<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Пансионат для бывших чудовищ</book-title><author><first-name>Далли</first-name><last-name>Лайтмун</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/dalli-laitmun</home-page></author><annotation><p>Тётя, которую я видела дважды в жизни, оставила мне наследство. Пансионат «Плакучая ива» для пожилых волшебных существ на заслуженном покое. Банши потеряла голос и требует караоке. Вампир носит вставные клыки и сидит на диете из томатного сока. Лич забыл, куда спрятал свою филактерию, и подозревает в краже всех подряд. Горгулья вяжет носки и окаменевает посреди фразы. А пророчица путает века, но не ошибается ни разу. Ещё у пансионата долги, земля, которую очень хотят купить, и рыжий кот Пряник, подозрительно умный для кота. А за последний месяц здесь трое постояльцев умерли «естественной смертью». И теперь ко мне заселился страховой дознаватель Леонард Грейвз. Он зануда, педант и не может солгать из-за проклятия. И он уверен, что убийца — я. Что ж, мистер Грейвз. Посмотрим, кто кого. Романтическое фэнтези с юмором, расследованием, тайнами прошлого и самыми обаятельными стариками, каких вы встречали.</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><genre>proza</genre><genre>uzhasy</genre><genre>detektivy</genre><genre>sovremennaia-proza</genre><date value="2026-11-17">17.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-17 06:27:39">17.11.2026 06:27:39</date><id>pansionat-dlia-byvsix-cudovishh</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Пансионат для бывших чудовищ</p></title><section><title><p>Глава 1. Наследство с подвохом</p></title><p>Меня уволили во вторник. А во вторник, как известно каждому приличному человеку, ничего хорошего не случается.</p><p>Главный лекарь городской лечебницы Святой Бригитты, мистер Бартоломью Ханикатт, стоял посреди ординаторской и держался за щёку. Щека наливалась пунцовым, и, на мой взгляд, это было справедливо. Нечего хватать младший персонал за то, за что он хватал.</p><p>— Эшфорд! — взвизгнул он так, что в шкафу звякнули склянки. — Вон! Без рекомендаций и без жалованья за месяц!</p><p>— Без рекомендаций так без рекомендаций, — согласилась я, снимая чепец. — А вам, мистер Ханикатт, холодный компресс и примочку из подорожника. Я бы сделала сама, но я, кажется, уже уволена.</p><p>Дверью я хлопнула от души. В коридоре сам собой починился давно треснувший плафон, а у старой сиделки миссис Поттс перестал скрипеть стул. Бытовая магия — дар скромный, им не испепелишь обидчика и не превратишь его в жабу. Зато от злости у меня всегда всё чинится.</p><p>Вечером я сидела в своей комнатке над пекарней и в четвёртый раз пересчитывала деньги. Пересчитывать было почти нечего: два серебряка, горсть медяков и пуговица, которую я по ошибке приняла за монету ещё в прошлом месяце и с тех пор из принципа держала в кошельке. Квартирная хозяйка обещала зайти в пятницу. По её тону было понятно: если я не заплачу, она не уйдёт, пока меня не съест.</p><p>В дверь постучали.</p><p>Я замерла. Была среда, но с хозяйки сталось бы прийти пораньше, чтобы застать меня врасплох.</p><p>— Мисс Аурелия Эшфорд? — На пороге стоял сухонький господин в котелке, с портфелем такой толщины, будто внутри лежал ещё один господин, поменьше. — Нотариальная контора «Пибоди и сыновья». Примите мои глубочайшие соболезнования.</p><p>— Спасибо, — растерялась я. — А… по ком?</p><p>Господин посмотрел на меня поверх очков с таким укором, будто я лично кого-то схоронила и забыла.</p><p>— По вашей тётушке, мисс. Леди Аделаиде Эшфорд. Скончалась двенадцатого числа сего месяца. Вы — единственная наследница.</p><p>Тётю Аделаиду я видела дважды в жизни.</p><p>В первый раз мне было пять, и она подарила мне на день рождения живого ежа. Ёж сбежал в тот же вечер, прихватив мамину жемчужную брошь, и больше его никто не видел. Мама до сих пор уверена, что тётя всё подстроила.</p><p>Во второй раз мне было пятнадцать — на похоронах дедушки. Тётя стояла у гроба в ярко-рыжей шляпе с пером, и когда священник торжественно произнёс «покойся с миром», она громко хмыкнула. Потом подмигнула мне и ушла, не дождавшись поминального пирога.</p><p>Я её, признаться, обожала. Издалека.</p><p>— Проходите, мистер Пибоди, — сказала я, отступая.</p><p>— Пибоди-младший, — поправил он, втискиваясь в комнату вместе с портфелем. — Пибоди-старший не выезжает за пределы конторы с тех пор, как его укусил клиент.</p><p>Я решила не уточнять.</p><p>Мистер Пибоди-младший разложил на моём единственном столе бумаги, откашлялся и зачитал:</p><p>— «Я, Аделаида Эшфорд, находясь в здравом уме, что бы там ни болтали соседи, завещаю всё своё движимое и недвижимое имущество, а именно пансионат «Плакучая ива» в деревне Миствейл вместе с землёй, постройками, садом, утварью и постояльцами, моей племяннице Аурелии. Потому что она единственная в этой семье, у кого есть хребет».</p><p>— Постояльцами? — переспросила я.</p><p>— Так написано, мисс.</p><p>— Это как… с мебелью?</p><p>— Полагаю, с несколько более подвижной мебелью, — уклончиво ответил нотариус. — Также к наследству прилагаются… — он перевернул страницу и понизил голос, — некоторые обязательства финансового характера.</p><p>— Долги, — перевела я.</p><p>— Обязательства, — твёрдо повторил мистер Пибоди. — Подпишите здесь, здесь и вот здесь.</p><p>И я подписала. Если честно, после слова «земля» я перестала слушать. Земля — это деньги. А деньги — это пятница, которую я, возможно, переживу.</p><p>Знала бы я, во что подписываюсь, — откусила бы себе руку вместе с пером.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Дилижанс высадил меня на развилке и умчался так быстро, будто за ним гнались. Кучер сбросил мой саквояж прямо в лужу, даже не притормозив.</p><p>— Пешком, мисс, вон туда, через рощу! — крикнул он, не оборачиваясь. — Ближе не повезу, у меня лошади нервные!</p><p>Лошади, по-моему, были совершенно спокойны. Нервным был он.</p><p>Я выудила саквояж из лужи, отряхнула и мысленно попросила его высохнуть. Саквояж послушно высох, но почему-то только с одного бока. Ладно. Бывает.</p><p>Роща оказалась старой, тёмной и подозрительно тихой. Ивы клонились к тропинке так низко, что их ветви цеплялись за мою шляпку, будто проверяли, кто идёт. На одной ветке сидела ворона и смотрела на меня с откровенным скепсисом.</p><p>— Что? — спросила я у неё. — Я тоже не в восторге.</p><p>Ворона каркнула что-то, подозрительно похожее на «дура», и улетела.</p><p>Пансионат я увидела сразу, как только кончилась роща. Не увидеть его было невозможно.</p><p>Огромный трёхэтажный дом с башенкой, флюгером в виде летучей мыши и крышей, покрытой черепицей всех оттенков зелёного, от болотного до совсем неприличного. Половина ставней висела криво. Крыльцо подпирали два каменных столба, и на одном из них кто-то вывел краской: «НЕ ШУМЕТЬ. ЗДЕСЬ СПЯТ». Над дверью качалась вывеска: «Пансионат «Плакучая ива». Покой. Забота. Тишина».</p><p>Тишина продержалась ровно до того момента, как я ступила на крыльцо.</p><p>— НЕ ЛЕЗЬ НА МОИ ПЕТУНИИ, ОКАЯННАЯ! — рявкнуло откуда-то сверху.</p><p>Я подскочила и задрала голову. На краю крыши, прямо над входом, сидела горгулья. Самая настоящая: серая, крылатая, с рожками и клыками. В лапах у неё были спицы, а с колен свисал недовязанный носок в полоску.</p><p>— Я не на петуниях, — осторожно сказала я, глядя под ноги. — Я на крыльце.</p><p>Горгулья прищурилась, отложила вязание и перегнулась через водосток, чтобы рассмотреть меня получше.</p><p>— Хм. И правда. А ты кто такая? Новая сиделка? Предыдущая сбежала, имей в виду. Через окно. Со второго этажа.</p><p>— Я… Аурелия Эшфорд. Новая хозяйка.</p><p>Горгулья молчала целую вечность. Потом лицо её — если это можно было назвать лицом — расплылось в широченной клыкастой улыбке.</p></section><section><title><p>Глава 2. Покой, забота, тишина</p></title><p>Обедали в «Плакучей иве» в большой столовой с камином, длинным дубовым столом и портретом тёти Аделаиды над буфетом. На портрете тётя была в той самой рыжей шляпе с пером и смотрела на всех так, будто только что выиграла спор.</p><p>Я села на свободный стул и тут же об этом пожалела.</p><p>— Это моё место, — проскрипел голос откуда-то слева. — Двести двенадцать лет это моё место.</p><p>Я повернулась. Рядом со мной сидел скелет в бархатном халате и ночном колпаке. В глазницах тлели два бледно-зелёных огонька, а на костлявом пальце блестел перстень с чёрным камнем.</p><p>— Простите, — я начала подниматься. — Я не знала.</p><p>— Сядь, деточка, — вмешалась мадам Агата с другого конца стола. — Мортимер, она хозяйка. И ты сидишь на этом месте с прошлого четверга, когда поссорился с Финнеганом из-за сквозняка.</p><p>— Двести двенадцать лет, — упрямо повторил скелет, но отодвинулся. — Мортимер Блэквуд. Лич. Бывший. То есть лич я и сейчас, но бывший… в общем, на пенсии. Ты моё не брала?</p><p>— Что именно?</p><p>— Если бы я помнил что, я бы не спрашивал! — Огоньки в глазницах вспыхнули ярче. — Она маленькая, твёрдая и очень для меня важная. Её кто-то украл. Я уже написал три жалобы в Министерство по делам магических существ.</p><p>— Он про филактерию, все еще не может найти свои внутренние органы, бедный лич — шепнула мне миловидная старушка с другой стороны стола. У неё были пышные кудряшки цвета пепла, нитка жемчуга на шее и очень бледное, почти прозрачное лицо. — Он её спрятал лет сто назад, так хорошо спрятал, что сам забыл. Теперь всех подозревает. Я Мойра. Мойра О'Доннелл. Ты любишь песни, деточка?</p><p>— Э-э… смотря какие.</p><p>— Весёлые! — просияла Мойра. — Я знаю все песни из «Синей канарейки». Хочешь, спою? «Ах, мой милый капитан, ты уплыл за океан…»</p><p>— НЕТ! — хором сказали Мортимер, мадам Агата и, кажется, даже кот, который сидел на отдельном стуле с отдельной тарелкой.</p><p>Мойра обиженно поджала губы.</p><p>— Она банши, — пояснила мадам Агата, промакивая губы салфеткой. — Голос почти потеряла, лет тридцать назад. Теперь может петь только эстрадное. И очень, очень громко. А если однажды вспомнит свою настоящую песню — кто-нибудь умрёт.</p><p>— Я её никогда не вспомню, — заверила меня Мойра. — Я же не дура. Ну, может, чуточку.</p><p>Дверь в столовую распахнулась, и вошёл высокий худой старик в чёрном сюртуке старинного кроя, с тростью, набалдашник которой изображал голову волка. Седые волосы были зачёсаны назад, лицо было бледным и аристократичным, а улыбка — ослепительной. Особенно клыки. Ослепительно белые и, судя по лёгкому присвисту, вставные.</p><p>Он остановился. Посмотрел на меня. Трость выпала из его руки.</p><p>— Изольда, — прошептал он. — Изольда, любовь моя, ты вернулась!</p><p>— Я Аурелия, — поспешно сказала я.</p><p>— Ты всё так же прекрасна, — он двинулся ко мне, раскрыв объятия. — Хотя постой… Ты стала ниже? И волосы… Изольда была брюнеткой. Ты перекрасилась ради меня?</p><p>— Валериан, сядь, — устало сказала мадам Агата. — Это не Изольда. Изольда сбежала от тебя с органистом в тысяча семьсот девяносто первом.</p><p>— С клавесинистом, — с достоинством поправил старик, поднимая трость. — Граф Валериан Морвен, к вашим услугам, юная леди. Простите старика. Вы так на неё похожи. В профиль. При плохом освещении. Если прищуриться.</p><p>Он поцеловал мне руку, очень галантно и очень мокро, и сел напротив. Перед ним тут же возник высокий бокал с чем-то густо-красным.</p><p>— Томатный сок, — пояснила мне огромная женщина в фартуке, которая этот бокал и принесла. — Доктор запретил ему настоящее. Холестерин. Я миссис Бакл. Кухарка, прачка, истопник и всё остальное, что тут надо.</p><p>Миссис Бакл была троллихой. Ростом под потолок, широкая, как шкаф, с бородавкой на носу и самыми добрыми глазами, какие я видела у живых существ. Она поставила передо мной тарелку пастушьего пирога размером с колесо дилижанса.</p><p>— Ешь, деточка. Худая ты. Аделаида тоже была худая, а потом раз — и померла.</p><p>— Миссис Бакл! — укоризненно произнёс мягкий мужской голос.</p><p>В дверях стоял ещё один человек — самый обычный, и от этого здесь он смотрелся почти экзотично. Лет сорока, в простом сером сюртуке, с саквояжем в руке, с тёплыми карими глазами и ранней сединой на висках. Он улыбнулся мне так, как улыбаются хорошие лекари: сразу всем лицом и будто говоря «ничего, вылечим».</p><p>— Доктор Элиас Хоуп, — представился он. — Я лечу здешних обитателей последние два года. Вы, должно быть, мисс Эшфорд? Примите соболезнования. Ваша тётя была удивительной женщиной.</p><p>— Спасибо, — сказала я, и впервые за день мне стало чуточку спокойнее. — От чего она умерла, доктор?</p><p>Улыбка у доктора чуть погасла.</p><p>— Сердце, — сказал он. — Возраст. Она не жаловалась, и я, к сожалению, не заметил вовремя.</p><p>— Как и Бенджамин, — пробормотала Мойра. — И Хэзер. И старый Тоби.</p><p>— Кто это? — спросила я.</p><p>За столом вдруг стало очень тихо. Даже Мортимер перестал скрести вилкой по тарелке.</p><p>— Наши постояльцы, — ответил наконец доктор Хоуп. — Бывшие. За последний месяц, увы, мы потеряли троих. Все были очень преклонного возраста, мисс Эшфорд. Такое случается.</p><p>— Три за месяц? — уточнила я. Восемь лет в лечебнице приучили меня считать. — В доме, где живёт… сколько?</p><p>— Теперь семеро, — сказала мадам Агата, глядя за моё левое плечо. — Пока что.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>После обеда миссис Бакл проводила меня в тётин кабинет и вручила связку ключей размером с хорошую гирю.</p><p>— Это от всего, — сказала она. — Кроме подвала. От подвала ключа нет. Аделаида его носила на шее и с ним, похоже, и похоронена.</p><p>— А что в подвале?</p><p>— Варенье, — твёрдо сказала миссис Бакл, но смотрела при этом в сторону. — Я пойду, у меня тесто.</p><p>Кабинет был маленьким, заваленным бумагами, засушенными травами и почему-то ракушками. На столе стоял глобус, в котором вместо морей были нарисованы какие-то совсем другие очертания, а поверх всего лежала толстая конторская книга.</p></section><section><title><p>Глава 3. Человек, который не умеет врать</p></title><p>Доктор Хоуп приехал через сорок минут после того, как миссис Бакл, разбуженная моим стуком, выскочила на крыльцо в ночной рубашке размером с парус и издала такой рёв, что в Миствейле, по слухам, залаяли все собаки и проснулся даже глухой мельник.</p><p>Доктор был бледен, растрёпан и в сюртуке, надетом наизнанку. Он долго осматривал то, что осталось от мистера Финнегана, качал головой и что-то записывал.</p><p>— Обезвоживание, — сказал он наконец. — Водяные в таком возрасте… Организм перестаёт удерживать влагу. Это, увы, бывает.</p><p>— Он лежал в ванне, — напомнила я. — Вечером она была полной. Я слышала, как он плескался.</p><p>— Вода могла уйти через слив.</p><p>— Слив закрыт пробкой. Я проверила.</p><p>Доктор Хоуп посмотрел на меня долгим, грустным, очень терпеливым взглядом. Так в лечебнице смотрели на родственников, которые отказываются верить в очевидное.</p><p>— Мисс Эшфорд, — мягко сказал он. — Вы пережили тяжёлый день. Новый дом, наследство, смерть тётушки. А теперь ещё и это. Вам нужно отдохнуть. Я оставлю вам капли.</p><p>Капли я взяла. И не выпила.</p><p>Я сидела на кухне с чашкой остывшего чая, пока за окном медленно серело небо. Миссис Бакл гремела кастрюлями с таким остервенением, будто они лично были виноваты в смерти водяного. Пряник сидел на подоконнике и смотрел на дорогу.</p><p>В семь утра в дверь постучали.</p><p>Три коротких, чётких удара. Ровно в семь. Я почему-то сразу поняла, что этот человек никогда в жизни никуда не опаздывал.</p><p>На пороге стоял мужчина лет тридцати. Высокий, худой, весь какой-то прямой и острый, как перо, которым подписывают неприятные документы. Тёмные волосы были идеально приглажены, несмотря на моросящий дождь. Над ним был раскрыт чёрный зонт, в другой руке он держал кожаную папку. Из нагрудного кармана тёмно-серого сюртука торчали три пера. Три. Одинаковых.</p><p>Серые глаза оглядели меня с головы до ног: шаль, растрёпанную косу, пятно от чая на юбке. Задержались на пятне.</p><p>— Мисс Аурелия Эшфорд, — сказал он. Не спросил — констатировал.</p><p>— Допустим.</p><p>— Леонард Грейвз. Страховая компания «Грейвз и Ко. Посмертное страхование». — Он протянул визитку. Она была белоснежной, с чёрной каймой, как приглашение на похороны. — Я по поводу смерти мистера Фергуса Финнегана.</p><p>Я уставилась на него.</p><p>— Он умер шесть часов назад.</p><p>— Пять часов сорок семь минут, — поправил мистер Грейвз, взглянув на карманные часы. — Страховой амулет на его полисе погас в час ночи с минутами. Компания извещается автоматически.</p><p>— И вы примчались сюда в семь утра?</p><p>— Я выехал в три сорок, — сказал он так, будто это было что-то само собой разумеющееся. — Позволите войти? Дождь.</p><p>Он вошёл, не дожидаясь разрешения. Аккуратно сложил зонт, повесил его на крючок, снял шляпу, повесил её на соседний крючок, поправил так, чтобы она висела ровно. Пряник спрыгнул с подоконника, подошёл к нему, обнюхал начищенный ботинок и с отвращением чихнул.</p><p>— Ваш кот?</p><p>— Свой собственный, — сказала я. — Мистер Грейвз, чего вы хотите?