Мирдар: Сияние тени. Алекс Козырев Что если тело погибло, а ты - остался? Ощущения совсем иные. Ты больше не чувствуешь тепла, но видишь нити, из которых соткан мир. Ты не дышишь, но слышишь, как дышит сама реальность. И теперь нужно как-то действовать дальше. Опять начинать сначала? Но главное - это навязчивое, липкое чувство, что тебя снова ведут. Туда, где можно легко и незамысловато покинуть этот бренный мир. Проклятые манипуляторы... ==================== Глава 1. Пробуждение. Пространство проявилось рывком. Вот меня не было, и тут же я все ощутил. Источники света отсутствовали. Но я чувствовал – я находился в помещении, его четкие границы, формы, и они мне были смутно знакомы. Со мной в помещении теперь был кто-то еще. Оно смотрело, выжидало. Я определил вокруг сильное спокойное давление. Были и мысли – мои? Больше похоже как хаотичное нагромождение всяких переживаний, несделанных дел, незакрытых целей, и теперь бесполезных ожиданий, воспоминаний о тех, кто кого-то ждал. Последние секунды жизни проносились перед глазами раз за разом. Сколько так продолжалось было не понятно - когда наконец-то я усилием воли остановил этот калейдоскоп, и обратил внимание наружу, то ощутил - что-то мягкое обволакивает, касается меня. Не буквально, не материей – энергетически. Множество мягких и одновременно колких мурашек давлением вклинивалось в те места, где я, кажется, существовал сейчас. - Осознался, наконец? – вопрос прилетел отовсюду, но воспринимался как привычная речь, чуть грубоватый жесткий голос как будто с примесью стали. Рой вопросов проскочил в «голове». Кто тут, где я, как я сюда попал, почему я не чувствую тела, что за странные ощущения «тела»? - Очень много вопросов, и если ты готов, давай поговорим. Но сразу предупрежу, что все что ты думаешь и чувствуешь, будет тобой произноситься, вне зависимости хочешь ты того или нет, – произнес он. Да, наверное правильно было все-таки сказать «он». - Все верно. Меня зовут Кседльварр, - представился собеседник. Ого, созвучно с замком, где я проходил обучение целый год. Оплот искусства честного боя. - Так ты дух хранитель замка? – догадался я, «осматривая» по новой помещение. Знакомо, еще как знакомо. Та же первая пещера, где я проходил испытание, почти та же. Из отверстия в потолке тонким лучом не падал свет. Гладкие отполированные стены и пол теперь казались древними, а темный каменный постамент в виде цилиндра в дальнем углу был исписан рунами магии – единственного источника света, но крайне слабого, такого, что даже не мог осветить и пяди вокруг. Надписи "сражайся или умри" тоже не было. Комната тридцати шагов в поперечнике не имела выходов. «Чувствовалось» присутствие тлена и затхлости. - Не совсем так, я тот, кого называют старыми богами, запертый в своем изначальном вместилище. Уже ненужный, выкинутый на обочину жизни. – Печальный «голос» разносился по помещению. – Но не будем о грустном, еще успеется, мы ведь тут надолго. - Не понял, - слишком много вопросов пыталось влезть в «голову», но я пресекал их на корню, помня предостережение. Иначе это все скатится в хаос. Вот, опять… Я «замолчал». Отовсюду донесся легкий смех. – А теперь, если ты не против, давай избавимся от того, кто тайком подсматривает. - Он уплотнил энергию в определенном порядке, как бы указывая, и я вдруг понял, что «во мне» до сих пор находится и энергия лича, и моему удивлению не было предела – его вместилище – золотая печать, которую я схватил перед самой смертью. А также рядом лежал и деревянный маленький веночек, и от него все так же протягивалась энергия, оборачивая вместилище, не давая ему выплеснуть злые эманации внутрь меня. - Просто сместись в сторону. Теперь ты это можешь, просто сдвинься, и выйди из них. Это физические предметы, а ты уже не имеешь физической оболочки, сейчас они не имеют над тобой власти, – подсказывал он мне что делать. Я попробовал передвинуться, и это далось очень легко, я «выпорхнул» в сторону и почувствовал себя более «целым», но вот энергия лича, которая проникла в меня ранее и защищающая меня сила богини природы Милоны, так и осталась, занимая, наверное, треть от всего моего объема. Я попробовал определить свой размер, и посему выходило – примерно шагов пять – шесть в поперечнике. Я почувствовал и увидел, как дух, или точнее старый бог резко уплотнил свою энергию вокруг венка, проигнорировав печать. Не понял – почему венка, а не вместилища, оно же злое тут, или как вообще? Что-то чем дальше, тем меньше я понимаю, что вообще происходит. - Вот так, теперь она не сможет