Диагноз: измена Слава Зорина Жилой комплекс «Панорама». Элитные апартаменты, хорошие чаевые за вызов и капризные пациенты. — Что там? — Аллергическая реакция. Женщина, 29 лет. — Открыто, заходите быстрее! — голос из-за двери звучал глухо, но что-то в нем показалось странно знакомым. Я толкнула дверь, вошла первой... И застыла. Широкая кровать со смятыми простынями, пушистое покрывало сбито на пол... Я увидела все это за долю секунды, прежде чем наконец посмотрела на людей. На краю кровати, сидел мой муж, в одних брюках, босой, с растрепанными волосами, рядом с полуголой девушкой в постели… — Марина... Он произнес мое имя так, будто оно было раскаленным и обожгло ему губы. — Отойдите от пациентки, вы мешаете работать. — Я не знал, что у нее аллергия на… — он замялся. — На латекс. ==================== Глава 1 Телефон зазвонил, когда я наконец села за графики. Третья попытка за утро, и снова мимо. — Марина Андреевна, Быков опять скандалит из-за смены, — голос диспетчера Нади звучал обреченно. — Говорит, его в пятницу поставили, а он просил субботу. Я потерла переносицу и открыла файл с расписанием. — Быков сам выбрал пятницу на планерке, при свидетелях. Скажи ему, что запись есть. — Он говорит, передумал. — Передумал он… Замечательно… Пусть меняется с кем хочет, но чтоб к вечеру у меня было подтверждение от обоих, иначе работает по графику. Я сбросила вызов и уставилась на экран. Семнадцать смен, которые нужно распределить так, чтобы никто не переработал сверх нормы, не пересекся с тем, с кем не выносит работать, и выпал на даты, которые просил. Много человек, у каждого свои обстоятельства, и каждый уверен, что его случай исключительный. Когда-то я думала, что заведовать отделением это про медицину. Координировать бригады, анализировать сложные случаи, внедрять протоколы. На деле восемьдесят процентов работы это улаживать конфликты между людьми, которые устали, не выспались и срываются друг на друга. Дверь в кабинет приоткрылась. — Можно? Артем, наш новенький фельдшер, просунул голову в щель. — Заходи. Что случилось? — Там жалоба от пациента на Кравцову. Говорит, она была грубой. Я вздохнула. Людмила фельдшер с двадцатилетним стажем, золотые руки, но язык и правда, как наждак. Пациенты ее либо обожают, либо строчат жалобы. — Что именно сказала? — Ну... — Артем замялся. — Пациент вызвал скорую из-за насморка в три часа ночи. Людмила Сергеевна ему объяснила, что он не нуждается в скорой помощи. Довольно... эмоционально объяснила. Я представила эту сцену и с трудом удержала улыбку. — Передай Людмиле Сергеевне, что я хочу с ней поговорить после смены. На жалобу я сама отвечу. Артем кивнул и исчез за дверью, а я снова взялась за графики. Цифры плыли перед глазами. Еще утро, а я уже чувствовала себя так, будто отработала полную смену. Мне срочно нужен кофе, вот что… Я уже встала, чтобы дойти до кофемашины, и тут телефон взорвался снова. — Марина Андреевна! — голос в трубке был слишком взволнован. Обычно фельдшер спокойна до флегматичности, а сейчас... — Лера, что? — Живот прихватил с утра, думала, съела что-то, но сейчас... — она задышала часто, прерывисто, — справа отдает, и температура поднимается. — Где ты? — Лежу в ординаторской. — Не двигайся, я сейчас буду. — я вылетела из кабинета, на ходу набирая хирургическое отделение. Когда добралась до ординаторской, Лера лежала на диване, подтянув ноги к груди, — классическая поза, которую принимают при острых болях в животе. На бледном лбу испарина. — Давно началось? — Часа четыре назад. Думала, пройдет... — Врачи худшие пациенты, — я осторожно пальпировала живот, и Лера вздрогнула, когда я дошла до правой подвздошной области. — Похоже на аппендицит. — Да ладно, — она попыталась улыбнуться. — У меня смена. — Ты сейчас полежишь немного на операционном столе, а потом будет смена. Хирурги примчались через пять минут. Пока они осматривали Леру, я стояла в стороне и пыталась перестроить в голове все расписание дня. Три вызова уже ждут, два врача на смене, один из них студент-практикант, которого нельзя отпускать одного. И теперь еще минус Лера. — Увозим, — сказал старший хирург. — Марина, не волнуйся, через пару часиков все закончится. Будет огурцом! Я кивнула, глядя, как каталка с Лерой исчезает за поворотом коридора, а потом вернулась к себе и уставилась в монитор. Вызовы светились красными точками на карте диспетчера, мигали, требовали внимания. — Надя, — я нажала кнопку селектора, — кто сейчас свободен? — Бригада Самойлова на возврате. Будут через двадцать минут. — А больше никого? Повисла короткая пауза. — Игнатьев на больничном, Петрова в отпуске. Быков... ну, вы знаете. Я посмотрела на часы, потом на карту с вызовами и снова на часы. Я давно не выезжала «в поле». Заведующей не положено, у меня другие функции и ответственность, но сейчас некому. — Какой вызов самый