<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Стекло и Нефрит</book-title><author><first-name>Су</first-name><last-name>Тяньша 苏恬沙</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/su-tiansa</home-page></author><annotation><p>Вселенная не просит разрешения, когда решает разыграть чужую жизнь как партию. Она просто беззвучно бросает кости. Русская девушка Алиса Светлова с детства носит в себе дар — или проклятие. Её голос способен разбивать стекло. В школе над ней смеялись, называли фриковой, и она привыкла прятаться. Но подруга-китаянка Мэй убеждает её приехать в Пекин и принять участие в крупнейшем вокальном конкурсе «Голос Азии». В первый же день, отстаивая своё право войти в телецентр, Алиса разбивает голосом стеклянную дверь — и осколок едва не ранит члена жюри. Им оказывается Ван Юн — рэпер по прозвищу YongHeng, «Вечность». Он не запоминает её лица, но не может забыть этот звук. Их пути расходятся и пересекаются вновь. Конкурс, интриги, блеск софитов и закулисная борьба. Сестра Юна, Лан — властная, расчётливая хозяйка модной империи, — пытается использовать Алису в своих целях. А когда та отказывается, Лан делает всё, чтобы её уничтожить. После скандального финала, где Алиса бросает вызов системе и поёт запрещённую оперу, она сбегает в Гуанчжоу — город на юге Китая, не зная, что это родина Юна. Там, работая в обшарпанной студии звукозаписи и засыпая над томиком Шекспира, она пытается понять, кто она на самом деле. А в это время Ван Юн пишет песню — признание в любви, которое услышит весь Китай. «Стекло и нефрит» — это межкультурный роман о музыке, свободе и выборе. О столкновении двух миров: русского и китайского, оперы и рэпа, мужского и женского, традиции и бунта. О даре, который пугает, и любви, которая не признаёт границ. История с кинематографичным сюжетом, сильными персонажами и уникальной атмосферой современного Китая.</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><genre>trillery</genre><genre>detektivy</genre><genre>muzyka</genre><genre>sovremennaia-proza</genre><date value="2026-11-19">19.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-19 00:07:26">19.11.2026 00:07:26</date><id>steklo-i-nefrit</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Стекло и Нефрит</p></title><section><title><p>Пролог. Пробуждение</p></title><p>Эпиграф</p><p>«Нет повести печальнее на свете, Чем повесть о Ромео и Джульетте...»</p><p>— Уильям Шекспир, «Ромео и Джульетта»</p><p>Она лежала на столе, за стопкой кроссвордов, среди десятков других книг, глянцевых журналов и вчерашних газет.</p><p>Ее страницы были слегка потрепаны, уголки обложки загнуты, а корешок потерт от сотен чужих рук. На первой странице, в самом углу, еще виднелась выцветшая фиолетовая печать книжного киоска и корявая надпись карандашом: «200 руб.».</p><p>История, написанная четыреста лет назад, была так же стара, как этот мир. И так же молода.</p><p>Она лежала в полумраке, зажатая между дешевым любовным романом в кричащей обложке и толстым справочником. Казалось, она спала. Долго. Глубоко. Как спит заколдованное королевство, ожидая того, кто снимет чары.</p><p>Она ждала. Ждала того, кто ее разбудит.</p><p>Вокруг жил своей обыденной, серой жизнью огромный мир. Но в этой тонкой книжке в мягкой обложке уже начинали шевелиться тени.</p><p>Верона просыпалась.</p><p>Древняя вражда двух домов — Монтекки и Капулетти — снова закипала в невидимом пространстве между строк. Балкон Джульетты озарялся лунным светом. Ромео делал свой первый шаг через сад. Слова о любви, яде и кинжалах начинали пульсировать, готовясь вырваться наружу. Трагедия нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, готовая развернуться в полную силу, как только с первой страницы будет перевернут первый уголок.</p><p>Кости были брошены. Сценарий пришел в движение.</p><p>Тонкие девичьи пальцы коснулись потертой обложки. Они медленно, почти нежно провели по корешку, словно проверяя, насколько крепко сшиты страницы.</p><p>Книга вздрогнула.</p><p>Пальцы приподняли книгу.</p><p>История началась.</p></section><section><title><p>Глава 1. Алиса. Осколки</p></title><p>Часть 1. Встреча</p><p>Городок Зареченск стоял на семи холмах, но местные жители в шутку говорили, что это не холмы, а сугробы, которым лень таять. Здесь всё заканчивалось на «-ск»: автобусный парк, молочный комбинат, мечты. Сама Алиса заканчивалась на «-са», и это было, пожалуй, единственным исключением.</p><p>В шесть лет Алиса разбила аквариум.</p><p>Аквариум был старый, советский, на тумбочке. Золотую рыбку папа принёс с рынка в банке из-под майонеза. Рыбка плавала кругами, шевелила прозрачными плавниками, а Алиса сидела перед стеклом и пела. Просто так, без слов — тянула звук, высокий и чистый, как натянутая струна. Ей нравилось, как дрожит вода. Ей казалось, что рыбка танцует.</p><p>А потом стекло лопнуло.</p><p>Вода хлынула на пол, рыбка забилась в мокрых осколках, а Алиса закричала — и от её крика треснуло окно на кухне. Прибежала мама, схватила дочь в охапку, а папа молча собирал стекло и что-то шептал про сквозняк, про бракованный аквариум, про совпадение. Никто не сказал: «Это ты». Но Алиса знала.</p><p>С тех пор она боялась своего голоса так, как другие дети боятся темноты.</p><p>Школа в Зареченске была типовой, серой, с облупившейся штукатуркой и запахом щей из столовой. В начальных классах Алиса ещё пыталась дружить. Она приносила яблоки, улыбалась, старалась говорить тихо-тихо. Но однажды на уроке музыки учительница, старая дама с пучком седых волос, попросила спеть гамму. Алиса допела до «си» второй октавы, и в классе лопнула лампочка. Стеклянный дождь. Крики. Кто-то из девчонок заплакал, мальчишки заржали, а староста Танька Кузнецова сказала громко, на весь класс:</p><p>— Она ненормальная. У неё голос-стеклобой. Фриковая.</p><p>Слово прилипло. «Стеклобойка». «Алиска-фрик». «Спой ещё раз, разбей унитаз».</p><p>Её голос расколол стакан в школьной столовой, когда ей было тринадцать. Алиса тогда просто потянулась, зевнула с высокой нотой — и стеклянный гранёный стакан на подносе у завуча тихо треснул, выпустив компотную лужицу. Все решили, что виноват брак стекла. Алиса решила, что виновата она. С тех пор она пела осторожно, будто держала в горле хрустальную птицу, которую страшно выпустить.</p><p>С ней не садились за одну парту. Её не звали на дни рождения. Однажды, после уроков, трое мальчишек загнали её в угол раздевалки и потребовали «показать фокус». Алиса молчала, вжималась в стену, чувствовала, как внутри закипает тот самый высокий звук, но давила его, заталкивала обратно в горло, будто глотала битое стекло. Мальчишки плюнули на пол и ушли, разочарованные.</p><p>Алиса пришла домой, закрылась в ванной и плакала молча, беззвучно, кусая полотенце. Она ненавидела свой дар. Она мечтала быть обычной: с обычным голосом, с обычными друзьями, с обычной жизнью. Но дар сидел внутри, как второе сердце, и требовал выхода. По вечерам Алиса уходила в лес за железнодорожные пути, забиралась в старый овраг и пела. Там, в одиночестве, она могла отпустить звук на волю — и сосны вздрагивали, а птицы срывались с веток.</p><p>Никто не слышал. Никто не хвалил. Никто не говорил, что это красиво.</p><p>Однажды весной, когда Алисе было пятнадцать, она шла по школьному коридору и увидела на стене рисунок: человечек с разинутым ртом, а от рта — волнистые линии, упирающиеся в разбитые окна. Внизу подпись: «Светлова — псих». Она долго смотрела на рисунок. Потом стёрла рукавом. Но на рукаве остался след мела — белый, как пепел.</p><p>В тот год она впервые подумала всерьёз: лучше бы у неё вообще не было голоса.</p><p>В восемнадцать она устроилась преподавать вокал в доме культуры, где зеркала помутнели от времени, а паркет помнил ещё бальные танцы её бабушки. Вечерами она запиралась в актовом зале, ставила на пианино тонкостенный бокал (всегда один и тот же, из маминого сервиза) и пела арию Царицы ночи. Бокал неизменно разлетался на третьем такте верхнего «фа», и Алиса собирала осколки в коробочку. За три года коробочка наполнилась доверху. Мама так и не узнала, куда делся сервиз.</p><p>Мэй приехала, когда Алисе уже стукнуло двадцать. Она появилась в Зареченске по программе обмена: миниатюрная, стремительная, с круглыми очками на пол-лица. Приехала изучать русский фольклор, а нашла Алису. Однажды, проходя мимо дома культуры, Мэй услышала пение, которое заставило её остановиться, замереть и забыть, куда она шла. Она ворвалась в зал, когда Алиса сметала осколки в ладонь, увидела бокал-жертву и сказала только:</p><p>— Ты поедешь со мной в Китай.</p><p>Алиса рассмеялась. Зареченск не отпускал так просто.</p><p>Маленькая китаянка в огромных очках вечно что-то строчила в блокнот, улыбалась каждому встречному и искренне считала Зареченск «духовным сердцем России». Алиса не понимала, что Мэй в ней нашла. Но та ходила за ней по пятам, слушала её пение, а однажды сказала:</p><p>— Ты знаешь, что твой голос — это сокровище? В Китае говорят: «Словно драгоценный нефрит падает на фарфоровое блюдо». Когда поёшь ты, даже воздух замирает.</p><p>Алиса тогда фыркнула. Но внутри что-то дрогнуло — тепло, давно забытое.</p><p>Мэй уехала, но не исчезла. Писала письма, присылала видео, а потом закинула удочку про конкурс «Голос Азии». Алиса отказывалась. Год. Два. На третий согласилась — ей как раз исполнилось двадцать два. В себя она так и не поверила. Просто поняла: если останется здесь ещё на зиму, то перестанет петь навсегда. И тогда дар, который она так ненавидела, сожрёт её изнутри. А может, она и хотела, чтобы сожрал. Она сама не знала.</p><p>Самолёт трясло. Алиса смотрела в иллюминатор и думала о том, что где-то далеко внизу остались осколки аквариума, лампочка из класса, рисунок мелом, коробочка с битым стеклом. Она везла это всё с собой — не в чемодане, а где-то под рёбрами, слева, там, где по учебникам должно быть сердце.</p><p>Книга Шекспира попалась случайно. Ларёк в аэропорту, бестселлеры, глянцевые обложки. Томик на русском завалился за стопку кроссвордов. Алиса купила его за двести рублей — просто чтобы убить время. Открыла в самолёте, прочитала первую страницу, потом вторую. «Нет повести печальнее на свете...»</p></section><section><title><p>Глава 2. Ван Юн 王永 . Нефритовый колокол</p></title><p>Ему снился храм.</p><p>Точнее, то, что от него осталось: старые стены, запах ладана и плесени, треснувший колокол на деревянной балке. Маленький Ван Юн сидел на полу, поджав ноги, и смотрел, как бабушка перебирает чётки. Ему было пять. За окнами храма шёл дождь, и капли стучали по рифлёной крыше, как сто маленьких барабанов.</p><p>— Бабушка, почему папа говорит, что мы никто? — спросил он.</p><p>Бабушка не перестала перебирать чётки. Сухие пальцы двигались ритмично, как метроном.</p><p>— Твой папа говорит глупости. Мы — не «никто». Мы — Ваны. А Ван — это «вечность». Запомни это, Юн.</p><p>Дождь стучал по крыше. Мальчик подумал и спросил:</p><p>— А почему папа никогда не плачет?</p><p>Бабушка прошла чётками ещё один круг.</p><p>— В старину говорили: мужчина — орех. Снаружи скорлупа, твёрдая, как камень. Стукни — рука отскочит. Но под ней ядро, мягкое и нежное, и вся твёрдость нужна, чтобы ядро сберечь. Пока скорлупа цела, орех может всё: дом построить, сына поднять, войну пройти. А разобьёшь — ядро останется голым, и орех рассыплется в ладонях. Потому мужчины держатся до последнего. Не потому что не чувствуют. Потому что знают: треснут — не соберутся.</p><p>Она перевела дыхание.</p><p>— Женщина — персик. Мягкий, тёплый, кожура тонкая. Его можно смять в руке, раздавить, выбросить в грязь. Сок потечёт по пальцам. Но внутри у персика косточка, твёрдая, как камень. Её не раздавишь. Брось в землю, переживи зиму — весной она прорастёт. Из косточки будет дерево, на дереве новые персики. Так и женщина. Её можно сломать, а она встанет. Только уже другая. Новая.</p><p>Чётки замерли.</p><p>— Ты орех, Юн, — сказала бабушка. — И отец твой орех. Потому мы не плачем при людях. Но запомни: не всякую скорлупу надо беречь. Иную и разбить не грех. Пока она тебя не задушила.</p><p>Она сняла с левого запястья нефритовый браслет. Тонкий, тёмно-зелёный, с одной светлой прожилкой, похожей на трещину. Надела мальчику на руку. Браслет оказался велик, и бабушка подтянула его выше, к локтю.</p><p>— Вырастешь, будет впору.</p><p>Он не снимал его с тех пор.</p><p>Храм снесли через год, на его месте построили торговый центр. Родители к тому времени уже работали в Гуанчжоу, на разных заводах, и Юн жил с ними в съёмной квартире на окраине, где пахло жареным маслом, а по ночам орали соседи. В школе его дразнили «храмовым мальчиком» и били за то, что он читал стихи вслух.</p><p>Потом погибли родители. Юну было шесть, Лан — десять. Бабушка приехала за ними в Гуанчжоу, забрала обоих и увезла к себе, в город, где больше не было храма. Она растила их три года: кормила рисом и зеленью, проверяла уроки, ставила свечи перед фотографией матери.</p><p>Она умерла, когда Юну было девять. Перед смертью позвала его к себе. Лежала в монастырской келье, в Гуанчжоу, куда её перевезли, когда стало совсем плохо, и говорила тише, чем прежде.</p><p>Достала из-под подушки медальон на тонкой цепочке. Круглый нефрит, тёмно-зелёный, с вырезанным лотосом.</p><p>— Отдай той, — сказала она. — Не мне решать, какая она будет. Но когда сердце забьётся иначе, ты поймёшь. Сними с шеи и отдай.</p><p>Он не понял. Ему было девять. Он взял медальон, повесил себе на шею, под рубашку, и носил так много лет.</p><p>Он рано понял: чтобы выжить, нужно стать твёрдым. Как нефрит, о котором говорила бабушка. Нефрит не ломается. Нефрит не плачет.</p><p>Рэп он нашёл случайно — услышал на дешёвом плеере одноклассника. Слова, ритм, злость, выплюнутая в микрофон. Это было не похоже на храм. Это было похоже на драку. На честность. Юн начал писать тексты в тринадцать. Первый трек назывался «Бетонный лес» — про город, который съедает людей. Он читал его на школьном дворе, и мальчишки, которые раньше его били, вдруг замолчали. Один даже кивнул в такт.</p><p>Слава пришла быстро. Слишком быстро. В восемнадцать — первый баттл, в девятнадцать — контракт, в двадцать один — стадионы. Теперь он летал частными джетами и носил на запястье часы, которые стоили больше, чем вся его бывшая квартира. Фанатки называли его «YongHeng 永恒 — Вечность» и верили, что он бессмертен.</p><p>Сам он в это не верил.</p><p>Он устал. От всего. От глянцевых обложек, от того, как визажисты замазывают шрам у него на подбородке (подарок из детства — тот самый одноклассник с плеером), от толпы, которая орёт, но не слышит. Иногда ему казалось, что он до сих пор тот маленький мальчик в храме, просто декорации поменялись.</p><p>В самолёте ему приснился сон.</p><p>Он стоял на сцене — огромной, сияющей, с экранами в три этажа. Тысячи людей внизу скандировали его имя: «Yong-Heng! Yong-Heng!» Он открыл рот, чтобы начать трек, и вдруг понял, что не может издать ни звука. Голоса не было. Вообще. Только тишина — огромная, как океан, и такая же равнодушная.</p><p>Юн попытался закричать. Бесполезно. Он схватился за горло — там было пусто, будто кто-то вынул голос и унёс его. А толпа всё орала, но теперь уже не его имя, а что-то другое, неразборчивое, похожее на смех.</p><p>Он проснулся в холодном поту, когда шасси коснулись бетона.</p><p>— Господин Ван, мы в Пекине. Вас ждут, — стюардесса наклонилась с профессиональной улыбкой.</p><p>Ждут. Конечно, ждут. Его всегда кто-то ждёт: менеджеры, операторы, журналисты, фанаты. Целая армия людей, которым нужен YongHeng. И никто из них не знает, что внутри YongHeng сидит маленький Ван Юн, который боится тишины больше, чем смерти.</p></section><section><title><p>Глава 3. Аэрапорт. Отражения.</p></title><p>Терминал встретил гулом обоих. Его и её. Как прибой встречает гальку.</p><p>Алиса вышла из рукава последней, за женщиной с ребёнком на руках, и остановилась. Уши после турбин были заложены, во рту пересохло, а куртка пахла самолётом: резиной, кофе и чужим одеколоном. Зал обрушился на неё светом и объявлениями на четырёх языках, иероглифами и стрелками, и она вдруг оробела так, как не робела даже перед сценой. Здесь всё было чужое. Даже воздух — тёплый, влажный, с запахом апельсинов и ретиного клея.</p><p>Алиса щурилась, пытаясь разглядеть Мэй в толпе встречающих. Всю жизнь её встречали дома, за дверью, за чашкой чая; аэропортов в Зареченске не было. И вот она стояла в чужой стране, и единственный человек, который знал её имя, был где-то в этом зале.</p><p>Мэй нашлась первой — выпрыгнула из-за колонны с плакатом «АЛИСА, ТЫ КОСМОС!». Буквы были выведены фломастером, с завитушками, и одна звезда криво наклеена.</p><p>— Ты с ума сошла, — Алиса обняла подругу, чувствуя, как та вибрирует от радости. Спина у Мэй была острая, лопатки торчали сквозь футболку. — Я же просила без плакатов.</p><p>— А я обещала тебе, что ты станешь звездой! — Мэй сияла. Половина зала обернулась на плакат, кто-то улыбнулся, кто-то поднял телефон. — Звёздам нужны плакаты. И кофе. И пельмени. Всё по плану. Так, дай чемодан, идём скорее, у нас мало времени, но я нашла тут на подземном ярусе такое место с пельменями, ты просто умрёшь, это гастрономический оргазм...</p><p>Алиса улыбнулась — впервые за долгое время легко, без усилия. Мэй говорила без остановки, и этот поток слов согревал, как горячий чай. Может быть, не всё потеряно. Может быть, из Зареченска можно уехать навсегда.</p><p>Она поймала себя на том, что держит Мэй за локоть и не отпускает. Пальцы не разжимались, будто подруга была единственным, что держало её на этой земле.</p><p>Они двинулись к выходу, лавируя между чемоданами и пассажирами. И тут Алиса увидела толпу.</p><p>Огромную. Пульсирующую. Человек триста, не меньше, сбились в плотную массу, выставив телефоны, как копья. Крики, визги, какая-то девочка плакала и повторяла одно и то же слово: «YongHeng! YongHeng!»</p><p>Внутри у Алисы поднялось старое, школьное: сжатые плечи, горячие глаза, желание крикнуть. Она знала эту толпу с детства, хотя ни разу не стояла в ней добровольно. Толпа всегда одно и то же: кто-то в центре, а остальные кричат.</p><p>— О нет, — выдохнула Мэй. — Это он. Только не сейчас.</p><p>— Кто — он? — Алиса попыталась пробиться вперёд, но толпа была как стена: чужие локти, сумки, кожаный запах курток, чей-то лак для волос.</p><p>— YongHeng! Вечность! Рэпер, звезда, красавчик, боже, да ты что, не знаешь?! — Мэй в отчаянии оглянулась. — Нам нужно обойти, тут затор минут на двадцать, мы и так опаздываем!</p><p>Алиса почувствовала, как в ней закипает раздражение. Усталость после перелёта, гул в ушах, липкий страх перед конкурсом — всё смешалось в одно противное чувство. Руки замёрзли, ремень сумки резал плечо, а в горле стоял сухой комок. Она привстала на цыпочки, пытаясь разглядеть источник суматохи.</p><p>И увидела.</p><p>Из коридора, окружённый охранниками, выходил молодой мужчина. Высокий, в чёрном костюме, с резкими скулами и надменным лицом человека, которому всё надоело. Тёмные очки скрывали глаза, но даже так было видно, что он раздражён: губы сжаты, плечи напряжены, движения резкие, будто он пробирается не через фанатов, а через вражеский строй.</p><p>Алиса смотрела на него сквозь чужие затылки и злилась на себя за то, что тоже смотрит. Ей вдруг захотелось, чтобы он споткнулся. Просто споткнулся, здесь, при всех, и на секунду стал таким же, как остальные.</p><p>— Да отойдите вы... — буркнула Алиса, пытаясь протолкаться.</p><p>В этот момент произошла глупость. Какая-то фанатка толкнула другую, та пошатнулась, и живая волна прокатилась по толпе, заставив охрану сжать круг. Один из охранников выбросил руку, чтобы расчистить проход, и его плечо задело Алису. Она пошатнулась и чуть не упала. Пол качнулся и оказался близко, совсем близко; она успела схватить Мэй за рукав и удержалась.</p><p>— Эй! — возмутилась она, но её никто не услышал. Собственный голос утонул в общем рёве, как камешек в прибое, и от этого стало обидно до слёз. Её толкнули в чужой стране, в первый же час, и никто даже не обернулся.</p><p>Ван Юн в этот момент как раз проходил мимо. Он услышал возглас — резкий, высокий, почти стеклянный, — и инстинктивно повернул голову.</p><p>Девушка. Бледная, растрёпанная, с огромными, округлившимися от возмущени глазами и тёмными тенями усталости под ними. Русская, судя по всему. В мятой джинсовой куртке. Стоит, злится, что-то говорит подруге-китаянке.</p><p>Девушка как девушка. Злая, уставшая, стоит в проходе и мешает. Таких в этом зале триста человек, и каждой что-то от него нужно. Ван Юн скользнул по ней взглядом, отметил смятую куртку, растрёпанные волосы, и пошёл дальше, к выходу, где его ждала машина.</p><p>Взгляд — пустой, раздражённый. У него. У неё — тоже.</p><p>Их глаза встретились на секунду. Не больше. Глаза у неё были светлые, зимние, и такие же уставшие, как у него самого. Вот и всё, что он успел отметить, прежде чем она отвернулась.</p><p>— Долбаные звёзды, — пробормотала Алиса по-русски и отвернулась, потянув Мэй за рукав. Она сказала это громче, чем собиралась, и собственный голос показался ей злым, чужим. Злость была удобной, она держала на ногах. Под ней лежало другое, тянущее и вязкое: она страшно устала, и плакать хотелось от того, что в этом городе её никто не ждёт, кроме одной девочки с фломастерным плакатом. — Пошли, обойдём через другой выход. Ещё не хватало из-за какого-то певца застрять в аэропорту минут на двадцать.</p><p>Ван Юн не расслышал слов, но уловил интонацию — колючую, невосторженную. И ему вдруг стало почти весело. Почти. Впервые за день кто-то посмотрел на него не с обожанием, а с раздражением. Странно. Освежает.</p><p>— Кто-то не в восторге от тебя, брат, — хохотнул менеджер, перехватывая его взгляд.</p><p>— Да пофиг, — бросил Ван Юн, натягивая очки обратно на нос. — Поехали уже. Я спать хочу.</p></section><section><title><p>Глава 4. Дорога в Пекин. Другая вселенная.</p></title><p>Мэй жила в районе Чаоян, в съёмной квартире на двадцать четвёртом этаже жилого комплекса с названием «Сады вечной весны». Никаких садов там не было: бетон, стекло и кондиционеры, гудящие на все голоса. Но Алиса об этом пока не знала. Она сидела на заднем сиденье такси, прижавшись лбом к холодному стеклу, и в голове было тихо.</p><p>Тишина стояла странная. В терминале ей казалось, что она вот-вот расплачется, а здесь всё улеглось, будто кто-то выключил звук. Мимо плыли фонари, рекламные щиты, чужие окна, и она думала о маме. Дома сейчас, наверное, утро: чайник, телевизор, разговор про соседей. Алиса представила мамину кухню так ясно, что заныло под ложечкой, и отвернулась от стекла.</p><p>Таксист, пожилой пекинец с лицом, похожим на печёное яблоко, крутил руль одной рукой, а второй держал телефон и говорил без остановки. Ему было всё равно, что сзади сидят две девушки. Ему было всё равно, что он трижды перестроился без поворотника. На зеркале у него болталась красная кисть с узлом, и при каждом повороте она качалась, как маятник.</p><p>— Ты чего молчишь? — Мэй обернулась с переднего сиденья и толкнула Алису в колено. — У тебя лицо, будто тебя похитили инопланетяне и забыли вернуть.</p><p>— Я живая. Просто тут всё другое.</p><p>— А ты думала, тут берёзки и квас? — Мэй фыркнула. — Двадцать один миллион человек. Если каждый чихнёт одновременно, будет цунами.</p><p>Они выехали с эстакады аэропорта и влились в поток. Пекин не ехал, он пульсировал: шесть полос в одну сторону, шесть в другую, все забиты. Над дорогой висели табло с иероглифами, и красные, зелёные, жёлтые символы сменяли друг друга, как в техногенном танце. Между машинами, в миллиметрах от бамперов, проскакивали скутеры. У одного на багажнике был привязан ящик с зеленью, у другого мешок и арбуз.</p><p>Алиса вцепилась в ручку двери.</p><p>— Не бойся, — сказала Мэй. — Если он тебя заденет, никто даже не остановится. Тут все живут, пока едут.</p><p>— Утешила.</p><p>— Это Третья кольцевая, — сообщила Мэй. — Их всего шесть. Как круги ада, только в пробке.</p><p>— Весело.</p><p>— В час пик можно стоять два часа и медитировать. Пекинцы уже достигли просветления.</p><p>Алиса смотрела на поток и ловила себя на мысли, что людей здесь больше, чем она видела за всю жизнь. В Зареченске на главной площади помещался весь город, и то по праздникам. От этой арифметики становилось не по себе.</p><p>Мэй вдруг замолчала, подалась к водителю и быстро заговорила по-китайски, жестикулируя. Таксист нахмурился, цокнул языком, начал ворчать и качать головой, но свернул в правый ряд и съехал с эстакады.</p><p>— Мы потерялись? — напружинилась Алиса.</p><p>— Хуже. Мы едем смотреть Пекин. — Мэй откинулась на сиденье. — Этот ворчун говорит, что в центре мы встанем на час. И пусть. Ты ведь не вернёшься сюда в ближайшие дни: начнутся репетиции, застрянешь в студии.</p><p>— А он согласился?</p><p>— За деньги все соглашаются, — Мэй пожала плечами. — Даже пекинские старики.</p><p>Машина нырнула в тоннель, вынырнула с другой стороны, и через двадцать минут перестроений город за окном сменился. Небоскрёбы кончились вдруг, будто кто-то переключил передачу; пошли дома пониже, деревья, пешеходы у перехода, велосипеды, пристёгнутые к оградам.</p><p>— Вон там улица Гулоу, — Мэй ткнула пальцем влево. — Старый Пекин. Хутуны, лапшичные, чайные домики. Там до сих пор живут старики, которые помнят Мао Цзэдуна.</p><p>Алиса вглядывалась в переулок, мелькнувший между домами, как щель между зубами. Узкий, тёмный, с красными фонариками и проводами, свисающими гирляндами. Пахло оттуда жареными каштанами и чаем. У входа в переулок на табурете сидел старик в майке и что-то жевал, глядя на машины, как на реку. Рядом с этой жизнью небоскрёбы казались пришельцами из будущего.</p><p>Потом был проспект Чанъаньцзе, широкий, как взлётная полоса, и стена Запретного города: длинная, красная, с золотыми гвоздями на воротах. Алиса читала про это место в школе, на уроке географии, и тогда ей казалось, что это сказка. Теперь сказка была в двадцати метрах, за стеклом такси. Стена шла и шла, и всё не кончалась.</p><p>— Там жили императоры, — прошептала она.</p><p>— Ага. А теперь там туристы, — Мэй пожала плечами. — Но место сильное. Если встать у ворот в полночь, можно услышать, как поёт нефрит.</p><p>— Что поёт?</p><p>— Нефрит. Камни. В древности верили, что нефрит поёт, когда происходит что-то важное. Судьба, любовь, смерть — всякое такое. Красиво же?</p><p>— Красиво, — согласилась Алиса. Про нефрит она не знала. Она знала про стекло, и этого ей хватало.</p><p>Перед ними вырос лес небоскрёбов. Стекло, сталь, этажи, уходящие в низкое небо, и между ними мосты, переходы, эстакады. На фасадах горели экраны: часы, молоко, певец с надменным взглядом, анонс шоу талантов. Певец мелькнул и пропал, но Мэй дёрнулась.</p><p>— Опять он. YongHeng. Куда ни плюнь — Вечность.</p><p>— Ты уже плевала?</p><p>— Я не плюю, я восхищаюсь. Слушай...</p><p>— Не хочу, — Алиса помотала головой. — Я устала. И он мне никто.</p><p>— Ладно. Но ты ещё передумаешь. Они все передумывают.</p><p>— Все — это кто?</p><p>— Все, кто сначала говорит «я устала», — Мэй засмеялась и показала пальцем в окно. — Вон, видишь две башни, будто штаны? Это телевидение. В народе так и зовут, «Штаны». А вон та, с блестящей крышей, торговый центр. Там на верхнем этаже каток, представляешь? В Пекине, на двадцатом этаже, лёд.</p><p>Алиса посмотрела и не запомнила. Дома проносились мимо, как строчки, которые не успеваешь прочитать. Она поймала себя на том, что перестала различать улицы: всё слилось в одну длинную дорогу с огнями.</p><p>Высотки расступились, уступая место жилым кварталам: балконы, застеклённые от пола до потолка, бельё на верёвках, кондиционеры под каждым окном. На первых этажах — магазинчики, красные иероглифы, которые Алисе казались орнаментом, а не словами. Продуктовый с аквариумами живой рыбы. Фруктовая лавка с горами манго и личи. Чайная с деревянной дверью, из которой выплывал аромат жасмина.</p></section><section><title><p>Глава 5. Ван Юн. Тишина после грома.</p></title><p>5.1. Кровать и больше ничего</p><p>Из «798» Юн уехал, не задерживаясь. Обычно после съёмок и концертов он оставался в студии до утра: садился за пульт, включал бит и сидел, пока не вымотается в ноль, а потом засыпал на диване в аппаратной. Домой в такие вечера он не ездил: после сцены в пентхаусе было слишком тихо, и заснуть там не получалось. Сегодня сцены не было, был самолёт. Он забрал куртку сразу, как выключил мониторы. Писать было нечего: в голове стояла ровная белизна, и он знал, что, если останется, до четырёх утра будет крутить один и тот же пустой такт. Утром примерка, потом эфир, а лицо после ночи у пульта визажистам не замазать. Он поехал в Чаоян, где его ждала кровать и больше ничего.</p><p>Пентхаус на пятьдесят седьмом этаже встретил его тишиной. Той самой, которую он ненавидел и жаждал одновременно. Ван Юн сбросил кроссовки у порога, швырнул ключ-карту на мраморную столешницу и прошёл в гостиную. Панорамное окно во всю стену выходило на вечерний Чаоян: сотни тысяч огней, рассыпанных, как рис по чёрному шёлку. Он встал у стекла, сунув руки в карманы, и долго смотрел вниз. Там копошились машины, двигались люди, текла чужая, шумная, настоящая жизнь. Здесь было только отражение собственного лица в стекле и гул кондиционера.</p><p>Свет он не стал включать. Гостиную освещал город: диван, стол, стекло во всю стену, картина над диваном проступали из темноты серым. Слышался только кондиционер, ровно, на одной ноте. Двойные стёкла, панели в стенах, мрамор, который не скрипит под ногой: всё это было устроено так, чтобы сюда не доходил ни один уличный звук. Тишина в этом доме стоила дороже, чем квартира, в которой он вырос, и он платил за неё каждый день, до сих пор не понимая, зачем.</p><p>Раздражение, которое душило его в аэропорту, схлынуло. Оставило липкий осадок усталости, той, что не лечится сном. Он снял часы, потёр запястье, где краснел след от ремешка, взял со стола бутылку воды. Вода была тёплой и безвкусной, как всё в этих апартаментах. Он сделал два глотка и поставил бутылку обратно на стол. Плечи после самолёта ныли. Когда он повёл головой, в шее щёлкнуло.</p><p>В стекле отражалось его лицо: скулы, тени под глазами, линия подбородка, где под слоем тона прятался старый шрам. Утром визажист замазывал его минут двадцать, втирал крем подушечками пальцев и приговаривал, что зритель любит живые лица. Юн тогда промолчал. Живое лицо зрителю не нужно, зрителю нужен YongHeng.</p><p>Пентхаус был идеальным и мёртвым. Белые стены, серая мебель, абстрактная картина над диваном — мазки красного и чёрного, похожие на крик. Ни одной личной вещи, кроме ноутбука и пары книг, которые он возил с собой годами, но так и не прочитал. Клининг приходил трижды в неделю, и после него в квартире не оставалось ничего, что указывало бы на человека: ни чашки на столе, ни полотенца на спинке стула, ни крошки на мраморе. Иногда он думал, что его жизнь стала похожа на это жилье: дорого, стильно и пусто.</p><p>5.2. Сестра</p><p>Он опустился на диван и прикрыл глаза. Снова всплыл сегодняшний сон: храм, бабушка, тишина вместо голоса. Ему снилось, что он маленький и сидит на полу, поджав ноги, а бабушка рядом перебирает чётки, и дождь стучит по рифлёной крыше. Он хотел сказать ей что-то важное, самое важное, и не мог: голоса не было, только дождь. Он открывал рот, и оттуда не выходило ни звука. Юн вздрогнул и открыл глаза. Потянулся к телефону, чтобы отвлечься, но телефон зазвонил сам.</p><p>На экране высветилось: Лан.</p><p>Он смотрел на это имя, пока трубка не дёрнулась второй раз. Потом вздохнул и провёл пальцем по экрану. Он любил сестру. Но каждый разговор с ней требовал сил, как съёмки или интервью.</p><p>— Да, Лан.</p><p>— Братец! — голос сестры ворвался в тишину, как сирена. — Ты где пропадаешь? Я тебе три раза писала, ты игноришь. Это свинство, Юн! Я, между прочим, твоя единственная родственница!</p><p>— Я был в самолёте. И в аэропорту. И в пробке. А теперь я дома и хочу спать.</p><p>— Дома? Ты называешь этот стеклянный аквариум домом? — она фыркнула. — Нет, мой дорогой, дом — это там, где семья. А семья — это я. Всё, не спорь.</p><p>Он не стал спорить. Откинулся на подушки и приготовился слушать. В трубке шуршал шёлк, постукивали каблуки, позади играла музыка, и кто-то громко смеялся. Лан не умела говорить, не двигаясь.</p><p>— Ты там на приёме? — спросил он.</p><p>— На открытии бутика. Скука смертная. Все пьют шампанское и делают вид, что им интересно. — Она понизила голос, будто заговорщица. — У меня уже щёки болят улыбаться. Так что не спорь со старшей сестрой, у неё стресс.</p><p>Их родителей не стало, когда Юну было шесть, а Лан — десять. Отец погиб на заводе: что-то упало, что-то оборвалось, приехали чужие люди и привезли деньги, которых хватило на похороны и на два месяца жизни. Мать умерла через год, тихо, во сне. Врачи сказали: сердце. Юн потом много лет думал, что сердце у неё просто разучилось биться без отца.</p><p>Детей забрала бабушка, мамина мама, сухая как тростинка, с руками, пахнущими чаем и травами. Она молилась в храме, собирала подаяние и верила, что мир справедлив. Она растила их три года и умерла, когда Юну было девять.</p><p>Лан тогда исполнилось тринадцать. Она тянула их дом одна — четыре года, варила рис, проверяла его тетради, выпрашивала у соседей скидку на электричество, пока в семнадцать не собрала вещи в спортивную сумку. Однажды он застал её над счётом за воду, и она сказала, что плачет от лука. Лука в доме не было.</p><p>— Я в Шанхай. Пробовать. Тут всё равно ничего нет.</p><p>Юн остался. Опеку оформила дальняя родня, и не из жалости: через уличный комитет на мальчика шли сиротские выплаты, а работать он мог не хуже взрослого. Его держали за пару рабочих рук и не спрашивали про уроки. Потом он сбежал в Пекин, спал в ночлежках на окраине, в комнатах на восемь коек, где пахло мазью и чужими ногами, мыл посуду в закусочных, разгружал фуры на рынке и писал тексты на обратной стороне счетов, пока не нашёлся его голос.</p><p>Лан тем временем шла своим путём: конкурсы красоты, где побеждала не самая красивая, а самая терпеливая и хитрая; Шанхай, модельные агентства, кастинги, диваны продюсеров, на которые она садилась с холодным расчётом. В двадцать она снялась для обложки «ELLE China», в двадцать пять открыла собственную линию вечерних платьев «Lan by Night». Сейчас ей было двадцать семь. Пресса называла её принцессой шанхайского бомонда, а она в интервью усмехалась: «Принцесса? Нет. Я королева. Просто короны пока не видно».</p></section><section><title><p>Глава 6. Два солнца.</p></title><p>6.1. Одиннадцать пунктов</p><p>Солнце в Пекине вставало стремительно — будто кто-то щёлкнул выключателем, и город из чёрно-золотого стал просто золотым. В пентхаусе на пятьдесят седьмом этаже лучи ударили в панорамное стекло и растеклись по белому мрамору пола жёлтым маслом.</p><p>Ван Юн уже не спал. Он стоял у окна в халате — тёмно-синий шёлк, ручная вышивка, подарок Лан на прошлый день рождения. В одной руке чашка с зелёным чаем (сначала чай, кофе позже, так учила бабушка), в другой телефон с расписанием. Одиннадцать пунктов: примерка костюма, интервью, созвон с продюсером, промо-ролик, обед со спонсором, репетиция, вечерний эфир в Weibo, а между всем этим — встретить Лан в аэропорту.</p><p>Телефон пиликнул: «Не забудь цветы. И журналистов. И чтобы шампанское было французским, а не тем пойлом, которым ты угощал меня в прошлый раз. Целую, твоя любимая головная боль».</p><p>Юн хмыкнул и отложил телефон.</p><p>В дверь постучали — три коротких, вежливых удара.</p><p>— Войдите.</p><p>В апартаменты бесшумно вкатился сервировочный столик. Молодой человек в белоснежной форме расставил тарелки: яичница из перепелиных яиц, ровно три штуки, желтками наружу, как три маленьких солнца; тост из бриоши с авокадо и лососем; ягоды годжи в хрустальной розетке; пуэр и американо.</p><p>— Кофе налить?</p><p>— Чёрный. Без сахара.</p><p>Ван Юн сел, расправил салфетку на коленях — привычка, вбитая бабушкой: «Если ешь как свинья, то и думать будешь как свинья». Отрезал кусок яичницы. Желток растёкся по тарелке золотой лужицей.</p><p>Вкус был правильным. Идеальным. Никаких сюрпризов. Именно это его и угнетало.</p><p>Он отпил кофе, глядя в окно. Внизу бурлил Пекин: река машин на Третьей кольцевой, муравьиные цепочки пешеходов, где-то далеко вспыхнул LED-экран с рекламой его нового альбома. Его лицо, увеличенное до размеров трёхэтажного дома, смотрело на город с выражением холодной уверенности.</p><p>— Машина будет через сорок минут, — сказал официант. — Менеджер просил напомнить: сначала примерка, потом интервью.</p><p>— Я помню.</p><p>Официант поклонился и исчез. Ван Юн остался один — с идеальным завтраком, идеальным видом и смутным чувством, которому не находил названия.</p><p>6.2. Цзяньбин</p><p>В квартире Мэй в это же утро пахло цзяньбином и соевым молоком.</p><p>— Алиса! Просыпайся! Я купила завтрак! Настоящий китайский, не ваша овсянка! У нас сегодня великий день!</p><p>Алиса открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Низкий потолок, непривычный запах, за окном не молоковоз, а гул машин и чужая речь. Пекин. Она в Пекине.</p><p>— Сколько времени?</p><p>— Почти восемь! У нас миллион дел: регистрация, бейдж, площадка, другие участники, а ещё я хочу показать тебе храм Ламы, это просто вайб, ты не понимаешь...</p><p>— Мэй, выдохни. Дай хотя бы лицо умыть.</p><p>В ванной пахло чужим порошком и немного лавандой. Алиса открыла холодную воду, подставила ладони и долго не поднимала головы. Спала она часа четыре. Всю ночь ей мерещился овраг за путями, сосны и то мгновение, когда звук выходит из горла сам, без разрешения; она просыпалась, слушала гул машин за стеклом и засыпала снова.</p><p>Из зеркала смотрела бледная девушка с припухшими глазами. Алиса умылась, вытерлась краем полотенца и достала из рюкзака паспорт. Корочка была тёплой, будто она держала её в руках всю ночь. Внутри лежал сложенный вдвое листок с адресом телецентра, написанным Мэй крупными печатными буквами. Больше предъявить было нечего: ни диплома консерватории, ни конкурсов, ни званий. Только голос, который она всю жизнь прятала.</p><p>— Ты там уснула? — крикнула из комнаты Мэй. — Вода холодная, не стой!</p><p>Алиса посмотрела на своё отражение и сказала ему шёпотом, чтобы не услышала подруга:</p><p>— Если тебя попросят спеть громко, ты не сможешь. Ты же знаешь.</p><p>Отражение промолчало. Оно всегда молчало.</p><p>Через десять минут она сидела на крошечной кухне, поджав ноги. Кухня была размером с платяной шкаф, но вмещала всё: плитку, мойку, холодильник в магнитах и деревянный столик, на котором громоздились сокровища.</p><p>— Это цзяньбин! — объявила Мэй. — Блинчики с яйцом, хрустящие, с соусом и зеленью. У тётушки Чжан лучшие в районе. Ешь немедленно, пока горячее!</p><p>Алиса взяла блинчик в бумаге. Он был горячим, маслянистым, пах чем-то острым и уютным одновременно. Она откусила и зажмурилась: солёное тесто, жидкий желток, хруст, соус — сладкий и пряный. В Зареченске такого не делали. В Зареченске вообще не делали ничего похожего.</p><p>— Ну как?</p><p>— Это... какая-то магия.</p><p>— Я же говорила! — Мэй захлопала в ладоши. — А теперь соевое молоко. Не морщи нос, оно вкусное.</p><p>Молоко было густым, чуть сладковатым, с ореховым привкусом.</p><p>Алиса отпила и поставила стакан. Первый блинчик она доела, а второй, который Мэй подсунула ей на тарелку, лежал нетронутым и потихоньку остывал: стоило вспомнить про сцену, как горло сжималось и каждый кусок приходилось проталкивать.</p><p>— Ты не ешь, — заметила Мэй.</p><p>— Волнуюсь.</p><p>— Это хорошо. Перед выходом все волнуются. Я перед экзаменами по фольклору три ночи не спала, а потом сдала лучше всех на потоке.</p><p>— А если я вообще не выйду на сцену?</p><p>Мэй поставила стакан и посмотрела на неё поверх очков.</p><p>— Выйдешь. Ты уже вышла. Ты в Пекине, у тебя мой диван, мой блинчик и паспорт в рюкзаке. Осталось дойти до микрофона. Это самая простая часть.</p><p>— Ты не понимаешь. Если я сдержусь, никто не услышит, как я умею. А если не сдержусь, — Алиса показала рукой на окно, за которым стояли высотки со стеклом от первого этажа до последнего, — тут всё зазвенит.</p><p>— И что? — Мэй пожала плечами. — Подумаешь, стекло. Его вставят.</p><p>Она сказала это так спокойно, что Алиса впервые за утро представила не позор, а счёт за ремонт. От этого почему-то стало легче.</p><p>— Слушай, а что там за шум на улице?</p><p>— Бабушки в шесть утра выходят на тайцзи. Колонки приносят с собой.</p><p>Алиса встала и выглянула. Во дворе, на площадке между высотками, два десятка пожилых женщин в ярких спортивных костюмах двигались медленно, плавно, как водоросли в волнах, и их руки взлетали и опускались в такт флейте. Это было красиво. Неожиданно. Настоящее.</p></section><section><title><p>Глава 7. Стекло</p></title><p>7.1. Внутри</p><p>Телецентр «Голоса Азии» гудел, как трансформаторная будка. Огромное здание из стекла и стали, построенное в форме звуковой волны — архитекторы явно перестарались с метафорой, — вбирало в себя сотни людей: участников, ассистентов, гримёров, операторов, журналистов и просто тех, кто каким-то чудом раздобыл пропуск и теперь бродил по коридорам с видом победителей.</p><p>Ван Юн сидел в жюри на репетиции слепых прослушиваний и пытался не заснуть.</p><p>Кресло было удобным — красный бархат, высокая спинка, подлокотники с кнопками для голосования. Перед ним возвышалась глухая стена обратной стороны кресла, а на маленьком планшете в подлокотнике мерцал логотип шоу. В реальном эфире за его спиной будут орать зрители и полыхать световое шоу, но пока механика кресла просто разворачивала его к пустой сцене на репетиции. Пока что в зале было полупусто — только техники, режиссёр с планшетом и несколько ассистентов, снующих между рядами.</p><p>— Господин Ван, — к нему наклонилась миниатюрная девушка с гарнитурой в ухе, — сейчас будет прогон трёх участников. Это просто репетиция, вы не обязаны комментировать. Просто послушайте и проверьте кнопку поворота.</p><p>— Я знаю, — сказал он ровно. — Я здесь не в первый раз.</p><p>— Да, конечно. Просто напоминаю. Спасибо, господин Ван.</p><p>Она исчезла, и Юн снова откинулся в кресле. На сцену вышел первый участник — парень из Таиланда с гитарой и застенчивой улыбкой. Запел. Голос был мягкий, тёплый, как песок на пляже. Юн нажал кнопку — кресло дёрнулось и начало медленно разворачиваться к сцене. Механика работала. Скучно.</p><p>Вторым был монгольский баритон — мощный, глубокий, похожий на гул горного обвала. Юн снова нажал кнопку. Третий — девушка из Японии, айдол-стажёрка с кукольным лицом и голосом, тонким, как рисовое вино. Тоже неплохо. Но всё это было... ожидаемо. Технично. Прилизано.</p><p>Он вдруг поймал себя на мысли, что ждёт чего-то другого. Сам не знал чего. Может быть, голоса, который разбудит его, как когда-то разбудил рэп — грубый, честный, бьющий под дых. Может быть, чуда.</p><p>— Перерыв пятнадцать минут, — объявил режиссёр. — Господин Ван, вам принести воды?</p><p>— Кофе. Чёрный.</p><p>Он встал, потянулся, размял шею. Свита тут же образовалась вокруг него — менеджер, стилист, ассистент с полотенцем (зачем? он не потел). Кто-то что-то говорил — про вечерний эфир, про интервью, про Лан, чей рейс приземлялся через два часа. Юн слушал вполуха. Ему хотелось на воздух. Хотя бы на пять минут.</p><p>— Пойду разомнусь, — бросил он и двинулся к боковому выходу, тому, что вёл в служебный коридор.</p><p>Охрана — двое амбалов в чёрных костюмах, с наушниками-капельками в ушах — двинулась следом. Менеджер засеменил рядом, сверяясь с планшетом.</p><p>— Господин Ван, только недолго, через десять минут прогон второй группы...</p><p>— Я помню.</p><p>Он толкнул дверь и вышел в коридор. И именно в этот момент мир за его спиной разлетелся на куски.</p><p>7.2. Снаружи</p><p>Алиса и Мэй стояли у служебного входа и спорили с охранником.</p><p>Спорили — громко сказано. Мэй говорила быстро, эмоционально, размахивая руками и переходя с китайского на английский и обратно. Алиса стояла рядом, сжимая лямки рюкзака, и чувствовала, как внутри закипает та самая смесь страха и злости, которую она так хорошо знала.</p><p>— Я же говорю вам, у нас были бейджи! — голос Мэй звенел на грани истерики. — Нам выдали их по электронной почте! Мы распечатали их вчера, они были при нас, а потом...</p><p>— Девушка, — охранник был немолод, грузен и невозмутим, как статуя Будды, — без бейджа вход запрещён. Таковы правила. Никто не может войти в зону прослушиваний без идентификации.