Ненавижу тебя в Тоскане Helen. G. Hill Пять лет назад одна встреча превратила их во врагов. Кира Альтьери уверена: Дамиан Корсини разрушил её жизнь. С тех пор он стал человеком, которого она ненавидит больше всего. Теперь они вновь встречаются в Тоскане — и прошлое, которое Кира так долго пыталась оставить позади, возвращается вместе с ним. Дамиан видит, с какой ненавистью на него смотрит девушка, которую он не смог забыть. Он по-прежнему принимает её страх за высокомерие и не понимает, почему рядом с ним она готова защищаться до последнего. Для Киры Дамиан — ещё один мужчина, который привык добиваться своего и подчинять чужую волю. Она больше никому не позволит получить над ней власть. Но у прошлого есть своя версия их истории. И однажды правда разрушит всё, во что они верили. Возможно, когда они поймут, что все эти годы ненавидели друг друга совсем не за то, будет уже слишком поздно. Публикация глав выходит в новый формат - чаще, но меньшим объёмом. Теперь обновления будут в понедельник, среду, пятницу и субботу. Первая часть истории Киры и Дамиана. Продолжение — во второй книге. Роман входит в цикл «Желание и Яд» — взаимосвязанные истории разных героев. ==================== Главы 1-2 ПРОЛОГ Говорят, дети рождаются от любви. Я же была частью имиджа – идеальной дочерью для идеальной пары. Я научилась молчать раньше, чем ходить. Просто потому, что на мой плач никто не приходил. Но в день, когда мать бросила меня, оставив на туалетном столике обручальное кольцо, отец наконец заметил меня. Для него я никогда не была дочерью. В пятнадцать лет я стала проектом. Архитектура была моим единственным спасением. Там всё подчинялось правилам, в отличие от моей жизни. Я пряталась в чертежах от вечного раздражения матери и требовательного взгляда отца. Леонардо не поскупился на образование. После нашего переезда в Италию он нанимал для меня лучших профессоров и заставлял учиться до изнеможения. Мать ушла легко. Я унаследовала её кровь вместе с чуждыми для этих мест чертами лица. Она бросила меня так, словно я была вещью, которая перестала ей подходить. Но я не слишком скучаю по ней. Обычно я слышала в свой адрес лишь слова вроде: «Ты загубила мое прекрасное тело, всю свою красоту я на тебя потратила». Отец не отказался от меня, когда они развелись. Он лишил бывшую жену родительских прав и увёз меня туда, где мог полностью контролировать мою жизнь. Желудок болезненно сжался, напоминая, что за двое суток я съела лишь тарелку овсяной каши и пустой суп. Это было наказанием. На прошлой неделе отец принимал важных партнеров, а я должна была быть рядом. Быть идеальной. Но я просто не смогла вымолвить ни слова, когда меня представили гостям. Воздух застрял в горле. Стены огромной гостиной начали сужаться до одного единственного звука — собственного сердца. Итог был привычным: сухой щелчок дверного замка с обратной стороны и полупустая тарелка на тумбе. Но сегодня моё заточение закончилось, давая мне чуть больше свободы. Я открыла глаза и посмотрела вниз, туда, где за густым садом темнело каменное здание конюшни. Там ждал Персей — чистокровный вороной жеребец. Отец купил его ради статуса, как и всё остальное в своей жизни. Но в конюшне власть моего отца заканчивалась. Спустившись по потайной винтовой лестнице, я побежала к денникам. Босиком, в одной ночной сорочке, постоянно оборачиваясь на ходу, я всматривалась в тёмные окна первого этажа. Свет в кабинете отца не горел. Значит, мне не нужно прямо сейчас трусливо бежать обратно в свою комнату. Я прокралась внутрь конюшни, задерживая дыхание при каждом скрипе дерева. Я жадно вдыхала родной запах сухого сена и овса. Персей приветственно заржал в деннике, узнав мои шаги. Я бросилась к нему, прижимаясь лбом к его теплой, бархатной морде. Персей тихо фыркнул, уткнувшись в моё плечо, и я наконец перестала думать о доме. — Скоро, — прошептала я, — когда-нибудь мы уедем отсюда. Только мы с тобой. Я верила в это. Верила так же, как верят в спасение — без доказательств. Тогда мне казалось, что этого достаточно. * * * С того момента прошло ровно два года. Чернильное тосканское небо раскалывалось над моей головой. Ветер завывал так неистово, словно пытался сорвать вековые кипарисы с холмов. Я стояла на самом краю каменного балкона нашей виллы, до боли в пальцах вцепившись в холодные кованые перила. Два года жизни в Италии научили меня одной непреложной истине. Золотая клетка Альтьери не знает пощады. Я ещё не знала, что завтра в этот дом войдёт человек, после которого ничего уже не будет прежним. Глава 1 Кира Сегодня мне пришлось вернуться с урока верховой езды раньше обычного. Сегодня был первый крупный приём на нашей вилле в Форте-дей-Марми. — Кира, стой прямо, — холодно бросил отец, едва мы вышли на террасу, залитую полуденным солнцем. Я невольно вздрогнула от его слов. Вокруг было слишком много людей. Слишком много громкого, экспрессивного итальянского говора, который больно бил по барабанным перепонкам. Роскошь этого приёма душила: хрустальные бокалы, отражающие слепящее солнце, ослепительно белые смокинги, тяжелый аромат дорогих парфюмов, смешанный с солоноватым запахом близкого моря. — Шарм, Кира. Улыбайся, — тихо, но угрожающе повторил отец на ухо, заметив мою внезапную бледность. Меня сразу окутал резкий запах свежей крови и грубой кожи. Металлический привкус его духов мгновенно прилип к моим губам. Для меня этот запах всегда ассоциировался с опасностью. Я послушно натянула маску. Ту самую, которую тренировала перед зеркалом часами. Вежливый наклон головы, мягкая, едва заметная улыбка «хорошей, идеальной дочери». Отец требовал абсолютного совершенства, которое своим внешним видом демонстрировал сам. Рубашка в его идеальном костюме слепила белизной. Ни единой складки, ни одной пылинки — операционная стерильность. Время не старило его, оно лишь заостряло черты лица, убрав последнюю лишнюю мягкость. Моя внешность была гордостью холдинга и одновременно моим личным проклятием. На фоне смуглых итальянцев я казалась бледным, полупрозрачным призраком. Тонкие, аристократичные черты, чистое, словно фарфоровое лицо и глаза — пронзительного, глубокого синего оттенка, которые смотрелись чужеродно среди этого южного праздника жизни. ---------- Глава 3 Глава 3 Кира Пять лет. Ровно столько времени мне потребовалось, чтобы превратить своё вечно напуганное тело в безупречный, непробиваемый бронежилет, а свой страх перед людьми — в математический расчет. Отец победил. Он вырастил из меня именно то, что хотел: я стала лучшей выпускницей Флорентийской академии художеств, моим чертежам стоя аплодировали суровые итальянские профессора, а холдинг Альтьери теперь продавал не просто эксклюзивный тосканский мрамор, а мои гениальные эскизы интерьеров. На домашнем обучении, лишённая права на малейшую ошибку, я училась до полного изнеможения. Я погасила планшет, убирая в сторону стопку бумаг. Расправив плечи, я с удовольствием потянулась и обняла себя руками. В свои двадцать два года я оформилась, моя фигура стала утонченной, а грудь — тяжелой и высокой, точь-в-точь как у матери. Отец выбирал для меня закрытые платья для дома, скрывающие фигуру и чересчур вульгарные для светских вечеров, куда он меня брал по необходимости представить товар. Я научилась выглядеть как дорогой и абсолютно мертвый внутри робот. Но даже статус главного архитектора холдинга не давал мне свободы. Перед тем, как отправиться на объект в этот субботний вечер, я была обязана пройти через кабинет отца, выдержать его оценивающий взгляд и получить сухое разрешение. Просто так покинуть виллу я не могла. Отец отпустил меня, но, как и всегда, приставил ко мне молчаливого надсмотрщика, который контролировал каждый мой шаг. Я опустила взгляд на свои ладони, пока машина плавно шуршала шинами на подъезде к закрытой промышленной зоне недалеко от Форте-дей-Марми, в Виареджо. Тонкие, белесые полосы на ладонях, оставшиеся от ожога кожаных поводьев Персея, были едва заметны, если не вглядываться под определённым углом. Но они физически зудели каждый раз, когда в прессе всплывало имя Дамиана Корсини. Все эти пять лет он был моим невидимым проклятием. Пока я задыхалась под тотальным контролем отца, он учился в Милане, побеждал на престижных регатах и регулярно украшал собой белые обложки бизнес-глянца Тосканы. Год назад он официально возглавил судостроительные верфи Corsini Yachts. И наши отцы продолжали работать. Отец регулярно швырял мне на стол спецификации новых яхт Корсини со словами: «Разработай проект отделки кают. Безупречно. Корсини-младший лично контролирует каждый миллиметр, я не потерплю ошибок». Наше взаимное отторжение с годами только набирало силу. В памяти до сих пор отчетливо жила одна короткая вспышка, случившаяся на закрытом показе высокой моды в Милане спустя два с половиной года после нашего знакомства. Отец привез меня туда ради демонстрации своего нового, взрослого актива миланским банкирам. Перед показом Леонардо доставил меня в закрытое миланское ателье к легендарному кутюрье, требуя сшить для преемницы самый помпезный наряд. Но дизайнер согласился взять заказ только при условии своего выбора платья. Модный дом сам подобрал для меня элегантное, струящееся платье из матового кремового шёлка, идеально подходившее к фарфоровому цвету кожи. Крой безупречно очерчивал мои женственные изгибы, без вульгарности. Это было первое платье в жизни, которое мне искренне понравилось. Только благодаря этой мягкой шелковой защите, созданной чужими руками, в ту ночь было не так невыносимо стоять перед другими людьми в зале. Кто-то из старых инвесторов тогда восхищенно произнес отцу: «Альтьери, какая работа... Твоя преемница выросла, она стала настоящим произведением искусства». Леонардо принял похвалу с гордостью. Дамиан Корсини стоял у противоположной колонны миланского подиума. Ему было двадцать два года, он заматерел, и в его резком силуэте читалась опасная мужская мощь. Наш взгляд пересекся всего на секунду сквозь толпу. Меня обдало волной раздражения: природа явно совершила ошибку, наградив такого гнилого человека столь притягательной внешностью. Он остолбенел. Глаза прошлись по моим изгибам в светлом шёлке с тяжелым напряжением. Оба с колоссальным презрением проигнорировали друг друга. Дамиан демонстративно отвернулся к судовладельцам Генуи, а я хладнокровно перевела взор на бокал с водой. Ни одного слова не было сказано. Резкий толчок тормозов заставил миланский вечер мгновенно рассеяться, возвращая меня в реальность. Тяжелый седан бесшумно затормозил у пропускного пункта. За бронированным стеклом выросли монументальные стальные ворота промышленной зоны Виареджо. Охрана верфи беспрекословно открыла въезд, пропуская машину на закрытую территорию доков. Вдоль дороги потянулись бесконечные ряды элитарных крытых ангаров. Сегодня, точно зная из утренних новостей, что международная регата в Портофино завершилась в субботу днем и Дамиан должен праздновать победу, я попросила у отца разрешения лично проверить укладку мозаики без толпы рабочих. Наш штат чертёжников выполнял лишь техническую нарезку плит по базовым шаблонам верфи. Но финальный расчёт весового контроля и схему укладки камня разрабатывала и подписывала лично я. Это был мой первый проект укладки мрамора для бассейна верхней палубы, и мне нужно убедиться, что их инженеры не наделали ошибок. Водитель остановил тяжелый седан у главного пирса. Он остался ждать в салоне автомобиля — у ворот. Его присутствие за спиной душило, но здесь, внутри огромного закрытого дока, я наконец смогла вздохнуть свободнее. ---------- Глава 4 Глава 4 Кира Выходные превратились для меня в изнурительную пытку, но я не могла позволить себе сдаться. Я не спала двое суток. Не поднимаясь со своего рабочего места в комнате, превозмогая тошноту и удушливые откаты после субботней встречи на верфи, я вымеряла каждый миллиметр схем. Мои пальцы судорожно сжимали стилус планшета. Я готовила неопровержимый, безупречный архитектурный отчёт для отца. Я собиралась доказать, что мои расчёты мрамора идеальны, а инженеры Корсини просто не способны работать со сложными пространственными объёмами. Мне нужно было заставить отца признать мою незаменимость, чтобы в один прекрасный день получить право самой диктовать условия этой жизни. Утром в понедельник я подошла к кабинету отца. Перед массивной двухстворчатой дверью из тёмного дерева я замерла, чувствуя, как внутри все стягивается в тугой узел. Моя рука зависла в воздухе. Стук в эту дверь всегда давался мне с трудом — каждый удар костяшек по дереву казался сигналом к началу собственной казни. Сердце сделало осторожный толчок и застряло где-то в горле, мешая сглотнуть. Я сделала глубокий, рваный вдох, возвращая лицу маску невозмутимости, и коротко постучала. — Войди, — скорее приказ, чем приглашение. Помещение, облицованное премиальным угольно-чёрным обсидианом, встретило меня холодом склепа, где заживо хоронили любые человеческие эмоции. Отец сидел за массивным столом, его идеальный дорогой костюм, цвета взбитых сливок, не терпел ни единого упрека. От него веяло превосходством. Не издав ни звука, я словно прозрачный призрак, приблизилась к столу и выложила перед ним тяжёлую папку с чертежами. — Это детальный анализ субботнего брака на верфи, отец, — мой голос прозвучал ровно и спокойно, как я и тренировалась перед зеркалом. — Инженеры Корсини умышленно сместили стыки мозаики Неро Маркинья на два сантиметра. В отчете доказано, что их инженеры некомпетентны, а моя развесовка камня... Отец даже не поднял на меня глаз. Он продолжал методично подписывать документы, словно меня не существовало в этой комнате. Мой огромный двухдневный труд лежал перед ним, но он просто небрежно, одним коротким движением пальцев отодвинул мою папку в сторону, что заставило меня прерваться на полуслове. Внутри меня что-то с тихим хрустом надломилось. Мои усилия снова были растоптаны его привычным равнодушием. — Твой отчёт мне не интересен, Кира, — безжалостным тоном произнес отец, по-прежнему не глядя на меня. — Вопрос с Корсини уже решён. В среду утром их новая яхта выходит в открытое море на экстремальные ходовые испытания. Им нужен ведущий архитектор проекта на борту, чтобы на ходу скорректировать чертежи под стандарты их инженеров. Ты проведешь три дня в море, в закрытых доках и на палубе. И ты будешь под управлением Дамиана Корсини. При одном упоминании этого имени по коже пробежал мороз. В голове яркой вспышкой активировалась картина: «Три дня в море. Замкнутое пространство. Без возможности сбежать. Один на один с моим личным чудовищем». Горло моментально сжал спазм. Но страх перед этой изоляцией заставил меня не сдаться, а отчаянно искать хоть какой-то компромисс. — Отец, per favore...* — мой голос прозвучал тише, но я упрямо сделала полшага вперед, выкладывая на стол свой последний козырь. — В личном присутствии нет необходимости. Я способна пересчитать весовой баланс и дифферент кормы прямо сейчас, из своей комнаты. Я найду способ срезать толщину плит до трех миллиметров, заложу в проект облегчённую сотовую основу и выдам инженерам Корсини безупречные чертежи, которые они технически не смогут оспорить. Я подготовлю файлы за сутки и отправлю их. Отец медленно встал из-за стола, нависая надо мной своей безжалостной фигурой. Его взгляд скользнул по моему лицу, а затем опустился ниже, взвешивая в мыслях мои женские изгибы. Он снова увидел во мне сходство с матерью, которая бросила его, опозорив перед высшим светом. Его взгляд наполнился брезгливым отчуждением. Мне стало физически душно под его осмотром, и я инстинктивно закуталась в палантин, накинутый поверх моего серого платья с высоким воротом, скрестив руки на груди, чтобы спрятать тело от его глаз. — Я не спрашивал твоего мнения, Кира, и не собираюсь выслушивать твои предложения, — его голос упал до зловещего шёпота. — Используй то, чем тебя наделила природа, чтобы сгладить конфликт, если твой мозг не способен выдать нормальные чертежи с первого раза. Его слова заставили меня почувствовать себя облитой грязью. Я до боли закусила губу. — Если из-за твоей строптивости Корсини расторгнут этот многомиллионный контракт на поставку эксклюзивного мрамора для всей серии яхт, у холдинга не будет лишних средств на содержание твоих элитных, бесполезных игрушек. Твой жеребец отправится на скотобойню в Гроссето в тот же день в счет покрытия убытков. Мои губы задрожали от ужаса, и я сильнее сжалась под палантином. — Ты оправдаешь мои вложения, Кира. Ты поедешь в море и переделаешь свои чертежи, будешь мила с этим юнцом Корсини, чтобы они забыли о твоем непрофессионализме. Ошибок я больше не потерплю. Свободна. Я осторожно посмотрела в его пустые глаза и поняла: у меня нет выбора. Моё единственное живое существо, моя единственная родная душа в этой стране была заложником в руках моего собственного отца. ---------- Глава 5 Глава 5 Кира У меня было всего два дня, чтобы привести мысли в порядок и убедить себя в том, что я вынесу этот вынужденный «отпуск в море». От меня зависела жизнь моего единственного друга. Каждый раз, когда очередной предмет по моей новой программе обучения заканчивался, я неслась в конюшню. Каждый шаг к ней казался мучительно тяжёлым, как во сне, когда отчаянно пытаешься убежать от преследования, но ноги намертво прилипают к земле. Тревога внутри нарастала до высшей точки, а перед глазами висели страшные картины того, как я поворачиваю за угол, а денник пуст. Персея нет. Его увезли. Только когда я наконец видела своего вороного жеребца на месте, целым и невредимым, удушье неохотно отступало. Я гладила его по мягким чёрным ушам, обнимала тёплую, бархатную шею. Ради него я сделаю всё возможное. Я профессионал. Этот высокомерный садист сам поймёт, что мои чертежи идеальны, ему придется признать поражение, и мой конь останется со мной. Но мне пришлось подумать еще и о таких приземлённых вещах, как еда. Будучи чужачкой на его территории, под пристальными, оценивающими взглядами, я была абсолютно уверена, что не смогу съесть ни крошки. Страх, выжженный годами отцовских наказаний, намертво блокировал горло. Что, если из-за дрожи в пальцах я поперхнусь или опрокину на себя приборы? Перед Дамианом это будет полнейшим, сокрушительным уничтожением меня как специалиста. Только от мыслей об этом желудок болезненно скрутило. Придется незаметно положить в дорожный багаж хотя бы пару яблок и галеты. Мой стратегический запас. Ночь перед отправлением прошла тяжело. Я специально старалась завалить себя делами до галлюцинаций, чтобы окончательно вымотать тело и наконец уснуть. Верховая езда до изнеможения, черчение до глубокой ночи. Я даже открыла самый сложный, нелюбимый учебник по истории тосканского искусства XVII века, заставляя мозг плавиться от дат. Старания не окупились. Глупая дурочка, ты же прекрасно знаешь себя, это была лишь попытка обмануть собственный страх. Я то и дело проваливалась в тяжёлый, рваный сон. Но постоянно подрывалась с кровати в холодном поту. Решив, что мучить себя бессмысленно, я отодвинула плотные шторы нежно-голубого шёлка, распахнула створки деревянных ставней и попыталась загнать внутреннюю дрожь поглубже, впитывая лицом короткую, обманчивую прохладу раннего утра. Среда встретила меня изнуряющей, плотной майской духотой, которая часто накрывает Форте-дей-Марми поздней весной, едва солнце поднимается над горизонтом. Прямо под моим окном раскинулся ухоженный передний сад, чья пышная зелень в этот ранний час выглядела неподвижной. У дорожки высилась старая каменная арка, наглухо оплетённая жёсткими плетями дикого винограда и бутонами плетистых роз, цвета выдержанного вина. Вдоль невысокого парапета плотной стеной застыли пышные кусты олеандра с бледными соцветиями. Олеандр одуряюще цвёл, и я задержала взгляд на его безупречных глянцевых листьях, прекрасно зная, что их сок смертельно ядовит. На самом краю двора, за полосой кустарника, монументально высились кованые ворота, наглухо отрезающие меня от свободы. Воздух снаружи уже плавился и дрожал. В мою комнату волной хлынул концентрированный, плотный аромат тосканской весенней жары: приторный шлейф разогретой смолы, запах ядовитого олеандра и сухой пыли, прибитой ночной росой. Это была моя первая поездка хоть куда-то за пределы виллы, так далеко от надзора отца. От этой мысли в кровь хлынул короткий, колючий коктейль из приятного адреналина и тревоги. Так как это была сугубо деловая командировка, я взяла строгий брючный костюм из плотной ткани, пару платьев, обувь на плоской подошве и одну штормовую куртку на случай непогоды. У меня не было специально подходящей одежды для таких испытаний в «полях», придётся довольствоваться тем, что есть. Благо отцу было плевать на выбор нижнего белья и хотя бы тут я могла делать собственный выбор. Поэтому я взяла ещё единственную свою красивую одежду — шёлковую пижаму нежно-лилового цвета. Уложив планшет, необходимые мне инструменты и документы в рабочую сумку, я спустилась в столовую, и сухо уточнила у горничной, где хозяин виллы. Мне необходимо было лично отчитаться перед ним о своём уходе, но женщина ответила, что он уехал ещё на рассвете, оставив все распоряжения. Марко уже ждал у машины. Испытав лёгкое, мимолетное облегчение, я дождалась, пока горничная скроется в гостиной, чтобы в полном одиночестве быстро съесть пару кусочков хлеба с маслом и мёдом и незаметно спрятать в чемодан свой яблочный запас. На улице майское солнце уже начинало нещадно припекать, однако внезапно поднявшийся свежий ветерок еще напоминал о весенней прохладе. Навстречу мне по гравийной дорожке быстро пошёл Марко, забирая из моих рук багаж. — Buongiorno, signorina Altieri,* — произнес он с каменным лицом. Я лишь коротко, отстраненно кивнула и села на заднее сиденье. В ушах барабанным дробом забил пульс, виски стянуло обручем боли — недосып и нервы давали о себе знать. Всю дорогу до закрытого промышленного причала стояло мёртвое молчание. За тонированным стеклом красиво плыл тосканский пейзаж. Машина мерно катилась по прибрежному шоссе, а за окном тянулись неприступные величественные заборы из грубого камня. Фасады вековых вилл ослепительно сверкали на утреннем солнце, раздражая зрение своей идеальной геометрией. Вся эта роскошь побережья была выстроена по тем же безжалостным законам, по которым отец годами ломал мою собственную жизнь. Архитектура старых денег не знала пощады — она требовала безупречного фасада, за которым можно было надежно спрятать любую уродливую изнанку. ---------- Глава 6 Глава 6 Кира На вторые сутки слабость и голод начали брать своё. Майское солнце пекло нещадно, раскаляя тиковую палубу, и во всех внутренних помещениях судна, несмотря на бесперебойно гудящие судовые кондиционеры, меня не покидало ощущение искусственного удушья. Мощный климат-контроль исправно гнал по стальным каютам ледяные потоки воздуха, но для моих спазмированных легких этот холодный воздух казался осязаемым, словно прозрачное стекло, которое невозможно вдохнуть. Из-за обострившегося от голода восприятия все запахи вокруг стали невыносимо острыми, и вентиляционные решетки дышали... им. Каждая каюта была насквозь пропитана его присутствием. Горький бергамот его селективного парфюма, въевшийся в металл и обжигающий жар раскаленного солнца, исходящий от его кожи. Этот тяжелый аромат Дамиана