Королевская кровь-15. Часть 1 Ирина Котова Первая книга серии бесплатно https://author.today/work/152728 Мир устроен так, что жизнь продолжается даже после самых страшных потрясений. Зарастают раны, восстанавливаются дома, рождаются дети. Кто-то исцеляется любовью, кто-то исправляет старые ошибки, кто-то отдает долги. Всех поменяла война. И сама Тура уже никогда не будет прежней – даже внешний вид ее изменится. И только одно остается неизменным – упорство пятой принцессы дома Рудлог, с которым она пытается вернуть своего мужа. ==================== Глава 1 Глава 1 Последние дни июля по всей Туре грохотало так, что тряслась земля — так не хотел Красный воин расставаться с возлюбленной женой своей. Но к утру первого августа грозы растянулись, и раскинулась Тура от полюса до полюса умытая и свежая, где-то зеленая, где-то снежная — ведь в южном полушарии стояла сейчас зима. А богиня, поцеловав последний раз своего неистового мужа, выскользнула из его рук и пролилась дождем на сочные поляны владений Хозяина лесов. И хотел бы Воин ее удержать, да не стал. Лишь велел, но так, что они оба понимали, что это просьба, быть с ним до последней минуты июля на последнем из островов, на котором наступила полночь. Хозяин Лесов встретил супругу в медвежьем обличье. Подошел, потерся горячим боком, лизнул руку шершавым языком — и Серена погладила его по густой шерсти. А затем он провел ее на полянку, где ждала ее сочная земляника, оставил там — а сам спустился на Туру и огромным призрачным медведем ростом выше гор пошел по планете, видимый только шаманам да священству. Прошел он по шелестящей лесами и лугами Туне, так недавно бывшей раскаленной вулканической пустыней. Ступил через Маль-Серену на зазеленевшую после принятия покровительства Синей и Красного Манезию. Прошел пышущие тропиками Пески, шагнул в Тидусс, а дальше — в Йеллоувинь. Шел он там, где колосились пашни и наливались плоды в садах, а фермеры устраивали праздники и водили хороводы в его честь, шагал по Рудлогу, по разоренным землям Блакории и Инляндии, где уже зелеными пятнами поднимались поля и оживали огороды, и кое-где виднелись крошечные стада коров, овец и коз, присланных из других стран. Склонялся к храмам, где шли службы его имени, фыркая и улыбаясь всей пастью. Касался носом гор-духов, таких старых и тяжелых, что и не просыпались они уже. И везде, где шагал бог, наливалась силой земля, кланялись ему звери и птицы, и всякий колос шел в рост, и каждый плод, ягода и гриб. Последним заглянул Зеленый Пахарь в Бермонт. Коснулся носом маленького стихийного духа, наполнив силой, и направился к столице. Демьян заранее почувствовал приближение бога. Чувствовали шествие отца и остальные берманы — выходя медведями на дворы и в леса, кланяясь своему отцу, радуясь, катаясь по траве, как медвежата. Демьян за руку привел молодую жену свою огненную на смотровую площадку одной из башен замка Бермонт. Вчера король познакомил Полину со стихийным духом Бермонта — огромным медвежонком Горушкой, который, приоткрыв сонные глазки, осторожно слизывал языком размером с поляну кровь с ладони короля. Полине так стало жалко бедного медвежьего ребенка, оставшегося без мамы, одиноко спящего среди этих гор и долин, что она сначала обнимала его, раскинув руки и гладила его по каменной щеке, не боясь, что шевельнется и раздавит, а затем и вовсе забралась на него — высокого, размером с пять этажей, и чесала его за ушами в ее рост. Медвежонок принимал это с урчанием — отчего вокруг мелко тряслись горы. А еще с каждым глотком крови Демьяна он словно немножко рос — совсем чуть, так что, когда Поля с него слетела птицей, он уже был размером с шесть этажей, а не пять, и нежно сиял зеленью, а от него во все стороны текли потоки стихии земли. — Может, его к нам поближе приманить? — расстроенно сказала Полина, когда они вернулись в замок. — Ему, наверное, ужасно одиноко там. — Для больших стихийных духов время течет иначе, чем для нас, — успокоил ее Демьян. — Он и не замечает течения времени, как не замечает его камень. И он не один — вокруг горы, а, значит, другие стихийные духи, пусть не такие мощные, как он, и спит он на земле, питаясь от нее. Не переживай, мы будем еженедельно навещать его, так что еще успеем ему надоесть. Сегодня они уже ранним утром побывали на торжественной службе в честь открытия сезона Хозяина лесов, и успели и вернуться в замок, и позавтракать, слушая, как празднует на площади народ, а по всему Ренсинфорсу праздничным переливом переговариваются священные гонги. Теперь, стоя на залитой солнце башне, Полина сначала ощутила плотный аромат хвои и мхов, сырой жирной земли и цветов, а следом на нее упало желание обернуться медведицей — едва сдержалась, и судя по сжавшей ее ладонь руке Демьяна — он тоже. А потом Полина тоже увидела первопредка