<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Когда исчезает страх</book-title><author><first-name>Эва</first-name><last-name>Линс</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/eva-lins</home-page></author><annotation><p>Он следил за мной. Знал, где я бываю, с кем встречаюсь и во сколько возвращаюсь домой. А потом однажды решил, что наблюдать ему больше недостаточно. Адриан Вальмонт забрал меня, потому что хотел отомстить моей семье. Я стала его пленницей, его местью и единственным человеком, которого он не собирался отпускать. Он хотел, чтобы я его боялась. Получилось. Только вот со временем между страхом и притяжением стало слишком мало расстояния.</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><genre>sovremennye</genre><genre>psihologiya</genre><genre>sovremennaia-proza</genre><genre>liubovnye-romany</genre><date value="2026-11-19">19.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-19 15:26:09">19.11.2026 15:26:09</date><id>kogda-iscezaet-strax</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Когда исчезает страх</p></title><section><title><p>Глава 1</p></title><p>В тот вечер я хотела только одного: добраться до дома, сорвать с себя эту проклятую униформу, смыть макияж и упасть в кровать так, чтобы до утра меня никто не трогал. А ещё — в душ. Горячий, долгий, чтобы вода смыла с меня весь этот день, будто стёрла его ластиком.</p><p>Наверное, это единственное желание, которое объединяет всех после тяжёлой смены: чтобы от тебя наконец перестали что-то хотеть.</p><p>Я стояла у служебного входа, пока Клер рылась в сумке в поисках ключей от машины. Мы познакомились на работе почти год назад и с тех пор успели стать близкими подругами. Мы обе знали, что через пять минут она найдёт их в кармане куртки, но Клер всегда искала сначала в сумке. Каждый раз.</p><p>— Ты точно не хочешь поехать со мной? — спросила она, наконец вытаскивая ключи.</p><p>— Хочу, но ты живёшь в другой стороне.</p><p>— Это не проблема.</p><p>— Клер, я не собираюсь заставлять тебя делать крюк через весь город только потому, что мне лень идти пятнадцать минут пешком.</p><p>Она посмотрела на мои ноги, потом на туфли в руке и засмеялась.</p><p>— Ты опять сняла их посреди улицы?</p><p>— Я работаю над тем, чтобы однажды вообще прийти на работу босиком.</p><p>— Не сомневаюсь.</p><p>Я сунула туфли в сумку и поправила ремень на плече.</p><p>— Езжай уже. Твой парень наверняка извёлся.</p><p>Клер закатила глаза.</p><p>— Если бы Лоран знал, сколько я тут с тобой разговариваю, он бы уже начал названивать каждые тридцать секунд, чтобы я ехала домой.</p><p>— Тогда беги, пока он не приехал за тобой лично, а то вдруг решит, что я тебя специально удерживаю.</p><p>Мы обе рассмеялись.</p><p>Клер обняла меня, быстро попрощалась и зашагала к парковке. Я проводила её взглядом, пока она не свернула за угол, потом достала телефон.</p><p>23:04.</p><p>На экране висело несколько уведомлений. Ничего срочного: сообщение от мамы, два рекламных письма, напоминание об оплате счёта. Я машинально открыла переписку с мамой, увидела отправленное ею утром видео, но решила не смотреть прямо сейчас.</p><p>Посмотрю дома.</p><p>Я всегда говорю себе это.</p><p>Дома посмотрю. Дома отвечу. Дома разберусь.</p><p>А потом прихожу домой настолько уставшая, что единственным моим достижением становится то, что я каким-то образом добираюсь до кровати. Ну и, если повезёт, успеваю сходить в душ.</p><p>Прохладный воздух ударил в лицо, и я наконец смогла нормально вдохнуть. После духоты зала казалось, будто город решил меня пожалеть. Было тепло, но уже не жарко. Где-то неподалёку играла музыка, из ресторанов тянуло запахом еды, по дороге проносились машины и скутеры. Ницца жила своей обычной ночной жизнью — тысячи людей вокруг, и никому до тебя нет дела.</p><p>Мне нравилось это ощущение.</p><p>И, наверное, поэтому я никогда не боялась возвращаться одна. Я знала этот район до мелочей: где после одиннадцати работает магазин, где обычно стоит такси, какой переулок лучше обходить после дождя, потому что там постоянно собирается вода.</p><p>Туфли я так и не достала из сумки. После восьми часов на ногах ноги уже болели так, что прохладный тротуар казался настоящим спасением.</p><p>Первые несколько минут я думала только о том, как буду стоять под душем и как горячая вода будет стекать по плечам, смывая липкое ощущение этого дня. Потом услышала шаги.</p><p>Сначала не обратила внимания. В городе всегда кто-то идёт следом, особенно вечером. Я продолжала двигаться в том же темпе, поправляя ремень сумки.</p><p>Шаги не стихали.</p><p>Я резко свернула на соседнюю улицу.</p><p>Через несколько секунд услышала, как они тоже свернули.</p><p>Холодок пробежал между лопаток.</p><p>Я пыталась убедить себя, что это совпадение. Здесь жил не один человек. Совсем необязательно, что тот, кто идёт позади, вообще обращает на меня внимание.</p><p>Но чем дальше я шла, тем сильнее прислушивалась.</p><p>Шаг.</p><p>Ещё один.</p><p>Потом ещё.</p><p>Я остановилась у витрины закрытого магазина, делая вид, что разглядываю отражение в стекле. Пальцы вцепились в ремень сумки так, что побелели костяшки.</p><p>Позади действительно был мужчина.</p><p>Лица я не разглядела. Тёмная одежда, высокий рост, руки в карманах. Он остановился чуть дальше и тоже замер.</p><p>Неприятное напряжение скрутило живот.</p><p>«Спокойно».</p><p>Я отвернулась от витрины и пошла дальше.</p><p>Через несколько десятков метров не выдержала и резко обернулась.</p><p>Никого.</p><p>Улица была пуста.</p><p>Я посмотрела вправо, влево. За углом стояла припаркованная машина, дальше горел одинокий фонарь, у бара разговаривали двое мужчин.</p><p>Того человека не было.</p><p>Я постояла ещё несколько секунд, чувствуя себя глупо.</p><p>— Ну конечно, — пробормотала я.</p><p>Либо он свернул раньше. Либо мне вообще показалось, что он шёл именно за мной.</p><p>Я глубоко вдохнула и заставила себя продолжить путь.</p><p>Через несколько минут неприятное ощущение постепенно отпустило. Я снова достала телефон, и решила позвонить маме.</p><p>— Ты уже домой идёшь?</p><p>— Да.</p><p>— Опять одна?</p><p>— Мам, я взрослая женщина.</p><p>— Знаю. Именно поэтому ты должна понимать, что взрослые женщины тоже могут брать такси.</p><p>— До дома пятнадцать минут.</p><p>— И?</p><p>— И я экономлю.</p><p>Мама вздохнула, но без злости.</p><p>— Ладно. Тогда хотя бы напиши, когда зайдёшь.</p><p>— Напишу.— Ответила я коротко, закатывая глаза и сбрасывая телефон.</p><p>Убрав телефон я почувствовала, как плечи чуть опустились — будто с них сняли ещё один лёгкий груз.</p><p>Дом показался впереди.</p><p>Я зашла в подъезд, поднялась на свой этаж и, прежде чем вставить ключ в замок, машинально глянула вниз по лестнице.</p><p>Пусто.</p><p>Я тихо усмехнулась над собой, открыла дверь и вошла.</p><p>Первое, что я услышала, — тишину.</p><p>Второе — громкое мяуканье.</p><p>— Господи, Мило. Я пришла.</p><p>Мой кот сидел посреди коридора с таким выражением морды, будто последние пару часов провёл не в уютной квартире с водой, кормом и тёплой лежанкой, а в сыром подвале без еды.</p><p>Я бросила сумку на стул, сняла куртку, скинула одежду и натянула домашнюю футболку.</p></section><section><title><p>Глава 2</p></title><p>Проснулась я от настойчивого мяуканья.</p><p>Сначала даже не поняла, где нахожусь. В комнате было ещё довольно темно, за окном только начинало светлеть, а Мило сидел возле кровати и смотрел на меня с таким выражением, будто я не спала несколько часов, а бросила его одного на произвол судьбы.</p><p>Я нащупала телефон и посмотрела на время.</p><p>06:41.</p><p>— Ты серьёзно?</p><p>Мило мяукнул ещё раз.</p><p>Я закрыла глаза.</p><p>Потом снова открыла.</p><p>Он никуда не собирался уходить.</p><p>— У тебя вообще нет совести, да?</p><p>Мило поднялся и направился к двери спальни, даже не сомневаясь, что я пойду следом.</p><p>Конечно.</p><p>Корм.</p><p>Я тяжело выдохнула, отбросила одеяло и села на кровати.</p><p>Тело после вчерашней смены всё ещё неприятно ломило. Особенно ноги. В какой-то момент мне даже показалось, что я только закрыла глаза, а уже снова нужно было вставать.</p><p>Мило ждал меня в коридоре.</p><p>— Иду.</p><p>На кухню он побежал первым, несколько раз обернувшись по дороге, словно проверял, не решила ли я внезапно передумать и оставить его без завтрака.</p><p>Я открыла шкафчик, достала корм и насыпала в миску.</p><p>Мило мгновенно уткнулся в неё.</p><p>— Вот видишь? Всё нормально. Можно было не устраивать трагедию.</p><p>Он продолжал есть, совершенно не обращая на меня внимания.</p><p>Я прислонилась к кухонной столешнице и сонно посмотрела на него.</p><p>Надо всё-таки купить электрическую кормушку.</p><p>Эта мысль приходила мне уже не первый раз, особенно в такие утра. Автоматическая кормушка могла бы выдавать ему еду по времени, и хотя бы иногда я могла бы спокойно поспать лишние полчаса.</p><p>Хотя, зная Мило, он всё равно наверняка придумал бы другую причину меня разбудить.</p><p>Я посмотрела на часы.</p><p>До будильника оставалось совсем немного.</p><p>Ложиться обратно уже не имело смысла.</p><p>Оставив Мило спокойно завтракать, я пошла в ванную.</p><p>Вчера я так и не добралась до душа.</p><p>Я вспомнила об этом сразу, как только включила свет и увидела своё отражение в зеркале.</p><p>Волосы были спутаны, под глазами появились лёгкие тени, а лицо выглядело так, будто вчерашняя смена всё ещё продолжается.</p><p>— Прекрасно.</p><p>Через несколько минут ванная наполнилась паром.</p><p>Я встала под горячие струи и наконец почувствовала, как тело постепенно расслабляется.</p><p>Вот чего мне действительно не хватало вчера.</p><p>Горячая вода стекала по плечам, смывая остатки макияжа и усталость. Я закрыла глаза и несколько минут просто стояла неподвижно, наслаждаясь тем, что вокруг наконец тихо.</p><p>Никаких звонков.</p><p>Никакой работы.</p><p>Никаких людей, которым от меня что-то нужно.</p><p>Только горячая вода.</p><p>После душа я вернулась в спальню.</p><p>Мило уже успел закончить свой завтрак и теперь лежал на моей кровати, растянувшись почти на всю подушку.</p><p>Я остановилась в дверях.</p><p>— Неплохо ты тут устроился.</p><p>Он лениво открыл один глаз.</p><p>Я улыбнулась и подошла к стулу, на который ещё вчера вечером положила одежду.</p><p>Джинсы и футболка.</p><p>Я специально приготовила их перед сном, прекрасно зная, что утром у меня не будет ни сил, ни желания стоять перед шкафом и думать, что надеть.</p><p>Иногда вчерашняя версия меня всё-таки умела заботиться о будущей.</p><p>Я быстро оделась, высушила волосы и нанесла немного макияжа.</p><p>Телефон завибрировал на кровати.</p><p>Сообщение от Клер.</p><p>«Ты живая?»</p><p>Я улыбнулась.</p><p>«Пока да».</p><p>Ответ пришёл почти сразу.</p><p>«Выглядела вчера так, будто сегодня вообще не придёшь».</p><p>«Не дождёшься».</p><p>Через несколько секунд:</p><p>«Увидимся на работе».</p><p>Я убрала телефон в сумку.</p><p>Мило уже снова спал.</p><p>Перед выходом я наклонилась и осторожно погладила его по голове.</p><p>— Вернусь вечером.</p><p>Он даже не пошевелился.</p><p>Очень удобно быть котом.</p><p>Никто не заставляет тебя вставать рано, ходить на работу и общаться с людьми. Можно спокойно есть, спать и занимать чужую подушку, прекрасно понимая, что тебя всё равно никто не выгонит.</p><p>Я тихо закрыла дверь квартиры и начала спускаться по лестнице.</p><p>Утро только начиналось.</p><p>На улице уже было совсем светло.</p><p>Утро в Ницце всегда выглядело немного несправедливо. Даже когда ты не выспалась, у тебя болит всё тело после смены, а единственное, о чём ты мечтаешь, это вернуться домой и снова лечь в кровать, город всё равно выглядел так, будто у него сегодня прекрасное настроение.</p><p>Солнце отражалось в окнах домов, где-то открывались маленькие кафе, по улицам спешили люди. Туристы уже успели занять столики на террасах, будто вообще не понимали концепции сна, а местные шли по своим делам с таким видом, словно это самое обычное утро.</p><p>Хотя для них так оно и было.</p><p>Я шла к работе с кофе в бумажном стаканчике, который купила по дороге, и периодически делала небольшие глотки, стараясь не обжечь язык.</p><p>До начала смены оставалось минут двадцать.</p><p>Времени было достаточно.</p><p>Наверное, именно поэтому я всё равно ускоряла шаг.</p><p>У меня была странная привычка. Если я выходила заранее, то всё равно почему-то начинала торопиться, будто опаздывала. А потом приходила раньше и стояла где-нибудь возле входа, проклиная себя за то, что могла поспать ещё хотя бы десять минут.</p><p>Ничего нового.</p><p>Здание, в котором я работала, показалось впереди довольно быстро.</p><p>Днём оно почти ничем не выделялось.</p><p>Обычный фасад, большие окна, аккуратная вывеска.</p><p>Если бы не знала, что находится внутри, могла бы спокойно пройти мимо.</p><p>Вечером всё менялось.</p><p>Мягкий свет.</p><p>Музыка.</p><p>Машины у входа.</p><p>Люди, одетые так, будто каждый вечер их жизни снимают для какого-нибудь журнала.</p><p>Днём же место выглядело почти спокойно.</p><p>Я толкнула дверь служебного входа и вошла внутрь.</p><p>Первой меня встретила знакомая смесь запахов: кофе, свежей выпечки, парфюма и чего-то ещё, что невозможно было нормально описать, но что всегда напоминало мне о работе.</p><p>— Доброе утро, — тихо сказала Клер, будто стараясь не спугнуть тишину раздевалки.</p></section><section><title><p>Глава 3</p></title><p>После разговора с Марселем мне понадобилось гораздо больше времени, чем я хотела признать, чтобы перестать думать о Викторе Морено.</p><p>Имя было обычным. Не таким, которое цепляется само по себе. Я никогда его не слышала и понятия не имела, почему кто-то решил позвонить именно туда, где я работаю. Наверное, поэтому я и продолжала возвращаться к этой мысли. Если бы имя было странным, я могла бы списать всё на совпадение. Но оно было слишком обыкновенным для того, чтобы быть случайным.</p><p>Я носила подносы, принимала заказы и ловила себя на том, что снова пытаюсь вспомнить, не слышала ли где-нибудь это имя раньше. Может, его упоминал кто-то из знакомых. Может, оно мелькнуло в разговоре за барной стойкой.</p><p>Ничего. Абсолютно ничего.</p><p>— Ты собираешься ещё долго стоять? — спросила Клер, появляясь рядом.</p><p>Я моргнула.</p><p>— А? — я посмотрела на неё, пытаясь собраться.</p><p>Она бросила взгляд на поднос в моих руках.</p><p>— Столик ждёт, — сказала она с тем спокойствием, которое у неё появлялось, когда она понимала, что со мной что-то не так, но пока не собиралась давить.</p><p>Я опустила глаза. Два бокала воды и заказ стояли передо мной уже неизвестно сколько.</p><p>— Чёрт, — я подхватила поднос, чувствуя, как краска заливает щёки.</p><p>— Что случилось? — Клер чуть наклонила голову, разглядывая меня, как разглядывают картину, смысл которой пока неясен.</p><p>— Ничего, — ответила я слишком быстро, и по этому «слишком быстро» она всё поняла.</p><p>Клер посмотрела на меня внимительнее. Она умела смотреть так, что под этим взглядом хотелось либо рассказать всё, либо убежать.</p><p>— Ты опять думаешь, — сказала она, и это прозвучало не как вопрос, а как диагноз.</p><p>— Иногда приходится, — я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой.</p><p>— Нет, — она чуть улыбнулась в ответ, но в этой улыбке не было тепла, только привычная ирония. — Ты сейчас именно зависла. Это разные вещи.</p><p>Я вздохнула и направилась в сторону зала.</p><p>— Потом поговорим, — бросила я через плечо.</p><p>— Конечно, — отозвалась Клер, и по тому, как ровно она это сказала, без вопросительной интонации, стало понятно, что от разговора мне не уйти.</p><p>Клер умела ждать. Это раздражало сильнее всего.</p><p>К вечеру она поймала меня возле служебного коридора. Встала так, что обойти не получилось бы, даже если бы я очень постаралась. Скрестила руки на груди — жест, который я знала лучше, чем хотелось. Она делала так каждый раз, когда переходила от шуток к серьёзному.</p><p>— Что тебе сказал Марсель? — спросила она, и голос стал другим: без привычной лёгкости, без подмигиваний, просто — прямой вопрос.