рустам остановился на красный и достал из кармана двери батончик в такой же обёртке.</p><p>— Бесплатный образец, с зимы катается.</p><p>Я попробовал надломить его через обёртку. Батончик даже не согнулся. Рустам забрал его, прижал закруглённым торцом к мышце над плечом и повёл вверх к шее. Зажмурился, выдохнул и обработал вторую сторону.</p><p>Сзади посигналили. Рустам сунул батончик обратно в карман двери и тронулся.</p><p>— Мя, — сказал Перец, когда машина нырнула с проспекта в промзону.</p><p>— План простой. Заявление, допуск, зачёты, контракты. Через месяц Мельников размахивает нашими квитанциями перед комиссией, и Грекову приходится покупать себе новое терпение. В плане одно слабое место.</p><p>— Мя?</p><p>— Начинается он с двери, в которую таких, как я, не зовут.</p><p>У ворот Центра Рустам остановился. Я расплатился наличными. Рустам дал сдачу честно и посмотрел на монеты в моей ладони.</p><p>— Что, совсем мало? В Центре быстро учат, как заработать.</p><p>— А как выжить?</p><p>Рустам пожал плечами.</p><p>— Это факультатив.</p><p>Он развернулся и уехал зарабатывать на более спокойных пассажирах.</p><p>Учебный Центр Истов занимал бывший заводской квартал и происхождения не скрывал: корпуса серого кирпича с новыми окнами, мачты с камерами по углам, тренировочный двор за высокой сеткой. Во дворе размечали полосу препятствий — двое в форме таскали щиты и ругались о креплениях, как грузчики о пианино. Над главным входом висело табло: «Приём заявлений кандидатов — до 16:00. Опоздавшие приходят завтра».</p><p>Очередь к турникетам стояла небольшая, человек восемь. На отдельной стойке висела табличка: «Оружие, артефакты, животные, семейные проклятия и нестабильные предметы сдавать до турникета». С припиской от руки : «Семейные проклятия без очереди не принимаются».</p><p>Мимо очереди, в обход турникетов, через ворота для техники прошли двое Истов — в потёртой броне, с пустыми носилками и грязью до пояса. Разговаривали они буднично, как про погоду:</p><p>— ...говорю же, страховщик упёрся: шлем-то целый. А что голова в шлеме уже не при делах — это, говорит, не гарантийный случай.</p><p>— Заплатят?</p><p>— Половину. Вторую — вдове, если дойдёт очередь.</p><p>Очередь кандидатов проводила их взглядами и стала заметно тише, но никто не ушёл.</p><p>За мной пристроились двое парней с одинаковыми спортивными сумками. Через минуту я узнал о себе много нового.</p><p>— ...в Рабочей слободе, говорят, какой-то приезжий нулевой отличился.</p><p>— И что?</p><p>— Троих положил, а кот у него, говорят, бойцовой породы.</p><p>Перец в переноске даже ухом не повёл. Слава его не волновала.</p><p>Парень передо мной, на голову выше, обернулся на этот разговор, посмотрел на переноску, потом на меня.</p><p>— Это про тебя?</p><p>— Про кота. Я прохожу приложением.</p><p>— Мирон, — сказал он.</p><p>— Кирилл.</p><p>— Нулевой?</p><p>Я кивнул.</p><p>— Смело.</p><p>— Сам-то чего в очереди? Пропуск вон на шнурке.</p><p>— Сестра поступает. Я тут третий месяц — из меня дешёвый путеводитель.</p><p>Сестра — серьёзная девица лет шестнадцати на вид — держала файлы с документами так, будто это она его привела.</p><p>Очередь двигалась быстро. Перед нами парня отправили за оригиналом справки: фотография на телефоне не подошла. Сестра Мирона прошла без единого вопроса — документы лежали по прозрачным файлам, разложенные с таким тщанием, будто к этой очереди её готовили всю жизнь.</p><p>За пять человек до стойки у меня за спиной образовался кандидат в гербовой куртке — крупный, скучающий, с кофром на плече и той разновидностью лица, которой всегда тесно в очереди. Слово «нулевой» он услышал раньше, чем встал за мной.</p><p>Перец повернул голову за секунду до того, как кофр «случайно» поехал с чужого плеча — углом мне в спину, с хорошим замахом на неловкость.</p><p>Я наклонился поправить ремень переноски.</p><p>Кофр прошёл там, где только что была моя лопатка, потянул хозяина за собой, и гербовому пришлось ловить своё имущество коленом, локтем и остатками достоинства. В очереди кто-то тихо хмыкнул.</p><p>— Тяжёлый? — сочувственно спросил я, выпрямляясь.</p><p>— Ремень скользкий, — сказал гербовый.</p><p>— Бывает.</p><p>До самой стойки он стоял тихо.</p><p>За стойкой у турникетов сидел старший сержант с нашивкой «КУЛАКОВ» — квадратный, спокойный, с лицом человека, который отучился удивляться ещё при прошлом начальнике. Когда подошла моя очередь, Перец просунул лапу сквозь сетку и положил её на край стойки.</p><p>Кулаков посмотрел на лапу, потом на меня.</p><p>— Документы. Животное в корпус нельзя.</p><p>— Тихомиров Кирилл Святославович, подача заявления кандидата. Насчёт животного у вашей формы есть отдельная строка, я на неё рассчитываю.</p><p>— Дар?</p><p>Я положил на стойку выписку реестра. Кулаков глянул в неё и отодвинул обратно.</p><p>— Родовым без дара — консультационное окно. Среда и пятница, с десяти.</p><p>— Сегодня понедельник.</p><p>— Вот именно.</p><p>Под стеклом стойки лежал тетрадный лист в клетку: под карандашным «Кл. П.» шли столбиком «бутылка», «ботинок», «каска», а напротив каждого — фамилии и рубли.</p><p>— Тотализатор?</p><p>— Учёт, — сказал Кулаков и лист накрывать не стал.</p><p>— Жаль, что в среду. Хотел предложить вам новую строку. Нулевой на открытом тесте. Если оформят сегодня, тест завтра.</p><p>— На нулевых ставить скучно. Всё ясно заранее.</p><p>— Тогда вы ничем не рискуете. А против меня поставят охотно. — Я кивнул за спину, на гербового с кофром. — У человека уже ремень от нетерпения скользит.</p><p>Гербовый внимательно изучал табло.</p><p>— Мя, — сказал Перец, не убирая лапы со стойки.</p><p>— Он говорит, на нулевых тут, наверное, ещё никто не выигрывал. Значит, коэффициент хороший, — перевёл я.</p><p>Кулаков вытащил лист из-под стекла, взял карандаш и дописал внизу ещё одну строку, после чего снял трубку внутреннего телефона.</p><p>— Лидия Петровна. К вам кандидат, особый порядок, нулевая запись… Да, сегодня. — Он покосился на переноску. — И фамильяр. Заявленный.</p><p>Трубка легла на место.</p><p>— Кабинет шесть, по коридору направо. Кота в коридоре из переноски не выпускать.</p><p>— Он и не собирался.</p><p>— Вижу я, что он собирался, — сказал Кулаков и открыл боковую калитку.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Коридор первого этажа был устроен по-заводски: линолеум, крашеные стены, доска объявлений. На доске между расписанием групп и приказом о допусках висела тарифная сетка выплат за контрактные выходы. Я прикинул ставки. До комиссии одними контрактами не рассчитаться. В Разломы всё равно идти, значит, надо узнать, на чём здесь зарабатывают те, кто возвращается.</p><p>Кабинет шесть назывался «Регистрация кандидатов». За столом сидела женщина лет сорока в форме УЦ без знаков различия, с бейджем «ЖУКОВА Л. П.». Взгляд у неё был быстрый и тарифицированный: секунда на меня, секунда на переноску, полсекунды на мою папку.</p><p>Перец вытек из переноски и уселся на стопку чистых бланков на краю стола.</p><p>— Животное уберите с бланков, — сказала Жукова вместо приветствия.</p><p>Перец переместился на соседний стул. Жукова открыла на терминале форму и начала с главного.</p><p>— Возраст.</p><p>— Семнадцать.</p><p>— Самостоятельная подача с восемнадцати. До восемнадцати — согласие действующего представителя рода.</p><p>— Действующих представителей нет. Есть кладбище и внешнее управление, согласие обоих проблематично.</p><p>— Тогда особый порядок. Основание?</p><p>— Незакрытая родовая повинность. Род Тихомировых, старшая линия, подтверждена сегодня утром. Норма выходов не исполняется второй месяц, закрывать её нечем и некем.</p><p>Я выложил выписку реестра, протокол с дирижабля с отметкой о приобщении и сканы, которые прислал Мельников. Жукова просмотрела бумаги. Протокол она читала дольше остального.</p><p>— Форма приёма нулевых не запрещает. Нулевых по направлению мы учим потоком. Родовых без дара не любим: угробим на тесте — потом с родом разговаривать.</p><p>— Мой род — это я. Разговаривать придёт разве что кот.</p><p>— А тут, — она постучала ногтем по протоколу, — придут без кота. Наследника вчера пытались убить. Откажу — спросят, почему отказала. Возьму, а вас угробят — спросят, почему взяла.</p><p>— И какой выход?</p><p>— Чтобы спрашивали с вас. Пошлина — сто пятьдесят рублей. Фамильяр идёт отдельной строкой, под вашу ответственность. Залог — двести пятьдесят.</p><p>— Перец, слышал? За тебя вносят залог. Веди себя как подследственный: тихо, вежливо, без новых эпизодов.</p><p>Я отсчитал четыреста рублей.</p><p>— У вас тут всё имеет цену.</p><p>— Всё, — согласилась Жукова, — кроме консультаций. Консультации бесплатные, по средам.</p><p>Она открыла новую форму.</p><p>— Последнее. Срок подготовки. Стандартная программа — три месяца. Но вам, я так понимаю, некогда.</p><p>— У меня нет трёх месяцев.</p><p>— Тогда ускоренный допуск: две недели, отказ от ответственности, повышенный риск травмы и смерти. Таких здесь называют камикадзе. Это статистика, не оскорбление.</p><p>— Две недели меня устраивают.</p><p>— Подпись здесь, здесь, в приложении и под отказом, — сказала Жукова.</p><p>Рука вывела росчерк сама, как утром в палате. Жукова отсканировала подписанное и выдала мне временный пропуск — плотную карточку с кодом: «ТИХОМИРОВ К. С. Кандидат. Дар: нулевой. Порядок: особый». Вместо фотографии стоял штрих-код.</p><p>Она распечатала ещё лист.</p><p>— Расписание. Завтра десять тридцать — медосмотр, медблок, натощак. Завтра четырнадцать тридцать — отборочный тест, зал испытаний, открытый формат.</p><p>— Открытый — это как?</p><p>— Трибуны. Отбор разрешено смотреть личному составу, кандидатам и выпускникам.</p><p>— И многим интересен нулевой?</p><p>Жукова впервые оторвала взгляд от терминала и посмотрела на меня целиком.</p><p>— На нулевого по особому порядку придут как на пожар. Бесплатно и всем двором.</p><p>Перец спрыгнул со стула и первым пошёл к двери: приём, по его мнению, был окончен.</p><p>— Кандидат Тихомиров, — сказала Жукова мне в спину. Я обернулся. — Кот в зал испытаний не допускается. Оставите у дежурного.</p><p>— Он не остаётся у дежурных.</p><p>— Значит, к четырнадцати тридцати договоритесь. Штраф за срыв теста больше залога.</p><p>— Мя, — сказал Перец от двери.</p><p>— Он говорит, до завтра время есть, — перевёл я скромнее, чем прозвучало в оригинале.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>У железных шкафчиков напротив медблока дежурный срезал болторезом навесной замок. Кладовщик рядом держал папку и диктовал сам себе опись: бритвенный станок, кружка, пачка писем под резинкой, стельки сорок третьего размера. Вещи по одной уходили в серый мешок с картонной биркой «до востребования». Контрактники, проходившие мимо, здоровались с кладовщиком и на мешок не смотрели. Освободившийся номер кладовщик тут же вписал в лист очереди на шкафчики.</p><p>У турникета Кулаков посмотрел на мой пропуск.</p><p>— Приняли.</p><p>— Зарегистрировали, — сказал я. — Мне объяснили разницу за 400 рублей.</p><p>— Завтра четырнадцать тридцать? У нас на особый порядок ходят смотреть все свободные от нарядов. Развлечений в квартале два: вы и склад находок Клавдии Петровны. Ставят, какую самую обычную ерунду из Разлома она в этом месяце понесёт щипцами в коробку с кругом.</p><p>— Польщён компанией.</p><p>Кулаков открыл калитку. Уже на выходе он добавил:</p><p>— Из статистики, кандидат. Для особого порядка тест собирают так, чтобы заявление забрали. Возиться с вами никому не хочется.</p><p>— Залог в этом случае возвращают?</p><p>— Полностью. У нас честное заведение.</p><p>— Тогда до завтра, сержант. Испорчу вам статистику.</p><p>— Это обещает каждый второй, — сказал Кулаков и закрыл калитку.</p><p>Во дворе вечерело по-рабочему: полосу препятствий доразметили, у гаражей мыли броневичок, очередь у турникетов рассосалась. Табло над входом уже крутило завтрашний день, и в общем списке — группа, зал испытаний, четырнадцать тридцать — моя фамилия.</p><p>Я сел на лавку у остановки, открыл папку и пересчитал новое имущество: выписка, протокол, пропуск со штрих-кодом, расписание, приложение о фамильяре. Бумаг, по которым я существовал, стало больше.</p><p>— Мя, — сказал Перец из переноски.</p><p>— В том и штука. Всю дорогу сюда я собирался прятаться тихо. Теперь на моё умение быть незаметным продали билеты.</p></section><section><title><p>Интерлюдия. Четвёртое окно</p></title><p>Сотрудница четвёртого окна. После шести все окна мои.</p><p>До конца сверки оставалось девять строк, а до закрытия булочной — двадцать минут. Я уже надела пальто, только правую руку оставила свободной. Если успеть к закрытию, булочки с капустой отдавали за полцены. Дома их можно было разогреть, и сын разницы не замечал.</p><p>Я потянулась к мышке, чтобы закрыть журнал, но на восьмой строке остановилась.</p><p>Бекетов Павел Ильич числился умершим, а дата смерти стояла завтрашняя.</p><p>Я проверила дату в нижнем углу экрана, потом на перекидном календаре с котятами. Дочь начальницы каждое утро переставляла его на сегодняшний день, и к котятам у меня доверия было больше.</p><p>На прошлой неделе Бекетов стоял у моего окна. Долго искал очки, которые сам зацепил за ворот, и смеялся, когда я показала. На левом стекле была трещина. Он просил отсрочку по взысканию и всё повторял, что дочь пришлёт деньги во вторник. Я дала ему образец заявления.</p><p>Деньги он ждал завтра.</p><p>В графе основания стоял номер свидетельства о смерти. Я открыла вложение: Бекетов умер от остановки сердца в пятьдесят восемь лет. Подпись и печать читались прекрасно, время смерти тоже указали — шесть часов сорок минут утра.</p><p>Я отодвинула чашку от клавиатуры. Чай плеснул на блюдце, и я прижала чашку обеими руками, пока она не перестала дребезжать.</p><p>В журнале нашлись ещё трое. Двое должны умереть на следующей неделе, женщина — через одиннадцать дней. У всех роды под взысканием, и на всех уже имелись свидетельства о смерти.</p><p>Кнопка «Сообщить об ошибке» была синяя, большая. Я каждый день показывала её новеньким. Сейчас навела мышку и убрала.</p><p>Если завтра Бекетов придёт живой и с деньгами, объясняться за запись буду я. Если не придёт, за запись буду объясняться тоже я.</p><p>В заявлении Бекетова сохранился телефон. Я набрала его со своего мобильного, хотя в зале уже никого не было.</p><p>— Павел Ильич?</p><p>— Слушаю.</p><p>У него работал телевизор. Кто-то предлагал купить сковородки сразу три штуки.</p><p>— Палата родовых записей, четвёртое окно. В вашем деле ошибка. До её исправления вам не следует находиться по адресу регистрации.</p><p>— Что?</p><p>— Документы при себе. Ночевать у дочери или у знакомых. Так в регламенте. Регламент толстый, вы его всё равно читать не станете.</p><p>Он помолчал.</p><p>— Деньги пришли, — сказал он осторожно. — Я утром внесу. Вы разве не по этому поводу?</p><p>В коридоре щёлкнул замок. Я пригнулась, прикрыв телефон ладонью.</p><p>— Павел Ильич, пожалуйста, уходите сейчас.</p><p>Заискивающий тон, обращение по имени, попытка уговорить посетителя. Новенькую я бы за такое отчитала.</p><p>— Да куда же я уйду? Тут ваши сидят.</p><p>Я зажала рот свободной рукой.</p><p>— Из палаты, — пояснил Бекетов. — Сказали, помогут всё оформить дома. Очень удобно, спасибо. Хотите, передам трубочку?</p><p>Я услышала, как он встал. Скрипнуло кресло, зашуршала ткань. У кого-то в комнате зазвонил телефон. «Да, Варлам Андреевич. Нет, ещё не подписал». Другой голос, совсем близкий к телефону, произнёс:</p><p>— Павел Ильич, вы пока чай пейте. Мы сами ей перезвоним.</p></section><section><title><p>Глава 5. Тест, выстроенный под слом</p></title><p>Из «Комнат» я вышел в девять с копейками и упёрся в Прасковью Ильиничну. Она стояла посреди двора с тарелкой, накрытой полотенцем, и смотрела так, будто я опаздывал на собственные поминки.</p><p>— Куда без завтрака?</p><p>— К врачу, Прасковья Ильинична. Велели натощак.</p><p>— Кто велел? — Она сдёрнула полотенце: два яйца и хлеб с маслом. — Врач твой сам небось позавтракал.</p><p>— У них приборы.</p><p>— У меня тоже. — Шокер качнулся на шнурке.</p><p>Какая фундаментальная женщина. Спорить с ней было опаснее, чем с приборами, но медицина устояла: тарелку я не взял. Одно яйцо Прасковья отдала Перцу. Нейтралитет, судя по всему, шёл на пользу переговорному процессу.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>К десяти тридцати мы стояли у медблока. В кабинет Перец вошёл первым — дверь стояла приоткрытой, а у него с приоткрытыми дверями старые счёты. За столом сидел немолодой фельдшер с планшетом.</p><p>— Тихомиров, — сказал я. — Кандидат, особый порядок. Фамильяр при мне, под мою ответственность.</p><p>— Про фамильяра уже весь центр слышал. — Фельдшер кивнул на весы. — Фамильяр тоже в форму, здесь графа «масса».</p><p>— Он считает эту информацию личной.</p><p>Перец сел возле весов и посмотрел на фельдшера в упор. Фельдшер посмотрел на кота, на весы и снова на кота.</p><p>— Вес впишу примерный, — решил он. — По глазам.</p><p>Потом повернулся ко мне.</p><p>— Жалобы? Травмы, операции, хронические?</p><p>— Вроде нет. А что, должны быть?</p><p>Фельдшер записал: «со слов — отрицает».</p><p>Дальше он поставил меня на узкую платформу с датчиками и начал её шатать — сначала вежливо, потом с выдумкой, потом, кажется, с личной заинтересованностью. Платформа наклонялась, а тело само сгибало одну ногу, выпрямляло другую и удерживало равновесие. Я пока смотрел, что фельдшер отмечает в планшете.</p><p>— Дара нет, а реакция заметно выше средней. С чего бы?</p><p>— Город способствует. За два дня тут либо реакция появляется, либо статистика пополняется.</p><p>Фельдшер побарабанил пальцами по планшету.</p><p>— Запишу как «адаптационное напряжение».</p><p>К карточке он прицепил полоску: «ДОПУЩЕН С ОГРАНИЧЕНИЯМИ». Ниже мелко: в поле под наблюдением, инвентарь учебный, фамильяр под ответственность кандидата, контроль усиленный.</p><p>До теста оставалось три часа и вопрос питания. В буфете УЦ пахло гречкой и дисциплиной, а цены были мне по карману. Я взял чай, хлеб и рубленую котлету. Перец встал на задние лапы и положил передние на стекло витрины, точно над поддоном с котлетами.</p><p>— Служебным животным бульон, — сказала буфетчица, не поднимая глаз. — Собака там или кот, графа у меня одна.</p><p>На «собаке» Перец оторвался от котлет и уставился на неё в упор.</p><p>— И вторую котлету, — поспешно сказал я.</p><p>За соседним столом курсант с челюстью, стянутой проволокой, пил бульон через трубочку. Его товарищ придвинул к себе обе котлеты.</p><p>— Швы в пятницу снимут?</p><p>Курсант кивнул.</p><p>— А выход в четверг. Мычать там будешь?</p><p>Курсант показал средний палец.</p><p>Товарищ подвинул ему стакан поближе, а котлеты — себе.</p><p>Мирон нашёл нас в буфете — с подносом и видом человека, у которого есть час и мнение, как его потратить.</p><p>Мирон был широк в плечах, но с гладким мальчишеским лицом. На скуле краснел свежий порез от бритвы — бриться он уже начал, хотя щетины я пока не разглядел. Компот на подносе даже не плеснулся, когда он остановился у нашего стола.</p><p>— Поем и пойду место занимать, — сказал он, садясь напротив. — На нулевого весь центр придёт.</p><p>— А сестру-то приняли?</p><p>— Приняли. — Он придвинул к себе компот. — Теперь общежитие за двоих.</p><p>— Дома не против, что вы оба в Исты пошли? Родители-то, небось, люди мирные.</p><p>Мирон отодвинул поднос и просиял: этого вопроса он, похоже, ждал с первого дня в Центре.</p><p>— Мой папа, между прочим, альтернативно одарённый, — заявил он с гордостью, которой хватило бы на герб.