Секс, власть и никакого стыда Svetlana P Тебе когда-нибудь хотелось признаться партнёру в своих самых смелых фантазиях, но ты боялась, что он посмотрит на тебя иначе? Ты можешь быть примерной женой, заботливой матерью, успешной женщиной, которая привыкла держать всё под контролем. А в спальне хотеть совершенно другого. Нежности. Власти. Подчинения. Игр, о которых не принято рассказывать подругам за чашкой кофе. И знаешь что? В этом нет ничего постыдного. «Секс, власть и никакого стыда» — откровенная книга о женской сексуальности, БДСМ, скрытых фантазиях и психологии желания. Здесь мы поговорим о доминировании и добровольном подчинении, доверии и границах, сексуальных экспериментах и страхе признаться в собственных желаниях. Без осуждения. Без ханжества. Без попыток сделать из тебя удобную женщину. С жизненными историями, психологическими разборами, чувственными художественными эпизодами и прямыми разговорами о том, что обычно остаётся за закрытой дверью спальни. Потому что твоё тело — не повод для стыда. А твои желания — не преступление. 18+ ==================== ПРЕДИСЛОВИЕ Тебе можно хотеть Давай сразу договоримся об одной вещи. Я не собираюсь рассказывать тебе, какой должна быть приличная женщина. Серьёзно. За свою жизнь ты наверняка уже наслушалась этого дерьма столько, что хватило бы на отдельную энциклопедию. Хорошая девочка не ругается. Хорошая девочка не спорит. Хорошая девочка не думает о сексе слишком часто. Хорошая девочка не проявляет инициативу. Хорошая девочка не признаётся, что ей нравится что-то необычное. И уж точно хорошая девочка не говорит своему мужчине, что иногда хочет, чтобы он перестал быть таким чертовски осторожным. А теперь скажи мне одну вещь. Кто вообще придумал эти правила? И какого хрена мы до сих пор пытаемся им соответствовать? Мы живём в мире, где женщина может руководить огромной компанией, зарабатывать больше мужа, самостоятельно воспитывать детей, покупать квартиры, принимать сложные решения и посылать к чёрту любого, кто пытается диктовать ей условия. Но стоит разговору зайти о её собственных сексуальных фантазиях, как уверенная в себе взрослая женщина вдруг превращается в испуганную девочку. «А вдруг он подумает, что я извращенка?» «А если ему станет противно?» «А вдруг он решит, что обычного секса мне недостаточно?» «Может, со мной что-то не так?» Нет, дорогая. Сам факт того, что у тебя есть фантазии, не означает, что с тобой что-то не так. И желание попробовать что-то непривычное не делает тебя испорченной. Хотя знаешь, что действительно любопытно? Мы готовы часами обсуждать чужие отношения. Кто кому изменил. Кто с кем спит. Почему она ушла от мужа. Почему он завёл любовницу. Кто сколько раз занимается сексом и почему у соседки после сорока вдруг появился молодой любовник. Но попробуй спросить женщину, чего она сама хочет в постели. Не что ей нравится делать для мужчины. Не какие желания партнёра она готова исполнить. Не сколько раз в неделю у них происходит секс. А чего хочет именно она. И очень часто вместо ответа возникает пауза. Неловкая. Тягучая. Будто ты только что попросила её признаться в убийстве. Я хочу рассказать тебе одну историю. Представь женщину. Ей тридцать пять. У неё хорошая работа, муж, двое детей, ипотека, отпуск раз в год и привычка покупать красивое нижнее бельё, которое большую часть времени лежит в шкафу. Она любит мужа. Он хороший человек. Не пьёт, не поднимает руку, помогает с детьми, помнит дату свадьбы и даже иногда приносит цветы без повода. Казалось бы, живи и радуйся. И она радуется. Правда. Только есть одна маленькая деталь, о которой никто не знает. Иногда, когда муж засыпает, она лежит рядом и представляет совершенно другую близость. Не обязательно другого мужчину. Не обязательно измену. Просто другую себя. Ту, которой не нужно заранее продумывать каждое движение. Которая не боится показаться слишком страстной, слишком требовательной, слишком жадной до прикосновений. Ту, которая может прямо сказать: «Сегодня я хочу, чтобы ты взял инициативу на себя». И не начать тут же оправдываться. В её фантазиях есть уверенный голос, напряжение ожидания, ощущение, что кто-то другой на время принимает решения. Но утром она снова становится привычной женой. Ставит чайник. Будит детей. Ищет второй носок. Напоминает мужу, что нужно купить молоко. А свои желания аккуратно складывает куда-то внутрь. Рядом с тем самым бельём, которое никто не видит. Почему? Потому что ей страшно. Не самого желания. А того, что оно может изменить представление мужа о ней. Ведь он женился на хорошей девушке. А вдруг хорошая девушка окажется совсем не такой, какой он её представлял? Вот здесь и начинается наша книга. Не с наручников. Не с плёток. Не с громкого слова «БДСМ», от которого у некоторых людей до сих пор дёргается глаз. А с обычной женщины, которая боится сказать вслух, что ей чего-то хочется. Знаешь, меня всегда удивляло, насколько противоречивые требования предъявляют женщинам. Будь сексуальной, но не слишком доступной. Будь страстной, но не распущенной. Проявляй инициативу, но не пугай мужчину. Будь нежной, но не скучной. Будь раскрепощённой, но, ради бога, не рассказывай никому, что именно тебя возбуждает. Это же какой-то грёбаный цирк. Причём билеты на представление мы покупаем сами. А потом ещё и переживаем, достаточно ли убедительно сыграли свою роль. Особенно забавно становится, когда дело касается власти. В обычной жизни женщину призывают быть сильной. Независимой. Самодостаточной. Никогда ни от кого не зависеть. И всё это прекрасно. Но почему-то некоторые люди считают, что сильная женщина обязана сохранять контроль абсолютно везде. Даже там, где ей самой хотелось бы на время от него отказаться. Словно желание добровольно подчиниться партнёру в интимной игре автоматически перечёркивает все её достижения. Ты можешь руководить сотней сотрудников, принимать решения на миллионы рублей, спорить с чиновниками и самостоятельно менять колесо на машине. А потом прийти домой и захотеть, чтобы любимый мужчина уверенно обнял тебя и сказал: — Сегодня тебе не нужно ничего решать. И что? Твоя самостоятельность куда-то исчезла? Твой характер испарился? Твой диплом аннулировали? Нет, чёрт возьми. Ты просто захотела другого распределения ролей в конкретный момент. Причём захотела сама. Вот это слово — «сама» — я попрошу тебя запомнить. Потому что оно будет возвращаться на страницах этой книги снова и снова. Добровольно. Осознанно. По собственному желанию. Не потому, что мужчина потребовал. Не потому, что тебе страшно его потерять. ---------- ГЛАВА 1 Хорошие девочки молчат Есть одна вещь, которую женщины умеют делать просто охуительно. Молчать. Нет, не тогда, когда соседка в третий раз за неделю сверлит стену. Не когда начальник пытается повесить на них чужую работу. И даже не когда муж оставляет грязную тарелку в раковине, хотя посудомоечная машина стоит буквально в полуметре. В таких ситуациях многие из нас прекрасно умеют объяснять, кто, куда и с какой скоростью должен идти. Но стоит разговору коснуться секса — и всё. Приехали. Взрослая женщина, которая способна за пять минут поставить на место охреневшего клиента, вдруг не может произнести простую фразу: «Мне хочется по-другому». Не потому, что у неё нет слов. А потому, что она слишком хорошо представляет, что может произойти после этих слов. Он удивится. Посмотрит странно. Спросит, где она такого насмотрелась. А может, ещё хуже — рассмеётся. И тогда придётся объяснять. Оправдываться. Доказывать, что она не какая-нибудь там извращенка, а совершенно нормальная женщина, которая просто… Просто что? Хочет секса, который нравится ей? Какой кошмар, блядь. Немедленно вызовите полицию нравов. Давай представим обычный вечер. Не романтический ужин при свечах. Не роскошный номер отеля. Не красивую картинку из фильма, где женщина ходит по квартире в шёлковом халате, а мужчина смотрит на неё так, будто последние двадцать лет провёл в пустыне. Нет. Обычный вечер. На кухне стоит недопитый чай. В ванной сушится бельё. Из детской наконец перестали доноситься просьбы попить, поесть и срочно найти игрушку, которую никто не видел с прошлого четверга. Муж лежит на кровати и листает телефон. Жена выходит из душа. Усталая. С мокрыми волосами. С мыслями о завтрашнем дне. Он поднимает голову. — Иди ко мне. Она подходит. Они целуются. Всё привычно. Знакомо. Предсказуемо. И в какой-то момент ей хочется сказать: «Подожди. Давай сегодня иначе». Но она молчит. Почему? Потому что они женаты двенадцать лет. Потому что за двенадцать лет у них сложился определённый порядок близости. Потому что он привык к одному, она — к другому. И потому что ей кажется: если сейчас она вдруг расскажет о своих фантазиях, муж непременно спросит, какого хрена она молчала все эти годы. А ведь действительно. Какого хрена? Вот только ответ не такой простой, как кажется. Иногда женщина молчит не потому, что не доверяет мужчине. А потому, что сама ещё не научилась спокойно относиться к собственным желаниям. Она может фантазировать о доминировании, но одновременно считать подобные фантазии неприличными. Может хотеть, чтобы партнёр проявлял больше инициативы, но бояться показаться слабой. Может испытывать интерес к ролевым играм и тут же ругать себя за эти мысли. И в результате происходит странная вещь. Желание есть. Возможность поговорить есть. Партнёр рядом. А между ними стоит огромная невидимая стена, сложенная из чужих представлений о приличии. И хрен её разберёшь, пока не