Ночь с профессором. Пересдача запрещена! Эмма Дарк — Воронова, к доске! Я медленно поднимаю голову и понимаю: моя жизнь окончена. Потому что новый профессор, которого боится вся магистратура, — тот самый шикарный незнакомец, с которым я провела самую безумную ночь в своей жизни! А ведь ещё вчера утром я сбежала из его номера, прихватив дорогой пиджак и оставив записку помадой: «Спасибо за ночь. Десять из десяти. Но пересдачи не будет!» И вот теперь он стоит передо мной. В безупречном костюме. С убийственно красивой улыбкой. — Воронова, задержитесь после лекции. Замечательно! Мне до красного диплома два месяца, а мой профессор уже знает, какого цвета на мне было бельё! Я клянусь держаться от него подальше. Он обещает соблюдать дистанцию. Но вечером Артём Сергеевич вызывает меня на индивидуальную консультацию. В пустую аудиторию. Закрывает за нами дверь, достаёт из кармана мою записку и тихо произносит: — Ну что, Незнакомка? Обсудим твою стратегию побега?.. ==================== Ночь с профессором. Пересдача запрещена! — Я оставила вам записку на подушке. Вы разве не умеете читать по губам... то есть по помаде? — Умею, Алиса. «Пересдачи не будет»? Боюсь, вы плохо знаете устав магистратуры. — А вы — плохо знаете меня, Артём Сергеевич. Я не возвращаюсь туда, где уже поставила точку. — Зато я всегда возвращаю долги. Особенно те, что сбегают в семь утра в моём халате. ---------- Глава 1. Записка на подушке Хрустальный бокал звонко грохнулся о паркет, разлетевшись на десятки сверкающих осколков в миллиметре от моей босой пятки. Я замерла, прижимая к груди шпильки и чужой мужской пиджак, в который куталась поверх собственного платья, и мысленно взмолилась всем богам утреннего побега. На огромной кровати под тёмным одеялом зашевелился мужчина. — Клянусь, если это горничная, я уволюсь сам, — хриплый, сонный, до неприличия бархатный голос разрезал тишину люкса. Я не стала дожидаться, пока он откроет глаза. Схватив со стола тюбик алой помады, я нацарапала на плотном фирменном бланке отеля ровно три строчки, прижала записку тяжёлой стеклянной пепельницей, перепрыгнула через его брошенные у порога туфли и пулей выскочила в коридор. Дверь щёлкнула за моей спиной ровно в тот момент, когда из спальни донеслось удивлённое: — Эй! А где мой галстук?! И почему на столе пахнет малиной?! Галстук, кстати, я случайно намотала на запястье вместо резинки для волос ещё в ночном такси, но возвращаться за ним было равносильно добровольной сдаче в плен. В лифте я наконец выдохнула, нажала кнопку первого этажа, глянула на своё отражение в зеркале и фыркнула. Растрёпанная, с размазанным смоки-айс, в платье цвета шампанского и чужом кашемировом пиджаке, который пах дорогим парфюмом, хвоей и чем-то опасно мужским. На запястье нагло болтался тёмно-синий шёлковый галстук. «Спасибо за ночь, незнакомец. Было десять из десяти, но пересдачи не будет — мы больше никогда не увидимся. Целую, Незнакомка». Ну а что? Честно, дерзко и без соплей. В двадцать четыре года, за два месяца до защиты магистерского диплома, мне меньше всего нужны были романтические привязанности, утренние объяснения и неловкое «а ты мне позвонишь?». Тем более с мужчиной, который вчера на закрытой бизнес-вечеринке выглядел так, будто купил не только этот пентхаус, но и половину Москвы в придачу. Телефон в клатче завибрировал, стоило мне вывалиться на утренний прохладный воздух. На экране высветилось: «Марина (спасительница)». — Ты жива?! — завопила подруга вместо «привет». — Я уже собиралась обзванивать морги и элитные бары! Куда ты испарилась вчера с вернисажа? Я отвернулась на пять минут за канапе с лососем, а тебя уже и след простыл! — Я не испарилась, я проводила полевое исследование, — промурлыкала