</p><p>Он открыл папку.</p><p>— Мистер Финнеган был застрахован в нашей компании на сумму в три тысячи золотых. Выгодоприобретатель — пансионат «Плакучая ива». Как и в случае с мистером Бенджамином Толлом, миссис Хэзер Пэм и мистером Тобиасом Крэббом. Четыре смерти за месяц, мисс Эшфорд. Четыре выплаты. В сумме двенадцать тысяч золотых.</p><p>Он помолчал.</p><p>— Плюс полис леди Аделаиды Эшфорд. Пять тысяч. Выгодоприобретатель — её наследница. То есть вы.</p><p>Я медленно поставила чашку на стол.</p><p>— Вы хотите сказать…</p><p>— Я хочу сказать, что компания «Грейвз и Ко» не выплачивает ни медяка до окончания расследования, — сказал он ровно. — И что вы прибыли в пансионат вчера в полдень, а уже ночью умер очередной постоялец, при котором именно вы и оказались.</p><p>— Я его нашла!</p><p>— Именно.</p><p>— Да вы… — Я встала. Он был выше меня на голову, и мне пришлось задрать подбородок. — Вы обвиняете меня в убийстве старика, которого я видела один раз в жизни?</p><p>— Я ни в чём вас не обвиняю, — невозмутимо ответил мистер Грейвз. — Пока. Я собираю факты.</p><p>— А вы не хотите для начала выпить чаю и посочувствовать? Человек, между прочим, умер!</p><p>— Хочу, — сказал он. — Чаю.</p><p>В этот момент к нам, тяжело ступая, подошла миссис Бакл. В одной руке у неё был чайник, в другой — тарелка с огромным куском вчерашнего пирога. Она грохнула всё это перед гостем и уперла руки в бока.</p><p>— Ешь, — велела она. — Худой. Как тебе мой пирог?</p><p>Мистер Грейвз отрезал крошечный кусочек, прожевал. На его лице отразилась мучительная внутренняя борьба. Он открыл рот. Закрыл. Снова открыл.</p><p>— Пересоленный, — выдавил он. — Тесто жёсткое. И, судя по всему, вчерашний.</p><p>Миссис Бакл побагровела так, что бородавка на её носу стала фиолетовой. Я невольно отступила на шаг. Тролли — существа добрые, но кухню свою любят больше жизни. Чужой.</p><p>— Прошу прощения, — быстро сказал мистер Грейвз, и я с изумлением увидела, как у него покраснели кончики ушей. — Я не хотел. Это проклятие.</p><p>— Чего? — прорычала миссис Бакл.</p><p>— Я проклят, — сухо пояснил он, глядя куда-то поверх наших голов. — С детства. Я не могу солгать. Ни словом, ни умолчанием, если меня прямо спросили. Даже из вежливости. Даже если очень хочется.</p><p>Повисла пауза.</p><p>— И вам сейчас хочется? — с интересом спросила я.</p><p>— Очень, — мрачно ответил мистер Грейвз. — Мне всегда хочется. Вы даже не представляете, как сложно с этим жить.</p><p>Миссис Бакл пожевала губами. Потом хмыкнула.</p><p>— Ладно. Пересоленный, — признала она. — Это я Финнегана оплакивала. Слёзы в тесто попали. А ты, значит, честный.</p><p>— Вынужденно.</p><p>— Ешь тогда честно, — она подвинула ему тарелку. — Свежий испеку к обеду.</p><p>И ушла. Мистер Грейвз проводил её взглядом, полным почти религиозного ужаса.</p><p>Я снова села напротив и подперла щёку рукой.</p><p>— Значит, вы не можете солгать.</p><p>— Нет.</p></section><section><title><p>Глава 4. Война за ванную и другие допросы</p></title><p>Первое сражение произошло на следующее утро, в шесть сорок три. Время я запомнила точно, потому что из-за стенки раздался его голос:</p><p>— Мисс Эшфорд. Сейчас шесть сорок три. Вы занимаете ванную уже двадцать семь минут.</p><p>— Я ещё не закончила!</p><p>— По моим расчётам, на утренний туалет взрослому человеку требуется не более пятнадцати минут.</p><p>— А по моим расчётам, взрослому человеку не требуется стоять под дверью с часами!</p><p>— Я не стою под дверью. Я стою у своей двери. Которая выходит в ту же ванную.</p><p>Я выглянула. Он действительно стоял в дверном проёме с другой стороны ванной: в безупречной белой рубашке, с бритвой в одной руке и карманными часами в другой. Его взгляд скользнул по моим мокрым волосам, по халату — и упёрся в потолок.</p><p>— Двадцать восемь минут, — сообщил он потолку.</p><p>Я вежливо улыбнулась, вышла и пропустила его. А потом, уже из своей комнаты, тихонько щёлкнула пальцами.</p><p>Бытовая магия — дар скромный. Но краны она чувствует отлично.</p><p>Судя по сдавленному воплю из ванной, ледяная вода пошла ровно тогда, когда он намылил лицо.</p><p>— Мисс Эшфорд!</p><p>— Трубы старые, мистер Грейвз! — крикнула я. — Сочувствую!</p><p>— Это не трубы! Это была магия! Я чувствую остаточный след!</p><p>— Вы что, ещё и магический сыщик?</p><p>— Я страховой дознаватель! — донеслось из-за стенки. — Это то же самое, только с бухгалтерией!</p><subtitle>* * *</subtitle><p>За завтраком он сидел напротив, красный от холодной воды и злости, и молча ел кашу. Его волосы, обычно идеально приглаженные, торчали надо лбом упрямым вихром. Мне было почти стыдно. Почти.</p><p>Мадам Агата пила чай и смотрела куда-то сквозь стену.</p><p>— Хорошая сегодня погода для свадьбы, — сказала она задумчиво.</p><p>— Чьей? — оживилась Мойра.</p><p>— Её, — пророчица кивнула на меня. — Не сегодня, конечно. Но погода хорошая. Ты выйдешь замуж за того, кто тебя арестует, деточка. Передай, пожалуйста, булочку.</p><p>Мистер Грейвз подавился кашей.</p><p>Он кашлял долго и мучительно. Граф Валериан услужливо стучал его по спине тростью, Мортимер скрипуче смеялся, миссис Бакл несла воду, а Пряник сидел на своём стуле и смотрел на этот спектакль с нескрываемым удовольствием.</p><p>— Это… — прохрипел наконец мистер Грейвз, вытирая слёзы, — это ненаучно.</p><p>— Мои пророчества сбываются всегда, молодой человек, — безмятежно сказала мадам Агата. — Только я никогда не помню, в каком веке.</p><p>— Тогда я спокоен, — пробормотала я, протягивая ей булочку. Рука почему-то слегка дрожала. — Меня никто не собирается арестовывать.</p><p>Мистер Грейвз посмотрел на меня. Потом в свою папку. Потом снова на меня.</p><p>И промолчал.</p><p>Потому что, как мне потом объяснили, если промолчать, это не считается враньём.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>После завтрака он объявил, что начинает допросы. Пансионат воспринял это как лучшее развлечение за последние сто лет.</p><p>Первым в кабинет, который мистер Грейвз занял без спроса (тётин, мой кабинет!), прошествовал Мортимер. Он уселся в кресло, сложил костлявые руки на коленях и заявил:</p><p>— Это вы её взяли.</p><p>— Что взял?</p><p>— Мою вещь. Маленькую, твёрдую, очень ценную. Признавайтесь. Я напишу на вас жалобу.</p><p>— Мистер Блэквуд, я приехал вчера.</p><p>— Вот именно! — торжествующе щёлкнул челюстью лич. — Подозрительно! Я её не видел сто лет — а тут являетесь вы!</p><p>Я стояла в дверях и кусала губы, чтобы не рассмеяться. Мистер Грейвз записывал. Он записывал всё, честное слово. Даже это.</p><p>— Где вы были в ночь смерти мистера Финнегана?</p><p>— В гробу, — ответил Мортимер. — Где же ещё приличному личу быть ночью? Я ложусь в десять. У меня режим.</p><p>— Кто-нибудь может это подтвердить?</p><p>— Гроб.</p><p>Вторым был граф Валериан. Он вошёл, увидел мистера Грейвза, замер и побледнел ещё больше, хотя казалось, что больше уже некуда.</p><p>— Ты, — прошептал он.</p><p>— Простите?</p><p>— Это ты! Клавесинист! — Граф выхватил из трости тонкий клинок, и я ахнула. — Ты украл у меня Изольду! Я ждал этого двести тридцать лет! К барьеру, негодяй!</p><p>— Я не играю на клавесине, — спокойно сказал мистер Грейвз, не вставая и глядя на лезвие у своего носа. — Я вообще ни на чём не играю. Медведь на ухо наступил.</p><p>Граф замер.</p><p>— Правда?</p><p>— Я не умею лгать, ваше сиятельство.</p><p>— Ах, — граф медленно убрал клинок. — Тогда простите. Вы на него очень похожи. В профиль. При плохом освещении.</p><p>— Если прищуриться, — подсказала я.</p><p>Граф благодарно кивнул мне, сел и чинно сложил руки на трости.</p><p>— Задавайте ваши вопросы, юноша.</p><p>Он отвечал охотно и долго: про бал в тысяча семьсот восемьдесят девятом, про Изольду, про то, как в молодости одним взглядом заставил отступить целый полк. Про ночь смерти Финнегана — ничего. Спал. Как и все.</p><p>Мойра на все вопросы отвечала песнями. Мистер Грейвз пытался записывать и это, пока я не сжалилась и не увела её пить чай.</p><p>Бабушку Гортензию допросить так и не удалось. Он поднялся к ней на крышу по приставной лестнице, задал первый вопрос, и тут из-за тучи вышло солнце. Горгулья окаменела с открытым ртом на слове «молодой». Мистер Грейвз провёл рядом с ней на крыше сорок минут, потом спустился, отряхнул сюртук и сказал:</p><p>— Я вернусь на закате.</p><p>Он был невыносим. И почему-то совершенно не смешон, даже когда всё вокруг было смешно до слёз.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Вечером, когда пансионат угомонился, я спустилась на кухню за молоком и обнаружила его там. Он сидел за огромным столом миссис Бакл, разложив вокруг бумаги, и задумчиво грыз кончик одного из трёх перьев.</p><p>— Вы знаете, что вы испортите перо? — спросила я.</p><p>— У меня есть ещё два, — не поднимая головы, ответил он.</p><p>Я налила себе молока, подумала и налила второй стакан. Поставила перед ним. Он посмотрел на стакан так, будто я положила перед ним дохлую мышь.</p><p>— Не отравлено, — сказала я.</p><p>— Вы бы так не сказали, если бы отравили.</p></section><section><title><p>Глава 5. Серебрянка</p></title><p>Опечатанные комнаты мистер Грейвз решил осматривать на следующий день. Меня он, разумеется, с собой не звал.</p><p>Я, разумеется, пошла.</p><p>— Это мой дом, — сказала я, когда он обернулся на звук моих шагов у двери покойного мистера Тобиаса Крэбба. — И мои постояльцы. Бывшие.</p><p>— Это место возможного преступления.</p><p>— Тогда тем более. Вы же не хотите, чтобы я осталась без присмотра? Вдруг я пойду уничтожать улики.</p><p>Он открыл рот, чтобы возразить, и я видела, как в нём борются привычка спорить и проклятие, которое не давало соврать, что он не хочет за мной присматривать.</p><p>— Ничего не трогайте, — буркнул он наконец и сорвал печать.</p><p>Комната старого Тоби была маленькой и пахла морем. По словам миссис Бакл, Тоби был морским троллем, бывшим смотрителем маяка. На стенах висели сети, засушенные морские звёзды и картинки с кораблями. На подушке лежала вмятина, будто хозяин только что встал.</p><p>Мистер Грейвз осматривал всё методично, по часовой стрелке, начиная от двери. Простукивал стены, заглядывал под половики, нюхал чернильницу. Он вёл себя так, будто комната была огромной бухгалтерской книгой, и где-то в ней пряталась неверная цифра.</p><p>А я подошла к кровати.</p><p>У меня нет дара сыщика. Но восемь лет я меняла простыни, взбивала подушки и укладывала больных. Я знаю, как выглядит постель, в которой человек умер. И знаю, как выглядит постель, которую потом поправили чужие руки.</p><p>Эту поправили. Уголок одеяла был подвёрнут внутрь — так делают в лечебницах, а не дома. Я приподняла подушку.</p><p>Под ней лежала веточка. Сухая, тонкая, с мелкими серебристыми листьями, которые даже в полумраке комнаты слабо поблёскивали, будто их присыпали инеем.</p><p>— Я сказал ничего не трогать, — раздалось прямо у меня над ухом.</p><p>Я подпрыгнула.</p><p>— Вы ходите как кот!</p><p>— Я хожу как человек, который не топает. Что это?</p><p>— Сонная серебрянка, — сказала я, осторожно поднимая веточку за самый кончик. — Её используют в больницах. Совсем чуть-чуть, в отваре, чтобы тяжёлые больные крепко спали и не чувствовали боли. Но её никогда не кладут под подушку.</p><p>— Почему?</p><p>— Потому что если положить её под подушку и правильно заговорить, человек не просто уснёт, — медленно сказала я. Это я знала не из учебников, а из страшных историй, которые рассказывали старые сиделки на ночных дежурствах. — Он начнёт вспоминать. Всё подряд, во сне. А тот, кто заговаривал, может эти воспоминания… забрать.</p><p>Мистер Грейвз молчал. Я подняла на него глаза. Он смотрел на веточку так, будто она могла укусить.</p><p>— Это сказки, — сказал он.</p><p>— Вы же сами говорите, что вы проклятый честный страховщик. Вы — тоже сказка, мистер Грейвз.</p><p>Он хмыкнул. Достал из кармана маленький бумажный конверт, аккуратно положил туда веточку, подписал одним из трёх перьев: «Комн. Т. Крэбба. Под подушкой. Обнаружено А. Эшфорд». Подумал. Дописал: «(Вопреки указаниям)».</p><p>Под подушкой у миссис Хэзер Пэм, бывшей болотной кикиморы, нашлась такая же веточка. И у мистера Бенджамина Толла, отставного лепрекона, тоже.</p><p>В комнате мистера Финнегана подушки не было: он спал в ванне. Но когда мы вошли в голубую ванную, я сразу почувствовала тот же слабый, горьковато-сладкий запах. А на медном бортике, у самого слива, мистер Грейвз нашёл несколько крошечных серебристых листиков.</p><p>— Четыре из четырёх, — сказал он, глядя на конверты. — Это уже не совпадение.</p><p>— Вы мне верите?</p><p>— Я верю фактам. — Он помолчал. — Факты говорят, что серебрянку используют лекари и сиделки. Вы бывшая сиделка, мисс Эшфорд.</p><p>— А ещё факты говорят, что я приехала позавчера. А эти трое умерли месяц назад.</p><p>— Да, — неохотно согласился он. — Факты говорят и это.</p><p>— И ещё факты говорят, что доктор Хоуп — лекарь.</p><p>Он посмотрел на меня.</p><p>— Доктор Хоуп лечит их два года. Если бы он хотел их убить, у него было два года. Зачем ждать и вдруг убить четверых за месяц?</p><p>Ответа у меня не было.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В этот момент что-то рыжее мелькнуло у моих ног. Пряник. Он проскочил между нами, встал на задние лапы, зацепил когтем край конверта, торчащий из кармана мистера Грейвза, и рванул прочь по коридору. С конвертом в зубах.</p><p>— Стой! — крикнул мистер Грейвз. — Это вещественное доказательство!</p><p>Кот, естественно, не остановился.</p><p>Мы бежали за ним по коридору, по лестнице, через столовую, где граф Валериан приветственно поднял бокал с томатным соком. Пряник летел, как рыжая молния. Влетел в тётин кабинет, вскочил на письменный стол, со стола на книжную полку, с полки — на самый верх шкафа. И там уселся, положив конверт перед собой. Посмотрел на нас сверху вниз.</p><p>— Отдай, — велел мистер Грейвз.</p><p>Пряник зевнул.</p><p>— Пряник, — сказала я. — Ну пожалуйста.</p><p>Пряник посмотрел на меня. Потом на книжную полку под собой. Потом лапой столкнул вниз одну книгу. Толстую, в зелёном кожаном переплёте. «Справочник по уходу за комнатными растениями, том третий».</p><p>Книга упала на пол и раскрылась. Внутри не было страниц. Вместо них был вырезан тайник. А в тайнике лежала маленькая тетрадь в рыжей обложке.</p><p>Я подняла её дрожащими руками.</p><p>На первой странице тётиным размашистым почерком было написано: «Дневник Аделаиды Эшфорд. Если ты это читаешь — ты либо Рели, либо вор. Если ты вор — положи на место, у меня кот».</p><p>Пряник наверху шкафа сделал вид, что ничего не слышал, и принялся вылизывать лапу.</p><p>— Отдайте мне, — сказал мистер Грейвз, протягивая руку.</p><p>— Это дневник моей тёти!</p><p>— Это улика.</p><p>— Это личное!</p><p>— Мисс Эшфорд, четверо существ мертвы.</p><p>Мы смотрели друг на друга над тетрадкой. Потом я раскрыла её на последней исписанной странице, и он наклонился, чтобы читать вместе со мной. Так близко, что я чувствовала запах его одеколона: что-то строгое, с кедром. И почему-то мяту.</p><p>«Тоби сегодня опять говорил о Сером Пределе. Он вспоминает всё больше: имена, лица, ту ночь. Это плохо. Кто-то будит в них память. И кто-то её забирает. Я знаю, что ищут. Не знаю — кто.</p></section><section><title><p>Глава 6. Ключ у кота</p></title><p>— Вопрос, — сказала я и сложила руки на груди. — Прямой. Вы были здесь в ночь смерти мистера Финнегана?</p><p>Бабушка Гортензия, почуяв, что сейчас будет интересно, уселась на табуретку, которая жалобно хрустнула, и достала вязание.</p><p>Мистер Грейвз закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Открыл.</p><p>— Да.</p><p>— Около полуночи?</p><p>— Да.</p><p>— В сером плаще?</p><p>— Он не серый. Он графитовый. — Пауза. — Но в темноте, допускаю, серый.</p><p>— Вы убили мистера Финнегана?</p><p>— Нет.</p><p>Он ответил сразу, не задумываясь. И глядя мне прямо в глаза.</p><p>Я выдохнула. Почему-то оказалось, что всё это время я не дышала.</p><p>— Тогда объясните.</p><p>Он объяснил. Сухо, коротко, по пунктам, будто зачитывал отчёт.</p><p>Три смерти за месяц в одном пансионате и три выплаты одному выгодоприобретателю — для страховой компании это не горе, а красный флажок. Его отправили проверить. Он приехал в Миствейл вечером того дня, когда приехала я, снял комнату в трактире «Хромой гусь» и около полуночи пошёл посмотреть на пансионат. Просто посмотреть. Издали. Обошёл ограду, отметил, где горит свет.</p><p>— Вы шпионили за мной?</p><p>— Я наблюдал за объектом страхования.</p><p>— Объект страхования, между прочим, в этот момент переодевался ко сну!</p><p>— Ваше окно было зашторено, — быстро сказал он. Уши заалели. — Я не смотрел. Я… не смотрел. Почти.</p><p>Бабушка Гортензия восторженно звякнула спицами.</p><p>— А фонарь? — спросила я, решив, что о шторах подумаю позже. Или никогда.</p><p>— Фонаря у меня не было. Но я его видел. — Мистер Грейвз нахмурился. — Кто-то шёл со стороны рощи к заднему крыльцу. Я пошёл следом, но в ивах потерял его из виду. А потом в час ночи сработал амулет мистера Финнегана. Я понял, что опоздал.