Вербена Ивета Зинина «Моё сердце бьётся, но не часто. Я проклят судьбой» Вампиры — кто они? Монстры из сказок, людские бредни или суровая реальность? А вдруг они среди нас, хотя мы этого даже не замечаем? Вынужденное выживание, навязанная жизнь и закулисные интриги — всё это неожиданно переплетается воедино. Два автора, два голоса — одна история. P.S. Эта книга — сплетение не только диаметрально разных миров, но ещё и столкновение авторов разных жанров. Романтическое фэнтези — для тех, кому нравится, когда герои учатся любить и чувствовать. Тёмное фэнтези — для тех, кто знает, что за счастье платят кровью. ⚡️Сложные отношения ⚡️Сильный герой ⚡️Нежная героиня ⚡️Тёмное притяжение ⚡️Интриги и тайны ⚡️ХЭ (хотя кое у кого есть сомнения на этот счёт, но, ИМХО — он будет 😁) ==================== Пролог Принц сладко спал, когда незваный гость вылез из потухшего камина. Даже в эту теплую июльскую ночь мальчишка подмерзал. Моркет подошел к кровати и тихо щелкнул пальцами над самым ухом парня. Юнец даже не вздрогнул. Вор отступил и направился прямиком к двери. В коридоре стоял полумрак. Из настенных лампад с газовыми рожками вырывалось слабое свечение, пока густой ворс ковра полностью заглушал шаги тяжелых сапог. Моркет спустил маску с носа и принюхался. Горьковатый аромат лавандовой воды, запах дорогого воска и едва уловимый шлейф мускуса. Шрам на правой щеке вора исказила короткая улыбка: королева находилась у себя. Опустившись на одно колено перед дверью, Моркет достал из кармана «сверчка». Приложив тонкое стальное жало к замочной скважине, он зажал скобу. Механическая отмычка отозвалась тихим шелестом ­–­­­­ крошечные зубцы внутри подбирали положение штифтов. Устройство было идеальным, спасибо Корво — старик на своих верстаках делал лучшие приспособления в столице, а заодно исправно подыскивал покупателей. Тихий щелчок. Тяжелая створка дрогнула. Моркет тут же перехватил латунную ручку, не позволив защелке удариться о наличник, и скользнул внутрь. На широком ложе, раскинувшись поверх бархатного покрывала, отдыхала правительница Филриджа. Моркет не мог не отметить про себя: несмотря на возраст, королева оставалась хороша собой. Слишком хороша. Из-под шелковой сорочки соблазнительно угадывался изгиб налитых бёдер и тонкая талия. Рядом с ней посапывал светловолосый фаворит — офицер с аккуратными усиками. Наверняка у него было какое-то имя, но Моркет с трудом помнил даже династическую фамилию самой правительницы — Антериус. Он неслышно прошел по спальне, пока не оказался перед резным трельяжем. На сафьяновой подушечке под стеклянным колпаком покоилась тиара. Вот то, ради чего он рисковал головой. Моркет надел маску и осторожно поднял стеклянный купол. Подушечки пальцев касались прохладного металла, и вор уже чувствовал, как тяжесть редких камней перекочует в его холщовый мешок. План срабатывал идеально. Оставалось лишь… Вдруг снаружи, за балконом, раздался металлический лязг. Моркет замер, но реакция фаворита оказалась быстрее. Молодой офицер, спавший, казалось, мертвым сном, мгновенно открыл глаза, сгруппировался и резким рывком сбил вора с ног, увлекая на паркет. — Стража! Вор! — заверещал фаворит, выхватывая стилет из-под подушки. Королева, вопя во всё горло, судорожно прижала к обнажившейся груди смятую простыню. Моркет ловко выкрутился из захвата, уйдя под локоть офицера, и кинулся к балкону. Но едва он вдохнул прохладный воздух, путь ему преградила тень. Фаворит, успевший подскочить к деревянным рамам, с маху захлопнул створки прямо перед его носом и повернул засов. В тот же миг массивные двери спальни с треском распахнулись. В покои ворвалась дюжина гвардейцев в стальных кирасах, с взведенными паровыми самострелами наперевес. — Не дергаться! На колени! — рявкнул один, направляя черное жерло прямо в спину вору. Моркет, опускаясь, медленно поднял руки, показывая пустые ладони. Он не сделал ни единой попытки выхватить нож, не попытался ударить ни одного из окруживших его солдат. Когда пара дюжих гвардейцев заломила ему руки за спину и с треском защелкнула на запястьях тяжелые кандалы, Моркет лишь спокойно перевел дыхание. Любовник королевы тут же подскочил, и скинул капюшон, освобождая черные волосы. — Вы только посмотрите! Великий и мать его неуловимый Крыс, — расплылся в довольной улыбке усатый капитан, разглядев тонкую косу на правом виске вора. — Не на ту добычу ты позарился, падаль. Глядя на перепуганную королеву, пытающуюся прикрыться простыней, и на ухмыляющихся солдат, вор опустил голову. На его губах расплылась широкая, торжествующая улыбка, а в глазах блеснул темный огонёк. Всё шло строго по его плану. ---------- Глава 1. Часть 1. Кали Девятнадцать лет — это много или мало? Смотря где живёт человек и при каких условиях, ответ может быть абсолютно разным. Когда до двенадцати лет ты живёшь в достатке, при дворе, со своей прекраснейшей мамой, чьей красотой восхищались буквально все, совершенно не задумываясь ни о чём, кроме уроков игры на клавесине или изучения языков, а потом в один миг всё рушится и тебе приходится выживать — кажется, что уже много. Кали шла по тёмному, сырому коридору, с тусклыми, танцующими на каменных стенах отсветами газовых светильников, в который раз раздумывая — «А что, если?». А что, если бы она продолжала жить при дворе? А что, если бы у неё получилось вырваться из этой клетки? А что, если найти человека, который видел бы в ней не только милое личико и подстилку на одну ночь? Хотя с последним как раз всё изменилось уже давно. А вот к лучшему или нет — большой вопрос. Конечно, пока ей не исполнилось восемнадцать, никто в этом плане не притронулся к девочке, хотя могли, в этом она не обманывалась. Но выжидали… Облизываясь на неё и с каждым годом всё сильнее пожирая и раздевая глазами. И вот, когда настал момент совершеннолетия — практически никто и не успел её «испробовать», кроме одного человека — Снипса, начальника этой треклятой тюрьмы, а если быть точнее — крыла смертников, где она всё это время помогала на кухне. И начался ад. Не в прямом смысле, конечно, но стать женщиной с жирным, грубым, вечно пахнущим потом боровом, без возможности сказать хоть слово возражения — участь не из приятных. Но с другой стороны, Кали была готова к этому, поэтому, когда пришло время — старалась ничем не выразить насколько ей было мерзко. Зато он был один, никто больше не смел тронуть её и пальцем, кроме самого покровителя — Снипс приходил всегда в одно и то же время, грубо брал её сзади, оттягивая пышную копну рыжих волос, получая удовлетворение от бесконечных и громких криков, которые Кали отточила идеально, чтобы он ни на секунду не заподозрил подвоха, и уходил. Девушка поёжилась от своих воспоминаний. В нос привычно бил запах плесени и непонятной похлёбки. Из чего именно её готовят — выпытать у поваров на кухне Кали так и не смогла, за все семь лет, что была сослана сюда по приказу самой королевы, после произошедшего переворота, во время которого девушка лишилась единственной родной души — её матери. «Почему?» — этот вопрос оставался для неё загадкой до сих пор. Но прямо сейчас Кали волновало совершенно другое. В последний раз Снипс проговорился о каком-то неуловимом воре, который, наконец-то, попался, и теперь его ждала смертная казнь. Он говорил об этом с такой гордостью, словно поймал этого загадочного вора самолично, и с таким количеством подробностей, совершенно не отдавая отчёт своим словам, что Кали невольно заинтересовалась — кто же этот человек? И если он такой неуловимый — то почему попался страже так просто? Кали уже медленно подходила к тюремным камерам, как вдруг почувствовала что-то странное — в воздухе появились непривычные нотки, как будто вот-вот начнётся гроза. Она знала этот запах очень хорошо, отпрашиваясь выйти во двор именно в такие редкие моменты, чтобы почувствовать максимальный контраст с затхлыми помещениями подземелья, когда в воздухе разлетаются свежие и слегка электрические нотки озона. Глубоко дыша, она дожидалась дождя, чтобы никто не заметил её слез, пока небо плачет вместе с ней. Кали резко обернулась, всем своим нутром почувствовав чей-то взгляд — сильный, глубокий. И встретилась с серыми, внимательными глазами. Это был он? Да, точно он. За ночь других бедолаг по камерам не прибавилось. Её сердце