<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Гротвинский эксперимент</book-title><author><first-name>Поршнев</first-name><last-name>Виталий</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/porsnev-vitalii</home-page></author><annotation><p>Восемь жанров. Один эксперимент. Ночь, после которой мир не станет прежним. Роман Виталия Поршнева «Гротвинский эксперимент» — книга, в которой восемь жанров сплетаются в один живой организм, и это не размывание, а законный кроссжанр: альтернативная история — мир, которого не было на карте, с «отцом Х» и эгалитаризмом; ретрофутуризм и твёрдая научная фантастика; мистический триллер — вихри, вселенский разум и исчезновения без объяснения; производственный роман — физики у пульта, подготовка и запуск эксперимента века; социально;психологическая драма девяностых — распад государственности, безденежье, «человейник»; криминальная проза — казино «Берёза», рейдерство, «Верпуховские»; политический роман — «камрады» против «новых граждан», борьба за институты; и философская фантастика — эгалитаризм, бессмертие, коллективное сознание.</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><genre>proza</genre><genre>uzhasy</genre><genre>alternativ</genre><genre>naucnaia-fantastika</genre><date value="2026-11-22">22.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-22 23:43:59">22.11.2026 23:43:59</date><id>grotvinskii-eksperiment</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Гротвинский эксперимент</p></title><section><title><p>Глава 1</p></title><p>В 93 году Гротвино, в отличие от других таких же населённых пунктов империи, всё ещё хранило облик образцового наукограда. Улицы оставались красивыми и чистыми, а аккуратные дома улучшенной планировки словно звали жить в них тех, кто ценит тишину и возможность думать.</p><p>Но когда государство ослабило контроль и рыночные отношения стали набирать силу, в городе начали происходить перемены — тихие, почти незаметные, но оттого ещё более непонятные населению. Они заявляли о себе не громкими лозунгами, а будничными деталями: в витринах появлялись новые вывески с непривычными названиями, в разговорах всё чаще звучало слово «кооператив». На автобусных остановках теперь обсуждали не только сроки сдачи отчётов, но и цены на картошку, а в коридорах ИФМЭ можно было услышать осторожные разговоры о поиске дополнительного заработка. В воздухе витало то особое напряжение, которое бывает на пороге чего-то неизведанного.</p><p>Но сердцем городской жизни по-прежнему оставался просторный Дом культуры «Гравитон». По выходным там устраивали концерты самодеятельности, в фойе висели стенды с портретами ведущих сотрудников института и графиками выполнения научных планов. Однако на стыке эпох под крышей «Гравитона» распахнул двери кооперативный ресторан «Физик». Впрочем, «ресторан» — слишком пышное слово для этого места, как парадный фрак на человеке, привыкшем к рабочей робе. На деле заведение состояло из нескольких комнат, явно не предназначенных для общепита: их просто переоборудовали, поставив столы и повесив на стены старые плакаты с формулами, оставшиеся от читавшихся здесь лекций. Низкие потолки нависали над головами, стесняя мысли не меньше, чем пространство, а тесноватые проходы заставляли невольно втягивать плечи и двигаться с осторожностью, будто даже здесь, среди тарелок и графинов, требовалось соблюдать особую дисциплину. Столы были сдвинуты кое-как — временное пристанище, где не думают об уюте, а просто пытаются разместить всех, кому есть о чём поговорить.</p><p>И всё же «Физик» пользовался популярностью. В городе науки жили люди особого склада: для них ценность места определялась не блеском отделки, а возможностью говорить о главном. Формула, небрежно выведенная на салфетке в момент озарения, значила здесь куда больше, чем нарядные драпировки, а спор о законах мироздания увлекал сильнее любой светской беседы. В этой неказистой обстановке учёные находили то, что искали, — пространство, где можно было оставаться собой и говорить без оглядки на условности. Даже официант, молодой парень с растерянным взглядом, казался здесь частью общего ритуала: он не столько обслуживал, сколько наблюдал, будто пытался запомнить, как выглядит настоящая наука вблизи.</p><p>Сегодня в одной из комнат за сдвинутыми столиками теснились пятнадцать человек. На невзрачной серой стене напротив окна висела большая школьная доска, её поверхность была густо покрыта свежими формулами: кто-то не смог сдержать научный порыв и выплеснул мысли прямо здесь, посреди застолья, ощутив желание немедленно зафиксировать свои идеи. Рядом с доской на подоконнике лежал потрёпанный кусок мела — такой же привычный, как чашка кофе в лаборатории.</p><p>На столах стояли недорогие блюда провинциальной кухни: варёная картошка с укропом, соленья в стеклянных банках, пироги с капустой, источавшие тёплый, домашний запах. И водка. Из-за дефицита качественных напитков её разрешалось приносить с собой, и многие этим правом охотно пользовались: на краешках столов стояли бутылки с простыми этикетками, а рядом — гранёные стаканы, которые, казалось, помнили ещё времена первых экспериментов.</p><p>Собравшиеся отмечали день рождения Владимира Лушина — главного местного чекиста, наделённого в городе широчайшими полномочиями. Лушин имел обыкновение праздновать свой день рождения по нескольку раз в месяц и в самых разных компаниях. Так он работал: ненавязчиво поддерживал отношения, наблюдал за людьми в «естественной среде» — за теми, за кем по долгу службы ему полагалось присматривать. От его приглашения не отказывались: все знали, что лучше посидеть за накрытым столом, чем терпеть утомительные визиты в «первый отдел».</p><p>При этом к Лушину в городе относились с уважением — пусть и не без осторожной оглядки. За долгие годы службы он сумел не растерять человеческих качеств, и это выделяло его среди прочих представителей ведомства: в нём видели не просто чиновника в форме, а человека, у которого за плечами своя, непростая история. Он умел слушать, не перебивая, и запоминал не только факты, но и интонации, с которыми эти факты произносились. А врождённый талант балагура и прирождённого тамады удивительным образом сглаживал саму неловкость организуемых им застолий. Лушин умел вовремя вставить шутку, перевести разговор с опасного берега на безопасный, напомнить о чём-то добром и простом — и оттого посиделки с ним переставали казаться тягостной обязанностью. Напротив, они становились почти желанными: в них появлялся оттенок своеобразного ритуала, где напряжение дня понемногу растворялось в общем разговоре, где формальности уступали место чему-то более человеческому.</p><p>В основном зале под хрипловатый звук магнитофонной записи дробно стучали каблуками танцующие — ритм получался неровный, сбивчивый, как и сама музыка, с которой люди никак не могли поймать единую волну. Лента магнитофона время от времени заедала, и тогда в зале повисала короткая пауза, которую все торопились заполнить разговорами. Кто-то обсуждал перебои с электричеством, кто-то — слухи о новых поставках оборудования в ИФМЭ, а кто-то просто улыбался, стараясь выглядеть непринуждённо.</p><p>А за столом «именинника» разгорался жаркий спор между двумя молодыми мужчинами — Сергеем Ворониным и Дмитрием Синеоковым. Они слыли самыми яркими представителями своего научного поколения в ИФМЭ, любимчиками академика Анатолия Логинова — и в этом признании таилась не только похвала, но и тень соперничества: каждый из них втайне считал, что именно его идеи достойны большего внимания, а его путь — самый верный. Обычно эти двое старательно избегали прямого общения вне работы. Великая уверенность в собственной гениальности и почти инстинктивное презрение к идеям оппонента возводили между ними невидимую, но прочную стену — такую, что порой хватало одного взгляда, чтобы воздух между ними становился колючим. Но сегодня они, как говорится, «нашли друг друга», и эта встреча вышла не мирной, а взрывной: слова летели, словно искры от раскалённого металла, обжигая пространство вокруг и заставляя остальных невольно отстраняться.</p></section><section><title><p>Глава 2</p></title><p>В этой книге все совпадения названий, исторических фактов и имён с нашей реальностью — не более чем причудливая игра случайности. Физико-математические теории и исследовательские установки, о которых пойдёт речь, существуют лишь в пространстве авторского воображения.</p><p>Представьте себе бескрайний космос — чёрную, мерцающую бездну, в которой ветвятся бесчисленные вероятностные Вселенные, словно морозные узоры на тёмном стекле. Где-то в одной из этих ветвей сияет звезда, неотличимая от нашего Солнца, а вокруг неё вращается точная копия Земли — с теми же морями, континентами и народами. Только история этой планеты пошла иным путём, и календарь отсчитывает годы не от Рождества Христова, а от уникальной, общеизвестной там даты.</p><p>В 956 году в Эгалитаристской Северной Империи случилось событие, всколыхнувшее весь научный мир: учёные центра Рубна создали синхрофазотрон — установку, разгонявшую частицы до поразительных энергий. Империя, мечтающая о всепланетном военном лидерстве, увидела в этих технологиях ключ к изменению паритета с Западом. По решению Центрального Комитета Эгалитаристской Партии, физиков перевели из сейсмически неустойчивой Рубны в специально построенный посёлок Верпухов-7, разросшийся до города Гротвино. В корпусах Института Физики Микро Энергий за короткие сроки ввели в строй модернизированный ускоритель У-777: сверхпроводящие обмотки в жидком гелии, поля свыше восьми тесла, фокусировка пучка с точностью до микрон — как если бы физики научились целиться в игольное ушко сквозь шторм.</p><p>Главной движущей силой проекта был академик Анатолий Логинов — талантливый ученик засекреченного «отца Х», архитектора ядерной мощи империи и создателя города Добнинска с первой на планете атомной станцией. Но Логинов жаждал превзойти учителя. В его выкладках звучали дерзкие формулировки о «модуляции гравитационного потенциала» и «управлении кривизной пространства-времени на локальном участке» — слова, казавшиеся безумными, но манившие властью над законами природы. Под его руководством в Гротвино впервые получили антивещество и зарегистрировали важные адронные взаимодействия — однако до покорения гравитации всё ещё оставались те самые «незначительные» инженерные мелочи, о которые исследователи раз за разом разбивались, упираясь в стены непокорной реальности.</p><p>Для выхода из тупика решили построить Большое Гротвинское Кольцо — второй, «промышленный» ускоритель, рассчитанный на беспрецедентные нагрузки. Строительство с самого начала шло плохо: не хватало опыта прокладки подземных туннелей, а инженеры столкнулись с коварным эффектом «квантового старения» сверхпроводников. Вселенная сопротивлялась попыткам обуздать её. И когда трудности понемногу начали решаться, в империи произошли изменения: эгалитаристская партия исчезла, появилась Капиталистическая Северная Империя. Новое руководство не имело ни видения будущего, ни понимания ценности грандиозных проектов — БГК лишился бюджетных трансфертов и замер, превращаясь в памятник нереализованным амбициям.</p><p>К 993–994 годам, с которых начинается эта история, коллектив ИФМЭ выживал как умел. Период простоя затягивался, и руководство пошло на компромисс — стало сотрудничать с богатыми «сторонними заказчиками»: под землёй, рядом с увядавшим Кольцом, выросли секретные лаборатории военного и космического ведомств. Физики разделились на группы. Одна строила лазер с псевдоядерной накачкой, превращавший электрическую энергию в тераваттную ярость света. Другая укрощала термоядерный синтез в тороидальной камере, удерживая плазму горячее солнечных недр. А третья «валяла дурака»: с серьёзным видом повторяла сеансы на У-777 и пыталась убедить себя и страну, что наука в институте ещё жива.</p><p>Именно в этой почти безнадёжной ситуации несколько ведущих физиков предложили Логинову провести крайне рискованный эксперимент. Успех принёс бы гротвинцам международное признание и вернул государственный интерес к проекту. Неудача… впрочем, они и так ощущали себя на дне — терять было нечего. Других идей по спасению БГК не нашлось, и Анатолий Логинов согласился.</p><p>Вот о событиях, предшествовавших этому удивительному эксперименту, о нём самом и о катастрофических последствиях — страшной государственной тайне, длящейся по сей день, — здесь и пойдёт речь.</p></section><section><title><p>Глава 3</p></title><p>Соколовская и Угольков не знали местного «диалекта» — особого физического языка, в котором гласные отсутствовали, а согласные заменялись кодовыми цифрами, — и напряжённо вглядывались в строки на доске, пытаясь уловить хоть какой-то смысл. Сидевший рядом пожилой физик — Игорь Петрович Лебединский, старший научный сотрудник с вечной привычкой поправлять сползавшие на кончик носа очки в роговой оправе, — принялся шёпотом растолковывать им «каракули» Синеокова. От него несло табаком «Беломорканал» и мятными леденцами, которые он рассасывал, когда волновался. Пиджак на нём был расстёгнут, из верхнего кармана торчал затёртый карандаш.</p><p>Соколовская сидела, чуть откинувшись на спинку стула — деревянного, с потрескавшейся коричневой обивкой из кожзаменителя. Сквозь тонкую ткань её блузки — голубой, с мелким цветочным узором, — просвечивали тонкие лямки лифчика. Она машинально подбирала под себя ногу, и туфля-лодочка на каблуке слегка покачивалась на носке. Золотистые волосы, собранные в нетугой хвост, были перехвачены простой резинкой, но даже так в них угадывалась та небрежная ухоженность, которая в провинциальном городке науки неизбежно привлекала внимание.</p><p>Спустя некоторое время Соколовская тихо произнесла:</p><p>— Спасибо, нам уже всё ясно.</p><p>Словоохотливый Лебединский тут же умолк, моргнул раза три поверх очков и потянулся к своей рюмке — видимо, решив, что разъяснительная работа заслуживает вознаграждения. Лушин, искусно изображавший полное равнодушие к формулам, зевнул и неожиданно предложил:</p><p>— А давайте-ка выпьем! Всё-таки у нас застолье, а не симпозиум!</p><p>С этими словами он быстро разлил водку по рюмкам. Лил он из бутылки «Столичная» с простенькой этикеткой — но рука его не дрожала, и уровень в каждой рюмке получался одинаковым, будто отмеренный по линейке. Спиртное, по его опыту, неизменно развязывало языки — а ему очень хотелось сделать гостей откровеннее.</p><p>Сам Лушин выглядел безупречно: тёмный костюм — не импортный, но хорошо подогнанный, — белая рубашка с чуть заметной голубоватой полоской, галстук тёмно-синий, с мелким узором, завязанный аккуратным узлом. Коротко стриженные волосы зачёсаны назад, у висков тронуты сединой, что придавало ему ту солидность, которую невозможно сыграть. Когда он улыбался, на щеках появлялись неглубокие ямочки. Его привычка — трогать серебряную запонку на левом рукаве, когда он размышлял, — проявилась и сейчас: пальцы правой руки потянулись к левому рукаву, нашли запонку и слегка повернули её.</p><p>— А за что выпьем? — рассеянно спросила Соколовская, беря рюмку. Взгляд её томных, блестящих глаз, в которых мелькали самые разные чувства, по-прежнему следил за одетым в мятый костюм Синеоковым, и нельзя было понять, что занимало её сильнее — сам молодой учёный, его небрежный вид, явно контрастирующий с высоким положением, которое он занимал в местном обществе, или тучи идей, круживших вокруг него.</p><p>«Неряшливый, — подумала она, — но в этой неряшливости есть что-то… настоящее. Не показное, как у тех, кто пытается выглядеть учёным, а живое. Как будто ему в самом деле всё равно, как он выглядит, — ему важно то, что он пишет».</p><p>— Мне сегодня сорок лет исполнилось! — с обаятельной улыбкой произнёс Лушин. — Вот за моё здоровье и выпьем!</p><p>Присутствующие уже не в первый раз поднимали тост за «сорокалетие» Лушина, потому отреагировали вяло, короткими, почти дежурными поздравлениями. Кто-то пробормотал «многая лета», кто-то просто кивнул и потянулся к рюмке. Один из гостей — немолодой инженер по гелиевым системам, в гавайской рубашке, которую он явно считал признаком «западного стиля», — даже не поднял головы от тарелки, где громоздилась горка квашеной капусты.</p><p>Лишь Соколовская на мгновение бросила на «именинника» кокетливый взгляд — из-под полуопущенных век, с едва заметной полуулыбкой. Она тряхнула головой, чтобы её длинные волосы «сыграли» на свету, и двусмысленно улыбнулась, прежде чем спокойно опрокинуть рюмку с «огненной водой». Водка обожгла горло, и она чуть зажмурилась, но тут же потянулась к вилке и наколола маринованный огурчик — маленький, пупырчатый, из домашней закупорки, пахнущий укропом и гвоздикой.</p><p>Синеоков закончил писать, вернулся за стол. Движения его были порывистыми — он не шёл, а словно летел к стулу. Принял из рук жены — шикарно выглядевшей женщины лет тридцати пяти, в платье тёмно-бордового цвета, с золотой цепочкой на шее и ухоженными руками, ногти которых были покрыты бледно-розовым лаком, — наполненную рюмку. Жена, не скрываясь, бросала на Соколовскую уничижительные взгляды: они скользили по фигуре молодой женщины, по её блузке, по волосам, по той лёгкости, с которой она держалась, — и в каждом таком взгляде читалось: «Я знаю, что ты думаешь. И я тебе не позволю». Синеоков выпил залпом и тоже закусил маринованным огурчиком, от которого по подбородку потекла капелька рассола. Он не заметил. Жена заметила — и молча протянула ему салфетку.</p><p>— Я думала, вы тут занимаетесь релятивистской теорией гравитации под руководством академика Логинова, — растерянно произнесла Соколовская, всё ещё вглядываясь в строчки на доске и чувствуя начавшееся опьянение — лёгкое, тёплое, когда мысли становятся чуть гибче, а слова — чуть смелее. — А вы, выходит, копаете под шефа и занимаетесь собственными разработками! Это же идея, как обнаружить микроскопические чёрные дыры, если они вдруг возникнут? Разве нет?</p><p>— Не только обнаружить, — задумчиво ответил Синеоков, любуясь исчирканной доской, словно это карта сокровищ, и уделяя ей больше внимания, чем Соколовской, что той не нравилось. Он наконец повернулся к ней, и в его светло-серых глазах мелькнул огонёк, который бывает у людей, говорящих о своём, кровном. — Но и попытаться заглянуть через них в другие измерения. Кто знает, что мы там увидим? Или кто оттуда на нас посмотрит… Быть может, первичный космический разум — то самое начало, что инициировало Большой взрыв? То, откуда всё пришло и куда всё уйдёт?</p><p>Последние слова он произнёс тише, почти доверительно, и Соколовская вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок — не от страха, а от ощущения, что за этой, казалось бы, абстрактной фразой стоит нечто, о чём Синеоков знает больше, чем говорит.</p></section><section><title><p>Глава 4</p></title><p>В фойе Дома культуры, залитом резким, почти беспощадным электрическим светом, царила особая атмосфера — та самая, что бывает на стыке эпох, когда прошлое ещё держится за стены, а будущее уже скребётся в двери. Гипсовая отделка, покрытая фальшивой позолотой, сверкала так усердно, будто пыталась убедить всех, что эпоха изобилия уже наступила — и вот-вот распахнёт двери в новую, яркую жизнь. Но в этой позолоте чувствовалась усталость: кое-где она облупилась, обнажая серую основу, и от этого контрасты переходного периода сильнее бросались в глаза. Сквозь трещины в лепнине проглядывала неприглядная изнанка времени — словно сам дом знал, что его наряд больше не спасает от холода перемен.</p><p>Воронин остановился возле урны, глядя сквозь широкие окна на площадь, где косой дождь щедро наполнял водой ручьи, бегущие по неровному асфальту. Вода собиралась в лужи, отражая огни фонарей, и казалось, что сама площадь плачет мелкой, упрямой моросью. Ветер швырял струи дождя в стекло — он хотел ворваться внутрь и перемешать людям всё: мысли, планы, судьбы.</p><p>— На дорожку надо бы перекурить, — пробормотал Воронин, хмурясь на непогоду. — На улице сейчас не постоять — промокнешь до нитки за минуту.</p><p>Мужчины опустили чемоданы на пол; те встали с глухим, тяжёлым стуком. Чемоданы были старые, ещё доперестроечного образца, с выцветшими наклейками, которые когда-то сообщали о дальних командировках, а теперь выглядели как следы другой, более спокойной жизни. Воронин щёлкнул зажигалкой — короткая вспышка на мгновение высветила черты его лица, сделав их резче, старше. Он протянул сигарету Синеокову; тот взял, однако, когда Угольков потянулся к пачке, твёрдо, но без злобы отстранил его руку.</p><p>— Тебе рано, — коротко бросил он, и в этой фразе не было ни насмешки, ни желания унизить — только почти отцовская строгость, которая в мужском кругу порой так сильно уязвляет самолюбие молодых людей.</p><p>Угольков вспыхнул, покраснел до корней волос и торопливо огляделся, явно думая, куда спрятаться от этого напоминания о возрасте. Взгляд Александра скользнул по фойе, по высоким зеркалам, в которых виднелось его собственное смущённое отражение, а потом остановился в дальнем конце зала.</p><p>Там Угольков увидел широко распахнутый проём, за которым проглядывался зал игровых автоматов. «Однорукие бандиты» мигали разноцветными огнями и выкрикивали короткие музыкальные фразы, дразня посетителей обещанием удачи. В этом мелькании света и звука было что-то нарочито весёлое — словно автоматы пытались заглушить шум дождя за стенами Дома культуры и создать иллюзию счастья: дёрни рычаг — и жизнь станет легче. Над входом в зал висела самодельная вывеска с криво наклеенными буквами: «Игровой зал. Вход свободный». Рядом с ней кто-то приписал фломастером: «Только не надейтесь».</p><p>Уголькову вдруг отчаянно захотелось туда, в этот мигающий, звенящий мир, где никто не напомнит о возрасте, где можно просто стоять и смотреть, как крутятся барабаны, и ни о чём не думать. Александр сделал шаг к залу, но тут же оглянулся на Соколовскую — в этом взгляде читался не столько азарт, сколько страх быть отвергнутым из-за малолетства, оказаться снова тем самым «мальчишкой», чьё место — где-то на обочине взрослых разговоров.</p><p>Татьяна поняла его смятение. Стоять рядом с курящими мужчинами ей претило: едкий табачный дым смешивался с «колючей» атмосферой их общения, и воздух был наэлектризован мужским соперничеством. В этих разговорах, где каждое слово было одновременно и аргументом, и вызовом, она чувствовала себя лишней — не потому, что не могла спорить, а потому, что ей хотелось не доказывать свою правоту, а просто дышать. А в мигающем полумраке зала виделась хоть какая-то возможность отдохнуть от споров, на минуту сбросить роль собранной, всё контролирующей женщины и перевести дух — без ожиданий и оценивающих взглядов.</p><p>— Если только на минутку, — сказала она и пошла за Александром, по пути чуть замедлив шаг у одного из зеркал. В его тусклой глубине она на мгновение увидела не уставшую женщину в поношенном пальто, а ту самую студентку, которая когда-то поверила, что наука — это чистый свет, способный разогнать любую тьму. Улыбнувшись своему отражению, она приободрилась и решительно шагнула вперёд.</p><p>Они вошли в зал, где мигающий свет придавал лицам посетителей странный, неестественный оттенок, стирая привычные черты и предлагая временную анонимность. Здесь люди становились не учёными, не начальниками и не подчинёнными, а обычными игроками, у которых на счету — несколько жетонов и неоправданные ожидания. Пахло дешёвым парфюмом, пролитым пивом и горячим пластиком перегревшихся автоматов. У дальнего автомата громко спорили двое мужчин в кожаных куртках; стоящая возле них женщина в вязаной кофте тихо плакала, не замечая, что слёзы капают прямо на кнопки.</p><p>У стойки миловидная женщина с утомлёнными глазами продала Татьяне и Александру пяток жетонов и наскоро объяснила правила, делая это уже, наверное, в сотый раз за день. В её голосе не чувствовалось ни раздражения, ни интереса — только отработанная до автоматизма вежливость, за которой пряталась усталость.</p><p>Соколовская равнодушно опустила жетоны в щель автомата, будто это был не игровой механизм, а какой-нибудь лабораторный прибор, требующий калибровки. Угольков, не в силах сдержать улыбку — самую что ни на есть наивную, выдающую его веру в чудеса, которую он обычно прятал за серьёзным видом, — дёрнул за рычаг, и барабаны закрутились, издавая равномерный стук, похожий на торопливое сердцебиение. На мгновение весь мир сжался до этого ритмичного звука и мелькания картинок, и Александру показалось, что если он будет смотреть достаточно долго, то сможет разгадать и секрет удачи, и лёгкой судьбы.</p><p>Из тёмного угла, где стоял небольшой диван, поднялся молодой коренастый мужчина и направился к ним. В его расслабленной походке сквозила уверенность человека, привыкшего держать всё под контролем — так, чтобы ни у кого не оставалось сомнений, кто здесь главный. На нём был кричащий малиновый пиджак, на шее — золотая цепь толщиной с палец, а на лице — улыбка, в которой наглость тщетно пыталась притвориться доброжелательностью.</p></section><section><title><p>Глава 5</p></title><p>Компания физиков покинула Дом культуры, и сырой, пронизывающий ветер тут же вцепился в одежду, напоминая: в Гротвино не бывает «простых вечеров» — город сам по себе был живым организмом, чутко реагирующим на любые события. Его будто пронизывали невидимые токи — то ли отзвуки экспериментов в институте, то ли отголоски человеческих тревог, копившихся в каждом подъезде, в каждой квартире. Даже воздух здесь казался плотнее, храня в себе эхо споров, решений и открытий, менявших не только судьбы учёных, но и сам облик города.</p><p>Воронин, поправляя куртку, прищурился и с хитроватым любопытством глянул на Соколовскую: — Что, много выиграли?</p><p>Татьяна назвала сумму. Воронин пробуя цифры на слух, покачал головой — в этом жесте смешались скепсис учёного, привыкшего к строгим расчётам, и подспудное уважение к случайной удаче, которая в их мире выглядела аномалией. Он чуть склонил голову, стараясь вписать эту удачу в привычную картину мира, где всё должно иметь причину и следствие.</p><p>Синеоков не произнёс ни слова: он стоял, ссутулившись, и смотрел куда-то поверх мокрых крыш. Он не замечал городских огней — перед его внутренним взором скользили траектории невидимых частиц, скользящих сквозь пространство, и далёкий космос за плотными тучами. В его взгляде читалось то особое напряжение, которое появляется у людей, привыкших искать закономерности там, где другие видят лишь хаос. Для него дождь, ветер и мерцание фонарей были не просто погодой, а ещё одной физической задачей, которую хотелось решить.</p><p>Физики подошли к автомобильной стоянке, где под светом фонарей скучились несколько машин, похожих друг на друга, как типовые таблицы из методички. В их однообразии чувствовалась провинциальная практичность: никто не стремился выделиться, потому что здесь ценили не марку, а способность доехать до института в метель и не сломаться на разбитой дороге.</p><p>Воронин остановился у новеньких «Мигулей», только что сошедших с конвейера. Металл ещё хранил заводской запах, а лак блестел, как полированный хрусталь. Казалось, машина ещё не впитала дух города. Воронин достал из кармана ключи и с нарочитой небрежностью спросил Синеокова: — Ну что, на твоей или на моей поедем?</p><p>— Разве кому-то из вас можно за руль? Вы же оба пили! — воскликнула Соколовская, но в её тоне не слышалось настоящего возмущения — скорее ирония человека, хорошо знающего, как устроена жизнь в провинциальных научных городках, где местечковое право нередко перевешивает формальные инструкции. В её интонации проскальзывало и лёгкое раздражение, и понимание: спорить с этими двумя было всё равно что пытаться остановить лавину учебником по математике.</p><p>— Да в такую погоду наша автомобильная милиция в дежурной части сидит! На улицах ни души, — отмахнулся Воронин и показал рукой на пустынную проезжую часть возле Дома культуры. — К тому же не так много мы и выпили.</p><p>Синеоков наконец оторвал взгляд от невидимого горизонта: — Ладно, ты девушку бери с её вещами. Я Александра повезу.</p><p>— Пожалуй, — кивнул Воронин. — У меня в машине места мало. Чемоданы придётся в салон складывать. А в багажнике — два мешка картошки да банки с солёными огурцами. Вчера к отцу ездил, так и не успел домой занести.</p><p>В этой фразе отчётливо прозвучала крестьянская основательность — она не исчезала, сколько бы дипломов ни получал Воронин. Сын председателя колхоза, он оставался человеком, знающим цену земле и труду. В нём жил постоянный внутренний торг между мечтой о мировой славе и памятью о родном колхозе, о тяжёлых руках отца, о днях, которые он считал до конца посевной. Отец часто бывал в столице, своими глазами видел «элиту» империи — академиков и их жён, разъезжавших на дорогих машинах и летавших «за границу», — и, завидуя людям в дорогих костюмах, с ранних лет внушал сыну мысль о «правильном» выборе профессии: «Ты можешь стать мировой величиной! Тебе дадут миллион рублей! Это совсем не то, что всю жизнь ездить на дымящем тракторе!» Отцовские слова во многом сформировали Сергея: он никогда не стремился к идее ради самой идеи. Потому и взялся за лазер с псевдоядерной накачкой — за проект, обещавший осязаемые награды: ордена, премии, публикации в центральных газетах. Воронин был предельно рационален — каждое усилие он соотносил с результатом.</p><p>Сергей галантно усадил Соколовскую на переднее сиденье своих «Мигулей» и принялся с осторожностью складывать её багаж, так, будто чемоданы сделаны из тончайшего фарфора. Он бережно подтыкал каждый угол, проверял, не придавит ли ручку дверцей, поправлял чехол на сиденье, который ещё пахнул заводским цехом. Татьяна наблюдала за ним с неопределённой улыбкой: в этих старательных движениях читалась гордость владельца новой машины и страх хоть чем-то её испортить. Воронин даже обошёл «Мигули» кругом, проверяя, не осталось ли на лаке следов от чемоданных ручек, — и в этом действии было что-то трогательное и немного смешное.</p><p>Она перевела взгляд на соседний автомобиль — такие же «Мигули» Синеокова. Но если машина Воронина сияла новизной, то авто Синеокова уже успело обзавестись царапинами, сколами и тем особым небрежным видом, который бывает у вещей, которыми пользуются, а не любуются. На заднем сиденье виднелся ворох газет, пустая бутылка из-под минералки и старый плед: машина служила Синеокову средством передвижения, подвижным кабинетом, где он додумывал свои формулы между домом и институтом.</p><p>Синеоков небрежно забросил вещи Уголькова на заднее сиденье и уселся за руль. Александр плюхнулся рядом, и Синеоков, даже не прогревая двигатель, резко сорвался с места. Колёса хлюпнули по луже, обдавая борт грязными брызгами, — и машина исчезла за поворотом, оставив после себя лишь запах бензина и хвост красных габаритов в мокрой мгле.</p><p>Воронин проводил отъезжающую машину взглядом и недовольно поморщился, словно увидел в этом рывке личное оскорбление. Потом неторопливо, с достоинством, завёл свой автомобиль. Двигатель мгновенно отозвался ровным, почти музыкальным шумом, и Воронин чуть улыбнулся, сам того не замечая, — ему нравилось, как работает новый мотор: тихо, послушно, без единого стука. Воронин слушал ровный гул мотора и с лёгкой иронией думал о бытовой безалаберности Синеокова.</p></section><section><title><p>Глава 6</p></title><p>Возле общежития научных работников машина Синеокова остановилась, взвизгнув тормозами, — резко, громко, бросая вызов тишине. Но Александру этот грубый звук отчего-то пришёлся по душе: в нём слышался долгожданный финал пути. Он подумал, что теперь, похоже, они смогут устроиться и отдохнуть — по-настоящему, без оглядки, впервые за долгое время.</p><p>Минуту спустя бесшумно, почти благоговейно, затормозили «Мигули» Воронина. Для Воронина было важно не тревожить эту тишину лишним шумом.</p><p>Физики вышли, достали чемоданы и, негромко переговариваясь на ходу, вошли в девятиэтажное здание — строгое, будто вычерченное по линейке, воплощение имперской эстетики пользы. Прямые линии, чёткие углы, ни одной лишней завитушки: здесь всё говорило о том, что красота — в пользе, в служении великой цели.</p><p>Соколовской поначалу понравилась эта симметрия окон и аккуратный фасад — в них чувствовались надёжность и основательность. Улыбка получилась лёгкой, почти солнечной, словно Татьяна впустила в себя последний луч уходящего дня и теперь несла его с собой. Но стоило ей оказаться в вестибюле, как первое впечатление рассыпалось, как сухая штукатурка под неловким прикосновением. В коридорах стоял тяжёлый запах плесени и дешёвой краски — такой бывает в помещениях, где отделку делали наспех, экономя на материалах. Здесь, в этом запахе, чувствовалась вся противоречивость эгалитаризма: страна строила синхрофазотроны и запускала спутники, но не могла обеспечить людей приемлемым бытом. И всё же Татьяна не позволила себе уныния: она снова чуть улыбнулась, тихо, про себя, давая себе обещание: «Всё будет хорошо!»</p><p>На входе, в тесной фанерной будке, сидела вахтёрша — пожилая женщина с седыми волосами, туго стянутыми в узел. Её лицо выражало устоявшееся раздражение человека, которому каждый новый жилец кажется источником будущих хлопот. Недружелюбно буркнув: «Вы к кому?», она продолжила лузгать семечки, щёлкая их с методичной ритмичностью, отмеряя этим звуком секунды.</p><p>— Мы здесь жить будем! — жизнерадостно сказала Татьяна и протянула вахтёрше документы на вселение — свои и Уголькова. Голос звучал твёрдо; в нём слышались надежда и лёгкая тревога: она очень хотела, чтобы всё получилось с первого раза.</p><p>— Ничего не знаю! Приходите завтра утром, когда комендант будет! Она зарплату получает, чтобы со всеми вами разбираться! — процедила женщина, не поднимая глаз от шелухи.</p><p>— А до завтра мне где жить? — возмутилась Соколовская.</p><p>— В городской гостинице можно переночевать! — равнодушно бросила вахтёрша.</p><p>— А если у меня денег нет на гостиницу? Мы только приехали, даже на работу ещё не устроились! — голос Татьяны дрогнул, она едва удержала себя от повышенного тона. В груди поднималась обида — не столько на ворчливую вахтёршу, сколько на несправедливость системы, когда люди, готовые трудиться на благо страны, оказываются перед глухой стеной равнодушия.</p><p>Вахтёрша наконец подняла глаза, посмотрела на Соколовскую и с недоброй усмешкой заметила:</p><p>— Ничего, ухажёры помогут! Вон, у тебя их сколько!</p><p>Татьяна вспыхнула и почувствовала, как к горлу подступает желание устроить хороший скандал. В глазах защипало от возмущения, эмоции рвались наружу. Но тут Воронин мягко отодвинул её в сторону и шагнул вперёд — не грубо, а так, как делают люди, привыкшие брать ответственность на себя.</p><p>— Тамара Петровна, здравствуйте! Вы должны меня помнить, я здесь давно жил, с семьёй! — произнёс он спокойно, но с той интонацией, которая не терпит возражений. В его голосе не было злости — только уверенность человека, который знает цену порядку и уважает правила, даже когда они неудобны.</p><p>— Ну, помню тебя, Воронин. И что? — буркнула Тамара Петровна.</p><p>— И меня должны помнить — я тоже тут жил несколько месяцев! — подхватил Синеоков. В его тоне не слышалось желания давить: он говорил просто, по-человечески, напоминал старой знакомой, что они не чужие.</p><p>— Ну и тебя помню, Синеоков. И что?</p><p>— Тогда вы знаете, где мы работаем и какие должности занимаем. Как думаете, Тамара Петровна, если мы сейчас позвоним «кому надо», придёт комендант на работу? А заодно и заместитель мэра города по жилищным вопросам? — спросил Воронин, и в его голосе звучала спокойная уверенность человека, который знает, как работает система. Он не хотел никого наказывать — он хотел, чтобы система сработала так, как должна.</p><p>Тамара Петровна задумалась, потом нехотя поднялась, взяла прислонённый к стене костыль и, опираясь на него, медленно заковыляла по коридору в кабинет коменданта. Глядя на её неловкие, тяжёлые движения, Соколовская перестала злиться. Теперь ей стало ясно, почему вахтёрша не хотела ничего решать: каждое лишнее действие давалось ей с трудом, а раздражение было не злобой, а усталостью человека, которому трудно двигаться. Татьяна снова чуть улыбнулась — на этот раз не светло, а сочувственно, будто хотела сказать: «Я всё понимаю. И я не против вас, так вышло!»</p><p>Физики принялись ждать. Синеоков взял со стойки случайный листок в клетку, достал ручку и быстро набросал на нём уравнение, добавив к нему несколько символов из их «секретного» языка. Так он продолжал их вечный спор — не ради победы, а ради поиска истины, которую оба искали, как альпинисты ищут тропу в тумане. Воронин взял листок, нахмурился и вгляделся в формулы, будто перед ним была не бумага, а карта звёздного неба, зашифрованная уравнениями.