плавился в воздухе, затекая мне в горло при каждом вдохе и не оставляя ни единого шанса на спасение. Внутри меня начали подниматься волны жара. Море всегда было моей безопасной гаванью. Запах соли и йода принадлежал только мне. От мысли, что этот заносчивый Корсини умудрился нагло отобрать у меня даже это убежище, я сжала губы. В обед я впервые решилась прийти в общую кают-компанию. Физическая слабость была такой, что при каждом шаге по винтовой лестнице в глазах темнело. Взяв чашку чёрного кофе и первую тарелку, оказавшуюся под рукой, я села за самый дальний, укромный столик в углу. Сквозь плотный кондиционированный воздух, пахнущий чесноком и розмарином, пробивалась золотистая волна тепла от корзины со свежей выпечкой. Запах горячего теста и тающего, густого сливочного масла ударил по рецепторам с такой агрессивной силой, что у меня на секунду закружилась голова. Элита Корсини питалась здесь с роскошью, которая соответствовала статусу их многомиллионной верфи. Мужчины жестикулировали, громко смеялись и жадно поглощали эту горячую еду, восстанавливая силы после утренней вахты. Я физически ощущала на себе взгляды команды матросов. Мне казалось, что их смех был адресован мне. Сделать хотя бы один глоток горячей жидкости было невозможно — тело намертво заблокировало глотательный рефлекс под прицелом чужого внимания. Ладно. Ничего страшного. Я осторожно отодвинула чашку. У меня в каюте еще осталось немного сухих галет. Голод был привычным. В этом не было ничего нового — тело просто знало, как переждать. Отец, когда наказывал меня за провинности и запирал в комнате, никогда не морил свой главный товар голодом до физического истощения — Леонардо Альтьери был слишком расчетливым прагматиком, чтобы портить витрину бренда. Он просто урезал рацион до минимума, выдавая воду и сухари, чтобы сломать мою волю. Мой желудок давно привык выживать на этой диете. Но сейчас я себя чувствую особенно плохо. У меня уходит слишком много сил, чтобы быть готовой ко всему с утра до вечера непрерывно. Ходовые испытания на верфи закончатся к шести часам вечера, после чего яхта ляжет на обратный курс к Виареджо. Мне нужно просто продержаться в своей норе эти несколько часов. — Вижу, наша еда не подходит вашим изысканным вкусам, синьорина, — раздался над ухом его глубокий голос. Ну, конечно. Он пришел за мной и сюда. Я усмехнулась самой себе, глядя в тарелку. Я медленно повернула голову. Дамиан лениво прислонился к полированному косяку раздвижных стеклянных дверей, ведущих на кормовую палубу. На нем были лёгкие тёмные брюки, светлая футболка, безупречно подчеркивающая широкие плечи, крепкие руки и узкую талию атлета, и дорогие кожаные лоферы на тонкой яхтенной подошве, надетые на босую ногу. Весь его расслабленный вид на своей территории раздражал меня. Я встретила его взгляд в упор, не позволяя себе даже моргнуть. Перекинула ногу на ногу и чуть откинулась на спинку стула, заявляя права на эту часть пространства. Хотя бы на этот чертов столик. — Качество кухни меня устраивает, синьор Корсини, — я медленно перевела взгляд на чистую вилку, которую крутила в пальцах, выжимая из себя остатки ледяного высокомерия. — Меня утомляет лишь местное общество. Дамиан на секунду замер, и его глаза полыхнули опасным огнём от моей шпильки. Он сделал шаг к столу, нависая надо мной. Не отрывай глаз, Кира, даже не думай дрогнуть перед ним и показать страх. — Наши главные ходовые испытания назначены на 16:00, Альтьери. Будьте на верхней палубе и не опаздывайте, мы здесь не на балу. А до этого будьте добры изучить документы по прочности камня, которые я оставил в вашем кабинете. И еще... — его голос внезапно стал ниже, в нем прорезалась жёсткость. Такой же, как мой отец. Они все такие. — Поешьте наконец. Мне не нужны голодные обмороки на борту. Ваша диета может подождать до прибытия на берег, не ставьте под угрозу мою миссию. Он резко развернулся и вышел. Тошнота моментально подкатила к самому горлу, кофе так и остался нетронутым. Ладно. После испытаний в четыре часа дня он наконец поймет, как сильно он не прав со своими алюминиевыми сотами, признает идеальность моих расчетов и оставит меня в покое. Проходя мимо столов в обратном направлении, мне удалось незаметно ухватить с собой круассан. Я едва не улыбнулась собственной ловкости. И почти с торжеством, быстро зашагала по новеньким коридорам яхты. ---------- Глава 7. Часть 1 Глава 7 Часть 1. Кира Я прижала к лицу влажное, прохладное полотенце, пытаясь смыть остатки сна со своего лица. Тонкая кожа под махровой тканью мгновенно отозвалась болезненным румянцем. Сколько бы жаркое солнце Тосканы ни выжигало побережье Форте-дей-Марми, я физически не была способна загореть до смуглости, оставаясь для местных аристократов бледным, экзотическим экспонатом. Моя внешность кричала о ломаной, полярной генетике: от отца-итальянца мне достались густые волосы, но эти пронзительно-синие глаза и светлая кожа были чистокровным наследием матери. Мой отец, будучи ещё молодым наследником, по приказу собственного отца искал любые способы расширить влияние семьи. Он годами колесил по Европе, почти вслепую налаживая новые международные связи, пока интересы бизнеса не привели его к холодным северным берегам. Именно там ему представилась возможность заключить союз с моей матерью. Маргарита была избалованной, расчётливой женщиной, и они с Леонардо быстро сошлись на мнении, что от этого брака обе семьи получат исключительно выгоду. Пока отец последовательно укреплял торговые позиции семейного холдинга на Севере, его жена праздно тратила деньги на светские развлечения. В этой пустой, коммерческой среде неожиданно быстро появилась я. Отец любил повторять, что после моего рождения мать окончательно потеряла терпение. Она устраивала скандалы, требуя немедленного переезда в Италию. Но в то время отец не мог и не смел бросить дела на Севере — над ним нависал статус его отца, который жёстко контролировал каждый шаг сына из Тосканы. Леонардо сутками пропадал на работе, а Маргарита безвылазно разъезжала по европейским курортам, неделями, не вспоминая обо мне. Своего деда по отцовской линии я никогда не видела живым. Он был точно таким же ледяным и отстранённым, как и мой отец, и управлял делами семьи на расстоянии, не интересуясь моим существованием. Родственники со стороны матери тоже никогда не спрашивали, жива ли я. Всё изменилось, когда мне исполнилось тринадцать. Сначала мать исчезла, оставив обручальное кольцо на туалетном столике. А спустя всего несколько недель из Форте-дей-Марми пришло известие о внезапной смерти дедушки. Леонардо Альтьери в одну секунду стал полноправным, единоличным владельцем всей мраморной империи. Больше его ничего не удерживало на Севере. Он хладнокровно свернул региональные дела, забрал всё, что по закону принадлежало ему, лишил бывшую жену любых прав на меня и экстренно уехал в Тоскану — принимать бразды правления. Переезд от серого гранита набережных и вечных дождей к залитому солнцем Лигурийскому побережью не стал для меня подарком судьбы. Я прибыла на виллу, когда дедушка уже был похоронен. Меня просто заперли в другой, более душной золотой клетке, где от меня потребовали до автоматизма чеканить итальянские гласные и ежесекундно соответствовать статусу новой империи Леонардо Альтьери. Рассеянно моргнув, я поняла, что погрузилась в воспоминания и просто смотрю в одну точку в отражении зеркала. Вчера на палубе Дамиан кричал, что у меня посинели пальцы от холода. Он просто не знал, что я выросла на пронизывающих, режущих кожу ветрах. Шторм не пугал меня — он был одним из утешений, что всегда приносил мне ощущение свободы. К полудню третьего дня небо окончательно налилось свинцом. Я старалась игнорировать то, как глубоко и тяжело начинает крениться пол под моими ногами. Нос огромного судна плавно взлетал вверх, а затем с утробным, низким гулом проваливался вниз. Рулон чертежа соскользнул со стола на ковёр, но я упрямо списывала это на обычные ходовые маневры, думая, что в этот самый миг судно на полной скорости проходит еще какие-то тесты Корсини. Мне хотелось выйти и насладиться мощью стихии, которая приносила облегчение моему урагану внутри, но я не могла себе этого позволить. В дверь моего кабинета коротко постучали, и она тут же распахнулась. На пороге стоял Дамиан. Сейчас на нем были тёмные непромокаемые брюки и плотный свитер с высоким горлом. — Бросай бумаги, — приказал он, и в его тёмных глазах плясали опасные искры, а брови сошлись на переносице — Мы заходим в зону жёсткого штормового фронта. Я забираю тебя на капитанский мостик. Я медленно подняла глаза, демонстративно поправляя манжеты своего строгого графитового костюма. — Зачем? Я архитектор, а не матрос. Моё место здесь, с чертежами, — снова я говорю совсем не то, что мне нужно. Я хотела бы выйти, но не к нему разумеется. Дамиан сделал несколько шагов вперёд и нагло опёрся руками о мой стол, нависая надо мной. От него пахло дождём и солёным ветром. — Твой отец доверил мне твою безопасность, — его голос опустился до низких, жёстких регистров. — Если начнется сильная качка, в этой коробке тебя просто размажет о переборки. Быстро иди за мной. Он развернулся, уверенный в моей покорности. Адреналин и лёгкое предвкушение хлынули мне в лицо, перекрывая остатки нервозности, я едва могла сдерживать предвкушение. Я была уверена, что Дамиан просто хочет посмотреть, как маленькая девочка будет трястись от страха, пока он будет демонстрировать свою мужскую силу. Наверняка, он был уверен, что меня укачает, что я разрыдаюсь и буду умолять вернуть меня на берег. Он понятия не имел, кто я на самом деле. ---------- Глава 7. Часть 2 Глава 7 Часть 2. Кира Море стало моим богом, но я посмела бросить ему вызов. Безжалостная стихия была похожа на Посейдона, карающего любого смертного за малейшую попытку забрать у него власть. Прямо за панорамным стеклом рубки бесновался этот древний бог, но я больше не чувствовала себя беспомощной вещью. В моих руках был штурвал огромного судна, и я истощённая и бледная, заставляла эту колоссальную массу металла резать волны строго по заданному курсу. Я физически в одиночку управляла этой силой, чувствуя, как мой страх растворяется в грохоте Лигурийского шторма. Дверь рубки с грохотом распахнулась. Дамиан вернулся стремительно, как и обещал. — Матрос на борту, его увели в медицинский отсек, — торопливо выкрикнул он, двигаясь в мою сторону. Его слова, безжалостно вырвали меня из волн страсти в моей душе. Я неосознанно повернула голову, и мы встретились взглядом. Свитера на нем уже не было, только полностью мокрая белая футболка, прилипшая к его широким плечам. Он рвано дышал, а с мокрых волос на пол капала вода. Он на мгновение замер, судорожно сглотнул, и я поспешно уступила ему штурвал, на ходу пытаясь скрыть волнение и лёгкую дрожь в пальцах. — Сейчас он в порядке? — отчеканила я машинально, уставившись на его большие мозолистые ладони. — Да, — Дамиан медленно перевёл рычаг газа назад, сбавляя обороты дизелей. Лигурийское море под корпусом яхты постепенно успокаивалось, теряя штормовую пену, — Благодаря твоей помощи. Он жив. Моё лицо резко залилось краской. Но осознание собственной минутной слабости ударило в голову, как глоток горького дыма. Не просто кто-то чужой, а именно Дамиан Корсини увидел мое абсолютно неподобающее выражение лица. Он видел мою улыбку. Мой триумф посреди шторма. Теперь этот заносчивый победитель жизни будет насмехаться надо мной, издеваться над моими чувствами, над моей страстью к стихии. Наверняка он уже раздумывает как красиво выставить меня сумасшедшей перед моим отцом и другими дельцами побережья, окончательно уничтожив мою репутацию архитектора. Отличное дополнение к моему провалу в чертежах. — Хочешь… попробовать ещё раз? — Дамиан повернул голову в мою сторону. Я поймала себя на том, что уже несколько минут мысленно проигрываю секунды своей глупой открытости и откровенно пялюсь на него. Ему явно было неловко, он провёл рукой по взъерошенным штормом тёмным волосам. — Что? — я нахмурилась, отстраненно посмотрев в сторону, словно рядом со мной стоял кто-то ещё. — Штурвал. Хочешь ещё раз? Только тогда я поняла, о чём он говорил. — Нет! — выпалила я, поджав губы. Я судорожно сжала полы своего графитового пиджака. Попробовать снова? Позволить ему ещё раз силой прижать меня спиной к своей груди? Какой чистый бред. Говорит так мягко, а сам наверняка упивается тем, как ловко получилось указать на разницу в нашей физической силе. Нагло схватит мои руки и.. и... Он просто играет со мной в кошки-мышки на своей территории. Я сделала два размашистых шага назад, увеличивая дистанцию и возвращая на лицо выражение абсолютного безразличия. – Рада была помочь, синьор Корсини, — высокомерным тоном отчеканила я, пытаясь скрыть нарастающую злость. — Ну, раз шторм утихает, я, пожалуй, вернусь в свой кабинет. У меня много расчётов по весовому контролю. – Да, иди, — Дамиан резко отвернулся к приборной панели, прерывая наш зрительный контакт. Испытывая глубочайшую неловкость, я осторожно вышла из капитанской рубки. Избегая случайных встреч с командой, удалось быстро пробираться по палубе в сторону рабочего кабинета. Фантомный жар от крепких рук моего самого ненавистного врага преследовали меня. До самого конца пути собраться с мыслями так и не получилось. Безуспешно пытаясь унять лёгкую дрожь своих бледных пальцев, я нервно перемещалась по кабинету из стороны в сторону. Не найдя себе места от нарастающего волнения, я приняла решение выйти на открытую палубу и ожидать прибытия судна в порт. Небо практически полностью вернуло себе былой лазурный цвет. Пронзительный ветер рвал полы моего пиджака и тонкой белой рубашки. Холодные, солёные брызги лигурийского моря приятно, отрезвляюще освежали разгоряченные нервы. Запах соли и йода всё ещё отчетливо напоминал о Дамиане Корсини. Но прямо сейчас я чувствовала странное облегчение, вдыхая этот чистый морской воздух. Когда наш флагман наконец ткнулся в резиновые кранцы пристани Виареджо, на побережье уже опустились серые вечерние сумерки. Ветер оставался пронзительным и сырым. Мой костюм от долгого нахождения у лееров стал жёстким и неприятно липким от морской соли. Волосы, хоть я и попыталась наспех собрать их обратно в узел, непослушными влажными локонами падали на мои плечи. Маска хладнокровия сидела на моем бледном лице как влитая. Я была готова к финалу. Спустившись по трапу, я крепко сжимала металлическую ручку чемодана своими маленькими пальцами. На пирсе нас уже ждали два чёрных представительских седана. Возле них, не обращая внимания на сырость, стояли наши отцы. Стефано Корсини — статный, седовласый итальянец. На его благородном лице, так похожем на лицо его заносчивого сына, отчетливо читалось натянутое выражение. Он направился прямиком ко мне, и я инстинктивно замерла, сжав зубы. ---------- Глава 8. Часть 1. Глава 8 Часть 1. Кира В ту ночь я так и не сомкнула глаз. Вернувшись в свою комнату после конюшни, я часами караулила звук шагов своего отца в пустом коридоре. Он вернулся на виллу глубокой ночью, когда побережье Форте-дей-Марми уже спало. Но наказания не последовало. Леонардо проигнорировал моё существование. Он не открыл мою дверь, не потребовал отчёта. Он просто уехал ещё до рассвета, оставив за собой звенящую тишину. Ни наказания, ни похвалы. Полное, стирающее меня как личность, равнодушие. И от этого было только страшнее — ежедневное ожидание расправы над Персеем лишало меня духа. Отец решил ввести новую форму моих пыток? Или он сумел спасти контракт благодаря своему красноречию? Может, Дамиан решил умолчать о результатах испытаний, ведь в том, что мраморная мозаика на сандеке была испорчена, есть и часть его вины. Тряхнув головой, я отогнала эту нелепую мысль. С чего вдруг Дамиану Корсини быть таким благородным со мной? Скорее всего, этот самонадеянный педант просто хотел лично растоптать мою репутацию позже, смакуя мой проигрыш как десерт, а не отдавать меня на растерзание Леонардо. Персей упрямо фыркнул в мою шею, обдав меня горячим дыханием и стараясь обратить на себя внимание. — Ты прав, милый, — тихая улыбка впервые за эти дни тронула мои губы, и я погладила его мягкую угольно-чёрную гриву. — Обещаю больше не думать об этом человеке. Мой дорогой друг смотрел на меня своими огромными, умными глазами и мне становилось немного легче. В конюшне я могла чувствовать себя свободно, отец не появлялся здесь, презирая любых живых существ. Здесь пахло сухой травой и дегтярным мылом — этот родной, осязаемый мир давал мне убежище. Каждое утро я выходила на закрытый манеж, чтобы немного поупражняться в верховой езде, и постепенно моя паранойя сменялась привычным состоянием лёгкой грусти и покоя. На четыре дня я сумела поверить, что моя жизнь наконец вернётся в прежнее, безопасное русло. Я упрямо внушала себе, что смогу продолжить прерванную работу и закончу обучение. Однажды мне обязательно представится шанс заявить о себе во Франции — доказать свое профессиональное мастерство на международном конкурсе или найти другой способ. Мне нужно было во что бы то ни стало выйти на нужных людей, открыть независимое архитектурное бюро и навсегда уехать отсюда, чтобы заниматься реставрацией старинных зданий подальше от Тосканы. Я цеплялась за эту хрупкую иллюзию будущего, повторяя про себя как заклинание: «Возможно, однажды...» Но на пятый день это затишье лопнуло подобно воздушному шару. Утром горничная передала, что синьор Альтьери ждёт меня к завтраку на открытой террасе — событие настолько редкое для нашей семьи, что у меня мгновенно вырос булыжник в груди. Я волочила ноги на террасу, как на расстрел. На мне было бесформенное, синее домашнее платье под самое горло, полностью скрывающее очертания тела. Несмотря на палящее солнце, я не хотела расставаться с плотными тканями. Майское утро дышало запредельной роскошью: раскаленный воздух пах цветущим олеандром и горькой смолой пиний. Но стоило мне сделать шаг под навес, как южное тепло исчезло. Отец сидел за столом из белого каррарского мрамора на фоне ослепительной белизны Апуанских Альп. Его идеально белая рубашка и светлые брюки казались высеченными из камня, а от всей его фигуры веяло абсолютной системностью. На его запястье тускло поблескивал платиновый хронограф — редкая коллекционная вещь, безмолвно заявляющая о безграничной власти. В руке он держал крошечную чашку из тончайшего фарфора, откуда поднимался густой аромат кофе. Горничные в безукоризненной форме двигались вокруг нас бесшумно, словно бесплотные тени. С хирургической точностью они опустили на холодный мрамор серебряные подносы с изысканным итальянским завтраком. Белизну стола прорезали кричащие краски средиземноморской роскоши: рубиновые зёрна спелого граната, блеск инжира в хрустальных пиалах и янтарный глянец свежевыпеченных круассанов. Воздух мгновенно насытился ароматами сладкой ванили, свежего цитрусового сока и деликатного сливочного сыра. Я беззвучно села напротив, удерживая руки на подоле платья и не прикасаясь к приборам. — В следующую субботу во Флоренции состоится закрытый благотворительный аукцион в Палаццо Медичи, — морозным тоном произнёс отец, не поднимая на меня глаз от документов. — Там соберутся все ключевые фигуры Тосканы. Инвесторы, банкиры и наши главные партнеры. Ты едешь со мной. Лёгкое облегчение от осознания, что меня вызвали не по вопросу яхт Корсини, сменилось чувством опасности. Меня ждал светский раут в замкнутом зале Палаццо. Мои руки настигла дрожь, на лбу проступил холодный пот. — Пора тебе учиться разговаривать и перестать наконец трястись перед этими людьми, — бросил он с ноткой раздражения. — Я жду от тебя больше интереса к холдингу. Ты не просто наемный архитектор, который чертит линии на бумаге. Не забывай об этом. Любая твоя заминка — это прямой удар по нашей репутации, а я не потерплю трещин на своем деле. — Я поняла, отец. — Сегодня днём на виллу приедет курьер из Милана, — продолжил Леонардо, и его взгляд наконец обжёг моё лицо. Он медленно опустил взор ниже, оценивая линии моей фигуры под плотной тканью. — Он привезёт готовое вечернее платье. Ты наденешь его в субботу. Через пять минут моя машина уезжает в аэропорт, я вернусь только к самому началу аукциона. ---------- Глава 8. Часть 2. Глава 8 Часть 2. Кира Наступил вечер аукциона. Я стояла перед ростовым старинным зеркалом в своей спальне. В этот раз вкусной оберткой на моём теле стало длинное, облегающее платье из лёгкого тёмно-синего шёлка с высоким, рискованным разрезом на ноге. Верх платья, выполненный асимметричным вырезом на одно плечо, полностью обнажал хрупкую линию ключицы, превращая светлую кожу в мишень для чужих глаз. Дополняли образ невесомые белые перчатки до локтей, высокие босоножки на шпильке и серьги-подвески из белого золота с крупными каплями ограненных сапфиров. Комната была погружена в полумрак. На дубовом туалетном столике среди разбросанных архитектурных набросков тускло блеснул стеклянный флакон Frederic Malle — Iris Poudre. Отец лично выбрал для меня этот парфюм, требуя наносить его перед каждым светским выходом. Аромат холодного, пудрового ириса и горькой замши окутал мои плечи. Волосы были уложены в мягкую, безупречную голливудскую волну на один бок. Я выглядела ослепительно. Платье хорошо скрывало худые ребра, подчеркивая только достоинства фигуры, а перчатки маскировали чересчур тонкие руки. Но внутри меня всё замерзало, словно я стояла на обрыве, обдуваемая ледяным ветром. Я прекрасно понимала, как меня будут разглядывать все эти «хозяева положения». Ни женатые мужчины, ни глубокие старики, ни даже светские женщины не стеснялись оценивать, как я выгляжу. Мой ум, мой диплом, мои знания — всё это стиралось. Мои женственные изгибы казались мне проклятием, из-за которого люди видели во мне лишь кусок мяса на продажу, полностью обнуляя меня как профессионала. Все они казались мне волками, затаившимися на охоте. Они лениво выжидали, когда их добыча расслабится или сделает один неверный шаг. Выпрямив спину, я вышла к машине первой, чтобы не получить очередного наказания за то, что заставила отца ждать хотя бы минуту. Когда Леонардо Альтьери спустился к лимузину, я инстинктивно сжала в пальцах свою маленькую сумочку-клатч. Отец оценил мой внешний вид беглым взглядом — точно так же опытные аукционисты оценивают сохранность редкого антикварного лота перед началом торгов в зале. Не вымолвив ни слова, он сел в салон, и я поспешила следом. Всю дорогу до Флоренции я неотрывно смотрела в окно на темнеющие тосканские холмы. Я пыталась физически сжаться на заднем сиденье, занять как можно меньше места в пространстве, лишь бы не привлекать внимание отца, и больно сжимала ладони под белой тканью перчаток. — Держи спину прямо, Кира — в его голосе был оттенок едва скрываемого нетерпения. Я резко выпрямилась, фиксируя осанку. — Надеюсь, мне не нужно спрашивать, изучила ли ты все лоты. — Не нужно, — тихо ответила я, мгновенно собирая растерянные мысли и начиная прокручивать в голове каталожные номера и исторические справки. Больше мы не разговаривали. Когда дверь седана открылась у Палаццо Медичи-Риккарди, мне в лицо ударил плотный, застойный порыв флорентийской духоты. Воздух древнего города разительно отличался от морского побережья — он был густо пропитан запахом раскалённого