Ветер, который шептал стихи океану Незабудка Солнечная Что ты будешь делать когда потеряешь память, а взамен получишь крылья? Что ты будешь делать когда обретёшь новую огромную семью? Что ты будешь делать, когда твоя семья всегда находится на войне? Ты тоже идёшь на войну. Так надо. Но враг не впереди. Враг - не в границах между странами. Он ждёт своего часа, чтобы разрушить всё что ты любишь. И даже больше - чтобы уничтожить весь твой мир. Чем ты пожертвуешь, когда узнаешь правду и все вспомнишь? Что может победить самую страшную мировую болезнь? Опухоль в маленьком мирке? Вера, надежда и любовь. Но любовь из них больше. ==================== Пролог. Колыбельная. Где-то далеко-далеко, на краю света, в небольшой стране среди черных болот и обугленных лесов стоит каменный готический замок, чьи острые шпили разрезают хмурое небо. Сквозняк свистит в его коридорах, и плесень таится по углам. В мрачном тронном зале слышно почти змеиное шипение, в кухне - бульканье в котлах, на башнях слышно бряцанье кольчуг и лат, а в покоях - злобные перешептывания. И только в подземелье, в самой глубине, тихо стекает по стенам, как капля по мокрому камню, живая песня. Тоненький голос дрожит от холода и страха. Длинные мокрые ресницы тоже дрожат. Курточка и штанишки все отсырели, а кандалы на руках натерли кожу. Грязные спутанные волосы падают на лицо, и убрать их скованными руками нет никакой возможности. Отчаянье, такое чистое и звонкое, заполняет камеру до потолка, пытаясь утопить всех, кто там есть. А тут много кого есть. "Эльфы солнечных полей, Дарфы горных городов, Живёт книга средь зыбей, Заклинательница снов." "Кто прочтет ее, то знай, Силу мира обретёшь, В сердце зло не пропускай, Иль разруху ты найдешь." "Только старая Матрона, Что живёт в лесах дремучих, Путь до книги без припона,Все расскажет дух певучий." С другого конца коридора послышался хриплый, надрывый голос, который поддержал детское переливчатое пение: "Спи, малыш, ты засыпай,Книгу Сущую читай,И сердца всех городов,Всех существ и мудрецов," " Поклоня́тся пред тобой,Мой малыш, прекрасный мой.Станешь ты владеть всегда,Властелин мой на века..." Двери сырого подземелья со скрипом распахнулись, и в нее вошла черная горбатая фигура в глухом капюшоне и плаще до пола. - Это ты пел? - прошипел зловещий старик. У подростка, с огромными небесно-голубыми глазами, распахнутыми от ужаса, затрясся подбородок, и крупные слезы покатились по впалым щекам. - Не трошь ребенка, - прохрипело из-за соседней железной решетки. - Это просто детская песня. Колыбельная. Не трошь моего....моего брата... - и хриплый голос закашлялся. Горбатая фигура зловеще закаркала. Это был ужасающий смех. - Не трону, если споёт ещё. Эльфийское отродье, просто так никогда ничего не сочиняет. И, повернувшись к другой камере, когтистой синюшной рукой старик схватил за горло пленника прямо через железные прутья. - Но за его жизнь ты ответишь своей. - прорычал он. - Будешь служить мне верой и правдой, пока не помрёшь. Найдешь мне эту книгу. Клянись, давай! Подросток всхлипнул и заплакал сильнее: - Микаэль, не надо... - ....клянусь... - прохрипел молодой мужчина. Хватка ослабла; жуткая, с черными проплешинами, рука отпустила покорную, задыхающуюся шею. И снова короткий каркающий смех. Человек-монстр повернулся и зашуршал полами плаща, ковыляя на выход из темницы. Микаэль молча проводил взглядом удаляющийся силуэт, с трудом пытаясь отдышаться. В бессилии он опустил голову, повиснув на звякнувших цепях. - Прости Рафаэль... - Микаэль не мог допустить, чтобы этот проклятый Шеррак, обманом захвативший престол Гнилых Хребтов, убил брата за детскую колыбельную. Ее в детстве пела им мама. Пусть он станет слугой сумасшедшего и абсолютного зла. Пусть он, принц и косвенный наследник страны, когда-то бывшей Зелёными Хребтами, низвержен до уровня раба. Но он сделает все для своего любимого младшего брата... (Добро пожаловать в мою историю! Надеюсь, Вам понравится, так как я новичок в писательстве. Постараюсь выкладывать иллюстрации к каждой главе, поэтому не забывайте покрутить вниз и оценить мое творчество. С любовью, Ваша Незабудка)))) Шеррак Рафаил Микаэль ---------- 1. Распахни руки и лети Из темноты она приходила в себя рывками. И каждый такой рывок сопровождался оглушительным ревом ветра. В проблесках в душной темноте, где-то на периферии сознания слышался взволнованный женский голос: "Господа пассажиры, пожалуйста, пристегните ремни. Руки сделайте, вот так, в замок, и закройте головы руками"... "Господа пассажиры, без паники"... "Пристегните ремни"... "Руками накройте головы"... "Пожалуйста, без паники. Все будет хорошо".... "Все будет хорошо"... "Без паники"... "Все будет"... "Господи, спаси"... Где-то там в темноте послышался громкий хлопок и звук раздуваемого огня всеми ветрами. Пространство заполнили испуганные визги голосов и гарь. А теперь, после нескольких провалов в сознании, был только нестерпимый свист в ушах, и больше никаких звуков или голосов. И только мелькание яркого света и соленые брызги, бившие в лицо, разбавляли эту реальность. В конечном счете она все-таки поняла, что это падение. Она падала уже очень давно, пытаясь хоть немного открыть глаза, хоть немного справиться с бушующим ветром. Закладывающий уши рев неугомонной стихии, не хотел утихать или хоть немного облегчать приход в сознание. Очередной раз она изо всех сил дернулась, разлепила веки и выдралась из сонной темноты. И тут же завизжала во все легкие, которые у нее были. Она действительно падала. Откуда-то с неба. Прямо в пучину волн. Белые гребни накатывали один на другой, заворачивались в темные провалы водоворотов, с грохотом падали со своей высоты и утягивали морскую пену до самого дна. Тяжело фыркая, плюясь и грозно рыча, буря соревновалась с ветром в главенстве. Это был настоящий шторм. И он грозился поглотить одну падающую каплю с неба всей своей темно-зеленой, почти черной пастью. Не понимая, что делать, и что она делает, девушка распахнула руки и пальцы в стороны, пытаясь как будто спланировать над волнами, как будто уйти от столкновения с немилостивой стихией. И была крайне удивлена, когда у нее получилось. Теперь она не падала вертящимся клубком. Теперь она стремительно опускалась по касательной. Но долго такой падающий полет не мог продолжаться. На всей скорости она животом и лицом влетела в пляжный песок и от боли, кажется, отключилась. От быстроты полета, она даже не поняла, что впереди узкая полоса берега, и что приземляться лучше ногами вперед, а не лбом. Распластавшись в форме звезды на мокром песке девушка пыталась продышаться. В глазах мелькали мушки и пятна. Лицо и грудь нещадно пылали. Кожа была содрана колючим прибрежным ракушечником. Сколько она так пролежала, обдуваемая штормовым ветром и омываемая солёной морской водой, она не знала. То периодически проваливаясь в небытие, то пытаясь перевернуться на спину, в итоге сильно замёрзнув, она попыталась подтянуть себя подальше от воды. Тело отяжелело и начинало потряхивать от холода и пережитого стресса. На спине как будто намокший мешок с цементом не давал не то, что встать, но и подтянуть ноги, чтобы сесть. Наконец, к великому счастью послышались голоса и быстрые шаги. - О Боже! Смотрите она ранена! Девушку перевернули на бок, осторожно отряхнули от ракушечника, внимательно осмотрели изможденное сбитое лицо и приподняли под спину, позволяя облокотится. В это же время рыжая неугомонная кудрявая девчушка, не переставая что-то щебетать, носилась вокруг спасённой и серьезного парня, который придерживал найденную девушку. Здесь были ещё люди, что столпились вокруг, тихо разговаривая, но зрение уже не могло сфокусироваться на них. Кто-то накрыл девушку теплым плащом с меховой обивкой, продолжая копошиться где-то рядом. - Ой, какая хорошенькая! А мы будем спать в одной комнате! Я для тебя уже все приготовила! Мы с тобой обязательно подружимся! Я так хотела себе подружку! А ты помнишь как тебя зовут?Если не помнишь можем выбрать вместе для тебя имя! Ты не волнуйся, щеку тебе быстро вылечим, будешь красавица! А у тебя такие крылья! Такие пёрышки! - щебетало рыжее создание, не замолкая и не останавливаясь, не на минуту. - Лайла, успокойся! - прикрикнул молодой парень, в объятьях которого до сих пор сидела обалдевшая и немного заторможеная девушка. - Ты видишь, она ещё не пришла в себя? - и дальше продолжил, уже обращаясь к несостоявшейся утопленнице. - Послушай, я тебе сейчас кое-что скажу, не пугайся, но выслушай внимательно. Тебе нужно расслабиться, иначе я не смогу тебя унести отсюда. Что? Расслабиться? Сейчас? Он в своем уме? Мозг не хотел работать. Когда затуманенная голова все же сообразила, что спасение пришло и режим выживания можно выключить, то мягкая бархатная темнота накрыла веки и позволила сознанию уйти погулять. - Умница, - последнее, что услышала девушка пребывая уже в отключке. Она уже не чувствовала, как ее бережно укутали, тихо переговариваясь между собой. Она не видела, как старательно затаптывали сапоги след больших распластанных крыльев на песке. Она не слышала, как ее подняли в воздух четыре когтистые лапы, и понесли куда-то над морем, как утихающая буря бившая о берег, пыталась сбить мах огромного крыла. Но ей, буре, это конечно, не удалось. И мягкий свист между перьев защекотал за ушами, обещая благополучное прибытие и мягкую посадку. *** - Уиииииии, - раздался радостный визг, как только она открыла глаза. - Ты проснулась! Ты проснулась! Ты проснулась! - рыжее чудо тут же заскакало перед глазами и рассыпалось в кудряшках. - Я тебя уже переодела в сухое! Смотри какая у тебя хорошенькая постель! Я тебе сама подбирала! Смотри, она в голубой цветочек! Ты любишь голубые цветочки? А щеку и грудь мы тебе уже помазали, скоро будешь как новенькая! Ну, вставай уже! Тебя Матя заждалась! Она ждёт тебя в тронном зале! Знакомиться будем! Ой, какая же ты миленькая! Ну идём, идем! Рыжий скакун схватил девушку за руку и потащил куда-то прочь из комнаты. Она в растерянности оглянулась, не успела даже осмотреться, не то что слово вставить. Ну, просто юла в юбке! ---------- 2. Первый день. - Меня зовут Ниндзя. И добро пожаловать в "Гнездо". *** День оказался очень длинный. Сначала все пиршествовали. Серафима тоже ела с удовольствием, так как она не помнила, когда последний раз принимала пищу. И желудок настойчиво об этом напоминал. Еда была вкусная, разная: горячий белый хлеб в виде круглых булок, яркие фрукты, подливки, гарниры из овощей и круп, компоты и вина, рыба соленая, тушёная, жаренная, мясо копчёное, запечённые целиком куры и утки. Глаза разбегались, хотелось попробовать все. Посуда была создана из тонких металлических ажурных завитушек, старинного красивого оттенка. В таком же стиле были подсвечники на столах и большие громоздкие люстры. И только к концу вечера девушка поняла, что вся эта красота отлита из серебра. И ужаснулась. Столько серебряных столовых приборов, просто кладезь для воров. Если все вместе собрать, то наверное, тонна наберётся. Ну, ладно, пятьсот килограмм. Потолки оказались здесь такими же странными, как и в тронном зале - стены уходили высоко в своды, с которых свисали горные глыбы и большие свечные люстры. Как можно было закрепить цепи для больших тяжёлых светильников на открытых скалах - огромная загадка. Симу заваливали вопросами со всех сторон, она едва успевала кивать головой и жевать. Стучали ложки и вилки, гудели радостные голоса, в воздухе витали запахи праздничного обеда. В глазах все пестрело и рябило от переизбытка впечатлений. Хотелось поскорее уйти, чтобы остаться в одиночестве и тишине. Сима не привыкла к такому всеобщему вниманию. Конечно, она об этом не помнила, просто знала. Хотелось осмыслить происходящее и хоть что-то вспомнить... Потом были танцы. Задорные движения с хлопками и подскоками, играла живая музыка, стучали сапоги и туфли. Среди голов празднующих Серафима разглядела что-то вроде гитары, флейты и бубна, которые звонко играли развлекая публику. Возможно, это было не все, что удалось разглядеть. - Ой, Сима, ты танцуешь? Пойдем танцевать! - Лайла с мольбой во взгляде попросила новенькую, даже ладошки сложила в молебном жесте. - Нет. Я так не умею. - Сима грустно улыбнулась и покачала головой. - Ну, ничего, ещё научишься. А я танцевать! - рыжий ураган вскочил из-за стола и помчался в середину зала. Ниндзя проводил тоскующим взглядом кудрявую макушку и уставился в свою тарелку. У парня были коротко стриженные черные волосы, правильные черты лица, четко очерченная узкая челюсть и спокойный взгляд тёмно-серых глаз. Его с готовностью можно было назвать красивым, если бы не тот факт, что его лицо было совершенно не запоминающимся. Отвернешься и забудешь кто это и как он выглядел. К тому же весь вид портило это несуразное серое кимоно, туго подпоясанное черным широким поясом. Серафима увидела взгляд Ниндзи, направленный на рыжую девушку и тут же внутренне пожалела его. Парень был безответно влюблен. И она даже не знала будет ли тактичным его поддержать или лучше промолчать. Немного поколебавшись, решила, что на сегодня это не ее дело. Посередине было освобождено место и открывалась площадка для танцев. В это же время сидевшие за столами могли наслаждаться энергичным зрелищем и подбадривать танцующих хлопками. Зрелище было завораживающее. Подхватив пышные юбки, девушки подскакивали вперёд и отходя назад хлопали в ладоши, а мужчины подбоченясь шагали следом. Потом танец сменился и стал похож на хоровод. Танцующие держались за руки и шагали по кругу, останавливались, хлопали, кружились, бежали по спирали и возвращались в исходную позицию. Потом снова разбивались на пары и дальше кружились по каменному полу. Лица раскраснелись, все улыбались или смеялись. Даже какой-то старичок с проседью весело подскакивал в такт. В конце даже не выдержала так называемая Матерь Грифонов, и пошла в пляс, трогательно тряся блестящими тонкими серёжками и сверкая тонким колье. Имя, конечно, у нее максимально странное. Или это псевдоним?...Кличка?... Когда, наконец, через много часов, все наелись, напились и натанцевались начали потихоньку расходиться. Запыхавшиеся, красные, с растрёпанными причёсками, но неимоверно довольные. И каждый подходил к Серафиме и желал что-нибудь хорошее, каждый хотел улыбнуться и заверить о том, что ее никто не обидит и всегда помогут. От усталости Сима уже начинала потихоньку дремать, сидя за столом, когда Лайла осторожно помогла ей встать и повела куда-то прочь. Другие люди уже настолько примелькались, что если кто-то ещё их и провожал, объясняя на ходу какие-то важные вещи, то спасеная этого не заметила. Петляя по длинным, широким каменным коридорам, они добрались до своей комнаты. Комната оказалась свободной и светлой с двумя добротными кроватями, письменным столом, шкафами, полочками, стрельчатым окном, ворохом одежды и нужных мелочей. Все было достаточно уютно. Имелась даже дверь в санузел. Лайла, вооружив Новенькую ночнушкой и полотенцем, отправила ее в ванную. И вот теперь, наконец, скрывшись от всего мира она немного расслабилась. Ванная комната была небольшая, удобная, обложенная каменной плиткой, со шторкой и несколькими тазиками. Первым делом Серафима подошла к овальному зеркалу, висящему над раковиной. И она впервые себя увидела... На нее смотрела девушка среднего роста с каштановыми вьющимися волосами, спускающимися ниже плеч, тонким овалом лица, бровями вразлет, мягкой линией губ и яркими, почти ястребиными глазами. Взгляд был настолько необычный, что она невольно наклонилась и всмотрелась в свои глаза. Янтарно-жёлтая радужка окаймленная черным аметистом. Разве у людей такие бывают? Да, она была красива, но не кричащей гламурной красотой, а чем-то таким северным, неуловимым, скрывающемся в яркой радужке глаз. Единственное, что портило весь вид - это ссадина во всю левую щеку, переходящая на висок и содранная кожа на ключице. Чтобы убедиться, что это не глюки, Сима ощупала себя и убедилась, что это действительно она и действительно так выглядит. А после раздевшись, залезла в горячую ванну и окончательно расслабилась. ---------- 3. Начало новой жизни. Восхитительно выспавшись, Сима потянулась и села в постели. В окно били обеденные лучи солнца и мягко рассеивались через ажурное окно. Прислушавшись, она не услышала ничего подозрительного. Встав, она подошла к окну и выглянула на улицу. Но кроме скалы, которая встала небоскрёбом от окна вниз и бескрайнего синего моря, ничего не было видно. Что это? Скальный остров посередине моря? Какое необычное место. Как они связываются с континентом? Похоже на тюрьму особо опасных преступников, которых изолировали от всего мира. Пока Серафима смотрела в окно и размышляла об абстрактных вещах, в комнату влетел рыжий ураган. Точнее огромная куча всевозможной одежды на ножках. Все вещи были брошены прямо на пол и из-за них показалась Лайла. - Оо! Ты уже проснулась! Проспала полтора суток! Это, чтобы лучше восстановиться. Вон и ссадина почти зажила. Я тебе тут одежду принесла, давай тебя наряжать. Там тебя Матя и Анатольичем ждут. Будут, как говориться вводить в курс дела. - Подожди, подожди, - Серафима не успевала за потоком слов. - Кто такие Матя и Анатольич? - Матя - это Матерь Всех Грифонов. Мы ее так за глаза называем. Так - короче. А Анатольич - наш профессор, ты его, наверное вчера...ээ...позавчера на танцах видела. Он хоть и дедок уже, но танцевать любит. По нему никогда такого и не скажешь, - засмеялась Лайла. - Он такой книжный червь, что просто ужас. А-ха-ха! Лайла начала энергично перебирать вещи. - Я сначала умоюсь, - Симе очень захотелось прервать этот неугомонный словесный поток, голова начинала пухнуть от такого количества стрекотания. - Да да, конечно, а я сейчас тебе наряд подберу, - рыжая махнула рукой, и вздохнув, Сима отправилась в ванную. **** - Посмотри, вот это тебе очень подойдёт. Одевайся. - Лайла разложила перед ней, красивое платье с вышивкой по вырезу, плотные штаны-легинсы и мягкие полусапожки на шнуровке. И в нетерпении запрыгала вокруг. - Ну, как? - Серафима покружилась, создавая вихрь лёгких складок. Было довольно удобно и выглядело, как из какого-то фильма фентези. - Ой, ты просто красавица! - захлопала в ладоши Лайла. - А теперь причесываться! Рыжуля усадила Симу в небольшое кресло, заплела простой колосок и вытащила у лица несколько прядок. Налюбовавшись на себя в резное ручное зеркальце, девушки отправились на обед. В том же зале, где проходил праздник народу было гораздо меньше, чем в прошлый раз. Люди обедали, разговаривали, разбившись на группы по возрасту и интересам. Кто не хотел общения ел в одиночестве и спешно уходил по делам.Увидев Серафиму, некоторые замахали руками, приглашая к себе. Группа молодых парней и девушек радостно приняли новенькую. Молодой рыжий улыбчивый парень принес поднос с горячим супом, хлебом, нарезанным сыром поставил перед Серафимой, и подмигнув сказал: - Кушай, новенькая. Я, Мирон - брат Лайлы. Действительно, они были очень похожи. Оба рыже-огненные кучеряхи. Но Мирон был гораздо выше и черты лица более крупные, чем у дробненькой Лайлы. И оба были очень симпатичные, с россыпью теплых веснушек. Одет он был во что-то походное в средневековом стиле, темно-зеленого благородного цвета штаны, заправленные в высокие сапоги, и потрёпанная такого же цвета куртка. Здесь же сидел Ниндзя, он спорил с высокой тоненькой девушкой, у которой были волосы совершенно прямые и совершенно черные, а глаза почти прозрачные светло-льдистого цвета. И ещё несколько ребят, которые дружелюбно улыбались. - Привет, - немного сконфуженно поприветствовала всех Сима. - И так! Давайте знакомиться. Ещё раз. - торжественно произнесла Лайла. - Это наша новенькая Серафима! Это Мирон - мой брат, его позавчера не было, он был на задании. Это Ниндзя, это Сепия, - она указала на девушку с черными волосами и светлыми глазами. - Это Елизавета, это Тетрис, Чебуратор и Златослава. - Лайла по очереди указывала на парней и девушек, которые довольно кивали. Конечно же, Тетрис и Чебуратор были парнями. Было видно, что они закадычные друзья и хулиганистые улыбки гуляли по их лицам. - Это наше "мини-Гнездо". Мы тебя принимаем, Сима. - воскликнул Тетрис. - Сейчас ешь и Лайла тебя отведет к Мате, - деловито начал Мирон. - У каждого здесь своя работа, за это мы получаем дом, пищу и защиту. Тебя всему научит Анатольич, но прошу тебя, сильно не пугайся первых уроков. Ребята согласно закивали. - Да, не бойся, тебе понравится. Мы здесь все такие. - поддержал Чебуратор. Ээмм... что именно она должна бояться? Что вообще происходит? Что это за странное место вообще? - Ребят, а здесь все ничего не помнят? - сейчас у Серафимы это был главный вопрос. - Да. Абсолютно. Почти каждый год в сезон Больших Бурь появляется новенький на том берегу, где ты появилась. Помнишь? Так вот, этот маленький берег священный для нас, потому что только там появляется наш народ. Ты обживешься и поймёшь, чем хочешь заниматься. Всех кого ты здесь увидишь нашли на Рождающем берегу. Кого-то раньше, кого-то позже. Я здесь уже семь лет. Лайла и Мирон четыре года. Тетрис десять лет. Чебуратор пятнадцать. Раньше всех была Матерь Грифонов, никто не знает сколько именно лет она живёт в Гнезде, возможно она его и создала. Она очень много делает для нас всех. - Ниндзя-я! - Лайла осуждающе воскликнула. - Её этой скукотой Анатольич замучает. Не начинай. Почти вся компания одобряюще хмыкнула. Все, кроме Сепии и Елизаветы. Девушки нахмурились. Они считали, что знания важны. Особенно в начале нового жизненного путешествия в этом необычном большом и прекрасном мире. Наевшись, и поговорив ещё немного друзья начали расходиться по своим делам. Они были совершенно разные, но ужасно милые. Серафима с удовольствием отметила, что они ей все нравятся. Дружные, смешные, немного наивные и чувствуется, что они считают друг друга семьёй. Что могло их так сплотить? ---------- 4. Грызи гранит науки. - Здравствуй, дорогая. - рыжая привела Серафиму в кабинет Матери Грифонов и та её приветствовала с мягкой улыбкой. Кабинет был небольшой обставленный шкафами, забитыми книгами и свитками, письменным столом из темного дерева, милым диванчиком с вышитой подушечкой и кучей бумаг на столе. - Лайла, ты свободна. Не забудь, у тебя сегодня полет в город. Тетрис и Чебуратор тебе помогут донести рыбу. - Я помню, Матерь. Вечером увидимся, Сима. - Лайла помахала рукой и скрылась в темнеющем коридоре. - Ну, как ты? Осваиваешься? - жестом Матерь предложила присесть на тот уютный диванчик и грациозно присела сама. - Да, спасибо. - Как скромно, - не сдержала улыбки Матя. - Если что-то нужно, обязательно, обращайся. У нас здесь все хорошие ребята - мы семья. Тебя никто не обидит. Но теперь и ты наша семья. Понимаешь? - и дождавшись кивка продолжила. - Вот, попробуй прочесть, -она взяла со стола исписанный лист бумаги и подала его Симе. - Это распорядок дня? - Да, именно. Отлично. Я рада, что ты умеешь читать. Это отличная новость. Видишь? До обеда у тебя будут уроки, они все разные и многое тебе пригодится, после ты выберешь, что тебе по душе и будешь работать. А после обеда тренировки. После ужина отдых. Здесь нет строгих правил, потому что у некоторых ночная работа. Поэтому строгого времени отбоя или подъёма нет. У каждого все индивидуально. В это время послышался стук в дверь. - Заходи. - отозвалась Матерь. - Ага, а вот и моя новая ученица. - в кабинет зашёл с весёлым прищуром тот самый старичок, что так браво отплясывал на празднике. На фоне аристократичной и утонченной Мати, он смотрелся обросшим слесарем с завода, только что закончившим смену, закутавшимся в древний узорчатый халат, случайно попавшийся под руку: - Ну, что готова "грызть гранит науки"? Серафима пожала плечами, она не знала. Она не знала как относится ко всему происходящему. - Серафима, это Анатольич. По всем учебным вопросам к нему. Так, ну все. Дальше вы без меня разберётесь. Удачи, милая. Я очень рада, что у нас такое милое пополнение в семье. - Пойдем, в мое логово. Сейчас буду мучить твой мозг. - Анатольич почти кровожадно улыбнулся. Уже в дверях, когда Сима с Анатольичем выходили Матерь всё-таки одёрнула хулиганистого старичка: - Не запугивай мне ребенка! У нее ещё сегодня первая тренировка. Анатольич только добродушно хохотнул в ответ. Они прошли несколько серых каменных коридоров и открыв тяжелую деревянную дверь вошли в помещение. Кабинет профессора был действительно похож на берлогу ученого медведя. Стеллажи были завалены пыльными старыми книгами, свитками, камушками похожими на минералы, сухими веточками разных трав, разными вида часами и ещё непонятно чем. По углам стояли ящики, открытые и закрытые, заполненные какими-то старым тканями, книгами, непонятной мелочевкой. Из кабинета выходило несколько проходов в другие комнаты, так же заваленными всякой всячиной. Помещение было похоже скорее на заваленный хламом чердак, чем на кабинет профессора, где должны проходить, по идее, какие-то уроки. - Проходи, располагайся. Сейчас, - он сбросил какие-то вещи и перья прямо на пол со старого кресла, стоящего рядом со столом. - Оно, конечно, скрипит, но зато очень удобное. В этой библиотеке ты можешь пользоваться всем. Только записывай в этот журнал, что именно ты берешь, чтоб я потом не искал. Сам он уселся на круглую табуретку рядом с заваленным хламом с рабочим столом. - Ну, что. - сложив руки в замок, он уставился на рассеянную девушку. - Будем знакомиться. Тебя, думаю, мне пока спрашивать не о чем. Поэтому начнем с меня. Меня зовут, как ты уже поняла, Анатольич. И да, это единственное, что я помню из прошлой жизни. Здесь я нахожусь уже пятьдесят семь лет и вполне себе здравствую. Учеников у меня мало, как ты понимаешь, поэтому мучить тебя зубрежкой буду по полной программе. Сейчас в основном у тебя будет "История Грифонов" , "История Тераспии", "История мировых государств", география, "Наука о ветрах". А после уже добавится философия, ну, и там по мелочи. Он немного помолчал, пожамкав губами, разглядывая девушку. Серафима сидела совершенно растерянная. Все эти науки ей абсолютно ни о чем не говорили. Возможно, только слово "география" было более менее знакомым. Зачем ей это все нужно? Ей надо вернуть память и все! Вернуть свою прошлую жизнь. Вернуться в настоящий дом и настоящую семью. А потом ее мысли сосредоточились на другом странном слове. - Извините, но кажется, "грифоны" - это вымышленные существа. - у Симы начались закрадываться смутные сомнения, что это какая-то секта, которая ее выкрала, для непонятных целей. Самым главным оставалось то, что она ничего не помнила. - Ээээ....да.... Мы к этому вопросу вернёмся позже. А сейчас давай я тебе выдам книги. Он пробрался к стеллажу и начал доставать толстые фолианты. - Неужели все в этом... эээ... "Гнезде", никто ничего не помнит? Профессор водрузил кипу книг на стол. - Дорогая, послушай, чем быстрее ты смиришься, что никогда ничего не вспомнишь, тем легче тебе будет здесь адаптироваться. Никто не вспомнил. Все живут своей новой жизнью. И всех это устраивает. Да, первое время могут быть странные сны или ощущения, но не более. Это пройдет и ты начнёшь думать, что жила здесь всегда. Так, что расслабся и лучше вот, - он указал на толстенные потрёпанные книги. - Начинай зубрить. Он перевернул маленькие песочные часы. - У тебя два часа умиротворенного чтения и тренировка. А я пока отойду ненадолго. Он выскочил за дверь, оставив Симу в тишине и растерянности. Она открыла первую книгу. "История Грифонов" гласила обложка. А дальше шла какая-то сказачная чушь. Это точно или секта или дурка, где Серафима явно не врач. ---------- 5. Крылатые чудовища. Выйдя из кабинета они снова петляли по длинным коридорам. Несколько раз встречали людей, здоровались и дальше шли. Анатольич по дороге пытался что-то рассказывать, к чему-то подготовить, но Сима его слушала вполуха. Она совершенно не понимала зачем ей тренировки. Спорт? Какой спорт? Это явно не для нее. И судя по одежде окружающих людей и интерьеру, здесь явно не олимпийскими играми занимаются. Верховая охота? Лесная охота? Верховая лесная охота? А ей это все зачем? Они думают, она сейчас вскочет в седло и пойдет стрелять уток из лука? Что за бред? Несколько раз она пыталась это объяснить Анатольичу, но он совершенно ее не слушал, трындел что-то на своем сказочном и не обращал внимания на скепсис в глазах девушки. Наконец, они вышли в большие створчатые двери. У Серафимы сразу захватило дух, она подавилась воздухом и споткнулась на ровном месте. Мысли о верховой езде и охоте сразу испарились. В лицо ударил мокрый соленый ветер, закружил голову, резко заполняя легкие морской солью, взлохматил волосы играя, как будто не мог дождаться этой встречи. А за большой террасой, высеченной в скале, с гранитными тяжелыми колоннами, простирался бескрайний океан. Далеко внизу он вздымался сине-зелеными дикими холмами. Шумно дышал всей своей древней первобытной мощью. Боролся со скалами, расспанными как тёмное ожерелье, которое выступающими пиками разрезало морские глубины. И рассыпался белыми барашками пены о чёрные камни. Он старался покорить неприступные холодные горы, показать, кто здесь повелитель. Ревел. Снова и снова налегая на отвесные стены, гнал ветер и облака. А, они, скалы, в свою очередь, с молчаливым презрением смотрели на него сверху вниз, и ничего не желали менять. Или хоть как-то отвечать бушующей стихии. Впечатление усиливало абсолютное отсутствие перил. И это было ужасно, потому что высота от террасы до воды была сравнима с высоченным многоэтажными домом. Да, отсюда может просто порывом ветра унести в океан! Серафима в полном ужасе вцепилась в ручку двери до побелевших костяшек, как будто она могла спасти от неминуимого падения с высоты. Борясь со страхом и трепетом перед открытой силой природы, девушка не заметила, как к ней подошла женщина. Она перекинулась парой фраз с Анатольичем, и после того как тот ушёл, обратилась к Симе: - Привет, я Лидия. Буду тебя учить летать. - Что? - Серафима еле заставила себя отвернуться от живой грозной стихии и посмотреть на собеседницу. Пребывая в полном шоке, она совершенно не поняла, что от неё хотят. Лидия была женщиной спортивного коренастого телосложения, в удобной черной плотной куртке и таких же штанах, с суровым обветренным лицом, светло-карими внимательными глазами и короткой стрижкой под "ёжика". Только на челке и макушке волосы были длиннее и темными завитками красиво падали на лицо. С минуту женщины смотрели друг на друга, с любопытством разглядывая. А потом Лидия терпеливо начала все сначала. - Ну, что? Готова воспринимать слова? Да, отпусти уже ручку. Ты не упадешь. Серафима немного поколебавшись все-таки разжала затекшие пальцы. - Для начала, наша задача с тобой - научиться открывать крылья по любому твоему желанию и "ловить" ветер. Чтобы не было таких вот неприятностей, - и тренер указала на стесанную щеку Серафимы. - Больше не было ранений? - Эээ... нет. Стоп. Что? Открывать крылья? Вы спятили? Что вообще тут происходит? Да, кто вы все такие? Начиналась истерика. Молчаливая Серафима готова была рвануть. Она не понимала. Не понимала и все тут. Надо вернуться назад. В прошлую жизнь. Там осталось, что-то очень важное. Зачем она вообще тут оказалась? - Так! Успокоилась! - неожиданно во внешне спокойной Лидии проснулся жёсткий командный тон, который не терпел возражений, которым можно было резать, забивать гвозди и запечатывать в гроб. Сима сконфуженно осеклась и замолчала. - Запомни! Ты - грифон! И должна уметь летать! А сейчас... Она не договорила, потому что в небе послышались громкие хлопки крыльев. Откуда-то с неба стремительно спускались три чудовища. Да, это были настоящие грифоны с огромным размахом крыльев, орлиными головами и четырьмя лапами, которые заканчивались когтями, похожими на кривые сабли. Серафима завизжала,упала на пятую точку, засучила ногами в попытке отползти. От ужаса и шока она даже не додумалась открыть дверь и выбежать в коридор. И только сидя на холодном каменном полу вжималась спиной в закрытую створку. Прямо над террасой, в полёте, грифоны смазались и обернулись в людей, одетых в доспехи. Камня коснулись уже человеческие сапоги. Они чеканным шагом, треугольным строем, направились к прижатой двери, по дороге снимая шлемы. Гулкие шаги подхватил ветер и унес в задумчивый пенный океан. - Здравствуй, Александр, Дард Вейдер, Ветрагон. - приветствовала Лидия. Белобрысый красавчик и два брюнета облаченные в рыцарские латы вытянулись по струнке "смирно" перед друг другом и одновременно пристукнули каблуками. - Здравия желаю, Лидия. Он перевёл взгляд на отвисшую челюсть, круглые глаза Симы и усмехнулся. - Новенькая? - Да. Серафима. - за неё ответила Лидия. - Пытались произвести первый полет. - И как успехи? - Александр вежливо поинтересовался, хотя глядя на лицо несчастной уже знал ответ. - Ещё даже крылья не раскрыли. - тренер недовольно сложила руки на груди. Доблестный рыцарь встал на колено перед ошарашенной девушкой, все ещё сидящей у двери, отчего её глаза ещё больше расширились и почти ласково сказал: - Красивая девушка, не пропустишь нас во внутрь? - у Серафимы произошёл разрыв шаблона. Что он делает? Перед ней на колене...Она не могла ничего ответить. Окрывши рот она хлопала глазами, вытаращившись на склонившегося рыцаря, и была готова упасть в обморок. Не дождавшись ответа, Александр встал и обратился к Лидии: - Матя у себя? Отлично. - он открыл дверь, отчего девушка повалилась на спину и оказалась наполовину на улице и на половину в помещении. Мужчина поднял Симу за подмышки и поставил на ноги в коридоре. Кивнув Лидии вся гвардия гулко зачеканила по камню, быстро удаляясь по темному тоннелю. ---------- 6. Не отдам! Кабинет Анатольича. - Ааа, проходи, дорогая. Что-то быстро у вас тренировка закончилась. Анатолич разливал ароматный чай по кружкам и насыпал простые сухари в миску. - Садись, чайку попьем, - он жестом пригласил Лидию присоединиться. Тренер нервно взлохматила волосы на макушке и села на предложенный стул. - Александр прилетел. Весь настрой нам сбил. Напугал девчонку. - Матю искал? - Угу, - Лидия шумно отпила горячего чая. - Тираз опять бойцов потребует. Снова бессмысленные битвы. - профессор задумчиво погрыз сухарик. В ответ Лидия только грустно пожала плечами. - Вы хоть обернуться успели? - Неа. Говорю ж, Александр помешал. - Лидия сморщилась как от зубной боли. - Поскакала, только пятки сверкали. - Пх, - Анатолич усмехнулся в кружку. - Рыжая бестия уже бежит спасать несчастную? - Конечно. Серафима очень понравилась "мини-Гнезду". Хых. Они теперь её задушат вниманием и заботой. - усмехнулась тренер. - Ничего ничего. Девочка не будет чувствовать себя одинокой. Быстрее привыкнет. ***** Кабинет Матери Грифонов. - Я НЕ ОТДАМ ЕМУ СТОЛЬКО ЛЮДЕЙ! - Матерь Грифонов сдержанно психовала. - Я же ему сказала, что грифоны стали реже рождаться! - Матерь. - Александр осуждающе надавил суровым взглядом. - У меня нет пятьсот бойцов! Я не отдам зелёных девчонок! - Матерь метала молнии негодования в рыцаря, упершись аристократичными тонкими, побелевшими от напряжения пальцами в стол. - Да, и тебе, Александр, пора бы вспомнить, что Гнездо твой дом,а не дворец Тираза! - голосом она выделила "Гнездо", придавая важности сказанному. - Да, неужели? - рыцарь саркастично выгнул бровь. - Напомнить, кто меня и мою гвардию туда послал? - Я ВСЕ ПОМНЮ!!! - Матерь взорвалась гневом. - Ты думаешь, мне это нравится!? Отдавать лучших людей этому жестокому тирану!! - Мне ему так и передать? "Жестокому тирану лучшие бойцы не полагаются". - мужчина почти издевался. - Вот сейчас замолчи. Замолчи пока я тебе глаза не выклевала!!! - красивую женщину начинало потряхивать от нервов. - Я так понимаю, и новенькую, ты представлять Тиразу не будешь? - Александр угрюмо и упорно гнул свою линию. - Чтоооо? Да, она ещё не разу не взлетела!!! Ты её в когтях на поклон понесешь?!! Мужчина скривился. - Я об этом и говорю! Пусть освоится, выучится, на крыло крепко встанет, а потом уж и представим Его Величеству. И напомни ему при случае. У него в любовницах три грифона. Три Александр!!! Не слишком ли много?!! Я не могу разбрасываться своими людьми! Рождающий Берег не хочет рождать! Ты сам это прекрасно знаешь!! Великое счастье, что в этот сезон хоть один грифон родился. Мужчина исподлобья выслушал бурю. Это было далеко не первое их столкновение. Александр был солдафоном до мозга костей и подчинялся вместе со своей гвардией королю Тиразу Железному. Так Матерь благословила, ещё лет двадцать назад. У грифонов, у этих красивых и гордых птиц было замедленное старение, поэтому Александр и его сопровождение были все ещё молоды, около тридцати лет. Но, к сожалению они не успевали стареть, на то было много причин... Матерь же берегла как могла своих людей. Их было действительно мало в масштабах страны. Она всех воспринимала близко к сердцу и переживала за каждого. Как мать - наседка она ценой жизни, нервов, ранних седых волос, берегла Гнездо и его обитателей. Для нее не было чужих детей. Они все были ее дети. Она хранила от всего мира это место. Ни одна страна не знала, где на карте находится Гнездо. Ни один человек не мог пробраться сюда ни по морю, ни по суше. А карты, что хранились в библиотеках Гнезда, никогда не покидали его пределы. И ее дико бесило, что Александр не разделяет ее взглядов. Он просто выполняет приказы, а глобальные проблемы его не волнуют. Чёрствый солдафон! - Триста. Триста человек дай мне. Это приказ. - НЕТ!!!