</p><p>В вестибюле трещала радиоточка, транслируя концерт барда Высокого. Голос певца пробивался сквозь треск помех, будто хотел донести самое главное: пока бьётся сердце, надо любить что есть сил. Синеоков, погружённый в свои мысли, машинально стал подпевать, сначала тихо, потом увереннее: музыка помогала ему собрать разбегающиеся мысли. Воронин, сам того не замечая, подхватил мелодию тихим, но твёрдым голосом. Соколовская, наблюдая за ними, широко улыбнулась — её улыбка вышла настолько светлой, будто в ней отразился весь свет, что есть в мире. Она присоединилась к куплету, и голос её, чистый и звонкий, лёг поверх мужских голосов, как луч солнца ложится поверх серого асфальта, превращая его в золотую дорожку.</p></section><section><title><p>Глава 7</p></title><p>ГЛАВА 7</p><p>Владимир Лушин вышел из кафе Дома культуры, прошёл на стоянку и уселся в закреплённую за ним служебную «Болгу». На так называемые «дни рождения» он не тратил много казённых денег, проводил их быстро, «для галочки». Поэтому, как только основные лица, представляющие для него интерес, — Светлов, Воронин и вновь прибывшие физики, — ушли, Владимир тихо свернул застолье. Оставшимся сотрудникам он коротко кивнул, положил на стол несколько купюр, покрывающих счёт, и вышел, не оглядываясь. Ему ещё предстояло писать по этому «мероприятию» отчёт, из-за чего он опять мог прийти домой ближе к полуночи. Жена давно привыкла к его поздним возвращениям и перестала спрашивать, где он и почему, но он всё равно не хотел её огорчать.</p><p>Лушин прогревал двигатель машины, когда в дверцу со стороны пассажира постучали. Владимир повернул голову и увидел Соколовскую с полной сумкой. Женщина просилась к нему в машину.</p><p>В первое мгновение Лушин не поверил своим глазам: Татьяна стояла под дождём, мокрые пряди светлых волос прилипли к вискам, но лицо её сияло такой открытой, такой безоружной радостью, будто не было на свете ни этого холодного ливня, ни уже позднего часа. Лушин почувствовал, как в нём шевельнулось что-то непривычное, чему он не мог подобрать названия: не симпатия, не интерес, а скорее ощущение, что в его всегда затемнённом, настороженном мире вдруг кто-то зажёг свечу. Он сам не заметил, как улыбнулся — не служебной, дежурной улыбкой, а обычной, от которой уголки губ поднимаются сами, без приказа.</p><p>Лушин сделал приглашающий жест. Татьяна свернула зонтик и вместе с капельками дождя проникла в салон. Внутрь «Болги» вместе с ней ворвался запах мокрой одежды, свежего хлеба и чего-то цветочного, лёгкого — может быть, духов, а может быть, просто её волос. Лушин невольно потянул воздух носом и тут же отвёл взгляд, будто поймал себя на чём-то неподобающем.</p><p>— Ты как здесь? — удивлённо спросил Лушин. — Вас же вроде Синеоков и Воронин в общежитие отвезли? Я их уже видел, они жён домой забирали.</p><p>— Они их отвезут и сейчас ко мне приедут, кран чинить! — весело смеясь, сказала Соколовская. — А я вместе с ними вернулась, в магазин! Вот! — Татьяна кивнула на наполненную доверху хозяйственную сумку, которую поставила в ногах. В её голосе звенела та бесхитростная радость, которая была Лушину совершенно не свойственна и оттого особенно его трогала: он привык иметь дело с людьми, которые смеялись намеренно, к месту и с расчётом, а Татьяна смеялась просто потому, что ей было хорошо.</p><p>Лушин опустил взгляд и увидел пару бутылок коньяка, несколько банок рыбных консервов и головку дорогого импортного сыра. Продукты лежали в сумке вперемешку с буханкой хлеба, пучком зелёного лука и пакетом молока — и в этом сочетании дорогого и простого была вся Соколовская: умела и шиковать, и по-человечески позаботиться о завтрашнем утре.</p><p>— Однако! — удивился Лушин. — У нас не бедный городок, но даже наши люди, с их зарплатой, обычно такие продукты не берут! Коньяк армянский, сыр импортный… Не каждый месяц такое увидишь.</p><p>— Да и я, в общем-то, такой сыр только раз в жизни пробовала! Но тут удивительный случай — я в ваших игровых автоматах «джекпот» сорвала! Мне Костя, «смотрящий», только что такую премиальную сумму выдал! Я до сих пор в шоке. Я столько денег «за раз» никогда не держала. Ну и подумала: завтра выйду на работу, проставлюсь на новом месте. Задобрю, так сказать, коллектив. Вот, это вам! — сказала Соколовская и протянула Лушину бутылку коньяка. Она протягивала её так, будто дарила не спиртное, а частичку своей удачи, и в этом жесте было столько простодушного великодушия, что Лушин на мгновение забыл, кто он и зачем здесь сидит.</p><p>Владимир хотел отказаться — профессиональная привычка не принимать подарков от лиц, за которыми ведётся наблюдение, сработала мгновенно. Но потом посмотрел в глаза Татьяне: они были ясные, голубые, без единой тени лукавства, и в них светилось то редкое для его мира свойство — искренность человека, который делает добро не из расчёта, а потому что иначе не умеет. И Лушин, к собственному удивлению, взял бутылку, решив не обижать девушку. При этом он почувствовал ту же непонятную радость, что и в Доме культуры: рядом с Татьяной мир становился проще и светлее, и тени, которые он привык замечать в каждом углу, отступали.</p><p>Однако информация о крупном выигрыше Татьяны заставила его задуматься. Лушин сидел в тёплом салоне «Болги», слушал ровный гул прогретого двигателя и машинально постукивал пальцами по рулю, а в голове уже выстраивалась цепочка: Татьяна — новенькая, в городке первый день, ещё ни на одном рабочем месте не успела отметиться, ни с кем из горожан близко не сошлась. И вдруг — «джекпот». Не через неделю, не через месяц, а в первый же вечер. Совпадение? Чекист не верил в совпадения и удачу: за многие годы службы он навидался таких «случайностей», и за каждой из них стоял чей-то расчёт.</p><p>Выигрыш определённо подстроен Костей. Только вот с какой целью? Придумать «удачу» для новенькой — значит привязать её к себе, «создать прецедент», как говорилось в одном старом учебнике по психологии влияния, который Лушин когда-то изучал в школе госбезопасности. Или, может быть, Костя хотел через Татьяну выйти на Воронина и Синеокова? Или на кого-то повыше? Вопросов было больше, чем ответов, и это Лушину категорически не нравилось: он привык работать с фактами, а не с догадками.</p><p>Лушин никак не мог решить, что ему делать с Допом. Проблема эта висела на нём уже не первый месяц, а после сегодняшнего вечера стала острее, словно кто-то повернул рубильник и добавил напряжения.</p><p>С одной стороны, как уголовный элемент, на ровном месте строящий из себя «авторитета» в содержащемся в «стерильной чистоте» городке, «смотрящий» здесь выглядел явно лишним. Гротвино создавался как образцовое поселение научной интеллигенции, где порядок был не привилегией, а условием существования: здесь не должно было быть ни воровства, ни блатных понятий, ни «смотрящих» с золотыми цепями. Городок возводили по специальному постановлению ЦКЭП, и каждый кирпич, каждый метр асфальта, каждый фонарный столб были пропитаны смыслом: здесь должна была родиться новая наука, и для этого нужна новая среда — чистая, дисциплинированная, свободная от той гнили, которая разъедала большие города.</p></section><section><title><p>Глава 8</p></title><p>Лушин был человеком не совсем системным. Хотя в его ведомстве людей, не приведённых к общему знаменателю, быть не могло: система любила единообразие, ценила предсказуемость, а Лушин словно нарочно выбивался из шаблона. Он не был ни бунтарём, ни диссидентом — нет, он носил форму, являлся на службу вовремя, подчинялся приказам и исправно писал отчёты. Но в каждом его действии чувствовалась едва уловимая самостоятельность: он выполнял предписание не потому, что оно было предписанием, а потому что предварительно сверял его с внутренним мерилом, известным только ему.</p><p>Прежде всего, Лушин верил в Бога — и не скрывал этого от начальства, которое всегда странно смотрело на него, когда он, выражая мнение по рабочим вопросам, ссылался на «честь», «мораль», «долг». В кабинетах, пропахших пылью, дешёвыми папиросами и канцелярской рутиной, эти слова звучали как иностранная речь — неуместная, чужеродная, раздражающая. Товарищи по ведомству обсуждали операции, рискованные мероприятия, вербовочные подходы, а Лушин вдруг спрашивал: «А это не нарушает данного нами слова?» — и в кабинете повисала та особая тишина, которая бывает, когда кто-то произнёс то, чего лучше было не произносить. Но Лушин не старался никого эпатировать: для него эти категории не были красивыми оборотами — они были мерилом поступков, даже когда это грозило неприятностями. Он не раз получал устные замечания и, возвращаясь домой, садился за кухонный стол, долго пил остывший чай, спрашивая себя: не ошибся ли он, выбрав эту службу? И каждый раз отвечал: нет, не ошибся. Потому что, если бы на его месте сидел человек без чести и без морали, мир стал бы чуть хуже, а Лушин, при всех сомнениях, не хотел делать мир хуже.</p><p>Вера его была не показной, не церковно-обрядовой, а глубокой, внутренней — такой, какая бывает у людей, однажды переживших мгновение, когда всё привычное рассыпается и остаётся лишь тишина, в которой звучит что-то, что нельзя объяснить. Он не произносил молитв вслух, не демонстрировал веру, но в трудные минуты, когда ночная бессонница прижимала его к подушке, он чувствовал, что не одинок — и это знание было прочнее догмы. Оно не мешало ему работать, не заставляло сомневаться в каждом приказе, но давало ту точку опоры, без которой человек в его профессии либо становился циником, либо ломался.</p><p>Лушин был выходцем из большой чекистской семьи: его родственники занимали в главном ведомстве КСИ самые разные должности. Дед служил ещё в первом ЧК, отец прошёл через несколько чисток и переводов, дядья и тётки находились в разных управлениях, и семейные застолья напоминали маленькое совещание, где за рюмкой водки обсуждали кадровую политику и последние директивы. Потому коллеги Владимира, хотя порой и «косились» на него, предпочитали его «странности» не замечать. Это устраивало Лушина: родственные связи работали как щит, прикрывая от крупных неприятностей, а его добросовестность — от обвинений в ненадёжности. В коридорах ведомства шептались, что Лушина держат не за работу, а за фамилию, но сам он старался не прислушиваться к этим разговорам — его интересовала только служба. Он умел закрыться от чужих мнений глухой стеной профессиональной сосредоточенности: пусть говорят, что хотят, лишь бы не мешали делать своё дело.</p><p>Но именно по складу характера Владимир в молодости и не хотел слышать о «наследственной» профессии. Он тянулся к точным наукам, любил чёткость формул, ясность доказательств, где истина не зависела от чьего-то настроения или приказа сверху. В физике ему нравилось то, чего не было в жизни его семьи: объективность. Формула не спрашивала, кто твой отец, уравнение не интересовалось, к какой категории ты принадлежишь. Они просто работали — или не работали, и это было честно. Он поступил в университет, и первые два курса жил в ощущении, что наконец-то нашёл своё место: лекции, лаборатории, библиотечные вечера, когда в длинных читальных залах пахло типографской краской, а за окнами темнело, и он не замечал этого, потому что ему было хорошо.</p><p>Уже на третьем курсе он почувствовал негативное отношение к себе со стороны других студентов и преподавателей. Возможно, оно не так сильно проявлялось, как он себе вообразил, но ему хватило, чтобы переменить мысли о будущем. В каждом взгляде он видел тень отцовской вины, в каждом слове — намёк на то, что он здесь лишний. Один из преподавателей, узнав его фамилию, заметно похолодел, напомнил ему, что «не все корни достойны продолжения», и, хотя слова были сказаны о другом, Лушин понял их точно. Однокурсники, собиравшиеся после занятий в курилке, замолкали, когда он подходил, не потому что обсуждали что-то секретное, а потому что ему не доверяли: слишком хорошо знали, из какой он семьи.</p><p>Это отношение было связано с тем, что отец Лушина активно участвовал в несправедливом осуждении и отправке в лагеря на смерть известного физика, который мог бы «осветить» всё человечество светом своего гения. Имя этого человека в определённых кругах произносили с благоговением, и тень его трагедии ложилась на тех, кто оказался причастен к её свершению. Студенты-физики, для которых этот учёный был почти святым, не могли простить сыну того, кто отправил его на гибель. И хотя Владимир не был виновен в грехе отца, он не мог отделаться от ощущения, что несёт в себе этот грех, как наследственную болезнь, от которой нет лекарства.</p><p>Вышло так, что семья Лушиных затем поселилась в квартире этого человека. После ареста учёного его жильё перешло в ведомственный фонд, и Лушиным, как семье сотрудника, выделили эти комнаты. Столь странное стечение обстоятельств вызывало в Лушине жгучий стыд. Он не мог спокойно находиться в комнате, где, казалось, ещё витал дух прежнего хозяина, и каждый скрип напоминал о несправедливости. На полке оставались книги с его пометками — тонкими, торопливыми, будто он писал их на бегу, не имея времени расставить точки над i. Владимир однажды взял один такой том, полистал, увидел на полях вычисления, начатые и оборванные на полуслове, и почувствовал, что стоит на чужом месте, в чужой жизни, которая была прервана по приказу его отца. Он хотел вернуть книгу, но некому было возвращать, и от этого становилось ещё тяжелее.</p></section><section><title><p>Глава 9</p></title><p>А в общежитии тем временем происходило вот что. Синеоков и Воронин, помогая друг другу, быстро справились с неработающей сантехникой в «гостинке» Соколовской. В комнату из приоткрытого окна тянуло дождливой прохладой — сама погода заглядывала внутрь, проверяя, чем тут занимаются люди. Но струя горячей воды, вдруг покорно побежавшая по трубам, звонко ударялась о дно раковины, и этот звук казался почти торжественным — как маленькая победа над разбушевавшейся снаружи стихией. Воронин хмыкнул, довольный, и ещё раз повернул вентиль туда-сюда, желая убедиться, что это не случайность, а результат их труда. Для него в таких мелочах и заключалась настоящая справедливость мира: потрудился — получил. Не за красивые слова, не за обещания, а за дело.</p><p>Синеоков, стоявший рядом, сдержанно улыбнулся. Ему нравилось видеть, как Воронин радуется простым вещам. Ведь его мысли всегда стремились к чему-то большему, к разгадке того, что нельзя потрогать руками. Но сейчас он позволил себе эту маленькую паузу и даже поймал себя на мысли, что в бытовых победах тоже есть своя ценность — они возвращают человеку ощущение контроля над миром, пусть и ненадолго.</p><p>К Уголькову они не пошли. Отдали ему весь необходимый инструмент и сказали, что он, как мужик, должен справиться сам. Угольков жалобно всхлипнул и с несчастным видом ушёл «чинить воду». Его плечи были опущены, а в каждом шаге сквозила неуверенность: он боялся не столько неудачи, сколько того, что все увидят, как он не справляется. Для него это было негласным испытанием на право считаться своим среди тех, с кем ему придётся завтра работать.</p><p>Вскоре из «гостинки», где Угольков с сегодняшнего дня имел счастье обитать, послышались энергичные звуки молотка. Удары сыпались один за другим, без ритма и смысла. В этих звуках не слышалось мастерства — только отчаянное желание доказать, что он чего-то стоит. Синеоков на секунду замер, прислушиваясь, и подумал о том, как странно устроена человеческая душа: мы боимся не самой неудачи, а того, как её увидят другие. И порой проще стучать молотком без толку, чем признаться, что тебе нужна помощь.</p><p>— Ничего, справится! — сказал Воронин, махнув рукой, выражая скорее надежду, чем уверенность. — Надо же и ему начинать превращаться в мужчину!</p><p>Воронин и Синеоков вопросительно посмотрели на Соколовскую. Им определённо не хотелось уходить, но и оставаться в общежитии не находилось предлога. В воздухе витало странное напряжение — смесь неловкости, любопытства и того особого мужского смущения, когда понимаешь, что в душе осталось ещё что-то, о чём не принято говорить.</p><p>Соколовская улыбнулась им — улыбка получилась лёгкой, невесомой, но в ней чувствовалась отработанная точность, как у актрисы, которая знает, какой угол лица выгоднее показать. В этой улыбке не было желания покорить — скорее, это была защитная броня: способ удержать дистанцию и одновременно расположить к себе.</p><p>— А можно, пока вы здесь, я приму душ? Проверю вашу работу? Практикой? А то, когда вас не будет, вдруг у меня трубу прорвёт? Я кипятком ошпарюсь и залью тут всё. Окажите милость девушке, я быстро!</p><p>— Да, пожалуйста! — согласились Воронин и Синеоков, слегка покраснев от пошлости собственного, внезапно разгоравшегося воображения. Они тут же попытались спрятать смущение за нарочитой деловитостью: собрали мусор, оставшийся после ремонта, словно это сейчас было важно, и даже переставили ведро, будто от этого зависела судьба всего общежития. В таких суетливых движениях была своя логика: пока ты занят делом, тебе вроде как не нужно отдавать себе отчёт в собственных мыслях.</p><p>Соколовская предложила мужчинам «пока» перекусить бутербродами с сыром и прочими деликатесами, которые она успела приобрести в «доповском» магазине. Синеоков и Воронин уселись за небольшой стол, где Соколовская приготовила ужин, расстелив газеты вместо скатерти. На газетах виднелись обрывки заголовков пятилетней давности, и это вызывало лёгкую ностальгию по ушедшим временам: слова, когда-то напечатанные с такой уверенностью, теперь стали просто мифом, хранящим отголоски больших надежд.</p><p>Соколовская, продолжая обольстительно улыбаться, ушла в ванную комнату. Дверь за ней закрылась с тихим, почти интимным щелчком, и в комнате повисла тишина, которая нарушалась только неровным дыханием задумавшихся о чём-то мужчин. Они молча прочитали старую заметку, в которой упоминалась их работа в институте, но из еды ни к чему не притронулись: объедать хозяйку показалось им неуместным. Хотя Воронин и потянулся к бутерброду, но тут же одёрнул руку, будто испугавшись, что это сочтут жадностью. Синеоков заметил это движение и мысленно усмехнулся: в таких мелочах особенно ярко проявлялась внутренняя дисциплина, которую каждый из них носил в себе.</p><p>Всего этого Лушин не знал, он мог лишь догадываться о происходящем, периодически бросая взгляды из своего кабинета на окно Соколовской. Владимир видел лишь силуэты людей в «гостинке», плохо различимые на большом расстоянии. Впрочем, Лушин и не особенно старался кого-либо разглядеть. Чекиста сейчас больше интересовало личное дело Соколовской, и он вернулся к его изучению.</p><p>Татьяна выглядела ещё той «занозой». До подросткового возраста она соглашалась идти по «стопам» родителей, всецело отдавалась различного рода артистическим занятиям. При этом умудрялась в школе претендовать на золотую медаль — в ней удивительным образом уживались тяга к сцене и любовь к точным знаниям. Но в старшем классе у неё с родителями произошёл конфликт, после которого Татьяна выбрала физику в качестве «основного направления» и больше о наследственной стезе слышать не хотела.</p><p>В личном деле Соколовской имелось сообщение от участкового: Татьяна обвинила отчима — мать в младенчестве Татьяны вторично вышла замуж — в домогательствах и попытке насилия. Мать умоляла дочь не ломать себе жизнь и не выносить сор из избы. Татьяна согласилась, уголовное дело заводить не стали. Однако из семьи Соколовская ушла жить к бабушке и больше не вернулась.</p></section><section><title><p>Глава 10</p></title><p>Академик Анатолий Логинов был «настоящим эгалитаристским» человеком — по крайней мере, так о нём писали в газетах. ЭСИ дала ему всё: прекрасное образование, возможность развиваться как учёному, свой институт, высокое общественное положение, награды, государственные премии, большой дом в живописном месте, где по утрам туман стелился над рекой, словно специально для того, чтобы подчеркнуть идиллию природы. Взамен партия попросила его о небольшом одолжении — создать «классово верную физическую теорию материи» в противовес «спорной» теории западного учёного Эпштейна. ЦКЭП решил «утереть буржуям нос» и доказать, насколько сильно они заблуждаются в своих представлениях о Вселенной.</p><p>Поставленная перед Анатолием Логиновым задача выглядела невыполнимой, однако академик почти что справился. Его теория гравитации, пусть и с оговорками (требуется опытное подтверждение), получила научное признание. «Триумф эгалитаристской науки!» — читал об Анатолии Логинове каждый школьник в учебнике физики, глядя на портрет приятного дядечки с пышной бородой и длинными волосами, под стать всем остальным всемирным гениям.</p><p>На Западе стали строить установку для исследования микромира и поиска загадочной частицы, массу которой предсказал Логинов. Но какая из двух соревнующихся систем — эгалитаристская или капиталистическая — сделает удивительное открытие и получит преимущество в виде подчинившегося человеческой воле гравитона?</p><p>ЦКЭП принял решение об ускорении исследований, и институт под руководством Анатолия Логинова стал получать финансирование, сравнимое со средствами, направляемыми на развитие космодромов или объектов атомной энергетики. Это продолжалось вплоть до последних дней ЭСИ. Но после её ухода с политической арены поток денег стал уменьшаться практически ежемесячно, будто кто-то медленно, но неумолимо перекрывал вентиль, питавший научную мечту.</p><p>Академик Логинов ходил по нужным столичным кабинетам, по коридорам с красивыми ковровыми дорожками, стучался в правительственные двери, за которыми теперь сидели другие люди — не те, что раньше кивали с уважением, а те, кто смотрел на него с вежливым недоумением, словно он пришёл из другого времени. Он произносил одни и те же фразы, подбирая слова так, чтобы они звучали весомо, убедительно, неотразимо. Но ничего изменить не мог.</p><p>Наконец Логинов добился встречи с председателем правительства, когда тот находился на однодневном отдыхе в закрытом пансионате, расположенном недалеко от Гротвино. Разговор происходил во время прогулки по чудному сосновому бору. Смола пахла терпко и густо, воздух звенел от тишины, нарушаемой лишь редким криком птицы да хрустом сосновых игл под ногами. Глава правительства находился в неофициальной обстановке и поэтому мог позволить себе больше откровенности, чем обычно. На нём была простая льняная рубашка, соломенная шляпа, и в этом будничном наряде он казался не всесильным чиновником, а просто утомлённым человеком, которому хочется тишины и грибов.</p><p>— Ну, скажи, дорогой мой академик, долго ещё тебе строить это твоё кольцо? — спросил председатель, улыбаясь от хорошего настроения в солнечный день. Его улыбка выглядела отстранённо добродушной: он заранее знал ответ и просто тянул время, наслаждаясь прогулкой.</p><p>— Долго, — коротко сказал Логинов, и в этом слове прозвучала вся тяжесть бессонных ночей, тысяч исписанных страниц, сотен расчётов и одной единственной надежды, которая никак не хотела становиться реальностью.</p><p>— Вот! — многозначительно сказал председатель правительства и поправил соломенную шляпу на голове. — А мне народ кормить нечем! Ну были бы у тебя какие-нибудь успехи, открытия… Что-нибудь «на слуху», чтобы мурашки по коже! Но их нет! А есть у нас с тобой лишь огромная дыра в бюджете, которую невозможно объяснить нашим голодным людям! У нас, извини, теперь не ЦКЭП, а Государственная дума годовой бюджет принимает и финансы контролирует! Если сможешь убедить депутатов в нужности твоих исследований, они выделят тебе деньги. Тогда, пожалуйста, строй своё кольцо на здоровье! А нет, так только по закрытой «военной статье» в Минобороны немного получишь, и на этом всё!</p><p>— Так на Западе, наши враги, не дремлют! Собираются… — начал Логинов, но, повинуясь протестующему жесту собеседника, не договорил. Слова застряли в горле, ненужные и беспомощные, как крик в пустой комнате.</p><p>Председатель правительства решительно пошёл вперёд по чистой асфальтовой дорожке, его шаги звучали твёрдо и чётко: он всегда точно знал, куда идёт и что делает. Академик бросился его догонять, неуклюже семеня ногами, чувствуя, как нелепо выглядит рядом с этим спокойным, уверенным в своей правоте человеком.</p><p>— Да с Западом мы, в отличие от ЭСИ, дружим! — продолжал председатель, не оборачиваясь, но и не повышая голоса; он скорее рассуждал вслух, а не отчитывал великого учёного. — У нас сейчас другая страна и совсем другие задачи! Если на Западе что-нибудь откроют, поделятся! У нас есть что им предложить для обмена знаниями — и в пилотируемом космосе, и в атомной энергетике. Но в «твоём» направлении науки пока никто не добился успеха. И в ближайшем будущем, как мне доложили, не добьются. Так что, извини, довольствуйся тем, что у тебя есть, или… ну, впрочем, я уже сказал, что тебе нужно делать!</p><p>Тут председатель слегка развёл руками и добавил с характерной тяжеловесной прямотой, от которой у собеседников обычно пропадало желание спорить:</p><p>— Ну, честно, хочется нам и науку поддержать, и хлеб на стол поставить. Но бюджет — он, понимаешь, не резиновый! Тут не то что на кольцо, тут на элементарные вещи денег не хватает. Хотели как лучше, а получилось…</p><p>Председатель махнул рукой, давая тем самым понять, что разговор на волнующую академика тему закончен. Этот жест был не грубым, но окончательным — как захлопнувшаяся дверь, за которой остаётся всё, что ты хотел сказать, но не успел.</p><p>Собеседники гуляли ещё минут пять, говоря на отвлечённые темы: о погоде, о старых временах, о том, как раньше было проще и понятнее. Слова теперь были лёгкими, пустыми: оба старались забыть только что состоявшийся разговор, сделать вид, что ничего важного не произошло.</p></section><section><title><p>Глава 11</p></title><p>Машина подвезла академика к одному из коттеджей на огороженной территории — она входила в состав города Гротвино, но располагалась чуть отдельно, сама по себе, отделённая от суеты высокими елями и кованой оградой. Автомобиль мягко замер у крыльца, щёлкнул замок, и водитель почтительно распахнул дверь. Логинов с крайне недовольным видом вышел из машины, словно сам воздух вокруг казался ему тесен, и прошёл в коттедж.</p><p>В прихожей он бросил пальто и шляпу на вешалку — не аккуратно, а с тем резким, нетерпеливым движением, которое выдаёт внутреннее напряжение. Проследовал в гостиную, не глядя по сторонам. В глубине дома слышался ровный гул пылесоса, а в гостевой зале домработница под руководством жены академика накрывала «праздничный» стол: хрусталь, вынимаемый из коробки, тонко звенел, серебро клалось строго по правилам.</p><p>Академик с некоторым недоумением посмотрел на эту торжественную сервировку, потом вспомнил: сегодня из города «Л» должна приехать дочь, чтобы представить своего избранника. У него нервно дёрнулась бровь. Визит дочери случился некстати — сейчас ему хотелось тишины и одиночества, чтобы разложить по полочкам всё, что обрушилось на него за день. Но отказаться он не мог. Дочь у Логиновых родилась одна, и, к несчастью для родителей, «с большими комплексами». Все сроки, когда она должна была выйти замуж, давно прошли. Логиновы уже и не чаяли увидеть её со свидетельством о браке, а им этого очень хотелось — из той тихой, упрямой надежды, что если в этой сфере их жизни всё наладится, то и остальные беды как-нибудь сгладятся.</p><p>Жена академика, заметив его нервные, короткие движения, глянула на мужа твёрдым волевым взглядом. На работе он считался жёстким, властным, привыкшим отдавать приказы руководителем, но дома неизменно подчинялся ей. Ей почти всегда удавалось добиться от него того настроения, которое она считала подходящим в этот момент.</p><p>— Ну? Я жду! Что опять случилось? — спросила она, не повышая голоса, но так, что спорить не хотелось.</p><p>Академик плюхнулся на указанное женой место на диване, словно из него разом ушла вся сила. Домработница тут же подала ему хрустальный стакан с минералкой — холодный, запотевший, с тонкими гранями, которые переливались в свете люстры. Логинов сделал несколько больших глотков, намереваясь таким способом успокоить нервы после разговора с председателем правительства. Но не помогло.</p><p>— Всё, — сказал он, тяжко вздохнув, и голос его прозвучал непривычно глухим, без привычной стальной уверенности. — С девяносто четвёртого года финансирование отдельной статьёй в бюджете, как это происходило раньше, отменяется. Деньги будут давать по остаточному принципу: что-то от Минобороны, что-то от Академии наук. Ускоритель мы не достроим. Даже нормально законсервировать БГК, как оно есть сейчас, не хватит! Труд всей жизни…</p><p>Академик не смог договорить. Он, чего с ним никогда не случалось, пустил одиночную слезу — она медленно скатилась по щеке. Логинов не стал её вытирать: он её не заметил.</p><p>Жена придвинулась к нему, положила ладонь на плечо — тёплую, твёрдую, знакомую ему ещё с юности. Погладив его по плечу, принялась утешать:</p><p>— Но ты уже сделал в жизни больше, чем кто-либо другой! Твои научные труды у тебя не отнимут, город, который ты построил, не снесут! У тебя есть законченное «малое кольцо», твоя экспериментальная установка! Будешь ставить свои опыты там! И я уверена, сделаешь ещё немало открытий мирового уровня!</p><p>— Да я разве об этом думаю? Разве я о себе беспокоюсь? — воскликнул Логинов, и в голосе его прорвалась та самая боль, которую он теперь обычно прятал за сухими и строгими отчётами. — О стране печаль моя! Денег не дают не только мне — все основные научные направления в КСИ свернут. Кризис, народу на еду не хватает. Однако я знаю точно: если отказаться от науки и научных кадров в пользу еды, то еда на первом этапе появится, но очень скоро случится так, что не будет ни науки, ни, опять же, еды!</p><p>Жена ласково провела ладонью по его седым волосам, как делала это прежде, когда он возвращался домой после неудачного эксперимента, злой и опустошённый.</p><p>— Ты, когда чего-то пытаешься добиться, привык ломиться, как бульдозер, — сказала она мягко, но настойчиво. — Может быть, пришло время стать хитрее, изменить тактику? Ведь ты для тех, кто теперь у власти, «идейный враг». А врагам, как бы они ни хотели, ни на что денег не дают. Ты ведь состоял в политбюро ЦКЭП, неоднократно выступал на пленумах против реформ в стране.</p><p>— Я вступил в партию из идейных соображений, а не для карьеры! И менять своих убеждений не собираюсь! — вспыхнул Логинов и нервно отпил ещё воды из стакана — так резко, что хрусталь тихо звякнул о зубы.</p><p>— А я не предлагаю тебе менять убеждения! — продолжила жена, не сдаваясь. — Я предлагаю тебе сменить лица в руководстве твоего института. Да вокруг тебя всем под семьдесят! Отправь их на заслуженный отдых. А сам приблизь к себе молодых. Заставь их работать, пусть они пишут в правительство, в Думу, говорят с министрами и депутатами. Пусть они на языке своего поколения объяснят своим сверстникам, для чего им нужна наука и, в частности, твоё кольцо. Может быть, что-нибудь и получится. Не сегодня, не завтра, но что-то обязательно прорастёт! А так, «замкнув» всё на себе, ты, будучи «динозавром» в новой политической формации, сам губишь то, над чем работал всю жизнь!</p><p>— Ну кого я, как ты выразилась, могу «приблизить» к себе? Да новое поколение физиков пока что и мизинца не стоят тех стариков, что, как ты считаешь, стоят на пути счастливого будущего нашей науки! Молодым ещё расти и расти, и пока что неизвестно, что из них вырастет! — недовольно сказал Логинов, но в его возражениях уже не было прежней твёрдости — скорее усталость и нежелание верить, что кто-то сможет сделать то, что не удалось ему.</p><p>— Ну так помоги им! — не унималась жена. — Вот в городке только и шепчутся об эксперименте, который хотят поставить эти твои «самые талантливые ученики» — Синеоков и Воронин. К ним сейчас ещё какая-то Соколовская примкнула, та ещё «штучка»! Недавно у нас появилась, я её в магазине видела. Взгляд совершенно безумный, как и положено у настоящих физиков. Эта троица амбициозна и гипертрофированно самолюбива. Такие, как они, рождаются, чтобы лбами прошибать стены. А перед ИФМЭ сейчас как раз непроницаемая стена!</p></section><section><title><p>Глава 12</p></title><p>На следующее утро академик Логинов сразу отправился на свой «главный» объект — БГК. Гигантское кольцо под землёй поражало масштабом: его диаметр достигал 21 километра, а глубина уходила на 40 метров под поверхность. Пространство внутри него было заполнено уникальной научной аппаратурой — сложной, хрупкой, будто сотканной из тысяч тонких нервов, предназначенной для самых сложных исследований. Для Логинова БГК было не просто сооружением: это был его замысел, его исповедь, его завещание потомкам.</p><p>Помимо самого кольца, были закончены и огромные подземные залы для размещения вспомогательного оборудования, вырыты различные функциональные тоннели и вертикальные шахты, уходившие с поверхности из специальных зданий высотой с двадцатиэтажный дом. Всё это гигантское сооружение, упрятанное под слоями глины и известняка, казалось не инженерным проектом, а рукотворной планетой, созданной для того, чтобы заглянуть за край привычного мира.</p><p>На объекте академик обычно встречался на каком-нибудь участке с инженерами, желая узнать, как идут дела, а то и просто приободрить их. Если всё выглядело хорошо и его вмешательство не требовалось, Логинов позволял себе немного прокатиться на электровозе, неспешно едущем по рельсам на дне БГК. Он смотрел по сторонам, на передовое научное оборудование, и в эти минуты ему казалось, что он видит очертания будущего — того самого, ради которого стоило терпеть любые трудности. Он мечтал о необычайных открытиях и познании тайн мироздания, и эта мечта, пусть и начавшая тускнеть от свалившихся на институт неурядиц, всё ещё согревала его.</p><p>Но сегодня Логинов выглядел хмурым, спешил и избегал встреч с ключевыми специалистами. Никто не удивлялся: все знали, что академик вчера встречался с председателем правительства, получил отказ и теперь не хотел ни с кем говорить о деньгах. Особенно со строителями, у которых росли долги по зарплате. Логинов продолжал надеяться, что всё как-нибудь образуется, произойдёт чудо.</p><p>Академик пригласил к себе «в компанию» только Лушина, который уже давно ждал его в одном из зданий на промышленной площадке. Логинов и его бы не позвал, но академик направлялся в особо секретную часть кольца, куда даже при всех его допусках вход без сопровождающего чекиста категорически запрещался.</p><p>Академик поздоровался с Лушиным крепким рукопожатием, и мужчины пошли по длинному пустому коридору с редкими дверями. Лампы под потолком горели неярко, экономя энергию, и слабые тени от людских тел тянулись вперёд — едва различимые, почти мистические. Лушин молчал, не делая никаких попыток завести разговор.</p><p>«Наверное, такой молчаливый, потому что зарплату получает в другом ведомстве! Кто-нибудь из „моих“ обязательно уже задал бы вопрос!» — подумал Логинов. И тут он услышал странный крик, затем ещё один. Звук был резким, почти животным, и от него по спине пробежал неприятный холодок. Логинов с недоумением посмотрел на Лушина. Подобные происшествия относились к его компетенции, и академик ждал объяснений.</p><p>Лушин понял, чего ждёт Логинов. Он подошёл к ближайшей двери, из-за которой теперь начали слышаться протяжные стоны. На двери был прикреплён белый листок бумаги со сделанной от руки надписью, состоявшей из малопонятных значков и сложных чисел.</p><p>— Здесь написано… — на секунду задумался Лушин, изучая глазами надпись, — лаборатория старшего научного сотрудника Соколовской Татьяны. Зам. зав. лабораторией — Угольков Александр!</p><p>— Я умею это читать. Такой способ кодирования информации придумал «отец Х», а я ему в этом помогал. Жаль, что вы не знаете! — безэмоционально произнёс Логинов. В его голосе не было ни гордости, ни сожаления — только сухая констатация факта.</p><p>Лушин покраснел, смущённо кашлянул и распахнул перед Логиновым дверь в лабораторию.</p><p>Академик вошёл и увидел то, от чего на мгновение даже потерял дар речи. В помещении, на испытательном стенде, предназначенном для проверки перед спуском в шахту, стоял один из сверхпроводящих магнитов. За включённым стендом сидела девушка, красота и «сумасшедшие глаза» которой были так хорошо описаны женой академика, что Логинов ни на секунду не усомнился, кого он видит перед собой. Но, конечно, не девушка заставила академика обомлеть.</p><p>А молодой парень в спортивных трусах, который перед направленной на него видеокамерой принимал различные противоестественные позы и издавал крики, которые Логинов и Лушин слышали в коридоре. Его движения были резкими, дёргаными, будто он пытался вырваться из невидимых пут, а крики звучали не как проявление боли, а как попытка прокричать что-то важное, что никто не мог услышать.