</p><p>— И уехали.</p><p>— Я поехал в город, в контору. За папками с делами и полисами. Заодно и к вашей хозяйке заехал. — Он помолчал. — И вернулся к семи. Я должен был сказать вам сразу. Но тогда вы бы решили, что это я.</p><p>— А сейчас я так не решу?</p><p>— Сейчас вы знаете, что я не могу лгать, — сказал он. — И вы спросили прямо.</p><p>— А почему от вас пахнет мятой?</p><p>Он вытащил из кармана коробочку и молча открыл. Мятные леденцы, белые и полосатые.</p><p>— Я бросил курить трубку. Три года назад. Это помогает.</p><p>Бабушка Гортензия наклонилась, понюхала коробочку, потом самого мистера Грейвза. Он стоически вытерпел.</p><p>— Не тот запах, — объявила она. — Похоже, но не тот. У того слаще было. И… с горчинкой. Как будто лекарство в сахаре.</p><p>Мы с мистером Грейвзом переглянулись.</p><p>— Серебрянка, — сказала я. — Она так пахнет. Горьковато-сладко.</p><p>— Значит, наш ночной гость нёс её с собой, — медленно сказал он. — И мяту, чтобы перебить запах.</p><p>Он снова достал перо и что-то записал. Потом поднял голову.</p><p>— Мисс Эшфорд. Я должен извиниться.</p><p>— За что именно? За то, что подозреваете меня в убийстве? За то, что заглядывали в окна? Или за холодную воду в ванной?</p><p>— Холодную воду пустили вы.</p><p>— Ах да.</p><p>— За то, что не сказал сразу, — закончил он, будто я его не перебивала. — Это было… нечестно. Я привык, что мне не нужно ничего объяснять. Люди и так верят каждому слову, потому что я не могу соврать. А с вами… — он запнулся.</p><p>— А со мной что?</p><p>— С вами мне почему-то хочется, чтобы вы поверили не потому, что я проклят, — сказал он очень тихо. И тут же, будто опомнившись, резко встал и собрал бумаги. — Доброй ночи, мисс Эшфорд. Мадам Стоунвуд.</p><p>И вышел так быстро, что едва не снёс косяк.</p><p>Бабушка Гортензия посмотрела ему вслед, потом на меня. Её каменная морда сморщилась в улыбке.</p><p>— Хороший мальчик, — сказала она. — Худой только. Надо ему носки связать.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>«Ключ у Пряника», — написала тётя в дневнике.</p><p>Наутро мы решили проверить, что это значит. План был простой: поймать кота и посмотреть, нет ли у него на ошейнике ключа.</p><p>Ошейник у Пряника действительно был. Бархатный, тёмно-зелёный, с маленьким медным колокольчиком. Колокольчик никогда не звенел. Я только теперь это заметила.</p><p>План провалился через две минуты.</p><p>Пряник не дался. Он ускользнул из-под моих рук, проскочил между ног мистера Грейвза, взлетел на буфет, оттуда — на люстру, с люстры спрыгнул прямо на голову графу Валериану, который как раз спускался к завтраку.</p><p>— Изольда! — вскричал граф, хватаясь за кота. — То есть, Пряник! Что за манеры!</p><p>— Держите его, ваше сиятельство!</p><p>Граф честно попытался. Пряник извернулся, оставив в его руках клок рыжей шерсти, и помчался в сад. Мы — за ним. Мистер Грейвз бежал молча и очень сосредоточенно, как будто ловить котов было ещё одним пунктом в его служебных обязанностях.</p><p>Кота он загнал под старую иву у пруда. Опустился на колени прямо на мокрую траву, в своих безупречных брюках, и протянул руку.</p><p>— Кис-кис, — сказал он с таким выражением лица, будто произносил приговор. — Иди сюда. Я не причиню тебе вреда.</p><p>Пряник посмотрел на него, кажется, с жалостью. И очень аккуратно, почти нежно, полоснул его когтями по тыльной стороне ладони. Три длинные красные полосы.</p><p>Потом вылез из-под ивы, прошёл мимо мистера Грейвза, подошёл ко мне, сел у моих ног и муркнул.</p><p>— Это несправедливо, — сказал мистер Грейвз, глядя на свою руку.</p><p>— Это кот, — сказала я. — Они вообще несправедливые. Дайте сюда руку.</p><p>— Пустяки.</p><p>— Дайте руку, мистер Грейвз. Кошачьи царапины воспаляются. Я восемь лет работала в лечебнице, не спорьте со мной.</p><p>Он помедлил и протянул руку. Я взяла его ладонь в свои. Кожа у него была прохладная, пальцы длинные, с чернильным пятнышком на среднем. Я провела над царапинами ладонью, и магия, тихая, тёплая, моя собственная, послушно потекла сквозь пальцы. Царапины порозовели, потом побледнели и стянулись тонкими белыми ниточками.</p><p>— Вот, — сказала я. — Через день и следа не будет.</p><p>Он молчал. Я подняла глаза.</p><p>Мистер Грейвз смотрел не на руку. Он смотрел на меня. Очень странно смотрел, будто я была цифрой, которая не сходилась ни в какую графу.</p></section><section><title><p>Глава 7. Очень выгодное предложение</p></title><p>О визите мистера Слейда пансионат узнал через четверть часа после того, как пришло письмо. Я никому не говорила. Мистер Грейвз, разумеется, тоже. Но миссис Бакл видела мальчишку с велосипедом, бабушка Гортензия видела миссис Бакл, а мадам Агата, как она сама выразилась, «видела всё это ещё в прошлом четверге, просто забыла сказать».</p><p>К вечеру в столовой собрался военный совет.</p><p>— Я его помню, — мрачно сказал Мортимер, постукивая костяшками по столу. — Приезжал к Аделаиде весной. Вежливый. Улыбался. Я таких в своё время пачками хоронил.</p><p>— Он назвал меня «милой старушкой», — обиженно добавила Мойра. — Я банши! Мой вой когда-то останавливал армии!</p><p>— Он наступил на мои петунии, — сказала бабушка Гортензия так, что стало ясно: вот это уже не прощается.</p><p>— Он хочет нас выселить, — тихо сказал граф Валериан, и все замолчали. — Аделаида говорила. Куда-нибудь в казённый приют, где по стенам плесень, а сиделки бьют стариков линейкой. Я двести лет жил в замках, юная леди. Я не хочу умирать в приюте.</p><p>Я смотрела на них. На скелета в ночном колпаке, на прозрачную старушку с жемчугом, на горгулью с вязанием, на вампира со вставными клыками. На мадам Агату, которая смотрела мимо всех в тёмное окно.</p><p>Неделю назад я не знала их имён. А сейчас мне почему-то хотелось встать перед ними и закрыть собой, как дверью.</p><p>— Никто вас никуда не выселит, — сказала я.</p><p>— У тебя долгов больше, чем у нас зубов, деточка, — проскрипел Мортимер. — А у меня, заметь, полный комплект.</p><p>— Что-нибудь придумаю.</p><p>— А пока, — с явным удовольствием сказала бабушка Гортензия, откладывая вязание, — мы его как следует встретим.</p><p>Мистер Грейвз, который всё это время тихо сидел в углу с газетой, медленно опустил её.</p><p>— Я должен предупредить: если кто-нибудь из присутствующих причинит мистеру Слейду телесный вред, мне придётся об этом доложить.</p><p>— Телесный? — оскорбилась Мойра. — Что мы, варвары?</p><p>— Мы будем исключительно гостеприимны, молодой человек, — пообещал граф Валериан и улыбнулся.</p><p>Вставные клыки сверкнули.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Мистер Корвин Слейд прибыл ровно в полдень, в чёрной лакированной карете с гербом: золотая лопата на алом поле. Он был высоким, статным, лет пятидесяти, с серебристыми волосами, уложенными волной, и улыбкой, от которой дамы в Миствейле, должно быть, падали в обморок. За ним семенил крошечный гоблин-стряпчий с огромным портфелем.</p><p>— Мисс Эшфорд! — Мистер Слейд взял мою руку и склонился над ней. — Вы ещё очаровательнее, чем я представлял. И как похожи на тётушку!</p><p>— Вы видели тётушку в молодости?</p><p>— Я видел её портрет, — улыбнулся он. Очень хорошо улыбнулся. — Позвольте войти?</p><p>Я посторонилась. Мистер Слейд шагнул в холл. И остановился.</p><p>В холле, прямо посреди, стояла горгулья. Каменная. Неподвижная. С раскинутыми крыльями, разинутой пастью и спицами в лапах. Раньше её там не было.</p><p>— Новое приобретение? — Мистер Слейд с интересом обошёл её кругом. — Весьма… экспрессивно.</p><p>— Фамильная реликвия, — сказала я.</p><p>Он повернулся к ней спиной, чтобы подать плащ гоблину. За его спиной горгулья очень медленно повернула голову и посмотрела ему в затылок.</p><p>Гоблин-стряпчий увидел. И уронил портфель.</p><p>— Что такое, Гринч?</p><p>— Н-ничего, мистер Слейд. Показалось.</p><p>Когда мистер Слейд обернулся, горгулья стояла ровно в той же позе, что и раньше. Только улыбалась чуть шире.</p><p>В гостиной гостей ждал чай. И постояльцы, которые чинно сидели вдоль стены, как на семейном портрете. Мистер Слейд сел в лучшее кресло, закинул ногу на ногу и с удовольствием огляделся.</p><p>— Чудесный дом, — сказал он. — Старый. Сырой. Крыша течёт, фундамент проседает. Я бы снёс.</p><p>— Сахару? — спросил граф Валериан, поднимаясь. — Позвольте поухаживать за гостем.</p><p>Он наклонился над чашкой мистера Слейда, широко, гостеприимно улыбнулся… и вставные клыки с плеском упали прямо в чай.</p><p>Мистер Слейд посмотрел в чашку. Клыки посмотрели на него.</p><p>— Простите старика, — шепеляво сказал граф, без малейшего раскаяния. — Возраст.</p><p>— Ничего, — мистер Слейд с непроницаемым лицом отодвинул чашку. — Я, пожалуй, воздержусь от чая. К делу, мисс Эшфорд.</p><p>К делу перешёл гоблин. Он раскрыл портфель и разложил на столе бумаги. Предложение было тем же, что и в письме к тёте. Только сумма выросла почти вдвое.</p><p>— Это щедро, — признала я.</p><p>— Я щедрый человек, — улыбнулся мистер Слейд. — Но не терпеливый. Есть ещё один маленький нюанс.</p><p>Гоблин положил на стол ещё одну бумагу. Долговые расписки. Подпись тёти. И внизу — имя кредитора, которого в конторской книге она обозначила только буквой «З» и черепом.</p><p>Мистер Зебедия Квилл.</p><p>— Мистер Квилл продал мне свои расписки на прошлой неделе, — мягко сказал мистер Слейд. — Срок погашения — тридцатое число этого месяца. То есть через восемнадцать дней. Если долг не будет погашен, по условиям договора пансионат с землёй переходит ко мне. Бесплатно.</p><p>В гостиной стало очень тихо.</p><p>А потом из-за спинки дивана с жутким скрипом поднялась крышка гроба. Того самого, который Мортимер почему-то притащил с утра в гостиную и задрапировал покрывалом. Изнутри медленно поднялся скелет в ночном колпаке. Зелёные огни в глазницах полыхнули так, что тень гоблина метнулась по стене.</p><p>— Кто здесь… — загробным голосом произнёс Мортимер, — говорит… о моём… ДОМЕ?</p><p>Гоблин-стряпчий взвизгнул и спрятался под стол. Мистер Слейд даже бровью не повёл.</p><p>— Мистер Блэквуд, — сказал он. — Полагаю, вы тот самый лич, который отправил на меня семь жалоб в министерство?</p><p>— Девять, — с достоинством поправил Мортимер, вылезая из гроба. — Две ещё не дошли.</p><p>И в этот момент Мойра запела.</p><p>Не про капитана, к счастью. Что-то бодрое, из «Синей канарейки», про розы и любовь. Но громко. Так громко, что зазвенели подвески на люстре, а у мистера Слейда впервые дрогнула безупречная улыбка.</p></section><section><title><p>Глава 8. Ночь, когда запела банши</p></title><p>Песня началась в два часа ночи.</p><p>Сначала мне показалось, что это ветер. Тонкий, протяжный звук, который просачивался сквозь стены, под дверь, в щели старых рам. Он поднимался и падал, поднимался и падал, и с каждым разом становился чуть громче и чуть ближе.</p><p>Я села в постели. Сердце колотилось где-то в горле.</p><p>Это не было похоже на эстрадные песенки из «Синей канарейки». В этом звуке не было слов. Только тоска — такая древняя и огромная, что от неё хотелось лечь на пол, свернуться клубком и больше никогда не вставать.</p><p>В дверь, ту, что вела в общую ванную, отрывисто стукнули. И сразу распахнули.</p><p>На пороге стоял Леонард. В рубашке, наспех заправленной в брюки, босой и с растрёпанными волосами. В руке у него была свеча, а лицо было белым, как эта свеча.</p><p>— Слышите?</p><p>— Это Мойра, — сказала я, уже вскакивая и хватая шаль. — Мадам Агата говорила: если она вспомнит свою настоящую песню…</p><p>— …кто-нибудь умрёт, — закончил он.</p><p>Мы выбежали в коридор одновременно.</p><p>Дом проснулся. Где-то хлопали двери. Миссис Бакл тяжело топала по лестнице снизу, держа над головой кочергу. Граф Валериан выглянул из своей комнаты в ночном колпаке и в ужасе прижал к груди трость. Из дальнего конца коридора скрипуче ругался Мортимер.</p><p>А посреди коридора, в длинной белой ночной рубашке, с распущенными пепельными волосами, стояла Мойра.</p><p>Глаза у неё были открыты, но она ничего не видела. Она была почти совсем прозрачной — сквозь неё просвечивали обои в мелкий цветочек. И она пела.</p><p>Звук шёл не изо рта. Он шёл из неё всей, из каждой прозрачной клеточки. И от этого звука у меня подгибались колени.</p><p>— Не подходите, — хрипло сказала мадам Агата. Она стояла в дверях своей комнаты, держась за косяк, и впервые за всё время, что я её знала, смотрела не мимо, а прямо. Прямо на Мойру. И в её белёсых глазах был страх. — Деточка, не подходи. Песня банши убивает того, кто ближе.</p><p>Граф Валериан покачнулся и сполз по стене. Миссис Бакл выронила кочергу. Где-то за моей спиной Леонард тяжело, с хрипом, вдохнул, будто воздух вдруг стал густым, как кисель.</p><p>А я пошла к Мойре.</p><p>Не знаю почему. Я не думала. В лечебнице я так же шла к больным, которые бились в горячке, кричали, швыряли в сиделок судна и ложки. Кто-то должен был подойти. Обычно это была я.</p><p>— Аурелия! — Леонард схватил меня за руку. Пальцы у него были ледяные. — Не надо!</p><p>— Отпустите, — сказала я. — Всё хорошо.</p><p>Он почему-то послушался.</p><p>Песня била мне в лицо, как ледяной ветер. Каждый шаг был тяжелее предыдущего. В ушах звенело, перед глазами плыло, и ноги не хотели идти. Но я дошла.</p><p>И обняла её.</p><p>Мойра была холодной, как утренний туман над прудом. Под моими руками она почти не ощущалась. Но я держала её крепко, так, как держат того, кто падает. Прижала её голову к своему плечу и начала тихонько говорить. Всякую ерунду. Как в лечебнице, как с испуганными детьми.</p><p>— Тише. Тише, милая. Всё хорошо. Ты дома. Слышишь? Это я, Рели. Ты дома. Все живы. Никто не умрёт. Тише.</p><p>И магия пошла.</p><p>Сама. Я её не звала. Она поднялась откуда-то из глубины, тёплая, тяжёлая, как одеяло, и потекла из моих рук. Не чинить. Не мыть. Не успокаивать. Держать. Связывать. Будто я брала оборванные нитки и связывала их узелками. Её с этим домом. С этим коридором. Со мной.</p><p>Песня дрогнула. Сбилась. Стала тише.</p><p>И оборвалась.</p><p>Мойра судорожно вздохнула и обмякла у меня в руках. Тяжёлая, тёплая, совершенно непрозрачная старушка в ночной рубашке, с жемчугом на шее.</p><p>— Рели? — растерянно прошептала она. — Деточка? Ой, а что я тут делаю? Я пела? Опять про капитана?</p><p>У меня подкосились ноги, и мы обе сели прямо на пол.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Через полчаса Мойра сидела на кухне, закутанная в три одеяла, и пила горячее молоко с мёдом. Вокруг неё стояли все обитатели пансионата, включая бабушку Гортензию, которая ради такого случая сползла с крыши и протиснулась в кухонную дверь, сломав косяк.</p><p>— Я ничего не помню, — сказала Мойра жалобно. — Я легла спать. Мне снилось… — она нахмурилась. — Мне снилась река. Серая. И мы все стояли на берегу. Шестеро. Ты, Агата. Тоби. Хэзер. Бен. И Финнеган. А потом пришла Аделаида и сказала: держите. И мы держали. И я пела… я пела…</p><p>Она замолчала. Её глаза затуманились, будто она снова проваливалась туда, в тот сон.</p><p>— Хватит, — резко сказала мадам Агата. — Не вспоминай, Мойра. Не сейчас.</p><p>— Что держали? — спросил Леонард.</p><p>Мадам Агата посмотрела на него. Долго. Потом сказала:</p><p>— Не помню. Возраст, молодой человек.</p><p>Леонард открыл рот. Закрыл. Я видела: он прекрасно понял, что она соврала. Он, как никто, чувствовал ложь. Но спорить с пророчицей в два часа ночи на кухне, полной перепуганных стариков, не стал даже он.</p><p>Вместо этого он поднялся в комнату Мойры. Я — за ним.</p><p>Подушка на её кровати была смята. Леонард приподнял её.</p><p>Под ней лежала веточка. Свежая, гибкая, с серебристыми листьями, которые слабо светились в темноте. Свежая. Её положили сегодня.</p><p>— Это было не случайно, — тихо сказал он. — Кто-то пытался разбудить в ней память. И её песню.</p><p>— Чтобы она кого-нибудь убила?</p><p>— Или чтобы песня убила её саму. Банши не переживают свою последнюю песню. Я читал.</p><p>Мы стояли и смотрели на веточку. В комнате пахло сладко и горько.</p><p>— Кто был сегодня в доме? — спросила я. — Кроме нас?</p><p>Он ответил, не задумываясь. Он ведь записывал всё.</p><p>— Слейд и его гоблин, с двенадцати до часа. Мальчишка с молоком, в восемь утра, до кухни. Доктор Хоуп, в семь вечера, осматривал графа после… клыков. Он поднимался на второй этаж.</p><p>— Доктор Хоуп не мог, — сказала я машинально. — Он…</p><p>И осеклась.</p><p>«Не доверяй никому из тех, кто улыбается слишком хорошо».</p><p>Мистер Слейд улыбался очень хорошо. Но доктор Хоуп улыбался ещё лучше.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Спать в ту ночь никто не лёг. Леонард заявил, что будет дежурить в коридоре до утра. Я заявила, что буду дежурить с ним. Он сказал, что это неразумно. Я сказала, что мне всё равно. Он открыл рот, чтобы возразить, посмотрел на меня и почему-то закрыл.</p></section><section><title><p>Глава 9. Восемнадцать дней и один доктор</p></title><p>Утром на кухне меня ждал сюрприз. Все постояльцы «Плакучей ивы» сидели за столом с видом заговорщиков, а перед ними лежал лист бумаги, исписанный крупным почерком миссис Бакл.