Ветер с запада Светлана Гольшанская Ветер дует с запада. По просьбе своего кровного брата Ноэль спасает его жену, Герду, от зловещих Предвестников Мрака. Потеряв мужа, она безутешна и хочет оставить мирские заботы. Ноэль доставляет ее в убежище для магов. Казалось бы, там Герда будет в безопасности, но маги хотят использовать её в своих интригах, а Предвестники уже готовятся объявить им войну. Удастся ли магам выстоять в противостоянии, которое длится с самого сотворения мира? Последняя книга цикла. В процессе. Предыдущая книга "Огни юга". ==================== Глава 1. Среди друзей 1573 г. от заселения Мунгарда, Безмирье Голова кружилась и пульсировала от ввинчивающейся в виски боли. Герда с трудом разлепила веки. Вокруг – огромный пещерный зал. Его освещали глыбы голубого льда в центре. Высокие и мощные, они манили тусклым мерцанием. Герда поковыляла к ним, спотыкаясь о камни и неровности. Ноги ослабли и дрожали, дорога казалась бесконечной. Она протиснулась в щель между глыбами. Те будто обступили её по кругу, образовав капище. Веяло холодом, по льду бежали капли. Поверхность становилась всё более прозрачной, будто стекло. Внутри одной из глыб показалось лицо. Ноэль! Это же Ноэль! Вспомнилось, как они летели по воздушным горкам, а потом что-то выбило их из потока. Почему Ноэль вмёрз в лёд, а Герда осталась на свободе? Может, это сон? Там, где должна была находиться грудь, на льду была вырезана руна «Альгиз» – защита. Герда повернулась посолонь к следующей глыбе. В ней тоже появилось лицо. Высокие скулы, нос с горбинкой, ямочка на подбородке, тонкие губы. Золотистые, выгоревшие на солнце вихры. Россыпь веснушек на щеках. Финист. На его глыбе руна «Кеназ» – огонь. Это колдовской ритуал? Герда поспешила к третьей глыбе. В ней отражалось безмятежное лицо Олафа – с мягкими, крупными чертами и светлой улыбкой. Как он похож на небесных посланников, которых изображали в пресветловерческих храмах! На глыбе руна «Турисаз». Тёрн. Такая же появилась у Олафа на запястье после испытаний в Шибальбе. Возможно, у Финиста и Ноэля они тоже есть. Только откуда? Олаф! Он же предал Николаса и обрёк его на гибель, а сам ступил во Мрак. Герда прижалась к глыбе. – Очнись! Очнись и борись. Николас так хотел тебе помочь! Мы не собирались тебя предавать и не бросили бы. Нет, в мерзлоте её слов не слышно, пускай даже они исходят из сердца. Сквозь лёд нельзя почувствовать ни человеческое тепло, ни желание быть рядом и разделить все тяготы. Даже мыслечтением не пробраться под твёрдый покров. Раздался глухой стук. Герда повернула голову к последней глыбе с руной «исаз». Лёд. Внутри, в клубах серебристого тумана вырисовалось ещё одно лицо. Черты резные, острые. Жёсткие губы, глубоко посаженные глаза. Чёрные волосы отливают синевой. Милый, родной! Николас! Герда принялась колотить по глыбе руками. Пускай он будет жив! Невозможно думать, что он, холодный и мёртвый, бродит по Тихому берегу в одиночестве и беспамятстве. Николас распахнул глаза, тёмные, сверкающие колдовскими молниями. Герда слабо улыбнулась. Его лицо вытянулось, рот распахнулся в немом крике. Николас ударил кулаками об лёд раз, другой, но всё без толку. За её спиной раздался грохот. Злой смех лающим эхом отразился от стен. Герда обернулась. У её ног растекалась лужа. Пол устилали осколки льда. Глыба Олафа оказалась разбита. Сам он приложил ладони к голове Ноэля и руне на его глыбе, словно что-то высасывая оттуда. В его ауре пульсировали антрацитовые жилы Мрака. Чем больше Олаф напитывался от Ноэля, тем толще они становились. Нужно остановить его, но как? Её силёнок не хватит. Ноги будто приросли к полу. Олаф перешёл к глыбе Финиста и сделал то же, что и с Ноэлем. Герда испуганно всхлипнула. Олаф обернулся к ней. Его глаза стали разноцветными, как у Предвестников – один голубой, другой зелёный. Губы изогнулись в злой ухмылке. Из растопыренных пальцев вырвались чёрные нити и потянулись к Герде. Она оцепенела. Пыталась разнять челюсти, но нёба будто слиплись. Получалось только глухо стонать. Нити Мрака шевелились, как черви, и шептали сводящим с ума гулом: «Будь с нами! Будь одной из нас!» Нет! Как же бабушка Лайсве защитилась от этого? Она умерла. Неужели другого способа нет? Снова послышался грохот. К ней метнулся высвободившийся из глыбы Николас и закрыл собой. Мрак врезался в гудящую стену ветроплава и завизжал от боли. Лицо Олафа исказила гримаса ненависти. Он потянулся за висевшим в ножнах на поясе мечом. Николас швырнул в него ветросгусток. Олаф оступился и замешкался. Воспользовавшись этим, Николас сгреб Герду в охапку и выскочил из круга. Пол под ногами исчез, исчезли и своды пещеры. Они вдвоём парили в бледном сумеречном небе. Живой! Николас живой! В рубашке из белых перьев. Казалось, вот-вот у него из лопаток вырастут огромные крылья и унесут их в безопасное место. Герда судорожно цеплялась за его руки, переплетала с ним пальцы. Так страшно, что неистовые ветра разделят их навсегда. Внизу плескался холодный серый океан. Посреди него качались на волнах крохотные кораблики: два с голубыми парусами – суда Лучезарных, и два с белыми. Вода приближалась. Они падали! Николас высвободил одну руку и прошептал: «Будь смелой!» Он отпустил вторую руку, и их разнесло в разные стороны. Герда врезалась в поверхность воды, будто в толщу стекла. Всё вокруг померкло. *** ---------- Глава 2. Поминки 1573 г. от заселения Мунгарда, Таверна Морей Следующие дни Герда атаковала камбуз. Поваром там служил неодарённый норикиец Патрик. Худой, с курчавыми тёмными волосами. На вытянутом лице под глазами у носа красовались большие рубцы. Патрик попал в Компанию вместе со своим младшим братом огнежаром Жаном, который наотрез отказывался его бросать. Самого Жана назначили юнгой, чем он очень гордился. – Мы знали лорда Комри лично. Он спас нас от Неистового гона шесть лет назад, – поделился Патрик. – Прекрасный был человек. Лучший из офицеров Компании. Герда слабо улыбнулась, принимая его соболезнования. – Мы хотим устроить поминки. – О, конечно! Все на этом корабле почтят лорда Комри кружкой-другой вина. – Обязательно! Но ещё нужно приготовить особый ужин и украсить каюту. – Особый ужин на такую прорву народа? – испугался он. – На троих. Я сама всё приготовлю. – Вы? Но как же? Вы – принцесса, нет, вдовствующая королева. Вам нельзя готовить! – Я дочка лесника, – поправила его Герда. – Это даже времени много не займёт: куриный суп, лепёшки, салат. Она потянулась к горшку, от которого соблазнительно пахло пряностями. Патрик передёрнул плечами и поспешил заслонить полки не такой уж широкой спиной. – Я приготовлю суп и салат на весь корабль. Только не громите мою кухню, умоляю! Герда снисходительно усмехнулась. Даже Эглаборг не охранял запасы целебных трав так ревностно. – Договорились! Я буду командовать, а ты делать, – поймала она его на слове. Когда они прибыли в Таверну Морей, Герда уже почти поправилась. Даже Ангус перестал потчевать ее горькими пилюлями и разрешил «перенапрягаться в пределах разумного». Посему весь день она украшала каюту. Матросы приносили ей из города всё необходимое. К вечеру поминки были устроены идеально. Перевязанные белыми лентами пальмовые листья и даже несколько веточек кипариса украшали стены. В горшочке у стола тускло сверкали медные монеты, рядом лежали мешочки с землёй, повсюду стояли свечи от толстых в кулак до тонких жреческих палочек. На закате Герда вышла на палубу встречать друзей. Они поднялись по трапу как раз, когда краснеющее солнце коснулось океана на западе. Герда подозревала, что такая пунктуальность – заслуга Ноэля. Финист умудрялся опаздывать, даже когда его ничего не задерживало. Парни отправились в капитанскую каюту переодеваться, Герда вернулась к себе и подожгла свечи. Матросы принесли поминальные блюда и оставили их на столе, а следом пришли Финист с Ноэлем. Последний подвесил над столом медное кадило и положил внутрь на тлеющие угли ладан. – Немножко наших традиций к вашим, – подмигнул он. Сладкий запах благовоний умиротворял. Парни сели за стол. Финист тут же потянулся за миской с горячим куриным супом. – Нужно подождать, пока еда остынет, – Герда шлёпнула его по ладони. – Мёртвые будут трапезничать вместе с нами. Им достанется пар и дым, а нам – сама пища, когда они насытятся. Финист поставил руку над супом. – Я уже чувствую, как меня касаются мои старики. Герда поджала губы, не разделяя его шутливого настроя. Она переломила маисовую лепёшку и передала её Ноэлю. Тот повторил за ней и вручил лепёшку Финисту. Прожевав её, они выпили крепкого янтарного виски с каледонских гор. – В море он хранится лучше, чем вино, – пожал плечами Ноэль. – К тому же, это поминальный напиток авалорцев. – Мы могли бы взять на рынке больше вина, – не преминул поддеть его Финист. – Оно ничуть не хуже норикийского. Ноэль почесал за ухом. – На здешнем солнце вызревают даже самые прихотливые сорта винограда. Наши виноделы озолотились бы, если разбили здесь виноградники. – Но Гундигард – нейтральная земля. Она принадлежит местным племенам, – возразил Герда. – Да, риск многих останавливает. Поэтому виноград есть, а приличных виноделов днём с огнём не сыщешь, – протянул Ноэль. – Уж лучше виски, чем здешний забродивший пересахаренный сок. – Я же говорю, избалованный принц, – рассмеялся Финист. – Давайте лучше истории рассказывать, – предложила Герда. Ноэль с готовностью уступил место Финисту. Тот взял оставленную в углу гитару. – А как же флейты? – удивилась Герда. – Гитара солиднее, и под нее можно петь. Мне нравится звучание. А как мёртвые относятся к музыке? – Один из хозяев подземного мира, Повелитель Безумия, очень любил музыку и виртуозно играл на гитаре. Мы имели честь его слушать, – улыбнулась Герда. – Что, даже лучше меня? – притворно обиделся Финист. – Я же слышала только твою флейту. Но будь уверен, в сочинении песен он мог с тобой посоперничать. – Не буди во мне ревность, детка, – Финист перебрал струны пальцами, извлекая бодрые аккорды. – Соревнования с богами ничем хорошим не заканчиваются, – покачала головой Герда. – Знаешь какую-нибудь поминальную песню? ---------- Глава 3. Искусство повелевать 1573 г. от заселения Мунгарда, побережье Гундигарда Из-за выпитого накануне виски Герда чуть не проспала утреннее построение. Едва натянув на себя штаны и рубашку, она со всклокоченными волосами выбежала на палубу. Перед Ноэлем вытянулась по стойке смирно команда «Эребуса». Неодарённых среди них было немного: в основном бывалые моряки, снискавшие доверие Сумеречников. Гейрт служил кормчим. В картах и навигации он разбирался не хуже, чем в шпионаже. За боцмана был косматый Жюльбер из знаменитого норикийского клана оборотней Лугару. Волчьими повадками он походил на бравого Мидрира. Сердце заныло от воспоминаний, как Флавио вместе с подельницей несколько раз вонзили в него нож. Николас сказал, что он не выжил. Джодок, потерявший побратима Белуса, хоть и выглядел осунувшимся и отстранённым, но всё равно ловко лазал по мачтам и пользовался всеобщим уважением, как часовой в вороньем гнезде. Его напарником был юный и гибкий Лиин, который раньше руководил беспризорниками Ловонида. – А где целительница Риана? – шёпотом спросила Герда у Ноэля. – Она помогла нам собрать команду, но сама осталась в Дюарле. Женщина на корабле – к беде. – Я заметила, – проворчала про себя Герда. Если бы её не было на «Музыке», может, Николас перетянул бы Олафа на сторону Сумеречников и уберёг от Мрака. Или нет. В своих играх они её не замечали. Всё, что произошло, случилось только между ними двоими. Даже интриги Белого Палача мало на них повлияли. Остальных одарённых Герда если и видела раньше, то лишь мельком. Только одно узкое, конопатое лицо с едва заметными оспинами показалось ей знакомым. Светло-карие глаза плутовато щурились. Приветственная улыбка обнажила щель между передних зубов. – Хуг? – удивлённо спросила Герда. Не может быть! Он же погиб в Ловониде. – Я его младший брат Шор, госпожа, – поправил её он. – Хуг был очень хорошим человеком и славным воином. – Как и ваш муж, госпожа. Как же больно думать о нём. Кажется, эта рана никогда не затянется. Каждое слово язвит, даже если в нём нет отравы. Герда повернулась к морю и сморгнула слёзы. Матросы хором отсалютовали ей. Пришлось ответить им тем же. Как только они начали расходиться по делам, Герда юркнула в каюту и несколько часов валялась в постели, бездумно глядя в потолок. Казалось, ничто не способно её увлечь и развеять тоску. Даже собственный дар больше не вызывал восторга. Очнулась только с приходом Финиста. – Вставай! Ты же сама хотела заниматься! – Сейчас. Вчера слишком много выпила. Извини! – она поднялась, хотя чувствовала себя обессилившей и разбитой. Вернулась на палубу следом за Финистом. Они замерли у фальшборта. В сизой дымке океан сливался с небом. – Начнём с повторения? – предложил Финист. – Подзови птиц. Мы ещё идём вдоль берега, они должны быть неподалёку. Он подал ей ладонь. Герда погладила её, перенаправляя в небо потоки бирюзовой силы. Заклинание птиц похоже на мыслезов, просто нити надо ткать не из своей, а из чужой энергии. Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз брала уроки у Финиста! Взаимодействие казалось туманным и непонятным, работающим независимо от её воли. А теперь, после книг Лучезарных и объяснений Олафа, все принципы разложились в голове по полочкам, словно ничего не могло быть проще. На фальшборт села большая чайка и строго глянула жёлтым глазом. Мол, зачем меня побеспокоили? Герда осторожно коснулась её головы. Нежные перья защекотали кожу. Но ощутив, что птице не нравится, Герда отдёрнула руку. – Кьяу! – мяукнула чайка, требуя, чтобы её отпустили. – Узнай, что она видела сверху, – попросил Финист. Накинув на чайку мысленити, окрашенные зеленью оборотнического дара, Герда зажмурилась и перенаправила картинку Финисту. Они вдвоём будто летели над океаном. Прилив катил по отмелям. Вдали на всех парусах поспешало несколько торговых судов, чьи трюмы были заполнены настолько, что их осадка выглядела опасно большой. Казалось, они уйдут под воду, стоит им хоть раз столкнуться с штормовыми волнами. Сбоку, выпрыгивая из воды, мчалась стая дельфинов. Виднелись проплешины белых и покрытых зеленью островков. Под водой вырисовывались тёмные очертания рифов. А вот и скалистый берег Гундигарда. Стена золотистых утёсов, за ними буйная растительность джунглей. Где-то там, в долине Укаяли, налаживали быт чоли, тохол, табаско, пайолы и мтетве. Под руководством мудрых вождей они станут жить намного лучше, чем прежде, если только Мрак не поглотит мир, как поглотил Олафа. Отвлёкшись, Герда снова оказалась на палубе рядом с Финистом. – Молодец! Скоро станешь управлять зверями лучше, чем я. – Не преувеличивай. Я просто много тренировалась, – ответила она, отпуская чайку восвояси. – Если не устала, можем поднять рыб из глубины. Это немного сложнее, чем с птицами и зверями, – предложил Финист. – А в чём разница? – Они по-другому устроены. Для начала обратимся к дельфинам. Они очень умные и многому тебя научат. Чайка показала их стаю. Ты должна приманить её поближе к «Эребусу». ---------- Глава 4. Между Бдидой и Лайей 1574 г. от заселения Мунгарда, Узкое море, воды Священной Империи Шли дни, за днями недели, за неделями месяцы. Позади осталась полноводная Укаяли, саванны Фехильбекии, Золотые пляжи и великая пустыня Балез Рухез с волшебными оазисами и пирамидами. Иногда они попадали в шторма, уклонялись от подводных скал и рифов. Пыхтели, когда приходилось раздувать паруса во время мёртвого штиля. Ноэль научил Герду не только делиться силами, но и нагонять ветер. Все опасности миновали благополучно. Даже корабли под чёрными пиратскими флагами спешили прочь, стило огнежарам выпустить столп пламени. Только повелевать дельфинами не получалось. Они уже не предлагали играть, а уныло плыли в нужном направлении, но Финист говорил, что это случайность. – Сейчас-то что не так? – возмутилась Герда, указывая на круживших у борта дельфинов. – Посмотри! Они вовсе не хотели сюда плыть. Когда я просила быть строже, это не означало издеваться и не замечать мои успехи! – Ты же хотела научиться новому. Для этого придётся прыгнуть через голову. Понимаешь? – посмеиваясь, Финист ткнул пальцем ей в макушку. Герда заскрежетала зубами. Перед сном она отвлекала себя размышления о способностях. Почему они не усилились после той ночи с Николасом? Женский дар раскрывается полностью только с потерей девственности. Могло ли это случится раньше из-за тренировок? Ничего чудесного больше не произойдёт? Ей никогда не удастся повелевать дельфинами так, как хочет Финист? С мужчинами делиться такими вещи было неловко. Хотелось поговорить с женщинами. Не думала, что будет скучать по девичьим посиделкам с обсуждением пустяков вроде чувств и отношений, но сейчас пригодилась бы помощь Рианы или Малинке. Их опыта хватило бы, чтобы всё объяснить и успокоить. Но даже Дугава и Майли, которые тоже пережили подобное, могли бы её понять. Скорее бы добраться до Дюарля и обнять их. Нечего раскисать! Она уже не девочка, а женщина. В… вдова. Может быть, всё дело в самоощущении. Надо быть жёсткой! Она посмотрела на плескавшихся у правого борта дельфинов свирепым взглядом и щёлкнула рядом с ними мысленитями, будто бичом. Те встали на хвосты и замахали плавниками. – Вот! Разве это случайность? – спросила она. – Ага, – ответил Финист. Дельфины прыгнули обратно в воду и помчались прочь, обиженные на мучительницу. Герда спрятала лицо в ладонях. Он точно издевается! Финист свистнул. Дельфины тотчас вернулись и замерли у борта в ожидании новых приказаний. Он взял гитару и принялся перебирать струны. Через пару минут над палубой уже звенел его чистый голос: «Лей-лей-лей! Танцуй, царь морской, будь веселей! Ногами притопывай, ластами хлопай, бей плавниками! Чтобы волны стеной, и пена бурлила над нами!» Матросы на мачтах подхватили мотив: «Хоп-хоп-хоп, топи корабли! Чтоб к тебе на дно все пираты ушли!» Финист часто пел, когда заняться было нечем. Успел выучить и озорные народные песни, и моряцкие шанти, и высокопарные баллады Сумеречников о подвигах и падении ордена. Команда это развлечение очень любила. Матросы сами просили его спеть, освобождая от других забот. Говорили, что под музыку работается бодрее: верёвки не так жгут руки и реи перестают качаться под ногами. «Лей-лей-лей! Селедка, тунец, барракуда – танцуй веселей! Кружитесь, плескайтесь, к нам в сеть попадайтесь! Мы улов приготовим, и рома нальем, Обнимем русалок и с ними в хоромы к царю попадём!» (*) Матросы горлопанили песню нестройным хором, путали и забывали слова. Бирюзовые нити окутали дельфинов. Словно марионетки, они стали высоко выпрыгивать из воды и делать в воздухе двойные, а то и тройные сальто. – Смотрите, они танцуют! – закричали с мачт матросы. Вся команда вывалила на палубу и с восхищением наблюдала за представлением. Кто-то даже хлопал. Герда послала Финисту мыслезов: «Остановись! Они же живые!» Тот нехотя растворил узы зверолорда. Дельфины нырнули на глубину и вынырнули уже очень далеко. Матросы разочарованно забурчали. Герда бросилась к себе в каюту. Хватит! Нельзя никого мучить даже ради развития своих способностей! Забравшись на постель с ногами, она уткнулась носом в стенку. В дверь настойчиво постучали. Надо же, раньше Финист вламывался без предупреждения. – Входи! – крикнула Герда. Не заставлять же его ждать на пороге – матросы засмеют. – Чего обиделась? Я просто хотел показать тебе возможности дара. Думал, ты любишь цирковые представления, – оправдывался он с порога. – Закрой дверь, – попросила она. Финист сделал это и сел рядом на стул. Герда повернулась к нему и устало потёрла глаза рукой. – Я люблю выступления на канате и вольтижировку, но никак не издевательство над дикими животными. – Это ты собачьих боёв не видела. И как лошадей загоняют до смерти на скачках, – начал стращать её Финист. ---------- Глава 5. Бухта скорби 1574 г. от заселения Мунгарда, Узкое море, Бухта скорби Тёплые руки коснулись шеи, проверяя сердцебиение. В ауру полилось животворящее тепло. Чернота перед глазами отступала, хотя тело болело так, словно по нему проскакал табун ненниров. Герда перевела взгляд на сидевшего на коленях рядом целителя Ангуса. Почему он первой взялся лечить её? Гейрту помогал сесть, опершись спиной о фальшборт, Жюльбер. – Очнись! Очнись же! – Финист колотил бесчувственного Ноэля по щекам. Его аура сильно истощилась, стала почти прозрачной. Хоть бы не надорвался! Ноэль судорожно вздохнул и открыл глаза. – Молодец! Мы справились! – поздравил его Финист. – Я отведу тебя в каюту. Отдохнёшь до высадки. К ним подскочил Мунин и тревожно каркнул. – Нет… – опираясь на Финиста, Ноэль попытался подняться. – Это только начало. Он обречённо уставился на поросший соснами берег. За косой пляжа и кипарисовой рощей высились золотистые скалы песчаника. В них виднелись тёмные провалы – входы в пещеры, похожие на рукотворные, откуда вылетали большие чёрные птицы. Финист поднялся и вытянул к ним руку, пытаясь выспросить об опасности. Его глаза округлились. – Демоны! Забил корабельный колокол, призывая команду не расслабляться. Матросы кинулись к правому борту, к которому приближалась огромная стая. – Кто? – обернулся Финист к Герде. Остальные тоже тревожно вглядывались в её лицо. Она судорожно перебирала в памяти легенды, но не находила ничего подходящего. Один Ноэль, ухватившись ладонями за фальшборт, смотрел вниз, в тёмную морскую воду. По спине пробежали мурашки. Со дна тоже поднималось множество бледно-бурых, похожих на склизкие водоросли, демонических аур. Что же они наделали?! Нельзя было входить в Горний мир без приглашения или сильной армии! – Кто? – тронул его за плечо Финист. – Ну же, вспоминай! – Ундины и гарпии, – Ноэль принялся отчаянно тереть виски. – Они будут гипнотизировать нас песнями, заманивать в воду или на скалы. – Затыкайте уши! – скомандовал Финист. – Быстрее! – Как мы будем передавать приказы? – сдвинул брови Жюльбер. Неодарённых, капитана Фурнье, кормчего Лебьяна и других, колотила крупная дрожь. Близость к Горнему миру пугала их до оторопи. Они видели волшебных тварей и одновременно не могли поверить в их существование. Хотели закрыть глаза и вернуться в Дольний мир, пускай там их преследовали головорезы в голубых плащах. Сумеречники снова уставились на Герду, но её резерв был настолько выжат, что она не смогла бы поддержать мыслесеть даже между двумя-тремя человеками, не то, что между всем кораблём. – Финист, играй! – снова подал голос Ноэль. – Спой свою лучшую песню. Так громко, как только можешь! Тот умчался в каюту. Подставлять Ноэлю плечо пришлось Жюльберу. Гейрту стоял самостоятельно - по сравнению с остальными ему досталось меньше всего. Он тоже тревожно всматривался в приближающуюся стаю. Ангус привёл Герду в порядок, и она тоже приникла к фальшборту. Уже можно было рассмотреть чудесных птиц. Сверху от пояса они походили на смуглых девушек с будто высеченными из янтаря лицами и струящимися по плечам волосами. Из лопаток на их спинах росли бурые крылья. Ниже пояса – ноги птиц с острыми когтями. Вода пенилась. Из неё выглядывали девичьи головы. Бледные до синевы, но очень нежные. Их замысловатые высокие причёски украшал жемчуг и перламутр. Тонкие руки тянулись к кораблю. В волнах плескались хвосты с переливчатой чешуёй. Огнежары выпустили струи пламени в воздух, потом в воду, пытаясь отогнать демонов от корабля. Зверолорды снова звали птиц и рыб на подмогу, но те слушались плохо. Похоже, на них влияла демоническая магия. Остальные вытаскивали мечи из ножен, сгибали луки. Будто по сигналу неведомого дирижёра ундины и гарпии запели. Слова непонятные и тягучие, как у китов, но мелодичный, полный томления звук завораживал. Так не пели даже лучшие храмовые хоры пресветловерцев. Голова кружилась, веки слипались. Мужчины сходили с ума: роняли оружие, забывали о даре и завороженно тянулись к демонам. Финист выскочил из каюты с гитарой наперевес и ударил по струнам. Свободный, незаколдованный, хотя на него ундины и гарпии должны были действовать особенно сильно, ведь он обожал музыку и женщин. – Как засмотрится мне нынче, как задышится? Воздух крут перед грозой, крут да вязок. Что споется мне сегодня, а что услышится? Птицы вещие поют – да все из сказок. Птица Сирин мне радостно скалится – Веселит, зазывает из гнезд, А напротив – тоскует-печалится, Травит душу чудной Алконост. Словно семь заветных струн Зазвенели в свой черед – Это птица Гамаюн Надежду подает! (*) (*) В. Высоцкий «Купола» Хрипло, по-мужски, на грани отчаянного крика. Словно заклинание из чужого, неведомого мира. Взгляды моряков прояснялись. Даже Герда не чувствовала себя такой сонной, как прежде. Гарпии и сирены заголосили громче, выводя такие ноты, что уши закладывало и голову сдавливал спазм. ---------- Глава 6. В горниле вечности 1574 г. от заселения Мунгарда, Узкое море, Бухта скорби Когда всё было готово, Ноэль закинул меха за плечи и вернулся на лесную тропу. Жюльбер остался следить за тем, чтобы команда выполнила приказ и больше ничего не натворила. Впервые Ноэль чувствовал нечто похожее, что описывал Николас. Как будто не принадлежал к людям, даже к Сумеречникам. Горний мир неодолимо звал его. Противиться не получалось: в голове клубился туман. Здравые мысли и даже беспокойство за друзей сквозь него не пробивались. Всё тонуло в вязком киселе, и только ноги двигались сами собой, хотя дороги он не знал. Впереди показался огромный грот. Его пол был устлан овечьими шкурами и лилиями. Стены украшали аметистовые жилы. Они будто горели изнутри, подсвечивая внутренности. Ноэль обернулся к западу. Солнце все еще стояло высоко над морем. «Я ждала полторы тысячи лет. И ты подождёшь немного», – раздался в ушах предупреждающий шёпот Кассии. – Кар-р-р! – подбодрил его сидевший на плече Мунин. К демонам! Он не настолько терпеливый. Ноэль снял сапоги и, оставив их у входа, двинулся вглубь грота. Ступал на шкуры, чтобы не поранить ноги о камни. По бокам стояли мраморные статуи людей и демонов с застывшими на лицах гримасами ужаса. Кто согласился бы жить в окружении таких мрачных статуй, да ещё целых полторы тысячи лет? Интересно, каким был тот Небесный принц, из-за которого она впала в немилость? Уж явно не Безликим, по легендам он любил только Немую певунью из человеческого племени. Значит, кто-то из его братьев. Юный, пылкий, наивный, стремившийся быстрее повзрослеть, но не набравшийся ума, опыта и сил. Мальчишка, без памяти влюбившийся в зрелую женщину и не подумавший о том, как его чувства могут её подставить. У дальней стены показался стол с каменными лавками и укрытое пуховыми перинами ложе. Кассия сидела на камне под светом аметистовых кристаллов и ткала на станке полотно из сверкающих лунным золотом и лазурной синевой нитей. Получалось изображение морского глаза, которое использовали как оберёг во время плаваний в древности. – Кар-р-р! – поприветствовал её ворон и шумно захлопал крыльями. – Всё-таки не дождался. Непослушный мальчишка, – укорила его Кассия, не отвлекаясь от работы. – Мои люди убили овец. Я не успел их предупредить, – сознался Ноэль. – Что ж… расплата последует быстро, – безразлично бросила она. – Зря ты с ними связался. – Не надо. Я готов сделать всё, что вы попросите. Вот, принёс вам жертвенной крови, чтобы показать нашу добрую волю. Ноэль положил меха возле стола и подошёл ближе к Кассии, но она оставалась непреклонной. – Это не мои овцы. Чем смогла, я уже помогла. – Хоть что-то можно сделать? – Сходи к мэнквам сам. Может, тебе удастся их умилостивить, – предложила Кассия. – Хорошо, – Ноэль повернулся к выходу. Не хотелось снова встречаться взглядом с мрачными статуями. Мунин вспорхнул с его плеча и сел на ткацкий станок, стараясь не повредить пряжу. – Погоди! Кассия поднялась и подобрала один из мехов. Ноэль обернулся, и нимфа облила его с ног до головы кровью. Тёплая и липкая, она стекала с него потоками, набивалась в глаза и нос. – Зачем?! – возмутился Ноэль. – Чтобы перебить дух Дольнего мира. От тебя смердит человечиной, – ответила она. – Накинь на себя баранью шкуру и присоединись к стаду. Овцы выведут тебя к мэнквам. – А дальше? – недоумевал он. – Сам решишь, – пожала плечами она и вернулась к станку. Ноэль забрал с лавки самую большую шкуру и накинул себе на плечи. Всё равно не барана не похож. А, ладно! Николас говорил, что Горний мир подчиняется непостижимым для человека правилам. Надо просто идти и делать. Импровизировать, хотя как? С продуманными на много ходов планами гораздо легче. Но раз уж Ноэль сам решил плыть в Бухту и просить помощи у Кассии… Не пенять же на Жюльбера, который вечно дразнил его и подначивал. В конце концов, они не дети. Мунин предпочел дожидаться в гроте с Кассией. Может, так оно и лучше. Хотя бы не выдаст его случайным карканьем. Ноги снова отнесли Ноэля туда, куда нужно: глубже в лес, к горам. Вилась вверх звериная тропа. Из-за поворота донеслось тихое блеяние. Ноэль поспешил на звук. Овцы поднимались в гору следом за видневшимся смутной тенью пастухом. Ноэль встал в самом конце. Овцы даже не обратили внимания, и пастух тоже не оборачивался. А, к демонам унижения! Он распрямился и зашагал тихо-тихо. Тем более на горы село густое облако и с вершин наползал туман, который скрывал всё, кроме двух идущих впереди овец. Ноэль двигался за ними, стараясь не оступаться на сыпучих камнях. Овцы не козы, на вертикальную стену не полезут. Наверное… Ноэль плохо разбирался в животных и пропускал истории Финиста мимо ушей, ведь география, подробное описание местности куда важнее для ветропрыжков, чем комки кудрявой белой шерсти. Словно услышав его пренебрежение, овцы оглянулись назад и заблеяли. Ругались или призывали не отставать? Ноэль зашагал бодрее. ---------- Глава 7. На дне 1574 г. от заселения Мунгарда, дворец Эйнхаллоу Герда бросилась в полынью следом за Николасом, но не могла до него дотянуться. Кровь из его груди шла всё сильнее. Глаза закатывались. Что ж, они умрут вместе. Сомкнуть бы только руки. Но воздуха не хватало, грудь сдавливала боль. Тьму пронзил свет синих глаз. По ушам хлестнул родной голос, который она уже не чаяла услышать. «Дыши! Не время умирать!» Герда заставила себя вдохнуть. Нос обожгла солёная вода. Кашель бил в бока. Ещё один вдох, и ещё. Дышать становилось всё легче. Она распахнула глаза. Впереди удалось разглядеть решётку. Вместо крыс и пауков в темнице плавали кусачие мальки и рачки, а все пространство заполняла вода. Финист сидел, привалившись к стене из серого камня. Его