начнёшь вытаскивать кирпичи по одному. Откуда вообще взялась эта хорошая девочка? Она не появляется на свет с готовым списком сексуальных запретов. Новорождённая девочка не знает, что однажды ей придётся переживать из-за того, достаточно ли прилично она выглядит, правильно ли выражает симпатию и не слишком ли много хочет от отношений. Этому учатся. Постепенно. Иногда даже без прямых разговоров. Достаточно посмотреть, как взрослые реагируют на разные проявления поведения. Мальчик проявляет настойчивость — будущий мужчина растёт. Девочка проявляет настойчивость — характер показывает. Мальчик интересуется отношениями — взрослеет. Девочка интересуется отношениями — рановато ей ещё об этом думать. Разумеется, не каждая семья живёт по таким правилам. Есть родители, которые воспитывают детей без подобных двойных стандартов. Но сами эти установки никуда не исчезли. Они живут в шутках. В комментариях. В разговорах за семейным столом. В замечаниях родственников. В историях о том, какой должна быть достойная женщина. И постепенно у девочки может сложиться довольно странное представление о себе. Она должна быть привлекательной, но не слишком заинтересованной в сексе. Желанной, но не требовательной. Опытной, но каким-то загадочным образом без опыта. Нежной, но достаточно страстной, чтобы мужчина не заскучал. Блядь, да вы определитесь уже. Потому что соответствовать всем этим требованиям одновременно невозможно. А самое неприятное начинается позже. Когда женщина перестаёт замечать, что продолжает жить по чужим правилам. Ей уже никто не запрещает говорить о сексе. Никто не стоит рядом с указкой. Никто не выставляет оценки за приличное поведение. Но внутренний контролёр продолжает работать. Причём без выходных. И без зарплаты. Настоящий трудоголик, сука. Алиса Алисе было тридцать четыре года, когда она впервые поймала себя на мысли, что завидует женщине из совершенно дурацкого фильма. Не её внешности. Не деньгам. Не огромной квартире с панорамными окнами. А тому, как легко героиня разговаривала с мужчиной. — Мне нравится, когда ты берёшь инициативу, — сказала женщина на экране. Спокойно. Без смущения. Без нервного смеха. Без попытки немедленно превратить собственное признание в шутку. Алиса поставила фильм на паузу. Посмотрела на экран. Потом на закрытую дверь спальни. Андрей уже спал. Они были женаты одиннадцать лет. За это время успели пережить ремонт, переезд, смену работы, несколько серьёзных ссор и огромное количество обычных дней, из которых, собственно, и состоит семейная жизнь. ---------- ГЛАВА 2 Мне нравится то, о чём нельзя говорить Давай поговорим о том, что происходит в твоей голове, когда ты остаёшься наедине с собственными фантазиями. Только без этого дурацкого выражения лица, будто мы сейчас собираемся обсуждать государственную тайну. Речь о сексе. Обычном человеческом сексе. Точнее, о том, что иногда хочется добавить к нему. И вот здесь начинается самое интересное. Ты можешь спокойно смотреть фильм, в котором мужчина уверенно берёт инициативу, произносит несколько властных фраз, а женщина добровольно принимает предложенную игру. Можешь почувствовать приятное волнение. Можешь представить себя на её месте. И даже подумать: «Чёрт, а мне бы такое понравилось». Но буквально через несколько секунд в голове появляется другая мысль: «Блядь, о чём я вообще думаю?» Поздравляю. Ты только что познакомилась с внутренним конфликтом между желанием и запретом. И поверь, он способен испортить удовольствие гораздо эффективнее, чем внезапно вошедшая в комнату свекровь. Когда собственные фантазии становятся врагами Есть женщины, которые совершенно спокойно относятся к своим сексуальным желаниям. Им нравится определённая динамика отношений — прекрасно. Не нравится — тоже прекрасно. Они не устраивают внутренний трибунал каждый раз, когда воображение предлагает непривычный сценарий. Но есть и другие. Те, кто привык оценивать собственные мысли с точки зрения приличия. И вот тут начинается настоящее веселье. Представь женщину, которая фантазирует о добровольном подчинении. В обычной жизни она самостоятельная, уверенная, способная защитить себя и свои интересы. Но сама мысль о том, чтобы в интимной обстановке передать партнёру инициативу, вызывает у неё одновременно интерес и тревогу. «Разве нормальная женщина должна этого хотеть?» А кто сказал, что должна? Вообще никто. Она может хотеть. Может не хотеть. Может интересоваться самой идеей, но не желать воплощать её в реальности. Вот только внутренний критик не разбирается в подобных тонкостях. Для него всё просто. Если фантазия не соответствует привычному образу хорошей девочки, значит, с ней что-то не так. И женщина начинает бороться не с опасной ситуацией, не с чужим давлением, не с нарушением своих границ. А с собственной мыслью. С мыслью, блядь. Которая никому не причинила вреда. Вера Вере было тридцать девять. Она руководила отделом крупной компании, зарабатывала достаточно, чтобы не считать стоимость каждой покупки, и терпеть не могла, когда люди принимали решения за неё. Особенно мужчины. Однажды на совещании новый сотрудник попытался объяснить ей, как правильно организовать работу команды. Вера выслушала его. Спокойно. Даже улыбнулась. А потом задала три вопроса, после которых бедолага ещё минут десять изучал собственные записи. Нет, она не была жестокой. Просто не переносила самоуверенность, не подкреплённую знаниями. Коллеги считали её железной женщиной. Подруги шутили, что мужчина, который однажды решит ею командовать, должен заранее составить завещание. Вера смеялась вместе с ними. Потому что в обычной жизни всё действительно было именно так. Но недавно она познакомилась с мужчиной, который неожиданно заставил её задуматься о собственных желаниях. Его звали Артём. Ему было сорок два. Он не пытался произвести впечатление дорогими часами, громкими обещаниями или рассказами о том, сколько женщин мечтают оказаться рядом с ним. И это уже выгодно отличало его от некоторых экземпляров, которых Вера встречала раньше. На третьем свидании они ужинали в небольшом ресторане. Вера рассказывала о сложной рабочей неделе. Артём слушал. Не перебивал. Не давал непрошеных советов. Когда она наконец замолчала, он спросил: — Ты всегда настолько устаёшь от необходимости всё контролировать? Вера усмехнулась. — А ты всегда задаёшь такие неудобные вопросы? — Только когда мне действительно интересен ответ. Она посмотрела на него внимательнее. — Я не устаю от контроля. Я устаю от людей, которые не умеют делать свою работу. — Возможно. Он сделал паузу. — А когда ты последний раз позволяла кому-нибудь позаботиться о тебе, не объясняя предварительно, как именно это нужно сделать? Вера хотела ответить. Но не смогла вспомнить. И это её разозлило. Не на Артёма. На себя. Потому что вопрос оказался слишком точным. На следующий день Вера рассказывала подруге об этом разговоре. — Представляешь, он спросил, умею ли я вообще расслабляться. — А ты умеешь? — поинтересовалась Марина. — Конечно. — Вера, ты даже отпуск планируешь в таблице. — Потому что это удобно. — Ты однажды составила расписание для романтических выходных. — И мы всё успели. Марина расхохоталась. — Господи, мужику, который сможет заставить тебя хотя бы на вечер забыть про расписание, нужно памятник поставить. Вера закатила глаза. Но вечером снова вспомнила слова Артёма. И поймала себя на неожиданной мысли. Ей хотелось узнать, каково это — хотя бы ненадолго перестать быть человеком, который всегда принимает решения. Не потому, что она не справлялась. Не потому, что нуждалась в руководителе. А потому, что иногда ей хотелось довериться кому-то настолько, чтобы не продумывать каждую мелочь. И эта мысль её одновременно заинтересовала и испугала. Потому что Вера привыкла считать желание подчиняться проявлением слабости. Хотя никогда особенно не задумывалась, почему. Не путай фантазию с характером Вот здесь мы подходим к одной из самых распространённых ошибок. ---------- ГЛАВА 3 Почему я хочу, чтобы он решал? Есть одна фраза, от которой у некоторых женщин моментально закипает кровь. «Я лучше знаю, что тебе нужно». Особенно если её произносит мужчина, который последние двадцать минут не может найти собственные носки. Серьёзно, дорогой? Ты не знаешь, где лежит твоя зарядка, но каким-то невероятным образом знаешь, как мне жить? Иди нахрен. Однако существует довольно любопытный парадокс. Та же самая женщина, которая терпеть не может, когда ей указывают, что делать, иногда фантазирует о мужчине, способном уверенно взять инициативу в интимной обстановке. И тут начинается внутренний пиздец. Потому что головой она понимает: никто не имеет права распоряжаться ею без согласия. Но сама идея добровольно передать кому-то контроль может казаться привлекательной. И вот она сидит, взрослая, самостоятельная, вполне разумная женщина, и пытается разобраться: «Почему меня вообще это возбуждает?» А следом появляется ещё более неприятный вопрос: «Получается, я на самом деле хочу, чтобы мной командовали?» Нет. Не обязательно. И сейчас мы разберёмся почему. Контроль и доверие — не одно и то же Для начала давай разделим две совершенно разные ситуации. Первая. Мужчина решает за тебя, потому что считает, будто его желания важнее твоих. Он не спрашивает твоего мнения. Игнорирует возражения. Обесценивает твои чувства. А когда ты пытаешься установить границы, обвиняет тебя в непослушании. Это не сексуальное доминирование. Это охреневшее поведение человека, который перепутал отношения