</p><p>Несколько секунд я молчала. В коридоре пахло кофе и средством для мытья пола. За стеной хлопнула дверь кухни, кто-то выругался.</p><p>— Какой-то мужчина звонил утром, — наконец сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Спрашивал, работаю ли я. Потом уточнил моё полное имя.</p><p>Её лицо изменилось. Улыбка, которая ещё минуту назад казалась безопасной, исчезла без следа, и я увидела, как Клер становится той, которой не знаю, — собранной, серьёзной, опасной в своей серьёзности.</p><p>— Ты его знаешь? — спросила она, и в этом вопросе было то, чего не было раньше: страх. Не за себя. За меня.</p><p>— Нет, — я покачала головой.</p><p>— Он представился? — Клер смотрела на меня не отрываясь.</p><p>— Виктор Морено, — сказала я и заметила, как она чуть прищурилась, повторяя имя про себя, будто пробуя его на вкус. Лицо не дрогнуло.</p><p>— Марсель ничего не сказал? — она чуть подалась вперёд.</p><p>— Нет. И не собирался, — я посмотрела на неё, пытаясь понять, чего она боится больше: того, что Марсель проболтался, или того, что нет.</p><p>— Хорошо, — Клер выдохнула. Не облегчённо — скорее так выдыхают, когда пытаются собраться с мыслями, а мысли не слушаются.</p><p>— Что хорошего? — я прищурилась, чувствуя, как поднимается раздражение. Не на Клер. На ситуацию. На то, что вообще приходится стоять в служебном коридоре и обсуждать человека, которого я никогда не видела.</p><p>— Хотя бы то, что он не получил твой номер и адрес, — она подняла ладонь, заметив моё выражение. — Не начинай. Я просто говорю.</p><p>— Ты уже придумала, как он сидит где-нибудь в машине и ждёт меня у дома? — спросила я, глядя на неё в упор, и голос прозвучал резче, чем я хотела. Клер не вздрогнула. Только чуть отвела взгляд — так она делала редко, и именно это выдавало.</p><p>— Нет, — сказала она, но пауза перед этим была слишком длинной.</p><p>— Клер, — я шагнула к ней.</p><p>— Может быть, немного, — она посмотрела на меня, и в её глазах было что-то, чего я раньше не видела: растерянность. Клер, которая всегда знала, что сказать, которая шутила, когда было не до шуток, которая держала всё под контролем — растерялась.</p><p>Несмотря на себя, я усмехнулась.</p><p>— Ты ненормальная, — сказала я, и в этом было больше нежности, чем я планировала.</p><p>— А ты слишком спокойная, — ответила она, и улыбка мелькнула на секунду, но тут же погасла.</p><p>Улыбка исчезла.</p><p>— Я не спокойная, — сказала я тише, чем хотела.</p><p>— Тогда что? — она наклонилась ближе, и в этом жесте было столько внимания, что мне захотелось отвернуться.</p><p>— Мне это тоже не нравится, — повторила я вслух, и эти слова прозвучали жалко. Но других у меня не было.</p><p>— Я могу быть тревожной и давать хорошие советы, — она пожала плечами, и в этом жесте было что-то от прежней Клер — лёгкой, ироничной, неуязвимой.</p><p>— Очень убедительно, — я покачала головой, но улыбнулась. Настоящей улыбкой, первой за день.</p><p>Она толкнула меня плечом. Не сильно — просто чтобы я почувствовала, что она рядом.</p><p>— Будь внимательнее, ладно? — сказала она, и голос снова стал серьёзным, будто она поняла, что улыбка была короткой передышкой, а не перемирием.</p><p>— Хорошо, — кивнула я, и Клер посмотрела на меня так, словно проверяла, действительно ли я услышала, а не просто согласилась, чтобы от неё отстали.</p><p>Потом её позвали из зала, и разговор закончился. Я вернулась к работе. Но имя Виктора Морено перестало быть просто странным набором слов. Кто-то хотел узнать обо мне. Это был факт.</p></section><section><title><p>Глава 4</p></title><p>Первый выходной я проспала до двенадцати.</p><p>Тело выключилось, как свет, когда перегорает лампочка: без предупреждения, сразу. Я легла вчера, провалилась в темноту и не выныривала из неё почти четырнадцать часов.</p><p>Когда открыла глаза, первым увидела потолок. Трещина над шкафом, знакомая до каждого изгиба. Свет в комнате был не утренним — сероватый, водянистый, рассеянный, будто солнце давно встало, но не торопилось к моему окну.</p><p>Я повернула голову. Часы на тумбочке показывали без двадцати двенадцать.</p><p>— Неплохо, — сказала я в потолок.</p><p>Голос прозвучал хрипло, чуждо, будто я не пользовалась им несколько дней. В горле было сухо, во рту — ватный, невкусный привкус, какой бывает после долгого сна. Словно за ночь тело забыло, что оно живое.</p><p>Мило спал у меня в ногах, свернувшись тугим клубком. Даже не шевельнулся, когда я приподнялась на локте. Обычно к этому времени он уже устраивал концерт: переходил от коротких требовательных мяуканий к протяжным, обиженным, будто весь мир несправедлив, а он — главная жертва. Но сегодня — тишина. Будто даже он понял, что мне нужна передышка. Или просто был сыт с вечера. С Мило никогда нельзя было понять наверняка.</p><p>Я посидела ещё немного, прислушиваясь к себе. Тело было тяжёлым, но не от сна, а от напряжения, которое не отпускало даже ночью. Оно сидело где-то под рёбрами — тупое, постоянное, к которому я уже привыкла, как привыкаешь к шуму дороги, если живёшь рядом с ней достаточно долго.</p><p>Взяла телефон. Экран мигнул уведомлениями. Клер — два сообщения, отправленных ещё утром.</p><p>«Доброе утро. Как ты?»</p><p>И через полчаса:</p><p>«Элиза, если ты не ответишь, я приеду и сама проверю, жива ли ты.»</p><p>Я усмехнулась и набрала ответ:</p><p>«Жива. Спала.»</p><p>Убрала телефон и посмотрела на Мило. Он спал, и от его сна шло тепло — ровное, спокойное, живое. Завидовать коту было глупо. Я завидовала.</p><p>Мне не нужно было никуда идти. Не нужно одеваться, выходить, оглядываться, вслушиваться в шаги за спиной. Я могла просто лежать здесь, в этой тишине, и никуда не спешить. Но лежать тоже было странно — будто, если я не сделаю хоть что-то, тишина начнёт давить.</p><p>Квартира днём выглядела иначе, чем утром. Утром она была функциональной: душ, одежда, кофе, выход. А днём — просто квартирой. Маленькой, уютной, с нелепыми жёлтыми шторами, которые я купила на распродаже и которые Клер называла «преступлением против интерьера». С кухней, где помещалось два человека, если один из них — Мило. С балконом, где я выращивала единственный цветок — подаренное Клер растение, которое я упорно пыталась забыть, но оно, к моему сожалению и его достоинству, не умирало.</p><p>Я прошла на кухню, включила чайник и посмотрела в окно. За стеклом — кусок улицы, парковка, верхушка платана, которая к сентябрю уже начала желтеть. Машины, пешеходы, тень от дерева на асфальте. Ничего подозрительного. Ничего, что заставило бы меня напрячься.</p><p>Я выдохнула.</p><p>День я провела дома, потому что не придумала повода выйти. Два выходных — это не отпуск, это пауза. Перерыв между нотами, который нужен, чтобы понять, какая нота будет следующей. Я не хотела думать о следующей ноте. Хотела, чтобы пауза длилась.</p><p>Уборку я начала с кухни. Перебрала полки: выбросила три просроченные банки консервов, пакет с макаронами, который зачем-то лежал за хлебницей и покрылся лёгким налётом пыли. Протёрла стол, плиту, подоконник. Вымыла пол.</p><p>Потом взялась за шкаф в спальне. Это было давно надо сделать. Я копила одежду, которую не носила, с того самого дня, как переехала, — складывала на верхнюю полку, заталкивала в углы, накапливала слоями, как геологические отложения. Коробки, пакеты, вещи, которые не подходили ни по размеру, ни по сезону, ни по настроению. Я вытаскивала их одну за другой, складывала на кровать, и кровать быстро превратилась в гору ткани, из которой торчали рукава и воротники, будто одежда пыталась выбраться и не могла.</p><p>Мило наблюдал за этим с дивана. Он лежал на боку, вытянув заднюю лапу, и провожал глазами каждое моё перемещение с видом критика, который смотрит спектакль и не впечатлён.</p><p>— Не смотри так, — я бросила свитер, который не надевала два года, в пакет. — Я убираюсь. Это нормальное занятие.</p><p>Он зевнул — длинно, демонстративно, с звуком, который означал скорее «договорились».</p><p>— Твоя проблема в том, что ты не ценишь мой труд, — я потянулась за следующей полкой и чихнула. Пыль поднялась облаком, осела на руках, и я чихнула ещё два раза подряд. Мило посмотрел на меня с осуждением.</p><p>— Аллергия, — я вытерла нос тыльной стороной ладони. — На прошлое.</p><p>К обеду шкаф был пуст, а кровать завалена. Я перебрала всё: что-то оставила, что-то убрала обратно, что-то сложила в пакет. Работала машинально, руками, и именно это было нужно: пока руки заняты, голова молчит. Ни машин, ни звонков, ни того вечера, когда мне показалось, что за мной кто-то идёт. Только свитера, футболки и запах нафталина.</p><p>Вечером шкаф стал пустым и чистым. Пакет с ненужным стоял у двери. Квартира блестела. А я чувствовала себя так, будто отработала двойную смену — только без денег и без чаевых, что делало уборку принципиально невыгодным предприятием.</p><p>Я села на диван, вытянула ноги и посмотрела на Мило, который уже занял моё место и смотрел на меня с нескрываемым торжеством.</p><p>— Слезь.</p><p>Он не слез.</p><p>После обеда я позвонила маме по видеосвязи. Хотелось увидеть лицо, а не просто текст на экране. Мама ответила через три гудка: камера качнулась, мелькнул кусок кухни, край окна, потом её лицо появилось в кадре — крупное, тёплое, чуть засвеченное из-за окна за спиной.</p><p>— Лиза, — она улыбнулась, и морщинки у глаз стали глубже. — Ты звонишь посреди дня. Что-то случилось?</p><p>Я на секунду замерла на этом «Лиза». Почти никто не называл меня так. Клер, Марсель, коллеги на работе — все говорили «Элиза». Только мама звала Лизой. И в этом коротком, округлом «Лиза» было что-то тёплое, родное, будто оно хранило в себе все те вечера, когда она сидела рядом на кровати и рассказывала мне истории, пока я не усну.</p></section><section><title><p>Глава 5</p></title><p>Будильник прозвенел ровно в семь. Не в шесть сорок одну, когда Мило устраивал свой ежедневный спектакль, а ровно в семь — как я и ставила. Я потянулась, чувствуя, как тело отзывается не привычной тяжестью, а лёгкой, почти забытой упругостью. Будто за эти два дня оно наконец-то стряхнуло с себя ту вязкую усталость, которая неделями оседала на плечах.</p><p>Мило лежал у меня в ногах, свернувшись в плотный, тёплый клубок. Когда я пошевелилась, он приоткрыл один глаз, посмотрел на меня с видом существа, которое глубоко оскорблено тем, что день вообще посмел начаться, и снова закрыл его.</p><p>— Ладно, ладно, не драматизируй, — я тихо рассмеялась и, потянувшись, почесала его за ушком. Он не шевельнулся, но кончик хвоста едва заметно дёрнулся — единственное, на что он был готов пойти в знак примирения с реальностью.</p><p>Я встала, прошлась босыми ногами по прохладному полу и сразу почувствовала эту странную, приятную новизну: квартира была тихой, но не насторожённой, как в последние дни. Тишина звучала не как ожидание чего-то плохого, а просто как тишина утра.</p><p>В ванной я умылась, почистила зубы, провела расчёской по волосам — они легли послушно, без привычной утренней спутанности. Нанесла совсем немного туши и каплю румян, чтобы лицо не выглядело таким бледным. Глянула в зеркало и чуть улыбнулась своему отражению: не идеальная, не сияющая, но… настоящая. И, что важнее, спокойная.</p><p>На кухне я поставила турку на плиту. Пока кофе закипал, сделала себе бутерброд — просто хлеб с маслом и ломтиком сыра, ничего лишнего. Поставила тарелку рядом с миской Мило и насыпала ему корма. Он тут же материализовался у моих ног, будто и не делал вид, что игнорирует этот мир.</p><p>— Ну, ешь уже, — я села напротив, подперев щёку ладонью, и смотрела, как он с важным видом хрустит гранулами. — И не смотри на меня так, будто это твоя величайшая жертва.</p><p>Телефон тихо звякнул на столе. Сообщение от Клер: «Ты как, проснулась? Встретимся на работе.»</p><p>Я улыбнулась и быстро напечатала: «Проснулась.Буду через полчаса».</p><p>Ответ пришёл почти сразу: «Ура! А то я думала, ты опять скажешь, что лучше поспишь и вообще мир без тебя обойдётся».</p><p>«Мир, может, и обойдётся. А ты — нет», — отправила я и сама удивилась тому, как легко это вышло. Без сарказма, без попытки спрятаться за иронией. Просто правда.</p><p>Допив кофе, я накинула куртку, проверила, не забыла ли ключи, и, прежде чем выйти, снова наклонилась к Мило.</p><p>— Веди себя прилично, пока меня нет, — прошептала я, хотя знала, что его понятие о «приличном поведении» заканчивается ровно там, где начинается миска с едой. Он поднял на меня взгляд, будто хотел сказать: «Да-да, я буду ангелом», но в его глазах читалось совсем другое: «Только не задерживайся».</p><p>На улице было свежо, но не холодно. Воздух пах мокрой листвой и кофе из маленькой пекарни на углу, где я каждый раз обещала себе купить круассан, но вечно торопилась. Сегодня я даже замедлила шаг, вдыхая этот запах, и улыбнулась.</p><p>Автобус пришёл почти сразу, я села у окна и смотрела, как город медленно просыпается: открываются витрины, бариста зажигают вывески, люди спешат по своим делам, кто-то зевает, кто-то смеётся в телефон. Всё было таким обычным, таким правильным, что я вдруг почувствовала, как внутри что-то тихо щёлкнуло на место.</p><p>У входа в ресторан я встретила Клер. Она стояла, прислонившись к стене, и листала что-то в телефоне, но, увидев меня, тут же подняла голову и расплылась в улыбке.</p><p>— Ты… выглядишь иначе, — сказала она, оглядывая меня с ног до головы, будто пыталась найти что-то новое, что нельзя описать словами.— Иначе — это как? — я приподняла бровь, но улыбка сама лезла на лицо.— Как будто ты наконец-то выспалась. И как будто тебе снова нравится этот день.— Мне и правда нравится, — призналась я. — Два дня дома… они не решили всех проблем, но вернули мне ощущение, что я могу с ними справиться.Клер кивнула, будто услышала именно то, что хотела.— Рада это слышать, — сказала она серьёзно, но тут же добавила с привычной иронией: — Но если ты опять будешь жить на одном кофе, я лично отберу у тебя стаканчик и заставлю съесть что-то с белком.— Договорились, — рассмеялась я. — Но сегодня я даже позавтракала.— О, чудеса, — Клер закатила глаза, но в её взгляде было столько тепла, что я почувствовала, как внутри снова становится спокойно.</p><p>Мы зашли внутрь, и знакомый запах — кофе, выпечки, парфюма — обволок меня, как старое, привычное пальто.</p><p>Марсель появился из-за стойки ровно в тот момент, когда мы снимали куртки.— Элиза, — кивнул он, и в его голосе не было обычного сухого тона. — Готова к работе?— Готова, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Эти два дня очень помогли. Спасибо, что дал их мне.Он чуть наклонил голову, будто оценивая, насколько я искренна.— Рад слышать, — сказал он наконец. — Сегодня спокойно, но гостей будет много. Сможешь?— Смогу, — уверенно кивнула я. — Я готова.</p><p>И я действительно чувствовала себя готовой. Не к чему-то невероятному, а к обычному рабочему дню: к заказам, к лёгким спорам с гостями, к тому, чтобы поправлять салфетки и улыбаться, даже когда хочется просто сесть и выдохнуть. К обычной рутине, которая вдруг снова стала опорой.</p><p>День и правда складывался хорошо. Гости были не капризными, заказы шли ровно, Клер шутила, я смеялась, Марсель изредка кивал, будто одобряя, как всё идёт. Даже когда кто-то пролил воду на стол, а я чуть не столкнулась с официантом, это не казалось катастрофой — просто мелкими, неизбежными деталями смены.</p><p>Ближе к вечеру Марсель подошёл ко мне у стойки, держа в руках планшет.— Слушай, — сказал он чуть тише, чем обычно, — служба безопасности прислала отчёт по тому звонку. Пока ничего конкретного. Номер зарегистрирован на фирму, которая уже полгода как ликвидирована.Я на секунду замерла, но постаралась не выдать, как сильно эти слова меня встряхнули.— То есть… тупик? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.— Пока да, — Марсель чуть нахмурился. — Хорошо, — кивнула я, и внутри всё сжалось, но я не позволила этому чувству пробраться наружу. — Спасибо, что держишь в курсе.— Это моя работа, — сухо ответил он, но потом чуть смягчился. — И… я рад, что ты сегодня в порядке.Я чуть улыбнулась.— Стараюсь быть.