<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Мышка для майора</book-title><author><first-name>Алина</first-name><last-name>Орло</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/alina-orlo</home-page></author><annotation><p>Угольно-чёрные волосы, серо-зелёные глаза и миниатюрный рост — в свои неполные двадцать пять Лена всегда считала себя «тихой мышкой», которая безнадёжно отстаёт от замужних подруг. Пока её сверстницы строили семьи, она жила в мире книг и чужих иллюзий. Но у Судьбы на неё оказался совершенно другой, королевский сценарий. Всё изменилось в заснеженном январе, когда семейная поездка привела её в самое сердце Москвы — на окутанные мистикой Патриаршие пруды. Поселившись в гостинице в окружении зданий МВД и Генеральной прокуратуры, Лена ещё не знала, что её внутренние «радары» уже зафиксировали цель, а старые замки прошлого окончательно сорваны. Случайный снимок на заснеженной улице оборачивается настоящей вспышкой неизбежного. Он предлагает сфотографировать её семью на телефон — молодой майор юстиции с тяжёлым, прожигающим насквозь взглядом. Мужчина, который обладает колоссальной властью, железным марсовым стержнем и привычкой всегда брать своё. Их разделяют разница в возрасте, социальный статус и папина чашка горячего кофе в руках. Но когда их взгляды встречаются, Лена с замиранием сердца узнаёт парня из своего недавнего пророческого сна. Вспышка, секундное «задержание» за фотосъёмку, и его тихий, бархатный шёпот, который меняет её жизнь навсегда: «Ты следующая, мышка…» Добавляя книгу в библиотеку, оставляя комментарии и оценивая её звездочками, вы помогаете моей музе создавать новые шедевры! Главы через день</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><sequence name="«Вне уставных отношений»"/><genre>romany</genre><genre>proza</genre><genre>sovremennye</genre><genre>erotika</genre><date value="2026-11-18">18.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-18 06:10:39">18.11.2026 06:10:39</date><id>myska-dlia-maiora</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Мышка для майора</p></title><section><title><p>Плейлист</p></title><p>Эта история началась не со встречи, а со снега, случайного фото и голоса над кроватью. Каждый трек в этом плейлисте — страница из неё: где-то Дьявол в бархатном голосе, где-то мышка, которая перестала бояться, а где-то — ток, пробегающий между двумя сердцами. Включайте громче — и слушайте, как ломается старая жизнь и рождается новая.</p><p>Стас Пьеха — «Я тебе подарю»Стас Пьеха – «Она не твоя»Green Apelsin — «Проклятие русалки»Инь-Ян — «Камикадзе»Игорь Корнелюк – «Воланд»Григорий Лепс — «Танго разбитых сердец»Стас Пьеха – «Думать о ней»Hozier — «Take Me To Church»Depeche Mode — «Personal Jesus»Григорий Лепс — «Ну и что»Стас Пьеха — «Моя прекрасная леди»Стас Пьеха – «Несовместимая любовь»Александр Маршал — «Ливень»</p><p>Adriano Celentano – «Я тебя люблю»</p></section><section><title><p>Глава 1. Сигнал радара</p></title><p>— Ты следующая, — прозвучал этот голос.</p><p>Властный, низкий, с едва уловимой хрипотцой — он не прозвучал, а прокатился по комнате, как далёкий гром. Незнакомца я не видела, но всем существом ощущала: он стоит прямо над моей кроватью, наклонившись, и смотрит — тем, тёмным взглядом, который прожигает насквозь, до самых костей. И от этого взгляда не спрятаться даже под одеялом.</p><p>Я резко открыла глаза и села, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в районе горла — частое, глухое, будто отбивало нечто своё, отдельное от меня, — а по коже от затылка до запястий разливался осязаемый, обжигающий жар. Не стыд, не лихорадка — что-то третье, чему я пока не знала названия. Кровать подо мной была холодной и пустой, но тело ещё помнило прикосновение из сна — так пальцы помнят текстуру приснившейся ткани.</p><p>За окном, в звенящей тишине спящего города, падал декабрьский снег — медленный, торжественный, беззвучный. Каждая снежинка будто знала своё место. Я смотрела на него, пока дыхание не выровнялось, а потом перевела взгляд на тёмный прямоугольник зеркала шкафа.</p><p>Из полумрака на меня глядели испуганно блестящие серо-зелёные глаза — два огонька, два фонарика посреди ночи. На плечах рассыпались свежепокрашенные, угольно-чёрные волосы — оттенок 1.01, самый глубокий, самый непримиримый чёрный. Цвет моей новой, едва обретённой брони.</p><p>Раньше я пряталась за русыми косичками и неудачными шутками. Теперь пряталась за темнотой. Я обняла колени и прижалась к ним лбом, пытаясь унять мелкую, живую дрожь в пальцах.</p><p>Прошло всего три месяца после той сумасшедшей поездки в Казань и Нижний Новгород — и я до сих пор не могла решить, что именно мне было в ней явлено. Пространство вокруг меня тогда буквально сходило с ума: сломались замки на чемоданах — оба, один за другим, будто по команде; незнакомая женщина у мечети, не задав ни одного вопроса, пророчила мне двойню и уходила быстро, словно боялась опоздать; а у стен Нижегородского Кремля меня штормило так, что подгибались колени, — будто я стояла в эпицентре магнитного взрыва, и всё моё нутро перепахивали невидимые токи. Сердолик и аметист на шее, купленные на казанском рынке, потом неделями оставались тёплыми — подозрительно тёплыми, теплее кожи. Подсознание явно переваривало эти знаки. Переваривало, накручивало — и сегодня выдало мне этот дикий, пугающий и одновременно манящий интимный сон, после которого на щеках ещё час будет держаться предательский румянец.</p><p>Рука интуитивно потянулась к телефону на тумбочке. Привычный жест — четыре года одного и того же жеста. Я успела уже коснуться холодного корпуса — и вовремя остановила себя. Экран был пуст. Чист, как перекопанное поле. И сообщений на нём больше не предвиделось.</p><p>Подруги знали. Всё, до последней запятой, — я разболтала им эту тайну два года назад, в ночь после очередного «он снова пропал», и с тех пор они несли её вместе со мной: бережно, без насмешек, как несут общую ношу. Подруги — да. А вот мама не знала. Мама даже не подозревала, что у меня кто-то есть: четыре года отношений на расстоянии в четыре стены этой квартиры — его голос в наушниках по ночам, его «доброе утро» по будильнику, его молчание — по праздникам. Моя бережно охраняемая, изматывающая тайна, которую я таскала в себе, как камень за пазухой: и согревался он, и давил.</p><p>Странное дело: человека, которого я никогда не видела вживую, я знала лучше, чем саму себя. Он был первым, кто разглядел меня — не по отретушированному до безликости фото, а по голосу, по тому, как я смеюсь и запинаюсь на длинных словах. «У тебя голос человека, который красив, но не знает об этом», — сказал он однажды, и я расплакалась прямо над клавиатурой. А потом, медленно, месяц за месяцем, я выучила урок, которому не учат ни в школе, ни дома: моё тело — не перечень недостатков, которые надо прятать под бесформенными кофтами, а то, чем меня можно любить. Он описывал мне меня саму — запястья, родинку на плече, ямку под ключицей — так, будто читал наизусть книгу, которую я сама боялась открыть. Я перестала вздрагивать перед зеркалами. Я поймала своё отражение в витрине и впервые не отвернулась. Я поняла, что могу быть желанной. Это была его заслуга — и, пожалуй, единственное, что я не могла у него отнять.</p><p>Но любовь, в которой нельзя взять за руку, рано или поздно превращается в любовь по расписанию. Я выучила его наизусть — и при этом не знала вовсе: любимый человек размером с экран. Голос без запаха. Объятия без веса. Желанной — по вторникам и четвергам, свободной — в остальное время. Я устала от любви, у которой нет рук. Хотела настоящего: неуклюжего, горячего, здешнего — человека, который оставит кружку не на том месте и которого можно коснуться. Просто коснуться, вот так, ладонью.</p><p>И потому за месяц до летней поездки я сорвала этот замок. Один решительный клик — палец дрожал тогда ровно наполовину так, как дрожит сейчас. Кнопка «заблокировать». Удалённый профиль с сайта знакомств. Исчезающий чат, как вода в песке. Подруги отреагировали так, будто я бросила курить: «Молодец. Держись, первые две недели — самые тяжёлые». Они ошиблись: тяжёлыми оказались все четырнадцать недель после. Впервые за четыре года рядом со мной образовалась пустота. Страшная, звенящая, свободная пустота. И, судя по ночному гостю из сна, Вселенная эту пустоту уже зафиксировала. И уже отправила кого-то её заполнить.</p><p>Утром, всё ещё бледная от ночных переживаний, я варила на кухне кофе. Турка привычно шипела, по краям пенилась тёмная шапка, а я стояла над ней и не чувствовала запаха — все мысли были заняты одним-единственным вопросом: сколько ещё? Телефон ожил неожиданно, и я вздрогнула так, что черпачок звякнул о плиту. На экране высветилось: «Мама».</p><p>— Леночка, привет! — раздался в трубке её родной, весёлый, чуть захваченный голос — она всегда начинала говорить раньше, чем я успевала сказать «алло». — Слушай, у меня потрясающая новость! Я тут всю ночь не спала и надумала: давай проведём эти новогодние праздники вместе? Я уже всё, представь себе, забронировала! Гостиница в Москве, с третьего по восьмое января. Поедем всей семьёй, с папой. Развеешься, отдохнёшь от своей работы, посмотришь на людей! Только не спорь, я уже взяла билеты.</p></section><section><title><p>Глава 2. Уральский экспресс в кольце ведомств</p></title><p>Утро третьего января встретило нас колючим московским морозцем — тем особым, глянцевым холодом, который у больших городов свой: он не обжигает, как северный, а звонко встряхивает, будто будит из долгой спячки. Столица ещё отцветала после новогодней ночи: витрины, гирлянды, праздничная усталость в лицах прохожих.Фирменный поезд, сутки тащивший нас от привычных уральских пейзажей, плавно замер у перрона — с глубоким, почти вздохом, выдохом тормозов. Позади остались тысячи километров заснеженных лесов и полей, стук колёс, от которого всё внутри вибрировало и качало, как после качелей, литры чая в подстаканниках и бессонная ночь, в которой я слушала гудки растущих вдали станций и упрямо не думала о Москве. То есть пыталась не думать. С этим у меня, как выяснилось за две недели, были большие проблемы.</p><p>Папа, как человек сугубо практичный и не любящий тратить время впустую, ещё на перроне окинул взглядом ряды мигающих шашечками машин и даже не посмотрел в сторону парковки такси.</p><p>— В праздники на дорогах ловить нечего, — безапелляционно заявил он, перехватывая поудобнее ручки наших чемоданов, которые после казанских приключений вели себя на редкость прилично — ни один замок не смел захрустеть, будто знали, чего мне стоило им простить. — Спускаемся в метро. Так быстрее и надёжнее.</p><p>Мама лишь согласно кивнула, поправляя пушистый воротник и щурясь на низкое солнце:</p><p>— Ну, с приехалом! Привет, Москва!</p><p>Она была в отличном настроении — которое она умеет носить, как праздничную шаль: набросила, и всем вокруг сразу теплее. Даже папа, недавно ворчавший на багаж, шёл как на парад.Поток пассажиров подхватил нас и увлёк вниз, в грохочущий зев московского метрополитена. Папа уверенно вёл наш небольшой семейный десант сквозь лабиринты переходов — он, как всякий человек, выросший в эпоху, когда карты в телефоне не было, ориентировался в подземном хозяйстве столицы с инстинктом старого кота. А я шла чуть позади, иссиня-чёрным пятном выделяясь в толпе со своими длинными волосами: в потоке шапок, капюшонов и пуховых платков моя голова казалась каплей чужой, ночной, магической воды.</p><p>И именно там, на глубокой эскалаторной ленте, уходящей куда-то в самое чрево столицы, мои казанские камушки под пуховиком внезапно ожили. Церковная верёвочка словно натянулась, будто её кто-то с той стороны взял за концы. Сердолик — мой личный магнит страсти, покупной сувенир, застёжка-пустячок, в которую я сама себя, честное слово, никогда всерьёз не верила — вдруг налился осязаемым, почти обжигающим теплом, нагревая кожу на груди. Не плавно, не постепенно — рывком, как будто в беззвучной комнате кто-то включил невидимую тёплую лампу.</p><p>Сердце тут же пропустило удар, а по телу разлился тот самый странный, знакомый жар — с того самого ночного гостя. Я вцепилась в поручень, глядя, как мимо плывут вниз орнаменты люстр, фамильные лица, мозаики, и понимала с холодящей ясностью: это не нервы. Это не духота. Это — сигнал.Наш «уральский радар» сработал под землёй. Мы вошли в зону притяжения.</p><p>— Ты чего покраснела? — мама приложила ладонь ко мне ко лбу. — Не продрогла?</p><p>— Всё в порядке, — соврала я ровным голосом, у которого шатался фундамент. — Слишком жарко в метро.</p><p>Она не поверила наполовину — и, слава богу, не стала докручивать вторую половину.Когда мы наконец поднялись на поверхность, город оглушил нас своей роскошью и сиянием новогодней иллюминации: заснеженные крыши, отлитые в свинец тени, гирлянды над бульварами, у каждого подъезда — своя живая нарядная ёлка, как будто город не спал всю ночь и вот-вот собирался представить нам счёт. Мы вышли к Тверскому бульвару, и я задрала голову, мгновенно узнав массивную угловую башню величественного сталинского «Дома под юбкой» — та самая, из фото в телефоне, из повторяемых в ночи мыслей.</p><p>— Ну, привет, Москва, — тихо прошептала я, поправляя шарф. И, наверное, впервые за два года шепнула это не городу, а кому-то ещё.Наша гостиница находилась совсем рядом. Мы свернули в тихий, заснеженный Большой Гнездниковский переулок — узкий, старинный, с изогнутой линией старых фонарей, с побелевшими сугробами на тротуарах, с редкими прохожими в шарфах до носа. Тот самый легендарный переулок, куда, по мнению Булгакова, когда-то свернула с Тверской Маргарита с жёлтыми цветами в руках. Тот самый переулок, где родилась великая история любви, изменившая всё — а теперь, выходит, должна была ещё раз всё изменить, на этот раз — со мной.Этот район дышал статусом. По ту сторону Тверской улицы монументально высилось величественное здание Генеральной прокуратуры РФ — с каменным спокойствием века, с окнами, в которых отражались флаги и снежинки. Выше по Тверской, за бульварами, уходило в небо строгое Главное управление МВД, а с другой стороны квартала, ближе к Большой Никитской, раскинулись корпуса судебных приставов. Мы оказались в самом сердце административной мощи, где каждый переулок просматривался ведомственными окнами высших чинов, где даже голуби, кажется, знали правила прописки. И посреди всей этой мощи — я. Мышка с уральского берега. С чёрными волосами и серо-зелёными глазами, под которые эта мощь ещё не завела штатного расписания.