- Послушай, ты же знаешь, он может Гнездо посадить на голодный паек. Матерь гневно молчала, сверля взглядом переговорщика. Она отвернулась к окну, сложив ледяные руки на груди. Она шумно дышала, справляясь с эмоциями. Только он, Александр, мог довести ее до белого каления и при этом добиться своего. Только он мог давить на Матерь и ничего за это не получить. Полнейшее неуважение к Главе всех Грифонов! Иногда ей казалось, что он и вовсе не здесь был рождён. Что не с её рук ел раненный и умирающий. Что не он дёргал девчонок за косички, бегая по коридорам Гнезда. Что этот повзрослевший мальчишка, не тот кто радостно кричал белым орлом при первом полете. Все это было так давно... - Ладно. Хорошо. Общий сбор. - тяжело выдохнула Матерь. ***** - Хочешь кое-что покажу? - Ниндзя встал и помог подняться Серафиме. - Здесь недалеко. Они не торопясь, шли какое-то время по этажу. Сима постепенно успокаивалась. Истерика и слёзы уходили. - Скажи, - Сима начала немного замявшись. - Ты просто мимо шёл или специально меня искал? - Тебя все мини Гнездо ищет. Они переживают. Лайле Лидия сказала, что ты...эмм...перенервничала. - Я испугалась. - призналась девушка. -Там...там... огромные птицы были... и ...а... потом солдатами стали...или что это...я не знаю. - она резко посмотрела на парня. - Я не сумасшедшая! - Нет нет! Что ты! - он поднял руки в примиряющем жесте, давая понять, что верит ей. От этого девушка ещё больше растерялась и уныло замолчала. - Ну, вот и пришли. - они зашли за большой скальный выступ и девушка ахнула. На самом дне горы, внутри, было горячее озеро. Возможно, оно было ниже уровня океана. Пар поднимался к высоченным прозрачным как слюда сталактитам. И оттуда редкими радужными каплями падал обратно, создавая умиротворяющую музыку воды. Дно озера светилось голубыми блёстками, будто мелкими лампочками под водой или голубым планктоном. Красивый ажурный мох покрывал стены, пол, каменные скамейки, все, что тут было. На мху прорастали люминесцентные маленькие грибы и колокольчики. Повсюду был горячий мокрый гранит. Было сказочно красиво, мокро и уютно. В воздухе над мхом и озером парили какие-то мелкие светящиеся частицы, похожие на светлячков. Тёплым светом они мерцали, гоняемые дышащим паром, поднимались высоко к скользким глыбам слюды, парили, и опускались обратно к воде. ---------- 7. Общий сбор. "На вылет". - Сима! Ниндзя! Мы вас обыскались! - Лайла задыхалась от бега. -Там общий сбор! - Что? - Ниндзя нахмурился. - Идём. - лицо его стало сосредоточено-серьёзным. Они быстро зашагали по коридору. По дороге к ним присоединились Сепия и Елизавета. Они сбивчиво рассказывали о том, как они искали Серафиму и о том, как начался общий сбор. Догадки о том, что случилось сыпались отовлюду. Девочки взволнованно щебетали, Сима растерянно мотала головой, чтоб услышать и понять всех сразу, и только Ниндзя угрюмо молчал. Он немного больше понимал чем девочки. В том зале, где Серафиму представили всему Гнезду уже толпился народ. Все спешно рассаживались по скамейкам, которые возвышались по краям зала. -Дорогие жители Гнезда! - пафосно начала Матерь Грифонов. -Сегодня снова наступил тот день, когда долг зовёт нас. Когда Тираз Железный поведет свои полки против многочисленных врагов. И это честь для нас бороться вместе с ним в строю. Это честь защищать свой дом. Это честь бороться на стороне добра. Грифоны всегда на стороне добра. Мы свет этого мира. И наш свет никогда не померкнет. Мы освещаем путь нашей истории в подвигах, битвах и добрых делах. И пусть мое благословение хранит вас до возвращения домой и до захода последнего солнца. Я назову имена, тех, кто вылетает сегодня вместе с капитаном Александром и со мной. На сборы час. Да, прибудет с нами сила и ветер! А дальше была перекличка имён тех, кто вылетает. Или как тут говорят: "Идёт на вылет". Бойцы были разных возрастов, занятий и даже полов. Женщин тоже называли. Все названные спешно выходили из зала и шли собираться. Зал гудел. Трое рыцарей молча стояли за Матерью Грифонов, сложив руки за спиной. Люди двигались, толкались, переговаривались, но при этом голос Матери был слышен всем и отовсюду. - Питер. Меркурий. Саломея. Гитлерина. Мирон. Тетрис. Ниндзя. Чебуратор. Людмила. Царевна. Василий. Адам. Сонет... - Матерь медленно и чётко диктовала знакомые имена. Серафиме стало страшно. Куда их отправляют? На войну что ли? Зачем? Почему никто не возмущается? Никто ничего не спрашивает? Не спорит? Сосредоточенная суета и разговоры только добавляли тревоги. На знакомых именах Лайла испуганно вскрикнула и начала искать глазами брата и друзей. - Ну, я пошёл. - прохрипел Ниндзя. Он начал протискиваться между людей к выходу. - Стой! Куда? - Серафима направилась за юношей, пытаясь схватить его за руку, но поток народа не давал ей этого сделать. Они протиснулись в коридор, где уже было сильное движение. - Куда мы идём? - Сима пыталась перекричать людской гул. - Собираться! - Лайла крикнула прямо в ухо Симе, - Пойдём, поможем! Они добрались до своих комнат. Лайла суетилась пытаясь помочь всем и сразу, другие девушки сосредоточено собирались или тоже помогали, парни с серьёзным видом одевали ремни, на которые можно было прикрепить необходимые вещи. Мечи, ножи, луки со стрелами, перевязочная ткань, кожаные фляжки с водой, глухие тёмные плащи до щиколоток - все аккуратно сворачивалось и прикреплялось, привязывалось на тело поверх плотной походной одежды. Серафима же, не зная как помочь, просто старалась не мешать. Растерянно стоя, как мышка у стенки она со страхом наблюдала за сборами. Вопросы всплывали и исчезали в голове, не трудясь зацепиться хоть за какую-то мысль. Да, и прям сейчас спросить было не у кого. Да, и незачем. Все были заняты. - Не волнуйтесь девчонки, - вдруг, весело подмигнул Тетрис. - Мы вам трофеи привезём. Видимо ему очень хотелось разрядить обстановку. Или просто был такой характер. - А я привезу украшения. Золотые. Или ещё лучше. Бриллианты! - Чебуратор не отставал от своего веселого друга. Ниндзя только вздохнул и покачал головой, застегивая очередной ремешок на груди. Мирон хмыкнул, но промолчал, застегивая крючки на тёмно-коричневой кожаной куртке. Грустные девочки шуток не оценили. Они переживали за парней. Тетрис и Чебуратор ещё какое-то время шутили, но вскоре все были собраны и готовы выдвигаться. На прощание все крепко по-очереди обнялись. Это немного шокировало Симу, но в такой момент, она не стала отказывать друзьям в объятиях. Похоже это была традиция мини-Гнезда. Да, наверное, их уже можно назвать друзьями. Почему они так дружно приняли ее? Мужчины вышли и двинулись по коридору в сторону террасы. - Пойдем, проводим. - Златослава взяла Симу за руку и все девушки вышли следом за парнями. От открывшегося зрелища открылся рот. Все люди - а их было много - по очереди или вместе, кто как, превращались в грифонов и, прыгая почти вниз головой с террасы, разлетались по уступам отвесных скал. Как бабочки слетевшиеся на цветы. Это были огромные величественные птицы. Все разные. С головами орлов всех видов, ястребов, соколов, беркутов. С птичьими когтистыми лапами, с кошачьими лапами и кисточками на хвостах как у львов, с кисточками на головах как у рысей или перьевыми коронами, с леопардовыми пятнами по телу, с тигровыми полосами, с пышными яркими петушиными и павлиньими хвостами. Или полностью черные - помесь кафрского орла и пантеры. Серый камень пестрел как радужная живая палитра, переливаясь на солнце. На других горных пиках происходило то же самое. Раздавались редкие выкрики птиц, хлопанье множества крыльев и скрежет когтей по камню. Казалось, горы сейчас взлетят. Или птицы унесут в когтях с собой эти неприступные каменные глыбы. Так они дороги были этим пернатым. Просто скалы. Просто Гнездо. Просто дом. Дух захватило. Кажется, Серафима перестала дышать. Она перестала их бояться. В восхищении смотрела во все глаза вокруг. Это немыслимо. Немыслимо торжественно и красиво. Парни, тоже, помахав руками на прощание, нырнули в ветреную синеву. И вылетели из нее, обдав девушек ветром, уже большими величественными грифонами разных мастей. В распахнутые двери вышла Матерь Грифонов, облаченная в дорогой расшитый темный плащ до пят. К ней тут же подскочила, откуда ни возьмись появившаяся Лидия и что-то быстро заговорила. ---------- 8. Тираз Железный. Скорее это был не дворец, а перестроенный несколько раз замок. В нем все ещё были хорошо видны средневековые стрельчатые окна, высокие хмурые башни упирающиеся в небо, чернота узких бойниц и старый серый камень. Он возвышался над городом как мрачный исполин древних стражей. А по ночам он был надзирателем с горящими глазами от факелов, недовольно взирая на распластавшийся город под ногами. Столбург - город разросшийся во все стороны от дворца был столицей Тераспии. Шумные торговые ряды начинались почти от ворот замка. Они перетекали в различные ремесленные кварталы, разросшиеся как рукава от центра города. За обширными торговыми площадями и ремесленными улицами, начинались районы крепких домов здешней знати, точнее, это были усадьбы с красивыми пышными небольшими садами. Были даже современные маленькие дворцы в стиле барокко и рококо. За ними простирались территории среднего рабочего класса, не очень чистые, но добротные улицы занимали большую часть города. И на окраинах города жили бедняки. Это были в основном те, которые обрабатывали поля, начинающиеся бескрайними просторами за границами столицы. Пшеница, рожь и овес простирались золотыми морями до самого горизонта, перекатываясь волнами спелых колосьев. На одном из таких полей величественно опустились грифоны. Превращаясь в людей, они строились в ряды сосредоточенных и суровых воинов. Матерь Грифонов плавно сошла на землю и сразу, в сопровождении Александра и его спутников, направилась к большому расшитому шатру. - Приветствую, тебя, Владыка. - распахнув полы тяжелых тканей, она быстрым уверенным шагом прошла вовнутрь. - Приветствую, тебя, птичка моя. - Тираз Железный даже не обернулся на приветствие. Средних лет, с проседью в волнистых иссиня чёрных волосах, он вызывал если не страх, то отторжение. Кривая злобная ухмылка была его вечным спутником, чёрные густые брови в разлет, своим редким движением обещали смерть и наказание провинившимся. Безобразный шрам рассекал лицо ото лба до подбородка, отчего один глаз был белым, а другой чёрным. Его можно было бы назвать когда-то красивым, он обладал хищной мужской красотой. Но не зря к нему прилепилось прозвище "железный". Железный характер, железная воля, железные нервы, и конечно же, большое количество месторождений железной руды по разным местам страны, разработанные им, и поставленная на поток выплавка металлов. Он стоял в окружении своих министров и военных, спиной к выходу, упершись кулаками в стол, на котором лежала большая пожелтевшая карта. Дорогие каменья вызывающе поблескивали на дорогущем темном кафтане, соперничая с каменьями на перстнях, сидевших почти на каждом пальце. Женщина еле удержалась чтобы не скривиться от такого обращения. Она ненавидела, когда он её называет "птичка моя". Она была не его. Она была Мать Гнезда. И точка. Но все же он имел права не только на неё, но и на всех грифонов. - Вот. Посмотри. - выпрямившись Тираз указал на карту. - Мои недалекие министры не могут выстроить ход военного сражения так, чтобы и потерь было мало и малейцы были выдавлены за Лавандовые холмы. Женщина внимательно всмотрелась в карту. Министры недовольно хмурились. Им не нравилось, что женщина вообще принимает участие во всем этом. Но они не смели перечить Тиразу, не смели указывать на его уважение к этой необычной женщине. - Сколько у нас конницы? - Матерь начала рассуждать, задумчиво склонившись над картой. Король стрельнул чёрным глазом в лорда, чтобы тот отчитался. - Четыре сотни отборной конницы, миледи. - Лучники? - Пять сотен, госпожа. - с готовностью ответил другой министр. - Мечники? - Мечников я решил заменить твоими птичками. Так же эффективнее, скажи. - король небрежно махнул рукой. - Мы выдвигаемся по Сонному ущелью. Вот здесь. - он указал пальцем в карту. - Вот тут, на границе Лавандовых холмов, малейцы должны собирать войска. По донесениям, не больше восьми сотен. Александр со своими ребятами там каждый куст проверили. Ну, почти. От тебя потребуется всего лишь тяжёлая артиллерия. Ничего опасного или сложного. Матерь нахмурилась. - В ущелье может быть засада. Тогда до границы холмов конница может вообще не добраться. Грифоны, конечно, могут вылететь раньше и проверить все ущелье, но это не гарантирует успех. У меня всего триста душ, не считая гвардии Александра. Она немного помолчала, разглядывая разрисованный большой свиток. - Ну? - Железный не терпеливо поторапливал. - Вот здесь и здесь. - Матерь указала изящным пальцем в карту. - Есть два брода через Карамельную реку. Конница сможет обойти ущелье, не заходя в него. Для отвода глаз отправить по нему лучников. Тогда можно взять малейцев в кольцо. Но. Мой король. Даже с моей поддержкой этого мало. Большая Маления скорее всего выставит резервы, вот здесь, или здесь, на краю Лавандовых холмов. Тогда наше окружение просто захлебнется. Даже если у нас все получится, то на холмах негде зацепиться, нужно будет идти до Одинокого утеса и там закрепляться. Вот здесь, возле ущелья, есть каменные насыпи, там мы будем брать камни для обстрела. Мечников нужно будет перебросить, сюда и сюда для засады. Ночью мои люди смогут это сделать незаметно. По сигналу мечники выступят и выдавят малейцев за утес. Наступило молчание. Все с разными эмоциями смотрели на короля и разумнейшую женщину-грифона-стратега. Ждали вердикта. - Что за женщина! Напомни мне, почему ты все ещё не моя жена? - Мой король, у вас уже есть три жены и пять любовниц. - Матерь улыбнулась. Такое кровожадное восхищение короля ей не льстило. Она прекрасно знала, что такое быть женой Железного и никогда не согласилась бы на его руку и сердце. Да, и ни о каком замужестве Матерь Грифонов даже не помышляла. У неё был вечный долг - быть матерью всем грифонам. - Все слышали!? - тут же рявкнул Тираз. - Выполнять! Выдвигаемся сейчас же! ******* На Гнездо опустилось гнетущее ожидание. Все ждали своих родных и друзей. ---------- 9. Поймай ветер. Начались учебные будни. Теперь, что казалось сказкой, стало реальностью. Все невозможные эфемерные вещи приобрели кровь и плоть. Смысл. Да, что там, внутренний устоявшийся мир Серафимы несколько раз переворачивался, умирал, воскресал, начинал жить и дышать заново. Это было пугающие, ново, необычно, но очень интересно. И уроки-рассказы Анатольича стали очень интересны. Быстрым темпом они изучали историю мира, историю Тераспии, историю Грифонов и науку о Ветрах. Оказалось, что есть и карты ветров. С Анатоличем они корпели над красивыми рисунками воздушных мировых потоков. При длительных полетах это было важно. И во времена штормов. Лазоревое утро кардинально отличалось от Тихого вечера. Утренний радостный океан любил пошалить, меняя потоки воздушных течений и разверзаясь частыми бурями. Благодаря сезону штормов в Лазоревом утре со дна океана поднималась малюсенькая коса песчаного берега рядом с Гнездом. И туда с неба падали грифоны. Бывало их не успевали забрать, как островок уходил снова на дно. И тогда новеньких перепуганных, утопающих, иногда раненных приходилось выдирать из жадной пасти океана. Первый миг в этом мире - бой не на жизнь, а на смерть, со свирепой стихией. Как первый взгляд против темноты. Как одна капля воды в пламенеющей пустыне. Как одна маленькая голубая песчинка в бескрайнем черном космосе. Но все же. Она жива. Песчинка. И капля. И новорожденный грифон. Тихий вечер же был на то и "тихий", что шторма были крайне редким явлением, но здесь часто стоял циклон дождей, смешивая небо с океаном. Становясь серой непроглядной завесой. Здесь шло много торговых путей, когда не было дождей, так как океан был более безопасен, чем его весёлый брат. Торговые судна сновали по океану, желая успеть все, перед тем, как начнется непогода. И как не странно, в океане не было военного морского флота. Чему Анатольич сильно удивлялся. Потому что "очень удобно" было бы завоевать пол мира, только с моря, не тратя силы на земле. Но океан был полностью мирным и тихим. Иногда Серафима зачитывалась тяжелым, с пожелтевшими листьями фолиантом, и тогда профессору приходилось ее выгонять на ужин или на сон. Так же, после нескольких дней передышки, вновь начались тренировки с Лидией. Точнее их попытки. - Почувствуй, и расправь крылья. - командовала тренер. Как почувствовать? Что сделать? Где найти это чувство? - Закрой глаза. Чувствуешь ветер? - после кивка продолжала. - А теперь расправляй. Лидия с Серафимой стояли близко к краю обрыва на террасе. Женщина стояла боком, готовая в любой момент подстраховать, а Сима ловила лицом воздушные потоки и солнечные блики.Глубоко вздохнув, она раскидывала руки в стороны и.... и ничего не получалось. - Смотри. Надо вот так. - Лидия медленно, чтобы было понятно, отращивала большие крылья за спиной, а потом постепенно превращалась в беркута размером с лошадь. Передние лапы были птичьи с большими когтями, а задние как у пумы, бежевая спина с короткой шерстью и длинный хвост с коричневыми перьями на кончике. Было страшно по-началу. Но чудовище не предпринимало никаких действий или резких движений. Лидия обращалась обратно в человека и требовала от Серафимы хотя бы крыльев за спиной. И так много-много раз. Это было сложно. Непонятно. Что надо чувствовать? Что надо делать? Это вообще то чего не может быть! - Так. Сначала. Почувствуй ветер. Он везде. Вокруг. В небе. В тебе. Давай. Дааа вот так. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Ииииии. Открывай крылья. Серафима старалась изо всех сил. Напрягала спину, раскидывала руки в стороны, глубоко дышала и крепко жмурилась. И ничего. Лидия мучительно вздыхала и начиналось все сначала. И уже обе замученные после захода солнца уходили спать. Так прошло несколько тренировок. - Ладно. Давай ещё раз. - Лидия была тренером, который никогда не уставал и требовал результатов. Она была готова муштровать несчастную до скончания веков на этом обрыве. - Я уже четыре дня пытаюсь из себя что-то выжать. Я не грифон, а обычный человек. - Сима немного отчаялась, глядя на других красивейших птиц, летающих среди скал. - Ты помнишь, почему пошла за стаей, когда улетали "на вылет"? Почему пошла к краю?Вспомни это чувство. Вспомнила? А теперь лети! И ни с того ни с сего, женщина скинула девушку с обрыва. И сама ринулась за ней. Завизжав, Серафима полетела кубарем вниз.Кажется, пролетела вся короткая здешняя жизнь перед глазами. Пролетели серо-черные мокрые камни. Но над самой водной гладью океана ее поймали большие лапы и дёрнули вверх. Беркут, с перепуганной девушкой в лапах, поднялся обратно на край террасы. - Так. Меняем тактику. Ты прыгаешь и летишь. Крылья! Серафима, крылья! Если бы ты не расправила крылья, ты бы разбилась о Рождающий берег. Ты летела тогда. И другие видели твои крылья. Это как дышать. Не надо об этом так сильно думать. Просто делай. Поняла? Но Серафиму колотило. Она испуганно ползла на корачках к дверям, чтобы спрятаться в спасительной глубине скалы. Тренер вздохнула. - Не бойся. Здесь не разобьешься, подводных камней нет. Только если вымокнешь. Я тебя ибуду подхватывать, если что. Давай, надо постараться.Но Сима вскочила и обиженно хлопнула дверью. Лидия потерла переносицу. - Нда... будет трудно. ***** Прошло два дня и из чистого упрямства Серафима перезнакомилась со всем Гнездом. С теми кто был дома на тот момент. Она всем задавала один и тот же вопрос. И всегда был один и тот же ответ. Здесь живут грифоны. Только грифоны. Здесь нет людей, русалок, пегасов, кентавров, гномов, эльфов, фей или ещё кого бы то ни было. Грифоны. Только грифоны. Значит ли это, что она не правильный грифон? Может с ней что-то не так? Почему не получается? ---------- 10. Лови небо. Уроки продолжались и тренировки тоже, но началось настоящее безумие. Каждый раз без предупреждения Лидия сталкивала Серафиму со скалы. После каждого падения, когда сердце бешено колотилось, кровь стучала в ушах, казалось, вот-вот случится сердечный приступ, но девушка снова оказывалась на вершине утеса. Девушка пугалась, кричала, иногда падала в воду. Беркут ее поднимал обратно на террасу и все начиналось заново. Недовольная, мокрая и продрогшая Сима уходила отогреваться в ванную после многочасовых тренировок. Точнее жалких попыток отрастить крылья и взлететь. Как это вообще возможно?А потом у Серафимы появилось другое чувство. Стремление. Старание. Желание. Как хотите назовите. И уже без страха она с разбегу прыгала с обрыва, ловя ветер. Лидия едва успевала ее подхватывать, чтоб глупая девчонка не разбилась животом о волны. А потом произошло чудо. Это был такой же день как и прошлые. Такая же тренировка, как и другие. Но что-то пошло по другому. Что именно? Никто точно не скажет. - Ну что, начнём? - Лидия была так же собрана и серьезна как и всегда. Сначала несколько минут стояли закрыв глаза. Слушали вечный разговор моря и ветера. Дышали солёными брызгами и пенистыми облаками. Смотрели на алые лучи заката через закрытые веки. А потом. Как обычно. Срывались вниз. - Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Не торопись. - тренер четко следила за всеми перепадами и движениями бровей Симы. И да, команды Лидии очень помогали собраться и сосредоточиться девушке. - А теперь пошлаааа!!!! Пятки оторвались от пыльного камня, набирая разгон. Три прыжка до края. Вдох. Отскок от кромки террасы. И "ласточка" в бескрайний простор. Первые секунды было все как обычно - свободное падение. Серафима слышала, как сверху свистит ветер между перьями Лидии. Тренер была готова подхватить в любой момент и летела "по пятам", давая ученице чувство безопасности. А потом. Что-то зашелестело в лопатках. Потяжелело. Зашуршало. С усилием расправляясь, раздвигаясь, вытягиваясь, как будто просыпаясь от долгого сна. И наконец, с хлопком воздуха распахнулось за спиной.Серафиму резко дернуло вверх. Лидии пришлось молниеносно уйти в вираж от неминуемого столкновения. - Молодец! Давай ещё! Дух перехватило. Серафима заполошно пыталась вспомнить как дышать. Она летит! Летит же! Получилось! У нее получилось!!!!! Набрав полные лёгкие воздуха, она заорала от радости изо всех сил. И по скалам разнёсся соколиный крик. Эхо подхватило его и понесло над волнами, приветствуя нового члена крылатого народа. Вау! Это её голос?! Сима закричала ещё. И ещё. И ещё. Ей было любопытно и интересно слушать эхо, которое возвращало ей высокий птичий крик. Как необычно! Ее несло в потоке ветра и радости не было предела. Сверху, с высоты птичьего полета она увидела скалы Гнезда, которые уже стали родными. Черный и серый изъеденный солёной водой камень выступал из воды суровыми молчаливыми стражами. Пиков было около двадцати. Вот почему здесь смог уместиться целый народ. Увидела белые гребни барашек холодных темных волн, которые приступом берут горы и никак не могут их покорить. Увидела, как внизу на террасы выходят люди, превращаются в грифонов и улетают по своим делам. Или наоборот, летят из-за моря, приземляются на каменные плоские выступы и обернувшись людьми, устало идут внутрь скалы. От переизбытка ярких впечатлений Сима не заметила, что ее сносит куда-то в бок. - Сима! Держи прямо! Тебя сносит! Поменяй крен влево! - беркут был поблизости и из крючковатого клюва по-прежнему вылетали приказы. Девушка попыталась как-то пошевелиться в потоке воздуха и ее закружило. Она кубарем полетела вниз. - Да, ёшкин кот! - тренер выругалась и спикировала следом. Вытащив из воды нечто похожее на мокрую курицу и такую же мокрую дрожащую кошку, Лидия отнесла Симу на террасу. А дальше была нудная лекция о важной работе хвоста в полете, что такое крен, чем вертеть, куда смотреть и как хотя бы просто держать высоту. Да, эта лекция, наверное, была уже двадцатая именно по этим вопросам. Но как говорится - "повторение - мать учения". Тем более, что тогда это была просто непонятная теория, а сейчас пошла практика, поэтому восприятие информации совсем другое. Лидия, стоя напротив заката, сложив руки на груди, после двадцатиминутной инструкции, вдруг, осеклась и посмотрела на мокрого распластавшегося на камне грифона. Сима молча лежала клювом в пол с раскрытыми крыльями и обсыхала. - Ты можешь обернуться? Ноль эмоций. - Серафима!!! Тренер гаркнула почти как ворон, отчего грифон вздрогнул и постарался соскрести себя с пола. - Расслабься. Тебе надо обернуться и идти в ванную. Озадаченная птица немного потопталась на месте и начала себя разглядывать. Она была небольшая. Меньше многих. Сизые крылья с острым углом, аккуратная маленькая голова, шея и живот грязно-белые, с рисунком "кольчуга", лапы светло-серые мягкие кошачьи, с черными пятнами ломаных бубликов и длиннющий пятнистый пушистый хвост. Эээ... Мммм... Оооо... Кто она? Мокрые шерсть и перья было трудно рассмотреть и распознать. Покрутившись на весте, она наступила лапой себе на хвост. Почувствовала свою лапу на хвосте. Чуть-чуть пожамкала. Почему не павлиний? Было бы очень красиво. Такой длинный хвост и такие мягкие лапы.... что-то знакомое... Эмм... Снежный барс?! Вау! - Сапсан. - констатировала тренер. - Что? - Сапсан - самый быстрый сокол. - А? - Обращайся и иди сушиться. На сегодня все. - Но как? - Серафима заковыляла за уходящей внутрь женщиной. Лидия остановилась и обернулась. - Закрой глаза. Вздохни. Вот так. Убирай крылья. Девушка все послушно выполнила, и открыв глаза увидела как хлопает дверь за уходящей Лидией. Она посмотрела свои руки. Они были человеческие, ее собственные. ---------- 11. "Прилёт". Постепенно Серафима училась летать. Зависать в воздухе, пикировать, маневрировать, выполнять виражи и петли. И чем лучше получалось, тем ей нравилось это все с каждым днём больше. К тому же Лидия добавила боевые тренировки. Сначала это было похоже просто на физкультуру, а потом добавилась борьба с элементами кулачного боя, а после и бои на деревянных мечах. На террасе или в просторном помещении, предназначенном для тренировок, они махали руками, ногами, приседали, прыгали, бегали, качали пресс и многое другое. Сюда же приходили и другие грифоны: и парни, и девушки, и взрослые люди. Иногда тренировки проходили совместно с мини-Гнездом. Лидия собирала всех девчонок и муштровала "как сидоровых коз". Они учились нападать, уклоняться от ударов, правильно держать и использовать холодное оружие разных видов и стрелять из лука. После тренировок девушки выползали из зала и проклинали этот день. Тело болело ещё несколько суток. А потом снова были тренировки.Бывало Серафиме удавалось украдкой полюбоваться тренировочными боями мужской части населения. У них все было гораздо серьезнее, тяжелее, опаснее, но в этом всем была какая-то красота, хищная грация, собранность и решимость. Здесь звенела сталь и сверкали искры. Стояли пыль и пот после долгой борьбы в рукопашную. С ними занимался другой тренер Магнат.Да, имена здесь были очень странные. Взрослый угрюмый мужчина похожий на шкаф, но при этом сильно хромающий. Небольшая русая борода и шрамы на лысой голове. Похож он был...Серафима не могла долго вспомнить, на кого. На разбойника северных морей. Ему только ладьи не хватало и громкого крика - Аррррр! При этом он был максимально немногословным тихим человеком. И все же Сима совершенно не понимала зачем ей это было надо, но она не спорила и тренировалась с усердием. К ночи, выплеснув все силы, девушка падала на кровать и забывалась крепким сном. Возможно, их готовили на такие же "вылеты", как улетевших и через два месяца ещё не вернувшихся грифонов. На все вопросы Лидия коротко отвечала :" Так надо" или "Для твоей же безопасности". Сомнительные утверждения, но опустим демогогию. Были не только рабочие дни. Выходные тоже были. В свободное время многие из Гнезда подвергались бурной активности Лайлы. Она самоотверженно причиняла всем добро и несла свет. Девушка-праздник таскала вяло сопротивляющуюся женскую часть мини-Гнезда к горячему озеру на дне горы и устраивала банный день. Девушки с разбегу с визгом и брызгами прыгали в горячую мягко светящуюся воду. Намазывались кремами собственного производства Златославы, расчесывали друг другу длинные красивые волосы и шептались о всяких девчачьих секретиках. Так же девушки помогали старикам и детям Гнезда, которые жили на соседних пиках. Делали уборку нескольким стареньким бабушкам в их небольших жилищах. Играли с детьми в большой детской комнате. Здесь было что-то вроде маленького детского сада. Детей было не больше двадцати, разного возраста. С ними занимались воспитатели, учителя и, конечно же, вездесущий Анатольич. Помогали кухаркам разносить еду и продукты из столовой по маленьким кухням на других скалах. Иногда дежурили в столовой - мыли посуду, чистили и нарезали овощи. А ещё тайком забирались в кабинет к Сонету, который был, как и прочие, "на вылете". В кабинете было множество музыкальных инструментов, полок с нотами, скамейки для хора и красивые картины на стенах. Сонет был музыкантом и романтиком до мозга костей, и преподавал уроки всем желающим. Все это Серафима узнала от восторженной Сепии, так как она знала учителя только по общему знакомству.Девушки вместе выбирали инструменты, копались в тетрадях с нотами, и наигрывали любимую песню или музыку. Тоже своего рода девчачьи посиделки. Изредка Лайла даже устраивала игры на перегонки между скал. Девушки с птичьими криками разлетались между пиков, маневрировали, ныряли в небо и со свистом проносились мимо друг друга. Пытались поймать соперницу, но при этом не поранить когтями. Вообще, хватало одного касания крылом для передачи эстафеты. Главная задача была не сбить друг друга в полете и не покалечить. Златослава оказалась гигантским белоплечим орланом с тигриными полосами и длинным пушистым хвостом, тоже полосатым. Сепия была серебристым орлом, который плавно перетекал в дымчатого леопарда, с короткой шерстью и большими чёрно-серебрянными пятнами похожими на жирафий рисунок. Размером она была... с автобус. Елизавета - скопа сплюс саванна. Яркий пятнистый грифон - белая голова с черными стрелками у глаз, белое тело, черные огромные крылья, в мелкую пятнышку спина и черные кончики пушистого перьевого хвоста. Лиза была самым лучшим рыболовом. Это и была ее работа в Гнезде. Большими птичьими когтями она вылавливала неимоверное количество рыбы вместе с другими грифонами рыболовами. Которую потом несли в сетях на продажу или готовили и ели сами. Девушки крепко сдружились. Даже несмотря на то, что Серафима была молчаливее, и можно сказать, нелюдимее остальных. Складывалось впечатление, что независимо от одинакового возраста, Сима была более взрослее или серьезнее что ли. Но она видела, что всем грифонам можно доверять. Что здесь, действительно, друг за друга горой. *** Прошло больше двух месяцев, когда на закате дня после работы в городе переполошенная Лайла ворвалась в их домашнюю комнату и заорала: -Летят!!! Летят!!! Это означало одно. Бойцы возвращаются с "вылета". Все Гнездо высыпало на террасы, встречая долгожданных родных и друзей. Они были ещё далеко, но уже темный треугольник пересекающий небо был хорошо виден. Во главе клина летела прекрасная Матерь Грифонов и что-то несла в лапах. Они все что-то несли. Величественные птицы устало опускались на камень, освобождаясь от тяжёлой ноши. Началась суета. Матерь громко отдавала приказы, птицы садились и превращались. Поклажу уносили куда требуется, это были продукты и разные необходимые вещи. А так же убитые и раненные. Их тоже принесли в лапах. Кого-то срочно уносили к лекарю, кого-то уже аккуратно складывали в сторону на террасе, завёрнутых в саван. ---------- 12. Погребение. Обед был закончен и многие просто тихо переговаривались, но все чего-то ждали. Ночь заканчивалась и девушки, помогавшие убирать посуду, уже клевали носом. Серафима не понимала, почему народ не расходится: ведь все явно нуждались в горизонтальном отдыхе.Матерь кому-то за столом кивнула, и на середину зала вышел Сонет - тот самый учитель музыки, к которому девушки пробирались тайком в кабинет поиграть на инструментах. Ему было около тридцати трех лет. Небрежная щетина на худощавом лице, острые скулы и каштановые волнистые волосы до плеч. Но при всей тонкости и жилистости фигуры, он имел мягкий, теплый взгляд ярких, темно-зеленых глаз. Взяв в руки скрипку, он начал играть. Зал умолк и погрузился в гробовое молчание. Все слушали печальную тихую музыку. Песня плакала и заливалась слезами, пела и стонала, взывая к небу о помощи. Смычок дрожал, останавливался и снова бежал, выплескивая свою печаль. Зрелище было завораживающее. Сонет жил мелодией. Он был сама музыка. Закрыв глаза, он самозабвенно играл. Как будто в последний раз.Из-за стола встала Сепия и медленно потянулась к музыканту. Ее никто не останавливал, все молча смотрели на действие. Остановившись на расстоянии она запела. Голос слился со скрипкой, вызывая мурашки на коже. Это была песня - прощание. Из-за стола встала вторая девушка и подхватила слова. Третья. Четвертая. Встал один из бойцов и затянул басом.Через несколько минут пел уже весь зал. Многие пели и плакали. Перехватывало горло, и подкатывал ком, который нельзя было проглотить. Но люди упорно пели прощальные слова. Серафима тоже прослезилась - здесь никто не мог остаться равнодушным. А после народ медленно двинулся на террасы.Лайла схватила Симу за руку и потащила вместе со всеми. На небе начинался рассвет. Кроваво-алые краски плыли над тихой водой и плясали бликами по морской ряби. Группа бойцов поднялась в небо, взяв с собой скорбную ношу. Грифоны сделали три круга над всем Гнездом, неся в лапах погибших товарищей, завёрнутых в белый саван. На некоторых светлых покрывалах до сих пор проступали бурые пятна крови. Они зияли, как фонари, в предрассветных сумерках, напоминая всем о том, какой ценой даётся любая победа. Птицы низко опустились и плавно погрузили умерших в воду. Белые пятна туго перевязанных покрывал быстро исчезали в морской глубине.Все это сопровождалось скорбным прощальным пением и плачем скрипки. Послышалось чье-то одинокое рыдание и шмыганье носов. Серафима тоже не выдержала и тихо заплакала.