Одно солнце Анна Эйч — Нравится то, что ты видишь? Её голос ощущается как неожиданный клинок в спину, меня поймали с поличным, но вместо того чтобы извиниться и свалить, я поворачиваюсь и продолжаю пялиться на её обнажённую спину: — Я видел слишком много обнажённых женщин, твоё тело ничем не примечательно. — О-о, у нас тут искушённый гурман? — тянет она и поворачивается ко мне лицом, при свете луны я отчётливо вижу её возбуждённые ****, торчащие как острые пики, ладони закололо от желания прикоснуться к ним, а ещё лучше — почувствовать их у себя на груди, царапающими кожу каждый раз, когда я буду ***** в неё. — Эй, мачо, мои глаза выше. — Решил дать шанс твоей груди меня удивить. — Дай угадаю, видел и посимпатичнее, — она нарочно выпячивает её сильнее и делает шаг навстречу, абсолютно голая ведёт себя так, будто это я здесь в уязвимом положении. — Видел, — челюсти сжимаются от злости на самого себя. Какого хрена меня так ведёт от её присутствия. ==================== Пролог Каждое лето я умираю. И это не метафора. Нет, не подумайте, я люблю лето. Даже не так: я живу только тогда, когда солнце полностью вступает в свои права и хорошо прогревает землю. В это время я открываю глаза, освобождаюсь от оков, связывающих меня по рукам и ногам весь год. Просто расправляю легкие и дышу. Наконец-то могу делать все, что захочу: веселиться на полную катушку, танцевать до утра, а потом весь день искушать судьбу экстремальными развлечениями. Лето — 3 месяца, 92 дня, 2208 часов — когда я могу жить без удушающего контроля, предаваться гедонизму, разврату и прочим грехам, рисковать своим роскошным, и будем честны, до неприличия дорогим телом. Поэтому, когда с календаря на меня смотрит самая ненавистная дата 31 августа, означающая, что лето подошло к концу, я умираю. Потому что сам факт смерти существует только тогда, когда есть жизнь, а она у меня — не как у остальных людей, у которых процесс существования тянется, как смола, растягивая все хорошее на долгие годы. Моя длится три месяца, а дальше я просто существую. Поэтому каждое первое сентября в мире перестает существовать дерзкая веселая девчонка, готовая на любое приключение. Меня зовут Кира. И эта история не обо мне, а о лете, которое изменило всё. ---------- Глава 1. Остров Фил — Эй, капитан? Долго ещё? Отрываю глаза от рассекающего водную гладь винта, поворачивая голову в сторону капитанской будки. Солнце в зените, но морской ветер приятно освежает, не позволяя мне сжариться в беспощадных лучах. — Через 20 минут будем на месте, вы впервые у нас? — мужчина в белом поло с логотипом курорта White Stone выходит из каюты с подносом бокалов. — Да, друг так нахваливал это место, говорил, что ничего подобного я ранее не встречал. — Даже в солнечных очках мне приходится немного щуриться. — Он совершенно прав, — мужчина протягивает мне поднос, — шампанского? — Нет, спасибо, я лучше воду. — Демонстрирую ему открытую бутылку. — Расскажите мне об этом месте? — Боюсь, моего словарного запаса не хватит, чтобы описать всю полноту впечатлений, которые вас ждут. — Но вы попытайтесь… Капитан убирает поднос, проходит вдоль небольшой палубы и задумчиво смотрит на остров, который постепенно увеличивается в размере по мере нашего приближения к нему. — Вас ждут грандиозные вечеринки. — Вдруг говорит он, чем вызывает у меня лёгкую усмешку. Удивил, так удивил. Очень оригинально. — М-м, скучно. — Отвечаю я, не вкладывая в ответ ни капли заносчивости. — Много красивых девушек. — Вы сейчас серьёзно? — Мне даже приходится спустить на нос очки, чтобы как показать своё недоумение. Вечеринки, алкоголь и девушки — это первое, что мне предлагалось на всех известных и самых дорогих курортах мира, банальнее идеи меня впечатлить не придумать. — Но это всё неважно, — вдруг капитан становится серьёзным, — этот остров меняет людей, после его возвращения мир не будет прежним. — Интересно, и каким же он будет? — С любопытством спрашиваю, допивая свою воду. — Это уже вам решать. Я не пытаюсь показаться заносчивым засранцем, всё говорю с самоиронией и скорее для веселья. Ведь моя истинная цель — это как раз не безудержное веселье, а скорее перевоспитание, я еду сюда учиться быть другим человеком, и для этого мне совсем не нужен роскошный сервис и шёлковые простыни. Глеб Каменский, мой близкий друг, сказал, что это место именно то, что мне нужно. — Хотите «вау»? — Спрашивает капитан с хитрой усмешкой. — Да, удивите меня! — Весело приободряюсь, готовый к любым приключениям. Мужчина отходит в каюту, и через пару минут я слышу, как катер замирает. Капитан ещё пару минут возится, чем-то шуршит, и наконец-то выходит ко мне, держа в одной руке весло, в другой — спасательный жилет. — Что выбираете? — Не понял? — Мы приехали, мажор, дальше вплавь, — он кивает на остров, до которого осталось ещё мили три. — Вы издеваетесь? — Нет, парень, это именно то, что тебе нужно, — он хлопает меня по плечу и уходит на другой конец катера достать надувную лодку. Моё недоумение постепенно сменяется приятным предвкушением, а чего я ожидал? Что меня будут встречать как королевскую особу? Подобного в моей жизни было предостаточно, сам же приехал сюда за новыми впечатлениями, и это отличная возможность встряхнуть мозги заодно размять мышцы. Запрыгнув в лодку и спустив на неё свои вещи, прощаюсь с капитаном и начинаю грести к берегу. Не без труда, преодолев это смешное расстояние, я затаскиваю лодку на песочный пляж. Кажется, мне нужно интенсивнее заниматься в зале, раз я выдохся всего от пары движений веслом. Выравнивая дыхание, я выпрямляюсь, и передо мной вырастает крутой утёс, вдоль которого сделана витиеватая деревянная лестница, с моей точки она почти вертикальная. — На этом наша тренировка не закончена, судя по всему, — комментирую себе под нос со вздохом. Солнце становится всё агрессивнее, а желание побыстрее искупаться в море и принять душ — просто