Не злите попаданку, ваше высочество Кира Нордейн Я согласилась помочь приятелю с магическим экспериментом. Кто же знал, что вместо научного открытия меня ждёт путешествие в другой мир? Теперь я — Аврелия Валькорт, принцесса горного королевства, обладательница редкого огненного дара и супруга наследного принца Эрвина Ланкарда. Вот только у прежней Аврелии была репутация слабой, болезненной и совершенно беспомощной девушки. Её магическое ядро запечатано, здоровье подорвано, а придворные давно привыкли смотреть на неё свысока. Похоже, кто-то очень старался, чтобы принцесса никогда не оправилась. Но теперь в её теле я. И у меня слишком много вопросов: кто пытался меня отравить, кому выгодна моя беспомощность и почему собственный муж смотрит на меня так, словно я — досадная ошибка политического соглашения? Мне предстоит освоить незнакомую магию, разобраться в дворцовых интригах, сохранить собственную тайну и не позволить никому распоряжаться моей жизнью. А ещё желательно не влюбиться в принца, который совершенно невыносим. Хотя последнее обещать не могу. ==================== Глава 1 Ивета Внутренний голос предупреждал меня с самого начала: не связывайся с Леннартом! Прозвище Бедовый прилипло к нему на первом же курсе и сопровождало все пять лет учебы в Королевской академии магических наук. За что бы этот парень ни брался, дело почти всегда оборачивалось бедой — мелкой, крупной или даже такой, о которой потом рассказывали первокурсникам в назидание. И все же я дала себя уговорить. Леннарт ныл, умолял, заглядывал в глаза и клялся, что одна я способна убедить дядю. А мой дядя, Ансельм Ордис, был не только моим опекуном, но и ректором Академии, и от его слова зависело, позволят ли Леннарту остаться в исследовательском корпусе и получить кристаллы для опытов. К тому же сама идея меня зацепила. О мгновенном переносе на большие расстояния через парные рамы мечтали еще наши прадеды. Глупым Леннарт никогда не был, скорее наоборот: в зимнюю сессию я обошла его всего на пару баллов. Не будь он ходячим магнитом для неприятностей, дядя наверняка сам предложил бы ему место при Академии. А еще — что уж тут скрывать — в тот вечер я была непривычно мягкой. Праздновали День студента, и я позволила себе лишний бокал игристого, а потом еще один. Обычно я такого себе не разрешаю. И вот итог: лежу непонятно где, в темноте, хоть глаз выколи, почти не чувствую собственного тела и понятия не имею, что произошло. А ведь начиналось все мирно. Леннарт привел меня в старую башню звездочетов на краю академического парка. Студентам, которые вели собственные исследования, отдавали светлые лаборатории в главном корпусе, но к Бедовому это не относилось: никто не хотел рисковать тем, что однажды на воздух взлетит половина Академии. Поэтому ему выделили заброшенную башню, куда давно никто не заглядывал. Надо отдать ему должное, порядок он навел: вековую пыль вымел, старые телескопы и сломанные астролябии куда-то вынес, полы отдраил. А посреди круглого зала, шагах в пяти друг от друга, высились две рамы из полированного кварца в человеческий рост, и выглядели они так солидно, что я даже растерялась: от Бедового я ждала чего-нибудь кривого и обмотанного бечевкой. Судя по всему, на материалы ушли вся его стипендия и все деньги, которые присылали родители. Работа была добротная, и я впервые всерьез допустила, что у Бедового может что-то получиться. Леннарт с важным видом подошел к клеткам у стены, где возились голубые скакунчики — пушистые зверьки размером с кулак, — вытащил одного за шкирку и направился к ближайшей раме: — Говорю тебе, я десятки раз это проделывал! Все работает. Скакунчики проходят целехонькие. И Леннарт тут же все показал. Рамы загудели, наполнились молочным светом, Леннарт закинул зверька в первую, и тот с негодующим писком вывалился из второй. Скакунчик немедленно рванул под стол, но Леннарт успел