срочный? — Острая боль в груди, мужчина шестьдесят два года. — Я выезжаю, иду на замену. — Марина Андреевна?! — в ее голосе было столько удивления, будто я сказала, что собираюсь на Луну. — У нас есть выбор? Я натянула куртку и вышла к машинам. Около ближайшей возился фельдшер Саша — здоровый парень с детским лицом, проверял укладку. — Саша, ты со мной. Он поднял голову. — Вы на вызов? — Нет, на прогулку. Конечно, на вызов. Лера выбыла, а людей нет. Миша! — я окликнула курящего у входа водителя. — Поехали. Миша пятьдесят лет за рулем скорой, и повидал все. Он лишь приподнял бровь, но ничего не сказал. Затушил сигарету и полез в кабину. Я села на пассажирское и почувствовала странное, почти забытое, волнение. То самое, которое было в первые годы работы: смесь страха и азарта, когда едешь на вызов и не знаешь, что тебя ждет. — Марина Андреевна, — Саша смотрел на меня с заднего сиденья с плохо скрытым любопытством, — а это правда, что вы раньше круче всех работали? — Кто тебе такое сказал? — Людмила Сергеевна. Говорит, у вас учиться надо. Я хмыкнула. — Она преувеличивает. За окном мелькали дома, машины, люди. Обычный столичный день, обычный поток, и мы в нем, с мигалкой и сиреной. Я достала телефон и машинально проверила сообщения. От Игоря ничего нового с утра, только короткое «переговоры до вечера, не жди». Недавно пыталась вспомнить, когда мы последний раз ужинали не на бегу, не с телефонами в руках, а сидя напротив друг друга и разговаривая. Неделю назад? Две? Нет, дольше… Игорь все время на встречах, инвесторы, партнеры, развитие сети, новые клиники. Его график настолько забит, что иногда мы пересекаемся только ночью, когда он приходит и ложится рядом, а я уже сплю. ---------- Глава 2 День пролетал и тянулся в каком-то бесконечном, повторяющемся марафоне. После мужчины с инфарктом были и другие: бабуля с гипертоническим кризом, подросток с приступом астмы, женщина, упавшая в обморок в торговом центре, и мужчина, который вызвал скорую из-за изжоги, но был абсолютно уверен, что умирает. К вечеру я чувствовала себя выжатым лимоном. Ноги гудели, виски давило, а голос осип от бесконечных объяснений и инструкций. Но при этом внутри горело давно забытое ощущение, что я на своем месте и делаю то, для чего создана. — Марина Андреевна, вы как? — Саша смотрел на меня с беспокойством. — С утра без перерыва. — Сколько еще в очереди? — Один вызов. Но можем передать Самойлову, он уже освободился. Я посмотрела на экран навигатора. Жилой комплекс «Панорама». Элитные апартаменты, хорошие чаевые, хотя клиенты капризные на все деньги. — Что там? — Аллергическая реакция. Женщина, двадцать девять лет, говорит задыхается. — Едем сами. Если это анафилактический шок, счет на минуты. Город уже зажигал фонари, люди спешили домой после работы или в кафе с ресторанами. Обычный вечер пятницы для всех, кроме нас. Телефон завибрировал, пришло сообщение от Игоря: «Переговоры затягиваются, буду поздно. Не жди, ложись без меня». Эти слова я слышала так часто, что перестала обращать внимание. — Приехали. «Панорама» возвышалась над нами стеклянной башней, мерцающей сотнями окон. Консьерж кивнул, увидев нашу форму, а на вопрос о квартире махнул в сторону лифта. — Двадцать третий этаж, справа. Лифт был бесшумным и быстрым, с зеркальными стенами, мягким светом и запахом дорогого парфюма. Саша нервно проверял оборудование. Двери разъехались перед широким коридором, устланным ковром, с парой дверей по обе стороны. Мы свернули направо, и я нажала звонок. — Открыто, заходите быстрее! — голос из-за двери звучал глухо, но что-то в нем показалось странно знакомым. Я толкнула дверь, вошла первой и… застыла. Гостиная, вероятно, прежде была погружена в мягкий полумрак, потому как повсюду горели свечи: на каминной полке, на журнальном столике, на подоконнике, но теперь еще и горел свет. Лепестки роз были рассыпаны по полу, образуя дорожку от входа к дивану и дальше, в сторону спальни. На столе два бокала, ведерко с шампанским, блюдо с фруктами, сыром и креветками. Кто-то хорошо подготовился к романтическому вечеру. Скользнула взглядом дальше к открытой двери спальни. Широкая кровать со смятыми простынями, пушистое покрывало сбито на пол. На прикроватной тумбочке вскрытая упаковка презервативов. И все это я увидела за долю секунды, прежде чем наконец посмотрела на людей. На кровати, полусидя среди подушек, была молодая женщина, очень красивая даже сейчас, когда ее лицо опухло и исказилось от аллергической реакции. Губы раздуты, глаза почти не видны за отекшими веками, дыхание хриплое, свистящее, страшное. Отек Квинке, без сомнений, и он развивался стремительно. Рядом с ней, на краю кровати, сидел мужчина, в одних брюках, босой, с растрепанными волосами и телефоном в руке. Он повернулся на звук наших шагов… Мой муж Игорь. Здесь, в этой квартире, подготовленной