я, ловя рукой такси и кутаясь глубже в трофейный пиджак. — Марин, ты была права: закрытые тусовки для выпускников бизнес-школы — это чистое зло. Особенно когда ты споришь со мной на желание, что я не смогу разговорить самого мрачного мужика у барной стойки. — Погоди! Того высокого брюнета в костюме-тройке?! — Марина аж взвизгнула в трубку так, что водитель такси покосился на меня в зеркало. — Алиса, я же шутила! Он смотрел на всех так, будто мы его личная налоговая проверка! Ты правда с ним\... ну\... — Не твоё дело, — отрезала я, но губы сами растянулись в глупую довольную улыбку. — В общем, проспорила ты мне суши-сет, подруга. Сначала я случайно опрокинула на его манжету бокал брюта, потом мы сорок минут спорили о том, что эффективнее в переговорах — жёсткий прессинг или женское обаяние, а потом как-то незаметно оказались в лифте отеля. Имя он сказал только одно — Артём. Ни фамилии, ни визитки, ни дурацких вопросов про работу. Идеальный сценарий. А утром я сбежала, как приличная Золушка, только вместо туфельки оставила ему записку помадой. — Ты сумасшедшая, — вынесла вердикт Марина. — Ладно, Золушка, отсыпайся давай. Надеюсь, у тебя есть запасной план на завтра, потому что в понедельник к нам приходит новый приглашённый профессор по кризисным переговорам. Вика уже в чате группы всех достала: пишет, что он какой-то суперзвездный практик из крупного консалтинга и якобы валит всех подряд на первой же паре. — Переживём, — отмахнулась я, усаживаясь поудобнее на заднее сиденье такси и глядя на просыпающийся утренний проспект. — После вчерашнего мне уже никакой кризисный переговорщик не страшен. У меня, знаешь ли, теперь чёрный пояс по переговорам и экстренной эвакуации с места преступления. — Смотри, дошутишься, Воронова, — рассмеялась Марина. — Ладно, иди отсыпайся, завтра в девять утра жду тебя у кофемата с отчётом. Весь остаток воскресенья я отсыпалась, пила крепкий кофе и пыталась запихнуть в голову структуру второй главы магистерской диссертации. Чужой пиджак висел на спинке стула, нагло напоминая о ночи, от которой до сих пор приятно ныло под рёбрами. Я честно пыталась выкинуть из головы, как сильные руки прижимали меня к панорамному окну с видом на ночной город, как Артём хрипло смеялся мне в шею, когда я спорила с ним о теории игр, и как легко мы перешли от язвительных подколов к поцелуям, от которых темнело в глазах и подкашивались колени. «Всё, Воронова, хватит, — приказала я себе в понедельник утром, затягивая тугой высокий хвост и надевая строгий серый жакет. — Это была разовая акция. Чистый эндорфин. Никаких продолжений, мы взрослые люди». В университет я влетела за две минуты до начала первой пары. Марина уже отчаянно махала мне с третьего ряда, освобождая соседний стул. — Садись скорее, — зашептала она, когда я плюхнулась рядом и достала ноутбук. — Вика сказала, он уже в деканате. Говорят, молодой, злой, жутко требовательный и ненавидит опоздания. Я даже конспект открыла на всякий случай! — Посмотрим, кто кого, — усмехнулась я, открывая файл с лекциями. — Главное, чтобы мой двойной американо успел подействовать раньше, чем он начнёт задавать вопросы. — Девочки, тише, — шикнула с первого ряда староста Виктория, поправляя идеально уложенные светлые локоны и бросая на меня привычный снисходительный взгляд. — Не позорьте магистратуру в первый же день. Это вам не ваши студенческие вечеринки, здесь серьёзный специалист приходит. — Вика, солнце, поправь корону, а то сползла на правое ухо, — мило улыбнулась я, доставая ручку. — Мы сами решим, как нам себя вести. Вика фыркнула, открыла рот, чтобы выдать очередную тираду о дисциплине, но дверь аудитории распахнулась. Вся группа разом притихла, а разговоры оборвались на полуслове. Вошёл