Попаданка на троне. Феникс и Дракон-император Даниела Мокану ❤️‍ БЕСПЛАТНО ‍❤️‍ «Я зажгла пламя, которого боялись веками. Теперь мне предстоит пережить пожар, который оно вызовет.» Тронный зал гудит от шёпота. Элиана де Фламме, которую ещё недавно считали выродившейся «пустотой», теперь носит титул «Хранительницы Пробуждённого Пламени». Позади – кровавый бал, впереди – финал отбора. Её враги повержены, но заговор не уничтожен: таинственный «Зелёный маг», способный растворять реальность, охотится за секретом её силы. А сердце разрывается между долгом попаданки (найти путь домой) и магической связью с Императором-драконом, который стал для неё больше, чем союзником. Сможет ли она, стоя на пороге между наукой и магией, между Петербургом и Таргонией, между Аделиной и Элианой, сделать окончательный выбор? И какой ценой достанется ей право назваться Императрицей? «Попаданка на троне» – финальная битва за магию, правду и любовь, где ставка выше, чем престол. Ставка – целостность двух миров. ==================== Глава 1.1. Привкус пепла на губах Дорогие читатели, первая и вторя часть трилогии "Феникс и Дракон-император" пока доступны для бесплатного прочтения и размещены здесь: Первая часть "Попаданка на отборе" https://litnet.com/shrt/0kQX Вторя часть "Попаданка при дворе" https://litnet.com/shrt/zG0w Аделина Я проснулась оттого, что не могла дышать. Не от страха – нет, этот липкий, гадкий комок, который последние недели был моим вечным спутником, куда-то исчез. Не от боли – тело после вчерашнего бала гудело приятной, почти забытой усталостью, похожей на ту, что бывает после долгого, плодотворного дня на раскопках. Я просто… замерла. Воздух в комнате был слишком густым. Слишком живым. Он струился вокруг, осязаемо касался кожи, и в этом прикосновении мне чудилось нечто опасное. Неуловимое. Предупреждающее. Я открыла глаза. Надо мной, на потолке моей спальни, прямая золотая нить лунного света от двух лун рассекала темноту, падая из неплотно задвинутых штор. Всё было на месте. Тяжёлые бордовые портьеры, мерцающие угли в камине, запах воска от догоревших свечей, даже шаль, которую Мирэн вчера в суматохе накинула на спинку кресла, так и висела, безмятежная и домашняя. Всё было, как всегда. Кроме одного. Ожерелье. «Сердце Феникса»… Теперь уже не просто часть артефакта, а неотъемлемая часть меня. Оно лежало на моей груди – тяжёлое, тёплое, пульсирующее в такт сердцу. Но сегодня, сейчас, в этой предрассветной тишине, его пульс был другим. Не ровным, спокойным, как обычно, а… встревоженным. Частым. Как у зверя, почуявшего охотника. Я села на кровати, нашаривая рукой бархатный мешочек, который всегда лежал под подушкой – на всякий случай, хотя ожерелье уже не снимала. Рука наткнулась на его шершавую ткань и тут же отдёрнулась. Мешочек был пуст. Но ожерелье было на мне. И во мне. А мешочек… в нём было что-то ещё. Что-то, чего я туда не клала. Я зажгла магический светильник у изголовья – простой жест, который теперь давался так же легко, как раньше нажать выключатель. Мягкий голубоватый свет разогнал тени. На белой льняной простыне, там, где только что лежала моя рука, темнело пятно. Пепел. Не тот сухой, серый пепел от сгоревшей бумаги или дерева. Другой – липкий, маслянистый, с багровым отливом, будто его пропитала не вода, а… кровь. От него пахло. Я втянула носом воздух и тут же закашлялась. Запах был резким, сладковатым до тошноты, и в нём, помимо гари, угадывалось что-то ещё. Что-то, отчего внутренности скрутило болезненной судорогой. Металл. И… ладан. Я смотрела на пепел, рассыпанный на простыне, и не могла отвести глаз. Он двигался. Совсем чуть-чуть, на грани восприятия, но я видела – крошечные частицы медленно, будто нехотя, перетекали с места на место, складываясь в нечитаемые пока символы. А когда я моргала, они распадались снова. – Ты это чувствуешь? Голос Элианы в моей голове был тише обычного. И в нём не было привычной насмешливости или усталости. Было… странное, чужеродное спокойствие, которое заставило меня почувствовать страх. «Чувствую, – мысленно ответила я, не сводя глаз с пепла. – И не понимаю. Это… от ожерелья?» – Не знаю. Но оно… не наше. Оно не из этого мира. И пахнет… Она замолчала, и я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Элиана, всегда такая самоуверенная, даже когда боялась, сейчас растерялась по-настоящему. И это пугало больше, чем пепел на простыне. – Я не из этого мира, – вслух напомнила я себе и, кажется, ей. – Может, это… оттуда? Знак? – Аделина, – голос Элианы стал совсем тихим, почти шёпотом. – Посмотри на край кровати. Я опустила взгляд. Там, где простыня касалась пола, в узкую полоску света, падавшего от светильника, медленно, щупальцами, вползала тонкая багровая нить. Она сочилась из того же маслянистого пепла, тянулась к дальней стене, к той самой, где скрывался потайной ход императора. Нить замерла, свернулась спиралью и… ---------- Глава 1.2. Привкус пепла на губах И заговорила. Не звуком. Образом. Видением, которое ворвалось в моё сознание, ломая все ментальные барьеры, что я успела выстроить после пробуждения магии. Пустыня. Не Сахара. Другая. Песок чёрный, как сажа, небо багровое, и ветер воет на одной ноте – тоскливо, бесконечно, безнадёжно. В центре этой пустыни – колодец. Не каменный, не деревянный, сложенный из… костей. Человеческих черепов, поставленных друг на друга, образующих неровный, оскаленный круг. Из колодца тянется то же самое маслянистое багровое марево, что я видела на простыне. Оно клубится, пузырится, и в нём… лица. Много лиц. Отец Элианы. Мать. Лорд Фрост, которого казнили. Капитан стражи, которого я видела лишь мельком. И другие – незнакомые, с пустыми глазницами, раскрытыми ртами. И в самом центре, над этим колодцем, стоит ОН. Зелёный плащ. Капюшон низко надвинут, лица не видно. Но он смотрит прямо на меня. Сквозь видение. Сквозь время. Сквозь реальность. Его губы шевелятся. Я слышу только два слова, но они врезаются в мозг раскалённым железом: «Пепел ждёт». Видение лопнуло, как мыльный пузырь. Я сидела на кровати, судорожно хватая ртом воздух. Простыня была чистой. Ни пепла, ни багровых нитей. Только мокрые пятна от пота, выступившего на лбу, да дрожащие руки. В груди, там, где покоилось ожерелье, жгло. Не больно, а… тревожно. Как предупреждение. – Что это было? – спросила Элиана, и теперь в её голосе отчётливо слышался страх. Не тот, от яда или угроз Селины, а другой – древний, тягучий, животный. «Зелёный маг, – ответила я, хотя сама ещё не до конца верила в это. – Он… он вошёл в мои сны. Или в твои. Он показал… место силы. Колодец из костей. И… – запнулась, подбирая слова. – Он сказал, что пепел ждёт». – Какой пепел? «Не знаю. Но я чувствую, – я положила руку на грудь, туда, где под пальцами пульсировало тёплое золото ожерелья, – что это как-то связано с артефактом. С моим появлением здесь. С твоим ритуалом». Я замолчала, пытаясь упорядочить мысли. Слишком много всего случилось за последние дни. Испытание Огненным Кругом. Бал. Поцелуй – нет, не поцелуй, почти поцелуй. Император. Алексиос. Дракон, который показал всем своим придворным, что он выбирает меня. И который сейчас, наверное, спит в своих покоях, не подозревая, что его Хранительница Пробуждённого Пламени только что получила послание из преисподней. – Надо рассказать ему, – сказала Элиана, и я почувствовала, как в ней снова просыпается та самая, прежняя, расчётливая Элиана. – Призрак в зелёном плаще объявился снова. Он опасен. Он может ждать не просто твоей смерти, а чего-то большего. «Знаю, – я встала с кровати, босиком ступая на прохладный каменный пол. – Но не сейчас. Сейчас утро, во дворце начнётся суета. Нам нужен совет. И… нужно проверить Храм. Место силы твоего рода». – Ты хочешь пойти туда? – в голосе Элианы слышалось удивление пополам со страхом. – После того, что ты видела? «Именно поэтому», – твёрдо ответила я и подошла к окну. За высокими стрельчатыми рамами занимался рассвет. Две луны уже скрылись за горизонтом, и небо наливалось бледно-розовым, а потом золотым – цветом моего пламени. Где-то там, за этими стенами, где-то в глубине территорий, принадлежавших де Фламме, стоял заброшенный Храм Силы, где семь лет назад Элиана едва не разорвала реальность. А теперь, судя по видению и по письму от Матильды, там побывал «Зеленый плащ». Я позвонила в колокольчик, чтобы позвать свою служанку. Буквально через несколько минут раздался робкий стук. – Госпожа, – голос Мирэн был сонным, но встревоженным, – вы почему так рано? Бал, вон, только закончился, а вы уже… – Войди, – я обернулась. Мирэн вошла, кутаясь в шаль, и замерла на пороге, глядя на моё лицо. – Что случилось, госпожа? Вы бледнее обычного. – Ничего страшного, – соврала я, потому что не могла сказать правду. Не сейчас. – Просто… плохой сон. Приготовь мне ванну и одежду для прогулки. И передай Гарету, чтобы был готов сопровождать меня. – Прогулки? – Мирэн моргнула. – Сейчас? Госпожа, на улице ещё темно, и… – Скоро рассветёт, – перебила я. – Я хочу встретить его на свежем воздухе. В саду. Или… в парке. Я не сказала «в родовом поместье». Но Мирэн, кажется, поняла что-то по моему лицу. Она кивнула, не задавая больше вопросов. ---------- Глава 2.1. Цветок с багровыми каплями Аделина Ожерелье на груди пульсировало ровно, успокаиваясь, но внутри, где-то глубоко, остался тот странный, маслянистый, сладковатый запах пепла. И слова, врезавшиеся в память: «Пепел ждёт». Что же ты такое, маг в зелёном? И чего ты ждёшь на самом деле? Я повернулась к стене, скрывавшей потайной ход. За ней – в кабинете императора, в его покоях, в его душе – спал дракон, который, возможно, был единственным, кто мог мне помочь. Но сегодня я должна была действовать сама. Сегодня я должна была встретиться с прошлым – с тем, что осталось после ритуала Элианы, с тем, что семь лет назад начало эту историю. И, может быть, найти ответ на вопрос, который мучил меня с того самого мгновения, как я открыла глаза в чужом теле: Возвращение домой – это победа… или начало конца? Мирэн помогла мне одеться в дорожный костюм. Мирэн одела меня так, как подобает наследнице рода де Фламме. С обретенной силой мне не было нужды скрываться или боятся разбойников на пути от дворца к поместью. Я решила поспешить отправиться в поместье, пока никто не спохватился меня. Когда мне еще представится возможность посетить место силы рода де Фламме и попытаться получить хоть какие-то ответы про «Зеленый плащ». Впереди были еще испытания отбора. Но в ближайшие дни ничего не планировали. Участницам давали время передохнуть после сложного испытания и бала. Я подошла к двери под обеспокоенные взгляды Мирэн. Запах пепла всё ещё стоял в ноздрях, а в ушах звучал голос из видения – чужой, древний, полный терпеливого ожидания. «Пепел ждёт». Я вышла в коридор, оставив за спиной тёплый свет покоев. В коридоре стояла только стража. Если они и удивились, увидев меня в столь ранний час, то виду не подали. Магические светильники, встроенные в стены через каждые несколько шагов, горели приглушённо – ночной режим, когда свет не режет глаза, а лишь обозначает границы пространства. – Ты действительно собираешься идти в Храм? – голос Элианы звучал неуверенно, почти жалобно. Так она не говорила со мной с первых дней, когда только осознала, что не контролирует тело. «А у меня есть выбор?» – мысленно спросила я, сворачивая к лестнице, ведущей в парк. – «Тот, в зелёном, не просто так прислал это видение. Он хочет, чтобы я пришла. Значит, там меня ждёт либо ответ, либо ловушка». – И то, и другое, – горько усмехнулась Элиана. –Моя мать… она предупреждала меня о таких вещах, хотя я ранее этого не понимала. «Не ищи истину там, где пахнет пеплом», – говорила она. Я не послушала. И ты не послушаешь. Я остановилась у выхода в парк. Стеклянная дверь была приоткрыта – кто-то из слуг забыл закрыть её после ночной уборки. Холодный, влажный воздух пахнул в лицо, смешиваясь с ароматом увядающих роз и сырой земли. «Твоя мать была мудрой женщиной, – сказала я, переступая порог. – Но она не знала одного: я не боюсь обжечься». Парк встретил меня тишиной. Такой густой, что уши заложило. Даже ветер, обычно игриво перебирающий листву, сегодня замер, будто тоже ждал чего-то. Я пошла по центральной аллее, туда, где за живой изгородью начиналась тропа к кладбищу. Мимо фонтанов, мимо статуй, мимо скамеек, где ещё вчера днём сидела с Лили, обсуждая её лорда Теодора. Казалось, с тех пор прошла вечность. – Госпожа! Голос Гарета заставил меня вздрогнуть. Я обернулась. Он стоял на пороге дворца, накинув на плечи простой тёмный плащ, подпоясанный поверх ночной туники. Лицо ещё сонное, но глаза уже насторожённые – привычка старого солдата, которого не разбудишь врасплох. – Гарет, – я попыталась улыбнуться, но вышло криво. – Мирэн разбудила, – он подошёл ближе, и в свете уличного фонаря я увидела, как его лицо меняется. Сонная одурь исчезает, сменяясь тревогой. – Сказала, что госпожа не в себе. Что вы решили вернуться в поместье. Я усмехнулась. – Тогда идём. Нам нужно в поместье. Гарет не спросил зачем. Только кивнул и зашагал рядом, чуть впереди и сбоку, загораживая меня от возможной опасности. Мы вышли за ворота парка, туда, где начиналась дорога к хозяйственным постройкам, а оттуда – к внешним стенам дворца. Нужно было найти экипаж. Или лошадей. Или… – Ты можешь переместиться, – вдруг сказала Элиана. – Или забыла? Твоя магия теперь позволяет тебе… «Переместиться?» – перебил я её. – «Ты предлагаешь мне прыгать через пространство?» – Не через пространство, – голос Элианы стал задумчивым. – Через огонь. Фениксы так делали. Представляли место, где хотят оказаться, и… сгорали. А потом возрождались там. Это было написано в дневнике. «Сгорали? – я остановилась как вкопанная. – Ты предлагаешь мне сгореть заживо?» ---------- Глава 2.2. Цветок с багровыми каплями – Ты феникс, Аделина. Твоя природа – возрождаться из пепла. И если видение было правдой, пепел – это то, что тебя ждёт. Я стояла посреди дороги, чувствуя, как ветер треплет волосы, и переваривала услышанное. Гарет, заметив, что я остановилась, тоже замер. – Госпожа? Всё в порядке? – Всё… – я запнулась. – Всё странно, Гарет. Очень странно. Я закрыла глаза и попыталась представить Храм силы. Не тот, что на территории поместья, а тот, что в видении – с колодцем из костей и багровым небом. Но вместо него перед внутренним взором встал другой образ – наш Храм. Родовое святилище де Фламме. Тёмный камень, сводчатый потолок, серебряный алтарь, на котором когда-то лежало незавершённое ожерелье. Я вспомнила запах – пыль, старый камень, магию, застывшую в воздухе. И холод. Тот самый, что описали Матильда и Келлах. – Хорошо, – сказала я, открывая глаза. – Попробуем. – Что попробуем, госпожа? – Гарет напрягся. – Удивить тебя. Я подняла руки и закрыла глаза снова. В груди, там, где пульсировало ожерелье, разгоралось тепло. Я не приказывала огню. Я не заставляла его служить. Я просто… стала им. Представь Храм, – мысленно приказала я себе. – Представь холодный камень, алтарь, тишину. Стань пеплом. Рассыпься. И соберись заново. Моё тело вспыхнуло. Не больно. Жарко, но не обжигающе. Словно я нырнула в тёплое море, только вместо воды вокруг было золотое, живое пламя. Я видела свои руки – они таяли, превращались в искры, разлетались в разные стороны, но я всё ещё чувствовала их. Каждый палец, каждую частичку. Затем – провал. Тьма. Тишина. И снова свет. Но вокруг был не сад. Не дворец. Храм. Я была в Храме силы рода де Фламме. А через несколько шагов от меня, привалившись спиной к алтарю, сидел Гарет. Он был бледен, как полотно, и смотрел на меня круглыми от ужаса глазами. – Госпожа, – выдохнул он. – Вы… вы горели. А потом исчезли. А потом я… я тоже. Я почувствовал, что вы тянете меня, и… что это было? – Это была магия, Гарет, – я подошла к нему и протянула руку, помогая встать. – Моя магия. Кажется, я научилась путешествовать через огонь. Он покачал головой, но руку принял. Поднялся, отряхнулся и огляделся. – Мы в Храме, – констатировал он. – Как… как вы это сделали? Гарет оглядывался. Его глаза были большими. Он смотрел и не верил своим глазам. – Не знаю, – честно призналась я. – Просто захотела и… сделала. Наверное, так работает сила феникса. Я повернулась к алтарю. Он был таким же, как в день моего пробуждения. Массивный, серебряный, холодный. Только воздуха вокруг него не было. Точнее, он был, но какой-то… мёртвый. Застывший. Словно само время остановилось в этом месте. Я подошла ближе и провела рукой по гладкой поверхности. И тут же отдёрнула. Холод. Не просто холод металла, пролежавшего в сыром помещении сотни лет. Другой – лютый, пробирающий до костей. Такой, каким пахло от «зелёного мага» в видении. – Здесь был он, – сказала я, и голос прозвучал глухо. – Недавно. Чувствуешь? Воздух ещё хранит его запах. Гарет подошёл ближе, принюхался и поморщился. – Металл и… гниль. Словно болото. Или… – Или пепел, – закончила я за него. – Тот самый. Багровый, маслянистый. Я опустилась на колени прямо на холодный каменный пол и провела рукой по швам между плитами. И нашла. В щели, почти незаметной, темнела тонкая, как волосок, багровая нить. Она была неподвижна, но стоило моему пальцу коснуться её, как она ожила, дёрнулась и… рассыпалась в прах. – Он искал что-то здесь, – прошептала я. – Или оставил послание. – Или отметил место, – добавила Элиана. – Как охотник метит свою территорию. – Госпожа, – голос Гарета заставил меня поднять голову. – Посмотрите. Он стоял у дальней стены, там, где когда-то была дверь в подземелье – или в потайную комнату, я так и не узнала. Стена была целой, но на ней… на ней проступали письмена. Не каллиграфия. Не руны, которые я учила с Элианой. Другие – острые, угловатые, похожие на трещины в стекле. Они мерцали багровым, пульсировали в такт моему сердцу, и, когда я подошла ближе, сложились в слова. Я прочитала их вслух, и голос мой прозвучал чужим, незнакомым: – «Третий компонент. Воля, способная соединить два мира. Жду у алтаря. Приходи одна. В полночь в праздник «Торжество двух владык». Или не приходи вовсе.» ---------- Глава 3.2. Дракон, который не спит «Он всегда зол», – устало подумала я. – «Но это не значит, что он не прав». – Ты признаёшь свою ошибку? «Я признаю, что поступила опрометчиво, – я свернула в коридор, ведущий в крыло, где располагались мои покои и тут же услышала шаги. Много шагов. Тяжёлых, быстрых, явно направляющихся ко мне. – Но не ошиблась». Я остановилась. Из-за угла показался отряд стражи – человек десять, в полном облачении, с мечами наголо. Впереди, бледный как смерть, бежал знакомый сутулый распорядитель, тот самый, что в первый день водил меня в покои. – Леди де Фламме! – его голос срывался на фальцет. – Слава Небесному Огню, вы живы! – А что со мной могло случиться? – спросила я, хотя внутри всё похолодело. – Я поднял тревогу, – распорядитель говорил быстро, захлёбываясь словами. – Я пришел на рассвете по поручению Императора. А застал в ваших покоях Мирэн … Ваша служанка сказала, что вы отправились к конюшням, так как желали съездить в свое родовое поместье. Но на конюшне сказали, что вы к ним так и не пришли. Мы обыскали весь дворец, леди Элиана! Весь! И не нашли вас! Его Величество… его величество в ярости! Я закрыла глаза. – Я в порядке, – сказала я, открывая глаза. – Просто… прогулялась. Нужно сообщить императору, что я вернулась. – Его величество уже знает, – раздался голос сзади. Я обернулась. В конце коридора, в тени высокой колонны, стоял он. Алексиос Таргон. В простой тёмной рубашке, не застёгнутой на верхние пуговицы, без мундира, без плаща, без короны. Волосы растрёпаны, под глазами тени – он явно не спал всю ночь. Или его разбудили. Он смотрел на меня. И в его взгляде было всё – ярость, облегчение, вопрос, от которого у меня свело живот. – Уйди, – велел он распорядителю и страже, не отрывая от меня глаз. Те разбежались мгновенно, будто их и не было. Ушел и Гарет.. Мы остались вдвоём. – Где ты была? – спросил он тихо, но в этой тишине слышалась буря. – В Храме, – ответила я честно. Глупо было врать. – В родовом поместье. Я… переместилась через огонь. Его глаза сверкнули. Синим, холодным, опасным. – Одна. Не вопрос. Утверждение. – С Гаретом. – С одним слугой. Без защиты. Без моего ведома. – он сделал шаг ко мне. Потом ещё один. – После того, как на тебя уже дважды покушались. После того, как твою служанку и охранника едва не убили. – Я знаю, – я не отступила. Не опустила взгляд. – Я знаю, что это было глупо. Но я должна была увидеть. – Что? – он остановился в шаге от меня. Теперь я чувствовала его тепло, слышала его дыхание. – Что ты должна была увидеть там, в этом проклятом месте, ради чего рисковала жизнью? Я выдержала паузу. Потом достала из кармана халата… нет, не лилию – её я оставила у Храма. Другую вещь. Маленький, потрёпанный клочок пергамента, который я нашла в кладке алтаря, когда Гарет отвлёкся, и куда меня привела багровая нить. – Это, – сказала я, протягивая ему пергамент. – Прочти. Он взял, и я почувствовала, как его пальцы коснулись моих. Короткое, случайное прикосновение – но воздух между нами затрещал. По моему телу словно прошелся электрический разряд. Стало тяжело дышать, сердце забилось чаще. Алексиос развернул пергамент. Прочитал. И его лицо, и без того напряжённое, стало каменным. – Это почерк моего отца, – сказал он тихо. – Но он мёртв уже сто лет. – Посмотри на печать, – посоветовала я. Он перевернул лист. На обороте, там, где обычно ставили императорскую печать, виднелся оттиск. Но не дракона. Уроборос. Змей, кусающий свой хвост. – Тот же символ, что и на пряжке плаща, – выдохнула я. – Зелёный маг, или как его там, был знаком с твоим отцом. – Или убил его и забрал печать, – Алексиос сжал пергамент так, что бумага затрещала. – Что там написано? Ты прочитала? – Да, – я сглотнула. – Там только одна фраза. «Пепел ждёт.» Тишина повисла между нами, густая, тяжёлая, как свинец. Алексиос смотрел на меня своими синими, бездонными глазами, и я видела, как в них борются противоречия. Гнев. Страх. Ненависть к врагу, который осмелился коснуться памяти его отца. И… что-то ещё. Что-то, от чего моё сердце пропустило удар. – Что это значит? – я первая нарушила повисшую тишину. – Не знаю. ---------- Глава 4.1. Магнетизм единения Аделина Слова повисли в воздухе – глухо, почти беспомощно. Я смотрела на Алексиоса. Он стоял у колонны, полуобернувшись к окну, и занимавшийся рассвет, отбрасывал на его лицо серебристо-синие тени. Жёсткие скулы, чуть сжатые губы, прямая линия бровей – всё в нём было словно вырезано из камня. Но глаза… глаза выдавали бурю. Я смотрела на него и не могла отвести взгляд. Внутри шевельнулось что-то странное, незнакомое. Не жалость – она была бы оскорбительна для него. Не сострадание – слишком холодное слово. Тяга. Простая, человеческая, почти первобытная потребность сократить расстояние, коснуться, утешить тем, что не требует слов. Моя рука дрогнула. Я заметила это краем сознания, но не смогла остановить. Пальцы сами потянулись вперёд – туда, к его плечу. Всего на несколько дюймов. Чтобы просто положить ладонь на его рубашку, почувствовать под ней живое тепло, сказать без звука: «Ты не один». И замерла. Потому что в следующее мгновение осознание обожгло, как пощёчина. Что я делаю? Я отдёрнула руку, сжав пальцы в кулак так сильно, что ногти впились в ладонь. Сердце забилось где-то в горле, мешая дышать. В ушах зашумело – то ли от усталости, то ли от этого внезапного, совершенно неуместного порыва. – Что с тобой? – голос Элианы прозвучал в голове встревоженно, но я не ответила. Потому что сама не знала. Мы стояли друг напротив друга – император и попаданка, дракон и феникс, два человека, которых разделяло положение, происхождение, даже миры. А между тем воздух между нами стал вдруг плотным, почти осязаемым. Я чувствовала его дыхание – ровное, глубокое, но какое-то слишком… осознанное. Словно он тоже замер на грани движения. Алексиос медленно повернул голову. Я видела, как это происходило – как сначала дрогнули его ресницы, потом напряглись мышцы шеи, и вот уже его синие, бездонные глаза встретились с моими. В них не было удивления. Не было вопроса. Было знание. Он почувствовал. Я не знала, как это возможно. Не знала, откуда взялась эта уверенность. Но в ту секунду, когда наши взгляды скрестились, я поняла: он знал. О моём несостоявшемся прикосновении. О моём сжатом кулаке. О моём сердце, которое колотилось где-то у горла. Тишина стала другой. Не той, пустой и тягучей, что была минуту назад. Она наполнилась – не звуками, нет. Чем-то иным. Ожиданием. Словно сама ночь затаила дыхание, глядя, что будет дальше. Алексиос не сделал шага. Не произнёс ни слова. Но в его взгляде, в этом коротком, почти неуловимом изменении – в том, как расширились зрачки, как чуть расслабились плечи, – я прочитала ответ. Я тоже. От этого стало одновременно легче и тяжелее. Легче – потому что я не сошла с ума. Это было не игрой воображения, не плодом усталого разума. Между нами действительно происходило нечто, чему я пока не находила названия. Тяжелее – потому что это «нечто» пугало. Я опустила взгляд первой. Не смогла больше выдерживать его синевы, в которой, казалось, можно было утонуть, как в полуденном небе над пустыней. – А что за праздник «Торжество двух владык»? – спросила я, и мой голос прозвучал хрипло, чужим. Я решила спросить у императора, так как Элиана не знала, что это за праздник. – Я не встречала упоминаний о нём в книгах. Алексиос отвернулся к окну. Две луны уже почти скрылись за горизонтом, оставив небо во власти первых, робких солнечных лучей. Серебристый свет сменился бледно-золотым, и в этом утреннем сиянии его профиль казался выточенным из старого янтаря – прекрасным и пугающим в своей отстранённости. – Ты не встречала упоминаний, потому что этот праздник не празднуют уже больше нескольких веков, – наконец сказал он. Голос его был ровным, но в нём чувствовалась та особенная, тягучая тяжесть, какой говорят о давно похороненном. – «Торжество двух владык» – древний, почти забытый ритуал. День, когда две луны встают в одну линию с двумя солнцами. Когда магия становится тоньше воздуха, а границы между мирами – проницаемыми, как паутина. Я слушала, не дыша. – В старину в эту ночь проводились обряды единения. Драконы и фениксы, маги и простые люди – все они верили, что в «Торжество двух владык» сама природа благословляет союзы. Браки, заключённые в этот день, считались нерушимыми, а клятвы – скреплёнными самой кровью миров, – он помолчал, и его голос стал тише. – Но после того, как последний феникс ушёл из Таргонии, праздник забыли. Он превратился в примечание в пыльных фолиантах. В строчку, которую никто не читает. Холод пополз по моей спине, не имеющий ничего общего с утренней прохладой. – Когда? – спросила я, и мой голос сел. – Когда наступит это «Торжество»? Алексиос повернулся ко мне. На его лице не было удивления – только тяжёлое, горькое понимание. Он уже знал, к чему я клоню. Кажется, он понял это раньше, чем я задала вопрос. – Через