</p><p>— Но у нас украли их! — Мэй почти плакала. — В метро! Кто-то разрезал мой рюкзак! Вот, смотрите, вот дырка! Я не вру!</p><p>Охранник скосил глаза на рюкзак. Дырка действительно была — аккуратный разрез сбоку, как будто лезвием. Он вздохнул.</p><p>— Я вам сочувствую. Но без бейджа — нельзя. Обратитесь в оргкомитет, восстановите документы.</p><p>— В оргкомитете никто не берёт трубки! Там аврал перед эфиром! А прослушивание через пятнадцать минут! — Мэй схватилась за голову.</p><p>Алиса молчала. Она смотрела на охранника, на закрытую дверь, на своё отражение в стекле — бледное, с тёмными кругами под глазами, с волосами, выбившимися из хвоста. Она пролетела пять тысяч километров. Она переступила через свой страх. Она поверила. И теперь всё рушилось из-за какого-то разрезанного рюкзака. Из-за какой-то бумажки.</p><p>— Пожалуйста, — сказала она тихо. — Меня зовут Алиса Светлова. Я из России. Я прилетела специально на конкурс. Позвоните кому-нибудь. Проверьте списки. Я правда участница.</p><p>— Списки мне недоступны, — охранник развёл руками. — Без бейджа — никак.</p><p>— Да вы просто не понимаете! — Мэй сорвалась на крик. — Она талант! У неё голос! Настоящий! Она разбивает стекло!</p><p>Охранник скептически поднял бровь.</p><p>— Девушка, не надо мне тут...</p><p>И тогда Алиса закричала.</p><p>Это не был крик в привычном смысле — громкий, истеричный, полный злости. Это был звук, который рождался где-то в глубине живота, поднимался по позвоночнику, ввинчивался в горло и вырывался наружу раскалённой иглой. Высокий, чистый, нечеловечески пронзительный — тот самый звук, который она давила в себе годами, который прятала в овраге за железной дорогой, который разбил аквариум в шесть лет и лампочку в школе.</p><p>Она не планировала. Она просто больше не могла.</p><p>Звук ударил в стеклянную дверь служебного входа.</p><p>Стекло завибрировало. Задребезжало, как натянутая струна. По нему побежала паутина трещин — сначала тонкая, почти невидимая, потом всё шире и шире. Охранник отшатнулся и прикрыл лицо руками. Мэй вскрикнула. А потом дверь взорвалась.</p><p>7.3. Осколок</p><p>Ван Юн толкнул дверь служебного выхода ровно в ту секунду, когда мир сошёл с ума.</p><p>Сначала он услышал звук. Не крик — скорее, ноту. Такую высокую, что она была уже не музыкой, а физическим ощущением: что-то сжалось в висках, зазвенело в ушах, и на мгновение ему показалось, что он оглохнет. Потом — звон. Стеклянный, многоголосый, похожий на то, как лопаются сотни бокалов одновременно.</p></section><section><title><p>Глава 8. Эмоция без лица</p></title><p>8.1. Гримёрка</p><p>Царапина на щеке оказалась длиннее, чем Ван Юн думал — тонкая красная нить, протянувшаяся от скулы почти до угла губ. Врач, вызванный менеджером за рекордные три минуты, обрабатывал рану с таким лицом, будто речь шла как минимум об огнестрельном ранении.</p><p>— Шрам останется? — спросил менеджер, нервно теребя планшет.</p><p>— Нет-нет, поверхностное повреждение, — врач говорил тихо, почти шёпотом, как принято разговаривать с тяжелобольными. — Через неделю следа не будет. Но макияж сегодня лучше не наносить на эту сторону.</p><p>— У нас репетиция! — менеджер схватился за голову. — Господин Ван, как мы объясним? Может, пластырь?</p><p>— Обойдусь, — Юн отмахнулся. — Скажем, что порезался во время бритья. Или что кот поцарапал. Придумайте что-нибудь.</p><p>— У вас нет кота.</p><p>— Значит, заведите.</p><p>Он встал, отстранил врача и подошёл к зеркалу. В отражении смотрел молодой мужчина с уставшим лицом и красной полосой на щеке — не страшно, но заметно. Юн повернул голову влево, вправо. Царапина уже не кровоточила, но саднила при каждом движении — не болью, а напоминанием. Как заноза, которую невозможно вытащить.</p><p>— Девушек нашли? — спросил он, не оборачиваясь.</p><p>Менеджер замялся.</p><p>— Э-э... охрана проверила коридоры. Никого. Камеры в том крыле как раз чинили, записи нет. Охранник с входа видел её вблизи, но описать толком не смог: бледная, в джинсовой куртке, лица не запомнил. Через минуту она растворилась в общем потоке участниц. Как раз в момент...</p><p>— Как раз в момент, когда какая-то девушка разбила стекло голосом, — Юн горько усмехнулся. — Разумеется.</p><p>— Мы продолжаем поиски, но...</p><p>— Не надо, — он поднял руку. — Если она участница, она появится. Рано или поздно.</p><p>Он не стал уточнять, откуда эта уверенность. Да и сам не понимал. Что-то зацепилось в груди — не лицо, не имя, не национальность. Эмоция. Та самая, что мелькнула и пропала в аэропорту: раздражение, смешанное с чем-то вроде... облегчения? Кто-то посмотрел на него без обожания. Кто-то разозлился на него. А теперь этот кто-то разбил дверь в десяти метрах от него.</p><p>Стеклянный голос.</p><p>— Господин Ван, репетиция продолжается. Вы готовы?</p><p>— Да, — он одёрнул рукав пиджака и направился к двери. — Идём.</p><p>8.2. Оргкомитет</p><p>Оргкомитет располагался на втором этаже телецентра, в кабинете с табличкой «Участники. Регистрация». Табличка была единственным, что выглядело дружелюбно. Внутри сидела женщина лет пятидесяти — строгий пучок, очки на цепочке, выражение лица, способное заморозить Гоби. Перед ней высилась гора папок, а на столе стояла табличка поменьше: «Без бейджа не входить».</p><p>Мэй с порога включила всё своё обаяние.</p><p>— Здравствуйте! Умоляю, помогите нам! Мы участницы из России и Китая, у нас украли бейджи прямо в метро, вот, смотрите — рюкзак разрезан, мы не врём, я могу показать переписку с оргкомитетом, вот письмо о регистрации, вот номер участницы, вот...</p><p>Женщина подняла руку, и Мэй замолчала на полуслове.</p><p>— Имя.</p><p>— Алиса Светлова, — тихо сказала Алиса.</p><p>Женщина поправила очки и начала перебирать папки — медленно, методично, как будто время не имело значения. Алиса чувствовала, как внутри всё сжимается. Репетиция шла прямо сейчас. Где-то там, за стенами, участники выходили на сцену и пели. А она сидела в душном кабинете и ждала милости от чиновницы.</p><p>— Светлова... Светлова... — пальцы перебирали бумаги. — А, вот. Россия. Заявка одобрена. Бейдж был выдан?</p><p>— Да, вчера по электронной почте, мы распечатали, — затараторила Мэй. — Но его украли! В метро! Я уже говорила!</p><p>— Я слышала, — женщина подняла на них взгляд. — Восстановление бейджа стоит двести юаней. Плюс штраф за утерю — сто. Итого триста.</p><p>— Что?! — Мэй всплеснула руками. — Но нас ограбили! Какие штрафы?!</p><p>— Правила едины для всех, — голос был ледяным. — Если не согласны — можете подать апелляцию. Рассмотрение — три рабочих дня.</p><p>Алиса взглянула на Мэй. Три дня. Конкурс закончится. Вся поездка — насмарку.</p><p>— Мы согласны, — сказала она.</p><p>Мэй достала карту и протянула её чиновнице. Терминал пискнул, со счёта списались триста юаней.</p><p>Через пять минут новенький бейдж — пластиковая карточка с именем, номером и кривой фотографией — лежал у неё в руках. Алиса смотрела на него и чувствовала не радость, а странную пустоту. Как будто всё это — Пекин, конкурс, разбитая дверь, — происходило не с ней.</p><p>— Алиса! — Мэй схватила её за плечи и встряхнула. — Всё! У нас получилось! Мы идём на репетицию! Ты слышишь? Ты будешь петь!</p><p>— Да, — сказала Алиса. — Я буду петь.</p><p>Но в голове у неё до сих пор звенело стекло. И тот мужчина в дверях, которого она так и не разглядела.</p><p>8.3. Зал. Вторая половина</p><p>Ван Юн вернулся в кресло жюри. Царапина саднила, но он почти не замечал её. Внимание было приковано к сцене — точнее, к двери, из которой выходили участники. Каждый раз, когда объявляли следующее имя, он чуть подавался вперёд. Каждый раз — не та.</p><p>Репетиция пошла дальше. Поток был ровным, как конвейер. Певица из Малайзии с бархатным альтом. Парень из Индонезии, который пел, закрыв глаза, и ни разу не сфальшивил. Дуэт из Вьетнама — брат и сестра, — их голоса сплетались так красиво, что корейская поп-дива в соседнем кресле даже прослезилась. Юн нажимал кнопку, кресло с гулом разворачивалось к исполнителю, но стоило музыке смолкнуть — он лишь выдавал дежурные фразы: «хорошая техника», «душевно», «надо поработать над подачей». Всё это было правильным. Всё это было скучным.</p><p>Он ждал её. Ту девушку. Со стеклянным голосом.</p><p>Лицо он помнил смутно: бледное, серые глаза, растрёпанные волосы. По таким приметам в телецентре не ищут, половина участниц была бледной и растрёпанной. Он помнил только эмоцию — ту, что ударила его в аэропорту: лёгкое раздражение пополам с равнодушием. «Долбаные звёзды», — кажется, пробормотала она по-русски. Или ему показалось? И вот теперь эта эмоция переплелась с другой — со звуком, который разбил стекло. Высокий, пронзительный, нечеловеческий. Звук, который невозможно забыть.</p></section><section><title><p>Глава 9. Маскировка</p></title><p>9.1. Утро на пепелище</p><p>Утро следующего дня началось с того, что Мэй опрокинула чайник.</p><p>— Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт! — она прыгала на одной ноге, пытаясь спасти залитые кипятком бумаги. — Это список участников! Я его вчера со стойки в оргкомитете стащила! Теперь все контакты расплылись!</p><p>Алиса сидела на диване, завернувшись в одеяло, и безучастно смотрела на эту сцену. После вчерашнего провала она спала плохо — снилась пустая сцена, холодное пустое кресло и звук разбитого стекла, который всё никак не заканчивался.</p><p>— Мэй, успокойся. Это просто бумажка.</p><p>— Просто бумажка?! — Мэй обернулась, и её глаза за круглыми очками стали размером с традиционные пекинские пиалы. — На этой бумажке была вся информация! Кто в какой группе, когда следующий этап...</p><p>— Я всё равно спела хуже всех.</p><p>— Ты не знаешь! Слепые ещё не начались, всё решится там!</p><p>Алиса вздохнула и откинулась на подушку. Она знала. Знала так же точно, как то, что небо над Пекином сегодня снова будет серым от плотного утреннего смога. Вчера она спряталась, зажала свой звук внутри, побоявшись снова что-то разрушить — и этого было недостаточно. В шоу-бизнесе такого не прощают.</p><p>Но Мэй не была бы Мэй, если бы позволила подруге утонуть в самобичевании. Она плюхнулась рядом на диван, скрестила ноги и выдала фразу, которая изменила всё:</p><p>— У меня есть план.</p><p>— У тебя всегда есть план, — Алиса приоткрыла один глаз. — В прошлый раз твой план закончился взорванной дверью и порезанным лицом суперзвезды.</p><p>— Это был не план, а форс-мажор! А теперь — настоящий план. Стратегический. Кинематографичный. Слушай сюда.</p><p>И она рассказала. Чем дольше Мэй говорила, тем шире открывались глаза Алисы. План действительно был безумным, но в реалиях Пекина имел все шансы на успех.</p><p>— Ты хочешь, чтобы я... полностью изменила внешность?</p><p>— Да! Смотри: в телецентре ремонт, камеры на служебном входе не работали, так что в базе безопасности твоего лица нет. Охранник тебя, конечно, видел, но описать не смог: вчера он метёл стекло с таким видом, будто сам его и разбил. Но охрана Ван Юна наверняка прочёсывает списки. И сам Ван Юн — он ведь стоял в коридоре и смотрел прямо на тебя! Если менеджеры шоу сложат два и два и поймут, что та загадочная девушка, которая разнесла стеклянную дверь, и скромная русская участница, которая так плоско спела Шуберта, — один и тот же человек...</p><p>— Спасибо за ободряющее «плоско».</p><p>— Не за что. Так вот, если они узнают — тебя моментально дисквалифицируют, а оргкомитет повесит на нас такой штраф за порчу имущества, что нам придётся продать твой Зареченск!</p><p>— Это была случайность!</p><p>— Китайской системе плевать на случайности, ей нужны виновные. Поэтому мы переиграем их. Сегодня мы едем в Саньлитунь, в «Тайку Ли».</p><p>— Куда?</p><p>— Taikoo Li Sanlitun! Это самый модный квартал в Пекине! Там тусуются все айдолы, блогеры и стримеры. Там есть всё — от концептуальных париков до дизайнерской одежды. Мы создадим тебе совершенно новый образ. Парик, цветные линзы, агрессивный макияж, шмотки в стиле техно или киберпанк — всё, чтобы ты стала другим человеком. Ни один сканер в телецентре тебя не свяжет с той бледной испуганной девочкой в мятой джинсовке. Ты будешь как... как Мата Хари!</p><p>— Мата Хари была шпионкой, и её в итоге расстреляли.</p><p>— Не придирайся к историческим деталям! — Мэй уже вскочила и натягивала кроссовки. — Вставай, умывайся, через час выходим. У нас миссия!</p><p>Алиса села на диване. Одеяло сползло с плеч. Она посмотрела на свои ладони — они всё ещё едва заметно дрожали, когда она вспоминала вчерашний день. Ей было до смерти страшно, но мысль стать на время кем-то другим, спрятаться за яркой маской внезапно принесла странное облегчение.</p><p>— Ладно, — сказала она. — Но только если этот парик не будет выглядеть как дешёвое мочало на карнавале.</p><p>— Я выберу тебе лучшее! — Мэй уже стояла в дверях с рюкзаком, из бокового разреза которого забавно торчал блокнот. — Ты у меня красавица, просто привыкла прятаться в своих сугробах. Напоминаю. Бегом в душ!</p><p>9.2. «Taikoo Li Sanlitun»</p><p>Торговый центр «Taikoo Li» в районе Саньлитунь был не просто магазином — это был город в городе. Открытые футуристичные галереи, стеклянные мосты, бьющие из-под земли сухие фонтаны и концептуальные дизайнерские бутики, между которыми бродили местные модники с породистыми собачками в люксовых шлейках. Пальмы в огромных кадках, зеркальные арт-объекты, кофейни с очередями на полчаса — всё здесь дышало деньгами, безупречным стилем и молодостью.</p><p>Алиса шла за Мэй, ошеломлённо вертя головой. В Зареченске был один торговый центр — «Планета», где на первом этаже продавали сковородки, а на втором вечно висела выцветшая растяжка «С новым 2014 годом!», которую так никто и не удосужился снять. Здесь же всё сверкало, пульсировало и жило в бешеном ритме. Мимо пронеслась стильная китаянка на велосипеде, за ней — парень с дредами и татуировкой дракона на всю шею. В витрине «Gucci» замер манекен в платье из павлиньих перьев. Из соседнего открытого кафе выплывал терпкий аромат дорогого спешелти-кофе.</p><p>— Это... другая планета, — прошептала Алиса.</p><p>— Ага, — победно кивнула Мэй. — И сейчас мы сделаем из тебя местного аборигена. Сюда!</p><p>Они нырнули в огромный флагманский магазин косметики. Мэй, как генерал перед решающей битвой, придирчиво осмотрела бесконечные ряды с помадами и палетками теней.</p><p>— Так... у тебя глаза серые, это хорошо. Серый — нейтральный, с ним можно играть. Как насчёт карих линз? Кардинально меняет внешность. Ни один человек в телецентре не свяжет кареглазую брюнетку с сероглазой русой девушкой, которую они ищут.</p><p>— Думаешь, сработает?</p><p>— Уверена! — Мэй уже решительно схватила с полки упаковку качественных линз. — Дальше — парик. Возьмём тёмный, длинный, с густой прямой чёлкой. Я знаю тут один крутой концепт-стор на цокольном этаже...</p></section><section><title><p>Глава 10. Другая вечность.</p></title><p>10.1. Утро Ван Юна</p><p>Солнце ещё не до конца пробило плотный пекинский смог, а Ван Юн уже сидел в конференц-зале на тридцать восьмом этаже высотки China World Tower III в самом сердце делового квартала Гомао. Перед ним стояла чашка давно остывшего коллекционного пуэра, лежали три увесистые папки с аналитикой и мерцал экран планшета с жестким графиком на день. Расписание было забито под завязку, как восточный участок Третьей кольцевой в час пик: встреча с инвесторами, тяжелый созвон с музыкальным лейблом, интервью для гонконгского медиа-холдинга, обед с Лан, а вечером — то, о чём не знали ни его личный менеджер, ни преданные фанаты, ни даже родная сестра.</p><p>Но сначала — бизнес.</p><p>— Господин Ван, — напротив сидел Чжоу, его главный финансовый директор, пожилой мужчина с лицом человека, который за тридцать лет в индустрии благополучно пережил четыре кризиса и два дефолта, — наша сеть независимых студий звукозаписи в Гуанчжоу окончательно вышла на чистую окупаемость. Через полгода можно запускать масштабирование франшизы. Есть предложение открыть крупный филиал в Чэнду, там сейчас фиксируется пик бума инди-музыки.</p><p>Юн сдержанно кивнул. Три года назад он вложил практически все свои гонорары в сеть доступных звукозаписывающих студий для молодых независимых артистов. Не потому что рассчитывал на большую прибыль. Прибыль была лишь приятным финансовым бонусом. Настоящая причина была куда глубже: он хотел, чтобы у таких ребят, каким он сам был в семнадцать лет — без юаня в кармане, без влиятельных связей, с одной лишь глухой злостью и исписанной тетрадкой текстов, — появился реальный шанс. Шанс, который ему самому когда-то подарил слепой случай. А случай не должен оставаться единственным спонсором талантов.</p><p>— Будем открываться, — твердо произнес Юн. — Но не в Чэнду. В Чунцине. Там ощутимо дешевле коммерческая аренда и в три раза ближе к ключевым студенческим кампусам.</p><p>— Но в Чэнду гораздо больше популярных клубов и развита инфраструктура...</p><p>— Именно поэтому в Чэнду пусть идут те инди-исполнители, у которых есть деньги на продвижение. А мы пойдём туда, где есть чистые голоса и голодный талант.</p><p>Директор Чжоу молча сделал пометку в блокноте и не стал спорить. Он работал с Ван Юном достаточно долго, чтобы уяснить: этот парень принимает ключевые решения не только сухим математическим расчетом, а какой-то глубинной, звериной интуицией — и почти всегда попадает в яблочко.</p><p>Совещание закончилось. Вслед за ним потянулся изнурительный созвон с международным лейблом по поводу кабальных условий контракта на выпуск следующего альбома. Юн механически слушал, вежливо кивал, но его мысли упрямо утекали в сторону. Перед глазами то и дело вспыхивала одна и та же рваная картинка: разбитая служебная дверь, повисшие в воздухе стеклянные осколки и хрупкая фигура в дверном проёме. И звук. Тот самый нечеловеческий пронзительный звук, который он никак не мог вытряхнуть из головы.</p><p>— Господин Ван, вы предварительно согласны с новыми условиями дистрибуции?</p><p>— Да, — бросил он, даже не вникая в юридические формулировки. — Пришлите финальную оферту на почту менеджера.</p><p>К полудню он уже сидел за угловым столиком в роскошном панорамном ресторане отеля The Peninsula Beijing и ждал Ван Лан. Сестра, разумеется, опаздывала.</p><p>10.2. Ван Лан</p><p>Она вошла в просторный зал так, как входят исключительно те женщины, которые с рождения привыкли, что все взгляды в помещении принадлежат им. Шёлковое платье цвета слоновой кости, туфли на умопомрачительной шпильке, темные волосы убраны в безукоризненный высокий узел, благородно открывающий длинную шею и крупные жемчужные серьги — Ван Лан была живым воплощением роскоши. Официанты на входе инстинктивно выпрямились, посетители украдкой скосили глаза. Она демонстративно не замечала никого.</p><p>— Братец! — она изящно чмокнула Юна в щёку, не забыв демонстративно поморщиться при виде тонкой красной полосы. — Ты всё ещё ходишь с этим ужасом. Я же скинула тебе в WeChat контакт своего личного топ-дерматолога.</p><p>— Царапина сама заживёт за пару дней. Никакой дерматолог мне не нужен.</p><p>— Царапина на твоём лице — это прямые репутационные убытки для нашей компании. Ты — лицо бренда, национальное достояние Китая, в конце концов. Ладно, я сделаю заказ за тебя.</p><p>Она сделала заказ молниеносно и властно, даже не открывая меню — какие-то изысканные авторские блюда с тонкими французскими названиями. Юн молча наблюдал за сестрой и тщетно пытался понять, в какой именно момент та беззащитная маленькая девочка, что навзрыд плакала по ночам в съёмной квартире после смерти мамы, исчезла навсегда. Теперь перед ним сидела жесткая, амбициозная женщина, словно выточенная из дорогого шанхайского мрамора.</p><p>— Ты чего так пристально на меня смотришь? — Лан подозрительно прищурилась, изящно перехватив бокал.</p><p>— Думаю.</p><p>— И о чём же?</p><p>— О тебе. О нас. О том, как стремительно всё изменилось.</p><p>— Юн, ради всего святого, только не начинай, — она театрально закатила глаза под тяжелыми веками. — Философские изыскания во время обеда — это чудовищный моветон. Лучше подробно расскажи мне про конкурс. Кого ты там слушаешь на репетициях? Есть реальные будущие звёзды?</p><p>— Есть пара перспективных ребят. Парень из Таиланда с потрясающим мягким тембром. Самобытный дуэт из Вьетнама.</p><p>— Какая скукота, — Лан разочарованно махнула тонкой рукой. — Мне для продвижения новой коллекции нужны яркие лица. Понимаешь? Не голоса, а фактурные лица. Кто там у вас самый красивый и фотогеничный?</p><p>— Это международный вокальный конкурс, Лан, а не кастинг в модельное агентство.</p><p>— А я и не говорю про кастинг. Я говорю про бизнес-возможности. Ты совершенно не понимаешь, как устроена современная индустрия высокой моды. Каждое медийное лицо — это чистый актив. Особенно если оно регулярно появляется в прайм-тайм «Голоса Азии» и на него в прямом эфире смотрит сто миллионов зрителей. Я могла бы эксклюзивно одеть пару ярких участниц для финального гала-концерта. Мой бренд «Lan by Night», их новые лица, взаимный масштабный пиар. Тебе нужно просто замолвить за них словечко перед продюсерами шоу...</p></section><section><title><p>Глава 11. День первый. Слепые</p></title><p>11.1. Утро Ван Юна. Причина опоздания</p><p>В то утро Ван Юн проснулся не в своих пекинских апартаментах. Он проснулся в небе.</p><p>Рейс Шанхай — Пекин был ранним, сугубо деловым. Просторный салон пах дорогой кожей, качественным парфюмом и свежим кондиционированным воздухом. За иллюминатором бесконечные утренние облака лежали плотным слоем, напоминая взбитые сливки. Юн устало потёр глаза, до сих пор удивляясь, как вообще ввязался в эту авантюру.</p><p>Авантюра носила имя Сюин Линь.</p><p>После их памятного ужина в уединённом кабинете «TRB Hutong» пролетело три дня. Ван Лан, разумеется, даже не думала успокаиваться — она бомбардировала брата сообщениями в WeChat, настойчиво требуя «развивать перспективные отношения». Юн привычно отмахивался. Однако Линь сама написала ему на следующий день: сухо, по делу, без единого лишнего эмодзи. Она предложила организовать встречу со своими техническими аналитиками в Шанхае, чтобы детально изучить его презентацию студийного сервиса. И Юн, сам себе поражаясь, согласился на этот перелёт.</p><p>Бизнес-встреча прошла удачно. Аналитики венчурного фонда были под глубоким впечатлением, Линь слушала презентацию со своим фирменным каменным лицом, но в самом конце коротко резюмировала: «Я в деле». Они официально ударили по рукам. А затем последовал поздний ужин в роскошном ресторане на набережной Вайтань, затянувшийся до полуночи разговор, и где-то между вторым бокалом белого вина и спонтанным обсуждением Ницше (она всерьёз цитировала Ницше, кто вообще в здравом уме читает его на свиданиях?) Юн внезапно осознал, что эта девушка ему симпатична.</p><p>Не так, как это обычно показывают в дешёвых романтических дорамах. Без глупых бабочек в животе и пафосных клятв. Всё было гораздо спокойнее и по-взрослому: Сюин Линь оказалась тем редким человеком, с которым было одинаково комфортно и спорить, и молчать.</p><p>Она сама предложила полететь обратно в Пекин вместе — у неё нарисовались важные дела в столице. Он не стал отказываться.</p><p>И вот теперь, в седьмом часу утра, они сидели в комфортабельных креслах бизнес-класса, и Линь, не отрывая сосредоточенного взгляда от экрана рабочего планшета, ровным голосом произнесла:</p><p>— Судя по таймингу, ты гарантированно опоздаешь к самому началу съёмок своего конкурса.</p><p>— Знаю.</p><p>— Это профессионально плохо, Юн. Ты — ключевое медийное лицо этого шоу. Что подумают продюсеры и массовка в зале?</p><p>— Подумают, что у Вечности возникли неотложные дела поважнее.</p><p>— И какие же? — она наконец оторвала глаза от планшета, и в её строгом взгляде на секунду промелькнула едва заметная искра. — Неужели я — это дело поважнее?</p><p>— Нет, — Юн сдержанно усмехнулся. — Масштабные инвестиции в этот сервис — вот дело поважнее.</p><p>Линь понимающе кивнула и спокойно вернулась к графикам. Ему импонировало, что она никогда не обижалась на подобную прямоту. Её было почти невозможно задеть или вывести из равновесия — эта девушка была соткана из материала гораздо прочнее, чем банальный китайский шёлк.</p><p>Лайнер плавно пошёл на посадку. Пекин предсказуемо встретил их плотным серым смогом и многокилометровыми заторами на Третьей кольцевой автодороге.</p><p>— Мой водитель подвезёт тебя прямо к дверям телецентра, — безапелляционно заявила Линь, когда они вышли из VIP-терминала. — У меня назначена встреча в Чаояне, это практически по пути.</p><p>— Не стоит усложнять маршрут. Я вызову такси через приложение.</p><p>— Стоит. Я хочу лично посмотреть, как ты работаешь в кадре.</p><p>— Это не работа. Это телевизионное шоу.</p><p>— Значит, посмотрю на то, как эффектно ты умеешь шоуить.</p><p>Он негромко засмеялся. Он вообще редко смеялся за последние годы. Линь, кажется, это заметила — и едва заметно улыбнулась, снова погружаясь в экран смартфона.</p><p>11.2. Телецентр. Утро Алисы</p><p>Алиса неподвижно стояла перед огромным подсвеченным зеркалом в шумной общей гримёрке и судорожно репетировала правильное дыхание.</p><p>Вдох. Глубокий выдох. Снова вдох.</p><p>Вокруг неё всё гудело и вибрировало, как растревоженный улей: десятки участников взволнованно поправляли концертные костюмы, громко распевались на разные лады, интенсивно трясли кистями рук — у каждого здесь был свой проверенный ритуал против удушающего страха сцены. Алиса всматривалась в зеркальное отражение и видела там абсолютную незнакомку.</p><p>Иссиня-чёрный глянцевый парик, глубокие карие линзы, профессиональный макияж — строгий, но в разы ярче, чем она когда-либо носила в своей жизни. Мэй восторженно окрестила этот образ «тёмной принцессой». Алиса же мысленно называла его своей единственной защитной броней.</p><p>— Сильно волнуешься? — Мэй мгновенно нарисовалась рядом, сжимая в руках пластиковую бутылку с водой и пачку хрустящих рисовых крекеров.</p><p>— Ни капли, — нагло соврала Алиса.</p><p>— Врёшь и не краснеешь. У тебя пальцы ходуном ходят.</p><p>Алиса опустила взгляд. Пальцы действительно мелко и предательски дрожали. Она с силой сжала их в кулаки, пряча в карманы оверсайз-куртки.</p><p>— Сегодня я принципиально не буду петь в полную силу, — тихо, одними губами произнесла она. — Только чистый вокал. На технике. Без... ты сама понимаешь.</p><p>— Без своего «стекла»?</p><p>— Да. Я не имею права рисковать.</p><p>Мэй понимающе замолчала, бережно протягивая ей крекер.</p><p>— Правильная стратегия. Незачем раскрывать все козыри на первом же техническом пуле. Твоя главная задача сейчас — просто пройти слепые прослушивания. А первозданную силу продемонстрируешь позже, когда это будет жизненно необходимо.</p><p>— Если я вообще пройду этот отбор.</p><p>— Пройдёшь как миленькая, — Мэй заявила это с такой железобетонной уверенностью, что Алиса против воли на секунду поверила. — Кстати, твой съёмочный выход — первый в стартовой тройке участников. Будь начеку.</p><p>— Как первый?!</p><p>— Вот так! Открываешь первый съёмочный день слепых прослушиваний. Это огромная режиссёрская честь, между прочим!</p><p>— Это чистый, концентрированный ужас, — Алиса в панике зажмурилась. — Я открываю шоу. На меня в зале будут смотреть сотни глаз, операторы...</p></section><section><title><p>Глава 12. Два свидания.</p></title><p>12.1. Алиса и Кай. Начало</p><p>Утро выдалось солнечным — редкая удача для Пекина, который обычно тонул в серой дымке. Алиса стояла перед зеркалом на крошечной кухне Мэй и в двадцатый раз перевязывала высокий хвост. Никакого парика, никаких линз. Родные русые волосы, серые глаза, румянец, проступивший сам собой.</p><p>— Ты сейчас пугающе похожа на провинциальную школьницу перед первым выпускным, — Мэй лежала на диване с телефоном. — Расслабься. Это всего лишь дружеская прогулка.</p><p>— Это полноценное свидание, — поправила Алиса, натягивая кроссовки. — С парнем, который сносно говорит по-русски и наизусть знает, кто такой Татлин.</p><p>— Ну, в контексте Татлина — тогда да. Чистая судьба. Можешь выходить за него замуж.</p><p>— Мэй!</p><p>— Шучу. Почти.</p><p>Телефон пиликнул. «Я уже жду внизу. Не торопись, я умею терпеливо ждать».</p><p>Алиса перехватила джинсовую куртку — ту самую, в которой прилетела, с Шекспиром во внутреннем кармане, — и выбежала за дверь.</p><p>Чэнь Кай ждал у подъезда, прислонившись спиной к старому «Flying Pigeon» — «Летучему голубю», легенде китайского велопрома, которую он, как выяснилось позже, любил больше любого премиального автомобиля.</p><p>— Это твой официальный экскурсионный транспорт? — Алиса рассмеялась.</p><p>— Лучший способ увидеть Пекин — старый велосипед, — серьёзно ответил он. — Садись на багажник. Покажу места, которых нет ни в одном путеводителе.</p><p>Она села. Рама была жёсткой, сиденье узким, но когда Кай крутанул педали и «Голубь» влился в поток уличной жизни Чаояна, Алиса почувствовала свободу, какой не знала с детства. Ветер бил в лицо, солнце дробилось в панорамных стёклах небоскрёбов, Кай оборачивался через плечо и улыбался так открыто, что ей хотелось смеяться в ответ.</p><p>Парк Бэйхай, 11:45</p><p>— Это Бэйхай, — сказал Кай, когда они спешились у резных ворот. — Ему больше тысячи лет. Императоры приезжали сюда, когда уставали быть императорами.</p><p>Алиса шагнула на каменную дорожку и остановилась. Перед ней лежало неподвижное озеро, похожее на гигантское нефритовое зеркало. По воде скользили лодки с драконьими головами. В центре возвышался зелёный остров, над ним резала небо белая ступа. Плакучие ивы касались воды, и в их тени медленно ходили золотые карпы.</p><p>— Это... ожившая сказка.</p><p>— Это подлинный Пекин, — Кай встал рядом, почти касаясь её плеча. — Туристы вытаптывают Запретный город. А сюда испокон веков ходят местные.</p><p>— Почему?</p><p>— Потому что здесь ещё жива тишина. В этом городе её трудно найти.</p><p>Они пошли вдоль озера. Кай рассказывал про династии, про пагоды без единого гвоздя, про деревянные пазы доугун. Алиса слушала его голос и ловила странное чувство: будто она знает этого парня сотню лет. Ни неловкости, ни натянутых пауз. Легко, как не бывало ни с кем.</p><p>На изогнутом каменном мостике он взял её за руку — просто, без намёка на пошлость, будто делал это каждый день. Алиса не отдёрнула ладонь. Сжала его пальцы в ответ.</p><p>Ресторан северо-восточной кухни «Дунбэй жэньцзя», 13:30</p><p>— Надеюсь, ты уже проголодалась? — спросил Кай, когда они свернули в исторические кварталы.</p><p>— Есть немного.</p><p>— Тогда предупреждаю: будешь в культурном шоке от размеров порций.</p><p>— Я выросла в России. Нас трудно шокировать едой.</p><p>— Что ж, проверим.</p><p>Ресторан «Дунбэй жэньцзя» прятался в ответвлении переулка Наньлогусян, за красными фонарями и потёртой деревянной вывеской. Кай сделал заказ быстро и уверенно. Через десять минут стол был заставлен тарелками: свинина гобаожоу, домашние пельмени с сельдереем, древесные грибы муэр с чесноком и прозрачное блюдо, которого Алиса не узнала.</p><p>— А это что за чудо? — она ткнула палочками в скользкую массу.</p><p>— Стеклянная лапша из крахмала бобов маш. Попробуй.</p><p>Лапша пружинила на зубах, соус был пряный и кисло-сладкий.</p><p>— Это кулинарная магия.</p><p>— Я предупреждал, — рассмеялся Кай.</p><p>Они ели, шутили, говорили без умолку. Кай рассказывал про деревянные эко-дома, которые проектировал в пригороде, про город, который должен дышать вместе с природой. Алиса — про Зареченск, его семь холмов и сугробы. Про свой дар и бьющееся стекло не сказала ни слова. Не готова была.</p><p>Официантка принесла счёт и что-то быстро проговорила. Алиса машинально ответила по-китайски: «Xièxiè, hěn hǎochī».</p><p>Кай замер с палочками в руке.</p><p>— Ты свободно говоришь по-китайски?</p><p>Алиса покраснела, как школьница над контрольной.</p><p>— Нет. Только бытовые фразы. Мэй учила.</p><p>— Мэй?</p><p>— Когда она приехала по обмену в Зареченск, ей было одиноко. В городе никто не говорил на её языке. Мне стало интересно, и я сама попросила её стать репетитором. Мы занимались каждый вечер в общежитии. Сначала слова, потом конструкции, потом я стала понимать беглую речь. Говорю с ошибками, но...</p><p>— Но ты только что поблагодарила официантку и попросила принести ещё чайник чая. И произнесла «Qǐng zài lái yī hú chá» с безупречным четвёртым тоном. Это не «немного».</p><p>— Я не хотела хвастаться.</p><p>— А я и не думаю обижаться. Ты лавина, полная сюрпризов, Алиса Светлова из далёкого Зареченска.</p><p>Он посмотрел на неё так тепло, что она опустила глаза в тарелку. И в это мгновение ей показалось: всё выстраивается правильно. Солнечный Пекин, императорский парк, пряная лапша и его рука на столе в паре сантиметров от её пальцев. Вот оно, её маленькое человеческое счастье. Без надрыва, без шоу-бизнеса, без трагедий.</p><p>12.2. Ван Юн и Сюин Линь. Второе свидание</p><p>— Это глупая затея, — произнёс Ван Юн, крутя руль и вглядываясь в поток.</p><p>— Это необходимая терапия, — возразила Сюин Линь, не отрывая взгляда от планшета. — Ты работаешь круглые сутки. Нервная система на грани. Ещё немного, и случится срыв.</p><p>— У меня не бывает срывов. Я рэпер, выросший на улицах. Наш дух твёрже бетона.</p></section><section><title><p>Глава 13. Жеребьевка</p></title><p>13.1. Утро в телецентре</p><p>Второй съёмочный день международного конкурса начался с суматошной, нервной беготни. Главный телецентр Пекина гудел, как растревоженный пчелиный улей: техники торопливо выставляли свет, ассистенты режиссёра носились по коридорам со светящимися планшетами, а участники жались испуганными кучками, взволнованно переговариваясь на немыслимой смеси китайского, английского и выразительных жестов. В воздухе пахло кофе, лаком для волос и чужим страхом.</p><p>Алиса Светлова неподвижно стояла у стены в просторном холле, аккуратно поправляя свой иссиня-чёрный парик, который за эти дни стал восприниматься уже почти как родной. Плотные карие линзы всё ещё ощутимо сушили глаза, но она стоически терпела это неудобство. Защитная маскировка по-прежнему казалась ей жизненно необходимой — после того стихийного инцидента со взрывом двери прошло слишком мало времени, и внутренняя охрана телецентра наверняка упрямо держала в памяти приметы двух иностранных девушек, устроивших грандиозный переполох.</p><p>— Светлова! — молодая ассистентка в гарнитуре громко выкрикнула её фамилию, заставив Алису вздрогнуть. — Срочно пройдите в павильон «B». Официальная жеребьёвка по командам наставников начнётся через пятнадцать минут.</p><p>— Иду, спасибо, — вежливо ответила Алиса на китайском. Ассистентка, даже не уловив под плотным тоном её иностранного акцента, стремительно побежала дальше по коридору.</p><p>Мэй, неотлучно стоявшая рядом, ободряюще сжала её локоть своими тонкими пальцами:</p><p>— Главное — дыши глубже. Ты блестяще преодолела слепые прослушивания, теперь твоя задача — просто держать марку и не паниковать раньше времени. Всегда помни: ты в идеальной маске. Ни одна живая душа в этом павильоне не знает про твоё «стекло».</p><p>— Кроме тебя, Мэй.</p><p>— Кроме меня. Но я скорее соглашусь добровольно сжечь всю свою любимую коллекцию брендовых очков, чем выдам твой секрет этой индустрии. Клянусь.</p><p>Алиса слабо, но тепло улыбнулась подруге и уверенным шагом направилась к массивным дверям павильона «B».</p><p>13.2. Жеребьёвка</p><p>Просторный съёмочный павильон «B» был концептуально оформлен под футуристическую высокотехнологичную арену: лаковый чёрный пол, неоновые светящиеся линии под ногами и гигантские голографические экраны с эмблемой «Голоса Азии», непрерывно вращающейся под самым потолком. Тридцать вокалистов, успешно прошедших первый этап слепых прослушиваний, замерли ровным полукругом. На подиуме, за прозрачной трибуной из органического стекла, стоял бессменный ведущий шоу — холёный молодой человек с безупречно отбелённой улыбкой и звенящим голосом, способным без труда поднять мёртвого.</p><p>— Добро пожаловать на второй, самый бескомпромиссный этап нашего проекта! — оглушительно прогремел он в микрофон. — Сегодня вы наконец-то обретёте своих официальных наставников! Три великих мастера мировой сцены отобрали вас, а слепая судьба распределит по командам, чтобы столкнуть лицом к лицу в вокальных баттлах на выбывание!</p><p>Алиса осторожно огляделась по сторонам. Соперники. Теперь все они были её прямыми конкурентами — у каждого в глазах горел лихорадочный азарт, пальцы рук мелко дрожали, а на лицах застыли отрепетированные дежурные улыбки для камер. Кто-то судорожно молился, закрыв глаза, кто-то едва слышно шептал слова психологической поддержки соседу, а кто-то просто отрешённо созерцал лаковый чёрный пол под своими кроссовками.</p><p>— Итак, первый наставник нашего сезона! — ведущий сделал театральную паузу. — Блистательная Пак Сора! Признанная королева k-pop индустрии, чей уникальный голос покорил миллионы сердец по всему миру!</p><p>Изящная корейская дива грациозно поднялась со своего места на судейском подиуме и тепло помахала залу рукой. Её новоиспечённая группа участников моментально взорвалась бурными аплодисментами — юные девочки-айдолы, пластичные парни с идеальной хореографической подготовкой, все те, кто изначально грезил о масштабной поп-карьере на азиатском рынке.</p><p>— Второй наставник! Истинный оперный титан современности, величайший баритон, чьему голосу стоя рукоплескали залы Ла Скала и Метрополитен-опера! Маэстро Бат-Эрдэнэ!</p><p>Монгольский оперный гранд поднимался со своего кресла неторопливо, со сдержанным, тяжёлым достоинством античной статуи. Его суровое, волевое лицо не выражало ровным счётом никаких эмоций, однако Алисе на секунду показалось, что его пронзительный взгляд из-под густых бровей полоснул строго по ней.</p><p>— И наконец, третий наставник проекта, — ведущий выдержал безупречный хронометраж паузы, заставляя зал затаить дыхание. — Человек, чьё имя вы еженедельно скандируете на переполненных стадионах! YongHeng! Наша несравненная Вечность!</p><p>Ван Юн плавно поднялся на ноги. Из-под рукава его дорогого пиджака едва заметно блеснул циферблат часов, скрывающий нефритовый браслет на запястье. Он сделал короткий, подчёркнуто холодный кивок залу и тут же опустился обратно в глубокое кресло. Съёмочный павильон буквально взорвался оглушительным шквалом аплодисментов и восторженным девичьим визгом — даже здесь, среди прямых конкурентов, его появление вызвало мощную эмоциональную волну.</p><p>Алиса неотрывно смотрела на его безупречный профиль и отчётливо чувствовала странную, звенящую пустоту где-то глубоко внутри себя. Тот самый человек, из-за которого она едва не разрушила всю свою жизнь на этой неделе. Тот самый судья, который вчера, не задумываясь, бросил ледяное «не моё» на её выстраданную французскую арию Бизе. Теперь он находился от неё всего в каких-то десяти метрах — и одновременно оставался бесконечно далёким, недосягаемым.</p><p>— А теперь — максимальное внимание на центральный медиа-фасад! — ведущий эффектно взмахнул рукой, и на огромном голографическом экране с тихим гулом бешено закрутились текстовые списки участников. — Алгоритм распределяет вас по кураторским группам!</p><p>Имена вокалистов замелькали неоновыми вспышками. Участники один за другим замирали на месте, едва услышав свою фамилию, и покорно расходились по разным сторонам подиума. Команда Пак Соры заполнилась быстрее всех. Группа Ван Юна сформировалась следом: к рэперу Вечности предсказуемо попали преимущественно харизматичные, дерзкие исполнители с мощной сценической энергетикой и уличной подачей. Алиса терпеливо ждала, затаив дыхание. Её фамилию по-прежнему не называли. Наконец, экран мигнул багровым светом.</p></section><section><title><p>Глава 14. Стеклянный дом.</p></title><p>14.1. Жеребьёвка. Взгляд сверху</p><p>Ван Юн неподвижно сидел в своём глубоком кресле жюри и отчётливо чувствовал себя лишним на этом празднике жизни.</p><p>Нет, технически и по контракту он находился строго на своём законном месте. Профессиональные телекамеры то и дело брали его лицо крупным планом, холёный ведущий со сцены то и дело подобострастно кидал в его сторону дежурные реплики, а k-pop дива Пак Сора даже пару раз пыталась завязать светскую беседу — он отвечал коротко, холодными односложными кивками. Но внутри у него было выжжено и пусто. Вся эта пафосная телевизионная церемония с голографическими экранами, бурными аплодисментами массовки и натянутыми фальшивыми улыбками участников казалась ему лишь дешёвой картонной декорацией. Красивой, астрономически дорогой, но декорацией.</p><p>Его мысли упрямо возвращались к прошлому уик-энду. К их неторопливой прогулке по императорскому парку Бэйхай. К Сюин Линь. И к тому вечеру в переговорной телецентра, когда она прямо и хлёстко произнесла: «Ты каждую секунду кого-то отчаянно ищешь и ждёшь». И к тому горькому факту, что он так и не сумел отыскать внутри себя честный ответ на этот выпад.</p><p>— Итак, официальное распределение по командам полностью завершено! — звенящий голос ведущего из динамиков бесцеремонно вырвал его из лабиринта раздумий. — Уважаемые наставники, прошу вас подняться и поприветствовать свои новые кураторские группы!</p><p>Ван Юн плавно встал, машинально похлопав ладонями. Его личная команда на первый вокальный баттл получилась предсказуемо пёстрой и сильной: десять человек, все с великолепной сценической харизмой, голодные до славы и контрактов. Он профессиональным, цепким взглядом быстро пробежался по их лицам, фиксируя в памяти: техничный танцор из Чэнду, дерзкая рэп-исполнительница из Гонконга, гитарист-виртуоз и две сильные вокалистки с хорошим коммерческим эстрадным бэкграундом. Отлично. Материал рабочий, с ними можно делать рейтинги.</p><p>А затем он чисто машинально бросил короткий взгляд через павильон на сформированную группу маэстро Бат-Эрдэнэ — и внезапно замер на месте.</p><p>Та самая таинственная девушка со слепых прослушиваний, с глухим иссиня-чёрным париком и глубокими карими линзами, скромно стояла чуть в стороне от остальных участников. Он прекрасно помнил её выступление. Алиса Светлова, Россия. На прослушивании она спела сложную французскую арию Бизе — кристально чисто, академически безупречно, однако он тогда, даже не подняв головы от экрана смартфона, безжалостно отрезал в микрофон «не моё» и мгновенно выкинул её из мыслей.</p><p>Но прямо сейчас эта русская вокалистка выглядела совершенно иначе. В её фигуре не было и следа прежней растерянности — она казалась невероятно собранной, жёсткой и натянутой, словно стальная пружина, которую с силой сжали до самого последнего предела.</p><p>Россия.</p><p>Эта мысль внезапно острым шипом кольнула его подсознание. В интернациональном Пекине ежегодно учатся и работают тысячи иностранцев, это норма для мегаполиса. Однако русских вокалистов на проекте были единицы. Точнее — во всём основном пуле участников она осталась одна-единственная. И та безумная незнакомка, что вслепую разнесла своим криком стеклянную дверь служебного входа, судя по всему, тоже была русской. Он до боли в висках не помнил её черт, но отчётливо зафиксировал в памяти, как в момент паники она закричала — резко, гортанно, с характерным раскатистым, вибрирующим звуком «р». Личный менеджер тогда в суматохе называл какое-то имя из базы данных, но Юн не связал его с криком в коридоре.</p><p>Неужели это очередное слепое совпадение?</p><p>Юн сузил глаза, пристально вглядываясь сквозь софиты в лицо темноволосой девушки на противоположной стороне сцены. Глубокие карие глаза, плотные тёмные брови, восточные точёные черты лица — ничего общего с тем размытым, смазанным образом испуганной бледной русой из коридора. Та, первая, была ощутимо бледнее, тоньше. У той, как ему показалось в ту долю секунды, были светлые, прозрачные глаза. Да и академический вокал Светловой на сцене — чистый, идеально поставленный, правильный, — не имел ни малейшего следа того стихийного, дикого, нечеловеческого крика-взрыва.</p><p>— Господин Ван? — Пак Сора вежливо и мягко тронула его за шёлковый рукав. — Вас просят пройти в центр подиума для финальной общей фотографии наставников с продюсерами.</p><p>— Да, секунду, уже иду.</p><p>Он резко заставил себя выпрямиться и зашагал к центру сцены. Проходя мимо молчаливой группы Бат-Эрдэнэ, он снова периферийным зрением бросил быстрый взгляд на русскую. Алиса даже не подняла головы в его сторону — она вообще демонстративно ни на кого не смотрела в этот миг, упрямо уткнувшись глазами в пол. Отлично. Пусть будет так.