невыносимым. ---------- Глава 2. Амазонка Фил — Ладно, признаю, здесь и правда неплохо! — соглашаюсь я, втыкая свою доску в песок прямо возле развалившегося на шезлонге друга. — Эй, поаккуратнее, — Каменский возмущается, отряхивается от капель, которые я, если честно, нарочно, как собака, скинул на него. — Как волны? — Супер, даже и не знал, что такое бывают в наших краях. — А я говорил, тебе понравится! Друг забрал меня с бара на своём мотоцикле, мы проехались по окрестностям и, вернувшись, решили посерфить. Точнее, я решил, Глеб предпочёл потеряться в гараже, чтобы вымазаться в мазуте и ещё раз со всех сторон натереть свой Харлей. Побочный эффект жизни без золотой карточки в зубах. Пока я пытался потратить все родительские деньги, мой друг собирал мотоциклы в гараже отчима, и, несмотря на то, что родной отец может обеспечить Глебу безбедную жизнь, он снова и снова возвращается к этому занятию. Я поддерживаю его в этом, хоть кто-то из нас двоих готов к реальной жизни, да и потом я тоже большой любитель мотоциклов, поэтому всегда могу обратиться к лучшему другу за помощью. — Давай на доску, посостязаемся как в старые добрые? — Я только что из душа, хочу допить свой коктейль и двинуть в центр, ты, кстати, едешь со мной! — Это обязательно? — я плюхаюсь на свой лежак и тянусь к банке безалкогольного пива, торчащей из ящика со льдом. — Чего я там не видел? Тем более ты сам знаешь, я пытаюсь держаться от всего этого подальше. — Я указываю на бутылку, подразумевая алкогольные напитки. — Тебе нужно научиться получать удовольствие без употребления алкоголя, считай, это тоже часть терапии, ты готов взглянуть в глаза своей зависимости и послать её в задницу? — Это не так работает. — Ты не знаешь, как это работает, — Каменский встаёт с лежака и начинает разминать шею и руки, — я тебя сюда пригласил, мне и определять твою культурную программу, давай приводи свои перья в порядок, выдвигаемся через полчаса. — Да, мам. — Не беси, сынок, а то поставлю в угол и не разрешу девчонок домой водить! Он даёт мне подзатыльник и скрывается за стеклянными дверьми дома, пока я продолжаю обсыхать на уже уходящем за горизонт солнце. *** За время нашего отсутствия White Stone превратился из пляжного бара в полноценную концертную площадку, все столы заняты, вдоль бесконечной барной стойки выстроилась молодёжь, наперебой заказывающая напитки, справа от сцены ещё осталось несколько высоких столов, и это единственное место, куда можно приткнуться. — Я и не знал, что остров вмещает столько людей, где они все живут? — Думаешь, только у моего отца здесь дом? — Ты кого-нибудь здесь знаешь? — Конечно, пойдём, Ева уже заняла нам стол. Глеб пробирается сквозь толпу к центральной зоне. — Привет, красота! Мой друг наклоняется к девушке с ровным тёмным каре и в элегантном белом платье под горло с открытыми плечами. — Глеб, рада тебя видеть, — она отвечает ему поцелуем в щёку. — Где сестра? — А ты как думаешь? — девушка, усмехнувшись, бросает мимолётный взгляд на меня, но потом тут же возвращает внимание моему другу, — Как всегда планирует купаться во внимании восторженных зрителей. — В этом вся Кира, — закатив глаза, отвечает Каменский и решает всё же нас познакомить, — Это Влад, мой хороший друг, но все зовут его Фил. — Ева, — кивает девушка, сосредоточив на мне карие глаза, — А почему Фил? — Фамилия Филатов, прозвище Фил приклеилось ещё в школе и до сих пор не отклеилось, — поясняю я и жму её протянутую руку. — Звучит неплохо, Фил… — она повторяет моё «имя» с небольшой паузой, будто пробует на вкус, — Будешь что-то пить? — Нет, спасибо, — я присаживаюсь на стул, — Я пытаюсь познать вкус жизни без алкоголя и прочего допинга. — И как успехи? — она вскидывает бровь, ставя подбородок на сомкнутые в замок пальцы. — Пока скучно. — Что ж, надеюсь, остров даст тебе то, что ты ищешь. — Сюда за этим приезжают? Найти ответы? — По-разному, — Ева пожимает плечами, — могу сказать одно, после этого места ты уже не будешь прежним. — Амбициозно, — наливаю себе стакан воды, — и что же здесь такого, чего я не видел на любом другом курорте мира? — я скептически складываю локти на столе и устремляю взгляд на новую знакомую. — Увидишь. — Она всегда так разговаривает, загадками? — я отвлекаюсь на Глеба, которому наш диалог был совсем неинтересен. — Нет, просто это невозможно объяснить. — И ты туда же, — я глубоко вздыхаю, понимая, что все здесь как из секты, надышались одним блаженным газом. — Да ладно тебе, — друг начинает смеяться, — Просто расслабься, наслаждайся летом и позволь своему телу самому решить, чего ему хочется. — Это же не секта? — вдруг на полном серьёзе спрашиваю я. Улыбки с лица Каменского и Евы внезапно исчезают, мой друг смотрит на неё, потом снова на меня, и я уже начинаю думать, что попал в цель. И что меня ждёт дальше? Жертвоприношение? — Господи, видел бы ты своё лицо, — придурок начинает смеяться, а за ним и Ева, которая так же, как и он, мастерски отыграла испуг и удивление. — Клоуны! Я же и правда подумал, что ты уже того… — ржу вместе с ними. — Посмотри вокруг, — хихикает Ева, — где эти люди и где духовные практики, я даже не уверена, что кто-то на этом острове вообще медитирует, кроме моей сестры. — Медитацию я, кстати, практикую, — почти хвастаюсь я, — Но поклонение каким-нибудь языческим богам… — Не переживай, такое здесь происходит только в рамках шоу, — успокаивает меня Ева, чем разжигает ещё больше любопытства. — Шоу? — Да, в ночь Ивана Купалы, но до этого ещё дойдём. — О чём говорит эта женщина? — я снова обращаюсь к Каменскому за помощью. — Об этом, — Глеб кивает в сторону сцены, и в этот момент я забываю, где нахожусь. Весь шум исчезает — слышны только глухие удары барабанов, в которые начинают колотить мускулистые парни в объёмных чёрных шароварах. Сцена погружается в полную темноту, затем на огромном экране вспыхивает оранжевый полукруг