две декады, – сказал он. – Ровно через две декады, на закате, две луны встанут на одну ось с солнцами. И пробудут в этом положении до полуночи. Две декады. Слова упали в сознание, как камни в стоячую воду, расходясь кругами холодного ужаса. Две декады. Не «скоро», не «когда-нибудь». Через две декады Зелёный маг будет ждать меня у алтаря. А я… я даже не знала, кто он на самом деле. – Он рассчитывает время, – прошептала Элиана, и в её голосе впервые за долгое время я услышала не злость, не сарказм, а тихое, почти благоговейное уважение. – Он знал, когда ты прочитаешь послание. Знал, сколько времени тебе понадобится, чтобы подготовиться. И оставил ровно столько, чтобы ты успела испугаться, но не успела убежать. «Он дал мне две декады, – подумала я, чувствуя, как внутри закипает что-то горячее, горькое. –Чтобы я металась. Чтобы я сомневалась. Чтобы каждая минута ожидания работала на него. Тонкая грань между мирами, так сказал Алексиос. Возможно это мой шанс вернуться домой и мой шанс вернуть тело законной владелице». ---------- Глава 3.1. Дракон, который не спит Аделина Я обернулась на алтарь. На его серебряной поверхности, там, где секунду назад не было ничего, теперь лежал цветок. Белый, с длинными узкими лепестками, истекающими багровыми каплями. Лилия. Только не та, что растёт в саду. Другая – мертвая, но не увядшая, живая, но неестественная. Я протянула руку, но Гарет перехватил её. – Не надо, госпожа. Это может быть яд. – Не яд, – я мягко высвободила руку. – Это… приглашение. Он хочет, чтобы я пришла одна. – И вы пойдёте? – в голосе Гарета послышалось отчаяние. – Пойду, – я взяла лилию, и холодные капли упали на мою ладонь, не обжигая. – Но не сегодня. Сначала мне нужно поговорить с императором. Я всё ещё сжимала в руке мёртвую лилию, когда мы вышли из Храма. Капли на лепестках засохли, превратившись в тёмные, почти чёрные пятна, и цветок теперь казался не приглашением, а предупреждением. Зелёный маг ждал. Но и у меня были козыри. Магия феникса. Верные люди. И дракон, который обещал быть рядом. – Аделина, – тихо сказала Элиана. – Мы справимся? Я посмотрела на небо. Две луны уже скрылись, и первый солнечный луч окрасил облака в нежно-золотой. – Мы справимся, – ответила я. – Потому что у нас нет выбора. Внутри, там, где пульсировало ожерелье, тонко и тревожно запела сила. Она ждала. Готовилась. Мы вышли из Храма, и утренний воздух ударил в лицо свежестью, пропитанной запахом мокрой травы и прелой листвы. Рассвет только начинался – небо на востоке наливалось бледно-золотым, обещая ясный, но холодный день. Две луны уже скрылись за горизонтом, оставив небо во власти первых, робких солнечных лучей. Я стояла на каменных ступенях Храма, сжимая в руке мёртвую лилию, и чувствовала, как внутри медленно закипает гнев. Не на «зелёного мага». На себя. Потому что я снова позволила страху взять верх. Вместо того чтобы действовать, я пришла смотреть. Вместо того чтобы быть охотником, я стала добычей, которая прибежала по первому зову посмотреть, что оставил хищник. – Не кори себя, – голос Элианы прозвучал устало. – Любопытство – не порок. Особенно для учёного. Ты хотела знать. Ты узнала. Теперь можно действовать. «Теперь можно», – мысленно согласилась я и, разжав пальцы, позволила лилии упасть на землю. Она упала на влажную траву, и багровые капли на лепестках впитались в землю, оставив тёмные, маслянистые пятна. Трава вокруг них начала вянуть, сворачиваться, будто её коснулся не цветок, а кислота. – Надо уходить, – сказал Гарет, забирая меня за локоть. – Не знаю, что это за магия, но она не наша. Она… чужая. – Чужая, – повторила я и, наконец, отвела взгляд от увядающей травы. – Пойдёмте, госпожа. Нужно вернуться во дворец до того, как хватятся. Гарет кивнул, и мы зашагали по тропинке, ведущей к поместью. Он шёл чуть впереди, внимательно всматриваясь в заросли кустарника по обе стороны дороги, готовый в любой момент заслонить меня собой. Я смотрела на его широкую спину и думала о том, сколько раз этот человек рисковал жизнью ради меня. Ради женщины, которая даже не была его настоящей госпожой. – Гарет, – окликнула я его. – Тебе не страшно? Он не замедлил шаг, даже не обернулся. Только голос его стал тише, серьёзнее: – Страшно, госпожа. Всегда страшно, когда не знаешь, что будет за следующим поворотом. Но я дал слово вашему отцу – беречь вас. И я его сдержу. – Моего отца? – я удивилась. Элиана ничего не говорила мне об этом. – Да, – Гарет на миг обернулся, и я увидела в его глазах странное, щемящее выражение. – Перед смертью. Он сказал: «Гарет, присмотри за Элианой. Она упрямая, как её мать, и глупая, как я в молодости. Не дай ей сломаться». – Он отвернулся и добавил уже тише: – Я не смог уберечь вас от того ритуала. Не смог уберечь от изгнания. Но теперь… теперь я вас не оставлю. У меня перехватило горло. – Спасибо, – выдохнула я, и этого короткого слова было больше, чем любые клятвы. Гарет лишь кивнул и ускорил шаг. Поместье встретило нас тишиной. Окна были тёмными – слуги ещё спали, и только старый пёс, полудремавший на крыльце, лениво гавкнул, признав нас своими. Мне очень захотелось зайти в поместье, повидать Матильду. Но я решила не терять времени и вернуться во дворец путем огня. Возможно, моего отсутствия еще никто не заметил. Я представила дворцовый парк. Призвала огонь. В этот раз мне это далось легче и быстрее. Я закрыла глаза на мгновение, а открыв уже стояла посреди центральной аллеи и Гарет рядом со мной. Он озирался по сторонам, снова не веря, как быстро нам удалось переместиться. – Он будет зол, – заметила Элиана. – Ты ушла без предупреждения. Без охраны. В место, которое он считает небезопасным. ---------- Глава 4.2. Магнетизм единения – Ты побледнела, – голос Алексиоса вырвал меня из оцепенения. Он сделал шаг ко мне – не близко, всего полшага, но этого хватило, чтобы я ощутила его тепло. – Аделина, что бы ни было написано в том послании, что бы ни задумал этот… призрак в зелёном, – ты не пойдёшь туда одна. Я не позволю. Он догадался, что я тоже получила послание там в Храме. «Я меня есть шанс вернуться домой…» Эта мысль гулко звенела в моей голове и заставила биться мое сердце чаще. – Враг, который охотится на меня и мой род, который вторгается в мои земли, который смеет угрожать… – он запнулся, будто хотел сказать «тебе», но вовремя остановился. – Который смеет диктовать условия императору Таргонии, – это мой враг. А значит, и твой. Потому что ты – под моей защитой. Я хотела возразить. Хотела сказать, что не нуждаюсь в защите, что у меня есть собственный огонь, собственный выбор, собственное право идти или не идти. Но слова застряли в горле, потому что в его глазах я увидела нечто, что сделало любой спор бессмысленным. Он не предлагал защиту. Он предлагал рядом. И это было страшнее любой угрозы. – Две декады, – повторила я, возвращаясь к тому, что действительно имело значение. – Две декады, чтобы понять, кто он. Две декады, чтобы подготовиться. Две декады, чтобы… – Чтобы пройти следующее испытание, – закончил за меня Алексиос, и его голос вдруг стал официальным, почти холодным. Императорским. – Отбор не отменяется, Аделина. Что бы ни происходило, традиции должны быть соблюдены. Я моргнула, не сразу переключаясь. – Испытание? Сейчас? Но бал только закончился, и… – Через три дня, – перебил он. – Совет назначил следующее испытание ещё до бала. О «Торжестве владык» они не знают. О Зелёном маге – тоже. Для них ты – просто кандидатка, прошедшая Огненный Круг. А значит, ты должна участвовать. – Даже если через две декады, возможно, я вернусь назад домой? – спросила я, и в моём голосе прозвучала горечь, которой я не пыталась скрыть. Ну вот, я сказала это. Алексиос посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом. – Особенно поэтому, – тихо сказал он. – Потому что, если ты не вернешься… я хочу, чтобы империя запомнила тебя не как женщину, которая ждала врага в тени. А как ту, кто прошёл все испытания до конца. Кто доказала своё право быть здесь. Кто была достойна… Он не договорил. Но я поняла. Достойна быть императрицей. Не его женой – хотя, возможно, и это тоже. Не носительницей артефакта – хотя это было частью. А той, кого запомнят. Кто оставит след. Даже если этот след будет выжжен огнём и пеплом. – Какое испытание? – спросила я, чувствуя, как внутри поднимается странное, почти спокойное принятие. Если мне суждено уйти – уйти ярко. Как фениксу. В пламени. – «Танец клинков», – ответил он, и его лицо стало непроницаемым. – Сражение между кандидатками. До первой крови. Ты будешь сражаться. Я вспомнила дневник Изабеллы. Её страх перед этим испытанием. Её слова о том, что труднее всего смотреть в глаза тем, с кем ещё вчера пила чай. – Я не умею, – честно сказала я. – Элиана умеет. Но не я. – Сальтар поможет тебе, – Алексиос отошёл к окну, и я снова увидела его спину – прямую, напряжённую, одинокую. – У тебя в запасе несколько дней. Этого достаточно, чтобы не опозориться. Этого недостаточно, чтобы победить. Но… – он помолчал, – я уже сделал свой выбор, Аделина. Ты уже победила. Испытания – это формальность. Театр для старейшин и поданных. Ты выйдешь на арену, сделаешь минимум, и я объявлю о своём решении. – А если я проиграю? Если соперница окажется сильнее? – Ты не проиграешь, – он обернулся, и в его глазах горел тот самый холодный, неумолимый огонь, который я видела в день первой встречи. – Потому что я не позволю. А если ты упадёшь – я подниму тебя. Но ты должна пройти этот круг. Должна показать им, что ты не просто «пустота», в которой проснулась магия. Ты – воин. Или, по крайней мере, ты можешь им стать. Тишина в очередной раз повисла между нами, наполненная неслышными ударами моего сердца. – А ты? – спросила я наконец. – Ты будешь там? – Я буду на трибуне, – он кивнул. – Каждый миг. Как император. Как… – он запнулся. – Я буду следить. И никто не посмеет причинить вред моей «Хранительнице Пробуждённого Пламени». Он сказал это так, будто клеймил меня своим покровительством. Но в его голосе я услышала нечто иное – просьбу. Позволь мне защитить тебя. Позволь быть рядом. Не отталкивай. – Хорошо, – ответила я, не зная, на что именно соглашаюсь – на испытание, на его защиту или на то, что будет после. – Я пройду «Танец клинков». – Тогда тебе пора, – Алексиос кивнул в сторону двери. – Иди. Сальтар ждёт в малом тренировочном зале. Я распорядился подготовить для тебя лёгкий доспех и учебный меч. – Прямо сейчас? – я почувствовала, как внутри шевелится запоздалое возмущение. – Я не спала почти всю ночь. У меня было видение. Я… – Времени нет, – перебил он, и в его голосе зазвучали стальные нотки. –Несколько дней уйдёт на подготовку к бою. И последний перед боем – на отдых и размышления. Он подошёл ко мне – теперь уже совсем близко. Так близко, что я слышала его дыхание, чувствовала запах – озон, драконья чешуя и что-то ещё, неуловимое, своё, от чего кружилась голова. – Ты справишься, Аделина, – сказал он тихо. – Ты сильнее, чем думаешь. Сильнее, чем знаешь. И я буду рядом. Не за стеной. Не за дверью. Внутри. – он коснулся своей груди, там, где билось сердце. – Ты чувствуешь? Я не знала, что именно он имел в виду, но я действительно чувствовала. Его тепло. Его страх. Его надежду. Всё это пульсировало где-то под рёбрами, вторило моему собственному сердцу, и от этого становилось и легче, и страшнее одновременно. Это заставляло кровь стучать в висках, а сознание окутывало пеленой тумана. – Я пойду, – сказала я, делая шаг назад. Первый шаг к выходу. К тренировкам. К бою. К неизбежному, что ждало меня… нас. Это шаг дался мне тяжело. Второй шаг дался легче. Всем своим существом мне хотелось наоборот подойти плотнее к императору, прикоснуться к нему, чтобы не осталось пространства между нами… ---------- Глава 5. Второй трон Аделина Я вышла в коридор, и ноги сами понесли меня не к тренировочному залу, а в противоположную сторону. Сердце всё ещё колотилось где-то у горла, и мне нужно было немного прийти в себя, прежде чем встретиться с Сальтаром. Я не была готова появиться перед ним с этим пожаром в глазах и дрожью в руках – он бы всё понял. Старый дракон, он чувствовал такие вещи за версту. Коридор был пуст, только магические светильники мерцали в такт моему дыханию. Я завернула за угол и замерла. Из распахнутых дверей тронного зала доносились голоса – оживлённые, полные любопытства и плохо скрываемой зависти. Я узнала их сразу: певучий голосок Виранды де Астер, резкий, рубящий – Селины де Вальер, тихий шёпот остальных. Там собралась едва ли не половина участниц отбора. – Не может быть! – воскликнула кто-то. – Второй трон? Но отбор ещё не окончен! – Императору виднее, – холодно ответила Селина. Я тихо подошла ближе, стараясь не шуметь. Из-за колонны мне был виден весь зал. В центре, на возвышении, где обычно стоял только массивный трон императора из чёрного камня, теперь трудились двое слуг. Они устанавливали второй трон – из светлого, золотистого дерева, инкрустированного рубинами и серебром. Резные подлокотники украшали фигуры фениксов, расправляющих крылья, а высокая спинка сияла мягким, живым светом, будто сама впитывала магию. Но главное, что бросилось в глаза – оно было чуть ниже трона Алексиоса. Всего на ладонь, но эта деталь говорила о многом: власть неделима, но императрица – не тень, а равная, хотя и следующая за драконом. Сердце пропустило удар. Второй трон. Для будущей императрицы. Для меня. – Смотрите, какая честь! – звонкий смех Виранды резанул слух. – Наверное, лорд Голден постарался. Говорят, он питает к де Фламме особые чувства. Причём тут лорд Голден? – Не лорд Голден, – поправила её Селина, и в её голосе зазвучал яд. – А наш император, который, кажется, окончательно потерял голову. Вы только посмотрите на неё: пустота, выскочка, которой по счастливой случайности досталась чужая магия… – Говорят, она сама не своя, – вставила тоненькая брюнетка из свиты Вальеров. – Что в ней говорит древний род. Что она… – Что она – удачливая авантюристка, – Селина повысила голос. – Которая умеет крутить хвостом перед драконами. Только и всего. Я сделала шаг из тени. Разговоры смолкли мгновенно. Все головы повернулись ко мне. Виранда побледнела, брюнетка испуганно прикрыла рот ладошкой. А вот Селина… Селина смотрела на меня с вызовом. Её губы растянулись в надменной усмешке, а глаза – холодные, расчётливые – скользнули по моему лицу, по простому дорожному платью, по лишённому украшений вороту. – Леди де Фламме, – процедила она, не делая даже попытки поклониться или присесть в реверансе. – Вы вовремя. Любуетесь на трон, который вам не по силам? Я не ответила. Я смотрела на неё – и чувствовала, как внутри, там, где жила Элиана, закипает ровный, спокойный огонь. Она не боялась. Она ждала. – Вам не кажется, леди де Вальер, – голос мой звучал тихо, но в тишине зала его услышали все, – что обсуждать решения императора в его отсутствие – не лучший способ доказать свою преданность? Селина усмехнулась. – А вы, значит, знаете лучший? Прыгнуть в его постель, как последняя… Она не договорила. Потому что вокруг меня вспыхнуло пламя. Не то, жаркое, сжигающее, которым я училась управлять с Сальтаром. Другое – спокойное, золотистое, живое. Оно не обжигало меня, не касалось стен и колонн, но создавало идеальный, абсолютный круг, внутри которого была только я. И этот круг не пускал никого. Селина отшатнулась, врезавшись спиной в другую кандидатку. Её лицо исказила гримаса ужаса – впервые я видела её по-настоящему напуганной. Остальные девушки попятились, кто-то вскрикнул, Виранда выронила веер. – Я – Хранительница Пробуждённого Пламени, – сказала я, и мой голос разнёсся под сводами, чёткий, как удар хрусталя. – Я прошла Огненный Круг. Я выстояла под взглядами ваших отцов и братьев, когда меня называли «пустотой». Я не искала ничьей постели, леди де Вальер. Я искала правду. И я нашла её. Пламя вокруг меня дрогнуло – и исчезло. Так же внезапно, как и появилось. – И правда в том, – я сделала шаг вперёд, и девушки расступились, давая дорогу, – что второй трон здесь для той, кого выбрал император. А император выбрал меня. И если у кого-то есть возражения, он может высказать их ему лично. Всем остальным я советую готовиться к следующему испытанию. Тишина стала абсолютной. Я обвела взглядом их лица – испуганные, потерянные, злые. Задержалась на Селине, которая смотрела на меня с ненавистью, уже не пытаясь её скрыть. – Леди де Вальер, – сказала я негромко, – вы сильная соперница. Я признаю это. Но ваша ненависть ослепляет вас. Подумайте, к чему она приведёт вас на «Танце клинков». Я развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь. Только спиной чувствовала их взгляды – и тишину, которая была красноречивее любых слов. В коридоре, за дверями зала, меня ждал Гарет. Его присутствие успокаивало. – Госпожа, – его голос звучал ровно, но в глазах горел огонь – тот, который появлялся, когда он был готов заслонить меня собой. – Я слышал. Я был за углом. – И не вмешался? – я посмотрела на него. – Вы и сами неплохо справились, – он чуть заметно усмехнулся. – Пламя – хороший аргумент. Лучше моего меча. Я вздохнула, чувствуя, как дрожь в руках понемногу уходит. – Они боятся, Гарет. Я видела это в их глазах. – Они и должны бояться, – он шагнул вперёд, открывая мне дверь в коридор, ведущий к тренировочному залу. – Силу уважают. Слабость презирают. Вы выбрали правильный путь. – Я не выбирала, – тихо сказала я, идя рядом с ним. – Просто… я больше не могу притворяться. Гарет ничего не ответил. Только поравнялся со мной, чуть впереди и справа, загораживая меня от возможной опасности – старый солдат, который не умел иначе. ---------- Глава 6.1. Острие и пламя Сердечно благодарю за награду на книгу "Попаданка на троне", feggari. Аделина Тренировочный зал оказался не таким, как я себе представляла. Я ожидала увидеть мрачное, пыльное помещение с каменными стенами, закопчёнными факелами и оружием, развешанным в качестве мрачного декора. Вместо этого малый тренировочный комплекс императорского дворца встретил меня свежестью, светом и… тишиной. Высокие стрельчатые окна выходили на восток, и утреннее солнце заливало полированный деревянный пол золотистыми потоками. Воздух пах маслом для кожи, металлом и чем-то ещё – травяным, горьковатым, напоминавшим мятный настой. Вдоль стен тянулись стеллажи с оружием – мечи, рапиры, кинжалы, метательные ножи, даже несколько секир, явно предназначенных для тренировок, а не для боя. С потолка свисали магические светильники, ещё не зажжённые – солнце справлялось само. Но главным в этом зале был не свет и не оружие. Главным был он. Сальтар стоял в центре, скрестив руки на груди, и смотрел на меня так, будто видел насквозь – каждую кость, каждый сосуд, каждую искру магии, что теплилась под моей кожей. Сегодня на нём не было той мешковатой мантии, в какой он обычно появлялся в моих покоях, когда тренировал меня управлять моим же огнем. Вместо неё – простая льняная рубашка с закатанными рукавами, открывающая мощные, жилистые предплечья, покрытые едва заметными шрамами. Древние шрамы, те, что остаются только после столетий. – Леди де Фламме, – его голос прокатился по залу, низкий, раскатистый, как гром в горах. – Вы опоздали на двадцать минут. Это было так. Я сделала это специально, чтобы Сальтар не видел моего волнения. Правда встреча с соперницами не слишком меня успокоила, а наоборот взвинтила. Я сглотнула. – Предстоящее испытание слишком важное, – Сальтар чуть склонил голову, и в его желтоватых, драконьих глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее усмешку, – И время – единственный ресурс, который мы не можем восполнить. Что тут скажешь. Сальтар был прав. Гарет, вошедший следом, бесшумно опустился на скамью у дальней стены, положил руки на колени и замер – готовый в любой момент вмешаться, но пока просто наблюдающий. Я поймала его взгляд и чуть кивнула – всё в порядке, я справлюсь. Он не кивнул в ответ. Только чуть прищурился, и я поняла: он не верит. Он вообще никому не верит, кроме себя и, может быть, меня. – Итак, – Сальтар сделал шаг вперёд, и я невольно напряглась. В его движениях не было угрозы – только та особая, хищная грация, какая бывает у тех, кто забыл, что такое страх, потому что сам давно стал страхом. – Поговорим о том, что ты умеешь, леди Элиана. Ты училась фехтованию? Род де Фламме славился своими воинами. – Да, я училась с детства. Меч – основное. Кинжал – дополнительное. Секира – по желанию, – я помолчала, собираясь с мыслями. Но это была Элиана. Я же… я держала в руках только лопату археолога и, может быть, нож для разрезания верёвок на раскопках. – Твой уровень, – сказал он. – Без ложной скромности. Не той, что ты показывала при дворе, притворяясь пустотой. Настоящий. Каков он? – Достаточный, чтобы выжить, – ответила я словами Элианы. – Недостаточный, чтобы победить тебя. Сальтар усмехнулся – на этот раз я точно видела улыбку. Кривую, короткую, но настоящую. – Честность. Неожиданно для дома де Фламме. – Дом де Фламме мёртв, – мой голос стал жёстче, холоднее. – Осталась только я. – Тогда докажи, – Сальтар сделал шаг назад и развёл руками. – Я хочу протестировать тебя в бою. Не на словах. Не на репутации. На клинках. Я посмотрела на него долгим, оценивающим взглядом. – Ты хочешь драться со мной? – спросила я. – Да, – он кивнул на меня. – Феникс учится на своих ошибках. Я даю тебе возможность ошибиться. Он хлопнул в ладоши, и из боковой двери бесшумно выскользнули двое слуг. В руках одного был лёгкий кожаный доспех – не полный, скорее тренировочный, прикрывающий грудь и бёдра, оставляющий руки и ноги свободными. Второй нёс два меча – оба учебные, с тупыми лезвиями, но достаточно тяжёлые, чтобы ощущать их вес. – За ширмой, – Сальтар указал на резную деревянную перегородку в углу зала. – Переоденешься. Я молча кивнула, взяла доспех и скрылась за ширмой. За ширмой я постаралась максимально расслабиться, чтобы передать контроль над телом Элиане. Внутри, в той части сознания, что оставалась моей, я чувствовала, как она двигается – быстро, привычно, без лишних движений. Пальцы скользили по ремням, затягивая пряжки, проверяя надёжность креплений. Она делала это сотни раз. Это было частью её – такой же, как умение держать спину прямо или пить чай, не пролив ни капли. – Ты нервничаешь, – сказала Элиана, застёгивая последнюю пряжку. «Ты – нет?» – Нервничать перед боем – роскошь, которую я не могу себе позволить, – ответила она, и в её голосе не было хвастовства. Только усталая правда. – Нервничают те, кто не уверен в исходе. Я уверена, что проиграю. Сальтар старше меня и он дракон. Он дрался с теми, чьи имена стали легендами. А я… я дралась только с наёмниками отца и с тенью собственного страха. Но это не значит, что я не буду биться. Она вышла из-за ширмы, и я увидела её – нас – в лёгком доспехе. Кожаные пластины облегали грудь, не сковывая движений. Руки – открытые, до плеч. Ноги – свободные, в мягких сапогах для захвата на деревянном полу. Волосы были стянуты в высокий хвост. Элиана была бледна, но глаза её горели. Сальтар протянул ей учебный меч – длинный, прямой, почти как тот, которым владел её отец. Она взяла его без колебаний, привычным движением переложила в правую руку, сделала пробный выпад. – Хватка правильная, – заметил Сальтар. – Вес чувствуешь? – Как родной, – ответила Элиана. – Хорошо. Он взял второй меч и встал в нескольких шагах от неё. Никакой стойки, никакого явного приготовления. Просто стоял, опустив оружие вниз, и смотрел. Но в этой расслабленности чувствовалась такая мощь, что у меня – у той, что наблюдала изнутри – перехватило дыхание. ---------- Глава 6.2. Острие и пламя Я ожидала, что она будет осторожничать, прощупывать противника, тянуть время. Вместо этого Элиана сократила расстояние за два быстрых, скользящих шага и нанесла удар – прямой, резкий, в корпус. Сальтар парировал, даже не сдвинувшись с места. Лязг металла разнёсся по залу, и я почувствовала в руках вибрацию – не больно, но ощутимо. Элиана не остановилась. Она отступила на полшага, крутанулась и ударила снова – с другой стороны, снизу, целя в ноги. Снова лязг. Снова парирование. – Быстро, – заметил Сальтар. – Но предсказуемо. Элиана стиснула зубы и удвоила темп. Я не понимала, как она это делает. Мои глаза едва успевали следить за движениями её рук, за перетеканием веса с одной ноги на другую, за тем, как клинок пел в воздухе, описывая сложные дуги и петли. Это был не просто бой – это был танец. Жёсткий, опасный, но танец. – Отец говорил, что фехтование – это диалог, – прозвучал в голове голос Элианы, пока тело её продолжало атаковать. – Ты задаёшь вопрос клинком и ждёшь ответа. Сальтар пока не отвечает. Он слушает. Я поняла. Сальтар действительно не нападал. Он только защищался – легко, почти лениво, но каждое его движение было идеальным. Меч в его руке двигался так, будто был её продолжением, и ни один удар Элианы не достигал цели. – Хорошо, – повторил он, отбивая очередную атаку. – Твой отец был хорошим учителем. Но этого недостаточно. И тогда он атаковал сам. Это было не быстро. Это было мгновенно. Я не увидела, как его меч оказался у моего – её – горла. Я только почувствовала холод стали на коже и услышала, как Элиана выдохнула – не от боли, от досады. – Слишком медленно убираешь меч после атаки, – сказал Сальтар, опуская клинок. – Ты оставляешь корпус открытым. Настоящий противник убьёт тебя на второй секунде. Элиана кивнула, отступила, перевела дыхание. – Ещё, – сказала она. Они снова сошлись. Теперь Элиана была осторожнее. Она не бросалась в атаку с той же отчаянной скоростью, а выбирала момент, ждала, искала брешь в защите Сальтара. Иногда она находила – и тогда клинок почти касался его плеча или бока. Но Сальтар уходил – неуловимо, плавно, как вода, и наносил ответный удар. Я чувствовала каждый его выпад. Не телом – внутренним чутьём, которое проснулось во мне вместе с магией. Но этого было недостаточно. – Теперь ты, – сказала мне Элиана. Я не поняла. – Что? – Аделина, я показала, что умею я. Твоя очередь. Возьми меч. – Я не… – Возьми, – повторил она и я почувствовала, как она отпустила контроль в теле, уступая место мне. Как только мое сознание стало превалировать, я почувствовала тяжесть меча в какой-то совершенно иной форме. Он был и чужим. Не таким, как в руках Элианы – послушным и лёгким. В моих руках он превратился в кусок неудобного металла, который норовил выскользнуть из пальцев и тянул руку вниз. – Слабый хват, – заметил Сальтар. – Исправь. Я сжала рукоять крепче. Стало не легче. Потому что дело было не в хвате. Дело было в том, что я понятия не имела, что делать. – Атакуй, – велел Сальтар. Я замахнулась и ударила. Это было смешно. Не в переносном смысле – смешно физически. Меч описал нелепую дугу, пролетел мимо Сальтара на расстоянии вытянутой руки и едва не выскочил из моей ладони от собственной инерции. Гарет, сидевший на скамье, издал странный звук – что-то среднее между кашлем и сдавленным смешком. – Куда делся весь настрой? – спросил Сальтар, и в его голосе не было насмешки. Только холодное любопытство. Сальтар пристально на меня посмотрел, изучая. – Я помню всё. Каждый твой шаг. Каждое твоё падение. Ты была яростной. А сейчас – тень себя прежней. – Можно мне попробовать? Я обернулась, всё ещё сжимая меч в неловко задранной руке. В дверях стоял лорд Голден. Я узнала его сразу – не столько по лицу, сколько по той особой, почти неуловимой ауре спокойствия, что окружала его. Сегодня на нём был простой фиолетовый сюртук, перетянутый в талии широким ремнём. Волосы, светлые переливали золотом, с едва заметным пепельным отливом, были аккуратно зачёсаны назад и убраны в хвост. В руках он держал лёгкую трость – не как опору, а как аксессуар, хотя я готова была поклясться, что под гладкой поверхностью дерева скрывается сталь. Глаза его – светлые, почти прозрачные – скользнули по мне, по Сальтару, по Гарету, замершему на скамье, и он чуть склонил голову, приветствуя всех сразу. – Лорд Голден, – голос Сальтара прозвучал ровно, но я уловила в нём нотку, которой не ожидала услышать. Уважение. Почти такое же, с каким он обращался к императору. – Вы здесь не по расписанию. ---------- Глава 7.1. Предание Аделина – Я здесь, потому что услышал, что леди де Фламме готовится к «Танцу клинков», – лорд Голден прошёл в зал, и его шаги – лёгкие, неслышные – почему-то отдавались в моих висках тревожным эхом. – И решил предложить свою скромную помощь. Если, конечно, леди не против. Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было ни высокомерия, ни жалости. Только спокойное, терпеливое ожидание. Я перевела взгляд на Сальтара. Тот стоял, скрестив руки на груди, и на его жёстком, морщинистом лице не читалось ни удивления, ни возражения. – Сальтар? – спросила я, чувствуя себя ученицей, которую спрашивают, хочет ли она дополнительных занятий. – Лорд Голден – искусный воин, – коротко ответил дракон. – Я не вижу причин отказываться от его помощи. Это было сказано так буднично, так просто, что у меня внутри шевельнулось что-то неладное. Сальтар не хвалил никого без причины. Он вообще редко кого-то хвалил. И то, что он так спокойно принял предложение лорда Голдена, говорило о многом. – Кто он такой? – спросила я у Элианы, пока лорд Голден подходил к стеллажу с оружием и с явным интересом рассматривал учебные мечи. – Не знаю, – снова ответила Элиана. «А Сальтар с ним разговаривает как с равным. Почти как с Алексиосом». – Да, – тихо согласилась Элиана, словно её ответ могли услышать. – Это странно. Лорд Голден выбрал меч – не учебный, с притупленным лезвием, как у нас с Сальтаром, а самый обычный, острый, висевший в самом конце стеллажа, будто его туда спрятали подальше от чужих глаз. Он взял его с лёгкостью человека, который держал оружие не раз и не два, сделал пробный выпад, и лезвие рассекло воздух с тихим, певучим свистом. – Неплохо, – заметил Сальтар. Лорд Голден усмехнулся – той особой, полупечальной усмешкой, которая делала его лицо одновременно моложе и старше. – Я не собирался демонстрировать мастерство, Сальтар. Я собирался помочь леди де Фламме достойно выступить на арене через несколько дней. Он повернулся ко мне, и его светлые глаза вдруг стали серьёзными, почти пронзительными. – А для этого ей нужно не сражаться. Ей нужно отдохнуть. Я открыла рот, чтобы возразить, но лорд Голден поднял руку – мягко, но властно. – Леди де Фламме, вы только что провели полноценный бой. Ваши руки дрожат. Дыхание сбито. Не спорьте – я вижу. – Он обернулся к слугам, застывшим у двери. – Воды. И, если есть, настойку из мелиссы и мяты. Леди нуждается не только в тренировке, но и в восстановлении. Слуги исчезли мгновенно, и я почувствовала себя… странно. Словно меня, уставшую, напуганную, запутавшуюся, вдруг увидел кто-то, кто не требовал от меня быть сильной. Кто просто предложил передышку. – Пока мы ждём, – лорд Голден опустился на скамью напротив Гарета (тот, к его чести, даже бровью не повёл), – позвольте рассказать вам одну историю. Старое предание, которое в моей семье передаётся из поколения в поколение. Оно недлинное, но, возможно, поможет вам отвлечься. Я тоже присела на скамью, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Меч я положила рядом – пусть лежит. Сейчас он не был мне нужен. – Я слушаю, – сказала я. Лорд Голден помолчал секунду, собираясь с мыслями, и начал: – Давно, очень давно, в моём роду жила женщина по имени Элинор. Она была женой моего предка, лорда Альберта Голдена, и славилась своей красотой и добротой. Но, как это часто бывает, красота и доброта не спасли её от беды. – От какой беды? – спросила я, хотя чувствовала – ответ уже знаю. – Она заболела, – тихо сказал лорд Голден. – Не телом – душой. После одного ритуала её душа словно раскололась. Прежняя Элинор – та, что знала мужа, детей, дом. И новая – та, что жила в другом мире. Двадцать семь лет под другим небом, среди других людей, с другими радостями и горестями. И эти две души… враждовали. Они не могли поделить одно тело, одну жизнь, одну судьбу. Элинор мучилась. Она не спала ночами, потому что вторая душа требовала выйти наружу. Она не могла есть, потому что они спорили о вкусе еды. Она перестала быть собой – она стала полем битвы. Я сжала пальцы в кулак так сильно, что ногти впились в ладонь. – И что же? – голос мой прозвучал хрипло, чужим. – Как она выжила? Лорд Голден улыбнулся – той самой полупечальной улыбкой. – В какой-то момент она поняла, что они – не две разные души, – сказал он. – Что та, вторая, прожившая жизнь в другом мире, – это она сама. Просто… другая. Элинор, которая могла бы стать, если бы родилась не здесь, а там. И когда она это поняла, вражды не стало. – А что стало? – Она приняла. Не победила, не подавила, не изгнала. Приняла. И тогда две души слились в одну – более сильную, более цельную, более… живую. Элинор прожила долгую жизнь. Она родила ещё троих детей, она управляла государством, она улыбалась – и в её улыбке не было печали. Потому что она перестала быть полем битвы. Она стала собой. Настоящей. Он замолчал. В зале было тихо. Даже Гарет, обычно невозмутимый, смотрел на лорда Голдена с каким-то новым, непривычным выражением. – Зачем вы рассказали мне это предание? – спросила я, и мой голос дрогнул. ---------- Глава 7.2. Предание Лорд Голден посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом. – Потому что, леди де Фламме, – тихо сказал он, – иногда истории из прошлого помогают понять настоящее. И принять его. Он поднялся, отряхнул сюртук и протянул мне руку – помочь встать. – А теперь, – его голос снова стал спокойным, почти деловым, – воды вам принесли, настойка остыла до нужной температуры. Пейте, отдыхайте ровно десять минут, и я лично проверю, как вы усвоили уроки. – Но я… – начала я. – Вы усвоили, – перебил он, и в его голосе зазвучала сталь, которой я раньше не слышала. Он приблизился ко мне и перешел на едва слышный шепот, который даже я различала с трудом. – Вопрос только в том, готовы ли вы перестать думать о себе как о двух разных существах. Вы – это не соседка по комнате, леди де Фламме. И не квартирантка в вашем сознании. Вы и Элиана – это одно целое. Просто та, которой вы могли бы стать, если бы родились здесь. А вы – это она. Та, кем она могла бы стать, если бы прожила жизнь там. Вы – одно целое. Всегда были. Просто забыли об этом. Он знает? Но как? Откуда? Как он догадался? Я посмотрела на Гарета, но по его выражению было видно, что он ничего не понимал. Потом перевела свой взгляд на Сальтара и тот тоже недоумевал. Я смотрела на Лорда Голдена, и внутри, в той глубине, где жила Элиана, было тихо. Так тихо, что я испугалась. – Элиана? – позвала я мысленно. Тишина. – Элиана! И тогда я услышала. Тихо, едва различимо, как шёпот на грани сна: – Он прав, Аделина. Мы… мы одно целое. Я – это ты. Ты – это я. Просто… две жизни. Одна душа. У меня перехватило горло. Я смотрела на лорда Голдена, и в его светлых глазах, казалось, отражались все тайны мира. – Вы знаете, – прошептала я. – Вы знаете, что со мной происходит. Он не ответил. Только чуть склонил голову, и в этом жесте было больше признания, чем в любых словах. – Десять минут, леди де Фламме, – повторил он уже громко и отошёл к окну, давая мне пространство для мыслей. Я взяла чашу с настойкой, которую принесли слуги. Мята, мелисса, что-то ещё – травяное, горьковатое. Я пила маленькими глотками и чувствовала, как тепло разливается по телу, успокаивая дрожь в руках, снимая напряжение с плеч. – Одно целое, – повторила я мысленно, пробуя эти слова на вкус. – Ты действительно так думаешь? – Я не знаю, – честно ответила Элиана. – Но… когда я сражалась с Сальтаром, ты была рядом. Ты не мешала. Ты чувствовала. Это было… странно. Но это было хорошо. «А когда я взяла меч – было плохо?» – Ты сопротивлялась, – тихо сказала Элиана. – Ты думала, что делаешь что-то не так. Но ты не делала не так. Ты просто боялась. Как боялась я, когда впервые взяла меч в пять лет. Я закрыла глаза и представила: маленькая девочка с огненными волосами, сжимающая деревянный меч обеими руками, потому что одной не удержать. Отец стоит рядом и улыбается. Не насмешливо – ободряюще. Это была не моя память. Это была память Элианы. Но когда я смотрела на неё – на ту девочку – я видела себя. Не «Аделину». Не «Элиану». Просто… себя. Ту, кто учится. Ту, кто боится. Ту, кто не сдаётся. – Одно целое, – прошептала я. – Одно целое, – ответила Элиана. И впервые за долгое время между нами не было пустоты. Через десять минут я встала. Меч лежал у стены, всё такой же тяжёлый, неудобный, чужой. Я подошла, подняла его – и вдруг почувствовала то, чего не чувствовала раньше. Вес. Не тяжесть – вес. Распределённый, правильный, такой, каким он и должен был быть. – Готовы? – спросил лорд Голден, отходя от окна. – Готова, – ответила я. Он взял свой острый меч и встал напротив. – Без магии, – напомнил он. – Только техника. Только вы. Я кивнула. Он атаковал первым – не быстро, не сильно, скорее пробуя, проверяя. Его меч двинулся к моему плечу, и я… просто подняла руку. Клинок встретил клинок, и звон металла разнёсся по залу, чистый, певучий. Я не думала. Я просто делала. Отец говорил: «Фехтование – это диалог», – прозвучал в голове голос Элианы. – «Спрашивай. Отвечай. Не думай – слушай». Я слушала. Меч в моей руке двигался сам – или не сам? Я не понимала, где заканчиваюсь я и начинается Элиана. Наши руки, наше тело, наше дыхание – всё было общим. И когда лорд Голден ускорился, я ускорилась следом. Когда он нанёс обманный удар слева, я не повелась – я ушла вправо и ответила. – Хорошо, – сказал он, и в его голосе прозвучало удовлетворение. – Очень хорошо. Он не останавливался. Удар за ударом, выпад за выпадом – и каждый раз я находила ответ. Не идеальный, не победный, но ответ. Меч больше не выскальзывал из рук. Ноги не заплетались. Дыхание сбивалось, но я не задыхалась. – Довольно, – наконец сказал лорд Голден, опуская оружие. ---------- Глава 8.1. Правда не стоит того, чтобы умирать Аделина Я замерла, тяжело дыша. Пот катился по лицу, руки дрожали – но это была не дрожь страха. Это была дрожь усталости. Хорошей, правильной усталости. – Вы научились, – сказал он, глядя на меня с той самой полупечальной улыбкой. – Не всему, но главному. Вы перестали сопротивляться. Я посмотрела на свои руки, всё ещё сжимающие меч. Они были твёрдыми. Уверенными. – Спасибо, – прошептала я мысленно – и не знала, кому это было сказано. Элиане? Лорду Голдену? Себе? – Благодарю вас, лорд Голден, – сказала я вслух, опуская меч. Он кивнул, вложил свой клинок в ножны и направился к выходу. У двери он остановился и обернулся. – Удачи вам на «Танце клинков», леди де Фламме, – сказал он. – И помните: вы сильнее, чем думаете. Вы – одна. Всегда были. Просто забыли. Он вышел, и дверь за ним закрылась с тихим, почти неслышным стуком. Я стояла посреди зала, сжимая меч, и смотрела ему вслед. – Он знает, – сказала Элиана. – Он знает о нас. «Знает, – согласилась я. – Но почему он не сказал императору? Почему не предупредил совет? Почему… помог?» – Не знаю, – ответила Элиана. – Но я ему благодарна. «Я тоже». – Хватит мечтать, – голос Сальтара вырвал меня из размышлений. – Лорд Голден ушёл. Тренировка продолжается. Я повернулась к нему. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня так, будто видел впервые. – Ты изменилась, – заметил он. Он чуть прищурился, но не стал спрашивать, не стал развивать эту тему. Вместо этого он поднял свой меч и встал в стойку. – Покажи, чему ты научилась. Базовая защита. Три удара. Начали. Я подняла меч. И на этот раз я не боялась. Сальтар был жесток. Он не давал пощады, не сбавлял темпа, не прощал ошибок. Каждый мой неудачный выпад он встречал коротким, рубящим ударом, от которого у меня немели руки. Каждый неправильный шаг – резким выпадом, заставлявшим отступать. – Ниже держи меч! – рычал он. – Не уводи корпус! Дыши! Я дышала. Я держала. Я отступала и снова шла вперёд, чувствуя, как Элиана внутри подсказывает, направляет, но не берёт контроль на себя. Она была со мной. Мы были вместе. – Удар сверху, – сказал Сальтар. – Парируй. Он занёс меч, и я увидела – он бьёт по-настоящему, не в полсилы, как в начале тренировки. Со всей мощью, на какую способен древний дракон. Я подставила клинок. Звон металла разнёсся по залу, и я почувствовала, как вибрация прошла по рукам, по плечам, по позвоночнику. Но я устояла. Не отступила. Не упала. – Хорошо, – повторил Сальтар, и в его голосе на миг промелькнуло нечто, похожее на одобрение. – Ещё раз. Удар слева. Я парировала снова. – Справа. Парировала. – Снизу. Меч скрежетнул по мечу, и я сделала шаг вперёд – не назад, как ожидал Сальтар. Он чуть качнулся, теряя равновесие, и я увидела его удивление. Только на миг. Но я видела. – Неплохо, – сказал он, отступая. – Совсем неплохо. Он опустил меч, и я поняла – тренировка окончена. Я стояла, тяжело дыша, чувствуя, как пот течёт по лицу, как горят мышцы, как дрожат колени. Но внутри было тепло. Не магическое – живое, человеческое тепло победы над собой. – Завтра в то же время, – сказал Сальтар, убирая меч на стеллаж. – Не опаздывай. Я кивнула, не в силах говорить. ---------- Глава 8.2. Правда не стоит того, чтобы умирать Дорогие читатели, прошу вас поддержать меня как автора, и поставить звёздочку «Мне нравится», добавить книгу в библиотеку и подписаться на автора. Это очень помогает продвижению книги и делает автора счастливым. Большое спасибо! ---------- Глава 9.1. Признаки истинности Аделина Пальцы наткнулись на шершавый кожаный переплёт. Страницы были исписаны ровным, красивым почерком, без помарок, без спешки. Изабелла де Фламме-Таргон писала так, будто знала, что когда-нибудь её слова прочтут. Будто обращалась к потомкам через века. Я читала медленно, вчитываясь в каждую фразу. «Четвёртое испытание, которое, по слухам, готовит Совет, будет не для слабых духом. Оно называется «Танец клинков». И это не танец в привычном смысле. Кандидаток выведут на арену, дадут одинаковое оружие и заставят сражаться. Не насмерть – маги лекаря будут наготове, – но до первой крови, до падения, до признания поражения. Я боюсь этого дня. Не потому, что не умею держать меч. Мой отец учил меня с детства. Я боюсь, что придётся смотреть в глаза тем, с кем ещё вчера пила чай.» Дальше Изабелла описывала не испытания, а нечто личное. «Сегодня случилось то, чего я боялась и ждала одновременно. Я стояла у Огненного Круга, готовясь к проходу, когда почувствовала его взгляд. Император Рагнар смотрел на меня не как на кандидатку, не как на политическую фигуру. Он смотрел так, будто видел насквозь. Будто читал мои мысли. А потом, когда я ступила на круг, жар стихии вдруг стал… не врагом. Я не боролась с пламенем – я слилась с ним. И в тот миг я поняла: это не магия. Это не тренировки. Это он. Его присутствие изменило само пламя, сделало его податливым. А когда я прошла круг и подняла глаза, он стоял у края и смотрел на меня. В его глазах горел тот же огонь, что и в моей крови.» Я замерла, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Это было похоже. Очень похоже на то, что случилось со мной. На Огненном Круге. Когда я шла, не борясь с пламенем, а сливаясь с ним. Когда жар вдруг перестал быть врагом. Когда я подняла глаза и увидела императора, смотрящего на меня. – Он был там, – прошептала я. – Алексиос. Он стоял и смотрел так же, как тот, другой император, века назад. – И пламя слушалось тебя, – добавила Элиана, и в её голосе не было удивления. Только тихое, обречённое понимание. – Потому что он был рядом. Потому что ваши силы резонировали. «Это ничего не значит», – возразила я, но сама не поверила своим словам. Я перелистнула ещё несколько страниц, ища продолжение. Изабелла писала о том, как император приглашал её на тайные встречи, как они говорили часами – о политике, о магии, о будущем империи. Как он смотрел на неё, и в его взгляде было не только желание, но и… признание. Равной. Ту, кто понимала. – Ты дрожишь, – заметила Элиана. «Мне холодно», – соврала я. – В комнате тепло. И ты дрожишь не от холода. Я не ответила. Я читала дальше, и с каждой страницей понимание становилось всё отчётливее. «Мне говорили, что истинная связь – это миф. Что драконы давно не выбирают жён по зову крови, только по расчёту. Но когда я смотрю на него, когда он берёт меня за руку, когда наши взгляды встречаются… я чувствую. Не умом – всем существом. Его боль становится моей болью. Его радость – моей радостью. И я не могу лгать ему. Даже если бы хотела. В присутствии истинной пары ложь невозможна. Природа не терпит обмана между теми, кто создан друг для друга. Это проклятие и благословение одновременно.» Слова Изабеллы врезались в сознание, как раскалённые клейма. Истинная связь. Невозможность лгать. Я отложила дневник, чувствуя, как в груди разрастается странное, давящее чувство. Не страх. Не радость. Что-то среднее – тяжёлое, тревожное, отчего перехватывало дыхание. – Аделина? – Элиана встревожилась. – Что с тобой? «Он спрашивал меня, – сказала я. – В ту ночь». – О чём? «О ритуале. О том, кто дал тебе… кто дал тебе ту книгу. С запретным ритуалом». И я вспомнила. Это было как в тумане – близость его тела, жар его дыхания, голос, шепчущий на ухо. Дурман, застилавший сознание, лишавший воли. И вопрос, заданный так тихо, что, казалось, его и не было. «Кто дал тебе ритуал пробуждения силы рода семь лет назад?» И мой ответ. Не задумываясь, не колеблясь, не взвешивая последствия. Я просто сказала. Выдохнула имя, как выдыхают правду на исповеди. «Лорд Аларик де Винтерхолд» Я вспомнила. Как слова сорвались с губ, как я не успела их остановить, как только потом, уже в покоях, пыталась понять, почему сказала правду. Почему не солгала. Почему даже мысль об обмане не пришла в голову. – Это невозможно, – прошептала я вслух. – Этого не может быть. Но Изабелла писала об этом так уверенно. Так точно. Словно знала, что я когда-нибудь прочту её строки и пойму. Истинные не могут лгать друг другу. – Но я не его истинная, – возразила я, хотя голос мой дрожал. – Я – чужак. Аделина из другого мира. Я не должна… не могу… – Аделина, – голос Элианы был тихим, почти ласковым. – Ты носишь моё тело. Мою кровь. Мою магию. Ты связана с этим миром крепче, чем думаешь. И если магия признала тебя… если артефакт принял тебя… если император смотрит на тебя так, как смотрел на Изабеллу тот, другой… может быть, истинная связь – это не про тело. Не про кровь. Про душу. Я закрыла глаза, прислонившись к спинке кресла. В голове был хаос. Обрывки видений, запах пепла, синие глаза, смотрящие из темноты. И вопрос, который он задал, – вопрос, на который я ответила правдой, даже не успев подумать о последствиях. – Если я его истинная, – сказала я медленно, – то он теперь знает всё. Всё, что я когда-либо скажу ему в таком состоянии. Всю правду. О ритуале. О тебе. О моём мире. – Ты бы и так ему рассказала, – заметила Элиана. – Рано или поздно. «Но не так», – подумала я. – «Не в тумане страсти. Не тогда, когда не могу контролировать свои слова». – Истинные не контролируют правду. Они просто… говорят. Потому что обман невозможен. Потому что он сжигает изнутри. ---------- Глава 9.2. Признаки истинности Я поспешила спрятать дневник под подушкой и встать с кровати. – Войдите, – сказала я. На пороге стоял Вардан, главный советник императора. Его лицо было бесстрастным, как всегда, но в глазах я уловила тревогу. – Леди де Фламме, – он склонил голову. – Его Величество просит вас пожаловать в зал Совета. Совет Старейшин собран. Будут обсуждаться последние события. – Я скоро буду, – кивнула я. Он удалился, а я сделала глубокий вдох. Совет. Старейшины. Те, кто смотрел на меня с презрением, когда я была «пустотой», и с вожделением, когда ко мне вернулась сила. Те, кто, возможно, знал о Зелёном маге больше, чем говорил. Я осмотрела себя. Надетое на мне платье не было подходящим для Совета. Я зашла в гардеробную. Выбрала зеленое бархатное платье и переоделась. Благо его фасон был не сложным и я смогла переодеться без участия Мирэн. Я взглянула на свое отражение. Зеленый свет отлично сочетался с пламенем в моих волосах и с сиянием моей кожи. Зал Совета не был поход на тронный зал, но был не менее величественным. Высокие колонны, мраморный пол, портреты предков на стенах. По периметру зала В центре –сидели старейшины, а во главе – пустое кресло императора. Когда я вошла, все головы повернулись ко мне. Я шла медленно, чувствуя на себе десятки взглядов – оценивающих, враждебных, любопытных. Моё зеленое платье касалось пола и издавало легкий шелест, волосы сияли в свете магических сфер, и я знала, что выгляжу так, будто пришла не на Совет, а на казнь. Или на коронацию. – Леди де Фламме, – раздался голос Алексиоса, и я подняла глаза. Он уже сидел на своем троне, облачённый в строгий тёмный мундир, и смотрел на меня сверху вниз. Откуда он успел так быстро появиться. И как я не заметила. В его взгляде не было тепла – только холодная, деловая сосредоточенность. Но я знала, что под этой маской бьётся сердце, которое сегодня утром дрогнуло, когда он взял меня за руку. – Ваше Величество, – я присела в реверансе. – Садитесь, – он указал на свободное место рядом с собой. Не в стороне. Рядом с ним. Я села. Старейшины зашушукались, но никто не посмел возразить. – Сегодня ночью, – начал Алексиос, и его голос разнёсся по залу, – леди де Фламме получила послание от лица, которое, как мы подозреваем, связано с событиями семилетней давности. Она посетила Храм силы своего рода и нашла там доказательства того, что наш враг готовит новый ритуал. Он кивнул мне, и я, достав из кармана пергамент, положила его на стол. Старейшины передавали его друг другу, рассматривали печать Уробороса, перешёптывались. На лицах некоторых я видела искреннее недоумение. Но на лицах других – страх. Лорд Аларик де Винтерхолд, сидевший почти в конце стола, был бледнее обычного. Его пальцы, лежащие на столе, чуть заметно дрожали. – Он боится, – прошептала Элиана. – Боится, что узнают правду. Что узнают о его роли в том ритуале. «Знаю», – мысленно ответила я. – «Но сейчас не время раскрывать карты. Пусть думает, что мы ничего не знаем». – Мы должны обсудить, что делать, – продолжил император. – Враг назначил встречу в Храме силы рода де Фламме через две декады. Он ждёт леди де Фламме одну, но я пойду с ней. В зале повисла тишина. Потом начался гул – старейшины заговорили все разом, перебивая друг друга. – Это ловушка! – Нельзя рисковать императором! – Пошлите армию, окружите Храм! – Убейте его на месте! – Тихо! – голос Алексиоса перекрыл шум. – Я не собираюсь идти туда один. И не собираюсь посылать армию. Но и леди де Фламме не отпущу одну. Тишина стала ещё более гулкой. А затем лорд де Винтерхолд поднялся. – Ваше Величество, – его голос звучал ровно, но я слышала в нём напряжение. – Это безумие. Леди де Фламме – не боец. Она – кандидатка в жёны, Хранительница Пробуждённого Пламени, но не воин. Если враг использует магию, способную противостоять даже вам, что сможет сделать она? – То, что не можете вы, – ответила я, и все взгляды устремились на меня. – Я владею силой феникса. Я связана с этим Храмом. И я единственная, кто знает, как выглядит наш враг. – Вы видели его лишь мельком, – возразил Винтерхолд. – В таверне. В Храмеп. Разве этого достаточно? – Достаточно, – твёрдо сказала я. – И я знаю, что он ищет. – Что? – спросил один из старейшин. – Третий компонент, – я посмотрела на императора, и он чуть заметно кивнул. – Волю, способную соединить два мира. Тишина стала абсолютной. – Два мира? – переспросил Винтерхолд, и его лицо стало пепельно-серым. – О каких двух мирах идёт речь? Как умело он притворялся. Ему бы премию дать за актерское мастерство. Дискуссия между членам Совета продолжилась. Император устроил для них сцена, и каждый из Старейшен выступал на ней, а император снова наблюдал за всеми. Внимательно. Пристально. И анализировал. Он точно искал тех, кто был на стороне Аларика, кто подыгрывал ему. Алексиос уже давно мог схватить и казнить Аларика, но не делал этого. И я понимала почему. И я тоже стала наблюдать. В какой-то момент, Алексиос поднялся. – Совет окончен, – объявил он. – Леди де Фламме и я отправимся в Храм через две декады. Все необходимые приготовления будут сделаны. Вы свободны. Старейшины встали, кланяясь, и потянулись к выходу. Винтерхолд вышел одним из первых, даже не взглянув на меня. Мы остались вдвоём. – Ты была резка, – заметил император. – Он это заслужил, – ответила я. – Он знает больше, чем говорит. И он боится. – Все боятся, – Алексиос подошёл ко мне. – Вопрос – чего именно. – Правды, – сказала я. – Той самой, которую мы ищем. Он взял меня за руку и, не говоря ни слова, повёл к выходу. Мы вышли в коридор, прошли мимо стражи, мимо слуг, которые низко кланялись, мимо портретов предков, смотревших на нас с высоты веков. И только когда мы оказались в пустой галерее, где не было ни души, он остановился. ---------- Глава 10. Тот, кто идет рядом Аделина Мы шли по галерее молча. Алексиос – чуть впереди, я – чуть позади, и этот порядок, казалось, отражал всё, что было между нами: он – император, дракон, властелин; я – та, кто идёт следом, кто ещё не нашла своё место в этой иерархии. Но сегодня, в этом свете, заливавшем высокие окна, я чувствовала, что расстояние между нами было не физическим. Оно было чем-то иным – недоверием? Осторожностью? Или страхом, который мы оба боялись назвать? – Ты слишком много думаешь, – заметила Элиана. – Смотри на него. На его спину. На то, как он держится. Он тоже боится. Просто не показывает. Я перевела взгляд на широкие плечи императора, на его прямую, как струна, спину, на руки, сжатые в кулаки. Он шёл так, будто готовился к битве. Или к смерти. – Алексиос, – окликнула я его, и он остановился. Обернулся. В его глазах всё ещё стояла та буря, которую я видела в коридоре, но теперь к ней добавилось что-то ещё. Усталость? Обречённость? – Ты не обязан делать это один, – сказала я, подходя ближе. – Я не про Храм. Я про… всё остальное. Про груз, который ты несёшь. Про империю, про прошлое, про ту женщину, чей портрет висит у тебя в спальне. Он напрягся. Я видела, как его челюсти сжались, как пальцы вцепились в край ближайшей колонны. – Её звали Сильвана, – сказал он тихо. – Она была… светом. Не магическим, нет. Просто… светом. Когда она улыбалась, в зале становилось теплее. Когда она говорила, все замолкали, чтобы слушать. Даже старейшины. Даже я. Он замолчал, и я не перебивала. Я ждала. – Она не была истинной в том смысле, о котором пишут книги, – продолжил он. – Между нами не было той магической связи, которая заставляет кровь петь. Но была любовь. Настоящая, тёплая. Она согревала меня долгие годы. А потом… – А потом она умерла, – закончила я за него. – А потом она умерла, – эхом повторил он. – И мир погас. Я думал, что никогда не зажгу свет снова. А потом появилась ты. Я замерла. – Ты появилась в этом мире, в теле женщины, которую я когда-то изгнал. Ты говорила странные вещи, вела себя как… не как аристократка. Ты не боялась меня. Ты смотрела прямо, задавала неудобные вопросы, лезла в запрещённые места. И твоя магия… она была другой. Не такой, как у других. Пустой. А потом – огненной. Живой. И когда ты прошла Огненный Круг, я почувствовал… не тепло. Не радость. Что-то, чему нет названия. Что-то, от чего у меня перехватило дыхание. Он сделал шаг ко мне. Потом ещё один. – Я боялся признаться себе, – сказал он, и его голос дрогнул. – Я боялся, что это иллюзия. Что магия играет со мной злую шутку. Что я просто… истосковался по живому теплу. Но сегодня, когда мне сказали, что ты исчезла… я понял. – Что? – прошептала я. – Что ты – не иллюзия. Не магия. Не ошибка. Что ты – моя вторая жизнь. Моё возрождение. Мой феникс. Он протянул руку и коснулся моего лица. Осторожно, почти невесомо, как будто боялся, что я рассыплюсь, превращусь в тот самый пепел из видения. – Аделина, – сказал он. – Я не знаю, что нас ждёт в Храме. Не знаю, выживем ли мы. Но я хочу, чтобы ты знала: ты – не замена. Не утешение. Не способ забыть прошлое. Ты – моё настоящее. И, может быть, будущее. У меня перехватило горло. Я смотрела в его синие глаза и видела в них не императора, не дракона, не властелина. Мужчину. Уставшего, напуганного, но готового идти в огонь ради того, во что верит. – Ты говоришь мне это сейчас, – сказала я тихо. – До встречи с врагом, который может нас убить. Почему не раньше? – Потому что я …трус, – ответил он, и в его голосе не было оправдания. Была только боль. – Я боялся, что ты откажешь. Что скажешь, что я тебе не нужен. Что твой мир – там, за порталом, и ты хочешь вернуться. – Хочу, – честно сказала я. – Я скучаю по своей квартире в Петербурге, по запаху кофе по утрам, по раскопкам в пустыне. Я скучаю по тому, кем была. Но я не уверена, где моя настоящая жизнь. Должна ли я вернуться туда или остаться здесь. Он убрал руку от моего лица и взял меня за руку. Крепко, не отпуская. – Две декады, – сказал он. – У нас есть две декады. Я хочу провести их не как император и кандидатка. Не как политические союзники. Я хочу просто… быть рядом. Узнать тебя. Ту, которая не говорит вслух о своём мире, но думает о нём. Ту, которая боится, но идёт вперёд. Ту, которую я… Он запнулся. Я затаила дыхание. Чего я ждала? Признание? Хотела ли я его? Да хотела. Призналась я сама себе. Действительно хотела этого. Он Алексиос так и не продолжил, кивнул каким-то своим мыслям, а потом добавил. – Мне нужно идти, меня ждут. Как легко было забыться, что он император, когда мы были вот так наедине. – Конечно, иди если нужно. Я с грустью посмотрела ему вслед. Как же мне хотелось задержать его. Хоть на миг. ---------- Глава 11. 