всех берманов. И распахнула глаза широко-широко, потому что был бог-медведь таким большим, что очертания головы его терялись в облаках. Михаил заурчал ласково, склонил к ним голову, раскрыл пасть и дыхнул духом травяным, медвяным, плодородным, да так, что вьюнок, по которому когда-то Полина забиралась в замок, пустился в рост. «Подарите мне медвежат к тому моменту, как вернусь я», — проревело у них в головах, и король с королевой поклонились первопредку. А тот, умиротворенно урча, пошел дальше, на север, где его тоже ждали. Там камлали шаманы в его честь, и он уже человеком, неотличимым от других, будет ходить от одного круга к другому, садиться с ними у костров, слушать песни, пить ягодные настойки и есть мясо — а видящие будут понимать, кто рядом с ними, но из уважения и деликатности обращаться с ним, как с обычным человеком. — Откуда вернется? — шепотом спросила Полина. Демьян привлек ее к себе и, прикрыв пожелтевшие звериные глаза, уткнулся носом ей в висок, тяжело и шумно вдыхая. Тело его было каменным, и захочешь — не вырвешься. Но ей и не хотелось. От божественной силы ее тело вибрировало, как перед оборотом, и она видела зеленые потоки, текущие по камням замка, и как вспыхивают зеленью следы бога — хотя лапы его проходили сквозь дома Ренсинфорса, не причиняя им вреда. Внутри разливалось ликование, обострился нюх — от Демьяна пахло мощью, сильным мужчиной, зверем, и она ощущала, как ускоряется его сердце. И сама ощущала в себе совершенно звериное желание потереться боком о самца, другим, обнюхать его. — Он скоро уйдет на перерождение, — отозвался Демьян ей в щеку. Говорил он с трудом, в голосе его прорывалось рычание, отчего дрожь в мышцах Полины усилилась, отдалась смесью страха и томления. — Боги так уходят иногда по воле Триединого, если превышают лимит вмешательства в человеческие судьбы. И отца на Туре не будет долго, может, десять лет, может, пятнадцать. Только это никому нельзя говорить, Поля. — Я не и не собиралась, — пробурчала она, хотя на самом деле наверняка поделилась бы этим с сестрами. Он провел носом по ее виску, сглотнул и отступил. Улыбнулся напряженно, словно боялся ее напугать. На шее его вздулись жилы. — Сила отца пробуждает в нас зверя, — пояснил он рычаще и тихо. — К Михайлову дню будет совсем сложно оставаться в человеческом облике, поэтому мы с тобой накануне пойдем в Скёгенскольт. Все берманы уходят в лес за день до Михайлова дня, а возвращаются днем позже. А людям строго запрещено в эти дни выходить в леса, иначе берман может напасть — зверь почти неконтролируем. — А что мы будем там делать? — спросила Полина шепотом, глядя в желтые звериные глаза. Здесь, на одной из шести вершин живого замка, когда вокруг растекалась сила плодородия, ей было и страшно, и горячо услышать ответ. Вдруг ощутился защитный рисунок на ладони и захотелось то ли сжать кулак, то ли воплотить медальон и выбросить его с башни. — Ничего, чего ты не захочешь, заноза моя, — пообещал его величество. Во рту его блеснули клыки — и Полина, дернув плечами, шагнула вперед, обхватила шею Демьяна руками и решительно, почти с вызовом поцеловала. И он ответил так жарко, что у нее под легким летним платьем спина покрылась испариной. Столько они уже сделали против ее страха, что ледяная глыба в груди должна была уже рассыпаться. Но она держалась. Демьян с усилием отодвинулся от супруги. Покачал головой, улыбаясь. — Пожалуй, мне нужно держаться от тебя подальше, — сказал он. — Иначе придется утащить тебя в Скёгенскольт прямо сейчас. Поля фыркнула, глядя на него со смешливым вызовом, хотя пальцы на ногах и поджимались от его тона и запаха возбуждения, которые она ощущала, от желания обернуться и уйти с камня в живой лес. — И страна останется без короля до шестнадцатого августа, — продолжил он укоризненно-иронично. — Королям тоже нужен отпуск, — не поддалась на призыв к порядку Полина. — И мы обидим твою сестру невниманием и нарвемся на международный скандал, — добавил Демьян. Поля тут же посерьезнела. Днем им еще предстояло посетить несколько линдов, принять участие в народных гуляниях, а ближе к вечеру они собирались в Пески — праздновать день рождения Ангелины, и его пропускать Полина точно не собиралась. Да и подарок был уже готов — слуги принесут за ними через портал чудесный высокий секретер для бумаг из северной березы с особым мраморным рисунком, который идеально будет смотреться в любом кабинете. От себя Поля добавила еще несколько ростков сортовых роз, которые росли только в Бермонте. Любовь Ангелины к отдыху за розами стала для сестер сюрпризом, конечно, но зато теперь всегда знаешь, что подарить. — Убедил, — вздохнула она. Погладила его по щеке, и Демьян, взяв ее ладонь с охранным рисунком, лизнул прямо в середку, отчего снова стало жарко, а воздух словно сгустился