</p><p>— Что здесь происходит? — спросил Логинов, отчаянно жалея, что зашёл сюда и увидел подобное безобразие в собственном институте. Конечно, коллектив большой, возможно, в нём и не такое сейчас происходит, но ему лучше об этом не знать. Ей-ей, крепче сон будет!</p><p>— Проводим эксперименты по обнаружению души! Заставляем магнит резонировать и смотрим, что при этом происходит с человеком! — бодро отрапортовала Соколовская, вскочив со своего места. Её покрасневшее лицо показывало, что она и сама не одобряет то, чем занимается, но вынуждена выполнять: приказали.</p><p>А Угольков, крайне смущённый появлением высокого начальства, выключил камеру, снял с головы датчики и принялся стоя натягивать брюки, взяв их со стула рядом с собой. Его пальцы дрожали, и он несколько раз ронял ткань, прежде чем смог её подхватить.</p><p>Логинов грозно сверкнул глазами, но воздержался от бранной реплики, которая так и хотела сорваться с его языка. Академик лишь огорчённо вздохнул. Проблема заключалась в том, что физиков до сих пор продолжали набирать, желая сформировать из них научный коллектив для работы на БГК. Но проект «завис», и в данный момент занять учёных не представлялось возможным. Поэтому спасала работа от сторонних заказчиков, готовых платить деньги за любые, даже магические изыскания. В институте так убивали сразу «двух зайцев»: обеспечивали физикам зарплату и не позволяли им сидеть без дела. Конечно, если ситуация с финансированием «большого кольца» изменится, вся эта «позорная ерундистика» будет послана куда подальше, а пока…</p></section><section><title><p>Глава 13</p></title><p>В ЭСИ негласной нормой считалось встраивать военные исследования в любой серьёзный гражданский или научный проект — это правило соблюдалось неукоснительно, как неписаный закон. И нигде эта скрытая сторона работы не охранялась так ревностно, как в БГК: здесь умели беречь самую сокровенную тайну института.</p><p>Потаённый комплекс не значился на общих картах — его словно намеренно вычеркнули из публичного пространства. О его существовании знали лишь единицы: сведения хранились в закрытых служебных документах, доступ к которым строго дозировали.</p><p>Подземные залы уходили глубоко в недра, надёжно укрытые толщами породы. Земля будто нарочно кутала их в тяжёлый безмолвный плащ, даруя покров такой густой тишины, что даже робкое эхо рождалось с трудом и тут же затихало, не решаясь потревожить каменный покой.</p><p>Из лифта в самом просторном из этих залов вышли Логинов и Лушин. Пространство вокруг дышало строгой, почти суровой атмосферой — оно было насквозь пропитано секретами, о которых не говорили вслух. Здесь наука и оборона сплелись в тугой, неразрывный узел. Даже отзвук шагов звучал как предупреждение: ты ступаешь по территории, где каждое слово весит как боевой заряд, а любая ошибка способна отозваться далеко за пределами этих стен.</p><p>Ответственность за работу в этом секретном секторе несли Синеоков и Воронин. Их установки тоже создавались по договорам со сторонними заказчиками, но, в отличие от сомнительного шарлатанства Соколовской, здесь занимались делом, от которого у Логинова всякий раз внутри что-то едва уловимо вздрагивало — от осознания масштаба задач и той силы, которую они могли выпустить в мир.</p><p>Академик с удовольствием направил взгляд на сияющие в свете многочисленных прожекторов научные стенды. Вокруг них сновали техники и инженеры в белых халатах — люди, привыкшие к тишине лабораторий, к бессонным ночам и озарениям, приходящим на рассвете. Хотя эти специалисты получали зарплату в его институте, им ещё доплачивало Минобороны, и здесь Логинов мог немного «расслабиться» и не думать о неприятных денежных проблемах, «достававших» его в других подразделениях. Здесь деньги не были главной темой разговора — самым важным был результат, а точнее, возможность существования этого результата вообще.</p><p>Чувствуя прилив сил и желание «окунуться» с головой в исследования, Логинов прошёл в стеклянную совещательную комнату, находившуюся неподалёку от лифта. Стены комнаты были выполнены из толстого термостойкого стекла, слегка затемнённого, чтобы отсекать лишние блики, но пропускать достаточно света для работы. В комнате стоял Синеоков. Он пил чай из большой кружки, глядя в открытый альбом с чертежами на рабочем столе. При виде начальства Синеоков едва не поперхнулся горячим чаем — капля брызнула на край альбома, и он торопливо промокнул её рукавом халата. Однако быстро справился с собой и тепло, хотя и чуть нервно, поприветствовал Логинова:</p><p>— Здравствуйте, товарищ академик, не ждал вас так скоро! Думал, у вас и без нас забот хватает…</p><p>— Ну-с, здравствуй! Что у тебя тут? — спросил Логинов, подходя ближе. — У меня всё времени нет к тебе зайти, посмотреть «вживую». Наконец выбрался. Рассказывай!</p><p>Синеоков помедлил, собираясь с мыслями и пытаясь уложить в одну линию десятки разрозненных идей, теснившихся в голове. Затем подошёл к висящему на стене длинному стенду и сдвинул с него чёрную занавеску. Логинов с интересом впился взглядом в огромную схему, заполненную надписями на «физическом» языке — формулами, условными обозначениями, стрелками, указывающими на скрытые связи. Кончик указки в руке Синеокова стал перемещаться по разным частям схемы, показывая то один узел, то другой. Для наглядности Дмитрий дополнял свой рассказ чертежами из альбома, которые только что рассматривал сам.</p><p>— Смотрите, вот здесь мы изменили геометрию вакуумной камеры, — Синеоков постучал указкой по линии, слегка утолщённой красным маркером. — За счёт этого удалось снизить паразитные вихревые токи в корпусе примерно на 17 процентов. А вот эти дополнительные обмотки — они не для удержания плазмы, а для подавления МГД-неустойчивостей на фронте нагрева. Мы используем модифицированный алгоритм обратной связи: система считывает флуктуации магнитного поля с датчиков в реальном времени и корректирует токи в обмотках с задержкой меньше миллисекунды.</p><p>Логинов увлечённо слушал, не перебивая. Он умел ценить тот редкий момент, когда молодой учёный, преодолев волнение, начинал говорить на одном с ним языке — языке большой науки.</p><p>В самый разгар речи Синеокова в помещение тихо проникли Соколовская и Угольков. С самого начала своей работы в институте молодые физики были номинально приписаны сюда, и Логинов, хотя и несколько удивился их появлению «без приглашения» на серьёзном совещании, ничего не сказал по этому поводу. Тем более что почти сразу забыл о них: в помещение вошёл Воронин.</p><p>Он с доброжелательной улыбкой поздоровался с Логиновым и Лушиным и, чуть кивнув Синеокову, стал, как и все, слушать его речь. По выражению лиц Синеокова и Воронина напрашивался вывод, что они сегодня уже неоднократно виделись и, что сильно удивило Логинова, находились в хороших рабочих отношениях. Это выглядело невероятным: буквально месяц назад этих руководителей групп казалось невозможным свести вместе на одной планёрке. А если это всё-таки случалось, между ними немедленно начинался спор — кому раньше проведут новый электрический кабель или кто быстрее получит бригаду монтажников. До этого момента Логинову казалось, что нет ничего, что могло бы заставить Синеокова и Воронина подружиться.</p><p>«Может, они наконец поняли, что время на склоки — это время, украденное у науки?» — мелькнула у Логинова мысль, но он решил об этом пока не думать и вернулся взглядом к закончившему свой доклад Синеокову.</p><p>— Прекрасная, великолепная научная работа! — воскликнул Логинов. — За месяц вы достигли больших успехов!</p><p>Синеоков зарделся, ему стало приятно — конечно, не от похвалы, а от того, что его труд наконец оценили по достоинству.</p></section><section><title><p>Глава 14</p></title><p>Синеоков покраснел под тяжёлым взглядом начальства, замялся, и слова застряли где-то в горле, не решаясь вырваться наружу. В груди у него колотилось сердце — не от страха, а от смеси обиды и упрямой решимости: ему казалось несправедливым, что его труд воспринимают как попытку что-то скрыть. Но он взял себя в руки, расправил плечи и произнёс:</p><p>— Извините, товарищ академик! У меня и мысли не было утаивать от вас что-либо в моей работе! Я просто хотел соблюсти научную этику и, для дальнейшего рассказа, передать слово своему товарищу, учёному Воронину. Мы теперь вместе работаем и, с вашего позволения и под вашим руководством, хотим поставить принципиально новый эксперимент.</p><p>Логинов чуть прищурился: он пытался разглядеть за этими словами не оправдания, а понять, к чему его готовит Синеоков. Академик помолчал, давая тишине стать почти осязаемой, а потом усмехнулся — не зло, скорее снисходительно — и сказал Воронину:</p><p>— Ну, Сергей, удиви! А то, кажется, кроме меня, весь наш городок знает, чем вы тут занимаетесь! Мне даже жена вчера сообщила о том, что вы тут затеваете что-то интересное.</p><p>Академик выделил интонацией последнее слово, и в этой интонации прозвучала не только ирония, но и скрытое напряжение: ему было неприятно, что о делах института судачат на кухнях.</p><p>Воронин подошёл к Синеокову, мягко, без спешки взял у него указку и движением руки поднял доску с его схемой вверх. Глазам присутствующих предстала другая доска, находившаяся за первой, — с панорамной схемой всей строящейся установки в целом. На ней тонкими линиями были обозначены не только контуры оборудования, но и векторы магнитных полей, зоны радиационного контроля, точки размещения криогенных модулей. Воронин принялся рассказывать, показывая указкой, как до этого делал Синеоков. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась внутренняя дрожь — не от волнения, а от того, что наконец-то можно было произнести вслух то, над чем они с Синеоковым бились столько времени.</p><p>До Логинова постепенно стал доходить весь замысел. Он слушал, не перебивая, и с каждым словом в нём росло странное, почти болезненное чувство: смесь восхищения и тревоги. Это было похоже на то, как если бы кто-то предложил построить зимой мост из льда над пропастью — безумно, рискованно, но настолько изящно, что от одной мысли о нём захватывало дух.</p><p>— Дальше не надо, я всё понял! — сказал академик и подошёл к доске. Он поправил очки и с большим интересом стал изучать техническую документацию, разложенную рядом: графики нарастания магнитного поля, таблицы калибровки фотонных датчиков, протоколы тестирования квантового контроллера. Все с напряжением ждали, что он скажет. От Логинова хотели услышать не только оценки перспективности идеи, но и решения о продолжении работ в этом направлении. В воздухе повисло ожидание, тяжёлое и густое, как перед грозой.</p><p>А Логинов меж тем испытывал двойственное чувство. С одной стороны, план молодых учёных выглядел авантюрным до безобразия и, проводимый без согласования с руководством, имел признаки едва ли не саботажа всего ИФМЭ. С другой стороны, их безумная идея казалась гениальной — такой дерзкой, что, возможно, именно эта дерзость и могла привести к прорыву. Логинов не мог сказать с уверенностью, что у них ничего не получится. Даже сама задуманная ими установка, если её удастся до конца собрать, и без всякого эксперимента уже представляла собой, как минимум, возможность подать патент на изобретение, которое, безусловно, взволнует исследователей во всём мире.</p><p>В душе директора института начали бороться два «я»: администратора, который требовал наказать проявивших своеволие молодых физиков, и учёного, стремящегося открыть что-то новое. Ещё не зная, как он поступит, академик сказал:</p><p>— Вы хотите в ТОКОМАКе зажечь термоядерное «солнце» и пропустить через него поток элементарных частиц из У-777, «скрестив» его с лучом ЛПЯН. Сделать это в надежде, что такое столкновение частиц даст нам представление о процессах, происходящих внутри звёзд. Но эта идея не нова! Она до сих пор никем не осуществлена, потому что все эти три установки невозможно синхронизировать. Дорогие мои, частицы в пучке «моего» У-777, импульс в лазере Воронина, плазма в установке Синеокова «живут» несколько пикосекунд. Впрочем, не мне вам говорить о реальностях микромира, извините. Я хотел сказать другое: то, что вы не сможете «свести» эти процессы в одно целое!</p><p>Логинов с сожалением развёл руками, и в этом жесте было не столько отрицание, сколько признание сложности задачи, которую он считал неодолимой.</p><p>— Позвольте с вами не согласиться, уважаемый Анатолий Михайлович! — в разговор опять вступил Синеоков, и теперь в его голосе звучала не только уверенность, но и вызов, который он сам едва осознавал. — Мы установили здесь новейший квантовый компьютер — между прочим, первый в стране! А связь со всеми установками осуществляем с помощью оптоволоконных кабелей, тоже, между прочим, ранее нигде не применявшихся. Вы спрашивали, что это за странные устройства на схеме. Это придуманные нами фотонные датчики для получения информации в реальном времени с точностью до фемтосекунд. Мы надеемся, что совершим невозможное — то, что перевернёт современное представление физической науки об окружающем нас мире. Мы все понимаем, что ракетные технологии ограничивают человечество, не позволяют ему в течение одной жизни покинуть Солнечную систему и преодолеть расстояние хотя бы до ближайшей звезды. Для решения «суперзадачи» проникновения в дальний космос нужно понять суть гравитации и ответить на вопрос, что собой представляет пространственно-временной континуум!</p><p>— Но ведь даже если вы проведёте эксперимент успешно, что вы поймёте из тех данных, что получите? У вас нет даже теоретического обоснования для такого эксперимента! А если исходить из моей теории гравитации, на которую вы ориентировались в своей предыдущей работе, то у вас вообще ничего нового и неизвестного не случится! Одно баловство и бессмысленный расход денег! — повысив голос до самых верхних нот, чего с ним почти никогда не случалось, произнёс академик Логинов. В его словах прозвучала не столько злость, сколько боль человека, который столько лет шёл по одному пути и вдруг увидел, что молодые учёные собираются свернуть на другую дорогу — и, возможно, оставить его позади.</p></section><section><title><p>Глава 15</p></title><p>Тут в помещение для совещаний зашла миловидная женщина в опрятном поварском халате и с лёгкой, чуть виноватой улыбкой спросила, будут ли учёные обедать. Ведь время пришло, коллектив ждёт, еда стынет, а они всё «спорят и спорят». Её голос прозвучал неожиданно мягко на фоне гула аппаратуры и напряжённых разговоров — как появление кислорода в душной, наэлектризованной атмосфере.</p><p>Логинов рассеянно посмотрел на часы. Действительно, время уже давно обеденное. В подземных цехах людей, по соображениям секретности, чтобы лишний раз не выходили с объекта, кормили возле рабочего места и за счёт «заведения». Академик вдруг ощутил укол неловкости — ведь он, увлёкшись спором, забыл не только о времени, но и о тех, кто трудится рядом и ждал своего часа отдыха.</p><p>Он посмотрел сквозь стеклянную стену и увидел, что техники и инженеры со своих рабочих мест поглядывают на него. Кто-то украдкой, кто-то открыто, с терпеливым ожиданием. Академик покраснел от смущения — редкого для него чувства, которое он почти разучился испытывать.</p><p>— Да, конечно, разумеется! Извините! Следовало нам раньше напомнить, а то мы до вечера так шумели! — произнёс он чуть громче, чем нужно. Логинов хотел, чтобы его услышали не только в комнате, но и за стеклом, там, среди стендов и кабелей.</p><p>— Ну, я сейчас напомнила! — с той же мягкой улыбкой сказала женщина и вышла из помещения, оставив после себя едва уловимый запах свежего хлеба и корицы. Логинов молча пошёл за ней, а за ним потянулась и вся группа физиков.</p><p>В столовой было шумно и тесно, но в этом шуме чувствовалась своя, особая теплота — та, что рождается там, где люди долго работают бок о бок, деля не только задачи, но и мелкие бытовые тяготы. Оглядев накрытые столы, каждый на шесть человек, Логинов с сожалением подумал, что кризис в институте проявился и здесь: раньше подавали паровые котлетки с разнообразнейшим гарниром, сейчас — низкого качества кооперативные сосиски с гречкой, сухие и лишённые всякого вкуса.</p><p>Академик уселся за первый попавшийся стол, рядом с ним сели Синеоков и Воронин. Чуть поодаль места за столом заняли Соколовская, Угольков и, соответственно, с торца, напротив академика, Лушин. Появились официантки с подносами на колёсиках и принялись обслуживать коллектив, ловко лавируя между стульями.</p><p>Академик поправил шикарную длинную бороду — единственное, что его выделяло среди окружающих, придавая облику ту самую степенность, за которую одни уважали, а другие тихо подшучивали за спиной. Логинов, поскольку сам он был выходцем из простонародья и непривередлив в еде, принялся есть то же, что и все. На академика было приятно смотреть: его аккуратные движения вилкой, тщательное пережёвывание, наморщенный лоб и сосредоточенный взгляд имели особый «академический» шарм и придавали привычной и всем надоевшей трапезе какой-то особый «ореол» значительности происходящего — здесь даже сосиска с гречкой могла стать частью великого научного ритуала.</p><p>Пожалуй, единственное, что отличало стол академика от других подобных столов, так это то, что женщина, позвавшая физиков обедать, принесла и поставила им чайник с кипятком и баночку дешёвого быстрорастворимого кофе — по всему, из личных запасов. Остальным обедающим полагался компот из сухофруктов. Баночкой кофе, зная о пристрастии академика к этому напитку, работники института скромно признавались в искренних чувствах к нему — не в лести, а в той тихой признательности, что рождается из ежедневного совместного труда.</p><p>Логинов сделал глоток кофе — кисловатого, но такого родного, что на мгновение ему показалось, будто всё ещё можно удержать, сохранить, не дать рассыпаться. Он вдруг подумал, как сильно ему небезразлична судьба БГК. И насколько страшно ему знать, что очень скоро всё тут «пойдёт прахом». Эта мысль кольнула так остро, что он резко встал, желая заглушить её резким движением.</p><p>— Пожалуй, засиживаться не будем! У нас впереди ещё очень много дел! Я хочу своими глазами осмотреть всё, что вы сделали, потрогать каждую деталь! — голос его прозвучал твёрдо, но в нём проскользнула едва уловимая дрожь — не от волнения, а от той внутренней тяжести, которую он носил в себе уже давно.</p><p>Физики тут же поднялись, и вслед за академиком пошли к оборудованию. За начальством потянулся и технический персонал — не по приказу, а по привычке быть вместе, держаться плечом к плечу, когда впереди ждёт работа, которая может всё изменить.</p><p>Несколько часов Логинов посвятил подробному ознакомлению с тем, что «наворочали» Синеоков «с сотоварищами». Он щурился, наклонялся к деталям, трогал кожухи, считывал показания датчиков, пытаясь «на ощупь» понять, насколько реальна их дерзкая затея. Но когда академик до конца осознал, что они полностью забрали из института квантовый компьютер, Логинов опять очень обиделся — обиделся не как администратор, а как учёный, у которого из-под носа увели инструмент, способный подтвердить или опровергнуть годы его труда.</p><p>Во-первых, этот компьютер он выбивал «с кровью» и очень ждал, когда его запустят, чтобы провести свои исследования. Во-вторых, подтверждение теории струн «работало» больше на Эпштейна, отодвигая теорию Логинова в разряд второсортных «умствований». А на это отдавать весь компьютер очень не хотелось.</p><p>Теория струн утверждала, что гравитона (в рассчитанной Логиновым массе) как такового не существует. На экстремально малых расстояниях или в сингулярности — в чёрных дырах, в момент Большого взрыва — теория струн описывала элементарные частицы как вибрирующие струны, находящиеся одновременно в десяти и более измерениях. Один из типов вибрации элементарной частицы вызывал определённое взаимодействие, и именно эта вибрация являлась переносчиком гравитационного взаимодействия. То есть, если это правда, то у гравитона физически не могло быть массы.</p><p>Если же масса у гравитона есть, даже неважно какая, то гравитация — это не «вибрация» взаимодействующих частиц, а физическое поле. Что и утверждала теория Логинова, постулируемая в плоском пространстве времени Пескова: гравитон имеет массу.</p></section><section><title><p>Глава 16</p></title><p>Несмотря на жгучую обиду — ту самую, что грызёт изнутри и не даёт дышать ровно, — Логинов, прежде чем вынести решение по Синеокову и Воронину, хотел до конца убедиться: действительно ли их своеволие — это дерзость, граничащая с неповиновением, или за этой дерзостью прячется искра настоящего открытия. В душе у него всё ещё ворочалось неприятное чувство, что его обманули, но параллельно с ним пробивался другой, тихий голос: а вдруг это не обман, а тот редкий случай, когда молодость видит то, что старость уже разучилась замечать?</p><p>Он, Логинов, действительно имеет перед собой «предателей-карьеристов», желающих «сбросить с пьедестала» своего учителя, или они всё-таки нащупали нечто новое? Не может же он «собственными руками» «убить в зародыше» перспективное направление науки приближающегося XI века? Эта мысль мучила: если он сейчас сломает их порыв, а потом выяснится, что они были правы, он не простит себе этого никогда. Да что он — история науки не простит!</p><p>Логинов вместе с физиками вошёл в совещательное помещение, где начался сегодняшний рабочий день. Академик взял с подноса на столе заботливо принесённую официанткой кружку — ту самую, недопитую в обед, — и сделал глоток. Кофе остыл, стал противным, академик поморщился, но продолжил пить небольшими глотками, словно наказывая себя за нерешительность. Подойдя к доске со схемами установок Синеокова и Воронина, он замер, вглядываясь в хитросплетения линий. Каждая стрелка, каждый расчёт будто кричали об их одержимости — той самой, которую он сам когда-то знал.</p><p>Академик уже немного «остыл», и мысли его после осмотра объекта переменились. Прежде всего он честно признался самому себе, что в своих «мытарствах» по министерствам в поисках денег он несколько подзабыл о квантовом компьютере. А теперь у него не было ни времени, ни возможности заниматься им. Если бы не Синеоков с Ворониным, уникальная вычислительная машина, купленная на Западе за золотые слитки, сейчас стояла бы запакованной на «дальних складах», покрываясь пылью и теряя актуальность с каждым днём. А поскольку в ИФМЭ всё «летит к чертям», её в конце концов кто-нибудь из военных забрал бы без лишних разговоров.</p><p>А так молодёжь не только подключила квантовый компьютер к своим испытаниям, но и проделала сложную работу по внедрению свежего метода обработки данных — с использованием адаптивных алгоритмов и тензорных вычислений, которые позволяли в реальном времени корректировать параметры эксперимента. Этот метод наверняка удивит коллег в престижных научных центрах мира.</p><p>И там, где будут применять датчики Воронина и Синеокова, будут знать, что их работой руководил академик Логинов. Мелочь, конечно, но всё равно приятно. Да и на коллегии Академии наук он сможет рассказать о достижении нового научного «потолка» физиками из его коллектива. Это будет не просто отчёт, а заявление: «Мы не сдаёмся».</p><p>В общем, отругать Синеокова и Воронина и забрать компьютер на нужды всего института следовало, но сейчас это выглядело совершенно неуместным. Это можно сделать потом. А пока стоило попробовать провести задуманный эксперимент. Посмотреть, что из этого получится. А вдруг действительно случится открытие? Тогда можно будет обратиться за помощью к Западу: там денег много — по крайней мере, на то, чтобы закончить БГК, найдут.</p><p>В душе у академика мелькнула безумная надежда — тонкая, как луч света в тёмной комнате перед рассветом, но оттого не менее ценная.</p><p>— Хорошо, предположим, вы придумали, как решить проблему синхронизации У-777, ЛПЯН и ТОКОМАКа. Но что вы всё-таки хотите получить в результате? На что надеетесь? Ведь от этого зависит, какие регистрирующие приборы вы будете использовать по ходу эксперимента. Если размер «искусственного солнца» может быть десятки сантиметров, а размер пучка элементарных частиц из У-777 и излучение ЛПЯН — всего 16 микрометров, что вы надеетесь увидеть, когда их два луча пересекутся внутри вашего «солнца»? — спросил Логинов с нескрываемым интересом. В его голосе прозвучало не столько недоверие, сколько искреннее желание понять.</p><p>— В регистрируемом множестве — микроскопические «чёрные дыры», странджелеты, ложный вакуум, магнитные монополии, антивещество! — перечислил Воронин, и глаза его загорелись тем особым огнём, который бывает у человека, стоящего на пороге открытия и великой славы.</p><p>— Теоретически всё это может вызвать большие разрушения на месте и даже затянуть в воронку катастроф всю Землю! Хотя, опять же, этого не произойдёт, если верна моя теория гравитации. Плохого развития событий следует ожидать только в случае правильности «теории струн»! — сказал Логинов. Он старался говорить безразлично, будто речь шла о чём-то обыденном, но физики наконец поняли: академику не нравятся их изыскания не потому, что они плохие, а потому, что ставят под сомнение дело всей его жизни.</p><p>— Ну, какие-либо разрушения — это вряд ли! Вы же лучше всех понимаете, что у нас здесь энергии «не те». Если в звёздных скоплениях ничего подобного астрономами не наблюдается, то почему в лабораторных условиях что-то произойдёт? — нервно спросил Воронин, теребя карандаш — этот простой жест помогал ему успокаиваться.</p><p>— Но может случиться нечто, о чём мы сейчас даже понятия не имеем! Вроде микроскопической «белой дыры», — вдруг произнёс Синеоков, глядя на присутствующих странными, «расширившимися» зрачками, в которых отражались не только лампы, но и внутренняя буря.</p><p>— Мечты становятся всё безумнее! — хмыкнул академик, но в этом хмыканье уже не было прежней жёсткости. Он вдруг подумал, что при всей научности проделанной работы они тут совсем «кукухой поехали». Похоже, он зря понадеялся на их толковость и провёл в секретном подземелье целый день.</p><p>— Не белой дыры, я неправильно выразился! Скорее, возможно появление «Белого Солнца», если хотите. Впрочем, неважно! Название только уводит в сторону от того, что я хочу сказать. А я желаю напомнить вам про серию сеансов на У-777 примерно год назад. Тогда неожиданно частицы в пучке начали светиться. И перед столкновением с мишенью у меня возникло чувство, что они хотят поменять заданную траекторию движения. Вы тогда, товарищ Логинов, сказали, что у вас мелькнула мысль, будто у частиц есть разум и они проявляют «своеволие», — волнуясь, сказал Синеоков. Его голос дрожал от напряжения — он очень хотел, чтобы его услышали.</p></section><section><title><p>Глава 17</p></title><p>Академик деланно рассмеялся — смех вышел сухим, чуть надтреснутым. Слова подчинённого выглядели слишком абсурдно, но, говоря по правде, тогда и Логинов «нечто такое» почувствовал. Хотя что именно — он не мог сейчас сказать. Всякий раз, когда он мысленно возвращался к тому эксперименту, он видел события взаимоисключающим образом, а свои чувства казались ему противоречивыми, словно он одновременно стоял по обе стороны зеркала и не мог решить, какая из отражённых версий — настоящая.</p><p>— Так вот! — после паузы, вызванной необходимостью перевести дыхание, продолжил Синеоков. Голос его звенел от напряжения, как туго натянутая струна, готовая вот-вот сорваться в фальшь, но он держался, цепляясь за каждое слово, как за поручни в шторм. — Я собрал все данные с того случая и на квантовом компьютере построил виртуальную модель «пучка» в момент его удара о мишень. Не просто реконструкцию, а динамическую симуляцию с учётом квантовой декогеренции и релятивистских искажений траектории.</p><p>— Интересно! Очень интересно! — воскликнул академик, и в этом восклицании прозвучало не столько одобрение, сколько внезапное любопытство, прорвавшееся сквозь броню скепсиса. — И что, мы можем увидеть эту модель?</p><p>— Разумеется! Но учтите: датчики работали и в невидимом для нас диапазоне — в ближнем ультрафиолете и мягком рентгене. Квантовый компьютер «перевёл» часть невидимых событий в пучке в видимый нашему глазу спектр и замедлил их для нашего понимания — с коэффициентом замедления десять в двенадцатой степени.</p><p>Синеоков подошёл к стоящему на одном из рабочих столов ноутбуку и отдал несколько программных команд с помощью клавиатуры. Пальцы его двигались быстро, уверенно, будто сами помнили последовательность, которую он прокручивал в голове сотни раз.</p><p>Свет в рабочем помещении погас, и над головами группы физиков появилось голографическое изображение У-777 в разрезе — прозрачное, объёмное, с подсвеченными векторами магнитных полей. Разогнанный пучок материи начал приближаться к мишени, и тут… вспыхивающие микрочастицы образовали нечто похожее на галактику: звёзды которой, пытаясь избежать столкновения с мишенью, принялись собираться в вихрь, усиливающийся в свете. В этом вихре проступали фрактальные структуры — словно сама материя пыталась сложить из элементарных частиц какой-то знак, понятный лишь на уровне подсознания. Однако всё быстро исчезло, как будто и не было, по причине недостатка времени у «звёзд»: мишень поглотила микрочастицы, и голограмма погасла, оставив после себя лишь лёгкое мерцание в глазах наблюдателей.</p><p>Трудно сказать, что там произошло на самом деле, но сейчас академик, а вместе с ним и все присутствующие, испытали те же, «до мурашек», чувства, что и при том эксперименте. Понадобилось секунд десять, прежде чем все пришли в себя; в эти мгновения в комнате стояла такая тишина, что было слышно, как щёлкают реле в распределительном щите где-то в стене.</p><p>Синеоков выключил проектор, и физики вопросительно посмотрели на Логинова. В их взглядах читалось не просто ожидание решения — в них была надежда, хрупкая и упрямая, как росток сквозь асфальт.</p><p>— Я не знаю, что это! — проговорил наконец Логинов, достал из кармана платок и вытер пот со лба. Его пальцы слегка дрожали, и он поспешно спрятал руку в карман, очевидно стыдясь этой слабости. — Может быть, этого вовсе не было, а только что мы видели удачную мультипликацию, созданную виртуальными технологиями будущего — квантовым компьютером и голографическим проектором. Хотя, не скрою, эмоциональная вовлечённость присутствует. Лично я очень впечатлён! — он помолчал, собираясь с мыслями, потом поднял глаза и спросил: — А сами-то что думаете? Как элементарная частица может испускать свет такой силы? Да ещё двигаться при этом по свободной траектории, нарушая классические ограничения фазового пространства?</p><p>— Я думаю, может! — Синеоков подался вперёд, будто хотел приблизиться к разгадке хотя бы на шаг. — Если теория струн верна, частица действительно «вибрирует» в виде струны в разных измерениях. «Переупаковка» этих измерений высвобождает энергию, которую мы видели, — возможно, это проявление высших колебаний, которые обычно подавляются в низкоэнергетических режимах.</p><p>— Но как объяснить нечто, по структуре похожее на галактику, и некую «разумность» поведения? — поднял брови академик, и в его взгляде мелькнуло то самое выражение, которое бывало у него в юности, когда он впервые читал работы Эпштейна: смесь восторга и недоверия. — Это тоже, как вы изволите утверждать, «переупаковка» измерений?</p><p>— Разумеется, нет! — улыбнулся Синеоков, и улыбка эта была не насмешливой, а почти отчаянной, как у человека, который знает, что сейчас скажет нечто, способное разрушить его репутацию, но не может молчать. — На этот счёт у меня совсем другая теория.</p><p>— Сделайте милость, поделитесь! Самое время, смею заметить! — произнёс академик, и в его голосе прозвучала не ирония, а искренний, хоть и настороженный интерес.</p><p>— Наверное, это будет звучать смешно, — голос Синеокова едва не сорвался в фальцет, но он заставил себя говорить ровно, — но после того эксперимента я стал сторонником гипотезы «разумности Вселенной». Да вы и сами часто говорите, что, умозрительно глядя на космос, поражаетесь, с какой невероятной точностью в нём «подобраны» фундаментальные физические константы. Более того, вы первый, кажется, опубликовали статью о том, что физические исследования показывают визуальное и структурное сходство между строением человеческого мозга и расположением материи в космосе. Ваши предположения о существовании у Вселенной разума, пока непонятого нами, прогрессивны и, вполне возможно, недалеки от истины.</p><p>Он сделал паузу, будто давая Логинову время возразить, но академик молчал, только смотрел пристально, не отводя глаз.</p><p>— Если идти дальше в рассуждениях на эту тему, то разумной должна быть не только видимая нами часть космоса, но и невидимая. Вполне возможно, что концентрация «разумности» даже гораздо выше в других измерениях, чем в том, что доступен нашему «осязанию». На это предположение меня натолкнул известный парадокс квантовой физики: ход процессов в мире элементарных частиц напрямую зависит от того, что хочет увидеть наблюдатель. Но если мыслить логически, никакая материя не подчиняется человеку. Материя может «откликнуться» на наше намерение только в том случае, если вселенский разум, фактически управляющий материей, поймёт наше желание и захочет осуществить его — посредством некоего резонанса между вселенской и человеческой волей.</p></section><section><title><p>Глава 18</p></title><p>В совещательной комнате опять повисла тишина. Все думали над словами Синеокова, исподволь поглядывая на Логинова. Что он сделает со своим любимым учеником и его совершенно безумными идеями, от которых даже Воронин — на научных собраниях обычно невозмутимый — сейчас явно опешил? Он слегка отодвинулся от Синеокова, как бы говоря: мол, это не я всё это придумал, а он!</p><p>Однако Логинов не сердился, хотя, возможно, со стороны так могло показаться. На самом деле академик думал о том, что Синеоков ясно и чётко сформулировал мысли, которые мелькали в голове Логинова на протяжении всей его жизни — и которые он гнал прочь, боясь признаться в них даже самому себе. Эти мысли были не просто ересью с точки зрения эгалитариста — они грозили перевернуть всё, во что он верил десятилетиями.</p><p>Логинов родился в семье рабочих — главной классовой опоры эгалитаристской власти. Но отец Логинова при царе по воскресеньям ходил в церковь и не перестал это делать после революции. Умирая, отец завещал сыну: «Верь в Бога». Эти слова Логинов носил в себе, как спрятанный под подкладкой пиджака острый нож: он не мог их выбросить, но и не смел достать на свет.</p><p>Будущий академик вступил в молодёжную организацию, затем в партию. В эгалитаризм он верил истово, его не зря выбрали в ЦКЭП. Даже теоретической физикой в молодости занялся, чтобы аргументировать невозможность существования Бога и доказать правоту классово верного мировоззрения. Он хотел построить такую картину мира, где не оставалось места ни для чудес, ни для высшей воли — только для законов, формул и строгой логики.</p><p>Но доказательство разумности материи Вселенной, найденное его институтом в других измерениях, позволило бы ему не только встать выше всех гениев, когда-либо рождённых человечеством, но и вернуть страну на путь строительства ЭСИ — того самого пути, с которого она, к его глубокому сожалению, «свернула» всего каких-то тридцать месяцев назад.</p><p>Так что, как бы угадывая тайное стремление Логинова, ещё не до конца осознанное им самим, Синеоков предлагал не просто физический эксперимент, а поиск ответа на главный вопрос физики: есть ли Бог, а если есть, что он из себя представляет? Вечную, высокоморальную религиозную личность — или разлитый в материи разумный «кисель», из которого можно «слепить» всё что угодно, в том числе и бессмертный социум из просветлённых партией умов?</p><p>Логинов тяжело вздохнул и, удивляя самого себя, принял решение. У него в жизни было всего несколько моментов, когда он «разворачивался на сто восемьдесят градусов». И сейчас Логинов пришёл к мнению, что «праздновать труса» в надежде на тёплое местечко и персональную пенсию после падения института он не будет. Если он настоящий учёный и человек с большой буквы, каким был его учитель, «отец Х», он бросится в этот «галактический омут» с головой и исследует его «до самого дна»!</p><p>— У вас ничего не получится! — сказал академик хриплым голосом и закашлялся. Звук получился сухим, будто в горле что-то застряло. Физики сникли, их плечи опустились, и в комнате вдруг стало темнее, словно сама надежда оставила их.</p><p>Академик прочистил горло, сделал глубокий вдох — и неожиданно для всех продолжил говорить мягко и доброжелательно, почти по-отечески:</p><p>— Вы ошибаетесь в расчётах. Да, вы гениально придумали с квантовым компьютером — этого у вас не отнять. Но всё остальное нужно сделать по-другому. Прежде всего, у вас ЛПЯН неправильно расположен. Чтобы загнать его луч в Токамак, необходимо магнитное поле гораздо большей мощности, чем у вас сейчас есть. Но даже если вы создадите это поле, ваш ЛПЯН всё равно покажет себя плохо: он слишком слаб. А чтобы вызвать реакцию, на которую вы рассчитываете, нужен ЛПЯН, сопоставимый по мощности с У-777.