<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Мусуби</book-title><author><first-name>Alexandrite</first-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/alexandrite</home-page></author><annotation><p>Шестилетний Наруто видит в воздухе искорки, которых не видит никто. Даже Шаринган. Если соединить две, между ними появится нить. И она режет. Наруто здесь от пяти до восемнадцати лет. Это AU: канон меняется с первой главы, и с каждой аркой всё сильнее. Характеры некоторых канонных героев сдвинуты, но у каждого сдвига есть причина в сюжете. Сила Наруто не берётся из ниоткуда. У неё есть правила, цена и пределы, и он учится ей годами. Сильный, но не всемогущий: в бою он больше думает, чем бьёт. Романтическая линия медленная. Наруто, Ино, Акане и Темари: к этим отношениям каждая приходит сама и по своей воле. Никаких трофеев, у каждой героини своя история и свой путь. Акане Узумаки и другие Узумаки придуманы автором. Будут смерти, война и жестокость. Будет много юмора, бани и чая на маяке. Отзывы, замеченные ошибки и теории читаю все. Спасибо, что заглянули. Новые главы — каждый день. Анонсы: t.me/alexandrite_original Читать раньше всех: boosty.to/alexandrite_original</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><genre>proza</genre><genre>molodezhnaya</genre><genre>fentezi</genre><genre>fantastika</genre><date value="2026-11-18">18.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-18 04:03:57">18.11.2026 04:03:57</date><id>musubi</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Мусуби</p></title><section><title><p>Глава 1. Ночь красной луны</p></title><p>Том 1. Ниточки</p><p>Луна над Конохой в ту ночь была неправильной.</p><p>Старики потом спорили, какого она была цвета. Одни говорили «медная», другие «ржавая», третьи вспоминали, что она была просто очень большой и очень близкой, как глаз, который наклонился посмотреть. Сходились все только в одном: в такую луну детей не рожают.</p><p>Но детей не спрашивают.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Убежище находилось в двух часах ходьбы от деревни, в скале, которую не было видно ни с одной тропы. Три кольца барьеров, четыре поста АНБУ, печати на каждом камне. Минато Намиказе ставил их сам, а Минато не умел делать что-то наполовину.</p><p>Внутри пахло кипячёной водой, травами и страхом.</p><p>Кушина Узумаки лежала на каменном ложе, привязанная к нему не верёвками, а печатью. Восемь триграмм горели у неё на животе, расползаясь по коже, как трещины по льду. Её рыжие волосы прилипли ко лбу, губы были искусаны в кровь.</p><p>— Ещё немного, — сказала Бивако Сарутоби. Она держала Кушину за руку так, как держат за руку дочь. — Ещё немного, девочка.</p><p>— Если вы ещё раз... скажете... «немного», — выдохнула Кушина, — я вас... укушу... даттебане!</p><p>Бивако улыбнулась. Пока Кушина ругается, всё хорошо.</p><p>Рядом стоял Минато. Обеими ладонями он прижимал печать на её животе. Пот стекал у него по вискам, но лицо оставалось спокойным, и это спокойствие стоило ему больше, чем любой бой. Под его руками билось нечто огромное. Девятихвостый Лис чувствовал, что печать слабеет, и давил на неё изнутри всей своей ненавистью, как давит вода на треснувшую плотину.</p><p>— Держу, — тихо сказал Минато. — Кушина, я держу. Думай только о нём.</p><p>— О нём, — повторила она, и вдруг её лицо изменилось, разгладилось, словно в комнату вошёл кто-то очень родной. — О нём...</p><p>Крик разрезал тишину, тонкий, сердитый, живой.</p><p>Таджи, помощница Бивако, приняла младенца, и на секунду в убежище не осталось ни Лиса, ни печати, ни войны, ничего, кроме маленького красного существа с мокрыми светлыми волосами, которое орало так, будто весь мир уже успел его чем-то обидеть.</p><p>— Мальчик, — сказала Бивако, и голос у неё дрогнул. — Здоровый мальчик.</p><p>— Наруто, — прошептала Кушина. — Наруто...</p><p>Минато засмеялся. Коротко, почти беззвучно, так смеются люди, у которых с плеч свалилась гора. Печать под его ладонями успокаивалась.</p><p>— Дайте мне его, — попросила Кушина. — Хоть на секунду. Дайте...</p><p>Именно в эту секунду погасли барьеры.</p><p>Не сломались, не треснули, а погасли, как задутые свечи, разом, все три кольца. Минато почувствовал это кожей, как чувствуют сквозняк из открытой двери в зимнюю ночь, и обернулся.</p><p>Снаружи не было слышно ни звука. Четыре поста АНБУ молчали.</p><p>Бивако успела повернуть голову.</p><p>Воздух у входа скрутился воронкой, словно кто-то провернул пространство пальцем, и из воронки шагнул человек. Чёрный плащ. Оранжевая маска, спиралью закрученная к единственной прорези. А в прорези красным огнём горел глаз с тремя чёрными запятыми.</p><p>Шаринган.</p><p>Таджи вскрикнула. Бивако шагнула вперёд, закрывая собой ложе. Старая куноичи, жена Третьего Хокаге, она прошла две войны и не стала тратить время на вопросы. Её руки уже складывали печать.</p><p>Она не успела.</p><p>Кунай вошёл ей в горло так быстро, что звука удара не было. Был только хрип. Бивако медленно опустилась на колени, всё ещё пытаясь закончить печать, а потом упала на бок. Таджи упала рядом, не успев даже понять, что умерла.</p><p>— Отойди от джинчурики, Четвёртый Хокаге, — сказал человек в маске.</p><p>Голос был ровным, почти скучающим. В одной руке у него был кунай, а в другой...</p><p>В другой у него был Наруто.</p><p>Минато не помнил, как выпрямился. Помнил только, что в мире стало очень тихо, а младенец в чужих руках перестал кричать и смотрел на маску. Смотрел так, как смотрят все новорождённые, никуда и сквозь всё.</p><p>— Иначе, — продолжил человек в маске, — ребёнок не проживёт и минуты.</p><p>Он поднял кунай над крошечным телом.</p><p>— Подожди, — сказал Минато. Голос у него был чужой. — Успокойся.</p><p>— Это тебе стоит успокоиться.</p><p>Кунай пошёл вниз.</p><p>И мир стал жёлтым.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Хирайшин, Техника Летящего Бога Грома, не была скоростью. Скорость можно увидеть. Хирайшин была отсутствием расстояния: Минато не бежал к цели, он просто оказывался там, где стояла его метка. А там, где метки не было, он двигался так, что глаз и мысль не успевали следом.</p><p>В одно мгновение он стоял у ложа, а в следующее держал сына на руках, по ту сторону комнаты.</p><p>Человек в маске опустил пустую руку и посмотрел на неё, как будто она его немного удивила.</p><p>— Как и говорят, — сказал он. — Быстр.</p><p>Минато не слушал. Он смотрел на одеяльце, в которое был завёрнут Наруто. Под складками ткани что-то шипело. Шипело тихо и злобно, и от этого шипения у него похолодел затылок.</p><p>Взрывные печати. Десяток. Обмотанные вокруг ребёнка, как пелёнки.</p><p>— Но что ты будешь делать теперь? — спросил масочник.</p><p>Жёлтая вспышка.</p><p>Минато появился на крыше старого склада у границы деревни, куда давно, ещё в первый год службы, бросил одну из своих меток. Он сорвал одеяльце одним движением, и взрывные печати разлетелись, как листья. Прижимая голого сына к груди, он прыгнул снова.</p><p>Взрыв за спиной разнёс склад в щепки. Волна жара догнала Минато на излёте прыжка, и осколок дерева распорол ему бедро. Он даже не почувствовал боли.</p><p>Следующий прыжок — домой.</p><p>Их дом. Тихий, тёмный, с не разобранной до конца колыбелью, которую Кушина ругала за то, что она «скрипит, как старый Джирайя».</p><p>Минато уложил Наруто в эту колыбель. Укрыл первым, что попалось под руку: своим старым шарфом. Младенец был цел. На нём не было ни царапины. Он опять смотрел вверх, в потолок, туда, где ничего не было, и Минато на мгновение показалось, что сын что-то там видит. Что-то, чего не видит он сам.</p></section><section><title><p>Глава 2. Совет теней</p></title><p>Утро после нападения Девятихвостого было серым и тихим, и эта тишина была хуже любого крика.</p><p>Коноха не спала. Никто не спал. На северной окраине ещё дымились развалины, и люди с вёдрами и носилками ходили между ними медленно, как во сне. Ирьёнины стояли в очередях к раненым. На площади у академии в ряд лежали тела, накрытые простынями, и простыней не хватало.</p><p>Над Скалой Хокаге вставало солнце. Каменное лицо Четвёртого, высеченное всего год назад, смотрело на разрушенную деревню спокойно и чуть печально.</p><p>В зале совета, в башне Хокаге, собрались все, кто ещё мог стоять.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Зал был круглым, с длинным столом и высокими окнами. Главы кланов сидели по старшинству, как сидели их отцы и деды. За спинами у стен стояли командиры джонинов и капитаны АНБУ в масках. Пахло пеплом: его принёс на одежде каждый.</p><p>Во главе стола сидел Хирузен Сарутоби.</p><p>Ещё вчера он был стариком на покое, бывшим Третьим Хокаге, который курил трубку на веранде и ворчал на внуков. Этой ночью он похоронил жену. И снова надел белую мантию с красной шляпой, потому что больше было некому.</p><p>Он постарел за одну ночь лет на десять.</p><p>— Мы все знаем, что произошло, — сказал он, и его негромкий голос заполнил зал. — Девятихвостый вырвался на свободу. Погибли сто двенадцать шиноби и больше трёхсот мирных жителей. Северный квартал разрушен. — Он помолчал. — Четвёртый Хокаге, Минато Намиказе, и его жена, Кушина Узумаки, отдали жизни, чтобы запечатать Лиса. Без них не было бы ни этого совета, ни этой деревни.</p><p>Кто-то склонил голову. Кто-то закрыл глаза. Чоза Акимичи, огромный, как гора, отвернулся к окну, и плечи его вздрогнули.</p><p>— Мы восстановимся, — продолжил Хирузен. — Как всегда. Но прежде всего мы должны решить один вопрос.</p><p>Ему не нужно было договаривать. Все в зале знали, о чём он. О мальчике, родившемся вчера ночью. О сыне Четвёртого. О сосуде.</p><p>Тишина повисла над столом.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Первым её нарушил Шикаку Нара.</p><p>Он сидел, подперев щёку кулаком, с видом человека, которому всё это смертельно скучно. Те, кто знал Шикаку, понимали, что это значит: он думает очень быстро.</p><p>— Мы должны уважать волю Четвёртого, — сказал он. — Минато мог запечатать Лиса в кого угодно. В себя целиком, в любого из нас, в камень, в конце концов. Он выбрал сына. Значит, у него были на то причины. И значит, мальчик — не угроза. Мальчик — его последнее решение. И, если хотите, его наследство.</p><p>Несколько человек кивнули. Иноичи Яманака, сидевший рядом с Шикаку, тоже кивнул, но как-то неуверенно, не поднимая глаз.</p><p>— Наследство, — повторил кто-то с другого конца стола.</p><p>Митокадо Хомура, старейшина, советник Хокаге, поправил очки. Сухой, прямой, похожий на высохшую ветку, он всю жизнь говорил то, что другие боялись сказать вслух, и гордился этим.</p><p>— Наследство, которое этой ночью уничтожило половину северного квартала, — сказал он. — Простите, Шикаку-доно, но я хоронил сегодня своего племянника. Лис внутри ребёнка — это всё тот же Лис. Ребёнок вырастет. Однажды ему станет больно, обидно или страшно. И что тогда?</p><p>— Тогда рядом будем мы, — ровно ответил Шикаку.</p><p>— Вы. Или никто.</p><p>Утатане Кохару, вторая советница, ничего не сказала, но едва заметно кивнула Хомуре.</p><p>Хиаши Хьюга сидел неподвижно, сложив руки на коленях, с лицом, высеченным из того же камня, что и Скала Хокаге. Его жена была на последних месяцах беременности, и он думал о ней. Фугаку Учиха, глава клана Учиха, сидел напротив. На его лице не было ничего. Совсем ничего.</p><p>Шиби Абураме молча смотрел в стол сквозь тёмные очки.</p><p>— Довольно, — сказал Хирузен.</p><p>Но тут заговорил человек, сидевший справа от него.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Данзо Шимура никогда не повышал голос. Ему не нужно было.</p><p>Он сидел, опершись обеими руками о трость, с перебинтованной правой половиной лица. Единственный открытый глаз смотрел на собравшихся тяжело и внимательно, как смотрит человек, который давно привык решать за других.</p><p>— Позвольте, — сказал он. — Я хотел бы сначала поговорить не о мальчике.</p><p>Хирузен чуть повернул голову. Они с Данзо знали друг друга пятьдесят лет. Учились у одного учителя. Мечтали об одной шляпе. Хирузен знал этот тон.</p><p>— Говори.</p><p>— Я был у северных ворот этой ночью. Я видел Лиса так же близко, как вижу сейчас вас. — Данзо выдержал паузу. Он умел выдерживать паузы. — И я видел его глаза.</p><p>В зале стало очень тихо.</p><p>— Хвостатые звери не нападают на деревни просто так, — продолжил Данзо. — Не выходят из печати сами по себе. Девятихвостым управляли. В его глазах был Шаринган.</p><p>Зал взорвался.</p><p>Заговорили все сразу. Кто-то вскочил. Кто-то стукнул ладонью по столу. Чоза что-то рявкнул. Шикаку прикрыл глаза рукой. Хомура подался вперёд, Кохару побледнела.</p><p>И все, все до единого, посмотрели на Фугаку Учиха.</p><p>Фугаку не шевельнулся. Только его пальцы на подлокотнике сжались так, что побелели костяшки.</p><p>— Ты обвиняешь мой клан, — сказал он. Не спросил.</p><p>— Я никого не обвиняю. — Данзо даже не взглянул в его сторону. — Я не делаю выводов. Я только сообщаю факт. Девятихвостого контролировал Шаринган. Кому принадлежал этот Шаринган, должно выяснить расследование.</p><p>— Во время атаки Учиха были отстранены от обороны деревни. — Голос Фугаку был ровным, но в нём звенело железо. — По твоему же предложению, Данзо. Нам приказали охранять мирных жителей. Пока другие кланы сражались, нас держали в стороне, как подозреваемых. А теперь ты говоришь...</p><p>— Я говорю то, что видел.</p><p>— Ты говоришь то, что тебе выгодно.</p><p>— Хватит! — Хирузен ударил ладонью по столу, и впервые за утро его голос стал голосом Хокаге. Зал умолк. — Расследование будет. Полное и честное. До его окончания никто, повторяю: никто, не будет обвинять ни один клан. Это понятно?</p><p>Тишина. Кивки. Фугаку медленно разжал пальцы.</p></section><section><title><p>Глава 3. Цена риса</p></title><p>Первое, чему научил Наруто его новый дом, было то, что еда не появляется сама.</p><p>В приюте она появлялась. Плохо, поздно, последней тарелкой, но появлялась. Звенел колокольчик, дети бежали в столовую, тётя Мицуэ ставила миски. А здесь колокольчика не было. Был холодильник, гудевший, как больной шмель. И пустой.</p><p>В первый вечер Наруто съел два сухаря, которые нашёл в кармане. Во второй — ничего. На третий день он понял, что так дальше нельзя, взял конверт со стипендией, который ему выдали в администрации, и пошёл на рынок.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Рынок Конохи шумел, пах жареной рыбой, специями, мокрыми овощами и людьми. Наруто любил этот запах, хотя никогда раньше не покупал здесь ничего сам. Он долго ходил между прилавками, смотрел на горы риса, на связки лука, на рыбу, блестящую на льду, и не знал, с чего начать.</p><p>Наконец он выбрал лоток, где торговала полная женщина с добрым лицом. Перед ней стоял мешочек риса, и на нём была табличка: «400 рё».</p><p>— Мне риса, — сказал Наруто и протянул деньги. — Вот этого.</p><p>Женщина посмотрела на него. Добрая улыбка застыла на её лице, а потом медленно сползла, как сползает краска со старого забора.</p><p>— Шестьсот, — сказала она.</p><p>— Там написано четыреста.</p><p>— Для тебя шестьсот.</p><p>Наруто посмотрел на табличку. Потом на женщину. Потом снова на табличку.</p><p>— Почему?</p><p>Женщина не ответила. Просто ждала, сложив руки на животе. За Наруто уже стояла очередь. Кто-то в очереди хмыкнул.</p><p>Наруто отсчитал шестьсот. Ему было пять лет, и он ещё не очень хорошо умел считать, поэтому отсчитывал медленно, шевеля губами. Очередь ждала. Женщина ждала. Когда он закончил, она взяла деньги, не касаясь его пальцев, и сунула ему мешочек так, будто бросала собаке.</p><p>Он запомнил. Он вообще всё запоминал.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Через месяц Наруто знал цены на рынке лучше, чем большинство взрослых.</p><p>Он знал, что рис у доброй женщины стоит для всех четыреста, а для него шестьсот. Что у старика Тецу, торговца рыбой, наценка поменьше, «всего» в четверть, но рыба у него вчерашняя. Что зелень лучше брать вечером, у самого закрытия, когда торговцы спешат домой и им уже всё равно, кому продавать. Что в лавке тканей его вообще не обслуживают: хозяин просто поворачивается спиной. А в аптеке продают, но всегда самое дешёвое и всегда втридорога.</p><p>Он даже посчитал. Ну, сначала пытался посчитать сам, потом попросил старика в бане помочь ему со сложением и сделал вид, что это задачка из книжки.</p><p>Выходило так. Если бы еду покупал обычный человек, ему бы хватало пятнадцати тысяч рё в месяц. Наруто платил за ту же еду двадцать одну. Ещё две тысячи уходили на свет и воду. Четыре на одежду, мыло и всякое нужное, которое тоже продавали ему с наценкой. А иногда, совсем-совсем иногда, он мог позволить себе миску рамена в маленькой лапшичной «Ичираку». Сто двадцать рё за миску. Три раза в месяц, если очень повезёт.</p><p>А стипендия была двадцать восемь тысяч.</p><p>Двадцать восемь минус двадцать семь с хвостиком. Оставалось почти ничего. Если заболеть, если порвать штаны, если разбить единственную тарелку, денег не хватало. А он их разбивал, болел и рвал. Ему было пять.</p><p>Он не жаловался. Жаловаться было некому.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Готовить он учился сам.</p><p>Первый рис он сварил без воды. Вернее, налил воды на донышко, решив, что рис «сам разберётся». Рис не разобрался. Через десять минут вся квартира была в дыму, кастрюля почернела изнутри, а на дне лежала чёрная корка, которая не отдиралась ни ножом, ни ложкой.</p><p>Кастрюлю пришлось выбросить. Новая стоила полторы тысячи. Две недели он ел сухой хлеб и сырые овощи.</p><p>Второй рис он залил водой до краёв, и вышла каша, похожая на клей. Третий подгорел снизу. Четвёртый был сырой посередине.</p><p>Пятый получился почти нормальным. Наруто съел его весь, до последнего зёрнышка, стоя у плиты, и улыбался так, что заболели щёки.</p><p>С рыбой было хуже. Рыба разваливалась, пригорала, оставалась сырой внутри, а один раз он забыл её почистить и съел вместе с внутренностями. После этого он полдня просидел в туалете и впервые подумал, что, наверное, есть книжки, где про такое написано.</p><p>С овощами было проще всего. Овощи можно было есть сырыми.</p><p>К концу первой зимы Наруто умел варить рис, похлёбку из всего, что было, и жарить рыбу, не превращая её в уголь. Это было не идеально. Это было даже не хорошо. Но это была еда, и сделал её он сам.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Про книжки он вспомнил только через год, весной, когда ему было уже шесть с половиной. Год ушёл на то, чтобы просто жить: рынок, кастрюля, счета за свет.</p><p>Он долго ходил мимо библиотеки Конохи, большого здания с колоннами и вывеской с иероглифом «знание», прежде чем решился войти. Внутри было тихо, прохладно и пахло пылью и бумагой. Наруто никогда не видел столько книг сразу. Они стояли на полках до самого потолка, и ему показалось, что если вытащить хоть одну, весь этот мир рухнет.</p><p>За стойкой сидела библиотекарша, худая женщина в очках.</p><p>— Здравствуйте, — сказал Наруто. — Мне нужна книжка. Про то, как готовить. И про всё.</p><p>Женщина подняла глаза. Посмотрела на его волосы. На полоски на щеках. И опустила глаза обратно в журнал.</p><p>— Мы таких не обслуживаем.</p><p>— Каких?</p><p>Она не ответила.</p><p>Наруто постоял. Подождал. Он умел ждать, этому его научил рынок. Иногда, если стоять достаточно долго, люди сдаются, лишь бы ты ушёл.</p><p>Библиотекарша не сдавалась. Она перелистнула страницу журнала. Потом ещё одну.</p><p>— Позвольте ему взять книгу, Цуруко-сан.</p><p>Голос раздался из-за стеллажа. Оттуда, хромая, вышел старик в выцветшем синем кимоно. Седой, сутулый, с узловатыми руками, он нёс под мышкой стопку свитков. На его поясе, там, где у шиноби обычно висел подсумок, болтался пустой кожаный чехол, потёртый до белизны.</p><p>— Харуки-сан, вы знаете правила... — начала библиотекарша.</p></section><section><title><p>Глава 4. Точка</p></title><p>Точка не вернулась ни на следующий день, ни через день.</p><p>Наруто приходил к ручью на рассвете и уходил затемно. Он стоял на том же камне, в той же позе, с той же острогой, которую даже не поднимал, и смотрел в воздух над водой так пристально, что начинали болеть глаза. Рыба плавала у самых его ног, нагло, словно знала, что сегодня её никто не тронет. А над водой было пусто.</p><p>На четвёртый день он начал сомневаться. Может, ему показалось. Может, это был отблеск закатного солнца, или стрекоза, или пылинка. Может, он просто очень хотел, чтобы в его жизни случилось хоть что-то, что принадлежит только ему.</p><p>На пятый день он решил, что сошёл с ума. Тётя Мицуэ всегда говорила, что с ним «что-то не так». Может, вот оно. Может, это и есть «не так».</p><p>На шестой день он увидел её снова, только не над ручьём, а в лесу.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Он возвращался с поляны с пустыми руками, злой и голодный, и срезал путь через старый ельник, где деревья стояли так плотно, что внизу всегда были сумерки. Под ногами хрустели сухие иглы. Пахло смолой и прелью.</p><p>Между двумя елями, на высоте его плеча, висела точка.</p><p>Наруто остановился так резко, что чуть не упал.</p><p>Та же. Или такая же. Меньше макового зерна. Переливающаяся всеми цветами сразу. И тот же лёгкий, едва уловимый изгиб мира вокруг неё, как складка на простыне, которую видно, только если смотреть под углом.</p><p>Он не дышал.</p><p>Точка висела. Тихая, неподвижная, спокойная, будто висела здесь всегда, тысячу лет, а он просто впервые догадался посмотреть.</p><p>«Не уходи, — подумал Наруто. — Только не уходи».</p><p>Он сделал шаг. Хрустнула ветка, но точка не исчезла. Он сделал ещё шаг.</p><p>И тогда он вспомнил о том, о ком почти никогда не думал. О том, кто всегда был где-то рядом.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Наруто знал, что за ним следят.</p><p>Он не знал, кто и зачем. Ему никто этого не говорил. Но дети, которые живут одни, чувствуют такие вещи кожей. Он давно замечал краем глаза то белое пятно в листве, то движение на крыше напротив, то тень, которая падала не туда, куда должна. Однажды, недели три назад, он видел маску. Белую, с красными полосами, вытянутую, как звериная морда. Маска смотрела на него с крыши водонапорной башни, а когда он моргнул, её уже не было.</p><p>Он придумал ей имя. Ласка. Потому что маска была похожа на ласку, и ещё потому, что ласки быстрые, тихие и их никогда не поймаешь.</p><p>Он ни разу не заговорил с Лаской. Боялся, что если заговорит, она уйдёт. А ему почему-то не хотелось, чтобы она уходила. С Лаской было не так одиноко. Даже если Ласка была здесь, чтобы следить, а не чтобы дружить.</p><p>А потом, неделю назад, у кострища на поляне появился точильный камень. Гладкий, серый, тёплый от солнца. И Наруто окончательно решил, что Ласка — хорошая.</p><p>Сейчас он медленно, очень медленно, поднял глаза.</p><p>Там. На ели справа, в пяти метрах над землёй, в развилке толстых ветвей. Белое пятно в тени хвои. Маска.</p><p>Ласка смотрела прямо на него. А между ними висела точка.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Наруто сделал то, чего не делал никогда раньше. Он заговорил.</p><p>— Эй, — сказал он негромко. Голос сел, пришлось откашляться. — Эй, Ласка.</p><p>Маска не шевельнулась.</p><p>— Я знаю, что ты там. — Он сглотнул. — Я не скажу никому. Просто... ты это видишь?</p><p>Он вытянул руку и указал пальцем на точку. Палец почти коснулся её, и он испуганно отдёрнул руку.</p><p>Маска не шевельнулась.</p><p>Наруто прикусил губу. Он медленно провёл ладонью в воздухе, справа от точки, слева, сверху, словно гладил невидимого зверька. И краем глаза следил за маской.</p><p>Маска чуть повернулась следом за его ладонью: вправо, влево, вверх. Не на точку, а на ладонь.</p><p>Ласка смотрела, что делает его рука. Внимательно, сосредоточенно, как смотрят на странное. Но на саму точку, сверкающую в сумерках ельника, как крошечная радуга, маска не смотрела ни разу. Её взгляд скользил по ней, сквозь неё, мимо неё. Как скользит взгляд по воздуху.</p><p>Наруто поднял с земли еловую шишку. Повертел. Прицелился. И бросил её прямо в точку.</p><p>Шишка пролетела мимо, на палец выше, ударилась о ствол ели, отскочила и вернулась точно ему в лоб.</p><p>— Ай, — сказал Наруто.</p><p>Маска даже не дёрнулась. Ласка проследила полёт шишки туда и обратно, и только. Наруто, потирая лоб, мог бы поклясться, что под маской кто-то очень старается не засмеяться. Но смотрела Ласка всё равно на шишку, а не на точку. Она не видит.</p><p>Наруто опустил руки.</p><p>Странное чувство поднималось у него в груди. Сначала холодное, как испуг: значит, он правда ненормальный. Значит, тётя Мицуэ была права. Видеть то, чего нет, — это, наверное, и есть сходить с ума.</p><p>А потом, под этим холодом, поднялось что-то другое. Тёплое. Тихое. Почти страшное в своей силе.</p><p>Ласка — АНБУ. Он знал это слово. Лучшие из лучших. Шиноби, которых боятся даже другие шиноби. Ласка видит всё. Ласка видела, как он ловил рыбу, как он тренировался, как он плакал над зайцем. Ласка знает о нём больше, чем кто-либо на свете.</p><p>И Ласка этого не видит, а он видит.</p><p>«Это моё, — понял Наруто. — Это только моё. Первое в жизни. У всех всё есть, а у меня ничего. А это — только у меня».</p><p>Он повернулся к точке и коснулся её.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Сначала пришёл холод. Не тот холод, что бывает зимой или в ручье. Другой. Глубже. Будто он сунул палец не в воздух, а в прорубь, которая уходит вниз, в бесконечность.</p><p>Потом звон. Тонкий, высокий, на самой грани слуха. Так звенит струна, если провести по ней ногтем. Так звенит стекло, если коснуться его мокрым пальцем. Звон шёл не снаружи. Изнутри. Из костей.</p><p>И ещё ощущение. Описать его словами Наруто не сумел ни тогда, ни через много лет. Ближе всего было вот что: на одно мгновение он почувствовал, что весь мир — ткань. Деревья, земля, воздух, небо, он сам. Одна огромная ткань, натянутая на что-то невидимое. И под его пальцем — узелок. Место, где ткань когда-то стянули и закрепили. Шов.</p></section><section><title><p>Глава 5. Правила</p></title><p>На следующее утро Наруто проснулся с мыслью, что всё это ему приснилось.</p><p>Он лежал на спине, смотрел в дыру в потолке и боялся пошевелиться. Если пошевелиться, сон кончится по-настоящему. Если не шевелиться, можно ещё немножко побыть мальчиком, который умеет резать воздух.</p><p>Потом он поднял правую руку и посмотрел на указательный палец.</p><p>Там была повязка, грязная, криво намотанная из оторванного края простыни. Он размотал её. На подушечке пальца, поперёк, тянулась тонкая розовая линия. Уже почти зажившая: на нём всё заживало быстро. Но ровная. Такая ровная, будто её провели по линейке.</p><p>Не сон.</p><p>Наруто сел на кровати и засмеялся. Потом спохватился, зажал рот ладонью и посмотрел на окно. Ласка. Ласка могла слышать.</p><p>Он подумал немного. Потом слез с кровати, подошёл к окну, раздвинул пыльные занавески и помахал крыше напротив.</p><p>Крыша ничего не ответила. Но Наруто был уверен, что его увидели.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Он завёл тетрадь.</p><p>Тетрадь стоила сто восемьдесят рё вместо ста двадцати, но Наруто купил её не торгуясь. На обложке вывел кривыми иероглифами: «Книга правил». Подумал и добавил ниже, мелко: «Секретно. Не читать». Ещё подумал и зачеркнул: если кто-то найдёт тетрадь с надписью «секретно», он её точно прочитает. Вместо этого написал: «Рецепты».</p><p>Так у него появилась тетрадь рецептов, в которой не было ни одного рецепта.</p><p>Первая страница выглядела так:</p><p>«Правило 1. Точку можно сделать. Холодом изнутри, не теплом.</p><p>Правило 2. Точек можно сделать две. Между ними можно натянуть нить.</p><p>Правило 3. Нить режет. ОСТОРОЖНО!!!»</p><p>Он подчеркнул «осторожно» три раза. Палец всё ещё помнил.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Каждый день теперь шёл по одному порядку.</p><p>Утром циркуляция: тепло по телу, от живота в руки, в ноги, обратно. Час, иногда два. Это он делал и раньше, но теперь понял, зачем. Чем лучше слушалось тепло, тем легче было найти под ним ту, другую вещь. Холодную. Острую. Иглу.</p><p>Потом рынок, если нужно было. Потом лес.</p><p>В лесу он нашёл новое место. Старая поляна у ручья была слишком открытой: там его могла увидеть не только Ласка. Новое место было глубже, за оврагом, в кольце старых буков, где земля была мягкой от листьев, а свет падал пятнами. Там он и проводил опыты.</p><p>Слово «опыты» он вычитал в книге «Основы шиноби», в главе про яды. Оно ему понравилось. Звучало по-взрослому.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Первый опыт был про время.</p><p>Он сделал точку. Одну, правой рукой, на уровне глаз. На это ушло меньше сил, чем в первый раз: игла внутри теперь откликалась быстрее, будто запомнила дорогу. Точка повисла в воздухе, белая, дрожащая.</p><p>Наруто отвёл руку и начал считать.</p><p>— Раз. Два. Три...</p><p>На «семь» точка задрожала сильнее. На «девять» погасла.</p><p>Он записал: «Одна точка — девять».</p><p>Сделал снова. На этот раз не просто считал, а держал её. Думал о ней, как думают о чашке с водой, которую несут по лестнице. Не отпускал вниманием ни на миг.</p><p>Тридцать один.</p><p>Он сел на землю и вытер лоб. Записал: «Если думать о ней — тридцать один. Если не думать — девять. Значит, точка держится на мне. На голове. Не на чакре».</p><p>Он посмотрел на эту строчку и вдруг почувствовал гордость. Он сам до этого додумался. Без книги.</p><p>К концу недели одна точка держалась у него две минуты. К концу месяца — почти пять. Но только если он не отвлекался. Стоило услышать хруст ветки за спиной, подумать о голоде, о рыбе, о том, что сказала тётка на рынке, и точка гасла, как свечка на сквозняке.</p><p>«Правило 4. Точка живёт, пока я про неё помню».</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Второй опыт был про место.</p><p>Он сделал точку и отошёл от неё на шаг. Точка осталась на месте. Он отошёл на два шага. Осталась. На три.</p><p>На четвёртом шаге она погасла. Не задрожала, а сразу, будто нитка, на которой она держалась, лопнула.</p><p>Он пробовал снова и снова, разными способами. Боком. Спиной. Медленно. Бегом. Каждый раз одно и то же: три шага, может, три с половиной. Дальше точка умирала.</p><p>«Правило 5. Дальше трёх шагов не уходить».</p><p>Потом он попробовал другое. Сделал точку и сам остался на месте, но стал её... толкать. Мысленно. Как толкают пальцем пуговицу на столе.</p><p>Точка не сдвинулась ни на волос.</p><p>Он давил на неё, пока не потемнело в глазах, пока снова не потекла кровь из носа. Точка висела, где висела. Спокойная. Упрямая. Будто прибитая гвоздём к самому воздуху.</p><p>Он сел, запрокинул голову, зажал нос рукавом и долго думал.</p><p>Потом записал: «Правило 6. Точку нельзя двигать. Она не в воздухе. Воздух двигается, а она нет. Она в чём-то, что под воздухом».</p><p>Он не знал, как назвать то, что «под воздухом». Он вспомнил то, что почувствовал, когда первый раз коснулся радужной точки. Ткань. Шов. И написал в скобках, совсем мелко: «(в ткани?)».</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Третий опыт был самым страшным. Он был про то, где точку сделать нельзя.</p><p>Сначала он попробовал сделать её в стволе бука. Просто прижал палец к коре и потянулся иглой внутрь, в дерево.</p><p>Игла не пошла. Это было похоже на то, как если бы он пытался проткнуть камень швейной иголкой: она упиралась, скользила, соскакивала. Дерево не пускало.</p><p>Тогда он сделал точку вплотную к коре, на волос от неё. Получилось. Значит, дело было не в том, что рядом дерево. Дело было в том, что внутри.</p><p>«Правило 7. Точку можно ставить только в пустое место. В воздух. Не в дерево, не в землю».</p><p>Потом он посмотрел на свою левую ладонь.</p><p>Он думал об этом несколько дней. Не хотел пробовать. Но ему нужно было знать. Ему нужно было знать, может ли он сделать точку внутри живого. Потому что если может...</p><p>Он прижал правый указательный палец к тыльной стороне левой ладони. Закрыл глаза. Нашёл иглу.</p></section><section><title><p>Глава 6. Двое у ручья</p></title><p>Десятое октября в Конохе было днём памяти.</p><p>Наруто не знал этого, пока ему не исполнилось шесть. В приюте этот день был просто днём, когда воспитательницы ходили с красными глазами, а обед был ещё хуже, чем обычно. А в шесть, когда он уже почти год жил в собственной квартире, он вышел утром на улицу и не узнал деревню.</p><p>На каждом доме висели белые фонари. На площади у башни Хокаге стояли столы с цветами и курильницами, и люди в тёмной одежде подходили к большому камню с выбитыми именами, клали цветы, молились, плакали. Звонил колокол. Медленно, тяжело, раз в минуту.</p><p>Наруто стоял в толпе и смотрел, как плачет женщина у камня. Ему хотелось подойти и спросить, что случилось. Может, помочь.</p><p>А потом женщина обернулась, увидела его, и её лицо изменилось так, что Наруто отступил на шаг.</p><p>— Ты, — сказала она. Не громко. Даже тихо. — Как ты смеешь. Сегодня. Здесь.</p><p>Люди начали оборачиваться. Шёпот побежал по толпе, как огонь по сухой траве. Кто-то сказал: «Уберите его». Кто-то сказал хуже, и Наруто убежал.</p><p>Позже, в библиотеке, он узнал, что десятого октября на Коноху напал Девятихвостый Лис. Что погибли сотни людей, и Четвёртый Хокаге отдал жизнь, чтобы победить чудовище. Он прочитал это два раза. А потом закрыл книгу и долго сидел, глядя в стол.</p><p>Потому что десятое октября было ещё и его днём рождения.</p><p>Об этом никто не знал. Он сам узнал случайно, увидев дату на своей бумаге в кабинете директора приюта. Никто его никогда не поздравлял. А с тех пор как он прочитал про Лиса, ему казалось, что это не совпадение. Что он как-то связан с той ночью. Чем-то плохим.</p><p>Поэтому десятого октября он уходил в лес до рассвета и возвращался затемно.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В тот год, когда ему исполнилось семь, он развёл костёр на старой поляне у ручья. Поймал двух рыб, пожарил. Съел одну, а вторую положил на камень рядом, сам не зная зачем.</p><p>Из деревни доносился колокол.</p><p>— С днём рождения, — сказал Наруто ручью. Тихо, чтобы не услышала Ласка, если она сегодня там, наверху. — Мне семь.</p><p>Ручей ничего не ответил. Зато ответила сосна.</p><p>Сверху, с её ветвей, с треском, руганью и дождём сухих иголок свалился человек. Он пролетел метра четыре, перевернулся в воздухе, попытался приземлиться на ноги, приземлился на одну, поскользнулся на мокром камне и с громким плеском сел прямо в ручей.</p><p>Наруто застыл с палочкой в руке.</p><p>Человек сидел в воде по пояс. Парень лет четырнадцати, черноволосый, с растрёпанной чёлкой и широким весёлым лицом. В тёмной рубашке с высоким воротом, на спине которой был вышит красно-белый веер. Он посмотрел на свои мокрые штаны. Потом на Наруто. Потом снова на штаны.</p><p>— Ну, — сказал он задумчиво. — Это было не по плану.</p><p>— Шисуи, — раздался другой голос, спокойный и тихий. — Я же говорил, что ветка гнилая.</p><p>Из-за деревьев вышел второй. Младше, тоньше, лет двенадцати. С длинными чёрными волосами, собранными в хвост, и с двумя тонкими линиями под глазами, как следы от слёз. На его рубашке был тот же веер. Он остановился у края поляны и посмотрел на Наруто тёмными внимательными глазами.</p><p>— Ты говорил, что ветка «может быть» гнилая, — возразил Шисуи, поднимаясь из воды. С него текло. — «Может быть» — это не «гнилая». Это пятьдесят на пятьдесят. Я рискнул.</p><p>— Ты проиграл.</p><p>— Я проиграл достойно.</p><p>Наруто медленно положил палочку. Отодвинулся от них по камню. Это было его место. Его ручей. Никто никогда сюда не приходил.</p><p>Сейчас они его увидят, подумал он. Увидят волосы, полоски на щеках. И лица у них станут, как у всех. А потом они скажут: «А, это ты». И уйдут. Или скажут, чтобы ушёл он.</p><p>Шисуи выжал край рубашки, поднял голову и увидел костёр. И рыбу на камне.</p><p>— О, — сказал он, и его лицо расплылось в улыбке. — Еда.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Мы тут тренируемся, — объяснил Шисуи через пять минут, сидя у костра и вытянув к огню мокрые ноги. — Ну, иногда. Когда в квартале слишком шумно. А у тебя тут хорошо. Тихо. Рыба. — Он покосился на камень. — Это чья рыба, кстати?</p><p>— Ничья, — сказал Наруто. — Ну... можешь съесть.</p><p>— Правда? — Шисуи уже ел. — Ты отличный человек. Как тебя зовут, отличный человек?</p><p>Наруто помедлил. Вот сейчас всё и кончится.</p><p>— Наруто, — сказал он. — Узумаки Наруто.</p><p>Он смотрел на их лица и ждал.</p><p>— Наруто, — повторил Шисуи с полным ртом. — Как в рамене? Кружочек с завитушкой? Отличное имя. Вкусное. Я Шисуи. Учиха Шисуи. А этот мрачный тип — Итачи.</p><p>— Я не мрачный, — сказал младший.</p><p>— Ты мрачный с рождения. Тебя акушерка испугалась.</p><p>Младший ничего не ответил. Он сел у костра напротив Наруто, на тот самый камень, где лежала рыба, и Наруто заметил, что сидит он очень прямо, очень спокойно, будто привык сидеть так часами. И что смотрит он на Наруто не так, как все. Без страха. Без злости. Просто смотрит, внимательно.</p><p>— Итачи? — переспросил Наруто. — Это же значит «ласка».</p><p>Шисуи поперхнулся рыбой.</p><p>Он кашлял долго, до слёз, хлопая себя по груди, и Наруто испугался, что он подавился костью. Итачи постучал его по спине. Один раз. Довольно сильно.</p><p>— Извини, — выдавил наконец Шисуи, вытирая глаза. — Не в то горло. Да, «ласка». А что?</p><p>— Ничего, — сказал Наруто. — Просто у меня есть знакомая Ласка.</p><p>— Да ну? — Шисуи вдруг очень заинтересовался. Даже придвинулся. — И какая она, твоя Ласка?</p><p>Итачи смотрел в огонь.</p><p>— Ну... — Наруто подумал. — Она в маске. Белой, с красными полосками. Она за мной следит. Ну, охраняет, наверное. Она из АНБУ. Она всё время на крышах сидит или на деревьях. Я её почти не вижу, но я знаю, что она там.</p><p>— Следит, значит, — сказал Шисуи. Его губы как-то странно дёргались. — И что, хорошая?</p><p>— Хорошая, — уверенно сказал Наруто. — Она мне точильный камень оставила. Вот. — Он достал из-за пазухи серый гладкий камень и показал. — Она, наверное, скучная, потому что всё время сидит и молчит. Но хорошая.</p></section><section><title><p>Глава 7. Закладка</p></title><p>Зимой Наруто открыл для себя качели.</p><p>Они висели во дворе у академии, на толстой ветке старого дуба. Простая доска на двух верёвках. Днём там всегда толпились дети: в академию ходили с шести-семи лет, и после занятий двор превращался в муравейник. Мальчишки кидались снежками, девчонки лепили кривых снеговиков, кто-то учился метать деревянные сюрикены в нарисованную мелом мишень на заборе.</p><p>Наруто ещё не учился в академии. Весной ему предстояло поступать, и он думал об этом каждый день, со страхом и нетерпением сразу. А пока он приходил во двор после обеда, садился на качели, когда они были свободны, и смотрел.</p><p>Смотреть было интересно. Он учился так же, как учился на рынке: глазами. Как мальчик постарше держит деревянный кунай. Как другой ставит ноги перед броском. Как девочка с розовыми волосами, вечно стоявшая в стороне, шевелит губами, повторяя названия печатей.</p><p>Подходить он не пытался. Он один раз попробовал, осенью, и мальчишки замолчали, как будто кто-то выключил звук. А потом один из них, рыжий и веснушчатый, сказал: «Мама говорит, с ним нельзя играть». И все разошлись.</p><p>Поэтому Наруто просто качался и смотрел. Качели скрипели. Снег падал. Было почти хорошо.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В тот день, в конце января, всё было почти как обычно. Только на качелях уже сидел кто-то. Мальчик лет восьми, крупный, в зелёной шапке с помпоном. Его звали Джиро, и он был из тех, кто бросал снежки сильнее всех. Рядом стояли ещё трое: рыжий, худой с длинным носом и девочка с косичками.</p><p>Наруто остановился у ограды. Не подошёл. Просто стоял, засунув руки в карманы.</p><p>— О, — сказал Джиро, заметив его. — Смотрите. Опять пришёл.</p><p>Остальные обернулись к ограде.</p><p>— Чего тебе? — спросил рыжий. — Качели заняты.</p><p>— Я подожду, — сказал Наруто.</p><p>— Не дождёшься, — сказал Джиро. — Это наши качели.</p><p>— Они общие.</p><p>— Были общие. — Джиро ухмыльнулся. — А теперь наши. Мама сказала, ты вообще не должен сюда ходить. Тут нормальные дети играют.</p><p>Наруто молчал. Он слышал это раньше. Много раз. Каждый раз он делал одно и то же: разворачивался и уходил. Так было проще. Так было не больно. Ну, почти.</p><p>Он уже начал разворачиваться, когда заговорила девочка.</p><p>— Говорят, у него нет родителей, потому что он их убил, — сказала та, что с косичками. Не ему. Своим. Громким шёпотом, тем, который нарочно громкий. — Мне бабушка говорила. Он родился, и все умерли.</p><p>— Чушь, — сказал худой. — Как младенец может кого-то убить?</p><p>— Бабушка сказала, что он не младенец. Что он чудовище. Что взрослые его все ненавидят, потому что знают. Только нам не говорят.</p><p>Наруто остановился. Он стоял спиной к ним. Снег падал ему на плечи. В ушах вдруг стало очень тихо, как в лесу перед грозой.</p><p>«Ты не должен был выжить. Это они должны были выжить. А выжил ты».</p><p>Так говорила тётя Мицуэ в приюте, когда ему было четыре. А потом было десятое октября, белые фонари и женщина у камня: «Как ты смеешь. Сегодня. Здесь». И колокол, раз в минуту, медленно и тяжело.</p><p>Он медленно повернулся.</p><p>— Повтори, — сказал он.</p><p>Девочка с косичками отшатнулась. Она не ожидала, что он услышит. Вернее, ожидала, но не ожидала, что он ответит.</p><p>— Чего... — начала она.</p><p>— Повтори, что сказала твоя бабушка.</p><p>Джиро слез с качелей и встал между Наруто и девочкой. Он был на голову выше и вдвое шире.</p><p>— Отвали от неё, урод.</p><p>— Я не с тобой разговариваю.</p><p>— А я с тобой. — Джиро толкнул его в грудь. Не сильно, просто чтобы показать. — Вали отсюда. Чудовище.</p><p>Что-то внутри Наруто лопнуло. Это было похоже на то, как лопается нить, когда на неё давят веткой. Белая вспышка. Звон в ушах. И тепло — не его маленькая свечка, а то, другое, огромное, тёмное, что жило глубоко внизу, — вдруг поднялось, как волна, и плеснуло ему в лицо жаром, и он бросился на Джиро.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Он не умел драться. Он знал, как бить по стволу дерева, как держать острогу, как метать камень. Но не как драться с человеком. Поэтому он просто налетел на Джиро всем телом, и они вместе рухнули в снег.