высокий мужчина в безупречном тёмно-синем костюме. Уверенный шаг, широкие плечи, коротко остриженные тёмные волосы, лёгкая небритость, от которой у половины женской части потока синхронно перехватило дыхание. На нём не было галстука — воротник белоснежной рубашки был расстёгнут на одну верхнюю пуговицу. Он прошёл к преподавательскому столу, бросил на него кожаный портфель и обвёл аудиторию спокойным, цепким взглядом. — Доброе утро, уважаемые магистры, — произнёс он тем самым хрипловатым баритоном, от которого у меня внутри всё оборвалось и рухнуло куда-то в район пяток. — Меня зовут Артём Сергеевич Краснов. И ближайшие два месяца мы будем изучать с вами искусство выходить сухими из любого репутационного и делового кризиса. Марина медленно повернула ко мне голову, округлив глаза до размеров чайных блюдец. — Алис, — прошептала она одними губами, схватив меня за рукав. — Скажи мне, что у меня галлюцинации от недосыпа. Это же не он? Ну скажи, что это не твой мужик с вернисажа! Я вжалась в стул, судорожно прикрываясь экраном ноутбука, и почувствовала, как предательская горячая волна заливает щёки и шею. — Не он, — просипела я. — Это его злой брат-близнец. И я сейчас умру прямо здесь, не приходя в сознание. — Особенно меня интересует, — продолжил Артём Сергеевич, и его взгляд безошибочно, как лазерный прицел, остановился точно на мне, — как люди ведут себя в ситуациях, когда бежать уже некуда. Например, в понедельник утром. Кто хочет начать наш первый диалог? Может быть, девушка с третьего ряда, которая так старательно прячется за крышкой ноутбука? ---------- Глава 2. Добро пожаловать на пересдачу Вся аудитория дружно обернулась на меня. Вика на первом ряду победно ухмыльнулась, явно предвкушая публичную казнь и уже мысленно ставя мне прогул или незачёт. Марина под партой вцепилась в моё колено так, что едва не оставила синяк сквозь плотную ткань брюк. Я медленно подняла голову, натянула на лицо самую невинную и одновременно наглую улыбку из всего своего богатого арсенала и посмотрела прямо в серые глаза нового профессора. В них плясали такие весёлые и одновременно опасные чёртики, что мне немедленно захотелось запустить в него своим тяжёлым ежедневником. — Я не прячусь, Артём Сергеевич, — ровно ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул ни на ноту. — Я просто фиксирую ваши первые тезисы. Они\... весьма многообещающие. Особенно про бегство. — Похвальное рвение, — кивнул он, чуть склонив голову набок. — Ваша фамилия? — Воронова. Алиса Воронова. — Прекрасно, Алиса. Выходите к доске. Разберём классический кейс прямо с порога: одна из сторон заключает неформальное соглашение, а утром нарушает условия и исчезает без объяснения причин, прихватив часть имущества партнёра. Как бы вы оценили такую стратегию? По аудитории прошёл лёгкий смешок — студенты решили, что речь о корпоративном слиянии или недобросовестном подрядчике. Вика подняла руку, явно желая блеснуть эрудицией, но Краснов её даже не заметил. И только я знала, на что именно намекает этот невыносимый мужчина. Я грациозно поднялась со своего места, поправила жакет, вышла к доске и скрестила руки на груди, остановившись в двух шагах от преподавательского стола. От него по-прежнему пахло тем самым дорогим древесным парфюмом, что намертво впитался в мой пиджак. Ну то есть в его пиджак, который до сих пор висел у меня в шкафу. — Знаете, профессор, — громко и чётко начала я, глядя ему прямо в переносицу, — если одна из сторон исчезает на рассвете, значит, вторая сторона просто не сумела заинтересовать её долгосрочным контрактом. А вообще, оставлять письменное уведомление о расторжении — это верх делового этикета. Что же касается имущества\... будем считать это неустойкой