вокруг. — Пойдем, Поля, — попросил он, прикрыв глаза. — Не думал я, что так сложно будет в эти дни. Пожалуй, до выхода в линды я обязан прочитать парочку отчетов, чтобы охладить голову. А то я от тебя совсем отойти не смогу. Поле, которой тоже совсем не хотелось от Демьяна отходить, оставалось только мужественно кивнуть и увлечь мужа вниз, а затем — к его кабинету. Правда, отчеты так и остались лежать на столе, точнее — под столом, потому что их величества разойтись не смогли — так увлеченно целовались, что сбросили бумаги на пол. И только звонок на телефон от секретаря с напоминанием, что через пять минут открывается портал в первый из линдов, заставил их друг от друга отлипнуть. Впрочем, те из подданых короля, кто благодаря крови обладал острым нюхом, отнеслись к тому, что они ощутили, с полным пониманием и надеждой на то, что в королевской семье скоро появятся наследники. Как во многих берманских семьях после сезона их первопредка. * * * Дорогие друзья, обнимаю вас крепко и поздравляю со стартом первой части 15 книги! Так как ближайшие три недели я буду занята чтением рассказов моих курсантов, выкладка будет два раза в неделю (понедельник и четверг) кусками примерно по 10 тыс знаков (четверть главы). Дальше посмотрим, скорее всего, перейдем на выкладку главы в понедельник, как раньше. Будет ли 15 книга последней, я не знаю. По плану вроде все умещается, как будет на самом деле, предсказать по-прежнему не могу)) И напоминаю, что мы читаем черновик, здесь могут быть ошибки и опечатки. Их я буду вычитывать уже после окончания, нет смысла слать мне их в личку, потому что после редактуры сами формулировки могут быть переписаны. Но вы знаете, что я всегда благодарна за ловлю ляпов и несостыковок типа была ранена левая нога, а хромает герой на правую. Сколько вы мне помогли такого поймать! Спасибо вам. И в добрый путь! ---------- Глава 1.1 Глава 1.1 1 августа, Пески, день рождения Ангелины Валлерудиан, урожденной Рудлог В Песках в этот день тоже шли службы в честь Хозяина Лесов, а люди готовили угощения из плодов земли и раздавали соседям. Но не только. Во всех городах и поселениях славили Владычицу Ангелину. Владычица специальным указом запретила в этот день дарить ей подарки от поселений и племен. «Этот год — год восстановления Песков, — говорилось в этом указе, — и я приму дары, когда Пески будут возрождены. А сейчас лучшим подарком для меня будет участие каждого в восстановлении городов и поселений. Величие и сила Песков — тот дар, который я желаю всем сердцем». Нории только усмехнулся. — Это только прибавит любви к тебе, — сказал он, — а они так любят тебя, что не послушают. Людям нужно давать возможность проявлять свою любовь, Ани-лиша. И он оказался прав. Всю неделю до дня рождения во дворец в Истаиле привозили подарки: ковры и резную деревянную посуду, драгоценные блюда, жеребцов и великолепных верблюдов. По-хорошему, нужно было сделать так, как было устроено ранее во дворце Рудлогов — первого августа Ангелина праздновала только с семьей, второго — с приглашенными монархами Туры, а третьего — принимала поздравления и подарки от подданых. Но не в этом году, слишком много работы, слишком нужно успевать дать еще внимания детям, чтобы тратить время на трехдневные ритуалы. Накануне вечером они с Нории так устали, что лишь поплавали немного под звездным небом в бассейне и легли спать на прохладные простыни. Из окон тек ветерок, разнося аромат ночных цветов и шевеля занавесками — как хорошо было в Песках летними ночами, когда уходил зной и наступала блаженная передышка от него! Нории лежал рядом, прохладный, успокаивающий, и Ангелина, прижимаясь к его груди щекой, уже засыпая, думала о том, что пусть она устает, но ее усталость — это усталость пахаря, который трудился целый день и вот еще одно поле вспахано и засеяно. А когда взойдут плоды труда, можно будет и отдохнуть. Утром она проснулась одна. Из окон пахло водяной свежестью — похоже, ночью прошел дождик, а еще цветами и зеленью. Ангелина пошевелилась, приоткрыла глаза в поисках Нории — и улыбнулась. Простыни и полы вокруг были усыпаны лепестками цветов, и часть еще кружила в воздухе нежной разноцветной занавесью, поддерживаемая невидимыми ветерками, поднималась к потолку и плавно, медитативно спускалась к полу. У кровати стояло два столика. На одном расположилось блюдо, заполненное золотыми украшениями, на втором над маленькой свечкой попыхивал парком чайник, стояли расписанные голубым и золотом пиалы, а вокруг — лежали мешочки, много мешочков размером с два кулака. Ангелина, уже понимая, что там, присела, потянулась к одному, поднесла к носу и вдохнула. Чай. И во втором чай, но другого сорта. И в третьем. На душе стало тепло и мечтательно. Ани поднялась. Посмотрела на золото, вытянула приглянувшиеся тяжелые серьги с