Корона Ткачей Alexander Namecr Мир, в котором правит скрытый древний орден, управляя знатью через предсказания. Политические интриги, козни, страх, сковывающий государство экономическим и политическим кризисами. А где-то там на востоке сдвинулись со своих привычных пастбищ орды кочевников. Немного магии, в которой вы узнаете современные технологии, чуть юмора и иронии. Любые совпадения - считать случанйми. ==================== Глава 1. Кружки и корона Тильберт закрыл глаза. Дождь начался за час до заката и шёл так, будто небо решило вымыть восточный тракт до последнего камня. Он стоял за стойкой, вытирал кружки и слушал: в углу двое возчиков спорят о том, чей барон жирнее, за столом у окна похрапывал охотник, за окном прошло несколько человек. Двое (портные или ткачи?) за столиком в ближнем углу рассматривали кусок ткани, поправляли нити, тихо обсуждали: - Узор не тот. Не по основе. - …Говорят, корона уже выбрала. - Это хорошо, нужно готовится к восточному ветру. Скука была тёплой и привычной, как старая куртка. Вытер, положил на поднос. Взял следующую и начал вытирать. Трактир «Три колеса» держался на трёх вещах: дешёвом эле с закусками, горячей похлёбке по старому рецепту и на том, что мать никогда не задавала вопросов путникам, с которых требовали вперёд. И ещё была защита от леса, она висела на видном месте - в углу в виде квитанции с печатью гильдии ткачей. - Тиль! - крикнула мать из кухни. - Похлёбку. Гости. Взял горшок с похлёбкой и пошёл в малый зал. Гости - шестеро, в мокрых плащах. Не возчики. Не торговцы. Люди, которые молчали одинаково. Один из них, сидел в глубине и не снял капюшон, лишь прядь седых мокрых волос свисала над столом. Его пальцы казалось царапают стол, на безымянном виднелся перстень с короной. Тильберт поставил горшок и хотел уйти, когда седой поднял голову. - Мальчик. Подойди. Голос был тихий и хриплый, как у человека, который давно не спал. Подошёл. Седой посмотрел на него внимательно, будто оценивал. Улыбнулся. Больше своими проницательными серыми глазами. - Принеси эля. Тильберт принёс. Седой взял кубок, поднес к губам - и вдруг замер. Кисть дрогнула. Эль плеснул на скатерть. Тёмный, какой варили только в этой части страны, в свете свечей - совсем как кровь. - Государь, - сиплым голосом сказал один из спутников. Из под плаща мелькнула рука, с черными ногтями. Седой не ответил. Он медленно осел набок, и перстень с короной стукнул о стол. Мать вышла из кухни с полотенцем в руках. Спутники вскочили. Кто-то крикнул: «Лекаря!» - хотя все уже понимали, что лекарь не нужен. Тильберт стоял в двух шагах и смотрел, как седой хрипит. Глаза умирающего нашли его - и в них не было страха. Было что-то другое. Радость? - Ты, - прошептал седой. - Ты... Он протянул руку. Пальцы, сухие и горячие, схватили запястье Тильберта. И тогда упала корона. Тильберт не видел, как это произошло. Он почувствовал. Сначала - холод в затылке. Потом - тяжесть, будто на плечи легла тяжёлая длань. Потом - тишина, уши заложило. Дождь за окном, крики, падающий кубок - всё стихло. В тишине раздался голос: Ну здравствуй, мальчик. Голос был в голове, но голос был не его. Он был старый, насмешливый и усталый. Слишком спокойный для человека, который только что умер. - Не дёргайся. Дай мне посмотреть, что ты за зверь. Тильберт открыл рот, хотел закричать - не смог. Тело слушалось лишь частично. Кто-то тянул за руку, Кажется он лежал на полу, зрение не фокусировалось. Он чувствовал, как что-то чужое копошится в его мыслях, как в сундуке - перебирает, рассматривает, отбрасывает. - Ага. Трактирщик. Мать. Отец - неизвестен. О, ты слышишь лес. С детства. И молчал об этом. Умница. Тильберт заморгал. Он