за моральный ущерб. Артём Сергеевич медленно опёрся ладонями о край стола. Уголок его губ дрогнул в едва заметной усмешке. — Любопытная трактовка. Но что, если уведомление написано не на официальном бланке с печатью, а, скажем\... подручными средствами? И содержит заведомо невыполнимое обещание? — Тогда второй стороне стоит проявить профессионализм и не принимать условия ночной сделки близко к сердцу, — парировала я, чуть приподняв подбородок. — Ведь иногда разовая акция — это просто разовая акция. Без права на пересдачу и апелляцию. — Надо же, — тихо хмыкнул он так, чтобы слышала только я, а затем повысил голос для всей группы: — Садитесь, Воронова. Смело, дерзко, местами даже остроумно, но абсолютно безграмотно с точки зрения стратегии. В реальном бизнесе такие беглецы обычно возвращаются сами. Или их находят и заставляют отрабатывать долги. — Удачи с поисками, — бросила я вполголоса и под ошарашенными взглядами одногруппников вернулась на своё место. — Ты вообще нормальная?! — зашипела Марина мне в ухо, как только я села. — Вы сейчас разговаривали так, будто делите общую квартиру и кота, а не кейс разбираете! Вика вон уже ручку сгрызла от злости! — Заткнись и делай вид, что конспектируешь, — прошептала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в районе ключиц. Остаток пары прошёл как в тумане. Артём Сергеевич читал лекцию блестяще — жёстко, с живыми примерами из собственной практики, без занудной воды из старых учебников. Он больше ни разу не посмотрел в мою сторону, словно меня вообще не существовало в этой аудитории, но я кожей чувствовала его внимание каждый раз, когда он проходил мимо рядов. Едва прозвенел звонок, я начала с космической скоростью запихивать ноутбук, зарядку и конспекты в сумку. — Бежим в столовую, пока он не вызвал меня на бис, — зашептала я Марине, вскакивая со стула. — Ага, бежим, — хмыкнула подруга, кивая куда-то мне за спину. — Только сначала объясни мне, почему он смотрит на тебя так, будто собирается съесть, причём без соли и гарнира. — Воронова, — раздался спокойный, не терпящий возражений голос от кафедры. — Задержитесь на пару минут. Остальные свободны, увидимся в среду. Вика, проходя мимо моего ряда, бросила на меня колючий, торжествующий взгляд и нарочито громко спросила, остановившись у стола профессора: — Артём Сергеевич, а мне тоже остаться? Я как староста подготовила список литературы по вашей методичке и могу помочь с организацией! — Спасибо, Виктория, ваши рвения я оценю на следующем семинаре, — вежливо, но совершенно ледяным тоном отрезал Краснов, даже не взглянув на старосту. — Сейчас мне нужно обсудить с Алисой её научный профиль. Вика поджала накрашенные губы и, громко стуча каблуками, выплыла из аудитории. Марина бросила на меня сочувственный взгляд, показала большой палец, шепнула «пиши, если выживешь, я закажу тебе венок из пионов» и скрылась за дверью. Я осталась стоять посреди пустой аудитории, сжимая ремень сумки. Артём подошёл к двери, спокойно прикрыл её — не на замок, но достаточно плотно, чтобы нас не слышали из гулкого коридора, — и повернулся ко мне. Весь его академический лоск мгновенно испарился, уступив место хищной, расслабленной уверенности. — Значит, «мы больше никогда не увидимся»? — спросил он, подходя ближе и доставая из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо плотный лист бумаги. На белом фоне горел алый след моей помады. Он что, реально носит эту записку с собой?! — Ну, технически я не виновата, что вы оказались маньяком, который выследил меня аж до университета, — фыркнула я, делая шаг назад и упираясь поясницей в край первой парты. — Могли бы и предупредить вчера, что вы преподаватель! — Ты не спрашивала о моей работе, Незнакомка, ты