</p></section><section><title><p>Глава 6</p></title><p>Клер вышла следом, застёгивая куртку. В свете фонаря её волосы отливали рыжиной, а на лице всё ещё держалась та лёгкая усталость, которая бывает, когда день прошёл не зря.</p><p>— Ты опять стоишь и смотришь на небо, будто там тебе напишут, как жить дальше, — она хмыкнула и легонько подтолкнула меня локтем. — Пойдём, я тебя хоть до поворота провожу. Или ты опять скажешь, что взрослая и сама справишься?</p><p>— Сама справлюсь, — я рассмеялась, но шагнула рядом с ней. — Но спасибо, что предлагаешь. Это… приятно.</p><p>— Не привыкай, — Клер закатила глаза, но я видела, что она улыбается. — А то начнёшь думать, что я тут вся из себя заботливая.</p><p>— Я и так это знаю, — тихо сказала я, и она на секунду замерла, потом снова пошла вперёд, будто пытаясь спрятать, как ей важны эти слова.</p><p>Мы шли по тротуару, который тут и там был разбит корнями старых деревьев. Фонари горели через один, и в этих пятнах света и темноты город казался чуть менее предсказуемым, чем днём. Где-то за углом лаяла собака, а из приоткрытого окна доносился голос диктора — кто-то смотрел новости на кухне. Всё было таким обычным, таким правильным, что хотелось запомнить каждую деталь, чтобы потом, если день снова станет тяжёлым, можно было вытащить это воспоминание и сказать себе: «Было и хорошее».</p><p>— Слушай, — вдруг сказала Клер, понизив голос, будто не хотела, чтобы город подслушал. — Ты сегодня была… другой. Не как в последние недели. Спокойнее. И не потому, что ты пряталась за улыбкой, а потому что тебе правда было нормально.</p><p>Я чуть замедлила шаг, подбирая слова, чтобы не испортить момент какой-нибудь неловкой фразой.</p><p>— Мне и правда было нормально, — призналась я. — Два дня дома… они не решили всех проблем, но вернули мне ощущение, что я могу с ними справиться. Даже если не сразу.</p><p>Клер кивнула, будто услышала именно то, что хотела.</p><p>— Рада это слышать, — сказала она серьёзно, но тут же добавила с привычной иронией: — Только не вздумай теперь начать цитировать мотивационные плакаты. Я этого не переживу.</p><p>— Обещаю, — я снова рассмеялась, и этот смех не был натянутым. Он был настоящим.</p><p>До моего поворота оставалось совсем немного. Мы остановились у края тротуара, где свет фонаря уже не доставал, и улица уходила в полумрак.</p><p>— Вот, — Клер скрестила руки на груди и посмотрела на меня так, будто хотела убедиться, что я и правда в порядке. — Дальше ты сама. Но если вдруг станет не по себе — напиши. Хоть просто «я дошла». Мне так спокойнее.</p><p>— Напишу, — я чуть сжала её руку. — Спасибо.</p><p>— Ладно, — она махнула рукой и пошла обратно, растворяясь в полумраке, пока не осталась просто силуэтом, а потом и вовсе исчезла за поворотом.</p><p>Я осталась одна, но не почувствовала привычной пустоты, которая раньше всегда приходила следом за тишиной. Вместо этого было ощущение, что день ещё не закончился — он просто перешёл в другую фазу.</p><p>Пятнадцать минут пешком до дома — это как раз столько, чтобы ноги немного устали, а голова прояснилась. Я пошла привычным маршрутом: мимо старой булочной с погашенной вывеской, мимо подъезда, где на лавочке вечно сидели бабушки — сейчас там было пусто, мимо детской площадки, где качели тихо скрипели от ветра.</p><p>Всё шло ровно. Шаги звучали привычно, ритм улицы убаюкивал: далёкие гудки машин, редкий смех прохожих, скрип тормозов на перекрёстке. Я даже поймала себя на том, что считаю эти звуки, как будто они были доказательством, что всё нормально.</p><p>Но где-то на середине пути, когда я свернула на тихую улицу между двумя домами, это чувство начало рассыпаться.</p><p>Сначала это был просто звук. Шаги. Не мои. Кто-то шёл за мной. Не быстро, не пытаясь обогнать, а ровно в том же темпе, будто подстраивался.</p><p>Я не стала оборачиваться сразу. Не хотела выглядеть так, будто пугаюсь собственной тени. Вместо этого я замедлилась на секунду, прислушиваясь. Шаги тоже замедлились.</p><p>«Совпадение», — сказала я себе. — «Кто-то просто идёт в ту же сторону».</p><p>Чтобы проверить, я резко свернула в проход между домами — туда, где фонари почти не светили, а тротуар уходил вниз. Это был короткий путь, который я знала наизусть, но сейчас он казался слишком тёмным.</p><p>Шаги за спиной тоже свернули.</p><p>На этот раз я обернулась. Улица была пуста. Только в дальнем конце мелькнул силуэт — человек в тёмной куртке. Он не смотрел в мою сторону, просто стоял, будто проверял телефон. Но когда я замерла, он тоже замер.</p><p>Сердце ухнуло вниз. Не от паники, а от холодного понимания: это не совпадение.</p><p>Я развернулась и пошла быстрее, уже не притворяясь, что ничего не замечаю. Проход вывел меня на более людную улицу, где горели витрины и мелькали фары. Здесь было светло, здесь были люди. Здесь я снова могла дышать.</p><p>Я остановилась на секунду, прислонившись к стене магазина, и сделала глубокий вдох. Пальцы дрожали, но я сжала их в кулаки, заставляя себя успокоиться.</p><p>— Просто кто-то идёт той же дорогой, — прошептала я, но голос звучал слишком тихо, чтобы в это поверить.</p><p>И вдруг я снова почувствовала взгляд.</p><p>Не из темноты. Не издалека. Прямо здесь, на освещённой улице.</p><p>Я подняла глаза. В витрине напротив, в отражении, мелькнуло движение. Кто-то стоял у края тротуара и смотрел прямо на меня. Не скрываясь. Не делая вид, что просто ждёт автобус. Смотрел.</p><p>Я резко шагнула в сторону, к витрине, чтобы увидеть его лицо, но когда повернулась, улица была пуста. Ни человека в тёмной куртке, ни силуэта, ни даже случайного прохожего. Только ветер гнал по асфальту скомканный чек, и где-то вдалеке загудел автобус.</p><p>«Хватит, — сказала я себе, чувствуя, как пальцы сжимают телефон до побелевших костяшек. — Хватит придумывать».</p><p>И я пошла дальше. Быстрее, но стараясь не бежать. Потому что бежать — значит признать, что мне страшно. А я не хотела этого признавать. Не сегодня. Не в этот хороший день.</p><p>Через пять минут я уже стояла у своего подъезда. Свет над дверью горел, как всегда, и от этого становилось чуть спокойнее. Я достала ключи, вставила их в замок и на секунду задержала дыхание, будто боялась, что любой звук может выдать моё присутствие.</p></section><section><title><p>Глава 7</p></title><p>Я проснулась от отсутствия звука.</p><p>Не от тишины как таковой, а от дыры на месте привычного фона: ни гула машин под окном, ни царапанья когтей по паркету, ни скрипа соседских дверей. Только ровный, утробный гул где-то за стеной. Море.</p><p>Море?</p><p>Я открыла глаза. Надо мной был чужой потолок — белый, высокий, залитый рассеянным светом из окна за полупрозрачными шторами. Комната казалась вырванной страницей из журнала об интерьерах: светлое дерево, небелёный лён, идеальный порядок. Красиво до тошноты. Так выглядят пространства, в которых людям некуда бежать.</p><p>Я села. Плечо отозвалось глухой, тянущей болью. На запястье наливался лиловым бледный полукруг от чужих пальцев. Я потёрла кожу, будто могла стереть этот след, и вдруг поняла, насколько всё вокруг чужое — даже воздух. Он не пах домом. В нём не было запаха старого паркета, не было запаха Мило, не было ни капли того уюта, который я собирала по крупицам. Здесь пахло чистотой — стерильной, нежилой, как в больничной палате. И этот запах въедался в ноздри, становился частью страха, превращался в физическую тяжесть, от которой хотелось сорвать с себя кожу.</p><p>И тогда я увидела поднос.</p><p>Он стоял на столике у окна: круассан, нарезанный сыр, фрукты, маленький кофейник, стакан воды. Стол накрыт почти нежно, с пугающей, клинической заботой. Ни записки. Ни объяснений. Просто завтрак, словно меня привезли в загородный отель, а не вырубили в собственной спальне, пока я вцеплялась ногтями в кожаные перчатки.</p><p>Меня замутило. Не от голода — от этой фальшивой заботы. От того, как точно они всё рассчитали: круассан разломан, как я люблю, кофейник стоит под правильным углом, чтобы было удобно наливать, даже салфетка сложена так, как я складываю её сама. Это была не случайность. Это была демонстрация контроля.</p><p>— Нет, — прошептала я, и слово прозвучало странно, будто я сказала его не вслух, а внутри себя. — Нет.</p><p>Но комната не слушала. Она продолжала быть идеально правильной, и эта правильность душила сильнее любой верёвки.</p><p>Я встала. Пол качнулся, но я дошагала до двери. Ручка не повернулась. Я навалилась плечом — внутри щёлкнул механизм, но полотно не поддалось. Заперто снаружи.</p><p>— Эй! — ладонь обожгло о дерево. — Кто-нибудь!</p><p>Тишина съела звук.</p><p>Окно. Я метнулась к нему, рванула латунную ручку. В лицо ударил ветер — соль, холод, сырость, от которой сразу заломило зубы. Но внизу не было улицы. Внизу были скалы — метра четыре отвесного камня до террасы, а дальше — серая вода до самого горизонта. Ни водосточных труб, ни выступов, ни пожарной лестницы.</p><p>Спокойно. Думай.</p><p>Но спокойствие рассыпалось в пыль. Меня накрыло не страхом — ледяной, звенящей яростью. Они накрыли мне стол. Положили круассан именно так, как я люблю — разломанным, а не целым. Они знали, как я пью кофе. Как я сплю. Они знали всё, пока я не знала о них ничего.</p><p>Это знание было страшнее любой клетки. Оно означало, что за мной следили. Что меня изучали. Что я была не жертвой случая, а частью чьего-то плана. И самое страшное — план работал. Я сидела здесь, смотрела на этот проклятый завтрак и чувствовала, как меня ломают по миллиметру.</p><p>В голове вдруг вспыхнула сцена, которую я гнала от себя неделями: поздний вечер, я выхожу из офиса, и у края парковки стоит машина — тёмная, неприметная, с чуть опущенным стеклом. Я тогда подумала, что это просто кто-то ждёт пассажира, и пошла дальше. А потом, на прошлой неделе, в кофейне, за столиком у окна сидел мужчина в сером пальто — он не пил кофе, просто смотрел в окно, и когда я случайно поймала его взгляд, он тут же уткнулся в телефон. Я тогда решила, что придумываю. Что слишком много смотрю детективов. Но сейчас эти обрывки встали в ряд, как костяшки домино, и я поняла: меня вели. Долго. Методично. Кто-то собирал меня по деталям, как пазл, чтобы теперь сложить в эту идеальную, стерильную клетку.</p><p>Я схватила поднос обеими руками и швырнула в стену.</p><p>Фарфор лопнул с сухим, хирургическим хрустом. Кофейник покатился, оставляя на светлом дереве жирную чёрную кляксу.— СВОЛОЧИ! — я кричала в стену, в дверь, в этот стерильный воздух. — СЛЫШИТЕ МЕНЯ?! СВОЛОЧИ!</p><p>Звук разбитой посуды на секунду заполнил комнату, а потом снова наступила тишина — ещё более плотная, чем раньше.</p><p>Дверь открылась почти сразу.</p><p>Он вошёл так, будто его разбудил не крик, а будильник. Адриан. Серая рубашка, закатанные до локтей рукава, глаза сухие и прозрачные, как зимнее стекло. Он посмотрел на разлетевшийся завтрак, на меня — задыхающуюся, с дрожащими руками, — будто это не имело никакого значения. На его лице не дрогнул ни один мускул.</p><p>— Следующий завтрак — завтра, — ровно сказал он. — Раз сегодня ты свой выкинула.</p><p>— Где я?! — я шагнула к нему. Он не отступил ни на сантиметр. — Что тебе нужно?!</p><p>Я ударила его — ладонью в грудь, ещё раз, попыталась дотянуться до лица. Он поймал мои запястья на середине движения. Без рывка, без злости. Так перехватывают мяч, который уже потерял инерцию.</p><p>— Не надо, — тихо сказал он. — Пожалеешь.</p><p>— Да пошёл ты… — я рванулась, упёрлась ступнями в пол, попыталась вывернуть суставы. Бесполезно. Мышцы горели, а тело казалось чужим — тяжёлым, непослушным, предательски слабым.</p><p>Он развернул меня и прижал спиной к своей груди, обхватив поперёк — крепко, но не калеча. Я билась, выла, пыталась процарапать его предплечье. Он терпел, как терпят непогоду.</p><p>— Послушай меня один раз, — его голос прозвучал у самого уха, ровный, без единой эмоции. — Внизу, под этим домом, есть винный подвал. Там холодно, сыро и живут крысы. Они не боятся людей. Если ты продолжишь орать, кидаться и выкидывать то, что тебе приносят, — я запру тебя там. Без света. Без еды. Без воды. На сутки. Потом на двое. Я умею ждать, Элиза. Гораздо дольше, чем ты умеешь орать.</p><p>Меня перестало трясти. Не от страха — от абсолютной, математической ясности: он не блефует. Он сказал это так, как говорят прогноз погоды или расписание поездов.</p><p>Он отпустил. Я отшатнулась к стене, хватая ртом воздух.</p></section><section><title><p>Глава 8</p></title><p>Проснулась я от боли в плече.</p><p>Несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь понять, где нахожусь. Потом память вернулась, и вместе с ней — неприятное чувство под рёбрами, будто кто-то сжал их изнутри.</p><p>Чужая комната. Запертая дверь. Море за окном.</p><p>Я закрыла глаза и с силой потёрла лицо ладонями.</p><p>Ночь выдалась отвратительной. Я то проваливалась в беспокойный сон, то просыпалась от малейшего шороха. Несколько раз мне казалось, что кто-то стоит за дверью, но, когда я прислушивалась, в доме снова становилось тихо.</p><p>Болело плечо, пересохло во рту, а футболка неприятно прилипала к телу. Джинсы измялись, волосы спутались так, что пальцы застревали в прядях.</p><p>И, конечно, желудок.</p><p>Он болезненно сжался, напомнив о вчерашнем вечере. Я почти ничего не ела, а от принесённой еды отказалась из принципа. Более того, умудрилась устроить в комнате настоящий погром.</p><p>Я повернула голову.</p><p>На полу всё ещё валялись осколки разбитой посуды. Рядом засохли остатки завтрака, который я опрокинула в приступе злости. Чуть дальше лежала перевёрнутая миска греческого йогурта с черникой. Фиолетовые разводы успели подсохнуть.</p><p>Красота.</p><p>Я добилась ровно того, что теперь мне самой было противно находиться в этой комнате.</p><p>— Молодец, Элиза. Просто образец выдержки, — пробормотала я.</p><p>Попыталась сесть, но плечо отозвалось тупой болью. Пришлось осторожно пошевелить рукой, прежде чем опустить ноги на пол.</p><p>Больше всего на свете мне хотелось домой. Снять эту одежду, принять нормальный душ, почистить зубы, умыться и надеть что-нибудь чистое. Выпить кофе. Увидеть Мило. Услышать голос мамы.</p><p>Я так сильно хотела обычного утра, что на секунду даже забыла, где нахожусь.</p><p>Потом посмотрела на дверь.</p><p>— Ладно. Хватит.</p><p>Я поднялась и подошла к ней. Сначала просто постучала костяшками пальцев.</p><p>Тишина.</p><p>Постучала ещё раз, уже сильнее.</p><p>— Эй! Кто-нибудь есть?</p><p>Ответа не последовало.</p><p>Я прижалась ухом к двери, но за ней не было слышно ни шагов, ни голосов.</p><p>— Прекрасно. Просто замечательно.</p><p>Кричать дальше не имело смысла. Если они решили меня игнорировать, мой голос вряд ли что-то изменит.</p><p>Я отошла от двери и принялась осматривать комнату. Вчера мне было не до интерьера, но теперь я замечала детали: спокойные серо-бежевые оттенки, дорогая мебель, лаконичные картины на стенах. Всё выглядело так, будто дизайнер специально постарался убрать из помещения любые признаки жизни.</p><p>И всё же здесь должно быть место, где можно умыться.</p><p>Я прошла вдоль стены, осматривая панели и дверцы. Ничего. Уже собиралась вернуться к кровати, когда заметила едва различимый шов между стеновыми панелями.</p><p>Нажала на него.</p><p>Панель бесшумно подалась внутрь.</p><p>За ней оказалась дверь.</p><p>— Да вы издеваетесь…</p><p>Я потянула за ручку и вошла.</p><p>Ванная комната была просторной, выдержанной в тех же спокойных тонах. Светлый камень, большое зеркало, стеклянная душевая, аккуратно сложенные полотенца. Никаких лишних вещей. Всё чистое, новое и безупречное.</p><p>Даже зубная щётка стояла в стакане.</p><p>Я замерла, глядя на неё.</p><p>Значит, сюда заранее положили всё необходимое. Не случайно. Не потому, что кто-то решил позаботиться обо мне утром.</p><p>К моему приезду здесь уже всё было готово.</p><p>От этой мысли стало не по себе.</p><p>Я заставила себя отвернуться. Сейчас мне нужно было хотя бы привести себя в порядок, а не искать ответы там, где их всё равно не было.</p><p>Я почистила зубы, долго умывалась прохладной водой, а затем забралась под душ. Когда тёплая вода коснулась затёкших плеч, я невольно выдохнула. Напряжение немного отступило. Я закрыла глаза и позволила себе постоять так ещё несколько минут.