</p></section><section><title><p>Глава 19</p></title><p>Физики воспарили — с плеч свалился тяжёлый, месяцами копившийся груз сомнений, и теперь они могли расправить крылья. На губах Синеокова мелькнула слабая улыбка — улыбка человека, ещё не понимающего до конца, к чему ведёт начальство, но уже почувствовавшего, что к чему-то по-настоящему важному, большому, даже переломному.</p><p>— Мы думали о том, что вы говорите. Но, во-первых, нам негде взять другой ЛПЯН, а во-вторых, даже если мы найдём его, здесь нет места, — сказал Синеоков, и в его голосе прозвучала не оправдательная интонация, а искреннее недоумение человека, который упирается в стену и не знает, как её обойти.</p><p>Логинов подошёл ближе к общей схеме физического оборудования, внимательно осмотрел её, будто пытался найти в линиях и стрелках вдохновение. Потом его взгляд устремился сквозь стеклянную стену совещательной комнаты — туда, в глубь подземного цеха, к своду, терявшемуся в полумраке.</p><p>— А что, ведь большая вертикальная шахта находится прямо над ТОКОМАКом? — спросил академик, и в этом вопросе прозвучало не предположение, а озарение.</p><p>— Да! — подтвердил Воронин, с недоумением глядя туда же, куда и Логинов. Его глаза вдруг расширились, будто он только сейчас увидел эту очевидную, но до сих пор ускользавшую от внимания деталь.</p><p>— Мы можем модернизировать ваш ЛПЯН и разместить его в здании над нами. Тогда лучом ЛПЯН можно ударить в камеру ТОКОМАКа сверху! При такой компоновке оборудования здесь не нужно никакое дополнительное магнитное поле! — сказал Логинов.</p><p>Физики переглянулись. Определённо, идея их эксперимента начала «прописываться» в голове начальства, обретая чёткие контуры, превращаясь из дерзкой фантазии в реальный план.</p><p>А Логинов почему-то вдруг вспомнил научного сотрудника, который десять лет назад во время сеанса умудрился залезть в У-777 за какой-то надобностью и, думая, что установка не работает, подставил под пучок частиц голову. Пучок прошёл сквозь его мозг, оставив после себя след из умерших клеток. Сотрудника это, к счастью, не убило и даже не особенно сказалось на здоровье — появились редкие приступы эпилепсии, хронические головные боли и одна (обнаруженная впоследствии) странность: половина лица этого человека перестала стареть. Он полежал по больницам, стал мировой знаменитостью и на волне интереса к своей персоне получил в городке хорошую квартиру.</p><p>Несмотря на то, что человек вроде был утешён сочувственным отношением коллег и материально неплохо пристроен, академик, видя его на объекте, всякий раз чувствовал себя виноватым, хотя Логинов никак не был причастен к тому случаю. Просто академик считал, что как руководитель научного коллектива он несёт ответственность за всё, что происходит с «его» людьми.</p><p>Однажды Логинов не выдержал и, воспользовавшись удобной минутой, подошёл к пострадавшему. Вблизи академик поразился, как противоестественно смотрится лицо человека с «нестареющей половиной»: кожа была гладкой, почти юношеской, а вокруг глаз и на лбу залегли морщины, словно время решило остановиться на полпути. Но Логинов сдержался, не выдал своего изумления и попробовал «от себя» извиниться, найти слова сочувствия.</p><p>— За что вы извиняетесь? — удивился пострадавший. — Я считаю, что мне повезло, как никому.</p><p>Академик подумал, что пострадавший имеет в виду своё последующее хорошее материальное положение, однако мужчина, заметив в глазах Логинова, о чём он думает, счёл нужным пояснить:</p><p>— Я единственный человек на Земле, который, пусть и на короткий миг, но увидел яркий, как свет всех звёзд Вселенной, нематериальный свет мироздания. Кто ещё может похвастать таким опытом? Я становлюсь счастливым, вспоминая тот миг, и возвращаюсь к нему мыслью снова и снова.</p><p>Академик отошёл от сотрудника в полной растерянности. Действительно ли тот видел то, что описывал, или это результат болезненных галлюцинаций, вызванных повреждением нейронных связей? В голове Логинова тут же всплыли термины: «посттравматическая гиперчувствительность», «феномен синестезии», «аномальная активация височной доли». Но ни одна из медицинских гипотез не могла объяснить того внутреннего спокойствия, которое светилось в глазах пострадавшего.</p><p>Как бы там ни было, после того разговора Логинов стал часто задумываться, каким образом можно поставить эксперимент по поиску «разумного начала Вселенной». Это желание доводило его порой до такого состояния, что ему хотелось самому засунуть голову в У-777 во время сеанса — не из безрассудства, а из отчаянной, почти физической потребности узнать правду, какой бы она ни была. К этому стремлению примешивалось и другое чувство — чувство долга перед наукой, перед теми, кто верил в него, перед самим собой.</p><p>Поэтому, несмотря на всю авантюрность и теоретическую непродуманность эксперимента Синеокова — Воронина, академику вдруг захотелось осуществить его, как ребёнку хочется запрещённого сладкого, от которого у него наверняка будет аллергия. К тому же денег на него много не требовалось: институт пока имел небольшие запасы средств на научные изыскания с предыдущих, «жирных» лет.</p><p>— Пожалуй, я могу дать «добро» и вместе со всем институтом участвовать в проведении вашего эксперимента. Но только на определённых условиях! — произнёс академик, и голос его прозвучал твёрдо, с руководящим «нажимом».</p><p>— Это каких? — спросил Синеоков с гулко бьющимся сердцем. Он чувствовал, как адреналин разливается по венам, каждая клетка тела напряжена в ожидании ответа.</p><p>— Я не буду знать, что вы тут делаете. Моё имя вами нигде не упоминается. Поймите меня правильно: я ответственное лицо, с меня спрос совсем другой. В случае неудачи, связанной с моим именем, правительство закроет весь институт. Этого я никак не могу допустить. Поэтому я дам вам всё, что хотите! И даже больше, но «втихую». А вот если вам улыбнётся удача, то большую её часть я заберу «себе». Опять же, в интересах института. Я согласен на всё, чтобы его сохранить и продолжить исследования. В этом, кстати, и вы заинтересованы не меньше, чем я. Вы тут единственные, кто может его возглавить по прошествии лет. Но что я вам передам, если уже в следующем году, судя по тому, как идут дела, здесь будут лишь жалкие воспоминания о наших несбывшихся надеждах и научных мечтаниях!</p></section><section><title><p>Глава 20</p></title><p>Соколовская принадлежала к тому типу красавиц, которые умеют себя правильно «подать» в обществе и «извлекать пользу» из общения с мужчинами, — и оттого люди думали, что ей живётся лучше, чем другим. В её осанке, в лёгком наклоне головы, в том, как она чуть прищуривалась, слушая собеседника, была та самая выверенная грация, которую в романах обычно приписывали романтическим героиням, — только у неё эта грация служила щитом, который нужен был ей не для красоты, а чтобы выжить.</p><p>На самом деле поведение Татьяны обусловливалось не прихотями и не вздорностью характера, а тяжёлой жизнью, которая гнула её, но так и не смогла сломать. Уйдя в подростковом возрасте по «особой причине» от матери и отчима к бабушке, Татьяна фактически оказалась без средств к существованию. Причина её ухода была такой, что о ней не говорили даже шёпотом: после насилия со стороны отчима Татьяна забеременела. Она не знала, как сказать об этом матери. А когда мать заставила её забрать заявление и заявить, что она оговорила отчима, ситуация не разрешилась — потому что Татьяне ещё предстояло родить.</p><p>Чтобы как-то выпутаться, Татьяна срочно завела роман с тренером по волейболу, которому через неделю отношений сообщила, что у них будет ребёнок. Тренер сразу же захотел оставить жену, с которой он детей не имел, и жениться на Татьяне. Татьяна рассказала матери о романе с тренером и беременности. Мать обвинила дочь в распутстве, устроила «тайные» роды в доме знахарки, после чего заявила, что выносила ребёнка (девочку) сама. Мать оформила её на себя как младшую сестру Татьяны. «Оскорблённый» отчим дал понять, что полностью верит в беременность Татьяны от тренера и согласен на легенду о рождении его женой второго ребёнка. Выделять деньги на жизнь несовершеннолетней «мерзавке» Татьяне отчим отказался. Мать Татьяны во всём находилась в полном подчинении у мужа и самостоятельно помочь дочери не могла.</p><p>А существовать бабушке и внучке на одну старушечью пенсию было не просто трудно — невозможно. К тому же бабушка страдала от плохого здоровья и деменции, нуждалась в лекарствах и врачах. Соколовская (с согласия матери) продала принадлежащую бабушке дачу и оставшийся после дедушки гараж. Экономно используя вырученные деньги, Татьяна сумела благополучно закончить школу и с успехом сдать экзамены в Старосибирский университет.</p><p>К тому времени бабушка уже не вставала. Татьяна, не имея возможности нанять сиделку, ухаживала за старой женщиной, разрываясь между ней и занятиями на первом курсе. В её распорядке дня не было ни одной лишней минуты: подъём в пять утра, чтобы приготовить бабушке бульон, потом — лекции, потом — снова домой, чтобы сменить повязку, дать лекарства, поговорить, если бабушка вдруг на минуту узнавала её. Постепенно Соколовская забросила учёбу, перестала посещать академические часы и устроилась продавщицей на гибком графике в магазин рядом с домом, где жила. Так ситуация с финансами исправилась, и времени на бабушку стало больше.</p><p>Но за прилавком её случайно увидел преподаватель университета, известный физик и видный мужчина среднего возраста. Есть такая известная пословица: «Жёны и любовницы стареют, а студентки первого курса — никогда!» С Татьяной и её преподавателем случилось точно по этой пословице. Он вернул Татьяну в институт, ушёл от жены, снял квартиру, в которой встречался с Соколовской, помогая ей деньгами и обещая жениться. Предлагал «съехаться» и открыто объявить о брачных намерениях друзьям и коллегам. Но Татьяна предложила немного подождать с решением этого вопроса: она продолжала ухаживать за бабушкой. К тому же, желая стать более независимой, она много работала — в частности, делала институтским двоечникам курсовые и занималась репетиторством.</p><p>Соколовская нашла способ наниматься в качестве приходящей в семью учительницы. Отцы юных абитуриентов полюбили её: она не стеснялась демонстрировать старшему мужскому поколению роскошную грудь в глубоком декольте, пока «подтягивала» их чад до «нужного уровня». Но в её действиях не было кокетства: это был холодный расчёт, выработанный годами нужды. Она знала, за что ей платят, и брала эти деньги без стыда, потому что они шли на лекарства и еду.</p><p>При работе репетитором Татьяна не хотела сплетен, которые неминуемо возникнут и начнут преследовать её, куда бы она ни пошла. Слушать за спиной: «Увела преподавателя из семьи, использует его, чтобы завышать свои оценки на экзаменационных семестрах!» — было невыносимо. Поэтому она скрывала свою интимную жизнь. Ведь в случае огласки всю её практику с детьми, так зависящую от репутации, сразу «сдует».</p><p>Хотя Татьяна не заводила друзей по вполне понятной причине — не хотела ни с кем откровенничать, — одного друга она в тот период своей жизни «нажила». Звали его Угольков Александр. Они были в то время двумя самыми большими «фриками» во всём университете, и, видимо, судьба решила их свести. Первоначально Татьяна помогла Александру с курсовыми, которые он никак не мог сдать. Это происходило не по причине непонимания сути задания, а вследствие какой-то необъяснимой неорганизованности в оформлении сущностного материала. Денег Татьяна с Александра не взяла. Александр страдал разболтанностью характера, и объяснить ему его ошибки оказалось делом нетрудным. Казалось, дальше им встречаться не имело причины. Но Александр то ли влюбился в Татьяну, то ли представил её сестрой. Он постепенно стал неотъемлемой частью её каждодневного бытия, ничего не прося взамен.</p><p>Татьяна стала направлять к Александру своих учеников, чьи мамаши слишком бурно выговаривали своим мужьям за «красивую училку». Александр и Татьяна неплохо преподавали, и в тандеме зарабатывали гораздо больше, чем если бы они занимались репетиторством поодиночке. А ближе к окончанию университета Александр вообще оказался для Татьяны незаменимым человеком.</p><p>Любовник Татьяны неожиданно завёл себе ещё одну пассию — конечно, студентку первого курса. А что он мог поделать, когда стандарт женской красоты у него ассоциировался с определённым возрастом? Одновременно с этим законная жена возрастного ловеласа вздумала «вернуть его в семью». Она стала днём и ночью являться на квартиру к мужу и, находя в ней то Татьяну, то «новую» любовь, устраивать дикий скандал с привлечением живущих рядом университетских преподавателей.</p></section><section><title><p>Глава 21</p></title><p>Соколовская и Угольков наскребли денег на самые дешёвые билеты в плацкарте до столицы, собрали свои немудрёные пожитки — несколько потрёпанных чемоданов, набитых книгами по физике, тетрадями с конспектами и скудным скарбом, без которого, как они оба искренне верили, «не могли жить», — и отбыли из родного города в «неведомые дали».</p><p>Прощание со Старосибирском вышло скомканным: ни торжественных проводов, ни слёзных объятий — только холодный ветер, гулявший по перрону, да редкий свет невзрачных фонарей, будто город сам не знал, радоваться ли тому, что отпускает своих детей, или горевать, что они уходят искать счастья где-то ещё.</p><p>В столицу они приехали ранним утром на Центральный вокзал. Он встретил их гулом тысяч голосов, лязгом составов и каким-то особым запахом, который въедался в одежду и волосы. Вокзал был огромным, шумным, чужим — как другая планета по сравнению с их городом. Они перешли по мосту на перрон электрички, идущей до Верпухова, и полчаса ждали, когда подадут вагоны.</p><p>Угольков предлагал не торопиться, всё-таки съездить на главную площадь страны, постоять там, где каждый камень дышал историей, где, казалось, сама земля звала к великим свершениям. Но Соколовская резонно замечала, что с их финансами сейчас не время для экскурсий и высоких чувств. Прогуляться по столице, если им повезёт устроиться в Гротвино, они всегда успеют. А теперь лучше сосредоточиться на том, как добраться до пункта назначения, не растерять последние силы и остатки надежды.</p><p>Угольков уныло соглашался, а потом опять принимался бубнить своё — о том, что нельзя терять связь с прекрасным, что даже в самой тяжёлой дороге есть место для мечты. Татьяна не выдержала и сказала, что великие физики так себя не ведут: они не хнычут, не оглядываются назад, а идут вперёд, стиснув зубы и держа курс на цель. Это помогло. Угольков замолчал и не издал ни звука всю дорогу до Верпухова, а потом и в автобусе, который трясся по разбитой дороге в Гротвино.</p><p>Выйдя на конечной, ничем не примечательной остановке, окружённой плотными рядами сосен, Александр с тоской вспомнил полуторамиллионный Старосибирск, его шумные улицы, знакомые дворы, где каждый подъезд был как родной дом. Он совсем «расклеился». Вид у него стал такой, будто он сейчас заплачет, — и в этом не было ни слабости, ни каприза, а просто острая, почти физическая боль от расставания с тем, что было понятно и близко.</p><p>— А что ты хочешь от тридцатитысячного посёлка на окраине столичной области? — хмуро спросила Соколовская. Если честно, ей самой идея приехать сюда уже не казалась такой хорошей. В мечтах Гротвино виделось местом, где их таланты оценят, где перед ними распахнутся двери в большую науку. А тут — сосны, тишина и ощущение, что мир забыл про это место.</p><p>Местные жители подсказали, куда идти, и молодые люди двинулись по петляющей среди деревьев пешеходной асфальтовой дорожке, по пути роняя чемоданы. Каждый раз, когда тот с глухим стуком ударялся о землю, Татьяна вздрагивала, представляя, что это удар по её собственным надеждам.</p><p>По мере продвижения к главному корпусу ИФМЭ, где находился отдел кадров, настроение Соколовской и Уголькова немного улучшилось: посёлок постепенно «проявился». Он оказался хоть и небольшим, но приятным. Жилой фонд, состоящий из высотных зданий, органично вписывался в специально оставленный нетронутым сосновый бор. Дома стояли в нем, стараясь не спугнуть тишину. Здесь легко дышалось и, видимо, работалось: воздух был чистым, напоённым запахом хвои и свежести, а тишина казалась не пустотой, а пространством для размышлений.</p><p>В отделе кадров старосибирцев встретили недружелюбно. Долго рассматривали их бумаги, удивлялись, что им «против всех правил» выдали на руки личные дела. Сетовали, что в стране «ужасный бардак в делопроизводстве», и перекладывали папки с места на место, словно надеялись, что документы сами собой исчезнут или окажутся нужными кому-то другому.</p><p>Наконец вопрос перешёл к строгой пожилой женщине, начальнице отдела кадров. Она просила Уголькова и Соколовскую «ещё подождать». Женщина куда-то звонила, даже несколько раз покидала свой кабинет и ходила по коридору в поисках «нужных людей», шурша юбкой и постукивая каблуками по затёртому линолеуму. Её движения были резкими, нервными, словно она сама не знала, чего хочет добиться.</p><p>Во второй половине дня, судя по её лицу, дело начало склоняться к тому, что приезжих откажутся принять. Голодные и злые, Угольков и Соколовская сидели на жёстких казённых стульях с таким грустным видом, что на них было больно смотреть. Их плечи опустились, глаза потускнели, а в воздухе витало ощущение безысходности, которое бывает, когда понимаешь, что дорога привела тебя в тупик.</p><p>Под конец рабочего дня Соколовская не выдержала, вошла к женщине в кабинет и решительно заявила:</p><p>— Учтите, денег вернуться обратно у нас нет! Если что, мы у вас в коридоре жить будем, пока вы нас куда-нибудь не устроите!</p><p>В этот момент в кабинет по служебной надобности вошёл Лушин. Услышав слова Соколовской, он внимательно посмотрел на неё, затем на сидящего в коридоре Уголькова и спросил у начальницы отдела кадров:</p><p>— Что тут у вас происходит?</p><p>— Да вот, полюбуйтесь, товарищ Лушин! Свалились мне на голову эти физики! Приехали по разнарядке ещё от 92-го года и что-то от меня хотят! Может быть, вы что посоветуете? Я не знаю, что мне с ними делать… — ответила женщина и каким-то «особым» взглядом посмотрела на мужчину. Внутренний голос подсказал Соколовской, что в обращённых к мужчине словах начальницы есть скрытый смысл. Соколовская не ошиблась: не смея спросить прямо, женщина интересовалась у Лушина взглядом, не нужны ли научные кадры в секретном подразделении института. То, что для работы на У-777 старосибирцев уже не возьмут, и Лушин, и начальница знали точно.</p><p>— Я тоже не знаю, это не мне решать. Они должны пройти собеседование у Воронина и Синеокова. Только тогда… — неопределённо ответил Лушин.</p><p>— Ну, эти двое душой «на небесах» живут, а телом глубоко под землёй. Их издалека увидеть — уже большая удача, а поговорить… — вздохнув, сказала начальница.</p></section><section><title><p>Глава 22</p></title><p>Александр Угольков родился в семье потомственных строителей. Родители недостатком энергии не страдали: в желании посмотреть страну они умудрились поработать чуть ли не на всех знаковых стройках ЭСИ — от гигантских гидроэлектростанций до новых жилых массивов, выраставших посреди голой степи. Их жизнь проходила в движении, в гуле бетономешалок, в запахе свежей древесины и мокрого цемента, в криках прорабов и в торжественном моменте, когда над возведённым объектом впервые загорались огни.</p><p>Однако, когда они поняли, что у них по капризу природы родился мальчик с необычными способностями, тут же решили «осесть». Поскольку обосноваться в столице не представлялось возможным ввиду дороговизны жилья, выбрали Старосибирск. Учебные центры в нём выглядели не хуже столичных, а жить было гораздо дешевле.</p><p>Родители Александра сняли у пожилой женщины комнату в деревянной избе, где прописались всей семьёй «где-то на полгода». Они думали за это время найти частный дом по своему вкусу и хорошо его отделать. Деньги на это они накопили — честным трудом, годами откладывая каждую лишнюю копейку. Изба стояла на окраине, среди покосившихся заборов и буйно разросшихся кустов сирени, которые по весне душили всё вокруг своим сладким, почти навязчивым ароматом. Внутри пахло деревом, печным дымом и сушёными травами, которые хозяйка развешивала под потолком. В этой комнате, тесной, как и положено временному жилью, Александр впервые почувствовал, что наука становится не просто предметом в расписании, а чем-то глубоко личным.</p><p>Родители, опытные специалисты своего дела, хорошо трудоустроились в Старосибирске. Александра отдали в престижную школу с физико-математическим уклоном. Всё шло по плану. Даже дом «мечты» четы Угольковых, пусть и не сразу, но нашёлся — добротный, крепкий, с резными наличниками и просторной верандой, на которой родители уже мысленно пили чай по вечерам. Только сделку пришлось ждать долго: несколько человек подали на наследство, и суд определял, кто будет правообладателем после смерти владельца собственности. Но наконец и эта проблема решилась.</p><p>Александр так и запомнил родителей: счастливые, они одеваются в праздничную одежду, тщательно разглаживают складки, проверяют, не забыли ли документы, и с улыбкой выходят из их комнаты, чтобы идти к нотариусу для оформления договора купли-продажи. Уже отворив калитку, они повернулись и ещё раз помахали сыну рукой. Александр опустил занавеску и принялся ждать. В тот момент ему казалось, что их жизнь наконец обрела правильное направление и что впереди — только хорошее, надёжное, настоящее.</p><p>Александр доел всю еду, что родители оставили, сделал все уроки, прочитал несколько глав из любимого учебника физики, но они всё не возвращались. Часы на стене тикали громко, словно нарочно подчёркивая, как тянется время. После заката мальчика охватила страшная тревога, которая заставила его метаться из угла в угол, прислушиваться к каждому шороху на улице, к каждому скрипу половиц. Ему казалось, что если он будет двигаться, то беда не сможет его настигнуть.</p><p>А разревелся Александр, когда после полуночи в избу вошёл участковый со страшным известием. Как ни успокаивала мальчика пожилая хозяйка, сама не переставая вытирать набегавшие слёзы, Александр на несколько часов оказался в полуобморочном состоянии сильнейшего нервного потрясения — пришлось даже вызывать «скорую». В те минуты мир для него сжался до размера маленькой комнаты, до запаха лекарств и до голоса хозяйки, который звучал откуда-то издалека, как сквозь толщу воды. Александру как раз исполнилось пятнадцать лет.</p><p>Органы опеки хотели определить его в интернат при каком-нибудь ПТУ, но он не совсем подходил для этого, поскольку уже учился в университете. Хозяйка избы не возражала сохранить его прописку до совершеннолетия и даже дольше. Но предупреждала, что ввиду преклонного возраста не уверена, что её наследники будут так же снисходительны, как она. Её слова расстроили Александра, но ему некуда было переехать.</p><p>Хотя после родителей осталась вполне приличная сумма, денежная реформа 91-го года и последовавшая за ней «дикая» инфляция оставили Александра практически без средств. Деньги, которые казались солидным запасом, превратились в горстку бумажек, не способных даже покрыть самые скромные нужды.</p><p>А в университете к тому времени стремление к науке уже перестало быть в почёте. Оценки на экзаменах продавались, посещение занятий происходило «через пень колоду». Угольков ходил по коридорам учебного заведения, везде натыкаясь на непонимание и косые взгляды как студентов, так и преподавателей. Он чувствовал себя чужим — не просто студентом, а пришельцем из другого времени, когда наука являлась призванием, а не ступенькой к сытой жизни. Возможно, ему пришлось бы оставить учёбу, если бы он случайно не познакомился с Соколовской.</p><p>— Вот, пришла королева, будь она неладна! — услышал как-то Александр шёпот в аудитории двух любящих посплетничать девушек.</p><p>Угольков бросил взгляд, оценил красоту Татьяны, но потом отвернулся: не пялиться же, в самом деле! Вторично он посмотрел на неё, когда услышал, что она получила «отлично» за курсовую. К Александру уже подходил молодой человек со списком, «тайно» собиравший деньги для преподавателя. Угольков точно знал, что Татьяна в списке не значилась. Александру стало интересно, как Татьяна смогла получить высшую оценку. Сам он ещё ни разу выше «четвёрки» не «поднялся». Сплетницы, правда, уже озвучили, «каким местом» Татьяна пишет свои работы и почему мужчины-преподаватели её «так любят». Но Угольков подумал, что он ничего не потеряет, если спросит, рискнул и подошёл к Соколовской.</p><p>Татьяна не ожидала, что кто-то может подумать, что курсовую она написала не сама. Соколовская улыбнулась, и у них завязался разговор. Татьяна сначала мельком, потом более предметно посмотрела тетрадку Уголькова. И неожиданно для себя ощутила интерес к Александру. Соколовская вдруг поняла, что, помимо неё, в университете есть ещё один человек с необычайным умом, созданным самой природой под определённую научную дисциплину.</p></section><section><title><p>Глава 23</p></title><p>Угольков и Соколовская, сильно волнуясь перед встречей с пока ещё неизвестными им Ворониным и Синеоковым, вошли вслед за Лушиным в ресторан Дома культуры. Под недоумёнными взглядами сидящей за столом компании они положили свои вещи в углу комнаты, которая больше походила на учебный класс, чем на ресторан: вдоль стены тянулись стеллажи с потрёпанными книгами, на подоконнике дремала стопка старых журналов, а над дверью косо висела выцветшая табличка «Зал торжественных собраний». Смущённо улыбнувшись, они позволили Лушину представить их.</p><p>Потерпев на себе оценивающие взгляды, Угольков и Соколовская пристроились на свободных местах — на жёстких стульях с ужасной дерматиновой обивкой, характерной для присутственных мест. Эти стулья будто специально напоминали: физики здесь не только отдыхают, но иногда и работают.</p><p>Как раз началась дискуссия между Ворониным и Синеоковым — и проходила она больше в письменной форме, на школьной доске, пристроенной у стены. Угольков впился взглядом в написанные мелом символы, пытаясь ухватить смысл, разобрать, о чём идёт спор. Соколовская же стала исподтишка оценивать, с какими людьми её свела жизнь.</p><p>Худой и высокий, Синеоков внешне и по складу характера показался Татьяне похожим на Уголькова, только в два раза старше: та же сдержанная напряжённость, когда каждое слово приходится выжимать из себя. Коренастый Воронин напомнил Соколовской её саму — не чертами лица, а тем, как он ходил: чуть наклонившись вперёд, будто готовый в любой момент сорваться и действовать. Ей даже показалось, что она чувствует его мысли, как свои собственные: «Не тяни, не мямли, говори по делу».</p><p>Эти мужчины женились уже давно, их семьи устоялись. Сидящие рядом жёны имели свои интересы, далёкие от работы мужей, и научные дискуссии оставались для них фоном. Они тихо переговаривались, поправляя шарфики и поглядывая на часы в ожидании, когда обязательное застолье подойдёт к концу и можно будет уйти домой.</p><p>Угольков на удивление быстро понял язык, на котором по причине секретности со дня основания городка предпочитали общаться местные физики. Татьяне смысл написанного объяснил сидящий рядом пожилой научный сотрудник. Она благодарно кивнула ему и сразу задумалась, как им будет лучше заявить о себе.</p><p>Александр не мог произвести впечатление на будущих работодателей: сидел с побелевшим лицом и беспрерывно что-то жевал, пытаясь унять голод. Надеяться на то, что он проявит инициативу, не стоило. Татьяна вздохнула и, ощущая привычную тяжесть ответственности, встала.</p><p>Она подошла к стоящему в углу пианино — старому, с чуть пожелтевшими клавишами и едва заметными царапинами на полировке, следами многих рук, прикасавшихся к музыке в разные годы. Открыла крышку, попробовала клавиши: инструмент оказался на удивление хорошим, с глубоким, чуть бархатным звуком, который мягко разошёлся по залу, перекрывая гомон и призывая к тишине. Убедившись, что строй держится, Татьяна сказала, не особенно стараясь перекрыть стоящий за столом разговор, но так, чтобы голос её прозвучал ясно:</p><p>— Я очень рада оказаться здесь, в Гротвино, на дне рождения у прекрасного человека — Владимира Лушина. К сожалению, получилось так, что я пришла без подарка. Но у меня есть возможность загладить вину, исполнив в его честь песню. Итак, с днём рождения!</p><p>У Соколовской имелся унаследованный от матери талант: голос у неё был чистый, сильный, с той самой хрипотцой, которая заставляет людей прислушиваться, будто в нём звучит не просто мелодия, а сама искренность. А ещё она умела «подать себя» — не вульгарно, не напористо, а так, будто уверенность была её естественной средой обитания, как воздух для того, кто привык дышать полной грудью. Она чуть откинула голову, расправила плечи, и в этом движении было столько достоинства, что некоторые гости невольно повернулись в её сторону, словно почувствовав: сейчас произойдёт нечто интересное.</p><p>Татьяна устроила маленькое представление, во время которого всем своим видом показывала, как рада оказаться здесь, среди физиков, людей, занимающихся настоящей наукой, а не её имитацией, уже имеющей место на её родине в Старосибирске. В её песне была не просто благодарность — она открывала гостям свой внутренний мир, свою мечту о космосе, о том великом будущем, которое наука построит для всех. Казалось, что свет далёких галактик, к которым она стремилась всей душой, не растворялся в пустоте, а проникал сквозь её тело в эту комнату и находил отклик в сердцах слушателей, согревая каждого, кто внимал её голосу. И в этом тепле исчезала неловкость скучного вечера, растворялась усталость будней, и собрание превращалось в настоящий праздник. Голос Татьяны заполнил зал, стёр все шероховатости, все случайные слова, и вместо разрозненных людей в комнате возник коллектив, объединённый одним чувством.</p><p>Откровенно скучавший до этого Лушин стал улыбаться, а Синеоков и Воронин, внимания которых она добивалась, наконец-то посмотрели на неё. Хотя её просили продолжать петь, уставшая за день Татьяна отказалась и вернулась за стол, теперь уже не просто как гостья, а как человек, сумевший подарить всем частицу своей мечты. Заинтересовавшиеся ею физики завели с ней общий разговор и вдруг, спонтанно, ничем не обязывающим тоном, предложили ей работать у них. В этих словах не было ни пылкой страсти, ни показного восторга — только признание её способностей и приглашение к большому делу. Но потом их мысли переменились, и они, позабыв о Татьяне, опять вернулись к своему спору, где решались вопросы, казавшиеся им куда более неотложными.</p><p>Ей хотелось, чтобы её запомнили не просто как гостью, а как равного собеседника, и потому она высказала дельное замечание — чётко, по существу, без лишней горячности, будто заранее отрепетировала эту фразу. Воронин и Синеоков, оценив её умение видеть суть и мыслить решительно, крепко задумались: в этой молодой женщине было что-то, что заставляло прислушаться.</p><p>Татьяна решила, что для первого знакомства этого достаточно. Она бросила короткий взгляд на «обморочного» Уголькова — тот сидел, стиснув зубы, и старался не смотреть по сторонам: после обильного угощения ему было не по себе, и он явно стыдился своей слабости. Татьяна укоризненно погрозила ему кулачком — мол, держись, не раскисай, — и поднялась, собираясь вместе с ним отправиться на поиски общежития. О нём она знала лишь адрес, и этого было до обидного мало, но откладывать нельзя: вечер уже был поздним, а впереди ещё предстояло разобраться, где им жить.</p></section><section><title><p>Глава 24</p></title><p>Татьяна встала рано, когда за окном серел рассвет, выцветший, будто выстиранный утренней росой. В воздухе витал уже знакомый запах общежития, но Татьяну это не угнетало. Напротив, в этой будничной прозе она находила опору: стук открываемых дверей, приглушённые шаги и голоса в коридоре — всё это означало, что жизнь идёт своим чередом, и в ней можно отыскать порядок.</p><p>Она сразу принялась за генеральную уборку в своей «гостинке», которая досталась ей, казалось, не иначе как благодаря вмешательству сверхъестественных сил. Надо сказать, жильё понравилось ей необычайно: полноценная студия с прекрасным санузлом, где стояла даже новая ванна — белая, эмалированная, с аккуратными хромированными кранами. Соколовская отмыла её, как и всю остальную квартиру, до блеска, орудуя тряпкой и щёткой со свойственной ей тщательностью. Простая хозяйственная работа действовала успокаивающе: она собирала нервы, расшатанные последними неделями, и настраивала на рабочий лад. В каждом движении была своя логика: протереть, отмыть, убрать лишнее — и вот уже комната выглядит не как временное пристанище, а как начало настоящей, полноценной жизни.</p><p>Татьяна собрала весь мусор в мешки, выставила их в коридор, чтобы позже отнести в мусорные баки, и зашла к Уголькову. Замок на двери отсутствовал — даром только у вахтёрши ключи выпрашивали, — поэтому вход был свободным. Угольков спал в верхней одежде на раскладушке, оставшейся здесь после кого-то из прежних жильцов, положив под голову свёрнутую куртку. На полу рядом валялся блокнот с исписанными страницами: даже во сне он продолжал решать задачу, о которой вчера говорили Воронин и Синеоков.</p><p>Прежде чем будить Александра, Татьяна осмотрелась. Его «гостинка» была меньше, чем её. В санузле имелся только душ, места для ванны не было. Кроме того, из-за углового расположения жилплощади обои на одной из стен почернели и требовали замены. Впрочем, все эти недостатки компенсировал закрытый балкон — из-за особенностей архитектуры дома он был возможен только с угла здания. Так что уверенно сказать, какая из двух «гостинок» лучше, Соколовская затруднялась. Одно виделось точно: комната в заплесневевшей от времени избе, где они оба провели весь последний год, не шла ни в какое сравнение с этими, поистине «царскими» хоромами для каждого из них.</p><p>Когда они уезжали из Старосибирска, Татьяна рассчитывала разместиться в Гротвино пусть даже с соседками, в комнате без всяких удобств. А тут… Она провела тряпкой по подоконнику, стёрла залежалую пыль и улыбнулась самой себе — тихо, радостно, просто от того, что можно наконец чувствовать себя хоть как-то устроенной.</p><p>Омрачала ситуацию лишь очевидная временность их проживания: по документам они проходили как «командированные». Воронин говорил, что на практике в городке (по крайней мере, в предыдущие годы) физикам давали ордер на «свою» жилплощадь уже через полгода работы в ИФМЭ. Не так уж и долго, если честно. Вся страна летела в «тартарары», а им, похоже, выпал шанс использовать последний отголосок исчезающего эгалитаризма. Нужно было просто продержаться в Гротвино эти шесть месяцев и снискать расположение начальства. Не такая уж непосильная задача для женщины, уверенной в своих силах.</p><p>Мысль о дочери отозвалась в сердце привычной болью — тупой, как старый шрам. Дочь видела в ней только взбалмошную старшую сестру: резкую, вечно занятую, чуждую всему, что было важно для девочки. Татьяна лелеяла надежду, что собственная квартира позволит ей хотя бы изредка привозить дочь к себе, а со временем — открыться ей в качестве матери. Объяснить, что за её внешней суровостью прячется не равнодушие, а отчаянное желание быть рядом в этом жестоком мире.</p><p>Соколовская со вздохом посмотрела на Уголькова. Во сне он казался даже моложе, чем в часы бодрствования, — словно подросток лет четырнадцати, не больше. Ресницы дрожали: ему снилось что-то тревожное, и лицо выглядело беззащитным.</p><p>Зачем она «привязала» его к себе, вытащила из привычной среды? Возможно, потому, что только он знал её тайну: кто-то должен был следить, чтобы она не забывала принимать таблетки лития. Но не было ли в этом эгоизма?</p><p>«Наверное, нет!» — подумала Татьяна, отгоняя сомнения, как назойливых мух. Для Уголькова физика была основой мировоззрения, его единственной мечтой. В Старосибирске, без её напора и энергии, у Александра просто не было шансов. Для самой же Татьяны наука была не только целью, но и способом сделать приличную карьеру.</p><p>«У нас прекрасный тандем, — мысленно продолжила она, — но моя ноша всё-таки больше. Саша отвечает за то, чтобы я не „сорвалась“. А я — за нашу выживаемость в этом мире. И за то, чтобы этот молодой гений стал учёным».</p><p>В этом расчёте, сухом и безжалостном, была своя честность: она не пыталась приукрасить мотивы, не пряталась за красивыми словами. Она брала на себя тяжесть, потому что умела её нести.</p><p>Татьяна протянула руку и стала трясти Уголькова за плечо.