</p><p>Джиро был сильнее. Он перевернулся, придавил Наруто к земле и ударил кулаком в лицо, потом ещё раз. Наруто почувствовал, как во рту стало солоно.</p><p>Но жар не уходил. Жар поднимался всё выше. Наруто вывернулся, с силой, которой у него не было, ударил Джиро коленом, вцепился в его куртку. Джиро вскрикнул. Наруто был сверху. Он занёс кулак, и кулак горел. Не огнём, но от него шло тепло, такое сильное, что снег вокруг них начал таять. Наруто не видел этого. Он видел только лицо Джиро под собой, испуганное, белое, с широко открытыми глазами. И слышал крик девочки с косичками. И чувствовал, как огромное тёмное внутри поднимается, поднимается, поднимается...</p><subtitle>* * *</subtitle><p>На крыше дома напротив академии, в тени печной трубы, стоял человек.</p><p>Иноичи Яманака не носил маски. Он был одет в обычную тёплую куртку горожанина, с поднятым воротником, и со стороны казался просто прохожим, который зачем-то забрался на крышу. Никто не смотрел вверх.</p><p>Он смотрел на мальчика в снегу. Три месяца назад к нему пришёл человек из Корня. Без маски, но Иноичи всё равно знал, откуда он. Человек передал короткое сообщение: «Данзо-сама хочет убедиться, что предохранитель работает. При первом же проявлении агрессии. Без вреда для объекта».</p><p>Иноичи три месяца надеялся, что этого «первого проявления» не будет. Что мальчик так и будет уходить, разворачиваться, молчать. Он видел, как мальчик уходит. Каждый раз. Он ходил сюда почти каждую неделю, стоял на крыше и молился, чтобы мальчик ушёл и в этот раз.</p><p>Мальчик не ушёл. И сейчас Иноичи видел то, что видели немногие. Видел, как тает снег вокруг двух сцепившихся детей. Видел, как над головой светловолосого мальчика на мгновение воздух дрогнул красным. Совсем чуть-чуть. Как марево над костром. Чакра Лиса.</p></section><section><title><p>Глава 8. Академия и сёги</p></title><p>Утром первого апреля Наруто проснулся за два часа до рассвета и больше не смог уснуть.</p><p>Он лежал и смотрел в потолок. Потолок был целым.</p><p>Это случилось ещё в декабре. Он вернулся из леса, открыл дверь и долго стоял на пороге, не понимая, что не так. Потом поднял голову. Дыры не было. Там, где две с лишним зимы над его кроватью было небо, теперь были свежие доски, ровно пригнанные, ещё пахнущие смолой. На полу не осталось ни щепки, ни опилок. Будто дыры никогда и не было.</p><p>Он спросил у соседки снизу. Соседка пожала плечами: «Приходили какие-то. В форме. Сказали, проверка аварийных крыш». Больше она ничего не знала.</p><p>Наруто записал это в тетрадь «Рецепты», хотя к нити это не имело никакого отношения: «Кто-то починил потолок. Не знаю кто. Спасибо». И потом ещё долго думал, кому сказать это «спасибо», раз сказать некому.</p><p>Сегодня он смотрел на целый потолок и думал о другом: сегодня он шёл в академию.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Он надел лучшую одежду: оранжевую куртку, купленную на распродаже, потому что оранжевое никто не брал, и штаны, почти без заплат. Умылся два раза. Попытался пригладить волосы мокрой ладонью, но волосы не послушались, и он махнул рукой.</p><p>По дороге он снова видел, как родители ведут детей за руку. Мать поправляет сыну воротник. Отец несёт дочь на плечах. Чья-то бабушка суёт внуку в карман конфету.</p><p>Его никто не вёл. Но в этот раз он думал не об этом. Он думал о Шисуи, который вчера сказал: «В академии главное — первый день. Если в первый день все поймут, что ты смешной, тебя будут любить. Если поймут, что ты страшный, будут бояться. Если не поймут ничего, будут игнорировать. Выбирай». А Итачи сказал: «Не слушай его. В академии главное — учиться».</p><p>Наруто решил, что будет смешным. Страшным он и так был для всех.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Двор академии был полон. Дети, родители, учителя. Шум, смех, кто-то плакал, кто-то кричал. У ворот стоял сам Третий Хокаге в белой мантии и шляпе и говорил речь о Воле Огня, о том, что каждый ребёнок деревни — её будущее, о листьях и корнях.</p><p>Наруто слушал из-за спин. Ему понравилось про листья. Он подумал, что Хокаге, наверное, хороший старик, раз так говорит.</p><p>Потом их распределили по классам. Класс был большим, светлым, с рядами деревянных парт, поднимающимися амфитеатром. Наруто сел на самый верх, у окна. Отсюда было видно всё, и он смотрел, как заходят другие.</p><p>Толстый смешливый мальчик с пакетом чипсов, Чоджи, сразу сел в среднем ряду и захрустел. Мальчик с собакой, маленькой, белой, высовывающей нос из-за пазухи: Киба. Девочка с бледными, почти белыми глазами, которая шла, опустив голову, и чуть не споткнулась о порог. Мальчик в тёмных очках, молча. Девочка с розовыми волосами и большим лбом, та, что шевелила губами во дворе, повторяя печати.</p><p>И светловолосая девочка с длинным хвостом и громким голосом, которая влетела в класс, оглядела его, как полководец оглядывает поле битвы, и решительно направилась к третьему ряду.</p><p>Там уже сидел мальчик. Черноволосый, с бледным лицом и тёмными глазами, со скрещёнными на груди руками. На его спине был вышит красно-белый веер.</p><p>Светловолосая девочка села прямо за ним. Розоволосая, опоздав на секунду, остановилась рядом, растерянная, и села на соседнюю парту, бросив на светловолосую взгляд, полный ненависти.</p><p>Наруто смотрел на мальчика с веером.</p><p>Учиха. Такой же веер, как у Шисуи и Итачи. И лицо... Что-то в его лице было знакомое. Тот же наклон головы. Та же прямая спина.</p><p>— Саске, — сказал Наруто шёпотом. — Это Саске.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>На большой перемене он решился.</p><p>Саске сидел под деревом во дворе, один. Вокруг него, на почтительном расстоянии, кружили девчонки, как пчёлы вокруг цветка, но подойти никто не решался. Саске их не замечал.</p><p>Наруто подошёл. Встал рядом. Саске поднял глаза.</p><p>— Ты Саске? — спросил Наруто. — Брат Итачи?</p><p>Саске посмотрел на него внимательнее: на волосы, на полоски на щеках, на оранжевую куртку.</p><p>— А, — сказал он. — Значит, ты Наруто. Брат говорил: лохматый, светлый, на щеках полоски, как у кота. Тот, с онигири.</p><p>— Ага! — Наруто обрадовался. — Он тебе передал? Вкусно было?</p><p>Саске пожал плечами.</p><p>— Нормально. Мама лучше никто не делает. — Он помолчал и добавил, отвернувшись: — Только слива там лишняя. Я сливу не люблю.</p><p>— Ну и зря! Слива самая вкусная. Кислая и сладкая сразу!</p><p>— Сам ты зря. Она морщит рот.</p><p>Девчонки вокруг перестали кружить и смотрели на них во все глаза.</p><p>— Брат сказал, что ты сильный, — вдруг сказал Саске, глядя куда-то в сторону. — Что ты будешь очень сильным. Он про меня так никогда не говорит. Говорит «старайся», и всё.</p><p>Наруто открыл рот.</p><p>— Правда? Итачи так сказал?!</p><p>— Не похож ты на сильного. — Саске посмотрел на него в упор. — Ты похож на апельсин.</p><p>— Чего?!</p><p>— Апельсин. Оранжевый и круглый.</p><p>— Я не круглый!</p><p>— Голова круглая. И куртка. Тебя с крыши видно, как фонарь.</p><p>Наруто задохнулся от возмущения. А Саске встал, отряхнул штаны и пошёл прочь. На полдороге обернулся.</p><p>— Брат говорит, мы с тобой похожи. Это неправда, я на апельсин не похож. Но я проверю, сильный ты или нет. На тренировках. Готовься. — Он помедлил и добавил: — Апельсин.</p><p>И ушёл, не оборачиваясь больше.</p><p>Наруто стоял под деревом с открытым ртом. А потом засмеялся. Громко, на весь двор. Девчонки шарахнулись.</p><p>Это был самый лучший разговор в его жизни после разговора у ручья.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>К концу первой недели Наруто понял две вещи.</p><p>Первое: в академии было трудно.</p><p>Не потому, что учителя были злыми. Учителя были... осторожными. Старый учитель Мизуно, который вёл историю, просто не замечал его, вызывая всех, кроме Наруто. Учительница каллиграфии хвалила всех, кроме Наруто. А молодой помощник учителя, совсем ещё юный, с хвостом на макушке и шрамом поперёк носа, Ирука, смотрел на него так, будто Наруто лично был ему что-то должен. Наруто не знал, что у Ируки родители погибли в ночь Лиса. Он просто видел, что помощник учителя каждый раз, проходя мимо его парты, сжимает челюсти.</p></section><section><title><p>Глава 9. Чёрная точка</p></title><p>Год прошёл быстро. Так быстро, как не проходил ни один год в жизни Наруто.</p><p>Раньше дни тянулись, как резина: утро, рынок, лес, рыба, пустая квартира, ночь. Теперь их не хватало. Утром академия. После академии крыша, Шикамару и доска сёги. В среду и субботу ужин у Нара, где Ёшино встречала его фразой «руки!», а Шикаку разгромно обыгрывал его в девяти партиях из десяти. Вечером ручей и тренировки. Иногда — Шисуи и Итачи, но всё реже.</p><p>Наруто замечал это и не хотел замечать. Весной они приходили раз в неделю. Летом — раз в две. К осени Шисуи появлялся раз в месяц, всегда весёлый, всегда с гостинцем, но с тенью под глазами, которой раньше не было. А Итачи приходил и молчал. Он садился на камень у ручья, смотрел на воду и мог не сказать ни слова за целый час. Наруто не мешал. Он рассказывал про академию, про Саске («он опять назвал меня апельсином, а я его назвал баклажаном, потому что у него волосы торчат сзади как хвостик у баклажана, и Ино-дура меня ударила»), про Шикаку, про то, что получилось с нитью. Итачи слушал. Иногда кивал. Иногда тихо говорил что-то вроде «понятно» или «хорошо».</p><p>А иногда Наруто поворачивался и видел, что Итачи смотрит не на воду, а на него. С таким лицом, будто запоминает.</p><p>Наруто не знал, что это значит. Ему не было и восьми. Он просто радовался, что Итачи пришёл.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>С нитью за этот год получилось многое.</p><p>Правило одиннадцать, «Три точки нельзя. Пока», он зачеркнул ещё весной. Однажды утром, после двух часов циркуляции, он сделал три точки. Треугольником, на уровне груди. И протянул между ними две нити. Голова не взорвалась. Только загудела, как пчелиный улей, и из носа потекло. Но он не упал.</p><p>К осени три точки держались у него десять минут. Четыре — минуту. Нити стали длиннее: он мог протянуть нить на два шага, а потом и на три. И режущая сила выросла: тонкие ветки, в палец толщиной, теперь распадались на ней без того страшного удара в голову. Толстые ещё нет. Но тонкие — да.</p><p>А ещё он научился новому. Оно пришло само, из правила десять: «Когда нить что-то режет — я чувствую».</p><p>Он понял, что нить не обязательно должна резать, чтобы он почувствовал: достаточно было коснуться.</p><p>Он проверял это много раз. Натягивал нить низко над тропинкой в лесу, на высоте щиколотки, и ждал в кустах. Мимо пробегала мышь, задевала нить хвостом. Хвост, конечно, падал отдельно. Наруто потом всегда было немного жалко мышей. Но он чувствовал это касание раньше, чем видел. Как пёрышко по коже. Как будто нить была продолжением его пальца.</p><p>Он подумал тогда, что если бы нить не резала, а только трогала, он мог бы обвесить нитями весь лес. И знать, кто где ходит. Как паук знает, кто попал в паутину.</p><p>Но нить всегда резала. Он не знал, как сделать, чтобы не резала.</p><p>«Правило 15. Нить чувствует. Даже когда я не смотрю. Если бы она не резала, она была бы как паутина. Надо придумать, как сделать её мягкой».</p><p>Он подчеркнул «мягкой» и забыл об этом на несколько лет.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В конце сентября, когда ему было ещё семь, но уже почти восемь, он впервые увидел чёрную точку.</p><p>Это было ночью. Он не спал: учил к контрольной названия печатей, бормоча их себе под нос при свете огарка. Тигр, бык, змея, собака, птица, кабан... Потом свечка догорела, он отложил свиток, лёг и закрыл глаза. И его затошнило.</p><p>Не так, как от испорченной рыбы. По-другому. Мир вдруг качнулся, как лодка на волне, и в голове что-то заскрежетало, как скрежещет ногтем по стеклу. Наруто сел на кровати, схватившись за живот.</p><p>Тошнота шла не из живота. Она шла снаружи. Откуда-то из-за окна.</p><p>Он подошёл к окну. Деревня спала. Тёмные крыши, редкие фонари. Над скалой Хокаге висела половинка луны.</p><p>А над кварталом Учиха, на востоке деревни, висела точка.</p><p>Он видел её отсюда, через полдеревни, хотя не должен был. Радужные точки он видел только вблизи, на расстоянии вытянутой руки, и то если смотреть правильно. А эту видел, потому что она была неправильной. Она была чёрной.</p><p>Не тёмной, а именно чёрной. Как дыра. Как место, где мир кончался. И вокруг неё пространство не было стянуто, как вокруг радужных швов. Оно было... вывернуто. Закручено воронкой. Как вода, уходящая в слив. От неё тошнило.</p><p>Наруто смотрел на неё, вцепившись в подоконник. Ему было страшно так, как не было страшно никогда. Даже во сне, перед решёткой с красными глазами. Там был страх перед зверем. А здесь был страх перед чем-то, что не должно существовать.</p><p>Точка висела минуты две. Потом схлопнулась, как будто кто-то закрыл дверь, и тошнота прошла.</p><p>Наруто стоял у окна до рассвета. Потом взял тетрадь «Рецепты» и долго не мог написать ни слова.</p><p>«Правило 16. Есть не только радужные точки и мои белые. Есть чёрные. Они не шов. Они дыра. Я не знаю, кто их делает. Над кварталом Учиха».</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Чёрная точка появлялась ещё четыре раза.</p><p>Всегда ночью. Всегда над кварталом Учиха. Всегда ненадолго: минута, две, один раз почти пять. И каждый раз Наруто просыпался от тошноты, подходил к окну и смотрел, пока она не исчезала.</p><p>Он хотел рассказать Итачи. Итачи жил в квартале Учиха. Итачи должен был знать. Но Итачи не приходил.</p><p>Шисуи пришёл в середине октября. Через пару дней после того, как Наруто исполнилось восемь.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Был вечер. Наруто сидел у ручья и пытался сделать пятую точку, когда листья на поляне закружились и посреди них появился Шисуи.</p><p>— С прошедшим! — сказал он и бросил Наруто свёрток. — Извини, что поздно. Был занят. Очень занят.</p><p>В свёртке были три палочки данго и маленькая свечка.</p><p>Наруто смотрел на свечку и улыбался так, что болели щёки. Шисуи снова зажёг её щелчком пальцев, Наруто снова загадал желание и снова дунул. В этот раз он загадал то же самое, что и в прошлый.</p><p>Они сели у воды. Шисуи вытянул ноги, откинулся на руки и долго смотрел на небо.</p></section><section><title><p>Глава 10. Ночь без луны</p></title><p>В ту ночь луны не было.</p><p>Новолуние. Небо над деревней было чёрным и низким, звёзды прятались за облаками, и фонари на улицах горели жёлтыми пятнами, не разгоняя темноты, а только подчёркивая её.</p><p>Наруто лёг рано. Он устал на тренировке: весь вечер пытался удержать пять точек и упал на третьей минуте. Голова гудела. Он уснул сразу, едва коснувшись подушки, и проснулся от того, что его вырвало.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Он едва успел свеситься с кровати. Его выворачивало долго, до желчи, до пустых спазмов. Мир качался. В голове скрежетало, будто кто-то провёл гвоздём по всем его костям сразу.</p><p>Он дополз до окна и подтянулся на руках к подоконнику. Над кварталом Учиха висела чёрная точка.</p><p>Нет, уже не точка. Раньше она была размером с маковое зерно. Сейчас — с вишню. Мир вокруг неё скручивался воронкой, и воронка медленно вращалась.</p><p>И она не исчезала: минута, пять, десять. Она мерцала, гасла и вспыхивала снова, чуть в другом месте. Будто кто-то ходил по кварталу и открывал её то тут, то там.</p><p>«Не ходи туда, — сказал Итачи. — Никогда. Что бы ни случилось».</p><p>Квартал был тёмным. Ни одного окна. Ни одного фонаря полиции на стене, а Наруто видел их каждую ночь, как светлячков.</p><p>«Ему скоро будет очень плохо, — сказал Шисуи. — Береги Итачи». Шисуи, которого больше нет.</p><p>Чёрная точка вспыхнула у самого центра квартала. Там, где стоял дом главы клана. Дом, где жил Итачи.</p><p>— Прости, — сказал Наруто шёпотом. Он не знал, кому: Итачи, Шисуи или себе. И открыл окно.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Он бежал по крышам, падал, повисал на водосточных желобах, подтягивался и бежал дальше. Тошнота била в голову с каждым шагом. Деревня спала. Ни одного шиноби на крышах. Будто кто-то нарочно убрал всех с дороги.</p><p>Наруто добрался до стены квартала Учиха, взлетел на гребень и замер.</p><p>Под фонарём, у порога дома, лежал человек в форме полиции. Лицом вниз. Рядом с его рукой — меч, наполовину вынутый из ножен. Дальше, у ворот, ещё двое, тоже в форме, тоже с оружием. Один сжимал в кулаке связку взрывных печатей.</p><p>Пахло медью, тяжело и сладковато. Наруто вырвало прямо со стены. Он вытер рот трясущейся рукой и заставил себя смотреть.</p><p>Он смотрел, и что-то в его голове, холодное, ясное, то самое, что ставило слона в угол доски, отметило: все мёртвые были взрослыми мужчинами. Все были в форме. Все были с оружием, приготовленным к бою. Двери домов вокруг были закрыты. Не распахнуты, не выломаны, а закрыты, и за одной из них, совсем рядом, тоненько и испуганно плакал ребёнок, а женский голос шептал ему: «Тише, тише».</p><p>Кто-то убивал здесь. Но не всех. Только тех, кто держал оружие.</p><p>Наруто не понимал, что это значит. Он только запомнил. И в этот миг воздух в конце улицы скрутился.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Из чёрной воронки вышел человек.</p><p>Высокий, в чёрном плаще до земли. Маска оранжевая, закрученная спиралью к единственной прорези над правым глазом. В прорези горел красный свет.</p><p>Наруто вжался в черепицу. Человек в маске огляделся. Посмотрел на мёртвых. На закрытые двери. На ту, за которой плакал ребёнок. Склонил голову набок, прислушиваясь.</p><p>— Так-так, — сказал он. Голос был негромкий и почти весёлый. — Значит, ты всё-таки решил оставить им жизнь, Итачи. Мы так не договаривались.</p><p>Он шагнул к двери, за которой плакал ребёнок, но остановился. Повернул голову к центру квартала, будто услышал что-то, и передумал.</p><p>— Нет. Сначала ты, — сказал он сам себе. — Детей мы и потом успеем.</p><p>И медленно пошёл по улице в сторону стены, вдоль которой лежал Наруто. Туда, где между двумя домами был узкий проход, ведущий к дому главы клана.</p><p>Холодные, ясные мысли пришли сами.</p><p>Он идёт туда. К дому Итачи. Проход узкий, метр, не больше. Он пройдёт по середине. Совсем скоро.</p><p>«Ты ставишь фигуру туда, где противник будет».</p><p>Наруто скатился со стены в тень, к самому проходу, и поднял дрожащие руки. Две точки поперёк прохода, на высоте пояса взрослого. Он никогда не делал нить в метр без подготовки.</p><p>Взять. Стянуть. Повернуть. Голова взорвалась болью, из носа хлынуло. Он закусил губу и потянул.</p><p>Нить встала, тонкая, натянутая от стены до стены. Звон в костях, высокий, чистый, совершенно неуместный здесь.</p><p>Он отпрянул за угол и держал её из последних сил. Человек в маске вошёл в проход.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Нить вздрогнула, будто в неё ударили. Наруто почувствовал это в зубах и в позвоночнике. Она резала ткань, потом кожу, на волос, на полволоса, а потом упёрлась во что-то живое и сильное, налитое чакрой, как камень водой. И нить сорвалась.</p><p>Человек в маске стоял неподвижно, одна нога впереди. Потом медленно опустил голову.</p><p>Чёрный плащ на бедре был рассечён. Ровно, поперёк, сантиметров на тридцать. Под разрезом проступила тонкая линия царапины. Лоскут ткани тихо упал на камни.</p><p>Его тело стало неправильным, прозрачным, будто часть ушла туда, в дыру. Красный глаз медленно поворачивался. Стена. Дом. Место, где висела нить. Тень за углом, где сидел Наруто, не дыша, не моргая, превратившись в камень.</p><p>Глаз смотрел на тень секунду, пять секунд. Потом скользнул дальше.</p><p>Человек в маске поднял лоскут и провёл пальцем по срезу.</p><p>— Хм, — сказал он.</p><p>В этом звуке не было ни злости, ни страха. Только холодное любопытство. Так говорят, когда находят в саду незнакомое насекомое.</p><p>Он сунул лоскут за пазуху и пошёл дальше. Чуть быстрее, чем раньше.</p><p>Наруто, шатаясь, пошёл следом по крышам.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Двор главы клана был большим. Каменная дорожка, сад с прудом, старая сосна, энгава вдоль всего дома. Фонари на столбах горели, и в их свете Наруто, распластавшись на крыше соседнего склада, увидел всех.</p><p>Итачи стоял посреди двора в длинном чёрном плаще поверх чего-то тёмного и плотного, с коротким мечом в правой руке. Рука была тёмной до локтя.</p></section><section><title><p>Глава 11. Два сироты</p></title><p>Саске выгнал его в первый день. И во второй, и в третий.</p><p>Каждый раз всё шло одинаково. Наруто входил в палату со свёртком. Микото поднимала глаза и слабо улыбалась. Саске лежал лицом к стене и, не оборачиваясь, говорил одно слово:</p><p>— Уходи.</p><p>Наруто клал свёрток на тумбочку, стоял минуту и уходил.</p><p>На четвёртый день Саске сказал два слова:</p><p>— Уходи, апельсин.</p><p>Наруто шёл по коридору госпиталя и улыбался до самой лестницы. Два слова — это уже было больше, чем одно.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Деревня гудела. Наруто слышал это везде: на рынке, у колодца, в очереди за рисом. Люди говорили вполголоса, оглядываясь, но говорили все.</p><p>— ...сам вырезал старейшин. Своих же. Одним клинком...</p><p>— ...говорят, и отца тоже. Родного отца...</p><p>— ...а младший твердит про какую-то маску. Бедный ребёнок, совсем умом тронулся...</p><p>— ...а я всегда говорила, что Учиха что-то замышляют. С самой ночи Лиса...</p><p>— ...нет, ну заговор был, это все знают, старейшин не зря...</p><p>Наруто стоял в очереди и сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони.</p><p>Он знал, что было на самом деле. Он был там. Он видел, как Фугаку встал перед сыном. Видел, как Итачи бросил чёрное пламя в человека в маске. Видел, как рука в чёрной перчатке, уходя в дыру, ударила.</p><p>А деревня говорила, что Итачи убил отца. Наруто помнил другие слова:</p><p>«Скоро про меня будут говорить очень плохое, — сказал Итачи. — Все. Вся деревня. Держи обещание».</p><p>Наруто держал. Он молчал. Это было самое трудное, что он когда-либо делал. Труднее, чем держать три точки. Труднее, чем пять. Каждый раз, когда кто-то говорил «Итачи», внутри поднималось горячее, и он закусывал губу и молчал.</p><p>А однажды не выдержал. Это было у лавки зеленщика. Две женщины с корзинами обсуждали новости, и одна сказала:</p><p>— А младший-то, говорят, совсем свихнулся. Маску какую-то выдумал. Чёрную дыру. Ну что с них взять, Учиха всегда были странные. Как и брат. Яблочко от яблоньки.</p><p>Наруто повернулся к ней.</p><p>— Он не врёт, — сказал он.</p><p>Женщина посмотрела на него сверху вниз. Узнала. Лицо её стало знакомым — тем самым, каким становились все лица.</p><p>— Тебя не спрашивали.</p><p>— Саске не врёт, — повторил Наруто. Громче. — Он не свихнулся. Не говорите так.</p><p>— Ах ты... — Женщина задохнулась. — Ты ещё будешь мне указывать? Ты? Иди отсюда, пока я...</p><p>— Тихо, — сказал кто-то у него за спиной.</p><p>Наруто обернулся. Рядом стоял Шикаку Нара с корзиной в руке, из которой торчала редька. Он смотрел на женщину своим обычным сонным взглядом.</p><p>— Сайко-сан, кажется? — сказал он лениво. — Жена Хидео из архива? Передайте мужу, что я завтра зайду насчёт тех отчётов. Он знает каких.</p><p>Женщина побледнела. Схватила корзину и ушла, не попрощавшись.</p><p>Шикаку посмотрел на Наруто.</p><p>— Ты зачем полез к ней?</p><p>— Она говорила, что Саске врёт.</p><p>— А ты откуда знаешь, что не врёт?</p><p>Наруто открыл рот и закрыл его. Шикаку смотрел на него долго, внимательно. Потом вздохнул, тем самым вздохом, который Наруто знал наизусть.</p><p>— Мендокусай, — сказал он. — Иди за мной. Ёшино сегодня делает карри. Тебе нужно есть, а не воевать с домохозяйками.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Хирузен вызвал его на пятый день.</p><p>Наруто никогда не был в кабинете Хокаге. Он поднимался по лестнице башни, считая ступени, чтобы не думать, и где-то на второй сотне сбился. Охранник у двери, АНБУ в маске кота, открыл ему дверь и кивнул: заходи.</p><p>Кабинет был большим и светлым. Окна во всю стену смотрели на деревню, на скалу с лицами. Стол завален бумагами. За столом, в белой мантии, без шляпы, сидел старик с трубкой.</p><p>Он был очень старым. Наруто видел его много раз на церемониях, в академии, на улицах. Но вблизи он видел его впервые. Морщины. Пятна на руках. Усталые глаза под седыми бровями.</p><p>— Садись, Наруто, — сказал Хирузен и указал трубкой на стул.</p><p>Наруто сел. Ноги не доставали до пола. Старик долго молчал, курил и смотрел на него.</p><p>— Как твоя голова? — спросил он наконец.</p><p>— Нормально уже.</p><p>— Ирьёнины сказали, что ты перенапрягся. Сосуды лопнули. Так бывает, когда дети пытаются делать техники, которые им не по силам. — Хирузен выдохнул дым. — Что ты пытался делать, Наруто?</p><p>— Ничего не пытался.</p><p>— Ничего, — повторил Хирузен. — Ты проснулся ночью, тебе стало плохо, ты вышел на улицу. Прошёл через полдеревни. Перелез через стену квартала, которую в ту ночь охраняли так, что мышь бы не проскочила. И оказался во дворе главы клана. Где тебя нашли рядом с Саске, в крови из носа и ушей.</p><p>Наруто рассматривал свои колени.</p><p>— Это очень длинная прогулка для мальчика, которому плохо, — мягко сказал Хирузен.</p><p>Наруто молчал. Хирузен положил трубку на стол. Сложил руки перед лицом.</p><p>— Наруто. Я не враг тебе. Я хочу понять, что случилось той ночью. Саске говорит, что видел человека в маске. Человека, который вышел из воздуха и убил его отца. Никто ему не верит. Ты был там. Ты видел этого человека?</p><p>Наруто смотрел на свои колени.</p><p>«Тебя спросят, как ты здесь оказался. И что ты сделал. И тебя заберёт человек, который читает все отчёты».</p><p>Он не знал, кто этот человек. Он не знал, читает ли отчёты Хокаге. Хокаге, наверное, читает всё. Значит, может быть, это он и есть? Этот старик с усталыми глазами? Нет. Итачи сказал бы. Итачи сказал бы «Хокаге». Он сказал «человек».</p><p>Но Итачи сказал: никому.</p><p>— Я пришёл, когда уже всё кончилось, — сказал Наруто в колени. — Я ничего не видел.</p><p>Стало тихо. Он поднял глаза. Хирузен смотрел на него. И в его взгляде не было ни злости, ни подозрения. Было что-то другое. Наруто не сразу понял. А потом понял: старик смотрел на него так же, как Шикаку. Как Фугаку на рынке. Как Итачи у ручья. Как взрослые, которые знают что-то и молчат.</p><p>— Хорошо, — сказал Хирузен тихо. — Хорошо, Наруто.</p><p>Он не стал спрашивать дальше. Встал, подошёл к окну и постоял, глядя на деревню. На восточную её часть, где за белой стеной квартала Учиха было тихо.</p></section><section><title><p>Глава 12. Корень</p></title><p>Сай не помнил своего настоящего имени.</p><p>У него было имя, которое ему дали в Корне. Короткое, удобное, как кунай. Оно ничего не значило, и это было правильно: в Корне имена ничего не значили. Значили приказы.</p><p>Ему было девять лет, и он умел убивать шестью разными способами. Умел рисовать тушью так, что нарисованные звери оживали и бегали. Умел часами сидеть неподвижно на крыше, не чувствуя ни холода, ни скуки. Умел не чувствовать вообще ничего. Почти ничего.</p><p>Весной ему дали новое задание.</p><p>— Объект, — сказал человек в маске, стоя перед строем детей в подземном зале. Голос был ровный, без интонаций, как у всех в Корне. — Узумаки Наруто. Восемь лет. Наблюдение. Фиксировать всё необычное. Особенно: всё, что нельзя объяснить. Порезы без оружия. Предметы, которые ломаются без причины. Время, когда объект остаётся один и что он делает в это время. Не вступать в контакт. Не обнаруживать себя.</p><p>— Слушаюсь, — сказал Сай.</p><p>Он не спросил «почему». В Корне не спрашивали.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Первую неделю он ничего не видел.</p><p>Объект ходил в академию. Объект сидел на крыше с ленивым мальчиком из клана Нара и двигал фишки по доске. Объект ходил на рынок, платил больше, чем другие, и не спорил. Объект ловил рыбу в ручье за деревней. Объект по средам и субботам ходил в дом Нара и возвращался поздно, с узелком. По четвергам, затемно, проскальзывал через заднюю калитку в сад дома Учиха и выходил оттуда через два часа.</p><p>Сай записывал всё. Аккуратным мелким почерком, в блокноте с чёрной обложкой.</p><p>«Объект регулярно посещает дом вдовы Учиха Фугаку. Тайно. Через заднюю калитку».</p><p>«Объект регулярно посещает дом главы клана Нара. Открыто».</p><p>«Объект проводит много времени в лесу. Тренируется один. Циркуляция чакры. Прыжки. Метание».</p><p>Ничего необычного. Обычный мальчик. Громкий в академии, тихий в лесу. Сай не понимал, зачем Данзо-сама велел следить за ним. А на восьмой день он увидел.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Это было в лесу, на старой поляне у ручья. Объект сидел на камне и, кажется, ничего не делал. Просто сидел, вытянув руки перед собой. Потом его лицо напряглось, из носа потекла кровь. Он не стал её вытирать.</p><p>Над ручьём кружила стрекоза. Большая, синяя, с прозрачными крыльями. Она металась туда-сюда над водой, гоняясь за мошками, пролетела перед объектом и упала в воду двумя половинками.</p><p>Сай моргнул. Он не видел ничего. Ни куная, ни сюрикена, ни иглы. Объект не шевелил руками. Стрекоза просто летела и вдруг распалась ровно посередине.</p><p>Сай смотрел на объект, на ручей, на пустой воздух. Он сидел на сосне в сорока шагах, с подветренной стороны, неподвижный, как учили. Объект не мог его видеть.</p><p>Объект опустил руки. Посмотрел на воду, где плыли две половинки стрекозы. Лицо у него стало виноватым.</p><p>— Прости, — сказал он стрекозе. — Я не хотел. Ты сама.</p><p>И стёр кровь рукавом.</p><p>Сай записал в блокнот: «Наблюдал. Насекомое разрезано в воздухе. Причина не установлена. Оружия нет. Объект извинился перед насекомым».</p><p>Последнюю строчку он хотел вычеркнуть: она была лишней, ненужной для отчёта. Но почему-то не вычеркнул.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Данзо прочитал отчёт дважды.</p><p>Он сидел в своей комнате без окон, перед свечой, и держал в руках блокнот с чёрной обложкой. Рядом на столе стоял стеклянный флакон с чёрной ниткой.</p><p>«Насекомое разрезано в воздухе. Причина не установлена. Оружия нет».</p><p>Он поставил блокнот рядом с флаконом.</p><p>— Значит, я был прав, — сказал он в темноту, и из темноты вышел Фу.</p><p>— Данзо-сама?</p><p>— Нитка срезана без оружия. Стрекоза разрезана без оружия. Дважды — это уже не случайность. Мальчик был в квартале Учиха той ночью не просто так. И он не «заблудился». — Данзо постучал пальцем по флакону. — Он что-то сделал. Что-то, чего не видел ни один свидетель. Что-то, чего не видит даже Шаринган. Потому что Учиха Итачи, гений, наблюдал за ним два года и в каждом отчёте писал «без происшествий». Итачи либо не видел. Либо видел и лгал.</p><p>— Прикажете взять мальчика?</p><p>Данзо ответил не сразу.</p><p>— Нет. Пока нет. Хирузен следит за ним. После ночи Учиха он насторожен. Если мальчик исчезнет, старик перевернёт деревню. — Данзо откинулся на спинку стула. — Сначала я хочу знать, что именно у него в руках. И что он видел той ночью. Яманака здесь?</p><p>— Ждёт за дверью.</p><p>— Позови его.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Иноичи Яманака вошёл и поклонился. Он похудел за последние месяцы, под глазами легли тени.</p><p>— Данзо-сама.</p><p>— Предохранитель, — сказал Данзо, не поднимая глаз. — Он позволяет только останавливать? Или можно больше?</p><p>Иноичи помолчал, подбирая слова.</p><p>— Закладка — это ключ, — сказал он осторожно. — Она открывает дверь. Через открытую дверь можно войти. Если я буду рядом с объектом, пока он спит, я могу через неё войти в его разум. Не так глубоко, как при полной технике. Но достаточно, чтобы увидеть поверхностные воспоминания. Недавние. Сильные.</p><p>— Ночь в квартале Учиха — сильное воспоминание?</p><p>— Для восьмилетнего ребёнка? — Иноичи сглотнул. — Самое сильное в его жизни, я думаю.</p><p>— Хорошо. — Данзо наконец поднял глаза. — Сегодня ночью. Мои люди обеспечат доступ. Я хочу знать, что он видел. И что он делал. Особенно что делал.</p><p>Иноичи стоял неподвижно.</p><p>— Данзо-сама, — сказал он наконец. — Есть риск. В прошлый раз, когда я активировал закладку, я почувствовал... внутри него... Лис. Он меня заметил. Если я войду глубже...</p><p>— Тогда не входи глубже, — сказал Данзо. — Входи ровно настолько, насколько нужно.</p><p>Иноичи хотел сказать что-то ещё. Но посмотрел на единственный глаз Данзо и промолчал.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В ту ночь Наруто спал крепко: весь день тренировался, пытаясь сделать нить длиной в пять шагов, и голова гудела, как улей. Он уснул, не дочитав письмо Кушины про то, как она пыталась научить Минато плавать.</p></section><section><title><p>Глава 13. Кровь в лесу</p></title><p>К одиннадцати годам Наруто научился трём вещам, о которых не знал никто.</p><p>Первое: он держал пять точек. Не минуту, как раньше, а сколько нужно. Пять точек — четыре нити, и каждая длиной в пять шагов. Голова всё ещё гудела, но кровь из носа шла только тогда, когда он пытался сделать шестую.</p><p>Второе: нить резала дерево. Не только тонкие ветки. Палку толщиной с его запястье он теперь разрезал одной нитью, без удара в голову. Толщиной с руку — двумя нитями, натянутыми рядом. Он проверял это сотни раз на старых буках в роще, а потом аккуратно, как учил Итачи, ломал срезанные ветки руками, чтобы срез выглядел рваным. Чтобы никто, кто найдёт их, не задумался.</p><p>И третье: он мог натянуть нити вокруг себя, на высоте щиколотки, низко над травой, и сидеть в центре, закрыв глаза. И знать. Мышь пробежала слева. Птица села на нижнюю ветку справа. Лиса прошла в трёх шагах за спиной. Нити резали, конечно. Мыши иногда оставались без хвостов. Но он чувствовал всё, что их касалось, и это было похоже на то, как паук сидит в центре паутины.</p><p>Он назвал это «слушать лес». И записал в тетрадь «Рецепты», под номером двадцать три. Первая тетрадь давно кончилась, эта была уже третья.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Остальное было обычным.</p><p>В академии он был в самом низу списка по ниндзюцу. Клоны так и не получались: из него по-прежнему хлестало слишком много чакры, и бледные двойники лежали на полу, как дохлые рыбы. Класс давно перестал над этим смеяться. Привыкли. Наруто шутил, что его клоны просто очень ленивые, в Шикамару, и Шикамару, не открывая глаз, говорил «мендокусай», и класс всё равно смеялся.</p><p>Зато по тактике он был вторым. Первым был Шикамару. Учитель тактики, старый чунин с повязкой на глазу, однажды задержал их обоих после урока и долго смотрел на работу Наруто: схему засады, которую нужно было нарисовать для задачи.</p><p>— Ты поставил ловушки там, где противник ещё не появился, — сказал он. — Почему?</p><p>— Потому что он туда придёт, — сказал Наруто. — Он же убегает. А когда убегают, бегут туда, где легче. Вот тут легче.</p><p>Учитель помолчал, потом поставил «отлично» и больше ничего не сказал.</p><p>С Саске они почти разговаривали.</p><p>Саске ходил к ручью. Не каждый день, но часто. Садился на камень Итачи, смотрел на воду. Наруто сидел рядом. Иногда они ловили рыбу, и Саске ловил больше и не упускал случая это сказать. Иногда они спорили: кто быстрее доберётся до верхушки сосны, кто дальше метнёт сюрикен, кто дольше простоит в ледяной воде. Саске всегда выигрывал в скорости и меткости. Наруто — в упрямстве. Однажды они простояли в ручье в ноябре почти час, синие, стуча зубами, и ни один не вышел, пока Микото, пришедшая искать сына, не вытащила обоих за уши.</p><p>Про ту ночь Саске больше не спрашивал.</p><p>Но иногда Наруто ловил его взгляд, особенно когда кто-то в академии говорил «Итачи» или «предатель». Тяжёлый, тёмный взгляд. И знал: Саске помнит. Саске не простил.</p><p>По четвергам они ужинали за одним столом. Микото рассказывала о Кушине. Саске делал вид, что не слушает.</p><p>Ино Яманака называла Наруто «громким недоразумением» каждый день, иногда по два раза.</p><p>А на крыше дома напротив по-прежнему иногда сидел бледный мальчик с блокнотом. Наруто его не замечал. Он вообще давно перестал искать на крышах белую маску с красными полосами. Ласка исчезла в ту же ночь, что и Итачи, и больше не появлялась. Её место занимали другие маски. Безликие. Скучные. Никто из них ни разу не оставил ему точильный камень.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Полевой выход был в конце сентября.</p><p>Три дня в лесу к северу от деревни, на старом полигоне, где когда-то, говорят, тренировались ещё ученики Второго Хокаге. Весь выпускной класс. Двадцать семь человек, разбитые на команды по трое, и два учителя-чунина: Ирука и Мизуки.</p><p>Ирука за эти годы изменился. Он больше не сжимал челюсти, проходя мимо парты Наруто. Однажды, в прошлом году, после урока, он остановил Наруто в коридоре и неловко сказал: «Твоя схема засады. Это было хорошо. Правда хорошо». И ушёл, покраснев до ушей. Наруто потом весь день не мог перестать улыбаться.</p><p>Мизуки был другим. Красивым, с длинными светлыми волосами, всегда улыбающимся. Девчонки его обожали. Он был добр ко всем. Даже к Наруто. Особенно к Наруто. Он всегда спрашивал, как дела, хлопал по плечу, говорил: «Не переживай из-за клонов, у тебя всё получится».</p><p>Наруто улыбался в ответ. И помнил то, что сказал ему Итачи у ручья: «Особенно тем, кто будет добр к тебе без причины».</p><p>Он не знал, почему Мизуки добр. И потому не доверял ему.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Команды распределили жребием. Наруто попал с Шикамару и Чоджи. Шикамару посмотрел на жребий, на Наруто, на Чоджи и сказал:</p><p>— Ну хоть думать не придётся.</p><p>— Это почему?</p><p>— Потому что за нас будешь думать ты, а есть будет Чоджи.</p><p>— А ты что будешь делать?</p><p>— Смотреть на облака, конечно.</p><p>Задание было простым: дойти по карте до трёх контрольных точек в лесу, у каждой найти спрятанный свиток, вернуться в лагерь к вечеру третьего дня. Выжить, не потеряться и не убить друг друга.</p><p>Первые два дня прошли весело.</p><p>Они нашли первый свиток к полудню, потому что Наруто «по наитию» предложил проверить дупло старого дуба, мимо которого все проходили. Нашли второй к вечеру, потому что Шикамару, лёжа на траве и глядя в небо, заметил, что одна из ворон всё время возвращается к одному и тому же камню. Чоджи нёс еду и делился ею так щедро, что к концу второго дня у них почти ничего не осталось.</p><p>На третье утро они пошли к последней точке. Она была дальше всех, у реки, в узком скалистом ущелье. Там Наруто и почувствовал неладное.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Он делал это каждое утро в лесу, по привычке. Пока Шикамару зевал, а Чоджи доедал последний рисовый шарик, Наруто садился чуть в стороне, закрывал глаза и натягивал вокруг себя пять нитей. Низко, над самой травой. «Слушать лес».</p></section><section><title><p>Глава 14. Узел</p></title><p>Клон лежал на полу, бледный, кривой, и смотрел в потолок мутными глазами.</p><p>В классе было тихо. Никто не смеялся. За пять лет даже самые злые устали смеяться над одним и тем же.</p><p>Ирука сидел за столом экзаменатора и смотрел на клона. Потом на Наруто. Его лицо было таким, будто это он провалил экзамен.</p><p>— Узумаки Наруто, — сказал он тихо. — Не сдал.</p><p>Рядом с ним Мизуки мягко положил руку Ируке на плечо.</p><p>— Ирука, может быть, сделаем исключение? У мальчика прекрасные оценки по тактике. По метанию. По теории. Он почти справился с клоном. Почти. Можно засчитать.</p><p>Ирука молчал. Наруто видел, как ему тяжело. Как он хочет сказать «да».</p><p>— Нет, — сказал Ирука. — Клон — обязательная техника. Остальные сдавали её. Все. Если я засчитаю ему, это будет нечестно по отношению к ним. И к нему тоже. Он не будет готов. — Он посмотрел на Наруто, и в его глазах было извинение. — Прости, Наруто.</p><p>Наруто кивнул. Он не злился. Он понимал. Он сам знал, что не готов. Не с клонами. С остальным — может быть. С нитью — точно. Но нить нельзя было показать на экзамене. Нельзя было никому.</p><p>Он вышел из класса и сел на качели во дворе.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Двор был полон. Выпускники, родители, смех, поздравления. У каждого на лбу блестел новенький протектор с листом Конохи. Чоджи обнимался с отцом. Киба показывал протектор Акамару. Шикамару лежал на траве с протектором на лбу и смотрел на облака, будто ничего не случилось. Ино крутилась перед подругами.</p><p>Саске стоял чуть в стороне, один, как всегда. Первый в выпуске. Лучший. Протектор на лбу. Микото не пришла: клан Учиха всё ещё старался не показываться на людях лишний раз. Саске не смотрел на родителей других детей. Он смотрел на качели, на Наруто.</p><p>Их взгляды встретились. Саске ничего не сказал, просто смотрел, потом отвернулся.</p><p>Наруто качнулся на качелях, и они скрипнули. Ещё раз, и снова скрип.</p><p>«Ну и ладно», — подумал он. Старая привычка. Он давно так не думал.</p><p>— Не переживай так, Наруто.</p><p>Мизуки сел на соседние качели и улыбнулся тёплой, понимающей, доброй улыбкой.</p><p>— Ирука строгий, — сказал он. — Но он хочет как лучше. Он просто не понимает, какой у тебя потенциал. А я понимаю.</p><p>Наруто молча качался.</p><p>— Знаешь, — Мизуки понизил голос, — есть ещё один способ сдать. Секретный. О нём не говорят ученикам. Это особый экзамен, для тех, кто не смог сдать обычный, но очень хочет стать шиноби. Только для самых способных.</p><p>Наруто перестал качаться.</p><p>— Какой способ?</p><subtitle>* * *</subtitle><p>План Мизуки был простым, даже слишком.</p><p>В доме Хокаге хранился Свиток Печатей. Запретный свиток, в котором были записаны техники, слишком опасные, чтобы учить им кого попало. Если Наруто сумеет незаметно взять свиток, принести его в лес, на старую поляну у заброшенного сарая, и выучить оттуда хотя бы одну технику до рассвета, — это и будет экзамен. Мизуки придёт, проверит и поставит «сдал».</p><p>Мизуки улыбался добро, тепло, понимающе.</p><p>Наруто кивал и улыбался в ответ. Широко, глупо, восторженно, как и положено двенадцатилетнему мальчику, которому только что пообещали мечту.</p><p>А внутри было холодно и ясно. «Особенно тем, кто будет добр к тебе без причины».