</p><p>Но даже под душем не могла перестать думать о том, что произошло.</p><p>Кто он такой? Почему я? Чего он от меня хочет?</p><p>И почему был настолько уверен, что может делать со мной всё, что захочет?</p><p>Я выключила воду, вытерлась полотенцем и вернулась в комнату. На комоде лежала чистая одежда. Я не стала долго рассматривать её — просто переоделась, собрала волосы в небрежный хвост и снова посмотрела на дверь.</p><p>Мне нужно было выбраться отсюда.</p><p>Хотя бы узнать, где я нахожусь. Найти телефон. Связаться с мамой или Клер.</p><p>От одной мысли о нём к горлу подступил комок. Я не знала, кто его кормит, есть ли у него вода, почему я до сих пор не вернулась домой. И чем дольше оставалась здесь, тем страшнее становилось представлять, что происходит снаружи.</p><p>Я подошла к окну. Море казалось почти неподвижным, солнце отражалось на воде, а где-то вдалеке виднелась береговая линия.</p><p>Красиво.</p><p>Настолько красиво, что происходящее казалось какой-то дурной шуткой.</p><p>Я отошла и несколько раз прошлась по комнате. Голод становился всё ощутимее, голова слегка кружилась, а мысли путались. В конце концов я села на край кровати, обхватила себя руками и уставилась в пол.</p><p>Именно тогда открылась дверь.</p><p>Я резко подняла голову.</p><p>На пороге стояла женщина лет шестидесяти. Невысокая, с аккуратно убранными седыми волосами и усталым лицом. На ней была простая тёмная одежда, а в руках она держала ведро и несколько тряпок.</p><p>Она посмотрела на осколки, затем на испачканный пол и молча принялась за работу.</p><p>Я не сразу поняла, что происходит.</p><p>— Подождите…</p><p>Женщина не отреагировала.</p><p>Она поставила ведро, надела перчатки и начала собирать крупные осколки посуды. Двигалась спокойно, без раздражения, будто подобные беспорядки были для неё привычным делом.</p><p>Я поднялась и подошла ближе.</p><p>— Послушайте, пожалуйста.</p><p>Она на мгновение посмотрела на меня, потом снова опустила глаза.</p><p>Сердце забилось быстрее.</p><p>— Меня похитили. Я не знаю, где нахожусь. Пожалуйста, помогите мне. Вы можете вызвать полицию? Позвонить кому-нибудь?</p><p>Женщина замерла с осколком в руке.</p><p>Я ухватилась за эту паузу, как за последнюю возможность.</p><p>— Пожалуйста. Я никому не скажу, что вы мне помогли. Мне просто нужно выбраться отсюда. У меня дома мама, у меня кот… Я даже не знаю, что ей сказали.</p></section><section><title><p>Глава 9</p></title><p>В проёме появился охранник.</p><p>Он посмотрел на меня, потом на дверь, словно проверяя, не пыталась ли я её повредить.</p><p>— Ну что, успокоилась? — спросил он. — Или тебе ещё мало?</p><p>Я подняла голову.</p><p>— Иди к чёрту.</p><p>Он усмехнулся.</p><p>— Значит, ещё не всё.</p><p>— Я сказала, пошёл к чёрту.</p><p>Он покачал головой и поставил на пол кусок хлеба и бутылку воды.</p><p>— Когда научишься нормально себя вести, может, и поговоришь с хозяином.</p><p>— Передай ему, что я…</p><p>Дверь закрылась прежде, чем я успела закончить.</p><p>Я осталась одна.</p><p>Долго смотрела на хлеб, лежавший у стены. Мне хотелось отшвырнуть его. Растоптать. Доказать хотя бы самой себе, что они не смогут заставить меня принять их подачку.</p><p>Но живот болезненно скрутило.</p><p>Я отвернулась, стиснула зубы и попыталась думать о чём-нибудь другом. О Мило, о маме, о своей квартире. О том, что совсем недавно мои самые большие проблемы заключались в усталости после работы и бесконечных сообщениях Клер.</p><p>А потом снова посмотрела на хлеб.</p><p>Гордость не спасёт меня отсюда.</p><p>Эта мысль была настолько неприятной, что я даже тихо рассмеялась. Коротко, безрадостно, почти на грани истерики.</p><p>— Ну давай, Элиза. Покажи, какая ты гордая.</p><p>Я взяла хлеб.</p><p>Он оказался жёстким, сухим и совершенно безвкусным. Я с трудом прожевала первый кусок, запила водой и только тогда поняла, насколько сильно проголодалась. Мне хотелось съесть всё сразу, но я заставляла себя есть медленно, маленькими кусочками.</p><p>Вода была прохладной. Я пила жадно, пока не почувствовала, что могу наконец нормально вдохнуть.</p><p>Когда хлеб закончился, я прижала колени к груди и закрыла глаза.</p><p>Я ненавидела Адриана.</p><p>Ненавидела этот дом, охранников, запертую дверь и себя за то, что позволила страху довести меня до такого состояния.</p><p>Но сильнее всего я боялась, что никто не знает, где я.</p><p>И что снаружи моя жизнь уже продолжается без меня.</p><p>Я не знала, сколько времени прошло.</p><p>В погребе невозможно было понять, утро сейчас или вечер. Свет не менялся, часы отсутствовали, а каждый шорох заставлял меня вздрагивать. Я то проваливалась в тяжёлую дремоту, то просыпалась от холода, от боли в плече или от ощущения, что кто-то находится рядом.</p><p>В какой-то момент я перестала считать минуты.</p><p>Потом перестала плакать.</p><p>Не потому, что успокоилась. Просто слёз больше не осталось.</p><p>Я сидела у стены, подтянув колени к груди, и думала.</p><p>Моё поведение не помогло. Я кричала, дралась, пыталась сбежать, бросалась на Адриана. И что получила в результате? Запертую дверь, больное плечо и кусок хлеба, который пришлось съесть, чтобы не свалиться от голода.</p><p>Я ничего не узнала.</p><p>Ничего не изменила.</p><p>И если продолжу в том же духе, то рано или поздно действительно останусь без сил.</p><p>Мне не нужно было становиться покорной. Не нужно было прощать его или делать вид, что ничего не произошло.</p><p>Мне нужно было понять, чего он добивается.</p><p>Почему выбрал именно меня? Что ему известно обо мне? Почему он держит меня здесь, вместо того чтобы просто получить то, что ему нужно, и отпустить?</p><p>Вопросов было слишком много.</p><p>А значит, мне требовалось время.</p><p>Я не собиралась отказываться от побега. Просто в следующий раз не стану бросаться к первой попавшейся двери, не проверив, что находится за ней.</p><p>Я должна узнать распорядок дома, понять, кто здесь работает, как охраняют выходы и есть ли хоть одно место, которое они не контролируют постоянно.</p><p>А для этого мне нужно было снова попасть наверх.</p><p>И поговорить с Адрианом.</p><p>Спокойно.</p><p>Хотя само это слово казалось почти издевательством.</p><p>Когда дверь наконец открылась, я не сразу подняла голову. Сначала услышала шаги, затем увидела свет, упавший на пол.</p><p>На пороге стоял охранник.</p><p>— Поднимайся.</p><p>Я медленно распрямила затёкшие ноги. Тело отзывалось болью, а голова слегка кружилась, когда я попыталась встать.</p><p>Охранник заметил это, но ничего не сказал. Он дождался, пока я выпрямлюсь, и повёл меня наверх.</p><p>Я не спрашивала, сколько времени провела в погребе. По его лицу было ясно, что ответа я всё равно не получу.</p><p>Когда меня вернули в комнату, я едва держалась на ногах. Всё тело ныло после проведённого в подвале времени, голова была тяжёлой, а внутри всё ещё кипела злость. Мне хотелось кричать, требовать объяснений, снова броситься к двери — сделать хоть что-нибудь, лишь бы не чувствовать себя совершенно беспомощной.</p><p>Но я уже попробовала.</p><p>И ничего не добилась.</p><p>Я медленно опустилась на край кровати, провела ладонями по лицу и несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Усталость навалилась разом, но я не позволила себе лечь. Мне нужно было поговорить с Адрианом. Выяснить, зачем он меня похитил и что ему от меня нужно.</p><p>Оставалось дождаться его появления.</p><p>Когда дверь открылась, я подняла голову. Адриан вошёл, прикрыл её за собой и остановился напротив кровати.</p><p>— Ну что, — произнёс он, внимательно глядя на меня. — Наконец-то решила вести себя разумно?</p><p>Я медленно вдохнула, стараясь не выдать, насколько сильно устала.</p><p>— Я решила, что криками ничего не добьюсь, — ответила я, глядя ему прямо в глаза.</p><p>Он чуть склонил голову, словно оценивал мои слова.</p><p>— Быстро учишься.</p><p>— Не обольщайся. Я не собираюсь с тобой соглашаться. И уж точно не собираюсь благодарить за гостеприимство, — произнесла я с горькой усмешкой.</p><p>Мне хотелось напомнить ему, что гостеприимство обычно не предполагает запертых дверей, охранников и винных погребов. Но я сдержалась. Сейчас мне было важнее понять, чего он от меня хочет.</p><p>— А я не жду благодарности, — спокойно ответил он.</p><p>Его невозмутимость раздражала меня почти так же сильно, как само его присутствие. Казалось, ничто из происходящего не могло вывести его из равновесия.</p><p>— Тогда чего ты ждёшь от меня, Адриан? — спросила я, невольно сжав пальцы на коленях.</p></section><section><title><p>Глава 10</p></title><p>Еще одну ночь я провела тут, но без мыслей о побеге. Голова была пустой, как выжженное поле, а тело просто требовало покоя. Когда ты доходишь до определённой точки истощения, страх притупляется, уступая место холодному, злому расчёту. Он думал, что подвал сломал меня, что я стану послушной куклой, которая будет молча послушно кивать.</p><p>Ошибаешься, Адриан. Я просто сменила тактику.</p><p>Утро началось без щелчка замка, но с конвоем. Дверь моей комнаты действительно оставили открытой, однако у самого порога в коридоре, словно каменное изваяние, вырос тот самый угрюмый охранник. О выходе наружу не могло быть и речи — он по-прежнему не доверял мне ни на секунду, ожидая, что я рвану к первой попавшейся лестнице.</p><p>Мне принесли завтрак — нормальный, горячий, с ароматом свежего кофе, который заставил желудок болезненно сжаться. Рядом на кресле лежала чистая одежда взамен моих измятых, испачканных в погребе вещей: мягкий джемпер цвета небеленого льна и простые темные брюки. Мой размер. Опять эта пугающая, хирургическая точность, от которой по коже пробегал холодок.</p><p>Я заставила себя съесть всё до последней крошки. Мне нужны были силы. Каждая капля энергии, которую я могла в себя вдохнуть. Я переоделась, завязала волосы в тугой, высокий хвост, убрала со лба выбившиеся пряди и села на край кровати, уставившись на открытый дверной проём. Я ждала его.</p><p>Адриан появился ближе к полудню. Он вошёл без стука, как хозяин, возвращающийся в свои законные владения, и остановился в паре шагов от меня, заложив руки в карманы брюк. Его прозрачные, как лед, глаза скользнули по прибранной комнате, по пустой тарелке и наконец остановились на моём лице.</p><p>— Вижу, уроки пошли на пользу, — ровно произнёс он, чуть склонив голову. — Ты выглядишь почти разумной.</p><p>Я медленно поднялась с матраса, заставляя себя дышать ровно, хотя внутри всё клокотало от одного звука его голоса.</p><p>— Ты сказал, что моя неосведомленность — это главная проблема, — я сделала шаг вперёд, удерживая его тяжелый взгляд. — Я выполнила твою часть уговора. Я спокойна. Теперь твоя очередь. Почему я здесь, Адриан? Что тебе нужно от обычной официантки из Ниццы?</p><p>Он слегка прищурился. На его лице мелькнуло что-то похожее на опасное, ледяное удовлетворение. Не торопясь, он подошел к окну, встав спиной к серому, бушующему за стеклом морю, и снова повернулся ко мне.</p><p>— Обычной? — его голос прозвучал тихо, с той самой бархатной, удушающей иронией. — Ты родилась во Франции, Элиза, но твоя жизнь была оплачена совсем в другом месте. И совсем другой ценой. Твой покойный отец… он ведь казался тебе святым, верно? Трудолюбивый, тихий человек, который души в тебе не чаял.</p><p>Сердце пропустило удар. При упоминании отца внутри всё сжалось в тугой, болезненный ком.</p><p>— Не смей трогать моего отца, — прошипела я, чувствуя, как хваленая выдержка начинает трещать по швам. — Он умер много лет назад! Он не имел никакого отношения к твоему криминальному миру!</p><p>— Имел, — Адриан резко шагнул ко мне, и его лицо мгновенно окаменело, растеряв всю напускную невозмутимость. — Самое прямое. Он думал, что провернул идеальную схему. Он предал мою семью. Он забрал в свою могилу тайны, которые стоили жизни моему отцу. Твой святой папочка закопал человека, который доверял ему как брату, чтобы обеспечить тебе безбедную, чистую жизнь в Ницце. И раз его самого я достать не могу… за его грехи будешь отвечать ты. До последнего глотка воздуха, Элиза.</p><p>Мир вокруг меня будто покачнулся. Слова Адриана хлестали по лицу, как ледяной прибой. Мой отец? Предатель? Убийца? Это была ложь. Абсолютная, чудовищная, бредовая ложь, которую этот монстр выдумал, чтобы оправдать свое безумие!</p><p>— ТЫ ВРЁШЬ! — закричала я, и весь мой план казаться покорной разлетелся в щепки. — Врёшь, сука! Он был хорошим человеком! Он никого не предавал! Я НЕ ВИНОВАТА! И ОН НЕ ВИНОВАТ!</p><p>В порыве бешеной, ослепляющей ярости я полностью потеряла контроль. Весь страх, весь голод, холод подвала и унижение вырвались наружу одним сплошным потоком. Я с криком бросилась на него, вскидывая руки, готовая вцепиться ногтями в его идеальное лицо, разорвать эту фальшивую, холёную маску.</p><p>Адриан не отступил. Он перехватил мои запястья на лету, но инерция моего слепого удара была слишком сильной. Я упёрлась ногами, толкая его изо всех сил, дикая, неуправляемая. Мы не удержали равновесия. Моя нога нелепо подвернулась на гладком паркете, я вскрикнула от резкой боли, и мы вместе, сцепленные в глухом клубке, тяжело рухнули назад — прямо на широкую кровать.</p><p>Пружины глухо заскрипели. Через долю секунды мир перевернулся. Адриан, сориентировавшись в падении, навалился на меня сверху, намертво прижимая моё тело к матрасу своим тяжелым, жестким весом.</p><p>Мы оказались ослепительно, пугающе близко друг к другу.</p><p>Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Я слышала его прерывистое, горячее дыхание. Мои руки были прижаты к постели, но пальцы судорожно скрючились, и я, не помня себя от злости, умудрилась мертвой хваткой вцепиться в его воротник. Плотная ткань джемпера из небеленого льна затрещала под моими ногтями, я с силой рванула её на себя, сминая в кулаке и почти швыряя этот лён ему в лицо, пыталась оттолкнуть, задушить — сделать хоть что-то, чтобы разорвать эту близость.</p><p>Адриан перехватил мою руку, его пальцы жестко, до боли сомкнулись на моей шее. Он не сдавливал горло полностью, но его хватка была удушающей, тяжелой, лишающей возможности даже пошевелиться. Он зафиксировал мою голову, заставляя смотреть прямо в его потемневшие от ярости зрачки.</p><p>— Пусти… — прохрипела я, задыхаясь, но продолжая метаться под ним.</p><p>Вместо ответа он наклонился и впился в мои губы.</p><p>Это не был поцелуй. Это была казнь. Жестокое, наказывающее нападение, от которого во рту мгновенно разлился солоноватый вкус крови. Он целовал меня яростно, сминая мои губы, будто возвращая тот самый старый долг за мой плевок в машине и размазывая эту слюну вместе со своей темной страстью прямо по моему лицу. Это было удушающее, дикое притяжение, намертво замешанное на чистой, неразбавленной ненависти. Я забилась под ним, пыталась укусить его, вывернуть голову, но его рука на моей шее держала мертвой хваткой.</p></section><section><title><p>Глава 11</p></title><p>Тишина умеет давить сильнее, чем стены каменного подвала. Прошло три дня. Три бесконечных, серых дня, которые слились для меня в одну сплошную, изматывающую ментальную войну. Как я и обещала себе, я замолчала. Я заставила себя превратиться в идеального, незаметного призрака в этой роскошной тюрьме на скалах.</p><p>Мой распорядок теперь был однообразным до тошноты. Трижды в день замок бесшумно открывался, и мне приносили еду. Но поднос больше не держала та пожилая, седовласая женщина с усталым лицом, у которой я в панике умоляла о помощи. Наверное, после того как я толкнула её плечом и рванула к лестнице, Адриан посчитал её слишком ненадёжной для контроля над «дикой» заложницей. Теперь в мою комнату заходили только мужчины. Хмурые, молчаливые охранники в тёмной одежде ставили тарелки на столик у окна, криво усмехались и выходили, оставляя меня наедине с мыслями. Замена горничной была очередным беззвучным напоминанием Адрина: за каждую ошибку здесь приходится платить.