действительно слышал лес - в детстве, когда убегал в чащу. Шёпот, шорох, чьи-то имена на языке, которого он не знал. Потом начал игнорировать, но голоса оставались с ним уже и за пределами леса. Но это сейчас не важно. - Поэтому я и выбрал тебя. В тебе есть пустота. Мне нужно место и материал. Голова кружилась, сделал попытку встать. - Что происходит? - говорил один из спутников. - Почему корона... Все смотрели на Тильберта. На его голову. Тильберт коснулся волос. Пальцы наткнулись на металл. Тонкий обруч, тёплый, как живая кожа. Мать рядом смотрела на него с ужасом. - Тиль, Тиль, сынок, сними это. - Не советую, сказал голос. - Не могу, - прошептал Тильберт. Дверь распахнулась. В трактир влетели ещё люди - в форме городской стражи, с фонарями. Впереди шёл человек в плаще, с усталым лицом и шрамом на шее, позади перепуганный лекарь без штанов (видимо выволокли из кровати). - Именем закона, - начал он и остановился. Посмотрел на мёртвого короля. Потом на корону, потом на Тильберта. Снова на корону. - Свершилось, - сказал он с чувством и слегка усмехнулся. - Нужна печать, чтобы подшить указ - заикнулся один из спутников, но тут же умолк. - Это Антон Люций. Он будет задавать тебе вопросы. Думай и отвечай. Сержант Вейн приказал оставить их наедине. - Имя. - Тиль. - Возраст. - Двадцать четыре. - Трактирщик? - Работаю у матери. Антон кивнул. За окном всё ещё шёл дождь. Короля уже унесли - накрытого плащом, в повозку. - Расскажи, что видел. Медленно. С начала. Тильберт рассказал: дождь, гости, эль. Седой человек. Кубок. Хрип. Рука. Он не рассказал про голос. - Умница, - сказал голос. Антон слушал, не перебивая. Потом спросил: - Он что-нибудь сказал? Перед смертью? - Нет. Ничего. Он сам не понял, зачем соврал. Может, испугался. Может, просто не хотел, чтобы чужой человек узнал про голоса. Или что-то другое заставило? ---------- Глава 2. Два лагеря Корона не давала спать. Она была легка, почти невесома, но кажется всегда слушала: каждую мысль. И это ощущение, что ты не один, что рядом есть кто-то. Арториус комментировал всё: дорогу (плохо чинят), погоду (дожди - к урожаю), спутников (этот приворовывает, но может быть полезным). Тильберт пытался не отвечать. Получалось плохо. Ты слишком честный для этой работы, или наивный - сказал Арториус на второй день: исправим. Дворец. Здесь было много света. Белый камень, высокие окна, чистые полы - ни крошек, ни луж, ни мокрых плащей. Слуги шли тихо, будто по льду. Пахло воском и сандалом. Но весь этот свет и пространство странным образом давили. Было тяжело дышать. В каморке над кухней трактира, казалось, куда просторней. По прибытию Тильберту показали покои короля, познакомили со слугами. Запомнились двое - старый ворчун Петер, который служил уже двум предыдущим королям. И мальчишка Ганс - веселый и любопытный. После обеда Тильберта провели в малую залу совета. За столом уже сидели несколько человек. Герцог Освальд поднялся первым - и поклонился. - Ваше... - он сделал паузу, будто примерял слово, - ...величество. Позвольте выразить соболезнования. И поздравления. В одном блюде, так сказать. Он улыбнулся. На безымянном пальце - перстень: сплетённые нити, тонкая работа. - Герцог Освальд, - сказал Арториус: Двоюродный племяник. Умный, хитрый, пока не опасен. Хельга не поклонилась, лишь кивнула. Она смотрела на корону. - Резонанс свершился, - сказала она громко, будто объявляла. - Корона выбрала. Это воля полотна. Мы должны провести торжество как можно быстрее. Она посмотрела не недоумевающего Тильберта: Мир - ткань. Мы - нити. Полотно - то, что держит всё вместе. Освальд повернул голову: мы все рады вашему... энтузиазму. Но существуют процедуры. Проверка