рубинами, вдела в уши, отчего-то улыбаясь с нежностью. И нагой пошла в купальню. А через некоторое время, когда она уже лежала в чаше ванны, легко пахнущей мятным и розовым маслом, к ней пришел Нории. Задержал взгляд на видимой ему серьге в ухе Ани и улыбнулся, склонив голову набок. Она тоже улыбнулась — любила она это их общение без слов. И игру, затеянную им, оценила. — Нам накрыли завтрак, Ани-эна. Выйдешь, чтобы разделить его со мной? — Я хочу сначала выпить чаю прямо в воде, — расслабленно отозвалась она. Сегодня до полудня, до момента, когда нужно было идти на службу в честь Хозяина Лесов, она разрешила себе немного отдохнуть. Потом должен был быть и обед с детьми, и надо было успеть немного поработать до праздничного ужина с семьей, но сейчас можно было выкроить время. Супруг без лишних слов вышел из купальни, и Ангелина, усмехнувшись, положила голову на бортик и закрыла глаза. Так хорошо ей было, тепло и спокойно внутри их с Нории семейного мирка на двоих, что она ныряла в него с головой и все редкие минуты наедине наслаждалась по полной. Ей нравилось служить мужу, когда он уставал или когда ей хотелось, ухаживать за ним, мыть его волосы, ласкать его как самая покорная рабыня. И она обожала, когда он склонялся перед ней и служил ей, не теряя при этом ни достоинства, ни силы. Раздались шаги. звякнул поднос о мрамор рядом. Ани расслабленно повернула голову: лепешки, мед, масло и сыр, орехи и фрукты, пузатый чайник с чаем. Нории, опустившийся на одно колено, чтобы поставить поднос, встретился с ней взглядом, влажно коснулся языком нижней губы — и ей стало совсем хорошо. Неприкрытую чувственность в нем она тоже обожала. Дракон налил в пиалу чая и подал жене, обошел мраморную чашу к ступеням, ведущим в воду, и принялся неспешно раздеваться, сбрасывая рубаху и шельвары на цветастую тахту на золоченых ножках. Ангелина, поднося чай ко рту, с удовольствием за этим наблюдала, как и за тем, как спускается он по ступеням в чашу ванной — а как не посмотреть, если представление устраивалось специально для нее? — Итак? — спросила она выжидательно, когда он сел рядом, и коротких красных прядей на затылке коснулась вода, а ключ звякнул о мрамор. Тоже налил себе чаю, сделал глоток. — Итак, — повторил Нории и, отставив чашку, потянул к себе Ангелину — та приподнялась, села на его колени, лицом к лицу. — Моя восхитительная и неукротимая жена, огонь моего сердца, моя отрада и счастье… Это звучало бы очень пафосно и витиевато, если бы он не говорил приглушенно, весомо, мягко и глядя глаза в глаза, поглаживая по спине большой ладонью, спускаясь до ягодиц. — Если бы твои матушка и отец были жива, я бы поклонился им сегодня и поцеловал руки за то, что она когда-то родили тебя для меня, — продолжал он, — пусть даже они об этом не знали. Ангелина усмехнулась такой уверенности, тоже отставила чашку — и погладила его по коротким волосах с седой прядью. — И я долго думал: что подарить тебе, женщине, у которой почти все есть? Что-то, что будет больше золота, хотя я люблю золото и камни на тебе. Что-то, что будет больше нашей с тобой памяти. — Он словно рассказывал сказку, гладя ее по спине, завораживая ее перекатами своего голоса. — И придумал? — прошептала Ангелина ему в губы. Он улыбнулся и лизнул теперь ее губу. Сжал крепче — глаза его наливались вишневым. — Водяного жеребца? — рокочуще продолжал он. — Но зачем он той, у которой есть крылья? Драгоценности? У тебя в руках сокровищница Истаила. Еще один дворец? Но зачем он той, кому принадлежат все Пески? Он разжигал ее интерес так же умело, как руки его разжигали ее желание. — У меня есть больше, чем Пески, — ответила она, оттягивая за волосы его голову назад — он с удовольствием запрокинул ее, и она провела губами и зубами по крепкой шее к плечу. — У меня есть их Владыка. И что же ты придумал, мой Владыка? Под губами ощущались ромбовидные шрамы, и Ани лизнула один из них — свидетельство того, что они пережили совсем недавно. — После завтрака узнаешь, Ани-эна, — пообещал он. Одной рукой прижал ее сильнее, другой потянулся назад и отщипнул виноградину с ветки на подносе. Ангелина покосилась на двери купальни. Скользнула по бедрам мужа вперед-назад, ощущая под собой крепкое, крупное, восхитительное мужское тело. — Тогда нужно поскорее приступать к завтраку, — повелительно сказала она, проводя рукой по его груди к животу и ниже. Нории усмехнулся. — Поскорее не получится, — пообещал он и мягким неспешным движением провел виноградиной по губам Ани. А когда она приоткрыла рот, покачал головой и взял ягоду своими губами. Ани улыбнулась. Коснулась рукой его внизу, провела вверх-вниз, и, когда супруг застонал от удовольствия, прикрыв вишневые глаза, потянулась к нему за поцелуем с виноградным вкусом. Игры придумывать Нории и умел, и любил. А она в