разбитая голова была обвязана бледно-зелёными водорослями. Пропитываясь кровью, они становились бурыми. – Что произошло? – спросила Герда. Голос звучал здесь так же, как на поверхности. – Нас взяли в плен морские духи и пропитали своей магией, – ответил Финист, продолжая хмуро смотреть в сторону решёток. – Поэтому мы можем дышать и разговаривать на морском дне. Ну, и… нас пока не расплющило. – Удивительно! – Ага! Стражник-тритон сказал, что там, где мы видим воду, для них поля и холмы. – А для чего мы им понадобились? – Приказ сверху. Тритоны ничего не знают. Какой-то он слишком спокойный. На поверхности и мгновения не мог усидеть взаперти. – Как твоя голова? – встревоженно спросила Герда. – Будто в ней проделали дырку. – Ты поэтому такой безучастный? Придумал, как нам выбраться? – Никак. Без магии водяных мы погибнем. – А если я ее отражу? – Здесь слишком мало воздуха. Твой дар не работает. Можешь меня прочитать, если не веришь. Надо ждать, пока они не выставят требования, а там … Будем искать союзников. Договариваться. Не знаю, – продолжил рассказывать свой план Финист. – Что с тобой? Ты же всегда дрался до последнего и никогда не соглашался ждать, – Герда приложила ладонь к его лбу, но тот был прохладный. Не мёрзнут они тоже из-за магии? Ведь солнце прогревало воду только сверху. – Я изменился и хочу жить. В конце концов дома меня ждёт жена с дочкой, пускай даже первая – истеричная дура, а имя второй я не запомнил. – А на меня ты за что злишься? Я старалась отбиться от Лучезарных и стражей порога. Большего никто сделать не мог! – Да причём тут ты? – снова огрызнулся Финист. – Я на себя злюсь. Потому что не могу ничего сделать! – Твой дар тоже не работает? Рачки и мальки выстроились в каре – квадратом с пустотой в середине – и замерли возле Герды. – Вполсилы. Земли здесь хоть отбавляй, – объяснил он. – Но духи и демоны мне не подвластны, как и тебе. А звери и рыбы не помогут нам выжить без воздуха. – А что, если захватить заложника с помощью акул или мурен? Обещаю, я не буду тебя ругать. Только сделай что-нибудь! – Как ты себе это представляешь? Мы сами заложники. – Разговорчики! – скрипуче крикнул из коридора стражник, плывший впереди небольшого отряда. Так мог бы разговаривать его товарищ из Дольнего мира. Только на дне стражники несмотря на человеческий рост были покрыты сине-зелёной чешуёй. Вместо ног им служили хвосты, в длинных плавниках они держали серебристые трезубцы. Головы – рыбьи морды с шишкой на лбу, огромными губами и выпученными глазами. – Это тритоны? – шёпотом спросила Герда. – Почему мы понимаем их язык? – Магия… – передёрнулся Финист. Тритоны открыли темницу ключом в виде рыбьего скелета и, наставив на пленников трезубцы, вывели их в коридор. – Вас хочет видеть Повелитель Вод! – объявил командир с самым большим костяным наростом на лбу. – Белый Кашалот Фаро? – не сдержала удивлённого возгласа Герда. – Нет. Он сгинул после Войны богов. Вас ждёт царь Пеней, – рявкнул стражник. – Фаворит Седны? – прошептала Герда Финисту на ухо, чтобы снова не вызвать гнев тритонов. – Я думала, что Стихийный престол может унаследовать только кровный родственник. – Откуда я знаю, что здесь происходит? Мы даже со своими королями разобраться не можем. Тритоны вывели их во двор огромного, построенного из розовых кораллов и перламутра дворца. Ввысь уходили круглые, похожие на шипастые раковины, башни. Пленников повели через парк. Хотели показать своим подданным новые трофеи? Или чтобы пленники оказались подавлены великолепием обстановки и уступили требованиям самозванного Повелителя? В парке было на что посмотреть. Вместо деревьев в нём росли огромные водоросли. По лужайкам из морской капусты ползали ежи с длинными тёмно-коричневыми иглами. Скамейками служили морские звезды. Огромные морские коньки, на которых можно было сесть верхом, обгладывали растительность. Туда-сюда сновали разноцветные рыбы. ---------- Глава 8. Имитация жизни 1574 г. от заселения Мунгарда, Норикия, Дюарль В Дюарле уже вовсю властвовала весна. Снег полностью сошёл, высохла грязь и показалась молодая и несмелая зелень. Птицы голосили так громко, что слышно было даже в библиотеке, которая находилась в самом сердце штаба Компании «Норн». В ранний час единственным её посетителем была Майли, которой удалось выбить для себя место помощницы. Настырная, говорили про неё, если что-то нужно, то всем плешь проест, но это получит. Хорошая способность! Жаль, то, что Майли действительно хотела, ускользало от неё. А ведь она старалась, всю страсть вкладывала в его дело, иногда казалось, что это больше нужно ей самой, чем ему. Финисту. Её мужу. Отцу её ребенка. Где он сейчас? Вернётся ли? Сложные схемы ритуалов мертвошёптов и зубодробительная теория из книг, которые во время обучения в пресветловерческом храме Майли терпеть не могла, теперь помогали ей спрятаться он проблем. Она уже не просто как ведьма, а как одержимая искала способ связаться с мужем, живым или мертвым. Возле неё кружились призраки учителей, которых Майли призывала каждый вечер, когда её силы возрастали, и держала рядом до первых петухов, выслушивая наставления. Удивительно вспоминать, что когда-то она считала свой дар проклятьем. Сейчас он позволял сделать так много… Но все же помочь Финисту оказался неспособен. Ей только удалось узнать, что «Эребус» атаковали Лучезарные. Сумеречники укрылись в Бухте скорби. Там на них напали демоны и утащили Финиста вместе с Гердой на дно. Но среди мёртвых их не было. Майли слышала только тех, которых приняла земля. Не важно, суша или морское дно. Значит, водяные держат их плену. Живых. Ах, если бы здесь нашёлся тот, кто так же свободно общался с духами воды, как она общалась с духами земли. Но даже самые сильные ясновидящие могли лишь немного приоткрывать завесу будущего, но не заглядывать в бескрайние пучины океана. В библиотеку ворвалась Дугава. Майли взмахнула рукой, отпуская призраков, хотя до рассвета оставалось ещё несколько минут. – Снова на работе раньше всех, пчёлка, – ласково позвала гостья. Майли поджала губы, сдерживая раздражение. Приязнь Дугавы неискренняя. Настоящей подруга, которую та ждала и по которой тосковала, была Герда, а вовсе не Майли. – Работа отвлекает от мрачных мыслей. – Да, но Лиана скучает по тебе. Я к ней сегодня заглядывала. Она уже встала и вовсю зовёт: мама-мама. Раз уж её отец пропал, ты должна заменить и его. Тебе не кажется, что твоя послеродовая тоска затянулась? – Я ходила к целителям душ и выполняю все их указания. Уделяю дочке ровно столько внимания, сколько мне сказали. – Но это же не обязанность! Хотя, может, ты права. В таких делах навязчивость только вредит. Однако ты врёшь, что выполняешь все предписания. Тебе велели почаще гулять на свежем воздухе и общаться с приятелями. А ты только по ночам на кладбища выходишь, чтобы с нежитью поболтать. – Не преувеличивай. Я просто познаю свой дар и пытаюсь выяснить новости о муже. В беспокойстве об ушедших на войну мужчинах нет ничего дурного! – Ты слишком увлекаешься. Я понимаю, это часть натуры мертвошёпта, но нельзя отдаваться ей целиком и полностью. Придворный морочь дал мне выходной. Давай сходим в город, заглянем в лавки. Тебе раньше там очень нравилось. Купим новые веера, развеемся, м? – не могла унять сердоболие Дугава. Почему все навязываются с помощью? Если человек хочет погибнуть или сойти с ума, почему нельзя о нём забыть? Заскрипела дверь. На пороге показался старый библиотекарь. Раньше он служил главным смотрителем на почтовой башне, но настолько одряхлел, что уже не мог подниматься по крутой винтовой лестнице в голубятню на крыше. Чтобы он не чувствовал себя бесполезным, его поселили рядом с библиотекой на первом этаже правого крыла штаба. Подслеповатые глаза не позволяли ему исполнять свои обязанности, посему над библиотекой скорее довлела аура прежних заслуг старожила. Ухаживали за книгами и составляли списки читателей его помощники: Майли и её старшая сменщица, которая, впрочем, интереса к работе не питала и выполняла её только ради места в Компании. – Душенька, ты совсем зачахла среди пыльных фолиантов. Пускай Сильви тоже немного поработает. Ей будет полезно отвлечься от лени, – несмотря на слепоту и немощность, слух библиотекаря не подводил. Недаром он до седых лет сохранил способность обращаться в сыча. Отказ будет выглядеть подозрительно. Нужно сохранять иллюзию нормальности. Майли натянула на лицо фальшивую улыбку и повернулась к Дугаве: – Хорошо. Тогда переоденусь и сделаю причёску. Дождёшься меня в столовой? – Конечно! Я пригласила к тебе парикмахера. Надеюсь, это не слишком нагло? Улыбка Майли стала кислой. Очень даже нагло! Не дают побыть наедине с собой! Парикмахер с тонкими подкрученными усиками встретил Майли у её комнаты и пропустил вперёд с почтительным поклоном. Снова пришлось растягивать губы в улыбку. – Хотите, подстригу вам кончики? Сейчас восходящая луна, лучше расти будут. – Только быстро, – ответила Майли. Игравшая с тряпичными куклами Лиана потопала к ней и протянула руки. ---------- Глава 9. Скелет плакальщицы 1574 г. от заселения Мунгарда, Норикия, Дюарль Герда плыла вдоль закованной в камень набережной, распугивая рыб и уток, а так же посмевших заглянуть в воду прохожих. Искала Финиста, но его увели далеко вглубь города. Мимо проходили Сумеречники. Герда все ещё могла ощущать их мощные, цветные ауры. Может, они услышат её зов и помогут? Следовала за ними по узким каналам до самой решетки, через которую вода текла за стену к океану на западе. По дороге цокали копыта. Оказавшись на воле, Сумеречники помчались на своих резвых конях во всю прыть. Герда торопливо гребла за ними, пока не уткнулась в песчаную косу. Что же делать? Как подать им знак? Ветер её больше не слышал. Она утратила с ним связь и не могла послать мыслезов. Билась костями об косу в бессильной злости, глядя, как всадники скрываются за холмами. «Дурацкая вода! Я не твое дитя. Почему ты не можешь отпустить меня к моим близким?» Она ударила костями по поверхности. Вместо брызг поднялась высокая волна и перекинула через косу в мелководный, затхлый лиман. Надо же! Послушалась. Неужели Герда, и впрямь, перерождается в водяную нежить? Нет, так быть не может! Она снова помчалась туда, где все ещё чувствовала цветные ауры, разгоняясь на поднимаемых собственным телом волнах. Вдруг налетела на камни, запуталась в них, с непривычки завязав новое гибкое тело в узел. Ни пошевелиться не могла, ни даже призвать новую волну. Оставалось только надеяться, что кто-нибудь заметит её и поможет. Время шло. Никто не приходил, и она всё больше забывала. Вода стирала родные лица: друзей, родителей. Море звало неодолимо, стремилось стать её частью, подменяя собой все, что было когда-то дорогим и важным. Герда из последних сил цеплялась за образ мужа. Того, кого ни за что не хотелось забывать, пускай даже воспоминания причиняли жгучую боль. Она погружалась в них, как в грёзы, чтобы заглушить зов воды. Её разбудили знакомые голоса. В прошлой жизни она знала их и была рада услышать. Может, они вспомнят её, а она вспомнит их. Герда зацепила косточкой хвастливого мальчика, который играл со сталью и огнём. Она могла поклясться, что, когда жила на суше и носила одежду из плоти, могла так же. Мальчик испугался и убежал, а она осталась в плену камней. Следом пришла отрешившаяся от страха смерти девушка. Красивая, как алый цветок на снегу. Она тянулась к Герде так же отчаянно, как и та к ней. Они нуждались друг в друге, как кровные родственники. Воспоминания сочились живицей. Как они спасались и учились вместе, ругались и мирились, ревновали и интриговали. Чужая, прочитанная где-то жизнь. Девушка была рада услышать правду о Финисте и попыталась помочь, хотя казалось, что это бесполезно. Тот, в кого верила Герда и чьего спасения ждала, отправился на Тихий берег. Не Финиста она искала на водных просторах, а его. Но он не слышал её зов. А что уж говорить о чужих, глухих для него голосах? Тёплые руки легли ей на плечи, будто кости снова облачились в плоть. Кто же это? Неужто Тэму нашли её по следу магии? Разозлились? Снова будут мучить? Что ещё можно с ней сделать? Герда истошно закричала, но услышала её только старая подруга, да и то не поняла, кого же они призвали. Такой сильный. От близости к нему нагревались даже её бесчувственные кости. Нет, это не Тэму. От него веет свежим ветром, от прикосновений мороз щипает кости, и череп кружится от хмельной свободы. Это не морской колдун, не дух, а кто-то более могущественный. Божество, и не из младших слуг. «Пресветлый», – ворвалось в память имя бога, в которого раньше верила подруга. Она одинаково обращалась что к нему, что к обессилившим Повелителям Стихий. Память! Память вернулась почти полностью! Пресветлый! Предвестники Мрака хотели, чтобы люди приняли за него своего Повелителя. Это он! – Олаф, послушай! – взмолилась Герда. – Вспомни, сколько мы пережили вместе. Сколько спасали друг друга от разных бед! Мы не хотели тебе зла. Прости нас! Пожалуйста, прости! Он молчал. Она не видела его у себя за спиной, хотя под чарами Тэму ей открывался обзор на многие мили вокруг. Человеческая суть возвращалась к ней вместе с памятью. Он держал крепко и вместе с тем аккуратно. Она не чувствовала его дыхания, но что-то жаркое, словно пламень кузнечного горна, горело у него в груди. Сердце! Оно стучало, как гулкий бубен, отдаваясь у неё в ушах и животе. Незнакомец принялся распутывать её: высвободил запястья, потом голени. Коралловые кости стали покрываться первыми лоскутами плоти. Жаркой, тягучей, больной. И вместе с тем желанной. Бубен бил всё громче. Мокрая и солёная – живая вода окропляла её макушку и плечи. В его ладони вспыхнула искра, он поднёс её к груди Герды и распалил ей сердце. Целуя голую плоть, он покрывал её нежной младенческой кожей. Через пару мгновений Герда стояла перед ним нагая, всё ещё не понимая, кто это, почему помогает и кажется таким родным, что хочется следовать за ним на край света. Нет, это не Пресветлый и даже не Олаф. Вряд ли он проявил бы к ней такую доброту. Незнакомца скрывал потёртый холщовый балахон, а лицо пряталось за овальной маской с тремя красными царапинами, как от когтей по диагонали. В прорезях светились глаза цвета штормового неба. И пахло им же. ---------- Глава 10. Состязание бардов 1574 г. от заселения Мунгарда, дворец Эйнхаллоу Певцы надрывались, но Пеней никого не исключал и требовал продолжать. Финист морщился, сипя и фальшивя, путал слова. Нарочно, чтобы изощрённая пытка побыстрее закончилась. Соперники же, наоборот, старались из последних сил, истощая дух и тело. Их голоса срывались, пальцы кровоточили от усердия, а песни становились всё гнусавее и тише. После очередного тяжёлого дня стражник, сопровождавший Финиста в темницу, соизволил поговорить. – Сдайся уже! Не видишь, что ли, что Пеней не позволит тебе победить? Нас только мучают почём зря! – возмущался он, потирая плавниками, как будто хотел разукрасить ему лицо. – Так взбунтуйтесь. Вы же здесь живёте и ему служите, а я всего лишь пленник, – пожал Финист плечами. – Ах, как для тебя всё легко, да? Мы давали клятву! – И благополучно нарушили её, когда поддержали узурпатора. – Ты ничего не знаешь! Повелители Вод всегда были чужаками, безразличными, занятыми только делами высших сфер. А Пеней один из нас и понимает, как нам живётся и чего мы хотим. – И чего же вы хотите? Топить корабли? Утаскивать на дно рыбаков? – усмехнулся Финист. – Терпите, если вас устраивает его самодурство и жестокость. – А вы, сухопутные крысы, будто не жестоки к обитателям вод? Расставляете везде сети. Сбрасываете на нас мусор и мертвецов. Забиваете наших зверей баграми и разбираете их внутренности на продажу. Если так пойдёт дальше, то скоро нас отравят какой-нибудь гадостью! Финист опешил от такого напора. – Знаешь, что Пеней пообещал? Он привлечёт на нашу сторону таких союзников, что мы затопим всю сушу. И каждый из вас, гнусных людишек, станет нашим рабом в Садах вечности! Союзников? Это Предвестники Мрака наверняка. Значит, нападать на Сумеречников будут ещё и с воды. Как справиться с гигантскими волнами, если даже штаб Компании находится на берегу большого океанского залива? – В таком случае я предпочту, чтобы вы передохли до того, как нападёте на мой народ, – огрызнулся Финист. Тритон резко развернулся и ударил его плавником по лицу. Финист слизнул кровь с губы и зло прищурился. – Пенею моё разбитое лицо на состязаниях вряд ли понравится. – Я умею бить так, чтобы следов не оставалось. – Тогда покажи. Моего отца забили до смерти союзники Пенея за то, что он не сдался. Всегда мечтал повторить его подвиг. – Да я тебя!.. – тритон снова замахнулся на Финиста, но его остановил глубокий гортанный возглас Тэму. – Оставь его, иначе превратишься в креветку. Живо! Тритон затолкал Финиста в камеру и запер решётку. Тот глянул на исцарапанные его небрежным почерком стены. Хватит правок. Лучше песня уже не станет. Он ещё несколько раз проиграл мелодию, а утром хорошо разогрел связки. Пришло время показать, на что способен Солнечный Сокол. В приёмный зал его долго не приглашали. Не позволили даже послушать выступления других бардов. Да и были ли они? Из-за притворенной двери доносились лишь обрывки тревожных разговоров. В конце концов тритоны всё-таки сопроводили его к трону. Сегодня Пеней был одет ещё более роскошно, чем обычно: в золотую ливрею и бриджи, из-под них выглядывали белые чулки. На ногах парчовые туфли с бантами. Только парика нет, впрочем, шевелюрой Пеней обладал и без того пышной. На лице ни следа пудры. Как бы она держалась под водой? – До меня дошёл слух, что ты хочешь сыграть свою лучшую песню, – показал свою осведомлённость Пеней. Прочистив горло и набрав в грудь побольше воздуха, Финист вскинул гитару и ударил по струнам. Он запел так вдохновлённо, как не пел никогда, растворяясь в эмоциях и обрывках воспоминаний. Его голос заполнял весь зал, весь дворец, весь бескрайний океанский простор от самых глубоких впадин до вершин торчавших из воды скал. Он бил по окнам и хрусталю в люстрах. В мире не оставалось никого, кто бы не слышал зов сердца Солнечного Сокола. Его песня раздирала души едкой тоской и поднимала на крыльях надежды к обугленному Благословенному граду на Девятых небесах. «Жизнь выше и дальше, Чем всё твоё королевство, твой мир. Но ты не я. Ты не понимаешь, на что я способен. А я не могу обо всем рассказать. Нет, о нет, и так слишком многое сказано, Хотя всё ещё недостаточно. Я окружен, вокруг фанатики. Толпа окружает меня. А вера слабее, она каждый рассвет слабее. Я хочу быть обычным, шагать с прочими в ногу. Но можно ли так измениться? Нет, о нет, и пусть очень многое сказано, Хотя всё ещё недостаточно. Мне слышится смех, твоя позабытая песня. Но ты теперь иная. ---------- Глава 11. Напиток богов 1574 г. от заселения Мунгарда, Узкое море, Бухта скорби Несмотря на то, что в лагере недовольно шептались и сплетничали, Ноэль ночевал в гроте Кассии. Почему не получалось противостоять женским чарам? Конечно, она была обольстительно красива, с изюминкой во внешности, загадочной аурой и страстной натурой. Нежные прикосновения расслабляли тело и заставляли млеть от неги. Поцелуи оставляли на губах привкус хмельного мёда. Но это не главное. Главное то, что только рядом с ней Ноэль чувствовал себя… собой. Она стала его тихой гаванью, как будто он знал её всю жизнь, всю жизнь стремился к ней и тосковал, искал её в чужих лицах и не находил. Почему он перестал переживать о Финисте и Герде? Почему хотел, чтобы корабль ремонтировали как можно дольше? Почему вынуждал команду перепроверять снасти и искать течи? Почему заставлял укреплять корпус, объясняя заминку страхом перед Бдидой и Лайей? Скоро моряки взбунтуются. Станут ли они искать способ вызволить его из колдовского плена или бросят вместе с Финистом и Гердой? Рискнут ли они вступить в схватку с Бдидой и Лайей без командира? Это равносильно самоубийству. Нельзя такого допустить, нельзя! Но как высвободиться из чувственного плена? Была уже глубокая ночь. Снаружи слышались крики обезьян, лавиной мчащих с гор, но в грот они не заглядывали. Мунин дремал на ткацком станке, одним глазом приглядывая за хозяином. Кассия сидела рядом с Ноэлем. Его голова покоилась у неё на коленях. Тонкие пальцы перебирали его отросшие за время путешествия волосы, которые он хотел обстричь, как только вернётся в Дюарль, но передумал. Свободной рукой Кассия отрывала тёмные ягоды от веточки винограда и по одной клала их в рот Ноэля. Почувствовал кисло-сладкий привкус на языке, он спросил: – Чем ты меня поишь? Это не вино, я знаю. Приворотное зелье? – Они же на тебя не действуют. Кассия снова протянула ему ягоду, но он отодвинул от себя её руку. – Я был слишком самонадеян. Она отвернулась: – Раз так, можешь уходить. – Там обезьяны. – Ты их боишься? – съязвила Кассия. – Я себя боюсь. Извини. Возлагать на тебя вину недостойно мужчины, как и пребывать в праздности, когда друзья в беде, а команда мечтает о доме. – Может, хватит прятаться от себя за мыслями о долге? – продолжила злиться она. – Только мысли о долге помогают мне держать себя… в рамках. – Пустое лицемерие. Я тебя не привораживала, не заставлять плыть в мою бухту, не ломала корабль и не звала в свою постель. Это был твой выбор. – Так чем ты меня поишь? Он потянулся за кубком с красным напитком и сделал небольшой глоток, смакуя на языке вкус восточных пряностей. Кассия всё же глянула на него с укоризной. По щеке скатилась скупая слеза. Ноэль приподнялся и вытер её пальцем. – Амброзия. Сома. Одрерир. Мёртвая вода. Называй как хочешь, – с вызовом ответила она. – Напиток богов? – нахмурил брови Ноэль и глотнул ещё больше, пытаясь понять то, что от него ускользало. – Кровь жертвенных овец и особые пряности, которые растут на склонах гор. Ноэль с такой силой оттолкнул от себя чашку, что напиток расплескался и попал ему на пальцы. К горлу подступила дурнота. В нос ударил ржавый запах. Ноэль как будто ощутил его впервые, перестав отвлекаться на вкус трав и ягод. – Зачем?! – Ты умирал от истощения, когда я спасла тебя от ундин. А потом сам пришёл сюда с мехами крови и попросил о помощи. – Не такой! Мне нужен был совет! Защита! Пророчество, в конце концов, если верить во всю эту мистическую чушь. – Хочешь пророчество? Хорошо. Ключи судьбы снова показали твою смерть. Пора сбросить маски. – К-какие ещё маски? – Мрак – невоплощённая пятая стихия. Вы боретесь с его Повелителем и его последователями. Все они уже давно не люди. Человеком ты против них не выстоишь. Прими свою суть! – Ох, только не начинай рассказывать, что я Безликий потомок Безликого. С рождения наслушался! Не верю! – Ты не Безликий, если тебя это успокоит. Но и не человек, иначе бы не смог принимать ни божественный напиток, ни мои ласки. – Почему это? Наши книги пестрят историями о том, как люди сношались с духами и принимали от них дары. – И как те люди заканчивали? – Ты же сама видела, что я закончу так же. Так же, как и все люди. Ни мой отец, ни мой дед не умирали в своей постели. Незачем и мне ломать сложившуюся традицию. – Прекрати! Ненавижу, когда ты шутишь со смертью. – Да я ведь в первый раз… – Ноэль осекся. – В любом случае я не стану пить кровь, как Лунный Странник. Она мне не поможет, как не помогла раньше. Кассия схватила его за руки и прижала к себе. Покрывала поцелуями глаза, лоб, виски. Ладони ощущали, как она холодеет и дрожит под тонкой туникой. Становилось совестно, что его неуклюжие слова и упрёки так её напугали. А ведь она – могущественная нимфа. Хозяйка Бухты скорби. ---------- Глава 12. Торжественная встреча 1574 г. от заселения Мунгарда, Норикия, Дюарль Путь до Дюарля так же оказался не в пример лёгким. Корабль зашёл в порт ровно через три дня на рассвете. Они собрали вещи и с нетерпением дожидались у фальшборта, когда станет виден берег. Светило солнце, было по-весеннему тепло. Над мачтами кружили чайки, приветствуя путешественников мяуканьем. На причале собралась разномастная толпа. Что-то кричали. Женщины махали платками, мужчины –поднимали шляпы. И не скажешь, что в плавание Сумеречники отправлялись тайно. Ноэль хмурился, словно ему не хотелось возвращаться домой и вновь терпеть деспотичного вождя. Финист, наоборот, был предельно собран и внимателен. Герда надела белое платье и накрыла волосы кружевной шалью. Корабль швартовался у причала целую вечность. Герда успела заметить в первых рядах встречающих Дугаву и Майли в бархатных платьях с рукавами-фонариками и пышными юбками с блестящими складками. Лиану в кружевном розовом платьице Майли крепко держала за руку. Подросший Вожык и заматеревший Ждан в бело-зелёной форме Компании «Норн» стояли по обе стороны от них и делали вид, что охраняют, положив ладони на эфесы коротких мечей. Эглаборг, примостившийся с краю от них, рассеянно глазел по сторонам. Волосы и короткая бородка на его щеках стали ещё белее, прибавилось морщин в уголках глаз и рта. А те, что были на лбу, заметно углубились. Только тёплые янтарные глаза смотрели с былой остротой. Со стороны города донёсся шум. В порту показались королевские гвардейцы и принялись расталкивать зевак в стороны, освобождая дорогу для золотого экипажа с волчьим гербом. Следом за ним ехал неприметный чёрный экипаж без знаков отличия. – Только этого не хватало! – Ноэль прикрыл лицо ладонью. – А на что ты рассчитывал? – вскинул брови Финист. Тот безнадёжно махнул рукой и убрался подальше от фальшборта, моля, чтобы корабль застрял, и они не сходили на берег как можно дольше. Остальные моряки махали руками и кричали с ликованием. Герде тоже не терпелось обнять друзей, но Финист взял её под руку. – Как хорошо ты вписался в высшее общество. Словно родился… принцем, – шепнула она ему на ухо. – Делаю, что приходится. Не думай, что мне нравится притворяться, – спокойно ответил Финист. С ним определённо что-то не так. Герда уже давно научилась чувствовать, когда он темнил. К тому же, в искусстве вранья несмотря на свою изворотливость он уступал Николасу. Узнать бы, что его гложет. Он обнаружил предателя? Или раскопал что-то жуткое, поэтому так пристально следит за друзьями? Кареты замерли у причала. Пажи открыли позолоченную дверь и помогли спуститься на мостовую зрелому господину. На плечах пурпурная мантия с золотыми ирисами, на голове седой парик с пышными кудрями. – Король Орлен? – спросила Герда у Финиста. – Он самый. Из чёрной кареты спустился сухой, но ещё крепкий старик. Прямой, как жердь. Седые волосы подстрижены коротко и идеально ровно, лицо гладко выбрито. Чёрный костюм застёгнут на все пуговицы. Правой рукой старик опирался на изящную трость с серебряным набалдашником. С большого расстояния разглядеть его форму не получалось. Щурясь подслеповато карими глазами, старик принялся рыскать цепким взглядом по палубе. – Дед Ноэля? – Угу. Загрохотал, опускаясь, трап. Финист бросил встревоженный взгляд на Ноэля. Тот обречённо шагал к ним, пряча своё недовольство за пустым выражением лица. Мунин умастился на его плече. Первыми по трапу спустились двое матросов, чтобы проверить его прочность и закрепить на причале. Король прошествовал к кораблю. Когда подали сигнал, к нему спустился Ноэль и согнулся в низком поклоне. – Польщён оказанной мне честью, – поцеловал он перстень на руке Орлена. – Опустим формальности, ведь мы почти родственники, – радушно улыбался тот. Похоже, Ноэль с удовольствием сохранил бы дистанцию. Финист подтолкнул Герду к трапу. Она спустилась на пирс второй, он – сразу за ней. – Нам хотелось первыми поздравить вас с успехом. А эта очаровательная особа, должно быть, и есть вдова лорда Комри? Орлен заглянул Ноэлю через плечо, изучая Герду с неподдельным интересом, будто она была диковинной зверушкой. Ноэль посторонился, и Герда изобразила книксен. – Позвольте представить, госпожа Комри, король Норикии Орлен XII, – объявил Ноэль, и только тогда она подняла голову. Непривычно было называться родовым именем Николаса, но лучше не напоминать о своём родстве с Белым Палачом. – Вижу, вы в трауре, – обратился к ней Орлен. – Не переживайте, мы поможем вам вернуть трон и подыщем подходящую партию. Герда метнула непонимающий взгляд в Ноэля. – Вы, должно быть, устали с дороги. Мы с удовольствием примем вас в своём дворце. Вам уже подготовили покои, – продолжал король. – Я не думаю… – начало было Ноэль, но Орлен его перебил. – А вас мы хотели бы видеть у себя на приёме вместе с рассказом обо всех чудесах Гундигарда. Наша кузина Вероника жаждет познакомиться с вами. Она не замужем, и вы могли бы претендовать на ее руку. ---------- Глава 13. Старые проблемы 1574 г. от заселения Мунгарда, Норикия, штаб компании «Норн» Вождь отпустил Ноэля и Финиста, только когда сам почувствовал усталость и лег спать. Спустившись в тёмный и пустынный холл, Финист предложил: – Пойдем на кухню. Может, там ещё что-то осталось с ужина. – Сходи сам. У меня ещё есть дела. Если получится, захвати кусок мяса с лепёшкой и листом салата, – решил Ноэль, заметив в кресле знакомую фигуру. – Как скажешь, – пожал плечами Финист и удалился. Кресло заскрежетало по полу, когда его повернули к камину так, чтобы огонь осветил фигуру. – Рад тебя видеть, Бианка, – поздоровался Ноэль, узнав её по ауре. Она оставалась всё такой же цветущей. Похожие на тёмный шёлк волосы закрывали правую часть лица, хотя стеклянный глаз мало отличался от натурального, а искусный морок скрывал шрамы. – Я тоже… Переживала, когда ты пропал, – ответила Бианка скованно. – Право, не стоило беспокоиться и срываться с места. У тебя же семья, – последняя фраза прозвучала упрёком, но Ноэль не имел в виду ничего такого. – Моя семья приехала со мной. Ты не слышал? Сумеречников отозвали в штаб. С границ приходят тревожные новости: Лучезарные готовятся к наступлению. Вождь хочет обсудить план обороны и распределить роли до того, как начнётся война. Нет! Надо укреплять границы, а не ослаблять их. Главное, дед ни словом об этом не обмолвился. Мол, пригласил людей на праздник в честь твоего триумфального возвращения. Ну и что, что вместо триумфа они потерпели поражение. Главное, что живы... – Зачем ты соврал мне о смерти Николаса? – уличила его Бианка. – Чтобы защитить его от Лучезарных. Но ничего не вышло. Теперь всё взаправду, – его скорбный тон заставил Бианку потупиться. – Всё хотела спросить, почему ты так легко от меня отступился и уговаривал побыстрее выйти замуж. А теперь поняла. Для тебя готовили принцессу… Нет. На женитьбу по расчёту он не согласится ни за что! Но в чём-то Бианка права. Не так уж сильно он