мгновенно забилось быстрее, а щёки начали наливаться краской. Он был красив, молод, немного бледен, но полон какой-то необъяснимой мощи. А что больше всего удивило Кали — этот мужчина не дрожал и не боялся, как другие, словно был уверен в том, что через три дня вовсе и не будет повешен на главной площади. Она не могла оторвать от него взгляд, хотя сам он, кажется, почти мгновенно потерял к ней хоть какой-то интерес, продолжая медленно изучать всё вокруг… Но этот запах — её сердце на секунду замерло и пустилось вскачь с новой силой. Его тёмные волосы, небрежно спускающиеся до плеч, аккуратная косичка справа, открывающая висок и эти глаза. Кали сморгнула и поспешно отвернулась. Нельзя так глазеть, ведь если кто-то увидит, заметит хоть толику интереса — ей несдобровать. Вдруг за спиной эхом разнёсся до боли знакомый голос её покровителя — только не это… — О-о-о… неуловимый Крыс! И где! В самых неприступных стенах этой империи — в моей темнице! Какое же это удовольствие! — присвистывая протянул Снипс. — Каштанка, милая, сегодня ему не накладывай еды. Что-то он выглядит слишком уж… спокойным… пусть помучается, — с оскалом добавил начальник тюрьмы, разворачиваясь спиной и направляясь на выход. — Да, господин, — тихо произнесла Кали, опуская глаза вниз. Хотя в голове уже начинали кружиться совершенно другие мысли — надо бы побольше узнать об этом неуловимом воре. Меж тем, у этого бедолаги оставалось совсем мало времени, ведь Снипс, абсолютно необдуманно, проболтался ей о том, что три дня новому смертнику никто давать не собирается. Всё произойдёт как можно быстрее, буквально на рассвете… Сейчас обед и до ужина, до следующей раздачи еды, у неё было немного свободного времени. Кали поспешно раздала тарелки с бурдой, которую на кухне называли едой, чуть задержавшись проходя мимо камеры того самого вора — кажется, наказание от Снипса ему было абсолютно безразлично, ведь он даже не поднял на неё глаза, когда та с ним поравнялась. Он сидел бездвижно и смотрел в стену перед собой. Когда её покровитель поспешно скрылся из вида, Кали, задумавшись, чуть не споткнулась и не выронила из рук следующую тарелку, как тут же получила толчок в спину. — Эй! Ты что там, уснула, Каштанка? — рыкнул стражник. ---------- Глава 1. Часть 2. Кали Кали задумалась. Но эти серые глаза — они никак не выходили из её головы. И то, как он за неё заступился — у этого вора был кодекс чести, так сказал Аррел… Девушка тяжело вздохнула — после того, что сегодня произошло, как долго она будет в немилости у своего покровителя? В том, что ему всё доложат в таких красках, что Кали очень-очень не поздоровится — она была уверена и иллюзий не строила. А это значило лишь одно — действовать… Хотя бы попытаться… И, не успев даже толком подумать, она задала вопрос, который, кажется, выбил из колеи не только её саму, но и Аррела. — Послушай, Ари, а где хранятся ключи от камер нижнего этажа? — прошептала она. В ответ же получила лишь тишину, густую и вязкую… Кали всё ещё не видела лица своего собеседника и была уверена, что это к лучшему. Наконец, раздался знакомый тяжёлый вздох. — Они все в кабинете Снипса, копий нет. Но, — он запнулся. — Не надо, девочка, не лезь в это. На это Кали ему ничего не ответила, единственное, чего она сейчас действительно боялась — это пойти по рукам стражников и окончательно потерять себя… А если ещё и её единственный друг уйдёт на заслуженный покой… Поэтому сейчас у неё оставался единственный шанс, сделать хоть что-то и попытаться изменить свою судьбу… Либо, пусть лучше и её саму казнят вместе с этим вором, чем то, что ожидало здесь в будущем… — Спасибо, — тихо прошептала она. — Спасибо за всё, Аррел. Мне, мне уже пора идти, скоро ужин. — Береги себя, Кали… И с этими словами, девушка быстро вышла к тусклому свету газовых светильников, но после тьмы, даже они ослепили её глаза. Она сощурилась, изо всех сил сдерживая слёзы, коротко сжала сухую, но такую родную и тёплую руку старика, и отправилась вниз, навстречу своей судьбе. * * * У Кали оставалось не больше нескольких часов до ужина, а это означало лишь одно — действовать нужно либо прямо сейчас, либо уже никогда. И даже не ради этого загадочного вора, а в первую очередь ради себя самой. Вдруг он именно тот, кто сможет дать ей заветный билет на свободу? К тому же, что-то в нём было необъяснимо притягательное и устрашающее одновременно. Больше Каштанка не думала, лишь действовала, когда увидела, как уставший Снипс направился в свой кабинет. Она быстро юркнула вслед за ним, позабыв обо всей своей привычной стеснительности и нерешительности — к тому же, как бы то ни было, но к Снипсу Кали уже привыкла и отлично знала, что ему понравится. Главное, чтобы тот стражник не успел на неё донести… Но, кажется, её покровитель пока и не думал о наказании, жадно оглядывая мягкие изгибы фигуры затуманенным и самодовольным взором. — Что, соскучилась, Каштанка? — хриплым голосом сказал начальник тюрьмы. Она сделала медленный шаг вперёд, томно опуская длинные, тёмные ресницы, и снова приподнимая их, едва приоткрывая расширенные зрачки — перед её глазами стояло сейчас совершенно другое лицо, того, кого она жаждала спасти и спастись самой. — Господин, — тихо прошептала она. — Я весь день думала о вас и о ваших словах. Как вы пленили этого неуловимого воришку… Как сегодня вы, наверняка, устали, пока готовились к тому, чтобы больше никто и никогда не пострадал от этого злосчастного нарушителя. Вы делаете такое великое дело, господин, защищая нас от подобных… шакалов… Я бы хотела вас отблагодарить… Кали сделала ещё один медленный шаг вперёд, мягко приспуская с плеч старое, обветшалое платье — да, сейчас она выглядела не слишком соблазнительно… но вот без него… без него — любой мужчина мог оказаться у её ног, если бы только она этого пожелала. Это девушка усвоила слишком рано, на примере её матери, хотя сама ещё ни разу и не пользовалась этим знанием. К тому же вспоминать о маме не было никакого желания, слишком больно. А Кали нужна была трезвая голова. Она начала кружиться вокруг себя в едва ли изящном танце, на ходу вспоминая уроки, которые успела получить, пока ещё была при дворе. Но, кажется, тюремщик и не замечал неуклюжести в её движениях, с каждым поворотом её юного тела, с каждым взмахом её округлых бёдер — взгляд Снипса темнел всё сильнее, а сама она тем временем внимательно блуждала глазами по стенам коморки, чтобы найти необходимую ей цель — есть! Ключница! И она была как раз не так далеко от стола Снипса — главное занять его внимание другим и, насколько это возможно, оставить без сил. А исполнить её план можно было лишь одним способом. — Господин, — тихо прошелестела она, сокращая между ними дистанцию, — хотите, я сделаю вам… ммм… массаж… — в её голосе промелькнула нерешительность. Она думала о том, чтобы предложить кое-что другое, но… этого Кали ещё ни разу не делала и очень… очень! Надеялась, что не придётся никогда… Снипс, пожирая её взглядом, коротко кивнул. Девушка едва заметно выдохнула — кажется, получилось, — и юркнула ему за спину, начиная плавно выводить тонкими пальчиками круги вокруг его висков, переходя на голову, и возвращаясь обратно. Волосы были ссальные и поскрипывали при каждом движении рук, но Кали сейчас было не до этого — она изучала ключницу, которая как раз была перед её глазами. Шок и паника накрывали её постепенно, нарастая с каждой секундой всё сильнее. Дыхание начинало сбиваться, а сердце пустилось вскачь, срываясь в груди бешеным ритмом. Пальцы немного дрожали, но она изо всех сил старалась это скрыть. Вдруг, Каштанка нечаянно поцарапала своего покровителя по виску, едва заметив это. Снипс шикнул, резко откидывая её руки от своей головы. — Эй! Ты совсем ослабоумила, паршивка! — прошипел он. Кали замешкалась лишь секунду… быстро сдёрнув нужный ей ключ, с силой зажав его в своей ладони до боли. — Простите, господин, — прошептала она, опуская голову и переводя руки в замок перед собой. Стук сердца с силой отдавался в её висках и бил набат. Пот градом тёк по спине, оставляя влажные дорожки и холодя молодую кожу от сквозняков подземелья. ---------- Глава 2. Часть 1. Моркет Стоны за дверью кабинета стихли, и по рядам прокатилась волна едва сдерживаемых смешков. Кто-то мерзко фантазировал вслух о том, в какой именно