</p><p>Папа остановился у входа в отель, огляделся по сторонам и уважительно крякнул:</p><p>— Ну и райончик ты забронировала, мать. С одной стороны Тверской бульвар, с другой — Патриаршие, а вокруг — сплошные министерства и ведомства. Тут муха без пропуска не пролетит. Высший класс, сразу видно.</p><p>Он поставил чемодан, потер руки и добавил с сугубо хозяйской гордостью:</p><p>— Видишь, как всё правильно вышло: и центр, и тишина, и вокруг — всё серьёзно. Как раз то, что нужно, чтобы наш ребёнок отдохнул как следует.</p><p>Мама весело рассмеялась, подталкивая его к дверям:</p><p>— Ну и отлично! Зато за Леночку нашу можно быть спокойными, под таким-то прокурорским и министерским присмотром!</p><p>Я лишь загадочно промолчала, глубже пряча лицо в воротник, чтобы родители не заметили, как лихорадочно блестят мои серо-зелёные глаза, а Сердолик на церковной верёвочке под пуховиком буквально прожигает кожу. «Муха без пропуска не пролетит», — подумала я и впервые за день почувствовала почти злорадную лёгкость: если он правда так хорош, если он и вправду до сих пор сверяет часы и выверил все маршруты — то в этом районе мухе без пропуска действительно не пролететь. А вот погоны — пролетят. Погоны им пропуска положены.</p></section><section><title><p>Глава 3. Вспышка на Патриарших</p></title><p>Ранние январские сумерки опускались на Москву стремительно и мягко — так опускается на плечи тяжёлый, но красивый плащ: накрыл, и не сбросить. Синий час перетекал в вечерний, и столица меняла освещение, как меняет украшения светская дама: дневную сдержанность — на дорогую, глянцевую сказку. Стоило нам миновать Тверской бульвар и углубиться вглубь района, как вокруг зажглись знаменитые винтажные фонари — круглые, старинные, в тяжёлых чугунных юбках, — разливая по заснеженному асфальту тёплый янтарный свет. Снег падал пушистыми, огромными хлопьями, неторопливо, будто хорошо отдохнувшие люди вышли на вечернюю прогулку. Мимо бесшумно шуршали колёсами представительские авто — чёрные, начищенные, с водителями в перчатках, вжатыми в руль, — а воздух, казалось, был наэлектризован предвкушением праздника. Или это был не воздух. Или это была не электрическая проводка праздника, а что-то другое, что шло навстречу и уже ощущало меня кожей.</p><p>И магия действительно сработала. Казанские камушки на моей шее — сердолик и аметист — под пуховиком уже не просто грели: они горели, посылая по телу волны осязаемого жара, волна за волной, как радиостанция, которой наконец ответили. Сердолик пульсировал в такт сердцу — и в какой-то момент я уже не могла понять, что именно из них двоих бьётся. Сердце то и дело пропускало удары, а мои серо-зелёные глаза лихорадочно сканировали лица прохожих: встречные, заснеженные, смеющиеся, влюблённые — нет, не он… нет, не он… нет, не… Радары внутри меня звенели от напряжения до лёгкой тошноты. Я шла как заведённая, и единственное, что меня держало, — это шаги родителей рядом: мама что-то щебетала про ёлку, папа ворчал про лёд под снегом, и их обычный, домашний гул был моим единственным заземлением.</p><p>— Леночка, смотри, какая арка красивая! — мама восторженно потянула папу за рукав к украшенному гирляндами скверу у самого пруда. — Ну-ка, отойди чуть дальше, сфотографируй нас! А то из каждой поездки привозим только смазанные селфи. И чтоб я в центре была, не спорь!</p><p>Папа послушно приобнял маму — той самой, редкой для него, домашней выправкой, от которой он казался лет на десять младше, — и я, улыбнувшись, сделала несколько шагов назад, почти к самому краю проезжей части. Подняла телефон, выстраивая идеальный семейный кадр сквозь падающий снег: мама смеётся, папа смущённо косится на неё, гирлянды дрожат золотыми точками. Навела фокус. Нажала на кнопку — экран смартфона послушно зафиксировал их счастливые лица на фоне праздничных огней столицы.</p><p>— Ну вот, готово! — весело крикнула я, опуская руку.</p><p>И в эту секунду за моей спиной раздался голос.</p><p>Низкий. Бархатный. Невероятно уверенный — с той особенной, редкой уверенностью, которая не требует подтверждения, потому что привыкла получать своё.</p><p>— Девушка, а давайте я вас всей семьёй сфотографирую? Нехорошо, когда такая красивая дочка остаётся за кадром.</p><p>Я резко обернулась — и на мгновение забыла, как дышать. Воздух на морозе выбило из лёгких разом, будто я прыгнула в прорубь.</p><p>Прямо передо мной стоял ОН.</p><p>Тот самый мужчина из моего безумного, пророческого сна. Не «похожий». Не «очень похожий». Он — с точностью до наклона тени на скулах. Высокий, широкоплечий, с безупречной военной выправкой — той, что не купишь, не наработаешь в спортзале, она либо есть, либо ставится годами: лопатки собраны, затылок прямой, руки вдоль тела с расслабленно-готовой точностью. В дорогом тёмном кашемировом пальто, из-под воротника которого виднелся аккуратный узел строгого галстука — тёмного, без единой смятой складки, как всё на нём. Седых волосков на висках было ровно столько, сколько добавляет статуса. Ему было около тридцати трёх лет. По всем повадкам и тяжёлой, плотной энергетике — чистокровный хищник, привыкший повелевать структурами и людьми, — и в этом ничто не изменилось с той ночи, когда он склонился над моей кроватью и сказал: «Ты следующая».</p><p>Снег продолжал падать. Фонарь над нами гудел янтарным светом. А я стояла и не могла понять, где заканчивается сон и начинается этот вечер, потому что граница между ними почему-то стёрлась — так стираются контуры, когда слишком долго смотришь на одну точку.</p><p>Пока я судорожно пыталась вернуть себе дар речи, к нам бодро подошли родители — и, что странно, я не успела их предупредить, что-то шепнуть, оградить. Просто не успела. Папа, мгновенно оценив его статью и суровый вид — а папа таких людей, как ни в чём не бывало, умел читать с одного взгляда, — добродушно подмигнул:</p><p>— А что, отличная идея! Спасибо за инициативу. Нам уральцам в Москве хорошая фотография не повредит!</p><p>Незнакомец едва заметно улыбнулся одними уголками губ — улыбка не отразилась на глазах, только на них и была, — и его взгляд одобрительно блеснул на папину проницательность. Один призванный разведчик понял другого.</p><p>— Рад помочь. Майор юстиции, — спокойно представился он, протягивая руку к моему телефону. — Давайте ваш аппарат. Вставайте в центр.</p><p>Я передала ему смартфон, как в тумане. Мои пальцы на долю секунды коснулись его огромной, горячей мужской ладони — живой, тёплой, в отличие от сновидческой, — и по телу прошёл настоящий электрический разряд: от кончиков пальцев вверх по руке, в плечо, в сердце, вниз — до колен. Сердолик на груди отозвался вспышкой жара, и я молилась всем, во что не верила, чтобы это не отразилось на лице. Я встала между мамой и папой, чувствуя, как горят мои щёки на фоне угольно-чёрных волос 1.01, — горят так, что снег рядом, наверное, таял.</p><p>Майор отошёл на пару шагов, вскинул телефон. Подержал чуть дольше, чем нужно для наводки.</p><p>Вспышка! Ещё одна.</p><p>— Ну вот и всё, — произнёс он, делая шаг обратно ко мне, — ловите улику.</p><p>Улика. Он это слово произнёс — или мне послышалось? Голос был ровный, вежливый, ничем не выдающий.</p><p>Он вернул мне телефон, и на этот раз наши пальцы не коснулись — но я всё равно почувствовала тепло, будто металл успел запомнить его ладонь. Я подняла голову, чтобы поблагодарить его, и столкнулась с ним лицом к лицу. Мой миниатюрный рост в сто пятьдесят пять сантиметров пришёлся ему ровно по грудь — то самое расстояние, на котором человек перестаёт быть незнакомцем и становится географией. Он опустил голову, и его тёмный, прожигающий насквозь взгляд впился в мои серо-зелёные глаза.</p></section><section><title><p>Глава 4. Мышка</p></title><p>Мама между тем окончательно проиграла битву с витриной — последняя осмотрительность, на которую была ещё способна наша семья.</p><p>— Всё. Решено, — объявила она голосом полководца перед решающим сражением. — Итак, я — чизкейк. И крем-брюле. Крем-брюле отдельно, потому что чизкейк — это было вступление.</p><p>— Четыре десерта на троих, — подытожил папа. — Надя, ты хоть понимаешь, что с нами будет.</p><p>— Понимаю. Будет вкусно. Леночка, а ты?</p><p>— Тирамису, — сказала я, не открывая меню. — И чай чёрный, с бергамотом.</p><p>Мы сделали заказ, и я позволила себе маленькую роскошь: не думать. Думать было нельзя — размышляла за меня сердцевина, ровно пульсировавшая под пуховиком. Я смотрела на огни за окном, на снег, падающий в их янтарь, и на секунду даже почти поверила в обыкновенный вечер.</p><p>Прошло минут десять.</p><p>Тепло, пахнущее ванилью, я почувствовала раньше, чем услышала шаги. Официант — молодой, с брошенным на локоть полотенцем — остановился у нашего столика с подносом. На подносе, помимо нашего тирамису, чизкейка и крем-брюле, возвышалось второе тирамису. Подозрительно знакомое тирамису.</p><p>— Ваш десерт, — сказал официант, ставя тарелки. — А вот этот — за счёт вон того господина. Вон из дальнего угла.</p><p>И он, будь он неладен, не просто сказал — он ещё и показал рукой. Прямым, тянущимся через весь зал жестом, не оставившим никаких шансов на разрыв между «мной» и «им».</p><p>И в голову — как эхо, как второй удар по уже натянутой струне — вернулась она. Та самая строчка. «Никогда и ничего не просите… Сами предложат и сами всё дадут!»</p><p>Я ничего не просила. Ни у него, ни у кого. А десерт пришёл сам — с тарелки, с чужой руки, от человека из дальнего угла. Воланд говорил правду. Только в шестнадцать я не понимала, что эта правда — про всё остальное тоже.</p><p>Мама проследила взглядом. Папа проследил. А я медленно повернула голову — потому что тело уже знало: этот взгляд всё равно найдёт меня, так почему бы не встретить его первой.</p><p>Он сидел так же, как сел десять минут назад: один, прямо, с чашкой, к которой, кажется, даже не притронулся. И смотрел на меня — без настойчивости, без наглости, без той напускной небрежности, с которой незнакомцы обычно подают сигнал через официантов. Он просто смотрел.</p><p>Открыто и терпеливо, как смотрят на разгадку, которую знают заранее.</p><p>Что со мной было дальше — я не знаю до сих пор. Наверное, то же самое, что в прорубь: воздух кончился разом. Потому что я не отвела глаза. Я — человек, который всю жизнь в метро изучал стыки между плитками, — не отвела глаза.</p><p>Вместо этого я посмотрела на него в ответ. Спокойно, из-под тёмных ресниц, чуть прикрыв веки — так, как я, по-моему, никогда не смотрела ни на кого в жизни. Мои серо-зелёные глаза, блестевшие в янтарном свете ламп, сказали ему всё сами — коротко, без слов, на том языке, который не учат в школах: «Я тебя заметила. И мне… приятно».</p><p>Ни улыбки. Ни приглашения. Ни единого обещания. Просто — заметила. Признание его существования в моём мире, где он был визитёром без прописки.И я поняла — по тому, как он сидел, — что этого хватило с головой.</p><p>У него дрогнул уголок губ. Один, едва заметно — но на человеке, чьё лицо привыкло быть неприступной скалой, это было равносильно крену ледника. Он медленно поднял чашку — свой тёмный, безмолвный тост через весь зал, — и произнёс одними губами, беззвучно, но так отчётливо, что я прочла это раньше, чем опознала:«Мышка».</p><p>Я вильнула хвостом. То есть — демонстративно отвернулась к своему тирамису и взяла ложечку. Сделала вид, что мне всё равно. Сделала так великолепно, что даже сама почти поверила.Увы. Сердолик под платьем горел полным поло́нем, и спрятать это не получалось даже на минуту.</p><p>А он смотрел, как она ест его десерт.</p><p>И вот здесь — впервые за очень, очень долгое время — в майоре юстиции что-то сдвинулось с намертво застывших рельс. Он разбирался в людях так, как стрелок разбирается в оружии: разбирал любого на винтики за первые тридцать секунд — желания, страхи, слабины и рычаги. Женщины на его взгляд обычно вели себя по учебнику: смущались, кокетничали, проверяли, краснели. Оттого он давно перестал в них различать буквы. Всё было предсказуемо. Всё было решаемо.</p><p>А эта — не прошла по учебнику. Она отказалась от его внимания на улице. Отказалась, не оглянувшись, — да так, что он сам пошёл следом, чувствуя себя в чём-то виноватым за собственный интерес. И теперь вот: вместо смущения, вместо манящего «спасибо, что заметили», вместо нарочито демонстративного игнора — этот взгляд. Спокойный, гипнотический, исподлобья, из-под тёмных ресниц. Взгляд, который сказал «приятно» без единого слова. Взгляд человека, который не боится смотреть. Которому не нужны его сотни, его звания, его пальто и его калькуляция. Которому, возможно, вообще ничего от него не нужно.</p><p>И от этого «возможно» — от самого непросчитанного «возможно» за все годы — внутри него загорелось то, что горело в последний раз уже в юности и что он давно считал за собой списанным по износу: азарт. Живой, голодный, младенчески-жадный азарт. Не план операции — чистое, сужающееся, ружейное желание знать: кто она? Какой у неё настоящий, цвет волос? О чём она думает, ложечкой в тирамису? И почему у него, у него — чья мускульная память хранила запах каждой сотни дел, — так колотится сердце оттого, что девчонка ростом с его грудь посмотрела на него из-под ресниц и не отвернулась?</p><p>Мы ели десерты — мирно, по-семейному. Мама описывала чизкейк с той обстоятельностью, с какой иные пишут диссертации. Папа изучал счёт на экране телефона и делал вид, что не собирается его платить, хотя мы оба знали, чем это кончится. А я ела его тирамису — спиной к дальнему углу, ложечку за ложечкой, старательно не думая о том, что в этом углу сидит человек, который смотрит, как я ем его подарок. Будто у спин есть право приказывать. Будто у подарков есть вкус того, кто их подарил.</p><p>А потом стул напротив меня отодвинули.Не тихо и не громко — точно. Так отодвигают стулья люди, которые ни разу в жизни не спрашивали разрешения сесть, но сегодня почему-то решили спросить.</p></section><section><title><p>Глава 5. Раунд на Патриарших</p></title><p>— Меня зовут Александр.</p><p>Он произнёс это так, как произносят не имя, а приговор к пожизненному — в хорошем смысле. Не «меня зовут Александр, очень приятно», не «Александр, можно просто Саша». Просто: Александр. Точка. Будто этого имени давно хватало на то, чтобы быть целым представлением.Он протянул руку через стол.</p><p>Я посмотрела на эту руку — огромную, с ровными пальцами, — и пожала её. Второй раз за вечер. Но если на морозе у пруда контакт длился долю секунды и случился как бы сам, то теперь он длился ровно столько, сколько нужно, чтобы я успела почувствовать: ладонь у него горячая, сухая и сильная — как у человека, который держит в руке не чашку, а всё, до чего дотягивается.</p><p>— Лена, — сказала я и подумала, что он не спросил, как меня зовут. Я сказала — сама. Выдала добровольно. Что ж, Штирлиц из меня так себе, ничего не поделаешь.