</p><p>— Мы тут подумали, — торжественно начала бабушка Гортензия. Она пристроилась у открытого окна, потому что в дверь больше не пролезала после вчерашнего. — Восемнадцать дней. Долг. Этот ирод с лопатой. Мы будем зарабатывать.</p><p>— Вы… что?</p><p>— Зарабатывать, деточка, — повторила Мойра, сияя. Ночное происшествие, кажется, совсем выветрилось у неё из головы. — Я буду петь в «Хромом гусе». Каждый вечер. Трактирщик сказал, что заплатит, если я буду петь не очень громко. Или если очень громко — то на улице.</p><p>— Я буду давать уроки танцев, — сообщил граф Валериан, поправляя кружевной манжет. — Менуэт, гавот, полонез. Сельские девицы в Миствейле совершенно не умеют держать спину. Это трагедия.</p><p>— А я, — проскрипел Мортимер, — буду писать жалобы.</p><p>— Кому?</p><p>— За кого заплатят! — Огни в его глазницах вспыхнули азартом. — Ты знаешь, сколько в этой деревне людей, которые хотят пожаловаться на соседа, на мельника, на сборщика налогов? А писать никто не умеет! А я, деточка, писал жалобы ещё королю Ричарду Кривому! Он, между прочим, после третьей отрёкся от престола.</p><p>— Я буду вязать носки на продажу, — сказала бабушка Гортензия. — Ночью. Днём я камень.</p><p>— А я буду предсказывать судьбу, — сказала мадам Агата. — По медяку за предсказание. По серебряку — если хотите знать, в каком веке оно сбудется.</p><p>Я смотрела на них. На этих невозможных, смешных, упрямых стариков. И у меня почему-то защипало в глазах.</p><p>— Этого не хватит, — сказала я тихо. — Вы же понимаете. Даже близко.</p><p>— Понимаем, — пожала плечами миссис Бакл, ставя передо мной тарелку с оладьями. — Но сидеть сложа руки скучно. Ешь, деточка.</p><p>Леонард, который всё это время стоял в дверях кухни, молча вытащил из внутреннего кармана кошелёк, отсчитал несколько золотых и положил на стол.</p><p>— Это за проживание, — сказал он. — За месяц вперёд. По стандартному тарифу компании.</p><p>— Стандартный тариф компании — три золотых в месяц, — подозрительно сказала я. — Здесь пятнадцать.</p><p>Он помолчал. Уши медленно порозовели.</p><p>— Я… пересмотрел тариф.</p><p>— Вы не можете врать, мистер Грейвз. Компания пересмотрела тариф?</p><p>— Нет, — сказал он очень мрачно. — Я пересмотрел. Из личных средств. И не спрашивайте меня больше ни о чём до обеда, мисс Эшфорд, иначе я съеду в «Хромого гуся».</p><p>Бабушка Гортензия многозначительно закашлялась в окне. Мойра захихикала. Мадам Агата посмотрела за левое плечо Леонарда и сказала: «Хорошая погода для свадьбы».</p><p>Леонард развернулся и вышел.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>К доктору Хоупу мы пошли после обеда. Официально — чтобы спросить совета насчёт графа Валериана, который с утра жаловался на слабость и путал меня с Изольдой даже при ярком свете.</p><p>Неофициально…</p><p>— Мы ничего не знаем наверняка, — сказал Леонард по дороге. — Мы просто смотрим.</p><p>— Я поняла.</p><p>— И вы не задаёте вопросов в лоб.</p><p>— Почему это?</p><p>— Потому что вы, мисс Эшфорд, задаёте вопросы так, будто бьёте ими по лбу, — сказал он. — Это эффективно со мной. Но не с убийцами.</p><p>— То есть вы допускаете, что он убийца?</p><p>— Я допускаю всё. Это моя работа.</p><p>Домик доктора стоял на краю Миствейла: маленький, аккуратный, белёный, с голубыми ставнями и крошечным палисадником, где росли мята, ромашка и календула. Над дверью висела табличка: «Доктор Э. Хоуп. Приём в любое время. Для тех, кто не может прийти, — приду сам».</p><p>Доктор открыл нам сам, в домашней вязаной кофте, с очками на кончике носа и пятном чернил на щеке.</p><p>— Мисс Эшфорд! Мистер Грейвз! Какая радость. Проходите, проходите. Я как раз заварил чай.</p><p>Внутри было тепло и уютно. На полках стояли книги и аптечные склянки, на подоконнике росли герани. На столе стояла вазочка, полная мятных леденцов.</p><p>Я невольно на неё посмотрела. Он заметил.</p><p>— Угощайтесь, — улыбнулся он. — Больные дети их обожают. После микстуры — леденец. Маленькая хитрость.</p><p>Мы пили чай. Доктор Хоуп рассказывал про графа: сердце слабое, нагрузки противопоказаны, полонез — особенно. Про Мойру: «Ах, бедняжка. Вы поступили очень смело, мисс Эшфорд. И очень опрометчиво». Он был мягок, внимателен и полон сочувствия. И я сидела, держала в руках чашку и чувствовала себя ужасно оттого, что подозреваю этого человека.</p><p>— Доктор, — сказал вдруг Леонард своим ровным голосом. — Вы знаете, что такое сонная серебрянка?</p><p>Я едва не уронила чашку. Сам ведь говорил: никаких вопросов в лоб!</p><p>Доктор Хоуп поднял брови.</p><p>— Разумеется. Редкое растение. Сильнейшее снотворное. Я иногда использую экстракт — каплю на стакан воды — для тяжёлых больных. Его продают в аптеках по рецепту. — Он помолчал. — А что?</p><p>— Под подушками у всех умерших мы нашли веточки серебрянки.</p><p>Доктор медленно поставил чашку.</p><p>— Под подушками? — переспросил он. — Это… странно. Свежее растение почти невозможно найти. Оно растёт только в одном месте, и это место, как говорят, уже двести лет никто не видел.</p><p>— Где?</p><p>— На берегах Серого Предела, — сказал доктор Хоуп. — Так пишут в старых травниках. Сказки, конечно. Но кто-то, выходит, их принёс. — Он покачал головой, и вид у него был по-настоящему расстроенный. — Бедные, бедные старики. Если бы я знал… Мисс Эшфорд, мистер Грейвз, если я могу хоть чем-то помочь вашему расследованию — я в вашем распоряжении.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Ну? — спросила я, как только за нами закрылась калитка с голубыми ставнями.</p><p>Леонард шёл молча, сунув руки в карманы. Он очень долго не отвечал. Мы прошли половину деревни, свернули на тропинку к роще, и только тогда он остановился.</p><p>— Он ни разу не соврал, — сказал Леонард.</p><p>— Значит, он ни при чём? — Я сама удивилась, какое облегчение испытала.</p><p>— Я не сказал, что он ни при чём. Я сказал, что он ни разу не соврал. — Леонард нахмурился. — Я слышу ложь, Аурелия. С детства. Это часть проклятия. Как будто фальшивая нота в музыке. Слейд вчера фальшивил на каждой второй фразе. А доктор Хоуп — ни разу.</p></section><section><title><p>Глава 10. Варенье в подвале</p></title><p>Доктор Хоуп примчался через полчаса. Без шляпы, в той же вязаной кофте, с саквояжем и лицом, на котором было написано такое искреннее отчаяние, что у меня сжалось сердце.</p><p>Он долго осматривал графа: слушал сердце, поднимал веки, водил перед глазами блестящим молоточком. Граф смотрел на молоточек равнодушно, как младенец.</p><p>— Удар, — сказал наконец доктор. — Кровоизлияние в мозг. У вампиров в таком возрасте сосуды хрупкие, как стекло. Память может вернуться. Частично. Со временем. А может и нет.</p><p>— А серебрянка? — спросил Леонард. Он стоял у стены, скрестив руки, и не сводил с доктора глаз. — На столике рядом с ним лежала веточка.</p><p>Доктор Хоуп повернулся к столику. Посмотрел на веточку. Побледнел.</p><p>— Боже мой, — сказал он тихо. — Значит, это правда. Кто-то… кто-то делает это нарочно.</p><p>Я ждала, что Леонард что-то скажет. Что он услышит фальшь. Но он только сжал губы и промолчал.</p><p>Доктор оставил капли, порошки и подробные указания. На прощание он взял меня за руку.</p><p>— Мисс Эшфорд, будьте осторожны. Если тот, кто это делает, бывает в доме… Вы ведь здесь самая молодая. И самая беззащитная.</p><p>— Я не беззащитная, — сказала я.</p><p>— Конечно, — мягко улыбнулся он. — Простите. Я забыл: у вас есть мистер Грейвз.</p><p>И ушёл. А я ещё долго стояла в холле, растирая руку, которую он держал. Она почему-то замёрзла.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Ночью в пансионате было тихо. Слишком тихо. Мойра не пела. Мортимер не шаркал тапками. Бабушка Гортензия сидела на крыше и, судя по тишине, даже не вязала.</p><p>Я не спала. Я лежала в темноте и думала о графе Валериане, который пятьдесят лет звал Изольдой каждую встречную брюнетку, а теперь не помнил даже её имени. Это было хуже смерти. Наверное, хуже всего на свете.</p><p>Мягкий тяжёлый толчок в бок заставил меня вздрогнуть.</p><p>Пряник.</p><p>Он вскочил на кровать, прошёл по одеялу, как по собственному ковру, и улёгся мне на грудь. Тяжёлый, тёплый, рыжий. Посмотрел мне в глаза — и в темноте его глаза горели не жёлтым, а почему-то медовым, почти золотым светом.</p><p>Потом он наклонил голову и аккуратно ткнулся мне в ладонь ошейником.</p><p>Колокольчик звякнул.</p><p>— Ты мне его отдаёшь? — прошептала я.</p><p>Пряник раздражённо дёрнул ухом, мол, нет, я просто так тут лежу.</p><p>Я нащупала колокольчик. Медный, крошечный, с прорезью внизу. Я потрясла его, и на ладонь выпало что-то маленькое и холодное. Ключ. Совсем крошечный, не длиннее моего мизинца, с бородкой в форме ивового листа.</p><p>— Спасибо, — сказала я коту.</p><p>Пряник спрыгнул с кровати, подошёл к двери и требовательно оглянулся.</p><p>Я накинула шаль. Взяла свечу. И уже на пороге остановилась.</p><p>«Не доверяй никому», — писала тётя.</p><p>Я посмотрела на дверь в общую ванную. За ней было тихо. Наверное, он спал. Он ведь почти не спал прошлой ночью.</p><p>Я подошла и тихонько постучала.</p><p>Дверь открылась мгновенно, будто он стоял за ней. Он и не спал: полностью одетый, в сюртуке, при всех трёх перьях. В руке у него была свеча.</p><p>— Кот? — спросил он, глядя на Пряника.</p><p>— Ключ, — сказала я, показывая ладонь.</p><p>— Подвал?</p><p>— Подвал.</p><p>Он молча кивнул и вышел в коридор. Пряник посмотрел на него, кажется, с одобрением. Впервые за всё время.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Миссис Бакл сказала, что в подвале варенье. И что ключ был только у тёти.</p><p>Варенье действительно было. Целая кладовая за кухней, от пола до потолка уставленная банками: вишнёвое, сливовое, крыжовенное, малиновое, из каких-то синих ягод, которые я никогда не видела. Пряник прошествовал мимо всех полок к самой дальней, в углу, и сел перед ней.</p><p>На полке стояли три банки с надписью «Айвовое. Не трогать. Аделаида». За ними, в тёмном дереве задней стенки, была маленькая замочная скважина в форме ивового листа.</p><p>Ключ повернулся легко, с тихим щелчком. Полка мягко ушла внутрь и в сторону. За ней в темноту вела узкая каменная лестница.</p><p>Изнутри пахнуло холодом. И сладко-горьким запахом серебрянки.</p><p>Леонард молча шагнул вперёд меня. Я хотела возразить. Потом решила, что это, пожалуй, тот самый случай, когда спорить с ним не стоит.</p><p>Ступеней было много. Я сбилась со счёта на девяносто седьмой. Стены были старыми, гораздо старше дома наверху, и чем ниже мы спускались, тем отчётливее на них проступали знаки. Сначала бледные, едва заметные. Потом ярче. Потом они начали светиться — серебристо-голубым, как луна в воде.</p><p>— Это не руны, — тихо сказал Леонард. — Это… я не знаю, что это.</p><p>— Вы чего-то не знаете? Запишите эту дату.</p><p>— Аурелия.</p><p>— Простите. Я нервничаю.</p><p>— Я тоже, — признался он. — Возьмите меня за руку.</p><p>— Что?</p><p>— Ступени скользкие, — сказал он. И, помолчав, добавил, потому что, конечно же, не мог иначе: — И я нервничаю.</p><p>Я взяла его за руку.</p><p>Лестница закончилась. Мы оказались в огромном круглом зале с куполообразным потолком. Посередине пола тянулась трещина. Длинная, широкая, рваная, будто кто-то когда-то ударил по земле исполинским топором. Из неё поднимался серый туман. Он клубился, медленно перетекал через края и снова уходил вниз, как будто там, на дне, текла река.</p><p>Серая река.</p><p>А поперёк трещины, от края до края, были натянуты нити.</p><p>Серебряные, светящиеся, тонкие, как паутина, и прочные даже на вид. Они шли от одного края к другому, переплетаясь, образуя что-то вроде огромной сети, которая держала туман внизу. На каждом конце, вбитом в камень, висела маленькая медная табличка.</p><p>Я подошла ближе. Свеча дрожала у меня в руке.</p><p>«Тобиас Крэбб». Нить была порвана. Её концы свисали в трещину, тусклые и серые.</p><p>«Хэзер Пэм». Порвана.</p><p>«Бенджамин Толл». Порвана.</p><p>«Фергус Финнеган». Порвана.</p><p>«Валериан Морвен». Нить ещё держалась, но едва-едва. Она мерцала, как свеча на сквозняке. Гасла и снова загоралась.</p><p>«Мойра О'Доннелл». «Мортимер Блэквуд». «Гортензия Стоунвуд». «Агата Рейвенскрофт». Эти светились ровно и ярко.</p></section><section><title><p>Глава 11. Тётя в рыжей шубе</p></title><p>— Это ненаучно, — повторил Леонард. Слабым голосом.</p><p>— Ты это уже говорил, мальчик, — сказал кот. — Придумай что-нибудь новенькое. Рели, закрой рот, муха залетит. Хотя какие тут мухи, двести лет одна сырость.</p><p>Я закрыла рот. Потом снова открыла.</p><p>— Тётя Аделаида?</p><p>— Нет, королева Виктория. Конечно, я. — Пряник, то есть тётя, то есть… я окончательно запуталась… поднялся со ступеньки и неторопливо прошёл к нам по краю трещины. Хвост трубой, походка хозяйская. — Иди сюда, дай на тебя посмотреть. Выросла. Похудела. Ешь у Бакл как следует, она обижается.</p><p>— Вы же умерли!</p><p>— Умерла, — согласилась тётя. — Не до конца. Я, деточка, никогда ничего не делала до конца, спроси у моего бывшего жениха. Сядь, у тебя ноги дрожат.</p><p>Я села. Прямо на холодный каменный пол. Леонард, после секундного колебания, опустился рядом. Сюртук он не пожалел. Это о многом говорило.</p><p>Кот уселся напротив нас, обвил лапы хвостом и посмотрел мне в лицо золотыми глазами. Глазами, в которых было что-то такое знакомое, что у меня перехватило дыхание. Та самая рыжая шляпа на похоронах дедушки. Тот самый смешок.</p><p>— Ну, — сказала тётя. — Спрашивай. Только по порядку. Кошачий мозг маленький, мне в нём тесно.</p><p>— Что случилось? — спросила я. — В ту ночь.</p><p>Кот помолчал. Кончик хвоста нервно дёрнулся.</p><p>— Меня усыпили, — сказала тётя. — Серебрянкой. Я поздно учуяла. Я ведь знала, что за нами охотятся. После Тоби знала точно. Спала с ножом под подушкой, пила только из своей чашки. А он подсунул её в чай. В мой собственный чай, Рели, на моей собственной кухне.</p><p>— Кто «он»?</p><p>— Не знаю, — зло сказала тётя. — Я проснулась, а в комнате кто-то есть. Серый плащ, капюшон, фонарь прикрыт ладонью. Мятой пахнет, сладко. Стоит у кровати и тянет из меня память. Как нитку из клубка. Я двинуться не могла. Ни пальцем, ни языком. Ничего. Только глаза.</p><p>Леонард рядом со мной коротко втянул воздух.</p><p>— Что вы сделали? — тихо спросил он.</p><p>Кот посмотрел на него с одобрением.</p><p>— Хороший вопрос, мальчик. Не «что вы видели», а «что вы сделали». Пряник спал у меня в ногах. Он всегда спал у меня в ногах, паршивец, я ему сто раз говорила… — Она осеклась. — В общем, я сделала единственное, что могла. То, что умею. Связала.</p><p>— Связали?</p><p>— Себя с ним. — Кот поднял лапу и постучал себя по рыжей груди. — Нитку от себя к нему. Когда тот, в плаще, вытянул последнее и решил, что всё, я просто… перешла. По нитке. Тело осталось, память он забрал. Почти всю. А я — вот она. В шубе.</p><p>— А Пряник? — спросила я. — Настоящий?</p><p>— А я тоже тут, — сказал вдруг кот совсем другим тоном. Ниже, ленивее, с отчётливым мурлыканьем. Потом встряхнул головой, и голос снова стал тётиным: — Не обращай внимания. Он иногда вылезает. Мы договорились: ночью говорю я, днём он ловит мышей. Компромисс.</p><p>— Вы… делите тело с котом, — сказал Леонард. Очень ровно. Слишком ровно.</p><p>— Мы делим тело с котом, — подтвердила тётя. — И, должна сказать, он гораздо лучший сосед, чем мой покойный муж. Не храпит, не пьёт, по вечерам вылизывает мне уши. В смысле, себе. В общем, нам.</p><p>Над нами, под куполом, пролетела крупная серая моль. Голова кота вдруг дёрнулась. Зрачки расширились, превратились в чёрные блюдца. Кот подобрался.</p><p>— Тётя?</p><p>— Подожди, — сказала тётя напряжённым голосом. — Подожди, это не я…</p><p>Кот взвился в воздух. Клацнул зубами. Шлёпнулся на все четыре лапы. Моль, совершенно невредимая, улетела в темноту.</p><p>Кот сел. Сделал вид, что ничего не было. Вылизал плечо.</p><p>— Так о чём мы? — светским тоном спросила тётя.</p><p>Леонард тихо, сдавленно хрюкнул. Я повернулась. Он сидел, прижав ладонь ко рту, и плечи у него тряслись.</p><p>Страховой дознаватель Леонард Грейвз смеялся. Беззвучно, отчаянно, до слёз. И это оказалось так заразительно, что через секунду я уже хохотала тоже, уткнувшись лбом ему в плечо, а кот смотрел на нас с оскорблённым достоинством.</p><p>— Нервы, — снисходительно сказала тётя. — Бывает. Отсмеётесь — продолжим.</p><p>Отсмеялись мы нескоро. А когда отсмеялись, стало очень тихо. Только серый туман шуршал в трещине, будто где-то глубоко внизу текла вода.</p><p>— Что это за место? — спросила я.</p><p>— Серый Предел, — сказала тётя. — Вернее, его щель. Последняя. Двести лет назад их было много. Через них в наш мир лезла Тень.</p><p>— Война Тени, — сказал Леонард. — Я читал. В учебниках пишут, что её выиграли маги Королевской коллегии.</p><p>— В учебниках пишут то, что велели написать, — фыркнула тётя. — Коллегия в ту ночь сидела по замкам и писала завещания. А на берегу Серого Предела стояли совсем другие. Те, кого все боялись. Лич, который мог поднять мёртвое войско. Банши, от чьей песни падали полки. Вампир, который одним взглядом останавливал кавалерию. Морской тролль, болотная кикимора, лепрекон, водяной. Горгулья, которая охраняла королевский собор триста лет. Пророчица, которая видела, чем всё кончится.