с личной диктатурой. Вторая ситуация. Два взрослых человека обсуждают свои желания. Один говорит, что ему нравится ведущая роль. Другой признаётся, что иногда хотел бы добровольно передавать инициативу. Они договариваются о границах, условиях и способах остановки. И только после этого решают, подходит ли им такая динамика. Чувствуешь разницу? В первом случае контроль отбирают. Во втором — его добровольно передают в заранее согласованных пределах. И вот эта разница принципиальна. Потому что подчинение без возможности отказаться перестаёт быть свободным выбором. А власть, которую невозможно отозвать, уже не похожа на безопасную интимную игру. Вера Артём выбрал небольшой ресторан в старом районе города. Без огромных люстр. Без официантов, которые смотрят на посетителей так, будто те недостаточно богаты для их заведения. Тихое место с мягким освещением и хорошей кухней. Вера пришла на десять минут раньше. Разумеется. Она вообще не понимала людей, которые считали опоздание милой особенностью характера. Артём появился ровно в назначенное время. — Добрый вечер. — Ты пунктуальный, — заметила она. — А ты удивлена? — Скорее приятно впечатлена. Он улыбнулся. Они сделали заказ. Поговорили о работе, путешествиях и каких-то совершенно незначительных вещах. А потом Артём неожиданно спросил: — Тебе понравилось, что я выбрал ресторан? Вера приподняла бровь. — Ты сейчас ждёшь комплимент? — Нет. Мне интересно, насколько тебе было комфортно доверить выбор другому человеку. Она рассмеялась. — Господи, ты действительно запомнил наш разговор? — Конечно. — И теперь собираешься анализировать моё поведение? — Только если ты разрешишь. Вера посмотрела на него. И вдруг поняла, что именно эта последняя фраза ей понравилась больше всего. Не уверенный голос. Не спокойный взгляд. Не то, что он выбрал ресторан. А то, что он спросил разрешения. Этот мужчина не пытался отнять у неё контроль. Он предлагал возможность выбора. И почему-то именно это делало его уверенность особенно привлекательной. — Ладно, — сказала она. — Анализируй. — Ты привыкла всё решать сама. — Очевидно. — И, кажется, тебе иногда хочется, чтобы рядом оказался человек, которому не придётся объяснять каждую мелочь. Вера медленно поставила бокал. — Возможно. — Но при этом тебе важно знать, что последнее слово остаётся за тобой. Она усмехнулась. — Артём, ты сейчас пытаешься меня соблазнить психологией? Он рассмеялся. — Получается? — Пока не определилась. Но определилась она гораздо раньше, чем хотела признать. Ей нравилось разговаривать с ним. Нравилось, что он не пытался соревноваться с ней за право быть главным. И нравилось, что рядом с ним она могла иногда перестать защищаться. Почему некоторым женщинам нравится отдавать инициативу? Причин может быть много. И я сразу предупреждаю: не нужно искать универсальное объяснение. Нет такой психологической кнопки, которая заставляет всех женщин одинаково реагировать на доминирование. Одной нравится ощущение защищённости. Другой — эмоциональная интенсивность. Третьей — возможность на время выйти из привычной социальной роли. Четвёртой — сам процесс доверия. Пятой вообще не нравится подчиняться, зато она обожает руководить. А шестая читает всё это и думает: «Господи, да мне бы просто поспать восемь часов подряд». И, между прочим, тоже имеет полное право. Но давай подробнее рассмотрим несколько возможных причин. Первая — усталость от постоянной ответственности. Представь женщину, которая с утра до вечера принимает решения. На работе. Дома. В семье. Она помнит, когда оплачивать счета, кому записаться к врачу, что купить, кому позвонить и почему у ребёнка завтра обязательно должна быть белая рубашка. И иногда ей хочется оказаться в ситуации, где не нужно организовывать вообще ничего. Но тут есть тонкость. ---------- ГЛАВА 4 Сильная женщина тоже хочет отпустить контроль Знаешь, что меня откровенно заебало? Эта бесконечная мода на сильных женщин. Нет, не сама женская сила. С ней всё прекрасно. Меня бесит то, во что её превратили. Сильная женщина должна всё успевать. Сама зарабатывать. Сама решать проблемы. Сама справляться с трудностями. Не ныть. Не жаловаться. Не зависеть. Не просить. Не показывать слабость. А если она вдруг признаётся, что устала, обязательно найдётся какая-нибудь особенно просветлённая личность, которая скажет: — Ну ты же сильная! Да пошла ты нахуй со своей силой. Иногда женщина не хочет быть сильной. Не потому, что разучилась. Не потому, что ей срочно нужен мужчина, который возьмёт на себя управление её жизнью. А потому, что она, блядь, устала. Имеет право? Ещё какое. Но почему-то именно это право многие женщины отказываются признавать за собой. Вера В пятницу Вера вышла из офиса почти в девять вечера. День был отвратительный. Сначала сорвалась встреча с клиентом. Потом выяснилось, что один из сотрудников неправильно подготовил документы. Затем директор внезапно вспомнил о презентации, которую необходимо было закончить ещё вчера. И всё это сопровождалось бесконечными звонками, сообщениями и вопросами, ответы на которые можно было найти самостоятельно за тридцать секунд. К вечеру Вера была готова убить кого-нибудь степлером. Желательно медленно. Она села в машину и закрыла глаза. Телефон завибрировал. Артём. «Как прошёл день?» Вера посмотрела на сообщение. Написала: «Прекрасно. Если не считать желания поджечь офис». Ответ пришёл почти сразу. «Значит, тебе нужен нормальный ужин». «Мне нужен отпуск на необитаемом острове». «Ужин организовать проще». Она невольно улыбнулась. «Ты всегда такой настойчивый?» «Нет. Только когда человек, который мне нравится, явно забыл поесть». Вера посмотрела на часы. Потом на своё отражение в зеркале. Уставшая. С размазанной под глазами тушью. С волосами, которые давно перестали выглядеть так, как она планировала утром. Обычно в подобном состоянии она предпочитала никого не видеть. Особенно мужчину, с которым только начинала встречаться. Но сегодня почему-то захотелось иначе. «Хорошо. Только я не в настроении выбирать ресторан». «И не нужно. Я предложу место, а ты скажешь, подходит ли». Вера прочитала сообщение дважды. Вот опять. Никакого давления. Никаких «я сказал, значит, так и будет». Просто предложение. И возможность согласиться. Как же, чёрт возьми, приятно иногда не организовывать всё самой. Сила, которая превращается в тюрьму Есть женщины, для которых самостоятельность давно перестала быть свободой. Она превратилась в обязанность. Они не умеют просить о помощи. Не потому, что никто не поможет. А потому, что сама просьба кажется им признанием поражения. «Я справлюсь». «Мне несложно». «Не надо, я сама». Знакомо? Причём иногда это «я сама» произносится с таким выражением лица, будто женщина сейчас не собирается донести три тяжёлых пакета, а защищает кандидатскую диссертацию по выживанию. И самое неприятное — окружающие быстро привыкают. Зачем предлагать помощь человеку, который всегда справляется? Зачем брать ответственность, если она всё равно всё проконтролирует? Зачем замечать её усталость, если она сама уверяет, что всё нормально? А потом женщина однажды обнаруживает, что все вокруг прекрасно устроились. Потому что она сильная. Надёжная. Удобная. И никто даже не задумывается, сколько сил ей стоит поддерживать этот образ. Но давай не будем превращать это в очередную историю о плохих мужчинах. Иногда проблема действительно в окружении. А иногда женщина сама настолько привыкла всё контролировать, что не позволяет другим даже попробовать. Муж предлагает приготовить ужин. Она объясняет, какую сковородку взять. Потом уточняет, сколько масла налить. Потом проверяет температуру. А через десять минут раздражённо заявляет: — Господи, проще самой сделать! И делает. А потом злится, что ей никто не помогает. Замкнутый круг. Причём довольно хреновый. Но важно различать две ситуации: когда близкие действительно уклоняются от ответственности и когда человеку трудно доверить им самостоятельное решение. В первом случае нужны изменения в распределении обязанностей. Во втором — работа с собственным отношением к контролю. А иногда присутствует и то и другое. Вот такая неприятная арифметика. Вера. Продолжение Артём встретил её у входа в небольшой ресторан. — Ты выглядишь уставшей, — сказал он. — Спасибо. Именно это мечтает услышать женщина после рабочего дня. Он рассмеялся. — Я хотел сказать, что тебе не обязательно сегодня изображать бодрость. Вера посмотрела на него. — А что мне изображать? — Ничего. Простое слово. Но почему-то именно оно заставило её замолчать. Они сели за столик. Вера сняла жакет, отложила телефон и впервые за день позволила себе не смотреть на часы. — Рассказывай, — предложил Артём. — Что именно? — Что тебя сегодня так достало. Она усмехнулась. — У тебя есть часа три? — Если понадобится. И Вера начала рассказывать. Про сотрудников. Про начальника. Про документы. Про совершенно идиотские требования клиента. Артём слушал. Иногда задавал вопросы. Не пытался немедленно решить все её проблемы. Не говорил, что она слишком остро реагирует. И не советовал просто расслабиться. ---------- ГЛАВА 5 Плохая девочка живёт у тебя в голове Знаешь, что самое смешное в женской сексуальности? Иногда женщина может спокойно обсуждать чужие измены, смотреть откровенные фильмы, читать дарк-романы с такими мужиками, от которых в реальной жизни стоило бы бежать быстрее собственного здравого смысла, — и при этом краснеть от одной мысли, что ей самой хочется чего-нибудь необычного. Чужие фантазии — интересно. Свои — господи, какой позор. Чужая героиня любит опасных мужчин — охуительно, где продолжение? Сама представила что-то подобное — всё, блядь, пора записываться на исповедь. И ведь самое интересное, что никто даже не обязан тебя осуждать. Ты прекрасно справляешься сама. Внутри сидит маленькая строгая сука с блокнотом и записывает каждую мысль, которая не соответствует образу приличной женщины. «Так думать нельзя». «Так хотеть стыдно». «Нормальные женщины этим не интересуются». А кто вообще эти нормальные женщины? Где они живут? Кто их видел? И почему мы решили, что именно они должны определять, что допустимо в нашей собственной голове? Ника Ника любила читать перед сном. Особенно романы, в которых герои совершенно не умели строить здоровые отношения. Опасные мужчины. Сложные характеры. Власть. Ревность. Одержимость. Такие истории она проглатывала за ночь, а утром шла на работу с видом человека, который лично пережил три развода, два похищения и одну криминальную войну. При этом в реальной жизни Ника терпеть не могла контролирующих мужчин. После разговора с Денисом она окончательно убедилась, что больше не собирается с ним встречаться. Он написал ей на следующий день. «Ты слишком остро всё восприняла». Ника посмотрела на сообщение. Ответила: «А ты слишком уверенно распоряжаешься чужими границами». Денис прислал смеющийся смайлик. «Тебе просто нужен мужчина, который тебя укротит». — Да иди ты нахуй, — совершенно спокойно произнесла Ника. И заблокировала его. А вечером открыла роман, где главный герой говорил героине практически те же самые слова. И читала с удовольствием. Вот такой парадокс. В книге ей нравилась напряжённая динамика между персонажами. В жизни подобное поведение раздражало. И Ника прекрасно понимала разницу. Она не хотела, чтобы реальный мужчина лишал её свободы. Не хотела, чтобы кто-то проверял её телефон. Не мечтала о болезненной ревности, запретах и угрозах. Но художественная история позволяла ей наблюдать за опасными отношениями, оставаясь в безопасности. Закрыла книгу — и всё. Ника снова была хозяйкой собственной жизни. Без необходимости оправдываться перед вымышленным криминальным авторитетом. Фантазия — не характеристика твоей личности Давай разберём одну вещь, которую почему-то постоянно путают. То, что тебе нравится в художественной истории, совершенно не обязательно отражает твои реальные желания. Можно любить психологические триллеры и не хотеть оказаться рядом с серийным убийцей. Можно обожать фильмы-катастрофы и не мечтать о настоящем землетрясении. Можно читать романы о криминальном мире и при этом переходить дорогу исключительно на зелёный свет. Но почему-то, когда дело касается сексуальных фантазий, логика у некоторых людей моментально отправляется в отпуск. «Тебе нравятся властные мужчины в книгах? Значит, ты хочешь, чтобы тобой командовали». Нет, блядь. Это значит, что мне нравится определённый художественный сюжет. Всё. Не нужно составлять на его основании психологический портрет и прогнозировать мою семейную жизнь. Фантазия может привлекать эмоциональной напряжённостью, необычной динамикой, чувством запретности или возможностью представить себя в совершенно другой роли. Но это не означает, что человек хотел бы буквально пережить все события своего воображения. Особенно если в фантазии присутствуют опасность, принуждение или нарушение границ. Вымышленная история не требует от читателя реального согласия на происходящее. А жизнь требует. И эту разницу нельзя игнорировать. Алиса В воскресенье Алиса решила разобрать шкаф. Занятие совершенно не романтическое. Особенно когда обнаруживаешь вещи, которые покупала с твёрдым намерением однажды похудеть, изменить стиль или начать новую жизнь. Она вытащила коробку с бельём. Внутри лежал комплект, который Алиса купила почти два года назад. Красивый. Необычный. Совсем не похожий на то, что она обычно носила. Она помнила день покупки. Зашла в магазин после работы. Увидела его. Представила, как удивится Андрей. И купила. А потом принесла домой и спрятала. Сначала ждала подходящего случая. Потом решила, что выглядит в нём слишком вызывающе. Затем подумала, что Андрей может спросить, ради чего она вдруг так нарядилась. И в итоге комплект два года пролежал в коробке. Алиса держала его в руках и чувствовала себя полной идиоткой. Не потому, что бельё обязательно нужно было надеть. А потому, что она купила вещь, которая ей нравилась, а потом сама же запретила себе ею пользоваться. — Что нашла? — спросил Андрей, заглянув в комнату. Алиса вздрогнула. — Ничего. Он посмотрел на коробку. Потом на неё. — Очень убедительно. Она закатила глаза. — Бельё нашла. — Вижу. — Купила давно. — Красивое. Алиса замерла. — Правда? Андрей удивился. — А почему нет? — Не знаю. Мне казалось, ты подумаешь, что оно слишком… — Какое? Она раздражённо выдохнула. — Господи, Андрей, я сама не знаю! Он подошёл ближе. — Алиса, ты можешь носить то, что тебе нравится. ---------- ГЛАВА 6 Хочу, но боюсь сказать Знаешь, что иногда страшнее самого сексуального эксперимента? Предложить его. Серьёзно. Женщина может месяцами представлять необычную близость, читать о ней, размышлять, примерять на себя разные сценарии. А потом садится напротив любимого мужчины, собирается с духом и произносит: — Слушай, я тут подумала… И всё. Пиздец. Мозг объявляет чрезвычайное положение. Сердце начинает колотиться, будто она сейчас признается не в фантазии, а в том, что тайно продала квартиру и сбежала с любовником. Хотя на самом деле хочет всего лишь поговорить. Но в голове уже разыгрывается целая трагедия. Он засмеётся. Он обидится. Он решит, что ей мало. Он подумает, что она ненормальная. А может, ещё хуже — заинтересуется. И тогда придётся признаться, что она сама пока толком не понимает, чего хочет. Вот ведь засада. Молчать плохо. Говорить страшно. А желание никуда не девается. И что теперь, блядь, делать? Алиса После истории с бельём Алиса стала чаще задумываться о том, сколько вещей она скрывает от Андрея совершенно без причины. Не секретов. Не измен. Не каких-то страшных признаний. Обычных желаний. Например, ей хотелось, чтобы он иногда целовал её первым не потому, что они уже собираются спать, а просто так. Чтобы мог подойти среди дня, обнять, задержаться рядом. Чтобы чаще говорил, что она ему нравится. Не как жена. Не как человек, с которым удобно жить. А как женщина. И ещё ей хотелось иногда чувствовать в его поведении больше уверенной инициативы. Но стоило начать формулировать эту мысль, как она сама себе казалась какой-то избалованной дурой. Муж хороший. Работает. Не изменяет. Любит. Чего тебе ещё, блядь, надо? Алиса стояла у кухонного окна и думала именно об этом, когда Андрей вошёл в комнату. — Ты чего такая серьёзная? — Думаю. — Опасное занятие. — Очень смешно. Он открыл холодильник. — Есть будешь? — Андрей, можно поговорить? Муж закрыл дверцу. — Конечно. Алиса посмотрела на него. И вдруг поняла, что не хочет снова отступать. — Мне кажется, я иногда боюсь говорить тебе, чего хочу. Андрей нахмурился. — Почему? — Не знаю. Наверное, боюсь, что ты неправильно поймёшь. — Например? Она нервно рассмеялась. — Например, если я скажу, что хочу больше страсти, ты решишь, что мне не нравится наш секс. Он прислонился к столешнице. — А тебе нравится? — Да! — Тогда почему я должен решить обратное? — Потому что ты уже спрашивал об этом. Андрей задумался. — Справедливо. Алиса удивлённо подняла глаза. — Что? — Я действительно воспринял твои слова как критику. Наверное, потому что растерялся. Она молчала. Он продолжил: — Но я не хочу, чтобы ты боялась со мной разговаривать. Алиса почувствовала облегчение. Не огромное. Не такое, чтобы немедленно расплакаться от счастья. Просто внутри будто ослабла туго затянутая верёвка. — Тогда я хочу попробовать кое-что изменить, — сказала она. — Давай. — Только без обещаний, что мы теперь обязаны каждый вечер устраивать невероятные приключения. Андрей рассмеялся. — Алиса, мне тридцать восемь. Иногда моё главное вечернее приключение — не уснуть раньше десяти. Она засмеялась вместе с ним. И напряжение исчезло. Почему признание в желании кажется опасным? Потому что оно делает человека уязвимым. Пока фантазия существует только в твоей голове, никто не может её отвергнуть. Никто не скажет: «Мне это неинтересно». «Я не понимаю». «Я не хочу». Ты полностью управляешь воображаемым сценарием. Но как только рассказываешь о нём другому человеку, появляется вероятность несовпадения. И вот это бывает страшно. Особенно если ты привыкла связывать сексуальную привлекательность с собственной ценностью. Мужчина отказался попробовать что-то новое? Значит, я ему неинтересна. Он не разделяет мою фантазию? Значит, считает меня странной. Ему нужно время подумать? Значит, я всё испортила. Стоп. Это не факты. Это интерпретации. Причём иногда довольно жестокие по отношению к себе. Партнёр может не разделять определённое желание по десяткам причин. Ему может быть непривычно. Некомфортно. Неинтересно. Он может опасаться рисков. Может просто не испытывать возбуждения от подобной идеи. И всё это не означает, что ты недостаточно привлекательна. Так же как твой отказ от его фантазии не делает его плохим мужчиной. Сексуальная совместимость не предполагает полного совпадения всех желаний. И если вам нравится разное, это не обязательно катастрофа. Но иногда это повод для честного разговора о том, насколько важны эти различия для каждого. Вера Вера сидела напротив Артёма в его гостиной. Они встречались