них с удовольствием играла. — У меня есть желание. Сделаешь мне подарок? — лениво проговорила Ангелина, когда вода в купальне успокоилась. Сердце под ее руками стучало ускоренно, Нории тяжело дышал, глядя на нее экстатическим туманным взглядом. — Все, что захочешь, — пообещал он чуть прерывисто. — Какое желание, Ани-эна? — Скажу вечером, когда уйдут гости, — с удовольствием ответила она, и грудь его дрогнула — Нории неслышно засмеялся и, словно и не пережили они только что удовольствие, впился в ее губы жадным и горячим поцелуем. Он тоже любил играть в ее игры. Некоторое время спустя они все-таки добрались до настоящего завтрака — ах как расстарались с утра повара! Очень расслабленная, но очень заинтригованная Ангелина допила чай, поставила твердой рукой пиалу на стол и проговорила, глядя на мужа, который то и дело улыбался, глядя на нее: — Ну что же, муж мой, показывай, чем ты меня удивишь. — Как скажешь, моя госпожа, — ответил он, усмехнувшись. Просвистел несколько нот — и в окно вспорхнул крошечный анодари, что-то державший в лапках. Котосовушка зависла перед Ангелиной, так нежно щебеча, что нельзя было не улыбнуться — и она взяла из лапок подвеску на тонкой золотой цепочке. Крупную, с орех, каплю-сапфир в огранке, на которой были мелко прорисованы руны. Анодари туманным облачком метнулся к Нории, и тот пощекотал его под подбородком. — Спасибо, маленький братец, — сказал он и достал из кармана крупную жемчужину. Отдал ее анодари, и тот радостно упорхнул. А Нории встал и подошел к Ани. — Возьми меня за руку, — попросил он. Ангелина встала, сжала его ладонь — с легким недоумением. — А теперь три раза коснись руны воды на амулете, — продолжил он. Ани со все возрастающим любопытством коснулась большим пальцем лежащей на ладони подвески — и вдруг голова закружилась, в глазах на мгновение помутнело, а затем она увидела близкое-близкое море. Ноги утопали в золотисто-светлом песке, и пахло тут свежестью и солью, шумели волны, шелестели склоняющиеся к воде пальмы. Она обернулась — за спиной ее, шагах в ста от воды среди зелени стоял небольшой домик на мощных сваях, с широким крыльцом и верандой и покатой крышей, покрытой глиняной черепицей. Она недоуменно повернулась к морю, вновь окинула взглядом растущие у него пальмы и вдруг узнала это место. То, куда Нории приносил ее плавать, еще когда она была пленницей в его дворце. Вон та пальма, под которой она оставила его, усыпив, и сбежала в пустыню. И все сложилось в голове, и Ани с восхищением повернулась к мужу. — Со временем я построю здесь тебе мраморный павильон, — сказал Нории. — А сейчас это твое место уединения, Ани-лиша. Сюда ты с помощью переноски сможешь шагнуть в любой момент. Побыть здесь одна, поплавать, отдохнуть. Коснешься еще три раза руны — и вернешься обратно. В доме есть все, что нужно, его за месяц возвели и обставили с помощью Мири и людей Лонкарры. А если захочешь, — он усмехнулся, — можешь брать сюда и меня. Сюда, кроме тебя и того, кого ты сюда приведешь, не сунется ни одна живая душа. Да, это был подарок как раз для нее. Она любила плавать в бассейнах — но насколько же лучше шагнуть сюда и вечером окунуться в море! А то и поспать здесь, в доме на берегу, слушая шум волн и крик чаек! — Ты мне очень угодил, — сказала она тихо. Поднесла его руку к губам и мягко поцеловала. — Ты мне очень угодил, Нории. — Я рад, моя владычица, — так же мягко ответил он. — Но это еще не все. Сейчас мы отсюда слетаем с тобой кое-куда и как раз вернемся к полудню в Истаил. Здесь подарок тебе лично, а там — подарок Владычице Ангелине, дочери Рудлога. И он, отойдя, обернулся в дракона. Вытянул крыло — и Ангелина, надев подвеску на шею, к висящей там ситории, уже привычно взошла по крылу на белую спину. * * * Друзья, обожаю читать ваши комментарии и догадки)) Следующее продолжение — в понедельник, 16 ноября. ---------- Глава 1.2 Глава 1.2 Летел Нории очень быстро — мелькали по сторонам внизу реки, луга и тропические леса, озера и поселения, а птицы, которых догоняли они, отставали, будто стояли на месте. Солнце поднималось по небу, разливая вокруг зной — и Нории поставил над Ани щит, чтобы она не сгорела. Показались и стали приближаться Милокардеры — километров тридцать или двадцать оставалось до них, по левую руку поблескивала лазурью полоса далекого моря. Ангелина перестала гадать, куда несет ее Нории — то ли повторяет путь ее побега, то ли в Теранови хочет отнести, — и просто наслаждалась видами. Но когда он перестал двигать крыльями и стал кругами снижаться, всмотрелась вниз — и замерла. Нории летел медленно, чтобы она все могла рассмотреть. И видела она среди поднявшегося леса пятна расплавленных, гладких скальных пород и блестящего зеленовато-бурого стекла, которые как мозаика лежали между рощами. В некоторых из них плескались