</p><p>Я послушно съедала всё до последней крошки — потому что истощённое тело не способно воевать. До синевы оттирала кожу в стеклянной душевой, пытаясь смыть липкое ощущение его поцелуя, но губа, разбитая Адрианом, до сих пор саднила. Каждый раз, надевая предложенный джемпер и простые тёмные брюки, я чувствовала себя вещью, которую бережно упаковывают перед тем, как сломать. Моя подвёрнутая нога почти прошла, на запястье наливался желтизной лиловый синяк, а на шее всё ещё темнели едва заметные следы от его пальцев. Мои физические раны затягивались, но внутри, под рёбрами, разрасталась огромная, голодная чёрная дыра. Паника из-за мамы, Клер и Мило никуда не ушла — она просто трансформировалась в холодную, глухую ярость. Я ждала, когда Адриан придёт снова. Но он не приходил. И это ожидание изводило меня сильнее любых пыток.</p><p>Меня по-прежнему караулил охранник у открытой двери. Они не доверяли мне, и правильно делали. Я шпионила за каждым их шагом, прислушивалась к шорохам, считала секунды между их сменами, но вилла казалась глухим, неприступным склепом, окружённым ревущим морем.</p><p>Всё изменилось на третий день, когда солнце уже лениво тонуло в грязных, свинцовых тучах над заливом.</p><p>— Поднимайся, — бросил охранник, внезапно заходя в комнату. В его руках не было подноса с ужином. — Хозяин ждёт тебя внизу. В кабинете. Без глупостей, пойдем.</p><p>Сердце сделало бешеный кувырок и забилось где-то в горле. Я судорожно выдохнула, расправила плечи, туже затянула хвост на затылке и шагнула вперед. Время пришло.</p><p>Мы спустились по широкой мраморной лестнице на первый этаж — туда, куда мне было запрещено ступать всё это время. Дом был огромным, пугающе роскошным и стерильным. Охранник довёл меня до массивной дубовой двери в конце коридора, коротко стукнул и толкнул полотно, оставаясь снаружи.</p><p>Я перешагнула порог и замерла. Кабинет тонул в полумраке, обитая тёмной кожей мебель казалась зловещей, а в панорамном окне бились о скалы яростные волны. Адриан сидел за массивным столом. Перед ним стоял наполовину пустой стакан с янтарным виски, а вокруг царил хаос из пожелтевших папок и старых документов. Он выглядел… иначе. Не было той безупречной, холёной маски, с которой он заходил ко мне. Рубашка расстёгнута на пару пуговиц, волосы слегка растрёпаны, а в глазах, когда он поднял их на меня, плясало опасное, тёмное пламя.</p><p>Его бесило моё молчание. Я поняла это в ту же секунду. Он три дня ждал, что я сломаюсь, что начну умолять, плакать, спрашивать детали, а я держала лицо. И этот его срыв был мне на руку.</p><p>— Присесть не предлагаю, — его голос прозвучал низко, хрипло, ломая тишину кабинета, как сухую ветку. — Ты молчишь три дня, Элиза. Решила поиграть в покорность? Думаешь, я не вижу, как ты скалишь зубы за этой своей тишиной?</p><p>Я осталась стоять посреди комнаты, прямая, как натянутая струна. Мои пальцы мелко дрожали, но я спрятала руки за спину, сжимая их в кулаки до боли от ломающихся ногтей.</p><p>— Я просто выполняю твои условия, Адриан, — ледяным, неестественно ровным тоном ответила я, глядя ему прямо в упор. — Ты просил меня не кричать и научиться слушать. Я слушаю. Только слушать мне здесь некого. Твои бредовые сказки про моего отца меня не интересуют. Ты можешь держать меня в этом доме годами, называть это местью, оправдывать своё безумие какими-то старыми обидами. Но я никогда не поверю ни одному твоему слову. Мой отец был порядочным человеком. А ты — просто чудовище, которое тешит своё эго за счёт беззащитной девчонки.</p><p>Стакан в его руке звякнул о поверхность стола с такой силой, что виски выплеснулся на лакированное дерево. Адриан вскочил со стула столь резко, что тяжёлое кресло с грохотом отлетело назад.</p><p>В три размашистых шага он пересёк расстояние между нами. Я не успела даже отшатнуться, как его большая, жёсткая ладонь намертво вцепилась в моё плечо — прямо туда, где ещё синел след от прошлой стычки. Боль ослепила меня, из глаз брызнули злые, горячие слёзы, но я сдержала крик, лишь судорожно втянув воздух сквозь плотно сжатые зубы. Он встряхнул меня так, что хвост на затылке рассыпался, и тяжёлые пряди волос упали мне на лицо.</p><p>— Не смей… закрывать перед этой правдой глаза, упёртая ты сука! — прорычал он мне прямо в лицо. Его дыхание, пахнущее терпким алкоголем и дорогим табаком, обжимало кожу.</p><p>И в эту секунду, когда наше расстояние сократилось до опасного минимума, я посмотрела в его глаза. И застыла.</p><p>Там не было привычного ледяного превосходства. На долю секунды сквозь толщу его ярости проступила такая дикая, первобытная, разрывающая изнутри боль, что у меня перехватило дыхание. Это была боль человека, у которого заживо содрали кожу и заставили с этим жить. Он страдал. Этот всесильный, опасный мужчина страдал от каждого моего слова, защищающего моего отца.</p><p>— Мой отец доверял ему! — Адриан хрипел, его пальцы сжимались на моем локте так, что завтра там точно будут новые синяки. Его обычно непробиваемый голос сорвался, обнажая глубокую рану. — Твой подонок-отец намотал кишки моей семьи на колёса собственной выгоды! Он сдал их под расстрел, Элиза! Мой отец погиб, захлебнувшись собственной кровью на глазах у моей маленькой сестры, пока твой папочка паковал чемоданы с ворованными деньгами, чтобы увезти тебя в Ниццу! А ты стоишь здесь и смотришь на меня так, будто я — главный грешник во Вселенной?!</p></section><section><title><p>Глава 12</p></title><p>Шторм начал набирать силу ближе к полуночи. Серое море внизу, которое ещё днём казалось ленивым и почти неподвижным, словно сошло с ума: огромные, свинцовые волны с оглушительным грохотом разлетались о подножие скал, а ветер с силой швырял пригоршни ледяного дождя в панорамные стёкла моей комнаты.</p><p>Я сидела на полу, прижавшись спиной к кровати, и обнимала свои колени. Меня колотило. Не от холода — перед сном я переоделась в дорогую шелковую ночнушку цвета шампанского, которую горничная оставила в ванной, и укуталась в плед. Меня била глубокая, внутренняя, лихорадочная дрожь, которую я не могла заглушить ничем. Перед глазами до сих пор стоял полумрак его кабинета, пожелтевшие архивные бланки и та размашистая, слишком знакомая подпись внизу.</p><p>«Это фальшивка. Этого не может быть», — упрямо, как молитву, повторяла я про себя, до крови кусая и без того разбитую губу. Я отказывалась верить Адриану. Я отказывалась принимать его однобокую, жестокую правду, даже если эта проклятая бумажка выглядела пугающе настоящей. Мой отец не был предателем. Мой мир в Ницце не был куплен чужой кровью. Адриан просто чудовище, которое выстроило капкан на основе старой лжи. Но сильнее, чем подпись отца, меня пугало то, что произошло потом. То, как близко мы оказались. Тот удушающий, электрический разряд тёмной, порочной страсти, который вспыхнул между нами, когда его тело вжало меня в массивный стол. Я ненавидела его пальцы на своём подбородке, ненавидела его бархатный голос, но каждая клеточка моего тела до сих пор горела от этого запретного воспоминания. И от этого осознания мне становилось по-настоящему тошно.</p><p>Около двух часов ночи вилла внезапно погрузилась в абсолютную, глухую тьму.</p><p>Где-то внизу глухо звякнул распределительный щиток — шторм оборвал линии электропередач. И в ту же секунду я услышала тихий, едва различимый металлический щелчок во всём доме. Магнитные замки на дверях охраны отключились, переходя на аварийный режим.</p><p>Я замерла, не дыша. В коридоре послышались торопливые шаги конвоя, короткий, приглушённый мат на французском и шуршание раций — мужчины пытались связаться со службой безопасности на первом этаже. Тёмный коридор на секунду разрезали лучи фонариков, но они двинулись в сторону лестничного пролёта, посчитав, что запертая в четырёх стенах девчонка никуда не денется в такую бурю.</p><p>Они ошиблись. Моё упрямство было сильнее их инструкций.</p><p>Я сбросила плед, поднялась на ноги, полностью игнорируя слабую боль в лодыжке. Страх отступил, уступая место безумному, слепому импульсу: если меня никто не ищет снаружи, я должна выбраться сама. Прямо сейчас. В одной тонкой шелковой ночнушке я бесшумно скользнула в открытую дверь, прижимаясь спиной к холодной стене служебного коридора. В доме пахло грозой, сыростью и озоном. На цыпочках, ориентируясь только по памяти, я миновала пост, спустилась по широкой мраморной лестнице на первый этаж и побежала к гостиной.</p><p>Впереди маячили огромные панорамные двери, ведущие на открытую террасу и скалы. Замки поддались с тихим щелчком. Я толкнула тяжёлое стекло, и в лицо мне мгновенно ударил яростный, ледяной штормовой ветер, напрочь выбивая воздух из лёгких.</p><p>Я выскочила на улицу. Ливень стеной обрушился на меня в ту же секунду. Через три шага нежный, струящийся шелк промок насквозь. Мокрая ткань мгновенно стала абсолютно прозрачной, намертво облепив тело, очерчивая грудь, талию и каждый изгиб фигуры, словно вторая кожа. Волосы выбились, мокрыми прядями липли к лицу и шее, закрывая обзор. Вокруг была только темнота, рёв разъярённого моря и острые, скользкие выступы камней под моими босыми ногами. Я бежала вслепую, тяжело дыша, пробираясь к краю террасы, где скалы уходили вниз, к воде — надеясь найти хоть какой-то спуск или тропу через побережье.</p><p>Моя нога соскользнула на мокром мху. Я вскрикнула, теряя равновесие у самого края отвесного четырёхметрового обрыва, внизу которого кипела чёрная пена залива. Ещё секунда — и я бы сорвалась вниз.</p><p>Но упасть мне не дали.</p><p>Чьи-то сильные, жёсткие руки мёртвой хваткой обхватили меня со спины поперек талии, грубо и резко дёргая назад, прочь от бездны. Я врезалась спиной в широкую, каменную грудь. Адриан.</p><p>Его ярость была ощутима физически, она вибрировала в каждом его движении. Он был без куртки, в одной рубашке, которая от ливня стала такой же мокрой, облепив его тяжёлые, напряжённые плечи и рельефный торс. Одним резким движением он развернул меня к себе лицом и с силой впечатал мои лопатки в мокрую, холодную каменную стену виллы, полностью перекрывая мне любые пути к отступлению.</p><p>Вспышка молнии на долю секунды озарила его лицо. Непробиваемая маска Адриана была уничтожена — в глазах полыхала дикая, первобытная ярость пополам с пугающим, тёмным голодом. Его взгляд скользнул по моей насквозь промокшей, прозрачной шелковой ночнушке, под которой от ледяной воды и страха крупно дрожало всё моё тело, обнажая каждую деталь перед его взором. Адриан шумно, хрипло выдохнул, и его пальцы с такой силой впились в мою талию, что завтра там точно останутся новые синяки.</p><p>— Ты совсем больная, Элиза?! — перекрывая рёв шторма, прорычал он мне прямо в губы. Его тяжёлое дыхание обжигало кожу. — Ты не веришь документам? Ты хочешь сдохнуть на этих камнях, разбиться о скалы ради памяти предателя и убийцы?!</p><p>Дождевая вода заливала мне глаза, смешиваясь со злыми, горячими слезами, но я продолжала упрямо, дико качать головой. Я вцепилась пальцами в его мокрую рубашку, чувствуя под ладонями жар его бешено стучащего сердца.</p><p>— Да! — закричала я, срывая голос в пустоту бури. — Да! Лучше сдохнуть здесь, на этих камнях, чем остаться с тобой в этой клетке! Я никогда тебе не поверю! Никогда!</p><p>Мои слова окончательно сорвали с него тормоза. Напряжение между нашими телами под проливным дождем достигло такого безумного пика, что казалось, нас сейчас убьёт этим разрядом.</p><p>Адриан не стал больше слушать. Он грубо перехватил меня, одним мощным движением закинул моё мокрое, брыкающееся тело себе на плечо, как добычу, и, игнорируя мои удары кулаками по его спине, развернулся к дому. Охрана, выбежавшая на террасу с фонарями, испуганно расступилась, не смея даже поднять глаз на своего взбешённого хозяина.</p></section><section><title><p>Глава 13</p></title><p>Утро встретило меня серым, мертвенным светом, сочившимся сквозь панорамные окна. Я лежала на кровати, сжавшись под одеялом в тугой ком, и смотрела в одну точку на стене. Каждая клеточка моего тела горела. Ломило бёдра, плечи саднили, а на коже расцветали свежие, чёткие отпечатки его пальцев. Багровые синяки на груди и талии ныли при каждом вдохе, напоминая о том, как безжалостно Адриан ломал моё сопротивление под обжигающими струями воды.</p><p>Но сильнее физической боли меня выжигала изнутри глухая, удушающая ненависть к самой себе.</p><p>Я не смогла это предотвратить. Я дралась, я кусалась, я царапала его плечи, но моё собственное предательское тело в какой-то момент просто сдалось, ответив на его грубые, яростные толчки сумасшедшей вспышкой удовольствия. Меня тошнило от мысли, что я выгнулась навстречу человеку, который уничтожил мою жизнь, стёр меня из Ниццы и запер на этих скалах. От этого позора хотелось сорвать с себя кожу. Разорванная шелковая ночнушка цвета шампанского так и валялась на полу у ванной как грязное напоминание о моём поражении.</p><p>Около десяти утра дверь открылась. Вошёл охранник — на этот раз сменивший мокрую одежду на идеально выглаженный чёрный костюм. Он молча поставил на стол поднос с чистым бельём и новым домашним платьем глубокого винного оттенка, забрал лопнувший шелк с пола и так же беззвучно вышел. Замок снаружи не щёлкнул. Дверь оставили приоткрытой.</p><p>Я заставила себя подняться. Тело отозвалось глухой болью. Кое-как добравшись до зеркала, я посмотрела на своё отражение: искусанные в кровь губы, бледное лицо, дикий взгляд и тёмные полукружья на шее от его ладони.</p><p>— Ничего, — прошептала я своему отражению, сжимая кулаки так, что сломанные ногти до боли вонзились в ладони. — Ничего. Это ещё не финал.</p><p>Я натянула новое платье. Оно было из плотного, тяжелого трикотажа, приятно облегало фигуру, а на талии завязывалось длинным, прочным шелковым поясом. Этот пояс и натолкнул меня на мысль. Нам нужен был новый раунд. Я больше не собиралась гнить в этих четырёх стенах, сходя с ума от тишины и запаха его парфюма, который, казалось, въелся в матрас. Если Адриан думает, что взял меня силой и подчинил, пусть посмотрит, на что я готова ради свободы.</p><p>Я вышла в коридор. Охранник тут же преградил мне путь, выставив вперёд массивную руку.</p><p>— Назад в комнату, Элиза, — сухо бросил он.</p><p>— Позови Адриана, — ледяным тоном ответила я, даже не шелохнувшись. — Передай ему, что если он не придет прямо сейчас, он получит мой труп. И ему не перед кем будет разыгрывать свою грёбаную месть.</p><p>Мужчина нахмурился, оценивая степень моего безумия, но рацию всё же достал.</p><p>Адриан появился через десять минут. Он шёл по коридору медленно, заложив руки в карманы брюк. На нём была свежая серая рубашка, воротник расстёгнут, лицо — непробиваемая, каменная маска. После ночного безумия он стал ещё более отстранённым.</p><p>— Что здесь происходит? — его низкий, бархатный голос прозвучал как удар хлыста. Он остановился в паре шагов, глядя на меня сверху вниз с абсолютным, хирургическим равнодушием.</p><p>Я шагнула к нему вплотную. Пальцы судорожно вцепились в длинный шелковый пояс на моей талии.</p><p>— Слушай меня сюда, Адриан, — я говорила тихо, но каждое моё слово звенело от бешеного, опасного напряжения. — Я больше не буду никуда убегать. Ты победил. Снаружи меня никто не ищет, двери моей жизни закрыты, ты доходчиво мне это объяснил. Но если ты оставишь меня запертой в этих четырёх стенах ещё хотя бы на день — я сойду с ума. Я просто повешусь. Прямо здесь, на ручке этой двери. Использовать буду вот этот пояс от платья, поверь, мне хватит духу. Ты получишь остывающее тело, Адриан. И твоя великая месть за отца превратится в пшик. Выпусти меня из этой комнаты.</p><p>В его прозрачных глазах на долю секунды мелькнула опасная, первобытная искра ярости. Он медленно вытащил руку из кармана, подошёл ближе, нарушая мои личные границы, и жёстко перехватил мой подбородок своими длинными пальцами. Его хватка была болезненной, он заставил меня задрать голову, всматриваясь в мои глаза, застилаемые злыми слезами.</p><p>— Ты угрожаешь мне, Элиза? — прошипел он прямо в мои губы, и его дыхание обожгло мне кожу. — После сегодняшней ночи ты думаешь, что можешь диктовать условия?</p><p>— Я ставлю тебя перед фактом, — я не отвела взгляд, упрямо встречая его ледяной напор. — Живая заложница или мёртвая. Выбирай.