И когда последний убитый скрылся в глубине, пение резко прекратилось, и скрипка замолчала на самой высокой и скорбной ноте, оборвав мелодию. Тишина. После всего действа она оглушала. Только вечное шептание ветра и волн. В это время заспанное солнце полностью показалось над горизонтом, осветив черные скалы в розовый цвет. Оно как будто утешало, показывая, что за любой черной ночью будет новый день. И новая жизнь. И любой погибший был достоин своей жизни. И героической смерти. Какое-то время все молча стояли, провожая в последний путь. ***** Первой быстрым шагом ушла Матерь Грифонов. Она нервно стучала каблуками по коридорам, стремясь как можно быстрее оказаться в своих покоях. Хлопнув дверью, она резко выдохнула, и закрыв лицо руками, тихо заплакала. Только здесь, где её никто не видит, она могла позволить себе слабость. Она - глава целого народа и не могла плакать. Никогда. Только если её никто-никто не видит. Великая грифониха не успела проплакаться, когда в дверь постучали. Она быстро вынула вышитый платочек из рукава и начала торопливо вытирать слезы. - Входи. Зашёл Анатольич. Остановился в дверях, наблюдая за тем, как Матерь отворачивается и, шмыгая носом, промакивает платочком, бледные щеки. - Ты что-то хотел? - слезы уходили, она медленно и глубоко дышала, все так же не поворачиваясь к гостю. - Не кори себя. Не убивайся так. - Ты пришел меня пожалеть? - Поддержать. - Да что ты понимаешь... - Матя, я многое понимаю. - мужчина подошёл к расстроенной и уставшей женщине. Он взял ее за руки и большими пальцами помассировал тонкие ладони. - Я понимаю, что за каждого грифона ты в одиночестве казнишь себя. - А что мне ещё остаётся?... Анатольич, не спрашивая разрешения, принес дымящийся ароматом чайник, расставил чашки и насыпал в блюдечко своих сухариков из мешочка. Они молча вдыхали ароматы трав и тихо прихлебывали дымящийся напиток. Разговоры были не нужны. Они всё и так знали и лечили друг друга молчанием.***** - Пойдем Тетриса проверим. Чебуратор ещё не приходил? - Мирон развернулся от созерцания восхода. Грифоны начали расходиться по комнатам и разлетаться по соседним скалам. Нужен был отдых. Несмотря на сильную усталость, все мини-Гнездо заторопилось в сторону лекарской. В нескольких комнатах, отведенных под лазарет, кипела работа. Перевязки, промывания, зашивание рваных и ровных ран. В нос ударил острый запах крови и трав. Медицина всё-таки оставляла желать лучшего. Ребята прошли внутрь и среди простых деревянных коек нашли ту, на которой лежал бледный, почти синий Тетрис. Он до сих пор не пришел в себя. Темные круги залегли под глазами, струйки крови запеклись под носом и в уголках губ, а непослушные темно-русые волосы разметались во все стороны. У парня, помимо порезов и гематом по всему телу, была ужасная рваная рана от шеи до поясницы на спине. Она искривлялась на левую лопатку, и несмотря на то, что уже были наложены аккуратные швы, до сих пор кровоточила. Он лежал на правом боку и медсестра аккуратно накладывала чистые бинты на спину. Рядом на табурете сидел хмурый, потерянный Чебуратор. ---------- 13. Лазарет. Когда Сима проснулась, то застонала от боли. Все тело невыносимо затекло от неудобной позы. Шею ломило и ноги дрожали. Она с трудом разлепила глаза и встретилась с любопытным, и добрым взглядом. Несколько секунд она пыталась вспомнить, что произошло, а потом... Тетрис очнулся. Тетрис очнулся!!! Он улыбнулся: - Ты всю ночь просидела возле меня? - прохрипел смущённый парень. - Скорее, все утро и день. Сейчас, наверное, вечер или ночь. - Сима была очень рада, что парнишка пришел в себя. На соседней койке заворочались. - Бра-ат. - просипев Чебуратор протянул здоровую руку. Парни попытались дотянуться друг до друга, но болезненные раны не дали пожать друзьям руки. - Да жив я жив. - маленькое движение забрало все силы у Тетриса и он сдался, не стараясь больше дотянуться до друга. - Я вам принесу поесть. - Сима встала на ноги и покачнулась. Отсиженные ноги не хотели слушаться. Тут уже подлетели и другие заспанные девчонки и затараторили: - Тетрис! О, Боже, ты очнулся! Как ты себя чувствуешь? Мы так за тебя перепугались! - и всё в таком духе. ****** Каждый день, проходя мимо бесконечных рядов кроватей, усталых и измученных лиц солдат, Серафима чувствовала груз ответственности на своих плечах. Запахи трав, мазей, крови и пота смешивались в воздухе, но не вызывали отвращения. Каждый раз сердце с болью отдавалось на стоны бойцов. Хотелось помочь всем. Прошла, наверное, целая неделя. Гнездо зализывало раны. Девушки безвылазно помогали в лазарете. Тренировки и все уроки были отменены на время, пока ещё нужна была помощь девушек. Мирон, Ниндзя и Чебуратор быстро оправились. Несмотря на сломанную руку Чебуратор был вполне здоров и жил в своей комнате, которую делил с Тетрисом. Сам себя обслуживал и занимался посильными делами. Тетрис же много спал и почти не вставал с больничной койки. Девушки кормили его с ложки густым бульоном, несмотря на его сопротивление и желание самому справляться с этим делом. Всячески помогали. Первое время даже дежурили возле его кровати по очереди, опасаясь, что парню станет хуже. Но тяжело раненный был не только Тетрис. Здесь были и бойцы гвардии Александра, и другие жители Гнезда, которые были "на вылете". И всем нужна была помощь: перевязки, мази, кормление, обтирание и прочее. У двоих начался сильный жар. Серафима пощупав потный лоб у одного стонущего в бреду бойца и подошла к врачу. - Ван Ваныч, у вас нет антибиотиков? - Антибиотиков? - он оторвался от смешивания мазей в ступке. - Может быть пенициллина? У них сильный жар, понимаете, - она указала на раненных. - Если не сбить его, они не справятся. - Что говорит эта девочка? - в разговор влезла старая и жутко любопытная медсестра. - Я, кажется, понял о чем ты. - врач почесал редкую белую бородку. - "Пе-ни-ци-ллин" - знакомое слово. Я пытался, что-то подобное вывести здесь, в моей лаборатории. - Но у меня нет нужных знаний и ингредиентов. - продолжил врач. - А на "большой земле" как справляются? - допытывалась Серафима. - Да, вообще никак. - Как "никак"? - Сима опешила от такого заявления. На что лекарь только руками развел. - Может попробовать уксусом протирать? - Ну, попробуй. Берта помоги ей. Хотя навряд ли поможет. - Ван Ваныч отвернулся к следующему больному. - Подождите. А брусника есть? - девушка не хотела просто так сдаваться. - Ягоды чтоль? Сушеные вроде были на кухне. - медсестра быстро сообразила что к чему. - Нужны вместе с листьями. Я схожу попрошу. Серафима быстро направилась на кухню. ***** - А-а, Серафима, здравствуй. - добрая полная кухарка, которой девушки периодически помогали, искренне заулыбалась. - Тебя с ребятами не было на ужине, садись, я тебе положу. И девчат зови покушать. - Тёть Сонь, я потом. А есть у вас брусника? - Брусника? Да, была где-то сушеная. Вместе они нашли небольшую баночку с маленькими ягодками и жесткими листиками. После сварили концентрированный отвар, процедили и остудили. Сима посмотрела на небольшой кувшинчик готового питья и вздохнула: - Этого мало. - Это все что есть, но можно послать на базар завтра кого-нибудь. - Хорошо. С этими словами девушка быстро направилась в лазарет. Этим двум раненным стремительно становилось хуже. Надо успеть. Вырвать их из лап смерти. Решимость Серафимы, которую в ней увидел врач, даже немного напугала его. - Только не говори, что ты умеешь горы сворачивать, - пошутил лекарь и отвернулся к другому раненому. Вместе с медсестрой Бертой они ещё двое суток протирали уксусом страдающих двух мужчин, не отходя от коек. И непрестанно поили их брусничным отваром. Поили, поили и поили.На третий день температура начала спадать, выровнялось дыхание, пришел крепкий сон и даже небольшой аппетит. Радости двух женщин не было предела. - Поздравляю, девочка. Кажется, ты смогла. Довольный врач похлопал Симу по плечу. - Вы оба Серафиме жизнью обязаны. - и он отошёл по своим делам. Сима тоже собиралась идти, за повязками, но тут же почувствовала крепкую хватку на запястье. Один из ею спасенных пристально впивался в её лицо тяжёлым взглядом и не хотел отпускать руки ошеломленной девушки. Он был из гвардии Александра. Короткие тёмные волосы, квадратный волевой подбородок с грубой щетиной, рубленные скулы, довольно смуглая кожа и ястрибиные острые глаза. А то, что под тонким одеялом было скрыто тело легкоатлета и говорить нечего. Тугие мышцы так и бугрились на бронзовых обнажённых руках. Он был красив взрослой дикой мужской красотой восточного типа. - Спасибо тебе девица. - прохрипел мужчина. - Какую хочешь награду за мою жизнь? Золото, каменья, меха? ---------- 14. Первый вылет. - А теперь "малый круг", - Лидия продолжала командовать. "Малым и большим кругами" назывались условные круги вокруг Гнезда для тренировочных полетов. Серафима отряхнулась и расправила перышки. Длинный пятнистый хвост несколько раз дернулся в предвкушении. Из-за заботы о раненых она совсем не выходила на воздух и не летала. А сейчас кружилась голова и распирали лёгкие. Лёгкий ветерок звал за собой. Он хотел поиграть. Сима плавно нырнула вниз со скалы. - Сапсан. - Да, Матерь. Две женщины внимательно следили за полетом красивого, небольшого грифона. Серафима наслаждалась полетом, плавно делала небольшой крен на поворотах. Распахнутые крылья чутко ловили все потоки и движения воздуха. Матерь нахмурилась. Сапсаны были очень редкими грифонами и очень ценными. Прошлый сокол-сапсан погиб в битве много лет назад. Молодой парнишка с отчаянной душой заслонил собой друга... Эта птица имела большую ценность из-за своей почти космической скорости. И теперь Матери Грифонов нужно было сломать голову, чтобы оставить Серафиму в Гнезде. Тираз Железный обязательно захочет себе самого быстрого грифона в услужение. И не отступится, пока не получит требуемое. Когда круг закончился и Сима уже подлетала к террасе, Лидия громко крикнула: - А теперь "большой круг" и пикирование через центр в воду! Ей ответил радостный соколиный крик. Его нежно подхватили волны и ответили довольным шипением морской пены. На большом круге птица набрала для себя не самую быструю скорость, хотя для некоторых грифонов она была максимальная. По спирали, поднявшись высоко в небо она камнем рухнула вниз. Точнее разгоняющейся стрелой. Она не знала предела своей скорости. Она была сама скорость. Сейчас она была похожа на пикирующий носом истребитель. Крылья, почти плотно сложенные к телу, но чуть-чуть приподнятые в плечах, создавали сильнейшее ускорение в природе. Свист под крылом был похож на полет Миг -23 в высоком диапазоне. Откуда она это знала? Без понятия. От удара на такой скорости можно сразить кого угодно. Но и погибнуть самому. Серафима вошла головой в воду, как нож в масло. Инстинктивно сгребла лапами воду, что-то схватила, и понеслась наверх. И только когда она тяжело и мокро приземлилась на террасе, то увидела, что в лапах у нее здоровенная рыбина. Ее встречали две довольные женщины. - Серафима, это было великолепно. - Матерь не скрывала своего восхищения. Девушка же немного замешкалась, не зная куда деть рыбу. А потом все же бросила ее в воду, надеясь, что с такой высоты она не разобьётся. Обратившись в себя, она попыталась оправдаться: - Я это... как-то... не специально... - Детка, ты охотник, и поэтому ты ещё прекрасный рыболов от природы. Не смущайся. Этот навык может спасти тебе жизнь в будущем. - Матерь искренне улыбалась девушке так, что Сима тоже начала улыбаться. - Вам правда понравилось? - Конечно! Быстрее тебя нет никого на свете! Ты прекрасная летчица. И повернувшись к тренеру, Матерь сказала: - Здесь можно ещё работать над виражами и пикированием. Прекрасный грифон. Лидия коротко кивнула. - А нам с тобой предстоит полет в Столбург. Подготовься. Отдохни как следует, и завтра надень красивое, но скромное платье. - Матерь отвернулась и пробормотала себе под нос, но так, чтоб её слышали. - Чтобы у короля не было желания завести пятую фаворитку...или какую там по счёту... ***** Это был её первый длительный перелёт. Она волновалась. На террасе собрались Матерь, Лайла, Мирон, Ниндзя, выздоровевшие гвардейцы, несколько грифонов, которым нужно на "большую землю" по делам и конечно, Серафима. - Если устанешь, дай знать. Я могу тебя на спине нести до города. - Мирон пожал ладонь Симе в поддерживающем жесте. - Спасибо. - от такой заботы, она даже немного растерялась. Волнение усиливалось с предвкушающим трепетом в груди. - Да, все будет хорошо. Ты же видел как она здорово летает. - махнула рукой беспечная Лайла. Ниндзя был тут же и задумчиво обводил всех взглядом. На их общение обратил внимание тот самый раненный, за которым ухаживала Серафима. Она даже не помнила его имени, только тяжёлый пронизывающий взгляд. Он недобро сверкнул глазами и отвернулся к другим сослуживцам. - Все готовы? Выдвигаемся. - Матерь первая обратилась в прекрасную гарпию и плавно взлетела. Остальные последовали за ней. От волнения Серафима не могла сосредоточиться. Она не могла обратиться. Заметавшись по краю карниза, она практически в панике сиганула вниз. И только над самой водой расправила крылья, резко дёрнув себя вверх. - Сима, все хорошо? - крик Лайлы, рыжего ястреба-леопарда, пронесся мимо Серафимы, которая не могла остановить резкий подъем в небо. - Сима крен влево! Поймай нижний поток ветра! - закричал Ниндзя вслед, большой кафрский орёл - черный ягуар. Мирон, такой же рыжий пятнистый ястреб-леопард, как Лайла, только размером с полторы лошади... может больше... Он развернулся когтистыми лапами вверх и попытался поймать Симу, но не успел. Сапсана-барса выдернуло почти в стратосферу. Всему клину пришлось притормозить. Началась суматоха. Наконец, Сима совладала с воздухом и своими крыльями, и устремилась к сбившемуся клину грифонов. - Держись рядом. Если что хватайся за меня лапами. Матерь Грифонов аккуратно, но сильно подтолкнула Симу в нужном направлении. Серафима на фоне Матери казалась воробушком, по сравнению с альбатросом. Разница в размерах была колоссальная. Симу до сих пор удивлял факт большого разброса масс и размеров у грифонов. Одни были похожи на гигантские крылатые горы, другие на легковые и грузовые машины с хвостами как пестрые многометровые ковры, третьи, как Сима, были размером с кошачьего, который дополнял их птицу. Это были самые маленькие грифоны. Почему так было никто не знал. Но каждый грифон полностью олицетворял человека, которым он являлся... ---------- 15. Представление владыке. Солнце поднималось выше, наполняя светом и теплом этот мир.Внизу проплывали невыразимой красоты поля, леса, холмы, долины и змейки дорог. Справа убегали вдаль невысокие горы, манящие снежными сверкающими вершинами и синими еловыми лесами. От восторга было сложно дышать. Сердце билось в горле, выпуская радостный соколиный крик. Ему вторил ветер и разносил по округе. Благословляя саму жизнь. Но вот внизу стала появляться окраина большого города, замелькали черепичные крыши, огороды и небольшие сады. Дальше шли торговые ряды и мастерские. Узкие улочки сменялись площадями, и разбегались в разные стороны. Грифоны приземлились на большую площадь в центре города перед высоким многоярусным замком. Он был похож на огромного серого нахохлившегося филина сошедшего со страниц готических сказок. Такой же серый, но при этом пестревший множеством пристроек и окон. Хмурый камень то тут, то там зарос мхом, а витражные стрельчатые окна утопали в зелени лиан. Серафима с любопытством рассматривала округу и величественное здание, когда другие начали расходится по своим делам. Грифоны превращались в людей, кланялись Матери и уходили. Гвардейцев уже встречал их командир - Александр. Они звонко щелкнули сапогами, приветствуя друг друга, поклонились Матери Грифонов и удалились в дальнюю часть замка, где находились казармы. Не все ещё до конца оправились от глубоких ран, но летели все самостоятельно и старались не показывать виду, что что-то болит. Серафима только мельком заметила, как последний уходящий гвардеец прижимает раненый, не до конца заживший бок, крепко перебинтованный под одеждой. Матерь хмуро их проводила взглядом. Ей это всё не нравилось. - Ну что? Пойдём дорогая. - Матерь взяла под руку Симу и понизив голос до шёпота, сказала: - И очень прошу тебя, не смотри пристально на короля, это чревато его любопытством. Взгляд в пол. Особенно такой, как у тебя. Поняла? Сима только и успела кивнуть, как слуги повели их значительно поредевшую группу по длинным коридорам замка. Зал был заполнен светом факелов и разноцветными лучами из огромных витражных окон. Народу было много. Серафима впервые видела людей не грифонов. Они были обычные средневековые люди. Они здесь родились и помнят своё прошлое... Шуршание одежд, негромкие разговоры и огненное потрескивание факелов. Лица. Лица. Лица. Они рябили в глазах. У Серафимы закружилась голова. Все смотрели на них. Вошедших в высокие тяжёлые двери. Впереди шли под руку Матерь и Сима, а сзади Мирон, Ниндзя, в красивых кожаных латах с мечами на боках, и дальше ещё несколько грифонов, помогающих главе Гнезда. Торжественное впечатление ослепило девушку. Она растерялась. Сбилась с размеренного шага, но Матерь не дала ей отступить. - Не бойся. Подними голову. Иди со мной в шаг, - женщина почти прошипела, продолжая вперёд улыбаться. В конце красной дорожки, по которой шли гости, на троне восседал владыка Тераспии. Во рту сразу высохло. Серафима сглотнула и вспомнила с благодарностью о словах Матери, насчёт красивого, но скромного платья. Сложная, украшенная лентами коса густых волос и темно-изумрудное платье с длинным рукавом, под горло, делало Серафиму похожую, если не на принцессу, то на герцогиню. А искренное, не надменное выражение лица развеевало это впечатление. Тираз испугал её своей темной тяжёлой аурой, черной с золотыми нитями одеждой, черными вьющимися до плеч волосами, сверкающей драгоценными камнями громоздкой короной, острыми чертами лица, кривой надменной ухмылкой, но самым пугающим был его пронизывающий взгляд из под густых черных бровей. Черные дыры глазниц испепеляли всех на ком задерживались. Девушка внутренне вся сжалась в маленький комочек. Как? Как Матерь Грифонов столько лет с ним сотрудничает? Он же задушит одним взглядом! И вот они остановились перед ним. Глаза в пол. Глаза в пол. Господи спаси... - Приветствую мои други! - прогремел голос правителя так, что Сима вздрогнула. - Сегодня мы собрались приветствовать нового грифона в нашем королевстве! И отпраздновать победу над коварными малейцами! Опять? Ее уже встречали в Гнезде! Зачем этот фарс? Праздновать больше нечего? Или развлечения кончились у аристократии? - Сима, держи лицо, - прошептала, улыбаясь, Матерь, и тут же громко ответила королю. - Грифоны приносят свою благодарность нашему щедрому королю и представляем нового члена Гнезда для будущих свершений и побед. - Как же звать нашу птичку? - прищурился правитель. - Серафима, - девушка запоздало пролепетала после незаметного движения локтем Матери. - Прекрасно, - Тираз хлопнул в ладоши. - А также сегодня будут награждены великие воины Тераспии, отличившиеся в бою за Лавандовые холмы. Сейчас смотрим полет, а дальше пир! Зал загудел и народ потек на выход. А? Какой полет? - Не волнуйся, - раздался голос Матери над ухом. - Медленно превращаешься в грифона и делаешь небольшой круг над площадью. Не торопись. Пусть все посмотрят. Покрасуйся. Потом сядешь перед нами. Это всё что от тебя требуется. Поняла? - Кажется, да. Людским потоком их вынесло на площадь. Народ образовал большой круг, давая пространство для представления, в середине которого оставили свободное место. В круг вышел Тираз и Матерь вывела девушку. - Давай. Покажи им какая ты красавица, - шепнула напоследок женщина и отступила.Сима осмотрела жадные взгляды устремлённые на нее. Все ждали зрелищ. И неприятнее всех ощущался взгляд черных глаз короля. Ладно, хорошо. Хотят зрелищ? Будут вам зрелища. Закрыв глаза, несколько раз выдохнув, она изящно повела руками, будто готовясь танцевать вальс. И медленно превратилась в своего грифона. Расправила крылья, красуясь перед толпой, тряхнула головой и повела нервным хвостом. И понеслась вперёд. Она разгонялась. ---------- 16. Празднование. Король, Матерь Грифонов и остальной народ вошли в подготовленный зал. Здесь уже стояли столы и витали вкусные запахи. Это не было похоже на домашний праздник в Гнезде. Здесь была чопорная аристократия, власть, связи и важные знакомства. Рассаживаясь по скамьям за дубовые столы, народ гудел, как улей, довольный зрелищем. - А вы слышали, мой сын участвовал в Лавандовом сражении? - О да, говорят, это была грандиозная битва! - Как вам сегодня мое платье? Бордовая парча очень дорогая. - Душенька, вы всегда прелестны. - А вы были на первом праздновании Лавандовой победы? - Конечно, тогда моего зятя король лично наградил золотой гербовой брошью. Серафиму оглушили сплетни, она растерялась и озиралась по сторонам. Все толкались, стараясь побыстрее занять свои места и уже приступить к манящей трапезе. - Пойдем. - Матерь Грифонов взяла девушку за руку и повела за стол рядом с королем. Здесь сидела королевская семья, фаворитки и особо важные чиновники. Здесь же было особое место и для главы всех грифонов. Она усадила Серафиму по правую руку от себя, дабы заслонить собой невысокую девушку, чтобы королю было неудобно разглядывать новенькую. - Здравствуй, Камелия. - рядом сидела красивая, очень красивая молодая женщина в жемчугах, с которой поздоровалась Матерь Грифонов. Здесь, вообще, было много красивых женщин и девушек. Она была, словно ясное утро, светлая, в мелкую пепельную кудряшку с небесными глазами, почти оленьими, в обрамлении длинных ресниц. - Приветствую, Матерь. - женщина поклонилась насколько позволял стол. - Тебя здесь не обижают? Могу потребовать тебя отпустить домой в Гнездо. Пир продолжался люди разговаривали, ели и пили. Многие кидали любопытные взгляды на нового грифона. Новое лицо. Свежая кровь. Серафима осторожно пробовала разные угощения, необычная и вроде как изысканная кухня вызывала интерес. Но разные вкусности не мешали внимательно наблюдать за всеми, слушать разговор главы грифонов и молодой женщины. - Нет, госпожа. Меня не обижают, одевают, кормят, обучают этикету, рукоделию и лекарскому делу... Господин... не проявляет жестокости... - Настолько не обижают, что у тебя синяки на ладонях? - Матерь скептично выгнула бровь, на что Камелия судорожно подтянула рукава красивого платья и спрятала руки под столом, понуро опустив голову. - Учитель по этикету... очень строг. - промолвила она. - Кто? - буря праведного гнева поднималась в глубинах глаз великой женщины, не задевая ее спокойного вида и тихих слов. - Северин Голден. - почти прошептала несчастная. - Это вон тот, что за левым столом с длиннющим подбородком? Старый сморчок? - Матерь безошибочно показала взглядом в дальний угол столов, там, где заканчивалась аристократия и начинались авторитетные, но ниже чином люди, полезные королю. - Да, госпожа. Серафима тоже проследила за взглядом. Там было много разномастных людей. В основном возрастные мужчины, разной степени седовласости. И "старых сморчков" там было несколько. Внезапно, Матерь наклонилась к Серафиме и тихо заговорила: - Первый танец должен быть твой с королем. Это традиция. Лидия тебя научила? Сима округлила глаза. - Что? - Проклятье. Лидия. Упрямая девчонка. Только прилечу намылю ей шею. Считает танцы ненужной тратой времени. Слушай внимательно. Это простой танец. Под музыку отсчитывай про себя - раз, два, три. Левая рука на плечо королю, правая в сторону, мягко держись за его ладонь. Три шага вправо, три влево, поворот. Он будет вести, поэтому сложно не будет. Только не оттопчи ему ноги. Очень прошу. О Боже... Матерь прикрыла глаза, выдохнула и вдохнула несколько раз, успокаиваясь. - Давай, детка, ты сможешь. Один танец. От неожиданности сердце подскочило к горлу. Как? Как она это сделает? С ужасом Серафима увидела, что король поднялся со своего места. - Первый танец нового члена нашей страны! Серафима! Грянула музыка. Что? Что ей делать? Тираз вышел на середину зала. Он изящно протянул девушке руку, как бы протянув ее через весь зал, а вторую сложил в локте за спиной. - Медленно встаёшь и выходишь к нему. Представь, будто паришь. Плыви как лебедь. - шептала наставления глава грифонов. Девушка медленно встала и пошла. Шаг. Ещё шаг. Нестерпимо захотелось обернуться на Матерь. Найти поддержку, кивок головы, что-нибудь.- Не оборачивайся. Не смотри не на кого. Ты - королева. Вперёд, дорогая. Сима медленно шла на ватных ногах, чувствуя, как весь зал застыл глазами на ней. И четко поняла, что ненавидит быть в центре внимания.Угольные глаза короля сверкнули в сумерках свечей. Взяв Симу за руку, вторую он положил ей между лопаток. Высокий, грозный, весь черный, сильный и опасный. Рядом находится было не приятно. Прикосновения жгли, как раскалённый металл. Она даже начала бояться, что платье задымится. Горячие грубые руки были неумолимы и тверды. Но чувства отошли на второй план, как только начался танец. Девушка судорожно считала шаги и повороты. Что это? Вальс? Похоже на какую-то упрощённую вариацию. - Милая, не напрягайтесь так. Я вас веду в танце, а вы следуйте моим рукам. Вот и все. Низкий острый голос вибрацией отдался в воздухе и теле. Серафиме захотелось вжать голову в плечи и спрятаться куда-нибудь. Подальше от сюда. Раз. Два. Три. Поворот. Раз. Два. Три. - Как вы смотрите на то, чтобы повышать карьеру здесь. Во дворце. Да, ладно? Он решил завести разговор во время танца? Да, за что? - Я бы хотела быть дома в Гнезде. - Оо нет. Я все решил. Такая птичка может быть очень полезной. - прошипел этот змей. ---------- 17. Иди и служи. - Леди София, разрешите вас пригласить на танец. - к Серафиме подошёл по всей видимости какой-то лорд или барон, кто их разберёт. Он даже не запомнил имя Серафимы, хотя оно было сказано во всеуслышание. Мужчина был в дорогом камзоле с блестящей немного нелепой вышивкой, среднего возраста и среднего телосложения. Русые волосы были зачёсаны в прямой недлинный хвост, а серые глаза вроде как проявляли дружелюбие. Его вполне можно было назвать красивым, с квадратной челюстью и небольшой щетиной, но что-то в нем было не то. Возможно, слишком хитрый блеск глаз. Ничего не сказав, Сима чуть поклонилась и приняла протянутую руку. Хотела ли она танцевать? Нет. Но Матерь приказала не отказывать. Мужчина повел девушку к кружащемся парам. - Простите, не представился. Лорд Николас Антонио де Пруа Фонклерой. Я главный советник короля. Не хотите заручиться моим расположением? Срафима даже споткнулась. Он ей предлагает стать его любовницей? Вот так с разбегу? - Осторожно. Не поймите меня неправильно, иметь у себя в услужении грифона большая честь. Король имеет целую гвардию, а я хочу лишь маленького грифона для маленьких, но важных дел. Вы не будете ни в чем нуждаться. Золото, каменья, платья, дворцы, что захотите. Мужчина широко улыбался, видимо считая, что выглядит сногшибательно, но Симу такой оскал напрягал все сильнее с каждой минутой проведённой в танце. Эээ...Как бы так повежливей отказать.. - Благодарю, лорд. Но моя судьба зависит от Матери Грифонов и Его Величества. Я не могу вам ничего обещать. - Не отказывайтесь так сразу. У меня для вас много подарков. Он её подарками хочет купить? Какой бред. - Возможно, вам стоит поговорить с королём или с Матерью? - О, я обязательно поговорю, не сомневайтесь. Такую птичку нельзя упускать из рук. От последней фразы Серафиму передернуло. Гадость. Они все здесь смотрят на грифонов, как на орудие своих интриг. Или чего там ещё. Почет быть служанкой на побегушках у фараона с манией величия? Ага, разбежалась. Едва дождавшись окончания танца, девушка развернулась и ушла. Нестерпимо захотелось вымыть руки и переодеться. Было ещё три приглашения на танцы. ЕЩЕ ТРИ! Сима перестала держать и лицо и спину, всем своим видом показывая, чтоб от неё отвалили. Но упертая мужская часть населения во что бы то ни стало захотели себе маленького боевого грифона. Как они думали, что боевого. После того как Серафима терпеливо объясняла, что боевым искусствам не обучена, то двое даже извинились и отозвали свои предложения. А остальные имели наполеоновские планы на летающую девушку. Наконец, под утро все кончилось и люди разошлись. Грифонам выделили отдельные покои и Серафима без сил упала на кровать в просторной чистой комнате. Она даже не смогла раздеться. Ноги отваливались. Последняя мысль посетившая засыпающий мозг, была о том, что очень хочется вернуться в Гнездо. *** К обеду, не дав выспаться Симу разбудил громкий стук в дверь. - Ты даже не раздевалась. - констатировала факт Матерь. Голова гудела, Серафима не могла никак проморгаться и понять где она. - Умывайся и пойдём. Нас ждут на плацу. *** За основной частью замка, за казармами был большой каменный плац, выветренный и размытый годами. Дальше шли хозпостройки и замковая стена. Здесь уже была почти вся гвардия Александра. И как и он сам была немного помята после короткого сна и видимо бурного праздника. Когда глава грифонов вместе с девушкой приблизилась, то бойцы выстроились в шеренгу и отдали честь, звонко щелкнув сапогами. - Доброго ветра грифоны. - Матерь бодро всех по приветствовала. - Доброго ветра и ясного неба. - гаркнуло не стройное. Серафима поморщилась, зачем так орать на сонную голову? - Александр, принимай нового бойца. Александр шагнул ближе. И не глядя на девушку спросил у Матери: - Зачем? Что? Подождите. Её не подготовленную отдают в военную гвардию? Вот так просто? - Приказ, - ответила Матерь. - Подождите. А могу я отказаться? Матерь с Александром обернулись на растерянную девушку и продолжили разговор. - Три месяца обучения. Сделай из нее первоклассного шпиона и бойца. - А меня никто не хочет спросить? - Сима возмущалась и была готова сорваться в полет домой. В Гнездо. Ее мнение здесь никого не волнует. Как иронично. - Послушай. Так надо. Так Тираз приказал. Думаю, он тебя отпустит после задания и ты вернёшься в Гнездо, если захочешь. - женщина как ребенка уговаривала взъерошенную девушку. - Так не пойдет. Я не хочу быть ни шпионом, ни солдатом. Сима попятилась, на что Матерь изящным движением схватила её за локоть и зашипела: - Послушай, милая, не будем злить короля. Иначе он передумает обеспечивать наш дом всем необходимым. Такое уже было. Мне проблемы не нужны. Не покажи ты свою скорость, он бы на тебя не взглянул. Покрасовалась? А теперь служить ему будешь, пока он не передумает. Счастье, что ты послушалась и не откровенное платье одела, иначе бы от его спальни не отделалась. Король любит красивых женщин. Проклятье! Серафима, как рыба выброшенная на берег, хватала ртом воздух и гневно мычала. Слова просто не хотели выходить наружу. - Так, - Матерь Грифонов устало растёрла пальцами переносицу. - Здесь ты будешь жить в женской казарме. Всем необходимым тебя обеспечат. Обучишься. А дальше посмотрим, что Тираз задумал. Все. Мне некогда. Если, что спрашивай у Александра. Женщина повернулась, кивнула всем присутствующим и превратившись в своего грифона взбила столпы пыли, улетев, куда-то за шпили башен. Серафима беспомощно проводила гарпию взглядом. Почему так? Почему за кусок хлеба она должна служить этому жуткому королю? Она ведь может и на рынке продавать, как Лайла, и шить одежду, сидя в Гнезде. Да, даже просто мыть посуду, но в Гнезде! ---------- 18. Первая гвардейская тренировка. - Идем. - после изнурительной тренировки к задыхающейся Серафиме подошла Царевна. Уже после второго круга Сима выдохлась и мысленно просила пощады. Которую ей, конечно, никто не дал. Потом были прыжки в длину, прыжки через препятствия, метания тяжеленного копья, рукопашные спаринги и прочая. Серафиму поставили махать кулаками в паре с худой, но жилистой Витаминой. Каждые две секунды Сима оказывалась опрокинутой на землю. Даже не битой, а заваленной, как мешок с картошкой. Взмыленная девушка не успевала вставать. Ноги и руки тряслись от перенапряжения, хотелось лечь и плакать. Серафима ловила на себе ухмылки сослуживцев. И это они ещё до полётов не дошли. Солнце палило беспощадно, обжигая кожу сквозь тонкую ткань рубашки. Пот струился по лицу Серафимы, смешиваясь с пылью, поднимаемой ногами бегущих рядом девушек и мужчин. Каждый вдох давался с трудом, легкие горели огнем, словно пытаясь вырваться наружу. - Ты справишься, - шепнула ей улыбнувшаяся Витамина, не забывая с лёгкостью сделать подсечку или залом локтя. Заставляя Симу сжимать зубы, чтобы не взвыть от боли. Александр стоял поодаль, сложив руки на груди, наблюдая за "избиением младенца" и недовольно хмурился. Наконец, наступил обед и была команда "разойтись". Царевна, поджав губы, ждала пока растекшаяся лужица в лице Серафимы отдышится, придет в реальность и соскребет себя с земли. - Поднимайся давай, некогда с тобой возиться. Симу провели в женскую часть казармы, выделили койку место, белье, одежду, полотенце, тумбочку - всё, как полагается. Помещение было просторным и чистым с несколькими деревянными узкими кроватями и выходом в санузел. Средневековая сантехника, конечно, представляла собой удручающее зрелище. Но, что имеем, то имеем. - Вот в том корпусе столовая, - выйдя из приземистого здания, Царевна указала на соседнюю постройку. - Скоро обед, так что можешь уже ползти туда. И учти. На Александра не заглядываться. Он мой. Чтооо? У Серафимы вытянулось лицо. К ней приревновали? Эээ ммм... Ничего себе. - Тебе ясно? - Царевна, прищурившись, угрожающе приблизилась. - Меня сюда поставили не по моей воле. И я здесь уж точно не за отношениями. Выполню приказ Тираза и улечу в Гнездо. Ревнивица довольно хмыкнула и зашагала прочь. *** Столовая оказалась большой и просторной с низким потолком и грубой деревянной мебелью. Здесь стоял шум и густой копчёный запах. Грифоны рассаживались, обедали, что-то громко обсуждали. - Сима! Наконец-то! - Мирон и Ниндзя сели от девушки по обе стороны и поставили перед ней миску густой похлёбки с копченостями. - Выглядишь вымотанной, - осторожно заметил Мирон. - Угу, - руки тряслись и Сима была готова хлебать из чашки прямо ртом. Но это было неприлично. Друзья переглянулись и решили не донимать уставшую девушку. - Пойдём, мы тебя проводим. Сейчас есть немного свободного времени, - предложил Мирон, когда обед кончился. - Давайте, - девушка вымученно улыбнулась, она не хотела отказываться от дружеской поддержки. - А что будет потом? - Вечером будут летные тренировки. - Опять тренировки? - Серафима закатила глаза. - Как вообще можно выжить при таком темпе? Я ног не чую! - Ну, в небе тебе ноги не нужны, - ребята дружно засмеялись. Не смотря на упадническое настроение, мальчишки смогли поднять его Серафиме. - Ну, все давай. Вечером заскочим за тобой, - в этот момент все трое остановились у дверей женского корпуса. - Пока, - Сима помахала рукой на прощание и поковыляла до кровати. Сначала она хотела упасть без памяти и уснуть мертвецким сном, но потом решила все же помыться. Ванная комната была похожа на сауну или баню. К великой радости здесь было жарко натоплено и в больших бочках стояла горячая и холодная вода. В послеобеденное время здесь никого не было, так как обычно народ моется перед сном. Поэтому Серафима с удовольствием воспользовалась одиночеством и вымылась до скрипа. Вышла она с бани распаренная, красная как бурак и очень довольная. Укутавшись в мягкий халат до пят, и замотав голову полотенцем, девушка зарылась в одеяло и подушку как в нору. И крепко уснула. Она не слышала, как пришли другие девушки и женщины, не слышала негромкие разговоры, шаги и шебуршание в тумбочках. Ее это все совершенно не трогало. Она спала. *** - Эй, новенькая, - Серафиму осторожно потрепали за плечо. - А? - девушка, выныривая из глубокого сна, протёрла глаза. - На тренировку пора, а потом ужин. Одевай свой летный костюм. ***** Грифоны выстроились вдоль края площадки. Крепкая кожаная форма хорошо сидела и не пропускала ветер. И даже волосы заплетённые в колосок он был не в силах растрепать. Это всё хорошо, но тело всё ещё болело от прошлой тренировки и новую начинать очень не хотелось. - Цепочкой большой круг, - скомандовал командир. Люди начали превращаться в грифонов и по-очереди взмывать в небо. Посередине площадки стоял Александр, сложив руки на груди, и внимательно следил за гигантской спиралью из птиц, что закручивалась вокруг него, расширялась, возвышалась и уже делала гигантский круг над башнями дворца. И далее по инерции. Это было очень красиво. Что-то похожее на плавное торнадо из пестрых величественных животных. Хлопки крыльев смешивались со спокойным дуновением ветра и терялись в вечерних розовых, алых, пурпурных облаках. Косые закатные лучи скакали с пера на перо, с крыльев на хвосты, хохолки, острые когти. Серафима замешкалась глядя на все это великолепие. И опомнилась от чувства жжения где-то у виска. Пристально, не мигая, на нее смотрел командир. Он все ещё был в той же позе, со скрещенными руками, и не говоря ни слова, мотнул головой, приказывая девушке присоединиться к грифоновой воронке в небе. От волнения девушка не сразу обратилась в птицу. Несколько раз вздыхала и выдыхала вечерние сумерки с закрытыми глазами. И наконец, обратившись, нырнула в небо. ---------- 19. Каин Адамов - Серафима, - прямо на входе в казармы девушку окликнули. Она с тяжёлым вздохом остановилась. Похоже, беспробудный сон откладывается на неизвестное количество времени. - Нужно решить вопрос с твоими тренировками, - к ней подошёл Александр. Серафима подняла брови от удивления. Неужели этого недостаточно? Или в первый же день она должна была показать себя как боец спецназа? Грифоньего спецназа. - С полетами у тебя все прекрасно. Будешь тренироваться вместе со всеми. А вот рукопашный бой никакой. Думаю, оружие ты тоже в руках не держала? - дождавшись кивка от Симы, он продолжил: - Но для твоей задачи мало рукопашного боя и владения оружием. У тебя будут дополнительные тренировки - маскировка, взлом, добывание информации и прочее. Все ясно? Серафима от усталости смогла только кивнуть. Руки и ноги мелко тряслись, она не могла дождаться, когда закончится этот разговор и она пойдет СПАААТЬ. - Отлично. Завтра в шесть утра тебя будет ждать Кай Адамов. Твой тренер по шпионажу. А теперь отбой. Ну, неужели! Девушка развернулась поползла дальше. К своей кровати. Упав на кровать, Сима застонала, от боли, забившей мышцы. Последняя мысль посетившая засыпающий мозг была о том, что "Кай Адамов" уж слишком говорящее имя. А что оно говорит? Она не помнит.... не помнит... **** Утром ещё не рассвело, как зазвенел будильник. Снова будут ставить капельницы. Серафима поморщилась и мысль пропала. А вот будильником оказался козий рог, в который кто-то невыносимо громко трубил на улице, призывая к подъему всех грифонов. Серафима испугано подорвалась с кровати, но бедные натренированные икры свело судорогой, и она рухнула на пол. - Ой, Сима, ты чего?! - к ней подошли сослуживицы, помогая встать. - Ногу просто свело. - девушка кряхтя, начала разминать скрюченные мышцы. -Ты не пугайся, это у нас подъем такой. Это не тревога. - несколько девушек проявляли искреннее участие к новенькой. Только Царевна игнорируя всех, бодро одевалась и шла в ванную за утренними процедурами. - Вчера ты уснула так быстро, мы не успели сказать. - Теперь буду знать, - Сима криво улыбнулась, чувствуя, что от активного массажа боль уходит. Вопли несчастной трубы кончились. ***** - Прошу любить и жаловать, Серафима. Серафима, это Каин Адамович. - Можно просто Каин. - ухмыльнулся довольно симпатичный парень... мужчина? Непонятно было или это молодой парень или взрослый мужчина средних лет. Совершенно белые короткие волосы беспорядочной копной торчали из под тяжёлого капюшона темного плаща, скрывающего полностью длинную фигуру. Стальные серые глаза смотрели на мир из-подлобья и только хулиганистая ухмылка делала лицо человека живым. Серафима невольно сравнила двух мужчин буравящих взглядами друг друга. Александр был настоящий воин, богатырь, с высокой крепкой фигурой. Кожаная клепанная куртка идеально лежала на широких плечах. Аккуратно подстриженные пшеничные волосы, правильные мужские черты лица. Открытый взгляд. От него исходила сила, твердость, основательность и ответственность. Каин же напротив, был тоньше в плечах. Как черный дым от костра - он вроде есть, но от дуновения ветра тут же исчезнет, испарится. Длинный глухой плащ только усиливал чувство темной загадочности и неправильности во всем его облике. Лицо было тоньше, хитрее, цепкий острый глаз не упускал никаких мелочей. И грубые сапоги, у которых голенище скрывалось где-то под плащом. А улыбка вызывала чувство склизкости, а не дружелюбия. Они были совершенно разные. Он будет ее учить? Можно она уйдет сейчас же? После острого сканирования мужчина продолжил: - Алекс, ну чему я могу научить эту крошку?