</p><p>Пять лет. Пять лет Мизуки был к нему добр. Хлопал по плечу. Спрашивал, как дела. Говорил «у тебя всё получится». И ни разу не сделал ничего, чтобы получилось. Ни разу не остался после уроков помочь с клоном. Ни разу не заступился, когда учитель истории не вызывал Наруто. Ни разу не пришёл на ручей, как Итачи, не накормил ужином, как Шикаку, не сказал «ешь больше». Просто улыбался. А теперь он хотел, чтобы Наруто украл запретный свиток у Хокаге.</p><p>Наруто знал, что такое ловушка. Он ставил их сотни раз. На зайцев. На мышей. На Шикамару за доской сёги. Ловушка — это когда противник сам идёт туда, куда ты хочешь. Потому что думает, что идёт туда, куда хочет он.</p><p>Мизуки ставил ловушку. Вопрос был только в одном: на кого.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Вечером он сидел у ручья и думал.</p><p>Можно пойти к Ируке. Рассказать. Ирука поверит? Может быть. Мизуки — его друг. Ирука будет сомневаться. Мизуки скажет, что пошутил. Что проверял Наруто на честность. И всё. Никто ничего не докажет.</p><p>Можно пойти к Хокаге. Старик поверит. Но старик не сможет ничего сделать, пока Мизуки ничего не сделал.</p><p>Можно ничего не делать. Сидеть дома. И Мизуки найдёт другого дурака. Или другой способ.</p><p>А можно сделать то, о чём просят. Пойти в ловушку самому, с открытыми глазами, и посмотреть, кто захлопнет крышку. «Ты ставишь фигуру туда, где противник будет».</p><p>Наруто сидел на камне Итачи и смотрел на воду. Он думал о том, что Итачи сказал бы ему не ходить. Наверняка сказал бы. Как тогда, про чёрную точку.</p><p>А он тогда пошёл и спас Саске.</p><p>— Прости, Итачи, — сказал он воде. — Я опять.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Украсть свиток оказалось проще, чем он думал.</p><p>Дом Хокаге охраняли двое АНБУ, но Наруто знал, где они стоят. Он видел их с крыши дома напротив сотни раз, когда ходил к Нара коротким путём. Знал, когда они меняются. Знал, что тот, который стоит у восточного окна, всегда смотрит на улицу, а не на сад.</p><p>Он прошёл через сад и залез в окно кладовой. Нашёл свиток там, где сказал Мизуки: в большом лакированном ящике за ширмой. Огромный, тяжёлый, перевязанный красным шнуром. И ушёл тем же путём. Никто его не остановил.</p><p>Уже в лесу, с тяжёлым свитком на спине, он вдруг подумал: слишком просто. Никто не остановил. Ни один АНБУ. Ни одна ловушка на ящике. Будто кто-то хотел, чтобы он взял свиток.</p><p>Наруто остановился посреди тёмного леса и обернулся. Деревня светилась огнями за деревьями. Башня Хокаге. В окне кабинета на верхнем этаже горел свет.</p><p>Он почему-то был уверен, что старик сейчас сидит там. С трубкой. И смотрит.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В доме Хокаге, в кабинете на верхнем этаже, Хирузен Сарутоби действительно сидел за столом с трубкой и смотрел в хрустальный шар.</p></section><section><title><p>Глава 15. Колокольчики</p></title><p>Учитель опоздал на три часа.</p><p>Они сидели в пустом классе академии, на тех самых партах, за которыми просидели пять лет: Наруто, Саске и Сакура Харуно. Команда номер семь. Остальные команды давно разошлись со своими наставниками. Ушли Чоджи, Шикамару и Ино с огромным бородатым джонином, курившим сигарету. Ушли Киба, Хината и Шино с красивой черноволосой женщиной с красными глазами. Класс опустел, а их учителя всё не было.</p><p>— Может, он умер? — предположил Наруто на втором часу.</p><p>— Не говори глупостей, — сказала Сакура.</p><p>— А что? Шиноби иногда умирают. Шёл к нам, упал с крыши, сломал шею. Бывает.</p><p>— Наруто!</p><p>— Я просто прикидываю варианты.</p><p>Саске сидел у окна, скрестив руки, и молчал. За последний час он не сказал ни слова. Он умел ждать. Его научили ждать, подумал Наруто. Так же, как научили его самого. Только по-разному.</p><p>Сакура сидела между ними и явно чувствовала себя неуютно. Она была умной. Наруто это знал. Лучшие оценки по теории в классе, лучшая память. Она помнила все печати, их порядок и сочетания, даже те, которых не было в учебнике. Она могла пересказать устав академии наизусть. И она всё время смотрела на Саске так, будто Саске был солнцем. Саске на неё не смотрел.</p><p>На третьем часу Наруто встал, взял тряпку для доски, подошёл к двери, приоткрыл её и пристроил тряпку сверху, в щель между дверью и косяком.</p><p>— Наруто, что ты делаешь? — спросила Сакура.</p><p>— Ловушку ставлю.</p><p>— Он джонин! Он не попадётся на такую глупость!</p><p>— Вот и проверим, — сказал Наруто и сел на место.</p><p>Саске впервые за час повернул голову и посмотрел на тряпку, потом на Наруто, потом снова на тряпку.</p><p>— Он попадётся, — сказал Саске.</p><p>— Почему ты так думаешь? — удивилась Сакура.</p><p>— Потому что это Наруто.</p><p>Наруто не понял, комплимент это или нет, и решил считать комплиментом.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Дверь открылась, и в класс заглянула голова. Серебристые волосы, торчащие вверх и вбок, как будто их хозяин только что встал с кровати. Тёмная маска, закрывающая нижнюю половину лица. Протектор, сдвинутый наискосок и закрывающий левый глаз. Правый глаз, единственный видимый, был сонным и ленивым.</p><p>Тряпка шлёпнулась ему на макушку, и облачко белой меловой пыли поднялось над серебристыми волосами.</p><p>Наступила тишина. Джонин стоял в дверях с тряпкой на голове и не шевелился. Потом медленно поднял руку, снял тряпку, посмотрел на неё. Потом посмотрел на класс. На Наруто, который едва сдерживал смех. На Сакуру, которая покраснела до корней волос. На Саске, который смотрел в окно с выражением абсолютного безразличия, только уголок губ дрогнул.</p><p>— Хм, — сказал джонин. — Как бы это сказать... Моё первое впечатление о вас... — Он задумался. — Вы мне не нравитесь.</p><p>Наруто засмеялся. Джонин долго посмотрел на него, и единственный глаз чуть сузился.</p><p>— Особенно ты, — сказал он. — Через пять минут на крыше.</p><p>И исчез, не дожидаясь ответа.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>На крыше было солнечно и ветрено. Джонин сидел на перилах, свесив ногу, с книгой в оранжевой обложке. Они расселись на ступеньках перед ним.</p><p>— Хатаке Какаши, — представился он, не отрываясь от книги. — Ваш наставник. Если сдадите. Что я люблю — не ваше дело. Что не люблю — тоже. Мечты... — Он перевернул страницу. — Никогда не думал. Хобби у меня много.</p><p>— Мы ничего не узнали, кроме имени, — прошептала Сакура.</p><p>Наруто не слушал. Он смотрел на джонина. Хатаке. «Мой сын — Какаши. Если когда-нибудь он станет твоим учителем, а с его везением так и будет...»</p><p>Это был он. Сын Белого Клыка. У него были такие же серебристые волосы, как у Сакумо, только Сакумо собирал их в хвост, а этот, кажется, вообще никогда не причёсывался. Тот же рост. Та же манера сидеть, расслабленно, но так, что было понятно: он может исчезнуть в любую секунду.</p><p>И ещё Наруто вспомнил АНБУ с серебряными волосами, в маске пса. Двор главы клана Учиха, та ночь. «Тише. Мы разберёмся». Голос был тот же.</p><p>— Теперь вы, — сказал Какаши. — По одному. Ты, с тряпкой.</p><p>— Узумаки Наруто! — Наруто вскочил. — Люблю рамен! Особенно в «Ичираку»! Особенно с двойной свининой! Не люблю, когда рис стоит шестьсот вместо четырёхсот! Хобби — рыбалка и сёги! Мечта... — Он запнулся.</p><p>Свою мечту он никогда не говорил вслух, даже Итачи и Шикаку. Он посмотрел на скалу Хокаге за спиной Какаши, на четвёртое лицо.</p><p>— Мечта — стать Хокаге, — сказал он. — Чтобы в этой деревне никого не надо было защищать тайком.</p><p>Стало тихо. Сакура смотрела на него с удивлением. Саске — с непонятным выражением. Какаши поднял глаз от книги.</p><p>— Тайком, — повторил он.</p><p>— Ага, тайком.</p><p>Какаши смотрел на него ещё секунду, потом снова уткнулся в книгу.</p><p>— Интересно, — сказал он. — Следующий.</p><p>— Харуно Сакура! — Сакура выпрямилась. — Люблю... ну... — Она покосилась на Саске и покраснела до ушей. — Это неважно, что я люблю! Не люблю Ино-свинью. И когда Наруто орёт над ухом. Хобби... читать, учить печати. А мечта... — Она снова покосилась на Саске, и щёки у неё стали цвета её волос. — Мечта у меня есть. Но я не скажу!</p><p>Какаши вздохнул так, будто этот разговор состарил его на год.</p><p>Саске сказал коротко:</p><p>— Учиха Саске. Люблю мало что. Не люблю многое. Мечты у меня нет. Есть цель. — Его голос стал тише и твёрже. — Найти одного человека. Человека в маске. И узнать у брата правду.</p><p>Какаши опустил книгу. Он смотрел на Саске долго, и что-то в его лице, в той половине, которую не скрывала маска, изменилось. Наруто понял: Какаши помнит. Ночь. Двор. Мальчика, который кричал про человека в маске, когда ему никто не верил.</p><p>— Понятно, — сказал Какаши. — Завтра в пять утра, на третьем полигоне. Будет экзамен. Не завтракайте. Вырвет.</p><p>И исчез.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Наруто пришёл на полигон в четыре.</p><p>Он не спал. Лежал всю ночь и думал. Какаши — сын Сакумо. Сакумо видел, что делает нить. Сакумо сказал: «Скажи ему, что Белый Клык велел смотреть тебе на руки, а не на глаза». Значит ли это, что Сакумо рассказал сыну? Нет. Сакумо не рассказал бы. Сакумо соврал в рапорте ради него.</p></section><section><title><p>Глава 16. Тысяча клонов, тысяча точек</p></title><p>Первую зарплату генина Наруто пересчитал четыре раза.</p><p>Конверт выдали в административном корпусе, у окошка, где сидел сонный чунин в очках. Наруто расписался в ведомости настоящей подписью, не крестиком: он долго тренировался выводить «Узумаки Наруто» красиво, чтобы не стыдно было. Взял конверт, отошёл к окну и открыл.</p><p>Пятнадцать тысяч рё. Базовое жалованье генина. Плюс доля с миссий за первые две недели: шесть миссий ранга D, каждая по две-три тысячи на человека. Итого тридцать одна тысяча четыреста.</p><p>Это были его деньги, заработанные. Не стипендия, которую деревня выдаёт сиротам, потому что положено. Не подачка.</p><p>Наруто стоял у окна и улыбался так, что заболели щёки.</p><p>А потом достал тетрадь и начал считать.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Считать он научился рано. В пять лет, на рынке, когда понял, что торговцы надеются на то, что он не умеет.</p><p>Сиротская стипендия кончилась в день выпуска. Двадцать восемь тысяч в месяц, которые семь лет приходили первого числа, как восход солнца, вдруг перестали приходить. Об этом Наруто узнал из бумаги, которую ему вручили вместе с протектором: «В связи с присвоением звания генина выплата социального пособия прекращается».</p><p>Квартира оставалась бесплатной до шестнадцати лет. Это было хорошо. Всё остальное — нет.</p><p>Он записывал в тетрадь, мелко, аккуратно, столбиком:</p><p>Еда — 14 000 (с наценкой, но у Нара ужинаю три раза, у Микото-сан раз). Свет, вода — 2 000. Мыло, одежда, мелочи — 4 000. Кунаи — 2 потерял (Тора, дерево, не нашёл). 600. Сюрикены — 5 потерял (тренировка). 750. Точильный камень — не надо, есть два. Бинты — 400. Рамен — 4 раза. 480.</p><p>Итого — 22 230.</p><p>Он посмотрел на цифру, потом на конверт. Тридцать одна четыреста минус двадцать две двести тридцать: в остатке девять тысяч сто семьдесят.</p><p>Неплохо. Даже хорошо. Но это была первая половина месяца. Он ещё не порвал куртку на миссии с собакой. Ещё не потерял половину сюрикенов в реке. Ещё не сломал подсумок, а подсумок стоил две тысячи. Ещё не... Он закрыл тетрадь.</p><p>Под кроватью, в жестяной банке из-под чая, обёрнутой старой тряпкой, лежали деньги. Сто сорок восемь тысяч. Он копил их пять лет. Сначала по несколько сотен в месяц. Потом, когда Фугаку тихо следил за рынком, по семь тысяч. Потом снова по несколько. Он не трогал банку никогда. Ни когда болел, ни когда разбил тарелку, ни когда в окно кинули камень и пришлось платить стекольщику.</p><p>Он не знал, на что копит. Он знал только, что однажды ему понадобится что-то, что нельзя будет купить сразу. И тогда банка будет.</p><p>Он не тронул её и в этот раз.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Миссии ранга D были скучными.</p><p>Наруто думал, что знает, что такое скука. Пять лет академии. Уроки истории старого Мизуно. Он ошибался. Настоящая скука начиналась после выпуска.</p><p>— Миссия: прополоть огород госпожи Кишимото, — читал Какаши с листка. — Площадь: две грядки картофеля, одна грядка лука, одна редиски. Оплата: десять тысяч рё.</p><p>— Десять тысяч на четверых?! — Наруто быстро прикинул в уме: три тысячи деревне, остаток на пять долей, у Какаши две. Выходило по тысяче четыреста на нос. — За целый день в огороде?!</p><p>— Ты будешь пропалывать, а я буду руководить, — сказал Какаши.</p><p>— Вы будете читать книжку!</p><p>— Я буду руководить, читая книжку.</p><p>Они пропалывали огород госпожи Кишимото. Красили забор у дома старого Хиро. Выгуливали восемь собак одновременно. Собаки разбежались в разные стороны, и Сакура, Саске и Наруто три часа ловили их по всей деревне, а Какаши сидел на крыше и читал. А ещё ловили кошку.</p><p>Кошку звали Тора. Она была рыжей, толстой, с бантиком на ухе и абсолютно неуловимой. Она принадлежала жене феодала Страны Огня и сбегала примерно раз в две недели. Миссия «поймать Тору» стоила восемнадцать тысяч и считалась в Конохе чем-то вроде испытания для каждого новичка.</p><p>Наруто сидел в кустах на краю рощи и смотрел, как Тора умывается на ветке.</p><p>Он мог бы. Он знал, что мог бы. Натянуть нить у ветки, низко, мягко, и почувствовать, когда кошка коснётся. Знать, куда она прыгнет. Поставить три клона в трёх местах.</p><p>Но нить резала. Даже самая слабая. Он не мог натянуть её перед кошкой. Тора осталась бы без усов. Или без хвоста. Или без чего похуже.</p><p>«Если бы она не резала, она была бы как паутина», — записал он когда-то. Под номером пятнадцать. И подчеркнул слово «мягкой».</p><p>Он так и не придумал, как сделать её мягкой.</p><p>— Наруто! — шёпотом крикнула Сакура из соседних кустов. — Чего ты ждёшь? Она уйдёт!</p><p>— Не уйдёт, — сказал Наруто. — Она пойдёт к пруду. Пить. Она всегда пьёт после того, как умывается.</p><p>— Откуда ты знаешь?</p><p>— Я её ловил на прошлой неделе. И на позапрошлой. Она всегда пьёт.</p><p>Тора спрыгнула с ветки, огляделась и неторопливо направилась к пруду.</p><p>Саске, сидевший у пруда в засаде, поймал её через десять секунд. Тора расцарапала ему лицо, но Саске не отпустил.</p><p>— Ты знал, — сказал Саске, когда Наруто подошёл. С трёх царапин на его щеке текла кровь. — Ты знал, куда она пойдёт.</p><p>— Знал, конечно.</p><p>— Почему не поймал сам?</p><p>— Потому что ты быстрее, — сказал Наруто честно. — А я лучше угадываю. Если я угадываю, а ты ловишь, получается быстрее, чем если я и угадываю, и ловлю.</p><p>Саске смотрел на него, прижимая к груди шипящую Тору.</p><p>— Это мне тоже не нравится, — сказал он.</p><p>— Что именно?</p><p>— Что ты прав.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Сакура заметила на второй неделе. Они сидели на крыше административного корпуса и ждали опаздывающего Какаши. Саске лежал, глядя в небо. Наруто сидел на краю и смотрел вниз, на улицу.</p><p>— Наруто, — сказала Сакура.</p><p>— М?</p><p>— Что ты делаешь?</p><p>— Сижу.</p><p>— Нет. Ты смотришь на воздух.</p><p>Наруто вздрогнул и медленно повернул голову. Сакура сидела в двух шагах от него, обхватив колени. Её зелёные глаза смотрели прямо на него, внимательно. Не так, как смотрела раньше, в академии. Тогда она его почти не замечала. Он был для неё шумом за спиной. А сейчас она смотрела.</p></section><section><title><p>Глава 17. Туман над Волной</p></title><p>Наруто никогда не выходил за ворота Конохи.</p><p>Он понял это только у ворот, когда они уже стояли под огромной красной аркой с иероглифом «огонь», а впереди лежала дорога. Пыльная, широкая, обсаженная старыми кленами, уходящая на юго-восток, к горизонту. Двенадцать лет он жил в деревне. Ходил в лес, к ручью, на полигоны, даже на три дня в северный лес с академией. Но по-настоящему за ворота, по дороге в чужие земли, — никогда.</p><p>— Ты чего застыл? — спросил Саске.</p><p>— Ничего, — сказал Наруто и шагнул.</p><p>Дорога была как дорога. Камни, пыль, кусты. Но Наруто шёл и смотрел по сторонам так, будто видел мир впервые. Поля. Рисовые террасы на склонах, блестящие водой. Крестьяне в соломенных шляпах. Деревенька в низине, с дымом над крышами. Река вдалеке, широкая, медленная. Небо, огромное, без скалы Хокаге, без стен, без крыш.</p><p>— Он ведёт себя как ребёнок, — проворчал Тазуна, отхлёбывая из бутылки.</p><p>— Он и есть ребёнок, — сказала Сакура. Потом покраснела, поняв, что сказала. — То есть... он просто никогда не уходил так далеко.</p><p>— Ты тоже, — сказал Саске.</p><p>— Я ходила с родителями к тёте в Танзаку! Один раз.</p><p>Какаши шёл позади всех и читал книгу.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Наруто считал шаги, километры, время. Он делал это, сам того не замечая, по старой привычке. Он знал, что Тазуна идёт медленно, потому что старый и пьёт. Пятьдесят километров в день, не больше. До побережья — неделя. Потом паром или лодка через пролив. Страна Волн — маленький остров к юго-востоку от Страны Огня. Он читал о ней в библиотеке. Бедная страна. Рыбаки. Ни армии, ни скрытой деревни.</p><p>Ещё он считал деньги.</p><p>Семьдесят тысяч за всю миссию. Так было написано в договоре, который Какаши показал им у ворот. Ранг C, охрана от бандитов. Минус тридцать процентов деревне. Сорок девять тысяч на пятерых, у Какаши две доли. Девять тысяч восемьсот на человека за месяц, меньше, чем месяц миссий D.</p><p>Но Тазуна врал. Наруто знал это с первой секунды в кабинете Хокаге. Тазуна врал о том, от кого его надо защищать. А если человек врёт о том, от кого его надо защищать, значит, тот, от кого надо защищать, страшнее, чем бандиты. А страшнее бандитов — это шиноби. Охрана от шиноби — это ранг B. От восьмидесяти до двухсот тысяч.</p><p>Наруто шёл и думал, что они, наверное, будут работать за треть цены. И что, наверное, это неважно. Тазуна был испуганным стариком, который пил, чтобы не было страшно. Наруто это понимал.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>На пятый день, после полудня, они шли по лесной дороге. Было жарко и сухо, солнце пекло сквозь листву. Уже неделю не было дождя.</p><p>Наруто шёл впереди. Он всё время шёл впереди, с тех пор как они вышли из Конохи. Не потому что храбрый, а потому что впереди можно было «слушать лес».</p><p>Он не натягивал нити: на ходу это было невозможно, точки оставались на месте, а он уходил. Но он научился другому. На каждом привале, пока остальные пили воду, он садился в стороне, закрывал глаза и ставил шесть точек вокруг. Пять нитей. Слушал минуту, две, потом гасил и шёл дальше.</p><p>На последнем привале нити молчали, птицы пели. Ничего.</p><p>Он шёл и смотрел на дорогу. На дороге была лужа, небольшая, с обеденный стол, посреди сухой, пыльной, растрескавшейся от жары дороги. А дождя не было неделю.</p><p>Наруто посмотрел на лужу, потом на Какаши. Какаши шёл с книгой и не смотрел на дорогу. Но он прошёл мимо лужи, и его единственный видимый глаз на долю секунды скользнул по ней и вернулся к книге. Какаши видел. Почему он ничего не делает?</p><p>Наруто прошёл мимо лужи. Спина стала холодной. Он думал быстро, как за доской. Лужа — это засада. Техника превращения. Внутри — шиноби. Сколько? Один? Двое? Какаши видел. Какаши ничего не делает. Значит, Какаши хочет посмотреть, что будет. Хочет посмотреть, на кого они нападут. На него? На Тазуну? Он хочет знать, за кем пришли.</p><p>Наруто надо было что-то сделать. Поставить точки сейчас, позади, у лужи. Он начал поворачиваться, и лужа взорвалась.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Из воды вылетели двое, одинаковые, в рваных плащах, в масках-респираторах, с протекторами Скрытого Тумана, перечёркнутыми глубокой царапиной. На руках у них были огромные металлические когти, а между когтями тянулась цепь. Длинная, тяжёлая, с шипами.</p><p>Цепь захлестнула Какаши одним движением, сверху, с двух сторон. Обвила плечи, грудь, руки. Какаши даже не успел опустить книгу.</p><p>Братья рванули цепь в разные стороны, и Какаши разлетелся на куски. Кровь, ошмётки, кусок серой ткани, взлетевший в воздух. Книга в оранжевой обложке, упавшая в пыль.</p><p>Сакура закричала. Наруто застыл.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Он потом долго не мог себе этого простить.</p><p>Он стоял посреди дороги, повернувшись наполовину, с поднятыми руками, и не мог пошевелиться. Не серая точка держала его, не закладка. Ничто снаружи. Он просто стоял и видел, как Какаши разлетелся на куски.</p><p>Пять лет он ставил ловушки. Пять лет думал на шесть ходов вперёд. Пять лет готовился к засаде, к нападению, к бою. Он знал, что лужа — засада. Он даже собирался что-то сделать. И не сделал.</p><p>Потому что одно дело — ставить ловушку на зайца. Ставить слона в угол доски. Ставить нить в узком проходе, когда у тебя есть двенадцать шагов до того, как враг придёт.</p><p>А другое — когда враг уже здесь. Когда цепь со свистом летит к тебе. Когда твой учитель, который вчера смеялся над колючим кустом, только что разлетелся кровавыми ошмётками в двух шагах от тебя.</p><p>Тут не было двенадцати шагов. Тут не было времени думать. А он умел только думать.</p><p>Цепь развернулась и полетела к нему.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Саске был быстрее. Наруто не видел, откуда он взялся. Просто вдруг Саске оказался в воздухе над ними, и из его рук вылетели сюрикен и кунай. Сюрикен прижал цепь к стволу дерева. Кунай вошёл в отверстие сюрикена и пригвоздил его к коре. Цепь натянулась и застряла.</p></section><section><title><p>Глава 18. Демон тумана</p></title><p>Страна Волн встретила их тишиной.</p><p>Лодка ткнулась носом в старый причал, заросший водорослями. Рыбак высадил их, не сказав ни слова, и сразу отплыл обратно в туман. Будто боялся, что его увидят.</p><p>Дальше пошли пешком через лес, по узкой тропе вдоль берега, к дому дочери Тазуны. Наруто шёл первым: он не мог иначе.</p><p>Рука под бинтом давно не болела. Рана затянулась за одну ночь, ещё на дороге, так быстро, что Сакура, меняя ему повязку наутро, долго смотрела на розовую полоску на месте глубокого пореза и молчала. А вот внутри болело. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел лужу посреди сухой дороги. И себя, застывшего, с поднятыми руками.</p><p>«Я больше никогда не застыну».</p><p>Он шёл и слушал лес: каждый шорох, каждый треск, каждую птицу. Справа в кустах зашуршало, и Наруто развернулся и метнул кунай.</p><p>Кунай со свистом ушёл в кусты и воткнулся в ствол дерева. Под ним, прижавшись к корням, сидел заяц, белый, пушистый, дрожащий. Кунай прошёл в пальце от его уха.</p><p>Сакура ударила Наруто по голове.</p><p>— Ты что творишь?! Это заяц!</p><p>— Я думал...</p><p>— Ты чуть не убил зайца!</p><p>Саске смотрел на зайца, Какаши тоже.</p><p>— Белый, — сказал Саске негромко.</p><p>Наруто моргнул и посмотрел внимательнее. Заяц был чисто белым, как снег. Весной, когда все зайцы давно сменили зимнюю шубу на серую.</p><p>Наруто вспомнил, что писала книга «Основы шиноби», в главе о технике замены. «Для замены используют предмет или животное, которое легко достать. Чаще всего — бревно. Иногда — животных, которых держат специально для этого: кроликов, кур. Их содержат в помещении, при искусственном свете, поэтому...»</p><p>...поэтому они не меняют окраску по сезону.</p><p>Он поднял голову и увидел, что Какаши уже смотрит туда же, вверх, на деревья.</p><p>— Ложитесь! — крикнул Какаши.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Что-то огромное с низким, гудящим свистом пролетело над их головами, вращаясь и рассекая воздух. Наруто упал на землю, потянув за собой Тазуну, и увидел, как это огромное врезается в ствол толстого дерева над тропой и застревает в нём. Это был меч, невероятный, длиной в человеческий рост, широкий, как дверь, с круглой выемкой у острия и полукруглым вырезом на обухе. Он вошёл в дерево наполовину, и ствол треснул.</p><p>А на рукояти меча, торчащей из дерева, стоял человек, высокий, широкоплечий, голый по пояс, с полосатыми штанами и руками, обмотанными бинтами. Нижняя часть лица тоже была замотана бинтами, а над бинтами — глаза. Без бровей, узкие, холодные, как у рыбы. На лбу — протектор Тумана, сдвинутый набок, с той же глубокой царапиной.</p><p>Он смотрел на них сверху вниз.</p><p>— Хатаке Какаши, — сказал он. Голос был низкий и хриплый, приглушённый бинтами. — Какаши Шаринган. Копирующий ниндзя, который скопировал тысячу техник. Я видел тебя в книге бинго. Твоя голова стоит дорого. — Он чуть повернул голову. — Отдай мне старика.</p><p>— Момочи Забуза, — спокойно сказал Какаши. Он медленно встал, заслоняя собой команду. — Демон Скрытого Тумана. Один из Семи Мечников. Нукенин. — Он помолчал. — Ребята, отойдите назад. Встаньте вокруг Тазуны-сана. Манджи. Как учили.</p><p>Он поднял руку и сдвинул протектор вверх, открывая Шаринган.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Наруто никогда не чувствовал ничего подобного.</p><p>Забуза ещё ничего не сделал. Он просто стоял на рукояти меча и смотрел. Но от этого взгляда воздух стал густым, тяжёлым, холодным, как вода в ноябрьском ручье. Каждый вдох давался с трудом.</p><p>А потом Забуза спрыгнул с меча. Выдернул его из дерева одной рукой, будто тот ничего не весил, и сложил печать.</p><p>— Техника скрытия в тумане.</p><p>Туман поднялся от земли, белый, плотный, мгновенный. Через три секунды Наруто не видел своих рук.</p><p>И из тумана пришёл голос.</p><p>— Восемь мест, — сказал Забуза. Голос шёл отовсюду: слева, справа, сверху. — Гортань. Позвоночник. Лёгкие. Печень. Яремная вена. Подключичная артерия. Почки. Сердце. — Голос замолчал на миг. — Куда мне ударить?</p><p>И тогда пришло это.</p><p>Наруто потом много лет пытался описать это словами и не мог. Ближе всего было вот что: в одно мгновение он умер. Не по-настоящему, но он увидел. Увидел так ясно, будто это уже случилось. Меч входит ему в спину между лопатками. Холод, белое, конец. Он увидел, как падает лицом в мокрую траву. Увидел, как Сакура кричит. Увидел свою кровь на белом тумане.</p><p>Это длилось долю секунды. Он стоял в тумане, и его трясло. Колени подгибались. Сердце колотилось так, что болела грудь. Он не мог вдохнуть.</p><p>Жажда убийства. Он читал о ней в книгах. «Опытный шиноби может подавить волю противника одним лишь намерением убить». Он думал, что это преувеличение. Красивые слова для учебника.</p><p>Это не было преувеличением. Рядом в тумане кто-то тяжело дышал. Саске. Наруто слышал, как дрожит его дыхание. Слышал звук металла: Саске вытащил кунай и медленно поворачивал его... к себе, к своему горлу.</p><p>— Саске, — совсем рядом сказал голос Какаши, спокойный и тёплый. — Не бойся. Я защищу вас. Даже ценой своей жизни. Я не позволю своим товарищам умереть.</p><p>Саске выдохнул, и кунай опустился. Наруто тоже выдохнул и понял, что стоит, сжимая кулаки так, что ногти пробили кожу на ладонях.</p><p>«Я больше никогда не застыну». Он заставил себя шевельнуться.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В тумане никто ничего не видел. Глаза были бесполезны. Шаринган Какаши, наверное, тоже: что толку видеть чакру, если её скрывает вода в воздухе.</p><p>Но Наруто не нужны были глаза. Он сложил печать. Три клона появились в тумане рядом с ним, беззвучно, без дыма: дым в тумане никто бы не заметил.</p><p>— По кругу, — сказал он шёпотом. — Вокруг Тазуны. На три шага. Каждый по две точки. На высоте колена. Нити между всеми.</p><p>Клоны исчезли в тумане. Восемь точек, его две и шесть клонов, встали кольцом вокруг Тазуны, Сакуры и Саске, и нити между ними на высоте колена.</p><p>Он закрыл глаза. Он чувствовал нити вокруг, как паук чувствует паутину. Туман касался их, влажный, холодный. Капли оседали. Но это было не то, это было фоновое, ровное, как шум дождя по крыше. Он отсёк его и ждал другого.</p></section><section><title><p>Глава 19. Мальчик среди цветов</p></title><p>Сакура забралась на верхушку сосны с первой попытки.</p><p>Просто подошла к стволу, сосредоточилась, собрала чакру в ступнях и пошла. Вверх, по коре, как по полу, ровным шагом, придерживая рукой волосы, чтобы не лезли в лицо. Остановилась на толстой ветке метрах в пятнадцати над землёй и посмотрела вниз.</p><p>— Так? — спросила она.</p><p>Какаши, сидевший на костылях у соседнего дерева, кивнул.</p><p>— Так. Сакура, у тебя лучший контроль чакры в команде. Это не комплимент, это факт. Запомни его. Он тебе потом пригодится больше, чем ты думаешь.</p><p>Сакура покраснела и, кажется, чуть не сорвалась с ветки от неожиданности.</p><p>Саске стоял у своей сосны с лицом человека, которого публично оскорбили. Он разбежался, взлетел по стволу шагов на шесть, и кора под его ногой треснула. Он сорвался, перевернулся в воздухе, приземлился на ноги. Отметил кунаем место, куда дошёл. Разбежался снова.</p><p>Наруто тоже разбежался и поднялся на два шага. На третьем чакра в ступнях вспыхнула так, что кора под ногой взорвалась щепками, и он полетел спиной вниз в кусты.</p><p>Лёжа в кустах, он слышал, как Сакура пытается не смеяться, а Саске не пытается.</p><p>— Слишком много, — сказал Какаши откуда-то сверху. — Ты льёшь чакру, как из ведра. А нужно, как из пипетки. Ровно столько, чтобы прилипнуть. Больше — отталкиваешься. Меньше — соскальзываешь.</p><p>— Я понял! — Наруто выбрался из кустов, весь в иголках. — Понял я!</p><p>— Понял, — согласился Какаши. — Теперь сделай.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>К вечеру Наруто дошёл до четвёртого шага.</p><p>Ноги гудели. На спине, кажется, не осталось места без синяка. Саске дошёл до девятого и ушёл в дом, не сказав ни слова, но так хлопнув дверью, что с крыши посыпалась черепица. Сакура давно сидела на веранде с Цунами-сан и чистила картошку, иногда поглядывая на лес.</p><p>Наруто сидел под своей сосной и думал.</p><p>Он ведь умел тонко. Он делал это каждый день, уже шесть лет. Точка — это не ведро. Точка — это игла. Взять, стянуть, повернуть. Самое тонкое, самое точное, что он вообще умел. Почему тогда с деревом не выходило?</p><p>Потому что точка была не из чакры. Он понял это ещё в шесть лет, в ельнике. Тепло — это не то. Точка была холодной. Её делала игла, а игла жила рядом с теплом, но не была им. Шесть лет он учился работать иглой. А теплом — чакрой — он только гонял по телу круги, как учила книга. Разгонял, наливал, лил. Как из ведра.</p><p>Он закрыл глаза, нашёл тепло и иглу рядом с ним. Положил их рядом в голове, как кладут рядом две палочки для еды.</p><p>А что если взять тепло так, как берёшь иглой? Не лить. Не толкать. Взять, стянуть, повернуть. Только не ткань мира, а свою же чакру. В ступне. В одной точке. Маленькой, как маковое зерно.</p><p>Он встал, подошёл к сосне и поставил ногу на кору. Взял тепло, тонко, и стянул его в подошву, в одну точку под пяткой, ещё одну под пальцами. Две точки, как для нити. И пошёл.</p><p>Шаг, два, три, четыре, пять. Кора не треснула. Нога держалась. Он чувствовал это, как держатся пальцы на холодном стекле.</p><p>Шесть, семь. На восьмом он подумал «получается!» и обрадовался. Радость — это тепло. Тепло хлынуло, как из ведра. Кора взорвалась, и он полетел вниз.</p><p>Но на этот раз он падал и смеялся.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Поздно ночью, когда все спали, он вернулся к сосне.</p><p>Луна висела над заливом. Где-то кричала ночная птица. Наруто стоял у ствола, весь в смоле, с ободранными ладонями, и смотрел вверх, на метки. Его последняя была на восьмом шаге. Саскина — на девятом.</p><p>Он сделал десять клонов. Клоны встали каждый у своего дерева и ничего не говорили: всё было понятно и так. Каждый из них был им. Каждый знал, что такое игла и тепло рядом, и как их сложить. А когда клон рассеивается, всё, что он узнал, возвращается.</p><p>Десять клонов. Десять попыток одновременно. Десять раз больше опыта за одну ночь.</p><p>Он не знал, что так можно. Он просто подумал: если клоны держат точки и потом отдают ему память, то, может, они могут и учиться за него? Попробовал. Первые десять разбились о землю почти сразу. Хлоп-хлоп-хлоп. Голова загудела от десяти падений, пришедших разом. Как будто он сам упал десять раз подряд.</p><p>Он сделал ещё десять. К рассвету он не чувствовал собственных ног. Голова раскалывалась, будто в неё набили камней. Но на стволе его сосны, высоко, почти у самой верхушки, торчал кунай с привязанной к нему оранжевой ниткой из рукава. Двадцать восьмой шаг.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Утром Саске вышел на веранду, посмотрел на сосну, увидел оранжевую нитку на кунае и долго стоял неподвижно.</p><p>— Ночью? — спросил он, не поворачиваясь.</p><p>Наруто лежал на веранде лицом вниз и не шевелился.</p><p>— Угу, — сказал он в доски.</p><p>— Как ты это сделал?</p><p>— Клоны. По десять за раз. Они учились, а потом рассеивались, и мне всё приходило.</p><p>Саске смерил взглядом сосну.</p><p>— Это нечестно, — сказал он.</p><p>— Ага. Мне голову разорвало раз сорок. Можешь тоже попробовать. Ой, ты же не умеешь теневых клонов. Ну, бывает.</p><p>Саске не сильно пнул его ногой в бок. Потом сел рядом на край веранды и стал смотреть на сосну.</p><p>— Как ты держишь чакру в ступне? — спросил он через какое-то время. Тихо, чтобы Сакура в доме не услышала. — Я лью, а она расплывается. По всей подошве.</p><p>Наруто перевернулся на спину и посмотрел на него снизу вверх. Саске никогда ничего у него не спрашивал, ни разу в жизни. Он скорее съел бы свой кунай.</p><p>— Не по всей подошве, — сказал Наруто. — Две точки. Под пяткой и под пальцами. Маленькие. Как зёрнышки риса. Остальная нога вообще пустая.</p><p>— Две точки, — повторил Саске.</p><p>— Ага. Как будто ты стоишь не всей ногой, а двумя гвоздиками.</p><p>Саске подумал, встал и пошёл к своей сосне.</p><p>Через час он дошёл до верхушки и посмотрел вниз, на Наруто, и Наруто показал ему большой палец. Саске отвернулся, но Наруто видел, что у него дёрнулся уголок рта.</p><subtitle>* * *</subtitle></section><section><title><p>Глава 20. Мост</p></title><p>Купол стоял посреди моста.</p><p>Наруто увидел его, когда туман чуть разошёлся. Двадцать одно зеркало. Он сосчитал машинально, ещё не понимая, что видит. Высокие прямоугольные пластины изо льда, в рост взрослого человека, висели в воздухе кругом и сверху, без опоры, будто их подвесили на невидимых нитях. Лёд был прозрачным и одновременно зеркальным. В каждой пластине отражалось одно и то же: человек в белой маске охотника-нина. В двадцати одном зеркале одновременно.</p><p>А в центре купола, на досках моста, стоял Саске, весь в иглах. Они торчали у него из рук, из плеч, из бёдер, как иглы у ежа. С рукавов капала кровь.</p><p>Чуть дальше, в тумане, у края моста, Наруто видел Сакуру. Она стояла перед Тазуной с кунаем в руке. Руки у неё дрожали, но она стояла.</p><p>А ещё дальше, где туман был гуще, звенела сталь: Какаши и Забуза.</p><p>Наруто остановился в десяти шагах от купола. Его обдало холодом, тем самым, что вокруг мальчика с корзинкой. Только сейчас его было столько, что у Наруто заныли зубы. Каждое зеркало было как сложенный лист бумаги. Мир в каждом был согнут пополам, и по сгибу, как по мосту, можно было пройти. Наруто чувствовал это так же ясно, как чувствовал радужные швы в лесу. Даже яснее. Швы были крошечными, древними, тихими. А это было свежее, сильное, живое. Как рана, которую сделали минуту назад.</p><p>«Он перемещается между ними, — вспомнил он слова Какаши. — Говорят, они умели делать зеркала и перемещаться».</p><p>Нет, не перемещаться. Он не бегал. Он был в зеркале, а потом в другом, и между ними не было пути. Как у человека в маске. Только у того была дыра, а у этого — сгиб.</p><p>Саске поднял голову и увидел его.</p><p>— Не входи! — крикнул он. — Идиот, не входи сюда! Снаружи! Бей снаружи!</p><p>Наруто посмотрел на него, на иглы, на кровь. И вошёл.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Позже Саске скажет, что это была самая глупая вещь, которую Наруто сделал за всю жизнь. Позже Наруто с ним согласится, но только наполовину.</p><p>Он вошёл не потому, что не думал. Он думал быстро, как никогда раньше. Снаружи он не видел ничего: зеркала отражали только Хаку, а Хаку был внутри. Снаружи он мог бить по льду, а лёд, он не сомневался, был крепче его кулаков. Снаружи он не мог поставить ни одной точки там, где это было бы нужно.</p><p>А внутри зеркала были рядом, на расстоянии вытянутой руки, в трёх шагах. Он остановился рядом с Саске, спиной к спине.</p><p>— Ты придурок, — прошипел Саске.</p><p>— Знаю, знаю.</p><p>— Теперь нас обоих...</p><p>— Знаю. Помолчи. Мне надо посмотреть.</p><p>Голос из зеркал пришёл со всех сторон сразу, мягкий, знакомый.</p><p>— Ты пришёл, — сказал Хаку. — Я надеялся, что ты не придёшь.</p><p>Наруто узнал голос: мальчик с травами, роса на траве. «Ты станешь сильным, я уверена».</p><p>— Я тоже надеялся, что это не ты, — сказал Наруто.</p><p>Двадцать одна маска в двадцати одном зеркале чуть наклонилась.</p><p>— Мне жаль, — сказал Хаку. — Но мне нужно защитить его. А для этого нужно, чтобы вас не было.</p><p>Иглы полетели.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Они летели отовсюду, из каждого зеркала, сотнями. Наруто не видел, как Хаку их бросает. Он видел только, как вспыхивает отражение в одном зеркале, гаснет, вспыхивает в другом, и каждый раз из него вылетает пригоршня тонких серебристых игл.</p><p>Он сделал двадцать клонов, и они бросились к зеркалам.</p><p>Хаку перебил их за четыре секунды. Иглы в горло, в виски, в сердце. Хлоп, хлоп, хлоп. Каждый клон, исчезая, отдавал Наруто свою короткую смерть, и голова гудела, как колокол.</p><p>Наруто упал на колено. В плечо вошла игла, вторая в бедро. Но он смотрел.</p><p>Каждый раз, когда Хаку выходил из зеркала, чтобы бросить иглы, сгиб в этом зеркале на миг менялся. Становился... глубже? Шире? Как будто ткань, сложенную пополам, кто-то раскрывал изнутри. А когда Хаку уходил в другое зеркало, сгиб в первом схлопывался, а во втором раскрывался.</p><p>Хаку ходил по сгибам, как по швам. Только эти швы он делал сам.</p><p>«Не всё можно разрезать», — подумал Наруто. Вода срастается. Лёд, наверное, тоже не по зубам: густой, плотный, налитый чакрой. Он не мог поставить точку внутри льда. Правило семь.</p><p>Но сгиб был не внутри льда, а на поверхности, там, где кончался лёд и начинался воздух. Тонкий, как плёнка, слой, в котором мир был сложен. Это было пустое место. А в пустое место можно поставить точку.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Саске, — сказал Наруто тихо. — Сколько ты продержишься?</p><p>— Не знаю. — Саске дышал тяжело. — Минуту. Может, две. Он нас не убивает. Он мог бы уже убить. Он... играет. Или ждёт.</p><p>— Мне нужно, чтобы он вышел из одного зеркала. Того, что у тебя за спиной. Справа, третье от пола.</p><p>— Зачем?</p><p>— Не могу сказать.</p><p>Саске выругался длинно, грязно, так, что Наруто удивился, откуда он такие слова знает.</p><p>— Огненный шар, — сказал Саске. — Я ударю огнём по зеркалам слева. Он уйдёт от огня вправо. Наверное.</p><p>— Наверное — хватит.</p><p>Саске сложил печати. Медленно: руки дрожали, иглы мешали.</p><p>Наруто повернулся к зеркалу справа, третьему от пола, сделал шаг, ещё один, ещё и протянул руку к самой поверхности льда, туда, где кончался холодный блестящий лёд и начиналась холодная пустота.</p><p>Взять. Стянуть. Повернуть. Точка встала на поверхности зеркала, в левом верхнем углу, внутри сгиба.</p><p>Она дрожала, как никогда раньше. Сгиб тянул её, крутил, пытался сложить вместе с собой. Наруто держал. Из носа потекло.</p><p>Вторая точка встала в правом нижнем углу, по диагонали, и между ними легла нить. Поперёк зеркала, наискось, тонкая, невидимая. Не над льдом и не в нём, а в плёнке сгиба, по самому шву.</p><p>И в этот миг Саске выдохнул пламя.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Огненный шар ударил в левые зеркала. Лёд зашипел. В отражениях метнулась белая маска: Хаку уходил от огня из зеркала в зеркало, вправо. Сгиб в третьем от пола зеркале раскрылся, и Хаку вышел из него.</p></section><section><title><p>Глава 21. Мост Наруто</p></title><p>Хаку и Забузу похоронили на холме над заливом.</p><p>Место выбрал Наруто. Он ходил по острову всё утро после боя, хромая на раненую ногу, и искал. Ему нужно было, чтобы оттуда было видно море. И мост. И чтобы зимой там лежал снег. Он не знал, бывает ли в Стране Волн снег зимой. Тазуна сказал, что бывает, но редко. Наруто решил, что редко тоже подходит.</p><p>Холм был невысоким, заросшим травой и белыми цветами. С него было видно всё: залив, рыбацкую деревню, недостроенный мост, уходящий в утренний туман, и море до самого горизонта.</p><p>Копали Наруто и Саске. Саске копал одной рукой, второй, перевязанной от плеча до пальцев, не мог. Наруто сказал ему сесть. Саске послал его. Наруто не стал спорить.</p><p>Какаши стоял рядом и смотрел. Сакура плела венок.</p><p>Когда всё закончилось, Какаши воткнул в землю над Забузой его огромный меч. Он торчал из травы, как надгробие, ржавеющий, щербатый. Над Хаку Наруто положил маску. Ту, расколотую надвое. Сложил половинки, как они были. Трещина шла ровно посередине, ото лба к подбородку.</p><p>Сакура положила венок между ними.</p><p>— Он сказал, что не умеет убивать, — сказал Наруто. — Хаку.</p><p>— Знаю, — сказал Какаши. — Я видел, куда он бросал иглы. В Саске. Ни одна не была смертельной.</p><p>— А в меня?</p><p>Какаши помолчал.</p><p>— В тебя — да. В конце. Он понял, кто из вас для него опаснее. И всё равно ты жив.</p><p>— Потому что Саске закрыл.</p><p>— Потому что Саске закрыл, — согласился Какаши.</p><p>Саске стоял у меча Забузы и делал вид, что не слышит.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Вечером того же дня Какаши нашёл Наруто на причале.</p><p>Наруто сидел, свесив ноги к воде. Инари сидел рядом. Они не разговаривали. Инари бросал в воду камешки, Наруто смотрел, как расходятся круги.</p><p>— Инари, — сказал Какаши. — Тебя мама зовёт.</p><p>— Не зовёт.</p><p>— Сейчас позовёт.</p><p>Из дома донеслось: «Инари! Ужинать!» Инари посмотрел на Какаши с подозрением, встал и ушёл.</p><p>Какаши с кряхтением сел на его место. Нога у него ещё болела после Забузы, хотя он делал вид, что нет.</p><p>— Я осмотрел мост, — сказал он. — Там, где был купол. Обломки зеркал ещё не растаяли. Лёд Хаку был с чакрой, тает медленно.