заката, на фоне которого отчётливо видны женские силуэты, подсвеченные контровым светом. На каждый сильный бит они меняют позы — музыка напоминает этнические мотивы в электронной обработке. Свет постепенно меняется, выхватывая артистов из темноты, девушки начинают синхронно двигаться, накаляя атмосферу и заводя зал. Парни у барной стойки, захлёбываясь восторгом, орут во всё горло, одобряя откровенные движения танцовщиц. Я лишь краем сознания улавливаю реакцию зала — оторваться от происходящего на сцене нет никакой физической возможности. ---------- Глава 3. Белый камень Фил — Каждый год поражаюсь, как она находит новые способы обыграть легенду. — комментирует Глеб громко аплодируя. — Открытие должно быть эффектным, ты же знаешь. — более спокойно, с ноткой безразличия отвечает Ева. Пока все приходят в себя, наблюдая за салютом и аплодируя лежащим на сцене артистам, я перевожу дыхание. Будто сам был на сцене — настолько остро и ярко ощущалось всё, что я только что увидел. — Как тебе, Фил? — Глеб толкает меня локтем, не переставая хлопать. — Неплохо, — делаю вид, что не впечатлён до глубины души. — Посмотрим, что ты скажешь к концу лета. — Каменский тянется за бокалом и поднимает его над столом. — Предлагаю за это и выпить. За лето! — И за новые открытия, что нас здесь ждут, — таинственно добавляет Ева. Поддерживаю их, чокаясь бокалом воды с лимоном. Отпив, мы наблюдаем, как артисты поднимаются и кланяются. Затем солистка срывает повязку с глаз — и зал взрывается аплодисментами с новой силой. Я не отвожу взгляда, и она, будто чувствуя это, смотрит прямо в нашу сторону. — А что за легенда? — уточняю, не отрываясь от незнакомки, которая даже сейчас, стоя в полном свете прожекторов, умудряется казаться существом из другого мира — слишком уверенной, слишком неуловимой, чтобы быть просто танцовщицей. — Говорят, этот остров образовался из-за человеческой слепоты… — Красиво, но туманно, — скептически бросаю я, провоцируя Еву дать мне больше контекста. Глеб поднимает руку, подзывая официантку. — Девушка, можно нам три ваших фирменных «Белых камня»? Два классических и один безалкогольный. — Конечно, бармен сейчас подойдёт. — официантка довольно кивает и убегает к бару передать заказ. — Ты рассказываешь. — с довольным видом поворачивается мой друг к Еве. — Что рассказывает? — не понимаю я. — Всё узнаешь, не торопись. К столику подходит Тая — девушка, делающая лучшую в мире содовую. На её лице лёгкая, почти заговорщическая улыбка. — Приветствую вас. Готовы услышать историю? — Тая, я расскажу, ты нам главное — подожги всё в нужный момент. — просит Ева. — С удовольствием. Барменша выставляет три стакана, закидывает в каждый лёд — неспешно, словно совершая какой-то ритуал, — и начинает переливать янтарную жидкость в шейкер. Под мерный, ровный голос Евы движения Таи обретают почти церемониальную точность. — Считается, что много лет назад, ещё до появления князей и царей, здесь жило одно поселение. И практиковало оно детоубийство. — Так это местная страшилка? — вставляю я с легкой усмешкой. — Почти. Не перебивай — мне нужно погрузить тебя в нужную атмосферу. Тая тихо хихикает и приступает к наполнению бокалов: янтарная волна медленно поднимается по стенкам стекла, оседает и успокаивается — тёмная, почти непрозрачная у дна. — Так вот, у одной женщины родилась слепая девочка по имени Веда. И вместо того чтобы отдать ребёнка на суд старейшин — которые, без сомнений, приговорили бы её как дитя с недугом — мать отнесла дочь к охотникам, скрывавшимся в лесах неподалёку от поселения. Попросила вырастить её и обучить всему, что умеет зрячий. — Уже интереснее, — говорю я, наблюдая, как барменша аккуратно выкладывает поверх каждого бокала воздушную белую пену. — Прошло несколько лет. Девочка выросла и стала лучшим воином, какого эти земли когда-либо видывали. — «Видывали»? Ты что, репетировала в стиле славянского фэнтези? — Господи, вы замолчите наконец? Не перебивайте — Тая и так тянет с приготовлением из последних сил! — возмущается Ева. Глеб укоризненно толкает меня в плечо, и я как школьник-непоседа, поднимаю руки вверх демонстрируя свое повиновение. — На чём я остановилась? — Девочка выросла, — напоминает Каменский. — Точно. В общем, она была слепа от рождения, но, как известно, если один орган чувств угасает, остальные вспыхивают вдвойне. Она чувствовала нападающего за несколько метров, дралась как зверь, читала пространство кожей. Одним словом — амазонка на русских землях. — И вот она решила вернуться в родное поселение, — подхватывает Тая. — Пришла со своей армией, но с миром. Хотела обнять мать и положить конец варварской традиции — раз и навсегда. — Веда выросла с добром в сердце, поэтому поверила старейшине. Пришла одна — без бойцов и оружия. Просто на разговор. — добавляет Ева. — А они её отравили? — уже предвкушая, какую-то трагедию, спрашиваю я. — Хуже. Обманули, связали и приговорили к костру как ведьму. Решили, что её способности — это чёрная магия. — Девушку обложили белым камнем, — Тая неспешно рассыпает вокруг каждого бокала мелкую белую крошку. — Считалось, что он усиливает огонь и помогает изгонять нечисть, — поясняет Ева. — И… — Тая берёт в руки три тонких фитиля, каждый из которых тянется к одному из наших бокалов, достаёт зажигалку и чуть понижает голос: — Подожгли девушку. Фитили мгновенно зажигаются — россыпь искр стремительно добегает до стекла, и по краю каждого бокала вспыхивает ровное огненное кольцо. — Вот только белый камень оберегает тех, у кого чистое сердце, поэтому огонь обратился против тех, кто его разжёг, перекинулся на поселение и начал сжигать людей, допустивших убийство детей. — Небесная кара? — Это ещё не всё, — Ева выдерживает паузу. — Девушка услышала голос матери. Та горела в огне и молила о пощаде. — Она раскачала столб, к которому была привязана… и бросилась в море. Тая щёлкает пальцами — и огонь на всех