</p><p>— Лена, — повторил он, пробуя имя на слух, как до этого пробовал мою колкость. И по тому, как у него при этом сузились глаза, я поняла: он заметил, что я пошла на контакт добровольно. И записал это куда-то в свои невидимые графы.</p><p>— Лена — это Елена, — сказал он. Не вопрос. Утверждение.</p><p>— Лена — это Лена.</p><p>— Елена. Свет. Греческое. — Он слегка наклонил голову. — Подходит.</p><p>— Подходит к чему?</p><p>— К снегу за окном. — Он кивнул на витрину, где в янтарных огнях кружился январский хлопьевидный мусс. — Глядишь на это — и не понимаешь: то ли свет падает, то ли наоборот.</p><p>Я чуть не поперхнулась бергамотом. Вот, значит, как он играет: на казённых шахматах — «майор юстиции», а в свободной партии — вот это. Я заподозрила, что он и кофейни выбирает по принципу «где сидит женщина, недолюбливающая красивые слова, — и именно ей их говорить».</p><p>— Вы всегда так знакомитесь? — спросила я, наколов на ложечку крем. — Сказали имя — и сразу к снегопадам и свету?</p><p>— Только когда объект нестандартный.</p><p>— Объект?</p><p>— Я следователь, — невозмутимо ответил он. — У меня профессиональное. Вижу интересное — начинаю изучать.</p><p>— Изучаете? — Я подняла бровь. — Скажите честно: меня сейчас по всем правилам предупреждают, что мои показания могут быть использованы против меня?</p><p>— Не все показания, — он пожал плечом. — Достаточно одного. Скажем, такого: чем вы занимаетесь — и почему рассказываете об этом неохотнее, чем едите?</p><p>Я попалась. Потому что действительно ела — а рассказывать не спешила, и обе эти вещи он, разумеется, увидел. Поставил ловушку в два слова — «скажите честно» — и сидит, ждёт, когда мышка сама пойдёт в неё, потому что гордость не позволяет признать, что мышка может подождать.</p><p>— Я медсестра, — сказала я наконец. — Участковая. В поликлинике.</p><p>И — что важнее — не добавила ничего. Ни «всего лишь», ни «знаю, скучно», ни оправдательного полупоклона, которым женщины моей профессии почему-то привыкли гасить чужое разочарование раньше, чем оно успеет родиться. Я выучила этот жест за четыре года виртуальных признаний, когда приходилось объяснять, кем я работаю, — и всегда чуть-чуть извинялась. Сегодня впервые не стала.Он заметил. Конечно, заметил — этого человека, кажется, невозможно застать врасплох, но можно удивить отсутствием привычного.</p><p>— Участковая, — повторил он. Не «сестра», не «медик», не вежливо-обтекаемое «в медицине». Участковая. Слово, за которым стоит территория. — И сколько на участке человек?</p><p>— Триста двенадцать, — ответила я, удивившись собственной точности.</p><p>— А сколько из них вы знаете по именам?</p><p>Я задумалась. Он не смотрел выжидающе — он просто ждал, как ждут люди, привыкшие, что на их вопросы отвечают по существу.</p><p>— Двести с чем-то, — сказала я. — Остальные помнят меня хуже, чем я их.</p><p>— То есть вы помните двести незнакомых вам людей по именам, — он кивнул, будто сверил факт с чем-то внутренним. — И это вы называете скучной работой?</p><p>— Я этого не говорила.</p><p>— Нет. Вы этого не сказали. — Он чуть наклонил голову. — Вы сделали это взглядом. Я читаю взгляды по роду деятельности.</p><p>— И что вы прочитали?</p><p>— Что вы ждали, что я скривлюсь, — сказал он спокойно, без нажима. — Не скривлюсь. По-моему, это самая честная работа из всех, о которых мне доводилось слышать за ужином. Люди доверяют вам то, что не доверяют никому. Температуру, страхи, вены. А вы приходите к ним домой.</p><p>Мне вдруг стало очень тепло — так, что сердолик показался просто камушком на верёвочке. Он сказал «приходите к ним домой» — и в этих четырёх словах не было ни капли снисхождения, никакой улыбки свысока, никакого «как мило, что вы там ковыряетесь». Он сказал это как человек, который сам ходит к людям домой. И знает, чего это стоит.</p><p>— Вы очень странный человек, — сказала я тихо. — Из всех, кто фотографировал мою семью.</p><p>— Не самая честная похвала за мою жизнь, — согласился он. — Но лучший собеседник за вечер.</p><p>Я не удержалась. Захихикала — коротко, глупо, по-школьному, — и сразу испугалась этой глупости в себе. Двадцать пять лет. Взрослая женщина. Участковая медсестра. Смеётся над репликами человека в кашемировом пальто, как первоклассница над строгим учителем.</p><p>Он посмотрел на мой смех так, как до этого смотрел на мою колкость: пробуя на язык. Запоминал.И вот тогда — впервые за вечер — я улыбнулась ему по-настоящему. Не «социально», не уголком, а всей этой моей непропорциональной, живой улыбкой, которую я всегда прикрывала рукой. Руки не хватило. Или я не захотела, чтобы хватило.</p><p>— А чем занимаетесь вы — кроме фотографирования чужих семей? — спросила я, нарочно переводя разговор в безопасное русло. Безопасным оно, разумеется, не стало.</p><p>— Как я уже говорил: юстиция.</p><p>— Майор. И что это за юстиция, которая гуляет у Патриарших в Новый год?</p><p>— Юстиция, которая любит Москву, — он сделал глоток остывшего чая, не поморщившись. — И которая видела сегодня маленькое чудо. Семью, которая смеётся. Такую, которую фотограф делает за кадром, потому что все смотрят друг на друга, а не в объектив.</p><p>— Мы смотрели в объектив.</p></section><section><title><p>Глава 6. Улики, которые гуляют сами по себе</p></title><p>Я проснулась от того, что улыбалась.</p><p>Не сразу поняла это — сон ещё держал меня за край, и в первые секунды между «здесь» и «там» не было разницы: там тоже пахло корицей, там тоже падал снег, и там тоже кто-то смотрел на меня из-под тяжёлых ресниц, не мигая. А потом сон отпустил — и улыбка осталась. Ни к чему. Просто осталась, как остаётся на лице смех после хорошей фразы, если заснуть раньше, чем дочитаешь мысль.</p><p>Я лежала не шевелясь — из осторожности. В гостиничном номере нельзя проснуться красиво: здесь просыпаются на голос, как солдаты. Слева, в своей кровати, мерно дышала мама. Справа — у стены, заняв полторы своих и пол моей, — спал папа, устроившись, как устроились бы в тридцать три градуса мороза: на боку, поджимая тёплые края. А я лежала на краю своей, у самой прохода к окну, и улыбалась в потолок гостиничный — белый, безликий, с маленькой лампой посередине.</p><p>Вечер вернулся ко мне весь, разом, в обратном порядке, как перематывают плёнку: его пальто на спинке стула — тирамису — «Мышка» — тост — его взгляд — мой взгляд, который я не отвела, — десерт «за счёт вон того господина» — «Меня зовут Александр»…</p><p>Александр.</p><p>Я произнесла это имя — про себя, одними губами, в потолок. Посмотрела, как оно звучит без свидетелей. Оно и правда было целым представлением — теперь я знала это наяву.</p><p>А потом память дала мне то, что бережёт на самый конец: руку. Ладонь, горячую и сухую, с маленьким белым шрамом у основания большого пальца. Как она закрыла мою — маленькую, потерянную — на две секунды дольше, чем требуется правилами вежливости. Или мне показалось, что дольше? Я лежала и честно пыталась посчитать секунды — и не смогла, потому что в те две секунды кровь у меня гудела, как печная труба в мороз, и счёт времени вёл не хронометр, а пульс.</p><p>Я приоткрыла один глаз и посмотрела на тумбочку.</p><p>Визитка лежала там — под моим телефоном, ровно посередине, молочно-белым маленьким островком. Я спрятала её вчера в карман пуховика, но потом, когда мы вернулись в номер и я переоделась в футболку, карман как-то сам собой опустел, а тумбочка — сама собой обзавелась содержимым. Будто вещи устроились по праву старшинства: телефон — сверху, номер — снизу. Целое преступление в двух слоях.</p><p>Мама пошевелилась. Я мгновенно закрыла глаза и изобразила глубокий сон — чем хуже срабатывал бы Штирлиц при папе, при маме он не срабатывал вовсе: она меня вырастила и знала все мои режимы, включая «сон с улыбкой».</p><p>— Леночка, — раздалось слева ласково и безошибочно. — Ты улыбалась. Я видела.Отлично. Допрос начинается в восемь утра.</p><p>— Мне снилось что-то хорошее, — сказала я в потолок, не открывая глаз.</p><p>— Что-то или кто-то? — мамина рука сама собой потянулась и погладила меня по макушке, как в шесть лет. — Из-под крана, между прочим, вода в номере вкусная. Папа ночью проверял три раза.</p><p>— Зачем он её проверял ночью?</p><p>— Проверял, что вкусная.</p><p>Папа храпнул подтверждение.</p><p>Я лежала и смотрела в потолок. За окном — через два слоя стекла и один слой январского города — гудела Москва. Сегодня было четвёртое января, и четвёртого никто никуда не спешил: страна ещё отлёживалась после праздников, работа стояла, дни шли, как снег, — ровно и никуда не торопясь.Но утром восьмого — поезд, вокзал, уральская зима в окне — и все мои триста двенадцать человек на участке, которые ждут меня, а не наоборот.Значит, у «подумаю» появлялся дедлайн. Впервые за всю мою жизнь у мысли «подумаю» появлялся дедлайн — четыре дня.</p><p>Сердолик на шее был тёплым.</p><p>Я замерла, прислушиваясь. Камень лежал на груди ровным, ленивым теплом — так нагретая за день печь отдаёт тепло ночью, когда огни уже погашены. Не пульсировал. Просто грел. Как будто он тоже переболел вчерашним вечером — и теперь отогревался.</p><p>— Ну и кто из нас двоих влюбился? — спросила я у него — про себя, потому что вслух маме было не доверить.</p><p>Камень промолчал — но и не остыл.</p><p>Завтракали мы в номере — мама накрыла на подоконном столике, потому что «вид из окна — это тоже угощение, а в столовой только еда». На столе встали чашки, бумажные пакетики с круассанами, купленные вчера вечером в холле, мандарины и термос с кипятком — папа отказался пить гостиничный чай из чайника в номере, сказав, что «неизвестно, кто там до нас заваривал». Кипяток он взял у консьержа. Так честнее.</p><p>Мама суетилась: то пододвигала мне мандарин, то поправляла салфетку, то посматривала на меня — из тех взглядов, которыми смотрят не на время, а на человека.</p><p>— Ты сегодня рано встала, — сказала она в третий раз.</p><p>— Я всегда встаю рано.</p><p>— Не всегда. Вчера ты спала до одиннадцати, — она разлила чай по чашкам, старательно, по кружечке, как в детстве. — А сегодня — в восемь. И улыбалась. Я видела.</p><p>— Мам, ты видела, что я улыбалась во сне. Это не значит, что я…</p><p>— Это значит ровно то, — мама поставила передо мной чашку с той самой неоспоримостью, с какой в Невьянске ставят на стол ведро картошки: спорить бесполезно, потому что хозяйка уже всё решила. — Леночка, ты двадцать лет могла спать с каменным лицом — и вот, пожалуйста. Улыбка. На чужой гостиничной подушке.</p><p>— Двадцать пять, — машинально поправила я.</p><p>— Тем более.</p><p>Папа сидел напротив, пил свой честный кипяток и читал в телефоне какую-то статью — про наклонные башни, наверное. Он не вмешивался в мамино следствие, потому что не знал, что оно ведётся. Для него утро было простым: все на месте, все живы, чай горячий. Семья собрана — чего ещё человеку.</p><p>Между тем мама встала — разобрать по номеру свои вещи, она не может жить, пока что-то лежит не на своём месте, — прошла мимо моей тумбочки и остановилась. Как останавливаются люди на природе, увидев змею.</p><p>— Леночка. А это что?</p><p>Я обернулась. На тумбочке, высунувшись из-под моего телефона краешком, лежала визитка — молочно-белая, тёмные цифры кверху.</p><p>— Это, — сказала я спокойно и вырвала её у мамы прежде, чем та успела прочитать хоть что-то, — рекламка. Близко пекарня. Печенье.</p></section><section><title><p>Глава 7. Тигр в январе</p></title><p>— Иду, мам, — сказала я в дверь. — Сейчас.</p><p>Я вышла из ванной — в халате, с мокрыми волосами, с телефоном, прижатым к груди, как судебное решение, — и остановилась посреди номера.</p><p>Мама сидела на своей кровати и что-то раскладывала по пакетам — тем самым, гостиничным, с завязочками. Папа сидел на своём месте — у окна, в кресле, которое он для себя реквизировал в первый же вечер и с тех пор считал своим служебным помещением. Оба подняли на меня головы. Одновременно. Как будто у них это было отработано.</p><p>— Так, — сказала я. — Садитесь. У меня новость.</p><p>— Мы и так сидим, — сказал папа.</p><p>— В семь вечера у меня свидание с майором.</p><p>Тишина. Не пустая — набитая, как перина: в ней было всё, что каждый из родителей уже знал, не сказал и теперь праздновал победу в одиночку.</p><p>— С которым? — спросила мама очень спокойно. Спокойнее, чем говорила «передай соль». — С которым майором?</p><p>— С которым майором.</p><p>— Который фотограф? Который десерт? Который на тебя смотрел?</p><p>— Мам, у меня, кажется, не было другого.</p><p>— Дай сюда это дело, — мама хлопнула ладонью по покрывалу рядом с собой — так следователи хлопают ладонью по столу перед началом допроса. — С самого начала. Всё. По порядку. Что написал, как написал, во сколько.</p><p>— Мам, я не знаю его номера наизусть.</p><p>— Значит, запомнишь. — Она уже перебиралась поближе ко мне, как умелая стая к добыче. — Что значит «свидание»? Он сказал «свидание»? Или ты это интерпретировала?</p><p>— Он сказал: «заеду за вами».</p><p>Мама замерла с открытым ртом. Папа — и это я заметила краем глаза — опустил телефон и посмотрел в окно. На Москву. С таким видом, как смотрят на город, который теперь придётся делить.</p><p>— «Заеду за вами», — повторила мама. — Сам? Без вопросов? Без «удобно ли вам»? Без «какой адрес»?</p><p>— Без ничего.</p><p>— Леночка. — Мама взяла меня за обе руки и посадила рядом. Лицо у неё было торжественное и страшное, как у человека, у которого только что сбылось всё, включая то, о чём она не догадывалась, что хотела. — Так делают очень серьёзные мужчины. Я тебе это говорю как женщина тридцати лет замужем. Они не спрашивают. Они приезжают.</p><p>— Мам, ты тридцать лет назад сама папе встречу назначала. Через газету.</p><p>— Объявление подала она, — сказал папа, не оборачиваясь от окна. — А пришёл я. По адресу.</p><p>— Ты не по адресу пришёл, ты по объявлению! Студентка педколледжа, дурочка, «познакомлюсь с серьёзным мужчиной для дружбы и переписки»…</p><p>— Дружба и переписка, — сказал папа с достоинством. — Так и было. Тридцать лет дружбы и переписки.</p><p>— А с какого перепугу тракторист откликнулся на «дружбу и переписку», если ему нужна была женщина, у которой руки от механизмов не отвыкнут?</p><p>— Руки отвыкнут, — сказал папа. — Ключ. Гаечный, конечно.</p><p>— Пап!</p><p>— А потом, — папа наконец повернулся от окна, — в одном районе жили. Чего далеко ходить. Я с завода — а она мимо меня на учёбу каждое утро проходит. Четыре года мимо. Четыре года я ждал, что она сама обернётся. Не обернулась. Объявление и появилось — как сигнал: можно заходить.</p><p>— Это что ж получается: я четыре года ходила мимо, а ты четыре года ждал?