за день старого камня, сухой мостовой и цветущим жасмином в массивных кадках у входа. Монументальное здание XV века, выложенное внизу мощным каменным рустом, казалось неприступной крепостью. До начала аукциона все присутствовавшие наслаждались светским общением, между гостями вальяжно лавировали официанты с подносами шампанского. Отец железной хваткой водил меня рядом с собой, презентуя своим партнерам и банкирам, и виртуозно рассказывал им о моих чертежах и качестве своего мрамора. Я улыбалась, удерживая эту фальшивую улыбку ценой колоссального физического усилия. Стены Палаццо давили на виски. «Один, два, три, четыре... — судорожно считала я в уме, заставляя себя двигаться дальше и дышать ровно. — Представь, что перед тобой не живые люди... Десять, шестнадцать, двадцать... Они все искусственные. Это просто манекены...» Проходя мимо одной из колоннад в фойе, я обратила внимание на странную картину. Чуть поодаль стояли родители Дамиана. Самого Корсини-младшего с ними не было. Стефано Корсини как раз галантно и очень нежно поправлял на плечах своей жены Франчески лёгкую шаль, что-то негромко говоря ей на ухо. Франческа счастливо улыбнулась ему в ответ. Этот мимолетный жест, полный какого-то семейного тепла, которого я никогда не знала в своем доме, отозвался во мне глухой болью. Весь этот показной уют клана Корсини вызывал раздражение. Дамиан вырос в этой безупречно обманчивой родительской мягкости, он был баловнем судьбы и побережья, и именно эта его галантная правильность злила меня сильнее всего. — Господа, прошу всех пройти в главный зал! — громкий голос распорядителя прервал мои внутренние рассуждения. Все присутствующие потянулись по лестнице вверх, расходясь по своим персональным VIP-ложам, изолированным друг от друга кованными ширмами и живыми красными розами перед подиумом. Здесь, под хрустальными люстрами и золоченой лепниной барочных сводов, вовсю шумело высшее общество Тосканы. Огромные зеркала на стенах множили бледные неоновые вспышки света, превращая этот парадный зал в богато украшенный бал вампиров. Благотворительный аукцион начался. Я села на передний стул нашей ложи рядом с отцом, напуская на себя вид идеального эксперта. ---------- Глава 9. Часть 1 Глава 9 Часть 1. Кира Я развернулась и поторопилась в противоположную сторону, надеясь быстро скрыться в густых вечерних тенях Палаццо. — Синьорина Альтьери, ваш отец… — я замерла на месте, расширив глаза, всё еще спиной к нему, — любезно попросил меня взять вас на закрытый деловой ужин с моими знакомыми и их спутницами. Надеюсь, вы не станете возражать? Снова перешел на нарочито вежливое общение. Ещё секунду назад его брошенные на «ты» слова обжигали фамильярностью, а теперь он с лёгкостью вернулся к официальному тону. — Мой отец… попросил? — я медленно повернулась в его сторону. Нашёл очередной способ выставить меня на смотрины или хочет, чтобы я расширила его влияние… Мне снова нужно притворяться. Надежды на скорое возвращение домой к Персею развеялись ветром с тонким ароматом бергамота. Дамиан слегка нахмурился, когда на моём лице пробежала горькая улыбка. — Я пришёл, чтобы проводить вас к машине моего друга Кристиана, нам пора отправляться. Он повернулся боком и галантно протянул мне ладонь, видимо рассчитывая, что я буду хвататься за его наглые руки. Сделав шаг в его сторону, я слегка покачнулась, самую малость, но я поняла по мгновенно изменившемуся взгляду Дамиана, что он это заметил. Ошибка. От стыда за свою слабость у меня резко прибавилось сил, спина выпрямилась, подбородок был гордо поднят. Я прошла мимо его протянутой руки, чтобы держать его позади себя на расстоянии, но, когда наши тела поравнялись в узком проходе изгороди, мне показалось, что жар, исходящий от него и густой запах его парфюма могут задушить меня. Мои щёки стали гореть, и я старалась идти побыстрее, чтобы встречный сырой ветер остудил лицо. На парковке у ворот Палаццо нас уже ждал огромный автомобиль вызывающего, ядовито-жёлтого цвета. Его кузов весь состоял из ломаных линий и острых гранёных углов. Дизайн этой машины выглядел агрессивно и стоил целое состояние. Дамиан быстро обошел капот. Его пальцы уверенно потянули за ручку. Он открыл передо мной массивную заднюю дверь, обнажая дорогую отделку салона из тёмной матовой замши, и молча подал руку в безупречной манжете смокинга. — Прошу. — Показываете всем свою галантность? Прошу прощения, но я не стану вам подыгрывать. Я села на заднее сиденье сама, проигнорировав его жест, и с глухим стуком захлопнула дверь, отрезая себя от улицы. За рулём уже сидел Кристиан. Он сразу развернулся корпусом ко мне, ослепительно сверкнув беспечной улыбкой: — Рад знакомству, синьорина! В этот момент с другой стороны заднего сиденья открылась дверь, и рядом со мной сел Дамиан, заполнив собой всё пространство заднего ряда. Воздуха в салоне сразу стало критически мало. — Синьорина Альтьери, это мой близкий друг Кристиан Моретти. Его семья владеет крупнейшей в Европе технологической корпорацией, которая разрабатывает закрытые операционные системы и навигацию для судостроения и авиации. А Кристиан — доверенное лицо его отца и дяди, он помогает им в Милане, когда не занят тем, чтобы отвлекать меня от работы. Кристиан раскатисто рассмеялся, уверенно выруливая на городскую мостовую Флоренции: — Дружище, как ты можешь так ранить мои искренние чувства к тебе прямо при даме? — задорно парировал Кристиан. На лице Дамиана появилась лёгкая улыбка, которую он никогда не демонстрировал мне. По моему телу от этого контраста побежали колючие мурашки. Кристиан нажал на газ, мотор взревел, и машина стремительно набрала ход. Замкнутый салон окутал нас своей элитарной атмосферой. Тонкие неоновые нити контурной подсветки горели холодным белым светом. В кондиционированном воздухе отчетливо пахло безупречной чистотой и дорогим салоном нового автомобиля. — Смотри на дорогу, — бросил Дамиан с заднего сидения. — Ты прав, ты прав. Головой отвечаю за вашу безопасность. — Он ответственнее, чем кажется, — Дамиан адресовал эти слова мне. Я предпочла не отвечать. Унять дрожь в пальцах никак не удавалось, вдобавок мои шрамы снова начали зудеть. — Корсини, признавайся, ты купил этот лот потому что современный итальянский для тебя недостаточно старомоден? — Кристиан задорно подмигнул отражению друга в переднем зеркале — Я ведь прав? Ха-ха... Дамиан ударил кулаком по обшивке сидения своего друга. — Что за бред ты несешь. Успокойся уже. — Как? Я не мог ошибиться. Ты же обожаешь всякие древние вещи, старинные дома... — Я купил его для тебя, — хладнокровно соврал Корсини - Будешь учить геометрию Позднего Возрождения. — Ты же знаешь мою занятость в Милане, дружище... А так — с удовольствием, конечно. Эх, снова возвращаться в офис. — Наконец-то покой настанет, — тихо добавил Дамиан. — Эй... Я же ради тебя приехал! — театрально возмущенно пробормотал Кристиан, но совсем не было похоже, что ему обидно. Его улыбка цвела на глазах. ---------- Глава 9. Часть 2 Глава 9 Часть 2. Кира Пройдя мимо дорогих машин к лифту подземного этажа виллы, мы поднялись на верхний ярус. Двери распахнулись. Перед нами открылось просторное, залитое светом пространство дома Моретти. Кристиан уверенно проводил нас в главную столовую. Там уже расположились несколько пар, которых обхаживали работники дома. Я старалась держать себя абсолютно хладнокровно. Поездка в машине без лишнего внимания к моей персоне позволила мне немного восстановить силы, пока друзья общались между собой. Я думала, что уже досконально изучила своего врага. Как это было с отцом, я научилась просчитывать его шаги наперед. Но Дамиан Корсини раз за разом менял правила игры, ломая мою защиту. Его непредсказуемость и это скрытое обаяние сбивали с толку. Из-за этого находиться с ним в одном зале было физически сложнее и опаснее, чем даже с деспотичным отцом. Людей было не очень много. Этот факт радовал меня. Но главное, что помогало мне держать внутреннее спокойствие — молодая элита общества почти сразу переключилась на появление моих спутников. — Ну наконец-то, джентльмены! Мы уже заждались вас, — девушка с идеально уложенными тёмными волосами и загорелой кожей сразу потянулась к Кристиану. Ещё несколько молодых людей и девушек, в роскошных образах, переключили внимание на Кристиана и Дамиана. — Прошу всех чувствовать себя как дома, — громко сказал Моретти, проходя вперед. — Ребята, мы уж тут заскучали, — сказал один из молодых мужчин у фуршетной стойки. Этот мажор лениво повернулся, мерзко оценивая мой силуэт. — Не представите меня этой прекрасной синьорине позади вас? Сердце резко участило ритм, поняв, что настал мой выход. Я набрала побольше воздуха в лёгкие, пытаясь заглушить удары пульса в ушах. — Ты обойдешься, Маттео, — Кристиан рассмеялся, глядя на вспыхнувшую злость друга. По столовой пронесся громкий хохот, все гости оценили реакцию Маттео. — Это синьорина Альтьери, она моя спутница на сегодня, — отрезал Дамиан леденящим голосом. Ещё одна девушка в тёмно-красном платье у огромного панорамного окна, с длинными светлыми волосами достаточно громко фыркнула. Её волосы мазнули по шелку ткани, когда она наклонилась к своей подруге, шепча что-то на ухо, при этом не отрывая взгляда от меня. Блондинка демонстративно отвернулась в сторону. «Один, два, три... — привычно включился математический отсчет в уме, заставляя удерживать спокойствие. — Вокруг все не живые, это просто куклы.» Девушка с тёмными волосами заигрывающе улыбнулась. Она сделала мягкую попытку увести Моретти в противоположный конец зала. Я приготовилась увидеть банальную светскую сцену. Однако Кристиан ловко, с почтительным дружелюбием выпутался из её рук. Брюнетка густо покраснела от такого изящного игнорирования своей персоны. Чужой конфуз отозвался во мне почти забытым чувством иронии. Уголки губ рефлекторно дёрнулись вверх. Моретти оказался сложнее моих поверхностных выводов. Он вместе с Дамианом двинулся дальше, здороваться с остальными присутствующими. Мои спутники оставались центром этого вечера. Особенно Кристиан, который находил язык даже с теми, кто изначально был настроен к нему откровенно скептически. Буквально через четыре минуты они уже заглядывали ему в рот, ловя каждое слово. Их реакцию можно было легко понять. Этот парень умело использовал свой врождённый шарм. Однако я не имела права повестись на это обманчивое дружелюбие. Только не в моём положении. Мужчины из высшего светского круга просто не могли быть искренними или чистыми. Мой собственный отец и Дамиан Корсини служили тому наглядным доказательством. А если Кристиан так тесно общался с Дамианом ради их скрытых общих целей, то он тем более никогда не сможет стать мне другом. Это было просто невозможно. Весь его мягкий, расслабленный колорит оставался лишь очередным ловким притворством. Официанты бесшумно подали ужин. На столах появились тарталетки с карпаччо под ароматным трюфельным маслом и нежное каре ягненка в фисташковой корочке. Из хрустальных бокалов терпко пахло дорогим вином. Дамиан без стиснения занял место по правую руку от меня, полностью зажав мой силуэт у края длинного стола. Пальцы, скрытые белым шёлком перчаток, сжали холодное стекло бокала с чистой водой. Алкоголь в моей жизни находился под абсолютным запретом отца. В системе Леонардо Альтьери преемница не имела права терять контроль над разумом. Вокруг золотая молодёжь вовсю позерствовала своим богатством. Пространство наполнилось пафосными сплетнями и цифрами закрытых контрактов. Дамиан держался уверенно, транслируя в зал безупречное мужское обаяние. Моретти же даже при обсуждении спортивной техники проявил полное равнодушие к похвальбе. Хотя во время поездки Дамиан открыто подкалывал его за разросшийся гараж суперкаров и мотоциклов во Флоренции и Милане. Такое демонстративное хладнокровие показалось мне странным. Всё время ужина моё тело находилось в изнуряющем напряжении, скованное страхом сделать малейшее лишнее движение. Мой желудок болезненно сжимался от плотных ароматов горячего мяса и трюфеля. ---------- Глава 10. Глава 10 Кира Нежный ночной ветерок приятно колыхал шторы распахнутого окна, принося из сада густой, сладкий аромат цветущего жасмина. Шёлк свободной пижамы приятно холодил кожу до лёгких мурашек. Чистый шёлковый слой наконец-то смывал с моего тела тот пугающий жар Дамиана, который преследовал меня в библиотеке поместья. Я лежала на спине в своей просторной кровати и на вытянутых руках держала тяжёлую старинную рукопись, неотрывно любуясь её вековым кожаным переплётом. Трактат по стереотомии Позднего Возрождения. Мой трофей. Внутри рождалось ощущение, что я наконец-то чуть-чуть продвинулась на пути к своим главным целям. Одной из них — самой важной, ради которой я дышала и терпела прессинг отца, — оставалось открытие собственного независимого бюро по реставрации старинных зданий. Обняв холодный переплёт, я закрыла глаза и искренне улыбнулась в темноту спальни. Завтра на рассвете начнётся глубокое изучение этой уникальной книги. Сокровище, которое так нагло увели у меня на аукционе в Палаццо Медичи, так или иначе, всё равно оказалось в моих руках. Погружаясь в сон, я тихо молила небеса даровать мне покой без изнуряющих сновидений об этом тяжёлом дне. Следующие две недели пролетели как один затяжной вдох. Пока раскалённое майское солнце плавно перетекало в знойное тосканское лето, я добровольно заперлась в четырех стенах. Каждую свободную минуту я посвящала изучению формул и чертежей из рукописи. Отложив графитовый карандаш, я посмотрела, на свои руки. Профессиональные мозоли отчётливо виднелись на бледных пальцах. В воздухе комнаты тонко витали ароматы спелых цитрусов и травянистый запах сухой земли из открытого окна. Но приносимые полуденным бризом ноты раскаленного песка и солёного йода вызывали во мне тяжёлые, неприятные ассоциации. В голове сразу возникал опасный образ моего главного врага. Я делала свои первые серьёзные труды, пересчитывая геометрию каменных блоков и укладывая утерянную теорию Возрождения на бумагу. Это было моё личное, безопасное время. Отец почти безвылазно пропадал в главном миланском офисе холдинга, избавляя меня от своего присутствия. Тетива его контроля на вилле временно ослабла. Наступил июнь. На побережье Форте-дей-Марми воцарилась плотная, изнуряющая жара. В один из дней тишина на вилле Альтьери прекратилась. Горничная передала, что синьор Альтьери вернулся из Милана и ждёт моего присутствия в своём кабинете. В горле привычно, болезненно пересохло. Но я заставила себя застегнуть воротник строгого черного платья-футляра и послушно войти в его кабинет. Голову окружил запах отцовской власти. Леонардо Альтьери даже не поднял на меня глаз, когда я села в глубокое кожаное кресло напротив его стола. — Через два месяца ты выходишь замуж, Кира, — ровным тоном объявил он, перелистывая контракт. — Сделка закрыта. Твоим мужем станет сын моего ключевого миланского партнера по промышленному холдингу. Внутри меня всё на секунду замерло, но мне пришлось удержать этот удар. Я выросла в высшем обществе Тосканы и прекрасно понимала реалии нашего мира. Браки по расчёту и слияние капиталов оставались здесь обычным делом. Свободы выбора у меня никогда не было. — Я... должна буду переехать в Милан? — осторожно спросила я. Пришлось приложить все силы, чтобы голос звучал абсолютно ровно. Леонардо Альтьери небрежно, с глухим стуком швырнул через весь стол небольшую глянцевую папку с биографией. — Нас интересует исключительно фиктивный брак, Кира. Чистая витрина для прессы, банков и наших холдингов. Данный союз укрепит акции Альтьери на севере. Отец медленно встал из-за стола и отвернулся к окну. Он завёл за спину свои крупные руки в белоснежной рубашке. — Моя работа в холдинге... — отец не дал мне даже права закончить фразу. — Твои чертежи и работа с яхтами Корсини остаются здесь, — перебил Леонардо. — Ты продолжишь вести проекты верфи удалённо. Всё остальное тебя не касается. Я протянула руку и раскрыла глянцевую папку. Со страницы досье на меня смотрел симпатичный, холёный миланский юноша. У него были мягкие, утончённые черты лица, безупречно уложенные светлые волосы и скучающий взгляд. Он выглядел изнеженным плейбоем из высшего света Милана. И этот молодой человек являлся абсолютной, стопроцентной противоположностью Дамиану Корсини. В этом юноше не было ни грамма той пугающей мужской силы, которые исходили от Корсини. Миланец из досье казался вполне безвредным. Сначала меня охватило смятение. Это были огромные, тектонические перемены в жизни. К предсказуемому характеру своего отца за долгие годы я невольно привыкла. Моё тело знало все его привычки и взгляды. Считывая степень тяжести шагов Леонардо, я за долю секунды понимала его настроение. Я умела выживать под его прессом. В Милане же ждал совершенно новый, чужой и непонятный человек. Раньше внутри меня ещё теплилась слабая надежда, на выкуп собственной свободы у отца через успешные архитектурные проекты. Но суровая реальность обнулила эти наивные иллюзии. Возвращение в свою комнату прошло в полном молчаливом одиночестве. Требовалось немедленно привести мысли в идеальный порядок. Я прислонилась головой к створке распахнутого окна. Редкий порыв сухого ветра коснулся щеки. Отсюда отчетливо просматривались главные кованые ворота. Под прямыми лучами солнца плиты мостовой плавились мертвенно-белым, слепящим маревом. Прекрасный, контролируемый отцом пейзаж. ---------- Глава 11. Глава 11 Кира В одни из следующих выходных знойная июньская жара окончательно раскалила побережье Форте-дей-Марми. Воздух над виллой Альтьери плавился, дыша сладким ароматом созревших лимонов и нагретого песка. По приказу отца в нашем саду был организован закрытый званый ужин. Столы ломились от роскошных закусок, а официанты уже расставляли хрусталь на столы, готовясь к приёму ключевых инвесторов и партнёров. Мне было велено одеться в вечернее платье. Отец всегда выбирал для меня исключительно тёмные, экстравагантные вещи, которые я глубоко внутри презирала. Мне всегда хотелось иметь в гардеробе лёгкие, летящие платья. Например, цвета морской волны или изящный, элегантный наряд светлых оттенков, в котором можно было бы свободно дышать. Сознание на секунду вернуло меня на два с половиной года назад. Милан, показ мод, то чудесное элегантное светлое платье из матового кремового шёлка и Он... Отмахнувшись от странных мыслей, я аккуратно поправила руками безупречно уложенную высокую прическу. Новое платье, выбранное Леонардо Альтьери, идеально соответствовало удушливому летнему вечеру. Оно было сшито из дорогого, невесомого синего кружева. Ажурная ткань полностью обнажала плечи и оголяла ноги высоким разрезом, спасая от июньского зноя. Но на шее кружево переходило в тугую стойку, напоминающую ошейник. Стоя перед окном своей комнаты, я ловила себя на забавной, горькой мысли: отец будто лично застёгивает на мне этот ажурный ошейник перед тем, как передать поводья другому хозяину. Но паники не было. Я убеждала себя, что всё будет хорошо. Моему будущему мужу точно плевать на меня, а значит, этот ошейник — всего лишь формальность на пути к свободе. Пришлось сделать глубокий вдох. Пора. Я решительно развернулась и вышла на парадную мраморную лестницу виллы. Каждый шаг по светлым каменным ступеням давался с трудом, приближая меня к очередной роли, которую я должна была сыграть. Тонкие обнажённые пальцы рефлекторно сжали холодный поручень перил. Темно-синий кружевной шлейф едва слышно шуршал сзади. Стоило моей туфле на высокой шпильке коснуться парковой дорожки, как внутренний контур моей обороны замкнулся. Наследница дома Альтьери была полностью готова к презентации перед нужными людьми. На приёме собрался весь цвет побережья. Клан Корсини прибыл полным составом. Стефано и Франческа галантно общались с гостями. Дамиан, высокий и безупречный в своем тёмно-синем летнем костюме и кожаных лоферах, держался чуть поодаль от толпы. Вскоре во внутренний дворик сада вошла миланская делегация в сопровождении охраны холдинга Альтьери. Отец мгновенно выпрямился. Его привычная отстраненность на секунду уступила место безупречному радушию хозяина дома. Грубой хваткой он взял меня под локоть и повел навстречу главным гостям. — Синьор Риккардо, синьора Элеонора, добро пожаловать в Форте-дей-Марми, — бархатным, непривычным тоном произнес мой отец, обмениваясь крепким рукопожатием с главой миланского клана. — Позвольте представить вам мою дочь. Кира, это синьор и синьора Валентини. И их сын, Алессандро. Я заставила себя показать безупречную, отрепетированную годами фальшивую улыбку. Глава семьи, Риккардо Валентини — сухой, подтянутый мужчина с цепким взглядом промышленника, лениво окинул меня взором. Его внимание ненадолго задержалось на моих обнажённых плечах, после чего синьор едва заметно кивнул. Его жена, Элеонора Валентини —чопорная матрона в тяжёлых бриллиантах, несмотря на июньскую жару — одарила меня высокомерной, дежурной улыбкой. — Она очаровательна, Леонардо, — лениво, растягивая гласные, произнесла синьора Валентини, оглядывая меня как дорогую интерьерную вазу. — Истинная аристократка. Сын, подойди к невесте. Из-за их спин неторопливо шагнул сам Алессандро. Стоило мне взглянуть на него вблизи, как внутри разлилось спасительное облегчение. Парень выглядел так, словно ему было смертельно, невыносимо скучно на этом тосканском приёме. На нём был дорогой костюм, светлые волосы безупречно уложены, а в симпатичных чертах лица сквозила вальяжная атмосфера. Он вежливо улыбнулся, протягивая руку. Но его блуждающий взгляд даже не попытался разглядеть во мне женщину. Ему действительно было абсолютно всё равно на этот фарс. — Рад знакомству, синьорина Кира, — мягко, с лёгкой хрипотцой произнес Алессандро. — Взаимно, синьор Валентини, — от этих чужих взглядов пульс участил свой ритм. Небольшое отторжение охватило кожу, когда Алессандро галантно коснулся губами моей обнажённой руки. — Наслышан о вашем таланте в архитектуре, — Алессандро ещё не успел поднять голову, а его взгляд уже проскальзывал по саду в поисках официантов. — Надеюсь, Тоскана встретит моих родителей не только жарой, но и хорошим вином. — Конечно, — сухо ответила я. — Наши погреба всегда к услугам гостей. Это был абсолютный джекпот, счастливый билет, который судьба выкинула мне вопреки всему. Повинуясь жесту моего отца, мы с миланцем сели за главный стол рядом друг с другом. Я бросила быстрый взгляд наискось и заметила, насколько сильно был напряжён Дамиан Корсини. Его широкие плечи окаменели. Лицо превратилось в надменную суровость. Смотря прямо на него через уставленный приборами длинный стол, я не удержалась. Мои губы медленно тронула высокомерная улыбка. ---------- Глава 12. Глава 12 Кира После грандиозного приёма отец отправился в Милан вместе с нашими будущими родственниками Валентини в исключительно хорошем, приподнятом настроении. Перед отъездом Леонардо даже разрешил мне полную свободу передвижения в пределах владений. Он полностью снял контроль за моими конными прогулками. Отец подтвердил, что я могу в любое время беспрепятственно приходить к Персею и заниматься верховой ездой. Но за этот иллюзорный триумф пришлось платить большую цену. После изнуряющего ужина сильная тошнота и тугой ком в горле заставляли буквально сгибаться пополам от боли на