</p><p>Я-то сдержался, а Перец не стал.</p><p>— Мя-у-хаха.</p><p>— Переводить не буду, — сказал я Мирону. — Считай, что я на этой неделе появился на свет, и объясни подробнее.</p><p>— Альтернативой воинской службе можно выбрать полное обучение и два месяца службы истребителем. Папа так и сделал, прокачался до зелёного перстня, только кольцо выкупать не стал — для безродных дорого. А мы с сестрой родились уже с даром, нам кольцо положено бесплатно, если пройдём полное обучение.</p><p>Мы с Перцем меееедлено переглянулись.</p><p>— У меня сейчас такое же глупое лицо?</p><p>— Мяяяя.</p><p>— Слава Мару. Среди всех подлунных миров нам выпала боярка с адекватным правителем, который понимает: даже минимально прокачанный гражданский болеет меньше и живёт дольше.</p><p>— Да, — не заметил моей оговорки Мирон. — Царь-батюшка заботится...</p><p>Дальше он рассказывал про сестру, про полное обучение и про цены казённого общежития при УЦ. Я слушал и мотал на ус главное: зелёный перстень — выше среднего для двух месяцев службы, «бесплатное» кольцо стоит полного обучения, и у каждой льготы в этой стране есть прейскурант.</p><p>— Да, вот ещё, — Мирон понизил голос. — Конопатый в картузе принимает на тебя ставки: семь к одному, что третью секцию не пройдёшь, двенадцать к одному — что заберёшь заявление до ужина.</p><p>— И много ставят?</p><p>— Курсанты — кто сколько наскребёт. Но там и действующие Исты будут.</p><p>Я выгреб из кармана всё, что оставалось, — дня на два еды, если по-честному, — и подвинул через стол.</p><p>— Поставь на «пройдёт» от своего имени: кандидату наверняка нельзя.</p><p>— А если не пройдёшь?</p><p>— Тогда мне будет уже всё равно, а тебе останется мой чемодан. В нём тетради.</p><p>Мирон посмотрел на деньги, на меня — и убрал их в нагрудный карман, к сложенной вчетверо квитанции за сестрино общежитие. В этой семье, похоже, считали каждую копейку. Потом он ушёл занимать место у стены.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>К четырнадцати у входа в зал испытаний я решал главный юридический вопрос дня. По вчерашней формуле Жуковой кот в зал не допускался и оставался «у дежурного». Дежурным по залу стоял Кулаков.</p><p>— Оставляю кота у дежурного, — сказал я. — Как предписано.</p><p>Кулаков посмотрел на переноску. Переноска смотрела в зал.</p><p>— У дежурного — это где?</p><p>— Где дежурный. Дежурный у линии. Следовательно, кот у линии. Формула соблюдена.</p><p>— Ты понимаешь, что я подпишусь это только потому, что спорить с вами двумя дольше, чем отдежурить?</p><p>— На это и расчёт.</p><p>Кулаков поставил на тумбу жестяную миску с водой — довольствие фамильяра на посту, и Перец запрыгнул следом и устроился рядом с ней.</p><p>Мы застали хвост чужого теста. Крепкий парень с даром укрепления заканчивал вторую секцию: мешки ходили по расписанию, платформы под ним даже не качнулись, и всё это заняло меньше минуты. Он прошёл, спрыгнул, получил свой лист под жидкие хлопки и ушёл, ни разу не обернувшись. Так выглядела норма, скучная и предсказуемая, и её я запомнил на всякий случай.</p><p>Зал набирал публику. Длинное помещение с резиновым полом, прозрачный страховочный контур, три секции с табло: «ПРОХОД», «УСТОЙЧИВОСТЬ», «КОНТАКТ». Трибуны заполнялись людьми, у которых посреди рабочего дня внезапно нашлось окно. На нулевого по особому порядку пришли, как и обещала Жукова, — бесплатно и всем двором.</p><p>Мирон нашёл меня у линии.</p><p>— Смотри внимательно, — сказал он вполголоса. — Особый порядок тестируют под красивый отказ. Чтобы кандидат ушёл сам и никому не пришлось писать лишнего.</p><p>— Это то, что мне вчера статистикой называли?</p><p>— Статистика вон сидит. — Мирон коротко глянул на длинный стол комиссии. Крайним справа сидел седой мужчина в узких очках и читал ведомость. — Он У-7 подписывает. Группы новичков.</p><p>Я присмотрелся к седому. Перец у поста дежурного тоже повернул голову к столу комиссии.</p><p>На середину зала вышел сухой инструктор в чёрной форме с табличкой «САВЕЛЬЕВ» на груди. Савельев повернулся ко мне, и я увидел старый шрам, который шёл наискось через челюсть и стягивал угол рта.</p><p>— Тихомиров, у вас три секции, и в журнал я вас на следующий месяц уже вписал, карандашом, — хрипло произнёс он.</p><p>На табло вспыхнуло моё имя, рядом графа дара. Трибуны загудели, и слово «нулевой» пошло по рядам, обрастая котом, переулком и подробностями, которых не было.</p><p>— Начали, — сказал Савельев.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>За линией первым делом стал слышен третий ряд: там негромко и деловито гудели, как у обменника. Конопатый в картузе работал: принимал, записывал огрызком карандаша, повторял котировки одними губами. У него была и моя ставка, записанная на имя Мирона. Последние деньги; вернуть их я мог, только пройдя все три секции.</p><p>На табло первого этапа горело: «Проход». Между двумя дощатыми стенами тянулся коридор шириной в два плеча, длиной шагов в тридцать. Из бойниц в стенах пневматика выбивала тупые шесты в войлочной обшивке. Паспорт полосы висел у входа и обещал интервалы «случайные, безопасные». Слово «безопасные» было написано с уверенностью человека, которому туда не идти.</p><p>— Задача: пройти коридор, — сказал Савельев. — Три касания — отказ.</p><p>Я шагнул в коридор, и первый шест с шипением вылетел из бойницы у самого уха. Я пригнулся, войлок прошёл над затылком и осыпал меня пылью, а шест грохнул в противоположную стену так, что доски отозвались у меня под ладонью. Второй ударил справа, шагов через пять, на уровне груди. Разворачиваю плечи, пропускаю древко мимо, ныряю под него и падаю на ладони. Левую протащило по шершавому полу, кожу ободрало. Третий шест хлопает по доскам там, где только что была моя спина.</p><p>— Ползи, ползи! — орут с трибун.</p><p>Я выбрался из-под торчащего древка и встал. Дальше пошло ровнее: я шёл, приседал, разворачивался боком, пропускал удары мимо груди и над головой, и к десятому шесту у «случайных» интервалов обнаружился почерк. После каждого долгого затишья бил левый верхний, как нервный тик.</p><p>На середине коридора шесты пошли парой, верхний и нижний в один такт из соседних бойниц: уходишь от первого — ловишь второй. В паспорте полосы такого режима не значилось. Тело уже собралось уйти под верхний, и я его придержал.</p><p>[Чистый нулевой — это вопросы.]</p><p>Нижний я перешагнул, а под верхний подставил плечо. Удар вышел тяжелее, чем я рассчитывал: руку вышибло вперёд, зубы щёлкнули, войлок ободрал кожу у ворота и бросил меня грудью на стену. Трибуны довольно загудели.</p><p>Впереди был свет, и я бросился к нему под кашель пневматики за стенами. Последний шест выскочил поперёк выхода на уровне живота. Я затормозил, упёршись ладонями в стены. Ободранную кожу обожгло, подошвы взвизгнули, и войлочный бок задрожал перед самой пряжкой. Шест пополз обратно в бойницу, я пригнулся под его уходящим концом и выскочил из коридора. За спиной гулко лупило по доскам.</p><p>— Одно касание, — объявил Савельев.</p><p>Техник у пульта что-то поправил, глядя мимо. Седой за столом комиссии сделал в ведомости короткую запись. Наверху конопатый пересчитал линию: на «ляжет на второй» понесли живее.</p><p>Этап второй: «Устойчивость».</p><p>Через яму шёл мост из отдельных платформ. Каждая ездила по своей направляющей взад-вперёд, то сходясь краем с соседней, то оставляя просвет в хороший шаг. Поперёк моста на длинных тросах качались мешки с песком, пузатые, в заплатах, с номерами, выведенными краской. Сбоку дули промышленные вентиляторы. Под всем этим висела страховочная сетка, а над сеткой табличка «Падение безопасно».</p><p>Парень с даром укрепления прошёл здесь до меня почти не глядя. Я дождался, пока мешок качнётся обратно, и проследил за платформами: они расходились, а при следующем взмахе мешка снова сближались.</p><p>Когда мешок ушёл в сторону, я шагнул на первую платформу. Ветер ударил справа, я подался ему навстречу, дождался, пока подъедет вторая, и шагнул. Ничего сложного. К третьей трибуны заскучали, кто-то громко спросил, работает ли после буфет.</p><p>Над головой щёлкнуло.</p><p>Мешок над четвёртой ушёл вниз целиком, вместе с обрывком троса, и лёг на сетку всем весом. Сетка с секунду подержала, потом треснул шов, и мешок поехал в яму, распуская за собой полотно, как свитер за ниткой: под четвёртой, под пятой, под шестой. Внизу ухнуло. Из лопнувшей мешковины над краем ямы поднялся песок.</p><p>Табличка «Падение безопасно» качнулась и осталась висеть.</p><p>— Стоп секции!</p><p>Вентиляторы смолкли, платформы встали. Целые мешки ещё ходили на тросах, тише и тише, как маятники в часовой лавке. Техник посветил в яму. Под пятой и шестой сетки больше не было. Был бетон, и на бетоне рваный мешок, осевший кучей.</p><p>Второй техник остался у пульта. Руку он держал возле кнопок, а смотрел в стену.</p><p>— Кандидат, — сказал Савельев. — Назад пройти можете?</p><p>[Это и есть красивый отказ, о котором говорил Мирон: кандидат уходит сам.]</p><p>— Прошу продолжить, — сказал я. — Занесите в протокол: о состоянии страховки уведомлён, продолжаю по собственному запросу.</p><p>Савельев посмотрел в яму, потом на меня, потом на стол комиссии. Стол комиссии смотрел в стол.</p><p>— Запрос внесён. Продолжаем.</p><p>Когда мост тронулся, я прошёл четвёртую, не глядя вниз, и ступил на пятую, как только она подъехала.</p><p>Под настилом звякнуло, будто уронили гайку. Это и была гайка. Болт вышел из крепления, задний край провалился, и платформа стала заваливаться назад, медленно и с достоинством, поворачиваясь на последнем уцелевшем болте. Я присел и схватился за леер. Трос проскользнул в левой руке, содрав кожу на ладони у основания пальцев.</p><p>Шестая тем временем уже отошла на два метра и всё уходила.</p><p>Внизу был бетон, на бетоне мешок. Мешку было мягко.</p><p>[Ну, давай!]</p><p>Упираюсь правой ногой в передний край, пока под ним ещё держится металл, и пускаю силу в Печать Скорости. Меня бросает по прямой к шестой платформе, и свернуть уже нельзя: врезаюсь коленом в резиновый настил, плечом в стойку и вцепляюсь левой рукой в трос-леер.</p><p>За спиной лопается последний болт, и пятая платформа уходит в яму плашмя, падая точно на мешок. Мешок лопнул окончательно, над ямой встал песок. Оборванный трос зацепил табличку и стащил её следом. Табличка легла на бетон лицом вверх, целая. Для неё падение и правда оказалось безопасным.</p><p>Так это выглядело с трибун: нулевой с перепугу прыгнул с разваливающейся площадки и каким-то чудом дотянул до соседней. Зал ахнул. Кто-то начал хлопать, на него зашикали, а хлопков стало только больше, просто тише.</p><p>Для Печати Скорости это тело было ещё слабовато: из носа хлынула кровь, и я стоял, зажав нос запястьем, пока пол не перестал плыть.</p><p>— Зафиксируйте приземление, — сказал я.</p><p>Девчонка-кандидат в первом ряду, пришедшая посмотреть, как валят нулевого, так и держала семечку у рта. Конопатый смотрел на мост поверх тетрадки и что-то исправлял карандашом. Техник у пульта убрал руку от кнопок и стал очень внимательно рассматривать пульт.</p><p>Остаток моста я прошёл, пробуя каждый настил ногой, прежде чем на него встать. На финише разжал левую руку. Поперёк ладони набухла свежая красная полоса. Я сжал кулак и пошёл к третьей секции, вытирая нос рукавом.</p><p>Этап третий: «Контакт».</p><p>Савельев открыл дверь загона и показал на стойку в середине.</p><p>— Забираете учебный браслет, выносите через дверь напротив. Слайма не касаться. Касание — снятие с теста.</p><p>На двери висела табличка: «Учебный раздражитель, класс белый. Покрытие пола кислотостойкое».</p><p>Слайм лежал между входом и стойкой. Серая туша объёмом с бочку расплылась по резине ниже колена. Из середины к краям перекатывались толстые складки, втягивались, появлялись снова. Весь он тихо шевелился, устраиваясь поудобнее.</p><p>Браслет висел на крючке на уровне груди. От входа до дальней двери было шагов десять, стойка делила этот путь пополам. Слева за стеклянной стенкой возвышалась тумба дежурного. Перец сидел возле своей жестяной миски и смотрел, как за мной закрывают.</p><p>С левой ладони капнуло на пол. Я отошёл вправо вдоль входной стенки, прижимая большой палец к ссадине, а слайм потянулся к оставленной капле. Пока я добрался до угла, он накрыл её серой складкой. Красная точка просвечивала ещё мгновение, потом исчезла. Передний край туши повернул ко мне.</p><p>Ну конечно. Пробник понравился, теперь подайте всего консультанта.</p><p>До него оставалось несколько шагов. Я присел у правого угла, прижал ободранную ладонь к резине и провёл по ней. Ссадину обожгло; на полу остался широкий красный мазок. Вставать пришлось уже на ходу: слайм развернулся всем боком и полз сюда вдоль входной стенки. Я ушёл от угла по правой стене, оставляя кровь позади.</p><p>— Кушайте.</p><p>Он наполз на мазок и осел, собирая кровь к середине. Я успел отойти ещё на два шага, а он всё возился в углу. У нас тут кормление.</p><p>Я свернул от стены к стойке, снял браслет правой рукой и продел в него левую кисть. Пластик задел ссадину; я стиснул зубы и протолкнул его до запястья. За спиной зашуршало.</p><p>В углу блестела чистая резина. Слайм шёл оттуда наискось к стойке, широко растекаясь перед собой. Я шагнул к выходу, но серый край скользнул справа мимо стойки и лёг поперёк дороги. Пришлось обойти стойку слева, держа её между собой и тварью.</p><p>Я провёл разодранной ладонью по стойке сверху вниз.</p><p>— Добавка.</p><p>Туша навалилась на металл, отчего крючок задрожал. По кровавому следу вспухли пузыри краски, один лопнул, обнажив светлую точку. Я отступал влево, надеясь, что добавки хватит хотя бы до двери.</p><p>Слайм обтёк основание и потянулся за мной. Пришлось пятиться, пока лопатки не упёрлись в стекло. Стойка осталась впереди и справа; до выхода вдоль стены было четыре шага.</p><p>Я двинулся туда боком по узкой полосе чистого пола. Серая лопасть вытянулась перед носком и упёрлась в стену, отрезав меня от двери. Я отдёрнул ногу.</p><p>Вся остальная тварь продолжала обрабатывать стойку. Краска сморщивалась под серыми складками, сползала хлопьями. До моей подошвы было меньше ладони. Я поджал пальцы в ботинке, будто это могло помочь. С трибун засвистели, кто-то сразу зашикал.</p><p>За стеклом Перец поднялся и столкнул лапой миску с тумбы. Она ударилась о пол у ног дежурного и покатилась с таким грохотом, что я вздрогнул.</p><p>Слайм подался к звуку, в сторону входа. Лопасть перед моими ботинками втянулась в тушу.</p><p>[Сейчас!]</p><p>За четыре шага я добегаю до двери, хватаюсь правой рукой за ручку и толкаю створку наружу. Ладонь скользит, ручка выскакивает из пальцев, и я ударяюсь плечом в закрытую дверь. За спиной влажно шлёпает. Перехватываю ручку у самого основания, давлю до упора и снова наваливаюсь плечом.</p><p>Створка подаётся, я проскакиваю наружу, разворачиваюсь и захлопываю дверь обеими руками. Слайм бьёт с той стороны, и я упираюсь ногами в пол, удерживая створку.</p><p>Во рту было сухо, под носом опять собиралась тёплая капля. За стеклом слайм прижимался к створке, медленно расплющиваясь по ней всё выше.</p><p>Браслет я поднял над головой.</p><p>— Фамильяр вмешался в тест, — немедленно сказали за столом комиссии.</p><p>— Фамильяр уронил собственную миску на посту дежурного, — сказал Кулаков. — За пределами контура. Если раздражитель реагирует на посуду, это вопрос к раздражителю.</p><p>— Особое замечание фамильяру.</p><p>— Внесём, — согласился Кулаков тоном человека, который внесёт это в память, а память у него короткая.</p><p>Савельев подошёл с планшетом. За его плечом седой смотрел на меня поверх узких очков и ничего не записывал.</p><p>— Кандидат. Замечания к проведению испытания имеются?</p><p>Я посмотрел на платформу на дне ямы.</p><p>— Вы серьёзно сейчас?</p><p>Савельев ждал.</p><p>— Формально нет. С допуском что? Мне учиться надо.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Комиссия совещалась семь минут.</p><p>Техники времени не теряли: вытащили из ямы мешок и платформу, свернули рваную сетку. На трибунах конопатый уже расплачивался по ставке «пройдёт». Комиссия ещё решала, прошёл ли я. Мирон первым встал к нему за выигрышем.</p><p>Кулаков вернул Перцу миску и задержался у загона, где техники грузили слайма.</p><p>— Занятно, — сказал Кулаков, ни к кому не обращаясь. — К тестам эту бочку двое суток не кормят, чтобы ослабла. А эта сегодня полна сил.</p><p>И ушёл на пост, не дожидаясь вопросов.</p><p>[Собираем анамнез. Сетка, болт, сытая тварь.]</p><p>Мирон подошёл с двумя стаканами воды и протянул один. Он даже не пытался сдержать улыбку. Я потянулся ободранной ладонью. Он отвёл стакан к моей правой руке и подождал, пока я возьму.</p><p>— Ты прошёл.</p><p>— Это они ещё решают.</p><p>— Нет. — Он мотнул головой в сторону стола. — Прошёл ты уже. Они решают, как это назвать.</p><p>Комиссия вернулась, и Савельев зачитал с планшета:</p><p>— Кандидат Тихомиров. Отказа нет. Снятия нет. Нарушений не установлено. Формулировка результата: устойчивость нестандартная, реакция выше средней, контакта не зафиксировано. Рекомендация: допуск к учебному выходу.</p><p>Седой поднял глаза. Я улыбнулся ему, радуясь допуску. Он смотрел так долго, что я перестал улыбаться. Потом он опустил ручку, зачеркнул в ведомости напечатанное «У-7» и вписал от руки «У-3».</p><p>Мирон рядом втянул воздух.</p><p>— У-три после отбора не ставят.</p><p>— Ставят, — сказал седой. — Когда есть на что смотреть.</p><p>— Расписание, — он протянул лист. — Завтра учебный выход в поле, группа У-3. Снаряжение получить на складе до восьми сорока.</p><p>Мирон сунул мне в ладонь свёрнутые тёплые купюры.</p><p>— Семь к одному! — Он сиял так, будто выиграл сам. — Поздравляю, я до последнего не верил. Ну, до предпоследнего.</p><p>— Твоя четверть.</p><p>— Я ставил чужое.</p><p>— А в очереди к конопатому стоял ты. Четверть.</p><p>Воду принёс, выигрыш вернул, от своей доли отказывается. Где подвох, Мирон? В этом городе мне до сих пор только выставляли счета.</p><p>Я сложил лист в папку, к карточке, протоколу и полоске «допущен с ограничениями». В кармане теперь лежало две недели угла и еды. Публика с трибун расходилась и уносила с собой истории на завтра: нулевой, кот, миска, платформа в яме. К вечеру у троса будет диверсия, у кота — звание.</p><p>У служебной двери техники всё ещё воевали со слаймом: стеклянный бак с закрытой крышкой стоял на низкой тележке, а тварь внутри перекатывалась от стенки к стенке. Тележка дёрнулась и поехала боком. Один техник выругался и прижал её к стене, другой подбил ногой упор под колесо.</p><p>Я остановился.</p><p>Как же красиво он двигался. Ни костей, ни суставов. Лезвие прошло бы насквозь, а эта сволочь уже ползла бы дальше по руке.</p><p>[Такого бы в узкий проход. И пусть попробуют вытолкать.]</p><p>— Пойдём, — Мирон тронул меня за локоть. — Сейчас лекция.</p><p>— Погоди. Их где берут?</p><p>— Слаймов? В Разломах. Только к этому баку не подходи.</p><p>Тварь ударилась в стекло. Техник навалился на ручку тележки, удерживая её на месте. Я представил эту тушу у ног Грекова и невольно хрюкнул.</p><p>— Ты чего? — Мирон отступил вместе с техником.</p><p>— Хочу.</p><p>Мирон перевёл взгляд с бака на меня.</p><p>— Оно же тебя чуть не сожрало!</p><p>— Вот и я говорю. Хорошая вещь. Где ловят, ты знаешь?