трёх бокалах гаснет одновременно, словно его и не было. — И пламя тут же прекратилось, — произносит она едва слышно, наслаждаясь своим фокусом. — Выжившие отказались от своих традиций. А место, откуда прыгнула Веда, выложили белым камнем и сделали алтарём. — Поэтому он называется «Белый камень»? — Именно! — Ева сбрасывает маску таинственной рассказчицы и поднимает бокал. — Слепая девушка заставила людей увидеть нечто по-настоящему важное. ---------- Глава 4. Let's get loud Фил — Рота, подъём! Я швыряю подушкой в Глеба, который развалился на диване в гостиной, вчера он так накидался, что даже не смог подняться в свою комнату. Я же прожил ещё один вечер без алкоголя и хочу сказать, что мне это даже понравилось, вероятно, мне было не так весело, как этим троим, особенно Кире, которая после третьего шота залезла на барную стойку и устроила настоящее шоу для мужской аудитории. Уверен, ушла из бара она не одна, наверняка подцепив какого-нибудь мачо с плотным кошельком, готовым выполнить любой её каприз. — Эй, существо, похожее на моего друга, иди хоть душ прими, — я ещё раз тереблю Каменского, не падающего никаких признаков жизни. — Иди нахрен, Филатов! — Так, отлично, ты жив. Я могу быть спокоен! — смеюсь и прохожу к просторной кухне, чтобы сделать себе свежевыжатый сок. — Тебе сделать витаминный смузи? — Хуюзи! Я сейчас сдохну от головной боли! — фыркает Глеб, корчась на диване. — Чья была идея шлифануться текилой напоследок? — Конечно, Киры, её алкоголь вообще не брал, судя по всему. — Кто бы сомневался, — она запускает руки в волосы и смотрит на пол. — Аспирин есть в доме? — Да-а… — хрипит Глеб, указывая на шкафчики за моей спиной. — Там, где-то возле холодильника. Я открываю указанный шкаф и начинаю шуршать коробками медикаментов в поиске таблетки для друга. — А ты куда собрался в такую рань? — завывая, спрашивает жертва вчерашней вечеринки. — Хочу пробежаться до жары. — Пробежаться? Сейчас? После того как мы ночь тусовались? — Есть своё очарование в трезвой жизни. — Ты стал очень скучным. — Эй, не ты ли мне говорил взяться за голову? — Но не до такой же степени, — Глеб сонно отмахивается и уходит наверх в свою спальню, а я, осушив стакан, выхожу к морю, вдыхая ещё прохладный утренний воздух. Да, просыпаться со свежей головой мне определённо нравится. Пробежка по пляжу выглядит красиво только в фильмах, по факту тебе приходится применять в два раза больше усилий, так как вязкий песок усложняет процесс отталкивания от земли. Но я не жалуюсь, будем считать, что это дополнительной нагрузкой для эффективной кардиотренировки, добежав до White Stone бара, останавливаюсь, чтобы перевести дух и купить бутылку воды. Поднявшись по деревянным ступеням, я слышу командный голос никого иного, как главного виновника головной боли Глеба — Киры Лазурской. Девчонки, обладающей умением спаивать людей на профессиональном уровне. — Раз, два, три, четыре, поворот, упали, раз, раз, раз, встали, падаю… — Лазурская руководит труппой, которая бодро танцует под её громкий голос и чётко меняет рисунки. — Громов! Ты можешь меня нормально поднять? — Ты сама не допрыгиваешь! — А как я, по-твоему, из партера подскочу? — Может быть, тебе в третий ряд встать, чтобы вообще не танцевать пришлось. Пара танцоров начинают ругаться, в спор встревает Кира командным голосом, объясняя, как сделать элемент, — весь этот балаган перетягивает на себя внимание немногочисленного персонала бара и нескольких гостей заведения. — Ребята, можно потише! Иначе выгоню вас отсюда! — просит их Тая, выглядывая из-за барной стойки. — А вашу приму, смотрю, никакой алкоголь не берёт, — я усаживаюсь за высокий стул. — Ты про Лазурскую? Она скорее умрёт, чем пропустит тренировку. — Тая поворачивается ко мне и замирает. — Ого, а ты что? На кастинг пришёл? — она хитро осматривает мой голый торс. — Кастинг? — Да, раз щеголяешь здесь своим прессом, — хихикает барменша. — Боже упаси, — усмехнувшись, я поворачиваю голову в сторону сцены и снова, как по команде, встречаюсь с парой глаз цвета морской воды. И правда, Лазурская, а точнее сказать, Лазерная, судя по напору и точности, куда она направляет свой взор. Кира не из тех девушек, что застенчиво уводит взгляд, нет, она выжимает из этого контакта максимум, настоящая кошка, обожающая игры и схватку. Вместо того чтобы сделать вид, что случайно пялилась на меня, она делает несколько шагов назад, облизывает губы, а затем, подмигнув, разгоняется и делает гимнастическое сальто с прыжком и колесом. — Выпендрёжница, — цокает Тая, покачивая головой. — Твоя вода. — Она ставит мой заказ и прячется в подсобном помещении. Я хватаю бутылку и возвращаюсь обратно. До обеда я сёрфил, а после хотел покататься на мотоцикле с Глебом, проехаться по острову, может быть, найти интересное место для дрифта или новое — для сёрфинга. Однако, оказавшись дома, я понял, что мой друг до сих пор спит и совершенно точно не в форме сегодня для подобных развлечений. Мне ничего не оставалось, как пойти обедать в гордом одиночестве, и для этих целей я без зазрения совести выбрал престижный яхт-клуб Sirena, который заприметил ещё в первый день. А что ещё делать, когда ты избалованный мажор без возможности напиться и заняться сексом с тремя стройными загорелыми красотками? Положа руку на сердце, я не скучаю по прежнему образу жизни, но и сказать, что я доволен нынешним, тоже не могу, чёртова пустота в душе ничем не затыкается. Мне иногда кажется, что я и в самом деле умер на той чёртовой яхте. Меня будто перезапустили, но жизнью наделить забыли. Просто существую, ем, пью, сплю, но ничего не чувствую. Я занимаю стол на нависающей прямо над морем палубе, и меня сразу замечает симпатичная официантка. — Здравствуйте! Закажите что-то сразу из напитков или изучите меню? — девушка лучезарно улыбается, на ней лёгкий сарафан небесно-голубого оттенка, как и на всех официантках, и в лучах