мягких белых простынях своей постели. Поэтому, как только седан отца на рассвете скрылся за воротами, я точно знала свой маршрут. Мне необходимо было пойти туда, где удастся вернуть себе способность дышать и восстановить исчерпанные ресурсы. Мой вороной Персей. Единственный друг, единственный преданный напарник в этой тесной птичьей клетке Альтьери. На самом рассвете я тихонько ускользнула по привычной траектории в сторону левад. Утренний воздух Тосканы ещё не успел раскалиться под солнцем. Прохладный морской ветерок приносил лёгкое физическое облегчение. В пространстве конюшни благородно пахло сухим свежим сеном и дорогой кожей выделанной сбруи. Поездка верхом вернула мне ясность мыслей, успокоила воспалённый разум. После возвращения Персей был бережно заведён обратно в свой просторный денник. Я нежно обняла его за сильную, тёплую шею и принялась шептать ласковые, тихие слова в шелковистое ухо. Мне ведь официально разрешили перевезти его с собой в Милан. У семьи Валентини были огромные владения прямо за чертой города. Они, как выяснилось из светской беседы, искренне любили животных, содержали несколько породистых собак. Накануне во время ужина Риккардо Валентини вскользь упомянул важную деталь. Их работники уже выделили для Персея лучшее место на территории поместья и совсем скоро начнут строить конюшню. Я была так безумно рада этой новости. Вдруг боковым зрением со стороны двухстворчатых ворот я уловила быстрое движение. Из тени входа двинулся силуэт человека. Сначала в моём сознании успокаивающе скользнула мысль о дежурном охраннике виллы. Мы ведь находились на закрытой территории Альтьери. Но стоило чужой фигуре сделать три шага вперед, выйдя прямо под косой луч солнца из верхнего светового конька крыши, как я мгновенно распознала лицо. В золотой полосе рассветного света, окружённый медленно кружащимися пылинками сена, стоял Дамиан Корсини. На нём были простые светлые брюки и легкая футболка, подчёркивающая мощные плечи и руки. Тёмные волосы были небрежно растрепаны ветром. А глаза выглядели воспалёнными и уставшими от явно бессонной ночи. Ледяной, парализующий ужас пронзил меня насквозь. Зачем он здесь? Персей в деннике слегка дёрнулся от чужого присутствия. Вороной конь ударил копытом и отошёл в сторону кормушки с сеном. Я инстинктивно сделала шаг назад по резиновому покрытию коридора. Но в следующую секунду внутри меня привычно вспыхнула яростная, защитная реакция. — Синьор Корсини... — мой голос сначала прозвучал прерывисто, хрипло от одышки. Но с каждым последующим словом закипающая злость делала его всё смелее и твёрже. — Что вам здесь нужно? Моего отца на вилле нет. — О, я пришел сюда абсолютно не из-за твоего отца, — Дамиан стремительно надвигался в мою сторону. От этого пугающего напора тело рефлекторно пятилось назад вдоль дубовых стен. — Вы окончательно лишились разума, — тон моего голоса неосознанно повышался. — Вы нагло пробрались на частную территорию к обручённой девушке. Прямо в её родительский дом! Похолодевшие ступни с трудом удерживали равновесие. Пальцы рук мелко задрожали. Но я упрямо продолжала атаковать речью: — Немедленно убирайтесь отсюда. Иначе я лично всё расскажу Леонардо. Деловые отношения семей сильно пострадают за нанесённое нашей семье оскорбление! Я была уверена, что Корсини воспользовался отсутствием моего отца и надавил на охрану, чтобы пробраться на нашу территорию. — Ты водила меня за нос, синьорина, — вместо того чтобы отступить под угрозой, Дамиан перебил меня. Его низкий голос даже не скрывал сдерживаемого бешенства. — Что вы несёте, синьор? — я разозлилась ещё сильнее, вздергивая подбородок и замирая на месте. — Ложь, шантаж и провокации — это исключительно ваша профессиональная ниша, а не моя! — Если ты собиралась замуж за наследника Валентини, почему, чёрт возьми, ты сразу об этом не сказала?! — Корсини сделал один стремительный, размашистый шаг вперёд, сокращая дистанцию. Любовь? Свадьба по велению чувств? С Алессандро Валентини, которого я видела один раз в жизни? Это было бы смешно, если бы его собственнические обвинения не ранили мою гордость. — Кто вы вообще такой, чтобы я перед вами отчитывалась о своей личной жизни? — выплюнула я эти слова и сама сделала уверенный шаг навстречу его массивной фигуре. — Наше пари... — Дамиан резко замолчал на полуслове. Его плечи рвано вздымались под тонкой тканью светлой футболки. Он на секунду прикрыл глаза. — Я слышал твоё дыхание... Не важно... — Корсини судорожно отвернул голову в сторону и с силой провел ладонью по взъерошенным ветром волосам, словно пытался протрезветь от нахлынувшего бреда. ---------- Глава 13 Глава 13 Дамиан После того сумасшедшего утра в конюшне в моей голове до сих пор стоял оглушительный гул. Кира выплеснула мне в лицо весь свой накопленный за пять лет яд. Я сидел в глубоком кожаном кресле в офисе верфи, уставившись в тёмное панорамное окно. За стеклом раскинулись густые, чернильно-синие сумерки Лигурийского моря. Мои пальцы сжимали подлокотники кресла так сильно, что болели костяшки. Казалось, на моих ладонях до сих пор остался её чистый аромат — тонкий, сводящий с ума запах её кожи, отдающий прохладной сладостью белого жасмина. Физической боли от её отчаянной пощечины я не почувствовал. У этой хрупкой девушки были слишком маленькие ладони, чтобы оставить хоть какой-то след на моей коже. Но сам этот резкий звук до сих пор набатом пульсировал в висках. Он ежесекундно напоминал о том, как сильно я облажался, нарушив её границы. Она ведь откликнулась на мой поцелуй. На несколько коротких секунд её тело обмякло в моих руках и выбросило ту самую волну жара, которую я никогда не смогу забыть. Я отчетливо почувствовал её ответ. Кира была излишне упрямой, гордой дурочкой, которая панически отказывалась признавать очевидное. Её лед трещал, стоило мне стереть дистанцию всего на один шаг. И она снова сбежала от меня. Не успел я даже сделать пару шагов, как она со всего маху рванула прочь с конюшни. На моих глазах она сильно разбила колени о каменный порог. Господи, ну что за дикая, неприступная малышка! Мои руки до сих пор тряслись от безумного желания лично обработать её раны. От желания защищать её хрупкие плечи от всего мира. Но что мне делать с её слепой ненавистью? Я обязан доказать Кире, что наша глупая вражда давно осталась на том проклятом пляже. — Ох, я идиот… — произнеся в пустоту кабинета эти слова, с моих губ слетел мучительный стон. Я добьюсь расторжения этого нелепого брака, который её отец так спешно анонсировал. Накрыв лицо сухими ладонями и вдыхая фантомный аромат тела Киры, я целиком погрузился в воспоминания. Тогда на яхте в шторм она была так невероятно сильна и величественна. Она казалась фарфоровой статуэткой под ударами стихии, но при этом гордо удерживала штурвал шестидесятиметрового судна. Если бы она не занималась глупостями вроде этого отказа от еды, я бы так не сходил с ума от беспокойства. Она яростно смотрела навстречу ревущей буре. Она улыбалась с таким восторгом, словно могла без труда укротить этот страшный шторм своими хрупкими руками. А этот дурацкий ужин у Кристиана я подстроил только ради одного — выманить её из клетки собственного высокомерия. Мне жизненно необходимо было увидеть на её бледном лице хоть какие-то настоящие, живые эмоции. Такие же чистые, как на капитанском мостике в море. Её напускное презрение ко всему вокруг перевешивало любые доводы здравого разума. Она упорно вела себя со мной как с заклятым врагом. Но я точно знал одно. Кира запомнила каждую секунду, когда между нашими губами оставался всего один сантиметр. Тяжелая дверь кабинета резко распахнулась. Это бесцеремонное вторжение прервало поток моих воспоминаний. На пороге стоял Кристиан Моретти. Он оставался верен своему нарочито небрежному, свободному стилю. Тёмно-синяя, не заправленная в брюки рубашка, расстегнутые верхние пуговицы, закатанные до локтей рукава и лёгкие белые брюки без малейшего намека на офисный пиджак. — Я думал, ты уже в Милане, — глухо бросил я, слегка поворачивая голову в сторону вошедшего. — Задержался на нашем проекте, — Кристиан уверенно прошёл к моему столу. — Проверял узлы интеграции и в голову пришла пара отличных идей. Вот, зашёл поделиться мыслями. А у тебя тут в офисе атмосфера прямо как на поминках. Он лениво опёрся бедром о край полированной тиковой панели. Его внимательный взгляд окинул мою мрачную фигуру. Кристиан предпочитал держать собственный мозг в абсолютной, звенящей трезвости двадцать четыре часа в сутки. И этот его холодный, трезвый взгляд сейчас видел меня насквозь. — Дамиан, что у вас тут происходит? — Моретти состроил гримасу скуки. — Весь персонал верфи ходит на цыпочках. Инженеры боятся заносить в кабинет чертежи. Я промолчал, полностью проигнорировав его вопрос. Челюсти лишь сильнее стиснули зубы. Кристиан протяжно вздохнул. Его глаза немедленно стали серьёзными: — По побережью уже поползли слухи, — медленно проговаривая каждое слово, протянул Кристиан. — Леонардо Альтьери спешно выдает дочь замуж. Кто же счастливец-жених? — Да какая, к черту, разница? — бешенство, рвущееся наружу сорвало мой голос почти на рык. Пальцы снова впились в матовую кожу подлокотников. — Я думал, вы с синьориной Альтьери — злейшие враги, — Кристиан подозрительно прищурился. Он сделал плавное движение в мою сторону и оперся руками о край стола, требуя ответа. — Или... всё-таки нет? — Её жених Алессандро Валентини, — мой взгляд в эту секунду определённо был максимально понятным для проницательного друга. — Его родители были на аукционе в Палаццо Медичи. Кристиан на несколько секунд полностью замер, нахмурившись. Он словно перебирал в голове базу данных. ---------- Глава 14. Часть 1. Глава 14 Часть 1. Дамиан У нужного берега пятичасовая гонка наконец завершилась, и затёкшие руки расслабились. Я пришвартовал катер в закрытой гавани Сорренто. Титановый корпус мерно покачивался у солёных причалов юга. Мне пришлось временно остановиться в небольшом местном отеле. Его окна выходили на отвесные туфовые скалы, круто обрывающиеся к тёмным ночным водам Тирренского моря. В распахнутые ставни волной ударил терпкий запах морского йода, водорослей и сырого прибрежного камня. На часах было три тридцать утра. Я не собирался терять ни секунды, несмотря на ранее утро. Подняв старые деловые связи отца, уже в восемь часов я проходил в охраняемые кованые ворота особняка его бывшей партнерши — синьоры Росси. На входе я отметил профессиональное подавление частот. По периметру двора была грамотно организована расстановка камер и скрытых постов охраны. Сама синьора Росси полностью соответствовала своей территории. Женщине было около пятидесяти пяти. В её безупречной осанке, сухих пальцах без единого лишнего движения и холодном взгляде читалась выжженная порода старых денег. Никакой мишуры в кабинете. Вокруг высились только пуленепробиваемые панорамные стекла с видом на Неаполитанский залив, кожаная мебель и двое молчаливых телохранителей у дверей. Передо мной был сильный, опасный контрагент. Синьора лениво окинула меня своим оценивающим взором, и на её лице на секунду проступило редкое удивление. Она слишком хорошо знала дом Корсини, но сейчас перед ней стоял совершенно чужой мужчина. Моё лицо покрылось тонкой соляной коркой от ночных морских брызг. Белки глаз оставались пугающе красными от запредельного напряжения и бессонной ночи. А воротник рубашки был измят. Корсини никогда не являлись перед партнерами в таком неподобающем виде. Мы сели за стол для раннего делового завтрака. В полумраке комнаты тускло поблёскивал ледяной фарфор и дымился крепкий чёрный эспрессо. Удерживая лицо непроницаемой деловой маской, я деликатно объяснил синьоре Росси суть дела. Она выслушала меня, не проронив ни слова. Лишь её перстни тихо звякнули о хрусталь графина. — Ты пытаешься спутаться с дьяволом, Дамиан, — ровным тоном произнесла она, — Твой отец Стефано всю жизнь ведёт исключительно легальный бизнес. Семья Корсини никогда не была связана с теневым югом. Мафия не допускает на свою землю таких как вы. Но... Есть у меня один человек. Кажется, он мне крупно задолжал. Синьора Росси прямо при мне сняла трубку старого телефона и сделала один короткий звонок своему должнику. — К тебе сейчас приедет Дамиан Корсини из Тосканы, — её манера общения не оставляла пространства для споров, пока она говорила, устремив неподвижный взгляд в окно. — Выслушай его и помоги связаться с теми, с кем нужно. Тогда мы будем в расчёте по твоему долгу. Она опустила трубку и посмотрела на меня со скрытым вздохом: — Вот адрес, — она быстро написала на листке бумаги пару строк и нетерпеливо махнула рукой в сторону двери. — Езжай прямо сейчас. Тебя ждут. А теперь прощай, Дамиан. Оставалось только немедленно покинуть особняк. Я быстрым шагом вышел за пределы виллы и вернулся к арендованному в гавани внедорожнику. Дорога до окраины заняла около получаса. Машина скользила по узким каменным улочкам Сорренто. Рассветное солнце слепило глаза через лобовое стекло, а колеса жёстко шуршали по древней брусчатке. Внимание то и дело выхватывало из пейзажа массивные подпорные стены горных серпантинов и потускневший блеск южных резиденций. Вскоре автомобиль остановился у нужных координат в промзоне. Я стремительным шагом вошёл в просторный строительный офис на окраине города. Мужчина средних лет, управляющий какой-то застройкой на побережье, молча выслушал мой запрос. Он тяжело нахмурился. Его пальцы с массивными часами нервно постукивали по полированному столу. — Босс синдиката, дон Сальвати, тебе ничем не поможет, парень, — взгляд застройщика на секунду стал затравленным, выдавая глубокий страх перед владельцами этих земель. — Этот чёртов старик сразу прикажет тебя ликвидировать за лишние вопросы. И меня заодно. Мужчина резко подошел к бару, до самых краёв наливая прозрачный напиток в бокал. Вопросительный короткий жест предназначался мне, без слов предлагая составить компанию. — Откажусь, синьор, — терпеливо произнес я, не двигаясь с места и хладнокровно выдерживая паузу ради получения информации. — У Сальвати есть управляющий, который заведует всеми подпольными казино и скрытыми архивами побережья,— мужчина сделал большой, жадный глоток крепкого алкоголя и продолжил. — Алессио Кастеллани. Человек суровый, но очень прагматичный. Говорят, он способен откопать из-под земли любую информацию. Мужчина ненадолго замолчал, сканируя мою фигуру цепким взглядом, а затем добавил, напуская на себя тень храбрости: — За информацию подобного уровня не платят банковскими чеками. Я передам его людям, что Corsini Yachts ищет встречи. Но ты должен подготовить контракт, от которого у Кастеллани гарантированно отвиснет челюсть. Думай, какими активами ты реально готов рискнуть на переговорах, парень. ---------- Глава 14. Часть 2. Глава 14 Часть 2. Дамиан Ровно к десяти вечера арендованный внедорожник подкатил по указанному в сообщении адресу. Внешне это здание представляло собой элитный ресторан с видом на Неаполитанский залив Сорренто. Администратор на входе, едва услышав мою фамилию, молча проводил меня к скрытой за дубовыми панелями незаметной двери. За ней находился бронированный лифт. Мы спустились на несколько этажей вниз, в самую толщу скалы. Передо мной открылся порочный мир подпольного казино синдиката Сальвати. Вокруг, под хрустальными люстрами, укутанные в сигарный дым, гости в изысканных вечерних нарядах со смехом швыряли на зеленое сукно стопки фишек. Слышался приглушенный стук бильярдных шаров, шуршание колод в руках дилеров у покерных столов и звон хрусталя. Но за этим праздником жизни стоял тотальный контроль: по всей территории застыли десятки экипированных парней. Меня провели дальше по глухим коридорам, отделанным дорогим тёмным деревом. Конвой остановился у массивной двери. Кабинет управляющего оказался подчеркнуто практичным, строгим. Спиной ко мне, у колоссального панорамного окна, за которым бушевала ночная бездна моря, стоял высокий мужчина в чёрном костюме. Он неторопливо повернулся, подошёл к столу. Мужчина достал увесистую лакированную папку и кинул её на стеклянный стол. Этот жест вынуждал меня подойти ближе. Алессио на вид был немного старше меня, но в его жёстких чертах лица, безупречно уложенной короткой стрижке и ледяных глазах сквозила сила человека, который привык управлять хаосом. — Что вы хотите получить за эту информацию, синьор Кастеллани? — я сделал два уверенных шага вперёд, не сводя с него прямого взгляда. Естественно, я предусмотрел все возможные варианты активов для этой вынужденной сделки. Но для начала требовалось понять, насколько по-настоящему высок его аппетит. — Ты можешь просто заплатить мне назначенную сумму, — Кастеллани лениво кивнул, призывая опустить глаза на документы. Прямо на плотной обложке сверху была размашисто написана гигантская цифра, настоящий ценник. Дешёвый трюк. Логика подсказывала, что реальные наличные деньги им от контрагента моего уровня не нужны. Алессио ровным тоном продолжил: — Можешь забрать папку и беспрепятственно уйти отсюда прямо сейчас, Корсини. — Подозреваю, что человек вашего статуса не стал бы тратить личное время ради простой сделки за наличные, — внутри меня включился расчетливый мозг игрока. Требовалось аккуратно прощупать его границы. — Хорошо, что ты сообразительный, — Кастеллани взял резной хрустальный графин. Он неторопливо плеснул янтарную жидкость в бокал и сделал один небольшой глоток. — Но, видимо, ты далеко не настолько умён, каким сам себя считаешь... Информация на Валентини ведь нужна тебе из-за той маленькой девчушки Альтьери, я прав? — Вы мне сейчас угрожаете? — в моём низком тембре отчетливо проступил металл. — Что вы о ней знаете? Я не сделал ни одного лишнего движения, но вся моя фигура мгновенно подобралась. — Хах... А ты мне нравишься, парень. Смелый, — Кастеллани издал короткий, высокомерный смешок, ни на секунду не отводя глаз. — Но абсолютно слепой, Корсини. Злость волнами накатывала на меня. Приходилось прилагать массу усилий ради сохранения рассудка после его наглых слов. Я сильнее стиснул челюсти. Полезть прямо сейчас с кулаками на правую руку главы южного синдиката означало только одно — немедленную смерть. — Ты никогда серьезно не задумывался, почему маленькая Кира Альтьери никогда не выезжала за пределы Форте-дей-Марми? — Кастеллани лениво опустился в глубокое кожаное кресло и вальяжно закинул ногу за ногу, медленно потягивая виски. — Или почему у неё такое хрупкое телосложение для дочери столь состоятельного человека? В моей голове мгновенно начали возникать вспышки воспоминаний. Отказ от еды на яхте. Промокшая на ходовых испытаниях рубашка, слишком сильно очерчивающая тонкие ребра. Хрупкие плечи и бледные ноги. Я ведь действительно ни разу не слышал, чтобы Кира бывала хоть где-то без сопровождения своего отца. Она не уезжала учиться за границу или в Милан, как это часто практиковалось в нашем кругу. Алессио Кастеллани удовлетворённо кивнул, подмечая мою внезапную бледность. — Если вы располагаете информацией о Кире, я готов выкупить эти файлы тоже. Назовите любую цену, — мой голос дрогнул на звуках её имени. — Я определенно могу раскрыть тебе секрет ещё одной влиятельной семьи, — не двигаясь с места, ровным тоном произнёс он. — Но за эти документы мне нужна от тебя личная услуга, а не чек. Стань моим должником, Корсини. И когда придёт время, я взыщу этот долг лично мне. Услуга за услугу. Я понимал, в какую опасную ловушку меня затягивают. Но слова Кастеллани в секунду сорвали пелену с моего разума. Перед глазами отчетливо встал её недавний взгляд в конюшне. Я впервые разглядел в глубине её зрачков дикий страх. Который я годами слепо и бездушно не замечал, упрямо списывая всё на девичью спесь. Её паника не была страхом близости или упрямством. Её ломал и душил кто-то другой. Ради раскрытия этой тайны я был готов не раздумывая подписать контракт с самим дьяволом. ---------- Глава 15 Часть 1. Глава 15 Часть 1 Кира Единственное, что прочно осталось внутри меня после этого позорного, катастрофического поцелуя на рассвете — это выжигающая, чистая ярость. Моё терпение официально закончилось. Его вечные издёвки, унижение на палубе, публичный позор во время аукциона в Палаццо Медичи, глупое пари и, наконец, этот бесцеремонный захват моих губ Сколько можно обращаться со мной как с бездушной вещью?! В памяти волной вспыхнул блёклый образ матери. Перед глазами возникло её искажённое злостью лицо. Маргарита Альтьери устраивала дикие скандалы прямо в детской. Она годами методично гнобила меня за то, что я своим рождением безвозвратно испортила её идеальное тело. Абсолютно все вокруг являлись для меня потенциальными врагами. А Дамиан Корсини прямо сейчас нагло переступил черту. Словно повинуясь внутреннему порыву я подошла к зеркалу, до крови растирая губы тыльной стороной ладони. Я яростно пыталась соскрести с кожи солёный вкус шторма и эту стойкую горечь бергамота. Но меня до смерти пугал не только Корсини. Больше всего пугала реакция собственного тела. Те позорные секунды, когда моя плоть ответила жаром на его напор. Это было невозможное прегрешение со стороны моих же инстинктов. Страх превратился в тихую злость. Если я перестану злиться, останется только снова стать той семнадцатилетней девочкой, которая молча ждала наказания. Я обязана была сама наказать Дамиана Корсини. Я ни за что не откажусь от возмездия. Чтобы вернуть контроль над своим непослушным телом и не сойти с ума от паники, мне нужно было ускорить брак с Алессандро Валентини. Любой ценой. Выйдя замуж за этого безвредного пижона, я наконец-то получу долгожданную независимость от Леонардо Альтьери. Внутренний гнев впервые перерос в открытый бунт против обычных правил выживания. Хватит прятаться и голодать в четырёх стенах. Я решительно распахнула дверь спальни в коридор. Проходившая мимо горничная от неожиданного стука испуганно вздрогнула и замерла на месте. — Накройте мне завтрак в саду, — не терпящим возражений тоном приказала я, удерживая идеально ровную спину. — И принесите крепкий кофе. Немедленно. Когда Леонардо не было дома, в парадной столовой для меня почти никогда не накрывали. Чтобы повар приготовил еду, мне нужно было лично просить об этом прислугу, чего я упрямо предпочитала не делать. Но только не сегодня. Лицо горничной вытянулось от крайнего удивления. За долгие годы в этом доме персонал привык видеть меня невидимой, безмолвно подчиняющейся запретам и суровым приказам хозяина. Я никогда не позволяла себе завтракать на виду. Тем более — занимать часть сада. Отец искренне презирал это заброшенное место и никогда там не появлялся, предпочитая холодный мрамор парадной столовой или разве что террасу при вилле. Но Леонардо Альтьери уехал в Милан. И прямо сейчас, уходя под тень старых деревьев подальше от окон виллы, я забирала право на собственный вдох. В высшем обществе Милана никто даже не посмеет подумать, что замужняя синьора Валентини не имеет законного права самостоятельно распоряжаться деньгами в своём доме. Или что у неё... что у неё на руках элементарно нет личного паспорта. Отец годами держал мои документы под замком, контролируя каждый шаг. Но после замужества всё изменится. Тетива его контроля порвётся. Отцу волей-неволей придется отдать мне паспорт для оформления выездных международных документов. Также