</p></section><section><title><p>Глава 6. Первое поле</p></title><p>После теста Центр выдал мне два часа теории низших форм. Лекцию читал человек в очках, который явно ни разу не видел живьём того, о чём рассказывал, и оттого рассказывал уверенно. Я слушал про тварей, которых в прежней жизни разделывал в полевых условиях и при плохом освещении, кивал в правильных местах и вёл конспект. К концу пары в конспекте стояло четыре слова, и одно из них было «ужин».</p><p>— А теперь идём на полезное, там на полчасика, — сказал Мирон, когда нас выпустили.</p><p>— То есть на лекцию можно было не ходить?</p><p>— Лекция была обязательной. Пользу читают факультативом.</p><p>Полезное обнаружилось у стены малого спортзала. Там стояла лавка, на лавке сидел старик со шрамом через бровь, а перед ним на клеёнке лежал натюрморт: баночки с мутным содержимым, засохшие пластины, зубы россыпью и что-то, похожее на кусок резины с ресницами. Вокруг топталось человек восемь курсантов.</p><p>— Тема занятия, — сказал старик без приветствия, — как не выбросить месячную стипендию вместе с кишками.</p><p>Перец запрыгнул на край лавки и сел. Старик посмотрел на него тяжело.</p><p>— Кота убрать. Он мне один раз образец съел.</p><p>— Это был не он.</p><p>— Все так говорят.</p><p>Перец сместился на полшага и закрыл глаза, показывая, что претензии рассмотрены и отклонены. Старик махнул рукой и взял с клеёнки банку.</p><p>Дальше пошёл предмет. Старик показывал, называл и давал цену. Цена была главным героем занятия: она стояла в конце каждой фразы. Я слушал внимательнее, чем на любой лекции этого заведения. Прейскуранты я уважал во всех мирах, где бывал, — по прейскуранту о мире можно узнать больше, чем по гимну.</p><p>— Вот это, — старик поднял банку с мутной жилкой в прозрачной массе, — в учебнике называется «не имеет ценности». Это писал человек с окладом, а на рынке за это дают восемьдесят рублей, если донести тёплым.</p><p>— А если холодным? — спросил кто-то.</p><p>— Впятеро меньше: железа — товар скоропортящийся.</p><p>Он поставил банку и достал из ящика под лавкой серый мешочек из плотной ткани. Внутри лежал белый сгусток размером с грецкий орех — плотный, полупрозрачный, светящийся изнутри ровным тёплым светом, как ночник. На фоне банок с требухой он выглядел неприлично чистым.</p><p>— Студень. Основной хлеб с низших. Кто скажет, где он живёт?</p><p>— В голове, — отличницки сказал курсант слева.</p><p>— В учебнике он живёт в голове, — согласился старик. — У костяной твари — да: в черепе, среди мозгов, если повезёт. А у слайма головы нет — у него ядро, плотный ком посередине туши. Там и ищи. Учебнику простительно, вам — нет.</p><p>Он повернул мешочек к свету, не касаясь сгустка пальцами.</p><p>— Голыми руками не брать. Студень — это энергия, а энергия входит в человека через любую дверь, которую найдёт. Был у нас один нулевой, схватил белый голой рукой. Почуял, как его силой распирает, обрадовался, решил прямо тут совершить что-нибудь великое — и очнулся уже в медблоке. Пока не умеете перекрывать, хватайте только по делу. Поэтому носим в изолирующем мешке. В описи он называется КИС-2, кисет изолирующий студенный. Курсанты зовут кис-кис.</p><p>Перец дёрнул ухом, не открывая глаз.</p><p>— А как же техника безопасности? — спросил тот же отличник.</p><p>— Техника безопасности — это чтобы вы дожили до кассы. Дальше начинается моя дисциплина. И главное правило моей дисциплины: студень живёт в голове, поэтому кто бьёт тварь в голову — работает бесплатно. Бьём в корпус, бережём череп. Запишите. Шучу, не записывайте. Жизнь проверит без конспекта.</p><p>В прошлом мире я убивал тварей быстро, чисто и, зачастую, бесплатно. Здесь за ту же работу платили, только бить просили в корпус и беречь череп.</p><p>— Мя, — сказал Перец, не открывая глаз.</p><p>— Он спрашивает про расценки на хвосты, — перевёл я.</p><p>— Хвост хвосту рознь. — Старик даже не удивился. — За хвост песчаной гадюки скупка кормит неделю. А крысиные пусть сдаёт в столовую.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Утром у Мирона пискнул планшет: учебный выход расписали по секторам. Нам достался третий, парой. Снаряжение получить до восьми сорока.</p><p>Склад открывался в восемь. Кладовщик работал по списку: серый браслет на левую руку, рогатина учебная, нож, щитки на голень и потёртый кис-кис. Роспись — стилусом в его планшете.</p><p>Первоходам полагался ещё один предмет — казённый перстень: тусклый ободок с камнем, прозрачным, как водопроводная вода. Канал прокачки и сигнализатор класса, если верить вчерашней лекции. Самое дорогое из всего, за что я сегодня расписался.</p><p>— Утрата приравнивается к утрате казённого имущества первой категории, — предупредил кладовщик.</p><p>— А если вместе с рукой?</p><p>— Руку спишем. Перстень — нет.</p><p>Мирон показал свой. Камень за три месяца не помутнел ни на волос.</p><p>— Белые Разломы, — сказал он. — С такой скоростью до белого камня я дослужусь к пенсии.</p><p>Последней мне досталась карта сектора — отпечатанная, в плёнке. На обороте значилось: низшие крысы, без маточного гнезда.</p><p>— Там одна берёза, — сказал я, разглядев схему.</p><p>— Она отмечена, — сказал кладовщик. — Новичкам карта обязательна. Сдаётся с комплектом.</p><p>Рогатина была честной конструкцией: древко и рога. Против зверя человечество веками выходило именно с этим, УЦ добавил от себя только инвентарный номер.</p><p>— Вернёте в исходном виде, — напутствовал кладовщик.</p><p>— А если зверь будет против?</p><p>— Зверя в исходном виде не требуем.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>До полигона нас вёз серый автобус с плакатами про дисциплину. На одном было написано: «НЕ ГЕРОЙСТВУЙ. ТЕБЯ ВИДНО». Под ним кто-то приписал маркером: «не всегда».</p><p>Савельев прошёл по проходу и уложил правила в полминуты. На учебный выход идут парами — пара на сектор, зачёт общий. Наблюдатель заходит с парой и следит за ней от ближних флажков сектора, а связь и техника внутри не работают.</p><p>— Вопросы?</p><p>— Один. — Я поднял руку. — Если наблюдатель вмешается, что происходит?</p><p>— Выход не засчитывается обоим. Значит, пара с сектором не справилась.</p><p>— А если вмешался зря?</p><p>— Тогда объяснительную пишет он, а разбор решает, кто кому испортил выход. Наблюдатели отчёты любят не больше вашего.</p><p>Он пошёл к кабине, чуть прихрамывая на левую ногу. Мирон проводил его взглядом.</p><p>— Я на крысах два раза завалился.</p><p>— А остальное?</p><p>— Остальное сдал. — Он посмотрел в проход. — Ты это… пару ещё можно сменить. Пока не приехали.</p><p>— А ты с кем пойдёшь?</p><p>Мирон пожал плечами.</p><p>— Найдут кого-нибудь.</p><p>— Не буду я пару менять. Что у тебя с крысами?</p><p>— На занятиях получается, а в поле — не знаю, что со мной.</p><p>— Тогда на месте посмотрим.</p><p>— Мне сегодня край надо. Ещё раз не сдам — отчислят, а дома спросят, чему научился.</p><p>— Скажешь: всему, кроме крыс.</p><p>Мирон коротко усмехнулся.</p><p>— Ты моих не знаешь.</p><p>— Вот и не торопись знакомить.</p><p>Он покосился на мой браслет.</p><p>— Погоди. Ты же позавчера оформился. На какой ты программе?</p><p>— Ускоренная.</p><p>— Камикадзе?</p><p>— В договоре было «кандидат».</p><p>— Я на стандартной. Три месяца. Она хотя бы предполагает, что кандидат доживёт до выпуска.</p><p>За окнами тянулись сетки, жёлтые щиты с номерами участков и люди в форме. Современный мир любил заборы: с ними ему казалось, что всё опасное сидит с правильной стороны.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>На солнце пришлось щуриться. Автобус высадил нас у бетонной стенки, и дальше шли пешком, по вытоптанной тропе вниз по склону оврага. Пыль на тропе белела, тени от флажков лежали резкие, как нарисованные. Обычное утро, до полудня далеко.</p><p>В дальнем конце оврага стоял Разлом. Рваная прореха в воздухе, в два роста высотой, будто мир здесь порвали давно и зашивать не стали. По всему краю шла белая каёмка — ровная дрожь, как над асфальтом в жару, только холодная.</p><p>За каёмкой смеркалось.</p><p>Там лежала чужая земля. Небо над ней было низкое, тучи подсвечивало снизу тусклым багровым, будто где-то за горизонтом горело и никак не могло догореть. Трава там была темнее нашей, неподалёку торчала сухая берёза, за ней громоздились бетонные обломки, дальше земля уходила складками и пропадала в сумраке. Сколько её там ещё, отсюда видно не было. Ничего страшного в этом не было, но там хотелось успеть выбраться до темноты.</p><p>Перед разрывом трава отступала полукругом мёртвой земли. Дальше флажки, белая черта разметки и тренога замера под пломбой. Табло рядом показывало: «БЕЛЫЙ. УЧЕБНЫЙ. СТАБИЛЬНО».</p><p>Разлом у Центра был свой, прикормленный. За неделю в нём набиралось крыс ровно на одну учебную смену. Разлом не переполняется, курсанты при деле. А чтобы крысы не полезли наружу сами, между сборами у входа дежурили двое. УЦ умел извлекать пользу даже из дыры в мироздании.</p><p>Медальон под рубашкой коротко толкнулся — как раз когда я читал «СТАБИЛЬНО».</p><p>У стойки входа техник прикладывал считыватель к браслетам. Браслет защёлкивали на складе, снять его без кладовщика было нельзя, и в этом был весь смысл: бумажку можно отдать соседу, руку — нет.</p><p>— Внутри не работает, так что не трясите и не стучите, — сказал техник. — Выйдете — отметится сам, а не отметится к сроку — пойдём за вами.</p><p>Наблюдатель у нашей линии оказался жилистым мужиком с рогатиной, потёртой заметно сильнее наших.</p><p>Перец прошёл вдоль линии, выбрал холмик с обзором и сел. На крыс, мелькавших в траве за каёмкой, он посмотрел взглядом человека, которому показали фронт работ, не приложив сметы.</p><p>— Мя.</p><p>— Он по надзору, — перевёл я наблюдателю. — Не по исполнению.</p><p>Он посмотрел на Перца, на меня, на планшет.</p><p>— Третий сектор, работаете до дальних флажков. Устали, ранены, передумали — выходите к линии сами. Пойду за вами я — зачёта нет обоим.</p><p>Мирон кивнул. Слишком быстро и слишком много раз.</p><p>Савельев поднял руку.</p><p>— Вход.</p><p>Перец спрыгнул с холмика и прошёл за каёмку раньше нас.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>За каёмкой воздух стал плотнее и пах он сырым железом. Звуки снаружи срезало, как ножом по краю. Наблюдатель вошёл следом и встал у ближних флажков, отсюда ему был виден весь сектор, а значит, и всё, что я в нём сделаю.</p><p>Сектор три был полосой между сухой берёзой, грудой бетонных обломков и ямой с мутной водой. Крысы обнаружились сразу — серые, жилистые, размером с рукавицу. От обычных их отличало то, что они молчали. Ни писка, ни возни, только шорох травы. И человека они не обходили, а шли на него, как на кормушку.</p><p>Первая пошла на Мирона, вторая на меня. Мирон принял свою на рога, прижал и добил ножом — по учебнику, за три движения, с лицом человека, который эти три движения отрабатывал по ночам. Я свою тоже принял на рога и добил — вбок от хребта, мимо черепа, как вчера рассказывали.</p><p>— Неплохо для второго дня, — сказал Мирон.</p><p>— Я быстро учусь, когда жить хочется.</p><p>Крысы шли волнами, мы работали: рога, прижим, нож, следующая. Мирон каждую доводил до конца, как на зачёте: прижать, дождаться, добить, вытереть нож. Одна уже обмякла под его рогами, а он всё держал её и тянулся к поясу. Вторую, заходившую ему сбоку, пришлось брать мне.</p><p>— Эту брось. Следующая идёт.</p><p>Он поднял голову, увидел крысу у моего сапога и только тогда отпустил древко.</p><p>Убитых отпихивали сапогом в сторону, чтобы не споткнуться. Пот лез в глаза, ладони натёрло, плечи ныли, а я улыбался: тело справлялось - не зря всё-таки отжимался по утрам.</p><p>Наблюдатель смотрел на нас издалека, не отрываясь.</p><p>К десятой туше я начал уважать здешних крыс: они учились. Волна больше не пёрла лбом — расходилась по флангам, лезла за спину и понемногу теснила нас к яме с водой.</p><p>— Смещаемся к берёзе, — сказал я. — Спиной к воде работают только в кино.</p><p>— Откуда знаешь?</p><p>— Читал. Много читал.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Четвёртая волна кончилась, пятая не пришла.</p><p>Крысы в траве остановились разом и повернули морды к бетонным обломкам. Все, даже та, что была прижата у меня рогами, перестала рваться и вытянула шею туда же.</p><p>Из-под обломков выбралась крыса вдвое крупнее остальных, с седым загривком и тяжёлым брюхом. Поднялась на задние лапы.</p><p>Матка. На обороте утренней карты было отпечатано: «без маточного гнезда». Бумагу, видимо, писали на прошлой неделе, а крысы её не читали.</p><p>— Мирон, спина к спине.</p><p>Он шагнул ко мне, и матка коротко пискнула. Две крысы бросились одновременно: одна мне под рогатину, другая Мирону в ноги. Я прижал свою и добил. Мирон прижал свою к земле и потянулся за ножом. Опять ждал, пока она перестанет биться, хотя из травы уже шли другие.</p><p>— Быстрее!</p><p>Он добил, вытер нож о траву. Поднял голову — на него с фланга шли сразу три. Мирон попятился. Ещё шаг, ещё: он отступал от них вдоль склона, как отступают от собаки, не поворачиваясь спиной, и каждый шаг уводил его от берёзы.</p><p>В промежуток между нами крысы вбегали одна за другой. Часть разворачивалась к Мирону, часть ко мне.</p><p>Я пошёл за ним. Под сапог прыгнула крыса — прижал, добил. Шаг. Вторая с фланга, в голень: щиток принял зубы, я стряхнул её рогами и добил на земле. Шаг. Третья, четвёртая. На каждый шаг у меня уходила крыса, а Мирон за то же время отступал на три.</p><p>Когда он упёрся спиной в бетонную плиту, между нами было шагов десять, и на каждом мне под ноги лезла крыса.</p><p>Одну крысу он поймал рогатиной и прижал к камню. Вторая прыгнула и повисла на левом щитке. Мирон снял одну руку с древкаи потянулся к ножу , и первая тут же завозилась под зубцами. Он придавил её снова, а вторую ударил кулаком, не отпуская первую, — будто за отпущенную крысу тоже могли снять с зачёта. Крыса на ноге замотала головой. Верхний ремень щитка лопнул.</p><p>Я добил очередную у своих ног и поднял глаза. Мирон разжал ладонь. Между пальцами треснули две синие искры, сорвались и ударили крысу в бок. Её выгнуло, она отвалилась в траву и задёргалась.</p><p>Следующая крыса была моя. Прижать, нож. Когда я снова глянул туда, Мирон поднимал ладонь на другую — между пальцами мелькнула короткая нитка и погасла. Он попробовал ещё раз, но рука дрожала, и искра не пошла.</p><p>Полукольцо перед ним стягивалось. Одна тварь зашла справа, куда он не доставал древком, и прижалась к земле перед прыжком.</p><p>Мирон оглянулся на наблюдателя и набрал воздуха, и тот сразу вскинул рогатину и подался к нему от флажков. Мирон резко качнул головой и отвернулся. Порванный щиток болтался на одном ремне и бил по сапогу. Мирон перехватил рогатину покрепче, левая рука сомкнулась на древке только со второй попытки. Прижатую крысу он так и не отпустил.</p><p>[Зачёт ему дороже ноги.]</p><p>Печать закрыла бы эти десять шагов одним рывком, но наблюдатель смотрел прямо на нас.</p><p>Рядом лежала свежая туша. Я подцепил её рогатиной, дёрнул к сапогу, упёр нож и протащил тушу на себя, вспоров брюхо. Подхватил за задние лапы и, развернувшись всем корпусом, швырнул через крыс. Туша шлёпнулась перед плитой, распоротым брюхом к стае.</p><p>Ближняя крыса дёрнула носом и отвернулась от Мирона, за ней вторая. Третья ещё смотрела на его голень, потом и она потянулась к еде. Живое мясо в щитках ещё требовалось поймать, а готовое уже лежало перед ними. Вдоль плиты открылся проход в ширину плеча.</p><p>— Мирон! Бросай её. Сейчас.</p><p>Он разжал руки, толкнул прижатую крысу древком к туше и пошёл вдоль плиты боком. Крыса рванула за ним, но поймала запах и свернула к остальным. Я двинулся навстречу, добивая тех, кто не успел к столу. Мирон отбивал древком крыс, совавшихся к нему от туши. Щиток всё хлопал по сапогу. Через несколько шагов мы сошлись спинами.</p><p>Дальше мы снова работали парой. Он прижимал, я добивал. Обездвиженную искрой крысу Мирон добил ножом.</p><p>Матка пошла последней, прямо на Мирона, низко, по траве. Он принял её на рога. Древко выгнулось, Мирон упёрся ногой в бетонный обломок и держал. Я зашёл сбоку и добил под переднюю лапу, мимо черепа.</p><p>Мирон посмотрел на объеденную тушу, потом на меня. Я ждал вопроса, но он так ничего и не спросил.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Зачищено, — сказал наблюдатель, когда мы вышли к линии. — Туши к приёмке.</p><p>— А носильщики? — спросил я.</p><p>— Носильщиков нанимают Исты. Курсант — это и есть носильщик.</p><p>Снаружи разом вернулись все звуки. Браслет на запястье ожил, пискнул и отметился на стойке. Кирпич снова притворился прибором. Я его понимал: все мы тут кем-то притворялись.</p><p>Приёмка считала по тушам. Савельев ставил отметки, черепа вскрывали под присмотром — ножом, по одному, с сортировкой. В шестом моём на свет вышел студень: белый сгусток с ноготь, светившийся изнутри скромно, по-крысиному. Техник поддел его костяной лопаткой и опустил в серый мешочек с моим номером.</p><p>— Сектор три, — сказал Савельев с планшетом. — Двадцать три подтверждённых, матка, вмешательство наблюдателя не потребовалось. Зачёт обоим. Выплата после закрытия отчёта: базовая по тушам, студень по приёмке скупки.</p><p>Мирон стоял и смотрел на слово «зачёт» в планшете так, будто оно могло передумать. Потом выдохнул. Судя по длине, воздух он набрал ещё в первый день программы.</p><p>— Приняли, — сказал он.</p><p>— Ещё бы не приняли. Матку-то ты на рога брал.</p><p>— А тушу кто кидал? Я бы до сих пор у той плиты стоял.</p><p>Мирон вытер ладонь о штаны и протянул мне руку. Пожал крепко и всё никак не отпускал.</p><p>Наконец он отпустил, достал телефон и выбрал номер. Улыбнулся ещё на гудках. Я успел подумать, что вот сейчас он всё расскажет.</p><p>— Да? — донеслось из динамика.</p><p>Он открыл рот, сглотнул.</p><p>— Мирон?</p><p>Он сбросил вызов и уставился в экран.</p><p>— Сестра, — сказал он мне. — Хотел сказать.</p><p>Телефон сразу зазвонил снова. Мирон выключил звук, стал печатать. Большой палец несколько раз попал мимо клавиши. Наконец на экране осталось одно слово: «Сдал».</p><p>— Отправляй, — сказал я. — А то сейчас сама сюда прибежит.</p><p>Мирон нажал на стрелку. Сзади попросили освободить проход. Я подхватил его рогатину вместе со своей и кивнул в сторону автобуса. Мирон пошёл рядом, всё ещё глядя в телефон. Он потянулся за рогатиной, я не отдал.</p><p>— Перезвони. Теперь уже можно просто угукать.</p><p>Он коротко засмеялся, набрал номер и поднёс телефон к уху.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Внутри корпуса, у доски нарядов, было людно. Мирон протиснулся к списку зачётов, нашёл свою фамилию и провёл пальцем по строчке. Вернулся к началу, прочитал ещё раз.</p><p>— Всё ещё сдал? — спросил я.</p><p>— Сдал.</p><p>Теперь он улыбался прямо бумаге.</p><p>Перец сел у стены, подальше от сапог. Я встал рядом с Мироном. Поверх старых листов висела свежая распечатка, угол ещё не успел загнуться.</p><p>Наряд на закрытие. Класс объекта: белый. Очередь: внеплановая. Состав: один кандидат. Пара: не предусмотрена.</p><p>Дата стояла послезавтрашняя. В графе кандидата оставили место для фамилии.</p><p>— А это кому?</p><p>Мирон наклонился к листу и, пока дочитывал, перестал улыбаться.</p><p>— Пустяк, белое закрытие. Ещё и внеплановый.</p><p>— Тебе-то какая разница, не тебе же идти.</p><p>— Кто бы ни пошёл, пойдёт один. — Он перечитал последнюю графу. — Нам же утром полдня твердили, что без пары нельзя.</p><p>Меня тронули за плечо, и я отступил в сторону. Остальных трогать не пришлось, они расступились сами. К доске подошёл высокий черноволосый парень в курсантской форме, чуть старше меня, с прямым носом и светлыми глазами.