</p><p>— Терпение, — сказал папа и повернулся обратно к окну. — Я тебе его потом объясню, когда понадобится. Мама хихикнула — и тут же прикрыла рот ладонью, как девчонка.</p><p>— Куда едет? — спросила она, взяв себя в руки. — Хотя бы район?</p><p>— Не сказал.</p><p>— Совсем?</p><p>— Совсем. «Машину описывать не буду — найдёте по взгляду водителя: он единственный в этом городе, кто в семь вечера будет искать глазами серо-зелёные глаза».</p><p>Папа вдруг усмехнулся. Одним углом рта, в окно, себе.</p><p>— Хорошая формулировка, — сказал он. — Военная.</p><p>— Папа понимает, — сообщила мама так, как сообщают о стае дельфинов, выручающей тонущую лодку. — Папа понимает генетически. Его самого женщина по газете нашла — а он до сих пор думает, что это он её нашёл.</p><p>Папа не ответил. Но у него был вид человека, который знает ответ и не считает нужным его озвучивать: если женщина его нашла — то, значит, он стоял там, где ей было удобно найти.</p><p>— Пап, — сказала я севшим голосом. — А если он окажется не тем самым?</p><p>— Тогда, — папа встал с кресла и вытащил из чемодана утюг, с которым не расставался даже в Москве, — придёшь обратно, и я тебя встречу. А его, если поедет провожать до конца, посажу в свой вагон и довезу до Невьянска. С него станется.</p><p>— С него — точно, — сказала мама. — Он похож на человека, у которого в багажнике всегда лежит лопата и запасная рубашка.</p><p>— Мать, — сказал папа, включая утюг в розетку, — не сватает дочь, а составляет список похищенных. Лен, гладь платье. Во сколько он?</p><p>— В семь. Пап, я же только из ванны…</p><p>— Быстро гладь. За двадцать минут утюг не съест твоего свидания. А мятая спина съест первое впечатление.</p><p>Мама уже тащила из шкафа «то самое» — пакет из косметического магазина, в котором я возила всё, что нельзя помять.</p><p>— Так, — сказала она деловым голосом командира на полигоне. — Давай сюда платье. Посмотрим, что за тигр.</p><p>Она развернула его на кровати, отступила на шаг и оценила так, как оценивают на выставке.</p><p>— Леночка. Это не платье. Это — постановление.</p><p>— Мам…</p><p>— Тигр в январе. В Москве. К майору. — Она кивала всё быстрее. — Он же в нём разом поймёт всё, Лен. Что ты не та, кого можно вызывать. Что если он тебя ищет по базам — то ты его сейчас сама приведёшь. На своих лапах.</p><p>Я стояла посреди номера в халате, с мокрыми волосами, и смотрела на тигровое платье, разложенное на белом покрывале, и чувствовала, как у меня внутри — там, где до этого гудело, — что-то очень большое встаёт на якорь. Не страх. Не сомнение. Готовность.</p><p>— Леночка, — сказала мама вдруг очень тихо, отложив платье. — Ты его боишься?</p><p>— Нет, — сказала я. И поняла, что это правда. — Я боюсь, что он окажется настоящим. А настоящие — это уже навсегда.</p></section><section><title><p>Глава 8. Клетка для хищника</p></title><p>Три секунды. Ровно столько потребовалось человеку, чьё досье на меня было безупречным, чтобы понять: в его идеальных графах произошёл сбой. Александр стоял у открытой двери своего чёрного зверя, и пушистый январский снег медленно опускался на его темные, непокрытые волосы. Его тяжёлый, прожигающий взгляд, ещё вчера бывший неприступной скалой, сейчас замер на мне. Я была застёгнута до самого подбородка, укутана в длинный зимний пуховик до самых сапог — мамина «зима сверху» сработала безупречно. Он не видел и не мог видеть, что спрятано под этой плотной тканью. Но он видел, как я шла.</p><p>Папин совет держать характер при себе сработал рывком: страх испарился, уступив место плавной, ленивой грации. Замшевые каблуки прозвучали по заснеженному тротуару Малого Гнездниковского как отсчёт его капитуляции. Я не семенила, не опускала глаза. Я шла мягко, с той кошачьей уверенностью, которая заставила его радар зависнуть посреди метели.</p><p>Я подошла почти вплотную. Мои сто пятьдесят пять сантиметров пришлись ему ровно по грудь. Я подняла голову, глядя на него снизу вверх из-под тёмных ресниц, и встретила его немой шок своей самой спокойной, «ядовитой» улыбкой.</p><p>— Ну что, товарищ майор, — мой голос прозвучал тише, чем на улице, с той самой тёплой бархатностью, от которой сердолик под пуховиком сделал беззвучный выдох. — Так и будете стоять? В Москве, говорят, минус девять. Простудитесь. А у вас работа… ответственная.</p><p>У него дрогнули лопатки. Железная военная выправка вернулась к нему рывком, но в тёмных глазах вспыхнул тот самый живой, младенчески-жадный азарт. Он понял, что эта закрытая на все замки «обёртка» не собирается подстраиваться под его правила. Мышка принесла с собой клетку, и дверцу он открыл сам.</p><p>Я плавно скользнула мимо него на кожаное сиденье, обдав его шлейфом бабушкиного парфюма — «один для него, один для себя». Замок пуховика остался нетронутым. Пусть разгадывает. Ему это полезно. Двери Лексуса захлопнулись с тем глухим, дорогим звуком, который мгновенно отсекает весь остальной мир с его метелью, гудками и суетой. В салоне воцарилась плотная, осязаемая тишина, пропитанная ароматом дорогой кожи, едва уловимым запахом его табака и шлейфом моего парфюма. Александр обошел машину, сел за руль, и его кашемировое пальто мягко шурхнуло о соседнее сиденье. Машина тронулась плавно, почти незаметно, и за тонированным стеклом поплыли янтарные огни Малого Гнездниковского переулка.</p><p>Он не стал сразу включать музыку. Не стал суетливо расспрашивать «как доехали» или «как устроились родители». Этот человек умел держать паузу так, как держат оружие на предохранителе — уверенно и спокойно. Он просто вел машину, и я поймала себя на том, что втихаря, искоса засмотрелась на него.</p><p>В полумраке салона, подсвеченные янтарным сиянием приборной панели, его руки на руле выглядели невероятно мужественными. Крупные, сильные ладони, ровные длинные пальцы — в них не было суеты, только абсолютная, спокойная уверенность человека, который точно знает, куда едет и что делает. То, как плотно и легко он контролировал этого огромного черного зверя, завораживало.</p><p>Где-то глубоко внутри меня, прямо под сердоликом, шевельнулось новое, незнакомое чувство. Оно мягко разлилось по венам осязаемым теплом, и я поняла: мне начинает нравиться этот мужчина. Не просто его хищный взгляд из сна, а он сам — целиком, в его уверенном поведении, в его решительных поступках, в том, как бережно и бескомпромиссно он забрал у меня контроль. Но я, разумеется, не подала вида. Мой Козерог умел держать лицо на метель. Я лишь плотнее укуталась в свой пуховик-обертку, пряча улыбку, и продолжила смотреть на дорогу.</p><p>— И куда же везет меня госмашина? — спросила я тихо, нарушая тишину первой, но так, будто сделала ему одолжение. — Протокол допроса будет составляться в отделении?</p><p>Александр усмехнулся — на этот раз открыто, и эта короткая мужская улыбка сделала его лицо удивительно живым, смыв с него прокурорскую строгость.</p><p>— В отделении слишком плохой чай, Лена, — его низкий бархатный голос в замкнутом пространстве салона прозвучал еще гуще, вибрируя где-то у меня под кожей. — А для нестандартных объектов у меня предусмотрена другая локация. Место, где тепло, где не нужно извиняться за триста двенадцать человек на участке и где… — он на секунду притормозил у светофора на Тверской, повернул голову и посмотрел на меня в упор своим тяжелым, прожигающим взглядом, — …и где тебе придется расстегнуть этот твой бронежилет до самых сапог.</p><p>Он кивнул на мой пуховик, и в его глазах снова вспыхнул тот самый голодный, ружейный азарт.</p><p>— Я не тороплюсь, Александр, — ответила я, выведя его имя на губах медленно и мягко, как пробуют дорогое вино. — Уральские медсестры умеют ждать. Посмотрим, насколько точны ваши калькуляции.</p><p>Я отвернулась к окну, скрывая победную улыбку тигрицы. Клетка захлопнулась, и этот Майор юстиции сам нажимал на газ, везя нас в заснеженный январский вечер.</p><p>Минут через пятнадцать «черный зверь» плавно затормозил у невысокого старинного особняка. Никаких кричащих неоновых вывесок — лишь сдержанная, тяжелая роскошь, которая заявляла о статусе места еще до того, как ты переступишь порог. Кованые фонари, массивные дубовые двери и швейцар, который мгновенно шагнул вперед, чтобы открыть мою дверь.</p><p>Когда мы вошли внутрь, город с его метелью исчез окончательно. Нас встретила дорогая, приглушенная эстетика: мягкий янтарный свет, стены из темного дерева, приглушенный звон хрусталя и шлейф элитного парфюма. Здесь пахло большими деньгами и скрытыми от чужих глаз тайнами — чистый, концентрированный пятнадцатый аркан во плоти. Александр уверенно повел меня вглубь зала. Свою рабочую иерархию он не оставлял даже на пороге ресторанов: его взгляд мгновенно отсканировал空间, и он безошибочно выбрал глубокий угловой столик с мягким кожаным диваном. Стол, который просматривался из любой точки, но при этом давал абсолютное укрытие.</p><p>Он помог мне снять пуховик. Его большие горячие ладони на долю секунды задержались на моих плечах, и я физически ощутила, как замер его пульс, когда плотная зимняя ткань соскользнула вниз. Мышка наконец сбросила свою обертку.</p></section><section><title><p>Глава 9. Чистый протокол</p></title><p>Его дыхание, обжегшее мочку уха, сошло на нет медленно, оставив после себя осязаемый след — как оставляет след на стекле горячий пар. Александр отстранился ровно настолько, чтобы я снова могла видеть его лицо, но руку с моей ладони, сжимающей ложечку, так и не убрал. Его пальцы держали меня плотно, уверенно, заявляя права на каждый сантиметр этого дивана.</p><p>Я смотрела на него в упор. Мои серо-зеленые глаза, которые три ночи ломали его внутреннее ведомство, сейчас блестели янтарным светом. Внутри меня все пело от кошачьего торжества: этот всесильный «Воланд» сидел рядом, признавшись в своей слабости перед уральской мышкой, и даже не подозревал, что его клетка уже закрылась.</p><p>— Громкое заявление для первого допроса, товарищ майор, — сказала я тихо, и моя ядовитая бархатность вернулась в голос, но теперь она была мягкой, почти ласкающей.</p><p>— Посмотрим, как ваша госмашина справится с исполнением этого приговора. А пока… — я мягко, но настойчиво высвободила свои пальцы из-под его ладони и перехватила ложечку, — …десерт остывает. Точнее, сорбет тает. А я не люблю, когда тает то, что должно быть твердым.</p><p>У Александра дрогнула бровь, и в глубине его зрачков полыхнуло такое восхищение моей наглостью, что воздух в углу снова стал дефицитом. Он молча наблюдал, как я аккуратно зачерпнула ложечкой кусочек фондана, густо измазанный в малиновом сорбете, и... вместо того чтобы съесть самой, повернула руку к нему.</p><p>— Откройте рот, Александр, — скомандовала я негромко, глядя прямо в его тяжелый взгляд. — Показания нужно подкреплять вещественными доказательствами. Пробуйте.</p><p>Майор юстиции, мужчина, перед которым робели солидные адвокаты и вытягивались в струнку подчиненные, замер на долю секунды. Это был очередной сбой в его программе. Но он принял этот вызов с безупречным мужским достоинством. Александр подался вперед и послушно принял десерт с моей руки, его губы на миг коснулись холодного металла ложки, и этот короткий контакт показался мне интимнее любого поцелуя.</p><p>Он проглотил сладкую лаву, не сводя с меня глаз, и его голос прозвучал еще ниже, с той самой плотной, бархатной хрипотцой:</p><p>— Шоколад горький. Соребт кислый. Начинка, как я и думал, обжигающая. Безупречная улика, Лена.</p><p>В эту секунду к столику бесшумно вернулся официант, неся на подносе бутылку белого вина в запотевшем ведерке со льдом и наши горячие блюда. Запах запеченной утки с брусникой и дикой стерляди мгновенно заполнил пространство, возвращая нас из мистического омута снов к земным радостям 15-го аркана.</p><p>Александр экономным, хозяйским жестом отодвинул пустую тарелку из-под фондана и пододвинул ближе ко мне стерлядь на углях. Вся его хищная осанка снова излучала уверенность лидера. Он разлил вино по бокалам, поднял свой и посмотрел на меня так, будто мы уже подписали мировой контракт.</p><p>— Ну а теперь, когда с призраками прошлого покончено, а вещественные доказательства уничтожены, — сказал он, коснувшись своим хрусталем моего бокала, отчего по залу пронесся чистый, звонкий звук. — Давай обсудим наши планы на завтрашнее утро. Я обещал твоему отцу, что из-под конвоя так просто не уходят. В десять ноль-ноль я жду тебя у дверей гостиницы. И пуховик можешь не застегивать до конца — в моей машине отличная печка.</p><p>Он разлил вино по бокалам, поднял свой и посмотрел на меня так, будто мы уже подписали мировой контракт. Я сделала маленький глоток холодного белого вина, чувствуя, как его терпкость смывает остатки шоколадной сладости, и лениво опустила бокал на скатерть. Кошачья грация требовала ясности. Я посмотрела на него в упор, чуть склонив голову к плечу:</p><p>— Александр, я смотрю, вы уже настолько далеко смотрите на наше знакомство? В десять утра, без пуховика... Вы всегда так уверенно планируете чужие завтраки?</p><p>Мне жизненно необходимо было услышать это из его собственных уст. Не в намеках, не в пророческих снах, а здесь, в реальности — кем мы становимся друг для друга.</p><p>Александр опустил свой бокал, и его тяжелый взгляд потемнел, впитывая мои слова с той самой серьезностью, с какой вбивают первый колышек в фундамент.</p><p>— Я никогда не планирую чужие завтраки, Лена, — негромко, но с абсолютной стальной плотностью произнес он. — Только свои. Но с сегодняшнего вечера в моих планах официально появилась ты. И это не дежурный флирт в новогодней Москве. Я привык вести дела до конца.</p><p>Внутри меня что-то тепло и надежно встало на якорь. Мой внутренний Козерог удовлетворенно выдохнул: этот мужчина говорит делами.</p><p>Под стерлядь на углях и брусничный взвар разговор сам собой ушел вглубь — туда, где прятался мой главный «день сурка». Вино мягко расслабляло, и впервые за долгое время я решилась выговорить то, о чем ворчала только про себя.</p><p>— Знаешь... эти четыре стены поликлиники, — тихо сказала я, глядя на огонь свечи. — Триста двенадцать человек на участке, карточки, рутина, отчеты. Мне кажется, я там задыхаюсь. Каждый день — как под копирку. А мне хочется свободы. Настоящей. Я недавно начала писать книги... Это как глоток воздуха. Я мечтаю свободно творить, выкладывать их в интернет, создавать свои миры, а не просто измерять чужое давление.</p><p>Александр слушал меня с тем редким, абсолютным вниманием, которое дарят только самому важному свидетельству. Его рука по-прежнему лежала на спинке дивана, почти касаясь моих черных волос.</p><p>— Книги? — его бархатный голос прозвучал с искренним, глубоким интересом. — И о чем же пишет моя уральская медсестра? Какого героя ты создаешь на бумаге?