1. Тишина в тронном зале Алексиос Очередной прием послов закончился, все ушли. И остался один. Та самая тишина, которую я знал слишком хорошо. Она заполняла пустые залы, стелилась по мраморным полам, забиралась в углы, где даже магические светильники не могли разогнать тьму. Я жил в этой тишине годами. Привык к ней. Научился не замечать – как учатся не замечать боль, которая стала фоновой. Но сегодня тишина была другой. Она пахла ею. Я стоял у окна, и две луны уже почти скрылись за горизонтом. Первые солнечные лучи золотили шпили Аэлиндора, но я не видел города. Я видел её лицо. То, как она смотрела на меня – не как на императора, не как на дракона. Как на мужчину, который только что сказал то, чего не говорил никому. «Ты – тот, кто идёт рядом». Я сжал подоконник так, что мрамор треснул. – Дурак, – прошептал я в пустоту. – Старый, глупый дракон. Почему я не сказал ей большего? Почему не признался, что каждую ночь, с того самого дня, как она явилась во дворец, я просыпаюсь и проверяю, здесь ли она ещё? Почему не сказал, что боюсь засыпать, потому что во сне я теряю её снова и снова? Потому что я трус. Я всегда был трусом. Я отошёл от окна и прошёлся по залу. Мои шаги отдавались под высокими сводами глухим, обвиняющим эхом. Портреты предков смотрели на меня со стен – суровые лица, холодные глаза. Они знали. Они всегда знали. Я остановился перед портретом отца. Иордан Таргон. Железный император. Тот, кто научил меня держать меч раньше, чем говорить. Кто сказал мне: «Драконы не плачут. Драконы сгорают в бою или правят вечно. Третьего не дано». Он сгорел. Не в бою – в постели, залитый собственным потом, с пеной у рта. Яд, который никто не заметил. А я, его сын, его наследник, его надежда, не уберёг. Я искал виновных среди северян – и повесил невиновных. Двадцать семь человек. Я до сих пор видел их лица, когда закрывал глаза. Отец, ты проклял бы меня, если бы знал. Я перевёл взгляд на другой портрет. Тот, что висел в тени, где свет почти не падал. Сильвана. Моя жена. Моя ошибка. Я подошёл ближе, вглядываясь в её лицо, написанное маслом на холсте. Художник поймал её улыбку – ту самую, от которой в зале становилось теплее. Она не была красавицей в привычном смысле. Но когда она улыбалась... боги, когда она улыбалась, я забывал, кто я. Дракон, император, убийца – всё исчезало. Оставался только мужчина, которого любила женщина. Я не защитил её. Она упала с балкона – к такому суждению пришел Совет. Самоубийство, безумие, скорбь по нерождённому наследнику. Красивая ложь, которую я проглотил, потому что не мог смотреть правде в глаза. Потому что правда была страшнее: кто-то убил её. Кто-то, кому я доверял. Кто-то, кто сидел в Совете и смотрел на меня, пока я горевал. Я найду его. Я убью его. И даже тогда это не вернёт её. – Я не смог уберечь тебя, – прошептал я портрету. – И я не смог уберечь отца. Я не смог уберечь никого, кто был мне дорог. Портрет молчал. Сильвана смотрела на меня, и в её глазах, застывших маслом, мне чудилось не осуждение. Сожаление. Или прощение. Я отошёл от портрета и опустился в кресло у камина. Угли почти догорели, и в комнате стало холодно. Я не зажигал магические светильники. Пусть будет темно. В темноте легче думать. Она появилась в моей жизни, как пламя в ночи. Я изгнал Элиану де Фламме за ритуал, который едва не уничтожил этот мир. Я думал, что никогда больше не увижу её. И вот, спустя семь лет, она вернулась. Но это была не она. Это была... другая. Аделина. Я до сих пор не знал, как это произошло. Как душа женщины из другого мира заняла тело той, кого я презирал. Но с первого мгновения, как я увидел её в тронном зале – растерянную, испуганную, но не сломленную, – я понял: это не Элиана. Это кто-то иной. Она смотрела на меня не как на императора. Она смотрела на меня как на человека. И это изменило всё. Я закрыл глаза и позволил себе вспомнить. Огненный Круг. Она шла по пламени, и я чувствовал, как моя магия отзывается на её огонь. Как воздух между нами становится плотным, почти осязаемым. Как сердце бьётся в унисон с её – хотя мы стояли в разных концах зала. «Истинная связь», – подумалось мне тогда. Я не поверил. Не мог поверить. Истинные пары – стали почти мифом. Последний император в Таргонии, кто выбрал жёну по зову, крови был Рагнар. Хотя и до него длительный период не образовывалось истинных пар. Потом в моей империи и в других империях этого мира драконы уже выбирали жён по расчёту, по долгу, по необходимости или следуя приземленному влечению. Но она... Я открыл глаза и посмотрел на свои руки. Они дрожали. ---------- АНОНС 1. Дорогие читатели, добро пожаловать в мою новинку: "Академия Равновесия. Пепел Крыльев" ---------- Глава 11.2. Тишина в тронном зале Она заставила меня забыть о расчёте. О долге. О необходимости. Она заставила меня захотеть – просто захотеть. Быть рядом. Слышать её голос. Чувствовать её тепло. Я боялся этого. Я боялся, что это иллюзия. Что магия играет со мной злую шутку. Что я просто истосковался по живому теплу нескольких лет одиночества. Но, когда мне сказали, что она исчезла ... я понял. Страх убил всё, что стояло между нами. Я чуть не потерял её, даже не успев признаться себе, что она для меня значит. Я встал с кресла и подошёл к потайной двери. Той самой, что вела в её покои. Я мог бы пройти. Мог бы войти. Мог бы лечь рядом и слушать её дыхание до рассвета. Но я не пошёл. Не сегодня. Сегодня я должен был думать о том, что ждёт нас впереди. Зелёный маг. Храм силы. Ритуал, который может убить нас обоих. Я не боялся смерти. Я боялся, что не смогу защитить её. Я вернулся к камину и опустился на колени перед маленьким портретом, который всегда стоял на каминной полке. Портрет, который никто не видел. Моей матери. Она умерла, когда мне было три года. Я не помнил её лица – только тепло рук и голос, который пел колыбельные на древнем, драконьем языке. Этот портрет написал придворный художник за год до её смерти. Он поймал не её красоту – он поймал её свет. – Мама, – прошептал я. – Ты видишь меня? Ты видишь, что я сделал с твоей империей? Что я делаю с собой? Портрет молчал. Но в мерцании догорающих углей мне почудилось, что её глаза блеснули. – Я нашёл её, – продолжил я. – Ту, кто заставляет меня верить, что я могу быть больше, чем дракон. Больше, чем император. Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, выживу ли я. Но я хочу, чтобы ты знала: если я паду – я паду, защищая её. Я замолчал и провёл пальцами по рамке. – Благослови нас. Пожалуйста. Тишина была ответом. Я поднялся, взял со стола пергамент и перо. Я не собирался писать завещание – не сегодня. Но я хотел запомнить этот миг. Записать то, что не мог сказать вслух. «Я не верил во второй шанс, – написал я. – Я думал, что судьба даёт только одну попытку. И если ты провалил её – ты провалил навсегда. Но сегодня я понял, что ошибался». Перо замерло. «Она пришла. Моя вторая попытка. И я не позволю ей уйти. Даже если для этого мне придётся сгореть дотла». Я отложил перо, свернул пергамент и спрятал в нагрудный карман. Туда, где билось моё сердце. Там, где теперь было её имя. За окном занимался рассвет. Два солнца поднимались над горизонтом, окрашивая небо в розово-золотые тона. Где-то в этом свете спала она. Моя Аделина. Моя надежда. Моя... любовь. Я не знал, что будет завтра. Но я знал, что буду бороться. За неё. За нас. За тот самый второй шанс, в который я не верил. А теперь – верил. ---------- Глава 12.1. Анатомия клинка Дорогие читатели, прошу вас поддержать меня как автора, и поставить звёздочку «Мне нравится», добавить книгу в библиотеку и подписаться на автора. Это очень помогает продвижению книги и делает автора счастливым. Большое спасибо! ---------- Глава 12.2. Анатомия клинка – Уязвимость дома Астер, – голос Сальтара звучал ровно, хотя его руки продолжали двигаться, – они любят эффект. Красивый выпад, эффектный разворот, изящный уход. Это значит, что они видят себя со стороны. Им важно, как они выглядят. – То есть? – То есть удар не туда, где больно, а туда, где красиво, – он остановился и повернулся ко мне. – Если ты собьёшь им темп, заставишь сбиться с этого танца, они растеряются. Быстро, грязно, некрасиво – вот что они ненавидят. Бей туда, куда они не ожидают. Не в корпус – в запястье. Не в голову – в колено. Это выведет их из себя быстрее любого другого удара. Я представила. Леди Виранда в изящном доспехе, кружащаяся по арене, как балерина. И я, бьющая её по пальцам. – Жестоко, – заметила я. – Бой жесток, – пожал плечами Сальтар. Он отложил изогнутый меч и взял последний – короткий, широкий, с зазубринами. – Дом Альдора. Леди Мирелла. – Он провёл пальцем по зазубринам, и я услышала, как металл тихо запел, почти застонал. – Они не фехтуют. Они кусаются. – Что значит «кусаются»? – Их оружие – зубастый клинок. Он не режет – он рвёт. Им не нужен чистый удар, им достаточно зацепить тебя. Рана от такого меча гноится, болит, не плохо заживает. Я сглотнула. – Они агрессивны, – продолжил Сальтар. – Не ждут, не обороняются, не танцуют. Они просто идут вперёд и рубят. Рубят до тех пор, пока противник не упадёт. Или пока они сами не упадут от потери крови. Он сделал несколько выпадов, и я с ужасом поняла, что он говорит правду. В каждом движении этого стиля была какая-то звериная, почти безумная ярость. – Уязвимость дома Альдора – их бешенство, – Сальтар опустил меч. – Они не видят ничего, кроме собственной атаки. Если ты уклонишься, отступишь, заставишь их промахнуться один, два, три раза… они выдохнутся. Быстро. И тогда можно будет контратаковать. – А если не успею уклониться? Сальтар посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. – Тогда ты проиграешь. И не просто проиграешь – ты истечёшь кровью на арене под аплодисменты толпы. Я сжала кулаки. – Ты пытаешься меня напугать? – Я пытаюсь заставить тебя понять, – он шагнул ко мне, и его жёлтые глаза оказались так близко, что я видела в них отражение собственного страха. – Если ты сейчас не запомнишь, куда бить, как уклоняться, когда нападать – ты проиграешь. В этот момент мне вспомнился император, его вера в меня, его готовность помочь мне и подготовить к бою, даже готовность принять, что я могу не победить там на арене, но должна выступить достойно. – Я поняла, – сказала я вслух, глядя прямо в жёлтые глаза Сальтара. – Я запомню. Куда бить, когда уклоняться, как дышать. Я не проиграю. – Уверена? – спросил он. – Нет, – честно ответила я. – Но я буду стараться. Сальтар усмехнулся – той кривой, короткой усмешкой, которая почти была улыбкой. – Достаточно теории, – сказал он. – А теперь – тренируемся. Он вернул все три меча на стеллаж и взял обычный учебный клинок – такой же, как вчера. – Сначала, – он встал в стойку, – мы будем отрабатывать защиту против каждого стиля. Вальер– рубящий удар сверху. Я буду бить медленно, ты – парировать и уходить вниз. Готова? – Готова. Он занёс меч. Я вцепилась в свой, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Элиана внутри замерла – не помогала, не подсказывала. Она ждала. Как и Сальтар. Как и Гарет, который снова сидел на скамье, сжимая край сиденья побелевшими пальцами. Удар. Тяжёлый, рубящий, сверху вниз. Я ушла вниз – пригнулась, чуть не упала, но удержала равновесие. Меч Сальтара просвистел над моей головой, и я, вспомнив его слова, рубанула снизу вверх – туда, где оказалось открытое тело древнего дракона. Он парировал. Легко, почти небрежно. – Медленно, – заметил он. – Твоя контратака должна быть быстрее. Ещё раз. Удар. Уход. Контратака. Парирование. Удар. Уход. Контратака. Парирование. Мои руки горели, дыхание сбивалось, но внутри, в той глубине, где жила Элиана, разгорался огонь. Не тот, магический, золотой – другой. Спокойный, ровный, уверенный. – Ты поняла, – сказала она. – Ты чувствуешь. «Чувствую», – ответила я, и в этом слове было больше, чем просто ощущение. Понимание. Когда-то давно, в другой жизни, я училась копать. Не просто махать лопатой – чувствовать землю, понимать, где проходит древняя стена, где начинается слой, где скрывается артефакт. Это было то же самое. Только вместо земли – клинок. А вместо артефакта – жизнь. Сальтар остановился. – Отдохни, – сказал он. – Пять минут. Потом – Альдора. Я опустила меч, с трудом разжав пальцы. Ладони были красными, на коже вздулись первые мозоли. Я посмотрела на них – и почему-то улыбнулась. Гарет молча протянул кувшин с водой. Я пила, чувствуя, как вода стекает по подбородку, как холод обжигает горло. Хорошо. – Госпожа, – тихо сказал Гарет, когда я опустила кувшин. – Вы справитесь. – Откуда знаешь? Он посмотрел на меня – долго, внимательно. – Потому что вы не сдаётесь, – сказал он. – Вы никогда не сдавались. Ни тогда, ни теперь. – Продолжаем, – позвал Сальтар. Я встала. Взяла меч. Почувствовала его вес стал родным,привычным. ---------- Глава 12.3. Анатомия клинка – Альдора, – сказал Сальтар, поднимая зубастый клинок. – Готовься к ярости. Он атаковал – и это было страшно. Не красиво, как танец Астер. Не тяжело, как рубка Таргонов. Страшно. Зверино. Он шёл на меня с такой скоростью, что я едва успевала отступать. Клинок свистел в воздухе, зазубрины рвали воздух, и я чувствовала – одно неверное движение, и меня просто порвут. – Уклоняйся, – шепнула Элиана. – Не парируй. Уклоняйся. Я уклонялась. Шаг влево, шаг вправо, приседание, перекат. Меч Сальтара проходил мимо – в дюйме от плеча, от бока, от головы. Я не думала – я просто двигалась, как учили, как чувствовала. И вдруг – тишина. Сальтар остановился. Его грудь тяжело вздымалась – не от усталости, от напряжения. – Неплохо, – сказал он. – А теперь – бей. Я не поняла. – Что? – Ты уклонялась три минуты. Теперь – бей, – он сделал шаг назад, открывая корпус. – У меня нет сил на защиту. Я выдохся. Как и любая Альдора через пару минут бешеной атаки. Бей, Аделина. Сейчас или никогда. Я подняла меч. И ударила. Не сильно. Не красиво. Не в корпус, как учил отец Элианы. А по руке. По правой руке, в которой Сальтар держал оружие. Мой клинок встретил его запястье. И замер. – Хорошо, – сказал Сальтар, опуская меч. – Очень хорошо. Я посмотрела на его руку. На моём лезвии не было крови – я ударила плашмя. Но если бы это был настоящий бой… – Ты обезоружила бы меня, – кивнул Сальтар, читая мои мысли. – Не убила. Но обезоружила. А безоружный воин – уже не воин. Я опустила меч. – Астер? – спросила я, и в моём голосе прозвучала странная, новая уверенность. – Астер, – кивнул Сальтар, меняя клинок на изогнутый. – Готова? – Готова. Он не атаковал. Он замер, подняв меч на уровень плеча, и я поняла: он ждёт. Астер не нападает первым. Астер танцует. Астер соблазняет на атаку, чтобы потом, в ответном движении, нанести смертельный удар. – Не нападай, – тихо сказала Элиана. – Не ведись. Я не нападала. Я стояла, опустив меч, и смотрела на Сальтара. Он двигался – медленно, плавно, почти гипнотически. Клинок в его руке описывал круги, восьмёрки, спирали. Это завораживало. – Не смотри на меч, – сказала Элиана. – Смотри на плечи. На плечи, Аделина. Я в целом приняла, что я и Элиана это одно целое, но пока не могла уйти от привычки взаимодействовать и общаться так, как и делала ранее. Хотя периодически Я перевела взгляд. Плечи Сальтара были напряжены – и когда он смещал вес на правую ногу, я видела это за долю секунды до того, как он наносил удар. Шаг в сторону. Уворот. Меч Сальтара просвистел мимо моего уха, я рубанула в ответ – не в корпус, не в голову, не туда, куда ждали. В запястье. Он отступил. – Хорошо, – повторил он. – Ещё. Мы бились почти час. Сальтар менял стили, я – защиту. Вальер – уход вниз и контратака снизу. Альдора – уклонение до изнеможения, потом внезапный удар. Астер – внимание на плечи и удар в запястье. К концу тренировки я еле стояла на ногах. Пот заливал глаза, руки дрожали, в ушах шумело. Но я не упала. – Достаточно, – сказал Сальтар, опуская меч последний раз. – Ты знаешь, что делать. Теперь дело за малым. – За чем? – спросила я, тяжело дыша. – За тем, чтобы не забыть это на арене, – он посмотрел на меня, и в его жёлтых глазах мелькнуло нечто, похожее на уважение. – Страх заставляет забывать всё. Технику, удары, уходы. Остаётся только инстинкт. – Перерыв один час, потом продолжим, - сказа Сальтар и вышел из тренировочного зала. Он кивнул Гарету, взял свой плащ и вышел из зала, оставив меня одну с мечом в руке и с тысячей мыслей в голове. – Госпожа, – тихо сказал Гарет, подходя ко мне. – Вам нужно отдохнуть. – Нужно, – согласилась я. – Но сначала… – я посмотрела на меч, на свои руки, на свет, заливающий зал сквозь высокие окна. – Сначала я должна кое-что понять. ---------- Глава 13. Ноги привели меня к ней Аделина На удивление я не хотела есть, хотя слуги принесли разнообразные закуски. Они так и остались в тренировочном зале. Солнце застыло в зените, и даже ветер, обычно игривый и живой, замер, будто тоже ждал чего-то. Сальтар устроил перерыв. А я решила выйти в дворцовый парк и прогуляться. Я оставила Гарета в саду – он задремал на скамейке, пригревшись в теплых лучах двух светил. И я не стала его будить. Ему нужны были силы. Нам всем нужны были силы. Ноги сами понесли меня туда, куда я не планировала идти. Через парк, мимо фонтанов, мимо живой изгороди, за которой начиналась кипарисовая аллея. Туда, где в тени древних деревьев спали те, чьи имена знала вся империя. Императорское кладбище встретило меня тишиной. Не той, что пугает, а той, что успокаивает. Здесь, среди мраморных надгробий и бронзовых статуй, время текло иначе. Медленно. Величественно. Неумолимо. Я шла между могил, читая имена, даты, эпитафии. Императоры, императрицы, полководцы, герои. Все они когда-то дышали, любили, ненавидели, боролись. И теперь лежали здесь, в земле, которая была их последним пристанищем. Ноги привели меня к ней. Изабелла де Фламме-Таргон. Последняя Истинная. Пра-пра-пра-прабабка Элианы. Женщина, чей дневник я читала по ночам, чьими глазами смотрела на отбор, чьей мудростью пыталась спастись. Её статуя возвышалась над другими захоронениями – молочно-белый мрамор, изогнутые линии платья, высокий лоб, гордая осанка. Она не была красавицей в привычном смысле. В её чертах читалась не мягкость, а сила. Не умиротворение, а вызов. Даже мёртвая, даже обращённая в камень, она продолжала бороться. Я смотрела на её лицо и чувствовала странное, щемящее родство. – Ты не она, – сказала Элиана тихо. – Ты – не Изабелла. Ты – не я. Ты – Аделина. Помни об этом. «Помню», – мысленно ответила я. – «Но она была такой же, как мы. Чужой среди чужих. Кандидаткой, которую не ждали. Женщиной, которую хотели уничтожить. И она выжила». Я подошла ближе и подняла голову. Взгляд статуи был устремлён вдаль, за пределы кладбища, за пределы дворца, за пределы империи. Туда, где, возможно, начинался другой мир. А потом я обратила внимание на корону. Корона вздрогнула – или мне показалось? – и в воздухе разлился слабый, едва уловимый звон. Будто кто-то невидимый провёл пальцем по хрустальному бокалу. – Ты пришла, – раздался голос. Я обернулась. Никого. – Ты пришла, – повторил голос, и я поняла: он шёл не извне. Изнутри. Из камня. Из короны. Из самой статуи. – Изабелла? – прошептала я. – Дух, – поправил голос. – Отголосок. То, что осталось после столетий ожидания. Я не испугалась. Странно, но страха не было. Только любопытство и… узнавание. Как будто я ждала этого момента всю жизнь. Или не жизнь – все свои две жизни. – Зачем ты позвала меня? – спросила я. – Ты сама пришла, – ответил голос, и в нём мне послышалась улыбка. – Я только открыла дверь. В воздухе передо мной задрожала дымка, сгустилась, и через мгновение я увидела её. Не статую – живую. Женщина в золотом платье, с огненными волосами, спадающими на плечи, и глазами, в которых горело пламя. Моё пламя. Наше. Изабелла. В ней чувствовалась сила, но не та, что давит и подчиняет, а та, что притягивает и согревает. – Ты похожа на меня, – сказала она, и в её голосе зазвучала гордость. – Не лицом. Духом. Ты тоже борешься. Тоже не сдаёшься. Тоже идёшь против всех. – У меня нет выбора, – ответила я. – Выбор есть всегда, – она покачала головой. – Просто иногда он спрятан так глубоко, что кажется, будто его нет. Но он есть. И ты его сделаешь. Когда придёт время. – Какое время? – Когда враг предложит тебе вернуться домой. Я замерла. – Откуда ты… – Я была истинной дракона, – перебила она. – Я чувствовала связь между мирами. Ты – не первая, кто перешёл через портал. И не последняя. Но ты – первая, кто может закрыть его навсегда. – Закрыть? – я сглотнула. – А если я не хочу закрывать? Если я хочу… – Вернуться? – закончила она за меня. – Понимаю. Там твой дом. Твоя семья. Твоя жизнь. Но здесь – твоя судьба. И только ты решаешь, что важнее. Я смотрела на неё и чувствовала, как к глазам подступают слёзы. – Я не знаю, что важнее, – призналась я. – Я люблю его. Алексиоса. Но я скучаю по своему миру. По дождю, по снегу, по запаху выпечки из угловой пекарни. По раскопкам. По своим коллегам. По… – По тому, кем ты была, – закончила Изабелла. – Понимаю. Я тоже скучала. По отцу, по матери, по дому, который остался далеко за горизонтом. Но я осталась вод вдорце. Приняла связь истинных. Потому что поняла: дом – там, где тебя любят. А не там, где ты родилась. – И ты никогда не жалела? – спросила я. – Каждый день, – честно ответила она. – Каждую ночь. Каждый раз, когда смотрела на закат и вспоминала. Но потом я смотрела на мужа, на детей, на империю, которую мы построили вместе, и понимала: жалость – это плата за счастье. И она того стоит. Она шагнула ближе и протянула руку к моей груди, туда, где под тканью платья пульсировало ожерелье. – «Сердце Феникса» вернулось домой, – сказала она. – Ты вернула его. Ты завершила то, что начала я когда-то. Теперь сила феникса снова в мире. И ты должна ей распорядиться. – Как? – спросила я. – Как подскажет сердце, – она улыбнулась. – Ты умная, Аделина. Ты справишься. А если будет трудно – вспомни, что ты не одна. В тебе – я. В тебе – Элиана. В тебе – все те, кто любил и боролся до тебя. Она коснулась моего лица, и я почувствовала тепло. Не магическое – живое, человеческое, почти забытое. – Иди, – сказала она. – И помни: истинная сила – не в артефактах и не в заклинаниях. Она в сердце. В том, кто ты есть на самом деле. Без масок, без страха, без лжи. Она начала таять. Дымка сгущалась, фигура становилась прозрачнее, и через мгновение передо мной снова была только статуя – холодная, мраморная, безмолвная. ---------- Глава 14.1. Полет Аделина Еще несколько дней прошли в тренировка с Сальтаром. Они вымотали меня. Заканчивая еще одну тренировку вместе со своим наставником, я и не думала, что оставшееся время дня я проведу с императором. Сальтар отпустил меня раньше, и я поспешила в свои покои, принять ванну, поесть и отдохнуть. Но после того, как я привела себя в порядок, ко мне в покои постучал распорядитель и пригласил к императору. От мысли, что я скоро увижусь с Алексиосом, на душе стало тепло. Он встретил меня красиво одетый, свежий, с огнем в глаза. – Ты, наверное, голодна, - сказал он, жестом приглашая меня сесть за богато укрытый стол. – Очень, если честно. Он помог мне сесть. – Сальтар говорит, что ты делаешь успехи? – он сказал это едва касаясь моего уха. От этого по моей коже пробежали мурашки удовольствия, а дыхание сбилось. – Я стараюсь всеми силами, - ответила. Мой голос выдал мое волнение, что не укрылось от императора. На его лице мелькнуло довольство. Как же он был хорош собой! Всю мою суть тянуло к нему и