её любил, раз нашёл… не то, что замену, а истинный свет, чьё отражение он принимал за правду. – Не держи на меня зла и прости, что не сбылось. Я рад, что ты нашла своё счастье. Бианка задумчиво посмотрела вдаль. Её лицо просветлело: – Он хороший, мой муж. Ласковый и понимающий. Иногда я виню себя за то, что не могу любить его так же сильно, как он меня. – Ты всё равно остаёшься с ним. Нам всем нужно научиться ценить то, что есть. Она согласно улыбнулась. – Хочешь погадаю тебе, как раньше. В последний раз. – В крайний, – усмехнулся он и подтянул к ней маленький круглый столик. Бианка вынула из-за пазухи завёрнутую в красный шёлк колоду и принялась раскладывать веер. Переворачивая карты вниз рубашкой, Бианка вздрагивала. Все как одна выглядели зловеще. Первая – жрец на троне, но вовсе не похожий на доброго старца Гвидиона. Дед – это точно он. Хитрость в глазах, элегантная и смертоносная трость в руках. Плотно сжатые губы, продольные морщины на лбу – словно он осуждает или грозит. – Отец всего. Кладезь мудрости и духовной силы, – объяснила Бианка значение, как во время своего ученичества. – Николас рисовал? Бианка кивнула: – Его почерк ни с чем не спутать. И… они никогда не ошибаются, если я правильно их растолковываю. Вторая карта выглядела ещё более угрожающе: демон с головой совы на точно таком же троне и с точно такими же регалиями, что что и жрец. – Это враг, искуситель. За твою душу, как и за весь наш мир, борются свет и тьма. Ноэль пригляделся к карте. От жестокого, безумного взгляда демона по спине бежали мурашки. Он будто целился мечом в грудь Ноэля. От смертельного удара не спасут ни дар, ни ловкость, ни даже колдовство Кассии. – Не бойся. Ты можешь победить, – подбодрила его Бианка. – Ты назначен чемпионом светлых сил. Результат мы увидим дальше. Но и следующая карта не внушала надежды – Луна. Суровый женский лик на ночном светиле. С двух сторон от неё башни. Одна – штаба Компании, вторая – заброшенного замка Лугару, а посредине гиблые топи, где воют волки и ползают раки. – Это интриги и иллюзии, – встревоженно кусала губы Бианка. – Без них борьбы не бывает. На четвёртой был скрупулёзно выведен горящий штаб Компании. Из разбитых окон в небо уносились души погибших. – Башня. Крушение старых взглядов. На пепелище обязательно вырастет новое, более совершенное и сильное. – Похоже, Николас ненавидел это место, – растянул уголки губ в улыбке Ноэль. – Для него эта карта символизировала освобождение. – Никогда об этом не думала, – смутилась Бианка, прежде чем вытащить пятую карту. На ней оказался сам Николас, привязанный к золотой ветке засохшего дуба за лодыжку и повешенный вверх ногами. Ноэль удивлённо заморгал. Что хотел сказать побратим этой картой? ---------- Глава 14. Ворчун и вертихвостка 1574 г. от заселения Мунгарда, Норикия, штаб Компании «Норн» Балы и наряды надоели ещё в Ловониде, но Герда держала себя в руках. Ей предложили белое платье из дорогого муслина, с высоким поясом и кружевным воротником, к нему золотые парчовые туфельки и длинные перчатки. Волосы хотели завить в локоны. Герда сомневалась, что из этого выйдет что-то путное, но предпочитала не возражать. Когда её оставили одну, Герда принялась набрасывать черновик речи перед королём. Нужно подобрать слова, которые понравятся вождю. Герда плохо представляла, что он посчитает нужным открыть неодарённым, а о чём предпочтёт умолчать. Кроме того, что опорочило бы его честь или честь Сумеречников. Прозвонили колокола к обеду, и Герда спустилась в столовую. Майли сидела одна сбоку и со скучающим видом смотрела в окно. Герда хотела к ней присоединиться, но словила на себе призывные взгляды авалорцев. Те устроились в углу, подальше от суеты и гама у раздачи. Пришлось подойти к ним. – Устраивайтесь поудобней, госпожа. Мы оставили вам лучшее место, – Моейс указал на стул рядом с собой. – Благодарю. Но я бы хотела провести время с Майли. Та поставила локти на стол, положила голову на ладони и безотрывно наблюдала за ними. – С дочкой некроманта-предателя? Она, кажется, немного не в себе, – покачал головой Моейс. Неодарённые плохо понимали Сумеречников и их проблемы. – Она моя близкая подруга ещё со времён путешествия в Урсалию, к тому же, состоит со мной в родстве со стороны бабки Лайсве. Если я не держу на неё зла, то и вы не должны, – строго выговорила она авалорцам. – Ваше великодушие поистине безгранично. Это хороший пример для нас всех, – поддержал её Гейрт плутовской улыбкой. – Прекратите её смущать. Пускай общается со сверстницами. Это куда полезней, чем чахнуть со стариками вроде нас, – пришла на выручку Риана. – Это кто здесь старый? Я всё ещё парень хоть куда! – Джодок похлопал себя по животу, который успел наполнить устрицами и норикийским вином. За пару дней на суше к нему вернулся здоровый румянец и бодрое расположение духа, хотя отращивать прежние внушительные формы ему придётся долго. – Не спорь с женщинами. Им виднее, – укорил его Гвидион. – Госпожа, ступайте. Не тратьте время на наше старческое брюзжание. – Не сердитесь на меня, – снисходительно ответила Герда и подсела к Майли. – Сбежала от своих назойливых подданных? – подтрунила та над ней. Её лицо просветлело, а на губах играла ехидная ухмылка. – Давай не будем об этом. Лучше расскажи, как прошёл вечер. Финист к тебе заглядывал? – Заявился, когда я исполняла ритуалы, чтобы умилостивить призраков. Они только в полночь работают, когда связь с Тихим берегом усиливается. Но Финист не захотел даже меня выслушать. Битый час оправдывалась, что не схожу с ума и не гроблю здоровье. Мне всего пару минут нужно было на всё про всё! – Так мы не пойдём сегодня на кладбище? – разочарованно спросила Герда. – Пойдём. Я давно научилась колдовать, слушая мужа лишь вполуха, – задорно подмигнула ей Майли. – Ты, главное, сама подготовься. Путешествие по Червоточине потребует всех наших сил. – Не переживай. На корабле мне приходилось сутками поддерживать ветроплавов, когда мы спасались от Лучезарных. – Не будь такой самонадеянной. Пусть даже с прожилками Мрака в аурах, Лучезарные всего лишь люди из Дольнего мира. А мы собираемся пробиваться в Горний. – Ох, что я слышу! Кто из нас помешан на магии и мистике? – подначила её Герда. – Хочешь посоревноваться? – захихикала Майли. Она поставила локоть на стол. Герда сделала то же самое и сплела с ней пальцы. На плечо легла чья-то рука, и Герда непроизвольно вздрогнула. Воспользовавшись заминкой, Майли прижала её ладонь к столешнице. – Вы только посмотрите! Они сидят вместе и веселятся, как закадычные подруги! Видно, и впрямь, настают последние времена, – раздался над ухом голос Ждана. Герда смущённо вспыхнула, а Майли презрительно сузила глаза. – Перестань! – укорила его стоявшая рядом Дугава. – Что плохого в том, что они не ссорятся и не горюют? – Ничего, если они обе не замышляют дурного. Насчёт Герды я уверен, а вот… – он выразительно посмотрел на Майли. Та ответила ему ехидной улыбкой. – Она не делала ничего плохого! – запротестовала Герда. – А кто тебя изводил всю дорогу до Урсалии? К тому же, её отец… – припомнил Ждан. – И мой дед, ты забыл добавить. Если считаешь нас предательницами, займи другой стол. Тут их полно. – Не ругайтесь. Я уже ухожу. Встретимся за ужином, – Майли грациозно поднялась и полной достоинства походкой направилась к выходу. – Я не… – смутился Ждан. – Не подумал. У тебя вообще язык с головой не связан, – напустилась на него Дугава. ---------- Глава 15. Девятые небеса 1574 г. от заселения Мунгарда, Норикия, штаб компании «Норн» Когда совсем стемнело, Вожык провёл Герду до женского корпуса. Когда он зашел в интернат для детей, Герда натянула на голову капюшон и вернулась в парк. Последние Сумеречники скрывались в дверях общежитий. Часовые остались сторожить только ворота, двери главного корпуса, лаборатории и усыпальницы. На парк внимания обращали даже меньше, чем на общежития. Герда присела на скамейку, прислушиваясь к стрекотанью сверчков. Майли задерживалась, впрочем, времени хватало. Было тепло и ясно. На небе проклёвывались первые звёзды – крохотные, едва заметные светлячки, роящиеся вокруг бледного диска луны, похожего на лицо восточной женщины. Герда размышляла о легкомысленных разговорах о любви, дурацких обидах и шуточках. Какая к демонам любовь в преддверии войны? Сумеречникам, защитникам от Мрака, нужно думать только о борьбе и выживании. Одна ночь погоды не сделает. К тому же, если удастся вызвать Николаса, он подскажет, как отбить нападение Лучезарных. Наверху ему открылись все тайны мироздания. Может, он сам жаждет поведать их друзьям. Может, он скажет заветное слово, чтобы унять тоску в её сердце, от которой хочется броситься со скалы в море. Может, у неё получится… жить дальше. Кто-то подошёл сзади и дотронулся холодными ладонями до её пунцовых щёк. Герда вздрогнула и обернулась. За скамейкой стояла Майли. – Взяла амулет Кишно? – удивилась Герда. Та кивнула. – Извини, что задержалась. Финист взалкал любви, как уличный кот. Не могла уйти, пока он не насытится и не уснёт. Майли выглядела свежей и опрятной, пахла чистотой, смешанной с едва заметной ноткой розового масла. Волосы заплетены в косу, плотный плащ укрывал фигуру. – Я бы так не смогла… – покачала головой Герда. – Как? – удивилась она. – Жить с Финистом. Терпеть его выходки, потакать желаниям… Он хоть не гуляет? – Предпочитаю… не знать, – задумчиво ответила Майли. – Я не смогла бы, как ты, вечно ждать Николаса у окна и переживать, не оторвал ли ему ноги очередной демон. Они свернули на тёмную аллею и нырнули в проход между невысокими хозяйственными постройками. Там находился люк в погреб, закрытый на внушительный амбарный замок. Майли вынула из-за пазухи ключ, открыла его и поманила Герду за собой. Запахнув люк и наощупь спустившись по лестнице, они зажгли свечи. Свет падал на прислонённые к земляным стенам бочки с вином, элем, квашенной капустой и солёной рыбой, судя по запаху. Майли подошла к дальней стенке и сдвинула две пустые бочки. За ними прятался узкий тоннель, по которому нужно было ползти на четвереньках. – Мне показали его призраки, когда я искала выход. Кроме них о нём знают только мыши, – поделилась Майли и скользнула в лаз первой. Герда поспешила за ней. Развилок тут не было, и вскоре тоннель вывел в рощу за стеной. Выход притаился под огромным дубом. Такой крохотный, что больше подходил детям, чем взрослым. Им едва удалось протиснуться между корнями. Майли всё проделывала с кошачьей ловкостью и не жаловалась. Огонёк свечи мигнул. Герда почувствовала на коже сырой след призрака. – Мёртвые меня направляют, – ответила Майли на незаданный вопрос. – Намного легче, когда ты знаешь, что тебя поддержат, если ты споткнёшься. – Мне, наоборот, нравится быть одной в тишине и не слышать ничьих мыслей, кроме своих, – хмыкнула Герда. – В этом разница между Детьми Земли и Ветра. Идём! Едва заметная тропка вывела к изъеденной ветрами и дождем каменной ограде. За ней в неярком свете свечи вырисовывались очертания могильных плит и покосившихся склепов. – Здесь хоронили первых переселенцев из Гундигарда. Воинство Безликого делало большую остановку на берегу залива, чтобы построить лодки. Часть неодарённых не пожелало плыть с ним на Авалор. В здешних холмах обнаружились золотые жилы, а выше по течению Плавны было много плодородной земли. Неодарённые основали на берегу Золотой Дюарль, который позже объединил под собой все провинции Норикии, – пустилась пересказывать историю Майли. – Раньше ты терпеть не могла наши суеверия, – усмехнулась про себя Герда. – Это нужно для работы. Древние кости – лучшие проводники энергий Тихого берега, – пожала она плечами. – Жаль, старые души вызывать невозможно и некому подтвердить правдивость легенд. – Мы здесь не за этим, правда? – напомнила ей Герда. Майли кивнула. Они вышли на маленький пустырь посреди кладбища. Могильные плиты вокруг него стояли кругом, на каждой были выбиты знаки в виде перекрещивающихся стрелок, похожие на те, что покрывали мост Биворн в Урсалии и другие сакральные места по всему Мунгарду. Казалось, этот пустырь создан для проведения ритуалов. – Я предпочитаю вон тот склеп, – Майли указала в сторону полуразрушенной лестницы, уходившей глубоко под землю. – Там захоронения семьи мертвошёптов. Об этом нет записей, но на склепе повсюду выбиты изображения воронов. Помнишь герб моего рода? Герда кивнула. – Это странная связь между землёй и ветром, никогда не думала? Ноэль тоже предпочитает воронов, хотя к мертвошёпту отношения не имеет. ---------- Глава 16. Предатель 10 г. от заселения Мунгарда, Девятые небеса Ноэль со всех ног бежал к отцовской кузне. Магию не использовал - она понадобится, чтобы отбивать атаки Мрака. Натренированное тело не подводило. Он с грохотом распахнул инкрустированные метеоритами двери. Отец уже был в полном облачении: доспехи сверкали небесным серебром, меч в ножнах на поясе наливался фиолетовой стихийной силой. Он следил за происходящим через парившие в воздухе Сферы всезнания и одновременно отдавал приказания армиям по жилам Червоточины. – Мрак уже здесь! – выкрикнул Ноэль с порога. – Беги на сторожевую башню, звони в колокол. Я не могу сейчас отвлекаться. Нам понадобятся все силы, что мы сможем собрать, – распорядился отец, не отрывая взгляда от Сфер. – Думаешь, он придёт? – вскинул брови Ноэль, не разделяя его легкомысленный настрой. – Если успеет, – отрезал отец. – Беги, не мешкай! Не время ставить под вопрос авторитет отца. И никогда не время. Нужно верить в лидера, иначе ничего не имеет смысла. Ноэль помчался к самой высокой башне. Она находилась на другом конце Благословенного города, у самых ворот, где уже бушевал Мрак, пожирая всё на своём пути. Поджарые, серокожие гандхарвы из последних сил отбивали атаки ядовитых щупалец, которые уже обвивали башню. На бегу Ноэль выхватил меч и принялся прорубаться свозь чернильные клубки Мрака. Расчистил путь до башни, а потом и площадку перед лестницей. Поднялся на самый верх, перепрыгивая через две-три ступени. Поняв его порыв, Мрак помчался следом, забыв об остальных противниках. Камень крошился под ногами, хрипела крошка и разлеталась в стороны удушливыми облаками пыли. Мрак настигал, проникал в узкие бойницы и разбивал ступени. Жаль, на Девятых небесах обитателям связывали крылья. И вихревую воронку не откроешь: стены так тряслись, что башня не выстояла бы. Если это случится, придётся использовать всю магию без остатка. Башня устояла. Не даром её возводили лучшие архитекторы тётки Калтащ. Ноэль взлетел на верхнюю площадку под ребристой конусной крышей. По колоколу бежала большая трещина, а язык оказался вырван и выброшен к подножию башни. Бежать в кузню времени нет, к тому же починка продлится очень долго. Что ж, вот и понадобился весь накопленный резерв. Приложив ладони к трещине, Ноэль принялся латать её магией с отточенным до мелочей мастерство. Ржавчина разъедала колокол, хотя звёздный металл не был подвержен коррозии. Мрак, это всё он! Удушливые щупальца уже тянулись к площадке, хотя гандхарвы внизу палили в него звёздным светом из отцовских пушек. Нужно создать силовой кокон, чтобы Мрак не мешал починке. Его стенки шипели и искрили, блокируя удары. Колокол восстанавливался плохо, но Ноэль был упорен. Почти готово. Оставалось вернуть язык. Гандхарвы, поняв без слов, сгрудились вокруг языка, защищая его от хищных щупалец. Ноэль вскинул руку. Язык отозвался мелодичным звоном и полетел на верхнюю площадку башни. Отчаянно взревев, Мрак помчался в погоню. Гандхарвы кричали, нападая на щупальца всё яростней. Мрак разрывал их на части, желая добраться до колокола. Но язык был уже у Ноэля в руках. Он принялся приделывать его обратно. Магия расходовалась слишком быстро. Вот и всё! Язык держался крепко. Надо только повесить колокол на крышу. Совсем чуть-чуть! Ноэль обволок его магией и принялся поднимать. За спиной зашипел воздух, клубами седой дымки раскрылась воронка перехода. – Зачем сюда прыгнул? Башня еле стоит! – выругался он, не оборачиваясь. – Переизбыток сил и здоровья? Тогда помоги мне! – Да, брат, – кротко ответили ему. Самую малость! Вот, теперь колокол закреплен прочно. Осталось прозвонить. В спину вонзилось что-то острое. Изо рта хлынула чёрная, отравленная кровь. Скосив взгляд, Ноэль увидел разноцветные глаза Предвестника. – Предатель! – прохрипел Ноэль, захлёбываясь кровью. Так вот кто пустил Мрак в Благословенный град! – Прощай, брат, – рассмеялся Предвестник. – Больше мне не придётся слушать твою брань и выполнять твои приказы. Он провернул лезвие, отбирая у Ноэля последние силы. На лестнице слышался топот. Из прохода показалась рыжая голова. – Прозвони в колокол, – попросил Ноэль, прежде чем упасть в лужу собственной крови. Он резко сел и потянулся за оставленной на тумбе кружкой с водой. В горле пересохло, но облить лицо хотелось ещё больше. Виски стянуло невыносимой болью. В окне что-то ярко полыхало, свет не удавалось заглушить даже гардинам из плотной парчи. Ноэль выглянул наружу. В небо бил столб яркого зеленовато-сиреневого света, какой он видел во сне. Что происходит? Натянув на себя походную одежду, Ноэль пристегнул к поясу меч. Воронка перехода распахнулась перед ним с лёгким гудением. За ней виднелось старое кладбище, откуда бил свет. *** 1574 г. от заселения Мунгарда, Норикия, старое кладбище Дюарля Над Гердой нависло мрачное лицо Финиста. Она лежала на пустыре в окружении могильных плит. На месте ритуала в небо бил столб фиолетово-зелёного света, точь-в-точь винтовая лестница в Благословенный град. Всё случилось на самом деле? Загудел воздух. В двух шагах от них раскрылась вихревая воронка. Из неё вышел заспанный и помятый Ноэль. – Что стряслось? – удивился он, заметив девушек и нагого Финиста. Стянул с себя плащ и накинул другу на плечи. Приняв одежду, как должное, Финист зло уставился на девушек: – Я тебе скажу, что стряслось. Моя жёнушка из ревности решила извести соперницу! Приподнявшись на локтях, Герда нашла глазами Майли. Та сидела на коленях, отвернув голову. Её плечи мелко дрожали, а ветер доносил солоноватый запах крови. Она же едва не надорвалась! – У тебя что, нет ни совести, ни жалости?! – продолжал нападать на неё Финист. Несмотря на головокружение, Герда передвинулась к Майли и обняла её. ---------- Глава 17. Перед балом 1574 г. от заселения Мунгарда, Норикия, штаб компании «Норн» Герда ещё долго лежала в постели, разглядывая искажённые в темноте очертания обстановки в комнате. Обдумывала всё, что видела и слышала. Вот бы Николас действительно оказался богом и выжил несмотря на смертельную рану и ледяную воду. Не уплыл на Тихий берег, не оказался пленником в Садах вечности и не исчез, а переродился в Горнем мире и стал предводителем Повелителей стихий. Безликим в белой маске с тремя красными царапинами как от когтей. Он должен был повести сияющее воинство Сумеречников на последнюю битву с Мраком, но предпочёл отдать все силы на спасение Олафа. А теперь… Что он сможет сделать для людей, находясь в Горнем мире? Или он, как и Финист, решил, что методами Дольнего мира Мрак не остановить. Что можно для него сделать, находясь здесь, в Дюарле? На лимане Безликий прижимал её к себе так нежно и жарко, как Николас. Именно эти знакомые, желанные ощущения успокоили ее и вернули к жизни. Но почему он ничего не сказал? Почему не оставил хоть какой-то знак? А Финист? Он ведь был с Безликим дольше них всех и явно о чем-то догадался. Все эти туманные намеки. Как будто он делал их еще даже до плена на дне и знал больше, чем они все вместе взятые и пытался предостеречь. Но как? Хотя… он ведь был в том самом первом видении вместе с Ноэлем и Олафом. Что же это могло значить? Как же страшно довериться этой безумной надежде! Она куда хуже тоски и скорби, потому что в итоге приведет к огромному разочарованию, которое пережить будет невозможно. Голова разболелась так, что Герду сморил тяжелый болезненный сон. Заряна разбудила её поздно, но Герда всё равно не выспалась. Во дворе строились мальчишки из военного корпуса. Ждан бегал вокруг них, выговаривая за неопрятный вид и плохую осанку. Следом шагал Ноэль и, заложив руки за спину, отдавал команды, но его голоса не было слышно. На храмовой башне прозвонили колокола к завтраку, и Герда поспешила в столовую. Майли опаздывала, зато Дугава уже заняла стол, на котором Эглаборг доедал яичницу, присыпанную зеленью. – К нам уже пришли посетители. Нельзя задерживаться, – извинился он, поднявшись из-за стола прежде, чем Герда успела поставить на него свою тарелку с овсянкой с вишнёвым джемом. – Мастер Ноэль попросил вам помочь. – От вашей помощи не откажусь не только я, но и никто из других целителей. Вы будете на расхват! – с восторгом потер ладони Эглаборг. – Хорошо. Но уже после приёма. Пока меня занимает вождь, – предупредила его Герда. Тот понимающе кивнул и умчался в лечебницу. Вскоре пришёл Вожык, а за ним и Ждан с корзинкой кремовых пирожных. – Не перебивай нам аппетит! – поспешила накрыть их салфеткой Дугава. – Это не вам, – спрятал корзинку под стол Ждан. – А кому? – сдвинула брови она. Ждан пошёл на раздачу. Последней к столу подоспела заспанная Майли. – Ты как? – спросили они с Гердой одновременно и засмеялись. – Рада видеть вас обеих в хорошем настроении, – намекнула им Дугава, что нехорошо смеяться в компании тех, кто не понимает причину веселья. Вожык вымазал нос в сбитых сливках, которые посчитал более полезным завтраком, чем вчерашние пирожки. Тут засмеялись уже все, даже вернувшийся со свиной отбивной Ждан. – Я кое-что принёс, – немного стесняясь, он вынул из-под стола корзинку и протянул её Майли. – В извинение за вчерашнее. Я бываю… грубоват. Она удивлённо вытаращилась. – Спасибо! Уверена, Финисту с Лианой очень понравятся эти пирожные. После родов мне надо следить за фигурой. Ждан сконфуженно потупился. – Ты ни капли не поправилась! – затрясла головой Дугава. – Только похорошела. Ждан завороженно уставился на округлившуюся грудь Майли, за что всем девчонкам захотелось ему врезать. Вожык оторвался от сливок, чтобы удивлённо покосится на хохочущих друзей. Он до сих пор не сразу понимал взрослые шутки и мог лишь вымученно улыбаться. – Видели ночью сияние Червоточины? – поинтересовалась Дугава, когда они уселись завтракать. – Мы всё пропустили за третьей или четвёртой кружкой молочного ликёра у Герды, – ответила Майли. – А почему нас не пригласили? – возмутился Ждан. – Так я и Финиста с Ноэлем не приглашала. Они сами пришли, – пожала плечами Герда. – Я пожаловалась мужу, что она выглядела печальной. И он вместе с Ноэлем решил её развеселить, – попыталась оправдаться Майли. – Вы ничего не пропустили. Большую часть времени мы ругались, – добавила Герда. Все с подозрением глянули на Майли. – С Финистом, – объяснила она. – Да, я наговорила ему лишнего и рассорила с Ноэлем, – подхватила Герда. – Может, мне тоже принести ему корзинку с пирожными? – Лучше вина. Или струны для гитары. Он постоянно их рвёт, – подсказал Ждан. – Я не разбираюсь… – Я могу показать. Или купить за тебя, – услужливо предложила Майли. – К тому же, он не на тебя злится, а на Ноэля. – Если тебя не затруднит, – согласилась Герда, желая выказать ей полное доверие. – Всё равно чувствую себя виноватой. – А вот пригласила бы нас, и они постеснялись бы выяснять отношения при всех, – уколол её Ждан. – Когда это чьё-то общество мешало Финисту выяснять отношения? – хихикнула Майли. – Ладно, давайте не будем об этом. Время пролетело быстро, прежде чем они разошлись по делам. Весь остальной день Жерард продержал Герду у себя, но хотя бы про сияние Червоточины не спрашивал. Похоже, Финист держал рот на замке. Заметив, как пристально Герда наблюдает за тренировками бойцов, вождь не преминул спросить: – Заглядываешься на моего внука? – Нет! – зарделась Герда. – То есть он прекрасный человек, но у него есть невеста, а я ещё не оправилась от потери мужа. Просто хотелось самой потренироваться. Отец учил меня стрелять из лука и арбалета, а Николас показывал приёмы фехтования и рукопашной. К тому же, я могу усиливать способности союзников и перенаправлять атаки противников. На передовой от меня было бы больше пользы, чем в тылу. ---------- Глава 18. Золотой бард 1574 г. от заселения Мунгарда, Норикия, королевская резиденция в Дюарле Экипаж остановился у золочёных ворот с гербами в виде волчьих голов с распахнутыми пастями и вываленными из них языками. Лакеи в бело-зелёных парчовых ливреях открывали двери и помогали гостям спускаться из экипажей. Шелестели пышные юбки дам. Кавалеры в белых чулках и набитых лоскутами плундрах походили на цапель. Сумеречники предпочитали куда более строгие, застегивающие под коленями кюлоты. Ждану они, сшитые из тёмно-зелёной парчи, очень шли, учитывая его склонность к полноте. Гости поднимались во дворец по широким ступеням. Слуги направляли их в приёмный зал. Огромный, светлый, с куполообразным потолком. На нём были нарисованы танцующие пастушки и играющие на флейтах младшие божества. Разглядывая каждую фигуру, Герда вспоминала связанные с ними легенды. Хрустальная люстра с сотнями свечей отбрасывала вокруг радужные блики, оживляя фрески и добавляя им праздничности. Стены задрапированы узорчатой золотой парчой и обиты снизу панелями из красного дерева. В широкие окна сквозь прозрачные шторы лился тускнеющий вечерний свет. Гости толпились вокруг красной ковровой дорожки, которая вела к стоявшему у дальней от входа стены золотому трону. На сиденье подушка из красного бархата. Спинка инкрустирована крупными рубинами и сапфирами. Придворные нетерпеливо шептались и перетаптывались с ноги на ногу в ожидании короля. Все в масках, самых причудливых и несуразных, словно вельможи стремились перещеголять друг друга в потраченных на наряды деньгах. Знакомых можно было узнать только по аурам. Между гостями проворно сновали слуги, заканчивая последние приготовления. Затрубили фанфары. Взоры обратились к парадным дверям. Первыми вошли гвардейцы и придержали створки. Из них торжественной походкой показался король со свитой придворных. Сам в голубом костюме с плундрами и белоснежными шоссами. На голове припудренный парик с пышными седыми кудрями. На плечах красная мантия с золотыми ирисами. С ним под руку плыла невысокая белокурая женщина с пышными формами, поднятыми тугим корсетом. Грудь наполовину выглядывала из серебряного парчового лифа. При каждом шаге казалось, что из-под рюш вот-вот выглянут тёмные ореолы сосков. – Это фаворитка Орлена, – шепнула Дугава. – Ясновидица третьего уровня из Компании. Королева слаба здоровьем и торжественные приёмы недолюбливает. На людях она появляется, только когда без этого не обойтись. Многочисленные любовницы мужа её не смущают. Герда задумалась. Что было бы с ней, согласись Николас не жениться на ней, а сделать её своей фавориткой? Тоже сопровождала бы его на балы, держа голову высоко и горделиво, а в душе стыдилась, что нарушает правила приличия и мучилась от ревности? Но Николас оказался слишком упрям, чтобы уступать кому-то и жить по правилам, которые ему не нравились. Во время их свадьбы в Динас Эмрис он выглядел таким счастливым, будто долгие годы мечтал назвать её своей и закружить на руках. Его последнее признание в Таверне Морей было трогательным, искренним, наполненным неподдельной страстью. Не остыли бы его чувства со временем? Она наверняка прискучила бы ему, пресыщенному женским вниманием, знатоку экзотичных красоток с запада, востока и юга. Ветер, будто обидевшись, ударил в окна так, что стекла испуганно зазвенели. Хорошо, что здесь только Герда умеет читать мысли, иначе друзья разочаровались бы в ней. Мол, сомневается в себе напоказ, только чтобы её пожалели и убедили, что она самая обаятельная, а любовь Николаса была настолько крепка, что он найдет к ней дорогу сквозь тысячи тысяч воплощений. Майли ловила восхищённые взгляды гостей и обольстительно улыбалась каждому. Вот она высказала бы Герде что-то подобное, а остальные только подумали бы. Ох, милостивое мироздание, а за такие мысли на неё точно обиделись бы все! Герда тронула Майли за локоть: – Замечательно выглядишь. Твой наряд затмевает даже самые роскошные платья в этом зале. – Ты находишь? А по мне оно достаточно скромное. Матери семейства не к лицу излишняя роскошь и распущенность, – ответила она, взмахнув ресницами. – Да что ты говоришь! – не сдержался Ждан. – Ты же из кожи вон лезешь, чтобы привлечь как можно больше внимания и заставить Финиста ревновать! Ищешь вельможу, который лучше удовлетворит твои потребности? Не боишься впасть в немилость вместе со своим портным из-за того, что твой наряд красивее наряда фаворитки? Услышав шум, король отыскал их взглядом и задержался на Майли. Приподнял губы в обольстительной улыбке и облизнулся. Похоже, немилость Майли не грозила, а как раз наоборот. Фаворитка ничего не замечала: то ли хорошо владела собой, то ли её не волновало, что король оказывает знаки внимания другой. Зато Ждан не промолчал. – Ах, вот оно что! Золотой бард и помощник вождя Компании тебя уже не устраивает? – Ждан! – напустилась на него Дугава. – Почему ты ведёшь себя как старая нянька? Какое тебе дело, как она одевается и кому хочет понравиться? – Вам же есть дело! – огрызнулся Ждан. – Не обращайте внимания, – звонко рассмеялась Майли. – Ждан просто хочет скормить мне все сладости в Дюарле, чтобы я ни в один приличный наряд не влезла, а мужчины боялись даже смотреть в мою сторону. Ужаленный её колкостью, Ждан растворился в толпе гостей. Майли вставал ближе к Финисту, который дожидался королевского внимания у трона. – Я же не хотела ничего дурного! – посетовала Герда. – Думаешь, ты смогла бы на них повлиять? – с сомнением выгнула бровь Дугава. Она оглянулась по сторонам и подтолкнула Герду к балкону. Пыльная духота уступила сладкой грозовой прохладе. Ветер дул всё сильнее, стремясь растрепать сложные причёски. Тем лучше: в его грозных завываниях вряд ли кто-то расслышал бы шёпот приставленных к уху губ. – За Майли не переживай, - начала рассказ Дугава. - Пока вас не было, она ходила растрёпанная в домашнем платье, а обидных слов не замечала. Ей постоянно припоминали предательство её отца, пока вождь всех не приструнил. Но это произошло только перед вашим приездом. Наверняка он не хотел, чтобы и тебе досталось. ---------- Глава 19. Гость с другой стороны 1574 г. от заселения Мунгарда, Норикия, королевская резиденция в Дюарле Ждан принудил Дугаву стать с ним в пару и присоединиться к размеренному менуэту. Герда решила дождаться их возле балкона. Там было безлюдно, потому что шум бури перекрывал