позе начальник блока сейчас имел девчонку, другие соседи по камерам тихо шуршали на соломе, а надсмотрщик, очнувшись от оцепенения, перестал прожигать взглядом створку кабинета и вернулся к службе. Но вор оставался глух и безразличен к этому гадюшнику. Он методично анализировал обстановку: засекал интервалы патрулей, фиксировал время смены караула, считал шаги до винтовой лестницы, ведущей наверх, и прикидывал расстояния... Внезапно в ноздри ударил знакомый шлейф. Тот самый таинственный, будоражащий его аромат, источаемый девушкой, который никак не удавалось выудить из памяти. Именно эта странная нотка заставила арестанта присмотреться к ней внимательнее и даже испытать подобие жалости – ровно настолько, насколько он был на неё способен. Играть в благородного спасителя в его планы не входило. Он пробрался сюда ради другой цели. Дверь со скрипом отворилась. «Пленница» Снипса споткнулась на пороге и, едва удержав равновесие, бросилась по коридору под грязный хохот и улюлюканье блока. Моркет чуть сжал кулаки, и толстые кандалы на запястьях сорвались с замка. Он глухо рыкнул, после чего аккуратно надел разомкнутые кольца обратно, смерив их безразличным взглядом – нельзя привлекать лишнее внимание раньше времени. Но сквозь толщу сырого камня, где-то в далекой коморке, он отчётливо слышал её испуганное, частое сердцебиение. Чувствовал дрожь, надломленность, отчаянную беззащитность. Мужчина тяжело покачал головой. Так не бьётся пульс человека, привыкшего торговать собой или смирившегося с ролью жертвы. Так стучит сердце того, кто окончательно разуверился в завтрашнем дне и жизни в целом. Кто скорее пожмет руку смерти, чем другому человеку. *** Грохот тележки с вечерней бурдой для заключённых, вырвал его из раздумий. Моркет поморщился от мерзкого свиста и завываний смертников. Казалось, он физически ощущал стыд несчастной разносчицы еды, пока та не остановилась возле его решётки. Девушка протянула ему миску, сама не замечая, как крупно дрожат её пальцы. Было видно, какого неимоверного усилия над собой ей стоило, чтобы просто поднять голову и взглянуть на арестанта, и как только их глаза поймали друг друга, девушка тут же протянула вторую руку. – Вот, – выдохнула она, приоткрывая зажатый в кулаке ключ. Вор мысленно прикинул маршрут патруля, намеренно оттягивая момент, и плавно поднялся с пола. Но, заметив, насколько ей тяжело удерживать руки дольше пары секунд, он выругал себя за промедление, способное стать фатальным для бедняжки, мгновенно сократив расстояние между ними. – Казнь сегодня на рассвете, – выдавила она шёпотом и тут же, словно испугавшись собственной дерзости, громко и неестественно продолжила. – Ой, простите, был приказ не давать вам еды. Он протянул руку, и ключ мягко упал ему в ладонь. Их пальцы едва соприкоснулись, но у него внутри всё буквально закричало. Моркет втянул носом воздух, пытаясь разгадать этот едва уловимый аромат. Что же это такое, почему запах одновременно так жутко знаком и бесконечно далёк? Он поднял взгляд, наблюдая, как разносчица торопливо отшатнулась от решётки, расставляя оставшиеся тарелки, и торопливо развернула скрипучую тележку – но она всё ещё находилась достаточно близко, чтобы расслышать его речь. – Если хочешь продолжать так жить – не приходи сюда ровно в полночь, – бросил он ей вслед, развернулся, и ушёл обратно к сырой стене. Пока девушка впопыхах увозила грохочущий ужин, Моркет раскрыл ладонь, глядя на металл, и хмыкнул. Конечно, он прекрасно понимал, что никто и не собирался давать ему отсидеть здесь положенные три дня. Но он рассчитывал выиграть хотя бы двое суток. Теперь же провернуть дерзкий побег и задуманное придётся уже этой ночью. И если у девчонки хватит духу, она явится. Мужчина спрятал ненужный ключ в карман, опустил ладони на лицо и мысленно выругал себя: «Зачем ты вообще это ляпнул? Лучше молись, чтобы у неё не хватило смелости прийти сюда. Старый дурак» *** Моркет бесшумно придавил створку камеры снаружи. Обход состоялся несколько минут назад, а значит, в запасе оставалось чуть меньше часа. Девчонка так и не объявилась, и ждать её он не собирался. Точнее – собирался, но упорно обманывал самого себя, а потому всё равно направился прямиком к кабинету начальника блока. Выбив замок глухим ударом, он резко распахнул дверь и поймал на лету язычок механизма, до того, как тот звякнул бы о пол. Скользнув внутрь, вор бесшумно прикрыл за собой створку. Вся его поклажа – точнее, та её уцелевшая часть, которую Снипс ещё не успел раздать страже или прибрать к рукам – валялась прямо на досках под узким окном. Быстро отыскав мешок, он закинул туда гарпун с мотком веревки, пошарил рукой и выудил самострел с широким дулом, заткнув его за пояс. Напоследок, натянув на нос тёмную маску, он оставил на столе ключ от своей камеры, который ему передала девчонка. Вор покачал головой, поспешно направившись к выходу. Моркет резко распахнул дверь кабинета... и нос к носу столкнулся с ней. Он мгновенно сократил между ними расстояние, жёстко зажав её рот ладонью. «Пленница» лишь вздрогнула, испуганно глядя на него, но не издала ни единого звука. Редкий, удивительный тип людей. Моркет отпрянул, приложив палец к губам – в призыве соблюдать тишину. Она поняла его без слов и опустила голову, сверля глазами обшарпанный пол. Вор хмыкнул, бегло окинув её взглядом: чёрные лохмотья поверх того же перешитого платья, а в руке – крошечный узелок с пожитками. Не густо. Но с другой стороны – это отлично, значит, её здесь абсолютно ничто не держит. Впрочем, судя по её забитому виду, иного ожидать не стоило. И всё же Моркет отдал ей должное. За свою жизнь он повидал немало людей, но единицы решались на столь отчаянный шаг. Молодец. ---------- Глава 2. Часть 2. Моркет Пока девушка нерешительно подбирала слова и судорожно набирала в грудь воздух, мужчина уже подскочил к первому стеллажу. Недолго скользя пальцами по потёртым корешкам, он метнулся ко второму. Прикинув высоту полок, вор осознал с досадой, что придётся тащить сюда лестницу. Минуты утекали сквозь пальцы с катастрофической быстротой. – Доу, – еле слышно выдохнула беглянка, и на секунду выбила мужчину из колеи. – Ну вот и познакомились. Снова. Кали, можешь прихватить с собой приглянувшуюся книгу, если читать, конечно, умеешь. Но пока посиди-ка здесь, – он легко подхватил её за талию, и девушка издала странный, сдавленный звук в горле, пока он аккуратно усаживал её на стол. – И ещё... Ты точно со мной? Может, всё-таки передумала и хочешь вернуться? Беглянка резко вцепилась пальцами в его предплечье и тут же судорожно отпрянула, словно испугавшись собственной дерзости. – Нет, я с вами. – Тогда слушай внимательно. Когда за нами явятся, тебе придётся сыграть роль лучшей актрисы во всей империи. Прости за прямоту, но я прекрасно слышал, как ты надрывалась в кабинете. Девушка по привычке попыталась опустить голову, но вор вновь мягко приподнял её подбородок широкой ладонью. – Не надо. Я всё понимаю, ты выживала как умела. Так что... извини, если задел за живое. В общем, если здесь появится стража, тебе нужно будет разыграть спектакль: показать всё так, будто я силой притащил тебя сюда и взял в заложники. Только так мы сможем выбраться. Я тебя не брошу, Кали. Ты мне веришь? Её взгляд испуганно метался из стороны в сторону, цепляясь за любые предметы, но только не за его лицо. Это бесконечное увиливание начинало раздражать. – Кали! – он слегка встряхнул её за плечо, привлекая внимание. – Да, Моркет Хайд. Я вам верю. Вор втянул носом пыльный воздух и на мгновение прикрыл глаза. Их исчезновение уже заметили. Додуматься спуститься на нижний ярус у патрульных займёт от силы минут пять. Ещё столько же уйдёт на то, чтобы осознать, что через коллекторы они не ушли, ведь там сужение. Значит, стража вернётся и начнёт прочёсывать каждый угол – это ещё минут пять. И потребуется минуты три, чтобы добраться прямо сюда. Значит в запасе около восемнадцати минут. Он открыл глаза и отошёл от девушки к высокому стрельчатому окну. «Отлично, зацепиться за хвост успею, главное – чтобы девчонка не подвела», – размышлял он. Моркет вскинул взгляд на массивную люстру, затем на стальные тросы, удерживающие тяжёлую кованую конструкцию. Два. Если выбить штифт из одного из них... – Идеально, – выдохнул он, искренне