</p><p>Я смотрела на серебряные нити. На медные таблички.</p><p>— Чудовища, — сказала я.</p><p>— Чудовища, — согласилась тётя. — Которым надоело быть чудовищами. Они встали между Тенью и миром. И держали. А я их связывала. Мне тогда было, — кот прищурился, — совсем мало лет, если тебе интересно. Для человека. Я была связующей. Это редкий дар, Рели. Очень редкий. Его обычно путают с бытовой магией, потому что в обычной жизни он делает то же самое: чинит, соединяет, сшивает. Но если позволить ему вырасти…</p><p>Она посмотрела мне прямо в глаза.</p><p>— Ты ведь уже поняла, правда? В коридоре. С Мойрой.</p><p>Я молчала. Леонард рядом со мной тоже молчал. Но я почувствовала, как его пальцы осторожно нашли мою руку на холодном полу и сжали.</p><p>— Я видел нити, — сказал он тихо. — Золотые.</p><p>— Вот, — удовлетворённо сказала тётя. — А мальчик-то глазастый. Не зря Агата его выбрала.</p><p>— Выбрала? — Леонард замер.</p><p>— Ну конечно. Седая, белоглазая, приходит во сне к маленьким врунам. Кто ж ещё. — Кот хмыкнул. — Не злись на неё. Она проклинает только тех, кого любит. Или полюбит. Она в этом путается, век туда, век сюда.</p></section><section><title><p>Глава 12. Одна фальшивая нота</p></title><p>— За вареньем, — сказала я.</p><p>Голос прозвучал на удивление спокойно. Восемь лет в лечебнице. Я умею говорить «всё будет хорошо» человеку, у которого отнимают ногу. Сказать «за вареньем» человеку, который, возможно, убил мою тётю, оказалось почти так же просто.</p><p>Почти.</p><p>— Айвовым, — добавила я. — Тётя написала: «Не трогать». Мне стало любопытно.</p><p>— И как? — с интересом спросил доктор Хоуп.</p><p>— Засахарилось.</p><p>Миссис Бакл, гремевшая у плиты противнем, обернулась и посмотрела на меня так, будто я сказала, что её пироги несъедобны.</p><p>— Айвовое не засахаривается! Я его варю по рецепту моей бабки, а бабка моя…</p><p>— Миссис Бакл, — сказал Леонард. — Будьте добры, чаю. Очень крепкого. Мы не спали.</p><p>Миссис Бакл открыла рот, посмотрела на него, на меня, на кота у моих ног, который всё ещё стоял выгнув спину, и закрыла рот. Тролли бывают неповоротливы телом, но вовсе не умом.</p><p>— Не спали, значит, — проворчала она, ставя чайник. — Ну-ну.</p><p>И так выразительно хмыкнула, что я покраснела до корней волос, а Леонард уставился в потолок с видом человека, которого только что обвинили в государственной измене.</p><p>Доктор Хоуп деликатно кашлянул в кулак, пряча улыбку.</p><p>— Понимаю, — сказал он. — Молодость. Простите, что вторгся.</p><p>Леонард опустил взгляд с потолка. Сел за стол напротив доктора. Аккуратно сложил руки перед собой. Я знала эту позу. Так он сидел в тётином кабинете, когда допрашивал Мортимера.</p><p>— Доктор Хоуп, — сказал он. — Можно вопрос?</p><p>— Разумеется.</p><p>— Во сколько вы выехали из дома сегодня утром?</p><p>— Около пяти, — легко ответил доктор. — Не спалось. Я всю ночь думал о графе. Знаете, когда пациент вдруг теряет память, это… это очень тяжело для врача. Чувствуешь себя бессильным.</p><p>— И вы решили заехать пораньше.</p><p>— Решил заехать пораньше, — кивнул доктор. — Проведать.</p><p>Леонард смотрел на него. Долго. Его лицо ничего не выражало, только пальцы чуть сильнее сжались на столе. А потом он кивнул и откинулся на спинку стула.</p><p>— Спасибо.</p><p>Кот у моих ног перестал шипеть. Сел. И очень внимательно посмотрел на Леонарда.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>К графу мы поднялись втроём. Доктор Хоуп был против — «пациенту нужен покой» — но я сказала, что я хозяйка, а Леонард сказал, что он идёт туда, куда идёт хозяйка. Доктор посмотрел на нас со снисходительной улыбкой и пожал плечами.</p><p>Граф Валериан сидел в кресле у окна. Бледный, но не такой пугающе-пустой, как вчера. На коленях у него лежал плед, а в руках — бокал томатного сока, который принесла Мойра. Сама Мойра сидела рядом на пуфике и тихонько, вполголоса напевала ему что-то из «Синей канарейки».</p><p>Когда мы вошли, граф поднял голову. И посмотрел на меня.</p><p>— Юная леди, — сказал он неуверенно. — Мы… знакомы?</p><p>У меня сжалось сердце.</p><p>— Немного, ваше сиятельство.</p><p>— Вы мне кого-то напоминаете. — Он нахмурился, вглядываясь. — Кого-то… с косами. Тёмными. Нет. Не помню.</p><p>— Изольду, — подсказала Мойра.</p><p>Граф медленно повторил:</p><p>— Изольда.</p><p>И вдруг улыбнулся. Неуверенно, как ребёнок, который нашёл в кармане забытую конфету.</p><p>— Изольда. Да. Красивое имя. Она играла… нет, это он играл. На чём-то. С клавишами.</p><p>— На клавесине, — сказала я. Голос у меня дрогнул.</p><p>— На клавесине! — обрадовался граф. — Негодяй. Я его вызвал на дуэль. Или собирался.</p><p>Доктор Хоуп, который как раз доставал из саквояжа слуховую трубку, замер.</p><p>Это длилось всего мгновение. Короткое, почти незаметное. Но я смотрела на него. И я видела, как его рука остановилась на полпути, а тёплые карие глаза на секунду стали совсем не тёплыми. Холодными. Внимательными. Будто он пересчитывал что-то в уме, и цифры не сходились.</p><p>Потом он улыбнулся.</p><p>— Вам стало лучше, ваше сиятельство, — сказал он. — Поразительно. После такого удара память обычно не возвращается. Даже частично.</p><p>— Я хорошо за ним ухаживала, — сказала Мойра. — Пела ему.</p><p>— Должно быть, в этом всё дело, — согласился доктор. И посмотрел на меня. — Вы ведь тоже были у него ночью, мисс Эшфорд?</p><p>— Нет, — сказала я. Это была правда. Я была не у него. Я была под ним. На девяносто семь ступенек.</p><p>— Конечно, — сказал доктор Хоуп. — Вы ведь ходили за вареньем.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Он уехал через час, оставив новые капли и указания. Я проводила его до калитки, помахала рукой и смотрела, как его двуколка исчезает за ивами.</p><p>Леонард ждал меня на крыльце. Стоял, прислонившись к столбу с надписью «НЕ ШУМЕТЬ. ЗДЕСЬ СПЯТ», и смотрел туда же, куда и я.</p><p>— Ну? — спросила я.</p><p>— Одна, — сказал он.</p><p>— Что «одна»?</p><p>— Одна фальшивая нота. — Он повернулся ко мне. Лицо было бледным, под глазами залегли тени. — Он ни разу не солгал у себя дома. Ни разу за весь этот час наверху. Он говорил очень аккуратно. Но на кухне, когда я спросил… «Решил заехать пораньше. Проведать». Это была ложь, Аурелия. Чистая, как колокольчик. Он не заехал проведать. Он приехал за чем-то другим.</p><p>— За чем?</p><p>— Не знаю. — Леонард потёр переносицу. — Может, проверить, жив ли граф. Может, проверить, что делаем мы. А может, он знает про подвал.</p><p>Мы помолчали. Где-то на крыше бабушка Гортензия, окаменевшая с утра, тихо поскрипывала на ветру.</p><p>— Этого мало, — сказала я. — Ложь про «заехать проведать». Он нас высмеет. Скажет, что приехал позавтракать, потому что миссис Бакл печёт лучшие булочки в округе. И это даже будет правдой.</p><p>— Знаю. Поэтому я уезжаю.</p><p>Я повернулась к нему так резко, что едва не упала с крыльца.</p><p>— Что?</p><p>— В город. — Он говорил быстро, по пунктам, будто заранее составил список. — В архив компании. Там есть полис Слейда. Там есть всё, что Слейд застраховал за последние десять лет. Землю, дома, имущество. Если он скупает землю вокруг пансионата, это будет видно. И ещё: Медицинская коллегия. Каждый лекарь в королевстве зарегистрирован. Где учился, где практиковал, кто его рекомендовал. Если доктор Элиас Хоуп тот, за кого себя выдаёт, я это узнаю. А если нет…</p></section><section><title><p>Глава 13. Бюро жалоб и другие доходные предприятия</p></title><p>Без Леонарда в доме стало тихо. Это было странно. Он ведь не шумел: не пел, как Мойра, не шаркал тапками, как Мортимер, не гремел кастрюлями, как миссис Бакл. Он даже ходил бесшумно, как кот.</p><p>Но в шесть сорок три утра никто не сказал из-за стенки: «Мисс Эшфорд, вы занимаете ванную двадцать семь минут». И оказалось, что это самая громкая тишина на свете.</p><p>Я просидела в ванной сорок минут. Из принципа. Никто не оценил.</p><p>— Скучаешь, — сказала мадам Агата за завтраком. Не спросила. Констатировала. Как он.</p><p>— Нет, — сказала я.</p><p>— У тебя печенье в чае раскисло, деточка. Ты его там держишь уже минуту и смотришь в окно.</p><p>Я посмотрела в чашку. Печенье действительно раскисло и тихо утонуло.</p><p>— Это ничего не доказывает, — сказала я.</p><p>— Разумеется, — согласилась пророчица. — Это ненаучно.</p><p>И засмеялась. Впервые за всё время я слышала, как она смеётся: сухо, коротко и очень довольно.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Чтобы не смотреть в окно, я занялась делами. А дел у нас неожиданно оказалось много.</p><p>Пансионат «Плакучая ива» зарабатывал.</p><p>Бюро жалоб Мортимера Блэквуда открылось в каморке за лавкой миссис Паддлинг, единственной в Миствейле торговки сукном, нитками и сплетнями. На двери висела табличка, написанная изящным старинным почерком: «Жалобы, претензии, прошения, проклятия (лёгкие). Срочно. Дорого. С гарантией».</p><p>— Проклятия? — в ужасе спросила я.</p><p>— Лёгкие, — с достоинством ответил Мортимер. — Икота на неделю. Кислое молоко. Скрипящая калитка. Я же не зверь.</p><p>К обеду первого дня у бюро стояла очередь. Мельник жаловался на пекаря. Пекарь — на мельника. Жена старосты жаловалась на старосту, а сам староста, покраснев, спросил, нельзя ли пожаловаться на неё так, чтобы она не узнала. Мортимер брал по серебряку за жалобу и по два — за срочную. Срочные он писал медленнее, зато с виньетками.</p><p>К вечеру второго дня пекарь и мельник помирились. Оба пришли к Мортимеру и заказали совместную жалобу на сборщика налогов.</p><p>Мойра пела в «Хромом гусе». Трактирщик, толстый рыжий мистер Тамбл, после первого куплета спрятался под стойку, после второго выглянул, а после третьего увидел, что трактир забит до отказа. Весь Миствейл пришёл послушать банши. Из любопытства, из страха, на спор. Пиво лилось рекой. Мистер Тамбл был вне себя от счастья и даже повесил на дверь объявление: «Каждый вечер — Мадам Мойра! Легендарный голос! Вата для ушей — бесплатно!»</p><p>Мадам Агата предсказывала судьбу за соседним столиком. По медяку за судьбу, по серебряку — если с указанием века. Жене старосты она предсказала, что та выйдет замуж за мельника. Жена старосты заплатила серебряк, чтобы узнать, в каком веке. Услышала «в прошлом» и покинула трактир в глубокой задумчивости. Мельник, насколько я знаю, до сих пор не понимает, почему она теперь странно на него смотрит.</p><p>Бабушка Гортензия вязала носки. Ночью, на крыше, при свете луны. Носки были полосатые, тёплые и неснашиваемые. Первую пару купил кузнец и потом всем рассказывал, что уронил на ногу наковальню и ничего не почувствовал. К утру у калитки пансионата стояли три кузнеца из соседних деревень.</p><p>А граф Валериан…</p><p>Граф Валериан учил танцевать.</p><p>Я была против. Доктор Хоуп сказал — покой. Я доктору Хоупу больше не верила, но тут он, пожалуй, был прав. Однако граф, услышав от Мойры, что когда-то был лучшим танцором трёх королевств, потребовал доказательств.</p><p>— Я не помню, — сказал он, стоя посреди гостиной. — Но, юная леди, если вы дадите мне руку…</p><p>Я дала. Мойра напела менуэт. И граф, который не помнил ни своих замков, ни своих балов, ни своей Изольды, сделал первый шаг. И второй. И третий. Его тело помнило. Спина выпрямилась, подбородок поднялся, и он повёл меня по гостиной так, что я, сама никогда не танцевавшая ничего сложнее деревенской кадрили, вдруг почувствовала себя принцессой.</p><p>Когда музыка кончилась, граф поклонился и поцеловал мне руку. Мокро. Как в первый день.</p><p>— Вы очень похожи на кого-то, — сказал он. — В профиль. При плохом освещении.</p><p>И я расплакалась. Прямо посреди гостиной. Граф испугался, Мойра принесла платок, а миссис Бакл — пирог, потому что тролли считают пирог лучшим лекарством от слёз.</p><p>На следующий день граф давал уроки менуэта в пансионате. Двенадцать сельских девиц, по три медяка с каждой. Половина пришла танцевать, а половина — посмотреть на настоящего вампира. Обе половины ушли очень довольными.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Вечером третьего дня я сидела в тётином кабинете и считала деньги.</p><p>Сто девяносто семь золотых. С учётом Леонардовых пятнадцати и пуговицы, которую я по привычке положила в общую кучу.</p><p>Долг мистеру Слейду составлял четыре тысячи двести.</p><p>Я сложила монеты столбиками. Столбики выглядели жалко. Пряник сидел на краю стола и задумчиво трогал лапой верхнюю монету в самом высоком столбике.</p><p>— Не смей, — сказала я.</p><p>Кот столкнул монету. Столбик рассыпался.</p><p>— Спасибо, — сказала я и начала собирать.</p><p>И в этот момент в окно постучали.</p><p>Я подняла голову. На подоконнике снаружи сидела птица. Бумажная. Аккуратно сложенная из плотного белого листа с чёрной каймой. Служебная магпочта страховой компании «Грейвз и Ко». Я узнала бы эту бумагу из тысячи.</p><p>Я распахнула окно так быстро, что чуть не вывалилась наружу. Птица впорхнула в комнату, сделала круг под потолком, увернулась от Пряника и села на стол. И развернулась.</p><p>Почерк был ровный, мелкий, без единой кляксы.</p><p>«Мисс Эшфорд.</p><p>1. Архив больше, чем я рассчитывал. Архивариус старше, чем архив.</p><p>2. Нашёл кое-что по Слейду. Подробности при встрече. Не подписывайте никаких бумаг.</p><p>3. Медицинская коллегия закрыта на учёт до завтра. Завтра пойду.</p><p>4. Пироги миссис Бакл не пересолены. Передайте ей.</p><p>5. Отец спросил, что со мной. Я ответил. Он до сих пор сидит в кабинете и не выходит.</p><p>6. Вернусь через два дня. Может, раньше.</p></section><section><title><p>Глава 14. Леонард</p></title><p>Леонард Грейвз</p><p>Отец ждал меня в кабинете. Он всегда ждал в кабинете, даже когда мне было семь, и я приходил показать ему разобранные часы.</p><p>Барнаби Грейвз, владелец страховой компании «Грейвз и Ко. Посмертное страхование», сидел за огромным столом из чёрного дерева. На столе не было ничего, кроме песочных часов и моего отчёта. Абсолютно ничего. После пансионата, где на каждой поверхности лежало вязание, жалоба, кот или пирог, эта пустота казалась почти неприличной.</p><p>— Садись, — сказал отец.</p><p>Я сел.</p><p>— Твой отчёт. — Он постучал пальцем по папке. — Сорок две страницы. Серебрянка, шаги по двору, кот с ключом. И ни слова о том, кто убийца.</p><p>— Я пока не знаю.</p><p>— У тебя есть подозреваемая. Наследница с долгами. Бывшая сиделка. На месте преступления. — Он посмотрел на меня из-под насупленных седых бровей. — И в твоём отчёте она упомянута сто семнадцать раз. Я посчитал.</p><p>Я молчал. В такие моменты молчание — единственная доступная мне форма защиты.</p><p>— Леонард. — Отец наклонился вперёд. — Ты потерял объективность?</p><p>Прямой вопрос. Он всегда умел их задавать. Двадцать три года он задавал мне прямые вопросы, и двадцать три года я на них отвечал.</p><p>— Да, — сказал я.</p><p>Песок в часах тихо сыпался.</p><p>— Она убийца?</p><p>— Нет.</p><p>— Ты можешь это доказать?</p><p>— Пока нет.</p><p>— Тогда почему ты так уверен?</p><p>Я думал, что сумею удержаться. Я очень старался. Но проклятие не спрашивает, хочу ли я говорить. Оно просто открывает мне рот.</p><p>— Потому что она пошла к поющей банши, когда все остальные отступили, — сказал я. — Потому что она налила мне молока, когда я обвинил её в убийстве. Потому что она плакала, когда граф её не узнал. Потому что она разговаривает с воронами. Потому что она пускает мне холодную воду в ванную, а потом извиняется тёплой. Потому что…</p><p>Я замолчал. Чудом. Вцепившись пальцами в подлокотники кресла.</p><p>Отец смотрел на меня очень долго. Потом он сделал то, чего не делал, кажется, никогда. Он встал, обошёл стол, подошёл к окну и встал ко мне спиной.</p><p>— Твоя мать, — сказал он глухо, — когда-то спросила меня, почему я на ней женюсь. И я сказал: «Потому что это выгодно для компании». Я солгал, Леонард. Я мог. И я думал, что так безопаснее.</p><p>Он помолчал.</p><p>— Она ушла, когда тебе было три. И никогда не узнала, что это была ложь.</p><p>Я не знал. Двадцать три года прямых вопросов — и я ни разу не догадался задать ему этот.</p><p>— Слейд, — сказал отец, не оборачиваясь, совсем другим, деловым голосом. — Архив на третьем этаже. Стеллажи с сорокового по сорок девятый. Скажи старому Пенниу, что я разрешил. Иди.</p><p>Я встал. У двери обернулся.</p><p>— Отец. Почему ты мне это рассказал?</p><p>Он не обернулся.</p><p>— Потому что ты не можешь солгать, сын, — сказал он. — И не сможешь совершить мою ошибку. Я долго считал это проклятием. А сегодня вдруг подумал, что, может, это был подарок.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Старому Пенниу было девяносто три года. Он работал архивариусом ещё при моём прадеде и, по слухам, никогда не выходил из архива. Он посмотрел на меня поверх трёх пар очков, надетых одна поверх другой.</p><p>— Маленький Лео, — сказал он. — Тот, кто разобрал часы.</p><p>В этом здании, похоже, все знали про часы.