разговоры. Жерард ей не препятствовал, устроившись отдыхать на скамейке. Менуэт сменился ритмичным гавотом, вольтой, кадрилью, аллемандой. К Герде подходили самые разные кавалеры: Сумеречники, неодарённые, щеголявшие родством с королём и высокими чинами, даже Гейрт с Моейсом в шутку пытались её растормошить, но она оставалась непреклонной. Если начнёт танцевать, то вспомнит, как счастлива была в объятиях Николаса и расплачется. Никто его не заменит! В перерыве между танцами выступили мануши. Они били в бубны, трясли смуглыми, высушенными зноем телами и пели низкими гортанными голосами полные сильных чувств песни. Дугава вместе со следовавшим за ней по пятам Жданом подошла к Герде. – Мне так понравилась твоя иллюзия! Совсем как представление в театре, – похвалила её работу Герда. – Мы с наставницей старались воссоздать атмосферу Гундигарда. История вышла излишне морализаторской, но вождь одобрил, – ответила она уклончиво. – Бремя человека… – кивнула Герда. – Боюсь, растаскивание останков слона охотниками шокировало бы короля и придворных. – А ты чего киснешь одна? – привлёк к себе внимание Ждан. – Подари мне следующий танец. По-дружески. А то Дугава жалуется, что я ей ноги оттоптал. Герда с опаской посмотрела на свои мягкие туфельки из кремовой парчи. – Теперь ты хочешь оттоптать мои? Ждан сконфуженно потупился. – Потанцуй лучше со мной! – подоспел к ним Вожык. – Я ноги не топчу. Учитель танцев меня всем в пример ставит. Герда приложила ладонь к его лбу козырьком: – Ты всё ещё ниже меня ростом. – Всего на дюйм! – насупился Вожык. – Выбери лучше кого-нибудь из юных дебютанток, – она указала в сторону скамейки, на которой сидели девочки возраста Вожыка. – А не угрюмую вдову. Тот заметно расстроился. Когда их компания разбрелась по своим делам, оставив Герду одну, к ней подошёл Финист. Жену у него похитил король и что-то рассказывал ей в окружении приближённых и под неусыпным надзором Жерарда. Улыбалась одними глазами, Майли прятала нижнюю часть лица за веером. – Замечательное выступление, я заслушалась. Правда, ты пел совсем не так, как Папа Легба, – начала Герда, проверяя, не злится ли он. – Когда исполняешь чужую успешную песню, важно привнести в неё что-то новое, иначе получится пустое подражательство, – ответил Финист непринуждённо. – Но ты ведь никогда Папу Легбу не слышал. – Зато слышал песни гундигардцев и могу примерно представить, как звучали бы их низкие голоса с гнусаво-бормочущей манерой. – У Папы Легбы выходило не хуже, чем у тебя, просто по-другому, – возразила Герда. – Злая! – Прости, – смутилась она. – Я… мне жаль, что я обвинила тебя в доносительстве. Если позволишь, я сделаю всё, чтобы помирить тебя с Ноэлем. Он качнул головой. Даже не читая мысли, Герда догадалась что он хотел бы преодолеть отделяющее их расстояние приличия, обнять её или встряхнуть за плечи, как делал, когда они оставались наедине. – Мы с Ноэлем поругались не из-за тебя, а из-за проблем, которые он не хочет признавать. Я не сдамся, пока он меня не услышит, потому что от этого зависит его жизнь. Герда отыскала ауру Ноэля – плотную и тяжёлую, как грозовая туча. Его лицо было скрыто маской в виде головы ворона с большим деревянным клювом и чёрными перьями. – Откуда у него такая шикарная маска? – Подарок твоего мужа. Николас любил маски. В его спальне вся стена над кроватью была увешана ими. Но Финист не позволил ей сменить тему. – Почему ты всех от себя отгоняешь? Никто не просит тебя заводить отношения. Просто станцуй хотя бы один танец, – Финист протянул ей руку. – Помнишь, как мы танцевали в Урсалии? Майли не будет против, я спросил. – Финист… Пожалуйста, не начинай. Когда мне захочется, я станцую. Только не сейчас. – Хорошо. Тогда спаси Ноэля, – он указал глазами на товарища. Тот увлечённо беседовал со смуглой рыжеволосой девушкой в скромном синем платье и парчовой маске-бабочке без украшений. Рядом с ними стоял Сумеречник в коричневом костюме и прожигал Ноэля негодующим взглядом. – Надо ему объяснить, что нельзя флиртовать с чужими жёнами, даже если они похожи на его невесту из Бухты скорби, – хохотнул Финист. – А то можно получить перчаткой по лицу от её мужа. – Сделай это сам. Просто пройди мимо, и он забудет об этой несчастной девушке. – Что за пошлые намёки? Я, между прочим, почтенный семьянин, – отшутился Финист. – Ступай! Он ждёт только тебя! – продолжила дразнить его Герда. Финист покачал головой, но всё же подошёл к Ноэлю и кашлянул в кулак. Тот вздрогнул и развернулся так резко, что полы его плаща свистнули. Они обменялись недовольными взглядами и, шагая нога в ногу, направились к выходу из зала. Гости испуганно оборачивались в их сторону и провожали встревоженными взглядами. Как только возмутители спокойствия скрылись за дверями, музыканты собрались возобновить танцы. Счастливо улыбавшийся муж подруги Ноэля притянул её к себе, показывая, что следующий танец принадлежит ему. Король элегантно выставил перед Майли повёрнутую вверх ладонью руку и, едва дождавшись кивка, повёл её в центр зала, чтобы открыть вторую часть вечера. Герда облегчённо выдохнула. Все, кто мог, уже попытали счастье. Больше никто не будет тянуть её танцевать. Не тут-то было. Господин в ярком чёрно-красном костюме и маске в виде оленьего черепа с раскидистыми рогами уже направлялся к ней. Герда раскрыла веер и помахала им от себя. Может, он поймёт, что она не жаждет компании. Зачем получать отказ на глазах у всего двора и быть осмеянным? Но незнакомец оказался достаточно самоуверен, чтобы остановиться перед ней и протянуть руку. ---------- Глава 20. Между огней 1574 г. от заселения Мунгарда, Норикия, королевская резиденция в Дюарле Вопреки переживаниям вождя, в экипаж их усадили первыми и выпустили в город. – Что это было? – требовательно спросил Жерард. – Лучезарные вторглись в Ланжу, – ответил Ноэль мрачно. – Спасибо, я не глухой! Я о том, кого ты видел рядом с Гердой и как она узнала о гонце до того, как он вошёл в зал. – Мне бы тоже хотелось это знать, – тихо заметил Ноэль. – Да просто… человек в маске из оленьего черепа пригасил меня потанцевать, а потом… я не знаю, что произошло. Как будто я дважды пережила один и тот же момент: первый раз с гостем, а второй с вами, – судорожно пыталась объяснить Герда. – Человек? – переспросил Жерард. – От тебя разило горней магией. К тому же, твоего «человека» видели только ты и Ноэль. Я правильно понимаю? – И Финист. Они обменивались какими-то знаками, – Ноэль изобразил жест двумя пальцами. – Только меня не впутывайте! – возмутился тот. – Кстати, что за песню ты пел? – покосился на него Жерард. – Не знал, что в Заречье в ходу неизвестная форма домашнушского языка. – В смысле? – удивился Ноэль. – На всеобщем он пел. Там что-то про позабытую молитву. – То есть ты понял его песню? – ещё больше насторожился Жерард. Финист с досадой поджал губы. – Демон просто зачаровал нас и сбил с толку. – Это был не демон, а кто-то из богов. Уж что-что, а ауры Повелителей Стихий я отличить могу, – возразил Жерард, но объяснения Финиста его удовлетворили. – Герда, что он тебе говорил? – Н-ничего особенного. Ругал моего мужа, просил не тосковать о нём… – она кусала губы в замешательстве. – После того, как появился гонец, он сказал, что война ещё не проиграна и мы должны продержаться до зимы. – Звучит, как пророчество, – хмыкнул Жерард, потирая подбородок в задумчивости. – Может, это был Безликий? – догадался Ноэль. – Мы же встречали Повелителей в Бухте скорби. Финист, это был кто-то из них? – Я знаю точно то же, что и ты, – упрямо пожал плечами тот. – Безликий – это ты. На балу был кто-то другой. Возможно, Герда тоже пророчица, как и её бабка. Это весьма кстати, учитывая, что связь с оракулом оборвалась, – предположил Жерард. Холодок прокрался по хребту. – Даже не думай! – взорвался Ноэль. –Я не позволю тебе и пальцем её тронуть. Кто бы к ней ни пришёл, войну он нам выиграть не поможет. Лучше скажи, зачем ты велел Орлену послать навстречу Лучезарным войско необученных неодарённых? Они же как дети против огров! – Ты же слышал, что сказала Герда. Нам надо продержаться до зимы. Это чуть больше шести месяцев. Норикийцы хорошо знают свои земли и замедлят наступление Лучезарных, пока ты будешь готовить оборону штаба. Ноэль недовольно сложил руки на груди. – Я не устану повторять, что Лучезарных надо встречать в открытом поле, а не в стенах штаба. Если мы бросим неодарённых на их копья, то потеряем в глазах норикийцев всякое уважение. – Какое уважение? Нам бы выжить. Но если хочешь всех спасти и выйти героем, прими свою божественную сущность. С её помощью ты разметаешь Мрак и сокрушишь Белого Палача безо всяких потерь. – Прекрати нести чушь! Даже если бы я действительно был Безликим, то вряд ли одержал бы победу легко, потому что у Лучезарных есть свой бог. В силе он нам не уступает! – Тогда неодарёнными придётся пожертвовать, – пожал плечами Жерард. – Не думаю, что Лучезарным будет так просто их убивать, учитывая, что далеко не все из них заражены Мраком. – Большая часть неодарённых перейдёт на их сторону, как это наверняка уже произошло в Ланжу, – осадил его Ноэль. – Только не надо унывать. Мы выстоим. Главное, грамотно распорядиться всеми преимуществами, – сделал слабую попытку успокоить его Жерард. – Герда, как думаешь, что именно привлекло эту сущность? Уж не ваша ли с госпожой Майли маленькая шалость на кладбище? Она метнула испуганный взгляд в Финиста. – Ты нас сдал?! Ты прекрасно знаешь, кто приходил к Герде. Хватить извиваться, говори правду! – Ноэль схватил его за грудки, но Финист с легкостью вывернулся. – Перестань обвинять меня во всех неудачах! Ты точно так же знаешь, кто приходил к Герде, как и я. Хватит уже закрывать глаза на все, что может вывести тебя из равновесия! – Что ты несёшь?! – зарычал на него Ноэль. – Предатель, вот ты кто! – Не изображай из себя Николаса. Сыт по горло я вашими играми. Разбирайтесь дальше сами! – Финист распахнул дверь. – Эй! Не выпрыгивай на ходу! – вскрикнул Жерард. С коротким хлопком Финист обернулся соколом, вылетел из кареты и помчался в штормовое небо. – Моё сердце! – Жерард ухватился за грудь. – Что вы творите со стариком?! Затворив дверь, Ноэль откинулся на спинку и мрачно уставился в тёмный угол. – Мастер Пареда, как вы узнали про нас с Майли? – спросила Герда невзначай. – Мне докладывали, что она покидает замок по ночам через тайный ход в погребе и проводит ритуалы на кладбище. А наутро после сияния Червоточины Жюльбер хвастался, что застал у вас в покоях всю честную компанию в непотребном виде. Учитывая, что ни ты, ни мой внук не склонны к спонтанным попойкам, я легко сложил два и два. И сейчас вы сами всё подтвердили. Метнув в него взбешённый взгляд, Ноэль упрямо сложил руки на груди. – Вы знаете про тайный ход? – тщетно пыталась разрядить обстановку Герда. – Конечно, деточка, мне известно обо всех входах и выходах в штаб, в Дюарль и в королевский дворец. За ними тщательно следят, чтобы никто посторонний не смог подобраться к нам близко, – снисходительно улыбнулся Жерард. А они-то надеялись его перехитрить. Ноэль взглянул в окно и снова распахнул дверь. Улицу заливал зелёный и сиреневый свет. Над старым кладбищем вновь распахнула зев Червоточина. – Это не я, – поражённо заметила Герда. – Наверное, Безликий. Боги используют Червоточину как лестницу между сферами мироздания, – саркастично заметил Ноэль. ---------- Глава 21. Последняя миссия 1574 г. от заселения Мунгарда, Священная Империя, Эскендерия Мерцали расставленные на столе свечи, в окно робко заглядывала молодая луна. Столешница прогибалась от бумаг, пальцы насквозь пропитались чернилами. Скрип пера был почти единственным звуком, который раздавался здесь за последние дни. Глаза до рези всматривались в строчки с цифрами из бухгалтерских книг. В голове натужно вращались мысли: какие расходы можно сократить и какие налоги повысить, чтобы соблюсти баланс между спокойствием пресветловерцев, статусом ордена и подготовкой армии к столкновению с серьёзным противником. Ещё в Таверне Морей Микаш отдал приказ всем войскам возвращаться в Эскендерию и готовиться к войне с Норикией. Олафу не терпелось опробовать свои силы. Предвестники призывали демонов-союзников выступить против укрывшихся в Дюарле Сумеречников и стереть их с лица Мунгарда. Если бы у него спросили совета, Микаш не стал бы торопиться с наступлением, а заручился бы поддержкой людей в Священной Империи и дружественных странах, показывая чудеса, верша справедливый суд и восхищая простолюдинов милосердием и щедростью. Заодно можно было бы рассказать, как плохо живётся неодарённым в Норикии под пятой у колдунов, магией подчинивших короля Орлена. Но Олаф или кто там из детей Повелителей занял его место, оказался слишком нетерпеливым. Странно. Он провёл пятнадцать веков в зачарованном сне. Мог бы подождать пару лет со своей местью. Микаш вот ждал: не убивал мальчишку Комри, хотя много раз держал его на острие клинка. Стоило отвлечься от работы, как перед глазами возникало изменившееся перед смертью лицо Николаса. Резкие точеные черты смягчались и укрупнялись. Только глаза оставались глубокими, холодными и затягивающими, как море во время шторма. На Микаша смотрел Утренний Всадник. Его последняя фраза: «Спасибо, что не подвёл» – терзала неразрешённостью. Неужели Николас хотел смерти? Неужели церемония Просвещения, пробудившая в Олафе Повелителя Мрака, была нужна Безликому не меньше? Каждое действие вызывает противодействие. Мог ли он, умерев, возродиться в былом могуществе? Тогда у Олафа будет достойный соперник. Но и месть Микаша ещё не окончена. Куда приятнее мстить тому, кто помнит о совершённом злодействе. Впрочем… Отложив книгу с пером, Микаш взял в руки кружку с вином. Встряхнул ею, разглядывая, как внутри кружится белый напиток, оставляя на стенах потёки. Выпил залпом. Крепкое, оно быстро ударяло в голову, жаль только, что Мрак не позволял пьянеть, даже если выпить десять бочек рома. Месть протухла. Когда Микаш вонзил меч в мальчишку Комри, то почувствовал одно лишь разочарование. Смерть врага не вернула ему ни жену, ни человечность, и даже не избавила от мук вечной жизни. Что дальше? Служить безумному богу, которого он выкормил собственными руками? Управлять всем из его тени, чтобы мир не покатился под откос? Именно это Микаш и делал, хотя его мало волновала и победа Мрака, и судьба человечества. Единственное, что не давало покоя, было лицо маршала Комри. «Почему я всё ещё здесь?» – спрашивал Микаш у своего истинного господина. «Последняя миссия ещё не выполнена. Продержись до зимы, а там всё решится так или иначе»… – шептал воображаемый голос. Дверь распахнулась, и на пороге показался улыбающийся Олаф. От него пахло кровью и - едва заметно – молоком. Их возвращение в Мунгард заняло девять месяцев, потому что приходилось постоянно высаживаться на берег, искать заброшенные храмы, забивать пойманных в джунглях зверей и отпаивать Олафа их кровью. От другой пищи его тошнило, но даже когда исполинский дух привык к человеческому телу, Олаф не захотел менять рацион и требовал всё больше крови. Приходилось ловить уже не зверей, а дикарей и резать их под наспех придуманные молитвы. «А чего ты ждал? Он ведь не человек больше, как и ты, хоть и цепляешься за давно погибшую душу так отчаянно, что не похож на других Предвестников». В Мунгарде Олафа удалось уговорить ограничиться кровью животных и не пить её прилюдно. – Всё работаешь? Время-то уже за полночь, – спросил он с издёвкой. – За наше отсутствие накопилось много дел, а сон мне без надобности, – ответил Микаш кротко. Олаф присел на край стола, не позволяя ему вновь погрузиться в бухгалтерские книги. – Другие спят, едят и развлекаются куда больше тебя. Почему ты не с нами? Претит моё общество? После возвращения в Эскендерию Микаш доверил Олафа Предвестникам. Они приглашали для него дорогих шлюх, развлекали турнирами и звериными боями, сопровождали в пыточные казематы и судебный зал. Нет, Микаш не гнушался подлых и кровавых методов для достижения целей. Сумеречники заслужили всё, что на них свалилось. Да, порой, ярость затмевала разум, как во время казни зареченских повстанцев, но Микаш никогда наслаждался муками жертв. – Кто-то должен решать бытовые вопросы, которые не стоят твоего внимания. – Ты забываешься. Пускай твоё тело не подвержено разложению, но ты остаёшься смертным человеком. А я – сын Небесного Повелителя. Мне известно куда больше, чем ты можешь себе представить. Так что не пытайся лгать и дерзить сквозь зубы. – Даже в мыслях не было! Я просто проверял, сколько золота мы можем потратить на войну с Норикией. – Какое нам до этого дело? – Никакого. Поэтому я и сказал, что тебе будет неинтересно. – Нет. Я о том, что все ресурсы этого мира принадлежат мне. Живые в том числе. Всё, что надо, мы возьмём даром. А кто не пожелает нам подчиниться, будет втоптан в грязь. Даже если всё в мире принадлежит им, ресурсами всё равно следует распоряжаться разумно. Неумелое управление делами даже королей приводит к краху. – Чего кривишься? Не нравится, что я больше не робкий мальчик на побегушках? Ты же так любил самого примерного ученика Академии Лучезарных. Не за острый ум и успехи в учёбе, а за послушание и удобство. Помню, как ты пугал меня своим разочарованием каждый раз, когда я пытался отстоять свои интересы. Скажи, это ты приказал убить моего Дружка? ---------- Глава 22. Пляж 1574 г. от заселения Мунгарда, Норикия, Дюарль Разбуженный Вожык жадно проглотил оставшиеся после завтрака корзиночки с кремом. Вернув посуду в столовую, их компания захватила на обед лепешки с сыром, вяленым мясом и зеленью и вернулась во двор. Запряженные в коляску гнедые рысаки нетерпеливо перебирали ногами и фырчали. Майли с Дугавой забрались в кузов, а Герда с Вожыком устроились на козлах. Последний подхлестнул коней, и те потрусили к воротам. Охранники неодобрительно посмотрели на них, но всё же пропустили. Вряд ли Лучезарные доберутся сюда в ближайшие дни и даже недели. За воротами Герда забрала у Вожыка вожжи и взялась править сама. – Фу, это так не женственно! – сморщила носик Майли. – А мне нравится! – заявила Герда. – Не всем же блистать на балах и соблазнять королей. На самом деле Майли, благодаря тяжёлой руке и характеру, с лошадьми управлялась куда лучше Герды, но предпочитала казаться хрупкой и легкомысленной. – Это не я замуж за короля вышла, – хихикнула Майли. – А как же Орлен? Мне показалась, тебе польстило его внимание, – попыталась разрядить обстановку Дугава. – Не очень. Я представляла его куда более мужественным и темпераментным. Как Финист. Или Николас. А он только смотрел в рот вождю и увивался за красотками. – А Финист разве не помощник мастера Пареды? – удивилась Герда. – Он потому и помощник, что имеет своё мнение и решает все проблемы сам, не раздражая вождя. Впереди показалась сосновая роща. От смолистого, смешанного с солью запаха кружилась голова. Коляску потряхивало на камнях. Лошади грызли удила, роняя с губ пену и оставляя на широкой груди белые дорожки. Вдалеке кричала горлица, и эхо вторило её утробному голосу. Дорога петляла между мощными стволами, пока не вывела к проходу между утёсами, достаточно широкому, чтобы в него прошла коляска. Когда они въехали на пляж, Герда направила лошадей дальше на север. Колёса начали вязнуть в песке. – А где Лиана? – спросила Дугава, заскучав от однообразных морских пейзажей. – С няней. У нас важная миссия, а не увеселительная прогулка. Ребёнком я рисковать не готова. Герда натянула поводья, и коляска замерла. По пустынному пляжу деловито сновали бакланы, высматривая рыбу. В белёсой дымке на горизонте виднелся берег Авалора. – Почему здесь? – удивилась Дугава, спрыгивая на серый, будто присыпанный инеем песок. Следом за ней спустились Майли и Вожык. Герда уставилась вдаль. Это место она видела в воспоминаниях, которые ей не принадлежали. На этом седом песке остались следы, её и его, с тех самых пор, когда они были счастливы вместе. Небо, глубокое и безоблачное, отражалось в океане. Мелкие волны с лёгким перестуком шевелили гальку и ракушки у линии прибоя. С утёсов мяукали чайки. Сняв с ног сандалии, Герда слезла с козел и закопалась ступнями в пушистый песок. Вожык повёл лошадей вместе с коляской к траве, росшей в тени утесов. Подняв юбки, Майли вошла в воду. Дугава же, постояв у кромки прибоя, отошла подальше и устроилась на берегу. – Что мы собираемся делать? Ответьте наконец! – Помедитируем, а потом решим, – предложила Герда и села рядом, скрестив ступни. Безмятежность моря успокаивали. Мысли превращались в пену прибоя. Майли всё ещё бродила по берегу, разбрызгивая воду ступнями. Дугава тоже начала медитировать, расставив руки в стороны и вытянув шею. Вернувшись к ним, Вожык достал из ножен меч и принялся крутить восьмёрки. Видимо, это занятие ему очень нравилось. Он делал резкие выпады и представлял, как разит демонов на поле брани. – Что дальше? – первой не выдержала Дугава. – Будет что-то интересное? – Лайсве писала, что Норнам понадобилось больше десяти лет, чтобы услышать богов. Каждая нашла свой способ входить в экстаз. К примеру, мертвошёпту Джурии помогли танцы на песке, хотя до этого она ими не увлекалась. – О, здорово! Мне тоже нравится танцевать. Майли закружилась по отмели. Чтобы попасть на глубину, нужно было пройти не меньше ста футов. – Я уже чувствую экстаз. Мёртвые шепчут свои секреты мне в уши! – Они всегда тебе шепчут, – осадила её Дугава. – А что делала ясновидица? – Она, ну… проводила очень много времени с мужчинами, – зарделась Герда. – И достигала экстаза во время плотских утех. – Фу! Это только для Майли подходит, – поджала губы Дугава. – Не-е-ет! Мне нравится танцевать! – приподняв шаль, Майли побежала, чтобы та развевалась у неё за спиной. – А Лайсве? Герда пожала плечами. – Она нигде не писала прямо, но думаю, что Безликий приходил к ней, когда она помогала людям. Так что мне придётся вернуться к простыням и горшкам. – В этом нет ничего дурного, – попыталась утешить её Дугава. – Хотя, признаюсь, мне очень жаль мою работу во дворце. – Мы смогли бы сделать больше на поле боя. С иллюзиями и полчищами призраков, – поделилась своими соображениями Герда. – Не все умеют сражаться и убивать, как мужчины. Что делать, если враг загонит нас в угол? – возразила Майли, остановившись. – Девушки могут сражаться не хуже парней. – Их к этому готовят не один год. С самого рождения! – впервые за день поддержала её Дугава. – Не бойтесь! Я защищу вас! Вожык выпустил перед собой столб пламени. Запахло гарью. – Поосторожней, а то защищать будет некого! – возмутилась Майли. – Девушки могут нагнать парней во владении оружием, даже если начнут учиться уже взрослыми. Вожык! Герда поднялась. Мальчик покосился на неё с опаской. – Давай вырежем в лесу жерди и устроим спарринг, пока Майли с Дугавой медитируют. Помнишь, как в Урсалии? – Тогда я был желторотым юнцом, а теперь настоящий воин, – он выпятил грудь, которая оставалась по-мальчишечьи узкой. – Я могу ненароком тебя поранить и обжечь. – Не бойся. Я же отражающая, - ответила Герда, старательно сдерживая смех. - Помнишь, как мы жонглировали огненными шарами? Отрабатывать удары в паре гораздо веселее, чем одному. ---------- Глава 23. Подслушанный разговор 1574 г. от заселения Мунгарда, Девятые небеса, Благословенный град Под ногами – твердь, как Дугава и хотела. Друзья исчезли: ни их рук, ни даже аур не ощущалось. Воздух густой, напоенный ароматом свежего сена. Шорохи, лошадиное фырчанье. Дугава распахнула веки и зажмурилась от яркого света, но глаза быстро привыкли. Она оказалась посреди просторной конюшни. В углу у входа обладатель мощной ауры седлал вороного коня. Длинноногий, статный, по крутой шее струилась густая грива, в шкуре сверкали отблески луны. Харысай? Так похож, но вряд ли это он, ведь из лопаток коня росли мощные крылья. Незнакомец счищал с него грязь и расчёсывал слипшуюся от пота шерсть. Щётка ударялась об скребницу, и пыль разлеталась в стороны, клубясь в солнечных лучах. Конь щёлкал зубами и сверкал бельмами, недовольный остервенелым грумингом. Сам незнакомец был одет в тёмные суконные штаны и такую же рубаху – ничего приметного. Только лицо скрывала овальная маска с диагональными алыми полосами, как от когтей. Снаружи донеслись шаги. Незнакомец вскинул голову, но посмотрел сквозь Дугаву. На пороге появился ещё один мужчина с мощной аурой. На нём были штаны и рубашка из мягко выделанной оленьей кожи, а на лице – маска сокола. – Что стряслось? – удивился незнакомец. – Я вижу, голос к тебе вернулся. А лицо? Сокол потянулся к маске, но незнакомец оттолкнул его руку. – Боюсь, это надолго, если не навсегда. – Жаль. А почему на тулпара пересаживаешься? Неужели цильинь тебя разочаровал? – Он слишком стар, чтобы скакать по долам и весям. За верную службу я назначил его старшим над духами. Но ты ведь распахнул врата Червоточины не для того, чтобы интересоваться моими питомцами, правда? – Ворон назвал меня предателем, а мне ничего нельзя ответить. Устал я от ваших игр. Хочу уйти. – Ладно. – Ты не будешь меня отговаривать? – А это поможет? – скептично хмыкнул незнакомец. – Если хочешь, я переправлю тебя по Червоточине в другой мир. Отец передал мне память предков. – Правда? И каково это? – Здорово. Я могу увидеть даже его родину: как она развивалась и создавала такие технологии, что даже представить сложно. Жаль, чтобы понять увиденное, придётся потратить много времени и сил, а их сейчас нет. Если свет старого мира ещё не погас, я могу отправить тебя туда. Вместе с женой и ребёнком, конечно. – А… Ворон? – Ты же с ним поругался. Да и не согласится он уйти. – Твоя жена? – Она ясно дала понять, что останется со мной до конца, а я не могу всё бросить. Слишком много наших общих усилий было вложено в этот мир. Несмотря на его несовершенство я хочу, чтобы он жил. Или ты снова не одобряешь моё самопожертвование? – Спасать мир лучше, чем вытирать сопли Сове и по сотому разу получать от него удар в спину. – Может, я плохо старался? Нужно было попробовать что-то другое, быть более настойчивым и внимательным. – Издеваешься? Все поняли, что его не спасти, когда он принял Мрак. И только ты стал выпрашивать у него прощение, хотя извиняться должен он. Незнакомец неуютно повёл плечами. – Всё равно мне бы хотелось, чтобы он обрёл гармонию. – Он поспешил сменить неприятную тему: – Так что, готовиться к твоему отбытию? – Твоих сил хватит? – Хватит. Я не стану никого делать заложником собственных решений. Хочу начать своё правление с того, что дам всем свободу выбора: следовать за мной или уйти. Пускай новая эпоха, если она всё-таки наступит, ознаменуется доброй волей. – Да какой тут выбор? – горестно вздохнул Сокол. – Я же пришёл, чтобы ты меня пристыдил и уговорил остаться. Не могу я бросить родных на произвол судьбы! Незнакомец усмехнулся. – Зачем тебе я, если ты всё решил сам? Ворону нужна твоя защита и советы, даже если он сопротивляется крыльями и лапами. Проследи, чтобы он не вызывал Сову на поединок. Ни один клинок его не возьмёт, даже если он выкован из звёздного металла. – А как с ним собираешься бороться ты? – У меня есть время до зимы, чтобы придумать способ. – Что будет зимой? Парад планет? Звездопад? Может, Червоточина расширится и выделит много энергии? – Последнее – лучше не надо. Больше сказать не могу. Каждое лишнее слово играет против нас. – Для своей жены ты на них не скупился. – Её тоска разрывала мне сердце. Надеюсь, ей стало легче. Они оба понурились. Повисла удушливая пауза. – Лучезарные захватили Ланжу. Оборонять штаб Компании до зимы будет нелегко, – нарушил тишину Сокол. – Если мы усилим натиск, его усилит и Мрак. Нужно сохранить преимущество неожиданной атаки. Постарайтесь обойтись своими силами. – На их стороне демоны. Ну, кроме твоей подружки-ведьмы из-под холмов, – подначил его Сокол. – Что случилось, ведь раньше ты их презирал? – Пообщался поближе, осознал, что с ними можно и нужно договариваться. После гибели Аруина многие относятся к Мраку с недоверием. В случае чего помогать союзникам Лучезарные не станут. Мы предложим демонам долгосрочный мир, сотрудничество, места для жизни, где их не будут преследовать, и даже защиту. – А если они потребуют большего? Кровь, рабов, месть? – На такие уступки мы не пойдём и будем искать других союзников. Они найдутся. В том числе благодаря королеве Эйтайни. Но чтобы удержаться в Норикии, тебе придётся попросить помощи ближе к Дюарлю. Свяжись с местными племенами и уговори их примкнуть к нам. – Я? – недоумённо переспросил Сокол. – Раньше ты держал меня от переговоров как можно дальше. – Потому что ты лез куда не просят и всех раздражал. Когда тебе нужно, ты даже с Жерардом общий язык находишь. Ни мне, ни Ворону этого не удалось. – Потому что вы велись на его ворчание и не понимали, что иногда полезно выслушать до конца. А после всегда можно поступить по-своему. – Вот видишь, – ухмыльнулся незнакомец, показывая на Сокола щёткой. – Идеальный переговорщик. Хитрый, изворотливый, недоверчивый и своевольный. ---------- Глава 24. Потерянная душа 1574 г. от заселения Мунгарда, Норикия, окрестности Дюарля Финист влетел в окно собственных покоев. Хоть за одно Майли можно было похвалить: она всегда оставляла ставни открытыми. Не приходилось бегать по зданию голышом. Он вытащил из сундука первый попавшийся костюм и спешно натянул его на себя. Дверь отворилась, и в комнату вошла Майли. Волосы всклокочены, глаза на мокром месте, скулы заострились. – Ты уже тут! – удивилась она и потянула носом воздух, словно проверяла, не пил ли он. – Что стряслось? – спросил Финист, заправляя её волосы за уши. – Сделала очередную глупость, а пострадала Дугава, – ответила она, пряча глаза. Финист приобнял её за плечи. – Она скоро поправится, не переживай. Майли напряглась в его руках, будто не веря, что он может поддерживать, а не ругать. Быть может, он действительно вёл себя слишком сурово. – Всё будет хорошо. Как-нибудь мы выпутаемся, – шептал он, целуя её в макушку. – Ты… ты прости. Я хотела заглянуть к Лиане и вернуться к Дугаве, чтобы услышать заключение целителей. – Ступай, – отпустил её Финист. – Мне надо проведать Ноэля. Увидимся вечером. Он поспешил в главный корпус. Дверь в покои друга открыл без стука. Ноэль сидел за столом, устеленном картами. Его аура горела так, что рябило в глазах. На полу рядом валялись пустые кувшины. В воздухе стоял тяжёлый сладковато-ржавый запах. Финист закашлялся. – Твоё здоровье! – Ноэль поднял глиняную кружку и сделал большой глоток. Вокруг его рта остался красный обод. – Это