</p><p>Наруто бросил в воду камешек.</p><p>— Двадцать зеркал Хаку разбиты кулаком. По ним видно: трещины расходятся звездой, от точки удара. — Какаши смотрел на воду. — А одно разбито иначе. Трещина идёт по диагонали. Прямая. Ровная, как по линейке. От угла до угла. И края трещины... — Он помолчал. — Края гладкие. Как будто лёд не раскололся, а разошёлся. Как ткань по шву.</p><p>Наруто смотрел на круги на воде.</p><p>— Колючий куст, — сказал Какаши.</p><p>— Ага, — сказал Наруто.</p><p>Они помолчали.</p><p>— Знаешь, что это значит? — спросил Какаши.</p><p>— Нет.</p><p>— Я тоже нет. — Какаши достал книгу, открыл, не стал читать. — Но я знаю, что такое Демонические Ледяные Зеркала. Это не просто лёд. Это техника пространства. Хаку не прыгал между зеркалами. Он был в каждом из них, и в тот момент, когда выходил, зеркало было дверью. — Он перевернул страницу, так и не читая. — Если кто-то разрезал зеркало ровно, как ткань, значит, он разрезал не лёд. Он разрезал дверь.</p><p>Наруто не отвечал.</p><p>— В книге бинго нет никого, кто умеет резать двери, Наруто, — сказал Какаши. Голос у него был тихий и совсем не ленивый. — Ни в одной стране. Ни в одной деревне. Ни одной техники. Я бы знал. Я скопировал тысячу техник.</p><p>— Это было один раз, — сказал Наруто. — И то случайно. Почти.</p><p>— Почти случайно, — повторил Какаши.</p><p>— Я не знал, что получится. Я думал, может получиться. Получилось. А потом он понял и больше к таким зеркалам не подходил.</p><p>Какаши кивнул.</p><p>— Я не буду писать об этом в отчёте, — сказал он.</p><p>Наруто повернул голову.</p><p>— Почему?</p><p>Какаши долго не отвечал.</p><p>— Потому что мой отец когда-то тоже не написал, — сказал он. — Про руку нукенина в ущелье. Он думает, я не знаю. Я знаю. Я читал его рапорт. «Ученица академии Яманака Ино ударила нукенина тренировочным кунаем». Тупым тренировочным кунаем. По запястью. Отрубив кисть. — Какаши фыркнул под маской. — Мой отец сорок лет пишет самые точные рапорты в Конохе. И вдруг такое. Я сначала думал, он стареет.</p><p>Наруто смотрел на него.</p><p>— А потом увидел колокольчик, — сказал Какаши. — И понял, что не стареет.</p><p>Он закрыл книгу.</p><p>— В моём рапорте будет написано так: «Генин Узумаки Наруто проявил выдающуюся тактическую смекалку при освобождении капитана команды из водяной тюрьмы. Генин Учиха Саске пробудил Шаринган. Охотник-нин Юки Хаку погиб, защищая Момочи Забузу. Ледяные зеркала разрушены в ходе боя». Всё правда. Ни слова лжи.</p><p>— Спасибо, — сказал Наруто.</p><p>— Не за что. — Какаши встал. — Только знаешь что. Однажды мне придётся спросить. Не сейчас. Но однажды. Когда ты станешь сильнее и тебе станет легче отвечать. Ладно?</p><p>Наруто подумал. Об Итачи. «Даже мне. Особенно мне».</p><p>— Ладно, — сказал он. — Однажды.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Мост достроили через неделю.</p><p>Без Гато Страна Волн будто проснулась. Деревенские вышли на стройку все. Даже те, кто три года сидел по домам и боялся выглянуть. Рыбаки таскали брёвна. Женщины носили еду. Дети подавали гвозди. Тазуна ходил по мосту и орал на всех, и было видно, что орать ему приятно.</p><p>Команда 7 помогала. Наруто сделал сто клонов и отдал их Тазуне. Тазуна посмотрел на сто одинаковых мальчишек в оранжевом, готовых таскать доски, и выронил бутылку. Потом подобрал. Потом сказал, что за такую рабочую силу он бы ещё год назад продал душу.</p><p>Саске работал одной рукой и молчал. Сакура считала. Оказалось, что она умеет считать нагрузку на сваи лучше, чем мастер Тазуны, и мастер весь день ходил за ней и записывал.</p><p>Какаши сидел на перилах и читал.</p><p>В последний день, когда положили последнюю доску, Тазуна собрал всех на середине моста. Стоял с бутылкой, растрёпанный, в краске и опилках, и долго не мог начать.</p></section><section><title><p>Глава 22. Десятый вопрос</p></title><p>Про экзамен на чунина Наруто узнал от Конохамару.</p><p>Конохамару было восемь, он был внуком Третьего Хокаге, и он считал Наруто своим лучшим другом и учителем с тех пор, как полгода назад Наруто случайно сбил его с ног на улице, а потом не стал извиняться, как все остальные. Все остальные извинялись, потому что внук Хокаге. Наруто сказал «смотри куда бежишь, мелкий». Конохамару влюбился в него с первого взгляда.</p><p>Теперь он ходил за Наруто хвостом. С двумя друзьями, Удоном и Моэги. Устраивал «засады». Прятался за заборами, держа перед собой раскрашенную под забор тряпку, из-под которой торчали шесть ног.</p><p>— Наруто-ниисан! — Конохамару выскочил из-за угла, весь сияя. — Ты слышал?! Экзамен на чунина! Через неделю! Сюда приедут шиноби из других деревень! Из Песка! Из Звука! Из Травы! Дедушка вчера говорил!</p><p>Наруто остановился.</p><p>— Экзамен на чунина?</p><p>— Ага! Генины со всех стран! Сражаются! Кто победит, тот чунин! — Конохамару подпрыгивал. — Ты пойдёшь? Пойдёшь же? Ты всех победишь!</p><p>Наруто не успел ответить: Конохамару, подпрыгивая, развернулся и врезался в кого-то.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Парень был высокий, лет пятнадцати, в чёрном комбинезоне с капюшоном, похожим на кошачьи уши. Лицо раскрашено фиолетовыми полосами. На спине — большой свёрток, замотанный бинтами. На лбу — протектор с символом песочных часов. Песок.</p><p>Рядом с ним стояла девушка, чуть старше Наруто, может, на три года. Светлые волосы, собранные в четыре коротких хвоста. Тёмное платье, сетка на плечах. На спине — огромный сложенный веер, почти с неё ростом. Тот же протектор.</p><p>Парень в капюшоне одной рукой поднял Конохамару за шиворот. Конохамару болтал ногами в воздухе.</p><p>— Больно, мелочь, — сказал парень. — В Песке за такое учат хорошим манерам.</p><p>— Канкуро, — сказала девушка лениво. — Брось. Нам не нужны проблемы до экзамена.</p><p>— Одна маленькая проблема никому не повредит.</p><p>Наруто шагнул вперёд, не думая: тело само, как у Саске на мосту. Потом подумал, быстро.</p><p>Он мог поставить две точки и нить у запястья того, кто держит Конохамару. Рукав, кожа, может, и всё. Канкуро разожмёт пальцы от неожиданности.</p><p>А потом все увидят ровный порез на рукаве шиноби Песка. На улице. При свидетелях. За неделю до экзамена, на который приедут шиноби из пяти стран. И кто-нибудь задумается.</p><p>«Шиноби смотрит не на оружие, а на раны».</p><p>Он опустил руки.</p><p>— Отпусти его, — спокойно сказал он вместо этого. — Он внук Хокаге.</p><p>Канкуро оценивающе посмотрел на него.</p><p>— Да ну? И что?</p><p>— И то, что вы приехали на экзамен. Как гости. Если гость в первый же день бьёт внука хозяина, его выгоняют. Вместе с командой. А может, и со всеми, кто приехал из твоей деревни. — Наруто пожал плечами. — Мне всё равно. Мне меньше соперников. Бей.</p><p>Канкуро замешкался на полсекунды. Девушка с веером перестала скучать и посмотрела на Наруто.</p><p>Сверху прилетел камешек и ударил Канкуро по костяшкам пальцев. Канкуро зашипел и выронил Конохамару. Мальчишка шлёпнулся на землю и тут же откатился за Наруто.</p><p>На ветке дерева над ними сидел Саске и подбрасывал на ладони второй камешек.</p><p>— Шумно тут, — сказал он.</p><p>Канкуро потянулся к свёртку на спине.</p><p>— Канкуро.</p><p>Голос пришёл с другой ветки того же дерева, сверху. Тихий, ровный, почти без интонаций. Но Канкуро застыл, как будто его облили ледяной водой. Девушка с веером тоже.</p><p>На ветке, вниз головой, держась ступнями за кору, висел мальчик, ровесник Наруто. Маленький, бледный. Рыжие, как ржавчина, волосы. Вокруг глаз тёмные круги, как будто он не спал никогда. Ни бровей, ни ресниц. На лбу, слева, красный иероглиф «любовь», вырезанный прямо на коже. За спиной — огромная тыква из обожжённой глины, на ремне через грудь.</p><p>Он смотрел на Канкуро зелёными глазами без зрачков.</p><p>— Ты позоришь деревню, — сказал он.</p><p>— Гаара... я... они первые...</p><p>— Замолчи. Или я тебя убью.</p><p>Канкуро замолчал. Девушка с веером опустила глаза.</p><p>Гаара не спрыгнул с ветки, а перетёк. Из тыквы у него за спиной сыпался песок, тонкой струйкой, и песок подхватил его, как ладонь, и мягко опустил на землю.</p><p>Наруто почувствовал это. Не песок, а что-то под песком, в мальчике, глубоко. Тяжёлое, горячее, дикое. Голодное. И ещё безумное: что-то, что скреблось изнутри, как зверь, которого слишком долго держат в слишком тесной клетке.</p><p>А под рёбрами у самого Наруто, глубоко, огромное красное открыло глаза и зарычало. Тихо, низко, так, что Наруто почувствовал это не ушами, а костями. Не на него, а на мальчика с тыквой.</p><p>Гаара повернул голову и посмотрел прямо на Наруто. И в его зелёных глазах без зрачков что-то дрогнуло.</p><p>— Ты, — сказал он.</p><p>Наруто не ответил.</p><p>— Как тебя зовут?</p><p>— Узумаки Наруто.</p><p>Гаара смотрел на него ещё секунду. Потом перевёл взгляд на Саске.</p><p>— А тебя?</p><p>— Учиха Саске.</p><p>— Сабаку но Гаара, — сказал Гаара. — Я запомню вас обоих.</p><p>Он развернулся и пошёл прочь. Канкуро, не глядя ни на кого, пошёл за ним.</p><p>Девушка с веером задержалась и посмотрела на Наруто сверху вниз, с лёгким любопытством, как смотрят на щенка, который неожиданно огрызнулся.</p><p>— «Мне меньше соперников, бей», — повторила она. — Неплохо, малыш. Канкуро чуть не поверил.</p><p>— Я не малыш.</p><p>— Конечно, — сказала она и пошла за братьями.</p><p>— Кто это? — спросил Наруто у Саске, глядя ей вслед.</p><p>— Понятия не имею. — Саске спрыгнул с ветки. — Но тот, рыжий... Ты почувствовал?</p><p>— Ага.</p><p>— Что это было?</p><p>Наруто помолчал. Под рёбрами всё ещё глухо рычало.</p><p>— Не знаю, — сказал он. Это была почти правда.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Ночью ему приснился коридор с трубами.</p><p>Он стоял в воде, перед решёткой. Огромные красные глаза смотрели на него из темноты.</p><p>— Однохвостый, — без предисловий сказал Лис. Голос был тише обычного. — Шукаку. Песчаный енот. Самый тупой из нас. И самый сумасшедший.</p></section><section><title><p>Глава 23. Вход в Лес</p></title><p>Сорок четвёртый полигон был обнесён забором, высоким, в три человеческих роста, сетчатым, ржавым, с колючей проволокой поверху. На воротах висел замок размером с голову Чоджи и табличка, по которой кто-то когда-то прошёлся когтями. За забором стоял лес. Не такой, как у ручья. Деревья там были толщиной с дом, высотой с башню Хокаге, с корнями, которые выпирали из земли, как спины спящих китов. Кроны смыкались так плотно, что внизу, под ними, даже в полдень было темно.</p><p>Из леса пахло сыростью, гнилью и чем-то звериным.</p><p>— Сорок четвёртый полигон, — сказала Анко. Она стояла перед строем генинов, покачиваясь на носках, и улыбалась так, будто ей принесли торт. — Местные называют его Лесом Смерти. Сейчас вы поймёте почему.</p><p>Наруто поднял руку.</p><p>— А почему?</p><p>Анко посмотрела на него и улыбнулась шире.</p><p>А в следующую секунду у Наруто по щеке потекло тёплое, и где-то за его спиной в дерево воткнулся кунай.</p><p>Он не видел броска. Совсем. Только что кунай был у неё в руке, а теперь торчал из коры у него за ухом, а на щеке горела царапина. Анко была уже прямо за ним. Её рука легла ему на плечо, а лицо оказалось у самого уха.</p><p>— Вот поэтому, — шепнула она и лизнула царапину у него на щеке.</p><p>Наруто окаменел. Сзади кто-то хихикнул, кажется, Киба.</p><p>— Ребята, которые задают такие вопросы, — промурлыкала Анко ему в ухо, — обычно первыми и ложатся. С такой милой красной кровью.</p><p>Наруто медленно, очень медленно, скосил на неё глаза.</p><p>— Это нормально, — спросил он, — что экзаменаторы облизывают учеников? Это в правилах? Я просто уточняю. На всякий случай.</p><p>Анко моргнула и засмеялась громко, искренне, запрокинув голову.</p><p>— Мне нравится этот, — сказала она. — Его убьют первым, но он мне нравится.</p><p>Что-то коснулось её спины. Наруто почувствовал это раньше, чем увидел. Не нитью: нитей он не ставил. Просто воздух за спиной Анко стал другим, тяжёлым, влажным, холодным, как камень в погребе.</p><p>За Анко стоял генин из Травы. В соломенной шляпе, высокий, худой. Он протягивал ей её кунай, держа его языком. Длинным, розовым, гибким, высунутым изо рта сантиметров на тридцать, обвившим рукоять.</p><p>— Вы уронили, — сказал генин, не разжимая губ.</p><p>Анко не обернулась. Наруто видел её лицо совсем рядом. Оно не изменилось, только улыбка стала уже, а глаза очень внимательными.</p><p>— Спасибо, — сказала она. — Но не стоит подходить ко мне сзади. Если не хочешь умереть.</p><p>— Простите, — сказал генин из Травы. — Я так взволнован. Вид крови... Мне просто захотелось вернуть.</p><p>Он втянул язык обратно, оставив кунай у Анко в руке, развернулся и пошёл к своей команде.</p><p>Наруто смотрел ему вслед. Внутри, глубоко, под рёбрами, огромное и красное приоткрыло один глаз. Не зарычало, как на Гаару. Просто открыло, посмотрело и очень медленно закрыло обратно, как зверь, который увидел другого зверя и решил притвориться спящим. Это было хуже рыка.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Анко раздала бумаги.</p><p>— Согласие, — объявила она. — Подпишите. Здесь написано, что если вы умрёте в лесу, деревня не несёт ответственности. Ваши родители, кланы, учителя не могут ни на кого жаловаться. Вы сами пошли. Сами виноваты. Подписали — сдали мне. Не подписали — свободны, идите домой.</p><p>Наруто дважды прочитал бумагу. Внизу была графа «ближайший родственник для уведомления».</p><p>Он посмотрел на неё, подумал и написал: «Нара Шикаку». Подумал ещё и дописал ниже, мелко: «Он не родственник, но он заметит». И сдал.</p><p>Анко взяла лист, посмотрела на графу, перевела взгляд на Наруто и ничего не сказала. Только убрала улыбку на секунду, а потом вернула.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Правила второго этапа были простыми и страшными.</p><p>Каждая команда получала свиток. Половина команд — свиток Неба, половина — свиток Земли. Чтобы пройти, нужно было добраться до башни в центре леса за пять дней, имея оба свитка, свой и чужой. Чужой можно было взять только у другой команды.</p><p>Двадцать шесть команд, тринадцать пар свитков. Значит, пройти могли максимум тринадцать команд, а скорее меньше.</p><p>— Свитки не открывать, — сказала Анко. — Ни при каких обстоятельствах. До башни. Кто откроет — узнает, почему не надо было.</p><p>Команде 7 достался свиток Неба. Саске спрятал его во внутренний карман.</p><p>Они стояли у ворот номер двенадцать и ждали сигнала. Сакура нервно теребила подсумок. Саске смотрел в лес, сжав губы.</p><p>— Пароль, — подумав, сказал Наруто.</p><p>— Что? — Сакура обернулась.</p><p>— Пароль. Нам нужен пароль. Если нас разделят, а потом кто-то из нас вернётся, как мы поймём, что это он? Тут сто шиноби, половина умеет превращение. Я бы на месте любого врага превратился в одного из нас и подошёл поближе.</p><p>Саске посмотрел на него и кивнул.</p><p>— Разумно. Я придумаю.</p><p>— Только что-нибудь простое, — сказала Сакура. — Чтобы все запомнили.</p><p>Саске подумал, наклонился к ним и понизил голос.</p><p>— Вопрос: «Ниндзя». Ответ: «Ниндзя ждёт момента. Когда противник теряет бдительность, ниндзя наносит удар. Тень ниндзя не оставляет следа. Сердце ниндзя спокойно, как озеро, а клинок ниндзя тих, как падающий лист».</p><p>Повисла тишина.</p><p>— Повтори, — сказал Наруто.</p><p>Саске медленно повторил.</p><p>— Это не пароль, — сказал Наруто. — Это стихотворение. Это хокку. Это целая книга. Это... я его не запомню, у меня голова не для стихов, у меня голова для огурцов.</p><p>— Для чего?</p><p>— Неважно. — Наруто покраснел. — Нормальный пароль нужен. Короткий.</p><p>— Короткий легко подслушать, — сказал Саске. — А этот длинный. Его никто не запомнит с первого раза. Даже если подслушает.</p><p>— Я тоже не запомню!</p><p>— Ты постараешься.</p><p>Сакура переводила взгляд с одного на другого. Потом тихо, без запинки, ни разу не сбившись, повторила весь пароль, от «Ниндзя ждёт момента» до «тих, как падающий лист».</p><p>Саске посмотрел на неё с уважением, Наруто — с ужасом.</p><p>— Ладно, — сказал Наруто. — Тогда ещё одно. Знаки. Если кто-то подойдёт и скажет пароль правильно, но не ответит на знак, это не наш. Шикамаровских знаков никто, кроме нас и Нара, не знает.</p></section><section><title><p>Глава 24. Трава</p></title><p>Утро началось с того, что Наруто захотел в туалет.</p><p>Это было глупо, но это было так. Он просидел на ветке всю ночь, держа двадцать нитей, выпил полфляги воды, которую ему принесла Сакура, и теперь, когда небо посерело и клоны один за другим начали рассеиваться, отдавая ему свои маленькие ночные воспоминания, он понял, что больше не может.</p><p>— Я сейчас, — сказал он в дупло.</p><p>— Куда? — спросил сонный голос Саске.</p><p>— Туда.</p><p>— Куда «туда»?</p><p>— Ну... туда. По делам. По личным.</p><p>Саске помолчал.</p><p>— Иди, — сказал он. — Только быстро. И далеко не уходи. И пароль помни.</p><p>— Пароль я не помню, — честно сказал Наруто. — Там что-то про падающий лист. Я на знаки больше надеюсь.</p><p>Саске издал звук, который мог быть и смехом, и стоном.</p><p>Наруто спустился с дерева, отошёл за огромный корень шагов на тридцать и огляделся. Никого. Лес был серым, мокрым, тихим. Где-то капала вода.</p><p>Он сделал свои дела, застегнулся, повернулся идти обратно и почувствовал, что за корнем, совсем рядом, кто-то есть.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Нитей он не ставил: не успел, не подумал, по делам же. Но за годы у ручья, за годы «слушанья леса», он научился слушать не только нитью, но и кожей, тем же, чем чувствовал Ласку на крышах, когда ему было шесть.</p><p>Кто-то тихо стоял за корнем и ждал. Наруто сделал вид, что ничего не заметил, потянулся, зевнул и пошёл обратно, к дереву, мимо корня.</p><p>Из-за корня вылетел генин Дождя в респираторе и сером плаще, с кунаем в руке. Наруто был готов. Он не застыл. Он упал на землю, перекатился, и кунай прошёл над головой. Генин Дождя развернулся для второго удара.</p><p>А Наруто уже сделал клона. Клон схватил генина за ногу, генин дёрнулся, ударил, клон хлопнул и исчез в дыму. В дыму Наруто сделал ещё двоих. Генин бил: хлоп, хлоп. Пока он бил, Наруто поставил две точки. Не на него, а перед корнем, через который генин будет прыгать, когда побежит. А он побежит: Наруто видел, что он один, без команды, разведчик, а разведчики, когда их засекают, бегут к своим.</p><p>Генин Дождя ударил последнего клона, огляделся, понял, что Наруто уже не там, где был. Что Наруто стоит в десяти шагах и смотрит на него, не шевелясь. И сделал то, что делают разведчики: прыгнул через корень, к своим. Нить была на высоте колена.</p><p>Генин зацепился за неё штаниной, и штанина распалась от колена до щиколотки, задев и кожу. Генин споткнулся от неожиданности, прыжок сбился, он не долетел до ветки, ударился о корень и покатился по мху.</p><p>Наруто был уже над ним и ударил его кулаком в висок, сильно, как учил Ирука в академии: точно, коротко. Генин Дождя дёрнулся и затих.</p><p>Наруто стоял над ним и тяжело дышал. Он не застыл. Он посмотрел на свои руки. Они дрожали, но двигались. Он стоял и улыбался, как дурак, над бессознательным генином со спущенной штаниной.</p><p>Потом опомнился и обыскал его. Свитка, конечно, не было: разведчик не носит свиток.</p><p>— Ну и ладно, — сказал Наруто вслух. — Зато штаны красивые.</p><p>Он связал генина его же проволокой, отволок за корень и пошёл обратно к дереву.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>У дерева его ждали. Саске стоял на корне внизу с кунаем в руке, Сакура рядом, бледная.</p><p>— Где ты был? — сказал Саске. — Мы слышали шум.</p><p>— Генин Дождя, — сказал Наруто. — Один. Разведчик. Я его вырубил. Он за корнем, связанный. Без свитка.</p><p>Саске смотрел на него. Наруто сделал шаг ближе, ещё один. Саске поднял руку и показал знак: «Стоп». Наруто остановился и ответил знаком: «Здесь чисто».</p><p>Саске опустил кунай и выдохнул.</p><p>— Ладно, — сказал он. — Это ты.</p><p>— А кто ещё? — удивился Наруто.</p><p>— Мало ли. — Саске убрал кунай. — Ты сам говорил. Тут половина умеет превращение. — Он помолчал. — И у тебя штаны расстёгнуты.</p><p>Наруто посмотрел вниз, покраснел и застегнул. Сакура отвернулась и тряслась от беззвучного смеха.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Они двинулись в путь через час.</p><p>Нужен был свиток Земли. У них был Неба. Где-то в лесу двенадцать команд держали Земли и, наверное, тоже искали Неба. Значит, рано или поздно все сойдутся у башни. Логика была простой: чем ближе к башне, тем больше команд, тем выше шанс найти нужный свиток. И тем выше шанс, что кто-то найдёт тебя.</p><p>Наруто шёл последним и каждые полчаса ставил паутину. Было тихо, слишком тихо.</p><p>На втором часу пути подул ветер. Не просто ветер: Наруто почувствовал его раньше, чем услышал. Нити, все шесть, дрогнули одновременно, с одной стороны, с запада, как будто по ним ударили ладонью.</p><p>— Ложи... — начал он и не успел.</p><p>Удар воздуха пришёл из леса, как стена. Наруто никогда не видел ничего подобного. Это была не техника ветра, которую показывал на уроке Ирука, лёгкий порыв, раскачивающий листья. Это была буря, сжатая, страшная, ревущая. Она снесла листву с веток, вырвала молодые деревья с корнем, подхватила Наруто, как пёрышко, и швырнула его в сторону.</p><p>Он летел и видел, как Саске и Сакуру уносит в другую.</p><p>Он ударился спиной о ствол, сполз на ветку и вцепился в кору. Голова гудела, мир кружился.</p><p>Когда он смог поднять голову, рядом никого не было. Только поваленные деревья, сорванная листва, тишина. И звук: тяжёлое, медленное шуршание сзади, как будто по лесу ползло что-то огромное.</p><p>Наруто медленно обернулся.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Змея была размером с дом. Нет, больше: её голова была размером с дом. Тело уходило в лес, извиваясь между стволами, и Наруто не видел, где оно кончается. Чешуя была бурой, тусклой, каждая чешуйка размером с его ладонь. Глаза — жёлтые, с вертикальными зрачками, каждый размером с окно его квартиры.</p><p>Змея смотрела на него, Наруто смотрел на змею.</p><p>— Ну нет, — сказал он. — Ну нет. Нет-нет-нет-нет-нет. Я на такое не подписывался. В согласии такого не было. Там было про смерть. Про змей там ничего не было.</p><p>Змея открыла пасть, розовую, влажной, огромной, с двумя кривыми клыками, каждый с его руку. Из неё пахнуло тухлым мясом, сыростью и чем-то кислым так, что у Наруто заслезились глаза.</p></section><section><title><p>Глава 25. Язык</p></title><p>Наруто много раз потом пытался понять, почему он не убежал.</p><p>Он стоял на ветке напротив человека, который только что снял с себя чужое лицо, как перчатку. Жажда убийства давила на него так, что подгибались колени. Под рёбрами огромное красное лежало, не шевелясь, с закрытыми глазами, и Наруто знал, что оно не спит. Оно затаилось. Лис, который двенадцать лет рычал на всех, затаился.</p><p>Любой нормальный человек убежал бы, Наруто это понимал. Но где-то там, в листве, сидел Саске с кунаем в ноге. И Сакура, у которой не получалось закричать. А Орочимару стоял, улыбался и ждал.</p><p>«Он играет, — понял Наруто. — Как Забуза. Как Хаку в начале. Ему интересно. Он мог бы убить меня уже десять раз, а он ждёт, что я сделаю».</p><p>Это было обидно, страшно и полезно. Потому что если он ждёт, значит, у Наруто есть время. Немного. Ровно столько, сколько Орочимару будет интересно.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Орочимару, — повторил Наруто. — Красивое имя. Длинное. Как язык.</p><p>Орочимару наклонил голову набок, совсем как змея.</p><p>— Ты не боишься?</p><p>— Боюсь, — сказал Наруто честно. — Очень. У меня колени трясутся. Видишь? — Он показал. Колени действительно тряслись. — Но мне один дядька сказал, что слабый — это тот, кто перестал считать. А я ещё считаю.</p><p>— И что же ты считаешь, мальчик?</p><p>— Сколько у тебя зубов, — сказал Наруто. — Если подойдёшь ближе, может, станет меньше.</p><p>Орочимару засмеялся. Это был странный смех, тихий, шелестящий, почти нежный. От него хотелось вымыть уши.</p><p>— Ты мне нравишься, — сказал Орочимару. — Правда. Такой смелый. Такой глупый. Такой... громкий. — Он облизнул губы. — Знаешь, что я сделаю с тобой? Ничего. Ты мне не нужен. Мне нужен твой друг. Учиха. А ты можешь просто уйти. Я разрешаю.</p><p>— Нет, — сказал Наруто.</p><p>— Нет?</p><p>— Он мне не друг, — сказал Наруто. — Он меня апельсином называет. И злится на меня уже четыре года. Но его папа перед смертью сказал ему быть рядом с братом. А брат сказал мне быть рядом с ним. Не за спиной. Рядом. — Наруто сглотнул. — Так что я не уйду. Извини.</p><p>Улыбка Орочимару не изменилась, но глаза стали внимательнее.</p><p>— Итачи-кун сказал тебе? — тихо, с интересом переспросил он. — Как любопытно. Итачи-кун говорит с девятихвостыми мальчиками. А мне он никогда ничего не говорил. Даже когда мы были в одной... компании.</p><p>Наруто не понял, о чём он, и только запомнил.</p><p>— Ну что ж, — вздохнул Орочимару. — Тогда немножко поиграем.</p><p>И его язык выстрелил.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Он был намного длиннее, чем Наруто думал, метра четыре, может, пять. Розовый, мокрый, гибкий, быстрый, как кнут. Он вылетел изо рта Орочимару и ударил туда, где стоял Наруто.</p><p>Наруто там уже не было: он прыгнул вверх, на ветку выше, как учили у Какаши. Язык ударил в кору, оставив глубокую мокрую вмятину, и тут же втянулся обратно.</p><p>— Ой, — сказал Орочимару. — Быстрый.</p><p>Наруто стоял на ветке, тяжело дыша. Он бьёт языком. Не руками, не мечом, а языком, длинным, гибким, как змея, которая пробует воздух. И всякий раз бьёт одинаково: прямо, изо рта, туда, где ты стоишь.</p><p>«Ставь фигуру туда, где противник будет».</p><p>Наруто посмотрел на ветку под собой, на воздух перед собой и посчитал. Если он будет стоять вот здесь, у ствола, Орочимару ударит с той ветки. Язык пойдёт прямо, через пустоту между двумя ветками, на уровне груди.</p><p>Одна нить не прорежет: язык живой, налитой чакрой. Значит, три нити рядом, лезвие к лезвию, как в змее. Он не знал, хватит ли. Язык Орочимару был тоньше и мягче руки Забузы. Может, хватит.</p><p>«Первый раз должен быть последним». Если не хватит, Орочимару поймёт, что тут что-то есть, и больше никогда не ударит туда. А если хватит...</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Наруто сделал одного клона. Клон спрыгнул на соседнюю ветку и заорал:</p><p>— Эй, язык! Сюда смотри!</p><p>Орочимару лениво посмотрел. Язык выстрелил, клон хлопнул.</p><p>А Наруто в это время стоял у ствола и ставил шесть точек. Пальцы двигались сами: тысяча повторений у Тазуны, тысяча у ручья. Меньше половины секунды. Три нити поперёк пустоты между ветками, почти вплотную, на уровне его груди, в метре перед ним.</p><p>Он стоял за ними. Если сейчас Орочимару ударит языком в него, язык пройдёт через нити. Если ударит.</p><p>— Эй, — сказал Наруто. Голос дрожал. — Я тут. Это был клон. Тупой ты.</p><p>Орочимару повернул голову, посмотрел на него и улыбнулся.</p><p>— Тупой? — переспросил он мягко. — Мальчик, ты понимаешь, с кем...</p><p>Он не договорил. Язык выстрелил прямо, изо рта, как всегда, в грудь Наруто, туда, где он стоял. Через пустоту между ветками.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Наруто почувствовал касание, плотное, влажное, живое. Три нити вздрогнули разом, как три струны, по которым ударили пальцем. Резали мягкое, упругое, налитое чакрой. Нити напряглись. Голова взорвалась болью. Наруто вцепился в них изо всех сил, всем, что у него было, как вцепляются в верёвку над пропастью.</p><p>Нити прошли. Что-то мокрое и розовое шлёпнулось на ветку у его ног: сантиметров двадцать кончика языка, ровно срезанного, как по линейке. Он дёрнулся раз, другой и затих.</p><p>Остальной язык, обрубленный, со свистом втянулся обратно.</p><p>Орочимару неподвижно стоял на своей ветке. Из открытого рта текла кровь, тёмная, почти чёрная, по подбородку, по шее, на одежду.</p><p>Он медленно поднял руку, коснулся губ и посмотрел на кровь на пальцах. Потом на кончик своего языка у ног Наруто. Потом на Наруто.</p><p>Наруто видел многое. Видел, как смотрел Забуза, когда понял про проволоку. Как смотрел Хаку, выпав из разрезанного зеркала. Как смотрел Какаши, подняв Шаринган над колокольчиком.</p><p>Так, как смотрел Орочимару, на него не смотрел никто.</p><p>Это была не злость и не удивление. Это был голод, чистый, ясный, жадный. Как смотрят на самое вкусное, что видели в жизни.</p><p>— Мальчик, — невнятно сказал Орочимару. Без кончика языка слова выходили смазанными, но от этого не менее страшными. — Что. Ты. Сделал?</p></section><section><title><p>Глава 26. Слепой</p></title><p>Сакура Харуно никогда не таскала на себе двух мальчишек сразу.</p><p>Она вообще мало кого таскала. В академии на уроках первой помощи её ставили в пару с Ино, и они по очереди изображали раненых, хихикая и роняя друг друга. Ино была лёгкая. Сакура тоже. Это было не по-настоящему.</p><p>Саске оказался тяжёлым. Наруто ещё тяжелее, хотя был ниже. Наверное, из-за подсумка, набитого кунаями, и потому что он всю дорогу висел у неё на плече мёртвым грузом, как мешок риса.</p><p>Она тащила их по очереди: двадцать шагов с Саске, потом назад за Наруто, двадцать шагов с ним, потом снова за Саске. Так она прошла, наверное, километр, может, меньше. Ей казалось, что сто.</p><p>Она искала дупло: раз Наруто вчера нашёл дупло, значит, в этом лесу они были. Нашла не дупло, а корни огромного дерева, которые поднимались из земли аркой. Под ними была сухая, тёмная, пахнущая землёй пустота, как маленькая пещера.</p><p>Сакура затащила туда Саске, потом Наруто, уложила их рядом на мох. Потом села у входа, обхватив колени, и заплакала.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Она плакала недолго, минуту, может, две.</p><p>Потом вытерла лицо рукавом и подумала: «Хватит».</p><p>Ей было страшно. Никогда в жизни ей не было так страшно. Человек со змеиным языком. Жажда убийства, от которой нельзя было даже закричать. Саске, вонзивший себе кунай в ногу. Наруто, висящий вниз головой на её кунае и смотрящий в пустоту такими глазами, будто у него отобрали что-то самое важное на свете.</p><p>Но они оба лежали без сознания за её спиной, и никого больше не было.</p><p>Она посмотрела на Саске. Он лежал на боку и дышал тяжело, рывками, как в лихорадке. Его лоб был мокрым от пота. На шее, там, где укусил змеиный человек, горела метка из трёх чёрных запятых. Сакура не знала, что это. Она знала только, что это плохо.</p><p>Она намочила рукав водой из фляги, положила ему на лоб и посмотрела на Наруто.</p><p>Наруто лежал на спине, и лицо у него было почти спокойным, если не смотреть на руки. Руки даже без сознания сжимались и разжимались, снова и снова, как будто он пытался схватить что-то маленькое в воздухе.</p><p>Сакура долго смотрела на его руки. «Мухи, — подумала она. — Считаю мух».</p><p>Она вспомнила, как он сидел на ветке с закрытыми глазами и говорил: «Справа, метров сто, трое». Как он вчера вернулся из-за корня, связав разведчика, и не мог объяснить, как споткнулся тот генин. Как на мосту, говорил Саске, разбилось одно зеркало. Ровно, по диагонали.</p><p>Как змеиный человек сказал: «Ты разрезал меня пустотой».</p><p>Сакура не знала, что умеет Наруто. Но знала, что это было что-то. И что после удара в живот это что-то исчезло. Она видела его лицо, когда он висел на кунае. Лицо человека, который ослеп.</p><p>Она неловко, быстро поправила ему чёлку, как будто боялась, что кто-то увидит. Потом взяла кунай и села у входа.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Наруто очнулся ночью.</p><p>Он открыл глаза и увидел темноту, земляной потолок, корни. Где-то рядом тяжело дышал Саске. У входа, на фоне чуть более светлой темноты леса, сидел маленький силуэт с длинными волосами и кунаем в руке. Сакура.</p><p>Он не пошевелился, лежал и слушал: цикады, ветер в кронах, капли. Обычные звуки.</p><p>Он потянулся. Взять. Стянуть. Повернуть. Ничего.</p><p>Он лежал в темноте с открытыми глазами и пытался снова, медленно, осторожно, как в шесть лет, в ельнике, когда только учился. Нашёл тепло. Под ним должна была быть игла, холодная, острая, тонкая. Она была там, он чувствовал её, но как чувствуют руку, которую отлежал: есть, но не твоя, не слушается. Будто её придавило сверху чем-то тяжёлым, горячим, чужим. Пять точек на животе, пять маленьких углей.</p><p>Он попробовал ещё раз, и ещё, и ещё. Ничего.</p><p>Он повернул голову к выходу и посмотрел на лес, на темноту между стволами, туда, где всегда, всю его жизнь, краем глаза, едва-едва, иногда, мерцали радужные искры, тихие, древние швы мира. Он не смотрел на них специально, они просто были, как звёзды, которые не замечаешь, пока смотришь на небо.</p><p>Их не было. Мир был гладким, ровным, тёмным, обычным.</p><p>Наруто лежал и смотрел в этот обычный мир, и у него внутри медленно, как вода в треснувшую чашку, натекал страх.</p><p>Не тот, что от Орочимару, не жажда убийства. Тот был снаружи, огромный, давящий, но снаружи. А этот рождался внутри, тихий, холодный, липкий.</p><p>«А если навсегда?»</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Ты проснулся, — сказала Сакура.</p><p>Он вздрогнул. Она даже не обернулась, просто сказала, глядя в лес. Он понял, что она слышала, как изменилось его дыхание.</p><p>— Угу, — сказал он.</p><p>— Как ты?</p><p>— Нормально, — сказал Наруто. — Голова болит. Живот болит. В целом жить можно.</p><p>Он сел, и голова закружилась. Он подождал, пока пройдёт, и посмотрел на Саске. Саске лежал на боку, на лбу мокрый рукав, на шее метка. Метка в темноте, кажется, чуть-чуть светилась тускло-красным.</p><p>— Что с ним?</p><p>— Не знаю. — Голос у Сакуры дрогнул. — У него жар. Он стонет иногда. И эта штука на шее... она то горит, то гаснет. Я не знаю, что делать. Я ничего не знаю. Нас этому не учили.</p><p>Наруто смотрел на Саске. «Ты придёшь ко мне, Саске-кун. Когда захочешь силы».</p><p>— Он выкарабкается, — сказал Наруто. — Он упрямый. Упрямее меня.</p><p>— Ты так думаешь?</p><p>— Ага. Он однажды простоял в ледяном ручье час, лишь бы не проиграть мне. Синий был. Микото-сан нас обоих за уши вытащила. — Наруто попробовал улыбнуться. Получилось криво. — Такие не умирают от какой-то метки.</p><p>Сакура наконец обернулась. В темноте он видел только блеск её глаз.</p><p>— А ты? — спросила она тихо.</p><p>— Что я?</p><p>— Ты выкарабкаешься?</p><p>Наруто замер.</p><p>— Я же говорю. Голова болит. Живот...</p><p>— Я не про это. — Сакура смотрела на него, не отрываясь. — Когда ты висел на кунае. Перед тем как потерять сознание. У тебя было такое лицо... Как будто тебя ослепили. Ты смотрел вокруг, будто не видишь ничего. А глаза у тебя были открыты.</p></section><section><title><p>Глава 27. Сакура</p></title><p>Их было трое. Наруто увидел их через минуту после того, как замолчали птицы. Они вышли из-за деревьев неторопливо, не прячась, как выходят на прогулку. Два парня и девушка, протекторы с символом, похожим на ноту. Звук.</p><p>Первый был весь в бинтах. Лицо закрыто полностью, кроме одного глаза. Сгорбленный, с огромной металлической штукой на правой руке, похожей на наручь с дырками. Второй — высокий, худой, с торчащими тёмными волосами и надменным лицом. В его ладонях Наруто разглядел отверстия. Круглые, как трубки. Третья — девушка с длинными чёрными волосами, перевязанными на конце лентой, и колокольчиками на поясе.</p><p>— Нам нужен Учиха Саске, — сказал перебинтованный. Голос глухой, из-под бинтов. — Остальные свободны.</p><p>Сакура стояла у входа под корнями с кунаем в руке. Наруто стоял рядом.</p><p>— Он спит, — сказал Наруто. — Приходите позже. Часам к десяти. И позвоните сначала.</p><p>Высокий с дырками в ладонях фыркнул.</p><p>— Смешной.</p><p>— Мне часто говорят.</p><p>Перебинтованный смотрел на Наруто своим единственным глазом.</p><p>— Ты Узумаки. Нам говорили про тебя. Говорили, что ты больше не опасен.</p><p>Наруто похолодел. «Нам говорили». Орочимару.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Наруто думал. Без иглы, без точек, без нитей. Клоны выходили через раз, а те, что выходили, валялись, как дохлая рыба. Чакра в теле была кривой, как вода в треснувшей трубе: лилась не туда и не столько.</p><p>Что у него было? Подсумок. Он сунул руку и пересчитал на ощупь: двенадцать кунаев, двадцать сюрикенов, моток проволоки, бинты. Пять взрывных печатей, купленных в лавке на углу за две тысячи каждая перед Страной Волн и так ни разу не использованных. Дымовая шашка за восемьсот. Голова. И Сакура.</p><p>Он покосился на неё. Сакура стояла, сжав кунай, белая, губы в нитку. Руки почти не дрожали.</p><p>— Сакура, — сказал Наруто тихо, не поворачивая головы. — Ловушки.</p><p>Сакура моргнула и поняла. Ночью, пока он спал, она расставила вокруг корней ловушки. Он видел, когда проснулся: проволока, растяжки, бревно, подвешенное на ветке. Учебные, из академии, простые.</p><p>— Справа бревно, — сказала она одними губами. — Слева проволока в траве.</p><p>— Понял.</p><p>Он вытащил из подсумка одну взрывную печать и спрятал в ладони.</p><p>— Эй, — сказал он громко. — А чего вы хотите от Саске? Он, вообще-то, плохой собеседник. Я его знаю пять лет, он со мной за это время сказал, наверное, слов пятьсот. И половина из них — «апельсин».</p><p>Высокий с дырками засмеялся.</p><p>— Мы его просто убьём, — сказал он. — Нам приказали.</p><p>— А, — сказал Наруто. — Ну, тогда ладно.</p><p>И бросил кунай не в них, а вверх, в верёвку, на которой висело бревно.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Бревно сорвалось и пошло вниз, раскачиваясь, прямо на троицу.</p><p>Высокий с дырками даже не стал уворачиваться. Он поднял ладонь, и воздух ударил, как стена. Из дырок в его ладони вырвался поток сжатого ветра, и бревно разлетелось в щепки, не долетев до него двух шагов.</p><p>Наруто ждал этого. Не ветра, про ветер он не знал, но ждал, что бревно не сработает. Учебная ловушка против шиноби, которых послал Орочимару, — это смешно.</p><p>Пока высокий бил по бревну, Наруто бросил второй кунай с привязанной к рукояти взрывной печатью в землю под ногами перебинтованного. Взрыв ударил столбом земли и огня. Перебинтованный отпрыгнул, но не совсем успел. Наруто видел, как его отбросило, как задымились бинты на плече.</p><p>Девушка с колокольчиками пропала.</p><p>— Сакура, дым! — крикнул Наруто и швырнул шашку себе под ноги. Мир стал серым.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Он не видел ничего в плотном, едком дыму, разъедающем глаза. Но Наруто знал эту поляну. Он сидел на ней всю ночь. Он знал, где корни, где ветки, где проволока Сакуры. Он считал шаги всегда, с пяти лет. Шесть шагов влево — корень. Три вперёд — проволока.</p><p>Он прошёл по дыму, как по своей квартире, пригнулся у корня и вытащил ещё одну печать.</p><p>Высокий с дырками стоял в дыму в пяти шагах. Наруто слышал, как он кашляет и ругается.</p><p>Наруто швырнул в его сторону кунай с печатью. Ветер ударил снова. Высокий бил наугад, по звуку, по свисту куная. Поток воздуха сдул половину дыма, отбил кунай в сторону, и печать взорвалась в воздухе, никого не задев.</p><p>Но дым разошёлся, и высокий увидел Наруто.</p><p>— Вот ты где, — сказал он и поднял обе ладони.</p><p>Наруто сделал клона. Чакра, кривая, сбитая, хлынула, как из ведра, и клон получился настоящий, стоящий на ногах. Наруто чуть не заорал от радости.</p><p>Клон бросился на высокого. Высокий ударил ветром, клон хлопнул. Но Наруто был уже сбоку, с кунаем в руке, в трёх шагах, и ударил.</p><p>Высокий легко отбил ладонью и ударил в ответ. Не ветром, а кулаком в живот, туда, где пять маленьких углей.</p><p>Наруто согнулся, воздух вышел из него весь, и он упал на колени. Высокий наклонился над ним.</p><p>— Ты же должен был быть безвредным, — сказал он с отвращением. — Что за взрывные печати? Нам не говорили, что ты умеешь думать.</p><p>— Вам много чего не говорили, — прохрипел Наруто.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Сзади, с другой стороны поляны, раздался звук, похожий на звон, высокий, пронзительный, как удар по колоколу внутри головы. Он шёл не через уши, а прямо в кости, в череп.</p><p>Наруто обернулся. Перебинтованный стоял в трёх шагах за его спиной, подняв руку с металлическим наручем. Наруч гудел.</p><p>— Отойди, Заку, — сказал перебинтованный.</p><p>Высокий, Заку, отпрыгнул.</p><p>Перебинтованный ударил не кулаком, а наручем, мимо Наруто, в воздух рядом с его головой. Промахнулся? Нет. Звук ударил Наруто в ухо изнутри.</p><p>Мир перевернулся: земля стала небом, небо стало землёй. Он упал. Попытался встать, и мир поплыл в сторону, и его вырвало прямо на траву. Он попытался встать снова. Ноги не слушались, голова кружилась так, что он не понимал, где верх.</p><p>— Внутреннее ухо, — сказал перебинтованный спокойно. — Вестибулярный аппарат. Звук сбивает его. Не встанешь минут двадцать. Если повезёт.</p></section><section><title><p>Глава 28. Кабуто</p></title><p>У команды Гая был парень с белыми глазами.</p><p>Наруто заметил его сразу, ещё на поляне, когда сидел у корней рядом с Сакурой. Черноволосый, с длинными гладкими волосами, собранными у самого кончика. Спокойное, неподвижное лицо. Протектор на лбу, а под протектором что-то вроде повязки. И глаза, светлые, почти белые, без зрачков, как у Хинаты. Хьюга.</p><p>Он осмотрел Ли, перевязал ему ухо. Девушка с двумя пучками на голове, Тентен, ругала Ли за то, что тот полез один. Ли сиял и говорил что-то о юности и любви. Хьюга молчал, потом встал, подошёл к корням и посмотрел на Наруто.</p><p>Вены у его висков вздулись. Наруто видел такое у Хинаты, на уроках в академии: когда она включала Бьякуган, глаза Хьюга, видящие насквозь, вокруг них проступали вены.</p><p>Хьюга смотрел не в лицо Наруто, а на живот.</p><p>— Кто-то поставил тебе печать, — ровно, без интонации сказал он. — Поверх другой. Твоя чакра течёт неправильно. Перекручена в пяти точках, вот здесь. — Он кивнул на живот Наруто. — Как река, которую перегородили камнями.</p><p>Наруто похолодел.</p><p>— Ты это видишь?</p><p>— Я вижу всё, — сказал Хьюга. — Это Бьякуган. Под этой печатью есть ещё одна. Старая. Большая. Я такой никогда не видел. А под ней... — Он чуть-чуть нахмурился. — Под ней что-то есть. Не чакра. Что-то, чего я не понимаю.