улыбнувшись девушке и хлопнул в ладоши. Однако глубоко внутри, у него уже начинало закипать недовольство. Эта девчонка своим растерянным видом и заторможенностью отнимала драгоценные мгновения. Прагматичный ум призывал проявить жёсткость, но, глядя на её надломленность и пустые глаза, мужчина понимал: будь он резок, она попросту уйдёт в себя и завалит весь план. Поэтому приходилось силой давить в себе черствость и отыгрывать роль терпеливого спасителя, хоть сейчас ему и было совсем не до вытирания чужих соплей. Уняв раздражение, Моркет стремительно метнулся в соседнюю секцию библиотеки. Схватив массивную лестницу, он легко, будто сосновую шишку, сорвал её с направляющих и понесся обратно. Приставив конструкцию к нужному стеллажу, взломщик мгновенно взлетел наверх и принялся судорожно пробегать взглядом по корешкам. Всё, что сообщил ему Корво перед вылазкой – это лишь фамилию автора – Пристли. Но сколько бы мужчина ни вглядывался в потемневшие от времени переплёты, нужного имени не находилось. Фолианты были расставлены в хаотичном порядке – не по алфавиту и не по темам, а по какому-то, известному одному лишь покойному монарху, принципу. Моркет спрыгнул с лестницы, глухо рыкнул и принялся лихорадочно шарить по нижним полкам. «Да где же этот чёртов…» Крылья носа судорожно затрепетали. Вор уловил её запах – он оставался прежним, но вновь едва заметно изменился, словно девчонка начала искренне переживать за него. Однако это открытие вовсе не радовало, а лишь нервировало, вызывая глухую злость. Оскалившись на безмолвные ряды фолиантов, мужчина в ярости смахнул на пол пару тяжёлых книг. – Где этот проклятый Пристли?! Так и знал, что это очередные тухлые сплетни! – Мор... Моркет... – за спиной раздался робкий шёпот. Он почувствовал, как спутница осторожно слезла со стола и двинулась к нему. – Что?! – в бешенстве рявкнул он, но тут же заставил себя подавить вспышку гнева. – Прости... Что такое, Кали? Быстрее, мне нужно найти книгу. – Вы... вы упомянули Пристли. Но... если это тот самый, который со... собирал фольклор и языческие предания... – Золотце, ближе к делу! Он услышал, как от его резкого тона беглянка испуганно прикусила губу до крови. Моркет невольно облизнулся. Впрочем, уговоров она не потребовала и торопливо продолжила: – Пристли... Он писал под псевдонимом. Кронкет. Простите... если это вам не поможет… – Спасибо. Вор резко отвернулся. Прикрыв веки, он пытался унять нарастающее из-за аромата её крови волнение и вернуть хладнокровие. За долгие годы он научился жёстко контролировать жажду, и тем более никогда не отправлялся на дело голодным. Но этот её новый, неестественно притягательный запах... Дьявол, он напрочь отбивал способность мыслить трезво. Моркет распахнул глаза – прямо перед его лицом на полке обнаружился нужный корешок. Зелёный переплёт, тиснённые золотом буквы: Кронкет. «О бестиях и ночных тварях. Том 1». Вор мгновенно схватил первую книгу, лихорадочно шарив глазами вокруг, отыскал второй том и тут же закинул оба в сумку. «А если в них всё-таки пусто?» – промелькнула тревожная мысль. Но времени на долгие раздумья не оставалось: до неизбежного появления стражи оставались последние три минуты. Он стремительно скинул с плеча моток верёвки, вытащил гарпун, надёжно соединив их вместе, и вставил в ствол самострела. На секунду замерев, он быстро чиркнул кресалом, поджигая смесь для нагрева воды в оружейном змеевике. ---------- Глава 3. Кали. Свобода Кали судорожно, до острой боли в мышцах, вжималась в тело спасителя, и боялась открыть глаза. Сейчас, она чувствовала лишь жуткий холод, ветер в волосах, грубую ткань одежды под её пальцами и… невероятное облегчение. Ведь ещё буквально несколько минут назад, была уверена, что всё кончено… Когда Моркет с силой оттолкнул её прямо в руки Снипса — мысль, что так и было задумано изначально, не выходила из головы. Девушка шарила глазами по библиотеке, боясь поднять их на вора, который как раз двинулся к окну. В том, что он действительно может сбежать отсюда, Кали больше не сомневалась. Как и в том, что ждало её дальше — бесконечные допросы с пристрастием… Которые не сулили ей ничего хорошего… Следом послышался треск стекла, который девушка уже еле-еле слышала, за шквалом отбивающегося стука собственного сердца, рвущегося наружу, и гула от невероятного напряжения, которое, видимо, ещё не скоро её отпустит. Она снова была в цепких лапах своего покровителя… «Неужели это и есть моя судьба и единственная уготовленная участь?» — промелькнуло в голове Каштанки, как вдруг, словно сквозь толщу воды, пробился голос… его голос: «Золотце, давай!» Кали замялась лишь на секунду, распахивая глаза сильнее — неужели ей не послышалось? Моркет действительно не бросит её? И что есть мочи она рванула к нему, воспользовавшись замешательством Снипса. Девушка протянула руку, и бывший заключённый резко притянул её к себе, когда они вместе уже начинали подниматься вверх… Всё выше и всё дальше от этого проклятого места… Прокручивая в голове то, что с ней приключилось за последние часы, и до конца не веря, что это действительно происходит, её неожиданно вырвал из оцепенения теперь уже знакомый низкий голос: — Не каждый день выдаётся подобная прогулка, да, Кали? — хрипло бросил он. — Хоть бы огляделась. Ночной Валкорант с такой высоты — зрелище на редкость удивительное. Она шумно вдохнула ледяной воздух и снова почувствовала отчётливый запах приближающейся грозы… Что это было? Их действительно ждала непогода? Или же… Или всё же этот аромат исходил от него? Невероятно сильного и загадочного мужчины, который спас её из настоящего ада… Но что ему ответить? Что она боится высоты? Что последний раз она стояла выше, чем двор перед тюремными блоками лет восемь назад? Когда местные мальчишки в очередной раз придумали новую забаву, потащив её на крышу, и где впервые в жизни она почувствовала неконтролируемый, сковывающий всё её нутро страх? Когда оцепенение заставляет тебя даже забыть, как дышать? Её тело продолжала колотить крупная дрожь, но в эту секунду девушка решила для себя чётко и бесповоротно — больше она никому не покажет своей слабости. С этого момента ей нужно быть сильной, чего бы это не стоило. Ведь снова становиться подстилкой или уж тем более вернуться в подземелья королевской тюрьмы — Кали не хотела всей душой… И снова из раздумий её вырвал голос Моркета: – Держись, золотце! Сейчас мы будем падать! «Что?» — пронеслось в голове девушки, когда от неожиданности она всё же распахнула глаза и посмотрела на мужчину, что держал её невероятно крепко. – Моркет, я... – только и успела выдохнуть Кали, как почувствовала, что они уже стремительно падают вниз… Судорожно вжав голову в грудь своего, наверное, спасителя, она мысленно начала просить всех Богов, которых знала, чтобы они не допустили их смерти, иначе зачем всё это тогда было?! Её пальцы до боли вцепились в грубую ткань, а затёкшие мышцы ног, которые всё это время обвивали мужчину вокруг талии, напряглись настолько, что в какой-то момент она просто не выдержала острой вспышки боли в суставах и резко выпрямила их, ровно перед тем, как они, пролетели через несколько тугих матерчатых маркиз и упали прямо на мешки с чем-то твёрдым… Кали навалилась на Моркета сверху всем своим весом, не сразу осознав, что где-то по пути ранила предплечье. Новая вспышка боли стянула всё её нутро, но изо всех сил она старалась подавить свои всхлипы и клацанье зубов от холода. Наверное, это действительно уже вошло в её привычку — не показывать боли, не показывать отвращения, не показывать усталости… Вдруг раздался приглушённый стон мужчины, и только тогда девушка осознала, что ему должно быть пришлось совсем не сладко, взяв весь удар на себя! Как он вообще жив до сих пор?! – Кали... Слезай, нужно уходить, – с трудом выдавил из себя Моркет. И она мгновенно отпрянула от него, попятившись назад, даже позабыв о тугой боли в руке, думая лишь о том, как бы не сделать хуже. Моркет медленно поднялся на ноги, тяжело качнувшись, и сплюнул густую кровь. Глаза Кали застыли на этой красной лужице — ведь он выживет, правда?! Что она будет делать если нет? Куда ей податься? Вдруг всем своим нутром она почувствовала тяжёлый взгляд… Девушка подняла глаза и увидела, как Моркет облизнул губы… «Он какой-то странный…», — мелькнуло