солнечного света она выглядит как настоящий светловолосый ангел. — Может быть, вы мне что-то сразу посоветуете, я у вас впервые… — вглядываюсь в её белоснежное лицо с острым носиком и отмечаю, насколько она хороша своей природной красотой. — Алкогольные или безалкогольные? — Безалкогольные. — Коктейли или что-то из вина могу предложить? Также у нас есть отличная коллекция безалкогольного игристого. ---------- Глава 5. Вкус жизни Фил. Полгода назад В кабинете Марии, моего психотерапевта, пахнет лавандой и деревом — приятно и миротворённо. Правда, на меня вся эта атмосфера покоя и гнетущей тишины действует скорее как раздражитель: она лишь ярче подчёркивает моё собственное состояние — состояние овоща. Полное забвение, непонимание, куда двигаться дальше, пустота и потеря вкуса ко всему, что должно приносить хоть какую-то радость. Я сижу в кресле напротив неё и смотрю в окно. За стеклом — октябрь, серый и мокрый, и я вдруг замечаю, что даже не помню, когда в последний раз проводил осень в России. Стоило погоде испортиться, я сразу брал билеты в какое-нибудь более жизнерадостное место на планете, не задумываясь ни об учёбе, ни о каких-либо других обязательствах, державших меня в столице. ---------- Глава 6. Неуловимая подача Кира Солнечный свет настойчиво ловит моё лицо, из-за чего мне всё же приходится распахнуть глаза и выругаться. Надо наконец-то повесить сюда блэкаут-шторы. Повертевшись в постели и осознав, что сон окончательно меня покинул, я достаточно бодро вскакиваю и направляюсь на кухню, где хватаю яблоко и, не останавливаясь, выхожу на крыльцо. Наш дом стоит прямо у воды — терраса выходит на причал, с которого Ева обычно начинает утреннюю тренировку. Утро здесь пахнет солью и нагретым деревом, а прямо перед тобой плещется море. — Утренняя йога? Боже мой, как скучно! — подхожу к сестре, неподвижно сидящей в позе лотоса. — Сходи на кофейный рейв, если тебе веселья не хватает, — не открывая глаз, комментирует она и вытягивает руки вверх. — Фу, как грубо. А где же «доброе утро, сестрёнка!», «как спалось?», «я приготовила тебе полезный завтрак»? Ева бросает на меня убийственно саркастичный взгляд. — У-у… кто-то встал не с той ноги? — А смотрю, у кого-то слишком хорошее настроение. Нашла новую жертву? Я широко открываю рот и откусываю большой кусок яблока. — Жертву? Ты о чём вообще? — О твоей выходке на испанской вечеринке. Заскучала? — Выходке? Детка, это называется интерактив со зрителем. — Но ты же не случайно выбрала Филатова? — вздёрнув бровь спрашивает сестра. — Я выбрала того, кто мог бы сделать зрелище. Это первое правило любого шоумена — не ты ли меня этому научила? — я разминаю свои плечи и шею, делая стандартные упражнения утренней зарядки. — Кира, я знаю тебя как облупленную, но вынуждена разочаровать: парень уже занят. Я заливаюсь смехом — меня забавляет, как она по одному абсолютно незначительному моменту решила, что я имею какие-то виды на этого мажора. — Мне совершенно всё равно, с кем он там спит. Фил меня не привлекает — ты же знаешь, я люблю что-то более аутентичное… — Что-то? Ты сейчас о человеке или о своём вибраторе? — О, ты умеешь быть смешной. — Я толкаю сестру в бок. — Какая у нас сегодня программа? Сгореть на пляже, а после — напиться до беспамятства? — Глеб предложил сыграть в пляжный волейбол, — бросает сестра, откидываясь на руки и подставляя лицо солнечным лучам. — Отличный план. Чур я в команде с Глебом — ты вообще не умеешь пробивать! — специально дразню её, чтобы получить здоровую дозу гнева, так, ради веселья. — Ещё одно слово — и я покажу, как пробиваю твоей белокурой башкой. — Ты этого не сделаешь. — Хихикнув, я наклоняюсь и шёпотом добавляю ей на ухо: — Всё худшее во мне — результат твоего воспитания, систер. Я подскакиваю в тот самый момент, когда Ева хватает свой длинный халат и замахивается. Я визжу и бросаюсь наутёк, перепрыгиваю через диван, пока старшая сестра пытается отлупить меня шёлковой тканью. Отличное кардио с утра пораньше. Я же говорила, йога — это скучно. *** Обожаю лето — всю эту изнуряющую жару и освежающую прохладу моря, зыбкий горячий песок, по которому порой ходить невозможно, и вечно спутанные, сбитые в первобытные колтуны волосы. Я люблю себя такой: с небрежной причёской, загорелым телом и песком, прилипшим к нему. Он как неотъемлемый аксессуар моего образа — я его порой даже специально не стряхиваю. Поверх розового купальника я надела белый пляжный сарафан. Особенно мне нравится его фасон: спереди он выглядит как длинное лёгкое платье — приталенное, с глубоким V-образным вырезом на груди, — однако по бокам и сзади ткань соединяют всего пара ленточек на талии и у груди. Таким образом бёдра остаются практически обнажёнными — не считая купальных трусиков. Идеально. ---------- Глава 7. Ярлыки Фил — Отлично! Играем! — Я выставляю ладонь, чтобы сделать пять со своей командой мечты. — Рано радуешься! — фыркает Каменский с той стороны сетки. — Не разговаривайте с ними, — кричу я девчонкам, — они пытаются нас психологически обработать! Глеб в ответ запускает в меня горстью песка. Я отвечаю тем же, и следующие две минуты мы с ним ведём себя примерно на уровне десятилетних, смеёмся, боремся, кидаемся песком. — Ну всё, хватит! — стонет Алиса. — Давайте уже играть. Успокоившись, мы возвращаемся на позиции. — Давай, чемпион. — Кира передаёт мне мяч, и в этом простом жесте столько язвительного достоинства, что хочется либо засмеяться, либо не принимать мяч из принципа. — Пальчики себе не обломай. Уверенность и дерзость провоцирует поставить её на место. Она и правда хороша в волейболе, как и во всём остальном, в чём я успел её увидеть за эти дни. Именно поэтому мне сейчас особенно хочется её обыграть. Стереть эту самодовольную ухмылку, которую она носит как корону. Тем более я это могу. Волейбол одна из моих стихий. Отхожу на точку подачи и невольно задерживаю взгляд на копне