</p><p>Я хитро прищурилась, и серо-зеленые глаза блеснули скорпионьим азартом.</p><p>— О, мой главный герой — очень непростой объект, товарищ майор, — с улыбкой злодейки произнесла я.</p><p>— Он из жесткой системы. Сильный мужчина при должности, властный, привыкший полностью контролировать ситуацию. У него железный стержень, тяжелый, прожигающий насквозь взгляд и невыносимая привычка всегда брать свое, не спрашивая разрешения.</p><p>Я говорила, а в воздухе ресторана отчетливо послышался виртуальный стук. Это в голове у Майора юстиции одна за другой с оглушительным щелчком закрывались невидимые галочки. Александр замер. Его скулы заострились, а в темных глазах разгорелось такое бешеное, горячее пламя, что я поняла: он узнал себя в каждой букве моего черновика. Он понял, что я не просто пишу роман — я пишу его.</p></section><section><title><p>Глава 10. Протокол семейного допроса</p></title><p>Дверь номера закрылась за мной с мягким, накрахмаленным щелчком. Я стояла в прихожей, прислонившись спиной к косяку, и боялась сделать вдох: в лёгких всё ещё стоял морозный воздух Тверской, смешанный с его кедровым парфюмом, а щека, которой коснулись его губы, казалась обожжённой. Сердолик в кармане пуховика остывал лениво, как печь.</p><p>Из комнаты не доносилось ни звука. Слишком тихо. Так тихо бывает в засаде за секунду до команды «огонь».</p><p>Я медленно стянула варежки, расстегнула молнию пуховика и сделала три шага вглубь номера, сияя своим тигровым запа́хом на весь Гнездниковский переулок. Мама сидела на кровати в позе турецкого паши, обняв подушку, и глаза у неё горели так, что в темноте можно было бы читать газету «Невьянский рабочий». Папа стоял у своего реквизированного окна, заложив руки за спину, и внимательно изучал узор метели на стекле.</p><p>Мама сделала глубокий, драматический вдох, оценила мои замшевые каблуки, растрёпанные чёрные волосы 1.01, пунцовые щёки и выдала с порога, даже не повышая голоса:</p><p>— Леночка. От тебя пахнет дорогим кашемиром, мужским эгоизмом и Генеральной прокуратурой. Не пытайся делать лицо «я просто гуляла мимо ГИТИСа». Мы всё видели.</p><p>— Что именно «всё», мам? — спросила я, стараясь, чтобы моя ядовитая бархатность звучала убедительно. Выходило плохо: голос дрожал на уровне третьей пуговицы.</p><p>— Всё! — мама всплеснула руками, отпуская подушку.</p><p>— Серёжа, скажи ей! Как этот его танк тонированный у бордюра стоял, как он вышел, как он на неё посмотрел! Лена, он же на тебя посмотрел так, будто у него на твой пуховик ордер на обыск выписан! А в конце? Это что было у дверей? Он тебя в щёку поцеловал или к уголовному делу приобщил?</p><p>Папа медленно повернулся от окна. Окинул меня своим долгим, трезвым уральским взглядом, задержался на тигровом принте платья и невозмутимо констатировал:</p><p>— Машина хорошая. Восемь цилиндров, гидроподвеска. Парня, видать, на работе ценят, раз такие механизмы доверяют. А Ленка наша… — папа коротко усмехнулся в усы, — Ленка пришла как с парада. Спина прямая, марля не пригодилась. Допрос, мать, отменяется за явным преимуществом сторон.</p><p>— Какое «отменяется»! — взвилась мама, уже перебираясь на край кровати, ближе ко мне.</p><p>— У нас тут пекарня круглосуточная сообщения шлёт, Лексусы под окнами паркуются, а дочь молчит как партизан на допросе! Ну-ка садись. Рассказывай. Как зовут? Где были? Что ели?</p><p>Я опустилась на край кресла, чувствуя, как кошачья грация после ресторанного фондана медленно превращается в домашнее, уютное тепло.</p><p>— Его зовут Александр, — сказала я тихо, и имя это снова легло на язык как дорогое вино. — Мы были в особняке, ели шоколадный фондан и дикую стерлядь.</p><p>Мама замерла, переваривая информацию, а потом наклонилась ещё ближе, понизив голос до заговорщицкого шёпота: — Александр… Представительно. А по характеру, Лен? Свирепый хищник, да? Из этих, которые «я сам всё решил»?</p><p>Я вспомнила его потемневший взгляд в углу дивана, его горячие пальцы поверх моей руки и его бархатный, вибрирующий шёпот: «Для тебя одной я могу побыть просто Шуриком… Твоим домашним львёнком».</p><p>Я посмотрела на маму, потом на папу у окна, улыбнулась своей огромной, открытой улыбкой, которую больше не хотелось прятать рукой, и тихо произнесла:</p><p>— Для всех остальных, мам, он точно свирепый хищник. А вот в правильных руках… в правильных руках даже Майор юстиции становится домашним львёнком. Папа у окна вдруг громко крякнул и снова отвернулся к стеклу, но я успела заметить, как его усы дрогнули в тёплой, гордой усмешке. Уши у него, скажу я вам, опять начали стремительно краснеть. Такие отцы не плачут на выдаче дочери. У них на выдаче краснеют уши и улыбаются усы.</p><p>— Домашним львёнком! — мама даже подпрыгнула на кровати, и подушка полетела на пол. — Лена! Ты слышал, Серёжа? Львёнком! Это же надо было такого мужика за один вечер… Ленка, ты мне всю душу измотала со своими тремястами двенадцатью пациентами, а тут — лев! Так, стоять. А завтра? Завтра-то что? Он же сказал: «заеду»? Во сколько?</p><p>Я почувствовала, как краска снова приливает к лицу, и пуховик в прихожей показался мне самым надёжным укрытием на свете.</p><p>— В десять ноль-ноль, мам, — тихо сказала я, проходя к шкафу, чтобы повесить тигровое платье обратно на плечики. — Сказал, чтобы пуховик до конца не застёгивала. У него в машине печка хорошая.</p><p>Мама замерла на полуслове, театрально прижав ладонь к сердцу. Папа за спиной перестал шуршать телефоном.</p><p>— В десять утра… — прошептала мама с такой интонацией, будто ей только что объявили о присвоении Сатурну высшего государственного ордена. — Без пуховика. Всё, Серёжа, суши вёсла. Наш ребёнок пропал для Тюмени и Невьянска. Её забирают по служебному запросу.</p><p>— Никуда она не пропала, — донёсся от окна спокойный, веский папин голос. Он подошёл к розетке, выключил утюг и аккуратно смотал шнур — экономно, по-инженерному, как делал всю жизнь. — Завтра в десять я сам вниз спущусь. Кипяток у консьержа возьму, заодно посмотрю, как у этого Лексуса тормозная система на морозе работает. А ты, Ленка, иди спать. Сон для тигров — это тоже часть маскировки.</p><p>Когда родители наконец улеглись и в номере воцарилась та самая накрахмаленная гостиничная тишина, нарушаемая лишь мерным папиным сопением, я достала телефон.</p><p>Экран, который четыре года был моим изматывающим виртуальным пленом, теперь казался тёплым. Я зашла в список контактов. Там, под строгой и безликой буквой «М», горела запись, которую я сделала ещё днём: «Майор Юстиции. Александр». Казённо, холодно, с козерожьей дистанцией.</p><p>Я нажала кнопку «изменить». Пальцы дрожали ровно наполовину так, как дрожали на эскалаторной ленте в метро. Я стёрла звания, ведомства и прокуратуру, оставив на экране всего пять букв, от которых сердолик на шее мгновенно отозвался ленивым, уютным теплом. «Шурик».</p><p>Посмотрела, как это выглядит в темноте. Выглядело как приговор, который мне очень нравился.</p></section><section><title><p>Глава 11. Техосмотр под конвоем</p></title><p>Пятое января встретило Москву тем самым звенящим, хрустальным затишьем, которое бывает только в середине новогодних каникул. На часах было девять сорок пять утра. Я стояла посреди номера, иссиня-чёрные волосы 1.01 упрямо не хотели укладываться, рассыпаясь по плечам тяжёлыми ночными волнами, а серо-зелёные глаза в зеркале блестели так нагло и вызывающе, что я сама себя едва узнавала. До его «вызова» оставалось ровно пятнадцать минут. Сегодня я решила обойтись без броских вечерних нарядов, выбрав то, что заставило мой внутренний скорпионий радар звенеть от предвкушения. Облегающие ноги чёрные легинсы с мягким матовым блеском под кожу безупречно заправлялись в высокие замшевые сапоги на устойчивом каблуке, делая мои сто пятьдесят пять сантиметров роста нагло длинными. Сверху шёл укороченный чёрный свитшот без начёса — его свободный крой и глубокий V-образный вырез открывали ключицы, где на церковной верёвочке покоился тёплый сердолик. Но главной улика был встроенный, экстремально широкий пояс-корсет, который намертво перехватывал талию, утягивая её до тонкого стебелька и подчёркивая каждый изгиб фигуры. Сверху — длинный пуховик, расстёгнутый на три верхние пуговицы. Снаружи — зима. А под ней — кошка, которая вышла на охоту в чисто чёрной, идеальной броне.</p><p>Мама крутилась у зеркала в прихожей, наводя финальный лоск на свой пушистый воротник, а папа, как человек старой закалки, уже стоял полностью одетый, держа в руках пустую термос-кружку.</p><p>— Ну всё, я вниз, — спокойно объявил он, проверяя замки на куртке. — Кипяток у консьержа обновлю. Заодно погляжу, что там за Лексус к нашему крыльцу пришвартовался. Мороз крепчает, надо проверить, как у этих московских иномарок жидкости себя ведут.</p><p>— Серёжа, только резину ему там пинать не вздумай! — крикнула мама вдогонку, но дверь уже захлопнулась. Она тут же повернулась ко мне, заговорщицки понизив голос: — Леночка, какая талия… Лев твой точно забудет, зачем приехал. Ну-ка, иди, покажи ему уральский порядок.</p><p>Я лишь загадочно промолчала, поправляя плотный пояс свитшота. Спина была прямой, как парадный марш. Сердолик на шее лежал ровным, плотным теплом, отсчитывая секунды.</p><p>Когда в ровные десять ноль-ноль я спустилась в холл, стеклянные двери отеля Малого Гнездниковского переулка я открывала уже с той самой ленивой, кошачьей грацией тигрицы. Морозный воздух мгновенно ударил в лицо, но я даже не поправила мех капюшона.</p><p>У бордюра, окутанный плотным паром выхлопных газов, монументально высился огромный чёрный Лексус LX. Мотор работал ровно, сыто рокоча в зимней тишине. Но самое прекрасное было не в машине. Правую сторону капота, заложив руки в карманы куртки, подпирал мой папа. А напротив него, прямо на морозе без шапки, стоял Александр. Майор юстиции, свирепый хищник, Воланд Тверского района в своём дорогом кашемировом пальто стоял и… послушно слушал папину лекцию про особенности уральской эксплуатации дизельных двигателей в условиях вечной мерзлоты. Папа устроил ему настоящий, жёсткий техосмотр прямо у колеса, и Майор юстиции сдавал этот экзамен без единого колебания, его усы дрогнули в знак понимания.</p><p>Заметив меня на крыльце, Александр замер посреди папиного слова. Его тяжёлый, прожигающий взгляд мгновенно выхватил мои серо-зелёные глаза, скользнул по расстёгнутому вороту пуховика, выхватывая очертания чёрного свитшота, экстремально узкой талии и матовых кожаных легинсов, и потемнел так, что янтарный свет утренних фонарей в его зрачках превратился в голодный, чистый азарт. Стальной марсовый стержень вернулся к нему рывком. Он слегка наклонил голову, салютуя папе, и сделал три размашистых шага к крыльцу, сокращая дистанцию.</p><p>— Доброе утро, Елена, — его низкий бархатный голос прозвучал с той самой плотной хрипотцой, от которой у меня подкосились каблуки, но лицо я выдержала безупречно. — Под конвой прибыла вовремя. Сергей Петрович, — Александр обернулся к отцу с абсолютным мужским достоинством, — техосмотр пройден? Дочь доверять можно?</p><p>Папа неторопливо подошёл, оглядел нас двоих, задержался взглядом на моей подчёркнутой широким корсетом талии, оценив Ленину готовность к обороне, и веско припечатал:</p><p>— Тормозная система в норме, жидкости чистые. Вези, майор. Только помни: уральская вязка давления не любит. Прошёлся — отпустил.</p><p>Александр едва заметно усмехнулся одним уголком губ, ловя папину метафору, и шагнул ко мне вплотную, обдавая запахом кардамона, сандала и морозной свежести. Он лично открыл передо мной тяжёлую переднюю дверь своего «чёрного зверя», мягко, но бескомпромиссно давая понять: его женщина будет сидеть строго на переднем сиденье. Рядом с ним.</p><p>— Прошу в салон, мышка, — негромко, так, чтобы слышала только я, выдохнул он мне прямо в макушку. — Печка работает на максимум. Будем изучать объект без документов.</p><p>Я плавно скользнула на кожаное сиденье, пуховик мягко распахнулся, открывая безупречный чёрный силуэт с акцентом на талию, и двери Лексуса захлопнулись, отсекая весь остальной мир. Шахматная партия пятого января официально началась. Александр обошёл капот, сел за руль, и салон мгновенно заполнился плотным, интимным теплом. Машина плавно тронулась, выруливая из заснеженного Большого Гнездниковского переулка в сторону Тверской бульвара. Он бросил быстрый, обжигающий взгляд на мои обтянутые чёрной кожей легинсы, задержался на V-образном вырезе свитшота и хмыкнул, не скрывая восхищения:</p><p>— Вчера ты была тигром, Лена, а сегодня пришла ко мне как пантера в ночном конвое. Спецодежда у медсестёр в Невьянске, я смотрю, крайне опасная для следствия. Куда везти твою талию?</p><p>Я лениво откинулась на спинку кожаного сиденья, искоса наблюдая за тем, как его чистые, мужественные руки уверенно держат руль. Сердолик на груди пульсировал ровным, победным жаром. В поведении этого мужчины было столько надёжной силы, что кошачья грация сама вела меня по сценарию. — Везите, куда посчитаете нужным, Шурик, — вывела я его имя медленно, с мягкой ядовитой бархатностью, замечая, как от этого имени у него дрогнули пальцы на руле. — Но учтите: госмашине придётся скорректировать маршрут на завтра. Шестого января папа везёт нас всей семьёй к родственникам под Москву, так что у конвоя будет вынужденный выходной.</p></section><section><title><p>Глава 12. Кошачий шаг</p></title><p>— А что, Шурик, так сильно хотите стать зятем? Мы ведь только третий день знакомы.</p><p>Мой голос прозвучал тихо, почти невесомо, но в замкнутом пространстве Лексуса он вонзился в тишину как острая скорпионья игла, смоченная в самом дорогом меде. Я чуть наклонила голову, глядя на него в упор из-под тёмных ресниц, и серо-зелёные глаза в полумраке салона блеснули чистым, провокационным азартом.</p><p>Александр не вздрогнул. Мужчина, чьи пальцы уверенно держали руль огромного черного зверя, лишь сильнее сжал обод, отчего его мужественные руки на мгновение напряглись. Лексус плавно перестроился в левый ряд, обходя заснеженный столичный автобус, и Майор юстиции медленно, с той самой невозмутимой прокурорской статью повернул ко мне голову.</p><p>На его лице, привыкшем быть неприступной скалой для всего Тверского района, снова промелькнула та самая сытая, хищная усмешка. Взгляд 15-го аркана скользнул по моему V-образному вырезу, задержался на плотном корсете, утянувшем талию до невозможных сантиметров, и вернулся к моим глазам, выжигая остатки невьянской защиты.