что, кровь?! Подхватив один из кувшинов на полу, Финист принялся изучать следы на стенках. – Целительские зелья слишком слабые, – глянул на него осоловело Ноэль. – Ты же настаивал, чтобы я принял свою божественную сущность. Он покрутил кружку, наблюдая за водоворотом крови, и снова отхлебнул. Финист метнулся к нему и отобрал опасное питье. – Я имел ввиду не это! Ты на демона стал похож, а не бога! – Она овечья. Я из храма забрал, добавил специй для вкуса. Помогает, мне Кассия показала. А тебе-то что? Проклятая морская ведьма! Нашла чему его учить! – Твоя человеческая оболочка такой силы не выдержит. Ты вот-вот сгоришь! – Что за чушь? – отмахнулся Ноэль и потянулся за кружкой, словно завзятый выпивоха. – Дай сюда! Мне нужно восстановиться! – Так ты не восстановишься, а превратишься в стригоя, злого и жалкого. Прекращай! Мне не нравится меняться с тобой ролями и становится разумным старшим братом! – Тебя дед натравил, да? У меня дела. Я должен спасти всю эту демонову Компанию и Норикию в придачу. – Раздели со мной свою ношу. Я сделаю всё, что смогу, а что не смогу, тем поделюсь с другими Сумеречниками. – Чем больше людей знает, тем меньше шансов на успех. – Дай я сам догадаюсь. Хочешь разрушить мосты через Плавну и устроить засаду возле Кортачьего брода у гор Санси? – Финист ткнул пальцем в карту, где булавкой было обозначено узкое место на реке. – Я облечу все переправы и уничтожу их. – Как? У тебя же нету… божественных сил? – С помощью зверей и птиц. А каменные переправы смоют водные духи. Я знаю, как их позвать. – Надо ещё осмотреть поле боя, составить план, собрать людей в поход… – Я осмотрю поле боя, Жюльбер соберёт людей. А чтобы составить план, тебе это, – Финист потряс кружкой. – Не нужно. – Меня так колотит, что даже думать не получается, – сдался он и откинулся на спинку стула. – Что стряслось? Расскажи всё по порядку. По его ауре ползли тёмные пятна, а с правого бока, казалось, вырван кусок. Энергетические каналы сочились голубоватой энергией, как кровью. Видимо, дело не только в амброзии. Вздохнув, Ноэль с тоской уставился в окно. «После того, как мы вернулись с приёма во дворце, я составил самый быстрый маршрут в Ланжу. Три прыжка. И четвёртый, сориентированный по аурам Лучезарных. Они остановились в долине Легрёф, недалеко от Онфлёра. Костры их лагеря хорошо просматривались с гор. Сумеречными тенями, приглушая свет луны и звёзд, туда стягивались демоны. Сговаривались о чём-то с Предвестниками и прятались с первыми лучами солнца. Когда оно поднялось, я смог рассмотреть всех часовых, пересчитать все палатки и орудия в виде медных цилиндров. В лагерь стали подтягиваться неодарённые, в богатых одеждах и бедных. В серых шароварах и сером рубище, с косматым лицом и нестриженной бородой, один из них походил на безобидного селянина. Я решил последовать за ним: прыгнул на дорогу в Онфлёр, где мою ауру не засекли бы Лучезарные. Запахнулся в плащ, чтобы скрыть фигуру воина и оружие, и окликнул селянина. Назвался нищим бродягой и сказал, что ищу дорогу в более спокойный край. Спросил, можно ли пройти через Легрёф и подняться на плато Монсара, чтобы по нему добраться до переправы через Плавну. Он ответил: – Лучше иди на юг, в Священную империю и моли Пресветлого о милости, потому что скоро Норикия падёт. Белое пламя очистит нашу землю от угнетателей-колдунов. Я продолжил расспрашивать его про настроения в Ланжу и узнал, что большинство людей здесь, в том числе аристократы и землевладельцы сдались Лучезарным без боя. А кто оставался верен Орлену и старым богам, предпочитали помалкивать, иначе заканчивали на вилах у собственных арендаторов, как старый барон Касьян. Когда на горизонте появилась стена Онфлёра, я попрощался с селянином, сказав, что у меня нет денег на вход в город. Даже с отрогов гор были видны заполнившие гавань корабли с голубыми парусами. Я снова прыгнул на склоны Монсара и перемещался по вершинам вдоль долины, прячась среди пихт и елей. Хотел выведать больше, подслушать разговоры или хотя бы считать ауры. Я видел осколки в Предвестниках так же ясно, как Николас: антрацитовые щупальца сжимали наполовину сгнившие сердца. Я видел исполинский, полыхающий белым пламенем Дух возмездия, изгрызенный чернотой тлена. Но Повелитель Мрака, который интересовал меня больше всего, не показывался. Я боялся подойти ближе, потому что мою обесцвеченную амулетом ауру всё же могли засечь. ---------- Глава 25. Душевная рана 1574 г. от заселения Мунгарда, Норикия, штаб Компании «Норн» Они заглянули в кабинет. Жерард водил увеличительным стеклом над разложенными на столе донесениями. – Что у вас? – спросил он не слишком гостеприимно. – Я встретился с… Повелителем Мрака, – выдавил из себя Ноэль. Жерард выронил увеличительное стекло и уставился на них во все глаза. – На кушетку его, живо! Финист помог Ноэлю сесть, и тот принялся пересказывать свою историю, избегая упоминаний о Герде. – Получается, Лучезарные напали на нас только для того, чтобы Олаф встретился с тобой и перетянул на свою сторону? – недоумевал Жерард. – В нём взыграли братские чувства, – соврал Ноэль. – Так каким образом я мог потерять душу и всё ещё разговаривать с вами? – Ты плохо слушал Герду? – Жерард истощённо потёр переносицу. – Она рассказывала, как гундигардский шаман похитил души Николаса и Олафа. При этом они ослабли, а не погибли. – Но тот шаман вырывал из них сгустки энергии и запечатал их в кувшины. А Мунин никогда не был частью меня. Как он мог стать моей душой? – Я не изучал этот вопрос, – Жерард в задумчивости постучал пальцем по губам. – Есть духовные практики ясновидцев, которые позволяют покидать тело в форме сгустков энергии и путешествовать на большие расстояния. Даже в прошлое и будущее. Этот сгусток может оставаться на растениях, камнях или даже живых существах. Именно с их помощью создаются пространственно-временные тоннели. – Я не ясновидец, – продолжал упрямиться Ноэль. – Вихревые воронки сродни пространственно-временные тоннелям. Это пограничная способность, как способности оборотня-птицы или отражающей. Сейчас твоя аура истекает энергией, как кровоточила бы рана. Попытки прижечь её зельями делают только хуже. Ноэль лёг на кушетку, смирившись. – Позови Жюльбера, – велел Жерард. Финист высунулся в окно и, найдя глазами оборотня, который следил за тренировками молодых Сумеречников, помахал рукой. – Что со мной станет, если Мунина убьют? – спросил Ноэль. – Тебе крупно повезет, – хмыкнул Жерард. – Энергия либо вернётся, либо рассеется и не будет тянуть из тебя силы. Однако если Олаф понял, что попало ему в руки, мучиться ты будешь долго. Поэтому я просил тебя подрезать своим питомцам крылья и не таскать их на опасные задания. – Интересно, сколько энергии я потерял с их смертью, – сыронизировал Ноэль. Дверь отворилась, и на пороге показался Жюльбер. – Всё ругаетесь? – Обсуждаем проблемы. Приведи сюда наставников Николаса с Авалора, его целителя… и Герду. А потом разыщи заклинательницу, которая дрессировала ворона Ноэля. Кажется, ее зовут Клаудия. Скривившись, Жюльбер перевёл взгляд на лежавшего на кушетке Ноэля. Он побледнел, глаза слезились, аура воспалилась и отливала краснотой. – Что-то случилось? – Дело особой секретности. Так что помалкивай, – осадил его Финист. – Я мог бы сбегать в Почтовую башню вместо него. Всё равно толку от меня никакого. – Останься. Жюльбер со всем справится, если перестанет развешивать уши! – прикрикнул на него Жерард. Тот захлопнул дверь и помчался исполнять поручения. Похоже, доверие вождя Финист потерял. Очень жаль. Впрочем, в нынешних обстоятельствах это неважно. Жерард принялся доставать из ящиков свечи. Финист помогал расставлять их вокруг Ноэля и поджигал фитили. Мелко задрожав, тот закатил глаза. Руки резко дёрнулись, свечи полетели на пол. Пламя потянулась к занавескам. Финист подхватил ведро с водой и залил огонь. Хорошо, что целители, даже такие старые, как Жерард, никогда не забывали об осторожности. Когда Ноэль снова без сил распластался на кушетке, Жерард проверил его пульс и зрачки. – Как будто кто-то стиснул меня в кулаке. Чуть не задушил, – прочистил горло Ноэль. – Похоже, ты чувствуешь то же, что и твой ворон, – задумчиво хмыкнул Жерард. – А если они заразят его Мраком? – забеспокоился Ноэль. – Сейчас я его следов не чувствую. Пришлось заново расставлять и зажигать свечи. Подальше от Ноэля. Жерард водил вокруг него руками, латая ауру янтарными нитями. Дверь снова отворилась. В кабинет вошли Риана, Гвидион, Эглаборг и притаившаяся за их спинами Герда. Финист пересказал им историю Ноэля. Все поражённо уставились на мерцающую красными разрядами рану на ауре. – С Николасом такого не происходило. То есть его аура была скрыта чем-то вроде амулета Кишно, – поделилась наблюдениями Герда. – А аура Олафа… нет, я ничего странного за ней не наблюдала. Насколько я поняла, их дар просто ослаб. – Мои наставники рассказывали истории про множественные души, их путешествия и пропажи, – хмыкнул Гвидион. – Но уже в пору моей юности техники их отделения считались утерянными. Помнили их разве что шаманы из Полночьгорья. – У мастера Николаса возникали похожие раны, – после долгой паузы высказался Эглаборг. – Во время летаргических приступов, когда он по нескольку дней лежал без чувств. – Эти приступы вызывала болезнь дара, – возразила Риана. – Возможно. Обычно они происходили после столкновения с Предвестниками. Его душа будто отделялась от тела, продолжала сражаться и странствовать по высшим сферам мироздания. А когда он просыпался, его раны чудесным образом затягивались. – С демонами тоже. После поединка с Аруином Николас пять дней не подавал признаков жизни, а когда очнулся, не осталось и царапины, даже на ауре, – припомнил Жерард. – И с мелькарисом, – добавила Герда. – Так, может, он исцелился и после раны, нанесённой Белым Палачом? – Ноэль попытался сесть, но Финист надавил ему на плечи. Герда принялась перебирать пальцы в задумчивости. Видимо, попавшее в яблочко заявление Ноэля ее немало смутило. Как, впрочем, и самого Финиста. Нужно было спасать положение. – В любом случае, сейчас нас интересует, как помочь Ноэлю, – перевел он тему. Риана, Эглаборг и Жерард взялись за руки. Герда усиливала их способности с помощью отражения. Вся комната полыхала от янтарной целительной силы. Огненные нити оттягивали воспаление, вызванное амброзией, и латали прорехи в ауре. Пламя свечей словно ножницы обрезало энергетические каналы, которые вели вовне и тянули из Ноэля силу. ---------- Глава 26. Повелитель Ворон 1574 г. от заселения Мунгарда, Норикия, штаб Компании «Норн» Ноэль с трудом добрался до своих покоев. Ноги едва держали. От макушки до пят пробегала искра, которая заставляла всё тело вздрагивать. Он хотел убрать кувшины, чтобы утром слуги не задавали лишних вопросов, но понял, что упадёт и разобьёт голову. Стянув с себя сапоги и одежу, Ноэль забрался под одеяло. Он всё ещё дёргался, чувствуя, как кто-то стискивает его в ладони, то проводит по спине пальцами, то чешет макушку. Комната кружилась и куда-то ехала. Руки затекали, какую бы позу он ни принимал. Мысли лихорадочно перескакивали с одного на другое. Завтра ему предстояло занять место вождя. Он мечтал об этом всю жизнь, а теперь сомневался, сможет ли отстоять помпезную церемонию. Кому нужен вождь-слабак, вождь-калека, особенно в военное время, когда надо верхом вести армию в атаку? Вспоминалась старинная сказка. Ноэль даже не знал, где её вычитал. Вычитал ли, или ее сочинил воспаленный разум? Про маленького принца, который любил лазать по крышам. Однажды он забрался на заброшенную башню, самую высокую во всём королевстве. Когда его ноги ступили на смотровую площадку, со всех сторон на него бросились вороны. От страха принц не удержал равновесие и рухнул наземь. Он не умер, но у него отнялись ноги. Вместо весёлых детских игр ему пришлось неподвижно лежать в постели. Мир за пределами своих покоев он мог видеть только в снах, навеянных книгами. Со временем это стало получаться так хорошо, что ему казалось, будто он наблюдал за всем глазами воронов, что отняли у него способность ходить. Одно печалило принца – ему никто не верил. Однажды во снах он заметил у границ королевства вражье войско. Проснувшись, принц так отчаянно просил выслать разведчиков, что отец-король согласился. И каково же было его удивление, когда разведчики подтвердили слова принца! Королевство подготовилось к войне и отразило атаку врага. После смерти отца принц взошёл на престол и прослыл самым прозорливым правителем в Мунгарде. А может, на другом континенте, в другом мире, выдуманном и воссозданном в чьей-то фантазии. Пытаясь уснуть, Ноэль представлял себя этим принцем. Вспоминал каждое место, что видел своими глазами и каждое, о котором читал. Разглядывал его сверху, с высоты птичьего полета. Слышал хриплый вороний грай. Чувствовал, как машут мощные крылья. Закладывал петли и падал к земле. Ни один ворон, в которого он вселялся, не был тем самым, родным и близким. Неотъемлемой частью. Шли годы. Века. Ноэль прорастал в постель корнями могучего дуба с золотыми листьями. Он учился управлять новыми способностями куда дольше, чем прыгать по вихревым воронкам. И всё же отыскал воронов, что кружили над плато Монсара, и выследил войско в голубых плащах. Ближе-ближе, к необозначенному шатру в центре, неприметному среди таких же, где ярко, до рези сверкал родной огонёк. Ноэль спикировал прямо на его. Странно было ощущать себя таким маленьким, а мир вокруг – огромным. Но Мунин заражал спокойствием и рассудительностью, как будто они принадлежали Ноэлю, переложенные в голову птицы на время своего бунта и борьбы за свободу. Он принялся изучать обстановку внутри палатки: очаг, подушки вокруг, переносной столик с вырезанной на столешнице картой Норикии и деревянными фигурками, обозначавшими войска. Таким крохотным и несуразным Ноэль видел лагерь сверху. Белый Палач повязывал на воткнутые в карту булавки нитку, чтобы измерить расстояние. Напротив него сидел Олаф и потягивал из кубка напиток. Знакомый запах, да и след на губах оставался характерный. Амброзия! Почему его аура не горит? Из-за Мрака? Олаф распахнул дверцу клетки, Ноэль надсадно каркнул. – Перестань! – зашипел Белый Палач. – Голова раскалывается от этого крика. – Мне нужно напоминать дорогому братцу о себе. Схватив ворона голой рукой, Олаф вытянул его из клетки. – Тогда не мог бы ты мучить птицу в другой палатке? Иначе я не высчитаю, как долго нам маршировать до Дюарля. – Ладно тебе ворчать. Птенчик уже почти привык, правда? – Олаф пощекотал горло ворона пальцем. Клюнуть бы изверга до крови, до мяса! Нет, так его раскроют. Лучше потерпеть и послушать. Может, они скажут что-то важное. - Одного не понимаю. Почему вместо бессмысленного живодерства ты не пытаешься вернуть Безликого. Неужели ему нет дела, что его брат мучается? В таком случае, почему его должна заботить моя внучка? - Как я уже говорил, Ворон быстрее удушится, чем позовет на помощь. Что же до твоей внучки, то я не смогу сказать ничего определенного, пока не увижу ее своими глазами. Можешь считать это чутьем, но я уверен, что Безликого можно воплотить только с ее помощью. - И тебя не волнует, что на стороне наших противников тоже есть Сын исступленных небес? - Я предполагал нечто подобное. Когда запустилось Колесо душ, возродиться должны были все четверо Братьев-Ветров. Отец связал нас нерушимыми узами – мы не можем жить друг без друга. Видимо, Ворон выбрал самую стратегически удачную точку для возрождения. Предводитель Сумеречников в изгнании, который из кожи вон лез, чтобы заполучить бога в качестве внука - вполне в его духе. - Ты же говорил, что твой брат не смог бы с ним ужиться. - Безликий не смог. А Ворон вполне, учитывая его склонность к самопожертвованию и переизбыток ответственности. Уверен, рыжий тоже где-то рядом. Они с Вороном всегда были неразлучны. – Рыжий? – Солнечный сокол. Сильный голос, страсть к женщинам и выпивке. И хитрость, которая родилась раньше него, – описал Олаф идеальный портрет Финиста. - Слыхал я про певчего сокола, – хмыкнул Белый Палач, не отрываясь от карты. Похоже, надеялся, что разговор отвлечёт Олафа от птицы. – В Подводном дворце сирен перепел. Не он ли? - Серьезно? – расхохотался Олаф. – Вот уже где тщеславное создание. Тщеславное, ха! На себя бы посмотрел! Вон как от гордости раздуваешься. На беззащитных птицах отыгрываешься. ---------- Глава 27. Игра для двоих 1574 г. от заселения Мунгарда, Норикия, штаб Компании «Норн» На псарне Герде удалось раздобыть мясные обрезки для Гилли Ду. Но как только зверолорд в шутку предложил посадить его в клетку вместе с мелкими гончими, лис умчался во тьму. – Умный малый. Чует, что его соседи охотятся на лис, – посмеялся зверолорд. Герда вернулась в свои покои. Стоило ей заснуть, как по двери заскребли когти и снаружи донёсся громкий лай. Засунув ноги в войлочные тапочки, Герда помчалась открывать, пока поганец не перебудил весь дом. Как он её нашёл? По запаху? Лис влетел внутрь и начал бегать кругами, громка цокая когтями по паркету. Когда она уселась на кровать, он успокоился и поставил лапы ей на колени, пачкая землей сорочку. Герда взяла его на руки и принялась вынимать из шерсти репейник. – Рассказывай, откуда ты взялся, – спросила она, заглянув в чёрные бусины глаз. – Тебя Николас прислал? – Тяв! Герда мягко обхватила его морду ладонью. – Тише. Мне и так неловко из-за того, что все меня спасают и защищают. Я понимаю, что Сумеречники и Лучезарные хотят подраться друг с другом, а я просто рядом оказалось. Но всё равно… Тяжело вздохнув, Герда опустила лиса на пол и принялась умываться. Гилли Ду вился вокруг её ног и тихонько сопел. – Ты прав. Королева должна держать горделивую осанку и не опускать голову. Быть уверенной и знать себе цену. Заставлять всех делать то, что ей хочется. Ради великих целей или эгоистичной жажды власти, не важно. Но… это не я, как бы ни старалась натянуть на себя эту маску. – И-и-и, – лис издал сдавленный звук, как будто старался громко не лаять, но очень хотел возразить. Потрепав его по холке, Герда принялась переодеваться в повседневное льняное платье. Простое, без завязок на спине, до которых самой не дотянуться. Расправила руками складки, вынула из лифа примятый воротник – и можно выходить на улицу. Зазвонили колокола к завтраку. Собрав волосы в пучок, Герда вместе с лисом спустилась на улицу и направилась в столовую. На этот раз она пришла одной из первых и заняла столик у окна. Сумеречники смотрели на залёгшего под ним Гилли Ду с неодобрением, но хотя бы на некоторое время он перестал носиться. Вскоре пришла Майли под руку с Дугавой. – Забрала её из лечебницы, – ответила первая на незаданный вопрос. – А ты как? Что вчера стряслось? Финист заглядывал вечером, но потом ушёл к Ноэлю и не вернулся. Ты его не видела? – Видела… Но это тайна. Прости! Майли кисло опустила уголки губ. Дугава побрела к раздаче и вернулась с омлетом и беконом. – Вы неправы. Иногда я могу попробовать новое, – упрекнула их она. – Ой, а кто это тут внизу? Приподняв скатерть, Дугава потянулась ладонью к лису, но тот клацнул зубами у её пальцев. – Злой какой! – Как привыкнет, будет сам ластиться, – успокоила её Герда. Майли тоже отправилась за едой, а когда вернулась, только мазнула по лису незаинтересованным взглядом и принялась жевать тушеную брокколи. – Не сердись. Просто… сложилась сложная ситуация, – попыталась смягчить её Герда. – Слышала, в полдень вождь передаст власть Ноэлю. Об этом весь Дюарль гудит со вчерашнего вечера. Герда слабо улыбнулась. – Финист просил тебя кое о чём. Ему нужны сведения о норикийских демонах. – Зачем? – испугалась Дугава. – Хочет заключить с ними союз, как раньше делали Сумеречники? Приложив палец к губам, Герда глазами указала на рассаживающихся вокруг людей. – Это и есть великая тайна? – Майли скептично выгнула бровь. – Вроде того. Гилли Ду лизнул лодыжку Дугавы. Та хихикнула и потянулась, чтобы погладить его мохнатое ушко, но тот увернулся. – А где мальчики? – спохватилась она, оглядевшись по сторонам. В столовой присутствовали только женщины, старики, целители и маленькие дети. – На построении. Я ходила на плац утром. Искала Финиста, – хмуро ответила Майли, закладывая в рот кусочек соленой красной рыбы. – Готовятся к походу. Выступят сразу после назначения Ноэля, – попыталась перевести тему Герда. Разговор не клеился. Они заканчивали завтрак, понуро глядя в тарелки. Сразу после Майли повела подруг в библиотеку. Новому заданию не противилась даже она, потому что оно казалось единственным, чем они могли помочь Сумеречникам. На пыльных резных дверях висел большой замок. Майли сняла с пояса ключи и принялась его отпирать. – Почему библиотекой не пользуются? – удивилась Герда. – Пользуются. Просто сейчас «тайна» волнует всех больше, чем книги. Библиотека Компании, и впрямь, оказалась огромной. Массивные стеллажи с книгами ровными рядами уходили в темноту. Дугава чихнула от пыли. – Сколько ни вытирай, она всё равно собирается по углам в паутине, – посетовала Майли. – Эй, ты куда?! Она перегородила ногой путь для Гилли Ду. Тот поднял на неё злой взгляд и зарычал. – Тут кошки мышей и крыс ловят. Он их напугает, – обратилась она к Герде. – Пускай подождёт за дверью. Лис сел на задние лапы и, свесив голову, несчастно заскулил. – Он ловит крыс не хуже кошек, а может, даже лучше. – Только если он согласен поступить к нам на службу, – возразила Майли. Гилли Ду испуганно попятился и улёгся за дверью. Девушки подошли к столу библиотекаря. Майли вынула из ящика журналы. – Секция демонологии на стеллаже под номером пятнадцать в первом ряду справа. Секция истории Норикии первая в четвертом ряду слева. Секция военных походов Сумеречников на крайнем стеллаже у задней стены в крайнем левом ряду. – Зачем так далеко? – удивилась Дугава. – Чтобы не вызывать любопытство, – строгим голосом старой библиотекарши ответила Майли. – Ещё есть секция архива ордена Сумеречников, в которой хранятся все документы, которые удалось спасти после Войны за веру, в том числе секретные соглашения с демонами. – О! – обрадовалась Герда и заглянула в журнал. ---------- Глава 28. Новый вождь 1574 г. от заселения Мунгарда, Норикия, штаб Компании «Норн» Когда Герда отпирала дверь своей спальни, к ней подошла Заряна. – Я уже собиралась вас искать, но госпожа Майли сказала, что вы ушли с молодым вождём, - она одарила Герду лукавым взглядом, как будто хотела намекнуть, что все понимает. - Он такой красивый. Высокий. Этот статный профиль, смольные кудри и глубокие тёмные глаза, м-м-м. – Он помолвлен. – Когда и кого это останавливало? Даже в Северном часто женились на одних, но миловались с другими. А нравы там были не в пример строже, чем тут. Герда пожала плечами и поинтересовалась судьбой Веи. – Её взяли помощницей в корпус целителей. Не беспокойтесь, вам она больше докучать не станет. Они вошли в покои. Заряна подала Герде светло-бежевое с приёма во дворце. – Как у Веи настроение? – не сдавалась та. – Перерастёт. Целители не дадут ей скучать. Да и что там красть? Только снадобья разные. Закончив с платьем, служанка взялась за ее прическу. – Некоторые из них очень опасны и вызывают зависимость. – Вы хотите, чтобы нас выгнули? Заряна случайно дернула волосы расческой, и Герда поморщилась. – Если сознаться в проблеме, целители помогут. Я могу поговорить с ними сама. – Вы решаете, я подчиняюсь, – ответила Заряна угрюмо, когда закончила собирать волосы Герды в высокую причёску со свободными локонами. – Не сердись. Я пытаюсь сделать как лучше. – Лучше всё забыть. Зазвонили колокола, прерывая их перепалку. Подобрав юбки, Герда поспешила во двор. Людей собралась – вся Компания. Они облепили фасады и балконы, свешивались из окон. Завидев Герду, Сумеречники расступились и пропустили её в первые ряды. Жерард стоял на возвышении, опираясь на серебряную трость. Его взгляд был устремлён на короля Орлена. Тот занял место на вынесенном на улицу кресле с парчовыми спинками и ручками в виде волчьих морд. Его окружали охранники и свита. Сумеречники держались от них подальше. Ноэля пока видно не было. Герда отыскала глазами Дугаву со Жданом и Вожыком, а потом и Майли с Финистом. Они тоже выбрались в первые ряды, но оказались на почтительном расстоянии от Герды. Майли шептала что-то Финисту, а тот задумчиво изучал крышу главного корпуса Компании. Жерард закашлялся и заговорил чистым, хорошо поставленным голосом: – Дамы и господа, благодарю, что почтили нас своим вниманием. Сегодня произойдёт нечто очень важное. Все вы наверняка знаете, с какими вызовами нам пришлось столкнуться в связи с вторжением Лучезарных. Мы сделаем всё возможное, чтобы выдворить их из королевства и вернуть то, что они бессовестно присвоили. Я вождь спокойного мирного времени. Мой возраст и дар позволяли мне заботиться о вас, как о своих детях, пока вы росли и крепли. Но теперь бразды правления должны принять молодые, полные сил и желания победить. Они поведут вас в атаку и сокрушат врагов, как прежде крушил их наш славный орден. Я не уйду в сторону, а буду следить за вашими успехами и помогать советами. Тридцать пять лет благоденствия прошли как один год. Я надеюсь, что благодаря нашим усилиям и союзу с королем Орленом новая эпоха окажется ещё более успешной и плодотворной. Враг никогда не приблизится к нашим стенам, и ваш покорный слуга с чистой совестью и лёгкой душой отправится на Тихий берег. – Слава вождю Пареде! Слава спасителю Сумеречников! –отрепетированным хором кричали воины. Остальные сдержанно вторили им, понимая, что сейчас не время для разногласий и недовольств. Как только овации стихли, толпа расступилась, пропуская вперёд Ноэля. Он был одет в чёрный костюм с пышным плащом. Волосы заплетены в церемониальный пучок на затылке. Профиль смотрелся ещё более резным и хищным, чем обычно. Держа спину прямо и уверенно глядя перед собой, он поднялся на помост и преклонил колени перед Жерардом. Тот коснулся сухими губами его лба. Сколько в этом жесте было плохо скрываемой нежности! Будто прощание с беззаботным детством. – Прошу любить и жаловать нового вождя Компании, моего внука Ноэля Пареду, – представил его Жерард. – Некогда оракул предрёк, что ребёнок, рождённый от последнего потомка Безликого, станет величайшим героем, богом среди людей. Ноэль и есть то самое волшебное дитя. Верьте в это и вы. Ибо наша вера – единственное, что укажет нам путь из окутавшего Мунгард Мрака. Ноэль станет во главе нашего воинства и приведёт нас к победе. Потому что за нами истина, свет и справедливость. – Ура! Ура! Ура! – кричали, стуча себя в грудь, Сумеречники. – Клянёмся в верности вождю Ноэлю. Он наш факел во Мраке! – Факел во Мраке! Факел во Мраке! – понеслось по рядам вынужденно и вымученно. – Благодарю, что почтили нас вниманием, – взял слово Ноэль. – Я вступаю в должность вождя с пониманием ответственности, которая ложится на мои плечи. Я поведу вас не только в бой, но и в новое время, где наши победы будут зависеть только от наших усилий, а не от милостей капризного Провидения. Каждый из нас подобен богам, в груди каждого пылает их могущество, ибо нас создали подобными им, чтобы мы защищали себя сами. Это наша земля. Ни фута мы не отдадим врагам. Наша воля распалит пожар в наших сердцах. Он сметёт всех, кто желает нам гибели. Мы выстоим, сколько бы ещё вызов ни пришлось встретить грудью. Мы не посрамим память великих предков. Мы – Сумеречники! – Мы – Сумеречники! – вторили воины. Остальные их почти не поддерживали. Выходило скованно, будто никто не жаждал смены власти и не считал, что Ноэль будет лучшим вождём, чем его дед. Один из придворных, в голубом костюме с обшитым рюшами камзолом и набитыми ватой панталонами, подался к помосту. Гилли Ду подобрался и навострил уши. По хребту продрало липким холодом. – Довольно пафосных речей, – выкрикнул вельможа. – Все наслышаны о вашем фиаско в Ланжу. Вы потеряли не только южные провинции, но и достоинство вместе с ручным вороном. А сейчас едва стоите на ногах и при этом обещаете вести войско в атаку. Вы не Безликий и уж точно не бог, а такой же пустобрех, как ваш отец. Как он сдал пресветловерцам Авалор, так же и вы сдадите наше королевство Лучезарным. ---------- Глава 29. Горькое прощание 1574 г. от заселения Мунгарда, Норикия, штаб Компании «Норн» Библиотека все еще пустовала. Только Майли с Дугавой обложились внушительными фолиантами за круглым столом. Финист изучал атлас в боковом крыле, где на полу мозаикой была выложена карта Мунгарда. На ней стояли деревянные белые фигуры. Герда закашлялась, и все повернулись в её сторону. – Ноэль тебя отпустил? – обрадовалась Майли. – Нашёл новую жертву - Ждана. Он останется в штабе и будет меня защищать. – Бедняга! Он мечтал вести войско в бой с тех самых пор, как его приняли в армейский корпус, – посетовала Дугава. – Боюсь, теперь нам будет не спастись от его ворчания. Герда виновато потупилась, не разделяя легкомысленного настроения. Опершись спиной о стол, Финист истощённо вздохнул: – Приказы нужно исполнять без оглядки на собственные желания. Особенно в военное время. Тем более, это поручение вполне разумно. Похоже, ему тоже нравились далеко не все идеи Ноэля и он бы с удовольствием их оспорил. – Не знаешь, как он управляет воронами? – осторожно поинтересовалась Герда. – Это же не мыслечтение и не дар зверолорда. – Куда тревожнее то, как быстро он открывает в себе новые таланты и принимает то, о чём раньше слышать не желал. – В трудную минуту многие обнаруживают в себе то, о чём не подозревали: смелость, решимость, жестокость и даже… божественный дар, – возразила Майли. – О чём ты беспокоишься? – с подозрением спросила Герда. – Неужели есть что-то более страшное, чем предстоящая битва с Лучезарными? Финист перевёл взгляд на уходящие в темноту стеллажи. – Хотите, расскажу легенду о Братьях-Ветрах? Такой вы ни в одной книге не найдете. Прочистив горло, он заговорил в поэтичной манере придворных бардов: – Небесный Повелитель видел своих детей в грёзах еще до их появления на свет. Он знал, что Мрак откроет на них охоту и связал их несокрушимой цепью. Эта связь берегла их, позволив повзрослеть и окрепнуть, удержала на грани жизни и смерти, когда Мрак поглотил Тень и заставил пролить братскую кровь. Но она же сыграла с ними злую шутку. Когда один уходил, остальные продолжали чувствовать его своей частью. Когда один совершал непростительные ошибки, остальные бросались ему на помощь, даже если он этого не хотел. Если они возродятся в разных семьях, то все равно будут искать друг друга всю