</p><p>Это совершенно другая, обычная девушка. Другая. Нечего тратить драгоценное время и выдумывать мистические сюжеты там, где их нет.</p><p>Ван Юн окончательно убедил себя в этом логичном раскладе ещё до того, как объектив профессионального оператора сделал первый официальный кадр.</p><p>Как только техническая часть съёмок жеребьёвки завершилась и на площадке объявили перерыв, Юн коротко бросил на ходу своему суетящемуся менеджеру: «Я уезжаю со съёмочной площадки» — и стремительно направился в сторону подземного паркинга к служебному выходу.</p><p>— Господин Ван, стойте! У вас через сорок минут назначена важнейшая рабочая встреча с генеральными продюсерами шоу по поводу сетки вещания...</p><p>— Перенесите на завтра, — бросил он, не замедляя шага.</p><p>— Но это же высшее руководство канала, Юн!..</p><p>— Перенесите, я сказал. У меня срочная сессия записи в студии. Это приоритет.</p><p>Менеджер обречённо вздохнул, но продолжать бессмысленный спор не решился. Когда Вечность YongHeng начинал разговаривать таким ледяным, не терпящим возражений тоном, спорить с ним было не просто глупо, а опасно для карьеры.</p><p>Ван Юн быстро вышел в прохладный служебный коридор и размашистым шагом направился к своей машине. Ему было жизненно необходимо как можно скорее убраться прочь из этого павильона. От этого душного съёмочного зала, от этих дежурных лиц и от этой странной русской вокалистки с её фальшивыми карими глазами, которые принципиально не смотрели в его сторону — но почему-то всё равно упрямо жгли изнутри. Дурацкое ощущение. Крошечное, ерудовое, не имеющее значения, но ощущение.</p></section><section><title><p>Глава 15. Баттл.</p></title><p>15.1. Перед выходом</p><p>За кулисами главного съёмочного павильона плотно пахло лаком для волос, адреналином и удушающим, парализующим страхом.</p><p>Алиса Светлова неподвижно стояла у самой кромки тяжёлой чёрной бархатной кулисы, судорожно прижимая ледяные ладони к животу — там, глубоко под рёбрами, мелко и опасно дрожала та самая стихийная нота, которую она панически боялась выпустить наружу. Тёмный маскировочный парик был на месте, плотные карие линзы по-прежнему ощутимо сушили глаза, но прямо сейчас она почти не замечала этих физических неудобств. Всё её существо было приковано к ярко освещённому подиуму.</p><p>Рядом с ней, едва заметно покачиваясь с носка на пятку, замер Сюй Минцзэ. Он выглядел безупречно. Чертовски, вызывающе хорош. Высокий, гибкий, с ленивой вальяжной грацией человека, который с рождения привык исключительно побеждать. Мин чувствовал себя хозяином этой сцены. Белоснежная дизайнерская рубашка, расстёгнутая на верхние пуговицы, массивная золотая цепочка, хищно поблёскивающая в безжалостных лучах софитов, и фирменная холодная, сканирующая улыбка.</p><p>Они должны были выйти вместе. По суровым правилам этапа баттлов дуэлянты стояли на ринге лицом к лицу, исполняя одну-единственную песню на двоих, разбитую режиссёром строго по строчкам. И Минцзэ явно намеревался превратить этот дуэт в её публичную казнь. Перед выходом он бросил на неё быстрый, скользящий взгляд — презрительный и заранее торжествующий. «Ты здесь чужая. Самозванка. Ты проиграла эту битву ещё до того, как переступила порог павильона», — беззвучно читалось в его прищуренных глазах.</p><p>Зал на трибунах неистово гудел. Фанаток у Сюй Минцзэ оказалось предостаточно — целый огромный фан-сектор пламенел неоновыми плакатами «MING FOREVER» и мерцал синхронными светящимися браслетами. Пак Сора в жюри ободряюще улыбалась. Куратор их команды, маэстро Бат-Эрдэнэ, восседал на судейском подиуме с непроницаемым лицом сфинкса, и лишь едва заметное движение его губ выдавало скрытое внутреннее напряжение.</p><p>Ван Юн глубоко сидел в своём центральном кресле, лениво подперев щёку ладонью. На его бледном лице застыло отрешённое, отсутствующее выражение — рэпер смотрел на сцену словно сквозь толстое пуленепробиваемое стекло. Он за свою карьеру слышал сотни таких голосов, как у Минцзэ: техничных, коммерчески отполированных, безопасных для радиоэфиров. В них не было ничего, что могло бы по-настоящему зацепить Вечность. Ничего, что имело бы силу взорвать эту реальность.</p><p>— Встречайте! Главный баттл команды маэстро Бат-Эрдэнэ! — оглушительно прогремел голос ведущего, разорвав тишину павильона. — На музыкальный ринг приглашаются Сюй Минцзэ и Алиса Светлова!</p><p>Алиса сделала судорожный глубокий вдох. Медленно, сквозь зубы выдохнула. И уверенно шагнула из темноты кулис прямо под безжалостные, ослепляющие прожекторы.</p><p>15.2. Сцена</p><p>Свет софитов мгновенно ослепил её — как всегда, как каждый раз, когда она покидала безопасную тень. Зал казался бескрайним неоновым морем. Тысячи глаз массовки давили на неё своим весом. Где-то в секторе Минцзэ кто-то из фанатов вызывающе свистнул, кто-то ехидно хихикнул. Алиса не разобрала быстрых китайских слов, но общая интонация была интернациональной: чужачка, незваная гостья, фрик.</p><p>Она подошла к своей стойке микрофона, установленной строго напротив стойки Минцзэ. Вцепилась в неё пальцами. Холодный металл — единственное осязаемое, настоящее ощущение во всей этой огромной фальшивой вселенной телевизионного кастинга.</p><p>Музыка зазвучала под куполом павильона. Тягучее, мягкое струнное вступление, знакомое ей с самого раннего детства. «I Will Always Love You». Культовый фильм «Телохранитель». Маленький старый видеомагнитофон в далёком Зареченске, вечно зажёвывающий потрёпанную кассету со слабой копией. Алиса смотрела его в десять лет, в гостях у школьной подружки, чьё имя она уже давно стёрла из памяти. И был в её классе мальчик — тихий сосед по парте, кажется, Саша? Или Серёжа? Она до боли в висках не помнила его фамилии. Помнила лишь то, как он однажды мимолётом посмотрел на неё в раздевалке — не так, как другие дети, не с жестокой насмешкой над «стеклобойкой», а с робким, искренним любопытством. И что-то хрупкое внутри неё тогда впервые дрогнуло — слабое, пугающее чувство, которое она так и не сумела назвать. Оно тогда ни во что не выросло — мальчик вскоре переехал с родителями, подружка перестала звать в гости, видеомагнитофон окончательно сломался. Но само это чистое предчувствие нежности навсегда осталось запертым где-то глубоко в её горле. Под толстым слоем защитного стекла.</p><p>Минцзэ вступил первым.</p><p>If I should stay...</p><p>Его голос зазвучал технически безупречно. Каждая нота была выверена до миллиметра, каждый переход сглажен, никаких рисков, никаких вокальных срывов. Вокал Мина был гладким и дорогим, как безупречно полированный императорский нефрит. Но Алиса, слушая его в упор, подсознательно ловила себя на мысли: это было сделано по учебнику. Сконструировано продюсерами. Как безупречное высотное здание из стекла и бетона, в которое просто забыли вдохнуть живую человеческую душу.</p><p>I would only be in your way... — Минцзэ эффектно повёл плечом, посылая залу фирменный взгляд, и фан-сектор взорвался истошным визгом.</p><p>Настала её очередь. Алиса плавно открыла рот, встречая его взгляд.</p><p>So I'll go, but I know...</p><p>Первые её ноты вышли удивительно мягкими, почти невесомыми, лишёнными эстрадного напора. Она принципиально не давала голосу его разрушительной физической силы — только кристальное тепло. Только то, что бережно хранила в памяти из своего одинокого детства: тихое, невысказанное, неслучившееся. Она пела эту балладу совершенно не о великой страсти, как Сюй Минцзэ, — она пела о любви, которая в её жизни даже не успела начаться. О той, что вечно живёт в робком ожидании и нежности, которой так и не позволили расцвести.</p></section><section><title><p>Глава 16. Бал Золушки.</p></title><p>16.1. Алиса. Фонтан</p><p>Алиса вылетела из парадных дверей телецентра, словно пробка из бутылки дорогого коллекционного шампанского. Она толкнула массивную стеклянную дверь с такой силой, что дежурный охранник-шифу инстинктивно вздрогнул на своём посту. Девушка стремительно выбежала на прохладную вечернюю улицу, где бескрайний Пекин уже вовсю зажигал свои бесконечные неоновые огни. Мэй едва поспевала за ней, забавно путаясь в лямках собственного перегруженного рюкзака.</p><p>— Алиса! Да подожди же ты меня! Куда ты так безумно несёшься?!</p><p>— Я прошла, Мэй! Я действительно прошла дальше! — Алиса счастливо крутанулась на месте посреди площади, широко раскинув руки в стороны, и её джинсовая куртка взметнулась в воздухе, словно джинсовые крылья. — Ты вообще осознаёшь масштаб?! Все трое — за меня! Пак Сора, Ван Юн и маэстро! Даже сам надменный Ван Юн сказал это в микрофон!</p><p>— Я была в павильоне до самой последней секунды, я всё видела своими глазами! — Мэй наконец с трудом догнала её и тяжело согнулась пополам, уперев руки в колени, пытаясь отдышаться после быстрого бега. — Ты на этой сцене была просто великолепна, Алиса. Я искренне плакала от гордости. У меня теперь наверняка вся тушь безжалостно потекла под глазами. Ну-ка, посмотри на меня внимательно — я сейчас сильно похожа на испуганную пекинскую панду?</p><p>— Ты похожа на самую прекрасную и дорогую панду в этой вселенной, — Алиса эмоционально схватила подругу за плечи и крепко чмокнула её в раскрасневшуюся щёку. — На лучшую панду в мире! Я так бесконечно счастлива сегодня, Мэй... Так, как не была счастлива ещё никогда в своей жизни!</p><p>И она действительно в это мгновение словно светилась изнутри. Не метафорически. Это было видно глазом. Серые глаза ликующе сияли, на бледных щеках горел яркий румянец, а улыбка была настолько широкой, что, казалось, ещё немного — и лицо просто треснет от переизбытка чувств. Это было то самое великое, незнакомое чувство, которого она не испытывала никогда ранее. Даже когда её скупо хвалили строгие преподаватели в провинциальной музыкальной школе. Даже когда она в детстве впервые случайно разбила голосом аквариум и подсознательно поняла, что внутри неё сокрыта сила.</p><p>Сейчас всё было принципиально иначе. Это было подлинное признание её таланта. Настоящее, взрослое. От статусных людей, которые не знали её прошлого, не жалели её, не были ничем обязаны. Они просто услышали её душу сквозь эстрадную балладу — и безоговорочно выбрали.</p><p>— Мне нужно прямо сейчас кое-кому позвонить, — внезапно твёрдо произнесла она, останавливаясь.</p><p>— Кому именно? — Мэй удивлённо вскинула брови. — Родителям в Зареченск?</p><p>— Нет. Чэнь Каю.</p><p>Мэй понимающе прищурилась, и её лицо расплылось в хитрой улыбке:</p><p>— Ого. Даже не маме с папой в первую очередь. А нашему интеллигентному архитектору.</p><p>— Он... он просто оказался самым первым человеком, о ком я подсознательно подумала в секунду победы. Это... очень странно, да?</p><p>Мэй недолго помолчала, внимательно всматриваясь в её счастливое лицо. А затем тепло улыбнулась — мягко, без своего привычного эксцентричного ехидства:</p><p>— Нет, Алиса. Это ни разу не странно. Это на языке нормальных людей называется очень просто: «ты стремительно влюбляешься». Давай, не тяни время, звони ему.</p><p>Алиса послушно отошла чуть в сторону, к большому декоративному фонтану у главного входа в телецентр. Фонтан был подсвечен глубоким неоново-синим цветом, и от бьющих струй пахло приятной водной прохладой и хлоркой. Она быстро отыскала контакт в WeChat и нажала кнопку вызова. Сердце внутри грудной клетки колотилось настолько бешено, словно она всё ещё неподвижно стояла на сцене под прицелом телекамер.</p><p>— Алиса? — глубокий голос Кая в динамике звучал искренне удивлённым, но подчёркнуто тёплым. — Ты звонишь мне сама. Это очень неожиданно. И чёртовски приятно.</p><p>— Я прошла! — выпалила она в трубку, совершенно не заботясь о правилах приличия. — Кай, я успешно прошла этот тур! Вокальный баттл! Все трое судей — за меня! Меня официально оставили в проекте!</p><p>Она говорила невероятно быстро, захлёбываясь от избытка чувств словами, хаотично перескакивая с русского на английский и обратно. Сбивчиво рассказала ему про сложнейшую балладу Уитни Хьюстон, про то, как до судорог боялась безжалостных софитов, про наглого соперника Сюй Минцзэ с его массивной золотой цепочкой и про то, как весь огромный съёмочный павильон внезапно затих, когда её сопрано ушло в финальное пианиссимо.</p><p>— И ты бы только видел его лицо в этот момент! — она от избытка эмоций почти кричала на всю площадь. — Этого самоуверенного Минцзэ! Он был уверен, что я здесь чужая и никто в этой индустрии, а я просто взяла и...</p><p>— Алиса, — Кай мягко, но уверенно перебил её бурный словесный поток, — пожалуйста, сделай глубокий вдох и просто подыши.</p><p>— Что?</p><p>— Подыши, говорю. Ты прямо сейчас окончательно задохнёшься от этого пения и счастья. А мне бы чертовски не хотелось, чтобы ты задохнулась у телецентра. Я ведь ещё даже не успел показать тебе настоящий Пекин.</p><p>Она звонко, чистосердечно рассмеялась. Этот весёлый смех вырвался из её груди сам собой — лёгкий, звенящий, заставив нескольких проходящих мимо к парковке сотрудников обернуться.</p><p>— Ты мне его уже подробно показывал, Чэнь Кай. Императорский парк Бэйхай, острую лапшу из маша, хутуны...</p><p>— То был Пекин исключительно дневной, будничный, — парировал он в трубку, и Алиса ощутила его улыбку. — А я сегодня хочу официально показать тебе Пекин вечерний, сияющий. В честь твоей грандиозной победы на баттлах.</p><p>— Сегодня? — она растерянно оглянулась на Мэй, которая на расстоянии трёх метров усиленно делала вид, что увлечённо рассматривает разметку на асфальте, хотя её уши за очками горели пунцовым пламенем. — Прямо сейчас?</p><p>— Именно прямо сейчас. Я на своём «Голубе» или на такси подлечу к вашему жилому комплексу через час. Пожалуйста, надень сегодня что-нибудь приличное и красивое.</p></section><section><title><p>Глава 17. Стеклянная нота.</p></title><p>17.1. Катастрофа</p><p>Закрытый показ модной коллекции «Lan by Night» в панорамном зале ресторана «Migas Mercado» был в самом разгаре, когда это случилось.</p><p>Алиса, совершенно заворожённая и ослеплённая происходящим на зеркальном неоновом подиуме, на секунду слишком резко повернулась и попросту не заметила выросшего за плечом официанта. Тонкий хрустальный бокал с шампанским опасно качнулся на подносе и мягко опрокинулся прямо на её джинсовую куртку. Ледяная шипящая жидкость мгновенно пропитала ткань, пролилась по груди, животу и бёдрам. На светлых джинсах стремительно расплывалось огромное, липкое и позорное мокрое пятно.</p><p>— Мисс, ради всего святого, простите меня! — молодой официант смертельно побледнел и в панике засуетился вокруг стола с бумажными салфетками.</p><p>— Нет-нет, всё в порядке, правда, — Алиса испуганно вскочила со стула, тщетно пытаясь прикрыться салфеткой от чужих взглядов. — Я сама, я сейчас... Мне нужно срочно отойти в уборную!</p><p>Она почти бежала через весь заполненный пафосный зал, судорожно прижимая к груди мокрую куртку. Высокомерные лица гостей вокруг неё смазывались в сплошную пёструю полосу. Кто-то из светских львиц у подиума тихо, брезгливо усмехнулся ей вслед. Алиса не видела этого лица, но осязала эти взгляды кожей — точно так же, как в далёком детстве, когда жестокая староста Танька Кузнецова на глазах у всего класса объявила её «ненормальной фриковой стеклобойкой».</p><p>Девушка пулей влетела в прохладную тишину женской комнаты, добежала до мраморной раковины и мёртвой хваткой вцепилась пальцами в её края. Из огромного подсвеченного зеркала на неё смотрела растрёпанная, пунцовая от стыда, с огромным тёмным пятном на груди, чужая и лишняя в этом элитарном мире девушка. Нелепая провинциальная Золушка, которая наивно попыталась пробраться на королевский бал, но в самый ответственный момент умудрилась опрокинуть на себя не карету, а целый бокал.</p><p>— Так, тихо. Спокойно, Алиса, — приказала она своему отражению, с трудом сдерживая подступающие слёзы. — Это всего лишь дурацкое пятно. Просто испорченная куртка. Просто...</p><p>Она дрожащими пальцами открыла WeChat и набрала Мэй.</p><p>— Алиса? — сонный голос подруги в динамике моментально сменился крайней тревогой. — Что случилось? Почему ты звонишь посреди вечера? Ты же сейчас на свидании с Каем!</p><p>— Мэй... — её голос предательски и жалко надломился. — Я всё окончательно испортила. Официант пролил на меня целуое ведро шампанского. Прямо на куртку и джинсы. Здесь сейчас идёт элитный показ мод, вокруг сплошные миллиардеры и дизайнеры, а я стою в туалете как последнее зарёванное чучело.</p><p>— Та-а-ак, отставить панику, — в трубке на том конце провода послышался резкий шорох и стук открываемых дверей гардеробного шкафа. — Называй мне точный адрес, где именно вы находитесь.</p><p>— Небоскрёб China World Summit Wing. Шестьдесят шестой этаж. Ресторан «Migas Mercado». Женская комната в левом крыле от скоростных лифтов.</p><p>— Запрись в кабинке и сиди там. Ни в коем случае никуда не выходи. Я буду у тебя ровно через двадцать минут.</p><p>— Но ведь сюда не пускают без пригласительных, Мэй! Тут жёсткая охрана...</p><p>— Я сказала — сиди и жди меня! — рявкнула трубка и отключилась.</p><p>17.2. Явление Мэй</p><p>Ровно через двадцать три минуты тяжёлая дубовая дверь женской уборной распахнулась с такой сокрушительной силой, что металлические петли жалобно скрипнули на весь коридор. На пороге стояла запыхавшаяся Мэй — дико раскрасневшаяся от быстрого бега, с яростным боевым блеском в глазах и огромным чёрным матовым чехлом для одежды в правой руке. В левой руке она намертво сжимала коробку с серебряными, умопомрачительно сверкающими туфлями на шпильке, явно добытыми из закрытых закромов какого-то модного дома.</p><p>— Я здесь... успела, — тяжело выдохнула она, пытаясь поймать ртом воздух. — Местная охрана на входе у лифтов пыталась выставить меня вон. Я им с порога заявила, что являюсь личным топ-ассистентом ведущей участницы «Голоса Азии» и у нас ЧП перед съёмками. Эти амбалы не поверили ни единому слову. Тогда я сделала каменное лицо и пригрозила, что меня экстренно прислала госпожа Ван Лан. Лично. Сестра самого Ван Юна. Чудовищно соврала, конечно... Но, боже, как же идеально это сработало в Пекине!</p><p>— Мэй... — Алиса смотрела на подругу с искренним, религиозным благоговением. — Ты непоправимо сумасшедшая.</p><p>— Я в курсе. А теперь живо снимай с себя эту мокрую джинсовую тряпку. У меня с собой платье. Настоящее. Из кутюрной линейки «Lan by Night». Буквально на полчаса одолжила у одной своей знакомой стилистки с телеканала. Она обмолвилась, что это эксклюзивный концепт из совершенно новой осенней коллекции. Я, правда, не стала уточнять, что ты собираешься проливать на него алкоголь. Так что постарайся обойтись без этого.</p><p>Мэй звонко расстегнула молнию чехла, и на свет в тусклых люминесцентных лампах уборной явилось настоящее чудо — платье цвета жидкого расплавленного золота. Тончайший струящийся шёлк переливался в её руках, словно чистый благородный металл. Полностью открытые плечи, точёный приталенный лиф и длинная юбка, спадающая до самого пола мягкими, тяжёлыми волнами. Никаких пошлых бретелек, никаких рукавов — только безупречная архитектурная линия и аристократичный блеск.</p><p>— Это... — Алиса полностью потеряла дар речи, бесконтрольно коснувшись ткани. — Мэй, это слишком дорого. Я не имею права это надевать.</p><p>— Ничего в этой жизни не бывает «слишком» для тебя, Алиса. Ты сегодня в пух и прах разнесла сильного соперника на баттле. Ты выстояла перед Вечностью. Ты заслужила право выглядеть как подлинная богиня. Одевайся. Живо!</p><p>Спустя десять минут Алиса Светлова замерла перед огромным зеркалом и не узнавала ту девушку, что смотрела на неё из глубины стекла. Платье село на её статную фигуру филигранно, подчёркивая тонкую талию и мягко обтекая бёдра. Мэй тем временем со всей страстью истинного стилиста поколдовала над её макияжем: добавила теней с мягким золотым отливом, вывела чёткие стрелки и нанесла на губы помаду глубокого, чувственного винного оттенка.</p></section><section><title><p>Глава 18. Находка</p></title><p>18.1. Бег</p><p>Алиса неслась сквозь полутёмный технический коридор небоскрёба, совершенно не разбирая дороги. Роскошное золотое платье путалось в ногах, узкие серебряные туфли на десятисантиметровой шпильке предательски скользили по лаковому покрытию пола, а в груди колотился такой дикий, удушающий страх, какого она не испытывала даже в далёком детстве, когда разбила свой первый аквариум и в ужасе ждала неизбежного наказания. Это был страх не перед разгневанными людьми — это был первобытный страх перед самой собой. Перед тем, что она снова фатально не справилась со своим проклятием. Снова позволила стихии вырваться наружу. Снова разрушила пространство вокруг.</p><p>Тяжёлая металлическая дверь пожарного выхода. Она пулей скатилась по ступенькам вниз. На третьем пролёте левая туфля — серебряная, Мэй, боже, Мэй ведь на коленях умоляла её быть аккуратной, — соскочила с пятки и с глухим стуком улетела куда-то в темноту пролёта. Алиса даже не подумала остановиться. Лихорадочным жестом она сбросила вторую туфлю, чтобы не хромать, и побежала дальше босиком. Холодный бетон лестницы обжигал израненные ступни.</p><p>Рывок ручки нижнего яруса — и она вывалилась на ночную улицу, в узкий, тёмный переулок позади высотки. Здесь пахло сыростью, мусорными баками и жареным кунжутным маслом из мощной вентиляции ресторанного комплекса. Она рванулась вперёд, не глядя под ноги, и подол длинного платья намотался на ржавый выступ пожарной лестницы. Тончайший шёлк с громким треском разошёлся по шву — длинная, безобразная дыра пролегла от самого бедра до колена. Золотой шёлк, эксклюзивное творение «Lan by Night», теперь свисал лохмотьями.</p><p>Алиса замерла на мгновение посреди темноты, судорожно прижимая разорванный край ткани к обнажённой ноге. Затем затравленно огляделась по сторонам. Она была абсолютно одна в этом холодном бетонном колодце, босиком, в рваном вечернем наряде, залитом шампанским и горючими слезами — она даже не зафиксировала момент, когда именно заплакала.</p><p>Она побрела вперёд по асфальту, сама не зная куда. Просто инстинктивно уходя как можно дальше от сияющих панорамных окон шестьдесят шестого этажа. Смартфон остался наверху, где и её маленький вечерний клатч. Они так и остались лежать на столике Чэнь Кая. «Нет повести печальнее на свете...» — прямо сейчас эта строчка звучала в её сознании уже не как красивая театральная цитата, а как окончательный, пожизненный приговор.</p><p>Где-то совсем близко шумел и пульсировал огнями ночной Пекин. А здесь, в подворотне, было оглушительно тихо и зябко. Алиса бессильно опустилась на какой-то перевёрнутый деревянный ящик у стены и крепко обхватила плечи руками, пытаясь унять крупную дрожь.</p><p>Что ей делать теперь? Куда идти в таком виде? Кто она теперь для этого города — та самая сумасшедшая русская, которая посреди элитного приёма крушит хрусталь одним звуком? Та таинственная незнакомка, которую Ван Юн только что видел в упор, узнал её голос и, скорее всего, уже окончательно сложил этот безумный пазл в своей голове?</p><p>Ван Юн.</p><p>Она до боли зажмурилась, вспомнив его лицо. В ту роковую секунду, когда хрустальный бокал в руках инвестора разлетелся на тысячи осколков, рэпер стоял посреди террасы и смотрел строго на неё. И в его тёмных глазах не было ни капли ужаса или брезгливого осуждения. Там горело абсолютное, глубинное узнавание. Тот самый пронзительный взгляд, который она больше всего на свете боялась однажды поймать на себе.</p><p>А Кай? Чэнь Кай, который весь вечер смотрел на неё с обожанием, а в финале — просто не узнал. Архитектор увидел перед собой не нежную, смешливую девушку из императорского парка Бэйхай, а пугающую незнакомку с разрушительным, опасным голосом. Его лицо — абсолютно растерянное, шокированное, ставшее в миг чужим — до сих пор стояло у неё перед глазами. Алиса отчётливо понимала: на этой крыше она потеряла не просто дорогие туфли и шёлковое платье. Она навсегда потеряла вечер, который должен был стать идеальным началом её новой жизни.</p><p>18.2. В зале. Ван Лан делает ход</p><p>Пока Алиса Светлова одиноко брела по тёмным пекинским переулкам, в панорамном зале ресторана «Migas Mercado» Ван Лан молниеносно наводила железный порядок — так, как умела делать только она одна.</p><p>— Уважаемые дамы и господа! Дорогие гости! — её уверенный, бархатный голос, усиленный микрофонами подиума, эхом перекрыл тревожный гул толпы. — Прошу минуту вашего внимания! Произошёл забавный технический инцидент! Наше коллекционное шампанское сегодня оказалось слишком... эмоционально взволновано великой музыкой Пуччини! Вышколенные официанты уже убирают случайные осколки хрусталя, и буквально через пять минут мы продолжим наш праздничный фуршет!</p><p>Она говорила пугающе легко, с той особой, безупречной светской улыбкой, которая априори не оставляла у присутствующих ни малейшего шанса для паники. Напряжённые гости в зале постепенно расслабились. Кто-то понимающе засмеялся, кто-то бурно зааплодировал её изящной шутке. И лишь те немногие инвесторы, что стояли в ту секунду у самого эпицентра взрыва, чётко осознавали: случившееся не имело никакого отношения к браку стекла. Таинственная русая девушка в золотом платье сокрушила этот бокал чистой частотой своего голоса.</p><p>Лан грациозно сошла с подиума и быстрым, размашистым шагом направилась к угловому столику брата. Ван Юн всё ещё неподвижно стоял у панорамного остекления, словно окаменев, и неотрывно смотрел на двери коридора, за которыми только что бесследно скрылась незнакомка.</p><p>— Юн, — тихо, но невероятно властно произнесла она, встав рядом. — Немедленно сядь в кресло. На нас прямо сейчас устремлены десятки камер и взглядов.</p><p>— Это она, Лан, — глухо, не оборачиваясь к ней, ответил он, сжав кулаки. — Это стопроцентно она. Та самая девчонка, что уничтожила служебную дверь в телецентре.</p><p>— Я уже это поняла. Сядь, я сказала. Ты — действующий главный судья международного телепроекта, завтра утренние заголовки в Weibo и так будут пестрить упоминанием твоего имени. Не смей усугубить этот скандал своим поведением.</p></section><section><title><p>Глава 19. Разговоры.</p></title><p>19.1. Алиса и Мэй. Утро после</p><p>Утреннее солнце робко пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы крошечной пекинской спальни, рисуя на паркете бледные жёлтые полосы. Алиса неподвижно лежала на раскладном диване, завернувшись в тёплое одеяло до самого подбородка, и отрешённо смотрела в белый потолок. Глаза сильно и тупо болели — то ли от пролитых накануне жгучих слёз, то ли от тотального, изнурительного недосыпа. В её сознании непрерывной каруселью прокручивался весь вчерашний безумный вечер: золото кутюрного шёлка, разлетевшийся вдребезги хрустальный бокал, холодный бетон пожарной лестницы и Ван Юн, тихо сидящий рядом с ней на скамейке под раскидистым деревом гинкго.</p><p>Мэй увлечённо хлопотала на крошечной кухне. В замкнутом пространстве Чаояна мерно звякали фарфоровые чашки, приглушённо шипел электрический чайник, и аппетитно пахло свежими тостами с жасминовым чаем. Подруга намеренно не начинала разговор первой — чутко давала Алисе необходимое время, чтобы окончательно прийти в себя после ночного потрясения. Но когда она бережно принесла в комнату деревянный поднос с завтраком и тихо присела на самый край дивана, затянувшееся молчание стало невыносимым.</p><p>— Я безвозвратно потеряла твои серебряные туфли, — глухо, не поворачивая головы, произнесла Алиса в потолок. — И дорогое платье порвала в клочья. И свой вечерний клатч на столике забыла... Клатч с телефоном внутри.</p><p>— Ну, начнём с того, что те несчастные туфли были неофициально одолжены мной у знакомой стилистки с телеканала под честное пионерское слово „вернуть в полной целости“, — Мэй тяжело вздохнула, однако уголки её губ против воли забавно дрогнули. — Ничего страшного, я завтра же скажу ей, что на выходе из павильона нас вероломно ограбили космические инопланетяне.</p><p>— Мэй, я сейчас говорю с тобой абсолютно серьёзно. Мне до смерти стыдно перед тобой.</p><p>— Я тоже выражаюсь предельно серьёзно, Алиса! — Мэй решительно подалась вперёд, посерьёзнев. — Послушай меня: всё, что произошло вчера на крыше, — это полная ерунда. Твои серебряные туфли — обычные куски железа и пластика, кутюрное платье — просто дорогая шёлковая тряпка, а клатч — кусок прессованной кожи. Самое главное во всей этой истории: ты жива, здорова и ментально цела. И, насколько я способна соображать своей глупой головой, из той подворотни тебя на руках вытащил сам Ван Юн. Вот этот масштабный факт до сих пор вообще никак не укладывается в моём сознании!</p><p>Алиса наконец медленно повернулась на бок и села на диване, уютно поджав под себя ноги. Тёплое одеяло плавно сползло с её обнажённого плеча. Русская девушка выглядела бесконечно уставшей, бледной, но в её глазах больше не просматривалось той вчерашней панической раздавленности. Скорее — глубокая, зрелая задумчивость.</p><p>— Он больше получаса сидел со мной на той скамейке в сквере, Мэй, — тихо, почти шёпотом произнесла она, глядя на свои пальцы. — Сам снял и отдал мне свой тёплый кардиган. Лично вызвал закрытую машину. И твёрдо сказал, что мой разрушительный голос — это вовсе не проклятие, от которого нужно бежать.</p><p>— Ого... — Мэй ошеломлённо округлила глаза за стёклами очков. — Прямо вот так открыто взял и сказал? Наша ледяная Вечность?</p><p>— Почти так.</p><p>Китаянка удивлённо присвистнула и задумчиво потянулась ладонью за поджаристым тостом.</p><p>— Знаешь, подруга, в канонах классических китайских дорам, когда стадионная суперзвезда лично находит тебя босой в тёмном переулке после того, как ты голосом уничтожила хрусталь на его глазах, это официально называется „красивым стартом романтических отношений“. Но ты ведь у нас во всём мире особенная.</p><p>— Не смей выдумывать никаких глупых отношений, Мэй, — Алиса хмуро покачала головой, пряча лицо в ладонях. — Ван Юн просто по-человечески помог попавшему в беду человеку в подворотне. Точно так же, как на его месте помог бы абсолютно любой нормальный мужчина. Мне прямо сейчас нужно думать исключительно о следующем этапе конкурса, о репетициях нокаутов, а не о... — она на секунду запнулась, подбирая формулировку, — ...не об этом всём.</p><p>— Так, давай уточним для протокола: твоё таинственное „об этом всём“ — это сейчас конкретно о рэпере Ван Юне или о нашем благородном архитекторе Чэнь Кае?</p><p>Алиса поспешно опустила глаза в чашку с чаем, уходя от прямого ответа.</p><p>— О Кае. Я сегодня же обязана лично с ним встретиться. Вчера на той террасе он смотрел на меня настоящую... как на пугающее, абсолютно чужое существо. Я просто хочу по-человечески всё ему объяснить. Без лжи и масок.</p><p>Мэй понимающе кивнула головой и мудро не стала дальше развивать эту деликатную тему. Вместо этого она аккуратно налила из чайника свежий жасминовый отвар и протянула горячую кружку подруге. Ей в эту самую секунду до безумия, до дрожи в пальцах хотелось во всех красках рассказать Алисе о ночном требовательном звонке от Ван Лан. О том, что влиятельная владелица бренда «Lan by Night» официально предложила им масштабное, эксклюзивное сотрудничество. Сказать прямо в лицо: «Алиса, ты прямо сейчас становишься главной сенсацией Китая! Ты будешь лицом кутюрной коллекции! Это твой единственный грандиозный шанс!» Все эти громкие продюсерские слова уже буквально вертелись на её языке.</p><p>Однако Мэй волевым усилием сдержалась.</p><p>Потому что Ван Лан в трубку ледяным тоном приказала: «Пока держи язык за зубами, Мэй. Я готовлю для медиа-рынка идеальный, сокрушительный сюрприз». И хотя где-то на самом дне души китаянки сейчас копошился лёгкий, неприятный укол подсознательного беспокойства — Лан была слишком умна, слишком цинична и прагматична, и её масштабные «сюрпризы» вряд ли когда-либо являлись благотворительностью, — Мэй решительно отмахнулась от этого страха. Алиса Светлова слишком долго страдала в своих сугробах. Она как никто другой заслужила этот успех. Заслужила, чтобы о её уникальном даре наконец-то восторженно узнал весь этот мир. И если ради этого сейчас необходимо немного перетерпеть и сохранить тайну — что ж, она сохранит этот секрет до конца.</p></section><section><title><p>Глава 20. Рождение</p></title><p>Она вернулась в квартиру Мэй и не стала включать свет.</p><p>В прихожей пахло чаем и сушёными цветами из вазы на полке. Ключи легли на подставку. Кроссовки она поставила носками к стене.</p><p>Серый пекинский день лежал на паркете бледными прямоугольниками. За стеклом гудел Чаоян: сигналы, тормоза, где-то внизу пищала сигнализация. В квартире было тихо.</p><p>На кухонном столе ждала записка, написанная на русском: «Буду только к вечеру. Не скучай. Помни: ты лучшая вокалистка на этой планете». Почерк мелкий, круглый, с наклоном вправо. Алиса прочитала её, улыбнулась и села на диван.</p><p>Телефон она положила рядом экраном вниз. Он то и дело вспыхивал: сообщения, уведомления, чужие голоса. Она не брала.</p><p>На журнальном столике стояла чашка с остывшим чаем, рядом лежала вчерашняя газета и очки Мэй. Алиса накрыла колени пледом и подтянула ноги.</p><p>В голове ещё звучал голос Кая. «Я наивно полагал, что между нами рождается что-то настоящее». «Ты в моменты кризиса предпочла остаться с ним, а не со мной». «Моему разуму просто жизненно необходимо взять паузу».</p><p>Она закрыла глаза и стала разбираться, что чувствует. Обиду? Немного. Удивление — сильнее. С какой стати она должна была выкладывать ему всё в первый же день? Они знакомы неделю: прогулка в Бэйхае, ужин, несколько сообщений в мессенджере. Он водил её по парку, рассказывал про арки и черепицу, держал за руку у воды, купил у уличного торговца бумажный фонарик. С каких пор этого хватает на право требовать исповеди?</p><p>Она вспомнила, как он смотрел на неё в Бэйхае. С теплом, с живым интересом — и с любопытством, с каким смотрят на редкое животное в вольере. Он показывал ей мост и говорил про династию, а сам следил, как она слушает. У воды они стояли долго. Мимо шли лодки, на берегу кто-то жарил каштаны, и ветер тянул дымом. Русская вокалистка. Из провинции. Смешно говорит по-китайски. Поёт французские арии. Он смотрел на загадку и не видел человека. А когда загадка разбила бокал и убежала босиком в ночь, он спросил не «как ты себя чувствуешь», а «почему ты мне не сказала». Будто она была ему должна с первого дня.</p><p>— Ничего я тебе в этой жизни не должна, Чэнь Кай, — сказала она вслух.</p><p>Стало легче. Воздух вернулся в лёгкие.</p><p>Она посидела ещё немного, слушая, как в стене гудит холодильник. Потом встала и прошлась по комнате — от окна до двери и обратно.</p><p>Она подошла к окну. Внизу, на площадке жилого комплекса, старушки делали тайцзицюань. Колонка стояла на бордюре, флейта тянула одну фразу по кругу. Женщина в синей куртке держала руки у груди и не открывала глаз. Двигались медленно, как водоросли в воде. Им нечего было доказывать. Они просто были здесь.</p><p>Дворник с длинной метлой шаркал по плитке. Звук был ровный, как метроном.</p><p>Стекло было холодным. Алиса прислонилась к нему лбом и позволила себе вспомнить.</p><p>Детство — Зареченск. Семь холмов, которые к середине мая так и не таяли. Двор с качелями без одной цепи. Дом с синими ставнями, где на тумбочке у стены стоял аквариум.</p><p>Ей было шесть. Она пела, и стекло лопнуло по шву. Вода ушла на ковёр, коричневый, с узором, и золотая рыбка билась в ней, разевая рот. Осколки собирали долго; один так и остался в щели под плинтусом. Мама прижимала Алису к груди и повторяла: тише, тише. Отец собирал осколки в совок и говорил про случайное совпадение. В глаза он ей не смотрел.</p><p>Потом мать вынесла ковёр на балкон и перекинула через перила. Коричневая вода стекала с бахромы на бетон. Соседка снизу кричала, что им залило простыни, и мать извинялась, держа Алису за плечо. Пальцы у неё были мокрые.</p><p>В музыкальной школе Алису поставили в хор во второй ряд и велели петь тихо, почти одними губами. Она открывала рот и не пела. Стояла между двумя девочками, которые пели громко и правильно, и смотрела, как учительница ходит вдоль пианино. Голос она держала в горле, сжатый, как кулак в кармане.</p><p>Школа. Плафон в кабинете музыки. Учительница успела нажать клавишу, и лампочка лопнула: осколки упали на парты, кто-то взвизгнул. Учительница сказала только: «Светлова, тише». Больше никто ничего не сказал. На перемене староста Танька Кузнецова сказала на весь коридор: «Светлова ненормальная. Она фриковая». Слово прилипло на годы. «Стеклобойка». «А ну-ка спой нам, Светлова, разбей унитаз в туалете». Мальчишки в раздевалке обступали кругом и просили показать фокус со стаканом. Она вжималась спиной в холодную стену, в запах хлорки и чужих курток, и глотала рвущийся звук.</p><p>Овраг за ржавыми путями стал единственным местом, где можно было петь в полную силу. Сосны, пожухлая трава, шпалы под ногами. Зимой изо рта шёл пар, и голос уходил в морозный воздух, как в вату. Летом над травой дрожал воздух и пахло разогретой хвоей. Она брала арию Царицы ночи, закрывала глаза и видела зал, софиты, оркестровую яму. Никто не смеялся. Никто не показывал пальцем.</p><p>Потом ветер менял направление и тянул с путей каменным углём и машинным маслом. Проходил состав, рельсы долго звенели. Она возвращалась в Зареченск.</p><p>Шла она туда двадцать минут вдоль путей, по щебню, мимо бетонных столбов и провисшей проволоки. Считала шпалы, чтобы не думать о школе. Иногда останавливалась и слушала, как гудит в проводах ветер: низко, ровно, будто кто-то держит одну длинную ноту.</p><p>Обратно шла медленнее. Дома садилась за уроки и пела только в ванной, при включённой воде.</p><p>А потом появилась Мэй.</p><p>Маленькая китаянка в круглых очках и огромном пуховике приехала по обмену изучать русский фольклор. Она нашла её в полупустом зале районного ДК, где стояло расстроенное пианино и пахло мастикой. На сцене висел тяжёлый бархатный занавес, в углу лежали свёрнутые декорации. Не испугалась. Не назвала фриковой. Посмотрела в глаза и сказала: «Алиса, ты — сокровище».</p><p>Мэй учила её китайскому — по вечерам, в съёмной комнате общежития, где на батарее сохли носки, а на столе лежали книги. Обогреватель щёлкал и гас, и Мэй щёлкала его снова. «Повтори: nǐ hǎo. Не „ни хао“. Плавно: nǐиии hǎаао. Четвёртый тон важен». Алиса путала тоны, забывала иероглифы и рисовала их на полях тетради. Ей впервые нравилось учиться.</p></section><section><title><p>Глава 21. Архитектор.</p></title><p>Чэнь Кай вышел из дверей ресторанчика «Дунбэй жэньцзя» и остановился посреди улицы. Идти было некуда. Дверь за спиной ещё качалась, из неё тянуло маслом и перцем. На углу жарили каштаны, дым тянуло через улицу. Мимо прошла женщина с собакой на поводке.</p><p>Дневной Пекин шумел: сигналили машины в заторе, зазывала у лавки выкликал цену, из открытого окна на втором этаже гремела музыка. Он не слышал ничего. В ушах стоял её голос, тихий и надломленный: «Я физически не могла рассказать тебе всё в первый же день. Я была не готова к твоей реакции». И сразу за ним свой, чужой: «Моему разуму просто жизненно необходимо взять паузу».</p><p>Зачем он это сказал?</p><p>Про паузу он придумал на месте. Сказал и увидел, как у неё дрогнули пальцы.</p><p>Он хотел, чтобы она почувствовала то же, что он. Она почувствовала. Стало хуже.</p><p>Он перешёл дорогу, не глядя по сторонам, и курьер на электробайке обругал его на пекинском диалекте, длинно, с роднёй до пятого колена. Кай не обернулся. Руки в карманах куртки, шаг быстрый. В лужах после утреннего дождя дрожали вывески.</p><p>Его грызла обида. Алиса скрыла правду. За столом она крошила салфетку и смотрела в чашку, а он говорил и говорил.</p><p>Обида была простая. Он её выбрал. Не за голос, о голосе он тогда ничего не знал. Он выбрал её за то, как она держала чашку, как отводила глаза, когда не понимала шутку, как сказала «спасибо» с неправильным тоном. Он решил, что выбрал и её ответ.</p><p>Он рассказывал ей о себе всю неделю. Про «Голубя», про хутуны, про то, каким хочет построить дом. Она слушала. Он принял это за обмен.</p><p>Она не рассказывала почти ничего. Он решил, что рассказывать нечего.</p><p>Он думал: скромная русская вокалистка, застенчивая, неловкая, с чистыми серыми глазами. А она разносит голосом закалённый хрусталь. И вчера ночью эта женщина сидела на скамейке в глухом сквере с Ван Юном. С рэпером Вечностью. С идолом нации, который смотрел на неё так, как Кай, наверное, не умеет смотреть.</p><p>На показе он заметил её не сразу. Стоял у перил с бокалом, который ему всучили на входе, и слушал инвестора про сроки сдачи. Потом на террасе стало тихо, и он повернул голову.</p><p>Она стояла в золотом платье, слишком неземная, и смотрела не на людей, а на стекло в своей руке. Он успел подумать: сейчас что-то будет. Бокал лопнул, шампанское пошло по скатерти, инвестор вскрикнул и отшатнулся. Кто-то засмеялся, решив, что это часть программы.</p><p>Кай не засмеялся. Он смотрел на её лицо и видел сметение. Так смотрят люди, которые ждали этого давно и дождались.</p><p>И был Ван Юн.</p><p>Кай не видел их вдвоём на той скамейке. Ему хватило её слов. Он представлял это всю дорогу, и каждый раз получалось хуже, чем было на самом деле.</p><p>Ван Юн смотрел на неё так, как смотрят на что-то, чего у тебя никогда не было. Кай знал этот взгляд. У него самого был такой, когда он смотрел на чужие чертежи.</p><p>В Бэйхае он показывал ей мост и говорил про доугун, деревянные кронштейны, которые держат крышу без единого гвоздя. Она слушала, наклонив голову, и переспросила про гвозди дважды, будто не поверила.</p><p>У воды она замёрзла. Он отдал ей шарф, а она сказала, что в Зареченске в мае ещё лежит снег. Он тогда не спросил, что это значит. Не спросил, почему она говорит об этом так, будто оправдывается.</p><p>Потом он рассказывал про черепицу, про то, как старые мастера кладут её с наклоном, чтобы вода уходила сама. Она засмеялась и сказала, что у них в деревне крыши делают так же. Он не поверил и стал объяснять разницу.</p><p>Всю дорогу говорил он. Слушала она. Ему казалось, что этого достаточно.</p><p>Но с другой стороны...</p><p>С другой стороны был расчёт.</p><p>Тот самый, которому он привык доверять: нагрузки, напряжения, слабые места. Архитектор не имеет права поддаваться эмоциям. Он обязан видеть конструкцию целиком.</p><p>С конструкциями было просто. Он считал ветровую нагрузку, осадку грунта, прогиб балки. Цифры сходились или не сходились, и всегда было видно, где именно ошибка.</p><p>С людьми он не считал ни разу. Он просто приходил и говорил.</p><p>Конструкция была простая. Знакомы неделю. Одна прогулка в Бэйхае, один ужин на крыше. Он не её парень, не жених, даже не близкий друг. Человек, который дважды позвал её на ужин и решил, что этого хватит для ультиматума. Она прилетела на другой конец планеты и прятала от камер то, за что её травили со школы.</p><p>И при этом он вёл себя как человек, которому задолжали.</p><p>Он не обнял её, когда она испугалась. Не спросил: «Алиса, как ты?» Спросил: «Почему ты не сказала раньше?» И ушёл.</p><p>Он до сих пор слышал, как она сказала: «Я не могла». И как он на это ответил.</p><p>— Идиот, — сказал он вслух. Прохожий рядом ускорил шаг и покосился.</p><p>Он сказал это не ей. Себе.</p><p>Слово повисло в воздухе. Кай постоял, сунул руки глубже в карманы.</p><p>У витрины книжного он остановился. В зеркальном стекле было видно лицо: злое, растерянное. Он долго смотрел и не узнавал. Куда делся парень, который несколько дней назад катал её на багажнике «Голубя» по хутунам и обещал показать настоящий Пекин? Который сказал ей на площади: «Ты в обычных джинсах выглядишь невероятно красивой»?</p><p>Куда делся архитектор, который умел строить мосты между двумя берегами?</p><p>В стекле поверх его лица отражались вывески, машины, чья-то фигура с зонтом.</p><p>Он вспомнил, как она смотрела в чашку, когда он спросил про голос. Надо было тогда замолчать. Он не замолчал.</p><p>Алиса ему нравилась. Это было начало, тонкий лёд на озере Бэйхай. Один неверный шаг — и всё уйдёт под воду. Сегодня он не шагнул. Он прыгнул.</p><p>Он мог перечислить, что именно ему нравится. Как она поправляет волосы за ухо. Как считает мелочь в магазине, шевеля губами. Как однажды посмотрела на него через стол и не отвела глаз, пока он не отвернулся первым.</p><p>Она была права. Она ничего ему не должна.</p><p>А он теперь должен. Извиниться. Объяснить. Попробовать.