уже несколько недель. И сегодня впервые разговор зашёл о сексуальных предпочтениях. Началось всё совершенно невинно. Артём спросил: — Тебе комфортно, когда я проявляю инициативу? Вера посмотрела на него поверх чашки. — В каком смысле? — В обычном. Когда предлагаю встретиться, выбираю место, первым обнимаю тебя. Она задумалась. — Да. — А почему ты так удивляешься каждый раз? Вера усмехнулась. — Потому что обычно мужчины либо пытаются полностью мной командовать, либо ждут, что я сама всё организую. — А тебе хочется чего-то между этими крайностями? Она помолчала. — Наверное. Артём не торопил. И Вера вдруг сказала: — Мне нравится твоя уверенность. ---------- ГЛАВА 7 Согласие — это не скучно. Скучно, когда тебя не слышат Есть одна фраза, которую я терпеть не могу. «Если каждый раз спрашивать разрешения, вся страсть исчезнет». Серьёзно? То есть взрослый человек способен оформить ипотеку, разобраться с налогами, выбрать автомобиль и договориться о ремонте квартиры, но совершенно теряется перед необходимостью узнать, чего хочет его партнёр? Бедняжка. Какой непосильный интеллектуальный труд. И ведь особенно часто эту херню произносят люди, которые считают себя невероятно опытными любовниками. Они уверены, что настоящая страсть должна быть спонтанной. Что желания нужно угадывать. Что разговоры убивают атмосферу. А если женщина вдруг просит остановиться или сделать что-то иначе, значит, она всё испортила. Нет, дорогой. Атмосферу испортило не её «подожди». А твоё убеждение, что собственное возбуждение важнее чужого комфорта. И сегодня мы поговорим о вещи, без которой любые эксперименты с властью, подчинением и сексуальными фантазиями превращаются в потенциально опасную историю. О согласии. Только не закатывай глаза. Потому что это гораздо интереснее, чем кажется. Почему согласие — не просто слово «да» Представь ситуацию. Женщина соглашается попробовать что-то новое. Партнёр радуется. Они заранее обсуждают свои ожидания. Всё прекрасно. Но когда дело доходит до реального опыта, женщина вдруг понимает, что ей некомфортно. Она напрягается. Перестаёт получать удовольствие. Хочет остановиться. И тут возникает мысль: «Но я же сама согласилась». Вот она. Одна из самых неприятных ловушек. Будто однажды произнесённое «да» превращается в пожизненный контракт. Без возможности расторжения. Без права передумать. Без уважительной причины. Какая охуительная юридическая система. Только к здоровой сексуальности она не имеет никакого отношения. Согласие — это добровольное, конкретное и продолжающееся решение. Оно касается определённых действий. И может быть отозвано. Даже если вы уже начали. Даже если раньше тебе это нравилось. Даже если партнёр расстроится. Даже если ты сама предложила эксперимент. Потому что твоё тело — не ресторан, в котором после оформления заказа обязательно нужно доесть всё до последней крошки. Алиса В среду вечером Андрей предложил Алисе небольшую игру. Ничего сложного. Они договорились, что на ближайшем свидании он сам организует вечер, а она заранее не будет знать всех подробностей. — Только без экстремальных развлечений, — предупредила Алиса. — Ты думаешь, я собираюсь заставить тебя прыгать с парашютом? — С тебя станется. — Алиса, я однажды чуть не умер на колесе обозрения. Она рассмеялась. — Именно поэтому я и переживаю. Андрей улыбнулся. — Хорошо. Никаких экстремальных развлечений. — И никаких ресторанов, где нужно есть что-то живое. — А вот это уже серьёзно ограничивает мои возможности. Она бросила в него диванной подушкой. Но потом вдруг задумалась. — Андрей, а если мне не понравится твой план? Он пожал плечами. — Скажешь. Придумаем другой. — И ты не обидишься? — Ну, если я три часа буду выбирать место, а ты скажешь, что ненавидишь его, возможно, немного расстроюсь. Алиса улыбнулась. — Очень романтично. — Зато честно. Но заставлять тебя туда идти я не собираюсь. Она посмотрела на мужа. И поняла, что именно этот ответ почему-то сделал предстоящее свидание особенно привлекательным. Потому что Андрей взял инициативу. Но не забрал у неё право выбора. Власть, которая умеет останавливаться Когда люди интересуются БДСМ, они часто представляют себе прежде всего внешние атрибуты. Кожу. Металл. Повязки. Особую манеру разговора. Ролевые сценарии. Но за всеми этими образами скрывается гораздо более важный вопрос. Насколько безопасно человеку доверять партнёру свою уязвимость? И вот здесь начинаются настоящие сложности. Потому что некоторые люди воспринимают доминирование как возможность делать всё, что им хочется. Мол, раз партнёр согласился на ведомую роль, значит, теперь можно не интересоваться его чувствами. Блядь, нет. Именно в ситуациях, связанных с передачей инициативы, внимание к границам особенно важно. Ведущий партнёр не освобождается от ответственности. Наоборот. Он должен понимать, какие действия допустимы, какие запрещены и что делать, если ситуация перестаёт быть комфортной. И ещё кое-что. Человек, который говорит «я настоящий доминант, поэтому мне не нужны правила», не демонстрирует невероятную сексуальную уверенность. Он демонстрирует, что с правилами у него серьёзные проблемы. А иногда и с уважением к другим людям. Вера Вера впервые заговорила с Артёмом о БДСМ сама. Они сидели на кухне после ужина. Разговор начался с фильма, который она недавно посмотрела. — Слушай, — сказала Вера, — а как ты вообще относишься к играм во власть? Артём отложил телефон. — В каком смысле? — В сексуальном. Он посмотрел на неё внимательнее. — Ты хочешь поговорить об этом в целом или о том, что интересно лично тебе? Вера усмехнулась. — Ты всегда такой предусмотрительный? — Стараюсь не делать выводов за других. Она задумалась. — Наверное, и то и другое. — Хорошо. А что именно тебя интересует? Вера покрутила чашку в руках. — Мне иногда нравится идея, что мужчина может быть ведущим. Но я совершенно не хочу, чтобы кто-то распоряжался мной в обычной жизни. Артём кивнул. — Это не противоречие. — Для тебя? — Для меня. Но я не знаю, как ты сама к этому относишься. ---------- ГЛАВА 8 БДСМ без красивой лжи: чего ты на самом деле хочешь? Давай представим одну ситуацию. Ты смотришь фильм. Красивый мужчина. Уверенный взгляд. Низкий голос. Дорогая рубашка, которую он, судя по всему, надевает исключительно для того, чтобы эффектно расстёгивать верхние пуговицы. Он подходит к женщине. Между ними возникает напряжение. Он произносит какую-нибудь властную фразу. Она смотрит на него так, будто сейчас забудет собственное имя. И ты думаешь: «Блядь, как же это красиво». А потом выключаешь фильм, идёшь на кухню и обнаруживаешь собственного мужчину, который стоит перед открытым холодильником и спрашивает: — А у нас есть что-нибудь поесть? Романтика, сука. Вот она. Настоящая жизнь. Но самое интересное даже не в этом. Самое интересное — насколько сильно художественный образ БДСМ отличается от реальности. Потому что в фильмах всё выглядит невероятно эффектно. Там никто не обсуждает неудобные вопросы. Не уточняет границы. Не смеётся от неловкости. Не обнаруживает, что выбранный образ совершенно не соответствует характеру партнёра. И уж точно никто не останавливается посреди романтической сцены со словами: — Подожди, мне неудобно. А в жизни всё это бывает. И знаешь что? Это совершенно нормально. Что вообще скрывается за четырьмя буквами? БДСМ — это обобщающее обозначение разных практик и форм взаимодействия, связанных с ограничением движений, дисциплиной, доминированием, подчинением и определёнными видами интенсивных ощущений. Но здесь важно понимать одну вещь. БДСМ — не единый сценарий, который все обязаны выполнять одинаково. Одним людям интересна исключительно психологическая динамика власти. Другим — ролевые игры. Третьим — определённые ощущения. Четвёртым — сочетание разных элементов. А кто-то вообще не испытывает интереса ни к чему подобному. И это тоже нормально. Нет никакого обязательного набора действий, после которого человеку торжественно выдают удостоверение настоящего любителя БДСМ. Не нужно покупать аксессуары. Не нужно выбирать постоянную роль. Не нужно терпеть боль. И уж точно не нужно соглашаться на то, что вызывает страх или отвращение. Особенно если кто-то пытается убедить тебя, что без определённых практик ты недостаточно раскрепощённая. Пусть идёт нахуй со своими экзаменами. Сексуальность — не спортивная дисциплина. Вера Вера сидела у Артёма на диване, поджав под себя ноги. На столе стояли две чашки чая. За окном шёл дождь. Они разговаривали уже почти час. О работе. О детстве. О предыдущих отношениях. И постепенно вернулись к теме, которую Вера несколько раз поднимала, но до сих пор не решалась обсудить подробно. — Артём, — сказала она, — а тебе самому интересна тема доминирования? Он посмотрел на неё. — Иногда. Но мне важно понимать, что именно ты имеешь в виду. Вера усмехнулась. — Ты опять отвечаешь вопросом на вопрос. — Потому что не хочу, чтобы мы говорили о совершенно разных вещах. Она задумалась. — Мне нравится идея, что мужчина может быть ведущим. Но когда я начинаю читать об этом, там постоянно какие-то правила, наказания, жёсткие сценарии… — И тебя это смущает? — Некоторые вещи вообще не нравятся. — Тогда они тебе не нужны. Вера подняла глаза. — Всё настолько просто? — В отношении твоих границ — да. Она немного помолчала. — А если мне нравится сама атмосфера, но не хочется ничего экстремального? Артём улыбнулся. — Значит, тебе нравится атмосфера. Вера рассмеялась. — Господи, я иногда чувствую себя идиоткой. — Почему? — Потому