жизнь. – Это же хорошо! Значит, они никогда не были одиноки, – недоумевала Майли. – Одиночество иногда бывает полезным. Только в одиночестве можно услышать собственный голос и понять, кто ты есть, – робко возразила Дугава. – Беда не столько в этом, сколько в том, что ни один из них не сможет отделиться от братьев, не лезть в их жизни и заниматься своими делами без оглядки на чужое мнение. – Даже Безликий? Он ведь покинул Девятые небеса и поселился рядом с людьми, – возразила Герда. – И вернулся, как только братья прозвонили в колокол, – ответил Финист. – А как же Тень? – спросила Дугава. – Он так хотел разорвать эту связь, что убил братьев. Но она утянула его следом за ними в пустошь Безмирья и свела с ума, сделав одержимым Безликим. Герда поёжилась. Разговоры о богах и высших сферах стягивали живот судорогой ужаса. – Что ты ищешь на картах? – попыталась она сменить тему. – Вход в царство демонов. В книжках об этом всего пару скупых слов, он в задумчивости пожевал губами. - Сходи к авалорцам и поищи Риану, пожалуйста. Ну, ладно. От этого ведь должна быть какая-то польза для общего дела? Или ее усылают, чтобы не отвлекала глупыми вопросами? На улице Герду догнал Гилли Ду. Она предпочла не гадать, обнёс ли он кухню или разорил хозяйственный двор, но судя по лоснящейся морде и улыбке до ушей, лис был сыт и доволен жизнью. В доме авалорцев царила суета: мужчины собирали вещи в тюки и складывали их на улице. Надо бы произнести напутственную речь, но голова звенела, словно пустая. – Господа! – Герда встала посреди гостиной и хлопнула в ладоши, привлекая к себе внимание. – Спасибо за ваше мужество и добрую волю в час испытаний. Спасибо, что оставили за спиной разногласия и согласились выступить единым фронтом с нашими братьями с материка. От всей души желаю вам одержать победу над Мраком и вернуться живыми. Ни Авалор, ни Сумеречники не забудут ваших подвигов. А я буду молиться за каждого из вас. Воины снисходительно улыбались и кивали. Услышав её голос, в холл спустились Гвидион и Гейрт. – Благодарим за поддержку. Воинам будет приятно знать, что их благословила сама королева, – сказал последний. Герда стыдливо зарделась. Этот пафос казался до ужаса нелепым. – Не переживай из-за требований Голубых Капюшонов, – куда более доверительно заговорил Гвидион. – Они и королю Лесли с три короба обещали, когда провозглашали власть над Авалором, а результат ты видела. Она слабо улыбнулась. – Интересно, а что думает об этом мастер Моейс? – То же, что и мы. Он организует подвоз провианта и снаряжения к Плавне, – объяснил Гейрт. – Тяв! – привлёк к себе внимание Гилли Ду. – Он что, переплыл авалорский пролив? – вытаращил глаза Гвидион. – Вообще-то он был с нами в Зюдхейме. Гейрт не побоялся взять его на руки и поднести к лицу. Недовольно взвизгнув, лис начал брыкаться. Гейрт поспешил вернуть его на место, пока клыки не вонзились ему в руки. – Готов поклясться, что он умеет открывать порталы, – поражённо объявил Гвидион. – Фыр-р-р! – презрительно сузил глаза Гилли Ду. – Я вообще-то по делу. Вы не видели Риану? – спросила Герда, оглядываясь по сторонам. – После вчерашней встречи с вождём она не объявлялась. Стражники сказали, что выпустили её ночью за ворота по приказу мастера Финиста. Не хотелось бы сеять панику, но… – лицо Гвидиона вытянулось в тревоге. – Я передам, что она пропала. – Не бойся, мы не будем устраивать свару перед походом. Но я схожу с тобой. Хочу послушать, что он скажет, – Гвидион повернулся к Гейрту: – Справитесь без меня? ---------- Глава 30. Врата демонов 1574 г. от заселения Мунгарда, Норикия, штаб Компании «Норн» Ноэль и Гвидион ждали его у ворот. – Попрощался? – поинтересовался первый. – Как мог. Петляющая между холмов и утесов дорога уже манила его. Почему они не взяли лошадей? Пешком несколько часов тянуться будут. Стражники выпустили их на улицу. За первым пригорком Ноэль принялся закручивать воздух в вихревую воронку. – А если угодим в трясину? – с сомнением посмотрел на неё Финист. – А если ты в полёте превратишься в человека? – парировал Ноэль. Вопреки опасениям они выбрались на сухом островке. Посреди него росла старая ива, чьи мощные корни удерживали вокруг себя кислую, разлезшуюся почву. – Вон они, – Ноэль указал на бочаг с булькающей бурой водой. Она пахла тиной и гниением. – Уверен? – покривился Финист. – Абсолютно. После гибели Аруина я облазил это место вдоль и поперёк. Единственное, что нашёл – следы демонов. Даже пару раз сталкивался с мелкими граблезубами. Противные твари. Держите ухо востро, даже когда решите вздремнуть. Гвидион шагнул в бочаг. Трясина с чавканьем поглотила его. Финист зябко потёр локти. – Подземелье не для птиц. Надо стать кем-то другим, – подсказал Ноэль. Вскинув голову, Финист заглянул ему в глаза, тёмные и полные незыблемого спокойствия, как морские глубины. – Хорошо фитили упаковал? – напомнил Ноэль. - Обижаешь! Финист прыгнул в бочаг. Одежда промокла. Пришлось задержать дыхание, чтобы не наглотаться воды. Трясина засасывала так медленно, чтобы было страшно захлебнуться до того, как ворота демонов пропустят в подземный мир. Но наконец мышцы земляной жабы расслабились, и его выплюнуло на каменный пол лабиринта. Гвидион устроился на валуне и зажег медную масляную лампу. Последним спустился Ноэль и легко, словно проделывал это много раз, приземлился на ноги. Беглым взглядом он изучал обстановку, пока Финист счищал с себя грязь и тину. – Старайтесь двигаться на юго-восток. На западе упрётесь в океан, на севере – в каменоломни Дюарля. Там есть два выхода на поверхность. Один ведёт в королевский дворец, а второй – в нижний город. Оба свободны, я проверял. Но надеюсь, они вам не понадобятся. Буду ждать вас с подмогой у Кортачьего брода через неделю, – бросил на прощание Ноэль и начал открывать новую воронку внутри ходов. Интересно, почему они не могли прыгнуть сразу в лабиринт, минуя врата из трясины. – Погоди! – перехватил его Финист. – Я приду. Только дождись и не вызывай Олафа на поединок. Он наверняка станет выбивать тебя из равновесия и толкать на необдуманные поступки. Прошу, не поддавайся! – Значит, это будет испытание воли и выдержки. Я готов. Удачи и… не прощаемся! – Не прощаемся! – повторил Финист. Как только Ноэль исчез в воронке, стало темнее и холоднее. Гвидион поднялся, освещая лампой все пути по кругу. На запад уходил лабиринт из пустых ржавых рам и собранных в груды зеркальных осколков, на север – белые известняковые норы, рукотворные, с острыми гранями рубленных стен. На юго-восток вело множество гладких галерей. – Отвернитесь! – велел Финист. Гвидион присел над кустиком голубой травы, невесть как выросшей на тонком слое почвы во тьме подземелья. Финист вынул из мешка маску лиса и натянул на лицо. Оно зачесалась, словно шерсть прирастала к коже, и маска становилась истинным обликом, более подходящим для подземелья, чем облик сокола. Он потянул носом, различая запахи куда острее, чем раньше. Здесь, и впрямь, водились мелкие безмозглые твари: скрывались в щелях, неглубоких норах и за сталактитами на потолке. Ничего более крупного засечь не удавалось. – Слушайте! – подозвал его Гвидион. Финист наклонился к загадочной траве, которую изучал старик. Она была похожа на тысячелистник, только вся голубая от меленьких цветочков до корней. От них исходил похожий на перезвон колокольчиков голос. - Я — голубая трава, что поет ночью и днем, я – голубая трава, что крушит железо и сталь. – Как в сказке? – вскинул брови Финист. В лисьем обличье это оказалось сложнее, чем в человечьем. – В иных сферах, нижних и высших, встречаются такие растения, которые даже трудно представить. – Гвидион поднял на него взгляд. – Ого! С лисом по норам лазать куда сподручнее, чем с соколом. Наверное… – Так что же? Пригодится трава или лучше не трогать? – Есть растения, которые выбрасывают семена прямо в нос, и те прорастают в животе, медленно убивая. – Хорошее оружие для палачей. Не думаю, что эта – такая. Финист вынул из-за пояса нож. Испугавшись, трава замолкла и увяла, но лезвие, ударившись об стебель, разбилось на осколки. Гвидион потянул за стебель у корня, покрутил и помял, но трава оказалась слишком твёрдой. Финист с щелчком выпустил из пальцев когти. Большие, чёрные, острые, как кинжалы. Не раздумывая, ударил ими по стеблю, и трава упала в подставленную ладонь. Она была шершавой и острой, как поверхность напильника, но кожу не царапала. Финист завернул траву в лоскут ткани и спрятал в сумку. – Зачем она вам? – удивился Гвидион. – Собираетесь разбивать стофунтовые цепи, которые сковывают земляных чудищ? – А вдруг, – пожал плечами Финист. – Идём. Вон там ещё кустик. Хоть какая-то дорога. Он старательно набивал сумку травой, но вскоре кусты пропали. Остался один серый камень. Только чутьё позволяло определить, что они идут в правильном направлении. Звук шагов – топ-топ-топ. Кап-кап-кап – отзывалась вода с потолка. Шурх-шурх – то ли мыши, то ли мелкие демоны возились у стены. Быть может, Риана просто заплутала в этих лабиринтах, и они наткнутся на неё за поворотом. Впереди показалась небольшая пещера с круглым озером у стены. – Поспим? – предложил Гвидион. – По очереди. Вы первый, потом я, чтобы никакие брюхогрызы нас не одолели. – Землепырхи, – поправил его Гвидион, усаживаясь на берегу. ---------- Глава 31. Зеленый человек 1574 г. от заселения Мунгарда, Норикия, Чертоги Альвов, дом Темного Патрика На пороге дома-пня показалась прямоходящая древесная лягушка ростом с человека. Правда, задние ноги у неё были вытянуты, а не сгибались в коленях, вместо левой к культе была привязана деревянная палка. На плоской голове по треугольнику располагались три красных глаза. Резы набросились на Финиста. Он пригнулся. Лягушка хлестнула по самому ближнему длинным языком и затянула в рот. Остальные в ужасе отпрянули. С потолка на них упала сеть из голубой травы и спеленала всю стаю. Дожевывая добычу, лягушка направилась к сети. Резы в ней рвались во все стороны, но даже подняться в воздух не могли. Затянув сеть веревкой, лягушка перекинула её через плечо и потащила в дом. Весила стая, наверное, не мало. Возле Финиста лягушка остановилась. – Спасибо, друг, – сказала она утробным голосом, похожим на мужской. Но Финист не спешил делать выводы. – Благодаря тебе я заработал целое состояние! Заходи уж. Отблагодарю, как смогу. Давненько сюда лисы не забегали. С тех пор, как Дандо завёл себе свору гончих, хе-хе. Какими судьбами? Финист несмело заглянул внутрь. Домишко был обставлен небогато, похож на жилище неудачливого рыбака или охотника. Очаг в земляном полу едва тлел, на углях стоял накрытый крышкой котёл. Кровать из лопухов у дальней стены. Сбоку стол с глиняной и деревянной посудой, пару покосившихся лавок, застеленных лопухами. Под потолком нанизанные на нитку висели резы с вычищенными внутренностями и вставленными в брюхо палочками. – Мой друг ранен. Ему нужна помощь, – спохватился Финист и уложил Гвидиона на лавку. Старик не приходил в себя, хотя его дыхание и сердцебиение выровнялись. – Шутишь, что ли? Это ж Сумерешник. Я думал, ты его себе на обед волок. Ну, знаешь, от жадности ухватил слишком большой кусок и не смог от резов отбиться. Финист в досаде кусал губы. Хорошо, что его приняли за лиса. Плохо, что Гвидион навязался идти вместе с ним и теперь придётся объяснять, почему он за Сумеречников. – Чего такой смурной? Хочешь, вместе его освежуем? Я приготовлю мясную похлёбку с голубой травой. Мое блюдо ты еще пару сотен лет вспоминать будешь! – хвастался лягух. – Нет! – Финист закрыл Гвидиона собой. – Он мой товарищ. Защитник от псов. И неважно, что Сумеречник. – Ты что ж, против Дандо идёшь? – вытащил красные глазищи лягух. – Дело, конечно, похвальное, но тут я не помощник. Он указал на палку, заменявшую ему правую ногу. – Я с посольством. Но псы… сам понимаешь. – Ладно, помогу, – сдался лягух и нагнулся к Гвидиону. – Мрази эти Сумерешники. Не связывался бы ты с ними. Оценив состояние старика, лягух потянулся к полке со снадобьями. Сушеных трав и грибов здесь висело немало, видимо, чтобы перебить запах сушенных рез. – Почему вы так их ненавидите? – Сумерешников? Вот чем они меня наградили, – лягух постучал себя по деревянной ноге. – А ты псов Дандо любишь? Финист покачал головой. – Это во время битвы случилось? – Да какое там! Я главным поваром во дворце Дандо служил. Захотелось ему вашукеров под рыжиковым маслом отведать. А вашукеры только на юге рядом с большим городом Сумерешников водятся. Пугливые твари. Из дупел не выкуришь, а пальцами даже я их доставать не наловчился. Там меня и повязали. Спрашивают, что ты за демон? Раньше подобных не встречали. Повезём тебя в город, изучать будем. Голодом морили, в ледяную воду засовывали, факелами обжигали, а потом ногу отпилили. Внутренности захотели достать, как я достаю у резов. Только мне повезло: у них прислужники Мрака сбежали. Я за ними в подземелье прыгнул. Оно там огромное. Больше даже, чем здесь. Ищи-свищи, никогда не найдёшь. Только жена моя, Бенни ненаглядная, меня учуять смогла. На себе раненого выволокла. Правда, моя служба во дворце закончилась. Теперь я никому не нужный калека, неприкасаемый, потому что побывал в плену у презренных Сумерешников. – Это… это ужасно, – поморщился Финист. Он догадывался, каким мукам подвергали пленных демонов Сумеречники. В Кодексе запрещалось их пытать и предписывалось либо сразу убивать, либо достойно содержать до обмена пленными или заключения перемирия. Но книжники-крючкотворы, вроде Жерарда, умели находить в законе лазейки. Резать трупы и выкапывать кости важно для развития науки, говорили они. Захватывать пленных демониц для продажи в гаремы-зверинцы необходимо, чтобы пополнять казну и заручаться поддержкой влиятельных лиц. Но из-за этого Сумеречники теряли человеческий облик и ощущение собственной правоты. Сегодня ты издеваешься над врагом, завтра над подчиненными и союзниками, а послезавтра уже друг над другом. – Мне так жаль. Если бы я что-то мог сделать… Трудно будет склонить демонов к союзу, если среди них много обиженных. Лягух напоил Гвидиона зельем и намазал под носом остро пахнущей мазью. – Ах, сможет ли гонимый псами лис встать во главе бандитской шайки, которая именует себя небесным воинством? Хотя… это было бы правильно, не находишь? Как тебя звать? – Рэйнеке, – задумавшись, придумал себе имя Финист. – А ты? – Раньше был Тёмным Патриком, а ныне… Зелёный человек. – Ты не человек. – Кто однажды побывал в Дольнем мире, для обитателей Горнего становится человеком. И ты тоже, – он снова обратил внимание на Гвидиона. – Он не ранен, просто отравился воздухом в Чертогах альвов. Для людей он не подходит. – И что же делать? – Можно его разбудить, но он будет чувствовать себя так, что сам пожелает уснуть и больше не просыпаться. Быстрее завершай свои дела и возвращай его в Дольний мир. Финист скривился. Вот уж подставил Гвидион, так подставил. Мало того, что с посольством не справятся, так ещё и Риану не вернут. – Сколько у него времени? – Если разбудить, часов двенадцать. Если ввести в стазис, то протянет неделю. – Лучше второе. Закончив с Гвидионом, Зеленый человек повернулся к Финисту. ---------- Глава 32. Свора Дандо 1574 г. от заселения Мунгарда, Норикия, Чертоги Альвов, дворец Дандо Когда Бенни проснулась, они двинулись в путь, поставив на головы корзины со свежим бельём. На голове с острыми лисьими ушами она держалась плохо и соскальзывала. Дорога петляла по каменным лабиринтам. Бенни прекрасно её знала и легко ориентировалась даже в темноте, обходя неровности в полу и стены. А вот Финист постоянно спотыкался и бился локтями. Никакой лисьей грации! – Ты столько белья с убитых сняла? – невзначай поинтересовался он. – А зачем мёртвым одежда? Ничего они с собой не забирают вопреки тому, что думают люди. А вот нам она от черномушки помогает. – Чего? – Той хвори, которая поразила короля. На коже чёрные язвы появляются. Вначале они маленькие, но сильно гниют и плохо пахнут. Очень заразные. Только выстиранные рубашки убитых на войне людей способны от неё защитить. Конечно! Мёртвые рубашек не носят, зато эти же рубашки спасают демонов от непонятной болезни. Якобы их суеверия чем-то действенней людских. – Почему ваш король заразился? – Так он не носил эти рубашки. Или носил, но не так. А остальных они уберегли. И тебя уберегут, потому что твоё платье я тоже с двух убитых сняла. Перешила чуток, чтобы на меня налезло. От этого их защитные свойства только увеличились. И как тебе, Солнечный сокол, носить на себе не только несколько масок, но ещё и одежду с двух трупов? Прямо как лук. Если вздумают его разоблачать, придётся снимать не один слой и умываться слезами. – Откуда взялась эта черномушка? – Кто ж его знает? Может, Дандо резу больную съел. Новый повар далеко не так внимателен, как мой Патрик. – Значит, Дандо заразился уже после его увольнения? – Нет, до. Давно уже. Мы ещё тогда в колыбельках-кувшинках плавали. Бред какой-то! – Мне казалось, что вы называли Дандо юным. – Так и есть. Но мы уже старые для лягуха и прачки. – Разные существа? Бенни неопределённо повела плечами. Из-за поворота показался огромный, залитый разноцветными огнями дворец с множеством круглых балконов и резных куполов. От подземных галерей его отделяла пропасть, над которой был натянут узкий верёвочный мост. – Переходить с бельём на голове? – с сомнением покосился на мост Финист. – Я не настолько хорошо держу равновесие. – Можешь взять корзину под мышку. Но так ты будешь выглядеть подозрительно. Зачем во дворце неловкая прачка? – Ладно, – раз Николас мог ходить по канату, то и Финист одолеет дурацкий мост и не уронит бельё в бездну. Он поправил корзину рукой и напряг уши так, чтобы они её придерживали, а не выталкивали. Должен же от них быть какой-то прок. Бенни уверенно зашагала по качающемуся мосту. Из доверху наполненной корзины не упала ни одна рубашка. Она даже умудрялась выглядеть грациозно, если бы не её габариты и суровый вид. Финист двинулся следом, сворачивая уши в трубочку. Упасть то он не упал бы, даже за верёвочные поручни не держался. Не будет же сокол высоты бояться. Но демоново бельё в корзине! К концу дороги голова разболелась так, что потемнело в глазах. На другой стороне расщелины их встретили стражники. Прямоходящие, ростом человека демоны с головами вислоухих пегих собак. – Какая красивая лиска! А хвост! Чтобы заполучить такой, Его Величество не поскупился бы, – заинтересовано уставились они на хвост Финиста, который он раньше не замечал. Надо же! Оказалось, что хвост дёргался туда-сюда сам по себе. Как его остановить?! – Моя троюродная племянница по матери бабушки, – представила его Бенни. – Она совсем юная, всего стесняется и боится. Финист попытался выдавить из себя глупую улыбку и сделал книксен, напрягая уши изо всех сил, чтобы не потерять корзину. – Очень приятно с вами познакомиться! Бенни потащила его прочь, ругаясь для виду, чтобы не кокетничала со стражей. Заглянув в прачечную, они оставили бельё, чтобы горничные разнесли его по комнатам, прихватили два серых плаща, принадлежавших кому-то из слуг и, завернувшись в них, отправились к дверям в приёмный зал. Там выстроилась очередь из просителей и жалобщиков. – Подданные везде одинаковы, что на небе, что под землёй, – заключил Финист. – Дандо никогда не отличался сердоболием, а как заболел, стал ко всему безразличен. Но просители продолжают надеяться, – объясняла Бенни. – Когда настанет твоя очередь, не медли. Говори прямо всё, что у тебя есть, но подбирай слова так, чтобы тебя не сразу скормили псам. Будем уповать на удачу. Удача всегда на его стороне, хотя женское платье не добавляло весомости. Его засмеют – и это будет самый лучший исход. Очередь двигалась удивительно быстро. Посетители заходили и через пять минут выбегали в коридор с огромными от ужаса глазами. – У Дандо сегодня суровое настроение, – со скукой заметила Бенни. – Если бы времени было побольше, я попросила бы тебя подождать. Финист слабо улыбнулся, но зубы всё равно угрожающе оскалились. Он уже представлял план отступления: как расположены входы и выходы, где и сколько стражи стоит. Бенни показала тайный ход в погребе на кухне. Его охраняли менее бдительно, чем казну, жилые покои и парадные двери. – Следующий! – крикнули стражники. Расправив плечи, Финист шагнул вперёд, чтобы не получить по спине, как другие зазевавшиеся просители. Бенни посмотрела предупреждающе. Что, опять не по-женски? Но поправляться не было возможности. Их принял тронный зал –вырезанный в граните с уходящими ввысь колоннами, увитыми каменным плющом. Пол, поделенный на плиты с причудливыми рисунками, был устлан толстыми шкурами, похожими на медвежьи. Во вмурованном в стену камине полыхало пламя. Как тут устроен дымоход, ведь гарью совсем не пахло? В противоположном конце зала на круглом ступенчатом возвышении стоял малахитовый трон. Резная спинка украшена драконами со свёрнутыми петлями хвостами, подлокотники в виде песьих морд, ножки похожи на мулов. Своеобразная аллегория общественной иерархии. ---------- Глава 33. Чащоба загадок 1574 г. от заселения Мунгарда, Норикия, Чертоги Альвов После сна Зелёный человек повёл Финиста в Чащобу загадок. Дорога забирала на юго-восток, в направлении Кортачьего брода. Это не могло не радовать. Псы их не преследовали. – Сюда только мертвецов провожают, - успокаивал Зеленый человек. – Мне не впервой. – Зря ты так. Тебя жена ждёт. – И дочка. Иногда мне кажется, что им будет лучше без меня. А иногда – что только так можно защитить их от Мрака. – Неправильно это всё. Дома нужно жить, хозяйством заниматься, детей растить, а не тыкать друг дружку железяками да за уши грызть. – Кто решает, что правильно, а что нет, кроме нас самих? Может, я и пожалею потом, но сейчас готов рискнуть головой за то, что кажется важным. Дорога вильнула вправо, и они выбрались на крутой обрыв, футов двести высотой. Внизу простирался огромный зал с известняковыми колоннами, похожими на деревья с кривыми ветвями и яркими кристаллами вместо листьев. Настоящий лес! Густой. Что творилось под его кроной, не рассмотреть с высоты. Только деревья становились всё выше и толще, щетинясь пиками в сторону гостей. От ощущения потусторонней силы хотелось передёрнуть плечами и съёжится. – Где бьют ключи, не знаю. Раньше воду приносил Земляной дракон, но он давно сгинул, - запоздало предупредил Зеленый человек. – И на том спасибо. Разберусь как-нибудь. – Береги себя. Зелёный человек повязал ему пояс. Снимет, как окажется один. Дурацкие суеверия. Финист зацепил железную кошку за край обрыва и начал спускаться по верёвке, отталкиваясь ногами от скалы. Вскоре он встал на каменный пол пещерного леса. Тропы видно не было. Приходилось двигаться наугад, как в лабиринте, обходя препятствия. Сокровище всегда хранилось в центре. Вдобавок – ауры. Опасность исходила отовсюду, оставалось только следовать за тенями на изнанке век. Впереди мелькнуло нечто осязаемое. Финист спрятался за известняковым деревом и осторожно выглянул из укрытия. Посреди расчищенной поляны лежала кошка с головой женщины. Из её лопаток торчали небольшие крылья. Разве на таких можно поднять в воздух массивное тело или даже просто парить? Они напоминали красивый, но бесполезный аксессуар, как дурацкий хвост, о котором Финист постоянно забывал, но когда вспоминал, аж подпрыгивал на месте, чувствуя, как он мотается из стороны в сторону. – Выходи, соискатель, я давно тебя жду, – томно промурлыкала кошка. Ну, конечно! Чащоба загадок! Кому властвовать над ней, как не сфинксу? Лучше выйти и попытаться решить дело мирно. – Ого, какой! Я зверь с человеческой головой, а ты, наоборот, человек в звериной маске. За это сделаю тебе поблажку – всего три загадки. Ответишь – останешься жив, ошибешься – съем, – кокетливо заявила она, изучая его фигуру. – Я пришёл за живой и мёртвой водой. Отдашь их мне, если я тебя поборю? – Водой заведует куда более могущественный дух. Но его ты увидишь, только если одолеешь все загадки Чащобы. Хватит вопросов. Их здесь задаю я! – зарычала она. Финист выжидательно сложил руки на груди. – Кто ходит утром на четырёх ногах, днём — на двух, а вечером — на трёх? Никто из всех существ, живущих на земле, не изменяется так, как он. Когда он ходит на четырёх ногах, тогда меньше у него сил и он двигается медленнее, чем в другое время. Загадка из детской сказки. Правда, отгадавший её герой призвал на свой родной край все мыслимые и немыслимые напасти. Кажется, смысл этой сказки был в том, что сколько ни бегай от судьбы, она всё равно тебя настигнет. – Человек, – вздохнул Финист. – Правильно, – сфинкс улыбнулась, зловеще обнажив клыки. – Ты проницательней, чем кажешься. Попробуем снова? На этот раз сфинкс пропела чистым звонким голоском: – Уничтожает все кругом: Цветы, зверей, высокий дом, – Сжует железо, сталь сожрет И скалы в порошок сотрет, Мощь городов, власть королей Его могущества слабей. – Время, – пожал плечами Финист. То, чего у него в обрез. Кажется, эта загадка из истории про обман. Найти правильный ответ на следующую будет невозможно. – Я исток всего и везде. Мной начинается вечность и заканчивается время. – Смерть, – недоумённо моргнул Финист и вдруг опомнился: – Только не говори, что это одна из глупых загадок, где правильным будет самый очевидный и бессмысленный ответ – буква «В». Сфинкс смотрела на него, не мигая. В хищном взгляде янтарных глаз читалось торжество. Финист обхватил ладонью эфес меча. Неужели ошибся? Издав устрашающий рык, сфинкс бросилась на него. Финист взмахнул перед собой мечом, но зверюга исчезла. Не убирая клинок, он двинулся вперёд. Тени сгущались, гул давил на уши, в воздухе разливался дурманящий запах ландышей и грибов. Стоило на мгновение сомкнуть веки, как перед глазами заплясали видения. Облако звёздной пыли пульсирует под музыку звёзд. Шаман в оленьей шкуре бьёт в тугой бубен и быстрым танцем облекает мир в плоть. Вспыхивают огни Червоточины. Красным. Ослепляют. Когда пелена слёз отступает, Финист видит себя среди танцующих мальчишек. Жалких подражателей акта сотворения или, наоборот, доблестных продолжателей отцовской традиции. Над ними кружит немыслимо красивая птица в жемчужном оперении. Длинная тонкая шея, изящные крылья. Снова горит Червоточина. Зелёным. Звонит колокол. По ком звонит? По непутёвым сыновьям Небесного Повелителя. После смерти сильного и мудрого правителям власть достаётся его ни на что не годным отпрыскам. Королевство приходит в упадок. Соседи раздирают его на части, учуяв слабость. Ты замираешь при виде этого разрушения, ошеломленный. Не можешь сделать ничего, чтобы отвернуть беду. Просто склоняешься над лежащим в луже собственной крови братом и ждёшь, пока отравленный клинок не воткнётся тебе в спину, забирая последний вздох с болью, которая будет преследовать тебя в посмертии. ---------- Глава 34. Два командира 1574 г. от заселения Мунгарда, Норикия, дельта Плавны Войско двигалось медленно. Вороны проверяли местность сверху лучше, чем лазутчики. Хорошо хоть, подводы с провиантом отправили загодя, и не приходилось задерживаться ещё и из-за них. Сейчас всё будет зависеть от успеха засады в Кортачьем броде. К обеду войско уже знало о нападении Лунных Странников на беженцев. Отмалчиваться и раздумывать дальше было нельзя. Ноэль остановил марш, чтобы дать отдых лошадям и высказаться. – Как вы уже знаете, Лучезарные не одни. Они, как на Авалоре, заключили союз с демонами. С худшими из них – Лунными Странниками. По колонне прошёл взволнованный шёпот. – Так что же, мы повернём назад и спрячемся за стенами штаба? – спросил кто-то из задних рядов строя. Ноэль отыскал его глазами. – Нет. Мы встретим их, как и собирались, на берегу Плавны. Наши предки полтора тысячелетия держали кровопийц в страхе. Чем мы хуже? – Ничем! Да! Да! – доносилось из толпы. Тем мы хуже, что никогда настоящего боя не нюхали. Но мы должны победить ради тех, кто ждет в Дюарле. – Я не хочу настраивать вас на смерть во имя славных подвигов. Потому что настоящий подвиг – выжить и оставить после себя тех, кто будет продолжать наше дело – защищать мир от зла. Пускай это будет не последний вызов, с которым мы столкнемся. – Да! Да! Мы справимся! – Мы не будем, как наши предки. Мы будем лучше них. Мы осведомлены об опасности и не идём в ловушку бездумно, а сами гоним туда врага. У нас есть план, который обеспечит нам победу при наименьших потерях. От вас я прошу лишь одного – исполнять приказы и не бояться. Ни морд, ни клыков, ни вероломства Лучезарных. В наших сердцах горит огонь божественного дара. Он осветит нам путь сквозь Мрак, что властвует над ними. – Мы победим! Ура! Ура! – взвилось над войском. Боевой дух как никогда высок – это хорошо. Надо сохранить его до конца битвы. Они заторопили коней. Квартировали в деревушках, расположенных на тракте, ведущем к южной границе с Эламом. Селяне смотрели на них косо, говорили сквозь стиснутые зубы, понося за глаза и виня во всех бедах. У кого-то родственники остались на южном берегу Плавны, кого-то задавили налогами, а кто-то сочувствовал пресветловерцам и верил в бредни Лучезарных. С каждым днём жертв становилось все больше. Известия о зверствах Лунных Странников не оставляли равнодушными даже Сумеречников, хотя они старались держаться. Страх гнал вперед, не позволяя задерживаться на ночных стоянках дольше необходимого. К Кортачьему броду они прибыли немного раньше назначенного срока и успели стать лагерем в укрытом месте в горах, откуда открывался вид на реку. Здесь она сужалась и мельчала, разделяясь на три рукава, которые тянулись на восток в Элам и Веломовию. Вода доходила только до человеческой груди, хотя течение было такое сильное, что сбивало с ног. Единственный доступный переход в северные провинции Норикии из Ланжу. Неудобно для мирного времени: накладно строить мосты и ухаживать за ними, даже взымая плату за переправу, дороговизна которой служила ещё одним поводом для недовольства селян. Но идеально для войны, пускай даже южные провинции пришлось отдать врагу. Временно. Это только временно. Они обязательно всё вернут! Стемнело. Принесённая росой сырость пробирала до костей. Ноэль сидел на тюфяке за приземистым столом. Его укрывала оленья шкура, на которой был нарисован план местности. Сверяясь с тем, что видели вороны, Ноэль размечал, куда передвинуть отряды. С улицы донеслись голоса. – Можно? – крикнул Жюльбер. – Нужно! Он заглянул под полог. Улыбнулся, как улыбался всегда, какой бы ужас ни творился вокруг. Сделал несколько уверенных шагов. Открыл рот, чтобы отвесить очередную колкость – субординацию