</p><p>— Для хорошего следователя, мышка, три дня — это огромный срок, — его низкий бархатный голос вибрировал так густо, что сердолик на моей шее мгновенно налился обжигающим жаром. — За три дня люди успевают сознаться в главном. А я свои выводы сделал еще на Патриках, когда ты смотрела сквозь меня как через витрину. Так что про «сильно хочу» ты сформулировала неточно. Юстиция не просто хочет. Юстиция фиксирует факт и заводит дело. А зятем я буду ровно таким, какого заслуживает твоя уральская вязка. Надежным. И без права на обжалование.</p><p>Он перехватил руль одной рукой, а вторую — огромную, сухую и невероятно горячую ладонь — на секунду опустил на мое колено, прямо поверх матовых легинсов, слегка сжав пальцы в коротком, собственническом жесте.</p><p>— Завтра в девять утра я жду всю твою прокурорскую комиссию у дверей, Лена. А сейчас… — он убрал руку обратно на руль, и машина плавно свернула с шумной Тверской в один из тихих, заснеженных переулков старой Москвы, где монументально высились старинные особняки, — …сейчас мы приехали. Выходи из конвоя. Будем смотреть на город моими глазами.</p><p>Машина мягко затормозила у массивных стеклянных дверей элитного торгового квартала на Петровке. Никаких кричащих вывесок — только сдержанный блеск золотого тиснения брендов, которые в Невьянске я видела разве что на страницах глянца, оставленного кем-то в ординаторской.Александр обошел капот, открыл мою дверь и подал руку. Когда мы вошли внутрь, морозная Москва исчезла, уступив место оглушительной, тяжелой роскоши: мраморные полы, шлейф парфюма ценой в мою квартальную премию и тишина, которую могут себе позволить только очень богатые пространства.</p><p>Майор юстиции уверенно повел меня мимо витрин, и по тому, как консультанты в безупречных костюмах мгновенно вытягивались в струнку, едва завидев его осанку и кашемировое пальто, стало ясно: Александр пришел на свою территорию. Он пришел баловать свою мышку. Действиями, а не буквами.</p><p>Мы остановились у закрытого корнера селективной парфюмерии и дорогих аксессуаров. Александр небрежным, экономным жестом кивнул консультанту на витрину, где под стеклом покоились флаконы из тяжелого хрусталя и шелковые платки.</p><p>— Выбирай, Лена, — негромко произнес он, и его бархатный голос прозвучал с той самой абсолютной уверенностью, которая не терпит возражений. — Кардамон и ваниль я запомнил. Давай найдем то, от чего твой радар сойдет с ума окончательно. Всё, что захочешь.</p><p>Я скользнула взглядом по ценникам, и внутри моего аккуратного невьянского калькулятора что-то с треском закоротило. Цифры были пятизначными. Для медсестры с окладом, расписанным до копейки, это было не просто дорого — это было запредельно, неприлично. Моя козерожья броня цвета 1.01 мгновенно встала на дыбы, и уральский характер выкинул защитный флаг. Я резко отступила на шаг, скрестив руки на груди, отчего плотный корсет свитшота натянулся, а серо-зеленые глаза блеснули чистым бунтом.</p><p>— Нет, Александр, — сказала я, и моя ядовитая бархатность стала острой, как медицинский ланцет. — Мне это не нужно. Это… слишком дорого. Я не привыкла, чтобы мне делали такие подарки на третий день знакомства. Поехали отсюда. Я не собираюсь быть твоей содержанкой.</p><p>Консультант тактично растворился в воздухе, а в салоне корнера воцарилась звенящая, опасная тишина.И вот тогда в Майоре юстиции окончательно проснулся хищник.</p><p>Александр не разозлился — нет. Он медленно повернулся ко мне всем своим огромным корпусом, и его тяжелый, прожигающий взгляд потемнел, превращаясь в ту самую бездонную пропасть 15-го аркана. Клинок его скул заострился, а стальной марсовый стержень словно налился свинцом. Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до преступного минимума, вытесняя меня к мягкой кожаной стойке, и его огромные руки бесшумно легли по обе стороны от моих бедер, запирая меня в личный конвой.</p><p>От него веяло такой плотной, подавляющей мужской силой, что сердолик на моей ключице бешено заколотился о ткань свитшота.</p><p>— Послушай меня сюда, мышка, — его бархатный голос опустился до едва слышного, вибрирующего рыка прямо у моих губ. — Больше никогда — слышишь? — никогда при мне не произноси слово «дорого». Свои калькуляции оставь для поликлиники. Перед тобой стоит мужчина, который в состоянии закрыть любой твой каприз, даже если ты захочешь скупить этот переулок целиком вместе с ГИТИСом. Я слушал про твои 4 года ограничения. Забудь. Теперь ты на моем участке. И если этот свирепый лев решил принести своей тигрице добычу — ты возьмешь ее с гордо поднятой головой. Вопросы есть, Елена?</p><p>Я смотрела в его прожигающие глаза, и внутри меня с грохотом рушились последние редуты упрямого контроля. Этот хищник не собирался со мной договариваться — он просто ломал мою бедность, выжигая страхи своими бескомпромиссными поступками. И, боже мой, как же восхитительно и сладко было подчиняться этой силе, чувствуя себя маленькой, защищенной женщиной в его кольце.</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgBQADcAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A+fC7+WyzWyqScZIPaoowd22MYJqxGj+WDjjsac0TiQyFcKuFJC/KP/r9fyNe0jwpSNTSdJsLjTbu4v79YZooz5EQBJlbB9Og+vcjp1qhM8csxkVTDhFUAMTyFA7+pGfxrZ0jV00kTx2sCS+fFsdnHT3FZEi5bd3PWtoxOGdS2wifLt77e+T09P511PjbSdQsbfT57u1EKTRlkwMDtWr8GNJ0m68TCfWoDPbQ4ZU4wT6nNfRHxATwZ4n8HvZXgt4poYybZo2G6MgcEf55rzMXmeFw2JhSqS95np4TL8XicLOrTg3E+QIkUNlskexwasx2siSvFKrROrFWVlwQR14roNIh8OQabq66tHdz34wliIWCoGycs/qBxx9ahNz9ofzpkaS4IYzTFizSuWJ3sT35x+Fe3GB8/KrKI77NC5mF8z2jxw7ogsRO9sZUH0BB60yCykEazsqlHJQdOD/SlXlcfLwOp70TTw2sDT3U8cMQGQXYDP0Hf8KbsldszjzVHZK7BYcdc/jUyQiPEkinYfRhkjJGf0rNHiKwebyg8jMMAbientjJOPbP6jOhZ6hZ3zmG0gnkRSC7xrmQZIHKnacZI6Ank9cVHt6a6nQ8DiX9klVwkewIOuc45/P8aJjIuN6Fc5xmtG60S4Vd9pcW1+oxu+yvvK9Oo6jrj6/UZrwRT3T3Woai7zW8cyPeZkxJIzseRnq33j7c1alF7M55U503aSsUYmRnYM/lg/d4zn2q/rN9BcLBDADIsa5aR1AZ2PXPsO1UtRksDNEdNhuolEf70TyK5L5OcYAwMY/Wqu75N4RgMdz1pvUUWaLpjT1uTBIZRKNsrcqwwMDn0wPwPtVXVry4v5GubmfzJyxY/KADuYsTke7Ht39qsR3du0Fyl756OId0G3ndISvXPAXG48DPb6UYZNrrMsSsEGSr89eP61JorrYpyo24qCG2jtVqCKMpJCUV7hGJEm/KBRk8DofWmMI3GQgB3En6cf8A16tWNrcalcLZWsDySNvYLEhZzgEnOOuMfzqJaI6IlWDTLi60+8vEgdra22+bKVO1STwM4xk4PBx0NVo7rVNOV73QraCS8jQmJriEOE/2wpyCw7ZBGe1b0FkBc6bpZvpLX7WsrTGSZhCzBsRgAZDfMuAcfeb2Br2Dw58H/EWhrZ6jb2mh6rfs24i9mlEFso6fIF+duTySMY6VhPVWOuL5GmfKGoePviNd6kYrjxRrS3BcKV+0tGAxOMYBAFXPDnjH4hXl75EniLUJ7WQETR3chnglUEZBV8hu307Yr69Hw18QyXUl7caf4FjuZZfNd00R5CzZJzkyDnnrSr8NtYiRA2j+BZo0YsqporxDBwG5WU9q51h3e7kdjx0LfAfL9pZm8vEtIraSaSVmCRQRs8jtj5VwfU4HUnBPXpWfeWr2VzJb3NrNbyRNtkVkKlT6EHkGvZPjf8NbTwxYXuv6bPaJp6w/vLU70aNmwvyE5JBJz14rkNU8HpP4Vs/Eeh3smo73jtbi2igJNsywg/MQSeSrdsdOR0qqisVRmpq6OMtzp+iXKXEUbXVtMqvdWbqArrnsRyD/AI1s3M3g3W5Bf2102lIVC/ZxDuwR3yMe1Zl7BcXz7YYcpFCNyqdxwo5b8eTisi7sbN52cWEIyScYzjnoM9qw5mtjrUIVFdov2IklnjVFLkHhe3WtF9QImuwsSiG4GGjb5gD2I9xVKGcRmP7HE0T7SJPm3Bm3E5XjKjBUYyehOecB6JJJG+7yx5eWZiQGbJUYH971wPc13RVzxKsnF6DUiL7QpGWOACcc+/pWpfSWN6tlHb2K2X2e0WKVg+8zy7mLOemCdwGOwAqKweEW0sTwQu0ijZLIzZTHJAAPJPAyeBn8QsUTY3Y4PQ1vFHFOdjoNOsb3Skhkkn2w3OMhGJYLk8fjn9K39bOlwaRJPYTym424yzZz61zOisZtTtxds8sCnlc9B7Cu68RtpFx4dkW1tPLdAAp29OtePjKFL61Tckrn1WUYqtHLK6p3sjzVppnVFkkZwi7UDchRknA/Ek/jVm1jQKx+bfkbSDxjnIIx9O/r61YW25KuhD8duMYq1HaOGUgYzn/D+te8o2R8O3qY2vapaaPpSu0gE0kjfuzkdMYORk+tec+IdQu7kwz3MjohXzYBOhAaM7sFQOmcdPbg1ua6/wDbmpzm5uIVtInAj3c7V/iwRwGIBI3Z43dxzmatrDwxfY7pbLUhbXLOkklsPvA42sOoXCrwMA5IOQAV+fr4v203bZH2+EwEcJTX8z3ZN4TW11WCa0tGkgvwR5UFuqR7hg5YyMM8EDO7gDvzldax8Q6zbyx2N/dR3MXywpLdExttODgsrZ4HHzZFcHBdXMjbLeaCPcQSqnZyBgHjv75ratby4sLf7XLL9oI4ms7s7xIncow646HuM9MA1Kmbyieq2mqaZeWtna6to9lLNnf9ojlNtM6A4GScGTnjKyEccDI47BdFtfEdmJYtQtheCQRTmRWjcPjALpjO0spXkbxkFs55+cbvXIlha1s3IsJPnihl+byWwQVPqpDEZ/2q7H4PeI3g1rzpZHZo4mWMs2S+BlEOc55Ax6AH0GM6uJlRXPB6o0p4Oni70qmzOnu7Sa1uZLa4TbLE5R1znDDqKsXN7/o0MQUPJG7OxcBkJIAHBHUDP6Vsa/8A8TC5uLojE6Ik/wB/f5sDEqshcEqzAgA4PJPQYNZ91pDJp/8AaRBezaVoUG8B92M8j0r3qNdVqakj43F4WWEquEjFeMk75C5DL8rsPvY44qWGHzAEVeVG5mPH4D9Pzqa9FsJQbZXA2LyxHXHPH4+tStawpBayR3u6SVcyIIyPKbcwwT34Ctx/e9RWjMIFSKIs2MKADksf5fj/AEr2Tw74W0vwBNpnjrXdes109rNJoTCxVjIyYI2nO7g/w9TnpXlMMMlvKk6ptGQUDruBI55B4PasPxzH4ivopdQvdTN7IoAKum1oV/uoo+UDnoAK4cbVnTheCue3leHp1Kn7yVjV8efEjw9qHxGtPEWmeF5o4NP2LDE1z5Sy7DlS6hCVGcnGe9dh/wANO660xW18O6QinqDdStj+VeUaV4Iu77TLieSRYdsDvEjKS8jBdwHtz3rqvBPw40TU/DNjqN2dTVp0O6NHCgMGII5Xjp6181VzjlV+Y+1jw9Tk0nH8Tr4f2jPGV6ZEtfD2ks8as7FBKcKOSfvCqcn7Rvj4xqtvpWllTGZFxbO+VGQTnf2wfyq5p3ws8M/Nsh1obVxzcKuR2H3akuPhj4WiwE07WD5yHJF2oyO/AX8wa4f9YuV2b/BHa+F6S+wvvOE8UfHHxZ4ws38PX+k6LdxXciQiPyGUFiwC/MZBjkjnOBWv8JfirrfhWObw5caFC8d2GNubJFM4ZsoskJyUuF3ggAHBKnmq/ir4ax2sulX2iW1zbzSanHB5y3RDY3D5lHGCDg5HTB+tc5rXgu70ua40hI7jUdM3eZCIyPtNrIxVQ8I43sTtBiGC64GMosiehSzZVmlfc8zEZKsNzPlVkbmp6ZYXfguS+hiI1ayvgszQ5CTW0qs8U3oBwVyBtPBUkEE8bJDbR7Q8sRJGezEfUmtu7gvYNWt/7Qiex1S103ypoYxJCYXNzcF8qXP38+ZgBExKMIB1qjR/N+fzETPZjg16yPI92MVylYQubZixVRvHy4GT17/jTVj45NaUIgkdoWyp4xv7VcTTBt3FowCDg5zzgkD8a9WB8xiG46sfoOiRahfW9sdSt4EeEySSyDCpjqvuelKbaKORhHIJAD1xV7T7a9svOtRYKXnhU/vovmVCNwZc9Mgg57g0yGErnJ6+1bI45yuky94fg5aRxhEXp2yf/wBVdPZwLPYBXP31OaNO0C/gtrZlSANKu8B+c1t6fZ3s86W1tFbFkYK3bA78/wCepr5nMZTeJUo9D9N4fpUKWVunKSvK7Zwf2ZllZHH3TjPrWxDaq1q5TLOsZZcnocVpa7o82najH5ixnzQSo6j/ADzUc9v5elXEiSJHtgYbmOACRgfiSQAO5IA5NfSTrRVHnfY/M44af132UV9q34nztrk8un3Vzcupc3URWQYxgls5z39vcDqODylut5fSCKJDIw6AAZ/Ouv1V49QguTIzNKvAj6MhHGDxzwB69Kv+D/C2paPqAfU7Y27f3GPzV8gqqirs/TKmHlUnZbGFpvg3U7oB1DCT0FM1zwbrVmhmdHlHfPJr6E8E6Sk9zHEdoJ6EivS5fh6zQibyldSM7SMisViJHZUwVFKzPh7SfDOtao5WysJ5gDglEJrpZvA3i3QdImv77Tri1tgf3jMpBUHIB/U19t+HfC09lCpsLGDA/hUY4qXxBYR6p4R17TtUtAFawl4xnGFPSlUxjgldaEQwVPWzPlv4cazpUt/cWUds7tPZOqOcYjIXJ2kZ+8AM8nJA+lac65fd61gfBfTbrS7G81ZJWT7Vut0IHG0EFiP0GRjuK6zy0Eis6K6gglWzhhnocV9PlcW4SqdGz4TiGcVVhT6pa/Mp22nXU1vNdx27yW1uVE0oUlE3HAyR64ptlbrJOnmLlOT94DpVxWuRbPbo0ixOQ0iKxCswzgkdOMnH1NTutsbeGOBHWVeHyM7jgc5z65GMdMV6Ujw4F3XtTuvEC2jXEFvb/YrZYAUX/WYzgn3NUjZW13pbQIkgncOuSflxgY/HNT2ltJLJ5cUTM7dFUZJrZ8Piwgkne7tnnby/3QU8BvU1xYlXTiexg5vnjLqereEtD0zXdC0/UjZQh7i3SXzFXDBiOee/es39nzRFPhvUtIuPnfSdYurUCRd/Abdn8STXU/AKSOfwOtmzbpNPuZIG9cE71/8AHWWrXw4ji034meO9IG1fMure+QZySskQ3HHpuB/WvyypRcJTpt9T9KqY6U1zLex1+m+GbYxl5LeMEtuGBim6t4atyhZYE5AH3RxjpXVQkeWMdKLsqISWr0ZZVhnQ5r62ueRHH11UvzHy78dbKaPxf4Vs7O4lt5IUluSIjsG57i3gQFs/KN0uSevy4HXNc58TPBN/4a0NFn1kajDfTpHPayzNHHPg7/L8xyzRFgjDzCzIDt3Kq7nHYfGzQrjxN8SdQWzLyHR/D8cjxoVVmZpiwwWBCnhWDENtKhtrYCnkvEXjSXxbo+mWd/EwutOMqXblfL8x9qoGKH5kcEuGU9GBGSOTvgeZQpxSWj10+Z0VpuUpXbu13PO/CVlpl/c3DRwCKCztkttgyuCXkk+bKhtymQoQ24jZ99xhj0CeF9CKgya0kbd1Cnj9axIFt7HW7hIJoriO6tfPMapsWJ/MlgI4xlsRK5Y8lmJOc1SuiHmLAOR7c19S8UoaOJ4CwM5+9z2KWmWv23UlQMF3dCa6FLOK2gj3XKSHcwaIAhkx3OeOfrU/g/T5mv7e6EIEZdlV2+6WXBI+uCv51a1w/a9VurqUQrI8vzLGMD2xXqU5NVnE+exUVKgpvuP8PWsl3eS+Rl8JkZ67e1NsdMuru8KonG/De3Na3hPT9RbVLuLSZRIUygkVThwCeR9cVSmbUdNuZlVZFnDEOAMHNKdSVOU5LoiMNQVf2VN7tnaW9kqeXIzszINoz0A7it2GyhgiH2X5GOSzAcn8a8xi0fWNRuotupOu7LlHfBHtW7FoOrx6bFqU2oPHDISCiseMV89Ur1r3aR+h4fLsOlZVH22NvXNLuZoobhZVcoOBnoK4P4kOLHwmLqW3eYx3kYRFcrl9smMkEEYxvBweUAIwa6qGHxFaacl/dXEjwXB2KpPOPWq3iC1tb/Qb23uoHuFETyRwr/HKEYJz25bOeeQK9CMp1sDNWPnpUaOX5zSqN3Te54p4W8PtrXxG02WKExwFReXqYGAq4Y9OMElQMeo47V0/xY8aaXFcK+hoqXwZjcz3KFo85wFTHXivR/g7o8y/CXxDFdWxivY2la3Z1BmKxqgcZxk529PWvPdJ8PaV4hsCjvtYHGcc/WvmKVTnk+bofcVIN35OpheF/jCtuBb69pfnIhBF5ZKUdDkjJUjB/Svffh38bNA1GKLTmu0vzIcRloij9CSCD6DnivGdb+GUkGkzRrfsLdsNJGGIDbehIBwcfSuj/Zg8A6b/AMJxO9+iTt9md4QR0966moP4dzlVOcf4mqPdNJ+Knh6W0DWdxZLIyE4nuETAyR3I9KdB478J32j63bw6xpt/fpptxMtrBLvMu2NmKg9DwK+P9S+F+rJrU63VtLeRmU7dkm0hcnp/Tr9D0r3f4X/DxfB2gaz4oSCOGK800rHamMs9m7vsKrI2WIKkcn1NZTpqryxvdtmFdujTnPlskr3uc7Zaba6ZHBYRlZ4LUBMjC+Zgdee5qGSzZ2ysf19hW1HFtkSQKvynO1gCD9RVmbzL+8yBDGWJO1FCIo5Jx2Ar72lFUoKKPyOtVlWqyqS3ZzEkX7tERCoX1OfSmx2yBWDKd3BUj/P+cV2OlnSbTTb1bqxW7uZBiFi2PLIySfftWU8cZiRYkZZPmBxwCp6D+f503I0hGyuWdH8KXl9Zm7gdVTdjdg4yPeqS2ckNw8HLMGxwOOK6qzi1W18OG3cyxWjtuO0d/wDOKzb+ytLGAXUd6Zdw5B61wVFO7PZw7pxiu52fwLvzba7qemkkG6gW4jXP8UZ2tj8GT8q2NQuP7P8A2hrKXftj1Xw9JEB2LxSb/wD0E15p4U1UaX400PUEfEbTG3lbPCrICvP/AAIJVv4w/Ejwjpvj3wnqqast5JpM06XcdovmEJIoGM5C59s96+Mx2BnLESstz7TB1YSpJp+R7rr3iSHStLjnlk8sb8A+uR0qbTtZW+0xLlJN6yDIINfNvjz44+Btc8PC0T+2IWWcOv8AoqM3APbzB60/w98ePBWlaJbWa2uvzGEFtywxKGySSceZx1rzFl+I5rs7nDDqnpuen/DSaS++KPxC1TdlEuraxjPtFGQf1xXjnxcs9Jl8f6tc21naKIZVQKYjh3EaA5KFXIHQJu28HA5rpf2e/iL4VkbW7SfWo7bUtS1Wa9CXeIgyuflVWyVLADpnJzwKwL6+06PS77U7tLhr+5ea63Rt5ckTMxZQh6hhkYPbAr2cuw0lVfM7JI4cbNRpbXPPY7O7n8QzGeKbeUDxLKio6RKzRCMooATY8ciYKoTt3bV3YrYsvDmr3ERkttNnmQt95VJH0pmjaq+k3l1aLA1pJ9liglt3v2upIHjeVDEWOfLCBVVYgW2oEyzMWJryavdiRv3k3Jz9417spUou07tnkQjXlH3WkjvPAHgC/wBcAlZZYLUjg9OSOSPyq7rPw3vdN1KG2fAhL/6054HrWhZfGOCxtiCiW8YU7VA54Bx+dY3i34pPrfhh/O3W00r7YsrgMOd2D0yPlyP9oV2fXUryR4ccA2lBs9g8C6f4Y8PQJZpNC05QOWdhnNZvxJ8F6R4osZb7SLxIL6M5IQ8MR2NfN0viq8kMU8U0v2qEfeDE5FbWm+O9SgvYp4TcRu3yyLg4Ncc8Uptp9T1sPgp0Gpx6WZowJPDJNFLYs8kZKl9+GU+uO/Sup0WV5NLSNYvtSDrucggewrhby91bUdX+0WdqjBnBZmck4OM13FvZ6jpsPmafZR37yIAQ74259K8qrTkz7DDYqM1eQmpTSSWse2adoFbAh7IfpXzx8ZvHWuz+IrnSLO8msrCBmi8uBypkxkEsRycnPHQDHevbfiFqv9h+E5dQv4Gtp1T91tI+ZzjAP8/wr5o1h3e+a6QiaS1n37WxhipB9em3B9/mrrwrnCDj3PMzeNCtKE0tUfTGrfEA6f4A0DU7H5pLpruSaMHG5XuJQQfwP8vavL/CF3OmqGeB/wB2zFiPTNcXZ66/l21pJM72W39wSeAOpQj1BPP19CK6/wAI3sFlLdzbVKrFlVP97PHNeZ9X9nddz06WL57anrPjC9/4ox5CdvygNIeiA8ZNbf7O174UtteupRr9jOsUASGXeF3EnkfUY/WvCb/xxqN/psmmajd/YYJBjbJbMAR+A5qh4J0DR/7ctLtPGWlLFvH7meRogXDA7G3KAqkE/McD3qoxsjWdVzVlE+pfFktpaT3lwscZEUzbcMGGwnKEEdiuDTrjWrm58HWVne/uheyGchQR+5QlUHpywY+20VZ0XXNF8S6JqxttMt/teniK28mMB4yzHahXBwQACfoKy9RRtS1XZarnaixxr6hQFz+OM4962yin7bF3a0ieDxLi+XAezW8nb5dTAeDIwoyad9kkT76smV3D5ea3LWN9K1ZDPEsnlnJVulWfEmpQ6hKPKtVjZGOWHevr5VD85jRVnfc5drfLngD6mhV+zsJUUPgD+XNbq6TINIi1Nbi3cNMYzDu+dcdyPSlGjr5WZrhIwRWcptr3TroU1GXvbFrw1rcmsyjSNUkWK0KH51HINchqNqx1KexhmM8MTERkDPANdJpj6ZpXmbF81m/CsuTUYorpp4ECM2a4m0neU/kezTvJWhD5mVq2g3F/ZPY3ERigkXaSDtIA96w7jwJoNjpk1nPbWmoRyHlixjnX3D8gke4FdFqesXMzDdKzHbWRcXUjgsevfFc9WdN6W1PQw1OulvbyR594qh06+8M3mn3VoLLUdDHm28oj2/a4u2exYZGcZ6j1qKb7D4n+J5uINLX7BbWsMi21tHsjLFB97A4B5z61yfxL8Ranea3eac0sQsYpjtCqrc7QpOeTyAKqeFfGniLw75z6RqUsDzGIvgKVbywQmVx2Bx17muH2Sbuz0lWcbxR7FrcUd7iWSzslaEERwxQKkQJGOe7H3JrB8Qzypp8ulidXSRWFrKbfYJl2DKbd52urMFZQxwGDLuVlLbX9sS6raS6nMA0t0Q5ZeFDNhjgD8R+NQXmnW13kyQfaI1JbypPmDAbgAcYPQn5lIYZJUqeaqCFWctLs5zW7fzdWttYVrNJCbRHhs5FcJK/ng7ivyqPLgJ2qF2q0QYF1djduJ/LlKbM475qLU41s9N8PRiV5P3ks0gmcGWOSXAiSTCqCDFEZEPcSNwAQWuSqhbcYomLDOWU5/Q1tV3TOfCTTi+Xa5nXGheKL0Yh08lAcnLjmsjXofEAltLK4s2igt87U8zI3nbub6naPyHpXvUN3Eki24abJU42sf8axYfF3hLSp/KvNON1du3LHDY/EmuShKUqrhJWSPVx+CpYbCqtG/NKxpeArDTDpEMzW8G4KPM3KMg/nWr49ttPtdGnkjht4po0DKyDBU/gahiUeapiVYob0iQKp4Tnoa1pdMtPET3lvcTmKJIvLODySK5a2Fbradz18Ni6P1ePPulroeEaY15E8BW5C+YQK9MEGo2zOftxa1gh82aRjtWNcE8n8Dx3rkP8AhGNQi1nyLckw26iVpiCQkW4JubHOMtg4Hr6Vc8Ta0JIZIJVlhWI+aN06RG4SI+WyYbIIPmAgEfMMkdDXTDAVKlRc3w9znxOeYfC0W6aTl0Vjzn4yeKrjVphCtxN9jjBjijlXa7Kyj5idpAyRggHsAfWvM9NvHa+2ynImADe+P/1kfUiu18eW8tpqEsN5FdCSTZM8c6iN4wV3AE8ZODgbgMZAAxgnz652JNmIuCCOSeQABxn65r0akVTdo7HyirOunKW73LF6kumXcsIDGF8EAgjIxlWHocHIPv6HB3fDmtCdltbidkIIKvg/qKozx/2rpQljVRJEOQAPc9hz9eeMVgbZoSkuGTOdp+lYVqafzNcPXlD5H0hpvhLVvEWnxnR9Z09Z9o2+acH8cggj8D/LO14W+HfjhLoS61Y+FdVsFbEkkccTEYGeuB7c4r5+8MeLdXsybaC7jiZl2q0jbRj0z61614AvvGk6rBLqMSrPuWO2DsHkODuLEgCONQGZ5CflVSe1cLpW0PbpY1v3r2LnxU8caf4U0u78MeHLO10+71yUzXpto9qxQgFFC4AwzAyD2BJ4JBEnwZ+Iklg9poetXDGEgJY3sh5Qdo5D6dg3boeOR478X9WtNW8ayT6dIZbWCCO3ilZdhmEY2mYrj5DIwaUr2MhHNP8ADt0l1aLFLhtvY/59cV6WDpqimlu9z57M5fW3eW3Q+xpInm8y4mKM54IJ5pJI5Y7dYZFwp+YcYzXj/wAK/iH9heHQfEd0fK4Wzv5T/q/SOQ5+70Abt0PGMev6neRQ2r3t9dRxwxLuaRjhQvXNen7RM+bnh5wY23DLJlUV+CCp75H+TWDqviHw1Z3SQ3HiNDOR+8hhjZ3Tp3OEPBz96vGfH/xJ1nxZqLaL4WlltdMzsYxuoluQTwWyRtXjoPxqjZI2j2h00XMAcw+Ze3UsSzPaxLxtQtk5JOFCkdeSB8wyc+ZPsehQw3s7c27PfYtW+HzACbxHftOTho3shFsOCSHJcgHjoDk+9aqaF4YvX8q08TETAnMf2USOBjILKjlk/wCBgV8tad4pulae1tZL7T7Kb5k8i43q0g2AtKrLiVvlGc4A3HAHArptDSeeGKSS6kS9iX/RbmKRgQAOVAYkL1+6MdAeBnHOsM57HfPExpWue4654Pv7LT3v4J7XUbNCQ0to5YpjP3lxleh/KuOlQKWXPUEVzWn/ABA1Xwndh7eYxyvuEqINsMnJw+3lcfMAy8DCg4ZsvXpL3mgeJNIbxJotqIE37bqzJGYGPQj/AGG7dcE49K4q/PRlaa0PRwtZVleLPn74w6La209tfWqW1sJ2+ZVzkEDBJ/nXO+HLG31rxNBbRW9qkMrtII42JVVySF+YknA4HNenfHdQfC4ZokVhKu1gOcH3/KuF+DqFPEzyvAjOLcsrMhZhzjIPb+tCl7typU/3p642gXEVhCqpHHEyrtUdMdBRfBrbT5ZY2IZIHII47NRf3cx02XEjEBlAye1aWk2MWpAxTzpb2/lHfIx7c0qcZ63NKzpq3Kc+LWz1OwvNFs7WO1u7jUpbFJnZ8CFZFggD7SC3l+VFJzkF0BI4qjp8v9pabaXyJgTQqxz69/1qC4N7pepT3cF7Pc3Ru5LmPMIwZQ4ffI5fdhn3MVCeoBGQVl8PxPZ6La2sbBVijCdPStJwlLW/Uwp1IrS2yR316JLfUl8iMzII8q4HcgfKawPC+g2r+K4rye3+1BgwMKLuYP2GBz613g8OC1sVW41SzJhBbcWxt75rzGX4w3XhDWNSttG8O2s7xO/lalbzJM7j5U37sumN4U7QOhxwTurKnCpOXRHp4qvShSUbuVtlse3eHPBurXWkyO6W9rBJ83nTt/yzHTH0GSfQVJ4l/wCEE8GQxP4p8WWtrBHuM1tFcKLiYY4ICkS468JznHbJryhfFPxC+K8v29L3UfB/hqORd728ka3Mo8yPegfcjDG9WGFC8ZIyQD0vw++FHwt0p/7Qnku/EuoM6OpmRZZQMYeTywWBXLZyQcYyDlc1108JGL5t2eFis4rVU4Sdl2X+Z5/8QPGcXjm+jg+H/hTWri2hVkeeW5ltbOQZ5JjVx0JB3Fwc4yO1cg9nqWi+JtJ1vX/Eafab+Y2TxWM8aLZW7J5e5SjjYFBXHygcZOe/1VqyeHBDDa6asFk9vdNHDazWQmSdmCPuRXKsGUkcKy4YnIPArwX41yJPYPqmpSyvq2Wa0usNDcRSxGP5JIzuwBtO0K38QYgAg12qNlc8hV23yrY4HxtYW0OnIlnaXlvOhYNHNsLueSZVK/MVOT8zDH3cMQML5xqts6KHdl+cZChgSOM9ATj9PoM17+8Ta/4N0me2u4ra1mH2iRZyuxwoHmtJGSN37zPIbpglQW+byrxZpzGW5tnu7OOC0Ij/AHUgZGY5xyg2nAz0xwhHXFZ4iOnMdWGqO/KclouqS6fI4RN6yLtZah1PZNMJ4XIhfJVWP3T3H61Vm27yqg4U4BJrS02xMlu/2glI5ANg7lux/mPfNcacpLlO1qMfeM2NNzY3AfWvTH8UaoPB1npOnSPFHHbNFqcrS5lni+XbCjEbhGuwHbuAJIBHyjPnd9aTWsrRyjBB4PqPWtTQ7xpLSe0Z/meNlUY6nBxV04xUmmTUbt7pR8REHVHZeVKoVPqNo5qzoNz5cwGeDUVwguNDhuhgvAfLb6dqfY2jlFuIFLDglSeP8/WqirSuTzJxsdq9z9qVGMMceyNUIQcMBxuYd+vPrmk8f+Jtf03Rh4Ne6mS2TDvBIwdkyB8pIHy/7n8PfncK6Lwhous+GtKsvGrQ2fnRlpBa3cZIjjA4zj7knAIyOjJyv8XnGlxXXi3xr50zGaS4naWVj9ck/rTqVk4uwqWGlzpSR1nw7+HXi/xAiXlu4ijcYBl54/GvSNf+DfiKz8Jyql99puJSruVB7Zwoz9e1er/Dmwj07S4YVZRtUCvSbGIT25jZQQRjBrzvbzfU9d0IRex8P+FreFWvNE1i1EOqQfPFI2cSLnBz7j17g+gq+uoi2UJHJjnr0IP4cgjJ5B9K7L9pPw6+k61/bFtHsYBslRjPH/168Jn1KXfu3HD89e/evYwWLUqfK90fPZll7Vbmi9GdVqmpGfar85HyMTgj1H8hnnI4Pc11nwQ8ZSaZ4gFvLDaLa3MBguCq7C6EbTlf4jzz378fMa8phka5SReA/DKQO4qXRbzyNShYhlBbG5BkqexA9PUVOMSqwZvl79jNH0F8Z7GwtNMu7XUZG+x/JteMZ3c5XH8u+D9K8p+EmJddvkgkMaNECoPJAB4H616l8VZv+Eo+CtlfwqzyRPHC7nLjhscnHIHHc9TXlfwVRJvETxEvEzW5yzYx97txx6fga8mhJypNvc9urC1dLoz1RreFLcxzTOxJGe1SmVo4WiKfu2U5GetWNQtIlLJnzIQceaB1pkcGYvJ3ZYjhsdamOIcm03sbTwygk+Xcxgu1DJBBHkgjIHaqO2eT5lUqOmDxiu58NaJKLV7+OJbho1YFHXKjj0/zzg9q5fVkSS/kk8pYdxzsXkLXJQxlOtOUU72OvE4SdCEZW3OY+PvimaAw+HbWRkjZA96FJBOQCqHjtw3vkeleMMrCFJsfu3JVT7gAn8eR9K9P8U25n8SazeTWkF2rXEgjaUZZVVsLj0AC/l1yK57VrXRZLDzxZRwsF2K8cjDcw/i+YnggNkYAHy4J7+nhIKFNJHm5pVc8Q5MTwL471nwtf/bNOuGifaiOqNgThSG8txyGQ7eR15IyAcV6neeKIY75fFMIsWE8jLJbXVy5jtbxeZCgiPzK2AFYZB+YE4Ck+C31qnlCe3I2liPLzyiggc5OT164x6dK3vBmsbVn0e7mWGyvwEYmMfu5EOYpDgZG0sfu84JHfB7adR3szw69FS95Hq2n+N4bLTJ4lgjaaFUtIjIiyeVAvJYoSodS2ch1P3VJYMBvl8S+JdPvdJglRru5S5lV5IbmRYIoCMD91CJNyqAY8ZdsqGGfvmvJjqdzK4g+QIJC+QgDMx4wTjPYnBJAzxXQy6vdT+S09z9qnt1d4GklIZQQHyMNgNnc2Opbg7s7R0810cns0noZul/EfxB4d0ZvCs1nbX2n29wZIba9jLfZ5Mscg8EH5jkH5evHJrldd1bV9fuBcareyzMg2xh24RfRR0A9hWrKI5VRgIz8xHKAnqD178+ufyrRS0OlXIAWJ7+FTg5DLb5+o+/zx3U+hXIw9nKTs3odanGOqWpz9poRgCSXqlp3b5LXHOBnJf0wccficDGdIRLxu+ckDJPTH90eg/nU+5i7fMTuOWYgkufQAfyq1bRLHLumhaUbSuFbAyR698HFaRpxjsjOdZsz7izW/tmt2x5oH7psfpWXY2zQQ2lyoIkhkYOCPet+VXUqQDu7CibyZYnlACM3Mi+p/vf4/wD66bpqTuSqskYUVv8AZ7m804EtFPFviz3HUf59qk8IycsjkFQ2MEcEelWL2QCG1nUnzYJdvBwNh/8Ar4rN05zDrEyA4G4kfif/AK9Y3tY3T5kzutW8W6zp/gjUPDEd752nTKuIrgB/J+YEmFjygJHIHqa8/wDDZnbVIYLOGR7yeRY7d45jGyOTgYP+ela+vTb9NbHJDLg+nNa/wV8N2PiPUrqG+YhUCFSDgjr0Nc+Jdnc68HCU2lHc9I+EPjHxKNfPh3VZpprnb+63phzgZ68FuO5Fb/jX4n+OfDV9LFaXWl21urbVM0TtJj6dPXtXpnwU8DWUPiSTXHjklg02IrDLM5cvI2c4Zs9AT/31Wx4++HllrtxaalprW8Gq2khkilaJXBJxnIPHavPdr6Hsr3Y8kld9z5s8R+PNQ8aaJLDqnjOzuLsghbWTTVijb1KyryTXjccbHzY5fvKc/Qd/8+1fTmvfs+XV5ctquq3NnAsEYCraIyFlAAUEljnAGPWvDfFGjxaTrrww4HlNwGXP5+1d2FlHn5Lnm42L9lz22MexjaN8uMMnUA549abqKIlyrouUmGMKdxB7D3Iz07/jXRRWiXFopjym04Xcen+y39D6fQ1zl8Hgm8tmCqWByezDoOhI+nSvVrUeWB4eGq81S6Pb/hNN/bfgbW/D0827zLVp0BycMuc7emD/ABd+ori/g9ZyWfj66spR80cEgzgjIyOx5H41P8D9aGn+Ik2P95wyDGQRnkY/i/iU9PrXU2Gm/wBnfGmaKIK6ywu8RXadyNwclehzj16t6V85U9xzgtnqfW02pqFTsejWkMTeD7qRkBYEDJ+tZ1vC8bjeBynGRXaeE/AHiLV/DzGMLHb3EpVS0gHQ8nHpkYrC8SeG7/RdQnsLoqJYuBzkcgc+/H+eK8/C8ilJN7ndiqvtlBQWxs/DMxv4d1Ell+Unv7GvNNTWOS+mZem4j9a0dLt9S05Z4be7YRyfeUcZ6/4138fgiytreEJqEE3mRiQuVHU/jXnU/ZZdWnUqP4trHZVk8TBRWlj5e+JGtyb5dNheT7OQS6bxsBJHXI6An15J9RXAz3l7cf6M8sk0K52REZVCccqOg5x05PStHxgzfbDK6gvKTtJOcAZzlcZ54wc9j9RhqZrc4YvEXGGGCCV6+wI/Ht2r66jpE+VxUnOo2yYM8V1hi0U0bcEYUqR0P14pipJaXKzK5xuwGGRUScjoB9Kl5PU5/CuhI4yzqVwFuY7hWKGQBj8xPzdzn6jP41qR3BFopZiCw3HnGeO/59ff3rm71/MgRQeENaOi3INo8bgMcHANVGd5NGc4WiTyys0Dqkh+blcd/f8AWq+iaqbItaXgJhbo5G4xn/CiKbEuHqd7B9Rjk8iFnMSb3ZR9xRgZPtnH51V3e63IXLFNS2Ont4IJh9ph8kKE2qynIYZOCM9D0yowcDOKjkbDK4GR27H/AOtXH2N7e6PMdqCSFvvRtyD/AIH3HNdNZX8epp5sLDIXMiMcMpz2HdenQcc56CtadVPR7mM6LWq1Q6bG1jnAzgCqYl8mUHqDwR6g1YlOQX7fzPrVC6LA5LZPr61UnYiKKGrNsUjOAcEH1GaqyuRqnmd2XJ/KrF9umtyvJK8rn9apOd9zngYTua5ZvU7Ka2LN1cq1k8bA5PCkGum+Cmpmw8RyIGwZFU57cH/69cOZCVINXvDV6dN1q2uySEVwH+h4/wDr/hXNXfOrnbhZeyqJn1b4Nv8A4hXuvzaZ4S1mOGKWXlZn3xo2wttYDnBx/OvcY7TVdJt4ZdUlhknkTdN5Iwiv3C98fXFfGekaYi3wuJbfxFM7vvSbTpVI9uCp5/GvbvDPiDxVFYpJqurX97aKuFh1GFRPGo6EuMZP1GfevN1R9LVhaClFqx2fjrxXIlhNAsgCkEcV8hfEmeT+1ZLxTtIcnNe6+MddsWt5JJZlQe5r528dammsXhi09C8IPLjofp61VBScrnNjK1ONLlK+ma6pj2GdbaZhg90f2IPSs3VZmlmklYKBkZG8Z/AZyaypIWjJBHI9qZhiuPmYKM/SvXeJnKPKz5ZYenGfMkdP4K1B7XXIgpxhsr7+/wCgr6Q8Psmq6zo+tRoGBidZG6k/KcfMe4I6dFBX1r5Y0Nlg1BJBJjb1DDGTnoOv+f1+h/gNdm6lS0n3KFO9SeAq85OevOOnfFeZjY2ipHu5ZUV3B7Hv2m+IdS0oR2lhdt9nLFlVhnBPP5VleIrq71O7lubpt1w/3uPStnRvBOs3d5bo0fkxr8wlkPy4HQfrWk/gXV2upTsiGWIB3jHsa+YbtUclsfQQqYaK1klLqeZz2zbzjaCAMgGs7UNUnt5hE0akhf7xH9a9cl+GUUFrLfahq6QMELJs5UEeueoryTxHJYrqRCSofkGee9bRlz/ZKp16c78kj5KivriLxFDqGsxPKDJvYMOG+ntVvx1rtvrl8l5a2wijjAQ8Yz6fyNULuWezkEd48d1twPKJ3BTgfr9D6Zqq0tiVBiS4tpcMGKyAqQQRgDAIHY5JyDX16t0Z8TK/NqNUGb/VMN/90/0qayurURSR3iPvx8pB6Gq6Wyk5huYyewOVP+H61NJDOV/0u1dv+miDn9ODVXkQVJyCMqfl7VNpcuyQqT96oJ4TGAw5Q9DTYG2yZFJP3kN6ou3RKTlh3qzaXBGRvI3Y79fY1TumWTDA9e1RxPtbrWnNbYhxurGxIFkTB6elZ80EtvMJLZipByMGnpcgKA1TJMsi+tU2pmaThsWbHWBOBHchY5exHCt+HQH3qadwVJH5Vh3lv/ElSWmottEVwdwHCt3A9PeiNVp8shOkmuaJNO2CxxzVJx++du2Kt3Hfoe9UpDhTUyNYK6K4GTgVbu7byIVG5WfGXA7VU6YNSmeTyymeCaxi1ZpmjvdWPQvAnxV1bw1bQ23lCVYuFbAJI7Ag10mu/GvxJ4hU22naegkbOMKSQPXA/wAa8n0LR7nVbpY42WKLIDzP91f8T7V6Tp2jLp8As9KRgXO1y6kSOwyp3DqPXHTr70o4dSNHjZ01a5i3UN9cky61eNeytg+Spwin3Hf/ADwa1NF8M3OpYcxMqDou0Gu40TwlBaxm91KQxhTgsWGGPXJGffHHt7ms7xV430zSoPsGliNnxlmAwWz3z2xz1NdKpQp9DjlWnUdzivHHhtNNsxMcBidrduv9PeuRgsQtr5gPDusanHUnk59q0fEuq32oo0stzLMGOSkaHywP9449+lUIp92meVglxJlT2BxxWkOVkNzRpaRp51HUJZvLhgaWYlY0GFBOTgDsAAfyr0n4Laitpr8JmlwFlyvHYEHH58fjXHeErqGW882FzDPvDMhBLxnu2MZI/wAT0612umWCR6pLqenXgEchDSwIC5TP3jjgEA4z6ZHTissZRi6Wh1ZdWcazi9z6Z0vxtqgis9Oa/kcJkNJxvkxxnP5mny+JvFk+m6ndRan5dva5BYAKTx9P1ryRNXt4bm3nQskmF3l1OEOBkZH49s4AqG78WrcWNxbfaGXfncoY4J96+WjlslNzWzPrZYnDRjaSV/Q9Bh8SX2qeD5pLy6muZVDFDI5O36ZrynXLm4XUGDEg4BxTtN8Zx22lPZuP3bMQHPCnHX+n51zOreJoJboPCUcFRntg88Vrg8BUpym2t2LEY6g4xUX9x4nbRRrJMZoFkDptUux+Uno3UE+1Og06NyVeZVHZucd6ejxmJo2znIAJblTk5UdPXPTOQMdTV17e2ZUMSshCgOC275h1I9q+jjBPc+PnNoofZLSMjMwkHZQDz0/+v+VWYvmXZHI8YHTFWY7aFWIjGQTwcDJH9Oo/yKdcHy0O1AuK05UjHnuVdL0LV/EOvWeg6LazX+oXkvlwwpjLHqSSeAAMksSAACSQAa9g8caL4Y+DfgQaZb2On+IfF2rQmCfUryASwW6suX+yxMMYUFQJHAZt+4YU7av/AAE8PWtja6TLqETSX/io3Es2wFzb6JaAvPkBwVNzLGIMsD8iuAfmwfPP2i9bn1v4jzNcBhJBEoZQfk3ON+VHYYZVx6KK1hTgqE6rV+i+f/AM5VpPEQpRfRt/l+Z59Gp8sL3r1L4U/C+zv9Dfx149urjS/CkCyNDFEMXGpFM7hHn7sa4+Z8HONqgscrX+BvgKDxPfXHiDxDbXEnhbSXVbiOFgr6jctgQ2UJyCXkYgHbyFPVSymu5/av8AFE8VvZ+E1a3inZEN3DanENukfCwRLtA8tWDKMd4yf4qjD0Yyi6lTZfi+hWIryU40qe7/AAXU84134q+IJWn0/wAG7PBugE7IrDRx5DOgG0GaYfvJnI6l2POcAVxMAKA+9Vo+KmV65ozZ1OK6FqU7hjpVC8+6o2oNueQME/WtTSrK51QPFbFIxHl5JHGFRR3Zuwxzz1PqcVRKsy/vByap6ocXYitrgphJDlPfnFLcEbOMZzncO9V5U2tjtSx5KMD90DP0rFSfUqw+0t57udLe2iaWVzhUUZJNemeHPg7r91LB9vjiHnOFSCO6hBLccFi3A5HOCOQQeRnkrDXEtZILyK1ghlt0EQSGLbuGMby3JLEdf/r16V4K8fG4hX7RduvkgiMYy6g53DPPBDNwOOT6mtqSg3qY1nPl9w09P0xtJvF0+3S0jeCUoI0xL0ZfugEoTkZ5xuzyeldEV0nw9BFeX90JnQYxJ8xP1HQH/GsHWfE+j6FbPqDyRXN07M6sHIJPTIH1z7n14rzdtRvvGerNJfTeTp6N8wJxn/PtW6mlojkhTl9rY7T7R4q+It75GgQTQaeJtj3JjZo0JBOFA5YgKfXGO2RWlY/C3T7C/htFtr7XtVeN5JLeHEkw24A+UByP4+2egO2tn4cNf+JVm0qxuk8P+GdJQPqd7artlERLFINw6s5LgJwoyxO7GK57xN441Pxddv4Q8Ced4f8ACYJScwMRPqROQzzSfecHJG08Y7dAKa93m3Fzty5VoR+KdJurCJ7jUvCt7pluCIJJZ7aREV8EiLc4A3cnjr1Nec69o62G6eBt1tMQFIH3TnOK7jVvB2s+FbO4tNC2CPU7ZYLoSDeCu4MGAPAcFeGxkAtjrTH0kweGZtP1GKVLvhv3j4+XBPT1OQc/zzUXt6mkLPZ3OJtdJN9YrJCxF2hyrZILexI7+lWdC8Wa5pWqqtzPJJJFhQJ2LjjoPTHTpWbp17daZqMtoJESVWx8/Ct+J4H6jJrV1O6tNUcx3kDWV7nIlIJA9Tx1Hr+ncGqjhOndbl0XOFSzPYreSx8WWkMml4tb7YBNaOQQOcqVPRhj0HBHI6VU1XwTr8V0fKgL70yd/OMiuZ+G2vW+k6lHb6vGpSeLbHcRHJADZVk91JwerY6jANfQPh/xn4f/ALPRNUv4/tiALKyA7Xx0cZ6ZGDjt05xmpwcIy91mmZ4irDllE8hg+H+tw2Vne3FofIaUj97uMTEYzkKcntnFZz2ni20llFhY6VbRzSvMYvscMioWYnau9SQoGAASelfQ1zr/AIau9MeCPUbdioLIHYnacc4rwW7sNcuL65li1RljMrbQJeMV3/V4nk/2hNniMN3dafpdzpctjEhuWjkMjx/vVC5wB6Ak/oKW1cgZZutQaveLeXzzcqvQd8Cu2Ww8PeB/DtjqHibTofEXiPV7dLqx0mSeRLawtW5Sa4MTKzySDBSJWGEO5jllUeXGdj2Kivoc5HIh74xU2iaZdeJfE2leG9PZVutSu47WNmBKqXYLubAJ2jOT7A10Kwaf408Fa/run+GbHQdR0DyridNOacxXMEj7DlZXcIUIBBBGcng9RY+Esx8OaR4p+IjXCrcaRp/2LSj5uyT7feBokZeMNsiE7keyn6aSloc8VrY9J8Ea9Hrnxb8dXeiPnw/o/h2PQdKKy71W1jureNArdSHCSPkn+M14pqmj6p4x+L19oOmxT3ep3upPa2qjJC4fbluMhFRSSewXPQV6l+yZatdeE/HSRpmR5tNjyOoBNyxH5qPyrJgu7bwJ4S174iR/J4h8W3d1aeGvMjBa3s/MIuLrqdjNny1zgjDEZVjXXLl+owTe8m/wRx0pJY+ol0jFL53PS/BUukWmuy6L4clWXw/8O7by4pSiIb/WrjdH9oZW3FgoE7AA/KUQDgCvDY/E2maj8Wri71ny7jS55fs6Fxuj8tSVBw3RWGSR6sa9K8Exf8I1+y2usJdiJtQkvNRZxFkpID9lgXPJPzxseeB5h964z4Saf4U8V6S/hLxJZvBfA7ra6Vtk0JPRhngr6g8H6gGssbNQwsIL7Wr9Fov1OnK4urjJyWvL7vz3ZnfGb4ZzeEpl1rRW+1+Hbtx5Lh95t2P/ACzc+n909x1568FfaXfWVhZX1xCVt75Wa3fI+cKcHjqOoPPYivo3w9M/h3T9a+HXxDtxPA9qVt5jkRXcH8MiE9wwBJHIYDuOH+GrHV/hh8MDLp2+88XavA7WcgYL/ZtgTlXZjxEGBEjsxAVfLU7SSTwYWLqt26bnq4/kw6Ul12R8yxJGzbx+VSynAFdDrngLxZodlDqV1YwXllcvsjutPvoL2Nm3bRloHfbluBuxk8da9c+FXg60+HOgz/EnxnHD/a0CONKsJAHNjKuN0soPyideFWMnKufmAYAL00qM6slFL/hu5w1sRClHmb/4fsfPEzAj3qEVteL/ABDfeKvE9/r+sTzXF1dtuLM5YgABUUk8kKoUfQV7vokLfBD4QtqMkTW/jPXYlacmMrNaRPzDa55KkgebIPlPCqc4FZ0sP7WbSei6+SHVr+yim1q9LeZ84p/qnPpj+dLbvJHKrRSGNs4DA4xXZ/CjwRceOPGVnoCyvBZqDd6lcgH/AEa0j5kfgHnHyrkYLsoPWuz/AGifF0WtanY+DdCjW10LRQBDaRtujhwu1FGcksFzuOcszHP3amFBypyqPRL8WOVdKoqa1b19EeRxi4vp40uLtioON8jEhc11um2tzNeWXh/RkFxeXU8dtbRoQC8rsFAy2B3HU45Oema9D8aX6+Fv2a/DnhlGWFtdt/t0yR/J58j3BffIP4tsccKg9vlp37L2iNbRav8AEK5D7rMHTdIYD/l6lX97ICGyDHEccgjMqngiuqGFk6sKUdXL8DnqY2MaM6slZR/G3/BJvjjq9r4M8Iad8KvDd4skMaGXUbtCV+0Sn/WynAGQxBReSRGmOQ2ayfhZf6TpsBSIATn5cnGcf0re8Nv4h1jxbcWfwyjhj1SWQP4g8WyRo6WKlSPs8EzDbHFGvymRcPMyEqdu0VkeOgvxE+O66P4Kv57yR4o7L7fdSA/aGjVt9xK+MlQgyTjgLhQQFFXUmnO8dlojGEeWHK93qzptb8V2sS7ZLkKfeuR1TWdG1d44W1KZNnyyzS/vHKngADIzg9sgAEmug8Y+JdI+GnkaD8O7eHVPFCgNda/eW6zXCHBy0KNuEAO47QMttwWJ4zT+D76543uddHjzUdY8T6VplrDcSLfXTyiKc3UOI1kbcYjIgmU7SNwB9BhShJ1FTt7zCnKEKbqLY8p+IdjYwXKTadOZo1GxmPVj6n9R+Fc9HqNx5aRSyO8aHKKT90+1dT8TNUtfEHjHW9S0yxsrLT3lCwW9nCsUKhFC5RVAABxn1OecnJPHbMLmuKonGbSZ6UHeKZ0NhdeZMLdjsE3zxuODE/UEfl/L0r3LwpeWWo+HEbU4Q1xIojuU3kchQOxPHf8ALNeKeB9LuNU12xt4YpJyrGQqi5JCjdgD1OMD617jpnhObTY9XsYIjGdP8uNwR998El/owIx3wB7UQxUMNUSkbzwFXGUXyrYhm8O+GpoXkiEsTAZwj4BrOhto4lMdtq8sMQY4QkEj866zTPCVxJ4Vk1h7kDy8nywDnj3rzG7vHSdlXIIJ3Et945PP5Yr0qOPo178j2PFxGUYnD25upwPw30q2134g+HNDvlc2Wo6va2lyUbafLklVWAPY4J5q18QfEkHinx9rvie8kmlN/fSSQRE8xQhsRJkjosYVQMdAPpTPBepad4X+I/h3VJ5XubbS9Wtrq5eJc7lilVmCc88A49fbtW8X6LP4W8SXulMkbxbi1vc/LIk0BY7JI2HykED7y57j1rzkm1dHpya5rHtnxF134ceBfhJqngnwLq0etaprzQi+1GKQHciHP8OQqffVYySwEmSTjng/jAz+FPC/h/4WRN/pOnL/AGrr4VyQdRnQYiPJGYYQiZU4JZu+am8BaPb+BdLg+Jvii12ugE3hrTbjKPqN2MFJygIb7PHw5OQGO1QTkivPr25utQurrUL9nvdSvpHnnlf5mZ3O5nJ9SSTTqPnemhz0KPsk9W7u+p9E/sc+Xo/gbxj4j1MxQabcXltAssjDhoI5XlJHoqzRnPvXh/xU8WN488dXGpgLY6ZBGtppdts2ra2cQ2wxhQSAcckDjczY4rU8Y/EXUNV8A6P4M0vSYtF0bTbZY5Y0mMj3Uv3pJWJAPzv8xAzjgdBXnQqq1SLpxgun6mOFwbjiamIlvKyS7Jf5n1Bq15aj9izTbe2hbdLaKmWPCn+0m3H6FlP5ivMtL1nR77QLfTNdRtK1a1mUwah5Z32ykjLfLy8fJJXB745NVPBHjaxk8FXPgPxNLJHpsoc2l4C7/ZiSHCFQfuCRd4CgfMzZyGyvT2Wj6NP4bitPE/jjwN9gtyrR30V1LLeRAkZCwpGXYgfw4C8fe708VFVIU5xfSz8rGmV0/qs60ZaOUnJfNI9SPhIt8SdD0g623ifwsttPqT+eE8xvs6puUdVZJHeJQRztdh23HzDxbe6j8V/G19LcXU9xpaXRW3jtuTdTE7cqOS2T8qDsuMAZOaeq+P8AWr7xzpOr+Ahc22meHrKLT9OF5GpaaNYEidpVHH7xUGQDxwQQQDU2ieMfF/h62aLw1oHhvwzcO2Fv7aCaedMggqhuJZFQkEjKgE+tOVaEYOFFW5t/69f0HSw+Ic1VxD5mk7ffv91vxO4+I1lP4V0bwl8KdB1KK38T3pisDLBMYjBLcXDNISyZOwGTyv8Aa+cgcEVxv7UOtWmm3th8P9BPl6TpNrHCigjcY1GE37QuWY7pWyOTIDWNp3hvxTbyDxZbz3D6rDcx3cV3OPNm85GDq7F85wyg4P45pviTxh4ovtfn10eFtA0/xBJt/wCJnDBK8qbVCqUWWR40YBVw6oHUjIYHmuieKqOna2tkl6dTjp0E6yldNXbf+LS33IufA7wlaaZ8T/C0fii2jfVru9hlttJuMr5EK/vDPcDqrFFPlRHliVdvkCrNn/H3xNqPiz4nTWcayXT205gSKNWLSXDEb1UY3Eg4QAZ+4Mda8/ttW1nTPEkWux3c8erQXa3i3Mh8yTz1YPvYtncd3POc85zzXW/8J1qup63cX+iaNpGhavevI9zqNgsxuXMmd+1pZXEJOTzEEOCRnaSK4oVpKDgutj0JUeasqj6JnrPhXSrf4afBnxLrLXSX+uSzraaoYkVobOSLYyWgcfMx3zRGUggAqF5KEnxvwppF1q0l9qup3LWmnQ/vtT1OcFjHuJIC5P7yZyCEjyCxySVUMy2ND8Sap4Z0bUfD4tLPVdF1MobnT7zzfKLowZZFMbo6sCo6Ng4GQcDFTVdS1LXWghu1htNOtWY2unWqlLeHceSASWZiAAXcs5AUFiFGNZ1eanGmlZL82Z0aDjUnN9X+Fv8AO5r654v8P+L5NLtdU8OapF/ZsSWGlW+m3YLzWwb5IpC6t++JJ/equCTjy+mPd/2g9Us/hp8LtC8K6VHa2Wom3+yw21q7GOBzhrmVXIyfmIUFiGJYNkkNXzj4b1yLw14+0bX/AOyYb2PSryO7FsH8rzGRgyjcAccgHoenQ1e8XazrfxH8Xza7qN1aQyOAkMEtzgRRjOFBbjqSSeMlie9VRrSpJyT97ZGGMwnt6lOLdoJ3a722X36nqn7SOpanfeH/AAteeFtSfT/AerWzeRp1kqW8EDksxSURDYGKuVK5OGjk9DVX9nu1tdF8PeO9WJZZ4bS1tmmSQjy7aQyyzDA65+zxj6Z9a4nQtfn03w5ceAvF0dxHody/m2VxJFuNhcZyJI/VCScqPVsY3Nmnpus+KPhz4laeJLGb7TbGIiZBNaahbMQQQeNynAOQQRyDj5hWtOpyVI1mtEzL2NV0JUL+9081/Whc8FRz+I9Vubj7HNqPiHVZibWJfuqSDyST8qKoPJICqCSQBXpnxDv7Lwp8DILfw7eJeQ6nIyS6nECy312XkikdTkERoscix8DoGwdxNeR3fiXxLfeF9Qg0Hw3Z+HtCjVY9Wn0i2mberkBUnuJXkdUYgAR71RiPukilt/H2pQ+CbTwbqGiaVrekWU5uLFLrzo2gJLnAaGRCy7pJDg5OXPPAxnQxXs5SlJXbT+9m9bCyqcqWya08l0KfhnRbT+zZ9X1w7NC08g3ID7