</p><p>Он нашёл в списке зачётов третий сектор и подержал палец на строке.</p><p>— Гуляев. Крысы с третьего раза?</p><p>Мирон перестал улыбаться совсем.</p><p>— С третьего.</p><p>Палец сдвинулся по строке к моей фамилии. Парень повернулся ко мне, потом глянул на Перца у стены.</p><p>— Так это ты тот нулевой с котом? Про тебя полцентра болтает: то под тобой мост развалился, то у кота звание.</p><p>— Звание как раз настоящее: старший инспектор. А развалилась одна платформа.</p><p>— Мне уже весь мост описали. И слайма ты с рук кормил. — Он снова постучал по строке Гуляева. — Тебя ещё никто к себе не звал?</p><p>— Пока ты первый.</p><p>Он кивнул, будто так и думал, мельком глянул на свежий наряд и пошёл к лестнице.</p><p>— Гантимуров, — сказал Мирон, когда тот скрылся на лестнице. — Княжич с нашего курса. Три месяца меня в упор не замечал.</p><p>Мы двинулись к выходу. В дверях пришлось посторониться: навстречу шёл дежурный, а за ним курсант, который на ходу совал ему под локоть планшет.</p><p>— У меня все зачёты закрыты, проверьте. Я на белый месяц в очереди стою.</p><p>— Стойте дальше.</p><p>— Так в наряде же никого нет!</p><p>Дежурный обошёл нас, не взглянув на планшет.</p><p>— Этот уже занят.</p></section><section><title><p>Интерлюдия. Отдельный кабинет</p></title><p>Ресторан «Купеческий двор», Иркутск. Отдельный кабинет.</p><p>Старик ел много, быстро и с удовольствием. Холодец, грузди, расстегай, разрезанный на четыре части. Графин стоял по его правую руку, и рюмку он наливал себе сам, не дожидаясь официанта.</p><p>Греков сидел напротив. Перед ним остывала уха, и он второй раз опускал в неё ложку и второй раз клал её на блюдце.</p><p>— Ты ешь, Варлам, — сказал старик. — Тут уху на налиме варят, нигде больше так не умеют.</p><p>— Спасибо. Я позже.</p><p>— Позже — это у тебя любимое слово. — Старик выпил, поморщился и подцепил груздь. — Мальчишка в Центре?</p><p>— Подал заявление позавчера. Прошёл открытый тест.</p><p>— Прошёл. — Старик прожевал. — Нулевой, без рода за спиной, с котом в корзинке. А мне докладывали, что его там на первом же снаряде размажут.</p><p>— Докладывали не мои люди.</p><p>— Мне всё равно чьи. Я плачу тебе. — Он положил вилку. — Сегодня он уже в поле ходил, в учебный Разлом. Его в третью группу записали, куда после отбора не берут. Ты знаешь?</p><p>Греков не знал. Старик увидел это по его лицу и кивнул, как будто ответ его устроил.</p><p>— Вот. Я узнаю раньше тебя. Это как называется?</p><p>— Процедура идёт по графику. Двадцать семь дней, из них прошло три. Комиссию он к сроку не соберёт, денег у него на две недели.</p><p>— На две недели. — Старик налил себе снова. — А если он в этом Центре за две недели заработает? Они там, говорят, неплохо получают, кто живой выходит.</p><p>— Начисления можно удержать в обеспечение. Половину.</p><p>— Почему половину?</p><p>— Больше закон не даёт.</p><p>— Закон. — Старик засмеялся и закашлялся, прикрыл рот салфеткой. — Варлам, ты мне про закон будешь рассказывать? Ты у меня шестой год. Я тебя взял, когда твою контору закрывать собирались. Не забыл ещё?</p><p>— Не забыл.</p><p>— А помнишь, кто у меня до тебя этими делами занимался?</p><p>Греков помолчал.</p><p>— Помню.</p><p>— И где он теперь?</p><p>— Не знаю.</p><p>— И я не знаю, — сказал старик ласково. — Никто не знает. Хороший был юрист, все бумаги у него в порядке были. Только работал медленно.</p><p>Официант принёс горячее, поставил перед стариком судак, а перед Грековым котлету, которую тот не заказывал. Старик махнул: оставь, пусть ест. Официант ушёл, не подняв глаз.</p><p>— Дом должен быть мой до конца месяца, — сказал старик. — Не через палату с адвокатами. Чтобы сам принёс, с голодухи. Ты понимаешь разницу?</p><p>— Понимаю.</p><p>— Удержание твоё когда?</p><p>— Ходатайство я подписал. В палате пройдёт за неделю.</p><p>— За неделю. — Старик отломил кусок хлеба. — Завтра.</p><p>— В палате не успеют до завтра.</p><p>— Успеют. Ты же там всех знаешь. Позвонишь, попросишь. Скажешь, что очень надо. — Он улыбнулся. — Мне ведь очень надо, Варлам.</p><p>Греков достал телефон, посмотрел на экран и убрал обратно.</p><p>— Утром у него будет уведомление.</p><p>— Вот и хорошо. — Старик подвинул к нему графин. — А то — неделя. Котлету ешь, остынет.</p><p>Греков отрезал кусок котлеты. Прожевал. Котлета была хорошая.</p><p>— Варлам, — сказал старик, уже поднимаясь и стряхивая крошки с жилета. — Мне с тобой удобно. Постарайся, чтобы так и осталось.</p><p>Он ушёл, не расплатившись. Счёт официант положил перед Грековым, и Греков заплатил за обоих, как и всегда. В гардеробе ему подали пальто. Он перекинул его через руку и так и вышел под дождь.</p></section><section><title><p>Глава 7. Разбор полётов</p></title><p>Утром во дворе послышался шум. Спустившись, я увидел у стены под бельевыми верёвками человека. Стоял он неудобно, вжав голову, и на то имелась причина: в полуметре от его лица находилась Прасковья Ильинична, а на шнурке у неё висел шокер, и висел он как-то особенно буднично.</p><p>— Тихомиров, — сказала она, не оборачиваясь. — Подойди.</p><p>Я подошёл. Перец подошёл тоже и первым делом обнюхал ботинки задержанного — неторопливо, по всему периметру, будто вещественное доказательство перед приобщением к делу.</p><p>— Спрашивал про жильца с котом, — сказала Прасковья. — У Семёновны из третьей спрашивал, у почтальона спрашивал. Три дня ходит.</p><p>— Я объясню, — сказал человек стене.</p><p>— Объяснишь. — Она качнула шокером. — Ему.</p><p>Человек скосил на меня глаза из-под кепки — немолодой, в тёмном пальто, такой серый, что взгляд с него соскальзывал.</p><p>— Меня наняли посмотреть, кто живёт и когда выходит, — сказал он. — Даже фамилию не сказали, только «жилец с котом».</p><p>— Кто нанял?</p><p>— Не представился. Задаток через посредника.</p><p>Задаток через посредника, объект без фамилии. Для государственной слежки слишком дёшево: три дня расспрашивать соседей про жильца с котом и в конце попасться ключнице. Насолить в этом городе я пока успел одному Грекову, а Греков нанял бы кого-нибудь получше. Значит, мной интересуется кто-то ещё, и денег у него поменьше.</p><p>— Отпустите его, Прасковья Ильинична. Он уже всё отработал.</p><p>— Отработал он. — Она отступила на полшага, и человек начал отклеиваться от стены по частям. — Полиция едет долго. Я — нет. Передай там.</p><p>Человек исчез за калиткой быстрее, чем шокер успел перестать качаться на шнурке. Перец дошёл до ворот, посмотрел ему вслед и чихнул.</p><p>Я кивнул Перцу, и он двинулся к сараю, где под стеной грелись два дворовых кота. Посидел с ними немного и вернулся.</p><p>— Мя.</p><p>— Вот и хорошо. Теперь узнаем, с кем он встречается, а если повезёт, проследим их до места. Я эту дрянь у себя под окнами терпеть не собираюсь.</p><p>Один кот выскользнул за калитку следом за соглядатаем. Второй ушёл по забору в другую сторону, к соседним дворам, наверное, за подмогой.</p><p>Прасковья уже вешала бельё дальше, как будто ничего не произошло.</p><p>— Завтракать, — сказала она мне спиной. — Стынет.</p><p>Возражать было опаснее, чем идти в Разлом.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В канцелярию меня вызвали перед первой парой — казённым тоном, через дежурного.</p><p>— Кандидат Тихомиров, вам процедурное уведомление. Расписывайтесь.</p><p>Бумага была короткой: «В обеспечение требований к наследственной массе удерживается половина начислений кандидата по ведомостям УЦ — до рассмотрения. Основание: ходатайство внешнего управления». Ниже, мелко, в служебной пометке, стояла фамилия Грекова — как таракан в хлебнице: маленький, но аппетит уже ушёл.</p><p>— То есть я работаю, а половина уходит в обеспечение.</p><p>— Вторую половину вам оставляет закон, — сказала Жукова. — Он гуманный.</p><p>[Да подавитесь вы такой гуманностью.]</p><p>— Спасибо за заботу. Хоть что-нибудь моё эта бумага не трогает?</p><p>— Долги. Долги остаются целиком вашими.</p><p>Я вышел из канцелярии и пнул урну у двери. Урна была казённая, чугунная и пережила не таких. Пальцы на ноге — нет. Я постоял у доски объявлений, пока они не перестали гудеть, и только тогда начал прикидывать. Мне семнадцать, у меня кот, долг и три недели с хвостиком, а Греков только что залез мне в карман, не вставая из-за стола.</p><p>— Мя, — сказал Перец.</p><p>— С утра соглядатай, теперь бумага. Интересно, что к обеду подвезут.</p><p>Утешало одно: выигрыш со ставки, взятый наличными через конопатого, ни в каких ведомостях не значился. Две недели у меня есть, и Греков о них не знает.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Разбор вчерашнего выхода поставили первой парой, в аудитории с доской и запахом резины из спортзала за стенкой. Савельев вошёл и поздоровался.</p><p>— Начнём разбор полётов, — сказал он.</p><p>Первой Савельев выставил на стол банку, в которой лежало что-то серое и плоское, как подошва.</p><p>— Это студень пары девять, единственный за вчера. Доставали его, похоже, той же рогатиной, которой убивали. Скупка оценила находку в четыре рубля и приложила записку. Зачитывать не буду, она эмоциональная.</p><p>Он повернулся к паре девять.</p><p>— Одиннадцать крыс, одиннадцать черепов, ни одного мимо. При таком постоянстве я обязан рекомендовать вам снайперскую школу. Там хотя бы официально признают, что вы целитесь в голову специально.</p><p>Пара девять переглянулась.</p><p>— Мы не специально.</p><p>— Тогда это ещё хуже. Похоже на фамильное проклятие.</p><p>Я вспомнил табличку у турникета — про проклятия без очереди.</p><p>— Второй учебный, гадюки, пара Гантимурова. — Савельев перевернул распечатку. — Четырнадцать подтверждённых, ранений нет, только туши пошли из Разлома впереди курсантов.</p><p>— Так руки свободны, — сказал с третьего ряда Гантимуров.</p><p>— Свободны, — согласился Савельев. — На входе стоят двое с рогатинами ровно затем, чтобы из Разлома ничего не выходило само.</p><p>— Я крикнул, что это туши.</p><p>— Изнутри не слышно, каёмка звук не пропускает. Скупка сбавила цену: хвосты в дырах от рогатин. Дежурный Пахомов просит внести его в ведомость долей. Работал.</p><p>Группа засмеялась, Гантимуров — нет.</p><p>— Впредь выносите руками. Как люди.</p><p>Дальше пошли сектора, по одному, с цифрами. На нашем Савельев сделал паузу.</p><p>— Сектор три. Матка сверх ведомости, двадцать три подтверждённых, зачёт. — Он поднял глаза. — Тихомиров. В отчёте наблюдателя написано: «уронил тушу. Удачно».</p><p>— Скользкая была.</p><p>— Крысы с вами согласились, ушли к ней и пропустили Гуляева. — Он сделал отметку. — Наблюдатель Крамарь пишет слово «удачно» второй раз за год. Первый раз — про себя. Постарайтесь без урожая совпадений, кандидат.</p><p>— Приложу все усилия.</p><p>— Вот усилий как раз не надо. От ваших вчерашних усилий в ведомости завелась матка.</p><p>Группа осторожно посмеялась.</p><p>Из отчётов наблюдателей Савельев зачитал напоследок одну выдержку — голосом человека, который эту работу не выбирал:</p><p>— «Фамильяр кандидата Тихомирова вёл наблюдение за наблюдателем. Прошу уточнить, кто кого страхует».</p><p>Перец, сидевший у моей ноги, даже ухом не повёл.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В перерыве Мирон положил передо мной планшет. Вчера в графе кандидата НА ПУСТЯК было пусто. Сегодня там стояло: ТИХОМИРОВ К. С., особый порядок. Выход — завтра, 08:00.</p><p>[Вот и подвезли.]</p><p>В графе «состав» красовалось гордое «один кандидат», будто государство писало мне лично. Потом оно превратило нашу переписку в общий чат и разослало уведомление всему курсу.</p><p>В приложении стояла дата замера объекта: за три недели до моего приезда.</p><p>Я подошёл к столу, где Савельев ещё собирал распечатки, и ждал, пока он поднимет глаза. Он заговорил, глядя между мной и дверью:</p><p>— Кандидат Тихомиров. Наряд оформлен по процедуре. Возражений по процедуре у меня нет. — Он выровнял стопку о край стола. — Завтра работайте скучно. Без подвигов и без удачных совпадений.</p><p>— Это мой любимый жанр.</p><p>— Расскажите это Крамарю.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>После обеда нас повели на хоздвор. За оградой загона стоял Бурый — щетинистый служебный зверь из Разлома, выращенный в Центре. В холке он был мне по грудь.</p><p>У калитки ждал лысый мужик в кожаном жилете. Он двигался так, будто торопиться придумали для других. Старый шрам рассекал верхнюю губу, и казалось, что он всё время чуть ухмыляется. На предплечье была наколота выцветшая русалка, хвост которой уходил в рубец. Курсанты звали его дядей Жорой.</p><p>Дядя Жора поставил у калитки ведро с мясом.</p><p>— Намордник надеть. Позовёшь — надену сам. Без зачёта.</p><p>Первым пошёл плечистый курсант из второго ряда. Встал перед Бурым, расставил ноги и сказал «Сидеть» басом, каким, наверное, говорил дома с младшими братьями. Бурый сел. Курсант обрадовался, шагнул к нему с намордником, и Бурый взял его за рукав — бережно, как снимают куртку с вешалки, — и вывел к калитке. Рукав остался у Бурого.</p><p>Жора посмотрел на рукав, потом на курсанта.</p><p>— Он так со всеми. Следующий.</p><p>Следующие двое продержались дольше и ушли без рукавов. Ещё один позвал Жору, не дойдя до калитки, — без зачёта, зато в целой форме. Курс начал закатывать рукава заранее, ещё в очереди.</p><p>Я взял из ведра кусок мяса, положил на дно намордника и вошёл в загон.</p><p>Бурый сунул морду в намордник, и, пока он жевал, я застегнул ремень.</p><p>— Готов.</p><p>Можно было выходить, но я почесал его за ухом. Бурый подставил второе, потом лёг, перевалился на спину и раскинул лапы. Из намордника донёсся храп.</p><p>Метка на груди потеплела.</p><p>Дядя Жора достал из кармана пачку, посмотрел на спящего Бурого и убрал её обратно.</p><p>— Он днём никогда не спит, зараза. И сегодня даже не собирался, несмотря на два ночных выхода подряд. — Он почесал русалку на предплечье.</p><p>— Запишите: зверь отдыхает, — сказал я.</p><p>— Мне писать некуда. — Жора посмотрел на курс. — А на спящего его ещё никто не надевал. Гуляев.</p><p>— На спящего?</p><p>— Будешь первым.</p><p>Мирон побелел. Я вышел, взял из ведра кусок мяса и сунул ему в руку.</p><p>— На дно, как я. Если проснётся, сначала мясо, потом извинения.</p><p>Мирон опустился на колени и снял намордник, и Бурый открыл один глаз. Мясо Мирон уронил в корзину и поднёс её к носу; зверь сунул морду сам, дожевал и позволил застегнуть ремень. Потом повернулся на бок и устроил голову у Мирона на сапоге.</p><p>— Зачёт. Гуляев, стой так. Остальные — брысь.</p><p>Мирон сидел посреди загона на корточках, сапог под головой зверя, и смотрел на меня. Нога у него дрожала.</p><p>Я принёс от ограды чурбак. Метка под рубашкой всё ещё грела.</p><p>— Садись, ему правда надо доспать. Через полчаса сам отпустит.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Мирон нашёл меня после занятий на лавке у спортзала, на той самой, где позавчера старик раскладывал клеёнку. Сел рядом, вытянул ноги и уставился на свой сапог: по голенищу тянулась засохшая полоса, которую оставил Бурый, пока спал у него на ноге.</p><p>— Отмоется? — спросил я.</p><p>— Не пробовал. — Он поскрёб полосу ногтем и бросил. — Ты завтра во сколько выходишь?</p><p>— Рано.</p><p>— Я тоже рано встаю. Дойду с тобой до линии, там пост, постою у поста, кто мне что скажет… Вдруг опять что-нибудь уронить понадобится.</p><p>— Савельев скажет. Сначала тебе, потом мне, а потом нам обоим на разборе, при всех.</p><p>— Да он и так на меня…</p><p>— У тебя завтра занятия. Прогуляешь, и сегодняшний зачёт пойдёт псу под хвост.</p><p>Он хмыкнул и снова взялся за сапог. Полоса не поддавалась, а он всё скрёб.</p><p>— Ладно, — сказал он наконец, не поднимая головы. — Тогда хоть ужин с меня. Сегодня котлеты, я тебе свою отдам.</p><p>— Свою сам съешь.</p><p>— Да я их не люблю.</p><p>— Котлеты все любят, Мирон. Потерпи: я тебе скоро что-нибудь задолжаю, и заживём как люди.</p></section><section><title><p>Интерлюдия. Лещ</p></title><p>Кот из двора Прасковьи. Служебная поездка в сумке.</p><p>Рыжий подошёл к нам под сарай: надо узнать, где лежанка у человека из-под стенки.</p><p>С Рыжим не спорят. Был у нас на районе Чёрный — беспредельщик, драл всех подряд и с Рыжим тоже решил поспорить. Теперь его зовут Седой. Он целыми днями сидит на крыше котельной и думает о жизни.</p><p>Идти за человеком пешком — глупо. Человек длинный, шагает широко и не останавливается, где пахнет. Я это понял ещё у калитки.</p><p>Поэтому на рынке я не стал гнаться. Я сел у рыбного ряда и подождал, пока человек купит рыбу.</p><p>Он купил. Все, кого пугают у стенки, потом покупают рыбу. Не знаю почему. Может, от нервов. Торговка завернула ему леща в бумагу и сунула в сумку — широкую, клетчатую, с молнией, которая не застёгивается до конца. Хорошая сумка. В такой сумке можно жить.</p><p>Человек поставил её на землю, чтобы отсчитать сдачу.</p><p>Я залез.</p><p>Внутри был лещ, газета, пакет с хлебом и ещё один пакет с чем-то, что пахло стиральным порошком и расстройством. Я лёг на газету, между лещом и хлебом, и сумка поехала.</p><p>Ехали мы долго. Сначала пешком — сумку качало, лещ толкал меня хвостом. Потом автобус: стало тепло, запахло чужими ботинками, кто-то сел рядом и поставил на нас корзину. Я съел у леща голову. Не всю, я воспитанный. Потом немного хлеба, чтобы не было жирно.</p><p>Человек в это время разговаривал в свою плоскую штуку. Жаловался, что старуха во дворе ненормальная, что за такие деньги пусть сами ходят и что кот смотрел на него как прокурор. Рыжего все запоминают.</p><p>Когда сумку поставили на пол, я как раз доел у леща середину.</p><p>Скрипнула железная дверь. Запахло маслом, собаками вдалеке и табаком. Второй голос, хриплый, сказал:</p><p>— Ну?</p><p>— Сам туда за такие деньги иди. Там бабка с шокером. И кот.</p><p>— Распорядок дня узнал?</p><p>— Какой распорядок! Ты этого кота не видел.</p><p>Молнию дёрнули. Надо мной появилось лицо в серой куртке. Лицо посмотрело на меня. Я посмотрел на лицо. Во рту у меня был лещ, и отдавать его я не собирался.</p><p>Серый очень медленно сказал:</p><p>— Это что.</p><p>— Лещ, — ответил мой человек из-за его плеча. — Был.</p><p>Я вышел из сумки с достоинством. С рыбой в зубах достоинство выходит само. Прошёл между двух ботинок, один на всякий случай пометил и направился к щели под воротами. Никто меня не остановил. Люди, когда у них отбирают рыбу, сначала долго думают, что это значит.</p><p>За воротами было тихо и незнакомо. Я сел, доел леща до хребта и огляделся. Над воротами на бетоне были нарисованы два знака. Слева — палка, справа — стул вверх ножками: спинка длинная, одна ножка косая. Я запомнил. Палкой гоняют, на перевёрнутом стуле не поспишь.</p><p>Обратно я шёл три дня. Не потому, что далеко. Потому что по дороге была помойка у столовой, крыша с голубями и одна кошка, которой очень нужно было со мной поговорить.</p><p>Рыжий ждал у сарая. Я рассказал ему всё: сумку, автобус, серого, знаки. Про леща — отдельно и подробно.</p><p>Рыжий ткнул лапой в песок. Я процарапал оба знака с ворот. Он посмотрел, медленно прикрыл глаза и пошёл к своему человеку. Я закопал рисунок. Привычка.</p></section><section><title><p>Глава 8. Пустяк</p></title><p>К тварям я ехал рейсовым автобусом, с рогатиной и билетом за семь рублей. На кочке древко стукнуло по поручню. Я прижал его коленом и подвинул переноску ближе к окну.</p><p>Перец вытянул шею и смотрел в окно с видом ревизора, которого везут на выездную проверку в филиал с плохой отчётностью.</p><p>На очередной остановке автобус встал напротив рекламного щита. С плаката на Перца смотрел кот в бархатной мантии.