и регламент оборотень соблюдать не хотел ни на построениях, ни даже в походе. Ноэль мысленно повторял все распоряжения, следя, чтобы ничего не упустить. Это важнее, чем бессмысленные препирательства насчет этикета и заведённого порядка. Вдруг сердце болезненно стянуло. В палатку ворвалось чёрное облако и ударило Жюльбера в спину. Ноэль сорвал со стола шкуру и поднял руку, собирая в ладонь ветросгусток. – Стой! – выкрикнул подселенец. – Даже плохие разговоры лучше хорошей драки! Пока ты меня слушаешь, Лунные Странники не будут никого убивать. Тело и голос друга, которого Ноэль знал с пелёнок, а манеры, жесты и интонации совершенно другие, но такие же знакомые, словно дети передразнивали друг друга, нацепив на себя маски. – Говори! Слишком цинично утверждать: одной деревней больше, одной меньше – в море крови уже нет разницы. Подселенец сел на колени напротив Ноэля. Их лица оказались на одном уровне, близко друг к другу как никогда. Они смотрели глаза в глаза и видели в них своё отражение. – Напоминает старые добрые времена. Не скучаешь? – подселенец хищно облизнул губы. Зачем время тянет? Ноэль рачительно следил за лагерем, своим и неприятельским, с помощью воронов. За Лунными Странниками – тоже. Всё, что происходило на поверхности, было ему известно, так что застать его врасплох вряд ли получилось бы. – Чего ты хочешь? – устало спросил он. – Уж точно не подглядывать за твоими боевыми порядками, – хохотнул подселенец. – Герду я не отдам, даже не проси. – Я уже понял. Кстати, видел рыжего. Он передаёт тебе привет. Положение у него незавидное. Глупо было посылать его к демонам, которые точили на вас зуб полторы тысячи лет. Боюсь, его шкуру приколотят к воротам Чертогов альвов. Ноэль с трудом сдержал торжествующую улыбку. Ах, вот почему Олаф прибежал договариваться – испугался, что Финист добьётся успеха и Мрак будет выдворен из Норикии. – Что ты хочешь в обмен на его спасение? – спросил Ноэль ровно. – Кроме Герды. – Её можно заменить. Тобой. Твои родственные узы с Безликим крепки даже несмотря на то, что вы больше не связаны кровью. Совместными усилиями мы вызовем его тень из Безмирья. С помощью Мрака я верну ему плоть, и ты будешь свободен. Пока мы не покорим вас окончательно и бесповоротно. Тут уж, извини, компромиссов не будет. ---------- Глава 35. Кортачий брод 1574 г. от заселения Мунгарда, Норикия, дельта Плавны Жюльбера подлатали и отправили обратно в штаб, хотя он упирался и уверял, что готов сражаться, даже придерживая свои внутренности рукой. Но Ноэль его просьбам не внял. Пора было проявлять твёрдость с подчиненными, а не только бунтовать против деда. Олаф больше не объявлялся, но облегчение это не приносило. Ноэль нутром чувствовал, что паршивец задумал что-то недоброе. Вороны потеряли его из виду. Ещё тревожнее было то, что вместе с ним пропали и остальные Предвестники. Когда армия была уже в дне марша от Кортачьего брода, вороны показали, как Белый Палач передаёт командование армией доверенному офицеру и уезжает в сторону океана. Плохо. Но возвращаться в штаб смысла нет. Шансы на победу вырастут, если собраться с силами и достичь всех намеченных целей. Лунным Странникам вода – не помеха, их пустят вперёд, пока Лучезарные будут форсировать реку. Впрочем, демонов жалеть не будут даже самые зеленые и восторженные Сумеречники. Полторы тысячи лет вражды не стерлись из памяти. Их суть ликовала в предвкушении новой битвы с извечным врагом. А вот участь Лучезарных многих печалила. Кто-то даже сомневался, а не правы ли они, утверждая, что орден сам виноват в своих бедах. Немногие верили в пришествие Мрака, а некоторые даже видели в нем благо. На диспуты времени не оставалось. Пускай дед спорит и доказывает правоту Сумеречников. Ноэль даже себе не мог объяснить, что происходило с ним и с окружающими, почему он предпочитал ту стратегию или иную, почему не верил Олафу и отказывался от сделок с ним. Только Финист чувствовал так же, мог поддержать или вразумить, если требовалось. Что могло его так задержать? Почему-то же Олаф предпочёл сбежать, а не вступать в схватку. Наверняка почувствовал, что пахнет жаренным. Демоны, что он задумал? Ноэль написал записку в штаб. Кому её направить. Деду? Он только усугубит ситуацию. Герде? Она пойдет на необдуманные жертвы. Жюльберу с его ранением? Нет, это просто смешно. Ждану? Он, пожалуй, самый разумный, хоть и не такой ловкий, как Финист. Но написать ему, значит, оповестить деда. Стоит ли идти на такой риск? Пожалуй. Детское упрямство сейчас ни к чему. Они должны быть готовы к нападению, пускай даже Ноэль не может ими руководить. Скатав записку в трубку и вложив в кожаный футляр, Ноэль вышел из палатки. На руку тотчас сел крупный ворон. Ноэль прикрепил футляр к его ноге и выпустил в небо, направляя в сторону Дюарля. Вражеская армия показалась на противоположном берегу перед закатом. Лучезарные разбили лагерь на безопасном расстоянии от возможной засады. Ноэль отправил стрелковые отряды на позиции вместе с охраной. Остальные разместились ниже на склоне, чтобы не попасть под «дружеский огонь». Собрав их напоследок на большой поляне, окруженной разлапистыми елями, Ноэль решил произнести напутственную речь. Сумеречники ловили каждое его движение. По лихорадочному сиянию глаз, отражавших свет звёзд, было видно, насколько воины волнуются перед первым боем. – Лунные Странники нападут в полночь. Тогда их сила будет на пике. Они постараются прорваться к лучникам, чтобы Лучезарные смогли безопасно пересечь реку. Наша задача – защитить засады. Вороны предупредят криками, когда Странники начнут атаку. К каждому отряду будет приставлен один или несколько зверолордов, которые направят нас в темноте с помощью ночных животных. Огонь стараемся использовать как можно меньше, чтобы не выдать свои позиции. Другие способности можно использовать открыто. С такого расстояния от чтения аур толку мало, но все же пока больше полагайтесь на холодное оружие. Резерв внутренних сил сохраняйте до последнего. Всё ясно? – Да! – бодро ответили ему. – С нами Повелитель Ворон! Мы победим! – Не расслабляйтесь раньше времени, – осадил их Ноэль. Командиры остались раздавать распоряжения, а он отправился в ставку, которая находилась выше по склону между стрелковыми засадами. Раз уж мыслечтецов они лишились, то и управлять армией приходилось так же, как это делали неодарённые. Возле палатки его остановил Гейрт. – Какие у нас шансы? Можешь не врать, это останется между нами. Ты ведь надеялся, что Финист приведёт помогу? Ноэль запрокинул голову, глядя на тонкий серп месяца. – У него еще есть несколько часов. Сейчас не время терять веру. Мы справимся даже без него, если будем следовать плану. – На поле брани все идет не по плану, – Гейрт разочарованно махнул рукой. У авалорцев боевой опыт побогаче, пускай им и приходилось заниматься подпольной борьбой на захваченной врагом родине. – Правильная стратегия – залог успеха даже при неравных силах с противником. Сейчас главное выстоять до зари. С остальным мы справим, – уже куда более уверенно закончил Ноэль. – А ты хорошо держишься, – Гейрт снисходительно похлопал его по плечу. – Во время путешествия в Зюдхейм ты показался мне слишком мягким и неуверенным для лидера. Но после нападения Странников и ранения Жюльбера ты показал такую непоколебимость, что тебя зауважали даже те, кто до этого сомневался. Так перестань сомневаться в себе и ты. Главное, не повторяй ошибок своего отца. – Не бойся, – догадался об истинной причине его беспокойства Ноэль. – Я не мой отец. И даже не я прошлый. Если и буду делать ошибки, то только свои собственные. Забравшись в палатку, Ноэль устроился на подушках и зажмурился. Глазами воронов вглядывался в очертания предметов в ночной мгле. Прислушивался, выискивая за каждым шорохом наступление Лунных Странников. Старался следить только за тем, что происходило здесь и сейчас. За фронтом, за тылом. Хоть и хотелось хотя бы одним глазком приглядеть за Дюарлем. Но если он отвлечется, они проиграют. Легкое шевеление воздуха, шелест кожистых крыльев, плеск воды. Ноэль уже видел очертания гигантских нетопырей с человеческими телами, устремившихся вверх по склону. Они тянули носами воздух и искали людей по запаху. Красные глаза светились в темноте. ---------- Глава 36. В дыму иллюзий Глава 36. В дыму иллюзий 1574 г. от заселения Мунгарда, Норикия, штаб Компании «Норн» Весеннее солнце заливало просторный, но пустой двор Компании. Большинство предпочитали не выходить на улицу, потому что на мостовой ещё не высохли лужи после ночной грозы. Только пятеро друзей развлекалась на плацу. Герда упражнялась в фехтовании вместе с Вожыком под присмотром Ждана. Последний запретил им использовать способности и заменил обычные мечи тренировочными с затупленными лезвиями. Дугава сидела на лавке возле стрельбища и наблюдала за тем, как Майли выпускала из охотничьего лука одну стрелу за другой. Каждая попадала в яблочко. – А расщепить можешь? – из озорства спросила Дугава. – Могу. Только мне потом выговаривать будут и запретят лук в руки брать. Мол, глупая девка, в тяжелое время деньги не считает. Хотя парням бы все простили. – Где ты научилась так метко стрелять? Неужели в монастыре? – поспешила сменить тему Дугава. – Я думала, там только рукодельничают и молятся. – А еще ведут домашнее хозяйство, заполняют бухгалтерские книги, поют в хоре и немного рисуют. Наша настоятельница считала, что кроме этого приличная женщина должна уметь за себя постоять. Предупреждала, чтобы мы не увлекались рыцарскими романами и не надеялись на мужчин. Мечи нам, конечно, не давали, зато стрелять из лука и арбалета научили хорошо. Мы даже охотились в лесах и сами свежевали туши. Грязная работа, но настоятельница говорила, что женщина должна все делать сама. – Странно. При первой встрече ты казалась избалованной неженкой. – Одно дело стрелять по уткам на озере под присмотром охранников. А другое – когда на тебя нападают бандиты. Да и… мне хотелось поощрить Финиста. – С этим ты явно переборщила. – Да, брось. Это было чистое удовольствие, – рассмеялась Майли, взмахнув рукой. – Но он же не тот рыцарь, о котором ты мечтала. – Он даже лучше. Хотя бы в некоторых вопросах. С ним не бывает скучно, – она протянула лук Дугаве. – Сама попробуй. – Такие забавы не для меня, - та покачала головой, и Майли уселась рядом с ней. – Не всем же быть героями. Кто-то должен прожить обычную жизнь без потрясений и умопомрачительной любви. – Ага. Главное, чтобы нас не истребили Лучезарные и Мрак, – печально вздохнула Майли и перевела взгляд на плац. Вожык уже отдыхал, опершись о стену армейского корпуса. Ждан согласился его заменить и теперь уворачивался от натиска Герды. Выполнив очередную серию финтов, они остановились. – Здорово! – её энтузиазму не было предела. – Я готова попробовать сражаться с двумя противниками. Вожык вздрогнул и несчастно ссутулился. – Хватит наглеть! – осадил её Ждан. – Не у всех есть время по плацу порхать. У некоторых, между прочим, обязанностей только прибавилось. Теперь и Герда печально понурилась. – Прости, я не подумала. Конечно, идите. Не буду вас задерживать. – Не-е-ет, ты должна повсюду следовать за мной, потому что мне велено тебя охранять. Так что остальные оставайтесь, а мы пойдём. Он забрал у Герды оружие и отдал его Вожыку, а сам поволок её в сторону главного корпуса. Она упиралась и причитала: – Дай хотя бы умыться и переодеться. Я грязная и потная! – Нет времени! Ничего не знаю. Не надо было так скакать! – Даже Николас не был настолько суров! – Он твой муж, а я телохранитель и сюсюкать не обязан. Идём! – Мне казалось, охрана важной персоны выглядит иначе, – хохотнула Майли. – Это же Ждан, – поддержала ее шутку Дугава. – С другой стороны, это показывает, что находиться в центре внимания не так весело, как кажется. – Но это не повод откладывать жизнь на потом. Сложив лук со стрелами, девушки отправились на прогулку в парк, раз за пределы штаба их не выпускали. *** Ждан привёл Герду в свою комнату на первом этаже мужского общежития, которая служила ещё и кабинетом. Небольшая, в ней умещалась только узкая кровать и стол с тремя стульями. Впрочем, Ждан не жаловался. – Лучше ютится тут, чем жить в большой комнате с соседями. Ни минуты покоя! – ворчал он, разбирая скопившиеся на столе отчеты и донесения. – Потерпи, я быстро. Можешь занять мою кровать. – Нет, спасибо, – Герда устроилась у окна, за которым вытянувшись на задних лапах на неё тоскливо смотрел Гилли Ду. Ждан наотрез отказался пускать его внутрь, уверенный, что лис запачкает пол и мебель грязными лапами, хотя она готова была их помыть. От долгого ожидания её спас стук в дверь. – Вождь Пареда зовёт вас к себе, – объявил посыльный. Жерарда до сих пор именовали вождём. Делали ли это по его приказу или по старой привычке, понять не получалось. Когда они вышли на улицу, Герда заметила у ворот королевский экипаж. Первым в кабинет вождя заглянул Ждан, чтобы проверить безопасность, хотя возле дверей дежурили охранники-ветроплавы. Наконец, он посторонился, чтобы пропустить её внутрь. Герда натянула на лицо улыбку, заметив в креслах перед столом короля Орлена и министра Тьерри. – Добрый день, госпожа Комри, – торжественно поприветствовал её король. – Рада вас видеть. Чем обязана, Ваше Величество? – Садитесь, пожалуйста, – Жерард указал на стул напротив себя. – Сейчас мы всё объясним. Но прежде, чем они со Жданом успели устроиться, Тьерри начал осаждать её вопросами: – Как вы относитесь к Лучезарным? – Плохо. Их поглотил Мрак, и они убили моего мужа, – Герда перевела недоуменный взгляд на Жерарда. – Вы видели это своими глазами? – Да! Могу поклясться на чём угодно. Их нужно остановить, иначе… – Юному возрасту свойственна горячность, – одарил её предупреждающей улыбкой Жерард. – Как вы можете убедиться, мы не удерживаем госпожу Комри силой. Она разделяет наши взгляды. Не стоит верить всему, что говорят пресветловерческие сплетники. ---------- Глава 37. Последствия 1574 г. от заселения Мунгарда, Безмирье Она очнулась на пирсе. Он был по-утреннему пустынным, полным тумана, который не ощущался тяжёлым и сырым, а наоборот, окутывал жаркими объятиями. Кто-то уложил её себе на колени. Родной и близкий, он не вызывал страха, будто только его сильные руки спасали от всех напастей. – Николас? – позвала Герда неуверенно. – Я здесь, – ответил он прямо над её головой и погладил пальцем щёку. – Я… жива? – Оглушена. Шишка болеть будет сильно. Прости. – Это ты прости. Я хотела выиграть время, чтобы Сумеречники дожили до первого дня зимы. – Не оправдывайся. Что сделано, то сделано, – он нежно щекотнул её нос, и она чихнула. – А… Ждан? И остальные? – Повезло, что у него такая крепкая голова. Эглаборг его выходит. Скоро вернутся Финист с Ноэлем, и всё образуется. По крайней мере, в Дюарле. – Откуда ты знаешь? – Герда открыла глаза и вгляделась в маску, скрывающую его лицо. – Я всё вижу, но пока мало что могу, – с досадой в надтреснутом голосе ответил он. – Что делать дальше? – подсказала Герда, видя, что погружённый в свои мысли, он потерял нить разговора. – Олаф забрал меня на корабль? Мы уже на пути в Дубрис? – Да. Вот что, держись поближе к своему деду. Человеческого в нём больше, чем ему самому кажется. – А если ничего не выйдет? Он взял её за руки и поднёс к маске: – Не сдавайся! Мы должны постараться, чтобы выжить. Если раньше наше дело казалось безнадёжным, то сейчас впервые за долгое время я вижу свет среди Мрака. – Со своего высокого места тебе, и впрямь, видно больше, потому что грозовые тучи перед нами черны и непроницаемы. – Буря закончится с первым днём зимы. Обещаю! – он ущипнул её за щёку. Герда представила, что он улыбается под маской, обаятельно и интимно, как улыбался только для неё. 1574 г. от заселения Мунгарда, прибрежные воды Авалора Она проснулась в знакомой обстановке, в которой провела больше девяти месяцев. Ее кровать у стены, еще одна аккуратно застелена у окна. На третьей напротив нее Олаф читает книгу, морща высокий лоб. Только на подоконнике не хватает рисунков Николаса. На столе рядом шахматная доска. Фигуры расставлены так же, как во время последней партии, которую они не доиграли. Вон белый конь ждёт своего хода. К изголовью кровати Олафа привязаны жадеитовые братья: Пернатый змей и Судья загробного мира в маске совы. Может, всего этого ужаса в Зюдхейме не было и ей просто приснился страшный сон? Волны бились о борт, корабль слегка покачивало. Сейчас откроется дверь, и внутрь войдёт Николас. Герда потянулась, и кровать громко скрипнула. Олаф глянул на неё поверх книжки. Глаза разноцветные, в ауре пульсирует осколок Мрака. – Видела его? – спросил Олаф, откладывая томик. – Кого? – недоумённо моргнула она. – Мы на «Музыке ветра»? – Именно. Это одно из самых быстрых и крепких судов. Не хотелось бы повредить его из-за ваших глупостей, – он говорил ласково, но плохо скрывал холодное высокомерие. – Я спрашивал не об этом. Ты видела моего брата? – Я не понимаю… – пролепетала она, потирая ушибленный затылок. Да он мог отбить ей всю память! – Мой брат. Вы называете его Безликим. Сейчас я чувствовал его присутствие, так что не ври. Смотри, – Олаф отвязал от кровати жадеитовых братьев и показал Герде. – Это я, – он вложил ей в ладонь Подземного судью. – А это мой брат, – Пернатого змея он оставил себе. – Это боги Гундигарда. Но если ты – Сова, Подземный судья, получается, ты сам убил своего брата, Пернатого Змея. Если он погиб, значит, искать его нужно на Тихом берегу. Разве ты, Подземный судья, не можешь этого сделать? – Если бы мог, то в тебе бы не нуждался, – он нахмурился, забирая статуэтку обратно. – Не заговаривай мне зубы. Герда пожала плечами: – Мне снился муж. Будто бы он жив, и мы счастливы вместе у меня на родине, в Белоземье - Какие незатейливые грезы, - усмехнулся Олаф снисходительно. – Теоретически мой брат умел перевоплощаться, но вряд ли бы стал соблазнять девиц в таком виде. Так что не ври. - Я говорю правду. Его глаза были синие, как васильки, которые я ему дарила. А улыбка будто солнечные лучи озаряла бока черных туч. - Лорд Комри, значит? Вечерний Всадник, - он потер подбородок, задумавшись. – А раньше он к тебе не являлся? Безликий. Два других моих брата отказывались отдавать тебя без боя. Не может быть, чтобы это ничего не значило. – Ещё братья? – попыталась состроить дурочку Герда. – Мы Братья-Ветры, дети Небесного Повелителя. Нас четверо, как сторон света: Тысячеглазый ворон севера, Солнечный сокол юга, Белая сипуха востока и Неуловимый кетцаль запада. - Кот. Мелькарис. Хозяин масок. - Вот. Все ты прекрасно знаешь. Отвечай! Герда зябко обняла себя руками. Нельзя молчать, нужно говорить хоть что-то, любую чушь. – То есть вы погибли полторы тысячи лет назад во время Войны богов, так? Почему решили возродиться сейчас в слабых людских телах? – Не такие уж они слабые, – криво усмехнулся Олаф. – Мы – один вид, пускай и живём в разных мирах. Благословенный град лежит под грудой пепла. Родиться там ничего не может. После нашей гибели наступила эпоха людей. Чтобы воздействовать на мир, надо использовать вас. Хорошо! Чем больше он расскажет, тем быстрее найдется способ спастись. – Но почему именно сейчас? Почему не раньше или позже? – Небесные печати удерживали Мрак полторы тысячи лет. Когда они ослабли, Предвестники выступили против Сумеречников и начали готовить мир к моему пришествию. А потом кто-то запустил Мельницу душ, мы возродились и заняли тела мертворожденных младенцев. Герда кусала губы, лихорадочно размышляя. Значит, с остальными происходило то же, что и с Николасом. Кажется, Жерард говорил, что Ноэль не открывал глаз и не плакал, пока в окна штаба не начали биться вороны. Финист подобных историй не рассказывал, но кто знает, что происходило в лихое время восстаний. ---------- Глава 38. Знакомство с подданными 1574 г. от заселения Мунгарда, Авалор, Дубрис К утру ей удалось ненадолго задремать, но хрупкий сон проходил от любого шороха. Когда за дверями начали суетиться горничные, Герда решила, что пора вставать. Вскоре ей принесли тёплую воду и удобный дорожный костюм. По крайней мере, её не пытались нарядить в придворную даму. Завтракали снова одни за огромным столом. Олаф вынудил её сесть рядом. Где-то на середине сосредоточенного пережевывания он заметил: – Плохо спала? Какой негодяй тебе мешал? – он выразительно посмотрел на Белого Палача поверх головы Герды. Тот ответил ему спокойным взглядом. – Голова разболелась, – она потрогала ушибленный затылок. – Не могла заснуть. – В цитадели покажем тебя целителю, – озабоченно ответил Белый Палач. – Вряд ли это что-то серьёзное, но всё же… – Я умею соизмерять свою силу, – Олаф демонстративно ударил кулаком по столу. Тот не треснул, тарелки не полетели на пол, даже вино из кубков не пролилось на скатерть. – Хватит выставлять меня опасным безумцем. Я делаю только то, что нужно. – Чтобы вернуть своего брата… – добавил Белый Палач. Герда внутренне сжалась. В сумеречном состоянии терпеть их вспышки гнева было невыносимо. – Он знает Дольний мир и людей намного лучше, чем я, и его помощь будет неоценимой, – парировал Олаф. – Если только он согласится помогать, – не сдавался Белый Палач. Они словно играли на нервах друг друга, как на перетянутых струнах гитары. Вот-вот лопнут и выстрелят в руки, разрезая плоть до кости. – Это мое единственное желание. Без него все потеряет смысл. – Как будто исполнение желаний кому-то приносило счастье, – пробормотал Белый Палач так, чтобы его хорошо расслышали. – Не переноси на меня свои проблемы, – Олаф резко поднялся и зашагал к выходу. – Доедайте и поедем. У нас впереди много работы. Герда с Белым Палачом устало переглянулась. Ехали в полном молчании. Олаф велел кучеру гнать лошадей во всю прыть. Экипаж так трясло на ухабах, что под конец Герда стала проситься наружу. – А подождать полчаса никак? – недовольно спросил Олаф. – Её сейчас стошнит, – подсказал Белый Палач. – Ушиб головы так быстро не проходит. Ей нужен покой, а не бешеная скачка по кочкам. Олаф покривился, но всё же приказал остановить лошадей. На ослабевших ногах Герда спустилась с подножки в услужливые руки стражников. Они проводили её к кустам и не отступали ни на шаг, пока она не вернулась к экипажу, бледная, едва живая, застрявшая между сном и бодрствованием. Уже в цитадели Белый Палач помог ей доковылять до комнаты, где она жила раньше. Вскоре к ней заглянул знакомый целитель Рэнделл. - Рад снова вас видеть. У меня появилась ученица. Надеюсь, вы будете против? – спросил он по обыкновению бесцветно. - Да, конечно, - ответила Герда в тон ему, но взбодрилась, когда заметила на пороге Риану. Герда слышала, что она пропала во время тайной миссии, на которую ее отправил Финист, но подумать не могла, что она тоже окажется у Лучезарных. - Ты как? – спросила Герда. Риана сильно похудела и осунулась, выглядела почти прозрачной. Под выцветшими глазами залегли чернильные тени. Черты болезненно заострились. - Все хорошо, - ответила она сдержанно. Смотрела прямо на Герду, но словно не видела. - Вы ее извините. Ей только вчера стерли воспоминания. Еще некоторое время она будет рассеянной, но скоро все образуется, - попытался оправдаться Рэнделл. - Вы же сказали, что это добровольная процедура. Она бы ни за что на это не пошла! Несмотря на головокружение и слабость, Герда поднялась с постели и порывисто обняла целительницу. - Не стоит беспокойства, Ваше Величество, - та замерла каменной статуей в ее руках. – Все мои близкие умерли страшной смертью: мать, муж, брат, любимый ученик. У меня больше никого не осталось, кроме кривой дорожки, по которой я следовала за своими предками-колдунами. Страдания были ниспосланы мне в наказание за их грехи и за мои собственные. Смиренным служением я постараюсь заслужить прощение, чтобы Пресветлый пустил нас в новый благостный мир. Ради этого его посланники позволили мне забыть все печали и преступления и начать жизнь с чистого листа. Большое спасибо им за это. Герда в ужасе отстранилась. - Это не стирание памяти, а настоящий гипноз. Позовите лорда Веломри! Колени начали дрожать от перенапряжения. Еще немного, и она осела бы на пол, но Рэнделл усадил её на постель. - Милочка, посмотри, что можно сделать. Тут я справлюсь один, - обернулся он к безмятежно замершей Риане. Та покорно кивнула и вышла за дверь. Герда устало распласталась на кровати. Рэнделл принялся водить над ней руками, наспех латая ауру. В коридоре послышались шаги, но вместо Белого Палача в комнату ворвался Олаф. - Как она? – поинтересовался он с нарочитым видом. Рианы рядом не было. Хоть бы он ее просто отослал, а не убил! – Ничего страшного. Отдохнёт, и все пройдет. Главное, поменьше ее волновать. Волнение вредно для всех, даже для здоровых, - отвечал Рэнделл, не поднимая головы. - Отлично! Чем быстрее она встанет на ноги, тем лучше. Жаль чахнуть в четырех стенах, пока на улице светит солнце, - облизнулся он хищно. - Что сделали с Рианой? – требовательным тоном спросила Герда, пытаясь подняться к нему навстречу, но Рэнделл ее удержал. - С полукровкой? – Олаф задумчиво потер переносицу. – Я вызволил её из плена норикийских демонов и отправил сюда впереди нас. Подумал, тебе будет приятна ее компания. Я ошибся? - Ей стерли память и сломали волю внушением. Это обратимо? – обратилась она к Рэнделлу, но тот лишь печально отвел взгляд. - Просто подправили установки, чтобы не творила самоубийственных глупостей. Можно и для тебя устроить подобное. Герда испуганно сжалась. - Но боюсь, что выключение эмоций уничтожит твою связь с Безликим. Мы ведь этого не хотим, правда? – он сменил тон на нарочито ласковый, отчего по хребту пробежал холодок. ---------- Глава 39. Пропащие души 1574 г. от заселения Мунгарда, Авалор, Ловонид, Цитадель Безликого Пока они спускались по лестнице, прохожие поворачивали головы в их сторону и испуганно замирали. За спиной раздавались приглушённые шепотки. Люди гадали, что произошло. Олафа до сих пор считали протеже Белого Палача и претендентом на место Магистра Авалора, а не воплощением Пресветлого в Дольнем мире. Хорошо это или не очень, Герда не решила. – Куда мы идём? – осторожно спросила она. – Заглянем в одно место, и ты убедишься, что потомков у моего брата не осталось. Звучит не страшно. Они спустились в парк по парадной лестнице. У выложенной белым песком дорожки зеленела сочная молодая трава. Ни облачка не затеняло густой синий небосклон. Как же это некстати! Разве можно наслаждаться хорошей погодой в такой страшный день? Ведь людей на площади отправляют в пыточную, из которой мало кому повезёт выбраться живыми. – О чём задумалась? – спросил Олаф, заметив, что она застыла посреди дороги. – Просто вспомнила, что в Белоземье на Левегар, во время солнцеворота, устраивали большой праздник. Девушки танцевали на росной траве босиком, чтобы весь год быть счастливыми. – Так в чём же дело? Не стесняйся! – с благодушной улыбкой предложил Олаф. – Давай-давай, я тебя не съем, обещаю. – Но прохожие… – И я о том. Нужно довести до всех, что я тут главный и только мне решать, что уместно, а что нет. С одной стороны, это освобождает от необходимости следовать этикету, но с другой, людям придётся подчиняться тирану с безумным блеском в глазах. – Ладно-ладно, только не надо больше ничего резать, – Герда встала на одну ногу и принялась стаскивать со второй парчовую туфельку. – Не делай из меня безумного монстра. Хочешь, чтобы я облизывал тебя, как мои старшие братья? Герда нахмурилась. – Они более… человечные. - Им просто нравится носить маски. - А тебе не нравилось? Ты же тоже когда-то был… справедливым и сострадательным. - Я был слабаком и слюнтяем, которым все помыкали. Даже вспоминать противно. Прятался за напускным добродушием, тушил в себе гнев и старался поступать так, как от меня ожидали. Надеялся заслужить любовь, принятие… Столько усилий прикладывал, чтобы преуспеть в учебе и не напортачить на службе. Но в итоге… Арнингхэм куда лучше подходил на место Магистра, чем я. У него была хватка, характер и знания. Себя даже я сам видел в тени, в захолустном городке, занимаясь бесполезными, никому не нужными делами. В одиночестве, чтобы ничей успех не мог меня уязвить. Потому что несмотря на все мои попытки понравиться и быть принятым, от меня все отворачивались, будто я был невидимкой. - Неправда! Зачем сравнивать себя со всеми? Я! Я тебя любила! - Я, конечно, многого не помню, но что-то мне подсказывает, что ты была рядом только из-за обстоятельств. К тому же, врала, что на нашей стороне, хотя поддерживала Сумеречников. Жалела – в это я скорее поверю. Ведь я был жалким и несчастным. Но твоя жалость уязвляла и унижала, а не поддерживала. Что же до твоего мужа… Он приставил палец к подбородку и сузил глаза. Сердце юркнуло в пятки. Неужели он вспомнил? - Наверняка он считал меня удобной жертвой, которую нужно было во что бы то ни стало спасти. Ведь он так любил всех спасать, чтобы чувствовать себя значимым и нужным. Пускай даже это вело к его собственной гибели. Было ли ему какое-то дело до моих мыслей и чувств? - Ты не прав! Мы все тебя любили и заботились, как могли. Но тебе были нужны безвольные рабы, слепо исполняющие твои желания и живущие только тобой! - По крайней мере, я честен перед собой в отличие от вас – добреньких лицемеров. Тебе разве не хотелось вырваться из повседневной рутины? Стать частью волшебного мира. Выйти замуж не за плотника из соседнего дома, а за наследника самой древней династии Мунгарда. - Тогда моя жизнь была бы спокойнее и проще! - Не ври себе. Ты бы чахла от тоски и высматривала в окно своего принца. Знаешь, по какому принципу Первостихии раздавали людям свои дары? Герда покачала головой, ошарашенная резкой сменой темы. - Просто спрашивали, чего хочет соискатель: спокойной возделывать землю и пасти скот, как делали его предки, или бродить по Горнему миру и убивать демонов. Как видишь, авантюристов нашлось не мало. Хватило на целый рыцарский орден. - Многие наверняка желали власти, могущества, богатств, лучшей жизни, в конце концов, - не поверила ему Герда. - Только если они были очень глупы. Потому что вместе с даром вы получили жажду крови – охотничье чутье. Мирно жить оно вам до сих пор не позволяет. Чем сильнее дар, тем острее демоны чувствуют носителя и тем сильнее он сам стремится в Горний мир. Как бы вы с дедом ни храбрились, а от Сумеречной сути не отказались бы никогда. Именно она сделала вас теми, кем вы являетесь сейчас, вознесла на вершину мира и дала возможность влиять на события. Без нее вы оба остались бы ничтожествами – нищими сиротами