пышных локонов. Барби с обложки глянца. Раньше именно такие девушки были моим абсолютным типажом. Расслабленная походка, хитрая улыбка, полная уверенность в том, что она лучший выбор для любого в радиусе ста метров. Но не для меня. Это я себе говорю чётко и без лишних колебаний. Однако соревноваться конкретно с этой кошкой мне становится всё интереснее. Давно я не встречал равного соперника, и это — заводит. Чисто в спортивном смысле, разумеется. Её хищная позиция говорит всё сама за себя. Королева на поле. Что ж, тем приятнее будет сбить эту корону. До этого момента я подавал вполсилы — не видел смысла выпендриваться. Но Лазурская умудрилась поднять со дна давно забытое чувство. Животный спортивный азарт — тот самый, который заставляет играть в режиме «победа или смерть». ---------- Глава 8. Да начнётся шоу! Кира Солнце сегодня разгулялось не на шутку: ближе к обеду так сильно нагрело причал, что ходить по нему босыми ногами стало невозможно. От жары я прячусь в гостиной у кондиционера, сижу на диване в позе лотоса с ноутбуком на коленях. Меня, конечно, манит перспектива выбежать в раздвижные двери дома и с разбега прыгнуть в воду, но для начала мне нужно закончить работу. Я уже час сижу над поиском подходящих примеров костюмов и тканей для нашего следующего номера в White Stone, и чем точнее я опишу костюмеру, чего хочу, тем эффектнее мы будем смотреться на сцене. За спиной хлопает входная дверь, и я слышу уверенные шаги сестры. — Привет, систер, как всё прошло? — с порога приветствую Еву, не отрывая глаз от ноутбука. Сестра бросает пляжную сумку на диван рядом со мной и идёт к холодильнику. — Это у тебя нужно спросить: как всё прошло, — достаёт газировку и поворачивается ко мне лицом. — Добилась своего или тебя поставили на место? Я отправляю файлы костюмеру и закрываю ноутбук, чтобы полностью сосредоточиться на диалоге. — О чём это ты? — Ой, Кир, не начинай, я знаю все твои трюки. — О, правда? Ну расскажи, потому что я сама, очевидно, их не знаю. — складываю руки на груди и с любопытством вздергиваю бровь. Ева иронично хмыкает, отставляет воду, берёт миску с виноградом и вальяжно усаживается в кресло рядом. — Ты легко могла взять подачу Фила... — закидывает ягоду в рот и говорит так, будто это что-то само собой разумеющееся. — Да, могла. Я брала такие подачи сотню раз, но это не значит, что я не могу ошибиться. — Но ты не ошибаешься. — Она не упрекает, однако уверенности в её голосе можно только позавидовать. — Что значит «не ошибаюсь»? Я не могу пропустить мяч? — Можешь, когда тебе это удобно. — Ты на солнце перегрелась или как? Ева с лёгким раздражением запрокидывает голову. — Ты же знаешь, что между вами ничего серьёзного не может быть? — выпаливает она, будто я тут замуж собралась. — Между кем? — я хмурю брови. — Мы только что о волейболе говорили — как перескочили на обсуждение моей личной жизни? — Не включай дурачку, ты понимаешь, о ком я, — сестра встречается с моим невинным взглядом, но не верит ему ни на секунду. Я молчу, и ей приходится продолжить самой: — Тебе нравится Филатов! — заключает она, на секунду вскинув руки, будто открывает мне секрет вселенского масштаба. — Ты ошибаешься, я тебе это ещё утром сказала, — успокаиваю сестру, которая явно переоценила масштаб происходящего. Ева поднимает брови с выражением лица «дело твоё, но меня не проведёшь» — и встаёт с кресла, чтобы снять парео. Я наблюдаю за её отстранёнными движениями, и вдруг меня словно током прошибает, простая мысль, но теперь кажется такой очевидной: — Подожди. Филатов нравится… тебе ---------- Глава 9. Проклятие инков Фил Я стою у двухэтажного дома, где живёт Алиса вместе с остальными ребятами, работающими на курорте. Каждое лето они съезжаются сюда — подработать и заодно отдохнуть у моря. Всей компанией скидываются и снимают один большой дом на шесть спален: белёные стены, пальмы у забора, вечный запах солнцезащитного крема и чужого веселья. Мне, как собственнику по натуре, не очень нравится, что моя девушка живёт с тремя парнями — но объективных поводов для претензий нет, и я молчу. — Ты уже здесь! — Алиса появляется во дворе, ещё на ходу поправляя волосы. — Не терпелось тебя увидеть. — Я тянусь к её лицу и кладу ладонь на щёку. — Ты готова? — Да, только сумку возьму! — Она порывается отстраниться, но я притягиваю её обратно и нежно целую. — Жду здесь. *** Закат окрашивает пляж в оранжевый, почти медовый, цвет. Мы идём в сторону барной улицы, держась за руки и лениво гоняя волны ногами. — Расскажи больше о себе, — говорит Алиса, ласково потершись щекой о мою руку, закинутую ей на плечо. — Что ты хочешь знать? — Что привело тебя на остров? — Да почему все вкладывают в этот остров столько смысла? — смеюсь я. — Потому что он особенный. Сюда приезжают за ответами или за трансформацией. — А ты зачем приезжаешь? — Я — другое. Но ты здесь оказался не просто так, есть причина… Я смотрю в безоблачное небо и на мгновение задумываюсь. — Есть. — признаюсь я. Глеб предложил провести лето вместе, а учитывая, что он единственный из моих знакомых, кого не испортили деньги, я решил — почему нет. — Тебя тоже деньги испортили? Я хмыкаю. Знала бы она — насколько. — Алис, боюсь, если я расскажу тебе о своём прошлом, ты больше никогда со мной не заговоришь, — признаюсь честно. — Неважно, какое у тебя прошлое. Главное — какой ты сейчас. И, судя по всему, ты пытаешься стать лучше. Я усмехаюсь над её формулировкой, но в какой-то степени она права. — Да, пытаюсь. — Уверена, получится. Это место волшебное. Алиса искренне улыбается, и я отмечаю про себя, насколько она настоящая. Как глоток прохладной ключевой воды. Как дикая природа, которую стыдно портить. Я её испорчу. Не такой, как я, нужен этой девушке. — О чём думаешь? — она игриво щёлкает меня по носу. — О том, что ты слишком хороша для меня. — Что? — Алиса заливисто хихикает. — Нет, я серьёзно. У меня