что пытаюсь разобраться в чём-то новом и всё время думаю, что должна сразу понимать, чего хочу. — А ты никому этого не должна. Вера посмотрела на него. И неожиданно поняла, насколько сильно ей хотелось услышать именно эти слова. Проблема красивой картинки Мы живём в мире, где практически любое явление можно превратить в привлекательный визуальный образ. Даже то, что в реальности требует серьёзной подготовки, ответственности и понимания рисков. Особенно это касается сексуальных практик. На экране мы видим результат. Красивую сцену. Уверенные движения. Идеально подобранный свет. Но не видим разговоров, которые должны происходить до неё. Не видим обсуждения границ. Не видим сомнений. Не видим того, что реальные люди могут испытывать совершенно разные реакции. И постепенно создаётся иллюзия, будто БДСМ — это прежде всего эффектный способ сделать секс интереснее. Но если убрать красивую картинку, останется гораздо более важная вещь. Два человека. С их желаниями. Страхами. Ограничениями. И ответственностью друг перед другом. И вот здесь выясняется, что уверенно произнести властную фразу гораздо проще, чем действительно научиться слышать партнёра. Алиса Алиса лежала на кровати с телефоном. Она читала статью о сексуальных фантазиях и периодически хмурилась. Андрей вышел из ванной. — Что изучаешь? — Ничего особенного. Он посмотрел на неё. — Судя по выражению лица, там как минимум инструкция по захвату мира. Алиса рассмеялась. — Почти. Она повернула к нему экран. — Читаю про БДСМ. Андрей удивился. — Серьёзно? — А что? — Ничего. Просто не ожидал. Вот оно. Знакомое ощущение. Алиса уже приготовилась защищаться. Но Андрей сел рядом. — И что интересного? Она посмотрела на него. — Ты не считаешь это странным? — То, что ты читаешь? — Ну да. — Алиса, ты читаешь криминальные романы, где людей убивают каждые двадцать страниц. Я же не думаю, что ты собираешься стать киллером. ---------- ГЛАВА 9 Боль, удовольствие и опасная путаница Есть вещи, которые люди совершенно спокойно принимают в повседневной жизни. Например, кто-то любит острый перец настолько, что после ужина у него слёзы текут по щекам. Кто-то добровольно бежит марафон, хотя на двадцатом километре уже мысленно проклинает собственное решение. Кто-то обожает страшные фильмы, после которых боится ночью идти в туалет. И никто особенно не удивляется. Ну нравится человеку. Бывает. Но стоит заговорить о том, что некоторые взрослые люди испытывают интерес к определённым интенсивным ощущениям в сексуальном контексте, как начинается настоящий цирк. — Господи, это же ненормально! — Как такое вообще может нравиться? — Наверное, у человека психологические проблемы! Ага. Конечно. Потому что если ты добровольно платишь деньги за фильм, после которого неделю спишь со светом, — это развлечение. А если интересуешься необычными ощущениями в интимной жизни, нужно немедленно созывать комиссию. Только есть одна важная деталь. Сравнение с острым перцем или фильмами ужасов помогает понять, почему люди могут искать интенсивные переживания, но совершенно не означает, что все такие переживания одинаково безопасны. Именно поэтому сегодня мы поговорим о сложной стороне БДСМ. О боли. О возбуждении. О границах. И о том, почему романтизировать опасность — хреновая идея. Боль не обязана быть удовольствием Для начала разрушим один особенно живучий миф. Если человеку интересен БДСМ, это не означает, что ему обязательно нравится боль. Вообще. Совсем. Ни капельки. БДСМ включает множество разных форм взаимодействия, и далеко не все они связаны с болевыми ощущениями. Некоторым людям интересна психологическая динамика власти. Другим — определённые роли. Третьим — эмоциональное напряжение. И только часть людей испытывает интерес к болевым стимулам в согласованном сексуальном контексте. Но даже здесь всё гораздо сложнее, чем принято изображать. Один человек может воспринимать определённое ощущение как приятное, другой — как неприятное, а третий — как совершенно невыносимое. Контекст, ожидания, эмоциональное состояние и индивидуальная чувствительность могут влиять на восприятие. Но это не означает, что боль автоматически превращается в удовольствие, если человек возбуждён. И уж точно не означает, что любой дискомфорт нужно терпеть. Если тебе больно и ты не хочешь продолжать, этого достаточно. Не нужно выяснять, насколько ты опытная. Не нужно доказывать, что способна выдержать больше. И не нужно чувствовать себя виноватой перед партнёром. Твоё «мне неприятно» — полноценная причина остановиться. Вера Вера сидела напротив Артёма и смотрела на него с таким выражением лица, будто собиралась провести собеседование на должность руководителя международной корпорации. — Можно вопрос? Артём улыбнулся. — Конечно. — Только ответь нормально. — Постараюсь. Она немного помолчала. — Почему некоторым людям нравится боль во время секса? Артём задумался. — Думаю, причины могут быть разными. — Например? — Кому-то интересна интенсивность ощущений. Кому-то — психологическая составляющая. Но я не думаю, что это можно объяснить одной причиной. Вера кивнула. — А если человеку нравится доминирование, значит, он обязательно хочет причинять боль? — Нет. — А если нравится подчинение? — Тоже нет. Она выдохнула. — Слава богу. Артём посмотрел на неё внимательнее. — Тебя это беспокоило? Вера усмехнулась. — Немного. Мне нравится сама идея доверия и передачи инициативы. Но когда я начинаю читать о некоторых практиках, мне становится не по себе. — Тогда тебе не нужно их пробовать. — Ты опять говоришь это так просто. — Потому что твои границы не требуют сложного обоснования. Вера опустила глаза. — Иногда мне кажется, что я слишком осторожная. — По сравнению с кем? Она задумалась. И не нашла ответа. Потому что действительно не знала, с кем себя сравнивает. С незнакомыми людьми из интернета? С героинями романов? С женщинами, которые уверенно рассказывают о собственном опыте? И почему, собственно, она решила, что обязана быть похожей на кого-то из них? Когда фантазия становится соревнованием Вот это меня особенно бесит. В некоторых разговорах о сексуальных практиках появляется странное желание измерять опытность количеством пережитого дискомфорта. Будто чем больше человек способен выдержать, тем он смелее. Чем необычнее эксперимент, тем он раскрепощённее. Чем меньше ограничений, тем он сексуально свободнее. Какая охуительная система. Осталось выдавать дипломы за отсутствие инстинкта самосохранения. Но сексуальная зрелость не определяется способностью терпеть боль. И не измеряется количеством рискованных действий. Человек может интересоваться БДСМ и никогда не практиковать ничего болезненного. Может предпочитать исключительно психологические игры. Может однажды попробовать что-то новое и понять, что ему не понравилось. И может вообще отказаться от любых экспериментов. Всё это не делает его менее взрослым. Менее интересным. Или менее сексуальным. Особенно опасна ситуация, когда один партнёр начинает использовать чужую неуверенность. — Ты просто боишься. — Настоящие любители БДСМ так делают. — Тебе нужно научиться терпеть. — Ты же хотела быть раскрепощённой. Нет, дорогой. Если человек не хочет определённых ощущений, ему не нужно учиться их терпеть ради твоего удовольствия. И никакой сексуальный опыт не даёт права давить на другого. ---------- ГЛАВА 10 Когда хочется подчиняться, но страшно потерять себя Представь женщину. У неё хорошая работа, собственные деньги, планы на будущее и характер, от которого некоторые мужчины начинают нервно поправлять галстук. Она умеет отказывать. Не терпит хамства. Сама решает, с кем встречаться, куда ехать и что делать со своей жизнью. А потом однажды обнаруживает, что её возбуждает мысль о том, чтобы в определённой интимной ситуации добровольно передать инициативу мужчине. И тут начинается внутренний пиздец. «Как это вообще сочетается?» «Я же независимая». «Я же не хочу никому подчиняться». «Может, со мной что-то не так?» Нет. Но давай разберёмся, почему сама идея подчинения иногда вызывает не только интерес, но и настоящий страх. Потому что между добровольной передачей инициативы и потерей собственной личности лежит огромная разница. И эту разницу важно не просто понимать головой. Её нужно чувствовать в реальных отношениях. Вера Вера проснулась раньше будильника. За окном ещё было темно. Она лежала, смотрела в потолок и вспоминала вчерашний разговор с Артёмом. Они обсуждали сексуальные роли. Без спешки. Без конкретных предложений. Просто пытались понять, что каждому интересно. И в какой-то момент Артём спросил: — А что тебя больше всего пугает в идее подчинения? Вера тогда ответила почти автоматически: — Потерять контроль. Но теперь понимала, что это не совсем правда. Она не боялась передать инициативу на один вечер. Не боялась позволить мужчине выбрать ресторан. Не боялась признаться, что ей нравится его уверенность. Её пугало другое. Что однажды мужчина решит: раз она доверилась ему в чём-то одном, значит, теперь должна уступать во всём. Этот страх появился не на пустом месте. Несколько лет назад Вера встречалась с мужчиной по имени Сергей. Поначалу он казался внимательным. Уверенным. Заботливым. Он любил выбирать места для свиданий, дарил цветы, предлагал помощь. Вера воспринимала это как проявление заинтересованности. Но постепенно забота стала приобретать неприятные очертания. Сергей начал комментировать её одежду. Сначала шутливо. Потом раздражённо. Ему не нравилось, когда она задерживалась на работе. Не нравились