появится возможность использовать колоссальные средства будущей семьи. Решительно шагая по гравийным дорожкам, я продолжила выстраивать план действий. Конечно, в мои планы не входило на всю жизнь застрять на севере Италии. Милан был набит тщеславными лицемерами и — это было не для меня. Для начала, используя счета Валентини, открою бюро по реставрации. Это позволит работать с зарубежными партнерами на дистанции. Тайком от всех я постепенно накоплю весомый личный капитал. Суммы с запасом хватит, чтобы спокойно закрепиться в другой стране и навсегда исчезнуть с радаров Альтьери. Я сбегу отсюда так далеко, что ни один тосканский или миланский игрок никогда не сможет меня выследить. Горничная принесла под тень дикого плюща поднос с полноценным завтраком и фарфор с чёрным кофе. Я медленно пила обжигающий напиток, жадно вдыхая прохладный воздух свободы, глядя на далекую линию моря. Каждый глоток возвращал телу силы. Но в мыслях упрямо, набатом пульсировала одна-единственная цель. Дамиан Корсини. Этот самодовольный мерзавец должен горько пожалеть о своих действиях. И я найду способ заставить его заплатить. Уважаемы читатели. Сообщаю Вам об изменении графика публикации последующих глав. Текст будет публиковаться чаще, но меньшими порциями, что избавит от длительных перерывов между обновлениями. Пожалуйста, оставьте своё мнение о новом формате под этой главой. Ваши комментарии важны для меня как автора, а также способствуют росту рейтинга произведения на платформе. ---------- Глава 15 Часть 2. Глава 15 Часть 2. Кира. В следующие двое суток на вилле Альтьери воцарилась гробовая тишина. Отец безвылазно пропадал на переговорах где-то на севере, давая мне идеальную временную фору. Чтобы детально продумать план мести и найти оружие против Корсини, требовалось пойти на крайние меры. Мне нужно было пробраться в кабинет отца. В его святую святых. Туда, куда мне под страхом жестокого наказания было запрещено даже приближаться. Но страх перед Леонардо отступил перед моей ненавистью к Дамиану. В полночь второго дня, бесшумно минуя крыло спящего персонала виллы, я скользнула по коридору. Код от электронной панели кабинета я запомнила мимоходом ещё полгода назад, проследив за движениями пальцев отца. Дверь тихо щёлкнула, открывая проход в эту пещеру детского ужаса. В косом свете уличных фонарей я принялась тихо перебирать папки на его массивном столе. Прямого компромата на Корсини там не обнаружилось. Леонардо был слишком умён, чтобы оставлять что-то важное на виду. Но на самом дне шкафчика мой взгляд зацепился за закрытое техническое соглашение. Это был контракт между холдингом Альтьери и верфями Corsini Yachts на поставку кастомного Каррарского мрамора для следующего мега-судна Стефано Корсини. Я быстро, затаив дыхание вчиталась в сухие строчки. В документе были прописаны точные сроки, миллионные штрафные санкции и уникальные физико-химические спецификации прочности камня. Те самые расчёты, которые Дамиан на ходовых испытаниях заставил меня пересчитывать. В моей голове мгновенно созрел план. Если я тайно сорву эту отгрузку или солью чертежи прочности камня северным конкурентам верфи Corsini, Дамиан понесёт грандиозные убытки. Он полностью потеряет лицо перед моим отцом и инвесторами. Это было идеальное оружие. Я быстрыми движениями сделала снимки страниц на телефон и вернула папку на место. Пока камера тихо щёлкала, мне казалось, что в любую секунду за спиной раздастся голос отца. По спине скатилась капелька холодного пота. Я бесшумно вернулась в свою комнату и наконец выдохнула. Теперь у меня находился козырь. *** На третий день после катастрофы в конюшне я сидела у себя на кровати, до боли прикусывая нижнюю губу. Разум перебирал варианты правильного использования добытых чертежей. При малейшей неосторожности отец мгновенно узнает мою прямую причастность к удару по Корсини. Ведь этот скрытый саботаж неизбежно заденет и моего отца. Холдинг Альтьери понесёт убытки. И если я глупо попадусь, меня гарантированно ждёт ещё более страшное наказание, чем пять лет назад. И снова из-за Дамиана. Я взяла в руки планшет. Требовалось найти наиболее безопасный путь для совершения мести. В душном полумраке запертой спальни мертвенно-белый свет экрана резанул по глазам. Из-за плотно закрытых штор в комнату медленно просачивался приторный аромат перегретых на солнце лимонов и нагретой пыли. Запах отцовской клетки. Но сейчас привычные стены больше не давили на сознание. Несколько дней подряд я демонстративно требовала подавать мне полноценную еду прямо в комнату или сад. Я чувствовала себя сытой и сильной как никогда в жизни. Леонардо был полностью доволен миланской сделкой и ослабил поводок. Я лично правила этой партией, держа в руках идеальное оружие против Дамиана Корсини. Уверенности во мне было как никогда много. Тишину комнаты нарушил вежливый, но настойчивый стук в дверь. — Синьорина Альтьери, — из-за двери раздался голос горничной. — Ваш отец только что вернулся. Он желает немедленно видеть вас в большой гостиной. Мои пальцы немного похолодели, несмотря на духоту комнаты. Всё ведь хорошо? Ничего же не случилось? Порывистым движением разгладив складки домашнего платья, я лишила лицо каких-либо эмоций, вернула ему безупречно холодное выражение и спустилась вниз. В парадную гостиную широкими полосами пробивался слепящий свет из панорамных окон. Отец неподвижно сидел в глубоком кресле. Он выглядел измотанным после долгой дороги. Но его внешний вид по-прежнему оставался безупречным. Стоило мне подойти ближе, как Леонардо Альтьери поднял на меня свой пугающе спокойный взгляд. — Завтра на рассвете я снова уезжаю в Милан по делам, Кира, —произнес отец. — И ты едешь со мной. Вечером первого дня мы приглашены на семейный ужин в загородное поместье Валентини. Там мы окончательно утвердим дату свадьбы и решим остальные вопросы по условиям контракта. На второй день ты поступишь в распоряжение синьоры Элеоноры. Она желает, чтобы ты присоединилась к ней для решения предсвадебных хлопот. Выберете платье и всю остальную мишуру для прессы. У синьоры Валентини прекрасный вкус, так что от тебя требуется просто красиво улыбаться, держать осанку и со всем соглашаться. Иди собирать вещи. — Я поняла, отец, — сухо ответила я, удерживая дыхание. — Ступай. Я поспешно направилась обратно к мраморной лестнице. Внутри закипало раздражение. Мой идеальный, только что выкраденный план мести Дамиану Корсини придётся на время отложить, запрятав глубоко на дно дорожной сумки. Но следом за раздражением на сердце накатила волна мандража. Милан. Чужой, огромный город, набитый незнакомыми людьми. Там мне придётся часами держать лицо под прицелом чужого внимания. Сжав пальцы в кулаки, я заставила себя подниматься по ступеням быстрее. Выхода не было. Мне в любом случае предстоит переступить этот порог. Будущий переезд оставался моим единственным билетом на свободу. ---------- Глава 16 Часть 1. Глава 16 Часть 1 Кира Я упаковала в дорожную сумку вещи на несколько дней. Внутрь легли удобные домашние комплекты, в которых можно спрятаться от чужих глаз в четырёх стенах, а также дорогие вечерние наряды. Глянцевый седан Леонардо Альтьери плавно тронулся от кованых ворот виллы в Форте-дей-Марми и взял курс на скоростную автостраду до Милана. Я сидела на заднем сиденье по правую руку от отца. Он сразу же погрузился в изучение документов, а я лишь крепко сжимала в кармане телефон. На нём были спрятаны снимки выкраденного соглашения по Каррарскому мрамору. Я никогда в своей жизни не была в Милане. Когда машина наконец съехала с автострады, меня затопил тихий, благоговейный восторг. Милан оказался совсем не таким, каким я его представляла. Монументальные фасады, строгая геометрия площадей, величественная готика соборов — город казался высеченным из дисциплины. Возможно, здесь я однажды смогу исчезнуть среди миллионов людей. Массивные ворота бесшумно впустили нас во внутренний двор, где машина заехала на платформу скрытого автомобильного лифта. Мы плавно погрузились под землю. Врезать трехуровневый паркинг в капризный исторический грунт, не повредив вековые фундаменты — это инженерный шедевр. Подземный бокс встретил нас сухим кондиционированным воздухом и галерейным светом. Из гаража мы шагнули в приватный лифт. Прикосновение к биометрической панели — и кабина бесшумно взмыла вверх, открыв двери прямо в залитую солнцем прихожую пентхауса. Пространство было выдержано в абсолютно строгом стиле. Здесь не наблюдалось ни одной личной вещи, уюта или семейных фотографий. Словно в этих стенах никто не жил вовсе. Но в неподвижном воздухе отчётливо стоял фирменный, пугающий запах отца. Резкая смесь холодного оружейного металла, едва уловимый солоноватый привкус запекшейся крови и дорогая, выделанная кожа. Здесь не было посторонних людей и надсмотрщиков, как на нашей вилле в Форте-Дей-Марми. Я сразу заметила, что в холодильнике много еды, когда отец открыл дверцу и достал бутылку ледяной воды. Огромные панорамные окна в пол открывали вид на серые крыши Милана. Мне выделили отдельную гостевую комнату. Обстановка оказалась подчёркнуто минималистичной, но при этом вычурно дорогой. Пространство квартиры совершенно отличалось от нашей привычной архитектуры. Я быстро разложила вещи по глубоким ящикам и вышла в холл к отцу. Леонардо Альтьери уже что-то яростно обсуждал по телефону, расхаживая у панорамного окна: — Через пятнадцать минут я буду в офисе, вызови мне главного менеджера по логистике, — Леонардо резко нажал отбой. Он направился к выходу, в последнюю секунду одаривая меня вниманием. — Кира, подготовься к ужину, — уже у дверей быстро проговорил отец. — Можешь пользоваться кухней, если хочешь. Входная дверь с громким щелчком закрылась. Я осталась совершенно одна в этом огромном пространстве. Внутри разлилось тёплое облегчение. Я была безумно рада этому внезапному одиночеству. В отсутствие отца тошнота наконец-то отступила. Я медленно прошла на просторную кухню и распахнула чёрную дверцу холодильника. На полках ровными рядами покоились свежие помидоры черри, шарики нежной кремовой бурраты в рассоле и разнообразные сыры. В стеклянных баночках темнели крупные оливки и маринованные артишоки. На столе из тёмного стекла под куполом лежала свежая выпечка. Персонал холдинга Альтьери круглосуточно следил за каждым передвижением своего босса. Квартира находилась в идеальной готовности к нашему визиту. Я отрезала кусок хрустящей чиабатты и густым слоем намазала её ароматным сливочным маслом. Нежный молочный запах буквально сводил с ума. Насладившись едой за чашкой свежего кофе, я направилась в свою комнату. Хотелось изучить утреннюю прессу. Тихо скользнув на графитовое покрывало кровати, я активировала экран планшета. Заголовки экономических хроник кричали сухими фактами: «Экстренный сбой на севере побережья. Главная судоходная линия, полностью подконтрольная миланскому холдингу Валентини, внезапно оказалась заблокирована таможней и морским регистром прямо в портах Ливорно. Сорваны крупнейшие международные поставки тяжёлого оборудования. Акции Валентини стремительно падают» Я мгновенно оцепенела, вглядываясь в моргающий яркий экран. Внутри всё похолодело от недоброго предчувствия. Здравый смысл искал логическое объяснение происходящему: — Это обычные рыночные риски... — прошептала я самой себе. —Очередные мелкие, временные трудности. Ничего страшного. Главное, чтобы эта заминка никак не повредила срокам нашей свадьбы. Мне нужно просто стиснуть зубы и дотерпеть... ---------- Глава 16 Часть 2 Глава 16 Часть 2 Кира. После обеда, чтобы заглушить нарастающую тревогу, я предприняла попытку обыскать гостиную и пустой рабочий стол Леонардо в поисках новых документов. Но квартира была абсолютно чистой. Отец использовал этот пентхаус лишь как временный перевалочный пункт. Для грядущего ужина я выбрала самое роскошное вечернее платье из всех привезённых вариантов. Дорогой чёрный шёлк теперь подчёркивал фигуру, окончательно оправившуюся после месяцев истощения. Платье с полностью открытой спиной выглядело вызывающе — именно такой безупречной витриной своей империи отец хотел видеть меня перед партнёрами. Часы показывали ровно 18:45. Я была полностью собрана и неподвижно ждала уже более двух часов. Внутри всё горело от изнуряющего мандража перед выходом в свет. Входная дверь пентхауса распахнулась без малейшего предупредительного стука. На пороге возник Марко, наш водитель. Мужчина вальяжно зашёл в помещение, держа в руках ключи от машины. — Синьорина Кира, ваш отец уже ждёт внизу, — спокойно произнес он. Внутри меня закипела ярость от такого вторжения. — В холдинге Альтьери персонал больше не учат стучать перед входом, Марко? — мой взгляд заледенел, а голос превратился в жёсткий хлыст. — Немедленно выйди и жди у лифта. Марко даже не изменился в лице от моей тирады. Он работал на моего отца слишком много лет. Этот человек получал огромные деньги за молчание, был в курсе всех семейных тайн и давно привык и к деспотизму Леонардо, и к моему колючему нраву. Он спокойно кивнул. Водитель так же размеренно вышел за дверь. Загнав внутреннюю дрожь на самое дно сознания, я взяла сумочку. Мы бесшумно спустились на подземную парковку. В заведённом чёрном седане на кожаном кресле меня уже молча ждал Леонардо. Автомобиль плавно тронулся с места. Мы покинули черту города и направились в сторону загородного поместья клана Валентини. Когда седан плавно свернул на частную дорогу, я вплотную прильнула к стеклу. Придомовая территория поместья Валентини была колоссальной. Пространство ослепляло своей роскошью. Ровные аллеи вековых кипарисов. Безупречно подстриженные зелёные газоны. Каскады мраморных фонтанов и неоклассический фасад огромного особняка выглядели как картинка из элитного журнала. Но стоило машине наконец затормозить у парадного входа, как откуда-то из глубины парка, с дальних окраин поместья, до моего слуха донесся странный, глухой звук. Хлёсткий, раскатистый выстрел. А следом за ним в тишине раздался дикий и заливистый лай десятков собак. От этого свирепого рыка по моей коже внезапно пробежали ледяные мурашки. В моих представлениях о загородной жизни миланцев это были несколько домашних питомцев ласковых или декоративных пород. Но никак не свора охотничьих псов. Меня охватило липкое тревожное состояние. В такой обстановке, моему чуткому Персею будет не очень спокойно. У дверей нас принял главный дворецкий Валентини. Один короткий взгляд на его неподвижное лицо — и фальшь стала очевидной. Этот слишком низкий поклон выдавал его алчность и трусость перед огромным капиталом Леонардо Альтьери. Другого домашнего персонала в огромных холодных коридорах по пути мы так и не встретили. Подобная абсолютная безлюдность казалась запредельно странной для дома такого масштаба. Перед массивными дверями столовой моё сердце сделало болезненный толчок. Но я привычным усилием воли заставила себя расправить плечи и держать деловую осанку. В роскошной обеденной зале, уставленной антикварной мебелью и серебром, перед нами наконец предстали хозяева этого гнезда — Риккардо и Элеонора Валентини. В нос резко ударил пряный аромат коллекционных вин. Рядом у стен неподвижными тенями застыли несколько человек домашнего персонала, которые молча ожидали первого приказа подавать вечерний ужин. — Леонардо, дорогая невестка, добро пожаловать в наше загородное поместье, — со светской улыбкой произнесла Элеонора. Она изящным движением протянула для приветствия унизанную крупными бриллиантами руку. — Рад нашему визиту, Риккардо, синьора Элеонора, — бархатным, безупречным тоном ответил мой отец, обмениваясь с хозяевами крепкими рукопожатиями. — Моя дочь счастлива познакомиться с вашим великолепным домом ближе. — Рада визиту, синьора, — сухо, сквозь зубы выдавила я. — Присаживайтесь к столу, — с характерным миланским растягиванием гласных произнес Риккардо. — Наш сын Алессандро немного задерживается по делам. Но он будет здесь с минуты на минуту... Ох, а вот и он. Двухстворчатые двери столовой распахнулись, и в столовую стремительно вошел сам Алессандро. Он прямо на ходу небрежно поправлял воротник белоснежной сорочки и манжеты дорогого пиджака. Вместе с его появлением в утонченный аромат коллекционного вина ворвался дикий запах — острый шлейф пороховой гари от ружья. Я мимоходом скользнула взглядом по его фигуре и внезапно застыла на месте. На тонкой белой ткани его левой манжеты, прямо у золотой запонки, алело крошечное пятно настоящей крови. — Прошу прощения за досадное опоздание, синьорина Кира, Леонардо, — галантно, с мягкой и непринужденной хрипотцой произнёс Алессандро, проходя к столу. В его манерах и тоне сейчас сквозило гораздо больше жизни и энергии, чем во время нашей первой встречи на приёме в Тоскане. ---------- Глава 16 Часть 3. Глава 16 Часть 3 Кира. За роскошным ужином началось неторопливое, светское обсуждение точных сроков нашей будущей свадьбы и подбор локаций. Мой отец, виртуозно разыгрывая перед миланцами роль заботливого, любящего родителя, внезапно обратился ко мне. Леонардо мастерски создавал для присутствующих мнимую иллюзию выбора: — Моя Кира — гениальный архитектор с безупречным чувством пространства. Дорогая, как ты думаешь, нам больше подойдёт закрытый отель премиум-класса на озере Комо или старинная вилла в пригороде Милана для проведения торжества? Я замерла под выжидающими взглядами всех членов семьи Валентини. Стук собственного пульса заглушал любые посторонние звуки в зале. Я быстро опустила глаза на глянцевые фотографии. Отели из этой подборки были до тошноты похожи друг на друга. Мне вдруг стало почти смешно. Какая разница, где именно пройдёт свадьба, если решать всё равно будет отец? Но я заставила себя выпрямить спину и спокойно произнесла: — Думаю, вилла на озере Комо станет идеальным вариантом, отец. — Прекрасный выбор, дитя моё, — Леонардо удовлетворённо кивнул. Сразу после этого отцы перешли к обсуждению экономической выгоды от этого брака. Мужчины увлечённо перебирали тонкости слияния наших промышленных холдингов. Согласно моему плану, мне необходимо было во что бы то ни стало заявить о своем праве голоса, полностью перешагнуть через страх перед отцом. Я медленно опустила серебряную вилку на не тронутую тарелку с пармской ветчиной. Удалось сделать один незаметный глубокий вдох. — Сегодняшние новости о внезапном падении акций вашей компании в Ливорно привели меня в небольшое смятение, синьор Рикардо, — спокойным тоном проговорила я. После первой выговоренной фразы внутренне мне стало немного легче. Но обращенные взгляды в мою сторону по-прежнему создавали невидимое давление. — Ох, дорогая. Заверяю тебя, такие мелкие рыночные риски не способны пошатнуть наш бизнес, — снисходительно протянул Рикардо Валентини. — Понимаю, тебе наверняка не терпится поскорее вступить в полные права жены моего сына, — со смешком перебила его Элеонора, уже изрядно отпив из своего бокала. — Конечно, это очень соблазнительно. Получить сразу в два раза больше реальной власти и средств для поддержания красоты, развлечений и... — Вы правы, синьора, — я слабо улыбнулась, стараясь даже не смотреть в сторону отца. — Именно поэтому, если вы не против, я могу внести пару идей для решения проблем с вашей портовой логистикой. Зачем ждать судов в заблокированном Ливорно? Можно перенаправить корабли Валентини на частные причалы Альтьери, используя внутренние архитектурные лицензии на перевалку тяжёлых грузов. В роскошной зале повисла секундная тишина. И я впервые заставила себя бросить прямой взгляд на своего отца. Вопреки ожиданиям, Леонардо плавно откинулся на спинку стула. С бокалом коллекционного вина в руке он улыбнулся. — Моя дочь мыслит, как настоящий преемник моего холдинга, — весомо заявил Леонардо, не отводя от меня своего сытого выражения глаз. — Я ничуть не удивлён, Леонардо, — уважительно подтвердил Риккардо Валентини — она ведь твоя дочь. — Прекрасный, зрелый ход, — Алессандро уважительно кивнул моему отцу, но его немигающий взор остался прикован к моему лицу. — Столько силы в такой хрупкой форме. Уверен, наше скорое загородное уединение в поместье подарит нам всем возможность увидеть и другие ваши стороны. — Жду этого с нетерпением, синьор, — удовлетворение разлилось по моим венам вперемешку с адреналином. Родители Алессандро Валентини обменялись многозначительными взглядами. Сам Алессандро продолжал демонстрировать всем присутствующим за столом свои безупречные зубы. Меня наконец-то восприняли всерьёз. Первый важный шаг успешно сделан. Но прямо посреди ужина, когда домашний персонал начал подавать десерт, у Риккардо Валентини в кармане дорогого пиджака требовательно зазвонил телефон. Мужчина поспешно извинился и вышел из столовой. Вернувшись через пару минут, старший Валентини выглядел бледным и неестественно собранным. Он тяжело опустил крупные ладони на белоснежную скатерть у своих приборов. Мужчина натянуто произнес, глядя на моего отца: — Леонардо, синьорина Кира, я приношу свои глубочайшие извинения. Мне только что доложили о небольшой непредвиденной ситуации в порту. Возникли осложнения, требующие моего немедленного присутствия в центральном офисе. Алессандро, ты едешь со мной. Алессандро Валентини мгновенно поднялся со своего места. Весь его вальяжный вид испарился. Он галантно поклонился в мою сторону: — Прошу простить за сорванный вечер, синьорина Кира. Наша охота прервана делами. Отец, я полностью готов. Они спешно покинули просторную столовую. Поскольку ужин и так фактически подошел к завершению, мы с отцом молча отправились на машине обратно в пентхаус. Леонардо всю дорогу до города мрачно хмурился. Его явно вывела из себя эта внезапная суета миланских партнеров. На прощание у дверей квартиры он жёстко напомнил мне: — Завтра в полдень Марко отвезет тебя в ресторан на встречу с синьорой Валентини. Начните выбор свадебного платья. Я молча развернулась и ушла в свою комнату. Закрыв дверь, я обессиленно прислонилась спиной к прохладному дереву. Усталость после изнуряющего, бесконечного дня, долгой дороги и этого натянутого ужина свинцом навалилась на плечи. Я медленно прошла к панорамному окну, глядя на окутанный ночным туманом, чужой Милан. ---------- Глава 17 Часть 1. Глава 17 Часть 1. Кира Утро выдалось тяжёлым. Я так и не смогла по-настоящему расслабиться после бессонной ночи. Внутренняя тревога предстоящего дня и странное ощущение от вчерашней победы полностью лишили меня сна. Когда я тихо прошла на просторную кухню, отца уже не было в квартире. Мне предстояло собраться и быть в идеальной готовности к этой встрече. В назначенное время Марко привёз меня к ресторану. За угловым столиком меня уже ждала синьора Элеонора Валентини. Миланская матрона выглядела запредельно роскошно. Казалось, она стремилась любым способом подчеркнуть статус и богатство своей семьи. На ней было платье вызывающего красного оттенка с глубоким вырезом декольте. С каждым её движением по залу распространялся шлейф пудровых духов с нотами сладкого мускуса. На шее Элеоноры и её запястьях, несмотря на полдень, сверкали массивные ювелирные украшения с крупными бриллиантами. — Дорогая, присаживайся, — Элеонора одарила меня дежурной улыбкой высшего света и лениво поманила официанта пальцем в кольцах. — Выпьем по чашке кофе для приятного начала дня. — Благодарю, но я