неглубокие озерца, и видны были с высоты ниточки открывшихся родников и небольших водопадов, что стекали с осевших скал. И были на этих скальных площадках скамьи, поднятые из породы, и беседки, сделанные из нее же, и мостики, пересекавшие озерца и ручьи — выглядело все это как дивный ажурно-мозаичный парк, простиравшийся во все стороны сколько хватало глаз. А меж этих площадок и озер Ангелина увидела то, что выглядело как шесть фонтанов, вырывающихся из зеленоватого озерца на невиданную высоту и оседающих дождем обратно. Посередине же, под этим дождем, гигантской застывшей фигурой из того же зеленовато-бурого стекла, статуей в десять раз выше самых высоких деревьев, обнимались двое. Спиной к Пескам — дракон в рубахе и коротких шельварах под колени, с длинной косой, со скорбью на лице. Спиной к Рудлогу — мощный, сосредоточенный, плечистый мужчина с бородой, в рудложском боевом облачении. Четери и его ученик Марк Лаурас — и сцена как из ее, Ангелины, сна. Только они во сне были нагими. Ангелина прекрасно умела владеть собой, но сейчас, когда она разглядела все это, на нее снова накатили безысходность, тоска и величие момента, которые она ощутила в том страшном видении. Она рассказывала и Нории, и Чету об этом сне, и они оба подтвердили то, что видела она, что все это так и было. Под шум дождя, который, как и пятьсот лет назад, стекал по плечам учителя и ученика, одному из которых суждено было умереть, Нории опустился на ближайшую площадку из плавленой породы. Здесь тоже поднимались прямо из мутного камня-стекла скамьи, а трещинах площадки росли цветы, превращая ее в мозаичную картину. А к гигантскому памятнику, стремящемуся к небу из озерца, вела дорожка меж тропического леса. Ангелина так зачарована и потрясена была тем, что увидела, что пошла к статуе, не дожидаясь, пока обернется Нории. Подошла к краю идеально круглого озерца, поливаемого дождем, — ее окатило водяной пылью — и подняла голову выше. Туда, куда стремились колонны воды, где обнимались два противника, выплавленные из камня и стекла, в которое она, Ани, превратила песок пустыни и останки солдат двух армий, и людей, и магов, и драконов. Внизу, на постаменте, на рудложском и языке песков было написано «Тем, кто остановил войну. В знак вечного мира между Песками и Рудлогом. В память о страшной войне, в которой погибло много людей и драконов». — Как… как ты сделал это? — спросила она, когда расслышала шаги рядом, и голос ее дрогнул, хотя она и старалась совладать с эмоциями. — Пескам и Рудлогу нужно место, где мы сможем вспомнить павших без злости, — сказал Нории, останавливаясь рядом. — Я хотел, чтобы люди помнили о том, что войну остановил рудложец, Лаурас, который положил свое слово и свою жизнь ради этого. Народу Песков это нужно, чтобы не колыхалась старая обида. Народу Рудлога — чтобы они знали, что он своей смертью искупил ошибку Седрика. Эта статуя создана магистром Нефиди по моей просьбе. Я хотел, моя Ани, чтобы здесь сплелась наша с тобой история и история войны, которая нашу историю и породила. Она взяла его за руку и крепко-крепко сжала. — Это очень красивое решение, Нории, — проговорила она. — Наверное, впервые у меня нет слов, чтобы выразить все, что я ощущаю. — Я чувствую то, что чувствуешь ты, — напомнил он и притянул ее к себе. Обнял, поцеловал в макушку. — Я сам вывел воду, а магистр Нефиди из камня и стекла, что остались тут после уничтожения песчаников, создал парк, поднял статую и зачаровал ее на вечную крепкость. А образы он взял из головы Четери. Чет согласился, что памятник нужен, но, — Нории усмехнулся, — очень не хотел, чтобы тут был он сам. Сказал, что Марка достаточно. Но я считаю, что нет. — Все правильно, — согласилась Ангелина. — Без него совсем другой был бы смысл, Нории. — Я помню Лаураса, — несколько отстраненно проговорил Нории. Видимо, его тоже взволновало увиденное, хотя очевидно он тут был не первый раз. — Он был лучшим учеником Чета, и поэтому не мог не понимать, что проиграет. Четери невозможно превзойти. То есть Лаурас осознанно пошел против своего короля, с одной стороны выполняя приказ воевать, с другой — понимая, что война эта нечестива. Он вздохнул. — Я решил, что не нужно памятником делать момент боя и момент смерти. Пусть будет этот момент единения. Здесь сохраняется нейтральная полоса между нашими Стенами, где и шли тогда бои. Здесь будет место покоя. Через две недели мы с тобой и твоей сестрой Василиной официально откроем этот памятник. Слишком много драконов еще помнят ее так, будто она была вчера, слишком много потерь и крови там было, помнят заключения в гору. Пусть они помнят и то, кто остановил войну. А еще, Ани, я хочу предложить Василине сделать ежегодный турнир здесь, на нейтральной полосе, спортивные и магические игры меж Рудлогом и Песками. Думаю, это