для романтического свидания. Рядом с полуголой девкой в постели… Время растянулось, загустело, и я видела все с невыносимой четкостью: руки, которые только вчера обнимали меня перед сном, лицо, которое я изучила за пятнадцать лет до последней морщинки. И выражение на этом лице, сначала облегчение, что приехала скорая, а потом, когда он меня узнал, — ужас. Чистый, неприкрытый ужас. — Марина... Он произнес мое имя так, будто оно было раскаленным и обожгло ему губы. Я стояла в дверях, позади меня Саша спрашивал что-то про пациентку, но слова доносились как сквозь вату. Мир сжался до этой комнаты, свечей и лепестков, до презервативов на тумбочке, и моего мужа в чужой спальне. «Переговоры затягиваются. Буду поздно». Вот они, его переговоры. Женщина на кровати издала странный звук. Любовница моего мужа могла умереть в любую минуту. ---------- Глава 3 Что-то щелкнуло у меня внутри, как переключатель, отсекающий все лишнее. Эмоции, мысли, боль все это осталось где-то за невидимой стеной, а я шагнула вперед, к кровати, раздавая команды и готовясь спасать жизнь. Мой голос звучал ровно и спокойно, Саша беспрекословно выполнял все, что говорю. Я полностью сосредоточилась на пациентке, не замечая ничего, и никого вокруг. — Марина, послушай... — Игорь поднялся с кровати и шагнул ко мне. — Отойдите от пациентки. Он замер, будто наткнулся на стену. Я не смотрела на него, он сейчас не главное. — Марина, я могу объяснить... — Вы мешаете работать. Отойдите. «Вы». Это слово упало между нами, и я услышала, как он резко выдохнул, но отступил. Слава богу, отступил... Саша набирал препараты в шприц, руки у него подрагивали. Он все понял, но он хороший фельдшер и умеет работать в любых обстоятельствах. — Готово. Доведенными до автоматизма движениями я ввела все необходимые препараты, закрепила кислородную маску на лице девушки. Сатурация критическая, но отек на глазах спадал, дыхание становилось чуть свободнее. — Что с ней случилось? — спросила, глядя на показатели, но вопрос был адресован Игорю. — Я не знал, что у нее аллергия на… — он замялся. — На латекс и… а она не знала, что вдобавок и на креветки… Креветки… и латекс. Другими словами, что более вероятно, на смазку презерватива. Анафилактический шок, потому что мой муж трахал другую женщину и не удосужился спросить, нет ли у нее аллергии… Я стиснула зубы так, что заныла челюсть. Сатурация поднялась, пациентка дышала легче, хрип уменьшился, и она даже приоткрыла глаза. Сначала один, потом второй, веки все еще опухшие. Я склонилась над ней. — Вы меня слышите? Она кивнула, едва заметно. — У вас была сильная аллергическая реакция, но мы вас стабилизировали. Сейчас поедем в больницу. Ее взгляд скользнул мимо меня к Игорю, который стоял у стены, прижав кулак ко рту. В этом взгляде было столько всего: страх, растерянность, и что-то похожее на вину. И тут, когда ее взгляд вновь метнулся ко мне, я узнала ее! Кристина Волкова, та самая инвестор, полгода назад явившаяся на пороге нашей клиники с чеком на круглую сумму и предложением «развивать медицинский бизнес вместе». Высокая, тонкая, с копной светлых волос и улыбкой, от которой мужчины теряли способность связно мыслить. Я видела ее на парочке корпоративов, на открытии нового филиала, и теперь, если подумать, она всегда оказывалась рядом с Игорем. Смеялась его шуткам, трогала, как будто невзначай за рукав, смотрела снизу вверх этим своим взглядом... А я думала просто инвестор, в силу молодости не совсем умеющая играть по правилам и следовать деловой этике. Ведь сама такой была… Такой да не такой… У меня никогда не было богатого, невероятного богатого мужика, готового дать мне безлимитную карту и играть во взрослые игры, без страха потерять все в случае чего… Дмитрий Волков, ее муж, владелец нефтяной компании… его имя стояло в документах рядом с именем Кристины, и Игорь говорил о нем с почтительным уважением, которое обычно приберегал для очень больших денег. Пазл сложился с отвратительной ясностью. Поздние совещания, срочные встречи, бесконечные переговоры… Все это время он был с ней, пока я разбирала графики и улаживала конфликты в отделении. — Марина Андреевна, — голос Саши вырвал меня из мыслей, — давление стабилизируется. Будем транспортировать? Я моргнула, возвращаясь в реальность. — Да. Готовь носилки, везем в реанимацию. Миша! — крикнула я в сторону двери. — Едем срочно! Следующие несколько минут прошли в механических действиях: переложить пациентку на носилки, закрепить капельницу, проверить оборудование. Саша работал молча, избегая смотреть мне в глаза. Когда мы выкатывали носилки в коридор, я краем глаза заметила Мишу у лифта, и выражение его лица было таким, будто он случайно увидел что-то, чего видеть не должен был. Впрочем, так оно и было. — Игорь, — я обернулась уже у двери, — вы остаетесь здесь. Он дернулся, как от