ZLuQ8paxnnDvg5POxdzkHbg87eMdS1aS/nht7Y3ty8xit4hHDHuYnaijhVBOAB04FS+I9X1TVVtzeskVrbgpaWcK7ILdTjIRfU4GWOWY8sWOTT7qBJ7CKWBs+X8rDHbrn/AD7VjSjzO52TlytI9u/Zo0K0k1a+vrqJJLm3eIwIynAYOhVicY6j+fpX0LpXhweXqkn2aIG4uUGeSdvkRLznv8tfHvww8a6t4U1ZLtEJYDa+9N8ciZ5De3PqOuMjPP158L/iNpviexlElsyu0mF8sGUK2OEK/fBwM8BlHHzEmvmM/wANWU3Vhsz6HK8co0uRbo6DU/CVlY+D7iFLdf8AVHIxjtXx1rlskGrXMbRchz3r75vIxNoFyxBHyHgjHaviPxLFGdcu2kYhmlY4HbmuDI8RKEpJvc6qyeKp+90Z8/4K8k5JrqfDXxI8Z+HbSG10vV1EED+ZClzaQ3IibAGU81G2kADGMY7Vzd7JHPMZAqxZ42KOBTWtpVtxNtyhGcjpX2ClKOzPmJQi90X9d1vVfEOtTavr+p3ep6jOcyTXEhdj6DJ6AdABwBwBVqzkkkAWSQAEcKBgL/jWEhPODirdtOyHBJAPXFa05JPUzqQbWh00Vra/ao2RUmCdj90+54Ix35/GobXw8b6R306aKzuDG3y3Eqqjkg/KhP3SRwM8c8sOlVrK7YDAbGe/WrwmDDLMeDng/ma6eWMzlvOm9zkLy2uLO5ktrqF4Zozh0cYKn3FRkgqBtwRnJz1rt7lbS9xHdweZG7kqVASSPPdTnHXqCDwB65GFeeGNSgkzGsUkTYaNvOQEggMOCQc4I/HpmuWdKSOunWjJXNTwD4tuNCuBCUEiOQoBGevau9j1M6lqiXk8SJHGMRqOi+v4n/CvHbBhb3ymZMFTggjlTXs3wT0GXxh4ss9JD4jllCsTg7VGSzkZGVVRk9eSoxzVYWlzTsLFVpRpWPRfBUWqasRBY2V5ekHcFijL44wSAOe3NXvEvhW7NjcvNo17G1qm6ZfsjgoD0zxxmum0nxDHr+kmy8NaTeR6A1x/Z+nWMUxjfUp/l3POyFTtRSjNyMFlVDgPnE0HWdX1L4ra2mheItRvfC+h2ptrezhuZJba6u5oBblIgzHchk82VR8y7YztAzXsRppv4dPU8JrlvK9meBeOPCFzN+9WzSCXJ2DdlieeOByD168Zqh4V+F/xF1Szk1HSvCl/cWqHDyIFAGOckEggY5z0r6Wk8Badpmn2V5quvPqOlaFFPHqNwlqIykiSKjJEGA8wtIGhiPdlYAHBNc/ofirxLrmt3/ilrSWDTtAkFj4c0OymL2/218rGAwyspRS0jy85Yx5+Q4GUsJTm7xd/6/r8zohi6sY2t954Hp2ja7e682kQaZcTX0ZAaIDlcnAyegB4wScHIx1Fdi/we+KSdPA2rMT0AQZP617LbaNf+EfBM0Wl6lctrx1GO18Qa7aWxlTSFl3yXIiMfzGSPcgkdR8m9UDbule9l8O6prsFl4ZutS/4RrRIzfa/eRXNyDrEm8GGJv4ncsAN5AOXlZFCoBULB05O0Ltf1/XmaPHVFurHzePDV7p2qT2OvWs1vdqfmgk4GMkDJB+YcEcHqCOorvPBXgS81i0mudLvYtOhthmWchItg93zuP513nxM8Dwf8ItqnjLxhrUltrwvFu7uyjiGLd7kDbEzDgyBI1Yx/KcMpJXeBXDWWkTx3LLp9xaFlPlywm7KEuvBBWQEH8DUVcOqb9x3RcK7qq70Y298P2kKMLnxbDeNjBQqz5/HGPzrmnuNX8PLJb6RdQy2TNvNhe2kd3a7+fmEUoZVbk/MBkZPPNdnLazWkgaW2VyOdhUDj0B79/Y1x2u3Kfa3eFAi5ztz0rnlsa07t2bKPinxX441zw+vh24ksrXQ45ftB07S7CG0iaQAfO6RKu48A5Oelc4SEgSFnQFvm5bBGK2Tcj5nL4wM+wA61nwfall85ZBFv6qGOQMdMd/rmudo7YpLYyNadQERcnkgkjHP4807QrpoDKA6DCZ2v0Yen1qTXoXe6jSNWbCFxxjI9aqX8CRrFJG6skq7sDqp7inC8XdCqRUlZnY6RfW0V3BfLFEZYpVMkTO+JBzujyOoZSQe/THevpX9mHR003xj4o0+0f7RprWttOxlUFW8xA6ADtgM4/KvlnwjKkdyJbxS9rGQZl5+Yg8DgjJ56dTzyK+gfDX7ROneH7i+ms/CrtPdyq0ruAzYRQigkAZGBnGABkgAKFA5sww1TFU3CLSv1Zrh66odH5H1UJ400C7jfbEsaFQPQYr5G1aOSfVrySztYZoTMwV2izmugl/aqia2kjXwq7o33iOhrnf+GhdBBO3wHYjJyfkWvEwvD1Wi2/aJnq4fPKdC96ctT5rv7O6s7p7a5heKZDhkdcEVbF9Pc2kenxRIo6ZArvtH0Kw1mykk1PURFGkZIEsmWz3we3Pb+dYWoeDdQtIF1XTSLu1HK4/1gGfTv+FfRONnY8lJtXZiX/h2e1tPtO7jGTWbbmL5vM9MitnVNaup7H7M8WwEYOe9c8OKVmhFuN2AJUYGRk1chv1jx/F+FZK4HU1YiuUiX5UBPrWilYylG5tpd31wAY4kjUY/eEdMd6dFAiq9zeTghwRuPOB7Dufb61jrqd3/AAuF+g60sYkuWEl1IREozy3WtOe/Uy9m4+QXNusuJYoXRCGO7kkgdM/Wvbv2XbXXH1fTvsmg3Op2Be+g1QY2KtrPFFGzByyj+FgTnC8E4yK8v8LWya1rVrasitaIwaTjrlgigkcqCzKpI6bs9q+y9S8M39noz+H9J0uCewsXitpTcun2HzVginku7zACtHGJVWKFvkJRmIOVI7cLS5Vzt76eRy4irZcrOU1u/tvB3w4j0vT7/T7q1toLjTo9b05JpvtXmvJKkSyMqwREiRhIYpJXwGAxgkYujXU3g74eSeEv+Ev0jwVrusAXgupDK12oZFaIM6Bfs6bARkea4MjDCZIrU+Imu2F7Ha6rrl5dz+DvD7E2y3IJOuX/ADwsZx+7GApB+5Gu3KNIceCeIdX/ALX1u51nX4IL7VNTlNzPvZ1EKsAUUbCvJU5PXgr0O6u+cIRp2qfP+v0/4Jx0oOdS8dj6Buvij4Ksdf0KLWNS0+406wWOLS7DRZnmttNIj8v7ZLK8cfm3A52DYqx5JGWZnXP8H6/4d8LeCtP8Nr408K2MqTSo2uadLNdXTGaTmaOF4o0ifZ5aNKXcqsYKqCcjwjTLvTz9rij0qwVAqJKCruZCWOeWYlf+A7efoK1LG08N4s5H0e3ZJRN5oaaXA28jb8/Awe+Tx1rmUsItm0ddSE1urns8njXwjpfhXQ9E8Qa5o13plssNtewaDJLJNqirIXJmZo0EUWSXZVBaRwdxBOal0HxZ4X8GaVqbJ4u8M3U9xq8motqVsJJ7wqfljWO1aJYldckhmZ1Qu5CtXmOmaT4M062v5rjS1upYmaJUkd23E/KFA7EtwD1GRVPXfC2m2WkXmoadp9r9os0hd9xkkSLdvLkBmwwAC43Ag85FdHtMPy2T/r7jntK+qNbUdVvfiDqEN1cRT2PhfTmeSxsZD5r3cpJLSyseZHZsmSQ5JOQP9mkvhPUET7Xayx67pdwd8imZY7pfVg3A3DJ64696yvB+rXui64IteMklrPN5DSk/6lxwBn+7jG0jjBFdn4lS2tDOYZiYJ8GVGwoR/wCGVccZ7N6gg1xVqyqJKOiRqoyi7HFeIrGXSVDLdGe1fmNnco34r0J9cZ6Hp0rlbu58w8MTWtcy391JNYWdvNcRjczRIpcKOC2R6ZArn12h2d/uKOnXJ7AV505HpUotLUWZmSNUUgHqcjP0/wAfyoiPV5DkKMsf8KrhC26WRvnJycd/wrS0i0mvJI4IVwQweUDkAc4B+vXHsKxnKyudVCm51EkdXqPhX7dZQazobNnyFMkHAkQ4KkdOeeOnIKnAJOOBubFRcyLIPkByxwBz6YGP6f1r2DwfcQ6Z4jSGZ4niiAimjf5SCyhsHHY5rzH4gSRnxPdiKK0gjEjYSAnaOe2aKEnomXi1BVHy9DqfC1k+jaZLqFxZm4spV3o8KCVYsfeJIGARkfTmtXwr428EaTp1zBqGkm9uJgxEjxg7SfTp61z/AMLYPtL3011fbLaCDe0O75XPOOOnapZbltdiuTbaHE8rJtDQptVcVz4iMZyalsdOGk1CNnv5XNjw9478IaRoc9jcaILySZmYSsmMZzj+f6V5vdTWEl1NIkLoruWCgcAV3V7dSaV4XtUl8Oom8lfO9xxkHHvXGy/v5nlnRQ5bkAcUUaag5SS3HiarcYxlLbyOz8Q+H9ItrHyTeKmoQ8PCgzv/AN36c1Hp2vPD4Xm0WT5pIuLMKvLA56mk8KWt9reu2k1vp7SlpDunALYz61dnsbC3+KdvZXQhitMi2mkjJKCTbgnJJ5zk/jxgcV6zpnguvKPu9hlh4d8K6r4QDXN9/wATgBncL94ADv6jpXJWPw58Qa/ePD4chstXdYRO0dvqNv5qRnaNzp5m5MFlByOCQK6/xjoM2g+JPsMVu8MYj2xsxyJ+Tz+RrpvgZDBp+n65bxxeVcavp8motmPJ+zwXkMERR+ytLJdBl65gjPHd0sOqlaFK9uZ2IqYuVOhOta9lc8C8R6Fqfh3W7jRtYt/st/b7fNiLq23coZeVJHIYHg96oKgU/MM11/xpOz4maqAM/LB1/wCuKVzem2tzq9/Z6Xp1r5t5cyrBDEn3pHZsKOeOpx2rmxNL2NaVLflbX3HTh6vtqUalt0n95r+DPCPiXxZcXMHhjRJtRktYxJOylVSJScDLMQoJJ4GcnBx0NJ4q8JeINBedNcSwtJ7fb5tudSt2nXdgj90shfowPA6c9Oa+iPA1ro/hb4NQGxuIZLW5nmuri8i63i2+6N5jxu8vzBKsanHyRhyqtIwHy9reoS6rrF5qUyqslzO8pVeg3EnA9hnArprYZUKEKrlrK+nkjmw+KdbE1IKOkLa92XfDd9FbXcsFxIYba7iMMjjJ2chlPHOA6oTgE4BxzXskPxQ8SSaap1DwrpWsXVvGkceqgM0RVUCr5qofKlIUY/eA4HHAGB4GGwelODAsATjNGGx7pR5WrmtbDRqO56H438Yalqt8l5rl/Bqd/Aojs7OAI1paLngAL8hUDG1FyOgJwuw8KLy7iunmufMkeVi0hdiWZick5Peolk8m5WSJ87CGVsY5q7pd5Z/8JPYX+uW8l7YrdxPeQI2GliDAugPYlcj8axxOKnXavojWlSjTjZF7TtRiwfmwzZyT15Oa1DqKoVRX5V22/wDAhg/yFel/HHXLnxzY6fZaLFHdadFcrJbXsUkcOn2URXaI8uQsA5TIfZ90Z5HHkWrTW0NrBpOnzR3SpJ595dxBgksmCERc9VQFucAlpH+8oQ0sRRVCpyKV/QjDVXXp87jbyZ1dnqzf2pEwOUaTzm9CeOPzOfwrUtPELWxubfdmO/08xuMZycuhH1wwrhbZ5EmC54EQH45NWJLowPb3DciGTLD1BI/kQKlVZFypRbubV5qKz6db3pCyLLaIl5ERxKFGN3ruXrnsAfQVI2uXE+lJazMS0I2KSc7l9aw3kSBisYLpG/y5P3lPY1SAMAVY2Lxrkc9V/Gl7WQ1SidV4d8Yah4es9VhsIoPN1O3NtJOwy6ITkhfr/SuY8u6uXFtaRGRxywBwN317Va1e9spIrOC1Qo4QKSf4mJ5NaGhaXdQac0/9rx2kV2oBGzc2B0zyMetYznZXOzC0faTsxNP8HajcFXvb+zso1OVBbeffp3969G8H2nhvw1p63CypezFjnz4wRIe+frXLw6TpcFurS+JL+aRyAViVBn8wfWnaxPomk2rX1s91cLEAwa4fcjHsFHQ5/wDr8da4ZydRWZ7tKlToXml95cN3FqXjrxTqVhMiuHspYgcEBvKIZOODtPH4V534kmvptdmuLuOIyySNkhOCfb2rY+HN9cQG61aaMXL3VzvmV2x5mMnP4lj+VRfEbXm1zxXNrC24shKQoihjwiEDGB69ue9epTp8sEfM1qvtZy8y34Qg8RatFdwadYwiBYw0zLDtIXPYnof/AK9bmi6lp3hK3kW3vWv5bmBTLGY8LG+SChz1xxyOtYPgvxXqGhawk9lcXEwCsHhJ2q49DitmbWPDF9qsdxq2mPbp5e1wn949Wx3q3RVRWZEMTKg047kGuanqfiCBNNQxwwLMx2r0A2gn+VcTcJcWsrJEpMZYkMyn5uSCR+II/A16hrV94E8PXELaKZ9Zcw+Yv7wiNXPXcvr2rzW7ury7uZJfPkjTe2yMOcICScD05JqXTil7pUqk5yfPueh2HxEn0aCfTvC2n2ljHdjbI2Nx3dM5OMVzV9LPPZxQKJTOJjLM4IOXJyCK6zwx4j+HumaXcw3um3GondlXdMMAe1Mt/Gngqx1M3On6DcshIIikYEFge9d9l1keWm+kSxL418V3Wl6bo9xp1rqt3Iy21i/l75nckKqgdySRVr4PXNpd/Ejxiunzxz6fZ+HhY2csQKpNFDd2cYmCn7plIaUj+9I1ZGp+KLa7utU8UQ6Kml/2fZM9swdkY3cuI4TGw+7IhYzjuRbt6ZFn9lyza58V69aI2Gfw0xBx/wBPlof6VOGlbG030Ul+YsYuXL6srWXK/wAjz343DHxN1Ue0H/olKs+HdLvdOgsNE0+NT4q8WeVa26s202VpOwVQT1V7gMOeMQH+JZ/l6b4oaJaaT8UNd17XrdZdO0/7OtvbPkLqF2beJlg4+YoAQ8hGMIAu5GkjJ1/2V9L1DxN8R9e8d38rz3OmW7zCXcgLXtzuRCVxyApmf5cYKL06Vlio+2x01HrJ/mXRxMcPl0K0tlBP8DX/AGkdZttH8MW/hzSZz9kSOLSrLc5LNa26KpbIAHzFVJ9fMbrXgHhvRtU8Ra3a6LotjNe6hdyCOCCIZZ2/oAMkk8AAk4AJrsfj5qa3XxAubCCXzLfTB9lXBbHmA/vOD3DZXPfYPavUvhHpVt8O/hNJ4uvoZI9Y120lnLn5Xt9PUkKiBgPmmZC2c4KiMD7xJ7MVFY3GKjSfuxVr+S3ZzYSp9TwCqzV5T1t3ctkcN4t8EeB/h7pUUPijVL7xF4lnTeun6TcLBa24ywO+ZkdpeQPuqoyGAJ6i/wDCn4VaD4u0C58Y6k+o2WgW5ayMEN4n2l74GNsIWjI8rynLZIyCpHP3j5Hr+q3Wt6vc6pesDNcOWIGcKOyjOTgDAA9AK+idcx8MPghpuklFh1c2zXVyCGSQXt2qkKVYEBo4kiBHHMbdzXNgqFKvXd/gjdv0X+Z1YytVoUIpP35NJer/AMjwzxbB4ctPG10mjx6hPoFvdJEsct3GbiVFwJCsqps5Iba2wgArkHv6pdfDn4eab8MLXxnqdl4psrm709r2Gxk1SFlUF2SDewtQSJMK3AHysOe48s+GPhebxr8QNI8MxO0YvrlVmlXGYoR80snJwdsau2PavWP2sdeVL618PWcKW1tIiyrBGoRYreMeXBGApxgBTxj+FSKjDQpNVKs/hS0Xm9v8x4qtONWnh6b957+i3/yPK/hh4ck8ZeOtJ8NI7RG+uFSSYY/cwjLSyckD5YwzYyPu12Pxb0Dwp4X1vT9O8J/2w0kiSS3J1CWN8pkCMrsRcZxJkEntXVfsq+GTD4d8R+N5QA7j+ybKRmTEYKiS5kORlcR+Wm4EcSvXkHiHV77xJ44ubuxikke9uhFbRKvzMuQka4BxuxtH1qJUYxwnPL4pOy9FuzWji5SxjpwfuwWvq9jrPAfgXWfGuqSxabJDZ6baqJL/AFK4JEFsp6A4yWc9FRckn0AJGPrsngq08TpZaeusarokMqw3988yRy3IDDfJbxAbYv4gokMmeCcE4HsXxvurbwJ8Nk8F6MUSCFhYySooU3Vwy/6TcsDuLbtrKOTtUqARgCvDvCvh2bXNe0bRLW6hSTVL2GzjdgSFaRwu447DOTSxOG+quEJfE0m/K+yNsLifrqqVY6RTaXnbdnR/Ffwi3gLxTLpsU0s1g7yJA0rKzqyNhkJAAYjK/MFUHPQc1nfD+xsfEHi+x8OXemalfXWp3UNtam01BbZYizYZnzBKWUAgkgDaFYnPb0f9qi/tLu7iCYJu9VnuIZiBxGM59+d6flVf9mXRXhuNf8eSpldPh/szTJBGyj7TOpDspBABSESAg5x5qn0rsxWBUcasPDrb5XSODC5hfAPE1Ol/nZtIg+Jngn4eeGo4Z7HVNeiCzsDdXM8c7zxqCFjhhEcfzMWVi7sFRUbOWZFaPRPBvhLxf4Dl1vRLHW9OvYLmS3jhvNVS6SRlRXG7EMWAwfAIIxhiQcCuR8Va0vifxhPdmRpbG0LRWcYBK7AfvYwPvHLc9OBngV7B8NANG+DMeoX0cdpb3mpXl+pUhm+zxRxRhio5+/HMMe1b0MNhsRjnTivc1/BbmGIxWKw+CU2/f0/F7HlPhzXdAgs02eGLae9Hdo94I7n5uK7vxR4QiuNJTxb8WNWuNG08orWeiaai/bbksh2Z3fLFk4A3KxI3nCgbqy/2cfD1tfXV34s1qCOey0EIbe1kY7Lm7kY+UHGPmjQRu7DIztVTkEitq2tbz4p/F25N/N5tppMzIdwwWfrK7c84Ix6YUV5eHwCjSdee17Jd3/wD2cXm1SclhodFeX+RzXw38IWvjPX/AOxNM0y90KMBLoyXV8s2y0EiJMc+WmXVZPMzlVIRhjJFYPxw0Hwp4e1iwsfDTa3JPMjT3LajPFIChIEe0Ii7Tw+c57V9D2sdnp+na3riyR29vIBpNnmQoFhQrLPI3G0jKwjOf7/pXyd4o1Rte8SX+rMHAnlJjDAZWMfKinHGQoArrnRhTwicvik9PRbv79DzMPXqVcS7aRitfV7fcdB4T8Pag9zpupXlhcPpt7MYImXgynByF/KvS5tJ0extnWDwlrktwx2u0pBwvtzXnfhTxLqraz4c0+e7d7KxvEaGLsuW5P6mvti4tWdwwQOnXcVGarDRTjqZ46vKEkeC6N4M0uTwtdwxeEbmJpzvR7hwXXjtivPta8I3bXSrBpd9AqRhdmwEd6+sZrd0ZWVACoxyMis+S2k3nIArpeHg+hwrH1Y9TnbPwn4T8qRU0qBUzxlM5NZOq+G/h9ZXvm3tpbQXCpujTPBI6V6rBpcZXKnP4V5D8Xvhf4n1rXft+k3s8CEEZjbBwe36fpSrTtH3VcjDxcp2m7I8Y+L19D9isNKtgkaXUzajc+VJlSqlobZHT+FlxcuD3W4U8jFdL+zFqUGkfEDxPqF1KsVtaeGJGlc9FVbq1ya5j4t+CfFXhyxtZde1a9uzeusKLK+4sI0AUf8AARsAHYDFedajPc2c1zawXUsaXEYinCOVEqb1fawB5G5FbB7qD2FePzunWU+x9FUowxOElQb0krXOn+L3jaX4h+MbrV5Q9tYx5WytyANqABdzY4LsFGScnAVckKuPf/hde2nwp+AEN/corX9/bvrU0bsCGMqhbaPK8gMgjOCcgymvlSOaayu5odP1ErGf+WoBUSAZwcdfzq9feMvFd7GY73xFqd0jBVImuWcEKAFHJ6DAx6YFaYfERhUlUmrvX7zjxuVxr4aOFg7QTWnkuhi3txNeXc11cSySzzSNJJI7FmdmOSST1JJzX1N8TLSG/wD2X7PWrKZLmFdB0mEurZAaPyInX6q6upHYg18tXbzSXDPcMzSn7xNdP4M8eeM/C9jdaf4f1aSGzuf9fbSQxzxNkYPySKyjI4OByAAc4qcLiHQ5n/MmvvNcywc8QqbpuzhJPXZ26HR/s6+CIPFHxH0NdcRE0d7l2CyrxfPDGZmgQEfMMKN56KGAJDOgbrf2lZLvXfiUnh83SwW9lCb/AFW5YMqW+8gl2GcEKpTaByXk2LlmUV49f61q8+oxa5c6vfPq8Lo0EwchoQn3dpB+QLgbQuAMYAGKu+MvHni7xlGg8Q6u94iFTtWGOJWYbtpYIo3EbnwWzjc2MZOSniPZ0ZU+46mFqVMZCtf3Yp6eb6/dc9e/Yqi0i11PxRrt1In9p29tBaWkbsuPLmZzK4HXI8pFyCMCQg9RXl/i25vviN8QNb1+MLbWbSmaW4nGyGztVISMyMAeQoRcAFnbAUMzAHmvD+u6toF/9u0e+ltJyhRih4dSQdrA8MMgHBBGQD2FWNf8T69r4RNU1BpYkYyLCiJFEHYYZ/LQBd7YG58bmxyTUurD2Ch1v/wxUcG44yWJk73SS8u/36fcfTfxQ17TPBv7M2j6D4Yjmji1DTrWCJ5Mb/8ASovPmkcZbBcGQEA/LuGDhRXzlo8w8D+P9D1GbNzc6Te215eW+3Z5cscgcw887gAFbIGG3Lg4yWQeO/F0ekwaUmuXK29qFFucL5kO3hdkmN64HAwRgcDjisi2t1fGT1/SnXrRquPL0X49ScBgnhlU5ndyk3f12+5Hu37Xdhb26+GLy0uEu4L03Usc6MGSVCIGVgw6ghsg+9Rfsz+HbXw9Zal8WvE9wNI0uwhltNKnlfaZ7h1KSOmDlgkZcAAHczDHKHHnket+JtO8NRaLHqkdzpYmEkVpeWsV1HCwJOUEqtszk524zk56mq+qXXiTxLNbtrOp3F8LVNlrbs22C2Xj5Yolwka8D5UAHArSviZVa/tmu34GeGwEqOE+rc3fVb2bb+/Ug+IXiZvFfiqbVEjaK0T91aRMAGWIE4zjuSSTyeuM4Ar3XxRZT/D34L2egW9u0Wo21g812EGyT7bcLvk5UnLQxBQT6QE8V5z+z14QXxR8YNNtLpFk0nTUGpX6sFIeOLBVCG4ZXkaNCPRjXS/tPeJbi6+KC6bpF2yyaVA8txcKuC80y5kU84ZDGVUgj+JwQRXVhsTKCqYmesndL1fX7jkxSpzrUcDT2XvP0Wy+bOb+D3hW+8S3q6Np48tZB5t/fPGWjsoB1kYd++FyCx4+mx8bvHFjqgh8IeEWP9k2sMdsGUqQsEY+SPcPvMTlnI7kjJyRXM3niHx9rGjf2Jc6tHp+ju7SSWmnWUFhDISAGaRbdED8YHzA9qq6Xo0dnD5rxj246n0+vSsaVedKEow0bVr+R3zoQnUU5621t59z2n9l+3t9X+GuoaNHIWubHW3uLqMKRiOWGJYiT35ilA9MH1rhPg3rI0LQtUnQfZ77y2N3dXGRFDDuGZZGxuHLBMDJZjtVS7AHi9N1LW/D3iAat4X1OexvduwmLB8wZB2FTkOCQDtIIyBTtT1rxh451O3tda1K41ANP5gtooUjjZznMhjjAUvgn5yMkHriufFV3OjCm/s3/EWBwtSji61a6calvVNH0B+0VbPonw40jRNGaWYXYisLfy87pBIGmnkwCwy7FgVBxh8DIAr5X1O3jsNUksEuILlogqySQMWQSbQWUHGDtJK5GVJUlSykE+xa5p/xO0/wZc6FdeI5jpel26nydiNJGm0psWbHmKAC0eAw+XK42kivGWtGtWCyrhiocd+CMg/kaueJVdRa2SsPBYKrg4zjWd5OTfye34aHQXVhPo9zpl7Jsw7CUKjZAAwRX3jo7m70KzulPEtujD8VHNfAeoXkEs8bw2zLbhSiQzSmTaSuCdwC9Dkj04B3c5+7fhLdC++HWg3Es33rNATjOMDFdFCVrmWNgpWuab2qcckknioZbYo5Wtp0TOBzULQZOfN/WupzkeeqEUNgK/ZRMqhATjk/0qb7XFs2ttBPfFeL+ET4zvfEEV3qEk9tpkPBRjgyD3HrXrYj/dARsemeetXKJkpHgn7Ydwp1Lwfbg/Ostw7L3AJhx/I18ta42/UZD05r6B/awmLfEzSIWkB8vSRJ1z82+X/4kV8/vbTX+q/Z7cAyOTjLAD1PJ46CvHxL/eM+lwmmHiikR8n0pJV2OV3K2O6nIra1fTLWysUZbjfMeGweM1iVzmg4fMwHSu40mCxELfZ4yqE5Ac7mx2yeK4iJWZwF61v2zXkUI4PHeriMi8TRxQt8pySawMnGKtX8sss5MrZPaqzkHgdqloYoTPenbU8ktvO/cAF29vXNMIJBIBwOppBUAiW3IxICMkgAHPTkH+lbmkwRTxypJL5ZEe9T2yO1YcK5jkbOCoBH54/rWhbpMIyQWIxyeuKqI0jYt54hGqbDvHO8/wAsV0eu3uiWMen2+kyukphQXs853RrKW+8NoJ2gdgCeuM1xqRysisrbt3QY/T61NAGDZkRWQ43fNjg98/55rRNrYmR658IvHPgzwN4b1WCTW47jV9Vu0M80FtM0aW0S5jjG6JW3F3ct2+VPfHltzfPJr95eSajaapcXxkmmngR1UyOWJGHRTnvwMciql5bRpdFZIzv2jODx36Vf0G1shLKZId7sfkDKCc4BJA7kc/iBW/tpShGnZWV/xOSOFpxqyq9ZW/A3bDUbYusKJ9ocnO1QWLEd8d6v3ttq2qKqLBHZQJkq8rHJz1OBn0z/APrFU9EkMNuHZZQOrFZSoH5Dn6ZNWbu+ubgFC0qQ5+RWPzEeppoT3sVotKt9Lliu7i/uZbkcr5Z8sYIII7np7960tA1vStMld7KwSwvsYtLuFm3o5K5LnOWXAPHXkjNc/fzNM4ChnbnPck1kG7KPlW5HesasYyVjqoTlF3Pa7vWG8TeC7tWkC3NxCwC52hG2rlPzVTznhTXgupStNduzcYwoHHQAAfyrrNG1maxnnYP5sc5ZhvOTgg5PsScnFZur6Rq1wz3drpl01rcSOwdYyUY56DH5CufCUnCUo9Dsx9WMoRk99mZslm6RxmVvKDJvQupG4eo/Kvsf9mHVE1D4U2URfLWkjQn2A6fpXyjJoHjfVHjNxpWoXG1BFFuhJCrxgDPSvpH9mi31Twt4du9P8RQpYGWcNbxSn5m4AP616lJNS1PCxDhOO6PaJ5NgBClvpVAzSZ/1J/77FWlujJKqheGHDbeK8w8aad8SJ/EM8mlLA9mf9WfMA4rsiebNW2Z6FJdWstkZrV0DsPvg8Vy88viV53itwkadnZxg/SotGvJLFDEfDHi1YsYVR4U1LIP/AH4qafXNRDHy/Dfi94x0UeFNRB/9ECpjWprqinhqkknZnzH8drvUH+K15FqEiyzWlpHGxRsjBiDcf9915FcMXndvU17P8R/B3xH8Q+Ptc1q3+HfjF7e5ciBv7AuxuVdqqcGPI4XuK4iT4U/FNpCf+FaeMv8AwR3P/wARXj1pc02z6GkuWlFHHiUs6mYtIoPTdii2jM8yxKVUseCx4rsz8JfiWYFI+HHjRZM8g6FdEY9vkqI/Cj4pD7vw08Zj/uB3P/xFZlmP4ftlN3tfBIODiu1uLeD7J07Vm2Hw0+Kts4YfDbxn/wCCO5/+IrTm8D/FZoNi/DfxmT0/5AVz/wDEVVxHn+ubFu2CjvVK1jWa5iieVYUdwrSOCVQE9TgE4HXgE12M/wAK/ipK5Zvhr4zyf+oFc/8AxFMPwn+Kf/RNPGf/AIIrn/4ipuM5W8+zhglqzFO+e5qMtF9nVPKPmhiTJu4Ix0x/WuuHwn+Kf/RNPGf/AIIrn/4il/4VP8U/+iaeM/8AwRXP/wARUAcjD/q5D6Y/nXZeCdQ0yxm3apBJPbPhZFjxu298Z4pqfCj4pDcD8NfGfI/6AVz/APEVoJ8MviWgAHw28Z9P+gFdf/G6qLAyL2W0/tGaSziZLORy0aMckAnj8ac9vHI++K4GWBzv6/8A1/cGtqP4bfEsH5vht4zH/cCuv/jdTJ8OviSM/wDFufGa/wDcBuv/AI3WiYmcjqlvcxRxl1JC/dJOcD0z36f/AK+pn0MzSFxPaGb5cYYADv3Pb6V2Vt4A+IcSnd8NfGbHuf7Ausn8fLps3w/+JEjBo/h/42j9Q2h3Q/lHVpxTvcl7WMO1mgtzzBGJVJ27VG3rx9eMdaddakpG4zb/AFxWpH8NfiVIWFx4J8ZxqTk7fD922eO58sVYT4X+M2nXzfAHjph/EToF0qjjjgR5/X0qnO5nyJbq5xx1eSCR3t3wxUr07GqMVvqFxl4rZmX+83yj8zXpT+AvGlsuLD4X+Lwy/wDLQ+H7ot+Zjz+tV4fBPxMOoRXF18N/GcsSyBnj/sG65GQcf6v2qJOPcpOT6HNaPbWdrdxHVXQKj5eOIN+8b0Zv4RjPTH15yO31T4kax4djQaKYo7adi5Rk3bThcD+n4Viax4E+J+o388p+G3jKOJ3JRP7BuuFzwPuUX/w9+JdzpSwH4d+MzIsgYD+wboHHOedmO9Zxk4T54m84xnRdOSuWpfjV4zkjKC7gTPdYhVnwb4y13xV4z0S213UZZUF9Gy7AFx14/E7e/TPB7c0nwt+JRVVPw88ZrliCz6FdbR6dEJ/Su58EfC3xNpOoWup6joXi0PBIsnkweGNQJODnG4w4rtjVlNpSZ508NShF8sdT6tnnkjAbO0d+9Z1xqwhk2OJGbHJUHFYln4h1H7EfO8KeM1nA4B8Mahz+Igplj4h1h4A154U8XpKTyq+F9QIH4+RXb7an3/E8uWHqX2Z//9k=</binary></FictionBook>