в её голове, но додумать мысль она снова не успела, ведь мужчина в один шаг оказался к ней практически вплотную, резко рванув лоскут от её старенького плаща и туго перетянув рану на руке. Кажется, Кали снова забыла, как дышать… Человек, который только что упал с летевшего дирижабля, взяв на себя удар за двоих, который только что сплюнул сгусток крови, видимо получив серьёзные травмы — подумал в первую очередь про неё! Про девчонку, которая совсем недавно, по соседству с его камерой — стонала под Снипсом, хоть и представляя перед собой его лицо… Но всё это было настолько удивительно, что тронуло её до глубины души… Тем временем мужчина снова натянул на лицо маску и, перехватив её за здоровую руку, потянул за собой. Не прекращающаяся боль и жуткий холод, хоть и не такой, как на высоте, всё ещё туманили разум, но Кали, после всего, что они пережили, решила для себя окончательно и бесповоротно — куда он, туда и она… Хоть сам вор и говорил, что планирует отправить её в Розенштоф, но… Что она там будет делать одна? Девушка махнула головой, отгоняя тревожные мысли — нужно решать проблемы по мере их поступления. Так что об этом, пожалуй, она подумает завтра. Сегодня был слишком длинный и слишком напряжённый день… ---------- Глава 4. Моркет. Вербена За маской замарашки скрывалась поразительно красивая девушка – нужно было обладать редкой слепотой, чтобы не разглядеть этого с самого начала. А Моркет никогда не испытывал проблем со зрением. И пока его вампирская натура латала развороченные органы и сращивала сломанные кости, оставляя внешние ссадины на потом, мужчина просто наблюдал. Он следил за тем, как Кали бережно, почти трепетно промывает его кровоточащие раны. Её пальцы больше не дрожали, плечи расправились, словно весь тот ужас, что гнал их сюда, наконец, остался позади. И видеть, как она сосредоточенно сжимает губы вместо того, чтобы вжимать голову в плечи от каждого шороха, было по-настоящему приятно. Но стоило влажной ткани опуститься ниже, как её аромат вновь настойчиво защипал обоняние. И в этот момент его прошибло осознание. Этот проклятый, сбивающий с толку запах, который преследовал его в тёмных подвалах, теперь раскрылся в полный голос, напрочь лишая способности мыслить здраво. Вербена. Словно ржавый клинок, провернувшийся в груди, всколыхнул воспоминания о той, ради которой он когда-то рискнул всем. О Лили, которую он любил больше всего на свете, из-за которой он и ступил на этот изнурительный путь поисков. Но сейчас, задыхаясь от этого аромата, Моркет с болезненным оцепенением понимал: Кали – не она. Девушка сидела перед ним, нежная, хрупкая, но чужая. А образ той единственной, давно исчез в тумане прошлого, оставив после себя лишь жгучую тоску и боль. Но запах дикой вербены был настолько громким, что внутри болезненно щелкнуло. Моркет резко подался вперёд: одной рукой он намертво сковал её запястье с зажатой тряпкой, а второй властно, но без лишней жестокости вскинул её подбородок вверх. Он придвинулся вплотную, жадно ловя её дыхание и отчетливо ощущая, что страх в её глазах сменился растерянным доверием. Но секунду спустя, очнувшись от наваждения, вампир ослабил хватку и отпрянул. – Прости... Я... я не должен был этого делать. ---------- Глава 5. Кали. Влечение Кали замерла, затаив дыхание — впервые в жизни её действительно к кому-то тянуло… Что это было? Его запах? Его невероятная сила духа? Или же его необъяснимый трепет по отношению к ней? Но он остановился — почему? С девушкой было что-то не так? Может не в его вкусе? Она невольно до крови прикусила губу — ей было одновременно обидно и приятно. Обидно, потому что Моркет не сделал этот шаг, хотя внизу живота уже вовсю стягивался тугой узел желания. А приятно — значит он действительно видел в ней женщину? Капля крови медленно потекла по губе. И вдруг Кали, медленно слизнув её, увидела в глазах Моркета настоящий огонь. Кто именно потянулся первым — в общем пламенном порыве было совершенно не понятно. Она чувствовала лишь то, что хочет этого мужчину, каждой клеточкой своего юного тела. Моркет резко сжал её бёдра, притянув к себе, и Кали послушно повиновалась. Оказавшись сверху, руки сами собой зарылись в твёрдых, тёмных волосах. Кажется, он сводил её с ума в буквальном смысле. Голова кружилась, а сердце готово было выпрыгнуть наружу, зайдясь в невероятном темпе. Его губы властно пили девушку без остатка, а язык не пропускал ни миллиметра, по-хозяйски выкручивая круги вокруг её языка. Сама до конца, не веря в то, что она делает, Кали медленно потянула руки к завязкам на платье… Один узелок, второй, третий — и платье медленно начало скользить вниз по плечам, раскрывая её сантиметр за сантиметром. Из груди Моркета послышался сдавленный рык, и руки, которые всё это время, словно застыв, лежали на её разгорячённых ягодицах, резко вскинулись вверх и с диким треском рванули и без того обветшалое платье. Дыхание Кали сбилось, а руки судорожно вцепились в его плечи, в поисках единственно возможной на данный момент опоры на всём белом свете. Затем тонкие пальчики медленно опустились на грудь, изучая сильное мужское тело. Его сердце билось не так быстро, а кожа всё ещё была холодной — наверное, это из-за полученных им ран… Точно! Кали резко отпрянула, тяжело дыша, встретив в ответ замешательство потемневших глаз. — Ваши… Твои раны, — задыхаясь, хрипло прошептала она, — прости, наверное, тебе больно. Грудь заходилась в бешеной амплитуде, и каждой звенящей клеточкой своего тела она хотела этого мужчину… Но в ответ Моркет лишь странно оскалился и вместе со своей добычей, тесно прижимая её к своей груди, резко поднялся на ноги. Буквально в два шага они оказались у подножия кровати, когда, неожиданно бережно, мужчина опустил Кали на постель, глядя прямо в глаза. Сердце девушки рухнуло вниз, когда она по привычке уже было начала разворачиваться к нему спиной, но мужчина остановил её мёртвой хваткой за плечи, не отрывая дикого, чернеющего взгляда. Она смотрела ему в глаза и не могла поверить, что это действительно происходит с ней… Руки сами собой снова опустились ему на грудь, и Моркет, шумно вдохнув, задержал дыхание… Время словно остановилось, больше не было никакого «до» — было лишь сейчас. И хотя его сердце всё ещё билось, не ускоряя темпа, но она чувствовала всем своим нутром, насколько он сам сейчас взвинчен до предела. Руки Кали медленно скользили вниз, по мощной груди, по кубикам пресса, пока, наконец, не достигли искомой преграды. На ней самой всё ещё оставалось тончайшее, ничего не скрывающее нижнее платье и старенькие панталоны, из-за которых, щёки девушки вспыхнули багряным цветом с новой силой… Она медленно расшнуровала его штаны и потянула их чуть ниже, всё ещё глядя глаза в глаза — это было для неё настолько удивительно, что хотелось запомнить каждую секунду, каждое движение, каждый его рваный вздох. Вдруг он резко отпрянул, подскочив на ноги, но всё ещё не отрывая от неё взгляд. И быстро сорвал с себя всю оставшуюся одежду, заставив Кали затаить дыхание, сжав пальцами простынь до боли. Он был силён… Он был красив… И прямо сейчас он был её — полностью, без остатка… Моркет медленно, как дикий зверь, забрался на кровать, и, шумно вдыхая её запах, прильнул к животу, проведя ледяным языком по впадинке вокруг пупка, прямо поверх тонкого нижнего платья… Кали мгновенно забилась мелкой дрожью… Разве с мужчиной может быть так хорошо? Ногти с силой впились в мягкую кожу ладошек, а её спина моментально выгнулась дугой, когда в тот же момент руки мужчины скользнули ниже, вдоль юного тела, начиная поднимать, сантиметр за сантиметром, последнюю между ними преграду. Хотя нет, не последнюю, ведь добравшись до живота, он сцепил зубы на её исподнем, томительно медленно потянув его вниз. Кажется, ещё чуть-чуть и Кали потеряла бы сознание, от переполнявших чувств… Но нет, только не сейчас, не когда ей впервые в жизни так хорошо! Тем временем Моркет уже скинул на пол и панталоны, с невероятной скоростью подлетев обратно, продолжая тяжело, рвано дышать. И продолжил невыносимо медленно поднимать её тончайшее платье, попутно покрывая оголённую кожу влажными поцелуями… Он поднимался всё выше, попутно с силой сжимая её грудь в ладонях, вырывая один за другим хриплые сдавленные стоны из груди Кали, пока