удара. — Я поеду с вами. — Вы посторонний человек. В реанимобиле едет бригада, пациент и близкий родственник. Вы не входите ни в одну из этих категорий. — Марина, пожалуйста... Я развернулась и посмотрела прямо в глаза впервые за все время, что мы были в этой квартире. Он стоял посреди гостиной, все еще босой и в расстегнутой рубашке, и выглядел жалко. Этого человека я любила пятнадцать лет, ради него отказалась от собственной карьеры, должности в федеральном центре, от всего — и он стоял передо мной умоляя позволить ему сопровождать любовницу в больницу. — Мне нечего вам сказать, — произнесла стальным голосом. — И на данный момент я ничего не хочу от вас слышать. Двери лифта закрылись перед его лицом. В реанимобиле я села рядом с Кристиной, следя за показателями. Она была в сознании, но говорить с отекшим горлом не могла, каждый вдох давался с усилием. Саша сидел напротив, делая записи в планшете. — Марина Андреевна, — наконец сказал он очень тихо, — вы как? Хороший вопрос. Я снова посмотрела на красивую, молодую женщину, которой мой муж предпочел меня. Ее лицо постепенно приобретало нормальные очертания, отек пусть медленно, но верно спадал, и я уже видела тонкие черты, пухлые губы, безупречную кожу. Она была похожа на кукол из глянцевых журналов, такая идеальная и немного ненастоящая. Несколько минут назад она чуть не умерла, и я ее спасла. Ту, что разрушила мой брак, я вытащила с того света, потому что это моя работа. Потому что для врача нет различий между людьми, которых ты любишь, и людьми, которых хочешь задушить собственными руками. — Я в порядке, — ответила Саше. — Следи за пульсом, до больницы еще минут десять. Конечно же соврала. Я не в порядке. Внутри что-то трескалось и рушилось, и я держалась только потому, что рядом была пациентка, которой нужна помощь. А еще потому что мой сотрудник смотрел на меня со смесью сочувствия и… восхищения? Вместо меня кричала и выла сейчас сирена на реанимобиле. ---------- Глава 4 Часы в ординаторской показывали три ночи, когда я наконец закончила последние записи. Кристину в стабильном состоянии перевели в обычную палату. Где-то внутри должно было быть чувство удовлетворения, оно всегда приходило после экстренного случая, но сейчас там была только пустота. — Марина Андреевна, вы домой? — спросила дежурная медсестра. У меня больше не было дома. Только адрес квартиры, которую я делила с человеком, ставшим за один вечер совершенно чужим. — Да, собираюсь. Я поднялась в свой кабинет, рассчитывая взять вещи и уйти. Может быть, поехать в гостиницу или просто сесть в машину и ехать куда угодно, только не туда, где придется видеть Игоря. Но Игорь уже был здесь. Он сидел в моем кресле — том самом, где я провела утро, разбирая графики, — и смотрел в окно. Услышав мои шаги, обернулся. Он успел переодеться: теперь на нем была рубашка и джинсы, волосы причесаны. Выглядел почти как обычно, если не считать растерянного, виноватого лица. — Марин… Я остановилась в дверях. Хотела развернуться и уйти, но ноги не слушались. Адреналин, который держал меня весь вечер, начал отступать, и казалось еще шаг, и я просто рухну на пол. — Как она? — поинтересовался Игорь. — С ней все в порядке. Он выдохнул, и по его лицу прошла волна облегчения. — Спасибо. Знал, что ты справишься. — Не благодари, — я прошла к столу и начала собирать вещи: телефон, ключи, планшет. — Это моя работа. — Марин, нам нужно поговорить. — Сейчас три часа ночи. — Знаю. Но если не сейчас, то когда? Ты не ответишь на звонки, не откроешь дверь. Он прав. Потому что разговаривать с ним означало слышать объяснения, оправдания, возможно извинения, а я не хотела ничего из этого. Но и этого разговора не избежать. Я опустилась на диван и скрестила руки на груди. — Внимательно тебя слушаю. Он помолчал, подбирая слова. Потом начал: — Мы давно стали коллегами, а не мужем и женой. Я моргнула. Это было не то, что ожидала услышать. — Ты всегда решаешь, — продолжал он, глядя мне в глаза. — Всегда знаешь лучше, контролируешь график работы, финансы, даже то, куда мы поедем в отпуск. Все решаешь ты, а я просто иду следом. — Игорь... — Нет, дай мне закончить. Пожалуйста. — Он провел рукой по лицу. — Когда я встретил Кристину, мне захотелось... сделать что-то самому. Не потому, что ты мне это разрешила или это вписывается в наш график, а потому, что я так решил. Не ты. Я слушала, и что-то холодное начинало распирать изнутри. — Сперва это и правда была работа, инвестиционный проект. Правда, она не так чтоб много смыслила в профильной терминологии… А потом, пока мы работали, пока я обьяснял ей все тонкости, а она слушала, с искренним, живым интересом… Не так как у нас, понимаешь, когда ты сама мое мнение и знание за пояс заткнешь… Одним словом, позже, мне захотелось ее как женщину, — сказал он тише. — Не замученного работой партнера по