крови. Подтверждение родства. Совет должен рассмотреть... - Совет может рассматривать сколько угодно, - сказала Хельга: Корона уже рассмотрела. Или вы хотите сказать, что корона ошибается? Кровь не имеет значение. Она посмотрела на Тильберта и улыбнулась ему и продолжила: народ ждёт чуда. Если мы не дадим чудо, народ найдёт его сам - в лесу, у диких, у крысолова. Слухи о смерти короля уже вызывают нездоровую реакцию на окраинах. Тишина. Освальд улыбнулся: Я лишь хочу сказать, - мягко проговорил он, - что нужно соблюсти процедуры. А пока можно назначить регентский совет. Время не торопит. Мальчик ведь не обучен. Не так ли, мальчик? Скажи, - велел Арториус: что ты не мальчик. Что корона выбрала и он должен подчиниться". Горло пересохло: Я не мальчик, - голос дрогнул: это выбор короны, вы должны подчиниться. Освальд моргнул, снова поклонился, чуть менее низко: разумеется, прошу прощения, ваше величество. Привычка следовать правилам. Ивонна сидела в конце стола и молча смотрела на Тильберта. Она нашла его после совета - в коридоре, у окна, где он стоял и делал вид, что смотрит на сад. На самом деле сейчас он не понимал, что делать. - Вы понимаете, что происходит? - Не совсем, - сказал Тильберт. - Честно, - она встала рядом: Освальд хочет регентства. Ему нужно время чтобы подкупить совет и заручиться поддержкой ткачей. Хельга хочет коронации сегодня - ей нужно чудо, чтобы не вылететь из дворца. Оба используют вас. Оба сожгут вас, когда перестанете быть полезны. - А чего хотите вы? Она наконец посмотрела на него: я хочу, чтобы вы отказались от короны. - Я не могу. -Не можете или не хотите? Тильберт коснулся короны. Металл был тёплый. - Не могу. Она не снимается. И... она, он говорит. - Говорит? Она задумалась: значит легенды не врут - духи королей остаются при короне. - Я пока только с одним разговаривал, - с лёгким испугом пробормотал Тильберт. - Один, много. Привет папе. И в любом случае, у нас обоих проблема. Ушла, не попрощавшись. - Она расстроена, заметил Арториус: она любила меня. Хоть отцом я был не лучшим. Кстати я не разрешал рассказывать о нашем общении. Держи это пока при себе. наивный. Прибежал паж и позвал в библиотеку. Там у стола стоял Вейн - с бумагами, чернильницей и лицом человека, который давно не спал. - Садитесь: вопросы те же. Ответы, надеюсь, другие. - Я уже рассказывал. - Вы рассказывали. Я записывал: теперь сверим. Король пил? - Пил. - Что? - Эль. - Кто пода, в чём? - Из кубка пил. Я подал. - Кубок где? - Не знаю, стражники забрали, наверное. Антон кивнул, что-то отметил. Потом спросил, не поднимая головы: Он сказал вам что-нибудь перед смертью? - Нет. Ничего, - он снова соврал. - Умница, - сказал голос. Люций посмотрел на него. Потом отложил перо, произнёс совсем другим тоном, тихо: В отчёте стражи написано вино. Вы сказали эль. Мелочь, быть может. Но король не пил вина уже несколько лет. КТо-то врёт: или стража или, осмелюсь предположить… Если вспомните что-нибудь - найдите меня. Не через канцелярию. Лично. - И ещё, вы не знаете, где королевская печать? - Нет. Он вышел. Тильберт остался сидеть в тишине библиотеки, с листом бумаги перед собой. Ему снился лес. Густой, высокий, как же там хорошо дышалось и свободно бегалось. Он маленький, кто-то ведёт его по тропе. Это не мама: рука намного больше маминой. Но он не боится. Рука тёплая, лишь перстень на неей чуть холодит. И снова голоса. Всё вокруг наполнено пением птиц, стрекотанием насекомых, шелестом листьев, шепотом. Вдруг тишина. На стволах появляются чёрные пятна, тропа становится неудобной - кочки, поваленные деревья, рука, которая держит его, становится слишком горячей. Тяжело дышать. ----------