Посмотри на нее. Она невинна словно лилия в саду. - от неожиданности таких заявлений у Серафимы брови дернулись вверх. - Каин, мы договаривались. Это приказ. И он не обсуждается. Все тренировки в пределах королевского двора. - Пфф. Если ее не выводить в город, она точно ничему не научится. - Я должен быть уверен в вас обоих. - рыцарь спокойно стоял на своем. - Ооо командир. Не доверяешь? Очень жаль. Было бы проще договориться. - в глазах Каина появился какой-то нездоровый стеклянный азарт. -Я буду следить за вами. И если все будет идти по плану, то выйдите в город. А сейчас мне некогда с вами болтать. - Александр махнул рукой и ушел в сторону главного здания дворца. - Главное чтобы король заплатил как и обещал. - прошелестел как змей в ответ белобрысый. Утром, когда Серафима выходила с девушками из казармы, ее остановил командир и повел знакомиться с новым тренером. По дороге он немного рассказал об этом странном человеке. Он вор, отличный шпион и отличный архитектор. Тираз Железный подобрал к нему ключ и направил все негативные качества на благо королевства. Правда строительство нельзя назвать негативным. Он много занимался постройками для короля, министров и дворян. А так как сам имеет тягу к воровству, то ни один рабочий не мог украсть у него, а точнее у заказчика, и гвоздя. Мостовые и мосты, дворцы и парки, мощные оборонительные стены и городская инфраструктура - все это было его рук дело. И рабочих. Так же Каин шпионил для Тираза во всех окрестностях Столбурга и за его пределами. Но королю этого не хватало. Он хотел протянуть свои невидимые руки ещё дальше, за пределы своей страны. Серафима беспомощно проводила взглядом спину Александра. Если выбирать из них двоих, то она выбирает надёжность. Зачем? Зачем это все? - Ну чтож, птичка. Наш владыка хочет очень полезную боевую игрушечку. Хмм. - он почесал гладкий подбородок и прошёлся вокруг девушки, оглядывая ее со всех сторон. ---------- 20. Давид. - Сима! Ты где пропала? - уже возле столовой ее догнали Ниндзя и Мирон. - Да, мне дополнительные тренировки поставили, - уклончиво ответила девушка. - А у нас был бег... - поморщился Ниндзя. - Ага, по "пересечённой местности", - поддакнул Мирон. Оглянувшись Серафима увидела, красных взмыленных соратников, которые бодро стремились поесть. - А что значит по "пересечённой местности"? - спросила Серафима, уже быстро уплетая сладкую кашу с чем-то вроде изюма. - Это по лесу, - ответил с набитым ртом рыжий брат по крылу. - Угу, - промычал черный брат. - Чуть ногу не вывихнул. Дальше был слышен только стук ложек. Гвардия активно и сытно завтракала. ***** - СТРОЙСЯ! - орал командир, после того, как все поели и немного разбрелись по корпусам. От горячей и вкусной еды Симу начинало клонить в сон. Ох, как бы хотелось завалиться на койку и продрыхнуть до вечера! - Сегодня берём копья! И начались Серафимовы страдания. Нужно было бросить тяжеленное копьё в соломенную куклу. Серафима не то что попасть, она не могла и до середины площадки добросить. Примерно в двадцать пять метров. По команде бойцы клали копьё на плечо и на "пли" бросали в чучело. У кого-то получалось хорошо и пробитая кукла жалобно скрипела осыпаясь соломой. У кого-то перелетало, а несколько девушек, как и Сима, не могли добросить. - Закончили! - Берём копья! - На изготовку! - ПЛИ! - Еще раз! - Забрали копья! - Быстро! Быстро! Быстро! - Начали! - ПЛИ!!! Александр орал не покладая связок. Правая рука, плечо и спина Серафимы гудели как нагретые утюги. Потом было что-то похожее на приблизительную отработку рукопашного боя. Грифоны стояли строем в несколько рядов и одновременно выполняли движения, с резким выдохом "Ху". Махали кулаками, совмещая с правильными шагами, разворачивались, били воздух локтем, коленом, делали выпады, отходили и снова били кулаком. Командир стоял напротив гвардейцев и зеркалил движения, чтобы было понятно, что делать. Это уже была не зарядка Лидии. Здесь было все тяжелее, сложнее, серьёзнее, объемнее. И, конечно же, все заканчивалось рукопашной борьбой в двойках. На этот раз Серафиму поставили с Царевной. Девушку это удивило, Царевна выше и крупнее её. Да, и вообще, здесь, наверное, никого не было кто бы мог подойти в весовой категории и по опытности. Она была меньше всех, тише всех, не спортивная и не боевая. Зачем она сдалась этому Тиразу? Размышлять времени не было - Царевнин кулак летел в нос. Сима в последний миг успела увернуться. И видимо эта малюсенькая победа вывела соперницу из себя. Царевна сверкнула глазами, переступив поудобнее полусогнутыми ногами. И понеслось. Локоть. Колено. Кулак. Локоть. Кулак. Нога. Сима пыталась блокировать удары, подставляя плечо и бедро. Но, казалось, железные кулаки били с такой силой, что вскоре оступившись, девушка отшатнулась. Хотелось оглянуться. Найти какую-то поддержку. Спасение в ком-то. Услышать крик, который остановит этот ужас. Потеряв бдительность, она тут же ощутила хватку на волосах и удар об колено носом. С носа брызнула горячая жидкость и все резко потемнело. Сима не успела упасть, ее кто-то подхватил на руки. - ЦАРЕВНА!!!! Что ты творишь??!!!!! Совсем дура!?!!!?! Вокруг зашумело. Все горланили на свой лад, а Серафима ловила радуги перед глазами. - А что вы хотели? Малейцы ее по головке погладят? - Да, это просто избиение младенца! - Кто ее вообще в гвардию пустил?! - Да, что вы взъелись?! - Воды принесите! - Она самый маленький грифон, вот пусть в Гнездо и летит. - Тихо! - Эй! Сима, ты жива? Девушку хлопали по щекам, пытаясь привести в чувство. - Да, не хлещи ты её, дай полью. Прохладная вода полилась на лицо. Серафима открыла рот и начала жадно хватать живительную воду. Кто-то заботливо прижал к губам кувшин и аккуратно наклонил. - Пей, пей - тихо прохрипело возле уха. Сима напилась и проморгалась. Её поил тот грифон, которого она вылечила в лазарете. А за его широкой спиной рябила толпа взволнованных гвардейцев, где сливались в общую массу взволнованные Ниндзя и Мирон. Она сидела на скамеечке, присланённая спиной к стене казармы. Солнце уже близилось обеду, разгоняя пуховые белые облачка и синева....синева... Неожиданно, мужчина перед ней снял тонкую рубашку и приложил девушке к носу, оставшись по пояс обнаженным. Он был смуглым, загорелая кожа в мелких шрамах и каплях пота блестела на солнце. Густые черные брови эмоционально сошлись на переносице с горбинкой. Немного вьющиеся непослушные темные волосы лежали небольшой копной на голове, а миндалевидные карие глаза смотрели с серьёзностью и участием. От неожиданности девушка чуть-чуть подвисла. - Вот, прижми. Ничего, до свадьбы заживёт. Сима хмыкнула развеселившись, придерживая краснеющую ткань: - Где-то я это уше сгышала...Пгости, не помгю, как тебя зовут. - Давид. Ты меня с того света вытащила. - Да, тгочно, Давигг. - Так! Все живы! Разойтись! До обеда свободное время! - гаркнул Александр. Толпа начала редеть. - В лазарет нужно? - командир подошёл ближе к пострадавшей. - Не. Все ногмально. - Иди тогда отлежись. На обед придёшь. Вечером полеты. - Пойдём, я тебя отведу. - Давид помог подняться девушке и осторожно за тонкий локоть повел к женской казарме. ---------- 21. Девичья гора. После короткого сна Серафиму снова разбудили, позвав на обед. Она нехотя встала, ощущая себя разбитой ещё больше. Умывшись посмотрела на себя в небольшое настенное зеркало. Ну, и красотка. Нос распух и покраснел, под глазами залегли синие тени. Хочется домой. В Гнездо. Здесь она точно не на своем месте. Да, и вообще... Такое чувство, что ее где-то ждут... Где-то не здесь... Грустно вздохнув, девушка пошла кушать. За обедом Серафиму окружили Ниндзя и Мирон. Они всячески старались поддержать девушку или даже рассмешить. На что Сима только грустно улыбалась. От такой заботы она, вдруг, остро почувствовала, что тоскует по Гнезду. По Лайле, Сепии... Анатольичу...по морю...по соленому ветру...и по черным скалам... Теперь она понимала почему грифоны не могут долго находится на большой земле. У них у всех сердце в Гнезде. У всех. И даже гвардейцы живущие в казармах дворца часто летают домой. По любой мимолётной причине. Они летят надышаться скалами облюбованными резким порывистым ветром и холодным солёным океаном, черными исполинами, что стоят веками и не рушатся под натиском разъедающих волн и бурной стихии. После обеда Александр выстроил всех в шеренгу на плацу и обвел суровым взглядом. Взгляд немного задержался на Серафиме, убедившись, что девушка вполне в порядке. - Отработка наступления! Летим к Девичьей горе! Серафима растерялась. Она не знала, что это значит. Превратившись, грифоны по очереди взмыли в небо и направились на север. Там, за городом начинался сосновый глухой лес. Он простирался за горизонт темно-зелёным вкусно пахнущим ковром. Из этого ковра то тут, то там выступали холмы и невысокие одинокие горы. На некоторых пологих верхушках гор виднелись маленькие аккуратные деревушки. Печной дым тонкими струйками вился в небо. Отсюда можно было даже разглядеть подвижные игры деревенских детей. Босоногие пятки резво бегали по густой траве. Завидев грифонов, дети начали активно махать руками, приветствуя героев королевства. Вскоре гвардия долетела до той самой Девичьей горы. Точнее сказать это было похоже на карьер по добыче камня. Или что-то вроде того. Огромные валуны, камни и битая каменная крошка валялись словно их разбросали, высыпав из мешка на холм, который сбоку подпирала узкая извилистая речушка. По команде грифоны должны были с разгона ухватить валун и тащить на соседний холм. А там, в пике, попасть этой глыбой в условный центр. И все должно быть красивой непрекращающейся цепочкой птиц пока крылья или лапы не отвалятся. - Вперед! Вперёд! Вперёд! - командовал огромный белый орёл. Он своей величественной фигурой аккуратно опустился на вершину пологой рваной горы и оттуда цепко наблюдал за пикирующими бойцами. Солнце, готовое клониться к вечеру тёплыми лучами освещало его белые блестящие перья и играло переливами бликов. Грозный, большой почти как сама гора, невероятно красивый. На шее белые перья плавно переходили в львиную гриву, которая косматыми завитками спускалась по поджарому тренированному телу. Коричневые крылья, словно шатрообразная броня, лежали в покое, ловя тихий ветерок, перьями похожими на медные копья. И крупная львиная кисточка на конце хвоста. Грифоны один за другим заворачивали тела в пике, вытягивали ноги вперёд при сближении с землёй, хватали острыми когтями камни размером с легковую машину. И неслись на соседний холм. Как? Как она утащит такую глыбу? Серафима нервничала. Дождавшись своей очереди, сапсан слишком быстро спикировал на камни у ног орла. Проскрежетав по валунам выпущенными когтями из мягких лап, она почти промазала. В последний момент ей удалось ухватить небольшой камень. Хоть он и был меньше чем у других, но человек все равно не смог бы поднять такую тяжесть. Серафима с удивлением поняла, что грифоны выносливы не только в длительных полетах, но и в перенесении тяжестей. Она с энтузиазмом рванула к точке сброса "артиллерии". Птицы бросали в верхушку горы валуны и резко уходили в бок, чиркали крыльями по верхушкам деревьев и улетали вверх. В безопасное небо. Грохот стоял будто настоящее землетрясение. Гора стонала и сотрясалась. Земля раскалывалась и осыпалась целыми пластами бурой почвы. А на верху, в землю вбивались глыбы или скатывались по пологому склону, ломая деревья. Страшно даже. Сима с разворота бросила свою ношу в середину и боком ушла за верхушки сосен. Грифоны закладывали второй круг бомбардировки. Когда сапсан подлетал уже к каменным глыбам, Александр, всё ещё наблюдая орлиными глазами лениво прокаркал: - Если можешь, возьми больше камень. Сима попыталась ухватить что-то побольше, но на подлёте к обкидываемой горе всё-таки выронила глыбу, попыталась ее перехватить, но промахнулась. Было тяжело и неудобно. Кошачьи когти менее приспособленные для таких бомбардировок, чем птичьи. И снова резкий боковой уход за верхушки сосен. К тому времени, когда солнце наполовину ушло за горизонт, Девичья гора была полностью перенесена, оставив после себя пустырь. И Сима догадалась, что каждую тренировку эта насыпь из валунов целиком переносится, вырастая в другом месте. Это была скорее не "Девичья гора", а "Гуляющая гора", "Шагающая", ну, или что-то вроде того. Крылья и лапы ныли и даже болели когти, натаскавшиеся камней. Когда показались шпили башен дворца, которые кончиками выхватывали последние лучи алого солнца, то Серафима внезапно вспомнила. Яблоки! Да, ёжкин кот! Все будут ужинать и спать ложиться, а ей надо искать ещё эти яблоки! Где? С высоты птичьего полета она внимательно осмотрела территорию дворца. Сумерки уже начали скрывать видимость длинными фиолетовыми тенями. ---------- 22. Шпионская осень От испуга девушка выронила яблоки, попятилась и запнувшись, упала на пятую точку в траву. Ахнув, она просто поползла назад к дереву, в ужасе глядя на наступающую тень. Высокая фигура угрожающе надвигалась, полностью скрытая черным плащом. Разум в панике заметался. Что делать? Что делать? Что делать? Кто это? Упёршись спиной в ствол дерева Сима зажмурилась. Отползать было некуда. Грубые сапоги шаркнули возле ног девушки и она услышала недовольный ироничный голос: - Слишком долго. Я ждал эти яблоки ещё в обед. Она даже не сразу поняла суть сказанного и только после того, как незнакомец откинул глубокий капюшон с облегчением схватилась за сердце. - Зачем же так пугать, - она всё ещё держалась за грудь и не могла отдышаться. - Мда. Стрессоустойчивость на нуле. Это и так слишком простое задание. Идёшь, ворон считаешь, тебя видно со всех уголков сада. А если бы охрана и замок на воротах? Чтоб тогда делала? От меня шарахнулась, как от не знаю от кого. Ты должна быть всегда начеку. Всегда! И не ползти хлопая глазами от врага, а бороться. Бороться до последнего! Плохо. Очень плохо. Каин был недоволен. С досады он пнул валяющееся яблоко сапогом. Сима задохнулась от возмущения. Перепугал до смерти и ещё и недоволен. - Знаете, что!!! - крикнув, она встала и отряхнулась. - И что же? - Каин издевательски передразнил девушку, сложив руки на груди. - Я пошла спать!!! - Ах, какие угрозы, - и он засмеялся, запрокинув голову. - Ладно. Пошли, а то темно, заблудишься, - Каин так же резко успокоился, как и развеселился. Эти перепады в его поведении очень настораживали и обескураживали. Пока шли до казарм, Каин решил прочесть целую лекцию по шпионажу: - Когда ты на задании, у тебя глаза и уши должны быть на затылке. Ты должна видеть и контролировать все что происходит в округе. Да, и когда не на задании тоже. Видела как я прятался в саду? Нет. Так и ты, тебя никто не должен видеть, что ты делаешь, как ты делаешь и когда. Первое правило шпиона — стать невидимкой. Ты должна уметь сливаться с окружающей обстановкой, меняться в соответствии с требованиями задания. Будь то роскошный бал или крестьянская деревня, ты должна стать частью этой среды. Научись изменять внешность, манеру речи, привычки и поведение, чтобы не привлекать внимания. Второе правило - шпион должен быть готовым к стрессу, лишениям и изоляции. Уметь управлять эмоциями, сохранять трезвый ум и принимать решения в экстремальных обстоятельствах. Нельзя давать волю чувствам — это твоя слабость. Третье. Умеешь слушать? Это важнейший навык шпиона. Нужно уметь извлекать нужные сведения из разговоров, документов, записей. Научись замечать детали, которые другие упустят. Используй ресурсы и контакты — каждый человек 6может стать источником полезной информации. Документы — это золото шпиона. Научись читать, расшифровывать и подделывать документы. Дальше - выносливость. Ты должна быть быстрой, ловкой и сильной. Регулярные тренировки помогут тебе стать более эффективной. Овладей техникой рукопашного боя, навыками стрельбы и вот. Каин протянул Серафиме небольшой кортик - маленький узкий кинжал в кожаных ножнах. - Удобней всего его прятать в сапоге. Привыкни, что это продолжение твоего тела. Твоя рука или нога. Всегда носи с собой. Всегда. - Эм... Надеюсь, мне это не пригодится. - девушка не собиралась брать в руки оружие. - Это не романтичный подарок. Это твоя безопасность. Бери, я сказал, - Каин недовольно надавил на Симу. - Завтра будешь учиться его применять на практике. О Боже... Точно никого убивать не придется? Они остановились возле дверей женской казармы. Свет уже не горел. Все спали. Нехотя взяв кинжал, Сима неловко сунула его в сапог. - Ну, до утра, молчаливая птичка. Сил, что-то ответить на эту колкость не осталось, поэтому девушка просто кивнула и пошла спать. ****** С утра после завтрака снова тренировка. Невыспавшаяся Серафима чуть не плакала. У неё всё ещё болел нос и получать новые увечья очень не хотелось. Хотелось, хотя бы одно утро поспать подольше. И драться ни с кем она не хотела, потому что знала, что ничего для неё нового не будет. Будет боль и унижения. Но, когда после разминки её поставили в пару с Давидом, она вообще обалдела. - Командир, вы с ума сошли? - после первого шока пришло возмущение до небес. - Вы моей смерти хотите? Давайте, я все же полечу в Гнездо, чтоб никому здесь глаза не мозолить! Александр был недоволен таким непочтением при всей гвардии, но сжав челюсть бросил: - Давид, объясни ей. - Пойдём, я тебе все расскажу. - Давид увел девушку чуть в сторону от общей группы занимающихся. - Я не буду тебя бить....мых...звучит как-то не очень... В общем, я буду с тобой заниматься. Самообороной. Покажу тебе, что да как. Объясню азы, чтоб тебе понятно было. - немного подумав, добавил, - Это приказ...начальства. Серафима, сложив руки на груди, несколько секунд сверила взглядом мужчину перед ней. Давид не выдержал прожигания дырки во лбу, переступил с ноги на ногу: - Ты когда так смотришь... - он смущённо запустил руку в непослушные волосы и криво улыбнулся. Выглядело это довольно забавно. Большой грозный грифон, участвовавший в боях, переживший смерть многих друзей, не мог выдержать пристального взгляда маленькой взъерошенной хрупкой девушки. - Ты знала, что и в образе человека у тебя соколиный взгляд? Прям до нутра пробирает... - Что? - Я первый раз вижу взгляд, который сложно выдержать. Да, ещё у такого маленького грифона...эмм... прости, забудь. ---------- 23. Праздник осени. - Ладно. На сегодня ты свободна, - Каин небрежно спрыгнул с крыши и зашёл в ту таверну, на крыше которой они сидели. Сима мягко спрыгнула следом. Аккуратно заглянув в открытые ставни, девушка увидела, как в переполненном людьми здании тренер жмёт руку какому-то толстому господину в богатой одежде. Они уселись за деревянный столик и начали что-то обсуждать. Девушка догадалась, что Каин ждал этого пухлого человека. Все остальные столики были заняты, подавальщицы разносили пенное пиво и закуски. Народ веселился, громко обсуждая урожай в этом году и последние новости. По жестам, мимике, и сжатой бумаге в руке толстого господина Сима поняла, что речь идёт о строительстве какого-то большого здания. Заказчик махал руками, показывая, что он хочет видеть при окончании строительства. Каин хмуро кивал. Девушка не стала дожидаться окончания разговора и пошла по пестрящим улочкам, разглядывая товары и улыбаясь прохожим. Рыба, мясо, сладости, горы овощей и фруктов, яркие ткани, глиняная расписная посуда, музыкальные инструменты, оружие, доспехи, специи, вкусно пахнущий хлеб и всевозможная выпечка и даже деревянные игрушки - глаза разбегались от обилия богатств и множества людей. Торговцы зазывали покупателей, босоногие дети, играя бегали между взрослыми и воровали яблоки. Город кипел. Он радовался последним дням лета и дышал мягким закатом. Серафима сама не заметила, как взглядом нашла вдалеке высокую худощавую фигуру и стала медленно продвигаться за ней. Голову разрывали вопросы об Авеле. Почему они такие разные? И при этом так похожи. Почему он так по простому одет? Кажется, это лён. Как крестьянин, когда как Каин одет в темную, но богатую и качественную одежду. Почему Каин явно недолюбливает брата? Девушка исподтишка наблюдала за юношей и не понимала. Да, он же просто Божий одуванчик! За что его можно не любить? Авель остановился у лавки с овощами, и взяв из большой корзины яблоко, вдохнул сладкий медовый аромат. Спросил о цене. Покрутил в руках румяный фрукт и что-то приятное сказал дородной продавщице. Под кожу забралось неясное чувство зависти. Серафима тоже хотела такого брата. Младшего или старшего. Не важно. Или сестру. Но семьёй приходилось считать всех грифонов. Таких разных, непонятных, своеобразных и таких... надёжных. Грифоны своих в беде не бросают. И эта аксиома помогла выжить маленькому народу в этом мире. Серафима одёрнула себя. Она уже шпион до мозга костей и следит за людьми просто так, без задания? Стало неловко и стыдно за себя. Зачем она это делает? Глупость какая. Резко развернувшись, Сима с размаху врезалась в грудь Авелю, и он рассыпал небольшой мешочек яблок. - Ой, простите... - Ой, извините... Они оба присели и стали собирать яблоки. Девушка сердилась на себя, за размышлениями она не заметила, что парень, занимаясь своими делами оказался позади неё. Авель с искренним любопытством разглядывал девушку и когда все яблоки были собраны, он подал ей руку: - Я Авель, - его детская улыбка могла обезоружить любого и Сима тоже заулыбалась. - Серафима. - Какое красивое имя. Мы не встречались раньше? - они поднялись с корточек. - Нет. Я ученица твоего брата. - Ух, ты, как здорово! Тоже будешь строить красивые дома и сады? - Эмм... почти, - Сима неловко улыбнулась, ей показалось, что она сболтнула лишнего. Может не надо было всего этого говорить? Авель хотел сказать что-то ещё, но торговую площадь накрыли большие длинные тени. Это летела группа грифонов из Гнезда. Во главе была огромная гарпия с короной из перьев и длинным сине-фиолетовым хвостом. А за ней Серафима узнала рыжего ястреба, белоплечего орлана, серебристого орла и скопу. Это были её девчонки, её мини-Гнездо. Девушка от радости забыла про всё на свете и, засуетившись, неловко попрощалась: - Ой, прости, мне нужно срочно идти. - Так быстро? - Авель явно хотел продолжения знакомства с красивой необычной девушкой. Его белые брови в жалобном жесте сомкнулись на переносице. - Да - да, я пойду. Пока, - девушка махнула рукой и стремительно исчезла в толпе. ***** - Ааааа! - Ааааа! - Ааааа! - Ааааа! - Ааааа! Пять девушек сшиблись на площади перед дворцом и крепко обнялись. Лайла, Сепия, Лизонька и Златослава и, конечно, Серафима. Почти всё мини-Гнездо в сборе. - Как ты тут? - Хорошо кормят? - Подружилась с кем-нибудь? - Матя сказала, Тираз тебя в гвардии оставил! Да, как он мог?! - А у тебя во дворце есть своя комната? - Ого, да у тебя такая форма крутая прям гвардейская. - А мы на праздник прилетели еле уговорили Матю взять нас с собой. Нам же надо с тобой свидеться! - Ой, девочки, я так соскучилась... Девушки наперебой щебетали, как птички в весеннем саду. Их брызжущей радости никто не мешал. Матерь Грифонов остановилась на миг, глянув на радостных девушек, и улыбнулась. - Пойдем, Меркурий, у нас дела с королем. Кроме мини-Гнезда с Матерью прилетели ещё несколько грифонов по своим городским делам. **** Дворец был по осеннему уютно украшен. Снова ломились столы и бренчали музыканты. Уюта создавали зажжённые восковые свечи и гирлянды из жёлтых, красных, бордовых, серо-буро-малиновых кленовых листьев. На столах дымились и умопомрачительно пахли пироги с тыквой, айвой, яблоками, грушами и ягодами. Каждый пирог был по особому украшен розочками и сеточками из теста и фруктов, и запечён до румяной корочки. ---------- 24. Разрешите вас пригласить. После разрешения праздновать Сима быстро переоделась в уборной в красивое, с длинным рукавом и широким подолом платье, стёрла усики и распустив тугой пучок, заплела свободную косу. Лакейский мундир был больше не нужен, поэтому она его закинула в гардеробную для слуг где хранились все вещи. И в зал к девчонкам она уже вышла не безликим слугой, а Серафимой. Радости было много. И пирогов. И яблочного сока с травами. Омрачали их веселье только надоедливые приглашения на танцы. Аристократия непременно хотела переманить в свой удел хотя бы одного грифона. Но все до одной птицы были верны королю. Даже если ему не служили, а жили в Гнезде. Девушки иногда соглашались танцевать, но их не трогали томные взгляды и сладкие речи толстосумов. С бо́льшим удовольствием они соглашались на танцы со своими гвардейцами. Лайла ткнула локтем в бок жующую Серафиму, выразительно показала бровями и глазами на танцующие пары: - Посмотри, они всё-таки вместе, - громко зашептала она, наклоняясь ближе к собеседнице. - Не удивительно, Царевна давно сохнет по нему, - Сепия покрутила вилкой в тарелке, а у самой взгляд поплыл по залу, ища конкретную фигуру. Но Сонета здесь не было, он остался в Гнезде. Проводить уроки музыки с малышами. - Надеюсь они поженятся и Царевна перестанет быть такой букой, - разговор поддержала Елизавета. Серафима повернулась туда, куда смотрели девчонки. В центре зала, почти агрессивно, танцевали Александр и Царевна. Они прожигали друг друга давящими взглядами, резко делали повороты, хватались руками до побелевших костяшек, расходились, делали танцевальные шаги, и снова сцеплялись как магниты. Это был не просто танец. Это была борьба между друг другом. Это был вечный спор кто главнее. Это было дерзкое и наглое признание в любви. - Скоро искры посыпятся и пожар начнётся, - прокомментировала Серафима все это безобразие, машинально потрогав свой заживший нос. Мини-Гнездо взорвалось девичьим смехом. Мирон даже подавился вином и из носа потекли розовые струйки. Он пытался, что-то сказать, но не мог, мычал и откашливался. Заботливая сестра приложила ему к носу свой платок и все вроде успокоились. - Лайла, разреши тебя пригласить на танец, - к ним сбоку подошёл Ниндзя. Парень явно волновался. Порозовевшие скулы и перетаптывание на одном месте, говорили, о том, что снаружи спокойный парень сильно переживает. Лайла вмиг став серьезной, посмотрела ему в глаза, как будто ища в них что-то важное для себя. Кивнув, она плавно встала из-за стола и вложила свою ладошку в протянутую руку. Оставшиеся девушки переглянулись. - Ого-го-о... Елизавету тоже увели танцевать. Какой-то богатенький невзрачный барон. Серафима с Сепией остались весело болтать. Сепия рассказывала о том, как она собрала кружок маленьких грифонят и занимается с ними рисованием. Девушка сложив ладошки с придыханием рассказывала о стараниях, победах и неудачах своих маленьких художников. Ей это всё очень нравилось. Кажется, она нашла своё место в этом мире. Серафима же рассказывала про тренировки и жизнь в гвардии. На вопрос почему её зачислили в бойцы, она загадочно улыбалась и говорила : "Секретная миссия". Они так увлеклись разговором, что не заметили, как к ним кто-то подошёл. И очнулись тогда, когда за спиной услышали негромкое покашливание. - Сима, разреши тебя пригласить... - у Давида резко сел голос и он не закончил фразу. Напряжённое суровое лицо, напряженная протянутая широкая ладонь. Сима поколебалась секунду и приняла приглашение. Давид был хорошим человеком и хорошим учителем боевых искусств. Скупой на эмоции он прекрасно чувствовал и читал Серафимино тело, подбирая тренировки понятные и эффективные для слабой, но стремительной девушки. Возможно, благодаря именно ему, Александр не стал добиваться у короля отправки девушки обратно в Гнездо. Он был молчаливо - заботливый. Как щит, который стоит молча в оружейной, но в нужный момент встающий грудью перед опасностью, защищая тебя. Конечно, Сима ловила на себе его тяжёлые темнеющие взгляды. Да, и тренировки проходили в тесном контакте. Но Давид никогда не разговаривал об отношениях или о чём-то таком. И это было хорошо. Серафима не знала, как она поступит, если Давид предложит ей встречаться, и тем более если предложит замуж. Всё сложно. Надо сначала разобраться в себе. Но чтобы в себе разобраться, нужно хоть немного личного времени. Которого у гвардейцев практически нет. Пара двинулась навстречу музыке и танцам. Танец был простой, с прихлопом и притопом одной ногой, несколько поворотов и шаги, взявшись за руки с партнёром. Серафима только сейчас поняла почему люди и грифоны празднуют от всей души, от всего сердца, как в последний раз. Потому что этот раз может быть действительно последним. От этих странных мыслей Серафима полностью отдалась танцу. И танцевала, как в последний раз. Как будто завтра никогда не наступит... Сейчас было всё неважно. Только музыка. Только всплески рук, ритмичные шаги и круговорот вокруг себя. Который развивает свободное красивое, но скромное платье, превращая его в "солнышко". На втором или третьем круге Давид всё же решился. - Сима, я бы хотел пригласить тебя на свидание. Это было осторожное прощупывание рыхлой почвы. Осторожный первый шаг в зыбучие пески. От неожиданности Сима споткнулась и чуть не потеряла равновесие. И тут же почувствовала крепкие руки на талии. Пойманное ощущение свободы и танца пропало. - Осторожно. Они остановились в центре кружащейся толпы. Мужчина опустил руки и отступил в ожидании. Давид прожигал взглядом девушку, пытаясь прочесть её мысли. Она всегда такая независимая... Такая красивая... Как воробышек, который с наслаждением купается в луже после тёплого летнего дождя... Которому совершенно не важно, что происходит вокруг...или когда-то происходило... или будет происходить... ---------- 25. Красная Дубрава Собранные за полторы минуты грифоны уже стояли на плацу в утреннем бодрящем тумане. Коричневая качественная кожа на форме покрывалась холодной влагой и позвякивала пряжками. На поясах покоились мечи, за спинами отдыхали туго набитые стрелами колчаны, в сапогах и рукавах ждали своего часа метательные ножи. Они стояли как бронзовые изваяния, погруженные в молочное море - молчаливые и сосредоточенные, будто вышедшие из легенд стражи, стерегущие покой неба и земли... Их фигуры растворялись во влажной мгле, словно древние памятники эпохи минувших империй, взирающих на современный мир строго и равнодушно. Их ряды походили на призрачные статуи каменных атлантов, держащих тяжёлый небосвод. И только нежное движение воздуха заставляло качнуться кудряшку на буйной голове или срывало мерное дыхание и уносило в туман. - Гвардейцы!!! - Александр гаркнул так, что едва проснувшиеся люди поморщились. - Малейцы снова перешли наши границы. И сожгли несколько деревень у Красной Дубравы. Мы не должны им позволить закрепиться и продолжить наступление. Вылет сейчас. Задача продержаться до прихода конной подмоги. И да поможет нам небо и ветер. - НЕБО И ВЕТЕР! - гаркнуло на все лады. Ввысь ринулись птицы в боевом треугольнике. Они нырнули в туман, как в белое молоко и растворились в нем. Только серые шпили башен дворца печально проводили их в путь и остались дремать, нависая над мостовой. **** Летели несколько часов. Внизу мелькали города, дороги, леса, поля и деревни. Золотые пшеничные поля, кривыми квадратами мелькали под крылом. Вскоре их заменили зеленые заросли лесов, которые самыми верхушками начинали желтеть. Светлые дороги бежали в разные стороны как ленты. И добежав до аккуратных домиков и людей, останавливались, а после бежали дальше, с любопытством заглядывая во все уголки страны. Среди домов сельских поселений курились дымоходы, а кое-где в полях ещё теплились костры, оставленные местными жителями после утренних дел. Небольшие города с глиняной черепицей уже шумели утренними делами, суетились, как муравейники, и пахли свежей выпечкой и навозом. Реки рассекали пухлые холмы, словно нож круглую булку. Они были и извилистыми быстрыми ручейками, что прыгали по камням, переливаясь радугой в солнечных лучах, были и широкими полноводными неторопливыми титанами, по которым ходили парусные суда и рыбацкие лодки. Природа была прекрасна и на земле и на небе. Белые облачка, редкие и легкие, как кусочки сахара, висели в прозрачной голубизне неба, скользя вдаль, словно корабли в открытом море. Солнечные лучи золотили края облаков, создавая причудливые картины в верхних слоях атмосферы. Редкие стаи птиц пролетали мимо, присоединяясь ненадолго клину грифонов, словно стараясь разделить свободу полета, чувствуя защиту "большого брата". Густой прохладный воздух наполнял легкие грифонов, а сильные крылья рассекали синеву. Легкий ветер играл с кончиками перьев, приглашая покувыркаться, пошалить в небе. Он не понимал, что вон те дымовые столбы вдалеке - это не про игры, и не про радость. Красная Дубрава и называлась "красной" из-за особого сорта дубов с плотной темной, почти малиновой древесиной. Эти деревья берегли и использовали в строительстве особо тяжёлых зданий. Хорошо обработанный и вымоченный брус был сравним с бетоном. Но было одно "но" - дубы слишком медленно росли. Поэтому периодически градоначальникам приходилось издавать указы о запрете вырубки леса.