набросить на него ловчую петлю. Светящаяся сетка подхватила беглеца, перенесла по воздуху прямо в клетку и растаяла. Бедовый обернулся ко мне с видом победителя: — Ну как тебе, Ивета? — Честно? Впечатляет, — признала я и посмотрела на него с уважением. Леннарт расправил плечи и вскинул подбородок, но тут же испортил весь эффект, потому что расплылся до ушей, как мальчишка, которого похвалили за хорошо выученный урок. Я уже прикидывала, какие возможности открывает такое изобретение. Если Академия возьмется за разработку, денег хватит на новый корпус, а то и на два. Дядя далеко не глуп и такой шанс не упустит. Если бы только речь шла не о Бедовом, у которого самое многообещающее начинание может обернуться позором на все королевство! Готова ли я втянуть в это дядю и поставить под удар его имя? — А на людях ты уже пробовал? — спросила я. — Нет. — Леннарт покраснел. — Только на скакунчиках. Никто не соглашается, даже за деньги. — А сам почему не попробовал? — Я не удержалась от улыбки. Кто бы сомневался, что желающих нет — сумасшедших в Академии не держат. — Ну… ты же знаешь, у меня вечно что-то идет не так. Я подумал, что могу испортить результат. — Леннарт смутился еще сильнее. — Вот это разумно, — кивнула я. — Только пойми: зверек — это одно, а взрослый человек — совсем другое. Рамы могут не выдержать такой массы. Да и с магом, у которого есть собственное ядро силы, все может пойти иначе. Так что идти к дяде, по-моему, рановато. — Но через неделю после Дня студента приезжает комиссия, и башню у меня заберут! — Леннарт посмотрел на меня так, будто я лично собиралась выставить его за ворота. Давить на жалость он умел виртуозно: тощий, лопоухий, весь в веснушках, он смотрел на тебя огромными карими глазами щенка, которого забыли под дождем, и сердце само собой начинало таять. — С комиссией я помогу, — осторожно начала я. — Попрошу дядю отложить проверку. — Это ничего не изменит, — тяжко вздохнул Леннарт. — Все равно никто не согласится. А привести сюда кого-то с улицы и ставить на нем опыты мне не дадут. Я сочувственно покивала и тут же насторожилась. Щенячьи глаза Леннарта сделались еще более печальными и при этом подозрительно внимательными. — Ивета, а может, ты сама… — Нет! Даже не думай! — Я замахала руками, сразу поняв, к чему он клонит и зачем вообще затащил меня сюда. ---------- Глава 2 Ивета Небо за окном светлело, и по потолку поползли бледные утренние тени. Я лежала, разглядывая лепнину, и пыталась уложить в голове все, что узнала. Глубинное считывание все-таки сработало, но далось мне куда тяжелее, чем я рассчитывала. Пришлось подключить еще одно ментальное плетение — разгон мысли, — которое ненадолго заставляет разум работать в несколько раз быстрее, а потом берет плату головной болью, когда кажется, будто череп вот-вот лопнет изнутри. Наставник по ментальной магии, показывая нам это плетение, честно предупреждал: если увлечься, можно навредить мозгу безвозвратно. Только выбора у меня не было. Чужих воспоминаний оказалось слишком много. К тому же меня ждало неприятное открытие: прежняя хозяйка тела была слабоумной. Ее разум не умел связать увиденное и услышанное воедино, и потому она не могла говорить и не могла сама ни поесть, ни умыться, хотя ей было уже за двадцать. Ни о каком понимании речи или здешнего уклада, разумеется, и говорить не приходилось. Все это я собирала по крупицам, перебирая чужие воспоминания, как перебирают рассыпанные бусины. Утешало одно: на всем материке говорили почти на одном языке, а все потому, что когда-то здешние королевства входили в единую империю. Голова гудела от напряжения, и все равно чужую память я освоила далеко не целиком. Зато язык теперь понимала и получила ответы хотя бы на часть вопросов. Остальное рассчитывала добирать постепенно, заглядывая в воспоминания по мере надобности. Разгон мысли пришлось снять: боль становилась