только что выпила эспрессо с отцом, — ложь слетела с моих губ пока я плавно опускалась на стул с противоположной стороны стола. Мне меньше всего на свете хотелось демонстрировать перед этой женщиной свои слабости. Выдавать тот факт, что я не способна сделать ни одного нормального глотка под прицелом чужих взглядов, было равносильно пытке. — Твой отец много рассказывал о тебе, Кира, — Элеонора вальяжно откинулась на пушистую спинку кресла, поправляя бриллиантовое колье на груди. Её оценивающий взгляд медленно скользил по моему лицу. — И поскольку у тебя, к сожалению, нет ни матери, ни близких подруг, я решила лично взять эту благородную роль на себя. — Очень любезно с вашей стороны, — я обронила эти слова, словно они были недостойны меня. — Помогу тебе со свадебным платьем. Также нам сегодня необходимо решить, какой именно торт ты бы хотела видеть на Комо, дорогая. Что касается прически и макияжа, то их концепцию для прессы я уже полностью подобрала для тебя. Алессандро от тебя в абсолютном восторге. Думаю, мы все прекрасно поладим. В конце концов, хоть это и фиктивный союз, не имеющий отношения к любви, каждый из нас может вполне спокойно исполнять свою роль, верно? Я заставила себя гордо вздернуть подбородок и встретить её напор прямым взглядом: — Думаю, все прекрасно понимают, какое именно значение играет моё согласие на эту свадьбу, синьора, — отчеканила я, удерживая на губах высокомерную улыбку. — Моя роль во всей этой партии — ключевая. Мой отец Леонардо подписывает слияние наших холдингов только потому, что я согласилась на этот брак. Это был отчаянный блеф с моей стороны. Мне нельзя было допустить, чтобы эта семья хотя бы на секунду заподозрила реальность. Но Элеонора Валентини выглядела так, словно именно этих слов она от меня и ждала. В её глазах прорезался опасный, удовлетворенный блеск. — Я сразу поняла, что мы с тобой думаем в одном, сугубо практическом направлении, девочка, — синьора Валентини наклонилась чуть ближе через стол. Её голос стал вкрадчивым, пугающе тихим. Приторный шлейф ее мускусных духов ворвался в моё пространство. — Постарайся просто не раздражать моего сына. Никогда не лезь в его личные дела. И я постараюсь в свою очередь позаботиться о твоём комфорте в Милане. — Что именно вы сейчас имеете в виду, синьора? — я едва заметно нахмурилась. Кожа на шее улавливала скрытую угрозу за её медовым тоном. — Ничего особенного, дорогая, — Элеонора мгновенно отпрянула обратно на спинку кресла. На её лицо вернулась беспечная светская маска. Но пальцы слишком крепко сжали тонкую ручку чашки. — Просто тебе совершенно не нужно вникать в его увлечения. Тогда твоё существование в нашем доме окажется абсолютно безбедным. Алессандро бывает слегка раздражителен и излишне резок, когда дело касается его... досуга. Ну, это так семейные мелочи. — Вы имеете ввиду вчерашнюю охоту на кабанов? — я сразу отметила эту странную заминку. — Даме не пристало держать оружие или подходить к охотничьим псам, — Элеонора Валентини нервно застучала перстнями по столу. —Это мужские развлечения. Для тебя и твоего коня мы выделили отдельное крыло с прилегающей к нему закрытой территорией. — Ваш сын чересчур сильно беспокоится о безопасности своих собак, — на моих губах упрямо удерживалась улыбка. — Да, лучше тебе не вмешиваться в дела этой псарни. Избегай этого места, и тогда между вами не возникнет лишних трений. Ты полноценно займешься своими личными делами, а Алессандро — своими. — Я не собиралась сближаться с вашим сыном больше положенного по контракту. Можете не переживать насчет этого вопроса. Наш брак — это чистый бизнес. — ...О боже, что мы всё только о моём сыне да о бизнесе! — Элеонора поспешно соскочила со скользкой темы. Она взмахнула ладонью и активировала яркий экран своего смартфона. — Давай лучше я покажу тебе фотографии причёски. Её для твоего профиля уже полностью одобрил мой стилист. Посмотри на эти снимки... Элеонора принялась торопливо пролистывать на экране смартфона фотографии укладок. Но я её уже почти не слушала. Меня притащили в этот ресторан только ради одного. Наглядно продемонстрировать строго отведённое мне место. ---------- Глава 17 Часть 2. Глава 17 Часть 2. Кира У парадного входа ресторана нас безмолвно принял личный водитель семьи Валентини. Машина плавно пересекла исторический центр. Вскоре автомобиль причалил к кованым воротам старинного палаццо на Корсо Венеция. Именно здесь, в уединении от шумных туристических улиц располагалось закрытое кутюрное ателье свадебной высокой моды. Когда мы вошли в зал, сотрудники кутюрье встретили нас с особым отрепетированным восторгом. От этого лебезения мне мгновенно стало не по себе. Внутри привычно включились механизмы защиты, руки похолодели, а лёгкие словно сжало. Я сразу отошла в сторону к массивным бархатным портьерам. Пришлось сделать вид, что внимательно рассматриваю аксессуары на стеклянных витринах. Лишь бы чужие люди меня не трогали. Лишь бы никто не сокращал дистанцию. — Моя дорогая будущая невестка выходит замуж за моего сына Алессандро, — громко, растягивая гласные, объявила Элеонора. Она по-хозяйски прошла в центр роскошного подиумного зала. — Мы желаем видеть ваши лучшие, эксклюзивные платья из последней коллекции. На свадебном приёме она обязана выглядеть ослепительно перед прессой. Ей сразу же бесшумно подали бокал шампанского с лёгкими закусками. Через минуту консультанты в безупречных светлых костюмах выкатили вешалки. На металлических стойках колыхались облака дорогого шёлка и тончайшего миланского кружева. — Вот это, и ещё это, и обязательно вон то с открытой спиной, — Элеонора лениво указывала пальцем в массивных перстнях на элитные наряды. — Что думаешь, дорогая? Я считаю, что эти фасоны могут идеально подойти для Комо. У тебя такие хрупкие, тонкие плечи. И на их контрастном фоне — полная грудь. Редкое, запредельно аристократичное сочетание. Моему Алессандро невероятно повезло... Ха-ха-ха! Знаете, они так безумно счастливы вместе. Буквально не чают души друг в друге... Синьора Валентини без малейшего зазрения совести принялась бессовестно и виртуозно врать работникам ателье. — Мы искренне желаем вам огромного счастья, синьорина, — слаженно, как по команде, выдали сотрудники ателье. — Благодарю, — сухо оборвала я их восторги. — Выбранные платья восхитительны, синьора. Отобранные наряды отнесли сами консультанты. Я направилась вслед за ними в просторную, уединённую примерочную комнату. Но вдогонку мне прилетел вкрадчивый голос Элеоноры: — Ну что ты так официально, милая? Какая «синьора»? Называй меня просто по имени. Я ведь почти стала тебе родной мамой... Слова синьоры Валентини безжалостно полоснули по моей детской ране. Образ матери, бросившей меня в тринадцать лет, на секунду вспыхнул перед глазами. Я застыла спиной к будущей свекрови посреди зала. Тонкие пальцы до боли сжали ручку маленькой сумочки. Но силой воли я заставила лицо остаться неподвижным изваянием. Элеонора Валентини никогда не увидит мои слабости. — Совершенно не понимаю, отчего твой отец так и не женился снова, — Элеонора дождалась, пока шаги консультантов ателье окончательно стихнут в стороне. Она состроила странную, натянутую улыбку. — Леонардо такой видный мужчина. И такой глубокий характер, хм... — Мой отец женат на своей работе, синьора, — сухо бросила я. — Думаю, в этом кроется истинная причина его одиночества. — Твоя мать, верно, была красавицей, когда Леонардо женился на ней, — Элеонора состроила гримасу презрения. — Не понимаю зачем тебе сдались эти сложные архитектурные дела. С твоими данными ты могла бы без труда стать моделью. — Я считаю, что мой потенциал в другом, синьора. Тем более я единственная наследница своего отца. — Ты такой тяжкий груз взваливаешь на свои хрупкие плечи, милая, — Элеонора Валентини снисходительно качнула головой. — Когда выйдешь замуж, мой сын полностью примет на себя обязанности наследника и вашей семьи тоже. Не переживай больше ни о чем. Отныне ты можешь наслаждаться богатством и ничего не делать. Я медленно скользнула взглядом по её лицу, мысленно ставя будущей свекрови очередной диагноз. Эта надменная женщина явно считала себя главной пчелой-маткой в их семейном улье. Она сейчас просто обозначила свою безоговорочную власть в доме и слепую, фанатичную любовь к сыну. Прекрасно зная суровые реалии, мне внутри стало искренне смешно. Мой отец ждёт от меня непрерывного продолжения моей работы с чертежами в холдинге. Но эта женщина предлагает мне ничего не делать. Элеонора либо глупа, либо всерьёз считала мои архитектурные проекты чужой заслугой. Или же наивно рассчитывает переиграть моего отца, что выглядело ещё более глупо. Я совершенно не собиралась открыто восставать против воли Леонардо. Или пытаться занять место главной женщины в этой порочной семье. Мне нужен был только штамп и паспорт на руки. Пользуясь тем, что мы остались наедине в пространстве ателье, при выходе в первом кутюрном платье сделала вторую попытку прощупать почву. — Синьора Валентини, вы недавно упомянули, что Алессандро излишне резок, когда дело касается его личной жизни, — я бесстрастным тоном начала застегивать мелкие пуговицы на запястье, глядя ей в глаза. — И его прошлый брак... Почему он в своё время так стремительно разорвался? В моей памяти возникли пара фактов, которые я успела прочесть в отцовской деловой папке на вилле. Брак Алессандро распался всего через один месяц. Согласно бумагам, у его бывшей молодой жены обнаружились сильные психические отклонения. И её родители приняли решение забрать дочь за границу на принудительное лечение. ---------- Глава 18. Часть 1 Глава 18 Часть 1 Кира Через несколько бесконечных часов изнурительной ночной дороги под конвоем Марко седан наконец причалил к воротам виллы в Форте-дей-Марми. Июньская ночь дышала теплотой. Спать после пережитого хаоса мне совершенно не хотелось. Я терпеливо дождалась, пока персонал дома окончательно разойдется по своим комнатам, и тихонько улизнула на конюшню. — Персей... Ну как ты, милый? — конь встретил меня тихим, довольным ржанием. Он доверчиво опустил свою голову прямо в мои раскрытые ладони. Я бережно гладила его по шелковистой шерсти. Шёпотом рассказывала ему о своей поездке на север. Я заставляла себя сосредоточиться исключительно на хороших, эстетичных вещах из Милана. Вспоминала суровое, завораживающее величие готической архитектуры. Рисовала в мыслях огромный простор загородного поместья Валентини. Но обмануть себя никак не получалось. Я то и дело ловила себя на том, что постоянно поглядываю в сторону тёмного входа в конюшню. Воспоминания о том, как Дамиан Корсини беспрепятственно проник сюда, впечатались в память. Кадры не покидали меня ни на секунду. Я ведь ударила его тогда со всей силы. Хлёсткая пощёчина должна была навсегда отбить у этого наглеца желание соваться ко мне. Наверное, в тот рассветный миг в его глазах я выглядела сумасшедшей. Сначала испуганно попятилась назад. А затем и вовсе трусливо убежала в свою комнату. Я выдавила из себя саркастический смешок. Вернувшись обратно в спальню, я до самого рассвета безвылазно просидела у открытого окна, по крупицам прокручивая в голове то катастрофическое утро на конюшне. Всё проходило в бесплодных попытках придумать, как именно я могла поступить иначе, ради защиты своей гордости. А ещё требовалось максимально расчётливо использовать выкраденные из отцовского сейфа технические чертежи мрамора. Я обязана нанести Дамиану ответный удар. И при этом гарантированно не попасться под руку Леонардо. Между тем, все текущие мысли перекрывались главной наступающей угрозой моему замужеству. Неужели судьба просто решила поиздеваться надо мной? Сначала помахать перед глазами сладкой надеждой на свободу, а затем снова вернуть с небес на землю. Что, если даже с помощью моего отца, Валентини не справятся с кризисом? И моя помолвка будет расторгнута? От этой мысли я резко зажмурилась и крупно вздрогнула всем телом. Медленный вздох впустил в мои лёгкие ароматы ночного сада. Сквозь открытые ставни в комнату плотным потоком вливался густой запах цветущего жасмина и влажная свежесть близкого морского бриза. Угольно-чёрная июньская тьма за окном неохотно начала бледнеть. Ночной мрак медленно растворялся, уступая место первому предрассветному часу. Бешеная буря мыслей заставила время пронестись одним дуновением ветра. Наступило утро. Я первым делом активировала экран планшета. Едва стрелки часов пересекли отметку в девять утра и миланские биржи официально открылись, моя слабая надежда мгновенно ускользнула от меня. Экономические издания пестрели экстренными сообщениями о катастрофическом падении акций холдинга Валентини. Их бизнес прямо сейчас нёс колоссальные убытки. — Это просто временные трудности, —убеждала я саму себя, сжимая пальцы. — Всё обязательно наладится. До нашей свадьбы ещё есть время. Они выстоят... Я не успела даже дочитать строчку до конца, как мой телефон на столе требовательно зазвонил. На экране высветилось имя отца. Сделав глубокий выдох, я торопливо ответила на вызов. Нельзя было заставлять Леонардо ждать ни одной лишней секунды. — Кира, немедленно отправляйся в офис Корсини! — взбешенный голос отца в трубке полоснул по нервам. — Этот ублюдок Дамиан только что выдвинул новые требования по контракту Каррарского мрамора. Он требует твоего присутствия в Виареджо. Не разочаруй меня, Кира! У меня сейчас и без того слишком много проблем! Он нажал отбой, не дождавшись моего ответа. Ступни охватило холодом. Мне нужно было лично, в абсолютном одиночестве приехать в логово своего злейшего врага. Что, если Корсини решил жестоко отомстить мне за ту пощечину в конюшне? Что, если он снова нагло посмеет силой схватить меня в своём кабинете? Голова закружилась от подступающей паники. Я однозначно не могу поехать к нему. Только не это. Должен быть другой способ... Но в случае моего отказа, Дамиан разозлится. Он точно снова позвонит Леонардо. И тогда я гарантированно труп. Отец меня просто убьёт. Он ранее ясно дал мне понять один факт — ещё одна ошибка с Корсини будет стоить мне слишком дорого. Персей... Отец без колебаний сдержит обещание и отправит моего коня на скотобойню. Мысли о смертельной опасности для Персея мгновенно отрезвили меня. Контроль над онемевшим телом постепенно возвращался. Я смогла подняться с кровати. Быстро натягивая строгий брючный костюм, я в спешке продумывала план действий. ---------- Глава 18. Часть 2 Глава 18 Часть 2 Кира Я просто молча приму его новые правки к чертежам и сразу же покину верфь. Если он попытается приблизиться ко мне хотя бы на метр — я жёстко напомню ему о правилах приличия. Заявлю об условиях контракта и о том, что я являюсь его официальным партнёром. Подобного дикого отношения к себе я больше не потерплю. Да. При малейшем его движении в мою сторону я нанесу удар первой. Погружённая в эти мысли, я сама не заметила дороги. Марко быстро довёз меня до верфей Corsini Yachts. Шагнув внутрь главного залитого стальным утренним светом стеклянного здания, я безмолвно последовала за секретарем. Мужчина проводил меня прямо к дверям кабинета Дамиана. Давние шрамы на моих ладонях мучительно зудели, руки предательски затряслись, но я приложила все свои усилия ради цели выглядеть максимально профессионально. Моё бледное лицо не должно было выдать Дамиану Корсини тени моего истинного ужаса. Я решительно открыла массивную дверь и вошла в просторный кабинет. Вот она — моя прямая дорога в кипящую лаву. Дамиан Корсини выглядел невероятно изнурённым. Он был одет совершенно не по строгому офисному дресс-коду верфи. Простая чёрная рубашка с небрежно расстегнутыми верхними пуговицами и свободные белые летние брюки. Мой заклятый враг неподвижно стоял лицом к двери, хмуро разглядывая разложенные на столе бумаги. Но он мгновенно поднял голову, стоило мне переступить порог. При виде моей фигуры Корсини сразу же отложил документы в сторону. Он сделал один порывистый шаг по направлению ко мне, но тут же резко остановился на месте. Словно наткнулся на невидимую стену. Я напряглась всем телом, фиксируя эту заминку. Принципиально оставаясь стоять максимально близко к выходу, я прижалась спиной к закрытой двери. Мои быстрые, рубящие фразы превращали речь в оборонительный щит. Взгляд упрямо косился в сторону, мимо его фигуры: — Синьор Корсини, я приехала на верфь по официальной просьбе моего отца. Что именно требуется от меня по нашему контракту на мрамор? Надеюсь, вам не нужно лишний раз напоминать о границах приличия, и я... — Кира, послушай меня, — его глубокий голос прозвучал пугающе хрипло и мягко, обрывая меня на полуслове. — Для вас я синьорина Альтьери, синьор, — ледяным тоном оборвала я. Пришлось яснее обозначить перед собой защиту из высокомерия. — Я прошу лишь внимательно выслушать меня, — Дамиан сделал глубокий вздох. Его тёмные глаза вонзились в моё лицо с решительностью. — Я прибыла в Виареджо исключительно ради ваших новых технических требования по камню, синьор Корсини, — прошипела я, сжимая пальцы на ручке сумочки. — Прошу вас не тратить моё время на пустые разговоры. У меня сейчас слишком много важных дел, напрямую связанных со скорой свадьбой. — Эта семья погубит тебя, Кира! — его голос внезапно упал до глухих тонов. —Я точно знаю, что ты сейчас думаешь. Знаю, что этот брак кажется тебе хорошим вариантом и билетом на свободу. Но ты жестоко ошибаешься! Моя паранойя взвилась на дыбы. Откуда этот человек вообще мог знать то, что я скрывала даже от самой себя? Он физически не мог располагать информацией о моих скрытых планах побега. — Это абсолютно не ваше дело, синьор Корсини, — выплюнула я в ответ, вооружившись всем своим накопленным ядом. — Нас с вами связывают исключительно деловые отношения. Моя личная жизнь вас совершенно не касается. — Валентини уничтожат тебя меньше чем за неделю, Кира, — Дамиан сделал импульсивное движение ладонями. Но он остался стоять на месте. Словно боялся, что я сбегу из кабинета при его приближении. — Я нашёл такое, во что нормальному человеку сложно просто поверить. Пожалуйста, просто взгляни на один официальный медицинский отчет о первой жене Алессандро... — Синьор, я нахожусь здесь только на правах вашего партнера! — безжалостно перебила я его, задыхаясь от нарастающей злости. — Если у вас есть требования по мрамору... — Кира, я умоляю тебя, просто выслушай меня наконец, — в его голосе внезапно промелькнула властная и одновременно умоляющая сила. — Отчёт лежит прямо перед тобой на моём столе. Я не пытаюсь тебя обмануть или манипулировать. Посмотри на меня. Я стою на месте и не подхожу к тебе ни на шаг. Просто протяни руку и возьми эту проклятую папку. — Если вы продолжите нести этот сумасшедший бред, я немедленно покину помещение, синьор Корсини! — мой голос сорвался. Я прекрасно знала о том, что бывшая жена Алессандро оказалась сумасшедшей. Неужели причина моего вызова в Виареджо — это банальная попытка использовать старую сплетню ради цели снова загнать меня в свою ловушку? Мой взгляд то и дело опускался в сторону металлической дверной ручки. — Ты читала сегодняшние миланские новости? — Дамиан порывисто подался вперёд. Его глаза потемнели, став неотличимыми от грозового ночного моря. Вместе с его движением в пространстве стеклянного кабинета ярко вспыхнул такой знакомый шлейф его духов. — Именно я являюсь причиной всех происходящих прямо сейчас с Валентини проблем на бирже. Я лично пытаюсь уберечь тебя от них, Кира! Просто услышь меня наконец. Я тебе не враг! ---------- Глава 19. Часть 1. Глава 19 Часть 1 Кира Как только я переступила порог своей комнаты, голова закружилась с невероятной силой. Я беспомощно сползла спиной по закрытой двери прямо на холодный паркет. Организм, который только начал восстанавливаться после истощения, просто отключился. Не знаю, сколько именно часов прошло в таком полузабытьи. Мышцы мучительно затекли. Когда я наконец открыла глаза, за окнами виллы уже окончательно стемнело. Нужно было срочно, немедленно что-то предпринять. Мой шанс на спасение рассыпался в пыль прямо у меня в руках. Я обязана была сделать хоть какой-то шаг ради защиты своих границ. В голове мощным вихрем проносились фотографии документов по Каррарскому мрамору. Но каким образом мне следовало сейчас использовать эту информацию против Дамиана? Нужно как-то тайно найти контакты его северных конкурентов. Я планировала первой создать компании Corsini Yachts колоссальные проблемы на рынке. Но в этом случае отец узнает правду. Леонардо мгновенно вычислит источник утечки. Для него это будет не просто финансовый ущерб. Это будет предательство внутри собственной семьи. Он не простит мне этого. Нет, постойте. Я резко замерла на полу спальни. В тугом ночном мраке мои глаза расширились от внезапного озарения. Дамиан Корсини ведь сам, лично признался мне в своём кабинете, что собирается слить в прессу неопровержимые доказательства каких-то криминальных махинаций семьи Валентини. Я могу использовать именно эту информацию. При таком раскладе мне вообще не придется подставлять под удар холдинг собственного отца. Вот оно. Настоящее оружие. Я попыталась приподняться с пола. Но меня тут же резко повело в сторону. В животе заурчало и я вспомнила, что ничего не ела со вчерашнего одинокого утра в квартире отца в Милане. До вмешательства Дамиана в дела Валентини всё шло хорошо. Дома я чувствовала себя абсолютным победителем. На волне этого триумфа я впервые нагло требовала от горничных подавать мне еду. Но Дамиан разрушил мой план побега во Францию. Уверенность мгновенно испарилась. Цепляясь ослабевшими пальцами за холодные стены коридора, я принялась потихоньку пробираться вниз на кухню виллы. Сейчас важнее всего было найти хоть какую-то пищу. В темноте пустой кухни я распахнула тяжёлую чёрную дверцу массивного холодильника. Готовить еду я совершенно не умела. Отец никогда в жизни не подпускал меня к кухонной плите. По логике Леонардо, наследнице Альтьери не положено пачкать руки домашней бытовой рутиной. На средней полке мой взор наткнулся на стеклянный контейнер с холодным супом Риболлита, предусмотрительно оставленным поваром. Я принялась жадно есть эту застывшую массу прямо холодной ложкой. Я даже не пыталась разогреть блюдо. Мне нельзя было лишним шумом посуды привлечь ненужное внимание дежуривших охранников отца. Рядом я наспех перехватила кусок твердого сыра и пару сухих пресных галет. Солёный, плотный вкус сыра и аромат хлеба постепенно вытеснили из горла остатки тошноты. Этот грубый ужин наедине с темнотой вернул моему телу крупицы сил. Когда наконец с голодом было покончено, я вернулась в свою комнату. Требовалось детально обдумать план безопасной передачи информации. Как анонимно сообщить Валентини о грядущем компромате Корсини? И сделать это так, чтобы вообще не выдать себя. Времени оставалось катастрофически мало. Дамиан в любой момент мог нанести удар. Пользуясь тем, что весь домашний персонал уже давно спал, я решилась на отчаянный шаг. Пришлось снова тайно проникнуть в пустующий, мрачный кабинет отца. Я искренне надеялась найти в его закрытых записных книжках личные контакты Риккардо или Элеоноры Валентини, чтобы сделать анонимный звонок. Но на массивном столе и в открытых ящиках царила пустота. Навалившаяся усталость оказалась просто невыносимой. Кое-как добравшись обратно до своей кровати, я