находясь рядом с ним, с этим ощущением было сложно бороться. Мы не говорили о политике, не строили планов, не обсуждали предстоящую битву. Мы просто… были рядом. После ужина Алексиос показал мне свой любимый уголок во дворце – террасу над обрывом, увитую диким виноградом, откуда открывался вид на весь Аэлиндор. Потом мы сидели на каменной скамье, и он рассказывал о том, каким был город сто лет назад, двести, тысячу. О драконах, которые строили эти стены. О магах, которые насыщали камни магией, делая их нерушимыми. – Империя строилась веками, – говорил он, глядя на закат. – И рухнуть может за один день. Если мы не остановим того, кто задумал эту игру. – Остановим, – сказала я, кладя голову ему на плечо. Он обнял меня, и мы сидели так, на каменной скамье и смотрели, как два солнца медленно клонятся к закату. Небо над Аэлиндором полыхало золотом и пурпуром, облака тянулись тонкими, прозрачными нитями, и где-то далеко, на самой высокой башне дворца, зажглись первые магические огни. Я сидела, прижавшись плечом к плечу императора, и чувствовала, как его дыхание становится ровным, спокойным. Мы не говорили уже почти час. Просто были рядом. И этого было достаточно. Алексиос смотрел куда-то вдаль, поверх стен, поверх башен, поверх всего города. Его профиль чётко вырисовывался на фоне закатного неба – острый, хищный, прекрасный. Но в глазах, я видела, застыла не тот лёд, что обычно, а какая-то странная, щемящая нежность. – О чём ты думаешь? – спросила я тихо. Он не ответил сразу. Помолчал, потом повернулся ко мне, и в его взгляде я увидела то, что заставило моё сердце пропустить удар. – Я думаю о том, что ты никогда не видела империю, – сказал он. – Как это не видела? – удивилась я. – Я была в тронном зале, в саду, в сокровищнице, в Храме, в родовом поместье… – Не то, – он покачал головой. – Ты видела дворцы, залы, стены. Но не видела саму Таргонию. Её леса, горы, реки. Её закаты на северных равнинах и рассветы над южными морями. Её людей – не придворных, не старейшин, а простых. Тех, кто пашет землю, ловит рыбу, воспитывает детей. Ты не видела империю, Аделина. Ты видела только её тень. Я хотела возразить, но он был прав. Моя Таргония – это были коридоры дворца, балы, интриги, испытания. Я не знала, как пахнет лес после дождя в этой стране. Не знала, какого цвета вода в северных фьордах. Не знала, какие песни поют дети. – Я покажу тебе, – сказал он, и в его голосе зазвучала решимость. – Когда всё закончится. Когда мы остановим Зелёного мага и всех, кто с ним связан. Я покажу тебе каждую провинцию, каждую деревню, каждую гору. Мы побываем в Огненных Равнинах, где земля дышит жаром. В Лазурном Заливе, где вода такая прозрачная, что видно дно на глубине сотни локтей. В Забытых Лесах, где деревья помнят имена первых драконов. – Это обещание? – спросила я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. – Это клятва, – он взял мою руку и прижал к своей груди, туда, где билось сердце. – Я, Алексиос Таргон, император Таргонии, клянусь: ты увидишь мою страну. Не из окон кареты. Не из покоев дворца. Ты увидишь её так, как вижу я. С высоты. – С высоты? – я не поняла. Он улыбнулся – той улыбкой, которую я видела всего несколько раз. Тёплой, почти мальчишеской. – Я хочу показать тебе империю так, как её видят драконы. Я хочу, чтобы ты полетела со мной. Я замерла. ---------- Глава 14.2. Полет – Полет… на драконе? – На мне, – поправил он. – Я отнесу тебя на своих крыльях. Хочешь? Сердце ухнуло вниз, потом подскочило куда-то к горлу. Полет на драконе. На нём. Настоящем, живом, огнедышащем драконе. Такое даже в самых смелых снах не приходило мне в голову. – Я… – начала я и запнулась. Страх – липкий, холодный, животный – сковал горло. Я вспомнила, как мы переносились через огонь. Это было быстро, почти мгновенно. Но полёт… Полёт – это долго. Это высота. Это ветер. Это ощущение, что земля ушла из-под ног и может не вернуться. – Соглашайся, – неожиданно сказала Элиана. – Ты должна это увидеть. Мы должны это увидеть. «А если я упаду?» – Дракон не даст тебе упасть. Он – твоя истинная пара. Он скорее сломает крылья, чем позволит тебе разбиться. Я глубоко вздохнула. – Хорошо, – сказала я. – Покажи мне свою империю. Но если я закричу – не смейся. – Не посмею, – он поднялся и протянул мне руку. Он помог мне встать со скамьи. – Отойди, – сказал Алексиос, отпуская мою руку. – На несколько шагов. И не бойся. Он тоже отошёл в центр террасы и закрыл глаза. Я смотрела, затаив дыхание. Сначала ничего не происходило. Просто мужчина в тёмном плаще стоял на залитой золотым светом террасе, и ветер трепал его волосы. А потом… Потом он изменился. Не резко, не болезненно. Плавно, как будто одна форма перетекала в другую, как вода перетекает из одного сосуда в другой. Его плечи расширились, спина вытянулась, руки превратились в мощные, перепончатые крылья, покрытые тёмно-рубиновой чешуёй. Я видела, как его лицо – такое знакомое, такое человеческое – вытягивалось, превращалось в морду хищника. Как глаза – те самые синие, бездонные глаза – загорались изнутри голубым пламенем, становясь вертикальными, драконьими. Воздух вокруг задрожал, нагрелся. Запахло озоном, серой и… древностью. Той самой, что была в сокровищнице, в Храме, в библиотеке. Запах силы. Запах дракона. И вот он стоял передо мной – не человек, не император. Дракон. Он был огромным. Не чудовищно огромным, как в древних легендах, а гармоничным – каждая линия, каждый изгиб его тела был совершенен. Тёмно-рубиновая чешуя переливалась в лучах заходящих солнц, отливая золотом и медью. Крылья – мощные, с тонкими, как кружево, перепонками – были сложены за спиной, но я видела, как под ними играют мускулы, готовые расправиться и поднять эту махину в воздух. Голова дракона была повёрнута ко мне. Его синие глаза – всё такие же синие, только теперь вертикальные зрачки придавали им первобытную, почти пугающую красоту – смотрели на меня с терпением и… нежностью. – Иди к нему, – шепнула Элиана. Я шагнула вперёд. Дракон склонил голову, касаясь носом моей ладони. Чешуя была тёплой, гладкой, как полированный камень, и под ней, я чувствовала, билось его сердце. То самое, что сегодня утром стучало под моей рукой. – Как мне… – начала я, но он уже опустился на передние лапы, подставляя мне спину, туда, где шея переходила в туловище, где чешуя была мельче, мягче, образуя что-то вроде естественного седла. Я вскарабкалась – неловко, неуклюже, цепляясь за выступы чешуи, – и устроилась между его крыльев. Шея дракона была широкой, устойчивой, и я чувствовала, как подо мной перекатываются мускулы, готовые к рывку. – Держись крепко, – раздался у меня в голове его голос. Не вслух – мысленно. Через ту самую связь, что проснулась между нами в сокровищнице. – Мы взлетаем. Я обхватила его шею руками, прижалась грудью к тёплой чешуе. Дракон расправил крылья. Это было завораживающе. Крылья – каждое размером с добрую лодку – наполнились ветром, и я услышала низкий, гулкий звук, похожий на вздох самого неба. А потом мы взлетели. Земля ушла из-под ног. Терраса, стены дворца, сад – всё поплыло вниз, уменьшаясь, превращаясь в игрушечные декорации. Ветер ударил в лицо, холодный, почти ледяной, но в нём, смешиваясь с запахом облаков и далёких гор, чувствовался жар драконьей крови. Я зажмурилась. Сердце колотилось где-то в горле. Пальцы вцепились в чешую так, что побелели костяшки. – Открой глаза, – позвал он. – Не бойся. Я держу тебя. Я открыла. И замерла. Мир внизу был… невероятным. Не таким, каким я видела его с земли. Он был живым, дышащим, огромным. Аэлиндор раскинулся под нами золотым веером – дворцы, башни, шпили, крыши, окрашенные закатом в цвета крови и меди. Река, опоясывающая город, горела огнём, отражая последние лучи солнц. За городом, до самого горизонта, тянулись леса – тёмные, таинственные, с изумрудными прогалинами и серебристыми нитями рек. А за лесами – горы. Острые, зубастые, с шапками снега на вершинах, розовыми в лучах заката. И за горами – море. Бесконечное, синее, с золотой дорожкой от заходящих светил. – Это… – прошептала я, и голос мой сорвался. – Это Таргония, – ответил он. – Твой дом. Если ты захочешь им быть. ---------- Глава 14.3. Полет Мы летели над городом, над рекой, над лесами, над ущельями. Дракон не спешил. Он купался в потоках тёплого воздуха, поднимался выше, к самым облакам, и я чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим. Ветер выл в ушах, трепал волосы, вырывал слёзы из глаз. Но я не закрывала их. Я смотрела. Впитывала. Запоминала каждую деталь – изгиб реки, пятна облаков на лесах, тени, которые тянулись от гор к морю. – Красиво, – прошептала Элиана, и в её голосе впервые не было горечи. Только тихое, щемящее восхищение. – Я никогда не видела империю так. Даже когда была Элианой. «Я тоже», – подумала я, и слёзы навернулись на глаза. Не от грусти. От красоты, которая была слишком велика для одного человеческого сердца. Дракон повернул голову, и его синий глаз сверкнул в лучах заката. – Запомни этот миг, – сказал он. – Запомни, как пахнет ветер, как светят наши солнца, как бьётся моё сердце под тобой. Потому что, что бы ни случилось в будущем, этот миг останется с тобой навсегда. – Он останется, – пообещала я. – Навсегда. Мы летели ещё долго. Закат сменился сумерками, сумерки – ночью. На небе зажглись две луны, звёзды, и в их свете драконья чешуя засияла серебром. А потом, когда две луны поднялись высоко, и город внизу замер в предрассветной тишине, он развернулся и полетел обратно. Терраса встретила нас мягким, бархатистым полумраком. Дракон опустился так легко, что я не почувствовала удара. Он склонил голову, и я, не дожидаясь приглашения, сползла с его шеи. Ноги дрожали. В ушах ещё звучал ветер, в ноздрях стоял запах высоты. Я повернулась к нему, и в этот момент дракон начал обратное превращение. Чешуя втягивалась под кожу, крылья складывались, исчезали, тело сжималось, вытягивалось, и через несколько секунд передо мной снова стоял он – Алексиос, император, дракон, мужчина. Уставший, счастливый, с глазами, в которых отражались звёзды. – Ну как? – спросил он. Я хотела сказать что-то умное, взрослое, ироничное. Вместо этого бросилась ему на шею и разрыдалась. Он обнял меня, прижал к себе, и мы стояли так посреди тёмной террасы, под двумя лунами, и я слушала, как бьётся его сердце. То самое, что стучало подо мной в полёте. Живое, горячее, настоящее. – Спасибо, – прошептала я. – Спасибо тебе за это. – Не благодари, – ответил он. – Это только начало. Я ещё покажу тебе рассвет над Лазурным Заливом. И звёзды над Забытыми Лесами. И огни северного сияния над Ледяными Пиками. – Ты обещаешь? – спросила я, отстраняясь и глядя ему в глаза. – Клянусь, – сказал он. – Клянусь своей честью, своей кровью, своей драконьей сущностью. Ты увидишь всё. Я сделаю для этого всё. Я улыбнулась, вытирая слёзы. – Тогда идём. Завтра у нас много дел. Он взял меня за руку, и мы пошли по тёмной галерее, туда, где в конце коридора мерцал огонёк магического светильника. – Аделина, – сказал он вдруг. – Мм? – Я люблю тебя. Я остановилась. Замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось чаще, как тогда, в полёте. – Я знаю, – сказала я тихо. – Я тоже тебя люблю. Он улыбнулся, и в этой улыбке была надежда. Не та, что живёт в книжках и сказках, а настоящая, живая, та, за которую держишься, когда вокруг рушится мир. Мы пошли дальше. Рука в руке. Сердце в сердце. Завтра будет бой. Но сегодня была любовь. И этого было достаточно. Ночью я не спала. Лежала в темноте, слушая, как бьётся моё сердце, и думала о завтрашнем дне. – Ты боишься? – спросила Элиана. «Боюсь», – честно ответила я. – «Но не смерти. Я боюсь, что мы не успеем. Что враг окажется сильнее. Что правда, которую мы узнаем, уничтожит нас прежде, чем мы сможем её использовать». – Правда не уничтожает, – тихо сказала Элиана. – Она освобождает. Или убивает. Но третьего не дано. «Ты философ, Элиана», – усмехнулась я. – Я просто старая душа, которая уже однажды умирала, – ответила она. – И знает цену правде. Я закрыла глаза, вспомнила полет на драконе, вспомнила тепло объятий любимого, вспомнила, как он сказал, что любит меня и провалилась в беспокойный, полный обрывков сновидений сон. В нём снова был колодец из костей, багровое небо, холодный, как смерть, ветер. И голос, шепчущий: «Пепел ждёт…» ---------- Глава 15.1. Накануне Аделина Один день сменял другой. Сальтар тренировал меня. В какой-то момент я полностью сроднилась с клинком. Мышцы привыкли к напряжению и вскоре даже перестали болеть после изнурительных тренировок. За день до последнего испытания «Танца клинков» тренировки не было. Мне была дана возможность отдохнуть. Я провела его в покоях. Не стала выходить на прогулку в сад. Не стала искать встречи с кандидатками и даже с Лили. Лучше не сближаться ни с кем перед боем и лишний раз не давать себя задеть. Я лежала на кровати, раскинувшись поверх покрывала, и смотрела в потолок. Две луны ещё не взошли, солнце клонилось к закату, и комната тонула в сумеречном, золотисто-синем свете, который делал всё вокруг призрачным, почти нереальным. Мирэн ушла час назад, оставив на столике у камина ужин – нетронутый, остывший. Я не чувствовала голода. В животе ворочался тяжёлый, липкий комок страха, который не разгоняли ни травяные настойки, ни тёплое молоко с мёдом, ни даже спокойный, ровный голос Элианы, которая время от времени шептала в голове что-то успокаивающее. – Ты справишься. «Откуда ты знаешь?» – Потому что у тебя нет выбора. Я усмехнулась. Старый, проверенный аргумент, который почему-то переставал работать, когда до арены оставалось меньше суток. В руке у меня был дневник. Я читала его, наверное, больше для того, чтобы отвлечься. Я перевернула страницу. «Сегодня был бал. Победительницу объявят только завтра, но все уже знают. Все чувствуют. Я выиграла. Я стану императрицей. И когда мы танцевали с императором, я почувствовала это – то, о чём пишут в книгах. Тягу. Невозможную, безумную, почти болезненную близость. Я смотрела в его синие глаза и забывала, как дышать. А он... он смотрел на меня так, будто видел не кандидатку, не леди де Фламме, а нечто большее. Я не знаю, любовь ли это. Но я знаю – я больше никогда не буду прежней.» И я чувствовала то же самое. Каждый раз, когда Алексиос смотрел на меня, мир переставал существовать. Оставались только его глаза, его голос, его дыхание. И эта тяга – безумная, невозможная, пугающая – которая тянула меня к нему, как стальную стружку к магниту. «Истинная связь», – подумала я. – Проклятие или благословение? – И то, и другое, – ответила Элиана. Я вздохнула, перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Завтра «Танец клинков». Завтра я выйду на арену с мечом в руке. – Не думай об этом, – сказала Элиана. – Думай о чём-то другом. «О чём?» – О нём. Я представила Алексиоса. Его лицо, когда он смотрит на меня. Его голос, когда он говорит моё имя. Его руки – сильные, уверенные, нежные – когда он касается меня. Страх отступил. Не ушёл, нет – отступил, спрятался куда-то в тень, уступая место чему-то другому. Теплу. Ожиданию. Я закрыла глаза и позволила себе провалиться в это тепло. А потом я почувствовала. Не услышала, не увидела – почувствовала кожей, затылком, каждой клеткой тела. В комнате кто-то был. И в комнате витал знакомый запах. Я открыла глаза. В углу, у той самой стены, где скрывался потайной ход, ведущий в покои императора, стоял он. Алексиос. В тёмной рубашке, без мундира, без плаща, без короны. Его волосы были слегка растрёпаны. Он стоял и смотрел на меня. Не говорил. Не двигался. Просто смотрел – и в этом взгляде было всё. Беспокойство. Нежность. Голод. Страх. Любовь. Я села на кровати, чувствуя, как сердце выскакивает из груди. – Алексиос? – мой голос прозвучал хрипло, после долгого молчания. – Зачем ты пришёл? – спросила я, хотя уже знала ответ. Он оттолкнулся от стены и сделал шаг ко мне. Потом ещё один. Его движения были медленными, почти нерешительными – как у человека, который боится спугнуть дикую птицу. – Я пришёл пожелать тебе удачи, – сказал он, и его голос был тихим, почти шёпотом. – Завтра «Танец клинков». Завтра ты выйдешь на арену. Хотел убедиться, что ты в порядке. – И как? Я в порядке? Он посмотрел на меня – долго, внимательно, изучающе. Его синие глаза скользнули по моему лицу, по плечам, по рукам, которые сжимали край покрывала. – Ты напугана, – сказал он. – Но не сломлена. Этого достаточно. Он сел на край кровати, и я почувствовала его тепло. Не магическое – живое, человеческое тепло, от которого у меня закружилась голова. – Я пришёл не только пожелать удачи, – продолжил он, и в его голосе зазвучали стальные нотки – нотки императора. – Я пришёл сказать тебе, что делать на арене. – Сальтар уже учил меня. Стили, удары, уходы. – Сальтар учил тебя технике, – Алексиос покачал головой. – А я скажу то, что он не сказал. На арене не будет правил. Не будет судей, которые остановят бой, если тебе станет больно. Не будет пощады. Бой идет до первой крови. – Я знаю. – Ты знаешь головой, – он поднял руку и коснулся моего виска кончиками пальцев. – Но сердцем ты не готова. Ты боишься сделать больно. Боишься, что рана, которую ты нанесёшь, будет слишком глубокой. Боишься, что после боя тебе придётся смотреть в глаза тем, кому ты причинила боль. ---------- Глава 15.2. Накануне Я хотела возразить, но не смогла. Потому что он был прав. – Отключи это, – сказал он. – На арене нет жалости. Есть только ты и противник. Только меч и цель. Не думай, кто перед тобой – леди Виранда или леди Мирелла, или твоя дальняя кузина, или даже подруга Лили. Думай о том, что если ты упадёшь – то больше не встанешь. Не для отбора. Для жизни. – Ты просишь меня стать убийцей? – прошептала я. – Я прошу тебя быть сильной, – жёстко ответил он. – Убийцей ты станешь, если твой удар будет смертельным. А они не будут смертельными. Маги-лекари будут наготове. Но если ты будешь колебаться – кто-то другой нанесет тебе удар. Я смотрела в его глаза и видела в них мужчину, который боялся за меня. Который пришёл в мою комнату через тайный ход, потому что не мог ждать до утра. Который готов был нарушить все правила, все традиции, всю свою императорскую гордость – лишь бы убедиться, что я готова. – Алексиос, – позвала я. – Что? – Иди сюда. Он не двинулся. Он смотрел на меня, и в его взгляде боролись желание и осторожность, страсть и страх. – Аделина, – его голос сел. – Я не должен… мы не должны… – Алексиос, – повторила я, и в моём голосе прозвучало что-то новое. То, что я не слышала в себе раньше. Уверенность. Смелость. Желание. – Иди. Сюда. Он подался вперёд – словно невидимая сила толкнула его в спину. И я поняла. Это была не моя воля. Не его. Это была магия. Та самая, что соединила нас в день Огненного Круга. Та, что пульсировала в артефактах, в крови, в каждой клетке. Истинная связь. Она тянула нас друг к другу с силой, которой невозможно было сопротивляться. Я встала с кровати, забыв о том, что на мне неплотная сорочка. Алексиос тоже поднялся, и мы оказались лицом к лицу. Я чувствовала его дыхание на своих губах. Видела, как расширяются его зрачки, как напрягаются мышцы челюсти, как бьётся жилка на шее. – Ты не представляешь, как сильно я хочу тебя, – прошептал он. – Каждую ночь. Каждый миг. Когда ты рядом, я не могу думать ни о чём другом. – Я знаю, – ответила я, и мой голос дрожал. – Потому что чувствую то же самое. Он положил ладони мне на талию – осторожно, почти невесомо, как будто боялся, что я исчезну. – Аделина, – его голос был хриплым, чужим. – Если мы… если я сейчас… Он не договорил. Потому что я сама закрыла его рот поцелуем. Это было не нежно. Не осторожно. Это было безумно – как прыжок в пропасть, как полёт без крыльев, как пламя, которое сжигает дотла. Я целовала его так, будто это был последний раз. Вцепилась в его рубашку, притянула к себе, чувствуя, как его руки сжимаются на моей спине, как его дыхание сбивается, как сердце колотится где-то в горле – моё или его, я не различала. Он ответил – жадно, неистово, забыв обо всём. О долге, о титуле, об отборе, об испытании. Остались только мы. Только этот миг. Только поцелуй, который длился вечность и одно мгновение одновременно. Его губы скользнули по моей щеке, по шее, к ключице, и я выдохнула – не имя, не слово, просто звук, полный такого отчаянного счастья, что у меня защипало в глазах. Его руки блуждали по моей спине, по плечам, по бёдрам, и я чувствовала, как под его ладонями загорается кожа. Каждое прикосновение было как искра. Каждый вздох – как заклинание. – Аделина, – прошептал он, отрываясь от моих губ, и его глаза были тёмными, почти чёрными. – Я не могу… Я хочу… – Я знаю, – я тоже хотела. Хотела до дрожи в коленях, до сумасшествия, до потери себя. Его рука скользнула под край сорочки, и я замерла. Он замер тоже. Секунда. Другая. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и… отступил. – Нет, – сказал он, и в его голосе была такая боль, что у меня сжалось сердце. – Не сегодня. – Алексиос… – Не сегодня, – повторил он, открывая глаза. В них всё ещё горел огонь, но теперь к нему добавилось что-то ещё. Решимость. Ответственность. – Завтра бой. Завтра испытание. Если мы… если я… ты будешь чувствовать дискомфорт. Это отвлечёт тебя на арене. – Мне всё равно, – я шагнула к нему, но он поднял руку, останавливая. – А мне нет, – жёстко сказал он. – Я не позволю тебе рисковать из-за того, что мы не смогли сдержаться сегодня. Ты должна быть на арене собранной. Холодной. Расчётливой. Такой, какой тебя учил Сальтар. – Ты просишь невозможного, – я сжала кулаки, чтобы не броситься к нему снова. – Когда ты рядом, я не могу быть холодной. – Знаю, – он горько усмехнулся. – Я тоже. Поэтому я должен уйти. Он шагнул к тайному ходу, и паника полоснула по венам. Он был прав, в этом мире я была девственницей. И дискомфорт мне на завтра гарантирован. Но я теперь не могла провести ночь без него. – Нет! – я не узнала свой голос. – Не уходи. Пожалуйста. Он замер. – Аделина… ---------- Глава 15.3. Накануне – Ты сказал, что хочешь убедиться, что я в порядке, – я говорила быстро, боясь, что он исчезнет, растворится в темноте потайного хода, и я останусь одна с этим огнём, который он зажёг во мне. – Я не в порядке. Я боюсь. И я не хочу… я не могу… – голос сорвался. – Что ты не можешь? – тихо спросил он. – Я не могу провести эту ночь одну, – выдохнула я. – Не проси меня об этом. Он смотрел на меня долгую, тягучую секунду. Потом его плечи опустились – будто он сбросил огромную, невидимую тяжесть. – Что ты предлагаешь? – спросил он. – Останься, – я сделала шаг к нему. – Не для того, что ты думаешь. Просто… побудь со мной. Полежи рядом. Обними меня. Позволь мне уснуть, чувствуя твоё тепло. – И ты думаешь, я смогу просто лежать рядом и не прикасаться к тебе? – Я думаю, ты сильнее, чем кажешься, – я улыбнулась, хотя на глазах выступили слёзы. – И я обещаю вести себя хорошо. Он усмехнулся – той кривой, полупечальной усмешкой, которая делала его лицо одновременно старше и моложе. – Ты никогда не ведёшь себя хорошо, Аделина, – сказал он. – Это одна из причин, почему я… Он не договорил. И я была рада. Потому что, если бы он сказал эти слова сейчас, я бы разрыдалась. – Останься, – повторила я шёпотом. Он посмотрел на потайной ход, откуда только что пришёл. На дверь, за которой ждали слуги и стража. На окно, за которым темнело небо. Потом на меня. – До рассвета, – сказал он. – Когда две луны коснутся горизонта, я уйду. – Хорошо. Он скинул сапоги, и я услышала, как они глухо ударились о каменный пол. Потом – туда же полетел ремень. Я отвернулась, чувствуя, как горят щёки, хотя мысленно ругала себя за эту глупую стеснительность. Он лёг первым – на спину, раскинув руки, и я увидела, как напряжены его плечи, как тяжело он дышит. Я осторожно легла рядом, положила голову ему на грудь и замерла. Его сердце билось так же бешено, как моё. – Ты дрожишь, – заметил он, обнимая меня за плечи. – Я всегда дрожу, когда ты рядом, – честно призналась я. – Просто обычно я это скрываю. Он тихо рассмеялся – глубоко, грудью, и вибрация от его смеха передалась мне, успокаивая, разгоняя последние остатки страха. – Ты удивительная, Аделина, – сказал он. – Ты не боишься ни врагов, ни заговоров, ни тёмных магов. А дрожишь от прикосновений. – Это разные вещи, – я прижалась к нему крепче, вдыхая запах – озон, драконья чешуя, и что-то ещё, родное, такое близкое, что кружилась голова. – Врагов я могу сжечь. А тебя… тебя я не хочу терять. Он не ответил. Только поцеловал меня в макушку, и от этого простого, почти невесомого прикосновения у меня защипало в глазах. Мы лежали так долго. Молча. Слушая дыхание друг друга, чувствуя чужое сердцебиение, будто оно было своим. – Алексиос, – позвала я, когда тишина стала почти невыносимой. – Мм? – Завтра ты будешь на трибуне? – Буду. – Ты будешь смотреть на меня? – Только на тебя, – его голос стал тихим, почти шёпотом. – Даже если весь зал будет кричать, я буду смотреть только на тебя. – И если я упаду… – Ты не упадёшь. – А если? Он помолчал. Потом его рука скользнула по моей спине, прижимая ближе. – Если ты упадёшь, – сказал он, – я сам выйду на арену и подниму тебя. Даже если это будет против всех правил. Даже если Совет будет против. Даже если весь мир будет против. – Ты не можешь, – прошептала я. – Ты император. – Я любящий мужчина, – возразил он. – И это важнее, чем любой титул. Я закрыла глаза, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. – Глупый дракон, – прошептала я. – Твой глупый дракон, – поправил он. Мы лежали в темноте, слушая, как за окном шумит ветер, как бьются наши сердца – одно, общее, неразделимое. И когда две луны коснулись горизонта, он не ушёл. Остался. До рассвета. До самого утра, когда в окна ворвался первый, робкий солнечный свет, окрасивший комнату в розово-золотые тона. – Аделина, – тихо позвал он. – Вставай. Сегодня твой день. Я открыла глаза. И увидела его – улыбающегося, усталого, счастливого. И поняла: что бы ни случилось на арене, я уже победила. Потому что у меня было то, что не отнять ни у одного врага. Любовь дракона. Моя любовь. – Я готова, – сказала я, и это была правда. ---------- Глава 16.1. Кровь и золото Аделина Я лежала на кровати, всё ещё чувствуя тепло там, где только что лежал он. Алексиос ушёл незадолго до рассвета – бесшумно, как тень, скользнув в тайный ход. Я не спала. Я слушала его дыхание, считала удары его сердца, вжималась в него всем телом, пытаясь запомнить каждую секунду этой ночи. На тот случай, если сегодняшний день станет последним. Он поцеловал меня в лоб, прошептал «я буду смотреть только на тебя» и исчез в стене. А я осталась лежать, глядя в потолок, и чувствуя, как внутри, под рёбрами, разгорается странное, тягучее спокойствие. Словно, принятие судьбы. Что бы ни случилось на арене, я уже выиграла. Потому что любила. И была любима. Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. – Госпожа? – голос Мирэн был осторожным, почти испуганным. – Вы проснулись? – Да, – я села на кровати, натягивая простыню выше. – Входи. Мирэн вошла не одна. За ней шли двое слуг, которых я раньше не видела – молодой парень и девушка с серьёзным, почти суровым лицом. В руках они несли длинный свёрток из тёмного бархата, перевязанный золотой лентой. – Это от Его Величества, – Мирэн произнесла это шёпотом, будто боялась, что стены услышат. – Принесли на рассвете. Сказали, что это… боевое одеяние. Для сегодняшнего этапа. Я встала, чувствуя, как сердце ускоряет бег. Пальцы дрожали, когда я развязывала ленту. Бархатная ткань скользнула вниз, и я замерла. Это было прекрасно. Одеяние – не доспех, нет, не тяжёлая броня, а нечто среднее между платьем и боевым облачением – лежало на моих руках, переливаясь в утреннем свете. Ткань была тёмно-золотой, почти цвета расплавленного металла, но при этом удивительно мягкой, гибкой. Она не стесняла бы движений – я чувствовала это даже не надев. Но главным было не это. На груди, там, где билось моё сердце, алым пламенем был вышит феникс. Не абстрактная птица – живая, трепещущая, с расправленными крыльями и горящими глазами. Каждое перо было вышито тончайшими нитями – золотыми, медными, багровыми. Казалось, птица дышит, казалось, она вот-вот сорвётся с ткани и взлетит. – Госпожа… – выдохнула Мирэн. – Это работа мастера Эстебана. Он не берётся за заказы уже десять лет. Говорят, последнее его творение было для самой императрицы Сильваны. Я провела пальцами по вышивке. Нить была тёплой, почти живой. И когда мой палец коснулся глаза феникса, мне показалось – или правда? – что птица моргнула. – Это магия, – тихо сказала Элиана, и в её голосе прозвучало странное, непривычное благоговение. – Он вплел в эту вышивку защиту. Сильную. Древнюю. Такую, что была только у воительниц дома Таргон. «Алексиос…» – подумала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Помогите мне одеться, – сказала я, отрывая взгляд от феникса. – Времени мало. Одеяние село идеально. Будто его шили на меня. Ткань облегала грудь и бёдра, оставляя руки и ноги свободными. Длинные разрезы от бедра позволяли делать широкие шаги и выпады. Талию стягивал широкий пояс из тиснёной кожи – не декоративный, а настоящий, способный выдержать удар клинка. На плечах – лёгкие наплечники, почти невесомые, но я чувствовала – они тоже пропитаны магией. Я посмотрела в зеркало. На меня смотрела не археолог из Петербурга. Не попаданка, запутавшаяся в двух мирах. И не Элиана де Фламме, изгнанная и забытая. На меня смотрела Хранительница Пробуждённого Пламени. Женщина, которая через несколько часов выйдет на арену с мечом в руке. Феникс, готовый сгореть или возродиться. – Госпожа, – голос Мирэн дрогнул. – Вы… вы прекрасны. – Я готова, – сказала я, и в этом слове было больше, чем просто согласие. Мирэн принесла завтрак – лёгкий, почти прозрачный: травяной чай, ломтик хлеба с мёдом, несколько ягод. Я заставила себя съесть почти всё, хотя кусок не лез в горло. Силы нужны были сегодня. Каждая крошка могла стать решающей. Когда я допивала чай, в дверь постучали. Три раза – мерно, торжественно. – Леди де Фламме, – раздался голос церемониймейстера, того самого сутулого распорядителя, что водил меня в покои в первый день. – Его Величество и Совет ожидают вас. Настало время завершающего этапа Отбора. Я поставила чашку, поднялась. Мирэн поправила пояс, одёрнула ткань на плечах, попыталась уложить выбившуюся прядь. – Не надо, – мягко остановила я её. – Пусть будет так. Сегодня не бал. Она кивнула, и в её глазах блеснули слёзы. Я вышла в коридор. Церемониймейстер поклонился – ниже обычного, почтительно – и жестом пригласил следовать за собой. Мы шли долго. Через анфилады залов, через галереи, где на стенах висели портреты императоров прошлого, через переходы, которых я раньше не замечала. Дворец казался бесконечным, и каждый шаг отдавался в висках тяжёлым, глухим эхом. Наконец мы остановились перед массивной дверью из тёмного дерева, инкрустированной золотом и рубинами. ---------- Глава 16.2. Кровь и золото – Здесь, – сказал церемониймейстер. – За этой дверью – портал. Он перенесёт вас на Арену. Остальные кандидатки уже прошли. – Все? – переспросила я. – Все, кроме вас, леди де Фламме, – он чуть склонил голову. – Вас ждут. Использование портала для перемещения было расточительно и энергозатратно. Но вероятно это использовали, чтобы кандидаткам не досаждала толпа жителей империи, желающий поближе посмотреть на невест императора. Я сделала глубокий вдох, положила руку на дверь… и толкнула. Комната за дверью оказалась маленькой – тесной, даже душной. Никаких украшений, только голые каменные стены и пол, в центре которого пульсировало портальное поле – серебристо-голубое, переливающееся, как на солнце. Я смотрела на него секунду, другую. Потом шагнула внутрь. Портал обжёг холодом. Не больно – странно, непривычно. На миг мир исчез, растворился в серебристой мгле, а потом… А потом я оказалась на Арене. Шум обрушился на меня, как стена. Тысячи голосов – нет, десятки тысяч – сливались в единый, гулкий, почти осязаемый гул. Люди кричали, свистели, топали ногами. Трибуны вздымались вокруг амфитеатром, уходя ввысь, к самому небу. Я запрокинула голову и увидела – ряды уходили так высоко, что люди на верхних ярусах казались муравьями. Два солнца стояли в зените, заливая Арену ослепительным, почти белым светом. Я зажмурилась, привыкая, проморгалась – и открыла глаза снова. Арена была огромной. Песок – не жёлтый, а золотистый, с багровыми прожилками, будто сама земля здесь была пропитана кровью. Где-то в центре, очерченный магической линией, светился круг боя. Вокруг него – пустое пространство, за которым начинались трибуны. И всюду – всюду были люди. Я огляделась. Девушки стояли в отдалении – пять силуэтов на золотом песке. Я узнала их: Виранда Астер с её изящной, хищной грацией; Мирелла Альдора, сжимающая зубастый клинок; и конечно же Селина де Вальер, чьё лицо было перекошено от ярости. Ещё две кандидатки, которых я видела мельком – худощавая брюнетка и полноватая девушка с веснушками. Все они держались на расстоянии от меня. Я не стала осматривать всех девушек. Но поняла одно, я почему-то нигде не видела Лили. А Селина смотрела так, будто хотела испепелить взглядом. Я не отвела глаз. Не сейчас. Где же Лили? Потом я подняла голову выше – туда, где в центре главной трибуны, под балдахином из тёмно-синего бархата, расшитого золотыми драконами, стояла ложа императора. Я нашла его сразу. Алексиос сидел на возвышении – прямой, неподвижный, в красном мундире, расшитым золотом. Его лицо было бесстрастным, как маска, но глаза… глаза горели. И они смотрели на меня. Только на меня, как он и обещал. Я почувствовала это даже на расстоянии – как его взгляд касается моего лица, скользит по одеянию, задерживается на вышитом фениксе. И мне показалось – или он чуть заметно кивнул? Я не успела ответить, потому что взгляд упал на гостевую ложу рядом с императором. Лорд Голден сидел справа от Алексиоса. Сегодня он был в парадном костюме цвета слоновой кости, расшитом золотом, и этот цвет делал его светлые волосы почти белыми. Он выглядел… иначе. Не как советник, не как друг императора. Как тот, кто имеет право сидеть на этом месте. Рядом с ним – в кресле чуть ниже – сидел другой мужчина. Высокий, худощавый, одетый во всё чёрное. Чёрный сюртук, чёрные брюки, чёрные перчатки, даже лицо казалось бледным до черноты. Его волосы были такими же тёмными, как одежда – длинные, прямые, спадающие на плечи. Он сидел неподвижно, как изваяние, и не смотрел по сторонам. Кто это? Я не успела подумать, потому что церемониймейстер – другой, не тот, что водил меня по дворцу, а высокий мужчина в багровой мантии, расшитой звёздами – вышел в центр Арены и поднял руки. Тишина опустилась мгновенно. Десятки тысяч человек замолчали в один миг – как по команде. – Приветствую вас, жители Аэлиндора и гости славной Таргонии! – голос церемониймейстера разнёсся над Ареной, усиленный магией. – Сегодня великий день! День, когда решится судьба императорского престола! Сегодня последний этап Отбора! Сегодня «Танец клинков»! Трибуны взорвались криками. Я вздрогнула – даже после всей подготовки я не была готова к этому шуму. – Но прежде, чем мы начнём, – продолжил церемониймейстер, и тишина снова стала абсолютной, – позвольте представить высоких гостей, удостоивших нашу Арену своим присутствием! Он повернулся к императорской ложе. – Его императорское Величество Алексиос Таргон, Благороднейший Сын Династии Дракона, Верховный Правитель и Хранитель Священной Империи Таргония, Покровитель Огненных Равнин и Владыка Семи Великих Провинций, Герой Великого Восхождения, Несущий Свет Надежды Своему Народу! Трибуны снова взорвались – но теперь в криках слышалось не просто восхищение, а поклонение. Алексиос поднялся, кивнул – один короткий, сдержанный кивок, и овации стали оглушительными. Он сел, и церемониймейстер продолжил: – Его Высочество, наследный принц империи Золотых драконов, Аарон Зар'гарон! Я замерла. ---------- Глава 16.3. Кровь и золото Наследник империи Золотых драконов? Я посмотрела на лорда Голдена, того, кто рассказывал мне предание о женщине с двумя душами. Он поднялся с лёгкостью человека, привыкшего к таким почестям, и поклонился трибунам. Толпа приветствовала его почти так же бурно, как императора. Церемониймейстер подождал, пока шум стихнет, и объявил: – Его Величество, император Темных земель, Корвин Дарканхолл! Тишина стала другой – не уважительной, а напряжённо-внимательной. Человек в чёрном поднялся. Медленно, плавно, как хищник, потягивающийся после долгой спячки. Он не улыбнулся трибунам. Не поклонился. Только чуть склонил голову – холодно, надменно. Толпа ответила жидкими, неуверенными аплодисментами. Я заметила – многие смотрели на него с опаской. Тёмные Земли, – вспомнила я. Далёкая, загадочная империя, где, по слухам, правили те, кто владел магией смерти. Я никогда не видела их императора. Никто из нас не видел. Его появление здесь, на Отборе… это не было случайностью. Я перевела взгляд на Алексиоса. Его лицо оставалось бесстрастным, но я заметила – его пальцы чуть сжали подлокотник трона. Он не был рад этому гостю. Но сейчас было не время думать об этом. Церемониймейстер опустил руки, и магический круг в центре Арены вспыхнул ярче. – Кандидатки, – объявил он, – приготовиться к жеребьёвке! Для придворных выбор кандидаток, который сойдутся в бое на Арене был случайным. Но все было уже заранее определено. Мне достанется сражаться с тремя самыми сильными соперницами. Я понимала, почему это было сделано. Нужно было всем показать, что я сильнее. Что фаворитка отбора занимает это место по праву не только знаний, не только магии, но и силы. Я сделала шаг вперёд, туда, где уже стояли остальные девушки. Сердце колотилось где-то в горле. Пальцы сжимали воображаемый меч – учебный клинок остался во дворце, на Арене нам выдадут настоящее оружие. Я подняла глаза на императорскую ложу. Алексиос смотрел на меня. Только на меня. Как и обещал. И мне показалось – или на его лице мелькнуло что-то похожее на улыбку? Он пытался подбодрить меня? Я отвела взгляд. Сосредоточилась. Дыхание. Плечи. Ноги. Жеребьёвка закончилась быстро. Первыми дрались Селина де Вальер и Марианна Дюпре, та, что худая из двух сестер. Я смотрела, затаив дыхание. Селина – рубящая, прямая, грубая, как и обещал Сальтар. Её меч опускался сверху вниз с такой силой, что воздух свистел. Она не танцевала, не финтила – просто шла вперёд и рубила. Марианна Дюпре не отступала. Её острый клинок рассекал воздух, и каждый её выпад был полон решимости и силы. Она не защищалась – она атаковала снова и снова, заставляя Селину уклоняться. И где в ней взялось столько силы? Это было страшно. Не красиво, не изящно – страшно. Две женщины хотели убить друг друга. И если бы не магический барьер, который искрился вокруг круга, я не сомневалась – одна из них умерла бы. Я смотрела, смотрела на то, как они двигаются. Подруги за пределами арены, но соперники здесь и сейчас. Селина была сильнее, но медленнее. Каждый её удар требовал замаха, и в этот миг она открывалась для удара снизу. Марианна была быстрее, но слишком сосредоточена, слишком. Она не видела контратак – только свою цель. Бой закончился через две минуты. Марианна сделала выпад, слишком резкий, слишком отчаянный. Селина ушла в сторону, и её меч опустился на плечо соперницы. Кровь брызнула золотом на песок. Марианна вскрикнула. Маги-лекари бросились к раненой. Селина стояла, тяжело дыша, и её лицо было перекошено – не победой, не гордостью, а чем-то другим. Жестокостью. Или усталостью. Я не могла разобрать. Я заметила то, что говорил Сальтар, Марианна устала через минуту. После этого она стала медленнее. Они выдыхаются, если не выигрывают сразу. Да. И Селина этим воспользовалась. Она не била первой – она ждала, когда соперница выдохнется. Вторая пара – Виранда де Астер и полноватая веснушчатая девушка, чьё имя я не запомнила. Это было красиво. Виранда танцевала – не было другого слова. Её изогнутый меч пел, описывая дуги, восьмёрки, спирали. Противница не успевала – она пыталась угадать, откуда прилетит следующий удар, но Виранда была везде. Она била то слева, то справа, то сверху, то снизу, и каждое её движение было идеальным. Как на балу, только вместо кавалера – меч. Противница продержалась чуть больше минуты. Виранда ткнула её в запястье – не глубоко, царапина – и девушка выронила оружие. Это было не просто поражение. Это было уничтожение. Виранда играла. Она даже не вспотела. Я поняла, что делала Виранда, она берегла силы для финала. ---------- Глава 17. Первая кровь Аделина Когда настала моя очередь, я вышла на центр Арены. Песок хрустел под подошвами мягких сапог – золотистый, с багровыми прожилками, которые казались ещё темнее после недавнего боя. Где-то далеко, на вершинах трибун, всё ещё гремели овации победительнице предыдущего боя. Где-то выше, в императорской ложе, смотрел на меня Алексиос. Но я не видела его. Не слышала. Я видела только её. Мирелла де Альдора стояла в десяти шагах от меня. Её зубастый клинок был обнажён, и зазубрины на лезвии мерзко поблёскивали в свете двух солнц. Она смотрела на меня – не как на соперницу, не как на равную. Как на добычу. Как волчица смотрит на ягнёнка, загнанного в угол. Я не отвела взгляда. Внутри, в той глубине, где жила Элиана, было тихо. Не пусто – собранно. Как перед прыжком. Как перед ударом. «Ты готова?» – спросила я мысленно. Не её – себя. Ответа не было. И это был ответ. Церемониймейстер поднял руку. Трибуны затихли. Даже ветер, обычно игриво перебиравший флаги над Ареной, замер, будто тоже ждал. – Леди Элиана де Фламме, Хранительница Пробуждённого Пламени! – голос разнёсся над амфитеатром, усиленный магией. – Леди Мирелла де Альдора, наследница дома Альдора! Мирелла оскалилась. Не улыбнулась – именно оскалилась, обнажив ровные, белые зубы. В её глазах горело то самое бешенство, о котором предупреждал Сальтар. Она не собиралась ждать. Она собиралась рвать. – Бой до первой крови! – объявил церемониймейстер. – Маги-лекари готовы! Оружие обнажить! Я подняла меч. Он был не учебным – настоящим. Длинный, прямой, с тяжёлой гардой и острым, как бритва, лезвием. Его рукоять лежала в моей ладони, и странное дело – я не чувствовала тяжести. Только вес. Правильный, распределённый, почти родной. «Отец говорил, что меч – это продолжение руки». – Начали! Мирелла бросилась вперёд. Я ожидала атаки – но не такой. Не с этой скоростью, не с этой яростью. Её зубастый клинок взметнулся вверх и обрушился вниз – туда, где секунду назад была моя голова. Я ушла в сторону, и лезвие просвистело мимо уха, задев несколько волосков. Уклонись, – приказала я себе. Моё тело двигалось само – плавно, быстро, почти инстинктивно. Я не думала, куда поставить ногу, как развернуть корпус, где найти точку опоры. Всё это делала я на подсознательном уровне, почти в каком-то трансе. Мирелла атаковала снова. Рубящий удар слева – я подставила меч, и зубастое лезвие скрежетнуло по моему клинку, высекая искры. Сила удара была такой, что у меня заныли запястья, но я устояла. Не отступила. Не упала. – Дрянь! – прошипела Мирелла, и её глаза налились кровью. – Дрянь, которая украла чужую магию! Она била снова и снова. Каждый удар был тяжелее предыдущего, каждый выпад – быстрее. Она не защищалась – она шла вперёд, как таран, как зверь, которому наплевать на раны. Её клинок пел, свистел, выл – и в этом вое я слышала голоса тех, кто пал от этой стали раньше. «Не парируй – уклоняйся», – вспомнила я слова Сальтара. «Они выдыхаются». Я уклонялась. Шаг влево, шаг вправо, приседание, перекат. Меч Миреллы проходил мимо – в дюйме от плеча, от бока, от колена. Я не контратаковала – я ждала. Ждала, когда её бешенство иссякнет, когда дыхание собьётся, когда руки начнут дрожать от усталости. Трибуны ревели. Я слышала их краем сознания – какие-то крики, свист, топот. Но я не поднимала головы. Я смотрела только на Миреллу. На её плечи, которые тяжелели с каждым ударом. На её ноги, которые начинали заплетаться. На её глаза – безумные, пустые, невидящие. Я видела, что моя соперница на пределе. Еще немного. Еще чуть-чуть. Мирелла занесла меч для очередного удара – тяжёлого, размашистого, от которого у неё открылся корпус. И в этот миг я поняла: сейчас или никогда. Я не думала. Не прикидывала. Просто сделала шаг вперёд – не назад, куда она ждала, а прямо в её атаку. Мой клинок скользнул под её меч, отводя удар в сторону, и в тот же миг я рубанула по руке. По правой руке, в которой она держала оружие. Лезвие полоснуло по предплечью – не глубоко, ровно настолько, чтобы брызнула кровь. Мирелла закричала – не от боли, от ярости и удивления. Её меч выпал из разжавшихся пальцев и с глухим стуком упал на песок. Тишина. Абсолютная, глухая тишина. Я стояла, тяжело дыша, и смотрела на алую полосу на её руке. Кровь капала на золотистый песок, оставляя тёмные, почти чёрные пятна. «Первая кровь», – подумала я. «Моя первая кровь». – Победила! – голос церемониймейстера разорвал тишину. – Леди Элиана де Фламме побеждает! Трибуны взорвались. Крики, свист, аплодисменты – всё смешалось в единый, оглушительный гул. Я подняла голову и посмотрела на императорскую ложу. Алексиос стоял. Он смотрел на меня – и в его глазах горел тот самый огонь, который я видела на Огненном Круге. Не одобрение – гордость. Не радость – признание. Лорд Голден – нет, наследник империи Золотых драконов– рядом с ним чуть заметно кивнул. Его светлые глаза сияли. И даже человек в чёрном – император Тёмных земель – склонил голову, будто приветствуя. Маги-лекари уже бежали к Мирелле. Я опустила меч и сделала шаг назад. – Ты заплатишь, – прошипела Мирелла, зажимая рану. – Дрянь. Ты за это заплатишь. Я посмотрела на неё. В её глазах не было поражения – была ненависть. Чистая, незамутнённая, как яд. Она так открыто мне показывала своё призрение и угрожала, по сути, фаворитке отбора. И Мирелла делала это слишком уверенна. Готова поклясться, что ее отец точно замешан заговоре против императора, а значит и против меня. Насколько велик этот клубок змей при дворе, который нам с Алексиосом предстояло распутать? – Возможно, – тихо сказала я. – Но не сегодня. Я развернулась и пошла к выходу с Арены. Песок хрустел под ногами, кровь стучала в висках, и где-то глубоко внутри, в той части сознания, что принадлежала Элиане, пульсировало странное, новое чувство. ---------- Глава 18.1. Слезы на песке Аделина Зона для кандидаток оказалась тесной и душной. Каменные стены, низкий потолок, магические светильники, горящие тусклым, неровным светом. Пахло потом, металлом и – чуть уловимо – кровью. Той самой, что совсем недавно окрасила золотистой песок Арены. Я сидела на деревянной скамье, прислонившись спиной к холодной стене, и пыталась унять дрожь в руках. Бой с Миреллой отнял больше сил, чем я хотела признать. Не физических – душевных. Впервые в жизни я ударила по-настоящему. Впервые моя рука пролила чужую кровь. – Не думай об этом, – тихо сказала Элиана. – Она жива. Её рана не глубже царапины. «Я знаю, – мысленно ответила я. – Но чувствую себя… по-другому». – Ты чувствуешь себя воином, – жёстко ответила Элиана. – Привыкай. Или уходи с Арены. Я не успела ответить. Дверь в зону кандидаток открылась, и внутрь втолкнули – иного слова не подобрать – ту, которая уже давно должна была быть здесь. Лили. Она была бледна, как полотно. Её светлые волосы, всегда аккуратно уложенные, сейчас растрепались и висели жалкими прядями. Платье… нет, боевое одеяние – на ней было тёмно-синим, почти чёрным, с вышитым серебряным лебедем - символом дома де Монфор. Но смотрелось оно на ней чужеродно, будто чужое. Глаза Лили были красными. Не от магии. Не от болезни. От слёз. Она плакала. Прямо сейчас, стоя посреди зоны для кандидаток, сжимая в дрожащих руках учебный меч, который явно был для неё слишком тяжёлым. – Лили? – я встала, не веря своим глазам. Она вздрогнула, услышав моё имя, и посмотрела на меня – пустым, потерянным взглядом. – Элиана… – её голос сорвался. – Я… я не знала, что меня выставят. Лорд Аларик сказал… он сказал, что я буду только смотреть. Что мой час ещё не пришёл. А потом… потом меня вызвали. Она осмотрелась по сторонам – растерянно, будто не понимала, где находится. Её взгляд скользнул по каменным стенам, по тусклым светильникам, по крови на песке, которую слуги уже пытались смыть. – Я не умею, – прошептала она. – Я никогда не держала меч. Ни разу. Отец говорил, что леди не нужно… что я выйду замуж и… Она замолчала, и по её щеке скатилась ещё одна слеза. У меня сжалось сердце. – Это ловушка, – холодно сказала Элиана. – Её выставили, чтобы унизить. Или чтобы мы встретились. «Мы?» – Взгляни на список, Аделина. Кто её соперница? Я подошла к висевшей на стене таблице и прочитала. Крупные, чёткие буквы складывались в слова, от которых внутри всё похолодело. «Леди Элиана де Фламме против леди Лилиан де Фонфор» Сальтар не предупреждал меня о бое с Лили. Хотя, наверное, он и не упоминал про это, так как у Лилиан не было необходимого уровня для подготовки. Я обернулась. Лили стояла там же – потерянная, напуганная, с красными глазами и мечом, который она сжимала так, будто он мог её защитить. Но он не мог. Ничто не могло. – Лили, – я подошла к ней и взяла за плечи. – Слушай меня. Когда мы выйдем на Арену… ты сделаешь то, что должна. – Что? – её губы дрожали. – Умереть? – Нет. Ударить. Она посмотрела на меня с ужасом. – Я не могу ударить тебя. Ты – моя подруга. Стоя здесь, я понимала, что чувствовала моя пра пра бабка, когда участвовала в отборе и ей приходилось драться с подругами. – Тогда ударю я, – твёрдо сказала я. – Быстро. Не больно. Как царапину. И тебя уведут лекари. Всё закончится. – А если я не смогу? – её голос был едва слышен. – Если я просто… упаду в обморок? – Не упадёшь, – я сжала её плечи сильнее. – Ты – леди де Фонфор. В твоей крови течёт гордость. Даже если ты не умеешь держать меч, ты умеешь держать спину. Она всхлипнула, но кивнула. – Идём, – я взяла её за руку. – И не смотри на трибуны. Арена встретила нас шумом. Тысячи глоток ревели, требуя крови. Два солнца стояли в зените, заливая песок ослепительным, почти белым светом. Где-то в императорской ложе сидел Алексиос. Где-то – лорд Голден и тот неприятный дракон в чёрном. Но я не смотрела на них. Я смотрела на Лили. Она стояла напротив, сжимая меч обеими руками, и дрожала. Её красные глаза лихорадочно бегали по трибунам – искали кого-то. Отца? Возлюбленного? Спасителя? Никого не было. Только я. Только Арена. Только песок, на котором было видно кровь Миреллы и других участниц, которые проиграли. Церемониймейстер поднял руку. Тишина опустилась, тяжёлая, как свинец. – Леди Элиана де Фламме, Хранительница Пробуждённого Пламени! – голос разнёсся над амфитеатром. – Леди Лилиан де Фонфор, наследница дома де Фонфор! ---------- Глава 18.2. Слезы на песке Лили вздрогнула, услышав своё имя. – Бой до первой крови! Маги-лекари готовы! Оружие обнажить! Я подняла меч. Лили не подняла. Она стояла, опустив клинок вниз, и смотрела на меня с мольбой. – Начали! Я не ждала. Не могла ждать. Я сделала два быстрых шага вперёд, сокращая расстояние, и в этот миг Лили, наконец, подняла оружие – не для атаки, для защиты. Но её руки дрожали так сильно, что клинок ходил ходуном. Я ударила. Быстро, точно, почти нежно. Мой меч скользнул по её предплечью, оставляя тонкую, как нить, царапину. Кровь выступила сразу – алая, яркая, нелепая на бледной коже. Лили вскрикнула – не от боли, от неожиданности. Её меч выпал из рук и с глухим стуком упал на песок. Тишина. Потом – гул. Трибуны не поняли. Бой закончился, даже не начавшись. – Победила! – голос церемониймейстера прозвучал удивлённо. – Леди Элиана де Фламме побеждает! Маги-лекари уже бежали к Лили. Я опустила меч и посмотрела на подругу. Она стояла, прижимая раненую руку к груди, и смотрела на меня с благодарностью. И – с облегчением. Будто я не ранила её, а освободила. – Спасибо… – беззвучно прошептали её губы. Я кивнула. Лекари увели её – быстро, почти бесцеремонно. Я смотрела ей вслед, и в груди разрасталось странное, тяжёлое чувство. Не вина. Не жалость. – Ты сделала всё правильно, – сказала Элиана. «Знаю. Но почему она плакала?» – Узнаешь. Позже. Надеюсь, другие участницы отбора будут столь же разумными по отношению к Лилиан, увидев, что она не обладает необходимыми навыками ведения боя и не представляет угрозы. Я вернулась в зону для кандидаток. Там было пусто. Девушки, которые уже воевали и не раз на арене – или ждали своей очереди, – сидели каждая в своём углу, не разговаривая друг с другом. Они копили сили. Воздух всё ещё пах кровью. Я присела на скамью, положила меч рядом, закрыла глаза. – Как ты? – спросила Элиана. «Устала. Не телом – душой». – Это нормально. Ты впервые на Арене. «Лили. Почему она была так расстроена? Она же не хотела драться. Её заставили». – Заставили. И это – главное. Кто-то хотел, чтобы вы встретились. Кто-то ставил на то, что ты не поднимешь на неё руку. «Я подняла». – Ты сделала то, что должна была. Быстро. Милосердно. Я открыла глаза. В дальнем углу зоны стояла низкая дверь – туда увели Лили. Я ждала, когда она вернётся. Ждала пять минут, десять, пятнадцать. Она не вернулась. – Куда увели леди де Фонфор? – спросила я у молодого слуги, который протирал пол. Тот пожал плечами. – В лазарет, госпожа. А оттуда… не знаю. Может, в свои покои. Может, к отцу. К отцу. Мог ли быть Лорд Аларик де Винтерхолд причастным к тому, что Лили выставили на Арену для боя со мной? Как-то повлиять на ее отца. У Лили была возможность добровольно оказаться от участия на данном этапе испытания, сняв свою кандидатуру. И если ее увели, и она больше не будет сражаться, а до этого привели только ради одного боя со мной… На что они рассчитывали? Я сжала кулаки. – Не сейчас, – предупредила Элиана. – Сначала бой. Потом – правда. Я кивнула сама себе и снова закрыла глаза. Мой следующий бой объявили через минут десять. – Леди Элиана де Фламме против леди Виранды де Астер! Я открыла глаза и встала. Я взяла меч и вышла на Арену. На песке