невыносимой. Мозгу требовался отдых, и я его предоставила, тем более что подумать было о чем. Итак, теперь я принцесса. Меня зовут Аврелия Валькорт, я дочь короля Ольгерда, правителя Карнмора. Из обрывков разговоров, которые велись при принцессе, я поняла, что это горное королевство, богатое рудой. Особенно здесь ценится небесная медь, из которой куют броню и клинки, способные держать магический удар. Карнмор процветает, а захватить его почти невозможно: перевалы узкие, крепости расположены на скалах, — и соседи облизываются на здешние рудники издалека, не решаясь сунуться. Казалось бы, живи и радуйся. Но судьба, щедро одаривая одним, обычно отнимает другое. Около двадцати лет назад заезжие купцы занесли в Карнмор пепельную лихорадку. Магия справлялась с ней плохо, а здешние целители и вовсе ничего не могли поделать: больной либо выкарабкивался сам, либо угасал. Не обошла болезнь и королевскую семью. Ольгерд выжил, а вот королева и их единственный сын, наследник престола, — нет. Как ни удивительно, уцелела новорожденная девочка — та самая, в чьем теле я теперь находилась. Но и для нее лихорадка не прошла бесследно: болезнь повредила разум. Самого короля она тоже покалечила — детей у него больше быть не могло. Горе, как ни посмотри, страшное, и не только для семьи, но и для всего королевства. Какое-то время еще надеялись, что Аврелия справится с недугом и начнет развиваться как обычный ребенок. Ее показывали лучшим целителям из разных стран. Но помочь не сумел никто. Хуже всего было то, что девочка могла стать очень сильной магичкой. Ядро у нее было огромным, да еще и огненной природы, как у отца. Только теперь этот дар превратился в угрозу. Случайно разбудив силу, принцесса могла покалечить себя или кого-нибудь рядом. Поэтому ядро и запечатали. В этом мире были мастера, умевшие такое делать, хотя для этого требовались особые условия. Маг не должен был сопротивляться, а рядом должен был находиться кровный родственник с той же природой силы, чтобы погасить ответный выброс ядра. Здесь все сошлось: принцесса не понимала, что с ней происходит, а у отца был тот же огненный дар. Узнать бы больше об этих природах силы! Но тут память Аврелии молчала: при ней о таком не говорили. Когда стало ясно, что исцелить дочь не выйдет, король начал навещать ее все реже. Равнодушием тут и не пахло: по тому, как он вел себя в эти короткие визиты, было видно, что ему слишком больно на нее смотреть. Но нужды принцесса ни в чем не знала. С ней неотлучно была кормилица, а позже и ее дочь, девушка всего на год старше Аврелии. Жила принцесса сытно, тепло и бездумно, как кошка на подоконнике. Мне было ее жаль до слез: красавица, щедро одаренная магией, из могущественного рода, а судьба обошлась с ней хуже, чем с последней нищенкой. Одного я пока не понимала: где я сейчас? Покои принцессы я по ее воспоминаниям изучила до последней трещинки на потолке, и это точно были не они. Не давало покоя и отравление. Не вмешайся я, Аврелия была бы уже мертва. Ответ, видимо, тоже прятался где-то в ее памяти. Но сейчас лучше было передохнуть: при малейшей попытке заглянуть глубже голову пронзало так, что темнело в глазах. За дверью послышались шаги, и я съежилась. Немного подумав, решила пока притвориться спящей и посмотреть, что будет. А на всякий случай начала собирать силу для самого простого боевого плетения. Дядя любил повторять, что даже обычный оглушающий укол способен переломить ход схватки, если ударить вовремя и точно. А о том, чтобы я умела бить вовремя и точно, позаботилась тетя Рагна. С детства гоняла меня на тренировки и учила постоять за себя, с поправкой, конечно, на мои скромные силы. Против сильного мага, готового к бою, мне не выстоять: его щит я просто не пробью. Но внезапность еще никто не отменял. Правда, реакция у этого тела никакая, и попаду ли я туда, куда целюсь, еще большой вопрос. Но сдаваться без