мгновенно рухнула в беспробудный сон без сновидений. Пришлось отложить всё до завтрашнего утра. ---------- Глава 19. Часть 2 Глава 19 Часть 2 Кира Утром я резко проснулась от непривычных, громких звуков суеты во внутреннем дворике виллы. Быстро подбежав к окну, я одним рывком отодвинула плотную штору. В глаза ударил агрессивный свет июньского солнца. Сквозь открытые щели ставен в комнату ворвался запах цветущего сада. У парадного входа уже стоял заведённый чёрный лимузин Леонардо. Он вернулся из Милана. Внутри всё похолодело от осознания упущенного времени. Я так и не успела найти нужные мне контакты. А теперь, пока он находится на территории дома, у меня физически не будет никакой лазейки. Время шло на минуты. Мне категорически нельзя было просто бездействовать и ждать! В моей голове набатом непрерывно стучала одна-единственная мысль. Как спасти бизнес Валентини и защитить свою свадьбу? Единственный человек, способный прямо сейчас передать информацию и остановить Корсини — это мой собственный отец. Сжав пальцы в кулаки, я решилась обратиться за помощью к человеку, от которого всю жизнь пыталась защититься. Быстро приведя себя в порядок, я приняла привычное выражение безразличия. Намеренно лишив себя любых путей к отступлению, я бесшумно перешагнула порог парадной столовой. Ослепительные лучи утреннего солнца, ворвавшиеся в окна, не смогли разогнать царящую здесь мрачную атмосферу. Этот свет казался искусственным, обнажающим лишь давящую пустоту огромного помещения. Отец сидел во главе стола. Он держал в руке маленькую чашку эспрессо. Леонардо выглядел весьма раздражительным после ночной дороги. Однако, завидев мою фигуру, он коротко и властно махнул мне рукой. На секунду на его лице вопросительно приподнялась бровь. После чего он сухим тоном приказал мне сесть. Я безмолвно опустилась на самый дальний стул от его кресла, сохраняя максимальную дистанцию. Пока мне беззвучно подавали на стол шикарный завтрак из свежего прошутто, инжира и хрустящей чиабатты, от аромата которых у меня предательски потекли слюнки, отец опустил фарфоровую чашку. Он вонзил в меня свой взгляд: — Дело на верфи Корсини полностью улажено, Кира? Я был весьма удивлен тем фактом, что Дамиан до сих пор не перезвонил мне. — Да, отец, — поспешная ложь вылетела из моих губ сама собой. Я успела произнести её прежде, чем осознала последствия. Мне оставалось только надеяться на чудо. Дамиан Корсини не должен оказаться настолько импульсивен и глуп, чтобы звонить Леонардо. Он не станет раскрывать тот факт, что вызвал меня к себе на верфь совершенно не из-за контрактов наших компаний. — Ну что ж... — Леонардо на несколько бесконечных секунд замолчал. Он безразлично всматривался в моё лицо. От этого пустого взгляда мне хотелось заживо провалиться сквозь землю. Наконец отец равнодушно отвернулся к своей тарелке: — Займись новыми чертежами сегодня у себя в комнате и не слоняйся по территории виллы без дела. Я сидела абсолютно неподвижно, слепо уставившись в свою нетронутую тарелку. Мне оставалось только покорно замереть на месте, пока отец методично поглощал свой утренний завтрак. Мой разум лихорадочно считал секунды перед запуском главного диалога. — Отец... — тихо, с трудом сдерживая внутреннюю дрожь, начала я. — Отец, вчера кое-что произошло на верфи Корсини. Кое-что, о чем ты обязан знать прямо сейчас. — Я слушаю, — Леонардо Альтьери медленно воткнул серебряную вилку в порезанный томат. Он без единой эмоции отправил кусок в рот, даже не отрывая взора от своей тарелки. — Я... Я случайно подслушала его разговор у дверей кабинета, — мой блеф звучал уверенно, на одном дыхании. — Дамиан Корсини собирается в ближайшие дни слить в прессу закрытую информацию о семье Валентини. Речь идет о каких-то криминальных делах их компании. Я не расслышала всех деталей, но... Но... Воздух в лёгких внезапно кончился. А следом за ним испарилась и вся моя остаточная уверенность. В просторной столовой в ту же секунду повисла мёртвая тишина. Мой торопливый поток слов оборвался. — Что ты сейчас сказала? — Леонардо Альтьери медленно, со страшным скрипом ножек стула поднялся со своего места. Он опёрся крупными ладонями о белоснежную скатерть стола. Макушкой чувствовалось будто он навис прямо надо мной всей своей подавляющей фигурой. Ещё немного, и потолок обрушился бы мне на плечи. — Подними свою голову и смотри на меня! — угрожающе ровно произнёс Леонардо. — Я... Это всё, что я успела услышать, — я заставила себя поднять глаза, не позволяя ни единому мускулу на лице дрогнуть. — Дамиан Корсини в разговоре прямо утверждал, что это он заблокировал их грузовые суда в портах Ливорно. И его следующий шаг — публикация каких-то закрытых документов. — Чертов сопляк! — Леонардо в чистой ярости смахнул со стола фарфоровую чашку. Посуда с оглушительным звонком разлетелась на сотни осколков о мраморный пол столовой. Я невольно вздрогнула всем телом, рефлекторно вжимая голову в плечи. — Так это его рук дело! Какого черта Корсини творит?! Отец стремительно обогнул массивный стол. Он в несколько широких шагов уничтожил расстояние между нами. Его крупные пальцы с безжалостной силой сжали мои плечи. Леонардо буквально впивался пальцами сквозь ткань платья. ---------- Глава 20. Часть 1. Глава 20 Часть 1. Кира Прошло чуть больше двух часов. Тишину виллы разорвали зловещие шаги. Я прекрасно знала, кто направляется к моей комнате. По венам мгновенно ударил адреналин, заставив сердце глухо забиться. Я вскочила из-за деревянного стола с чертежами. В панике я отступила в глубину спальни, прячась за массивный каркас кровати. Мне было необходимо, чтобы между мной и Леонардо находилась хоть какая-то преграда. Дверь с грохотом распахнулась. Леонардо Альтьери стремительно ворвался в моё пространство. Его лицо сейчас выражало растерянность напополам с бешенством. — Немедленно езжай обратно в Виареджо! — отец буравил меня своим прищуренным взглядом. — Нам нужно знать суть ситуации. Какие конкретно козыри сейчас у него на руках? Что именно этот щенок собирается публиковать в прессе? Ты должна выведать всё! Отец резко развернулся к выходу. Но на одну секунду замер у самого порога. Леонардо напряженно прислушивался к моему оцепенелому молчанию. — Прямо сейчас, я сказал! — оглушительно рявкнул он. Отец вышел, с дикой силой захлопнув за собой дубовую дверь. От этого удара задрожали оконные стекла. Я обессиленно опустилась на колени возле кровати. Пальцы болезненно уцепились за тёмно-серую плотную ткань покрывала. — Ну же, поднимайся Кира, — тихо уговаривала я саму себя. Нужно заставить себя встать и ехать. Чего бы это сейчас ни стоило. Вставай. Скоро этот кошмар закончится, Милан заберет тебя, просто продержись. С огромным трудом натягивая на себя строгое бордовое платье, я мельком глянула в сторону. В овальном зеркале шкафа на бледной коже плеч проступили багрово-синие, отчетливые следы пальцев Леонардо. Страшное, уродливое зрелище на месте того открытого платья, которое я примеряла в Милане. Всю дорогу в машине меня дико трясло. Влажные пряди волнистых волос липли к горячему лбу. Голова раскалывалась от пульсирующей, невыносимой боли. У меня начался сильнейший озноб. В мыслях клубился тяжёлый, липкий туман. Тело откровенно лихорадило. В голове при этом царил полный хаос. У меня совершенно не было никакого плана действий для грядущего разговора. Я даже близко не понимала, как именно буду выведывать у Корсини его скрытые козыри против Валентини. Когда автомобиль вновь остановился у верфи моего злейшего врага, в стеклянном холле Corsini Yachts ко мне сразу же поспешно вышел секретарь. — Синьор Корсини сейчас находится на срочном выезде, синьорина Альтьери, — почтительно сообщил мужчина, склонив голову. — Он вернется примерно через полчаса. Однако шеф оставил распоряжение на случай вашего визита. Мне велено попросить вас дождаться его возвращения. Проходите, пожалуйста, подождите синьора внутри его кабинета. Это мой шанс! Едва секретарь закрыл за мной массивную дверь, я осталась в кабинете Дамиана в абсолютном одиночестве. Вместо ледяного потока кондиционеров меня густой волной мгновенно окутал его фирменный шлейф. Острый аромат солёного штормового моря и тепло его кожи въелись в стены помещения. Впервые за весь бесконечный день стало немного теплее. Я на ватных ногах двинулась к массивному рабочему столу. Но я даже не понимала, что именно ищу. Неужели моя жизнь окончательно превратилась в этот бесконечный, порочный круг из взломов чужих кабинетов и кражи документов? Сначала сейф отца, теперь — стол Корсини... Мои пальцы крупно дрожали, когда я принялась перебирать разложенные документы. Никакой папки с медицинским отчетом Валентини, о которой умолял Дамиан, я так и не увидела. Но на глаза попалось другое. Прямо передо мной лежали детальные графики Дамиана, схемы блокировки портовых терминалов в Ливорно... Я быстро перевернула плотную страницу, и мои глаза расширились от шока. Это был документ, похожий на план будущей публикации. В строках чётко значились логотипы и контакты ведущих редакторов крупных новостных агентств. Там же были вписаны конкретные имена международных журналистов. Вдруг прямо за дверью кабинета раздались уверенные шаги. От парализующего страха и неожиданности я выронила все бумаги из рук. Документы с сухим шелестом веером разлетелись по полу. Человек за дверью прошёл мимо. Его шаги начали медленно стихать в конце коридора. Это был не Дамиан. Быстрее, господи, умоляю, быстрее... Опустившись на колени прямо на ковёр, я собрала разлетевшиеся листы и принялась делать снимки на телефон всего, что только успела захватить в объектив камеры. Приходилось превозмогать себя, игнорировать боль в висках, но я с ювелирной точностью разложила папки обратно по прежним местам. После чего вылетела из кабинета подобно пущенной стреле. Натянув на лицо максимально профессиональное, холодное выражение, на которое только была способна, я на чистом адреналине в крови подошла к секретарю: — Я не могу более терять своё время и ждать возвращения синьора Корсини, — высокомерным тоном бросила я эти слова. — Синьорина Альтьери, но как же… — секретарь было начал срываться со своего рабочего места, но я уверенно прошла мимо. — У меня внезапно возникли срочные дела в холдинге Альтьери, — не поворачивая головы к работнику, произнесла я. — Мой вопрос к вашему начальнику отныне несущественен. Можете даже не упоминать, что я была здесь. Это уже не имеет никакого значения. Я быстро вышла на улицу и села на заднее сиденье машины отца. Прямо из ледяного салона автомобиля я принялась пересылать все выкраденные фотографии отцу. Теперь Леонардо оставит меня в покое. Я сделала всё, что было в моих силах. Машина плавно тронулась, увозя меня прочь от верфей Виареджо. Всю дорогу обратно к вилле в Форте-дей-Марми я упрямо сидела неподвижно, тупо глядя на мелькание дорожных знаков за тонированным стеклом. Адреналин от диверсии постепенно остывал. До своей комнаты я добралась лишь на одном упрямстве. Мне удалось самостоятельно дойти до кровати и запереть за собой дверь спальни. ---------- Глава 20. Часть 2. Глава 20 Часть 2. Кира Следующим утром затянувшаяся лихорадка наконец отступила. Озноб ушёл, оставив после себя лишь глухую ломоту во всём теле. Чтобы окончательно согреться я набрала горячую ванну. Я позволила себе долго сидеть в воде, не отрываясь, глядя в одну точку. Терпкий, успокаивающий аромат лавандового масла и мягкий запах мыльной пены постепенно приносили долгожданное облегчение. Вода бережно смывала с моей кожи остатки пережитых кошмаров. Когда я наконец вышла из ванной и открыла утреннюю экономическую сводку, я увидела реальный результат своих трудов. На экране планшета моргала долгожданная стабилизация акций холдинга Валентини. Графики на бирже выровнялись. Руководство Валентини объявило о локализации кратковременного технического сбоя в Ливорно. Служба безопасности холдинга зафиксировала факт внешнего несанкционированного вмешательства и направила иск в прокуратуру. Пресса молчала. У меня внутри возникло такое мощное, пьянящее ощущение, будто колоссальная гора наконец-то свалилась с моих плеч. Я наконец остановила этот хаос. Однако долгожданного отдыха мне не предвиделось. Буквально через час мне снова следовало ехать на верфь. На этот раз прямо на строящуюся новую яхту. Леонардо Альтьери был уверен, что Дамиан — импульсивный, заносчивый сопляк. Он считал, что Корсини-младший затеял эту войну с Валентини исключительно ради каких-то своих личных разборок. Отец сильно злился. Мальчишка, ослепленный гордостью, в итоге неосознанно повредил и бизнесу его самого. Ведь верфи Corsini Yachts напрямую зависели от наших поставок мрамора. Леонардо хотел наглядно убедиться в безопасности наших позиций. Дамиан не должен ничего подозревать о нашем скрытом вмешательстве в их войну. Отец лично направился в главное офисное здание верфи на встречу с Корсини. Меня же он отправил в закрытый сухой док порта для проверки монтажа Каррарского камня на новой мега-яхте. Все работы на строительном объекте обязаны были идти строго по фиксированному графику. Так как мой враг сейчас должен находиться на встрече с Леонардо, я надеялась быстро проверить объект и сразу же вернуться домой. Я начала быстро собираться. Для поездки была выбрана свободная блузка оттенка топлёного молока из тонкого хлопка. Плотная ткань и высокий воротник надежно скрывали от посторонних глаз багрово-синие следы от пальцев отца на моих плечах. Вниз легли строгие кофейные брюки со стрелками. На ноги я натянула удобную летнюю обувь — мягкие замшевые лоферы без каблука. Дорога в машине пронеслась коротким, смазанным кадром. Чёрный седан плавно затормозил у массивных металлических ворот. Я вышла из салона автомобиля и уверенным шагом направилась внутрь бетонного сооружения. Дежурный управляющий строительными работами вежливо проводил меня по деревянному трапу в просторный стальной корпус судна. Вокруг царило звенящее эхо голого металла. Штатные рабочие верфи как раз ушли на обеденный перерыв. Управляющий учтиво предложил мне спуститься вглубь изолированных нижних переборок, чтобы спокойно просмотреть всю проектную документацию по объекту. Но стоило мне сделать один шаг внутрь пустой, полутёмной каюты, как меня накрыло тревожное ощущение чужого присутствия. Металлическая дверь с глухим щелчком закрылась прямо за моей спиной. Я остановила шаг. Ошибки быть не могло. Прямо передо мной в тусклом свете технических ламп стоял Дамиан Корсини. Его глаза были до краёв полны смесью пугающей внутренней угрозы и боли. Не может быть. Он обязан сейчас находиться на переговорах с Леонардо... Мой разум насквозь пронзил ужас. Естественно, Корсини изначально знал всю правду. Это именно я разрушила его план. Он просчитал шаги моего отца наперед. И мои ноги сами привели меня в ловушку. Месть Корсини будет безжалостной. Он силой схватит меня, как делает отец? Или сразу ударит? Я резко развернулась. Дрожащие тонкие пальцы схватились за холодную ручку двери, пытаясь вырваться наружу. Но в эту же самую секунду огромная, массивная тень нависла надо мной со спины. Стук металла о металл заставил моё тело крупно вздрогнуть. По обе стороны от моей головы, намертво перекрывая мне любую возможность уйти, в стальную переборку жёстко уперлись крупные ладони Дамиана. Пространство вокруг меня сузилось до его горячих рук. Из этого тупика не было выхода. Я рвано обернулась назад. Моя фигура оказалась зажата на максимально близком, опасном расстоянии от него. Ладони машинально взметнули к пострадавшим от недавнего нападения отца плечам. Сердце забилось в рёбра так оглушительно громко, что казалось, этот безумный ритм можно было отчётливо услышать на другом конце палубы. ---------- Глава 20. Часть 3. Глава 20 Часть 3. Кира От Дамиана исходил обжигающий запах раскалённого солнца. Этот жар был настолько плотным, что у меня в секунду пересохли губы. Белоснежная ткань его сорочки почти физически касалась моей груди. Я полностью оцепенела, не в состоянии выдавить из себя ни единого слова. Язык отказывался слушаться. — Кира Альтьери, ты выслушаешь меня прямо сейчас, — его глубокий, хриплый голос вибрировал прямо у моих губ. Дамиан оставался абсолютно неподвижен. — Я прекрасно понимаю, зачем ты это сделала. Понимаю, каких конкретно действий ты сейчас ждешь от меня. Но ты не права. Я нахожусь здесь не для того, чтобы причинять тебе новую боль. Я обязан показать тебе всю правду. По-другому я просто не могу заставить тебя открыть глаза. Алессандро Валентини — законченный, опасный садист. Он жестоко пытал свою первую жену. Этот ублюдок силой заставлял испуганную девушку часами смотреть на то, как его бойцовские псы заживо разрывают пойманных диких животных. А в ходе последней ссоры он и вовсе лично натравил доберманов прямо на неё. Клан Валентини просто замял всё огромными деньгами и министерскими связями. Если ты отказываешься верить мне на слово — просто посмотри сюда. Дамиан осторожно опустил одну руку. В его пальцах была зажата какая-то увесистая папка. Он плотно приложил её к своей широкой груди, прямо передо мной. Корсини ни на секунду не отрывал от меня своего штормового взгляда. В моей голове рваным кадром вспыхнули воспоминания двухдневной давности. Жуткий, заливистый лай собак на подъезде к загородному поместью Валентини. И то крошечное, свежее багровое пятнышко на белоснежном рукаве. Опоздание на ужин, которое он назвал «удачной охотой на кабанов». Я опустила испуганные глаза на бумаги в руке Дамиана. Мой взор запечатлел печатные обрывки какой-то закрытой медицинской информации на первой странице. Нет... Нет, этого просто не может быть! Моя голова начала медленно поворачиваться из стороны в сторону. Я беззвучно отрицала прямые факты. Это всё он. Это всё Дамиан Корсини. Он лично всё это подстроил под свои интересы. Как делал абсолютно всегда на моей памяти. Он — изощрённый манипулятор. Это именно он на протяжении пяти долгих лет мучает меня, преследует и заманивает в свои сети. Позорная голодовка на его яхте в море. Принудительные пересчеты чертежей. То кошмарное пари у шкафа в библиотеке Моретти. А самое главное — его жестокие издевки в юности. Из-за которых моя жизнь превратилась в сущий голодный ад на целый месяц. Давние бледные шрамы на моих ладонях начали невыносимо зудеть. Все эти бумаги в его руках — просто липовые, фальшивые распечатки. Внутри лавиной вскипела спасительная ярость. Огонь вернул мне способность говорить. — Вы... Вы считаете, синьор, что я поверю в эти бумажки или тем более в ваши лживые слова? — мой голос похолодел. Мучительное ожидание в его взгляде мгновенно изменилось. — Вы нагло лжёте, Корсини! — больше не было ровным счетом никакого смысла удерживать фальшивые светские приличия. Я выплюнула эти слова ему прямо в лицо. — Я лично встречалась с Алессандро Валентини в Милане. Он — абсолютно приличный человек. — Приличный? — А вот вы... Именно вы нагло лезете в мою личную жизнь. Вы умышленно повышаете ставки на совершенно не нужные вам лоты. Вы против моей воли забрали моё право на первый поцелуй. — Твоя слепая ненависть затмила всякий здравый смысл, Кира, — взгляд Дамиана излучал полное отчаяние. Словно победа стремительно ускользала у него сквозь пальцы прямо перед глазами. — Ты... ты просто подло выдумал эту мерзкую, извращенную небылицу, чтобы очернить имя Валентини! — каждое слово вылетало из меня как удар. — Планируешь сорвать мою свадьбу и отомстить мне за пощёчину или ещё бог весть за что. В пространстве повисла тишина. — Отомстить тебе? — тонкие губы Дамиана болезненно дрогнули. — За что ты так жестоко поступаешь со мной? — мой сорванный голос внезапно перешел на отчаянный хрип. — Неужели я настолько зацепила твою мужскую гордость в юности, что ты до сих пор не можешь смириться? По твоему мнению, каждый человек обязан поплатиться, перейдя дорогу всесильному Дамиану Корсини? Дамиан медленно опустил крупную руку вдоль тела. Он замер на месте, глядя в моё лицо. Мой заклятый враг выглядел в этот миг так, словно мои слова причинили ему физическую боль. Но почему?! Как ты вообще смеешь делать подобное раненое лицо предо мной?! Почему... Почему ты каждый раз заставляешь меня чувствовать это проклятое разочарование, когда я смотрю в твои глаза?! — Хорошо, — тихо, с глухим и страшным спокойствием произнёс Дамиан. Его широкая грудь обрывисто вздымалась на расстоянии всего одного сантиметра от меня. — Мне ни за что не пробиться через твои стены. Тогда я просто заставлю этот мир показать тебе всю правду. Он молча отступил от двери на пару широких шагов назад. Корсини наконец разорвал этот мучительный круг близости. Дамиан дал мне полную возможность уйти. Я схватилась пальцами за ручку двери. Медленно открыла металлическую дверь и осторожно пошла прочь по длинным коридорам строящегося судна. Механическим шагом я покидала тёмный сухой док. Я должна была чувствовать облегчение. Я должна была ненавидеть его ещё сильнее. Но вместо этого внутри меня осталась пустота. Истинную причину своих чувств я была не в силах понять. ---------- Глава 21. Часть 1. Глава 21 Часть 1. Кира Двое суток на вилле в Форте-дей-Марми не происходило ничего. Я каждую секунду ждала нового удара от Дамиана Корсини, учитывая его последние слова. Но эта тишина вокруг пугала меня в разы сильнее любых открытых действий. Его хриплый голос словно острая заноза застрял в моей голове. В любую свободную минуту я беспорядочно читала информацию о Валентини за последние пять лет в интернете. Поисковые системы выдавали лишь сухие статьи. Официальная версия о психическом расстройстве его первой невестки оставалась непоколебимой. Отец всё это время безвылазно пропадал в своём кабинете. Чтобы окончательно не сойти с ума от бесплодных мыслей, я заставила себя полностью сосредоточиться на работе. Я сидела за массивным столом спальни, до боли сжимая в пальцах холодный циркуль. Передо мной лежал тот самый старинный архитектурный трактат семнадцатого века. Его выцветший чернильно-синий бархатный переплёт ярким пятном выделялся на полированном дереве. От старых страниц поднимался сухой аромат вековой целлюлозы и пожелтевшей бумаги. Этот исторический запах намертво смешивался с уличным ароматом цветущего жасмина. Я методично проводила остриём циркуля по плотному ватману, в одиночестве проектируя реставрацию готической церкви во Франции. Я с точностью высчитывала на бумаге шаг арок и стереотомию каменных сводов. Мои знания об этом готическом здании ограничивались только фотографиями, но эта работа была моим единственным спасением от собственных мыслей. Каждый раз, когда мой взгляд случайно падал на синий бархат трактата, я вспоминала прошлое. В памяти вспыхивало то, как именно эта рукопись оказалась в моих руках. И следом перед глазами возникал тот самый взгляд Дамиана в каюте яхты — полный глухой боли. Я с силой сжимала пальцы, злясь на саму себя. Почему я никак не могу успокоиться? Это мне всю жизнь люди причиняют боль! Почему же сейчас именно я должна чувствовать это странное сожаление по отношению к своему врагу?! Я поступила верно. Это была защита от чужого посягательства. Женитьба с Алессандро Валентини — это мой лучший вариант. Никаких реальных доказательств подлинности страшных слов Дамиана не существовало. Было совершенно неизвестно, за кого ещё мой отец выдал бы меня замуж. Что, если бы те неизвестные люди предложили Леонардо какие-то ужасные условия? Или отец попытался бы силой свести меня с кем-то, кто хотел бы овладеть моим телом? Это было бы в сотни раз хуже контракта с Валентини. Я была абсолютно уверена в своей правоте. Дамиан просто нагло пытался снова меня унизить. Он искусно подделал те медицинские отчеты. Корсини как-то прознал, что мы недавно гостили в загородном поместье Валентини. И теперь умышленно нагонял на меня страх перед браком. Валентини ведь даже начали строить на своей территории роскошную конюшню для Персея. Теперь, когда миланцы благодаря моему предупреждению смогли отразить портовую атаку Дамиана, всё обязательно наладится. Или нет? Мои рассуждения за рабочим столом зашли в тупик. Мысли упрямо продолжали крутиться вокруг Виареджо. Сердце неспокойно билось в груди. Не выдержав этого давления, я решила немедленно пойти на конюшню к Персею. Только рядом со своим другом я могла вернуть себе остатки душевного покоя. Я тихо вышла из своей комнаты на втором этаже и бесшумно спустилась по широкой мраморной лестнице в главный холл. Но сделать шаг на террасу усадьбы я так и не успела. Двери отцовского рабочего кабинета оказались слегка приоткрыты. Из глубины помещения доносился приглушенный и суетливый голос одного из личных аналитиков Леонардо. Мужчина явно только что прибыл на виллу. Предчувствие заставило меня замереть. Я превратилась в безмолвный призрак за тяжелым деревянным косяком. Пришлось затаить дыхание и напряженно впиться слухом в чужие слова. — ...