подглядывать. Хорошо. А тратить попусту силы здесь она не станет. Насчет цилиндра – это просто батарейка с куском души, она сама по себе просто физическое проявление части мира. А вот венок – продолжение воли богини, хоть и «доброй». Теперь можно и обстоятельно поговорить, только не произноси имен новых богов. – Слово «доброй» он озвучил с явным сарказмом. - Почему не произносить? – я озвучил первое, что пришло мне в голову. - Неплохой вопрос, ну, давай начнем с него. Как именно, ты думаешь, боги «видят» мир? – Кседльварр спросил, и явно не надеясь получить от меня ответа, продолжил. И был прав, я, действительно, даже догадок не имел, о чем похоже ему было прекрасно известно. Кстати в этом воплощении коммуникация была гораздо «чище», ведь все что было проявлено «на уме» сразу было доступно для восприятия другому, включая эмоции. Как я уже понял, на то, что бы «не говорить» требовалось силой воли постоянно держать сознание в чистоте. В карточке персонажа была соответствующая характеристика - сила воли, и если я правильно помню, на шестой ступени она должна была вырасти до показателя в пять единиц. Не ясно, осталась ли у меня ступень развития. Может быть, это все хранит тело, и все также исчезает вместе с ним? - Ты прав и не прав одновременно. Но давай последовательно, и держи себя в «руках», - на слове руках он заметно хохотнул, юмор, отметил я. – Боги как полотно, скатерть, расстеленное над столом, над миром. Чем сильнее бог, тем оно толще, но пронизывает только те вещи, которые бог смог себе присвоить, и за счет чего «кормится». В тоже время он может «смотреть», вот примерно как сейчас ты, только видит больше в силу опыта, и смотрит он там, где привлекают его внимание. Существо молится ему – оно вырабатывает энергию, бог чувствует, жрет ее, и может ответить, если захочет, но, как правило, этого не происходит. Богам почти нет смысла тратить свои силы на «мелочи» по их мнению. Вторым вариантом распространения воли бога – это вещи, наделенные его крупицей, если они там, где бога до этого не было, то он может попробовать «уцепиться» за новый кусок реальности, ну или просто подсматривать. ---------- Глава 2. То, о чем не говорят. Я погружался в пучину беспамятства, становился тем, против чего когда-то сражался, сплетаясь в ужасающей гармонии с противоестественным. Кседльварр, вдруг проявился, его присутствие стало почти физическим ударом. - Хватит, - проявился его «голос», будто он ударил по всем этим мыслям разом, разбивая их на осколки. - Ты не должен принимать это, соберись! Я будто на мгновение выплыл из тумана, и понял, что его вмешательство встряхнуло меня, пока я не утонул в собственной силе. - Ты начал думать, как тот, кто питается смертью, - вибрировал его голос, от чего по моей энергетической оболочке пробежала дрожь. - Эти мысли - не твоя суть. Это окрас некромантии, который прилип к тебе, как смола. Его стало слишком много. Ты впитывал силу, но вместе с ней тянул и ее тень. А тень растет тем сильнее, чем меньше света, чем ниже солнце. Она хочет, чтобы ты поверил, что ты сильнее всех, что тебе никто не нужен, что единственный путь, самый легкий и простой - ломать и забирать. Я хотел возразить, хотел сказать, что это просто мысли, что я их контролирую, но слова застряли. Потому что в глубине души я знал: они были слишком сладкими, слишком удобными, чтобы просто отмахнуться. - Теперь твоя задача сейчас сбросить лишнее, - голос Кседльварра стал тише, но от этого только весомее. - Оставь себе только чистую энергию, ту, что делает тебя сильнее, и выгони наружу все остальное. Не принимай это. Пусть станет дымом, который развеется. Он сделал паузу, давая мне время осознать, и добавил уже спокойнее: - Всмотрись в энергию, глубже, сконцентрируйся, ты должен отделить одно от другого. Сейчас твоя энергия - как раскаленный металл, но в нем слишком много примесей. Их надо выжечь. Я закрыл… то, что заменяло мне глаза, собрался с силами и попытался сделать то, что он говорил. Заглянуть глубже. Вместо того чтобы сжирать все подряд, я начал искать в своем потоке те участки, где энергия ощущалась сильно иначе - тяжелой не от силы, а от гнильцы, от чужой воли, от жажды разрушения. Я выделял их, и начинал выдавливать наружу, не позволяя им смешиваться с основным потоком. Это было сложнее, чем удерживать силу. Это было похоже на то, как если бы я пытался вытолкнуть из себя часть самого себя - ту часть, которая уже успела прижиться, пустить корни. Каждый раз, когда я выдавливал очередной сгусток, в голове на мгновение вспыхивали те самые мысли и