Хищник глубин. Инстинкт обладать. Ольга Кот Я приехала на Сейшелы за солнцем, тёплым океаном и незабываемым отпуском. Но одна случайная встреча изменила всё. Он появился из глубины. Огромный, пугающе красивый, с чёрным хвостом, острыми когтями и глазами настоящего хищника. Он не человек. Не герой сказки. И уж точно не прекрасный принц, мечтающий о любви. Он — сирена. Древний и беспощадный обитатель океана, для которого существуют лишь инстинкты, охота и закон сильнейшего. Мы не понимаем языков друг друга. Принадлежим разным мирам. И мне следовало бы держаться от него как можно дальше. Но почему он снова и снова появляется рядом? И почему я всё чаще ищу его взгляд в тёмной толще воды? Я ещё не знаю, что самое страшное в океане — не встретить хищника. А однажды стать для него чем-то большим, чем добыча. 18+. Содержит откровенные любовные сцены. ХЭ гарантирован. ==================== Пролог. Нэрис. Океан никогда не был добрым. Люди, наблюдавшие за ним с белоснежных пляжей, видели лишь сверкающую под солнцем поверхность, прозрачные волны, ласкающие берег, и разноцветных рыб, беззаботно снующих среди кораллов. Они восхищались его красотой, называли бескрайним, загадочным, прекрасным, даже не подозревая, насколько обманчиво это впечатление. Стоило опуститься глубже, туда, куда уже не проникали солнечные лучи, и привычный мир исчезал, уступая место совершенно другим законам. Здесь не существовало милосердия. Слабые становились пищей для сильных, раненые редко доживали до следующего рассвета, а любая ошибка могла оказаться последней. Океан не наказывал за жестокость и не вознаграждал за доброту. Ему было безразлично, кто выживет, а чьи кости останутся лежать на дне среди древних кораллов. Я знал эти законы лучше большинства его обитателей. Потому что сам был одним из тех, кого следовало бояться. Моё тело рассекало холодную воду на глубине нескольких сотен метров, где царил вечный полумрак. Мощные движения хвоста позволяли без особых усилий преодолевать огромные расстояния, а чувствительные боковые линии улавливали малейшие колебания воды задолго до того, как их источник появлялся в поле зрения. Я чувствовал всё. Движение рыб среди скал, приближение крупных хищников, изменение течений и слабые вибрации, которые издавали живые существа, пытаясь скрыться в темноте. Большинство из них ощущало моё присутствие значительно позже. Иногда слишком поздно. Впереди, возле подножия высокого подводного хребта, двигалась крупная рыба. Её серебристое тело едва заметно мерцало в слабом свете глубоководных организмов, а широкие плавники уверенно разрезали воду. Она была достаточно сильной, чтобы охотиться на более мелких обитателей этих мест, и достаточно осторожной, чтобы избегать открытых пространств. Но сегодня осторожность её не спасла. Я приблизился со стороны холодного течения, позволяя скалам скрывать моё присутствие. Рыба почувствовала опасность лишь тогда, когда между нами осталось несколько метров. Она резко развернулась, взметнув облако песка со дна, и попыталась уйти в узкую расщелину. Я настиг её прежде, чем она успела преодолеть половину расстояния. Мои когти сомкнулись на плотной чешуе, и сильное тело забилось в хватке. Рыба ударила хвостом, пытаясь вырваться, однако сопротивление только заставило меня крепче сжать пальцы. Одного точного движения оказалось достаточно, чтобы сломать ей позвоночник. Вода вокруг наполнилась запахом крови. Я направился к ближайшему скальному выступу, устроился на широкой каменной площадке и принялся есть, не обращая внимания на мелких хищников, постепенно собиравшихся неподалёку. Они чувствовали кровь, но приближаться не решались. Разумное поведение. За триста двадцать семь лет я не раз убеждался, что способность вовремя распознать превосходящего противника гораздо полезнее бессмысленной храбрости. Когда от добычи почти ничего не осталось, я отбросил крупную кость и медленно провёл языком по острым зубам. Голод отступил, оставив после себя привычное спокойствие, которое, впрочем, продлилось недолго. Где-то далеко, за пределами моего охотничьего участка, раздался протяжный низкий звук. Я поднял голову. Зов повторился, проникнув сквозь толщу воды едва ощутимой вибрацией, от которой напряглись мышцы вдоль позвоночника. Самка. Сирена. Я неподвижно прислушивался, определяя направление и расстояние. Звук был слабым, но его природу невозможно было перепутать ни с чем другим. Приближался Великий прилив. Время, когда древний инстинкт, дремавший большую часть года, пробуждался с такой силой, что даже самые осторожные представители нашего вида покидали привычные территории в поисках подходящего партнёра. Для русалок это был период ухаживаний, выбора и образования новых семей. Их самцы приносили добычу понравившимся самкам, демонстрировали силу, устраивали состязания и терпеливо добивались расположения избранниц. Принятая рыба становилась знаком согласия, а после прилива многие пары оставались вместе, чтобы растить потомство. Я неоднократно наблюдал подобное. И никогда не понимал. Зачем сильному самцу добровольно отдавать добычу другому существу? Почему он должен тратить время на охрану самки, которая уже способна самостоятельно добывать пищу? И какой смысл оставаться рядом с потомством после того, как оно появилось на свет? У сирен всё было иначе. Мы не создавали семей и не объединялись в племена. Наши самки не нуждались в постоянном присутствии самцов, а детёныши с первых мгновений жизни оставались предоставлены самим себе. Так было всегда. Я появился на свет в одной из глубоких пещер северного хребта, среди холодных течений и острых камней. Самка, которая произвела меня на свет, покинула убежище вскоре после моего рождения, оставив меня одного. Я не помнил её лица. Не знал её имени. И никогда не пытался разыскать. В этом не было необходимости. Я выжил, потому что оказался достаточно сильным, чтобы добывать пищу, находить укрытия и избегать тех, кто мог меня уничтожить. С возрастом опасностей становилось меньше, а затем наступил момент, когда уже другие существа начали избегать меня. Я не испытывал одиночества. Это чувство было мне неизвестно. Присутствие других сирен требовалось лишь в определённое время, когда тело настойчиво напоминало о необходимости продолжить род. После завершения прилива каждый возвращался к собственной территории, и подобный порядок полностью меня устраивал. Однако в этот год инстинкт пробудился раньше обычного. Я ощущал его уже несколько дней: неприятное напряжение в мышцах, усилившуюся чувствительность к запахам самок и раздражение, возникавшее без видимой причины. Следовало найти подходящую партнёршу до начала прилива. Желательно достаточно сильную, чтобы выдержать близость со мной. ----------