</p><p>Адриан молчал долго. Я слышала, как шумно он вдыхает воздух, как ходит ходуном его крепкая грудь. Наконец он с силой оттолкнул мой подбородок, будто обжёгся о мою кожу, и брезгливо вытер ладонь о брюки.</p><p>— Хорошо, — глухо произнёс он, оборачиваясь к охране. — С сегодняшнего дня её статус на вилле меняется. Ей разрешено перемещаться по первому этажу.</p><p>Затем он снова повернулся ко мне, и на его губах появилась зловещая, торжествующая ухмылка кукловода.</p><p>— Но не обольщайся, Элиза. Ты никуда не сбежишь. На вилле круглосуточно дежурит вооружённая охрана. Каждая комната, каждый коридор просматриваются камерами высокого разрешения тридцать раз в секунду. Все выходы из дома заблокированы новыми гаджетами — замками с кодовыми паролями и сканерами отпечатков пальцев. Ты не сможешь даже приоткрыть дверь на террасу без того, чтобы не сработала сирена. Гуляй. У меня отличная библиотека на первом этаже, читай книги. Спортивный зал тоже в твоем распоряжении, там есть тренажёры, раз уж у тебя так много лишней энергии. Развлекайся в своей новой, просторной клетке.</p><p>Он уже собирался развернуться, чтобы уйти, но вдруг остановился. Его взгляд снова скользнул по моей фигуре, задерживаясь на искусанной нижней губе, и в глубине его зрачков на секунду вспыхнуло то самое дикое, запретное притяжение, которое связало нас ночью.</p><p>— Но раз уж я пошёл тебе на уступки, Элиза, — добавил он, и в его голосе прорезались жёсткие, приказные нотки, — с тебя ужин. Сегодня вечером. На кухне есть всё необходимое. Я хочу получить ту самую утиную грудку с ягодным соусом, которую ты так усердно рекомендовала мне в ресторане Ниццы при нашем знакомстве. Посмотрим, насколько хороша ты в кулинарии, а не только в истериках.</p></section><section><title><p>Глава 14</p></title><p>В тяжелый, удушливый сон я провалилась почти под утро, когда за окнами уже начал брезжить грязный, серый рассвет. После кухонного скандала, звона разбитого хрусталя и его яростного крика нервы были натянуты как струны. Мозг отказывался отключаться, гоняя по кругу одни и те же мысли, но в конце концов усталость взяла своё, и я просто отключилась, зарывшись лицом в подушку.</p><p>Когда я открыла глаза, комната была залита ровным дневным светом. Шторм утих. Я легла на спину, прислушиваясь к дому, и взгляд тут же упал на прикроватный столик. Там уже стоял поднос с завтраком. Пышный омлет с зеленью, тосты, нарезка из дорогого сыра и высокий запотевший стакан с ярко-оранжевым апельсиновым соком. Я даже не заметила во сне, как кто-то бесшумно вошёл в мою спальню и оставил всё это. От мысли, что Адриан или его люди могли наблюдать за мной, пока я спала беззащитная, по коже пробежал неприятный холодок.</p><p>Я сбросила одеяло и осторожно опустила ноги на пол. Лодыжка почти не болела, а вот синяки на бёдрах и талии от его жёстких пальцев после той ночи в душевой за эти дни налились густой синевой. Дверь спальни была приоткрыта. Адриан не стал запирать меня заново после вчерашнего взрыва. Значит, моё право перемещаться по дому всё ещё действовало.</p><p>— Ну и отлично, — прошептала я сквозь зубы. — План в силе.</p><p>В ванной комнате я умылась, тщательно почистила зубы и встала под прохладные струи душа, пытаясь окончательно смыть с себя остатки липкого ночного кошмара. Обнаружив на мраморной полочке под зеркалом несколько новых баночек, я из чистого упрямства решила воспользоваться ими — раз уж я здесь пленница, я заберу у этого дома всё, что смогу. Я нанесла на тело ароматное масло с запахом горького шоколада, бережно втирая его в кожу, а на лицо наложила увлажняющую маску. Бытовая, привычная рутина возвращала мне контроль над собственной жизнью.</p><p>Вернувшись в комнату, я с аппетитом съела весь завтрак и до капли выпила ледяной, приятно кислый апельсиновый сок. Силы возвращались, а вместе с ними — шпионский азарт. Сегодня я была обязана разведать этот дом. Узнать планировку, посмотреть библиотеку, найти тренажёрный зал и понять, где скрыты слепые зоны камер.</p><p>Я подошла к шкафу, выискивая подходящую одежду. Мой взгляд упал на короткий, ультра-облегающий чёрный топик на тонких лямках и плотные лосины с высокой талией. Ткань села как влитая, дерзко и откровенно подчёркивая округлую форму моей груди, которая до сих пор слегка саднила после его прошлых ласк, и выделяя линию бёдер. Я туго стянула волосы в высокий хвост, взяла пушистое белое полотенце, бутылку с водой и шагнула за порог. Я очень надеялась не пересечься с Адрианом. Мне нужно было время, чтобы восстановить щиты.</p><p>У двери, как и всегда, стоял угрюмый охранник. Он окинул мой наряд тяжелым, оценивающим взглядом, но ничего не сказал и послушно повёл меня по коридору первого этажа. Правило не отменили. Зал для тренировок оказался в самом концу западного крыла. Охранник толкнул стеклянную дверь, пропуская меня внутрь, а сам остался караулить у входа, превратившись в безмолвную тень.</p><p>Спортивный зал был роскошным и холодным. Панорамные окна выходили прямо на обрыв и бескрайнее серое море, вдоль стен блестели металлом несколько современных тренажёров, беговая дорожка и стойка с тяжелыми гантелями. Под потолком, разумеется, мерно мигал красный глазок камеры.</p><p>Я включила дорожку, выставив быстрый темп, и побежала. Мне нужно было выплеснуть всю ту удушающую боль, злость, обиду за отца и страх, которые скопились внутри. Я бежала долго, жадно хватая ртом прохладный воздух. Пот крупными каплями катился по шее, лосины и топик взмокли, липнув к телу, а мышцы приятно горели от нагрузки. Я переходила от одного тренажёра к другому, истязая себя весом, выжимая из своего тела всю слабость, пока не почувствовала, что силы на исходе. С момента начала тренировки прошёл почти час.</p><p>И вдруг стеклянная дверь тихо поехала в сторону.</p><p>Я резко обернулась, тяжело дыша и вытирая лицо полотенцем. В зал вошёл Адриан.</p><p>Мир вокруг меня мгновенно сузился до размеров этого холодного помещения. На нём были только свободные спортивные шорты, а весь его мощный, рельефный торс был абсолютно голым. Широкие плечи, кубики пресса, перекатывающиеся под бронзовой кожей мышцы и длинные шрамы на боку — он выглядел пугающе, порочно и первобытно красиво. С его влажных волос на плечи падали капли воды, очевидно, он только что вышел из душа.</p><p>При виде его обнажённого тела в моей голове огненной вспышкой вспыхнуло воспоминание о той ночи. В памяти сокрушительным ударом воскрес шум обжигающей воды, треск лопающегося шелка ночнушки и то, как его внушительный, упругий и горячий член до самого упора вбивался в моё мокрое тело, пока его пальцы до боли терзали мои соски. Внутри меня всё сладостно и мучительно сжалось, к щекам прилил густой, жаркий румянец стыда. Мне стало тошно от того, как сильно моё тело отреагировало на его появление, но скрыть эту дрожь было невозможно.</p><p>Адриан остановился в паре шагов. Его прозрачные, ледяные глаза мгновенно потемнели, превращаясь в два бездонных чёрных омута. Он смотрел на меня жадно, голодно, не отрываясь ни на секунду. Его взгляд медленно скользнул по моему высокому хвосту, спустился к тяжело вздымающейся от бега груди, которую так откровенно обтягивал мокрый топик с торчащими сквозь ткань сосками, и замер на линии бёдер в плотных лосинах. Напряжение между нами вспыхнуло с такой звериной, удушающей силой, что воздух в спортзале мгновенно превратился в пламя.</p><p>Адриан сделал один стремительный шаг вперёд, полностью лишая меня пространства. Его голая, горячая грудь прижалась к моему мокрому топику, и я почувствовала, как бешено, сбоя с ритма, колотится его сердце.</p><p>— Ты слишком много на себя берёшь, Элиза, — хрипло, животно прорычал он мне прямо в губы, и его пальцы с силой впились в мои бёдра, притягивая меня к своему паху. Через тонкую ткань его шорт я мгновенно почувствовала его плоть — большой, раскалённый до предела член жёстко толкнулся мне в живот. — Думаешь, можешь бегать передо мной в этом наряде и разыгрывать гордость?</p></section><section><title><p>Глава 15</p></title><p>Адриан не вернулся ни к вечеру, ни на следующее утро. Его не было вторые сутки, и эта пугающая, звенящая тишина особняка на скалах начала давить на меня сильнее, чем его ледяное присутствие. Он просто испарился, швырнув мне в лицо свои жестокие обвинения, и оставил меня один на один с руинами той безумной встречи в спортзале.</p><p>Еду мне всё так же молча приносили хмурые охранники-мужчины. Я заставляла себя есть, но путаница в мыслях росла с каждым часом, превращаясь в настоящую паранойю. Тот пожелтевший листок из криминальной хроники, который я нашла в библиотеке, не давал мне покоя. Виктор Морено. Это имя выжигало мне мозг.</p><p>Пытаясь найти хоть какие-то ответы, я часами просиживала в огромной библиотеке, пока Адриана не было. Я методично перебирала его стеллажи, заглядывала в старые папки, искала блокноты или финансовые отчёты Вальмонтов, надеясь откопать хоть одну зацепку. Но всё было тщетно. Я не нашла ровным счётом ничего.</p><p>В конце концов ближе к вечеру я просто психанула. Злость, обида на то, что Адриан бросил меня здесь в неведении, и дикое ментальное истощение вырвались наружу. Мне нужно было срочно чем-то занять руки, чтобы не сойти с ума.</p><p>Я спустилась на кухню. Охранник у двери привычно напрягся, но я проигнорировала его тяжелый взгляд. Открыв массивный холодильник, я вытащила фарш, томаты, зелень и решила приготовить пасту болоньезе — настоящую, домашнюю, пахнущую моей прошлой, нормальной жизнью. Заметив на стойке открытую бутылку дорогого тёмно-красного вина, я, не раздумывая, налила себе полный хрустальный бокал. Гордость? К чёрту гордость. Мне нужно было заглушить эту лихорадку изнутри.</p><p>Через полчаса на кухне вовсю шкворчал соус, заполняя стерильный мрамор густым, пряным ароматом. Вино действовало быстро, приятно туманя мозг и смывая липкий страх. Одиночество больше не давило — оно делало меня дерзкой. Я сделала ещё один большой глоток прямо из бокала, запустила через вайфай модные колонки, встроенные прямо в стены, и по кухне раскатился ритмичный, чувственный трек.</p><p>Поддавшись алкогольному шлейфу и этой вязкой тишине, я начала двигаться в такт. Я танцевала прямо у плиты, покачивая бёдрами в своём трикотажном платье, откинув голову назад и полностью растворяясь в моменте. Я смеялась сама над собой, кружилась с половником в руке, пьяная, злая и абсолютно неуправляемая.</p><p>И в этот самый момент стеклянная дверь кухни бесшумно поехала в сторону.</p><p>Музыка продолжала орать из динамиков, но я спиной почувствовала, как воздух в помещении мгновенно заледенел. Я резко обернулась, едва не выронив миску с соусом на пол, и замерла, тяжело дыша.</p><p>В дверях стоял Адриан.</p><p>Он вернулся. На нём было тяжёлое чёрное пальто, на плечах ещё блестели капли вечернего тумана, а лицо казалось бледным и осунувшимся, будто он тоже не спал эти двое суток. Его прозрачные, ледяные глаза мгновенно зафиксировали мою подвыпившую, танцующую фигуру, бокал вина в руке и этот домашний уют, который я умудрилась устроить в его криминальной крепости. В его взгляде полыхнула такая дикая, удушающая ярость вперемешку с потемневшим, голодным блеском, что у меня внутри всё сладостно и испуганно сжалось.</p><p>— Ну здравствуй, Элиза, — тихо, зловеще произнёс он, делая медленный, опасный шаг в мою сторону. — Я вижу, ты неплохо здесь устроилась в моё отсутствие. Пьёшь вино? Танцуешь?</p><p>Алкоголь полностью стёр мои тормоза, выжигая остатки страха. Обида за то, что он бросил меня, и злость от недавнего насилия у окна вспыхнули во мне с новой, неуправляемой силой.</p><p>— А ты думал, я буду рыдать в подушку, Адриан?! — выкрикнула я, перекрывая музыку, и со стуком швырнула миску на мраморный стол.</p><p>Я сама, не помня себя от ярости, бросилась ему навстречу, сокращая расстояние между нами до минимума. Я налетела на него, как вихрь, и со всей силы завыла, начиная исступлённо тыкать своими тонкими пальцами ему в широкую, жёсткую грудь, обтянутую дорогой тканью.</p><p>— Где ты был двое суток?! — кричала я, и слёзы злости брызнули из моих глаз, размазываясь по пьяному, горящему лицу. — Ты запер меня здесь! Ты сломал меня! А теперь я нахожу в твоей библиотеке бумаги про какого-то Виктора Морено! Кто это?! Кто такой этот Морено, Адриан?! Отвечай мне! Какое отношение мой отец имел к этому убийце?! Кто это, чёрт тебя дери?!</p><p>Я продолжала яростно бить кулаками по его груди, требуя ответов, задыхаясь от его близости, от запаха его парфюма и тумана. Но Адриан не шелохнулся. Он терпел мои удары всего секунду, а затем его пальцы мёртвой хваткой сомкнулись на моих запястьях, перехватывая их на лету и рывком прижимая моё дрожащее тело к своей горячей груди. Напряжение между нашими телами взорвалось на полную мощность, превращая наши крики в предсмертный, дикий голод.</p><p>Адриан сжимал мои запястья с такой силой, что кости хрустели, но мне было плевать. Алкоголь, смешанный с двухдневным удушающим одиночеством, полностью выжег во мне страх. Я тяжело дышала ему прямо в грудь, чувствуя, как от его тела исходит сильный жар, пахнущий ночным туманом, дорогим табаком и горьким парфюмом.</p><p>— Пусти меня, Адриан! — прохрипела я, упрямо пытаясь вырвать руки, но он лишь сильнее вжал меня в свое тело.</p><p>— Ты пьяна, Элиза, — его низкий голос вибрировал от сдерживаемой, опасной ярости. Он смотрел на мои искусанные губы, на дорожки от слез на щеках, и его контроль трещал по швам. — Ты устроила бардак на моей кухне. Включила эту музыку. Напилась. И теперь требуешь ответов?</p><p>— Да! Требую! — я дернулась, и в этот момент из колонок бабахнул тяжелый, тягучий басовый ритм трека. Музыка вибрировала прямо в полу, подстегивая наше безумие. — Скрылся на двое суток! А я должна сходить с ума, глядя на вырезки из газет, где написано, что мой отец — сообщник убийцы твоей семьи?! Мой отец умер много лет назад, Адриан! Я была совсем ещё ребёнком, я ничего не знаю!Но не мог! Не мог!</p><p>Мой крик захлебнулся, потому что Адриан резко, с глухим рыком перехватил мои руки одной ладонью, заломил их мне за спину и одним мощным движением подбросил меня вверх, усаживая на высокий мраморный остров кухни. Сковорода с дымящейся пастой болоньезе звякнула рядом, соус едва не выплеснулся на стерильный камень, но нам обоим было уже плевать.</p></section><section><title><p>Глава 16</p></title><p>Время на вилле потеряло всякий смысл. Часы лениво сменяли друг друга, а я всё бродила по первому этажу, пытаясь заглушить в себе тошнотворное, удушающее чувство пустоты. Адриан не появлялся. После ночного взрыва у камина и нашего дикого, грязного столкновения на кухонном мраморе он заперся в своем крыле, оставив меня один на один с руинами собственной жизни.</p><p>Я медленно шла вдоль панорамных окон гостиной, за которыми расстилался плотный, мертвенно-серый морской туман. Тело до сих пор глухо ныло, напоминая о жестких пальцах Адриана, но гораздо сильнее меня изводил собственный мозг. Слова, которые он с таким цинизмом выплюнул мне в лицо у камина, гонялись по кругу, и я отчаянно пыталась найти в них изъян. Найти ложь. Опровергнуть всё до единого слова.</p><p>«Твой отец скрывался под фальшивым именем… Загорелся архивный след… Морено искал кассу…»</p><p>— Это бред, — тихо прошептала я, утыкаясь лбом в холодное стекло. — Он просто запугивает меня. Пытается сломать.</p><p>Я судорожно цеплялась за свое отрицание, но какая-то маленькая, пугающая частичка правды внутри меня уже предательски вставала на его сторону. Как бы я ни злилась, его версия пугающе точно объясняла те странности из моего детства в Ницце, на которые я раньше просто закрывала глаза. Нашу вечную, почти параноидальную скромность. Панический, до дрожи в руках, страх мамы перед любыми официальными инстанциями. Я отчётливо вспомнила, как к нам однажды пришёл местный участковый, чтобы просто проверить регистрацию, и как у мамы тогда побелели губы, пока она дрожащими пальцами протягивала ему наши документы на фамилию Леруа. Я вспомнила её вечные запреты выкладывать общие фото в интернет и суровые слова о том, чтобы меньше говорила всем про нашу семью.