боя я не собиралась. ---------- Глава 3 Эрвин В то утро, когда отец потребовал его к себе, Эрвин рассчитывал отделаться выволочкой. Накануне, прямо посреди бала, две его поклонницы устроили безобразную сцену на глазах у всего двора. Одной была Виолетта, вдова графа Мейрена, признанная первая красавица Террадана, смуглая и черноокая, с такой гривой рыжих волос, что придворные дамы подозревали ее в колдовстве. Уже полгода она грела его постель. Второй — Клара Кронберг, сестра его лучшего друга Ульриха, миленькая обладательница серых глаз и каштановых волос, которая и не скрывала, что мечтает стать его женой. Положение ее отца-герцога это позволяло. И хотя Эрвин пока не спешил надевать на себя брачный хомут, против Клары он ничего не имел. До сих пор отец смотрел на похождения сына сквозь пальцы и в его личную жизнь не лез. Но вчерашний скандал мог все изменить. Поэтому в кабинет короля Бертольда Эрвин входил настороженно. — Звал, отец? — спросил он, подходя к столу и опускаясь в кресло напротив. Король поднял голову от бумаг и долго разглядывал сына усталыми серыми глазами — по-прежнему ясными, несмотря на годы. Эрвину часто говорили, что он вылитый отец, только у того волосы давно стали белыми как снег. Отец молчал, и принц невольно заерзал в кресле: — Я понимаю, вчера на балу вышло некрасиво, но… — Оставь, — поморщился король Бертольд. — Со своими женщинами разбирайся сам. Я позвал тебя по другому делу. Эрвин, чуть расслабившись, кивнул: — Если нужна моя помощь, ты же знаешь, я всегда готов. — Нужна, сын, — сухо ответил король, и это удивило Эрвина. Обычно отец предпочитал вершить государственные дела сам, а сына подпускал к ним осторожно, понемногу, под присмотром старых советников. Эрвину было уже двадцать шесть, и он давно рвался к настоящей работе, но король считал его слишком молодым и горячим. Возможно, отчасти поэтому принц и развлекался как мог: больше применить себя было некуда. Но, похоже, отец наконец переменил мнение, и Эрвин даже обрадовался. — Ты ведь помнишь, что через год заканчивается перемирие с Талмором? — медленно начал король. Принц посерьезнел. Еще бы он не помнил! Одиннадцать лет назад отгремела тяжелая война с молодым и честолюбивым королем Талмора Хагеном Остерлиндом. Свою землю и свободу Террадан отстоял тогда чудом. Армии увязли в равной борьбе, и продолжать ее было опасно для обоих: истощенные королевства стали бы легкой добычей для соседей. Только поэтому Хаген и предложил перемирие на двенадцать лет. Наверняка рассчитывал за это время собраться с силами и ударить снова. Но тогда передышка была нужна и Террадану, поэтому договор подписали. И вот до конца перемирия остался год. Может, талморский король и передумал испытывать соседей на прочность. Но готовиться нужно было к худшему. — Думаешь, Хаген снова полезет? — нахмурился принц. — Знаю наверняка. — Король покачал головой. — Только теперь он умнее. Понял, что в одиночку нас не проглотить. Наши люди доносят, что он сговаривается с двумя соседями: хочет ударить вместе, а потом поделить наши земли. И в том, что соседи согласятся, я не сомневаюсь. — А сам ты союзников искал? — уточнил Эрвин. — Искал, конечно, — вздохнул король. — Только никто не хочет связываться с Хагеном. Его боятся. Этот мерзавец не гнушается никакой подлостью, злопамятен и за обиду платит втройне. И все же нашелся тот, кто согласился нам помочь, — добавил он, как-то странно посмотрев на сына. — Не даром, разумеется. — Кто бы сомневался! — хмыкнул принц. — Каждый ищет свою выгоду. И кто же этот смельчак? — Король Карнмора. Эрвин удивленно поднял брови: — Ему-то это зачем?! Он же ни в какие свары не лезет. Да и с ним никто ссориться не хочет — небесная медь и карнморские артефакты нужны всем. — Именно поэтому лучшего союзника нам не найти, — кивнул король. — Узнают соседи, что Ольгерд Валькорт на нашей стороне, и к Хагену никто не