ация полностью вышла из-под нашего контроля на севере, — докладывал подчиненный. — Международный бизнес Валентини прямо сейчас на грани краха. — Из-за чего именно?! — холл содрогнулся от рёва Леонардо. — Кто-то вскрыл информацию об их тайном отмывании денег на севере. Все неопровержимые улики переданы финансовой гвардии и властям. Римская прокуратура уже инициировала арест всех их банковских счетов. Суд завёл масштабное уголовное дело на Алессандро и его отца. Акции миланцев на бирже полностью уничтожены. Валентини превратились в беглых преступников. Вся семья в панике бросает остатки активов и покидает Италию, спасаясь от тюрьмы. Этого просто не могло быть. Мои губы онемели от шока. Я же лично всё нашла на верфи. Все данные, все документы были в полном распоряжении отца. Дамиан Корсини оказался в тысячу раз умнее всех нас. Он искусно использовал газетные утки как дымовую завесу, а сам нанёс удар через финансовую гвардию. Корсини всё-таки сдержал слово и уничтожил Валентини. — Вызовите мне адвоката немедленно! —взорвался Леонардо. — Мы не станем оплачивать долги этих беглых миланских нищих! Наш холдинг из-за их краха несёт огромные убытки! Я в одностороннем порядке разрываю эту проклятую помолвку прямо сейчас! — Да, синьор Альтьери, — выдавил подчиненный. — Дамиан Корсини… — зашипел Леонардо. — Где сейчас находится этот ублюдок?! — Синьор Корсини уже едет сюда, — прерывисто сообщил аналитик — Он скоро будет у ваших ворот. ---------- Глава 21. Часть 2. Глава 21 Часть 2. Кира Через минуту тишину двора разорвал хищный рёв двигателя. Он прибыл. Дворецкий молча проводил Корсини внутрь кабинета. Я стояла, боясь шевельнуться. Массивная дверь закрылась. Превозмогая страх, я попыталась на цыпочках подойти поближе к двери, но в этот момент из-за толстых дубовых панелей донёсся страшный, грохочущий звук. Кто-то с дикой силой швырнул тяжёлый предмет на мраморный пол. Этот неожиданный грохот буквально пригвоздил меня к паркету. А следом до моего слуха донеслись обрывки бешеного голоса Леонардо. Из-за стука собственного сердца и плотного дерева я не могла разобрать ни одной фразы. До меня долетали лишь искаженные крики отца и отдельные обрывки слов: — ...ты посмел!.. — взревел Леонардо, заглушая тихий, ровный рокот чужого ответа за стеной. — ...палки в колеса!.. Смеешь угрожать мне?!... Что?!... Ха-ха-ха!.. Я замерла, вообще не в силах понять суть этой словесной дуэли. Дамиан угрожает отцу? Из-за закрытой двери больше не донеслось ни звука, пока замок на двери не щёлкнул. Дверь распахнулась. Дамиан Корсини медленно вышел в холл виллы. Но на несколько секунд задержался на пороге, оборачиваясь назад. Он был слишком далеко от моего укрытия, чтобы детально рассмотреть выражение его лица. — Надеюсь, вы хорошо подумаете над моим предложением, — его низкий голос ровно разрезал тишину. — Мое терпение не бесконечно. Я без труда найду иные рычаги для завершения этой сделки. — Вон, я сказал! — крикнул из глубины кабинета Леонардо. Дамиан хладнокровно закрыл за собой массивную створку. Уверенным, размашистым шагом направился к выходу из дома. Несколько секунд я стояла без движения, намертво прислонившись спиной к холодной стене за углом. Пришлось молча слушать звук мотора, медленно удаляющийся от виллы. Едва его машина скрылась за коваными воротами виллы, двери кабинета снова открылись с мощным грохотом. Я собиралась незаметно уйти в комнату, но не успела на долю секунды. Леонардо Альтьери вышел в пустой холл, сжимая руки в кулаки. Его налитые кровью глаза мгновенно зафиксировали бледную фигуру у стены. С выражением животного бешенства на лице отец направился в мою сторону. Его крупные, ледяные пальцы мертвой хваткой сжали мои тонкие запястья. В нос ударил стальной запах крови и грубой кожи. Наверно, даже умирая в самом конце пути, я тоже буду вспоминать этот запах. Отец силой потащил меня наверх по мраморной лестнице. — Слепая, бракованная девка! — дыша мне в лицо, безумно хрипел Леонардо. Он грубо вталкивал меня на второй этаж. — Ты похоронила мои инвестиции! Вся в свою мать, потаскуха! Эта дрянь до сих пор мешает моей жизни! С этими словами он с швырнул меня внутрь спальни. Я беспомощно упала на кровать, рефлекторно поджав под себя дрожащие ноги. Дверь за моей спиной захлопнулась. Леонардо Альтьери дважды провернул ключ в замочной скважине. А затем его голос разнёсся на всё поместье: — Не выпускать её отсюда, пока я лично не разрешу! — приказал он всем работникам виллы. — И не приносить ей в комнату ни единой крошки! Всем всё ясно?! Его уверенные шаги быстро стихли в глубине коридора. На виллу Альтьери опустилась могильная тишина. Я медленно подняла глаза на запертую дверь. Снова. Карцер. ---------- Глава 22. Часть 1. Глава 22 Часть 1. Кира Обычно людям кошмары снятся по ночам. Я же из тех, у кого они происходят наяву. Мучительные дни растянулись в бесконечно долгую череду часов. А изнуряющий голод с каждым часом становился всё сильнее. Он безжалостно выжигал моё тело изнутри. Я часами неподвижно стояла у окна своей спальни. Пальцы до боли впивались в белые шрамы на ладонях, пытаясь заглушить внутреннюю панику. Я беспомощно наблюдала за тем, как угольно-чёрная ночь сменяется блеклым рассветом, а раскалённый день — душной ночью. Невыносимая июньская духота делала пребывание в запертом пространстве ещё более болезненным. С улицы сквозь неподвижные створки врывался резкий запах выжженной травы и сухой придорожной пыли. Сладкий, приторный аромат цветущего жасмина теперь казался мне похоронным. Даже капризная природа отказывалась подарить мне хоть каплю милости. Небо над Форте-дей-Марми казалось выцветшим куполом. Никаких намеков на шторм, который всегда был мне так сильно по душе, на горизонте не возникало. Отец, видимо, решил, что я плохо постаралась в кабинете Корсини и добыла не всю информацию. Или же я просто в очередной раз подвернулась ему под руку в момент краха его финансовых планов. Я в очередной раз стала его привычной мишенью. Леонардо Альтьери полностью лишил меня свободы в этой маленькой, запертой на ключ комнате. А Дамиан забрал мой единственный шанс на нормальную, независимую жизнь. Я понимала, как устроен этот мир дельцов. Со временем их экономические отношения всё равно наладятся. Крупный бизнес должен развиваться дальше. Меня же просто выпустят из этой одиночной тюрьмы и отец снова посадит меня за новые чертежи для верфей Корсини. Всё будет продолжаться до тех пор, пока отец не найдет мне выгодную замену. Леонардо обязательно решит снова выдать меня замуж ради слияния капиталов. Но я сильно сомневалась, что мне ещё хоть раз в жизни выпадет такой безопасный вариант, как Алессандро Валентини. Я изначально понимала, что Валентини замешаны в каких-то бизнес-махинациях, но если бы не Дамиан со своим вмешательством, я бы спокойно закрывала на это глаза. Главное было, сбежать из Италии и навсегда забыть о существовании этих людей со всей их грязью. Окно моей спальни было расположено так, что из него частично просматривались кованые ворота виллы. Они дрожали от жара, расплываясь в прозрачном мареве раскаленного воздуха. Я могла отчётливо видеть, кто именно приезжает и уезжает с охраняемой территории поместья. В полдень вторых суток моего заточения, я вновь вплотную подошла к стеклу. Руки осторожно, бережно баюкали пострадавшие запястья. Под лёгкой тканью халата там наливались багровые, уродливые синяки от хватки Леонардо. Внезапно я заметила непривычное движение внизу. Какие-то незнакомые люди в строгой одежде в сопровождении начальника нашей службы безопасности быстрым шагом прошли вглубь территории. Они направились прямо туда, где располагался сад, а за ним конюшня. Моё сердце в ту же секунду упало к ногам. Страх за жизнь Персея парализовал горло. Я не знала, сколько именно времени простояла так у окна, задыхаясь от панической атаки. Но я испытала слабое облегчение лишь тогда, когда эти неизвестные люди покинули периметр виллы ни с чем. Я пыталась успокоить саму себя, но всё тщетно. Я ведь делала всё в точности так, как велел отец. Он не может поступить со мной настолько чудовищно. Леонардо не станет убивать Персея. Не нужно делать выводы раньше времени. Возможно, те незнакомцы просто новые ландшафтные рабочие. Если бы я только могла хоть что-то узнать... Единственное, что приносило облегчение в этом каменном карцере, — я больше не видела чужих лиц. Второй день моего заточения плавно сменился третьим. Из-за накатывающей слабости и резкого озноба я больше физически не могла стоять у окна. Тело совершенно не удерживало внутреннее тепло. Лихорадка одолела моё тело. Мне хотелось лишь укутаться в мягкое серое одеяло с головой, чтобы забыться. Шатаясь от бессилия, я с трудом добралась до кровати и провалилась в глубокий сон. ---------- Глава 22. Часть 2. Глава 22 Часть 2. Кира Наутро четвёртого дня, в тусклых предрассветных сумерках, моя дверь тихонько щёлкнула. Замок открылся, и кто-то невидимый бесшумно поставил на прикроватную тумбу глубокую фарфоровую тарелку. Этот жест стал моим спасением. Мысли путались, и я больше не могла здраво рассуждать. Мой изголодавшийся разум думал исключительно о пище. Попытавшись подняться с постели, я почувствовала, как в глазах сразу потемнело. С колоссальным трудом, преодолевая пульсирующую боль в висках, мне удалось добраться до тумбы. Голову словно смерчем охватил густой и пряный аромат горячего куриного бульона с нотами свежего розмарина. Мои тонкие пальцы сильно дрожали. Горькая тошнота подступала к самому горлу. Спазм сильно давил на гортань, но я заставила себя сделать несколько осторожных глотков. Тёплый бульон медленно, спасительно разливался по моим венам. Питательная жидкость постепенно унимала внутреннюю дрожь. Я боролась с желанием выпить всю чашку залпом, но понимала опасность. Для истощенного желудка это может обернуться плачевным исходом. Это был первый раз в моей жизни, когда отец устроил мне тотальную изоляцию, вообще лишив еды. Обычно мне давали хотя бы ограниченные, скудные блюда, но сейчас... Я бережно грела замёрзшие пальцы о фарфоровые края чашки, потихоньку отпивая бульон, и думала о том, что горничная тайно пожалела меня. Женщина рискнула своей работой. И я была ей благодарна. Наверное, она просто не могла больше молча смотреть на то, как человек заживо умирает в запертой комнате. Мои физические силы постепенно восстанавливались, но я понимала страшную перспективу. Если меня оставят запертой здесь без права голоса, я просто медленно умру. Бульон подарил мне лишь временную, хрупкую иллюзию бодрости. Как только в теле появилось немного тепла, я снова подошла к окну своей клетки. Спустя примерно час к нашим кованым воротам с визгом шин подъехала знакомая чёрная машина. Автомобиль резко затормозил на мелком жёлтом гравии. Сквозь толстые стёкла на мой второй этаж прорвался оглушительный рёв его мощного мотора. Водительская дверь стремительно распахнулась. Из салона буквально вылетел разъяренный Дамиан Корсини. Он размашистым шагом направлялся к парадному входу виллы. Но путь его фигуре тут же живой стеной перекрыла наша вооруженная охрана. Из-за наглухо закрытых оконных стекол я не слышала слов, но отчетливо помнила, как отец в первый день моего заточения кричал в коридоре. Леонардо приказал расставить людей по всему периметру территории день и ночь. Охранников во дворе усадьбы действительно стало вдвое больше. Я безразлично смотрела сквозь прозрачное стекло на бездумные действия своего врага. Дамиан тщетно пытался силой прорваться сквозь этот живой кордон. Его цели больше не имели для меня никакого значения. Из-за его безумной мании преследования и одержимости меня снова заперли здесь, как преступницу, и лишили еды. В следующую секунду Дамиан Корсини с размаху ударил кого-то из старших охранников. Сумасшедший. Ему настолько сильно не терпится завершить мою казнь и лично растоптать меня? — Я и так в аду, — едва слышно прошептала я потрескавшимися губами. Он яростно оттолкнул еще двоих сотрудников охраны. Его белоснежная сорочка ярким пятном выделялась в толпе на фоне тёмных фигур. У ворот виллы собралась толпа людей. В мареве зноя, завязалась ожесточенная потасовка. Разгорячённый борьбой Дамиан что-то кричал в лица охране. Но наёмники отца лишь держали ладони на кобурах оружия. Мужчины методично отталкивали его назад. Они давали Корсини понять, что ему здесь не рады. Численный перевес оставался на стороне моего отца. Дамиан в итоге резко развернулся. Он с явной злостью сел в салон автомобиля, захлопнув дверь. Его машина с рёвом рванула с места. Спорткар скрылся из виду, оставляя за собой лишь клубы густой серой пыли на дороге. Горькая, пустая улыбка тронула мои сухие губы. Я медленно побрела прочь от окна вглубь спальни. Прислонившись спиной к стене рядом с деревянными панелями, я беспомощно сползла на холодный пол. Я ждала малейшей милости от горничной, отца, Бога или хотя бы от самого Дьявола. ---------- Глава 22. Часть 3. Глава 22 Часть 3. Кира Кажется, прошло несколько часов. Моя дверь наконец тихо открылась. Мне принесли полноценную, тёплую еду. Видимо, Леонардо официально разрешил ослабить карцер. Мою комнату больше не запирали на ключ. На подносе стояло лёгкое, пресное овощное пюре, источавшее слабый сладковатый аромат варёной тыквы. Я съела несколько ложек. И, лишенная остатков сил, провалилась в тяжёлый, беспробудный сон на кровати. Мои веки казались свинцовыми. Сквозь пелену забытья я смутно почувствовала, что кто-то настойчиво трясёт меня за плечи. — Синьорина! Синьорина, очнитесь! Кто это был? Во рту пересохло. Я с трудом приоткрыла глаза, но сознание тут же скользнуло обратно, утягивая меня в глубину. Я услышала лишь как кто-то в отдалении звал моего отца. Меня снова принялись настойчиво трясти за предплечье. Чужие ледяные пальцы силой заставляли вернуться в реальность. Я с огромным трудом разомкнула веки. На этот раз рядом стоял сам Леонардо Альтьери. Испуганная горничная жалась у открытых деревянных дверей. Отец брезгливо окинул взглядом моё неподвижное тело. — Слабая девчонка... — ледяным, бесстрастным тоном бросил он. Он даже не пытался скрыть своего презрения. — Пусть Альберто немедленно составит для неё меню из лёгкой пищи. Она нужна мне в нормальном виде уже завтра. С этими сухими словами он развернулся и покинул спальню. В его поведении не было ни капли родительской жалости. После этого визита горничная послушно приносила мне питательную еду каждые несколько часов. Организм жадно впитывал калории. Внутренняя дрожь окончательно унялась. На следующий день мне начали подавать более твёрдую пищу. Ко мне медленно, крупицами возвращалась способность уверенно стоять на ногах. От той же горничной я мимоходом узнала, что Дамиан Корсини ещё несколько раз снова приезжал к воротам нашей виллы. Но Леонардо натравил на него полицию Тосканы. Отец официально обвинил Корсини в незаконном проникновении и нападении на сотрудников безопасности. Были какие-то крупные разборки. Но подробностей она мне не рассказала. Я предприняла осторожную попытку расспросить её о судьбе моего коня. Но это была глупая попытка. Ответом мне послужило молчание. Удивительно, что горничная вообще рискнула заговорить со мной. Раньше за подобные откровения отец выставлял людей за ворота в ту же секунду. К вечеру мне велели одеться и немедленно выйти в парадную столовую. Там меня уже напряженно ждал отец со своими новыми гостями. Мой разум зафиксировал суть ситуации. Меня вызвали вниз в качестве обычного экспоната для экстренной перепродажи. Леонардо ни за что не смирился бы с гигантскими убытками от разрыва помолвки. Я и без того была маленького роста и хрупкого телосложения из-за постоянного отсутствия нормального питания в этом доме. А прошедшие дни полной изоляции и вовсе сделали из меня жалкое подобие человека. Выбрав в гардеробе самое глухое тёмное платье, чтобы скрыть болезненную худобу после голодовки, я медленно сошла по лестнице на первый этаж. Почти вся эта огромная вилла изнутри была покрыта мрачным тёмным мрамором. Леонардо Альтьери умышленно использовал этот глянцевый дорогой камень для демонстрации безупречного статуса своей семьи перед инвесторами. Но у меня этот мёртвый декор вызывал лишь стойкое омерзение. Чёрные плиты давили на сознание. Когда я переступила порог роскошной столовой, на лицах нескольких солидных мужчин в дорогих костюмах мгновенно появилась растерянность и неловкость. Они переглянулись между собой, избегая смотреть прямо мне в глаза. — Леонардо, послушай, мы твои давние партнеры, — медленно вздохнул один из инвесторов. Он брезгливо опустил пухлые ладони на белоснежную скатерть стола. И дело сейчас даже не в крахе Валентини. — Сам понимаешь текущие расклады... Нам не нужны проблемы на тосканском рынке. И нам уже пора уходить. — Да что вы, черт возьми, такое несёте?! — отец в чистом бешенстве поднялся со своего места. Его громоподобный голос заставил моё тело вздрогнуть. Леонардо резко повернулся в мою сторону. С трудом сохраняя внешнее самообладание, он холодно процедил сквозь зубы: — Иди к себе в комнату и отдохни, Кира. Я ещё продолжу беседу со своими гостями. Я безмолвно развернулась и пошла к лестнице в состоянии полного безразличия. Мне совершенно не хотелось думать о произошедшем фарсе. Но в воздухе столовой снова отчётливо вибрировало чужое присутствие. Я совершенно не знала, что именно ждёт меня завтра. Но я точно понимала, что больше в этом доме не будет никаких поблажек. Да, сейчас я постепенно набиралась физических сил. Меня больше не морили голодом под замком. Но как долго продлится эта условная передышка? Мне необходимо было немедленное убедиться, что с Персеем всё в порядке. Я должна была увидеть его сама. Потому что страшнее всего было даже не то, что отец мог сделать со мной. А то, что он мог сделать с тем, кого я любила больше всего. ---------- Глава 23. Часть 1 Глава 23 Часть 1 Кира Я бесшумно пробиралась по длинным коридорам виллы. Пришлось заранее снять туфли на шпильках. Я босиком скользила ступнями по ледяному мрамору, пока за моей спиной в парадном зале продолжались споры отца с его партнёрами. Добравшись до стеклянной задней двери поместья, я уверенно распахнула створку на долгожданную свободу. В лицо мне мгновенно ударил тёплый ветерок уходящего тосканского заката. По израненным отцовскими руками плечам и запястьям побежали крупные мурашки. Приторный запах переспелых лимонов преследовал меня повсюду, намертво смешиваясь в воздухе с запахом моей собственной нарастающей тревоги. Быстро перебирая ногами по траве, я стремительно пробралась сквозь аккуратно ухоженный зеленый сад. Едва на дальнем горизонте показалось здание конюшни с горящими окнами паника немного отступила. Я заметно ускорила бег. Наверное, наш конюх сейчас как раз расчёсывает густую гриву Персею. Или ласково угощает его спелыми яблоками. Да, именно так всё и должно было быть. Было безумно страшно без разрешения отца покидать территорию виллы, но мне требовалось всего несколько свободных минут. И я сразу же беспрепятственно вернусь обратно к себе в комнату. Пожалуйста, пусть судьба подарит мне хотя бы такую ничтожную малость. Я постоянно оглядывалась назад на ходу. Приходилось слепо всматриваться в ослепительные окна главной гостевой залы. Добравшись до ворот конюшни, я обнаружила их слегка приоткрытыми. Старый конюх действительно находился возле просторного денника Персея. Он методично складывал дорогие шерстяные попоны коня и щётки для чистки шерсти в дорожный кофр из тёмного дуба. Отбросив в сторону все сомнения и страх перед Леонардо, я безумной стрелой бросилась вперед. Подобное импульсивное поведение не было свойственно моему образу сдержанной леди. В этот критический момент я совершенно не думала об угрозе. Пусть конюх прямо сейчас пойдёт и лично заявит Леонардо Альтьери о моих похождениях в конюшне поздно вечером. Безупречно собранные ранее волосы окончательно разметались по вздымающимся плечам. — Синьорина Кира? — пожилой конюх испуганно застыл на месте. — Что вы тут делаете в такой поздний час? Полностью проигнорировав его слова, я с диким ожиданием направлялась прямо к деревянному загону. К совершенно пустому деннику. — Где Персей? — дрожащими губами едва проговорила я. — Где мой конь?! Резким движением открыв решетчатую дверь, я влетела внутрь пустого пространства. Будто этот глупый физический рывок мог сейчас хоть что-то изменить. Будто Персей прямо сейчас волшебным образом материализовался бы на этом самом месте передо мной. — Где он?! — истошно закричала я со всей своей иссякающей силой. — Синьорина, вам сейчас лучше уйти и поговорить с вашим отцом... Я думаю... Не собираясь больше слушать этот бред, я по-диктаторски прервала мужчину: — Немедленно скажи мне правду: что произошло с Персеем? Иначе я клянусь тебе своей жизнью. Я прямо сейчас пойду к своему отцу и лично скажу Леонардо, что поймала тебя здесь на краже! — Синьорина Кира, что вы такое страшное говорите! — бледнея на глазах, воскликнул конюх. — Говори! — в каком-то психозе взревел мой голос. Я ладонями намертво схватилась за пустые деревянные стены денника. — Вчера днём на виллу приходили незнакомые люди, — поспешно выдавил конюх. — Они на специальном фургоне увезли коня в закрытый спортивный конный клуб где-то под Флоренцией. Что это за извращённый бред? Увезли? Персей — мой единственный живой друг в этой тюрьме. Как его могли увезти? — Это неправда, — качая головой, прошептала я. — Синьорина, вам всё-таки необходимо немедленно уходить отсюда, — умоляюще произнёс конюх, косясь на двери. — Нам велено под страхом увольнения больше не пускать вас на территорию конюшни. — Это неправда... Это неправда... Это неправда... — лепетала я едва слышно, полностью теряя связь с реальностью. ----------