</p><p>— Вставай, Саша! — сказала она. — Попьём чаю, а потом опять пойдём в отдел кадров, дальше оформляться. Нам ещё секретные допуски должны сделать, а это та ещё морока!</p><p>Угольков поморщился, приоткрыл глаза, медленно выбираясь из глубокого сна, и тяжело вздохнул.</p><p>— Опять в кадры… — пробормотал он, садясь и потирая лицо ладонью. — А нельзя ли сначала просто чаю? Настоящего, с бутербродом, а?</p><p>Татьяна улыбнулась — на этот раз не про себя, а ему, стараясь передать Александру заряд бодрости и хорошего настроения.</p><p>— Можно, Саша, — сказала она мягче, чем обычно. — Сначала чаю. А потом — всё остальное. Мы справимся. Обязательно справимся.</p></section><section><title><p>Глава 25</p></title><p>Гротвино производил на Соколовскую смешанное впечатление — словно кто-то взял привычный городской пейзаж, уменьшил его в несколько раз и вынул из него всю суету. Для жительницы огромного Старосибирска тридцатитысячный городишко с одной неширокой центральной улицей показался до обидного маленьким, почти игрушечным. По утрам по этой улице неспешно катили велосипедисты — многие в одинаковых тёмно-синих куртках с эмблемой ИФМЭ, словно детали единого, отлаженного механизма. У большинства жителей имелись машины, но по городку и на работу в институт они предпочитали ездить на велосипедах: так быстрее, привычнее, да и воздух чище.</p><p>Поначалу эта провинциальная неторопливость раздражала Татьяну. Она привыкла к другим масштабам и скоростям: к рёву моторов на перекрёстках, к толпам, что текут по тротуарам, к ощущению, что, если хоть на минуту замедлишься, — отстанешь навсегда. В Гротвино же время текло иначе: размеренно, с достоинством, где каждый день имел право быть прожитым целиком, а не разорванным на куски спешкой.</p><p>Но уже через неделю Татьяна пришла к выводу, что тихий Гротвино — сейчас, пожалуй, лучшее место для жизни в бушующей стране. Родной Старосибирск в 93-м году находился на пике организованной преступности: жестокий криминал хозяйничал во всех районах, повсюду свирепствовал рэкет, шли бандитские разборки за территории. Убивали днём и ночью; на улицах часто слышались выстрелы, а вечера встречали со страхом, прислушиваясь к каждому шороху за окном.</p><p>В Гротвино же преступность практически отсутствовала. Городок изначально строился так, что сам по себе становился преградой для чужаков: въездов всего два, и на каждом постоянно дежурили передвижные посты милиции. В случае ЧП городок тут же блокировался — ни въехать, ни выехать. Поэтому «гастролёры» объезжали Гротвино стороной, а в местной интеллигентной среде преступления почти не совершались. Жители с гордостью рассказывали Соколовской, что найденные кошельки без раздумий сдают в отделение милиции. Поначалу Татьяна отнеслась к этим рассказам с недоверием, но, поближе познакомившись с горожанами, перестала считать это выдумкой.</p><p>Однажды Татьяна задержалась в библиотеке допоздна и шла домой одна по тёмным улицам, где фонари светили ровно и спокойно, а тени лежали неподвижно, не тая угрозы. Она не чувствовала ни страха, ни даже настороженности — только рабочую усталость и то редкое чувство защищённости, какое бывает, когда знаешь: рядом есть люди, для которых порядок — не пустой звук, а дело чести. Можно не оглядываться через плечо, не вздрагивать от резкого звука, не просчитывать в уме маршруты, где меньше шансов нарваться на неприятности. Простому человеку, каким она себя считала, этого было вполне достаточно для душевного спокойствия и жизненного счастья.</p><p>Оставалось только решить вопрос с жильём на постоянной основе — и, пожалуй, можно даже думать о поступлении в аспирантуру.</p><p>Однако удача, вначале благоволившая Соколовской и Уголькову, оставила их. Они ходили по группам физиков, занимавшихся экспериментами в ИФМЭ, и предлагали свои услуги. Но руководители групп видели их только в роли лаборантов. Это не устраивало амбициозных старосибирцев: должность лаборанта не давала шанса быстро получить столь желанный ордер на «гостинку», а без своего жилья в городке закрепиться было невозможно.</p><p>В откровенных беседах сотрудники института не скрывали: в городе всё решает Логинов. А того судьба лаборантов беспокоила мало. Соколовской нужен был выход на академика, но сделать это можно было только через Синеокова и Воронина — людей, имевших с ним прямой контакт. Однако после первого знакомства они больше не проявляли к ней интереса, занятые своими делами.</p><p>Татьяне срочно требовался план «внедрения» её и Уголькова в секретную подземную лабораторию под их руководством, с последующим выходом на «всемогущего» Логинова. Она не считала это интригой: скорее, это была тактика выживания в новых условиях. Соколовская смотрела на ровные ряды домов, на велосипедистов, неторопливо катящих по улице, на аккуратные корпуса ИФМЭ и думала, как ей хочется здесь остаться, быть может, даже навсегда.</p></section><section><title><p>Глава 26</p></title><p>В Гротвино существовал только один торгово-развлекательный центр — недавно выстроенный Дом культуры, который поначалу задумывали как место для агитационных постановок и партийных собраний. Но жизнь быстро внесла свои поправки: теперь в его стенах крутилась вся городская суета после работы. Здесь сдавали комнаты под кружки, устраивали концерты самодеятельности, работал ресторан, а на первом этаже, будто вопреки всей серьёзности научного городка, разместились магазин и игровой зал — яркий, шумный, манящий азартным грехом.</p><p>Соколовская быстро подметила одну закономерность: в определённое время, будто по негласному расписанию, сюда заходили Синеоков и Воронин. Иногда по отдельности, чаще вместе. Они направлялись прямиком в коммерческий магазин Допа, покупали дорогие сигареты определённой марки, продававшиеся только тут, и что-нибудь «вкусненькое» для своих детей — шоколадку, вафли, банку консервированных персиков. В этих мелочах, в том, как бережно они укладывали покупки в карманы курток, Татьяне виделась не слабость, а человечность: за стенами лабораторий они становились просто отцами, которым хотелось хоть чем-то порадовать своих отпрысков.</p><p>У Соколовской уже теперь имелись деньги — немного, но достаточно, чтобы приступить к осуществлению её плана. Деньги появились благодаря игровому автомату: то ли выигрыш случился на самом деле, то ли его «устроил» Доп. Однако Татьяна не задавалась вопросом о происхождении — она считала эти деньги подарком судьбы.</p><p>Она придумала простой, но дерзкий ход — разыграть маленький театр. В игровом зале ей выдавали жетоны в специальном пластиковом стакане, и Татьяна, нарочно позвякивая ими, шла в коммерческий магазин как раз в тот момент, когда там появлялись Синеоков и Воронин. Физики здоровались с ней сдержанно, по-деловому, а она отвечала с лёгкой, почти застенчивой улыбкой, старательно изображая простую, немного растерянную перед их учёным авторитетом женщину. А потом демонстративно покупала продукты, расплачиваясь за них жетонами.</p><p>Синеокова и Воронина не слишком удивляли эти каждодневные встречи — в городке все друг друга знали, и случайные совпадения были нормой. Но вот источник её «богатства» пробудил в них любопытство.</p><p>— Послушай, Татьяна, — удивлённо спросил Воронин, наклонив голову и чуть прищурившись, словно пытался разглядеть в ней что-то новое, — а откуда столько жетонов ты каждый раз приносишь?</p><p>Татьяна вспыхнула, будто её поймали на какой-то нечаянной шалости, опустила глаза, но тут же подняла их и, встретившись с собеседниками взглядом, сказала:</p><p>— Выигрываю! — после чего, словно испугавшись собственной смелости, картинно покраснела.</p><p>Синеоков задумчиво почесал подбородок, и в его глазах мелькнуло то самое выражение, с которым он обычно разбирал противоречивые данные эксперимента:</p><p>— Так уж и выигрываешь? Каждый день? По теории вероятности это невозможно. Что-то тут не так…</p><p>Татьяна чуть приподняла плечи, будто сама не знала, как это выходит, и неопределённо махнула рукой:</p><p>— А вы сами попробуйте, прежде чем сомневаться! — и, не дожидаясь ответа, повернулась и пошла в игровой зал.</p><p>Спиной она чувствовала, как мужчины провожают её взглядами, и старалась не выдать, как отчаянно надеется, что они пойдут за ней. Сердце колотилось, а в голове крутилась одна мысль: «Только бы не переиграть. Только бы выглядеть естественно».</p><p>Расчёт Соколовской оказался верен. Она простояла перед аппаратом минут пять, ничего не делая, когда в зал вошли Синеоков и Воронин. Они принялись ходить между автоматами, недоверчиво их рассматривать, как будто перед ними стояли не примитивные «однорукие бандиты», а какие-то загадочные приборы, требующие научного подхода.</p><p>Татьяна бросила жетон в монетоприёмник и дёрнула ручку. Автомат весело «запел», крутанул барабаны, щёлкнул, но выигрыша не выдал. Синеоков хмыкнул, а Воронин тихо рассмеялся:</p><p>— Ну вот, а говорила — каждый день!</p><p>Татьяна подошла к мужчинам и, стараясь, чтобы в её голосе звучала не уязвлённая гордость, а искреннее приглашение, сказала:</p><p>— Да ладно вам! У меня была, да теперь ушла, удача новичка. Попробуйте сами, вдруг повезёт!</p><p>Синеоков пожал плечами, явно не собираясь тратить время на такую ерунду, а Воронин неожиданно согласился. Но от предложенного Татьяной «халявного» жетона отказался:</p><p>— Не люблю на чужое рассчитывать, — буркнул он, доставая из кармана купюру и протягивая её кассиру.</p><p>Воронин взял жетоны сразу на крупную сумму — их хватило ему минут на десять. Он забрасывал их в автомат один за другим, дёргал ручку, смотрел, как крутятся барабаны, и каждый раз качал головой:</p><p>— Пустая трата денег. Развод, как таковой!</p><p>Закончив, Сергей рассмеялся и махнул рукой:</p><p>— Ерунда какая-то, дурацкая забава! Пошли отсюда!</p><p>Мужчины уже повернулись к выходу, собираясь покинуть зал, но тут в помещение вошёл сам Доп в сопровождении двух молодых женщин. Его появление выглядело как выход актёра на сцену: он умел подать себя так, что все взгляды невольно обращались к нему. Казалось, отказать ему «с ходу» просто невозможно — он словно заранее знал, как обойти любое «нет».</p><p>Увидев Синеокова и Воронина, Доп, хотя его специально позвал персонал зала, умело разыграл искреннее удивление:</p><p>— Ба! Какие люди! Да вы что, решили проверить своё везение? Ну-ну, это дело хорошее, азарт — он бодрит!</p><p>И вот уже Синеоков и Воронин, вместо того чтобы уйти, попали под обаяние Допа и согласились поиграть ещё «немного». Тут же, будто из воздуха, появился высокий переносной столик, который по распоряжению Допа мгновенно заполнился закусками и стопками с водкой.</p><p>Синеоков и Воронин переглянулись. В их взглядах читалось лёгкое замешательство — они не привыкли к таким незапланированным застольям. Но отказаться было неловко. И они выпили по одной рюмке — скорее для того, чтобы не обидеть хозяина, чем ради удовольствия. Им тут же налили ещё.</p><p>Доп лично принёс жетоны и собственноручно «заправил» их в монетоприёмник одного из аппаратов. Затем приглашающе махнул Воронину:</p></section><section><title><p>Глава 27</p></title><p>Однако Татьяну опередила подруга Допа — Ирен, как она велела себя называть, на иностранный манер. Несмотря на то что она была беременна и тяжело двигалась, она полностью завладела вниманием Воронина. Вероятно, дело было в том, как она умела себя подать: в дорогом платье, с ярким вечерним макияжем, с волосами, уложенными в сложную причёску и украшенными золотыми цепочками, она выглядела как дива с обложки заграничного журнала. Улыбка не сходила с её лица, она сыпала шутками и прибаутками, словно профессиональный конферансье, и Воронин, хоть и старался держаться сдержанно, всё же поддался её напору. Между ними возникла та самая сиюминутная приязнь, которая иногда вспыхивает между посторонними людьми, когда один из них настойчиво хочет понравиться, а второй — хоть на минуту забыть о своих заботах.</p><p>А в Синеокова мёртвой хваткой «вцепилась» подруга Ирен — Юлия, предпочитавшая, чтобы её звали Джулией. Невысокая, некрасивая, совершенно плоская, как подросток, в обычной жизни она вряд ли удостоилась бы заинтересованного мужского взгляда. Но здесь, в огнях цветных прожекторов, в заманчивом мигании игровых аппаратов, в своём броском платье с большим количеством вырезов, она излучала почти магическую энергию и казалась светской львицей.</p><p>Игровой зал выглядел как растревоженный улей: над автоматами витал сладковатый запах дешёвых духов, смешиваясь с запахом нагретого пластика; цветные лампочки вспыхивали и гасли, барабаны щёлкали, а из динамиков неслись резкие, механические мелодии, похожие на сигналы тревоги. В этом шуме и свете реальность становилась зыбкой, и люди — даже такие серьёзные, как Синеоков и Воронин, — на время теряли привычную строгость и респектабельность.</p><p>— Интересно, а какая у них процентовка? — вдруг спросил Синеоков, будто таким образом пытаясь вернуть себе ощущение контроля. Он достал из кармана свой «знаменитый» блокнот — потрёпанный, с загнутыми уголками, исписанный мелким, но чётким почерком, куда он заносил все свои мысли, даже самые мимолётные. Ручка в руках Дмитрия стала быстро двигаться по белому листу, словно пытаясь «обогнать» крутящиеся барабаны игрового автомата Воронина.</p><p>— А зачем нам считать, когда нужно просто испытывать удачу! — воскликнула Джулия и положила руку на рычаг автомата прямо перед Синеоковым. Дмитрий покраснел, будто его поймали на чём-то неловком, но под воздействием приглашающего взгляда Джулии всё же закинул взятые у Воронина жетоны.</p><p>Джулия привела игровой автомат в действие, и крупный выигрыш не заставил себя ждать. Синеоков, позабыв обо всём, зачем-то стал считать пальцами жетоны, что падали в поддон автомата. Счастливо смеющаяся Джулия, иногда прижимаясь к Синеокову всем телом, принялась ему помогать. В её движениях замечалась отработанная лёгкость человека, который знает, как заставить другого почувствовать себя в центре внимания.</p><p>Глядя, как «работают» две профессионалки высокого класса, Соколовская стояла в стороне, чуть не плача от досады. О ней забыли, и у неё не имелось ни малейшего шанса сейчас «влезть» и побороться даже за секунду внимания Синеокова или Воронина. В груди всё сжималось от горького ощущения, что её тщательно выстроенный план рассыпается прямо на глазах. Соколовская от огорчения переминалась с ноги на ногу и повторяла про себя: «Только не сдавайся. И даже не думай плакать».</p><p>Разыгравшийся Дмитрий положил свой блокнот на столик и забыл о нём. Блокнот раскрылся на случайной странице и лежал так, будто бросал вызов любому, кто захочет заглянуть внутрь. И этим человеком случайно оказался Угольков.</p><p>Тем временем Александр работал в ресторане Допа ночным официантом. Ставка лаборанта с укороченным графиком, положенная ему из-за «малолетства», кормить себя не позволяла, а тут платили по отработанным часам — и вышло очень даже выгодно. Так получилось, что именно Уголькову выпала «честь» обслуживать Синеокова и Воронина. Меняя на столике грязную посуду на чистую, он машинально бросил взгляд в блокнот Дмитрия. Страница была исписана формулами, пометками, стрелками, соединяющими разные части уравнений, и среди этого хаоса вдруг мелькнула одна мысль, которая зацепила Александра.</p><p>Уже вроде бы уходя с подносом от играющих физиков, Александр неожиданно вернулся и, взяв ручку, быстро написал крупными символами длинную формулу на исчирканной Синеоковым странице. После чего, оставшись незамеченным, продолжил свой путь официанта, как будто ничего и не произошло.</p><p>В зал вошёл милицейский наряд из двух человек с периодически срабатывающей рацией. Треск помех и короткие, неразборчивые фразы накладывались на шум автоматов, создавая ощущение какой-то тревожной суеты. Доп — Константин Иванов — отошёл от игровых автоматов и, подойдя к служивым, поздоровался с ними за руку. У них завязался оживлённый разговор, слова которого тонули в шуме помещения. Судя по выражению лиц собеседников, они уже начали приходить к какому-то соглашению, когда в зал характерной для него, слегка «прихрамывающей» походкой вошёл Владимир Лушин.</p><p>Он внимательно осмотрел всех присутствующих цепким чекистским взглядом, сканируя зал и мгновенно запоминая каждую деталь: кто где стоит, кто с кем разговаривает, кто слишком громко смеётся, а кто, наоборот, старается стать незаметным. Поскучневших милиционеров, сразу вернувших себе «официальный вид», мгновенно «выдуло» наружу из здания. Они отправились на патрулирование площади перед Домом культуры — работать.</p><p>Одновременно с милиционерами настроение пропало у Ирен и Джулии. Девушки покинули Синеокова с Ворониным, ушли в дальний угол зала, где уселись на диван и принялись о чём-то тихо переговариваться, бросая косые взгляды в сторону Лушина.</p><p>Лушин, не торопясь, поздоровался с Ворониным и Синеоковым, затем, проигнорировав с неприязнью смотревшего на него Допа, купил несколько жетонов и подошёл к свободному автомату. Соколовская сразу «подскочила» к Лушину и принялась, хотя её никто не спрашивал, рассказывать правила игры на «одноруком бандите». При этом она копировала манеру поведения Ирен и Джулии, словно хотела доказать прежде всего самой себе, что ничем не хуже их и тоже может вести себя определённым образом.</p></section><section><title><p>Глава 28</p></title><p>Татьяна нашла Александра слишком занятым, чтобы к нему подходить: ресторанный зал буквально ломился от посетителей, требовавших немедленного обслуживания. Официанты метались между столиками, как шестерёнки в перегруженном механизме, а Угольков, казалось, успевал быть сразу в трёх местах — принимал заказы, уносил тарелки и на ходу успокаивал недовольных гостей. Соколовская лишь издали помахала ему рукой и, поймав его усталый, но благодушный кивок, ушла в общежитие.</p><p>Её «гостинка» выглядела уже обжитой. На подоконнике выстроились в ряд три горшка с геранью — единственные растения, которые у неё приживались. На стене висела выцветшая репродукция картины Айвазовского, которую она купила на барахолке за копейки, но любила за ощущение простора, так не хватавшего в этой комнате. Едва присев на диван, Татьяна сразу провалилась в сон. Акклиматизация к местному климату и постоянное нервное напряжение давали о себе знать. Сон накрыл её, как тяжёлое одеяло, и даже вечерний шум большого общежития не мог его прогнать.</p><p>Соколовская открыла глаза только в час ночи, когда Угольков наконец пришёл с работы. Он принёс полбутылки французского шампанского — по случаю какой-то отменённой брони — и остатки еды, которая осталась невостребованной: ломтики запечённой утки, корзиночку с мини-пирожными, тарелку с тонко нарезанным сыром. Для Татьяны и Александра такие вечера были настоящим праздником: позволить себе что-нибудь «этакое» они не могли, и эти случайные угощения становились маленьким торжеством посреди серых будней.</p><p>Уставший Александр с облегчённым вздохом плюхнулся на диван рядом с Татьяной. Они накрыли импровизированный стол, постелив старую газету на два шатких стула, чьи ножки давно смирились с неровностями пола и лишь слегка покачивались при каждом движении. Татьяна достала из шкафа два пластмассовых стаканчика — один с едва заметным сколом, другой с потёртой надписью «Олимпиада 80» — и разлила шампанское. Пузырьки лениво поднимались к поверхности, и на мгновение комната будто стала чуть светлее.</p><p>Они принялись с удовольствием есть и пить, обмениваясь шутками, которые в этот поздний час звучали особенно весело. Усталость отступала, растворяясь в простых радостях: в хрусте поджаренного хлеба, в терпком вкусе сыра, в лёгкой щекотке пузырьков на языке.</p><p>— А что ты написал в блокноте Синеокова, что он аж «глаза выпучил»? — смеясь, спросила Татьяна, откинувшись на спинку дивана.</p><p>— Да так, ерунда, — отмахнулся Угольков, но в его глазах мелькнуло удовлетворение человека, который знает, что сделал нечто важное. — Синеоков и Воронин получали образование, когда о программировании ещё «корова не мычала». Они думают, что, раз они умные, то им создать последовательность машинных команд для работы ТОКОМАКа — раз плюнуть. На самом деле, и ты это знаешь, не всё так просто. Тем более для квантового процессора. Я лишь набросал им алгоритм, облегчающий обработку состояний суперпозиции. Не знаю, почему они не допускают профессиональных программистов до «финального» процесса планируемого ими эксперимента. Хотят всё сделать сами по соображениям военной секретности? Или думают скрыть ото всех, в первую очередь от Логинова, что тайно работают над поиском доказательств разрабатываемой ими теории. Она называется «упорядочивание хаоса в движении частиц при наличии разумного начала».</p><p>— Что, что? Это очень интересно! Вот с последнего места, можно подробнее? Целая теория? — воскликнула Соколовская. Она уже наелась и теперь, откинувшись на спинку дивана с наполненным шампанским стаканчиком, смотрела на Уголькова горящими от любопытства глазами.</p><p>— Классическая физика оперирует четырьмя измерениями: тремя пространственными координатами и одной временной, — Александр поставил стаканчик и провёл пальцем по дну большой тарелки, оставляя в пролитой капле четыре борозды: три пересекающиеся и одну, уходящую в сторону. — Но некоторые учёные пишут о признаках существования в нашем мире ещё одного, четвёртого пространственного измерения, которое ведёт себя иначе, чем известные нам три. Признаки чего-то есть, но чего именно — одни догадки. Синеоков и Воронин выдвигают гипотезу, что это четвёртое измерение может быть обиталищем разумного начала. Именно оно удерживает от развала трёхмерную материю, «диктуя» ей известные нам законы физики. Дмитрий и Сергей предполагают, что если вступить с этим измерением в контакт и «договориться» с ним, можно экспериментальным путём получить частицу, которая до того не существовала. Скажем, бозон Хисса: до эксперимента её не было, а приписываемые ей функции в микромире исполнялись каким-то другим способом.</p><p>— То есть человек сам создаёт частицу, которой не было? — переспросила Татьяна, заглядывая в каплю на тарелке, будто там и правда можно было увидеть лишнее измерение.</p><p>— Пока что человек не создаёт законы — он их только открывает. Синеоков и Воронин хотят изменить этот порядок: провести эксперимент, доказывающий, что можно не только регистрировать частицы, но и самим создавать их. Тем же способом, по их замыслу, удалось бы получить и гравитон, открытие которого так необходимо Логинову. Однако их смущает, что он напрямую увязывает своё эгалитаристское мировоззрение с «доктринально верной» гравитационной теорией. В случае контакта со вселенским разумом Логинов, по их мнению, обязательно поставит идеологию выше научного поиска, а идеологию и науку смешивать нельзя: вещи разного порядка дадут неочевидный результат. Но хочу тебе заметить: все мои рассуждения имеют отношение только к микромиру! — Александр вдруг поднялся, подошёл к окну и прижал ладонь к холодному стеклу, за которым чернели редкие фонари. — А Синеоков и Воронин одержимы идеей изменить фундаментальные законы макромира силой мысли. Это уже прерогатива не человека, а вселенной. Если она бесконечно существует в вечности и является первопричиной «большого взрыва», то именно в этой точке каждый раз обновляется по новым физическим принципам — надеюсь, более совершенным, чем в предыдущем «цикле». И этот порядок никакие физики с их установками не изменят, сколько бы ни старались! — сказал Угольков, напряжённо думая и глядя на собственное отражение, будто спорил с кем-то невидимым.</p></section><section><title><p>Глава 29</p></title><p>Лушин вошёл в свою четырёхкомнатную квартиру и устало опустился на стул в прихожей. Скрипнула половица — та самая, что давно просила ремонта, да всё руки не доходили. Из кухни появилась жена Валя, в простом ситцевом платье, с закатанными рукавами и с той особой, тихой добротой во взгляде, которая всегда была ей присуща. Она работала терапевтом в городской поликлинике и каждый день видела столько чужой боли, что дома старалась думать только о хорошем.</p><p>Из гостиной доносились звонкие голоса, топот, смех — и от этого шума у Лушина в душе потеплело.</p><p>— У Павлика гости? — тихо спросил Владимир, не поднимая глаз, чтобы жена не заметила, как сильно он вымотался.</p><p>— Да, Оля Воронина да Игорь Синеоков. Режутся в «Денди», никак не могу их к урокам усадить. Сказать, чтоб не так громко себя вели? — спросила Валя, подходя и целуя мужа в щёку — в этот поцелуй она вложила всё своё беспокойство о нём.</p><p>Владимир слабо улыбнулся:</p><p>— Нет, не надо. Пусть играют. Слышать их — в удовольствие. В нашем детстве таких развлечений не было. Мы с тобой в основном дрались с соседскими детьми да голубей гоняли.</p><p>— Как скажешь! — произнесла Валентина, но глаза её не отпускали его лица, всматривались, ловили каждую тень. И, не удержавшись, спросила с тревогой, почти шёпотом:</p><p>— Тебе что-то нехорошо? Хочешь, я укол сделаю?</p><p>Он кивнул, не споря: спорить с её заботой было всё равно что отталкивать руку, протянутую из любви.</p><p>Владимир снял обувь, аккуратно поставил её в ряд — привычка, въевшаяся с детства, когда обувь была в дефиците и берегли каждую пару. Надел домашний халат, тёплый, потёртый на локтях, и прошёл на кухню. Валя достала многоразовый стеклянный шприц — тот самый, что они купили ещё в прошлом году, потому что одноразовые были большой редкостью. Руки у неё были уверенные, привычные к этой процедуре, и в этом тоже была своя нежность: она не жалела его, не охала, не делала из этого трагедии, а просто делала то, что нужно.</p><p>— Спасибо, Валя, — тихо сказал он, когда всё было готово. И вяло спросил:</p><p>— У тебя что на ужин?</p><p>— Да так, ничего особенного. Лёгкая еда: салатики, рыбка. Будешь?</p><p>— Чуть позже, когда сахар упадёт. Сейчас аппетита нет. Пойду пока в кабинет, посижу за рабочим столом. Как станет лучше, приду.</p><p>— А ноги тебе посмотреть не надо? — снова спросила она, и в голосе её прозвучала та самая женская, оберегающая настойчивость, которая не терпит отговорок. Она хорошо знала про «стопу диабетика», про то, как важно каждый день осматривать кожу, не пропустить ни одной трещинки, ни малейшей ранки.</p><p>— Позже, всё позже! — сказал Владимир, чувствуя неловкость: ему было тяжело под этим сострадательным взглядом, будто он уже наполовину сдался, а она всё ещё тянула его назад, к жизни.</p><p>Он ушёл в кабинет, прикрыв за собой дверь не до конца — чтобы слышать, если Валя вдруг окликнет его.</p><p>В кабинете всё блестело полиролью, которой Валя каждую среду протирала мебель. Владимир опустился в мягкое домашнее кресло за большим письменным столом и включил настольный абажур. Свет лёг на столешницу тёплым кругом, высветив толстую брошюру о клинике в далёкой Западной империи.</p><p>Лушин взял её, медленно перелистал страницы. На Западе всё было иначе: пластиковые шприцы-ручки с генно-модифицированным человеческим инсулином — а не животным, как кололи здесь, в Северной империи, — специальные пластины для самостоятельного контроля уровня сахара. С таким лечением пациенты могли заниматься спортом, работать без ограничений, жить полноценно. На цветных фотографиях улыбались люди, у которых болезнь не становилась приговором.</p><p>Владимир отложил брошюру. Валя периодически подкладывала ему такие издания — не прямо, не с упрёком, а будто случайно: «Вот, глянь, тут про новые методы пишут». Она хотела сказать, что болезнь излечима, что с ней можно жить до глубокой старости. Только с одной оговоркой: в Западной империи. Здесь, в Северной, диабет оставался приговором: инвалидность, потеря работы в цветущем возрасте, жалкая пенсия, обуза для родных. Валя знала это лучше других — каждый день в поликлинике она видела, как люди доживают свои годы, цепляясь за жизнь, как за соломинку.</p><p>Невыносимо думать, что скоро он станет таким же. Но ещё тяжелее представлять, сколько страданий он доставит Вале, когда станет совсем нетрудоспособным. Чтобы уехать на Запад, нужны «приличные» деньги. А тут начинался настоящий тупик: зарплата Лушина, как и у всех государственных служащих, не впечатляла. Жили они относительно обеспеченно только благодаря академику Логинову, который нашёл способ доплачивать ему из бюджета института. Если серьёзно — ни о каком отъезде не могло быть и речи.</p><p>«Продать квартиру?» — мысленно повторил он старую, заезженную идею. Даже такая хорошая жилплощадь стоила дёшево: работы в Гротвино уже практически не было, а из-за режима секретности не существовало и нормального сообщения с внешним миром. Кто захочет жить здесь?</p><p>Существование Лушина подходило к той точке, когда нужно что-то решать, но он не знал что. Оставаться или уезжать — в любом случае нужны деньги. Много денег. Оттого ситуация и казалась безвыходной.</p><p>Имелся, правда, вариант, о котором он даже думать не хотел, — расхищение ИФМЭ. В нынешних условиях это уже не считалось преступлением, под видом «приватизации» даже приветствовалось. Лушина коробило: неужели бывшие эгалитаристы не понимают, что пускают на ветер народное достояние, созданное титаническим трудом предыдущих поколений?</p><p>Но сколько бы он ни сопротивлялся болезни, сколько бы ни противился криминальным атакам на имущество ИФМЭ, выходило, что и себя он не защитит. Болезнь неумолимо напоминала: он не вечен. К тому же легко заменим: начальство ничего не говорило прямо, но смотрело с тем самым «нехорошим прищуром», будто ждало, что он сам догадается и придёт с нужной «инициативой» об отставке.</p><p>Лушин открыл папку, принесённую с работы. Раньше в ней лежали только оперативные документы, а теперь всё чаще попадались запросы на инвентаризацию имущества ИФМЭ: стоимость оборудования, материалов, даже кабелей и труб. «Зачем генералам знать стоимость каждой гайки?» — думал он с тупой, ноющей тревогой. Неужели и они хотят сбежать, предварительно продав «кусочек родины»? Похоже, покинуть страну любым способом стало всеобщей навязчивой идеей. А тех, кому удавалось уехать с миллионами, теперь восхваляли, словно они совершили подвиг.</p></section><section><title><p>Глава 30</p></title><p>Воронин вошёл в прихожую своей квартиры и не торопясь закрыл за собой входную дверь, отсекая за порогом весь тот напряжённый, шумный мир, где каждый шаг нужно выверять, каждое слово — фильтровать. Он посмотрел на себя в зеркало: лицо выглядело ухоженным, даже чуть надменным. С едва заметной улыбкой Воронин поправил причёску — не столько из тщеславия, сколько из потребности сохранить хотя бы внешнюю безупречность, когда внутри всё было неладно.</p><p>— Сергей, это ты? — крикнула из гостиной жена. Она сидела на диване, прижав к уху телефонную трубку, и, занятая разговором, машинально сделала звук телевизора тише. Экран мерцал, показывая какой-то концерт; разноцветные огни скользили по стенам, но для неё это был лишь фон, заглушающий тишину.</p><p>— Да, конечно! — ответил Воронин. Голос прозвучал чуть глуше обычного: он и правда устал сегодня.</p><p>— Ужинать будешь? — спросила жена, не вставая. В её вопросе не было особой заботы — скорее простая обязанность, которую она исполняла по привычке. — Если будешь, много не ешь! Нас сегодня Мелконяны пригласили на овощные голубцы. Я тебе утром говорила, помнишь?</p><p>— Помню! — сказал Воронин и, чуть нахмурившись, спросил: — А почему овощные? Разве Мелконяны стали вегетарианцами?</p><p>— Да, стали. Сейчас многие становятся, так дешевле гостей принимать! — ответила жена, махнув свободной рукой, будто отмахиваясь от несущественной детали.</p><p>— Ну, резон в этом есть… — произнёс Воронин и после короткой паузы добавил: — Тогда я, пожалуй, только чай в кабинете выпью, и всё.</p><p>Из кухни выглянула пожилая домработница. Лицо её было изборождено морщинами, на щеке выделялись крупные бородавки, но в глазах светилась спокойная, терпеливая мудрость человека, который многое повидал и давно перестал удивляться чужим странностям. Она молча слушала их разговор, потом жестом показала, что всё поняла: чай скоро подаст. Воронин важно кивнул ей — не из высокомерия, а из той вежливой дистанции, которую старался держать со всеми, кто служил в его доме. Затем он прошёл в кабинет и опустился в кресло перед импортным журнальным столиком со встроенным торшером.</p><p>Сергей дёрнул за свисающий шнурок с красивой кисточкой, и тёплый свет лёг на полированную поверхность столика, высветив тонкий узор древесины. Он открыл посеребрённую сигаретницу, достал длинную сигарету известной марки, прикурил от вычурной зажигалки и подвинул ближе хрустальную пепельницу, стоявшую по центру. Хрусталь тихо звякнул, отзываясь на прикосновение, и этот короткий звук почему-то неприятно кольнул Сергея — будто сам дом напоминал о своей показной роскоши, которую он сам завёл, но которая ему давно опротивела.</p><p>Воронин выпустил изо рта плотный дым и стал смотреть, как тот причудливо расползается по комнате, распадаясь на тонкие нити и медленно тая в воздухе. Взгляд его прошёлся по привычной обстановке: по красивому рабочему столу с папками чертежей, по книжным шкафам, заполненным фолиантами с золотым тиснением на обложках. Все эти вещи были подобраны с тщанием, куплены не без труда, стоили немало и по меркам ЭСИ выглядели богато и добротно. Но от этого богатства внутри поднималась тупая, тягучая тоска: он считал свою квартиру «убогой» — не из-за мебели, а из-за того, что в ней не было жизни, не было тепла, не было ничего, что хотелось бы назвать своим.</p><p>Он вздохнул, пытаясь стряхнуть усталость и сосредоточиться на работе. Воронин принадлежал к тем физикам, которые мыслят не формулами, а образами. Его мозг беспрерывно, где бы он ни находился и что бы ни делал, перебирал различные умозрительные «варианты» в поисках той самой «единственно верной» идеи, которую потом останется лишь записать на бумагу. Истина являлась ему не в виде уравнений, а в виде картин — чётких, объёмных, почти осязаемых.</p><p>Сейчас он представил в трёхмерной проекции все физические установки, которые они хотели задействовать в задуманном эксперименте, и мысленно начал конструировать их: соединял узлы, прокладывал линии полей, проверял устойчивость конфигурации. Он ждал того самого мгновения, когда его «озарит» — когда все разрозненные образы вдруг сложатся в единую, безупречную картину, и останется только схватить карандаш и успеть зафиксировать её, пока она не рассеялась.</p><p>В кабинет вошла домработница и поставила на столик большой поднос. На нём стоял фарфоровый чайник с тонким цветочным узором, чашка с блюдцем, сахарница и маленькая тарелочка с песочным печеньем — таким рассыпчатым, что оно крошилось от одного прикосновения. Воронин буркнул «благодарю», но к чаю не притронулся. Вместо этого он взял с подноса свежую почту и быстро перебрал конверты. Среди них лежал глянцевый иностранный журнал, присланный столичным другом: в нём вперемешку с научными статьями о физике рассказывали о жизни знаменитых учёных — о яхтах, тропических островах, вечеринках с рок-звёздами и моделями.</p><p>От «вкусных» фотографий, от блеска шампанского, от загорелых тел в мини-бикини у Воронина в приступе зависти даже на секунду закружилась голова. Ему вдруг стало невыносимо обидно за свою судьбу: за то, что он, обладая уникальным умом, способным постичь самые сложные законы мироздания, вынужден жить в этой «убогой» квартире, делить вечера с чужой по духу женщиной, прятать свои амбиции за вежливыми улыбками и осторожными фразами. Он со злостью швырнул журнал на столик, и тот лёг, раскрывшись на странице с роскошным особняком, будто насмехаясь над ним. Чертыхнувшись, Воронин снова раскурил потухшую сигарету.</p><p>Тут в кабинет проникла жена. На ней было «праздничное» платье, сшитое портными в Гротвинском Доме культуры по «мотивам» образа с обложки модного женского журнала. Ткань топорщилась, и силуэт казался неуклюжим; от этого несоответствия между замыслом и исполнением Сергей ощутил душевный дискомфорт. «На корове седло смотрелось бы лучше!» — мелькнула у него едкая мысль, которую он тут же постарался прогнать, стыдясь собственной жестокости.</p><p>— Ну и как я тебе? — спросила жена, сделав оборот посередине кабинета и слегка приподняв подол, словно демонстрируя наряд со всех сторон. В её голосе слышалась надежда на то, что сегодня он посмотрит на неё иначе, увидит не привычные недостатки, а что-то хорошее.