некоторые её друзья. Не нравилось, что она принимала решения без его участия. Однажды он сказал: — Ты же сама хотела сильного мужчину. Так почему теперь споришь? Вера запомнила эту фразу. Особенно то, как ловко он попытался превратить её собственное желание в аргумент против неё. Будто интерес к уверенным мужчинам автоматически означал согласие на контроль. Будто она сама виновата, что он решил распоряжаться её жизнью. Вера рассталась с Сергеем через несколько месяцев. Но после этих отношений долго не позволяла никому приближаться слишком близко. Не потому, что перестала хотеть любви. А потому, что боялась снова обнаружить чужую власть там, где сначала видела заботу. Почему доверие иногда пугает сильнее опасности Когда человек уже сталкивался с контролем, манипуляциями или нарушением границ, его осторожность может становиться особенно выраженной. И это не обязательно означает, что он больше не способен доверять. Иногда ему просто требуется больше времени, чтобы убедиться: рядом действительно безопасно. Но здесь есть важный нюанс. Доверие нельзя потребовать. Нельзя ускорить. Нельзя получить в качестве награды за красивые слова. Оно формируется постепенно. Через поступки. Через последовательность. Через способность человека уважать отказ даже тогда, когда ему это неудобно. Потому что говорить «я никогда тебя не обижу» очень легко. Особенно в начале отношений. Гораздо сложнее действительно не нарушать чужие границы, когда желания не совпадают. Именно в такие моменты становится понятно, насколько человек способен уважать другого. Не когда всё прекрасно. А когда он слышит «нет». Алиса В субботу утром Андрей предложил Алисе съездить за город. — Я нашёл интересное место, — сказал он. — Там есть небольшой отель и ресторан. Алиса подняла глаза от чашки. — На выходные? — Да. — А почему ты мне раньше не сказал? Он удивился. — Хотел сделать сюрприз. Она замолчала. И неожиданно почувствовала раздражение. Не потому, что предложение было плохим. Наоборот. Ей давно хотелось куда-нибудь выбраться. Но Андрей уже успел посмотреть номера, выбрать даты и почти составить план. Алиса почувствовала, будто её поставили перед готовым решением. — Андрей, а ты не подумал, что у меня могут быть другие планы? Он нахмурился. — Я же просто предложил. — Но ты уже всё организовал. — Ничего я не организовал. Только посмотрел варианты. Алиса выдохнула. Повисла неловкая пауза. Потом Андрей спросил: — Подожди. Ты же сама говорила, что хочешь больше моей инициативы. Вот она. Та самая ситуация, которую они раньше обсуждали исключительно в теории. Алиса посмотрела на мужа. — Да. Но я не хочу, чтобы ты принимал решения за меня. — Я и не принимал. Она задумалась. И вдруг поняла, что действительно отреагировала раньше, чем разобралась. Андрей предложил поездку. Не оплатил её. Не потребовал ехать. Не поставил ультиматум. Просто проявил инициативу. А она восприняла это как угрозу собственной свободе. — Извини, — сказала Алиса. Андрей удивился. — За что? — Я, кажется, неправильно тебя поняла. Он сел напротив. — Давай тогда определимся. Что для тебя означает моя инициатива? Алиса немного помолчала. ---------- ГЛАВА 11 А если я хочу быть главной? Есть один забавный момент. Когда женщина говорит, что хочет сильного мужчину, который иногда берёт инициативу на себя, общество обычно реагирует спокойно. Ну хочет и хочет. Романтика. Страсть. Настоящий мужик. Но стоит той же женщине признаться, что иногда ей самой нравится быть ведущей, как у некоторых людей начинается нервный тик. — Ты что, хочешь мужиком командовать? — А он тогда кто? — Настоящий мужчина такого не позволит! Господи, блядь. Сколько же людей умудряются превращать чужую интимную жизнь в заседание комиссии по распределению гендерных обязанностей. Будто у нас существует специальный закон, согласно которому мужчина обязан всегда руководить, а женщина — исключительно восхищаться его руководством. Причём даже если оба участника отношений хотят совершенно другого. И вот сегодня мы поговорим о женском доминировании. Не о карикатурной женщине с плёткой, которую любят изображать в дешёвых фильмах. Не о начальнице, которая унижает всех вокруг. И не о попытке доказать мужчинам, кто здесь сильнее. А о желании женщины иногда самой задавать направление. Проявлять инициативу. Определять темп. И получать удовольствие от того, что партнёр добровольно доверяет ей ведущую роль. Потому что, представь себе, женщина тоже может хотеть власти в интимном сценарии. И от этого мир не разваливается. Ника Ника поняла, что ей нравится проявлять инициативу, задолго до знакомства с Ильёй. Ещё в университете. Когда её подруги часами обсуждали, почему мужчина не пишет первым, она искренне не понимала проблемы. — Ну так напиши сама. — А вдруг он подумает, что я навязываюсь? — А вдруг он подумает, что ты умеешь пользоваться телефоном? За такие ответы подруги периодически грозились перестать рассказывать ей о личной жизни. Но продолжали. Потому что Ника обладала редким талантом говорить неприятные вещи настолько уверенно, что с ними было трудно спорить. С Ильёй всё оказалось немного сложнее. Он ей действительно нравился. Не как очередной симпатичный мужчина, с которым приятно провести вечер. А по-настоящему. Ей нравился его спокойный характер. То, как он слушал. То, что не пытался победить её в каждом споре. И особенно то, что рядом с ним она могла оставаться дерзкой, не опасаясь, что он воспримет это как вызов своему мужскому достоинству. Однажды вечером они сидели у неё дома. Илья рассказывал о проекте, который наконец удалось закончить. Ника слушала, положив ноги на диван. Потом вдруг сказала: — Иди ко мне. Он посмотрел на неё. — Что? — Иди сюда. Я хочу тебя обнять. Илья улыбнулся. — А попросить вежливо? Ника прищурилась. — Пожалуйста, ваше архитектурное величество, не соблаговолите ли вы приблизиться? Он рассмеялся. Подошёл. И она обняла его первой. Без стеснения. Без ожидания. Без попытки выглядеть загадочной. Потому что хотела. И потому что знала: он тоже этого хочет. Инициатива не делает женщину агрессивной Почему-то женскую сексуальную активность до сих пор иногда воспринимают как нечто подозрительное. Если женщина открыто проявляет желание, значит, она слишком доступная. Если предлагает что-то новое, значит, распущенная. Если предпочитает ведущую роль, значит, властная стерва. Если не боится говорить о сексе, значит, у неё наверняка богатое прошлое, которое срочно нужно обсудить всей деревней. Да идите вы нахуй со своими выводами. Женская инициативность не определяет нравственность. Не рассказывает о количестве партнёров. Не делает человека менее достойным уважения. И уж точно не превращает женщину в карикатурную доминатрикс из чужих фантазий. Иногда она просто хочет первой поцеловать мужчину. Иногда — предложить свидание. Иногда — задать настроение близости. А иногда ей действительно интересна согласованная динамика, в которой она занимает ведущую роль. И все эти варианты существуют независимо друг от друга. Не каждая инициативная женщина интересуется БДСМ. И не каждая женщина, которой нравится доминировать в интимной игре, хочет руководить партнёром в повседневной жизни. Алиса Поездка за город прошла прекрасно. Они с Андреем много гуляли, ели слишком дорогие десерты и впервые за долгое время разговаривали не только о работе, покупках и домашних делах. Но после возвращения Алиса заметила кое-что неожиданное. Ей стало легче самой проявлять инициативу. Раньше она словно ждала разрешения. Даже когда хотела обнять мужа, иногда останавливала себя. Вдруг он занят. Вдруг не в настроении. Вдруг подумает, что она слишком настойчивая. Теперь всё чаще просто подходила к нему. И однажды вечером Андрей сам обратил на это внимание. — Ты изменилась. Алиса подняла голову. — В каком смысле? — Стала чаще меня обнимать. Она улыбнулась. — Тебе не нравится? — Наоборот. — Тогда в чём проблема? Он рассмеялся. — Никакой проблемы. Просто заметил. Алиса задумалась. — Знаешь, я раньше почему-то считала, что мужчина должен всегда начинать первым. Андрей посмотрел на неё. — А я иногда думал, что если ты не проявляешь инициативу, значит, тебе не особенно хочется. Она замерла. — Серьёзно? — Да. — Господи. Они несколько секунд смотрели друг на друга. А потом оба рассмеялись. Одиннадцать лет брака. Два взрослых человека. И каждый периодически пытался угадать мысли другого, вместо того чтобы просто спросить. — Мы с тобой два идиота, — заключила Алиса. — Но зато совместимых. ---------- ГЛАВА 12 После страсти тоже нужно уметь любить Представь себе. Два человека наконец решились попробовать что-то новое. Долго разговаривали. Обсуждали желания. Смущались, смеялись, выясняли, что кому нравится. Потом случилась близость. Возможно, прекрасная. Возможно, немного неловкая. Возможно, совсем не такая, какой они её представляли. И вот всё закончилось. Один человек довольно улыбается, тянется за телефоном и спрашивает: — Слушай, а что у нас на ужин? А второй лежит рядом и думает: «Какого хрена сейчас произошло?» Нет, не обязательно что-то плохое. Просто ещё пять минут назад между ними было столько эмоций, напряжения и откровенности, что казалось, будто весь мир остался за дверью спальни. А теперь один уже листает новости. Другой пытается понять собственные ощущения. И никто не знает, нужно ли вообще что-нибудь говорить. Вот об этом сегодня и поговорим. О том, что происходит после близости. Особенно если она была непривычной, эмоционально насыщенной или связанной с