</p><p>Наруто смотрел на него и не дышал. Хьюга выключил Бьякуган, и вены у висков разгладились.</p><p>— Неважно, — сказал он. — С такой чакрой ты не дойдёшь до финала. Это твоя судьба. Генин, у которого течёт неправильно, остаётся генином. — Он развернулся. — Хьюга Неджи. На случай, если будешь потом рассказывать, кто тебе это сказал.</p><p>И ушёл к своей команде. Наруто остался сидеть у корней.</p><p>— Он всегда такой, — сказала Тентен, проходя мимо с Ли на плече. Ли был без сознания и улыбался. — Не обращай внимания. Он считает, что всё предопределено. Даже то, кто какой рамен закажет.</p><p>— А он прав? — спросил Наруто.</p><p>Тентен остановилась и посмотрела на него.</p><p>— Про рамен — иногда, — сказала она. — Про остальное — не знаю. Надеюсь, что нет.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Команда Шикамару ушла первой. Ино, уходя, остановилась возле Сакуры и посмотрела на её обрезанные волосы, на синяки.</p><p>— Тебе идёт, — неохотно, сквозь зубы сказала она. — Короче. Только неровно. Я потом подровняю.</p><p>— Сама подровняю.</p><p>— Ты себе чёлку в девять лет подровняла. Я помню. Ты была похожа на ёжика. Я подровняю.</p><p>Сакура открыла рот, закрыла и кивнула.</p><p>Ино повернулась к Наруто и долго смотрела на него, на его руки, которые он прятал в карманы, чтобы не видно было, как они дрожат.</p><p>— Громкое недоразумение, — сказала она. — Руки из карманов вынь. Всё равно видно, что трясутся.</p><p>— Не трясутся.</p><p>— Ага. Конечно. — Ино хотела сказать что-то ещё, он видел: она открыла рот, будто собиралась, и передумала.</p><p>— Ничего, — сказала она. — Выживи.</p><p>И ушла.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>У них были оба свитка, Небо и Земля. Земля — подарок от Досу, который, кажется, был рад уйти живым.</p><p>Саске проснулся окончательно к полудню. Он молчал, сидел у корней и трогал шею там, где три чёрные запятые. Сакура смотрела на него и тоже молчала.</p><p>— Что это было? — спросил наконец Саске, не поворачивая головы. — Когда я проснулся. Я помню, что мне было... хорошо. Очень хорошо. Сила. Много силы. Я сломал ему руки. И мне было приятно.</p><p>Сакура вздрогнула.</p><p>— Это не ты, — сказал Наруто. — Это змеиный. Он тебе что-то в шею посадил.</p><p>— Я знаю, что посадил. — Саске убрал руку с шеи. — Но мне было приятно. Мне. Не ему.</p><p>Никто не ответил.</p><p>— Он сказал, что я приду к нему, — продолжил Саске тихо. — Когда захочу силы. Чтобы найти человека в маске. И спросить брата. — Он помолчал. — Я не пойду. Я не дурак.</p><p>— Знаю, — сказал Наруто.</p><p>Саске посмотрел на него впервые за весь день.</p><p>— А ты? Что с тобой? Хьюга сказал, у тебя чакра перекручена.</p><p>— Перекручена.</p><p>— Ты лежал. Пока Сакура дралась. Я видел из-под корней, когда очнулся. — Это был не упрёк. Саске говорил ровно. — Ты никогда не лежишь.</p><p>— Звуком ударили, — сказал Наруто. — В ухо.</p><p>— А до этого? Ты две печати бросил. И шашку. И одного клона. Ты никогда так не дерёшься. Ты дерёшься... — Саске поискал слово. — Странно. Всегда знаешь, куда враг пойдёт. А тут не знал.</p><p>Наруто молчал.</p><p>— Это то, что ты не можешь сказать, — сказал Саске. Это был не вопрос.</p><p>— Да.</p><p>Саске посмотрел на него и отвернулся.</p><p>— Пошли, — сказал он. — До башни день пути. У нас два свитка. Если будем сидеть, нас найдут.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Они шли весь день. Наруто, как всегда, шёл последним. Только теперь он не мог «слушать лес». Каждые полчаса он по привычке останавливался, закрывал глаза, тянулся к игле. И каждый раз ничего. Он заставил себя перестать и слушал ушами. Это было трудно. Уши слышали всё сразу: ветер, птиц, капли, шаги Саске впереди, сопение Сакуры, собственное сердце. Нити ловили вес. Уши ловили шум. Он учился отделять, медленно и плохо.</p><p>Ещё он считал шаги, деревья, повороты. Он делал это всю жизнь, сколько себя помнил. Без нитей это стало важнее. Он шёл и считал, и считал, и считал. Сто шагов на восток. Поворот у большого бука с дуплом в форме сердца. Двести шагов. Ручей. Через ручей по камням. Сто пятьдесят. Поляна с сухим деревом, похожим на скрюченную руку.</p><p>К вечеру они вышли к ручью и увидели у воды человека.</p><p>Юноша лет восемнадцати сидел на камне, опустив ноги в воду, и промывал рану на плече. Серебристые волосы, собранные в хвост, круглые очки, протектор Листа. Лицо доброе, немного усталое.</p><p>Он поднял голову, увидел их и улыбнулся.</p><p>— О, — сказал он. — Команда Какаши. Учиха, Харуно, Узумаки. Я вас помню. С первого этапа.</p><p>Саске остановился, положив руку на кунай.</p><p>— Кто ты?</p><p>— Якуши Кабуто. — Юноша поднял руки, показывая, что пустые. — Генин Листа. Ну, генин вечный. Это мой седьмой экзамен. Я в нём, как в родном доме. — Он улыбнулся смущённо. — Моя команда... ну, мы разделились. Нас атаковали Звук. Я их потерял. Ищу.</p></section><section><title><p>Глава 29. Башня</p></title><p>В башне была ванна. Наруто узнал об этом в первый же час и чуть не заплакал. Настоящая ванна, с горячей водой, с мылом. После трёх дней в лесу, после змеиного желудка, после слизи, крови, грязи и пота.</p><p>Он просидел в ней сорок минут, пока Саске не постучал в дверь и не сказал, что если Наруто не вылезет, он вылезет сам, через окно, с помощью огненной техники.</p><p>Наруто вылез, красный, распаренный, чистый, и посмотрел на себя в мутное зеркало над раковиной. Синяк на скуле, царапина на щеке от куная Анко, корка в ухе. Розовые полоски от игл Хаку на шее, уже почти незаметные.</p><p>Он задрал рубашку и посмотрел на живот.</p><p>Печать Восьми Триграмм обычно была не видна. Она проявлялась, только когда он злился, или когда Лис рвался наружу. Сейчас она была видна: чёрная спираль вокруг пупка, восемь знаков по кругу. А поверх неё, вплетённые в неё, как колючки в шерсть, пять маленьких фиолетовых знаков по кругу. Пять точек, пять углей.</p><p>Наруто потрогал один пальцем. Ни боли, ни тепла. Просто чужой знак.</p><p>Он потянулся к игле по привычке, наверное, в тысячный раз за эти дни. Ничего. Он опустил рубашку.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Ирука ждал его в коридоре.</p><p>— Как ты? — спросил он.</p><p>— Нормально.</p><p>Ирука долго смотрел на него тем учительским взглядом, которым смотрел на него в академии, когда Наруто говорил, что сделал домашнее задание.</p><p>— Наруто.</p><p>— Ну... не очень нормально, — сказал Наруто. — Но жить можно.</p><p>Ирука сел на скамейку у стены и похлопал рядом. Наруто сел.</p><p>— Это экзамен на чунина, — сказал Ирука. — Здесь всегда «не очень нормально». Знаешь, сколько команд дошло до башни? Семь из двадцати шести. Остальные или сдались, или ранены, или... — Он не договорил.</p><p>— Семь, — повторил Наруто.</p><p>— Ты в одной из семи. Ты дошёл.</p><p>— Я половину пути лежал, — сказал Наруто. — Или висел. Меня Сакура тащила. И Саске. И Ли с бровями. И Ино вселялась в чужих людей. А я лежал.</p><p>Ирука помолчал.</p><p>— А кто вас вывел из гендзюцу у башни? — спросил он.</p><p>Наруто моргнул.</p><p>— Откуда вы знаете?</p><p>— Экзаменаторы следят за лесом. Через птиц. Не за всем, но за подходами к башне — да. Я видел отчёт. — Ирука смотрел на него. — Генин Узумаки определил, что команда ходит по кругу, по счёту шагов. Генин Харуно определила гендзюцу. Генин Узумаки определил расположение трёх противников по направлению кунаев и распределил цели. Генин Учиха взял лишний свиток. — Он помолчал. — Это не «лежал», Наруто.</p><p>Наруто смотрел в пол.</p><p>— Без... — начал он и осёкся. — Без того, что у меня обычно есть, я как будто голый. Я раньше всегда знал, что могу. А сейчас не знаю.</p><p>Ирука не спросил, что «обычно есть». Наруто был ему за это благодарен.</p><p>— Когда я был маленьким, — сказал Ирука, — у меня были родители. А потом их не стало. В одну ночь. И я тоже стоял голый. Ничего не мог. Ни есть, ни спать, ни учиться. Я хулиганил. Строил из себя клоуна. Чтобы на меня смотрели, а не на то, что у меня внутри. — Он посмотрел на Наруто. — Тебе ничего не напоминает?</p><p>— Немножко, — фыркнул Наруто.</p><p>— А потом меня учили. И я научился. Без них. Не так, как с ними. Но научился. — Ирука положил руку ему на голову. — То, что у тебя пропало, может, вернётся. Может, нет. Я не знаю. Но ты сегодня вывел свою команду из гендзюцу, считая шаги. Это ты. Не то, что пропало. Ты.</p><p>Наруто сидел под его рукой и не шевелился.</p><p>— Спасибо, — сказал он наконец.</p><p>— За что?</p><p>— Не знаю. За всё.</p><p>Ирука засмеялся и убрал руку.</p><p>— Иди поешь. Тут кормят. Плохо, но много. Чоджи уже третью тарелку берёт.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Чоджи действительно брал третью тарелку.</p><p>Столовая в башне была длинной, с деревянными столами, и за ними сидели все, кто дошёл: семь команд, двадцать один человек. Наруто смотрел на них, как смотрел на зал Ибики, и запоминал.</p><p>Команда 7 — они сами.</p><p>Команда 8. Киба, Хината, Шино. Киба орал что-то про то, что они дошли первыми и вообще без царапин. Хината тихо ела рис, глядя в тарелку. Шино в тёмных очках сидел неподвижно, и по его рукаву ползали жуки.</p><p>Команда 10. Шикамару, Чоджи, Ино. Шикамару спал над тарелкой. Ино болтала с Сакурой через стол, и Наруто видел, что Сакура смеётся. Впервые с леса.</p><p>Команда Гая. Неджи, Тентен, Ли. Ли был с перевязанной головой и уже, кажется, совсем здоров. Он увидел Сакуру и замахал ей обеими руками. Сакура сделала вид, что не заметила.</p><p>Песок: Гаара, Канкуро, Темари. Они сидели отдельно. Гаара не ел, сидел, обхватив тыкву, и смотрел в стену. Канкуро и Темари ели молча и быстро, как едят люди, которые хотят побыстрее уйти от того, рядом с кем сидят.</p><p>Звук. Досу, Заку, Кин. Заку с загипсованными руками. Его кормила с ложки Кин, и лицо у Заку было такое, будто он предпочёл бы умереть.</p><p>И ещё одна команда. Кабуто и двое его товарищей. Они нашлись у башни: вошли за несколько минут до Наруто. Кабуто увидел Наруто и дружелюбно помахал ему. Наруто помахал в ответ.</p><p>Гаара повернул голову. Его зелёные глаза без зрачков смотрели прямо на Наруто через всю столовую, не мигая.</p><p>Внутри у Наруто ничего не шевельнулось. Лис молчал. С той самой секунды, как пять пальцев Орочимару легли ему на живот, Лис молчал, как будто его не было, как будто между ними поставили стену.</p><p>Наруто вдруг понял, что это тоже его пугает. Всю жизнь он боялся этого огромного и красного внутри. А теперь, когда его не стало слышно, стало страшно по-другому.</p><p>Гаара смотрел на него ещё секунду, потом отвернулся.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Ночью Наруто не спал. Их разместили в маленьких комнатах на втором этаже, по команде в комнату. Саске уснул сразу. Сакура тоже. Наруто лежал на футоне и смотрел в потолок.</p><p>Потом встал и вышел в коридор. Он не знал, куда идёт, просто шёл по коридору, по лестнице, вниз. В башне было тихо. Где-то внизу, в подвале, капала вода. И где-то внизу кто-то говорил.</p></section><section><title><p>Глава 30. Первые бои</p></title><p>Акадо Ёрои был в маске. Не как у АНБУ, а в тканевой, тёмной, закрывающей всё лицо, кроме глаз, с очками поверх. Тёмный плащ. Один из двух товарищей Кабуто, тех, с которыми Кабуто «нашёлся» у башни.</p><p>Наруто смотрел на него с балкона, вцепившись в перила.</p><p>Балкон шёл вдоль всего зала, на высоте второго этажа. Генины стояли на нём по командам. Внизу, на огромном каменном полу арены, остались только Саске и Ёрои. И экзаменатор: худой больной человек в бандане, с кругами под глазами, который кашлял каждые три фразы. Он представился, не переставая кашлять: Гекко Хаяте, экзаменатор отборочных.</p><p>— Начинайте, — сказал Хаяте и закашлялся.</p><p>Ёрои двинулся первым. Наруто сразу заметил, что он не быстрый. Обычная скорость генина, может, чуть лучше. Он бросил сюрикены, Саске отбил. Ёрои подошёл ближе, Саске ударил. Ёрои принял удар на блок и схватил Саске за плечо.</p><p>Его ладонь засветилась голубым. Саске дёрнулся, как будто его ударило током, побледнел, ноги на секунду подогнулись.</p><p>— Техника поглощения чакры, — ровно, как будто читал из учебника, сказал рядом на балконе Неджи. — Он высасывает чакру через ладонь. Чем дольше держит, тем меньше остаётся у Учихи.</p><p>Саске вырвался, отпрыгнул и стоял, тяжело дыша.</p><p>Ёрои пошёл на него снова, спокойно, без спешки. Ему не нужно было спешить, ему нужно было просто коснуться.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Саске уходил. Наруто видел, что он хочет открыть Шаринган. Видел по тому, как он щурится, как напрягаются мышцы у висков. Шаринган сразу показал бы, куда ударит Ёрои, откуда придёт ладонь. Но каждый раз, когда Саске начинал тянуть силу, его рука дёргалась к шее, к метке. Он закрывал глаза, выдыхал и дрался без Шарингана.</p><p>Ёрои достал его ещё раз: плечо, голубое свечение. Саске упал на колено.</p><p>— Он проиграет, — тихо, испуганно сказала Ино рядом. — Саске-кун проиграет. Да что с ним? Почему он без Шарингана? В лесу же были красные глаза, я сама видела... Лобастая, ты что-нибудь знаешь?</p><p>Сакура, бледная, мотнула головой и не отвела глаз от арены.</p><p>— Не проиграет, — сказал Наруто.</p><p>— Откуда ты знаешь?</p><p>Наруто не ответил. Он смотрел, как Ёрои двигается. Ёрои шёл всегда прямо, к Саске, как Орочимару бил языком: туда, где ты стоишь. Ему не нужно было хитрить. Он просто шёл и протягивал руку.</p><p>А за Саске была стена: огромные каменные руки, сложенные в печать, с высоким, по пояс, выступом у основания. Если Саске встанет у этого выступа...</p><p>Наруто посмотрел на Саске, и Саске на одну секунду посмотрел на него снизу, с арены.</p><p>Наруто показал маленький знак у перил, чтобы не видели другие. Не знак Нара: ладонь, сложенная углом, потом указательный палец на выступ. Этого знака не было среди тридцати двух. Он просто показал, как в сёги показывают «вот сюда».</p><p>Саске посмотрел на его руку, потом на выступ за своей спиной. И медленно, отступая, пошёл к стене.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Ёрои пошёл за ним, прямо, как всегда. Саске отступал к стене, к выступу, и встал к нему спиной. Ёрои подошёл ближе и протянул руку. Ладонь засветилась.</p><p>— Конец, — сказал Ёрои.</p><p>Саске упал. Не назад, а резко вниз, на спину, на пол. Ладонь Ёрои, которая шла ему в грудь, прошла над ним. Ёрои по инерции сделал полшага вперёд и ударился коленями о выступ.</p><p>Он не упал, но на полсекунды потерял равновесие, руки взлетели в стороны. Саске снизу, с пола, ударил его ногой в подбородок, и Ёрои подлетел в воздух. Саске подпрыгнул следом, догнал в воздухе и встал у него за спиной, как тень.</p><p>Наруто видел, как Саске на секунду открыл глаза. Одна вспышка Шарингана, и по шее Саске, по щеке поползли чёрные языки из-под печати Какаши. Саске закрыл глаза. Языки остановились, будто подумали, и медленно поползли обратно.</p><p>Саске ударил без Шарингана: ногой, рукой, ещё ногой, в воздухе. Ёрои летел вниз, а Саске бил его, бил, бил, и последним ударом, пяткой в грудь, вбил его в пол. Ёрои не встал.</p><p>Саске стоял над ним, качаясь, потом упал на колено, держась за шею.</p><p>— Победитель — Учиха Саске, — сказал Хаяте и закашлялся.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Какаши спрыгнул с балкона, подхватил Саске и увёл. Куда-то за дверь, в боковой коридор. Наруто знал куда: в ту комнату с кругом из кровавых иероглифов. Проверять печать.</p><p>Проходя мимо балкона, Саске поднял голову и посмотрел на Наруто.</p><p>— Выступ, — хрипло сказал он.</p><p>— Ага.</p><p>— Ты знал, что он упрётся.</p><p>— Он всегда шёл прямо.</p><p>Саске посмотрел на него и отвернулся.</p><p>— В следующий раз сам додумаюсь, — сказал он.</p><p>— Ну-ну, — сказал Наруто и увидел, что уголок рта у Саске, уходящего за дверь с Какаши, дёрнулся.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Что ты ему показал? — спросила Ино. Она стояла рядом, вцепившись в перила, и смотрела на Наруто подозрительно.</p><p>— Ничего не показал.</p><p>— Ты что-то показал. Рукой. Я видела. А потом он пошёл к стене.</p><p>— Показал, что у него шнурок развязался, — сказал Наруто.</p><p>— У него сандалии без шнурков!</p><p>— Ну вот я и удивился.</p><p>Голубые глаза Ино сузились. Потом она отвернулась.</p><p>— Громкое недоразумение, — сказала она, но как-то не так, как раньше. Как будто говорила одно, а думала другое.</p><p>Шикамару, стоявший за ней, зевнул.</p><p>— Он показал «вот сюда», — сказал он. — Как в сёги. Пальцем на выступ. Учиха понял. Дальше Учиха сам.</p><p>Ино резко повернулась к нему.</p><p>— Откуда ты знаешь?</p><p>— Потому что он у меня так всегда показывает, когда объясняет, куда я ошибся, — сказал Шикамару. — Мендокусай. Он невыносимый.</p><p>Наруто покраснел.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Табло вспыхнуло снова: «Абураме Шино — Заку Абуми».</p><p>Заку посмотрел на табло, потом на свои руки, обе в гипсе до локтя: Саске сломал их в лесу.</p><p>— Отлично, — сказал Заку. Голос был злой. — Жук. Против жука я и одной рукой справлюсь.</p><p>Он спустился на арену. Шино молча спустился следом: руки в карманах, тёмные очки, высокий воротник плаща, закрывающий пол-лица.</p></section><section><title><p>Глава 31. Ино и Сакура</p></title><p>Перед тем как спуститься на арену, Ино остановилась возле Наруто.</p><p>Она не смотрела на него. Смотрела вниз, на каменный пол, где Хаяте, кашляя, ждал их с Сакурой. Пальцы у неё на перилах побелели.</p><p>— Ты тогда в ущелье, — тихо, так, чтобы слышал только он, сказала она, — был весь в крови. И тебя тошнило. И ты всё равно всё сделал.</p><p>— А сейчас ты ходишь, как будто у тебя что-то отняли, — продолжила Ино. — Я вижу. Ты думаешь, никто не видит, а я вижу. У тебя руки трясутся. Ты их в карманах держишь.</p><p>Наруто вынул руки из карманов и посмотрел на них. Они дрожали.</p><p>— Это я так, — сказал он. — Холодно.</p><p>— В зале жарко.</p><p>— Мне холодно.</p><p>Ино наконец повернула голову и посмотрела на него прямо, без насмешки.</p><p>— Я помню, что ты сделал в ущелье, — сказала она. — Не знаю, как. Но помню. Если у тебя это отняли, оно где-то есть. Его можно найти. — Она помолчала. — Мой папа говорит, что ничего не пропадает насовсем. Просто иногда прячется.</p><p>И, не дожидаясь ответа, пошла к лестнице.</p><p>Наруто смотрел ей вслед. «Мой папа говорит». Он не знал, почему эти слова его зацепили. Иноичи Яманака, глава клана, лучший мастер техник разума. Наруто видел его пару раз на улице: высокий, светловолосый, с длинным хвостом, как у Ино, всегда спокойный, всегда немного грустный. Наруто ничего о нём не знал и почему-то подумал, что хотел бы знать.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Ино и Сакура стояли друг напротив друга на арене, две девчонки из одного класса. Одна с длинным светлым хвостом, другая с неровно обрезанными розовыми волосами до плеч.</p><p>Ино медленно, демонстративно развязала хвост, и волосы рассыпались по спине. Потом достала кунай и одним движением отрезала их до плеч, как у Сакуры.</p><p>— Чтобы ты не задавалась, — сказала она. — Что у тебя теперь причёска героини.</p><p>Сакура смотрела на неё с открытым ртом. На балконе Чоджи уронил пакет чипсов.</p><p>— Ино! — простонал он. — Твои волосы! Ты их растила с пяти лет!</p><p>— Отрастут, — сказала Ино, не оборачиваясь. — У неё отрастут, и у меня отрастут. Мы всё делаем одновременно. С восьми лет. Да, лобастая?</p><p>Сакура закрыла рот.</p><p>— Да, свинья, — сказала она и улыбнулась.</p><p>Хаяте кашлянул.</p><p>— Если вы закончили с парикмахерской, — сказал он, — начинайте.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Наруто смотрел, как они дерутся, и не мог понять, что чувствует.</p><p>Как дерётся Сакура, он видел в лесу: брёвна для замены, зубы в руке Заку, отчаяние. А как дерётся Ино, не знал, только помнил, как она вселилась в Кин: кунай у горла, голос «лобастая очкастая».</p><p>Они начали с тайдзюцу: удар, блок, удар. Обе неплохие. Обе учились у одних учителей, в одной академии, и знали удары друг друга наизусть. Ино била быстро и зло. Сакура блокировала аккуратно, по учебнику, и отвечала так же.</p><p>Наруто видел: они совсем равны, как отражения.</p><p>Потом Сакура сделала трёх клонов, обычных, иллюзорных, академических, каких Наруто не умел никогда. Ино посмотрела на них и фыркнула.</p><p>— Ты меня за идиотку держишь? — сказала она. — У настоящей пыль на сандалиях. У клонов нет.</p><p>И ударила настоящую. Сакура отлетела, встала и вытерла рот.</p><p>— Ладно, — сказала она. — Я и не думала, что ты попадёшься.</p><p>— Тогда зачем?</p><p>— Чтобы ты подошла поближе.</p><p>Ино посмотрела себе под ноги. На полу у неё под сандалиями тонкой змейкой лежала верёвка, привязанная к кунаю, воткнутому в щель между плитами в трёх шагах. Сакура протянула её, пока Ино смотрела на клонов. Сакура дёрнула, и Ино упала.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Наруто громко засмеялся на весь балкон.</p><p>— Ловушка! — заорал он. — Сакура, это была ловушка! Ты поставила ловушку!</p><p>Сакура на арене не обернулась, но Наруто видел, как порозовели у неё уши.</p><p>Шикамару рядом зевнул.</p><p>— Мендокусай, — сказал он. — Ты её заразил.</p><p>— Чем?</p><p>— Ловушками. — Шикамару смотрел на арену сонными глазами. — Она раньше дралась только по учебнику. А теперь думает, куда противник наступит. Это ты. Ты всех заражаешь.</p><p>Наруто не знал, что ответить.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Ино поднялась, злая, с ободранным локтем, и сложила руки ромбом. Наруто знал эту печать: видел в лесу.</p><p>— Техника переноса разума, — сказала Ино.</p><p>— Она промахнётся, — тихо сказал Чоджи на балконе. — Техника летит по прямой. Если цель двигается, Ино промахивается. И тогда её тело остаётся пустым. Несколько минут. Любой может ударить.</p><p>Сакура двигалась, отступала, кружила. Ино ждала с ромбом у лица, когда Сакура остановится. Сакура не останавливалась. А потом, у края арены, вдруг остановилась, будто споткнулась, будто подвернула ногу.</p><p>— Попалась, — сказала Ино, и её тело обмякло и упало на колени, голова опустилась.</p><p>Сакура застыла. Её лицо изменилось. Наруто видел, как поменялся взгляд, как опустились плечи, как губы сложились в знакомую насмешливую улыбку, не Сакурину.</p><p>— Ну вот, — сказала Сакура голосом, интонацией, жестами Ино. — Наконец-то. Лобастая, ты сдаёшься. Вслух. Громко. Хаяте-сан, она...</p><p>Она осеклась.</p><p>Её правая, Сакурина рука вдруг дёрнулась сама, поднялась и схватила саму себя за горло.</p><p>— Что?.. — сказала Ино в теле Сакуры.</p><p>И настоящая Сакура где-то внутри ответила тем же ртом, своим голосом.</p><p>— Это моё тело, свинья.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Наруто никогда не видел ничего подобного.</p><p>Сакура стояла посреди арены одна, но в ней было двое. Он видел, как лицо меняется: то Ино, то Сакура. Как правая рука тянет в одну сторону, а левая в другую. Как губы говорят то одним голосом, то другим.</p><p>— Отдай! — Голос Ино.</p><p>— Не отдам! — Голос Сакуры. — Это моё! Убирайся!</p><p>— Я тебя сильнее!</p><p>— В твоей голове — может быть! А в моей — нет!</p><p>Наруто смотрел и вдруг понял, что видит.</p><p>Внутри у Сакуры был ещё кто-то, сильный, громкий, упрямый. Не Ино, а Сакура, только другая. Та, которая отрезала волосы. Та, которая вцепилась зубами в руку Заку. Та, которая расставляла брёвна всю ночь.</p></section><section><title><p>Глава 32. Без нитей</p></title><p>Каменный пол арены был холодным, Наруто чувствовал это сквозь подошвы. Киба стоял напротив, шагах в десяти, с Акамару на голове, и ухмылялся, показывая острые, почти звериные клыки. На щеках у него были красные треугольники, как у всех Инузука. Капюшон серой куртки откинут.</p><p>— Узумаки, — сказал Киба. — Мне тебя жалко. Правда. Ты пять лет был последним в классе. Клоны не умеешь, превращение кое-как, замену через раз. А тут я, лучший нос в Конохе, с собакой.</p><p>Акамару тявкнул.</p><p>— Ага, — сказал Наруто. — А ещё у тебя собака на голове. Ты в курсе? Я просто на всякий случай.</p><p>— Сдавайся, говорю. Не позорься. Тут Хината смотрит, Ирука-сенсей потом узнает, вся деревня узнает.</p><p>— Не-а. Позориться я умею лучше всех в Конохе, у меня опыт. А вот сдаваться не пробовал.</p><p>— Как знаешь, — пожал плечами Киба. — Акамару, только не кусай его сильно. Он нам ещё в столовой пригодится, место занимать.</p><p>— Начинайте, — кашлянул Хаяте.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Наруто стоял на арене и думал так, как не думал никогда, даже за доской с Шикаку, даже в брюхе змеи. Потому что сейчас у него не было ничего.</p><p>Ни иглы, ни нитей, ни точек. Клоны выходят через раз, а те, что выходят, могут оказаться дохлой рыбой. Чакра кривая. Взрывных печатей три штуки: две он потратил на Звук. Подсумок, кунаи, сюрикены, проволока. И голова.</p><p>«Это ты умеешь и без „линии“», — сказал Шикамару.</p><p>Что он знает о Кибе?</p><p>Киба громкий, самоуверенный, быстрый, сильный в тайдзюцу. Инузука, клан с собаками. У них нюх. Они чувствуют запах за сто шагов. Они работают в паре: шиноби и пёс. Их главная техника — когда они крутятся вдвоём, как два сверла, и бьют одновременно. Наруто видел её мельком на тренировках в академии.</p><p>Что он знает о собаках?</p><p>Наруто вспомнил миссию ранга D два месяца назад: выгул восьми собак одновременно. Собаки разбежались в разные стороны, и они три часа ловили их по всей деревне. Наруто поймал шесть, потому что за первые полчаса понял, как собаки думают.</p><p>Собака бежит по запаху, всегда по самому сильному. Собака не смотрит глазами, если есть нос. Собака верит носу больше, чем глазам. Если запах говорит одно, а глаза другое, собака пойдёт за запахом.</p><p>А ещё собака боится громких звуков и не любит резких запахов: перца, лука, дыма. Наруто улыбнулся.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Киба атаковал первым. Он был быстрым, не как Ли и не как Забуза, но намного быстрее Наруто. Сейчас, с кривой чакрой, Наруто был медленнее, чем когда-либо. Он увидел Кибу, только когда тот уже стоял перед ним.</p><p>Удар пришёлся в живот, туда, где пять углей. Наруто сложился пополам, отлетел и покатился по полу. Киба стоял на месте и ухмылялся.</p><p>— Я же говорил, — сказал он. — Сдавайся.</p><p>Наруто лежал на полу. Живот горел, пять точек печати Орочимару будто раскалились от удара. Он медленно поднялся.</p><p>— Ещё, — сказал он.</p><p>Киба пожал плечами и ударил снова, ногой в бок. Наруто снова покатился.</p><p>— Ещё, — сказал Наруто, поднимаясь.</p><p>С балкона закричала Сакура, Наруто не расслышал что. Он смотрел на Кибу. Киба ударил в третий раз, Наруто снова упал и снова поднялся. Он считал.</p><p>Киба бьёт правой ногой, когда Наруто стоит прямо. Левой рукой, когда Наруто пригибается. Подходит всегда слева. Потому что Акамару на голове, а Акамару смотрит направо, и Киба хочет, чтобы пёс видел, куда бьёт хозяин.</p><p>Три удара, и все три он посчитал.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Скучно, — сказал Киба. — Акамару, давай. Закончим.</p><p>Акамару спрыгнул с его головы. Киба бросил ему маленькую коричневую пилюлю. Акамару съел её, и его шерсть стала красной и встала дыбом. Пёс зарычал так, что в зале стало тихо.</p><p>Киба тоже проглотил пилюлю. Его ногти удлинились, клыки стали острее, и он опустился на четвереньки.</p><p>— Техника звериного подражания, — сказал Киба хриплым, почти лающим голосом. — Акамару, превращение!</p><p>Акамару вспыхнул дымом. Когда дым рассеялся, рядом с Кибой стояла его копия, тоже на четвереньках, с клыками.</p><p>— Два Кибы, — сказал Наруто. — Ну и красота.</p><p>— Сейчас будет ещё красивее, — сказал Киба.</p><p>Оба прыгнули вверх и закрутились в воздухе, всё быстрее, превратившись в два серых ревущих сверла.</p><p>— Клык через клык!</p><p>Они ударили. Наруто прыгнул в сторону. Первое сверло прошло мимо, второе задело плечо. Его отбросило, закрутило и впечатало в стену арены. Он сполз по стене на пол. На балконе кто-то ахнул.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Наруто сидел у стены и не вставал. Плечо горело, в ушах звенело, изо рта текла кровь: прикусил щёку, когда ударился. Он сидел и думал.</p><p>Два сверла крутятся и бьют. Смотреть, когда вращаешься, нельзя: всё мелькает. Как они целятся? По запаху. Киба чует, где Наруто, и ведёт сверло туда. Акамару тоже. Значит, надо, чтобы запах врал.</p><p>Он сунул руку в подсумок и нащупал то, что искал: маленький мешочек, перевязанный ниткой. Его положила туда Сакура утром, когда собирала аптечку. «Перец, — сказала она. — От укусов змей. Ирьёнины так делают. Посыпаешь рану, жжёт, но яд не идёт дальше». Наруто тогда фыркнул. Сейчас он мысленно её поцеловал.</p><p>Он сложил печать клона. Хлоп. Клон получился, стоящий, настоящий. Хлоп, ещё один, тоже. Хлоп, третий — дохлая рыба. Лёг на пол и смотрел в потолок.</p><p>— Отдыхай, — сказал ему Наруто. — Ты своё отработал.</p><p>Два живых клона и один дохлый. Хватит.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Ещё не сдался? — крикнул Киба. Сверла остановились в воздухе и приземлились. Два Кибы стояли на четвереньках и скалились. — Клоны? Опять клоны? Я их по запаху чую, придурок. Все трое пахнут, как ты. Но настоящий пахнет кровью. У тебя щека прокушена. Я знаю, где ты.</p><p>— Правда? — сказал Наруто.</p><p>И высыпал на ладонь весь мешочек перца. Размазал по лицу, по щеке, по губам, по куртке и чихнул так, что слёзы брызнули из глаз.</p><p>Клоны сделали то же самое. Перца у них не было, но клоны были им, они знали, что делать. Один клон пнул дохлого, тот хлопнул, и в облаке дыма клоны вытерли руки о куртку Наруто, о его пропитанный перцем рукав.</p></section><section><title><p>Глава 33. Клетка птицы</p></title><p>Хината подошла к нему перед боем.</p><p>Наруто не заметил как. Он сидел в углу балкона с закрытой тетрадью, смотрел на табло, а потом поднял голову, и она стояла рядом, маленькая, в большой светлой куртке, рукава которой закрывали ей пальцы, с опущенными глазами.</p><p>— Н-Наруто-кун, — сказала она.</p><p>— А?</p><p>Хината протянула ему руку. На ладони лежала маленькая круглая деревянная коробочка с крышкой.</p><p>— Это... мазь, — сказала она, глядя куда-то ему в плечо. — Наша, клановая. Для ран. У тебя щека... ты прокусил. И плечо... когда Киба-кун... И...</p><p>Она запнулась и покраснела. Наруто не понимал почему.</p><p>— Спасибо, — сказал он и взял коробочку. — Это хорошая мазь?</p><p>— Очень. Её делает моя... делала моя мама. Это её рецепт. Теперь я сама делаю.</p><p>Наруто открыл. Внутри была густая белая мазь, пахнущая травами. Он мазнул щёку, защипало, потом стало прохладно.</p><p>— Здорово, — сказал он. — Спасибо, Хината.</p><p>Хината кивнула, но не уходила. Стояла и смотрела на табло, на своё имя рядом с именем Неджи.</p><p>— Он твой брат? — спросил Наруто.</p><p>— Двоюродный. — Хината сжала рукава. — Он из побочной ветви. Я из главной. Он... он сильнее меня. Намного. Отец говорит, что Неджи — гений. Лучший в клане за сто лет. А я... — Она замолчала.</p><p>Наруто смотрел на неё. Он не очень хорошо знал Хинату. Пять лет в одном классе, но она всегда сидела тихо, в углу, с опущенной головой. Иногда он ловил её взгляд, но она тут же отворачивалась. Он думал, что она его боится. Как все.</p><p>А она стояла рядом и протягивала ему мазь своей мамы.</p><p>— Ты хочешь сдаться? — спросил он.</p><p>Хината вздрогнула.</p><p>— Я... не знаю. Он... он меня убьёт.</p><p>— Не убьёт. Тут экзаменатор. И джонины. Они остановят.</p><p>— Он меня... сломает. — Голос Хинаты был совсем тихим. — Он сказал утром, что я не должна выходить. Что так решила судьба. Что слабые всегда остаются слабыми. И что он покажет мне это. При всех.</p><p>Наруто смотрел на её опущенную голову, на побелевшие пальцы в рукавах. Он вспомнил, как стоял на арене напротив Кибы, без нити, с кривой чакрой. «Сдавайся. Не позорься».</p><p>— Знаешь, что мне сказали перед Кибой? — сказал он. — «Сдавайся, ты пять лет был последним в классе». А я его перцем.</p><p>Хината впервые подняла глаза и посмотрела прямо на него. Светлые, почти белые, без зрачков, как у Неджи, только совсем другие.</p><p>— Перцем? — переспросила она.</p><p>— Ну. И газами. Но про газы не говори никому.</p><p>Губы Хинаты чуть-чуть дрогнули. А потом она засмеялась тихо, в рукав, прикрыв рот. Наруто никогда не слышал, как Хината смеётся. Оказалось, у неё смех, как колокольчик, высокий, тихий.</p><p>— Я видела, — сказала она сквозь смех. — Весь зал видел. И нюхал.</p><p>— Ну вот, — сказал Наруто. — Если перцем и газами можно победить Кибу, лучший нос в Конохе, то, может, можно и Неджи. Чем-нибудь. Не знаю чем. Ты придумаешь.</p><p>Хината перестала смеяться.</p><p>— Ты думаешь?</p><p>— Не знаю, — честно сказал Наруто. — Но если не попробуешь, точно не узнаешь.</p><p>Хината смотрела в пол так долго, что Наруто уже решил, что опять ляпнул глупость. Потом она отпустила рукава.</p><p>— Спасибо, Наруто-кун.</p><p>И пошла к лестнице.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Неджи ждал её на арене. Стоял прямо, руки вдоль тела, лицо неподвижное, как у статуи. Когда Хината спустилась, он не сразу посмотрел на неё, а потом медленно повернул голову.</p><p>— Хината-сама, — сказал он с поклоном, вежливо, холодно, как будто плевал ей под ноги. — Я не думал, что вы выйдете.</p><p>Хината стояла напротив, руки у неё дрожали.</p><p>— Я вышла, — сказала она.</p><p>— Вы проиграете.</p><p>— Может быть.</p><p>— Не может быть. Точно. — Неджи сложил руки за спиной. — Знаете, почему? Потому что так решено. С рождения. Вы из главной ветви. Вы родились наследницей. Вас всю жизнь учили лучшие мастера клана. Вам дали всё. И всё равно вы слабая. — Его голос не менялся, ровный, как у учителя, объясняющего урок. — Это ваша судьба. Как моя судьба — быть сильнее вас и при этом служить вам до смерти. Человек не может изменить того, кем родился. Слабый остаётся слабым. Неудачник остаётся неудачником. Это закон.</p><p>Хината молчала. Неджи включил Бьякуган, вены у его висков вздулись.</p><p>— Я вижу вас насквозь, Хината-сама. Вы дрожите. Ваша чакра дрожит. Вы хотите уйти. Вы пришли сюда не потому, что хотите победить, а потому что хотите доказать отцу, что вы не слабая. Но вы слабая. И отец это знает. И вы это знаете. — Он чуть наклонил голову. — Сдавайтесь. Так будет лучше. Для всех.</p><p>На балконе было тихо, все слушали. Хината стояла, опустив голову, и её пальцы снова прятались в рукава.</p><p>Наруто вцепился в перила. «Человек не может изменить того, кем родился». Он вспомнил приют. Тётю Мицуэ: «Ты не должен был выжить». Рынок: рис по шестьсот, потому что он — это он. Женщину у камня в день памяти: «Как ты смеешь».</p><p>Неджи говорил то же самое другими словами, тем же голосом, каким говорили все.</p><p>— Хината! — заорал Наруто, и весь зал обернулся на него.</p><p>— Не слушай его! — Наруто перегнулся через перила. — Он врёт! Он ни черта не знает о судьбе! Меня пять лет называли неудачником! А я только что победил лучший нос в Конохе! Перцем! Давай, Хината! Покажи ему!</p><p>Неджи медленно поднял голову и посмотрел на балкон, на Наруто, Бьякуганом. Наруто почувствовал этот взгляд: не в лицо, а на живот, на пять фиолетовых узлов поверх печати.</p><p>— Узумаки, — сказал Неджи. — С перекрученной чакрой. Ты-то что знаешь о судьбе?</p><p>— Знаю, что её можно перцем, — сказал Наруто.</p><p>На балконе кто-то хрюкнул.</p><p>Неджи отвернулся. Но Наруто увидел, как на долю секунды дрогнула его челюсть.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>А Хината подняла голову. Наруто видел её мокрое, испуганное лицо, и что-то в нём изменилось. Будто кто-то зажёг внутри маленькую свечку.</p><p>Она включила Бьякуган, и вены у её висков тоже вздулись.</p><p>— Неджи-ниисан, — сказала она дрожащим голосом, но сказала. — Я не сдамся.</p></section><section><title><p>Глава 34. Песок</p></title><p>После Хинаты на балконе долго было тихо.</p><p>Киба стоял у перил и не говорил ни слова. Это было так непривычно, что Наруто несколько раз на него оглядывался. Киба, который за пять лет в академии не замолкал ни на минуту, стоял и смотрел вниз, на пятно крови на арене, которое уборщик в сером комбинезоне оттирал тряпкой.</p><p>— Она дралась, — хрипло сказал наконец Киба. — С дырой в сердце. Дралась. А я... я сдаться хотел, когда ты меня перцем.</p><p>— Ты не сдался, — сказал Наруто.</p><p>— Потому что не успел. Ты меня вырубил. — Киба помолчал. — Я её с шести лет знаю. Мы в одной команде уже несколько месяцев. Я думал, она тихая. Ну, слабая. Ну, такая. А она...</p><p>Он не договорил. Шино, стоявший рядом, поправил очки.</p><p>— Хината сильнее, чем кажется, — ровно сказал он. — Это логично. Те, кто кажется слабым, часто сильнее тех, кто кажется сильным. Потому что им приходится больше стараться.</p><p>Киба посмотрел на Шино, потом на Наруто.</p><p>— Это про тебя тоже, — сказал Шино Наруто. — Я заметил.</p><p>Наруто открыл рот и закрыл.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Табло вспыхнуло: «Сабаку но Гаара — Рок Ли».</p><p>Ли на балконе подпрыгнул так, что чуть не перелетел через перила.</p><p>— Наконец-то! — закричал он. — Гай-сенсей! Моя очередь! Я покажу вам силу юности!</p><p>Гай, огромный, в зелёном комбинезоне, с причёской, как у Ли, только больше, широко улыбнулся и показал ему большой палец. Зубы у него блеснули в буквальном смысле: Наруто готов был поклясться, что видел искорку.</p><p>— Иди, Ли! Покажи им, что такое тайдзюцу!</p><p>Ли кувырком спрыгнул с балкона прямо на арену и приземлился на ноги. Гаара медленно спустился по лестнице, обхватив тыкву.</p><p>Наруто смотрел на него. Внутри было тихо, Лис молчал за стеной из пяти фиолетовых узлов. Но Наруто всё равно чувствовал, не Лисом, кожей, как чувствовал Орочимару у ворот: что-то в Гааре было неправильным, тяжёлым, голодным.</p><p>«Шукаку шепчет ему в ухо. Каждую ночь».</p><p>Гаара встал напротив Ли без стойки, без оружия, скрестив руки на груди. Пробка из тыквы у него за спиной сама собой вылетела, и из горлышка потёк песок.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Начинайте, — сказал Хаяте.</p><p>Ли бросился сразу. Наруто видел его в лесу против Досу, но тогда Ли был ранен, оглушён, без сил. Сейчас он был свежим и очень, очень быстрым.</p><p>Удар ногой сбоку в голову Гааре — и песок встал стеной. Он поднялся из тыквы сам, без печатей, без жестов, Гаара даже не пошевелился. Песок, как живой, взметнулся между ним и ногой Ли и принял удар. Ли отскочил. Ещё удар с другой стороны — песок. Ещё, сверху — песок.</p><p>Ли кружил вокруг Гаары, как оса вокруг камня, и бил, бил, бил, и каждый раз песок вставал на пути. Гаара стоял в центре, скрестив руки, совсем не двигаясь, и смотрел на Ли так, как смотрят на муху.</p><p>— Абсолютная защита, — со смесью гордости и страха сказал Канкуро на балконе. — Песок защищает его сам. Без приказа. Он ни разу в жизни не был ранен.</p><p>— Ни разу? — переспросила Сакура.</p><p>— Ни разу. С рождения.</p><p>Наруто смотрел на песок. Песок срастается, как вода. Он записал это ещё в детстве, когда резал ручей. «Вода, песок: режется, но срастается. Бесполезно».</p><p>Будь у него нить, он не смог бы разрезать этот песок: нить прошла бы сквозь, и песок сросся бы за ней.</p><p>Наруто вдруг понял, что у них с Ли сейчас одна проблема. Против Гаары у Ли не было ничего, кроме тела. У Наруто без нити тоже не было ничего, кроме тела и головы.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Ли! — крикнул Гай с балкона. — Снимай!</p><p>Ли остановился и посмотрел на Гая. Его огромные круглые глаза стали ещё круглее.</p><p>— Гай-сенсей! Но вы же говорили... только если речь идёт о защите самого дорогого...</p><p>— Я разрешаю! — Гай показал большой палец. — Сейчас самое дорогое — твоя мечта!</p><p>Ли широко, счастливо улыбнулся, сел на пол и задрал оранжевые гетры на голенях. Под ними были тяжёлые металлические утяжелители, обёрнутые кожей, по одному на каждой ноге. Ли снял их, встал, поднял оба над головой и бросил.</p><p>Утяжелители упали на арену с таким грохотом, что Наруто подпрыгнул. Каменный пол треснул, от точки удара, как паутина, разбежались трещины на полметра вглубь, пыль поднялась облаком. На балконе стало тихо.</p><p>— Он... — сказал Чоджи. — Он ходил с этим? Всё время?</p><p>— Всё время, — тихо, гордо сказала Тентен. — Днём и ночью. С тех пор, как Гай-сенсей взял его в команду.</p><p>Ли встал в стойку: одна рука за спиной, другая вперёд, ладонью вверх. Поманил пальцем и пропал.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Наруто не видел его, никто не видел. Был Ли, а потом Ли не было. Был только звук, короткий, резкий, как хлопок, и песок, вставший стеной слева от Гаары на полсекунды позже, чем нужно.</p><p>Голова Гаары дёрнулась. На бледной коже щеки появилась трещина, как на фарфоре, и из неё посыпался песок.</p><p>— Он попал, — прошептал побелевший Канкуро. — Он попал по Гааре.</p><p>Ли был везде. Удар справа — песок не успел. Удар снизу — не успел. Удар сверху, и Гаара отлетел. Первый раз за весь бой Гаара сдвинулся с места.</p><p>Ли не остановился. Он подбросил Гаару в воздух ударом ноги снизу, прыгнул следом и догнал. Наруто видел это движение: Саске делал его против Ёрои. Ли встал у Гаары за спиной в воздухе, как тень.</p><p>— Это... — тихо сказал Какаши на балконе. — Гай. Это же...</p><p>— Лотос, — сказал Гай, не улыбаясь.</p><p>Бинты на руках Ли сами размотались, обвились вокруг Гаары и спеленали его. Ли обхватил его руками, и они начали падать головой вниз, вращаясь всё быстрее.</p><p>— Первый лотос!</p><p>Они ударились о пол. Грохот, пыль, камень разлетелся.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Когда пыль осела, на полу лежал не Гаара, а песчаная кукла, пустая оболочка в форме Гаары, разбитая, рассыпающаяся.</p><p>Настоящий Гаара стоял в трёх шагах сбоку, скрестив руки. По лицу, по шее, по рукам шли трещины, как на фарфоре. Песок сыпался с него, обнажая кожу: он был на нём всё время тонким слоем брони.</p></section><section><title><p>Глава 35. Белый Клык</p></title><p>Учитель, которого нашёл Какаши, носил тёмные очки и считал себя элитой.