Сердце Серафимы забилось, как птичка в клетке. От страха свело желудок. Это был ее первый бой. Первое военное столкновение. Запах гари, который разносился на многие километры, кажется, забил все лёгкие и заставлял периодически кашлять. Но это был всего лишь страх. Белоголовый орёл нырнул вниз перед кромкой леса. Они резко садились на небольшой земляничной поляне, вспарывая почву когтями. Шумно хлопая крыльями, быстро превращались в людей. Гвардейцы выстроились в ряды, ожидая приказаний. - Сначала разведка. Ты. Ты. И ты. Незаметно пересечь лес, выследить неприятеля, запомнить сколько, куда, чего, в какую сторону. - Александр, медленно шагая указал на Давида, Ветрогона и....Серафиму... Ноги подкосились и закружилась голова.Александр, что-то приказывал по поводу того, чтобы разбить незаметный лагерь, но Серафима его не слышала. Словно оглушенная, она не мигая смотрела на вспоротую от когтей землю и... И видела, как оторванный от земли кустик земляники покачивается, потеряв опору. Вырванные корешки беспомощно хватались за воздух, листики качались, будто взмахивая маленькими крылышками, а единственная ягодка...плакала одной единственной слезинкой сока. Будто выступившая кровь, эта капля говорила о том, что растение вскоре умрёт. И никто этого не заметит. И никто не поймет. Стало страшно. Очень страшно. Серафима смертельно не хотела воевать. Что угодно только не воевать... Грифоны разошлись кто куда. Всем нашлось дело. - Не бойся. Все будет хорошо, - Давид участливо похлопал Серафиму по плечу. Помогло, но не очень. Совсем не очень. Разведчики и командир собрались вместе у самых стволов дубовых деревьев. Отсюда веяло лесной прохладой и сыростью густой чащи. С этой стороны лес был действительно дремучим. Километрах в десяти проходила дорога, соединяющая соседние населенные пункты. Грифоны специально к ней не приближались, дабы не обнаружить себя раньше времени. - Летите по самым макушкам, чтоб вас не заметили. Если будет возможность влейтесь в войска, походите, посмотрите. Ничего не предпринимайте. - Как мы вольемся, если у нас уши человеческие? - Ветрогон, коренастый грубый, но надёжный мужчина, сложил руки на груди. - Там люди тоже есть, - Александр недовольно посмотрел на воина. - Не так много, как эльфов и дарфов, - спорил с командиром черноволосый, коротко стриженный мужчина. ---------- 26. "Задержи их!" На самой верхушке величественного раскидистого дуба три пары глаз наблюдали за лагерем врага. Везде стояли большие цветные шатры, жглись костры и кипела военно-полевая жизнь. Все говорили, ходили, точили мечи, варили что-то в котлах и кричали команды. Серафима чуть не отпустила руку, которой держалась за ветку. Повсюду сновали высокие стройные люди в кожаных и стальных латах, или низкие широкие коротышки с густыми длинными бородами. У высоких были длинные острые уши и длинные прямые волосы. Эльфы. И дарфы. У всех на поясах были мечи или топоры. Изящные длинные лезвия с рисунком - гравировкой или короткие, загнутые с краев секиры. Здесь же были лучники, конница, командиры и слуги, готовящие обед. Да, много кого было. Очень много. Тысяча? Три тысячи? Сразу даже и не скажешь сколько здесь всех людей... малейцев. Строгие прекрасные лица и фигуры эльфов приковывали к себя взгляд. Они как и дарфы все были разные. С черными прямыми волосами до пояса, в плотных темных доспехах. Другие, наоборот, со светло-пшеничными, тоже длинными по пояс, волосами, с прозрачными глазами и в свободных длинных одеждах светло-голубого цвета, подпоясанных широкими расшитыми поясами. Дарфы были ярко-рыжие или жгуче-черные со множеством косичек на голове и бороде, носами-картошками и пухлыми пальцами крепко сжимающими свои боевые топорики. Были ещё и те, которые больше походили на фей, чем на кого-то из эльфов или дарфов. Совершенно белая прозрачная кожа блёстками переливалась на обеденном солнце, огромные глаза в обрамлении длиннющих ресниц смотрели на мир с детским страхом, тоненькое изящное тело абсолютно не приспособленное для военных походов было прикрыто чем-то прозрачно-летящим. Ростом они были ниже эльфов, по грудь, но выше дарфов, примерно головы на две. Они носили в руках свитки и перья для письма, мечтательно смотрели в небо, томно закатывали глаза, вздыхали и босиком прогуливались среди шатров. А главное, у них были человеческие уши. - Кто это? - прошептала Серафима. - Это фрэи. Они из Золотого леса на западе Малении. Когда они долго находятся вне своего дома, то теряют крылья, - так же тихо зашептал Ветрогон. - Говорят они на бабочек похожи, когда с крыльями, - тихо дыхнул Давид. Сима молча переваривала свое изумление. Они были очень красивые, словно тонкие прозрачные существа, созданные лишь для того, чтобы взмахивать ресницами, вдыхать ароматы цветов, и босиком ступать по шелковой траве густых лесов. - Смотрите туда, - Ветрагон кивнул в сторону. Там, за шатрами, среди костров и лязга металла стояли здоровые кованые клетки, в которых сидели какие-то страшные чудища. По виду они были похожи на волков-переростков. Черная, косматая шерсть клочьями торчала в разные стороны, а из красной пасти капала слюна. Похоже, этих чудовищ тоже собирались кормить.Серафима вспомнила, что именно об этих псах с ужасом говорил Чебуратор. Они с Тетрисом до сих пор не оправились. Поэтому до сих пор не прилетели в гвардию. К тому же они были нерегулярными гвардейцами, в основном эти двое были в Гнезде. Как и остальное мини гнездо. До недавнего времени. О том, чтобы незаметно проникнуть в лагерь не шло и речи. Слишком разительное отличие было во внешности малейцев и грифонов. Возможно, ночью можно было бы пролезть в лагерь и что-то дельное узнать. Кстати, малейцы не зря именно здесь расположились. Отсюда был отличный обзор на дорогу, которая соединяла города, огибая лес. К тому же были видны завоёванные приграничные территории. Вдалеке были видны, кучками уничтоженных поселений, руины и черный дым, поднимающийся до неба. Где-то там пылали пшеничные и ржаные поля, зерна которых уже никогда не соберут. Почему? Почему они воюют? Простой народ никогда не хочет воевать. Особенно глядя на фрэев. Должна быть веская причина. И почему Тераспия до сих пор держится? Не проигрывает. Не отступает. Не отдает свои земли. По ощущениям малейцев очень-очень много. И они имеют этих страшных тварей. Всего несколько, но всё же. А потом пришло понимание. Никто не имеет грифонов. Никто не может похвастаться регулярными летающими войсками. Никто, кроме Тераспии. Серафима внимательно на все это смотрела и внутри что-то поднималось. Что-то, что требовало защитить своих от этого всего. От войны, разрухи, от чужаков, пришедших без приглашения. Мягкое сердце начинало покрываться броней. Растерянность сменяла сосредоточенность и уверенность, в том, что летающие стражи - это очень правильно. Необходимо. - Пора возвращаться, - тихо сказал Ветрагон.Три невидимые тени неслышно спустились с дерева и исчезли в лесном полумраке. ***** Лагерь грифонов уже кипел. Один шатер был натянут на колья и раздувался от ветра. Все суетились, обед уже вкусно пах в котлах и его разливали по чашкам, выдавая каждому бойцу.Желудок свело и образовалась слюна во рту.Александр, как только увидел прилетевшую троицу, кивнул головой на шатер. Все вошли внутрь. Командир разложил карту на раскладном деревянном столике. - Аквен, Фаренор, Бирстен, Шейнор - Ветрогон водил пальцем по карте, перечисляя. - ...Сожжены. Поля горят. У самого леса с северной стороны лагерь на пятьдесят шатров. Конница, лучники. Примерно на семьсот душ. И люто-собаки десять штук. "Красная дорога" просматривается и простреливается. Мужчина замолчал и наступила гнетущая тишина. Все смотрели на карту и напряжённо думали. - Это всё? - командир поднял брови на Давида и Серафиму. Оба кивнули. Александр задумчиво почесал подбородок. - Ладно. Свободны. Идите обедать. ***** Несмотря на простоту, похлёбка была вкусной и наваристой. Бойцы садились прямо на землю в траву, опирались спинами о стволы деревьев и сёрбали горячую еду. Не забыв смачно укусить толстый ломоть ржаного хлеба. ---------- 27. И прольются небеса огнем. В этой главе описание боевых действий, читайте с осторожностью. К ночи прилетело подкрепление - Матерь Грифонов с небольшим отрядом из Гнезда. Они с Александром закрылись в шатре и до утра корпели над картой, обсуждая, как большую армию остановить малым числом птиц.Из-за плотной шерстяной ткани шатра, слов было не слышно, только разные интонации разговоров, которые не смолкали полночи. Бойцы же патрулировали лес и днём и ночью, сменяя друг друга. Зорко следили за всеми перемещениями врага. И вели себя очень тихо.Жечь костры ночью запретили, чтобы дым не был виден с другой стороны леса. Те, кому было велено спать до следующего дежурства, превращались в грифонов, и спрятав голову под крыло, спали на земле. Так было теплее и надёжнее. В темноте они были похожи на большие холмы и маленькие холмики. На которые медленно падали пожелтевшие листья. Золотая осень сюда уже пришла. И она отлично маскировала разноцветные перья, хвосты и хохолки.Где-то в лесной чаще заухал филин. Ему ответил одинокий вой серого волка, который сегодня тоже не спал. Матерь с Александром и помощниками под утро по большой дуге облетела лагерь малейцев.В Фареноре и окрестных деревнях остались живые. Мало. И им нужна помощь. Раненые люди ползали по пепелищу. Где-то ещё шел едкий дым, где-то был слышен плач, убитые лежали в разных позах и их никто не хоронил. Но сейчас было некогда помогать. Они прилетят позже. И всех заберут. Гарпия гневно клацкнула клювом. - Нас слишком мало. Тихо шелестя перьями в предрассветной синиве, остальные промолчали. Здесь было незачем многословить. ****** Днём малейцы всё так же жгли костры, тренировались, чистили лошадей, варили обед, совершенно не подозревая, о том, что они практически в кольце... Через сутки ранним утром враг зашевелился. Они выстраивались в стройные ряды и готовились к дальнейшему походу. Несколько раз проверив дорогу через Красную Дубраву, и убедившись, что проход открыт, стали сворачивать шатры, и ловко прыгать на лошадей. Крики командиров наполнили лагерь. Зелёно-синие флаги развивались на ветру, гремела кольчуга и топот копыт. Гордый красивый эльф с чёрными длинными волосами в тяжёлой короне восседал на белом жеребце. Фоэльх Эйя Эйни - император Большой Малении. Он с чувством собственного достоинства обозревал свои войска. Его доспехи были самыми блестящими, самыми украшенными резьбой и позолотой. Рядом с ним на коне сидел эльф похожий почти, как две капли воды, но моложе и с мрачным выражением лица. Тай Эйя Эйни - принц и родной сын Фоэльха, наследник трона Большой Малении. С обоих можно было писать картины, на сколько они были прекрасны. Но высокомерные взгляды всё портили. Затрубила пискляво труба и ровный прямоугольник конницы двинулся по узкой лесной дороге. Они почти вышли из леса, когда на них обрушилось небо... Огромные валуны посыпались на дорогу и солдат. Через несколько мгновений выход из леса был завален камнями настолько, что выход стал невозможен. Начался хаос. - Это грифоны!!! - орали командиры. - Выпускай лютоволков!!! - Отходим назад!!! - Рассредоточиться по лесу!! Выхватив мечи, солдаты крутили головами, не понимая, откуда ждать опасности. Напуганные лошади разбегались по лесу, скидывая седоков. Воины пытались повернуть назад, но столпотворение на узкой дороге мешало быстро маневрировать. Но и сзади, со стороны снятого лагеря, огромные птицы, низко летая и угрожающе крича, загоняли малейцев в лес. Появляясь с разных сторон, они создавали небесный рисунок крест на крест. Это было ужасающе красиво. Цепи поспешно сдёрнуты с ошейников. Лютоволки, свирепо капая слюной, помчались на низко парящих птиц. Думая, что собаки отвлекут птиц, командиры быстро рассредоточили войско по лесу. Каково было их удивление, когда выйти из леса оказалось невозможно. Лес горел со всех сторон. Кольцом. Свирепый огонь пожирал всё вокруг. Жаркое пламя поднималось, кажется, до самого неба. А восточный порывистый ветер раздувал его ещё сильнее. Над горящими макушками деревьев со свистом летали грифоны и поливали лес огнем. Из больших чаш они выливали на головы врагов горящую смолу. Все смешалось: люди, кони, огненные языки и трескающаяся древесина. Вопль ужаса поднялся до небес. Некоторые все же пытались бороться. Они стреляли из луков в небо, тщетно пытаясь хоть куда-то попасть. На кого не подействовали все ужасы боя и пожарища, так это были лютоволки. Они, громко рыча, бросались на птиц, не обращая внимания на огонь. Раз. Другой. Одного грифона, чиркнувшего крылом по земле, не успевшего набрать высоту, схватили большие клыки. Птица закричала от боли, выворачивая крыло.Косматая голова с алыми провалами глаз дёрнула со всей силы добычу и ударила о землю грифона. В яростном крике они сцепились и покатились по земле, оставляя кровавые следы. Помочь было невозможно. Остановить тоже. Собаки начали оттеснять грифонов к бывшему лагерю малейцев. Было впечатление, что эти твари и не горят вовсе.Только дымятся чадом палёной шерсти.Ещё один сцепился в обнимку с собакой, выклевывая ей глаза. Грифоны, что были крупного размера, хватали лютоволков за шкирки и скидывали их с большой высоты. Псины вырывались, рвали перья и грызли своими страшными пастями. Сколько этот ад продолжался? Минуту? Час? Вечность? Но вот один грифон что-то заметил и стал делать что-то непонятное. Он перестал поливать землю и деревья огнем. Он стал заливать смолу прямо в разинувшие глотки. Чудовища мчались прямо на летящего в лоб грифона и в прыжке, за секунду до того как разорвать птицу, они получали полный рот жидкого огня. ---------- 28. Останется только пепел. Она летела быстро. Очень быстро. Но, казалось, этого не достаточно. Наплевав на командиров, сослуживцев, малейцев, гигантских волков, на Матерь, Тираза, и в целом на все сражение и войну, Серафима гнала в Гнездо. Гнала так, что воздух вокруг неё вибрировал и свистел, как в пустой трубе. Горькие, обидные слезы срывало ветром и уносило ввысь. Как здесь ему помогут? Здесь нет ни одной операционной... Ни одного хирурга... Вся надежда на то, что Ван Ваныч сможет справиться с такими ранами... Внизу мелькали поля, города, деревни, горы, холмы. Они не могли ни утешить, ни остановить. Быстрее... быстрее... быстрее... На третьем часу такого полета Серафима начала уставать. Замлевшие лапы не хотели держать тяжелую ношу. Птица с раздражением на себя еще крепче сжимала бессознательного мужчину. Она сможет! Она донесет его домой! ***** Когда король услышал о том, что армия малейцев разбита без участия конницы и стрелков, он сначала не поверил. Войско Тираза Железного должно прийти на границу еще через два дня. Но глядя на взмыленного, обожженного, полностью пропахшего дымом Александра и его двух помощников, решил, что те не врут. - Как? - это был единственный вопрос сурового короля. Александр нервно переступил с ноги на ногу. - Мы сожгли Красную Дубраву... - Что-о-о?? Воин неловко кашлянул в кулак: - Да... Король надолго замолчал. Эмоции сменялись на его лице, он силился, что-то сказать и не мог. Это был ценнейший лес, ценнейшая древесина. Он берег его как драгоценность. И в одночасье эти несносные любимчики все сожгли. - Я должен это видеть. **** Когда были убиты все лютоволки и погибла большая часть армии славной Малении принц Тай Эйя Эйни подъехал к своему отцу. Император был полностью увлечен битвой, но скорее это была не битва, а западня с сожжением заживо. Фоэльх Эйя Эйни стрелял крупными ядовитыми стрелами из позолоченного лука, орал команды, уворачивался от огненных языков и перескакивал упавшие горелые стволы деревьев. Его не заботили не крики раненых, ни хаос в его войсках, ни погибшие. Он остервенело воевал с ветряными мельницами. - Оте-е-ец!!! - принц пытался перекричать рев огня и боя. - Отец надо уходить, мы все сгорим! Король на секунду обернулся, сверкнул обезумевшим взглядом. Его длинные, когда-то шелковистые волосы оплавились и прилипли укольками к закончённой сажей броне. - Что ты мелешь щенок! - прошипел он как змея. - Я тебе покажу славную победу! Потомки прославят меня в веках! - Отец, почти никого не осталось надо уходить! - Ах, ты мерзкий мальчишка! А ну, борись! Возьми меч в руки и воюй за своего императора! В груди молодого принца что-то дрогнуло. Он знал, что император болен. Его безумие с каждым годом все больше прогрессировало. А сейчас, кажется, наступила точка невозврата. Тай с тоской посмотрел на отца. Правитель не был ласковым или добрым родителем. Но все же он был отец. - Прошу тебя, пойдем, пока есть возможность, - юноша протянул руку беснующемуся мужчине. Фоэльх обернулся, с брезгливостью посмотрел на протянутую руку и плюнул в нее. - Оставь меня, земляной червяк! - он что-то еще кричал гневное и обидное, но сын уже не слушал. Он последний раз обернулся, на того, в ком всегда искал поддержку и одобрение. И, кажется, ни разу это не получил. Тай Эйя Эйни уходил с маленьким отрядом личной охраны. Больше никого не осталось. Каким-то образом грифоны нашли уязвимое место у лютоволков и истребили всех. Хотя на них была вся надежда. Тираз Жерезный, король молодой и небольшой Тераспии имел, то, что не имел никто в этом мире. Грифонов. Без них у него не было бы шансов на суверенитет. Они с большим трудом пробирались сквозь огненную бурю. Тай не знал, смогут ли они выбраться или нет. Испепеляющий жар, казалось, везде и выхода нет. Казалось, они сгорят здесь заживо. Бесславные и бесполезные. И даже последняя здравая мысль, о том, что надо спасаться, утонет в реве огня. То, что можно было они рубили мечами, прорубая себе путь. А то, что не поддавалось мечам, обходили и перепрыгивали. - Сюда, мой принц! - закричал один из воинов. Там, где до тла прогорели деревья и трава, остались красные головешки. Но открытой пламенной бури уже не было. Они уходили по раскаленным углям, сжигая кожанные дорогие сапоги. Уходили пригнувшись от падающих горящих веток. Уходили так, чтобы вездесущие грифоны их маленький отряд не заметили. Но и здесь Тай ошибся. Когда они пересекали место своего бывшего лагеря, молясь, чтобы на них никто не обратил внимания, огромная тень накрыла их. Гигантский грифон преградил им путь, шумно опустившись перед ними на землю. Величественная как гора, гарпия с синими, фиолетовыми, белыми, голубыми переливами перьев грозно смотрела на элитных солдат, как на кучку муравьев. Время остановилось. Принц не мог спрогнозировать, что будет дальше. Он почувствовал себя маленькой таракашкой перед этим... этим божеством... Но грифон не стал губить наследного принца и его людей. Образ птицы смазался, закрутился в спираль и вот уже перед ними предстала женщина. Она была невероятно красива. Кожаная коричневая броня, красный плащ развивающийся на ветру, обнаженный меч в руке, аристократичная высокая прическа немного расплелась на ветру и суровый пробирающий до костей взгляд. Тай только догадывался кто это, никогда не видя в лицо главного грифона. И его восхищение стало ещё больше, когда он понял, что это прекрасная нежная грозная женщина.Она безошибочно определила принца и обратилась прямо к нему: ---------- 29. Дыши со мной. Когда Серафима очнулась, она долго не могла понять, где находится. Какая-то необычная тишина заполняла светлое небольшое пространство. Солнечный свет проникал сквозь закрытые ставни и золотил льняные занавески в голубой мелкий цветочек. Голубой мелкий цветочек.... Девушка резко села, узнавая свою комнату в Гнезде. И в этот же момент в дверь вошла растрепанная Лайла. - Сима! О Боже, ты проснулась! Ты проспала трое суток! Ван Ваныч сказал, что ты не ранена, просто сильное переутомление. - Лайла... - прошептала девушка, - Лайла, я так рада тебя видеть... Скажи... я успела?... Давид.... он жив?... Лайла отвела глаза и сильно закусила губу. Сима все поняла. Объяснения были не нужны. У нее затряслись губы и горькие слезы потекли по щекам. Девушки крепко обнялись. Они вместе улеглись на узкую кровать и дали волю эмоциям - Сима рыдала на плече у подруги, а подруга изо всех сил обнимала, гладила несчастную и тоже горестно всхлипывала. ****** Сколько они так пролежали и проплакали они не знали. Да, это было и не важно. Но вот Лайла утерла слезы с лица затихшей Серафимы: - Пойдем, я тебя накормлю. - Не хочу... - Надо, хоть чуть-чуть. - А где остальные? - Сима поддалась, позволила помочь подняться, одеть домашнюю одежду и вывести себя из их комнаты. - Все уже здесь. Кто-то в лазарете, кто-то отсыпается. Ты пропустила... - Лайла осеклась, быстро скосив глаза на подругу. - Ты пропустила празднование победы и... погребение... На глаза снова навернулись слезы. - ... может, оно и хорошо... что пропустила... **** - Ах, Сима! Деточка! Проснулась! Сейчас, сейчас. Бульончик тебе налью. И отвару, - увидев девушек в столовой, повариха тетя Соня всплеснула руками и радостно засуетилась. Лайла чуть ли ни с ложки кормила вялую Серафиму, стараясь как-то отвлечь подругу. Она осторожно рассказывала то, что произошло за то время, пока Сима была в гвардии. Девушка почти не слушала, она была совершенно разбита. Она была где-то не здесь. Её мысли были заняты воспоминаниями о последнем разговоре с Давидом, о его словах, сказанных с последней надеждой и любовью. "...Сима... птичка моя... Мы так и не сходили с тобой на свидание..." Эти слова пульсировали в её сознании, разрывая сердце острой болью. Выедали мозги и ломали волю. Почему? Почему все так неправильно и больно? Сейчас, после пережитого ужаса боя, она бы с радостью побежала на свидание. И была бы счастлива. Даже не смотря на то, что она не могла сказать, что любит Давида. Любит! Как семью. И полюбила бы, как того хотел он! Но им двоим небо не дало времени... Он был хорошим другом, наставником или даже больше - старшим братом. Он был ее семьёй. Как и все Гнездо. Он был прикипевшей кровью в сердце, которую отодрали, запуская невыносимую кровопотерю... Зачем? Боже зачем все это? Сима чувствовала острую вину в его гибели. Если бы она была опытнее, быстрее, сообразительней... Если бы не застыла в ужасе перед той проклятой собакой... Её бы не пришлось спасать ценой собственной жизни... Ядовитая горечь разливалась по костям, не давая дышать... Лайла заметила, что подружка окончательно ушла в себя, и прекратила разговоры. Вместо этого она просто сидела рядом, бережно придерживая чашечку с горячим травяным настоем, который Серафима безучастно отпивала маленькими глотками. - Пей пей.. - нежно приговаривала рыжая девушка. Серафима молча кивнула, не в силах вымолвить слово. В её душе начало поселяться чувство пустоты, которую ничто не могло заполнить. Лайла ласково провела рукой по спутанным волосам подруги: - Пожалуй, тебе стоит отдохнуть. Сон лучшее лекарство... Сима покачала головой: - Не хочу... Пойдем... может в лазарете помощь нужна... Лайла сочувственно вздохнула: - Пойдем. Девушки сгорбившись, придерживая друг друга за предплечья, направились по тихому коридору к лазарету. Их грустным взглядом проводила тетя Соня. Ей очень хотелось расспросить Серафиму обо всем. О дворце, придворных, почему такую крошку взяли в гвардию и про всякие женские секретики. И про то, почему она так убивается по Давиду. Но тетя Соня промолчала. Возможно, об этом обо всем она никогда не спросит. Потому что знает, сколько боли может принести чужое любопытство. Она была добрая женщина и ей было искренне жаль всех в Гнезде, в этой большой любимой семье. **** - Здравствуйте, Ван Ваныч. Девушек обдало запахом трав, мазей и крови. Кто-то на кровате тихо стонал. Медсестра Берта кому-то густо намазывала мазью сильный ожог. Она что-то ласково говорила и дула на рану страдальцу. - О, здравствуйте, девочки, здравствуйте. Как ты себя чувствуешь Серафима? Девушка честно призналась: - Не знаю... - Первый бой всегда самый тяжелый... Все пройдет, - маленький старичок участливо похлопал Симу по плечу. И тихо повторил, - Все пройдет... - Мы тут хотели спросить, может помощь нужна? - в разговор вмешалась Лайла. - Нет, мои хорошие. Сейчас все в стабильном состоянии. Берта и Фима справляются прекрасно. Да, и Сепия с Лизонькой здесь целыми днями помогают. В этот раз ожогов было много, но не критично. - ...ожогов... - эхом отозвалась Серафима, мгновенно проваливаясь в воспоминания. Лайла с Ван Ванычем тревожно переглянулись. Врач обернулся к своему столу, пошурудил в скляночках и достал маленький бутылек. Протянув его Лайле, сказал: ---------- 30. "Кружка и коготь". Прошло время, и Серафима начала выходить на террасу. Она смотрела на небо, океан и ловила лицом ветер. Девушка часами стояла на холодном камне и безмолвно вела диалог с природой. Она молча провожала тех, кого не смогла проводить. Скорбно прощаясь с теми, кого больше никогда не увидит... И, казалось, больше ничего не нужно. - Прости меня... Давид... - шептало сердце... "Прощаю", - отвечал океан, накатывая пеной на черный камень... - Прощай... Давид... "Прощай", - дышал ветер, запутываясь в ее волосах... Небо мерно обещало продолжение жизни и океан вторил ему. Они тихо говорили о надежде. О том, что и черные одинокие скалы не смог утопить огромный бущующий океан. Что пики всё ещё стоят и всё ещё живут. Алые закаты и рассветы говорили о том, что радость жизни еще придет. Что еще не пройден весь путь. Что там впереди кто-то может ждать. И надеяться... на встречу... В Гнезде тоже происходили перемены. Всех мальчишек мини-Гнезда Александр забрал в гвардию. Девчонки их провожали со слезами. А те хорохорились, как бравые петухи. Не смотря на шрамы Чебуратора и Тетриса, и свежие ожоги Ниндзи и Мирона, они были жизнерадостными. Разными, по своему забавными, но не разбитыми на осколки. Не теми, кто пытался себя соскрести с кровати и собрать в кучу. Обещали почаще прилетать к друг другу. Серафиму оставили в Гнезде. И даже если бы был приказ вылетать, она бы отказалась. Она лучше здесь умрет, чем куда-то еще полетит. **** - Ты настоящий лучик солнца. Ты мне очень помогаешь. Спасибо тебе! - Лайла от такой признательности расплылась в улыбке и обняла Симу. Сейчас, после долгого отсутствия в Гнезде, активность Лайлы не казалась раздражительной. И даже ее иногда изляшняя заботливость, не напрягала. Серафима была благодарна подруге за все. За то, что крепко сжимает ее страшными ночами и щекотно сопит в шею, за то, что крутится перед зеркалом прихорашиваясь и строит глазки Ниндзе. Отчего тот начинает просто млеть. За то, что рыжие кучеряшки лезут везде, где только могут достать, за то, что обжигая пальчики несет успокоительный отвар и с рук поит её - Серафиму... за то, что она просто есть. Здесь и с ней. - Спасибо тебе... - повторила Сима еще крепче обнимая рыжую подругу. **** За спинами наших подруг происходило еще одно маленькое, но важное событие. Оно было тихое и пряталось в смущенных улыбках и взглядах. Но и оно не смогло укрыться от вездесущего рыжего урагана... Лайла не один раз сталкивалась в коридоре с пунцовой Сепией выходящей из лазарета. На вопросы девушка загадочно улыбалась и молчала. Любопытство Лайлы росло, но никакие попытки разговорить подругу не увенчались успехом. Когда Лайла заглядывала в лазарет за успокоительным для Серафимы, она нетерпеливо сканировала всех больных и здоровых. Ища предмет загадочности и мечтательности Сепии. И спустя кучу попыток нашла. В тот день Лайла снова пришла за драгоценным бутыльком. - Ван Ваныч, доброго денечка! - Доброго доброго, деточка. Ты за успокоительным? - Да. Оно действительно помогает. Серафима после него лучше спит. По ночам уже не кричит, как раньше. Ворочается еще, конечно, но уже гораздо лучше. - Рад это слышать. Очень рад. Тут знаешь, не только микстурки помогают. Время. Оно иногда лечит тоже, - врач привычным движением протер очки, вздохнул и добавил: - Ты бери, что тебе нужно, а я на перевязку пойду. Вон в той полке с зеленой биркой. - Хорошо, Ван Ваныч. Лекарь удалился по своим делам, а Лайла октрыв маленькую полочку, начала перебирать скляночки. Но тут ее рука замерла, не донеся нужную вещь до кармана, и расширились глаза. Вот оно! Она сейчас утолит свое неуемное любопытство! Она услышала за спиной что-то такое эдакое отчего даже нос зачесался, чувствуя сенсацию для всего Гнезда. Медленно... чтобы не спугнуть... она боком повернулась к источнику звуков... и скосила глаза... Она увидела Сепию, которая склонилась над раненым и занималась тем, что перевязывала страдальца. Точнее, она снимала старые пропитанные мазями и кровью повязки. Собственно, в этом ничего не было удивительного Сепия и Елизавета постоянно помогали в лазарете после "вылетов". Златослава тоже помогала, но сейчас она была в Рыбодоне по заданию Матери. У Лайлы нос зачесался еще сильнее. Она незаметно, но внимательно наблюдала за тем, как Сепия осторожно снимала старые повязки пропитанные сукровицей, старательно намазывала мазью ожоги на груди и руках мужчины, а потом снова аккуратно и уверенно перевязывала. Мужчиной был Сонет - их учитель по музыке. Тот, у кого они хозяйничали в музыкальном классе и... кого Сепия тихо ждала с вылетов... пряча свои чувства ото всех в самый дальний уголок. Мужчина лежал на кушетке с обнажённым торсом, прожигал горящим взглядом девушку склонившуюся над ним, и глухо дышал. Сепия стремительно покрывалась пунцовой краской до самых корней своих идеально прямых чёрных волос; её длинные ресницы трепетали так часто, будто пытались взлететь сами по себе; а пальцы слегка дрожали над бинтами - не было спасения от смущения и бури чувств в груди. Наконец, она закончила накладывать повязку на обожжённую мужскую руку и повернулась чтобы уйти. Сонет неожиданно схватил девушку за ладонь и тихо сказал: - Подожди... не уходи. Побудь со мной ещё. Сепия вспыхнула, как факел, вскинула взгляд льдистых прозрачных глаз, полных отчаянья и надежды. Мужчина осторожно потянул девичью ладошку на себя и проникновенно прошептал: - Когда ты меня так лечишь, мне кажется, я могу горы свернуть. Сепия заворожённо глядя на него, поддалась этому мягкому напору и присела рядом на край его кровати. Они переплели пальцы так естественно, будто делали это всю жизнь и тепло улыбнулись друг другу. ---------- 31. Белые перья. Солнце садилось к вечеру. Прохладный осенний ветерок приносил из королевского сада резные листочки окрашенные в желтые, красные, оранжевые и бордовые цвета. Город потихоньку затихал к вечеру и холодная умиротворённость воцарялась на улицах. Лето отступило и сиреневые тучки периодически накрапывали мелкий дождик. Но дни все ещё были тёплые - яркое солнце не хотело прятаться за холодными туманами. Оно выпрыгивало лучиками из-за туч и отдавало последнее тепло на крыши, мостовые, гладкие озера и уже посеревшие поля. Только ветер стал злее, который так приятно теребил платиновые короткие непослушные волосы... Ему было всё равно на солнце, и тучи, и дождь. Он гнал холодный воздух с самого севера, оттуда, где плакала колыбельная... Каин натянул повязку до самых глаз и глубже надвинул капюшон. Неслышно спрыгнув с черепичной крыши, он поднялся по узкой лестнице к двери в неприметную каморку. Вскрыть замок не составило труда. Дверь тихонько скрипнула и замолчала. Комната была маленькой, бедной, но чистой. Идеально заправленная кровать, плотяной простой шкаф, небольшое окно с добротным письменным столом, два табурета и дверь в уборную. Не густо. Мужчина чуть приоткрыл шкаф, потом заглянул в ванную - ничего интересного. И уже почти разочаровавшись, мужчина выдвинул полку из стола. Опустив взгляд на содержимое, Каин вздрогнул. Замер. Да, ладно! Неужели? Он так и знал! Но... Что-то все равно не сходится. В полке, как на блюде для Каина, лежали кинджал с малейским чеканным рисунком и сломанная стрела. Упругие белые перья приятно прошелестели сквозь шпионские пальцы, обтянутые кожаными перчатками. Наконечника меж тем нигде не было. Очень интересно, что это могло бы значить. Что-то очень знакомое. Почувствовав движение воздуха за спиной, мужчина мгновенно выхватил длинный нож и развернулся всем корпусом. О сталь ударила сталь. В маленькой комнате, погруженной в тихие сумерки, звон казался оглушающим. Перед Каином в такой же боевой позе замер подавальщик из таверны "Кружка и коготь", вошедший в свою комнату совершенно бесшумно, как кошка. Выдавая с головой свою профессиональную шпионскую принадлежность. Мужчины сцепились взглядами, не разделяя клинков. Два вдоха и выдоха. Подавальщик отступил первый и вложил свой клинок в ножны. - Вы взяли в руки белые перья. Каин посмотрел на зажатое в руке оперение. Смутное узнавание начало проясняться. Он убрал свой нож и переступил с ноги на ногу. Белое оперение на сломанной стреле означало перемирие. Перемирие! То есть клинок и перья лежали в столе именно для того кто их найдет. Каин удивлённо вскинул брови на оппонента. Тот спокойно дождавшись конца размышлений тераспийца продолжил: - Я ждал, что мой акцент привлечет внимание нужных людей. Помолчав ещё несколько секунд, Каин спросил: - Вы будете ждать ответ? - Да. - Тогда... до встречи, - он помахал пёрышками и исчез в темноте ночи. Малеец его проводил серьезным взглядом и незащищённой спиной. Молодой мужчина прошёл к столу, зажёг свечу и пошел умыться после долгого рабочего дня. Всё идёт по плану. Всё хорошо. Но набирающие воду ладони всё равно подрагивали от перенапряжения. Какое счастье, что этот человек, со сталью в глазах и белой челкой взял с собой именно белые перья. Тогда есть шанс, что всё получится. Юноша плеснул несколько раз водой в лицо и растер руками. Проведя мокрой рукой по шее, он устало запрокинул голову назад и прикрыл глаза. **** Во дворце было как всегда шумно и многолюдно. Надоедливые министры и сановники шаркали ножками и распинались перед скучающим Тиразом. Король периодически что-то записывал золотым пером или небрежно махал рукой, прогоняя слишком болтливых. Обычная суета и рутина. Но он знал, что мир начал меняться. К худшему или лучшему - время покажет. - Мой король! - почти треснув в пол лысеющим лбом, барон Фаберже мелко затряс бумажками в подобострастии. Мелкий мужичонка был очень скандальным среди аристократов. С завидной регулярностью, он с кем-нибудь судился. - О, солнцеликий господин! Прошу принять мою петицию! Противнейший баронишка! Выскочка из простого народа, достигший небывалых высот. - Что у тебя? - король без интереса принял бумаги. Бегло пробежав глазами уборитый текст, Тираз нахмурился. - Опять судишься с министром юстиции? Барон, как болванчик, закивал широко улыбаясь. - И что вы ходите, чтобы я отобрал земли у лорда Фонклероя? И официально передал их вам? - король наклонился вперед и угрожающе зашипел. - А не посадить ли мне тебя на кол, кузнечик? Ты слишком много мельтешишь перед глазами. По залу прошел испуганный шёпоток. Панкрат Фаберже побелел, как полотно, упал на колени и пополз к ногам короля. Мужчина что-то замычал, тряся бородкой и покрываясь на залысине потом. Король скривился от брезгливости оттолкнул ногой несчастного и бросил в сторону: - Увести. Ещё раз появится: вздёрну. Кто-то ахнул. Панкрата схватили за подмышки, резко подняли вверх, ставя на ноги и быстро уводя из дворца. Напуганный до смерти барон едва успевал перебирать обмягшими ногами и бессвязно мычать. Правитель раздражённо бросил перо. Оно жалобно звякнув, покатилось по столу и замерло на краю. Король сложил руки на груди, откинувшись в кресле, и шумно выдохнул. ---------- 32. Прибытие послов. На границе, на развалах и пепелище в этот теплый день, среди мертвой пустыни было шумно и напряженно. Впервые в жизни этот напряг не сулил битв и смертей. Впервые в жизни дрожащий накал в продрогшем воздухе сулил зыбкий мир. Или просто отсутствие войны. Сырая земля, покрытая размокшей копотью и пеплом, дышала промозглостью. Здесь, ближе к Малении, по ночам появлялся уже белый иней, который утром скоропостижно таял, будто стеснялся, того, что хочет прикрыть последствия войны и пожаров. В разрушенный Фаренор уже были подвезены строительные материалы и рабочие люди, которые начали заниматься восстановлением того что осталось от города. Можно было бы оставить все как есть, но Тираз Железный решил не бросать свои шахты. Решил их восстановить насколько это возможно. В той стороне уже стучали молотки и топоры. Работа начинала кипеть. А здесь, среди черных полей, запаха гари и злого ветра стояли два враждебных лагеря. Сегодня они впервые должны были пожать друг другу руки. Ну, почти. Хотя бы не начать убивать тут же, как увидят друг друга. Ветер развивал флаги обеих сторон, трепал длинные гладкие волосы эльфов, кучерявые рыжие бороды дарфов, обветривал суровые скулы тераспийцев и грифонов. Все застыли, ожидая действий другой стороны. Молчание било порывами ветра хлеще плетки. Скрипели перчатки на рукоятях мечей. Тяжело дышали грудные клетки закованные в латы. Играли желваки. Наконец, решившись, высокий, облаченный в сверкающие латы эльф спешился и взяв откуда-то из-за пазухи золотое блюдо, положил на него сломанную стрелу с белыми перьями и подошел ближе. Он торжественно нес свою ношу, такую простую и незатейливую, но в тоже время такую драгоценную. Как залог мира, как клятву о не нападении, как мольбу о прекращении огня. Все стороны спрыгнули с коней и щёлкнули сапогами, отдавая честь, покрывая обувь черной грязью. Министр войны Тераспии, суровый мужчина с седеющими короткими волосами и шрамом на пол-лица, подошёл и взял стрелу с подноса, вложил ее за пояс и хрипло проговорил: - Мы прибыли сопроводить вас во дворец Тираза Железного. - Мы прибыли договориться о мире, - прозвучал ответ. Начался недельный сложный путь до Столбурга. Александр с гвардией провожали караван с неба. Было довольно сложно лететь медленно, подстраиваясь под лошадей. Они кружили, как коршуны над добычей, высматривая любого, кто мог приблизиться к гостям Тераспии и самим тераспийцам. Грифоны вызывали огромный интерес у малейцев. Когда были привалы и остановки на ночь, кто-нибудь да пытался подойти, разглядеть, заговорить. Но люди, которые покорили небо были очень осторожные и обособленные даже от своих соратников- человеков. - Не знал, что грифонами бывают и девушки. Тем более такие красивые, - к Царевне на третий день подошел красивый и высокий эльф. - Эрей Вия Солейн. Посол внешней и внутренней политики. При необходимости, - представился он с пафосным выражением лица и протянул руку для рукопожатия. Длинные прямые пряди качнулись, чуть зацепившись за начищенный блестящий доспех, блик тусклого солнца запутался в изящной, но скромной диадеме. Вообще, похоже все эльфы любят тонкие витиеватые диадемы. Видимо, чтоб драгоценные патлы не лезли в лицо. Девушка зыркнула снизу вверх, перекинула поудобнее тугие косы и продолжила шнуровать берцы. Когда она закончила, то поднялась и с невозмутимым безразличием пошла по своим делам. Высокопоставленный эльф проводил ее задумчивым взглядом. Слишком нелюдимые, несговорчивые эти... птицы. Но их можно понять - они меч войны. И это бремя не сильно приятное. Царевна подошла к своим и оглянулась на эльфа. Грифоны собирались к очередному дневному перелету: шнуровали обувь, застегивали ремешки, плотно скручивали плащи и пристегивали их ремнями на поясе. Позавтракав, лагерь собирался весь. Готовили свои для своих. Доверие пока было слишком тонкое. И еды оно не касалось. - Что он хотел? - Александр ревниво кивнул в сторону посла-эльфа. - Не знаю, - буркнула Царевна. - Ну, ты это...