в убогих захолустьях, об которых бы все вытирали ноги. Герда поджала губы и потупилась. Он озвучивал ее мысли, играл на ее сомнениях и слабостях. Сопротивляться унынию становилось все сложнее. - Я кажусь тебе высокомерным мерзавцем, который самоутверждается за счет слабых? Герда заставила себя заглянуть в его глаза - непроницаемые стекла витражей в храмах. - Но на самом деле я понимаю вас гораздо лучше, чем любой из моих братьев. Даже Безликий, - продолжил он, не дождавшись ответа. – Я знаю, что значит быть невидимкой, не нужным даже собственным родителям. Не обладать ни силой, ни умом, ни талантом. Наблюдать, как другие добиваются высот, пока мои начинания терпят крах, а редкие робкие успехи оказываются незамеченными… - он на мгновение замолчал, а потом поморщился в притворном отвращении. – Чего опять ноешь, да? - Так бы сказал мой муж, - Герда скорее утверждала, чем спрашивала, ясно представляя, как с губ Николаса срываются жестокие слова. ---------- Глава 40. Стучась в небесные ворота 1574 г. от заселения Мунгарда, Норикия, Дюарль, Штаб компании «Норн» Майли сидела перед зеркалом и размеренно расчёсывала волосы. Это занятие всегда успокаивало. Было уже глубоко за полночь. Лиана тихо посапывала в своей кровати. Ночью она просыпалась редко, зато с восходом солнца становилась бодрой и полной сил. Майли даже немного ей завидовала: долго не засыпала и с трудом просыпалась, а потом весь день ходила вялой и замученной. До наступления темноты. Раздался стук. От неожиданности Майли подскочила и выронила расчёску. «Окно!» – сообразила она и распахнула ставни. Внутрь влетел сокол и грянулся об пол. С птицы мигом слетели перья. Тело быстро росло в размерах и превращалось в человеческое. Живой! Майли бросилась подавать ему одежду. Финист натянул на себя штаны с рубахой и поправил взъерошенные волосы. Лиана пискнула и заворочалась в кроватке, разбуженная шумом. – Тяпа? – спросила она. По утрам Лиана взяла моду спрашивать, не вернулся ли папа, отчего грудь сжимала тоска. – Папа вернулся. Спи, – шикнула на неё Финист. Она хохотнула, дрыгнула ножками и отвернулась к стенке. – Что случилось? – спросила Майли недоумённо. – Мы победили. Противник на поле боя не явился, – горько сыронизировал он. – Вождь Пареда оказался прав. Нападение на Ланжу было лишь отвлекающим манёвром, чтобы забрать Герду. – Беда в том, что бросить норикийцев на растерзание мы не могли. А Предвестники, как выяснилось, наоборот, готовы пожертвовать своей армией ряди сомнительных целей, – развёл руками Финист. – Раз они такие глупые, то победить их не должно составить труда, – хмыкнула Майли. – Они не глупые, а беспринципные и не гнушаются никаких средств, чтобы достигнуть своих целей. Присовокупи к этому превосходящие нас в сотни раз силы, и поймёшь, что даже хитрость старого вождя против их беспечности не поможет нам победить, – раздражённо объяснил он. Некоторые вещи не меняются даже со временем. Финист будто понял, что был слишком груб и сменил тему: – Так что тут стряслось? – В гавань зашла флотилия Лучезарных. Они угрожали залить Дюарль жидким огнём, если мы не выдадим Герду. Гвардейцы взбунтовались и вынудили нас подчиниться. Мы попытались отбить Герду в порту, но… ничего не вышло, – она сокрушённо вздохнула. – Всё равно молодцы, что не сдались и сражались до самого конца. Однажды у нас получится. Обязательно, – попытался успокоить её он. Накинул камзол, надел туфли. – Ты куда? – встревожилась Майли. – Надо сказать старику, что Ноэль возвращается с победой. Он наверняка волнуется. – Аж зубами скрежещет, как хочет отомстить гвардейцам. Каждый раз когда на него смотрю, возникает ощущение, что грядет нечто страшное. Причем не от Лучезарных, – задумчиво ответила она. – Ступай. Я дождусь, когда ты вернёшься. – Полуночница, – пожурил он её по-доброму и коротко чмокнул в щёку. Майли аж зарделась от неожиданности. Оказывается, будничные нежности очень приятные. Для разнообразия. *** Возвращаться пришлось таким же быстрым маршем. Зверолордов-следопытов отправили в погоню за Лучезарными. Ими руководил Финист, паривший над округой то соколом, то верхом на драконе. За неделю он успел из легкомысленного барда превратиться в мрачного вестника, чьё появление означало неминуемый плен и пытки. Впрочем, Финист своей репутации значения не предавал, а Ноэль радовался, что они обрели настолько могучего союзника, как Дракона земли. Точно не хуже своры Дандо, нет, лучше! Не стоит унижать Великого духа сравнениями с мелкими демонами. Вороны тоже следили за происходящим в Ланжу и указывали следопытам на Лучезарных. Другая их часть проследовала за кораблём с голубыми парусами до Дубриса и передала вахту своим породистым сородичам в цитадели Ловонида. Так вот зачем их там держали! Если цитадель вдруг захватят, то верные чёрные птицы всё равно будут доносить своему Повелителю о каждом шаге врага. Герда выглядела печальной и затравленной, но, по крайней мере, ей не причиняли вреда. Олаф запугивал подчинённых, хотя раньше за ним такого не водилось… Почему не водилось? Как будто Ноэль знал его до встречи на склоне Танагра и даже до рассказов Герды. Через десять дней в закатных сумерках они выбрались на дорогу к штабу. Ещё час-полтора, и… Место походных проблем займут домашние. Покой нам может только сниться. Ближе к городу вдоль дороги высились копья с насаженными на них гвардейцами. Глупые, рассчитывали, что раз вождь подал в отставку, значит, и опасаться его не стоит. А король Орлен слишком слаб характером, чтобы им противостоять. Но пришедший в ярость старый волк огрызнулся так, что вся столица затрепетала в ужасе. Вороны указали на Тьерри. В темноте его изуродованное смертью, погодой и птицами тело было не узнать. Ноэль придержал коня и спешился. Остальные ехали дальше. Привлекать лишнее внимание не хотелось. Ни цветы положить, ни вслух выказать почтение – ничего нельзя, ведь заметят и потом будут судачить. «Видит небо, я не хотел этого. Каждый из нас просто пытался защитить людей и следовать своим принципам. Жаль, что я как вороны, не могу быть везде одновременно. Видимо, лидер решает не только, кому жить, но и кому умирать». Успокаивая себя обещаниями, что сделает всё возможное, Ноэль вскочил в седло и обогнал колонны войск, чтобы снова встать во главе. В штаб вошли уже ближе к полуночи, без помпезного парада. Но обитатели не спали и встречали друзей во дворе безо всяких церемоний и приказов. Со своей возлюбленной, хоть и странно было её так называть после недели в Бухте скорби, Ноэль увиделся в ночь после сражения на берегу Плавны. Фигура Кассии соткалась из лунных бликов на воде. Заметив её глазами воронов, Ноэль тихонько прокрался мимо караульных к зарослям камыша. Кассия стояла по щиколотки в реке, укрытая серебристым плащом, почти не отличимым от воды. ---------- Глава 41. В порочном круге 1574 г. от заселения Мунгарда, Веломовия, Белоземье, Волынцы Лето было в самом разгаре: солнце обволакивало теплом, облекая мир в пронзительно-яркие краски. Герда сидела на пороге отцовского дома и связывала в пучки лежавшие в корзине травы. Некоторые из них собирали в пору цветения, чтобы потом засушить и использовать в отварах против простуд и головной боли. Лекарь в Волынцах хорошо за них платил, а деньги сейчас были как нельзя кстати. Отец получил дом с земляным наделом за службу лесником, а после его смерти пришлось выплачивать ренту и образовался огромный долг. Но Герда не унывала, надеясь найти способ сохранить наследство. Послышались шаги, заиграли тени на опушке. Герда вскинула голову. Навстречу ей шёл Шкирма, работящий сапожник из Подгайска. Он сам закупал и дубил кожу, чтобы сапоги получались качественней и дешевле. Однажды отец спас его, когда тот заплутал в Дикой Пуще. После этого Шкирма относился к семье лесника с большим почтением. Во время лихорадки он потерял жену и остался вдовцом с тремя детьми. Всегда занятый на работе, времени на дом у него не доставало, а старшей дочке было всего шесть лет и смотреть за хозяйством одной у неё не получалось. Герда будто кожей чувствовала, зачем он пришёл. Его даже не пугал гнев Вальдемара, который решил во что бы ни стало сделать её своей содержанкой. Она окинула Шкирму оценивающим взглядом. Высокий и крепкий, он немного прихрамывал на правую ногу – след старой травмы. На лицо обычный, с растрёпанными мышастыми волосами, припорошенными ранней сединой. – Всё одна? – спросил он, замерев у порога. Стыдливый румянец едва заметно покрыл его гладко выбритые щёки. – А с кем же мне быть? Я ведь ведьма, дочь колдуна, – ответила Герда, отложив травы. – У меня осталось несколько шкур на продажу. Хотите взглянуть? – Несвежие? – Я теперь сама охочусь. Жаль только, Заградский отказался отдавать мне должность отца. Все надеется, что из Стольного человек приедет, хотя до наших пущ мало кто добирается. – Может, прав Заградский? Дома с детьми сидеть спокойней и почетней. Не морщи нос, – Шкирма держался на расстоянии и пытался распалить в ней симпатию одной улыбкой. – Хозяйством заниматься приятней, чем охотиться и травы собирать, живя только для себя. Подумай, когда люди рядом, когда помогают друг другу, это хорошо и правильно. Как должно быть. – Здорово, что вы женский труд так цените. Но не думаю, что из меня получится сносная хозяйка. Как вы правильно заметили, я эгоистка, и одинокой мне быть честнее. – Ты просто не пробовала. Да и не была ты одинокой с родителями, всегда рвалась им помогать, даже когда была совсем крохой, – напомнил он об их внушительной разнице в возрасте. Вынул из-за пазухи медный обручальный браслет и протянул ей. – Я просто предлагаю. Не отказывайся сразу. Я понимаю, что ты меня не любишь и не требую этого. Мы просто можем жить вместе и помогать друг другу. Обещаю, я тебя не обижу. А если слово нарушу, то провалиться мне на этом самом месте! Герда в задумчивости протянула руку к браслету. Стоит ли попробовать быть как все и не стремится к несбыточному? – Что здесь происходит? – послышался из-за спины Шкирмы знакомый голос. – Этот тип за тобой волочился? Шкирма застыл с пустым выражением на лице. Замер весь мир: умокли птицы и жуки, даже ветер не шевелил листья на деревьях. - Нет. Я его только что выдумала, – призналась Герда, стряхивая траву с юбки. - Ну и вкусы у тебя… - Ревнуешь? - Самую малость. Николас щёлкнул пальцами, и Белоземье исчезло в туманной дымке. Осталась только высившаяся напротив неё фигура в сером балахоне и клубы облаков вокруг. - Не стоит. Я просто пыталась представить жизнь без магии и большой любви. - И как? - Отвратительно. Олаф… мне кое-что рассказал, - неловко задавать ему вопросы, обвинять и уличать тоже неприятно. – Про… Невест Ветра. - О! – скованно выдохнул Николас. – Это не самое ужасное из того, что мне приходилось делать. Но все равно достаточно… унизительно. - Ты не задумывался, что причиняешь страдания?.. - Я знал… и избегал ритуала всеми силами. Но ничем хорошим это не оборачивалось. После возвращения с Девятых небес таких девушек считали отверженными, а жребий с моей руной стал проклятьем. - Почему ты не убедил родных благословлять людей другими способами? - Не знаю. Может, сомневался в своих силах или считал, что игра не стоит свеч. Тогда мне легче было плыть по течению и закрывать глаза на все, что не нравилось. Я далеко не сразу научился отстаивать свое мнение и не зависеть от близких. Что бы тебе ни говорили мои братья. Разочарована? - Нет, я… - Герда неловко отвела взгляд. Сама не знала, что чувствовать, что должна и чего хочет. – Олаф еще рассказал… про Немую Певунью. Глаза в прорезях маски опасно сверкнули. - Она не была Невестой Ветра, если ты об этом. Она принадлежала к охотничьему клану, из которого позже появились Сумеречники. Они предпочитали воздавать нам почести борьбой с демонами. - Тебе они нравились больше? - Они с благодарностью принимали знания, которыми я делился, и без лишних вопросов выполняли приказы. С ними было легко. - Я не об этом, - оборвала его Герда до того, как он увел бы разговор в сторону. - Я… он… Олаф еще рассказал, как вы возродились в телах мертворожденных младенцев. И еще… про частички души, которые ты оставлял в своих потомках, а потом забрал, как на могиле твоей семьи в Озерном крае, - она уже запуталась в сумбурном лепете. Дернула головой, отгоняя страх. Они же здесь одни, Николас – самый родной и близкий. Если она не может делиться с ним своими тревогами, даже глупыми и постыдными, какой смысл в их отношениях? – Олаф сказал, что последняя частица, оставшаяся в Дольнем мире, находится во мне. Раньше ты с помощью нее спас Немую Певунью. И я подумала… ты обратил на меня внимание из-за этой частицы? Или я – сама Немая Певунья? ---------- Глава 42. Мировое древо 1574 г. от заселения Мунгарда, Авалор, Ловонид, Цитадель Безликого Вскоре вернулась Риана в сопровождении полдюжины слуг с одеждой, дамскими мелочами и стопками книг. Герда взяла несколько и изучила названия: «Искусство ведения допроса. История развития мыслечтения», «Мыслечтение при выявлении болезней разума», «Феномен человеческой памяти», «Тонкие тела. Семь планов природы человека». - Лорд Веломри сказал, что вы интересовались книгами по мыслечтению и ауроведению. Он выбрал подходящие, чтобы вы развеялись после утреннего происшествия. Хочет загладить вину. - Передай ему мою благодарность, - сказала Герда тихо, одним глазом погрузившись в чтение. - Завтра к вам пришлют наставника. Лучшего на Авалоре. Если не понравится, лорд Веломри выпишет другого из Эскендерии, но на это понадобится дней десять, - добавила Риана. - Спасибо. Буду ждать, - отвечала она по-деловому коротко. Как только слуги закончили раскладывать вещи, перестилать постель и вытирать мебель, Герда выпроводила всех в коридор. - Можно, я останусь? Мастер Рэнделл просил проследить, чтобы вам не стало хуже, - попросила Риана, поправляя салфетки на тумбочках. – Я буду вести себя тихо, вы меня даже не заметите. Герда в задумчивости перевела взгляд на окно. Вороны либо затаились, либо улетели. В любом случае ничего им передать не получится, пока Олаф следит за ней глазами Рианы. Выгонять ее нельзя – это вызовет подозрение. Надо усыпить их бдительность. - Принеси мне бумагу и писчие принадлежности, - попросила Герда, прежде чем закопаться в книги. За работой прошёл день. Риана ушла, только когда Герда согласилась лечь в постель. Ночью ей ничего не снилось. То ли Николас боялся к ней приходить, то ли она сама гнала его от себя, не в силах побороть злость и отчаяние. Утром встала пораньше, чтобы быть во всеоружии, когда к ней снова явится самый страшный демон. Как в старой-старой сказке. Но первым к ней заглянул подтянутый Лучезарный. Короткая седая стрижка, тонкие усы на гладко выбритом смуглом лице. Лет пятьдесят по виду. - Я не слишком рано? Мое имя Адьяно Гандия. Прежде я руководил исследованиями книжников в области воздействий на рассудок. Но теперь лорд Веломри попросил меня заняться вашим обучением. Сальваниец с характерным гортанным говором и мягкой «р». - Рада познакомиться, мастер Гандия, - она сложила ладони лодочкой и учтиво склонила голову. – Буду признательна, если вы поделитесь со мной мудростью. Он смущенно замер. - Не стоит обращаться ко мне так высокопарно, Ваше Величество. Я всего-навсего профессор Университета, а не седобородый старец. Расскажите лучше, что вы уже знаете и чему хотели бы научиться. После базовых ступеней мы разделяемся на узкие специализации, хотя я как руководитель, разбираюсь и в смежных областях. Внушение мне ближе всего. - Я бы хотела знать, как можно избавиться от последствий внушения, навязанных мыслей и стертой памяти. Возможно ли излечиться от пагубных воздействий на разум? Вернуть себе личность? - Есть кое-какие тайные техники. Но мне нужно получить разрешение лорда Веломри, чтобы вам их открыть. Надеюсь, вы понимаете, какой опасности мы себя подвергаем. Герда на мгновение задумалась, о чем он толковал, но спросить не успела. Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге показался Олаф. - Я сам буду ее учить. В ваших услугах она не нуждается, - объявил он удивленно открывшему рот Адьяно. - Но лорд Веломри… - Ступайте к нему. Я позову вас, если мне что-то понадобится, - поспешила выпроводить наставника из своей комнаты Герда до того, как его постигла бы судьба несчастных птиц. Он не стал спорить, побаиваясь то ли ее гнева, то ли ее деда, то ли безумного блеска в глазах Олафа. Последний подошёл к столу и принялся перебирать разложенные на нем книги. - Наукообразный бред и домыслы, не имеющие под собой основания, - констатировал он, пролистнув одну из них. – Если тебя интересует магия, просто спроси у меня. Поверь, я знаю о ваших способностях и даже вашем разуме куда больше, чем ваши «седобородые старцы» могут представить. В конце концов я своими глазами наблюдал, как они создавались и развивались. - Если у тебя найдется время меня учить, я буду только рада, - сдержанно ответила Герда. - И все? – шутливо возмутился Олаф. – А как же поклоны, молитвы и благоговение перед моей божественной мудростью? - Тебе надо, чтобы я благоговела? – нахмурила лоб Герда. - Неискренне – нет. Я нашел еще одно укромное место, где нас никто не побеспокоит. Краем глаза Герда заметила наблюдавшего за ней с водостока ворона. Если Олаф начнет ее душить в «укромном местечке», поднимут ли птицы шум и помогут ли Белому Палачу ее найти? – Да не бойся. Больно не будет, обещаю! – огрызнулся на её квёлый вид Олаф. – Я могу молчать, если тебя раздражают разговоры. Но пожалуйста, не заставляй меня улыбаться, когда мне не хочется, – позволила себе ответить Герда. – Ладно, – сменил он гнев на милость. – Не важно. Идём. Олаф привёл её во внутренний дворик заброшенного корпуса, где до путешествия в Зюдхейм он пытался восстановить оранжерею. Просторная шестиугольная площадка буйствовала зеленью. Неухоженной, дикой: то тут, то там распускались мелкие розы, по стенам расползалась цветущая лоза. Из большой кадки на два фута вылез дуб, тонкий и хрупкий. На маленьких ветках распустились нежно-розовые листья. Герда задержала дыхание от восхищения. Удивительно, что после всего она не потеряла способность наслаждаться красотой. Проследив за её взглядом, Олаф подошёл к дереву и пощупал шелковистый листик. – Белый дуб – их выращивали на Девятых небесах. Отец привёз семена со своей далёкой родины в глубинах космоса. Тёмно-бордовые кроны напоминали ему о доме. Нам нравилось, как проходя через листья, свет становится кровавой пеленой, – он облизнулся, погружаясь в воспоминания. – Я же говорил, Безликий сильно скучал по дому, когда всё это строил. Зачем было сбегать за ничем не примечательной юбкой? ---------- Глава 43. Судьба полукровки 1574 г. от заселения Мунгарда, Авалор, Ловонид, Цитадель Безликого Олаф куда-то запропастился, и даже Белый Палач не знал, где он и чем занят. Из Дюарля пришли новости о возвращении армии Компании «Норн» и усилении охраны столицы. В порту начали возводить высокие смотровые башни. Лазутчики подозревали, что сооружения оснастят орудиями с жидким огнём, которые будет сторожить патруль Сумеречников. Придворные шептались о надвигающейся войне, хотя Лучезарные никуда не собирались без прямого приказа Белого Палача. В свободные от штудирования церемоний, клятв, танцев и регалий гостей часы Герда корпела над книгами, углубившись в изучение воздействий на память. Проще всего поддавались стиранию воспоминания о последних событиях. Эту технику разрабатывали для допросов и разведок, когда собранную информацию знать позволялось только крупному военачальнику. По просьбам целителей разума удалялись воспоминания о травматичных событиях, но только в крайних случаях, потому что у этого было много неприятных последствий, которые ухудшали, а не улучшали состояние. О полном стирании памяти упоминалось всего в нескольких случаях, описанных очень скупо. Мол, опасная душевная болезнь, преступные склонности, тревожащие неодаренных речи, никаких деталей. И оп, Малый Совет единогласно принимает решение стереть память полностью под наблюдением опытных книжников и целителей. Из их отчетов становилось ясно, что вместе с памятью исчезала и личность. Человек сделался тупым, ни на что не реагировал, смеялся невпопад, не мог заново обучиться разговаривать и обсуживать себя и оставался калекой до конца дней. Явно не случай Рианы, но если очистить ее от Мрака, возможно, она останется пустой оболочкой без души. Бездушница. Из отчетов книжников удалось выяснить еще несколько любопытных подробностей. Даже при полном стирании памяти в мыслетоннелях сохранялись смутные видения - многократно повторявшиеся ритуалы из жизни предков, которые назвали «родовой памятью». Если вычистить и их, появятся обрывки прошлого воплощения. Молчавший до того человек может вдруг заговорить на мертвом языке, рисовать места, в которых никогда не был, звать людей, которых никогда не видел. Наверное, то же происходило с Николасом, пускай он памяти не терял. Поэтому его так тянуло к Олафу, и к ней тоже. Поэтому ее не оставляло чувство, будто они знали друг друга очень давно и успели пожить вместе. Герда старалась не погружаться в эти мысли, чтобы не отчаиваться и не отвлекаться от главного. Белый Палач передал ей хроники и отчеты о столкновениях с подданными Аруина. После битвы с Безликим в Астальшир Мур они переселились под землю. В свою обитель – Аннуин - ши если и приводили людей, то не отпускали обратно. Стычки с демонами из Неистового гона, который возглавлял Аруин, происходили регулярно. Сумеречники составляли обширные списки входивших в его состав демонов. Кого-то из них даже захватывали в плен, допрашивали и изучали, выискивая уязвимые места. Отчеты о матери Рианы, Фианне, и впрямь, изобиловали деталями. Ее вид называли фаэ ши – девы из-под холмов. Из них Аруин выбирал себе наложниц. Фианна такой чести не удостоилась. Ее изгнали из подземных чертогов и отправили танцевать на вересковых пустошах вместе с остальными отвергнутыми. Фаэ не участвовали в битвах, но перед ними соблазняли сильных Сумеречников и уводили в Аннуин к своему владыке. Фианна же задумала сбежать от жестоких соплеменников. Улучив момент, когда Неистовый гон должен был схлестнуться с превосходящим по силе отрядом, она обратилась за помощью к капитану Сумеречников, зверолорду Маэлю Лугару. Благодаря ей он защитил своих людей от чар фаэ и выиграл битву, а позже взял Фианну в жены и увез в родовой замок на соляных болотах в дельте Плавны. Когда Фианна была ослаблена родами, посланная Аруинам стая гончих кун ши выследила Маэля в топях у замка и разорвала на части. Род Лугару подговорил Малый Совет не признавать Фианну с новорожденным Мидриром наследниками топей. Принимавший у нее роды юный целитель Риардан Маддох тайно вывез их из замка на лодке-куррохе, опасаясь, что претендовавшая на земли родня их убьет. Вместе беглецы добрались до Озерного края, где построили укрытый под холмами дом и воспитывали ребенка в уединении. Через несколько лет у них родилась дочь. Аруин вновь послал Неистовый гон за предательницей. В этот раз Фианна сама покинула дом под покровом лунной ночи, одурманив мужа и детей чарами. Больше ее никто не видел, но гнев мстительного Владыки не остыл. Он явился за ее детьми в канун Мардуна. Риардан храбро защищал их, но будучи целителем, сражаться не умел и к утру погиб от ран. Восхищенная его доблестью, община Каледонских гор взяла заботу об осиротевших детях на себя, скрыв их демоническое происхождение от посторонних, а после при содействии главного жреца Гвидиона их приняли в орден. Став Медным волком, Мидрир никогда не претендовал на владения Лугару, медленно приходящие в упадок из-за дрязг между наследниками из младших ветвей и разгорающейся Войны за веру. Он предпочел защищать ставший ему родным Авалор. Риана вышла замуж за друга детства из Каледонской крепости – огнежара Повелла. Но они не успели завести детей до битвы при Астальшир Мур, где его убили безголовые дуллаханы из Неистового гона. После этого безутешная Риана приняла вдовью участь и больше не знала мужчин, посвятив себя целительству и воспитанию чужих детей. Сколько страданий им пришлось вынести! А теперь… теперь Мидрир погиб, защищая Герду от убийц из Компании, а Риану лишили души, чтобы сделать из нее шпиона. Герда обязана ее спасти. Нельзя отчаиваться, иначе вся борьба будет напрасной. Среди бумаг Герда нашла портрет Фианны. По схематичному изображению опознать ее не получалось. Только характерный шрам над губой напоминал ши из мыслетоннелей Рианы. В спальню принесли грифель и аспидную табличку, на которой Герда рисовала и стирала схемы, чтобы подвести итог под всем, что удалось раскопать. ---------- Глава 44. Закрытая коронация 1574 г. от заселения Мунгарда, Авалор, Ловонид, Цитадель Безликого На рассвете ее разбудили служанки. Наряд и обувь заказали загодя. К церемонии все уже было готово и даже несколько раз переделано по замечаниям придворных блюстителей мод. После завтрака Герду облачили в тяжелое парчовое платье и собрали волосы в пышную высокую прическу. Чуть позже к ней заглянул Белый Палач, на этот раз официально – через дверь. - Готова? Она коротко кивнула. Он взглядом приказал слугам покинуть комнату. - Как Риана? – спросила Герда, когда они остались одни. - Ничего. Приставил к ней немого Латифа. Он все понимает и не станет никому разбалтывать. Не оценив шутки, Герда одарила его зверским взглядом. Он сразу посерьезнел и выпрямился. - Поговорим об этом позже. Сейчас сосредоточься на коронации. Она еще раз заглянула в список гостей: важные сановники, влиятельные придворные и дипломатическая миссия из Священной Империи. Вроде, никого не забыла. – Лучезарные тщательно проверили и прочитали каждого. То, что случилось на балконе, больше не повториться, - заверил ее Белый Палач. – А как же народ? Главы цехов и гильдий, землевладельцы, мэры и старосты поселений? – Встретишься с ними позже, когда страсти поутихнут. Если захочешь, конечно. – Что стало с теми, кого схватили после моего неудавшегося дебюта? Хоть и запоздало, но она всё же вспомнила о тех несчастных. Ведь ей теперь нести ответственность за судьбы всех навязанных подданных. – Мы разбирались с бунтовщиками не от твоего имени, а от имени ордена. Не забивай себе этим голову. Нет других забот? – Мы и так коронуемся тайно, как крысы. Авалорцы узнают о свершившемся уже после. А теперь я ещё и буду соучастницей в ваших преступлениях, – посетовала она, понимая, что вряд ли его разжалобит. – Так вали всё на меня, как делала до этого. Ну же, сейчас не время для препираний. – До этого вы меня не слушали! Николас был королём, сильным и волевым. Ему подчинялись, даже когда он принимал непопулярные решения. – Да, он умел гипнотизировать толпу, – перебил её Белый Палач. – Что? – Когда читал лазутчиков, видел его выступления в Норикии и Лапии, – усмехнулся Белый Палач, уверившись, что его уловка сработала. – Люди на площадях входили в экстаз всего от пары его жестов. Ему даже говорить не требовалось. Не замечала? Герда наградила его долгим задумчивым взглядом и покачала головой. – Лукавишь. Так, как твой муж, не мог никто. Ни его дед, ни уж тем более король Лесли. Да этого и не требуется, если ты сама не полезешь к народу, чего я не советую. Для их же блага, если оно тебя заботит больше, чем твоё собственное. Тут он прав. Не хотелось бы, чтобы еще больше людей оказались замучены и убиты. – Идём. Церемония вот-вот начнётся, – Белый Палач протянул ей руку, но Герда не спешила её принимать. – Дайте мне пару минут освежиться. – Не мочи лицо, иначе пудра будет свисать клочьями, – предупредил он с убийственно серьёзным видом. Герда прыснула в кулак, представив, как его пытаются причесать и напудрить. Даже на коронацию он не сменил строгий белый костюм ордена на более яркую парадную одежду. Что уж говорить о парике? Его жёсткие волосы были просто связаны в пучок на затылке, как у Сумеречников. – Рад, что поднял тебе настроение. Моя жена тоже любила смеяться над вещами, в которых я не находил ничего забавного, – несколько уязвлённо заявил он. В этом она очень хорошо понимала Лайсве. – Ступайте, а то я и без воды всё испорчу, – помахала она на него рукой. – Позвать служанку? – Сама справлюсь. – Только без глупостей, – предупредил он, прежде чем удалиться за дверь. Герда подошла к зеркалу, поправила волосы и лиф, разгладила складки на юбке. Взгляд упал на собственное отражение. Несмотря на недавний смех, глаза оставались холодными, лишёнными всякой жизни. Слой пудры сковывал лицо маской, которая должна была изображать радостный румянец. Оставалось подтянуть уголки губ кверху в подобии улыбки, и она походила бы на безвольную куклу, которой все вертят как хотят. Печальные мысли прервал глухой стук. Герда обернулась. На подоконнике сидел очередной ворон и выжидательно смотрел на нее. Она приоткрыла ставни. – Хочешь пойти со мной? Ворон переступил лапками осторожно, чтобы не оставить на досках царапин. Воровато оглядываясь по сторонам, Герда приподняла подол, и ворон спрятался под юбками. Как птица будет двигаться в клетке из тканей и без удобной жердочки? К тому же, после церемонии наверняка придётся танцевать, хотя Герда плохо понимала, зачем нужны танцы на коронации. Ведь это не бал, и не свадьба. «Свадьба, – ответил бы Белый Палач. – Это свадьба с целым королевством. Без любви, по принуждению и расчёту. Но разве между людьми брачный союз заключается иначе?» А потом снова сделает вид, что его никто никогда не любил и будет давить на жалость. Вместо этого Белый Палач бесцеремонно распахнул дверь и заглянул внутрь с крайней раздражённым видом. Наверняка слышал, как открылись ставни, и испугался, что она выпрыгнула в окно. Но увидев, что всё в порядке, осекся: – Готова? – Да, – Герда без промедлений приняла его руку, чтобы он не задавал лишних вопросов. Ауру ворона она не ощущала. Но не мог ли Белый Палач засечь его с помощью Мрака? Судя по невозмутимому виду, пока он ничего не подозревал. – Олаф так и не объявился? – аккуратно поинтересовалась Герда. – В цитадели его нет, хотя я предупреждал о церемонии, и он не высказывался против. Даже представлять не хочу, чем он занят. Но надеюсь, до конца церемонии он не объявится. Не хотелось бы в очередной раз чистить головы всей цитадели. К тому же, у нас важные гости. Герда рассеяно кивала. Перья ворона щекотали ноги. Если двигаться слишком быстро, то птица может запутаться и упасть. Возле распахнутых дверей в тронный зал Белый Палач её отпустил и вошёл первым. По длинной ковровой дорожке к трону ей нужно было добираться одной. ----------