руки девушки хаотично начали блуждать по спине мужчины. И, наконец, последняя преграда тоже была отправлена куда-то в сторону, оставляя их обнажёнными друг перед другом, насколько это возможно. Она смотрела прямо в его глаза, на секунду словно заметив алый отблеск, когда он с силой вжал её тело в постель. И, замерев от предвкушения, Кали шумно выдохнула, когда Моркет начал медленно заполнять её собой. И когда они, наконец, стали единым целым — послышался общий сдавленный, хриплый стон. Он двигался медленно, давая привыкнуть к огромным масштабам, переполнявшим сейчас девушку через край. И когда Кали в нетерпении сама начала подаваться к нему навстречу — то мужчина не выдержал, с каждой секундой всё сильнее набирая неистовый темп. ---------- Глава 6. Моркет. Завтрак 77 лет назад Моркет бежал из литейных цехов, не обращая внимания на усталость, въевшуюся сажу, грязную одежду и немытое лицо. В грохоте молотов и скрежете пара, он, минутой ранее, чуть не пропустил гулкий крик. Кто-то, разрывая шум печей внизу, выкликнул его имя, и ударил словно обухом: «Сын!» Получив короткий, одобрительный кивок от мастера, Моркет, едва не сломав ноги и перемахнув через парапет, выскочил из задымлённого цеха на свежий, прохладный воздух. После раскалённого нутра завода, улица Бакалейщиков встретила его густой смесью ароматов: пряным духом гвоздики, соломой и сладковатым запахом свежей выпечки. Рывок, крутой поворот – и он уже на улице Кожевников. Здесь воздух был совсем другим: тяжелым, кислым. Аммиак шибал в нос так, что перехватывало дыхание. Моркет чуть не сбил старика, промышлявшего разгрузкой, и сам едва не напоролся на его длинный обвалочный нож. – Простите, уважаемый! – выдохнул Мор, даже не сбавляя шага. – Осторожнее, пёс! – рявкнул тот, цепляясь рукой за телегу. – Извините, у меня сын родился! Старик замешкался, опустил орудие, а затем поднял сжатый кулак в воздух и тепло, почти по-отцовски, улыбнулся сквозь густую бороду. – Не умри раньше времени, дурак! – полетело Моркету в спину. Квартал Бочкарей встретил его привычным стуком деревянных клёпок, перезвоном металлических обручей и густым ароматом смолы. Последний дом в переулке. Моркет налетел всем телом на дверь, вваливаясь внутрь. Лили. Его Лили. Она лежала на кровати – вся вспотевшая, со спутанными волосами, прилипшими ко лбу, с дорожками слез на щеках, но бесконечно красивая. Моркет замер на пороге, осторожно сделал шаг, ловя её усталый взгляд, и, присев на колени рядом с кроватью, тут же получил мокрой тряпкой в лицо от повитухи. – Папаша, рожу-то хоть умой! Черный, как черт из топки! Смеясь, со слезами, моментально застлавшими счастливые глаза, Моркет быстро протёр сажу, наклонился к жене и нежно прижался к распаренной коже. От неё привычно пахло вербеной – её аромат, который он не спутал бы ни с чем. Лилиана слабо потянула его к себе и поцеловала в лоб – бессильная после тяжелых родов, но невероятно сильная духом. – Спасибо, дорогая... спасибо за сына. Можно? – Спросил он едва слышным шёпотом. Лили аккуратно, с особой материнской заботой передала ему мягкий сверток из плотного льна: – Не разбуди только. Моркет осторожно, боясь повредить что-то своими огрубевшими пальцами, принял сверток. От младенца пахло грудным молоком и чем-то совсем новым, крошечным и родным. Он всмотрелся в сморщенное личико, разглядывая крошечный сопящий носик и едва заметный пушок на голове. Это был его сын. Его первенец. – Я люблю тебя, Лили. – Выдохнул Мор, не сводя глаз с ребенка. – И я люблю тебя, Мор. – Тихо промурчала она, закрывая глаза. *** Проснувшись от тяжёлого, сковывающего горло сна, Моркет резким движением смахнул влагу с век и сразу же отыскал глазами силуэт Кали. Девушка лежала на самом краю кровати, свернувшись дрожащим калачиком, а обнажённая кожа была покрыта мурашками. Её хрупкое тело манило, но куда сильнее притягивал навязчивый аромат. И в то же время именно этот запах становился главным щитом девушки от него самого. Будь на её месте любая другая девица из злачных портовых кабаков или тех гадюшников, где уставшие от заводской копоти работяги заливали тоску дешёвым пойлом, ведомый звериным инстинктом хищник давно бы сорвался. Он оставил бы бедняжку без сил, попутно пригубив её крови ровно настолько, чтобы утолить голод, но не причинить смертельного вреда. Он не позволял себе подобного уже лет пятьдесят – с тех самых пор, как впервые встретился с Корво. Старьёвщик стал ему другом, которому вампир впервые осмелился открыться во всей своей тёмной сущности. К крайнему удивлению Моркета, Гаррет наотрез отказался от дара вечной жизни, хотя тот запросто мог поделиться им – ведь они были почти на равных. Он стал братом, которого у него никогда не было. Но сейчас, в эту хрупкую минуту, Моркет ловил себя на странном чувстве: впервые за долгие десятилетия он ощущал физическое умиротворение рядом с живым человеком. Стараясь не шуметь, мужчина бережно накинул на продрогшую Кали шерстяное покрывало. Осторожно прикоснувшись к её растрепавшимся прядям, он вновь глубоко вдохнул знакомый шлейф, заполняя им грудь. В этот момент девушка беспокойно метнулась во сне, повернувшись к нему, и мягко, невесомо коснулась его губ своими. Поцелуй повторился – чуть настойчивее, требуя ответа. Моркет замер, чувствуя, как внутри всё закипает, но вовремя сдержал порыв. Он мягко подался назад, отстраняясь, и заботливо скользнул ладонью по её щеке, нежно очертив большим пальцем контур таких притягательных губ. Из груди Кали вырвался тихий стон. Стоило ему убрать руку, как напряжение спало. Девушка вновь глубоко провалилась в сладкий сон, а на её лице замерла умиротворённая улыбка. Моркет бесшумно поднялся и облачился в одежду, ни на мгновение, не отрывая взгляда от спящей. На миг ему почудилось, будто она смотрит прямо на него, но придавать этому значения он не стал. Как и то, каким именно образом объяснит ей своё чудесное исцеление. Эту проблему вампир решил благоразумно отложить на потом. Вор направился к Корво: старьёвщик в эту пору обычно бодрствовал. Точнее, Моркет вообще не припомнит, когда этот неугомонный старик позволял себе отдыхать – казалось, тот существовал вне привычных ритмов. Преодолев переход между строениями и спустившись, вампир без тени удивления сразу же шагнул к верстаку, за которым неизменно восседал хозяин. – Доброе утро, – коротко бросил вампир и тяжело опустился рядом на скрипучий стул. Гаррет молча пододвинул к нему добытый фолиант и ткнул пальцем в пожелтевшую страницу: – Гляди-ка. Кажется, нашли. Обряд древних северных кланов. Вот только с ингредиентами здесь... в общем, сам прочти. ---------- Глава 7. Кали. Прогулка Рука Моркета обожгла своим холодом бедро Кали с внутренней стороны. Она невольно задержала дыхание, ведь одновременно, несмотря ни на что, это было так горячо, что у неё мгновенно стянулся тугой узел внизу живота. Девушка сильнее сжала руки на свёртке, который передал ей мужчина. Слова, сказанные Моркетом буквально несколько минут назад, сами собой пронеслись в её голове: «Я разожгу камин, и мы без сожаления сожжём твоё старое тряпьё. А внутри тебя ждёт кое-что получше: новое платье и пара крепких сапожек. Примеришь сразу после того, как поешь» Разве это может быть возможно? Почему он так относится к ней? Никто и никогда не делал ничего подобного! А его глаза — он сидел сейчас перед ней на корточках, такой сильный, уверенный в себе, и смотрел так, словно действительно видел женщину, видел человека… Она резко втянула воздух, когда его рука почти достигла цели, но внезапно остановилась, не дойдя несколько сантиметров до самой стратегической точки… И Кали выдохнула с долей облегчения, ведь на самом деле, сейчас ей хотелось хоть немного перевести дух и, наконец, действительно осознать, где же она оказалась… И то, что Моркет остановился, при этом пожирая её потемневшими глазами настолько, насколько это было возможным — говорило лучше любых слов… Она по привычке опустила взгляд, когда пальцы сами начали разворачивать увесистый свёрток. И когда, наконец, она его раскрыла, то не смогла сдержать восторженного возгласа. Ткань новой одежды была мягкой и проминалась под тонкими пальчиками, а каждый шов, каждая кружевная вставка — вызывали всё новую волну едва ли скрываемого ликования. И хотя Моркет сказал, что сначала