помягче. Гости все же, - криво ухмыльнулся командир. Слышав разговор, другие грифоны тоже показали зубы. Но это были не улыбки, а скорее горькие оскалы, играние желваков, когда свело челюсть. Когда приходится идти против себя. Они буквально два месяца назад, или чуть больше, сожгли почти всю армию этих коротышек и длинноухих! Сколько погибло собратьев в этой войне? Сколько они опустили на дно океана в белых саванах? Пропитанных утяжеляющим экстрактом, позволяющим телам тонуть. Сколько? Почему? Почему тогда сейчас они, грифоны, должны сопровождать и защищать врагов от возможных нападений? Они бы могли стереть их с лица земли! Этих высокомерных зазнавшихся не людей! Но грифоны вынуждены смиряться и вымученно быть вежливыми. Относительно вежливыми. Так Тираз приказал. Тераспийцы, которые не грифоны, конечно, легче все это воспринимают. Наверное, потому что у обычного человека нет инстинкта "защищать гнездо". Поэтому министры, сопровождающие и небольшой отряд конницы мало-помалу начинали общаться с малейцами. Пока на бытовые походные темы: где ставить шатры, где жечь костры, когда выдвигаться в путь и когда вставать на отдых. - Я не обязана им улыбаться, - огрызнулась Царевна, - И вести светские беседы тоже. - Тоже верно, - уже искренне улыбнулся командир, глядя на надувшую покрасневшие словно яблочки щеки Царевну. Он немного полюбовался её пыхтением и гаркнул: - Облёт территории! Грифоны превратились и взмыли в небо. ***** На восьмой день посольство с сопровождением торжественно въезжало в ворота дворца Тираза Железного. Грифоны кружили над крышами домов и башен дворца, плавно снижались и уже по брусчатке чеканили кожанные сапоги с высокой шнуровкой. Красивое сильное зрелище. Эльфы, дарфы и один фрэй задирали головы с любопытством, рискуя свалиться с лошадей. ---------- 33. Худой мир, хорошая война. Начались долгие переговоры. Министры, послы, чиновники, военные и король безвылазно сидели в большом кабинете и спорили. Они молча записывали что-то, докладывали, читали свитки и документы, жестикулируя руками, громко ругались и гневно пыхтели. Все это продолжалось около двух недель. Прерывались только на сон и пищу. - Слишком скользкие у вас условия, - Тираз задумчиво постукивал пальцем, украшенным перстнями. - Мне это не выгодно. - У нас есть хорошие залежи изумрудов и лазурита, разработка и сырье будет полностью ваше, Ваше Величество, - вежливо наклонившись, насколько позволял стол, вещал Тирэй Каф Толл. - Заманчиво, но зачем мне это надо? Обмен на Лавандовые поля? А не слишком жирно для вас? - парировал король. - Это очень хорошие залежи, мой господин, - продолжал гнуть свою линию посол. Зачем им Лавандовые поля? Тираз не понимал и это чувство невероятно раздражало. - Эти земли будут залогом мира между нашими странами, - коварной змеёй шипел Илиан Тея Вей. - Для чего именно они вам нужны? - вступил в разговор Лорд Николас Антонио де Пруа Фонклерой. - Для разработки земли, - с улыбкой подхватил Эрей Вия Солейн. Илиан метнул строгий взгляд в Эрея, и тот осёкся, замолчав. - Но там растет драгоценная лаванда, которая используется во многих отраслях, - заговорил министр юстиции Тераспии. На восьмом часу дебатов очередного трудного дня, все были уже взмокшие и уставшие. - Так, до завтра перерыв, - скомандовав, Тираз резко встал и вышел из кабинета. Чеканным шагом он шел по коридорам своего великолепного дворца. Не понятно! Что они замышляют? Почему вообще предлагают какую-то чушь взамен на мир? Да, месторождения изумрудов и лазурита - привлекательный обмен. Но и Лавандовые поля, не грязь на дороге. - Каина ко мне, - приказал Тираз куда-то в тень за шторой. Тень поклонилась и исчезла. Правитель прошел в женскую половину дворца и уселся на обитый красным бархатом диван. Его тут же окружили жены, фаворитки, дочери и их служанки. Они что-то щебетали на все лады и с любовью заглядывали в глаза. Тираз осмотрел свой цветник довольным взглядом и устало улыбнулся. Каким-то чудом ему одному ведомым, он справлялся со всеми женскими ссорами, интригами и склоками. Он умел одним строгим взглядом сводить на нет все бурлящие эмоции в женской половине. Женщины побаивались гнева господина, поэтому старались все решать между собой. Иначе было плохо всем. Единственная женщина, которая имела в его глазах особый вес была Матерь Грифонов. Оно и понятно почему. **** К ночи, оставшись в одиночестве, Тираз хмуро смотрел в окно на моросящую мглу. Сложив руки на груди, он раздумывал над всем, что произошло за последний месяц. - Господин, нам выгоднее продолжать войну. - А что если эти залежи драгоценных металлов просто ловушка? - Нам нельзя терять Лавандовые поля. - Торговля с Большой Маленией обогатит нас вдвое. - Нужно рисковать. - Мой король эти малейцы чего-то недоговаривают. - Каковы их истинные мотивы? - Господин, вы будете король-миротворец, вы единственный кто остановит вековое кровопролитие! Все эти голоса министров, сановников, советников, военных и придворных заполняли тяжёлую голову короля. Что-то не сходилось. Сзади тихо прошуршала тень. - Выясни, что они хотят на самом деле. Я не доверяю им. - Да, мой господин, - тень Каина исчезла также как и появилась. ***** В будуаре дворца Тираза Железного. - Что вы думаете по этому всему, господин Буржуа? - лорд Фонклерой лениво отпивал дорогое вино из бокала, он сидел в удобном диване, закинув ногу на ногу, и покачивал тонкий сосуд в руке. - А что думать? Надо заключать мир. Армия не бесконечная. Мы держимся благодаря грифонам. Судя по донесениям они справились с огромным лагерем. У малейцев народу гораздо больше. Нам нужен хотя бы временный мир, - мелкий и коренастый с длинными усами полководец пожал плечами и тоже отпил вина. - Вы действительно так думаете? Как по мне, они специально сейчас нам дурят головы, чтобы собраться с силами и ударить снова, - Фонклерой хитро прищурился. - Ну, не знаю, не знаю... - Буржуа напыжился, покраснел, почесал ус раздумывая. - Мои люди доносят, что малейцы тайно запустили к нам лазутчиков и готовят диверсии. Какие именно пока не известно, но все же. Это уже весомые обвинения против мира с этими лицемерами. - В самом деле? - полководец поднял пушистые брови и задумчиво пошамкал мокрыми от вина губами. - А вы докладывали об этом королю? - Естественно, мой дорогой друг. - змеиная улыбка лорда стала ещё шире, - Вы же поддержите меня на переговорах... теперь..? - Раз такие дела, то думаю, да, - Буржуа в задумчивости поболтав напиток в кубке отпил ещё. - Прекрасно, мой друг. Прекрасно. ****** Спустя две недели уже было состоявшиеся договорённости вдруг снова застопорились. Бо́льшая половина министров и военных постепенно встали на сторону "против мира". Поползли слухи, что малейцы готовят диверсии прямо в столице - в сердце Тераспии. Или же, наоборот, стягивают полки на границе. На одном из железодобывающих карьеров произошел бунт, а в другой части страны сошел оползень и все залежи железа, рабочие и инструменты оказались погребены под тоннами земли. Тираз становился всё более склонен к тому, чтобы выдворить послов Малении с позором из страны или вовсе посадить в темницу. Но всё ещё не было прямых доказательств. Он ждал. ---------- 34. Вылет в шторм. Ветер трепал локоны, холодил щеки и пробирался под одежду. Иглы соленых брызг кололи и рассыпались на кожаной куртке. Потемневшие осенние волны возмущённо вздымались и вздыхая падали, гонимые косым ветром. Теперь, летние белые барашки оставляющие пену на скалах, казались настоящим штилем. Сейчас стихия набирала обороты, собираясь показать всю свою силу и мощь. Впереди был осенний сезон штормов. Сима ловила лицом эти иглы обжигающие холодом, не чувствуя боли и стылого ветра. Она закрывала глаза и поднимала голову к небу, пытаясь что-то понять... или познать... Она молча спорила со стихией. Она молча соглашалась с небом. Как скалы, которые стоят столетия и молчат в ответ бущующему океану. Здесь слова не нужны, не нужна и суета, когда сердце покрывается шрамами. Когда открытые раны затягиваются тонкой прозрачной пленочкой. И это уже хорошо. Серафима ныряла в холодную бездну вниз головой и над самой водой расправляла крылья, превращаясь в грифона. Она рассекала воздух, накручивая восьмерки вокруг скал. И летала до тех пор, пока не начинали болеть лёгкие от переизбытка кислорода, который вбивался со скоростью звука в маленькое тело. Такими отчаянными полетами Серафима выплескивала эмоции. Выпускала всю боль и тоску. Лайла сначала боялась, что подруга разобьётся и пыталась отговорить от опасных виражей. Даже немного ругалась, а потом глядя на то, как Серафима борется со стихией, успокоилась. Так было надо. Серафиме надо. Она молча ныряла в бурю и ветер. И летела. Летела. Навстречу ледяному дождю и сбивающим порывам ветра. Навстречу хмурому небу и свирепому океану, который хотел проглотить назойливую маленькую птичку... А потом она возвращалась в Гнездо вся мокрая, продрогшая, но с блуждающей улыбкой на лице. Они с Лайлой встречались глазами, понимающе улыбались и обнимались. За время прошедшее после боя, не сильно разговорчивая, стеснительная с наивными глазами девушка, стала ещё молчаливее и серьёзней. Свет её не угас, но поменял окраску. Война всех меняет и не всегда в лучшую сторону. Ивеликое счастье, если человек возвращается не сломленным, не разрушенным в душе. Сима, на неизвестно каком часу стремительных полетов, заметив боковым зрением, что Лайла вышла на террасу и ждёт её, решила спуститься. Почти шлёпнувшись на террасу и ударившись коленкой, Серафима немного отдышалась упираясь ладонями в серый камень. Лайла спокойно подошла и помогла подняться. - Расшибёшься ведь, сто раз говорила. Тебя Матя зовёт. Девушки зашли во внутрь и зашагали по длинным коридорам милого сердцу дома. - Она сказала, что она хочет? - полюбопытствовала Серафима. - Неа. Александр прилетел. Уж что они хотят, не знаю. Сима нахмурилась. Даже остановилась на секунду. Опять воевать? В ней боролись два чувства: трусливо сбежать и спрятаться или гневно все высказать в лицо своим начальникам. Поколебавшись, она решила все же выслушать, что ей скажут. Лайла обернувшись терпеливо ждала, пока Серафима колебалась. И поймав решительный взгляд подруги, сказала: - Ну, что пойдем? ***** - Заходи, дорогая, - Сима осторожно постучала в кабинет Матери, и услышав ответ вошла. В кабинете Матерь перебирала гору свитков на столе, а за ее спиной, лицом к окну, сложив руки на груди стоял задумчивый Александр. Ветер бил брызги в стрельчатое окно, но несмотря на набирающую обороты непогоду, в кабинете было уютно. Мягкие керосиновые лампы светили теплым жёлтым светом, те же вышитые подушечки на диванчике, аккуратные стеллажи с книгами и милый плетёный коврик. Первым делом Матерь поинтересовалась, оторвавшись от чернильных завитушек на свитке: - Как ты себя чувствуешь? - она внимательно посмотрела на девушку, которая немного растерялась от таких слов. - Нормально. Спасибо. Сухой ответ вызвал у Матери сочувственный вздох. Она всё понимала. И тоже болела сердцем за них всех. Александр скривился от таких сюсюканий. Он считал, что гвардейца не нужно жалеть, что это ниже крылатой чести, а Матерь опять нежничает. Повернувшись начал с главного: - Гвардия будет сопровождать Тираза на границу. Будут переговоры непосредственно с правителем Малении. У Серафимы брови поползли наверх. - Да, и ты включена в сопровождение. Краска ударила в лицо. Говорить с теми кто убил Давида? Они в своем уме? Зачем с ними говорить? Сколько погибло грифонов, чтобы теперь говорить? Девушка сжала кулаки и гневно задышала. Она сверлила злым взглядом обоих начальников. - Милая, я всё понимаю. Тебе сейчас очень трудно, но ты особенная. Ты сможешь увидеть и услышать, что другие не смогут. Главное - ты должна выяснить, насколько искренне малейцы хотят мира, - мягко заговорила Матерь. - Если они действительно желают прекращения войны, то грифоны больше не будут гибнуть... Сима осеклась от последних слов Матери. Замерла. Переступила с ноги на ногу. Гнев прошел. Схлынул, как волна со скалы. - Хорошо. ...если это поможет остальным... - Отлично. Тогда собирайся быстрее - уже начался сезон штормов, - и повернувшись к командиру Матерь продолжила: - Летите над самым морем по южному потоку. Северный, высокий, вас разобьет о волны. Сейчас там будут идти горизонтальные ледяные дожди. Так что прижимаемся к воде. Александр кивнул с видом, что он и так всё знает. Хоть и грифоны старались не летать в бурю через океан. Они попрощались, пожелали "неба и ветра" и вышли из кабинета Матери. Быстрым шагом направились собираться в долгий опасный путь. ---------- 35. "Воин и дракон". Оказывается безудержный шторм только краем захватывал побережье Рыбодона. Здесь тоже были высокие волны и шквальный ветер, но не настолько, чтобы мешать жизни прибрежного городка. Вся сила стихии бушевала далеко в океане, там, где не видно за горизонтом черных отвесных... родных скал. Пробороздив когтями мягкий песок, грифоны резко садились на узкую косу берега. Сима отцепившись, скатилась по тёмно-коричневой спине белохвостого орлана. Лапы замлели, а в ушах до сих пор свистел ветер. Она кряхтя лежала на боку, раскрыв крылья, не обращая внимания на то, что песок забивался в перья и шерсть, и старалась немного прийти в себя. Ветрагон превратился, потирая шею, подошел и навис сверху: - Вцепилась, как маленький клещ. Думал - все перья выдернишь с шеи. Ха-ха. Молодец, - и ободрительно похлопав по боку барса пошел к остальным гвардейцам, что устало развалились на песке. Отдых был коротким. Долго оставаться на берегу в шторм не сильно приятно. Наскоро перекусив в ближайшей маленькой таверне, птицы отправились дальше. ***** Во дворце было суетливее обычного. Слуги толкались и бежали по своим срочным делам, военные вышагивали, чеканя по камню, с флагами на перевес, какая-то аристократия суетилась, выпячивая надутые животы, регалии и усы. Грифоны тоже суетились, собираясь на границу. Предстояла долгая дорога и долгие переговоры. - Нужно зайти на рынок. Сима, ты идёшь с нами? - девушки-гвардейцы, да, и вообще все гвардейцы, получили небольшое ежемесячное жалование. Не смотря на то, что Железный обеспечивал полностью гвардию, на личные расходы тоже выделял деньги. А сейчас, как раз тот случай, когда надо подготовиться с длительной поездке. - Да, я иду. Накинув извечную кожаную куртку, девушка отправилась в город с девушками. Дождя не было, день был прохладный, но погожий. Девушки заходили в лавочки и покупали расчёски, ленты, удобное нижнее белье, всякие женские мелочи, кто-то книгами увлекался, кто-то отнес сапоги казённые починить, утеплялись к осени, и конечно, красивые платья. В одной булочной довольные покупками девушки накупили целую гору пончиков посыпанных сладкой пудрой, и не стерпев, принялись прямо на ходу их есть. - М-м-м-м, - закатив глаза промычали все разом. - Какая вкуснятина. Ела бы каждый день такое, - прочавкала одна из девушек. - Если пончики каждый день есть, то сама станешь как пончик, - подхватила другая. Довольные грифонихи улыбались, поправляя кульки подмышками и жуя вкусную выпечку. - Видели какие уши длинные у послов? - Эльфы, что с них взять. - Красивые такие. - Прям как девушки на выданье, - и подруги засмеялись. - А какие у дарфов косички, я такие сестре дома плела, - девушки засмеялись ещё громче. Девушки проходили по небольшой улочке и Серафима, не успев среагировать, с размаху врезалась в человека, вышедшего из-за угла дома. - Ой! - Ой... - девушка оказалась в чьих-то теплых объятиях. Кульки с покупками выскользнули из подмышки и упали в ноги. Девушки настороженно остановились. У кого-то даже потянулась рука к спрятанным под одеждой кинжалам, мгновенно из расслабленного состояния приходя в боевое. - Изви... - Серафима? Вот так встреча!! - из объятий ее выпустил и отступил на шаг молодой мужчина. - Авель? Привет. - Я так рад тебя видеть! А это твои подруги? Приятно познакомиться, я Авель, - приложив руку к груди в знак признательности, он немного поклонился. Они присели и начали собирать покупки, под недоверчивыми взглядами других грифоних. - Слушай, я давно не видел своего братика, ты не видела его? - Нет. Меня давно здесь не было. Мы только приле... приехали. - Я хотел его на праздник позвать, и не могу его найти, - он обвел девушек детским взглядом, а потом воскликнул: - Слушайте, а приходите вы тоже на праздник! У девушек вытянулись лица от удивления. - У меня за городом с южной стороны пасутся отары. Там остановились барды из Свирелевой рощи. Они проездом, уезжают скоро. Там будут костры, песни, шашлык, квас яблочный... С каждым словом парень замедлялся, глядя на суровые лица девушек, ощущая неуверенность. Девушки переглянулись. Собственно, они были свободны на этот вечер. - Давайте, я вам помогу донести покупки, а потом пойдём бардов слушать? Согласны? Послушать бардов хотелось, тем более Свирелевая роща славилась певцами, фокусниками и акробатами. Оставив покупки в казармах, и, захватив с собой друзей сослуживцев, девушки отправились за город. ***** За городом царила своя атмосфера: горели костры, жарилось ароматное мясо, разливался по кружкам свежий эль, походные кибитки поставленные в круг и куча народу. Бродячие артисты пели разными красивыми голосами, танцевали деревенские танцы, жонглировали разными предметами и играли на всевозможных инструментах. Это было задорно, красиво, по-хулигански. Искры от костров взмывали в темное небо и горели, соперничая с просыпающимися звёздами. Свежий прохладный воздух приносил вкусные запахи еды и радости. Цыганские пестрящие юбки танцовщиц кружились в островах света от костров, а скрипки, флейты и бубны играли плящущую музыку танца. Несколько танцовщиц подхватили под руки слушателей и вывели в танцующий круг. Равнодушным никто не мог остаться. Скованные в эмоциях гвардейцы оттаивали, начинали улыбаться на заразительный смех и пританцовывать в такт. Мирона выдернула тонкая рука в браслетах с ящиков установленных для зрителей. И вот парень уже отплясывает с загорелой яркой артисткой. Зрители хлопали, смеялись и получали неописуемое удовольствие от представления. ---------- 36. Он всегда был такой. Серафима дёрнулась за Авелем с инстинктом защитника, мгновенно хватаясь за кинжал, спрятанный в сапоге, но осеклась и опустила руки. Авеля за шкирку, как нашкодившего щенка, тащил Каин. Он всегда появляется так внезапно и пугающе? - Каин! Братик мой! Я тебя так ждал! Здесь такие танцы, такие песни красивые! Я приготовил для всех шашлык и квас. Хочешь тебе принесу? - младший брат сияющими глазами смотрел в недовольное лицо родственника. - Что ты тут устроил? - Каин со злостью зашипел в любящее лицо брата. - Что это за балаган? - Это Свирелевые барды. Помнишь? Я их пригласил на наши пастбища, потому что им тут удобней всего было остановиться, - Авель, кажется, не замечал как трещит его ворот рубашки, от побелевших напряжённых пальцев брата. - И сколько ты с них содрал? Дай угадаю, - лицо Каина исказилось в издевательской усмешке. - Нисколько, братик... - Авель настолько изумился предложению взять деньги с людей, что его лицо жалобно вытянулось. - Дур-рак, - бросил в лицо брату Каин и оттолкнул его от себя. Парень неловко споткнулся, но выпрямился и снова заулыбался. Суровый шпион хотел было развернуться и уйти, но спиной почувствовал тяжёлый взгляд Серафимы. Оскалившись, он сверкнул глазами: - Ах, вот как значит. Моя птичка водится с моим братцем? - девушке показалось, что у учителя по шпионажу зрачки налились кровью и стали отливать бардовым. - Я не твоя птичка, - спокойно, с нажимом, ответила Сима. - Конечно, - оскал Каина стал ещё шире, - Завтра приходи, будет инструкция по поводу вашего путешествия. Сима кивнула и развернулась, чтобы продолжить слушать прекрасные песни, но услышала, как доброе сердце тянется к жёсткой стали: - Братик, не уходи, - звал Авель, - Побудь с нами, я так ждал тебя. Оглянувшись, она увидела, как плотный капюшон плаща скрылся в темноте, обдав презрением весь праздник и всех присутствующих. Авель с грустью проводил взглядом исчезнувший силуэт и вернулся к Серафиме. - Почему он так с тобой? - девушке были непонятны такие странные отношения. - Он всегда был такой, - грустно улыбнулся парень и забрав пустую деревянную кружку у Симы, сказал: - Давай ещё налью. **** Праздник был необычен и прекрасен. Не смотря на внешний циганско-индуский вид, пели профессионально, красиво соло и хором, играли на разных инструментах, танцевали целой толпой и поодиночке. Дули на факелы, пуская огонь к небу, гибкие акробаты вытворяли всякие сложные выкрутасы, а между представлениями жгучие красавицы разносили сладкие угощения в виде цукатов и орешков в сахарной пудре. Грифоны уходили далеко за полночь довольные, сытые и даже счастливые. Смолк оркестр, замолчали звонкие голоса, уставшие ноги уже не плясали задорные танцы. Все начали потихоньку расходиться. И даже всю ночь веселившееся звезды начали бледнеть, уступая место предрассветным сумеркам. Серафима увидела, в расходящейся толпе, как Авель бережно укутывает старика Осипа в плед и сажает себе на спину, хватая под коленками дедушку. Махнув удаляющимся сослуживицам, она крикнула вслед: - Я догоню, - те кивнув, сонно отправились в казармы. Спать. Сима подошла к парню, который неловко пытался поправить сползающий старый плед, но не мог из-за того, что обеими руками держал старичка за ноги, а тот, сзади трясущимися руками хватался за шею друга, чтоб не свалиться. - Давай помогу, - Серафима решительно подошла и подоткнула плед со всех сторон. Теперь и дед и Авель были в тепле. - Спасибо, Симочка, - Авель заулыбался во весь рот и они неспешно двинулись к узким улочкам старых кварталов. - Ты очень хорошая девушка, и очень красивая. А глаза у тебя как... как у сокола. Сима улыбнулась на такую детскую похвалу: - Я и есть сокол. - Да, ладно! Вот это да!! - Авель от радости чуть не запрыгал и в ладоши не захлопал. Но руки и спина были сильно заняты, поэтому он просто чуть прискакнул. - Вот почему от тебя и твоих друзей пахнет ветром. А еще у вас куртки одинаковые! Так вы грифоны все? - Да-а, - протянула Сима и растерялась. Она не знала, можно ли говорить об этом в городе. Но, собственно, гвардейская форма их выдавала, поэтому, наверное, можно и не скрывать. Они шли по узким ветвистым улочкам бедного района. Серафима здесь никогда не была и с любопытством разглядывала местность. Не смотря на низкие покатые крыши и обшарпанные домики, на улицах не было грязи и мусора. И даже осенние холодные лужи стекали в неприметные желоба вдоль улиц. Тянуло осенней прохладой и сыростью, но она не была утомительной, скорее свежей, заставляющей вздохнуть полной грудью, зябко поежиться, и, закрутиться мягкие волосы в колечки вокруг лица. По дороге Авель рассказывал молчаливой Серафиме обо всем на свете, он был рад ее компании. Изредка останавливался, чуть подбрасывал поправляя сползающего дедушку, и снова весело что-то говорил, прибавляя шаг. И девушке снова приходилось поправлять плед. - Ты представляешь, мне удалось вывести овец, у которых шерсть не колючая, а очень мягкая! Отец и дед пытались, но у них не получилось, слишком много времени нужно для выведения определенной породы. О! Вот мы и пришли! Они остановились у небольшого покосившегося домика с заколоченными окнами. Авель толкнул плечом старенькую покосившуюся дверь. - Ну, вот и наши хоромы, - парень аккуратно ссадил на залежалый топчан дедулю, поправил подушки, заботливо накрыл пледом, подоткнул со всех сторон и устало выдохнул, плюхаясь в плетёное кресло возле стола. Сима осторожно зашла, оглядывая небольшое бедненькое пространство. Деревянная старенькая мебель, деревянная посуда, маленькая обшарпанная печурка и лоскутные одеяла. ---------- 37. Поет тот, кто ищет путь. Собирались все несколько дней и наконец, огромным караваном выезжали рано утром. Груженные телеги, флаги, конница, слуги, и, конечно, грифоны. Серая утренняя мгла моросила промозглой осенней хандрой, затекала за шиворот и заставляла непроизвольно дрожать. Морось стекала по сюртукам и латам, закручивая в мелкие кудряшки бороды дарфов и, делая бесцветными прямые волосы эльфов. Люди поправляли воротники, стараясь натянуть их до самых ушей, чтобы хоть как-то укрыться от промозглого холода. И только один фрей, прикрыв глаза подставлял лицо осенней мороси. Зато грифоны выделились и здесь - плотные кожаные коричневые плащи до середины икры, глубокие глухие капюшоны и высокие сапоги полностью скрывали от холода, дождя и посторонних глаз. Серафима с мрачным любопытством рассматривала из-под капюшона малейцев. Ей придется с врагами бок о бок пробыть минимум месяц. А то и больше. Она все ещё была недовольна своей миссией, но, как говорится, приказы не обсуждаются. Умом она понимала, что тонкая нить зарождающегося мира между странами очень важна, но ещё не могла принять тех, кто жестоко кидал волчьих чудовищ на защищающихся птиц... На следующий день, после Свирелевого праздника, Серафима через Каина добилась аудиенции у короля и доложила все, что ей рассказал Авель, по поводу людей которые платят за недовольства в городе. Каин высмеял ученицу прямо в кабинете короля : - И ты поверила этому любвеобильному придурку? - учитель оскалился и наклонился над девушкой, давя своей высокой фигурой. Но Серафима, вытянувшись в струну по-военному, ждала вердикта владыки. Не поддаваясь на насмешки Каина, она прямо смотрела на короля, уверенная в важности информации, которую она принесла. Тираз расслабленно откинулся в кресле. Его забавляла нервозность верного шпиона перед этой маленькой птичкой. - Мой, господин, мой брат не стоит вашего внимания, - Каину претило, что младший братец попал под внимание этих двух важных для него людей: и короля, и этой невозможной упрямой маленькой птички. Он дико ревновал. Почему их внимание переключилось на это пустое место - пастуха овец? Кто он? Да, никто! Червяк придорожный! Почему он заслуживает столько разговоров о нем? Когда, как Каин - верный воин, шпион, искусный архитектор и прочая и прочая, остается в тени! О нем кто-нибудь говорит? О нем кто-нибудь думает? Единственное, что он чувствовал в этот момент к брату - это зеленая склизкая мерзость. Тьфу! - Да, неужели? - Тираз поднял одну бровь. - Ну, хорошо. На переговоры летит птичка, а ты-ы, Каин, остаешься разбираться с заговорщиками. Достань мне эту крысу из-под земли. С отчётом приедешь ко мне, как разберёшься. Он лениво махнул кистью руки, выпроваживая всех прочь, и перстни на его пальцах блеснули в тусклом свете кабинета. Сима и Каин поклонились, и исчезли в тенях. ******* Тираз Железный, облаченный в свои лучшие доспехи, возглавил огромный караван, который покидал столицу ранним утром. Он сидел на белом коне величественно взирал на свой город, на свою страну и гордая кривая ухмылка не уходила с его лица. Едва проснувшийся город, рукоплеская провожал своего правителя. Телеги, груженные необходимыми припасами и дарами, медленно двигались по размягшим дорогам, окруженные конницей и слугами. Флаги обеих стран мокро повисли на пиках, откликаясь унынием погоды. Грифоны вышагивали последними. Они вообще могли через неделю вылететь и оказаться первыми. Но обязаны сопровождать - обеспечивать престиж страны и безопасность короля. По мере того как караван продвигался вперед, пейзаж менялся от грязных дорог к густым лесам и широким равнинам, убранным на зиму полям. Каждый шаг приближал их к границе, где должны были состояться исторические переговоры. Атмосфера была напряженной, но полной надежды на установление прочного мира между двумя странами. Малейцы явно нервничали: они до сих пор были не уверены, что им удалось убедить Тираза пойти на компромис. И ведь почти все вельможи и вся знать были против... Так кто же смог воззвать к его сердцу о мире? Кто смог убедить его прислушаться и пойти на встречу? По лицу правителя тераспийцев послы Малении совершенно не могли понять "за" он или "против". Гордая, даже злобная ухмылка и взгляд из-под опущенных бровей, говорили только об опасности и упрямству с его стороны. Поэтому, когда Тираз Железный, встав из-за стола громко рявкнул, что он согласен встретится с принцем Таем Ея Ейни, зал переговоров замолчал в шоке, ужасе и облегчении. И они, послы Великой Малении, до сих пор не приблизились ни на дюйм к своему главному заданию... Выждав всех ехавших на лошадях и повозках, гвардейцы красиво превратились в грифонов и взмыли в плачущее небо с площади. Летели тем же путем, что и в прошлый раз. Теперь путь был не на Красную Дубраву, а на Горелую Пустошь. Возможно, жители близлежащих поселений это пепелище назовут как-то по другому. Еще в начале пути, когда Серафима видела знакомые пейзажи, она начала ловить флэшбэки. Это было страшно. Она сбивалась с ритма полета, сердце начинало колотиться в горле как бешеное, шум в ушах нарастал и она едва могла удержаться в стройном клине. В такие моменты ей хотелось гнать. Гнать так, как может только она, лететь выплескивая всё, что поднимается внутри глядя на те же леса и поля, на петляющие дороги и поблескивающие в тиши озера и реки, те же деревеньки с дымом из труб, на тот же закат и восход... Но теперь...