остаточные образы: «Убей. Забери. Будь сильнее всех, насладись страданиями поверженных». Но теперь я видел это не как свой голос, а как паразита, который пытался выжить любой ценой. Наконец, один особенно плотный комок поднялся к поверхности и вырвался наружу - как темная капля, она повисла в воздухе и медленно растеклась, растворяясь в тенях зала. Когда она исчезла, в груди - там, где у меня теперь был центр энергии - стало чуть легче. Мысли о предательстве и насилии не пропали совсем, но теперь они звучали тише, дальше, будто отодвинулись на задний план. Кседльварр кивнул, впервые за все время позволяя себе едва заметную тень удовлетворения. - Хорошо, - произнес он. - Теперь ты умеешь отличать свое от чужого - а это первый шаг к настоящей силе. Но помни: этот яд может вернуться. Он будет искать любую трещину в твоей воле. Я медленно выдохнул - хотя дышать мне было нечем - и снова сосредоточился на своей энергии. На мое удивление, «капля» силы внутри меня кончилась. Теперь я ощущал себя иначе: не как кисель, в котором плавают комки тьмы, а как плотный, чистый поток, готовый принять любую форму. - Что дальше? - спросил я, - излучая готовность. Старый бог «посмотрел» на цилиндр, тускло мерцающий на полу. - Дальше ты научишься не просто очищать, а направлять, - сказал он. - Сила без контроля - это безумие. Ты уже знаешь, как избавиться от лишнего. Теперь отдохни, собери волю, уплотнись еще раз, следом научись придавать форму и стабильность тому, что останется. Представь, что твоя энергия - это глина. Тебе нужно вылепить из нее твердую конструкцию, только волей. Попробуй. Я кивнул. Приступил, но для начала позволил себе короткую паузу, чтобы восстановить волю. Не имея ориентиров в виде солнца и процессов жизнедеятельности - счет времени терялся. В груди, там, где пульсировал центр моей энергии, теперь разливалось непривычное ощущение: более плотное и податливое. «Сделать свою энергию стабильной», – я наблюдал, сейчас же она хаотично перетекала с место на место внутри «тела». Как вода в озере, холодная сталкивается с горячей, и перетекает с места на место, меняясь местами. Появилась идея. Я начал уплотняться, но теперь не хаотично, а целенаправленно выстраивая слои. Сначала - основание, тяжелый, неподвижный стержень, который не сдвинет ни одно влияние. Потом - оболочку, плотную, но гибкую, способную держать форму при изменениях, не ломаясь. И, наконец - тонкий верхний слой, где должна была проявиться сама геометрия: форма тела, симметрия, руки, ноги – ее я запечатал тонкой пленкой воли, пытаясь поддерживать постоянство. Если я терял концентрацию – энергия спешила вернуться в свое естественное состояние. Я чувствовал, что надо еще нажать, сконцентрироваться, держать. Дождаться момента, как тогда перед первым «поеданием» энергии, фокус должен стать стабильным. Когда я наконец закончил, в центре моего потока возникла четкая структура - энергетический слепок: устойчивый стержень. ---------- Глава 3. Новый старый мир. Я медленно, почти благоговейно осмотрел цилиндр, откатившийся в сторону. Он больше не пульсировал угрожающей силой - теперь в нем навскидку теплилось едва ли двадцать процентов той мощи, что было изначально. Остальное старый бог успел либо «выпить» сам, либо влить в свое заклинание - в структуру привязки, которую «я» только что разорвал. Выбора не было. Отринув в сторону страдания, я, не спеша, не поддаваясь жадности приблизился и начал осваивать эти оставшиеся крохи. Где, как не здесь, отличное, закрытое ото всех место. В любом случае, не поддайся я тогда порыву и не забери большой кусок мощи из цилиндра - сил сопротивляться переносу в алтарь мне бы точно не хватило. Теперь я действовал не вслепую, а с холодной сосредоточенностью разбирал этот сложный механизм, чтобы понять, как он устроен. Легкими касаниями каждый процент энергии я пропускал через себя осторожно, не давая ей время осесть, внимательно осматривая и отсеивая лишнее. И в последней двадцатой части, когда, казалось, уже нечего было брать, я почувствовал его - отголосок воли лича. Оказывается, они были везде - и в тех эманациях, что я выкидывал из себя, которые растворялись в тишине мира. Тонкие, как паутина, липкие, как смола, и раньше я бездарно выпускал их, сам не понимая, что теряю. Теперь же я пытался создать фильтр – новое состояние воли. Я научился представлять свое намерение как сито из чистой, острой воли: сквозь него проходила грязная энергия, та, что ранее не растворялась в моей. Тяжелые, гнилостные эманации, пропитанные чужой сильной волей, они