будет лучшей памятью — чтобы предки наши видели, что мы соревнуемся не на поле боя, а в честной игре. — Думаешь, нам удастся сгладить у драконов память той войны? — спросила Ангелина задумчиво. — Все войны забываются, моя Ани, — пророкотал Нории, прижимая ее к себе. — Сколько войн было, когда первопредки нынешних монархов, да в том числе твой предок Иоанн, да и наш предок, сын Синей и Инлия, Каверон, и его сын, ставший первым драконом и Владыкой Онедии расширяли свои владения? Сколько войн было потом, пока устанавливались границы нынешних государств, несмотря на родство правителей? А сейчас существует Совет королей и все проблемы решаются миром. И драконы поймут, что тот Рудлог и Рудлог нынешний — это разные страны. Да и ты очень много сделала для того, чтобы они приняли тебя и приняли то, что время изменилось. И этот памятник им тоже в этом поможет. — Это прекрасный подарок, муж мой, — проговорила Ангелина серьезно. — Очень значимый для меня. Спасибо тебе, — она развернулась в его больших руках, встала на цыпочки и поцеловала в губы. — Может, озвучишь сейчас свое желание? — спросил он искусительно. У глаз его собрались смешливые морщинки. — Вечером, — напомнила Ани, улыбаясь. — Слишком ты нетерпелив, муж мой. Она посмотрела на часы — и как ни было велико желание остаться тут, походить по дорожкам и мостикам, неуловимо напомнившим ей дворец в Йеллоувине, государственные дела никто не отменял. — Нам пора в Истаил, если хотим успеть на службу, — с сожалением сказала она. Нории как всегда уловил несказанное. — Я принесу тебя сюда как-нибудь после захода солнца, — пообещал он. — Здесь на дорожках и площадках подвешены световые артефакты, а статуя сияет изнутри голубоватым светом. Это очень красиво, моя Ани. А жители той деревни, которую ты защитила от песчаников, ухаживают за парком и очень горды этим. Поднимаясь на спине Нории ввысь, держась за красный шип гребня, Ангелина бросила взгляд на скорбное стеклянно-каменное лицо Четери. И задумалась о том, что часто слышала от него байки о своей взрослой довоенной жизни. Но если о Нории она знала все с детства — и сама за беседами многое поведала о себе — то как прошло детство и юность Чета, она представляла себе с трудом. А ей это было важно. И как Владычице — ведь чисто политически Мастер после боя с богом стал мировым достоянием, к его дворцу уже началось паломничество, и нужно было записать его биографию для будущих поколений. И для себя самой — ведь Чет из друга Нории стал другом семьи, и Ани воспринимала его как любимого старшего брата, мудрого и дурашливого, но при этом непостижимо великого. Впрочем, ей скоро довелось узнать еще немного о прошлом Четери. * * * После службы в честь Хозяина Лесов состоялся праздничный обед с детьми и их нянями и родителями. Большой оказался этот стол, шумный и трогательный — хотя все старались вести себя, как взрослые. Ангелина смотрела на таких разных детей — серьезных и смешливых, насупившихся и веселых, и каждому нашлось у нее и Нории ласковое слово, у каждого спросила она об успехах и тревогах. Была за столом и бывшая соседка Валентина со своими мальчишками и мамой — помолодевшая, похорошевшая. И бабушка Вали внезапно оказалась весьма моложавой женщиной, которая иногда прогуливалась по дорожкам парка со степенным Зафиром, слугой Нории. Дети подарили Ангелине цветастое покрывало, сшитое всеми вместе под руководством Вали и ее мамы, которые ужасно этим гордились. Даже малыш Нери вырезал лоскуты для этого подарка. Семья Валентины так и жила при женском, а теперь и детском крыле, потихоньку осваивая язык Песков, а сама Валя так активно участвовала в присмотре за детьми, что Ангелина, подумав, предложила ей стать главной по няням. Огни и ее дочь тоже очень сильно помогали, но у Огни скоро должны были вылупиться свои дети, да и грязную работу она не делала. — Или ты предпочтешь вернуться в Рудлог? — спросила как-то Ангелина у Вали. — Отец говорил, что писал тебе, предлагал снова переехать в его поместье. Ани иногда чувствовала неловкость, что неделями не находит времени даже словом перекинуться с подругой — но та только отмахивалась, мол, ты смотри, сколько у тебя дел, я все понимаю, что ты. — Иногда тоска берет по нашим березкам, — весело кивнула Валентина, — но мы уже прижились тут, Аня. Тут же почти санаторий — источники целебные, виталисты под боком, никогда в помощи не откажут. Старшие уже с друзьями-драконятами играют, в школу пойдут, которая к осени открывается. Да и я тебе тут помогаю. Детки какие славные у тебя, хоть и драконы. Жалко их… мои-то знают, каково без папки остаться, а тут сразу без всех родных… Были за столом и матери младенцев, детей Нории — все уже освоились, улыбались, хотя Ангелину, очевидно, до сих пор побаивались. Им и их детям и она, и Нории старались уделять