</p><p>«Твой папа был самым обычным, тихим бухгалтером, Лизонька. Он просто очень много работал и рано ушёл из жизни», — ласково шептала она, гладя меня по волосам.</p><p>Неужели это всё было ширмой? Неужели она так часто плакала по ночам в подушку, когда думала, что я сплю, именно из-за этого прошлого?</p><p>Мысли путались, разрывая меня на части. Я не верила Адриану полноценно. Я до последнего ждала, что это грязная мафиозная игра, в которой меня используют как пешку. Но этот чертов звонок в ресторан от Виктора Морено… Всё это осязаемым грузом давило на плечи. Если Адриан хотя бы в чём-то прав, то вилла на скалах сейчас была моим единственным безопасным местом. И от этой мысли, от осознания, что мой похититель может оказаться моим вынужденным щитом, меня тошнило.</p><p>— Я сама во всём разберусь, — процедила я сквозь зубы, отстраняясь от окна.</p><p>Я поправила платье графитового цвета — плотный трикотаж мягко облегал бедра и подчеркивал грудь, которая до сих пор саднила под тканью. Я больше не собиралась зажиматься в углах и покорно ждать своей участи. Если Адриан думает, что его сказка заставит меня сдаться, он плохо меня знает. Вернувшись к себе в комнату, я обнаружила на столе принесенный мне обед. Мне нужны были силы, поэтому я заставила себя съесть его через силу, хоть еда и казалась абсолютно безвкусной.</p><p>Спустя время я снова спустилась вниз и направилась в западное крыло. Мои шпионские замашки обострились: я методично высматривала углы обзора камер. Но атмосфера на вилле за эти часы изменилась, став пугающе напряженной. Охраны в коридорах стало в два раза больше. Мужчины в черных костюмах больше не переговаривались лениво у входа — они стояли как натянутые струны. Краем глаза через приоткрытую дверь арсенала я заметила, как двое бойцов методично проверяют затворы автоматических винтовок, укладывая их в кейсы. Экран системы безопасности в коридоре мигал, выводя сетку камер на максимум. Адриан превращал эту роскошную виллу в закрытый боевой бункер. Зачем? Неужели угроза действительно так близко? Или он просто разыгрывает этот спектакль передо мной?</p><p>Стараясь дышать ровно, я свернула в сторону библиотеки. Мой охранник беззвучно следовал за мной на расстоянии пяти шагов, превратившись в молчаливую тень.</p><p>Я толкнула тяжелую дубовую дверь и зашла внутрь. Библиотека тонула в густом полумраке, пахнущем лаком и старыми переплетами. Панорамные окна были полностью затянуты туманом, изолируя комнату от всего мира. Я сделала несколько шагов к стеллажам, делая вид, что выбираю книгу, как вдруг моё сердце сделало бешеный кувырок и застряло в горле.</p><p>В глубине зала, в кожаном кресле у камина, неподвижно сидел Адриан.</p><p>На нём были темные брюки и черная рубашка с закатанными до локтей рукавами, обнажавшими крепкие, рельефные предплечья. Он просто смотрел на затухающее пламя. Линия его челюсти была сжата так, что на щеках ходили желваки. После кухни он выглядел подчеркнуто отстраненным и холодным.</p><p>Я замерла у стеллажа, боясь шелохнуться. Тактильный голод и воспоминание о его теле мгновенно проснулись внутри, заставляя воздух плавиться от напряжения. Мы по-прежнему бешено ненавидели друг друга, я не верила ему до конца, но химия между нами уже жила своей собственной, порочной жизнью.</p><p>Адриан медленно, не поворачивая головы, перевёл свой прозрачный, ледяной взгляд прямо на меня.</p><p>Его взгляд заставил меня прирасти к полу. Адриан не шевелился, но я физически ощутила, как по моей коже пробежала волна горячей, лихорадочной дрожи.</p><p>Он медленно поднялся из кресла. Его движения были тягучими, хищными, лишенными всякой суеты. Черная рубашка с закатанными рукавами подчеркивала жесткий разворот широких плеч, а в полумраке зала его бледное лицо казалось высеченным из камня. Адриан сократил разделявшее нас расстояние за несколько секунд, остановившись так близко, что я почувствовала аромат его кожи, смешанный с горьковатым запахом дорогого табака и едва уловимым шлейфом виски из стакана на столе.</p><p>Я упрямо вскинула подбородок, заставляя себя смотреть ему прямо в глаза. Я не верила ему полноценно. Мой разум лихорадочно искал подвох, лазейку, ложь в каждом его слове о моем отце и Морено, но мое предательское тело уже жило своей отдельной от разума жизнью. От его близости соски под плотным трикотажем платья мгновенно затвердели, а внизу живота стянулся тугой, горячий узел вожделения..</p></section><section><title><p>Глава 17</p></title><p>Послеполуденный туман плотной серой пеленой затянул окна спальни, превращая мир за стеклом в безжизненную пустоту. Внутри меня больше не было ни вчерашней растерянности, ни унизительного страха. Ледяной отказ Адриана в библиотеке выжег в душе последние сомнения, оставив после себя лишь холодный, звенящий азарт. Он думал, что одним презрительным взглядом поставил меня на место. Думал, что я буду покорно сидеть в четырёх стенах и ждать, когда он решит мою участь.</p><p>— Мы ещё посмотрим, кто в этом доме потеряет голову первым, — тихо произнесла я, глядя на своё отражение в тёмном стекле.</p><p>План, созревший за бессонную ночь, был прост и беспощаден. Раз его так сильно цепляет моё тело, раз его собственный контроль трещит по швам при каждом нашем столкновении — я сыграю на этом. Но я не стану кричать или открыто лезть на рожон. Я буду действовать тоньше. Доведу его до края, выверну наизнанку всю его хвалёную выдержку, а когда он забудет обо всём на свете — оттолкну так же жестоко, как он оттолкнул меня у камина.</p><p>Я зашла в ванную и включила горячую воду, позволяя обжигающим струям смыть остатки ночной усталости. Густой пар быстро заволок зеркало. Я медленно растирала кожу мягкой губкой, вдыхая терпкий аромат дорогого масла с нотами бергамота и мускуса, которое стояло на полочке. Каждое прикосновение к собственным бёдрам, где ещё темнели следы его жёстких пальцев, только разжигало во мне упрямую злость.</p><p>Выйдя из душа, я насухо вытерлась, распустила влажные волосы, позволив им тяжёлыми волнами лечь на плечи, и открыла гардероб. Сегодня мне нужно было оружие посерьёзнее слов. Я достала из бельевого ящика комплект из тончайшего, абсолютно прозрачного белого кружева — невесомый бюстгальтер, едва прикрывающий грудь, и кружевные стринги. Сверху я накинула лёгкий белый сарафан на тонких бретельках. Ткань была настолько воздушной и полупрозрачной, что при малейшем движении сквозь неё отчётливо проступали контуры кружева и изгибы тела.</p><p>Не притронувшись к обеду, который охранники оставили на столике, я решительно вышла в коридор. Мой безмолвный охранник у двери напрягся, но я прошла мимо него с гордо поднятой головой и спустилась на первый этаж.</p><p>Дверь в кабинет Адриана я открыла без стука.</p><p>Он сидел за массивным дубовым столом, склонившись над документами. Чёрная рубашка с расстёгнутым воротом и закатанными до локтей рукавами обтягивала широкие плечи и рельефные руки. Услышав звук открывающейся двери, Адриан медленно поднял голову. Его прозрачные, ледяные глаза скользнули по моему лицу, опустились ниже и на долю секунды замерли на прозрачной ткани сарафана, безошибочно считывая белое кружево под ним. Воздух в кабинете мгновенно наэлектризовался, но я сделала вид, что ничего не замечаю.</p><p>— Я не припомню, чтобы звал тебя, Элиза, — его низкий голос прозвучал тихо, но в нём слышалась сталь. — Или ты забыла дорогу в свою спальню?</p><p>— Я не собираюсь устраивать сцены, Адриан, — я спокойно сделала несколько шагов вглубь кабинета, стараясь двигаться плавно, чтобы тонкий подол мягко скользил по бёдрам. Я остановилась в паре метров от стола, не навязываясь и сохраняя достоинство. — Я сижу взаперти уже много дней. Мне просто не хватает свежего воздуха. В этих стенах нечем дышать.</p><p>Адриан откинулся на спинку кожаного кресла, буравя меня тяжёлым, изучающим взглядом. Он искал в моём голосе подвох или истерику, но видел лишь спокойную, упрямую девушку, которая устала от заточения. Его взгляд снова против воли скользнул по линии моих ключиц и тонкой ткани на груди.</p><p>— На улице прохладно и сильный ветер с моря, — ровно ответил он, сцепив пальцы в замок. — Прогулка в таком лёгком платье закончится тем, что ты сляжешь с лихорадкой.</p><p>— Мне всё равно, — тихо, но твёрдо сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Я выросла у моря, я привыкла к ветру. Просто выпусти меня к берегу хотя бы на полчаса. Если не доверяешь мне одной — пойдём вместе. Мне всё равно некуда бежать с этих скал.</p><p>Несколько секунд в кабинете стояла звенящая тишина. Адриан не сводил с меня потемневшего взгляда, словно взвешивая все риски. Моё внешнее спокойствие в сочетании с этим откровенным нарядом действовало на него куда сильнее любых дерзких слов. Наконец, на его скулах заиграли желваки, и он медленно поднялся из-за стола.</p><p>— Хорошо, — глухо произнёс он, обходя стол. — Десять минут у воды. И не вздумай отходить от меня ни на шаг.</p><p>Он взял со стола рацию, отдал короткий приказ охране перекрыть спуск к бухте и не приближаться без команды, после чего кивнул мне на выход.</p><p>Через пару минут тяжёлые двери виллы выпустили нас наружу. Пейзаж вокруг завораживал своей дикой красотой: отвесные чёрные скалы уходили прямо в свинцовую, кипящую пену моря. Волны с грохотом разбивались о камни, вздымая в воздух облака солёных брызг, а над водой тянулась лёгкая туманная дымка. Прохладный морской ветер мгновенно подхватил мои распущенные волосы и намертво прижал тонкий белый сарафан к телу, полностью обнажая для взгляда Адриана каждый изгиб бёдер, тонкую талию и прозрачное кружево белья, под которым от свежего воздуха уже затвердели соски.</p><p>Адриан шёл рядом в одной чёрной рубашке, ветер трепал его тёмные волосы. Он держал руки в карманах брюк, стараясь сохранять каменное выражение лица, но я видела, как напряглась линия его челюсти, когда он краем глаза скользнул по моей фигуре. Мы начали спускаться по узкой каменной тропе вниз, к самой кромке бушующей воды.</p><p>Каменная тропа круто уходила вниз, петляя между острыми чёрными валунами. Ветер с моря становился всё сильнее, он приносил с собой терпкий запах соли, водорослей и приближающейся грозы. Я осторожно ступала босыми ногами по прохладному камню, чувствуя, как тонкий подол белого сарафана бьётся о мои колени, а прозрачное кружево белья под ним будто горит под тяжёлым, неотрывным взглядом Адриана, идущего на полшага позади.</p><p>Чтобы не выдать своё нарастающее волнение и поддержать видимость обычной прогулки, я нарушила молчание первой.</p></section><section><title><p>Глава 18</p></title><p>Подъём по узкой каменной тропе обратно к вилле показался мне бесконечным. После обжигающего жара, накрывшего нас на прибрежных валунах, ледяной морской ветер обрушился на влажную кожу с удвоенной яростью. Тонкий белый сарафан, пропитавшийся солёными брызгами, лип к телу, превращаясь в холодную корку. Я обхватила себя руками за плечи, пытаясь унять крупную, неконтролируемую дрожь, но холод пробирал до самых костей.</p><p>Адриан шёл на полшага позади. Мои слова о противозачаточных таблетках, брошенные ему в лицо там, внизу, повисли между нами тяжёлой, удушающей стеной. Он молчал, но я спиной чувствовала его мрачный, колючий взгляд.</p><p>На середине подъёма, когда очередной порыв ветра с грохотом ударил в скалы, заставив меня пошатнуться и судорожно втянуть воздух, Адриан глухо выругался. Он поравнялся со мной и одним резким, властным движением накинул мне на плечи свою рубашку . Ткань была слегка влажной от морской воды и сырых валунов, но всё равно плотной, защищающей от ледяного ветра, а главное — она всё ещё хранила жар его тела, густо смешанный с запахом табака и морской соли.</p><p>Я вздрогнула от неожиданности и подняла на него глаза. Адриан шёл рядом абсолютно обнажённым по пояс. Резкий ветер трепал его тёмные, влажные пряди и обдувал бронзовую кожу с чётким рельефом мышц и старыми шрамами на боку, но он, казалось, вообще не чувствовал холода. Его лицо оставалось каменным, челюсть жёстко сжата.</p><p>— Закутайся, — сухо бросил он, не глядя на меня, и потянул за оторванные края воротника, плотнее запахнув рубашку на моей груди. — Мне не нужна пленница с воспалением лёгких.</p><p>Я промолчала, но пальцы сами собой сжали пахнущую им ткань, прячась в этом неожиданном, грубом тепле.</p><p>Когда массивные двери виллы наконец отворились перед нами, охрана в холле тут же отвернулась, делая вид, что изучает стены. Нас двоих — продрогшую, растрёпанную девушку в мужской рваной, влажной от моря рубашке поверх мокрого сарафана и полуголого хозяина дома с мрачным, потемневшим взглядом — сложно было не заметить. Адриан даже не удостоил своих людей взглядом. Он остановился у подножия мраморной лестницы и повернулся ко мне.</p><p>— Иди в душ, Элиза. Немедленно, — его голос прозвучал негромко, но в нём звенела сталь, не терпящая возражений. — Включи горячую воду, отогрейся и надень что-нибудь тёплое. Я распоряжусь, чтобы вниз принесли еду. Не заставляй меня подниматься за тобой.</p><p>Он развернулся и быстрыми, тяжёлыми шагами направился в своё крыло, оставив меня одну в тишине просторного холла.</p><p>Поднявшись к себе, я заперла дверь ванной и с облегчением скинула липкий сарафан, мокрое кружево и влажную рубашку Адриана прямо на кафель. Встав под обжигающе горячие струи воды, я прикрыла глаза и позволила теплу медленно растопить ледяной панцирь, сковавший мышцы. Густой пар быстро заволок зеркало и стеклянные стенки кабины. Я долго смывала с кожи морскую соль, запах водорослей и терпкий след его прикосновений, чувствуя, как вместе с холодом уходит и утренний азарт. Мой план соблазнить и оттолкнуть его с треском провалился — я сама сгорела в его руках на тех чёртовых камнях.</p><p>Выйдя из душа, я тщательно вытерлась пушистым махровым полотенцем, расчесала влажные волосы и открыла гардеробную. Облегающих платьев и кружева больше не хотелось. В самом низу, на полке с домашней одеждой, я нашла мягкий, объёмный спортивный костюм нежного молочного цвета из плотного хлопка с тёплым начёсом внутри. Натянув просторные брюки, уютную толстовку с капюшоном и мягкие шерстяные носки, я впервые за все дни плена почувствовала странное, обманчивое ощущение домашнего уюта.</p><p>В животе предательски заурчало — я ведь так и не притронулась к обеду. Сделав глубокий вдох, я вышла из комнаты и спустилась на первый этаж, направляясь в сторону столовой зоны, примыкающей к кухне.</p><p>На широком дубовом столе уже стоял накрытый ужин. От глубокой фарфоровой тарелки поднимался лёгкий пар — густой, ароматный куриный бульон с зеленью и мелкими гренками. Рядом на деревянной доске лежали ломти свежего, ещё тёплого хрустящего хлеба, пиала со сливочным маслом, заварочный чайник из тёмного стекла и розетка с янтарным мёдом и дольками лимона. Всё выглядело настолько по-домашнему просто и заботливо, что у меня на секунду защемило в груди.</p><p>У панорамного окна, неподвижно стоял Адриан. Он тоже успел принять душ: его тёмные волосы были влажными и слегка растрёпанными, а вместо строгой рубашки на нём был тёмно-серый кашемировый свитер с закатанными до предплечий рукавами и свободные чёрные брюки. В этой одежде он выглядел менее пугающим, но от его широкой спины и напряжённой осанки всё равно веяло опасной, хищной силой.</p><p>Услышав мягкие шаги моих носков по паркету, он медленно обернулся. Его прозрачные, ледяные глаза скользнули по моему лицу, распущенным волосам и задержались на объёмном молочном костюме, в котором я казалась совсем хрупкой и домашней. Взгляд Адриана на долю секунды смягчился, потеряв привычную колючесть.</p><p>— Садись, Элиза, — негромко сказал он, отходя от окна. — Пока не остыло.</p><p>Я молча опустилась на стул и взяла ложку. Первый глоток горячего, наваристого бульона обжёг горло и разлился по телу блаженным теплом. Адриан сел напротив, налил себе в чашку крепкий чёрный чай и несколько минут молча наблюдал за тем, как я ем, отламывая кусочки тёплого хлеба. Между нами повисла странная, тягучая тишина — не враждебная, как раньше, а скорее настороженная, словно мы оба устали от бесконечной войны.