примкнет. Предпочтут отсидеться в сторонке и посмотреть, как мы рвем друг другу глотки. А когда станет ясно, чья берет, присоединятся к победителю. — И что же король Ольгерд хочет взамен? — Эрвин подался вперед. — Земли? Так у нас с ним даже общей границы нет, какой ему от них прок? — Земли ему не нужны. — Король откинулся в кресле и сложил руки на груди. — Ты ведь знаешь, в каком он положении, сын. — Знаю. — Принц даже ощутил что-то вроде сочувствия, хотя чужие беды его обычно мало трогали. — Врагу не пожелаешь. И еще неизвестно, кому достанется его королевство, когда он умрет. — Вот об этом и речь. — И снова этот странный взгляд, от которого Эрвину стало не по себе. Да что вообще происходит? — У короля Ольгерда есть дочь. Она давно в брачном возрасте, ей двадцать один год. — В возрасте-то в возрасте, — фыркнул принц, — только все знают, что она… не в себе. Еще неизвестно, что передастся ее детям. — Король Ольгерд уверяет, что целители на этот счет спокойны. Кроме разума, принцесса совершенно здорова. И одарена сильно. Ядро ей запечатали, но детям дар перейдет без помех. ---------- Глава 4 Ивета К вечеру впереди показались городские стены, и отряд свернул к ним на ночлег. К этому времени я закончила разбирать воспоминания Аврелии и наконец поняла, зачем терраданскому принцу понадобилась такая жена. Узнала я и его имя — Эрвин. Мне очень повезло, что король Ольгерд обсуждал предстоящий брак с кормилицей дочери, причем прямо при самой Аврелии. Видимо, его грызло чувство вины, а мнение женщины, которая заменила девочке мать, много для него значило. Гедвига, кстати, была против. Но король не отступил. Для него важнее всего было, чтобы род Валькортов не угас. Террадану же этот брак тоже был на руку: с соседним Талмором у них все шло к новой войне, и такой союзник, как Карнмор, был им жизненно необходим. От Аврелии требовалось одно — рожать наследников. Меня такой расклад решительно не устраивал. И выходов я видела два. Либо открыться мужу, признаться, что я способна мыслить, и получить в ответ лавину вопросов и подозрений. Либо сбежать и начать новую жизнь под чужим именем. С моими познаниями в иллюзиях второй путь был мне по силам и, наверное, более разумным, потому что первый слишком рискованный. И все же я колебалась. Стыдно признаться, но причиной были те странные чувства, которые я впервые в жизни испытала к человеку, по воле судьбы ставшему моим мужем. Стоило мне о нем подумать, как под ребрами начинало сладко ныть. Вот я и не могла решиться. — Подъем! — Голос Тильды выдернул меня из раздумий. Служанка вдобавок бесцеремонно затрясла меня за плечо. Мне помогли выбраться из кареты. Исподтишка оглядевшись, я увидела, что мы приехали на постоялый двор. И сердце снова сбилось с ритма: ко мне шел Эрвин. — Дальше я сам, — бросил он Тильде и подхватил меня под локоть. От его прикосновения по коже побежали мурашки, и я опять забыла, как дышать. А муж, похоже, ничего не заметил и просто повел меня внутрь. Выбежавший навстречу слуга заверил, что лучшие комнаты скоро будут готовы, и предложил пока перекусить. Отказываться никто не стал: в пути все проголодались, ведь короткие остановки с сухарями и вяленым мясом голода толком не утоляли. Для нас освободили столы. Мы с Эрвином и Ульрихом сели отдельно. Тильду к себе не позвали, но она, кажется, этому только обрадовалась: устроилась рядом со своим мутным ухажером и защебетала. Заказывать ужин мои спутники не спешили — видимо, хотели сначала смыть с себя дорожную пыль. Аврелию же обычно кормили в комнате, подальше от чужих глаз. Так что мужчины лишь велели подать по кружке темного пива, чтобы промочить горло. — Так ты точно не хочешь отдельную комнату? — сделав большой глоток, с ленивой насмешкой спросил Ульрих. — Решился-таки исполнить супружеский долг? — Зря я тебе вообще сказал, — проворчал Эрвин. — Да у тебя все на лице было написано, — хмыкнул