завтрак, но Кали никак не могла устоять, чтобы не переодеться прямо сейчас. — А… Можно? — нерешительно начала она. Мужчина усмехнулся, покачав головой. — Ну, конечно, Золотце. Это всё твоё, — мягко ответил он, положив свою руку поверх её и заглядывая прямо в глаза. — Я буду ждать тебя внизу, спускайся, как будешь готова. Когда Кали осталась одна, она расправила новенькое платье — оно было идеальным! Мягкая ткань идеально легла по фигуре девушки, подчёркивая плавные изгибы юного тела. Не скрывая улыбки, она спустилась вниз по лестнице, отстукивая по деревянным ступенькам новенькими сапожками, которые хоть и были ей чуть велики, но всё равно сидели отлично. Оказавшись в просторной гостиной, Кали задержала свой взгляд на мужчине, который одну за другой осуществлял её мечты. Он стоял прислонившись к стене, всё с той же обворожительной ухмылкой, скрестив руки на груди. Девушка без слов сделала несколько шагов в самый центр комнаты, робко покружившись вокруг, показывая своё одеяние во всей красе. — Тебе нравится? — хрипло спросил Моркет. Кали кивнула в ответ, расплываясь в широкой, искренней улыбке. — Оно идеально, — прошептала девушка. — Спасибо. Резко оттолкнувшись от стены, мужчина в один шаг оказался к ней вплотную. Глаза Кали, от неожиданности, начали сами собой опускаться вниз, но Моркет моментально поддёрнул подбородок девушки, не позволяя сделать привычный жест, неразрывно ставший её частью. И на несколько бесконечно долгих мгновений они замерли глядя друг на друга. Дыхание невольно сбилось, а сердце зашлось бешеным галопом. — У тебя очень красивые глаза, Кали. Не прячь их от меня, договорились? — сказал мужчина, кажется, вглядываясь в самую её душу. Девушка коротко кивнула, не сдержав кроткой улыбки. — А теперь завтрак, — добавил он голосом, не терпящим возражений. С этими словами в животе Кали жалобно заурчало, и она поняла, что нормально не ела уже целые сутки. Её глаза заблестели, а взгляд сам упал на разложенную на столе еду. — Золотце, — Моркет вырвал её из очередных глубоких раздумий, — мне нужно отлучиться, по делам. Я… — он на секунду запнулся, но Кали всё равно уже успела сковать тревога. — Я завтракал, так что здесь всё для тебя, — мужчина кивнул на стол, протягивая небольшой звенящий мешочек. — Спокойно поешь, а потом сходи на рынок. Купи там всё, что может ещё пригодится, яблоки, хлеб, возможно что-то из утвари. Как выйдешь из дома, сразу поверни налево, так ты доберёшься прямиком до ярмарки. И если вдруг захочешь прогуляться, то не заходи дальше церкви — там может быть патруль. Моркет вложил в её руки кошель и снова заглянул прямо в глаза, со всё сильнее разжигающимся замешательством Кали и искренним удивлением — разве так бывает? — Осваивайся и бери всё, что может тебе пригодиться, — мужчина мягко улыбнулся и провёл тыльной стороной ладони по её щеке. Руки Моркета были немного грубые и холодные, но смотря на это в груди Кали разлилось невероятное тепло, которое прошибло её, словно молния. Она вдохнула полной грудью этот свежий, электрический аромат, который девушка теперь не спутает ни с одним другим, и коротко кивнула, буквально потеряв дар речи от переполнявших чувств. — И по поводу Розенштофа… — добавил он, чуть запнувшись, но по спине Кали уже успела пробежать лёгкая дрожь. — Если решишь, что не хочешь туда ехать, то заставлять тебя никто не будет. Хорошенько подумай, чего хочешь ты сама. Остаться здесь или же отправиться в путь, начав всё с чистого листа. Отвечать прямо сейчас не нужно. Скажешь, когда будешь готова. Мужчина кивнул и медленно, с грацией дикого зверя, начал отступать назад, не сводя глаз с Кали. Она пришла в себя только тогда, когда послышался звонкий щелчок закрывающейся двери, возвращающий её из оцепенения к реальности. Девушка снова почувствовала, как внутри жалобно урчит и поняла, что Моркет прав — в первую очередь ей действительно нужно подкрепиться, а потом уже всё остальное. Расправившись с завтраком, и, конечно же, отложив большую часть на потом, Кали немного осмотрелась в гостиной. Всё стояло на своём месте, ни одной лишней детали. Стол, два стула, небольшая кушетка рядом с книжной полкой, на которой девушка задержала свой взгляд чуть дольше — у Моркета было очень много книг, и здесь, и в спальне. Небольшой кухонный островок, который, кажется, не использовался с самого его появления в этом доме — печь была идеально чистая, ни единого следа от сажи, а запылённая утварь висела словно для украшения. ---------- Глава 8. Моркет. Идеальный план – Ну же, сероглазка, соглашайся. Такие деньги тебе предлагаю, и ноги раздвигать не придётся, – произнёс Моркет, прожигая взглядом ночную жрицу. – Нет, Хайд. Я не куплюсь на твои уговоры… снова. Я такого мужичка из-за тебя упустила! В жёны взять хотел, и даже успел бы, и жила бы я припеваючи, если бы не твои вечные авантюры, – с горькой обидой бросила она. – Вообще-то я щедро заплатил тебе тогда, очень щедро, Сиала. Я не виноват, что ты потащила то ожерелье своему «доверенному» скупщику, который оценил вещицу в гроши. Моркет физически ощутил, как заскрипели зубы женщины, и судорожно раздулись её ноздри, а под дешёвой шалью напряглись плечи, когда она демонстративно отвернулась. Мужчина поднялся с низкого табурета, бесшумно скользнув мимо застывшей у стены девушки, и остановился возле выхода. – Мое предложение в силе до тех пор, пока я не переступлю этот порог. После отправлюсь к Джинни, – бросил он через плечо, легонько касаясь ручки. Сиала по-прежнему молчала, упрямо уставившись в пол. Разумеется, она свирепствовала, но в глубине души злилась вовсе не на него, а на собственный фатальный просчёт: ту плату, что Моркет дал ей в прошлый раз, с лихвой хватило бы, чтобы чувствовать себя королевой лет на пять. Не говоря больше ни слова, он выудил из глубокого кармана увесистую горсть монет, звонко бросив их на потёртую тумбочку. – Не смею больше утруждать. Стоило звякнуть металлу, как девушка резко сорвалась с места, приоткрыв рот в желании высказать всё, что накопилось, но в последний момент сжала губы и замерла. Наградив её тяжёлым, долгим взглядом, Моркет молча вышел за дверь. Миновав три деревянные створки, за которыми угадывались стоны и шорохи работниц дома утех, он замер около одной из комнат у лестницы. Сердце за дверью билось размеренно, лениво – почти так же медленно, как и его собственное. Он чувствовал изнурённое состояние хозяйки и уже знал, что получит отказ, но пройти мимо просто не мог. Джинни была его давней фавориткой, редким человеком, чьей крови он за все годы так ни разу и не попробовал, предпочитая разделять с ней тихие часы за пустыми, ни к чему не обязывающими разговорами. На стук отозвался хриплый голос, разрешающий войти. Едва створка подалась, как в нос ударил резкий, въедливый, до зубного скрежета раздражающий запах карболки. Джинни ютилась на постели, с ног до головы укутанная влажными от пота простынями. Её била изнуряющая дрожь – глубокая чахотка, выжигающая лёгкие изнутри, почти добралась до своей последней черты. Лицо девушки было неестественно бледным – болезнь уже точила её плоть с неумолимой силой, которую не смогли бы остановить никакие щедрые подарки или золото. И всё же, увидев гостя, она нашла в себе крупицу силы, приподнялась на тонких локтях и растянула губы в слабой, но искренней улыбке для старого друга. – Здравствуй, Мышка. Хорошо выглядишь, – мягко усмехнулся Моркет, делая шаг к кровати. – Здравствуй, Хайд… – едва слышно пропела она, насколько позволяло ей спекшееся горло. – А я уж, грешным делом, подумала, что вовсе не успею тебя увидеть перед тем, как… Он опустился на край кровати, бережно подтянув сбившуюся простыню, и невесомо провёл ладонью по её впалой щеке. Девушка прикрыла глаза, но тяжёлая слеза всё равно пробилась сквозь плотно сомкнутые ресницы. – Я умираю, Моркет, – едва слышно прошептала она, не открывая век, и судорожно перехватила его руку своими тонкими пальчиками. – Спасибо, что заглянул. Правда... спасибо. Кроме тебя, мне больше не на кого смотреть в этом проклятом мире. Ты всегда был добр ко мне. Всегда. Очень жаль, конечно, что все твои деньги бессильны перед этой дрянью. Но ты не переживай... за все наши авантюры, всё, что отложила на чёрный день – я отдала мальчишкам с улицы. – Надеюсь, через Винта? – тихо