</p><p>Я провёл в архиве два дня. Спал на стуле. Ел пироги миссис Бакл и не мог не отмечать, что они не пересолены. Это тоже было какое-то проклятие.</p><p>И я нашёл.</p><p>За последние два года «Слейд Девелопмент» скупил всю землю вокруг Миствейла. Всю. Поля, луга, рощи, две заброшенные фермы и старую мельницу. Не куплен был только один участок. В самом центре. Пансионат «Плакучая ива».</p><p>И вся эта земля была застрахована в нашей компании. От одного-единственного риска. Странного. Я такого никогда не видел.</p><p>«Утрата или повреждение имущества вследствие прорыва магической аномалии природного или неприродного происхождения».</p><p>Страховая сумма превышала стоимость земли в сорок раз. Подпись агента, оформившего полис, мне ничего не сказала. А вот подпись эксперта, который подтвердил, что «риск прорыва стремится к нулю», написана была удивительно ровным, аккуратным, приятным почерком.</p><p>«Д-р Э. Хоуп».</p><p>Слейд не хотел купить пансионат. Он хотел, чтобы пансионат исчез. И вместе с ним всё вокруг. А потом прийти в нашу компанию и получить сумму, которая разорила бы «Грейвз и Ко» до последнего медяка.</p><p>Отец был прав. Из всех наших клиентов только этот заставил бы нас платить за чужую смерть. Даже за много чужих смертей.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Медицинская коллегия открылась на третий день в девять утра. В девять ноль одну я уже стоял у стойки регистратора.</p><p>Регистратором была молодая дама в строгих очках. Она выслушала меня и сказала:</p><p>— Дело доктора Элиаса Хоупа? Одну минуту.</p><p>И тут я вспомнил тётины слова. То есть, кошачьи. То есть… в общем, слова Аделаиды Эшфорд.</p><p>— Нет, — сказал я. — Простите. Не дело. Я хочу знать, кто такой был Элиас Хоуп. Всё. С самого начала.</p><p>Регистратор удивлённо подняла брови, но принесла две папки. Старую, пожелтевшую, и новую. И через десять минут у меня дрожали руки.</p><p>Доктор Элиас Хоуп родился семьдесят два года назад. Окончил коллегию с отличием. Тридцать лет работал в хосписе «Тихий приют» в Эшгроуве. Умер три года назад. Свидетельство о смерти прилагалось.</p><p>А два года назад доктор Элиас Хоуп, сорока лет, с теми же дипломами и рекомендациями, зарегистрировал практику в деревне Миствейл. Никто не сверил две папки. Зачем? Кому нужен деревенский лекарь?</p><p>— У доктора Хоупа в Эшгроуве был помощник? — спросил я. Голос прозвучал странно, чужим.</p><p>Регистратор полистала старую папку.</p><p>— Санитар. Сайлас Вейн. Работал при нём пять лет. Уволился после его смерти. Адреса не оставил. Вот его анкета.</p><p>На анкете был приклеен магический отпечаток, старый и немного выцветший. С него на меня смотрел мужчина лет тридцати пяти. Без седины на висках. Но с теми же тёплыми карими глазами. И с той же улыбкой.</p></section><section><title><p>Глава 15. Маленькая, твёрдая, очень важная</p></title><p>Мортимер не спустился к завтраку.</p><p>За пять дней в пансионате я успела выучить его распорядок наизусть. В семь утра он вставал из гроба. В семь десять жаловался на сквозняк. В семь тридцать садился на своё место, то, которое двести двенадцать лет, и спрашивал, не брал ли кто его вещь.</p><p>В восемь его место всё ещё пустовало. В восемь пять я уже бежала по лестнице.</p><p>Гроб стоял в его комнате открытым. Бархатный халат висел на спинке стула. Ночной колпак валялся на полу. А на атласной подушечке в гробу лежала веточка с серебристыми листьями.</p><p>Мортимера не было. Ни в комнате, ни в доме, ни в саду.</p><p>Мы искали все. Миссис Бакл перевернула сарай и подняла валун у пруда, как будто лич мог залезть под валун. Мойра облетела чердак. Граф Валериан, который так и не вспомнил, кто такой Мортимер, честно обошёл все комнаты, заглядывая под кровати и приговаривая: «Скелет! Скелет, вы где?»</p><p>Мадам Агата сидела в столовой и смотрела в окно.</p><p>— Он жив, — сказала она, когда я ворвалась туда в очередной раз. — В той мере, в какой лич вообще бывает жив.</p><p>— Где он?</p><p>— Там, где спрятал. — Пророчица задумчиво нахмурилась. — Или там, где спрячет. Прости, деточка. Я вижу его сразу в трёх веках. Во всех трёх он на кладбище. Но это лич, для него это не показатель.</p><p>У Миствейла было одно кладбище. Мы обыскали его днём. Дважды. Мортимера там не было. На тётиной могиле, под старой ивой у самой ограды, лежали свежие цветы. Миссис Бакл приносила их каждое воскресенье.</p><p>Пряник долго сидел на могиле, смотря на каменную плиту с надписью «Аделаида Эшфорд. Не дождалась пирога». Тётя, по словам миссис Бакл, сама выбрала эпитафию лет двадцать назад.</p><p>У меня не хватило духу спросить, каково это: сидеть на собственной могиле.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Ту птицу я сложила в полдень. Сидела за кухонным столом, держала в руках тетрадный лист, и вдруг поняла, что знаю, как это сделать. Как тогда, с Мойрой. Не головой. Руками. Нитка между нами была. Я чувствовала её. Тонкую, тёплую, натянутую откуда-то из моей груди куда-то далеко, в столицу.</p><p>Птица получилась кривой. Но она полетела.</p><p>Мадам Агата проводила её взглядом и сказала:</p><p>— Теперь жди. К ночи.</p><p>— Кого, Леонарда?</p><p>— Их обоих. И возьми с собой фонарь, деточка. И лопату не бери. Лопата уже там.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Ночью бабушка Гортензия взяла след.</p><p>Она слетела с крыши, понюхала мортимеров ночной колпак и объявила:</p><p>— Старыми костями пахнет. И нафталином. Я его за версту учую. Садись, деточка.</p><p>— Куда?</p><p>— На меня, куда же ещё.</p><p>И вот так я впервые в жизни летала на горгулье. В ночной рубашке, в шали с ромашками, с фонарём в одной руке и котом под мышкой другой. Кот был против. Тётя была против ещё больше. Бабушка Гортензия на всё это сказала «держитесь, девочки» и взмыла над ивами.</p><p>Ветер бил в лицо. Внизу проносились крыши Миствейла, серебряная лента речки, тёмные поля. Поля мистера Слейда. Всё вокруг — мистера Слейда. Начался дождь, мелкий и холодный. Я вцепилась в каменную шею и старалась не смотреть вниз.</p><p>Бабушка Гортензия приземлилась у ограды кладбища. Того самого, которое мы обыскали днём.</p><p>— Тут, — сказала она и потянула воздух каменными ноздрями. — Только не один.</p><p>Из темноты, со стороны старой ивы, донёсся скрипучий голос:</p><p>— Это вы её взяли!</p><p>Я побежала.</p><p>Тётина могила была разрыта.</p><p>Не целиком. Аккуратно, с одного края, там, где лежала голова. Земля была свежая, вскопанная совсем недавно. Рядом, воткнутая в глину, стояла лопата. На её черенке в свете фонаря блеснула маленькая золотая бляшка.</p><p>Золотая лопата на алом поле.</p><p>А над ямой, на склонённой ветке ивы, как огромная насупленная ворона, сидел Мортимер. В одной ночной рубашке, без халата и без колпака. Огоньки в его глазницах горели так ярко, как я ещё ни разу не видела. И не зелёным. Алым.</p><p>— Мортимер! Слава богам! Что вы тут делаете?</p><p>— Сторожу! — рявкнул лич. — Чтобы никто больше не взял! Хотя брать уже нечего! ВЗЯЛИ!</p><p>— Что взяли?</p><p>Мортимер спрыгнул с ветки. Со стуком приземлился, пошатнулся, кости неприятно щёлкнули. И костлявым пальцем тыкнул в яму.</p><p>— Шляпу!</p><p>Я не поняла. Пряник у моих ног понял. И сказал тётиным голосом такое, что у меня заалели уши.</p><p>Мортимер замер. Очень медленно опустил голову. Посмотрел на кота.</p><p>— Аделаида? — скрипнул он. — Ты что, кот?</p><p>— А ты что, старый идиот, мне в шляпу филактерию засунул? — взвилась тётя. — Когда?!</p><p>— Сто лет назад! — Лич всплеснул руками, и кости застучали, как кастаньеты. — В подкладку! Под перо! Ты же её никогда не снимала! Самое надёжное место в королевстве! А потом я забыл. А вчера ночью…</p><p>Он вдруг замолчал. Огоньки в глазницах пригасли.</p><p>— Вчера ночью кто-то пришёл, — сказал он тише. — Положил мне в гроб эту траву. Думал, я сплю. Дурак. Личи не спят, деточка. Мы только лежим с закрытыми глазами. Из вежливости. Я лежал и чувствовал, как из меня тянут. Вот тут. — Он постучал себя по черепу. — По чуточку. И чем больше тянули, тем больше я вспоминал. Серую реку. Аделаиду с рыжими косами. Как мы держали… И шляпу. И что в ней.</p><p>— И вы встали и пошли сюда.</p><p>— Я встал, — гордо сказал лич. — И тот, кто тянул, выскочил в окно. Я его не разглядел. Серый плащ. Мята. И я пошёл сюда, потому что если я вспомнил про шляпу, то и он теперь знает. Всю ночь шёл. Медленно. Колено у меня, вы знаете. Пришёл на рассвете. А тут… — Он снова ткнул в яму. — Уже всё. Успел.</p><p>— А днём, когда мы тут искали…</p><p>— Я сидел на ветке, — сказал Мортимер с достоинством. — И стеснялся спускаться. В ночной рубашке. Днём. При дамах.</p><p>Я села прямо на мокрую траву. Ноги не держали.</p><p>Филактерия. Вместилище души лича. Тот, кто держит её в руках, держит в руках и самого лича. Его волю. Его память. Всю, целиком, без всякой серебрянки.</p><p>И она была в тётиной рыжей шляпе. Которую кто-то выкопал сегодня ночью. Лопатой с гербом Слейда.</p></section><section><title><p>Глава 16. Ловушка для того, кто улыбается</p></title><p>Военный совет собрался на кухне в три часа ночи. Мокрые, грязные и уставшие, мы ввалились в дом: я, Леонард, Мортимер в ночной рубашке и Леонардовом сюртуке поверх, и кот. Бабушка Гортензия заглядывала в окно. В дверь она больше не лезла из принципа: косяк так и не починили.</p><p>Миссис Бакл ставила чайник. Мойра закутывала в плед графа Валериана, хотя его никто не будил и никто не звал. Мадам Агата сидела во главе стола, прямая и спокойная, как будто нас ждала. Наверное, так оно и было.</p><p>— Ну, — сказала она. — Рассказывайте. Всё. Хватит тайн.</p><p>Я посмотрела на кота. Кот посмотрел на меня. Потом тяжело вздохнул, вспрыгнул на стол, сел посередине, рядом с сахарницей, и сказал:</p><p>— Бакл, чайник поставь. Разобьёшь.</p><p>Миссис Бакл ставить не стала. Она его уронила. Чайник разбился. А сама миссис Бакл, своими полутора саженями троллихи, медленно села на пол. Пол жалобно застонал.</p><p>— Аделаида? — прошептала она. — Так я ж тебя… хоронила. В шляпе.</p><p>— Недохоронила, — утешила её тётя. — И шляпу уже украли. Седь повыше, дорогая, там сквозит.</p><p>Реакции были разными.</p><p>Мойра завизжала от радости. Не пела, а именно завизжала, так, что лопнули два стакана на полке. Бабушка Гортензия сунула голову в окно и выдавила стекло, пытаясь дотянуться до кота и обнять его. Граф Валериан вежливо спросил, не Изольда ли это, и, узнав, что нет, стал ждать, когда кто-нибудь объяснит ему, кто такая Аделаида.</p><p>А мадам Агата сказала:</p><p>— Я знала.</p><p>— Конечно, знала, — фыркнул кот. — Ты всегда всё знаешь, старая ведьма. И никогда никому не говоришь.</p><p>— Такие правила, — спокойно сказала пророчица. — Скажешь будущее вслух — и оно обидится и сделает по-своему. Рассказывай, деточка.</p><p>И я рассказала. Про подвал и нити. Про узор. Про то, что доктора Хоупа зовут Сайлас Вейн, что его дед хотел приручить Серый Предел. Про то, что тётина шляпа с филактерией Мортимера сейчас, скорее всего, у него. Леонард добавил про Слейда и простраховку.</p><p>Когда мы закончили, на кухне было очень тихо.</p><p>— Доктор, — наконец сказала Мойра. Голос у неё дрожал. — Наш доктор. Он же… он мне леденцы приносил. Мятные.</p><p>И заплакала. Тихо, по-старушечьи. Без всякой магии.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>План придумала миссис Бакл. Вернее, придумали мы все, но самую главную часть могла сделать только она.</p><p>— У него теперь филактерия, — рассуждал Леонард, крутя в пальцах единственное уцелевшее перо. Два других он потерял, пока бежал от развилки. — Значит, кусочек узора мистера Блэквуда он может взять в любой момент. Остаются три. Мадам О'Доннелл, чью нить Аурелия подвязала. Мадам Рейвенскрофт, к которой он боится подойти. И мадам Стоунвуд.</p><p>— Я, — сказала из окна бабушка Гортензия с удовлетворением. — Всегда мечтала быть приманкой.</p><p>— Он не станет торопиться, — возразила я. — Он ждал два года. Подождёт ещё.</p><p>— Если не дать ему причины торопиться, — сказал Леонард.</p><p>Миссис Бакл, всё ещё сидевшая на полу, медленно подняла голову.</p><p>— Я в субботу на рынок иду, — сказала она. — За мукой. И если я скажу молочнице, что наша Гортензия вдруг всё про старую войну вспомнила, и что в понедельник к ней из Королевской коллегии человек приедет записывать… то к обеду это будет знать весь Миствейл. Молочница у нас лучше любой газеты.</p><p>Мы переглянулись.</p><p>— И тогда у него будет одна ночь, — медленно сказал Леонард. — С воскресенья на понедельник. Он придёт на крышу. А мы будем ждать.</p><p>— Гениально, — сказал кот.</p><p>— Слишком просто, — сказала мадам Агата.</p><p>Все повернулись к ней. Но она уже снова смотрела куда-то за моё левое плечо и больше ничего не сказала.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Утром, пока миссис Бакл собиралась на рынок с видом генерала перед сражением, я застала Леонарда в саду. Он стоял у пруда напротив мадам Агаты, которая сидела на скамейке с чашкой чая. Я остановилась за ивой. Стыдно говорить. Но остановилась.</p><p>— Это были вы, — сказал Леонард. Не спросил. Констатировал.</p><p>— Я, — согласилась мадам Агата. — Хорошие были часы. Мальчик, который разбирает часы, чтобы понять, как они тикают, — из такого вырастает либо сыщик, либо чудовище. А мальчик, который потом врёт, что не брал их, — скорее второе. Я решила помочь судьбе выбрать.</p><p>— Вы испортили мне детство.</p><p>— Испортила, — спокойно согласилась пророчица. — И жизнь спасла. И не только твою.</p><p>Он молчал долго.</p><p>— «Пока не встретишь ту, ради которой захочешь солгать», — наконец сказал он. — «И тогда — не солжёшь». Что это значит?</p><p>Мадам Агата отпила чаю.</p><p>— А ты подумай, мальчик. Ты же у нас умный. И скажи мне: ты уже хотел солгать ради неё?</p><p>— Да, — сказал он. — В первое же утро. Когда она спросила, думаю ли я, что она убийца. Я хотел сказать «нет». Сразу. Даже без доказательств. Чтобы она не смотрела на меня так.</p><p>— И что ты сказал?</p><p>— Правду.</p><p>— Вот видишь, — сказала мадам Агата и встала, опираясь на трость. — А теперь подумай, что было бы, если бы ты тогда мог. И убери девочку из-за ивы, у неё ноги мокрые.</p><p>Я посмотрела вниз. Ноги у меня и правда стояли в луже.</p><p>Пророчица прошла мимо меня, похлопала по щеке сухой прохладной рукой и сказала тихо, так, чтобы слышала только я:</p><p>— Завтра ночью иди туда, куда пошлёт сердце. Не туда, куда пошлёт план.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Весть разнеслась к обеду. К ужину в Миствейле бились об заклад, сколько заплатит Королевская коллегия горгулье за воспоминания. Мортимер сделал ставку сам. От имени бюро.</p><p>Наступила ночь с воскресенья на понедельник.</p><p>Бабушка Гортензия сидела на своём обычном месте, на краю крыши над крыльцом, и делала вид, что дремлет над вязанием. Леонард лежал за трубой в трёх шагах от неё — в старом графитовом плаще, который в темноте действительно был серым. Мойра и граф спали в комнате мадам Агаты, а миссис Бакл с скалкой сидела у их двери. Я сидела на чердаке, у слухового окна. Из него можно было дотянуться до бабушки Гортензии рукой. И нитью.