Ульрих. — Нет, правда, не понимаю я тебя. Не так уж все плохо. — Он окинул меня оценивающим взглядом. — Ясное дело, в постели от нее чудес ждать не стоит. Но девица-то хорошенькая. Что мешает просто взять и сделать то, что положено? — То, что я не извращенец! — раздраженно отрезал принц. — Это все равно что совратить ребенка. — По-моему, она давно не ребенок, — заметил Ульрих. — Ты посмотри, какие формы. — Хватит, — поморщился Эрвин. — Я на нее смотреть не могу. — А вот это уже плохо, — покачал головой друг. — С таким настроем ты условия Ольгерда никогда не выполнишь. Слушай, я тут купил одно средство… — Он замялся. — Только не думай, что мне оно нужно! Просто интересно было, как подействует. Алхимик клялся, что ощущения незабываемые. И будешь неутомим, как племенной жеребец. Принц поперхнулся пивом и уставился на друга: — Ты предлагаешь мне выпить возбуждающее зелье?! — А что такого? — пожал плечами Ульрих. — Раз уж ты сам не можешь… — Все я могу! — злым шепотом огрызнулся Эрвин. — У меня с этим никогда проблем не было! Мне стоило огромного труда не выдать себя. Губы так и норовили растянуться в улыбке, но я держалась. Впрочем, после следующих слов Ульриха улыбаться мне сразу расхотелось. — Да не сомневаюсь я в твоей мужской силе! Иначе твоя вдовушка не вцепилась бы в тебя мертвой хваткой. Все знают, какая она горячая штучка. Да и другие твои подружки не жаловались. Успокойся. Просто тут случай особый. Раз жена тебя совсем не привлекает, надо что-то делать. Я вонзила ногти в ладони. Слушать с каменным лицом про любовниц моего мужа, про возбуждающее зелье и про собственную непривлекательность было невыносимо. Умом я понимала, что речь об Аврелии, а не обо мне, но совладать с чувствами не могла. — Вообще, конечно, обидно, что тебе досталась эта ущербная девка, — продолжал Ульрих. — И Клара расстроится. Она так мечтала выйти за тебя. А как было бы здорово нам с тобой породниться! Ты мне и так как брат, а тут бы и вовсе… Эх! — Он с досадой махнул рукой. — Я бы и сам предпочел твою сестру. Она славная девушка, милая и веселая, — вздохнул Эрвин, и по мне будто полоснули ножом. — Знаешь, с твоей женой ведь может что-нибудь и случиться. — Ульрих, понизив голос, наклонился к принцу. — Скажем, осложнения после родов. Целители, конечно, «сделают все возможное». Но что поделать, если она изначально была с изъяном? Ребенок родится, уговор с Ольгердом выполнен. А остальное — воля Скадды. ---------- Глава 5 Ивета Я петляла по ночным улицам, обходя редких прохожих, чтобы ненароком ни с кем не столкнуться. Главное сейчас — оторваться от возможной погони. Остановилась я, только когда почувствовала, что пелена вот-вот рассеется. Нырнула в темный переулок, прижалась спиной к холодной стене и отдышалась. Пора было решать, что делать дальше. Кое-какие мысли у меня, впрочем, уже были. В ментальной магии есть особое плетение — личина. Оно заставляет окружающих видеть вместо тебя совсем другого человека. Беда в том, что долго держать его своими силами я не смогу, как ни старайся. Не могла и в прошлой жизни. Но выход есть. Пелена — плетение капризное, ей нужно постоянно подстраиваться под все, что происходит вокруг. А личину можно вложить в амулет, и дальше уже он будет поддерживать иллюзию. К счастью, у меня с собой целая шкатулка украшений, и кое-что из них для этого подходит. Чистые самоцветы отлично держат и силу, и рисунок вложенного плетения. Конечно, до заготовок, которые делали маги в моем мире, им далеко. У нас такие камни выращивали прямо из чистой силы, и они могли даже сами себя подпитывать, не требуя ничего от хозяина. Из них и собирали по-настоящему хорошие амулеты. Но чтобы вырастить хотя бы один, нужны огромные запасы силы и годы опыта, а я знаю об этом только по книгам. Будем надеяться, что хватит и того, что есть. Только заниматься этим посреди улицы — плохая затея. Сначала