уточнил он. – Конечно... Винту хоть всего двенадцать, но у него на плечах голова взрослого, он знает, как сберечь и распределить такие деньги. Воровать-то они, конечно, всё равно не перестанут... – слабо улыбнулась она, но тут же зашлась надрывным кашлем. Джинни резко распахнула глаза, выхватив из-под подушки платок. Она успела прижать его к губам, умело пряча алые следы, хотя Моркет и так прекрасно знал, что они там есть. – Это ведь их единственная дорога. Ты же сам учил так выживать. А для них ты всегда был и остаёшься легендой. Все мальчишки в квартале мечтают стать похожими на Крыса, – она замялась, переводя мутный взгляд на затянутое копотью окно. – Моркет. – Я здесь. – Мне страшно. – Я знаю, маленькая моя. Я знаю. – Уходи... – её голос дрогнул, срываясь на шёпот. – Не хочу, чтобы ты запомнил меня такой. Да и можешь подхватить эту заразу. Она из последних оставшихся сил отвернулась, пряча лицо в подушку. – Спасибо тебе за всё, Моркет. Уходи, пожалуйста. Вампир секунду помедлил, чувствуя, как в груди разливается глухая тоска. Он наклонился ближе, коснулся губами её влажной от пота щеки, тяжело поднялся на ноги и молча растворился в полумраке коридора. *** – А это что? – спросил вампир, тыча пальцем в нарисованную схему бальной залы. – Это фонтан, – отозвался Корво, оттяпывая увесистый шмат мяса и запивая его густым элем. – Ты мне лучше скажи, кто еще на примете есть? Моркет приподнял карту, медленно поворачивая её по кругу, чтобы впитать и зафиксировать в памяти все ключевые нюансы. – Присциллы в городе нет, а может, даже и в живых, – бросил вампир. – А близняшки? – не унимался старик. – Запорют задание, начнут тащить всё, что блестит, задолго до начала дела. Вот и оставались только Сиала да Джинни. Корво сдержал глухую отрыжку и тяжело стукнул себя кулаком в грудь: – Уильямс! – Мы с ней в контрах, да и с меня хватило цирка в прошлый раз. – Это точно, два лучших вора на одной арене – не лучшая затея, – Гаррет перевёл взгляд на лестницу, ведущую к переходу между их жилищами. – Ну а замарашка? ---------- Глава 9. Кали. Храм души — Послушай, Кали... А не хочешь ли ты, подобрать себе самое потрясающее, наишикарнейшее платье во всей столице и сходить с этим угрюмым неразговорчивым воришкой на бал? — раздался вопрос от Гаррета. Кали замерла, а воздух застрял где-то в груди, но изо всех сил она старалась не подать и вида, что растеряна, сжав кулаки до отрезвляющей боли. Самое потрясающее и наишикарнейшее платье? Девушка мельком опустила взгляд, оглядывая себя — но оно ведь у неё уже есть! Прямо сейчас, впервые жизни, у неё действительно есть всё! Но вот что именно происходит здесь, и зачем Моркету с Корво нужен план бального зала для Маскарада — она понять не могла… Послышался шумный вдох, вырывающий её из собственных мыслей, и Хайд медленно размял пальцами переносицу — Кали невольно засмотрелась на него, а сердце пустилось вскачь с новой силой. Он был невероятно притягателен и красив. Вдруг Моркет потянулся прямо к ней, и она неосознанно замерла и начала опускать глаза вниз, наверное, привычки, которые ей долгие годы выбивались в голову при жизни в подземельях тюрьмы, ещё не скоро отпустят девушку. Она остановилась и нерешительно приподняла взгляд на своего спасителя. Он был честен и открыт, а его хоть и немного грубая, прохладная ладонь, невероятно мягко сжала её тонкие пальчики. — Ты можешь отказаться, никто не станет тебя принуждать, но... Похоже, это наш единственный шанс, — тихо произнес Моркет, глядя прямо ей в глаза. Неужели, к ней обращаются на равных? Не принуждают, не приказывают, а раз за разом дают выбирать самой? Кали чуть замешкалась, но лишь на секунду. И, конечно же, этому невероятному мужчине она могла ответить лишь одно… Кали сглотнула, промочив пересохшее горло и коротко кивнула: — Я согласна. На самом деле другого она бы никогда и не сказала — ни в прошлой жизни, ни сейчас. Хотя теперь была огромная разница, ведь она действительно хотела помочь, хотела быть полезной, хотела быть равной. Девушка улыбнулась, всё ещё не сводя взгляд с Моркета. — Здесь ещё нужна моя помощь? — с воодушевлением спросила она. — Или я могу идти готовить ужин для вас? Мужчина чуть сильнее сжал её ладонь, обворожительно ухмыльнувшись. — Нет, мы можем закончить сами, а ты должно быть проголодалась. Ступай, мы присоединимся, как закончим. Кали поклонилась, подхватив корзинку с продуктами, и направилась по уже знакомой тропе в соседний дом, который, похоже, вот-вот станет и её тёплым, уютным прибежищем. Улыбка не сходила с лица, а руки сами собой раскладывали по полочкам покупки: овощи, фрукты, остаток завтрака, кухонная утварь, попутно подкинув в печку дров — и вот по кухоньке разлилось мягкое, живое тепло. Кали кружилась, немного пританцовывая и напевая себе под нос, казалось бы, давно забытую песню, но та сама собой вырвалась откуда-то из потёмков сознания, а каждый шаг отзывался в груди лёгким стуком деревянных половиц. Девушка достала чугунную сковороду, протерев её от пыли до тусклого блеска, и принялась за дело. И хотя на кухне в казематах тюрьмы её к готовке не подпускали — бесконечные часы наблюдений за поварами, очевидно, что не прошли зря. Кали умело нашинковала лук, тонкими полукольцами, затем морковь, следом на сковороду отправились и ломтики картофеля. Овощи подрумянивались с напевным шкворчанием, наполняя комнату ароматами, от которых у Кали кружилась голова — даже не совсем от голода, хотя живот уже и начинал жалобно урчать, а скорее от счастья, такого простого и такого непривычного. Время от времени она останавливалась, чтобы перевести дух и просто постоять, послушать, как дом отвечает ей: потрескиванием дров, едва слышным тиканьем настенных часов, и переливной симфонией почти приготовленной еды. Мясо девушка потушила с пряными травами, которые в последний момент ухватила на рынке, и в их непривычном для неё запахе было что-то отдалённо напоминавшее детство, когда вокруг всё сверкало, а еда не была сухой и пресной. Когда, наконец, всё было готово, кухня наполнилась густым, уютным духом, и Кали на секунду замерла, вдыхая его, стараясь сохранить этот удивительный миг навсегда. Она нашла что‑то похожее на скатерть — светлое льняное полотно, чуть потёртое по краям, но чистое и пахнущее сушёной лавандой. Расстелила его на столе, расставила тарелки, чашки и положила рядом ложки, выточенные из светлого дерева. Получилось просто, но так по‑домашнему, что у Кали снова защипало в глазах — от тихой, тёплой радости. Она сервировала стол на троих, Моркет с Гарретом должны были вот-вот спуститься. Точнее, она так думала, но время шло, а на пороге никого не было. И тихий, настойчивый голод постепенно брал верх над разумом. Она смотрела на свою порцию, на пар, поднимавшийся от тарелки, вдыхая аромат, сжимавший всё нутро, и, наконец, сдалась. Еда была вкусной, хоть и немного остывшей, но мысли девушки витали совершенно в другом месте, поэтому ела она скорее машинально, чем наслаждаясь приготовленными яствами. Где же Моркет и Гаррет? Время тянулось, и ожидание, сначала лёгкое и радостное, становилось всё тяжелее, оседая, где‑то под рёбрами. Кали встала и подошла к окну — уже сгущались сумерки, и вдоль мостовой зажигались газовые фонари, ложась на брусчатку золотистыми пятнами. Она вернулась к столу, посидев ещё какое-то время, нервно теребя новое платье и слушая, как мерно тикают часы. Промелькнула мысль: «Наверное, они заработались и на ужин, по привычке, отправились в трактир?» Глубоко вздохнув, девушка перевела взгляд на полку в углу комнаты — так много книг! Конечно, последний раз она читала не в детстве, ведь Аррел то и дело тайком приносил ей сказки или приключенческие романы, которые она читала по ночам, в свете тусклой лучины, пряча своё сокровище под матрас. Кали встала из-за стола и направилась на кушетку, схватив с полки первую попавшуюся книгу в тёмном переплёте. Зажгла газовую лампу, и пламя, мягко вспыхнув, отбросило на стены пляшущие тени, делая обстановку ещё уютнее, но не теплее, ведь девушка снова почувствовала себя одинокой. Нет, она понимала, что с ней не обязаны проводить всё время, не обязаны есть приготовленную еду, да и в целом ей ничего не обещали… Но, несмотря на голос разума, на сердце вопреки всему разливалась обида… ----------