никогда не было… как бы это выразиться… девушек. — Что значит «не было»? — Я ни с кем не встречался. Чаще всего это были… извини. — Я решаю не заканчивать фразу, чтобы не испугать хорошую девушку раньше времени. — Были связи на одну ночь? — спрашивает Алиса без грамма упрёка или разочарования. — Да. — Ты был счастлив? Я отмечаю, что этот факт её совсем не расстроил, и выдыхаю: вероятно, я выиграл джекпот. — Тогда казалось, что да. Но сейчас… — Перерос? — Скорее наигрался. Мы погружаемся в комфортную тишину. Алиса понимающе кивает, и мы так гуляем ещё пару минут — до её следующего вопроса. — А между нами… что-то вроде курортного романа? — Не обязательно. — Я сжимаю её руку крепче. — Мы можем не заканчивать всё это по окончании лета, если оба будем готовы двигаться дальше. — Правда? — Да, Белоснежка, ты мне очень нравишься. — Я наклоняюсь, чтобы закрепить слова поцелуем. — И ты мне очень нравишься, Влад Филатов. Я погружаюсь в её сладкие губы и забираю максимум от этого момента. Алиса такая тёплая, мягкая — её хочется пить, как нектар. То, что между нами происходит, делает меня лучше, а её внимание — живое доказательство того, что я способен быть другим человеком. — Алис… — М? — Какие планы на вечер? Девушка блаженно улыбается, закидывая руки мне на плечи. — Я думала, пойдём на пляжную вечеринку. Там сегодня будет весь остров. — Ты этого хочешь? — Конечно! Сегодня же шоу Киры. О её номерах ходят легенды — все прошлые номера я пропустила из-за поздних смен, но сегодня очень хочу увидеть, что подготовила её труппа. Я неопределённо киваю, взглядом уходя куда-то вдаль. Честно говоря, надеялся пропустить вечеринку в White Stone и провести тихий вечер с Алисой. — А тебе разве не интересно? Вы же друзья, не хочешь глянуть, что они придумали на этот раз? Друзья. Точно. Я ведь должен радоваться, что моя девушка хорошо относится к моим друзьям, верно? Только её восхищение Кирой мне не нравится. Вообще я не хочу признавать, что Лазурская какая-то особенная. И обсуждать её. И тем более — думать о ней. — Влад? — Да, конечно! Пойдём, посмотрим, что на этот раз приготовили для нас. Мы с Алисой спускаемся к пляжу, и я не сразу понимаю, что попал на полинезийскую вечеринку — или как это правильно называется, тики-пати, кажется. Повсюду расставлены деревянные тотемы с вырезанными гримасничающими лицами; некоторые выше меня ростом — метра два с половиной, не меньше. Они выстроены по периметру всей площадки и создают ощущение, что ты угодил в какое-то древнее поселение. Бар и несколько столов накрыты соломенными крышами в стиле палапа, под которыми уже собрались гости с коктейлями в высоких стаканах, украшенных цветами гибискуса и дольками ананаса. Играет лёгкая летняя музыка. Основная сцена пустует — значит, сегодня шоу будет прямо на песке на фоне бушующего моря. Я невольно начинаю искать глазами Лазурскую и тут же одёргиваю себя: зачем? Понятно, что она сейчас готовится к номеру и вряд ли болтается среди гостей. — Влад, смотри — там Глеб с Евой! — Алиса указывает куда-то вправо, и в ту же секунду Глеб замечает нас. — Алиса, Фил, давайте к нам! — машет он, подзывая к своему столу. — Всем привет. — Я жму руку Глебу и наклоняюсь, чтобы поцеловать Еву в щёку. — Как вы? — Отлично, ждём, когда наконец-то принесут наши коктейли. — отвечает Ева, не отрывая взгляда от барной зоны. ---------- Глава 10. Адреналин Фил Я трахал её всю ночь. Как одержимый. И если бы не знал, что был трезв, то точно решил бы, что всё происходило под воздействием сильного наркотика. В ушах всё ещё звучали индейские мотивы с характерными этническими завываниями, меня будто опоили каким-то ритуальным зельем, в глазах двоилось, в голове стоял туман, и единственное, чего хотелось — животного секса. Меня не отпускало до самого рассвета: я брал Алису, как необузданное животное, неспособное себя контролировать или остановить. Я — чудовище, и не понимаю, как теперь смотреть в глаза своей девушке. Всю ночь я пребывал в каком-то трансе: целовал Алису, но в следующую секунду уже видел перед собой Киру, они менялись и двоились, как призраки, стонали моё имя и просили ещё. Я не знал, кого трахал, что говорил и куда, и сколько раз кончал. Надеюсь, я хотя бы удосужился натянуть презерватив. Открываю глаза и понимаю, что лежу один. Ну вот, что и требовалось доказать: я, мать вашу, всё испортил! Алиса, наверняка, теперь и на пушечный выстрел меня не подпустит. — Ох, какой же ты придурок! — говорю сам себе протирая глаза ладонями. Голова просто раскалывается, будто я пил всю ночь, хотя единственное, что употреблял — это вода с лимоном. Этот остров и правда волшебный, я бы даже сказала по волшебному ебанутый. Встаю с кровати, натягиваю домашние спортивные штаны и спускаюсь вниз. На кухне вижу Глеба, который довольно уплетает бургер из соседнего ресторана. — О, герой-любовник, поздравляю тебя! — С чем? — недовольно фыркаю, иду к холодильнику. — С первым сексом на острове! Я так понимаю, вы с Алисой всю ночь тут отжигали? — Ты видел, как она уходила? — спрашиваю, надеясь выяснить, насколько всё плохо. — Да, светилась, как самовар! Просила поцеловать тебя от неё, но я, пожалуй, воздержусь. — ржет друг, делая еще один сочный укус. — Поцеловал?.. — я, кажется, до сих пор под влиянием вчерашнего ритуала. — В смысле она была… довольна? — Да. А тебя это удивляет? — Каменский продолжает смеяться и подкалывать — Ты что, забыл, как пользоваться своим прибором? Получается, ночью всё прошло хорошо. — Фил, в чём дело? Ты чего такой потерянный? — Глеб снова пытается добиться от меня внятной реакции на его слова, но я окончательно сбит с толку. — Просто не выспался… — мямлю и достаю пару апельсинов из холодильника. — А почему она ушла, если ей всё понравилось? — У неё смена в час, сказала, что нужно успеть собраться. Точно, смена в ресторане! Мы переспали. Для неё это точно что-то значит, а я даже не могу