теперь это все было холодное, не приветливое, не светилось летним жёлтым теплом и уютом. Теперь здесь все напоминало о том, что где-то там на границе сожжён целый лес и погибли друзья. Даже не друзья - семья. ---------- 38. Шатёр переговоров. - В Малении вы услышите эту песню снова. Там её поют детям перед сном... Или тогда, когда ищут путь... В Малении? Она не собирается туда ни ехать, ни лететь! Ее задача - только сопровождение на переговоры и наблюдение за особо загадочными. Вот и фрэй показался Серафиме "особо загадочным" . Он совершенно не вписывался в образ коварного и сильного врага. Он был совершенно не тот, кто возьмёт меч в руки. Но, возможно, его коварство скрывается именно в этой утонченности и хрупкости? В единении с природой и непонятных словах? ******* Спустя долгие две недели, караван, наконец, въезжал в подготовленное место для стоянки. Здесь их уже ждали. На полях, подальше от пожарища и Форенора, стоял большой лагерь из искусно вышитых шатров. Промозглый ветер раздувал костры и уносил дым, высасывая все запахи, дерзко дёргая флаги обоих стран, стараясь их сорвать и унести в небо, развевая плащи людей, эльфов, дарфов и нежных фрэев, запутываясь в волосах, срывая капюшоны... Он недоумевал, закручивая седые облака, не понимал, что происходит. И был не в силах заставить небо пролить хоть каплю дождя... И вот они встретились. Враги. Которым суждено стать союзниками. Как при встрече с послами, тераспийцы и малейцы выстроились в шеренги напротив друг друга. Правители вышли вперёд. Тираз никогда не видел принца, но он ему показался слишком прилизанным, слишком взволнованным, собранным и беззащитным. Сопляк. Они слегка поклонились друг другу и принц пригласил всех ужинать. Тираз отказался и, развернувшись, пошел отдавать приказы на установку "своего" лагеря. ***** Ночь. В личном шатре Тая Эя Эйни собрались все послы Малении и их помошники. После церемониальных приветствий и поклонов повелитель задал главный вопрос: - Вы выполнили мое задание? - Нет, господин, - Илиан Тея Вей первым ответил, низко поклонившись. - Можно завести связи с кем угодно, но только не с грифонами. Они очень обособленные и никогда не появлялись на переговорах. Лишь однажды присутствовала их глава. Но за тот вечер, она не промолвила ни слова и молча ушла после окончания. Император выслушал посла и немного подумав, спросил: - Что-нибудь еще? - На самом деле, вообще, удивительно, что Тираз Железный решил приехать на переговоры - практически все его министры были против мира, против переговоров и даже советовали, что сейчас самое время вторгнуться на наши территории, - сообщил Тирэй Каф Толл, поглаживая после бани причесанную бороду. Тай поднял брови: - И что же его убедило начать переговоры? - Не знаем, господин, но после того вечера, когда к столу переговоров присоединилась Матерь Грифонов, король объявил, что хочет разговора с вами, мой господин, - Эрей Вия Солейн низко поклонился, почти коснувшись пола длинными выпущенными прядями у висков. Тай в задумчивости постучал пальцем по подлокотнику кресла: - Хорошо. Свободны. ****** Утром, в самом большом и самом украшенном малейском шатре, собрались вершители судеб. Большой дубовый стол занимал почти половину пространства шатра. На нем лежала огромная карта мира, придавленная с углов книгами, свитками и свечными золотыми канделябрами. Тай Эя Эйни жестом пригласил всех присутствующих сесть на расшитые золотой тесьмой кресла, расставленные вокруг стола. - Всех приветствую, и давайте начнем, - Тай скупо поклонился и сел в свое кресло. На его спокойном сосредоточенном лице не дрогнул ни один мускул, но все же он был растерян. Он не знал, чем кончатся для него переговоры. - Итак, юный принц. Ты хотел меня видеть. Я здесь. Выкладывай, что заставило тебя рискнуть и приехать на встречу с тем, кто тебе поджарил пятки, - Тираз криво ухмыльнулся, расслабленно откидываясь на спинку кресла. - Принцем я перестал быть, когда погиб мой отец - император Фоэльх Эя Эйни. Моя коронация прошла через неделю. Сразу скажу, я не поддерживал политику отца и считаю, что с юга нам нужны союзники, а не враги. Но, к сожалению, незадолго до гибели император начал сходить с ума, и на его решения я никак не мог повлиять, - Тай замолчал, оставляя вес за собой. - О-о, поздравляю, император Всея Малении, - Траз почти издевался, на что министры Малении хмурились поджимая губы, но угрюмо молчали. Тай же, будто не заметив издевку, продолжал: - Благодарю. Мы готовы идти на уступки для заключения мира, на нам нужны гарантии. - Гарантии? Что же ты хочешь, Величество? - Железный заинтересованно блеснул черными глазами. - Поддержку с воздуха в случае нападения с севера, - Тай выдохнул эти слова, как будто боялся их. Как будто от этих слов разверзнется земля и поглотит его, только что вошедшего на истерзанный трон, оставленный сумасшедшим отцом. Тираз поперхнулся воздухом, крякнул, поерзал в кресле, которое вмиг стало неудобным, и прохрипел: - Что?... Бывший принц занервничал, открыл было рот объясниться, но в этот момент полы шатра распахнулись и быстрым шагом вошла Матерь Грифонов. Она кинула настороженный взгляд на Тираза, на что тот кивнул, позволяя присоединиться к переговорам. Кивнув всем, в знак приветствия, она встала за спиной короля словно безмолвный страж, словно коршун, который давно заприметил добычу и лениво следит за её передвижениями. Малейцы напряглись еще сильнее, а Тираз довольный произведенным эффектом улыбнулся, оскалив зубы. Говорить стало почти невозможно. Тай Эя Эйни прочистил горло и продолжил: - Приветствую, госпожа, - и оба церемонно поклонились друг другу. ---------- 39. Запах чужой земли. Утро после переговоров выдалось серым и промозглым. Воздух с каждым днем все сильнее остывал. Ночной дождь превратил землю в месиво, и теперь каждый шаг оставлял глубокий след и чавкал. Серафима стояла у входа в свой шатёр, закутавшись в плащ, и смотрела, как просыпаются оба лагеря. В центре уже суетились слуги - разводили костры, тащили котлы с водой. Кто-то кормил лошадей и проверял подковы, кто-то умывался холодной водой после крепкого сна на природе. Внезапно из самого большого тераспийского шатра рывком вышел Тираз. Серафима невольно вытянулась по струнке, хотя и стояла в отдалении и король ее не замечал. - Матерь! Алесандр! Буржуа! Калинов! Вепрев! Посейдонов! Живо ко мне! - Тираз заорал так, что кажется, сотряслась земля. Он метал молнии глазами, тяжело дышал, сжимая кулаки и пышел гневом. Серафима вжала плечи и шагнула в сторону, став еще незаметнее. Она видела, как быстрым шагом, все названные скрылись в полумраке королевского шатра. Неужели он отменит переговоры? - Смотрю, ты уже в боевой готовности, - раздался знакомый голос сбоку. Серафима обернулась. К ней подходили Мирон, Ниндзя, Тетрис и Чебуратор. Они были не в доспехах, а в походной одежде, и выглядели так, будто только что проснулись, но уже были здесь. -Ты как? - спросил Мирон, останавливаясь рядом. - Пытаюсь понять, что происходит, - честно ответила она. - Мы тоже, - усмехнулся Тетрис. - Вчера я смотрел на них и думал: «Они же враги». А сегодня... не знаю. Может, враги - это не те, кто сидит напротив. Чебуратор нахмурился: - А я бы не хотел оказаться по ту сторону. У них такие псы... - он не договорил, но все поняли, о чём он. - Псы останутся там, - тихо сказал Ниндзя, - Если мы договоримся. Серафима посмотрела на него. Он говорил редко, но когда говорил, слова казались весомее, чем у других. - Ты веришь, что они смогут договориться? Он только что собрал всех наших начальников и министров. И был очень зол, - поделилась она. Ниндзя пожал плечами: - Не знаю. Но если Тираз и Матерь согласились сесть за один стол - значит, они уже не хотят воевать. А почему он зол... может что-то случилось. Где-то в лагере малейцев зазвучал рог. Серафима повернулась. Там начиналось какое-то движение. Принц Тай стоял на небольшом возвышении, отдавал приказы, и его голос разносился над лагерем чётко и спокойно. Рядом с ним стоял высокий эльф с пепельными волосами и темной, наверное, фиолетовой кожей. Он не двигался, просто смотрел вперёд, как будто ждал чего-то. По сосредоточенности и плавным движениям, Сима поняла, что это телохранитель. Или кто-то вроде того. - Красиво, - тихо сказал Мирон, глядя на малейцев. - Красиво? - переспросил Чебуратор. - Нет, не они. Момент. Когда враги начинают смотреть друг на друга не как на добычу. - Мирон покачал головой, - Странно всё это. Серафима не ответила. Она смотрела на принца Тая и думала о том, что он, наверное, чувствует то же самое. И что их всех - тераспийцев, малейцев, грифонов - связывает нечто большее, чем война. Что-то, о чём она ещё не знала, но уже начинала чувствовать. Ненависть за погибших близких ещё жила внутри, но уже не жгла раскаленным железом. Если... если правители договорятся, то больше не будет войны. Не будет смертей. Никто больше не погибнет. Все вернутся в Гнездо. ******* Несколькими часами ранее. Ночью после переговоров. - Какого ящера я узнаю последний, что какие-то крысы за моей спиной решили переворот устроить?!!! - Железный рвал и метал, выплескивая свою злость на всех кого собрал в шатре. В ярости он скинул со стола кубки с вином, карты, книги, свитки, документы - все полетело на земляной пол, устланный коврами. Министры, вжав плечи, мелко тряслись, блея, пытась оправдаться. Только Матерь и Александр со спокойной угрюмостью пережидали бурю. - МОЛЧАТЬ!!!! - министры пискнув, резко замолчали. Тираз отвернулся, уперся руками в стол. Черные пряди упали на его лицо скрывая от чужих взглядов. Когда он продышался, заговорил тихо и угрожающе: - Вы понимаете, что мне нужно свернуть переговоры и вернуться в столицу? Вы понимаете, что этот сопляк сейчас готов мириться со всеми нашими условиями и я могу упустить эту возможность? Я хочу все, что мне предложит Эя Эйни. И даже больше. Вернусь, казню всех причастных. Достали! Где этот белобрысый придурок? - он остро зыркнул на Мать из-под опущенных волос. - Каин напал на след, Ваше Величество. К вашему приходу, он укажет на фамилии заговорщиков. Всех, кого сможет вычислить. - глава грифонов сдержанно поклонилась и отчиталась. - Значит, так. Калинов и Посейдонов живо мне все документы по соглашениям. Прям сейчас, здесь составляете, так как я хочу. Завтра, если принц все подписывает, сразу вылетаем домой. Матя и Буржуа со мной. Остальные остаются, как делегация в Малению, - Тираз развернулся и посмотрел на Александра. - Выясни всё. Ты должен или подтвердить или опровергнуть слова Эйни на счёт Гнелых Хребтов. Да, и вообще, засунь нос в каждую щель, в каждую дырку. Я должен знать все: что они говорят, что едят, о чем думают. Малейцы могут нас водить за нос и никакой угрозы с севера нет. Пусть эта мелкая сделает за тебя всю работу, а ты будь красивой статуей при посольстве. Уяснил? Александр с готовностью кивнул и щёлкнул сапогами. Он сразу понял, что "мелкая" - это гвардеец Серафима, обученная шпионажу. Он с довольностью подумал, что она как нельзя кстати подойдет для выполнения задачи. Тираз выдохнул, успокаиваясь. - Все. На сегодня спать. А вы-ы, - он указал пальцем на побелевших Калинова и Посейдонова. ---------- 40. По коням. Они улетели. Быстро собравшись и превратившись в величественных огромных птиц, грифоны взяли по несколько седоков на спины и унеслись в сторону дома. Серафима с тоской смотрела им вслед, летящим на позднем восходе. Солнце окрашивало в сиреневый и розовый их перья, а потом и вовсе спрятало за горизонтом. Она осталась здесь. Где много чавкающей грязи и чужих людей. Опустив глаза, девушка увидела, как суетливый Кафф Толл вместе с несколькими министрами Малении зашли в тераспийский главный шатер, где присутствовали оставшиеся министры Тераспии, военные и Александр. - Снова будут решать судьбы мира... и наши судьбы... - грустно протянул Ниндзя. Оказывается, он стоял все это время рядом с Симой и тоже провожал взглядом улетевший клин. Девушка в ответ только вздохнула. Сказать было нечего, да, и не нужно. ***** Занимаясь рутинными делами, гвардейцы ждали задачи и бросали взгляды на шатер, где вот уже несколько часов скрывались начальники и министры. Слуги собирали оставшиеся лишние шатры и вещи, сворачивали, складывали всё в телеги и медленно, растягиваясь цепочкой, уползали в сторону Столбурга. Тем временем лагерь малейцев жил своей жизнью, эльфы скурпулёзно ухаживали за лошадьми, расчёсывая гривы и хвосты, дарфы варили в котлах обед, кто-то к кому-то подходил и разговаривал, суетился, все так же развевались малейские флаги. Резким раздраженным движением из шатра вышел Александр. Он был практически в ярости: брови сошлись на переносице, желваки ходят ходуном, он даже покраснел от негодования. Серафима его впервые таким видела. За ним вышли озадаченные министры и довольные малейцы. Похоже, они были даже довольны бурей Александра. Гвардейцы медленно, настороженно поднялись навстречу с бревен, уложенных вокруг кострища. Были и те, кто незаметно сместил руку в сторону меча на поясе. - ПОСТРОЕНИЕ! - заорал взбешенный начальник. Перед ним мгновенно материализовалась его гвардия. Сбоку от Александра собрались седой сгорбленный старичок Посейдонов и дарф с чёрной длинной бородой, заплетённой в косички. Сразу бросилась в глаза растерянность тераспийского старенького министра юстиции, и противно довольное круглое лицо дарфа. Он, сверкая глазами, с интересом рассматривал вытянувшихся по струнке смирно грифонов. Александр сложил руки на груди и прокашлялся в кулак, намекая на то, что кому-то пора говорить. Министр и заговорил. Заикаясь и глотая слова: - Во избежание... во избежание эксцессов... было принято решение. Кхм-м. Сесть на коней... - Посейдонов совсем стушевался, замолчал, покрутился на месте и обратился уже к Александру и дарфу: - Извините, я пойду, - взволнованно прошелестел он и попятился. Но он не успел убежать от испепеляющего взгляда командира гвардии и спиной врезался в кого-то. Обернувшись, он мелко затрясся, шепча и кланяясь: - ...извините... извините... Грифоны перевели взгляд на подошедшего. Это был император Малении со свитой, сам Тай Эя Эйни. Мягким кивком с улыбкой он отпустил разволновавшегося министра и обратился к гвардии: - Итак, здравствуйте, пришло время знакомиться поближе. - он изящно сложил ладони в замок на уровне пояса. - Вы все приглашены в Зимний дворец в столице Большой Малении в городе Фелорион в качестве почетных гостей. Вам покажут красоты нашего царства, угостят традиционными кушаньями и предоставят лучшие покои дворца. Но, чтобы поездка и пребывание в нашей стране было для вас безопасным, придется отказаться от полетов. Для многих грифоны остаются угрозой, поэтому во избежание конфликтов, империя каждому выдаёт ездовое животное, - Тай замолчал, позволяя осесть сказанному в головах крылатого народа. Грифоны занервничали. Как солдаты, они не имели права высказываться прямо, но лица... Лица обещали расправу. Переступая с ноги на ногу, пыхтя и что-то бубня себе под нос, гвардейцы недоумевали. Кто-то сжал челюсть. Кто-то переглянулся. Один из гвардейцев тихо выругался себе под нос - так, что услышали только те, кто стоял рядом. - Грифоны не ездят на лошадях. Грифоны летают, - процедил сквозь зубы Александр. Слова звучали так, словно он их втолковывал в глупые головы много-много раз. И его не услышали. У Тая на лице промелькнула тень догадки. - Не волнуйтесь, наши лошади спокойные, вы быстро освоитесь. В этот момент командир гвардии выглядел так, что если бы не обстоятельства перемирия, то он бы собственноручно удавил императора Малении. А высокородный эльф учтиво улыбался и делал вид, что этого не видит. В этот момент несколько ушастых слуг подвели коней под уздцы и остановились перед напряжённой гвардией. - Вот. Можете пока потренироваться, - повел рукой правитель, указывая на спокойных, что-то жующих, животных. Летающему народу не нужны были ни ездовые животные, ни корабли, ни телеги, ни что-либо другое. Тем более где они могли научиться верховой езде, когда дома только отвесные скалы и океан? Да и на большой земле они только летали. - Рассредоточиться. Выбрать коня. Сесть в седло. Вперёд, - выдохнув, угрюмо скомандовал Александр. Вновь вытянувшиеся гвардейцы щёлкнули сапогами, ну, как щёлкнули, булькнули грязью на сапогах, и уверенно направились к ничего не подозревающим лошадям. А дальше малейцы со сдерживаемыми улыбками издалека наблюдали, как элита Тераспии неуклюже пытается сесть на животных, которые почувствовали волнение чужаков. Цепляясь за стремена и поводья, с силой хватаясь за гриву, кто-то уже запрыгнул на спину животного и пытался сдержать коня на месте, кто-то только пытался поставить ногу в стремя, а кто-то подходил, гладил животное по шее - знакомился. Несчастные малейские слуги терпеливо объясняли, что нужно делать, помогали запрыгивать и придерживали поводья. ---------- 41. Дорога в Фелорион. На следующий день весь лагерь всё же собрался в дорогу. И вот уже двое суток все находились в седле. Дорога тянулась бесконечной серой лентой, уходящей за горизонт. Осень в Малении была не похожа на ту, что осталась в Тераспии. Здесь воздух пах иначе: пожухлой травой, холодной сырой землёй и чем-то неуловимо чужим. Здесь не было родного солёного запаха моря. Здесь не было морских диких ветров. Здесь всё было не так. Серафима ехала на Сирени, чувствуя, как непривычный ритм шагов лошади отдаётся в её теле. Она привыкла чувствовать ветер под крыльями, а не дрожь земли под копытами. Но она училась. И это было странно. Все учились с разным успехом. Колонна двигалась медленно. Слишком медленно для грифонов, привыкших мерить расстояния не днями, а взмахами крыльев. Александр ехал впереди прямой как стрела, но даже его напряжённая спина говорила о том, что он тоже не в восторге от этой поездки. Такого же мнения было большинство гвардейцев. Царевна даже сломала руку, упав с лошади в тот день, когда Дарт Вейдер устроил переполох. Только Ниндзя, ехавший рядом с Серафимой, казался спокойным. Но его спокойствие было обманчивым, ему тоже было трудно. ****** К закату они вновь разбили лагерь на ночлег. Разожгли костры и начали готовить ужин. Александр снова помог Царевне слезть с коня. Она просто упала боком в его объятия, держа больную руку здоровой. Он крепко и осторожно ставил её на ноги и провожал к костру, усаживая на бревно или тюк с вещами. Такая забота, конечно, вызывала любопытство, но все делали вид, что ничего не видят. Серафима сидела у соседнего костра, помешивая палкой угли, и краем глаза наблюдала за этой сценой. Она никогда не думала, что Александр способен на такую осторожность. В бою и на тренировках он был сталью и громом, а здесь, у костра, он вдруг стал почти нежным. - Ты пялишься, - тихо сказал Ниндзя, садясь рядом с ней. - Я наблюдаю, - поправила она, не отрывая взгляда от костра. Ниндзя хмыкнул, но ничего не сказал. Он протянул ей кружку с горячим отваром, от которого пахло травами и чем-то сладким. Серафима взяла её, обжигая пальцы, и сделала глоток. - Думаешь, у них что-то будет? - спросила она тихо. - Думаю, это их дело, - ответил Ниндзя. Но в его голосе не было осуждения. Скорее усталое принятие и улыбка. Царевна сидела на бревне, глядя, как Александр развязывает тюк с вещами. Он делал это быстро, уверенно, с лёгким раздражением, которое, впрочем, не было адресовано никому конкретно. Она с вызовом протянула ему свою кружку. - Налей. Александр поднял на неё взгляд. Кривая ухмылка тронула уголки его губ. - Если бы ты попросила, я бы налил и раньше. - Я не прошу, - отрезала она, но в голосе уже не было прежней колючести. - Я напоминаю. Он усмехнулся, но кружку взял. Налил горячего отвара из котелка, висящего над костром, и вернул ей, стараясь не обжечь пальцы. Когда она взяла её, их руки на мгновение встретились и чуть дольше положенного задержались. - Твоя рука не болит? - спросил он, кивнув на зафиксированную дощечками конечность. - Болит, - честно ответила она, - Но я не жалуюсь. - Знаю, - он снова улыбнулся, и на этот раз в его улыбке было что-то почти тёплое. - Ты никогда не жалуешься. Командир уселся неподалеку, и они с Царевной периодически бросали друг на друга горящие взгляды. Где-то в лагере засмеялись дарфы. Кто-то затянул негромкую незнакомую песню. Серафима смотрела на огонь и думала о том, что даже на чужой земле можно найти что-то похожее на тепло. Даже если это тепло - просто костёр и кружка травяного чая в руках. Она поднесла кружку к губам и сделала ещё один глоток. Ниндзя сидел рядом, молчал, и его молчание было таким же тёплым, как огонь перед ними. ******* Дарт Вейдер переживал за лошадь, которую поранил. Он был старше всех в гвардии, немного ниже Александра, поджарый с широкими плечами и давно небритой щетиной. Усталые серые глаза старого вояки источали всегда добродушный прищур, а короткие тёмные волосы уже начали потихоньку превращаться в седину на висках. Никто не знал, сколько ему на самом деле лет и как давно он появился в Гнезде. Он, так же, как и остальные грифоны, упал с неба на Рождающий берег. Поначалу ему снились какие-то "джедаи" на плоском экране, писк в ушах от взрывов и крики: "Это триста двадцатый! Триста двадцатый! У нас засада! Чёрный тюльпан...Чёрный тюльпан... ". И много-много стрекочущих шумов. А потом прошло. Как и у всех. В молодости в боевых навыках ему мог позавидовать любой боец. Да и сейчас он был ого-го. Гвардейскую технику рукопашного боя именно он принёс из своего внутреннего чутья. А в боях на ножах ему не было равных. Он обожал небо, и поначалу шил себе бесформенные голубые маленькие береты и ходил в них. А потом перестал, так как смирился с тем, что в гвардейской форме отсутствуют головные уборы. Он не любил пристального внимания к себе и всегда говорил меньше, чем знал. Иногда шутил с хитрой улыбкой, но почти никто не понимал его юмора. Так как юмор был специфичный - армейский. Любил больше делать, чем командовать, именно поэтому он не стал главой гвардии в своё время. Отказался. Дарт Вейдер не допустил, чтобы избавились от лошади и оставили в лесу. Для неё освободили телегу и, перевязав верёвками копыта, не давали вставать. Фрэй - лекарь густо намазывал пахнущей мёдом мазью глубокие алые полосы на животе и плече животного. А Дарт Вейдер туго бинтовал серыми бинтами. Он даже ехать на новом коне старался где-то поблизости. На привалах часто подходил к раненой страдалице, поил и гладил по морде. Кто-то, выйдя ночью из шатра по нужде, услышал шёпот возле телег: ---------- 42. Русалочьи слезы. Их разместили в посольстве, совсем рядом с мраморным белым дворцом. Красивое изящное здание из такого же белого мрамора, как и дворец, величественно смотрело на канал, обрамлённый тонким ожерельем набережных, мостовых и арочных мостов. Кованые завитушки, листики, цветы и сказочные животные вились, как лоза на стенах всех зданий города, на всех перилах, крышах, вплетаясь в мрамор, словно живые. И всюду были поздние цветы и флаги Малении. Гвардейцы во все глаза рассматривали город с высоты спины лошади и отмечали живость, которая издалека не видна. Вдали Фелорион казался ледяным сталактитом, выросшим из земли и покрывшимся белым прозрачным мрамором с розовыми прожилками, от которого исходил ледяной пар и уносился ввысь. А здесь, вблизи, он оказался живой. Городская суета заглушала дарфа, который пытался рассказать историю города и перечислить все достопримечательности. Дарфы, эльфы, люди и фрэи ходили, разговаривали, покупали, продавали, степенно гуляли по своим делам, щеголяя дорогими нарядами, и никуда не торопились. По мнению тераспийцев, такие длинные и светлые одежды красивы, но очень непрактичны. Но, возможно, такая мода была обусловлена идеально чистыми и ровными мостовыми, множеством аккуратных каналов, которые превращались в тонкие акведуки и уходили за окраины города, и, наверное, врождённым чистоплюйством. Несмотря на вечерний час, народу на улицах было много, поэтому караван продвигался медленно к дворцовым территориям. Встречающие махали флажками, улыбались, что-то одобрительное выкрикивали. Они встречали своего императора и толпились на дорогах. Лица, улыбки, окна, крыши и ткани одежд рябили в глазах. Серафима никогда не видела такого количества утончённой красоты эльфов и фрэев и такой грубой волосатости и весёлости дарфов. Как они вместе уживаются? Они же совсем разные! Обескураженные и растерянные грифоны медленно качались на спинах лошадей, пытаясь сохранить серьезный вид. Серафиме и всем гвардейцам выделили красиво убранные чистые покои. У каждого была своя немаленькая комната с санузлом. После долгого тесного пребывания в палатках и шатрах, такое уединение вызывало неловкость и какое-то смутное одиночество. Сима подошла к окну и выглянула с высоты третьего этажа. Там внизу текли темные холодные воды узкого канала, а за ним шли сразу мостовая и узорчатые торговые и административные здания. По мостовой проехал кто-то знатный на белом коне, величаво цокая. В стороне молодая беленькая эльфийка аккуратно подстригает пышные лиловые кусты и собирает цветы в корзину. Стайка огненно-рыжих дарфийских ребятишек весело гомоня, пробежала, таща по очереди в руках лохматого щенка. Щенок заливисто тявкал и балдел от непрекращающегося тисканья. Сима невольно улыбнулась. За окном стихли звуки встречающей толпы и остался только мерный плеск вод канала да шелест ветерка в ветвях. Здесь везде была какая-то внутренняя тишина. Какое-то умиротворение во всем. Она не понимала, что это. Никто из грифонов не понимали что это, хотя, чувствовали всем телом, вплоть до мурашек. Они не привыкли к такому. В Тераспии даже в покое ты боец. Там ты находишься или в движении, или в волнении, или.... А здесь почему тишина? Почему нет ощущения войны и горя? Почему всё такое слишком воздушное, слишком лёгкое? А ведь они первые попросили мира... Немного понаблюдав за улицей, Серафима пошла освежиться. Скоро их позовут на поздний ужин. ****** За ужином всех гвардейцев собрали в большом зале в посольстве. Красиво расставленные канделябры отбрасывали глубокие тени и мерцали на мраморных полах. Длинный стол, занимающий середину зала, был устлан расшитыми скатертями и заставлен вазами с теми же лиловыми цветами. Слуги чинно разносили кушанья, помогали рассаживаться и раскладывали приборы. Свежие после ванной грифоны сконфуженно усаживались на резные кресла. За ними так никто никогда не ухаживал. Уж сесть на стул они в состоянии сами. Ели молча. Даже изысканные блюда, щедро сдобренные специями и овощами, сейчас так сильно не впечатляли. Уставшие после дороги и разморенные после купания, гвардейцы мечтали поесть и лечь спать. А так как каждому выделялась свежая мягкая постель, то все присутствующие просто вожделели вытянуться во весь рост и забыться крепким сном. Когда все поели, Александр встал и скомандовал: - На сегодня всё. Завтра будет работа для каждого. Отбой. Когда все расходились, то по-дружески кивали головами, желая спокойной ночи, и скрывались в своих комнатах. Поймав взгляд Ниндзи, Мирона и нескольких девушек, Сима устало улыбнулась и вошла к себе. В комнате было уютно, тепло и пахло чем-то цветочным. Серафима сняла свое любимое синее платье, которое она надевала на ужин, и забралась под мягкое одеяло. Сон пришел мгновенно. ******* Серафима ещё смотрела сон, когда в дверь постучали. Она резко села и, протирая глаза, крикнула: - Да - да, войдите. Из-за двери тактично выглянул Ниндзя. - Там это... завтрак уже. - Я сейчас. Оденусь только. Друг скрылся, прикрыв за собой дверь, а Сима соскочила с кровати и побежала умываться и одеваться. - Какое же это наслаждение наконец помыться и не трястись на лошади, - с улыбкой сказал Мирон за завтраком, озвучивая мысли остальных. Гвардейцы согласно закивали, и некоторые заулыбались. Хороший сон всем пошёл на пользу, и отдохнувшие бойцы и министры выглядели довольными. ---------- 43. Где таится тьма. Кабинет в посольстве был небольшим, но уютным. Тонкие свечи оплывали в высоких бронзовых подсвечниках, отбрасывая на белые стены пляшущие золотистые тени. В камине догорали дрова, и комнату наполнял сухой, чуть горьковатый запах дыма. Александр стоял у окна, сложив руки за спиной. За стеклом Фелорион угасал - огни в окнах гасли одно за другим, каналы темнели, отражая только редкие факелы на мостах. Город засыпал, но командир гвардии выглядел так, будто сам давно разучился спать. Они вошли почти бесшумно. Серафима ступила на мягкий ковёр и остановилась в шаге от стола. Ниндзя встал рядом, чуть позади, и его присутствие ощущалось так же естественно, как тень. - Закройте дверь, - сказал Александр, не оборачиваясь. Ниндзя мягко притворил дверь, и щелчок замка прозвучал в тишине кабинета резче, чем следовало. - Я не стану ходить вокруг да около, - Александр наконец повернулся. В его взгляде не было привычной жёсткости - только холодная, расчётливая сосредоточенность. - Король Тираз согласился на перемирие. Но это не значит, что мы доверяем Таю Эйя Эйни. Он сделал шаг вперёд, остановился у края стола и опёрся на него ладонями. - Малейцы утверждают, что с севера на них наступает что-то страшное. Гниль. Болота, которые пожирают землю. И мёртвые, которые из них выходят. - Александр выдержал паузу, глядя на удивлённое лицо Серафимы. - Мы должны это увидеть сами. И всё проверить. Сердце Серафимы пропустило удар. Вот и кончился обманчивый покой белого города... Кончилась вся красота и утонченность, утекли, как капли фонтана в тёмные глубокие воды канала... - Вы двое полетите на север и все выясните. Ты самый чёрный, а ты самая быстрая, так что вы наши глаза на этой земле, - командир выпрямился и устало потер подбородок. Он уже продумывал, куда и как поставить "уши" для сбора информации. - Разрешите вопрос, - голос Ниндзи на удивление звучал ровно. -Да, - бросил командир. - Есть точная траектория полёта или мы летим прямиком к Гнилым Хребтам? - Нужно облететь всю границу и выяснить, что там происходит. Думаю, это займёт несколько дней. Точнее ночей. Вылеты только по ночам. По возможности, на день возвращаться сюда. Ни в какие стычки не вступать. Вас никто не должен заметить. Развернув карту, Александр им показал примерную линию полёта. Объяснил, как действовать в случае чего. Но самое главное - незаметность. Он посмотрел на узорчатые настенные часы и сказал: - Вылет через час в полной экипировке. Вперёд. Ниндзя вышел из кабинета первым. Серафима на мгновение задержалась, чувствуя, как между ними повисла тяжёлая тишина. - Ну что, - услышала она ровный, чуть насмешливый голос Ниндзи уже в коридоре, - кажется, нас ждёт интересное задание. Серафима наконец выдохнула и почувствовала, как тишина в груди сменяется странным предвкушением. - Свидание с мертвецами, - поправила она, догоняя его. - Одно другого не исключает, - улыбнулся Ниндзя. Они пошли по пустому коридору посольства, и каждый думал о своём. Уже через час их ждало небо. И ветер... ***** В комнате было тихо. Серафима стояла у окна, глядя, как последние огни Фелориона гаснут, уступая место тяжелой, бархатной ночи. С приходом темноты за окном упала температура, и теперь мелкие кристаллики инея покрывали оконную раму и карниз. Серафима натянула глухое тёплое пальто, кожаные плотные штаны и тёплые сапоги с высокой шнуровкой. Кинжал, подаренный Каином, привычно лег в голенище правого сапога. Она провела ладонью по стене. Мрамор, еще хранящий дневное тепло... Накинув капюшон, Сима бесшумно выскользнула в коридор. Там уже ждал Ниндзя. Он стоял, прислонившись к стене, слившись с тенями. В темной одежде его почти не было видно - только поблёскивали внимательные глаза. - Готова? - спросил он одними губами. - Готова. Александр вышел из-за угла коридора и цепким взглядом оглядел двух бойцов, вытянувшихся по струнке смирно. Он удовлетворённо кивнул. - Через окно, - он мотнул головой в сторону комнаты, которая пустовала. И у которой окна выходили во внутренний двор. Неслышно три фигуры проскользнули в пустые покои. Распахнув окно, Александр запустил в комнату морозный воздух. Холодный ветер сразу забрался в волосы, предвещая скорую свободу. Свободу полета и неба. - Давайте, удачи. И... возвращайтесь. Сейчас от вас зависит - будет война с малейцами... или война с Гнилыми Хребтами... Видимо от усталости или ещё чего-то, весь командирский жёсткий тон растерялся, и Александр начал философствовать. Он каждого похлопал по плечу, криво улыбнулся и отошёл. Первым шагнул к окну Ниндзя. Он легко запрыгнул на подоконник и нырнул в пропасть ночи. Где-то там послышался тихий шелест крыльев. Серафима последний раз оглянулась на командира с колотящимся сердцем. Это её первое шпионское задание. А что, если она не справится? Что, если подведёт своих? Что, если они сгинут во тьме?... Командир и боец кивнули на прощание, и Серафима пружинисто прыгнула на широкий подоконник. А дальше, как в воду, она нырнула с высоты. Через несколько метров свободного падения она расправила крылья и когти. Сима слышала, как командир тихо прикрыл окно за ними. ---------- 44. Смерть земли и тепло небес. Они развернулись обратно, когда небо начало сереть. Тьма не ушла резко - она отступала медленно, как живое существо, нехотя уступая место серому, мутному рассвету. Воздух постепенно становился чище. Исчез сладковатый, тошнотворный запах железа и гнилой воды. Вместо него вернулся привычный холод - прозрачный, острый, пахнущий снегом и прелой листвой. Первыми деревья перестали быть обугленными спичками. Потом под крыльями снова появилась трава - сначала редкая, жухлая, но живая. А затем, когда вдалеке показались первые дымки деревенских труб, Серафима почувствовала, как из груди уходит каменная тяжесть, которую она не замечала всё это время. Ниндзя летел чуть впереди. Он не ускорялся и не замедлялся - держал ровный, почти механический ритм, как заводной. Но Серафима замечала, как одно его крыло опускалось чуть ниже другого. Усталость. Или просто тяжесть от увиденного. Когда показались белые стены Фелориона, он наконец сбавил скорость и пошёл на снижение. Город только просыпался. Над каналами поднимался пар, а на мостовых уже слышались редкие шаги первых торговцев, несущих свои товары к утренним лавкам. Они не стали приземляться на людных площадях. По широкой дуге Ниндзя обогнул центральные кварталы и направился к посольству. Каменный карниз на крыше был всё ещё пуст. Холодный ветер гнал по нему сухие листья, но там никто не ждал. Когда кафрский орёл с мягким стуком опустился на камень, он тут же выпрямился и превратился в человека. Серафима села рядом, тяжело дыша, и тоже вернула себе человеческий облик. Они не двигались с минуту. Просто сидели на краю крыши, переводя дух и глядя вниз, на город, который казался им теперь игрушечным. Таким чистым, белым, наивным. - Ты как? - спросил Ниндзя. Его голос был хриплым от холодного воздуха и долгого молчания. - Нормально, - просипела Сима. Ниндзя кивнул. - Надо идти доложить. Серафима посмотрела на небо. Оно было чистым, бледно-голубым. Солнце поднималось, но не грело - только золотило иней на крышах. - Хорошо. Глаза слипались. Бессонные сутки сказывались. Серафима была готова лечь прямо тут и спать до зимы. Они, устало покачиваясь, выпрямились и бесшумно скользнули к краю крыши. Внизу, вдоль карниза, их ждала узкая полоса камня, а за ней - то самое окно, которое Александр оставил для них. Ровно на щёлочку. Ниндзя присел на краю крыши ровно над окном, ухватился руками за край, развернулся и повис на руках, раскачиваясь в пустоте. Через мгновение он мягко, как кошка, спрыгнул на подоконник. Ниндзя толкнул оконную раму внутрь и спрыгнул внутрь. Внутри их ждал тёплый, сухой воздух. Серафима повторила движение Ниндзи - повисла на руках и, качнув себя ногами туда-сюда, прыгнула в открытое окно и пружинисто приземлилась на мраморный пол. Месяцы тренировок сказывались на ощущении и владении собственного тела. Было приятно осознавать, что такие лазанья и прыжки без страховки ей не помеха. Коридор был пуст. Все ещё спали. Только в конце коридора, у дверей своей комнаты, стоял сам командир. Он не задавал вопросов. Он просто посмотрел на них, на их усталые лица, на побледневшую кожу и кивнул в сторону кабинета. Зайдя в натопленное, пахнущее книжной пылью и чернилами помещение и плотно закрыв дверь, он спросил: - Увидели? - Достаточно, чтобы понять, что малейцы не врут, - тихо сказал Ниндзя. Александр перевёл взгляд на Серафиму. - А ты что скажешь? Серафима помолчала. В голове всё ещё стояла та картина: чёрная жижа, обугленные деревья и фигура, которая просто встала из грязи и пошла вперёд. Тепло и свет кабинета, сухой мирный запах камина, узоры на бархате кресел, восковые печати на дорогой бумаге свитков, книги в золотых переплётах... всё это казалось теперь искажением реальности... чем-то ненастоящим - хрустящей обёрткой от конфетки, которой нет... - Это не война, - сказала она наконец. - Это… смерть земли. Александр медленно кивнул. Он не стал ничего спрашивать больше. - К вечеру я жду вас в кабинете, - сказал он. - Доклад. И план следующего вылета. А сейчас - отдыхайте. Серафима прошла мимо него и остановилась у двери. Внутри ждала горячая вода и мягкая постель, но она знала, что заснуть не сможет ещё долго. Потому что стоило закрыть глаза - и она снова видела ту чёрную землю и фигуру, которая шла, не разбирая дороги. Но сейчас она хотя бы чувствовала под ногами камень, а не пепел. Она зашла в комнату и закрыла дверь. ***** Серафима проснулась оттого, что в комнате стало темно. За окном уже не было бледно-голубого утра - за стеклом стояла густая, тяжёлая осенняя ночь. Фелорион горел огнями, но они казались далёкими, чужими. Она полежала ещё минуту, просто слушая спокойный ветер за окном. Потом медленно села, и тело отозвалось тягучей болью в мышцах. Сон не вылечил её - он просто притупил чувства, сделав их вязкими и чужими. Потерев лицо ладонями, она надела чистое платье - простое, тёмно-синее, с теми самыми разрезами до бедра и мягкие штаны, похожие на лосины. Волосы пришлось долго расчёсывать, прежде чем они перестали путаться. Когда она вышла в коридор, нос ударил запах жареной рыбы и свежего хлеба. Где-то внизу кипела жизнь. В столовой было тепло и шумно. За длинным столом, освещённым тёплым светом свечей, собрались все гвардейцы. По сравнению с тишиной кабинетов и ночных полётов, здесь было по-домашнему: звенели кружки, слышались голоса, смех и стук ложек. Серафима сидела между Ниндзей и Мироном. Перед ней сразу же появилась тарелка с дымящейся тушёной рыбой с овощами. Слуга, бесшумно пододвинув её, тут же исчез. Серафима машинально взяла ложку, но есть не спешила. Она просто смотрела на пар, поднимающийся над кушаньем, и слушала шумные голоса разговоров. ---------- 45. Глас вопиющего в пепле. Ночь встретила их молчанием. Не тем мирным молчанием спящего города, а тишиной, которая звенит в ушах, когда знаешь, что за горизонтом ждёт нечто, чему нет имени. Серафима стояла в том самом кабинете перед открытым настежь окном и вглядывалась в темноту. Ветер трепал её каштановые волосы, выбивая пряди из-под глухого капюшона. За спиной, в двух шагах, ждал Ниндзя. Он не торопил её. Он просто ждал - молчаливый и надёжный, как скала. - В этот раз летим дальше, - наконец сказал он, прерывая размышления девушки. - Знаю, - ответила Сима. Они оба знали. Александр дал им новую карту, с пометками, которые оставил Тай. Гнилые Хребты не просто стояли на севере - они двигались. И этой ночью им предстояло увидеть, как далеко зашла эта гниль. Серафима глубоко вздохнула, позволила морозному воздуху наполнить лёгкие, и, неслышно запрыгнув на подоконник, шагнула в пустоту. Через мгновение где-то в темноте послышалось рассекание воздуха острыми крыльями. Рядом с ним, чуть позади, бесшумно расправил крылья кафрский орёл. Они нырнули в ночь. ****** Ветер набирал силу по мере того, как они отдалялись от Фелориона. Огни города гасли один за другим, пока за их спинами не осталась только бледная полоса света, дрожащая на горизонте. Впереди же была тьма. На этот раз они летели не вдоль границы - они взяли курс прямо на северо-восток, туда, где на карте ещё недавно стояли названия деревень и хуторов. Теперь там, по словам Тая, была только тишина. Первые признаки гнили появились через три часа полёта. Как и в прошлый раз, сначала появился тошнотворный запах. Воздух, ещё недавно пахнущий ночной травой и сыростью рек, начал отдавать сладковатой горечью. Она была едва заметной - как будто кто-то оставил в дальнем углу гнить старый мешок. Но она была. - Опять этот запах, - Серафима нервно дёрнула хвостом, чуть сбавив скорость. Хотелось как-то отвлечься, хотя бы на разговор, от мрачного глухого предчувствия. Ниндзя промолчал. Он был сосредоточен и серьёзен, поэтому не понял попытку девушки заговорить. Они летели дальше. Вскоре начала меняться земля. Под ними больше не было полей и перелесков. Вместо них - чёрная, маслянистая поверхность, в которой застыли силуэты деревьев. Они стояли, как свечи в чёрном воске - нетронутые, мёртвые, без единого листа. Огромные пустоты. - Там впереди что-то есть, - сказал Ниндзя. Серафима прищурилась. Вдалеке, на границе тени и света от тусклой луны, она увидела очертания построек. Крыши. Заборы. Колодец. Деревня. Она была мёртвой. Они снизились почти до самых верхушек мёртвых деревьев и бесшумно описали круг над тем, что когда-то было домом для десятков людей. Не было ни лая собак, ни мычания скота, ни стука топора, ни даже скрипа дверей. Только ветер, который гулял по пустым улицам, не находя препятствий. И вдруг Серафима что-то услышала. Какой-то горький всхлип, похожий на охрипшее рыдание. - Там кто-то есть! - крикнула Сима и резко пошла на снижение. - Да погоди ты! - едва успел прошипеть Ниндзя, как Серафима уже мягко села на ближайшую крышу, которая казалась крепче других. Он устало опустился над соседней крышей и спрыгнул на неё уже человеком, неловко проскользив по черепице. Несколько черепичек не выдержали натиска и, хрустнув, покатились вниз, а затем плюхнулись в чёрное месиво. - Да тише ты! Не шурши, - шикнула Серафима. Они оба замерли и прислушались. Но вот чуткий слух барса снова уловил глухой звук где-то внизу. Это было похоже на испуганный вскрик, зажатый ладонями. На этот раз Ниндзя его тоже услышал и, посмотрев на Симу, кивнул: - Где-то в доме. Спрыгнуть на землю было нельзя - всё пространтсво под ногами было покрыто чёрной жижей. Поэтому выход был один - с крыши лезть в дом через окно. Ниндзя пошёл к краю, шурша сапогами по черепице. Сима перелетела к нему и обернулась тоже. Найдя окно с закрытыми резными ставнями, Ниндзя повис на одной руке и попытался толкнуть закрытые створки. Не получилось. Попытался ещё. - Лезь сюда, - позвала Сима и дождалась пока юноша забрался обратно на крышу. - Давай ты меня возьмёшь за ноги, а я открою. - Хм, давай, - хмыкнул Ниндзя. И вот девушка уже повисла вниз головой над вонючим болотом, которое несло смерть всему живому. Она ловко выхватила Каинов кинжал из сапога и просунула его в щёлку между ставнями. Чуть пошурудила ножом и почувствовала, как открылся крючок с внутренней стороны. Раскрыв створки, она сначала прислушалась и огляделась. Было темно и тихо. Но среди умерших просторов здесь пахло живым. Убрав нож, она схватилась за раму обеими руками и шепнула: - Отпускай, - почувствовав свободу в ногах, она осторожно перекувыркнулась внутрь комнаты и мягко приземлилась на дощатый пол. Через мгновение рядом с ней встал Ниндзя и где-то в углу послышался скулёж. Они машинально присели, схватившись за рукояти коротких мечей. Медленно подойдя к печке, обложенной изразцовой плиткой, в самом углу гвардейцы увидели, как кто-то дрожит под лоскутным одеялом. Кто-то крохотный и рыдающий. Серафима потянула за одеяло и в ужасе увидела, что это был ребёнок. Ребёнок!!!! Среди чёрного ада и невозможности даже выйти из дома! Один!!! Это был мальчик лет пяти, с светлыми засаленными завитушками и впалыми щеками, с которых он утирал слёзы кулачком. - Эй, малыш, - через минуту растерянности, Сима позвала ребёнка, который даже не заметил чужого присутствия. ---------- 46. Немая клятва. - Прости, Сима. Я, кажется, заканчиваюсь... Серафима слышала, как ветер уносит его обречённый голос. И вместе с ним - мелкие серые хлопья, которые всё ещё сыпались с кончика его крыла. Она стиснула зубы и подлетела ближе. Рёбра Ниндзи вздымались тяжело, с усилием. Он смотрел на неё устало, без паники - с тем спокойствием, которое бывает у людей, которые уже приняли свой конец. - Мы когда с окна вылетали, мне чуть-чуть не хватило для взмаха... слишком низко... надо было с крыши. В общем, я задел крылом эту жижу... - Нет, - сказала она. Голос прозвучал глухо, почти невесомо. В кровь ударил жгучий адреналин и заколотилось сердце. Только не это! Она не может потерять ещё и Ниндзю! - Быстро садимся! - решительно закричала она. - Что? Нет Сима... - Садись, я сказала!!! - голос сорвался, переходя в соколиный протяжный свист. Они спикировали вниз. Пробороздив когтями землю, Ниндзя вспахал чей-то огород. Оказывается они летели над селением. Живым. От шума и свиста в домах начали зажигаться огни. Серафима, осторожно сев, превратилась и положила спящего малыша прямо на землю. Выхватив короткий боевой меч из ножен, она угрожающе направилась к грифону, который был высотой чуть ниже двухэтажного дома.