Очнись, полукровка! Марина Лаврук Человеческие желания угасают с последним вдохом. Демоническая жажда — никогда. Тирза знает, что в ней живёт нечто, чему нельзя позволить вырваться на волю. Но как устоять, когда собственные желания становятся всё сильнее, а путь к спасению с каждым шагом превращается в пытку? Поддаться демонической природе — и утонуть в наслаждении. Или бороться, рискуя потерять себя? Прислужник братства и незаурядный демон, первая дружба и боль потерь. Полукровка покинет стены родного монастыря и лишь Великий знает, что её ждет дальше. Главное, чтобы на её пути не возникла страшная преграда — любовь. ______________________________________________________________________________ Темное фэнтези, альтернативная вселенная и религиозные мотивы. Особенная демонология и мироустройство. ==================== Пролог Желания человека абсолютно всеобъемлющи и непредсказуемы. Так было всегда, с той самой минуты, когда великие титаны были низвергнуты богами и по земле расползлись первые истинные творения. Наделенные разумом и чувствами люди, заметно выбивались из общего полчища тварей. Они вышли за рамки сытости, крова, безопасности. Люди желали большего, создавали новое и новое порождало волну чувств, эмоций и, как мы уже с вами поняли, — желаний. Богатство, любовь во всех ее проявлениях, красота, величие — это лишь малые крупицы того, что люди умудрялись просить у потусторонних сил. При чем, эти существа никогда не сторонились самых разных методов. Днем мелкий торговец молился Великому стоя у ворот Семидневного храма, этим же вечером подносил дары божествам, укладывая обескровленную кошачью тушку на перепутье дорог, а после, (совсем уже отчаявшись) не боясь последствий, принимался торговать душой, взывая к князьям преисподней. И все это лишь из самых лучших, неизменно эгоистичных, сладостных побуждений! Никакой греховности или же дурного умысла. Стоит понять торговца и его простое, человеческое «хочется». Но если люди столь падки на желания, что можно говорить о демоне? Существе, что по воле судьбы, обладает неиссякаемой тягой к сладострастиям; существе, что не мыслит свою жизнь без жажды. Что удивительно, столь предсказуемое, на первый взгляд, творение, в нашей истории, хотело лишь одного… — Прошу вас, изгоните меня в преисподнюю! — жалобно завопила девушка и рухнула на колени, не пытаясь сдержать тяжести собственного тела. Молодой служитель Братства нахмурился и неосознанно, по укоренившейся привычке, прикрыл область сердца книгой священств. На мгновенье воцарилась тишина. Решалась судьба существа, что по меркам людским недостойно было жизни. Решалась судьба полукровки. ---------- 1 Глава. Тирза Вейн, тринадцатая сестра, монастыря великого сестричества (или одна неприметная душонка) *** — Я зайду первой, мне нужно будет обсудить обстоятельства происшествия с жильцами. Одержимый сейчас на втором этаже, можно сказать у него все признаки девиантного поведения, ух, никак не привыкну к этим терминам. Но так-то оно так, не агрессивный, но проверять, конечно же, не стоит, — сестра Влади говорила, как обычно быстро и едва различимо, в ее голосе никогда не было силы. Бледная, не по возрасту седая, она явно была не рада неожиданной вылазке из стен "горячо любимого" монастыря, — чтобы там не было, твое дело простое, ты все помнишь, так ведь? — она подняла взгляд, белки ее глаз были болезненно желтыми, а дыхание выдавало давние проблемы со здоровьем. Тирзе было сложно сдержаться, чтобы не сделать несколько шагов назад, подальше от этой ходячей заразы. Но годы послушничества, уроков вежливости и, в конце концов, добрый характер Влади, вынуждали ее терпеливо переносить все неудобства, что создавала ее сестра одним лишь своим жалким существованием. — Тебе не о чем беспокоится, — кратко ответила Тирза, хороня в мыслях развернутый ответ, состоящий из размышлений о том, как же она успела устать от одержимых, от сопровождения, от странных молитв и от неожиданного всплеска темных сил последние месяцы. Тирза взглянула на ветхий дом из старого, серого кирпича, что от долгих лет покрылся грязным