</p><p>Его звали Эбису. Он был токубецу-джонином, личным наставником внука Хокаге и, как он сам сообщил в первые же десять секунд знакомства, «лучшим учителем Конохи в области базовых навыков». У него были очки с зеркальными стёклами, бандана, закрывающая весь лоб, и выражение лица человека, который только что наступил в собачью кучу. Кучей был Наруто.</p><p>— Узумаки, — сказал Эбису, глядя на него сверху вниз. — Какаши-семпай попросил меня. Я согласился. Из уважения к Какаши-семпаю. Не к тебе.</p><p>— Ну спасибо, — сказал Наруто. — Я тоже не к вам пришёл, меня Какаши-сенсей прислал. Значит, квиты.</p><p>— Это не комплимент.</p><p>— Да я понял. Мне комплименты редко говорят, так что я сразу узнаю, когда это не они.</p><p>Эбису поправил очки.</p><p>— Месяц, — сказал он. — За месяц я сделаю из тебя шиноби, который хотя бы не позорит деревню на арене. Первое, что мы исправим, — твой контроль чакры. Он ужасен. Я видел, как ты делал клонов на отборочных. Это было... — Эбису поморщился. — Неэстетично.</p><p>— У меня печать на животе, — сказал Наруто. — Её поставил Орочимару. Она путает чакру.</p><p>Эбису замер.</p><p>— Ты сказал «Орочимару»?</p><p>— Ага.</p><p>— Тот самый Орочимару? Один из Трёх Саннинов? Предатель деревни?</p><p>— Ну, другого я не знаю. Длинный язык, шея как у жирафа. Я ему кончик языка отрезал.</p><p>Эбису долго смотрел на него сквозь зеркальные очки, потом медленно снял их. Глаза у него оказались маленькими, растерянными и неожиданно добрыми.</p><p>— Ты врёшь, — сказал он.</p><p>— Не вру.</p><p>— Генин отрезал язык Орочимару.</p><p>— Кончик. Сантиметров двадцать.</p><p>Эбису надел очки обратно.</p><p>— Я поговорю с Какаши-семпаем, — сказал он сдавленно. — Мне кажется, мне не всё рассказали.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>С Какаши-семпаем он поговорить не успел. Они стояли на тренировочной площадке номер пять, у реки, и Эбису уже открыл рот, чтобы начать урок «основ правильного дыхания», когда с дерева над ними спрыгнул человек, немолодой, высокий, с длинными белыми волосами, собранными в хвост, и шрамом через бровь. В простой серой одежде без знаков. На поясе деревянный меч, потёртый, старый, как будто им махали лет сорок.</p><p>Эбису обернулся, узнал и побелел.</p><p>— Х-Хатаке-сама...</p><p>— Сакумо, — сказал седой человек. — Просто Сакумо. Я давно не «сама». — Он посмотрел на Эбису спокойно, почти доброжелательно. — Эбису-кун, ты, кажется, сидел с моим сыном в академии и учил его держать кунай. Он до сих пор держит его неправильно.</p><p>— Я... это было до... он не слушал...</p><p>— Не слушал, — согласился Сакумо. — Он вообще никого не слушает. Весь в мать. — Он помолчал. — Иди домой, Эбису-кун. Внук Хокаге тебя ждёт. Я слышал, он сегодня собирался тебя «победить» техникой превращения в голую девушку. Говорят, научился у кого-то.</p><p>Эбису медленно повернул голову к Наруто.</p><p>Наруто сделал самое невинное лицо, какое мог.</p><p>— Я его только раз научил, — сказал он. — Он сам попросил. Сказал, что это против дедушки.</p><p>Эбису открыл рот, закрыл и поправил очки.</p><p>— Хатаке-сама, — сказал он с достоинством. — Если вы берёте этого... ученика... я не возражаю. Совершенно. Ни в коей мере.</p><p>И ушёл быстро, почти бегом. Сакумо смотрел ему вслед.</p><p>— Хороший человек, — сказал он задумчиво. — Только очень боится голых женщин. Тридцать лет, а всё боится.</p><p>Наруто прыснул.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Какаши попросил? — спросил Наруто, когда Эбису исчез.</p><p>— Нет, — сказал Сакумо. — Я сам.</p><p>— Почему?</p><p>Сакумо сел на камень у реки и положил деревянный меч себе на колени.</p><p>— Потому что Какаши нашёл тебе Эбису, — сказал он. — Эбису учит основам. Красиво, правильно, по книжке. Это хорошо для детей, у которых есть основы. А у тебя их нет. У тебя есть вот это. — Он постучал пальцем себе по виску. — И вот это. — Он поднял руку и медленно провёл ладонью по воздуху, там, где ничего не было. — Только «вот это» у тебя сейчас отняли. Да?</p><p>Наруто молчал.</p><p>— Я смотрел отборочные, — сказал Сакумо. — С крыши. Меня туда никто не звал, но я старый, мне можно. Видел, как ты дрался с Инузукой. Перцем. — Его губы чуть дрогнули. — И видел, как ты три дня ходил и трогал живот.</p><p>— Это печать, — сказал Наруто. — Орочимару поставил.</p><p>— Знаю. Какаши рассказал. — Сакумо смотрел на реку. — Я не умею снимать печати. Ни одной. Я вообще ничего не умею, кроме одного.</p><p>Он взял деревянный меч за рукоять и встал.</p><p>— Я умею драться, когда у меня ничего нет, — сказал Сакумо. — Без техник, без чакры. Когда ранен, когда один, когда враг сильнее. Сорок лет. Это я умею лучше всех в этой деревне. Может, лучше всех в мире.</p><p>Он бросил Наруто второй деревянный меч. Наруто поймал: тяжёлый, тяжелее, чем выглядит.</p><p>— Месяц, — сказал Сакумо. — Через месяц ты выйдешь против Хьюги. Может, твоё «вот это» вернётся. Может, нет. Если нет, ты выйдешь с тем, что у тебя есть. А у тебя сейчас есть голова, кривая чакра и тело, которое ты пять лет не тренировал, потому что надеялся на «вот это».</p><p>— Я тренировал! Я по деревьям...</p><p>— Ты тренировал иглу. — Сакумо поднял меч. — Не тело. Я видел твои руки на отборочных. Ты бьёшь как ребёнок, который никогда не дрался. Потому что ты никогда не дрался. Ты ставил ловушки. Это другое.</p><p>— Нападай, — сказал Сакумо.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Наруто напал: размахнулся деревянным мечом сверху, со всей силы. Сакумо не двинулся, просто чуть повернул свой меч, и меч Наруто скользнул по нему, как по льду, ушёл в сторону. Наруто, потеряв равновесие, пролетел мимо и рухнул лицом в траву.</p><p>— Раз, — сказал Сакумо.</p><p>Наруто встал и напал снова, сбоку. Сакумо шагнул назад ровно на полшага. Меч Наруто свистнул в пальце от его груди. Сакумо легко, почти нежно, стукнул своим мечом Наруто по запястью. Пальцы разжались, меч упал.</p><p>— Два.</p></section><section><title><p>Глава 36. Метка на крови</p></title><p>Кабуто Якуши любил госпиталь.</p><p>Это было единственное место в Конохе, где он мог ходить куда угодно и никто ничего не спрашивал. Генин в протекторе Листа, вежливый, в очках, с медицинской сумкой через плечо, помогает ирьёнинам, разносит бинты, улыбается старушкам в общей палате. Медсёстры звали его «наш Кабуто-кун» и угощали чаем.</p><p>Никто не знал, что он работает на Орочимару шесть лет.</p><p>Никто не знал, что до этого он работал на Данзо, а до Данзо на Скорпиона из Песка, и ещё на двоих, чьих имён он уже не помнил. Кабуто служил тем, кто был ему интересен. Сейчас ему был интересен Орочимару. А теперь ещё и мальчик.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В подвале госпиталя была кладовая. Старая, пыльная, с ящиками списанных лекарств, которые никто никогда не проверял. Кабуто проверял их сам, раз в неделю, по собственному желанию. Ему отдали ключ, потому что так было удобнее всем.</p><p>Сейчас он сидел в кладовой за ящиком, при свете маленькой лампы, и перед ним на развёрнутом свитке лежал бинт, красный, сухой, заскорузлый, с кровью Узумаки Наруто из уха. Кабуто смотрел на него, как смотрят на редкую бабочку.</p><p>Рядом лежали инструменты: кисть из волоса крысы, тушь, разведённая собственной кровью Кабуто, три полоски тонкой, почти прозрачной бумаги размером с ноготь.</p><p>Он отрезал от бинта крошечный кусочек, самый тёмный, положил в чашку, добавил несколько капель воды и подождал, пока кровь растворится. Окунул кисть и начал писать.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Технику придумал не он. Её придумал Орочимару, давно, ещё до того, как ушёл из деревни. Она была в одном из тех свитков, которые Орочимару унёс с собой, когда бежал: «Метка родства крови». Метки, написанные на одной крови. Одну ставят на того, чья кровь. Остальные носят те, кто ищет, сколько бы их ни было. И каждая из них всегда знает, где первая. В радиусе пяти километров — точно, до шага. Дальше — примерно.</p><p>Сложность была одна: первую метку нужно было поставить на тело касанием, кожа к коже, и чтобы носитель не заметил.</p><p>Кабуто писал медленно, знак за знаком: тринадцать знаков на первой полоске, тринадцать на второй, зеркально, и ещё тринадцать на третьей. Кровь мальчика смешивалась с тушью, тушь впитывалась в бумагу и становилась бурой.</p><p>Он закончил, отложил кисть и посмотрел на три полоски. Потом взял одну и приложил к своему запястью. Полоска впиталась в кожу и исчезла, только на секунду проступил бурый узор и погас. Третью он свернул в крошечный бурый амулет и перевязал ниткой: её он отдаст тем, кого Орочимару пришлёт за мальчиком, чтобы не водить их за руку. Вторую он положил в маленький конверт из рисовой бумаги и спрятал в карман. Теперь оставалось только коснуться.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Наруто пришёл в госпиталь к Ли на восьмой день тренировок у Сакумо. Ли лежал в палате на третьем этаже. Его левая рука и левая нога были в гипсе, от плеча до пальцев, от бедра до ступни. Он лежал и смотрел в потолок. Когда Наруто вошёл, Ли повернул голову и широко, как всегда, улыбнулся.</p><p>— Наруто-кун! Ты пришёл навестить меня! Это так прекрасно! Это настоящая сила дружбы!</p><p>— Ага, — сказал Наруто. Он поставил на тумбочку пакет. — Тут апельсины. Дешёвые были. Ну, для меня не дешёвые, мне их по сорок продали вместо тридцати. Но всё равно.</p><p>Ли смотрел на апельсины так, будто Наруто принёс ему золото.</p><p>— Спасибо!</p><p>Наруто сел на стул у кровати и посмотрел на гипс.</p><p>— Болит?</p><p>— Нет! — сказал Ли и подумал. — Да. Очень. Но это ничего. Гай-сенсей говорит, что боль — это то, что мы преодолеваем.</p><p>— А ирьёнины что говорят?</p><p>Улыбка Ли не исчезла, но стала тоньше.</p><p>— Ирьёнины говорят, что я больше не смогу быть шиноби, — сказал он ровно, будто сообщал погоду. — Кости раздроблены. Каналы чакры повреждены. Они сказали, что если я буду тренироваться, как раньше, то умру.</p><p>Наруто молчал.</p><p>— Но я не верю, — сказал Ли. — Вернее, верю. Они не врут. Они хорошие ирьёнины. Они правда так думают. Но... — Он посмотрел на свой гипс. — Но я не могу перестать. Понимаешь? Я никогда не умел ниндзюцу. Никогда не умел гендзюцу. У меня было только тело. Только это. Если у меня отнимут и это, у меня ничего не останется.</p><p>Наруто вспомнил, как стоял на арене без иглы и думал: без неё я никто.</p><p>— У тебя останется ты, — сказал он.</p><p>Ли моргнул.</p><p>— Что?</p><p>— Ты. — Наруто пожал плечами. — Ты встал. Без сознания. После того как Гаара тебе всё сломал. Ты встал и встал в стойку. Я видел. Все видели. Тело не встаёт без сознания. Это не тело встало. Это ты встал.</p><p>Огромные круглые глаза Ли стали мокрыми.</p><p>— Наруто-кун...</p><p>— И ещё, — сказал Наруто. — Я тут слышал. Мне один человек говорил. Есть такая... ирьёнин. Самая лучшая в мире. Она из Конохи, но сейчас где-то бродит. Она умеет такое, что другие не умеют. Может, она сможет.</p><p>— Кто?</p><p>— Не знаю, как зовут, — честно сказал Наруто. Какаши в башне обмолвился, что Саннинов было трое: Джирайя, Орочимару и женщина, лучший медик мира. Имени он не назвал, а Наруто тогда было не до того, чтобы спрашивать. — Но я узнаю. И скажу. Честно.</p><p>Ли шмыгнул носом и вытер глаза здоровой рукой.</p><p>— Наруто-кун, — торжественно сказал он. — Ты настоящий друг. Я клянусь тебе, что если я снова встану на ноги, я буду сражаться рядом с тобой. Всегда. До самой смерти.</p><p>— Не надо до смерти, — сказал Наруто. — Просто рядом.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В коридоре он буквально столкнулся с Кабуто: вышел из палаты Ли, повернул за угол и врезался в кого-то с подносом. На пол полетели бинты, склянки, ножницы.</p><p>— Ой! Прости!</p><p>— Ничего, ничего. — Кабуто присел, собирая склянки, и улыбнулся. — Узумаки-кун. Привет. Опять ты.</p><p>— Привет. — Наруто присел рядом, стал помогать. — Ты тут работаешь?</p><p>— Помогаю. Ирьёнинам. Мне нравится. — Кабуто сложил бинты на поднос. — Ты к Ли?</p><p>— Ага.</p><p>— Как он?</p></section><section><title><p>Глава 37. Охота в деревне</p></title><p>Шикаку Нара не спал по ночам с тех пор, как ему исполнилось двадцать.</p><p>Это была не болезнь, а привычка. Шиноби, которые прошли Третью войну, редко спят по ночам. Он сидел на веранде, курил, смотрел на сад, на оленей, бродивших между деревьями в темноте, и думал о сёги, о клане, о сыне, который слишком умный и слишком ленивый, о жене, которая слишком сердитая и слишком добрая. О мальчике, спящем в комнате для гостей. Последнюю неделю Шикаку думал о нём чаще, чем хотел бы.</p><p>Мальчик изменился после экзамена: стал тише, задумчивее. Перестал проигрывать в сёги так, как проигрывают дети, от нетерпения, и стал проигрывать, как проигрывают взрослые, которые думают о чём-то, кроме доски.</p><p>И ещё мальчик всё время трогал живот.</p><p>Шикаку сидел на веранде, курил и думал, что надо бы спросить и что спрашивать нельзя. Он дал слово Хирузену двенадцать лет назад: «Не вмешиваться». Он вмешивался, конечно, кормил ужином, учил сёги. Но не спрашивал.</p><p>Ветер стих, и олени в саду подняли головы. Шикаку не пошевелился. Он продолжал курить медленно, ровно, как курят люди, которые ничего не заметили.</p><p>Олени все разом смотрели в одну сторону, на старый дуб у ограды. Шикаку выпустил дым. Потом очень медленно, не поворачивая головы, опустил левую руку на доски веранды, туда, где от фонаря на столбе лежала его длинная, тёмная тень, вытянутая к саду. И стал ждать.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Наруто проснулся от запаха, сладкого, приторного, как цветы, которые слишком долго стояли в вазе. Он открыл глаза и не сразу понял, где он: темно, потолок, бумажные стены. Комната для гостей у Нара.</p><p>Густой запах был везде, он лез в нос, в горло, в голову. Голова закружилась, веки потяжелели.</p><p>«Спать, — подумал Наруто. — Просто спать. Ещё немножко».</p><p>Где-то в саду пронзительно, как никогда не кричат олени, закричал олень. Наруто вздрогнул. Сакумо, камешки: «Не думай, когда летит. Уходи».</p><p>Тело двинулось само. Он скатился с футона на пол, перекатился к стене и задержал дыхание. Запах был ниже, у пола, гуще, но он уже не дышал. Сонный газ. Он вспомнил: в «Основах шиноби» был рисунок. Шиноби запускают сонный газ в комнату, ждут три минуты, входят.</p><p>Три минуты. Сколько прошло?</p><p>Бумажная стена комнаты беззвучно разошлась: кто-то разрезал её снаружи одним движением сверху вниз. В проёме стоял человек в сером плаще, с закрытым тканью лицом. Глаза поверх ткани смотрели прямо на футон. На пустой футон. Потом метнулись к стене, к Наруто.</p><p>Наруто ударил его ногой в колено.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Он не думал. Сакумо три часа в день бил его камешками именно ради этого. Тело ударило само, под колено, туда, где сустав. Как учил Сакумо: «Не в грудь, не в лицо. В сустав. Сустав не держит удар».</p><p>Серый охнул и упал на одно колено.</p><p>Наруто вскочил. Задержанное дыхание жгло лёгкие. Он выбежал в коридор, а там был второй, у выхода на веранду, с кунаем. Наруто увидел его на долю секунды раньше, чем серый увидел его. Камешек летит — уходи.</p><p>Наруто нырнул под руку с кунаем и проскользнул мимо. Кунай свистнул над головой и срезал прядь волос. Наруто выскочил на веранду и замер.</p><p>Посреди сада в лунном свете неподвижно, как статуя, стоял третий серый. А Шикаку Нара сидел на веранде с трубкой во рту и держал руку на тени. Тень от фонаря тянулась через весь сад, длинная, тонкая, как нить, и упиралась в тень третьего серого.</p><p>— Техника теневой имитации, — лениво сказал Шикаку, выпуская дым. — Успех. Наруто, сзади.</p><p>Наруто не думая прыгнул вбок. Кунай второго серого прошёл там, где была его спина, и воткнулся в столб.</p><p>— Хорошо, — сказал Шикаку. — Сакумо тебя хорошо учит.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Дальше всё было очень быстро. Первый серый, тот, с подбитым коленом, выскочил из комнаты для гостей. Второй выдернул кунай из столба. Оба бросились на Наруто с двух сторон.</p><p>Шикаку держал третьего и не мог отпустить тень, иначе третий будет свободен. А третий, Наруто видел, был самым опасным: на его руке, застывшей в воздухе, светился бурый узор из тринадцати знаков.</p><p>Первый ударил, Наруто ушёл. Второй ударил, Наруто ушёл. Третьего удара он не увидел: колено в живот, в печать, в пять углей. Наруто согнулся, воздух вышел весь, он упал на колени на доски веранды, и мир поплыл.</p><p>Первый серый схватил его за шиворот и поднял.</p><p>— Взяли, — сказал он хриплым голосом с чужим акцентом. — Уходим.</p><p>— Нара, — сказал второй. — Отпусти Гена. Или мальчик...</p><p>Он поднёс кунай к горлу Наруто.</p><p>Шикаку не пошевелился.</p><p>— Если я отпущу, — сказал он спокойно, — вы его заберёте. Если не отпущу, вы его убьёте. Но вы не убьёте. Вам он нужен живым. Иначе вы бы не пускали сонный газ. Вы бы просто перерезали ему горло во сне.</p><p>Второй серый замер.</p><p>— Так что, — сказал Шикаку, — я держу. А вы стоите. И мы все ждём. Мне некуда торопиться. Мне уже сорок лет некуда торопиться.</p><p>Наруто висел в руках первого серого с кунаем у горла и смотрел на Шикаку. Шикаку курил.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Из темноты прыгнул тигр. Наруто не поверил своим глазам: огромный, чёрно-белый, без цвета, как будто его нарисовали тушью на бумаге, а потом бумага ожила. Тигр бесшумно вылетел из-за дуба в прыжке, с раскрытой пастью, и ударил второго серого.</p><p>Серый отлетел в сад. Тигр навис над ним и рассыпался чёрными брызгами туши на траву, на лицо серого, на его руки. Тушь застыла, как клей, и серый не мог пошевелиться.</p><p>Первый, державший Наруто, обернулся. На ветке дуба сидел маленький бледный мальчик в чёрной одежде и белой маске без лица. На коленях у него лежал развёрнутый свиток, и он быстро, очень быстро рисовал на нём кистью.</p><p>С бумаги поднялись три чёрные птицы, нарисованные тушью, и бросились в лицо первому серому. Серый закричал, отпустил Наруто и замахал руками. Наруто упал на доски, откатился и встал. Птицы облепили лицо серого, брызнули тушью и залепили ему глаза.</p></section><section><title><p>Глава 38. Дом Нара</p></title><p>Иноичи Яманака пришёл не один.</p><p>За ним, в двух шагах, в тёмной куртке поверх пижамы с цветочками, шла Ино, растрёпанная, сонная, злая, с короткими, до плеч, волосами, которые она так и не подровняла.</p><p>— Я сказал тебе остаться дома, — говорил Иноичи, не оборачиваясь.</p><p>— А я сказала, что не останусь, — говорила Ино. — Олень Нара ночью. Ты побелел, как стена. Мама проснулась. Я что, должна была сидеть и ждать?</p><p>— Да.</p><p>— Не буду.</p><p>Они вошли в ворота, и Иноичи остановился. Олени сбились в кучу у ограды. Двое серых на траве, залепленных чем-то чёрным. Третий, застывший посреди сада в странной позе, с закатившимися глазами и шишкой на голове. Шикаку на веранде, с трубкой, с рукой на тени. Шикамару рядом.</p><p>И Наруто на ступеньках веранды, с чашкой чая, в пижаме, которая была ему велика: Шикамару дал свою.</p><p>Ино посмотрела на Наруто, Наруто посмотрел на Ино.</p><p>— Ты в цветочках, — сказал Наруто.</p><p>Ино посмотрела на свою пижаму, покраснела и запахнула куртку.</p><p>— А ты в пижаме Шикамару, — сказала она. — Она тебе до колен.</p><p>— Мне до колен, а тебе в цветочках.</p><p>— Я хотя бы в своей!</p><p>Шикамару на веранде издал звук, похожий на стон умирающего.</p><p>— Мендокусай, — сказал он. — Три часа ночи, шпионы в саду, а они про пижамы.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Иноичи подошёл к Шикаку, посмотрел на третьего серого, на бурый узор у него на запястье.</p><p>— Что это? — спросил Шикаку.</p><p>Иноичи присел, взял серого за запястье двумя пальцами, как берут что-то грязное, и повернул к свету фонаря.</p><p>— Сенсорная метка на крови, — сказал он. — Очень старая техника. Её почти никто не знает. — Он помолчал. — Её придумал Орочимару. Когда ещё был в деревне. Я видел описание в архивах. Метки, написанные на одной крови. Одна на том, чья кровь. Остальные у тех, кто ищет, и каждая всегда знает, где первая.</p><p>Шикаку выпустил дым.</p><p>— Значит, на ком-то есть первая.</p><p>— Значит, есть. И этот кто-то где-то недалеко, раз они пришли именно сюда, к тебе, а не...</p><p>Иноичи не договорил.</p><p>Они оба одновременно повернули головы к ступенькам, к мальчику в пижаме Шикамару. Наруто перестал пить чай.</p><p>— На мне? — сказал он.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Я не чувствую ничего, — сказал Наруто. — Правда. Ничего нигде не жжёт и не чешется.</p><p>— Так и должно быть, — сказал Иноичи. — Она не жжёт. Она просто есть.</p><p>— И как её найти?</p><p>Иноичи помолчал.</p><p>— Обычно сенсором, — сказал он. — Сенсор чувствует чужую чакру на теле. Но метка крови... она сделана из твоей же крови. Она почти как ты. Сенсор её не отличит. — Он смотрел на Наруто и, кажется, что-то решал. — Нужно глубже. Не на коже. Внутри. Там, где видно, что твоё, а что нет.</p><p>— В голове? — спросил Наруто.</p><p>Иноичи чуть-чуть вздрогнул. Наруто не заметил бы, если бы не смотрел прямо на него.</p><p>— Не в голове, — сказал Иноичи. — Рядом. В чакре. В том, как она течёт. Это техника клана Яманака. Сенсорная. Мы кладём руку и чувствуем, как течёт чакра, и где течёт неправильно.</p><p>— Тогда кладите, — сказал Наруто.</p><p>Иноичи не двинулся. Он стоял и смотрел на мальчика: на светлые торчащие волосы, на полоски на щеках, на пижаму до колен.</p><p>— Пап? — сказала Ино.</p><p>— Я... — начал Иноичи и осёкся.</p><p>Ино посмотрела на отца, на Наруто и снова на отца.</p><p>— Я сделаю, — сказала она.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Ты не умеешь, — сказал Иноичи.</p><p>— Умею. Ты меня учил в прошлом году чувствовать чакру. Ты говорил, что у меня хорошо получается.</p><p>— Это было на тренировке, на кукле.</p><p>— Он не кукла. — Ино подошла к Наруто и села на ступеньку рядом. — Он громкое недоразумение. Это хуже. Но не кукла.</p><p>— Спасибо, — сказал Наруто.</p><p>— Не за что. Наклони голову.</p><p>Наруто наклонил. Ино положила ему на затылок тёплую маленькую ладонь, пальцы чуть дрожали. Она закрыла глаза.</p><p>Наруто сидел неподвижно и чувствовал её руку. И ещё что-то тонкое, как будто кто-то очень осторожно прислушивался к нему изнутри. Не в голове, ниже, во всём теле. Как будто его тепло, его свечку, кто-то трогал кончиком пальца.</p><p>Ино нахмурилась.</p><p>— Ты весь перекрученный, — сказала она, не открывая глаз. — Внутри. Чакра течёт, как вода в засорившейся трубе. Тут застревает. Тут бьёт фонтаном. Тут вообще не течёт. А внизу, в животе, у тебя... — Она замолчала и побледнела. — У тебя там что-то огромное. Горячее. За стеной.</p><p>— Это обед, — сказал Наруто.</p><p>— Не обед.</p><p>— Ёшино-сан вчера говядину делала. Много. Это говядина.</p><p>Ино открыла один глаз и посмотрела на него.</p><p>— Говядина, — сказала она. — Горячая, огромная, за стеной говядина.</p><p>— Ну да. Очень много говядины.</p><p>Ино посмотрела на него ещё секунду и закрыла глаз обратно. Ничего не сказала, но Наруто видел, как дрогнули её губы.</p><p>Она повела рукой с затылка вниз, по шее, за ухо. И остановилась.</p><p>— Вот, — сказала она. — Здесь. Это не твоё.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Это было маленькое пятно с ноготь за левым ухом, там, где начинаются волосы. Наруто ничего не чувствовал, а Ино чувствовала.</p><p>— Оно похоже на тебя, — медленно сказала она. — Как твоё, но не твоё. Как... как отражение в мутной воде. Оно похоже, а внутри пустое. И оно... — Она прислушалась. — Оно куда-то тянется тонкой ниточкой. Далеко, в деревню, на запад.</p><p>Иноичи подошёл, положил ладонь рядом с её ладонью и закрыл глаза. Постоял, потом открыл.</p><p>— Она права, — тихо сказал он. — Первая метка на тебе.</p><p>— Как она туда попала? — спросил Шикаку с веранды.</p><p>Наруто быстро думал. Метку ставят касанием. Кто касался его за ухом? Никто. Ирука гладил по голове, Ёшино, Шикаку однажды. Сакумо, когда поправлял стойку, касался плеч, рук, спины, но не за ухом.</p><p>Пух!</p><p>— Пух, — сказал Наруто вслух.</p><p>— Что? — Ино открыла глаза.</p><p>— Тополиный пух. В госпитале. Кто-то стряхнул с меня пух. Вот здесь. За ухом. Два дня назад.</p></section><section><title><p>Глава 39. Вороны</p></title><p>Том 2. Безветрие</p><p>Ручей был тот же.</p><p>Наруто давно не приходил сюда на рассвете, никуда не торопясь. Забегал вечером на минуту после тренировок у Сакумо и уходил. А раньше были академия, команда, Волна, экзамен, лес. Всё время находилось что-то важнее, чем сидеть на камне и смотреть на воду. А может, он просто не хотел: здесь было слишком много людей, которых больше не было.</p><p>Он пришёл на рассвете, на второй день после ночи в доме Нара. Шикаку разрешил ему вернуться в свою квартиру, но сказал ночевать у них ещё неделю, «чтобы Ёшино не нервничала». Ёшино не нервничала. Ёшино с утра пожарила ему три яйца, проверила, съел ли он все три, и выставила за дверь со словами «к обеду не опаздывать, иначе обед съест олень». Наруто подозревал, что нервничал сам Шикаку. Но Шикаку бы скорее съел свою трубку, чем это признал.</p><p>Камень у воды был плоский и тёплый уже с утра. На нём всегда сидел Итачи. Справа, чуть выше по течению, лежал второй, мокрый, скользкий, с которого Шисуи однажды съехал прямо в ручей вместе с удочкой, ведром и бутербродом. Бутерброд потом выловили. Удочку нет.</p><p>Наруто сел на камень Итачи, подумал и пересел на свой, маленький, ниже.</p><p>Без иглы мир был тусклым. Он привык к этому за две недели, как привыкают к больному зубу: болит, но жить можно. Вода текла, солнце вставало, лес шумел. Всё было на месте. Только швов не было. Раньше над ручьём их висело много, тонких, переплетённых, как сеть рыбака, и в лучах утреннего солнца они чуть-чуть светились по краям. Теперь над ручьём был просто воздух.</p><p>Он поднял руку и попробовал привычное движение, сотни раз за жизнь: свести внимание в точку, нажать. Ничего. Он опустил руку и стал смотреть на воду.</p><p>Не думай об этом, сказал он себе. Сакумо сказал, Джирайя снимет. Какаши сказал, Джирайя снимет. Хокаге написал письмо. Все говорят «снимет». Только Джирайи нет. Уже две недели нет. А если не придёт? А если придёт, а снять не сможет?</p><p>Наруто взял плоский камешек и бросил по воде. Три прыжка, плохо. Шисуи делал девять. Итачи делал одиннадцать и делал вид, что не старается.</p><p>Сверху, с ветки старой ивы, кто-то каркнул.</p><p>Наруто поднял голову. На ветке сидел большой чёрный лоснящийся ворон с толстым клювом и смотрел. Не так, как смотрят птицы, боком, одним глазом, а прямо, двумя.</p><p>— Хлеба нет, — сказал Наруто. — Ёшино-сан дала три яйца, но я их съел. Извини.</p><p>Ворон слетел с ветки, но не улетел, а спустился ниже и сел на камень Итачи, в двух шагах, сложив крылья. Наруто замер.</p><p>На левой лапе у ворона была привязана бумажка, свёрнутая в тонкую трубочку, перехваченная чёрной ниткой. Нитка была завязана хитрым узлом, двойным, с петлёй, который распускается, если потянуть за правильный конец. Наруто знал этот узел: его так учили вязать леску здесь, на этом камне. Ворон вытянул лапу.</p><p>Наруто медленно, очень медленно, будто боясь спугнуть, протянул руку и потянул за нужный конец. Узел распустился. Бумажка упала ему в ладонь.</p><p>Ворон тихо, почти по-человечески каркнул, как будто сказал «ну вот». Наруто развернул бумажку. Там было три строки, ровные, мелкие, наклонённые чуть-чуть влево, без клякс и завитушек, чёрной тушью.</p><p>Он знает про тебя.</p><p>Не оставайся один.</p><p>Помощь идёт.</p><p>Подписи не было. Подпись была не нужна.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>У Наруто дома, в коробке из-под чая, где лежали письма мамы, лежала ещё одна бумажка. Маленькая, мятая, с пятном от рыбы. Пять лет назад он прибежал к ручью, а на камне вместо Итачи лежал придавленный галькой листок: «Сегодня не приду. Миссия. Не ешь сырые яйца». Наруто тогда страшно обиделся. Не на миссию, на яйца. Он не ел их с шести лет, с Правила 10 с половиной, и считал, что Итачи мог бы ему уже доверять.</p><p>Он вклеил записку в первую тетрадь, а когда тетрадь развалилась, переложил в коробку. И с тех пор знал этот почерк: наклон влево, ровные буквы, как будто человек пишет и всё время держит руку, чтобы она не дрогнула.</p><p>Сейчас он держал в руке бумажку с тем же почерком и сам не мог удержать руку.</p><p>Итачи живой. Он знал это. Все знали. Итачи Учиха, предатель, нукенин, человек, который в ночь переворота поднял меч на своих и ушёл. Розыскной лист в здании Хокаге, награда двенадцать миллионов. Наруто видел этот лист каждую неделю, когда приходил за миссиями. Он научился проходить мимо и не смотреть.</p><p>Но знать, что человек живой, и получить от него записку — совсем разные вещи.</p><p>Он смотрит, подумал Наруто. Он где-то далеко, он с теми, от кого не возвращаются, и он смотрит. И знает про печать. И про Орочимару. И про то, что я один.</p><p>Ворон на камне сидел и смотрел на него.</p><p>— Ты его? — спросил Наруто. Голос сел, он откашлялся. — Ты от него, да?</p><p>Ворон наклонил голову.</p><p>— Скажи ему... — Наруто замолчал.</p><p>Что сказать? «Спасибо»? «Ты дурак»? «Почему ты ушёл»? «Я знаю, что ты не убивал своих, я там был, я видел маску, я видел, как ты стоял между ней и Саске»? «Саске тебя ненавидит, а я не могу ему сказать почему, потому что сам не знаю почему»?</p><p>— Скажи ему, что я ем, — сказал Наруто. — Нормально ем. Три яйца. Варёных.</p><p>Ворон каркнул, расправил крылья, взлетел, сделал круг над ручьём и прямо в воздухе, не долетев до ивы, рассыпался на перья. Чёрные перья закружились над водой, и пока Наруто смотрел, как они падают, перьев становилось всё меньше и меньше, и ни одно не коснулось воды.</p><p>Гендзюцу, понял он, или что-то похожее. Ворон был настоящий и ненастоящий одновременно. Он посмотрел на бумажку. Бумажка была настоящая.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Ты разговаривал с птицей, — сказал голос сзади.</p><p>Наруто дёрнулся так, что чуть не упал в ручей. Бумажка в кулаке смялась.</p><p>На тропинке, в десяти шагах, стоял мальчик в чёрной куртке с одним рукавом, с блокнотом под мышкой и вежливой пустой улыбкой. Без маски Наруто видел его впервые, но узнал сразу, по кисти за ухом и по тому, как тот стоял. Вчера Шикаку сказал, что после ночи в саду Хокаге поставил Данзо условие: либо убрать своего человека от Наруто, либо приставить открыто, под своим именем. Данзо выбрал второе. Мальчика звали Сай.</p></section><section><title><p>Глава 40. Жаба-отшельник</p></title><p>Обедали у Ичираку. Джирайя сказал, что не может говорить о серьёзных вещах на голодный желудок, а Наруто сказал, что знает место, где желудок перестаёт быть голодным за сто двадцать рё. Джирайя заказал три миски: себе одну, Наруто две. Конохамару отправили домой с наказом ничего не рассказывать деду, и Конохамару убежал, крича на всю улицу, что босс знаком с самым великим извращенцем в мире.</p><p>— Твой друг? — спросил Джирайя, глядя ему вслед.</p><p>— Ученик, — мрачно сказал Наруто. — Наверное. Я сам не понял, как так вышло.</p><p>Теучи поставил миски, посмотрел на Джирайю долгим взглядом и сказал:</p><p>— Давно не заходили, Джирайя-сама.</p><p>— Тринадцать лет, — сказал Джирайя.</p><p>— Четырнадцать, — поправил Теучи. — Последний раз вы приходили с Минато. И его женой. Она съела пять мисок, а вы сказали, что так не бывает. Тогда она заказала шестую.</p><p>Джирайя замер с палочками в руке. Теучи ушёл на кухню, не дожидаясь ответа.</p><p>Наруто ел и смотрел на Джирайю поверх миски. Отшельник был не таким, каким казался у купален. Там он был громким, широким, смешным. Здесь, за стойкой, он стал другим. Сидел сгорбившись, медленно ел, и в его глазах была усталость, не та, что от дороги.</p><p>— Вы мой крёстный, — сказал Наруто. Это был не вопрос.</p><p>Джирайя положил палочки.</p><p>— Откуда ты знаешь?</p><p>— Мама писала. Микото-сан отдала мне её письма. Там есть одно, за месяц до... — Наруто запнулся. — До. «Джирайя-сенсей будет крёстным, если не опозорится». Это последнее, что она про вас написала.</p><p>Джирайя покрутил в пальцах палочки, положил их поперёк миски и снова взял.</p><p>— Опозорился, — сказал он наконец.</p><p>— Где вы были?</p><p>Это прозвучало резко. Наруто не хотел, чтобы прозвучало резко. Он хотел спросить спокойно, как спрашивают дорогу. Но двенадцать лет вдруг оказались очень длинными. Двенадцать лет, в которые он ел сухую лапшу, учился чинить трубы, сидел в библиотеке до закрытия, потому что дома было холодно. Двенадцать лет. А у него, оказывается, был крёстный, живой, с жабой.</p><p>Джирайя не отвёл глаз.</p><p>— Бегал, — сказал он. — По всему миру. Собирал слухи. Охотился за Орочимару. За людьми в плащах с облаками. За пророчеством, в которое никто, кроме меня, не верит. Это правда. Но это не вся правда.</p><p>Он взял миску, отпил бульон и поставил.</p><p>— Вся правда в том, что я не смог бы на тебя смотреть, — сказал он. — Ты похож на него. Очень. А я не уберёг его. Мой ученик пошёл умирать, а я в это время был за три страны отсюда и писал книжку. Я вернулся, когда всё уже кончилось. Когда тебя уже отдали в приют, а Совет уже решил, что тебе лучше не знать, кто ты. Я спорил. Проиграл. И уехал. Потому что уехать было легче, чем остаться и каждый день видеть, как ты растёшь один. Это трусость, Наруто. Обычная. Я не буду называть её по-другому.</p><p>Наруто смотрел в миску. Он ждал, что разозлится. Он хотел разозлиться. Это было бы правильно: разозлиться, встать, уйти. Но злость не приходила. Приходило что-то другое, тяжёлое и тёплое одновременно. Он не знал, как это называется.</p><p>— Сакумо-сан говорил, — сказал он медленно, — что, когда человек признаёт, что ошибся, его уже можно учить. А если не признаёт, то нельзя.</p><p>Джирайя усмехнулся.</p><p>— Сакумо говорил так про меня. Сорок лет назад. Когда я сжёг его забор огненной техникой и сказал, что это ветер.</p><p>— А это был ветер?</p><p>— Нет.</p><p>Наруто фыркнул в миску, и бульон брызнул на стойку.</p><p>— Ладно, — сказал он. — Вы пришли. Это считается.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Печать снимали за деревней, на старом полигоне номер тридцать два, у реки, где камни лежали большими плоскими уступами, а вода была быстрая и холодная. Джирайя выбрал это место сам. Сказал: «Когда снимаешь печать, кто-то может закричать. Лучше, чтобы рядом была вода. И не было соседей».</p><p>Пришли вчетвером: Наруто, Джирайя, Сакумо и Какаши. Шикаку сказал, что придёт, но не пришёл: у него были дела в здании Хокаге, какие, он не объяснил. Какаши стоял у дерева и делал вид, что читает книгу. Книга была оранжевой. Джирайя, увидев её, расцвёл и весь путь до полигона рассказывал Какаши, как писал третью главу. Какаши вежливо кивал и всё больше походил на человека, который случайно наступил в любимый торт.</p><p>— Раздевайся, — сказал Джирайя. — До пояса.</p><p>Наруто снял куртку и рубашку и встал на камень. Солнце било в спину.</p><p>Джирайя медленно сложил печати. Наруто видел, как его большие, грубые пальцы вдруг стали лёгкими и точными: кролик, змея, пёс, обезьяна, тигр. Он прошептал что-то, и на кончиках пяти пальцев правой руки вспыхнули маленькие синие огоньки, как свечки.</p><p>Наруто посмотрел на свой живот и сосредоточился. Печать проступила: круговая спираль, восемь знаков вокруг, а поверх, грубым кольцом, ещё пять, чужих, как пять гвоздей, вбитых в чужой рисунок.</p><p>— Грубо, — пробормотал Джирайя. — Он всегда был грубым. Талантливым, но грубым. Минато бы плакал, если бы увидел, что тут нацарапали поверх его работы. — Он поднял руку. — Будет больно. Не так, как когда ставили. Но будет.</p><p>— Я знаю, — сказал Наруто.</p><p>— Откуда?</p><p>— Мне сказали, что всё хорошее больно.</p><p>Джирайя посмотрел на Сакумо. Сакумо пожал плечами: не я.</p><p>— Ёшино-сан, — объяснил Наруто. — Когда мазала мне коленку йодом. Она говорит: если щиплет, значит, работает, и нечего орать на весь дом.</p><p>— Нара, — сказал Какаши из-под дерева, не поднимая глаз от книги. — Узнаю стиль.</p><p>— Ну конечно, — сказал Джирайя. — Нара. Они всё знают и всё говорят в самый неподходящий момент.</p><p>И ударил. Пять огоньков вошли в живот одновременно, как пять пальцев в воду. Наруто не успел вдохнуть. Его отбросило с камня назад, он перелетел через уступ и упал на спину на следующий камень, плоский, мокрый от брызг. Боль пришла через секунду, не там, куда ударили, а глубже. Где-то в самой середине, в той точке, где сходились все линии печати, что-то лопнуло. Как лёд на реке весной: сначала одна трещина, потом сразу все.</p></section><section><title><p>Глава 41. Чужая печать</p></title><p>Джирайя пришёл к зданию Хокаге в шесть утра. Секретарь на входе ещё спал, положив голову на стопку отчётов, и Джирайя не стал его будить. Поднялся по лестнице на последний этаж. Повернул за угол.</p><p>У дверей кабинета, на скамейке для посетителей, сидели двое.</p><p>Шикаку Нара, в форменном жилете, с незажжённой трубкой в зубах, и Иноичи Яманака, бледный, с синевой под глазами, в чистой, тщательно выглаженной рубашке. Так одеваются на похороны или на суд.</p><p>Джирайя остановился. Шикаку поднял на него глаза и вынул трубку изо рта.</p><p>— Нашёл, — сказал он, и это был не вопрос.</p><p>— Нашёл, — сказал Джирайя.</p><p>Он перевёл взгляд на Иноичи. Иноичи не отвёл глаз. Сидел прямо, положив руки на колени, и смотрел снизу вверх, и в его лице было то, что Джирайя много раз видел в тюрьмах и на допросах: у людей, которые наконец решили говорить и теперь боятся только одного: что не успеют.</p><p>— Ты, — сказал Джирайя.</p><p>— Я, — сказал Иноичи.</p><p>Джирайя смотрел на него. Он был на голову выше, вдвое шире, и в коридоре вдруг стало тесно. Шикаку не двигался, только его тень на полу на волос вытянулась в сторону Джирайи, на всякий случай.</p><p>— Ему было три дня, — сказал Джирайя.</p><p>— Знаю.</p><p>— Сын Минато. Твоего друга. Ты ел у них за столом.</p><p>— Знаю.</p><p>— И ты двенадцать лет...</p><p>— Двенадцать лет, — сказал Иноичи. Голос у него не дрогнул. — Каждый день. Я знаю, Джирайя-сама. Я пришёл сюда не для того, чтобы вы мне это рассказали. Я пришёл рассказать сам.</p><p>Джирайя медленно выдохнул. Кулаки, которые он сжал, сам того не заметив, разжались. В этот момент дверь кабинета открылась изнутри.</p><p>На пороге стоял Хирузен Сарутоби, в домашнем кимоно, без шляпы, с трубкой. Старый, очень старый: Джирайя не видел его четыре года, и за эти четыре года учитель постарел на десять.</p><p>Хирузен посмотрел на всех троих: на Шикаку, на Иноичи в выглаженной рубашке, на Джирайю с лицом, которое тот так и не успел привести в порядок.</p><p>— Я слышал вас с лестницы, — сказал Хирузен. — Заходите. Все.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Иноичи говорил сорок минут.</p><p>Он не садился, хотя Хирузен дважды предлагал. Стоял посреди кабинета, у стола, и говорил ровно, по порядку, как пишут рапорт. Ночь после атаки Девятихвостого. Совет. Данзо, который вызвал его потом, отдельно, в коридоре. Приказ: «Положи закладку. На всякий случай. Ребёнок — оружие. Оружию нужен предохранитель. Если Хокаге против, ему не обязательно знать». Как он стоял над кроваткой в больничной палате. Как мальчик спал, раскинув руки. Как он положил ладонь. Ключевое слово. Защитная оговорка, которую он тайно, от себя, вплёл, чтобы закладка не могла заставить мальчика навредить себе: единственное, что он смог сделать.</p><p>Зимний день, когда мальчику было семь и Данзо велел проверить: двор академии, драка в снегу, мальчик, который три минуты стоял, как кукла, и дочь, которая потом проснулась от кошмара про ниточки. Ночь в квартире мальчика, когда ему было восемь, люди Корня на лестнице, вход через закладку. Огромная клетка, красный глаз и голос: «Это мой сосуд, крыса». Как он солгал Данзо в отчёте. Ущелье, рука нукенина, Ино. Ночь в доме Нара несколько дней назад, метка Орочимару и то, как он не смог положить мальчику руку на голову.</p><p>Когда он закончил, в кабинете было очень тихо. Солнце поднялось над крышами и легло на стол косой полосой. В полосе плавала пыль.</p><p>Хирузен сидел, не шевелясь. Трубка в его руке давно погасла.</p><p>— Ключевое слово, — сказал он наконец.</p><p>Иноичи сказал, и Хирузен закрыл глаза.</p><p>— «Безветрие», — повторил он тихо. — Он всегда любил это слово. Когда мы были молодыми, он говорил, что лучший шиноби — тот, вокруг которого безветрие. Ничто не шелохнётся. Ни лист, ни трава. Никто не знает, что он прошёл.</p><p>Он открыл глаза.</p><p>— Иноичи. Почему сейчас?</p><p>— Потому что мальчик спас мою дочь, — сказал Иноичи. — И потому что Шикаку сказал, что, если я не приду сам, он меня приведёт. И потому что... — Он запнулся, в первый раз за сорок минут. — Потому что Ино слышала. Не всё, но достаточно. Тогда, на рассвете, на веранде. Она мне не сказала, я понял по тому, как она на меня смотрит. Как на чужого, Хокаге-сама. Моя дочь. Я лучше пойду под суд, чем ещё неделю буду видеть этот взгляд.</p><p>Хирузен посмотрел на него, потом повернулся к Джирайе.</p><p>— Ты видел её. Изнутри. Что с ней можно сделать?</p><p>Джирайя потёр лицо.</p><p>— Ничего, — сказал он. — Пока ничего. Она вросла. Двенадцать лет, сенсей. Положили на младенца, а младенец рос, и закладка росла вместе с ним. Она теперь не сверху, а внутри: в памяти, в том, как он думает, как корень в трещине камня. Её корни переплелись с печатью Минато, а печать Минато переплелась с... — Он замолчал, посмотрел на Иноичи, на Шикаку и решил не продолжать. — С разными вещами. Если её вырвать, можно вырвать с ней половину мальчика.</p><p>— А если её снимет тот, кто ставил? — спросил Шикаку.</p><p>Все посмотрели на Иноичи. Тот покачал головой.</p><p>— Я думал об этом каждую ночь двенадцать лет. Ослабить её я бы, наверное, смог, но не снять. Я ставил её на младенца, а разум младенца простой, тёплый, без углов. Теперь там углы, стены, двери, которых я не строил. И клетка, и тот, кто в клетке. — Он сглотнул. — И ещё что-то, острое и холодное. Я видел только края. Если я полезу снимать, а это острое решит, что я враг... Я не знаю, что будет. С ним. Со мной.</p><p>— Нужен Узумаки, — сказал Джирайя. — Специалист по печатям, который знает, как вязали Узушио. Который сможет развязать узел так, чтобы не порвать нитку. У меня есть пара имён. Сарутоби-сенсей, вы тоже знаете эти имена. Но они далеко. И не все хотят, чтобы их нашли.