Огромной чёрной тучей он сидел на земле и смотрел на то, как осыпается его крыло. - Сима, - хрипло сказал он. - Оставь меня. Я не долечу. - Замолчи, - отрезала она. И замахнулась. Отрубив часть заражённых перьев, она замахнулась ещё. Ниндзя вздрогнул, но не закричал. Он только и успел проскрипеть "сумасшедшая", как получил новый удар по крылу. Она с отчаянной злобой отсекала перо за пером и в перерывах между вдохами упрямо твердила: - Не смей! Не смей меня оставлять. Не смей... Она вошла в такой раж, что Ниндзя забоялся, что она его всего покромсает. Серафиму отвлекли крики за спиной. Эльфы и дарфы уже успели собраться всей мужской частью населения. С вилами, топорами и кинжалами, они высыпали на территорию огорода полукругом и ощетинились. - Вы кто такие? - крикнул басовитый пухлый дарф.Серафима последний раз рубанув мечом, вытерла его о штанину, убрала в ножны и развернулась к напряжённой толпе. Ниндзя тут же превратился в человека и поднял руки ладонями вверх. - Мы не опасны. Мы из дипломатической миссии. - он старался говорить громче, чтоб все слышали, но голос срывался и хрипел. - И что же вы такие дипломатичные делаете в наших краях? - загудела толпа. - Знаем мы вашего брата. Никто с вами справиться не может. - Ваша страна в другой стороне, вот и летите туда. - Мы вынесли ребёнка из мертвой деревни! - громко сказала Серафима, прерывая поток недовольства. Толпа замолчала и посмотрела на указанный девушкой свёрток, лежащий на земле. От громких разговоров и холода малыш начал шевелиться и кряхтеть. - Ох, ты батюшки! - кто-то всплеснул руками. - Весь север погребён под чёрными болотами. В той деревне никого в живых не осталось. Только этот малыш, который не касался жижи. Император Тай Эйя Эйни нас призвал на помощь. И мы поможем чем сможем. Что ещё сказать, она не знала и оглянулась на Ниндзю.Только сейчас она увидела, как по поднятой ладони одной руки течёт кровь и капает на мёрзлую землю.А юноша стоял так будто ничего не происходит. Она всё-таки его ранила... Ужас прокатился по позвоночнику... Серафима обернулась в толпе. - А сейчас нам нужна помощь. Мужчины недоверчиво молчали. Прошла минута. Две. Серафима сверлила взглядом малейцев, а они сверлили её. - Да, чего тут думать?! - послышался женский вскрик сзади угрюмой толпы. К мальчику бросилась пухлая румяная женщина. - Дитё ведь. Серафима невольно дёрнулась за ней, но увидела, как женщина укутывает стёганым тулупом проснувшегося ребёнка. Тот сонно лупал глазками и ничего не понимал. Женщина обернулась и крикнула: - Дарий, быстро неси молока и хлеба! - Щас будет, - буркнуло сзади. - Пф, бабы, - прозвучало в толпе, и мужики начали расходиться. Кто-то подошёл и протянул кусок белой ткани Ниндзе.Он поклонился, поблагодарил и обмотал кровоточащую ладонь. Вскоре перед малышом появилась большая глиняная кружка и ломоть ароматного хлеба.У гвардейцев заурчало в животах. Они тоже хотели есть. Сердобольная крестьянка усадила мальчика себе на колени и, ласково воркуя над ним, начала кормить. Серафима подошла к Ниндзе: - Сможешь лететь? - Думаю да. - Прости, я не хотела... - Да всё нормально, не переживай, - Ниндзя криво улыбнулся. - Вот, помоги завязать, - он подал Серафиме руку с обмотанной тканью. Девушка, сняв бинт, сделала перевязку заново, ровно профессионально и аккуратно завязала узел. Вспомнились все навыки ещё с лазарета, когда она неделями делала перевязки бойцам. - Спасибо, - Ниндзя посмотрел Симе в глаза. Она кивнула и хотела было идти к ребёнку, но парень удержал её за локоть. - Ты не поняла. Ты меня спасла сейчас, - Сима вскинула на него удивлённый взгляд. - Ты сама этого не видишь, скольких ты уже спасла? Многие всю жизнь живут в Гнезде и только мечтают о том, как подставить кому-то плечо, крыло, если хочешь. А ты здесь не больше года и спасла уже стольких, что я не могу понять, как у тебя это получается. У Серафимы вытянулось лицо от недоумения. Он это хочет обсудить прямо сейчас? И вообще, зачем такое обсуждать? ---------- 47. "Летающая тётя". Они летели уже почти час. Малыш убаюканный ветром, уснул у неё в лапах, закутанный в тулуп, который пах дымом и хлебом. Ниндзя летел чуть впереди, но Серафима замечала, как он иногда чуть кренится влево. Криво обрубленное крыло больше не осыпалось пеплом. Это обнадёживало. Но его вело в сторону. Она не знала, как долго он сможет так лететь и поэтому внимательно следила за полётом орла. Если... Если он не долетит... она постарается унести обоих. Она была не готова бросить ни одного из них... Серафима прижала мальчика крепче и прибавила скорость. Солнце уже поднималось над горизонтом, золотя перья и царапая небо первыми лучами. И, несмотря на всё, что она видела, - Серафима чувствовала, что это ещё не конец. Это просто начало другого пути. ****** Они обогнули белый шпиль дворца, когда до посольства осталось меньше минуты. Ветер стих. Внизу блестели каналы, отражая редкие утренние звёзды. Город ещё спал. Приземлялись они в тоже самое окно. Точнее валились кубарем. Ниндзю на подлёте снова повело и он криво влетел в окно. Ударившись об косяк, разбил чуть приоткрытую створку, и превратившись в человека, сразу почувствовал на себе дождь из стекла. Тут же за ним влетела Сима и пробороздив плечом по стёклам, она затормозила у открытой двери. В дверях стоял Александр и смотрел на них сверху вниз. Он пришёл лично придушить недоумков, которые в предрассветный час разбудили всё посольство. О какой секретности может идти речь? Его ещё будут дрючить за порчу чужого имущества. От его взгляда не скрылась перебинтованная рука Ниндзи, посечённое лицо от осколков, какой-то куль, в который Серафима вцепилась руками и ногами, и даже превратившись, она не могла разжать конечности. Гвардейцы лёжа на полу тяжело дышали и не могли придти в себя. А потом эти два дурака повернулись друг к другу и заулыбались, словно подвиг какой-то совершили. - Мы добрались, - промямлила эта патлатая. А Ниндзя беззвучно засмеялся, будто не верил в то, что находится здесь. Он поднял забинтованную руку, чтобы ещё раз убедиться, что он жив. К этому моменту на звон стекла сбежались все. Кто-то выскочил из комнат в одном белье, кто-то накинул на себя одеяло, кто-то схватился за меч, но, увидев, кто лежит на полу, опустил оружие. В коридоре стало тесно. Мирон протиснулся вперёд, и его рыжие кудри всклокоченными факелами заметались в тусклом свете свечей. Он увидел Ниндзю, его рассечённую бровь, забинтованную руку, усеянную стеклом одежду. Потом перевёл взгляд на Серафиму, которая всё ещё сжимала кулёк так, будто от этого зависела её жизнь. - Вы... - выдохнул Мирон, и в его голосе смешались ужас, восхищение и злость. - Вы что, нарочно? - Мы просто хотели войти, - устало ответила Серафима, не в силах даже повернуть голову. Александр шагнул в сторону и сложил руки на груди, позволяя Ветрогону и Дарт Вейдеру войти в кабинет. Не сговариваясь, они подошли к Ниндзе, осторожно приподняли его за плечи и усадили к стене. - Осторожно, у него рука, - сказала Серафима. - Мы видим, - буркнул командир. Из толпы выбежала Витамина. Увидев Серафиму, она на мгновение замерла, а потом подлетела к ней, присела на корточки и тронула её за плечо. - Сима! Ты как?! Серафима вяло отмахнулась. Она посмотрела на кулёк, который держала, - на маленькое тельце, проснувшееся от шума. - Мы тут это... не одни. На мгновение в коридоре стало тихо. Все взгляды устремились на кулёк. Серафима откинула мешковатый капюшон и взору гвардейцев предстала светлая курчавая макушка. Которая уже с настороженностью и любопытством крутилась во все стороны. Лицо командира закаменело. И что ему с этим всем делать? - Расходимся. Ещё подъёма не было, - сказал он коротко. - Ниндзю в лазарет. Ребёнка... во дворец. Там решат, что с ним делать. - Пойдём, пойдём, - засуетилась Витамина, пытаясь приподнять Серафиму. - Он всю дорогу проспал, - сказала она, передавая Сашу Витамине и, та улыбнувшись ему, прижала сокровище к себе. - Молодец какой. Серафима поднялась с трудом, чувствуя, как ноги отказываются держать. Все начали расходиться. Сима сделала несколько шагов и остановилась. Она повернулась к разбитому окну. В нём уже светлело небо. Золотые лучи, пробиваясь сквозь серость, падали на осколки стекла, на пятна крови на полу, на обрывки тулупа, застрявшие в раме. Она смотрела на этот беспорядок и чувствовала, как внутри что-то отпускает. - Сима, идём. Серафима кивнула и пошла отдыхать. Солнце, наконец, поднялось над Фелорионом, и этот день обещал быть тёплым. В коридоре она увидела, как Сашу облюбовала вся женская часть гвардии. Они не могли решить, что нужно делать сначала: искупать мальчика или накормить. Девушка улыбнулась. Она знала, что о нём хорошо позаботятся. Толкнув дверь, она вошла в свою комнату и обессиленно рухнула на кровать. ****** Серафима проснулась, когда за окном уже вечерело. Над Фелорионом разливался мягкий, золотистый закат, предвещая морозную ночь. Она села на кровати, чувствуя, как тело всё ещё ноет после пережитого. А она не знала, сколько проспала. Но знала одно: ей нужно увидеть Сашу. Но для начала надо привести себя в порядок. Серафима быстро приняла душ и надела свое синее платье. Закрутив в пучок ещё влажные волосы, Серафима вышла в коридор. И столкнулась нос к носу с эльфом. Он занёс руку, чтоб постучать в дверь и не успел. Высокий, с длинными светлыми волосами, в красивом сюртуке королевского пажа. Он отступил назад и поклонился. ---------- 48. Песня Сашеньке. Новые горизонты. Они с Сашей играли до самой ночи. Серафимино сердце не могло оторваться от сладкого детского запаха и мягкости его белых завитушек. Королева ушла, а фрейлины и гувернантки старались не мешать тихой идиллии двух тянущихся друг к другу душ. Когда сумерки давно спустились во дворец и зажглись огни вместе со звёздами, Серафиме мягко намекнули, что Саше пора спать. - Можно, я его сама уложу? В ответ ей сдержанно улыбнулись, позволив остаться ещё. Их провели в небольшую, но уютную детскую. Она была ещё не до конца переделана для ребёнка, но кроватка, ящики с игрушками, и множество нужной одежды были уже здесь. - А ты ещё придёшь? - взволнованно спросил ребёнок, поудобней укладываясь под пушистым одеялом. - Конечно, приду, - улыбнулась Сима. Сашка немного подумал, а потом взял её за руку и серьёзно спросил: - А ты всех спасёшь, кто остался там? Девушка опешила, но не подала виду. - Если получится... я очень постараюсь. Она увидела, как его синие пронзительные глаза наливаются пеленой страшных воспоминаний, как взгляд стекленеет и начинают дрожать губы. Сердце девушки разорвалось на мелкие осколки: - Нет... нет... малыш, не надо, - она сама села на его кровать и перетащила к себе на колени. Обняла крепко, как могла. Пряча эту хрупкую маленькую душу от всех невзгод у себя на груди. Он вжался в свою "летающую тётю" и тихо заплакал. - Я видел, как они... я видел... Мама и папа больше не придут... Маленькое сердечко горько рыдало. Серафима начала гладить его по голове и, немного раскачиваясь, напевать мелодию, которая выплыла из памяти, как поплавок из тёмных глубин. А потом из подсознания пришли слова: - "Кто тебя выдумал, звёздная страна? Снится мне издавна, снится мне она, Выйду я из дому, выйду я из дому - Прямо за пристанью бьётся волна. Ветреным вечером смолкнут крики птиц. Звёздный замечу я свет из-под ресниц. Тихо навстречу мне, тихо навстречу мне Выйдет доверчивый маленький принц. Самое главное – сказку не спугнуть, Миру бескрайнему окна распахнуть. Мчится мой парусник, мчится мой парусник, Мчится мой парусник в сказочный путь. Где же вы, где же вы, счастья острова? Где побережие света и добра? Там, где с надеждами, там, где с надеждами Самые нежные дружат слова. Кто тебя выдумал, звёздная страна? Снится мне издавна, снится мне она. Выйду я из дому, выйду я из дому – Прямо за пристанью бьётся волна..." Малыш давно уснул. А Серафима всё сидела, раскачиваясь с ним на руках и смотрела в одну точку. Откуда эта песня? Она аккуратно переложила его в кроватку, укрыла и поцеловала в сладкую макушку. В гостиной детских покоев ожидала нянечка, тонкая эльфийка с острыми бледными ушами и тонкими чертами лица. Девушки молча кивнули друг другу, передавая эстафету заботы о сироте. Коридоры были одеты в мягкий полумрак. Главное было не запутаться. Серафиму снова ждал ночной вылет. И тут она покачнулась, привалилась к стене и, тяжело дыша, сползла на пол. Она эту колыбельную помнит потому, что у неё в прошлой жизни был ребёнок? А если это так... где её ребёнок? Может быть, не один? Где её дети? Грудь зажгло огнём и выкрутило конечности. Чтобы не взвыть, Серафима прокусила губу до крови. - Госпожа, что с вами? - похоже, паж её ждал чтобы отвести обратно в посольство. Он помог подняться гвардейке. - ...спасибо... мне надо идти... - она с трудом поднялась, опираясь на руку мужчины. - Я вас провожу, здесь легко заблудиться. Серафима растерянно кивнула и поплелась за пажом. - Вам, может, лекаря? - Нет, спасибо. ***** Она шла обратно в посольство, чувствуя, как каждое движение отдаётся в висках. Паж молчал, только изредка замедлял шаг, чтобы она могла его догнать. Серафима не знала, сколько времени прошло, прежде чем они остановились у знакомой двери. Эльф поклонился у входа в посольство и ушёл. Здесь было тихо. И темно. И пахло старым деревом и воском. Некоторое время Серафима просто стояла, прислонившись к стене, чувствуя, как дыхание постепенно выравнивается. Всё тело било мелкой дрожью. Перед глазами всё ещё стояла та комната, та колыбельная, те слова, которые выплыли из памяти, как щепки из тёмной воды. Где мои дети? Мой ребёнок? Он остался там, за гранью памяти? За гранью этого мира? Он не упал на Рождающий берег, как она? А что там? За чертой? Ощущение тоски кольнуло затылок. Огромный грифоний мир показался замкнутым игрушечным домиком. Из которого нет выхода. "Где же вы, где же вы, счастья острова" - назойливо свербило в мозгу. Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль помогала вернуться в реальность. Но... Может быть, эту песню ей пела мама? Или, может быть, Серафима была певицей и пела сама? Тогда это многое меняет. Серафима несколько раз глубоко выдохнула. В сумерках коридора она заметила прислонившуюся к стене тёмную фигуру. - Пойдём, тебя ждут, - это был Ниндзя. Они пошли в сторону помещения, где утром они разбили окно и лежали на стёклах... В кабинете было шумно, тесно и душно. Все грифоны, которые были в посольстве, собрались вокруг большого стола. Александр стоял во главе, опёршись руками о край карты, разложенной на полированной деревянной поверхности. Окно за его спиной было новым: свежее стекло блестело в свете свечей. ---------- 49. Медная Сопка. Лететь с Александром было не так, как с Ниндзей. Он был больше, тяжелее, его крылья рассекали воздух с другой силой - не с тихой уверенностью, а с резкой мощью, которая чувствовалась даже на расстоянии. Он не подстраивался под неё, как Ниндзя; он задавал ритм, и Серафима ловила его, стараясь лететь ровно. Так, как их учили на тренировках - как парные "Русские Витязи" Су-35С. Рядом с ним не было тишины - было чувство, что она летит за огромным самолётом, который называется ТУ-160 "Белый лебедь". Господи! Да откуда она знает все эти странные термины и названия? Они летели над землёй, которая постепенно менялась. Под ними простиралась чужая, незнакомая земля - Маления. А затем - ещё дальше, туда, где даже карты становились неточными. Они пересекли условную границу, на шестом часу лёта, когда небо начало светлеть на востоке. Маленький сапсан-барс сильно устал, но присесть было совершенно негде. - Мы пересекаем границу, - сказал Александр. Его голос был ровным, но в нём была слышна сталь. Серафима почувствовала, как холод пробежал по спине. Границы как таковой давно не было. Это были вонючие болота с пиками гнилушек, торчащих в стоячей незамерзающей жиже, как шипы. Ветер здесь становился злее и холоднее. Он порывами хлестал, пытаясь путников сбить с курса. Но он не знал упорства летающего народа. Он просто злился. На позднюю осень. На зиму, которая неизбежной лавиной надвигается с крайнего севера. Впереди, на фоне бледнеющего рассвета, начали проступать очертания. Приграничный город. Крайняя точка перед Маленией. Он стоял на изломе хребта северных гор, которые брали здесь начало. Тут горы были ещё невысокие - они набирали разбег к столице - Чёрному Пику, и скрежетали вершинами по низкому небу. Медная Сопка - так когда-то называлась эта приграничная крепость. Теперь это был просто остов. Обрушенные башни, чёрные окна, выбитые ворота. И полная, абсолютная тишина вокруг. Серафима сбавила скорость, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Александр снизился, описывая круг над тем, что когда-то было главной площадью. Они не видели ни одного живого существа. Ни огня, ни дыма, ни движения. Только ветер, который завывал в пустых окнах. И вдруг Серафима увидела его. Человека. Маленькую фигуру, бредущую по разбитой мостовой. Она была слишком далеко, чтобы разглядеть лицо, но Серафима заметила, как она двигается - медленно, неловко, как будто её ноги не слушались её. - Командир, - тихо сказала она, - Там есть кто-то. - Вижу, - ответил он. Они осторожно сели на каменную кладку, обвалившейся стены, и превратились. Крылья-руки нещадно гудели. Нужен был хотя бы короткий отдых. Молча они провожали взглядом фигуру, которая бредёт по пустому городу, не поднимая головы. Никто не знал, был ли этот человек ещё жив. На улицах города не было болот и чёрной жижи - она практически вся стекала по брусчатке вниз по склонам хребтов. И теперь было понятно, почему эта гнилая жижа так хорошо себя чувствует на равнинах Малении. Двойка гвардейцев неслышно спустилась с камней и, вынув мечи из ножен, пошли на полусогнутых за полуживой фигурой. Они шли медленно. Сапоги поскрипывали на битом камне, и каждый звук казался слишком громким в этом мёртвом городе. Серафима держала меч наготове, но не поднимала его. Она чувствовала, как ледяной воздух сковывает пальцы, как мышцы ноют после долгого полёта. Фигура не оборачивалась. Она брела вперёд, не сбиваясь с курса, как будто её вела невидимая нить. Александр шёл чуть впереди, и от напряжения, костяшки пальцев, сжимающих меч, побелели. Когда они приблизились на расстояние десяти шагов, Серафима заметила, что одежда на фигуре - когда-то тёмная, плотная - висит клочьями. Походка была странной: слишком тяжёлой для живого человека, но слишком механической для трупа. Он шёл. Ровно. Как будто помнил дорогу. Александр поднял руку - стоп. Они замерли. Фигура остановилась. Она стояла посреди улицы, не поворачивая головы. Ветер трепал её лохмотья, но она не двигалась. Просто стояла. Серафима чувствовала, как холодок пробегает по позвоночнику. И тогда фигура медленно повернулась. Первые лучи солнца упали на безжизненное пустое лицо. Это был мужчина. Когда-то, наверное, он был воином - на его плечах всё ещё висели остатки кожаного доспеха. Но лицо… оно было землисто-серого цвета и выцветшие белки глаз, как будто пытались вспомнить, как смотреть на солнце. Он и правда смотрел на свет. Возможно, каким-то едва живым подсознанием, инстинктом или душой, он всё ещё тянулся к свету. И тут Серафима увидела эмоцию на мёртвом лице. Губы исказились в гримасе горечи, а брови сошлись на переносице. Ему всё ещё было больно... он всё ещё тосковал... Жалость сковала мягкое женское сердце. Что с ними стало? Почему это происходит? Где все остальные? Мужчина так долго смотрел на солнце в одной позе, что Серафима с Александром успели его обойти и пройти целый квартал. Сима в очередной раз оглянулась и увидела, что он всё ещё стоит там... неподвижно, глядя в пустоту. И ветер треплет его лохмотья, как флаг над покинутой крепостью. Они двинулись дальше, к центру города. Но Серафима знала: это не последний, кого они встретят. И далеко не самый странный. Они прошли через всю крепость, не встретив больше ни одной живой души. Только пустые дома, разбитые окна, да ветер, который завывал в дымоходах, словно оплакивая тех, кто когда-то здесь жил. Но Серафима заметила одну странность. ---------- 50. Чёрное море под горой. Пять часов в одиночестве над Гнедыми Хребтами тянулись, как вечность. Шок постепенно прошёл и, сапсан, которому приходилось почти всегда себя сдерживать в скорости, разогнался на полную мощь, разрывая воздушную подушку острым клювом. Серафима летела на восток, и мир под ней менялся с каждым взмахом крыльев. Сначала это были ещё робкие, поросшие лесом предгорья, где в ущельях ещё прятались робкие ручьи и утренние туманы. Удивительно, но здесь природа, которая забежала, прячась, на горы была ещё живая. Но чем дальше она забиралась, тем злее становились скалы. Они вырастали из земли, как оскаленные клыки, пронзая низкое, тяжёлое небо. Ветер здесь был другим: не просто холодным, а колючим - он хлестал по клюву и норовил сбить с курса, словно пытался вытолкнуть её обратно, в безопасную Малению. Города, которые встречались на пути, были немы. Ни дыма над крышами, ни огней в окнах, ни движения на улицах. Только пустые каменные коробки, разинувшие чёрные пасти окон. Серафима смотрела на них сверху и чувствовала, как в душе разрастается то самое липкое, тянущее чувство. Оно не было страхом. Это было предчувствие чего-то огромного и неотвратимого, что уже ползло по этим землям, оставляя за собой лишь тишину. Но были и живые. Они зажигали тёплые огни в окнах, слышалось конское ржание и лай собак. Города и поселения ложились спать. Морозные звёзды осветили снежные шапки гор и спрятались за рваными облаками. Чёрный Пик вырастал из тумана, как исполинский тёмный обелиск, вонзённый в самое сердце гигантской горы. Вокруг него, внизу, у подножия горы, раскинулись мягкие холмы, которые бесконечными волнами чернели поблёскивающей жижей. И в этой жиже, в этих болотах что-то шевелилось и стояло, покачиваясь на ветру. Серафима заложила вираж, уходя выше облаков, и её сердце пропустило удар. Это мертвецы. Море мертвецов. Ветер сорвал и унёс испуганный птичий крик. Паника ударила в горло. У неё больше не было сил держаться храброй. Тело почти парализовало и, она неуклюже забарахталась, падая с высоты. Тяжёлым порывом ветра её снесло к горе, к черепичным крышам города. Ветер засвистел в ушах, срывая перья. Она пыталась выровняться, но земля неслась навстречу слишком быстро. Сквозь пелену ужаса она увидела под собой острые крыши чёрного города. Она почти успела. Расправила крылья в последний момент, но было поздно. Когти зацепились за черепицу, с визгом сдирая её с крыши, и её понесло вниз, кувырком, через заборы и кусты, пока она не рухнула во что-то мягкое. Удар выбил из лёгких весь воздух. В нос ударил запах прелой травы, пыли и перегноя. Серафима лежала в стоге сена, не в силах пошевелиться. Тело била мелкая, неконтролируемая дрожь. Сердце колотилось где-то в горле, а перед глазами всё ещё стояло это бесконечное море мертвецов, качающихся в чёрной жиже. Нужен был отдых. И еда. И хоть одна живая душа рядом. Она не знала, сколько пролежала так, глядя в тёмное небо сквозь клочья сена. Может, минуту. Может, десять. Тело всё ещё колотило, а в ушах стоял гул. А потом она услышала голоса. Сначала далёкие, они быстро приближались. К ним добавлялся лязг металла, чьи-то ругательства и испуганный собачий лай. Серафима замерла, боясь даже дышать. Она попыталась превратиться обратно в человека; от шока и усталости тело слушалось плохо. С трудом ей удалось обернуться и вжаться в самую середину стога. Свет факелов заплясал по стенам соседних домов. Толпа из пяти или шести человек, с вилами, топорами и факелами высыпала на улицу. - Я тебе говорю, оно упало где-то здесь! - раздался хриплый мужской голос, - Я видел, как черепица летела! - Тише ты! - шикнул на него другой, более спокойный, - Это могла быть какая-нибудь тварь. Гляди, вон крыша разворочена. Они окружили стог сена, но никто не решался подойти близко. Свет факелов выхватывал из темноты их испуганные лица. - Может, это одна из тех, что ползут с болот? - прошептал кто-то. - Может, она уже здесь, в сене? - Да не каркай! - рявкнул главный, - Если это гниль, мы все трупы. Надо сжечь этот стог к чёртовой матери. Серафима похолодела. Рука с факелом уже потянулась к сену. - Погоди! - остановил его другой мужчина, - Сначала давай проверим. Если там живая тварь, мы её прикончим и сами посмотрим, что это. Зима скоро, ты мне сено сожжёшь, чем я козу кормить буду? Они начали тыкать вилами в стог. Серафима вжалась в землю, чувствуя, как острые зубья проходят в считанных сантиметрах от её лица. Один раз вилы чиркнули прямо в пластину доспеха на её плече. Она едва не вскрикнула, зажав рот рукой. - Тихо! Что это? - Да камень просто. - Да? Ну, ладно. - Пусто, - выдохнул кто-то, - Может, оно убежало? - Гляньте, следы! - крикнул другой, указывая на разбитую черепицу и клочья перьев, которые ветром унесло на дорогу. - Оно куда-то побежало! - Тварь не могла далеко уйти, - сказал главный, и его голос звучал уже не так уверенно. - Ну, его к лешему. Утром прочешем весь город. А сейчас пошли спать. Если увидите что-то странное, сразу кричите. Толпа медленно начала расходиться. Они ещё долго переговаривались и оглядывались по сторонам, но в конце концов факелы скрылись за поворотом улицы, и голоса стихли. Серафима не выходила из стога. Она лежала там, пока над горами не взошло робкое розовое солнце. От усталости и голода она проваливалась в дремоту, а потом просыпалась от холода, и снова засыпала. Выбравшись наружу, она принюхалась. Пахло дымом, морозом, навозом и отдалённо гнилью. ---------- 51. Под покровом ночи. Она оттолкнулась от черепицы и бесшумно скользнула в ночное небо. В небе было тихо и спокойно. Звёзды, яркие и колючие, висели так низко, что казалось, до них можно дотянуться клювом. Но эта красота была обманчивой. Чем выше она поднималась, тем явственнее чувствовался запах - сладковатый, тошнотворный запах гниющей плоти, который ветер приносил с болот. Она неспеша сделала круг над городом. Сверху он выглядел как перевёрнутая чаша, набитая чёрными камнями и редкими огоньками. Узкие улочки извивались между домами, как трещины в камне. Где-то внизу лаяли собаки, и этот лай казался единственным живым звуком в этом мёртвом царстве. Город спал, но сон был тревожный, чуткий. Каждую минуту кто-то мог проснуться и выглянуть в окно, поэтому Серафима старалась лететь как можно выше, сливаясь с тёмным небом. Чёрный Пик гнездился на горе, как гигантский обелиск. Гора была изрезана террасами, на которых стояли дома. Чем выше, тем богаче и крепче они были. А на самой вершине, вонзившись в небо, стоял замок. Он был огромным, тёмным, с острыми шпилями и высокими стенами, которые, казалось, вырастали прямо из скалы. Серафима заложила вираж и начала снижаться. Она выбрала южную сторону замка, где было меньше всего огней. Сапсан бесшумно приземлился на каменный парапет и превратился в человека. Серафима мгновенно села на корточки, оперевшись одной рукой о камень, поправила чёрный платок, который закрывал лицо до глаз. Отсюда открывался вид на весь замковый двор. Внизу, у ворот, стояли стражники. Но они не смотрели вверх. Они смотрели на море мертвецов, которое раскинулось у подножия горы. И в их позах было что-то обречённое. Серафима осторожно двинулась вдоль парапета. Она старалась ступать так, чтобы камень под ногами не скрипел. На её счастье, крыша была засыпана снегом, который заглушал шаги. Вскоре она увидела свет. Он выбивался из узкого стрельчатого окна на верхнем этаже башни. Серафима подкралась ближе и, зацепившись руками за карниз, свесилась вниз головой. Внутри горел камин, стояли стеллажи с книгами, и слышались голоса. Но из-за колонны было не видно, кто говорил: - ...он слишком долго возится с этим принцем, - произнёс чей-то недовольный голос, - Сомнус недоволен. - Шеррак знает, что делает, - ответил второй голос, более спокойный и низкий, - Принц нужен ему. Он отличный следопыт. - А что он, собственно, ищет? Этот пискля в клетке уже надоел, а Шеррак без конца заставляет его петь. - Главное, что Шеррак знает, как остановить гниль. - Что-то не видно, что у него получается. - Думаешь, у Сомнуса получится? - Пф-ф. Я такого не говорил. Она не понимала, о чём они говорят, но что-то ей подсказывало, что это важно. Голоса стихли. Серафима услышала шаги, удаляющиеся от окна. Она резко откинулась назад, выпрямляясь и ощущая, как стучит кровь в голове, и дрожат пальцы от напряжения. Девушка выдохнула, прикрывая глаза. Она немного помассировала пальцами виски. Здесь... какие-то интриги. И здесь говорят про гниль. Значит, можно узнать, откуда эта напасть взялась. Она пошла дальше по краю острой крыши. Серафима заглядывала в окна, бесшумно спрыгивала на подоконники и искала комнату или помещение, где она найдёт ответы. У одного окна, за коваными решётками, гвардейка услышала флейту. Девушка рамерев навесу, держась одними пальцами и упираясь мысками сапог в камень. Она чуть подтянулась и заглянула в мутное стекло. Было почти ничего не видно, так как в огромном зале горело только пара факелов. Но она смогла разглядеть две фигуры. Один тёмный горбатый в балахоне с капюшоном стоял неподвижно посередине зала. И по наклону головы можно было понять, что он слушает музыку. А второй, съёжившись в комочек, в углу играл на флейте. Играл чисто, красиво и очень печально. Мелодия кончилась, и зловещая фигура, подняв голову, проскрипела отвратительным старческим голосом: - Хорошо... Играй ещё, мальчик. Серафима, не дожидаясь, что будет дальше, неслышно спрыгнула на карниз на этаж ниже. Сев на корточки и прислушавшись, девушка поняла, что в комнате никого нет. Вынув кинжал из сапога, она осторожно открыла щеколду и медленно отворила створку. Это было похоже на чей-то кабинет. Стеллажи с книгами, свитки, массивный дубовый стол у окна, перья с чернилами. Она спрыгнула на пол и прошлась по небольшому помещению. Пыль толстым слоем покрывала всё вокруг. Взяв и просмотрев книги по диагонали, Сима поняла, что это бухгалтерия и различные учётные записи. Ничего интересного. Дёрнув дверь, она убедилась, что кабинет заперт. Она вылезла на карниз, прикрыла окно и лезвием закрыла защёлку. Работаем дальше. Она перебралась на соседнюю башню, цепляясь за выступы камней. Пальцы уже начали неметь от холода, но она не обращала внимания. Внизу, в одном из внутренних дворов, она заметила движение. Из темноты ночи свет факелов выдернул фигуру всадника. Часовые его спокойно пропустили. Всадник был закутан в тёмный дорожный плащ, капюшон низко надвинут на лицо - так, что виднелся лишь один подбородок и полоска бледной кожи, подсвеченная огнём. Плащ был тяжёлый, из плотной шерсти. По подолу и рукавам оседала изморось, а сзади, на спине, темнели разводы от растаявшего снега. Под плащом угадывалась высокая широкоплечая фигура, которая выдавала человека, привыкшего держаться в седле и держать оружие. У коновязи человек спешился, спрыгнув в замерзающую кашу из снега и грязи. Он расседлал коня, накрыл тёплой попоной и сам принёс воды уставшему животному. ----------