прибавилось следов крови, чужой крови. Трибуны взревели – меня уже знали. Меня уже боялись. Хранительница Пробуждённого Пламени, которая прошла Огненный Круг, которая победила бешеную Альдору, которая расправилась с подругой за несколько секунд. Я не смотрела на них. Я смотрела на неё. Виранда де Астер стояла в центре Арены, и она была прекрасна. Её боевое одеяние – изумрудно-зелёное, переливающееся, как крыло зимородка, – облегало идеальную фигуру, не сковывая движений. Волосы – пепельно-русые, гладкие, как шёлк, – были собраны в высокий хвост, открывая точеную шею. Лицо – кукольное, с большими глазами цвета утреннего неба – не выражало ни страха, ни злости. Только сосредоточенность. И – любопытство. ---------- Глава 18.3. Слезы на песке В руках она держала изогнутый меч – лёгкий, почти невесомый, с филигранной гардой и лезвием, которое пело на ветру. Меч был частью её. Как язык, как походка, как дыхание. Она не смотрела на меня как на врага. Она смотрела как на равную. И это почему-то пугало сильнее, чем бешенство Миреллы. – Не смотри в глаза, – предупредила Элиана. – Глаза Астер – их оружие. Смотри на плечи. На ноги. Церемониймейстер поднял руку. Тишина. – Леди Элиана де Фламме, Хранительница Пробуждённого Пламени! Леди Виранда де Астер, наследница дома де Астер! – Бой до первой крови! Маги-лекари готовы! Оружие обнажить! Я подняла меч. Виранда – свой изогнутый клинок. – Начали! Она не атаковала. Она замерла, чуть склонив голову, и смотрела на меня с лёгкой, почти мечтательной улыбкой. Но её плечи были напряжены. Пальцы – чуть сжаты. Она ждала. Я не стала ждать. Я сделала шаг вперёд и нанесла удар – рубящий, сверху вниз, как учил Сальтар. Не в корпус, не в голову – в плечо. Туда, где защита тоньше. Виранда ушла. Не отступила – именно ушла. Её тело двинулось плавно, как вода, как ветер, как танец. Мой клинок скользнул в пустоту, и в тот же миг её изогнутый меч описал дугу и метил мне в шею. Я едва успела парировать. Звон металла разнёсся над Ареной, и я почувствовала вибрацию – холодную, непривычную. Виранда била не сильно, но точно. Её клинок находил бреши там, где я не ждала. – Ты быстра, – сказала она, и её голос был спокойным, почти ласковым. – Но быстрый – не значит умный. Она атаковала снова. Теперь я поняла, почему та, полноватая девушка, проиграла так быстро. Виранда не била – она плела. Её меч двигался сложными траекториями – восьмёрки, спирали, дуги, – и каждый раз, когда я думала, что поняла направление удара, клинок оказывался с другой стороны. Я отступала. Парировала. Уклонялась. Она теснила меня к краю круга, и песок под ногами начинал скользить, предательски уходя из-под сапог. – Не смотри на меч, – повторила Элиана, и в её голосе зазвучала сталь. – Смотри на плечи. Она смещает вес перед каждым ударом. Я перевела взгляд. И увидела. Правое плечо Виранды чуть опускалось перед выпадом – на долю секунды, неуловимо. Левое – перед обманным движением. Я поняла, как читать её танец. Она занесла меч для очередной атаки – изящной, смертоносной. Правое плечо качнулось вниз. Я ушла влево, и её клинок просвистел мимо моего виска. И в тот же миг я ударила. Не в корпус, не в голову, не туда, куда она ждала. В запястье. Туда, где тонкая кожа не защищена ничем. Мой меч скользнул по её руке, оставляя алую полосу. Кровь брызнула на песок – и Виранда замерла. Опустила меч. Посмотрела на свою рану – удивлённо, будто не понимала, как это случилось. – Неплохо, – сказала она. – Совсем неплохо. Трибуны взорвались. Крики, свист, топот – всё смешалось в единый, оглушительный гул. Я опустила меч. – Победила! – голос церемониймейстера перекрыл шум. – Леди Элиана де Фламме побеждает! Виранда подняла на меня глаза. В её взгляде не было злобы. Только признание. – Ты будешь достойной соперницей в финале, – сказала она. – Если, конечно, до него дойдёшь. Она усмехнулась, кивнула и, не дожидаясь лекарей, пошла к выходу с Арены, зажимая раненую руку платком. Я смотрела ей вслед, и внутри, в той глубине, где жила Элиана, пульсировало странное, новое чувство. Не победная эйфория. Уважение. – Она сильна, – сказала Элиана. «Знаю». – Но ты её победила. «Потому что Сальтар научил меня видеть». Песок хрустел под ногами, кровь стучала в висках, и где-то высоко, в императорской ложе, смотрел на меня Алексиос. Я не подняла головы. Но я знала – он смотрит. Только на меня. Как и обещал. Но я сейчас не могла посмотреть на него. Мне казалось, что стоит мне только на него посмотреть до завершения всего испытания, я стану слабой, уйдет эта сосредоточенность и нацеленность на результат, и придет желание быть слабой… быть слабой женщиной рядом с сильным мужчиной. Этой слабости я не могла себе позволить. Не сейчас. ---------- 19.1. Пепел и триумф Аделина Зона для кандидаток опустела. Девушки, которые ещё час назад сидели на деревянных скамьях, сжимая мечи, разошлись. Кто-то – в лазарет, залечивая раны. Кто-то – в покои, зализывать поражение. Я осталась одна. Почти. В дальнем углу, у стены, перепачканной кровью и песком, сидела Селина де Вальер. Её меч – длинный, прямой, с выщербленным лезвием – лежал рядом, но она не смотрела на него. Она смотрела на меня. Тяжело. Ненавидяще. Обречённо. В который раз я не отвела взгляд. – Она знает, – тихо сказала Элиана. «Что знает?» – Что это её последний бой. Что она проиграет. И что ты – та, кто её победит. Я сжала рукоять меча. Пальцы болели – мозоли, стёртые до крови, ныли при каждом движении. Но я не разжимала хват. – Леди де Фламме, – голос церемониймейстера разнёсся по зоне, и я вздрогнула. – Финальный бой. Вас ждут. Я встала. Селина – тоже. Мы вышли на Арену вместе. Два солнца стояли низко, почти у самого горизонта, окрашивая небо в багрово-оранжевые тона. Тени от трибун тянулись длинными, дрожащими пальцами, и в этих тенях, казалось, прятались голоса тех, кто смотрел на нас. Десятки тысяч. Сотни тысяч. Вся Таргония затаила дыхание. Я шла медленно, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в висках тяжёлым, глухим эхом. Меч в руке – не учебный, не боевой, не чужой. Мой. Часть меня. Как рука, как дыхание, как сердце, которое колотилось где-то в горле. Селина шла справа. Её лицо было непроницаемо – маска из стали и гордости. Но глаза... глаза выдавали бурю. Церемониймейстер вышел в центр Арены. Его багровая мантия, расшитая звёздами, полоскалась на ветру, и в свете заходящих солнц казалось, что ткань горит. – Жители Аэлиндора! – голос разнёсся над амфитеатром, и тишина стала абсолютной. – Гости славной Таргонии! Сегодня – день, который войдёт в историю! Сегодня – финал Отбора! Сегодня – «Танец клинков» решит, кто достоин стоять рядом с императором! Трибуны взревели. Я сжала меч крепче. – Леди Элиана де Фламме, Хранительница Пробуждённого Пламени! – церемониймейстер повернулся ко мне, и его голос стал торжественным, почти благоговейным. – Леди Селина де Вальер, наследница дома де Вальер! Селина оскалилась. Не улыбнулась – оскалилась, как зверь перед прыжком. – Бой до первой крови! – объявил церемониймейстер. – Маги-лекари готовы! Оружие обнажить! Я подняла меч. Селина – свой. – Начали! Она не ждала. Селина бросилась вперёд с такой скоростью, что я не успела среагировать. Её меч – длинный, прямой, тяжёлый – обрушился сверху, и я едва успела подставить клинок. Звон металла разнёсся над Ареной, и искры посыпались в разные стороны, как осколки звёзд. Сила удара была чудовищной. Мои руки согнулись, колени подогнулись, и я сделала шаг назад, чтобы не упасть. – Ты слаба! – прошипела Селина, нанося удар за ударом. – Ты никогда не была достойна этого места! Ты – пустота! Ты – ошибка! Рубящий удар слева – я парировала, но лезвие скрежетнуло по гарде, и от вибрации заныли зубы. Удар снизу – я ушла в сторону, и клинок Селины просвистел в дюйме от моего бедра. Удар справа – я подставила меч, но сила была такой, что меня отбросило на несколько шагов. Я отступала. Она теснила. Трибуны ревели – я слышала их краем сознания, но не понимала слов. Только шум. Только гул. Только крики, которые сливались в единый, оглушительный рёв. – Она сильнее, – сказала Элиана, и в её голосе не было страха. Было спокойствие. – Но она не умнее. «Я знаю. Но её сила... она сокрушит меня, если я не...» – Уходи вниз. Помнишь? Вальеры не бьют в ноги. Они презирают низкие удары. Я ушла вниз. Присела, почти упала, и меч Селины просвистел над моей головой, обдав ветром и запахом металла. В тот же миг я рубанула снизу вверх – не в корпус, не в голову. В ногу. Лезвие полоснуло по бедру Селины – глубоко. Кровь брызнула на песок, алая, яркая, почти чёрная в свете заходящих солнц. Селина замерла. Посмотрела на свою рану. Потом – на меня. – Ты... – её голос сорвался. – Ты посмела... Она снова бросилась вперёд, но теперь в её движениях не было расчёта. Была только ярость. Слепая, безумная, животная. Она рубила, не видя цели. Она кричала, не слыша себя. Она била туда, где меня уже не было, потому что я уходила, уклонялась, перекатывалась – и каждый раз мой клинок находил её тело. Плечо. Предплечье. Бок. Раны были мелкими. Царапины. Но их становилось всё больше. И кровь, капающая на песок, всё темнее. – Она выдыхается, – сказала Элиана. – Ещё немного. Почему никто не останавливает бой? Эта мысль появилась в моей голове и тут же исчезла… Селина занесла меч для последнего удара – отчаянного, смертоносного. Её лицо было перекошено, глаза налиты кровью, и в них не осталось ничего человеческого. Только ненависть. Только желание уничтожить. И в этот миг я поняла: сейчас или никогда. Я не стала уклоняться. Я шагнула вперёд – прямо под её меч. Она ударила – сверху вниз, со всей силы. Но я была быстрее. Мой клинок скользнул по её лезвию, отводя удар в сторону, и в тот же миг я рубанула по руке. По правой руке, в которой она держала оружие. Лезвие вошло в плоть – глубже, чем я хотела. Глубже, чем было нужно. Кровь хлынула потоком, и меч Селины выпал из разжавшихся пальцев. Она упала на колени. И замерла. Тишина. ---------- 19.2. Пепел и триумф Абсолютная, глухая, почти осязаемая тишина. Я стояла, тяжело дыша, и смотрела на Селину. Она подняла на меня глаза – и в них, сквозь боль и ненависть, пробилось что-то другое. Признание? Смирение? – Ты победила, – прошептала она. – Дрянь. Ты победила. Маги-лекари уже бежали к ней. Я опустила меч и сделала шаг назад. – Победила! – голос церемониймейстера разорвал тишину. – Леди Элиана де Фламме, Хранительница Пробуждённого Пламени, победила в «Танце клинков»! Трибуны взорвались. Крики, свист, топот, аплодисменты – всё смешалось в единый, оглушительный гул. Люди вскакивали с мест, махали руками, плакали, смеялись. Над Ареной взметнулись флаги – золотые, багровые, изумрудные. Кто-то бросал цветы. Кто-то – монеты. Я стояла, не двигаясь, и смотрела, как уводят Селину. Она хромала. Она не сопротивлялась. Её раненую руку перетянули жгутом, и двое лекарей вели её к выходу. Она не обернулась. Не посмотрела на меня. Только её плечи – напряжённые, гордые – говорили о том, что она сломана. Не телом. Душой. – Ты сделала это, – тихо сказала Элиана. – Мы сделали это. «Мы», – повторила я, и в этом коротком слове было больше, чем признание. Было слияние. Была победа. Церемониймейстер подошёл ко мне – медленно, торжественно. Его багровая мантия шелестела по песку, и каждый шаг отдавался в тишине, которая постепенно опускалась на трибуны. Следом торжественно на арену вышел и направился в мою сторону Верховный маг Аргин. – Леди де Фламме, – его голос был тихим, но я слышала каждое слово. – Позвольте проводить вас. Он протянул руку. Я взяла её. И мы пошли. В центр Арены. Туда, где тысячи взглядов – десятки тысяч – смотрели на меня. Туда, где начиналась новая жизнь. Или заканчивалась старая. Я шла медленно, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. В ушах шумело – не от усталости, от напряжения. Я не привыкла к такому вниманию. В моём мире, в Петербурге, я была тенью. Археологом, который копается в пыли веков, не поднимая глаз. Здесь на меня смотрели все. Церемониймейстер остановился в центре, отпустил мою руку и поднял свою. – Подданные Таргонии! – его голос разнёсся над амфитеатром. – Приветствуйте победительницу «Танца клинков»! Приветствуйте Хранительницу Пробуждённого Пламени! Приветствуйте ту, кто доказала своё право! Овации стали оглушительными. Люди кричали моё имя. Я слышала сквозь шум: «Фламме! Фламме! Хранительница!» Я стояла, не двигаясь, и чувствовала, как слёзы рвались наружу. Не от грусти. От счастья. От облегчения. От того, что всё это закончилось. Но я всеми силами удерживала их. Я не знала, как к этим слезам отнесутся окружающие. Сочтут ли слабостью. Могли… Я подняла голову. И увидела его. Алексиос стоял. Он поднялся с трона, и его высокая, прямая фигура возвышалась над всей императорской ложей. Красный мундир, расшитый золотыми драконами, горел в лучах заходящих солнц. Лицо – строгое, сосредоточенное – было обращено ко мне. Но главное – глаза. Его синие, бездонные глаза смотрели на меня с такой гордостью, что у меня перехватило дыхание. В них не было холодности императора. Не было расчёта политика. Была только любовь. Чистая, настоящая, почти болезненная в своей откровенности. Я не отвела взгляд. Не могла. Мы смотрели друг на друга сквозь шум толпы, сквозь крики и аплодисменты, сквозь расстояние, которое казалось одновременно бесконечным и ничтожным. Он чуть заметно кивнул. Я улыбнулась сквозь слёзы. Рядом с императором, чуть позади и справа, стоял наследный принц Золотых драконов. Которого я знала под именем Лорд Голден. Сегодня – не в простом сюртуке, а в парадном одеянии цвета расплавленного золота. Он улыбался. Не вежливо, не церемониально – по-настоящему. Широко, открыто, счастливо. Я видела, как его светлые глаза блестят в лучах заката, как он сжимает край балкона побелевшими пальцами, будто сдерживается, чтобы не зааплодировать во всю мощь. Он болел за меня. Это было странно – чувствовать поддержку того, кого я знала всего-то ничего. Но в его улыбке не было фальши. Только искренняя, почти детская радость. Я чуть склонила голову – в знак благодарности. Он кивнул в ответ. А потом мой взгляд упал на него. ---------- Глава 19.3. Пепел и триумф Император Тёмных земель. Корвин Дарканхолл. Он стоял слева от Алексиоса, неподвижный, как статуя. Всё тот же чёрный сюртук, чёрные брюки, чёрные перчатки. Его лицо было бесстрастным – ни улыбки, ни гнева, ни удивления. Только маска. Но глаза. Я смотрела в его глаза – тёмные, почти чёрные, бездонные – и внутри холодело. В них не было злобы. Не было ненависти. Была решимость. Пугающая, абсолютная решимость. Он смотрел на меня так, будто видел не победительницу «Танца клинков», не Хранительницу Пробуждённого Пламени. Он смотрел так, будто видел свою цель. И в этом взгляде было обещание. – Он опасен, – прошептала Элиана. «Я знаю». – Он что-то задумал. «Я знаю». – Берегись его. Я отвела взгляд. Церемониймейстер ждал. Толпа ждала. Вся Таргония затаила дыхание. – Леди де Фламме, – тихо сказал он, наклоняясь к моему уху. – Слово. Я не была готова. Я не готовила речь, не думала о том, что скажу. Но когда я открыла рот, слова пришли сами. – Жители Таргонии, – мой голос дрогнул, но я продолжила. –Я – та, кого вы называли пустотой. Та, кто не имела права даже смотреть в сторону трона. Тишина стала абсолютной. – Но я доказала. Не вам – себе. Я прошла все испытания. Я прошла Огненный Круг. Я выстояла в «Танце клинков». Я стала Хранительницей. Потому что верила – не в магию, не в артефакты, не в судьбу. Я верила в себя. Толпа замерла. – Я не знаю, что ждёт нас впереди. Но я знаю одно: я буду бороться. За эту империю. За её народ. За тех, кто верил в меня, даже когда я сама не верила. Я сделала паузу. – И я никогда не предам вашу веру. Тишина длилась секунду. Две. Три. А потом трибуны взорвались. Крики, свист, аплодисменты, топот – всё смешалось в единый, оглушительный гул. Люди плакали, обнимались, бросали вверх шапки. Флаги полоскались на ветру, и в лучах заходящих солнц казалось, что весь мир горит. Я стояла в центре Арены, под этими криками, под этим шумом, под этим бесконечным небом, и чувствовала себя... чужой. Не потому, что я не была частью этого мира. Потому что я не привыкла быть центром внимания. Здесь меня видели все. Слышали все. Ждали от меня слов, которые изменят их жизнь. – Ты справилась, – сказала Элиана. «Я не могу больше. Это слишком». – Ты можешь уйти. Сейчас. Ты сделала достаточно. Я подняла руку. Тишина опустилась мгновенно – как по волшебству. – Благодарю вас, – сказала я, и голос мой был спокоен, твёрд. – Благодарю за честь. Но сейчас мне нужно идти. Толпа удивлённо загудела, но я уже повернулась к церемониймейстеру. – Проводите меня. Он кивнул – без слов, без вопросов. И мы пошли. К выходу с Арены. Аргин продолжил стоят в центре Арены провожая меня взглядом, как и сотни тысяч других. Ветер трепал волосы. Два солнца почти скрылись за горизонтом, и небо полыхало багровым, как кровь Селины, как моё пламя, как моё сердце. Я не обернулась. Не посмотрела на трибуны, на императора, на наследника Золотых драконов, на Тёмного. Я шла вперёд. Туда, где ждала Лили. Туда, где были ответы. Туда, где заканчивалась одна история – и начиналась другая. Зона для кандидаток была пуста. Скамьи, стены, тусклые светильники – всё было таким же, как час назад. Но воздух изменился. Стал тише. Спокойнее. Я положила меч на стол, разжала пальцы – и они заныли. Мозоли, стёртые до крови, саднили при каждом движении. Ладони горели. Я вышла из зоны кандидаток в длинный, уходящий в темноту коридор. Там, в конце, мерцал магический светильник – и чья-то тень. – Лили? – окликнула я. Тень замерла. Потом – исчезла. Я побежала. ---------- Глава 20.1. Тишина после бури Аделина Я бежала по коридору, и шаги мои гулко отдавались от каменных стен. Сердце колотилось где-то в горле – не от усталости, от тревоги. Тень в конце коридора исчезла, растворилась в темноте, но я не остановилась. – Лили! – снова крикнула я, и голос мой прозвучал глухо, почти отчаянно. Никто не ответил. Я свернула за угол и едва не столкнулась с высокой фигурой, возникшей передо мной, как из ниоткуда. – Леди де Фламме, – раздался спокойный, чуть хрипловатый голос. – Прошу прощения, что напугал. Я замерла, узнав его. Вардан. Главный советник императора. Отец Селины. Он стоял передо мной в своём неизменном тёмно-сером сюртуке, и магические светильники, встроенные в стены, отбрасывали на его лицо резкие, угловатые тени. Он выглядел старше, чем обычно – морщины у глаз стали глубже, плечи опущены. Но осанка оставалась прямой, а взгляд – цепким, изучающим. Я невольно напряглась. Мы не встречались с ним с глазу на глаз после всего, что случилось на Арене. После того, как я победила его дочь. После того, как Селина упала на колени, истекая кровью, а толпа ревела от восторга. – Лорд Вардан, – я постаралась, чтобы голос звучал ровно. – Вы искали меня? Он чуть склонил голову – почтительно, без тени той надменности, с какой обычно смотрел на меня советник. – Искал, леди де Фламме. Я хотел... поговорить с вами. Я молчала, ожидая. Вардан выдержал паузу и произнёс тихо, но внятно: – Я хотел выразить своё восхищение. Это было настолько неожиданно, что я моргнула. – Восхищение? – Да, – он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не видела. Усталость? Горечь? – Я наблюдал за вами с самого начала, леди де Фламме. Я видел вас пустой – той, кого все называли «прахом» дома де Фламме. Я видел, как вы шли по лезвию ножа, не имея ни союзников, ни защиты. И я видел, как вы... переродились. Он сделал шаг ко мне, и я невольно замерла. – Огненный Круг. «Танец клинков». Бои, в которых вы побеждали не силой – умом, терпением, волей. Вы прошли путь, который сломил бы многих. И вы не сломались. Я смотрела на него, не зная, что ответить. – Я восхищён, – повторил он. – И я хочу заверить вас: моя дочь более не доставит вам проблем. У меня перехватило дыхание. – Лорд Вардан... – Я поговорил с ней, – перебил он, и его голос стал жёстче. – Селина... у неё горячее сердце. Слишком горячее. Она привыкла брать то, что хочет, и не умеет проигрывать. Но этот бой... он изменил её. – Изменил? – переспросила я, не веря. – Она плакала, – тихо сказал Вардан. – Не от боли. От стыда. Она поняла, что боролась не с вами – с собой. Со своей гордыней, со своей ненавистью. И проиграла. Он замолчал и посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. – Я обещаю вам, леди де Фламме. Селина больше не поднимет на вас руку. Ни на Арене, ни за её пределами. Вы доказали своё право. И я... я принимаю это. Он склонил голову ещё ниже – и в этом поклоне было больше, чем простая вежливость. Было признание. Я выдохнула, чувствуя, как напряжение, которое я держала в плечах все эти дни, начинает понемногу отпускать. – Благодарю вас, лорд Вардан, – сказала я. – Ваши слова... для меня много значат. Он кивнул, выпрямился, и в его глазах снова зажёгся холодный, расчётливый блеск советника. – Вардан, почем бой с Селиной не остановили после первой крови? – спросила я. – Такой знак дал император? – Император? – я не ожидала этого. Зачем он это сделал? Что хотел доказать и кому? Неужели толпе? Придворным? Врагам и союзникам? И слова Вардана были топу подтверждением. – Я полагаю наш император хотел показать всем, что ваша победа над изначальной фавориткой отбора неслучайность. Что вы сильнее. Я подумала над тем, как ему отцу бывшей фаворитке отбора было говорить такое мне. Его выдержке можно было только позавидовать. Я молчала. ---------- Глава 20.2. Тишина после бури – Вы искали леди Лилиан, я полагаю? – Вардан первый прервал тишину. Я вздрогнула. – Да. Вы не знаете, где она? – Полагаю, в своих покоях, – он повернулся и жестом подозвал молодого слугу, замершего в тени колонны. – Проводи леди де Фламме в покои леди де Монфор. Слуга поклонился и жестом пригласил меня следовать за ним. – Лорд Вардан... – я обернулась, прежде чем уйти. – Спасибо. Он чуть склонил голову. – Удачи вам, леди де Фламме. Ваше будущее... оно будет нелёгким. Но я верю, вы справитесь. Я не стала ничего более спрашивать. Только кивнула и пошла за слугой. Слуга привёл меня к массивной дубовой двери, украшенной гербом дома де Монфор – серебряным лебедем на лазоревом поле. – Здесь, госпожа, – тихо сказал он и, поклонившись, исчез. Я постучала. Никто не ответил. Я толкнула дверь – она оказалась не заперта – и вошла. Внутри было темно. Тяжёлые портьеры задернуты, магические светильники погашены, только угли в камине мерцали багровым, отбрасывая на стены дрожащие, призрачные тени. – Лили? – позвала я, вглядываясь в полумрак. Ответом была тишина. А потом – всхлип. Я нашла её в углу, на полу, прижавшейся спиной к кровати и обхватившей колени руками. Она была всё в том же боевом одеянии, но платье измялось, волосы растрепались, и вся она казалась маленькой, потерянной, сломленной. – Лили... – я опустилась рядом с ней на колени и осторожно коснулась её плеча. – Лили, это я. Элиана. Она подняла голову, и в тусклом свете камина я увидела её лицо – опухшее от слёз, с красными, воспалёнными глазами и дрожащими губами. – Элиана, – прошептала она, и в её голосе было столько боли, что у меня сжалось сердце. – Я... я не знаю, что делать. Я не знаю... Она снова всхлипнула, и слёзы потекли по её щекам. – Тише, тише, – я обняла её, прижала к себе, чувствуя, как её тело сотрясается от рыданий. – Расскажи мне. Всё расскажи. Она не отвечала долго – только плакала, уткнувшись мне в плечо, и я молчала, гладила её по волосам, ждала. И когда слёзы понемногу иссякли, она заговорила – тихо, сбивчиво, захлёбываясь словами. – Отец... он не согласовал мой брак. С лордом Теодором. Сказал, что я должна пройти Отбор. Что это честь для дома де Монфор. Что я не смею перечить. Я слушала, не перебивая. – Я не хотела, – голос Лили дрожал. – Я никогда не хотела. Ни участвовать в Отборе, ни драться на Арене. Я просила его – умоляла – снять мою кандидатуру. А он... он сказал, что это не обсуждается. – Но ты могла сняться с «Танца клинков», – тихо сказала я. – Участница может отказаться от боя. – Я пыталась, – Лили подняла на меня глаза, полные отчаяния. – Я пришла к распорядителю за час до начала состязания. Сказала, что не готова. Что это унизит мой дом. А он... он сказал, что мой отец предупреждал его о моем возможном приходе с такой просьбе и передал слово в слово его слова: «Лилиан де Монфор выйдет на Арену. Даже если ей придётся ползти». У меня перехватило дыхание. – Он заставил тебя. – Да, – Лили шмыгнула носом, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. – Он всегда заставлял. С детства. Учил меня фехтованию, бою на мечах – я не могла. Не получалось. Что бы он ни делал, какие бы учителя ни нанимал – я была безнадёжна. А потом он махнул рукой. Сказал, что я опозорюсь, но это неважно, главное – сохранить лицо. – Какое лицо? – я не поняла. – Моё, – горько усмехнулась Лили. – Леди, которая вышла на Арену, даже если не умеет драться, – это храбрая леди. Леди, которая отказалась, – трусиха. Ему было важно, чтобы я вышла. А что будет со мной – неважно. Она замолчала, и в тишине стало слышно, как потрескивают угли в камине. – Я боялась, – прошептала она. – Не тебя. Не удара. Я боялась, что опозорюсь. Что все увидят, какая я никчёмная. Что Теодор... что он разлюбит меня, если увидит такой. – Он не разлюбит, – твёрдо сказала я. – Истинная любовь не проходит из-за того, что кто-то не умеет держать меч. Лили подняла на меня глаза – несчастные, но с проблеском надежды. – Ты правда так думаешь? – Я знаю, – ответила я. Лили покачала головой. – Прости меня, – вдруг сказала Лили. Почему она просит прощение? У меня? – За что? ---------- Глава 20.3. Тишина после бури Алёна, Олеся, Наташа, Ирина, спасибо большое за звёзды на книгу. Мне очень приятно! Она молчала. Видно было, что слова давались ей тяжело. – За то, что тогда поддалась влиянию своего отца и прекратила общение с тобой. Мне жаль, что я не проявила твердости духа тогда, не смогла ему перечить, как и не смогла сегодня. Я не знала, что ей сказать на это. В свете всех событий тогда семь лет назад я точно не была той, с кем считалось «правильно» сохранить общение. Я только кивнула, принимая ее извинения. – Уже поздно. Отбор закончился. Я проиграла. Отец будет в ярости.