бизнесу, заведующую, которая спасает чужие жизни, пока я сижу в кабинете и подписываю бумаги. Женщину, понимаешь? Которая смеется над моими шутками и смотрит на меня, как будто я что-то значу, а не как на очередную проблему. Каждое слово било больно не из-за несправедливости, а потому что в этом была правда. Часть правды, по крайней мере. Мы действительно давно стали коллегами. Обсуждали работу за завтраком, когда успевали позавтракать вместе, развитие клиники за ужином. В постели разговаривали о графиках и финансовых показателях. Когда я в последний раз спрашивала, как у него дела? Не в клинике, а у него самого? Когда он в последний раз интересовался, как я? — Ты прав, — произнесла я, и он вздрогнул, явно не ожидая этого. — Мы стали хорошими партнерами по бизнесу, но это не оправдание. — Я не оправдываюсь... — Именно этим ты и занимаешься. — Я встала, не в силах больше сидеть. — Ты перекладываешь вину на меня. Говоришь, что я слишком контролирующая, занятая и всезнающая. Возможно, так и есть, но это не дает тебе права трахать инвестора нашей клиники. — Я не хотел, чтобы ты узнала так. — А как ты хотел? — я развернулась к нему. — Ты вообще хотел, чтобы я узнала? Или планировал, что это будет длиться вечно? Кристина по пятницам, я по будням? — Марина... — Много лет я строила этот бизнес вместе с тобой, отказалась от должности в федеральном центре, от собственной карьеры, от всего, ради нас и нашей общей цели. А ты... — голос предательски дрогнул. Я замолчала, собираясь с силами, а потом выдала: — Мной принято решение подавать на развод и разделить бизнес. Тишина была такой плотной, что я слышала собственное дыхание. — Марина, не надо. — Игорь встал, шагнул ко мне. — Зачем рубить с плеча? Мы всегда договаривались. У обоих холодные головы, мы можем все обсудить спокойно. Найти решение, которое устроит нас обоих. Да, мы всегда принимали решения рационально, взвешивали все за и против, никогда не действовали под влиянием эмоций. Именно поэтому клиника процветала и наш брак казался таким крепким — потому что был основан на логике, а не на чувствах. И вот к чему это привело. — Пусть моя голова сейчас и очень горячая, — произнесла я, глядя ему прямо в глаза. — Но решение я приняла взвешенное. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я подняла руку, останавливая его. — Советую тебе найти хорошего юриста. — Я взяла сумку и направилась к двери. — Но не того, что работает на клинику. Конфликт интересов. ---------- Глава 5 Я ехала по ночной Москве на автопилоте, даже не осознавая, куда направляюсь. Только когда машина свернула на знакомую улицу, поняла — еду к родителям. К родителям, которых не было уже пять лет… Наша однушка на четвертом этаже, лифт не работал со времен моего детства, и я поднималась по затертым ступенькам, держась за шершавые перила. На площадке третьего этажа все так же пахло кошками и щами, на стене висело объявление о собрании жильцов — пожелтевшее, датированное двумя годами ранее. Как будто шагнула в прошлое, честное слово… Ключ поворачивался в замке туго и я мысленно отвесила себе подзатыльник, что недостаточно хорошо следила за всем этим. Толкнув дверь, замерла на пороге. Пять лет квартира стояла нетронутой. Я оплачивала коммунальные платежи, иногда заезжала проветрить, но так и не смогла ни продать, ни сдать. Игорь предлагал — говорил, что это бессмысленная трата денег, что пора отпустить прошлое. Но рука не поднималась. Теперь я была благодарна себе за эту слабость. Включив свет, я медленно прошлась по отчему дому: маленькая прихожая, потертый линолеум, старое зеркало в деревянной раме. Одна комната, но забитая мебелью — диван, на котором я спала до шестнадцати лет, книжный шкаф с папиными медицинскими энциклопедиями, мамин швейный столик у окна. Кухня размером с кладовку, где мы умудрялись ужинать втроем. Я прошла в комнату и опустилась на диван невесело улыбаясь. Сколько раз я сидела здесь, делая уроки, читая учебники, мечтая о большой жизни за пределами этих тесных стен? И я ее получила. Квартиру в центре с панорамными окнами, машину, статус, карьеру. Все, о чем мечтала… Вот только сейчас все это рассыпалось, как карточный домик. Встав, подошла к шкафу, открыла дверцу. Мамины платья все еще висели на вешалках, аккуратно прикрытые чехлами. Я провела рукой по ткани и вдруг почувствовала запах — тонкий, едва уловимый. — Да ладно… — не веря собственному обонянию, ткнулась носом в воротничок. Мамины духи, те самые, дешевые, которые она наносила по капельке на запястья. Слезы подступили к горлу, но я сглотнула их. — Нечего себя жалеть, дурочка. Ее нет, и никто, так как она не пожалеет. А тебе распускать нюни нельзя. Не сейчас. На верхней полке шкафа лежали коробки с фотографиями — мама так и не успела разобрать их по альбомам, все собиралась, откладывала. Я сняла одну коробку и вернулась на