равное время — чтобы не породить интриг, чтобы не было перешептываний, что кому-то дают больше внимания, выделяют. Младенцы, слава богам, хоть и продолжали бесконтрольно оборачиваться, никого больше не придавливали и даже мебель не ломали — ибо в спальнях именно поэтому стелили постели на полу. Была там и Огни со своими детьми. То ли скорое материнство сделало драконицу чуть мягче, то ли уход за чужими детьми, то ли рассказы о том, что делала Ани в Тафии, но она терпеливо и спокойно обучала Ангелину всему, что нужно было знать о драконьих детях. И если и язвила, то без ненависти, скорее от темперамента. Нории недавно рассказал Ангелине, что в Истаил вернулся один из магов, отправленных полгода назад на ее поиски и вместе с отрядом обнаруженный Огни, поступил на работу в городскую администрацию и периодически с драконицей видится и пытается за ней ухаживать. Пока безуспешно. — Я понимаю, что он один из людей Зеленого крыла, — сказал он со смешком, — и тут на задании, но в Огни он действительно влюблен. Ангелина лишь усмехнулась — пусть Тандаджи она знала недолго, но уже успела понять, что тидусс использовал все, что мог, для работы на благо Рудлога. Магу же она могла только посочувствовать — вряд ли драконица, потерявшая из-за войны и заключения в горе любимого мужа и младшую сестру, может обратить внимание на рудложца. Как бы ни старалась она пережить свое горе. Сидела за столом и Зара, и другие нани-шар, которые активно обучались обязанностям фрейлин и нянь, дальше учились грамоте, счету и другим наукам и очень помогали Ангелине и с детьми, и в работе. Ани иногда говорила с ними — предлагала жить отдельно или устраивать свою жизнь, но те, кто остались, были категорически против и желали только продолжать служить во дворце. Что же, Ани это было только на руку. Был там и наставник Уми, к которому Ангелина прониклась величайшим уважением — потому что он просто сам поселился в детском крыле и сам стал детей учить. Он взялся за создание большой школы в Истаиле с энтузиазмом, собирался через несколько дней ехать в Теранови — общаться там с директором и перенимать опыт — и наверняка станет лучшим директором. И столько в нем было мудрости, спокойствия и достоинства, так терпеливо он общался со всеми — и детьми, и взрослыми, что оставалось только желать, чтобы таких педагогов было побольше. А еще был четырехлетний малыш Нери, к которому Ани привязалась особо — и силой воли заставляла себя уделять ему не больше внимания, чем остальным. Не всегда получалось — она любила держать его на руках, любила целовать на ночь, но она старалась. И сейчас он уселся ей на руки, за стол, и она, обняв его, поманила к себе Амити, что была на два года старше, и прижала к себе с другой стороны. И за этот обед еще много-много раз обняла всех, и старших, и младших. Неважно, что она чувствует, все дети проявлений любви должны получать равное количество. И все же была в душе ее печаль — когда детей много, внимания каждый, особенно если учесть ее занятость, получает крохи. Так было и в семье Рудлог, несмотря на то, что мама всегда старалась все свободное время проводить с ними, и были в семье свои ритуалы. И все равно фактически только Ани как старшая и три года бывшая у мамы единственной и Марина как требовательная крикунья получили этого внимания больше остальных. Впрочем, Ани утешало то, что это не мешало им всем маму любить и вырасти достойными людьми. Не без особенностей, — тут она улыбнулась, — но достойными. — Мы делаем все, что нам доступно, — сказал ей Нории, когда она поделилась своими размышлениями. — И у них достаточно внимания, Ани-эна. Поверь, больше, чем было у нас в детстве — хотя мама нас с Энтери очень любила, но мы тоже много времени проводили с наставниками. Мужчины. Им не понять того, что осознает каждая мать: сколько бы ты ни провела времени с детьми, тебе все равно будет казаться, что ты даешь недостаточно. Когда-то давно Ани ругала себя, что не в силах уделять больше внимания Марине — и та ушла в бунт и плохую компанию. А сейчас, прижимая к себе крепкого и уже вовсю болтающего Нери, жалела, что не может проводить больше времени с ним и другими детьми и опасалась, что тоже кого-то упустит. Впрочем, еще воспитывая сестер, она поняла, что главное — занимать, любить и слушать. И давать свободу делать свои ошибки. А если бы ее спросили, готова ли она ради детей отказаться от управления Песками — она бы ответила «нет». И стоило на этом успокоиться. * * * Друзья, следующее продолжение — в четверг 19 ноября) Будем праздновать с Ангелиной ее день рождения! ---------- Nota bene Nota bene Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги. Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free. Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Королевская кровь-15. Часть 1 ----------