игрой во власть. Потому что сексуальная забота не заканчивается в тот момент, когда заканчивается секс. И иногда самое важное начинается именно после. Вера Вера впервые осталась у Артёма на ночь. Это произошло не спонтанно. Они встречались уже достаточно долго, чтобы перестать считать каждое свидание отдельным событием, требующим специальной подготовки. В тот вечер они готовили ужин вместе. Артём пережарил грибы. Вера пересолила соус. Потом они долго спорили, кто виноват в кулинарной катастрофе. В итоге заказали пиццу. — Мы невероятно талантливая пара, — заявила Вера, открывая коробку. — Особенно в организации ужина. — Ты вообще-то обещал приготовить что-нибудь вкусное. — Я обещал попытаться. — А, ну тогда претензий нет. Они смеялись. Потом смотрели фильм. Целовались. И впервые позволили отношениям перейти в более интимную плоскость. Без ролевых экспериментов. Без попыток немедленно воплотить всё, о чём когда-либо разговаривали. Просто близость двух взрослых людей, которым хорошо друг с другом. Но позже Вера неожиданно замолчала. Она лежала рядом с Артёмом и смотрела в потолок. Ей было хорошо. И одновременно странно. Слишком непривычно чувствовать себя настолько открытой. Артём заметил её молчание. — Всё нормально? Вера повернулась к нему. — Да. Он кивнул. Но через несколько секунд она добавила: — Хотя, наверное, не совсем. Артём отложил телефон, который только собирался взять. — Что случилось? — Ничего плохого. Она помолчала. — Просто мне немного непривычно. — Что именно? Вера усмехнулась. — Быть рядом с человеком и не пытаться сразу снова стать независимой, сильной и абсолютно невозмутимой. Артём улыбнулся. — А тебе обязательно сейчас быть невозмутимой? Она посмотрела на него. — Нет. — Тогда можешь просто полежать. Вера придвинулась ближе. И впервые за долгое время не стала ругать себя за желание остаться в объятиях мужчины. Что такое забота после близости? В контексте БДСМ часто используют английское слово aftercare. Обычно под ним понимают заботу и поддержку после эмоционально или физически интенсивного взаимодействия. Но не нужно думать, что это исключительно специальный ритуал для людей, практикующих БДСМ. Обычная интимная близость тоже может вызывать сильные чувства. Радость. Нежность. Смущение. Уязвимость. Иногда даже неожиданную грусть. И это не обязательно означает, что произошло что-то неправильное. Эмоциональные реакции у людей различаются. Кому-то после близости хочется обниматься. Кому-то — разговаривать. Кому-то — побыть в тишине. А кому-то действительно нужно немного личного пространства. И вот здесь начинается самое интересное. Потому что мы часто предполагаем, будто партнёр должен хотеть того же самого. Если мне хочется обниматься, значит, он обязан обнимать. Если мне хочется тишины, значит, он должен молчать. Если мне хорошо, значит, и ему обязательно хорошо. Но люди, блядь, не синхронизированные устройства. Даже если у вас прекрасные отношения, ваши реакции могут не совпадать. Поэтому иногда полезно просто спросить: — Как ты себя чувствуешь? И действительно выслушать ответ. Алиса После возвращения из загородной поездки Алиса стала замечать одну особенность Андрея. Он почти всегда быстро засыпал после интимной близости. Раньше её это раздражало. Не каждый раз. Но достаточно часто. Ей хотелось ещё немного полежать вместе. Поговорить. Почувствовать, что вечер не закончился сразу после секса. А Андрей иногда уже через несколько минут начинал сонно сопеть. И Алиса воспринимала это почти как личное оскорбление. «Ну конечно». «Ему всё понравилось, а дальше можно спать». «Какая романтика, охренеть». Но теперь она решила поговорить об этом прямо. Однажды утром, когда они пили кофе, Алиса сказала: — Можно я кое-что попрошу? Андрей посмотрел на неё. — Конечно. — Мне бы хотелось, чтобы после близости мы иногда ещё немного обнимались. Он удивился. — Мы разве не обнимаемся? — Иногда. Но ты часто быстро засыпаешь. Андрей задумался. — Правда. — И я иногда чувствую себя немного одиноко. Он поставил чашку. — Алиса, я не знал. — Я тоже раньше не говорила. Он помолчал. — Я действительно очень быстро расслабляюсь и хочу спать. Но это не потому, что мне больше не хочется быть рядом. Она улыбнулась. — Я понимаю. ---------- ГЛАВА 13 Я тебя хочу. Но сегодня — нет. Есть одна фраза, которая способна испортить вечер быстрее, чем внезапный звонок свекрови в самый неподходящий момент. — Ты меня больше не хочешь? И всё. Приехали. Ещё минуту назад два взрослых человека спокойно лежали в постели. Один хотел секса, второй — спать. Обычная ситуация. Ничего катастрофического. Но теперь вместо сна начинается допрос с элементами семейной драмы. — Почему ты отказываешься? — Я устала. — Раньше ты не уставала. — Раньше я тоже уставала. — Значит, дело во мне? — Господи, Андрей, я просто хочу поспать! И вот уже никто никого не хочет. Один обижен. Вторая злится. А между ними лежит невидимая папка с обвинительным заключением. Самое смешное, что секс в этой ситуации вообще мог не иметь отношения к проблеме. Проблемой стало убеждение, будто желание должно возникать у двух людей одновременно. И если этого не произошло, значит, кто-то кого-то разлюбил. Какая удобная теория. И какая, блядь, разрушительная. Алиса Всё началось в четверг. Алиса вернулась домой почти в девять вечера. На работе случился аврал. Потом она застряла в пробке, забежала в магазин и обнаружила уже на кассе, что забыла купить единственное, ради чего туда заходила. День был настолько прекрасным, что хотелось торжественно объявить его недействительным. Андрей встретил её на кухне. — Привет. — Привет. Он поцеловал её в щёку. — Ужинать будешь? — Только если ты приготовил. — Приготовил. Алиса остановилась. — Я тебя сейчас расцелую. — Запомню это обещание. Она улыбнулась. Ужин действительно оказался вкусным. Андрей рассказывал о работе, она жаловалась на пробки. Потом они вместе убрали посуду. Всё было хорошо. Пока не пришло время ложиться спать. Андрей обнял её со спины. Поцеловал в шею. Алиса закрыла глаза. Ей нравились его прикосновения. Но организм в этот момент хотел исключительно горизонтального положения и восьми часов тишины. — Андрюш, не сегодня, ладно? Он остановился. — Хорошо. И отвернулся. Вот это короткое «хорошо» она знала слишком хорошо. Не злое. Не грубое. Просто какое-то окончательное. Будто она отказала не в сексе, а лично в нём. Алиса посмотрела на мужа. — Ты обиделся? — Нет. — Андрей. — Я сказал, нет. Она выдохнула. — Только не начинай. Он повернулся. — Я вообще ничего не начинаю. — Ты отвернулся. — Потому что собираюсь спать. — А до этого не собирался? Андрей сел на кровати. — Алиса, можно я тоже скажу, что чувствую, без того чтобы мы сразу поссорились? Она замолчала. — Можно. Он провёл рукой по лицу. — Мне неприятно получать отказ. Не потому, что ты обязана соглашаться. Я понимаю, что не обязана. Но иногда мне кажется, что я хочу тебя чаще, чем ты меня. Алиса смотрела на него. И впервые услышала за привычной обидой не обвинение. А неуверенность. Желание — не семейная обязанность Давай сразу договоримся. Никто не обязан заниматься сексом только потому, что состоит в отношениях. Ни женщина. Ни мужчина. Ни супруг после двадцати лет брака. Ни партнёр, который вчера обещал романтический вечер. Желание не становится обязательством после свадьбы. И согласие, данное вчера, не распространяется автоматически на сегодняшний день. Но есть ещё одна вещь, о которой говорят гораздо реже. Отказ может быть совершенно правомерным и при этом вызывать у другого человека грусть, разочарование или неуверенность. Чувства не запрещены. Нельзя требовать от партнёра, чтобы он радовался каждому несовпадению желаний. Но можно и нужно различать эмоции и поведение. Расстроиться — одно. Наказывать молчанием, унижать, обвинять или вынуждать другого согласиться — совсем другое. В здоровых отношениях оба человека имеют право на свои чувства. Но ни один не получает права распоряжаться чужим телом. Вера У Веры возникла неожиданная проблема. Ей нравился Артём. Очень. Она скучала по нему между встречами, радовалась сообщениям и ловила себя на том, что улыбается, когда видит его имя на экране. Но в последние две недели на работе происходил настоящий кошмар. Два сотрудника заболели. Один проект внезапно потребовал переделки. Руководство решило, что идеальное время для новых задач — пятница в шесть вечера. И когда Артём пригласил её провести субботу вместе, Вера впервые не обрадовалась. Она почувствовала усталость. Не от него. От необходимости вообще куда-то ехать, собираться, разговаривать и быть приятным человеком. Она открыла переписку. Написала: «Давай перенесём встречу?» Стерла. Написала: «У меня много работы». Снова стерла. Потому что это было неправдой. Работы действительно хватало, но субботу она могла освободить. Просто не хотела. Хотела сидеть дома в растянутой футболке, есть что-нибудь вредное и не произносить ни одного осмысленного предложения. В конце концов она написала: «Артём, я очень хочу тебя увидеть, но совершенно вымоталась. Можно в субботу я просто побуду одна?» Ответ пришёл через несколько минут. «Конечно. Отдыхай. Увидимся, когда восстановишь силы». Вера посмотрела на сообщение. И почему-то почувствовала разочарование. Неужели ему настолько всё равно? Она даже успела возмутиться собственной мыслью. Человек уважил её просьбу. Не устроил допрос. Не начал обижаться. А она уже придумала проблему. — Блядь, Вера, — пробормотала она. — Ты определись, чего хочешь. ----------