была занята тем, что доказывала мне преимущества женского обаяния, — он остановился в шаге от меня, нарушая все мыслимые правила субординации. — И поверь, я сам был в полном восторге, когда открыл ведомость и увидел твою фамилию в списке группы. Кстати, мой галстук. И пиджак. Вернёшь? — Пиджак могу принести завтра в шуршащем пакете из «Пятёрочки». А галстук\... потерялся. Считайте это моральной компенсацией за испорченный понедельник и публичную порку у доски. Артём тихо рассмеялся, и от этого низкого звука по моей спине пробежали предательские мурашки. Он наклонился чуть ближе, так, что я снова вдохнула его аромат, и произнёс тихо, почти на ухо: — Слушай меня внимательно, Алиса. То, что произошло в отеле, было потрясающе. Но здесь — университет. Я не собираюсь рисковать своей репутацией и контрактом с вузом, а ты — своим красным дипломом за два месяца до выпуска. Поэтому с этой секунды мы не знакомы. Никаких намёков, никаких двусмысленных взглядов. Поняла? Меня почему-то ужасно кольнула эта его правильность и холодный расчёт. Вот так просто? «Мы не знакомы»? Хотя час назад я сама мечтала провалиться сквозь землю, сейчас во мне взыграла чистая женская вредность. — Конечно, Артём Сергеевич, — сладко улыбнулась я, поднимая на него ресницы. — Я сама скромность и академическая чистота. Только не забудьте, кто в воскресенье утром просил меня не останавливаться, когда я\... — Воронова! — оборвал он меня, и в его серых глазах полыхнуло такое тёмное пламя, что я едва не забыла, как дышать. — Ещё одно слово в таком тоне, и я лично проверю, насколько хорошо ты знаешь материал по антикризисному управлению. Внеурочно. — Ой, боюсь-боюсь, — шепнула я, подхватывая сумку и ловко выскальзывая из-под его руки к двери. — До среды, профессор! Не скучайте без своего галстука! ---------- Глава 3. Конфликт интересов В среду я явилась на пару в самом невинном и скромном образе, какой только смогла соорудить в своём шкафу: белая оверсайз-рубашка, застёгнутая под самое горло, широкие строгие брюки и очки в тонкой оправе без диоптрий, которые я обычно надеваю, когда хочу казаться умнее и серьёзнее, чем есть на самом деле. — Ты выглядишь как библиотекарь под прикрытием, — критически оценила меня Марина, жуя миндальный круассан на лавочке в холле. — Это чтобы Краснов тебя не узнал? Или чтобы у него сердце не выдержало от такой недоступности? — Это чтобы он понял, что я — само воплощение академической добродетели, — заявила я, демонстративно поправляя очки на переносице. — Никаких провокаций. Чистая субординация и дистанция в три метра. — Угу, расскажешь это своему кружевному белью, которое ты вчера вечером выбирала сорок минут, пока не одумалась, — хмыкнула подруга, отряхивая крошки. — Кстати, не оборачивайся, но к тебе там фанат идёт. Прямо с букетом и кофе. Видимо, решил закрепить позиции. Я обернулась и тихо застонала. По главному коридору бодрым шагом направлялся Денис — мой бывший однокурсник по бакалавриату с факультета IT, который уже полгода безуспешно пытался доказать мне, что мы созданы друг для друга. В одной руке он держал большой стаканчик рафа на миндальном молоке, в другой — скромный букетик розовых тюльпанов. — Алиса, привет! — засиял он, подходя ближе и расплываясь в широкой улыбке. — Я подумал, что у тебя сегодня сложный день с этим новым преподом, решил поднять тебе настроение с утра. — Денис, спасибо, но правда не стоило тратиться, — вежливо вздохнула я, принимая стаканчик с горячим кофе. — Я же говорила тебе на прошлой неделе, что сейчас полностью погружена в диплом и ни с кем не встречаюсь. — Ну так я могу помочь с расчётами! Я же программист, сделаю тебе идеальные графики для презентации. Давай вечером посидим в тихой кофейне, обсудим твою