- продолжила она. – Пусть будет, – я взяла её за руки. – Ты не обязана угождать отцу всю жизнь. Ты имеешь право на свою судьбу. На свой выбор. Она смотрела на меня долго, внимательно – и в её глазах постепенно гасла боль, уступая место чему-то другому. Спокойствию. Принятию. – Спасибо, Элиана, – прошептала она. – Ты... ты настоящая подруга. Я обняла её. – Отдыхай, – сказала я. – Завтра будет новый день. И мы что-нибудь придумаем. Лили кивнула, и я помогла ей подняться, проводила до кровати. Она рухнула на покрывало, даже не сняв одежды, и закрыла глаза. Через минуту её дыхание стало ровным, глубоким – она спала. Я постояла рядом, глядя на её бледное, измученное лицо, и чувствовала, как внутри поднимается глухая, тяжёлая ярость. Не на Лили – на тех, кто её сломал. На отца, который использовал её как пешку. На Аларика, который, возможно, был причастен. На всех этих мужчин, которые распоряжались судьбами женщин, не спрашивая их согласия. – Не сейчас, – тихо сказала Элиана. – Сначала – отдых. Потом – месть. «Я не хочу мести, – подумала я. – Я хочу справедливости». – Справедливость – та же месть, только в красивом платье. Я усмехнулась – горько, устало – и, накрыв Лили одеялом, вышла из комнаты. Коридоры дворца были пусты. Два солнца давно закатились, и только магические светильники мерцали вдоль стен, отбрасывая на каменные плиты длинные, танцующие тени. Я шла медленно, чувствуя, как каждый шаг отдаётся тяжёлой, ноющей болью в мышцах. Бои, напряжение, слёзы Лили – всё это выжало меня досуха. Когда я вошла в свои покои, то ожидала увидеть тишину и полумрак. Вместо этого меня встретили светом и теплом. – Госпожа! – Мирэн выскочила из-за ширмы, и её лицо сияло от радости. – Вы вернулись! Я уж думала, куда вы делись. Она хлопотала вокруг меня, помогая снять пояс с мечом, развязывая шнуровку, распуская волосы. – Я приготовила всё, как вы любите, – щебетала она. – Ванна с травами, горячая, почти кипяток. Напитки – отвар из мелиссы и мяты, как вы просили. И еда – лёгкая, но сытная. Вы, наверное, голодны как зверь после боёв? Я хотела ответить, но вместо этого просто кивнула и улыбнулась. Мирэн была права. Я была истощена. Она помогла мне снять боевое одеяние – тяжёлое, пропахшее потом, металлом и чужой кровью. Когда последняя застёжка поддалась, я вздохнула с облегчением, будто сбросила с плеч не ткань, а целую гору камней. – Ванна готова, – сказала Мирэн, отодвигая ширму. Я шагнула вперёд и замерла. Большая медная купель, которую обычно наполняли для праздничных омовений, была заполнена водой почти до краёв. Пар поднимался над поверхностью, и в воздухе пахло лавандой, мятой, ромашкой и чем-то ещё – древесным, успокаивающим. Магические светильники над купелью горели приглушённо, и их свет, отражаясь от воды, создавал на стенах золотистые, переливающиеся блики. – Идите, госпожа, – тихо сказала Мирэн. – Я оставлю вас. Она выскользнула за дверь, и я осталась одна. Я скинула оставшуюся одежду и шагнула в воду. Это было блаженство. Горячая вода обожгла кожу – сначала почти болезненно, но через секунду боль сменилась глубоким, проникающим теплом. Я опустилась в купель по самые плечи, откинула голову на край и закрыла глаза. Мышцы, которые последние дни были скованы, как стальные канаты, начали понемногу расслабляться. Я чувствовала, как каждый позвонок, каждое сухожилие, каждый застывший от напряжения мускул тает в этом тепле, отдаваясь приятной, ноющей истомой. Я вздохнула – глубоко, полной грудью – и позволила себе просто быть. Не думать о завтрашнем дне. Не вспоминать лица побеждённых соперниц. Не гадать, что ждёт меня в Храме силы через декаду. Просто лежать в горячей воде и чувствовать, как жизнь возвращается в уставшее тело. Я улыбнулась и закрыла глаза. Не знаю, сколько времени я провела в воде. Может, час. Может, два. Вода успела остыть, и я, наконец, выбралась из купели, чувствуя себя почти человеком – расслабленной, чистой, живой. ---------- Глава 20.4. Тишина после бури Мирэн уже оставила на кровати лёгкую сорочку из тончайшего льна – белую, почти прозрачную, с вышитыми золотом нитями по вороту и рукавам. Я надела её, почувствовала, как ткань скользит по коже, холодя ещё тёплое после ванны тело. Волосы я оставила распущенными – они тяжело падали на плечи мокрыми прядями, и я не стала их вытирать. Пусть сохнут сами. На столике у камина стоял поднос с едой – горячий хлеб, сыр, нарезанное мясо, фрукты, графин с отваром. Я подошла, отпила глоток – мятный, прохладный – и вздохнула. Хорошо. Впервые за много дней мне было хорошо. Я поставила чашку, повернулась, чтобы идти к кровати... и замерла. Он стоял у окна. Алексиос. Я не слышала, как он вошёл. Не чувствовала его присутствия. Я настолько была измождена боем, что не заметила, как он вошёл. Но он был здесь. И смотрел на меня. Свет магических светильников падал на его лицо, и я видела каждую черту – острые скулы, чуть сжатые губы. Он был уставшим. Но его взгляд... его взгляд горел. – Алексиос, – мой голос прозвучал хрипло, и я прочистила горло. – Ты... как долго ты здесь? – Достаточно, – он сделал шаг ко мне. Потом ещё один. – Я не хотел мешать. Ты выглядела... счастливой. – Я была, – честно ответила я. – Ванна... она творит чудеса. Он усмехнулся – той особой, полупечальной усмешкой, которую казалось выпадала честь видеть только мне. – Я пришёл не просто так, – сказал он, подходя ближе. – Я хотел... поздравить тебя. – С победой? – С тобой, – он остановился в шаге от меня, и я почувствовала его тепло, запах – озон, драконья чешуя, и что-то ещё, родное, от чего закружилась голова. – Ты прошла «Танец клинков». Ты победила. Ты доказала всем, кто ты есть. – Я ничего никому не доказывала, – тихо сказала я. – Я доказывала себе. – Знаю, – он поднял руку и коснулся моего лица – осторожно, почти невесомо. – Поэтому я здесь. Он смотрел на меня своими синими, бездонными глазами, и в них не было императора. Не было дракона. Был только мужчина – тот, кто ждал меня в этой комнате, пока я отдыхала. Кто пришёл не с титулом, а с сердцем. – Ты сегодня была близка к тому, чтобы быть сильно раненой, – сказал он тихо. – Трижды. Я видел каждую твою атаку, каждый уклон, каждый миг, когда лезвие проходило в дюйме от твоей кожи. – Но со мной все в порядке. – Да, ты в порядке, – он провёл пальцем по моей щеке. – И это – единственное, что имеет значение. Я хотела что-то сказать, но он притянул меня к себе, и я уткнулась лицом в его грудь, чувствуя, как бьётся его сердце. Тяжело, гулко, в унисон с моим. – Я боялся, – прошептал он мне в волосы. – Сильнее, чем в любой битве. Сильнее, чем когда сражался за трон. Я боялся не за империю. Не за себя. За тебя. Я обняла его в ответ, сжала пальцами ткань его рубашки, и мы стояли так – молча, слушая дыхание друг друга. – Алексиос, – позвала я тихо. – Мм? – Я люблю тебя. Он замер. Потом отстранился – ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. – Знаю, – сказал он. – И я люблю тебя. Сильнее, чем могу выразить. Сильнее, чем когда-либо любил кого-то. Он поцеловал меня – нежно, глубоко, и в этом поцелуе было всё. Боль прошедших дней. Радость победы. Страх за будущее. И надежда – такая отчаянная, такая хрупкая, что у меня защипало в глазах. – Останься, – прошептала я, когда он оторвался от моих губ. – Я никуда не уйду, – ответил он. – Сегодня – никуда. Завтра – никуда. Никогда. Он подхватил меня на руки – легко, будто я ничего не весила – и понёс к кровати. – Алексиос, – я рассмеялась – впервые за долгое время. – Я сама могу идти. – Знаю, – он уложил меня на покрывало, лёг рядом и обнял, прижимая к себе. – Но я хочу держать тебя. Просто... держать. Я прижалась к нему, чувствуя, как его тепло разливается по моему телу, успокаивая последние остатки страха и боли. – Спи, – шепнул он, целуя меня в макушку. – Завтра будет новый день. А сегодня – отдыхай. Я закрыла глаза. И, слушая, как бьётся его сердце – сильное, надёжное, моё, – провалилась в сон. Без сновидений. Без пепла. Без страха. Только тепло. Только любовь. Только он. ---------- Глава 21.1. Новые покои Аделина Я проснулась оттого, что кто-то ушёл. Не звук шагов, не скрип двери – именно ощущение. Пустота там, где ещё минуту назад было тепло, дыхание, сильная рука, обнимающая меня за талию. Я открыла глаза. Алексиоса не было. Подушка рядом остыла, но всё ещё хранила запах озона и драконьей чешуи. Я протянула руку, коснулась вмятин на ткани, и внутри кольнуло что-то острое, щемящее. Не боль. Сожаление. Я села на кровати, натягивая простыню к подбородку. В комнате было на удивление свежо, словно кто-то открывал окно для проветривания. Два солнца стояли ещё низко, и их лучи, проникая сквозь неплотно задвинутые шторы, рисовали на полу золотистые, дрожащие полосы. Я смотрела на пустую подушку и чувствовала странную пустоту внутри. Будто он забрал с собой часть меня. – Глупости, – сказала Элиана. – Ты – феникс. Ты цельная сама по себе. «Я знаю. Но всё равно… скучаю». Она не ответила. Возможно, согласилась. В дверь постучали – три коротких, привычных удара. – Госпожа? – голос Мирэн был полон такого счастья, что я невольно улыбнулась. – Вы проснулись? – Входи. Мирэн вплыла в комнату, сияющая, как начищенный медный поднос. В руках она держала поднос с завтраком – парящие чашки с травяным чаем, тарелка с медовыми лепёшками, маленькая вазочка с джемом и несколько ломтиков сыра. Но главным было не еда. – Госпожа, – она поставила поднос на столик и повернулась ко мне, едва сдерживаясь, чтобы не запрыгать на месте. – У нас такие новости! – Какие? – я потянулась, чувствуя, как приятно ноют мышцы после вчерашних боёв и тёплой ванны. – Его Величество распорядился! – Мирэн выпалила это так, будто объявляла о начале праздника. – Вас переселяют! В новые покои! Уже сегодня, через час придут распорядитель со слугами, и мы начнём переносить вещи! Я замерла, не донеся ложку мёда до лепёшки. – Переселяют? Куда? – В покои будущей императрицы! – Мирэн сложила руки на груди, и на её глазах выступили слёзы. – Госпожа, вы только представьте – покои, где жили все императрицы Таргонии! Они рядом с покоями Его Величества! Там даже есть общая дверь… – она смутилась и замолчала, но улыбка не сходила с её лица. Я отложила ложку. – Мирэн, но свадьба ещё не состоялась. Отбор только закончился. Я даже не объявлена официально… – Его Величество объявил, – твёрдо сказала Мирэн, и в её голосе зазвучала такая уверенность, что спорить было бесполезно. – Вчера, после «Танца клинков», после того, как вы ушли. Он встал на трибуне и сказал: «Эта женщина, Элина де Фламме – моя будущая императрица. Пусть тот, кто посмеет оспорить, выйдет вперёд». Никто не вышел. Я смотрела на неё, не в силах вымолвить ни слова. – Он сделал это, – прошептала Элиана, и в её голосе впервые за долгое время не было горечи. Только тихое, щемящее уважение. – Он объявил тебя перед всеми. Даже без официальной церемонии. «Почему? Почему так быстро?» – Потому что он боится. Боится потерять тебя. Враг близко. Ритуал через декаду. Он хочет, чтобы все знали: ты под его защитой. Я молчала, переваривая. – Никто не обсуждает решение императора? – спросила я. Мирэн покачала головой. – Те, кто посмел бы, – молчат. А те, кто не посмел, – радуются. Лорд Вардан лично принёс поздравления от дома де Вальер. Леди Виранда прислала букет белых роз. Белые цветы знак примирения. Даже… даже наследный принц Золотых драконов оставил записку. – Какую? – «Я всегда знал, что ты победишь», – Мирэн процитировала на память. – И подпись: Аарон. Я невольно улыбнулась. – Хорошо. Тогда, наверное, стоит посмотреть эти покои. – Я как раз хотела предложить! – Мирэн захлопала в ладоши. – Позавтракаем там? Я велела слугам всё подготовить. – Позавтракаем там, – согласилась я. Новые покои находились в крыле, которое я раньше считала закрытым для посторонних. По этому коридору я несколько раз проходила, когда меня сопровождали в покои императора. Мы шли по широкому, залитому светом коридору, и Мирэн, чуть впереди, то и дело оборачивалась, проверяя, не отстала ли я. – Здесь, госпожа, – она остановилась перед высокими двустворчатыми дверями из светлого дерева, инкрустированными золотом. Я толкнула створки и вошла. И замерла. Гостиная была огромной. Высокий потолок с лепниной, изображающей сцены из истории дома Таргон. Стены, обитые шёлком цвета слоновой кости, с тончайшей золотой вышивкой – драконы, фениксы, огненные цветы. Пол из тёмного полированного дерева, местами укрытый пушистыми коврами ручной работы. В центре – несколько мягких диванов и кресел вокруг низкого столика из чёрного дерева с инкрустацией. ---------- Глава 21.2. Новые покои Магические светильники – не простые сферы, а изящные бра в виде драконьих голов, из пастей которых струился мягкий золотистый свет. – Это… – я повернулась к Мирэн. – Это всё для меня? – Для вас, – она кивнула в сторону двери в противоположной стене. – Там кабинет. Ваш личный. Я подошла к кабинету. Просторная комната с высоким стрельчатым окном, выходящим на восток. Два солнца уже поднялись достаточно высоко, и их лучи заливали письменный стол из тёмного дуба золотистым светом. На столе – стопка чистой бумаги, чернильница с серебряным пером, несколько книг в кожаных переплётах. Полки вдоль стен – пустые, ждущие, когда их заполнят. И камин – огромный, с резной мраморной доской, изображающей феникса, возрождающегося из пламени. – Здесь вы сможете работать, – тихо сказала Мирэн. – Или просто… быть. – А гардеробная? – спросила я. – О, гардеробная – это нечто! – Мирэн чуть не подпрыгнула от возбуждения. Она провела меня в комнату, которую я поначалу приняла за ещё одну спальню. Но нет – это была гардеробная. Огромная, с высокими шкафами из светлого дерева, с резными дверцами, за которыми уже висели платья. Не те, что были у меня раньше – новые. Ткани переливались в свете магических светильников: шёлк, бархат, парча, кружева. Цвета – золотой, багровый, изумрудный, синий, цвета драконьей чешуи. – Это всё… мне? – я провела пальцами по рукаву одного из платьев. Ткань была мягкой, как вода. – Всё вам, – Мирэн стояла в дверях, сложив руки на груди, и улыбалась. – Его Величество распорядился. И портные работали всю ночь. Я не знала, что сказать. – А спальня? – спросила я, хотя уже догадывалась. Мирэн помолчала секунду, потом тихо сказала: – Общая. Я сделала глубокий вдох и, взяв себя в руки, кивнула. Я была готова к этому, когда шла сюда. Или думала, что была готова. – Покажи. Спальня оказалась самой удивительной комнатой из всех, что я видела. Она была огромной – такой огромной, что в ней могла бы поместиться вся моя петербургская квартира несколько раз. Высокий потолок с росписью, изображающей ночное небо. Две луны, звёзды, драконы, парящие среди облаков. Казалось, что потолок жил своей жизнью: звёзды мерцали, луны медленно плыли по небу. Стены – тёмно-синие, почти чёрные, расшитые серебряными нитями, изображающими созвездия. И камин – огромный, из чёрного мрамора, с резьбой в виде драконьих крыльев. Огонь в нём уже горел, отбрасывая на стены танцующие тени. Но главным была кровать. Она стояла в центре комнаты, на небольшом возвышении, и была такой огромной, что в ней могли бы спать десять человек. Балдахин из тяжёлого красного бархата, расшитого золотыми драконами, спускался до самого пола. Подушки – мягкие, пуховые – были разбросаны по всему покрывалу из золотистого шёлка. Я смотрела на эту кровать и чувствовала, как щёки заливает румянец. – Госпожа, – Мирэн тронула меня за локоть. – Вы не всё видели. – Что ещё может быть? – Зона для купания. Я думала, что меня уже ничем не удивить. Я ошибалась. Зона для купания примыкала к спальне и была отделена от неё лишь широким проходом, занавешенным прозрачной тканью, которая колыхалась от едва уловимого сквозняка. – Откуда здесь ветер? – спросила я, не веря своим глазам. – Магия, – Мирэн пожала плечами. – Тёплый воздух подаётся снизу, из специальных отверстий в полу. Так здесь никогда не бывает сыро и холодно. Я шагнула внутрь и замерла. Пол был выложен тёмно-синей мозаикой, изображающей морские волны. Стены – гладким камнем, отполированным до блеска. Магические светильники горели приглушённым, голубоватым светом, создавая ощущение, будто ты находишься под водой. В центре комнаты стоял большой чан с горячей водой – медный, с позолоченными краями, из которого поднимался пар. Рядом с ним – каменная чаша с прохладной водой, где, судя по всему, можно было ополоснуться после. Но главным было не это. В глубине комнаты, за невысокой перегородкой, я увидела нечто, от чего у меня перехватило дыхание. Длинная, вытянутая ёмкость, выложенная тёмно-синей мозаикой. Она была примерно восемь метров в длину и четыре в ширину – достаточно, чтобы поплавать. Вода в ней была прозрачной, почти стеклянной, и от неё тянуло едва уловимым холодком. – Это… – я подошла ближе, не веря своим глазам. – Это бассейн. – Его Величество называет это «купальней», – сказала Мирэн. – Он говорил, что это ваша идея. Что вы рассказывали ему о… как это называется? – Плавании, – выдохнула я. – Да. О плавании. И он велел построить такую же. Я стояла у края воды и смотрела на своё отражение, которое дрожало на поверхности. – Он сделал это для тебя, – тихо сказала Элиана. – Он помнил. ---------- Глава 21.3. Новые покои «Я рассказывала ему об этом один раз. Один-единственный раз. Когда мы летали над империей». – Драконы помнят всё. Особенно то, что важно для их истинной пары. Я провела рукой по воде. Она была прохладной, но не ледяной – идеальной температуры. – Госпожа, – Мирэн стояла за моей спиной. – Ваш завтрак уже накрыт в гостиной. Вы хотите поесть там или здесь? Я посмотрела на бассейн. Потом на свои руки. Потом на одежду, которая вдруг стала казаться лишней, тяжёлой, ненужной. – Мирэн, – сказала я. – Оставь меня. Никого не впускай. – Госпожа? – Ты слышала. – я начала расшнуровывать платье, не оборачиваясь. – Я хочу побыть одна. Мирэн помолчала секунду, потом тихо сказала: – Как скажете, госпожа. Дверь за ней закрылась. Я скинула платье – оно упало на мозаичный пол бесшумной грудой ткани. Сорочку – следом. Туфли – в сторону. И, не раздумывая больше, шагнула в воду. Это было невероятно. Прохладная вода обняла моё тело, и я почувствовала, как кожа покрывается мурашками. Но не от холода – от удовольствия. От того, что я наконец-то могла сделать то, что так любила в своей прошлой жизни. Я оттолкнулась от дна и поплыла. Вода была такой прозрачной, что я видела мозаичное дно – синие волны, переливающиеся в голубоватом свете. Мои волосы распустились, растекаясь по поверхности, как огненное облако. Я заплыла на середину, перевернулась на спину и закрыла глаза. Тишина. Только плеск воды и моё дыхание. Я позволила себе просто быть. Не думать о Зелёном маге, о ритуале, о декаде, которая отделяла меня от встречи с врагом. Не думать о Лили, о том, что будет завтра. Только вода. Только моё тело, которое наконец-то расслабилось. Только это мгновение – чистое, прозрачное, как вода вокруг. Я сделала несколько гребков, нырнула – и, когда вынырнула, откинула волосы с лица. – Что ты делаешь? Я замерла. Алексиос стоял на краю бассейна, скрестив руки на груди. На нём была белая рубашка, что и вчера и сам он выглядел крайне бодро. Он смотрел на меня. Не на моё обнажённое тело – хотя я была совершенно голой. Он смотрел на моё лицо. На мои глаза. На улыбку, которая, наверное, всё ещё блуждала на моих губах. – Я плаваю, – сказала я, чувствуя, как вода стекает с плеч. – Разве это не очевидно? Он не ответил. Только подошёл ближе, опустился на корточки у края бассейна и провёл рукой по воде. Круговые волны разбежались в стороны. – Я велел построить это для тебя, – тихо сказал он. – Но не думал, что ты будешь пользоваться этим… так. – Как – «так»? – Голой, – он усмехнулся той своей полупечальной усмешкой. – Хотя, наверное, плавать в одежде неудобно. – Неудобно, – согласилась я. – И я не думала, что ты зайдёшь. Мирэн обещала никого не впускать. – Я не «никто», – он наклонился и поцеловал меня в лоб. – Я император. Я фыркнула, но улыбнулась. – Я стучал. Ты не слышала. – он сел на край бассейна, спустил ноги в воду и посмотрел на меня. – Ты выглядела… счастливой. – Я была счастлива, – я оттолкнулась от стенки и подплыла к нему. Вода была мне по грудь, когда я встала рядом. – Вода… она напоминает мне о доме. – О твоём мире? – Да. Там, откуда я пришла, я часто плавала. Это помогало мне думать. Или наоборот – не думать. Он протянул руку и коснулся моего лица – влажного, прохладного. – Я хочу, чтобы тебе было здесь хорошо, – сказал он. – Я хочу, чтобы ты чувствовала себя как дома. Даже если этот дом – не тот, который ты выбирала. – Этот дом я выбрала сама, – я положила ладонь поверх его руки. – Когда решила остаться. – Ты ещё не решила, – тихо сказал он. – Ты сказала, что не уверена. – Я сказала, что скучаю по своему миру. Но это не значит, что я не могу полюбить этот. Он посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом. Потом скинул рубашку и шагнул в воду. – Алексиос! – я рассмеялась. – Ты промокнешь! – Вода для того и существует, – он подошёл ко мне, обнял за талию и притянул к себе. – А ещё я хочу кое-что тебе сказать. – Что? – Через три дня церемония. Официальная. – Какая церемония? – Объявление победительницы Отбора, – он провёл пальцем по моей спине, и я почувствовала, как по коже бегут мурашки. – Ты встанешь рядом со мной и сядешь на трон. Я назову твоё имя. И после этого, сразу после праздника «Торжества двух владык»… наша свадьба. Я замерла. – Ты… ты решил? – Я решил, – он посмотрел мне в глаза. – Если мы выживем после встречи с Зелёным магом, и мир еще будет существовать, я не хочу терять ни дня. Ни часа. – А если не выживем? – прошептала я. – Тогда умрём вместе, – он коснулся моих губ. – Но я предпочитаю первый вариант. Я ничего не сказала. Только обняла его крепче и закрыла глаза. Вода плескалась вокруг, магические светильники мерцали, и где-то далеко, за стенами этого дворца, ждали враги, тайны и судьба. Но сейчас была только вода. Только мы. Только этот миг. ---------- Глава 22.1. Без сожалений Аделина Вода была тёплой. Я не заметила, когда она перестала быть прохладной – может быть, когда мы стояли, обнявшись, и его дыхание согревало мой висок. Может быть, когда его руки скользнули по моей спине, прижимая ближе. Может быть, когда наши сердца забили в унисон – тяжело, гулко, требовательно. Он смотрел на меня. Не так, как император смотрит на подданную. Не так, как дракон смотрит на добычу. Он смотрел так, будто я была водой, которую он хотел пить. Будто я была пламенем, в котором он хотел сгореть. – Аделина, – его голос был хриплым, низким, почти неузнаваемым. – Ты знаешь, что сейчас произойдёт? Я знала. И не боялась. Я подняла руку и коснулась его лица – мокрая ладонь легла на щеку, скользнула к губам. Он поцеловал мои пальцы – один за другим, медленно, с какой-то древней, почти ритуальной нежностью. – Я знаю, – ответила я. – И не хочу, чтобы ты останавливался. Он закрыл глаза на секунду – всего на секунду, но я успела увидеть, как дрожит его ресницы, как напрягаются желваки. Он сдерживался. Всё ещё сдерживался. – Алексиос, – я обняла его за шею, притянула к себе. – Я не сломаюсь. Я не уйду. Я здесь. С тобой. Он открыл глаза. И я увидела в них то, что видела раньше только в легендах и старых балладах. Не в реальной жизни. В глазах обычных людей такого не бывает. Только у тех, кто живёт тысячелетия. Только у тех, кто уже однажды потерял всё. Бесконечность. – Я люблю тебя, – сказал он. – С первого мгновения, как увидел, я понял, что ты особенная. Тогда, в тронном зале, когда ты смотрела на меня не как на императора. Как на человека. – Я была напугана, – я улыбнулась сквозь слёзы, которые почему-то навернулись на глаза. – Я думала: «Этот дракон меня съест». – Я думал: «Эта женщина меня уничтожит», – он усмехнулся. – И был прав. Он поцеловал меня. Не так, как раньше – не нежно, не осторожно, не боясь спугнуть. В этом поцелуе не было места сомнениям. Была только уверенность. Только голод. Только правда. Его губы были горячими – горячее воды вокруг. Он целовал меня так, будто хотел запомнить вкус навсегда. И я отвечала – жадно, отчаянно, вцепляясь в его мокрые волосы, прижимаясь всем телом, чувствуя, как вода плещется вокруг, как наши сердца колотятся в бешеном ритме. Его руки скользнули ниже – по спине, по талии, по бёдрам. Он подхватил меня, приподнял, и я обвила его ногами, чувствуя, как его дыхание сбивается, как мышцы напрягаются под пальцами. – Аделина, – прошептал он мне в губы. – Если мы сейчас… – Не останавливайся, – я куснула его за нижнюю губу, провела языком по месту укуса. – Пожалуйста. Не останавливайся. Он зарычал – тихо, глубоко, грудью. И я поняла, что он перестал бороться. Вода плескалась вокруг, поднималась маленькими волнами, когда он нёс меня к мелкому краю бассейна, там, где была каменная ступень. Он опустил меня на неё, и я почувствовала под спиной гладкий, прохладный камень, а сверху – его тяжесть, его жар, его желание. Он нависал надо мной, опираясь на руки, и я видела, как капли воды стекают с его волос на мою грудь, как его глаза темнеют, становятся почти чёрными, как зрачки расширяются, застилая синеву. – Ты прекрасна, – сказал он, и в его голосе было благоговение. – Ты не представляешь, как прекрасна. Я не могла говорить. Только смотрела на него – на его лицо, которое было одновременно мужественным и уязвимым, сильным и нежным. На его плечи, широкие, напряжённые. На его руки, которые дрожали – впервые я видела, как дрожат руки императора. – Алексиос, – выдохнула я. – Ты тоже дрожишь. – Я всегда дрожу рядом с тобой, – он наклонился и поцеловал мою шею – сначала нежно, потом всё настойчивее, оставляя на коже горячие влажные следы. – Даже когда не видно. Я запрокинула голову, закрыла глаза. Его губы скользили по моей ключице, по плечу, по груди – туда, где под кожей пульсировало ожерелье. Оно отозвалось теплом – не просто магическим, а живым, ответным. Словно само «Сердце Феникса» пело в такт нашим сердцам. – Ты чувствуешь? – прошептала я. – Всё, – он поднял голову и посмотрел мне в глаза. – Каждый твой вздох. Каждый удар пульса. Каждую искру твоей магии. Он медленно, осторожно вошёл в меня – и мир перестал существовать. Не было дворца, не было бассейна, не было двух солнц за окном. Не было Таргонии, не было Петербурга, не было ни прошлого, ни будущего. Был только этот миг. Он двигался плавно, ритмично, и я чувствовала, как каждое его движение отзывается во мне – не болью, не страхом, а чем-то таким огромным, что не помещалось в груди. Я вцепилась в его плечи, чувствуя под пальцами мокрую кожу, напряжённые мышцы, биение жизни. Я шептала его имя – не император, не дракон, просто Алексиос – и слышала в ответ своё. Он целовал мои веки, мои виски, уголки губ. Он говорил что-то на древнем, драконьем – слова, которых я не знала, но понимала каждое. О любви. О вечности. О том, что теперь мы – одно. Я чувствовала, как внутри, там, где жила Элиана, пульсирует ровный, тёплый свет. Она не мешала. Она не смотрела. Она просто была – частью меня, как этот миг был частью нашей общей бесконечности. Вода вокруг стала горячей – или мне только казалось? Магия пульсировала в воздухе, в камне, в наших сплетённых телах. Ожерелье на моей груди светилось – я видела золотые отсветы, танцующие на его лице. – Аделина, – его голос сорвался. – Я не могу… я слишком долго ждал… слишком долго… – Не надо ждать, – я обхватила его лицо ладонями, заставляя смотреть на меня. – Мы здесь. Сейчас. Ничего другого не существует. Он закрыл глаза – и я увидела, как по его щеке скатывается слеза. Не дракон. Не император. Мужчина, который слишком долго был один. Я поцеловала эту слезу – солёную, горячую – и прошептала: – Я с тобой. Теперь всегда. ----------