</p></section><section><title><p>Глава 22. Трещина.</p></title><p>22.1. Осколки</p><p>Ночь. В студии «Glass House» горел только монитор. Ван Юн сидел в кресле, хотя записи на сегодня не было.</p><p>На пульте светились зелёные индикаторы. Наушники лежали на подлокотнике, чашками внутрь.</p><p>Стены были обшиты панелями в два слоя, между слоями оставался воздух. Так гасят эхо. Ему нравилось, что здесь ничего не отзывается.</p><p>Уехать он не мог. В пентхаусе было пятьдесят семь этажей вниз и ни одного звука с улицы. Спать там после концертов не получалось.</p><p>За стеклом кабины стоял микрофон на журавле. В углу лежал ковёр, свёрнутый в рулон. Здесь, среди чёрных поролоновых панелей и матового свечения пульта, дышалось легче, чем в пентхаусе. Провода лежали на полу кольцами. На столе стояла пустая бутылка воды и стакан с отпечатком пальца.</p><p>Кожа кресла скрипнула. Он откинулся и закрыл глаза. Сразу пришла она. Серые глаза. Мокрый от шампанского шёлк. Босые ступни на бетоне пожарной лестницы. И голос.</p><p>Он открыл глаза и выпрямился.</p><p>— Хватит, — сказал он пустой комнате. Голос отозвался от панелей. — Это талантливая иностранная певица. Участница конкурса.</p><p>Аппаратная молчала. Линь Чи уехал два часа назад. Остался запах остывшего зелёного чая, его кружка с засохшей заваркой и незакрытый проект на мониторе.</p><p>Здание тоже молчало. Только раз в десять минут гудела вентиляция, и по трубе за стеной что-то стекало.</p><p>Юн потянулся к мышке, чтобы выключить, и замер. На экране светился файл: «Shattered_v3_final_mix.wav».</p><p>«Осколки». Он написал это за одну ночь, сразу после жеребьёвки. Тогда он знал только имя из списка и не догадывался, что за ним стоит та девушка из коридора. Знал только звук, высокий и невозможный, и то, что забыть его нельзя.</p><p>В ту ночь в кабине было душно. Линь Чи спал на диване, укрывшись курткой. Потом просыпался и спрашивал, зачем Юн переписывает припев шестой раз. Юн не отвечал. Юн стоял у микрофона в наушниках и ждал, когда соберётся бит. Записал дорожку за сорок минут, в три дубля. Потом сидел и слушал, как чужая частота ворочается у него под рёбрами.</p><p>Теперь у звука было имя. И лицо.</p><p>Он нашёл её в списках участников: Алиса Светлова, двадцать два года, Россия, сопрано. Прочитал три раза.</p><p>Он нажал Play. Ползунок побежал по дорожке, счётчик пошёл с нуля. Прибавил громкости на два деления и надел наушники, хотя можно было слушать через мониторы.</p><p>Из мониторов пошёл тягучий бит, глухой, как сердцебиение в пустом зале. Поверх низких частот шуршал сэмпл хрустального звона — его вплёл Линь Чи, сам не понимая зачем. А секундой позже в наушниках зазвучал его собственный, записанный неделю назад речитатив:</p><p>Тишина в пустом коридоре — лишь видимый обман.</p><p>Воздух между нами дрожит, как натянутый план.</p><p>Кто-то крикнул в темноту — и мир разлетелся на части...</p><p>Он слушал и не узнавал себя. Прокрутил назад, к первым строкам, и послушал ещё раз. На третьей строке сбился: дальше было про голос, который он искал по всему городу и не мог найти. Тогда это была загадка из Пекина, и о ней он не знал ничего. Так было честно. Теперь загадка разгадана, и песня стала слишком личной. Слова, написанные в пустоту, нашли адресата.</p><p>Он нажал паузу. В наушниках осталось только шипение.</p><p>22.2. Ключи</p><p>Что с ним происходит?</p><p>Он привык, что всё в его жизни объяснимо. Голос — физика: связки, дыхание, резонанс. Страх — психология: сиротство, голод, привычка ждать удара. Мог назвать причину любого своего поступка, и от этого становилось легче.</p><p>О своём страхе он не говорил никому. Даже Лан.</p><p>Сейчас он не мог назвать ничего.</p><p>С семнадцати лет он контролировал всё: карьеру, деньги, эмоции. Годами строил вокруг себя стеклянный дом, прозрачный для прессы и прочный внутри. Никто не входил туда без разрешения. Даже Лан. Они стучали, он приоткрывал дверь ровно настолько, насколько считал нужным.</p><p>С Линь Чи они работали три года и записали два альбома. Юн ни разу не пригласил его домой в пентхаус.</p><p>У Лан был свой ключ от пентхауса. Она входила, садилась в кресло и начинала говорить о делах, не спрашивая, свободен ли он.</p><p>Больше ключей не было ни у кого.</p><p>А русская девчонка из провинциального города, название которого он до сих пор выговаривает с ошибкой, разнесла этот дом вдребезги. Одним криком.</p><p>Он встал и подошёл к окну. Стекло было холодным. В тёмном «798» горели редкие фонари, один качался от ветра.</p><p>Створка подалась с усилием. Воздух был холодный и пах пылью и бензином. Город шумел ровно, как вода.</p><p>22.3. Профессиональный интерес</p><p>«Юн, открой глаза. Ты к этой русской вокалистке неравнодушен на каком-то глубинном уровне».</p><p>Утром Лан сказала это в гостиной, глядя на него, как смотрят на ребёнка, который не выучил урок.</p><p>Он отмахнулся. Сейчас попробовал ответить себе честно.</p><p>Да, она интересна ему как музыканту. Такой голосовой аппарат рождается раз в поколение. Статьи про резонанс, про частоты, про стекла он читал и раньше. Но читать — одно, а стоять в трёх метрах и видеть, как хрусталь разлетается от её сопрано, — другое.</p><p>На показе он услышал, как бокал загудел прежде, чем лопнул. Тонкий звук, как натянутая струна. Потом хлопок, и по столу пошло стекло.</p><p>Он тогда подумал: это не случайность. И встал раньше, чем решил встать.</p><p>Только ли в таланте дело?</p><p>Он вспомнил её на скамейке: босая, в разорванном шёлке, в его кардигане. На подоле темнело мокрое пятно, колени она подтянула к груди. Говорила тише, чем нужно, и всё время смотрела в сторону. Она не старалась понравиться. Не заискивала перед членом жюри. Другие участницы приносили ему чай и извинялись за беспокойство. Она села и стала смотреть в сторону.</p><p>Просто была. Уставшая от своего проклятия. Живая.</p><p>В его мире все играли роли. Фанатки хотели его. Журналисты — сенсаций. Партнёры — денег. Лан — его имени для бренда. Она не хотела ничего. Даже убежала, когда поняла, что он её раскрыл. И телефон у него не попросила — ни номера, ни обещания позвонить.</p></section><section><title><p>Глава 23. Репетиция.</p></title><p>23.1. Без парика</p><p>Вечерний телецентр медиа-холдинга отличался от дневного так же, как отличается опустевший академический театр после окончания спектакля от того же театра за час до начала премьеры. Длинные коридоры, ещё несколько часов назад плотно забитые суетящимися ассистентами режиссёра, наглыми журналистами с камерами и взволнованными участниками, теперь вымерли. Яркий свет софитов приглушили до дежурного полумрака. Панорамные эскалаторы между этажами замерли. И лишь на третьем ярусе здания, в главном репетиционном зале, вовсю горели мощные люминесцентные лампы — именно там наставники экстренно собирали своих подопечных перед стартом третьего, самого жёсткого съёмочного этапа нокаутов.</p><p>Алиса Светлова уверенным шагом вошла в холл и с первой секунды отчётливо почувствовала: пространство вокруг неё безвозвратно изменилось. То ли сам воздух в телецентре стал иным — наэлектризованным, густым, полным скрытого напряжения и предвкушения большой битвы. То ли она сама за этот день переродилась настолько, что внешняя реальность мегаполиса инстинктивно начала подстраиваться под её новые внутренние частоты.</p><p>Она была без фальшивого тёмного парика.</p><p>Без плотных карих линз.</p><p>Её родные, роскошные русые волосы тяжёлыми волнами свободно рассыпались по плечам джинсовой куртки. Её настоящие, глубокие серые глаза больше не имели необходимости трусливо притворяться карими. Она шла через просторный холл — мимо того самого поста охраны, где дежурный шифу когда-то в панике закрывал лицо от стеклянного дождя, мимо замерших ассистенток с планшетами, мимо своих прямых конкурентов, — и кожей чётко фиксировала, как именно на неё сейчас смотрят окружающие. В этих взглядах больше не было дежурного высокомерия или насмешек над иностранкой — там горело жгучее, концентрированное любопытство. Кто-то из техников, кажется, узнал в ней незнакомку с закрытого показа. Кто-то испуганно зашептался за её спиной, судорожно проверяя экран смартфона. Но Алиса ни разу не обернулась на шёпот.</p><p>Она больше никогда в своей жизни не станет прятаться от этого мира.</p><p>Маэстро Бат-Эрдэнэ ждал её в малом изолированном классе — том самом, что отличался идеальной акустикой, приглушённым светом софитов и массивным чёрным роялем у стены. Когда русская вокалистка переступила порог, оперный титан медленно поднял от бумаг свои тяжёлые глаза и несколько долгих секунд молча, пронзительно всматривался в её открытое лицо. Его суровые черты — обычно подчёркнуто бесстрастные, словно высеченная из монгольского гранита маска, — едва заметно дрогнули.</p><p>— Полностью без парика, — ровным басом констатировал он, откладывая карандаш.</p><p>— Абсолютно без парика, мастер. И без линз.</p><p>— Хорошо, Светлова. Чертовски хорошо. Давно пора было сделать этот шаг.</p><p>Он властным жестом пригласил её присесть к инструменту и положил перед ней на пюпитр распечатанные нотные листы. Алиса быстро пробежала глазами по первым тактам старинного итальянского текста, и её сердце против воли болезненно пропустило один сильный удар.</p><p>— «Nessun dorma»? — она поражённо подняла на него глаза, не веря написанному. — Знаменитая ария Калафа из оперы Джакомо Пуччини «Турандот»? Маэстро, но ведь это одна из самых сложнейших теноровых партий во всей истории мирового оперного искусства! Я по своей природе — лирико-драматическое сопрано.</p><p>— Я прекрасно осведомлён о твоей вокальной природе, Алиса, — Бат-Эрдэнэ сложил мощные руки на широкой груди. — В финальном кульминационном аккорде этой арии прописано тяжелейшее верхнее „си“. У твоего уникального голосового аппарата рабочий диапазон, если его не зажимать страхом, — три полных октавы с лишним. Ты поешь чистым, первозданным „стеклом“, Светлова. Я сам слышал твой яростный крик на закрытом показе Ван Лан — ты взяла там ноту, от частоты которой толстый хрусталь разлетелся в пыль в пальцах инвестора. Это было верхнее „фа“. А финальное оперное „си“ по герцевой сетке находится ощутимо ниже. Если ты сейчас сумеешь справиться с этой арией Пуччини так, как я знаю, что ты способна звучать, — ты всухую выиграешь этот международный конкурс.</p><p>— Но это ведь подчёркнуто мужская, теноровая ария, куратор. Она требует стальной воли.</p><p>— Это в первую очередь великая, планетарная ария, Алиса. А ты — великая певица нового поколения. Или я сейчас ошибаюсь в оценке твоего фундамента?</p><p>Алиса Светлова заворожённо смотрела на безупречные нотные знаки. «Nessun dorma» — «Никто не спит». Легендарная ария бесстрашного принца Калафа, который в одиночку бросает яростный вызов слепой жестокой судьбе и в финале одерживает сокрушительную победу. «Vincerò!» — «Я одержу победу». Финальное, разрывающее пространство слово, которое под куполом театра всегда звучит как священная, нерушимая клятва воина. Она знала эту гениальную музыку с самого раннего детства — с тех пор, как впервые случайно услышала старую виниловую запись Лучано Паваротти на хрипящем проигрывателе в кабинете директора музыкальной школы Зареченска. И она в самых смелых мечтах никогда не смела предположить, что однажды наступит день, когда она споёт этот гимн свободы самостоятельно. Без масок.</p><p>— Я справлюсь с этой партией, маэстро, — отчётливо произнесла она, тихо, но пугающе твёрдо.</p><p>— Я в этом ни секунды не сомневаюсь, Светлова, — веско кивнул Бат-Эрдэнэ, возвращаясь к роялю. — А теперь иди в общий павильон. Через час у нас назначен первый генеральный технический прогон с наставниками.</p><p>Она вышла в длинный коридор телецентра, бережно прижимая ноты Пуччини к своей груди. Внутри её существа всё ещё мелко дрожало, но это была не та рабская дрожь, что сковывала её связки ранее. То был не удушающий страх. То было великое, яростное предвкушение подлинного триумфа.</p><p>23.2. Генеральный прогон</p><p>Общий технический прогон номеров этапа нокаутов режиссёр назначил ровно на десять часов вечера. В главном съёмочном павильоне дисциплинированно собрались все вокалисты, сумевшие пробиться в третий тур проекта, — шестеро сильнейших мастеров, с трудом отобранных судейской коллегией из тридцати первоначальных претендентов. Наставники заняли свои места в первом ряду судейского партера: изящная Пак Сора, монолитный Бат-Эрдэнэ и сосредоточенный Ван Юн. Главный режиссёр со светящимся планшетом в руках панически метался у самого края сцены, оглушительно выкрикивая технические указания в рацию. Профессиональные операторы настраивали траектории движения кранов. Где-то высоко над их головами, на металлических осветительных мостках, техники экстренно калибровали неоновые софиты.</p></section><section><title><p>Глава 24. Шёлк и сталь</p></title><p>24.1. Восемьдесят шестой этаж</p><p>Панорамный ресторан «Цзян» располагался на восемьдесят шестом этаже супернебоскрёба «China Zun» — самого высокого архитектурного сооружения Пекина. Изысканные стены из темного лакированного дерева, приглушённый свет дизайнерских светильников и панорамные окна, за стеклом которых ночной мегаполис лежал небрежно рассыпанным ожерельем из миллионов неоновых огней. В этом пространстве не бывало случайных посетителей: бронировать угловой столик у остекления здесь было необходимо минимум за месяц, а средний минимальный счёт за ужин легко равнялся месячному заработку обычного столичного клерка. Ван Лан любила это место. Оно каждую секунду наглядно напоминало её утончённому эго, насколько далеко она сумела уйти от того нищего захолустного храма в Гуанчжоу, где когда-то в полумраке истово молилась её сухая бедная бабушка.</p><p>Сегодня она ужинала в VIP-кабинете не одна. Напротив неё, с идеально прямой, королевской осанкой и хрустальным бокалом «Château Margaux» в тонких пальцах, расположилась Сюин Линь. Две сильные женщины, два полярных состояния, две финансовые империи — и один большой невысказанный вопрос, повисший между ними в воздухе.</p><p>— Ты просила меня о срочной встрече, Лан, — произнесла Линь, сделав крошечный глоток рубинового вина. — Обычно, когда ты в ультимативной форме зовёшь меня в «Цзян» без коммерческого повода, это означает, что важный повод есть, но он не предназначен для чужих ушей.</p><p>— Ты, как всегда, дьявольски проницательна, Сюин, — Лан улыбнулась уголками губ, однако в этой улыбке не было ни капли сестринского тепла — холодный рабочий расчет. — Я хочу поговорить с тобой о моём глупом брате. И об этой внезапно возникшей русской вокалистке.</p><p>Сюин Линь поставила хрустальный бокал на белоснежную скатерть. Её фарфоровое лицо оставалось спокойным, непроницаемым, и лишь тонкие пальцы чуть сильнее, до белизны костяшек, сжали изящную стеклянную ножку.</p><p>— Я внимательно тебя слушаю.</p><p>Ван Лан откинулась на спинку дорогого стула и сложила руки на коленях — отрепетированная поза, в которой она с юности чувствовала себя неуязвимой перед любым оппонентом.</p><p>— Давай сегодня отбросим светский этикет и прямо посмотрим правде в глаза, Линь. Мой звёздный брат не просто увлёкся. Он увяз. Это отчётливо видно любому профессионалу невооружённым глазом. Сегодня ночью на техническом прогоне нокаутов в павильоне он смотрел на эту русскую девчонку так, как за все двадцать три года своей жизни ни разу не смотрел ни на одну женщину на этой планете. Включая даже тебя. Мне доложили об этом в ту же ночь: у меня в проекте есть свой человек, и он не тратит время зря.</p><p>— Значит, у тебя есть глаза и в павильоне, — подчёркнуто сухо ответила Линь, выдержав её паузу. — И что из этого факта логически должно следовать?</p><p>— А то, Линь, что я ни при каких обстоятельствах не позволю этой нищей русской выскочке стать законной частью нашей семьи Ванов.</p><p>Эти жесткие слова повисли в пространстве VIP-кабинета, словно тяжелый сизый дым от дорогих сигар, которые неторопливо курили респектабельные мужчины за соседним закрытым столиком. Линь продолжала хранить абсолютное молчание, мудро ожидая продолжения монолога. Она знала Ван Лан слишком много лет, чтобы чётко уяснить: эта женщина никогда и ничего не произносит вслух просто из каприза. За каждым её словом всегда железно стоит холодный, многоуровневый математический расчет.</p><p>— Алиса Светлова феноменально талантлива, — ровным тоном продолжила Лан, ведя ладонью по столу. — Я не отрицала бы этот факт. Её голос, разрушающий закалённый хрусталь, — это готовая мировая сенсация для медиа-рынка. Я и сама, как ты помнишь, планировала сделать её главным лицом своей новой кутюрной коллекции. Однако одно дело — использовать её аномалию в качестве безгласной глянцевой модели на подиуме, и совершенно другое — видеть её в роли законной спутницы рядом с моим братом. Юн глубокий консерватор, он чтит память предков и порядок. Он может временно ослепнуть, увлечься редким тембром, но этот морок пройдёт. А пока он окончательно не прошёл, я, как старшая сестра, обязана защитить его имя от необдуманных, разрушительных поступков.</p><p>— О каких конкретно поступках ты сейчас говоришь, Лан? — Линь прищурилась. — Твой брат — взрослый мужчина.</p><p>— Взрослый мужчина, который впервые в своей жизни тотально потерял голову от эмоций, — Лан решительно подалась вперёд через стол, понизив голос. — Ты ведь лучше меня понимаешь, какими колоссальными репутационными рисками это грозит нашей компании. Он — ключевой судейский член жюри. Она — действующая участница его кураторской коллегии. Любой, даже самый мимолётный намёк в прессе на их скрытую связь — и грандиозный скандал уничтожит не только его стадионную карьеру, но и всю сетку вещания «Голоса Азии». Неужели ты искренне желаешь подобного исхода?</p><p>— Я меньше всего на свете хочу грязных медийных скандалов, Лан. Но я также категорически не имею права бесцеремонно лезть в его личную жизнь. Если Ван Юну по-настоящему дорога эта русская девушка...</p><p>— Да он сам толком не соображает, что именно ему сейчас дорого! — бесцеремонно перебила её Лан. — Мой брат наивно думает, что это великая книжная любовь. Но это всего лишь сугубо профессиональная одержимость редким звуком. Дикий резонанс. Ничего больше. И эта одержимость бесследно рассеется, как утренний туман над хутунами, как только этот голос перестанет быть для него недосягаемой загадкой за кулисами. Моя прямая задача сейчас — максимально ускорить этот естественный физический процесс.</p><p>Сюин Линь очень долго, не мигая всматривалась в лицо подруги. А затем медленно, едва заметно склонила голову:</p><p>— Что конкретно ты предлагаешь предпринять?</p><p>24.2. План «Стекло»</p><p>Ван Лан изящным движением достала из своей замшевой сумочки тонкий рабочий планшет и плавно положила его на деревянную поверхность стола прямо перед Линь.</p></section><section><title><p>Глава 25. Утро перед накаутами.</p></title><p>25.1. Утро перед выходом</p><p>Солнце взошло над Пекином в половине шестого — бледное, размытое дымкой, словно город ещё не до конца проснулся. Но в квартире Мэй уже пахло кофе и тревогой. Алиса стояла у плиты и помешивала овсянку — впервые за всё время сама готовила завтрак. Движения были спокойными, размеренными, будто её ждала не решающая съёмка нокаутов, а обычная репетиция в зареченском ДК.</p><p>— Ты вообще нервничаешь? — Мэй сидела за столом, подперев щёку, и следила за подругой. — Потому что я — да. За нас обеих. У меня уже живот скрутило.</p><p>— Нервничаю, — Алиса пожала плечами. — Но как-то иначе. Не так, как раньше.</p><p>— А как?</p><p>Алиса помолчала, подбирая слова.</p><p>— Раньше я боялась, что обо мне подумают. Что назовут фриковой. Что разобью что-нибудь не то. А теперь... Теперь я хочу, чтобы они услышали. По-настоящему. Не парик, не маску — меня. Если это получится, остальное неважно.</p><p>Мэй смотрела на неё и чувствовала, как к горлу подступает комок. Она помнила Алису другой — затравленной, молчаливой, с вечно опущенными плечами. А сейчас перед ней стояла женщина, которая наконец приняла себя. И это пугало и восхищало одновременно.</p><p>— Я буду ждать тебя в гримёрке, — сказала Мэй. — После конкурса. Неважно, чем всё закончится. Мы встретимся там, и я тебя обниму. Договорились?</p><p>— Договорились.</p><p>Они обнялись — крепко, по-сестрински, — и Мэй украдкой смахнула слезу.</p><p>В это же утро Ван Юн проснулся в пентхаусе с мыслью, которую не хотел признавать даже себе: сегодня он увидит её снова. Не как член жюри — как человек, который всю ночь переписывал песню, вдохновлённую её голосом. Он встал, принял душ, выпил кофе, и в этот момент телефон зазвонил.</p><p>Линь.</p><p>— Юн, — голос её был ровным, деловым, без тени вчерашнего напряжения, — у нас экстренная встреча с инвесторами AI-студии. Они в Пекине проездом, только сегодня. Я договорилась о презентации в десять утра.</p><p>— Сегодня? — он нахмурился. — Линь, сегодня финал. Я должен быть в телецентре.</p><p>— Ты должен быть там к часу дня. А встреча в десять, она займёт не больше часа. Ты прекрасно успеваешь. Юн, это важно. Они готовы удвоить инвестиции, но хотят видеть тебя лично. Ты — лицо проекта, ты это знаешь.</p><p>Он колебался. Что-то в этом звонке было не так — слишком вовремя, слишком настойчиво. Но Линь никогда не давала ему поводов для сомнений. Она была деловым партнёром, почти другом. И она была права: проект AI-студии был важен для них обоих.</p><p>— Хорошо, — сдался он. — В десять. Где?</p><p>— Премиум-центр «Sanlitun SOHO» в Чаояне. Я скину геолокацию. Не опаздывай.</p><p>Она повесила трубку. Ван Юн отложил телефон и потёр переносицу. Час на презентацию, час на дорогу — он действительно успевал. Но странное чувство, поселившееся где-то под рёбрами, не проходило.</p><p>Линь отложила телефон и посмотрела на своё отражение в тёмном экране. Она сделала то, о чём просила Лан. Отвлекла его. Дала организаторам время на объявление. И теперь могла только ждать.</p><p>Встреча с инвесторами была настоящей — Лан не стала бы рисковать с фальшивкой. Но время встречи выбрала именно она. Рассчитала так, чтобы Юн был вне зоны доступа ровно в тот момент, когда грянет буря.</p><p>25.2. Саботаж оргкомитета</p><p>В десять утра в главном холле съёмочного павильона «B» администраторы собрали всех финалистов.</p><p>Их осталось шестеро. Алиса стояла у стены вместе с теми, кого уже знала по именам и голосам: рэперша из Гонконга, дуэт из Вьетнама, парень из Таиланда с гитарой, девушка из Шанхая с бархатным альтом и её собственный соперник по баттлу — Сюй Минцзэ. Он держался в стороне и больше не смотрел на неё презрительно. После того баттла он пересмотрел своё отношение.</p><p>В холл вошёл главный исполнительный продюсер — грузный мужчина в очках, со светящимся планшетом в руках. За ним, тенью, двое ассистентов с каменными лицами. Воздух в зале сразу стал тяжёлым.</p><p>— Уважаемые финалисты, — начал продюсер, и голос его звучал как у врача, сообщающего диагноз. — Организационный комитет принял решение, которое вступает в силу немедленно. Мы вынуждены изменить правила финальных выступлений.</p><p>По залу прокатился шёпот. Кто-то ахнул. Алиса замерла.</p><p>— Конкурс «Голос Азии» является конкурсом популярной музыки. Однако в этом сезоне оргкомитет зафиксировал избыточное количество академических, оперных и классических выступлений. По мнению наших аудиторов и спонсоров, это создаёт неравные условия для участников, работающих в жанре поп-музыки. Поп-вокалисты объективно не могут конкурировать с академической школой. Поэтому, начиная с сегодняшнего финала, все номера должны быть строго в рамках современной популярной музыки. Оперные арии, классические произведения и академический вокал запрещены.</p><p>Тишина. Потом — взрыв.</p><p>— Что?! — выкрикнул кто-то из участников. — За несколько часов до финала?!</p><p>— Это невозможно! Мы репетировали неделю!</p><p>— Какое неравенство?! У нас у всех были равные шансы! Вы ломаете нам проект!</p><p>Алиса стояла, не шевелясь. В голове шумело. «Nessun dorma». Пуччини. «Vincerò». Она репетировала её вчера, в полную силу, без страха. Она была готова. И теперь у неё отобрали главное оружие.</p><p>— Это касается всех, — продолжил продюсер, стараясь перекричать шум. — Правило едино для всех финалистов. Вы можете выбрать любую песню в жанре поп-музыки. У вас есть время до начала эфира, чтобы согласовать новый репертуар с наставниками.</p><p>— До начала эфира?! Это три часа! Вы с ума сошли?!</p><p>Дверь распахнулась, и в холл ворвался Бат-Эрдэнэ. Его лицо, обычно бесстрастное, было искажено гневом. Таким его не видел никто и никогда.</p><p>— Кто? — прорычал он, и голос его ударил, как гонг. — Кто принял это решение? Почему совет наставников не поставили в известность?!</p><p>— Мастер Бат-Эрдэнэ, — продюсер попятился, — решение принято оргкомитетом совместно со спонсорами...</p></section><section><title><p>Глава 26. Царица ночи.</p></title><p>26.1. Перед финалом. Ван Юн</p><p>Машина застряла в глухой пробке на Третьей кольцевой, и Ван Юн впервые за многие годы почувствовал, что теряет контроль. За окном стоял плотный, серый, неподвижный поток: красные стоп-сигналы в три ряда, автобус с запотевшими стёклами, мотоциклист, лавировавший между машинами. В салоне пахло кожей и остывшим кофе. Он набирал номер Алисы снова и снова, и каждый раз слышал ровные гудки, а потом короткое: «Аппарат абонента выключен». Менеджер, сидевший на переднем сиденье, обернулся и виновато развёл руками:</p><p>— Господин Ван, она на репетиции. После объявления новых правил все финалисты заперлись с наставниками. Вход в репетиционные залы закрыт даже для членов жюри. Приказ оргкомитета.</p><p>— Плевать я хотел на приказ, — процедил он, и водитель вздрогнул, хотя обращались не к нему.</p><p>— Но вы же понимаете: если вы сейчас ворвётесь к ней, это будет выглядеть как...</p><p>— Как что?</p><p>Менеджер осёкся и поправил очки. Ван Юн и сам знал ответ: как нарушение всех мыслимых границ между судьёй и участницей. Как скандал, которого Лан с её камерами только и ждёт, — и как приговор Алисе ещё до того, как она откроет рот. Он откинулся на сиденье, сжал переносицу двумя пальцами и почувствовал, как под кожей тяжело стучит кровь.</p><p>— Хорошо, — сказал он глухо. — Едем сразу в жюри. Но найди мне Бат-Эрдэнэ. Хотя бы его.</p><p>Оставшиеся километры он смотрел на часы. Стрелки двигались медленно и упрямо, будто решили сегодня идти против него. Заднее стекло запотевало, водитель дважды включал обдув, и по салону шёл сухой тёплый шум.</p><p>У служебного входа его уже ждали: охранник с рамкой металлодетектора, ассистентка с планшетом, кто-то из продюсеров в наушниках. Юн прошёл мимо них, не снимая тёмных очков, по длинному коридору с фотографиями прошлых сезонов на стенах; где-то за стеной гремела репетиция оркестра — разрозненные ноты, обрывки мелодии, чей-то смех.</p><p>Бат-Эрдэнэ он нашёл в боковом коридоре, за пять минут до начала эфира. Оперный титан стоял у окна, прижав к груди тяжёлые руки, и смотрел в одну точку — туда, где за стеклом горели окна соседней высотки. Его широкое лицо было спокойным, каменным, но в глазах тлели угли недавней ярости, и когда он поворачивался, было слышно, как скрипит кожа его старых туфель.</p><p>— Мастер.</p><p>— Господин Ван, — Бат-Эрдэнэ обернулся. — Вы, я полагаю, уже знаете.</p><p>— Знал бы — не спрашивал. Что с Алисой? Она в порядке?</p><p>— В порядке? — старик горько усмехнулся, и усмешка вышла сухой, без веселья. — Она только что потеряла свой главный козырь, и я почти уверен, что это сделано специально. Но она держится. Держится так, как держатся только те, кого всю жизнь били по одному и тому же месту. Мы нашли новую песню — «I Have Nothing» Уитни Хьюстон. Успели прогнать несколько раз, пока не закрыли залы. Если всё пройдёт гладко, она всё ещё может победить.</p><p>— «I Have Nothing», — повторил Ван Юн. — Это... хороший выбор.</p><p>— Не идеальный. Не тот, которого она заслуживает. Но она справится. Я в неё верю.</p><p>Ван Юн хотел спросить ещё что-то — что угодно, лишь бы понять, что у неё внутри, — но в этот момент по коридору прозвенел сигнал, и ассистенты у дверей разом подобрались. Финал начинался. Он сжал руку Бат-Эрдэнэ в коротком рукопожатии — сухую, твёрдую, как корень, — и пошёл в зал. Сердце колотилось, как перед собственным выходом на сцену, и это было унизительно и смешно: он, человек, который несколько лет собирал стадионы, боялся, как мальчишка.</p><p>26.2. Зал. Начало</p><p>Главный зал телецентра сиял, как перед большим праздником: софиты заливали сцену золотом и холодной синевой, на гигантских экранах медленно вращался логотип «Голоса Азии», а зрители гудели и волновались, как море перед штормом. Пахло разогретым светом, лаком для волос и сладким дымом от дым-машины. Жюри заняло свои кресла за длинным столом: Пак Сора — в серебристом платье, собранная, сосредоточенная, с ровной спиной; Бат-Эрдэнэ — с каменным лицом, но сухие пальцы снова отбивали по подлокотнику ритм; Ван Юн — в чёрном, с глазами, которые не могли найти себе места и каждые несколько секунд сами собой поворачивались к кулисам.</p><p>Начали с рэперши из Гонконга. Она вышла в блестящей куртке и тяжёлых ботинках, выдала мощный номер — бит, речитатив, световое шоу, — и зал взорвался визгом и топотом. Зрители любили её за дерзость и за то, что она ни перед кем не опускала глаз.</p><p>Потом вышел дуэт из Вьетнама. Брат и сестра спели балладу на два голоса — нежно, прозрачно, как утренний туман над Меконгом, — и в зале стало тихо, будто кто-то прикрыл ладонью рот. Пак Сора прослезилась и промокнула уголок глаза пальцем, Бат-Эрдэнэ одобрительно кивнул.</p><p>Парень из Таиланда играл на гитаре и пел о любви на трёх языках, улыбаясь так, что зал невольно подпевал. Сюй Минцзэ, бывший соперник Алисы, вышел с дорогой аранжировкой и мощным вокалом, в белом костюме, с отработанным до секунды движением руки, — он явно хотел взять реванш и не скрывал этого. Девушка из Шанхая с бархатным альтом заворожила зал джазовым стандартом, и Ван Юн на мгновение забылся: музыка была хороша, по-настоящему хороша, и он поймал себя на том, что кивает в такт.</p><p>Но всё это было лишь прелюдией. Он ждал её выхода так, как ждут грозы: каждым нервом, каждой клеткой, и в то же время боясь, что она не выйдет. В голове у него снова и снова вставала одна картинка: коридор в техническом блоке, осколки на полу, её перекошенное от ярости лицо.</p><p>Наверху, в затемнённой ложе, которую снизу никто не видел, сидела Ван Лан. Рядом с ней — пятеро журналистов ведущих изданий, два оператора с тяжёлыми камерами, блогер-миллионник из Douyin с телефоном на штативе и пара её ассистентов, стоявших у двери. Она специально собрала эту ложу — не для себя, для них. Для того чтобы каждый миг сегодняшнего триумфа или провала был зафиксирован, нарезан и растиражирован к утру.</p></section><section><title><p>Глава 27. Скандал.</p></title><p>27.1. Оцепенение арены</p><p>Главный съёмочный павильон «B» гудел, напоминая растревоженный, вибрирующий на низких частотах улей. Огромный зал, ещё несколько минут назад в едином экстазе стоя рукоплескавший русской вокалистке, теперь погрузился в состояние звенящего, испуганного недоумения. Зрители массовки на трибунах растерянно переглядывались, вступая в бурные споры; никто в зале до конца не понимал, что именно сейчас произойдёт в эфире.</p><p>Шестеро финалистов, выстроенных режиссёром на подиуме широким полукругом, взволнованно перешёптывались под прицелами замерших телекамер. На холёном лице Сюй Минцзэ застыла маска оцепенения, однако в его тёмных глазах уже разгорался лихорадочный, хищный азарт — искушённый артист уличным чутьём уловил, что вся расстановка сил на проекте только что изменилась. Дерзкая рэп-исполнительница из Гонконга что-то невероятно горячо, активно доказывала этническому дуэту из Вьетнама, бурно жестикулируя. Рафинированная девушка из Шанхая в панике до крови кусала губы, а парень из Таиланда просто замер на месте, судорожно сжимая гриф своей акустической гитары, словно единственный спасательный круг посреди тонущего лайнера.</p><p>Алиса Светлова неподвижно стояла в самом центре этого неонового ринга. На ней было всё то же скромное чёрное платье, в котором она решительно шагнула под софиты. На неё сейчас со всех сторон устремились десятки взглядов — кто-то смотрел со слепым, благоговейным восхищением, кто-то — с глухой обывательской завистью, а кто-то — с леденящей, откровенной злобой.</p><p>Но русская певица в эти минуты не замечала вокруг себя ровным счётом ничего. Она отрешённо смотрела прямо перед собой в глубину судейского партера — туда, где ещё мгновение назад возвышалось кресло Ван Юна.</p><p>Центральное судейское место Вечности прямо сейчас пугающе пустовало.</p><p>27.2. Стратегия закрытой ложи</p><p>В это же самое время внутри глубоко затемнённой VIP-ложи под самым куполом павильона царила суматошная, жёсткая деловая суета. Приглашённые столичные журналисты и блогеры, лично собранные здесь Ван Лан, уже вовсю лихорадочно строчили экстренные текстовые заметки в свои издания — каждый выворачивал инфоповод под своим, максимально агрессивным углом:</p><p>«Скандальный бунт на проекте „Голос Азии“: русская вокалистка в прямом эфире разорвала технический регламент спонсоров!»</p><p>«Смертоносный хрустальный звук: Светлова своим сопрано уничтожила не только высоковольтный софит над сценой, но и все законы телевизионного холдинга»</p><p>«Легендарный рэпер Вечность YongHeng в ярости покинул судейскую коллегию сразу после беспрецедентного выступления подопечной Бат-Эрдэнэ»</p><p>Ван Лан хладнокровно перечитывала всплывающие черновики статей прямо через плечо одного из ведущих главных редакторов, удовлетворённо кивая головой своим мыслям.</p><p>— Пока придержите отправку материалов на сервера, господа, — властным тоном произнесла она, поправляя марсаловый рукав пиджака. — Нам необходимо дождаться юридического вердикта генеральной дирекции канала. Но держите пальцы на кнопках публикации. Как только продюсеры объявят решение в микрофон — ваши статьи обязаны первыми возглавить тренды Weibo.</p><p>Она развернулась на каблуках к своему оператору с тяжёлой купольной камерой:</p><p>— Ты успел зафиксировать тот момент, когда стеклянный плафон прожектора лопнул от резонанса её голоса?</p><p>— Да, полностью, госпожа Ван. Всё вышло безупречно, — оператор послушно продемонстрировал ей экран превью. — Поймал идеальный фокус. И следом взял крупный план её лица в исходном качестве — ровно в ту секунду, когда она без малейших усилий брала эту запредельную верхнюю ноту.</p><p>— Блестящая работа. Этот кадр немедленно пойдёт в наше первое промо.</p><p>— Но... промо какого именно продукта, госпожа Ван? — не понял мужчина, растерянно моргая.</p><p>Ван Лан лишь хищно улыбнулась ему, сверкнув глазами:</p><p>— Очень скоро вы все узнаете. Продолжайте запись.</p><p>27.3. Вердикт трибунала</p><p>На залитую неоном сцену павильона быстрыми шагами вышел ведущий шоу. Его обычно сияющее, холёное лицо сейчас выглядело пугающе натянутым и бледным — профессиональный шоумен явно понятия не имел, как именно ему нужно правильно преподнести многомиллионной аудитории то, что прямо сейчас развернётся за кулисами. Строго рядом с ним у стойки выстроились трое генеральных продюсеров холдинга — двое мужчин в дорогих костюмах и женщина-курирующий директор, — и все трое смотрели на зал с таким выражением лиц, словно их только что перед камерами насильно заставили целиком проглотить по спелому лимону.</p><p>— Уважаемые дамы и господа, дорогие телезрители, — с трудом подавив волнение, начал ведущий, и его раскатистый голос плотной волной разнёсся по динамикам студии. — Мы вынуждены объявить незапланированную техническую паузу для важного официального сообщения оргкомитета. Просим всех присутствующих на трибунах сохранять спокойствие и порядок в кадре.</p><p>Он выдержал мучительную паузу, заставляя зал затаить дыхание.</p><p>Режиссёрская рубка сработала мгновенно. В кадре вместо павильона вспыхнула рекламная заставка, за ней пошёл ролик спонсора, потом снова заставка; на огромных экранах под куполом закрутился логотип «Голоса Азии». Зал, оставленный без картинки, вдруг обнаружил, что сидит в наступившей тишине. Трибуны перестали гудеть и начали переговариваться вполголоса, кто-то потянулся за телефоном, кто-то за водой. Массовка ждала. Камеры в павильоне никто не выключал: операторы держали сцену, и красные огоньки на объективах продолжали гореть.</p><p>— Участница нашей коллегии Алиса Светлова несколько минут назад пошла на прямое нарушение действующего технического регламента этапа нокаутов. Вместо утверждённой эстрадной композиции Хьюстон певица по личному усмотрению исполнила сложную оперную арию Моцарта, что категорически запрещено обновлёнными правилами вещания, утверждёнными нашими генеральными инвесторами. Окончательное решение по данному инциденту и вопрос о дисквалификации вокалистки кураторы примут в течение ближайших минут — сразу после закрытого экстренного совещания судейской коллегии.</p></section><section><title><p>Глава 28. Решение Алисы.</p></title><p>28.1. Призраки Зареченска</p><p>Глубокая осенняя ночь окончательно опустилась на Пекин, словно тяжёлое, душное шерстяное одеяло. За окнами квартиры в Чаояне гудел не спящий мегаполис — где-то вдалеке выли сирены скорой помощи, шумел поток машин на эстакаде Третьего кольца, раздавался чей-то пьяный смех во дворе, — но внутри комнат стояла леденящая, звенящая тишина. Мэй уже крепко спала, свернувшись калачиком на своей половине раскладного дивана. Её круглые очки в тонкой оправе лежали на прикроватной тумбочке, напоминая в полумраке двух усталых, замерших стеклянных зверьков.</p><p>Алиса не спала. Она сидела на маленькой кухне, поджав под себя ноги прямо на стуле, и отрешённо смотрела на фарфоровую чашку с остывшим жасминовым чаем. Перед ней на лакированном столе покоились три вещи: визитная карточка Ван Лан с выпуклым золотым тиснением модного дома, вазон с белыми орхидеями (Кай на парковке телецентра мягко, но непреклонно настоял, чтобы она забрала эти цветы с собой) и её собственный смартфон с открытой в браузере страницей бронирования авиабилетов.</p><p>Она напряжённо думала. Впервые за всё время пребывания в этой сумасшедшей азиатской стране — думала по-настоящему. Хладнокровно, ни на секунду не отвлекаясь на шум телевизионного конкурса, на чужие эгоистичные ожидания или на застарелый страх перед софитами.</p><p>Она вспоминала о том, откуда когда-то пришла в этот сияющий глянец Чаояна.</p><p>Родной Зареченск. Семь серых холмов на горизонте, которые оказывались обычными грязными сугробами, позабывшими растаять к началу лета. Мама всю жизнь пахала на местном молочном комбинате, отец пропадал на железной дороге. Их скромных семейных денег в обрез хватало ровно на то, чтобы не умереть с голоду в четырёх стенах. У них в семье никогда не было собственного автомобиля. Не было даже захудалой дачи за городом. Не водилось в доме и приличного цветного телевизора — старенький советский «Рекорд» десятилетиями транслировал им весь окружающий мир исключительно в унылых оттенках серого. Алиса из-за этого в детстве долго, искренне полагала, что вся человеческая жизнь на этой планете по определению является серой.</p><p>Она годами носила старую одежду, оставшуюся от её старшей двоюродной сестры, и донашивала эти вещи до глухих дыр на локтях. В школе над ней сверстники издевались не только из-за её странного, пугающего голоса — над ней издевались из-за всего. Из-за самых дешёвых ботинок из кожзаменителя с рынка. Из-за того, что она на переменах стыдливо приносила с собой в пакете домашние бутерброды с дешёвым маргарином, а не со сливочным маслом и колбасой. Из-за того, что на уроки физкультуры она выходила в растянутых синих трениках с пузырями на коленях, а не в фирменных лосинах, как заносчивая староста Танька Кузнецова.</p><p>Однажды, в классе в восьмом, она стояла в длинной очереди в школьной столовой, и у неё на кассе не хватило денег на скромный обед — не хватило трёх рублей. Кассирша, вечно уставшая женщина с багровыми от холодной воды руками, произнесла тогда на весь зал, сорвавшись на крик: «Светлова, ты опять на раздачу без денег припёрлась? Может, тебе у богатых подружек из класса три рубля занять?». И Алиса тогда стояла перед всей школой, сгорая изнутри от удушающего, парализующего стыда, и до слёз мечтала сквозь землю провалиться. Ни одна живая душа в очереди не предложила ей занять эти три рубля. Никто из учителей не заступился за неё. Она просто молча развернулась на каблуках и ушла из столовой, а затем весь оставшийся день в одиночестве сидела в тёмной раздевалке спортзала и давилась сухой горбушкой хлеба, которую отыскала на самом дне своего рюкзака.</p><p>Именно в тот серый зареченский день она раз и навсегда чётко уяснила: этот мир делится строго на два лагеря — на тех людей, кто каждый день ест горячий суп, и на тех, кто в темноте раздевалок давится сухим чёрствым хлебом. Она по праву рождения принадлежала ко второй категории. И, казалось, это клеймо останется на ней навсегда. До самого гроба.</p><p>Но затем в её жизни появилась Мэй. И Пекин. И международный проект «Голос Азии».</p><p>И здесь, под этими высокими китайскими софитами, она впервые за свои двадцать с хвостиком лет по-настоящему, осязаемо почувствовала, что имеет полное право быть кем-то принципиально другим. Не забитой нищей девочкой из провинциальной глубинки, над которой принято издеваться, а великой певицей. Уникальной артисткой. Властной женщиной, чей хрустальный первозданный голос заставляет стадионы в едином порыве вставать с мест. На сцене павильона, перед тысячами восторженных зрителей, она напрочь забывала о сером Зареченске. О маргарине на хлебе. О тех проклятых трёх рублях на кассе столовой. В эти минуты её дух был абсолютно, безгранично свободен.</p><p>А теперь хищная Ван Лан на блюдечке предлагала ей новую клетку. Золотую, фантастически красивую, с миллионными рекламными контрактами, со стадионной славой — но с глухим, пуленепробиваемым замком безопасности. И ключ от этого замка Лан собиралась крепко держать в своих холёных пальцах. «Твоя стопроцентная гарантия того, что ты больше никогда в этой жизни не приблизишься к моему брату Ван Юну».</p><p>Алиса поднялась со стула и начала бесшумно мерить шагами пространство кухни. В её висках стучала одна-единственная мысль: а при чём во всей этой истории вообще рэпер Ван Юн?</p><p>Да, этот парень по-человечески помог ей в ночном сквере Чаояна. Отдал свой кардиган. Лично вызвал закрытую машину. Произнес те самые важные слова про голос, которые её сердце никогда не сумеет позабыть. Но это ведь ни разу не являлось веским поводом для... Для чего конкретно? Для того, чтобы его властная сестра-миллиардерша в ультимативной форме требовала от неё держаться от айдола на пушечный выстрел? Как будто между ними в реальности существовала какая-то скрытая интимная связь. Как будто великий YongHeng был по-настоящему, слепо в неё влюблён.</p></section><section><title><p>Глава 29. По следу.</p></title><p>29.1. Капкан паники</p><p>Мэй резко проснулась от того, что слепящее утреннее солнце безжалостно било ей прямо в глаза — она накануне в суматохе совершенно забыла плотно задёрнуть тяжёлые шторы гостиной. Девушка сладко потянулась на постели, зевнула и чисто машинально перевела взгляд на противоположную сторону разложенного дивана, где обычно каждую ночь уединённо спала Алиса Светлова.</p><p>Диван был пуст. Постель на половине Алисы осталась нетронутой: она так и не легла этой ночью. Мягкий флисовый плед лежал сложенным там, где его оставили с вечера.</p><p>Её первая мысль была удивительно спокойной, будничной: «Наверное, Алиса просто тихо вышла во двор за нашим утренним завтраком. Решила купить горячий цзяньбин в лавке на углу. Или заказать кофе». Мэй улыбнулась своим мыслям и потянулась к прикроватной тумбочке за смартфоном, намереваясь отправить подруге сообщение: «Возьми на мою долю тоже один блин, пожалуйста, только обязательно с двойным яйцом и самым острым соусом».</p><p>Однако на экране телефона светилось одно непрочитанное уведомление в WeChat. От Алисы. Отправленное в пять часов утра.</p><p>Мэй взволнованно открыла чат и бегло прочитала текст. Один раз. Затем судорожно перечитала второй. Третий. На четвертый раз все китайские символы на дисплее начали безжалостно распадаться перед её глазами на отдельные блеклые иероглифы, подлинный смысл ускользал, и только одна короткая фраза намертво, набатом билась в её сознании, словно испуганная птица о толстое стекло: «Я прямо сейчас возвращаюсь обратно в Россию».