диван. Фотографии были свалены в беспорядке: старые черно-белые снимки бабушки с дедушкой, цветные карточки из моего детства, поляроидные фото из студенческих лет. Я перебирала их одну за другой, и каждая возвращала меня в прошлое. Вот я и Игорь на третьем курсе. Он обнимает меня за плечи, мы оба смеемся — кажется, это было после того, как я помогла ему сдать хирургию, по которой он плавал. Мы сидели ночь напролет, я объясняла, рисовала схемы, и он смотрел на меня так, будто я делала что-то волшебное. Следующая фотография — наша свадьба. Поход в ЗАГС, а после – никакого банкета, только мы, свидетели и родители. Мое платье стоило какие-то смешные деньги, мама купила его на рынке и сама подшила. Букет из хризантем, которые Игорь притащил из ближайшего цветочного. Мы смотрим друг на друга, и в наших глазах столько надежды, столько веры в будущее. Еще одна. Мой первый рабочий день в клинике Игоря — тогда еще маленькой, с одним отделением и тремя врачами. Я стою у входа в белом халате, явно большом для меня, и улыбаюсь неуверенно. Игорь рядом, его рука на моей талии, и он так горд, будто мы не семейство врачей, а настоящие бизнесмены. Открытие второго филиала… В этот раз мы режем красную ленточку большими ножницами, вокруг куча людей, камеры, вспышки. Игорь в костюме, я в строгом платье и с идеальной укладкой — уже не та девчонка с третьего курса, уже деловая женщина, партнер, заведующая. — Когда же все изменилось? — Я смотрела на эти фотографии и пыталась найти ту самую точку, где мы свернули не туда. Где любовь превратилась в партнерство, а партнерство в привычку. Может быть, это произошло, когда я отказалась от должности в федеральном центре? Мне предложили возглавить отделение экстренной медицины, хорошая зарплата, карьерные перспективы, шанс заниматься не только практикой, но и наукой. Игорь тогда как раз планировал открытие второго филиала и нуждался в моей помощи. «Давай вместе построим что-то свое, — говорил он. — Государственная медицина — это бюрократия и вечная нехватка денег. А у нас будет свое дело, и мы сами будем решать, как его развивать». Я согласилась. Потому что верила в него, в нас и нашу общую мечту. — Или это случилось позже, когда мы перестали ездить в отпуск? Когда последний раз заменили секс на быстрый поцелуй перед сном? Или вместо разговоров о жизни начали обсуждать только работу? Я не знала. Честно не знала. Может быть, это происходило постепенно, так медленно, что мы не замечали. Как вода точит камень — незаметно, день за днем, год за годом… А может быть, ничего не ломалось. Просто… закончилось? Мы выросли из того, что было когда-то, и не заметили, потому что были слишком заняты. За окном рассветало. Серый московский рассвет, неяркий и неприветливый. Я сидела на диване, окруженная фотографиями, и чувствовала, как внутри что-то постепенно твердеет, обретая форму. Мне нужен был план. Игорь — хороший манипулятор. Нет, не просто хороший, отличный. Он умеет разговаривать так, что собеседник начинает сомневаться в собственных словах. И умеет находить слабые места, давить на них, мягко, аккуратно, так, что ты даже не замечаешь. Я видела, как он работает с инвесторами, с партнерами, с недовольными клиентами. Он всегда выходил победителем из любых переговоров. И сейчас он попытается сделать то же самое со мной. Будет говорить, что я перегибаю, что нужно подумать, что делить бизнес — это глупо, что мы можем договориться как цивилизованные люди. Будет давить на чувство вины, на общее прошлое, на то, что мы столько лет вместе. ---------- Глава 6 Голова раскалывалась. Глаза жгло от бессонной ночи, а желудок скрутило от голода — я не ела со вчерашнего обеда. Но аппетита не было. Только потребность действовать, хоть что-то делать. Телефон завибрировал. Сообщение от Игоря: «Где ты? Нам нужно поговорить. Пожалуйста». Я смахнула уведомление и открыла браузер. Набрала: «Кристина Волкова». Первой в результатах выскочила её страница в соцсети. Открытый профиль, триста тысяч подписчиков. Я пролистала ленту — передо мной развернулась идеальная жизнь идеальной женщины. Завтраки в модных ресторанах: авокадо-тосты, смузи-боулы, капучино с рисунком-сердечком. Дизайнерские платья с ценниками, превышающими месячную зарплату топ менеджера. Селфи из спортзала после тренировки с личным тренером. Благотворительные вечера — Кристина в платье в пол, улыбается в объектив, рядом мужчина в смокинге… Дмитрий Волков. Я увеличила снимок. Высокий, широкоплечий, с резкими чертами лица и тяжёлым взглядом. Коротко стриженные волосы седели на висках. Рука на талии жены лежала собственнически, уверенно. Он смотрел не в камеру, а куда-то в сторону — будто находился здесь против воли. Я листала дальше. Кристина с подругами в Дубае. Кристина на яхте в Монако. Кристина в их загородном доме — особняк где-то в Подмосковье. И везде подписи