оседали на «ячейках» этого сита, и я не позволял им ни просочиться глубже, ни уйти в мир. Вместо этого я сжимал их, пережигал, подчинял, вытягивая самую тонкую, самую ценную часть силы – чистые нити воли. Лич сопротивлялся. Его сила, даже в этих остатках, пыталась найти лазейку, шептала, царапалась, искала слабину. Но теперь я знал, где она может появиться, и держал эти места намертво. С каждым поглощенным куском я чувствовал, как моя собственная воля становится сложнее, многограннее - будто в меня вплетались новые нити, делая «ткань воздействия» прочнее. Когда последний отголосок был переработан, я на мгновение замер, прислушиваясь к себе. Внутри не было прежней бури - только ровный, тяжелый поток, в котором теперь чувствовалась не только моя воля, но и дополнительная, укрощенная сила лича, ставшая частью меня. Теперь пришло время вернуть себе привычный облик. Перестройка организма к внешнему виду давалась непросто: слишком много деталей. Я их видел изнутри, но выпустив более тонкие эманации вокруг, смог осмотреть себя и снаружи. Энергетическое тело начинало «уплотняться», и постепенно из обезличенного болванчика, почти бесплотной субстанции я снова стал чем‑то, что можно назвать телом. Оно обрело вес, не за счет материи, а за счет воли - кожа, глаза, и другие части тела. Пора было двигаться дальше, но когда я попытался пройти сквозь камень горы, как делал раньше, ничего не вышло - материя больше не пропускала меня, словно теперь мы были на одной «волне». - Хитрость в том, что материя может вибрировать на разной частоте, а ты максимально уплотнился, уподобился камню, - вдруг прозвучал в тишине голос Кседльварра, спокойный, будто и не было всего того, что произошло ранее. - Чтобы пройти сквозь нее, нужно не сломать преграду, а подстроиться под ее ритм. Сместить свою вибрацию так, чтобы она совпала с промежутками между частицами. Это тонкая работа. Не пытайся пробиться силой - найди щель в ритме. Откажись от жесткого контроля в пользу резонанса. Я прислушался к камню, к его мерному, глухому, тяжелому гулу энергии, к его плотности. И начал подстраиваться - постепенно, выравнивая свою внутреннюю вибрацию, находя тот самый зазор, где камень становился почти прозрачным для меня. Наконец, я шагнул вперед - и на этот раз он расступился, пропуская меня, как вода пропускает рыбу. Перед тем как окончательно покинуть пещеру, я остановился и обернулся - теперь Кседльварр казался просто старым, уставшим богом, запертым в своем алтаре. - Может быть, если представится случай, я поищу тебе замену, - мои слова прозвучали не как обещание, - но только теми, кто согласится на это добровольно. Кседльварр не ответил вслух. Но в воздухе между нами на мгновение стало чуть легче, будто с его плеч упала невидимая тяжесть. И я почувствовал это легкое, едва уловимое «спасибо» - не сказанное, но переданный импульс, который я понял без слов. Еще раз оглядев пещеру - мое невольное укрытие и неудавшаяся тюрьма, - я шагнул за порог. Впереди ждал путь, и теперь необходимо было решить, какие дела заканчивать, а какие и вовсе можно и даже нужно отбросить. А вместе с тем, разрешить и те три услуги, которые я пообещал Милоне. И сейчас я точно не был к этому готов. *** Внешний мир встретил меня жизнью - не просто шумом и движением, а целой симфонией энергий и звуков, сплетенных в единый, прекрасный хор. Над головой плыли облака, подсвеченные косыми лучами солнца, внизу, у подножия, шелестели кроны деревьев, а ветер нес запахи сырой земли, нагретого камня и свежей травы. Отвесные стены обрыва вздымались вверх шагов на пятьсот и уходили вниз на столько же, и тут явно не ступала нога путника. Я стоял на краю, внимая этот красивый мир. Энергия физического плана больше не казалась враждебной: она была просто другой, чуждой по ритму, но теперь я знал, как с ней обращаться. Вокруг все дышало силой. Легкие зеленоватые потоки струились над деревьями, разноцветная дымка вилась вокруг всего живого, а от камней и земли шли совсем неуловимые колебания - будто дрожащий воздух в ясный день. Редкие птицы и мелкие звери «светились» чуть ярче, как крошечные искры, затерявшиеся среди листвы и травы. Но физические проявления на этом плане все-таки главенствовали – через них, если отделиться стеной было ничего не видно. Мой обзор обрывался там, где стена леса или гряда камней отгораживали взор, так что мой обзор не претерпел изменений, хоть и улучшился качественно по сравнению с телом. Темновиденье и обнаружение потоков энергии – другими словами магии теперь у меня «в крови». ----------