разобраться, что конкретно чувствую: приятную негу после горячей ночи или разочарование. — Ясно… Я пойду… искупаюсь, — как зомби, машу Глебу, оставляю апельсины около соковыжималки и выхожу в распахнутые двери к морю. Друг провожает меня озадаченным взглядом, но ничего не говорит. Я сбрасываю спортивные штаны и сразу ныряю в прохладную воду в надежде, что хотя бы она очистит разум и поможет разобраться, что со мной творится. *** Вода не помогла прогнать смуту. Я не понимаю, что происходит: всё тело ноет, как после силовой тренировки, а в памяти всплывают жаркие кадры, от которых мурашки, будто сотни искр, поджигают кожу болезненным удовольствием. Вот только я не помню лица девушки, с которой спал, — только ощущения. Мне нужно проснуться, взять себя в руки и наконец понять, что я чувствую. Впервые так накрывает не от травки, а просто... от чего? От выступления этой сумасшедшей? От её животной энергии? От этих капель пота, стекающих по рельефному прессу, которые мне нестерпимо захотелось слизать, даже несмотря на то, что рядом стояла МОЯ девушка? Ненормально так заводиться от простого танца, причём, прошу заметить, не стриптиза. Выйдя из воды, я быстро принимаю душ, съедаю второй бургер, заботливо оставленный мне Глебом, и переодеваюсь в чёрную футболку и джинсы. Пока солнце ещё не стало безжалостно палить по острову, у меня есть время вспомнить ещё об одном хобби, которое когда-то нас с Каменским сильно сблизило. Я вхожу в гараж. Тут пахнет бензином, маслом и кожей, всё аккуратно расставлено: на стенах — ряды инструментов, шлемов и перчаток, под потолком висят фирменные кожаные куртки. В углу — шикарная коллекция мотокроссовых шлемов и пара трофеев с соревнований. Гараж забит мототехникой, но моё внимание тут же приковывает Ducati DesertX — мощный внедорожник, красавец в матово-сером корпусе на массивных колёсах. Такой же был и у меня, пока я однажды чуть не разбился насмерть, участвуя пьяным в мотогонке. После того случая отец отобрал у меня права и запретил подходить к мотоциклам. Но сейчас отца рядом нет, а нестерпимое желание снова ощутить вкус адреналина — есть. Я проверяю уровень топлива в баке, с приятной ностальгией провожу рукой по кожаному сиденью и перекидываю ногу. Как же мне этого не хватало. Запускаю двигатель и даю ему немного порычать, разогреться перед забегом. — Ну что, парень, прокатимся? — с улыбкой обращаюсь я к мотоциклу и довольно слезаю с него, чтобы выкатить на улицу. Отъезжаю на приличное расстояние от воды и цивилизации, глубоко в остров, в надежде найти здесь что-то интересное и устроить себе сеанс психотерапии наедине со скоростью. Преодолев небольшой оазис, съезжаю с горы и внезапно оказываюсь на холмистой местности, полностью покрытой мелким песком. Вот это уже интересно. Конечно, это не квадроцикл, чтобы творить чудеса, но мой Ducati умеет справляться с разным бездорожьем. Кровь в жилах бурлит от предвкушения. Я даю мотору выпустить пар, будто бросаю вызов самому себе, и срываюсь. Песок взметается за мной вихрем, мотоцикл рычит, я вырисовываю восьмёрки и опасно ускоряюсь, чувствую, как могу закопаться в песок с головой, но не могу и не хочу останавливаться. Ощущения настолько острые и живые, что я поражаюсь сам себе: как мог так долго отказываться от подобного? Поворот за поворотом, подъёмы и спуски — хочется орать от восторга. Вот оно… ВОТ ОНО! То самое чувство, за которым я гоняюсь всю жизнь. ---------- Глава 11. Секретная бухта Кира Это действительно отличный день. Нет, я бы сказала — лучший. По прогнозу сегодня обещают большие волны, и ради такого события я даже проснулась без будильника. Я достаю свой любимый гидрокостюм для серфинга и быстро облачаюсь в прохладный, обтягивающий материал. Свет в гостиной выключен, Ева, судя по всему, еще спит, поэтому я тихо пробираюсь в гараж, забираю доску и спешу к своему секретному месту на пляже ловить волны. Время наедине с собой — лучший допинг: оно насыщает меня нужной энергией. Никаких посторонних взглядов, сверлящих меня пристальным вниманием или обязательных улыбок и притворных эмоций, которые мне приходится время от времени демонстрировать как артисту. Именно за это я люблю раннее утро на острове, в своей маленькой бухте, о которой почти никто не знает. Я подхожу к неспокойной кромке воды. Прохладные волны омывают мои босые ступни, и я кайфую от этого ощущения. Иду дальше, опускаюсь на доску, начинаю грести и параллельно прикидываю скорость надвигающейся волны. Вскакиваю. На мгновение кажется, что вот-вот упаду и сольюсь с жестокой, солёной стихией, но этого не происходит. Тело меня слушается, мышечная память одерживает верх над мимолётной эйфорией, не даёт отвлечься, помогает поймать баланс. Всё происходит, как в кино: я мягко рассекаю воду, ловко делаю финт и вновь возвращаюсь на гребень, будто управляю морем, а не оно мной. Я повторяю трюк снова и снова, пока краем глаза не замечаю мелькнувшее стройное тело справа от меня, из-за этого незначительного отвлечения я теряю концентрацию и доска уходит из-под ног, а агрессивная волна сносит меня, утаскивая прямо к самому сердцу морской мясорубки. Я полностью теряю ориентацию, кручусь в толще воды и не понимаю, где вверх, а где дно. Вода наполняет нос и, кажется, даже лёгкие. В голове промелькивает картина моей нелепой и яркой смерти на серфе. Но буквально через миг законы физики приходят на помощь, и солёная вода вытесняет меня наверх — я с шумом вдыхаю воздух. — Морские звёзды, что это было! — выплёвываю воду, пытаясь продрать глаза и убедиться, что меня не вынесло к берегам Турции. Оглядываюсь в поисках доски и виновника моего провала. И то, и другое я быстро замечаю на берегу. Филатов стоит с самодовольной улыбкой, в которой больше яда, чем добра, и машет мне одной рукой, пока вторая удерживает мою доску. Засранец! Утоплю, как только доплыву. Я выхожу из воды с настроением убивать. ----------