</p><p>«Корм „Родовой“. Каждый кот достоин поместья».</p><p>Перец посмотрел на защёлку дверцы, потом на меня.</p><p>— Наше поместье метят кредиторы. Пока только на бумаге.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Пост стоял там, где кончался асфальт: будка с одним окном, шлагбаум из полосатой трубы и дед на табурете у двери. Дед был сухой, в ватнике, с карандашом за ухом. В колее за шлагбаумом не было ни одного свежего следа шин. Замерщики сюда давно не ездили.</p><p>Дед встал, когда я подошёл, и молча протянул руку. Я отдал наряд. Он читал его, отодвинув лист подальше от глаз, и на дате замера остановился.</p><p>— Три недели, — сказал он. — Я перезамер просил. Дважды, рапортом.</p><p>— И что ответили?</p><p>— Тебя прислали.</p><p>— Значит, перезамер — это я.</p><p>Дед посмотрел на рогатину у меня на плече, ничего не сказал и ушёл в будку. Я встал в дверях. На столе лежал журнал, толстая конторская книга с графами, расчерченными от руки. Дед писал медленно и вслух:</p><p>— Десять двадцать. Тихомиров К. С., состав — один. — Он поднял на меня глаза. — Что там за три недели наросло, я не знаю. И никто не знает. Так и пишу: о состоянии объекта предупреждён. Предупреждён?</p><p>— Предупреждён.</p><p>Он дописал строку.</p><p>[Его рапорты наверху не читают. Журнал прочтут, если я не выйду.]</p><p>Переноска стояла у моих ног.</p><p>— Кот по наряду идёт? — спросил дед.</p><p>— Со мной.</p><p>— Внутрь не бери. Там слизь, он в неё полезет. Всю шерсть измажет, попробуй потом отмой. Кот-то чем виноват? — Он достал из-под стола пластиковый контейнер и снял крышку. Там лежали две котлеты. — Пусть у меня посидит, тут мыши есть.</p><p>Я открыл переноску. Перец вышел, потянулся и прошёл к столу. Дед отломил полкотлеты и протянул на ладони. Перец обнюхал котлету, потом пальцы, потом рукав ватника и только после этого съел. Дед почесал его за ухом, и Перец это позволил.</p><p>— Ну вот, — сказал дед. — Договорились.</p><p>Перец облизнулся, вышел из будки и сел у моего ботинка мордой к шлагбауму.</p><p>— Мя.</p><p>— Благодарит за обед, — перевёл я. — Мышей оставляет вам.</p><p>Дед посмотрел на пустую ладонь.</p><p>Он вернулся к журналу и дописал под моей строкой: «Кот рыжий — один».</p><p>— Ты уж кота побереги.</p><p>Пока он поднимал шлагбаум, я натянул рабочие перчатки, купленные вчера за три рубля. Ссадина с моста на ладони ещё не зажила. Перец задрал ко мне морду.</p><p>— Мя?</p><p>— Нет, — сказал я. — Мелочь из кладовки оставим на чёрный день. Работаем тем, что есть.</p><p>Перец дёрнул хвостом и первым пошёл по колее. Я поправил на плече рогатину и двинулся следом.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>У края медальон под рубашкой нагрелся. Внутри было сухо и серо: чужая трава, гряда камней вдоль пересохшего русла, и всё втрое больше учебного. Перец прошёл два шага. Первого слайма он нашёл раньше, чем тот нашёл нас.</p><p>Кот посмотрел на плоский камень в десяти шагах и сел с видом человека, который указал сапёрам мину и дальнейшее считает не своей работой. Из-под камня, неторопливо, как тесто из кастрюли, выползала мутно-серая масса объёмом с ведро.</p><p>Ядро чутьё выделило сразу — тёмный ком у переднего края. Но брал я его по-учебному: рогатиной прижать, зафиксировать, работать ножом. Слайм смыкался вокруг древка, как каша за ложкой, лез по нему к рукам, я выдирал рогатину и колол снова, и взял ядро только с восьмого тычка. Я подобрал его и опустил в мешок. На одну тварь размером с ведро у меня ушло минут восемь и половина запаса приличных слов.</p><p>— Мя, — заметил Перец с камня.</p><p>— Да, так работает курсант по методичке. — Я повёл плечами. — А теперь вспомним, как это делает взрослый, когда не нужно скрываться.</p><p>Второго я не стал дожидаться. Он лежал на камне у русла, и ядро в нём сидело низко, у самого брюха. Я подошёл сбоку, перенёс вес на переднюю ногу и ударил коротко, снизу, без прижима. Наконечник подцепил ядро и выбросил на траву, а слайм растёкся по камню, будто из него выдернули пробку.</p><p>Третий меня заметил и пополз навстречу. Я дал ему подойти на длину древка, шагнул в сторону и ударил в бок, пока он разворачивался следом. Ядро повернулось вместе с ним, прямо под острие.</p><p>Перец спустился с камня, обошёл лужу и сел у моего сапога.</p><p>— Восемь минут на первого, — сказал я. — Минута на двоих. Вот теперь работаем.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Четвёртый лежал под выступом скалы. Сверху его закрывал камень, снизу мешала добраться до ядра щель в грунте. Перец обошёл выступ и сунул туда нос.</p><p>— Отойди.</p><p>Кот отступил. Я поводил наконечником перед серым краем. Слайм потянулся за железом, выполз наполовину, и я подцепил ядро снизу. Оно выкатилось в траву по другую сторону камня.</p><p>Пришлось обходить камень следом за Перцем.</p><p>Пятый ждал чуть дальше. Потом нашёлся шестой, и мы пошли вдоль гряды, проверяя углубления между камнями. Перец заглядывал туда, куда я мог просунуть только рогатину. Иногда возвращался сразу, иногда садился поодаль и ждал меня. После восьмого ядра я выпрямился, упираясь ладонью в колено.</p><p>Девятый и десятый пришли вдвоём, с разных сторон, и десятого я прозевал.</p><p>Я работал с крупным, размером с пару вёдер, когда сзади раздался кошачий вопль такой чистоты и мощности, что им можно было глушить рыбу. Я ушёл вбок не думая, на одном вопле, и там, где только что стояла моя нога, серая масса вытянулась жгутом, хлестнула по траве и расплющилась о камень.</p><p>Второй заходил от русла, по моему же следу. Умно для твари, у которой из органов — аппетит.</p><p>Крупный висел на рогатине, второй пёр на меня, трава под ногами уже была скользкой от первой пролитой слизи, и в какой-то момент я оказался на одном колене, с занятыми руками и очень насыщенной личной жизнью. Гостя со спины я принял на щиток — масса навалилась на предплечье, тяжёлая и тёплая, как мокрый матрас, и край её пополз к локтю, туда, где кончалась защита. Первое касание я почувствовал голой кожей: мягкое, почти ласковое, и от этой ласковости по хребту продрало холодом — так трогают еду. Нож уже в левой. Бью снизу вверх, вслепую, под ядро.</p><p>Хруст — тварь обвисает на щитке. Я спихнул с предплечья полпуда мёртвой слизи, довернул рогатину и с полминуты, честно упираясь, давил крупного к камню, пока наконечник не дошёл куда следует. Локоть саднило, будто его натёрли крапивой. Кожа осталась при мне — вся, я проверил.</p><p>К двенадцатому я уже расставлял ноги пошире, прежде чем наклониться. Поясницу тянуло. На подъёме из русла подогнулось колено. Я упёрся рогатиной в склон, переждал и выбрал более пологий подъём. Перец поднялся наверх, сел у края и свесил ко мне морду.</p><p>— Да иду я.</p><p>Тринадцатого я попробовал взять с верхнего камня, чтобы лишний раз не спускаться. До ядра было хорошо видно. Я ударил, слайм подался вбок, и наконечник вошёл слишком глубоко. Железо упёрлось в щебень под ним, серая масса сомкнулась вокруг рогатины.</p><p>Я потянул. По плечам прошла дрожь, а тварь полезла к перчатке.</p><p>[Сэкономил наклон. Молодец, Кирилл.]</p><p>Пришлось спуститься, удерживая рогатину левой рукой. Правой я достал нож и поддел ядро сбоку. Слайм растёкся, но оружие всё равно пришлось раскачивать, освобождая застрявшее железо. Перец ждал над моей головой. Когда рогатина вышла, я положил её на камень и остался стоять, опираясь ладонями о колени.</p><p>На этот раз кот меня не торопил.</p><p>Дальше я подходил ближе. Упирал заднюю ногу, дожидался поворота ядра и только тогда бил. Между ударами приходилось отдыхать. Я положил рогатину поперёк колен, но пальцы в мокрых перчатках всё ещё подрагивали. Мешок оттягивал пояс, колотил по бедру на каждом спуске. Я перевязал его выше. Хватило до следующего спуска.</p><p>У двадцатого Перец громко мяукнул. Я остановился с занесённой ногой: в траве перед сапогом серел край ещё одной твари. С той, к которой я шёл, их было две.</p><p>Я попятился к чистому месту. Ближняя выползла из травы первой. Я пропустил её сбоку, вытащил ядро и отступил ещё, давая второй обогнуть лужу. Пока она ползла, успел выдохнуть и поправить хват. После второго удара опустил рогатину поперёк камня и сел рядом.</p><p>— Двадцать один, — выговорил я. — Обедать кто-нибудь собирается?</p><p>Перец облизнулся.</p><p>— Я тоже.</p><p>До последнего пришлось идти вдоль русла. Он лежал на открытом месте, и я остановился за несколько шагов, переводя дыхание. Перец остался у моего сапога. Я дождался, когда слайм подползёт сам, и выбил ядро коротким движением. Я подобрал его. В мешке стало двадцать два.</p><p>Я завязал тесёмку и, опираясь на рогатину, встал.</p><p>Перец ушёл к гряде. Там остановился и повернул голову, прислушиваясь. Я подошёл к нему, волоча наконечник по земле. Кот смотрел за камни.</p><p>— Ещё?</p><p>Перец даже ухом не повёл.</p><p>Я поднял рогатину и обошёл гряду.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Босс был с бочку — с ту самую, дождевую, в которую всё лето стекает полкрыши.</p><p>Слайм-переросток лежал за грядой, у оплывшего серого валуна, обтекая мутный сгусток, вросший в грунт, — я не сразу понял, что этот сгусток и есть то, ради чего писался наряд. В серой толще, глубоко, медленно ворочалось ядро с два моих кулака.</p><p>Он почуял меня раньше, чем я вышел из-за камней. Снялся с места — быстро, непристойно быстро для своей массы — и потёк широкой дугой, забирая между мной и выходом.</p><p>Рот наполнился кислым, колени сами сделали полшага назад.</p><p>— Назад, — сказал я Перцу. — На камни. Твоя работа — орать.</p><p>Кот взлетел на гряду одним махом.</p><p>Первый удар я увидел, второй услышал — по вою с гряды — и ушёл под него, чувствуя, как воздух над затылком стал плотным. Серый край смялся о валун за моей спиной с таким звуком, будто на камень с телеги свалили быка. Рогатина в этой массе была бесполезна вдвойне: до ядра сквозь такую толщу она попросту не доставала, что ей вязнуть, что мне.</p><p>[Руки коротки. Ладно, используем то, что под ногами.]</p><p>Я побежал — по руслу, по сухому камню, и тварь потекла следом, набирая ход, тяжело и неотвратимо, как цистерна под уклон. У первой узости между валунами я выиграл первые метры: масса вломилась в щель, где ей было тесно, и с полминуты продиралась, теряя куски о рёбра камня. Куски она подбирала — стягивала обратно в себя на ходу.</p><p>На вторых камнях он меня достаёт.</p><p>Подошва едет по осыпи. Я успеваю увидеть впереди развилку русла, каменный клин между двумя рукавами, и серый край бьёт сбоку, по рёбрам. Меня швыряет на валун.</p><p>Вдох не получается. Рот открывается, а грудь не идёт.</p><p>С гряды орёт Перец. Я прижимаю подбородок к груди и сваливаюсь с камня набок. Над ухом шлёпает. По валуну, на который я только что упал, растекается слизь.</p><p>Я упираюсь ладонью в щебень, пробую подняться. В боку режет, рука подламывается. Приходится подвести под себя колено и подтянуть рогатину. Воздух идёт маленькими глотками. Я наваливаюсь на рогатину обеими руками и встаю.</p><p>Тварь стягивается с валуна. До неё шага три, до клина — ещё далеко.</p><p>Я пячусь, нащупывая пяткой место для следующего шага. Перец воет. Справа поднимается серый край, и я приседаю, подставляя под него рогатину. Удар сбивает наконечник к земле. Я отдёргиваю оружие, пока его не затянуло целиком, и отступаю ещё на шаг.</p><p>Слева шуршит. Я уже переношу туда ногу. Ставлю её обратно, отталкиваюсь и ухожу вправо, к стенке русла. Бок пронзает так, что я задеваю плечом камень. За спиной масса с грохотом бьёт по щебню.</p><p>До развилки остаётся шагов двадцать. Я поворачиваюсь к ней вполоборота и иду быстрее, придерживая левый бок локтем. Под ногой хрустит обломок. Я качаюсь, рогатина упирается в дно русла, и на мгновение весь вес приходится на руки.</p><p>Сзади уже скребёт по камню.</p><p>Я выдёргиваю рогатину и ныряю в левый рукав. Клин поднимается справа от меня: узкая каменная спина, передний край низкий, дальше выше, вся плита наклонена к соседнему руслу. Я ставлю сапог на нижний край и лезу через неё вправо.</p><p>На середине приходится опереться свободной рукой. От поворота корпуса в боку дёргает. Я переваливаюсь через гребень, схожу на щебень в соседнем рукаве и оборачиваюсь.</p><p>Слайм с разгона, всей тяжестью, валится на плиту вслед за мной. Передний край уже стекает вправо, а задний ещё тянется из левого рукава. Через гребень масса переваливает тонким слоем. Ядро поднимается вместе с ней и ложится у самого ребра камня. Я чувствую его совсем близко.</p><p>Я подаю рогатину снизу, вдоль наклонной плиты. Остриё задевает камень. Приходится опустить руки и сдвинуть наконечник левее. Он проходит в серую толщу под ядром. Кладу рогатину на ребро клина, как рычаг, и давлю на древко вниз.</p><p>Ядро приподнимается.</p><p>Слизь смыкается вокруг железа. Я давлю сильнее, и боль проходит от левого бока до плеча. Выдох срывается. Руки останавливаются.</p><p>Серая масса касается левого сапога и обтекает носок. Я дёргаю ногу назад, но слизь удерживает сапог и тянет к плите. Подошва едет по щебню, наконечник качается, ядро начинает уходить глубже.</p><p>Я перестаю тянуть сапог. Правой пяткой упираюсь в выступ на дне русла и перехватываю рогатину ближе к концу. Слизь ползёт по левой щиколотке. Я наклоняюсь вперёд и наваливаюсь всем весом на конец древка.</p><p>В боку хрустит. Я открываю рот и продолжаю давить.</p><p>Железо проворачивается на каменном ребре. Ядро выходит выше, за ним тянутся серые нити. Левая нога скользит ещё немного. Я приседаю, дожимая конец древка вниз.</p><p>Нити лопаются. Рогатина дёргается в руках, мутный камень переваливает через край плиты и падает в правый рукав.</p><p>Хватка на сапоге слабеет. Серая масса оседает на клине, течёт по наклонной плите и расходится по обоим руслам. Я отступаю, вытаскиваю левую ногу из лужи и едва не сажусь мимо камня.</p><p>Ядро легло у моих ног.</p><p>Я остался сидеть на камне. Попробовал вдохнуть глубже — в боку резануло.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Ядро было живое.</p><p>Оно лежало в луже, тёмное, с два кулака, и внутри него всё медленнее ходило тепло, как в углях остывающей печи. Целое. Я и не заметил, что всё это время старался выломать его целым.</p><p>Целое ядро переростка — это ведомость с доплатой: даже если Греков откусит половину, останется на месяц угла и еды. Только из белых пустяков таких не приносят, и каждый, кто читал мой наряд, спросит одно: почему кандидат жив.</p><p>А ещё оно умирало. Смерть — непорядок. Я даже не сразу понял, чьими словами подумал. Я стянул перчатку и положил ладонь туда, где ещё ходило тепло.</p><p>— Спи.</p><p>Под ладонью дрогнуло. Ядро скрутилось внутрь себя, как вода в воронку, и ушло. Следом по обоим рукавам русла потянулась серая мёртвая вода, свилась жгутом и утекла туда же, до последней нити. На дне остались мокрый камень, примятая трава и я.</p><p>На груди слева потеплело, будто в печку подбросили. Метка приняла постояльца и чека не выдала.</p><p>Перец спустился с гряды, обнюхал камень, где лежало ядро, потом мою ладонь и сел напротив.</p><p>— Дома объясню, — сказал я. — Если сам к тому времени пойму.</p><p>— Мя.</p><p>— Да знаю я, сколько оно стоило. — Я поднялся. — Чуйка сказала: надо.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Мы вернулись по руслу к оплывшему серому валуну.</p><p>Кристалл торчал из грунта там, где лежала тварь, — мутный сгусток с кулак, тёплый на вид, как замёрзшее молоко. Самая дорогая вещь этого Разлома охранялась лучше некуда, а разбивалась обыкновенным булыжником, который я подобрал тут же, в русле.</p><p>Три удара. Кристалл лопнул со звуком замёрзшей лужи и осыпался мутным крошевом.</p><p>И воздух качнулся.</p><p>По Разлому прошла волна — от места, где я стоял, во все стороны и одновременно со всех сторон в меня, как будто это место разом выдохнуло всё, что копило три недели. Сквозь грудь протекло тепло — широкое, ровное, ничьё. Дыхание Разлома дрогнуло и пошло медленнее: так у больших часов кончается завод. Сутки. Дальше это место закроется со мной или без меня.</p><p>Я поднял руку и посмотрел на казённый перстень. Камень был прозрачен, как и утром, как и в день выдачи, — пустой стакан на пустом столе.</p><p>Я попробовал собрать силу в ладони. Под грудиной потеплело, к пальцам прошло знакомое покалывание. Я свёл большой и указательный, пробуя выжать искру. Покалывание оборвалось. Развёл пальцы, выдохнул и попробовал снова. Тепло едва дошло до запястья.</p><p>— Перец, я силу чувствую. Ты тоже?</p><p>— Мя-ло.</p><p>— Мне и на искру не хватает. Попробуй что-нибудь попроще, к здешнему миру всё равно надо приноровиться.</p><p>Перец скрылся за валуном, у которого осталось крошево кристалла. Меня повело. Пришлось опереться о камень. Я повертел головой, поискал между камнями. У дальнего поворота русла шевельнулось рыжее пятно. Перец медленно переставил лапы, остановился и лёг на осыпь.</p><p>Я добрался до него, присел и взял на руки. Перец не стал устраиваться поудобнее. Так и лежал поперёк предплечья, тяжело дыша.</p><p>— Вот тебе и «попроще». Ты чего сразу с астральной тропы начал? Силы по привычке не считаешь? Прости, что уговорил. За мной должок. Ты только сейчас отдышись.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Дед поднялся с табурета, когда я подошёл к будке.</p><p>— Волну видел. Закрыл, значит.</p><p>Он посмотрел на Перца у меня на руках.</p><p>Я присел к оставленной у будки переноске и открыл дверцу. На щелчок Перец только шевельнул ухом. Я осторожно уложил его внутрь. Он лежал на боку, тяжело дышал.</p><p>Дед опустился рядом на корточки.</p><p>— Что ж ты с ним сделал? Даже головы не поднимает.</p><p>Дед просунул пальцы внутрь, почесал Перца за ухом. Кот лежал неподвижно. Я подложил ладонь ему под голову и поправил подстилку.</p><p>— Тебе же говорил, оставь, — проворчал дед. — Сидел бы сейчас у меня, мышей караулил.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В приемке каждое хорошо сохранившееся ядро оценили в пятьдесят рублей. Ещё двести начислили за закрытие. О жилье получше я, пожалуй, задумался рановато. А тут ещё половину удержали по бумаге Грекова.</p><p>Обратно я ехал тем же автобусом за те же семь рублей. За окном пожилой Ист на рекламном щите перепрыгивал слайма и нахваливал мазь «Живокост».</p><p>«Суставы как в семнадцать!»</p><p>Мне было семнадцать. Автобус тряхнуло на кочке, я сморщился и придержал бок. Ист на щите выглядел бодрее.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>К полуночи под кожей у меня грелся зверь, который ещё днём был размером с бочку. Пора было разбудить его и узнать, что именно я вынес из Разлома.</p><p>Будить его полагалось подальше от людей, в парке или на пустыре за трамвайным кольцом. Рёбра отзывались на каждую ступеньку, Перец после перехода через астрал едва добрался до подушки. Парк этой ночью переезжал к нам.</p><p>Ночь с пятницы на субботу в «Комнатах» шла громко. За стеной звенели стаканы, радио тянуло песню, кто-то требовал повторить. Окно я завесил одеялом. Дверь подпёр стулом, на пол бросил старую клеёнку, чтобы утром не объяснять пятно Прасковье Ильиничне. Ключница жила тут же, за кухней, и пятна на полу замечала раньше, чем их успевали посадить.</p><p>Перец лежал на подушке, развернув уши к моей груди.</p><p>— Если он кинется, ты на шкаф. Геройствовать не надо.</p><p>Перец посмотрел на шкаф. Так смотрят на девятый этаж, когда лифт сломан.</p><p>— Ладно. Тогда за подушку.</p><p>Кот моргнул и остался на месте.