</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgBQADcAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A9H2+1Lt9qXcaXca+e5j1WmtxNnvSbferCDcuelOCe9HMJKxWC1xXinxpfaJr0VvLoNwNNjY/aLpwfukgBlxkAZ3cHqB2zXoPl1harc6pH4jtdPh0hL3TJot08x4EZyR1PynoDj/EU1NdRNXOO074hXOv3tja6BpyNNKrtNHKSwj5XBJGMcb8+xHeu7fcEBYYOBkeh7isvwxZLZ+HvK0O0tUkS+u4Bu+VUjFxKB05wAAAPpWzeoUjJboBk0SlFPQaRn20lrItok9qtxcy69bWEoaSRSsMwb5wVIBOVIH0OeopPKl/tK+s7ONWSC9e3QNIAeXYIuWI3EhT78VWgF9Dd6CrK32dtVF/MoAAjG6NULEnk7Vkb6OPWmJEh8VTXiiKa5g8SQyPbyMMRQ5kkFwQeD8rsFPbcT6VxvEcrbubqD6lnTnm1K5W306J7mVhkKhH16nHOATjrgH0NNtJpry3uLi0jaaG2iMszjACqBknk84HXHTj1FS+HbyO28eaa0k8UVsmtai2NwCFRCERvwJkA+px1qn4WvTHp09tLMqRf8Ipe7Y2YDMkkr8/VkSP8AKr6zK1xODJGuWPn5XIgjjlk+Zcqsm3YcZyQd6dM/eGat+HILbUvE+n2N7/AMeshlMo8zZwsTNnPsRmucv7cx3k10ZoNlxoFlDGokBdiJLQMNvXI8rn0yvrVySOIvd/aLkwLBptyf8AfaSMwKvsSZRj3FUq94NsPZsmikS40jw/ewWCW1zfpcNNGkrMp2TMi/fJwAEyTnuaZc3DWkxa+ElvbQxCed0CuVjcYicYOGUu0YyD3qqVaXQtDhgufKkgtNRIjVsGVg8hMOf4d4O3PoTVzxbDJqQhtrOKBJl8I2sTQ7goRkuonaMc4zhDgZ9Ky9vK9g5LFmytNQubi9it7SSb7KylyWUFY3y0bMc4+Zeepo1IXGm2zXF/aS20KSPEWfHDqCSuBznAJHqOlQ300MXhrxjYpdRvJ9l0mIGJvvGNFDFcdf8A69TeNJRd+IdXtGuo0ttY1Syg80PnYscQ8x1HYjzIxnvk+lUsRJdA5R0iXMd/eWLWsgubGA3FzHxmKMAEsfwYH8aieWSNUd7d0R7MXwZmCgwEgB+T0JIAHU5p2p+JhdmW/s9ouNcivbe8QKAQkENx5St33sskHtiMetZ9wbO48BRMUMmpE/2W7SseLdXNyNg9MmIe2KFiZPoHKa0kd1BJeLPaSx/YTGLrJH7oyY2Zwe+RUitV7xRqdndXPjOGBIFkll08CZZdxucEdunygY49aoxL8ta06jmrsm1ieinhfegpnvWraQrDOT0GaYYmNXYY1GeKXIPVc0ucZnbG9KmW0kZc9KuwxbjgIefWroTAxmk5CbMkVLGQWAJxSm2mUkFakhgJHPB9xWDlY6LXLECKE5bFWFTPQVRkilIwIzUsBuVG0Ege9HOiPZMurGveqmuXkOl6LeajNjy7eJnIJxu9F+pOAPrUqSTA/MQwrzj48675Oi2+iw3HlSXL+dKAQSY1OFB7jLlSCMcqferp3nJJGNX91HmYnwBu55tDnsrm5D4kllTKHdnzGDknJBz8uPoetei3toJYHQ/xKR9M14p8LtTOneRdRl2WKVw8ag/PnbkYyMn5+Mg8kV79GqyxrJGVZHUMrDuD0I9qzlPlm0yaLc4pnD2/hO0jtxHdJ58gVV3tjO1VCqOnYAD8Kkj8NWshBuoY5WVEQMV7IoUfoortvs49BSi1B7ClzROhuTOMHhfTxuxaxgN1GKVPDNhEMLbIMnJwO/rXbC2B7Cke1HHShVIkpHFDw5YifzltYw+eoFQPod6880PnItnNKs0ibBvLDGF3f3flU49Rmu7+yD0FQXSQQbWnljiDMqKXYAFmICjnuSQAO5NDkmGqORk8O2Mm/dbxnf8AeyvWmt4c08ReUbaMoeoxxXZ/ZfYUhtsfw/pT9ouwjij4d08dLaP8qhOgIMQhj9lVi4gAAXccAt0zkgCu4e2H90flURth/dFVzoDjpdAtHjKfZ1GfaoNN0SWNkW5WHy4gRGEBBOVVWY+pOxfTpXcfZFPYD8Ka1nFnO3NTzJ7oaOUj0OzjZGjgTKHK8dKtrBPGQcCugjt1UHauM/jTzDuUqVB96XOy1ZbmGis2flIxVuC23qTjH4VfW3CnhQKkSMKMCq5rkvyKyWkfPFSi1jHYVOAKaD7UKQhojUDGBTSik1HdXSouFOaz/tLf89GpoXKzYQ5Hzqp/CneUjDpiuS0vxrYzX9zBfS28CRuwVlYtgDP3j6nB6f1rYstdjvb1Y7BoZU2bjlyrFcj5hx0xk46njpzWMpJblpm8gReVGaHhtpDuKYbGKjsJ4r2DzoGyuSOev+T1+hFWRGw7ZrN2KuzM1ifT9L0+fUL+ZILW3QvLI2cKB7Dkn0A5NfK/irWm8S61danPAkH2iQfulByigBVG7nnaB0K55OBnFerftAQ+NFaS+htorjw7AFJRGbcDjlpFGMjdx6AduSa8Rm0zU3kiknuVjM27CoANxPv+HT3r1cFGCjztnDiVVq+6jrvAh2209kzK0is0spcHCArjnJIH3evPBOMdR9AeAdVN7ZyWdwAs9uAcE4+Q54GTuO0gjoOAOK+bfB3g+91PVrk20rwfZ1WQS7/3hYk8Y/P/AL5FdVotx8QdJm0qe3je9nmkEaBgC7Nty4LL97cFIGeAAPSuDFxXtG0zehRnFH0eF7g4PakyV680zRxqE2mxvqsMMF2S3mJE+9ByduDxn5cZ+tXhCh7Vy3sb2K3m5/g/KpFO7oD+NT+UnpTwABgAUcwMoXs0NpZT3lw+yC3jaSRsE4UDJOBz0B6V85694y1TXPHK3l4JRZw20sdpa2syp5bvGVEiyEEiQMciQKTwMACvonxRGsvh3UITfQ2Pm2zxi4mxsQsMAnPGMmvmb4ja/wCH7b4htP4dsbFNOiNsPNhi279u19wHUnDspOBwAO3PZhFdu5lUdrHqPwb8W6r4o1zUItRSaV7S2Hmy5ZI4nJU+VswEJwT82SRt64OT6cUzXI/Bd7eXwnLLAVYm5AlPk+WxcQxAkk8vnGQxA+UqOgFdoVx3rnqT95lqJQvZYbYJ50gUyOI4x1LsegAHsCfYAk4AJp7Rf7X6Vy3xmttUPg86to14bS90eX7fG+ePkRwRj+LIYrjod2Oc4r588b/GvxPrkMmmCa306KSERzJCCQcoyuCeTghuhJAIGK3oUJ1vhFJqK1PoTWPHXg3SsC+8SWMRZ0RAGLFy6qykbQflIYfN096st4m8PebFFBrOnXUss0cSJDeREku20YJYA9zgc8cAnivjZLCxMga/v5jcyoXicnzI5AOo56Hn24B9Koanqdh5UQ09Z08xA4BODG/IIHfjqD9K9L+zEupg8RFH3bbPHcW6TxPvRxkHaQR2IIPIIPBB5BBBqUpivl/4LfFmbwtZJpmq2EL2M9wZ55o8+YpKqvrjPy556/rX03BdQ3tnBd2snmQTxrJG2CNykZBweRxXnV6boSszoi1NaDyKqXd28LGOMAnbnJp0yTuSAXYd8Gq/2OdiT5ZzjJzWKmjRQfUrNezE5Z/0qPzJpFIXJqSW1O7DcGtGygMcfyxkfhTc0Wo2MfyJ2OWUj6077JLWvOJG+XBpotWI+8BQpsEj5etb6bzDk53Nz+Gf8a9B8IalLbTJcJjdDh0GeuMZU/UZ/WvKLKVXnBBxgsMev+cfrXaaHdiHDuD5KFHZj0xn5uPpTxsbanFRk+p9BaTcwRRX4RQEinBjUfxh0Vhj6sxArQsrzzrj7NcRNbzkkKjc5wATz3xnr/hXk1l4seO3trVplaHylwpOfnAPyk+2T75Ar0Dwvqx1SK2gVjHNDIrxoWwZYyCCufYYPvgfWvP9py7nWtTT8YRK3g/Wg6hh9hmHP/XNq+crNLaOTUJHaMldNupE3qMbkQFcZ75J/Oui/aL8W3en/Ea00ez1R0t4tPIniikwqu4YMGwDz5ZU8/3ge9cFeKlxLK8wJTIEp3fICck/N0HG3vn2r1qVP93q7XM1WjGdzsvhwI2i8QO/+ra2RAR158z/ABr0fwEbG01WZTcoEju7gQFnAUL8o4J7Y/nXkXhW+itILq3ZYjFJHGrKflKKM7T/AJ9Kp+L9Zki0p7W0YxwGRCFL8BQRt7cjOCayr4Z1K11saqvGNN3PqHUdY0rT7Vrq71G2ihX7zmQYFYWp/EXwhYWkdy2rJOjuU/0cbypGeT6Divl6G6llEbHM0xKncsjMBg5xzxk9/ao7+9bT4TK6eYu/JdFAOCAAT75b8qqOAbepwyxn8qPeNe+N2lW8fl6Xp8tzcMkbI7N+6yx5BI/ED1JFcdrvxg8UzwztbvZafa3EjRxbeXjXaFyrf3t2SM+vtXmNrfQFmeVNjzLtjYgsFAIHf1JwD/s5p+IntgrShZJAFWPOED5x09OhFdcMHCJx1MVNmrqus3+pRTSX97dzyH5nhaTbGzMecjoSPWsTU54bexDqY4Suwxgrn5txwpP/AAJj+FPtm835EthE20YjYHA79Tzxz+ftS6hp91NZ3EKmXqGVXO5SSNwI9wSw/KteRU9goylOep9U/Ci+GoeBNOvQBmVXLH+8d7AN7ZAU47DA7V1W/wBq8r/Zgv4rrwfdWBYyTW8izOw+6qsuxEHuFiBPswr1ueBjbSrCdshU7CegOODXg1bwm0e1G1j55/aZ8Xm901rDQ0mv7HTz/wATKaEfuYpXwYv3g6EBXzj+/wA14Rpvh7X/ABHbzPpdskVwpT5On7tl3KQT1yPXtX1V4r8LAfs7XOmeSul3VvYm41CNE2rJMgbzic9RkOykcHCYOMZzPC/hGPSNUgutLu1kt7W3Gnuu5dsoj4STgZ3DkY6Yb2FevhMQoxah0IlSU3qeDeGvg5431qFDcWv2CEMwYznDHg87fw/WovGXwt1Dwbbm9u5jdwIq58ofMnr+GR+tfXVssqjcAFVerE8VwPxPjs9Td7NbuGZCrQzokgJXco4PP91gfxrqWLnuxPCw2PmLXdSS5VI7aRHiAGCE2sDjBB/z619Tfs0ayusfD+Kzmm33FlIYgpjK4j2qwIP8Qyzcnvntivk+5tDYXU9pdQJ9qibyypySOT0I/wA4xX17+zZpN7pnw2Rb6FImmuDKgGd23y0X5snrlT+GKzzScVTTMsNBptvY9I2hRxTZOTk81M0bHtS+R/eP6V8+pI7CmsMYfcqDNTBRipfLUdCD64PSua8Y69Jpls8NnGks5TJDAkKTnAP1wf8AOcKVTlVwKuv+LLGzV/srxNOj7SswKg++enofp9aqTeObFmBsNMuLuLHL7lTDenPXjHPvXknie7lJSJXzkGQk9ckKCPzFcXcatP8AaJEDZKNtb69/51vRhKornPUrcrsYWh3BN2YyhJwenbk5ruiGs4ISrCS1nTayk4KHBI479P0NeY2G631eHcEchucHPsefbmvQZ5Ul8H75EIm81SC2cjAY+o7E+v0713YuN2jkoM14ILmzSzkmVJI3BPmL1bkk7j6klvwr0fwVd+RDbXhCb7WXJxk8dMf985/OuBsrqG98NRxzIP3QIVl4OQrHP/jvP1rJ8Sa+LDwpc2bPh5o1i6KSQR82AT12lhntuHFeS6E6slFLqdsZqK1OU8ea7P40+IV/q3lvF9pmZ4Y2XBSNVATOCRkLszg4yDW94Tnjn05Uk3gxswcqpBjIAAJK5yxXgEjlgwzXN+ArD7bqtvJNM0Ed1fJAWhyc7shtqgdeTxz049a25kPh7Xr3TGlaSKeeWKKZ3ZNzRyMEYlfUAHaMDknjqPfrKLtTjujlq07x5w1lozcxlXgWM7YxIo+ViDuLMy53E4zkgdR0xWLqLNPbOzXMv712ySyszKDg8r0HQcfpXQs63EbAwQsdjyuV2Nt53bA4IPGTzzyQa5vUwkRSPzfNCp+7JIIcEYJO7HI54yev4VrSXKrHnyqS2I9MkkjZpYkmaTz9pJyBgEjgHvjvTbyA6nqlpp1uHIlbM0Shcrx0BQ554ABz1HPNRxxtK4Vokl/ejHyKdpwPX8f6Yrpfhi9vF480+/dt6xSBpMhQ3yyKcnHbC8fStaj9nTcuw6EOeokYmrq+n3z215Bc2sTLuXz4scHrgsSCOG4x68ZpI7hfs7W4nV1A42y9wcgZxkkcY9816b8T9CvtS1i2MVq0yfa7wk/amlYossiZIfAjUZUdcHOTjNctY+CdXhtJfltXW3w5b7VCELZYHBDdeDx9PUVx0cfCUE5uzOzEZdU5vcWhh7YlIeUZjjG8EIzBSDk4bpnI59zXW+HIb7+wr26GmLLaWuw3kkDb9zTfddO54wcAd/xNSHwxrckcVylldLFFMI90cgLR8Md23+6NvJIIx+FeiWVqqeAPEytDsX7Zb7HSQgthIVwwH3lAboSRk9OM1hisXHl9x3N8Dg5Qk/aKxm/sw6mtr48utFMpaG6jfyY0BAzt37mHoqxgDjjea+nBH7V8i+ZceFviJa31rNcQg7SPIIRmwQQuSGAy20dDwOQa+vbWaK5t47iBw8Uih0YdCCMg1xYyK5lJdTa9ipqmn2mpafc6ffQia0u4XgniJIDowIYZHPIJr5G03QvEejSPrHh6R9Mij2XSadbTzTw3UTqXMaoUOGxsGcnqecivsgpntXkPiiMeH9Ql3tHDZWzoEPlOkccQK4A4bOFK5b7uc5K4OHgqrg2u5vh4xqNps8y+Jvh3xdq2pXkljqup3NnCozaQXXlBlbAcAKMkcnrk/nS+FfAcNrdRC0tmtdMigWW4uLpSLkTkKQikY3KMEHkg12+i6vYaj4ivbXTpWufLBkd1jYIPmAADEYJPJ4PaqnjC7vtpt4ZSNxwoFenze7Y6oUISnds8o8Q6Qg+IV3qlpYR3Ijt4uS+0pK7Oodf9oLEQMA7SQ3avoH4E6U2neEbp1aFra71CWa2MUofMYCoM46H5DxXmei2l5c+LNO8O22jC6F5cRI94XAFuhEhkZcggsI0fg8HcAQQSD9KW1nHb28cES4jjQIoyTgDp1rgx1Vu0WVUr04UvZR6u5Aprmtc8QXNveeVbxwrDtD+YwYtgkL9wDIO8jrwQDXS6zE40q4EAXzGTYMhTktxgBiBnnufz6V574juGtbR9JnzPPHFGzTFwSAV27SAM9cnnvivJqSaOGLuULvxg2may9xFGfJmlVJQSGLAdWGOAdoxkdQBUHivXdPnha8s5I2af96Co+cDCKQR6jn35PY5PnniLU5W05r2dzvd2wfQZ4A/Lp+vHHJ2eqzSavEJXcAxuoCYwMqcnnpyAfwNbwoyqU9DKdXldi74kvYYlJWUFtkZdz2PBOfXr+lcirvH1lwznc3HUmrOv3KCF0KhlfqD/ALLf/rrP027ka3LsNmW4Gc8V69Ck4wszhqyuyprAjhuY7mNOWIk/lx/n1rbsb9n0uVPMywgJYY4Ofl/k1Y2qKWhhRmyCQx46c/8A16S3SVEhjcZj2kgnufeumcU9zKMmtjsNKeVtKlYbiqAA8DA3FfXpwCPxrmPG199r1COzidVB2qoJ+XP97H+9x6/J71ejvWt9LkIwWK5UdwRjn8M/niud0OG1ubp5dQkcJnbkE8cZ/EcAZpYalaXMzfmbOt0UppNzb20N5BDNZXcdzBI6lkYrzg++T196TxhqEV/qUayT+Y43SOQoC8gYAxzjIOR6E08W2lakYrLSLWS8upXCDdEdwyccepPB+nNaepPcaDawLqemws91apJajZwwdV5z/dBzz68Vo6kFUt9pm7hN0ttDBg1Ka5tAkoM2UAXzFG3K5xnPPOCCe9UL5o5ER1QsijEhDEIw9efbFRaiXSWLUZ44niuZSEUAAKNikD8Mnn2+tLHdWctrI4cIFIBViUJA5yR/St0rHmVack9hsTJNevHIWYkAYdRyueo/MV2/g3w5BdxPqmqakllYKTGzAKTK2PuqCMcdST/U44bT/wDSLqFoJVAcbAuB0/L6V2HjG4FrqtnosKiKOxiRJVR8gy4BdvxY8fWuXHVZJKnHqduXYbnnzS6HZeJ9M1q70uC30CVYrUZm8iEAyMCGGXY84wcAEnAPTivPrfVfFml6oLdy0kkClhGV35BOAWXHJ5/U1p6br9/YweTHe3RWWQ75EO4gZxtHqcD8ea9v+F1joVpbSRy3dhdao7GS6O4MzSMM5x6e3avNhTsfQS0VzzHwJ4rlfUINJ8R2EkAkYrBdsGCSybed4boW5OfXjvmt9bLT9Wvr2G2upLS8AkE2HOyRAS2VDZAxxkAYwARjbg+heOPDljqmmOBAomXlGTghuxB7GvCoLmTTvGNok6BUimENzu3YC55yv90D81x71Fajy+9ELXRa8aafNevJfRTG4FiI0imzktxktkdT1/ECvb/g343srjwlYadM0r3EUvkKWbIEZb5Tk9AoJTH+x2BryLW7C9sor6OOSNmt4iOmFyB/Djk/j6VD4GhvNIvpYfIkCO5jV1OVG0k5J9tvH+8adZ81HzPMqQ5XY+r9OvrTUIvMtpVYFmAGfmIViucemVNcb8V7KWJI9SsktvtUqCAPcK8i/JucLtXAAKmUk5H3VHPArI8D38cGoWs1zJkxkqAW2gEgjd7/AHjXGfH/AMbpJqdkLIl0tZlZEDj5lSQMxyp+65VRg9kz/EazwUXOdkRrSlfoGhXusPbvDbJp9pGBucvYSgFu5zvGf6VD4y1Sw08Pf3TEqgwiKMtIfQD1rjF+Mt1e3Q0f7ItruU+TLKw2k9s498VHaeHdcur648Qauy3llCA6SQyblPOCEUf3c8/Qmvb9hOO6NY4iE3oz0r4I61Z22qb9ZxHdavMPsUR3OUCgrhRg4+8Ceg+ZjxXuhFfL2uXlrocNh4stb7yr7TL6K2tIecEvJC82/HJUwhhj0Le1fQkGv2+p+EDq1tsAkhUMpYP5bsBlTjr1HPcYPevKx9Jw99kVJKU9Ce41rSPOa2ku4xIj4KkH7wPT8x1ryLxzrStLdTCZpPMlARicERsxx+QP6CpNdvNvllBgK5MjkYb8/wACfqTXI+IZ1msJHMalTMAj555HGfpj/wAerxVJ1WaRjY5XxUGkisoAzyAW6yuB/CDz0/EfnXFPfPY6mWBDFCQNw4Ociu08Tt/xNrwh8uIURGHG0kY4Gfaub8L6VHq2ryvd8wwAu+R78D9ensa9uhanTcmcVVOU7Iw1ivL1W2RP5IkIjYjAyev6An8KelrIgKJHgAnv3rvdcVEuLeIIgCR7umPu4BBH/Aq4HUxi/m/eMg3fKB0xXZRrOqjmmrMhuy8giGPkA4z3JNaunKsuhyopAdUDgn0GQf6Vl3jBdOYtndgD9eD+v61P4enKRsjZYG3fPOOAP157VvODcRR2JLZIrhVtZtnlrtd3cE7Uxnt16H8s1QvIYbe5l8vb9nuG8rKHIC/OAR9SRWjpMjokLsAp4JOfvYPIH5frV3WbaO11G3sFXfG4llHy8L84IAHoC/6U6ctWjVHR/AuzuD4xsjZ3X2dUm8uQNHxjjHBPoT+dafxrjFh4T8GI15PO7QSLOsrg+UYzECBwCBkNwfSuR8K+Ix4b1yO/vVY2TSZeHcYnY4AG0krnBBPB9PWtXxNq9n4o0vTF0rSJlktprsyvIAWkSWQsmX3HOAccnr+dcFSjP62pJaHqKUfYWvqczfEPpmjlQCGuXwc/9MxWp4c8Iy6z4V1jWpZGT7Gm6NWhJjfAyQX6ZwRx9KzLmyubSy0eK5Ux7tQmKoeSASec98jH5V3Hg7xBpei+BNa0fWNUubK6naVLe0KKYpsxKqt90ndn/a/Cu3FznCHubnPh1FyfMcj4A0uK81gXsjw2VpDE7tM2NsbiIlF5+8WIPH1rQvmtbprrXZ4533OZczuF8w7mAC9Sc8DGPr0rP8KXcdjsMUHlzGPAeUtErbiASWJAAC7iD065z0rP+3W114pgj1iQw6eQYYWKjbGflOHHOBgHnnnB7Vy1IyqVdeiO3DKMYux3fwr0S58TXDao6W7SWY2WSEgRhhkkkeuCoz0qxq+jeOrh9LdYNON3LdmK6tYLYwvaZQFWEgALA7mXcPlBxmtbwQ0Vg4l0e/s7uB5N072r74/NwN4ByeOenYfp6jptyb1ljMio2OSe470c/LpY7ZU+ZJ3Od1i61uz8K6doujyGbVrkPDB5z4b5VJPzdAegyegOexr51fxFdaV4miEunXEV3ZytDdJdvuNwuQAp68nB5HqfevouefWBrATUdOktoiXLMkoeMJtYY6cgnbxwfX0ryf4m6dZaj8QtMt7aKG1n8lp5ppDsiEQkyGJ+okB780RkuVpoVSm4q6Z2eiSW2p6UboOfLu4mDRO2WQggkHnOfnU56YZcd6y/Dt1c74IpTmWQrGR3ZycYH51pR2qaEzWEVyYoZIRJN9pACRhHLu+5C2OZzHtUHJVTnAJGbNq+m2lo3/CPu8tx5YaS7kA81X2lSIlUnaDlu5b5iMkcVzUqE6qsloeXipRTvc2NX1yHTrOF5n8yZo3JtM4K5BUeYexwc7eueuCMV5hcSvqOoSxTLHGXJkj2gAYJyQAPQn2HIxWqLdrhEnLCRZF3Bgc5zUN3YMnlzR5V42yCO47jqB09ehwcHFe/hcFToK6PLrVpT06GJqHh1bq2MUhw/wDyzcDlT6/59aZ4Z1nxp4Vt51s1uktIJNt2EUtEE2uQ5/uj5ywPH3fbFX7nVNcjdv8AiUW7x5AjaScKzE8DIwQPzra0/Vr3T8zxJE0s8BivbGTPlXMR+8jdxwThsZGenUHtbuYJnI6rdLeWdra3GpyrBFsDGST7kZG1nyB83y5weSMCvQ/hz4w1TS9Am0ppoRdQSm2uFuGKxzBemcD5WBAIY9sg9seZ39hphutQ/s+aeTTon2pBN8zRRsqNg7eCUZmB5PGeeK0p73+0NcuUu5v397ah5pBGVMjj5S2OgJQqSBjkHgAiuevh41o8sjaFaUHc9qvblrxEjI+ztKCckhlyAu7BHDY34JHeuL8Uy/Z7G8h34JdCMegUgkGsfQdRubCBtNlXdCzFkVvmjcKQy5BPJyO/93nGam1txcW6XEcVxHDKokiEueFIB25PJ2/cJPUrmvmq+WuhJW2PRhiFUjoQ+JJd0V7MRiRZo1ZAcgBTjIbv3qr4VuZ7fQ5ixRYp5CUx1JO5ck+3+NZt7qHnQXgeTDSnzCMdTuIq14ZKnTY0DMzgDfzwqFyQMduQ36etW6bVKzMG/euXL67NzdTs5x+7Yqf+BVyOpxhrtmaQqSBxjNa/mlNQvo3OdsO4enJ5xWZcyL5xYZIbkdP8a66EFFaHLOV3cyb2XCLEpIycsM8cZHT3zmrukxgLIyDczI65wM4Of0HFSS6es2mzyKMvEvmD6clh+hNS6Rbm4s5pFxtgTzn55AB+b9SD+NdM5JxZUYuw+wUCVBJ80ajkfUitbXtPu5Dc6hAzOYESUFnQYx1wCCMfux14PPSl8P6TNcsgfywZozNy3G0bu/0Umq+ta4hsHsrdP9Yn7yR0PzgE8A9hyTz/APr54Sbn7pd1FamBJr1/e20a6hJHLHDIHjDqpJK4O7gL0BHHfd7VpX13qnkLcWt1cFGXeY3LMoBGehOMjB//AF4rnWuP9KNtHEkkjoFCnOFAyQOvPHr9KtpfQ2+WnBjUgkvH6/ToOvb/APV6RnPm3XQsu+tXrRySzBzbtvQknjjH9f5VNFd6sIPtryMxyQAHcqMHHRiQen+eTVnRNTjmspLOcPJlS42ocgKQSMYHfGPqKzrOWO5QM0sJjjc7echcnrj0H61LH7Rxjc1dIh1LVdTgidm86aRYkw5QAnGBjGMc9fz9K0PGOi29z4ftryyw7hmSTIAkO0YJOSSzBQHPzNjfxtUACPS7+Oyu4rmBP3kEqNE4C5DKMgnPXkdK0/D4utTvGtre2mkZo2YMn8OBy5IOBg7Tn1C9a8/FR+0uh04Gs43i1e5f+EF3baT4UkmvPMFt5zJKwBYRODuBwPUNg49BxXsEH9jeJNGNpPFZ3sJbKM4WQKwyMqSCARyK5HwFolpL4RvbVZftCteP8/bOyPIB7gEEZ74rg9et7zwxdTXdjc3FuUYcRk5f0BHQ8+tc6kqnvH0G0Tv9Q8NWXhIz6rqt4lraRDer297Phl/uMpbBGcEKoGSAMc4rivh9rl/rfiHUtTIa2muoSYQ4aVYlUoIsovL7QGGVBJMh4+Ykcb4g1rxDqdxaJ4puZLm0jlMkKHaqPhtuGwMZ4PXtn1rr9Av9Cl1h7fTUS6eeCRZS670TGWDADHCqueOTjuamv7kDNzctGb/xCtrh/D+o3Ed1M9p9ohRYCenlmTL/AI+Yo7Z2jNcNZ2s6YltSC3dO7fQ1ueOdXnWWe1tjIlmL2QKkvLbDBASrHJz9455PWsfQ7lZMxBsSR8geor2Mug40rs+ex3xWLlpffZmEx/dwSHbPGTjyZT0bnoGPX357mqHivxHdaXc2rhovs7JIJVdTjeuDjcASGPQducnOOLN9NaXDPBOnlSyIU5Pyv7Z9axNPu5J0MF1DHdS27KzxSqCtxsbJU56bl2/z4r0ZHGtzpLZ5tRklvLeG0n021sTfzyPIFeGIHazLk4JzIAVGDjcAGJApk+J41uImVlZdwwwPB78VS8WsyNZa5pMXnfZz9pQSbRkHkbwqjBI3LjJI8sHuDWHo2p/ZLG2t7US/2lPMHmhZFjjK7MP1G4PvXAA4/Os07q45R1LGteba3aatagLIp/0jnbuX1J9uR9D7VnR3MP8Awk+mNFysmYf+AkMQPfnFbsd3b3atlTG+drxSDBB4/Mc9e9cokJtvFFlFtGyOcOmOmM/0/wAK03EdddS3CWcT25+ZZ0B91Jw35Ak/hWnGpn0uO8ZzyXtPLx0EbFwc+/mkfhWDMwkuraPJVhvkOD8rLjaR+ZU/hW/ZtjSZFAAAv7jGfolcGYfwzow795mHFoVzfXVwUZEjiz5sjYAHzZ/Hp+lWtGhFra3O2bfIgRBtPHLMR6g5/wA9a6N1jg8LRFExJ/rJCh+9uz19cDiuchkgbTphGuwCVU5Izwvcda8ONSVRWNpKxjwTvPf6q8sfKxqqMcAdD29eeDzxn1ql54Krlugx09/8aswlJNR1JSMNtXB7behP8q526eZ5dyM205xz0GTXpQick3qekaFYiwguLu68t7eS3neFZOjSxJu8v2BDj9cVieHrK6mspVhWQDBExA6R7lzn23BR9cV2HxLgj0XwVNos00bzHWy0YAOWWNGR2+mWSuz+CGhRX3gbXHEqNJMiQqgj3PHtG8n6NkDjup9BXH7VwpOoup6FOn0Of0Lwot3pziRd0P8AZbXNttOCCjjIHtyR/wB9VzXjPw5ZWfgbw3ezwSQ6nffaxeAudoMUgTkdsZOfpXv/AIc0bT10bRoFUiR9LliBBGWc8sp9gWc/jXn3jy+trvwhfO8AkfTvFVxZKQefKdmeTHtlsfhXPhK0nL5lyox6njMGlNaeI4LWa2MU0cwhlVh8ylYmyp9xV7wJ4bi1+41h7mV0/s+0nukHZjG4wp9j0ra1y5tdR8ZWuoWyGJry9lungY5aLcrgKcdwqr+dYvhnWL3Rr27S0Vf9NSW1kLLn5HbnHofevVlKpKnpuRHlUiSC2hh8Q6j9mjQCO5uI0A7L5gCj9Kw1tFMauo5Luv0xI4/z9K0tDmdtQuY5TtkmKSDPVsyEn9MGug+HukWmr6tBFdnFpFJNPcleSIld2YD3P3R7lfWqnWVODlLZEqnzy0G+CvA2q62DNBB5NnG6NcXUvEcSfNznv0IwK7jxXpEHhDwpaWOgTeZq+tqqyyFuWi6ggfwqeGx9AeRXeX2oB7CDQ4LWK3tnkEKJHwFiyCVA9cL161zOirN4k+JWr6rct8ti32eEY+6eMjH0wR+NeCsXPF1LfZPVpYZU9zQ8EWQ0PwjbWTMWKu7EnjJOCf51wPxJnkk1CSTS5FEtlMiMrqMyyYD7FH4qM/WvXtakjt4ftTosjrxGpxyx6AV87axexaj4wurm/wBREBDu8ixDgTKGjCj8ETnjp711wOly0sX7iTXfDsRu7/SNPmE+4xOrCTaHYsTjoAc5x2wKTwZds7Tq6G3trsDdKkPQhgy7gOQOCpXPIb2pnhDw7e6+jI91L/Z1vKdkjkgFQRwPwJ/Ud696tNN0ay8JtbxW1vCs1sEkUxjzjJkkOCeg65B5wR61zV68V7r3M9jwn4gz2aTS2qyF5pJ/taOoyu1oo4woPfJRvyrDtS42XCEjB4Iqz8SoGstXSBWxAjNs4555/TB/OqekTvFGsgAlib/WLjp/kV9Flc/aUFc8HMIqNV2NHUVW9tjNEoMgH7yIcZx3HvXMQ3It/EkEjsd0qFWz3xxn8cj8q62W0BAmtm3A8jHVTXI+IUDX1teZCzJJhx2YHv8AoK9Fnnpmq9p87O9/JGjuxEaxgr3GceuCfzNC+HvLvbfUTdtcNAAEWchI+FUBmYc8FQ3uQc9a09MulaHk1PcSJNC8bHKOpVgehHpUWK5rmRf2n20SSgFHV/3TBcYGPT+IHB/P2rFiknuNXskmTZcW0rb/AHXYefxIH611Vnu+zpuhSEgY8tG3KoHQD2rm9THk6m1zGcEQMgHqWIA/z9aYFy0fzJbmdXJQYhUf7QySfrk4/wCA1peH7mS+8qRNzQMLiZvQFzFt/MIfyqhbRi2ht4QMlfvHuTnkn/PetH4dEw6KLcqGaSSFCfRRFISfpkAfjXHjlelJm+Hl7x0GqSFbKOEA7DAPqOnJ/OuQsJZn064kbhPPDDI/ixyAfx5rp9caWKKRG4KQ4/LAH+feuYt0aKxlBOY3cEr0CnH9efyrxcP8JvU3MqF3W8muxbkCQsqhvU7T+RzVKeJY32sueuPpk1ekjNqYZJjmOeMSDHVWUjP6D9RVWRvtM0kv2ZpRuIDKcjHavSijBxPpr4veBzq3gjUo9PtnlvLC9F5bgIS0kbKA6Ak9hluMklPU1518F/GUmgS3G1ISkoUTI/Bfbnac9sZx+J4r6RnnjgUNIcKTjPbPb6elfHnilbex8e63BZGH7Il5MmyMHYE3thcDsBgenHfOa8rC/vabpvY9Ob5JXPruxu9Oi0GPUonV7RLbz1mRNmUK7idvUE5JIxmvmPxfJYXGvam81o3lzatdzFgxIljLoUYKD1x5h6dD71j6n4p16fTV0hdSuHskJPlGQ49s+vrz3HrWcGuLrUFS+kW3X+KSQ7cLuGQMKenIrTC4Z03dswniFL3UjX0eLbf28g2R+SwciV9h2eUEBIY5HIPWoZNJvIL+OUSWxjVgfluYySTjtuzVu5t/DsNujm5kvSqAHF9l8D/ejA/Csq7mt1dpLCKZQRhQ7Fiee54z09O9eiRzpbmtZ2dxDdM21JNlvGpEcqMQVUZBAOR1x0r0D4RWZiT7bNELX7TILXcRuUqsUk0oKg88pD+deUadf30WyIRMrZyZCPvY9c8Z969t8BW6W2n6ZDdTxwm6jjMyYVt0txKXjlz2/cQgYGByK8nMKj5OU6cI1OenQ6e7SC91tp9sqJDHPckRoSxCJ1x6kkd65/wZp7/8IVBq0WoJbLceZqF1dCZYXEe59kR3hlwdzfNgf6vr2rY8aRPa6owsEliaPTJmkjVstGWCZ5//AF9fwEfg6+tZvCenWlzLbNptnaRQrG5AZ50UMCBxlVZMcZJZj93aCePAuNKMmzur88pR5Tmtb1l7a6Nwoub6+2SywRzsQtuq4JGAobeysDgruA4GM8+Z+C9ItNU+J0g1yBxaTmWdt5DBvmyygjjHLdDit/xgrWHjRdQ1NwttcxM0nlsqMYxtHlK3XduIycjIYAHK1n+D7G/8TeLZdSjeS0teD+54QKEwI1GOABxxj+RrWM7U3Uva6NXvY9n0W3j8QXqrpdn9m0ix2pH8oTzDnG98D6n9e1GsSSLqzaSVxJF80vPI9Pz6/lWfqWvW2g6TLbrDG0JRRggZJHIzxyM4OO+Bnjiqfhx7qayuNYvMPc3pMq5J4U9PU46evGK8mpHnjzM1ipJ67Hnfxy0+CCK3uUQyuSrvIjKwQ527Tg8HDZ+n444jQZgZPIY4DdK7P4owSvYybZZSsu4GVv73POPx4HavN7aXc6SRtwwDCvsMmmnRsjw8zptTuzu0X7NLk8D09a5fxyheEyIMFBkn0UEE/pW5pt5DqFkIXcLKo+UmsrV4n2vb3kYZWUgN2Yf4c17J45S0W8LWwXOW71rDLjJYfj1ritDuXi8tmGRgd66u3ud3lshyC3P5HigGaMUiRKQ3Gaxr+1W7v2Y7chQUBOMnEgPPb71XWkGeay55T/bcEiAsBA4KjAzllHfHr/nvJSJNaJ+xSor7T5TKGzzyCB+OSK3vA16lpHCrIWNyI7dMdi8qAH8M1yWsSC5sC6uNrFGBPpuB/pW74M1DTINVsftMjCK2njm+ZeA0bqw/4CSMEZ7nGMVhiIc1OSNaEkpK52HxAhlt9WkjUbmYLv7YyAx/XH51zmo2ZjadOMlsFe+O3867vxt9k1XxKt/p07S29y5kJI6Fcqy56EKykcZBA4qn4rs2N1qksytLI8cc25VON5bJz6dT+IHXmvmqc+VpM75x1bOBvZYotOubC6gLTxxBbVw2Bkn7x/4Dn161mWd7bQ2yRSS7XXOeOvNen3/giO/tNQ82QJNFpC6hAwbcB90kEe6598kHtXkUsZMjBhgg4r06FRTjoZuDPcPiH8S73Ubt7TSJjBaRE7HUfOSQVJ3fQnp/MZrzuy0tJzIzyDr82Dx0Pf8AA/lVazQSSnc7Aew61rOIIoxLK2wMyoOcdTgfzrFwVLSJhKcpvUsWmk+ZvzLHDHkEsfvMDxwa2/stlp1ifJtw7r99mG4/j3PJqpYQgEYY4Ixg+lSW2sARS3Aj8yKO0S65bn5g5wOP9msm5M6KUopeY6H7HfbQHBAT6YP8J/PFMl0nfOAhAj7AH3/wq/JHpqo1xdwQoAMs+MDFSrppnRXsrjYSeELZXn0zWTTWzE48xDpnhxZb1FkfyYU/eTyAgMkQIDMM9+QB7lfrW/451OwhuEuLSWIG4eOWNEbKokIZAvsAJ+Pp7VHYTCz0nVILq0XUBJ5UflMPlXb5hcg9jyoPbgelcB4pt9W03WI2n0jUba0kdwqTDeCvG8ZGcrjkZ54rj5XWm0+h62Goeygn3O8TxRJDp15E6k3c6m2TzM5BkZcE4565/KtDwyy3yRHzGW3t1SGBGyzEAYBPueRyeeK89hv1vta0kQefMD5huDtLM4COR069ua19fm1vw8Cklrc2McgZAWHBAwOo92GDxyaVTDOOh1plf4rqNe1QWlo/mtp7yKoVgRMNwyR9doxzXXfDa5tdJ0NJ7ieKKSa2VYnZOFGMtnuSwGMjHGOK5CO2W0tvtV7IpkuF3yrnkkjkY9OTVfxNeo8sNnp8jzyuoxEi5UDbS5JOCgtkGl7s6C4vbfxJ4pDyN/xLEnLTbvlyCeh24xwecDgZ9a6/xL4ispRFa6WVnKpgskW0JH/Cp/2uCTjjkV51ptvaWMY/tO9SGI8sucEsMcn8c11J8X+CIbIWemPI8jFSZNvzIAMHJ75P0rKpTfLoN7pnN+Lr+ddMaCVd4LMo+YYBIAOQOvGOvtXlDIY5JcHPlynn2OGA/DOPwr2bWk03ULWS6SaF1QZKOcHkct9RmvPNc0aBLGG5tSTLPEfN5zk7pNmB9IpPyFetlFX2enc8/MaXPC5U0hYLnJJ8soMuSeKm1PxDZOBY2tvJe/w78dT7etZMJZrAQxAFnPz5OAfatDT7aERm1t445ndR51w4+VR6Aen+e9fTpHzrRzMwSDUSIY2SMHG0nO1sDIzWxasPMjaFiDu+5nHY10NzpVrdwsJJjJyCNgxj3+tY17ot3pzRTIzTQ4JckYZDgnkCqFe5OblFUmRCD3FZTyCbVVyowbd+CP8Abjq4LkSJwoOe/rWYz+VqcEhA3MrKq5xuOVPX6A0khIh1iQgwggY84ZHr8r1r6JaSmdHP2IbCDtnQMT9cg+9YOqhkEAc5Pmrk+vytXSeHrgGFQIPMm3KCQOcE4z/X8KkpHtHhbQob3QdOOd1w8gVUiJ2RrJ5r4BPUb1cnJyMkcDFdx4o0YXVr4qZ7cvJLb28sXzYwEVhx+IbjvXkXgTV7zTLlSgV2in8zZ6Q7SXI9TuWNsdSFNerQeObKV3a5tImSaMLIUJy45/Tk18pi6MqdRo9eD5olX4s31npPhC509blIdSuoI45DDkFokPPH8KEblA75PvXzBOvmzO46E123xR8SS61ql5cAlFmcnbnkKOAp9xjHvjNeo/DDwh8O18DaZNrkdhe6hcRC4mkdCcb/AJlXnptUqD7gnvXVQtQp3l1HLex4jpcwP2RdwzLAWdgckkbef1NV/FFxu8P205Qo3m7mjdc4YI+QfbIpbCztbmKwV0Rh9jy23gk4Tkkd+tQ+INPt18NTzxbzIksoyZGPGXHQmutL3kecatxqNzql7p62EFxakFy0jdOY87QOhJGCCfUVBYWE32GW4K3Ri+wKVO7qSGPPqu0sP04NXPDC71s1KZP2hMYH/Too/rWvpOP+EYByOdLi/wDQHrFz5HZIpMozyyy+GtWN7NGtz5iB4w2QpIQAgds4B4zzXZaWyWUVml1cRRybM73ODgDLEeuOP8iuB8XK8GnTSusazf2lChx82AYUJ5POOOfpXU+DtLvNUm0Nbq5eSCV495njB3bomJCkEdVyM89awxEf3dzeldtI9DjfytSlska2vr3T4Qk0YUIkkzD7oz8uCPMBz/eBPWsLxtr/AJekXVpvzZ6oHRDJkTWEhyCpXggZPHp0PbPMHxlqWk2UlzJFHdLHdSQ6jaiXJRvM2rsb1C7V5J+VVGRjnifFmr6rqk5juPNhDnYrSbTLIoU9Spx0ABPf2qMLQcIanu+2i9Geh/C3WrK002fSyz2ElsqAFY99zJvOEjQ/h973Xg9vWNOa1vIprGZLaUIq+ZFjcqgkkAn14/T2r5f0zUdW07UbbULedlaUFS4x8ylP73bgDnHHuOvVXfxN1iLUDHp2mxWtqi75ED/NI+NqliO+EPrwBWs6fO2N1IpHqHiT4d2epu0lheS2jbTtiI3J0AA9QBj9awdE+GEn2ySyuNUjgWIxefJA37zc5O1sn+BsFcdQR6Vy0vxV8SW5ileyiVCA5xNk49hjn8cV13hD4hS6hBNJeObWO62wguo6kkZwDzjj8z74iNG5jVqNQutypf8Agu10fWZ7a9kube5LiWGeQi4imRsg7Q2M4JUHpywHcVc1H7RpFgo1jR9Lu7RiEW9toAjBTlRuUeu0nPTrXTfFSYT+D1vZLVXaxlzsS4O1lKkctkHHIJzzx+fK+H9abVdM/wCJiYY5Lst5lvu5EauQcg8jp1HcdjgDzsXTlTd1qi6FR1I6lLxJoun29jFqujSMkBVS8Z5VgRyV9h0I9aoaRZQSeFr2aVQJwzLBGTgfuQHU/nIQfZqsT25sZVs4L1JY1l3IrNjaM5ZOccnJI9aUSG801p4JBEiR3avvTcSdtuSevB+UEdcVNGVmh11+7aPJtYs5dPvJowrKoc/Kwwy89COx9qjtbxzGIWeRV9E6V0XxPkEZtdQLKL++3yySRcK8akJEQOQQyKrD/eNcHHqMbMvnAwt/fU8E+47V9jhqjnTTZ8zXpqErI7/Sb6LhYkO71rYlljIAd40GcZLCvNoru4MQaO4JQ9ChBB7VctJ0J8yd2du2TXRYwOu1HR7H7Os9tgMZFDGM/LgsAWI9gSfwrB1nw9qcdxFNEUnSMk/JnODtHT6FulW9L1lXu40CkqmcL2YkY5HcYLfmK6uyu4pUCyMA/oelJsDy7WE2jMgIKvgfXO0/qaveHp2gnijAyzHGM967+/0zTbxd08MbspUgkDtz+XHSqkXw31HT9V0u5ihe68rTbPUbm2kHlujyiQbOeu1oifXt71nOqoLU3o03UdkathpmqxeXf2l3YxXlsRIIpt+A4YYjLgbQ/OdpOfatTWtF1jRLYRR263Csjyn7IGdLWIbjtYkZACjj1A9c1ia/eyanfWH2eQwiC7t7aSBsjDZAyq9vvYPPQE8cZ7DUdcljv/EmouLeXytLjhRD86GRfNfawI5yGXj3rxMRL2krs9ylhIwVrnjmuStJcspGD3X0zk/qGBroo/HC2tpaxoXKmFSAgzt9vqMVc8c+GU0nXWe1Iis5ZBsEbh8MEXeDkZGCQfTDDknOPO9VhLzRO0SFmiUnjH8q2UYTirnBWcqc2jRsLpIUsgzggW0URGeVLDK/nt9uvfpVnUJEm8O3ARgQ8rgEcjmQ/n+FZEtxsNnvhKxJhW3KDxtIx685FS27SNayh5iU3gHg/O2/OfbjjHfitlDVM4Tc8PyqRbqCOJo888nFqOQPqK07eSIeHI0EreYbCIhc8n92x/LmuX0i5cQw2qkkvOCFHU5gxXWaZZzWtlbNcDaJNGnZQeh+WLH6NXLUjqbU48zMzWtHkdrrUZ4VEn2lYgGfJUCBXGRjOQMHr2/GvQNKmutK8OeH7/Tbd7ie2aK4KPyCiQkuFz/shj+FYvjDEOn6g8hUIbzII4yWtcAfoKtWV5OvhjQRb3DQSFUAkXBIHlsCMEHqMis6utM66FoVNTgdbsbo+INSiVpfs6XMs91tIUeXHKWLMWIX0AyRkkDPOKbplzNquqwXV4I4yscixIMYZsKTjDNk4xxnNXvFOf7XkuLm3REDmC7ErHmaNh5mxhzgkbsDnJHpXL2d2so8ye2hWRAYkl2gpCD5ik9OVAC4GcfN/u46cPF1KKua158lU6LT5WlOlRywRsbeAEKoIaQBTk5BzwO/b6UyyjTUdQnktovNWJC58tTh84K56dPnOemHU55rntUgl1S7lt7NYYntndRB5gUbNqiJRuYZw27qT1966XwJFILqW1tHlignZFcsDkMc7skZzkbR/wDqqa1H2NNyvdlUcR7SaVtC9b6dPqG2a4hiWCJzu8vPXk5IGTz756VnWOoRaHrbmNIrhSA0gj5IILA4JwGDL16cEf3ee41GzZzHpWnPibcgnbdkLxnoMbSdvBxkYzxxXMjw1M32u5lty2bXzVReWG1mUfmFX864sJNt6nRiNjduPEFtqOjTWMGpQ+VOjCOORtrLxgZBwSPTI7UxdZS4inmjulVIpGdArhQz7pNwOcZGdxx6dCCMjk9Q0Zo5FwuEmjLr77eGP8qyI5Gt/MtXQInku0WPaObg++Xx+ArqxGGVSOhjQqJS1PQ766SYCRQhmWTEiOSRnHzZ7ZHPA9vXNSWV79o8NNFAVSSQzQI27IMkhhRc49WIBPauRs7hpr+8u7RVKy3srMeQxDPEEP6vj8ansL2S0V5o/L8hsuwblfu7lI99/ln8K8+nh0pJI6q87Qd+pifEm8iu/Ek0Fqmy2tVFtbpvLbY0G1Rz7D/9dcqbNiuQy8etX7giS4JHap4rVidpr6mjBQgkfN1ZOUjGEdzC7GNihPdTjP19anS+uIwA6iQYxkja319D9OK3YrLzpNmwtwTgDJ4BJ/IAn8KrTaSzxlo/XG01qmmZO6IrW5Qt5cUhb5SSXbkndj+p/LjjppWepyKAI3KEk4BIy2P8OeDgjFc9LaywuVZcelRT3s1syISZI8ZIJwSc+vX2pk2PTPDcj6pNBpRYlbmVYpSc4EZyX5AODtBwTxnGa9qsPEdvqmv6nLNIsmxxbxBotpVYshgTk5O8yenGOK+aNF16/tLhbqyMcLyLsUtErlAeuCRkcgHj0FdRpzCPT4bm1u5La4Wyg4jXKGUAg7hjA6KM8HAFedjd7Ho4KpGD1R654usUt1ttStLSafypGMggZSxUow/i7ZIPXt+fD2F+sWibpTJ/pU5vrtlLByNxC/KTnGFAx0IDVz+jeNdflvWjv5reKzSYxOxZhg7Scgk/h+NZ88/222ingcEJqp84gcY3sF/RlxjpkVw8h7Ma0bXOnvpnv4Y5CDsSVpHO1gAzADap3dQFAYgYJUYxgiuG8VQGPUI0QYAhH8zW8bue1ubyJVjeISblDSYx+7j46H6/jWNqwmu7lZPOtxtQLgRn6+vvVQjynkYyXNVZej0yPZvZWk5BBb2yf5DH40y4tVnjItxgsOi8gEev4VtWWl3EsrB5HKB8g4O1ua6rSLRYCPIsvOcqd21R/U1CquGrZNOg+pyfh/w1KiJLLNJG0RDRGONWOdpHP4Gth9MvpLZEaaAPDaSWyM0bLuDBeevX5f1rrILZUsxO0b28pG52JA6ew7Vzmq6m7XRhtpcKCQ5cghj6isnXcnc3cYwV2ZniK8vn0jyrq2t45HkLPsl35JjKDAxnuKztMa7ksrAF3QwJklQDjIx3+v4c1vW+h+ddk3E++RIt/wA/QjbuGPqMVT1u7j0R4IAkckbMxkKtnaABz7jk8/T1pqq5LkiYN3dzO8VA3iWOlWts8ckshMjlAxOUjDyKf4W+Un/gdcpc2Ednq5t7YvLDEQm3AQSqZM4z3HUA98ivTfD4luPDt74oubZv3COtvGMMW27iwDdwXUj28tRXnszeVZ3O94JIXDR2xUfd8oBAPphcj/d967aP7uKRTVzF09f+PaI5+3tN5qBx8gA3FOfTKDj3rt/Dsr28M4tbRUucllRPuJlN4POSeGX86wl0qS0+xSSJhlMSLjqwWKcn+a1qeHbtbSznuZZWnjto0jDfeY7SYthHqEhA+hFRiG6sNDeko05I63TJHt7q7eIvczte24i53Fk2uN2e+ct+VelWvhpLW9vY8mVprZ3yT0yxwPYACuT8DaQ8eq2F4x/cR4t1UfxKvKkn1G4ivXIk3X0jnqYgprko0uSTZpXrc2iPCr2zk/4Q+3upgBPZ3YjkGOCHAyP++sVw3i3TSFlVF3NE29OwKNwefzNeuw2Tto/iKxZw8mWkjLj0ckflx+VcLrMXmRxS/eBi2HPQ44rtuYpm14N8NHVvB9gkMKtORukHZz5joNxB4+XIz2471y2q+F9YQnTYowxjBWWJSPMQAfLlSRwwK4I45PTFa3wx1XUvD1lOkkEjRNJJ5JY4DtlP0x3966FoGvbmXUbmMktjOWGAcYxk+uK8f2zoz0PaVJVYanncfw+1yK3SeUWiSMxUwvMBIhHqOn61f0vwbd75XvprWC3jxvdpexyMgDrjrj2xXfTxWVzFdrDJlvljYEYPCAqwPfkEH3Jp9va2SQXK3DCFnXzhuxtUqAigg9ypY1os3xClY5/7Ko8vMYDeDjaeEbq+jg3/AOjNNE5xvYFTlvyJGPT3JrgEGa9D8Qa7qQ0C40pHeaIxARup3bFzlskdsZ5/xrz4YFexllSVSDlJnk5pDklGKRS1C3DrvH5VyuvoEvQB/wA8FJ+u5q7d1DKRXI+JUUXTAH5ggDfmxH6EV6iZ5hLpSLJZQzA8cj8QSP6V6jEVmiu0QiBX3QDaOmx3XP19PpXmHh4htKKr0RypHvncf/Qq9Z0ix8yziuFb/WFp2XHUuxfH/j1eXmb5IpnTQe5yWq6VNY+FL1JSrebcJK+V4B3oOPbCj9aZ4cspV0ILCGMc0glOBnBGBj/x2um8ZTLFpLWzJ5jzOFAB6YBbJ9vlx9SKp+C1K+G4kIBkill3KGztIkbFcSqSdLmfc2UmtEZ9zC0vyyM0jLxljzjAqlJYgncq5BGa62XyltWhitUDZ++M5/z1/MelVV81Rio9uzN3vdmzaata3DsglSFQBw/GfxNdFbneAE8scdScH868zWdD8khMZPvxXW6PqrvDyvmBWSMhhnHJyScdce3bpWc9jqpVr7m/IdpMbyAE8EHJDD0yK57VNJMk/wBot5UhRfmKrFzkYx06966axvbGSRwsMUm0cHkZz79+e/8Aga0Ee2J+dRCvcoxz+AJrDmOiUVNWZwFtfzxkJNZXBIHzOFPAHfGM1DeaRN4m1Kzs9MiiS8d2+eZmQBNhJZsA9CA3/Acd8V6JqVtDJB5tvKs6gYKuuf0qz4ftodP0q71kRpHJcK1pbFQAMA5kPynuwC4IBBjOOGpxm4u8dzH6vE8i8X6okWsnRdIvLqXT9PZ7YW/yoo8ogupKnDFvKyWwM7zxyc5es2I03w7ptxJbFXSB5posnAkaFxx/wLB/Aetdp450dtWktrAT+SxYGRgmWKtwVB/hzxz7dDUvxE0u7lis7C02LGidCMnOMDjuMZyK9iL0SIktWjzu31pb3y4ZFYSRS7sOB8pIIUfKenTNOh0y5n12K2tYoo3bdMpYny5QQhLcg4w3mV3/AIG+H0mo20cer2sLJBI0tuQSQ6swbkcdWBO05A6ciux1nSrHSYhHa26KiqAFVQoC+gA6U3KK2E7y3NHwfasljoxlO5pGkYts2g4JGcV173EMd3MrOF+UAZ754/mRWIxGm2Wn75MtbWo5UZ5OAP1BrIi1W5fXJZSW2yEZXOcDI/zmuWUtTRRuUo0KeItYRjhZw4Qfgv8AXNcYlg95LFZQwuwWZUAUZKqXC/16n/69ddq7G18UTy7h5bICPqc5/pXNi4js7+OeVkCbxvLPtVVwcndhu+AflIIJB4zl1JOMG0XTipTSY7U3la9tNKs42mntoxBDjjkgFnPpnOcf/rOpHpSrCQsUWp3cUZby3y8ayAfeK52sB/dI6fnVKFppLy41S3KQ3MjMyqCQU3dVyMk5HGMn7xGepqext4kgNpMZo2ZHj+05AkILN82Qcqdp9T9cYrw4w9o9We9JqMbh4Y8GX+jTW15b2QbRbaODz9iM7qUG1pQATjduZmwABtB7E1fvNCurjxLcaxo8UN7pELIGjuLfchkdGDBHYY3bSp4BI+X157HwlqmsiJ7O01fT4maDyxeSnncM7d0agA9T0YZ5xgVmeJJ9Q8O6PJoVp4itJ7eaR5UaO0UGHc5dgADtz8xwccYyc812/VrtyvqcH1tp2tocA+mWb2aahpslpb+QuxbZODsHUEd8+p6nNcXr9jHbXrtCojjZQ4XeO+T09hj16j1rrZpP3C2sbXQt1YyBeytgDdyfmIGeOOT+Fcx41ukn1eBJ1DzJCd7xgIGBHy8YwCp3DA7d+eOjLnOlX5b3uZ5nySo3tsZcgKHawIYHBB7Vw2vkvrlznpuUg/8AbNa7dym7ajF41J2kjBxmuK1KXz9VuJB0Dsv/AHz8v9K+lSufMoueF9v2eeMH/lpuI9iAP6GvVPAl3E1hdgvws6KB6YgiyPzzXkfhxmF5OB3VePXG7/EV3gM2meEPt1qGJkkJlZACV6jPoOEAyeOR16HgzCn7SnY3ovc5z4g3v2jxRqbadczGJ1WO43KQCI2GV9xuVT+Bre+Gd5FE+pySeWscjIwK9By4xjtjArhrLdLM0rK4mkYsrZJLfMeRknkHPU9+c5rq/h3eWtjrLWWoRGO3uSAkhUbVc4A3DqAfyGQDwflmvh+Whyx6Dp1OaZ1EmruZDHb2rMXwQqjJzjkf59apMbxzuMUldudJFkVks7aF1IO85+cg+menXufyxTntSrYWJW98V46UTsdB9WcVGkZnUOFlRTkr2PtWlEv2G8e2VHiA+7G55CnkKcdx1/HtXK21zMruScHoP8/lVwXrq6SMcuG+8eprWdKVjkUjqVlUQrH5bEKQflPoMCpo57yNnS3QeSDkKfT059c5rFg1NCwIILHg4FatreIPkc/Q+orjcJJ2NY1GjasLi4u5I7G03NdzERxJtbZvJxzgZCg4yfTP1rs9Y8q3kg0uF3kttMgVN7YLOw6kn1J5Pvmue+HyIlxd+InUGKyTy7c/3pmGOO/Cn/x72qTX7rydOMbOfNnG5iDg5PU5/X8K2oU+Z3Z28/uFPQAdQ8SGd+UXMhO4jHOF6/54qXxU/wDpjNtJ8tMYHUnripfBREWnzXbDDSuQMtkEDofzqozi81m3iZiN84cn6dP5YrvsZNnomgwC10yKMHcYoVQnuSAK5XxE63OpLCxJV5FjOD6nb/WtHxBrL2drHbWrjzj875Gfk5/qBXPaRdSX2rW8jRoB5xZiB0ABIP54/Oo3dilHS51+uKlxPKqoJHih+Qd8jnA/PFZOjK0ElzNPFtk3bBu5yvX19c1Zu9Rt7IXV9cPhI1LEZ5O1SePU8VwuueKAbppoJ2jEZbESkFWHHD9R1GRj1rKpL2fvG+HpOrojR168hn1O4aAtMI8BvKUvtPIwducHg8ViXTwR6XfEOf7SnxZxx5YFUZQ3zdhnt3G33rKi1jU5YLq5szBbGb5pBGuGJ+vfvXIpLN9pWczPlZldiTnkcCuadWVVW2PRpYRU3dm5LJrGkM9zFILn91+7QyFhjnHXjIOK7Pwt8SNBu7caf4gs/JWJ8yyN8mO64A5xz7kDHJzmm6JdQ6pZvI0eX6hCOEH8I/8AQa2tP+HOi69pTtcxv9rGCcHZtyQeMewAows4SlySRlmMJqHNB/IETw1rFol7oOsJBK0YleKWQK0ak9/ccA+nHqMpaWugabK9zquq2bvGrsYBIC7hASfy2n8QQeRXMax8GNTsLxBpurOow7tvUjAI6Db7Z61yk/gTU4tQ1Czvrs3VvaW4eSRD88LPIei55zyOeP3ma9OUKcVdHiQrV37vKeg+LPHWlX9uLfQ/KnmZG2Mqncu0jsQDg9MHHsfXyfVbi6m1Oaa8R0lJ+47Z2j0Ht3A969T8N/Duy0/w8bu1kE5eMSpc9fNGO57Hnj61574/0+Sy1gOFXy5ASCr8dc9O3U/lRhpRhiEu5vXUnh+YyFkPcZrlmjH2u8BP/LeQ/m5NdDE5Y4Nc1ppaW3Ejtlm5J+or2jyCTSDs1fI/54t/6Ev+Fel+DbP+19M1vTWXzP8ARIRGGcgbg0rLnB6Zxn2ryq3kZNftQPR//QTXrPw91EWdrOAdskg3bvUKP/r1x466p3R0YaSUrM8ttLgQ3UMeSgheUHIxjO08+nJNdx8JdK/tDUTrF2mbeCQlAzD/AFnDKCPQZz25C1wF4lq08oWJ8FimVGM44JP8/wAa9Y8Iiay8MW1ihVX2mTco5yxZufcZX8qnGVuSkvMVFRjO76HUaxr0lvlhJDsGRwCDnGR9QcGuTuNUurmUv9rljwSAEcgYyT2Pvj8KdeRT3dzulUBwQSAPvdv5VGunyHO1VGDg57nvXjRlGO501azbuYlhaXVxaT3cYBhjU+ZtYbhgZzj8atRxFgbp0Zbd84fsGCg4/wA+tYyK2CEbA9M4/wA9KsxXtz9jazEn7gsGK7R1GcHPXua7ZxORM2bmK0SwW5tZZHlQ4nTaAFyTjB+gH50IblViDqf3iqY++4Hof5VlfMseWOe+Py/wrqfAFkslwdYuUHkWp3IpzlpByPwHX8qxmtDWnFydj0e3B03RrLRCQDEvnXWO8h5wT3x0+gFcr4m1Pz7nYpLnOAo9T0/z70/U9TeOGaeQ5Z8k81as4dF8LeFNO8T+KNHk1y/10sdK0xnaFFiRgDNI2M88bQB0YHnPBGPs0vM7HImh1OG00uK2ST7kfP8AjVbQ7xDq7TMRtRNoJ98HNdhpPjK317wjqfiTW/hVoyeHNKIFzNBe4m35QBEUAEn5wckgYzzng3vBeofDLxR4W8Va5o/gWe1l0CwN2Yrm4YLMdkjKoKucDMeD9aHVavdGdzn9Vu47iFZZAJAAQNvTp3qrokqw3O+M4CoRj64/wrm7PUpWs2mnCI8rF9iZCoD2GSTgVBqGqmHTpZI2xIw2qwI+U9Afw5NbuHUuMm/dIfH3iA3TeRAymOByFPeRiCCfpzj3qlplp/xI2JO4kbj7VzsziZmZWyFIAyOcCuj8P3sLWBiJwW4YeleZXUpLQ9vDctM1tItV/smRTkFwSMVzVnahLye3Iyc4B9a3dNvQkBt2bD7jXNaxcJFqIeP7ofA5yT26/jXLThLmZ1ucTd04Xmj3QmhdvLY/NHnrwB1/CvSPDHiFHBh3hcsGIHXH+cV57a3UF/p6K/3l5PqD6/p+lSW9z5Em+Jyrjv8ASmlJT5kZ1OWcbM+iI761uSuSDkZHPqK4bxh4Eh1XUjeWt/JZ/aREl0q4BlEbBk+bqDnr64Fcfp3iW6i2MX3CP5VbuQOmfYZb8x6V0jeKwyIyS/IcEfTuK9mDU1do+fnB03ZM29duotH8Px2VvsIhTG0dP/1dPwrwb4j3cdxJbeWAuFPyg8j2I9s8fU12HinxDNKAzPuDhhnPPtxXkOsXj3eoyzOxLKTH7AKxxj8MfjmtKMG6y8iKk+Wi11YJKI0MpHAGf/r1j2ChLYKo4HFWb2Q/2fcBephcD3+U1StXURDmvYZ5lipv26zAcdJE/HLc/oK6qK8Frp902CQ9tJFkdQXMag/rXJzxTrvvhCxRG2s46KQM8+n3hWrrNwy2XlIBiaQRtkZ46/zArKpFTVhxdimozbM5fmQ7V47dWP48/nXovgnUTa6fbzzBpPLmdh3OBLkcHjoMY9689+9HNIuCsMfloR3OPmP54/Kum8NzeXosCOcsNx/NjXPmEE6aTKpvU6m21SeG7eWI5fbgYXJGfT3xxVFL2VVA3U7RblrdJMTwRGQ7WaQdzkZHcYBJz0H5VmXcyxXDxqyyhWIDq3B56j2ryfZo1ciilzItpJAJCFZlbA7kZwf1P50RXO1sMBz6A1mQud2TzzircKPcyKIUaR3OAFHJPau+UTOGpsWELahdxW8OfmI3sBnYueWP0/XpXbXWoW1vaQ2NtL+5iQKOMZx3OKwtIay0mBrS7NwZJDuma3YfdCsfLGR1yVG7t8x2ngC7qDW1vNbSvqFvaSSSP/cuLRwFby2EYG5RjywS4LEuT1BB53bmOmCsUdUv1mHlq/1Ndj4X8eeH5NC8O2fi7QtautQ8MzCTS7uxnjAlTfvWOUOOEACDjJwO3OeD1a+s7+G2u0CCKxtYbaWPd5ZyZCxMS5OGxuBLAg/M5+ZgKtzX5vbaG7upZJruYl5JZZC7uuFUZJPqrcYBx1zxTaU/dZpuek6VcPefs6/EvUY4Y7SO71uBorSP7kOZ4G2rwOMMB07U/wCBv7v4cfFbaB/yBF6D/plc1T0siy/Za1hrt0T+2dbVrUZyXCvGCOnBzDIfoKd8FJwnw6+KoB+9oi/+irmudu1OfqTyyvYx/h9oVjr2la1rWs3l7Do/h+zWa7jsIvMuZi24KqDGFAKksx4A64GWWv8AEXQdDs/hlpHxA8I6jqh0rULt7F7PU1Tz45QZPmLIduP3ZwMdwc84B8MNJ0+Hwh4h8f67c3baLp1u1lJYWlw8LXzuFHlu64xHl0z1yevAIOp8U9cTW/2W9F1OHStP0mObxCWjtLGLy4o1AuFGB3J2kknqTVzm3Usn1sXCD3Mzxz4S8LaD8IvDvjLRjrT3euuqpBdXMbpAQCXyVjG/oQPu9cnGMF3xK8IaR4V8NeC9U0BNWlu/FFv9o8mWZZRGdkREaqsalyTKBnj7vTnjqdc1fw9pf7O3w9l8S+Gv7ftTvVYVvXtmikIYhty9RgEYI9DxU3xQvbG6u/gHdWdr9hsfPhZbfzDJ5UW+0wu5uTgDGTyawbvJfM6VOolYba/DjwrF4ytfh5qGq67ceLLix8+e4sUjexsX2swWRT8/Hy5zjO9D8u4Y5Twp4A0XW/C3xAuNUudSi1/weJhKLeVDazELLsI3Ju+9G2QccY5yeI/j6urw/tAaxdaVNcWd/cvb/YpopDEzlreNPlcY68qTnHUVd+CEVzpnw++NGmXUZhu4NNWGWMkHa6R3QYZBwcEY4ohBcvMHPVVil4U8PaPN8Cta+IE8mpLf6Xd/YxClyohkZjCFfGzIA80ZXJzt6jPF7RvD3hu1+Ftv8Q/HF9qy2V/dC30+00pFMzkFwSS4wPuMcHHC9SSBUPhiYr+x540VlIL6zCRk9fntan+NsxuPg58K76LE1pb6c9vNIpBVZWiiG089fkcY7bTS5bv5lOVTZkXj3QdI8FaxoOoJf3uqeE9et/tltcQ7Y7jy8DcOVwWCuh5AznHynkb3xD8M6J4X+K2h+DIZdUmtL8QCeV7lA+JZDGNo2YG0jJznPTjrWP8AEy9ltf2ZPAGmanOP7Re4eeBXO5mtsSEEHsoV4hj3HpivQvizr3hO0+Ovh631Twk+q6tN9i+y341CSNYP37BMxr8rYYFvfOKIycVZPuYS5m9TzXxb4Pil+PEPwz0XU57ePdHG13fuJG/1BnZgq7cgIQoHdh1GRiJPht8PfEeg+NLjwRqfiq21LwjG8twuqQR7bgKsp2oihXUkxH74BGQCuc4ueO/CV34//a/1bTYdUk0uOzFvez3cORLGiQW/MZ7SZIwT05POMHpPhB4u0PxJpHxJt/DHhqHStMg0mYC5lYy3t68olIeeViWYkgkAnjcRzXTzzhBTjLWyOeUZTdmee/BjwD4M8e/DzxPqWq6tqulahoMIkuZlKvAsLB2EuwJuJUI+UBydowRu46DUPg18KLzwpYePPDPxBvl8KWt00Wt3F0geVFGABGqoGVyxUBWU8SBu2G539m2V1+D3xlQMxLaPDjJ/6Z3NWPA8ij9ifxtFnpr8XP42ldNSpUUm1LqvxMYxXKL8Ufh54T0b4caZ4w8Ba1e6l4c1e5ezd7xcTJLhlyPlXj92+cjIIGMhsjxvVmeO3t2kjIJyyqepIx/jXtfie+XTP2SPA2gTlob691Ke8jjZDloVefLdMYJkjI55DcZrzXUdRkQWOlXvkXMN75UiB5gLOP54BvZFXcj4hkR3UhyDkEgkvWGqyu1fS5EoI5ZXxYBMZLHJP6k/n/Oun8P3MDacu4A4LAfgxqDxZf6RPBDpujXLOkMMsIlulEjCLeJogpxiNsjaQgHzmQl2D8auqi1sNJktLu6N1PJMJra9EiTS3CFJA5JBBCMRCQjjcmTj+IHbEz54pWElZhKwIUD6UxYty53Y/A1Svbi0N5c/YmnazEzCAz4EjR5OzdjjOMZ7daaZn43N82OecVzKLQmjOVihIz8rcGtXw7qMFpPLNLGwcKEjYcheOv51gSSP0z7U4zFJQR0IyR610uNwpySd2dvLL5rbs7s96qXRiYbMc1J4J0TUfEFhqV3Z3FjDZaYImuZru5WFY/MYqnLdckY/EVZ8Q+Ftc0nxvF4MvBb/ANsTTQwhI5w6q8u3YCw4HDKfbNZ80U7X2OpMyrSJCplkGR0FdZP4M1iR9Mi0oC9i1DTo71plG2K3V2IYO5OBtxz/ACqr4o8F674Z0F9SvpdOltIb46dI1tdLKY7hVLMhA6EAc1df4beM4jPpkl9Z2kttp7ahdWE2qCN4bbGXd0zwMHkH1rOVRP4WilbqdN458ZeGLTwYvw003TX1VdPhQDUY3Cxi6HLsoIyclnyQf4iK5v4d+Po/Cun6npkXhz+1ZdXGy6G8nfGFICBR1ADPn1ya460TzxFa2cTST3EixxovVmJwB9SSB+Ne2eMrLxl4f8LatpPhbwzo1lpWn200V3cuUfUbmIKInutmd0YYKWBH8LA1zyoQpx5XrfXc0lVlOXMcH8PPiCvhTS9T0a80RdY0HUWLvaORuDkAckjBGAvX+72rM8R/E4674EuvCVz4bsbSyM6z6etqNq2eAOADnOTvJP8A00asrU9F1HTfCWleJ7tYI7DVpJY7PEwMj+U21yV6gA4/MVlnw1qh8Fx+K1Fu2ltqH9nBzMoYTbN+CvUDbzmtZYelfmWuo6dWWx1Pi74gr4h+Hej+DotI+zR6UUMU5fcX2oVO765zx3xUvjXxkfFfhrw/oiaOLT+woxFazicljHsVSCPUlEOfb3qG7+GHivTrvVbO4bSpr3SbQ3t5aQ3yPNFCFDF9o6jayn8RVOPwtrcdt4YvFSBofE0zQaayzA73WRYyG/u4ZgOfesXCEdjeMl1O/f4wG+s7afWvBum6lr9gALS/k+4uNpViDznOTwcA4rm/BHj2+8L6zruoalpsOs2viDcdUt2Xb5rHecjsB+8YEdME1Xk8F+JY9X8Q6U6Wa3fh62N5fxm6XIiUAsU/vY3LnHciqc/hrWxb+F7jZayw+J5TDprR3CtucOiMGx90hnAOe+fSs40qaTSW5bqJmrf/ABZTU/B+s+Ez4Ys7TRrxz9iigfy/s2GDLnH3jvXcc8HOOlZ/hfxvaWPhKXwl4k0Z9b0MTm5tUWUxy28uR91uy8ucf7R9TVe3+GniSXxhrvhuOOyOoaNB9quIDdqCU2BiU/vYGM49ao3ehXth4f0nWruGKO21USNaJ5gMpVGKlinUDI4PfitfZU7WivMz5m92W/F3jKXxb4ntbq8sFg0XTESGy02OTakduMfLnsSqgE+wxjAq544+Jv8AwlHxB0Xxe+mGBtL8pmgEnyyCJzIvOOOTg+wrE0nwdr3iSw8Qaro0ML2WiWq3N+XlCsqYkOQD14RuBTrb4fa7La+G5Ek0/Z4q8yLS2N0oWRlIVkY/wncQoB6nitlCkreRlKbjqasPxlurb4wf8J9YaNFC11brb6jbNIXE6cAkZ+6cImPdfc1o2Xx2sdH1i9TQPAunWGkXsDR3drGNrzucYZmHoC4A/wBs+1cD/wAIH4iVPFUkkVpGnhWUQ6oz3KgI5dowq/3iWUgY749a2fBnwc8ZeK9IsNT0ddMdNQimmtopb5I5HSJykjbTzgHr9RW8sPhtOba1jk9tVi9GM8C/EO08JeD/ABJ4dtdF83+3o5IZ7p5fnWMqyKABwcBmP1JqPTfH8dn8G7/4eQ6Qdt7P9pmuxKctKHRlwp4AxGgx7etZnhPwNrfiLR7jWbZrC00yG5W0N3e3SwxvOwyI1J6t0yO2RWjo3w08VXXi3W/DckFpZ3+gwPd6gLm5WNY4UwTICeCuGU5HY5rVwo7v1+4hSqJHS/EC6t9c8FeDtZsdXt3ttM0yHSZrF3IlinTO9gn90jb83oBXmuvH54QRwFY/yrr5Ph1rqX/h2CNtMnTxHI8Wl3MN4rwzsjBGXf0B3ELj1NV7j4eeJ9Sm8Ti0t7Zm8JrJ/awa4UGPYXDbc/e/1bdPb1rKjyQerFNuetjioolYxrjq3WtS1CrGiONz7Rk/hWqPh94iC+FXjawx4qZk0p/tK7XZWClWP8J3MFwe/FaFr4G8Qy/8JVI0NtGvhSQx6puuFG1g7Jhf72WQgY9q2qVINbmfJIwN5EgYdecDt6U5WcjOagR2coicsRkn1qQldxG7ocVNiCkA8m7DDcBzQ2Q2DjgYyP8APvURkYIDkgjHQ0qMNreuT/TFaknoOgLf6Z8DPFF41m0kGt6nY6fG46qYvMnZsY6cRj8T6V3nj62vtR/bEja1gaRBqWnzyHsqRwQu5z7KjH8K4Gf4ueLdO0XQ9J8Oa/fW9vY6esE3nW0PzS+Y7fLkMdqo0aA8E7Og6VJq/wAXPFerfYp7XWb2yv5dL/s7VHSJFWbZJIVdW5IJWTkgLg5xxivNdKs5OVlrf9PI9KMqVkr6nReJvEEGv/AnU9bWN7ddQ8f3F0I3OSoktt2Dj613011az6nr2q6nZTJ4t1n4d3N7qjJJ/o6bo1jRQhGVbagLAng8DPWvn2HX9dtfDsfh+1vIf7LiuBcpbSWcLjzAchiSmSeMcnp8vTipofHni2LWdS1pdWU6hqkSw3szWkLebGFChcFCAuAAQMA4Gc4FOWHb2NFKCL3hLUoNJ8R6Jq1yGMFjqFvcShRk7EkVmx74Fe4LcPH+1t4k1J5Iho40x5NVaXHltaG0jByTxjdsP0B96+Z49QKxCGdQwHAYcHHvW3J448VyaE+gx69OdMa3W2aLau5ogSVjL43lBkjaTjBx04q8RSlJprsRSlHZnqekT2dx8OfhDpeqeH7PWLO+1G+tpfO3h4le7VSUKsMHnPIP3R05ql8U9HsPDHwc1jw3pN59rsbL4gFIpMjIH2HlTjup+U+4NcNoPxF8c6fplvpOmeIGs7G1XbBDDaQqEB64OzOTn73XPOagbXfEjaGNFGoxS2Zu/trJNZwys8+/d5jMylmYngkk5HynK8VjGEoSs2dHIuiPf9UnsdR+PXi/wtBpt1YahrejpaT68splEEX2SMsPLwoUEAKTuJ3BcYya4jT4p5/BHwNuYoJHtrTW7lJZQuVUtexlQT2yEb/vk1w2r+OviHq2nXFhqPiaaW0uY/KuFSCNGkjB4QlFBI68Z7kdCc1tG1rxrpnhqfw9puuXdrpE7MXt124IYYYAkZUH0BxyfU1mqU1G11depfL5HsusQ3KfFv4yXYgkMB8MXKGTHyBnSFlGemTtb8jWHosVzL4R+B00ME0sNtrV0JHRCwUtfxsAcdOEY/8AATXHnx18Q5ljguPFU8sSwmAxS28UivG23crqVw2do5bJ6+ppPD2q+OND0ldK0PxRcWenpMJ0hVFYK4IPccKWHKg4OWyOTkhQqNWuv6RL5Y9Ds9UOpR/tZ6vrllcC1ttKmN9qMzcqlokSmUH13KSoHqwrn/jxbLa+OrHVrDL+HdT0y2fRiFYJFbrEqiIBuhXGSP8AaBPJrI1nX/Hbx6mbnXPMOsr5V+wsoszqE2jewXgAcA9sk9axB4g13XdOstD1LUFubPSlH2OLyIv3S7dpCsoyRwMgk54JyRmtY0ZppvoQpxOp+GfjLTfDEfiXRdbWaLSvEunNZS3UEfmSW74YK23IyMO+QOelW/irqtnpvwv+FGp+Fnu4l0976W2e6VRKJUuY2LkDIGXUsBk8YFcpcaJcz2udiLt5y5wB6/pkZrQhS51mCw8MeKtZFppFnHIloPsiKttKYiY90iIWCFypYjOercjIcoKMlL7/ALiZtNNI7f8AaWudNsfCVxqmjOyH4i31rqRWJMb7SG2Q7HBHysZ5d/HXjJ4IPQfAe3bSPiH4T0cXLyx2PgZppo348m4uZjcOhH8JxInXsAa8q8ZeJNPXxt4Newubu90LwrDZwwy4f9+Y2EksojkIKE5CgZHCL2xi3b/Gzx6/jRL99auv7DOpCVrJIYTILXzMmMEoCTs4zkZqvZ1J0lGC+8zXs4z1JvEjwXf7JHhi1sQnmWviSWO+RIsM05WQqW45PllefcDtXp/iO7tx8W/FBu1huriD4YSwaqkJ2PJNhSwLYOGKMhzgkAr6AV4DN418V6b4g1vVNA1We0ttRv5bt42gRkLNJuVjG28KwwO5I45OM1Q0Xxx4v0bV7/V7DXZl1HUAFurmaJJZZAP4SzgkLjAwDggD0GNPYTs3fv8AjYzlVhFnsdiINR0H4P8AiCxsZNFsNL8TRabDp0x8zzC86yPOshwXDFMHgYbIFaXhuC5s9Q/aJN1DJCs0N2yFkIyHa5ZSPUEEH6EV4Lr3izxR4h1CyvNW126mm08D7GUxELfDZBQIAFOccgZ4HoK0dZ+KXxCvkuo7vxRczR3dsbWdGhi2vEc5GNuBnPJGCcD0GEsNUcdOv+dyfa02ei6NFPd6J+z59mR5xBql07lEJwFvkdifQAAnPsa0ZlmGm/tBoYpP3upRsn7s5YG8mIxXi+h+OfGek+HZPDeleIL610x2MphjfBViwPyt95AT1CkA8+pz6D8OvjN4ng8XC/8AGXiyefSUt5GngNqhachG8uNAqYVtzA5JUELyeAKitRrKLtb+ncunUpTtc8wtJNqkI2cLg/lmnecw4XKj0Bqin3SPWp/MYcKcD0rtscLP/9k=</binary></FictionBook>