</p></section><section><title><p>Глава 31</p></title><p>Глава 31 В соседнем подъезде того же дома, этажом ниже, находилась квартира Синеокова. Придя с работы, Дмитрий быстро перекусил бутербродом с тонким ломтиком докторской колбасы и кружком помидора. Такой скромный ужин давно стал для него привычным: физика забирала у него аппетит, и бытовые заботы казались чем-то второстепенным, почти чужеродным. Он привычно закрыл за собой дверь кабинета — словно опускал невидимый занавес между миром обыденности и тем пространством, где рождались идеи. Внутри кабинет Синеокова выглядел необычно, резко отличаясь и от остальных комнат квартиры, и от квартир соседей, славившихся идеальным порядком. Здесь царил тот самый «упорядоченный хаос», смысл которого понимал только он сам. На полу валялись исписанные листки, на столе громоздились стопки старых журналов по физике, а рядом с лампой стояла чашка с давно остывшим чаем, на стенках которой остался тёмный ободок. В воздухе витал запах клея, фломастеров и чуть-чуть — старой бумаги: казалось, сама атмосфера комнаты была настроена на поиск истины. В центре кабинета на лесках с потолка свисал пенопластовый макет сложной конструкции. В нём угадывались очертания ЛПЯН, ТОКОМАКа и небольшого участка сверхпроводящих магнитов БГК. Грубо вырезанные канцелярским ножом и раскрашенные яркими фломастерами, они выглядели как детская поделка, но для Синеокова это была полноценная модель, на которой он проверял свои гипотезы. Каждый блок, каждый стык имел значение, и Дмитрий мог часами переставлять их местами, пытаясь уловить ту самую симметрию, которая скрывалась за видимым беспорядком. Синеоков нередко работал без сна всю ночь. Он собирал новые пенопластовые блоки, менял местами части уже готового макета, по ходу дела записывая в свой знаменитый блокнот мелькнувшие мысли. Листки, которые он в отчаянии вырывал, когда мысль «не шла», и бросал не глядя, усеивали пол, словно бумажные листья поздней осени. Порой Дмитрий, чертыхаясь, разгребал их, отыскивая какую-нибудь фразу, «вылетевшую из памяти», без которой дальнейшее рассуждение казалось невозможным. В такие минуты он не замечал ничего вокруг: ни скрипа половиц, ни голосов за стеной, ни даже запаха подгоревшей еды, если Мила забывала выключить плиту. Его мысли витали где-то далеко — в холодном космосе, среди квантовых полей и струн, где привычные законы теряют силу, а интуиция становится главным инструментом. Дмитрий даже не слышал, как в соседней комнате Мила громко разговаривала по телефону с женой Воронина. Для Синеокова её голос был не более чем фоновым шумом — вроде гудения насоса в подвале, которое замечаешь лишь тогда, когда внезапно стихает. А Мила Синеокова слыла в Гротвино довольно известной особой. С юности она вела разгульную жизнь, с ненасытной жадностью отыскивая «новых» мужчин — и теряя к ним интерес уже после первой ночи. За Дмитрия она вышла «по залёту», рассчитывая после рождения ребёнка оформить развод. Но он неожиданно дал ей всё, чего она, по сути, и хотела: возможность жить безбедно и беззаботно, пусть и в маленьком городке, в роли местной «светской львицы». И это вдруг её вполне устроило. Со временем Мила стала постепенно терять мужской интерес к себе, и эта утрата делала её злее и коварнее. Люди, хорошо её знавшие, удивлялись, как у такой женщины может быть семья — и не просто семья, а замечательный муж, сын и даже лучшая подруга в лице жены Воронина. В их дружбе было что-то парадоксальное, болезненное: они одновременно нуждались друг в друге и ранили друг друга словами, как острыми шпильками. В тот вечер подруги обсуждали по телефону несколько «важных» — разумеется, только для Милы — событий. Первой темой стало появление в городе «бесстыжей» Соколовской Татьяны, красивой «стервы», приехавшей издалека, никому не известного рода-племени. Милу особенно огорчало, что она ничего не знает о прошлом Соколовской, а значит, не имеет рычагов влияния на неё. Она отчаянно завидовала молодости и модельной внешности Татьяны и потому высказала в её адрес больше нелестных эпитетов, чем в адрес всех остальных молодых «хищниц» Гротвино, вместе взятых. Не меньше её волновал и невыясненный вопрос отношений Соколовской с Александром Угольковым — определённо красавчиком, за внимание которого Мила не прочь была бы побороться, хотя бы ради самого ощущения победы. Следующей темой стала «свежая» машина Audi десятилетней давности, только что пригнанная из самой Германии для Допа («смотрящего за городом»). Константин и без иностранного автомобиля имел репутацию неотразимого сердцееда, но Audi с мягким салоном и ярко светящейся приборной панелью делала его настоящим властителем дум всех женщин «далеко за тридцать» в Гротвино. Закончив восхищаться автомобилем Иванова и его умением устраиваться в жизни, Мила и жена Воронина уничижительно прошлись по беременной сожительнице Кости, словесно превратив её в «прах и пыль», в особу, недостойную ничьего внимания. Неизвестно, до кого бы ещё добрались своими языками эти сплетницы, но жена Воронина неожиданно вспомнила: — Ой, нам же к Мелконянам надо! — Точно! А я и забыла! Хорошо, что напомнила! Выходите, встретимся на улице! — сказала подруге Мила и дала отбой. Поправив причёску перед зеркалом так, чтобы каждая прядь лежала на своём месте, Мила шумно вошла в кабинет к мужу. Синеоков с широко открытыми глазами лежал на полу при выключенном свете, освещая фонариком поблескивающую фольгой часть пенопластового макета над своей головой. В этом свете его лицо казалось отрешённым, почти неземным, будто он уже наполовину находился в том измерении, которое пытался описать формулами. — Дорогой, вставай, нам пора идти! — нараспев сказала Мила, глядя на Дмитрия так, как смотрит опытная медсестра на пациента в палате душевнобольных: с терпеливым снисхождением. — Куда? Я не пойду! — рассеянно воскликнул Дмитрий, стараясь удержать в голове мысль, которая вот-вот должна была сложиться в чёткую формулу. — Нас пригласили Мелконяны на овощную толму, или ты забыл? Идти надо обязательно. Там будет Логинов. Вы наверняка опять пойдёте в библиотеку и будете обсуждать свои физические «шутки-дрюки»! — продолжая тянуть гласные, произнесла Мила. Она сделала паузу, чтобы убедиться, что муж хотя бы краем уха её слышит, и продолжила: — Я-то к вашей научной болтовне безразлична и тоже бы не пошла, но от Логинова зависит твоя премия, а от Мелконяна — всё остальное, что можно получить в этом противном городишке! Поэтому я иду, и ты не капризничай! Мила закончила говорить и щёлкнула выключателем. Яркий свет люстры ударил по глазам Синеокова, и он недовольно сощурился: его внезапно вернули из далёкого космоса в тесную комнату с обшарпанными плинтусами и запахом клея. Он тяжко вздохнул, нехотя поднялся, отряхнул колени от мелких пенопластовых крошек и пошёл за женой, как человек, которого отрывают от важного дела ради какой-то незначительной формальности. Пока Мила возилась в прихожей, поправляя шарф и проверяя, не забыла ли ключи, Дмитрий на секунду задержался у зеркала. Он посмотрел на своё отражение и вдруг увидел не учёного с горящими глазами, а мужчину среднего возраста с морщинами и тенью растерянности во взгляде. Ему стало неловко перед самим собой: будто он предал свою науку, согласившись идти на этот ужин, где больше всего будут говорить о машинах, сплетнях и бытовых мелочах. Но в глубине души он понимал: Мила права. Логинов задумал какое-то «тайное совещание», и в случае отказа действительно мог повлиять на его премию, а Мелконян — на многое другое, что в Гротвино решало судьбу человека. И ещё он понимал, что для Милы эти вечера — не просто способ получить какие-то блага, а возможность чувствовать себя нужной, значимой, не потерянной в этом маленьком городе. И пусть её способы самоутверждения казались ему странными, даже жестокими, он испытывал к ней тихую жалость, порой переходившую в подобие любви. Дмитрий тихо вздохнул и, стараясь не шуметь, подобрал с пола один из разбросанных листков. На нём торопливым почерком были записаны обрывки мыслей — формулы, стрелки, какие-то пояснения, понятные только ему. Он аккуратно сложил листок и убрал в карман, словно прятал частичку своей настоящей жизни. Когда они вышли наружу, холодный ветер тут же взъерошил волосы Дмитрия, а фонари указали путь по центральной улице. Мила шла рядом, крепко держа его под руку, будто боялась, что он вдруг развернётся и побежит обратно к своему макету, к своим формулам, к своему «упорядоченному хаосу». А он, шагая рядом с ней, думал о том, что наука — это не только поиск истины, но и умение находить равновесие между долгом и мечтой, между семьёй и призванием. И в этот вечер ему предстояло снова искать это равновесие, балансируя между двумя мирами: миром уравнений, где всё подчинялось строгим законам, и миром человеческих отношений, где законы были куда сложнее и непонятнее.</p></section><section><title><p>Глава 32</p></title><p>Вечер в Гротвино выдался на редкость благодатным. Сырой ветер, неделями теребивший улицы, наконец утих — будто выдохся, растратив всю свою колючую силу. Небо очистилось от тяжёлой серой пелены и украсилось лёгкими белыми облаками. Они плыли неспешно, никуда не торопясь, и в этом их размеренном движении было что-то по-особенному утешительное. Синеоковы решили пройтись пешком. Им хотелось не просто дойти до места встречи, а продышаться, стряхнуть с себя липкую дневную суету, дать мыслям разойтись, как ряби на тихой воде. Размеренные, почти ритмичные шаги по тротуару складывались в простой земной ритм — и он понемногу снимал напряжение, возвращая внутреннее равновесие. По дороге их нагнала чета Ворониных. Встреча получилась непринуждённой, и беседа потекла сама собой — тёплая, неторопливая, в ней легко переплелись бытовые мелочи, сдержанные шутки и осторожные планы на будущее. Две семейные пары шли рядом по главной улице Гротвино, и в этом совместном движении ощущалось тихое родство — будто сам город шептал, что сегодня всё будет хорошо. Вечернее освещение уже зажглось. Фонари мягко высвечивали фасады домов, придавая привычным очертаниям чуть сказочную мягкость. На улицах было оживлённо, но без суеты: жители гуляли с детьми, катили коляски, шли по своим делам — и в каждом движении чувствовалась та самая будничная уверенность, которая держится на рутине и доверии к знакомому порядку вещей. Кто-то смеялся, кто-то тихо переговаривался, и эти голоса, сливаясь с шорохом шагов, складывались в тот особенный городской шум, который бывает только в спокойных провинциальных городках. А в воздухе витал запах свежей выпечки из недавно открывшейся булочной. Тёплый, густой, с лёгкой ноткой ванили и сдобы, он пробирался сквозь вечернюю прохладу, оседал на одежде и волосах, настраивал на особый, мирный лад. Казалось, этот запах способен примирить с чем угодно, сгладить острые углы прожитого дня и напомнить о простом, понятном счастье — в тёплом хлебе, в тихом разговоре, в том, что близкие идут рядом. Затем они подошли к небольшой огороженной территории в сосновом бору, где находились коттеджи главных управленцев ИФМЭ и дом «самого» Логинова. Поскольку место жительства руководства обустраивали ещё в предыдущую эпоху, дома выглядели скромно и отличались от частных владений других сотрудников института лишь чуть большим размером да аккуратной живой изгородью из декоративных кустов. Синеоковы и Воронины зашли в коттедж к Мелконянам. Их встретил сам хозяин — пожилой полный мужчина с шикарными усами и блестящей лысиной. На нём был деловой костюм из плотной шерсти: сидел чуть мешковато, но добротно. Он проводил гостей к уже накрытому столу, в большую залу, где на стенах висели фотографии в простых деревянных рамках: Мелконян с коллегами на стройке, у пульта управления, на фоне научного реактора. Всё это была не парадная история, а будничная летопись большого дела. Мелконян, рассказывая застольные анекдоты, рассадил гостей по заранее приготовленным местам, оставив стулья «во главе» стола пустыми. Впрочем, ненадолго. Буквально через несколько минут, пока гости осматривались, появились Логинов с женой в сопровождении жены Мелконяна. Хозяева, хлопоча, усадили академика и его супругу на «почётные» места и уселись сами. Сразу появилась домработница, а за ней — нанятая повариха с тележкой на колёсиках, уставленной кастрюльками. В них лежала овощная толма (голубцы из виноградных листьев) на любой вкус: морковная, тыквенная, ассорти. Рядом стояли миски с соленьями, ломтики чёрного хлеба, посыпанные тмином, и плошка с густой сметаной. Мужчины выпили по пятьдесят грамм коньяку для аппетита, женщины — немного вина, и все дружно принялись за еду, слушая непрекращающиеся смешные кавказские истории Мелконяна (рассказывал он, надо отдать должное, мастерски) и внимая редким репликам Логинова, который высказывал своё мнение о том или ином блюде. Пробуя толму, Логинов выглядел так, будто оценивал не вкус, а саму идею блюда — настолько он привык всё анализировать. После ужина общество разделилось. Женщины устроились на диване перед телевизором. Домработница включила видеомагнитофон и поставила кассету с показом западных женских мод. На экране дефилировали модели в платьях с непривычными силуэтами. Женщины, держа в руках бокалы с вином, с восторженным выражением лица следили за действом. В комнате звучала тихая музыка и шуршала лента в видеомагнитофоне. Видя, что «бдительность» Логиновой ослаблена, Мила Синеокова, пользуясь моментом, как бы невзначай стала спрашивать её о визите дочери с женихом. Простодушная Логинова, не особенно задумываясь, зачем это нужно собеседнице, честно отвечала на вопросы. Мила действовала умно и выверено: вопрос, ответ, короткая пауза с обсуждением западных платьев, затем снова вкрадчивый вопрос… Сплетница знала, как выведывать «нужную» ей информацию. Но в её глазах, когда она наклонялась вперёд, чтобы что-то уточнить, мелькал не просто интерес — в них была холодная расчётливость, будто она собирала не сплетни, а составляла план действий. В свою очередь, мужчины ушли в библиотеку и расположились в глубоких креслах возле горящего камина. Тяжёлые книжные шкафы, набитые технической литературой и старыми журналами, стояли плотно, почти вплотную друг к другу. На полке над камином выстроились в ряд бронзовые статуэтки: рабочий с молотом, учёный с чертежом, космонавт в скафандре — типичный набор наградных сувениров, которые в прежние годы вручали за успехи в производственном соревновании. Мелконян предложил попробовать большую редкость в КСИ — односолодовый виски. Синеоков и Воронин согласились, про себя подумав, что хозяин уж больно щедр, а это не к добру. Мелконян посмотрел на часы — они тикали громко, с тяжёлым, размеренным звуком и таким же боем, — и принялся разливать напиток по рюмкам. В этот момент в библиотеке появился Лушин, бормоча извинения за небольшое опоздание. Он пришёл в форме; в его поведении чувствовалась привычка быть нужным. Он уселся в кресло, которое, очевидно, заранее приготовили для него. Все присутствующие знали, что жена Лушина, Валентина ( по совместительству регент местного храма), никогда не ходит на «светские рауты»: она считала это пустым времяпрепровождением и проводила свободное время в молитве. Поэтому никто не удивился, что Владимир отсутствовал за столом, но появился к «деловой части» встречи. Мелконян сел в своё любимое, наиболее потёртое кресло и произнёс: — На здоровье. Мужчины выпили по глотку виски и мимикой показали, что напиток прекрасен. Удовлетворённый произведённым впечатлением, хозяин широко улыбнулся и перешёл к делу: — В общем, как говорится, есть две новости. Одна хорошая, другая плохая. С какой начать? — Начни уж с хорошей! Такой прекрасный вечер, хочется ещё немного побыть в благодушном настроении, — произнёс Логинов, поглаживая аккуратно уложенную бороду. — После вашего выступления на совещании в правительстве, Анатолий Михайлович, я получил в нашем министерстве все документы для отправки из Добнинска в Гротвино необходимых нам газов, ядерных материалов и специальных деталей, — сказал Мелконян, с дружеским расположением глядя на академика. — Прекрасно! Великолепно! — произнёс Логинов и посмотрел на Лушина. Владимир понял немой вопрос академика и вступил в разговор: — Я уже принял все нужные меры. Со стороны специальных ведомств возражений нет. Секретность будет обеспечена при получении, перевозке и хранении по всем утверждённым протоколам. — И когда же начнём? — спросил Логинов. — Да хоть завтра! Если решим проблему, — сказал Мелконян, и на его лбу появились продольные борозды складок. — Какую проблему? — удивился Логинов. — Это и есть плохая новость. Вы все знаете, что после смерти «отца Х» его институт из научно-исследовательского превратился в учебный центр. Атомная электростанция заглушена и больше не функционирует. Это правильно: Добнинск находится слишком близко к столице. Любая, даже самая мелкая авария на таком большом ядерном объекте представляет угрозу миллионам людей. Атомные электростанции сейчас строят в безлюдных местах, куда и вывезли находившееся в Добнинске оборудование. Но то, что нам нужно, у них ещё есть. Однако где именно — на каком из складов или в каком цехе, — теперь, когда институт так сильно изменился, неизвестно. Чтобы скомплектовать партию спецматериалов для отправки в наш город, уйдёт уйма времени. Может быть, год или больше. А нам, как я понимаю, необходимо гораздо быстрее, — сказал Мелконян. Он вздохнул и поправил кочергой горящие в камине брёвна; пламя взметнулось, выбросив сноп искр, и на мгновение осветило лица мужчин, сделав их строже. — Что за ерунда! — воскликнул Логинов. — Я позвоню завтра утром их руководству и всё объясню! Нам же совсем мало нужно! У нас лазер научный, а не промышленный, и планируется всего один эксперимент! — В бывшем эгалитарном государстве, а сейчас, пардон, капиталистическом, на данный момент такой развал, что ничего нельзя сделать без решения местечковых «авторитетов». Многие из тех, кто ещё числится в институте, уже на работу не ходят, а занимаются бизнесом и ведут полукриминальный образ жизни. Наш срочный «заказ» мог бы быстро собрать некто Андрей Степанов, бывший физик, сейчас исполняющий обязанности начальника матчасти института. Но помимо основных служебных обязанностей, он ещё открыл в Добнинске казино и ведёт ночной образ жизни под кличкой Малхоз. Имея административный ресурс и немалые личные деньги, он фактически контролирует всю деятельность института. Можно сколько угодно заваливать его депешами из министерства! Малхоз, пока не сочтёт, что ему это выгодно, ничего не будет делать. Соответственно, и мы будем ждать до «морковкина заговенья», — сказал Мелконян. — Так что, может, из министерства «надавить» на Степанова? Я завтра позвоню в правительство! — сказал Логинов, нервно поёрзав в кресле. — Министерство Степанову не указ. Скорее, Владимир поможет! — сказал Мелконян и вопросительно посмотрел на Лушина. Лушин помолчал, прислушиваясь к себе. Его накрыл короткий, но острый приступ раздражения. «Опять придётся играть в эти игры, — мелькнула неприятная мысль, царапнув изнутри. — А ведь когда-то я просто хотел заниматься настоящей правоохранительной работой…» — Можно попробовать через генерала, но, боюсь, такой «ход» Степанова не впечатлит. У него на «моего» генерала и «свой» найдётся! — подумав, сказал Лушин и добавил: — Я кое-что знаю о возможностях этого Малхоза. Слухами земля полнится. — Ну, тогда я через главу правительства буду действовать! — с раздражением сказал Логинов. — Я об этом говорил уже! Пока мы будем задействовать связи и искать нужные контакты, уйдёт уйма времени! — вздохнув, сказал Мелконян. — И что ты предлагаешь? Говори уж! Я же вижу, что у тебя есть что-то в голове! — сказал Логинов, глядя своему старому другу в глаза. — Мне кажется, нужно самим выйти на Степанова и непременно в неофициальной обстановке. Съездить к нему в казино, познакомиться, войти в доверие, расположить к себе. Предложить что-нибудь взамен. Я знаю, что они тоже ведут какие-то секретные разработки. И у них возникли трудности с гелием, они его ищут, но в нужном количестве пока не могут найти. А у нас гелия, так уж получилось, в избытке. Возможно, без правительственной бюрократической «пыли» и генеральского «шума» удастся заключить взаимовыгодную сделку, к вящему удовольствию всех сторон, — предложил Мелконян. — Неплохая идея! — улыбнувшись, сказал Логинов, а потом добавил: — Но кого пошлём? Я не гожусь: стар для такого, и положение в обществе не позволяет мне гулять по разным злачным местам! — Ну, я, положим, могу съездить! — предложил Лушин, про себя с досадой думая, что Логинов, пользовавшийся у него ранее несомненным уважением, на поверку оказывается трусоват. — Один Лушин не сможет сделать то, что нам нужно. Степанов может подумать, что это провокация спецслужб, под него «копают». Владимиру нужна компания, которая вызывает расположение и доверие. Степанов — физик, учёный, это невозможно вытравить из души. Ему нужен достойный собеседник. Нужно рассказать ему о нашем эксперименте: возможно, он поймёт нашу спешку и даже захочет принять участие в качестве наблюдателя. Пусть наука сейчас никому не нужна, но мечтатели и энтузиасты ещё не перевелись! — сказал Мелконян, с улыбкой глядя на Воронина и Синеокова. — Если это так необходимо для нашего дела, мы поедем в Добнинск с Владимиром! — переглянувшись, подтвердили Синеоков и Воронин. — Пожалуй, нам ещё нужен человек, который представит нас Степанову! — задумчиво сказал Лушин. — А где ты найдёшь такого человека? — спросил Логинов. — Да есть у меня один на примете! — сказал Лушин. — Что же, на том и порешим! Командировочные и ещё там что, на представительские расходы, институт выпишет! Лишь бы толк был! — сказал Логинов и поднял свой бокал. Остальные мужчины звонко чокнулись с ним. В этот момент из соседней комнаты донёсся женский смех — громкий, немного натянутый, будто женщины смеялись не столько над шуткой, сколько чтобы заполнить тишину. Лушин едва заметно поморщился. Он знал этот смех: так смеются, когда стараются казаться счастливыми. И в этот миг он вдруг остро почувствовал, насколько хрупка эта вечерняя идиллия, где всё выглядит как в прошлые «тучные» годы, хотя ИФМЭ сейчас балансирует на краю пропасти. «Главное — чтобы всё получилось», — подумал Лушин, делая глоток виски. Терпкость напитка напомнила ему о чём-то давно забытом — о том времени, когда он ещё верил, что любую проблему можно решить силой разума и честной работой. Теперь же приходилось искать подходы, заводить знакомства, договариваться — и надеяться, что среди всей этой суеты не потеряется сама суть того, ради чего город существует.</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgCgAG4AwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A+Nt7f3m/Oje395vzptFa3Af5jDnc2fXNOMr8MHYZ681FSg1SmxEryNnO5ufejzH/ALzfnTNw27aMit1O7WoEyu/95vzqZJW/vN+dVA1OEi+tdFOrGLKTNGCU/wB9uferMUrK2RK4/GsmO5VT0q1FexD1r1sPjKStdo2hNHYQ3c8lqjrPJ+dQySSAFHlk8qQbH+bsazdBv4nEkG7ryM1o3PKdK+9ws6eNwXPFnoc6nHQ4m78yO4dGJBViKi3v/eNa3iOFhNHckcSrj8V4P9KyeK/J8woyw+IlCR5ElZtCb2/vH86N7f3j+dIaK4kyRwds/eP51Ikrr0dh9DUNKK0pzlCV4g1cs/aH2481/wA6h82X/no/503FLjPatatSda11sIkinmjbIlf86eJpT/y0f/vqogmeakCe9b0adTl5bEyaLCzy+Xt8x/vZ+9VmGeYHImkH0aqkaVZtky3XFfQ4OlVdmc9Q2tNuLjj99L/33Xb+F7q5G3FxKP3n96uH05QMV2vhuLDod3/LRe1fpOSwXsm2eJX96aR9A+Cpp/tWn/v5f++q+ltGOfD8L4/hr5l8HcX2mD6/0r6W0R/+Kbh/3a/OOLIrnjZdT6HDq0Ejxb4iy3EesSSBn/1nTdXg3i+5uo5X/fSjP+1XuXxGb/icyD0FeHeM4mdm29t/8q+z4ajFU46dDzM2dlY801i7uicfaZeP9quau7qff/rpf++66PWYHBORXN3cRD8960zSHNFxijlwmhTlnmIx5r9c9arGecf8tX/OppkIbmoGFfB4unWUtj1YMimnlYYMjkfWq+98/eb86lkXmoymPevBrwqyk2dMWrEyXEgTHmP+dMlnkYY8x/xNREUlTPEVXDktoVYXe56ux/Ggu395vzpppK4ih29v7zfnRvb+83502gdaQD1Zycbm/Ou105Z4bOC2EjgRLucA/wATVymjRCW+jVugOT9BXU2RZsluSxyTX2nC2GTvUl8jswkE53Zfnv7iPO64mwB/fNc3dXbTytJJIxY9TnrWhr9wlnCqO2JGH3a51rtPSvRzzMaca3s3JaG2IqRcizJIoHDv+dVJZn/vH86Y9wh7VE8gPSvlcRi4TWjRxykOMr5+8fzpvmP/AHjTN1GeK872nMZXHrJITjeaJJH3bd7HHqaaMAA0zvUSlZW6jJfNfGNxwOnNM3v/AHjTaKzcmwJI5H3r856iimx/fX6iihSJG0UUVJQUUUUAFGaKKBBRRRQAY96Pxp8SB2xnFTLbAn7/AOldFPD1KkbxQxNOm+zXaS7sYNdDPrtqygIWHrkViLYg/wAf6VN/Zkf/AD8CvoMtq5jhaThRSs+7Nac5w+Efqmow3VsYlU5Em5T/AD/pWWGUf8swfxNa0Okws3/Hzj8KkGj2u8KZ3577ayxOXZhi6ntJpX9UTKM5O7MTev8AzyX8zT/NT/n3j/Nv8a3Ro1gelw35j/CnroenHrdOPxH+FKHDmYPZL70J05HPiVP+eCfm3+NP85P+eCf99N/jXWReHNFOc31wf91kq8nhTw6c79TuPbDx/wCNdkOF8xXb70N0Jr/hziRcQ/8APlD+LP8A409biAH/AI8IP++n/wDiq7tPCPhk/wDMRuR9Zoqs23g7wqzYk1K69sTxV30uF8dHfl/An6vN/wDDnALdQf8AQPtj9Wf/AOKqZL2D/oGWv/fUn/xVemQ+A/BzMvm3mpJG/wBx/Oiwf0q9F8PPA7MF/tDVB/28R/8AxuumnkWMpu+gPCVGeXW9/aBsnRbFvq0v/wAXWhb6nZ7sjw7pzfWSf/45Xq1r8MvATMrG81Rc/wB66T/4itC2+HHw4MiI1/qB9/tyf4V6VDD1aMbSRlPA1H1R5bp2rWOcNoOnDH/TWX+r12vhm7tS8H/ErteJMffeu9034YfClikkmpzBz0T7cf54rr/DvgH4YQY8i/VtvQG+3fpXqrOKFCk4yhK/ocbyyte6asM8Pzo+o2W2MJtx078p/jX0joTD/hG4uv3a830zQfC8d2ssMsDsPukvXqllDBHpqQRABNgFfm/EONjiOTlTPQhTdNWZ4N8Qig1h2YE4rxnxbdJFdMq6bA/3/vu/pX0x4p0Xw3dXmb2aOKQj+91rzzxH4P8Ah9Mx+03EBz/08uua+qyXNaFOEVKMnp0RzYrByrtqLWp836rfW2GMuiWTemZJP/i65rUdRsRIT/wj+nH/AIHL/wDHK+h9V8DfDcnb9uTn/qIVy2qfD74cqx230o/7iIr6F46lXvyxa+RhDLK0XdtHhct/aZ/5Atj0/vyf/F1Ta8tB/wAwiz/77k/+Lr2ObwB4DY8X9+eP4bqOqsvw98DjH/ExvvxuY68zE4OtUfu/1+B2RwVRdjx6W7tjj/iWWo+jSf8AxVRG7g7adbD/AIFJ/wDFV6xN4B8Hbcx39+cdf9Ij/wDiKybnwd4ZiYKl1eD1/fx/4V5tTI8bV2a/A0WEqI83e4j/AOfSL/vpv8ai86M/8u6fgT/jXolx4S8Krt/069GfWeKsxvDnh4DjUrj/AL6T/GvNrcNZi5fZ+9FLD1Oxxplj/wCfdf8Avo00vH2hX8zXYN4d8Pk/8hKb80/xqnJoWmjGy7c+vKf41w1eG8wiry5fvRX1eaOZ3r/cWk3r/cWuhOiWH/P0/wCa0w6JZ/8AP4f/AB3/ABrieRY7+Vfeg9hIzbGeO3RmYAO2Me1asGtQRY2gHHqKqnR7cf8AL2v5VE+mQL0uVP4V3UIZlg4JRilbzX+ZcHUp/CR63ei+vTIpyi8KD2FUABV57GIdJ1qNrRAP9cteRicPialWVSok2/MylGTd2UyKBxU00KoMhw30qGvNnTcHZk7BRRVrS9PvdTvorHTrWa7upm2xQwoWZz6ACpV27ITZVzmivpr4Yfsh+LNcijvfGOpw+HLaQZW2WMzXJH+0OFT8Tn2r0jUP2K/Cv9nOtj4v1dL1eVkngjaM/wDABg/rTUUt2hcx8O0VreLtEl8O+JtR0Ke5trmWxuXgaW3ffG5U4yp7isrFJpxdmO4sf31+oooi++v1FFKwhtFFFBQVf0HR9U13U4tM0awub+9mOI4LeMu7H2A5rrPgZ8Pn+Jvj638LLqQ04SxvI05j37Qq56Zr9D/gz8I/Cvwr0g22hxG4vpv+Pm/nGJpRn7oHYe1V7sUnL7ib3Pzgu/hz45ttem0J/CmryalD/rLeC0eVx+Cg5qxd/Cr4l2sJmuPAPiiOMdWbSJwB+Oyv1iwBRU88O34hr3PxwFtP5vl+W2/+7jmlmtp4W2yRuh9GGDX2v8W9a8P+Cv21/CWtbre0jvdPSLVJAdgLSiWJZJPovlE/7tfUup2Gm6xZeRqFnaX1vIOUkiEsdaz9nBJ23XcScj8fwuDipAqd81+mfi79n34TeJYn+1eErKwnbrNpg+zN+Cpx+lfKfx8/Zl1jwLp0/iLwxdy65okQ3zqybbi2X+8QOGX3FbUJ0vhX4ju+p8+Kqen61ZtktHk2kMM981UWur+FvgzV/H3jOz8NaKIxcT7maWUkRwooyzuewAr1MPUhDWSVikyoumWgOSjH8aZPb6XEoZoHx3w5r7V+F37LXhOx0GUfESCPXNZlkLLJa3c0MUKfwKu0rknnqO/56mofslfCe+UrH/b1h/173wYf+RFeuyrneBu4wpL1sXKtfaJ8JCbQf4opB/wI1Ks/hgfwSn8Wr3r4t/sj67oGlTa14M1Y67BEnmSafJCUu1Tj7gGRJjvwn0r578E6SmteM9G0WfcI77UILV8dR5kip/WuOOdTTXLCNn5EupbojSW58KD/AJY3D/8AfQ/rUqXng7+KK6/P/wCvX6GWnwK+ElnaPbx+BNIZMfMZkaSTPr5jtXPeKP2X/hJrUUiW3h6bR7ggkXFndyKc+6NlPyxW9PiiUNqcf/Af+CCqS7I+IoNS8BLnfYzHPTJf/wCKrS0yXwXf6hBZafo1/fXEzbEgt0keRyegUZyTXqXxq/ZTTwd4R1PxToHihr62sE86SzurYCVY/Xep+Y+2wV4l8EdVsND+LnhbWNTnW3sbPU4Zp5SCQiqwJPFdtLiirNXVOHlZA67WyR6I3gaWFPNuPhN42jQdS2kXQFYkmofDuyuGhvNCvInU4aKWGRJB+clfoVqfjDwxpWgW3iLUfEGn2el3QRYbu4mRIpfMGYxv+mf19KwryP4W/FTTzp0tx4c8WQx/dWK6SZ4h7mPmP61jT4txC1lST+QKtJbJfcfDkOt/CtXXdpUv/fD/APxdaUGtfCEOvmaTKvG8fuJDn2/1ld18ef2XbvRrSfXfh2bzULSEb5tKmBeaNfWF/wDlr3+TqOOua+ahghHPUpg19Fgc6hjFeOno9TGpi6kd4o9ys/EvwbgAc2DIe37if/4uu08P+I/hVcqjWdkTEZOCiyGqH7B3hoaj438QeIZow0Gm2KWYDcbnmk3HH/AYz/32K679qP4Y6X4YVfih4bhgsI4rlIdYsosLHcLI5jEqjtIC+CO+c8YOeKpnlJ494eo5cu17vclVqkoc6S+4t3fjz4deHbi0k1CdrBHaTyi8MhJ/CvZvh7498FeK7EweGfEFjqEtvFunhilLSp/wA8mvB/gPp39tfH9JZk3QaDo1xMG/uzTv5X/ovf8AlXrfxU+Gw1r7P4o8IPbaJ4x01vN0++hQCOfpugnx/rEfJ7evbOfm88qU/rX1e7sutzWNZ1FdmV401HQE1YrdW++TzCn3cfjXkfi3xv8ACmG4MNwttNOsgBWFfMY/98cVU8VeOjqXhfUtcurRtP1awE8N7Yyrh7e5RMbMf72fyr6J+BvgrTvBfw60WwTS7KHUzZx/bZfKHmtc9ZFkl5zh+APavSxGNhl1GnKF22u43VcpaI+XbjxV8LXhLLpVwksZxIklo6yZ9+/61z11rHwomkwljJvPXNrIdv60n7SNwL346+NrhECrHcwWwA6fu4EX+leXpDNNdpHbxPPcTnyYIVGTI7fIor7PB4lSwMMTNtNq71PPeNnGq6dlod42rfDS4l2RaaX9D5Lp/wCz1mSaj8OZm/daa4PoTJz/AOP19G6B+yH4T/4R2yk1rXtej1gwL9t+x3MXlCT+PZvjzt7da+S/G2ijwz4317w7HK0qaVf3FukrDDOschCk+mQK8bDcT08TPljG/qdzxE1ukbc9/wDD/Oxbcj3/AHv+NV3vPAyuf9GJ/wC/n+NcFnJrsfh78MvGvxAvBB4Z0O5uYlO2W6ZdsER/2nPA4rGfEkoK7pR+4arye6RJc3vgcSHyoWK/8D/xqm134O/54S/99NX034G/Y2sLW3Fx418R3F9PtJNppUexAR0/eyD5vphPrWl+0h8EPhb4N+Buv65oHhuO01K18gW9w15NI5Jnjjbh3I7ntXky4qlOX8KDv/dK9t5HyY114TzxBKfxao5JvDp5W2lI9ctXKg1+jf7Mfw203SPgJp2ka5YW19/bKtqF9bzR+ZxPEMJ7HyxH+ZrmlxHVcG5UofcNTfZHwG1xobH/AFZH/AmqWGLS522xxZPuzV2X7UHw3tfhl8UptF0+Xfp93bi+s1LZaKJ3dQh+hQ0vwQ+Ffin4l3EtpoMMUFpCw+2ajckrDDnoo4+Zz6D/AOvW+GzOFRuVeEVFa3sVGsuqRxj6fZ/88j/30azriC1ViFXOPc16p8ePhndfCnxBZaXJr9trCXds1xGUhMM0YBx+8jJOAe3Nbf7Enh7+3/jtZ6jIo+z6Lay3r57uf3aAe+ZAf+AmtcZjMI6CnTgvuCpODV4o8HkSIdFP51HsBOFBJ+tfeP7XXwX0DxD4Q1LxrokFtp+s6XbSXc/lx7Eu4U+Zw2ON4657181fseaCuvftA+HUlQvBYvJfSYPQxIzRn/v5srwFVjUjzpGXNc8geMjrTNtfqL8avhB4Z+J3huXT7y3t7TUF+az1COH54X7g46g1+a/jrwvq/gzxTe+Hdct/IvbOQo4ByrDsynuD2NcicJrmsO5hKjHpzXt/wA+Nmi/Cq2uSPh9banqM4K/2ib4xTY/u8xuAPoBVj9h/wyde+OlleOoNvo9vJfSE+oGxB/304P4V9Dftb/BbQfE3g3U/GOlWtvp+vaTaSXs7RptF1Ei75A4/vYyQfwq/dh7vcjc8n8S/tl+Nb5/K8O+G9K0pT3ndrqQj6/IP/Ha8c8afGf4oeK0kj1rxfqRgk+9BBJ5ER/4AmBW1+yDoK67+0F4cimTdDZSveuPeJC0f/kQRj8a+6PjL8J/C/wATPDE+majbwWuoZ3Wl/EmZIZPQ+o4Hyms5SjFrSwz8us0tbnj7wpq/grxVe+HNbg8q9tJNjY5Vh2YHuD1rDNZyTvqUEf31+oooj++v1opXCw2gUUoqR3PUv2TjP/w0B4SWCWSPde4Yo2CV2Nkflmv1Dr8zv2K4RN+0h4Yz/B9pf8raU1+k95dQWdpLd3Ugjhij3yOegFOrtFErqz4h/bX+LfizTviTL4L8N69qGl6fY2kQuktpjG0s0g83O8fNjY8Yxn1ryj9nXx1JoPxj0bXPEWt3a6db+e1y8krNlTBIMY9TnH41xXxN8Ry+LfH+teJJuG1C8kmC/wB1Sx2r+AwPwrna1VRwfKthcv3nU/FLxfe+OvHmq+KL7KyX07Okec+XHnCIPYLgfhXs37I/hL4p+I7mbVPDXja+8NaFZPskmP7+KSTGfLEDny398+tfO1nbz3dwkFtC80rnCoikkn6Cv0r/AGUfDFx4W+BmhWF9aG0vZRJdXCOmyRGeQuN/p+7EXFNzkoOfcTXQ80b9qSz8MfErU/B3izTjeWOmXX2BtXtxtnLR/u5JJI+nL7z8mOvevpbw/rOk+I9Fh1bRby1vrC4QtFPE29HHf0/Kvzon+CPxY8XeONX+y+FdSy19O8l1ep9njb94QzBnxv5P8G6vrj9lf4V+KPhXoGpWXiHW4LuK+eOWOxhO5LVxxId/TJ4Bx/zzFKvGK12t2Hc+T/2vPhqnw7+JryabbCHRNYT7XZqn3YiTh4wfY8/RhXX/ALBHiE2fxDn0K18Mre3OoR7rnU/PINpbx/NjZjBBfZzn+7XrH/BQXS7e5+Eul6qyg3Nlqyxox7JLFIWH/jsf5VofsL+BLbw98K/+ElnizqWuv5rFhykCHEaY9cgvn0cVo6rdC7B7n0Hqd3ZWFjNfX00UVvbxmSV36JH/AJFcD8PfjD8OvHd0tj4f8TW8t4clbS4EkE2P91+JD9Ca4f8Aba8bN4W+EMmj2kmy/wDEEhsk2DBEQ/1x/wC+MRn/AK6GvhCF/lilhlaOWNtyOr7Sp9q6cBln1unJuVn0K3dj9cCc1+X/AMbLeHwb+0hrr6fEscVjrX2qCNDwoLLKoH519xfsp+I9f8T/AAW0rVvEjyz3JmlgjuZfvXEaSbUcnvzkZ/2a/P74267F4k+LPifWreUy291qUzQMRjMQYiP/AMcC1wpOk5K+wj9MPh/8QPCXjXSl1Hw5rlrexGIb183EsX/XSPrH/WuwJr8rP2eNMOt/GzwjprgvG2qQyOvqiMHb9FNfqn2rOcUrNdQufNnjH9pv4RXmn6t4c1SDXpYbmKaxu0W1VTgjY/8AF1r4n8F6D/wk/wAQNN8N6az7NS1CO2jcjkK7gbvwBqf4xyWc/wAWPFs2nnNo+tXjRf7pmfH6Yr2H9gPwn/bXxbuPEU6t9m0G0MgbsJ5D5aA/VTKfwrojJU20l/ViWrnSf8FANXjtNV8LeA7ILHaafYfaiqD+8fLQH6CN/wDv4a+ZtGOom8tv7JNwL/zALf7Pu83f22bec/SvrH4i/Azxp8XPjpr2u37roXh1Z1ghup13ySpGm393H1PzBzzjrXvnwn+DngX4c22NA0otfhCH1G6/eTuPZui/8BArohiIUIrq7E8tzjv2XrT4xQaFLJ8TZ3eyeNfsS3shfUVI7v3AwT1+evnb9s/w9o/h/wCM8j6TD9n/ALR09L+8jAwizNLKhYf7+wN+Oa+2PiH458MeBtDbVPEuqQWVuQQFZsyyHj/Vx9X69q+CPHXinSfi38frfVb7zdP0TUtTtLL98fnjtgVTJPYsASfQk9a0yudT6w6yVkkRWjokfWH7GHhi58OfBm1uruMpPrly2plSMFY3AEZ98pGrf8Dqt+2TqijwXoPhZJCJte1mFHTH3oIcSP8Akwjr3S0tLe0tIrW0hSG3ij8uONRwo9K+ffjZ8K/GHxN+MumebcDTPCOm2CrJcJKPNld5CZUhU/cdlVF3kY+UZz0rmw9eMsYq1Xa9zRx5YcqF/Y2sxNH438WhmZL/AFVLOB+okS3QjI+rSNX0YBXI+Dv+EX0qWbwT4cFvD/YVvD51lCD+5WXJjJJ6nCMT9a3dVv7PTNOn1C8nEVtBEZJHI+6grDF1niK8qj6lQVonxr8VtJvvHf7R/ifw74b0m7vrSS50q21W5t8GKFAF3vJ2AC5T/tma+2e1fDvwk1rUvDvxJ8PfEKS3D/8ACa6pJa6pG77AqXlxvhkHptIz+FfcfaurMY1Kfs4T2S0Jho2fmd471GPWfGXijWYnIjvtcvZo1I/gaU7Dn9K9N/Yt8ADxP47k8Z6jbsdM8PsBbbjhZbw9Of8ApmvP1ZK9Z8Zfsp+DtS82Xw1rGr+HJZXD+Usn2m2Dd8RvhvxL16x8JfBdj8PvAmneFtP2zfZUPnTt964lPMj47fN2+le5mHENKrl8MLRTTSszko4Plqucjsu1flN8TdbTX/iB4m12PJjv9SuJoif+ebSHZ+QxX6T/ABc1yTwx8M/E2vxy+XLZaZcSxEdVmKbY/wBSPzr8zfBHh+58W+L9H8L2jrHPqV2lusjAkJuOC5+nX8K8nKEoqdR9Dpq7o6X4AeBNe8beOrWHSdEs9QgtiJLqS/ike0hXPWQIyluRjZnmv0r0LTYdL0a00+JYFjtofK/dReVH/wB+xxXH6Jongf4NfDryY5YNL0ewUyXNzcAbpX7O+BmSTgdPw7V8i/HP9qnxL4onn0jwU0+g6Nynnq226nHqWH+rHsD+Nclao8RK+yRUND69+Inxc+HngQND4k8TW0NzwDaxHzZ1PoUj5H418g/tW/H/AET4leHrHw54Tt9Rt7GG5M9093EkZlYDCYCseBz6da+cZ5pLiVpZnZ5GOWZjkk1HWCcY/D95R3XwF8EXHj/4p6N4ciiMlvJOJbwj+C3TmQ5+nH1Ir9V06V8tfsAeFdIsvh3deLbcpcavqN4baVuf3EUeD5fsT9/8Y/Svbvi4fFJ+Het2/g+ykuddubYQ2iCVY9jykRl1bsYwTJUz1agPpc+A/wBorxDdfEz4/wCqf2JFJeqbhNN06KL5i6p8vy/7z7m/4HX1j8MNK0z9nL4KXmpeLL4yXU7i6uoYm+X7Q4/d20K+uF5Ptnp0wvhL8MPCPwA8HXPjvx9e202tCPa0qbT9nLA/ubcd5T6j+XNfMvxy+Kmt/FHxO2pX4a2063JWwsd2RBHnq3q57n/CvSo0VXXJH4Vv/kScz8TfGWseOfF1/wCJNZcC5vJSREv3YYxwka/7Kjivrb/gn34Rl0zwNq3i27iKNrNyILdj0MMPBI+ruw/7Z18RZEtwqu+0E4LYziv1k8BaXpWh+CtK0jRZFfTrWzjW3ZTncmOv1PX8aWYVLU1FbbDPPf2w/EaeHPgJroEpSfUlXT4QB97zD+8/8hiSvB/+CcmgmTxH4p8UNkC3s47FPfzX3t+XlL+der/tU/DXxh8U9f8ADHhzSWjsvD9v5lzqN3JN8sbnhSY85Y4DYx616L8PtN8H+AILH4a6B+7uYrN7wQ9ZJY/MWN5ZD/vydPb2riUlGjZatgehda+A/wDgoVfWF18WdLs7YI13aaSiXLr1GZZGRD9Ac/8AA6+/K/K34/eJR4x+NniTWjLugmv2ihf/AKZx4jT/AMdQVOHXvN/IJH1B/wAE9/Ccun+DNb8V3Ue1tWuVt7beP+WcOcn8Xk/OOvTv2uvESeHfgT4jl87ybi9hGnxDru85tjD8Y/Nrufh1pOj6D4I0jStAaN9Lt7KNbeVD/rUKA+afqa8l/al+HPi34pan4W8M6Jtt9CglluNTvXlGISwAQmPI3kAPjGevUUJ89XXRL9APIf8AgnNoD3Hi7xH4lIAS1s47NWPrJJvP6QgfjX3GK88+HOj+Efh5BYfDjRTHFcrZyXoTrJNGhjjknl9CXf8ATjpXoI6VFaSlLQIqx8Ef8FDryzl+KOjWMSR/arfSlM7qeQGlcoh+g+b/AIHXzH2r0P8AaO8T/wDCW/GjxNrCSGSBr1oYGI/5Zx4jX9EFeeitKj1SBKwJ99frRSx/fX60VFxiOrIxVhgikro9VsotU086zYYynFzCOqn1+lc9W1ei6MrbroyYy5ke+/sGWbXXx6t7hR/x56fcTH6ECP8A9qV9W/tieLF8LfAvW2ikaK71ULpkGOc+ZzJ/5CEgr50/4J0WO/4na/qBOBFoxhxjvJNGf/ZK1P8Agot4p8/xH4e8HW8jbLSB7+cdBulOxB+Ajc/9tKlL34+SKXU+SjRRRWd9RpHQ/DfXpvC/jzRPEECln0++huCgONwVwSPxFfrjuxX5H/DPTv7Y+Ivh3SAQDfapbW2T0+eVV/rX2r+3z4kvNF+Hvh630+8ntb+TWVuopoJCjx+VG/ccj/WpzVqHPGK9SZOzbPpwHNebeN/jP8NfBsTprXiqx+0R8fZrZzNOT6FI+n41+a2u+NvF+vR+XrfijWtSjzkLdX0koH/fRNYO5mOWOTS5Id7j1PcP2l/jtN8U7m20nSrOSw8PWknmxxyEGSeXp5j4/Qe9fdvwegS1+EvhG3iACR6JZAf9+I/8a/KEHmvtT9jT47aY+iWXw88V3cdpeWq+Tpd1K2ElXPyQn/aBJwT9KuScoWXQWxwH/BQPXnvvi/Y6NHLut9M01BsHaWRmZj+K+X+VZX7OPwC134hXdvq+uQ3Wl+FIyJHmZSj3uD9yL1HUF+g56nivsPxH8FPAHiP4iv4513Tn1PUGSNPInl326mMYB2Y57cHI9q7Dxb4k0Xwf4cuNb1q6hsdPtkDOzA5GTjGBWixcoR5Ke9gSPK/2l/GNj8Lfgw2maIkdleX0B0zSoIf3fkoFAMg7jZHxnPUivzhbJOSc16j8e/idqHxR8cza1MXg06DMOm2hbPkw/wB4/wC23Un1/CvNbsHeT2Yk/jW7wjhh0+r3Ee6fsHaR/aXx8trwjK6Xp9xdnj2EQ/WUV9r/ABw8YJ4H+FviHxGs4Sa2tWW2297iT93Gfwc5/A181f8ABODSYW1Dxdr8qjdDDb2kbHsrmR3/APRaVT/b4+IcOqa7p/gTS7lZINP/ANJ1HYeDOeET/gK5Of8App7Vzez56ij0SE3ZHymwLtuZsk195fsAQabH8Hr2e1i/0x9WkS7coPveXHsUH0Cn85K+EVHtX0l+zd8U9E8A/AzxzZ3Gprba3NI7aXbBTvklkgCK2ewDKDXXWwvuPl3YlJpn1NJ8dfhHFK0b+O9K3K204LEZ+uOa09M+Lfw01OVY7Hx34bkZv4W1FEb8jXy18Cv2XW8T+Fj4j8a39xp8d7bbtOtISFkUtjZLJnt1wnU+tdfoX7GWgW027xB411K/jI/1dnZpbN+ZMn8q5p0cLC6cncd5vdHtHxY+Engn4pWaPr9oyX8cW231C3k2TxDOcEdDz6g/hXwb47+G2o+F/ilN8PpJftV295Bb2cqJxMsxHltjPBOenqDX2XrPxa+FHwj8L2XhvTdXS+On27QW+l6a/wBpnXaeQ7HiM5znfz6CvlfWPifceIfjfpfxP8QaWi2mnXcJGnwyZeO3jYkAE43yDcXz3PoOK9LKY4hKo4xvGz3Mqso6XZ+itvH5UCR5ztXGa8K+Mvxyi0a9l8KeBTHq/iZwY5pSwa20/GQWkOOZBx8nY9fQ8X+1L8VDq1tofhfwZrcyw39t/aGoXtm5jc2zD93Er/7fcf7ArybwPp8VtvitrdYlCyZx3/d16WQ8LTxlN4qu7QXTuRWxVmoR6nuv7FNhcW9p451O/vJ9RvLnWUhnuZjmSV44RIWJ75MpruP2odTubL4SX+kafL5epa/NDolmoH3pLh9pGewMYlrgv2VtRg0jxz4w8I3ciJNevFrNl8vLoymOXnp8jKnH+0a634qka/8AHjwN4VOXtdHt7rxFfREfK3SC3P1EjP8AnXh46ioZhJNaJnTS1geNfGywj0Tw2f7GG3+wHtpbZf7pt3jGfwCV9Van4hii8D3XiiyCSW0enPfxDH+tXy/MrwP4mW0N3dPZ3CBopmMb+uDXS/s3eLNJ1rwAvw38RXSf23o1rJY3dpN8nn2aAqksf9+MxmMfhn0z6meYaU6NKqleys/Ql+7Nob8Hv2kPCXjbydP1iWDw5rzYHkTPiG4JHHlyduSfl6+hNe+A4Ffm143s/CmoeKr5vCWixWnhu1Js9OG4n7QkbfNcyM3zuXc5HonHavsf9knUJdT+APhuWZpDLbia2fd/0znkUfpiuHM8plg8PTxD0U+nYijW9pNx7GD+2/rK6Z8C7vTFba+r39vZrz02t5r/AKRivkz9l9Vj/aC8G5Lc3xHzD/pk9e3/APBQXVkm1Twl4cimO+KO5vriMdtxjSP+UlfNng3W28MeNtB8SIm7+zL+K5df76q4LD8VzXoZbgubLZyS1ZFSf72x9+/tCfCWH4r+HrXT5PEF9pJs5DLGIo/Nikcjq6ZBJ68jpk182ar+xh4yWUrpvirQLlB0a5EsB/JVevtzS9Rs9U02DUtPniube5j8yGSP/lon+TWhmvmFVnFWOlxu7nwzpP7FfiiR/wDia+MNFtExndbQyzH8mCVyP7Q3wI0P4ReDdO1A+KrjWNV1C98mKI2ywp5Ko5eTbucnny8cj735faXx41nV/D/wj8Qa3oF6lnqdjZtPDI8Yc4RgG6+xr8zPFXiXXvFWqNqniHVbvU7xuDLcSlzj0Geg9hXXhousuZ2t6EvQ+8/2HPCsvh34IW97dDNxrl09/gjHlxZWOMe/EfmD/rpX0Ea+VvEnx10Pw/8Asw6LqfhGdLfWLqzj0mytmO57WSKMJI3/AAAYx/vR1L+yx+0fbeLPs/hTxzdxW2u5CWt63yx3nIAVuwk9+/1689SlNtyt8vIcXpY539vfwf4zur6y8WQXFzf+G7WMRNbR5IspO8hA/vcc18fTPxX6/wBxDDcQSQzxrLDKMMp5BFfDf7YvwQ8L+C7SPxh4b1C10yK7m2SaVI21Wbubf2HdO36DtwmMfJ7JjbsfLgGXA9TX6x/DHSZtB+HfhvRbnH2iy0q3t5cdjHEqmvyl0W6isdYs7ye3+0RQTpI8ROA4Bzivtr9pj4+WK/BnRrjwRqhXUfEi745opCJbKJMeYODlZM/u/wDv5XNVj7SOncDvv2gfj54a+GNnLZW0keq+JHUCKxV8rB23S4+716da8m/YY1fV/GnxM8c+M9eujd6lLaQRu5HRZJCdqj+7iMDHsK+N7iea5maaeR5JGOWZzkk19Lf8E+fFFtpfxK1Pw1dSLGNaswYMjO+aEkhfpseQ/wDARUXSTjAlqx9gfGzxJ/wiXwq8R+IlcJLZWLtbt3ExwsR/7+Fa/Kc5klJJOSetfd3/AAUG8Sf2f8LtL8PxMRJq9+zyDsYoRkj/AL7MZ/CvhfS7iK11K2uZofOjilV2jz94A5xRSSUY36lH6t/CnSJNC+GfhnRLoKbmx0m2hmA/hdI1z+tcJ8fvjz4a+FljLZQvFqniN0xDYJIdsXH3pefkHoBzXn/7R/x+sF+C+lX3gbUmh1PxKuUkjkxLZRR/6zkfdkz+7+mfavhu6uJrqZp7iV5ZXOWd2ySankUW5T37D3R9ifsOa1q/jj4teMvGev3ZudSeyiRnPZXkB2KOy4jAx7CvpX4w+JI/CPwz8SeIVlEU1hp8jwEjIEzcRH/v4RXxr/wT88T2mkfFLUNAvXCLrdiY4Af45ozvC/inmfpXsv8AwUD8StpfwosvDsTlZtYvx5g7GGIbyP8Avsxn8KcvfnFyFeyaPgd3LyFiSSTyTSUlKOlRJtu4xY/9YPrRW94WtobYrreooTaxPiMD/lpIOQKK66WDc48zdjOVRp2SNn4VWbXOoahCq79sYJHqAawfF+jy6NrUlvIhWNvni91PQ13n7Ptk974k1dELM6QBtq9X+cVP8cUhs9b0R54QiPE29B/cyO9eq8PGrlq6NP8AU4VXccW4d1+hw/w88Wap4T8RWt7YalfWdt9phkvI7eZkE6RyBwrAfeGR0NX/AI2+MT49+KOueKFDi3urki2VuqwqNsYP0ULXNa3pzaddBQ2+CUb4ZMYDr2NUBXiVHJLkkejGzV0JRRRWRZ0Xw21yDwx8QNA8R3MLzQ6XqMF48aHDMI5FfA/75r1z47ftK6z8RtKm0C10DT9P0eRt2Jh58/4MeE/AV4DRVqdlaxLV2FFFFZlbhmlGaSimpPoSeo+Cvj58VfCdgmnaX4qnezT7kN3ElwE/3fMUkfhWJ8RPib40+IFxFN4r1ye9WH/VQjEcUf0RQFH5VxQOKXdXRTrW1e4rE6SLUpKsMMM/jVVW9qlU161DEcys9RHd6P8AEK80j4S6h8P7G1+zxanqa3l7eRykSSxKgAhI/u5Xd9a5KP7Ac7oZPwk/+tVFnIoW5da1o4vDU3r+RNjUQ2H/AD7zf9/f/rVajbSFzmyuDn/pr/8AWrFW+nXpI4/GpV1G5/57P+derRzbBfC0vuBo9Rsfit4+t7aLT7Xxr4phtI02Rxx3wBA9n29Kh1PxXd65GIPE+q+KdcU/dS71iWVB9EPFeewatfopC3Dj8auxa3qisGFxj8K9XD4rKee/s1f0IlPuddaR+EFk48P6iMjtct/8RW5YnwcUb/iQaj1/56yf/EVwUHiXWo23Ld9v7takPivXguBegf8AABX0WHr4GS5Uv0MJVYnceF9O8J2ck8iaTqI858qHmYbB6D5ORXoPho6EVkaDTrqLCPjdPvxXkGk+Lda433CP9B0ru/CniLUZJW8yTdiEuK6p4JfV70tI9rv8jFYqk58v6HcXWjG/1fTdU8O3l1o3iHTiJNP1ADeo9UdP+WkcnP8Ah6+r/DDw14vfxFrfj3x5PpDatqdtBp9nFpryGCC3Qvn/AFnaSRlfHNeb+DtZvm1qCDMQjEO/Gz9K+jdMbHhyGTHSMV+ZcRYd0ZxfV9T1o8svhPIPHAs/7TMkthNKxk/hFeS+P9E8N6oVN1p+oQXabmjntZgkibuw+TmvQPHOuXkWsrHG21fPrzfxZrmpLdzYKHa+elfV5XgJVoRhNXVu5jjK8acfe6GPLH4ZtYIoINC1EpDEAB5zdv8AgFe6fsTX8MvgvxLpCB4TZ69M0ULDDxxSxxvH/KT8q+bNZ8Tauh/d3Cp64XrXNjxh4q0+21e303WJLJNYeCS7lgleOT9x5gUApjj5z+lacT5S8RhI0oOzTXVvQ8+jiqXN7p6R+1Bq+n6t8fdfXU7W4urfSre2sIQj7OBH5kn/AI85ryi+m8PMx26VcL9LrrVGPWL6y81IJiWlk8yR5CXZj7kmqlzrV67EuY2Y99lb4CWFy7Bwo1Pea8jf2kZu52/h/wCK/jvwpaRWHhjxdrGn2MIxb28zJdRxJ3VRImAPwrSvP2h/jFcRmJ/HdyEPUxWNrE//AH0IwRXlMup3Zx86jHotVZtRuuMyMfxr57FVMoUnJwV/Q3UrnQeKPFOteJCG8Qa1reqyL937bfvKF+inpXPP9k7RyD/toDUL303rULXkp/iry62PwSVo6fIpInPlns//AH1TMqnRetQea570pcnrXI8TSmrwQz1bwp+0H8VPDGgSaLp/iWSW2KBITdxiaS3H+wzc/nkV534k8Sa74kuxd+INZ1DVZxwJLu4aVh+LE1lMc0wV5datZtRQ0rik80u9ioUngdKZu9qMVyuo1sVYXI9Kt6PqV9pGqW2qabcyWt5ayCWGaNsMjDoQap4oxxUKTi7oLHf/ABk+K/iT4pXGkz+IVt1fTbYwL5K4EjM2Wcj1OF/KvP6XFGKG3J3Y0hS7FApPA6U2l2+9GKG29xFrS9QvNK1G31HT7iS2ureQSQyxthkYdCDXb/GP4s+Jfik2jv4j+zmTS7doUMKbRIzEFnI9SFX8q8+pKanJR5R2Cr+iabPql6lrAOv3j6D1qvY2sl3crDEMkn8q9I+EEMUviS9s7ZgyrbAb/wC+3mAA/rXbl2EWIqxU9Fc58TW9nBtbow/HunyWCaZDv/0YgiNPThc/zFFdV8ebRoE0SV12u8s4I+hWits0gqOKlCOyJwVRToqTR0H7K0CT+JfE0zgNsiTDg5HLNVT9p/TzP410Oytlw0lo23jvuNdf+xbaxXXjXxoFgCxCOMrGw+7+8fAqp+1Hbpb/ABq8NRLD56CyGY/7w3vxXTCSlh/Yvv8Aqee9MY5dl+h4Xp226gOg6i7RvGx8gtzsf0+hrBljeGZ4pFKujFWB7EV23xD0hIpl1WxleWKT5llblmB6fiP61z8qrqmnG4UAXlv/AKxQPvp6/h/WuLEYeUZezlutvNHoUKiceZdTFopcV2vg74T/ABG8Xxxy+H/B+rXcEhIS4MBjgJH/AE1fCfrXnqLZ1XOJorpfHngTxb4G1BbDxVod1pkzjMfmLlJB6qwyrfga5qlZrcQUV1mu/Dvxdofg/T/Feq6NcW2l6iSLWZl4YDucfd9s4zXN2FndX93HaWVvLcXErBY441LMx9ABVOnJNK24XRXoxXqkPwevdGhjufH+r2vhVZYhNFb3OfPdD/Fj09l3yD/nma6HxX8K/CNz8FNS+IPg6bWWj0m8jt5pbx1eC5VmVCYiY43zvcdU4FafVpqN2K54VRRXU+B/h74z8bTmLwt4c1DU9v35Io8Rp9XOFH4mslFvYZzAp6mur+I/w38ZfDu5tIPF2kHT3vELwfvkkDgHBwUJHpXKRBnbaoyTXVh6nI7CYSdqZXY+Ofhz4x8FWdhd+J9Fm06G/TdbmRl+b1GAeDyOPeuWsbS6vruO0sreW4uJW2xxxqWZj6ACprwfNddRIr09K9N8OfBDxhrGqLpTrBbal/y0sh5k80Azj96IUcQc/wDPUpXE+LtAvfDHijUfD2oqBd6fcPby46blOKiVKcVewm0UIuKsRcmq0XNb2geF/E2twPPo3h3WNTiT7zWdlJMo+uwGvaw0krXMJopRcZrRjGc1n2/3s+lbOi6dqGsarZ6TpVpJd395KIoIYxy7Gvp8JUjTvUk9DiqK7sjR0lenFd74PH76T/rj/wCyVj+OPA+v/DnxVH4e197WW6ks47uOS2JKFSSHTJA5GCPwrc8ILky/7lfb5fioYjAucHdM4YU3DEJM9L8E/wDIfi/64Yr6b00/8U3EP9j+lfMvgf8A5GFx6olfSkE1va+Go5pJI4Yo48yyP0Svzni3+JD5H0uH+E+eviFxri/9d6888YOsd9cZ7mt3xVqniDXrC/8AG+k+F7q68IWEm6XUpLiOJ50jfEjxxNzJHyBx+Nc54ouILq5N1BIDDLEJY/XBFfW5DiqVZRjB6pa+R5uYfAzgtaJLGudveJPWu/8AC3gvxN45TUJ9CgtYNK0tJHutS1GTyrVdgz5YIHJx27Z5rzvzfNhExBBYZwa2xWPoV6kqdOV3Hc8qNKULSfUozffJ9aozcnNWpfvk1Vmr5bHNa2PSpFaQ1XkNWHBPQZq34m8Oa94ckto9e0i90yS6hE8CXUJjZ4z0YA9jXymLludtMx25qNqe3NG1geQR9a8ppm6BetKaO1NwT0ruT5ICA0lbh8HeLBob64fDWs/2Ugy179ik8gfV8bf1rD5FcVS97tD0EoroPh94R1nxz4ssfDWhQebeXcgUE/dRe7t6ADk10fx1+GMvwr8VR6DPr1jq8jwCYtbgq0YJ4DoeVPfrS5JWuM88opa9b8BfBW+1n4Xa58RfEOojQtEsrVnsXkiLNeyg4CqP7pb5c+p9jShByegXPI6kgikmmWGJC7ucKoHJNRHrX1p+x58ILCxsf+FuePBHa6faJ5+mR3Awigf8vL+w/gH/AAL+4S4LvsDZ82+O/B3iDwRrS6N4ksHsb4wrN5THkK3SufzXpn7SPxKl+JnxIutVhMi6Vaj7PpsTH7sQ/ix2LdT9a8yomlGWgLUKUAlgo6mkrqvA3hzXdWM97o3hzVtaktlDBbKzkmCNnq+wcCqpU3UlYJS5UUZiNG0/yI2/065X96R/yzT+7+Neh/s36bKfHF3aTr5ckmnmRR3X51xXEeFtLbVdYE95uMe/J5+81ewfs7RrP8eb1NnyHTSAuegzHXvYOjKMo13ok7JHmYyonSlDra5B+1hp/wBjXwyeBuM36MtFdJ+2xpqWVl4SKcb7i5Xp/tLRXDmM41cRKfc0y/3cPFMvfsOW/meN/HII5ESZHp+8esr9qyJx+0D4cgjhNyV05D5Y43jdIa1v2HpxP468dXCfOsqo6nGz/lpIeg+tZv7Wc8kf7Rvh2UXHkSf2XERLnod8vNTTdqi9V+Zztfv5Py/Q4PxMkOzf5jSQz/OBt+9/01+v98etcr4N8F3+t+K57Sz1bSNKt7ZRLcX2oXiw28MZIGWY9evQc11fjS4jluluoITbrIR5sJ/5YXHJP4HmvPtSjQptlGCD+Ir28bS9pFStqiMJLVroz2Oy8R/Bb4VI0vhrS5fiP4lU5/tO+hMFhA/ODHH94nPr+D1zPi/9pX4t+IZiV8Rf2TBn5YNNiWFV9t2C/wD49XsGk/s7fBexsEj1v4wL5s8aSYXULS1Ug5/gcuf896fp37Lnwl1uYx+H/ist6yugaOG4tp2wf9xq+dm/61/yPXTMT9oHxFeeKv2P/Auv+IikuvXWp5abywrSoouULkjrlRFXI/sefB9fH/ix9e1y2LeHtKZWdW4W5myMRE+nc+1anxgvJvjD8VtB+FXgEJ/YGgqbG2lA/dKEx5kxI58tFVVB5+6T1evpjVPEvgr4BeB9B8H2kT315LIkNlpsHFxdPJIf3h7DLd/oKzn0t8hpnnnx68MeJ/jL40/smOddA+H/AIb3Neardkx281wOJTHnAcx/6vf90ESc14R4j+JvhnwHHc+G/g7o8EBUmOfxNdr5l7dY6mIn/UofQc9OnNen/wDBRHxXfw6r4f8AB9tdyw2rWsl5dQq/ExMhSNm9ceW2PrXyFEkkr7I0Z2PYDJo9o1GKjuCR0fhGTRNS8ZW9x421K/XTZJWlvpoR5k8o6sBn+JvU+ua9F+JnxJ1n4onS/AHgLw5Npvhq0ASw0eyQySysM/NJt+8efw+pJq/4C/Z6vTp0HiT4oatH4O0BpFCxTDN7dHPMccXUMfQ/N32GvoHxx4s+G37NvhiDSPDPhxl1zUdPaaASIGlzz5bXD55w4Pyj0OMVcXJKzWoHh2n/AAi8KfC3QY/E3xmvEl1KSPfYeGLSf99O3/TV1+6Bx04PPPapPD3iL4r/ABwvT4V8JNaeFvCVgiC4trE/ZrS0gJ5MjZ3SD7xxk5OeBXhXivxFq/inX7nXNcvJby+uW3SSSNkn2+leyfCjwV8TvFXw8m01r218I/DxnE+oandIlulyoz1fAeYDnC52ZAzg04TvpHoJkX7UfjXRvE154Z8CeEbi41XS/ClubKO+kfe15IRGhYHuP3a4/GvQf2Zvgung60n+K/xRtl0210tFubC0ugQY2BGJpBjPHG1epJrof2drTwVF45GjfCjSWv4tOAk1vxbqcAkcr08m2X+HzOR64JzuxXo3xw8Mpr2rG++IPie10n4baWkU8lskxWW/uMH/AFvHC/e+SPl+3PIUmoy5X/wf6YHy2+lfEj9pv4m3OsQWrW+mRSeQk83/AB76fDnKxggDe3PQck1o67r3gv4TwTaD4S3XmsNGYLy4im/fu4PKzXCf6uP/AKZWzc9JJTjFVfjZ+0BNrNifBvw1tf8AhGvCNuphRLdPLluE9/7qnn5R+JNX/wBln4Nat4nSf4gXdlavbWcm3TItQP7me5z/AK6Tu0UfXH8ZGOxrSM1HfYmR67+z9oU/gbwLqHxN+It+umbLYm30xV8mKyh4JPlKMC4kwAP4/U8kV8jW1l4p+KHxAuTYWc+p61qtxJO6Qp8oJJZj6Ig/ICvWvjd4s1j4oeP9M+Fngu5fUdNtLnyFnAH/ABMbsk+bdSbBgqPmI9FBPevd9K8O+A/gl4An0Gy8c6RoHiC6i3X+q3SLNduRyfLh4OP+ea/+hHmqcn8T1bEkeQt4E+EnwRs47r4i3MfjHxeU3po1v80EfpuXj/vuTsR+771qDxL8Y/ihbW2qLcQfDb4e6c0dwl4rm2hSOM4BEg+eQ87QE2JwOAa8d8Qal4C07xFJqelS6z411BpjLLd6sv2eCWTOdxUMZJRnJyTGfat+xsfin8b5GuLy+itPDlkd73Fy32PSbDt8qjgnkcKCa6o4dqKnJ29f0RFzi/iBq1l4g+IfiLXtKjZLXUdUmuLWMphmWRyfudt2c19Q/s6eAovhd4B1P4q+LtNum1x7XdaWEUO+e3hJwiiM8iSQ4+g/Gtr9l7wD4DsRc6z4VsrjXZbSQW7eJdQhwJph/rBZxfwxgH/WE5ycDeM1y37QP7ROoHVrrw14Dv47Cws3MN9rKqshkk53JBnjH+31PbHfaeIrYtxwlBaLe4RhGH7xnm1z4J+LvjrWr3xdr/hm+s5rhiZrrWplsILZCfkRFlIby19AvFdDovw68ZCx1A6F4i8A+J7y1gMk+naTqbz3DKP4eB1/D6c1xvhXwN47+J+oLc2Gmapr7PjOsavM5tox3Jkf7/0Tn2NfTOk+FPBfwJ+Fl5b33iW103VdVh2zaxJATNLOv/PGJef3ecooPXk16dfNcVgKccNSqp/3YrT5vqc9OlGUnUcWvNnjngvxfoNokevajfxWdpLDlfMPz5H/ACzx3NerJB4k+L9vp+iLpOq+HvAavvv7i6JguNXXjFukY+dI+fnkbO7k9sV5d8Mv+EZg8bab4T+Efga8fV3QTXHifxLEJZLOEMPMkjtx8q442nKHcce9dd8Z/jdZXV83w58NXd5dSzbba71mwPnzTRMAZI4I48Azn/V5P3MyDHccObY2tjasVyWa79PM7ItJWexm/Gfxdb+M9RXwh4fMNr4H0d44rhoV8uPUJ4/+WK/9ME7f7fPIAxi+EfBd/wDFrxY8OmzS2XhW2Ii1LVIl4mOf9Rbkjn3fnHU9gej0P4b6XDZ6bqPxX8nwz4cEiQaZ4bhffLMedn2h4+XPqkYzyC5HNdJ8X/iw3h/wvZ+FPAmnxaZqt/ab7ZBGY/7LsigPmPH/AMs5D/AnOAfoDpRxzp01hMCnzS3l3IqKDV5bHBftHeMdNtbRPg74BiFhoWlgJqrwnKFx/wAu49cH5n9Tnphq+f761VEc7lVE4OeK7Pwb4X1vxXqP/CP+CtNfVLhHH2q6dsW9ue8ksn58Dk44zXq/iP4VeEvhB4KXxh41ltvGHiTfHHp2mXLGOzabJyoj+9KAM534HtzXvLFYLJaCw0Hz1Xvbv6nBOnUxEnJ6RR85p4a1668N3Xia30uVdDtsK9/ORFE5J/1aF/vyeyZPtWVo+hatr+sQ6Roen3GoX8xxHbwJlj+HavV9I0P4j/H/AMURb7gPY2j+U10U8rTtPTj93CnQt7Dk4/Gvo39nh/htoOvah4O+Hto+qtY24fWvEbhWjnmz/qwxOX4342fIOvPWvBx2PlFPm1l2Wy+Z1U6Sb0OV+DXwJ8MfC/RW+IPxOuYH1KwT7UYpPmg0/Hrj/WyZI4HHpng187fFvxZ4m+OvxSEmk6Zc3GcwaXYxx5kSHORux37k19B/FS38S/HPXW0zTNQGhfDXSp9txrd0cpqE27BaHp5i9cY+TjORxXGXHhvQvEnii0+EvwW1SeLRQpbxPrESc3CA4ZpJuDIo/wCea4jJwf8Ad8WDUryqb/gjodlsdJ+zr+z34OsdMbxZ4y1HTPEL2znzIo5c2FqV5fdIOJSBn/pnweTXgX7TPjjSfH/xSudX0GAxaVbwR2VrngOkYwGC4+UH07V6/wDH/wAd3/ia5g+Cnwm0+WfSrKMQXI02M7bjYMmMAfdRTnfngkZPHXb+C/7JthBNHqHxIvkuboDzP7ItJQUTk48yQH5h04H51Ci4K8no+nkNM+cPhJ8LfFvxL1kWOgafILZDi5v5VIt7cf7TevsOa9snvfgt8C2+waHZL8QfHKfI11MP9GtZAeijop/3dz9fmFet/HfxH4G03wevhbT/AIlaZ4R0xUKSWeiQJPdMpY/ukWIjykIPPrn+EdfkSw8Y+GPBetm/8D6RJf3ULkQX2tRqcD1EC5APuWP+7VwtUV27A2e2y658TDcz/En4w6h/wj/h6G1uLW08PSL5X9oGSGRPIW3/ALuerSfrXy14d0XVPEWt22j6PZy3l7dSCOKKJcsxNezWPgHxr8RUPxC+LXid/D/h5cA6lqpJkmXP+rgh6nt6DqRuPFfUvwyg+GHwm+Fy+KI7A+GLC7UlbzUk3X10Cf3e/b82T/zzAx3rKu7pafJBE8ov5PDv7LXw0+y2clpqXxK1lAWm2BvJTr0PSJT9DKfYfu/kLVtRvdW1GfUdRuZLm7uHLyyyNlnY9ST3NfTfxA8dfs16r4p1PxDqml+LPGOpXjNJ5kkjQwIf4UwJI22j6HpWX8F/Cvhz4w+KpdMsfAw0bQbX95e3lndFdg52oDIsr7mI6eZ60+TmTu7dyrmT+y/8E18Zzt4z8Yr9i8GabmWaSZigutnJUHr5Y/iYdBx1ql+1B8Yx491e38P+G4/sPhLSfks4UTy/OI/5aEDoP7o7D616J8dPGOs/EXVofg78GdHkl0DTVSC5NkuIpTGeAWPCxKQepwx554q18NvgZ4D8IeLdL0Pxpfp4r8Z3ZDR6JaLutrRRktJcHIygGM7sd/3cgqORx30BHm37KXwVuPiL4oTWdctnTwvpzh7hmGBduDxCp/8AQj2H1r0n4/eN/EXxa15fhV8ILKa+0azOy8ls8JBMwbAXdkKIV7E4Ddewr6e+IehaPe+ArrR7jVh4Z0RI9t5NAyQiO2/5aRB+kef/AK3NfJ3jv9oPTtFsz4B+AugwabYs3lrfrB++lkyBmJDzk4+++Wx6UUZRlZr+vP1GzS8B/sreEbfUI9F8feOreXxDdW/mRaXpdzGk0Q678S/M4xngR/jXy74p0G60Txdqvh5kZ59PvJbVlU7iWRyh+vIr7c+G/wAFPE3hXwZe6/PqUJ+ImujyrvVr6Uv/AGZFLnzCh/5aSn1/vHr1z5D4h8eeAvhVYzeGvhRY2viPxPMrw6l4ovohN67xED2/NMDnzM5q1TjJ2TuS20eHweGJoLaSa/eONs7Fj3/x/wBz/afp8q5xn5ylfbfw/tLT4H/BGXxb4tgkg1aWAqLQko0Zz+7t1Qfu0Y4JJA/3mfGa81/Zm8DWNhaXPxt+JN2E0/Tx5umvfNnJBGJ/fHSOPuf+A582+OXxY1X4qeLUumL2uhWkpXTbIHhF7yP/ALZ/8d/n1RpRnP2MFp1f6GUqnKm2YGhRtd3aRmRUkuyZZ5BwN+/ec/7Ar0b9nLypv2jZo4E3RTaURHz94ARnP6GvOfDaQSSoJ1/0ZHG9U/1k7HOIx7V6X+z/ADyH9qhhLLCGbTmQqv8Aq1PlJ8n0HT8K9rMJuOFjbozyk7yn6HVft7WqQ6V4Q2/8/lx268IaKtft98aL4SOOl7L/AOgrRXhQtON2jswytSSOe/YanEni7xvOWU744ZPl6H95JWJ+1gyT/tBaQMREDTkBEn+rPzS1Z/Yfl2+IPFr4w5igOM/d+d+f1rC/aglMvx3sGbLD7FGF+m+StqELOM+l/wBTBv8A2iS8v0OX15/JXe0jOCnljzOuO8b/AKVxt9KkitIHVlPTFdTrE0ryIEjilkUqxiIyk21t/wD9avcU/aB+FFtLc62nwljHiLh4bj7PATJJ5f3nfGfvZPA5r18fWlTkoxjceFprl1Z5B4D+B/jnxhpMmuWmg3kOlxpuhkeMiS6OeEiTGT1++fkHrWl4u1LS/APh8eENGa3PiYb2v7m2n82KxJQxtEH5Es4UlTIPlj3SCPk5HOeKfit4y13Uru/fVJ9PlvozFffYZGgNypPSTB5GPl+lcnpEEZW4bHSL+tebCk6lSz6nZKXKrn1f4DXw5+zr8BF8a6hHa3/i3xHbpLBHgneJF3xQg8fIgO6TGOSB/wA8zXgHw08T6t4w/aP8Ja74lvnvby41+zZ3k5H+uTaoHYdq47xZqmpahBZ21/qN7dxWUXkWqTztIsMechEz0HsK5+J5IZVkjdkdTlWU4II7g151aLo1OW5vTfNG59f/ALQvwY+InxS/aFunsbRLfQ1trdIdQncLHHEEG87M7v8AWebximazf/CL9nCwWDw1bW3i/wCIGwq1zdDclm3feoOIzxjy8+YO5HfwjVfjp8WtS0ZNIuvHGqm1Vdv7tljfHu6AOfxNecyO0jFmOSawVRJWL5T6g/Zc8Q3PxT/aEGvfEDWhe39hayXGlWsz7YhMDnEaDgBRubA9Ki+Nnwp+LXjb4mXWreKxZWtqUkMNyHY2drax7iAZduxeP77A889a+ZYZZIn3RuVb1BwauX2r6rfIEvdRurlV+6JZWYD8zVRrJ/EDR7xG3wH+Fgiura7PxM8QRdYp7UxWEbD6nB/8iD6V5p8Uvit4x+I18JNe1ErYxnNvp9vmO2g4x8qdBx3rhDzR0qZVn0HY/RD4c6l4E+Cf7OWka697E9rdwJdSyQndLf3csY+VM9hjHbAj6evxr8bPi74o+KWvte6vcNDp8TE2WnxufJtx7erdMt1PtXAm+u2slsmuZjao+9YS5KBvXHrVeplPW63YrHb/AAV8CXfxF+Ium+G7ctHBI/mXcwGfJgX77/l+tfVf7XHjfR/hp4Ftfhz4OEdnqV/ZR2shiPNtYRk4XPcuS479ZM9a4X9h7xB4V8HeHPHvirVbiM31hZRy+WcCQ26l8qh9Xk8pfrsr538d+KNS8ZeLdR8SavKZLu9mMjeiDso9ABxitopq1yWj2/8AYUk05Pilqkctzb22rS6PNHpUkwBUTFlzt99ufw31Wl/Zl+MF7rNzJqtrYQq0zvPqd5qaGN/WQnJkx74zXgVvJJDKssUjRupBVlOCD9a3tZ8X+KtcgS31vxLrOpwp92O7vpJVH0DE1006l5+67EOx69/ZnwX+Gm5te1Z/iT4hiAP9n6e3laYj9cPN1lAJ6j8UrK1Dxf4m+LWoxWHiC+/sfwlpmySWw0yHy7e3QZ2RxRZw87ZMceeST1xkjyO0hlurlLeFcySHCj3r2/wRdaZ8OfCMXjq7giutQYvF4VsZznz7gZR9TlQ8bI+Uj9Tn0312tKMbvV+f6Gdz678JaDZaZ8MntfEKW+g6bNYeQLWO9MEWmQZxHH5h/wCWpz+8l6mQ15Dpn/CodP1JrX4S/DK18TXMUpjuNb1AStpWn88SPPP5mMcn5AM44JryTxR8XNB8UQxXniHwtqviPWyA/l6rrDpplpJuyfKt4Au5McfM1cfrfjHxB4isotPvru3g0qH/AFekafbi1s09/LjwHPu/PvTwOT18RKy0v93+Yp14QVz6G1/9oHUtEF3Z6HrcfjLWHPlS3awC30fTzkDEIH7y4PXkv6EE151os1xr+ryeJfEGp3utavKyKt1dfw/7EcY4ij57DjsK8+0/5VG0/KOgrv8Awt/x6j/rqn9K/Qst4cwmDouqleff/JHDTxkqtbl6Hv37HdlpsngfU/FUd2susavqMq3yng2wiIWOD32Ic/8AbT2rI0Cfwj4d1bUdI+BXgaz1TV1kePUNduZJWs7Js/6vz/8AWSd/3cZ7Z5rynwd4cm1DUprH+2tWstH1IeZqFjZ3JjjvX9+eOnPrX1d4e0zTdF8E2Gl6PaW9nZxp8kUMexEyeT9TXwOa5fUw2Jk6kr8z/q57FGHOvQ8E8B+GrvWP2m7T/hNfEV9rOoafprX9s0h8uMTiVP3cUfRIlBY4A71s+OfhH4V0jxN4g8ffFHx5O2k6heNObBAbdZVJIjgaRMySfu+CkYB4+lcn8WrNLnWo7lZrmxvbO6WS2u7OTy5bc8dD/npXH+JrGSa7t9U1nVNS1zUDjNxqNz5pjHon9z8K9ijw7iK9aMqU+WLXT8TmxE/ZJvsdlonxRm1vx74V8E+DtLj8F+CZdUSMpEpS6uowNxVmz+7SQL0B3+5r0T4/+C/AN74vtPGXxQ8XG20Kxthb2OjJKFa4cPmTp87g5T5IxnjqK+V9XSKeLy5Y1+U5BHHNc/exA3RmeSWac/8ALSZ3kc/ia6cfwpGnWToztG2vfzOGOYxacbHpXxc+N114lsP+EV8Jae3hXwbFH5K2tqqJPcJknDY+4vP+rBx65r0r9l74pfDHwP8ABOe21rUI7TUo7m4lv7Mrma5Z2AQRJ0cbAinOMYr5Vuv9Zg1nXBDSEiuDH5Zh1SVOnpbd9Wb0Kz3Z618dfjzr/wARpjplmsuieGogUhsbd8NMOxmI+9/u9B+tfRP7JvhTQdR/Z1+z6XezWl3rLTrq95ay4njcSlFUf3P3Y/XNfCjnFW7HxBrunabc6dp+s6jZ2l3/AMfMEF06RzY6b1Bw3414eKhFQVOOh0wl73Mz648ffFr4dfA/QLjwh8JNNsrvXCNs12h8xIn5G6Z/+Wr8fc6A/lWP8D5vEPxM+BPxIg0jxB53j/VbxDcSz3GyaS2HlbUDE4WMj7QnpzjpxXyO/SptI1XUtHvkvtKv7qwuo/uTW0zRuv0KkGuGclBWXU1ie12X7MHxChje88V3WheFdNi5mu9Q1CMog99hNWG8Q/BX4VBU8IaZ/wALD8TR/wDMV1WIx2Fu47xwnl/x+oevFvEHibxF4inWfX9d1PVpVGFe9unmYfQsTWTWTrXCx9O/s76T4i+PPxTfxV49v5dT0nQWSV4HP7kyE5jhWPoFJBOB7+tcf+138UT8Q/iK9npt15nh/R829mEY7Jmz88uPVj09gK888JfEDxR4U8Pazoeh6gbW01mNY7sKo3FRnoeqnk8jtXKA55PelKtbYpI0PD2kXuva9Y6LpsRlvL6dIIEH8TsQAP1r9HtB+GPh7wf8Fv8AhCv7am0aw8rdrmpwSeRJNxmVhIf9WG6c/wDLP1zX5tadfXOnX0N7ZTPBcQuHjkQ4KsOhFdp8S/i74++IbqvibXZ5rVDlbSH91Cp9dg4z71Ctyr3tQ3PafiX+0F4f8IaZN4I+BWlW2kaeuVm1ZE+eQ+sZPzNx/G+T6AVxv7NXxm0X4b614i17xRpuo6zqmpRRpFcpKGk/1m6TcX7n5Tn1THfNeFilNP23kHLY9W+PXxx8TfFDUTBI7afoMTZttOic7OOjv/ff3Prxiu0/Yb0vwwvi7XvGHikxx23h2zSeK5mH7m3kZtoc/wC16fjXzoamju7lLWS1SeRYZGDPGGwrEeopc/cbR9AftJ/tD6n4+uZvDvhee40/wwh2yYOHvsH7zekfpH+foMX9mf4Wx+OfEtxd625t/DWkobjWLln8tGH8MPmdByMt6AH2rx/TYlklO7sM19RfF27TwB+yr4L8I6AXhbxbbDUdSnxlpl2RSOM/78kaj/YX3rsowdk112MZO7scF+0T8Wm+IOrpovh9Tp/g7S22WNnGPLSYgf611Bxn+7xwPqc+aW2N/t/Ef7orOQYxVy3OAfevUwsVF2RyVZXOs0B/LcSJKkO1D+8cfcT/AOLNd38A5RH+0raSNGIs2MmE7r+77+9ee6Q4R45kVM/8sxJ/6G9dT8ELkH9oGyuE80hraT5j1b5DzXdj9Yxj5o4oKzm/Jnq/7eNwJtE8Ksoxi+k/lRWR+2rcGfw74cdhjbeuOv8AsUV4VfnoS5Eehg43oo5n9jm4MOq+J2VsFxAN3qN0lYf7STNP8YbRmPLWcf8A6E9Tfss3ptLzxEyg/NHEeP8Agf8AjWP8e7x5/ijbXBOW+zID/wB9PXo04r6pCo+6/M43rjZ+n6GDcXMcsIiIxIOmev8A+usW4be24jk9fc1Pct825V+XpjPT2z/I1RlbLZrevUTV2awhcq5xW34fG63uf+uX/s1YMh+c10/hFGls5do6rWOVvmru5eJfLTuY3iePYUOc1iPzXU+NrcQiH33fyWuWI4zXnZwuTFSR04T+EhlFFFeSdIUUUUxhR0ooqQCiijtQIUMR0OKVTSChatMGSLUqmol6V2fwv8PyaxrqTtp0mo29rIgFqoz9quHyILf6SOOe+wOR0rroK8jKR0Hw40DTVeW68SJKml21p9u1qSIfvIrb/ljbpn/lpPIYxx0Qg5wJMc1438SX3izxHNrF8kcQIEVtbRcRWsC8RwxjsiDgCut+NetQW9z/AMIPpN2l1Dp1y8usX8Z41PUjkSS/9c0yY4/bJ/irzdK9fDrmmmYSZbth0rUth8tZkDcDjpWpZOvc19hgZJas82vqzcsidoHau98Nn/RYv99v/QK4WwZG/jb867vRDtsI/fzK+wpO+HMcIrVbnafDQ/8AE7gT/pn1r6Wt/wDkVrcelfM3w4P/ABUqL6CvpmAf8UxD9K/P+LVavBH1OF/hnzr8TTjUbn/rslch4k+fT7btkV1fxR+W/uT1+fdXHa5J/wASux4/Wvscrj+5pv8ArY83G/DJHEakrBmGK5y/GCo+tdNetGuQBXP6m8eD61pmM/eseBTjZmDdffNUJO9aN0yE8daz5iMivjMYrXR6lErMK3vCeiaHqGn6tqPiDUtSsrPTxFzY2cdw7s77QMPLHjjPc1hS11vgjRtU13wb4ns9JspbucPZtsjGTje4/rXy+K3sd0dCt/wjvhfWW+x+Ete1a61U/wCps9S0tLc3PokbJNJmT0VgAexzwcHw14fudbkmcXNrY2Vsoe6vLqUJFCufzdj2RAzNg4BxXX+EPC2q+FvE2n+JvFUD6Np+k3MN6yzyrHPclGDrDCmd7O2AMgYTqcYrJ8cyfZfCXhKwhVkhvbSbVrgD7slxJdTRZX2EcEa+xD15VTRXN4kY034deRt/4S/xF9q/vf8ACPxeR/319q34/wCAZ9qyvE/h+60Q20zXFre2N3H5lpeWkokimXuD3Rx3RwHXjI5FY/aus8IMt54P8W6ZcpJJDBYxajblekNwlzFFvPsY5pE9yyelYrUog0Xwjc6n4E1nxTDdwoumSxKLZ/vzITiR0/65loc/9dRXMIjO4ReSTgCvRbPW08L6R4HjeJrm0cXmo6hAG2mSK5c2ksOe26C3HP8A00qPRdBHhLxnrOqXsguLXwyv2q0n2lUvJnx9hZc9Q+5J9pwTHG/pQ43Hcw/iR4RuvBfiCPSLq8ivHa2jlMsXKh+Vkj+sciyRn3Q1zQrrtflOo/DTw5fSytJc2F5eac2T92ElLiP85J7k0nw4gSzubzxhdxhrPQEWaMMDtlvGJFtF6E7wZCpxlIZPSp5dUguJ488E3fhSGwkmvIrzzlMV4I0ZfsV4qq0tq+f+WkavHu7ZJH8JrC8Pac2r69YaUkoia9uo7cORkAuwUHH410ngO6l16XVPCN7K8r6+yyWrySHjUUJMDn1L7pYef+e5Pasz4foy/EHw+rAqRqtspBGCD5q1UkugGHdR+Rcyw7t3luV3Y64Namm6M1z4Z1TXfORY9Pnt4WjI5czeYRj6eWa3NT8EzNqt5/xUvhYYnf8A5i0f94itBtBfSfhb4jkOq6Reh7/TsizvFlZcrc9QPpz+FNJrcTZx+gx+ZebduRjnmur8U6nrV7oGlafqWpT3NjpMUkOmwSLgQI+zKg9+g/Kuf8HIr6koYda6jxfCsejwsSzBRs5/nX0eCw6eF52ebXqNVkkcUrVeg6EDn096zl5q3buc5/76HrWFCVnc0nG5uW8yqA5OGbt/e/8ArV1PwTum/wCF32Eyrj9xIMZ/2DXERMJHEalWXGOD94+n0rpPhBOkHxf09t+UMUi7gP8Apk1d9afO4K/2kc/s7Rn6M9L/AGurrz9A8Pj0u3/lRWf+1HMsugaKqjn7W5HPtRXmZquXENHVl2tBHL/s5TtFqWsKB9+OMZ9PvVl/GeTf8RLZtpGLSLr+NP8AgbN5Ooag2cZMf/s1Ufi7MsnjyF16C3Qfq1elGyyyDf8AN+pzrXFy9Dnpj5ZGS30b0qo7YPXIqaWQMnTn1qqXwcHp3rhxFW8jemiN+Wz612XgNc2E5z0GPzrjGO04rs/AcjmymAY4GMA8itsolbFGeMX7orfEUbHt1J5G7P5LXGiuv+ILM0qBj0JrkOorhz3/AHuR0YNWpIZRQBzTyvy5ryEm9jqbI6KDRSuAUUoopXASiiigANKKSlFNIB6da9Z+FHxOt/AvgfxJp1vpRl8Q3uP7J1BRzZb4zHK/XOdh+T0OfpXkympxKx6mu2jKMb6mciZetTJwagikBB3n6VYSRB3r2sLy3vc55posw5zitG26AYbn2rOt50B/i/CtGC5jAB3y/g1fUYTk097c4K0Wb1gr5H7tvyrvtJO3S7XBH+reuBsL2LjD3Of9qSu7tJo206z2tn5D/wCz19ph4p09CMHFe0dzs/hwT/wlC/QV9NwP/wAUxDx2r5j+G7bvE0IHcV9MWfPhS3/3a+E4tX+0U/kfT4WN4XPnb4lv/wATO84/zvrjdUbGkWzY/j/+IrqfikcX90n+wP8A0OuQ1Sby9GiDnOJEx+dfY5bH/Z6b/rY8rGK6kchfP1471zeobyT+6f8AKtu+1Hkjzrj86xLy+R1J82cfjU5hy3vc8OK1Mi4HNUpxV+7uwVO2Wbp3NZ8l0x48yWvjsc4Xep6NKLsV3rotB4+Hvin3ksv/AEOSueebIwWYioZJsLtXPNfL4hx3udsUys/0rrNJ8nxV4ct9Bub+C01XSw40t7lwkVxA7F2tt54Rg7O6ZwCZJATnaK5NiKjY+1eTNpHRE6r/AIVz4/8AtHkf8IT4i3+v9my4+uduMe+as6g1v4X8L3fh+1u4LvWdYZE1I2ziRLe3jk3Lbb1O12eRY5G25A8uMA53gcgLmfyPI86Tyuuzedv5VEc1ldLYqx13xd/dePb3TD10iKDSWH+1awpbufxaNj+NQa94wu9W8G6R4be0hhWxObi5Rj5l7sBWDzO37pGdEx0ViK5ncW5Ykn3NFJtt3A63wruvfAXi3StxH2dLXVkHq0UvkFf++btm/wCAVt634lv/AAJptj4L0ZdNM1r/AKVrRutMgug1+w/1eJo2x5KbY8Y4k80jrXm1KWLMWY5JpuVwsdhF8TfFMcqyJH4cV16EeGtOGP8AyBW87DWfiF4O8bW7BW1vU4Dfbc/u9QSZBPye75SbjgedjtXl9SR79pKk8EHihSfUGWNWG3U7pSeRM+R/wI1vaJ/yTXxMPW+0/wD9uK5c9KVT2PTuKTlqxHReB/8AkKLXS+OW/wCJZGvP7skZB4Oa5rwP/wAhNa6Xxw6vo0WD0f8AoK+rwk7YA8nEf7wjhE9+tTKSDkVFjFOVmUkL34rzIyaSsdj1LkTBMgDJ6H/4muh+Fr7fifprY/gk/wDRbVy6AoQzflW18OZGHxCsWPOA3/os1006kpVaf+JGU4+7L0Z6B+0M2/SNN4xi5x/47RVL48TNJpun7u12x/Q0VOff77L5F5crUEc/8IGVZtRZj821QB69az/icSfGCnGMQr/Wt/4fxrDLqG7am5x1rmviF5g8VFJN4ZI1HzfjXtY/AywmWxpy11X5syUWsXJ+RjMwxxUEp3U+X5ufXtUDV8zXqtNqx0wSA8V2fgHmym49K4rNdj4KYLZXGTj5k/nXblH8dMxxavTK/wAQOWhf+8Ccelcga63x596L8a5Nq5M5/wB5Zrgv4SEFaSwq0E7H+FR/Ss0VvwLnTblvRRXNg6SnzX6IuvLlsc8aKDR2rg2NwooooAKKKKACiilWqAFqRaRVqRYiehranCTexLaFSpwabHEcVMkR9a9bD0J22MJyQ6Lk/Sr1ucYNV4oSMncK0bO0LkE19LgqU3ZHHWkmi5Ynla9K0vlLRP8Apmn/AKDXC6fYbivP6V6DZwFZosDqn/slfoOCkvZWfQxwnxtnX/C98+J4SR/DmvpqwOfC9uK+ZfhsuPE//AK+l7cbfC0Iz718Pxar4iHyPpMNK0T5t+LP/IYux/sf1rkdbXOjumfu7OfWu0+Kqf8AE5uj6xtXJazDu0uX5ukO7pX2OXSXsKZ5mK2keY6uii5mOP4qw7onp2rqdYsWa4lkL8yNu6Vz93a7XPz/AKV52ZwnzO54lJ6mLN1Bqu5xV+4h4yDmqbxNXxWNjUctj1Kc00VpGquwq3JF61XZCOvFfPV4TvdnVBoham1IykHmm4rzZQaZsmMoqUL+6B9z/IVGRUtNDuJRRSjpUgJRS0Gi4CVdjXEH4CqQrUjX/RgPYV2YSPM5ehnUlaxnyfLIRSUsv+sb6n+dIK5mtbFnSeBf+QkPet3xlxpMXH3zIf1SsHwTxfE/7JrX8WSN/ZkKnnDv/wCyV9Rg3bBNeR5VbXEI5DOBTui7qhYknmlDHGDXj813od1iwhY4Ga2PBUoj8b2EjMQMDcW/3aw1OOK1fCJA8XWjE4wf6V2YdylVp9XzIiS9yXodn8ZphNptl/sz4/8AHTRTviFAJoLRc523C7lx7cUV7edZLXr4pzTtewsEnGikzV8JWEX2O/lhKsC65y31rjPHtnI2voCP3piHFen6Npr6Y89/prCeGZcPE45Ncn4ytYL2+jvNOlKog/1L8PEw7V+jZhg1jKbpRjpoe3icKn7yR5nLGyPhqhfiup1SxSTKYCM3I9P/AK30rmrq2lgcqwJx3r83zvJZ4STaV0eY6coPUgrpfCj4tZQRkFhkVzLVveGHaNHK/wB5f614+WpxxCTOfFfw2S+NfvQD/e/nXLmuk8X8SQj0zXNsK5s2X+0yKwn8JCA10tqE/sq43e2P8/hXNYro7U50qc8DLDqfY1OXfb9BYl2SOcNNpx602vLsdYUZoooaAWiilxQlcBDTk60vWnoORW9OneRLYqj2qZc0iAVIor0aULsxk7jkPSp4yT0XNRRjpVxBzXqYWL2uc82EZPcY/Gtqwll2oqwMdoxWag4rotMgTy04r6LCUtdziqyuX9K+0SSIq2sh57c13UCuLp029n5z/sVg6JEiXG3GfmrrI+b6X6PX1uGly07eQ8E7yZv/AA3/AOQ9/wAAr6LJz4UhHqlfO3gJf+Kik/4BX0dF/wAijb/7lfG8UP8A2iB9LhVdWPnT4qc6tOen7p65m9G/T5N8TjEPHH+wa6z4pR/6fM+f+WT1zuN8EUZPDJg/98V9ZgJf7PA8/GPSR53rBlVExZzDMS/3PSuWvmfef3T/AJV6ZfxqdOgVRtk8jpXE6oNpzWGZybbSPAg7M5SUv2Q1Ukb2NaM53TvVKdcNXyNeE73Tud1NlRyc9DUEuSvQ1aeoX6ivBr05N6nXCRVckgA9qjarMnJ/Cq5UjrXlV4OL0OiLuMH3CtNFSHjFNNc0kaJjKM0UVm0MKKKKGgCteH/jzB9hWQK2rX/kHt/uiu/AO0mYV9kZUv8ArG+tNXvT5v8AWN9aQVyNe8zXdG94OfZfEYz8prU8SMsthGoP/LWT/wBkrG8KttvmOM4U1c12QfYoxjq7/wBK+mwbtg2edVjeuc8xHalFNanwRtI2BXj0qNStNQgrs7kSQoWkGOg610Pg22ZPEdvN84+UlDt74qrp9kcbivTqtdv4R0iVNU864aJYEyGZm5NfoeRcPqPLVqdHc2o4d1HZmjqtq2rPCC4bbNnfj5KK2BY3Ovtbw2oEOnI+N2yivtarw9/fdmemsIux1NlalZJZ7X91KrnzEb+OuY8VaZFe3ZvLENFqK/6yGR8h67fwbqWneJbMzw3OLuM7M7Ovu1UfEumT/aj5uYrrd8kirXm0cS41Xd2f9feejyxe55ldWlvqAdTC0N0n34nrkNWsdodZkOR0Nes6nYLPJHBqk8dvdIP3Nz0R65/VtNcyS2l+gguMfI5X5G+tehVo0sZTtLc48RhFNXR5BcwNC+DyOxrV8PdG/wCA/wA62da0aRDKjLuCdKzNPsprZplIDrt5ZTwK+CxGQVsNieeCutTwMXSlTVmReLeWg/3a581t+JyS8XygcdhWK1fH5vHlxMkZ4dWppCYyRW5B8umyD/aH8jWGn3hWxEcac/1rLA7y9AxCukjEPWm0tJXlNnUFFFFAC0ooFKKcdAYq1Mgpo/1UY9FP8zT1612Qjy2fcykSDpUlMjqReld9FdTGQ+IZNW0VihZe1V4RzVuNMjkV6eGpTktjmqSsy5ZIxcADOK6WxhcZd5PoFNY9jHIEDIZAPYda6DT4VK7jIJMenavpsJB2VjhqPqa/haGBNV8nyiXZ+grs7dHKO+3+N+M1j+F4n+2JmLZ7tW7CLgR9I/vvX0VL3YHTgFe50PgXfHqjtjH/AOxX0JEM+EoP92vn3wT5h1aRN6/X/gFfQcY2+FYh1+Svi+Jda8GfSYdciufP3xSDmeTZ/wA83zXPEyKLZ/L7pxn/AKZ10/xMV/tLbPXmuZWR0hhkzl8pz/3xX1eC/wB2gzz8VG90cvq+wtsjfYuw9s1xmqoxzmfzf6V6X4lht3kEUqZPPzZ+lcBrFtFEXER4Xtili3zxufObSschdRfvXfG09qpypkVsX0UoXzNh21kS5Bxmvna6cWddNlKVcVWcGrso+XpVZhmvBxEdzsgyu45qNxkVO/FREV5NaGtjoiyDjvSNU0qD7Ozd1cD88/4VB2rzpKzsbLUaRikpzU2sWWFJS0lIAFbVv/yD2/3RWKK2rf8A5B7f7oruwO8vQwxGyM2f/XMPeohzUk3+sb61GKwa95mq2NrwwcXjDGcqasa4P9Gj/wB41V8OcXTf7pq9qsL3EUQjBJ3lcAV9XgaM54XkhrfQ4Z/x7GHFE0rhV/E10GmWBCEhQSBnmptJ03BCIvzg/f7V2Gn6bb2ESzXEL+Y/+pTH36+0yLhtYaPtKu7PYwuGc3dop6ZpaW0KzXhCp1yR96ui0DSPt86Xl8ottPRvkj/vmrNjpWxk1DV41klYZgs2HJrodNtZJNTHnR7rhAPLiQfdr6WtWjCHLDoe1ToqCsXr6OSezggWaG10xX+RIztdxRW6mmQKba61YgBPuL6UV4scXyK0U36G6PKvCIYxNe6UxjcyHdCG6Gu10vxlaarcHRtZhO/OxGPFeO/DzWpLWKUfunQvna9dTc3VhquqRq8oSfbztTZXfhlDHUI1ZKyez7HJRrRmr3PRtU0UR2+PJSW0k9t+2uevolitfsV+63dnj9zNt+dPeo/D/iPVfDkjW99byX+nSH53B34rt1t7HWbQXWkuskb/ADhR2rnnKphXaprHo1/WjOlNS0R5brNjLZxRm4P2i0/5Y3KD7n1/SsGXR/LnkkiVHgkTHyd/evSbvS7my8zyE3QuMSRfwPWLd6QbYSXVkXubE8vbn78VenSxMJK0tTDEYdVFc8h8bWbLdo0du8KhB8rda5dxXr/iXRUu7dbyzYOm3Fec6npbRszxjjuMV8PxJw7Kc3iaKuux4VSg6TsloYyfeFasbf8AEvkGOhrMCMJMEdK0U/48ZPrj+dfD4anKDaku5x1lsY+aShuCaUV4rWp0iYoxUmOM0Bc1bg1sK43rSgU4rgZobhc01C24iVB8i/SlAp8IzClOC816EKfMl6GMnqCCrEabjTETpVtBkha9OhQe7MJzsOhT5gAK0YYY41yzhj7VSVgf3MIyW6mtHT2TGHxvNe3hFd8sTkq33NC3hmlGTIUHtXT+HniaJCqfcOOtc3DPIrxFLfzA33j/AHa34LizsbZWnljhHZn5r3KUUt2cstUdVpF4v2kqwDPG2ea1bebesXy/OQ7dev8AnNedp4w0/wC1BLO283L8NnaRVrTvEl9LIkeIo0SFxmvpsNg51qPPA9TAUpWuey+ATnV5D/t179If+KTX/cr5S+HmoXkniNw8vy705x0+evqVpM+C1PmY+X0r4XijDuniIX7o92kvdR4n8Rgz3D7RnCf+yVyJmc20e0ZwU2f+O5qb4mX11HdSxJJj9xycV5xB4r1GG2z8jonH3en3K+vyzAVKmGi4nHiYO7sdv4inARA67cr1zXFeJCHjYRnLyfc+lF143sGnNveRSQ7G4YHehovp7S7tmu7S5ilITCBRg1jiqbpXUuh83VpuErs56WKRBtEhdB6VkXMCv2CPW/O0xQ+YmW9VrH1Agl1By/Y14eLhKaukXBmJOhUlWHNVZFIq4WKnypR9DUEowa8PEUoyV0dcHYqMKiJxVlx3qEjmvEr0rO50RZDL/qG+oqAVYuB+6NRsm3d3wa8ycZc3yOiErIhIpOlSqoYZNNZa55QZdxmKSlIo7Vm1Yq40da2ITiyI9qyRWqn/AB6fhXbgfifoYV+hQm++frTB1p8v3jVuxsmlYE9K6cFgKuMr+zpo0L/hq2aa6wh+Yjpiurg0xp9qRP8AIDknOC5p/hTR2maMIMr5vWu6ttOnmf7Dp0KyMP8AW3J+4n+ea/YcryyjgKMVU1l+R2YbAe0lzyMSxs/sskdrbxiW9b5dtdPY6ULO4+0zObnVCd+/+CGr2n6fa6VbiG0jeST/AJaz9d9dBpmhtIvn3n+i2568fO3+f610YrGxXp+Z79OmobGVpml3l7dk2gd5n+/cMO9adzfaH4SjkJEc14x5Bql4r8Ww2m/StE/eyv8AKYUT7prjfs+zWEv9bufOuGwBAF61hToVMQuaqrR7dX6hLQua/qOra7MEZpLO2LoHcDl8/wD66KwPG3iOUWANtlMup3E+1FLEYylhGqctNDiq14qR5z4MuzF5sZ7nGavahf8A2fW0EUu5QuAyHlRWH4aIEkjejVFq87rqu7Oflr4zCZ7Uw+UUoN9f1PEjWkpcqPT9E8TF40S6kJQ/x/3frXUaY13ps5v9DuF4G/yv4GrxPT79UOfMMbdjXV6Br81sVdZtpJ+4fuN9TX2OBzOli6Vm1r+J7GHxaejPe9B8TWPiM+RqCiw1NBzHnrRe6O9nc+bCQHHt978a89tbrTdbEasX0+9T7km/567Dw34nm0tY9O8Sx+fYEbEuV+59KnEYR0byo7fy/wCR6EWpbGNq2jO87z2EcKu/3o25Rq4jWtGivRI0A+z3I+/E/wDDXuus6PBqMS3Wnus8JySV71xmraQszq7fuZusdwF7f7dbYTMIzXLL7jKrSU1Zngeq6NN5zOq7XHVDWcUZLByw7169rGiRTy/ZnhMV72AGEl90PeuH13RTGs4YOsw7AdXrz834cpYmDrYVWlu139DwcZgpRd4nn7/eNCdalnieORldSCKYBX43OjOnU5ZqzMb6DwOKTpTlHFOXHcV0SgujIbGnlTTW+5UzgbeBUcn3KmUdLgmTQ/6tanj+9UEH3R9Km3BBmu2jZJNmM1qTjHY9Kfl3by7fkfxNWTJOzNnpVu0vvLg8rZgk/eFdNDMITqcj0FKjJK5rW+xFwhz61qWUIVhcyj5j/wCO+9Z1pHCkhnJ+Qpmq2raqW3QWzfIfvP3evpIVlh6fvbHIqbnLQ09R1qK1do4USWVf4hyq/SufuLqa5lLyuzE+pqoKlTrWEcXUxEtTqjSVNWRraFzfR/Wuv8Pj97L/ANca5DRuLxT7V2Hh0gNdf9cT/Ov1bJ42wB04V6tHo3w8ONd6dJ0/9nr6ob/kS0/3K+V/AS7NTPOc3Sf+z19UyHPhBh/0zr8/4td8RT9T1YR91HzT8Thu1OVf+mFeQR8WN1xXsvxDTOszc/8ALtJ/KvGoPlt7hf8AYr77If8AdrehzVlrc5rXz/xMH/z2FU7a9uLN98EjIfY1oeIhm8B/vRqf0rEk6V8vns3GtKx5TinJpnVWXiFLnbHcIscgHXOEP+FTX1ssx3hwjCuJY81s6NrRiQW9ydyDhD/dr56jmCl7lT7zCrhkveiWJ0Ei7XGGHFUSdjmOV8jscVoahGlzIrIxVgMACsO6vQUZCi89OOlcGOqxpRc5advMKMHLRE7kbygOcVC3FUopirgmroIYZBrxY4lYiJ0OnykM4ylFyMF/9406f7lJc/6yX/fP865KkeWbKi9CBD8gprGpVHyCmMBWEoXVzRMiprDNTHio8Vy1EXcaK1Y/+PT8KzVXdxXT6LpM00Slh94fKPUV9Dw9ldTGVbRWhnUi52SM3TdOkuJwSOP5V3ug+HxIoldRFAoy7YrQ0XQo7a2SS4idk/uJ99v92u30nQTJ5U+pwoISMw2C9Vr9WwWAwuVU7Q1fc9vCYBpKcyj4Z0Y38JYRm301edx+RpfeuuSxjMS2Wl25MXZF/i/xq7pWlXF5td4/ItU+4h/gp/iHxNpfh5PsVkhnvGGfLRPmf1rkrYqpWqWhq+3Rep6sY2H/AGaw0G1e+1MbpgMH+4hFcVrPiLV/E1xssCLeyU48x+lRX8FxeXX9o+J5DHHw8dvu4/Gub8S+LVCm2tlFtCuQETpXVhsPCn+8m7vv0XoE6sIx1ZbvNR0/QlMFkA85+++OSa4ebWpr3XYg5LsTuw1ZGp6s8wYbm2k55NY9jdFtUiZcjJryc0z+nh5wjSlrdHi4jFuTsjpfF14hsRGJdz+YOF5FFYmuSFoEyf8AloKK+O4qzSpUx1720R5kpSm73Kvh9sGT3xUGsMG1Jsc4Ap2jNt3n6VBqf/H45rzas2ssp27r9SUv3jIg3NW7S8aI4b5l9M1SzSVw4XMauHnzxZZ12naoQFKyNJGDwA2GX/CvSfDPirzUMV8kc8R4cunX/erwyKQoQwJBHcGul8OaoY92eenf61+i5DxCsVL2OJ67M7sPi3S3PftNuNQ0SQXWgSia0k+d7RucJ/sV1mmX+leJYi8P7q7I/eRN6V4RY+IvsN0rxTbQegrttL1Gx1Z42WV7S7j/AOWikb0/+Lr6LFYNTXPF3fdfr3PZhWhPZnWa7oJljeGaB3iB3J5f30/20rk9Y0keWiXse8Tr+5ucfI/+w/8At12mi+I7pJFsvEUSPHINqXkZ6Vs6tokU8LGzVZbdxg+Zyr1wU8XVw81Go/n0KqU1NWZ8w+LPCzwSO2whCflYd64e6tngkKsDX03q+jC1WRZInmtRw0WfniPqlec+LPBIaNriyi32+fkkL81nmuTYfNKfPRsqnfv/AME8fF4JQd4HkwFKvWrupWMtnMUccZ61UAr82xWArYWo6dRWaPLYp+4ajm+5UnRDUb/drjqR91oS3JoQMgewqO6fJwKM/KD7VEeTzU1JWgoDS1uSWtsZ2IBxj2q9baf5M+ZsEDp71JYQqkIJX5jzU1xKsUDNgFu2RXv4XLaVKnGpUWu5jOq3LlRHq97x5UZwB1FZOcmh2LMSaB1rmxGIdao30NIQUVZDlqeLtUQqaKvRwMbTQSN3QUzcZz/yzf8A9BNdP4dHy3f/AFyH8657QFwzPnpG3/oJrqPC5/d3P/Af61+w5bFwwOp0Yda3PRPCZ2atGv8A09CvqOPnwpL/ALv9K+YvC5/4nCcf8vIr6ctv+RSl/wBwfyr854r/AItNnpwfunzl4/8A+Rgl/wCuBrxqH7kv4/8AoD17T45/5GCT/rmleNRf6yb6H+b197kb/wBmt5I5q2xzniFSWjcf881/lWDIOK6PxCD5EOP+eYrnps4r5ziKP7+R5s17xVakPWlem18FVWrQI09NuvlMErYH8LelQ3lg0kpMYxjrVPOCDmtixmE0OP406+4rWkoY2PsqjMpfu3zoyLy1a2Iyc5HpRbPtOD0NbN7EJYD6isFeK8jHUPqda0dmaU5upDUuS/MMVHL99vqajD8Yp0h/eyfWsJy59UCjYcv+rFMcZxToz8mKQ1FrjGYpFRmYKoyTU8EMkzbUXJrsvCvhWW7lQiPex7dK93KOHK2PlzNcsV1NacJVHaKMrw5oE1xMhKk56cdK9T0Tw6tv5cS25mumH3etbHh7w8FbZBCmwf6y5/gj/wByu00rSif9FsFwP4pq/RaTw+W0PY0Foj3cPg1SWu5kafpH2aYSSq11fP1I+5F7V0tnpFvY251DVblkQd3ajU7/AEjwxEnnMl1ffwQL1d65DWLq61U/afEUywxAfLZof/Q6417TFO70T69X6HekW9c8UX2sn7DoCi3s1G2S5HT/AIBWE+paVoCObZftV+4w8zD56x9f8WBla0smSKKP5dkfyivPvEusy/xNtLZyR3r1JUqOCw7qVdIrp1fqclfGKCdjT8SeJZruRskOD2SuJ1DUC8hJJJPvVK6vHlyOgPUZqoTX5/nXFMsQ+SlojxquJnU3JJpWkbLU/Tv+P2P8f5VWqex/4+4/rXyNOtKpXi5d0YPQv6mf3IHq4/lRUd9/q1+q/wAqK7s9bni2/JGcFoQacdoY+9R35zdMadYn5G+tMvT/AKS1LENrLqdv63Kt7xF1pDR3oPWvDL2DODV/TnKKSKodqtWWefSvYySbjikTP4S7fXMkc8bhsELWvo/iB4ZUDuQR05rn9UP7xP8AdqmrYNe6s/xOAxc+R6X2KozlBJo948K+Mrd4Tbaj+8ibAL44+rV6J4b1W70+RZdIuhdWv8dm78f8AevlPTtQmt3GHYD6133hPxTNaMsishx95WPWvtMHmOFzmHu6SfR7f8A9ahjr+7I+mLa60/xCuLT9zcxfM8E3DrXO654eZSdtqct1Td8jVzugeJrHWDGZGMN4v3JUykyf/F132l63JEqW+tiOeFv9XewphP8AgdYVKdbBS027f5dz0lytXR4/4k8Gw6hbyTWKZbvG/wDBXkmvaBc6bI5MZKA/lX2LqWhQ3IS5tPLj4+SZD96vP/GPhSK9WQSWkcM55K/wP/t/Wtp1cLmcPZ1o69H1X+Z5+JwSqK8dz5fb7hqF/u12vi7wfd6fPI6ID8xJCiuNnjaMlWBBFfB5xk2IwUryV49GjxZ0pUnaREc4xTraPzZQtLu/dEVLpjhbkA/xcZrzIUIurC70ZDejNKFd2Iz24IqlqTZl2+lai/IzuRnAzisKQ5cmvocyn7Okk1v+Rz0o63GClopVrxaMeY6Wx61YhU1DGORVqEc19Jl9NOauQ9TotAU+TP8A9czXR+GARDN7utc/onFvOP8AZro/DKnyX4/5ap/Wv1nCrkwKR2UI2sek+GBnXUTp++zX0zbjHg+U/wCwK+afDEefFKc4/e19LQDd4RYf7FfmnFf8Sn8j0ErHzr42O/XXPT92v/odeQAbbmaPrgYzXsnjBf8Aiey8fwJXjtyMazN/vf8As1fdZG70reSMqq0Oe10Zt4T/ANMxXPTDgV02rr/xLoP+uj/yWuclHFedxBT5qrPMqrlkUpRzURqeXrUJFfnWJp2k2ZoYataZIUuAM4DcGqpp0bFWBHUV52HlKlWTHJXVjbnfYMYznNY16gWc46Hmtst5kaMRzisnVHVpvl7V6ecUVKHPL5GFF2lYpipGbLs3rSgDyuabg189ySStE6RwNWrCymvJhHEOTV7QdDuNRmUKhCn2r2XwZ4KEMag23mSHoh/9nr7DJeHVKHt8ZpHt1Zvh8JOs7rY5Xwt4OUW6y3AZDuwWA4avVNJ8MwxKj3Uf2eI/chz8711Gh6A8Up8hI5rnqZCPkhP9a2buXT9ATzJ5GudQY/IifM//AACvoa2ZKMVRw6sl0R9DRw0aKtHcpWukqLffcGOws06IxxWTqPiF5YfsPhqGNYMbGvXPyf8AAP79VPEt886mfxFcKkJGUsUkH/j/APerznxb43hMZt7ZcJH1CybRTwuDlV/eVNvwX+ZdSrGmryZuatrGlaJK7JK95qEg+eWQ7ua818V+Lbi+lJeQlRniuX1rX57mTJlLt0zWBJM7nLEmuDMOJcPhE6dBXl3/AMjycRmEpO0Tdi1aa5vW+YkbT1qhrTFmQ4xntVfTD/pP4VLqxztr5etmVfFYOTqvqzyZzbqameetNoNNr5Cbu7mqQ7FTWZ23cZ9DUIqW0/4+U+ta4Z/v4+qAt3v3VH+0KKL0jy1+o/rRXp5zJLEslENiPkb61Def8fDVZsB8jfWq17/x8NTxKay6nf8Arca3IaKKK8RjAdauWg4NUx1q5Z9/pXqZRZYhMmewakd0ifSqo61Y1D/WL9Kr4qcxlfEz9QWw8d6tQSOIxg1VXFTL/wAe5rbLq7pybi7aCZoaZrdzauo8xiB056V6v4H+JkkBWKdsqBzk8GvEBUsErxPuQkH2Ne3lfFdelaliffh+J00cTOlsz7J8I+IbaZFuNBkiRW5ls5j8j/7n9yus2aRrimCSH7Lck/6qT/2Q18Y6B4pvdOkDJIQR3r2TwR8T7W6KW2rpG4GNkh4KV9T9XoYyPtsJO77df+CevQx8avxaM9K8SeFC0bpdReYvZ40O9K8Q+I/w1miSS8sY9wB5VRX0bpGsLdQIEmF/b4+8v+sQ/wDs9WZtEtLy08+0KzIRl0H3KwWNlCDo4pXi/wCvkaVqMKvxHwbe2c1rIUlQqRTLRNtwh96+ofiH8KYtTEk1hEI5jyE6mvBvEPhLUND1DyLyBo+euK4XklOVSNXDvmXbqjxcRhJUl3Rk3LSGFnHK7Nuaxj1robyB/Inkyu3HrWAw5rDPKcnKKl0R59PQaBT1FIoqRRXlYejY0Y6MVcgHFV419quW6E19PldF8wjotJH/ABKrj/fWuj8ML/o7/wDXVKw7FcaOP+u//sldH4WXdZnn/l5Wv0xe7hEehQjex6T4bTHiZT/01r6Rth/xSbf7lfOvhVD/AMJD/wADevo23GPCKn/Yr8r4nf7yn8jtsfOvjM7dek/3FryXxAgTXLsD+9XsHj9ca7n/AGR/OvJvFC/8Ti94/jr73IZe7H0MqsW1ocvqyZ09R/dlYfyrm5xjtXW6lHmwuOfu3NcvOntSzim5u552IWpmyrzUJFWpFNQMtfnmKou7djmIiKTFKRiivHdN82pSZtWZzbJn0rL1ED7W9bFmubKE+1V306e7vSIVLE17+MwNSvQh7NXZlRi3PQyVRn4QZrtPBfg291aRd0D4zxkcV3Pw6+Fk9y63F7uiUj+NeP517x4d8JwafaqkYjZAOZGTmt8LgsNlv72s1Kp26I9nD4Dm1qHBeE/A4soYgkCKQgxK3avRbPQrfTYA9xstov4+Pmq/9pt7WV0sk+1zIM7zwiH/AH64Xxz4y0rS233t+l9c4yIF+4DWzrYnMJ8sdj2o8kIvojdvtZcxtHpnl2Nsn+suWXgf7lec+I/HGl6Kkhsp4prl/vyud7v/AIV5348+JmoaoZLdJysPQKteZXuo3Fw2WkY/U0V8VhMshefvS7f5s8+vmMY6Q3Ou8T+NrzUJH3S8N/CDmuSurya4y7sTxjrVBixOSc1Mv+qOa+brcQYnGuUb2Vtjx61WVV3kQyH5zTKc1IelfKVKjcncSLOmticn0FSaicopqvZnEv4VJeHKCvXoSbwEmzKS/eIqgUp6UCivANhBUtp/x8p9aiFS2YzdRj3rbDv99H1QFu9Hy/8AAh/Wipb6PbHnP8Qor086pN4i/kCJNJs3eAsO5rP1OMreuvpXe6NpjR2S54OTw/Fc5rthKt85ePb36V9ZmeQSpZZSstdLnbWwrhFSRzVFXprMjkVVeNlPNfCVsFVp/Ejjaa3I161bs+hqqAQelXLNTgnFdOVRf1lEsjvf9Yv0qAGp77/WD6VAOtZ5jpiZ+oLYUVOn+q/A/wAqgFS/8s6eEXut+QmQA05aQUdq4Iu0hsmU8Cp7aV433oxUiqqmpFNe7hK86UoyT2IaO68J+PNW0SVTDcttB5QnivdPA3xa0nUCgvZjp130My/davlMmpIriWJgUcjFfUQzyGI93ERv59TroY2pSVnqj9CLPU7O9ijaXy5Ef7lxCdyGqXizwfp+uWjeZCsoccTIK+P/AAT8Stf8PzAQXLNF3jc/Ka9/+HPxr0W/kSG/36dK/GT80LGtFhqkLVsHO/l1+7/I9SGKp1o2uea/FD4W6tpcctxb2bPE4zxXi17ZzW8hSWNlYdQRiv0bt7rR9cstsiQXMEg+8hDpivJ/ih8A9N1aNrzw/MLadhuMb/xU55hRx3uYv3J9HbT5nJXwSesNz40209Vrs/GngPWfDV40N/ZyQnsxHyt9DXMfZXFN5VVpapXT6rVHmypyi7SRHGOavWy9eKgSLpzWjYr84r6LKsNL2iFGNzdhT/iUQc/8tX/lXW+C4/8AR4ef+XlO1czIm3TrIZ672rrfB0REEPf9+pr6/GO2GaPTw8XFq56B4SwfELcfxvX0Moz4Rj47CvAPCcf/ABOpnz+FfQcfzeEUOOoFflPEr/e0zpfQ+e/H/wDyGN/+zXlfjFc6vdnON/6V6z44TOpxn0zXnPjBcapMf+ma/wBa+4ySpyqK8iZR0ONv0/0G7/66q1ctPHmuvu1zZXn+8lc1dr85Ne1jKPtKbfY86vHUxpBmoJF4zV6VMmo/Jb0r4XFYWcrpI5FEzyKckDP92ug0Tw1qOr3qQ2ltJLK3RQtfQHw0+AroyXPiHhuNkANcTwFOgufFS5V26v5G9LCVKmtrI8u8BeBdU163tlgtnaJvv7fSve/AvwpsdIhWSS3jmuMA525r07TND0jQNPS3tYEjRP4Erh/HPxT8MaAkkD3qSzr0t7Y5/wDH6VTNsRi7UcJG0V957FDD0qMW3a/c6gx2enDyUh814+GVP4a5Dxn460vSInXUb9HI/wCXeBs5/wB+vDfHnxr1PVYnttKh/s+2Y8LG/NeSanq97eSlpZGOTk81kqNDDe9iZXl2X+ZnUzGEHaKuz1rxr8Yb68t2stM/0SyB4RT1ryTU9Wu7x/3sjEH3rOLljknNNZs1y4vO6k4ezoLlj5fqeTVxFSq9WOJz1quSc1IxqJq+QxtZ1NzOKsJmpwf3RHrUNSr/AKqufDS+JeRUiE0e9LSCuWRRNa/638Kfdf6sUy1/1v4VLdr8gr3sMm8BJIza965VFFJ2pVXNeFGDk7I0EqewUteRhR3ohgLDOM1q6LZn+0oQwZhnovWvWy7LqlSvTfmi4QcnZE2qWzC0JPUMMiiukvtMluYRHEOSR7mivs8+yKcsSuWLeh11sH7x7RFosN5YLcS6ZBdQt/y1g2Pn/viuR17wPZzyNJaSvGe4HzVxng7V9Ts4FnguJrdx0KNtJrpB8RLiK+Mep28F8BwXJ8uQ/wDA0r6hyl9XjVm1yy6PQ9x1qdWKvoc7rPg3VrTiW3aSIfxx8iuUvNLUEoP3bjqH4r3XR/Fnhm+jKpeT28jdY7tN+f8AgdWtR8Mafq9sZlWKZHHDtsH470rzq+Cw+JTUlbzOarhKU03E+b57B04K06zhKAg165rHgGWHzDaO0f8As43ofxrm7jw3eWSN9qs32/30G8CuGjw7GNXngzglgZLY881Hmf8ACqo610Wvafi5wBtIXkYrClgdDyK+JzrL6tHEzuupwSpuDaZGtS/8sfzqIVKf9UK4sIrRkZPcrmnL0pKUV58fiRQ6nLSCnrXr01qQwzRmiitpLUSJUNXdNmaK5RwxGDVBas2ZxOv1r2svr/vI6hsd9oXjTW9CdrrTdRuIpD235X8q9d8FftHTRItt4hsTKqjmaIct9RXztMcW8v8Au1mo+DX0uaYihXcVVgn+BvDEzhsz9AtE8ZfDf4g6ebO5urGcyLzBcD564jx5+zfpeqRNfeEr7y3K5FvN/q/++6+RbK+ljYbXKnsc16D4P+LXjXw48f2HW7ho1P8AqpjvQ/nXNhsBWpe/gK9v7stUdKxEZ/EJ4s+GvijwxOy6po88aD+MLuT8656OyaOTkAY9q+i/Df7SxniFp4m0K3ulfh2irbbUPgd4uOZYRpVw/f7te/RzfGYTXF4V6dYar7iowpy+E+eDARbWAB/5ZZ/8ersfBtn+4h+b/lsnavWP+FR+DNSMf9ieJbXKpsjV/StbT/g9qtiqC3ubWdNwwVbioxfFOCnScOZxfmmjpiuU5LwfARqsvI+9XvXyjwlHsHUYrhdG+HeuWF0xMSnNemw6TdJ4f+yFR5nl5NfCZ5j6NepCUZJ6jnOOmp89fEBf9OR/RuleZeM4v9Ofn+FO1fRHinwBrV7Kvk22cNn61zOp/BzxBfzEkwImwHDvya+oyzPMHRhFyqJWHJxelz50eFjb3uU/5Y/+z1z7WUrA5jr6ki+CVjYo8mu69ZWqOmQ0b8moTp/wR8KjzL3UX1WVeNiH5BX0EeK8NJONCEqjf8qf5mEqSlufN+h+B9f1q5ENhpk9w56BVr2bwD+zdqV1Il14kuPsEX/PFfmkNbWrftCeH9IgNr4T8LQxgfdeTCCvK/Gvxz8ca07Rf2h9jhJ4S2GzH4151aebYhXhTVGPd6y+5GalRpuzPpG1sPh78N4MefY2rjiR3f53/wA5rz/xn+0VotnG1v4dsTOx6O3yIK+XtV1i7vpmluriSZ25LM2SayXkya8eWAw1OfPiJOpLz2+4ipjH0PVPE/xP8R+IYw91qEiRsP8AUwnateX6pcSTXLFmPWrcEpNopY8DJrGvT+/b61vmeN9nhlCnFJeWhwzqyqO8mNdsdaiZuaKR/vZr4zEV5TdiRR3pjU8dKY1cc2+WyAaxNNant0qJ+tefiFZFoUdKmX/VVXHWpl/1VThFdv0HIYTimjvTsUqoxPSodKU5WigTJtPGZ8e1W7mJiuKm0OyMk+W9PSuqXQJ59sKxAn1r73Jckq18C0zop4eVQ4yCxLda0LPTHlbbHGWPtXoOjeBrqaPd5Of97tXa6f4L8mHdcXEMcK9vKxXqYTh2hh7OrJfmz0oZb/NoeW6b4RnmCO+456BPnP6Guz8P+CFSeO4RA2053N3reu9Y8K6KpEc/nSD+4u//AOwrDb4hzS3awafaKi8gSyne/wD8SK9ulSoUWo0oJPuzthSo0lY7W20CCLa4hjk/ef6x402/+P0V5l4m1zUr6Npru6uJ2zgDfRSxbdGfLUld+hc6qg7WKfhjUo5LFDcW6Fj1dh1rP1u30+fU3aOR4j3z0rV0S1sJLBPJdYz6KeWrP1vR3XUpSLiPn+6a0r0p/UaUZJTZjUg3BR3M+PSrxfntXEw9UOcflVix1vWdMm/0W4uLZwedjlarmwvo5MGJTjpgdfyoXVriMCOVhIo/hnTePz6156ap6O8PLp+Jyfw+6O/0f4pajEqJqkEN0g4Z8bXI/Cur0vVPBHiJR9o8/T5H968XDWUoAEIRj/HFL1/4Ca0tPtz5H+tX6HqK9HA0FiJWTt5r/L/gHTSrN7npXiP4eJdxefY3C6hFt/d5HNeY+IfBlxZOwaN4yOzJipzrup6RqCi2u57d1GeXIrsdK+J32keV4hsoL1MYMi8PWdalCpJ06lp/g/8AIdWVGr8S1PF73SZYmO5CMdwKoyQOqc19CXln4P8AEMLSWN7FaTEn91cnaM1y3i7wBeaZCTJYzxL2k+/G3/AuleDX4doTb9lKzfR6f8OcFbL38UDxc9aUV0GqaHLAS3ltj1xWLJbvG3INfCYzI8Vg5+/HQ86cHB2Y00oo2kU0CoalFrQyHGg0Gg1swHDpViyOZh7VXHSrFl/rhXfgruvATNO7/wCPVmrMJ5rSuSDZMKyxXuZhLlmkSkTxfeFW4mOeT3qjGeRVuKunAVGnoWjUt5SPlFa9hcOqg+lYVsfnra08fNGvqwr9Fyyq6kGmdNLR3O5ivLq1vAkU7IU2J/LmvSvBPiPWIxEq6lcj/gZryu651Wb/AHq7zwZwyV5eaYelKheUUejS1aZ634T8Ya7MHL6g8mTk7q9fTVLh/DRupH/eFK+ffBR+99a9vg58IhfWvy3PsJRp1I8sVuVXpxdtDz3xr421uDYkN6yDfivMvGnivxBLIu/Vbs4h4+eun8eDiIeklec+Lz80P/XOvrMlwGH9z3F9xcoR5b2Odn1S+nd/OuZZN0bg7mz/AA1xF1eTNGcsfzrpJX/fR8fxCuQuv9Ua/QsJSjTUnFI5K03ayM6d8tn1rNnf5s+tWp6ozV8zmeIlax5kyOQ4qBjQ5NRtXxuJrcz0JNO2OLZBWZd8zt9a0bU5gUVnXQPnN9arMm/q0bEkIob75oFDffNfM1E92UIKa1OFNNYuPujE3Uw8mn/hQEZugrkq0p1FZIaZH2qzDGzxcCprbT5pWwRiuv8ADvhya4dYIonmd+iqvJr6HIuHMRXm3JWjbdm1KjKq7I5K3sJZWCqOT7V0+i+FbmZlLpt3dAeor0mz8GafpFqbnxHqFvpqYyISQ8z/AESnz+PdD0WPyPDmlIWUf8fN780lfW4TJ8FhXdrnf3L7/wDI9OngYUnebH+EfAV6E+0xxQ2kBH7x7hucVvXU/hfQGH2m4a5kX+CJA1ecTeMNZ8QXrR3N7JdKf4RwKqanBcS26mS4hthz1717tKm6lB1Ob3V0j/md0KkIx5oI67WPiXPGvlaXaw2q54eT5nrh9b8T6lqkpa6u7i7Y9ieKomOzIy3n3TerHaKfJeMo2wwxQg9oxzXn+2i78vu/i/8AI55Vqj3diKO1v7pgzYgiPV3PAq7pmnW9tfobiZ5X7/uzj9cVVhg1C6IeOOUsT9//AD/jV3StDvPtyPKTtznJ7/0/WpoUr1YyjBy13YqcOaS0ubF9eJaxEQoo5oqzqFnYx25826tx67jwKK9LNJXqrlklp1N6/wARxvhltlikn2YxEfxK55pt/qzQ6lIIriRU7q/f8ORS+Gbm9NjGzMZVGceYN4/WsnV7pG1OfzI8NnnBr5mpiZUcpo8r5dVv6eRxzqclGGp0kOuM4Xz4oT6Osez/ANAq9Dd6PfLtkjZfTJ8zH9a4iJ7VnwJWXPpUnz/w7ZM9OOaKGeVklzWkiY4l9Vc7WTw7Y3LF7G7jB/3tv6c1Na6Zq9nabg7mIdDG26uQtr68t5dxZgf++h+tddo3iC68td5jfHTeK9/KsRhq0+anDlk+h006lKfSxjay0vm7LhCw/wBoVnR+SeFyh+td5Pquk6iwj1K02EJ98LuqjN4Ws77L6SC567Y51dx/wAfPSxeGqOpzXV/xFUpOV5I5OMTx5ME2fXsfyrp9E8deItAtmgguplhPWFxuQ/55rCurO80+UrLC6kf31p7SJJEvmRZHpuop03GLg38nqjmi5LZ2Ox/t3wd4lGzVbBtJum4+1WRzH/wJP8KxfEHgPUIrcX2nGLV7DqLmyy4x7p1U1zUsUe7MJ2n0zVvSdY1jQ7lZ7K7ntmB4KtXFP3laS/Vf8AJVFJfvF8zn76xKE5QrWe8JU9K9YHiPw74kQxeJtLS1umP/AB/2aBT/AMDXvWJ4h8C3FvbnUdLmTUtPPIuITkIPRx/D+NePi8oVR81NHJUw1/ehqefMhHamjrWlPbsuVYYIqq8RBrwMVgZ05aHJytbkYX5asWQ/fCmiM461PZKfOrfCUmqsbIGi1OP9Fasyte4GLdhWYE5r1szpPnigaFjFWYajROKtQx5FdOBw7uCRZtfv10GkLm7tv+uy/wA6xLWM7h610vh5SuqWue71+gZcnCg7nTSjrc3j89/K2P4q9A8Dp8yPn+BuPxrhLRczN9a9C8JReXbA5z8j/wA68/NJJUbHp0Vomdd4LXDY9Wr3K0H/ABTX/AHrxLwohSTP+1XuFqceHB/1zxX5fxDK9SL8x1nseJ+Ox9z/AK615x4vHzQ/9c69J8bLnB/264DxmuPJ/wCB19dk87chW8WeeEZkRfVkrmb+LYXXOfmx0rr50AuOPWsDXItuoXBzn9439K+7w0tWu6OSqtGjkrlcNVCcZJrVvV5JA71nTDnNfOZrQSk0ebNalBhUbCrLLk1Gy84r4yvRepnYt26/ukNULxf3prVt1PkLWfepm5b6115nRawkCrFPFNcfMas+V0OaR4juPFfOSw7khWZXApRExNWoYMcmrCxN6VrTy5zjqilBlSK3BHzCtfSNKmupRDbwPLI/3VUZNdB4c8JTXUB1HUpEsdPQZM0oOH/3B/F+Fb0+viwgNp4Tszp8ZASS7cfvn/4H/DX0uBydU0pWudlHDX96RJpfhTS9Ch+1eK9SjtWHK2UHzzt9cfdpb/x21nbm28N2cekwd2U75pP9565WeON3aS5naSRuSR0/M0C6ggTEaRD6DJr3KdH3WpOy/rodvPyq0dCCe41DUJjPOzDefmkc1GIYVOZHMre3P/1v1p4lnuZsRq7seiqM1u2Hha68sXGr3Een2/XE/wB//viuV01Vd07+pCUpPXUytJucXGyCAKo7bv8ACti8068vbb9zA4TrvJ21c02+0XTpfK0y1WSf/nrJl/8Ax0VU8R63evAZXaRCTj5wMn869ag/Z4WUajvFbnXG1Om7sgj8PW0KebqF5j2xj/0LFFxf6FZMEtP9Ik/2Ezn8T/8AE1ylxeXN1cnak0z/AO0TIahZp14eXy/VVGP5V8pLOYQvHDU7eZySxCj8KOkvfEMzsQsAXP8Az0bH86yrbVbiXVY2e6yd3UDd+prHcwqeSWP1q1pEq/bowiBiTjGwf/Xrhlm2JxFaCnPS6M1iJTmjotXuJ5bJmEZk56kcflRTNSluBbk7vKI55PNFd+fe/iU+Z7dkdNezlqU/Dd5AllHuXP44qrez6fJrM5UEgtx5nJNZ+kDNmrZ71nX+Vv5CD/FXi4rN6kMvoXint+RyTrvkjdbG4bOwc8OE/GmPpRz+4u45AegzWD5sn941Kt5Mv8WfrXmvNcNUXv07emhh7SD3RsLYaurZ+zTSIP4kQsK0tMuZRCEMYA9x1rm4tRnjzhj+BrpbDXJZbdTMRIR/f5r3cixuHlV9yo16m2HnDm1Yt5dwi8IMUsDdthp9pekMCkkYcep5/P8A+vVXU9SsHnBnsxkpjKMQapebpbfceZfrzXo1sxlGtKKnF6+n6Fe1tJtM76w8S3rR+XdxPfwL/DMQ6Crr2fhbWYcRy/2Pcn+/JuQ15xH9mP8Aqrn/AL64rTgDoAEuUb1yM/1r1MPjI1o2a+5o3jXdmmjY1bwZq2nxm4CC5te08GGSueZXjYoyk1t6ZrOsaWRJZ3DQgcjZKQPyJraTxJZai4PiDSLef/ptCnksP++OtP2MXK0dBcsJLexw52/3CPxrU0TWdS0ifztPu5IH9v8ACuhbQ/C+o7jpusixlJ/1OoDYB/wMVUv/AATrlvEJoLRbqH/npauJFP5VcKdr6kqlUi7xLM1xoHieL/ToY9J1PPE0KfuJj/tL/D9a5PxH4evdIkAuYCEb7jj7rfSrc1peRNtmWVG9GrR0/XL+yi+zTKLm0b71vMNyH8DTrZcq0HpqKrHmXvLU4sIPTFSWyBZQetdnd6NoOrDzNNuTYTH/AJd7g5Un/Zesubw9fabP/pNu6qOj4+U/jXn0sqqqtFKOhg8O0Zd4o+zNWaqZrorq1R7WTCngZ6Vli2cfwH8q1zLBydZXRnVpu+pXSNiKu2sfvTUj55q3BHiu/LsGlNNozjBl20iB4roNBiQ3W87xsRx6ZrIsYmBBIrpdCgJEr5/5Y9Pzr6us1ClZHXRhrZmvpcIz95vzr0DwzFtsH5z8jdq4nTUPHFeh+G0IsOR/DXy2azvA76asrHSeGIRu69/SvZLb/kW0/wB2vK/C0ZyOK9ct/wDkXV+lfmueTvUj6kVWklc8Y8ZQ4DfN/H6Vwfi5NoQ5z8z16T4zhxu+b+P0rhfFcOYU+b+P0r6nKallArm0POL6IM757dK5/wASQZv3fd26Yrq75MbuKwNfXN0j5/5YpX3WEqNSVjGotDjbmLknbWXcrzXQXw4NZEwwCa6sfS54nDUjoZkq5xVZo8HrV6UAtwKgKPnpXxmJw6k7WOexbtkHkCqN6i/aWwMc1r28J8lcnFUbqA+Z8oxzXRmGEcsNFJbG0o7FHaOKfImGPetvSvDepX+DDbOUP8ZGF/OteLSdD047r53v5h/yytzsT/vv/wCtXnUsqqy0US4YebV3oc1o+lX2qSiGytZZ5T/Ci5NdvY6FpPh6IyatcQXN6TjyVO5Iv97+99Kp3es35t2s7COPTLRv+WVoNm//AH3HLVmW+k6he3HlxRvIzfwJ1NelhsvdBKco3OmnT5He12Xta8Qm6uzM6yXTj/VmVsiP/dXoKw7jU7mc/Mz/AIV00Xg2eFw+q3EGmR9f9KkAf/vjrUqyeEtLH7hbnWJR0whig/P79bVJzenPZeSNXCpJ3k7HN6bpWpapceVZ2k08ndVXJrpYfDWm6fEX1vVE809LW2G5z9X+4tQ6j4k1Oa3FvawSWlsOfJt08lD+X3vxrHmNzJGWaOBPZ5Bn9TWFN0oO9wUYLzZu3HiAadbfZ9EsLfTgeDOPnnb/AIHjp9K5fUbu5mcz3EzSuTkl+aqXDSJkPeRgf7B6/lVVv7PBBa5kY/8AXP8A+vXl4rMIxlaCS9WjOpWurbGnYTx/bMCfBA6qCDUmqSExbY7cFv73Wqum6lYRXQ8iy+fs7t/SpdV1mUwkE5XsvYVpDHUnhJOc++wKUXB6mVNBf4zLHIoHd8j+dILDI5l3+qqCf6VXfVz2hQ/UVWl1GV2z8o+lfHTxmDi9W2cjnT73NNbaJP8Alkef7x//AFVNpxtY9RjLjYM/wcfzzWA13MejUtlK5vIySeWFY085owrR5IdUEakVJNI7jUbmzFsdylvxorA1J/8ARjxRXsZ5m7eIT5Vsb4jESlO5Bpbf6Gv1NZmonN7J9a0NMUm1jH1rNvv+PuX/AHq8DMZt4Cin/Whyz+FIh5ooxQRXzvPIxDdWtpv+prJrU05v9GxjrXsZLU/f3fY0p/EQak37/wDCqrNU2p/68fSqrVhj68vrE/UmXxMnikYOMEg1dM7i3Xnp71nRn5xU7kmKurAYqShJ31EpNDvtsq9Gb86sR6vejpM34msynKcGuanmmJhL42PnkjobTxBew/3JPZ1BFa+n+MpoJPMS0SF/70Dsh/nXGK3FPVq+kw2fYuCXv3NIYmpB3TPVrX4mp5BhvbOS7TsJZg//AKEhq4virwHeAi7025tmPeGP/wCzrx8NmjfntXpQ4irx2/DQ1WPq9dT2WMeALpQYNfuYmH8M1twa2tMtdF2+XY+LrHyz1hKuVH0314NG7A9TWjYzOHHNezgs6qYiSjNv8P8AI6I49/yo9xl8LaVqCMFvNKlJ6G3udorKufhfdf6yzIlP++rA15tNdy+SQWP51DBqV5GSUncZ/wBo17Uq0qc171/Vf8EqpiqUndxPQJfAOvRLuW0Z/rVRvDGqRH99p0wz0wlYVl4m1mJh5Wr3yH185jWza+M/EQzjUpjn+9XqYWtiKvwcr+Vg9rh5q1miRNHnj5NtOn0Wuh0nTysU+QRlEFVrXxlroUq9wr46bkSuhsfEV29szTQ2kh8xP4PepxVTFJWlFff/AMA1ShdND9Ps2G35v0r0Dw/auLPBOMLXKadq7SNueyh9q73Rr+3OnI/2ZPpXzGZ1atrNG8UnsdL4VgHHzd/SvUrSD/in/vdvSvJrXxFpmlWVxqN9GLe2to2llfH8Arx3xB+2Bf8A21bbRPDNuuno/wDy8SnzHHuRX55mspzmr6a9TkxUuXQ9s8WQ7lc7sfOO1cL4otd9oeM4NbPhHx3pvjXwtBr9nZPEZG2yxMchHHvUPiLUYY7T/j2RsHvX0WWTqRUdLnRBXVzyvUoOaxddth5UPH/LCu01DVLZmP8AxL4fyrH1nWzb21u6WNtJ7Mlfb4atVurRCcYy6nnl1p+Qcc5qmdHlkOfImbH91a7K78ZapGube2skPp5VY83j3xCoB+1Iv+7CnNe0qmJlD3oL5v8A4BhL2NrXMdfDOpyfd0+fj1Q1etvAGvz4zbeWO5aqN3428RuCf7TnXP8AcbbWRd+JtalbM2p3kmeuZ2/xrzcVivZ6SUfxZk50PM9Fs/hzKgjW8ukQ/wB0LmraeGNL0+QO0mjxuP47m6R8f8Ary46jNJCJHuH3ViXt4Wk+U5rgx2OlRpqUp3v0sWsXSgrKJ7BfxaNJxqHjCwCf3ISSg/BBWNcXXgW1yW1m7usdFgtNo/8AH68teUt1JqKV+2a8WpxFVgmo6Ih5g18MUepN4s8H2kI+w6ddTsP4pggrN1H4iuy+TBBLCn9xJii/kuK86LUxjXmV+JcQ7Wf6/mYPHVns7HTT+Kpi26O3hU+rIHP61l3GvX0jZMrfgaymbNRsa8PGcQYqau5mMq1SW7LsmoXEjZLmlE7OuS5rOzVlCPJIriw2Y1Kspc0nsZuUnuNmk+c/N+tR7/ekm4NMz7V5WIxE3Ueoal7TJP8AS1GasagTsPNUtPP78Vd1E/umr3MFVk8vld9zRXcTIzRk0UV8w2ZBU1l/x8xn/aFQ1NZ/8fCf7wq6H8SPqVHc2dQb/RT9RRUWon9yF+lFe/nFWbrq3Y0qu8h+lf8AHqnsTWVf/wDH5L/vGtfRl3Wic1k6lxeyD3p5lFrL6L/rYqovdTK1FFFfNXOcK09P/wBRWZWpYDENevkyvXb8i4blXUf9d+FVatal/r/wqtiuPMHbET9SXuCn5qsZ/cVWWrB/496vBu0ZegmV6VetJSrXCnZ3AkBNPU1Fn2pQa9GlVs9CSbNO3VHS16EJ9wJ0PNWrJv3oqkDUkbbSCK9fC1lSnGQ0zbmY+Uagi+9SwsZIcE05Vwc19rZ1Gpou+hYgHzVp2Q5FZ1sOa19PiOev6V9RlsHHVG9I1rUb3U9K6q1TbZIc9ZhWBpcZBHNdPap/osP++9XjZHbT0RsaQPnWvQNKXOnD8K4XRY/3gr0HSv8Aj0P0r5HMp7HVTOQ+Pkl1B8KNW+ygneYopMDpHkZr4+719dftAeI7fw/8Pbm3LQPd6oggiiJzkf8ALWTZ29Pxr5F9a/Ms+mpVonmY2alU0Ppv9k6e4PgvVoJCTAt4Gj9sqPM/TFemeIFP2VP96uG/Zi1W31H4ZDS0Nulzp9y6SIgxIY3O8SH1wcj8K9C1xP8ARRgd6+oyaSVOFvI7cO700eeamm1ueaxddTdYQHP8ddBqy4b86xdWXdYeX096+8wz1iyp9jiL0suO1Yl79+ulvYT5nJxWDqSdT6V9PTknGx51QwZ89KrMKtTdarkZNfJY2HvtGDJkP7payrojfV6VtkZrKmfcxr53N69oqLIlIGOKhY80pNRyfer5TEVbq6IuKTTHNITTXNebVrtR1AQmmnpRTa8mtNyKSCp4uY8VBU8XEZNa4J2m35ARv1ppof7xpK5qj99gWbD/AF4q3qH+pqpYj98Kt34/cmvosA/9hkvU0XwMy6KKK+buZhU1n/x8J/vCoams/wDj4T6itaGtWK8yo7mveIDFk0VNdjEDfSivqMzpR9qvQ2qLUdogzp6fjWJqY/0+X/erf0Ff+JahrB1b/kITezGnm8OXLMO/T8i6ytTiVKKKK+QOQBWtZD/RwPU1k1sWY/cL9a9zI43qyfkXDco6l/r/AMKrGrOo/wCv/Cqprz8x1xM/Ul7iipm/49xUK9amb/UCqwrfLK3YTIKKKBXCtwHUoooHNdUXZiHZpwPNNFOA5r0I3auiSVaUUidKkUV61NcyBFqxl28E1qRLvGc4rGQYrTspcEBq+yyXE2Xs57FJl63XDVvWCCqdvb+acYrZtYQFwOK++wiUKd0ddNdDS01Bla6m2jxbxHNY2mQKpBzmuit1+SD/AHa87G1bnbTNXSIsuvOK4bx98b206SfSPC8CO6MVN9Jzn/cXoPxrpfE+oLp3hHVL7zPLkitJDGf+mhwB/OvlpiWYknJJr824ozSphpRhT3Zlia7h7sWaHiDWtS17UZL/AFW7luriQ5Z5GyTWdRRX55UqSqScpO7PPNTwzr+reHNUj1HRryW0uYzw6HGfY17x4L+ONvrJg0zxDYpa3MjbTdw8KfQkHpXznTkby3DDrXoZfmdbCSXWPY0p1ZU3dM+vNWj4asPUIsW+zP8Af5xWhol7/afhbStQY5e4s43b681XuF+5/vV+x4OqpwUkes2mk0cXqCEv0rndQTg5rrb+Ib+tYF2m2XrX1WHqaHDUjoctcoBwoqsYyvJrbmg8tsViajNgGNfzrycwUaabkjknoUL6TbwBmss1ZmZmfmoiK/OcwqSrVW1sYkTVG/WpWqF+teHiPdVhCGmtSv2ptePiJ6WKsNopcUGuGTuUNqVD+6qIdalQ/IRW+FfvMGRv96kpX60lYT+JgWbD/Xirl8P3NVNO/wCPgVfv/wDj2avpsuhfAyfqaL4GY1FBor5gzCprM4uE/wB4VDU9gM3kQ/2hW2GX76Pqio7nQ3q/6O30oq5qaf6G30or7jOcPyVoq3Q6cT7srCeGYi2lR4/vVzWtLt1O4Ho5Fd14Riz4ftmz3J/WuK8SDbrl2uekh/nWvEdBQybCSXW35GuKpuNGD7mYaKKK/PTzw71sWjf6Mox3FZGK17Rv9EH1Fe3kbtUl6FwV2UL7/X/hVarF9/rvwqua87Hu+In6ki96lc/ugKjHWnP92poS5achWI6KKK5UAtOptOrqggHL0qQVGKkWvVoIhj061YVearge9WYiTgV7WFSejESItXEGKgiXJAq4i19bgaLWxSNrQp+AjfhXV2cOSCRx3rkNPt923IrrdNlZV8phuH5V9tSjL2COukdBYqBHxXRQKMJ/uCsKx2t5e2ukhTcvWvGxjPQpfCcb8bLh7b4eSxp0uLqONuf+2n9K+e69v/aLmlj0TS7YN+7kuJZCPfivEK/IeKqvNjuXskefinzVGwooor5owCiiigD6N+CF0978PbeI8m1nki/A4b/2aumvUGeONr15x+zddhrHWtPP3UeOcD8x/SvTr77rfWv17IK/tMHTl5floerQlenE5TU0TzX281h3cDAYB6V0mq/6xn9K5jUZvl+Q9ua+3wjbRjXdrnPeILkxARxn5sc1ysuScnmtzUEyTIT17VkTJxXFmdPW5wT1KEq5qu/Srsg5qrNhVr4rGUre+YtFaQ1EwqQr71Ga+UxKe7BEZpO9KRSV41VaFCGkJpQaQ9a4WihKen3aZTk6VrQdpAI/3qSlf71JWc3eQFvTf+PgVevz/o7is6yP78VduW/0dhX1GWO+CkvUpP3bGXu9qN3tRj3o2+9fLskUjNWtKH/Exg/3hVarWjf8hS2/66L/ADrpwX+8Q9V+ZUPiR3eqREafNj5soaKv3iK2n3GR0Dfyor9gz/ARqYiMvJHsYiPvIq+EDjw7a/Q/zNcJ4l5168/66t/M11fhmcJoduCP73865HWm36pcPjGZDXz3E84yyXBr0/I5sXNSpQS6Io0tFJX5xJroecG33rRtj+6FZ9WYWITFeplNRQqNsCO7OZqgqWbJeo64sW71pMAxSnlaBmnhSRUU4Ts7ITZD3pwqUQt6UogY1pDBVpbIXOiIH2py81MID3FOWA9hXoUctr32Jc0RgU5RUy27noM1OllIeq17NHLa19iXNFZPSp4R8wNWoNPc54q/b6VIM7hivewWVVXuCuU4B8wq9Cmc1oWmjTb/ALta9rokgUqeMe1faYDA8rvJmsUyDTLeQbR710VpDhS2cZpun6Y6YGBW5aWEpTIwK9avXSVkdlKElrYmsI1SRWAxntXQ2DNj8cVSsLGX5elb9jZjoSBivAxdWJ3QVlY8h/aPGbPRm/25v5JXk+mWYubHUpyP+Pa3WQfUyIv/ALMa9u/aY094fDulTj/VLcMg47lf/rV5P4eih/4QzxNM1z5cyrarHF/z0Blyfy2ivybP4qWYyfS36HnYhe+zmqKKK+bMQrSureP/AIR6xvETDmeaGRuzbQjD/wBDNZtddp1rFdfCrVpsHzrHVIH/AOAyI6n9VFbUabqNpdgOi/Z1nKeKL6D/AJ7WZH5Mv+Ne0X7DYx64rxj9nCFpfGd4R/DYsf8Ax9K9tvrR8Pz+lfpfCsl9Rjfz/M9HDO8EjlNV5RfY1zt4nBrsr21cRD61g3Ns+DxX32EqxsRXjK5xupRA5/d4/GsC9i28jpXc3unySKSD+GKx7vSCxxuH5V0Ymmq0NDhmna6RxUnU1UmGa6a90llzgAn2qhLpsmMlf0r5PGZdVlG70OZswX4qIjFasunS7iMVXa0YV8lictqvoJTRnNSCrrWzelM+zH0rxKuXVYlKrFFPvTau/Zj6Uw2x9BXmVMBWT2LVSLKtOWpTA+aaUIrD6vUi9UVzJ7EbUlOIppGKwlFp6oZLaHEwq1cH9yaqQHDA1PI2YzXuYCfLhpJ+YmysDS0gNLXhjCrWj/8AIUtf+uq/zqpmp9PbZewt1w4P61vhHavB+a/MqO6Z6nftnTZzj/lkx/Sisq6vFltCrd1I/MUV+15xXg60bPoj1cRUi5L0Oa0e5EViqEdM85rEvDuuXb1Y1JA5RAKPJaWRmPyg1+ZYytUxmDpUf5f8jyZVdEmVaKvxWanOX/SpktY+0Tn8K46WRYirsZOouhmKrHoKnjjf0rWhsJ3bEdrKx9lzV1dE1A/8usg/4DXt4XhnERaSTJc5S2RhfZHIyadHZnPzYrpovDN6z7WZV/4FV+DwkWzmTp717NLhWpH3pIfsa72RyMdooPapFsw3QDiu/sfA0kzhEiuJCemE/wDr1sw/Dm+5/wBCuf8Avmu2HDyh8ckjRYGu90eWx2JOfl6VIunSk/6v9a9ltfhteCLE1sin0aQVpWHw73H50g56fvN1bU8qwtO/NUXyNlldZnh8WmSEf6ur1t4euJMf6K4zXvVr8PYPm3yxdsbYK1rbwHY7s/aJePbZ/wDrrqX9n0Vfmv8AI2WUyXxM+fo/DEpba0NX4fCx5/dy19CweArTDczf99Vfi8AWvP7pvzetP7WwNO1kawytLqfP1t4bKqV8kfnWnB4dlxt8tcDpxX0FB8P7fn/Rv1rUtfAFmM/6A/61lPifDQdkjV4GmviZ88QaDcYxtXArQg8P3DZ4AxX0LB4CsOf9D/76rSj8E2CZ/cRHNcVXi6nfRGioU0fPNroMm8fuh+dbNnoE+SUiBPHWvfU8I2SoAYoxVm28L2a7sJH+VeZV4qjK9kCcI7HiVh4em8z7i10Nh4fmJ3bF5xXrMHh22XgJGc+1alvodmrdI/yryMRxJzXJlWjF2Plz9o3wpJP8G9Su0AJsGjuM7egMhB/nXyjpNzYx+Dtds5ncXk8ts1uB0YKX35/Na/UfxN4S03xD4Wv9Au41NpfW8kE230Y8H8xXw78afgnrXw4+GtxLfWtjdwW+pp9n1OCYiR4JAcI8WMj5hn86+frYyOLqOo3rZo4K0lKV0fPdFFFeWYhXW+GLpIfh34ut363BskTn+ISs38lNclXsXwD8Kar4r8P65Y2PhK98QQfbbSVxbXsduI3RJtmS45zvat8Mk52btoxpXdjd/ZE0db+bxBekZkiSKMcdA27P8q91v9EcZ+Sug/Zu+EE/w/8ACE8GsLbvq2pTiW7ERykS4wIgfbnNeo3Gg2+z/VJX0OAzhYSkqS6HdSqKnHlZ84Xuivz8lYtzoc458oV9NXPhi1c48pR9VqjceD7FhjyIR/wCveo8URijq5oPc+YbzRJ848ocVlXGiT7seUK+pJ/BVlt/1MFZ1x4Htd3/AB6x/lXqUeLaaIlSg1ofLl3o8jL9wVk3WisyYMZ/75r6qu/h5aOOLbbn0YVmXPw9sgn/AB6t/wB9ivRp8V4eokpGU8FGXU+WZNEXHRv++az73RCI+Y819RzfDmE4xDItZd78NLMqTvdM+lbLOcBVd2jOeWKSsmfMNzo5Ef3DVSTTQuAcZr6QuPhvCduyX1/gSqN58MJGj+V4z/wGs5Sy6r9qxg8om9mfOj6Y+44Uj8Kry2LI2GVvyr6BufhdcsAFhh/772VkTfC/Ujjy7fd67ZFrnngsJP4aiMHleISvY8QNupFRtZ+1evXPw41OFQTayH28qsa78GXULAPbEZ/vVg8gjNPkkmR9QxC3R5tJaBcbh+lRtbL2ru5fCd4MZtc/7rVQn8O3CJlwFH0rinwtVmk4pMylQrxdrHHtakDIqCWN1GD3rqJNKdGK8GqRsZ+ylvpXmV+G68bxsJe0j8SOf8s0hB9K2Z7ZgPmTn0qsbQHsa8CrkVZbFKr3M6n25xcRt6MKsPanOBTPIYN06VxLL61KabWzLVRG5LeExBRzRWR5kgODxRX02IzecpaM19vI6u18JyMu6W5hUf7HzGtWz8EzzsRDa3tyx/iSI4r3vTfCviOT/VW9hYDsUth/7PWx/wAIXqSjF/qrbDz802z/ANAr7D22XYfSMF99/wAj24ZZh6bu9TxOx+F2svCHksIIY/71zMExWzY/DuCFR9q1XTY3H8MPz16svhLw9Ec3M3mMf7h3VaZPCdix/dz8fwh6HmrWlKP3RN4YOjTWkTza38CaXklrrU5T3Kw7P/Q607XwXo6NuXTHfHXzrzr/AN8V28N/pjt/oPh6S59d4q/Hdaiw8yO3ttOQdTs31hUzPFPq/vt+RryQXQ5Wz8KW55i0ayye7xu1bNr4cvs48lISeuyFUrRNxfTMIxqk7uf4EjFWY9NunXfcy+WvX/SHziuCrjKrd5S/Ng0rXKsfh2QAi41B0PYGYVYTQdNGd+oBv++mx/hU8NhZBsNcM5/6dof/AGerZt9KhYNJbRn0+0z1wSxU29G/kLmvuUodI0KAguXb02otaNnBo6/ctr58dcCpoZJM4shGnpthq0ZblI/MuNRdD77FrlqVajWrf3kj47NFzs0+M567paupDcR9ILKNPd+lZK3Om9lurlv993zU6Sof9VY259d1c04zb1/r8SJKSNUeZ2ntf+A1OUfj/SP++Yqy/tlxCv7ya2tT/sfeqr/wkCKDEheb/gezNYqhUlsiHGXY6WMNj77H/tnU6Kv/AD8T/lWJpV5PcxjYIU9cGo9T8Rafp8nlTThm/wBkVk8POUuVbkKN5WOkij5OfOk/3xUwC+mK5fTdVa/kVwvkI39+T7xrSvtWtNPV28p3x+FYSw84y5WtROF5NHQp5Hanoqf3a4/TPFUGoWjPCER8Z2GtfTtXV0xJy575rKphKsL3RjOlKNzpLcJk/LVpOlc6NSZW+QkVaj1Fzxk1xVMPM56lJyd0dLjNeIftsW32j9n3Wv8ApjNbS/8AkUD+teqDU3I6H868z/adl/tD4D+JowuSLbzRz0+YGsadCSmjH2Uk7n5qHrWjDo91L4cuddUD7Jb3UVq5775EkYfpGaz2+8a9kttFdf2R7vU3jKs/iWOZSR99BGYv0YmlSgpOV+iMkrnjVfdX/BOux8j4b6/qGP8Aj61RY/8AviIH/wBmr4WFfof+xlD/AGJ8CNKbad95JNdZHo0m3/2WpjBzhJIcYOWx9AuKpz9qpvqb445qlLfMf4gKunh5XNY0n1L07YKjFQybOPk/Ws2fUY0TM86J+NZ7eJ9OZ/Kim5NdkMPUeyOiFKXQ2pBUTlC2fMb865u/1+6tr1YHiLh+6dKE16yluhCiNIzdAK6lhKiVzf2TSu9jcn2cfvF/4GarNHu+48beuGqhfX81uxj/AHb4/gccVSe/tpIN72Mbj+PaOgrWFCdrovkfQ2nhdf8Alkhz/t1VMcveL9axLPUNIvZiLd5oZPdqtGZUIkW9OzuWSt/Yyi7M0ULE9zHHJ/r4Bz/sdaz7i30tuWTP+7sq7HNNKg8gxzf9cpqo3d/Gg2Sz+Q/b7TBvrSnzJ2TKjdED2GlnHM0f/AG5qncaPpT7f9KjOM/fq9vmk+a3gtZx3eF8VUmvkU+XOssHuE311RnU6NmvNLuZ3/COWj/8eskJ/wC2j81A/hq+RcwyuuPVt+K1Ils75/3M9hM/Zf46ZNprpkyaXnHTyrl0rqjiai3f3i52c5eeHbqRS08UE+ez26NWLdeFYP4tLsePXfDiuznZYT5Rvb2wc9PN+5Qs+tp+8S4tb6P9K66WNrR2f6FpvqeaXHg6xdtyaddJ/wBe98j/APodZV94H0h+WbU4QepNgX/9Ar1uTUd4xd6ZC+fRutBnshgvaT2yjq8ce9P/AByu2ObYmO7f33/zE4xatY8HvvAOmzMY49Vt5Cf4XR0NZl18MrgxHybWO59DA6OK+ihDpV2PKS+83H8J2PWVd+G9Mmk+aS2R/wDaV4f/AECuuGdP7a+9X/yMpYajUVnE+Z9R8AXdof3lhcxeuUasWXwnPxsV/f51r6q/4Q2ZYvMtZLnZ6W91vjrF1Hw5cuximntZSf8An/sTx/wOtY4/A1ladOJk8toT2PmKTwvqEU6KUJyccoaK+irjweFZd/h+CT5hh7KV0zRWEsHlUndRt93+ZhLKacXa5s3XjC3mcJZC91aT0h+5VvT7PxbqP7xLa20uLH32fe5q3dalpXh9VtbZIbu7QZf/AJ4xVxl/4v1jWr9dK0qYSzs+zf8AcRaihRlWTdGCS7v/AC2Pab/lOyOiaZbHfr+tPc57eZsT3p8cvhy3YQaZoskz+nXFcw8FpZSOjXEtzcD/AF9xn+P+4lUdS1SSztjbrdJYw9ljb/0OnDCTqtLmbv8AJfcgcb9TtLjVU3+W5Fivbyf3wX/gdJbzWz73JkvHTP32ryO/1zUnUT/2nIN/KL5f/j/+xXrvh1ba0ggt5AIpPJRHx1j8zZ8/+fSjGYN4SCb69v6uZtG1YQ6rcwCWeWLT7ZP9bIiZ2Vkan4r0LTJnXToft0iH5rm5G+uk1Se2lsrvw67hY3h+Vu++vD9Y0u5sNSSbXWaCHlEiWTZz/cxXHluFp4ucnVduy7ie56hoF7rnie5ZpJWhtcct92tfVrrS/Dkce8G7ueju5yqVyPg3xFB9jNujJCd4KKPk2+v/AKDWh4pjs/EdgyXEjW16cbTj5HqK2EtieWatDyE1rboUYPF+sa7fx2NjOltG77Pk/mK6LW7nTdD04arMyXErfIiOv/odeaW6ah4c1JZbuwlNqv8Ay1X5tn+1Xd22tabrtibcm2uS8eyREf74/wDi66MdhY05xdJe51sElcZb+ILrUpLcJKiQt88hjrr7/wAyCKZ7N9/y/KEH/oFea3XhvUdNULpt0DD1RLgbSg/36bB4j8UaP+4vtGmlgPHyfvUP41nVwMaslKg16bE2O8k8m/sfscjvDIf4JjtesK4tdRsrjfbwyPEI/uJ8yGsiP4g6czbb5L21I/vxbo617TxX4WlGYfEsO/sgDw1l9WxFFO8HZ+VyleOxtafr0Ah+z3LNbk/36kvl0bVXM/nobj++j8iq39o2k/3NShbb1yUbFV5LC1c5K2Ln/rltrmdJKXNZpktK90i35NypHkaik0fo4+ephfawg2SGOcf9NPnzWYtsgB/0Yr/uTU9bduTB/aKY6fcem4x+1b7h2uacd3HG2WsQPTnZ/wDrqfzrKQnYky467JayJI7xsf8AExu0/wB+HrUZ+3f9BSB/9+0eo9jF9fzJaSOlVin+qub2P0+TfVyG4uVz/p8kmf70PSuSVr8fdu7Q/wDADVqK41JM5vLJ8/7XSuephbq10Q0dnFf3TZ/0np/sCuJ+P2uPafB7xM091BiSzeEY6sZcL/Srq3t7/wA9rf8A77ryD9rG8u1+GSRNOnly6lGpRG9Fk/wrir4ZU4OemhhiIqMHJHyQeTX1Z4i05rT9iqzsZvvJDFdgegeYOP0cV8tWKq97CjDKtIoI9s19pfHeXyPgjrFqsCRwC2iSJPlyvzx14uW0eeM5HmUFpJ+R8TDrX6M/Cq5ntPhd4Whju4Ci6VbABOesYr86B978a+8/hNdXP/CtPDeFQj+y7cDjt5Qq8qpKfNcvBq8menveT/8AP9j/AHUrMu5yX+e+nz28v5Kx3ubk4x8v4VTnnuxj/SWr36eCt2PVhBdTVkjtH+95z+m64elW/t7ZT9lhjj+nz1z0m/GTdEfjUOW/hnf/AIC1dccInuy1E3J9QWUgziaY98fKn86hi1S7hG3T7e1tYx0rLMLN95Lo49d9LJDb8bg//A5tmKtUKb6XKcV0JrqbUpG8261K1474qtBqUemWz/YI59Qnb+59yoZdQ8O2WftD2MLj+8++oJPHmhwKUt3luW7JbJXRGjOSsoNr7kNIk0jR9YkuTfuv2YsMHf2ruX8mDR/LmmbI/j67q89/4S7WbmPbpfhi7Qt/HKev/fdRy2firUsC7mjto++OM0q2FqVWnVko2+8GpN3ZD4j165tJ0FiuHOd23t6V1/hzV5rvS7MagcPN5gPNczb6PpNtJ5uoXSF+7t85q/8A8JFpenMXsrYSzjgTTD+da4mlGrTVOlC7XUJLmL3jSEaUI76BvJd03Bd1Y9t4xu7Tf5+y4jRN8iP02Vk6ncXut3n2qcmYn/Vrs2w/991YtPDjyeZdXzpsfrxsT/vutadClCgo12mynGx09zpmm6/AtxARYXRTerjiuTfxhrvhe8ks5hLPEny/P/DXRpq+n2tm5im889JJ1P8A5DSvKfFuqyXWqXUs37yW4idEtM7ig/yKrLMI8RKUKkbx6XEodj2Pwx4v0fxK4tZZI4bhh9xxlRS69ou2dn024kt5f+Wbq/368a+Gek6hLrSyec25X8x8H/U17Mty2pX8LfctLaJvPO3/AL4SufMMHDBYi1CV0J3X6nNN4gug32fVLeNijbGm2/drUjsLW6iW60+fZu6PC/SvOfiLrIXxpbR7XFw0apdQgZjNYemeNbzQfEUal9yb9j7Dnd716sMqqVqKqU9G1expJWVz1LUpdQs03alY2utWQ6SMm1/yosJNN1TI0HXrjTLgji2mPmpUHiS6kglS6hkk8ibZ50fVPn6/JXParb2KXc2oJGkdxbLvbYPn/wC+64qNBVYq7s/Lb7tgijo7s+ItN/e6jpyXkS/8tbCTY/8A3x6VNpnie3uWRLPWnVjhPKvF5SuF8O+P9Q02TbdrLdWBTzULD50Suu1b+w/EGlx6hPHvjlwFu7b76fT+9WlfBuk0q0Pmv8ilfqb7Xl7FKHuNNEkX/Paz6UV5reQeJPCs0M+j3ou7Rgjp5T/fT/coqHlbnZ02mvVr8BNGQ9z9p01EnYLvfLqTw++nfDl4bTxlNJcvAQsbrBtPf+/WFqOrJpvih7e5gJtQnlSBOpSsDxTZXVjcwaxply8lqANs0Z5Br6irBOjKC2kuhNepy7LY9i1OC0sPFZvb2aTyZo0WFh9yGuC8fwTQ6ibeeRgz/vD3R/8AcqLw78R7a/t10vxREtxGePN2jn6108FtHd6f5Gi3ia5pnazvPvw+yOfwrhwtV4eSlvbTy/4HzHSqqotGcn4eltZNfspLzfIojVF2fxf7NdDq2sRRa+8J1B4ZuMTu/wC7asu40ZYrgizLWspP/Hvdna4/3HqzqaafqNukHiH7Vpl2o+W7+y7kP+/Xo1p0pzUnqrfd8i3FpXSN2Pxne2caRatG8QTiG964/wCB10DeJ9A16wFnrdrHLCeRcWxLoD/t15adN8SaYC2mXEesWB7RfOjj/crPjvtLM/72O60a5z96Any/yrinl2Hm+aLs+jRlLV3PTJ/AsEyi88Ja0gJ5aBJs8/7tQm78ZaJ8mq6U+ow9MOa4i3GqM5ktJodQBO7fDNsmxWrYeNfEOn/LM+qMD/BO+5f/AB9KuWFrfC2qi89H940zqLPxporEw3L32kMf4Hj+SrE8Hh/VpAYZrGZv79s/kvXOf8J5ZXkXlalpFgd/Z4XTH/fFR7vAmpMWeGG2k7fZrv8A+L2VyvBum9YSj6ar/Makup1P2PXLD57HxBeoP7twnnJT49U1eFx59potyR0eKR4X/KuettE0QbvsPiPVbbGM+Yvyf+OVNDp2u8/Y/FOn3Wf+e3/2dZyoU5fE/vTX5E3udIdVglQm9sb+P0+5NVN7fwveZ86KHnr59i8dZxsfG6x5GkaVfr/eBwxqF7jxJbv/AKX4TnQf89InpRoRWkJ29JL9Rl8eGvDkxAtjZf8AbLUdn/oZqePw1PFn7Bq+qxevk3KPmsKTVnC7brQtXj9zarLUba1oa486C/i9N9hsq/Y19ua6+8T0OkbS/FUI/c+IdXH/AF1sd9OEnjW1OV1u1k3fwTae6Z/8crnY9d8PE7U1We3z12O65/8AH6tJ4jt1OYvFM/v+9FQ8NWl8UU/+3Uv0Fc3TqvjOP/Vpoku7plnWrtv4k8YRrt/sjRZf929rA/4Sa62/utb+jvMn/wARV1Nfvm/5i+nN/wB+W/8A1VzVMNK1nTj+I7I3bbxF4rfdnw7b8el4lWk1/WxzN4eCerJNz/6BXPrqt8+PNk0ybPX93DV2DUp2k/49tGb6pXLPDWV3TX3v/Mlqxv2/iC/O7/in74f8DSvJf2rtXmvvhxZwtp11bKNSjctN3/dycV6TFeTvn/iXaacevFeU/tNTXU3gKANp9mka6grtPH98kqa8rMMOlh5vl6Pr5epz4pfuZHzdZNsu4mxnDg/rX2F+0pcyL8FtTR4NplmgTc3J4kz/AEr44T7w+tfVX7RNxJffBSK5+zWsKNcWx+T7w+Vq+Wy3XD1vJHlUPhkfKg+9+NfdHw2vbqH4eeG4k0gSommW58x5lA+4O3avhhRzX2p4IZ4vBegCLSrYIdOtiCUZiT5YzXRw/D2jmrdv1NsB8bOpkvdWOM6Pap/vXK1VuLnWBjbYaKnrvuapM16cbdN01P8At2NRtNq6fd/s2LHT/Ra+vjR8l+P+Z6sQa51vef8ATfD9r/wN3xVYvrR4l8W2sXr9ntnapDf65Cdv9p6XF7pGmTVabWtRj5l8YWcJ/uqiV0wpTe1v6+TK5rDfs1xMCJfFev3IH8EMPFK2i6ceJNB8R6gP+eks+yqE/iC348zxlB7bUz/Ws251nSJ3G/xHe3LnoqRvmuqOHqvZ2Xkn+iQK3U6eOxhtV/0XwJax5/iuLlQTVj7dqUQBtodE05B/00d//QK4t77TGGFXxJO4/wCeVrnNWEnMn+p8Na9N6b5vJxTlhk9G/wCvmyo6HUXF7qTZf+2QP+uFtsx/33WXNeQE/wCl63O//Xa58v8A9AqhIusSPmLwNa89ftd9uqdbXxTF9218O6Yi/wDPNN+KI0Yx0uvvX6XLuurLKXelN/qY5bgjtDA71OL2dG3w+HzCD/FcTpCKy7u1v2ONT8cxQZ6rbImRWe0Pgy0YtqHiO41E/wC2a1VJS6t/Jv8AyINm68Si34m1XTrd+6W6PK4/4HWVNr8Ej7ls77UW7Pey/J/3xVaPxV4JtHCWWkSXEnstSf8ACxXt+dO8LWVj6PJ8lbLBzXw0m/Wy/wCCO9yeW38XeIWCxwSRx/3Yf3Uf/fb1q2Pw/srVBea7cWsSIf4H5H/A3riNT+IXiO5V/N1iCyQ/wWceWrBa81DUbgqI9Q1F/WZsZroWDxUo2clBeRNz2S78XeE9KsTZaNEZmTgx23yIf99/464/xF8UdSFvLbWFxHHuzgovyxn2/vv9a5u18GeMNSTc9vFplu38Lfuk/StzS/hlo0ZSTV9e88kZKxAhD/wOueGHy/D6y96X3ifN0RxB1W7vJXaBZ3nkOXf7zmuz8IfD28uJ4dU19JY1Vt0dsDl5a6yyuPC3h5PL0eyTzem9fnc1W1XxBqEsJMskGnWx++1xNl2rpr46vWjyUYckX1e5fs+b4mbeuXVrDEI7mdGAfzZdp67PuIlYEtzCXvdTZ8JcwPFFDKNn3/465a78V6Bazhod97IPuux+RP8AgFcvrXju5cyrBHGS/wDy1f5mrlp4SNGN5P8Ar0CVWEFe5vXd1pXh/Sbm11OZpri8g2CzhHyQ/P8A361PhXeRxXJ00XgmstSXAgDH93J/k15Fbxahq96kEUM08rnhV5Jr1zwZpKeC7Tzr9kbWpkzDaId23/frSVb2kZR3v+fcxhUnVqXtodBZSSNYatpF1J5y26bo+ed6fforJ1u6k0XRmkmfOoagCkCD7/z/AH3f9KKzi5Jtxe50y1Zta1ouj+IVa0mfybzB8tZk2TJ/8XXn+q+HPE/hS4c2pe5tD/rI9pdMf7a1PpnjKPyliuF+1QjtL8+0/wDodddp3ivSJ4khTUkSHvDKd6f99v8APWvLWw6SXvRCXJM8rvIfD+pkGa1l0m57vEN8I/4D1qmNJ8RaWBe6fM1xGP8Altavur2PVdE0DV1aU25jJ/5awp5v/wBnXLSeAJRKJtE1Bw6jgxy/P/7JSUqMtbuLOeeH1vE5e0+I+vQJ5Gp29vfxZwVvbffXQ2HjTwveKAftmjTf3beQPD/3y/FQatpXiO1Bh1S1gv4j3uYcn/vuudv9I0aaMmbS9QtJc8vCfMT9aFh6vLzU2n+H/AJ/2iC01O6txpl2TNpms2E8/Xa0n2apL621ZObzRIr6PuSm5B/6HXlv9i2h/wCPPXIwc9JkMf8AjViO38V2R32Msko/6dZhJ/6Aaft6kfjj+v5AsS/tROsks/DbTAztfaTKO8abqcthKyhNP8UW90v9y5cKf/H652Px94vsB9nvpZHAPKXMe7P13Vbi8f2Ez/8AEw8L6ZKT1ZF8o/8AjuK0jjo81v6/FL8wWIpPfQ1joutIpefQoJV/vWz7B/45VK5tLdVAuNL1SH/f+b/2SprPxJ4Hk+5b6vpzDp5N1mtFNW0aRB9n8a3sLj+Ge2310wx0ZPf8/wBGzbmpvZmAsGiglotXltHPXfDJ/wCyVOstxk+R4kV19PtbLj/vuuhMxulHleKNEuvRJl2VI2lX8qZGl+GrpuxiaKqliE3dtf16oOS/wmHDJrgJWC/8z0CSwNVyLVPGtufMhkvsj3f/AOLqd/DF4SPM8KBvT7O7/wDxdV5tFWFtsnh3VYvXZI//AMRTbpT00f3f5i5JIuL4v8aw/O+H9AR/9apIviD4hRsz6bayDsFVKxXtrS2+82vWX+/J/wDYU1Xs+2uamP8ArokbZ/8AH6aoYdrWn+H+RD5n1OlPxBu2/wCPrwvDJ/2zFRf8J3o0n/H14TgP1XGaxo0iZQV8Rtz2fTt9OZ7hP+Y/anP9+xf/AOIo+q4bpD/0ol+0d/I128ZeCx9/wja/5/4DU0fiz4fswV/DkSfrWX5twv8AzHtK5/vW7Ck867z8uu6IPxes1haL2uvnIG5t3ubieJPh3x/xI5E/3H61cj8QfDjzB/oF2n0esGM3Jx/xOPDv/AnerVvHe+Z8mp+Gvf8AeNWNTD0f5pf+BP8AyBykjprTWvh0/wBwarHnrsrB+JsvgC+8Caqxm1dnEHmQgv8A8tB/q857Z61ZjS9/juvDvt++rhvi1Ndf8I5JbxzaX5bACQwzLnHbivJxmFp+wm1J6J9b9PQwxEn7N3PJ/AGmadrHjPS9M1Wd4LK4uAkroMsF9q+mfjFPomtfDTVLI3d2fIjNxEoiXAkT7gJHqCa+bfhpFLJ470jyTAHW7Qjzz8nXvX0T8Rba/TwLrkjtoQX7G+fJn/edq+KyXC0ngqs6nW/5Hn4dfu5M+V7QwJdRtcKzRK4LqpwWXPIB7V9U+EPG3gXVtLhg0/z1a3iCm3ljf92B3Hz18o/xV6r8B9JvV1O51R2tobUW5T9/IAHJI4H5Vy8MymsT7NK8Xu10Iw05Rn7qPb5dc8Icb7G59vkP/wAXVOTxJ4MXP/EnuT9T/wDZ1UkMgx/xMtJT/eaoGmEec+ItATP+w9fpkcPT7yfzf+R6yqX62H3Hinwmp3J4XL/7ypUP/CbaRG22LwUnv8v/ANhUb3US4/4rSyX/AK5WLvmoXuLHG5/G91Jj/nlp1dUcPQe8H98/8jWMk92Wh48mOfsPgiE46YV6T/hOfFcqgweGIUX2tXqjPLoWP33ijW3/AN1FQVQlu/CKffuteuM9f3wq1hqL2pP/AMmf5tF3T6mxJ4m8ecf6FDbD/rmiVlXHiXxi+PO1uKDPT98iYqsNR8IJJ+70K+ufTzrmrMOs2gJNh4Igk9Nyb/8A2SuhUFBfwF80v8w+ZUudX1ybPmeKN3p5c7vUKWlzeJuN5qd7/wBc7Q1vJr/iFM/ZvDlnbf8AANp/nUE+ueMH4lm0+39cTJ/8XUrmXwxS+aHa5lR+GtUIwdLu/wDttdImK0bXwfqTAbLbTIh6Pvmz/SoZLzxFM+ZvEMCegjHH/jiVVMTS5+26rrFz6bI2f/0OqlOvUVm7eiYm0jX/AOEatYVP27xPFa+qRBYqP7M8CQfNJq899L2TzSf/AEBK54SaBb/60XMp/wBuWBf/AIuqsviSwhBW3tUI9TLI/wD8RWVR2dnN/ghOcV1O6tr3w3aHNl4Ylmf+FpF/+OVfXxJqyW4FpZWenw/3/O/+Iryu48Q6lOu22VYE/wBiBErOe31S+k/0iXefd9/6CsJ04y3i5Pzu/wAxvE/yxuem33iuNWY6h4mVAvTyE3uawbvxxokPMNreak/rcSniuXh8OXMxO4S4HYRFf51v6T4B1C6ZGSzkCn/npWXs59bRX9dieerJNRVjN1D4ha3MjQ2UUFijdPs67X/7661zks+s6lLhpJ5t3rXrWm/D7Zj7VJpkH4b2q/LY+DtJwdR165c/887eRE6VzzjFL42/8JH1ac9ZyPKbHwfr1wcvEIM95m212Hhz4cQSTBryW71BjjMVlHj/AMffitr/AITXw3aJ5WheG1uGHR5F4/M1l6h418TXKlILi201P7sByauGFnVXuR26tmkaNGO6O5tdIi0Gw2D7D4eiI+eQHfctWR/wk/hbRpimmNJfXZ63DR73euHtbHU9Uumc213q0hPOS9dTYeHNRtE3XlzY6JD7BA9avCKm7VZf1+LOnfbYINVvjf8A9pRWthYlm/4+b875sUU5dV8EaFcL5Sy6xdb872H7uisqjp30g39366gmcXL4DmlgB07X9PuR/DiTn86xrrQ/FOmRlpbKVl7lTn+XNadtJpc7A2F7JAw6Lv8ALerz6hrWnuWt9VvhF/CLtvODfjRLBxlLmoyv6NHI6X8v4M5a01zUbGbejzwOOoPNb9t8Q9ZQDz/LvI1/57JuxVqTxDqNwq/2jounaj23wnZIf++TVSS98HznF3pGqadJ3ZBuFZuc4aTl96/UzTnD7X3m3p3xQhwFnilt/VYpcx/98txWxbeMdDvQFdrSWQdJLizHmf8AfaVxx0vwncf8euv25x/z8W7pUTeCVlwbS7sbgDqbe8U/zp8rvdcr9NPzNPaVV1TO9Wbw1qSjFrE//XO4STP/AAF6hn8KeG3xJGGtz6zK6Af98V51deDtUt+slwgHQNC+f5VVi03W7eQi2utx/wBiUjNU1WWsoO3k0ynVl9qB6Y3g+58rFjr87IeqpcrOf12Vm3/gnU2I3Jb3QHd7QoP/ACHXFtL4sgcqYJ39wvmfqKkHivxHbSBWJjI7MhQ1P1lR0lf5xI9rT+0vwNi98BXJO4aSox2iuNn/AKMrKn8F6hHjbbXfP9xQ+fyq/a/EfxLCMC5uPwlq8vxQ1g/62MN6eZCj/wAxQvZfyr8V+hk44dnJTeHNTgJxI6D/AKaRsn8xVd7LVon+SaJsd1nTH8676L4qIF2z2Jx6Im2rZ+I/h26GbvR45cf31qeWi/hdvSX+ZPsqL+GVjz1JPFMTBo3vQfVXNTR694wgOTd6oM+rtXdjxR4Fl/1mkwpjpx1/8cp39qfD2UgeVcQ4/wCedw//AMVWioq9+aX4MPYrpUOMi8c+K4SSb+5Of7xq8vxG8QD/AFjWj/79ujf0rpmj8ESqV/tjUE+s6NSyaP4Sn3eTrsvv5lrG9b8kV1f/AICP2NVbTucyfiBPIf8ASdI0ib3ayU09fGll/wAtPDekH02xuoH5PXQf8IpoTfc8RWQ9fNsB/jSN4JtX/wBTrPhtvTfvjrVSjDd/g1/kHJXtZNGKnjPR+c6FCv0uHqwnjPQD97R7hf8AdvnrR/4V+rfdv/DT4/6fJBSj4coej6S301M//EVf1im95fiyLV+livH4n8Klv+PfUv8AgN1/9hVpdY8JMDtfWF+jp/8AEU5Phy6t8tlZv/u6keP/ABypl+H0y9LMH/t9T/4in7Si95fj/wAEluut0SQ6n4Pb/lvqvH+yn/xFcZ8Vb/QJrFI4rjUXc9A+wiu3j8DTxn93aYz1/wBKWvLvijpUkN7HbpbeXtH/AD1DV5+byhDB1HRk5O2177nNXdVXTW5i+AG02HxZYvJNOqiUZOxT/WvXvitfaOngu8gSeQu+1VConODXj/gvRbufX7b/AEbzArgld6jj8a9P+MWkyJ4ZiWOzaMtJnJkUfy6181ktKX9l1OdWetl30M6fPGk7I8MhEJkwzH8K928HHwza6NEI1vjvjBOX/wDsK8Vj0i9ZwFjU/wDAxX0N4J8G38/h618yBI9sXAM+D/6BXPwdFUHV9srLTyM6UaileKGzavoqY2x3I/3pv/sKo3HiXQ0OHiJ9P37/AOFdFL4CvOPlg/7+D/4ioJPh+5JLtaJ6YkH/AMRX38K+AX2n951p13sjm38UeGQf+PEH6Bqz5fFHh0odmlK//XVHb/2eunn8B2IjO/WrJfTIH/xFV38EaMhGfENqmc9e/wD4/Wn1jD9JP/yY1SrPqc2vi3Sw5xo0IyP4bZKZL4zwCYtJdc9flQf+yV0Z8J+EopMT+LLf2/dn/wCLpsmjeA4Vy2vmTP8Adj3UnUpy+G//AICy+Wu/tHNjxrqJPyWvT1kNQSeKNXc4a1tiD03zv/8AF105T4dQqSdQupc9vJTj/wAcqL+0/h7auWSG/lx6Sov/ALJXPKqn8N/wRpyz+1M5cazqspLBLOP/AIB1oSfXX4W8lT/ct/8A61dO/ivwJEcJoF3J/v38pFQv430FeLbwpYn/AK6b3x+tP6xCXRv/ALeX6MfIusznDb6tMf3uqTf8DfZSjQpJ5dr3XmD2m3GukHjW+YgWHhuxX/c05M1K3ib4iXCkW9lLAntCqVEqkekfxf8AkHJB9bmRa+EZHUt9muG/65xSP/7JW3aeDJfKBOm6hn/rgq/o71Slu/H0iqZtVW0QdN92i/1rPnW9Ylr7xnZqP7sbu/8ASkq0ov3Vb0/pDvGHQ6yPR7DT8PcpAkg/guZIcD/vipm1Xw9prCVLazLHp5s8z5rzyQaKqZm8QXc+eojXb/jSx3fhKB9y2d5dsf79wef/AByonWu/een+KxcaifZfM72X4jraKE0+102E/wDTGLZWPeeMfEGq8JNcOvpBHXPjxTYQsPsXhmxiYdDKm/8AV6jvPGt/uzbAWZ/6YPt/9AxUQxWFppuy/Ef1mL+0bQ0fX9QHmzW19Ih53Tv8n9KtDwz5P/H9rOkWfqAQzf8AjlcY2peJ9WclDfT5/uhjU1r4T8TX8m42oiB/iuZdv/16meYu37uD+79dRPEp/DG510kng2zf/S9XvL9/7sK7UFQXHjbw9Yru0nw1GzDpNdHfWUvgOSNR/aevWNtn+GP5z+dWf7J8AaYoN1fzXsnf95/QVjWxOKqK9rLzf+QOpV7WK+qfE3xLeQCBL37LD/dtE2fyrLtbfxV4gmAS1u7rP8clbi+MfB2lA/2Vo0ay9A+zf/6HWVf/ABO1aaRjbx7FPQFya894ulSd51bf4V/w5jOcG/en9xq2XgCdJYW1rW7W1Bb/AFafO+PoKK4qfxVrd3OrG7eP5gf3Xy4/KiuaWZYO+0mSq9HpEpJeQeZuQsgB6OMitKz1ieDmApjuY5dhP5mrc+k+GZi3l3WpWDdhNEH/AJYqu3g6edS2n6pp13joonEbH8HxWVNY/Du8Pw/yML1o7F9PENpIAuoaTI2f+Wkb4P8AKrUGsaMxAg1i9sz3E0fmD9K5i78MeJdP5fSrsA90QsPzFZbS3qsVl3KR2IqnnmMpu1Rfev8AKwPF1V8SO9d4p2DC70m6/wB5Y4z+uKF0+GVQ39mgHv5bSD/GvPTKw6n9KfHdyJ9yZhW1LiKlf97STEsausT0eNLqzYeRd6tbN6RS7h/SrMl7rKDD64zL3+32fH5gPWP8GBN4l+J3h7w1qOo3y6fqF6kM6wzshKn0NdbeeOfhJaXM9o3gXxLL5ErRBzr4BIB4/wCWVXLiTBKVlCS9Lfq0EswjHozJN5qhTAt/Dl6voo8r+qUfbr0fu5vCkrAf8+1y5/nvrZ1m30HVvBt9428AXF3d22ltH/a+hayqm4tFfhJ0kjI8yItx2I4yOa4CLxXaZy2i+Uf+mNy6/wCNb4fPMHV+GpKL89f8y6eOhPq0bd3e6IpBn0vV7UnoWRG/niozf+Gn6XkkeP8AnpZn+j1Ug8WWi4xc6rB/20DgfnipR4h02XPm6lBJ/wBdtP8A8K7oY+G0Ky+a/wCGNXXj/MSrFo85xHqlgcdPM3p/OOnNpiMcQixn/wCud4hpq3OkTdE0GcH3kjP601rfSJX40bT5W/6Y6kB/Wt/rk5dYv+vRgpLpYdJot2q5bSLpsf3Y/wD9dU5tPRMedptzH670I/oKsrp2kswC6RqUZ7GCYOanWLT4OI7jxJak9s/4YrZ16resIv8Ar0IevYyCmmL9+1K+mGoP9k/3ZR/n61rNfww/6rxLqsZPTzlLf1pj6tuI/wCKps3/AOu2mjH/AKBSnXjH7Efw/wAyLqO/9fiZwfSwPvz/APfWKkjOln7t1Ov/AAKrx1BWGW1Xw7IfVtP/APtdJ9oifjf4aYd/lK1ccVZ3tETmv6/4cqs9iv3dQuP++qet1Bn/AJDFyPw/+zqVnibovh7/AL+f/XqSKOB85t/D/H/Tz/8AbK6liIy2aM+fsNXUFB/5Dt3/AJ/4HSzazGoyNavR/wAA/wDr1O0FnsP7rQvwuP8A7ZWZFdaLa6zZy69YRXeliZftcdk+yby887OeuPWpxWPVCjKpZOxjOvJxGy63tiLDWLvf65euD1e7e5umdpWck8k17Ynwq0Ka7Opp8SPC/wDwhLr5p1KScC8RM8xG2+953sOPf+GvIfGf9gSeJLx/DMFzbaR5hFol1IHl2dixHGTX5pxHn1TMqShGyXXoc8qvPuUNInaO+jJkYDI713fxH1eW70m2jS6DjHIVs1wFkiC4TMgHPpXsvwo8L+F/Emqah/wkXmX2n6VoN5qklvaytDI7QKpwGIOM/TvVZHiHTybExlvbTXuLnsrHigds53H8677wd4mawRIbi+uI48Ywr4FdB/b/AMCF6/DLxCP+5i/+11veErL4PeNbbxDY6T4M1zR77TtBvdRguJdY+0Juhj3AFdgrx8nzCtllSU5apke1cfhGte2l2hm/tiVlHTZc/wD2FZk8WnkDffze378f/EVz/gKexaFv7Q137Dk/dNvvBFdfJJ4cI+bxTK3+5F/9nX69g8bTr0Y1Y9V/Wx0qtUmrtmFK2iJjzZZ3z0zM/H/jlVppfDwbH2S9kx6PW3K3hAj95rV849BD/wDZ1Tlm8AoD/pN9Jj1gx/7PWtTEU2rPT5M0jOcd2jJM+hKebC6H/AzSPf6IANmjyZ/25Wx/Orzal4DT+LUG/wB6CM0kuueCUYBNPun9cqi1xSxtFfaivkap3+0jPOqaf/Do0f4yUp1q3UfudFtAf9tt/wDSrI8TeFY/u6HLJn+/Kh/9ko/4TPQx93w7EPo4/wDia5p42knrVX3IpTj/ADlceIblARHpenqPTyc0J4l8REkWwCAdRHbjH8qe/jq0X/j30C3j/wC2kh/9mqI/EG//AIdLsv8AgUWa4p46h1qv5L/Ibq039v8AAlk1LxjcDa11qZX0TeBUCab4guWw6XTEdy1Rv498ROMQpbw+nl2sYx+lV28XeMJVITUbpR32vj+VY/2nh0rR55C56Xds04vB2tyjcYmX/ffrViPwHqhXdKLeEf7ZOawWfxtqAyG1W4z6b3preHPFTIXns7tAO8oKfzrCWLot2VCT9RqcHtBs6c+D9Nj/AOPrxRp0P0AqKSy8D27BZPEFxP6lEOK5c+GdTGDNNZRg93vYh/7NUi+HrSM/v/EGmp7L5rn9ErF4up9ijb1DnfSFvU6NdT+HVoCP7Pvb1/UvxSv490S0BGn+HLdPdhjP8658aT4cBxLrd24/6Y2YP/oTipUg8LwkB11G69/MjiP/ALPShXx13y8kLj56q2sjQuPiXqjrthtrWLHTEeayrrxl4iuwVku5Ap7R/J/KtBbjw5F/q9KswfWe4lf/ANAxSjXrWI/ubWxh947FJB/4/Wso4mWtTEW9CnKpL4p2OYlm1a/blppT3xk1di8MeIJ03/2bdBf7zIVH61tjxZcmPyvtd82f4IpNg/ICqsl5eSvvWyeTPV5Qf61g8vwsryqVnIlU6b+KdyCHwfeDP2i9sYfY3CE/oa0LLwlpe/8Ae30lx6+RbuwP41X/ALRu0B8y5s7b1G/J/IVCNXjjOX1O6k9Ft0CD8/8A61bQpZVRt7t/X/K/6GidCHS50dlpfh+CeJhY3kq7uNzoporl11xPNQ2mnM53feuCZCf6UV0PNMI/ghp6f8A0Vaj2LkfidG+WRreYA/8ALaAf0q0mpaVPzNodtI/cwXfl/pzXMm00qXmG/kB9JI8fyJpp0eX/AJY3VrL6YmAJ/A4rzJZtjHulL0/pnN7Wo/i1OxgvrSCPdBda1pfp/HGP5VaGqy3R/ea7pl+v92+tQB/KuBey1W3UsIpwvcgHFQm9v1O2Qu4HVX5/nUyzuUfip/n/AMMP6z0kj0CSytbt8nw7plz7WdyU/rWZc+H9FA3XGl6xY56sFEij8TiuT/tAr963j/DI/kavWfiKWA7op72Fv+mdwR/SreaYDEe7Vgk/Rf5L8zN1aT6Ho3wE0jSrT42+D57PVmlI1WPEUtuUbv3yfSuZ1L4deOLvW9TdPCmtri7lChtNnBb5j0+Sum+AHiO61H41+ELWW6nmRtUjJEqg9j3rD1b4p/EqLWb+KL4g+JIY0uJEVRqcwGNx4+9Xh46dF4i+HS5bL9fNnBWcfaLkOt8OeHNV+F3wx8Ya/wCMLZtNutf0w6PpOm3I2y3JkYGSUoeQIwo6jqa878O+C7/U/CHiXxIZpLSPQ7SC6CSRMPtCyzCIbT9TXpfw98V3vxTmj+GXxBu11Z79HTRNYnP+l6febN6AvyWicqFIPqORisb4eyu/wa+KcMhlNxb6fZRyrIcqo+2p09K5F7nM27SuvTUzdnd9TyY3d33En416J8Nfhf4l8Z+EvEniuN4rHSNE0+e4NxPHuFxJHHvMSf7RH8Xatf4O+HD4g06a/wBU106Z4c0aLz9VnlsS6RKSAI0x9539OP0rtvBfj+fxvrnjm306wGmeGdL8BavDpGmxDCwRkR/O+OsjcZPrj0rpxk5UUvZ1G3u/I0qT5EtTyz4f6R4D1nSZpfFnxFg8LXkcwSO1OgSXnmJxl98Z4+hrt7/4V/DOw8P6V4h1D4yrb6XrHn/2fcN4VuAJ/Jl8uTAWTPX19a8q8PxWD6cv2jS7O65Pztc+W55HbfXonxYSBvgH8IUSEpE1xrgCLJnav2yPirxFPE0406iqfG7bbfgOSnGClzbnIeJdE0GPxZpuheCfEyeLV1ARRx3Is5bILO77PKxKfp83TmuzPw68FwTDSLr42aDa+IS2w2qW872Yf+6boDYMeuMCsLwP8PNP8X+KLbRbJ7+w3h3mvJ3QRQIn3nY9gMVec/s92l7/AGObPxtqVuvySa3FcQxkn+8kBH3Pqc1pi6uLwrVNzu/KxFV1Kbs2c14wtfEPgzX7jw74j+3215b4O1bksjqfuOhxyh6g96yF1sSfuxNcsx6Bgrj+Ves/tP6Dp+m+G/hbbW+trrCSaZPDFrBQqJrQTKbcEHkbI3wR2zisj4P+F9N8NyXvxR1q7s9Q0rwz+8trdS/+lX/P2ePp03AOfYVvh81xKwzqdEWqtRpvsR/FfwDr/gDTtE1DVJbS5ttRhAmVIEMllc7A5gk44baw4/wrz4arYt12/wDgLHXpXwt8QT+M59e8HeM9TRrbxpdma3upHI+yarn91NtH3Ucnyzx3T+7Xls/hrVLfU73TbtIrS7sZmguIZ5VRkcHBGCfUGrwmZ41y9nNczeq9DP2k27HVeKPDkGi+DPCPiiSZJrPxIl0yR+Tskg+zy+Uf4vmrDV/D7dXuf+/I/wDjld98VraWP4CfBy0IBk3aymQeM/bEHWpPBHhzTvhx4dj+JPjiyivLqUf8U1osjcXk3/PeUDnyozzj+I+1Vhs4rUoTlVSdm1877Eqo+pX+IvwyuvBXw80LxjqcckMerXJg+wzpsniTZuV2+u0nHTp61y/iDwpbW3w8s/GdpfSNbXGrSaa1s8OHTbGH3g56EHpiuy8caxq/iD9mqDWtcuZbq/u/HM8ksjnk5s0x+HHH0qr4miltv2X9JtpkZWXxdcc5/wCnSKuSpmeJr0ZOdviS29TNz1PIna0XGJpPxT/69dtefCXXLT4PH4manP8AYrGa6SCytpYT5lwrZ/edflXj8a1Phr4M0jTtGn+JPxCix4esn2afprcPrN2OkI44iHWRuw46mul1bxbrPjf4I/EDxBrdx5lxNrunKI1GEgTbJsRB2QYwB7V4mIXtJtSVki+Y8BUKOpI+gzXs37M06Sal46VSxK+BdVxn12JXjTK24jHNevfsvKw1Tx6QoP8AxQ2qDn/dSuTD1atNShHRPcqWsTyO5IMtesfsyKja140HzZ/4QvVMAHr+7WvJp1YSnivWP2Ylb+3PGuFBz4K1Uc9v3a1Cb9rKyH9g5r4deGm8Ua7b6RYxXE+oXBPlxQjrjrXpWr/Dv4baRcy2WvfGDSNP1GP5TbW2nXF9GG9GlQcfhmszwRNP4U/Z28TeL9LKxatresx+HRcqcPBbeSZ5An/XTCgn0FcTb+Gb1beN5LaJi4z886D8ua+2y6rjcVH2OE91R3atq/mYJ2Os8VeBbbw1pdtrc06634eunEdtrGjXHmW5lxny5Qw3RPjsR9KZofga38T+DvEGv+HP7Rup9GksYxZSR5ku2uZTGFj289e1dB+zvYXj+NJPA95JG3h/xVaS2V5bGdZNj+W8kUoTP+sVowR9TVv9nnxRqXhD4M/F7XNMJ+3W0GmQQSDrE0slxH5g9CN+R71GNzfHYaMqFX41az+Y7Nborah8Lvh9oQjtfHHxDsvC+rEZl0+OJ9TkhP8AdlMPCH8TWL4h+HVppHhyXxRoT6d408ORY8++066dHtMkgfaLdgJIs44zx7153HplzeA3c93EXmO8l5NzsT3Nd58DptQ8NfEnSHhmjubHUrmPTNRtSr7Li1uH8tlfjGMOD9QKmcczjH27s1a+ytYtKfQg+H2haP4sTxG1lp0VsdD0G41pluJnkE4gMeU42Y++a5Ma9pn/AELmmf8Afc//AMcr1v4XaLD4d8ffGzw/buzQ6b4R1u2jY9SscsYBP4CvHtK0L7dZLdCSbDkgBYs4x+NZ4TE4nF15Kmlor7IunOpJ2R2PxDsf+EN/4R7zbDRLoa7oVtrKBLd18lZi+I/v9tn6034eWuoeMm8Qi3k0ix/sTQrrWn3acjeaINpKDjgndW/+0ZCk198MIW3YPgDSweQOplqx8BrCCzk+ILQphj4C1Yf8fKPj5Y/7tTDFYyeElWUrJGl58jknscl8PLXXvF8fiNrXV4bA6HodxrDhYF/fLDtyny9zu6muUPiLXG66pdn/ALbN/jXrH7LmmTai/jm1sliS5vvBGpW6SSybELO8SAE9F+tVLH4I+NoLcYk8JSNjJc63bsf0esqWNrKq4ValtF17jjWk3aUjkE0fVbz4a33jp9ZnZLXVotOa3bJZjJGziTfnH8P60z4e+DfEHji/li0xYbe1t08y91G+m8m0tE5y8sh4Ufqewr0zxp4U1rwt+zfrSau+mObrxNaGM2EscicQS55T6isb4p3NzpHwt+HfgPT5/s9tqumDWtRlBwLmWaUiPf7Roox9TWEsXVk3GM73dl/VzOVV3tF3IJfh38OmIs7f45aC+qE7fLk0q6jtc/8AXwRt/HFcb408D+IfCetw6Xra29uLiMS2t2swe2uYz0eOQcMprttM+D9npOkweIPiFrsHhrSH5iWQF727H/TCH+LtyeOayfif8RdO1zwppPgHwro82m+F9InNxbm9uBcXckhL5ctjEakP/q14zzzUTlUp1ORy5u9unzHNzg7Nm9cfCr4f6Npuiy+L/jDHol/qmlW+pJar4dnuVSOZdyjejYP4gVznjL4f22g6TB4n0XxHb+KfC88xt11CyjaB4pwM+XLE/MbY5FemfFTwd4f1v/hAdR1fx74b0Py/BmlxNZ3vmrK6eW/z/KrDvj8KofEvw3pHhD9n17fwdfW/ia21jVIpNX1OxnWS3tBECI4sfeDMzMcnH61jRq8iVTmu77NfqT7Sdr3PFVeFmHlabNLnpuc5NOVronMdhAvrx/iadD4pNvbRwpp2nEooXe1uGJ9zmhvGGrniCdoFH8NuojH6V9F9cwiXvVNfKKO9Tpv7RpWWn+IplKwXTW4PURo+P/HFNI3hmUtu1LVue5PH/oRWueutc1K7GLi6u5vZ5SRVX7VK3/LMVk8wwa15JS9W/wAh+1pdr/M6c6d4ZtuJXkmPr5vH5AVNay+HYTi3s5JT/dMWf61ySTXJJKlh/uip9lw5w0rL/v8AFXQzSKf7mhFesVf7yliEtoo7K28TNa3KG0tY4wGyCZBH/wCgYork4bCPzkEt5bAbuuS2PyFFbyzjGSd72+a/yNFiKv8AViyZPD8w/wBTd2ufQiQf0qM6dp0pxb6xGjdhOhT9eaxIzhRSyHpXzssw54XlTX5fkcntF1RtHR9TRyLWeCY+sVwp/rTLr/hIIR/pUdwV/wCmikisfzHUfKxFSQajfW7bobqZD6q5BqfrlGK05l6PQl1I+a+ZZa+mJxNbRPjpiLH8sUnnWTD97aFf9xiP55p39v6ix/eyib18xQ386cdYWTH2jT7WT6Jt/lihYijL7f3x/wCHBSj3/A739m17IfHbweYTKJBqSbQQME4bisrV/h542n1i/lbwp4hRDdSBSdJn+Y78EcJ1rnbLWobC8hv9LjudNv7dxJBc29wVeNh0INdIvxd+JR6/EjxV/wCDKb/4qs5Sjzbxa8rownfnutTuvhJ4I1D4capD8UPHdu+labpSyS6ZaXX7q41K7CERRpGfmxuIJOOAKsfs56DceNPB/wATtNm1G005tQtLOS4u7lsJDGtwZJHP/fIryHWdYuPEV39v8Q+J9V1K8xtMt4XuJMem5nzio7CeW0tru0s/EZt4b1BHcQqZESdAcgOO4z2pewbvZrXzX+ZDjJu52fxZ8a6ff6daeBPBUUtt4P0mQvHuGJL+4Iw1zN6seg9BWl+zYCbn4hZ3DHgXVDgdDxHXmMVpIufK1a1X1+cjP6VpWba3YvPJaa3HEJ4XtpvLuwnmRv8AfQ88oe46Gto4ack4xT/D/Mr2b5WY8VzLEoRZmRfQV618UZHb9nP4PS7s/vdcOfX/AEuOvMEtNRjUKn2B/cyxk/zqW6l1+6sraxuriaeztDIbW2NxujgMhy5RM4UscZx6VtVhWajGz0fZ/wCYOEmkrHe/s+6/YWvi/VdG1fUILO38SaDeaIt5KMJbvOq7JG46blA9s1Rf4Q/E+x199AXwNrEt0HwJorV3hcf3xMPk2e+cVw/2G5P3tLc/TIrfg8ZfES20g6RbeJfFFvpYTyxapfTCJY/7u0HGKJOtCr7SD1fqEoSUr2PV/wBoDwhqGjeHfhH4OspI9R1ZIbu2xA4cG6a5XdCGBwSjkx/8BrmPj3qkVhNp3wt0W8NzZeHMjULjecXeot/rn5GSE/1Y/wB0+teeQaz4kt201rbVNWhOlszWBSZwbVmOSYyD8nPPHes8pHIS80tx5jks7tHksfzrClQqaRlte/zM7PqaW/UBCsMYYIgwgDrxXpfxPf8A4TPwbp3xUs1Qavb+XpXimIRDm4AxFc/9tQADx1HvXj/2dDz5zD6oauWl3f21jc2FpqcsVnebPtcCSskc2w5XeO+CSRnpXp1lVm41IK0o7ajm2z6NTS/DcnwB+GPjTxvdINK0T+1JDpkRxLqVxJe/JAnon7s7j2GfWvD/ABh4h1/x/wCLJ/Eer28khkOyCCCIrDbxDhIkHOFA4ArHuW1m70+10+4vpriztN/2e3a7DpFvILbFzxnAzio4rDUUGEt5SP8AYFVl2XT9s6lfa7f3mb0PUvEzzN+yxYiaJo2HjV/lZNp/48Urr/Cnh3SvEPwAt9R8ZX39laBo/iaa+1IBdk06G1hSOGJeAZJCT7Dk14ROuvT2K6bJJqH2BZvP+zNvMaufk8wL64GM1PenWptPGnTX199g87z1tXZzGXxjeF6Zx3oxGArTU+RaOV1+P+ZHMXPin431LxzrSXjWa2Ok2aeRpWnQDENnAOir6k9Se5rd8H/8mxeN+3/E+03r/uzVwF/FNCpRS4Uds1Wi1fUoLC405Ly4WyuJEklgEhCOyZ2EjuRk4+teXmOC+quLd/uLi+YzXPzGvXv2Xv8AkJ+Pv+xG1Qf+OpXkZlk7SP8AnV3SdZ1TTJZpLC+ubczwPbzGKQqZInGHQ46gjqK8KLTqX1NulincD96ea9Z/ZhONc8a8dfBWqj/yGteTOdzbulaGi6jqGmzTPYXk9q08LwSmJypeNxhlOOoI7V1Yei61V8t7slu0LHpvwi1LSNZ8K6z8MvEupR6VaavPHeaRqE5/cWl/GCB5mOiSIShPOOKt6t4O+Keh3Q0y68Dau1zEBGklnpZuI5PdZIwQR9Ca4LSIlnszbPC7jOc4rfsPEnj7QbNbDQvGHiPTbIElILbUJUjX6BWAr7Ghhcdl79phteZapnIqqTaZ6VoZ1T4S6JceNfGs32DxNLaSw+HNG2RrcBpIzH9pkVf9WiAnAIySB0qH9mKPw43wm+K9n4xuZbHR7xNKt5roRlvs7PJOqS4B5COyN+FeK3kGo3t897qD3l7cSHLyyB3Zz6lu9eofDwSj9nT4y7omX/kCdf8Ar8krzcyw1eVN4jEfE2tvU1VRsyfEPw3+JfhqZLS30TVdZsNoa0v9GWS6tbhDyjq0eRjvg4NdV8PfDl74Flh+IPxMt73SLHTX8/TdLumKXWo3acxxiM8ovqxHavKfDPijx14etfK8NeIPEGlwu250sryWJGPuFNZusz6/rV89/rF7eX10/wB6a9uS8p+pc5rXmzB0vZ20aNIzl0PVvgFfaj4g8R/FS/nt3uL/AFTwZq0pWFNzPLLJGSFA92NcBB4P8fwQiNPAviD6/wBlT/8AxNZ3h3UfEXhq/wD7Q0HV7nSrvaUM1pd+W+09RlTmujHxO+Kz9PiN4n/8Gs/+Nc8MNjKE3Kkt0OMZxd0d18ffC3iy8l+H0uleGNbujaeCNNgmMWmysIpR5u9H+TqM0nwR0Pxdpi/ECfxBoGsaZC3gbVFie6snhjLbYzj5k56VxI+I/wAWmXj4ieKDz/0Erk/1qO+8Y/FHVNNlsL7xj4ourOdPLmhmvpmSRPQgtzWUcLjFTdNLRlWnZpLc6L9nAyS2/wASUaY7I/AWqFVLcD/V54+leQYx/wAtAn1rd0631bTRcrp9/LZSXcL2txtuliEsRxvR/m+7wMg9cVVGkRj/AFtzbbu/+lJVLAV5Su/xKVFvdHfaL/ya14i/eB/+Krs+nb/R5a9A+EHiv/hJfh1aab4c0/w/P8UPDkJttFfUk3PNZbmlzbBz5f2mNuRkZ25xmvCJGeLT30uPxCEsZJRJJbo8hjdwMb9uMZxVZU0lVUDUGRlOQ0cHz/nmsqmBbbTkl8yfYyTOw13wT8YfE/ieZ9a8LeMdT1eV8STXNjMWH1dhhV/Sm/ErwXoPgfw7p+k3eoteeN2mMuowW0ytBp8W3iB8dZs8nBwKzbz4keNZLNtNHxA8Vz2ONnlSX0u3H08zFc1HdadBhhDPJIP4hIF/pWKgn8UkkEYNvXQ9n/aA8NeI9ak8BXWi+HdX1CFPBGlI0lpZvKm8rIeqD+dJ8P8Aw/rfgL4X+O9Z8bafc6Zp2taT/Zen6deBopby8dg0cqxnkiLBYk+tec6f8UvH+nWkVnp3jbxJaWkCCOCCLUpVSNB/CADgCsPXvEes69e/bdd1S/1W4IwZby5eViPTJNYXSSVyeW6sRwWyvHuM8K+xJz/KpBb23Obts9gqUg1qYcJaW4H/AFzFSDVtRkUhLeP8IxXrQqYWKstfk/8AM7YumlbcYtvGGBMUsn+9x/KpfnAAjsoFx3K5/maYb3XnGRJLj0x0qMtqbY33IH1ko9pRatGMvuRXuroycJfN0klHsi4H6VF5ErdIWb8KTaw66iv4Bv8ACnwwLIdsRupXP9yPr+tUpLon9/8Aw49H0LNtb363EZhsCCGH8H+NFPisJfPj81FhG7/l4mC/oaK2UJef3/8AAN4qPmSx+GWkXMN1bufTzk4/WornwlrKZK26yAf3WrK+xXqj5UZv9xs/yppe/gGd0qZ9zzWFSphJL3qDj6P/ADRhKUOsWiW40fVIc+ZYzADvtqg0Mq8NGwPfNaEevapGcm4dsdmOatxeKbjbsuLdHUf3SVNcdSGWzlZVJR9Vf8iLUns2YBBHY00k46V0j6xpc5Ilt2i9cRo2P0FOxok4+SW2X2kSRf5E1KyylUv7KtF+ugvZrozmKOldIdLs3/1KxSe0dyMn8DUMukQpjzYL+L1/dhv8KxllVZbNMTpSRg7valbkZrQeys/4bpk/348fyzTPsMfa+tz/AN9f4VyvAV4u1vxRm0UATT9x9T+dWv7Of+GaE/8AAxSDTbo/dEb/AO7IDR9WxMXZRFysrBz6n86POfsxH41YFhdj/lg34Ux7O6HWBx/wE1NsRHo0Fn2GebIP4z+dP+0zf89G/OmGCZfvRuPwpu1+61catePclllb26XpPKPo5qT+0b0f8vU//fw1T570oOe1dcMVVSs2Sy6uoXv/AD9Tf99mni+vSf8Aj7m/77NUcmnofWuuliaj3kZyb7l0XVwcbpmP1qaKaY/8tTVJDUsZXHzDNenh8XOS5eYwlKXc07eacAJ9qkT6Gta3vL1G+W+uef8AbrBh2Pn58Y9q2LI2yR5WOX/gQr16NepdK5hKUl1LdzPqjxMRe3P/AH3XNaje36SZllLH1IrsLZp7qQKlvtTu7SVT1LSWniJaaDce6nNaYmE6y91hTrOLu2cW2qXQ/iH5Un9qTe4+mP8ACrGpaXJAcll56VlFCG2kc18HjfrmGqcsnuejTqRmro0o9Vuef3sn5A10Oj6neSsF+23g+kWf61j6ZpEkqq7J8p6V3OjabHEgKYYqM/Ma+syPDYnSdXY48RiElaJNFe30MSyf2nIJB13JUc2tamMp/a+4noH8zBq3c2+YjvhZAO+K5+/leNSpKOO4r6apjZQ921zmjiJEl3q9/wDfN9a/QRuKik8X63beGdc8PQT2bWOui3F6oiAYiBy8e0kcDJrNllXGcdKzpjkCvBzLF+3j7Oa0OiFaTJo7uWONYxd2gCjAzBn/ANkpDfTDrfWw/wC2H/2NUJKgfg15kswcUor9TohORotqd0f+Yjj6KR/SmnUbzvqso/4G9ZjUw1w1cdUvb/M2U5Gk95K+N9+746ZLHFQNKG6zE1S5NOEcrdEJx6Vyyx1V/Z/MpSb3LBkiH/LXNAe3/jdj9KRdNv36Wk3H+wakGk3C/wCseCP03Tpz+tYKpiZ7UxjC9p6OfxpnmWv/ADyb/vqp/wCz4B9/UbcemNx/kKDb6Wv376V/TZF0/M0T9v1jFfcOxD51sOkGfq1H2mDtaL/30alMmjpnFvcSH3kAH6Cj7fbI+6GxiHszFv61nztfFOK+V/0K0e7IxOg+7aR/jmpoWupciK0ViPSMVGdVuf4RGv8AuxqP6UyTUr6Rdr3UrD0Lmn9bpJ/G36JIXu9zRFvqq8tGkQ/2iq0NFKWzPqccf0ct/KsUu5OSxpAT6mj+0KfRN+r/AMki+e5rf8S5Pv3csn+6n/16a13pwY+XZySDsZJP8Ky9xpM1lLMpP4Ul/XmJza2NRtVZeIbWCL0wm7/0LNRz6tqMyeW91KU/u7jiqA5pazeMryVuYOeXcmjdzIuTn5hRTYtxkXC55FFVCU5K92TcessmPvGpVvJ0+7Ky59DVYHApDSjipxVrlczWxbN9J/EsbfVBTTcwn71qh+hIqmxNNqHi6gvaPqXfMs2HzW7Z9n/+tTQtqf8Alo6/hVSil7f+aKYnK5aCJ/DOPxBFTQS3cDbobpoye4ciqRGfajKf3qqOIXRW9HYE7GsNV1U4LvFP6GWNJD+oNOOoI3/HzpVs/ugKH9KxxnswH40o80etdMMdUjs2/uYcze5pCbS3wJbS4jP+zKP6ile30ljiG/niH/TSL/A1m5m9abvk70LFxfxwv8rfkHN5Gwmkq/8AqNYtG9mZkP6inDRdXH/Hu6T5/wCeE6t/I1j+cf7q0Cdu2R+NNYrDdU16N/8ABHePY1ZtP8QW67pLe8QHvhqqm5vl/wBY8ntmkt9Uvbc7oLqaMnurkVbbxHrD/wCtvHm/66AP/PNbRrYS2lSS/H/In3HsUDM+eRmmtJnHy1rDxAH/AOPjTNPm/wC2AT/0HFI2paPKP3mjhD6xSkfzzW6lS6Vl81/wA5F0ZlZB7U5a0C/h+Rvl/tCDHYlX/wAKd9j05z+71VQfSSIr/Wt6VNzV4yT+f+Zi4leC5lRXUbdrjBG0VNCqPn5mOPepItMdm2w3ljLn/puE/wDQ8VPDoersodLGSQf9M8P/ACrrp0aiVmjnlG4yOMrwqS81r2caD94Iyjdt7VlvY39uymeCWH/rom3Fa9jb3pyo2IOzdzXp4aE1a6OaaNyzlt3k5kjOPWtGAWcnRo5G71DpllMQJfItkzH1c7gK6LStId5lM0duSe/l/wD169iKSikc8kctrVjaMG2RmRfVxXG2GiXOp3kyW9uv7pdxO4KFFe23GiWK2+HAKKCUI/WvPTYC98TvavYiOB5MF0wlceMwsZ8raKhUcNixoVhPGFhlSLav8cYDit0eRbL+8jCMI/kk2cV22keENLitVAisyMdY4kKVn3Wg3lvI8qLpqQdUPl42fSu+lGDe5m+R7s4XU76N45NjAY61z18k00bOjRMg6fP84r0a6trsWP75LeXZ148vNchrEatOZTbCA9g/BqalOL97UqNSHRHIT2cqAZntVz/03qpNZoX51KzH/A2P9Kv3cIbOBWTcJg42hfp3rwcVOnB25dzrpyT2RHJBbBiGvs/7sZNMf+z0zlriU+4Cf41FJwSCKhbmvErVuV+7A6oMsLcWSH/jyL/70p/oKPt8a/6mygT65b+ZqoUc9EJ/CnLb3DnakMhP+7XJPFYh/CvwNUWv7UuR91YF9cQp/hUT6nfnrdSn/gZpv2C7P/LB/wAqDp1weoRfq4H9aynPHTVtSyBriWQku5JPrTNxNWhp8g+/LCv/AG0U/wBaX7Eo+9dwD8Sf5CuR4bEv4vzGink0VcW0t+d12v4KTUi22njpdSn6Rf8A16X1KvLt947XM4ijFaog0zst0x/3RSiPTh1tbg/Vx/hTWXT6tfePk8zJ/GlwfStXNio4skB/2nJqRbuBelvar9UJrT+zkvimilBdWY4Rz0BqRLaZ87I2OPStQ6iB0miX/cgWmHUwBzPO49AdtV9Uwsfin+QWj3Ki6bet/wAsH/EVJ/Zc4+8VFK+oRn/lnI3+89A1Tb922j/EZq1HAReruUlT6j109B9+Ufhj/GpFtYF/iB/Cqp1Sc9FiX6IKj/tC8P8Ay8SD6NVfW8HD4Y3KU6a2Rs21rIsyGO2ZsMM5XAorFSSaVlG5jyO9FaLMI/Yi7f15FKr5H//Z</binary></FictionBook>