нужно найти тихое место. Шарахаясь от каждой тени и стараясь ни с кем не встречаться, я двинулась дальше. Без пелены было неуютно: я чувствовала себя голой и беззащитной. Вдобавок вскоре хлынул дождь, и я вымокла до нитки. Хотя, может, это и к лучшему: в такую погоду мало кто бродит по улицам в поисках приключений. Наконец впереди показалась вывеска другого постоялого двора, и я с облегчением шагнула внутрь, поглубже надвинув капюшон. Время было позднее, сонный хозяин уже собирался запирать двери и лишних вопросов задавать не стал. Выдал ключ и согласился взять в уплату колечко, которое я заранее приготовила, самое простое из всех. Сверху даже отсчитал мне немного мелочи, хотя, подозреваю, должен был куда больше. Зато теперь у меня появились первые настоящие деньги: два золотых и семь серебряных монет. Комнату я на всякий случай сняла сразу на три дня — мало ли как все повернется! Комната оказалась приличной, хоть и куда скромнее тех, что снимали для Аврелии, но капризной я никогда не была: чисто, кровать не скрипит, и ладно. Я с облегчением стянула мокрую одежду и переоделась в сухое. Больше всего хотелось сразу рухнуть в постель, потому что этот день вымотал меня до предела. Но я заставила себя собраться и взяться за работу. Часа три ушло на то, чтобы превратить один из кулонов в амулет. Я нарочно повесила его на простую серебряную цепочку и, помимо личины, вложила в камень еще одну иллюзию: она меняла вид самого украшения и скрывала, что это амулет. Теперь камень выглядел как дешевая стекляшка с ярмарки. К личине я добавила еще и покров дара. У здешних магов могло найтись что-то вроде магического зрения. От глубокого осмотра, вроде того, что я устроила себе в первую ночь, покров не спасет. А вот от беглого взгляда скроет полностью. В личину я пока вложила свой прежний облик. Решила, что позже заменю его, если понадобится. Потом надела кулон и не без удовольствия посмотрела в зеркало. Оттуда на меня глядела худенькая девушка с русыми волосами, чуть острыми чертами лица и внимательными серыми глазами. Я грустно ей улыбнулась. Странно было понимать, что очень скоро это лицо станет для меня чужим. Увижу ли я когда-нибудь дядю с тетей, друзей? Вряд ли. Придется обустраиваться здесь, в мире, где пока все кажется странным и враждебным. Ну и пусть. Опускать руки я не собираюсь. Меня вырастили люди, которые учили не сдаваться, что бы ни случилось. Я зевнула и почувствовала, как наваливается усталость. Все, спать. Что я с огромным удовольствием и сделала. Проснулась я под знакомый стук дождя по ставням и на миг даже решила, что вчерашнее мне приснилось. Открыла глаза и нахмурилась. Нет, не приснилось. Я и правда в другом мире. Позволив себе пару минут просто полежать и собраться с мыслями, я решительно поднялась. Наскоро умылась, проверила амулет и подпитала его силой до самого края: не хватало еще, чтобы иллюзия развеялась в самый неподходящий момент. Потом надела самое скромное из прихваченных платьев Аврелии и спустилась вниз. Несмотря на поздний час, в общем зале было людно: за окнами лило так, будто небо прохудилось, и постояльцы не торопились расходиться. За одним из дальних столов я заметила свободное место рядом с рыжеволосой девушкой и направилась туда. — Доброе утро, — приветливо улыбнулась я. — Здесь свободно? — Садитесь, — отозвалась девушка и окинула меня цепким взглядом. Видимо, убедившись, что я ей не соперница, она сразу подобрела. Красавицей ее назвать было трудно, зато обаяния в ней хватило бы на троих. Медная грива полыхала так, что хотелось погреть у нее руки, в зеленых глазах прыгали золотистые искорки, а вздернутый нос был так густо усыпан веснушками, будто его обсыпали корицей. Заказав завтрак у подошедшей подавальщицы, я решила разговорить соседку. Новый человек, у которого можно узнать что-то полезное, сидит рядом, так почему бы не воспользоваться? ----------