</p><p>Хирузен выбил погасшую трубку о край пепельницы, хотя выбивать было нечего.</p><p>— Значит, пока не трогаем, — сказал он.</p><p>— Пока, — повторил Джирайя.</p><p>— Двенадцать лет это слово знали двое, — сказал Хирузен. — Иноичи и Данзо. Теперь знаем ещё мы трое. Если кто-нибудь произнесёт это слово при мальчике с чакрой Яманака в голосе... — Он посмотрел на Иноичи. — Ты почувствуешь?</p></section><section><title><p>Глава 42. Сгибы</p></title><p>Расписание висело на стене кухни Нара, приколотое кунаем. Его написал Шикаку почерком человека, которому лень выводить буквы, но который знает, что, если написать неразборчиво, придётся объяснять, а объяснять ещё ленивее.</p><p>Утро (5:00 — 9:00): Сакумо. Тело.</p><p>Завтрак (9:00 — 9:30): Ёшино. Не обсуждается.</p><p>День (10:00 — 14:00): Джирайя. Печати. Если Джирайя не пришёл, искать у купален. Если у купален нет, искать у Ичираку. Если и там нет, сам виноват.</p><p>Обед (14:00 — 15:00): Ёшино. См. выше.</p><p>Вечер (16:00 — 19:00): я. Хьюга.</p><p>Ночь: спать. Это тоже тренировка.</p><p>Внизу, другим почерком, мелким, с наклоном вправо, было приписано: «А рамен когда?» И ещё ниже, почерком Шикаку: «В следующей жизни».</p><p>Наруто прочитал расписание в первое утро, в половине пятого, при свете масляной лампы, и понял, что следующие две недели жизни у него не будет, будет только расписание. Неделя у Нара, о которой говорил Шикаку, как-то сама растянулась до финала, и никто не делал вид, что это временно. Наруто даже обрадовался. Расписание было лучше, чем лежать ночью и думать, что игла может уйти опять.</p><p>Она не ушла. Он проверял: каждое утро, едва открыв глаза, поднимал руку и ставил над одеялом маленькую точку, смотрел на неё секунду, гасил и только потом вставал.</p><p>Шикамару, с которым он делил комнату, на третье утро открыл один глаз и сказал:</p><p>— Ты что-то делаешь рукой. Каждое утро. Как будто здороваешься.</p><p>— Здороваюсь, — сказал Наруто.</p><p>— С кем?</p><p>— С тем, кого чуть не потерял.</p><p>Шикамару подумал и закрыл глаз.</p><p>— Мендокусай, — сказал он. — Но понятно.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Сакумо учил телу.</p><p>Это было не то, чему учил Какаши, и не то, чему учил Эбису, и совсем не то, чему учили в академии. Сакумо не учил приёмам. Он вообще почти ничего не объяснял. Он ставил Наруто на бревно над рекой, кидал в него камешки и смотрел, как Наруто падает. Потом ставил снова.</p><p>— Ты ставишь точки, — сказал он на четвёртое утро, когда Наруто, мокрый, в пятый раз выбрался на берег. — Ты думаешь, что твоё оружие — это точки. Это не так.</p><p>— А что?</p><p>— Ты. — Сакумо сидел на корточках у воды и полоскал руку. — Точки стоят. Нити стоят. Ты сам сказал: они не двигаются. Значит, двигаться должен ты. Каждая твоя ловушка работает, только если враг в неё вошёл. А враг войдёт, только если ты его туда привёл. Своим телом. Своими ногами. Тем, куда ты встал и куда отступил.</p><p>Наруто сел на камень, с волос текло.</p><p>— Как пастух, — сказал он.</p><p>— Как пастух, — согласился Сакумо. — Только овцы с кунаями.</p><p>Дальше было хуже. Сакумо перестал кидать камешки и стал кидать себя. Медленно, очень медленно, вполсилы, деревянным мечом, он шёл на Наруто, и Наруто должен был отступать так, чтобы Сакумо шёл туда, куда нужно Наруто. Не туда, куда хочет сам. Первые сто раз Сакумо шёл туда, куда хотел, и деревянный меч стучал Наруто по макушке. Сто первый раз Наруто отступил на полшага левее, чем собирался, споткнулся, упал на спину и увидел, как Сакумо, шагнув за ним, ставит ногу ровно в то место, где Наруто поставил бы точку, если бы поставил.</p><p>Сакумо остановился и посмотрел сначала на свою ногу, потом на Наруто.</p><p>— Вот, — сказал он. — Запомни, как это было.</p><p>— Я упал!</p><p>— Ты упал правильно. Это половина работы. Вторая половина — падать нарочно.</p><p>Наруто лежал на траве, смотрел в небо и думал, что Сакумо, кажется, шутит. Но лицо у Сакумо было серьёзное. А потом, когда Наруто уже поднимался, Сакумо положил на землю рядом с ним свёрток. Внутри были две рисовые лепёшки, ещё тёплые.</p><p>— Ешь, — сказал Сакумо. — Обе. Одну можешь отдать, если хочешь. Но кому-нибудь, кто голодный.</p><p>Наруто посмотрел на лепёшки, потом на Сакумо. Сакумо смотрел в сторону.</p><p>Он уже замечал. В доме Сакумо всегда были две чашки на сушилке. Две пары сандалий у входа, одна из них большая, стоптанная, другая поменьше, новая, на чужую ногу. Однажды он видел, как Сакумо покупает на рынке еду, и еды было больше, чем нужно одному старику. Наруто не спрашивал. Он научился не спрашивать у взрослых про то, о чём они не говорят сами. Но в голове у него, в самом дальнем углу, где хранились вещи, которые он не хотел думать, лежала одна странная, невозможная мысль. Он её не трогал.</p><p>Он съел одну лепёшку. Вторую завернул обратно и положил в сумку.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Джирайя учил печатям.</p><p>Точнее, Джирайя пытался учить печатям, а Наруто пытался понять, зачем ему печати, если у него есть нити. Первые два дня они больше ругались, чем учились.</p><p>— Печать — это узел, — сказал Джирайя на третий день, когда оба устали ругаться. Они сидели на веранде у Нара, на полу лежали десятки исписанных листов. — Я говорил. Твоя мать говорила. Узумаки на этом стоят. Ты берёшь чакру, у неё есть направление. Ты берёшь вторую чакру, у неё другое. Ты завязываешь их так, чтобы одна держала другую. Это и есть печать.</p><p>— А мои нити ни за что не держатся, — сказал Наруто. — Они просто висят. Между точками.</p><p>— Вот. — Джирайя ткнул в него кистью. Капля туши упала Наруто на нос. — Вот это и проблема. Твои нити висят. Твои точки стоят там, где ты их поставил. Они ни к чему не привязаны, кроме тебя. Поэтому Орочимару и смог тебя отцепить: он привязал тебя к пяти гвоздям, и нитки стало не за что держаться. А если бы твои точки держались не за тебя, а за что-то ещё... за метку, например... за печать на земле... за кунай...</p><p>Наруто вытер нос.</p><p>— Тогда они бы двигались, — сказал он медленно. — Вместе с кунаем.</p><p>— Возможно.</p><p>— И нить бы двигалась. Между двумя кунаями. Если их бросить.</p><p>— Возможно, — повторил Джирайя. — А возможно, нить порвётся, или точка не встанет на кунай, или тебе оторвёт палец. Я не знаю, Наруто. Никто не знает. Ты первый. Но если ты будешь знать печати, у тебя будет из чего строить. Без этого ты будешь всю жизнь тыкать пальцем в воздух и надеяться, что враг в него наступит.</p></section><section><title><p>Глава 43. Больница</p></title><p>Яблоки были зелёные и кислые. Других на рынке в тот вечер не нашлось.</p><p>— Он не будет их есть, — сказал Шикамару.</p><p>— Будет.</p><p>— Они кислые.</p><p>— Ли говорит, кислое закаляет дух. Гай-сенсей ему сказал.</p><p>— Гай-сенсей скажет, что закаляет дух, даже если съесть сандалию.</p><p>Наруто подумал и признал, что это правда.</p><p>Было почти десять вечера. Шикаку сегодня разбирал с Наруто Неджи дольше обычного: три партии подряд, и во всех трёх король Наруто погиб от одного и того же хода, удара в центр, который нельзя было ни заблокировать, ни обойти. После третьей Шикаку собрал фигуры, сказал «завтра» и ушёл спать, а Наруто сидел над пустой доской, пока Ёшино не выгнала его из дома «проветрить голову». Он взял с собой Шикамару, не потому, что Шикамару хотел, а потому, что «не оставайся один» теперь было правилом, почти тридцать первым.</p><p>Больница ночью была другой. Днём там шумели, бегали медсёстры, кричали дети в приёмном покое. Ночью коридоры стояли пустые и длинные, лампы горели через одну, и где-то далеко капала вода. Пахло лекарствами и мылом.</p><p>Дежурная медсестра на третьем этаже спала за столом, положив голову на руки. Наруто и Шикамару прошли мимо на цыпочках. Шикамару при этом бормотал, что посещение после восьми запрещено, что их выгонят, что ему за это влетит от матери и что это всё очень, очень мендокусай.</p><p>Палата Ли была в конце коридора. Дверь стояла приоткрытой, внутри было темно.</p><p>Наруто остановился у порога. Что-то было не так, и он не сразу понял что. На полу лежала тонкая полоска рыжего сухого песка. Она тянулась из палаты в коридор и обрывалась у его сандалий.</p><p>Наруто поднял глаза. Швы над порогом гнулись, но не так, как у зеркал Хаку, и не так, как у Кайтена. Они не складывались и не закручивались, они как будто проседали внутрь палаты, как ткань, на которую положили что-то тяжёлое. Что-то, что всё время тянуло мир к себе.</p><p>Шикамару открыл рот. Наруто положил ему руку на плечо, Шикамару закрыл рот, и Наруто толкнул дверь.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Палату заливал лунный свет из окна. Ли спал на кровати, на спине, с загипсованной рукой и ногой, подвешенной на ремнях. Он спал, как спят очень уставшие люди, глубоко, с открытым ртом, и тихо посапывал.</p><p>У изголовья кровати стоял Гаара.</p><p>Он стоял неподвижно, спиной к окну, и лицо его было в тени. Тыква за спиной была открыта. Из её горлышка медленно, почти лениво, поднималась струя песка. Она шла вверх, изгибалась и уже висела над лицом и грудью Ли, понемногу расползаясь в стороны, как одеяло, которое кто-то аккуратно расправляет, чтобы потом подоткнуть со всех сторон.</p><p>Гаара повернул голову.</p><p>Его глаза в темноте светились бледно-зелёным. Под ними были чёрные круги, такие густые, что казалось, глаза смотрят из колодца.</p><p>— Уходите, — сказал он тихо и совершенно спокойно.</p><p>— Ты что делаешь? — спросил Наруто. Он сам удивился, что голос не дрожит.</p><p>— Он выжил, — сказал Гаара. — Я раздавил его. Руку и ногу. Мать хотела его крови, а он выжил. Мать недовольна. Мать не спит. Мать шепчет. — Он склонил голову набок. — Я закончу, и она замолчит. На одну ночь.</p><p>Песок над Ли опустился ещё на ладонь.</p><p>Думать было некогда. Наруто ни разу не ставил точки так быстро: две, слева и справа от кровати, на высоте ладони над грудью Ли, в пустоте между песком и спящим. Между ними нить, тонкая, горизонтальная, как леска, натянутая над ручьём.</p><p>Песок опустился ещё, коснулся нити и разделился. Он не рассыпался и не упал, а прошёл через нить, и ниже нити это уже был не тот песок, который кто-то держит. Каждая песчинка, проходя сквозь линию, распадалась надвое, а половинки падали, мёртвые, рыжие, тяжёлые. Сухой струйкой они сыпались на одеяло Ли, на пол, на подушку. Гаара держал каждую песчинку целиком, своей чакрой, как держат за руку. Половинок он держать не умел. А верхняя часть, над нитью, продолжала висеть, послушная, живая, и опуститься ниже не могла: всё, что опускалось, рассыпалось в пыль.</p><p>Гаара замер. Он смотрел на песок, сыплющийся на одеяло, на пустой воздух, где его песок переставал быть его песком.</p><p>— Кто, — сказал он, без всякого вопроса в голосе.</p><p>Наруто понял, что ошибся. Нужно было что угодно другое: кунай, крик, свистнуть медсестру. Правило первого пореза: первый раз сработает, второй раз нет. А Гаара не забывает. Гаара, похоже, вообще ничего не забывает.</p><p>Песок из тыквы ударил в его сторону и остановился на полпути.</p><p>Гаара стоял, вывернув голову под странным углом, с открытым ртом, и не двигался. Его тень на полу, освещённая луной из окна, тянулась к двери и у двери сливалась с другой тенью, тонкой и ровной, идущей от ног Шикамару.</p><p>— Мендокусай, — сказал Шикамару сквозь зубы. Руки у него были сложены в печать, лицо мокрое. — Наруто. Я его держу, но недолго, он из меня всю чакру высосет. Это песок, он тяжёлый. Ты понимаешь, он тяжёлый, как камень, и всё время тянет. — Шикамару скрипнул зубами. — Придумай что-нибудь. Быстро.</p><p>Наруто стоял между кроватью и Гаарой.</p><p>— Гаара, — сказал он. — Слушай.</p><p>Гаара не мог повернуть голову, но глаза двигались.</p><p>— Если ты его убьёшь, — сказал Наруто, — тебя казнят. Не я и не он, деревня. Тебя приехали смотреть на финал, ты гость, а гость пришёл ночью в больницу и убил раненого. Казнят. Твою сестру и брата тоже. Ты знаешь, что так будет.</p><p>— Мне всё равно, — сказал Гаара.</p><p>— Знаю, — сказал Наруто. — Тебе всё равно. А Матери?</p><p>Гаара моргнул.</p><p>— Матери, — повторил Наруто. — Которая шепчет. Если тебя казнят, ей будет кого слушать?</p><p>В палате было слышно только дыхание Шикамару, тяжёлое, с присвистом.</p><p>Песок, висевший в воздухе, медленно, очень медленно, начал втягиваться обратно в тыкву. Шикамару застонал и разжал печать, тень отпустила. Гаара не двинулся и смотрел на Наруто.</p><p>— Ты такой же, — сказал он. — Я видел на отборочных. В тебе есть такое же, я чувствую. Как будто за стеной, в соседней комнате, кто-то ходит.</p></section><section><title><p>Глава 44. Ночь перед финалом</p></title><p>Калитка со стороны сада была открыта, как всегда по четвергам, и старая сосна над ней шумела. Наруто проскользнул внутрь, прикрыл калитку за собой и прошёл по дорожке между грядками. Микото третий год сажала здесь дайкон, и третий год дайкон получался маленький и кривой, и она каждый раз говорила, что в следующем году всё будет иначе. В окне кухни горел свет.</p><p>Квартал Учиха после той ночи так и не ожил. Здесь жили сто сорок девять человек, но дома стояли так, будто жили в десять раз меньше: половина окон была заколочена. На улице, где раньше торговали рисовыми лепёшками, теперь не торговал никто. Полиция переехала в центр деревни и называлась теперь просто полицией, без веера на вывеске. Наруто знал, что так решил Совет. Он также знал, что Микото после этого решения неделю не выходила из дома.</p><p>Она открыла дверь раньше, чем он постучал.</p><p>— Опоздал, — сказала она.</p><p>— На две минуты.</p><p>— Суп остывает за две минуты. — Она отошла, пропуская его. — Разувайся, руки мыть. Саске нет, так что сегодня ты ешь за двоих.</p><p>Наруто разулся и пошёл мыть руки. Он ходил сюда по четвергам больше четырёх лет и давно знал, где тут полотенце, какая половица скрипит и какая чашка его: белая, с отбитым краем, из которой когда-то пил Шисуи. Микото дала её Наруто в первый же вечер и ничего не объяснила. Он узнал потом, случайно, от Саске, и с тех пор пил из неё очень осторожно.</p><p>Стол был накрыт на двоих: суп мисо, жареная скумбрия, рис, маринованный дайкон, маленький и кривой, и сладкий омлет, как любил Саске.</p><p>Они ели молча, и это было нормально. Микото не любила говорить за едой, Наруто тоже научился не любить. Тишина в этом доме была не пустая, а тёплая, как старое одеяло.</p><p>Но сегодня Наруто видел, что Микото не ест. Она брала рис палочками, подносила ко рту и опускала обратно, а потом совсем положила палочки на стол.</p><p>— Ты видел его? — спросила она.</p><p>Наруто понял, о ком она.</p><p>— Нет. Какаши-сенсей увёл его в горы месяц назад, никто не знает куда.</p><p>— Я знаю, — сказала Микото. — Какаши-кун перед уходом пришёл, постоял у двери и сказал: «Я верну его в день финала. Живым и сильнее, чем он был». — Она смотрела на стол. — Сильнее. Я не просила сильнее. Я просила живым.</p><p>Наруто не знал, что на это ответить.</p><p>— Его соперник, — сказала Микото. — Мальчик из Песка. Я видела отборочные. Видела, что он сделал с Ли-куном. — Её руки на столе чуть сжались. — Ты с ним говорил. Я слышала от Ёшино.</p><p>От Ёшино, конечно. Наруто подумал, что, наверное, в деревне нет ничего, что не дошло бы до Микото через Ёшино за сутки. Или до Ёшино через Микото.</p><p>— Говорил, — сказал он.</p><p>— Какой он?</p><p>Наруто долго подбирал слово.</p><p>— Одинокий, — сказал он. — Очень. Больше, чем я когда-нибудь был. И ему больно, и он хочет, чтобы больно было всем.</p><p>— И он хочет убить Саске, — сказала Микото.</p><p>— Да.</p><p>Она медленно кивнула, так кивают, когда услышали то, что уже знали, но надеялись, что ошиблись.</p><p>— Наруто, — сказала она. — Я хочу тебя кое о чём попросить.</p><p>Она встала, обошла стол и села на колени рядом с ним, близко. Так близко она садилась только один раз, четыре года назад, когда отдавала ему письма Кушины.</p><p>— Саске гордый, как отец, — сказала она. — Он никогда не попросит помощи, скорее умрёт. Он ненавидит брата, и эта ненависть держит его на ногах. Я знаю, что это плохо, но ничего не могу сделать. Я мать, а матерям он не верит. — Она взяла его руку, ладонь у неё была холодная. — А тебе он верит. Никогда не скажет, но верит. Я вижу, как он на тебя смотрит, когда думает, что никто не видит.</p><p>— Микото-сан...</p><p>— Если с ним что-то случится, — сказала она, — будь рядом. Не надо его спасать. Он не даст. Не надо за него драться. Он обидится. Просто будь рядом, чтобы он не был один, когда... — Она запнулась. — Когда всё станет плохо. А оно станет, я это чувствую. Я так чувствовала один раз в жизни, в ту ночь.</p><p>Наруто смотрел на её руку на своей и думал о записке Итачи: «Не оставайся один». Может быть, это правило работает в обе стороны, и если тебе написали «не оставайся один», это значит ещё и «не оставляй».</p><p>— Буду, — сказал он. — Обещаю.</p><p>Микото кивнула, сжала его руку и отпустила. Потом вернулась на своё место и взяла палочки.</p><p>— Ешь, — сказала она. — Остыло. Сам виноват.</p><p>Суп был холодный. Наруто съел две тарелки.</p><p>Когда он уходил, Микото вышла проводить его до калитки. Ночь была тёплая, лунная. На ветке сосны над забором неподвижно сидела ворона.</p><p>— Она прилетает иногда, — тихо сказала Микото. — Последний месяц. Садится вот сюда, смотрит и улетает. Я ей оставляю рис на заборе.</p><p>Ворона посмотрела на Наруто двумя глазами.</p><p>— Она ест? — спросил он, и голос получился странный.</p><p>— Никогда. Ни зёрнышка. Просто смотрит.</p><p>Микото стояла у калитки, маленькая, в тёмном кимоно, и смотрела на ворону так, будто знала. Наруто не знал, знает ли она, и не мог спросить: это была не его тайна.</p><p>— Спокойной ночи, Микото-сан, — сказал он.</p><p>— Спокойной ночи, Наруто. Завтра я буду на трибуне. Ешь утром. Хорошо ешь.</p><p>На повороте он обернулся. Микото всё ещё стояла у калитки, а вороны на сосне уже не было.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Спать он не мог.</p><p>Он лёг у Нара в одиннадцать, полежал, посмотрел в потолок, послушал, как сопит Шикамару, и понял, что не уснёт. В голове крутилось всё сразу: король в центре доски, воронка Кайтена, песок, распадающийся на половинки, рука Микото, Хината с баночкой мази, Темари в дверях чайной с испуганным лицом. «Смотри на трибуны».</p><p>Он встал, оделся и тихо вышел на веранду. Ночь была светлая, олени у ограды спали, сбившись в кучу.</p><p>— Ты не должен быть один, — сказал голос сверху.</p><p>Сай сидел на крыше, свесив ноги, с блокнотом на коленях.</p><p>— Я и не один, — сказал Наруто. — Ты же тут.</p><p>— Да. — Сай подумал и закрыл блокнот. — Это правда. Куда ты?</p></section><section><title><p>Глава 45. Неджи. Часть первая</p></title><p>Стадион гудел, как улей, в который сунули палку.</p><p>Наруто стоял в проходе под трибунами, в тени, и слушал. Он никогда не видел столько людей в одном месте и никогда не слышал, как они звучат вместе: не голоса, а один сплошной шум, низкий, тяжёлый, как море в шторм. Сквозь этот шум иногда прорывалось что-то отдельное: крик торговца жареными кальмарами, детский смех, чей-то спор о ставках. Двое мужчин у входа сходились на том, что на Неджи ставит вся трибуна, а на Узумаки, по словам одного из них, ставят только «из жалости».</p><p>Шикамару стоял рядом и смотрел на арену.</p><p>— Отец говорит, весь стадион полный, — сказал он. — И даймё со свитой, и Казекаге, и послы из Облака, Камня и Тумана. Если я проиграю Темари на глазах у всех, я переезжаю в лес. К оленям. Навсегда.</p><p>— Ты не проиграешь.</p><p>— Проиграю. Она сильнее. — Шикамару вздохнул. — Вопрос только в том, как проиграю. Красиво или глупо.</p><p>— Ты уже знаешь, что будешь делать, — сказал Наруто.</p><p>— Я всегда знаю, что буду делать. — Шикамару сунул руки в карманы. — Это самое мендокусай во мне.</p><p>На арену вышел экзаменатор, не Хаяте, а другой: высокий, в бандане вместо протектора, с сенбоном в зубах. Он встал в центре, посмотрел на трибуны и поднял руку, и шум стих, не сразу, а волной, от первых рядов к последним.</p><p>— Меня зовут Ширануи Генма, — сказал он. Голос разнёсся по стадиону, усиленный какой-то техникой. — Я экзаменатор третьего этапа. Мой коллега, Гекко Хаяте, заболел. Финал проведу я.</p><p>Заболел. Наруто смотрел из тени на Генму. Лицо у того было спокойное, только сенбон во рту двигался чуть быстрее, чем надо. Наруто подумал о женщине с фиолетовыми волосами, которая сидела на коленях на крыше склада. О руке, сжимавшей рукоять меча.</p><p>— Наруто, — сказал Шикамару. — Ты чего?</p><p>— Ничего.</p><p>Он поднял глаза на ложу Каге, высоко над северной трибуной, под навесом с красными занавесями. Слева сидел Хокаге в шляпе, с трубкой, старый, маленький, сгорбленный. Справа Казекаге в синей шляпе, с закрытым платком лицом, одни глаза. Наруто смотрел на эти глаза, и ему почему-то стало холодно, как в лесу, когда он впервые почувствовал Орочимару.</p><p>Ниже, рядом с ложей Каге, была ложа Песка. Там стояли трое джонинов, и один из них, в тюрбане, с закрытой половиной лица, спускался по лестнице к своему месту. Спускался медленно, на каждой ступеньке опираясь на правую ногу, а левую ставил осторожно, на носок, не на пятку.</p><p>Наруто перестал дышать.</p><p>Человек в тюрбане сел, вытянул левую ногу и повертел ступнёй, как вертят, когда что-то болит. Потом заметил, что смотрят, и убрал ногу под скамью.</p><p>Левая пятка, подумал Наруто.</p><p>АНБУ стояли по периметру стадиона, на верхних ярусах, в тени, в одинаковых масках, и Наруто не знал, какая из них Медведь. Но где-то там, на верхнем ярусе у ложи Каге, одна маска медленно повернулась в сторону ложи Песка и замерла.</p><p>— Первая пара! — сказал Генма. — Узумаки Наруто! Хьюга Неджи! На арену!</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Он вышел на свет, и шум стадиона упал на него сверху, как ведро воды. Кто-то свистел. Кто-то кричал «Хьюга! Хьюга!». Кто-то кричал что-то про демона, но Наруто не расслышал, что именно, и решил не слышать. На трибуне справа, в третьем ряду, он увидел Ино. Она не сидела, а стояла, вцепившись в перила, и смотрела на него. Сакура рядом что-то ей говорила, Ино не слушала.</p><p>Чуть дальше сидела бледная Хината, с повязкой на груди под курткой, а рядом Киба с Акамару на голове. Киба орал «давай, балбес!» так, что люди вокруг оборачивались.</p><p>Ещё дальше, у прохода, маленькая, в тёмном, сидела Микото. Она не кричала, просто смотрела. Рядом с ней было пустое место, и Наруто знал, для кого.</p><p>Ирука. Шикаку в ложе джонинов, с трубкой. Чоджи с пакетом чипсов. Ёшино рядом с мужем, с лицом женщины, которая сейчас кого-нибудь убьёт, если с её подопечным что-то случится. Сакумо где-то в тени, его не было видно, но Наруто знал, что он есть.</p><p>Неджи вышел с другой стороны.</p><p>Он шёл спокойно, без спешки: белые одежды, длинные волосы, низко надвинутый протектор. Он не смотрел на трибуны, только на Наруто.</p><p>Они встали в центре в десяти шагах друг от друга. Генма стоял между ними с поднятой рукой.</p><p>— Правила те же, — негромко, для них двоих, сказал Генма. — Бой до тех пор, пока один не сдастся, не потеряет сознание или пока я не решу, что хватит. Убьёте друг друга, будет плохо и мне, и вам. Вопросы?</p><p>— Нет, — сказал Неджи.</p><p>— Есть, — сказал Наруто.</p><p>Генма поднял бровь.</p><p>— Хаяте-сан, — сказал Наруто. — Он правда заболел?</p><p>Сенбон во рту Генмы замер.</p><p>— Начинайте, — сказал он и отпрыгнул в сторону.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Неджи не нападал.</p><p>Он стоял, расслабленно опустив руки, и смотрел. Его глаза уже налились венами, Бьякуган был открыт, и Наруто знал, что сейчас Неджи видит его насквозь, каждый канал чакры, каждый удар сердца. Не видит иглу и точки, но видит, как Наруто двигается, куда смотрит, как дышит.</p><p>«Не поднимай руку. И не смотри».</p><p>Наруто не поднял руку. Он сделал то, чему две недели учил его Сакумо: пошёл. Не на Неджи, а влево, медленно, по кругу. Неджи плавно поворачивался за ним, не сходя с места.</p><p>— Ты тянешь время, — сказал Неджи. — Это бессмысленно. Я вижу всё, что ты делаешь.</p><p>— Я знаю, — сказал Наруто.</p><p>— Тогда зачем?</p><p>— Мне нравится ходить.</p><p>На трибунах кто-то засмеялся, Неджи нет.</p><p>Наруто сложил печать, обычный крест: у точек печатей не было. Двадцать клонов выросли вокруг Неджи кольцом, одинаковые, с одинаковыми кунаями, и стадион взревел.</p><p>Неджи даже не повернул головы.</p><p>— Бесполезно, — сказал он. — Клоны делят чакру поровну, но настоящий всегда немножко ярче. Я вижу, где ты.</p><p>Двадцать клонов бросились одновременно.</p><p>Неджи двигался так, будто танцевал. Он не уворачивался, а просто оказывался там, где удара не было. Его ладони мелькали, лёгкие, быстрые, почти ласковые, и от каждого касания клон лопался в облаке дыма. Он ни разу не ошибся и ни разу не ударил настоящего Наруто, потому что настоящего среди клонов не было.</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgCgAG4AwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A+QaKKKs5mwpxptOFUkAJTqanQU6mUkIO9C0Dv9KI8lQfU0DewjdaBTnHFMoM2xcE+1IRin4AHSjbntikkDYwClUZBqRVxSKvzZoYiJlwaQDmpJOGxSCiw7jkHApdtKg4BqTFUkQ2NQe1SfdFIOBTSc0wuITk0qKW4HekxTozhs0AbUU4trFVLDOO1Z0rtIxZiaj8wt1pc1YrFzS8i4HNapbbyx+X1rEtWbzQFODVm9nfHlZ4HWrg7INi+ZFZgFOacBiqmnjCNIxwO2atJIrnC8+9aptgSUUUVRLQ2iiikxjJZAnXpVO4uJUf93ISpHGauTIrocis+VM8Dr2rOT1GMlkaTlgM9zTN3tRtpCaxk9bgNNMbpUjVGxG3FSncCEd6jep8cVE/SjYaZEetLSnrS1PMUtByU8daYlPHWhBcefumoDUx+6arnvVXsKwd6BSd6QUFob/y0alHUUN60NQzRCCnp1popU++KjqU9iaihqY1adDnTFophb060UXKsQ0UUViIKf2xTU6084I4qxoReBSmlFBoLQ0DinxL8gpAMKT6U9B0pjewmM0wrUyjNI60PY57kJqVKYFqVBxnFCQSDFNxTqbjNMVxGUYpgXNPpQvFA0xU+6B3p1NVGKgijB70ga1DNLGNzYoxTo/lcH0NMQrxsh+YUiDLYqe4kMrAnjAxTYiqyAtTsAqRj77DgVGT+FXLotLArooCjjiq8ESyttZgv1qrAT6XjzdwBY/pVprMvIzu+M9gOlVhaTRtiNjj2q0jXQQLxx3q4gSxWyAYLMfxqdVCqFUYFNhJZAW61IK1QC0UtFFxCUUtFDYXExmo5FVAX2jNTChhmpeomzLMayy4VeT2qGZAkhXHIrXEahtwUZqIwIzlm5JqHESZlBD3FPNupTcBjAya0DHCH2Z+b0p0giEDKcDIxU2SKuYhA7VG6jFWGGGI9Kil4QmpY0QBck0gHvShutIDWbLQop4pin2p+aaAF4PPSmSlS/yipKiYHJqgGU0feAp1NXrSZaHuvyGgjhf90U4D92aFHQ1KNGyLbjNKh5pZBhzSDrTQmT9RUTnJwKRpMgBe5xTwlNGOzGgUU4jHWiixXMVTQKeye1IF9qzSEIKcvWkHFOHWqGh46Ug60o6UgoLTHDpThSAcU4dadhS2HoOlDAUKPenAc5zTOcYqZ7U9lxEafGO1LLwmKLg2VgKULT16c0tOwyIiljVnbA6d6G5wBUsTKi4JwaQ1sOIxwOBUYHJpxYE8GkAI5xQLVhikPBz1p45pxibHIp7iIgcirtlFG0fcv71XWM7cAVasco2WUgVSBsswQDy2R14JqnJZutwUAz3BrVWSJuFfJpdvfvWijcClZi4RijKxA71dHIyRzT1NFaJBcQfQCnCkApQKYBRRRSYth1FFFLYAopGOBVOV2jfejkjuDSbsKxcZlU8mopmITcozVGa6MhBGR7Uq3P7og81PMMglkk80nNMeRivJzTXcn69qiYk1m2A/fk5xUNy4I2jrSjjrUTKSc1DKGCloxinBGKlgOgzSsMEGaeBSRD+VOxQkWgxzzSSlMbQOaUnAJqAnJqrisJSgUVJFGx4xSauNMFHBFMPAA9KkHBNRzfeqUadCKX79JTpB933FNHQ0yie3gIQyMPpUwUcUkUqm3CE4Ipw9R0qkjnluRzriM4opt038NFJsRHgUm0elOpdpPSlYLkLikxzUxU0mKErFRdyMnHFPHNNYZNOUc0zQl/5Z59KRaVuIjmkWpCexIvenU1e9SwqGYA1SOcktYmd8Cn3sXljFXLdo0jYqAMDrWXeXImchDmq6Ak2RqODSSlQo55x0pEViPnYj2FO2rxUbmlktyFN3Wpo493L0bRT4v9YKaRLl2JVjGMYxSFCOgqy0ZXBBB4zxToAhbDinYi7Kexl6jrVhMlBnnFS3i5kG0fKBxTrDaJPLkX5SOKpBcr/d6CrlpEHjyxPtg0XFrk/u+AO1OtIpY25PBq0gBoCG3xnBqdA4UZwakApcVewCLn0pefSnClpgIo9hRinL3pcigCLFGKfSE0gDFGKbmgnFACsBiqV6E2fL+NPu5pI1DIAR71S84sxLdD2qWwIF70o+uafM6suFQLUa1mNAo5yaHVccCnGmZqRETLzUbMAc1MeWAqKVSvFIpIaWBIxzV6CzEkO93wv90Gs9SAelWbedkUr1U9qLodmOnChgFGMDFQmlLFicmo+5ouUkOIyMUxox2FSryamhhMh4FNEt2ZBEgJwRk1fgeNV2smPeoIlCzAkfKOtWZXtAMqGP40E3Mx+JGx0yaY4yakcAliOhNRv93PpU3OpbDGHFRnpT2+7mmZzQDQA8dKlEjhQoPAqHGaN3tTuZtajm+Y5zRTOe9FSSTD6VJHnNJtxUka4NVuZgyjGcVCw/QVZPQ1Wl6Y9aRVPcjPapIutRnt9Kkj602bodL9zAp1uqvJHG8qxKzANI4JVAe5wCcfgTUcp5xTVVm+6M1Fwtoez+B/2f/EvjPSTqnhjxR4S1G1DbGZLuZWRuuGUwhlP1HvXO/F74UeLPhjLZL4gWzmhvVYwz2kxaPIxlWLKCGwQeRzngnBx3H7E+qXGk/FK4ja++z2EmmzSXgY/IVjwwYj1Xk/Qn1NfWHxn8F2vxE+HN9oYaM3ZTz7GQkER3CglDn0JyCf7rmuKVZxqamsKMZI/NgiQjDninKir0FWdSsrmyvZrO6iaGe3do5UYYZGBwwI7EEVXArsjO6OeceV2JrC0nvryGztkaSeaRY40UcszHAH4nFe26x+y7430nSJdW1DxD4UtbSCIS3Ek93Kiwjvn92enT3NH7HXhKDWPiSPEWpMi2GhlJE39HunbZCv1zlh7rX0L+2Ikr/AjVfLLBRcW+8A43DzQP8/SuWpXakkjohRUo3Z8La3p9tp12ILbWtP1Uc7pbMTBFIPT95GhP4Aj3qnGm5gOmaRwARgU6J8HpXdB3RxyWp7R8OfgXf+P9Km1Lwt4y8O3cUEnlzI3npLESMgMpjyM84PIODg8U/wCIPwG1XwFo6at4m8W6Ba28knlRBRO7yPgnaoWP0B5OB79Kwf2d/H7/AA/+IltqM8pXSrofZtRTt5R6P9VOD643DvX2Z8bfBcPxE+Gt5pMPlPdBRc6fKTwJlBKc/wB1gWU+zZ7V59SpOFTU6oUoyg2fnxNEkc0iRyiVFYhHAwGHY888+9dN4A8O2HibVINKfxLpek3s8wht1vllCuxxj51QquTwNxHOPUVzkkEsE0lvOjRzRMUdGGCrA4IP410/wf8ADzeJPiRplk7+VZ2sn2y+mPCxW8XzuxPbgY+prtlN8uhywj79juvHfwSvfA1gl54m8ZeG7RZCfJiRp5JpMddqCPJxxk9BkZNeVMFDsEbcoOAcYzW78TvGN/4/8f6h4ku5XMUkhS0iY8QwKTsUD6cnHUknvWKFJrbDczj7xU+W9kMFS2lvc3l5DZ2dvLc3M7bIoYkLu59AAOam0rT7zVdUtdM06Bri7upVhhjXqzMcCvrjTfDWhfAL4T6h4mMVtfeIlg2m5kGS0znCxpnlYwTk4wSASewBXxEabSW5UKTlqfPd38MrrQrSK58ca/pnhYyqHS0mLXF2y+vkxAlf+BEVJpfhn4VXtwIbj4pXlnIePMm8PvsJ/wB4SHA9zXDaxqOoa3qtzquq3kt3e3MhkmmkOWZj/IDoAOAOBVTyM98U1CUldyE2uh7ze/s0azd6THqvhPxbo2uW0qBonAMYlH+ywLKfxIFeGXME9peT2V1H5dxbytFKmc7WUkEfmCPwr0L4AfE3U/h54pSC4uJJfD15IEvbdslYsnHmoOxHfHUAjqQRz3xVgW3+KHimJCrR/wBrXDoynKlWcsMHvwayo86k1Ic+Vxujn4BG0yLNL5UbOFZypZVBPUgc16v4M+A+reMdEXWPD3i7w5d2pcoxLTqyMAPlZTHkHkcehBGc15Ia9S/Zh8e/8IX4+SwvpdmkayUt5yTxFJn93J7YJwT6MSelViOeMG4CoKMnaRF8RPg5feAbW1n8S+KtCg+1lxBHEtxI8mzG4gCLGBlepHWvLpRkEKcg9DX3P+0n4F/4Tb4fTG0iD6ppe66swB8z4A3xj6gcD1C18NMMiscJX9qveZdelyvQ3PAHgWLxnqlvo1n4r0mw1W5yIba+EylyM/KHVGXcQMgZyenWuh+InwUn8AwIfEnjXw7FcyqTDaw+fJLJ15wI+BkY3HAqP4E6ZFN4/g8QX26PS/DcbaveSj+FYuUUe7PtAHfmuQ8deItR8WeKNQ8RatM0lzeyl8dkXoqD0AGAPpWl5SqWuRyx5bnNHPpXReDPDlh4guYbW58R6dpNxPMsMK3cUxVt2ACWjRlAJOOcYxzgVjQwGZsA7cd8VoW4K3UB6HzVI/OqndRZMNXY9uf9lPxmimWXxB4bSGMFizSTAYHOSTHxgc15lL4A8PxTtC/xV8H7t5BIS7Kg/wC8INpHvnFfdvxbdk+FXi0qxVv7Fu8EH/pg9fm1sx1rgo1ZVHZs6alOEbaHtug/sx+JfEGmDVNB8Z+EdSs2yFmt7qV1JH8JIj4PqO1eDSq6yvG4+ZGKn6jNenfs4ePr/wACfEuwzcONI1KZbXUYSf3bBjhXx03LkEH0DDoTXBeJ4fs3ibVbbbjyr2VPycit6bnzNPYzlGNroyTXSeDPCkfiW7t7KLxRoOnXlzIIooL9p4yXJwBuWJkGe2TXPEc1f8PqRrVk46rPHg+h3CqndJ2JhvY9puP2VfiNa2stzcat4WihiUvJI97IFRQCSxJi4AA6143r2l2mmSiO38QaXqzbirfYlnwMDrmSJAfwzX6MfGpmHwg8X7Tj/iS3f/olq/NWdfmDetc+HrSqNpnRUpqOw5K3tC0+71PUYLGwge4urmRYoYUGWdj2ArAhOWC4r7S/ZS+Gdn4cb/hIdf8AL/4SWe1Wa2tCPnsrd8hXYfwu+COeQAR1LCt6lX2cWzKNFzdj5v8AjR8M9R+Gd/pVjqeoW93cX9n9pdYVIERyQUyTzg9+PpXnbD3r6W/b7/5Hfw7/ANg5/wD0Ya+Zm4p0ajnC7Jq01GVkSKMxmo2HyHmnxH5cU3PUetO5pHYjP+rNR9qkb7hpg6VSGFJiloouZSeojCihzRRYRbYU5aVsbiPSkFMwvcGPFVHPJNW24GapS/6w0zSA0/6ypYuxqIjFSx8R0mbICNz4FSq20YApsS8k4pWGGxU2CTsj1X9mxtviTxPNj/VeFNSfPpiPFfUP7JPj7/hK/h8ui30+/VdE2wNk/NJAc+W3vgAqf93Jr5b/AGduL7xs/wDd8Hal+qqP61V+BHjt/h/8QbDWHL/YWP2e/Ved0DkbjjuQcMPdcd64a9Jyk2jajNJK56d+2f8ADxtH8WxeNNPtmXT9ZOy52rxHcgdT6bxz/vKx7185tEQ2DxX6X+O/DmneOvA95os0iNBfQBoJwNyq+NySL3IBweOoyO9fEnwx8Ci5+LMmm+I4xb2Ph5pbzWA/RIrc5Ye4JCr7hs06NXTlkOpTu+Y7nwq3/CD3/wAL/AUY2X93qltrOuY4ZZJmVIIj3BVDkg92Fe6/tVR+d8B/EQ2btggf6YnTmvkfS/E9x4j+Oth4rvVdJrzXbeULn/VoJVCJx6LgfhX2R+0PB9o+CXiqPGdtj5mfTayt/SsZ/GmXB+4z86pxhzTFP6VYnUFc45zSLEpUFePWvUp7Hny0I0bDc9D1r7e/Y5+In/CT+C28K39xv1LREVIt7fNJbH7h99p+U+231r4kMZzXZfCnxPeeA/Gen+J7R/NFu+LiBT/roTxIh+q5x6EA9qwxNPnia0KijLU9c/bB8ANofi2PxfYQkafrBP2naOI7kZJz/vgbvchq4yxQ+C/ghdXwOzWfGsps4TyGj0+Igyt9JHwvuq8V9meKtG0L4nfDWWzNyG0/VLZZrW6QAmMnDI4z3HcfUHvXxD8ZfE9trnjaW30g7dE0iFNN0xB0EMQ2g++45bP+1WGHk37rNa8VH3kcjax7VHHJq3jAwKhtG8wnjGPerJ4r2Is4Uz2f9jPRLfUfiVe6rdIGGl2LNFnoJJCEB/753/nXov7bl1NH4B0ayjO1LjU9zn/djfH6tXFfsS6hFb+Ntb06Rwr3VgsiDHUxyAY/8fz+dd/+2jp0l18NtOvkGVs9TUyeyujj+ePzrx6r/fno0/4TPkVF6U8rTlWnkV7VNaHBJ6kG05pCGLlnYsx7k81KQM0batq4uhEV4qJ15q2EHpTXjBqJx5lYcXZn2t+zF8QB428AR297Nv1jSiLa7yeXXH7uT/gQGD/tAnuMfPf7T/gUeD/HbahZW+zStYzcQY6RyZ/eJ+DYIHowHaub+CfjWXwB8QLPVyzfYJv9Hv0XktCSMnHqpAb8MdzX2b8T/Cvh/wAc+DhbaxOgsYnjvUuoyDsVeSwP91kLLn3z2FeLNOhO6PQjJTpnyH4hI8I/BrTNAT5NX8VyLqN+ucGOyTiBD7M25/wxXm6xK3LLmun+IviJ/FvjfUtbxstncRWkQ+7FAg2xoB0GFAzjuawwg9K9ShT0u+pxTdtEV1iVfujFLCim5gyP+WgqYrSQjFxD/wBdBTraQFS+I/Qf4nW1xe/DjxLaWsMk9xNpVzFFHGhZndomCqAOpJwAPevh2P4PfEdk87/hDdXKjoDbkE/h1/SvuL4nTSwfDfxNNBK8UsekXTI6NgqwiYhsjoR618FaT438X6Zdrdad4m1e2mXnct45BPuM4YexBFePhnJN2sd9VxasznfE/hrWtAuhFrGkX+nSNyqXVu0RI9RuHNYkskjzPI7bi7FmJ6knqa+9PgN45tPi94DvdM8X2FreXtiyxX8ckQ8q4Vs7JNp4UnBBx0K544A+av2kPhZafD3xrGmmM39j6jG01ojEkwlTh48nkhcggnnBAOSCa6ade8+SRzTpOKutjyBYsxl/StDw4mdVsz/08x/+hCiQW6WjomdxIwfxqbw6Mana+08f/oQreotGZ0n7x+iPxowfhB4v/wCwLd/+iWr82Zlwea/Sb40/8kj8XD10W7/9EtXw18JfBFp4mvbzW/Ed0dP8I6Kn2jVr31UdIU9ZHPAA5GfXAPnYaSTZ3VEa/wAIvD2leGPDz/FfxpbiWwtpPL0LTnHOp3Y6Ej/nkh+8ehPrjB9k/Y41/VPFXjXxrr2tXJub68S3kkc9uZAFHoAAAB7V84/FPx7c+OPESTpbix0exiFtpWnp9y1gXgAY4yQASfX2Ar3P9gd92seK/a3tf/Q5KutH3Lk03aRn/t9/8jn4f/7Bzf8Aow18yNX03+34R/wmegf9g5v/AEYa+ZGrfDfw0YV/jY6A8UKMZp1vyjewzQ3VfpWo4bEdQ9zUxqFqadyhaTPtSihRinYwnoxr0U9hmincks7uKF5JpB0qa0G6YL61aRkI64i3VQl++TW5q9usFpGQPmLY/SsNuQ3rSejNYDOpqyAPLWq69qsD7o+tJm5LGOBxSyL8xp8Y4zU0CRyXEUckyW8buFaWQEogPUkKC2B1OAT6A0kZVD0f9nyOQwfEKWNGZk8GX/TtnZXmqjmvo74B+I/gn4B8Naxa654pOp6lrUJt71odMuBEkBBzEhZATnJySBnjgY58Q8aaX4bsL5z4Z8TprNgznyg1rNBMi9t4ZQpPbKk564FYxfNJqw72SPrf9jT4g/8ACR+CX8J38pbUtCAWJnPMlsxwnPfafl+hX1rJ/bBv9G8KaJeR6TEIdc8XiKK/dWILW1vk59ixZB/tAe1fM3wk8aXngDx7p3iS2LNDE/l3cIOPOgbh1z645HuAe1a3x98dp4/+Jt7rVq0jaZCq29grgriJM84PI3MWbB6bsdq5/q0lVudCrRcLHN+Gbv7L4h024zjyruJ8+mHBr9CfjPB5/wAJPFceOuk3PPpiJj/Svz78HafoV7eW8uveJ7XRrZbhfNQ208sxUEZKhEK9yBlgcjpjGfsbX/2hPg5q2h32kzeIrsRXttJbyMNNnJAdSp/h96VWm+bQcJLqfDcj54xSK7Doa0vEGn6bY3CjTPEFprELE4eGCWMqBjG4SIOuegLdOe1ZmMV6FP4TjkiVju9qlgkYLtPNSaPZ2l7O0d7q9ppcSjPm3EcrhjnoBGjHPfkAcda9e+GGn/s/6FeR6h4v8Z3WuyxkFbNNKnjttw/vZBLj2OAe4NKc+UIx1On8HeMPE/gj9lbUP7QLwjUbprTw+zn975cgPmuB2jX5yp9W+lfPgQr75r1z9pz4laJ488RabF4blZtE0u02QZhMQLsfmwpwQoCoBkDoe1eRQzNIgVv4ayoU+tiqsulyeGZ4s7Mc9c1eilZ1BZQMnFZwNWpZgYUWPjFdidjmOk+Hfiy48GeOdN8Q2oJa0l/eIGx5kbfLIv4jI9jg19xeIbTR/il8LLi3028insdYsy9tMD8quOUJHUFXAyOowa/PGNSzBR3r0b4UfEzxV8N7nGlyi50yR909hOT5b/7Skco2P4h14z0FcdfDyqe9HodtGuoqzOY1awvNI1a50rUrd7a8tpGimjcYKuDgj3+tQgjBr3Hxx4s+EXxUhj1HVJ77wj4hQY+0m0M8cgHQP5eSwHZsAjPccVwK+CdBM2W+JnhYWw5LgXJfH+55Wc+1dNGtaPvGbppv3Wc34Y0TUPEviOx0HSofNvLyQRxjsPVj6ADknsAa2fivo9h4f+IGpaFpgYW1h5Vvz1Z1iQOx/wB5txI6ZPHFeq+AvG3wb+FFnPLos+o+KddmTy5LuO0MSnvsXzMbFPGcbie+cADxbxTq8viXxbq3iGSEwnUbyS5ERbd5e5iQueM4BA6dqdKUp1OyFKFomcEOKaRVkpwOKuaTY2N3I4v9btdLRcYaeGWTd16CNG9O+Oo98dklZGSRiyLmvd9f8W+JPD37L+l+HtWzHf6w0lvY5JEo08bSSw7Z4UDupFUvhqPgP4cvI9V8ReJ7vX71PmjjbS5kto29dmMsR/tHHtXMfH3xzbePvH7ahpTO2k2tulvaMyld4GSzYPIyTjnnAFebOPt6lrHVH3YPzPP4Y8KB6VKFpVXApT7CvQSsc71I2UCooz/pMPH/AC0FVb+aSOcrnoc1p+DotBuL+G68Q+JodKtFulaWIWs00zIpByoVCvPIGWyMZx0zz1ndNFU3aR98fFc7fhd4qPXGj3Z/8gvX51bsn0r7Q1j4+fCHXdFv9Eu9U1H7NfW728x+wSAhHUqccHHB9K+aj4U+F4umZvjEq2uSQDoFyZcemOhPvmvJoJx0aOytaSVj1T9hRLmXX/FMqgtbrbQRs3o5diP5Gqv7eGuWc/iDw7oUEivc2kE884Vs7BKyBV9uIzx6EHvVbTPjb4A+Fvg6Xw78L9LvdW1CVy82qajGIo3kK43lQdxAxgLgAepOc/PXiHWtT8Q6zdazrN3Jd391IZJ5nPLMf5AdABwAAO1VTpv2vM9iJztTsVmcbDk1PoUjHWbIDjNxH/6EKpgZq1pOE1a0csFVZ0ZmJ4ABBrtqaxOeno7n6XfEDSG17wTrWixzRW7X1hNAJZD8se5CNx9hnJr4R+M/jDS5rG0+H3gtjH4U0difMzh9QuM4e4fHUEghR2HPAwF9Y/as+N9nqGmnwV4I1SK6guYwdS1C2kDIUP8AywRs4OerEdsDuRXy4ea4cPSa1Z11KieiIE4xxxX1N+wAc6x4t/697X/0OSvl60SOa6ihluIrVJDgyyhiqe7BQTj6An2r6O/Zk8bfDP4XQ6zca54wju7zUhCqJa6fclIkTceS0YJJLenGO+a2xCco2RNKa5tST9vv/kc/D/P/ADDm/wDRhr5kbpX0b+054u+G/wAULnSdT0LxtFbXVjG8Esd5p10qOjHcCGWMkEHdxjnPXjn52mUJNJGkiyqrFVdQQH/2huAOD15APPQUYdNRszOs7ybH2Q4kH+zSv/D/ALtFh/rWH+zT2HzD3FavccNis4wajzViYYFVjQUKvQU6mp0FOqzCpuOPNFDGimZXFSTJwamibaQw61XK7jkUgcrwe1UmFro0NTvTcooxjbnv61mU9myDxUbHpx2qW7u5tTVkAHIqcDK1HHy2KmUZ70jRuxYgH7v6DNTQCN5Qsv3TTIBiEip7S3892UdVGRTgYVFqVZUCyNt+7nitDSoPMYExeZGRgn0qK4t2hfZIMEjP4VbgM2mKDgNDMMg/3TitEiG2SajDCunurQhXHIYHv6/jWFWleXUlxEUJAyDzWaBRLUIOxZtLf7Rv4+6M1CErU0BeZx6qP6025tPLd2zgHoKOXS5RmgYNOPSnMPnqe0iEsu09MZqbDKoXNGz2q0sObgQnjLAZ/Grmo20UCKACcnGTQ43AylHatDSrYTlyzEBR0HeqhWpYZGjBCsVyMcU0rCepJOVjlKoc496ar5pgTe4C85PNWzFFbThc7uM09yGixZ28jOHQgeoNaezKkEdaqreIoGEXHtTYZp5ZtithSc1tBpaDRY8gdhQIAewqyo4xSha1UUWmyFLcCp4kC446U7FKKfLYdx5FQyJmpqDiqsJFY2yNyaesKAYFTGgUkkivIh2VSvLsQTbeo9K0weazdRt4/NM0jDjse9TPYVihe3Edwn3cHsRWWy4b1q3I0ZYiOoZBg81y7iJzDHHFv83Oe22s65jywJZc9wDnFTqu91QHljgVZ1Cx+yW8TZzuJHSpauhpmRtx2pyipUTdKVoVCz7AOfSoUQcrjU/1oX/PSlzweKuwW6ffdOi4H1qoBmTaehI/nVWIuV5Bz0pHOAPcZq7fWwjwykkH1qk33f8APrSasXEhbrQKc/Whalq5TGYpwHBzTguDSkcU0rEt3Fsji4xjqDUzAEj2bFQ2wxcZqeT5R/wKspbm8NiGfBDDuDiqrcVZm4dqrtzQimhqHLYxT8Uir6VOicCtEjnqERopZcBsDtRVGVxVFRyrzmp0WrZt1a3ww5JzmmkEb3MnPUUhbBxjtUkybJMelRPw/wCFS9DeOpNHkgGpV7H3qMDbGo9alT7pHvSLSLkC5iJqWB2jfctNT5bemg1UNjGq7Ms3U5nnEpGMDGK1me3n06JJCuPu4NYIpVlyu0NxWlzMbKnlEgNuAJA/OoV5NSzMGGO9RKtSxo3fDqR7ZZJGAVafqVzDKrwWyh2A+Zz90fSqWl2gmjcyzBI89AetTG2CRSGLAVeoPerW1hmdGqhwHbjuakkKBz5TMARjPSiJFdgD3OKtR2imTYuWPvU2BFJeKtQW892N275UABLGr2oRRWtose0NI2MZHSotMaIHypSwQ+hp2GUp4djbeuKYgTzF8z7vetGe1L3myL5kPSo7uzjt7gI7FkIycc4pWEXNNtW1C4K2Vk8zxjJ2gsQPoBTdR0rUoJDLPaTIM4y8ZX+ddF8LAtn8Q/D0tpcSBhqdsCQdpUGVQeldr+1DLNL8ZdbiMrkRxwBAzEhR5KHA9OST+NJu0uU1VNNXZ5VZ6VczhZPsN5Oh7x25Kn6EDmrdtbJHJlY5IWXh0kUqw/OvZP2XJLi30f4gok8qY0R5AVb+IB8H8PWvILNAI+M5PJOetXRlzSa7A6dlcnihmmbZBDJM/wDdRSTipJbO8gjMk9ncxIOrPEwH54qvLJJDtlikaORGDK6kgqfYivX/ANsCaQ/FC0jZmKLpMJVT0BLyZI+uBVzrcs1EcYXR5FHuklSJFLO52qqgksTwAAOppRlSQRgjgj0r2X9mPRdMtfiRYrrEAm1aW0e7tom6WcYUFZGH99g2QD0XnqRXjt627U7wf9N3/maIVuebiDhZCxJJLKkUSM7uQqqvJYk8ACpJbHUVfYdOvFI6hoWB/lUui3SWGs2V9IpZba4jlKjqwVg2B+Ar0T4K+K/EHiH4/aRfarqt3O11NOzxmZvLA8mQhQucBRxgYwMCrq1HBNhGKZ5xFYak7KiadeO7HaqrCxLH0HFVgexHPcV3+r+Ode8OfHDXdSh1O98mDXbmOaATMUlgEzKYyCeflGB6YGMYrz3OOTyTyaVKUpq4SViaKC4n3C3t5pioyRGm7H19Kz9R0rUFAF2k8aucgTRbScfUe9dr8FJnT4x+GdjMmb5AcHGQcgj6HNL8d5biX4weJWkWV0W9ZFc8hVAAAz6VEqv7zkYKN1c4eCwt4eVXJ96huLO3MZDsqsTkE1bWQElQc4pXhjldHdclOgrXkTVkZtGPpduPtzB/uIMhqdq8q3SBYQxCHO4jArWkXKlfWqU1skcGF6VDhZO4rGNaxMXLAdKltITG7ySLyeF+lTkhEbYRULOzDk1gQ2LJNtJFUXOCWHrUsjc1C2G4NNsVyOWd34LEimAfIKVkUDIpQP3YqJGiIiKVVzQwqS12Zfe2OOKSLaGbab0qViN3BJppGarczuEIw4NSTH59tNQ4YU6YfvwfUD+dYT3NqTuitPnfUYUk1NcLufiiNMdaaRpzCJHyKmK4AoXAIGKlIyK0Rz1WZ8v+sNFPkHzmimYmjJDDhTC+8HPOMd6vRxYQHPRTUF1bpaXDwKcge2K14LdfshkY5zGTjFa2Lijjrr/XGoH+/U9x/r2qH+OsmbxJmHA+lPQfJ+NKw4H0p6qTGh/2qiTLLYGIlB9KI3jR/nUmnn7if7tQOKuGxzVNxZpF3nZ92mKcdqbRjJp3ZIpOaFFG3FKg+YUDRetThBV6aVTbMB1I5NZ8B+Sns2YzVXDYn0iNXv4kbkFhXU3DWlqnnSqqt6gfMfpXK6VK0MomT7w6fWt6xt0uUF1cStM7dm6L+FaU1cqJV+yTajI05A2gfLzx+BpbjTYraLzGnBPoF5rafCgBQAPaobiKOZNsibhWvsyrFS0sYwFljnchh2xTv7MhOS7M5Jzk1PZwLbw7EJxu71ZPOKaguo7D/AEDQfEDw8qsnOq2o+5/01X3r0D9o3W9bs/jNrlta6zqNvCgg2xxXLqi5hQ8AHjnmuF0W8uNK1S31W0gt5Lm1kWWEzIWEbg5BxnBIx7irnirXNV8W6zJrGtx20t/IqrJPHHsLgLtXIBxwAOcZ4FcsqUnVubRelj0X9nbUtV1HRvH8WpapeXaLoMhQTTtIFO1+m4nFeK2YBjrsPCXizW/CttewaKthEL+LybsyW/mmWPBG07s4GCelYZiDMzLHHGGOQiZwPpkk/rV0qbhUbHLVGZep+6r3v8AaitbbT/iTbeIdRjjnWPTYo7O0fGJ5g8pJcf880yCc9SQo4JI8Tmt96Ebga0vF+s6r4s1+51zXLvz7qcjAAwkajoqjPCj0+pOTk0qtJuopdBR0O5/ZYuLi++Nf2u8nknnls7h5JHOWYnGSTXlN3j+1bzGf9c38zXR+D/EuseDdROp+HxaR3zIyGeWASMFbGVAJwOnpn3rn9TmkvL2S7lgghklYs4hUqpYnJIXOB9Bx7UUqbVRsJaqwzIrtP2d/wDkt/h3/rpN/wCiJK4er/hHxJqXhXWY9Z0eO0W/hJMMssW/y8gg4UnbyCRnGa3rU3Km0upnH3WWvicuPij4t/7Dl5/6PesMnIq5ruqXOu6pc6rexW6Xd1K007xJtEjscs2M4BJ54A6mqQGKKMXGFmDdzq/gof8Ai8Hhf/r/AE/nWt8WPFHiDRfjnr0unaxfxNFqJ2RfaH8th/cK5wQemDwc1x3hzXL/AMOa3BremR2xvLdw8TzR7/LIzyATg9e4NWtY8f63eeIH8Qz2ukDWJHEn2xdPj3K4xh9rApkYHO3PfrzXNVpv2nMioysrHW/tQ6douk/FsR6LBBam6sYp72CEAKkxLZ4H3SVCsR/te9edLWTe3V7q+qXGoalez3d5cvvmnmcu7t6knmtOxIaLl92Parw2kbGcndkpGaqXs8ES7JGBY9AKty7ljZkG5gOBWDqE3mviWPa468VtUloQyOZ0JOwYzUDdKYDjipgm6ItXMQ0VXqF+aklIVsE1F1OR0pMBhJORmpEH7oVGRU0I/d1DRpAgfimrUsi02Nctigt7AKcqsxwKlkt2RA4OQaLUYkqzEYYX25xT3XOxu4IFTTt/AOSamhgCwZfkgj+dY1FqbUXoU5YdrMSOpqJRg1duBlqqOdgJbj0oSH1GMcNk1IpDDiqZJZiSfT+dW41ytaIzmtCGRfnPNFEq/OaKDA2NWbdqkv8AvYrckOywchRhYSf0rm5pC9y8pOSzlq2Z7oNoc77wG8srz78VqjRHHPncc+tMHLVJJ94mrGj2tveyypcXsdmFjLI0ikh2HReOme2eM9cdaxvc3jsNTkc1ZRf3K/XNV8Y4PWrMh2hFx1FTJD3J3XCLVmS0i8kOkgZicYFW9PtraS0lnuV3CJVwOff0rOfVZBK32eNEi7AitKexnNWZSmIDFcYIpgNPZTI5fHJppjKrk02ZDs5pV+8KaKkjGaQ0Tx52VKSDHt2gHuRUaDC04VQMktTt46V0WkNG0exXBOMkVzaVtaHCvmBwORV05WZcDbIzQVo/Gius25Q20qDFKD04oBpj5SaFghwehqddp6VSNKrMpyGNBSLgAzgLk+1OFtKf+WMv/fBqCKYKwycH2q7HqlwigC6nUD0kas3foUrERs5f+eUv/fBpv2CT/njL/wB8Griapct/y/XB+sjf41Ml5ft0vp/+/jf40m5ItQizPFlP0WCQ/wDADWkvhbVn8PP4gXTp20xJfKa4wMBs46ZzjJAz0ycZzxSi7vT969nP/bRv8atf2zq66C2hf2jONMeTzWt8/KXznP0yAcdMjPWspyqO3KUqcTA/sokk+W4z/smgaLKD/qnP/ADWol5eKMC8uAP+uhqQX17/AM/lx/38NOU5A6cTJGiy/wDPvJ/3wabJpDImfs0n/fNa/wBuvf8An8uP+/rf400316VI+2XH/f1v8ajmkw9nE5qayXcSoIPcGsjVdkaoEKP1/Cuj1i5FtbufLaRpARnP8zXIyy4UoFBQ9jTbZyVkoleMr5m5gf8AgNaFnc/MIo4E57nOaze/FX9Oj2OsshCL6npUp2MlqWNdWWOz3xSFCpycd6xLWCa7bJJ3beM85xXV6pbq9mHkk2oDkjBIP5Vn+dBb2nlRur46AGnJ31KkrHO3dvLboGkXbnpVONpWOA2B3Nal3Gk1wWyxB9e1QXJWEEAdKyehmUJAQeTmkBoY72B7VLNsJGzoB1ouIaAvl5J+bsKnii2x4NJaQhpFYjpVplAcjFDKi9bFKWMAZFRRrlwMZrUu7jz7WC38iCNYVYb0jAeQk9WbqewHbA4HJzVtoWMoyKEim9CUw3PkAMhEZ9arnKybVHzGtm6nVYPLduccLWWigy72GBVGFye3hCje+C1TsrbmXHGzNQPcRRj5eTTrq4LyJt4DR44+lZVNGa0tWU72YLGAn3s9aypHdiS5yauXCnbj0NUyuM1KdzewsZya2vDunXGq3q2ds8KOwLb5ZAiqACSS3bgGsOPrV+zGVNWmZ1dhlyMSuvocUU24++cUUzmLK5LfWlu2ZbYpngnkUsIywqLUcqQD0xVN2RrEoSf6tjTYhlB70SkkY9aVDwi+9Z3N0Tk/vAntVlhulVf9kVXhANwe+Ksp81yD9BUtj2NYTGPTpUDsgY4OD14qlZabNcfOhGz1pkpxIcnirthN9nbzlZmjIYDHHOK1p7GM3dlGFN0iqO9aMmnAXCQvuQscZYcZqpYj/Sov98V2Yn0++v40uHRTGf4mxuJ6D9P5VQoxucbrdj9gvXgz90A4x6iqtvz1rX8aHPiG4Hso/Ssu2GSaQ7a2JsYFFXGl3WSxGNNyMctjnvVMCmtRNWHIa09Mv0t5BvXj13YrMxigdaa0EmbRup3u8Qt8ofOO9dHHayPCjkFWI5VlxiuT0a/k093mjJB46fWu00/WLXUAsany3YZIY9K1jNs6aTUnY19B8Lx6j4XbVFjvpJ4dQEMiQsCFhEbO7gbSxI2+uOa5++S1Fy5sop47fPyLPIrvj3Kqo/Sup0rW7nTNHSysUMM8WoJfx3KvyJEUqBjGMYbn1+nFVNZkgvtRmvLewi09ZmLmGIkopPXaOoHoOcUk5nQomrbeCLC48baJoebw2eo2lrNLL5qF1M0IkwPlxgFscjnHvXJWVpDPqMMTh1illVSA3zYJx19ffFdYniKVPFul+IVsMPp0MESQmYlXEUaxqWOM8hRn39OlYcMIjuY5lQlUdWCs2TgHOM0Rc9R8ht/8IPYnxN4jsvtU8VppaXq2zMAZLh4FY5JxgLwu4443BRyc1leCNGttc8T2ek3byxxXBILxEBhgE8ZB9K1pvE19ceJdV1u7tUd9RguYPKjbYsSzBg23g9NxPuSSeSap+ErxtD1621byVuGtyWWNmKgkgjqPrUXmtx+zXQy7mDTtkRtIbiNsHzRJIGHU4IwB2x1HXvWxofhqPUfD2p30Ur/bLWIXEdv0EsCttlb6gkEeyv6VQMC7z5ZYJ/CrclR9cDNa+m61JpniGy1WytCsdqqobZpiySALtcHj7rjJIxySemeKlKTVkOMDDQ1f0W1iv9b0+wuN4iubqOFihAIDMBkZBHf0qJkjeeR4IfLiLEpGTnaPTNTaXP8AYNXstQEfmNaTpOqbtoYqQQCfqBUy2LUS6mjaXOPEyqL1W0eHfGWnVhJidIsN8no2eD2qr4O0231m+u7W6knVYdPublREwBYxRM4ByDwcY/GnwaoIjrxjtP8AkMRmNsSY8kGVZeOOeVA57fnVfQL46LPc3LQ+d59pLaFd23AlUoW6HkZ49zUXla1xNWINTgW0ulhSCaD90jlJZA5+ZQwIIAGCGB9ecHpXQXPhywWwE4uLqJm0NNSMkjq0fmFyoiwACN2OO+ex6jn7kQyeUIbYwqkYU7n3M5BPJOPwwABgCrev6kNQtrDMHkiws0tR824OqkkEjA9T+lDk1sBF4f0+z1CLU3u0ndrKxku4liYDLKQMEkHg7jXG/ETT7DTPFF3Z2jSOIRHguu0gsgYjpggEkbhwQMjgircHiyXSzqdpLZRTre2cllIBIVKqxUlhwefl47dcj05vxHrNzrd1BNcIka21rFaQoo+7HGoVcnueMn3JwAMAQ3Js4a8k3ZGzpHhgal4L1XWYZ3/tGyCXkdn5fyyWm4pNID/ssV4/uqx7Vz9oY