</p><p>Смартфон выпал из её задрожавших пальцев и с глухим стуком ударился о паркет. Экран погас.</p><p>— Нет... — едва слышно прошептала Мэй в пустоту спальни. — Нет, нет, нет. Этого просто не может быть. Алиса, зачем...</p><p>Она пулей вскочила с дивана и в панике заметалась по комнатам. Рывком распахнула створки платяного шкафа — все личные вещи Алисы Светловой бесследно исчезли с вешалок. Не было её походного рюкзака. Не было джинсовой куртки. Не было и загранпаспорта, который всё это время дисциплинированно лежал у кровати на тумбочке. Пропал даже тот потрёпанный томик Шекспира, который Алиса держала на верхней полке стеллажа. На кухонном столе остались только маленький вечерний клатч, который Мэй подобрала на показе, и вазон с белыми орхидеями Кая.</p><p>Мэй лихорадочным жестом схватила с пола телефон, судорожно набрала номер Алисы. Гудки. Длинные, изнурительные гудки в динамике. Резкий сброс линии. Снова набор. Опять моментальный сброс системы. Спустя минуту механический голос автоответчика на китайском и английском безжалостно отчеканил: «Абонент прямо сейчас находится вне зоны действия сети или временно отключён».</p><p>Тогда китаянка в суматохе начала непрерывно звонить Чэнь Каю. Линия занята. Ещё раз. Упрямо занята. Третий раз подряд. Короткие гудки. Занято. Мэй на секунду зажмурилась, живо представив, как молодой человек, получив на свой смартфон такое же прощальное сообщение из Чаояна, сейчас в шоке мечется по своей квартире, тщетно пытаясь осознать, что произошло, и так же бессильно упирается в глухую стену. Как и она сама. Как все те немногочисленные люди в этом мегаполисе, кто успел искренне, всей душой полюбить эту русскую девочку со стеклянным голосом.</p><p>И тогда Мэй, поддавшись животному страху за жизнь подруги, совершила тот роковой поступок, о котором будет горько жалеть всю оставшуюся жизнь.</p><p>Она дрожащими пальцами набрала номер Ван Лан.</p><p>— Госпожа Ван Лан? — взволнованный голос Мэй в трубке мгновенно сорвался на глухой истерический плач, едва на том конце провода ответили. — Простите меня, ради всего святого, что я беспокою вас в такой ранний час, но... Алиса Светлова пропала! Она тайно уехала посреди ночи. Оставила мне сообщение, что навсегда возвращается обратно в Россию... Я совершенно не соображаю, что мне теперь делать, госпожа Ван! Она ведь иностранка в нашей стране, у неё совсем нет связей, она осталась абсолютно одна в чужом мегаполисе, её могут жестоко обмануть на вокзале, обидеть, украсть, убить... Я просто в ужасе...</p><p>Голос надломился, сорвавшись на навзрыд. Русские и китайские слова путались в её голове, Мэй говорила быстро, бессвязно, захлёбываясь слезами, а в телефонной трубке тем временем воцарилась ледяная тишина.</p><p>— Называй мне точную геопозицию, где именно ты сейчас находишься, — наконец подчёркнуто спокойно спросила Ван Лан. Её бархатный голос звучал пугающе ровно. Слишком безэмоционально для такой новости.</p><p>— Я дома... В нашей съемной квартире в Чаояне. Я понятия не имею, в какую именно сторону она направилась... Алиса написала, что улетает в Москву, и отключила питание телефона...</p><p>— Ты успела ещё кому-нибудь из руководства конкурса или журналистов сообщить о её исчезновении?</p><p>— Нет... Никому больше не звонила. Только вам одной, госпожа Ван Лан.</p><p>— Превосходно. Слушай меня внимательно: запри двери и сиди внутри квартиры. Ни в коем случае никуда не выходи на улицу. Я перезвоню тебе через час.</p><p>В динамике раздались короткие, механические гудки отбоя. Мэй бессильно опустилась прямо на деревянный пол посреди пустой комнаты, намертво прижимая смартфон к своей груди, и внезапно — с той пугающей, кристальной ясностью разума, которая всегда приходит слишком поздно, — отчётливо осознала, что именно она только что натворила собственными руками.</p><p>Она самолично, добровольно открыла ворота капкана для дикого тигра. Собственными глупыми руками.</p><p>Ван Лан не была их другом. Лан была расчётливой деловой женщиной, которая вчера предлагала Алисе золотую клетку в обмен на отказ от чувств. А теперь Мэй, поддавшись панике, сама на блюдечке принесла ей информацию о том, что птичка сорвалась. Что Алиса бежала. Что её след свеж и её можно вычислить по камерам и загнать обратно в вольер.</p><p>— Дура... Какая же я круглая, набитая дура, — едва слышно прошептала Мэй, раскачиваясь из стороны в сторону посреди гостиной.</p></section><section><title><p>Глава 30. Дорога на юг.</p></title><p>30.1. Петляющий маршрут</p><p>Междугородний автобус отошёл от перрона Восточного автовокзала в шесть утра. Алиса сидела на заднем ряду у окна, прижимала к груди джинсовый рюкзак и смотрела, как уходит назад Чаоян.</p><p>Перед этим была квартира, где Мэй спала на своей половине дивана, свернувшись калачиком, и улыбалась во сне. На столе стояла чашка с недопитым чаем, на спинке стула висела её кофта, и в темноте было слышно, как тикает будильник. Алиса постояла в дверях, глядя на неё, и сказала одними губами: прощай. Сообщения уже ушли, телефон лежал на дне рюкзака мёртвым. Потом она вышла и закрыла дверь тихо, как вор.</p><p>Двор был пустой, в предрассветном тумане; охранник спал в будке, уронив голову на грудь, и из его приоткрытого окна тянуло радио. У лавки на углу уже жарили лепёшки, и женщина в фартуке выкладывала их на решётку. Алиса шла через арку и не оборачивалась. У подъезда, когда замок защёлкнулся, стало так тихо, что она услышала, как в водосточной трубе капает вода: редкие тяжёлые капли, будто кто-то считал секунды.</p><p>До вокзала она доехала на первом автобусе — пустом, с выключенным светом в салоне, где пахло мокрой тряпкой и бензином. Кондукторша дремала у окна и проспала её остановку; Алиса дёрнула за шнур и вышла, а вслед ей уже у самых дверей крикнули что-то сердитое и сонное. На перроне пахло соляркой и мокрым асфальтом, под фонарями блестели лужи. Алиса купила у лотка горячую лепёшку, но есть не стала, держала её в руках, пока не остыла.</p><p>В кассе она назвалась Ли Мэй и запнулась, потому что это было первое, что пришло в голову. Кассирша не подняла глаз — женщина с усталым лицом и заколкой в волосах, — отсчитала сдачу, оторвала билет и подтолкнула его под стекло: «Следующий». Только в автобусе, вжавшись в кресло, Алиса поняла, что это было за имя: имя подруги, произнесённое на автомате, без раздумий.</p><p>Город кончился быстро: склады с облупленной краской, промзоны, потом поля. Настоящие зелёные поля, которых она не видела с того дня, как прилетела.</p><p>В салоне пахло выхлопом, дешёвым табаком и печёным бататом. Пожилой китаец через проход достал его из холщовой сумки и ел, не обращая внимания на тряску. Алиса прикрыла глаза. Она не спала почти сутки, и усталость была приятной, как после честной работы.</p><p>Она думала о Мэй. Та уже проснулась, прочитала сообщение и, наверное, звонит на отключённый телефон. Скоро начнёт писать — длинно, сбивчиво, с запятыми не там, где надо, — и Алиса никогда этих сообщений не прочитает. Мэй поверит: она слишком добра, чтобы не поверить. Именно она притащила ей свои серебряные туфли, именно она выпросила у знакомой стилистки платье для прослушиваний, именно она сидела в зале и плакала, когда Алиса впервые вышла на большую сцену. И вот теперь Алиса уходила, не попрощавшись.</p><p>Кай тоже поверит. Он хороший, он честный, он будет искать её по спискам авиакомпаний, не найдёт и решит, что она не хочет, чтобы её искали. И оставит её в покое — потому что уважает чужую волю.</p><p>Лан не поверит. Лан проверяет факты, и Лан будет искать.</p><p>Билет она взяла не в приложении, а в кассе, за наличные.</p><p>30.2. Изумрудный свиток</p><p>За пригородами пейзаж сменился, как по щелчку. Вместо труб и коробок пошли рисовые поля, залитые водой и отражающие небо, черепичные крыши, связки красного перца на стенах. Вдоль дороги встал бамбук, толстые стебли качались на ветру и стучали друг о друга.</p><p>Домики стояли близко к шоссе. У каждого двора сушилось на солнце бельё, на порогах сидели старики и смотрели на автобус без любопытства, как смотрят на то, что проезжает здесь каждый день. Кто-то вёл вдоль обочины велосипед с привязанным к багажнику поросёнком. Кто-то чинил сеть, растянув её на четырёх кольях.</p><p>В салоне включили радио, и мужской голос долго говорил что-то ровное, похожее на сводку погоды. Потом заиграла песня, которую Алиса уже слышала в Чаояне из открытого окна. Она не понимала слов, но мотив был простой и повторялся, и от этого почему-то становилось легче.</p><p>Алиса прижалась лбом к холодному стеклу. В России были берёзы, сугробы и своя, суровая красота. Здесь земля выглядела живой: влажной, старой, дышащей. Она ловила себя на том, что хочет запомнить каждую мелочь, каждую крышу, каждую тропинку между полями, хотя не знала, зачем ей это.</p><p>— Невероятно красиво, правда? — раздался рядом негромкий скрипучий голос.</p><p>Она вздрогнула. Соседка, миниатюрная старуха с морщинистым добрым лицом, кивнула на окно:</p><p>— Первый раз по нашему югу едешь, дочка?</p><p>— Первый, — ответила Алиса по-китайски, старательно выговаривая тоны, как учила Мэй.</p><p>— Дальше краше будет, — старуха устроилась удобнее, прикрыла глаза. — А доедешь до Гуанчжоу — там настоящая жемчужина Поднебесной. Небо тёплое, река широкая, люди едят с утра до ночи и всё время что-то строят. Сама увидишь.</p><p>— А почему Гуанчжоу? — спросила Алиса, сама не зная зачем.</p><p>— Там тепло, — старуха пожала плечами. — У нас в провинции зима, а там всё цветёт круглый год. Рынки с шести утра, рыбу выгружают прямо у причала, чай пьют целый день и никто не торопится. И люди там другие: приезжих не считают, потому что все приезжие. Я сама оттуда родом, из-под Гуанчжоу. Муж умер, и я перебралась к дочери, двадцать лет уже как перебралась. А всё равно тянет.</p><p>Она помолчала и добавила тише:</p><p>— Красивый город. Только одинокому в нём сначала страшно.</p><p>Алиса не ответила. Она смотрела на поля и чувствовала, как узел, затянутый в Пекине — страх, злость, интриги Лан, — понемногу отпускает. Здесь не было ни Лан, ни конкурса, ни золотых клеток. Была дорога.</p><p>30.3. Резонанс Чжуцзян</p><p>Дальше она меняла автобусы на поезда, поезда на автобусы: сначала до Тяньцзиня, оттуда частным микроавтобусом до Цзинаня, из Цзинаня ночным поездом до Нанкина. Билеты брала в последний момент, за наличные, под чужими именами, и ни разу не включила телефон. Она не бронировала ничего заранее — так, чтобы никто не мог проследить маршрут по одной-единственной покупке.</p></section><section><title><p>Глава 31. Дела.</p></title><p>31.1. Глухой замок</p><p>Ван Юн стоял на лестничной клетке перед глухой дверью двадцать четвертого этажа и в третий раз яростно давил на кнопку звонка. Тишина подъезда давила на перепонки. Артист прислушался, вжимаясь ухом в косяк — внутри не раздавалось ни звука. Смартфон, зажатый в правой руке, всё ещё хранил в истории исходящих тот короткий утренний разговор с Мэй: «Господин Ван... Простите меня. Я правда не могу сейчас говорить». И следом — короткие гудки. Липкое, удушающее чувство тревоги разрасталось в его груди с каждым часом, и он ничего не мог с этим сделать.</p><p>Он примчался сюда на бешеной скорости, накинув чёрную куртку. Без личного менеджера, без охраны, без свиты ассистентов — просто парень в футболке и джинсах, который хотел получить честные ответы. Но квартира Мэй казалась вымершей. Юн ещё не знал, что прямо сейчас за этой толстой дверью Мэй в панике зажимает рот ладонью, боясь издать лишний вздох, а Чэнь Кай сосредоточенно удерживает её за плечи — им казалось, что к ним с обыском ломятся ищейки Ван Лан.</p><p>Рэпер Вечности глухо чертыхнулся сквозь зубы и уже развернулся на каблуках, намереваясь спуститься к лифтам, когда телефон в его ладони снова требовательно завибрировал. Сюин Линь.</p><p>— Юн, у меня к тебе срочный деловой вопрос, — начала она без предисловий. — По нашему проекту студийного сервиса. Юристы из Шэньчжэня прислали финальный драфт инвестиционного контракта, там возникла пара спорных пунктов, которые нужно обсудить до подписания. Ты свободен в ближайший час?</p><p>— Линь, — перебил её рэпер, и его голос прозвучал в пустом коридоре резче и сорваннее, чем ему хотелось бы. — Ответь мне прямо: ты сейчас знаешь, что на самом деле происходит в этом городе?</p><p>— В каком именно смысле, Юн?</p><p>— С Алисой Светловой. С этой русской вокалисткой. С участницей моей коллегии, — он выдержал тяжёлую, рваную паузу, сжав кулаки. — Я уже два часа не могу до неё дозвониться, сеть отключена. Её подруга Мэй панически сбрасывает мои вызовы, а их квартира пуста. В Чаояне произошло ЧП, Линь. Я это чувствую.</p><p>В трубке повисла пауза. Линь молчала ровно столько, сколько требуется инвестору, чтобы принять стратегическое решение.</p><p>— Я прямо сейчас попробую оперативно узнать расклад, Юн, — тихо, но очень веско произнесла она. — У меня есть свои каналы информации.</p><p>— Какого рода каналы, Линь? О чём ты?</p><p>— Твоя родная сестра, — спокойно ответила Линь. — Мы с ней... весьма плотно общались вчера ночью после закрытого дефиле. Я наберу её личный номер. Если кто-то в этом мегаполисе прямо сейчас доподлинно знает, что происходит с твоей русской — это Ван Лан.</p><p>Юн сжал смартфон так, что пластик скрипнул в пальцах. Ван Лан. Ну конечно. Кто же ещё способен был так безжалостно переписать сценарий.</p><p>— Хорошо, Линь, — глухо выдохнул он в трубку. — Я возвращаюсь в студию «Glass House». Буду ждать твоего звонка.</p><p>31.2. Охотничий азарт</p><p>Сюин Линь плавно опустила руку и несколько секунд сидела недвижимо в своём офисном кресле, отрешённо глядя на темнеющий экран. В её памяти мгновенно, до малейших деталей всплыл вчерашний поздний ужин на восемьдесят шестом этаже небоскрёба «China Zun». Вспомнила, как она, пригубив вино, чеканила Лан в лицо: «Ты пальцем не смеешь тронуть эту девушку за пределами съёмочного павильона. Никакой грязи. Никакой травли». И глупо верила, что этого хватит. Потому что Ван Лан всегда умела быть пугающе убедительной в кадрах.</p><p>Она решительно набрала её номер.</p><p>— Лан? Это Линь. Нам необходимо поговорить.</p><p>— О, милая Линь! — голос Лан в динамике звучал удивительно легко, почти весело. — Ты со своим звонком оказалась как раз вовремя. У меня тут на рынке, представляешь, разворачивается забавный кризис. Наша русская гостья Светлова тайно сбежала.</p><p>— Сбежала? — Линь волевым усилием заставила свои связки звучать подчёркнуто ровно, холодно. — Что это значит, Лан?</p><p>— Оставила своей маленькой китаянке дурацкую прощальную записку в мессенджере о том, что якобы в панике улетает обратно в Россию, отключила телефон и бесследно испарилась из квартиры. Глупая, импульсивная девчонка. Я ведь вчера в переговорной лично на блюдечке предлагала ей колоссальный контракт, бешеные деньги, защиту, карьеру амбассадора — абсолютно всё, о чём она в своём богом забытом Зареченске даже в самых смелых грезах мечтать не могла. А она взяла и трусливо сбежала. Теперь моя служба безопасности вовсю ищет её. Безумно беспокоюсь за неё, если честно. Всё-таки иностранка в чужой стране, язык знает плохо, одна — мало ли какая беда с ней может приключиться на улицах.</p><p>— Ты сейчас искренне беспокоишься о её человеческой безопасности, Лан? — Сюин Линь даже не подумала скрывать глубокого скепсиса в своём тоне.</p><p>— Ну разумеется, Линь! Ван Лан в трубке даже театрально возмутилась. — Я ведь тебе не первобытный дикий зверь. Эта девочка феноменально, уникально талантлива. Я лишь хочу помочь её карьере. Как только мои люди её найдут — я просто предложу ей этот контракт снова. Только, уж прости, теперь условия оферты будут в сотни раз более жёсткими и кабальными. Дабы Светлова раз и навсегда уяснила, что бегать от моих предложений — чертовски нехорошо для бизнеса.</p><p>Линь замолчала. Ей показалось — или в интонации Лан промелькнуло нечто иное, нежели деловой интерес? Что-то пугающее, похожее на охотничий азарт. Впрочем, Лан всегда разговаривала с конкурентами в такой манере. Она была рождена хищником.</p><p>— Ты вчера за столом в ресторане дала мне своё нерушимое слово, что не станешь устраивать против неё травлю, Лан, — ледяным тоном напомнила Сюин Линь. — Сказала в лицо: никакой подковёрной грязи за пределами павильона нокаутов. Ты помнишь свой обет?</p><p>— Линь, милая моя, ну о какой вообще грязи ты сейчас говоришь? — Ван Лан сокрушительно вздохнула на том конце провода. — Я ведь ищу эту русскую девочку исключительно ради её собственного спасения в мегаполисе. Кто знает, в какие криминальные структуры Чаояна она способна вляпаться без документов. Это моя продюсерская забота, а вовсе не травля.</p></section><section><title><p>Глава 32. Разрыв.</p></title><p>32.1. Звонок на приборной панели</p><p>Тонированный внедорожник на бешеной скорости летел по эстакаде Третьего кольца, разрезая плотный вечерний поток машин, когда экран смартфона на приборной панели ожил и завибрировал. Юн бросил взгляд на дисплей. Там горело короткое, как приговор, имя: Лан.</p><p>— Не вздумай отвечать, Юн, — ровным тоном произнесла Сюин Линь, не поворачивая головы и удерживая руль. — Мы уже почти на месте. Нам нужно к кассам автовокзала.</p><p>Но телефон на панели продолжал надрывно звонить — настойчиво, властно, точь-в-точь как разговаривала с миром сама Ван Лан. И Юн, подчиняясь какому-то внутреннему импульсу против собственной воли, провёл пальцем по стеклу, включая громкую связь.</p><p>— Где тебя, к чёрту, носит, Юн?! — голос сестры в динамике был резким и хлёстким, как удар кожаного хлыста.</p><p>— Еду по делам, Лан. Не нужно мне звонить.</p><p>— Ты прямо сейчас на полной скорости едешь искать эту нищую русскую девчонку! Я знаю каждый твой шаг в Чаояне! — Она сорвалась на крик, полностью теряя свой светский лоск. — Разворачивай машину. Немедленно!</p><p>— Лан, прекрати этот цирк...</p><p>— Я сказала тебе — разворачивайся! — Ван Лан буквально кричала в трубку, захлёбываясь воздухом. — Если ты сию же секунду не приедешь ко мне домой, я... я клянусь, Юн, я сама не знаю, что я сейчас натворю! Но ты горько пожалеешь об этом дне. Вы все у меня до единого пожалеете!</p><p>В трубке что-то с оглушительным грохотом сорвалось и ударилось о стену — кажется, Лан швырнула тяжёлый предмет. Следом донёсся звон разлетающегося стекла. А затем воцарилась глухая тишина, наполненная её тяжёлым, прерывистым дыханием.</p><p>Ван Юн отрешённо смотрел на гаснущий экран смартфона. Линь продолжала вести внедорожник сквозь неоновые огни.</p><p>— Разворачивайся. Отвези меня прямо к ней, — глухо приказал он.</p><p>— Юн, опомнись, нам жизненно необходимо быть на Восточном автовокзале, — Линь на секунду нахмурилась. — Мэй и Чэнь Кай уже ждут у касс с зацепкой. Мы потеряем время.</p><p>— Отвези меня к моей сестре, Линь. Это больше не просьба.</p><p>Сюин Линь несколько секунд молчала, взвешивая риски. А затем понимающе кивнула и на самом ближайшем сложном развороте резко крутанула руль влево, перестраивая тяжёлую машину на обратный курс — в сторону элитных кварталов Чаояна, к её дому, где прямо сейчас стремительно теряла контроль над шахматной доской женщина, превратившая всю свою жизнь в холодную партию.</p><p>У массивных дверей её квартиры Юн коротко бросил Линь: «Жди меня внизу, на парковке. Я поднимусь сам». Она не стала спорить. Лишь спокойно склонила голову и осталась сидеть в салоне — прямая, собранная и неподвижная, словно фарфоровая статуя.</p><p>32.2. Поле битвы</p><p>Входная дверь апартаментов оказалась не заперта. Ван Юн медленно переступил порог и замер прямо на стыке мраморного пола.</p><p>Вся её роскошная квартира, обычно вычищенная клинингом до стерильной музейной безупречности, напоминала разгромленное поле битвы. Осколки дорогого хрусталя сплошным ковром устилали тёмный лак паркета, переливаясь под люстрами, словно небрежно рассыпанные бриллианты. Смятая, разорванная шёлковая подушка с ручной вышивкой валялась в дальнем углу холла. Тяжёлый дизайнерский журнальный столик был перевёрнут набок.</p><p>Ван Лан неподвижно стояла в самом центре этого хаоса — босиком, с растрёпанными, дикими волосами и мертвенно-белым от ярости лицом. В правой руке она мёртвой хваткой сжимала острое, как бритва, горлышко разбитой бутылки — кажется, того самого коллекционного французского шампанского, которое она всегда требовала подавать к её прилёту в Пекин. В левой был телефон, которым она тут же швырнула в стену. Сенсорный экран пошёл глубокими трещинами, однако матрица ещё светилась изнутри: на дисплее горела та самая фотография Алисы Светловой с закрытого показа, где русская стояла в её золотом платье. Лан смотрела на этот снимок в ту самую секунду, когда брат переступил порог.</p><p>— Ты... — едва слышно выдавила она, и её голос сейчас казался низким и хриплым, не похожим на её привычный светский тон. — Ты своими руками всё уничтожил, Юн. Всё испортил.</p><p>— Лан. Немедленно положи стекло на пол и успокойся.</p><p>— Успокоиться?! — Она в ярости с размаху швырнула стеклянное горлышко бутылки в стену над его головой, и оно с треском разлетелось на мелкие осколки. — Ты вообще хоть на один миг соображаешь, что ты наделал в этой переговорной?! Ты — мой родной брат, моя кровь, единственный человек на этой проклятой планете, ради спасения которого я...</p><p>Она так и не сумела договорить. Вместо слов Лан в каком-то безумном порыве схватила со стола фарфоровую тарелку — ту самую, из коллекционного обеденного сервиза, который она лично выкупила на закрытом аукционе в Макао, — и со всей силы запустила её прямо в лицо брата.</p><p>Время замедлило ход.</p><p>Юн во всех деталях видел, как белый фарфор срывается с её пальцев, как тарелка медленно вращается в воздухе, траекторией напоминая планету, сошедшую с орбиты. Успел разглядеть каждую микроскопическую трещинку на старинной глазури и блик света на расписном крае. Тарелка пролетела в сантиметре от его виска и с сухим треском разбилась о стену за спиной. Осколки осыпали его плечи.</p><p>Но Лан уже лихорадочно хватала со скатерти следующую посуду. Хрупкая чайная чашка. Полетела по воздуху. Юн инстинктивно уклонился вправо. Блюдце. Ещё одна массивная обеденная тарелка. Она швыряла в него вещи одну за другой, не целясь, не думая о траектории, выплёскивая наружу уличную ярость, которая копилась в ней годами сиротства. Её фарфоровое лицо было страшно перекошено беззвучным криком — рот широко открыт, тёмные глаза расширены, а чёрные волосы разлетались в разные стороны.</p><p>Одна из её дизайнерских серёг — длинная подвеска с массивной жемчужиной Южных морей, которую она весной приобрела на неделе моды в Милане, — от резкого взмаха головы сорвалась с мочки и пулей пролетела мимо его щеки, задев кожу холодным металлом. Юн периферийным зрением успел зафиксировать, как крупный белый жемчуг сверкнул в воздухе, поймав лучи люстры, и с сухим стуком упал на паркет, затерявшись среди осколков сервиза.</p></section><section><title><p>Глава 33. Гуанчжоу.</p></title><p>33.1. Узел османтуса</p><p>Гуанчжоу встретил её влажной жарой, от которой одежда прилипала к телу через пять минут после выхода из автобуса. Воздух был плотным и насыщенным незнакомыми запахами: соль и сырость с близкой Жемчужной реки, выхлопные газы старых мопедов, жареный чеснок из уличных лапшичных и что-то сладкое, цветочное, чего Алиса поначалу не могла определить. Позже она узнала, что это цветёт золотой османтус, крошечные жёлтые цветы, которые местные добавляют в чай, в десерты и, кажется, в саму свою южную жизнь.</p><p>Она стояла на площади у Южного автовокзала, до боли в пальцах прижимая к груди рюкзак с томиком Шекспира на самом дне, и смотрела на этот гигантский муравейник, которому суждено было стать её новым домом. В Пекине всё было широким и парадным: проспекты напоминали взлётные полосы, небоскрёбы Чаояна высились холодными стеклянными горами.</p><p>Здесь всё дышало иначе. Узкие, хаотичные улочки старого колониального района Ливань, где балконы нависали над тротуарами так близко, что соседи из противоположных домов могли передавать друг другу чашки с горячим супом, не выходя из комнат. Вековые баньяны, чьи воздушные корни свисали до земли, как застывшие деревянные водопады. Старинные даосские храмы с изогнутыми черепичными крышами, зажатые между высотками: в Пекине такое соседство выглядело нарочито, здесь казалось будничным, как дыхание города.</p><p>И люди здесь были другими. Громче. Живее. Экспрессивнее северян. Они без стеснения кричали друг другу приветствия через всю проезжую часть, заливисто смеялись, яростно торговались у прилавков за каждую рыбину, а их кантонский диалект звучал для Алисы как иная музыка: певучий, с девятью тональными переливами, он был не похож на путунхуа, которому учила её Мэй. В первые часы на вокзале она не понимала ни единого слова, и это глухое одиночество пугало её сильнее, чем все ищейки Ван Лан. Весь язык, что она так старательно копила, на юге оказался бесполезен.</p><p>Деньги таяли. В кармане джинсов после всех пересадок оставалось чуть меньше двух тысяч юаней: то, что удалось отложить за время конкурса, и скромная часть выплат, которые оргкомитет выдал финалистам нокаутов. На этот мизерный бюджет в Гуанчжоу можно было разве что снять самую дешёвую койку в многоместном общежитии на неделю-другую, питаться пустой рисовой лапшой в подворотнях и молиться, чтобы организм от стресса не вздумал тяжело заболеть. Но самое страшное: её туристическая виза КНР истекала через десять дней. Всего десять коротких суток на то, чтобы из-под земли отыскать хоть какую-то работу, крышу над головой и способ закрепиться в провинции легально.</p><p>33.2. Приют в Ливане</p><p>Эти первые дни на юге стали для неё испытанием. Она ночевала в грязном нелегальном хостеле в старом районе Юэсю: восемь скрипучих железных коек в душной комнате, вечно орущий под потолком телевизор с местными сериалами, тяжёлый храп рабочих-мигрантов и неистребимый запах плесени из сырой душевой. С самого утра она часами обходила квартал за кварталом, отчаянно пытаясь зацепиться за любую чёрную работу. Устроиться мыть посуду в ресторан? Владельцы сразу требовали действующий ID, регистрацию и разрешение на труд. Преподавать английский на курсах? Нужен диплом бакалавра и легальная рабочая виза, а у Алисы в рюкзаке не было даже школьного аттестата. Пойти петь в ночные бары? Смертельно опасно: её приметное европейское лицо могли узнать туристы из Пекина, а голос пробил бы алгоритмы поиска, и тогда Ван Лан вычислила бы её геолокацию в два счёта.</p><p>На третий день этого марафона, когда сбережения подошли к критической отметке, Алиса бессильно сидела на скамейке в тенистом парке Юэсю, огромном, с чистым озером, по которому лениво плавали лебеди, и отрешённо смотрела на блики солнца. Она дошла до дна. В голове не осталось ни плана, ни призрачной надежды, ни сил для борьбы с этой реальностью.</p><p>В какой-то момент слабости она всерьёз подумывала о том, чтобы сдаться. Достать со дна рюкзака отключённый телефон, включить сеть, позвонить плачущей Мэй и покорно вернуться в Пекин. Добровольно прийти к Ван Лан и подписать кабальные условия кутюрного контракта. Какая, к чёрту, разница, в какой клетке провести свою молодость: в золотой клетке Лан на подиуме или в серой бетонной коробке родного Зареченска под надзором Таньки Кузнецовой?</p><p>И ровно в эту секунду она услышала совсем рядом тихий, прерывистый плач.</p><p>На соседней скамейке под раскидистым баньяном сидела очень старая китаянка, худая, с аккуратными седыми волосами, убранными на затылке в строгий пучок, в простой выцветшей ситцевой блузе. Старушка беззвучно плакала, прижимая к груди потёртую картонную папку с какими-то гербовыми бумагами, и её худые плечи мелко вздрагивали. Алиса не понимала ни слова из того, что пожилая женщина едва слышно шептала себе под нос на кантонском диалекте, но интонацию горя узнала бы на любом языке.</p><p>Она поднялась и подошла к соседней скамейке.</p><p>— Извините, пожалуйста, — негромко сказала она на путунхуа, стараясь чётко выговаривать каждый тон, как учила Мэй. — Вам помочь?</p><p>Пожилая женщина медленно подняла на иностранку заплаканные глаза. Её звали госпожа Чжань. Всю жизнь она преподавала музыку в местной школе. Сегодня утром ей нужно было подать документы в районный муниципалитет Гуанчжоу, что-то о пенсии и льготах на лекарства. Однако старушка в суматохе потеряла единственные очки и теперь не могла разобрать ни единого иероглифа в бланках. Дочь давно уехала в Шэньчжэнь и приехать не могла, единственная соседка тяжело заболела, а срок подачи истекал завтра в полдень.</p><p>— Я могу попробовать вам помочь, — сказала Алиса, опускаясь рядом на скамью. — Меня зовут Ли Мэй. Я пока плохо понимаю местный диалект, но читать и заполнять бланки умею, меня этому учила подруга.</p><p>Алиса провела рядом с госпожой Чжань весь остаток этого душного дня. Они вместе дошли до серого здания муниципалитета Ливаня: Алиса терпеливо, строка за строкой читала официальные бумаги вслух, помогала старушке вписывать данные в формы заявлений, вежливо и настойчиво объясняла чиновникам у окон, что пожилая женщина потеряла очки и нуждается в помощи. Это было трудно: сухой юридический язык документов КНР отличался от простого разговорного путунхуа, но выручили музыкальный слух и память. Она справилась.</p></section><section><title><p>Глава 34. Четверо</p></title><p>34.1. Остров в людском море</p><p>Центральный терминал Восточного вокзала работал круглые сутки. Мимо касс шли люди с чемоданами, кто-то спал на скамейке, положив сумку под голову, кто-то ел лапшу из стаканчика, стоя у урны. У билетных терминалов четверо чувствовали себя островом в этом потоке.</p><p>Мэй сидела у билетных терминалов, с заплаканными глазами и собранным видом человека, который весь день держался, зато успел всё продумать. Она была здесь раньше всех. Чэнь Кай разложил рядом плотную инженерную папку. В папке лежали распечатки расписаний, номера пригородных автобусов, скриншоты с камер и листок с описанием: джинсовая куртка, русые волосы, рост примерно сто шестьдесят пять.</p><p>Сюин Линь и Ван Юн вошли в зал вместе, не глядя друг на друга.</p><p>Последние километры они молчали. Линь вела сама, без водителя, и один раз, на светофоре, сказала: «Если её нет в живых, я хочу, чтобы ты узнал это от меня, а не от полиции». Юн не ответил. Он смотрел на мокрое шоссе и думал о том, что спит по четыре часа и просыпается от каждого звука телефона.</p><p>В зале он сразу подошёл к сиденью, где Кай раскладывал бумаги, и сел напротив, не сняв куртку. Мэй подвинула ему стакан с чаем из термоса. Он взял, но не выпил.</p><p>До этого был день, который Кай провёл на вокзале, с самого утра, когда стало ясно, что Алиса не вернётся. Кассирша с дальних терминалов, тётушка Чжоу, работала до двух, потом уходила на перерыв и возвращалась к четырём. Кай ждал её у окошка с фотографией в руках, пока она пересчитывала выручку, и она сказала ему то, что потом повторила всем: девушка была, билет взяла, имя записала не своим почерком — печатными буквами, как пишут те, кто боится ошибиться в иероглифах.</p><p>— Кассирша у дальних терминалов опознала её по фотографии, — сказал Кай, раскладывая бумаги на пластиковом сиденье. — Алиса купила один билет до Тяньцзиня, за наличные, и записалась в ведомость под вымышленным именем. Дальше след обрывается. Я весь день обзванивал автостанции Тяньцзиня. Один диспетчер вспомнил бледную иностранку: она села в частный микроавтобус в сторону Цзинаня, номера он не запомнил. После этого её никто не видел.</p><p>— Цзинань — большой узел, — Линь смотрела в планшет. — С наличными оттуда можно уехать в любую сторону.</p><p>— Я поднимаю архивы камер на центральном вокзале Цзинаня, — добавила она. — У отца в Шаньдуне остались партнёры, доступ получу в течение суток.</p><p>Ван Юн молчал. Перед ним на сиденье лежала административная карта Китая, которую Кай развернул поверх распечаток. Тяньцзинь, Цзинань, а дальше во все стороны расходились линии: Нанкин, Шанхай, Ханчжоу, Ухань, Чэнду. Слишком много городов, в которых может исчезнуть одна девушка.</p><p>— Мне нужно позвонить одному человеку, — сказал он наконец. — Он живёт в Гуанчжоу. Мы вместе читали рэп в Ливане, потом он ушёл в частный сыск. Если кто-то на юге умеет искать человека без документов, то это он.</p><p>— В Гуанчжоу? — Кай поднял брови. — Ты думаешь, она уехала так далеко?</p><p>— Север она знает плохо: Пекин и Тяньцзинь. Она понимает, что искать начнут там. На юге другой диалект, другая кухня, плотность населения. Там иностранцу легче не светиться.</p><p>Кай подумал и кивнул.</p><p>Мэй полезла в сумку и достала свёрнутый тёмный трикотаж. Подержала на весу, будто не решаясь, и положила на пластиковое сиденье между Юном и Каем.</p><p>В терминале объявляли поезда, катились чемоданы. А на сиденьях стало тихо.</p><p>Ван Юн смотрел на этот комок ткани. Он узнал его сразу. Манжеты были растянуты. Он протянул руку и взял кардиган обеими ладонями. Ткань легла тяжело, как живая.</p><p>Он поднёс её к лицу. Сандал. Поролон студийных панелей. Пыль. Его собственный запах. А под ним — глубже, слабее — другой. Тёплый, живой. Запах её волос.</p><p>Пальцы дрогнули. Юн медленно опустил кардиган на колени и сжал рукав в кулаке.</p><p>Кай смотрел на его руку. Потом на ткань.</p><p>— Она его не стирала, — сказал Кай. Голос ровный, без эмоций. — Мэй сказала, она надела его один раз.</p><p>Юн не поднял головы.</p><p>— И что?</p><p>— А то, что ты сидел в жюри и отдал свой голос за её дисквалификацию. — Кай чуть подался вперёд, опираясь локтями на колени. — А она сохранила твою вещь. С запахом.</p><p>— Я знаю, что я сделал. — Голос Юна стал ниже, глуше. — Мне не нужно напоминать.</p><p>— Тогда объясни мне, — Кай не отводил взгляда. — Как ты собираешься смотреть ей в глаза после этого?</p><p>Юн поднял голову. В его глазах не было злости — только тяжёлая, глухая усталость.</p><p>— Я не предавал её, — сказал он тихо. — Я не спал с ней и не обещал ей ничего. Да, я казнил её талант. Публично. За столом жюри. И теперь я ищу её по всей стране, потому что не могу себе этого простить.</p><p>Кай сжал челюсти. Он не кричал, но голос стал жёстче:</p><p>— Ты голосовал против неё. А я держал её за руку в коридоре. И мы оба знаем, кто из нас в тот момент был ближе.</p><p>— Ближе? — Юн посмотрел на него в упор. — Ты был рядом, потому что она тебе нравилась. Тебе нравилась тихая русская девочка, но когда она разбила бокал и запела в полную силу, ты испугался. Ты хотел, чтобы она стала нормальной. Удобной.</p><p>Кай медленно выпрямился. В его взгляде не было ярости, только холодная, отточенная, как чертёж, правота.</p><p>— Я архитектор, — сказал он. — Я строю дома. Я хотел построить для неё безопасный мир. Без софитов, без скандалов, без твоей сумасшедшей сестры. И да, я хотел, чтобы она была нормальной. Потому что нормальный мир — это единственное, что я умею.</p><p>— А она не нормальная. — Юн сжал кардиган так, что костяшки побелели. — Она — стекло. И ты не сможешь жить со стеклом. Ты будешь бояться, что оно треснет, лопнет, и осколки вопьются в твою душу. Что она снова закричит, и всё вокруг разлетится к чертям.</p><p>Кай помолчал. Потом сказал тихо, почти шёпотом:</p><p>— А ты сможешь?</p><p>— Я уже всё сломал. — Юн отвёл взгляд. — Свою карьеру. Свою сестру. Своё имя. Мне больше нечего ломать. Я иду за ней, потому что без неё я просто пустая оболочка. А ты, Кай, — ты хороший человек. Ты вернёшься в свой офис, достроишь свой дом и найдёшь женщину, которая не будет разбивать стёкла. И ты будешь счастлив. По-настоящему. Просто без неё.</p></section><section><title><p>Глава 35. Книга.</p></title><p>35.1. Тени под постерами</p><p>Кофемашина в «Южном ветре» текла по левой стороне, и Алиса научилась подставлять чашку чуть наискось, чтобы не менять салфетку после каждого клиента. Стол у окна качался; под ножку был подложен сложенный вчетверо старый билет. Провода за стойкой она распутывала сидя на корточках и уже знала, какой из них чей: у Чжана синий, у барабанщика вечно перекрученный красный, у басиста два одинаковых, и оба не работают.</p><p>Чжан приходил к четырём, ставил телефон на подставку и включал что-нибудь из Вечности так громко, что дребезжала полка. На кирпичной стене висели три постера: Ван Юн в чёрной куртке, Ван Юн в косухе с цепью, Ван Юн на сцене, рука в свете прожектора. Стекло в рамках помутнело, углы отклеились.</p><p>— Это был лучший трек, — говорил Чжан, тыча пальцем в средний постер. — Девятьсот миллионов прослушиваний. Ты понимаешь? Девятьсот.</p><p>— Этот трек он записал в подвале, за одну ночь, — не унимался Чжан. — Потом полмира подпевало.</p><p>Алиса кивала и вытирала чашку. Чжан был добрый и ленивый, второй вопрос он не задавал, и врать ей не приходилось.</p><p>Однажды он ушёл, оставив телефон на столе, и она осталась с постерами одна. На среднем Ван Юн смеялся, запрокинув голову; этого снимка она не помнила. Она смотрела на него, пока не стало неудобно, и поняла, что ищет на фотографии то, чего на ней нет: каким он бывает, когда молчит, куда смотрит, когда никто не смотрит.</p><p>Она накрыла средний постер полотенцем и унесла чашки в раковину.</p><p>К вечеру лофт пустел. Алиса выключала верхний свет, оставляла одну настольную лампу над пианино и садилась на табурет. Клавиши пожелтели, три из них западали; она играла тихо, одними подушечками, и если на улице кто-то и слышал, то не разбирал мелодии. Мелодии были новые. В них не было ни оперы, которой её учили, ни рэпа, который гремел из телефона Чжана. Она сама не знала, что это, и названия не придумывала.</p><p>В тот вечер всё шло как обычно. Чжан ушёл ловить вдохновение, бросив от двери: «Ли Мэй, закрой нижний замок и обесточь кофемашину». Алиса осталась одна, включила лампу над пианино и уже собиралась опустить пальцы на клавиши, когда на верхней полке стеллажа что-то соскользнуло и с глухим стуком упало на пол.</p><p>Книга.</p><p>Потрёпанный, пожелтевший томик Шекспира. Тот самый, что она когда-то за двести рублей купила в книжном киоске московского аэропорта перед вылетом на конкурс. Неразлучный спутник, что лежал на дне её рюкзака весь пекинский марафон: аэропорт, взрыв тяжёлой двери, вокальный баттл, кутюрный показ Лан, ночной побег в Тяньцзинь. В какой момент переезда она достала его из рюкзака и положила на эту полку, Алиса не помнила. Наверное, в первый день, когда разбирала вещи.</p><p>Она наклонилась и подняла книгу с пола. Картонная обложка потрепалась ещё сильнее, углы оббились. Страницы пожелтели и разбухли от влажного южного воздуха. Однако буквы кириллицы оставались теми же родными знаками, которые она читала в кресле самолёта словно сто лет назад, в прошлой жизни.</p><p>Она села на диван, поджала под себя ноги и наугад раскрыла разворот. В глаза бросилась последняя строка:</p><p>«Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте»...</p><p>Алиса усмехнулась. Она помнила её наизусть. В кресле самолёта эта строчка показалась ей банальной: школьная программа, которую заставляют зубрить у доски и забывают на следующий день после экзамена.</p><p>Но сейчас что-то в ней изменилось.</p><p>Может быть, виной тому была тоска по дому и по матери. Может быть, родные с детства буквы кириллицы после месяцев иероглифов показались ей самыми красивыми знаками на свете. А может быть, тишина лофта, одиночество в большом городе и то странное чувство под рёбрами, которое она до последнего отказывалась называть вслух своим именем.</p><p>Она перевернула страницы к началу и принялась читать пьесу с первого акта.</p><p>35.2. Моя любовь к единственному врагу</p><p>Верона. Два враждующих дома, Монтекки и Капулетти. Родовая вражда, старая и непреклонная, как сам этот мир. И двое молодых людей, которые случайно столкнулись взглядами на праздничном балу.</p><p>«Моя любовь — к единственному врагу», — шепчет в темноте Джульетта, впервые осознав, кем на самом деле является её Ромео.</p><p>Алиса замерла. Перечитала строчку по буквам ещё раз и медленно отложила книгу на колени.</p><p>«Моя любовь — к единственному врагу»...</p><p>Разве в их пекинской истории всё было иначе? Она, бесправная иностранка из Зареченска, нарушившая регламент вещания. Ван Юн, стадионная звезда нации, кумир миллионов, человек из недосягаемого для неё мира и, что страшнее всего, родной младший брат той самой женщины, которая всеми ресурсами своего бренда пыталась уничтожить её имя. Открытой вражды между ними не было. Но пропасть разверзлась сразу, не уступая той, что веками разделяла веронские кланы. С одной стороны стоял он со своей славой, семейными традициями и контрактом жюри. С другой, на подиуме, была она: иностранка без гроша в кармане, но с первозданным голосом, от частоты которого лопается стекло софитов.</p><p>На балу её узнали по голосу. Тибальт потянулся за шпагой, и старик Капулетти удержал его за руку: не здесь, не в доме, где гости. У Алисы был свой бал — павильон, софиты, ложа наверху, — и свой Тибальт в этой ложе, который велел снимать её крупным планом и ждал, когда она ошибётся. Её тоже держали за руку: регламент, спонсоры, реклама. Только держали покрепче.</p><p>Она снова взяла томик. Читала дальше: ночной бал, первый короткий разговор в толпе, сцена у балконного навеса. «Что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет»...</p><p>Алиса прикрыла глаза, и в памяти всплыл голос Юна на парковке в ту ночь: «Не „вы“, Алиса. Между нами — только „ты“». Вспомнила, как он укрывал её плечи кардиганом в сыром сквере. Вспомнила его взгляд на баттле, когда он перед камерами сказал в микрофон: «Вот здесь, внутри, отозвалась».</p></section><section><title><p>Глава 36. Откровения.</p></title><p>36.1. Ложный след</p><p>Самолёт сел в Чэнду в восемь утра, мягко, с длинным пробегом. За иллюминатором стоял туман — густой, молочно-белый, плотный, какой в Сычуани бывает только ранней осенью. Ван Юн не спал весь перелёт: сидел, откинув голову на подголовник, и смотрел в одну точку перед собой, не различая ни спинки кресла впереди, ни лиц. Руки у него затекли, во рту пересохло. Когда шасси коснулись бетона и по салону прошёл глухой толчок, он вздрогнул, будто его разбудили.</p><p>В терминале их уже ждали: двое рослых мужчин в строгих тёмных костюмах держали белую пластиковую табличку с единственным иероглифом — фамилией Линь. Они молча отсекли прибывших от людного потока, от зевак с телефонами, и провели через служебный выход к тонированному внедорожнику у закрытых ворот.</p><p>Сюин Линь шла впереди — собранная, прямая, в тёмном пальто, — и на ходу обменивалась короткими фразами с кураторами по-путунхуа. Юн шёл за её спиной и не слышал ни слова из этой ровной деловой речи. В висках у него стучало одно: быстрее.</p><p>Машина шла по проспектам, рассекая туман. Чэнду просыпался медленно, лениво: на первых этажах открывались деревянные чайные, сонные старики выносили на балконы плетёные клетки с птицами, у лотков разжигали горелки под огромными чугунными воками, и воздух густо пах специями, маслом и мокрым асфальтом. Юн смотрел в тонированное стекло и впервые за целый месяц позволил себе подумать, что она может быть где-то здесь. Что она пила чай в одной из этих бедных лавок. Что шла по этой самой улице, мимо этих самых вишен.</p><p>Автовокзал в утренний час был полон серого, влажного, гудящего люда. Люди сидели на металлических креслах с тюками у ног, ели из бумажных коробок, спали, положив голову на сумки. Над кассами висело табло с зелёными строчками, и женский голос через равные промежутки объявлял рейсы — спокойно, будто читал молитву. Пахло лапшой, дешёвым табаком и мокрой одеждой.</p><p>Юн шёл за Линь к служебному коридору и вдруг остановился.</p><p>В двадцати шагах, у крайней кассы, стояла девушка в джинсовой куртке. Русые волосы были собраны в хвост, на плече висел тёмный рюкзак, и она переминалась с ноги на ногу, как люди, которым долго ждать.</p><p>Он пошёл к ней, не слыша, что говорит ему Линь. Люди расступались. Сердце билось у него в горле, и он даже не придумал, что скажет.</p><p>— Алиса!</p><p>Девушка обернулась.</p><p>Круглое лицо, светлые глаза, испуганно поднятые брови. Она была совсем другая: моложе, щеки полнее, с другим носом. В руке она держала стакан с чаем и прижала его к груди, как щит.</p><p>Юн стоял и смотрел на неё. Губы у него шевелились, а звука не было.