в стиле «благодарна за каждый день», «муж балует», «любовь всей моей жизни». Интересно, Дмитрий Волков знал, что его «любовь всей жизни» проводила пятницы в квартире нового ЖК с моим мужем? Я закрыла соцсеть и набрала имя Волкова в поиске. Десятки статей, интервью, упоминаний в деловой прессе. Владелец нефтяной компании, инвестиционный фонд, недвижимость. Состояние оценивается в несколько миллиардов. Женат второй раз, от первого брака двое детей. Припомнила его смутно — на открытии третьего филиала клиники полгода назад. Пожал руку, сказал формальное «хорошая клиника, продолжайте в том же духе», выпил бокал шампанского и ушёл через двадцать минут. Игорь тогда суетился вокруг него, представлял врачей, показывал оборудование, расписывал перспективы. А Кристина стояла рядом с Игорём и смеялась его шуткам. Теперь понятно, почему. Я откинулась на спинку дивана и закрыла глаза, выстраивая цепочку. Кристина — инвестор клиники. Точнее, Дмитрий вложил деньги, но оформил всё на жену. Пять миллионов в уставный капитал плюс ещё три на развитие кардиологии. Восемь миллионов, которые дают ей серьёзную долю в бизнесе. Если начнётся развод, Игорь использует эти деньги против меня. Он уже дружит с инвестором — в самом прямом смысле. Ему достаточно убедить Кристину, что я проблема, от которой нужно избавиться. Выкупить мою долю за копейки, вытеснить из бизнеса, лишить должности. Я останусь ни с чем. Без клиники, без репутации и любимого дела, которое строила много лет. А Игорь продолжит как ни в чём не бывало. С молодой любовницей, с деньгами её мужа и с моей работой. Нет. Этого не будет. Я открыла почту и начала копировать базы данных, к которым имела доступ: финансовые отчёты, договоры с поставщиками, контракты с врачами, зарплатные ведомости. Всё, что могло пригодиться в суде. Работала механически, не думая. Скачивала файл за файлом, сохраняла на облачный диск. Только через пару часов я вернулась к фотографиям Кристины. Пролистала её страницу до самого начала, до свадьбы с Волковым. Три года назад. Загородный клуб, шикарное белое платье, букет из орхидей размером с куст. Жених в дорогом костюме, серьёзный, сосредоточенный. А невеста — счастливая, сияющая, влюблённая. Или изображала влюблённость? Я посмотрела на дату последней совместной фотографии. Две недели назад. Благотворительный вечер, Кристина в золотом платье, Дмитрий рядом. Подпись: «С любимым на аукционе в поддержку детского фонда. Вместе мы делаем мир лучше». Две недели назад она публиковала снимки с мужем и писала про любовь. А в пятницу лежала в постели с Игорём. Интересно, Волков хоть что-то подозревает? Закрыла браузер и посмотрела в окно. План вырисовывался пока смутно… Кристина на стороне моего мужа, но что, если я доберусь до Волкова первой? Что, если расскажу ему правду о том, чем занималась его жена в пятницу вечером? О том, что его деньги, вложенные в клинику, спонсируют роман жены с моим мужем? Дмитрий Волков — бизнесмен. Жёсткий, расчётливый, привыкший контролировать ситуацию. Такие не прощают, когда их используют. Не прощают, когда из них делают дураков. И он точно не захочет, чтобы его деньги работали на мужчину, который спит с его женщиной! Достала телефон, снова открыла статью о Волкове. В конце был указан офис его компании, ожидаемо, никаких личных контактов, только общий номер приёмной. Позвонить и попросить о встрече? Секретарь пошлёт. Написать письмо? Он даже не увидит — такие люди не читают письма от незнакомцев. Нужен другой способ. Прямой, без посредников… Я вернулась на страницу Кристины, снова пролистала публикации за последние три недели. Вчера ее день начался с фото из спортзала с подписью «утренняя тренировка — лучшее начало дня». Позавчера — селфи из кафе на Патриарших. Три дня назад — сторис из загородного дома с видом на бассейн. Я изучала её привычки, маршруты, любимые места. Спортзал на Остоженке, кафе на Патриарших, салон красоты на Тверской. Всё в одном районе — элитном, дорогом, где люди вроде неё проводят дни между тренировками и встречами с подругами. А муж? Вернулась к статьям о Волкове. В одной упоминалось, что он каждое утро приезжает в офис к восьми и работает допоздна. Трудоголик, писали журналисты. Человек, построивший империю с нуля. Значит, с восьми утра до вечера он в офисе. Без жены. Посмотрела на часы. Десять утра. Если поеду сейчас, успею застать его до обеда. Но что скажу? «Здравствуйте, я жена человека, который изменяет мне с вашей женой. Давайте объединимся»? Нет. Слишком прямолинейно… Нужно подойти иначе. Не как жертва, ищущая утешения. А как партнёр. Человек, у которого есть полезная для него информация и с которым ему выгодно иметь дело. ---------- Глава 7 Бизнес-центр "Империал" возвышался стеклянной громадой, одной из тех, что видно из любой точки центра. Я вышла из такси и задрала голову, пытаясь разглядеть