</p><p>Я сел на край кровати. Рядом стоял таз, на краю лежала мокрая тряпка, возле неё — пустая консервная банка. По жанру полагались свечи, круг мелом и слово силы. Слово у меня было. Всё остальное заменял таз.</p><p>Ладонь легла на грудь. Под пальцами тепло собиралось в сонный тяжёлый комок.</p><p>— Проснись, — сказал я тихо.</p><p>Метка раскрылась теплом, коротко потянуло под рёбрами, и на клеёнке набухла лужа.</p><p>С полминуты лужа подрагивала по краю, словно раздумывала, стоит ли выходить целиком. Перец подобрал лапы и не сводил с лужи глаз. Я ждал рыка, вспышки, броска. Лужа медленно собралась к середине, приподнялась и стала комком размером с большую кастрюлю.</p><p>Дневная тварь была цвета мокрого бетона, тяжёлая, со злым ядром в глубине. Ночная просвечивала, как медуза на мелководье. На месте ядра сонно тлел огонёк, спокойный, как ночник в детской. Свет просачивался через толщу и терялся у самого края. Края вытягивались, втягивались обратно, пробовали воздух. От комка шло слабое тепло и пахло прелой листвой.</p><p>Перец вытянул шею. Я подвинул к комку банку. Он вытянул тонкий край, тронул металл и отдёрнулся от холода. Банка осталась целой. Днём он съел бы её вместе с моей рукой. Комок подумал всем телом, подполз, привалился к банке боком и потянулся дальше, к моей ноге. Я поднял ногу с пола.</p><p>— Стоп.</p><p>Комок замер. Огонёк качнулся внутри и тоже замер. Он ждал, как вода у преграды, пока ему покажут дорогу. Я опустил ногу обратно на пол.</p><p>— Ко мне. По клеёнке.</p><p>Он пополз медленно и серьёзно, с достоинством улитки на службе. По дороге собрал две пылинки и хлебную крошку, втянул крошку внутрь и стал на градус довольнее. У ноги он сам остановился в ладони от меня.</p><p>Оставалось выяснить, что в нём сохранилось от дневной твари. Я положил перед ним куриную ножку, оставшуюся с ужина. Он обволок её, и мясо исчезло почти сразу. С костью он возился долго: огонёк тускнел, комок то сжимался вокруг неё, то распускался. Из меня слабо, но потянуло энергию, и кость всё-таки растворилась. Значит, мог, только не сразу и не даром.</p><p>Я поднёс тыльную сторону ладони на палец от прозрачного края. Огонёк качнулся ближе. Комок потянулся к коже и на миг сгустился. Край тронул запястье, тёплый и лёгкий, как кошачий нос, подержался секунду и втянулся.</p><p>— Сидеть, — сказал я.</p><p>Он расплылся лужей, собрал верхушку бугорком и застыл. Бугорок вышел кривой, мокрый и старательный, как первая буква в прописи. Меня, дурака, это тронуло. Днём он гонял меня по руслу всей своей тонной. Сейчас делал бугорок, чтобы я не сердился.</p><p>Он сидел и просвечивал. Огонёк внутри качался медленно, как в полусне. В прозрачной мякоти тонул тёплый свет. Имя нашлось само.</p><p>— Кисель, — сказал я.</p><p>Метка ответила тёплым толчком. Комок дрогнул, собрался повыше и выдал два важных пузыря:</p><p>— Блуп-блуп.</p><p>— Моллан, значит? Ого! Будешь Кисель с Амбициями.</p><p>Перец спустился с кровати и обошёл клеёнку по широкой дуге — так обходят лужу на асфальте, когда не видно, сколько в ней глубины. Остановился там, откуда удобно протянуть лапу и отскочить. Кисель повернул к нему огонёк. С полминуты они изучали друг друга, кот сверху вниз, комок снизу вверх. Перец прижал усы к щекам. Кисель повторил движение всем верхним краем. Хвост кота стукнул по полу. Потом Кисель вытянул плоский край. Кот протянул лапу. После касания отдёрнул её, встряхнул и осмотрел липкую мокрую подушечку с лицом пассажира, которому в трамвае наступили на новый ботинок.</p><p>— Мя.</p><p>— Главное домашнее правило: Перец не еда.</p><p>Перец одобрил это молчанием высшей пробы. Кисель собрал бугорок повыше.</p><p>В коридоре хлопнула дверь. Голос Прасковьи Ильиничны прокатился мимо нашей комнаты:</p><p>— Час ночи! Гулянку закрыли!</p><p>Она ударила кулаком в соседскую дверь. Радио оборвалось. Мы замерли все трое. Кисель тонким краем подхватил банку, убрал её под кровать и погас. Огонёк втянулся, прозрачное тело слилось с клеёнкой и стало мокрым пятном, обычным для этого угла.</p><p>Шаги Прасковьи притормозили у моей двери. Я дышал мелко, пока они не ушли дальше. За стеной снова включили радио, теперь тише. Кисель осторожно проявился до половины и устроился возле таза. Огонёк внутри почти угас. Перец сел рядом, держа липкую лапу на весу.</p><p>Приобретение вышло сомнительное. Впрочем, Киселю достался хозяин с тазом и долгами. Ещё неизвестно, кто из нас прогадал.</p><p>Я коснулся метки.</p><p>— Спи.</p><p>Кисель втянулся в метку без звука. На клеёнке осталось мокрое пятно. Я убрал таз под кровать, лёг и закрыл глаза. Перец запрыгнул следом, долго топтался, выбирая место, улёгся вдоль больного бока, тяжёлый и горячий, и замурчал так громко, что я перестал прислушиваться к собственным рёбрам и уснул, так и не решив, кто из нас кого сейчас успокаивает.</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgBjgEJAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A+TFlZVxgH61o6NLCJi0hAXBBBzg/SqV7avaPtcq3oVwQaht3O7C8H1r1IycZWZwSimtDp59OeKUTId5IB2qp9AeD+NO1S1klijA2CV0JMcrgOAP05A+vFP0DW5oCIZCkkSkHJQFgfUZ4z9asarov2i1fWbdnKsfnXZjaxJJz229Dn3ru05bows+py0lo8BbzFKuDwCeoNR/acttZVA9h1p9xLI8mJCGx0zUTRLjgr+dcTaT0N0r7iOgwChqMg9806NwhOGBp7bW6Y/CobTL2IMUlbviHw7faHpmi6hdmMxavam4i2HJQBiCjejbdjY9HFa+u+BJtP029vINXtrt7Cxs9QuYhCyFYLkIUIJyGIMiAjjGeMgGuaVeC6lqnJs4unsK6rxJ4PGhPc/bNWiMccEEluwgINy8saybEGc/Krgsx4B45JGaOh+HL7VtD1vV7UxmHSIY5ZVP3nDOFO0d8Akn0Aq4VYNXuJwadjC2+9JitnQtNh1M3huL4WcdpbG4d/JMm4B1XAAI5y4raXwRI3jSLw0mrRFpLAXq3BgYLtNt9oxjOc7OP97jpzTlVjFtNgoyaujjMUYrpJfCt1F4CTxdLOqW8t6LWGAr87jax8z0C/K4GepU46Zrp7XwHFcand+GoEQ31ppn2641RpWWERmIXCgRYyZCh2AbtpwTjgms5YinHqWqUnueZMucc03HvVhtpHJ4HU46V2kfw4vZfFWsaJFqFuYtIsmvLi7MZVGCw+b5agnJYgHA9iegJq5VIx3JjBy2OFWlrqfC3ha38QNDZ2uu20WqTwTTR2rQvhfKRmIkkHCkhCV4I5GSuaZ4Q8MRa9HGW1aOykl1C3sI0kt2k3STbtpJB4A2nPpx1pOtFbjUG9jmaK6QeGiltqWoXV+LfTdPvfsJnETM80x3EKiAj+FSxJIAHfJAN6x8CXN14x0zw+NVslj1WAXNjffN5MkTKzKzZAK8qVYEZDAg9M0e2h3JVORxtFdNYeD9Qn0LxFq1zIlomgukc8UinzHkaQJsA7YJGSemR1qay8HPJd6Rp15q1tYajrEcctpbyIxXEhIi8xxxGX4I4OAwLYBodaC6j9kzlAKUriuy8OeB5tVgPn6mmnXH9sRaOYZoGYrcSBsbivQAoQTg464xXMXSG0uZbeUqTG7RsyncNykg4PpxwaqNWEnZMUqcoq7KjUzYT0qx8jMAWH51NGkUeJQwYe1a2uZ3Ibe0cyAFSc+gp91i3kMcfBAwc9vWr1lfbcAhCR3Kjp6CrFxapcItyJI1U8Y9Mdf8APvW6gnHQzc3fUzNOCtNHE0bEZ7L1pb2Fmdt2FA6Cta+ijtNqoqLtHXcdy+3bmsOeR3k29zwMDn6U52grPcUXeVyu52jOM1H+FTOhUZPrUe33rmfMbpnZW3h5tYtJZbRZWeIDKhcrg/r+lcxe2UtpK8UiFWUlTxW7f6zcTtHEoWJQNrGP5Q57EgdcVrw3Vjq6xya1K6SrIsbmGPnbjAJ57EdutdVWmpO8dzCE+5yWkXIt5cyKWXvg16ZFFH4n0pV00TQNEnl+Sy4Q9sk8AnB6Csm98EXTsl1pZW5t3BZZFX5eMZPIyOSK6PwRooitxfTySLe2MjM8DkgHA6kkY7HkZ/Cs41HFcrNow5nc891/w5eaa6i4UJKRkqDk49T6VmWN1NYSmSGXZIRg/KD/ADBr0nXPFljqEmowXenfYkmQNBKqb2cDjad3Y8nIIxjHNYNzomizxwXdpqduBLGxMMx2MCDg9AQBjkc5NJxFsZMeveIXDGDUX2AZICJ/hUF5eXep3Nh/wkF5PJYxONxSNd6xkgtgADJIHGT1qvfRJZ3QNs3mRg8bhzn0Irc0zTpNWtZbpVJkjAGzaeuMkgdMACo9hGS00BTaJ/Efiq31/wAL6hpt7BHBPHqX2zTDBDtVUZSkiOc8ZVIsY7rVPxx4kbWnitLC8uBpwsLOCaJoxHvkgiEeWxywBUlck4z0BrHvCquEUthc8FcYqDGcGslg6cXY0daT3O68ZeLdI8T2j6dfrdGOztYBpF2sADwOkUcckLrn5onKlgc5DHOOSKq+DfFNh4eXS7ZrZbiykE66xuhy7JMvlusZzggRhcdOc/WuTUoOGp8kIxujIPtQsHBR5U9BPET5rmlpkejW+gaiJdWkW4v3+yxhLUuywI6SF2G4YLMFAHPCt7V00fiLQrXx9pniY3Fzd2h0kWk8SxlJlKWptSMZIGcBgQThW9eK4UQ7vfFKYWUZpfVIybbZSxD7G7qmvR6h4Ou9MuCUupdTjuo4o48QxQpA0Sxqc5AUMABjovJya6O58c6fL4yt79EubfTYtPMExEY8yec2RtfMYbsbVGABnhdx6k1wMKgtgirkMEZbbVfUqb3JeIkndGP9nBTYTnjHSvRdU8dadP4tub21S4ttNl065hACAyS3EtqbcyPzjA4wMnCrxyxzzE9ipTCEFu2KUaRIYWkBXCjJ5q54SNRp9iIV5QNDwJrWk+HWhvZLi9nWSCWPUdMMQaC+BDBQW3YC4Zc5BIKkjORiDw5qml6Qnh3a920sOrQ6jqBMI2xiEkKkfOWypYnOOoHbNYxhYOygfd60q20sjhVRiT6CoeCjqV9ZklZGzNrNjeaJquiXUlxBBPqp1OzuFiDFHIKMrpkHayleQTtK9CDxJda3azz2UAe4jtdM0aTT7Jyg8x5G3/OwBwoLysQATgADk1Ts9HuC6sybkPUDGR9c9K0m8KX7ANbwicFSwKnHA/r7U/qcBrETZb1zxnFrUWufaLd7V9T0yOKXy0DLNeGSKSaZuRgMYsd+3HWqcut6Te6xoOuakLpLvSre3hnt44wy3X2fHlEPuGzcoVTlTjBIz0CWfhnUbiWOJbGdnkGVATJqbVvBur6XCk15plzCj8BnjKjP1rJ4ainZSNOaq483Lcl0Dxo1rBez3Wo3lje3mvJqs7WkAfcoEm9OWA5LkYORgc1zs+szR67qmo6JGmlQ30zstvEqsI42fcIxkYwOBxj8qW60udCcIeOxFVxYzf3a0p4SnF3RlOvKUbMlPiLXm4bUJCPQon+FPHm3kAm1KTd2j+UDr1PAHoKiBdCCwBAGADzSyXBfAQ4VTlV9P/rV1xpRg7pGLk5aF3Q9LijuF86KNt7cq5xx2x70/VtGvmuWiZI7aPftJBARScAqDwCR1IFEMptFjusbmPGI+enrWpfa4t5C5ubVVCqogAzknnJJJ6HJP5VopJKyQuU5rxB+4b7JkOkYwGznP4nqawsAEuex4rutQ8Nv9qjiSF2yAxOORxk47Y9CcZ4rH1LT0iljhDDacAMfunJ6g1jKLk7oa0MCKIytggj61L9ib+6fyrcuVsrWWSKEmSRI8Bie/Q1mfaH/AMk/41p7NLdgpFUSKhIjGSf7wqezcLjzCxB6jPSlvLOOKUoJNzdzjFVVB7c1m3ysLXPU9A8dx6fodtZW9m87xEGUzOSGX0X0x0HUe1ei+EdWsfENnMbRPIbyQJAEXK5zjB79D1FeCaKtsHQ3SgDOcBtu7+deg2PjB9B0tLHQ7ZIXkwJJnQO7EH34C4xxjj1rXl5lexUZW6mz8UPCumQ6V9ths5BM5+fa3156dOP88V5dFoF0yuzl4NoyN/yg19EfDvUJfFeg3P8AalmG8tljZlUgNk8cDoeOccYql8VYfsWmx6fH4cSWyRV8yTBQLuz9xs8dxjHGPSvPnU9nJxTO6FNVYqTPneTSbgZ8xenQ9j9DVjSnube4V4grMAV+YZAB7fStNkvbWRmjjZEYHajDcoHtn+dVbVrhrkNwDv5wK6IqT2ZzT5VuitqVsJrnM1sEYkk4G1efQVJFosj5fZuiQA9Oma9F0nRrbWreOPfbwak+QIGJGf8AaBxgcZ7/AEqaHwbJpsV8dUP2aGBAzuR95v4VHc5PAOCOM8CsJYiMNJbm9PDOWq1R5dPpzMrMFLL1yFJFRGxmhj83ACnua7x9KMsC3lsHEJb7zgKMjnGehOPTNN1Oyg1G0DQwStPHw0cSYjAzjI5zknrXVTfMrnLUjZ2OHskYPhQreua6mTQLVtNW6lu4ldkZti8kYwOB9T3x+NSQeGXtpIjf7oElAMZZTzzgn6VavYUtbuJIt0ttFwc9Gx1B9OSela2MtUcqdHuZCWjQqAM5I6iqbRyQud6nb64r1uS2l1nQUSOAxFI2YxxSBvukbTgDJyPU8YzXnms2UsNyIpsNj5Tjp+dZRkpSaXQ1q0pQipPZmdZuu/rWzBaM0ygxF0l4RWGM8+tWNP0awkh2GXy5QwO8n8wMda37e7SzHkxIrIgATdyB7/Xmt9jBLmMbUPDskVjJeiB4lBwDwy9eB7e3rUVhobXhM1rCXeNdzRj+ea76zurS60xrOaESxMAXBbb0OcZGOM44Oahlt7CwunGnxSwlgO+MH8aj2l3ymrpaJo5fTfDOsTstxHab1YnKbhnA7kdcd/wrq9DtdjRiOIOAQNisFA9c/X2NXNFurpLtQ+cewyWPofY/lWrrEkGkaeJbOEwXk5dSFOQA2Mn09QBjj61x1sQ0+Q7KFCLXOyjqWquETT7UrGIifNkAywbpgN1xj0NXvCuvTx3X2K4D6haXOFuLadt8co6cZ6N6Ecg1wd5d+QVSP5y5z1x1NdH4Q3XF0iwvJuZl/dYwSRyea8vEUkoNnq4epeR0PxV8A6Zb+Hk1nQI5ltXI2QgAmMnhlYdeOOn1968c1LQbu1VJpkaOOQblJHUV9f8AgiKCezbSr6J/s7/MiSr91gAcg9+f5Vzfj3SdJ0q01ZJrWV7eRGX90oYIpX5ZADz14JwcZ/Lz8DnM4P2U1fXQ0xeWQnJyWmh8iz2qbgGO3HtnNFtHaQl0liZ93R1OCPw/+vXYTaBcMokki2hj8mejev4is3UdKa3doXXDD2r6yFWE3ZM+bnSnBXsYN1qEot0tbOJbeNOWxhmY+pJHH0GBitfwy2mX2pNHqiTL5hUB4UDMoAO4nJwOcfTPtVBrTy3O4Dn1FTRXEVpIxgslDMpBLZYYIweM49/atHGxEZNM3NR8TLcabcWVnC8CxQoqSk5k+Xg5I65644x0FcUdUd9iy5eRW5fnJx2OfqRVi486YsdvX3ostNjAdrlcDgp8w+bB5GOp4oTaB6sx7lJZJ/OkYbT0I5z+VQ4H97+daM7tLcuinCE5AA4H0qPyV/vt/wB8Cna4r2NXVrR7qOOSJAeOcnFYb2oRePlf09a7KySIlTNvGThcHPFWbjwhO7MYVWVWJMboc5Ptjv2xXPVqwT1djeNGUtInCxGVRgtiug0oLGFknIcDkqe30qWfw7d2szJPblHAyc/eH1q/o+iXVzN5CKFXOGY/dH1PQVdCoprR3Iq05U37xqp4mv5LaDTbeR4IEYOFjchS3OTtzjJyPyFe4eBddv8AxFp1tpup+HpLqOO3klkup5AfMZMkEEgD2J968Oa30XSyS8z39wOcQ/Kijvk9f/QfrUl54w1KS0FjDcta2asXW3R8LuOASQDz0A5J6fSlicF7aPLexpRx3sXtc9C+KmkabcSw3Vte6bBFcAMYoyubfAHycE/U+/SvO4NH0uKcm61KLahyfJjLk46Y6Dmsl7uaR98s8zljj5UA2/QnoPxphVieYzj+HfIcH0GM1th8NDDxs3c58Rip4iXMlY6WPVNGtZP3FpPKy/caVwAD24BBz+P51pan8T9Zu7eeG7i06aNziQC3VSRzgZDFsDpnP1zXFMkdtgN5Sqx4+TIz3OeKfptvqt75kliDtjVm+VN24jseDzz0HJGKxx2Iw9CHNJXN8DQxFeTjB2N6bxtcPosely21mbaN98cax7eT15Bz+ZJ5pND8fWml3Ek40i1O9CpO9gVJ7rzxXJzO0bzR3Ly+bEdu1U/i5yDnp0qhdSweWFw43DPzMo/pV08RSnD3UkmZ1aNanUtJ6o7hvFvh/Ur/AM69t72JtxZijrIpySTwcZOT610F1qfhbWtP8nSL+1tpIkKql0m2SUseOwXJ46knp9a8WnuERSCQW78//WqjNerjC9PQGolVpyCEZrse/wCh2N9ZtKkshEJiJKk/eUEAkYHPUjjiuZ1zSbq21TYlu0iv9zYhZSCM8ZGSR3rkfhpqfi+41lLbSLzFogzP9oG+FUzzwehPbGCTXt51FJdRhttjGGJslSoyDjkjPTrXK6kqc3KEdD0ox9tQSqS20SPL7y0uI5G3lvMT74J6f4VXt2maQ5I49a9e8ReH7LX5NQ1VJZIpIIQ0cQUFXKgd+vOD3Pb0xXJ2GnQzXfmsgZWTbsQHIPqadHGe1V+xFbB+zemz2MnRifNDSHaQcYrtra5tH0u6hjt90ioMBiAM5BBy3bj8c8c1kap4dutMMLtOrC5OVAXke+M5wOa6LQ9OMkDXLxK9pGo89ZGGGHIySemTwByaxq1YTXOpGtKnOD5GjN8LzNd747x/JjdSxkZc4A+7+vuKxdau2v7qQKzrHENq/wC0R3x+VdRfW2hWmlNJaXSTMzYZVJyo9t3GPQ4JPPpWGkdlMTJBvi8kkplg273wP59KcZOb5ktBSXIlC5j2PhO/1JoZIjEdxCmKSXDj3wOPwzXoWmeHNOtQrQXL211AAZIgS/m4GTtPY+3NcrFdXCNuCPCmDnCc5PfPSp4b9IZ1uTPMJkXlQ2Nx/LisK+FqVtmb0sVSpdNT0zTfHMi6nGtkpQO37wONwDnuT6E47cV1N7r1lqFq7XfkGa3GHBjEhdT1HIwRkYFeH2OsWyXXnSL83RpG5P8A9b6jBFdTp8+nXVqGnEqNGQwMcudwPrnpz6eoryMVlSjLTQ9Khj1UV3uegrrHh3W7aC01HTomjkkBIZdvzDoSR0PbrWZ4/wDhhpuvW6z6PHFZ3wf590g8t1Pp34wD3444xXFR6oLTUgLdTksFdWfIPHQ9Qetd/o+s3F1NDdNMFEq7RbuOdwPb19uhrgqUMRhJKdNs2tSxKcJHlFx8G/EtxfS2i2CxBFB8yR1VGJ6KGzgn6Go/+FTaXp8An8QeIVUI372KzjMjD0UFsDPvzivoO7vob20OlPKYbgIHV2H3D3Hv34ri/FWgXMFxd3d3GsxSMPGyttDA4yex68++K6KedYiTtOVjnWV0VujzGDwp4LtGydHv7tZF/dtPd8n6BAMfjmuN+L/hez0LxRbQaYksVvcW8cyLKQzKHGSCcc4PGcV6v4f0q51PVwl0pDuQMFR0PX9Oa4T4xXEV542vpbeYywRAW8bd9iKF4/Lr3r18urzq4mzlpY5cyw9Kjh/dWrPKNRgSGVo0jQhRtJxz9az/AClrdubWWQlmGVNR/wBkXn/PpL/3ya+kckfN8sux1VlpdxKoAhZ3I4YJyB6kY7j+Vanh/ULnw/qRaS1Y7drMmwESoOcHIOMkCt3w/aaXse/bVpLDzFGM5Y55IGR/tdRj+I+ld5b2ngSbR7LWtXvbaGQSC2lu2kCgOFJDyhtuPTAB9DXzWLxbg+SULrqfRUMMnH2ilZmB4q1Hwpf+DG1/UIbe11NovLSztcAyuGOGJPITaST2HucV4tquuTT5ijRIrfGRGnA9uOp4zyfWtP4s3+nW3iifT9H1SC/sbM+VFcxOPKY4BYrg/MNxI9AVrzq4vImlLlnmb1PSu7Axhh6fu9Tz8ZOVaraWy/E2BeRySbTI7Y6KinH5D+pp1vcyBgI7UKR3dtv59zWM+oSBCqbUX0WmxXLSKA80pC9hxXVPFSZyqgjoHvJ4tokuU3MckqgJGQe54/Sqg1C3Gd008+e248flWULhzjy7eNSBjLEf1qCSaYnPmJn0GTWLrye5oqUUbEmoISWWIL/dzzg/jk1e0fxhdaRDLbWxUvcgxys2SuzB+TaTjk4yeuBgYya57S0095Jf7QlliAXIIOAR0I6deQw9gR3qwDocB2pFLNJuUbj8yEFfm9MEdjzyOmK4sVyV1yyVzuw05UPeg7DbrUmuLmR4U8nLZWKLkL6Y6k49+azpZ3yyMGBDHIIwQc4rRttQvQIlhSCNlYMpVehBYggDA43Y5yOBU1loWoardFLe3kuJ3OSI1yfrx0rehCUY8trJGFeSnLmb1ZibHl4Tr6VsaD4fN7fQx3bNHDI2C2z06gZIBPbrXp3hn4c2NijXOt3US7PvW0L5fPozf0/UV6EIPDsWmRiWKG7hJBiikQ5iK5wMZOBzxj9KucuV7BTouSu3Y4vw7pVrBaix0sL5VvG7nPXPy8MfXjj2+la+g6k8WoIJGBCcFSvJGOmcH8K7eHSt62l94ft/LWbck8MhxGhwCDz0yDgDkcdaxdNt7Sw1W6a7t5RPucvbvhgcZO0DueeDnI7VnDGKpGSl22OqeEjBwcd+rM+BmnsHt7mMRQSNuVkfa4wTxz29a2NBgsY1uFXTleF1Cly2GALfe3dR3pmhanpt3czLqFrbC3eQM/O0gk9Vbr29eec11dpeaRqqvZmK3tnNu0MVzIAG5zgkKOwHSvPxFaUFyNW9Duw8Iz96/wB5zniTxbDYSyaVbQWksQC7JnPmv2OA3HGcisTxH4isLvTjYWFoLLCKHKkkkjOST756Y4I61yXiHyrTUN1pcPIFUBm27dx/HPFYrX8iuXxknoM9PoPWvTw2X0uSMreZ5mJxtXnaNadnSfLO3koPmXqScccU211m4Eny/JgHDj7xPpn09qqWUN7clDHlUJIILgex963rews0RTOYpGUYOFx+Q7131GkcEL9Cs+oXc7brkZI6buv4Vb06ATSo5j2/MPmB5/KtGJLKcCIgSgdEbIP6VestDtZ5kksL+40ybuGAdT9Vb+hFctWs4LQ6qdLneoDw41xGZoR+85Py9v8AJqrL59oGglXaFB+90P5c11ltH4h8NwnUtV06HUtPiBaS80wljGO++I/MAe5GQKpeKtQ0TXrL+0tJnV4tgI2nO32PvXBDGurPlaO6WD9nC7ZzlreObjynI5XGcZxx1rd0PUGFxFGxLlMFWY8ls4wfbFcXp80jX2GbPz11+k2kkhURqdrNhsHHJrfFqPJr2MsPKXN7p6h4e1pjdB7oB4ZmIIJ6n29Otdvd6bHqGgtbNIzgsCoJHQ9v1ry/w5JHZXyw3CRsI1LAnkg+tekeGryO5iVxIWdexPJX09Aa+JxlL2c+eOx9CpOVNN7o5q8h/sex1DVLe3kcQo0cEBOHjlyVyD6DOenSvn3XtF1SHVI457Vczr5iEnKlfXd0r628VaLb6jYLKrLHCsgkbf8AdY5GQR/I/X1rxP4kQvYam1qkEAEeY7eTO47Cc884Ar1slxTpzcO5wY6McRT5+x53qXh+GLThfyQLbm3Cqsayb1kBBIw2Ac9dwPfpXNf2kn/PlF/38f8AxrqbzXo5tKk0dt0UbOJJpE5L7R93HbnuK5r7Xp//AD4x/wDfT/419TRjJJ86PFqyjpyMr6X4t0ZNXtLIyW01tPG8ocyhVjYYwvUEZBYevT3r1Xw1ceFfEuiT6BY6ZDf3VwFz9oVZo1ZRvBUEZRmBHI6cDucfP9xfWE3ja2kvkaO3W1beJomAYk9gy5IPX8TXYaF4q020lmj0Q2cUt+pDiJApbbn8R3x61ni8J7dXT1WwUMSqWjVxfi54Fu4DDqVtpcMCtEWlhgiUcdpVAHPvjHIz615JJC642rG3/bOvpX4f6z9pmXT7q1E9vK6AvcPtWD5sFge3Xp09RWp4n8DfDzUtSbTW068SfzCf7UtsRl+3MWCNuf4sZ4zyODwuvKjP2c9zplh/ax9pHQ+Vs3H+UIrX0Hw9qusDbZAMwGSWYKMYyOTXpOsfDLRFa58jX5ba3iDt/pUC5G3JGCGUc4256ZI9Tjy+8sbIX7A3vmIr7F2ZcsOuQAQvsRuxnua1nzTXuMygo0376KN1G1tcNFOybh3D7q6HwteeFYFl/tS0v5wQAgtkVdpz3Zs/yrAmeOGBSgclQEZRhSQSeOmT7k11Gm+JNF0nwzJZxabbT30soZZ3BdoMcrtzx3OdwOePeufFxqezUdfkbYScVUclb5lCCxuvEF80ej6TPcbWKKqBpZOO/A9B6Vs6l4C13SrK2vtehXS4rqVIojOjOzlhnCxoGI4GfmAHbOcV7B8K/iheX2ifZLvQLWyhs1WOe8i2gy8AYESqoJ2hMngHHTkitvxDr+mabqcdxZ2seoSzskjXt43mXDITu2ZHCAFmwowFFXTdbSMIk1FTl70nY8P8F+HtPTVLp72wvbm3tpMgXGbdJFbBiOzG8fdYlc9x713+nsNLs3ht4ExcTeY/l/u03YA+VeoXAGFJPcnk11F7p1hrC3F7aX8ESyfvVtOV2Ak8Fm4OMEk/lmvLPE/jXTtNnNtp8YvZQSMhiFDDp9c59enNdMcVTWk17xlLC1Je9HbudM9m9xMzG4JLnLeWoC/0/lVVra9huPMzlVIO4Dp26V5Uvj/xCkjlbuFQDhmZPu+3HX64qb/hZOtTBmnt45QVwHUbMe/+TWqxd/smPsI/zHvGk65PK8SO8rJBjefM2jHv2FVPFGpXeq+IJI9JMtxJKN0g3hskdx6DAUYJ7fhXP+DvF+hXFr5qahbxyumJombDnpwdwHHP+ciu0RtFUveiOK3uVXc/kMP3menXgZ9hUezgm6kEdUak5r2c3YxtY07V9LjP27Tn2xEb3KlkywyMsOCD/j3qjF4hksbVbeJxKrHc4YkBcgggAH0NepeHtXstX0+40psyyXSGCNZYiY9p6FsHJx68GvGNY02eDVrqzslfUI4JCvnRIdrLn7304Nc2FrqrN060bWNcVSdFKdF6MoXpivXxHuQnO7JyAPpV+xtYWO5kTYg+90OfQDvWYsXlS5IIj27Tg8saDNK/l28KlcjHXIA7k+/Ne2npaJ4z5ua8jrYbnTbCBUSRZHj6rtA/UdvbPPrV2N9JlH2qW1KKwJURg+Yee+T0+nSuQtd6yZQMXPquPzFTNNJKZNzEFf4upH5Vy1Ia76nVCppsdda31pC6yxxosROPI5Ln3ye30Irct7uzkjjbyT5bL/y0AGD6eteX2mUcbpGwrYAx/wDXHFaSahJEwMcpOevyf/XrGVG/U1jWa6HqlnfT2SlrG7KjaQFLZGD9OlcfdaZd2Wo311Y2AFvffPLEMbVk5yy4HGc5IHGaj0pJnQSzTSLjghEJH5iuu03VhDGsQkilHQK2CcH2PXt271iqMaXvJamzrOro2cromhfbbrdAqRlTgqeua9I8P6WmlaJNc3FudwA8sMuQSTXnus6hqvh/xDDqlmFns55huYKP3XAPzAggjj2r2LwVrZ8ceGry0+xtaXkRHlSiFlTOMggnrg++M/SvOzTENcq6HZgaUY3l2OHsrC5uNTdpWYFyMrnpzXo+iWTWMURLOqOOR2rze18FJYau82sQatNOG/eSLfSB2PqMEDB+ld3Z2gWGJ4tc1R4lYCO3uikn/j2A3614+OnzxSTPVw6WrZ2OtWtzf+GZbRgJG3AKy9VPY+x6fga8U+JtvZQ2MMEL5uopGiukiBUbMDGS3QYyOMjNewyapLbTx23mLu+6V34Z8gYP8+elcr4+8HHWbi5vopYikoUmEsRiTHJbHvjPtmuXA4iNKqpSMZwlySglufNM9hJd35W1ikZ3fCKqkg5P3QOSTVv/AIQfxB/0CL3/AL816zeaBoOk2cN0l6IpLZSJNgL5dlGGUcBcc8jPauT+223/AD9XH519VDNXNXgtDzP7MS+N6niNu0d74+kNwk6Q/ZQmxo2GAW78fdzk54HNdgNOLTeQ6ZK8pIV5+v5DFeZ6dr99H4mn1CaKHfKqQzJ5WFZM5Y8HhjjPfJJr04+JLZm0qGxvIJhcXBijdeW2hGJBHUHds617DnJJuJ5MVG9pGpb6hPa2Pl28ERB4kxHnn8ehHYjHaqA1S4F4JZJHLr/ET8359a72xtrXVLSH/R7F7hyF2ec0bBye4xg9evHUelQ+KPAc1q9q0emXsfmg58wjGckAZHHcfWvJjjKcZONSOrPUlg51Ip03sYni6+sfE+jHSJE+wswU+bF80jsCOSTwc46Y/WvMtW+H1+s8bWWsJcjY0jl4zEUYYwOCcls8dK7q/wBDv9KcmQMilTtDDBAOedvUVlreOo2SIZPUhutdVFwlH3Njlqxkpe/uczD8N5ZLuIT6pFsADO0a79pJ+7hiu7A7jv8AnXp/gvwz4K09zPcabG4EI8ua4/eb5Af+eZ4JIB46Aetchdaj5RBRpAV7g9Kct5JcgxtK6R9VZm3YP6V0KgprU5pVXB2R2XiLWbdbW30mws7W1s7ImO1VFJCxknGSTkkZPX1x2FYMCm61COK4fzSxwGzkDPpWU88aJsut0hH8aPx+ArX8JJ/p6lpC8ajduVMglRnv3wOPfFaVrYbDylDoiKXNia0YyehhfFHxAdIthothcQySAA3BEfzHGAF5zgdM49+a8ju5v9KKk+cynLE9HY9SfpW14+vH1LXb66hj2KCARu3BSDjAPcD+fNcxH8uSCA3Yk9K8PC3ceeXxPc9fHS5ZezholoaLR28bJ5zLI6rxCnQN7npmq00U4VpJMRqpwoABP0FVo2cHKEFlGSc/rWjZ2t5LFHNz85bapHJCjLN9BXY5pHCoN7DNLvbzTrxLq0leGcfdKsQW9j2x9a9j8Ga4ur6RubabuL5ZE27cHjsOxJJ4468DFeX6Tok2oWE9wkUjskRcbUJCnnAJ9SRn6V0XwTnkGvXLsRsMWXJGe/Ix3yM/iM1dKq+b3QlTdrS0PcvAs1x5vmTXDQgkAOAMI3PX2r0s6R9rsFurtUa6tkytywHlSlucN32jpxxya8rh1e2sykcSRPaFizRuAGLYODk8/lipNF8UanJq8piLKHUr5e7C4APykntz3rgxuBrVqjnHQ9XDYylSgqbVyK6+HWvXKw39sloVup2HkRSbmhHzHPIGV7cflS6P4Ot7C5caxJ9ptgy7TASvUYOcjIx/Sus8B33n6uyfbvLlkbqQdoIH3SemPXj6Gs/xDpd0dUub6ceVaG4Ozy3Dg+mSOR/OiGIrKo6U5WViZYeioKcI3uUtQ8Czzq95oifaLUOExIQsqjuWAGAAff8Aiq7H8O/tNohsL62e76TROdv8OeG5B6Y/GorvWbyGCNbfcISu0Jv9OOccn6ntVrw34jmtLkJKsZ3sMtIgYqPQEc/SorfW4wc4y2Lp/V3Lla3+44DVdKubC6ljmtxE0bFXUjlSOv4iqh45GcH0OBn8K+gNW0yw8T6XfPb6Zbie5jZo9yqhWUcA7/fjOeua8J1iyvNI1OfT9QgaGeBtsisc4/Lgj6Vrl+Y/WU4y0aOXGYP2LuOs9UywE4CP3bJBP05/nW1baqoOw3JbPylTLu+nrWLYojODtH4iuj0+c27booUDDuOK7p1bbHPSg92R6nqkcwh0uW3maGeQeZK8TKoC/MBzjkkY6d+te0eAtdWHT4rVBtRMAbBwvqo/wrhNEu7O6eRdWtkmjlXYd6/d+h7EGsuw1i80e/a2KvPbh9vmKc5XsT6EfzrysTT+sLl7Hp0Wqer6nsPjq5ZYINThIKA4kA67vp1rM0XxFEZUW48uRD0GADj155zXLNrmqa9GlhDZXDjaGGELnHTdj0Hcd+1VLeR7K+BvbYoeEDIPun+nb3H615MqFqfLLod8Ju9lseja3c210FMkYnv7Zd8OwBGZBxgnv1qnqV9NZWd1fNJHPbuNrxLKS0ZP3gcYOfSqmoaXrGqpbyo9qsCQ7sLLhiwO7aSRg545HFcd/wAJJeadHeXczidBKI3gcYzkc7h1wBgDsfwrip4ZzejNuaMFqc5q7K+pSLd3Jt/N3FUwzBQOcn9AKyP+JV/z9zfl/wDXrL8a6sL+4a4h2xpISSV7nPP/ANYVy3nN/fH/AHz/APXr7CjhbwV3Y8KrirTdlc8pTzSZ02LuEkZyH6EKcYNa1ldS2mrWl9NGLeW1cP52AVcg557H/wCvVCIhpblywVPtI5J/2WrvbrRbO48FTasgzMs0u4q2VdV+zhQVPb943IIOcZ4Fa1cS6CTb3OCFH2jsdL4B8WRX0NrY6jeeZfXd00OUQADILKSOPk4IyM9QDXtfg68XT4rlpvEDwOBjy2i81GAGFIBG3cD7dq+QprBrS5jW3klikcgpsORj1xnIPFdt8OfEHia58W2ANt/a8i2zxRqbgRBU3BizNjttHJB61hjaSrR1OrDVnTdke8+L/BHiC91kX9pI+oPcASfaVAKOrEADnp1GQe30rnr/AMJW+j6Q9xqtldSOZAJIViKmPBwWDkEEE8AcZ68Yr1jRr7XLTTruSC+iuoGh2RvFseK0cDO58YY+578k9K87bxrqkFzJpfiFYdXt/tAl3T5YKBnIU5GM59T0FeLh5V6l4RekT05qCfNJfM4O70vSpRPdLeJFCrELEyZduvzAY6cdex7Vy17BbZYQlyMBsN1Br1TxafBNvfR/YxdzF0Qunygxs3JIYEglfukcfWqGteHNPv8ASpdS0W6F+1s2yYJG24DkiQgjhSOOpGT717GGxfsrSqJpPyOHEYVVF7jVzzCCKTdlizj0xk1veGLgW2rwyTStHEGBdcE7h0IOPrWld6NqYcI1m6bFUF1UAj0+uc9e9JNptzZXZKbi4UHJQggepr0qlaliKUoXWqPOhh6tGanbY8w8T6CI/F19ptp5hjTeAMZZ1JY9OMA9c/SuFNrK16tpjDswUfUmvevG9rFDaR+IJiu2KL7Ndxp8zsjHCvnuQT+R6VzJ8MabquqW40G4S5uEczxvApJEYI3bgOBhjkcZ7GvnqeIdJcs+h79XDRxNpw6mM/g02kCPMLrbs2kWsQbeOxLHgZPJ46AVFfJrhvHsA8rwxIkbArG4K54XKjO3J5A79c4r2O01k2d3/ZP2dLhHwFMoDYPOc9ORxVjWrSxs7GW5isBEjur3MwhJCjOOiDOPauenjpyV2dDy2O6Z5x4j/t6zvU8PWSrbx+XFLthlKvcbhuyrEHjA/DoOlHgzTI9P0k3ojUPdkzKrKCURsEL65xXcXOu+H7ywtNTs2uU/suEia6ltysa4P3c8njj5cZwenSsS71DRJpfKi1WwIdN8WJwAw9icV7mWyj8cuh4mZR5XZEEbtJNiWRgF5B7CtVb59PMk1s8e7ClWCjJXvgHofWqE1vmGN4mBVuVKNkN9GHB/CoG3RymOWLJHO31+voK9qSjNHjxcqbNGz1W5lvWERyZTu4PHHtXo8d2s/hyVdQYQ+fIr71TJZl5YdRnGTgnPX2480klsbcrKIo1cMCPLJyG747fnWxpmsapqSmF2uJYmfDZBO8npn16d687FYZT956WPQwmJ9n7r6npdgdFtPDySJC99bK2CJeiSYOAAOOnJIOOlY+hWMbXE115TyxxnzBHjI2+hI54HcVt+HdX0O1tJoxJHC1viV45YgY2cDGwE8jtjjvWb/bGn3cs1/ZF7JnY+QsbbwHI5GB0HcE5rxKam3PR2PbqTp3Wquj0DwtN9t0dZntYbbycIGLfey3I5OMnn3rg/GXg/xJqGo6lqUljFOsj7ikBLsgAxkL16Y4B4B6emDo1/fy3j2qTGSEsHZTznrnivU7vUL6w8ORvdWwMb5RZPMxheMc9WJ5+gBrz61OeDq3pu/MbwaxUfeOG0DwLpP9npFqd5c2moSrlfkBjDE8LjGSOo6iuut/A3h/EcCNexujZacOMSqRxgsMA59BXnuo+JbqG6V45C0xOI/VRngg9q1fCOsyvfk3t7JFMzHKNGWGO44/DtXRiqGK5Pac3yM6U6HNyJGtrHgfU4LtoIXY2itxcEELjbnJIzk9jjjOazxoM2m3ReS6sLq1G4553Pjtt69cZ5xz26V6b59zJo08FvcQXdwsa7dhAI6FWBPBGDk+lchqHhm5urd7qa4aG6SLzGhXjd6jPTPfHT3rnwmNv7tR2KqYdJXitSvbeNm+2W1tE8SIhO7C7fwGRwP8itbUbmwDzatdx2s6XaDdEx6SLnoRjjA64yT3xXkUc3kakbzYGRf4m5A/CtIeNriRrpJ3tnXZ8gYYQHGMgdAc816NfLFO3sjjpY5Rv7Rno0fiqxXR1ivIFtzPlURP3Z8v1JHse3XFcN4tv9KWSf7Glzukj3CF8bYwvA4xyfft/LirrULq4CPLKVCSYUb8fXtWV4j1qeKcRRFvL6H5uWIxkmt8Nk6py0Mq+Z+7oZmqy+SGlG7BGOevr0rD+2Grd/cS3kbSOwXnIz1xWT5P8A00/WvoIR5VY8WdRydzlrQ5juBIUx5/AC8k4wMfnWzdTTQyTiV5IwUxiBsbx8p5XvyB26j2rB0z5I5W25IlbAVSCTnpnoBx+ldDGqXUSB1ExDM4Zc4j+YE849gM9Oa8WpVUXZndGk5LQSCV59Stbpissccm0AfKw+oPFdb8HxcHxjdCzgjlupLWVoIpm8sk4XgnBPrnGeAayLi206+h02SEZfz5Rc5fg427cZ6HlunXjNX/h5rqeG9Q1PULqS9QLZT2lv9mI3CZ0Ijbc3KjJycHOQMcGr9tKrTvTWoklSqLnPVPDWsa7cJ5VusaWa3s0M2yViVZGZB8pUZPYknoSeMEVLqWkQ3LhWZIMggb2G/IPAwcZyeBg8d/WuY/Zw1K41LULrw/c3t+bzXJN1v83CqVleR9+PlJYIpxzluO9e4aj8Pbq7t5vtk6E2kKhLiScN5gOTznGznA5z+teLicb9WxHLL3Wexho0q1NPmv5Hj0nhy/8AMKmIuuSGiR1DqR175/Su58D2EfhcHVTr1sunFlW4hcb5CSDhHQZJAznjIzjvxWHrHhG8s7mGG0nFxPKxSeKGcO0LAMcEA88Drg1hGz1C3umSaGSaFW2y7QQPp9a6udYqny+0MuR0Z3jE+gLy1tNYjsdbtNaSCwi+RkKhY3JAyCSMgjPGc4NcXr+i+EbK5fTrrVLu5uZ2H+khABECMfMc5cdCO2OQTXCaZ4q1SwmksrUyrbzII5Y2+YlRn5R+daM2v6FbW0ct1ZRpbrIFJmnO8kg46YyeDgAdj6VistdF3b06WLljOdWZQ+IM3h3wdYvdz3lndaZKTDGqHe9wwHO1SOOvB6DrmuA+HFzFoFg/iKwWZok1EpNbTtmQ2s0RDZ9yAxHAyVFeda74iGva/f65eRb4IgVsbY8pHzhFI7gDk+pHPU1q/CfWpZr7WNPvn83+1PLkZn6+ajEhs/8AAm/Oni8NJUW/6Y8Niouqoo9J0/U9OF5I0RMgRvklxgsO2R2OKsa34w1MeYtifKjxsWNbRpnPocZC/wA65TxhZWFtolvJb3Itrm3Vi7Z+ZjnoPwrk7bx54js7F4HnWSL7ocjB/SuPD0HJadD0MRiY01Zk3i3xBqVvoNxptw0iR6g43xNaiFjhgxbg85wBXJzqTpsFm+XuN3mIM9Aev4Yp15qdzq10l/qr744VwgB988fjzSWqNI73c0QkkblQxwq/U9P619RhqbjTsz5XFVlVndDfDmtano98v2K4kjLMFaJjuRhnoVPFfUehx+FZYbKO+hS6trgC4EpUq6ggHaSOvGPWvlO5mjiuS4ULJ6qxYAd+T3r1X4Nayl35mizXJlSFfPhJ+8ozhkHtyCPxonTUlbmsFGfLLY7Xxd4YuLWW8vtOsZ5dIT95HJw3yHke+Aflye45xWXpzvDYMolNvITlQzHLDtx6jjH0r0efUZP7Kv7HYssUseyBxgM3OAeQemBlf/rmudbS7lr0SXj8L0kkYOi/UVFCtKUXGb2OivQjFpwW5zskWoJZ/amZ5BMTvAOfxJqfQ9VS2mUOjyMCeQxBU8YIx0x710Go+F/EH2ExQGHypQ0joJFX5QCQ3XkYJ5AxzXIX1tcadlEuVO8ZLJggn6itaVaFS8WzGrQnSamkdpa3FrY2EkUd5GboqJ42LYLAggoeBhvxwRU9n4vlt9JEdwUkdsbYXXhADnI5xnmvNbe5vULBM5PU561pGXTRCI3lJZhkvn7g9hnH50pYClL49RrHVF8Oh0Nzf29zJ9vk2rIX3bQuF5PUDrxU9vq41K8WWNPK+QLL5SgZUcZwO/cn2rjdSliI22DHCfLlmyW/CnaXfyWbr5e9TnJI7/0rSdCDjZE0683LU9v8O639k0gzWM8UssJMUzvLgIOzDOCR145rqbm7S+02zfVb/wCy+Zko8Zy2CByrDoM885rwjQvtmqXkVpGTG0rgogySfwrtrXUVtbSayv76OOSYhcCPcUC9AckAdccZ6Gvl8VgYqouR631PosPinOPNJW7Gnd6B4aS2fTHnDzOnmC7ViSp43ZBIGD9O+a8f8SWRsNZu4EmEyQStGGA4fBxXcNLaWl5eS3RdlthsTDEBz0O0nOBg5GevtXKeK5VutReS2EvlBNkEZxlUxkFm5znJr1MDOdOprK68zzcZCNSK0s0c7qWsy3IUSHcEbjI7f57VEStyhknkdQwBO7v16eg6VHPp0yyEuhVzyAeKkGk3+0745NoPPHGa9p1opWueQqM5O9rmdfTiRfKRScZUYGf1rP8ALufb8hXc6bol1Jat/oSs29cDGADjgGrP9iX3/Th/3yKw+tI6VgZNbHjFhErWrNJtaH7S5dckHA9K2tLgimZrWd7lhuWBkRg24E8bQeSOOAe5B9AYNGib+wLZ4SSJL+ZHBJIZQqE/L1xzyf1r0jwVookCW8pVD56qzmTeSedy/dBBBA5PGRxmvmsyxSpRcme1l+E9rJI5ZrFodXYSQ+WkDJ5aLKN43E8HnGT1yOw6Vm61aJ9jnj8xmPnJI6FcMc5B/Cvpi/8AhFeWlg+tzW8C2rFXysmWAQMFYjO3nf29vevDvHVhbWVtf/ZyH/0tQGwQPu54HPFc2V5s6s1S2ZpjsvhyOrFppaaGBoVxeaY1tc6Zdok8BDxufmZCT2H4n/CvqX4YWPh6b4daFeeJtXhsb5447cRi8YiUEKqq4cZy3GduQM5B9PmB4bRfDttKjA3S7z5bEq20Bdhwfq3Ir3W30qSLwD4VlTVolaaSxhEa3W18vKOG3AjjPrwOgxxXVmcVWiru2pxYOKg2+ax0vj/wx4YsPH3gnSYmuGGqT3YmaOXGMR4QbjwOWAOT0rZ8RW+vWUq2tj4Xt7mCRWS4WRVkMpUH52dQMN3xx+pr55+L072XxEW3t7uK4m01hGWMeVVlckHOfmGApyMZ6V7n4ei8RR+Hbm8tNXiYyRRTXS214iszGFJCSScgYk/PFctfCzo04Tbub4bEKpOcU7nMahYobOVNQ051vt5CSRpiGIYyEbaM5ycHuB3r548d3/iOw1+GTWopIponWRIVP7sR4ILx47HsTz2JyK+sfHPiO98N6NNqmtaxp14EjKpalEeQOFyrY5BYgcnnr9K+M/F17quoajNf6reG4kYrvlcYLE8cY4AAGMDgZ6c135fWlUvF7GeYQjC0luZt1bLHBK0DF7W4+aGTbgFhyV+ozWt4DieU3EtuP30bBz6jGSP1xXP2sothcRSjzUEeVU9myPmH0yaveG9TvNI1EX2n3BjcDPKhlIPUEcg8j9a9SrCVWPKeZTqRpz5+h6J4p3alqEVtBCW3okjZHQsoNcp41t4beZLIMIxCMMD7ev1OfwFJf+MdZhjfyjb2jPtXfFEd3y524LZwByeOa5K4kkkjjMjMzsWcljk8nH9K5sPhHSleR04jFKpG0SZ7iJpBlTIq/dXO0D/63uasvDc3sTF2kWNByqKdqemaoQbYVMkgLN1xVqyOoX1yFhU43g7VHy5zn+lelz6WPNtYvLpken24muIy8rAbQTxk54/Qn6A+tdH8PPENl4c1KW9uLGOUzRiMlAFKjO7IwMZ6AgjnjkVkeKJXS7himb51Yq208EhE/wAW/OslJTInI6DOK0hYzk2fU3hTxdaawtvN5wkto3XCRQ4khz/D2wD17g1e8UWUOry/2pp1wtsktyVaHyvlVguc/Lxk9T068Z5r5j8IeI77wvr1nq9gEeW3JkZJOUkT+JWHpjNfUOi/EANpcWoWdnarYXVtvjKxAOjEcsCBnIOfxrycTCtTrKdJHsYWrCrRcKruyj4OTXjqL3EcEdxuRo3e4w2xcYYkdQAM81qazp2jXrfZdJg0ligEzsbhh5n94LuwFz/dJPtXn1zq19BqD3VpNIHkJ3OPlPJz/OtHRLS71C7t7i9uY1eeTYQ8wRiCOWJORx79a1r0Epe0cradAoVWnyJXOi1b4eSLcR3ctibS1c78SXKqI4sjOePcYxmuOufB97NJI+nxwyRLJsXyH3eYf9kHDHHfjivS77wnfX+nW1xFrltcWyRmGKfz0VQAckEsQT1zgD8cVSg+HeqMCbHUre4xL5S7ZgQoGDjOeT1OBXBQx/JH3qn4M6a2G55aQRzWmeCrY6c9zKyi+jJD2wZXP+9gHPY8dsc4rF1LRxbB5IIp5Vj4Z5E2r7cV1t1DY6PqCyajPc3T7WLNFIUDNjA5xuwG4zUGsjStYj8yLVWtOI0S3mVmCAk5+fJLc89B1rpp1Zxlzu7T/rYznThycq+I5SDxDf2LQjzfKkgztMfykA+pHUDsOlTxasLm8FxcgSKTnYF5Leua1NCtfDVut6upP5lxGmIWjchGY5HJIz364qbS30IWcyvZLM7MuzZK2RgfMW4+70OOvvXRKrGz5YGEacrq8zV0bSxqGkzajfzadaW8Tnyxg+YzZyVGBycY4NXbC00PULhJI4L2Qw7mYJbLt3DkcKeT+lMj8aTwWMWm2ek2ccaN95IMYXGO5POec1z/AIH8daqo1mI3MRX+0Z5tiwgON44Uc9Mk8+1ebLDYmd3ax6UcVh4Wjc6dvC2iN9qnia6nuIlDPFKyxkZ53EnkD8MelVdZ0xxpMN19ght5kUgSSTqVQjuoB5YkH/8AXXC391qJvJogZoRKoyM4DDtnua37XXL3T7KO3kmt7ZIUYKixhtxJzubPr/kVusFWhb3uYzjjaNS6kuUxrrUNfNgts008kQDEMSQADwQT3H1zWV/Zuof34f8Av4Ksaz4kuL61WznlMqQk7GfHGTyAB9BWH9pX/noPyr1qNOSj7yR5NerDm91s5/wZBbnQtGurtFCnVJjEx+ViQsTZ3Z56dwOvGecehfD2dbJW1G9vB9kLM6bZA/mL/e3jIEhbaMEjjPFeaeGXt28O6Dburf8AH9d+a27AA8uMA/rx+NTJ4mSO3NpbwoogI+UyHMgJxtwvyYx14Gcg9c18nj8I8Q5QPfy/FRoJTZ9GyfFWa98Ny273jDT4YUaNRAcgbiPmYHGOOgJ/SvGfHVy2oaTcXHmRGMSpsIbGQBn1znnvXLWOsQbhBMBJDC6t5bBgSTyVA+7knA+bIxmtC/1K91V7n7RHEMHCKCq5wCO3yngdhz0GK5sHl31arzauxriMbCrScI2V2QG2uIdKt59paHay/P8ANkqBkHPA+/nr61LPr9+Eg0hL940sLv7THC/K+YoG0g/eP0zgY/GrKW7ppFrFLJKqiLfIquQv+9g8ZJx37CqL2ySX13JdiQOOQ+wdCR2/zzivpcNVpu6aueDXoOKutBY0vr52lEFuscspG0MvJOcjk/7Nen/D/U7LR/hp4pN3pE7XrSGOGU8qGlj2KNuCTggnpgcV5FapbtBJJLfmFxKpWEIfmPU4btz/AFrozqEzajZ3TXq3kIjGFkHPUYyHwPwPFdmKoKvT5GcVGXsZ80dza+PHiOzvW8NW+l28kC3Fms06M3HmM2GwMcL8hx7NnvXjOuzy3V0zy9HkOxT1Cg7ceuBjp9a3viFPnxhDCrMU22x5PCsEww+mc/lXNuQdithmVQqj3Ayf1auLB0Y0tInbiKrqR16FS8jAuSBgZTnJ9uP5ilsEJjbYMyAFwPUAcj8ufwov/wDj+z0GAT7cY/pW54O0aTVtWa1S4W2EQ3mZgDt6YAyQCeD1OOD9D2zkottnDFSlZJGdqVuTO7zSGWGELt3fxsQDtGCR3554HvgVRmB8zDnLZCn6nnFdr8SNBOl3FvdRTwSW90SsKRrtWDvj3zzyQDkEEcCuOVVE4bfkkZx6D+Ef1NRCanFSRc4uEuVkwZYIpHlRXBIA3Ejp1/wrQ8L3awJLKpCEyZ49cVizbp7gRA/KhHPqT3qeBtkqA5KyIW4OP4q0a0uR1JtduDNIr92eQn8QP8KrKQto5DDLADb3we/+fWjVOyj7pOR+WP8ACoQQ3mORkFto59BTpvQUi8yskEbgkHbuGR6GvpP9mSFPEXgC/wBOGmT3D2VwUWWKcKYkkAbG0qQeVfB9CAK+aySIY8gfd7HNeg/s/a/JpXjyPTHvZILPU18ttpwN65ZDjIGQwI/4Ea58xpSrYdqLs0b4Cp7OsvM+jLjwPHJqLLB4dvlgWMKZpJVMhPXdsBGA2MdeCfwoX4YWUsN1eTXZsEjyxhnjMZUAZ55wcH0Jp8119rW81SbVntZRGWkeYszSooycBc/3R+dVbe3uNV0e3vIddt7iOeETwxzSlSikAtkH7pwenftXzilX+1Ut959FKEXtEZ4j03S9H0Kxkjv/ALfC2fLiDEwxknD4Y5IOQPTt1rJ1XXNOsdT06102Az+YxaNp3ORhCSoHQY5561ojwffKU8y4iEaNvT/SQqMMAkjPXA5+leefEeLU9N19BDFl7Nw8Rjk+WUkKSBtGOm4fTNd+GjQbtKV2c2JnVpLmijtV8OQ6ukv2a5VrtPmKSSbVKgDcwJPIHTBxTv7A8Pf2V5lxqDxyQKPNRU3eaScZUkg4AHPTt1q7/ZslpZR3MV5BanCPNvuRu9gcH39cVU1DSZppJGa5sTJIxwF54A6kKMAe9Dq32lZGippfZux8GieFLewik/tU3Et3JkRmH/UgcZY56dOmcjt3rG1PTxp0M5h123KQhypiBBYqM9gCR6Grcnh77PKpmvYnBGUEILMT9AP51j+NLPTtH8O6hJcXE4vPsbPGrrjdnC8Z75Yc4q6Mo81udszrQkoN8qRX1yKKHRTM16969xhIwhO7JHfNcXok0Fp47mhhtp4JbmVoU3NvwWKFR0HTDZP6Cuz0ia2udC0O7it11D7QkTzxFtojKDJz9drDoOh7VzF9rNzYeLLq9j8PWrf2deC4XOTkBEHlnjp8v5noK6aeKarci7HDUpQ5VJmv4vmvLGJZZLiKTfcRqxVwNqk8k5HQDr6VPFolxcXEsP2hZFh8sswcAASKSp69+SK5HxBqjeJILjU72K4trk+XCIoeRhe4GRzg9O/PIpPBOqWlnf3VxrF5crA9oQ0ZX77JgRrn1AyPQd69BSl7PR2kc0XFVNVeJ017o1nZTslxJHleWx8+T6ZHA4qns0r3/OpdK1rQZr/WIXfesE0hgIbIaEBRu5GBk8il/tzwZ/z9Qf8Af/8A+tTjKVtbmj9m/haPKbK4Nt4b05+FP2ifZkH5siIHt16c+lSrMYClwsoeNv3fnS87G2gnaRz2wMYHPbBqO1sJrrwtazQRD91LLvI4zxHg/wA6oyRlbto50JmG0xIuFXB5BHqPTvz1rzXBNtsuM2kkWYLmSW5nmuI2klcDlscHnnHH5fzrqfCNit3sk3SRJK6q+BnA565PHJz6dvSuQRNl08b/ADBSpwwwW4znGe+O9dNoN1ZR326WaUxI67CgBlHOeh7cke+BXLi42p+7odGFadRcx9B+Hvh1YXfgR9WlvoUaC1aKWAHl24IIJOOy+1eTaxbxx6vd2oi+UuRKdwyrbwODn8vxqey8X6oUjtra6QkRFI3dFT5TtDZzjLEdep4A5HXvtG8M2upeD5/EP2m1NzPz9lkXLOSRzjuMZz05Pavm8PWqYKpzVXe571alTrw5UeJXkOmC4d/OlWZHAWIJ8pxswS2cngt+Q9avQ2lvPrFvFbySsspwfkKHGcHp7U/Urd7bV3R7H5c5DqcBeUxx7cj8fYVK8EtxeTPZaf8AO9tKPLRiQoKspPPTqPYV9nSrt0udM+Ulh7VOWR574uuobnxBLcKSIvtMnI6keYTkfnVOfhYD0RUB/BmOP/HcUkNheXl0+n2UMl3OGbasKliwHBP0wOvpXqnh74RzXltHc6/eCJFjjK21swZyoQDBflQc9huNTKpCktWWoTqXsjyJm82+XPRhgj2rZ8K61NpGqC5hj8/cCrR7tu/nIIODzyeue9et+NfANg3g+a10vTILea1xPbmPl5CoywJPzEnoOTyB0rxHT4WurpYMoj7d7OxxgKCfzIBH1NXSqQxEX2MpU5UZXNjxb4iuNbuIvPhESRqWRCwZiTxkkADtxx3rngTHFIzD5zgA/X/61SF1/e3DfPIeSCegyPzpkm544mc8sS5HuTgfyreEIwjyoynJzldi2S/u5WzyCP5GnXgMbQuD0iB/WptOBZpskcY6UXr5ukOMYQjGfSt2vdML++Q3ShreOXJPIJJH9T1/DNQD/VqvY5Yn8aVA728gDhdozyOSPSki+ZkU9OCfes4GjNG6OGjTttGKt+HtQfTNcsdSiVfMsLmO4X0wrZIPtx/OqOx7iVj1CgAv2x602KQx3COEJUfKT656mtJJSi4siLcZJo+wPiB4j+3+GNXtLbTrKWOKeGKXy2KuqOvmD5juHOCMY7/SsPwL4s07QvAclrc21tHcK8j20Ejl5pFba2eNoAG8dQOBmvNbkX0uiaXf2xb54F3EkFZHXjqAOc57+npVPT7W91CaS386QyRE+Vg5baeCoxnivFWGoKLjKWlz1nicQ5pxjq9j3OTxr4cTW7jzINNSzjRGjkaJiGbcwYLzk9s9gBmvK/F7X2oa491aalIbfz5TD5LsFjUngBfTnAA7GuevZ9UsLREjuo4YyhYSqPnK7cFSV5wR29Tk9ap/2zqKxafLbhYVtBsRtx3O5znLAZBH6etaUsPTjrAmpipyfLUVrHpV/wCJYfEXhzTNAijnaS3Hl3UuwL9oYBeScEttYE8jpzmrzeOPFmhaaEm8qVPJjtYp96yBSHLlmYE5cj5cEKewHpwPhx2/4RiadT5LXl55FxjJzHt3YGecEnOO+BXS63o9jpWs2lhp9/8AbIbq2C3LFCAAVyyn3Qgn2Ir0FgcN7tOpvLU4Xj8U+apDaJ0Wo/Gry9eLwQTtp4iCDzESORm3g5HHAPY1j+LbnWfiMJby2EiaaLR47dliIyDIDlyvAwQOM4Brx67lErFFYs57MoCjtlu/fv2ArRXXdZ0/RF0y2urm2tiMIsWen3uo5PXPYYArixGEjTt9WSUrnXSx06rft7uJ2M9jrfgnUbW3tLzy5nt2RnZ9xQhsAjk4Iy3Pv0rmNb8X6t9u1CF5Gdb12FwEBVZchfmz06gEDH5cVz0l5qFzcTefcs5d90iO5O+Q9Tk9CcZJ7mmXkDT5uXgIz92OMZAPViVJyMZx6HH56U6MLxlVs5ehhOtJr90moodca1fXV6zx3Uyrn5juJO7I+YNjqTjn2qpeXs10ybnbOAUwflz1OB6nr6c1XCyRMvloxliAIwSRuzxj8qdLBNDzKFBz948gfT39PpXoRqU07I4pqpJXYst9MgUK7FsYbnHTjA7UmLj/AJ9I/wBKhkR5S3y7xjOWPOPb6/0qD5P7/wClac77kJHQ6RqX2fw3b2yosnm3LM0Th8SD93x1GeAelXLiFW8bQvEhlgunMqFoRiNE3hgozjAzkZ6HHpzYih8OWllDbz2+rSyW7+aHSaJRnjcMEHg4H0x3zWrocHgm8vTPqGmeI2iXIYx3EHALZz90Z715VelON2os9KlWhKycir4lj8NC/wBXbTbW6RIbe38v7U+TuaMhz6nDkEdTgVW8RaHBpcVk8N7FJJcBQViY7o9x6MDzg4yOo5556dJqq+ALy+uHjufEscVw8SKrmBgu04GNp6HPWk1vw7bvawvp8TNPJfB83RWKRVC9BIHI29G5APPGa5PYTjFSaZ1utTbaVmZFxpp0pLR57qBjOkjuVfe0YUquScE+vHcHjFbuieJLz+3mje7NxZxIZD8pXzEBXg8kZ4A9c5698abQ9XkmjhWE3c0kMqFYZkuMnKA/KjEj/wCsPern/COatBIyT6PNGdrymYhlVQSpLHggAZ4yMfXmuSrhIVF7x0wxcoP3dDuPEEVj43a61qyWxsGj8uKCzjO1pmPGR16YyQcVTm8INf6f9h1PWJSspG5bVxvlUdImfngHsoPuemGeHfD2uwWtqbazm80CSSK4AZTGQAcAgYIznB754OK6HwHqtlqkM2HjDW0pikYMPmwThgQAMNz04yCMnFcq5qCcYvQ6ZpVbTe5FpWnaPo8IsNIsHhdSPNjt4TvbjncxyzYyc9TkHArfuLe5ltJDNN9niZGwqZV1POSMcnhc4Iwc8gYq1DJcC5kkjsreHDEtITzg8Zz3yAO2OfUc1EmjW9Rn8y7feWDeZk9OmR0X2JNPmctyFHlFVo7rzIlW5EcZIEjptBP0H8xxx24r5w+LmgN4e8Wu1uuLK83SxEDgHPzp+H8iK+kXvGePB2uzHhYRwvsvvXlfxo1HQbnR5NOur6E6lG2+0ihPmPG4GCGxwARwcn88V14Gco1NFp1OXFwUoXZ4rGo24aMFF5Bx+YNEamTytqYDp1Pb5myfwGaY6P5BVnRUz81OtwZIYo4yQDuUlj0UHJ/Dmvor6nipaMdprBZpcnAK9M4pt+efwxTY5MXrbD14HY46Ut591D6H8+au+hBWY7ZQp6hcUyJggLH6U+Xm5I6dqig8sNmQtweMd6xe5oi5bX88JCBS64wEbkflU4Y3MoUOEfGdrevp9ar+Z5i7YZY4j/dPGfq3f8TTGtrhPm2nnvuGKrW1iUke4fA3WNKsvDt3LqtvBeXOn3BRYLqQKjRsBjqQSQ2Tjpiuq8PzaOniOXVHubPzLWU/Z7f7QBG4Gchn475xgEHB6DFeSfCi0ttWvZ9Pu7aa8mFuZYktwCTs45+Vjgbs9v0ral8GWc7zQWtrfquVBlSJiIyTwGBBBJ4A5FePUyuNapJ81rnsUszlShFct7HV67NofinUZ9Sur2HTk8h5EihkBVZCOE2nGFyMkjPGOpFZvh3TNJurC2tb2TT7OCCfzJ7tZQZ5VcAABWYA4wSOmCeTXnevW09leNpt1b2c2z5Q4Ty3G09x2P1rr/DVhHqOhALYwNDHcusfkWXmTSMQvG/aVAG5eMH8OM1LLpU4WhP/AIBmsdGdS84nZeBP7K0y+udPkuNKmsbmUBZZpxuiKZYMFyMnoMk8c9hzc1O60nSJo9NtFtdWKfNO8kgDPCwy8YYNhcnjIGTk9ORXBaB4SsH03UJrjTb91dcRzRI4EADY3NwVPIAxjv61x2oRxwanLaSeRceVJtWVoxE5CjADLj2/rSjgqjr3dR2sVLG040/4a3PQbvQtOkvrjUnWLcbkNFp8LBmaMbtwL5IBGAADksCCMdKi8YW0V3etLY6RNbaXcSJJHYQvnD4UklyD8pXI9Qeo4rE1fwtbDRZLmDz1liAmkkaApDypIQqRkE84OexrB0cvdzOkiW8ShDGTliuSD823PDdAOgrT+z5XUudslY+CVuTzO40bSLDw3eXD6hpR1aGSERxNaOR5E7htqknBYrt7fKSOvPOfpukbtQ0/ULqGTULFQ089rF+7aONZCCCSOpxnjdj8Kp2Ok6c9gyTahqsczRs0YtmIGRu5b1GccDngnINc7Z3eoG8lRtRnCoCFZLl13frWUcDVk5e+W8fTXKuXQ67xb4etpRJqtmq2Xnzn7NpshJlEZGd5PQD64J44xUfiafUdas7e3Gh29qlpAsZRE2SXG3dltp5ZgGyxz061leIUv7QIYNaubkMxVy5YZ6Y657evNQW9zeSWMpfVpmkiZQokVWUBg2cEqSCMdOB1q4YCoktb2FPGUZNtRtcv6p4Zjj0mzurG6a+vsH7dbmBv3LbsBc9888DGMVnfY7f/AKCuj/8AgLN/8TU1xeahJbosmr+aUQFQ8KY5ycZxk4zUf2m8/wCgnB/4DJW8MPiEviMKtbDt6RFg0bVruUhY4UYDIBlCg/niuh0bwj4puwUt5LSMquOLtckDoO4ri9mpw2sTGyMQjVjI8kAKtznONvAAr3P4H+L/AAZ4XsobvW9OgvNRMgRXYhY1XuduOvTk9q6MzzCdKlemtbnNgMHCpNqZ5j4g8I6ppkH+kRRo0GZXVWJbC8+mB06kir/hvUJJdVX+1rJbqBQpaG3lZZsjpueRSFGCdxUZwBiui+N3xAt/E2uyXOgw29rGC0cISPBJbjcRnnp3GOtcPpUoCG6uZJfL8gsiRttVXYduD37DH1rzXjKlagnUWp3LCwo1rR2PW9W8EeH4fDl1r8U0enTxmOL+zYizyhmRW4L85w34nmqHgvwzp8+jz+IJddNvfafMoispwvmzZ6cKOmMH361s6F8P5vFHgi6updWjW607TY451nbzA+C4804OVcLsUFhnAwR0qXwN8MY7nwVJr09+LUWV3GvMKr5yE4J3k5I54GOuO9eDLGzjCUOfX0PXVCnOopNWS/pExu/BrahqFzMfEclsli5UFi7CQ8uXViQycnGewGffg4fE8wnktPCnh4rAMxi5l2l2H/TSVgMnPOBgD0Ar3jxlNZ6Br/i0WkdsiQ+HlijR4xglhGig+oyQMe9fMWpy3LokmpavHDA48yNbdRnDAEcj7ufcZp4Fc8nzGk3FbdTq59Z1DTvKh8R6tp9qqkgxQEyM47BmGBxjoM/zqK9+I2kWNmjTiae7P3bOJSCB2Y5AAyMHnJwelcZfz2tppjTxWcNkifMLm6YyXEh9FU9K4C+vZb+9kvLuSWWSTozNk+i5+gFe5SwkJu7PNxeJ9n7q3Ou8TfETX9elliinOmWy4GyByHPbl+pHsMDnpXIqpbe4yTnJ9c/5B/OqluAfmYZNW1uNkaheoZiR+VenTpwhGyR486k5u8mHky3BAI2QoM5bsPU+tNSR5IXig6Z4+hx+XSlupmlXyi22JBl8DHPoKjiYSS7FUpGykKP6n1raVjNX6iSKI5hjBCnaxHr3/WpLr/V7u2Rj60ydAoMUfzLGMFvU9T/hTblsRxLjK9aYupCx+RX7kk/rSw7A5aVGYeg/nSPgsu44HQ1bjZbdsPGZI26Zbse4xzSSu7jCZYVUtFAXTsd+SPqMVDHLEWCNHhewUk4PrUjSSRDekKKGGNy7sEfiam06QyX8HmKuwSKWBAAxkUqklGNyqcbux7R+zr4Z1qz8RX2owGSy2Wpi3yRct5kbsAMj/ZBzXX+FdI8QN4Z16VtWkWUTWLLlF5bzCc0/wQup6TpH9q6ddeZPbzMbi1kzsmTBGD7nLYYcjP4Vq+FfEekX1he2C3sEF1MUdbaZ9kiFWyc9AR15B7V8/h8dTrqTlpa35nu4jLKlG0Yq55lr/gy61HU9V1C6uS8/21gzlQCSd2eP/rV2nw80bVrO/wDDVtFqMtvAutyyeWiDbyYj0I/2f0ravNOWe/lijvdOLvmVmMwI292zkk/r9aksNU0nTW0i8vtSskt7a6NwwifzHYD+6oJ9DXo4jGYaUElNf0jhp4HERldwZkeH9F14+FvF0X9t3KxFY402kKQROGPT6flXJ+NvCiz+KBK1/JMTBbjee+IUHp7Go/H+qz32lTxl5bXTr6UtBaglWlyTh5e2RyQuSB7nmurto5hZaa07lp47K2D57lY1Wry/lr1ZOPYyx0PYUVzPW5Y+Imj6klh4xjTUp2S41K1ZwTxt8uTjGPcVyfg3w9HD8OfF8vO4w2uDjofOBJH1r0rxxcJcDVyWiHmzwOw35zhD7Zx+FczoqBPCHieLqJI4o+Bx8rgjqPqfwqXRksOrb3X6FKa9r8jE+H9jc3MZ8y7YfZ9CvYyCM5LLcEcfjXH+CtKM3jDQ9w8xGvIwQ/puyePyI+ld98PpQv25SygjT5oyOSMFGBzxx1PTp+JrnfCf7vxFpMkbksLtW+Rcn7wPp6CohRlGVZeX+ZbqwapNot/FSxEWgxeTGY0Gu6gSVUZyPK56+x/Lp2ql8TNKW10yV0QKyxaYFPPQWjE+xz6mui+LBbyntmZzH/aNzKCwIGG29z9Py/Ksbxy32m2n8wSBW+yMAQccQbQc5x61y4KhVkqTW2t/vN8VVpqVTT+tTn/EtkE+GnhVxtVmnvCRgZzuTAP5Vc/tq4/uN+Q/wpdc/e+CNFhDsVjaUqp5HJHJ9PYYrC84/wB3/wAeNe1hcH7SDcu7/M86pi4U56Loji3ur6S7ksn1qRokUqzeYSjjuAcZ5+lSW5jC5e4EuSCGEhwCPYjp7c1dj03TbW4dp5VcjdwnLH074/Imu2+HnhOy1+/t9PtrBNkzbZDcLISQAeQVXj+Hp371wYrEwpRcpdDejQc3ocDBdqmuwRtgoZSchsrk5wOnHX0rotafRJbLTLPRLTU7J422XM1/OGSYfLt4VRgAgnHOfwrvfih8OB4O8W26adFmDMcwC2cq9MEhS2WJz/tccZNcfBarvleWzjaX7yhlOY+ewJ27uB16ehrlWIhWhzROhUZU3Zn1z8HbO0fwx4j+yxyfZpbZFimLB/NATBKgjpuBxnJPc1Q8KRyf8KY1vzmuC5uk3PKFLuQ45xnHXj1xWl8EEYfDzU5ZrYpHJaBhvmLM4IOSxPI/QegrnvCrmH4Qa2xjVVe585IVuowki7sBgflOCQRgEZ24BFfHTfvv5/qezHXmXnH9Dn/jldLd694qtpJxaWwsIZHnMXAEbRN8uCCxJCqc8DJ6AZHyiNXn0m/vI44Uljkk3oJOSi5JGPTr+lfR/wAW1n1fxXq0djcl5dQs1tYv3odMYUc4YkgfNwAT1OD1rwzXdJt7jU5rK61TT3FnaBI7iPCLI64DLyATzkZIzkdhX1GVwj7Oz6nnY6o1bl6HG6rqN1qU4luZC5AwM9qrxjCO2enb8DXWeILbR7fQ7K00uPfNO5knkfDuuwcKGAAwS3QY6DPSubZI0sZGViXPB44wSMYPfvXuRslZHj1HJu8mVYcD74+UjP5U4cc9RT4HQqI5YC4zlQOKsLCp3ZX5iQPp61tytmLdisP3jqmfc/XsKmuI3iaMk4Ck/wBKvQ2wt/3zhUGM4ZupqjfzLN90/MCcfjVuNkK92MldFjVUQ7ySST3/AAqJzxEcDhf60/5PLaViu4KAoHr60WysXVwCQp/OluwHWUYkWQDG8DI3DjHepkeaOIxmFBjlcqSD+OeKGWMSEgiJ8nCuMr+foeeDTZEyWWJ9o7ruxn8O/wBataCIzNMrELGE9lFegfBDw0fEnjmza5TGn2ci3FyT6A5VMnAySBx6A1wtrb3Es6xxq0sjHCoOST6Cvpz4N+G20DS7XTbqCL+0J7lJrk+apxx0wGyQo9AeSa4MZU5YOR24WDlOKQmoPBF4uuYI7yCBZoGupQMMACcBRgEgkc9cZOfSsTU/DNrYvLqkZMBjQzxPM2+U8dQBwvIA5Hoa7nWk0mLxFK1lpxn1O7VvJSNufLQfeckjA4x6DtWJ8QtatrayuY7nwzcWa3Fk8BnjuEniZWAYOSBnAYAZGeQa+DhVnXqfutE9z9AUFRh+83OP/s25g1bR0mvRH50H755SUdTGfmUjtjH49e9ZDWazxtJNOL0KFQIR5bMpGYzuHGMYIz1yBXY+OtJ1WVZvEGr6e0PltL5cVvPlZN0SAbG68gjJ571yuj6sqx3Nnf6Hd3l7LcQMbe3XKpsjAVSSepyOMdgK9OjFyjzLc4a9VR91lJma/wDE2madJdFrUuMIWIIA/hPrxxmvRpLpDLG0052JGACjcY/A8/TH4V55dXVtb+IoLq702Wznt5zII96twPdScEfyJrvNRZ49QJSN/LABTMhK9cgng/pX12Q1Fyyg97Hx+fR1jLpc3fEtzLLC4EsLBljc7ZmGeDz1OAfQn8Kw7SWRtE1cmEsGxkrKTgA54GMHtyemDVnxHJcyWu+WyuUTaihmZMcDnnaOcZ4BrBhmt/sN9ujmikOWDZViAOvHJHXsRXoRpWp28zznW9/5DPCr7JZvnabdDKigAOQCvPAQkAf5IrJ8PyINatMgv+9HWIkHn0GM+/0p9rqdtZwzXV/dSw20CsxZo8jtkDKnJbjjgZqrYzwpqKTxTKwBBVpiyrg9G4Hpg9+tHs/eqeaFzytTfmdD47ljuNrYXm6bAJAwMDB4HP8AnNZHiOeOWEpGevlsQMkA7Oo+Udfp/jVvxLM06GRp4m/fHaFuIHxxkjgKSDwfSsrXZZFiHmobfBTO4PwcdMhj1+tZ4OnaEUaYurzSl5kWrXUcnh+ytw4V1LMMDpz35znp2Fc5hf73+fzra1CcnSII/tPm4Y4zJkE/7u44PPoM1k+W3p+n/wBavTw8Fyv1PNrTblcbp+5nYbY2kBIUOodj69B2AOMg9a9t/Zu06RNXUyfaWZ2AieaQorgdBhfmTq3PGeOPTxLSRsuC9uwZ0fdvjfBx3w5A2/lmvdP2b1N9rER/sxpLfcGkl8gNvGSQgO7JAznJwR04xX57nLl7F27o+zwGifob/wC1fpsMOrw3s0zHdBsDru3Z7jcznH5HivCNJSVpYI47ebayEKoQMrMTlhubK4BGc9PpXun7Si2+paqj2NjeRwxwgLGkbQLMFPzH5kwFB2855z6HJ8b0Ox+130uo3X2hNMskMkxW6VmfoQqBR17YHTI6daywE17KSfdlVVpH0PpH4Bwxf8K31AyWw/0iAmYm7YsQBycADg88A+1c7pF+2pfDvxRLMls6vcosLvJ5YwCdo2jcAo7cgdfqeg+FDXmqeC9Wu5IrGGN7XyYLa6AY2yr8qoOPu9SQeck81xHhjdb+EPEUU91p/lzyhYxOcO+D9772Cp/DpivIjTTqXf8AWp1p35vkcZrd7fLqV3dWFsDMrRIheTC/LwQpY9hwMD04rxm7aS58Q6kttHKIneXgOWwN24Dn0OOete1ad9oN0PMlitrmQySfKuVXameAQQPpyT+WfIvD1zNN4ovr4+Xva3uZiuwYyUOeBx+nHp0x9Xh4qDbXRHkV5c6S7szdWkSAXFpHGyNaJ9mXd1ZmclmHthcD0HvWFfgRQxIwbB5OWzxj9OvSta4VBbK0wLLLcmQ8/eRV9TzyvOfesXVZGa6wccKM4GBk8n+dejA4q7JreS2iiJQsXPZu1TPcxjzDCQGDfIScADoP0rNSE4yRnNSm0cAMScHOMdwK6LyObQfNFJLJulukLYzjd0quI4+cTjrjkYqQW7mtLQdIl1jUYNPsYw0sh5djhVGM5J9gDTk7K7BK7sjJjX955eGbPPyjJNa1sIFi82P52X7qjrnsT6V6r4b+GOkafLNcatcPeRrH8u0bASR1HPX3NeceONH/ALD1mWKCbzYSPlYdGU9j7/zrKjioSlyo6auCqwhzNGJdMHbLA4Bz15P+TUaBppRh9znnkk0zPmHK96kx5Nz5IKl243DnB7VpOSb0MIp21PYfgj4akg8zXbqEPJMmy0QZJ2bvmfhSM8Y7Ec17V4ZS/wDNvlWYxP8AYpDGwuS5DADHG0DoSPoK8i+DM8d14b+yTyOnkyOrCKcK+CFOFUHOCc9sZr1fwNaPBJe6nCp8u2jCRpNu+d2ABByD2/DnpXl5vOMMHUcn0PSytOWIgl3Kkmq6FoLR+QZNb1TU1QYhdRIE9ARwoBHQ46nNY9p4b1tdTkvHluLGzuyVijhyVVWUje2MjpnA5IOD2q1MDZu9/plqdRsJXMtxEZNkkGfvDAwxI9zjHTNN1jx1bPZRabbvClvbAeVFdnyZMnkK27GcdMg9q+Iw0Jct4bn3NaaUveKHjTTNR0HSbHQbrT7zUbqdHGnzRyK3mrgY288bR1zjsc4rg1ttX0fTTYeZIzTHfIBnyzIeqFhwe2OSM5rsfEWs+JftNtq0/iSygn8lnt7OMF49hIDAv7+3A96821