</p><p>— Sorry, — сказала девушка по-английски. — I don't... I don't know you.</p><p>— Простите, — выдавил он. — Ошибся.</p><p>Он повернулся и пошёл назад, чувствуя, как горит лицо и как на него смотрят: охранник у рамки, женщина с ребёнком на коленях, двое парней с рюкзаками. Линь взяла его под руку и повела к служебной двери, и он шёл, как слепой, глядя под ноги.</p><p>У служебной двери их ждал начальник службы безопасности — пожилой суровый человек с глубокой сединой на висках и усталыми глазами. Он без лишних слов провёл их через турникеты в тесную комнату без окон, до отказа забитую мерцающими мониторами. Здесь было душно от табака и остывшего кофе. На центральном экране уже стоял стоп-кадр: касса, длинная очередь, хрупкая девушка в джинсовой куртке с рюкзаком.</p><p>— Смотрите сюда, — сказал начальник и нажал Play. — Запись от третьего числа, три недели назад.</p><p>Изображение было зернистым, снятым сверху и сбоку. Но русые волосы, туго собранные в хвост, и выцветшая куртка были те же. Рюкзак тоже: Юн узнал тёмную заплатку на боковом кармане.</p><p>Юн придвинулся к экрану так близко, что на стекле осталось пятно от дыхания.</p><p>— Увеличьте лицо.</p><p>Техник послушно закрутил настройки. Картинка стала крупнее и сразу поплыла пикселями. На записи девушка протягивала кассиру смятые наличные; женщина в окошке кивала и что-то коротко отвечала. Потом девушка на секунду обернулась через плечо, будто её окликнули из глубины очереди.</p><p>У Юна оборвалось внутри. Он даже положил ладонь на стойку, чтобы удержаться.</p><p>Это была не Алиса.</p><p>Другой разрез глаз, чужая форма скул, иная линия подбородка. Похожая со спины — тоже волосы собраны в низкий хвост, та же куртка, тот же рюкзак, — но чужая. Обычная русская туристка, одна из тысяч, что ездят по провинциям Китая.</p><p>Начальник безопасности деликатно кашлянул:</p><p>— Мы можем пробить её по проданным билетам. Это займёт сутки. Если она ехала дальше, мы узнаем, куда.</p><p>— Не надо, — сказала Линь раньше, чем Юн успел открыть рот. — Это не она. Не тратьте людей.</p><p>Начальник кивнул и отошёл к операторам. Линь ещё минуту смотрела на экран, потом попросила скопировать запись на флешку, хотя понимала, что смотреть её больше не будет.</p><p>— Ещё раз, — сказал он и не узнал собственного голоса: хриплый, сорванный, будто кричал всю ночь.</p><p>Техник прокрутил запись. Потом ещё раз, и ещё. На пятом просмотре Сюин Линь мягко, но твёрдо коснулась его руки:</p><p>— Юн. Это не она.</p><p>Он ничего не ответил и продолжал смотреть на застывший пиксельный кадр. Надежда, которую он собирал по кускам весь этот месяц, уходила сквозь пальцы, как вода в сухой песок.</p><p>Они вышли через служебную дверь. Солнце уже поднялось и разогнало туман; город ослепительно блестел, шумел, дышал влажной зеленью. Юн прошёл несколько шагов по горячему тротуару, остановился и сел на асфальт, прижавшись спиной к бетонной стене. Ноги в один миг перестали держать его вес.</p><p>— Юн! — Линь присела перед ним. — Посмотри на меня.</p><p>Он поднял глаза. Слёз не было, была усталость, какой Линь не видела ни у кого.</p><p>— Её здесь нет, — сказал он. — Ни в Пекине, ни в Цзинане, ни здесь. Она исчезла, Линь. Растворилась. Как будто её никогда и не было — ни голоса, ни лица, ни её имени в списках.</p></section><section><title><p>Глава 37. Зареченск.</p></title><p>37.1. Суровый трилистник</p><p>Билет до Москвы Мэй выкупила в тот же вечер, когда Ван Юн и Сюин Линь улетели в Чэнду. На кухне в Чаояне горела одна лампа над столом, в чайнике остывал чай, а на экране ноутбука висела страница с рейсами. Мэй сидела, поджав ноги на табурет, и держала палец над кнопкой «Оплатить». Кай стоял у тёмного окна и молчал. За этот час он уже сказал всё: что отпускать её одну в Россию в такой момент — безумие, что он обещал Алисе быть рядом, что полетит с ней, и плевать на сдачу проекта.</p><p>— Кай, — сказала Мэй, не оборачиваясь. — Если Алиса вернулась домой, твоё присутствие там ничего не изменит. Ты плохо знаешь русский язык, ты не ориентируешься в наших городах, ты зимнего снега не видел. А я четыре года училась в России и знаю её мать. Я знаю, как у них открываются двери в частном секторе и чем пахнет в сенях.</p><p>— А если её там нет? — спросил он тихо.</p><p>— Тогда я вернусь. — Мэй наконец обернулась. — Но этот след надо проверить. Он последний, Кай. Дальше искать негде.</p><p>Она нажала кнопку. Экран мигнул, и появилось подтверждение: Пекин — Москва, Шереметьево, завтра в шесть утра. Мэй смотрела на эти цифры, пока они не поплыли перед глазами.</p><p>Кай подошёл и сел рядом, взял её руку — большую, тёплую, шершавую.</p><p>— Обещай, что будешь на связи. Что включишь телефон, как только сядете в Москве. И не замёрзнешь там насмерть.</p><p>— Обещаю. Первым делом упакую самые толстые носки.</p><p>— Я серьёзно, Мэй.</p><p>— Я тоже.</p><p>Телефон на столе зажужжал и пополз к краю. На экране светилось: Сюин Линь.</p><p>— Это была не она, — сказала Линь в громкую связь; голос у неё был ровный и очень усталый. — Мы отсмотрели весь архив в Чэнду. Посторонняя туристка, похожая со спины. Мы возвращаемся в Пекин.</p><p>Мэй медленно выдохнула и опустила плечи, которых до этого не замечала.</p><p>— Значит, мой вылет остаётся в силе, — сказала она. — Кай остаётся в Чаояне. Ты нужна Юну, после Чэнду он один не справится. А я полечу в Зареченск, хотя бы ради её матери.</p><p>— Хорошо, — ответила Линь после паузы. — Держи чат в курсе. И будь осторожна на дорогах.</p><p>— На связи.</p><p>Она отключилась. Кай ничего не сказал, только притянул её к себе и обнял так крепко, что у неё хрустнуло в плечах. Мэй уткнулась лицом в его куртку, пахнувшую улицей и стиральным порошком, и впервые за месяц смогла выдохнуть до конца.</p><p>37.2. Ярославский вокзал</p><p>Самолёт сел в Москве ранним октябрьским утром. За стеклом до горизонта лежала подёрнутая дымкой земля: ровные прямоугольники кварталов, ленты автострад, свинцовая река. Всё было серым, как на старой фотографии.</p><p>Шереметьево встретило её суетой, кириллицей на указателях, громкими объявлениями и запахом горячей выпечки из ларьков. Паспортный контроль Мэй прошла без вопросов, хотя руки у неё всё равно были холодные. Она вышла в зал с чемоданом, купила в автомате кофе, обожгла пальцы и поехала на Ярославский вокзал — сначала на аэроэкспрессе, потом в душном вагоне метро, где пахло мокрыми куртками.</p><p>До Зареченска можно было долететь до областного центра и оттуда автобусом, но Мэй выбрала поезд. Ей хотелось увидеть страну Алисы не сверху, а вплотную, через стекло вагона.</p><p>Она взяла билет в купе — не в плацкарт, где некуда спрятать лицо, и не в СВ, где слишком тихо. В купе было чисто и пахло свежим бельём, которое проводница выдала ей в плотной бумажной упаковке. Поезд Москва — Киров шёл с технической остановкой на станции Зареченск. Проводница, пожилая усталая женщина в форменной жилетке, принесла чай в гранёном подстаканнике. Мэй взяла его двумя руками и почувствовала, как тепло разливается по озябшим пальцам.</p><p>За окном шли поля, схваченные первым инеем, берёзовые перелески, деревни с покосившимися заборами и дымом из труб. На полустанках стояли люди: бабушки с сумками, мужчины в ватниках, дети в вязаных шапках, и все они провожали поезд одинаковым долгим взглядом.</p><p>Напротив ехала женщина лет пятидесяти, в трикотажной кофте, с мягкими усталыми глазами и руками, привыкшими к работе. Её звали Валентина, она ехала до Кирова к родственникам. К вечеру, за вторым стаканом чая, когда за окном уже ничего нельзя было разглядеть, она рассказала про брата. Их разлучили в детстве: родителей лишили прав, детей распределили по разным детдомам, и она даже не знала, в каком городе он вырос. Валентина искала его двадцать лет — писала запросы в архивы, ходила по инстанциям, стояла в очередях с папкой документов под мышкой. А потом редакторы передачи «Жди меня» нашли его в Казахстане. Он сам позвонил на горячую линию, увидев выпуск.</p><p>— Ты представляешь, дочка? — Валентина улыбнулась, и в глазах у неё блеснуло. — Двадцать лет. А человек нашёлся. Я когда его на перроне увидела, у меня сердце из груди выпрыгивало. Иногда, чтобы найти человека, надо просто верить и не прекращать искать.</p><p>Мэй молчала, держа стакан обеими руками. Она думала об Алисе, которая сейчас одна в чужой стране, без связи и денег, и о том, как мало она, Мэй, знает о её жизни до Пекина: только обрывки, неловкие шутки, одну фотографию на телефон. И о том, что эта женщина права.</p><p>Ночью Мэй не спала. Валентина посапывала на нижней полке, прикрыв лицо платком от света; за окном было черно, и только изредка проплывали огни полустанков — три жёлтые точки, — и снова темнота. Колёса стучали ровно, с двойным ударом на стыках, и под этот стук думалось легче.</p><p>Мэй достала телефон и открыла чат «Поиск». Последнее сообщение было от Кая, вчера в половине двенадцатого: «Ничего нового. Спокойной ночи». Она набрала «Я в поезде, всё хорошо», стёрла, набрала снова: «Еду. Не волнуйся», и отправила. Потом долго смотрела в тёмное окно, в котором отражалась её собственная рука с телефоном, и думала о том, что скажет матери Алисы, если та спросит: «Почему вы не уберегли мою дочь?»</p><p>Зареченск встретил её заморозком и тишиной. Поезд замер у низкой платформы, за которой сразу начинался сосновый лес: тёмные стволы, темная хвоя, ровный снег в глубине. Мэй сошла с чемоданом, и её тут же обдало холодом, от которого заныли зубы. На платформе было трое: женщина с сумками, мужчина с собакой и старик в брезентовой куртке. Семь холмов на горизонте, которые оказались просто холмами. Серые пятиэтажки с облупившейся штукатуркой, бельё на балконах. Дом культуры с колоннами и облезлой лепниной. На площади — посыпанный первым снегом памятник Ленину, с шапкой на бронзовой голове.</p></section><section><title><p>Глава 38.Совет.</p></title><p>38.1. Возвращение в Пекин</p><p>Международный рейс из Москвы сел в Шоуду ранним холодным утром. Мэй вышла из переполненной зоны прилёта, удерживая в правой руке ручку дорожного чемодана на колёсиках, а в левой — плотный бумажный пакет с русскими пирогами. Ирина Васильевна там, у порога бревенчатого дома в Зареченске, настояла, чтобы китаянка взяла с собой в аэропорт «хоть что-то тёплое, домашнее на дорожку».</p><p>От одежды Мэй пахло российским холодом и сыростью, хотя этот холод остался позади, за хребтами Сибири. Усталость от многочасового перелёта залегла под её глазами, однако спину китаянка держала прямо. Что-то в ней изменилось бесповоротно — то ли за долгие часы в кресле самолёта, то ли за те два дня, что она провела, обходя овраги и серые пятиэтажки Зареченска. В уголках её губ появилась новая, спокойная твёрдость.</p><p>В просторном стеклянном зале прилёта Шоуду её ждали. Ван Юн и Сюин Линь стояли у самого выхода из VIP-зоны. Рэпер Вечности был в своей неизменной чёрной уличной одежде, а наследница инвестиционного фонда — в светлом кашемировом пальто. Мэй, едва различив их силуэты в толпе, почувствовала, как к горлу подступает комок слёз. Она не видела их всего несколько дней, а её разуму сейчас казалось, будто с момента их расставания у вокзальных касс пронеслась целая вечность.</p><p>— Ну как ты, Мэй? Как долетела? — негромко спросила Сюин Линь, шагнув вперед и тепло, по-женски обнимая её первой за плечи.</p><p>— Живая. Насквозь промёрзшая на морозном ветру, но абсолютно живая, Линь, — Мэй слабо, вымученно улыбнулась ей и медленно повернулась лицом к рэперу. — Её там нет. В России. Я двое суток провела в доме её родителей в Зареченске. Алиса Светлова туда не возвращалась. Паспортный контроль на границе она не пересекала.</p><p>Ван Юн молча кивнул. Его бледное лицо не выразило ни удивления, ни разочарования: он лишь подтвердил то, что его звериное чутьё не обманывало.</p><p>— Значит, Алиса со своим «стеклом» до сих пор упрямо остаётся здесь, — негромко, но поразительно веско произнес рэпер Вечности. — Внутри наших границ. Поехали в Чаоян.</p><p>Сюин Линь уверенно села за руль их представительского внедорожника. Ван Юн привычно занял переднее пассажирское сиденье. Мэй устроилась на широком кожаном диване сзади, пристегнулась и прижалась лбом к прохладному боковому стеклу. Огромный Пекин за окнами автомобиля просыпался для нового дня — привычный, шумный, серый от смога. Однако молодая китаянка теперь смотрела на эти проспекты совершенно иным, взрослым взглядом. Отныне это был для неё не просто город, в котором она выросла и куда вернулась после четырёх лет в России. Пекин стал для неё тем самым местом силы, где ей во что бы то ни стало нужно было довести до конца одно дело.</p><p>Машина плавно тронулась с места, выезжая на скоростную автостраду. Некоторое время они двигались сквозь трафик в абсолютном, звенящем молчании. А затем Мэй расстегнула молнию на своём рюкзаке, запустила руку внутрь и достала ту самую картонную коробочку — потёртую, со сбитыми в дороге углами. Она протянула её вперёд, между передними сиденьями:</p><p>— Вот, Юн. Возьми это. Это передали её родители. Вернее — этот артефакт предназначен не тебе, а самой Алисе. Но я всем сердцем хочу, чтобы ты до нашей победы бережно хранил эту память у себя. Поближе к сердцу.</p><p>Ван Юн удивленно повернулся всем телом назад и аккуратно принял коробку из её рук. Медленно приподнял картонную крышку. Сотни острых стеклянных осколков — маленькие и крупные, кристально прозрачные и с характерным зеленоватым бутылочным отливом — неподвижно покоились внутри.</p><p>— Это всё стекло, что Алиса Светлова случайно или от стресса вдребезги разбила частотой своего голоса за все двадцать два года жизни в России, — тихо произнесла Мэй, вглядываясь в лицо рэпера. — Тот самый первый домашний аквариум, когда ей было всего шесть лет. Потолочная лампочка в школе. Бокалы из старинного маминого сервиза. Она годами тайно собирала эти обломки по углам и держала под замком. Всегда шёпотом говорила мне в комнатах: «Мэй, я храню эту коробку для того, чтобы ни на секунду не забывать о том, какая я на самом деле неправильная, бракованная и поломанная девочка». А её мама... её бедная мама в Зареченске вчера со слезами на глазах сказала мне, что это ложь. Что эти осколки — отныне память не о её «неправильности». Это её подлинная родовая память о её великой, первозданной силе. И Ирина Васильевна просила меня вернуть эту коробку дочери на сцене. Но я подумала... — Мэй на секунду запнулась, судорожно сглотнув. — Я подсознательно поняла, что обязана отдать этот груз именно тебе, Ван Юн. Наверное, потому, что ты имеешь полное законное право знать о ней всю правду. Потому что ты — единственный мужчина во всем этом циничном шоу-бизнесе, кто услышал этот разрушительный хрустальный голос под софитами и ни разу в жизни его не испугался.</p><p>Ван Юн закрыл картонную крышку. Его сильные пальцы едва заметно дрогнули. Он не произнёс ни слова — просто кивнул Мэй и спрятал коробку во внутренний карман куртки, туда, где под тканью бился его собственный пульс. А Сюин Линь, ни на одну секунду не отводя сосредоточенного взгляда от эстакады Третьего кольца, едва заметно, понимающе улыбнулась самым краешком губ.</p><p>38.2. Координационный совет четырех</p><p>Чэнь Кай не сумел встретить Мэй в терминале Шоуду: его центральное пекинское архитектурное бюро в экстренном порядке отправило в трёхдневную командировку на юг, в Шэньчжэнь, на конференцию по «зелёному» строительству. Однако инженер круглосуточно оставался на связи в их закрытой группе. Едва внедорожник Сюин Линь затормозил у знакомого подъезда Мэй в Чаояне, на экране её смартфона уже висел входящий видеовызов в WeChat: осунувшееся от бессонных ночей, но бодрое лицо Кая светилось на дисплее на фоне шэньчжэньских высоток.</p><p>— Я полностью на приёме, ребята, — веско произнес он из динамика. — Не теряйте времени. По порядку, с самого начала.</p></section><section><title><p>Глава 39. Песня</p></title><p>39.1. Обвал на Третьем кольце</p><p>Ван Юн вернулся в апартаменты в Чаояне глубокой ночью. Сбросил кроссовки у порога, не глядя швырнул ключи на столик в прихожей и остановился посреди вымершей гостиной. Окно во всю стену открывало вид на спящий, распластанный внизу Пекин: тысячи далёких огней были рассыпаны в темноте, как осколки разбитого зеркала. Рэпер Вечности неотрывно смотрел на эту сияющую бездну и упрямо, по крупицам перебирал в памяти те жёсткие слова, что час назад сказала Сюин Линь на кухонном совете: «Ты — YongHeng. Твои треки слушают миллионы. Ты должен написать эту песню».</p><p>Он слишком трезво, по-мужски понимал, чем именно для его карьеры обернётся этот шаг.</p><p>Эта песня не могла стать просто очередным проходным треком для радиостанций КНР. Не очередным коммерческим синглом для пополнения его официальной дискографии в чартах. Это было чистокровное публичное признание. Оглушительный манифест на весь многомиллионный медиа-рынок. Стоило нажать кнопку «Загрузить» — и вся его выверенная стадионная карьера, репутация неприкасаемого национального айдола, отношения с сестрой Ван Лан и контракты с акционерами холдинга изменились бы безвозвратно. Возможно, всё рухнет в одночасье и перечеркнёт то великое, что они с сестрой выстраивали годами.</p><p>Ван Лан будет в уничтожающей ярости. Столичные таблоиды растерзают его имя в утренних прайм-таймах. А армия фанатов в Weibo разделится на два лагеря: те редкие, кто поймёт его, и те, кто навсегда проклянёт его за предательство. Рекламные контракты, шэньчжэньские спонсоры, судебные обязательства — всё полетит под откос, словно сошедший с рельсов поезд.</p><p>Ван Юн сделал шаг к окну и остановился: пальцы, сжатые в кулак, не разжимались, ногти уже продавили кожу на ладони. Не перед ответными действиями Лан и не перед исками юристов: открытых уличных столкновений артист не боялся никогда. Он боялся слепой неизвестности. Получится ли у него вылить эту боль в микрофон правильно? Пробьётся ли песня к её слуху сквозь тысячи километров и треск провинциальных частот? Поймёт ли, к кому именно обращены эти рифмы? Или эта баллада громом разлетится по всей Азии, а она — та единственная женщина, ради которой прямо сейчас ставилось на карту всё его будущее, — так и не узнает о его призыве?</p><p>Крик фанатов в Weibo его больше не волновал ни на один юань. Слово Ван Лан — тем более. Единственное, что имело значение, — дойдёт ли вибрация его голоса до её убежища.</p><p>Он неподвижно стоял посреди тёмного пентхауса и с пугающей ясностью осознал: он больше не может оставаться внутри этих стерильных комнат. Не в эту ночь. Каждая минута, проведённая им в этой мёртвой, безопасной тишине Чаояна, была минутой, трусливо украденной у поисковой операции. Он обязан прямо сейчас быть в своей студии. Обязан пахать у пульта до рези в глазах. Должен высечь в звуке то великое чувство, которое его связки были не в состоянии выразить обычными человеческими словами — только ломаной музыкой.</p><p>Юн рывком схватил старую чёрную толстовку, висевшую на спинке стула, и стремительно вышел за порог, в спешке даже не погасив свет в гостиной. Спустя всего пятнадцать минут он уже сжимал кожаный руль, и его внедорожник на максимальной скорости мчался сквозь ночные проспекты Пекина в сторону арт-квартала «798». Улицы были пусты, светофоры мерно мигали жёлтым, город спал, и только сырой осенний ветер врывался в приоткрытое боковое окно.</p><p>И где-то на полпути, на сложном многоуровневом развороте эстакады Третьего кольца, прямо в его сознание мощным ударом ворвались первые рваные строки текста.</p><p>Он не стал судорожно фиксировать их на бумаге или в заметках смартфона — просто начал непрерывно, вслух повторять эти рифмы в пустоту салона машины, пробуя их гортанное звучание на вкус. Слоги были сырыми, рваными, ломаными, но в их метре уже бился тот первобытный ритм, о котором он несколько часов назад говорил с Мэй: ритм человеческого сердцебиения. Рэпер вдавил газ. Ему необходимо было успеть доехать до лофта и поймать эту стихийную волну, пока она безвозвратно не ушла обратно в глубины его разума.</p><p>39.2. Сердцебиение из пластика</p><p>В «Glass House Studio» царила глухая темнота. Ван Юн не стал включать потолочные неоновые прожекторы: зажёг только маленькую настольную лампу на консоли, дававшую мягкий жёлтый свет, и сел в кожаное кресло перед микшерным пультом. Никаких ассистентов за спиной. Только он и пустой проект на мониторе.</p><p>Он начал с базового бита: медленного, тяжёлого, с глубоким утробным басом 808, который бил по перекрытиям на раз-два, как пульс человека в предынфарктном состоянии. Поверх наложил шуршащие металлические хай-хэты, похожие на тонкий звон лопающегося стекла.</p><p>Юн задействовал в проекте тот самый редкий архивный сэмпл, который ему месяц назад на репетициях робко предложил Линь Чи, — а он тогда, ещё не зная, о какой женщине пишет этот альбом, машинально утвердил его в производство. Теперь этот синтезированный звук в аппаратной мгновенно наполнился для него пророческим смыслом. Тонкое стекло. Её аномальный сопрано-диапазон. Разрушенная вдребезги дверь технического блока телецентра. Острые осколки, летящие прямо в лицо.</p><p>Первая его отчаянная попытка набросать текст куплета прямо на этот бит с треском провалилась. Выходило слишком прямолинейно, буквально, словно сухой рапорт миграционной службы. Он в ярости одним кликом стёр всю аудиодорожку и начал заново, с чистого листа.</p><p>Вторая попытка ушла в метафоричность и абстракцию, за которой терялся живой образ Алисы. Третья скатилась в бессвязный поток ломаных уличных рифм. Артист работал час, другой, третий, перебирая сотни строчек, выверяя созвучия и ломая ритмические сетки, безжалостно отбрасывал написанное и снова возвращался к исходным битам.</p><p>Рэпер Вечности за всю карьеру так не бился над текстурой трека — даже когда на одном дыхании сочинял хит «Shattered», даже когда создавал лучшие платиновые синглы для стадионов. Потому что во все те годы он писал музыку исключительно ради музыки и пиара. А прямо сейчас, под этим жёлтым светом лампы, он писал не о шоу-бизнесе. Он писал о ней. И каждое высеченное на микрофон слово обязано было быть кристальной, пугающей, обнажённой правдой.</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgCgAG4AwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A89p4oxThXvniiUY9/wBDTgM9jThSvYm4gFOIpQKcRRcY0CplHygUwDtUgFDYXAjFAFOxk5pStIAAppFSADvTSKAG4pwFLilxQFhMUmKfilxQNMYFpwBpVGM/Wn4oAaBihRg0tGM0DEcc5pjAnpTzRip3GmQOKgk61akHvVeUc4oKuVZ/u4qnMpOKvSDNVZhwTS2GtSjODzVOQc1oS8jpVGQfOaLjKE45Jqm44zV+YcNzVGQfLSApyffNQP1Iq0wqu4ySaTK2IWHU1GRUx6mkIFBW5BijFS7aQrQBHTakxSYoHYbijFO/KigGhMUYp2KMUCGgUpFOApMUANxRin0pHFO4EdH8qU0CkAYpAKdig0DSG0UtFPYTQlFLRTFYbtop2KKC0esU6m06tDhHCkpFpaT1GPFOpgNPoAXHuKeKTFKtADxThQvT3py0DALnFG33p4prHPagBtPpuPen4PagBaKSloAbTqKWgBKUCinUFDAM01hzipBSClsPYhYVA4zzVqQcVWlBA4pDsVpAM1Vnq09V5utKwyjMKqSDOTV6YVSmFAyhMPmNUpgAxq/OPlzVNxSYFRxjtVaTqeKuSj5sVVl68UirEBHNNIxUuKTFAcxGOtGKkxTWFMOYjZfahl9BTyKCKRRHt9qNvtT8UY96Bt2Gbfajb7U/FBFAhu33o2+9LijFK4DKKdSjii4EdFLRTASiiigEGKbT80mKAAUGnLQ1JMaGYop+KKLgeqinCkpa3OMBVzSNL1LWL1bPTLOW6mb+FB0GcZJ6Ae54qKxtZ729gs7ZC808qxoo7knH5V6d411OP4c+E7PQfDUiJq+osTJdFMsAo+eX68hQOg/CvPxuL9i4wgryZ2YbC+0TnJ2SMH/hVnjEW6zNa2oz/B9pUn9OP1rnvEGg61oDoNZ0+a0SQkRO2GVz6AgkZ9qxIobxb3+0hq2ojUD832n7S/mFvUnPP0rsPEni6bxT4AtLfUzt1aw1BY5sYAmQxPtkA6AnBBA4B6YB4z9pi6clzJNM0cMPOL5XqNtfAni+7t47m20gmKRQ6Fp4wSpGQcbqtL8OPGv/AEBG/wC/8Xr/AL1U/G/jDWdauYLDSNVu7DRrG2igzaTNEZ5Ag3MSpBwDwOecZ78ej/Da4vpPgzqRur27nmSO98uaaRpJFwrEfMcnj9Pwrkr4/FUYqTW50UcJQqNpPY4YfDrxm3TRHP8A23i/+KrJ07Q9Wv8AWbjRrWyMl/bswlh8xAw2nDYyecE+tQ+G/FfifwzqMOqQa1qOoQKw+02t3ctKkidwNx+U9cEd+Dkdej8K36S/HBLyznR4bnUrra6NlZI3EnQjsRg10vEYiEJSmltdGKo0ZNKPcYfh740P3dEkH/baP8P4qX/hXXjU9dFf8Z4//iq1fj3cakni22jsdZ1KxjNijFLW6eNSxd8sQpGT0/IVynhXxr4r8L6xbXUus6hqmmmUC6tbqYykx9yrNkhhk8DAJ4IrOjicXVpKrFKxVShh4zcHcr6bp93qOopp1pF5l1IWVI9wBLKCSASQOxrS1zwtr2h2QvNUsDbQFtoYyock54ADHmqelXfl+L7C7tpCwXVonRlOAwMw/pxXpf7RMpaPQbZXJjaSeQr6soQD/wBCNaVcXUp14UrfEZww8ZUpT7HlMaNJKkScvIwRBkDLEgAZPHetvVfCHiTSrJ73UtN+y26dXe4ixnsPvdT6Vf8Aht4ej1bU31fUnEGi6T/pF3Mxwh2/MFJ7DjJ9h6kVkeOfE9/438RHUpd0OlW7stjbH+7/AM9GH94g/gK3niJusqcFp1IjRj7LmkZePSruiaVf6zqKafpsHn3LglU3qvA5PJIHSqqd67H4Oxpb+KLrxBcnZZ6Lp091M+OmVwf/AB3efwrXF1vY0XPsZUaaqTUWc74j0PUfD+pf2dqkSxXHlrJtVww2nOOR9D+IqgVxXrHx+tFlGka9CoeMg27PnIKkb0PuPv15WeKzwOJeIoqo9ysRR9lOwyKKSVwkSF3YhVVQSzE9AAK7LT/hb4yvLcT/AGCK2U9FnmAf8VGcfjg10vwu02y8M+EdQ8f6rCrOkUj2yuOVRMjjP8TkYH/1zXkGsXur+KL99X8QahcT3EjFo4xIVSEZ4CKDhQO39ax+s1atRwpdOpsqUIQUqnU3fFXhbXfDbJ/auntHG5wsqsGjY+gYcZxzg4rnH57V638D/ENzrUN74H8UzHUrdoTJavctucoMBoyx5JHylSTkYPPAx57420OTw94lvdIdmdIHzE5/jQgFT+WM9siqoYuUqjpVFqiatGy547HOSDn8an0TRNT8QakNP0i1N1dlDIIw6qdo643ED8KglGDXQfCeZ4Pil4cljYgm8EZwf4WBU/zrprzdOm5LoZU4qU0mZHinwl4h8OQQTa3prWiTsUjLSxtuIGT91j/nHrXMzgA17X+1TM0virRbfrHFYySKPdnIP/oIrzv4eeHH8VeM7DR9m63MnmXR7CFeXyexI+UH1Irmw+Kc8P7aRvVo2nyRKWo/DzxlaeHm1y60OSDTlgE7TNJGMIRkEjdnuPx4ripBX1r+0fqEd58EprrT5t1nezWrRvH910Lqwx7Hivk6ReKnAYqWJi5S7jxNJUmkilccLmuwtfhF8Qb3ToNRtfD7TWs8YmilW6h2shAIb7/cEVycydiK+pfAd9cj9ka6uVkYS2+jahHGwPKhTMq/kMAfQUY3Eyocrj1Y6FKNRtM+Sa6bwp8O/GPi3Tm1Hw9ozX9qkpiaRJ4lw4wSCGYHoR26GucK19FfsVXUpfxTp+4+SPs0wx0DfvF4/JfyFVjcRLD0eeIqFKM58rPn7X9F1Pw/rFxpGsWv2W+tyBLEXVtuVDDJUkdCP612rfBD4ojGfC5wRkEXsGCP++6wvivNLc/FDxVPKzFm1e6HJzgCVlA/ICvoz4larqMf7Jmm6na3tzaXzaXpjC4hlKONxhBwwweckde9YYjFVIKDX2jWlh4Sck+h4afgj8T8/wDIrSf+BcH/AMXXMeL/AAn4g8I38Vh4i05rG5li81EMiPlMkZypPcH8qXTfGfjzT72O7s/G/iHzIznbJfSSIfqrkhh7EGui+MXjj/hPZNA1edY49Rh037NfRpnAlWRzuHsykN+JHatoSxCmlK1jOSpcvu7nA4rq/hZ4Gn+IOvT6JZaxaafdxQGdFuEYiVQQGxt7jI/Otj4OfCvWfiJePLDKlhpNvJsuL2VNw3f3EAPzHueQBxnqBXrXwq0f4ReGfi5ZaX4a8QatrXiFIpozMhH2YYRt4JCgHoehbnvWeMxqhFxhuh0KPM1zHiHxY+H178O9Vs9M1LVbK9ubmAzlbcMPLTdhSdwHXB/L6Z49RX1J8arX4Ra78Vm0zxjqmr6TrD2UKpdq4W12EsVBJUgc5+9ge4ryn4y/CPVvAUSapb3I1XRJCFW5UANET0EnJHPQMDgnjg4zODx0ZxUaj1ZVfDyi7xWhw/hjw3rXinUjpmg2X2y8WMy+V5qIdoIBbLEdMjgetdRF8GfiZI20eF3Hu13AB/6HUP7PlzLB8afDTROV8yeSJ8d1aJwRXon7Wusa1pnj/SoNK1vU9OjOmB2W1u3iDEyyDJCkZOABzU18XVjiFRhbUqlQhKnzyPIvFfgrxV4V2nxDol1YRs21JXQtGx9A65X9ay9E0fUNd1i20nSoPPvblikUe5V3HBOMsQB09a+iv2dPGmoeOtL1jwX4xf8AtcRW/mI9x8zTQk7WV/7xDFTu685JyBXkdzo7+CfjhY6RFNK32LXLbyZG4ZomlRlJ/wCAsAacMdO8qc9JIqWHjHlknozK8U/Dzxj4X04ajr+ivY2pkEe9p4m+Y5wAFYk8A9OwzXL496+kv2y55k0rwzbKxET3U8rL2LKihT/48fzr5/8AC2iXXiPxJp2h2ZKzXs6xBgM7AfvP9FUFj7A1pg8VKrQ9rMivh1CpyxNfSvhx421PRYtas9CeTT5YjMs/nxKCnPzYZgccE9KreEPA/irxbbz3Hh3SWvordlSVhNGm0kZA+ZhX1V8TZLLTfgfrdvoTqltZ6W1lDtbOxU/dMv1ABB/GvnfwB8QbnwX8P/ENno8kaazqN7DHbZG4wx+Wd8mDxxwB15OecVyYbMK2JhJwWzsb1cNToyim9GVJ/g78So1y3hp1/wC3qDn/AMfpY/g78SWz/wAU04x/09Q//F1037OniPxFqHxat01XXtU1GGS2nLRXN27rkLkHDHHHbio/2hfEXibTPixeR6X4g1bT4Ut4WSKC7dEBKDJ2ggdc545pfWsV7b2Ol7XKVCg6ftNbHCeLPBfibwosD6/pb2aXDskR81H3FQCfusccGsEV6F498e3HjXwBoUOsXCSazp97NHOwAHnIUG2TaAAO4OO657158VPavUw05yh761OKtGEZWhsJj3opaK2MGeqAU7bUip7U4p7V0HIdN8JYFfxtFKy71toJJMe5AQH/AMeqP4sXL3nj+78wsVtbeKCLIxwRvJH1L1Y+Fcoi8VTp/FJYMF9f9Yn9M/lVPx8C/jTUZeMSCJl5zx5SV4Cd8zd+iPZa5cBp3OeAoESGXzSo3YxmpthpwXAr3XqeOnYYFUD5VxXrfw5n2/B7U0+7mK+Ofbaa8qjXnNeleCpinwp1aPZkCK7yc4/hP9a8bOv4cPVHqZZrOXoeYoP1re+HKKnjzRjGNh89jnt/q2rHjT92K2fBGU8Y6VIF3bZjxn/Yau7F/wC7S9Dkw/8AGj6m98bsyeMbaWKP5WsEB2jP8cn+Nctb6LeSaReatLE8Vnb7BvdcCRmcLtX1xknPsK7f4keLfFWl69DbaFeww27WyyuJId+XLNyM+wHrXN3/AI81zVvD13ofiK3hkmdo2guoFIztkUlXGTzgHGPyry8uq4j2EIxjoeji6VH2knzamPpagatp4AAH2yH/ANGCvWvjJpt3rereHNPtFDTStcDJB2ouIyzNjnaB3/DB4FeU2C41SxPpdRH/AMiLXqfxF8YS+HPEnh+/CA2LNPDejGSI28v5h/ukZ9+ajNak6eIg4LWzHl8YzoyUtjjviPq9pFFB8P8AQHYaVprf8TKYcG6uM5IP+6w59xj+EVywAAAAwB0Feg/FLw/GJB4ksQGhuCBc7ORu6K/pg8A/geck1waoSa9DLZwnR5o79TixsZQqcr26DBxXXWaf2f8ABPX9QU7Zdbuk06LHG6PgMPXGDJmuUlAVMk9Bmuw8fMdP8F+EvDa/K8cTXk6+jkAZ/wC+neqx/vOFPuwwyspT7HTaUG8R/s/RQFhJcWNqYwT94Pbnv/vKo/76ryWST915gGRtzXo3wI1RbW51jRJQphYx3aL2wfkf68hPzrgfE+ntpWqahpx+7bSyInGMpnKn/vnFcGDl7GpVoP1R1YiLqQhUPXPi3/xK/hHZaRHvCO1rbNt6MEAY/wDovP414ufSvXfjRdrd+D7IrnAvI3BPfKP/AI15Ieta5RrRb82Z49Wml5G58OLlrP4ieH51Yrm7EJwcZEgKEH2+b9K6z9o22Qa7pN6AP31tJC3qdhBH6Oa4fwqW/wCEy0HaucalAx57Bwa7T4/XCy3GhQKPmVbhz/5DFRXk1mELdiqUVLCts8om9K2PhqdvxG8ON/1Eov51lTDNaXgH5PH2gH0v4z+tenitaEvQ5aK99HX/ALTzK/jXTWU/8wzH/kR6xNClfwp8Hda8RI3k6rr5Gmaayj5lQkh3Hfsxz6qPUVv/AB1sZtd+JWiaXZgCe4sljUHtulbJPsBk/ga4r4xatDP4lj0DTiP7L8Owi0t17eZx5jfUEAE+oPrXjYZ+0w0KS9Wd81y1JSZ6V8URj9l/w/H6WmmDP/AVFfN7Cvon4pv/AMY3aNGRyLbTwef9la+eWFdOTq1OS8zLGr316FeRcrivpTwNvf8AZH1CGKNpZZNN1JUjQZZjvmGAOua+b24r6O+HOsXui/syTalprJHe2lnqE0Dsu4B1llI49M0s3dow9R4JXcvQ+aTomuZ50XUR/wBusn+Fe5fse2l7Ya74lN5Y3VsrQW4TzYWUHDP3I964xPjj8V2UMdbsF5z/AMg9P8969Q/Z88feL/GF/rUPie/guvsscTxCO3Ee3Jfdnb1zgVjmFSu6DU4qxrhadJVVZ3Pnz4mHPxI8T8g/8Ti7/wDRz19B/ELdJ+x3pMcKNK7aXpmAq5PDRf0Br5++IqZ+IPiRvXV7s/8AkZq+kNS8Rax4U/Zo0TWNCmhjv7fS7AI7qHHzeWrDB9mP50sc5KFHl8h0IxbmmfMPh7w3r+u6lFp2laTd3FzKwVVWI4Ge7HHCjqT6c1BrWnSafrV9pYfz5LS6ktiUH3yjlTjn1HT3r1bQ/wBofx7Zatbya/HYahprMBPHDB5cgGRyrA4z9Qf6jzXX76CbxTqWqQEywy6lNcxk/KXQysw68jivRpVK75lONrI45QgrcrPpT4xtP8Mv2fbXw7op+z3NwsWnSTIeTvDPO/Hc7XGR03ZHQV45+y3HGnxq0T5PuxXXf/pg9euftY7tQ+HWmXcLrJbx6iknmKcja0bhT9DlfzFeT/syHyvjLpD4ziK44/7YtXm4ZKeDqSlvqdlR/voov/tUqp+Ls+4Z/wBBt/5NXo37O1+PGnwgv/Cuu7riCyZ7Bt3OYHUMnPsCwGOflX0rzb9qRvM+LdwwHH2GDHuMGu3/AGQle30HxBdMv7ua8jjjOepVMn/0MCorwSwUJLfQKbcq8onkXwUtXsPjv4fsZ/8AW2+oPE+BxuVHUiu2/bHcH4haYRwRpK8dv9bJXKfDq6TUP2h7DUoOYbjWriaM+quZGH6EV6b8fLr4bS+MNPXxpJrIvlsh5RsEDI0W9wN3U5yD0xTrVeXGQla+hVOnzUJK/U5f9kKyuH8a6tqXlP8AZ7ex8hmA4LvIpA/JGP5VhfFm/g1P9o1pbU7kh1Syt2P+3G0at+TAj8K3L/4xeHvDvhmTw/8AC7QJrLdndfXgAIc4+faSxdsd2OBgDGK8p8LBz4w0eaWWSWR9St2d2OSzGZSSfUn3ralRlOpOtNWTREpxUI007u57v+2Wyta+Fv8Artc/+gx1xvwbji8J+DPEPxQu44nltI2sNKSTo9w+AWHsCVGR23V2f7W0E12/hOyt4vMmmupoo1H8TMIwB+dcL8c7qDSNO8P/AA206YG20S3Se8KjHm3LjJJ98Fm/4HXPgpuWHjSj1vc1rxaqub6HoVhNLJ+yJK1w7yzPYTF5CdxYmducn39fWvmrb8wPcdK+kLGRx+yc8eRxYTc4/wCnhq+dAvPSunKI8rqLzMswlfl9D0f9msiP4s2LswH+i3AwTj+A0z9pP5/i3fcYxa2/1+5R+zudnxVsXwG/0W5GCP8Apmab+0Id/wAVb9sY/wBHg/8ARYqn/wAjH5DX+5fM87EYGMClxUoFNxXrHmke33oqTFFVYLHrgj9qXy8+1WlTjOKekasM4IrZnHYh0i8Gka5ZalJu8mNikxDEYRhgn8Ov4V0fj+xYX0V8vIdfLbHY5JU/Qg4/AVgzWsckbJIMhhirWm+JTpWm/wBla/aTXdio2pcKMsFGMKw65HYjnp3FeLjKU4YiOIgr9z18LONSi6E3bsZpUVZSxlOly35IWKORIhnq7seg+gyfyq1b33gt/wB8Nf2xAE+WUIf6cjr+FGpeIdO1WGHSdIt7hbSGcSmV4yqEAMON3JyT3ArdY/2klGEWYvBcsXKTRR2YHFd34Tlz8NtTjXGPKusjHHKtjH4j9a4xRitXRvGPh3TdITTLq4uWZi6yAW0jYLk57Y6HH4VhnMZSpx5VfVGmVuKnLmdtDCjiygOe2elanhM+X4q0wkZHnHJz/sN68VXt48wrg5Ufdbbjd+BANS219Y6ZfQ3l+7rFEGI2Rs5JxjGAPQnr+Oa7sWm8PJJdDmw9o11fubnxNEbeJozGcf6Kmc9fvP17/wBfpXNKua0dT8VeFNWnS5ubnUxIqCMlbZvmGT6j3/yaNP8AE3grT7pbhJtRlkB+QvaP8p9RgdfrXmYLEujhoxcHdHoYjD+0ruXMrMrS2ktlrVtBKV82K5hDqD907lOPw6fXNdZ8UI47r+yxKgK/vuD/AMA/z+dcm9/AdRbV52mS2a8NwpVDuA3llwBz2Fa2seK9G15Le3tXn+0ROdoe2ZAwIweenpSxHPLFUpNdBUOWGHqQTNX4b6ylxpM/hDVFDmCEi3LNzJD0x9V6DHbFc5rOnPpepS2jqdqnMbkg717Hjv6+9VbyK6ilgvrCQR3dtIHjYjIPqp9QehFbGpeL/D+raekV81xp+ojIVJIWba/QjKggr7j69qfs54LFXivcl+A1KGLocsn7yM/SLF9Q1O3tFXcjuPNwM4Qctx9Aat+PNRfVPGN4xOY7RUtkx90kAliPxY1c0vxroOmaHGqO82oJGUNt5J3s2SQAegXJHf8Awrm7RLkxGW6bfPK7SSN6sxyT+db0Jzr4lzasomNaMKNBQTu2aPgy/bSPGem3KsVjnc2knPBEnQHkDG4LWx8Wbb/ieRXoUhLmLacjqU4/9BKiuUvCsMQmfIETrIWAJIwc8Ada1dd8X+HNas2sY7mdrhZBLDutZAN3IwcrgDBPP0rLE03TxsZpaPc2w0lPCyjJ6rY6nTZ38T/CwWqDfcwQhGyfmMkR/mQvH+8PXjznrVjRdVvfDGpvfW8LXFjPgXVqhwTjoyn19u/qK0bvVvA2qT/bo9cOns5JeGaFlIP0OOe/HH9Yoc2DqShJe69UKtbEQjKL1Rb+GunyXni22nUDy7QNKxJ7lSqj8z+lRfFPVP7V8aSxo29dPjFuWHTfklwB2xkL9QaSXxzpmmae2l+DoZrueU/PfSoVRDgDdyPmx2AGPf15mGLy4guct1Zz1YnqT6mtKEJV8T7drRE1Zxo0PZp6shkBOOK0PBXHjfQ/+v1PT+vFVGXmpfD99pul+IrLUNVleK2tXMpZY2c7gpA4A9cV6GLv7GVuxy0P4kWeo+O7pNA1S58bERmSy042dkhH3rh3PUdehA55wW9K8Cm3OskkjtJI7FndjksxOST7k5P412vxJ8XWXiqSxstMdzYWpMrkxsu6TkL97k4GTnH8Vcg8fyYJ2r/E2CcD6DmvLyrDyp0HKW7O7G1ozmlE9f8AibKZPgLpMIG3EFgSc842r2/z1rwpl4GK9T8YePPB+qeCptAtL253RxRLbbraRSWjIwDxgZxjrxmvNRET7VtlKkoS5lbUzxzV42fQpOvtXvPhc4/Zi1ADk/2ZqGB/20l/xrw+RcAV6r4f8feBLD4cx+FbrVbtDJYyW87CxkZQ0gJfovOC5/SpzWE5Rhyq9mPAOKcuZ9DxbZ7V7N+yq7pqfiLEef3MB699z/8A6/wryBV3KGAr0T4PeMPC/gy31GTWLyaG9upIwqxWsjlY0GQSQMclj+X4VpmcZTwrUVdsnAtRrps4jx/ET458QZ7ardD/AMitXtfje4/4xZ06MRtu/s/TwM8Zw8Q/wrx7x/e6XqvifU9U0eZpbW8nM6u0TIdzAFhtIz94tivQtc8e/DrUvBMXhCfWdQWzigghDpZSb8RFdp5Ujqo/M1y4xNQouz0N6DXPUV9zxeQdKuSaReR6HFrDoFtJbg20THrIwXcdo7gcAn3xzg12tnF8H4LiOSfXdemQYJj+ysAw9CVjBH5g0fFXxR4d16LRdM8MMRZacJB5Zt2jCZ24A3AE8Bj35J+p7ljHOajGL1OaWF9nFyk0dZ8LvHejeIPCX/CuvGMwhdoRb2kzvgSoPuAE8B1+UDPXA68irHw3+HHiTwh8WbC+khjuNLVZx9rjdcYaNlAKk5zlgOM9eDXiUsEU0RjmjDA+tej/AASvm0/xMDqXib7Lplrbtst73UPLhZzgKArMASMk+wFceNwdSlTnOm9H0OihXjVnGM1qup0Xxg8BeIvFvxNe80y3iWwe2hQ3UkyhQQCDwDuP4A/lzTfHfi7Rfh94H/4QTwndx3OrtC0c08bjNuX/ANY7kZAf+6uTt4zwKwPj1ftqfiKCfTPFDXGmXNmI5bay1EPGHVjncqMQMgr1HPPpXm628cMYWJFRfQCpwWDlXpxdR6LoPFV4Upy5Fqzd+DEW34oeHFz0uCP/ACG1dd+07H/xXunvn/mGJx/21krlfhrqOk6H4ys9Y1m4e3trUOwKQtIWcoVUYXJ/iJ/Ct34weJ/Dfi6fTL3RL2WeeCNop1ktnj+QnKkFgOmW4rSpTn9fi0tLEQqxeEkr6nm0iFsY4qx4cRh4q0bA5GoW5A9f3q0hUelW/DMun2fibS73VZzBZ211HPNKIy5Co27AAyckgDgd89K9Wsv3bOGl/ER9P/ESGxS9sfE+pyL9m8PJdXYU9S5VQuB36H8SMe3yZqN5c6rqV3qt8wa7vJ3nlx0BY5x9B0/CvTvi78R9K8T6FBo/h64mkjeXzLtmiZAVU5VfmAzluSf9nnrXmLL8pHrXj5PhZQg5zVmenmWIUpKMD3mwlVv2X2hCq3+gS5YjnPmk5/SvAilexWfjvwRF8N18Jzaxc7nsDayMtnLgOy4LD5f7xP515CAGUGtcrjLmqcytqZ49xagk76Hb/AI7PiZaHGf9FuB/44aT47nf8SbuQchraAj/AL4qD4Wa1oXhvXrnVNau3hKWzR26rC772Y88qDjgY567qj+KWtaL4j8QRarpF7JO7QCK4V4WTaVJ2kbhjkHt6c1LUv7QvbSw7x+p2vrc5AAY9aQCnY28UtexY80YRRSsM0VQz3EQDoKcINvtVlR84GKm8oHqKvY5SmkSjqKc8Ssu0jg1dEaqM9aaEUnkUmBnDT7MD/j3j/AU8W0Y6Ko+gq+ET06U9Y0NLQbZn/Zwegp/2aM9VH4DFaIhWniBMUN3EUUjUDAUYpklsjHJVT9RWgYOm0U0xEHBoGjNa3ToI0/KnR26Z/1aflWgIl9KekK9QKB3bKQgUD7oH0pBDGpyqgH6VfeLA6VdudLazWIaldafpzzjdDHeXkcMjjOMhWIOKzlUhH4mXGEnsYvl5NI0EbHc8ak+4rX1HS7jT51iukCF0DoVYMGU9CCDiqjRbelNTUldCldOzM17aHzN5jQt67aJEq+68Yp9lpdzf/aGg8oR2yeZNJLKsaovqSxAolOMVdiUXJ2RjSxLtwR1qBLaFeQi5+ldOmgXctg9+l3pL2ccnlvONShMatxwW3YB5HHuKpalpM9nb2908lvJBcbvKkgmWVG24Bwykjgms1iKUnZM0dKcVdox2QZxiqkljbMxZokJPtWmyY7VEyHNashNoopbxxjCKAPYUx09quMtNMeeelIopMntVaeIFDkA/WtN4x0xVaVAD0oKTsZE0K4wFAHbFVZImxWvLGuelV5E44FANmS1ug/hqGRQK0pEz0FVZIweoosFyhKvfrUDRqT90VfdFHaoWQDoKdxoq7OOlI8St95Qce1dJ4L8PP4k1d9PjuhbFbeSfcU3Z2Y4wCOTms7RLNdV1uw0uC4jV724jgRz0BZgoJHXgkH8KydeCbTexXs5NXMh41xtAGPSozbof4c10974X1P/AISrU/DumwyapdaY0guPsyE4EfDNjrjPHucAdhWBKyxqWboBmrhVjNXQnBp2ZDsUDGBRtA6ACun8ceHH8J6pFp1xew3UklulxuiVgArdByP/AK1N0LwV4t1/DaV4ev7iPGfNMRSID3dsL+tL21O3NfQTjK9jmNtR3EEU6hZUDgHPNdP4u8KXfhuCGS71HSLl5DtkitL5JZIW9HUHI+oyPfNU/CmhXfibVRpWnS2y3rxs0EU0mwzsOdinpuIzgEjOOtWqkHHm6C5ZJ2MywsoIUJjQKWOcgVcjhUthuc0t1FcabdzWF5DJbXMDlJYpFwyMOxHaukbw69r4W0nxFLdwtHqckqRQANvXyyQSeMY4H5+xpqpTikl1JcZSVzBl01PKzsPIz0rHuYNr4VQMV1d6x+z7Qe2K5+fCtzWskZxZmMjDqKiIz1q5MV5qttzWZoiAoAcil2H0qbZS7f1popsh8pe4p23AwBUypnoKXyvpSAg2g9RTWQAcCp9uO1NcVLQ7lR15oAqdkHpQI6LjK5X2oqfb7UUXHY98RATU20DBxVcK4OTxUqE1bZyIk2gqQABTfLJ6ClBxTDKQ2NwqS7DxCxPpUyRADG2mRz9jzUomU9sUBYkUKByopV8vPaoySaZIcUgLaBPSpY4oiQx/Ks9WZeQatQz9M8UMZdNtbuuPumnCxjKjYy1AtwmACM09bgKcrkVOoF/QooLa+mvLpVeOyt2nKnuR0H9fwrko9JGoNJqeqr9pvrpzJNI/JJPQewHQDsMV0On3sct9dWTtj7XaskbHrnnv9G/Si0UPbRlhg7QCPQjivPpSvXmpnbONqUXEyNMsvsk9pYy3TC2ZhBBuXIj3sTg+2T+tW9WtGsbya2kO5oiASOAcgH+tTapZefZyIrYO0kH0ParF1MmsW+matP8AKsq+XesBwGjyXOPcK+PYClVrypTSj8I6VL20X3Me/jjt717QS75Y1VpBjGwsMgfXFZOp2T3aPC1w628jK0sQ6Sbfu59cE5q7A73TS6hLnzbyQzMPTPIH4AgU5l9q7YJzhaZyz0k+U0rSxto/g/qdp5cflnWI8Lt946xvDug3F3qS6dYuVjbdKVY4SPgBnPp/D9eK3YXYfDu/jBxu1NDn/v3WVaX9/pOvW15p8C3UjHyXgZtokVvfnHIB6Y9a82C5I1JRWqZ2TvOUE+pLolhpWuahcWOnays0tvE0rt9mcIUXGWDHqOar6RpkepW99cR3WyK0gNwS0Zy8YByQM10XhWx0bSPEl9Z6ddSzXUenyCRPLG1Fyp2l85LdOAO/tisnwTKIdM1RJFLo2kMGAbBIwcgEg4NRHG1HBu/Y3lho3SsZugaWNY1ePT0mWF5Y2dSy7hkckdR2p/hvS4tbv3tYrvycRNKrvHwVBAOeeDyP1q78Prq3bxdYqum3kDhJAHluFdcbeeAoNTfDEJH4gJyB/ocg5PutaTxdRSlbokZQoRuvmcyVWSMFCdjDKkjB/KrNvovn6Dfat9qCrZSLG8ezJYtjbjnHJI69K1fCUNpr6nTG019OuGgMttItz5iPj+FgQMduR/8ArbpbLJ4F19Ac+ZcWxx/wMVc8auXTR6E08LaWvmYkGjLc6HqGqeeqrYsqumzJYt0xzjrxVW30ZbvQL7VUukQWLKssRXk7vu4PTBNdFpwA8GeJFJAJuLbGT1+YVDpe2HwV4kRs5YwY/wC+qh4ioubXZlrDwdtOhyi2OmRaX/aOsa1FYQtMYYo1haWWQgAk7RjAww5zj6UeJfDw0/S7DV7PUIdQ02+B8i4VShyOqsp5BGMfgemMVam0nSrbRYtb1trhkmZltra2QGSQjqct8qjI9OmPYVf1qaB/hLoAtLa5giF9NtSZw7cmbqRjvnsKr6zJVElK92CoLkaZwbr+NRpLcWsgntLma2mXOyWGQo69uCPxq1KuGxUEkZIwAWJ6ADOfavTltqcKR1HhjXPH/h7VJr+6g8UarHJbSQi3uJZ9m5sYbkHkEemfTFafiyw8YeEPGOlDTNW8X6za24gurhJZpGEuHy8YK5GCFI6cZrl7vwZNb+JPD+hmV1v7+OOS5hRjiHe5+UjPUIAxH1qz8Y9STWviBrFzBJIsEEgtItrYBEQ2kj2LbiPqK8acVOt7vY9FO0LMl8eaj490vxVfT39/r2h/2hIbqK0TUJAqRMchAVYLx04AwQRiue0nRp9bbUpT5rJZ6dc3s8pYn5kjZl3E+rY/M16Z8TrCLxb8Wbrw+b2aPUItOiOmiRsxyMELmLnlSQcg54I5zmvKZbrV7XTb2xtL24tYboeXeQIcCUKfusPbkY9CR3NdFGXNQap72Oeaandnp/xWbSn1maOS/j0jXYNIsZdOu2vBbiUHcssbMSAOPmHOfw4qt8OoNRk8HfECO616xuzNorJubVoptucglm3EKOepI+tM+LOlW2t/FPRbCWXy1ubOyt2YDJXcSD26isW0vPDngxvFvh9p9VvJLy1l0xnisEVYnViC3MvI9sCuTltRS6nS/iuc0PDdpFolzet4j0FbuNlCWSX8ckkqkckFSQCDxg8n+d7w/oEN94fvdWstbS11PSQLpreT92WRTkSRPn7wI6YB5GO2bGr+GNJ0/wAI6Br1rqNxLJqbTAwzQKgURttLcE45wO+euau+ANEW5vJPEeoWYm0fREe8uGb7rvGpZY/X5iBnjp9a7+f903c5dHU1N7w9plgk/iLVPGdpJqQ0vTjNeCVyrTalcsGVNwIIIxs9ih6Cma+32X4N+CboW1uWS7u3EbruQ/vG+UjuOMdc47964xdcv7+2ks7t8LPevf3LDrPO/G4/QE4H+03rXf6NFa+OPDvhbwjayy50ya5udVl8sokEDOTkOeNxBwMHvn1rnq03R5ajKjJNuKOd8faZp9v4b0zxVoZePT9T3K9vI+5raYfej3dSOGxnnjnNefOxkYkmuq+ImqaVrHia6Phy3+w6HHM/2e3jmZopG6GZUJwm72HTHvXPeRkZzXq4ZzlTvI5KvLGXulMqc5NIinvVvyCKRYT6GtWiLorlc1Pp1jc6hdpaWke+V+gLAAAckkkjAABJPGAOaeIeRxVyGwRtMvbzcAbeMOFOOcsF/matRbKjZssp4S1eSIyWS2uoDptsrqOd8+6oxb8cVTbQ9UVtp0q8ByAQYHByfw6+1ZVzc4Vh5i8Lu7ddmfT1rTtpNT/s6e6h1lYo4l/1f20I5HydE3ZI+bPQ96fIzuhShNXL8XhHUgu67az03PQX1ykDN9FYhv0x74rBvbZ7e4kt5cCSJyjANuGRweQSD+FNQjzJP9IB+Y9f94ipHXDFfQ4qZxsjOqoLSKKpX1FAAqZk9BTQtYmUY3GBAT0op867YRt+8x/SivLr4+MJuKPrMDwzVxNFVHpc9/8AKU9qaYB2q6I+OQDTkQZ6V61z4hqxmywOBxzVJrdy5JrozCCKjktUPQc07lMwSki8LTP3o74rba0A6CmNYI3OTRdDMpJZR/FU0crswBrRTS1K5zT1sApz6UXQIiiiDKBip0tlp4iCKMUxyyDIYmpuJsd9nOcCkeAouSah89/WgzMevNAFTUbZ5kSSGQxTxNvicdVaom1/VkUmbR1llAAZ4Ztob8CDj86vsc0xlzXPVw0aju9zaniJU1boRabqmpXcqy3tpDaRKu1UjcseuSST16frUV1c3NtYXtnER5V9OojJPHQ+bj2wF/OnXKXOwG0dUlByrMu5fxHcVWs7XUHmFxqN2s0i/wCrSNAqRDOTtA9f89qzqYe9oW0NYV7Jyvqy0pO0L2HSjOalW3b1/ShoHAz1rqasc1yump3q2kmi/wBlgwzSCQ3BmOQwIPC49h3qWHUJ9Mullg01buU5WORpNqxHByxGDn07VKiletWNtYKhFJrubfWJXT7Gfpt9c6FcG6j08ahPPGUkZptn3jlj0OST/k1Xsb690qOVU00XAuYRAxMu3Ypzz0OTW4I9w61H5HPX9KyeEps1+tVNDPtb660e5jvLewW6kQFQok2AE9+hzTLDU77R7wX1lpn2gupUR+dt2Anntz0HpWr5APUj8qd5QHoaJYenJtvqEcRJGKuoavbx+Xpekw6fI8fl+e85laNSB90YGD781DFeXOk2U+nR6Qt3DcFHZ/PKcr0xwa6EQlugqK4tHwOf0qfqlJK1i1iql7nPLrt1DaXNqPDRaK6Klwb85yvI/h+tVLjWLp9Ou9MXQPJjvCpeRrssVKnIIG0dD+frXQS2zJ94/pVK5t9oHz/pR9Sg3cPrVQxItXmg0ldIv9FXU7aORnt5Fn8p4ycnB4zjJP4cYqtd+Ibu98PQ6JcaPDEkMpkgkikI8sEn5SMfNgE85569a1Z7cYJHWsm8h5yBjnmtI4OmndCliZyVmY0iVCrzQSRzW07QTKwKSI2Ch7HJ6EHvV6ZMHpVaWLcpBFddrqxzLRl+x15tFF7dWd9Lqnie8Vo31Ayb0tFYYYq/V5CON33QOhNVPA9voEurxReINR/su3gZZi8oDLJtYEpuJGCfoc8+mKqC3CfcGKbLbCQAsAcVz/Vk4tLd9TZVmmrljxZqkus+N7/xNpl1eWLyT5tZ4yY5FRVCAg8EZAJ/E55rJuUPkuSxY45Lck1dWDAwoxQ0RHWtYUYwhyoh1G3dnXeKdZ0m7+KOgajDqNq9nbrZLLOjho1KNlsnOBgdc9KwfEt1oV/4o1i7gn1SWOa+mkDQ2iMhDOeQTICRzwSBxWQbaEgr5agHrgVagDRrhcAfSsY4RRtqaOvdWsdBrF1pupeEfDWl6ZcO8liboyrIgV03yAjcASB+ZJGD3qz8PLnSdEvNej1ydIba70WaBQ/SQnGEHq3XA781z8EoikL/ACgkcYHIp95JFLCGlAdverWFiqbhciVZuakkZumWVg6LcaprNrZw43bIh9ouH46BV6H/AHiuK09V8R3Fzoj+GvD9k2j6JIf9KLNm5vf+uren+yOPqKzEAEhcIoyc9KG3FixOc1f1ZSd5O4lV5VoiCKyIAHGB0qzHZLjqM/SkTcGBAyAeRnGasXa7b2dFyFSRkUZzgAkCurlOeUdLlSSymL8BQvrSfYZOgxV6JiF2sfpUiZDZppEXKEcDRE7u9WPs3n6VqcWM7rbIHuHU/wCNW9qtyRT7RMpeRE8NZzZ/BCf6Vd0jag/fRgv4Y059Pe6XV1cblibbDwpIOBywLDAzkAjnk1gXVti4ZIn8xCW2vjGRkc4/CuwttW8ZahJdNpk97NMypvW1h6AHC/Ko4HOKv3mmfExbCO4D6uzOzK0Rhk3oOeT8uOQfUnpxXO5SW53yxFLoc/N4Pv447SZZYpPtkDXAO5cKoy3PPHHTOCfTNVtWhEWp3UaHKLMyqfUAnFbki+MobotqceoL5EgRzdQMfLD4XksO4B6/0rJ1RxLqFxIBy8rN+ZzRGUpfEZVZwavEz2X2ppX2qxtpQgPUVLRFJ+8VrtP3kYz0Rf5UVofZzMi+WMyoc4/vL6fnzRXyOLhOFVpo/bMjxdCeDhZno9h8QLJU2X0RaX+9bwvtP4NzUsnxA0tcbLK+bPXEScfm4rzp4ojIBFdwSg9oX3BPr2FStGFfckbnPBHGP59a+ubPwmx3HgbxjZHSILXU7u5F2mQ810pG85JB3Zb1x8xH1ruLS4trq3WeCdJEflWVgQR9Qa8P0FWeOZ2VkAnfv9K1rCK5gnlm06WaCQYLmFiuef4scEfXikirHsZQYwab5ajtXmtj421izYQ3ix3Uf99SIpP0+U/TAr0bw9qEGt6XHfwK6IxIKOBkEHB6E/oaTYJEu2hkJUjFXBGPShovapuMzGQiqU4beR2rdaAMMAVUlsiXJxVqS6ktGQY2PapI7djWmLPAxU8VrtAzik5IXKZsdsSQCKl+xHsM1rRQDvg1MsAHpU8/YpRMYWZK4KDFWIbJdoygxWmIQe1IY2Wpc2WopFBrROy0xrDePlGK01jPcVYjjPQCp52UopmCNKk6lQaeLEjqK3xG2OlNeFutDqDcEY0dpjrThagnqK1/IOMnBqNosN05pcwcpmm0XuBTTaLnGMVfdcU3BHOBj1pXKSSKf2fZ0FQXC/KcjpWi7KFOaz7lw2QKYWM2QA9Rms27GSeO1aTjJIqrcxZBNWnYkx7joayLkZY1uzRHnIIB9azLpIYiXlkRF9WPFWpImzZjzRHPSoTA3pWuot58+TLG/srZI/CsjU9Ut7KF5EAdFbbvxkFumFGfm5B56Ue0iilBsZ9nYnrilFsB1INZMms38bF3utPi4yIGk3uR6YVSAcdqkt/F+m+Xtlt5jKOoBGP1IpKqmDpsvtbc8VG0Bz0pdP12wvmKxgoT0BZSfy6/kDWsLdXG5GVv5/8A66tTQnFox/IP92gwEDOQK1ntuPukVA8R6Yp8wjMkiPYUwqeM1pPCcZxUJtZCjyBfkTG4+mf8mqug5WUfL9qb5eT0q4IjSCBqd7k2IYIC7oi92FXdatvJ1q+i6FLiRT9QxrQ8OWby61YDy0fdcxjawyD8wGD7HPNa/wAQ7Yp411vbEsY+2y4CjAxuPOKOf3uU3dF+zucgIsdqeqe1WQntSbKs4noQirOmx755Uzjfa3C59MwuKhK81c0AZ1u0j7SSbD9CMf1oepdLSaMPRZYdLmBXxBp0QmQGYm0M+3BHy/PGRnntkcEHtnpG8RaMIQsPiWHzSnyH+xYsA7mxkeTz2BHr9a4i2tda+wD7IbuKG4Hllt22Nxk8bjhTwTxzU+rjX9RSGx8i2tzBGEYRTopnKgkMxLncwAbkeuOpxWE4cxq99jai8Q3NzqEaL4h0O83OI9raLHG8iMOqnyshuT1Ixjg965uRSWLHkmtHw7pOqx3FjFcaPGIrS5AmvI13MCSrYd1JHQjHscc1TRTsANXFWVimrRINp9Kei8jIqURk9BTkjPYVViYtpjoQVIIOD60U9QRRWMqUJO7R2U8XUpxtFtfMqGH7NqclqByDuH+6cEfzqy8O29MiD5DvGeehbIPNEtiVVL95ZWnkJDMz7s9/4ifTFMhUyMQzzA885xnDbf50zz+pr+FokkSYOflE7ZOOO1ZzveQ+LEks7i6ibO0mGUoOVGBkcdzWh4eWWCym8t8/v3zznPNYl2t5J4nMgtRKFcFju27cL6de3bNO42jp7zz5nDTLBK+WXzANrEA4GccHp1IJr0j4bnZ4Utw/y/vJMHt98/h3rzGK7mldUkafOCSHO78M8n8Dz7V6t4AjjHhe3O5o8PINw7fOevbH1rOQJG6vPSnbfWkCDAKnPoyf4U9C23PDgHHy9R9alMq1hFTHf/8AVRJHk5FSqQxAHX+6eDTyufrSbuwKpQDtS7B2FWRGGHIpxiA7UMLWK6oT0FSBT6VYhiG77tSmFcfdpbFWKYFL3qZ48dBURQ5pASxAMRVqKLI4ArPO5DkVPb3Mikc1MjRNFwwtiq9wCqHkCpTdSY+6TVG5+0yckcelTYtq4zzWqSAMzZfv0+lMS3dlyRinbZI+DQ2HKyWe1LDcnSq5tJmGAKt28j9M5qZZZA+3AFQ5tGsaaZgXauhKMCKoyKQK6K+hEjguOKoy2HzfKciqU1bUiVNpmMVBHIzVd4t3fH4VQ1PxXoNlevbTXAzHKInYEEKx6ZGc9e5FcVrPjjS/tF4/224zG7JGqHagAJwee/A/wpSqdgVLua/iC9ubfThqNvNmFduVQjgNyOxzxjP1xx1rzjUvF17NfefIhkj2hB5LFQvv6g/Q1maprtxcPKRO/wBnkQ/K7nsDgY6YFci93ezZFmhnB6ttOBUJye5pJR6HU6nr6zjzGIjmKjDbjz+fP+fxrIu7uU7P3iptBChuWH4f41jG3u1JmkkQSDoCc4qt9jnkiZw7SZPzFeq/Uc1ZDZrmdwgVJkI7gvgsfU85P51VZp1bdlWB/hX5f5daz4sRcSwggdHiIDL9R/8AWFW4p4yoaQh4+0ijv7iqIbHQ3lqjDzYpYwerKSMfj/jXXaD4k1K027L0TwjgGUbto9M9R+H5VxV0zvPvt5NrKMMuetSW0t7E4Yxphv4gQv8A+uk2+gJnu2k6ut8kYuIhFI65BDZR/ocdfr/Xm46A815DoHiQwp5TTYjbGVYH8McHH/1/rXq+katZaxbxtbPtdv4XGMnHOD0P0HI71dOpd2ZcqV43Q4r2q3b2ol0u8k7I8efx3CnRwd2//VXQ6Lpc1x4X1m5jjUxQtBvJYA5LHAA6nrVVavKiqNPmbRxJhIbGKdDAWcDHFaM9uQx4p9rbsJBgZrb2ml0TCknUUTY8OaTfWeoafqF1pt5FaRXMUkkxgbaqBwdxOParvi+yn1nxLqd9pdndXVvcStLE6QthlPQ9OK6XX55Q1yy3MZlHErMUByGPGcZ4BFVfDF1cR6hG/wBriEpACsHQseo7Anv6V8rPO506u3kfUrKIuldM8yntvLbacqQeQRVZ1AFb/ieIrrF5zk+e+Tjr8xrDlWvraE3OmpPqfIYihyTaKjnnFX/DAz4m0v8A6+4h+bAVQkX5q0PCo/4qjSP+v6H/ANDFbGUFaSPPLvY0ESRwKJASXcnO7njjtUKxP/dBraTUL2xnWOykCKJGIAiUnPOexzxV238SeI0i8uOd1RATj7On4n7tOyKlJ8zM/wANSAaxDG8IDmQsHDEcKhOPTB9farRj5zUHh6WS88TC4nbfKyzszbQMkRt6CtJ0G7GKlqwNt7ldE7YqZYRjpVq2t95GBVtbTpxVWbNqeHnPVIyvIJOccUVrmzYdB1OKKwqVoU3aTsdsMvrSV1E5Qakl5elUuJGjQZC7VCjjGRtHr/PpWkssX8MW05JBVHJGST6n1rM0RbVpmgg2n5WJULjArT8l4tROQREJJMYPGC+U+ox0pHjtGh4fmg8iRZT96dyqt8pPNYtxfLZeI5YpYHYSMFyrDIDKBnBxXQaSD/ZlwQqljdOoBH8O/B/nXL6hYI/iaJtilg0eBjr8gOKBnU6a9lPM0SOXcHIWSMqygEn6dW7E16l4CzH4YgRJVXEkgAYYH3vr/jXk2kWghumltzubaV2M7EAZ7EgnsO5r2f4co/8Awi8bSIqsZpM4bPespMuOpotE24s0PJ7o3X+WaY6KWGJ0Djs4w358EVfa3jLZWNEz/dGDQbYN96SQj0LZ/nmouNlUx3IUKY0kXuN2f54/rSqcKcieJh7ZX+o/SrBs0QZQsp9RgH9AK89i+Ju7B/sK8Hf5pqaRLdjv0aRkDAxyD1Hy1LlT1JU+mM/yrgE+ItqYyx8P3hc9zMoP54Nc54i8WS6la31lJZ3scN35bKr3YPk7SCQvyd8dyf6VokK9j2ObfEqNGUbMiqck9D9Kr6lc3EV3p8UK/JNOUkORwAjN37fLnjuK8EspLm0kD25vIZf78d4VP6JXXXvxB1hngddJtd1uxkQtKxJO1l54GeGP40OIlM9adCBkc1BJxXFx/EyMxf6VpMkc45bZKWj9+cbs+xXFXvDmvw+I9ceSOyW3aO32iRpg5+9nHHfms5RaLvc6FxmkVtvargsZ+5B+lMfT58ZAqbopJsZE+WwBzUvmbfvVGsEsJ3krnFRsHd/c0nqbR0Lm5NoINC+XJ8vQ1UwwU88jtSIspORmoaNLlv7MyvleKkxlgD1qOGWZeHXIqyjxuemD6GsJyOiEdBJbUSpjOK818f6zdhZzoFpe3cqO0Bmgk2gkEZVV5LkdyBgc8g133ijVk0rQ7i6MixsEIVywAU4J3Z7YxnP+NfMfjDxXqupWF0mnXN1baaJDCoEYiDr1wBncw6Hv/DXI6smbxgnuYeuzQX1vb7IdzIrjLcSHLsx3H+8Cx/DFcpdTxxobW4mxOpwrN/y0UjIJPrjj9etSNeTw2+JXDAMTFIO5xyMdjgfmK51pPPljLNlUU7z6jPT8c11Urcpy1VeRoSz/AGjUCpB8voQDy3NOu9SlQ+Vbx7U7DkKPr3P+cVUiQ43lPJjPT7wH54qz5V3B8/kRyL3DMT9DxjFaXuZNWK32y78zcipI391Uq0s9uSss9vc6fNg52D5Wz3xjj6dKltmiljzbM1pOo+6rcHHoe1Z0jtlkZhGx6s+ST+PNWkQzUhmge5U+fEVI5YY/l2qlqC6el8ZYZdueNicl/Y9h+tZkli+7LhZFH8UeD+lSpEUzsMZJ7GP/AAqrk2JWFu8nmyvHFJknIk5qOaWNPktcyEcGVhjP09vfrUNw0D5SWFd47x9aRJmh/dFQ4/un7wpNjNGx1KcS/O230PVfz616B4O1MW2oruChJ2BKqfkboAeD1/UdjXnFvMsU43KSp6YAIPsQetdNo95ayzJDhoy3OCCQTjgjPIz059a5qsnFXR2UOx9B26JLAkqH93IN3PXnsa7zwjp3meCPEp7FYSDjupJrzz4fzy3ukRpNgSwgI2B1xkZ/Qj8K9x8DWSnwRrSum7cpz/3xWOKq80FY6adPlTZ4vfWrRyEkVFbhkkDhHfaQSFGTgc9K6HWogJX3L3xWdaKDO2ONsMrflGx/pXfTleJi6ahO6CL4jeH5LW5jtk1EvKMLmMAHJyOfNJ9KS3+I1hDBAtzHf7owdwii3LjHXiQZHHevO7WeWwiaO2Krv27sqD91gwx6cgf5NOW8kv7oR3E5SWWUv5xyEQkkkkKCR17VwyynDyfM0d7x9RxsdNf6jHq1xPqMKMsVxI0sYKbcqWJzjJx37n61nuvatKGOP+wdJMbKym3kBIzgkXEozz7YqlKle5RSjFJHjV05yujOmXBq74aOPEWmHuLyH/0MVFNE3J6iptBUjXNPOMYu4j/4+K0ZzRi1I46SRrTUxIjyLJFMWR0O1lYFsMCCCMEZz1ra0HxHq8mpwpf63qU1uTh0n1eSCNlwcgtngEZ5rMvlsv7WnF5JcIvnkExQq5xluRlgPw+v0Mwi8LrybvVseptY/Q/9NacuWSsw5JKTI9BEP/CZzCKGNIz9q2KkhdFXynwAxySPfuMVoSRYbO7r7VU0VNOt/E8R0yW5ni8mcE3EKxkZjfGAGYdCM89eO2a2DDukXjOKaElc2PCluhusPEjZgkcBxkZVc9O9epaf8N7+7tlmjl00b4xIqlTnB+lec6NJ9kuGkEeSljct17BBXZWHxQjtM+SZeY1Q7wMYHT+daNyUXy7n12XwcqNoWT8zg/iRN/ZO6wjEX2gsyvIgx8oJzj0z39RiiuX+IN493rRn3bllBYHPqSf60V+c4ytOdaTbP1nLsBThh4pWOb0a1udPuFvnaMpKpUblztIOOmfat1NQcsEDpv8ATyj/AI1g2N95kwh3/u1JbHYHPP4dM/jWjPdKbtCquznOXaXcCM5PYYPPr+tfc3P5zaOg0S5mhsZZmAOJ5MbQRzn15rm7t9Qk8TmaBZYkQK5YTbVBAHfPHrnj611XhVY7nSJFd8Ri4Z849Dkf4fjUNrYi9vLmHG1HAj346bkAHGfUihIRLoUl3HqLQ34mgGwkNMgBJyON+Pm79zXs/gBd3hyPHTzHwfxryl7JrN9rlZI2zgbTj7xPPHuO9esfC+FF8JW6IgQGWTgDgfNWckVF3NsxEngVXlu7e3R2ZxtVgrEj1OKh1jU0s5pIs7lmXamODnBrjrrU5b2yuLqA7yLhUxnk5xj9acYcxTdj0S3CyRiRWBDDII7ivnIW0nlqTLjJH8Ir3Xw9PcmdYCwaOCDa+DkFgdv8wfyrw6OWR4sEgDAx3pqNnYiTMq81e4sbu6t4rS1lEBxukMm5uCedrgfpT49du5Ikk/sjTmLMQeLg9CR/z19qBqOoRXMyQx28qbtuWBJyc89aNPub66ZhKsKyPIoAjj45xjqf9qtEZ3JbK7u9WuJY2SC1EblcRBsN7neWP5VeuLWdIHVn/wCWZI245ODx0qjoizf2pKfOAxg42jOCPx9a272OZonbzN2EPG3HahjKN/c3EV7DBaQJJuYKxkdscgYII6de4NXI491xFGsDB9m5dpyFJ9D1/Hg0zVXNvqFmtvCk0qMNyscAcqeuD6+lXxNDcX5i+zGKQwYI3FuOx/lQ1cNjW0nxPrungwi6ecbcBJ/vL/wLrn3NdXbfEZHtJA1h/pY4VS2UY/UDP6fiK8qEMk3i0Rguz+WBuZtp/OuiWA2ljNI8QZoXwwzzycD9KynBGkJNHrHhfUDrOkpLdS2xuN7K6xHjg8cfStM2ig/dryQwzweRPHlDKmVZTggdeowe9dLoev6vGkUZmW7hLAAN1wf9oVzzTtdHRCom7M62S3UPgipY0QchcVdZab5ZBG4EfUVxyqu1mdkYWdyvsB6jNHkpuztFWto9KNvtWUqitY3SOA+LcCTW9nbSDNuqT3Mq9nEcZZQfbcF4r5R17UWvppZJGKbiSAoGRknjPAxjAHsBX2b41tFlSwuJAGhSfyZwehSQbOf+BFa+R/Huirosdxpsse26t7vZIOMsqjC8j1Jzn0NZc1jaMLqxwl4XWNl3nHX8fWq1nayXMxEcZbcRkKPSrhV5oN3XnH869u8O+Ao/Dul2n2qIG7kjDyMeoJHSh4hRaSGsI5LmZ4zbaLraSC6FrKGHYoSGUk8EVYumNlHhVaMEblR85jbuPp+hFfQcelQfZvuJ+VeZ+MNBFp4lsCwH2OeTyzkdMnGMfRjj2FbUqzUtTmq0LLQ8y84Syl7cGKUctGeh9/8A61Ry3bhv3sfmY6kLx+IrT8TaONO1WW3dSApzGc9u1ZCJOpOXVx2JAzXZGakjhlBp2Yw3top+SJ1Pouf60zz5WJEQWHPdutT8ScBIRjrxyKjkjQEByH9DTuJJobOZnJb7dub0Klf6VXePcQdxBXoRW74b8N6h4gvWtdNgVti75ZZH2RxL/eZj0H61u6x4B1vTNPk1CO407U7WIZmksLjzjEM4ywwCB74+tRKrFdTWNKbjzJHGQMvmgyAnjnH0ra08JJdQgMwjY43dwOn6HmspoxvDoc47etaujLi7iIJKNICAezdx9KyqaxNqHxH0h8ELC4vdAnlVUEkQBk3yBQFUAbskgAZNe6+FL97HTpbFxaTxTDnyrqMtgjHY15R8M4bjTfh/PLCu2VbZXjYfeB8+MgijV7PfAmq2ksFrazcPG7EeVKPvRj2xyPbjsa5alJytZ2O72iV4s6Xxtpcvnvc2NtcSWwUu7FP9WBzyc8jHeuUsEd/tYiQvIbK5CBepbyHwAPrWl4Is003W7a91Boprm7WWK0QDKhPLbdMe+OCq9M8n650jumn6iUbaRYXBB7gmNl/9mrvoXULHPUleRyP/AAifiz7LLKPDmpCWFkzC2nylnBzk/dwQOM+uRjNZ9joXiq9tpbC18MXcnkTbnMenP5gYgDazbd2Oc7TxntWomjzyoGbxHpUazKGKvK6uvfB+U4Pb9Mmpb3Rn02ya/wD+Er08RIuSInmYtzgcBPUjr61uqltxxg2akVjdW3hzTrW+tXt7i3a4ikjdSrqfNZsEHocMKpSW3HAp3hrxLZXOiwWrwXclwJpJGITdw23HU/7JrXe7tQpZbDUTj/pj/wDXrRYmMdz0aWU1ZxvY52SEjtTNIQrrlgCP+XqL/wBDFW9V1eCFGkfTb/YPvHyeAPzpPDTxX19pd7EJEikuY8B1wfvgdjXRCpGaujlxOXzo6s4jVYLU6hcvcXTR7blgVVCWx82SOxx6ZFMWPRzw15ej/tgP/i66G58L6jqV7JNbiKOGW52KWJJyzso4APcfpxmt3S/hhFLYRzajqFxBMeWS3s2kABbA5YqSe/T8TS9vTW7PInGfN8JxmgLYrr++3nkl2rMiq8IUlTEw3cMQOvTmt2AZkzVaDwvqGieISbtY3jjlliypORmNsE5HH+PFaCqM8Ct4TjJXiZuMov3lYuWs2JLgBWZjpd7gDP8Azy9q5691A3MEKvBCjou0Kke05BGdxxzxnqT9e1btsxE12u1TnSb/AKjOP3BrkImiGnFluY1lZPLKBGDH5gc7sYzwPwocrNnoxryppJDrm3e6iSKY7VDARyqA4BIyASOO/rnnBoqZ78nUYDbthFlWVWRW3RHjKjJycYHJPJ6YorwsRlNOrNzPqsFxbiMNSVPexyOny28iwNGAj4Y7h0POcfof596soM3E0yR7Apy4PBX1z6Hp/KsWORoA7ROGwzk7e4yeM/TirUGpXckZguWJaRwzt/eIPU/r+HFerY/OzsdFvrax0d0eIecZmCfNg8EZ5H1qaGXGpqxaYL8shCykZwAcfzrC0QTO8c8hfgsUOwfMxBJ68de/tkdKtaZryf2iJHhaZE24ZYuuPfjOcU0hHYQ3LXs2YTKyqAdkqrg5JHBGPTuK9R+H92X8LW8KfupIZpN465+br+NeaWl3pEkCy2MfkO+d4YEAjJP07npXU+HL37DYtcSy7bdjJGy4/vD5T+fX2qXG5S0NrWU+yTusyM1nM/mIwIO0nv78jOOvXGayLGePTb26sWQ7QUvA6nK4+fp/wIrj8av6r4ngu9NtZosPuZvMBwQqNnt3x7dcEVl6wQ+pWOlRTKJJrdRHIH/g3AYB5J27mI9gOprSCsiWzofDkY0xLWK4aaD7RH5jrIfmkOMAE+p5OP65rx2zO6P5jHnACjfyTXsFzcx2OspBdzQG5eMIkrEkpxk4+g/PNeUWFqq2rSGIF9vByOPpSktSWyjbao9kJIm0y2lZDl5Cw9yP4c8c0+3kmvrrfFbxxb24VOincAOg96Zb6rptvLNFdWE8smNjEJnjnv8AQmp4NUFxcvcWMn2aFj8qylUOeOxHrz9cU0hWIdIaUatNuVI8KrDOQSD7YropPOW2kfchHltlQxyePpWPpMMi6ndSyyRyudu5kxgAbh24rWuJClvIGXI2sQM+1JjK3icb9Tsms0eSVWImVTgn7vr9O1XraAT38iy5imeFVCMABgHPGOKg127Nte2UlrCJJZGZSFIOTgdfStTTWn1K7NzJELd/KCKCMYwc5qSrGVFpzS+I1M8aMyqBnqDXR2Vrc6lp8ltDEfMmYgDJOORzzVGHw7c33iYPkBFQFpWHRe2fpxTfE3i1dMMmkaG+xE+WS5Y5aU+v09K4sRieX3Y7nbh8Nz+9LY6MWui6LbBtX1RWZASIlcsF9cZplp4u8M2hXy4CkasMb8biOcE9SM+p4968P1TXZ7stcNIzIxO1mb75Hcj+7n161kxXks90ZJGZyemTxn1PrXly9pO92epTjShZJH1LffFfS7Zf9BszM4XIGRgHsPY1lXnxhv8Ayh5WkwAYBkPnZAH179wB3r56e7lhi8x5Sd4IAPcH/H+tQHVJkIZnYIpO0ZGM5+8SffPXoB7Csvq3dnQq1OPQ+h7P4zRmSMahpLW0bjA3rgntnkY7/wD1667QvHWg6vwp8lvbJFfKNv4gufLxsaSLJADKWLjPJ555P4/jnG1pTRlo7mGZrObdjy9+Ub/DHHSsZ0HBXizam4VXax9bXNva6jp0kYMdxbyqVO1uoIr5++NvhxLzxJBb3cih7gQoLgqAR8xXLnvtA5IxkDpVPTPH/iTQ5QMTBMkEHoce55/lXYeL9R0/xN4V07xdFCsqWc4j1GDGCEbG4H0znn/ezXPCvJu0jaeG5VdHzdDYfZpr3T7uJoZ9wwGGCkgYcH0/iB+tfWHxAsE/tBVWMNt4PFcT4m8ALqWv298mJYppIy86jKzqSCJs/wB4qQHU4OcsMg16h8Rp7exE5lkVHLZy3AAzzTqSvUiyKXwtHDQ2LGHbsPNcx8RNPgeCwDqr75mBXPPEbEdOeuPyrA8bfFmKCSTS/D/+kSsCvnKM4Pov+Ncaug+IdUubaXV554luHZztYl+ByT6da9KKXU4Z3lojpde8I3M825l3tC37qV1zuHo3r/WsO48IaXrClYY3tLxCRLGP4T/UZ79D+leg+HJLOGIWcEs0rjr5srNXQtoMDbbh4AsgHBHX/H8qpSa2IcL7o+YNY0m60e8a0uTkqeDj/PaodK01tS1GO1ReW6kdhXtPxR0AXdqLyIATQ8H3FcL8MLdH8RXYzyI+B+NdHP7hzeyamkzcnsDp2i2mlWXlJHLNm5LMF8wAZAOT68/hXT2+m2ttaQarpvkpdQAJdxxsCkkZ+Ugj0PQjpUPjTRo7TRbaadGnjupCkirj92wGVI9e9UNKtbW0l3WCzDzoDHLHJ0Jbhce+a4Jans0dFboeX+NNPh0fxbqFlbJtt0lLQj0jYBlH4KwFGixea6hTk+Yki+2DzWr8U5Em8YXjxnKEIoOOyqF/pV74XaUdR8TadbAHEk65A7Lnk12t+6kedGCjVaR9N6ZA+meDZ4EDFrexhGVJHImi5BHfPNZnh+5hInu9XDDSHKRXK5ZmmlB3Db0OcncSOxI6nFdfHZfbNP1S285IlNuu52OAB5sZJ5/lXDa/p2oX0iQ2sEMdnApWBFu4mKrzliQ3LEnJP8gAAS1Ja95lzQEu7v4jLPerulAYMYv9WqGF/L2kcbSo+XHbFV9TRk8P6u8SAt9k2feAwGkRT+hNangm1b+2rBb+Fba4sxObVmcEPEY3zFnuVLZBPXLDsKbfrbrouoNMreU4hRwrBTjzUJ5PA+71Nb0pWRFveMvQbPxOba2SCw04QPEDE3kWzErtHUt82ffOefaqHxGttdHha4mv7K3gtIwgYK0BO4uvPyAHHtzUiazpdtHtsLa5VcZQSajED0yT9zqeePXtniqfjbxNHqPhG8sBYxpIQpd/MRz1BH3VHr61hep7S510mou7M/4VarZ6TqiXNwRGm0DJJwfmU4PB64x0xzXssvjjwqLW6cNCXncNs+dkXC7f7vGTk4Ar5egvjEBhs4qX+1Jf+ehrV4eTdz6GpXwddKU3Zrse1a34n8NzaTNDFJbw3Bt5UZlMrGQmJlxhkA5JzycfWuZ8EKhttCZRtzcD/wBHV55a3kc9zHHPcC3iZgHlKswQE8sQATgdePwFeh+CwgstJEc6XESXe1JUyA4Ex+YAgYyBnBH1rsw0HBNM4cdiqEoqnTLuiXmmW9tMl1InmvcZG5YT5f71jn5jnpg1o3ctlc2sd2sksaCMjAigz1HUbhj6dcVyWjXiG/lge2BM8ioZA75X95nP3h6//qrqryxhNsvkqy87GznkZ/661wvDy5mFKhCcboxvEZtH1tnDRpI8xATy4h/AQcbWJx16Cs+JOayLrzz8RDDJPK0cVw3loxYhBg8AEnHb8q6OGDORjdXsYePLCx4WYQvVtHoQpGub4kf8wfUP/RDV47qmpzWMYhhSM71yxcZ4yRx6dOv4V7d5SCa5R2+9pV+Acf8ATu1eK+Nrbyrm2QYBaDIycZ+Y1U3uROm0k2I2r63p8sSXdnHDI0aSRho9vyH7rYHH49SeTRUGr6zfa5Nay3zoxgt0t4wi4widPqeaKwi5yVzGrKClaL0LU9o39pyWbQus6TINmOm7btXH94sWP4GlEAglJUh2Ln51OQg9j0J689vr0gglNzdXkYY73mK5/iCJGq4B/HHrwwp8y8ly7gAAHB7+gHcn9a2aPM2NWPUVgttsy/MiHoRww57enI9x70iy20yytHhcLhVC445/XisqOVZbaUqf3zxn3LFuCoPpk/icnjmr8gCSiK4yJN2SOpHs2D971z09uaQ7mt4cItxKsrjIU7B13fM2c/p+tdHea066IlkEK25LguiAZPPA/wA9M1zKNG6IS+GVQrcHscEE8Z9+OK0rO5jS1azlKS+Wwf3IBJ4Hvkj86cYksntdTk8+2jjkJgA3KzHJAwfz5z+o7Vo3OryzahYQ/PLw6W7ouduWQgA9iGHr3xWdfLp729rbopiYO5yMklUY9MdOi1c8JpZjW7F7i6VI7aOZ0lckckquPbgtz34rVIi51v2gWOoy3d5mZnjZJJGIzuHXHrjp+ZxjivP9Lmma1CE7CflOM8j1/H+XNdX4kuCNNe6UBgEYwqv3toH329AfTH9McN4fuXjcvN94jCn0/wA8UpoLmtFbWwnmaSKV5C3UIzDHOOQPc1LpENrEXXynxGcIHUjBODx+Iq3FY2uoTCSSYoFPy4I9fx9KiuvsFm32YyEiEhsK3JwQf/ZazbKRbskSK4uDGjBWPGfck/1rSfZ9nmzG4HlnJwcDg1yFrrsdrN9mhRin94nn3zW9NqjyWkZJIWRSCoPUYqLlWLl+1tZX8EryrhpC37w4GeP6Ct/SQNQnT7PtZhHtXDBs/lWJq2kpcXkGJQoeQtkjvgDvXQ+HLWPw1ZXep3EyvFbRFl7bmOcDHrWGIqckLnRQp+0nykXj7V4NE099NtZFFwyKbuXPJx0UenP8/evE9VvZbrERYjzMEk9dp6n/AD71a8Sa1PfMGllJkurpnbPoOOPbGQO1c+ty0880jDjdtX/dHSvKi3L3n1PWklD3UJqUzM75HQEKO4UZwPbjinwFYY2yc8f/AKz/ADqpcSRi4cg99oHoB/kflRJKwjeQucJ0z3Iwf8KCbj7m4lkl/eNtxwMdcn0/DH50yT97uiBAGMZB/hGBjPvwPwNVppN0myM/MpC575PVvw5P5VKWVWW1jHQYYg89MAf4+5xTbEaNisKo8snAQZI746Ywc8+g/wAK7/4daO15qkFzNF8oTco5wq9gPb/65615zpYl1LVIrSEeZGr9B/Ew9D6dvzNfRng3SvsNhul/17j5vY9axmrqx2YZ8mpfutL0a6t2stSsIbi3f5SCP1GOc1V8BeEG8Oa/e6LMW1Dw9rsTLC0nJB5/dt7gHr3zntWpcJuT3HNdJ4Buo5WSzmIKpIGQ9wR6f56V5GKi6bTR6vtOeHmV9J0nU/D1hcaJ9oJi2N/Z1+/zCFjnashHvj0749vJfGUHjjxAk2geLNNazv3BME6OHiucZyFKk4PBwD19jX0pcRqXIxXOeNfDkOsR2N7NfTWy6VKLsLEABKUIbax67flIwPXPaqk+axywkle58cp4em8PO86WbXFzGMjIyfw9KWwvtX8SuHurr7MsYURoqlsKwJOS3HUAEAc/hX0CbC1GrxzPCkuxACrjIbisqfw9ounaxJNZWkYXOVyOh71283LuTL39ip8NPB0WmW6S7GMkhBPmMSw9M+ldr4kkhs7XywdzAY61mrqy28WFwvtmuP8AEWvtPK25jj0zWqmraGEqb5tSjr98JC0J6EHNcr4b0k2HiCS4RCqODWza27XUvmElvet6Cw/djijmY3FPczLqzfVZYIGnwkLs0sYQksGxjBHQ8Ec+tO8WTpY2sIyiXDDbbQDpEMffPq2Mjnpms3xHqeq6I4msAh3YD7hn6GsbT4NS1G6N/qDM8jf3uAB7VJopHIfEG0aO+t5lHyNEMn3rrPgREw8b6d/tbivv8rZ/lWj4k8Pf2xoDSRLuubboAOSMVH8FLOW18f6ZDcRNt+crx3C5H5cGtY1FaxlKm1NyPoyKaSGx1aRDgraqfY/vY+D7HoRXH6jYHz0u7MhrafO0SPkRMPvRsT6ZyPUY+g7Vlxpmr+9qB/5Fjqp4ce1tLOW61KMSWlwAiQqv+scNy4H+znqOudvQ1q5XM1HdmX4Xs103W4Zr+3tmv7uKRYkVV2wReWx8zC8bn4xjtz6VU11li0KRWVH3XMP7txlWA3EggEccVbskn/4TtI7qUyvL5kgmAGXJiOGB9P09utN1qyjuoba2mkdIpLtdzI+wqNj85wcdfQ8ZraMrQuQ4cruZ1xokS2qC48K6buJChobgEuT3/wBcOvPSqPjbTE07wNqhfw9Z2KyIoW5iuvMkYZ+6UDtjPXj0r1Kx03T9Ps4oV1ixVVT5Ge5hLD15Mdcn8aorFfh/fiC9sriUquTFPG7YyM52qD/TpxXDSxUnVSsDlFo8Q1W38AvppfS9Q1578KMRz2sQiz36OSB9BmuaW3UuqtMqKSAWYcKPXA/oKsaVaJPfrFNeW9oGH+sm3bR3/hBPb0rr9EsrDTLYXdv4w0SCeQpGVe1kkKq2Nx+aIgbe+Ovv39y6juzjlVa2OIP2ONZ1kM7sAfLaNguSO5znjp716h8KVEnh/Ruc4uMdP+mprnBoHhyzlM7+NPDl8gUgxSQ3YB/FUBzXX/CKCMeGtNbzUliS8fEiZwwErcjIBwcd+aunUUm7ChUbmrnKPevb3JEUUe5ZRIHeME/Tng/jVuXxJqQd/lsuWJ/484v/AImszVJI1uXKtnp/MVWkuImlc7sfNW6jG1zRYytTbUWaVleSXviyK9uzEr+YQxjiVAcd8KAPxrb0nVkvdTvYLO7gW0sBGJJhEZMuxwVAHcH+tcTqdnd3s2oQWsqwLChaSRxjORnH+f8A9fV/BbR7WBL21e4VYpHg8yVlHQvz07elb0knewJTrzipvdnSRTW1xPti1iEyyQvarv06RQRKNh79eePQ14v46s7pJ9t185iWSFSBgfK+OPzr6n1qzsJrT97pcenLa3MZhlAA835x8v8AtfUV4F8UbchoX2hUWS8JPPTzq2UIyi9Dox2GVBxSe5S1/wCG8mjRxyW2rRXirpcGov8AdBAcfcwGPT1orG0/Rr2680xQE+Vb+ewPB2AZJorlpwXLqePiPjMfSQWhEyRMhuMMQrZ6/wD6zj8u1WXeGUg3UP7xQMpCqqu7GPveoORgA9ME8cuu7qE2u0SKt022NEB+YLyS/wBAFx7EjvVVWijzJKrtEnLInDEDsPwGKzepzvQmsntvMfy4WRA21N0oc7xyxACj1xx781sW12luPLkEL5ILDby2P9nt1POM1TUakih5J7i3R8uWEjpHuZsnHIGCTV+3Fn5TMXe5lP8AzzXgnBJJzg9B1xz39aqxN0Wr5WtbFbmBSiTsf3m07WA7AsMjHFZd3cCK3hn3bpFGJB6jPB/P9DWlBGk008RMvl43IJTjB9QKRbRlt3hMKkt8oz3x/kVUSZMbp84CxSgclGC88n5lz/Kp5LmAawkUztCk8e4+vXnH44/WqlpDDHcy2r7laNQ0Y/2WPI/DaPzp+yE3J89Y3kwFQN1TDHI/px1xxmqINO81vFnNaI6y+Z8gPJJIGATnPTvk/wBKyrWMr/pCyF9vXPGKuWJsfIYrCjF1JRm5IH09/T+dQhVEZ24G4Y5NEmCHvrANuUiYqT1HWoFndrn7YShIQ/eHBOOaiW2QZTojHI9VPbj0/WnJDLGzqisCqnK9een+NZtXNUyvbwlr4NuBVlJIHat+Pe01vCrNtQAn0APH9az0hMewEBN0eRxz61p6aboIpjt2l3dTjge59qTRVzutOueVkviWiH3Tj/PFN+L97FZeFotO09VWS7YN8oxuJOB/MGs+0M0iQmdl8rOXXoSByf5VR+MN2669BHu4sbZpG9Ayrhef94r+leRmMn7se56mXRSvM8k1S4Uam3lEeTbIUUg8ED5QR9Tk/lVO0mRYDKTwu4n8wKrzEeZMpBOGVPwH/wCuq1w2y0ihDYMvU+g7n8s1hDY6JvW5dtmMk0ZPfJP1Iyf1qrrN2YhFEODndj1Of8SKWxferyAAAjHA7s2aydQnNxrDYOVXGP5gfqPxpkGzp7zQxho+Z3BEftnq359PpT72X7OBY2zkzyjMr4+5wQef73P4D61Va8FhDhcG8kAAI58sDp+X6VoeDtLOoaisKk5dtzt1IFTJ2Kirux6B8JtKjWaOQJjGNze1e6aXsHLEIgGWZjgKPU//AF64vw3pKWFukUKgYHJ9at+K7q0fTvst3cMtov34kODN7M3Zfb8z2rJu52xjZWG+LPinoWlbrTTLGfVXXhpIMbV/Pr+HFUPhv8VbfUfEUdu+mXFrucYYtkEntXG6vr9zdWVxZ+F9ITZbxl5PLjACgdyegA9SeffmpPhZDf3OpxS6pD+839TjAGeORwQQQciufEUnOFmjooOMZ7n1no+pxatFcPFFKi285gLuuA7ADJX1AJx+Bp/iQbfD95/tIE/MgVU+Hx1CTT7xrtoTb/aibQRsCRGQD82AMHcT6/lim/E2XUrbwjNLpdjLezJIrGOMbmCg8nHfHFefC8UkxS1k0ec3kbreSbF34X1xWLJdeZI3GcHHWuW1Xxb4uFwX/wCEeu7eOX5PNuI2jVmIPyg7Sc4zWp4PgvpbGW71ZVjmuGBWMNkKB/Wu9yUkmioxcNxuqu5RttcvPbvJNljx6V3VzbRkkcYrFurRVlPHTvTSaIm9SvpSeSoGBWwsietZKsEBBqG6vFt4jI5wBV3MnuReK/Le1G49HBrQ0y3R7BOFG4Z4HSuF1jWWvbyOxi5Jf5ue3au+0Rttog/2aBEumJ9mumVuFbg+4rrfBKadHq6faYokkGWikIxgkEEfka4+6dIX39AOtcN4p+JH2NxFo8mZFPNx2B/2fX6/lUvDyqO6NPrMKcdT6c0S40rVkv47G/huo2gAJiYNkeYvTn2wD0rM1CPTbmfdNPeLtGxIhEuI1HQAFuO/uevWvAvgd4lvI/GNo9xcEJdO0EmO4bgfqRXv97daZevLAb2zW+jGGiMo3HHGCOobj05+vWqkpRdkKglUdybSY9JW6s3N3Nut3doWmVU2KykFcljwScj3J9ah1nT1FvCpmikzIG/dsGIG1u1W/h74esdX1aeLU+Y4owQucbsn1H9DU3xD8N6ToV/p/wDZyupnlw6sxYKOPXnv61aqS5Tqlh6br+xu7nM3eLC3kQEsHUqRvKg/gCP1rjvExjbw1qgCqxEAAJ6j519/avRxY3Vxp8WyKZlK4OAxBrkvHmlLZeEtRJglidoukkZU43Dn9adOqudJnnVaNm1fY84j8NaRJaxzJ4x0YSuFPktHOGBPbiM8gnFWbrRoLbTkEfhs6jKt4ocwreISMD5TlQOTx/e54HSuYkgs/sEjNK63IkVVi2cMCDzuz16cY71HaTTJKgbUbi3iLrvdJCdoz1x3I6j+lerKEu55szro9MtZJJF/4VNfn5Sdq3F2NgCEntk8ZPNdB8ObvT7Pw3b2M8clpcxS3H+jurZh/eOdhyOo4B7+tc/pd5aXKzSX3xJ1KzkKA4MFw+SQcj5W7Ege+fSrHgyK2lMqxXsl6kbXTLcsCGlGHO8gkkcc8kmro6NlU4+8jV0Pw1ouowTy3GmeJLyUW6MwhhWMRuT0+YElclRkDv0rZHw3sxGskfhzxH5rAZWQKAvLDr37Cuf0W4t72KaLWTrep3rnCOl7nO4jaApUntj34rZvdHsJASnhTxiGUHB81sDn/rnQue+rM6i94858fQeR4k1fSUJhtbaRwYA2WOBgbz9APxFdX8FtL+1w3FreSFBM0KNk44L+tcd4rWztdW1iBI57eaSaVjHcf65QM8N7+vHWuz+EISfTbxoUcJGIVAJwT8x5Nd+Gla514e/PC3c9R1nwRa28fmo0xeCZNjO42kbh6c/yrxD4oWUMUTTo37x2ulkAHpMOQPz/ACr23xJdeeEuLaLUommmiEiu48vAIHQGvHvHcdrf6ylrNOIoVN0ZnPGB5uQM9Oc11Qk1Tdz0M1dScqfNqcn4c1m6s470rCs81xprQMXBJjQrywx0IFFPm1HR7eCe00xB5YQxjYMDpjOT1+tFYUneJ4GMhapucnbWFzfa3b2lpGZpGhf5B7Fefpz1rdm8PXVleR6czNJq07COOzSPcVyDuZgeoVAWxgg8c4NaE15/ZPjG2n06xijaG18tg6Fd+9iSWPUgBeSeeRz3qXTL9rXxnc6jH+/mtIlV5iQ2Xk+eRjg85GzpxjjIwKhI4G7o6zTPDWg2oE95bypeZJM8gYPnu29fy6k471B4h8LIXU2MyQq+RG0zgHfgt1yPlPIyQSCMY9L954str+w8o2267PCBD95u2OOnv2GT2q01paz2QS8uAt7tOPKyVhz1wv8AEPl5brweg4GljG7OPXwjMM7WlEYBP7lt6jjPbp9Dz0NUJ4Rp0rNeo2ZlG1sYy/8An9a9c8KOiCKaxRXkB5jXDEHucnH+frVrx5oul6zoU0ksIicT72mj+Uph+RnoDjPPX8aRR4DcSMuqv5W5ZXiAjbHA3HG4epABI98VJDp5MxkedBthVQm45bJbAHcD15GePpWnqXhzULTxNqttNGZTp1tGGkRSQEOWDHHQY6+nTNZdvGXsBc55mGSD1VccD8gPxzQBMsjCPKoEIIxnkYIzwD04HT9ak0iCa6uEiTzJZG6Ki7mP0Hen6dprJLb22qanFp63TgWxnVzuBOFbAGQv+0cD3PNdjqHwj8Sz6a4t3sL/ALr5U5BGP94AfrUtlROdns7i1nC3UE9rP6uhX9D17etR3KsES427SSRxjDY9Me2D6dh0re0D4feMrWzkXULK4bDDy0kn3YGBkryQAeP5U1/B/iBJvKGnMrbsiPzFDdegXOanmLtqYS7bi8mkK4IBRUB4APH4AcVrQqdqxQ7Ng7AZ3H1P+f8AEx3mlav4Wg/tTU/DV1Jb7hGVlLRISfVhyDWtplrf32nwarbaJcQW833ViV5FGCQcMck9Khspo1fDVlvvAZcuFU7iT7gf5+tcZ8T3Mv8AbF0z/elW3TjqBlj/ACFeleErW6QufLliQ8EFSBwDkV5P8V5ihit1OQZWmY+5Ocfka8HGNutqe7g4JUbo81uV/eTbfvPcYX2x/wDqqjrj+XKiKOQoT8e9XbVXuLoEnhXeVvwzWZeOLnVkBPyq2TRF3FPYu2yiC3VSuNoMre3HH6Y/OubScrK0qH965Jzj7uT2rp/LVyS3VyoP0Jz/ACArpdVtbu1tYGvoLE6dKgJRo1AQdsHGc0+ZIqNGUlc8/tGJlG1CXb/lo3+Fen/C63WPUYmZcj+/3NYw8KqzeZaINh7HtXV+FYV05ogc7gwqJSTRdOi1LU9t0NYWi29M07XvBVnq0JQSOvcjNctpureVtwxrqtL8QAYy361nc7XTfQ4u98A32lxSQaZqF1bxuTuVZGwSe5Aq94B8Pf2PC0c7+YTls4AyT1ruJ9YhuY9pQZHfrWXfMkVq74xx+dDkEaVtTofDWuXGm3H7ty8RHzxHuPb0Nej6bqVlqURe0lDEfeU8MP8AP5V8y3Xje302zkVYXkvdx2pyGJr0/wCBGieIUhm8SeIVa3+2xBba1cncEJB3HOMdBgEZwTwOK8/EqK1LlDS52fxDs1u/Clzut3uDAyXAjRcudjBjtHrgH86+aLr4h2LTm2i0q7kdOqwneV+vHFfXNeJfGTwNrU+tTa9olnbS2xXdNHEu1845JAxu5GSaxpVlTeo6fK04s870jW9XvA08ulXNvaZwjzMoZvwzmrdzceY5Aplla6q0S/aYXjz/AHh0p88MdohZ2HsMV6ClzakSWpQvJlghLN0+tef+KvEMssz21u368CrXjPxExY29u2WPHHQVxtorvMW5Zj94nvV3M2joPDNuxvRK67nJyx9a9ATWbfT7Bp7mUJGvUk8/QDv9K85Os2+l2wWXcZSAQgHP4+lcb4j8R3OpTP5khwPuoPurW9Kg5u72OSvXUFZbnT+OvHlzqxeCBpIbXoEzgt9f8Olcdbu9xOWdqpQo8rZY/nVxZRGgQHAr04wSVkeZKo27s6HSr97e4QW5IYEFeeBj19q6HR9Ve22wWrMkZbcWLEljn1PIA6Y/qTXF2RMSbsYduvPQVp2U7bw5NZ1KMJO7NaNeUD63+F7N4n0jzvt00U0KDe6qWLHHUgeuPzzWr4i0abTb3T3W/a7WaTaC0ZUjaM556/8A1q8Y+BnjddB8QRC4kk+zTfupAD2Pf+R/CvojxW8F3Fpl1bTrLDJJI6OhJDAx/wD168xxadmerSxlb6xGV9GR2AnFlCI4BIF7k1g/FeKZ/Bt9NcIECxbRls8bl9a7HwwsT2cbSEDB4zg8jPqRXNfGQw3PhXUNpUlVALKoB6juCa4aU/36KxHvVGzwyeXwecquj6ruwDuF+nBz/wBc/QVz9npk99cLbWdrNdTvn93EpLEDk8D2zW/JoN6lsbx7G4FuW2h2jIGfqKj1LwxqsMkVpc6JfJLcZ8oMpXdjluvoK+jUkupyOi30M7xTo39kWcCXOjarYXROC1y42Ngc7RtHOfc8V13wqsrRPDAvUaX7Q0V2GGBs6MB3z+lcPqfh/UNJKz3WlzQRsfvO3BP5V6f8KbdW+HlxOEIZIJgPxlC/1q4ysSoOM9TDjg8uOSRHKkyA8dutaltrUccLRTWHnuDgyG8mUnnPQNj9KLXRNSv4XNlaTXAVzuMcZYDIHFWF8I683TSbwf8AbFqbqwTsxeyd7nnniVIrrW9bvYrYW6S7iEZ95J29MnJP1rtPg2zQ2t7sQrIxhCA9zvx/WuZ8UQSWWq6payWrxXC7t4dSCBt9MccYrrvhVp8coljuJFUTLCSQOAN/TFduGV02XTXLUh6nrPi1tUk0lY1tHSOSZHlZ2U+XyvCgHpn+dfPPijRZtS1vKEzlp5jJEPl8tQ4wTz0Yk9PSvoTxNoWmPpJntgsTW8yEBM84kK8knnp+leE6m/iG48T30Hh2CGeaTehaTpbqJDgnPH0/lXVHWmd+IlFyirHOzafa2mpS20sce5kGMEqFyODx1oqW+0vUrDWWttUvvtt0yh3lz65IAz2H5e1FZ05cqsfO5hTl7Yr6cB9r1vXbqUNBCqRx5yoJ2ptXIycklfx59KZZtqehyeXYQRGS5bzLhpBl5XPJLc4A64/lnNYikN401SaRpGsbe4LpGv3fMC7dxHsARn/69aENxc3Ex+zpOufveUSePQ465PY5HPHpUHAySXUfElnIt3cWluVGG3BGBUHgjqGGenP9K0bfxtLcxBZtLS4lb7vmPls9h0JP0yT6cVQ/s6+K+alhfEhT8yAg8gjsv/6+RUs+nSC0LyW0sLjj5osLyeh7c5x0/wDrFxJIvweONU0m4GzT7VUbaxjK/KSO/pnsce3HFbOo+NL2+sXiGixRiaNkZo59ucjGcYxweR/+uuKvfNN7FBKwKSSBtrDIVu/Pvx+Oa7uz0iGeyMytudcnYsgztA+8em0Yzkk4Azk00wM7TfF11rEHia0ksNz6uI7TCHJQKuwADHU5P4mpviB4i0bRZVZNOsjrGMfZI8PFbHj/AFnGHccfL0GPm/u1x+p+Irbw3FNYeGpmm1S5z5+orxtDZysPdV7FzhmHTA68zp8LSgTTsWkJXJPualyANQfUtYvHvdQuJHmkfzGd2yxPqT1Jxx+gwOK9K+FHxO1Lwy8On6zJJPpudqP95oh6Y7r6Acjt2Fef3bC2hEhMW/eEIdyuAc9Ofb+dTMwliA/d7S+DsIIOGNTuJM+yNJ1Ox1ixS6s5klikUMpU5HPpU0kKsu0Er7rwa+U/Afi7VvCGpBoGeazchpbdnyDnqVz0b379wa+k/CHijTPEunpc2U6ncBuUn5lbuCPpz6dwSOaDRSOG+NEmqJ4Xmsbi1lntvtCOl0vRQM5Ddx9enuDXRfB5pE+HWmrH8oXzBjr/AMtGrrZoY5o2jkUMpGCCMggjBFUdH0a20mJ7fT4xFbOxbyB9xSTk7R2+nQdsUrF30sSa7OTpFy7sQFibn328fqK+UfiPKZNcuouykL+I4/wr6v8AEqY0W5GeqHt7Ef1r5A8WObjXLtk+b96MDucsT/UV87iJXrM9/CfwEczFuh08bWJeb5fTAJ6f59ayLRN97dlTysfXHSti/ZZWt0Q/IikqcdfQ/j1/GsrTT+9vNo+Z8AfmM1cWZy1Ll1PHFKjP/q1uAH/3RgH+degvp41rTtNJYSizUgxqT84PKtx7f1rzSZTcXJgUY3+Z+J6VoaF4h1DRhBmFLu0Y5MUvVCfQ9s1MtTpo1raM9b8Nw6lp1s9jqWl3It5WMiTlcrFkdCewOO9TJbwtehk6Cueh8a6PLaRSpZyRvj545Iy4x7HpmmeGde+0sWKmLLH5fQVmbcyex26Wz7AVFSxmaMYzinaddxunXPFaXlRyR5ABpNGsZMXT7p8D5q2kk8+LY/INYkcSowIx+FTXN15NqwjPzkYX61NzS5tahD4dtoXvbwW8bRJyQBuPsPU+1enfC7xAviXwjDeRW7wwwyNbxlzzIEwN3t6fhXzFqGjyNI8mqancX7lt6xcqiZ9Bnn8TX0t8GBdHwLaJNp39nwISLaPABZOu7A6AknH6152MZVSmvYqT3OvxTHVXQoeQRU5FNK4FcHMcqkj5n8Z6y2j61c2M6SRtG5ABHUZ61z+i6L4n+IN0YdHgaGwBxNfTcRL7A/xN7Dn6V9R6noml6jMst9pdldOn3WmgVyPxIqzDbJDEsUSKiLwAowB+FdMcVJKxcpJu587fFvwV4I8C/DaCzfTGvtVupwq35OJt3V37jaMj5On6mvnC/wBSFohjtsq3QuR/SvvP4leCLDxtoH9nXcjW80RMlvOoz5bYx07g9MV8Q/E/wVqvhbXZtO1GHa6n5XUZWRezA124KrGUrSMqqcoOxwl9dSSMwDEserE5JqrBHk7ic/WrM0e0kN2qvK2BtTpX0UHc8OorSHyThBtSprCNmYSv26A1Wt4GkkG4fL1rTQADArQzLKEHqau2rqMZPIrOVitWUlW3jM8nQdPrQB1thdQ2Oy4mbHIKgdSfQDvX0n8LdXh1XwlbW6TTGaOdz5TciNSigY55zgn+nc/K/hpWlkW8vQDKxPlgjhB/jXqHhXXLm0ljngmMcqenUD39f615+Mg78yPVwVSMmos+l9L8QaTpulpa3vnmUMcBAcc985rD+I2saZqXgrVIYHlLLGpw7ZB+Ydtx/lXP6HrVjrlp++ZYrxeWUchvcUviG3tW0K7SCYzK6AnKbcYPTrXlwiufmsejKknJyRzmqaNPdXunWu3w5YGaFirwTkR4AHLkk4bsKL34e3N7HHENZ8MRbHJ3i9+bHHBOD+H41Nc6zC2p6VfR2aJ9g4fbtBlAAwCdv9DWtL8TYslRoKLhgc+YmTz/ALn+c10VJ1tOU0jA8+PgK9l8QS6Qmp6MZI4vM89rwCNhnoG/ve1dh4Dtp9N8A31g7ozpI8TshDKcXAzgjqOPyxXE6tqGoXviO7uNOM9u93ISYoHIyWJIXjg+nSrGi6hrFleDTZLi6jgF0qXEJBC7t/Ib3yTXqUruKuclSK5tTvtGGp/2WBp17cwBn3MI5CMnAx0/Gr9kuussMz+ILpRIAcC5BIB9i2fzrS0TTLmxtVBleGVFDqNhw2B+X51ZbSpVs0It3YYDszAfKPYnn+hrGck5CSsjxXxzLt17W0Dy3Ejqf30h+YjYMZOTWj8NDPHY30omnLokRMiNhh8/Y9qy/G0Eq65qx3E8N/6LFdH8OkuRZ3ojh+0OY4cR9n/eAY/HNezgZ8pyyb9pG3c6V2RIjb2M9zLiZFuh5oYLgg/NxyO2V4HeuS0m4gsfFOr3Nxd21pCA3mPK2Acytxg9T7Cu98RQSwW0TW/hBtLledA1yHJwN3I/GvMtQ8OT+IPFl3aRRxN5LO7PL0UbzzjBz9K9GpPmgd9StOVaNtyhr2pWes+IJL/TpGmhCCPeVxuK8cZ5xRVvVNDGh6gLHzRIwUM2F2jJ9BmiuWkro8XHyftnzbnpem2d9CXWfUfNjIGxY4zHt9c4bnNa0LyouBPL/wB9n/GoFp6uE6nrTaPEvckuI7qZt66leQe0bDH6g14r8X/GF7pXiq10SLXbzUbJstd2DlCrgqQY9wAPQ8Fs4YqQeDXpfjXxLD4f0O4vpJFygxGp/jcg4H07k9gCe1fI3im7ub3Xp9QmlLyysX3nqeSST75OeK56tVU7HRQpOd2em3+kEXazLqSnSEC3H2uQfu3jkG6NwoPzMwP3RznI7VkeL/GsuoWv9kaMHtNNGN4bBecjoXI44zwoJA9zzVfw9M/iXwt9hnuZ1fTfOu4ooRnMZ5mRQSBlTiQdDtZx0GKvaTN4BtoNt9puq3Eh/jJC/oGqozurmc1yuxylrbqm2QEliylievXk1p6a8aoxznBJ/HNb0tz8OHYlLTW4+OeQc/mxrT0/UvhpDDt/sm/b3cbj/wCh1VkQ9TlGkikgKy20coZyQGY8Hn0I9aUkeZGFjRB5gOFzjk+5JruLfVvhbExY6ZOcnOGh3D8t1E+rfCi4JH2G4h/65xOg/JWpXQ7HESfPMh6fKn860fDOs6joWoxXun3JjcdQDw3PQg8Y9v1Fb7P8LJDvWXVYznPy+Zx+ZNRmD4cPjydV1eI+uwn+YpaPZjSZ7r8PPG+n+KtPALLBeoP3kRP6jODj8M+1daBgmvlvTU0jTNTW70XxPKjJ0821f+a/59a9d8F/E2wuovsmtSGC4Q7VkVSUl91GMg+oI7/lnKWlzSOp3vitseHbs4+5ASPcnGK+QNUjMcl1dtzulKAe+MH8ua+qPE2s2d/4SuZtPL3UbZQAKQXYdAMjuSK+WPFwUTXMFuweG0WRWZejSHJcg9wSfyAr5uc1Oq2j6SknGikzkbn5VjB/55k/nx/WszSV3SSnON04H5D/AOtWlrwZIo0IwNgA/Cm+GY90MDE53SSNn2GRXQtEc5BC6pq0JPq1T3Fugvbiwcdcyxf1H9aoX3yXkcn9yQc+la3jOMw/ZdRiGCDjj6cfpSGne6NTwZbpOrQv95eMe9XNQsJtOu/NhyFJ5HpVfwNcxnUVZfuzDI56HHP8j+Veiatp0U1nvC549KhnTT2Oe0bXlRVDPkiumsteV0Ub68+1CweKdvLyKS2e6h/2qwnKx0QV3Y9RXVlYY8yp7YNcyBt4rm/B3hvXvEs5t9IsbqdwMsV+4o9ycAV6XZfBfxz5Ixc2kR7q79PyzXN9ZR0SUY7sh03TtPLpcTsrlTkAtxX0B4BuodU8L2tzGAEGYxjp8pxXkul/BPxAZP8AibeI7eGA4DC3RmY9u+K9t8M6NZ6BosGlWIYQwLgFjksepJ9zXPNqo7nHi60XBRTLRtkprxRKOSo+pqziuW8VvHNeLt3fKCDx3rmrONOPM0c9FSqT5bmywt1OC6fnUbRxE5RgfpXDzxxrlw/XtWh4SYDUZcnG6P8ArXJCsqmyPQnhfZxcrnQ3phtrZ7iZwkcalmYnAAHU18QfGfxy3i7x9NaqQbGRhDaqeqYOFP8AwI9fc+1e9/tSfEK20jw3J4e0+4Vrq4O24ZG+4gxlfqeMj0r42sxJqOtSXKZIiIdQe7/wD8DyfYHv19jBYe752csp8sblDVbSVblo0jYnPQVnTRrbuFcgynoldX4lbVrieRo/LiLff2Dkn2rD03Smgaa8ucZjXhWPVj0/kTX0NGbtqebXheRDGNiAH7x5Pt7U8GlOCxJ70oQtwo5roRyNdCWFN59h1pID9tvNo+aCHoOxNLflrazWFOJJhj3xVvS7f7PAoAwAMe5qrkvQ1bBNu3nNdTpc6hlJHP8ACD0J/wAfSuVjnC5+XOR61ai1II2eTSlBSWpdOq4O6PSdIv5InV4ZCCOQeh/KvSLTWrbWdJkt5SFuQo3gfxqOpHv14/H1rwXStZ2yhWPX37122jaoIZ4pom2yo2QAeDXl16Li7o97DYlVFY7bVLK3ttYtjbpeJbsylftEAdsf7v8AEPbvWssBkjdhFFjqM+H0IP4baoS7b6W0voWkZJCAB5uCh7qD2A7egNdBKbpbYrsvuO51lQK5XOR6MYrqeW31o66rdszeU6MGUCEpk5J4UDC/Tt0o0kyy6tbCaYuJLiPcCGwfmHXNaF/ZTtfzNHDcbd54+07+fqKqwpd205mhjkMkJDgmQOFIOckV6dJ+6cdWPvHt8cDnHug/UGmm3ujwef8A9mvJx408YBWMd8TjqBAmBx/u8CiDxv4u27jf7s9/IjOOMcHFN0GznlUaJfiXbk+K9XMcIgTOAinIH7tfWtD4bSTIt3NbW0ryxwxNsjBLcSqeOv8ALvWXd311qVtcXV7L5txIpLvgDJxjoPbFVrOaG3+zS3Cbo0dGlSJ9rFQRkZ967qE/Z7nJVvbmj0PW9c1TVtR0l7aPRdRiZ3VstFkcN3+WvN7e210eLL2bSpra2Nz5yiaZd4YLKCwUDvyOvFW/GHiHw1d2ttBpVrq9sRMfOLXBO+LpjqeenNVPDthFqOsEWc17aWwhkKrG+HILKME/4c+9dvt4OnorGdHE1a9ZNq1jK1+0vLLU5I9QvmvrnALzsoG7IzgAdhRV7xhphstTe2gSZgEUgyOXZiRnkk5ork9rE6qtJyldo79cH7yhvrStg43KD9ahEykHAP41xHxM8ZW+laNc2FtNMmpSqUUhCPLTozg9zg4HuR2rvbSV2fKxTlJRXU82+LXiCDVPFAtoTvs7UFFMbYV2DAMScHjOcey5HBrz7xJABvkiDblZiu4jI556CtrS5kW7gupTsXGRtXIXkEA+vAAFQagsVxNOqsSuWwce/WvIr1FPVHuUKXsnymR4W1e50TWrfUbV1UhlkRmGVVgSBu9jyrDurGu28R2VoLiPUNLBXTb5PPt1ZAfLySHiJ9UYFfoAe9efXkH2eZocfJIePr6V13w/vvt9vJ4alCl5H8y0Y8fv8bQvsJFAXH98J71pQqXXKc2Lptu6Fa3lbgDc3pgZNdHB4X2wA3F7NEQu4hYQcDGfrWU0ZhdXX5WHI6dfxr0TSbk3Us6uQ8Z0KabaVHDiFyD+YFb1JcquctKCk7M841fTza3IS3umnQLnJi2n6dBVZbS5YZBGfTFXtRZ52jkYbnZSCeOzH2psKshDqpyPfrST5kTJal3QtIM9zPHfSCJYoi5KgfLjqepzirlxpVklsZbO6W4kXB2soAwTj1q14euD9p1a8CAE2crqkihlyeQCDwfxGKNSZ7iae3VYY1+zW0jGOFU+8ELEkAcc07FKOlzNt4pXYqwiTAyMJ/8AXro/DtgJp7EpIrTFGkyE6HGRznsMH2rn7N42vZokzxGWyTnIzgV6T8NbFy0Eu1S0kKgAjgAY6fXH6Y71jiJctNmmGjzTsdF4uuV0DwFNH5vzpCRHwFYEjg8dDgZOK+dL79zorCXh5VUn6sQf64r1746X4ayg02M48+VYwPbFeOeKJC1xFbgY8yZRsPUc5r52gtWz6equWKRzvi6fy7yIMc/KD/n8MVe02LybKE7uYbTJOO7H/wCvWNdL/afiaO1U/L5gX/gK9T+QrevJPKsW2/KZ5DtH+ynA/WuxuyscKXU5S8Yf2nBE33ZQQT6cnH9Pyrq9a23Pg55GbJDgfy/oRXF3DfadYYxjhCBn1/ziuxlmD6NNb7usuF/l/QU5qwqXxNEfhcGKaOQjmMKw98EV7PFmSz+7kba8s8NWredtYZLkAf7q4NepaXj7MABjFZS2OqKOavrdXuWwvSm2OkPe30FtFEWd3CjHXrW3eW4SQkCr/hzFla3mr9Jox5Fr6+a/AP4DLfhXn4uryU2z0cPS5pWPdvgr9ks7KSxtEWOOBtjEDmQ8jefqen1r09T0GK8f+FUf2LU0RDt82zQOvYNzt/QV6tJc7LQzoOQm7GfavDwta0fe3OfMaf768RutXS21svOGLqR+BGf0q/ZzJcxeZEcjOK4m+1WS+dBJGF29MGrVjfS25Bjche4pxxvLWt0IngJezXc7LFcjrDf8TCbKE/Men/666fTbnz7GOWQ5ZhnNcjrU7DUpwjdH55PoPeujMnGVJcphg4y9o0zPuJ/mYIcA9Bk/41xXjvxb/Zs6aXpj51WUbFIcgRBu5Pbp/jXV6hcrBaTXErNtjQu2DjgDJr50fUnlt9S8R3r5mnZxFk87c84HoeF+gIrlwdG57iUYx1PN/ixq7XeryZnZo4flV2PzP7kdiep9zWPpAl061swoy9whuZFOMDccL2z91cj2f3OcjxZetfXxDNukkbk/U10+qWq22rzQqADbBLY4OcmNBGTnvyp9q+uw9JQgeBiJqc7oq6xf3UqmOHEe7qR1qlrsR0+xjsGJMh+aYk/8tOCQfp0/Cun8NW6xmfWbjaILEbkBI+eX+Efh978AO9cbqlw17qLuSSWP1rpp7nLVdylFCzsBjJ9Kme6stPXMrh5R/AvP51Q1e5uYHNtFG0Rxyx+8ao6fp8t3cjeCR3966ua5ytWNO1lfULs37KfLBwo7A1qeZnoKiCpGy20B2ogxUd8626H58kdRjFUmZyWpMZGzkHFKJmrKS5aQbgad5z+uaoho2oZmIyD05/L/ADj8a6bStVMSqQ3H864i0fLFj2ra0mYFNgPTilKKkrM0pzcJaHu/w21m3upVsZTGVkYFfMzt3DpnH616RKsDRsv2fQuVPWBzXy74e1ebT9Uj+Yja3Bz3r6i8Oamms+H4r2C9hgYqFkHQhh17V4tam4T8j6nBV1Vhbqcz4s+2Wml6PHYkCOQOzIVGwMVU5UfietYdvba7HDI6W4Af78n2Ycj64rv9QhiFpowlcEjfyx6/dr1y4vrdpZgmr6c9j9lZGhDrnfg10qt7NJWOTGVXCVkfMllc6/Y27WlssPlF953wqTnHTJGce2as6fNql1qCW07xBCDkLCoBr1TS4/BUnhCRr9QuoeW2Sc7gw6bcfh1rzu+Vl1eF4Bj5eD6mvQhtc82lXnUnypHK6jrlhp0p00pNc3kl0lsIlUADeAd2c9gy8dycdjWxe2ava5TGeBXnt9eRr44ub6zlS4uUuAysqM6cALjjr3xz7g9K17261/VQVnkkihIxsYiMbT6qvJ/4ETXlyzHkkz6B5bzJNGjdT6dZEi7uIY3/AOeZ+eTP+6uSPxwPeku/iBOl4ZtNsltp9nlsWG0N0/5ZIc9v7w+lY8Wjqip50zNgY2r8qj8B/XNXLeyjUhII1QHqVHFctTMZTVjejlkIO73MrVdQ17VzI+oTzlWGCJSEUj3VeT+JzRW9/Z3m8AfuxnAI5YZPNFcn1mTO32ET1OaaGCB5Z5EjjRSzMxwFAGST7CvmP4j+Kx4g8UTygMsOdsatncIx9wH0z94j1PsK9P8AjT4geHR4dDtZVaa+w8gz/wAsgcYPsW6+ytXAeC9K8OWdy95r3i60t2P/ACztbsNJz1JZchecHAJNfcVrT925+Z4aLg+do5vTft08MX2eyu504+aOFn/kDWi+l6zFF+/0u8RCMnzIinGTn72K9csvF3wx0pQ8V0s7dpGhlmc/8CIJ/WmXnxm8KQHZbWl/cAdNluEH/jxFcqw9Pudf1qo+h4V4it51jxNbtG4+6C6k59uayLO4msrqK4+dSpGSODjIPHuMA/XFe36l8aNDuImRPCcdwO/2mVAv4gA1i2muWHi7U00yw8BaCtzKrHaIpGOAMkkrt6YpuFOPwsTqTlui95Q8RaTFrlo0RaQFLtQcbZxycdgHBDgcD5iO1W7O88T2tmFsodOZvIMH70RB9hXBUliCQQT371D4V0XU/D+p3v2j7JbWNxGFe0hV9oPVXG85BGW6n+Jqd4l0ezuh9pgJSRwFwD8vGOv5VrFX3Od7mPfaVr8sivJp1lF8oAWKWNR+Qb3rV0y2vTp8cT2MdvcIWJ8p9zToOcNyQeQBg84+lMVI7S0UyXcji3wssYOxckL95gPXOCMnvx1psIlvormc3d3bxg7oi0pPJxgY+orRRS2JehZ024v7G7unuNFjuohEYZBI+2LbjoWDLyQvAyMngU7XZtSvY2isfB8tlc7VjeWFJnDIowFAJIxwOR1H1qvBezySPNHJNDGJ22hCSYgT0BPLHGOepHXpitLzr2LYsd7M8jBV2gkYJHHPOakoxtP0u/t7hpr2zubYtHszLCyAn6kCvXPCVtNYwtcSoECW4WNc5J4ySPbgfnx1rzyAXUrm1a5kkAb5d7fdzg/l8wr0SH9zDOnzlIrMZz1LPj/ACvMzGo1DQ9DLoJ1NTzD4h3TT+JbZXbP2ZNzY6biM8flXmuu3RF/cXbZ22wZVJ6mQ5/kMn8R613niW8kn1KSRR+/mOVBP3ABjP4evvXGf2aNXvGllBi0i1JaSXgec3sffpnsMd8Z8ihtY9qtqZfhHTZI7Z9VmULJcZEQbsn8T/wCH41Q8T6p507JbDA2iOJc9FA6/j1rY1i7udRla1sbY+WDt4GBx2P8As9OOtZI09bOUy3MySzd9vJ/DGa7YxTd2efNte6jNsLb7L88ozIT93vmtKV8xw2yMcs29gP0pE824kKxQvlBli3G1e7e+PXsPatPT9MaM/v5lz1JVs/rXVTouerOOriOTSJ1Hg2WNnEEoIn9T/EP8a76zysXArzCKEwYkXcrJjGOv/wBau68O6kL+2AZgs6gbhxz+tY4mg4xujpwOK53yy3Ny9j32KyAcitGewaKPw9YZ4dzcyjHyk5Cr+WD+dWtEs/tekzfLu8twfpzWB4+19tH+IVkt1EZrAWUIeIHAZcsWwe3U/nXzGI56kuRdD6mlONOCkz3bwoN6Jqg4S4uQYh/diAIX8xXc3LFdIkP92E/yrjNA1S01KzttVtTG1jt3RBP4mIwBj/Z5H410xu1utIn2jbiNlPOe1eXGnynJWTnJNHLROQUJxyPU1cjuMMMVhecflIPtVpJWAVsg8+tYuNpXPYdNcup6Lo0uNKtun+rFcrrEn/EwuXwD8/Tp2qfSdbVLa3tvLY8BCw6Cuc8dagbTT9Zv9217eF3Q/wC0Bx+uK6Jv2qSPKw+HdOrJtHEfFTx1pcGmyaLbTNNdSkLKsR4A5ypb37+wxx1rw/x5eG20GzBIWa6Pm4AxtQfKoA9u31qPy5ZbuBC5kkkbJY9SW5z+tc/8UdTNzrsiRn91AohT6KMV7mBw0YyQsTV5YM5HTU+0+IIvNOU8xQ3TgZ681393YT33ijU4mlCP9suHnklOFiAkYszH/Ac9ADxngtEgR1DtyzHJrubjV9Y1to7G8uIFjk2+bJFbpHJMFH35WUZkIGeW+vXmvcmrI+fjK5R8U6qq6PHZ2qtFasSYVYYdkBIDt2y3J44xtA4Arl7NBI+5jzmp/E10t3q0hj4iT5Y19FHQflT9OjwuCvJrSK5Y3Ik+aVhut2n26FLjYDL6gYBb0NUtJmS3SRzw4GFz61e8WXAttLhtEbLOd5GPwH8v1rnoHYxjf97HNawd0Yz3Oi0gIsc13Jyqjj61zmqXJlmKe/Na11IbfRoo92C+TjHaufi/eSFj61aJZdgwsYqRPmYCohVq2TC5xzVmbZNEdnFW7SXY7c7TkEflVNY3Lbu1WAjB+R0WmTezN+5O6KO5j5969W+AHiyKy8RxaRf4ktb8futx/wCWg6D8f5kV5HobJdW81jKfvKSgPrUkc722nWt5GzJNbXSjcO2ef5gVzVoKS1PSwlaVOV0fX/ieJf7P04rHna79/aujfxpZzWskR8LW0TNFwwUZUY+9936VzGi6kPEHgvRdWjILTx7pB6N0b9Qaj8Q6jo+gWCXGqTpa/INkW5mklP8AsqOv8hxzXIpKOjO+rh/rEkZ1zbybmcDvnFcDr+r3GuXMmkeHJf3X3Lq/XkBT1RD3yOp79uOTuT2viLxsxFzDNoWhsf8AVMB9puF9x/CPY/8A161G0vRfD9ksctxaaZbLwodlGT/Unv6n1rz8TmLa5KZ6mDwEKb5pnK6Lo9tplkltbR/KBzhcs59T/U9vwxV+4sJUBWKNWboWxkA/1qtrnxJ8FaOrR27z6jOOCIU2jPuTyfyrgfEHxm1GYldHtLexi7MRvk/X/CuKjha1V3sdtXH0KW8j0qHQriRd8y7F9TwKzNV8QeD9HiJuNUgnOAQlr+9P4kfKPxNeLN4g1bxNduupapdSHjAckjr2HQY9hWF4jils7xR5jvG6hgzDkf5/livSp5a18TPLrZukrwR6jrnxatUMi6NpQYnhJLk5/JRx+tFeQw6feXKmWOF2UgnJHpRXdHA0EjzpZviG9GXrCVZLRnM4MjYyNhbA7D/IqbMpzgzPngbVCj8P8Kt6ZbxN4RllaNxsuEXdEuW5VuPx211Xw00aym0S21Nru3W7uVbb5hYyZDFR9ASPavQiuZ2PGnLkVziXkY4HlFmzgL5x3EnoABnJ9qdd28ljII72OKJ8blGwsDzjIYdeeOO9dPothptt45v2nsmFpa20jBIFGWxKEz14PzEnnpxUnj/7LJf6FNEvlIWjkWN2yX3S4PqOij6VSpkyqNNWMa/0nUrS0jneItuGXjjAUxgkYz25z2PB4qh4Yu9Us5f7T0u5kivYJwUlVsEAA8emDj0xXofjK6XUfCkNxPp1tY7boIpbzSD+7Y4+Zjnr09RXBeEdot7re6oFcEsxGOjetZzioPQ0g21dnqGi/G6+aBLbxfoUN/CflMqxqSPwbgdexFdbp3iD4XeJgP7O1IaNescBLhiE3Hp98nB+jV4/rFl9n0t7l7mHDoQNi5ycZ5+bjgjn3rtvBQvm0GE6Zo2l3sIAdXuli8xGbk/ebPetqUm3qY1IRSujX1fQJYZkuZruGW3GVBAOGAP3hkYxgZGcdPeqF1FK1pcwwwmTaRk9t3UA/h0+ldrpmpfaZfsXii/0nSJVIZUndd7g5GQuefft1610dpoHgx/9XfQTeYMYjmXDDGAQOa3uc55Z4M1j4f204j8SHUVlaRmCKw8pBnHOw7wcDvj1xjmvZvB+o/C+do10VNGYjkExq7/99HnPtXD+IvhJ4dvbybUD4mezeXG7zmQpwMex+vNeS+IfDqaX4ifSbO8t9RxtMc0J+R1YZB7/AI9uDUSZaR9c/wBj+ELiL5NJ0hs9NlugJHfkAVyXxIg0vS7GZ7NQnnhS4DE/l6Ht9SK8m8JaH4ks722a4vvKdCrY/tANheuMKSRnp6YrsvE8jwaVF/aN5vZY988zHKqR1wP5cenB6HyMxlpY9XLo3lc84vtN8wyTTiSKGRSzgD5pBycD0UAdf6VhSO+qXSWGmWazQQrhI0yIYvrj7x79h9etW5ri88Vas1pADb2qKfNHdE9/c+nbrya7zRdLs9IsltbS2jU9VGOfqfepwOE5vekVjcY43jA5fTfAaXMO7VLkMp/5YoNiD8BVufw7pmnwOLezt4wi5MhO0KPrg89vXJAHOBXUPcLHv2yLwAB6ZJABP4/1qhYS2txqOxpoybf5o/MK4c847DPHIP8AtnrXsxhGOiR4sqs5atnG6n4Za5IuAXstjF4AgAdecgn0HoPf8Rmm2kUywXYxcRqXfD7UZMfeX245Hb6dPVLxDIm2QfMOw6j6Vy3iTRhd2/nWUnlvG2+JwOY37HH6VbVjNSb3ONlt1R9rL+fSrVpI9jdx3KNlk9jtwSAc+1WrJnubeWCVWWeFwssSvhI27feI+VhyOvpTpomVyrLu/wB5yP6Y/WolFSVmaQbg+ZHsPw8EV/o15cWcivHNBuVc8q6nkf8A1/8A9Vea/GLSdTS+stWmjVrCa3S3Eqj/AFEwdgAeeFYYHpxntUnw/wDEEvhjWVmeJvs0vyzICoRx9cnkV7jeQ6Pr2gtDsjurOdWjZD/EpHI9iMnB/wDrGvjMfRnhK/Oloz7LBYmOLoKMt0eN/BvxS+k3CabdzEWEzcq2T5bdm9h6+3vXutxP/og2vuU85B4Pv+WK+XNbtJtO1aaNCUeG4eGbI5LA/ez33DDcnrur1f4eeMIP7INhqN2sawRB0ZyPlTO3PPJGSPUDOeRnPPiKHNHnidGGxHI+SR20Jd5l+aMAf38Y/WrFudm6qluCj+YArcYwfephI4UIdxCpkZNeY6bZ6rkXBKbeeGQEEKQxwfSuX+LupA+DtUcfIblkiA65LEf0zW5bqXt2kA+WM4PrXAfHK6CaRpljHn9/dGRvoi/4sK2oUnzpGM5WV+p5rpzJC9xqDNtFvG7qfcA4/XFeQa1cPPcsWbc8rHJ9Sa9Q1ycWvhOUbv3ly4XPoAMmvKnVZtRRDggEn8e1fTYOHU+dx09EjX0pAAg64GK2TOLPSrqcgebIPKjPoMfMf1AqDwboWqeItbj0/SbVp5iNzHoka92Y/wAKj+eO5Fe86R8MvDKaRLZX0bXoA23F6xKhDySIQeAf9o5PHpweitVjB2OXD0ZTTaPmMRkyby2Tn0rX05emSAO5J6V7J8T9OjvvCj6J4Y0SD+z9Mbz3MK48raDltxOWYj6sep6V4nqFwlrpUhBw7/Ktaxn7RGc6TpS1MHXrptQ1J3H3eNo9B0H6Ypg5KoOpOBUNsMq0p6uc1c08b76HnGGB/LmumCsrHHJ8zuSeIJAsoiU5VFC/gBWVaDirGpyBpHb1qC14XNUyWy7Cu6QLitBdkYAY9Ow6mqsEeE35Azzn0qC4udrFYmLZ6uepqkQaX2qMHBOzPAGAzf4D86LuQBEkSV852nOPT2rJtgWlB9+av33/AB6J/vf0oHYvaVdPFcq5+Xac7geD/n3xXQ6sii3vY0+7NGJ0I6ZUhv6GuKspGjcSD8R612VhELzRXXfvMSnYCc4Ujlf6j0rKZ00pdD0X4W6/rUng2Gyj8S2+jWNjM5d3yXPmAY2oAd2MHnAwa208beDfDtxLdWdjda7qzkk6jqEmWJ9RnOB7ccV4v4Hd7qwngQu+0KxCjk4wOn410EHhrU7g7zEsCdS0jYwK8yth4zn7zPaoY2UIe6jc8SfF/wATXjMtnPFZIe0CkHH+8ST+tef6rrGp6hI0l3eSSu3JLHJP19a6q20CxO43UjysBldnQEe3Wp7iz0S1CraWzqf4mfAOfbqQPxpw9hS6GdT63WPP4rLULyRFitpZWkOFwO9WU8PXqjMxWMgkMCOh/lXoMbahOyDT7GVWXJVo4tpyc92+vrST6DMrb9VuLOxb+IXE2ZB+fU+wzVvGx+yhRy2cvjZycOgR2riaK4MsgGQg+6R744NW9fs7W8a3AiWIRkllLEs3HqcfyranvvCljDifVpr2T+7GuM/nisq68ZadaMRpmlQKw6tKcn8uOvHas/rFaeyOhYehSj78iWyivTCttY2srRqu37n8+AaK5/UfHmt3S7BdPCh/hhBQD8sfrmimqOJlqZ/WMJHSxJokijws8ZW4PmTqf3Iy2BuH4ckV2/wsh0z/AIRXSru6uL8XMaOEiVVKsPPfHJPr1HbtXD6QM+F1H+kbxdsMQfert/h1YzSeE9Pmjjk8sZRm6hW+1Pwfzr2qStI+drP3TO8LrEvxFv3NvAUmhlV0kw4kBnUHKkH1zUnxBO7V/D7+WB/x7v8Au4gEX97nsABj0xUXhu3Y/EW+RYIYzJBMd+8DfiVSWJOPSrXxPFul/oP2eT7R5KxrIyucIRIMjGPm/Wtor3WZt+8iXxbdSy+GYZri6upZBNGobaZGP7s5znPXNcD4bj8yyvvnVfmHXp0zXe+Kr3SZdNXTdOupDNHIskhyjEqBtwMEr37tn2rz/wAOOEt71Sf+Wo/kf8K56nxGtPWJ2OvPbz6ElvFOXmAEhCxkYBjUYyQOhU5xUUCMNMCDBVYo8qTgcItMdFkgLB+kfp1zkVLpfiafRbCNxZafdqyB9l1DvGDGBjrwKcRz0QkjCZdr5YemeAPQfrSR2Vurb/IRX7MoAP59afaeNow6QyeFdJmVWDBlaRGJ7/xHr3471tWGteGpzM0vhq7jfJIWK9AXI54BTgewrZanNsY/2q7h1GIJdTNtRyody+08cgHOK6DTZ/G2uWlwkLa3qFmy4G0yNCDkcnHAx6+lbf8Aa+k+bLNZaBpdvNDIIxKUMzglFYkbwQp55wO1Jc3c9xE801zLO7L87SOWOMj1PT2q1EHK5q+A7JLJXkuhsS3iMkpDjAxgscjjPb8z6VyPj7xRdatczxRJ5cMWFEYyPmz8q9+FHP1z6V2l9Mlh4dmh2ruWBpnB53bSuB+LsBjvt9zXnfguxNxq8F1cANBZp9pmz13sfk/kT+FeFV5q1blPZoOOHocx2XhDRho+mQWr4N3cHzblm5ZQev5D9aj1LV2nv38luNxHPp/9enrfm6tb2+d+JGMaL/dXjOP0rJ06P5Z7gqzOWGAB2Ayc+gr2aceRWPElNyd2NjvbwPJLuklczDK4VQAFY4+bAwMiq9rPGgkS9hZ4pJfL3kfKxQbeD2OF/Ss/UpJtjo8FrNKHdtk033MhcEZOC3XiqNrrDRedHfqz20krh0b+HcxO4f8A1+1aR1Iaubdnrs2j6tFpF/cGaymGLec87D/dJ9Pat3UZ5LOUXUI25OJU/hxXA+ILMT6ORFOs6j542XOMjtkV1Hg/UDrnhSJ5x+/iXypAT1HAB/z6VTFFFLxVZzQOuv6Z+9CDZPEDkOndG9/Q/wBaupEl7psd3bmSS1EYKSCcllHcEHjIPGOvTpSW1ytjfPaz/NDKNjq33SP6e3vWBePP4UkureK0e9027PmQ7ZCDE3IJBGOPXp+tZzWhSd3Y1UiD20im6QzLgoAFK4PfJzj8cVZ0v4nwaPMLHTrxtSuQP3oRcI5AHCnPLccHv09AOB1e91TVY/30KWtieRDCcAnvnuc+/wCtY9xpSWLR3Ig3RTIVifcy+VJxhsjuOvPGK4cRRVZWkrndhazoy912PTdX1rT/ABRdvqlidn2qLZcQOMOkyAlG44IYDZwevXqM2vA4aWQB7jTo3ixLFJdzqqH6bhtJ+oNcT4fY2l7FqgcsEkzcoqgf8DA6AZx2wGxwAQK1NUZdK1u4tbVg9sGMluQCFeJsNgA88A9DXl1KCj7iPWjXcndnvfhDxDPqd1LaXtosc0KlxLGco+0gHDZIOd3UADjpXVXKs7RqkhnPlnpztHX+teT/AAivRJqIXqj28m0jqrBCev4V69okOoJFNdW1uzboipyh4B614lSlyTaPboVb0+a5n2CyzLJHGCRnccD0ryr46XS/25p9sDuMNq7sPdm/wUV69omn3F7G9tFfJEHOdjA/Nj+deCfEuR5fiTfWshD/AGdltyVP93AI/PNOhCXPc0q1ErnBfEK78sWVgpPyQ7nGcYLf5FZPww8H3/jPxN9jtGWKJVMk88gJWGMHluOp5AA7kjp1EXji5N1r0zgkqDhfoOK+g/hd4W/4RDwVbWMsZXWNUKz3gPBjz91D6bFOSOxJ64r21P2VKy3PEdP29W/Q6Xw54d0bw5oyaRoERhs87ru8k5luX9M/0AwOcDnnK8SX13q93/YWjn7PHFj7ROM7LdfwPJPYfmcZIu35aW7jtreZk2IcuzHEcfrgYySe3GST0Gcc38QfEmneE/DMkNmm0Fckl/nlc8bie56D24xgcVzxi3qzubjTjp0Ob+Kniu08O6J/wj+jSfv5FKsd+S5P3nbsT3PHfgAdPA9enMzx24+baQB7V2vhTwrrXja5uvE2pXf2DTwxVJpEL+Y2eFRcjIB5Y57fhXDqubuaQMCAdoIOQfcV6lCNjxcXUc9SKQLGAg7Cp9OOGkk/ux4B96rznLVPbHbbSN/eOK6tjzyhfHIP1pbJSzKgzz3pt8RtJ6g1PpysEye/Sl1H0uWbuQJH5S9B1Pqaog89KsXTcY71Wj+Y1SYuhdskJ+bFT6i+IIx70+ABYVx6VBfnciCmK9yKNsdK67wTcf6fHDL/AKuXMbfj0/XFcbHxWxok7wzqyn7p3D8KiS0NaLtI6D4QxTjxaLONCZSJI8ADqBnvx2r1m9s44Qf7V1W0gCn7pk81x65UdPyrxvTGlg8cX4gbBM023HUA7j1rel07VbxjIEZs8ksccfjXl4mi6k7p2PaweJjRg01c6a/13wjZrjz7zUHH8K4jQ/lWTdePYYAV0zRbKEdmI3n8e1Z0/hKaFRLeXVvbb8YVmGSD25IpIdE0m33PdyzuI1DOg+VQOxJOB+tKGEpJ3epc8fWatFWKGqeMddvWKm9eNP7ifKv5CsKS41C8kZQ0khY8hFya2p9X0SJtljoh4+80r5JNWL7WbJIkkUAxtGWHlR9WB+7znA4PrXXTjCC0RxTq1ql7sxIdA1e4ClYHCEgEucY9D9MYqyvhhIsveX0EYBxtU5LGsm+1XULpjuu5VX+FVYgCs90kJywYk9261pzPoc/s5S3Osg0nSg8abJ55SDgE7ckZJ96KwZZro6WJXmk3rJtVixJAI6Z/E0UlOT6mksM1Y3tHkt30BzHPNFD9pYrtALgY47AZx9K2tA8S32l+HrTS9OvGBVZfNTDFlLO3dAGJK4z8wH61R0jw3qi313oVpBBqM8d2VDRDzI3GMhlI7Ecit+58HX1vG667r2m6Wq9YmmBkHBPCJntnvXoRT6HlTkjGUzrqsmrRKbOWZHV3ZxGwJYc9c9j270k0qXEKia5luFjbdujDNznPMjZ9BWrbweBrCTei6nrsgBLbE8mPjk8nMgA79K1rfW9Uicw6XpOkaCclDJMokuFxxg78uTn/AGf64vlJ5rmHZ+G9Y1RSlrpN6ynpJLuI/PIT9ay4fCGrWmqtpUSxz3M4LxRWkyTS4UEnKq2QcdvY4zXVy2dzqUkj6xrV/qKhdzRFiiZ9MHPH4CpYrmy8POkmkQRW15Hny5gS8i5HJBPTgkdBS9nFjjUkjPTQtdS2uQ+l3Qt4yQ0skJQqM98gY60y10OJrBINTeNQiKdkcwL8gDHy7sE5HbjI96v/ANoy3sswnkeWV0/1krnOcDnJyafaStJcyKYBHnbzjjGQPpj60lTS2B1JMy4fDltefvdHt76ZVIXzC3DOOwHbqByT61py21tFZ3NkkkIjtnZ45W3bmPIKKVJXBxkEjk9xnAL5nijliiuTGsT7TCgwrE5BPA68c556+tVCLVLGeWS+MbKVZIBCW80twcMOnT9a0tYi5p6cVd9SU4OL7P8A5DT/AArbtUMgCqO2P1FYmmFFa/Y8b7kMPpsWvRfCvhHUGIm1HEEMi7gAcvj9cZz36U3qiepheKlA0vU593ytFCnTt5hY/riubnkXSfD1vYKAk1xGJpiDzyMKD9BjivTPE3hy1tNKuDNM1xasdz7/AL2A2/aT+fI7YrxG7vJNY8YLFIfklnw3+7nJ/TNefhqNqkpSOzE106cYxOzWCUaPa25/doIg0jdlzyfxJOPwpbu6iTQJbGzX97IC7/PtbZ0JbOMfePGePrVTX9WLyvHEoOBlVLYGc8M34fjjgeoyPCLSb9Qa6u2uJXZcuVAwPmAAA6Dmu56nFexUk+3wW7XP9iw3kbnzXmMqMQ3GcEZ25xyc1TtLqd9sBbzWOP8ARpBvY/RCckcdVNasttHulgMeyKRTlc8ZFc7caVFFnPzxj7qv8wHtVKIuc6OytLWaF0t2WF3PzRB8oW55XPQ5B44ql4KnOi+KbnTJn2xuc4Pof8DzSaS0dz5e6XyZCuI2dtxyOnzE5/MkAenJFDWJ5odbtbi5BE8Uhgm9WHUH+nvwe9Ddgvc7PxdbtHKQxGQucj+LHepNAurfUrNNPvceY5Hlt/db1+hz/k1YeQX2k2tyhzkFGb6VxzzSaXqys4yn3ufWp3DY7O80SFA8EiFGHQD+L8a5u509LJ2sbqMPbzglWC9D2P4fh/Ou6068XWLBAoInjXjPVh3H1qvq2npqlo0IIEoBMRPrUGiZ5dNpF9pl55tmWkIIG3GeCP8Ax4EHoc5Br03Vvh5rGteFdNvLDSxY6vZ5WS1mfaZE3Hk56DBAAOcbRzVLwos1p4h09bqxt7iaC4WF4rkgI0UhCljkfwZ3cj+Ven6hf31tqTW9laXfmliZCqblLHqCQTwfQn+XHhZi5QnFxQTx06Gyvc83+HEV1oHjuPS9UR4FEksEqsOBlXXIPcAg85NezDSJRcNDJqFyCD1aUAfzrzT4t6glnrHhnUL94lvpbh2kiL/vPIyMkpjgbi2D19vT0PwNqI1LSJba5kX7bZIbWfIzuxkK3br/AIV5GNcm1LY+syqvz0XcsQWVu0cjnUmBQgYeYZb6etfNN9qAfxVqd45LKs80mTwepI/p+dfTctpaQaBLcS4DwxtMxxyQoJxn0r5I1GbZYXcgb5pWCg+vOT/KtMLHW50YibWx13wI8Iwa9rMnizWFWWw064AggbkT3Aww3D+4uVJ9cgdAa9t1dpIJpLqUkzSAhARyi5BOfc4H0rjfhTYNofgDRGkj/ey273zocjdvYlc/8ACV0kV42qW8t7eHGM5HXJrfnc5O5EYqEV3ZzUt2lvp7XNw2yS5/e5/ur0Qflk+xY159ZeGbv4i6+17fO1r4Z05iry9GncfeVPU+rdBXY+LNOn1SVrKCUxeb9+QD/VqOp+uOlcx8QfEf/CO6CmnaYTBaQqIYIUOB7DPqTyT659a6KaMa01y67FD42eMoLK1HhnRRHBEkYjWOIYEcfQY/kPxryHAih2jrUMkk97fNc3LGSUnczHuaddZKkV6dGHKjxsRV53oVyck81bb5bVQON3NU1q9c4ESDH8IrY5jLuz8oFXdNybffjgVRuueB1q+AYbVIwf4efrU9SlsV7lyzECn2sZLCocZOa2NAspry9hhiiLux4Ud6oTWlh8o2HaO1VLzotdx4h8HfZHxp+qW+psgAkREaOQMRyArffHbjn2rjNSjZJPLbKsnBDDBB9CPWhuxNyoKuaex8wYNUiOau6aP38f8AvUN3RcX7x1Gmo0HjaSaAAyJEJlBHG7ygf51rTa5qQtRLJ94yFSo4U5HXH1qppiZ8VJLjO62j49MjZWm9qXjVljLDfu4GTgA5P0wCc/WvPm7SPZwsFJanMTRzly2Tljk/Wl1RZJbe1DTP8wYHJzkBjgHPXHatyK1mnvIYVXa1zLti3cbicj8s1fTwzq1xpkV2lnceVHLsb902TuJ5H5fqPWi50+zjFNnEm2RMfMxyM8mnX1uxsbZQMZdv513h+H+qi5jiuohDE9sZRL5ikKfKLIOCT1wPx6dKmh8Jwmwsmku7OS4F4POi3HHljHzEHBwc44HrV3MYci2POrq0WJYwQvJOMDHGKrXVvL5O4KSFALYH3R6n2zgfjXqup+EU0vxBayJeR6jbW8iTZijIMi4U4IJ+UnHr6cUaTplnptheQC0E8lzGIy8pHEYYNwMNnlV7dvemrvYmU6fQ8wv7eU6Cbj5RGLnZnPVgFOPXuPaivVHFwmnx2EMNtaQpM0wMAMbFiAOfLKg9B1FFO0gdeDOFkmuri8nnk1HUt02FlcASOwDBRklhnAOBnqQB3zSWESs0UJ1LUVUhVKRQEkEkllUb+cZyOmdx6Yqzosa3E9+qxGby1B4IG3Myc/rj8a6rw1bSrqumpGqIpaHIB64nmH+NexTjdXPmZysclJA6W3nJcXbEIGyLU4H7stjdnkcYB/u5PQYrX0Wy1D7FGYWSKN4kYkrlgMfz/wAa1pkl/wCES42jdp1ufwOnzf0BqLTZtmiRnOP9GRT7jGKbiTGVy1a6SxdzLcyShlyQDgUT2MSW8zL2b06/LVS31Ta8kMW95mX5VUEk4HPH0BNaGg6DrviN7gwr9lt9qsJZwwViRwBwc9c8VNirmfH5dtKknomcetLot4P7ZiM0bOGZFRUPJb7w56Y/Tiu+8J/D60mv5U1tZbnylCq2HjRiew6EgdM9z2re/wCFXaYmpJd2d1fwBGZvLSQbckEA9O2Tyc+hzTsF7nF6H4TuNav5sTiO3kmO6RPmOQTuwM98kdOBz9e6vPhp4dudPFs9kYyrb1mjYiUE+5zx7H9K29J8JS6chNnf3SSl926Qbh9MdMfTHTvXR24mjMcN6hlDKT5nlnamMdT268Drgd8U9hNXOT03wboummBoLF7qeDlHlOScdD2BPvgdvrXTWUkk2BJbyQHHR+efTIyK0mmjGFhxJ/u9B+NCJNITjaMe1JgeX/GzWPsVrBp8UwSQgyP/ALPXGfbg/n7V4n4ehx4mkukQMPLdsZJCtnbjI9CevpW/8UfEEmu+LPESFiBafuUYH+FGGCPxBrnvBMsskt6kpCMLQlecZHTP6ip5bCbJbuYPMNjMUViRyOW9Tj6flxipPDDuJrzjblQ3uCCB/Wq06eXI3OSGJFaOgx/v5ec/uj2/H+lGyM2y9qMMsoWeEqQmcg9wa5i4nK3Zhcny2OSPSuw08NJGE6quc1zfiWzEU29Fwrfnn29qalclMzbab7LfGEnajtwR0yaXxxCVso75WJaMjc3XcAeG/AcH8Ky55iZC5GdpxjNbLSDVvDVzGMGaKFuvoRz+XBzQ9S0zpPBGoRy2LWkhwGGU+tZ/jCKNZuQA23IAHUd6xvCMl49vbm2ieTbzle31rR8UsjIn2q7hSQ5UhHBIOO47fWknYqzJfCuszwPGfMJAP+TXpG9NQga8iIEgH71B64xkf1968g0JbNCXuBeNjgqicNzwcnArv9J1ixsYM2wiDhT/AK65BYjjI2qDnOTUMtGy8J1JdwH+nQ4Zf+myY5+p5/LPvWTr9trsdrBd6Xr+rWVnuB8sTsUhcE5XuQOTjrkGtrRtN8Q69qUR8N6SoAJZ5JJmWMNnqGYAHgCrmqajd6NfTaf4r0y2tRKoS4jZMBlOQHBzggeoznketcdeOlzpoQUpWaPNfHWn6jeaRaanc3c15epuP2iRixY7i2QfQ5I4PavU/hR4jt9QsbHWROkdxHALa9Qtjz1UANn1ZSA30+lc3eTeHX0e70ezuLfErCSGJJTKNyj5ioJ4yBjk85FcT4NlutL1+80m3eKPcr3Vv5iBxuVDuQAg/eA9O1eNWpe2g0e7QlGjLyPpz4gXItvh7rt4pBT+z5SjeoKED88ivjzUpGuIbe0iGXmOF988D+le66r4ljm+Devac8jE28SiEkgsY3cbc9MsOh968Y8A2jap8TPD1kF+RbuOWU9vLjO9/wDx1TWOHg4ppnTVkpSVup9JeKIks3mtYAI4reNLSPHoqgfyGK5s+YsylJCkSD5hng10HiGZZpd7nOSXP1Nc5dfcJb7h61pRjoXVl0HardwPaN5DDJ+8/r9K+c/inqElxr/2cvujhGT/ALxNeteI7lbZHlMjIg/hB4rwDVbn7drE9wWJ82Qtk+nQfyruoR1PNxNS8bD7QEIWbuc02duealyAuAKk0nTNR1rVbfTNKs5ry9uXCQwxLuZz7D9fYc9K71oeSylGNzY6Zq1dtyTnjtWx4w8KX3hTUbK0v7i2mluLZLkfZ33qFYkAZ6HpnIyDng1iXfamNFEczqPerVw2TtFV4wTcgj+HmpnGeaSC4xANwyM+1d58OrWWKSXUCmVjG1T/ALWOcfTP61xNqhkkEa8ljivVtG8WaJb+EbDw1qWjXgitC7tc2d0okkZ2GSVZCDgAADI6e9UJmPOt5dX5SLdM8j8Koz1/n7mpPFU2n6fp8lhqcqalqrLtCI2RZnvucYywzjYCVBHzZxisvxD4gRrsxaCtzZWiBl3M+Jps8FnK8enyjgdOeSebmZnA3HOKGSkVetXbEZkX61UGM16TonhxtB8EXviHWtIkmN7ZbbETRsEUS/KkgJGC55ZR2C7upGE9i46FXS5EXXdOZ13pM1tFjPLDzMkev8PYivZYbS0jVRHp1qmy3NuocF+CpUk7s9ie9eHRyuusaF5bYlaeJ8+6sef1r1J9b1UnK3jRf9cUWI/mgBrz6jV7s93B0p1ItRN2CyvUEC6YvktbqRGtpERgkk5IBwfyp1hpUjP9je/aBi+/ymnWBnfJwcZGSM9ea5S9u7y/YC9vLi4HpLKz5/Mmus8M6VaaP4en1q8gR5rpGgtIyMYX+Jj9eB9PrSi7lVqU4QbbOl0nxna6LpjaVaGwvg7bpRc2/nbm4HcHI46fj3Nc9N4osHnf7T4T0dlJ4+zo0P8AJh/KuSk+3X119ntIgBnAVBjFdW2k/wDCPWNvLLGLvVpk8yOMn5IlH8bHOABz14GPSt4nmPsek+BdA8Nat4V1DWte0htL020QsLiS6YlehIUcAgfjycD0rwfW/EMMdzOun6baeWrkI8+93IzxnDAZxjtV7xF451m/0ldEN6TZI/mSKoIWVumT6gAcenXA4xwt5OGbHYVMpNOyPQw2D93mqFu58R6u2dkttF6FLSIEfjtz+tFY8r7hjFFLmkd6oU+xr6Z4H8QRySSmztBL8zBmnPIyCvAPbb3H8XOccab23iXS7+0mWztW2SR7AHc52uzrnvjLt74x+PpqaVHNnCpx3C8iphojIN1tctA3cAZB/Amvoo04rZnwftH1PFNVvPEdrobW11pQt4xBFB86MjYW3kj4DY+baxzj+LHXNWvC/hbW/EQgFpbSm2WNQJWby4+nPzEckei5Ne1WtrrMxX/Trd0cD78eDitOxiv7WLy/Nstv8K7CgUegGCP1qZRsNTOW8JeA38O26AW8V3dyhxPOPuoucgKGHPXHPvx0Fd5omkPKBbCJTIRkevH8uOKdA+osNxe2kJ/h3fyoe9vIZBvgeJlOQwHT8jWYXLdpCi3PlthSnUehq5Pb24KySzO3lnKr6nHpVizt7jXLKfVLRUF3GUFzGDjfx98e+OtMttGmDnbNE756SE5z/dBNc88RCDs2VzFffeXBxbRGNT/y0cfyqwLZYow91K0pGfvucDgn+lPlkNu5S63Rv6EdvUHvVbWLM6na+VFPIoLq3GAeO3PFaRmpq6GtS7bSRynbFt2juKr3s6R3ImjIVjESCDjdj270u+10m2gt2PynIXP3ieufTuPzrPv5GuJvNS1fC20il8YAP+RVFW0Pj2R2Piu/ikfAuonDcd+G/mv61t+GHWTUdSaMAJHZYUDtmRCP/HQtYfiQ/ZdX+1gkbHDEfQ/4Zrb8NNFHd6htPymBtv8Au7gB+gFUZMlVY3kA++3r2Ndv4Y8N3EVrDquon7LYzIxRiMvImSpZV7jIPXiuAs5icYfO0/n9K9W8DazZajocfhvxFI8dohP2O6UZa2Ykkg+qH06+nbGFeTS0Ie52Wq+DfDOmWlm+nXP2uPUIA0VzIckkg44B4APbH1NeVeJ9PPlSAxBSrEAgY5HrXpCaNqOjWa6VqatcWqymaxuo2LIQT8yg+jAZx2bnuTWd4s05Lu1ku7ZDsbllIwVJ9frwfx9q5I1rdSG7SPn7VbXbIQDgntin+Hbk2V6FflGHzA9CDwR+Vb/ie0WKZwY8DtWPaaNqeoM0lhZtcJAy+aVwAu44Xr79q7k9DaDuY98RpF/NYyPK1tuBtsu+HjYEqcDjOOvvmmPLM0oWGHYwOCVG0g+/XJzjvXc+IPAPiG8Fms1vDBLa53CSRc7GB4wvIIPYgH5q6Hw18P7IMsupXRvQj7mhg/dhc/wlvvdfYGkjdHB6D4Y8V63fR2mmWLT3EwBCqgbjPU5yABnrwBXY3Pw11HSbuGDVvEn2ifGZbe2lZ4ox/cz0JHsCB79vThJeQ6X/AGXYQwadYnrBaptDe7HOWP8AvE1RGnyDtk0NgiTwjFJoto0Nv8sMuFn3je0i9wfbGemOtV/iJa29tpFpZX9sLmOSyMiHPOzzGyPYEADkcYB4IBrTgt7rywpIGKw/ipfyG90u0vJ1iWLTwqynltu9umeMDpmueouZWN6Ts7nMWGmWNu7MII0um2zxyrkHeCAxx/dbhse/HvyHil/7K1q21CAkNayrInqE4PX6cfia6r+0YLxvNtS4SOUhQcjAORjn8B26dKztU0HUtevYbOxiDkqRLK3ypGmeGY9hyeOvHGTXA4cjO+M7om03w/L4jvb7TG1m30vTIyFlnlG7crHcgA74wx7YB+ldf8PPh/beEddm1W41i3v21GDytMMalHCdWcjJ25AIBycgtVDwz4EhXVby2uPESyCK1RIYYk2tMwGN/ORx6dTuxx3uDS9f8JRG9hYanHbRFVjkQOyZGMjPXHOK5qq1aM/aYiD546pHUXcT3EuH/wBV6+orm/EV+kQKDgc8ZpnhnxCF0e2trmZJLid3Zo1XHlr1Az+ByP51yni+8VC7g5XJ/ClCNlY7qeLVePMcb8StbItXtozhpTgkHt3rze1XfOWIq94hvm1HU3bPyrwv09ais4iDuHI6V20VbU5K15OwpGK6bwj441Dwv4d1vStNsrNbjVoxC2olP9Jhj/iRG7Kw4PrXPOntUDqK350c7ps1PEviC68Q6nb3U0SQ+Raw2sUaH5UjiQKo/Tn3rLuu1Ni/1mfarFvbve3sFrGQGlcICegJ4yfahMlxsdFYfD6+/sXT9bvNV061t9QDNDDvLzqgbG50A+XPUZPI5rprL4aaBrFjGmj+LfM1Qq7SRXFrsjVVUsTuDE4wD2NQ+JfE1ntTTtIQC3hiSGNm5JVFCqPqABn3qpo11Po2g3mpNkXOoQSWUB6YV1KyH3+UkfU1RGxyel2/l5nfsOKLmVmLDjmtLy1S3WMdcc1XjsTIee1DkZymluZiIx5JpJI2K8Gt+PTDtGFpJ9McJnbU+0RHtEcyFrWTVtSm0+HSpb+6exik3pbtMxjV+m4L0BxkeuCaivLVo+cfWoreMiVc+tHNc3py1sdYieZ4j8PwbSSoXCgZOS3/ANavUb/Qb2w0mDUruS1jSdyiQ+aDMcdWKjsOhPrxXmWn8+MNIP8AdWI/qTXdzHMhJOT3NcFZXZ9Ll17OxoeHdIn1WeQxr+5t18yZ+yr7ntXt3/CHQeI/D1le/b7DTNIhg2mSaUHB/iOAcDn1I7V4doPivVPD1nqdjppSNNRiWKdmG47RnOAeOc4zjPHHWs3Udav7pFWe7lnAGB5jE49hTi9DPE4erUne9key3et/DDwWso0tpfEmp4OG2r5KEd+hU9sferyHxT4qu9YZo1Rba1Y/6pDw3uzdWP16dsVgTTbgTu3VRnlaNctz7U3J9C6ODpwd+o+acklazpWJc5zRLcOX5AH0ppbI5oO6w0tzRUbYJ60VRJ9K6THI12Tsc5x1Viv4GrWqMbKdI5Y5RHKQwkCZRf724jpwD1/WtzT7WPjauK57x7qQ02E2c8QZZijxqvUDcA5I46AjvzX0XMfntix4XMMtu/nYDMxIBOMDOMY/ECuijtWXOWJ+tcvpaB9RVlKo72qyyKe2N2T69x+ldJp5lvb2VyxW2jcxRj/noynDE44xuBH4fWk3cpKxaEIxhgPrTldIeXIkj77h92lnin+Upwc9VYZArMvhqQiZZPJ2zERvzgEE449+/wDnIkZs6VqUGlXxuYEIEg2yIOjr3Hsf8KwfF2oPYX4urO5ZbeUeZbyKcKw7g++ePwrE1y41C209S4IlyApHO84wcfr/APrp+nXaatobaHrJEMxJe3kJyUf0J/usAD+teRjKbeplWTcfdNO08byXFoILtFnQffRx0HqCMEfhxV+OdLuNpNMmZGHJt2OSo9j3+nX6156ul3+mXWJVKsp49/xrtdI0i6MMV7bgqHGVIOK4aOJlSnZGWGxEpvkaL1tHd3EmJpTtHvmtm3tVCGMs2HUqeexptrbkqBIuG7kevtV1uGx6V7sKikro9BnxT40iCPOpQDDMKu+B4VvLW5lHJ/s7af8AeU4/XbUvxCt8azf22zGyZx/48RVL4aX32XUfIY7RIGQ59xuA/Qj8a2MWivA4hcg7htPpjNdJo2oLFMmT0IP1rAuoHGqPDEDJP5hRFUcsfp3J9qv3Olavol1bx6xpl3YPNGJY1uIihZCfvAHHoamSTWpDR6x4a8bah4avFhjdbqxzl7SfmNvcA/dPuP16V2uufEjRNR8PjTdP8NxWYfBdgwwDkHjAGe4rwTU70+YJBzlAcZ9s1LpmtK6+Qxxu+6Se/pXD7D3r2ITaN7xlpCXqNc2hDKRnA6irHwMuvs/iXUvDMzrANZt/LSQvs2ypll5+hbjvgVQ0/VVi3I4BCHnPr2q41lbzXsOo2LqlxC4kUEcZHSulJ2Lg7O5132G6jleJlOUOCMfdPpXNvdB7qFok2AkgtnDdOxzx/npXd6RdR6zpX26Nv38DeRdKTlg2PkY/7y9T6hq8204QjU2TywrLIwYgHJ6+1OMjqaOo0fV7oSeVeKk6n7pxh/z711+nPpk8G/7SsWOolwpFcZcBYNLuJgHLI8RTbxg7wKgup7gWBlE4B8wht55Iwe2PXHapk7lRdj0w6Wf+eRH4V5D+0laSRSeHnGQCk0ZXt8rA/wDs3612On3t1FNHbJcvGkihz3GVI69jWX8ZS2q6Lps99Y/aZbOeRdsT7RLuVfcHqDwMevbBxb96xsnaNzzPwJpk+qtLukNvZLIDNcFC2Mc7VHc/oPXkV6Hf3sVhZCxso447fGY2J+WX/aJ/iP1/SuM0fWtIeD7DaWcmnXMXEaqSwz3DAknt2PJPPOCNl57a/hFtdxfvQ2Wx/Ax43oOo91OOcjANN0k3dkOq7WRQn3PIdrskiEN1+Zfoa6DT/GGdJeG+IM8XDns4/vf571xZunW8a2zulTjeOjjsR+ArKvrkxXWWVnVgVYDuO4/z3FTWpqasy8PVlCRMmswWXiaVrW3WUTfLErgNsJ/u56VyXxDutWGo/YbhYhCV8xPLfIKt2/Dp+FZ+ozz22uKZSuyN8x7cjep5B9RkYNWNSlOtakk6xJ5YjCMRkZIz65ry21Dc7KVJut7uzOdgtC7fMK0La0IjGFrptN0CVkBKjpXZ+FPhvr2u8abpzyRj78zDbGn1Y4H5c1zSx0Yux6bwkrXZ5U1meuKjTR727Z0trSaZlXcRHGWwPU8dK+kNC+F3h6xu1hv5L3xRqS8/YdKGyFT6PN6e4x9a6zxxovizRPhXqstvp2j+HreJ4ZlsNNH77ywSHMjj73VSeT90mrWIkzOVKKPjc2xifBPbPStPwje6Hp2ryTeIbS8uLRreSIfZWUSRsw27hu4JAJx/9aun1meLWVI1TLy9roAGUH0Y/wAY+vIHQjvxetafPZSiOYKVZdyOpyrj1H+HbkYBrtozbWpxVYandWcfwfkZZE1vxRak4BiexSUrnr8ysAf88VieJtWtdS1PZpsbpp8GYbNX4fyweGbsGPU46Z71xn