верхние этажи, но они терялись где-то в сером московском небе. Охранник у входа попросил документы, выдал бейдж посетителя, указал на турникеты. Лифт взлетел бесшумно и стремительно, едва не оставив мой желудок где-то на первом этаже. Двадцать третий этаж, офис компании "ВолковИнвест". Двери разъехались и я оказалась в просторном холле с белыми стенами, темным паркетом и минималистичной мебелью. За стойкой ресепшена сидела девушка лет двадцати пяти: идеальная блондинка в белой блузке, волосы собраны в безупречный пучок. Когда она подняла взгляд, я увидела холодные серые глаза. Незваных гостей здесь явно не любят. — Добрый день. — Я подошла к стойке, стараясь выглядеть уверенно. — Марина Северцева. Мне нужна встреча с Дмитрием Андреевичем Волковым. — У вас назначена встреча? — Голос вежливый, но такой же холодный, как взгляд. — Нет, но... — Дмитрий Андреевич принимает только по предварительной записи. — Она развернула к себе планшет, пробежалась пальцем по экрану. — Ближайшее свободное окно... восемнадцатое февраля, пятнадцать ноль-ноль. Февраль. Через три месяца… — Это срочно. Очень. Речь идет о его жене. Блондинка подняла одну безупречно выщипанную бровь. — Если это касается личных вопросов, вам следует обратиться к супруге Дмитрия Андреевича напрямую. Контакты я предоставить не могу, но можете найти ее в соцсетях. Она снова опустила взгляд на экран, всем своим видом давая понять, что разговор окончен. — Я буду ждать его здесь. Блондинка снова посмотрела на меня — на этот раз с плохо скрытым удивлением. — Извините? — Я буду ждать. Здесь. — Кивнула на ряд кресел у панорамного окна. — До тех пор, пока он не согласится меня принять. — Дмитрий Андреевич очень занят. Он может задержаться на работе до позднего вечера. — Я никуда не спешу и, как уже сказала, это крайне важно. Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Потом она пожала плечами — едва заметно, элегантно. — Как пожелаете. Но я не могу гарантировать, что он примет вас сегодня. — Понимаю. Я прошла к креслам, села у окна. Внизу простиралась Москва — улицы, дома, машины, люди размером с муравьев. Отсюда, с двадцать третьего этажа, все казалось незначительным. Время тянулось. Я смотрела в окно, слушала тихую музыку из динамиков, считала машины на дороге. Через полчаса блондинка подошла ко мне с подносом. — Вода? — Спасибо. Она поставила стакан на столик рядом с креслом и вернулась на место. Я отпила и снова уставилась в окно. Люди приходили и уходили. Мужчина в дорогом костюме с портфелем и вечно звонящим телефоном. Женщина в деловом платье громко разговаривала о контрактах. Двое молодых парней в джинсах и футболках — явно айтишники — несли ноутбуки. Все проходили мимо секретарши, называли имена, и она пропускала их внутрь, в коридор к кабинетам. Я сидела и ждала. Около двух дня блондинка снова подошла с подносом. — Кофе? — С удовольствием. Через несколько минут передо мной поставили аккуратную чашечку, рядом примостили питчер с молоком. — Вы действительно собираетесь сидеть здесь весь день? — Да. — Дмитрий Андреевич не меняет своих решений. Если он не назначил встречу, значит, не назначил. — Тогда буду приходить и ждать каждый день, пока не изменит. Она покачала головой — то ли с уважением, то ли с жалостью — и вернулась к стойке. Я пила кофе маленькими глотками, растягивая удовольствие. Желудок напомнил о себе тупой болью — так и не позавтракала. Но уходить не собиралась. Даже на пять минут. Около четырех часов в холл вошел еще один посетитель — мужчина лет пятидесяти в сером костюме, с папкой под мышкой. Назвал имя, секретарша кивнула и сняла трубку. — Дмитрий Андреевич, Олег Викторович здесь... Да, хорошо. — Положила трубку и улыбнулась посетителю. — Проходите. Мужчина исчез за дверью. Я снова осталась наедине с блондинкой и панорамным окном. Ноги затекли. Я встала, прошлась по холлу, размяла мышцы, села обратно. За окном уже стемнело, фонари зажглись, город засиял огнями. Блондинка в третий раз подошла — на этот раз с водой. — Вы упрямая. — Спасибо. — Это не комплимент. — Знаю. Поставила стакан на столик, вернулась к стойке. Я заметила, что она несколько раз поглядывала на меня — с любопытством, которое пыталась скрыть за профессиональной вежливостью. К шести вечера народ в холле поредел. Олег Викторович вышел из кабинета, попрощался с секретаршей, уехал. Айтишники тоже ушли, унося ноутбуки. Осталась только я. Блондинка сняла трубку, набрала номер, заговорила тихо, но я все равно услышала: — Дмитрий Андреевич, здесь все еще сидит та женщина... Да, та самая... Нет, не уходит... Весь день... Говорит, что касается вашей супруги... Пауза. Слушала, кивала. — Хорошо. Поняла. Положила трубку и посмотрела на меня. — Он примет вас на пять минут. Я встала, чувствуя, как затекшие за день ноги почти не слушаются. Пять минут. Мне хватит. ----------