7m6ghvLjyYiQjOckKpPXA9M1uaF4sfR/FdprNjZn7LBB5ElhLcM0cyGMxujHA+V1J3DHUnBHGMuwls9P1a31KfTYruySfzEsnl+R+c7WYDJXsehIzyKI83Uxi7HefETwza+HvCQuYnuZt+qSWkEjyK0U8Kxo6TLgZw2/ONxx715vNBJG+3HTvXUan4pv/EGhtYXsfmTzanLqUlxvP8ArJEVCu3oEAQYA/wAq3mnw29sFM8TZO8EHn6GnDm15i5O5gqu1Mn7xqldo0j8VcvCFckdKrbg3UVTRk0Z/lHzNgqz9n2qB3qwiKDkDmnMM0WER242kCnEiSRtppsm4kRp981YghWAHJyxHND2BOzGGPAy3SmmeONsIfm9ajvHYt16VSL89KlMt6olEp84sx3N70qyEsAx4qGNczZqRuOnWq5jOxY1m0SzvGhjuEuFCgiRB8pyM8UzdmGFvaqrszcFicVYQ/uF9qxqXepdL4iK471DNbXAg+0GJvJPAfsTU0oyV981XmllaFYTI5jViQu44Bog11Oh7ldc59Kvady7L6DNUY/vVe07/j4z6rVryMaj0GzD5zRT7sYYkUVRgWbf74qvq5G5R7VZg/1mPSqWrE/advooolsaRKRpy/eT60w9qlQfMtZm6JrT/j4YmrKDEykdzn9Kq2zfNIfarKHDR+uM0mUXDGswYHr1FR6eWTz4XBH7s7cjgmnwfOny5L98VPJHcGzeQxnapALY4rWKOWXxFaHhwau28m25SYgnDDiotJiae5EKdXIArqLTRGSZWk29ck44NUa0os5PWZ2udSnmIwC2MfTiorbkn3xT9VP/ABM7rgf61v5mizTMiD1cUgSvI3fFMU0OtMLaHes5BRQOrcAgD8qq6xbz28sUdzDHFJsyQmMYJPpXd61pxvIEMR23MDeZC3+0O30NcT4nvfteqF/JeJkUIyP1BGcj881SRpOFolIWc0iqyLkMcZ7UkVp5hxC24jrxWxpFrJd26woQNzcknsR29+KuQ6KY9VWGOMJCw3HaxJHtQSqfMroztHOnwrPb6lC7K4GGUcggn+f9K6DRZNIVUisnjDOCwUj5x9aLnw5bSSmWN3Rj75H61csdMitTmGFAck7sc1UdDenSa1L0ZXIDdKtIsTY9aqJE5PSpYopF6Vre+xuWfKSnBF6ACmqGAG6nIKm9i0LsB/hFOEP+yKcvFTqV7mpbLSIRF7CneWPQVKrx92pGeMDIOTWcpPoXZDVjX+6KQwL/AHR+VNe7CdFqA3cjMTmp95heJMYFz0FYXi24SC1ECnG5lYsCM8c+tazTOwwWrjPEcoN62yXdv++uOhHFNJrcxqyUUdjp8iXkLSqh2Z+UnuPWlvLSKeBoGyFbg7eDWP4d1IzwrbuvzL0IHAHvWuZcIzYztGcdzSauOm+dXOP1fw9EsZls59zDPLnrjsD361zDooGwjkd63tf1O4upH+9EB8pj9CKxFeIRyEpmQgBM9j1zTR5lblctCIDFKfmGKY3Nanh23W4vBFna7dGPQDBz/ShqxjF6lu0voYrdVWAe5I60k9zDcoVJy+cZxjI9apatJHDI0MEiuA2Ny9DWcG+QtjgdD60J3NJOwmoYEhVWyKrwjLAYqRlLnOKEXBpoybubOq2WmW2n2EtjetPPNEXu4zHtED7iAvvkAHPvjtWZtGM0+3XzG29KZeyKAUXlRTbBDI2WPJGCxOc/0+lNEjGTJPWq8TZfbV7WbNdN1OS0S9tb0RkDzrZi0bZHYkAnHTpWbloO3vFC8bBaqUR3S1YuwTLioYlIlqUbNGlpOnPqE8kUc9vD5cTys0z7V2qpOAe5OMADkk1UPPSnCjFWjBbsYsLMSxHBqaNDtK+1Oj4UCnxDMgFTPYunpIqAbtvsSP0qpONrBT/eq7H8u/2c1Vuxk7sd6yibvVlfAEpAq5YcTr7gj9KqLzITV2z5mjHqcVcdzGoOukyxoqfUFEa570VqYjohiUms7UWzcsa04v8AWGsm95mf8aTNIblcchT9f51Mv3SfQVDH2+lSDlHrO5ukS2ykqzdiDVoKTLCvqoqGHiGMHrt/rVyFN11EPQVLZRZMjI7KvHzGrN3NM+nAM5xuFVH/ANY31pJHbyjH2JzW8XocrdpGh4WCrq8ZZsY/wNd8orzbT1/eZro7PWJwnzfvABt646U0bU6iirM5K/bdfTtjrIx/U1Z019txCxHyhxk/iKoEkkk9TWlpAX7VEHG5d4B9+aT3CD1ueqRyLKiyocowyp9q828Tnd4hvGx/GP5Cuq0e9jtN9s/+qyWjOf0rkdXdZdWuZF5UyHH51V9DWpNNWOy8GW0a6Ylzy0r5+ZucYJFdBs4rjdL1Wa20yOCBAMZwSc45NXIfEFyJkeVEZFGCB1NNI0hUjFWOnSHLgZxV3UbayjlVbW4a4TYpLGPYQxUFhjJzgkjPfGeK5aXxJKHKwQKEHQt1NaGnatHenaRskHUHvQ0bRqRZpRxg8Vaito271Vj3E1YinMfVQSPWolJo2jYsC0Q96cLRPWlhvoWIDx4+gq4lzajoT+VYSrSR0xhFq5TWyQ9/0qWOyj/iAb0q5Hc2xbBANWlSFxlBmueWJmjeNKLMxrOM8BVFV5NOJ+6UH41uGADqvFCwR+lZfW2i3Qi9znv7Jd/+WiCmtorLys6t+GK6ZY1H3RimNHH/AHaPrs3sCw0GctdadcR2srQJ5soU7VB4P1rzzWopEmZrhsTgkOmOFr0XxJ4g0ZYJ7AXrRXHZ03fKQDXl97K8sxZ2Z37sxzmu+hKUo+8eRjeWLtE1/C73jGBYrZZ8vtHzYIPtXZ6zCuj6fJd3TBAPuKTy7dsV5rp91LZXK3ELbXU8GvV9H1ewbwUuoeIZYJ22tlXAJc5IwB6nH86zrycZKxWDlGVNp9DyTVr17+7knkChn7KMCq1tHbOkxnldGWMmMKpO5u2fT61d1q/+0TSi2QQRSNkoOmfp2rO2uqK5RgrdCRwfpXSndXPKqWTdmRAc09p/JTOcU12AquxZnJJ+gpmaBQ0pJHanNlYxHUyMuPlXH45qIjJpA3cdEDjFPEDMfSn26nIIGasngZpiKkxMMRwRuNZ0js4qxezBmKiqwGaTGmMXipU603ad2MVJGp3YqRvcZKm6QHFVpMK5rQnAjXJrJu2zLkHgilc2WqLKnIp1Ng/1YqXFWYdWOiXNTQ8XCe5xTYAAtK3DofRqmfwhD4iu67fMP/TQj9aqTHgirs4/1o/6aZqlIpLEeprJbHXYhVTuzVy1GyVCf7w/nUThY0GfvelLbvmVT6HNVHc56hd1TnIoovyGUsKK1MCSLiMtWXc4Ln3rUxi3c+1Y0j5Y1LNqaGqMU5h+6f8AD+VG7NNyShHrUWOjYsyfKsXtEK0LAB7hW9FFVHA2eYRnbGFx+FXNM+XJP9zNRfUUnbUuyrbmKMxrKJvm83JG3rxt/DrVOZasL0qCXk1vHQ5XqyawOOae8jQGRScK65X60yxIBwalvkQ2zE9QMiqAyAMtitPTV+eM99xNZsX3gTWvpn+sHsM1PU0WxpbiOSxrGfmdj6sT+tackqElc4rKBzIfqatsRt2YxbKKkH0pLYL5KZOPlqQooGTIo+pq0yhjOEGT0p0UjhgyMynsQaq3ThhtXmrNph4gT1HFCd3YaZ0Vnr1z5WGVXYdS30xXV6df6deCKPzYPtDgfuyecn+Ee+f5ivOApFSRSyBg2Tkcgg9KipT5lZHTSr8nxbHrCadIWBFuKsx6bKf+XYVx2g+Nr+0Iivh9oi7kcNj1z0P49a6K48eaQqgwpLKducEbefSvJqUq6dtz2aVfDtXubMVi28E28Y/4DUy2Dj7o21zUXj62Lc2soQ+rYP5Vo6b41tJSDMn3iBwcH/P41zVKNe17HRHEUFszdgs5SuGZDVgaeXHUD6VLZ6pptzEJYGDKfepmvrUfd4rzpuqmdsHBxKP9lsP481HPpkiplTu9qz9I8UWF34j1W0WdmaEoqxnpgL8zD8Tg/h61qXWsWttbvMwdlRS2FGTVr26aQoypSjzHk/xT0m00+aJ4oj58pLSlcfIOMZGOM8+nSuCJ9TXTeMNeutVvbqaTHlTt8iHrGoPAB/x4rmr+BrO8ltZHR5ImKMUbK5Hoa+kw3MoWkfJ4ycXUbiXQ1pcaWkYihhlt8+ZLuO6UE+h9AKozyztCrYYR5AVuinaP5802IFs7RnHWieacwJaGdzbo29YyflBwBnHrwK2aOXmI0BlcAnGTjPYVFInlZjJBKkjIqe4uJJViRsbYk2JgAcZz/WqzKTRHQyk7kTnJqMDmr8EFpJY3Tyzul0pTyIwuVkBJ3c9iBg/nUUaRx/NIwb0AqriGIrCPcRinwxtI2BSjdM+FFW8Jbw4/iNADAVjOwY4qO6kOzg1G7/MT61BNLlcUMCrKvznFIhxTmNOjQu2AKVxCYBfNWURV5xgimlI4huPUVBJO0hIBwKLjIr6UuzKD0rOnHIq7MMFhjsDVWZelZdTpWxashlRU7fKcYqPTVyPpU042vWqOZ6Nj7ddy5qVIwXGRnFJZJuXNWwqKwHOama90KXxlSW3LSSqBjgNWddvHC3HzNjp6VqXdyRKY48DK4J71gXRJl5rCL6HbLQV3LR725NNhkIcEU12wuPWmxn5xWi0MJ6o1Z+YAfUZoqPdviC+2KK0Oaxal+W1bP92sGQ/Ma2b5/wDR2A71jOPlqZHRSBZDU0S5P1A/nVUCr1rgyL/u1m9DZstFcwSj/aA/lVq3yhC46pUEIBgkyP4x/Sr7qFEZA/hqY/EKewLnb+FRy9aspjFVrj75rq3OMltQApNLdt/o7e9MtvuGi9/1H40DTM+PtWrp3DfhWagyQBWhYqxkCr1Pyj8ah7msdTWttPubq0uLpYPMFvt8wK/zYIJ3Bc5KgKckDA4zjIrEjGJT9a6KbRdXhsbm9eEGG2KiVlcYUtnb3zzjtXPwrzk80lK4crRo2SNd3cFqs0cTSOEV5HCIufUngD3NXJobi3t42nELo+7biRWbCttPQnHPTOMjpVOJI2UEKD9aklQBcr+NaXH0IxgngYz2qWKVrf52X5a6DTrrwY2kwR6nZau15sIkeGZNjNn5Tg9B0zWDfXAmsbS0FraxfZw376NCJJctn94c4YjoOBgVEajb1RTgkrplqC4Ey58sj6HNTxAEdCPqKzNLUNK6PdW9uuxnzMGIJUE7RtBOTjA7ZIyRWhcB7eG1lM1rKtyu4LDLloxnB3Dqp9j1rRTJvcnA60iDmq/2qHcV39KkW5hBA3g59Kq5V7FoKTjAyamb7RbMIpVZGxnDLjg8j+dVYZ1OGGatajfXN7Ms91M0sixrGGY/wqAqj8AAPwo3KUmXrDWLqzYNDKUPsetbkPjK5itXS4WKchThivOfoODXFq2WqO/uPIt2ZThyCFrCpQhJ3Z008XUprcfpOr3Fr4mkv0fa7yMSPUeldNrXjG8TTxEkQUjG5sjDKQflxj9a87SRkcMtbF+PPs+u3NS6EW02THGVEml1KF1Ms0pkXg7tw56VWvbiS4dpJTulc5Z+5NR/cqNm3VszjnJvcdHM8ZIU4DDBoZwec1G3FNjyzEdqRnceXG4EUoYHtTSmDTTxTAV5CuVXvUcas74AzTwpY4HWrsESxr70CYtvH5KZ6mobhyc55NTyEkYFViATzQKxVkYmoQHfOBmtHbbj79V5rqCNsRpk0DSEhtdy7n4pJ7lIEZEIqCe6klz2zUAXNJsaCSR3bJPFSQox5AphTHarVtwlIbK8yfOwP92qk45C1duR8+aqzj95+FZ9TpWxY00/K4qa4XdIPpUOmDMjD2q+0LZDkcYrVHNNaiWxEcWTTI5Wa4QnoSR/Ooy5lkKJ90UqDawOOlKfwihpIrzHF2Ae+az51xIT74rSvlxNEw7tg1Suxhif9quWJ2t3Kjjg02Pqfw/nTjyTSL2rdGcti6jdBRUUXzCiqucrJbtyY6z/AOIj2qzcNhsVUJ+Ymg3p7D0Xhj6LVjTfmkz/ALJ/lUKD9259qsaYPvH/AGDis3qjUuw/6kqOpatJl+SP6VSs4wEEjDgcVp7C0KEjGDWUH7wp7EWOKqXHDYrQ28VQuhhya7EcSJLMZQ/WlvuIPxp1mPkNJfjMRHvQVcow/erTsYSyM4O0jkVmxjDDituO+uJbCGzdlMcGRFwAQCckepGeeamxV2gkurtI2Xz5cEZILZBxVmN9NvbR5PKayu0jVRGu5kmPds5ypxjjkHBxjpVGY7g30qvbfxUpQT2KjJ9TppYb7w5eAXdla7igYR3Cq6kFeCBnHTkVW1vVxexQQjSrO0kjDBngBBlBP8WSRxjA+tVJpGudvzM2wYGTnAqLZxSjTSd2W6tlZD4Ykkj3AYp32cN/FirHh+xjvtYs7Se7Wzgnk2STMQAg9eTiuqs/BllczRJH4ptQsmpNZByFwFAOJfvdDtAx79aVXEQg7MqlRlUV0cVJG0Z55HrUe7FdL4j0FtHsYZl1S2uvPeVCqfw+W+3PU5B6iuZCVcZqavEmUXB2Zcs7S+TT4dQ8tHtZ5/s6N5i7t4APTOQMEcnirutW9zo+ozadqFu0VzCQHVSGAyARyDjoRWUkL9xlT1FPf53LOzM3cs2TTXMiW10LMbsnl71KRTKXTJ684P6g1I0wQcFj9apBcc0ssqiMBjghgfwp8w07F1ZyrBiNw9qrahcLMBwVbuPSpr22vrSETXGn3UMZ6PJGyr0yOT6jn6VmmRm+9TTTFKWgmRVu4kkEKHdwwzTtW0m/06C1nvIGjiu4vOt34xIhJGRj3BqirfIF6Y70jOErq6GOWLEk0yp2KhcCocUDeo1hQo9KeRTMZJ5HAzycUCLU0Cx28UgmjcyDlVPK896rbWY8UqDv61IRtGc02JjogIxnHNRzTN6063e3cXBuZXQrETEFPLPkAD6c5PsDVLduo6CRI0jn+KomZz1Jp1NYg9qTGIxyKh+9xUyqT2q/qNjFbCAQ3cd08kSyOIwcRk87Se7Yxn347Umg5knYytnFPRRxUrRkdRRGgJ5FAXI3HzmprYfKajmHzGprVcxjFFymQ3a4Vj6Y/nVTy2lbCjmtc2xcNuHGKawjhQcY96jqbKXuiaPa+XKWkIJx0qXVJAMIh+tQW9yWukSI9ep7VcvbcIgdhkk4rRHNJu5T0+IB247U+4UIcjs1LasFn2juKfcKFidm5PJpS2CL94SPQdWv/D+o61bwh7TTnQzOXAKlyQoAzk52np6Vz8jiWAMDz3rVu3kispEWRlVzyM8Hg9fzrIijIslb3NcqO/oQk4NIacw5H0oxWqehlLQntOQVx0FFFn/rG/KiqRyT3K1yf3lQ9+tOnbDsfbFNQcZpSOuCsiVRiF/cVcsl2Kp9YqqIDitBMYUei4rORVzS2/uI1z/EP0Fa99a3FqVW5heJmUSBWUg7WGVP4gg1jytsEHGfk3fmatz3DNbxAuVJQ4wevUVEF7xNT4RxZTwCKo3AyT70WrPkLt74yTUrqM8jNdhyWJLVBsFEksUYlWa3jm3oVG4sNhyCGGCOeO+RyeOmJYR8gxVDUGPn7aBp2IlFXIM4qolX7UZGakt/DcSUHYcVal0m/s9Otr6a1cWt1nypcDa2DyMjv0468iopV2qeKes8r26wNIxRTkAmqJUiSKNtpIFStFlduQG9DUCMyMCDT3mZpMmgVxEjUttkGMVaKr/sf98f/XqDzPMwNvPrTXBBpNJlqo1sTtGW/j/DFN8j/a/SlSfcMbcH1zQtw4kV/lyp4BGQfwPFNJLYfM3uMZGX+LinRopIzUdzcoVc/wARHQUmnyFo9hPzCgVydk9BWTcGTzSHFbMjFYmI6isRyzOS3PNAORfl1C5mt1ge5mkjBBKlzjgYBxnHA4+mag6CmwPhNtKRwaSSQm29xZJ5pYo4pJHdIhhFZshQTnj0qPOKUcE0EZpkidaXFIeKXNA0xDSFM1a028NndidYYZiFYBZk3JyCvI9s5HuBUa/XpQDIwNoqGaUEECluGkZ+OlRqnrSQEDAls09OKl2D0phXmi4hpyRinKvSnIme1SiMjtQncBkair1ubRbGRXic3JkBVw4ChMHdkYySeMHPGDwc8V1Rj0FOETDqKZJHP8ycVHEpPQZq0IHbtxUqwhRQxopeQWPIq7axxxRAY5qvPNt5XsMUkU5YUi5bE886KGA7CsW6aWWUgnC8Y/Kr9wpyxx1Wq+ws4HtULc1Xwhp6CORcf3hWxqbf6Op9/wClZBdYTg/eBq9dS+ZbRk+v9K0MJrW5TtSTdA1aumHkNhgeD0qqituJUc1TkZwSuSPWokyo7j9UY+Ug7MOaroP+JapHQMR+prS8tZAAwyNo/lVLZtspYx0Vziua+p2LYoGkWlFNNaIykS25CyfU5oqMcHNFacxi1dlSbnP1qSP/AFYFMPUVIvGKl6nTsTRgYAqzEcso6VVjPKn0NWYmDXCexB/WokJF+Z97oM/cix+tLqrFbW27ZXNRRkPO5xx0qTXhiSCMdBHUQ+Ic17pFBORCFXls5FWbd5WY+ZjFZ0XlhfmDZ7YqeCUhmBJwRgV2I4zat2VkGDmqF/8A8fJ+lWLQCO1LIdxqlI5d2Y8mgQ6IZNaVkM7z71Qt1+Xd6102hXVvHo11aNp0Ek0sisl0WbzIgM5UAHGD3yDSKl8Jm3a4jLVWhBZuBV3URhDUFiuZOlAoi7SOtGKvSQgrwKiWE9xRcLEUK4bOKkkG49KeqAUjnA4ouAkSoOGOKbcgIA38JGahZiz5J7UTzb4gmelML3Kshy5IotpDFcK/bvS4puKLg9Ca+ut0g8vIX19arr81MkHGPSrInBsUtVtoUKuXMoB3tnHHXtjgD1NAm7kfQ4q9p0OnzQ3bXl69vJHDugVYSwlfIGw8jbxzu56e9Ul5pWoGNY4YihTQBk0YoAOtO6ULSMKAFHenW/li4Rp0eSEMPMjVwpZe+CQcH3wfpTV5pWWlYbI8GjbUm2jbTEmMaWZbd7dZnETsGZATgsMgE+pAY4PbJqNF4qUrmljXJwKkHqNUYqVVY9qkjjXHIpwGKdribsIi44pxFOQc0rDDr9RTJuXLS0uLhHWCFpGjjZ2CjooGSx9gKpMc1eSV0jk2OyFhtO09R6VT/ipWGmZU5OGHvT7JQxI9aWSMtI4/2qs6abKCRvtbug2tgRrli2OOvQZ6/pQaP4RssRZwg44qhO4hJVOW6Zq7csxIZTwazJsmQg1D3NYfBchJJJZjk1psVNnGSegFZmOtWxKjW4jzzVpkSVywmpTrpv8AZ6sn2fzvO+4u7djH3sbse2cVmysDIcUpbGaiJGal7Ex+I1F+XZnuoqk/WaP1Jq3dOALfHYDNVkObl/cZrke529DMIIJFMNTzEmRwexqBhhzWkW+plJ62ELYooorUixUDZqWM55qACrEIwmTSsat2JIuBk9KsxIwlSUcqRVfqMCprfcDgk4x0qJERLdgWeYADIJJP55p+rSb7oc5wgo0kgRvIeDtbH6iq0+TICe61MPiLl8ICnJkyYGMnsaYpp6qWPCn611JnKWUllA4yiDg/X0pIuVJPdqAmxeSfLPXNS3VzLdeQrBAscexAoxxk0yUSwuoAFatirFRtYr9Kw4ZFjf8Aeg8Vr2TySIFiHBPX2osFyzqA+XHvTNPXMp4on3Z2selTaYBvagC8FGelOaIqVlkjKo2enQikDZGcqR6g01pN6bQ25e2DxQIbq1wb25WXyooQEChIlCjC8fmepNUpFJFW1ShogRQBmsuDUbKNpBFXpYsdqrFD6UDK23FSNZzNY/bVUGESCPIbkMQSPlznGAe2OKcV9qQJkj2oArhM80oTJrU0r7FHeRvqMMstpuHnJEwVyvfaSCAapOEMrmIFULHaD1A7VVtCbkaxcUrrjtWneXsd0IfLs4bbyoVRhFkCQgY3n/aPGcdTzVGRQakogVcmnGNh1FOUYq3f6jdXdva21zIHjtIzFBhQNili2DgZPzMTz6+lAimi9OKQpxUiil20AOmnWWG3jEEUXlIULIDuk5LZbPfnHGOAO+SYetOK89KcFoHcjZc0KuKlK0bflJoERqvFFun7059DViNMx9KIE/en6GpEEYxzU4MH2WWMwZmZlZJd/wB1RnK46cnHPbHvTAuKkVaomRCq8dKQDJx6VbCD0qb7HGbCS5+0xLIkgUQc72BzyOMYGOcnuKBJWKo4Q0xEZ3woqQKzdB+Paop7mKImKJsse/8AhTGilfMkDuikNJ19h/8AXqpb2l3cLJdCKR4oyBJIFJVSc4BPQE4OM+hp8q7mYnk9arNK8eQrEVNjZPSxcyDBn0OKzZzlzU8E25Wj74zUEy1D3NIP3SGnJxhqbVnS7z7DeLc/ZLe62qw8uddycgjOMjkdR7gVYPUqyMM1CzU5gSaVUyw+tRN6CitTTvcfZ4G/iwP5VWtyTcnj+CtHUIdscJIwAoz+VUbcrHdkHulcnNc6ktChIjC4fPFQT4DAVevWAmJHSs2UOcvtYr2OOKuFzOe9wb60VAxIGcUVqZ3EUZNTPgYA7UyEd+1KTulxRuW1cdGcNk1cixsZvaqhH7w47DFWtv8AorGpkJFmxOIAvdgf5mortWSQKw5C1Ja8tEvtUmrKFZGA5IwamGkhy+EpKSKngZg2CwC1XFKD7V1XMDQVhL+7znPampGhVtjncpxgmol82IKWQoWG4ZHb1ojbBJxnJzTsTcniT5syDP41Mk1wHDElEXptOMVCJkAHAz71KGdkwwAU+lAi+LgyYy2T61YtXdVchlVcZJPpWTCdjZ7VoWbJPKI3cLH1bPcelAiW1vS6PGHRVJIDqP6Gr9osqxKGZNg9Byaay6dEvmRquB2FTGRVXcQVXbnkU7E3HqBk0YogkRxuU5FTWsElzK0cSFmWN5CB/dVST+gpNpLUpJt2RXkQEZ9KrCPNalnA91cJBEMuxwBW/wCMfDT6LrKW0W9orlFktxjJJbgj8/0IrGWIpxnyN6myoy5HNbHFNFjtTPJPYVrPb7WZXGCrbT7GryaRcHTV1FoSls0nlI/94gEkj1A7n3FaupFOxlyytc5sxsODxViOCyeykLzPFcpgou3KyDvz1BH5H2q5cW+0nIzVN4iCcA1VyGii2aSppEOabsPpSKQxVZuFGe9NCnOamj3o2VYqcYyPQ9R+Wacq89KBjFTIyRQF9qmC0qx89KVwISlPROlTiEnHFPWEjFLmHYgEYxyKQx8Hirnk8H2pnl00xNDIYv3Y4pkCfvV/H+tXreLCYPNQwpif6EikSMEfPSnqoA6VcEQJ6VJ5S7c7aohlAimuGCEngenep5gFbCimMoCEyHC9zTBGfe3KxQgbDgnHFZl2OVlU5BovJGNwyk5VT8o9KjtrqS0MhjSJ/MjMZ8xA23PcejDse1ItC7zzwarSctmniR+5obaVJ/i9KRSQyAYc/SmSZqWIHf07UECs5OzNobFYIzuAB1qZbVzTkKqelTG5CKKhykW7dRn2VVA3YpmESQAAdetQ3NyTnB61XgkZp0BOcsBQ4y5bsUWr6G3rEm2OMK2flGaxzOoulY/3cVp6x8sQ9hWG/wDrFfHANYQRtfQmk/fy+WGUE+tV7yN4DsW6R8f8swakuChcSpwO+OtPQaVICAjq/Ulm+bP8q0RlNmbOJNnzKF+lFPfEkjBWJUHAJorS5mEnypgUy3BaUUSnOPpTrUfP+FBqlZDhzIx98VdIxZtVFThs+9aB/wCPZsf3c1EhWC2bbKh9AKsamRJGrj1qpAc7PpV0KJIJUxyo3fkaWzuU9igq805QqyLvBK55APJFKpzT9owK6VqczQs7tLMXLuQPlXc2SFHQfQDApuSKR6QnFUKw/rU0UrhdpPFQJT8UDLSOp71LDLtJAwM1RXg5qZWoJsWkfa+7rWnokdzqt8LWC6AmlchY3PynqR+vFZCc1ueDV8nVYb3qsbqV+uf/AK1ZVqrhG5dKlzySLtpC+/7OkZ80NtZcYwf6V1+gQxabp2p3AZJLj7I0AOOC8nAA9gMn8PwrIuSIvEGpyAbszsFb+f65qaF3e3BVtkY53dz9K8jE4mdSKUT1qGDhDWWpp+DrSIX0ERIZ84Zh/T2r07xVNpdxf2N6nN3ZwH7M3UI7AYcj2wD9cV5Do+oNDL+5PbB/H/638627a/W4vQGcyDjAwcHHbjt7ZH1FeLXdSVTnT1PYpQpcnJbQ6Tw34T0NbiJfIN3M7DaZDuyfp0P5VvfFzRbudNN0rT9PeSC0h8ySSMDG9zjaOmcbQSegB+gqj4cGv2dw2ox2EkgMZClcMI1/Aniut8O6lbXUgn1TzJwD0252n6dR+Vcf1+rRqqT1NVgaNSny2seNap4R1TTNCbV9UjW1gZgkCE7mmfk4AHGBjk+2OpFce8ftX0H8V/BfiTxE6a3p00Wp20CbYbaJ9hiXvsTpk4yfmJPAA6CvC7uB4pWjljeN1OGV1wQR1BFfX5bjViaabep8pjMN7CfLbQwpo8OeKZtrUnhU5OKriFcdK9SxwuSKYX2pVXParJiX0p0cS+lJjRXVKsRQk9BU0UKlgKv21sMgAVEnY1irlKK2c44qzFauBwK1bS1JbGOtXxp5x/8AWrklXSdmbwouWxzclq23kVE0GFJ210NxZlcgiqc9vhDxWkKqZEqbjuZaDAHFVlT98P8AerQSL5gMUCJVcnHet07nM9xFj5qQxjbip0QY6U4xk9FpuQlEzJ7di+QAaxtRuLiOYwmLKHpkdfpXUuoHUVg64hQiYjhTSTuVy2MKa2JR52dU5xtbrUElo6xLLkFWGeK1LuMy2oIGSTmsyZpANhyAO1MexAoAp+F6kVETSZzQO5Kzrjiq8kgp5qAjJNS11NYiFzTSrspZQTinyxkKCGVuM8dfxqK3nuEk/dAN/skZFSEixp169jI8kcNvKzIyDzow4XIIyPQjPB7Gqtov+lw/74qSZFKiVBtAXG3uCDimWH/H9Gf9oGrnNOIo7mhrko2FB1A5rMFpK8KyzYgjPOXbn8hzVi4lHmFzh/3hIBHYdKqTbp33zMXc9Sa5IuxqK0SlMxSRzqDkqGw35GqVw1szsqpJG/uORRcWrxt5sZZR/f7VDPLI3+tALdmFaol6kpkiVAAGBA6+9FOElvHCDJtkcjhaKZNiJ+XqxAMZY+lQgcE5q/p508RXQvhdFzbn7N5JA/eZH38/w4z05zimkaplFjz+Na1pslgKnrtxWR0q7FIQFccADmpaGNhfbuHdeK29OVJo3UdXj/WufvMrc704DDNaukTER8HDjr9KhrS4mioh5xin7sVbWO2W9aK5icKTkOrcj+lNu7Ty1EkLGWMnHIwR9a2hK6MWrFfqcdhzSMFxxT5gUjCxjcucH1z6fSoyj9Gwv41oSOFaOl6mttpd9Y/YLOZrraPPlQtJCAxJCHOBu4ycE4AHHOc0cd6cnFUIc3HSnJkrmm9aWgDd0a00a6xG99cRXH+zGCPw74rZEFvZPEkU4kUyfeAx3rA0TTrosLskwxZBG4csPX6VoXDrllVi7AZGBXnV23I78Mla6NZHXEzS5Koct6uc5A/Gr6ytJblAAhYYwOiiuO/tG4yQcF924k+uAtaunHP79leRv7xbp+Ariq7HfTZvQIsURLPwOpxWnprWMoUJJKHH3Q64X8+1Z2nShjvAVh3BGa2ofsEZinsvKfzQVaKVchWHp3H6EV5s10OymzZ0eW6sbqVoLme1mVfleOQqfy6EexrqtA1C9ub9rtJDLOQWfaArMR14HBJ78V5/pl+9xuim4kjOF56Cux0S9XTPFGhX4/dx36hhg/xBgsi4+hz+I9K82vSu7M7qMz1Hwlq8Wr6c/wDZM9va3joTC2zdEWwcZHHrzgjPNeHfEjXbnVdSuLbXNDtrHV7eQxSzW2V3EEg7lPDD0br05I4rrWs/sK350O52ajYK1zHbrnEiIxyGHQMQvynrnA6ZrgvHmv23im4tNb8ryNRki8q9jC/KzLwsgPuPlI7bffNerktBQqXSPJzjWJzgjVuDUUsKhCRU6P7UOcivsD5UoGP2qRI/apzGPSpEjpDTIYIv3g4rVtIu+OBUFtAQyuy/K3StO0QA7cVhUWhvTeup0PhK20x5Wj1JZtrJiOSIjKNnglTwynoRkEZz7H0vSfBMmtaW15awOsSxqOoG5sc4H5Z/GvMtJlWKVd3Y5r2rTfFOqeF/Dlr/AGlbjZck+XE+RKq8dcjuD+GQOvFfOY1tT0PoMI4qHunlHibR1s5CrRsCOxGK47UIdu4DpXdeL9Te8unncMvmHcN3cH09q4u+5ya7MG5SS5tzlxijd2MryCBkdaryDaavk4qjcctXsRWh5DJIyMCrUY4zWarkCkluyiH5qJRbEpJFq9+VS3rWJqdzGkeCw3dACepqS5unaLiua1B57jdvQDb6UQVim7if2hIyMPuN6dcVSJJOSc0rRMgGe9Nwa0JI3NRk4p7DmoyOaGNITf3pBl84HQZq8b5vs6wfZbYIOuEwW+p71FMLeRfNT/Rzj7oy2T7en41k2+ppGxUQtv2q4TPUnoKdcRhCkpeN1BAJjOAfz5q1exRPaQXCABwu2QA8ZHQ/l1qKKSVEXzYYpYFOT8tZtjaIi0ZZhCXMciHbvPKsB0qG24MkmPuLx7Z4FW3mgFnFDHCm9Zmbf1+VgMVAqCK2IJ5Yg1LfQcVqV7g4Td6Cp7ONXhSV+/WqVxLum8pTwetaKkLbhAMYFTY1lsV7/WZkYxQQxR46ZGSPw6fzrFlleVy8p3GtKFbM3Mhut54wqr0Prz+VQBIdrXDodoOFUdS3+A71aI06Fbyt6A7dvoxopJZXlOWz+HQUVdgsWg0Z2GIEOnJUj86mkRpWEmUTI6HjFRKkiyG4jVXB4INOeOMDz2LEHhkz0NDdible4HlzA+aj/wC6elWbOTdC5/Cq32SVZA7Qt5fXHcipPMTzPLhRo17g+tI0jLQddH7vsKnsZSsqv0HQ066i8yxEqjletVLNww25+bPAqb6WKOgvGW7jVo/9YnbPWm286tDJA4+8OnoappL5LbiuePWr3kQXiCe3Yb1+8ucE0ouxnJXKAO0kZ+bsM0+TK43+XgjPX/Jq1LaWxtnKM+9Bl1P3h+NVNsSzLK5Eg2javXjFbKVzFj0jV0DKCfpTSuPapjLHIOrJ+gFITF91eff1q7kkOKmsp4oJxLLF5u3kLnj8aaVB6VGRTlsGx1VneSTxb3i2sfuruyaspFDtxI2WPLEe1ZumuWtfMHC9j7D/AOvk/jUTTv54O8jd0A9K82ppI9KivdLYskkjeUELhvlz9cVajJjjV4xskjI3r2df8apzXIQRQDByctV0OhcnPauSqdcdjVtbhFmQrwrDmrcPyXzAcA5kx+HWsKCQOTjscVLZ3sk0s0ueP9Wv4f5Ncrhc6IysdHAztMbxOJFbOP7yj/636iuq1eSO50fQHt5AfKaeWEjnHMZ/xH41zvhCdTLtY9BuH1HP+NWQrWmomxhYNp4Zp7PB6JLtYgewK4+oNcrgp1NTvoPS52vhjxLFoGq6VBNEtxd61eN5zSMMqm3cTz1A+RcenvXnXifSX0PXb3S3jZBBKRHkcGPJ2EfVcH8a7PRNJtdT1V5L23iuYmtPIRHlMTRsXV96sAcMCi4OOCK9F8RaHbT6Tbtr9haX4EeFk3cocdBIoU4PXHAyeldmGxUMJK/cwx2CnitFofOq96uadNDbzSSTWcV1uiaNRIWAQsPvDBHI7Z4rU8eadp+meJJrXTDKLfYjhJG3FCygkbupHPGecY69axduK+lo1FVgprqfH16bpTcH0BgKkjX8agPHOaUEr0NaMztYvxO4xuJIHbsPpViGdVcGsoStnrUqSZ4Gc1lPa5pT1dju/BBik1M3siho7UCTDDIL5+QH8cnHfaR3rT+IviK41HXmhmuGkW0HlDnjd1c/XdkfQCsm2ZdGhSweFUnjcPcHuWA6E/7JJH5112i3nhXV7K70+DSdKs7m6LNPd3xLuSTnMbHLbsHPBUV8tVr3rucldH2MMDOOFjGL1PPJZy3XmqV5J+76Vc8TW8GkavcabHew3oiwBNFwrgjO7HUdcEHoQevWsGe4DHO/ivdwtOMoqUT5nEOSk4S6DZ5iBVZpCeopzsjHGaCkWM7j+ddqRySY0EHrTHt3kRvLiaTAydozgetTXMsMjKYoEhQIq/KWOWAwW5J5J5Pb0xTftTwoVidk3DDYPUdxVEasyZ2WIjd061mXUjPIZVCleQAB9etad5sdtrYVSepNUnltYEeJMFgeM0WKVzLMbuctStLJHA9qrYhchmGByR0569zTpZPmJXpUL/MD70i7FZtueKkuHs3sLeOK2aO4Qv5svmZDgngAY4xz3Oc1CxAJAOaZj0osUtBpqSO4kSDyUAAJ3Mccn2+lOSNdymQ7k4LBTz+HvVr7NGrLNsMcLnCxuw3H39axnJbFR0K10lpEUTTZpbh2UBtqcH8KfbR2yabKWjK3UbhgrnbvU9j+tJG72Nw80KKu8bVdhnbzgkUyZJ7hzchpDu9R/kVi9SyGULIS6xrHznaOgFQXkg2nkBR3q+xhit2LsCXGOO1Zz28kmTuUrjgE0FRdinaRNLP5o4H86sXFwQfLjPPemMssBG5cD/ZOahlcM5ZRTtd3HJjCCSAOp6UX0ZW4jtkOREmG9myc/rU1mFMxlcfLEN/49v1qOFdxd3br8z+5qgSKdw3yeVEvHc+9FSzOuSVGB2FFUXYmjkMUQ3A4FOLFiJUIw/DAjp70gGeD0xSL5inHGKLGFhZVKRAQXZbBxtY4PPpVSTzYZv3qvuHZjV6NUjYuEHPY803UjbSRlxnzTwpz0HuKTRSZd01tz+SR8p61mTW3lXbqkmAG44NaOjxtEommbaqrnPrio5BiU3i9GPHtWV7MpEyKXiJLZVDheDz69ffNV4C8O2eFyQDkgDp/iKntbSSeMpAfnBBCgEljk9AKpkSW7qx4zRHUV7msZjcQi4hxvIw6+oqK3+zG1CMzj/dqnDdmJtyEKe+B1rRjks7qMESeW3cYzzWifKJwuL9mt2gLQzfOP4H71HCmThlIqQ2b43I6N+NSAKkOZo2B9+9aqaZk4Mgk2joaaqs7hEUsx6CrBht5Y8xsUf3qsjvG5wSGHAI7U3qI6iMwWlusLSKWTCkDqST6Vl3yk3T1Qt5fLnjJbau8Emte4gYs0gOQ3NcNaOp30J3K8J867dmHXpUxuW3x4GCM5/SoBwSO+MgetMkkBWOYDhuormkrnanYuw3LgTY53HA/lT4POkOIp4bdITuZ5WwucfqaoNIEmjCn5CMmrujNDciSOVh8k3mkeq9KlwRpTs3qdFpF/JY3cMrmF48/JJC4ZW9Rn16kCtuyZkuisU++BWPkjqAh+YYPvnOPUk9zXFaW8VhrE0EqMLGc7VULu24xh/8A69dfZqsC7UGF7DsKwlSSldHoUkdZod7IkgSLaAD9984Puo4J+vFereFteivLJrO7xNCQRg9PwNeHwkySKmdqfxAdT+Pp/P6Zz1vhfUVjYkyARq2xMDrjv9OgH0z6VxYmkmrs9ClK7sUPjFpuk2XiGCfTrlmnu4Q9zbk58oj5Qc++Dx2K56EAcaozXU/E9o/tGmzLGgE6yymUDlySBgnvgKAPQVg2lm00e5ZE496+ly3/AHaJ8Pm0VHFSSK6R7SCyhh6Go5E5rSOnSf8APQH8aadMkPVs132PO5kYznDkVY06REvIWkGUDru+mRmr0mlN13DP0NVZtOcI5aXaADkgHis6ivFm1Gac4+p0usXTTXcsz/elYs3PqcmqCTGJ1cNj+tR3juDub8fr3qiZlU73GVHG3ux9K+ZVNylZH3rq8seY0/GPiS81WCzs7qSOQWqnZtRQEDY4HHcAE/hXLmQ04rO5JlDlySScccntTkgyTuO0e4r3sLS9lTsfG4zEKtVckQiQjvSGRj3qeSO3Vcl8n0FRhoPQ102OQajvjrUc7kVM8sePlFVHkDNRYRR1Eu6gAVlyI4JLA1vMjFcgVBc25dMYApDMfPybR1qGXdtwK0YkntLtJowu6Ngy5xjI+tN1WY3l1JdtHFG7nLrEm1c+oHQfQcU1axSMnGKmsciYMYDIOgwfXjn2p6OkcgaSJZE7qeM/lTklKhngiYIRk8HC85xz7VhVnbRDSLEotYw0f7oHG0M69D/nvWXdBmJUMsrfxMDzinSXDeaxKgg9mGaDiTMobbt6+1YJFol81JEkQQqrtjaM52/Sq0isQA0xOQDw1Vp7kZK4Kn1z27/rTrZZ74bLdT1O9uy+9UkMcZ1jYqqh29DUbx3EwKiPyc9SfrmtmG0itUAhiVpMfNI/J/D0rMu7qVZmRUD7TjPb8KpIdzPuLd4UG+Ulc+tU3fB+U8Vbme4mmCSgY7AU026RTBpCDjoi9aNirXFdTFbJG335Pnb6dh/KoJHCRlW78/jU08nDSuMH+Faz5nLHLc0jRIRn3UUw89KKsGasgwwx6UqHBBemBx/EfemyyHBbYRjpTMR92d6eXGOfWm2sKLKpm5PpUXmspG375HQ9qS1EgvCZc5K1L1GkWb+43Fo4/vN+lMglOPLkycdRTLVQ0ju3JBp9wozkdRS5LllrmKNTDcHa3QEd/SkM8ZI3H5+h78dqWx2T2skZHzYyv1qsFXnc4X60ooh6F57FZYtxjlTPQ7cCqH2Ro5QiyhT61ehF04XZLM6gYAOcU6W2uSuXjyPUCqsLmZXt7q4t3Cyfd7HOQav3V/NFDHNEQ0LnBBHSqkmySIq6gHsAKis3E0E1i/fDJ9fSkNSuXreeC4UhV8iU9uoapplyuSPmXg1FaWMNzYB0k8uZTznv/galPmwgJcIQR0ft+NOLIkV2HrwO59K0k1R5L+PblIOh3D5ip45rOcsvJXg9CDSA5pyimEZuL0Nye3xGwQ/Mpz9RWa6FEde2cgUR30v2mKRznaAp9xV2I28zS8Y2Lk+4rjdGSPRp1lIzowSOlPt0YYZJGR0+6w6g+tW1tzEcZyOoPrTZJ4UdEduHyprGx0w3ui/pmt3MDOjQJJIpwSpKE/0/StfTtXne4Y3aqqsc8c7R71z2h25LiXzWwwIKnnv6/hXRxWDz7RF949sVlUR3UHKR0NpKkg+RwwPTBrWsrlYAC8qQxL/E7AAVxuombSpzZZAuFVWYkfcyMjj1xg/j3rOaSSZy8kju3+02aulhHVV2ZV8yhh3Zas7Dxt4it9WFhaWeXgsvMIkPG4vtyAOuBtHPfP4nGguHjcMjFT6g1mJkVOHKgEV7FCkqUOVHzGKqutUc31Oj0zUL2eQQRNGxxn5lHFdDBcWkSBXuoXcddvH9a4iwubuINFHG2GXBJGDTxbzZ3NJtNb3ORxO4e4i6Ci2i+1OVK5jQeY/sBz+pwPxrk7aeWAAbsiu50lVsvB/2pz+91NspnqsKHGfYlgfwUVx47EeypO27PQyvDe0rpvZHK6i2GKk8CotLgEweVh9xtq/XHJ/Wk1Zg02BzUGl3u23/ANZ1Jb8CTj9MVwYCmnLmZ7mb1XClyIvzWMjnKsq/UmqN1psoGDOgz7GtCG6aQEmZRgZ5FQXF7h/9Yp/CvaPlldbGJPYvHnDg4qu0LjqwFbZu2f7oRvXiq9zdhM5WM49UFBSlIx5Iwf4z+FM2he1aDXyH/llH/wB81G94P4Y4v++aZSkypv8A4drUkrARlqWW6feSvlVWllkcEHb+AqGykincS7iSelU5ZVKkE4qa6jkySoyKqog8wCaKdl7lEyKjYpE+nGCQyRsEkYr8qHq1M1KQywJbrO7NjJweMf1xWfPOqSsttG8akYZZFwcU1pXfdBCPmlICjPP0H1Nc8ldmliISCI/OyvGwIXnmlUpOxxnavbPJ+ldBDoVhaW6idRNJjEhP3QfQD+tUHnt4XxbQpCvqB1qlGwIy205pIXubhXjXOEjPZR610Et5a6XapbIgHy8KOMVQLvPcCKQtg+opbu2iP7xlyxqmirFG81iRyUKhQfSqwmSQAKefem31ugXzWyBnaoHc03To0imMso+ZBlQe1S9ioxuWJVFsAGwZmGfp9KqBjv3sOfU9aL27ZpGlOMnoT/niqUEry3I3NUK5olYLh2kkY54p1vaCfJckL7d6jEbGZkx0NSqwM+wS7FRfzq0MllW2hUKgGaKpSkmUnOaKpsViwSSpHfj+dOyx6txTDyxJ6mnKkjsFU8UGew2JGE28ge1XoIS5LuVBXke/tVKVZY2w4I9M1cs5klIWZyAo7d6iVxDLoJAwdPuyD8jTAHMYJx0496t3cME0G233MU5qKCNvsoYnJDfL9PQ0lJ9QbIbJzHeCIfxdfakukMc7Kex4qWfbbHCfNM4yx9BULM8yFsZZF5pg3c0IJ5fKXa5Ug9q2LC+VwI7gY/2gOtc3ZzjGHNW0l9DTJNu4sbWYb0EbjOSUPI/wrnZbSSGUSw/MB+dXIJ3V90bkN7UsshDlh36j3oEkET+ZG9xb7gf+WyA4OfWp7HUTu8uUDafWshJVFyxTIDAjAOOeo/lUtvOjKFnQFh0kHUH+tAM340tmY4GM9v4ajns7bZlCVf8ASqEUzL/ED7in/aiygFqohpshIKkgjkVLaCeWZYrdWaV/kVVGSSR6d6t6bpN3qMkhiCrEjfPMx+RR7n19hmtG4FrpdrJb2ZRmcfPOUG8+w/ujpwOT3J6DOpUXQ7MPQlLczjJcRuIGhffCxU5HTjAH4E0y0tmMv7498jikG5ndzyXOSVOM05UOfvSfjIa5Ju7uepCnyqxt6Y1vDiPeu0dADk/l1r0z4c6ULqeO6mthJCCCMTxAn22swYflXjttBtJEbiMHps61t6ZGts63M+045RMkknsT/hXHXhKcbRPRwnKnaWx13jLwh4wvfF+oXi+H9RlWa4ZkaKEyL5f8HK5HCgD2qm3gTxnBaNeSeHNQWFRknyiSPqBzVvS/Ffii4uUSLWLuLzWEaokjAAHtx/PrXpkPj2aKJbS11GdraBNivI2XnI/jLE87jkj0FZ/2hWopR5bkzySlXk5qR4QXkRyjkK46qe1WoL2TGGlB/CvYdb1/w/rwP/CS6XZ33GBMY9koH++vNV7DwB4DtrVta1KfVLaycfu4JpVBGemCBk+wP612QzumlapGx5lXh6sn+7dzzy41driRmEaRLhRsjzjgYzzk89Tz1Jqubp34NelXfwx8Kwot4PEV49rJhlWONAyqT1yc8j6D6VTuPhVFNr01ppHiCzgtBCk0Rv2KyMGyMZVcN8ynPTGRxW9LOMNN2TOSpkOLgruJy/g/S5de8QW+mIdqvlpn/uRDlj/T6kV13jLUEluvItsJbwqIoE/uIvAFbukeHrHwH4fvQNVt7/Urw+W8sSnbGnTapPOD1J4zx6V5rrd6sjtk5Jrz69f6zVuvhR7GBwrwtH3t2Ub6XcHY84Bx9e361TifYoA7UTtmIKOrdvp/9fFRA16uChyxPJzWonPlRdSc4+8oqJ51B+Yg1VkOOarStk9a7tjyDVtdTe0uFnhCB16ZAP6Hg1VuZmlyTxms9A7vtTJNadtHDAga4kDkfwipc0hqJU2yH7sbMPUDijyJApaVkRP94Zpb/VEXKowA7BazBJNcEsXJU1m6rexXKa0F3bQJ5SRjA5yxGW96ka/yMxhT7FsVmeWqxszssaqMknvVN7yxjIEbPK7dFzzUczLSLl1LcM2WdBu/u1ny3jIxDH9R/jVo21zcJuzHbp7Hc34msrUbe3tkw8obccZAoVRMrlC8ls50ZpbhXbtjrVDQ323zSFyRGMp6nqDVWVolOI8n3qMTPDIsqHGDz9KpNMaOnmvfMhHzEZrPe6MV2t1FLh4cGNsDhwevPp/WqP2okqxIxTgGmxEi5eRwqj1JocrIaiWL6+nvLlrm+uJJ55OXkkbLMfWqqy3d3cK0SNIFHGOmfU1ZFhbWwH2hvtc/aJM7E9mPHNSX+peTEYi4jx0jgxx9SOKzc2y1EqXLskoVisk+dqqDwD/nvVbVJIoF+zR5LL94jvVWO7f7bHKflRSRj0zUeqArfmTHBGRQk1uPYgaUySYYcelOtiouFwMZOKltjDcuI2iWOQ9GTipp4mVvOHzEEB+O4/8A11TDmI0DC6O1uZFIA9/SmXCKAkiDG4YI9x1q2sapcPNu+6OOOmazncqSuDt3Bv8AP50yFLUa3696KjlYnLL68/nRSNEXOc1YtNwbdjIHWoTgDNS2rKWALbfx61RmzZiSOaLkqw7jrVf+yIS5KyuM9utSRW8ezzogFkHOB0b61atXEu0r36juDUprqRexlXcE+mYlSTchOOlRWk+6R0bhWO4D0NdFmF0MUmGRuoPesfVdKNmouIBvgJ7HlD7+3vQ0mJO5HKkUinBCuf4iev0qlh4WYLyCMNUsV1AMfu8sO5NDKshLebtHX65qbFD4oY5AvkoCduCD6+tMukkRBtIIzg7TnFMEyKV5O0DBxxkVoQSHyxcm3Crt2xhcEHnGT6mmIjgtpUiRg43HGMHPFJciaF9sik/hVwFIV3uxLnnAQqPpyAKJj9rjAjkCuD/EQBj8am7FcyWU7wVXqatQKhL/ACcngCpcLDlGGcdc+vsR2pRLD5gxxgZqwZGEZFKnmn6XaNdXqQgkDOWx2Xuac0kbd63fD9qsVr5uMST8D1CDr+v8qUnZF0Y8zsaPm+TbLbriOOMYRF4x7+596zrkRvnfxnpShiQ5P8TZqvLJk7cdK5D3KcHFaleSB1XcvTtT7eByuWPWmtIwPBOKfDI7ttzipNoouWqImMqKsBixyeTVdOByamQc1nI2iX4LgQOsyn5gpUD0OCM/rUz6s0cO2PBb1PasmZgCBSwysjB04YdKydNS3OhVZHTaPLaWc41LXJHmKHdFaKfvnsXPYew5PtU0viLUfEmux3F9O/kQkFI+iqOwxXKOZZmyTuPvV+Gf7HbbIT+8b7zD+Vcroq93udVPESj6HanxFvuGjZmMaoQCT92q954nmmTT3eSTdbs8IbPJV13cn2MZ/M1xa3Mh+QHAPU96cjSu8aJ8zNOCPyOf0zSjh4Rd0OripTjqddd65LJHtMzNWPPJ5pCr8zNTHhhTBnu4IvUbsn8hUE95ZxbxZI0r4wJH4x9B6/XFddKg5P3UeXVxMIK8mNupR9qwPuou38e/68fhSFzjrVUPnk9aUycYr26UVCNj5XET9pUciSRzjOageQAZY4HegtmqerGSKzzjG5gPw61bMkjSivbWK18yJx5hOOev/wCqqryRylmkdgW7qaw/OQcnoKZNPJt/dvwO1ZuOhaR0ANhDDu27m/2jWVeXrtuK4jTsF4rOM8jjDHNK+912t0NZKMmWkMvLuaXCvK7gdMmltpZIVLR7Qx7kZxUoYJblDySMU+O0YxkA9fbpWijYY8alcuCrNwew6fjUbWpuv3kky/T0ppjSFmUuobGCM1VLOT8svHqDSUVHYCSa2SF/UVBcGIwsuRUc07hWDMT2FR2drNdAyAhIQcF3OBmi9gRXSQqu0jOK0dOmuLNxdY2SbT5W7qMjGaC1jajMEQkYD/XOMZ/D/wDVVC4vZpZTIw5PcnH6dqV7miRO08v727dt5z8o7k1Fptq148ks8jBF5OOpNJdnZaxQH7xG5vxqGK4MVuyj7xPT1pRRTE1BLdZQluWIUYJJ4NSyOJYI7nHMZG4VPHbZhjT5fMfDS5PUdhVaPELzRc/MMr+FNk3uWpoUVhMqgMKSNjHvYHEcowynqGAqCNbm4eOCMs7ZyqhcmtKDQdknm38wUn70S4LE+56D8M0MkpQrLNcBIUMj9SB0xUdza3TyESIAtdKXgggEVtGsa4wzD7x/HrWfLktk55ouSYhs58Y2LRWqw9KKB8xRliYrkdqgiUsSOmDiroFVkX98y4qxlmAyRDcrkH68VcsCXlz5nzexqCAqMBlB+tOki8t1uLckgH5lH+elQ0S9TUAQEKxwT0NSpOnlPb3CZR+Mnpj3qpIyXESsCwGMjBqrNdmJcufmHamkSV9WtIraZTBIJIpBlfaqYq5+9vQhk2pGDnI6mrdpFZx3ShY1dx3k5z+HSmhmQNn8dSwjdkRoxbsBXQTaLZ3QJhDQSegBKn86zr+yudLZQ+whxlGRic46+lICvKLlsrMX+7gFiajiRlGDIX/HpTwbiYbyrsKntneH/l1Lf8Bo5QsTR2V9LGG8lyv8Jx2qEWued/6VYF/dH/VwuPq2Kku7p7ti0loqMepBzmmkTIqxWpkuYoI+XkYAe3v+FdOJEF+LeIYjgjMaD0AFZegWywRSahMgBA2xD37n+n50yymb+2pwx/5Zk/oKxqytod2FpcquXnGFyPSqE0hzV6Rsoo9azZzmRvY1zWPVi7okVQ4znmrMOyMe9UYXIOBVlTmpb1NY6lyNtx4qdDxVOM7asBj5fB61LNdiG5c7iR0FTWuJMEd6rTYAOaS3uvKQq3UHj6VLWhUXqaOVjPJxSrFNL8579qpW4MsnmSHr+tbto2UPlxu34VzTbWx1UoKb1KXkuilm7DIqLyW8qPdwQc/pj+tbTWk84RPLCq52nHp3/TNVb2MJeNGCAFwoycf55zW2EvUqJM58zmqNFtbspbaNmKsPGwxtKN/wIVAW7cV7lktj46Tb3HoVzyM1IJFUgrbxt9W/+vUcMU00gRDApP8AfYCnX9pcWzhH+yucZJik3fyoJtdXJftP/TrAPxFR3N1dnAC25Qfwsqt/OqTCQH7o/OkaR9u1gKokzr1rZ2ObUhj1KMAPyHSqs0dupAiafBGcOucfrV+ZELE7RVZwc1DNIlJo+eFepY1lP3XjLf3SDn/ClkZs9ahYuDkOw+lJaFEjpcx/NJA5z6Uwz3RGFjkTPqKN8v8Az2kP/AqQeYf4/wA3H+NMCJLeckBY8n3OKY8bq5jZ4Vb/AK6VcW3mY/LsP/AqWfTbggu0sQx2Ynn9Km4JlBrQswDTxEdTtbPFNuJHKrFESsC/dX196kjtphlCEjBPLFhjH86WSNQyoWG1TnAPWpeo0ynJ8wwegGce9FrbiaXc5IRfvGp3aIFl8g/XdmnoYDD5bMVHfFFh8xRvJvtFw0vbAApiMnSSGNx9MH8xVqSO0UZUs341E6QMuAjD8aEh8wyOVo4jGMEH+WOK1vDuhy6sJLqZ/s9jEcPJ3f2X3qro2ni9vAJM/Z4/mlI9PSuvS4Tyo0igEcUeAiDgKB6VMmERg0tbJT/ZoRAPvMXG8+5J7Vk6gksXMmSfXqD9DUup3WYy8D4c/dAGc1S0+C4Dm5vGxEf+epJz+HQVmovqwk10IhMxyKgknYMTISfYdqjvJk+0OYT8meKrS3LbcBM574q0ncncfNes2VjBUjuaKqqw/i4oqx2LoMzfcgdh6gUwJdI5YxNz/smnLIR0LD6MakF1KP42/wC+jVi5hqvMOsR/75IoUXLthcr9KUXUh6kn6k05pN5yfl+hNAD44byKL5JAR6YqB4ZSd0iuT3qRd56OfzqaKW4jHyy/nzRYVyOKRY1Ck4x2q1Fe7FwscTHsxHNQtI0j5kt4mPryP5VJCYQ2Wtovzb/GgLl63vJDEPMce2Bii6kku7fyjbmZQcq5HIPsaZHLAisERQT3Gf6025n3ptOG+oqbE8xSks7iLG4Bc9MsB/WmKz4+8w+hqRSi9FH4jNAUdapMG7EkLsowWY/jUkW+WRUVmyTjrUK7h3FPRpIpFkQ8qeaUrrYIpOSubeoSBbIQREbYxgVm2Lb9Wdun7qmSTh4yynhu1P0QbruZv+mYH6j/AArjk23qe3ZKCsX5eI+ewrPbk59avXxwuPWqYFQbQ+Ej5HNWoTlB61EUytLB8rYPSpkjWL6FuPrUu7avNMAAXiq91Pj5F/GoNOlxJJdxPtUCtlwxXI9KRcucAfXnvW14R0ptW8QWWnIpbzZRuHYKOWP5ZrKrNRjdmtNOT0N9tFv9KgsJbpIAb20W6VAh3KpZguSc5yFz+NWIvtZQAEfkP8K7n4qRQHxPAifdiso4wB0GGb/GsPT3SL90t06L2rfCRjOipSRxYqU1VcYyMR47t8ZvQP8AgeP6VCdMkPIlick4J3Zrq5LUzPlNSQ/VMn+lPj09AP3t4W/4BiuqPJHY5pQnUVpM51tNskiZZ79In7qIGOPxzWHfWsCSfu5RJnrgEYruLi2VYiEKP654rktYtpFlLhs57A5ArelK+5yV6CgijZadPezeVbozHvgVav8Aw5dWilid+PQj/GrvhbTpbm5cuZ1RepQ7MfjmtTXvDrMoezEj9eZLgZHT1/xpyqLmsZ08P+7ucQYivViKZIvvV/ULC7t8pMqBh1AkUn9DVLy3H8JP0rRM5JRaZXZMmhEQDlc1Nsf+435UBGHVTSY7FOa3iZs7cVTlgUHjNaUyMCTiqrib+Fv/AB0UmK7KewZxtf8AKkEKk5wfxFWSLj1H5VG5l6MfypJjuNyUXavB9RxUc7zkDlj+NOJYd6TexHUUMLlaQFgdwJNN2b0wRz0qwN2etRkSk5V8VGxSZWEZUkMpprIfTIqctMGJLZz6gGl86X7pKf8AfIpllPaB7UsMZeRY1HLEAVYKyE5EakU+0t5fPjkjh5Vgevvmi4jVjEdlAlvAB8o+Zv7xqOeVpU2EkL3APWql5bap9oecwOyZz8o4GaznkljUR5wB2IqRJlgXPkXqFMPsOcHpmm6leS3LbpDhR0UdKos5DZPWmPJubntVJDsOHPSmTlkQhTxQpZc4YDJ9aa5LLgsKYyHNFPCj++n50UgLWaXNO2+1OA9qoloaoJqxFGD94E1GCV6VMkrUriJljQAfLTWKjjYT9KQSse1Lk+lHMJDV3ZzspWPTPFPj2M2HLgf7OKbsHqfxovcGxVZe5oLgnikEYJ6gfWn+XGv3pR+ANFhCwRwSShbi4aBP7wTd+mRWxqmkaRa6fBcWWtT3Ukoz5L6e0RA7/MSQec9CaoWUVm0v+kTyBB18tef1rd1CwhGnR3RF4zSH5TJOj8euAcj8qylzcyNVblZzkaDncM1NaW7XE8cCZBdgvI9T1q7b2yu+3Mg+laekwCHUZLl5Cwhj3KT2Y5A/QGtZ6RM6UXOVkU/EunRpKptwUKqF46YHqKztCSSKWbzFUYUcqcg1s3lz5y7eT71TjUqZT/sD+Zrhvc9u3u2Ktw5eQkmmKM0pHOaclK5qtAWnhBnOKROoqTIpNGiHbsISapYaWfaveppnB4FSW6KkYI6nvUvQtMc6xxRiNBwP1rv/AIIW8aXGpa5KPlgi8mE9w78ZH0H868+m6V6NYsNC8GW2ngYnnYTSY6nIOAf0/KuDGO8OVHfgleXN0Oh+IjD/AISmYL0EcYA9BtFYcBMb7mt43+orR8dyF/EJk7SQRyL9CuP/AGU1iIwXqufxr1MEl7CKPGxz5MQzUF2SMfZlT3XFJulfpI341RSZeBtP508Tx/xJKPpXRydjJVky8if38msTxBYRq4ljZ0Of4gTV3zY+3mVDckSAAE8etVGLTuTOUZKzLGgRCO33NK4/3Swq3eQaZtZ5IZWY9xI3+NZ0TFFGOCKbOQV3OrPjsOtHs9biVRQjynO6oixzt5bEpn5c9QKqZBA+Z/wq7qctrvKiOQN6HIP61RDJ/CCK1ijy6nxEscfozn/erRsbSSS2bFruzj5/NCfz4zVBEdkBAzWjZ283ku7QLKMYAXHB9euamcrIKfvOxlXdtcB2BhOKqiJl4dSv1q7drcCUryD9aq7Zv4s/nRG7QpaMfcx2i2w2hjJ3yMVkygHrV6cOYz1NU3jYjqM0kmQ3cjjh859qqFb/AGnA/mcVFNDsYqfvA4OMEfmKtW6tFIHIR8dm6Uy4jaSQvuiGeyngUXHayuVQvNOKR7eeKVkK9SD9Ka3IpWBakflx55YmopIgJAwPFSd6gl8wucdKWxYrkKuVamx30sTZ2K34kfyNI0UnpUTROP4aaY2XW1GV1H7tR/wJv8artNdOckKfz/qajj2qfmOKm3x7Sd3SmIqyztgq8MZ/ColmjH/LtEfxP+NWmmtW+9zVObyix8vNUhhuj8wt5YHoBzj86lF4Qu3bGR7wr/hVakwPWqAllut4wYYT/wAAA/lRVYiilYZfp1V7JzJGd/3gcGrOKzvYLWGmrVrFEtlNdz7ioPlxhe7n19gOaZcRl7pY4kJOwdPpTN77BF1CkkDtnpmi4CRuc4Xk+1SjcfvVNb39xDG0SeUqMMEeWv8APGahJZhyaQjpvDjeDoopl1dtYkkdcL5UERCH1BZqyruKx+1SCyeWSDPymVQrY9wCQPzpmky2EU7PqNu80IGQqHDZ7YOcfnmkuHgkmJto3SPsGfcaiMLTvcuX8PoKsKt91CfpUE0W19pVlPoatWqSGQFJNgHXmi6VPNIVy57k10pHMmVY1YZ2jNbYjkEEJkjdNy8bh1Ht7VnWUz203mxhCw6bl3Dr6Hj866STxA+pKq3cFrEyjH+jWscQP1CgZ/Gpkn0Liypp67Zav/KLOQ9N74/IAf40RyKeiyH6rin3XEMcZ/uk/mSf61Nd2idODhed0ZToM8DNMnQrOVx1iGfrmtC0gM1ykfYnk44A7n8qqaiT9pYjoAT+GcCuKmr6npVZ8rS7lC2eCC9ge6heWBZAZURtrMueVB5wSMjODip/EF5ZX2s3V5pulrpdlK+YLRZTIIl6Y3nlumSfUnp0Fe8TpIOh61X7UMuMU5XHBqN5IqMnmkU1JuyTFTK3yAVHEpZgAKczYbHpSZKZf0e2N3fohHyL8zE9hXR69dtPekhsDgbfQdB/KsTQLiO3Z5HTd0wM4rS0mM6rf7zhYFG6Rz0VR1zXFVV2evhnFQsj0C8urOOw0BLu0hu5yXCLJnmEKSeevBKf5zUOv2Wm3Fp9u0y2NnImBNbhiykf3lyeOcZHTnqKreE5dO8ZS6wlwHjjtokFncDAaHbnDD3J5PqODVPRZ5r7Slupb9JCS0c0SqFUsCVID8kZ+nftWWHm6ctOhz46EZa23KADyOEjVmc9FXqaWSG5ilELxSrK33UKHcw9h1NXYb63tLl1WzaxnI4cNvLD2c8mo18UH7WqfaH8wNmKRGMbq31GMN6EYzz+PqfXJvZHiLDxjuzU0zwf4svUDRaHdqp/ilURKB9XxTtb8JeI9GtPtd7p5EI+88brIF+u0nA9+lb3hzxo9/G9pqcvmXcIyJAceaOzEdmHAOOOhGM4DrvxI1s5VJzj+4DlSPQjvXGsfiFUtJaHesDRceZSODDVFIzE8MV+hq9rohXUGltQBbzqJEA/hzkFfwI/LFZ/WvboyU48x5FVOErMpXVn5vzb/nPfFZ7xvA2N68+la00c0iFVSPn0asmS3kQkEdK0OKpuaunySm3Pzx8jHCKf5ipQxjBLPIR3CkLmqtidsQGwr9anPzCk4p7ji2kV7n7O0m6OKQA/3n3H8+P5VVm8hUzsb86uSgVVm+7gAH600kkTLuUXaMggIRn3qrJAHcBR196szJIST8uO2KgIk74NIzudH4M8M61eakF0q40jzgMk3O10A+jAisrxjpV/Y6tLDe3GmTTL942Sqsf4AKAPyqPTpRAwkVDJIOqsPl/MGoNSliaXzBaiPPVQ7Y/U5/WuVU587k2djnTdKxkvDIe60NB5f8Mi5/vVdsbm3S5Qvaxy5O0LI4C59yRxXoPxCaGDw3pyy2WkGWOPOy3zIIwc4yyjbn3B9BzWdSvyyUbbipUVOLfY8lkKhiFOaYJwverc88Ts3+ixq3qpNVCQf4F/KugzG/ayOAKjecntT5EB6Bfwpi287rujj3D60g3InctztAqSG4XG2RF+uKnOm362/wBoktJVhzjzMfLn0zVKWJk69DVKSY2i55ULjIRaT7LEOfKFVI5GjTgnIqZb5SmGBpk2FZYEODGv5UjNBsP7tR+FRyXidkB/Cq7zhj0xVMdhsyxdQSKKRuaKYFizdWnBZASRyRxmtyO306aIs3nR4GdytnH6Vg6dcrBKJCM8DI9u9X7uT7LcyRQZKXCjYGPQEf5P41zt6lva463hu7q2kNnHvErYOGAbaPQ+/wDSqjRzQsUmjaNh1DDmuh0d4YrUGWZUWP5UVQSxP9K0WVrxmimtt8X8JcjJ/AE4/OpU1ezDluccKkHet6/8Pgqz2TNvH/LJzkn/AHT61gMpRirAgjgg9q0jNPYmUSePzFQsFBU+2as2ckiSfJGjZ65FVY2IULVq2cxtuFXExm9DQje7lJ2QRnHXiqdzhZ3EkRRx1UcVetJrmaQRWkLs5/hUZJp7+HddnkeQ2LkknOWA/rVuUV1M4QkyhAbc9WkH0rYsgqOW8yc+xHFR2nh3X4ZQy6fJ/wB9L/jWunh7Wp0GBbRZ/vS8/wDjoNJ1oLqbKjN7II39qZfnMqj+6oX8hUh0K+tsTz3dsyKwyqsSSPyqvcSCSZmA4J4rmr1ozVkehgqcot3RJbnyLG4mPDOPJT2z97/x3I/4EKyJtpScKMOWx/n/AD3rqBoOsXunxy2SxNFGMbDJgs55Y+nQqOv8Jrn9atL/AEq4C6hb+TJIpYLvUhsHDdD7isqco8j1NanM6uq2M2Fg37qTv3qGaJomIbp2NOuV3fvYvun07UiXalQkyg+9QbwZARTooy7YH51YVbVjkyFfake6jRdkS8DuBTNkxZCsMWFPzGqhfuaaRPK5YDC+pqaK1TcDIzH2zSDcit5ZJpEhVyQeuDiuiv8AWYoNMfSdPG5nAWebHOPQe3vXPCKSWfbbpgE9V4xViC3XzoreLlmPzydh/wDWFYygnuawqOCsjrtAvf7A8FX98sm2S6JKjvtQYH/jx/WuV8B6wUefRrhy0N7HxuPRqXxxegaZb6XbuSjHk9PkXoPz5/CufhJtrjT5I/vBC2fx/wDr1phqC5G2tzkzDEvnUV0OstdanS2fTNQYkx5WGY9VI7N7ehqrNdyTRMZPmIGc561Ra7+13dxKAdpfIz7j/wCtUVzOFBRTzXWqcUeZKtJmvpusz2+pw3O45BCyc5yDwf0OfqBXYTzMW5Oa8vll3Kxxiu2OoefNi2w6Dhn7fhXLXgk9D0cDNyTubcsjmCMEcAnH41HuYdFzQj505GJB/eY/SohIMV24T4Dkx2kxXuZIxwmaz7uUySb/AC9p74q48id2X/voVXkMXUyY+ldJ57bYWby9+V96thuKpB0UcMfxqOe6dVOEyPegV7Fyd1A6iqE8h3YU1Xe4Z/4FFM/eMPugUCu2Pdm2kE1CTStnvUbZoJZJHIY2DKxU1Hdv5pLMck96egQ/ebFRSMoJBNSO+hWUrHKjtu+VgeFrU8R6vNq8kWby5niiQInmgLx24FZ5CMPvU9kLnczlmwBzUOmnLme41WcY8pkTLhzUQHWrFyMSsvcVCB1oasaR1QKueKUQyH7qyH2TrTkByMVIHdFJBK/Q81LVy1oyO5+xLb+XFp9zDMfvPNJuJP0wBVKSHI+QVqXEtotuCLu5nkYZ8tmIVfz61Ta5bFQk1sVN6lExSZPy1F5Ev/PM1Ze6kz2pPtcnc1Yit5MndDSYdeqfnVg3EnXNQvKTnNUJoaCKKjZsGinYLhEOMnpjFXYi9zcKzcrEuxf8apTfcwKvaYyo6RswHYg1iy2r6F+Oea0fzAfNU8Mp9Pb0ras9TSPaXVlQgHg52n0rEk5d1/unFWLeyuZY93Cp6mk4J7kJtHRz6igQGLbJ796xZoZ9TneUwAOpwW4GfqTUv7uzTZxcXOAcL0H+96fzos01CaAgAhCckk4yaVlDYfM5bha6EXwZryBPXZ8/68VtQ2GlW0ZyiyN2LHP6DFZiRzQbS0AUDqd4qa3njd8Plh2IHSsZ1milGLNSK809ANxaL0VFyP0q3baxbkbY5ZkYfxZIP8qpPaBIBOIxLF32t0qVpoYIAxXywegyozWTqcxvF2NKTUDGpaWRm9AzEk1PY3dpKwFzdSLG68m3kUMp9yytk1xGsrcOzSjUCyP0jA9PTrWXDd3louDiRP7r/wCPWn7JzjobUq0Iv3j0nXtQtJLSOCyjwE5eToXOOM/nXMocybPcDNYK67Jt2+Q/4NkfyqWyu729nMcSpDnq7tuI/lmlGi6asb/WaZ6vp8ktrZhFuWQKS21RgfNz/WuR+IFybl7F2IYr5q9OcHb/AIUJqUVnbraxzswH3mPVjWZq9xb30LQs+1lOVbup7H+h+tKnScXcylXic5bzBGyhyO49abLtLbgMVUF1EJZImbDIcZByD9DVhGUjh1YexzWvKzWLi+oZz2o3MMYqUSKFAK/kKPMU9AfypF37CLcOFxUkd0QfmXPtTMjHC/pUZz1IwPpQHO0XJbySVPLjCxxnqB3rNvLz7KSACx7AdTRNexQ5VMSOOoU8CsxAWYu53MfWtYUlJXZz18VyqyHzS3F23mznLEbAPQVYuX3SKOgRQg+gqBDhw3cdKeDzk8102sedKTk7sfGzqzFWxnFPJJBY9PWoi6KMsenYdTSKZpJPkACHoDSY4kwG/CdNxxmtzS/7SDpb2xd2HRVTcT/Ws/TNKvru4Upgt2/2a9V8A+GP7KuEu57lDMuScrkLn0rkxFWKidVCM+bTYm8OeFr650/y9Xv4NMUneoe3dmzyMEj5V6+ufatWb4a6o6eZYanpl5H/AAnzCpP5j+tdXa32moS13eyTqerJEQP0FPbUNFlk3WWoy7u6yDg15ixtaPwndUw0J/EefXvw78VWkPnNoks0frA4lJ/AEn9KoL4T8RH7nh7V/wDwDb+or0iTX7iB1a2ml77hG+0VOniWSaAtKs5PZRIB+oHr/ntWsczrR+JHPPB0ujPMf+EW8Rxo0kmk3tui9Xlh2j9ef0pL/QNdsLQXF1Z7o2BbC4LbR3wK7PWvFl/Eu0POjdzM7FQexBBrjJvE9u+4SXJkZuNwyc8njmtI5jVlsjnlhqa6nONPA33rNaZJPD2twPxzXQpZ2WsvL5Uv2eYDOXUrlu4xWVqXh3VYOViW5HrC24n8Dg/pXp0sVGa10OOpRkldIzGeFj0YfSoywzxmopEkicrLG8bDghhgil3CuhST2MGmtyeN1A+ZQajmkBGFjWmiTHSlZww5UUyblclifuAfSpUcAfNxSgp/dpp2H+D9TSsIzrxla5Yqciq+cGrc8EhkJSMAe1VWQhsEYqZHRTeli5bWU8ljJeKq+SkixMTIobc2cYXOSMKeQMDvUc6YPriksg7PwcADNSzYNCV0JuzFaaz/ALLaFbRBOXyZCCW/XgfhWTIoHSrcrARgVWAVnw7bQe9RaxadypIMNUXSrl/byW83lyDBI3AjoRVMile5qhVHBqIipgtNKnNUS2R7cnmipgvFFIi5APmlC+nJpJQ4JlTt1HqKNvlB5D3XipIM7A2MowqWjY27SRr/AE8TW5DXEY/eJ6+496rrdSoMK7L9DioNMuZNMufPjy0bdVHpVnWY0lb7RABtlGdo6A1F9bCsWIpBtDDvVuFr0D5AwjP8IOKo2/8AqlrShu9iBFOfem43M7iSG6KlTHI31NMguPJcK0DIf50s91L5nBpqXEnJdVfI43DoaxnGOwKRfTUtqlRGMH2qKQhYvOlmRWBIWPPJ/wAKox3k1urKEQ7sjJHJz2qF3MpyxqadGKvc05x9zePI4IAUKMDFVZJGb7xzSFWYEheAadGu6uiPKtiG7hZWjzSqWIROdx71sQ39vZp5UCqNvRicmspomZCV5xVco4B+Rufam0mJSLN9qEkjH5yR+VUftTgnr0x1oZCfUUhhJ6HNCSEyBo1bJXGfeossh7j6VbMDKcmo3XnFNpMqM2iEXUyHCztj0Ip6Xtz/AHlP4CmFFbqKRoVHRmH40uVGirTJWubxzw2PoBTH85h+8lkPsW4poRugY08I/wDeNNRSE6sn1IwuDUqsAtAhb+8PypVgH8TZp8xm9Rof2pyLJJnC7cds81csrMuxwpUf3mrVtdJVsfMeal1EilExY4WGdsZ+o5NaWnaddO29Ew3b1Fb9npcCIDgE+9bFmTCAFjBx74rCdbsaqJT8OWmp6fOs+IRgf8tBzXfaffrKgDWMsjdxkYNUtG1LS1iEN3pcM7/89DOV/Orst9poUyCFIge0UhAH4151V8zud1FpImudS1B2MK28cEf+zgVUnaVl2jyx/vZP8qtxuWH+hX7oR/CXB/TGKz75PEt4TaSX8Ey+jJsx7jaKycS3Jka3clhC8rPFKrYxjn+YrQTxFaLZ/JDOxIBCkDH865u90bW/s/ltEWHK70ccAdCfrWdGlois15c3LOOgQgcfjWbpKW5zVJSudbc+KsJtktomUZ2g87T681T/AOEldxuj0sMg4LrCAAfQntVfRrvQbV4n+xvPIucSStv59R2/Stq58U2ix/ugwb0VMZqoxUNgh3bIo9Y1hwYToiSo38DoMfjUWtRywgl7KzUYADxZ4/DqKoXWv3Lxkwbo8fhVWLUWuAPt1z5JZtqljkE1tFmnPEvxXp2CO4hjuYe8cq7h+B6is/VrHwzcBxFu025H8O7KE/TtVfVb1rW3litmMkrYUPjgfrXP6e8kUUt3qUkbyFuSwIOMYx9K6oTktjnqNS0Jr7Sb22g87ZHNH2eF9wPv64/CqKGopdTlur6S3RlWFkIIUcdKUYr06Dco+8eZUhaWhKajII6MB9akBU9RSSCMqQRWxmihNJcLIRuQ/wDAqqyTSE5YJ+FT3sZD5yBVTbg1DRtEs2TlixPFSSo5+6AarwDHtUu51+6eewp3BkLwy91qtJGQeauPJIc7iQapvksSe9Zysy4XL1u9vdW40+4wsiEmCUnpn+H86yp42imaJvvKcGpYba4uWxbwvIo6tjA/PpS3MUwdo7hGWVejN1I9D61kpJOxpexXAo207FGK0UibiUUUUyWVbkf6M30pmnysVMIGeOKZdyP5pjU4GMYFMUG3xuyp7EVmzaOxoKSmYpRx/KrkMSzxBDIygDjaazTceaVYjLdCatRO0eGXrUPuMsss1qoDHfH2P+NMFxk4DAVct7iOeLY2M45U1Tu7LLfuSAfQmiM9dSXG5btpyi7XG4VaFxERgLWE32i3O2aN1H+0KsRXrqv8LD3rRSTI5TTfD/w8VXkgkxmMA/Wo47uWVtsfkj2JNSs96qkiNDj0NHImFgWG5EZUhefekS2uT0QfnVX7fcNLsETZ7Ad6uRf2sx+SHZ6F6lQ7DbEUzRsw29sGoneYk5HWpRHqsId5GiKk5IxSW880j7XiQr6g07EkG1j1FOEYx0Iq7IEjGTgfWq0lxFnH8qeiC5A8CHq7/nUDQqvCyH8asPKDytQFizZNAyPyRyd4oCIepzUpAPAFCxjOAKexRHtUdBRgCrH2dzyq8UwRnzNrLSElcYozWlbWiph2X8Ks2Wm7VMj25X/f6iprg3ERICqF75w2f8Khza2KtYkskjaT7gGK0YrxVXa1qB7giqVneWwZQ0QRh0YHgfWrFxe26jcsYkJ9DXNKZoiU6japIUldoiOnofxq2b2JhhWG5gDt749azbiSxmgWSa0EhB6Bsn+dOsTDcBnkISRMqinnArnm7K5V2i/FaXLyb4cshGQBU6WuqxgSbUC91bk4+lVDqL2ZULIOOOKlGszXLEhnkZcjAXnH4VhaTLU2btrfajbQCR4oGTs3TH4Uqa7cod7PGdvQFODXLnVJoX2+RIyZJOWxio31gTBUiti5P91wf/rmhU5MaqSOut/GfmXYgNtGI+jnn0OMcdc4pLy8sdQmZjo0oZnyH3YB9s49c+9cpd6hc2BhFzbJE7LllK8kdsGnt4j3WmVuJFcAgBeM5qvZyE6q6mzqNjqcREiG3SDpwSWB+n/1+tYst+0QaOP960X32UgBDk9fyqW016/lgVHdWjUbcEVSuUe6nSa4kL7G3KuOM1UY2+Izc09isup3F68am6RBzlWfH6VGblbGRZHvInIYYjADEfUVblsraWISXFtwOpTArndWs7aAmS2LIo6o5G41004wk7A3Y0LjX2ZmaKNmY/3uBj2Wm6xqsV9p8NrDbtCw+aVi2dze3oKyLNsRs5H0p0I+bNdnsYxJcifTv3d5Hn+LI/Q4/WtT5umM1mWy5uU9jmtPeAeTiuiGhzVdQImP3QPxNRkXHIK1N5qetIZo8ctirZgjNnZy5DqeOmaiDe1X55oy2Ax/IVAzoOQ2fwFSzaI2PJp5SRui0iHPIFavh3T/AO19YttO+129n58ix+fcttjjz/Ex7KO57CpkBXjCahH5creVdrnEpOFf2b3/AMnNZdzDLBIUmjKsDWnq1v8AYL65s/PimaGVo/NhbdG+043K3dT2NOtb1LpPs95jOMLJ6fX/ABrKSaV0XFmd/a9/CoSKVUQdFC8CohevdSn7Y+/J4bgYP4VNfRGGVxndj1HNUmINTyxY2xkx2zOnYHikJpsv/Hwp9V/+tUsSeZIE9apaIQxFkkLFOAB8xPQUVavjEkHkx/KvfHU0UuaT2EZdsgZ2mYZYnjNRaopxkc1ZeRYgF6cVFIVkG3IJNVYuMrO5FYKRCZZOg6VP5pdGUH5sZFJcYS3WIDkjiobcBZBk4PaoaLi7ssWswdgpO2QVoxTPGwLKG+tZcsYlBZflkHQ+taOnpstPMnbL9gf89ayaLZeN0kQaGSEy7wCV3Zx9AaZLaWE/+qbyn/Efnmql1MhdTnqopbe4KNwAqt0I70lckqXcb20oRxyRkGoWmbP3j+dbF3GLuzZB99eV+tYXIbHQjqK3hK61JL1uzKwkDHcOhzV5dTu1GDNn61kRzMOMA/WpVkDdRitAaNhtSb7KWJVn7AjiqRuszCWPajY5AHGarE/KQDRDDKwknWKRo4gC7KuQueBk9smkyLFkTyTZEh3U5Y4+4qjK/wAu5CQakWctbqpIB9azYFwxx9qiw24gIfwqr9plXjIP1p8F5Ir5wDSGmWQrDqCKckixEsSnHY026vESIlBlmX+IdKz45SWBlUP61SUmM2ItYskzuhxn04q1HqauSbWwkkYdGYbQPzqG0vdHMQLII5B32A/yGavQGadd0XkOnZkcAD69x+VNq4JiQnVZeXeONT3C5NC20hl3S3jSD0OP8aftvlYHy0de6pICTVS/mkX94bR0Hu3/ANbFRYV7s0baysWJ+1lnHYKxFaUOlabeKPs8EoHqM/1rDtdcsYYxG9nI+OhOP8adN4nv3Ux2sYijHQf/AKsVnKldmikkX5/D17DOTDNEE7szBcD6E019Na0jJm1OyUnriXcf0H9a5ueW8uJDJcSlmPcmozHcMSRKST0AGKFh09xcxr3EmnRyn/T3dl/uxZH4dM/nV/S/FlrpkbJaWjXEp6SSgLn16ZOPauebT71hlkP0yCfyqBVe1nSSa2Z1RgSrDrQ6cFsLnaN28vtS12aS5ntwucBdoIUD05ra0a3mtICLSET3JHzShgCPYZ6CsRdbjkjBEW0dgCOKIdXI3GFzG3rn/CsJKa2LUjqhaS6hG0WozgN7YJH+FVp/DmkRglLxS69coSQffHFctFqtxZt5kJ596palc3F5cefJK6sQAdhxmnGEpOwKSe5ragyaTcyRJcJM2cqV44+lQLrWMH7yN37GsMzIBk7pGHIZjlgfXNRktGisjfK6n+ZrRUO5E/I35NVuG3AMsanoAucVQ1S486FEJ3MXGTVeVj9jye+P5ioGXfuk7dveqpUkndCiWVI8oqp4FOh5NQRsFgJPenW7gdeldRVy5BuEyhB9fpWrDEHDSyYWJByfU9gKzLE+ZKzr90Db+Nal0wWGO2AJAAd8D+I//WxVXMZ6shJhZuNwB6A9qcY4lQsMt9aYQVADKVPoetO69yPpVrUyKciszEhahkBXqMVZuY2Q7g7YPvUIa3/jLE+5oaKTsghmYDGKnW4YdKfBPZ7NoHPrUhe3/vJQkFyhPLvPBqHJHOa04bX7ZL5cKgr/ABO3yqo9Sah1AaVbR+XBJJeTj+JTtRT7dzWVSajoVF2IYZ/Oj8iYjzR9xm7j0qlLw5A7VG0jBgxVuOcgdKcz+afP6AnaR71kUR3PAVu4OKmgmVBnGWI4qOTBjIPpUEZy6j0U1QMnkJZtzHmimZJ60VpHRE2KR3O+WNW4I8tvx9arqo3VakbZae5qSmyNpFaXa49gaZdxHyyU6ipoESSNGPJAz+NLKwBA2lsnHFK1wi7MjspYVAMx57VOsIlQkTuRk8A5A5qtcWqMu5VKEfrTYWwhXfsIGcqalxNHO+xYuYjEnmGVCo7Z5qzLLC2mQLEP3uefzrIkYL/Fuz71YicRoCahqxcdi1bXDh8N8p/nU11DDcIWxscdwOtZ/mqTnuKlhusN8xzSV0DQwW787XQ47Z5pGjkT7ykVbuVhMQlHHPUdaiW6jAwZAw9G61SqMCFWxUkdxOkMsEc8iRy48xFYhXxyMjocHmpEkgmVkKhD2Yc4qCRGjYq34H1qua5Nhv1oGcY7UtLRK5IMP3bHvUdscuM1K3+paooh0oiBPcfMoFMQCn4zjJpqthiMVoBIYlccjB9RSeW0X3JCM09WzSyn5M+lBLdiNJ7hGys8g+jGpmurqRSrTyMvoTVZWBPNSDB7ipSETWzxKQJVJPrWzbrZCIPNdRqh/hXlqwCBkiliUK4OSfrTsNK5q3jaYDi1WZz/AHjwKzGu5Ipso7KR0INWDggc1TuvLY9OaVhmvba7J5YIjRn9TUN9qBukIdACe4NZCJtGVyKfk96hQSdwY87gODTUkKnhsU5Rlaj280SiMnErMOTT8MY9xbioV4FOL4SlTj1EhrhccCmyn/RF/wBlsUwnJzT2hm+zrM6MsLOVB9auTQyQkvZoP9qh/lg21GGOwJ2FIzZ4JwKS0BaDoB50iw7gme56VPPB9mYBmEig5JU9qhktisYlR1ZT2B5q3sjW0UyPGydW2n94PaiUn0E2RQ3jiba/yvkkj2PT8T/hWpp1xczyvgmMMPmY9v61V0aWSH7R5Vk8yMd6tIwDY7A5osJpnWR2iOS2Dnj6gUKTe5LRsm5skQrHbtNIesrsRn8P/r1VV++K3PDXhO91LZcXW6ytSQS7ghmHsP6n9a9A/s3SY7EWkNnC0KgDaBn6k+pqZYqNN2NIYaU1c8emfLZqKCyup32wW08uehSMkV6JZQ+GF1NkGl7ZlOCGO7j1x0/SptX1uSBAI4DFF2JXnH9Kh4u+yNY4W27PMZFnt2KyRPGR1DLio1nJ+8OK6+81R5SRkSIeodeKxrzyHRsLDHMnKsq4DeqkdCDTjiH2MZU9bGdnj1A7HpVRgqfdFbFqdMniB8yWOXvHxgfnUctiZSBFcKD7rgfnW3OpEWsZWSeuaCo+7jg9frVuXTruJvnAceqnIp9rYvOpcukaKOSTQ2rWQzNT5zsz170y1idrjYByAQaL1GhusxvwG3KcVLbXEYvlfbw3Dc9KQiW4t0Ux26MTI3zO3YD0ooikDyzTZyAcCincCkqLxkUXHznaPujioopCVJPapkO8bsUxPQbCwjfYO9Tu5ii3BQzCo44y0u49BUUzyxyMM5BoEtSeK8jZf3gwfQCopvszMGjyG6EdqqxjLgVb8qMYKtkjtQVa2wsNratIWuJDGg9BzVq4srV4AbWTP/Av51Tlk+bAXP4U4JJtG9PKU9xwcVDQczLlvpdslsJLmYZP+1is69hW3lxHKkqEZBU/zq1HYXNyrGNiYwf4zUMumXSFgycAZ4pNFRlfdjs40ot6tVPfA6fMh3HvVnBGmPH/AHWyfpVe2tlfmRiiEfK3bNSlc1bSQIpiYMjkoeMelWS3mw5/iWm3VstqmfNEm/jGP1ptiS4Jzg46etDGncVSMYPBpwNPeSKPiQAg9sU1VR1Lxkj0DdKpSJcQ+8pX2pidaViy8bTn1FMBINUmiUrE2abjmkDc4p6By2PkRT3brTckFrijIxTnOYjSPDNjMbLIPbrUKysp2yow+oxRzImwgyDUimoGkXdxT1bIpoLEmaElO7pTAaRjtGabKsW3djHwcVARxUnHlA0zPFKwiaFQYwaRoiX+WnQcR07djkEClJgxwhbHFVmOHIxU/nOv8X1qlcSZkO3pUptvUSZKzcYpgOSBTIzubBp8gCtgHNU1YZvRGQ6ObJpre7th9wOmGib2PJHrTLeM3dlDYTyrbwWmWaZ++T0rHt3gR83Csw7AVNcSRyRIkcLRRBgNxOSQTWck0xEBwM57VB9oaNy6hT7GrWoXNtMI7W2g8pVyHkP3n9aoSxts80jCscKPUev0qky0W7eeWUEhVHsKltnjjjljkt5JJ2P7sr2NMsYtpGOPer9tF+9yj4YdWP8ASpkTbUcI9RuD+/Owjqy8cd8gda6nwm1hp9woaz+0tnO6QDO7tjsO9Y4G6rVqxQACsrjh8R1upazdsxeeUx/3YYf8etR2eo6hNuhlPlxnGB1rFtrnym8zy1aT++3Jq/DNs/fSPnd29KxlE61UZtzJAkizbssBgs3TH1rm/E15pzx+UZp5JlBO5DhR0/SprmeKdt0jtt/ug4FYerWkThpo5FVR0U9vxop0m5BOpdWMq3uNsgLf6vop9KQzebLsiRnc9FHU1G6/Lin2d3cW8TwWyoj/AMbkZbHpntXW4pbHK3Yo30NzBOkz25hVzg5PArRglaNNsv8AwEjoRVX7M8u4zZkdv4jVe2uFtZja3ILxZ5GenuKRFzaWQGIuZWwDjbnms6WZmkOwsEz0p80aLEZopSw9M9qr7gwFUmAy+AcKwHSqbjbLkcZ5FXJeQVqpIc4/2eKoklLlIBEhwzHLfSioVf5icUUBYiQ5Qr6mra4WMAVTj7VJNIRHxVIpokS6EblSuVNOmmgePJPPaqJyamjiAAaTgU7i5UOhGDvIO3oDVtJLdRnIJ96QbfLCqMoRUMkDHlUIHvSJ3LCfZ2vFOcgc4q/cTQqMgpJJ/CueB9azoPKiTDgFj1zUc8SlSw4z0Ipgld2ZKlzewuFibYrdsAgU65vL3BiaQKuMHaMZFRKk6oB16daWR1xljikw0WxXErIxXacMCCD3q9bQSSQRxSRMFHPSiO3jnsxIH+fkjjpg1Cbm7jCqtwxJOMECpSRTd1YbdW48+SOPtjJx7VQkD27gcj0NbKKwLFn3MxyTiq7Q2Uq7XnKsPX/64pNDpysMhZLuHZIQffHIqpseF2TOCDzxSOptpyqurY7r0NWbuQtaeYOGyAfeoOhO5Ek8ijGaeJw3+sVfqBVWOU45AqVY2YBiAFPeqSIbSJpZVU4jjG5hnJ7Co5p8gc5PepLgKE/2iAPoKrKopWuJMVLmRWyGIq5Beb/llAf/AHqrCJD2xTWgI5U03ELouyR28nbafaoWRoTgkMp6EVXG5Mbs81ZjdXjKNyDRzWDcQPSP8wFRFtjbW6CpAwI4rS9xN2LA/wBSKFI24qDcQuKUHimxN2JWkIAApu4k5NV5GbPBp0KTztsjGT69qliJZJV27ScVB5ietaVvpcYUPcy7j/dWrC2Onj/lmx+pqUrAYwlA5HQdT6U6IoxY+YBn1rpIra0aFoQmE9Kik0O2uFAjPk479R+VDkBgtK8cfBzipYrhiollmC46A96t3ei3dmC8bLcRdyvUfhWVeDBXMYjPOQKTdwRMIisimR8rghjjGB3p0KfbJ/MZtqgAIuOg7VF5/mIRnNXc+VaKqDHrQlcbLJRFGEHSnRSIn3uKpid8UhYt1NJxbJua32yJEDqd/sBV6yvIXjzIjAMMcDBFYMMhjXAC/iKSW5YqRvP4U1BDTOia+hDbUO8+nSkluppd0ruBj7zE4AFYUVsBD5slxtz0C80+2+zmYCZXkjHrVKCRSmXTczTyiKB2f3A4q2lkzY+0zM+OqrwKja8t1jCQKEH4CoJr7ajBXO7bkVCmr2Q3K5dZIoj+7jCisq9PlXAlA68Nii0iur2UlXbb/E4PH/16feW1tao32h2uJv4UDc/kOg+tVzoiw13ZV3KeKzdUAkZZQu096abmSQFQxVPQUffQrvLf0oSuRewyB3Axk7e9WVxj5aqR5STY/wB08U9H2Ptz06VXLYLkkjfNVORz5hFW3wxyKpvzKR60DSFzmikHeiqQj//Z</binary></FictionBook>