3XGe1aukNj96OwwD9a6LnHU0VzdtbZriQccDvXpHwv+HF54w1Q2ts6W0MKeZcXEi5WJffHUn046dcc1zPgnR73W9Rg07TLWS5u5j8kagc9+SegAySemBX1F8P9Ig8DaPJp13dwNeTP5l0wBChgp2xg9wM+2SemK5a1Wx505dTnG+BXhSOMxyeJdQa4Ix8sKqoPuOSPzyR3rjNU+CviOMTfYmtL6NOUKSBWcfQ9D+NejPrUPmmW7+Ys4ZcNzx7DpknAz2rd0K6eeSKaEtlzhsntXOq0jKM1N2R8geIdGnspngnt5IpUYq6MuCpBwRjtiuU2BbkAdM173+0d9lPjq5MORJ5UYm4/j2j9eleHSIPtn4120pXVztoaM2tMGPG9oufurH+Pyiu4kP7w81xWiHPjiT/ZKgf8BQD+ldfM+JTxWFX4j6zLv4bZ1Pj9fhrp3hCzTSri6m12SJGnYTMBExALAg/L+WcV5boWpyXjy285HmIcggY3D/GszVJpLmaWRkfls9PXmqmjsYdagIPVsfgQRWiheJzU5zjV3vc66QbDg96gulD7c9qmmbzPm9KrytWR6yRg61qUVgwyhdiM7QcU6yvI721WaMEZ6g9j6VzutsZtRlkPQsQv0BxWh4ciu4I3aW1nWKXBjdkIVjznB79q25dLnGq79ry9DXJOTzRUTn5iaKSOls+zLOWOKDdIyFowTIQ3yjqcD/PTFYfxCWz1fwjduYQbmFP3SyLyrMQOR6dPbjParN05jilgs0WWeQeYwYHLZ9SM47ADk4Fee+Pta1DS9OWLarRlAkuQQWZDuPf0B6/rXvnwCNuyvYp12WrvFd6xZIBIBkwq2DxnphXLY6Er9K7Syu7eBk0y3dY03qi4OcKoG5s+p6Z9QfSvAPD/AIuSxmR1j+0XK28VtEME5CqMsBjuFAHv9a9N8PtroRLu7shGsqiWTzHAdnJ44wcKucAHHqcHmgto9LSbMfnqmQ4yoUYwO3FVb1rm5tpYFiK7lOxm6Z/I0aHdT3UTfarYwyL2JGf0Jq/ikScrp3hu+lEcV/cq0UUxkwgPzAjpz05ye/Wr174Z06S8F9MjIwwGAfAODketXpdWghkdASArBCTxk4zioVt7vU23TNJHB2VjyRWbinuMZc21ndBUjhLDaBuAyMfiOlS6bZanppIsp4/IY5Mcq8CtWKBY1wOT61BcTxRRmRnXA964qmDpt3aF7KLlzdSz9oYqGl2b+4QYFch4x8Z2+jxmItmc5CoBlj+A/D8xnrzznj3x+tqTYaVme+l4VF4xzwTgZGefr2Hesfwd4XvHvF1vxIDLcvysZAJUZyMjII/3QD+Oa3UeVWRskcprHgzxN4l1SW/tdMMEN0BK01zKkMQLc/fcgHnP5GrWlfDDRPCV4dT8Z+LLNmhww0zR5BPcORyMsflUe/PXqOK9H8Y3B1rwTqduLw20+jaghZV3K0kMijCHGD94uQCCPl+leM2mZIZN0ZkJibkH29zTi5S6hKKR6l4a8QRFr6HQ9Et9AgIVWaIBriVTn702Nx464xWn/Z+m6/pTeH9aA8tgTaXWBm0lPRh22k4DDp9Otc78N7ZWnv4WSZNojOJG3Y+905xW94nmbR9LN5AqO+8Jhxxg/jV2sQo63PEvHOj6h4d1qfR9QiZJ7c4YgfK69mB9D1H9DkVgRgpIGRsHgg+hr1jXddtfGenLpetwwWt1EmNPvVb/AFZ5Plvkn5CeM/w+4zXllxbXFnqb2dzC8M0Tsjo4wVwcEfpVRMpRsbMTtkTAEBh0AzWra6g8P3WxgZHf9KzIYw8JVsnAznt9B/n1qvqMv2e3jkLcYIP1HX+tDEj0fwP4ntdI1aSa8lZbWaLyplHO5M5zjuV6gd+R3puq6d/Z2uSqNjK7F43RsrIhOVYHuCDkH3rxm/16QzbgW3A5UJksfp7e9eg+AtZtde0aHSyFW+twwsgeXweTB34ySyfUrzxjlrXjqjvw7jLSR1lxIy6NcbTIv7yPLITkYYHtUV2TJobOpadDLksepOD61RFzO0JtsBw5HDdMjp/Oq7/bmT7PMpWNXACqMD9Ky9rY6Vhuc7aMB5hmN/8AUEg445ak8Q3O/RZoJmO9HSYccYwy4PpzWJptzqCiFvMdTjAx2B7Vtanb3F1p0/yFg1szuTztClWz+hH41isSvaWNng7Umzy3xbZkSQX9jCYrhB94D8qsz3M95ZGR1jgvI13PxjIwM5JPfp24Ge3OtdSWttaSPcSLFGoGXY4AxXn+veKBqG+w0SIwoeGuTnJHoPau69zykXL7UbUSqYVcSwjcS3UZblf5n8xWH507zyvJG5iEpUPtOBk5HaoZcNfBd/zKAr+57fnz9TmtvQrO+1GWHS9OgluLmZsKkakknAB6en5flXNiKjgk0d2FpqbdzJ1rThdxxTogzEdp9dhyR+AbI/Gus+G/gLW/Et0E06xZ40x5s7/LHF9W/p19M16XpvhHwr4Zt0PiyRtS1GRdqaXZtklsg4Zh1OR0BAFelaDoeqajHE2vJFomjRAeRo9mNhK9vMI6D1HX1rwMTVdR2gezRXslqR+A/hd4c0m0SW4iGv3QAwqjEAI6Y4+YV1F7pAmRf7ZuxBYr9ywtRsQDtuI6/hT9S8TW9nbC1tY44I1UKqpwAAMV594w8VJFFK9zMFC9RuxRQwEvikKVZt3bOtu/EdlpNq1po1pFaQjoI1xn3Pqa4zXvFM1x5kdxia3kBSaJukiEEMp9iCRXjvi7x9JMZIrWQgg4JVvy/wA9a4e51+9lyGlkGeh3fz7fnXq06MYqyOWpVbVrjvFlhJpWuT2Kq80SHdDKP+WkZ5VvQEgjI7Vi3Fxb3Vp9ju/9QTkMOsTY+8v8iOh6dcGrd7qM99pxjkcNc26s8Rxy0ecuv4ct/wB9e1Yf2oyDEwyf7w61pGmo7HNKb6mVqVnNbXn2dwCTyjDlXB6MD3Bq9ZkLsRTlVGBV+OFL6AWT481cm1c9AT/DnspPT0Ppk1QiQxOAylTyCD1FVI5qr0se/fssTxw+NLiQsVlFhJ5WDyTuT8+M16Nqbx3mryRXUxhhXdJK4OTjPKj1PI5NfNfgXxDeeH9Xt9SsnCzQNkZ6MCMFT7EEg17Pb/ETwpdxi7uUurecrh4VUMDn0bjvjqB3rgrQk5HnVleHKbdjLZXss6LpbMm3EH71gyE929T+ldHqPiO18J6H5pVWvmH7qMNnH+0eOnt3Nea3vxJjiUnSbOG3/uO3zn8uBXnviDxLPdyyy3FxJLIxzuJ5JpKk1uYUabg7kPjbWJr/AFC4up5S8srlmY9yeprioG83U48cAt1p+qXrTSdSRnk+tQ6GfN1W3HQB8ke1d1KLjHU9LDwad2bnhgxt43u23cfaJAPpk/0xXWakdqzY6hTg1xnw+RrjxFCHYjzX+Zgu4gk+nevT9T8JXa6Yb3z3MEheNGaAjcygFh1z3FY1Ity0PpsDUjGm7m/p2o382mxaTJJZ/wBmMqobWS3YJtPUcn0PBxwfevA4B5eowyddsi8fjXtVhNFa30FrPdzQHCb/ADJMYyOvIODzzXj8ELXOq28BZIt8gUO5+Uc9T3rWOxzqS502bImy23OKHbLYrT/4R5Qf+Q5pP4ysP/ZabP4fkADLrWkHJx/x8EfzFRyu56TxELbnA6Kyf8JDYPMsbobqPcsibkxuGdw7j2r2lPEWsfZJbXULy3ubSf5Z4J4WRX+pJOMYFeSWul3Fpr2mHz0OL2IB4csR864YcYr0eZLmNlKXcwcdVkhBH6fjW0VdWPGrVfePP7hgZCR93Py+mKK05PC+tzvJMkULqWJBM6DPJ9+KKhwZ7EasGr3PpplvpGZLCaNpLdx5rumRJIQd3f3HQ8dO1Vta8NDX7VYdZW3mjwN8aqVBIBAPX3OP/rVoeFN39jxosjhj8zMTkuSck8+uc+3TtW2kjAfMAT617kpHwyRzmh+EdH0fP9mafb2xPVlQb/xPWrHinU4PD9vbXcozD8yOCcDAG7P4BSfwNbEt0qDL7VHqTXI+PbG78SWEWn25RIBJullfJwO2B+fpSL0Kum+KNVubt5LO3WWNpAiLknKZwfcFcYPYjkdK6k6vfy74BEm8tn5OR0H65zx6Vk+HNDj0+2S0sxjaoDSHqTjnH5V12n2UVsmdoLHqT1pXAqadpTK/m3sods5HH5/pWwszwxKpwSBgkDAqvcXcUPJwAOp7VyviPxRBaxSPHcRKqD5mcZGO4+8OnfPFIaR0Oq6ylrC00h+U8n51AAH1Irx/xf48utUupNJ0GR5pnfZK6Zbae6gZ647DAAznvXOax4h1LxfqTaboCMlu27dJH8hkA67T6epIzzjjOD6D4D8MxaBbbLZHe527DI0RjOM/w7x3zzhhnHsMQykyD4d+EGtFXUbhorm+l+dmfDleTzyeW59ODnHfPplvbSKgDLBj2P8A+qsy107fMs9xYW28DAaRBkfjlv51sxxDbui8mMnrsH/1ql2GmeQyy6pffGDWvDmnbSNWsZIXiYZDtGpdD1GCGXr2rzbRrrKssgwoRh8xxk4Ndx4l1g+F/jtY6w7bYILqMzSDjEbnDkfRWJrmfi7ov9h/EjXLG2I+ztdvJFjoFclsf8BOV+oNP7XqZp3ud14CuokOotFcoS6IA/n+YAfm79vpVjxHefbPAkrZbeLldwPua8t0S9nit5RJPIiydMHqPWrx124GhmxeQuWk3Mx5zjp+VXylKWlh9vvLEgAgdc7f6f1rV8T+Hn1yzjvrFGbVrWLmMdbmMDAUf7Yxx3I47AHmE1QO+6GLywoy59TW7Z6rOhDRuxZAEzn0JP8AWoldbCsnuc1DfCOPkrt45NctrWoXGoX6afbKC78c9FHrXd/ELTGv9IuNc0uN2kQ5u4MdR180Y69SWH1b1rg9OWHS7K51WVy9wQQhYc59BQpJ7CdNxepZtrSLTZWmimYmP5HUgEFv51u6Ok/9uwzxRQh7dC03yfK7nBUHv2B6557dayNAtN9navd9cm7mcj0yVyfxrW0jV47eyWeQ4NzIZC2exPy/kMD8KJaqxKbTuj2e1j8LeJfD8OvQajLD8pW7i27zbSYyxkPUp0yw7knHYauneAr+602K8jvLDy2XzE2MWBHbDAYI+leM+ANWutH1WV7dm8nz23xg/fQkHHpnr7fqD7h4XWa00/8At7wZObu2BL6hpBYYB7vEByvqRjg+orhnSPXw+JdrMr+HvC93eeG49d86CGLymdoskldpII4GM8VX8Gy/2t4oWzjkxDLBNaNzj7yMP8K9U0QxeKNBuTa7rdGiZHacbREcd+3ftXnmo/8ACBfD6XzJvGuk/wBooS2+P980RB7Rpk7uCAW4rgdBuquVHfLF0/ZOMmfL3irUZtRu2tCzMsbYCg/xd8/SmaTa+VFyo9STVS0T7TdyXHmGUyNnd/k9a73wR4bfWJi87+Tp8WPPlHO49Qi+pOOvbr06+rKSgrs8KEHOVkV/CPg298TXcs6ulpptv/x83r8qvBO1f7x4zgegOQOvotrqUelTQeFfh3pZe8uSyzXrkF2UfeZm/hXqcdOfXrNcXKapbnQdJzAqIFt4o1yiLydzn1OAefXJPr03g6wsvC2gLYrJZQXDszXVwDl5STnBIycAcY/xrzJx9s7zdkezRXsY2irs3vBXh7SvCqtez3KahrkoBmvZBxHkcrGOw6jJ5Prg4q3q2tGW3ZxJIwH3mYYAFc9fazo0URf+2rOSQ8JGWKlz7ZH5muN8Qahq11OBeKyW5I8sI+Yzj0YdT7/oK6sNQoXsmYVqlZJtom8e+Mhptowt5Fdzxu3Yzn0rxDX/ABDdapcO80kkpJJwW6ZrY+JN3PB5bpOyb2fIH+ycfnXJWXhzWbrS5NZjjxAoJAb+NR1IHpxSm0pWGnKUFYimlfBkG7H8QVtpA+h61m3A3nzLaeSOUf3lOxvxFRX080VyUJ2kdAejDqM/n/KqMzR7sS24z6hsD8q1iktjmk31Ldlf3sN2rsoLRkMrf3Tngj8q0dThiKx3lqNsM/8AB/zzfuv07g+nc4OOblkzgYAA6AEmtrw5fqA0FxHvgkG2Rc9uxB/vDgj3HPfITcvaEA8jQPjDHK5GcHv+da/iTT4pbT7fHg3EJX7SB1YHGJPfnAb6g8knGXBaG01i32uJIZDvicfxr2+h7EfWtlrrF4BEiyfwsrdGUggg+xGRVKKktTOoYdlMinkitM6hAijBzkVgeKNPn0fVGttzmF1EkLOOWQ8g+mexx3BFZQmkJ++azlTRHImdZdasCmENZVxdu5JLE57Vmo0jDO/9Kv6Xp19qN7HZWNpNc3EhwkcKb2Y+wHNCpgqaK5Ys3NaOiDZLPKOqQOR/3ya9R0P4Il9Ce717xJZ6fqjoWis0XzimFJAdlOAxOBgZxk854rhNQ8P6poL3lrqFuUYxgK45SRdw5VhwR+vYjqKuSaRrB2ZY+FybvFenJnG64QepzmvqfxiLe10mLTItUW4azQh1iQfu5TndlgeTknIx/wDW+WPA1ux1u1Rhw0gXO/b1I79vrXtF5YX2myQTOqw22QCsUqsjE+yk/wCRXPLc7qTujKupZGit4PMdpZ7thkngALkk+uPSmHwXod/rttqz+KEtriJ0YwyWRKnacjnfnBwO1SKVm1LTXI2h7qUjP/XOuWuLeS91Cee5u5JRGojjZQEJHJ5x1ppFyeh6m+i2j48rXvD7egmRlP5DNZs3hXUHfzUl8O3BPICSv29ioFcMuq6jptslra/Z5IIVVUEpO5xnGM4I9znHSqmni7iaK6uZ5GKyLKYhgggHhScZ6fhVWM3I0T4C1HQ3TVNbhsrmCFg0HkXZOZQcqTtwwAwTT9QltzbwtBG6SSsy+WJGPIxjHqTnFW5ru4u9CjuHBjDMcJuDDHzAHj2A+nNZucarpgIypmkBH/ABVxM3K5sWnh7Up4MzeFrpc9NtjJIWHYkgE0Vh6x8QxYQm30q9uPtkVx5Zhbktg4IGc9CevsaKYKdj220sZbG3KR3cgbGfOkO5jj1HQ8fh6AVZfWE88xQo8hHdeRWNcTm9mxK7Rr2UHirsETygpChRO745r1LHi3Jg6mRZLk+ZIfuovQVo2sDynfMoQf3AOn402ytYbZyxXDnqzDJP1NXFuPL9s0mNMnt1Mbkjy2QDgdSPw7VBql620xtGxhIJZ1JyMegHP5VSn1SS3WaSSFJEXHkxwn5yM85zgenArzrx/wCPoNMtPMfzEmc/JCCpkyM9MbgemCegPrgqZLWpseLvF0Gn2Tv5ht4kXgvuVjj/AGWXnv8Alx3ryyVtY8c3LF3ms9KR8lnViOOQZMdBjkKPw6ljR07S9Z8W6gdS1aOeOzDlQ6IZVgI7lOS56e/c88D1/wAGwaX5Yt9O1DTsLgsIbo28vT7zI2QW454zmk9SiLwn4eg0+CKGys4rldirJJG0UqsQMA7WKn8Pyr0XTtMW2TfFbBXYEExq0Y/IfLTtPspFkD/2k2z+6zRsGP1GK4j4gePJre8bRtBZC8WfOu0Ax1+6h/Dk/wD66561ZU1dmU5qKud9PFcs+fOCL2UsMD6ZXNYOseI0sbaeS5/dRQ8l2YAHHoP/AKwzkc1znhfW/FmgAXniPSJX0O+4353LnPDBv4W7g1Q8XaZc6r4qtrdrky6McSW8+3KMf9vAOGBG3B6cdjmueji41tNhUa8aiuebfEm8k1opqDhYzcISqDkgA4GT64AJ9z0HStDV7u48X+DdP8RzoDc6eEs7592SxCgZP1OH+ruegqz8Y7GGw1GCOAIEMAYBXLDqRxnnHHHb0rkfhLrWn6V4wXTPED7dD1Rhb3hPIjzwsn0GSD/ss1d9vdKT946PTNHX+yvt1zLF5fl+YzMSoC9d2T2/HA6Y4pnhrw3/AMJJay3Gi3dpM4bMkMjmOSMZIBKkZwfX+oNO8YaPrNlrFz4d1C6t1s7J9tqJAwMyDhZGKqQ34HAIrN0yx1Cy1GK50u9t4rqIlllhdl2qOSSSo+XHXPGOtPnBrWxsQeCtaudQvNLgtUae1EbTAyBVG8EqQT94dRx3BqgrR2V7JZuNtwZGA5yMg4OMdf8A9XqK6iw+MxuBd6dNYxf2mtuFtJ4Vys79GOG5wGywHfBBGTXnjQxyTefK8sly0mEnSXjdjkkHJPIHfPGc8isqlRWsjqo0ru8j1DwxYG6SIYEbL82/POfWuT+MXw6vGs49V0e0Bs0lD30EYH7sf89FA/h6kgcLnjjp6l8FtV8N67CdL1C2VNXtwc/vWCzoP41AIwR3AH9cej+HtHjsILhdWMEv70lJlBA2bfTtjB/WvH9pVp1OZHrzhSnDlPiTxFKbKwmjSQkugTjjPamXQWLTbOAtlgi/yr1/9pL4WHTriLxV4dtv+JRLKrXMMYJEAPRh6LnqO36Dx3XZ8zxrGeEGMcdhivWhNTjdHi1KThKzNPwtcnzLgZPAU/0rtfAvifVvD2rRalpV+1vKjBmXPyP1+8O45P4Zrz3QJRGZXbq5wauXl+yqSCRn1FNq4rtbHd/FD4na74nR7a4uzDY7s/Y4Btiz7jvzk8568V5g7CQnI4NBkaRizd6lg2qDk4zUJJbCd5bmlouny3V7Bp9qm6edtqjt9SewHUnsK9q0GxsLLSE+2SSR6Rbxszsn35uSDhf70jAqM9FVqwvgR4Sl1q2n1RF+a5kNnbEqSMfLvY+2WVf++q1virdW0OqSQWmVs7clLdD3jjyik/Xbk/jXPW95ndQahG/Udrs8Fvf2VxpmpWSLeEyQWcL/ADxnA4lB4BycbnPqelYOpfEHTkXyJbeWFhCWAXa2X4wvA4XryeRjoSefMri613UtcuU0qxu7+SFMv5ETNsB53NgcD6+lZN8mo2V5Pb6lFLDexnDRycGNh6/59K5mtTpU3I0NS1i+uL77ZNMWmZsc8bfbHp7V6v4I0nxJHosd5aCJ/OGX013J85fYdA3t29Qa84+FWjLrfiNJp03Q2zh39jnj/Pp9a94vtc0TRpIoL3VrKxfA2LLcKrfXBNcleGl0ejhJ2XLLqeWfE7Ro7zVI4YFZUeMMjP1OWBH4ldo/Ku3+x6Xofw902PWbmO0hfSkjkYjgOwOcd29cV0Hi+wtL2/g1OFo5Yry3SdGj5QgjaQD6HafzrhvHvhi/8Q2MHmXDulgVW2DnCruLEg46kc4Pccdq2rU5TjGqtjlw1VRqSo9eh5lrWnWmtraPpVnOJo8oZHj2RSp127s5z1qhrXgbVodIl1G3jmRIhueM88eozivV/AHgjVn1KKXxDPILO3yoRTiNiORxj09c1v8Aj7UbGH/RtPiCoFx8tKNa2xpUwqvqfMvhXTzf6kVnUyxxfMwPTvgH2zjPtXbeItK0+TwsNSt4/Lnt0HmBoBGckgY4A+U549McGtfwlo8enT6rKYgqTj5NwBCqQRzUfi2G0/4RyTSdO3SLFFumcnIJA6dSM55OOBjjqa09rKU7mapRjCSOU8LyR31xDZ3LOYWbfkYLIRzuUH9RwDxzkZruNB8IXSakDKFkVvmjlXJVx/eGf689jisH4O6PJd6+qSpwIWP48D+pr6KK6f4P8KS6lqMAlxgW8I4aWXsF9D6nnAzxgV6dJrc8Wq9bHk/x08OWEPhCzl89f7WtFM5hA+Y27MELfQMV492PY14KeOc19CeKjDDpviTxH4i1KE3WpWphtbZvllRWB2RhMn0znphSTycV4TPBE8Zx29qyk9TVP3SK3719TfCWy0zRPhNoN2jpbz6s1xPey5ALIshjRS2M4+Q8HPOa+XI12DrmvpDwHZvdfCDwxhjLJOkyooPIUXEgHcHrn8jUzbS0NKcU5q50GpNCkzC0nWWNe6tkVWvoLK60GWG9tftUc0oXymJPbOR3DA9x6VHo+kXkl9c6baWlxJNCwLRrGzFQwyCT2/Oo9cs9Qltxp8kTyNC7KYiMlcDnIyPWt6co8nLLU2q4Sd7xWhwkng+fSdUS+sZDcWRIkKsMTQj/AG1A5H+2OOmcZrstRO6ZcEH5x0rOhjuLDUoYx51tKg3IRlWQ46jkkGug0OE+ILKWVvsttcWsmWZ5UiWQKQSdpPB6gFRj6HmsquHsuaIUJWk4GUsPlX2nxyDJWZ3H4oQKhjuNWUv9kuWjj64DMMkfQirHiN2t9UtFRN0kA/exkgMAV4OO/UHjrnPSqTaisSAOksI9ZE2j9ax2NJTuMvPPvZEl1CJJjGepPfuPX0q9JqK+WEl0HS3QAAfuiv8A6CwrKfUYFkDbh83Ut7cetK98k0gkhBIU5OeAR9OP5VaMmybVXilswkNulvHvJWNCSq5BJxkk9c96yZXVdW0rP/PWb/0CttRHL5KMcllZj78HP5ZrD1+IQ67pIHZpD/45VIh6GX/ZRn117q9ulgjKHYQNxJyMcEjAAA9aK1WJWPHTPVqKZHMev6TZhlDzAYHqOTW3CRHwoGKz0kSG3AYMc9Noyc0TmKWENM8kSqMkCQqfzHNeluzykacs7LjA/WsXV9agtt8R3qQhJbyyVHuTwOOvXtWN4j8QG2R4Ybm2ERG0MkxMxY9lXaeeoHrXj3jbx/d3cxsNNuTI8XLzFwUi9ckYBYduoB+7kgMB2Suaxg2zqfiF8Q2tgLC3S3uLwjKxpHtKg92YklR7dT7cE8doehNe6lb3viW/ksjdMNt1PbuYyMDCrjAVSMAN0ByBgAZ0fh54Ea8tRquoW8t/bSfN5cchEruGPzPkjjjgZI7npz6ZollZWMbWtrreq2qYIS1urcOqLx8oGPu+nPSotcu66C6LpNkJYrazm0RIUH7tra/aKRl7koFwe55NdvAxsbeOHyp7gAYyJEYn8yM1k26/2WyRxR2/z/PJJDpb/MfUlMjPXqe1Wru6tg6NsYszDLf2VIx/MCnYhs2LdpbqxmTZPaSPGypvKHBIIByM4AOK+dviJLfWupG2ERgKN8y9CD2/x9CDXtWo69b2iFVs7nDcEG3KKT6YZea4DW9UsvG+qfZIUTzLYiJLqNQQWOcJj+IZ/HnjiuHE4d1NTGrF2uL8P/ip4g0fSH0q/AvbFht8mdd67T2wa7bw/rOmXmoRHTGe1juiFltxyI27bfauCk8N3mlgwarZPGrtlbhQWjP1OOPxrpfAugvb6sl2kYKJz1xz2ry1CcKisclPn5tDJ+P8Qj1OyMbHm1OWI5OGavCL4gS4r3/9ogbF02UnJMLg/gf/AK9fPF++6TivoI6xO5HvXwB8eLrNi3hjW5Fe9to1FnM+CzIq4CtnkgBcZPsfWsn4havqPiGY2Vr9k02xilMcyT3ccEjMDghtzAgg9j06814nY3lzYX8F9aSvDPA4eN1OCCDmvT7x9O+IofVDbQw6wIGXyUyPPdY+MDPLZA2+vC9gDEomkd7nPa9pEsvl3VvqWhLNEFKCLU4WI28c/N7V1Hhi0vNRsUuLPQ9IuBty0a6qUmBHGGBkPfODgAjpWILTT9P1ezm0mRLadLzIMJyRgRlSef726tPxhqd5f26Tava288xxunezjRye4JCgt+JNZqB0+0ZesLy1g1BLqK0m0y8tv3sU6agCOF3Yw6c5H8OeenNeh/8ACwLPxbYW323V7vS541ZJ4LWORop84+Y9MdOh/WvIrS6aZZGMUIaJFKnyl4AA9vbH0rodPdrmdNz20ZVTuYhIs4GT06/QZrGVFPoaQrNHttpr2lal4Xl8NX08t7bXELQO7xBWSNlKnuckBiR0IxXyFren3GnavdWV6Ns1vK0br7qcH+VfSng/SL+4LS+Q624OA5GA4/HBx+Fea/tA+GxpviC11pXDxX0e24IwSJlH4feXaegzhqKNP2d7E1Z8x5vC3k2yAHrz/wDXr0nRtFsYvCNnrEdtY6lBcqUuDNEHaOZSQUJ6rgbSCMZ3A55ry6SVWbJNdZ8PvGlr4ZmuLPWEkn0W+ULPCBukRxkpKgPG4HtxkEjPQ1pKVkZJXIvFtrotnCLmxgMMrTCNoVm3qSQTxkEjHGck9a5P7WssgEZyfXsKg1nVjfSeTE7Pbq7FdwwWz+eOg/zxWt8P9Nt77xno9pOP9HmvoY5hjqpcbv8Ax3NTzDasfYnwO8Opo3hrQZGkjhSyCiYTPtdpnAZlwcE8yPj149K808bx6dBJ+8046pqDLl1d2WGPkfLtByxJPqOa9Wt/HNlq2qy+FrOyVbOJGkjmDY80hlySuOuST17AmvMvGtmY7S6v3yZkYMvoAJFzUQjdtj5rHiFzqmsy3V/qMsmbXSYHuIbOGMJBHNuREcRqNuVZwxJH8POa4m0u2u7lY3Yszty59Sevr+fFen2WlM3gXW7sBXuZ7mKC1TP3sN5jsPXbtjP41l2mhwRW0dxJaS29+mQ6yRFN3+0OOfw6GuWovesenQjzRueq+BdBWy0FRpceG8sMfUk9/f8AGuR8XaZrl5eLaXVgtqrSrtfyRK0pLclmGccfjXS+HNZuLK3jCk7QAK6n+3BfKvmIu7ua5pS1sd9KBoWFqw8PaZDG2Vs7VLZ02gbCgx+vX86zPEt/Y6PpsBvLuCDz5mc73x91QB/M0mlf29Lqqx22y3tVzJNKW3F13DChfxxk8DFdQ2l2twiNfWsNwgP3XQNj16+tdEP3lHlPOqKOFxiqPqee2eszalYO0Um+EOVV1b5Xx3BrA+ytJelpSWJq7rN7qml+JH0dYdMtoISNixOxLIQCODjBwR+tRXVyIg00yGNAD1rhtZnrzd9SHWRFFZSKp/hxTPDejw3OjxwrEuxkwwxXI6jqU+r6gLe2JWEtguO9er+HHtNK0rzrxgixru54GPXNbwTexyzko7lnwL4b0rwxetr135VtZwxsZ3boF5/M84A69qp6rq48S3j+KdVjMGnwBl0uykbA2YGZH7DOMsegAA+vLazrlx4x1SO5lUxeH7SQMsLdJ2Bxk+vcAfh16ef/ABX8YvqNxJpdq20KPLnZDwoBz5an07nHU8DGOe+lzRVmeVX5ZS0Mn4i+KTr+rO0UjNaxuwjdhgyHjLkds4GB2GB61y5uPQ5qoUJ70BWz61b1Mki6JSwr6w+DVh5nw38OLKqyJ5Dlt6BxzNO2CDxyGB/KvkyzjLPX3d4D0Cbw/wCC/DUFxbqpb7NDvB+ZWMSqylceoY5z6Vz16nLE6sPFOVmzyLx9by2/iWWGzVIs/wAC7Yl6Dt0HX1pdHh1SO3uINOmlmuEmUs1uxzjb0yPcDvWr8UbK4b4izQ2Bm3fu/wB2hwGIQHHQj8xiqPhhrhNPubiV/MaS4UDcDjG3AxjA/IYq6E/dR28supPBaXN3ryR6i915/kNI25Sz/KrNyOv8I57A10mgWiQWfiy03SQrAZVVAdrYCkcjv1wfQkVlaE4k8ZQmRR+8t5Q2whePLfOM8DjNdSt/Z2cniyxF5E8lxLIYowrlmOCC27IVcere/WvRpVI2szkw/wC7xLk9hvw00Ww8d6BqNjqwMA0y2JjvCoUxZywIPcYzuB4PXAJrw++u7q3nIgSZPQxNkfpzXpFzrraD4RvbOwt7mEanGYFnaMxrNGDiQg/xE4YH03L6V5lcrJK26P5W9fmOK5KivI5oyvcp/wBtvJPIt2uwg/K0sYO7/voZBq3a6hHgAwpz/GkrIfyzj9KzL2KZvlZxKO43E/zrMksGRzIkxQ+xwTSsVzHX6dqnk3qOI22glTk7jg9as6nLPqd/aXUAjjjh3Y8x2+fIxwQpHfvXEpaagEdVvJNrqRgtkgHuDWzYz6iqxxqFmJ+UBkwT+NFiJSS3Ogitr3y1xHFMewjuUY4+mc/pRXs3hD4eaNpvh6G98WQm6vrkcQiRgkQ6jOMFjzz2z09SVzvEJOxjKvFOxn3uq29in2i6CpHuChhGWPJwBx9awfE3iaIWkjRzQJHt3FJ7dgoX+828ABenJH0BrnvGfi2KwWS6j1KSCJMBsoAoOM7QCAzMfT8yBzXkeqahq/iy7MaW1w9kX3rFFueSU5I3Pgcnk8kYAJx3r2WznhDua3iXxNeeIrltO0jelqx2PNHGVebPG1VA4XjoOSOvpW74N8LabbwqX1G0t9Zi2utlexMFikyfvbhySCOcHGOOM07wTo+iWNtbXkupPp+q27FWDKyxxkj/AFbBsDI9fXsa9C0w6le2ERuLnQNQ25wzfMBzxg//AFqlJ9Rznyu0S7oNkJphcajH4ehu04Etq/zv75GCPoa6S3Onq5a4ntlkVuD5xbP+feqNnHcCYzSpoq5ABdUILY9KdqV5fW8qJa6TaXikgM3nIgGfYnJ/StEjJsvPLbeVOsNvbzn7xjgmVWY/XIP4mqNxqS2MZljS0hfZuImuHmcewAJH5Hrisy4vreK3cSQ6daSqpJ24YKP9rAH868n8d+L7yF10yyKC9fk+UgRYgf4iOfn9icrz3PEyaS1NIxcnoXvH/jCW9nk0+zlRJGBWeRB/qF67R7nkHB9hwMnoPhpoS26rM8dhf2zKPL/0rBXpzngZPf8AKuY+GHhqzv4ob2XVbAEsW+zXMYdZj3JJPTnpj+tezaZocDJHDJpmnpDEo2y2+MAgYAAHI71CKnZe6jotIto4kVR5oVk2mN5C6j1HNWr22Kac8GnRx20jDfHLFGoAYHjIHX34/WooB5YUcNj1FWTIxxjisZx1uZtHjvxFk1nXLKLT9U014L+whkkEqR5jmQY+bPTt0HcjocA+EX64nK19H/H1ZTodhNGH+SV1JX3Uf4GvAprNnkLHua0p/CHMYnk574/CtvwwtzZXTXUMgVgvIK5BHcH2NLFY/vRxWw0AtbYIEIJGTir3FzHf+GpdO8VpMGmt7DWUIyZJAguWJwucn5mPHzDr/FzyZG8B6rrlkBM8WnW+4O003zbl7kAde3sexNeT22p3enail5YTT208bDy3icgrluc+o7Yr1v4d/GKy1KK3svHiNEAqhdRt14U+skY4JwTyvPoBUt2LizpPC3g7RNDneNLP+0LkgKZZ8Hdx0C4+UfqfpXQWHhjw3oss+pzW0cbysZX3H5FJ64Hb6CrmoXGm2Wjx6jouoWGspL9yaC4QsfqCeB68cd8Vl2Gj3Wo3Kah4klRxkPBZIQ0SDsWI++f09PWmkhuVjZtNSutZXNkrwaf2uWX55PZB0/4Ef1rmPiRo0PiTw1qPh2xhMlxBD9qiJJLecvKjJyWZhuTn+8fStLxN4g+yBLGwxLfXB2xoOv5en+H5Z9pdtotmgMwebO+VnX77HrnsPQUp7DTPky6vWXAhBBJwHbqOM8VUG+VmZ5CTnGTXe/GLw5Z6X4mN9p8iyWGon7REynIDHO9fwPOB0yB2rj7e2UBsqeTngZrmaN1IBb7PKJ4Ocn37f1rrfhqyp4z0yVjgLNu/JCRWIIUMsS4+6h/H5lre8DRf8VLZLt3Ycj/xw1NrCk7npng/XZtM8Wwa0C02nhmhuXX/AJZh+AW9Bkqa2/GV1eXGmXV1ahmtpgBNgcKcgA+3BFY2m6NN4WsLLxjp9xFqGgaqDa6lBt3GIBh1XPO1uhGDwOm7npfHGmwaNqdxptjdbtK1CJZoXZsoUPKkN3Gf0K0oTV7GtSjZXR4v4l1I6JfaIjvMLW2BlvI4vvAXAAdh6MIvLwT0Zarau2t6fqEtnf3aXS27KwkRQFkjI3K6kdVZSGB7gineIdDl1XU7t4r+xm+0MzHfPHGAcZzkkDH1IAFdpHY6dceBrNL/AFXT7rVrL/R4ktpfP82DJwrOgZAUJwOTlTj+EVyVpe8dmGlaJn+HdZgliVWbGfeukt7qGLEkLc+leYxaRci+EFkkkjs4VUUZJJPHHrXomleDNVgaaCe/a1urdGMsLRh8MvVchsevIrkbu7I9SFoq7e51fw+sdRvPEsuqXkjT28ERWFWXaiMxA+QeuByTnj0rrL/Wri3e9ihiha3geNMsp3O38QVunAYZGe/Q4rI+F1s1gt/Pf3k80ywFtjIFQIDubABJJ+Xv2zxWXpskTHUH1C9jVpoGcIzZJlJyAAM4yfXFKdd0ocq3IWF+sV+aWyR0+uQyatplvZ2Vvb3V5JIstrHI4QscH5VY8A8jrxWVF8J9U1JmvPHb/YLYKfL0+0nDSucdXdcgD2B59RVa6u2m1XRruCNoGt403ZfhsN1yPwr2LXJlbT5r645jjjaRnPChQMksx4UDHJJAFczqzlL1LcPZx5U9j5I1LTLbQPGN3pWmyySR2z7VkmXBQdQPcgEc1Ek0/iS9Fj58g0eJw1xIG2+a3Zc/rn0zXU+KP7K1zVptQvLi5vXuyFjSxjMUYjXovmyLnAzyQhznjkiuV8beJY/DdgdG0y0s7OdwNkUS7njXGQ7sxJ3HPC8DoSOlenQjZHl4ipq7lb4ieJFsrMafpqxQygYTYMGFMAAjuDj7vPAJPJOT5jHbxtb+dJMgOfljOSSMDnge/fFF5emYq+6R5WLNK7vuLsT16f41PaaTql5ouoarDbPJZ2CxvcyjpGHcIo+pLD8M+ldZyJXKwa3A5UfSoZZYSuFAB9hVZi2ORUtpAsyvukRCqlhuzliP4RgdT2zx70NlJHS/C7R/+Eh8e6PoxTdFc3aCf2hB3SH/AL4DV92a5rsN9pWmyW7N5qX8MoBxgkH1H1HGK+bP2QvDrPqmseLJYdy21sbG1Y/wzSj5j77U4x6OK90i0+60hRfMjTRhlbakW522sGwBzk8V5WNrJvlTPTwWGUvfl8jmvGnmf8JdczzwIySbDJut0bHyjoW/DjPasnw9cz77uNrPMny/LGxhVGI/2fwz26Zqz8QfiDotpqczPFd20zqPle2Ky9APlBAVc+uT7CvNv+Eu8R61P9g8LWLWSueDGPMlb/geOD9AD71lS9s1yo9eTo04e8d5eR6Ro7rea5qQtWYZRBkORjHAGWI57ZBzWQNZtNcvja6faT2elxxybpEwskrLwq5wQihsEnngHuMFdD+GgXQ28R6zr1t5rZee6kbzEt8HGVOfnk7DHTtzzUepyaegWz0u3mSxiUJHvBLOBj5jjoeOg78816NCjZ3k7s8PFYpVG4wVkYfi7VZrq8ht5XIitIVghjYk7EGcdT1OSSe5JxgcDJsdQ8t9sTpz0VutX3jQSMHY7eyvwfz6/rU0P+jriCNhGepVcgH1P/1s12HHGFyFVS/uFkuLTciKRywGc/rUF7Z6UxZZEktT39D+eRWxaaJBfTCYaja+b/zzV2WT8ejD8qbqWnX6J9mle4kiBycSGQfX5vmqi/ZNmDeaUkNp5tvMHQnjb0/Ou1+BujW974rR7yRJVtl82GHcP3jDsOmcenrXO6lfxparYzxRR4AI48tiO3GM4/GqDXFkqH55OuRszkfjzUThzqxjVp9D6U8YXVxfXyQpBKkVugRcjqepP5mivnu38d+JNOTbY+I9RCr0R7hiPyORRXN9Ufc4ZYa73PJrqXUdcvhcXxCqM+VGc+XGCckd+Tyf7xwcnNejeGtN0qyAm8P+L47S7CBZ/tdvwTk5POCBz0/+vnc8P6H4l0CyNvp02kXtqzFtpBUsScnJ9f8A61dBo66nJZu914ZsLfz/APWxlgN57k4U5r2VEUqnYZpset3OXk1DQdUGAAVi+bjkcmujsJZZFKTSWETrn5Ypi3P6VStoVuNz3emxwuFEa7JTkr2GQBgfpVaXStLikJbSHwepQk1aRhcn1XTJL5oprjRdLuX+7k3bKQPy5/nUSW2m6biVF0m1uR8o2ytJ3OTg4JbGeadLBDLDFJaaBHKYshDO20rnr1ye1cN4+8b/AGLTpLcJbhXyggtwNsrjIxuwCyA9ezcjkA0Skkrlxi5OyK/xD8b3EVoLOK6FzcynMKhNqn0kI6YHUevDdhXMeAfCtx4gmnn+32sbxyr5hmBYzN1Kgeg79j06Zqn4Z8Pa34lu7m+VTcXBcGdy4VlU5yqluO3vjpXrvhW1mCDStd0BMxuTEfsysoB98nJ9TxnPtWCvJ3Z0NuCsjp9IivvtqQXttaT20aAi4KDIPYAcn65/OtnTtGhsb2a5s38rz/8AWLyR+GTxUek6ZbaY3lW0KxrjB29CKsnSrJr77cI8XIwA5YnGM8AZx357Gqehh1NOOJPNEuW3f7xx+VW8juQKqq2xPmbke1DxSTOgVguHHBz8w56YHP074rCpNLVg5WRzfxYsjf8AhuGOLMji6XCqMk5VhXBW/wALfFs1kbpNGlVcZ2OVSQ+2xiG/Sva9Yvl0mDajrGVAEkpwdmePX7x6YH496oWPimRyPKkZ4yQQHbJx6mvMqY1p2jsccsRFSsz58k0mayungu4ZIJoztaORMMp9CD0rG1mc78Kc4r6A+PehBNN07xMECPMoilIGeoJXP0wRn3Udq+eNTJMrEcV6OGq80bm6umYzDMqP6Sr+eaHg8nSl4xlV/kK674f6npOiXS399bW81xGzNEbuEzRZC8ZT1GOOD2IIxSfEO2025hi1TTnsrc3LMZrSBhtiYEElVzlVOfunGMHHHA23kdEdjhbTWdU0q436deS2xP3gjYVvqvQj2IrrPCvxH1zSmDuGaMnLiE7QR/uEFP0FcVIm+QjHNW7GNtrKB0xmiQH0Z8JfE3gXV7q91HXtdtdNvpGHlm9ykhJONo48seg2t6cAVoeOfE/wq0uyeS9uoNWvyu+K3sc3Cnngu4ZUBPHGT1HXkV8yyiRp7VdnS5UjnuBVSbcAkanDFOPfLLWck+rKPTviX4v8Ia74PTTdL0bVbW9gvBLbNIlusUaEYZf3Sg8jByQTkV5xbRbZBznIB/NQf61oCHfBEZ1+fIz+YoePyreRmQq6oq4PBHyipceVlJjDD/pDHPCIP/Zv8K7H4TabLeeJvtf2eSS1sEeeeQKdqEKdm49AC2PyNc/4e0q81y4a3syigRqZZZMrHCnzDe57DLADueAMng9ReeJ5LFbbR/A95dWtpZ7nuLzbh76c8Et1BTGQFORg45OScKk7G9OnzS1O407VU8LWup6Ilskumaxi7s4n5WG4QhZ4T65Qnjg4CnrVN5JbmKy0m3uy1nGziyW4yzRKwGULDkhevrtz6Cug8OeF5vFnw9tr+9jWzS6kDQyx8CG5iO1JAQMqvylD14x/FyOh0Pwt4dvtC1LTPElrcaT4hiQLFtwEEoICvH7MSARkjB4OOnN7Q7eW6sec2ngyQ6hLd/ZI/MtLlFuLKZsSHLEEbf4lGMNjs3pzVLXdP8P6TrOoDwvYsdKW4IthNM7gqABuByOCeR9QDXs+iyw661uurWVrHcRQeRNNHHgzx4BEmzoWA+YD/ZbpxVT4keELnRY2nttLi1PTSABLbgrJEpGfmx95cY5IJ9wKcZQm7My5Z0paHlGg6ppela1HeT6OI51USQywzPkE4OcMWGMZwfWu9tfEGjX+pT3gtLyS4udwZBMCGLDB42Z/nXMnRPBolTUdR8T3GmQkN/oiWjvMSCcbQBtTJzy2ATV2+8UeKIEKeBfAmqQWoTIv7y1kMrjGVb92AFOCCPnNYOilJ2Ot4tSir9DtNVitvD3hLVfEV7DNp9xaWzMlvNs3yK3yFgpOTyx4IAJIFctoEXh3X7aLU4/EsWoKcebACsdyh7LskbsOBjjjiuSj8JfED4hXwtPEeqtpdhE4nuzLGkSqB1do1wS4GcF/fkc1y3jzQ/Beka6dM8HeIr7xDEkbSSNsULEAOSH2kSDGckDA9TR7BPcFjGtmfReuahZ6XPBp+h6Mli0aDz7m8t1kuAc8BS2QO3QYycjgVx+px+IvHPji5hN1INLtbc22oP5pSBRuDeSWI4UFRnHLHPFT/A7xz4fsvCv9lf8ACTQQ31lZiXzbyIJ9n3Nlo43cruCccDg7hjNcL8Qfi7FaWLaB4PeSVgxa51OdeZHzklF6YJ55GPQHg1aoX0MZV7knxS8UWHg5pNP0l4rjWguFATbHaJ/CWXnDc5CnuctyRXhF4Lq+ujIzSXFzM5JJyzuxOT6kk/mTVm+u3uZ3nlzvkYuckk8+5yT37nnPvWr4H8V33hTV/wC0LKG3l3LskSSMElc9FbGV/Dg9wRxXZCHKrHPKTk7shg8GHTIxd+JrqCzP/LPT1YNdSH/aXkRe5b5hxhT1rdgur7U9N1O2gSG20220acG2gXZHsRQ4OO7F1jyxyxI5PFZGpwefDbX0cpntim1ezRtnJRh2OSTnuDmrGpyxaR4HvDIpW41Fkt4R6Krh5D+GEH/AqolM4IjHapbG2nuruO3tonmmlcIkaDLMx4AA7knAqEOp68V2vwf8Y6d4H8ZQeIrzQ01prZD5ETTeWI5DwJB8pyQM4yO+fSoYI998JSWHhC10nQNKkE6aXFuupcFftF1JgytyOgwEHsgrs/GfjuSwSyWwso5YpBvjlVWlOccgouCcc8815ZqP7RehSvPJaeAobfchEaK8akMf4i3lnPrjj3zXLS/HWdtOmsz4R0e7V5RKh1DM5Rh34259OeMZ45rjqYSNR3O6ljpUY8qVz261sYviFKv9uaxYxxWiM53bSsCtyzfKdoyF/icHjpXPeJviH4H8DQy6V4T06LUpXBSW5ukB8z/cQgZX/aYAEcjfivnW68b+Ibi2ls0v5LWzlbc9vbExox7bsctjtuJrHF27EVrToKCsmc9XF1KvxHonjDx94i8WXUMuq3bGBDiK2j+WKMYxwo/n/IcV1sd5plzYwgqgcxLvKjHOB17HnPWvIEkKR2+O5/wr0+yS3uNMt2aB2Pkp8yKc9P7w5rektQ5rIne2hwCgDD+8g2N+Y/8ArVLbywQLskuJIie0o4H0bp+tV7a3u0J8prt1PQNCc/mAf5VoQWU9xIYwl3uXHDRED8wMH862lpqXB9iCa1lfBWK1lXr8z84/LH61Yto7kOpF2kOOobLgfTIFMudHk099rRSwMQGOcqSOxx3B96gkuJNmCm8jpk/zNCdxuVizqC3BixIkNwo/uLsz+ZI/WuT1GRd5ASSInqCCo/I8VqXVzdIB5UeATglWztrLuGkuMh7uByezR4P5Zp2M5+87lEZftGcdTjNFSi3jgUlmYk84UYBoosTyrqdz4ftvCk0wu9L1W8nUD7iTsQPwHNdSkEKAt9uuWU9AWzj8ev61Qe5mgYvJZZx1McbNn8hVfTvEM19cmC30khVJ3tIhUADoeR168dRXfseMaFwEETbdTkiYjhmwcH6d6wrV3WY3Fx4ulvIc48uC1GQe/IJ/UVdvNQ1CRzFF4dS4K9TkYB/H2xXL+NPFOpaWk9nPFYWCqo3LbuHdSR93I4DfngHNEnZFRTbshvj7xXpsFgUC3BVAQwklYFyMjGM4HPU4z265x5pp9tqPiPW0uGjILSBUwuI4Rg4HoDx8qjr2BqLSbW68W69DChjj3ZMauflRR1JHcD9cV6d4Z0zxT4V22NlFbahExLs7RFSxPqQOfx/KsF77On+GjW0C38M2QifRbi+0qc43GNG2yn/a3Ag89xXe6Tb3XlyRXN4JWOPLAUAjj04HNZGmeTdWxkuNKiW5UEeXCMDOM7SR610enlY1CFfLz/DnkVraxg23uW7a2dWjkkuJyyjG0vhfxA4P41d3YxVbfxTFnPn7HOAV4/PFS1cLk3nSi5KuQYyOD3B9BWpo1yLa6S5ZskHK7hlRXN3Vw/2pCg+UK24/lSw326GOUHiQAj8a569HnjYlk/jyK+1qJ3kMLqpJhMbYKdMDHRumOefcVz3gfR5rW9MmpTrDEOWZmwB9cmtq5uhIrKT9wZryDxffTtrE8InbKsQFkPT6EnH415n9nyW7OadHmlzHrnx58c+Hb3wxB4f0e6N/KAhldSCkQX0PQsTx3Hr2r50uG/fHcec1oB7sRtmBiGJ3ntWPdPDM7lLqJCvJVjg57V6NClyKx0JXZJAY3uEB2+YCeNvOMY60zVsviND061kRXrw33mYLbSckHjAq40l1MfNVGIbkEcg10dTWxVkjjhyT96ptNeNnIbjcMc96iuEmd8tCSPYVWm2jaUcrzgH0NDBIsasTazxIDnZKzAewU4qC3mjaeEplvuIcDoT/APqq5HeyxSbJbeG4zhN0ihhkdKnFzbJgyadbW7g7lKk4HvjpWbNL3Vi0wwJo+uxl5/Gr2m6O2sWsl5cSCz0xDmW5kxjABJUAkAt0z0Az8xA5p2l2UFjGNS8QCUQSKDFZrkPcE4Iz3UHI9yPQfNWkNN1TxW266MFjpNngtv8AktrZB2PbODkIPXJ53MeetPXQ3o0+rIbq/wD7VtofD/he2nTTScNtTMt05yPTccjPJGcZACrkV12n+HfCfgeE3Hitl1PUyA6aNZvxHkcedIOxGDgdexYcVkJ4q0zR7aa08HmRNymObUpBiWUBgCIx/wAs1Pp14HUjceMk1VXu55Dh2L8swyTz3NZqnzbmsqnKd3q3xU8UXFpPp2mSW+i6ZMoT7JYRCMKoOcAjkH6YrCtfiP4ou4kXUtVGq/ZyABdKplCg8AyY3HGeMn19TXKm7ZZAh/vDmqkaWqRNIkxRwMkE96r2UTNVJM+h/CHxk8J2ctvN4n0q8gdCrLdxDzMHjBbbyen93Pua9ls/j58NLjTvMs9Wtp3IOyBmWEufTD4wfrXwPqtytxFdNGCVWNFB9eayYp5FQKTWE6avdHQqjlGzPtq78VaF4nv32+E9KaNhkCWRDuOfuggEE9OemDnPWue19dF1XUEk0k6ppbK48wl1SMKfvDnjcf8AZzwRx1r5U0fXtS0TVINU0uc295A2+OTAbacEdCMEc4wR3qGJTduTb2ryEsqBVUuS7dAO+SQfU8VSiYctj6E+Mfj+2tfDMfhLTr23v7u4UQzyQMGMcIPKtt48xyAGx1BPqK8n1y+vI1jtLnT49M1GxgFtJHDb+S8seM7pMYyxDAHjkfWqPw8m0q28TWt1ql4IIAjbZDG37uQ8DnHGAS2emcdxVzx5cxrryxQXP2u1+yWrAiQMCxt4s9OAeAMdsVajYrY0IPD+nnwhZa42s7JZ7iS3lt/J3eSynIJIOdpXByAefSsbV7CfTp1jmKOrjdHJGSUkXOMgkA47EEAggjgirfg/xnD4b+2C40Oz1R5VUwfaSdkLjI3FcfNwcYyOlReMfGuueJHMVzceTYISYLGJVSGEZJACqACRwM4ycVSsJsk8N+I5tEiu7Ro4Xs76Pyrhvs0bzKnT5GcHHrjofbrWPey6cXBtVmEWOBLjd+lZN9PwCrHp83GOfb8MVFo1jdaxq9rpdvJGs11MsUZlcIu5sAZJ6dabA2NO11tLuPNthG6NgSRP92QZ6H/PFQfEDxPJ4m1iO4jtI7Cyt4VgtbWNtyxoPU4G5icktjJJ9ABU/iLwH4n0PUZrC6sVmnh++ttKsxHAPKqSwGCOoHGK5eQEHDAgjgg9qTCwA10Wr3vhy502zl0/T7iyvY123Ue/fE5wMMpJyDnOR0weMd+czik+8aljJhNI8+4n6D0p7OQaijViwAqSSJw54pKQCpKxbBqzAcvVRUbPSrMA+cVRKNlj+9tv92vVtIuJ4tJs/KkxiFcA9On6V5JJ8t3EvoB/KvSNPllGkWzFGKhMDGc/jj/69OnpI1ex1mn6usX/AB8xEYGQycg/1rpNE16KC7t7q1ZfNgcSITzgjkcfhXmtvKkhIMzE+gbpSzW0DsJY7uaORGDLsmIP+GPrWr1Qk2tj1/4ia7qt5ext59teI1vGNkqLMqkIAcK44Oc8gZ+vFcHcTaTtKX2kXVk5HyyWUpPPqUkyPyK1Z8G6/YQ3sdn4htpbvTnAVmjfE0WP41JOD9DkHtivUL/TfhlYaU2u3WtyT6cWHkxWbjzt3XY0bAlT79P0qNhNs8m1Twrq0tgdQ0GVNXsgAWaEYljzjG6Pkjr2JHvXAXU7Ssyt5eQfmVucGu98XfEeNkksvD6XGlaW2QFTPmOpHRmXHUHkfzrgLnUtMueZWfIGAfLYEfjitLCUmQyPcLysuB6E5/nRVO4a1ALwXkh9mU/4UVLK5ke0fadXTKo8MigcESdT6dOKyprjxI7eWR5YPRsqFP65pzaUY2LS6sqBjnI4P4881zfiuDTLeBozqlzcysNz7pP3cS9yccn2HevRbPIim3ZB4k1XV9HlcXWsQrGE3OIR8yA9OefmPUDP6dfMNXvZdYuzLIzJbBjsVm5kOcnJ7nOST+PtUGt6h/aFw0ELNHYw4wP7x9fqeK9N+Hvg7RbjQIrjUlW4muQHjw2BCucjHPU+v5Vg5uo+VI64xVPVmjoHw9+wpHdW+qRRXzRbZSqD5T32nrj/AA/Ct/R11DS9ai028n1C++0AmOURZjXGeSwAA/8ArinWHhDTYf3tnd6ginoBcNj8jW1cm6s7bfaxSXcq9IzIAzc44Y9K1jFI55Tcnc17JrgqUuAu5Txt9Pf3pZdNB1VdRgMUc2Arlo925cjjqCD7/Tjiq9tcSlQzrsbA3LnOD6Veim3JmhgTySOik/M2BnAHNVbqd5oILi3kOUlzjoGBBBU+mSe/THI4xU28msvW2kjEckDEO08akcEMN2eR9B160rgWjdRtG8g3BXjL8gg8dcg9+gwfSqvmMltarwpSAMB2LkAAfTrn86o37XF5HdW8KLCxjIV2Y7PmQjIOOQGGTkCqGga1HNetaXcqST2oSImMfKWA5+mMkfnQI2tTiu/sVw44/cNwevSvG7vVpZr9vMt47vZCGleU/Pz3B9R6nNe5TSeZC8RGA6lT9DXgWqWV7pniK4tLhCrPbtGjvwHw7DIPQ8EdKiRcT0HQPh1BJ4NsfFuqXt/HHqUki2dnA6hiiZDOzFW/iGAoGfcdK5TUUVLk/wBm6tcqiH/V3WAy+29cDP8AvAD3r0Vr6XU/2e/DJiDJNo2oSWd0mCNqyuxUn2yqfmK88uzJqWohJvklQbFZ/vH2J71jCTd7mjilscve3V2HdL2LnLsUkXcQME9/r0xUFkY2SzGy3R2jBLPbKoY+x212Wv8AhDV9Os4o9esLi2injP2a6MXy7TzhW6bfbOBzjGTnn7uxNpbx204y8ONrjj8RVcyE0+xRV2MFzJG8ZKyhQquQAvGfumquoxY1CO1kUEOCdwlPH/fWanijUyKr/MmcsPUelbWh+BbvxBJNqEaNY6VBnzry5YLCvB4DZyzewzjjOOtEpqxUVcxYNJ1CS5FvbCSZiQFTKux4z0wM100UUOkHY/k6nqqL5mfLHk2p/wBrBIdh7E+2eoiikeKY6L4OguVEzBTeEEz3B5OFx0XjOAffrzWpMdF8FoqXS29/rCJuW3U7oIHPd/7zZ7dAeQfutWTdy/hI10VIM+IvFt9OsMnzRRdJZxwQAMEqpyDnGSGB4yGHPeK/FGp6olrbqgt9Ngk/dWcSssX45HJPJyc+vUk1BqviPWNUvXvLpIJ5n6u8ZOeScdMAcnpWXcDUrrEjmNChDIijH69qSpoftH0JlnuxZvEkSLv3HO1sjnPpVWzkdYC00e/a3LKCP5jH61dtpdSeM+ZHEoGRvbJwPwqUXK26LDZwNKAdzPKMbm+np/SnZITlfcxtULTo6RKTtwWkJ5UjvgZFJBpV1K4l8qUZGc7Rgj15NaHm317KUCW0CMSWKqScdMZ/Cu9+Funebqj39zJ5trZBX2vyrtnKg+o4yR04xzWFWqqcbsHNJamDqvw78X6T4VfVNR0HU7e0dEcSSwjaBkEbgPuk+hxXnksZVsY6V98eGtXvLvTkS9BuIZQUdJhkODnIwR0wcEEc18+/tRfDjRvCeu6bqGgqbeLVRJvsQM+U6lfuDrtO/pzg8CuOniHVexcaiex4PcFXnd1jSJWYkIucIPQZJOB75PvUsUj+UqqzK6HKFTjHc/jnnOa1PEPhvVNBjtDqcPkvcqzLGch02nBDDHB9R2OQeciqWkXaQSyLPB9ohkjZTEZGRS20hWO0gnaTnB64x0JrsWhdxiPttzFtySwOcnHfjH41s+AzC3jbRI7mGOWF76EOki7lbLgcjoetZpIOF2KWY4BY8L/TH8vUc1qfD5Gfx94fAHXUrcf+RFqnsPmOq8XF/F19J5jW7atDhbYhVjkuo1/gKL/EMfL6/d7DHnU7NC5SRCrA4IPDKfQ+nuK27Syv5tQh+wBjNvXY4yTk8Djkk57CrfxlNmviC0jV9+rJaIuruoAU3IJznk/OF2hv9rd3zSWgHP6i2iv4ZsJIJJl1hZ5I7mNh8jRDBRwc8HJKkd8du+ITmmueaaO9DCx11h4xup4YrbW5ZJ2ijEUN4fnliUcKrZOXUdBzkcYPauoudTisfDn23xNJY69DOrR6dDKwlaQ9Cwfh40GckAqc4XGc48unmaTYSAGUYyO9RtzSYxF+Y4FTQQs2cc1q6+2gXDWc+hxS2jSxAXdqxLJDKAASjEklG6gE5HQ9jTtLt1lmSOVgi7gCx6KD1P4Vm3pcTdiO2tW2Z2ipZbR2OeBmvq27+E3w80jTBp40ue9uyv8Ax9yXbKzHjJAUhOewwRXnmvfC+ImT+yNQBIJxbXY2uPbcOCfwFc8a0W7HI6yTseGzQMvGKW3RvMrpdc0W7025a2vraS3lXqrj+R7j6Viom2Qc5rpjK5tCakLKwN+o9MCvQ9FvLddDt42kUOoIxnnrxXnLf8hDPvXeaQ/laTBJGwjcrgkdxk/59u2K1j8R0dCzcvGxIBK/7QXB/lWXLPeRTACTNue4hZmH1HetH7VEeGYK3r1H+NL5g25yCPUHitjLmsVIjIHLJc52nBwmCD6dafPJLIgQXUvHuP8ACpJZEKkFQfrVV8quQcU0gcyjqMU6dJzJkdCB/QZqgySjG5PyrUuHGzlqrO64HND0JuVfKlcHbGcUVMHwc5NFFh3O21W58O2cLwrcNqU+SSjHKD3Yr0H4nPFeZ6/rE+oSfYrJxHApy7Yxn1JHp6D8vfs/EngTx9OpisPCd+iMfmcIEGPoTwo7fryap+C/A+r2viJrHWvD19GYgrBJISVck43E9MdevfFaTqXfKjGEIwXMO+G+i6HfLK97IkyjIji7D1djwCTngZP0rsIfCWhgrFp1/c2+BgLFP0x6ZroIvAxFulvFpMyxngJbLuH47cj8eKk0zwbe6dK72uh3SMeCGJY5Hop6de3FaQSirIxnJydxbNrHw3ZQw3dzcSIzkI8mXbceecD8u3QZrS0y/W/gMyQyRx/wlx976VIul6zDhn0u4VSP4Y88fhz+dWo7PUDGXNnKgxubeNv88VTZFhqEEnJx3qUSgAAnAqpKkyp5hRto79hU2gWeoa3am70q3+1W+SvnKy7CRwQCSOn86TY0icSgfxVBdJ9oiKFiD1B9DVuXRNcjG5rE4HcSIf5Gq5tL8If9GkJ9sUroeplajps89s0UGoS25Y8uqg8ZzUWlaRZaeilIVeYHLTFRuY+pNX5VuUjJeGRR6lTgVUa4C7vMcKi9STgVV0Cg2X2n3Y28eteb/Gu6n8/TooHCbYncgqGzkgDIPbg4/GuyGoWRZVF3b5Y4AMq5P615/wDFiSS515FjjeTyrZVYopYZyxxkVFSSsXCPvEfwc8VwibUPB+sCOCx1iJo/MGcJKQCr4zxtZUbj+6fWtjxFbT2c0V3LD5VzvaK4Q9UuI8hh+OCR65ryk29/FKtzFbTrJG4ZSEPHNevWt7N4l8N7irRzJCquWHIK4WNznuDhT3xg9zXLzGzjc9GuPHviDXPCdrp9td6fDbpbpFHb3EXmRXDcDawweck89BxzXLeGNB8KeIfDl6PES3OmatFqwsPJs5AyQblJBBbJKllYdSBxz3rk/D19PYzpbX1p5hhm82KGTIDEYyn0yPfg+9ehfFZdB0zVlk0O4lkkv1ia4j+zpHFIjfMjK3HK7lIJHv2AqWktjaLdrM5iZvh94ftxdWGizapefOmzUrsSLE4kdBujUBSMIThs9cc96PjODxV4g0iKC4uHW2tRJM1vBFtiRRufG1R0zwB049KZZ+FpJtZu3vredraUlpvLU5jcgEtjnI746jHGSCpX426zHY+E/D2iWE63V0sDbpIEOY4idvz44LnDAEjcqg8DIqWw5UjA1XxXpvh6xbSfDl8pu3TZd35Rlb/cjwOF9T7dTwa4sXVpIxaW7ibnncwyffkVlPY3rY/0Sf8A74NINMvG62k5/wC2ZpqTRLgb0dxalfkuoNvb98v+NP8APhPHmxn6OD/WueGlXY62kw/7ZmpotIuiufsspH+4f8Kn2jRLgbX2hQMLMoHpu4o8yPILzLt74cD+tYMmnzeb5Qgl8zbu27TnFWbbTLplANrKPqhP9KPaXBQRry3Fu8QjjlBHf5/5gZ4r2jwhpyW/hDR4LfYXugLgt9T3HfjA9gPWvEYNOmXO62l/74P+Fd94T8caxoenxWQsYrpIM+T50TZTnPBB5GSf/wBVceJi6kbI58RT51ZH09oNzp3h7Q/7Z1y4jt7W2AbLjJbjgBepY9AOtfKPxt8Z3XjrxhcaxOGjhC+VaQlsiKJSdo9M9ScdycU/xd4p8S+JZPP1SS4lEakRRJGUjiH+yvT8TknvXE3UVy8rf6LOMDP3DUUaagOjBwjZieI9a1DW2tDfy+Z9mhMUfHJy7MzE92ZmJJPXP0rHjhkkmRIhl2OAK0vsd1IoZLaZkPRghINaXh6w8qRrm4Uo2CqbhggetdXNbU6oRuYM0bxSFHBDDgg10PwuRW+IehFpY4xHepLukbao2Hd1PHbvUmu2CXCGWLDSDriudNpdbiBbTEeuw1pGd0VKNmei+IfFGk+FbVtP8NT215rJjMU2pQqAkAHGIm7t6uPzPGPJ7gbiWPUnJq9NZ3wO37Dc/wDfs1XltLyPaZrSeMMdoLRnk9hQ5JDszPZSelJsYVoGwvVYj7Fc/wDfpv8ACmGxvv8Anyuf+/Tf4UN3BlJhikUc1aNhflv+PK5/79GpE0zUMD/Qbn/v03+FS2FiO3iG4ECtjT/vg+lU4rC+Uf8AHlc/9+m/wq7ZQ3AlMX2eYSLyyhCSv1HWk9UKauj6G+GniuPxN4bt/Dd7dbNZsYxHZys3FxEBwme7qMgeox3Bqpqmp3dpdGC7jZSpO5h1P+FeRWX2y3ZHjguo3RshhGRhh7jkEHHSu+i8aNqcEcGv2E8lwihRdxRHc+BjLjgE9Oe/euGdHW8TgnR1ujrbjTbbX9Lezu2WRXTdDI3/ACzbBwfqMAH1rwB4lEgcDHtXpet+MvJsJLLRbO7UyKVeWVMbFxyAAepzXnphuHY4tZ+P+mZrejdLU6acOUyH/wCPsn3rs9OmjGkwRuE3Ac8dea5aSxvDNvWzuSM/88mrodMBk05FERZhmuuMkdFm46FwtDnlVz9BTJZMDcp289h/kVGtrfBwsVpNKmP4UJINNnt9T34Ol3x/7YP/AErXnit2Qqc30ILi9uoxlYd+PQnP5c/pmqjanOSP3AP1b/61aCabq7sSukagT6C3b/Cpx4e8T3Djd4b1pSO62Mhz/wCO0e2h3K9hPsYE9zNN99UAPbn/ABqGSaVUxGyg/wC0M1qa14d8S6a8TX+hajbLM+yIzQNH5h9Bkcn2qpNperRT+RLpV7HL/caBw35Yo9rDuL2E+xRW4uS20sq+4AIoq7JomrK3z6Tfofe2f/Cil7aHcfsZ9j6KHiS4vpW+0Xu4nJ8uKUwJx235Lt+BXPpWj/aHhrTrJU1C/wDtALcw2MJVBn1JxmuDs0YN5ayKqEktI2efXOe3HWpbxOQZDvjKkDf8gOeA2D1FanI1c7uw8TyXsTWmgQR2kPIjaJlU7fVix+nTmrlho9st2b/VfFhcIcmFJMqM9j3P4ntXlmnS3l3qkdpZwTTwMT+8ViFAznPPJH+cV0Zv7e2u0sZlk1G5UfJY2gB8serk8Iv+0xFDmHKdZq2rwwSJb+HbCTUrl2J85kAQKcg8nlv5Vy02oWtrcSQ/b21zUwf3traFQkTHtJKTtX6DJ9qvfZLnWFW0vNRgtbd32vY2LkgevnS5DP1HHA7c1n+HtMjsLOO6uNO07TLZTuEctyA2PQLgBfpkHk0+a43E0GsdLRIrvxdeLdiTDJpVm5+zqD03HO6X3BwPUYrTu/HBjghgsYUtYFBVLeMKNqgcfd4A7Yrz2a50/wDtXadRLW68C4ZDtB9gM5A9emeOlaSal4e060a6s9QuL69lG1fMVoY13HByRk9CfXNTKQkjVu/E88RWa4sriNnJKB3KoRx0B69849qSbxHqGu3EjWViiopVWEeSQQeMYxnsOv8A9fir+/u/tAaAQTIOmd2wnv1AznvgVK/xB8X28Tqk8cT42oUjHyr6AYwBU8xfLcva/e+IEhY6gl1BbmQFIVl2rleuM8jk+nXNcXeXUcOxJEZ2bOI1yzMfTrz3PoOppt1qOp3k8jsfNnJ3yOxO0E5OWPc8jjk/QdIre3l3s0jFpHA3yH7xAOcfTpxSchxikV5IpbmUGWMFs5SJT8qkdM/3iPyFWxbX8aksm72BBP8A9apUk8tcAZI6HNSeZOuC5O5ug7/jU3LsUJjcAAOhU9x6D1roPBfiKfQZrnzrEywTxFWDDlXxwwHcdmXPzKSM5IrNiDO+ZMEtyzE8MfQewPbP9alkUqhLD2Hualjij1XT7ODx74dg0/S0hhvEmMsDu3zBwD+7L8c9ME43DHqK1dPg0+1utJ0vxVaLFd2+2XyAN0lsSWyhQfeQn5go5XPHGcc5+znd6ZF41msdXvE09rq2ZbRjwBcfwkHoDy2Ont2qPxNoeu6p4hvrtIvN1WFzNJCkhYSqeS0Z7ox5+h9uC9y7HoWo6zpuna5fXXhBbm7XRRBFe3VqgfHmRhlfb0dOGDKehwcgkk+HfGXVJvEnjO61fB2DbDs8vywm1R0XJwCcnFfQvwD8SQapfGCXWbiN1+SawvIo/NDBdo/e53OB6Hntz38c+MQ03SvjZqehPGv2e7DI2FBKggFSB3I7D1xSejC55b5Ldt7HuR1p5hdYwkP3s/Nk52irN1azWOqTWdwyl4HKOVORkHnHqPeu08Nx+Dbm2tV1Z7jT5lTEzTQvMkj88jYTtHTjacY681EmVY4QpK4MabGx94t1J/lVoxGO2Ab73fFema3dfD57HytE8RG2liXmGOwZUn46f6kYPucj2rjdX1B51IFlZ21uELNshUtgDPLHnPHbH0rKUrEs5nRbc3F/fzlPlVhCp+g5rUa1IXAUVc8NWLxaPDn775kY+pbn+WK0ZbWQgEpkA4J7Co9oQ3YwBC6KeO4/lUse7uD/AJ+lbD2LHcwXjOOPpSLZb/3aqzSOQsaIuXZj2A/Wl7S4lJGK6Z3JyPciqRDLjIrudd8Kahp6Qme32tJGrhXYIwJH3SGOc1jabo9jLdmO91OFUzuKwo0hB9M8KD+J+lUmHMji9CuGRZrBx81vKVXn+E8r/Wuj8QeG9d0Swsb3VtNlskvtxgSf5ZGC4ydn3gPmHUD2zXe6Pa6RpHibTbDw3o/nalqZMX2yQlpywBI2nonuVweuTxmsf4ualA/iSLSLadZ4NKh+y+YmNssuS0rDv99mUeyiqbKpybdrHBOTuVQhbPpXR+F/Cz65Z3Uz6jbWAVvLtvtIYLO4wWXcAQuAw5PXIHrjE+VXDZ4PT8816Z4cgtLfS7S51VVg0+ygE0uQN08jnfgA9Sdyr+GOnQTOjl1PNNRsrrTruSy1C3MM8Z5U9x2ZT/ED2I4I5BIpLq3Se2eCVQ8b/eB/p6VpeK9Tm17XrjUZQERyFjQdEQcBR9AB9eTW3H4G1s2X2yVrK3t/J87zZbhRHswPm3DIxz2NDZfKecpPNHcfYZyvmrgxyP0lX1+o71YY3XeKI/Rz/hTtRs1uVMYby5YzujYdUPrW14W8MeJ9c083Ft4dvHSL5XmEe2I4OMh2wCPpTTIlGxhkN/EuKkQlchWfJ42q2efTHatfVNLvNPlMN3AYpQcbdwYZ9Mgnt+NU48MclV3dmxyBTbJSGwKJEAYEEHB3dar39r5+CrukqcpKOo9vetJgJF8vjceQx70z51YI6jcO+Mf/AFqCnEo2epzQuILtvLduFkx8jn0z2Psa2rdxcDl2DDqM1UuLRJIikkSvG3UEcN9KpwreaYSUV7m1/ufxxj/2apbsZNGzJEw6MT9GquolXKlvMHrjFX9MCXdsJ4JUZG9+h9PXP61LJaskqlkI9xUuVioozsMITIp3oOq4+ZD6f/WzVSS0s7gs8Ei28x5bC/zBrTuLeSMl9pBPdO496hurFZgj7gGU5HGCT6ZqLnRF8xVh1G508qLtCqdpUYlD+fT8a7Hwxd2WoSp9qumiOMrJFwQfz/lxWDBbmVtv8XcdxVabQbi3uhLp80drJnIXJ2MPUD+E59CPfNRN3VjroylB33PZdEuNS0aQvb6mlxCcHy5gXLDHJHQ96ff6poGpxubrT9TtLpuskLllz67WwW/Ak15ZZeJtS05PseqoIoSAqscmJsHjDdAc9M4OccV01j4glktwGt1mQdNrYOPY964p02tj0VVjI1/7HucEaXqthe28oOYZHbkd9yOAVPqOfftVWXTfE2h7GS0nsLZshYSvnWrD0A/hz6KVNW45Uu18yO3+YcjKgEHsfqPbFW5tQ1aaD7Puku4hkrFcyE4+j4JH45qOZ7M1SRivqYnQ/wBoWpgK8NNbkzRKffA3L+IIHc0VG1xb3N08U1rLpd8jbQ5UEN/wIYLD2A/Kilcq7IrrxJpGkag/9m6ZFcMW4mn4OCT/AAgcfn2qPVfGUNztt70gI5w1naITI+TnGSO3sPxrjy9zcMGEX2CE8K7ENO2fRcfL9Tn6VDcQWNufs8EjW+8/vvIY+e49C56fgfpX1LZ8UkdDrXiC3hj8iS9Gj223C21ofMuX54DuvCHnoCfqKW51jTLLS1i0LfGz/wCthktyrA+55DMfUk5rNtxpFrmS1sBEV6t1kPqSxPPr+NTSXNg7qy29o2/P/LTkYHfkCovYC9p/iC+toDDETEzAESDqPZT2NUNTiv1kF0HJefL72O5vzJz/AJ5qBb23+0/ZyRGu7kRkNyOvfA9sE/XrW7G2mtDG0t9aHOAAJwzfzz+eBRzBa5nvJqcsIivr6RkCqNrsSAFzgY+pJ7fWnxzq0au5ihRcYOOuOho1NbSKZ41ubTJ6hJVJHH5fr+JrE1P7GB51xMrITtWNDvJPoMck/QfhSch8pqXus7lbyBtjUnMjDJI9aueGdAh8R6cb9fEekWAAYm3mmKXLgf3AwCnd2IJ4+tc1a6fJcHdcxARAnZASMD/ex39hx65qzcxRbijxq6t95Tzmp5irHUnQtMtPLjeS4l64WKIEfXcGOSepyDzzzSa3Y2WmqSdD1CRkwz74XJA7E/dX8wa4yXSNNKZW32Y/uMQasRXWooi2dnrOqqg6IL2QIg+manniTY2rO7utXxo2haRcyvORvSO3VCcH7xIAzXP3qXVnrM9jqMeyeJykozxkdMf7OMfUHNWlvdeiYPHr2rKyt2vJe3uD1/rx14qjLE087z3M808z4LSSOWZj6knP+RSc7mqRKJQvI+YnrzzT03ybR1HYelQi1snPMrZ/3sVh+IbuCyMdlpz+dqE5woB4Qd2Pt7H05pOVikiDX7251PUBpGnyOI0Ia4nTjb7D34r3z4QeIIPEjQ6JqmofYtbgO6wvivLMff36svflhznHjegWFlptqYTMskpwZZGP3m7mtJZIYrhGhkKSIdysjYYHsQRznPTHfntUqY2j2XWraSXxe1ylm2keK9PcfaQmMXK9pQONysB94H64NcL8b7drnXYNezJK7xiOSZmy29QOc9eB612Phvx7oPiuwttD8c3JsdUtjjT9bQBZIySB8x7A98/KepAOKd4tsb6002aw1y1TVbXG+DU7IeZG47FlHKZ/I1TmSo2Z5jfxNqVjp+pxBd8kYiuCDgBkAwPxRkHvtPpUNwny7Q2WfoMdq6CW2Wy0MtKjLDJMjxEjBYKrA4H/AAIc9M5FZKukrxXZibZglR15xgZHp1/AE9qwqT1NkiKO1jEfmY35+76Hmun8NeAta8X201tpgt4ThRNLO+1EB7dCSSOwBrIthHJcCPZgITglgeMnqf8APWvZLG9i8P8Ag+2twfLaWNZbmTuWYA8d89APpXJUrW3M61oQbZH4X+F9tp2r7NaubS8jgX93Z2rk7/QMSBgcdB1A/P0u51XTbe3fRzp1gbNcK8AhHlH1GMYP5V5xY6nrd3ZJqWn6ULGwOcTyMI/MP/Ajk/h0Ppio9P1tbW7IaO4tZ8/ed+nsD2zznP5isJVGeFUx1nYsfEXwTpo0s6z4ZtvKQDN1bRklVAGdyjPA65xx34ryt4rm1WO+s5Gt7mFt0br1B/8A1fhgnNfQOi37xG2OzcG+ZioOW6dSa4z4taXYWN7BPZxiMXcRleMDADA4Jx2z/P61cKmp2UKqqHDan450XX7dLXxt4fvDIq7Re6aQMc8tsPK564G4ewqYad8IU01btvG86KF3GLyXabPoUKjB9elF9N4Kh01WuLLX5LwjDsgiCA+wJz+orhpprU2azKG5wuDj0PvXUpnfCgn1LvjX4kWGn+HbrTfh5plzYZH7/Vbrm7dP4lUjiIH/AGefpXC2sEk1pFPG7BJRnA7jGa1ZLH7e01pZ2lzMJgyExRM5wRineAfDni1rA2V34dv4HhYqrXcfkKcHI5kK+9Um2dMEk7Mk8OaPaXep2kd7ciO2adVmd2wFTI3NntgZ9/TJIrW+Ievpr+sMbK2Nnp6MFghI5J6bm/2v5ZPua17nwpLY6K2qxaja37RMfPt7XczxDHD8gbhnIO3OO/GSODurmN7s43DPTIxx6Urs1aV9CWKwuZIpWRg5iBZlA6KOp+lW9WsNR02I2d4l3AzAEW8u5ARk87SRxyenr61JZ6zqGk3kGo2MzK65/eDgsCMMD7HJz+Ne9+H9E0z4h/D3+0dIVby/tB5N5YSsWYlRhWwcFXIGNwxuwSDmmtSZ+6fPWi3Fxp+qx6gLK0vWiyViuo98ecEAlehwcEdsjnNWvEni7xtNo0tuNbuYw7mRUW4lCvnsRvxtP6V2OseFIY7h4oWmtLiM7Wt7kEFcdt2M/mPxrk9X029tAxurObyh/wAtUG9B6fMuRScmmDUZIpeF/G97NCn2rStOvVziVJI9rqR1Ug7hn3xTNQntbq6llhhW1RnZkj3g7FJJC5wM4z1wK53UQbDUP7Vtfmx/x8xDjzFHf/eArbaS0vrWO4tyjJKu4Ff8/wD16uLbI9momvpt1o9tZTw6ppIvZ3x5Ugumj8vA/ujr+nNYzShY/LfEvoQcY/P/APXWlY6HqU0SMmm3CxHpNMRHH/322B+ufavR/gv4Y8O/8JUrX6prNzDmYoif6NAF53tkZkOeAuACT34NU9CZSijzb7Df2dpbT3Nhcww3aloHkjKLIAcEpngjkc+9WYbQOQNo5745rpfiv4rl8U+KmBvPNt7MtFblGymc7n247Z+UHqQoNUdCdQmJFBOe9Zzdlczk7K4/SvC8k0zTWflW6AbrhnB2ke47k84H/wBc13tp4c0XRtKXWdYP2a1/gSWPdPMfREbIA9yPzrV8H6x4V0HTZdS1Zkubm3A8q3I6MQGLEHqe34V5R8UvGdz4r1lppSohXhMMFAA7A1xe0bPFrYuXNaJteI9Z8N61v+x6dBYMnCGLktj+9jGTXFXMTRynYSPXAz+lcxDM9vl/MJ9jXTaXeWssCGRwGfJAPpmrpcydmevhazkhu1SMq5ypHy7sEE+hPIz0x0PFW4ryOeAxGVm2nBZR8wPoV9aC8LqSX4H0yB9O4qlc20UmLuBisoBycct7Eenv2+nNayR6kJmha3ULILa5KXFu5CkNja2RwD6fiMU4aPcaaDLok2xP4rO4BMbey9Sv4ZH0rKgkkuUBRWSUcOpXgj365/X39avSXslrCAkksKdyjZiz9ecduDms3G50QknsaWmeJTBcC3vElsrk8+VJyre6sDgj866q01uLywSd49M8/h/h1rhZ76C+thbX0aSb+VDKGVzn7y4/mD9DVPfe6eC1k/2qEf8ALKRuR7Bj1/4Fz71nKmjdVuU9OuEt7tCtxGSzAfNjuP8AAUVxmj+KYbofZ3LQzD78UylSPfnnHvRWTpM2jUTVzj7i+Nw4JXdtxjA/zn8c06I/N0J/2VGMn8KrrewIx8mMYHG9hzn/AGR2H15pY7mcklFAQ/55PWvpGz5I0Umdm/ezbACQqqcn6n0P5+2KJLS03IkA2l/mA/iY9+D/AD5qqghjYb5gG/jVefp2qc3mIh9lR9h6y4OD2OD1PcegqWriLBs4VUEt5ZHLLj5j+VI0dlGpLh2JGQvIx/L+Y+tV5pnJVUBJIyB3/GoGuTKu21dOvz3AG4D/AGUznc36D3PFQylEZcSRrMIbfMs7DcsW75Qv95j2H4ZPbNaujafEgNzc3AluANpdgPl/2VHYevrVWwtIYYziNgGO4jJLOfVj1J/GtEJth3ZcBASNvQUmULcNIo/0eQAnue3/ANem2Fpc3d3HBbRyXNxIwVFRCxdj0AA5/SpZF820iRmKqoILjq3v/nr/AD6b4Xyx6f480y4yQu6RdxHOWjYZP51jOokiWzd0z4T6qYll1zUbbSFP/LIr50ozk8qp2jjsW+o6101t8NfAU1sbWz1bV4rlhxOxjYMe52hRgdP4gR2NYnxL8XlH3RyvgsQQpxjj0wayfhlrV3qeqZklLRFcKSPmBznr7frXFLERTOR4iKnymV4x8G3vhfVRZXMnmxMuYp1B2SIOm36dCO30PPH6lbyfNtHyfw19Uapo8HivwHdQzjNxBGZreTurgZH6DFfOXiCOHTtNkurt8LGM4xyT2Ue/+c9a1pVlPY77WSZ5r4iu30y23M7NI/yxrnljVLR7R7WF7+7dzeXHX1Qeg9/X8q0NM0651zU21y/QomSLaLsB2x7e9dJa6XDJdo0wGCwzx27V0LUEzlGkuhyCxU9Dmu+8SeB5bbwdpXi3QJ5r2wuIEW8Vsbop8Hcf904J74OQemabffYkZTsVXkOwADgA9f8AD2P0rc8MeKBpL3FlIkU+lTsD5TrkI64IdRkYIIBxnnpxxh8oN2PJJWu3untwCG+vvitrQovGGkBPJ165tbeLDsgbeoyeynIH1r2bUtL8OeI5YtW0TREuHVGeWK0lKuvdioKkOoOMnbuHG4CuYnXwpDcb59O1OcNxhrpVBI65xHnjnvUyCE1LVGB/as93K9xqF7dXly5Ch5v4sYAGBwAP6e9aEk4VEaa3uFt4xtDtGQrNjoGIGemP1710fhnxZZ6RrCSaZoGmWbICUfYzyheAMOzFh15xjNXZtet57svdvlZiVmVh8kmSMhlJIYcfT0ArnmrnStjE0hjIRP5ZEf38heQAe/611/h7XrTUtENrqU0Fq8TtFBJN9ySMfdyemR05POOO9cx4p1tPBcOq2UeySIQoLOYsG8yKQZTBHXjg+6kVNp99ZwaXb2dzZxSMiAM5/iOMn9c1yVYOWxxYjmkrHYajZXt+0IXUJrqKJB5Me8eWoP8AdAOMV1ej2l7c2cceqrCLaEDEkhw6D/eH8P14rySOTQ4pjJa2zW5OMmGQp29setbFhq2ivbRNfxPOQcr5shfvz1/zzWXs5s8L6o+a56xN448E6UVs4bz7fcINuLWPeoPu4+UfnVHUJtJ1ac6nrDtJEyhVhR9uB2XPYDOfrXMf8JF4atocxaZDuHcLmsu98caZdRvBDDJEFGc7MLVwpyTudsKc1sbnib/hF7W4MWkaTbThSDuuJ2bp1I6rjnr0rmTp+qPI72OmWkMZxj7PBHnHruAz1z71z2oa/b7wxud21g3zHDAD+Vbdp8S/DccZt/EmiQ6ranrLA+y4A/3hgsR6bq7ErnZSVSLuxk2n+Krrd5rXy+hmYIo/E4rIsVv9N8dqut6hYSQ3cP7q3a48x2cY5G0Hpg9SOtW9T8SfDSW/SLw94n1PTYXjJP8AaEZKxNn7px19iGPesqaLTtT1SzuYPE+j3c0E4KCKd2LgkdSFOPocVrGEkjo9oludwdW0/T2a4tLBRNggODg89So59+ax5tR8GSjzNQ8KWtxcgBQ7FkJA9fLZOffHvxUur6UsKBofMvC5wfszGVVAHJLAYx17546VPpdn8PdGtk1Xxb46ty5+7punwmaUc9GyDjOO4H1rNQmnqbKtF/Cct4xvdCi0yxksPC8mmLNcuDKksjIygKRhXJwTnOePumo9B8W33hzWbbWtGkltblflcLwJEH8Dgnkf/r64wfEfx/oniC2j0nQdFnsdNhb5JLrYZpCTkcYOzr6k+vUg+f39yY1EZc5Oeo+9znp7cdxVmkG3ue2+KviGniM213Jpa3UbIVmJG2VT6bhycdOhPHI6k8ywtrlFutD137PK7kC3nm8tvbbJnaTnjBIz6HpXmP2y+s5Y54rtSJD86E8E+v8An0q3PLezx+b9lLPnOchj+nP5fhSWomrbHoF9r/ibT0EWoS3UMo6faYA+76Nj+mK5XVPGfjG2vlnstTuJtPbCywwoP3ZPG9ccj3HI96j8M+O9Z8PIsY0dZbRzmRYmEZf6llb+VdnB8cdW0lB/Yvg0W3mDBe5lSTOevCIn65qoyS2FJyatYwNRTUpsXGs3l1atMNyG4jKzT8fwRD5m+uAvqwoTxTeaT4ZvtD05FgOoMFuZ/vSmIDHlluhJyckcY4Ga4zX/ABRql74putTv4Y4Y9Tm3mSOBY13nsxXg+uTySeetT+RfytiZvJHqTmrbuYKm1uX7V1IOOp61vabcYiKK3zqMj1b8PSqvha70fSYpEvNJt9YeU/M08jRuvqFIyBn1xVS8a2S4d7Xz0t92ULnLp+IHJ7ds4qXG42tLGhq15rIZljt4bqHA2nPIHp6f1rEub3WFgZBpkag9AqCt7QLa61d/LeVYokzvuXRjHjHHCgnJ9McZ59auyLocciwz6ze7xkHZYg856D95k/WsfZJPQ86WFje55fe2erSyN/oTjPvVOKPVbGb7VIk0sQPzhR8yivXvHWn2nhptNhXVzdzXlt9pMTQhGhRj8u4hjyQCfb8a4+S4WRsxNyf4e9aKFjso01TWhHo92l5bpNbzCRD37j61rRBjnAz79q4+4tZYL37fpS+RMeXjI+SQ/wCc89O/Wr2neIFd/InDRTJ96OTggeo9RQ4nUpnSNGPMLJyvHyjr/n6gD880rSpuLo4Xd94EZU+xX/PtWO+rwbSGJAPU9QPb3Gc1Ul1mxlDbZASeCcc49PQjr19an2Zqp2Nq5BR9kcRgJHzRnmNvcdgf0xToruSFFRl8wevIYfXPas6DUYmjWNJ4tp+6rY2/nzg08Xm47ZgiP2Df0NTKBpGqy/dQW97CNyCVk5UrkOh9QR0/rRVMOVjWa03ZH8I+8v4dxRU8pspoqWFohzJIqBB1LdB9f8Ks3DozC2hLkkdEHzN7D0FZhvGuGVZHaGFT8ihcDPsP6mpRcJDJ5cUQBbhzjP5nqf8A63sK9Q8ZIs+VGEUyKiRf3eob6/3uce31qeadUtzcXEqW9uoJZ2Jy30PH5CsrUtUitdodWmuH+5Eo+Y5OenbHf07+lQwB5Z1vNQkEtyDlE6pD7KPX3/lQ2CRORPqUxhaOS3syTuDHEkv+/wCg/wBnj3retwiRqiABUUL0AUADjpxWOLpFQKG/LvUM16THtjB2447H6CpbL2Oie4gi3SNJ8vHLDP8AnrUtjdBiGuMqucqmeSO2fQe1cvbCcyCeX99Ov3V/hiHsP6nrVky+WjOZwmcs7FssfX/9XeplqgOtt7+184tN8/GAqnpVi41S9jCT6ZaK0sLB0bIGCK4KG7kXEcfyqW3EZyx+tatnqlxsK9AOoBxk/wCf85rmqUm1ZHPUjJvQ7K3u7fxC0f8AbOi3tpd/xmAiSMnuRk559COK73wZaaR4fXz447qZ8nCvsQ/qa8fTW7xVA87H04FN/wCEglU4e43yn+EZJP0rl+qPqc0cLeXMz3zUPiDfJDLposrPTrWSNg7+fvkKY55wABj6n3rwDX7pvFutOqMTpcD5AP8Ay0Oec+5/l71y3iPxRc6heNo9hISGyJpNxOeeQOegzz6mrlvcHTrdIIDkdSemT6/5+la0qLgdfLJm7d3ESTLawkAINoUDA/Cn2bqqbiSR2JPJrK08M20EkySDcx7gds/Xqfwq5e6gsMf7qNAx+7kn/DiupaG8YaFSaQfa3lmwgK7VAHTt+eOPxpl1qIVMKMxJx03Eep461Fc6vK6rGbS3Xb/FtyTTYrqK4cwpkOrKXyOQOuB+XP0PrV3G0bfhrWr3Q7qK8003tvKp3MIo8gn0OeuK7GX4sWGqyi18XeEGutww19HHtl9ck5DHoOrmvOZ7l4m2eYVDn5mySVXngUjO81xsds4A3OB1JHzAe3Ss5MFA9b8Oa18MZ79pLmPxTCGGRtgDgDt90E9/8a0NU8dfCTS5Wk03wdr+s3CElXvF8uMe/LH/ANBrzDTNavtGu4bvS76eznTP72Jypx3HuD7/AJViHVZLu/nkncSCV8cj1OSaxcjX2XmbXxk8ZxeONV8NWaaFY6NbxZYQW4+byg24hiMZ/jxx/Eapy3UnmnfKx5BGa5q6v/t3i+7vI2BFpbrBGf7pJyf5EVoWcvmRb9ynYDgE4yc9P0qGgUbGvFPKx2AF1kYKoHVugUfpivaPC3w/0VbC2HifVHSe6yIm8zy4CR/Bn7w/3uB1H18a8OmE65aGWRQkLmVSfUAkD88VvfEXxbPrVrapFL5NtZxkJtHHA/mT3rOeh5uLbhJWPV/Efw2NvCZNNmlI/haN1uE/AABh9eeK8o8Q2ep2JMN+rldxAZT8nHt1B9iAa5PQ9W1f/j4NxcY7LG5FdzY6r/bOm3EF/KS4jOwufnUgZHPtjNY+0cXdCwsqkp2OQNnFIgeTdICp+6ccVVih0/cftOkXNwikEL5hAIqaIB7JPKmUnIyo5zg4x+tSJOyzGNep7V1xnc9Z0vM7Xw3H8D7zRojqOn3Gn61kgx3wl8luezRhsf8AAvep28NfD2+gubiRvDVtZQ8ErPG7sDnOAkobGAc5GemATXm06eXJLF/zzJOPwqnC/wC8HCn61spGUqV3uO8QR+ENR1tm8F2JtrCPMbPKzkzOD94BjlR0A6Z6kCn2VldYxmJgvPPp/kVyuhO1jrN3pylj8/7vJ6/5XBrq7K7mh/eROu7ocGsqrbeh0U7JWZbZJfs375EjG7AKnkelatl4IvL63sr7zoY4rlGkgXzBJK67ipIjXnqpHOKxFuSs5jKhVf7wDZ+v9fyNWk1bVbeGK0GoXX2eJSLdPOYCPnJXA6DJ7cEmpjoVJdjsf+FahIC503WrqYDP7zTJQi++0Efq1bPhP4fXWs3y6beadf2ls52vqBsvswtm28MTkK3PVDnPbB5rh7fxx4wj0ufw/B4jvYbVZMoqhNwyOm7G7GMdDiuc1Dxp46S3+wt4x1aSxjkLyRLeNGM8fN8uPQcU+ZIztPoX5biOYMsDpcBSR5oXbvUEgPtPYjn2zUUypPAImTJByuTz+n86ypL6K0tRIgAIGVJ5ArOg1a7ectcMOmRWNne6OmUkzXn8qS2l0++O63lwucfdPZvr79qg0i4ks5/7D1Ofc3W1nI4kXtz6+1Zt5PfM+4MG9i2KYII7y28mRwky8xyD+Fq2g3YwkrnRxjypGGwrtP3Tj+Yq3bO0qlduQw9elc1ompPOTpt8qi5jx8xOM+49Qf8A6/eteUMq8Egg1umYSR6lF8YtYtr6C+k8OeHpjDCsGwxOowvAOM8HAHr0qjqHxa1ebUn1Gy0XR7GYrg7fOdB/wEuFz9Qa81SdnBDZY4wFJ/nRK6uoBUjjGQcH/P1/GqWjuRyoXWNT1O+1a71jUJRNc3Ll5m2AKSemAOgHTjAAAqKC7AnCzZAPX3FVd7+b5bDJPT0I/wA/5xSTqrrjgjsSae4FyUsMupxH2rO1G2hv2D7zFOgykq8EfjTd8sZKscgdDTXbe+5XIPoTRYWxXS6xKLDUyY2xhJOiSfU+v6fSm3enqHJibB9D1qzMsM8Jt7rlT1HofWqUy3mmLx/pNmPuv/HGPT6UnGw1K5CIp4ZBhio7kdav2d0ygIX3A9UOQrD9cGpIrmJ4VkglDI3Ydj/MVPF5ckxlTAkYYJU1DRaNG3uCiDDOMdCPvD8Op/CimLDIi4Pzcf3un0NFZs2TGzzwrdBLVt0h/wCWh5wPaqdxqMglNtpuHn/5aTEZEXqD7+3X3qkjy3SMLbdFa5O+YDDy/wC76D3p4YQQiG3/AHaegrubOEsWsaQu8ikzTynMkjckn/PTHSnSyFT8jM2f4vWqDtKwxuLfjUbm5jIIABPQmkwNaGCd08yRljB9T2qGbUIbbKq4kcHtyB71lXI1CZSXlYr049PwqOOxdfnfeABU2KNwavP5OGKqg5KqOWPqe/4VUudWclSqqoznoDg+v+f51SME5xyfZfb1NSpp7tGWlxg8dDz9P8aG7AWrCV5pF8uQFvUtwBWuJZbWLcrK7H+LFYtmPLYlIwQOw4B/xpL24ZU+c7Nx+VepzSBGg93NcHYhG5uuOKxtV1CewlNtZzyNdyDa7qeVHoPepL68m0Wx5mP2mfOF7qPf86r+F9OLSm9ucs7klAf1Y1DKSNbw5aR6Zal+PPkHzMeT+Ht/9c1ZtM3V4ZJHxCo3DPNN2S3cxgU5j/ic1cR0jYWtuvyDv3dvU+1IpaEyT/K7hmRYxmTnG0e/161UkuPNuCPOCv8A3m+8KrX08cTeTCzuinuf9Y/+AqiZFgcyS/PKf4ew/CmkO9zSvpooiBH5cj9Cc8Z9P5/hU2nTRx2y4RhIz8k9Tg8k/wAvyFc3i5F2Lhz8o7HrViW5njlWUOWFAjY1S5YzgHncMA568/41NE8gVIYyS7cA+h71hi5Ek5lkVmVUwR6Vp21xht0YK/usrnsSKiW1jWBa1m42KFy4DjYGNQRTpFZmZwqjYWI6ce9M8R/dGOCifKfc8CsjxBKqaGro7nzm8tdw7D/9VZxV0OUug7QJ2isHmdRvuZGkJPPfFbdlcD5VYcs24nPYH/P51hhTAIoHHEUYH5davxCTyFaPhlYD6n1/MitFEzuP1HUJ4LhZrTAkJIIPcHg/yFVJtS1GVSv2VlwM/ep7xSSOSq/6v9WPT+n51ZvISkBjJ6qkZP06/oaHBdTKdOM3dlOG51dlzEuz0+bOK2rCTV3gKXt7tRhgqo5I7jP0zVNHaJOF2hsr16jpTmm/fxMV+QDJGe9Q6cUOEVF6GtozRCVkLFuCMk+lTvNm9BRyAemPqK520u5EndVDj73T6k1Ytribz4S+4kt9exqIxsdSd0amozML+RBwHjOfrism3YKoZmbnrzWjdbnuEZg2WOOPesWaKZPMj52iQjPpnpVIUtDP8R7bLXLXUUGAygHHqMD+RFdAkiRNhEDZ9fTt+lYeuQS3GiOQpcwkSAgdMdf0JP4U/TbqSbRIJeSYv3bkDPH/AOqgdzbnuWk2NCv7wDOCevt+OKkt54pEKk8KRz3AP3Sf1H4VSkBX78fygEkqOn+eKrgXcUxVVICgH2wfT+dSyjXuGaUGRiBKvyzEDBOOhzVC6jimcTMDHJwkiE43DHB/z6U6585Nmzh26+4/z/Oqt3I8arKylSnyMF9Ox/CpsUV4WAshbyRMJojgKepXPHPTgfypLOdfJBZWDxHYwP6UksjSSRy85Q8MB1/z/jTJA5mEiwhRL8rL/tf5/lQSy/OEkjWZG6DnPp3quEKnKsCKLUSrmGQEAdjQA4LKV+n86pCY3VLM3Ma3duAtzD8yc4zjt9K2fDt/Fq9kVBxcQr88Z61nwllyGGDWdqFncWVwmq2QK4OZFXv9fb1rRGdzdkAVyQxKnuOKjdmI5bjufSku7kS2ceoxLmOVsOMZKn3qFZBIuR92tEzOceVks0SzxeW2QcfI/p6GqOXVzBKCG9+Mj1FWVkZX2/w9vai5H2hAp+WRTlW7/hVXIuU5JZIzsyXjxxnqKhm3nEy8r3A7VPh3+WRCrRnkHuOmaiZXBLRkgU4sTI45klON3PvVmK68ltr8qe3rVRot7f6shj6CnbWKbRkketW1chOwtzYOjNc6XwW/1kPYipLG8SVW8pWjlX76MPmX6+v+elFkZYZRJGSQvUelW9U0yPUlF3EGS5AzvHHPr9KzkjVMnS4lMe7eAntzRWTbTXVpIsF9EY36LIR8jj396KyaLuf/2Q==</binary></FictionBook>