практическую часть, — не унимался он, делая шаг вперёд и наклоняясь слишком близко к моему лицу. И именно в этот момент металлические двери лифта рядом с нами плавно разъехались. Из кабины вышел Артём Сергеевич в идеальном графитовом пальто, с кожаной папкой документов в руках. Наши взгляды встретились ровно на долю секунды. Он скользнул глазами по букету тюльпанов, потом по руке Дениса, которая зачем-то по-хозяйски легла мне на плечо, и затем — прямо в мои глаза. Лицо профессора осталось абсолютно невозмутимым, словно высеченным из камня, но я заметила, как дрогнул мускул на его скуле, а длинные пальцы чуть сильнее сжали кожаную папку. — Доброе утро, Воронова, — бросил он ровным, почти ледяным тоном, даже не сбавляя шага, проходя мимо нас к лестнице. — Не забудьте зайти на кафедру после второй пары. Есть срочный организационный вопрос по вашей работе. — Доброе утро, Артём Сергеевич, — отозвалась я, чувствуя, как на губах против воли расцветает довольная, торжествующая ухмылка. Денис проводил Краснова настороженным, слегка прищуренным взглядом. — Это и есть тот самый новый профессор? Какой-то он\... чересчур напряжённый. И смотрит на тебя странно. — Профессиональная деформация, — отмахнулась я, безжалостно сунув букет тюльпанов в руки Марины. — Подержи, пожалуйста, я побежала на пару, а то он ещё и за опоздание расстреляет. Денис, спасибо за кофе, очень вкусно, созвонимся\... когда-нибудь после защиты диплома! На лекции Артём был сама безупречность. Даже слишком безупречный — ни единой лишней эмоции, сухой деловой тон, чёткие схемы на доске. Но когда он огласил список распределения научных консультантов и проверки текущих модульных работ, я чуть не поперхнулась своим рафом. — Внимание, группа, — произнёс он, глядя в экран планшета. — Ввиду моей высокой загрузки в консалтинге часть ваших текущих эссе и контрольных работ будет проверять моя коллега с кафедры, доцент Елена Павловна Строгова. В частности, под её личное кураторство переходят: Волков, Смирнова, Кравцов и\... Воронова. Вика на первом ряду аж подпрыгнула от восторга, обернувшись ко мне с такой ядовитой улыбочкой, что хоть яд в пробирку собирай. Все на факультете знали, что Елена Павловна — дама старой железной закалки, которая ставит «отлично» только Господу Богу, и то по великим церковным праздникам. Попасть к ней под проверку означало бесконечные придирки к шрифтам, отступам и каждой запятой. Я медленно подняла руку, чувствуя, как внутри закипает праведное возмущение. — Да, Воронова? — Артём посмотрел на меня так, словно видел впервые в жизни. — Простите, Артём Сергеевич, а по какому принципу формировался этот список? — спросила я максимально сладким, елейным голосом. — Мне казалось, вы сами планировали вести нашу подгруппу по кризисному менеджменту. Неужели боитесь конфликта интересов? В аудитории повисла напряжённая, звенящая тишина. Кто-то на задних рядах хихикнул, а Марина под столом отчаянно пинала меня в щиколотку, умоляя заткнуться. Краснов выдержал театральную паузу, слегка приподнял бровь и спокойно, с убийственным достоинством ответил: — Конфликт интересов, Алиса, возникает там, где присутствует личная заинтересованность. У меня её, как вы понимаете, нет и быть не может. Просто я считаю, что таким\... амбициозным и самоуверенным студенткам, как вы, пойдёт на пользу максимально объективная и строгая оценка независимого эксперта. Вот же гад! Передал меня местной инквизиции, да ещё и так красиво завернул это в заботу о моём светлом будущем! После пары я, как и было велено, явилась на кафедру. Кабинет встретил меня тишиной, пахнущей старой бумагой и свежемолотым кофе. Елена Павловна как раз складывала папки в портфель, готовясь уйти на соседний поток. ----------