HxAb+4eFQsJY5JUqwJ9c+nvkV9BhcM0kl13PCxeJu7voUBJa3RnSd3tbiMlgCRggfwgDPHPfrXpNjm50LT7q7tfOb7MoMjZXPXGPfGBwfy615Vf3LK6DzZo9rbdu8vGceqnlfpXoVjrN9F4UtIY9OTUXtWMcgSdoyEYZBB5GM56+3rXuYKpHD105bHi42nLE4d67GtqM9lHaMmb6JxGMozGRSOp5z/ADxWZBdTyWVzBBqohV1LbTtGMdPlI57AEH1qrJ430eS1Tzba+0/eodXlt1mHlngElSDtzxyPwpkF/YX1jKbLUtIuXHKiSRYJCBwcK6g+uBn3r3VXptWPn1Rle5leMnnTwjcSqsUyzEI8gIDEcnHT5ux7cZq3pV3cvbWE7LuJVZHlguNpJwOnynB9c9D2rnPHk+rW80Vs2pSLbSQFltZJQ4h6jCjsCoBBHrwad8OpJW0y4M1/dRlZQscYY7UyM79uOvTnHOKzhU5pt9Ga1I8sUdvqdyt3GDHFOXZm3zTvHIcZ9QMnk4z34PsMjUJdPQyKkszyYALFCBkc8YyMZ4qTU72RItg1uW6/eNtPl4645xt4zz16VS1B5pXVvtMEuMZMSE4H+0ADzn0rooR5bGNWfMyvNNBLCuXLucMBJEAoH1Yf/Wqlui/56W35L/jVu4uzJZBGgSQE4z5uBkdiOcdTj3NZXmQf88If++z/AIV20+pzSRHp0bt5e1GkC4w0eWJAI7A8dz0Br3T4CDTFv43WDUzL5uJPs55f5twICqu5T8h5B54AA6+G6P55GTKsRRS4JkwqsO5Geg9fbj0PunwE1bWY9Uhl0e6ty8mBcNerkM3zCNUjRgR7DBySScDFfnecx/dH2WXPR+h0/wC0ZDP4i8TwW9g86MtuWlkvrZgY4weSocAY9lGckZ7V4zq89vPfR6VBZiPSrJgGjCtvkfdhiTnA5yOfUkdcD2H9oa91qOOeSLyXeZgl/d2gDAyKu4QpnG5Y1PLZ6k98rXgNpbFbxFha4jtnAeTMOGn5I+7k7s447dfQmubLoNxbbNK792KPqT4CQWFp8Ob1b5r2IzpJ8hSWNVjB+Y4Rj1z1ODj2ry5rvRIH1SCK9vhE020SR5iDvgjGPMOQBnjHtkV6j8KVNn8PNWF34htII/KKASWywKjdvkPykHP4+teaO2ofZnVr+1uow4SCMQKQydyCRhT8uPXC46YrHARcqsrvr+pVVqMLr+tDJhlgjcbC8MjpIzN5jDbkEDlRxnGOAO49a8h8MvIuqXjxj5jbzp9MjGa9e1mSZZJVM9vJIbVyXBQYOxiRuBPqOpycgeleL6JExup0VnRlTB/hOd4G36mvpls35HmN6xXmQaiVa6jjjYCFY2ZS3Pyliq498Bce/PasCQrNcSy7W2Fs59B3/StnUpAJrt4igjiAjQ54AVcDA9yc5Pf3rHg3ABwRk9vUV0UUc2JfvDkjnRd0ZLx+o5GPpU801y8UI3qfLBVAFxwSST79f5VGJV2lk+TP3hn+Yq0+oRSKrGNQyIACDXTocxV+zSE5kl69ipIq7pzSQ3a+RdLG6tuVo1bj8qhN6GO2K3y57tzVlWuYbZpJZY4mbAUZAbH4c+1GhN2dkPifetbra6hbLL5Q2pNEdpGAeSpGPT0rjvFGtpqI2QecAz7j5h5qjceawwWkI/vGUGqUg6sa53QhGXMkdbxdWUeVsW3YoSF+8e/pT0UlQerK3P41HKQsmQOhzVhAMkf314PvWqRi2dVoCm802SKSzE8fmNhlwGV2jIX3IB+b6ivpv4VW9jB4FghjvLiX7fPM8azuWYKuAqDcTjHOOn0r5k+H9wTcSWzNtRgrsfQj/wDXX054T0+01T4WaXZadJ5MqxkwsFwS25t3J5J7k4HHYV8xxS2sKkurPf4dV8V8jlPE1l5+rzEiWLUiPnihLK7Ds644PqQR/SvP9esdQaKQXWorPFb4dVk2kjjod+GB46DNem6rd2l8BZ69FFZ6ha5WKUkRxzvg/vN/Axx09j9K5vVLNr2PNxqQuxbqGjlWBd2MjGSuCc9hnj3zXgYGrKnZM+rxdJTvc8h1Cx1B1ZTId4OSok4GeRwD/SqFta3iStCGkycZUKcn/D8a9CvIoIpUk1K9t4S5YkRS8gZ6FiS3tx6ViPI12PLsLLbCFyJGHlx8HGcHluo619NRxUnHyPnKuDi9bmVbQR2cZuLnG4fII853jsSa6rwRqs+jyPc/IFckyRuu5QpBDAj0xj8qwTbJZt51zKl1PyqZzhf06f8A1qWOUW0yecS0W8tICegIAx+tVN863M6cVTX6HaeI9ItNc06/1HRIobdoNOMM9ixJwgOd0b9weTznp3rh9XhRRqbz2JjY2MBZo8MIiOAw6MAcAHjj6V0Oh389pPA/msY0byWwcZB5ViO4q341t7e/0TWNcRIIW+zxw3MScYdGPzAHPBB46eldmCxevsqnyZx47BJR9tSXqjhfGkFvax2KWkMsUH2XchZsHdknBBGRjOeefm4OMU7wnqGqQadc6hbTQk2IVmieFW8xTkfMOpA69x9KZ45RBqZUCMBYVAwcfwD8Py9qh8LIR4f1Wc3LoUjAjUORk4bIx0YEcEGvThB3aXmeNKSsm/I67UPFM8kdtHrOgI9xexrJGbCZoyR/CDGQwyB9On41Gdc0C4h8k6lcW0/QxXVsBg57smfzIFZ9zFcxXWhb3SSV4iymSMgr8o7qvK+ncd81RRkEurrcQvArkeZIBuEfBI9znk5A4raKnFWiyG4S+JG3eJ5sfl276VfEElnhfJAA9M5AwRVf7Nef9AiT8j/hXMzW9i/huCa1JF6jf6QzSZJBOAAuM/j6VofZv+orN/33W8cRUtYzlQpiWrBkkKMFIU4k2gkMTwB3ycnp6ZwMZHvXwgtE063ilvLu4/tG/LW9rNKpDWZx877V/uLjOTguyqAMtXj/AIOspTffbnlECRqZFaSPO1AeXz0znAUHqcYPAz6T8N9V1jVvGJubS3ivrRNirBbvGXjjUZWMvKpDfMfmAIJYk9MY+QzdOVNn0WX6aHrHxx8N+HdJ8KW0Gmave3Kxfehk1ViruckBtzHBZ8seOST0r5wjumtbya9MaSbNixykNGTJggBcY4AB447dea+hv2kLH7V4V02Wfwy+muY90sywRy4wAQg2ORztUE7OnpnFfOMdtewapGi3OWSRYpXSYBYyx27cLjOCcDnAyBxmuPKlzc0u9zXEO0Io+iPg6+kzeC9QtdW3LA6rGiSKy73A+78z4ZiBuBI4z3xXn93NpNxqUuLyWeNNxgRDvIBOAuQeVAGSM9Dx1Ndn8L08Vy+GtSsrfTY2sUCwS3HmL5yjGdynjKYPOMnnqcVwgMX2wxw212d0hALueBjggHb2AXt2/DfBR/fzCrJ8iMzxffwPpjo93K01xbGCGPcURyVUHe7YAwBuxgA9MjrXm+ktJYaTqV4FGGIVHOcNySSM++2uv+LMkDQQRNCoIaUMTGgJwucMRxkc5xwOlcLbbYfDy4GRJdBtvZgMgfXla9hKy+44VpP0Ma5jaLTHd1ZTIQozwCMg8Dr2OfwqpB5ax/OZPcquRU2qvvjVS7OzMNzE55A7e2SaYuAm9pEUehw36da64I4a24yXyGbfFLhh2YYzTFdCRuwfbOAfxp88iNxHAMdmIqq2RjOPyrSRmi9FNIxKweVCCeTuGfzqaWB408x0+056yM2F+gOaq2zxqFaaJZEJxkDkGrEUTv8APDcxbRztRckfgaE7sGrFeR43OBGEB7RjOfxNRTIA20IUHp3NXZHuXAQK5APJwEY+3HaqkwiQbVUFu5znFNokjkHyZ/2RVu0JaJMHJHUeg9arg5hU+39f8KfZOUPHqP8ACpKOl8FXEFvqN1Hc2Ml2ksG3Eb7WT51IYcdvw+tfSPwyvdOvvh41jpl1PK1jO7QjaRJGGXoO5I59frXzf4K046n4lSzVjGTE5jb0YLuHccH1HPsa9k+B0t/Za3qthdPG8N1aNIku0mMuhJ3Fh8xOM8cHntXz/EFF1cK7dNT3chqqniVfqdXf3sOpQG21OGB1SNv3zR5jTj7zAcggcAE5rmdZ0nT5prVRpe5QzsPK+SS4IXcPlXhUHy5Y/r1p+tXr2t5mGQ7lAIATZGytgAbX5IJPGcn5etU765t7excRl4rd4W+3On+sBY4aJO/LLjJ9Cfevl8LTmrM+xrzjZoyU0rQbZgxhhmu4XIacnEEeBggEjk5PHXmsXWdScW8cSM0yvEMEqFU9Dwvfj6UzWry5imtYrjBmQ7YrNf8AU27YGSw7kdSfU1SaGazk8ybzXvX+80hCYx2zgtjntj617tOjazk7njzrt3SK727tOZrmT5mI+8CGx3PoOP8A9dUL2UI5Lr0iY7c8df8ACr8st55TSzJAIhkOmJFYjuRuGTj+VYOsyYSREYspwN2eCCc13U6bb1POrySvY6HRsy2whLkK8e3cMdjwTj8O9bVlKShWcsY7mNrW7hJxyBx9M9vfFc/oTxoLb5s7EOfTtkH6EdPSnreOYpCuQ8j+ZEP72D+VYTi+fQ64SXJZ9jM+Isbp4hlBZzGY1MW5cjbsXoT1pvhOSKPwvrSy7xujG0qDjODweCO/f860PG0SXuhw30eWa3wueQRG3IHf7p3Dt1HWsXwzdQDR9TtGWctJDkBFOAemSR0HPpX0OBrKors+WxtD2dTlOmuRbXes6J9juNyrbvuBYqU+QZznjnnGOtUIopoJ9dJhY7ZSm7dznbn6E96tXbJ9v0PMkRBt3CvGEYY2eoGMggjnmq1mt6o1t4rtsLIQ6kYMgK/e6dMAelenp0/rQ83VbmPqNuyeGbNWUAYR0JQjG7Oeeh/lT/7Ptv8Anh/5DP8AjUt/c3DeELWPyozEuzLheSR0Bx/nmr/2uf8A59YP++JKfIr/AHDVSSRPrl2qQSaWt0BNuVpvLjURzPu+5kdl6DAwTntiu7+DGn6hqGrR/wBj38trOs3mS+aqOxQEA7UJOTgjnGMdq8ysvs1xEQzxW4jCgzgP8i5bqAeucY+ij1r034Vavo9lqduyl41e5UOIDn5QAu1WkXAJJBIHQgA4zXyOapqk0lc+jwEk5q7PaP2gtO8Rw6FaX1zfxXXkW+xIILhohNJxhyDwMAdAM5r5ju/NGrRpuuI1RtkbS/xYwXIJY5HpgAH0FfQ/x5u/DUGnG5jl1a3uQqiNp1ADEj/lmqDH1bBXOME4GPAkuLae7hNlKtoo3kiZmUt8wIyd3PoOnQ8Vw5P7qfY1xjSij2/4bxa+/hC5EOqwWKRjmzuGETeVwSxTDcliFXPYn1ribu6ng1F3gIuI3DbXKZPA68jbyTz146c1qeFrPxKukXE2kaibSCEFZIYbw7kxls9TkEnqQT0zg81grZzR3vmXLxukku9syY5HAXn7uff869TB0rVZy0OevWcoqKOe+I4vLmC2jugUmPmbUEe1QdvocMM+pUdOtcJrblI4YFBVVhjA4A+dgc/zP516F8SEYT2IjadULSCXzJOGZl68cHj047ZOc15pqcqT3J2MoilmZ1bOVTBwCT6cflXWtzBvlVzL1LJaFWYlgp5PbsB+GKIkOwHJB7YpmpF2ulL7slRy30/+vU6AiMbWIA7CuumtDjqvUrytu9Cx5JP8P/16gkABwBgevr71O7bhjHyg8j+8ewqFiWcZPJPWqlsQibT3CI+UDoeGHfHt71bnhgVVkhikkzyHBwBz3xzmpr7RpNNtbW5a4SQ3K5MYUhk4B5/Om23y5dGKE9x3pQ1Q2rEdwJwMSXBkJ/5ZqDiqUo2Dy1Vcj72OcVcunLNgEAd9oxVBznAwAvoKshDo/wDUj/gX8qSDh3/2c0tvgRsWGVB5/KkX77VmWdd8PZXTxfYCKQRuxO1i+0D5SAMjkdeor6O+F7vp+jzX6W6jypFgRs+YXBclivGehx1r5i8MOU1ixAk8smZMNnHBOOtfVV/BcaF8OrXT4ZmM8lt57yMdxBbgkEDsNo/x5r5/iHEezw3It5Ox72QYf2mJ5uxxHxaE2l6vPKy3ssY3L5lxIsxcscg4H3fUc9McVx+mah5QP2hy0chjkLdWY5yp9MAgj6GvSfGdlqPiDw1ZanaCI20cO94pWYvJIBsYthgAMj9a8PuWntdRFtdReVAMqcZ78Ej8cY+leRlsY1KfK90fQY5um7o6HQtMl1HxNKqO/mtJuMoUM0aYySoPfPPOBx1qp4h0aJb5re1sreREbPmNe+ZIc+rKOvUnGR74rvPhvaaanhfUfFOvSx7bx/IijnfYsgQZY4HLfwjpgfpXGarHo6y/a5IbaKWckwNbNhMj0Ixj8a6qdaTrOK6GEqMVRT7mDdpd28jBW7Zkt3nZ+ndSe/0JrE1aLatqucqz5U+q9QD34zWrfPk7xFJHzncz7sSDoDnPB6ZrH1GYNdwhTvXPmbcfdPp+ea9ajdu7PHryV7M3rVtsMcEC7pJnJyw5QcA57j696sWto0t6ohcNFaHc75yi+4z1HqKz9Phkk3iObE8q5dmH+qGTnnrWzbMt3bLZWW1dOiGZpduGkb6ntXLV0baO6klJJMkt4UuUkhkf9wytGC5+/wB+B04PI9fauY0ayn07VyYLtWkjcB4QSjyLuAZMHk59jXWvcyeULVY3S3C5jCsrAgdM/wD665bxsjm/S+iKmOeME8cqQcHnsf1rfAVZKdjjzShFw5jp9S0rThdb4ZJLHUACygNscHj0JJ64wQayLm2v9OOoSzWyXbXIy7qNux+cEcFWHPQgCsPTvEF/ZXa7JTKqKcLNyBnrhuCvTsa2dM8TiOFw97cxM+5RHLIWhU57HBP5jA9a+ijXXU+alTb2Mu8aNfDUUEswN3FhPJaMqwAJwQcYbg9jmpv7RT++/wCv+FO8WSedpMbSWyeY5yJI3yox6YwpJ55HpjFcz9ql/wCfWD/v2P8AGn7az0F7O61NvTnZgY4ztk3qUYE543YAA7HPoefrXqnwqj0m0kT+1LJ3huNguRDskAAA2yEuGEbHPHTOCM815hpxjVG80rtc7TnAw3rnk16f8I4/Cz+KbG3vwI45Ikk80NtDOpcAgoAAMkjk9cZ5FfP5t/CZ7GWq8kegfHTVtGntJTbjVXimgX7O7wou9AQoSF1XucHgnjGa8QtbqzN9HiwaLc5DI8pK7cKQnUYHJyO2emOK93+Ok9hJFBe2MYS2A8xbyIrL8wGSSJHYjHYgrz2I5rwrTbi2XUTGkKlYjgpJEELghvvFMFScgccDjnvXDlKTpaI6ce7tI9R0CLS3spVENpE0UYDSTNIWPGCCu0KTnI4AGVBxgZrJhaV9TZbWV9oUqjNGEaPjIwGOPXnpzWn4W1W1Xw9KJdKW4laPEM8UKfuuMEhtoLHkjHJAweeaw4EtYpGlcRxklinJzyAThdoAAXHWvZw0Gm7nBWlsZHxBm1JLDy7u+eXMvSWVeV2gfdTnAyMdTla84u4UC+eqGQOFRoxhSMcnHoM+1egeM/saW0UdhFA1yXzu43NgfdH4E8A5J9eK4mEyDLTRZk3AozDJznoe5zjB54z9a6FFJ2RhJy7lfxVGh0jRmH+sSBlk+Ykdcjgjjr2JBrJVv3Ndb46P2jRbKf7NHb7ZiGWNNoGRwAOw4PeuOAwjEcg9DWkIuLaZlOzI3HzY6YH4KP8AGnWSGS5RF+8zhQPXJppAwWAO0Hgd2Pr9K0PCaeb4gs4t21TKrbumNvzdfoDTkru3cmLs7nY/Ee0MGkWReP5hIAhIJbZtO3noPpx06Vx9sMx12vj0ytoQjEplSGVGHAwM5GM+3v3J988PbnouCc9wKUE4e6zSclK0kRXPLY7VUfkVJOTJKEQZJoChp44Q3A4NW9jKK1J7jTrm0t45Zoj5U43RsO+Bk/zqovL59a9R1fwbf6hpOnyR31jbQBcMxmLYO0DBCg7WxjgkHkE9asab4AsraIrO1i9zuwpmnYiTPGAAo2nPGOTn0xWSlt3NpR+45b4daHe6jrVnOYSLNJFZpSMr1HyA9Mn9K+nvigjxWltbq0aKLfy124xnYOB9BnuOcV49p2iappF2lrDqVkbM/vEt5dx2EEdABnODkEDBxyOgr1nxXGmq6JY3zFmIt1ZwScBUwXP4kj69K+U4khK9OTWlz6fh3lUpxvrY4vwDNea3oOpeHhdRKbKUSxrKC4l35zkKc5BwcgcV5r4uS8a/azCpIAwThduT2wO30Fdl8P530z4jxIgcNqUbwHYuSpYZGB06jrW/ofh+LUfilYRSMzwWW68nLMuHRDkDA65YqPfNccKqoVnJbNXPUqwdWHL2Ze8ZWFv4d8B6Tot3p8AmW1Vpppoy5D4JIBwNuDnoR0ryDUZI2Mv2JgY0Y/ug4IPuuOh9K9A+KWqPdaxc3VxI2W2oI9oVduScHk5J9ARXler3SzSeYD5RCj7hxx7e1dOWQbV311OfMJ8i5exUvb0+W5mOGZcndwSe3SszTlkvtQaYrknke9VriR765wmTEv3c966LSrJDFglmUcsq4UEehPp+Ne6+WjGx4NPmrT8i9ZRLKqWsOIoJECsScsyhvm56c5rRZh5XliFkgQboQrdCO5z6g+n+NQP8kRhjEcaEAyFBwBn5uDnvgVSnf90qht5VjgoMN1zyDwcg1wP33c9Ze4rCyzRyyMSIGY53tkqWU8D8ulJqQ87S4C6vJ95Rt4J5HGMdfes6adiQVfcc4HYjnPStm/gnTSoo2UbnTeCwIOG549civQwNNurfseZmNVexaINV0mx1LVra3sozCskDOzrHxuzkDBbn3/P1rnTplyIbiaCDzY4XaJzwcHnJ68D0PeupSSJ76zklf50jYAnG3POevas6O4kXStTBmjcSOQysgBIOBkDoOPTr17V786MZHzinKKuczHPPbkhGdSSMgcg49VPB/Knf2lL/AM8rP/wGWtHVhato1q0SIs4AUkKBxjr1P+P51R/s+H/n5b/v2P8A4quZ0mnoa+0XU2I42BjVH2s4YBv4hjnBAPGemevNekfBuIvqwksYJNodN8VpteRt4CEb+NoAJPAJyDk968yijZiI41lMjg4QY3Hp26/h37V6J8JNOn/ty0itba4nVZIxvjvBauhZj3ZtpztXp1GBXjZor02engF+8PSfjppGg6W8AhtdRtblsmJb0yzKwQcCNVdiqjJ5zzgY4FeQaVYQ28kM/wBjZ4HJKySKyPMdoYkZIG0Z6dx0zmvSPi9qGrJJsvlW4dEHlC9uIHKsBkERhmwT3LEA4IAz08oW71ITSXcitIJUaNGRto7dsHI6AADjI5FcOUwmqVrnVj2k9Vc9J06OA2slwh/cCMF4o1KebjjcpOQFOOemBkc5rIl1S2iuVnW3uXWaNtiPOjhCpOM56ZwRgZPfvUeh38Ntph8mxnePAZopJt0ZfcOvAyMZ4we3NZN/e3AusC2d23YVGCqhXGAx56+vXNfQYei7tNnj1alvhJfF2pvd27XkFuLWNCihQV3nAOAxH8PBzznkVw6xIMsJXZd+3cqHBA6kj2z9ea6jV3nkty16Qybs5aTI6ZyVHLZye4Nc3p8Ly3E6N+6wN5zuGE9B+ePyrWcFCXKiefnVzY8SPJeeF4UKjbFKHkdmySMEZHoCemPUVwRh+UgkpHnJyc4r0LXZmsvCE0bRFhIFiKMQpTcchsdSP5ZHrXnUgd02x9B1NO65mD2QxnMj7uigYA9q3vAEcb+JoPNXlQ7rk9cKeP5VhKhaPGDsB5J7/wD1q6T4byxjXzA6EPJEyI4H3OdxPQ/SiMfeRN7I6vxfaRzaFcMXy4G8ZJP3SOgx6HH4Zrz2GTy1dtpY4wMf4V6nqcEjaPdiVVVjFJGuG9RxkY/zxXmVkE+ff1A3YwOtXV3IhqimVa2Tcw/fSD5fbsTVUExyBgckHmrVzvklZ8kf7TdAKZbSQxXCHYsoVhuDHAbB5GfcVnJWNIHZWet32m6jNdyW7m2vCktzblioc4BGDztPow56joSD11sbCWCK90+VrizJw8glkR4znJEiAnBAHGBggZBPOOF1ydTfrdQlWsZQrAr1T5ACPb3xTtK1i80l5XtnBt5QouI2Y7Llc52tjkg4IzkEetcim6crnXyqcbM9JU293pvmTWlwbhEUCNX4Cc4AOT14xwevY11nhnU9U07QXjvLQtp8kJYFgfMdSMEnPIAwR0GcAepPnNo9jrEYvdPtElt4iFljk+/b5B+TJPK5PBxjp0Ndd4v8Z6JrNta2lvOyWwYiWJH5ZYxhE9ecBe/GT1NednVf21ONJQvfr2PUyWl7KpKcpW/Uz9LvLLU/iDoUdgNkpu0+6ewIJH0xu6cCvQtJcadbeItfhX97eTi1hwwUbI+WOewyVz9PxHK6foEGgCC8RY7nxNcbktIo3Hy5G0qo4GV5Bb64wBk6fi6+Gm+FdP0a2Zm8iDfeFV3IJHy7ZYe5wPXHevlq0VNxjT9PxPpafMk3I8u8WX7NcSFH8xiSCwYEMcemPfrz9a4LWJmd1t0PUZfHb2rpPFE4jUs7fcBJZSMMf4enHHtXMWOnT3TLM+/MrYQKOSa+owNNUqacuh83jqsqlRxRZ0q1VU3MQMEDk4rbjldYOcFduAgGABk5/E4rNl02a2nWFJAXX5wMenWq015JbAxMDvHH5cj9c1rJKo7xIhJ0V7xsvcrukP3N6jOOMDr+XQfhVC8vDJkpn5ifnP3sdMe9ZjXoYsRj5jnntUD3LyOURWZicADmnHD2d2KeK5lZFme6EZd14YjAHue9dt4S8RObGOy1GOG5twqrtZhuUDoAc5HPYYFcnpfh+6vZle4lht41+6kkgVj/ADI/GtyTT4rKGNZrV1Eg/wBcs25QCMZPHSlWnBLli9S6FKc3zSXum/r+kQNPDfWRa4gZSQjMAVOeQB0bHH0rlpiYrS7ke3idJQAM56Hp/M1uaddRKJLczYtiMksQCrD3BAOR0NN1aPSpovJiu4y06Z80SHeCAQBnce2OCBmvawFaVSheW6PFzGjGlWtHY5bWJUm0qFELHymXPQg8foM4HtRi3/55p/3wP8Kk8RRGO1ULcm4ZT95WJPTkkDp9elYnnL61s5NM47GlaXMjwiKNDtc/P84yF7/TjOT0x6V6H8MNXkubz7FZMse5QlvasohRhuALs8fJAyc8HJPfGK87gnVZRIpbcxG9lILcN90KQck8HsK7TwxNbxTC3lvtOuFUIiC8tdqAjgkgkAYYrnJHfHcHxsdFOLuetgZSVQ6H4lWeqaDc/Y31N385QWiN8XRzkfMSEXcB0559Bjg8VptzAI5VAgkVQojYDluOflx/UcH8R1PjKw0+NxI+sSXhkb9/JCx24APIVflBB46scLnBOa4pXtt8Plhn38RKFIYn+8Tk/wAXYDpWeXxXIkaY+XvXudvYajHDp2+CCBXlADuCQyjC5ByODkHAA556DGakdzIYMxqB5JIbccAk9cYHQdhg9CayI7yFpXlhicKQRgxk88cg5GAcntngepoe6uHilU7FkUZJ8vgADAPXkj617kbRWh5EtSzrUkUlkbfzFijlAbeMhUzj8/4vXp05rkVCJLgPGxXIHy9QM4JPY9PzrpDAbuAxvcNMCAWcKUAG3ltvJxnocfrxXPzRbZw8nzkgEHdxyB2I4x/hWFSfM7m0YWib941raeH5Xuyro6iJyqcuD90gEA568/Q/Xz24dJZzsIiQn5RnoK7l5DeaBexu52lAULEYTkDuScD8Op61xU+DK6rIqKDwcdam1pjcrxsV5pJAcF2P1re8CXUsOtoIYt0joy5DAcAZ7g+lYBcp8obevuK1fC1yY9ctWVQpL7cjsDkdO/Wrg1zIyex6euo+aGkZRwhTuCcjG48Dv7dfyryefzIppllUh0kKsp7EV6eWkW8CLt8ojONmR755656YHr615/4rlA1y6G5dzH5mX6fzrfERWkr6kUWY7swyyjKk5oT7OwyCV+opuJFG4fMp70BYXOfuH0rmNbHT332b7HbSQMDAUjUoOCSBg/kc/wAqoljbt5LYaJ2BVySAhxn+oz6Utq3/ABL4QGVdjdNuQfmB70txJEz7WaZ4PNGUyBj6dQD71yNXkdi2uWbK7uNNu0uLJ2RxkOu0ssi5+YMOhQ8Ag9cV1E66fr6x6lpkUNrcWrKZYAp8yIgj5xxgx8jk5I6H1rhIbnyvLjkP7s8A/wB0EmrVtdXWm3q3drOYJ4iSjqMkcY4HesqlHm2ZdOtyHsfgfxdENbvL7XGhiuLW0SG2YkgSpks5GecnCg45wxHNYPinxBZXNnGPOUJfzC5uGQ/MCzc8+y8D0wT3rKsL6y8S20kHkxw3XlqZLcszbioOXXdk4x1U5IJ4yK5a7soBsiEJYKdzDcw+Xp07H8682OCp+1cpKx6zx9RU0k7ol8b6tHdymNJCQvyoSckp2561BoOvpaTRmSIBVQqQfU9/yqpNDaRPtWMMVP8AFzn8QaiUQh9qRgcbjuOePyr1VRh7PltoePOvP2nPc3k8R2yz3RZdwlACkrkgDt+f86s6T4Z1HXkGoXDLYWDE4mlGS30HWufsFt5NRgSZiY3lXeQvQZ55rsPEnieO4HkWhVbdFwu0enQAdBXHXjOm1GitX1PRws4Vk5Vnougw+GfC+j3af2hLcX8ZOG2uIx+HHP51r6lJp+k2a3vhyKG2ib5ShAc/XcRn9a4fXNTFzFE2RkAbsetRjWGe1MbsDuGOegA9PSs/q1adnOVzf6zQptqMbHUz6lDrtkIZokSSP+IY3MT6YHXjpXPQahPbyT2cpaSMAjD9vXH4VkWuoC3kLqOeSOM1Wu7iWZ96AqPeumlhFHS2hx1ce2t9TptBvYjcNa7g24AYJG1lBzyDweK3bqNYIoSz7maIscKCynODngZAzxxjHOa4/QECSyq0jRuIzsYKCNw7Edcdf0rqTA8sXzpKQyDCsW2k/wARXAAAH5Gvfw9NKjoeDiKjnO7M+6Jwz21xOgzjJVuR68EDP4VF5k3/AD2/8hj/ABp80MitISjGLOB87Aj8j+PSo9k//PEf99P/AIU+R9SFJFWzjVpI4zGkxkwVQNt29icY5OAeea6Xwpc6rbrPLpUkRWVCFiuVjMfl+gV2JJK7uACCeTzzXLWMHnzuBOY/mUODJtPqxxjke3vW5pS6d9uWd21C3aLdOFVQjYzzgFdvBxx0I9OlePidmrHp4f4tzT8ReJ7a+VzJZWkggAt4XNmu6X5eQxXCKM/3QDk5Oe/Ny3cU0QEksbTu2GCxKqgYHpjn39MVq31xpdrNFFcWGso0QJQJPHGY2bk7R5ZwehyBz1zVGM+FOd2n+IQc5IF/ASD6H9zTwsVFWSJxLbeoW95GEFu/+rDHbgZIOAOOcD8q7TwD4f0fXPB3iLXdU1TWrX+wFjeRLNo2EqNkKFDjgjb6kfSuWvX8LHRI/wCzbLWodTNwcm4uomi8vAC52oCTnd0x7k5AHZ/DKVU+EnxLQhsNaWwDY4yC/BrbEVH7PTTVGVFe9YPBnhfwV4qg1p9O1LxTAdK0yXUJPtEduDKFH3Qy5IJ9+BXmH2jMTIgYoxGzPLADOBkDn/PFenfAMtFbeOQy9fDVwvXtz/hXKfCnTo7/AMc2Uk/kC100NqM5nkCR7YRuCsTwFZwiknj5qyhLlc7vYqaTUWupp/E7wnf+BL60025lMg1HSoros3JEpUrKgI/uuMd+CM1534bgsr3X7Gz1L7StpPOkUrW5G9Qxxn5hg4Jzg9emR1r2nx1Bd658CLLUNR1Cx1HWNA1CZLiW0vEuP3Fw24ZKk4w5Awewrx3wVD5/jXQoQu4vqNuoHrmRaKVRzg77jnT5ZpdGereH/hp8O9b+Ier+CrbVfFCXel/aDLO8dv5T+S2GxjnntkV49A9suvJLZpKtuJx5XmsC4GeMkAZP0xXtvwfvFuP2kfGF6PmSdNUZeexlz/WvG/BGkNr/AIw0vRkcILq6WORycBEz87H2Cgn8KVKbUmm9kh1ILlR6T4p8K6honhTwz4gnuHMeswu7AqD5Lhsov4xlTg89a8/8Rx2cetRTXRklil2GYRHY5ToSpIIB49DXvF+J/FHw38Z6ZJd6VdS6fqK61pkVpfRztFCihGQ7CdoEagDPUmvC5LJtU8SaZYQLh7uaKBV65LOAP51pSryqQanujKVLkkrbM9M0z4YfD/U/iwfhxb6r4oW+BZTctHAIsrF5h4+9046da4Xwd4X0HXfi1D4SeTUYNPubxrWGUSIZkYEgM3y4IODwAOvU459E+Hupx6j+19fajEcwvfXwjZe6rG6g5+iiuK+FMnl/tBaW4zxrLnH4vXOqk05K+yudCpxfK+7sUdV8OpH8RLnwXoEV/dQpqhsohLIokkKvtZsqMKDgnocDk5xWr8cPCGkeAfGUOh2F3f3sf2eKeeWV0XeGJ4QKMDAB+Y55I49dzxpI/gy98Ua3IQuu+ItRvINOOPmt7MysJZx6GT/VqfTeR1FU/wBqlt3xGgbB/wCQVaAfTaaiFSUpx7WNXTSi77pmX8aPBui+DbvRLbS7rULs6jpsWoM92U+RZCQqDaBkjByScH0o+InhHQfDngbwlr2nz6pNN4ggecR3Lpst1TaCuVUbiSeDxgDpXa/H2/8ADEF94WTXvD97qU58N2myS31H7OFXDYBXy2ye+c98dqyvjtc2l18Mfhq9jbPbWv2G5EMLy+YyDdHgFsDdznnApUqspKFxTglzWPKElkgmW4tpWSRGDI65BGOhBr1XUPBEOo/BS2+JNhc3TXySgXltIFICeY0RlGADy4z+fpXjqMVGMdsV9BfDXUIUuPDPgPUJSNP8SeEpLaRSeFlkuLiSNvrjge7CrxKaSaJoO7szkPgh8OofiJrOow31/PY2Flbh5JIAC7Sknag3cHKrIf8AgNeb3XkpeSPaJIId52LIQXA7ZYAZP0Ar6A+DDP4V+IXhDwnfK0eoTm9v9STplnikjhU/RELf9tK8V07RZdW8YW+gw/u3ur77NnP3AW2kn6KCTSpz9+Se3QJw91WNvxb4GudD+HPhXxfPIzDW/OEqnGIiMGL3+ZPmp3wY8FaX438ZDw9ql1e2qyW0s0EtsVyrIM4KsDkEfTHvXqWpRN4o8CePdFW80q5itp49T0SGzv45njigQR7SqkkDykQfVq4j9leXb8YLVgORY3IH4pUqtL2cn1Q/ZLmirblOw+Hvh/xX4M13W/B+q6mL7QYvPvNP1FI8yQ4JLxyIecBT8uO3Xmo4vAnhi9+CN1470q41efULG4W3vbN2jMcBYgebkLkodwwOD15+U1LpPjLQ/BnhPxLo/hqTUdR1TX4/ss17cW6wRQQ8hgihmLMdzDORjj05k/Z5122s/E174V1Nt2keJrRrCeNugkIPlsPQ5JUe7CrvPlcui/En3ZSsznbDQfDafDa68S6nJqUeoG9NlYwRPGI7hggdmOQSoQFQ2Ccl1AxXKORmuv8AijJb2Wp2vhKwuFmtPDsJtfMQYWW5YlriTHu52j/ZRar3Fx8P30+wWDTPEIuViP2llvYVBfccFcxntjoB26nJPRCTtdmDWtijpKmNQTtjDY5z8p5/vVpSNGijEg8sgblXaRjnIAwMZ/EU2C48PtFi0stZVcYO69iOT+EQqV5bGQMkEWoxs3TMykd8AgKPX2r0KU/d2OWUdb6FacmS33tcNtyOPl4AGB0z+VUtx/5+pP8AxyrEkTgsxQEqARiHO3nvzVT95/z8f+Qh/hV8zEooWCGMvGi3bQmRsbhGfnX164449vyrY02LYpimuUYOWkRngDwBj0YHOQCSM/Keo44GMiydfMZo4CXALZGSAACTyAeMAdPzrX0K6u3PmwRXCmONV8zazSKQeNrficZBx2ry8RzJvU78O9h2p25hRp/t13KlxGQHe1VGkwOdjMxYryDyF68DIzWRsa3JhYmQ5yEA5HA689a1dUuNSvLmWW7eIkLu3umxMjqBuAzgEjn/AArJMs7bpBI0cYYKRtKAk84A9Oh/Kqw1+pGIau7FgLP5WVLbUba2Vz+gP/1q6fw14n0/SPCmv6HJp93P/bSqkjxyqixKu7bhSCSeTnJ+mOtcy5cW+4gk/wCyvLHJxwMAdvT2qwVxhTFs3jLMoGVPocdD6811zpRqq0jmU3D3kbXw98R2vhiLWPten3V5Jqlm1oTDKsaRowwTyCSc/hVDStRs9O8Ma7pjWd29zqaxxLdpIgEUaOH2lcZOSF3YI4UYqqNscvlIjMWbGVIK56kk547/AMqQoy5+U9D36+3WoeHptt9WNVJ6X2Ru+DPE1r4b0TX7HUdNur+11e1EEiQOqCMDd8/zAksCeO3HNZvgHxf4V8M291eTeGZNR16C4+0aVevLtETBSF3qDg7Sd3GckDpioIyyQeZFb72K4MeRuGPf09s5rkZVcF3+RxnjIA/TtWUsPDmdupvGrLl9Drfhb4wtvB/iK71u/s7m+nngeJVjmVPvnLEkgkngYx6mo/h7rGk6PrWqSizvp5Lm1mtbJxKgaASKVZzwQWCkgYwOT7VxwA75X6nNdD4LSD7TLcJD5txCv7pN2M56n644/GnGjGT9SXVajY7L4c6+PCWtNqU9hNdRSWj2zwo4iEgfGQxOf7v6elP8LSeGfDxv/FepRaoJbKdIdIgWVPMV5Fc7ySOWjCgg4wDjjtVJiwjiMSrsbnJbBx35Ofy4zXMeLJo31IJcKyhUGwjkMDzn+n4U61BK8l1JpVW9+h1Pgrxh4F8J+KLbXtP0XxJLdRbwPPv4nU7lIPAiBJwT3HNV59V8P+Efi3b+IdPF7f2CCLUIlMih3aWMOVJxgAFyCME8Yz3rz5pUjLKm8Z9RTNhY53g1j9Xi238jX28rJHX+MfEP/CYeK7vXroXItZZ1xDvBeOIAAIvGOBnBx7nqa0Pip4qs/GfiG11VLG8s9kEdtKjyLISqEgbflHzYJznviuXtovs1kqyHYzMJDjqwJAGO1I6YIIzuEgwQM96y5Yq1lsa3k1q9zqfip4qtPFl5pM1tp91Zmwso7IiaZZA6JnaeAMHk57dKTxx4r03XPCGg6La6de27aLC0KSzTKwkVsZJAUc5Axg9+a5eVVSNSSAxPHHbP9agmUoj4dcyDPA6cZohFK3kE5PXzImEfG9Tt77cE11XiXxXZ3GuaDqWiWt9Yy6PbW9vGbiZX3eTyrZCjGepHSuXYE27dOV/p/wDXpLiNPKIx1bd+GcVs0pbmMW47Heab8Qli+L0vj/UrK5mfznkgtoZguwbCioWIPAQ44HJFVvD3irRLPxhqmtT6ffBbtJ47IiZA1oZwys5O35sBmxgCuKgZldVPZhtb0/GpWViuVUkjsKj2ULfgWqkup13w48SDwL4rTWbmyubuA27xLCjbBMrgAEsQcr3GByR6VL4B8V6R4R8cXGvQ6TfSQNHJHb232hEaMP13NjnA4GAK5zQdRhiKWupRtLZg5LIu+SEcklBkZz3BOPpUmtaV/Z7LIskL+ZGskbK+4BWAOAVJH1HY5HapcIN2fUtSna8ehn30lrJdSmzSZIC52eaQZME9CRxn3ArqvBHiTwx4f0l7ubw1Le+JYLgz6feG4xFGdo274887WBYD178VzCpbsAFARgMYJ6n1psg5zjCnofXt/SteVONjJScHcgeV5JZJJGLys5ZpG6sxOST7knNCK3Odo/3ulP2s2NpCqBgA8sT+FTRw5JK8YI7Z/Hk/rWkdTNl+xDqgZdoYEZG3/IxV6YssX/LRmUEZOF4z7E9c9M8cCm2CFRmS55dNzKFGRj+HBJOOaka1gn/fi4njKkgkAHcSeAOBjseeld1KHu6HNUepTLfu2YDIbCjJOM4zyM/T0qvlv76/nU726iVibuQYBVsthSoPTj34/rTPs5/57L/4GH/Cm4saaKsZ2grG/lmXCYweR19u9bWjztprMJrdWtg2CQgJ3DnJY8jJxxgY6eucNJVaF8qdytuVhjIGOmcVsWOmXUtm19HKqRsihVLklVbIHbk/Ke/APFebiFd2O2imhdRvkkfZ5Eds2GDLIWbavULtbvyR8oA/Ks6No/KZAIjtYEM+d/TnueP5HpU+oNFbPiO1iRYnKsoLHJIB65BI9Bxj3qFDG6tOTIzsfvsx3AccDnjv+GBVUElsZ15Nt3LMX3QTuyOfkxgjgdOuOTyfX3qZMFm8uIgAZzjnHXPtxVayVmdNksibgScORjAPTmpIY0jgdAX3CQgsXJzx9a7ldHJe5Y6YlI37G3HaOcevORnHrTgPNkIXOQATxz1/WoglvKJI9j+X6F+cDgCn28CiCBtqKGUcKPb/AOt+tJO7K2RNdb106Y2x8qURkpwOeOn5A1xM7r1AwAMAHmuvZtsM8kcUSCJiudoOPoCP61yEh3MSepPNYVVqaxfujHCLjIAyM8ZrpfAgSI3FwSPMXaqHcFIyTyCfoK5eRsHGK6vwdNs0+7T5uWXofqKdH4xT+E3or5N7xZjjCKWXYxY4Pfn3/Ljiud8WzJNPFbyPIgjXh3TIcnGefat26uFEAul8xiBuKk4yMdOPr+grJ8ZQfurU7upPGOOQP8K0rJvcmBy7MseVzvB6Bkxj3z1prs5GFC4PpxmlSTjaQcVF1BPpWDdzSxtWW86ekkjoVEnyADkcjjjpT5ndXHysz5G45yM5zQY0is4Io93zKrHPqTTJT5hBXnBz8319q5LXbOtaJD7rqDhSMjqMg85z/wDWqrJJmFsKRtz1x6U/PmR5PqAR2PNQXSgoXHGOg9OKqCsiJ9xT/qyPlz7/AEqSXBUAhTkDpkcZphYm2Vj1K4HtTGO35DyhccfjVNEJ2FkTKHcMcZ544x/PpQsmFeKUHjhTnHfof1p0i/Kenze3So73/W9B6dKW4xZl3ICWDcDBH05FaWkaobeNrO6RprGVizx5xtfBUOCB2znHQ1nRO0rNEMLgHkDrjn+lJN80hlyc98nOeM0WGm0bF7ZJGHuYY2ntHYmCcIB5ign5sckdDweazzG+AyHIPUdqn0XV5LW3No6mWxY5kic5Ct8oMiDgB8cA+nHSruq29kl+Y7Vp3tnLbWk+RyASBkAkDp0yfqaqMvesOcfd5jLIkYbpMDHQHIBHtU8UcjRgou0McDIHK+3B9qaq4YoI42xzlycgE/zqVN6SI0BAUD5Q5JIyAexFawXLKxhLY09OuYwfL+zw+Yq5JUAAYPOcjB+hzxSzNGm94y6kAFvLwFyDkHgc9SKoxyvI0Qhk2FlLZZN2Bg5Xr0NWIWu2gSZbvoSrAxjHHp+dehScmjmnFX1EcpDDkrsXIw3XqOhHPfNVvOj/AOfi2/I1OITcQrM08u1yR0Axj2AxTPsK/wDPeb8x/hSs+gbH/9k=</binary></FictionBook>