нагаром, толстый слой пыли с дорог под палящим солнцем налипал на эти жалкие стены, а позже грязными разводами смешивался с дождевой водой и вновь застывал от жара, когда от своего долгого отдыха, наконец просыпалось солнце. Здание выглядело откровенно уродским, другого слова и не подобрать, по крайней мере Тирзе, ей редко в голову приходили красивые определения и красноречивые фразы. Уродливое здание, в уродливом городе. Но… В окнах на первом этаже горел свет, теплый, мерцающий, и виднелись тени фигур, вероятно, это озадаченные неожиданным гостем жильцы. Собрались все в одной комнате и не скрывая страха обнимают друг друга, утешают и молятся, в ожидании сестер. Это уродливое здание стало их домом, а значит не столь оно и ужасно. По правде говоря, даже эти аргументы никак не помогли Тирзе в борьбе с собой. Она определенно бы хотела стереть это строение с улиц города, а возможно, и весь этот город… — Смирение, покой и добродетель, — прошептала она и прикрыла веки, делая глубокий вдох,в попытках прогнать очередную порцию собственной жестокости. — Проходи, сестра, — откашлявшись в ладонь, Влади открыла дверь и посмешила вытереть свежую кровь о подол монастырского платья. Кровавый кашель давно уже не впечатлял ни ее, ни сестер. Все принимали болезнь Влади, как дар, как возможность сблизиться с Великим. Тирза же считала, что Влади нужна помощь медиков, но кто стал бы считаться с ее мнением? Ее сестры добры и благодушны, но не безумны. Ей полагалось помалкивать и не забывать очищать душу, ну как сказать душу, ту малую часть, что можно было так назвать. Хотя никто не любил об этом говорить, все предпочитали делать вид, что Тирза больна, а вот Влади на пути к Великому. И убедительная просьба — не путать. В комнате на первом этаже, действительно, собрались все жильцы здания. — Они так потрепаны жизнью, — на выдохе произнесла Тирза, в надежде, что Влади неожиданно решит поддержать ее. Но сестра ожидаемо взглянула с прямым осуждением и смиренно поприветствовала мирян. После небольшого обмена любезностями, Влади неторопливо подошла к столу и, приложив ладонь к толстой книге, в кожаном переплете, принялась расспрашивать людей о происшествии. Тирза осталась в дверях, ее отталкивал запах сырости и пыли, нечистот и казалось, что даже мышиный помет здесь ощущался неестественно крепкими ароматами. Бедняки. Парочка женщин крепко обнимали маленькие толпы детей, тощих и перепуганных, они стояли так плотно друг к другу и изредка щебетали что-то своими тонюсенькими голосами, что Тирза не могла и сосчитать сколько их всего, про себя думая, как же они похожи сейчас на еще совсем желторотых птенцов, что вызывают одно лишь чувство — глубокой жалости. Ее губы содрогнулись от презрения. Вновь никакого смирения. И пусть это неизведанное, но навязанное чувство, с трудом поддавалось Тирзе, но все же, она практически привыкла. Что же сегодня заставляет ее так быстро переходить грань? Неужели она так устала от одержимых, что стала проникаться их ладом? И ведь действительно, последние недели выдались тяжелыми. В ранние годы сестры бывало и двух раз за год не выйдут на помощь Братству, сейчас же происшествий выдалось такое количество, что святейшества просто вынуждены привлечь всех способных к истреблению и изгнанию темных сил. Иначе, как бы Тирза оказалась здесь? Не стоит обладать особой чувственностью и умом, чтобы признать, что демону в таких местах делать нечего. — И как давно он находится здесь? — продолжала свой опрос Влади, выдавливая остатки сил и вкладывая их в голос, она продолжала срываться на приступы кашля, так, что жильцы забеспокоились и смущенно прикрывали собственные лица, в попытках укрыться от медленно ползущей в плотном воздухе заразы. — С полудня, — твердо ответил старик, судя по его взгляду, долгая жизнь не научила его быть терпеливым, он нервно постукивал ногой по полу и закусывал губы, упрятанные за полотном седых волос густой бороды. — Может задокументируете это все позже? Сейчас следует разобраться с этим! — он несдержанно прокричал, указывая пальцем на лестницу, идущую на второй этаж. ----------