</p><p>— Таблетки привезут через час, — вдруг ровно произнёс он, глядя на свою чашку. — Мои люди уже в аптеке. Можешь не переживать на этот счёт.</p><p>Я замерла с ложкой в руке, чувствуя, как к щекам приливает жар. Он запомнил. Не стал злиться, не стал читать нотации — просто молча сделал так, как я потребовала. Я опустила глаза в тарелку, тихо поблагодарила и сделала глоток горячего чая с лимоном. Тепло развязало язык, и внезапно наружу вырвалось то, что скребло душу с самого первого дня похищения.</p><p>— Адриан… — мой голос дрогнул, выдавая накопившуюся усталость и тревогу. Я подняла на него глаза, сжимая тёплую кружку обеими ладонями. — Что с моим котом? С Мило… Когда твои люди забрали меня из дома, он остался в квартире совсем один. Он ведь абсолютно домашний, он не выживет на улице… И мама… Клер… Как они? Мама, наверное, уже все больницы и морги обзвонила, с ума сходит от неизвестности!</p></section><section><title><p>Глава 19</p></title><p>Сон в ту ночь так и не пришёл. Поднявшись к себе после отъезда Марко, я не стала переодеваться, так и оставшись в мягком молочном костюме. Я мерила шагами спальню от кровати до панорамного окна, глядя в непроглядную черноту за стеклом, где густой морской туман окончательно поглотил берег и скалы. Внизу, по всему периметру виллы, то и дело вспыхивали тусклые лучи фонарей и мелькали тёмные силуэты охраны — дом перешёл на глухое осадное положение.</p><p>В ушах всё ещё звенели слова Марко про старую подпись мамы в архивах. Каждый раз, когда я закрывала глаза, перед лицом вставала наша тихая, затерянная среди холмов деревня и мама — маленькая, упрямая женщина, которая всю жизнь боялась громких звуков и чужих взглядов. Если эти мясники доберутся до неё раньше людей Адриана… От одной этой мысли к горлу подкатывала тошнота, а ладони мгновенно становились ледяными.</p><p>Прошло больше часа. Тишина в коридоре за дверью была звенящей, но я знала — за ней стоит мой конвоир, а этажом ниже Адриан не сомкнул глаз.</p><p>Не выдержав этой мучительной неизвестности, я подошла к двери, тихо повернула ручку и выглянула в полутёмный коридор. Охранник у стены тут же напрягся, делая шаг мне навстречу.</p><p>— Мне нужно спуститься в кабинет к Адриану, — твёрдо сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Он обещал, что его люди доберутся до деревни. Я хочу знать, на месте ли они.</p><p>Охранник на секунду замялся, прижал палец к наушнику, видимо, запрашивая разрешение по рации, и через пару секунд молча кивнул, отступая в сторону.</p><p>Я спустилась на первый этаж. В доме было непривычно тихо и холодно, только из-под двери кабинета Адриана пробивалась узкая полоска жёлтого света. Я не стала врываться, как днём, а коротко, негромко постучала и, услышав глухое «Войди», толкнула тяжёлую створку.</p><p>Адриан стоял у большого настенного экрана, на который выводилось изображение с камер периметра. Свой серый кашемировый свитер он сменил на тёмную футболку с длинным рукавом, на поясе по-прежнему темнела кобура с пистолетом. Под глазами залегли резкие тени усталости — было видно, что он на ногах уже почти сутки. На краю дубового стола стояла начатая бутылка виски и один тяжёлый стакан, рядом лежали два телефона и свежие распечатки каких-то маршрутов.</p><p>Услышав мои шаги, Адриан обернулся. Его взгляд скользнул по моему бледному лицу, спутавшимся волосам и замер на сжатых в кулаки пальцах. Он сразу понял, зачем я пришла, и даже не стал делать вид, что раздражён.</p><p>— Они на месте, Элиза, — ровно, без привычного ледяного металла в голосе произнёс он, опережая мой вопрос. — Моя группа перекрыла въезд в деревню двадцать минут назад. Два экипажа дежурят на подходах, ещё двое — в ста метрах от дома твоей матери, вне зоны видимости. Ни одной чужой машины в районе нет. С ней всё в порядке.</p><p>Напряжение, которое последние два часа скручивало внутренности в тугой узел, вдруг лопнуло. Я судорожно выдохнула, чувствуя, как подкашиваются колени, и опёрлась ладонью о спинку кожаного кресла у стола.</p><p>— Точно? — тихо, почти шёпотом переспросила я, вглядываясь в его глаза, пытаясь найти там хоть тень лжи. — Она не видела твоих людей? Не испугалась?</p><p>— Они работают чисто, — ответил Адриан, подходя к столу и беря свой стакан. Он сделал небольшой глоток, не сводя с меня тяжёлого, изучающего взгляда. — Твоя мать спокойно спит в своём доме и даже не подозревает, что вокруг неё выставлен кордон. А наш болтливый гость Марко сейчас сидит у себя в квартире под плотным присмотром. Его телефон на прослушке, на улицу он не выходил. Утечки пока нет.</p><p>Я закрыла глаза на пару секунд, позволяя себе поверить. Впервые за всё время плена в груди стало тепло и тихо. Не от сладких обещаний, а от того, что этот жёсткий, безжалостный человек действительно сдержал слово — закрыл спиной не только меня, но и маму.</p><p>Когда я открыла глаза, Адриан всё ещё смотрел на меня. В полумраке кабинета, подсвеченном только настольной лампой, он не казался тем холодным чудовищем, которое пугало меня в первые дни. Он выглядел как смертельно уставший мужчина, который в одиночку держит на плечах целую войну.</p><p>— Ты сама не спишь, — негромко заметил он, кивая на диван у книжных стеллажей. — Иди сюда. Если будешь до утра накручивать себя у окна, к полудню свалишься с ног.</p><p>В его голосе не было приказа — скорее глухая, почти хриплая просьба. И я вдруг поняла, что возвращаться в пустую, холодную спальню наверх мне совершенно не хочется. Сделав несколько шагов, я молча опустилась на край кожаного дивана, поджав под себя ноги в мягких шерстяных носках.</p><p>Адриан задержался у стола ещё на минуту, проверил сообщения на одном из телефонов, затем погасил верхний свет, оставив только тусклый ночник у стеллажа, и подошёл ко мне. Он сел рядом — не вплотную, оставляя мне пространство, но достаточно близко, чтобы я чувствовала исходящий от него жар, смешанный с запахом виски, табака и морского ветра.</p><p>— Я помню слова, которые ты сказал Марко, — тихо произнесла я, глядя на отблески лампы на тёмном паркете. Голос звучал спокойно, без обиды, но мне нужно было это сказать. — Про подвал и рыб.</p><p>Адриан усмехнулся — коротко, без веселья — и откинул голову на спинку дивана, прикрыв глаза.</p><p>— Если бы я сказал ему хоть одно мягкое слово в твой адрес, Элиза, он бы продал тебя Морено ещё по дороге к трассе, — глухо ответил он. — В нашем мире жалеют только слабаков. А собственность не отдают никому.</p><p>Он повернул голову и посмотрел на меня в упор. Его прозрачные глаза в полумраке казались почти чёрными, и в них горел такой обжигающий, тяжёлый огонь, что у меня перехватило дыхание. Он медленно протянул руку и кончиками пальцев коснулся моей щеки, убирая за ухо выбившуюся прядь волос. Прикосновение было неожиданно бережным, почти невесомым — таким, от которого по коже мгновенно побежали мурашки.</p><p>— И перестань так на меня смотреть, — хрипло выдохнул он, наклоняясь чуть ближе. — У меня сегодня был слишком длинный день, чтобы держать себя в руках.</p></section><section><title><p>Глава 20</p></title><p>Оставшись в пустом кабинете, я ещё несколько минут сидела на краю дивана, глядя на закрытую дверь. Горький ком в горле медленно оседал, уступая место привычному, колючему упрямству. Я выдавила таблетку из аптечного блистера, положила на язык и запила холодной водой из стакана. Вкус у воды был металлическим, а внутри разливалась неприятная, тяжёлая пустота.</p><p>Поднявшись наверх в свою спальню, я быстро приняла прохладный душ, смывая с кожи ночной жар, расчесала влажные волосы и сменила помятый молочный костюм на тёмные джинсы и тонкий чёрный свитер с высоким горлом. Зеркало отразило бледное лицо и тёмные круги под глазами, но спину я держала прямо. Показывать ему свою растерянность или обиду я больше не собиралась.</p><p>Когда я спустилась в столовую, Адриан уже сидел во главе дубового стола. Перед ним дымилась чашка чёрного кофе, рядом лежали два телефона и планшет. На нём была тёмная рубашка с расстёгнутым верхним воротником — ни следа от ночной усталости, только холодная, собранная сила человека, который привык держать под контролем каждый сантиметр своей территории.</p><p>Услышав мои шаги, он поднял взгляд. Его прозрачные глаза скользнули по моему закрытому свитеру, задержались на бледном лице, но ни один мускул на его скулах не дрогнул.</p><p>— Садись, — коротко бросил он, кивая на накрытый завтрак: омлет с зеленью, тёплые круассаны и свежевыжатый апельсиновый сок.</p><p>Я молча опустилась на стул напротив него и взяла вилку, хотя аппетита не было совсем. Несколько минут в столовой стояла глухая, вязкая тишина, нарушаемая только тихим звоном приборов и шумом дождя за панорамными окнами.</p><p>— Что дальше, Адриан? — негромко спросила я, отложив вилку и глядя ему прямо в глаза. — Моя мама не может вечно сидеть в деревне под прицелом твоих людей. Если этот твой Марко проболтается, они рано или поздно вычислят, где она.</p><p>Адриан отложил планшет и медленно откинулся на спинку стула, сцепляя пальцы в замок.</p><p>— Я уже решаю этот вопрос, — ровно ответил он, не отводя взгляда. — Деревня — временный вариант.</p><p>Внутри что-то болезненно дёрнулось. С одной стороны, это означало спасение, но с другой — маму увезут ещё дальше, в полную неизвестность, а я так и останусь здесь, отрезанная от всего мира.</p><p>— Я должна услышать её голос, — твёрдо сказала я, подаваясь вперёд. — Хотя бы на десять секунд, с твоего защищённого телефона, при тебе. Иначе откуда мне знать, что с ней правда всё в порядке, а ты не просто кормишь меня сказками, чтобы я сидела смирно?</p><p>Взгляд Адриана мгновенно потемнел, в нём снова вспыхнула знакомая, ледяная жёсткость.</p><p>— Я не даю пустых обещаний, Элиза, и мне не нужно перед тобой отчитываться, — глухо произнёс он, наклоняясь над столом. — Когда её перевезут на новое место и группа доложит, что периметр чист — ты с ней поговоришь. Не раньше. Сейчас любой лишний выход в эфир — это риск, на который я не пойду.</p><p>Я хотела возразить, но не успела — тишину столовой разорвал резкий, настойчивый виброзвонок одного из телефонов на столе. На экране высветилось имя начальника охраны.</p><p>Адриан взглянул на дисплей, и его лицо мгновенно закаменело. Он нажал на кнопку приёма и приложил трубку к уху.</p><p>— Докладывай, — бросил он в динамик, и по тому, как напряглась его челюсть и потемнели зрачки, я поняла: случилось именно то, чего мы боялись больше всего.</p><p>Адриан слушал доклад начальника охраны молча, но с каждой секундой его лицо становилось всё темнее, а пальцы сильно сжали корпус телефона.</p><p>— Понял. Перекрывайте все подъезды к вилле и усиливайте посты, — ледяным, отточенным тоном приказал он в трубку. — Если этот ублюдок ещё живой — привезти его сюда в багажнике. Если нет — зачистить следы.</p><p>Он сбросил вызов и медленно положил телефон на стол. В столовой повисла гробовая, звенящая тишина.</p><p>— Что случилось? — тихо спросила я, чувствуя, как по спине пробегает ледяной холод. — Это Марко?</p><p>— Марко, — коротко бросил Адриан, поднимаясь из-за стола и направляясь к панорамному окну. — Час назад он умудрился скинуть наружку в порту и вышел на людей Виктора Морено. Продал им всё, что видел вчера вечером в этой комнате.</p><p>Сердце рухнуло вниз. Пальцы, сжимавшие край стола, мгновенно заледенели.</p><p>— Значит, Морено теперь знает, что я здесь…</p><p>— У него всё ещё нет прямых доказательств, кроме слов продажной крысы, — жёстко отрезал Адриан, не оборачиваясь. — Но теперь Виктор на сто процентов уверен, что ты у меня. И чтобы заставить меня открыть ворота без штурма, ему нужен козырь. Твою мать трудно вычислить в её глухой деревне, но раз Морено пошёл ва-банк, он поднимет все связи, перероет старые архивы и рано или поздно выйдет на её след. Оставлять её там больше нельзя.</p><p>Он не успел договорить — на дубовом столе снова зажужжал второй, закрытый телефон. Номер был скрыт. Адриан медленно подошёл к столу, посмотрел на светящийся экран и криво, без тени веселья усмехнулся.</p><p>— А вот и сам волк.</p><p>Он нажал на кнопку приёма и, не отводя от меня тяжёлого, пристального взгляда, включил громкую связь, чтобы я слышала каждое слово.</p><p>— Слушаю, Виктор, — ровно, с ледяным превосходством произнёс Адриан.</p><p>Из динамика раздался низкий, хрипловатый голос пожилого мужчины — спокойный, вкрадчивый, но пропитанный такой ядовитой, безжалостной властью, что у меня перехватило дыхание.</p><p>— Здравствуй, Вальмонт. Я предупреждал тебя не играть со мной в прятки. Мои люди доложили, что вчера вечером у тебя на вилле видели девчонку, как две капли воды похожую на дочь твоего покойного бухгалтера.</p><p>— Твои шавки собирают портовые сплетни, Виктор, — с холодной насмешкой ответил Адриан. — Если ты решил начать войну из-за чьей-то фантазии, я с радостью закопаю твоих людей в этих скалах.</p><p>В динамике послышался короткий, сухой смешок.</p><p>— Не горячись, мальчик. У тебя есть ровно двадцать четыре часа, чтобы выдать мне девчонку живой и невредимой. Завтра в полдень мои люди будут у твоих ворот. Если ты её не отдашь — я сравняю твою крепость с землёй. — Морено сделал короткую, зловещую паузу, и его голос стал ещё тише и ядовитее. — И да, Вальмонт… прежде чем строить из себя благородного мстителя, спроси у своей пленницы, почему она ничего не знает о счетах. Твой драгоценный отец сам втянул своего бухгалтера в эту грязную игру, а потом пустил его в расход, когда запахнуло жареным. Спроси у неё, куда делись деньги, пока я не вытряс это из её матери.</p></section><section><title><p>Глава 21</p></title><p>К вечеру вилла окончательно превратилась в закрытый военный лагерь. За панорамными окнами сгустились сизые, тяжёлые сумерки, а по территории то и дело бесшумно скользили вооружённые бойцы, проверяя периметр и расставляя снайперов на крыше. Завтра в полдень сюда должен был явиться Виктор Морено — но к этому моменту меня здесь уже не будет.</p><p>У меня в спальне на сборы ушло меньше десяти минут. Много вещей не требовалось: я сложила в небольшую дорожную сумку смену белья, тёплый свитер, плотные джинсы и удобные кроссовки. Руки слегка подрагивали, но не от страха перед выстрелами — от одной мысли, что через несколько часов я наконец увижу маму, внутри всё сжималось в тугой, болезненный комок.</p><p>Когда я спустилась в холл, Адриан уже ждал у выхода в подземный гараж. На нём была чёрная водолазка, тёмные брюки и короткая кожаная куртка, под которой была тяжёлая кобура. В полумраке холла он выглядел пугающе собранным и опасным. Коротко кивнув мне, он взял мою сумку и повёл вниз по бетонной лестнице в закрытый паркинг.</p><p>Там нас ждал огромный, глухо тонированный чёрный бронированный внедорожник с работающим двигателем. За рулём сидел молчаливый начальник охраны, рядом на переднем пассажирском кресле — ещё один боец с автоматом на коленях. Адриан открыл заднюю дверь, пропуская меня внутрь, сел следом и одним нажатием кнопки поднял глухую звукоизолирующую перегородку, намертво отсекающую пассажирский салон от водителя.</p><p>Машина бесшумно тронулась, нырнула в узкий подземный тоннель, который вёл в обход основных ворот, и через несколько минут выскочила на глухую прибрежную трассу.</p><p>Первые полчаса мы ехали в тишине. За тонированным стеклом мелькали мокрые стволы сосен и редкие огни придорожных фонарей. Напряжение в салоне было таким густым, что его можно было резать ножом. Вчерашняя ночь в кабинете, ледяное утро, звонок Виктора Морено, шкатулка отца — всё это висело между нами невидимой стеной.</p><p>— Командир группы отчитался час назад, — негромко нарушил тишину Адриан, глядя на дорогу впереди. — Твою мать вывезли из деревни чисто. Хвоста не было. Они уже в лесном доме, периметр закрыт.</p><p>Я судорожно выдохнула, чувствуя, как с плеч сваливается тяжёлый камень.</p><p>— Как она? Она сильно испугалась?</p><p>— Держалась лучше, чем можно было ожидать, — сухо ответил он, поворачивая ко мне голову. В тусклом свете приборной панели его прозрачные глаза казались почти серебряными. — И ту железную шкатулку она действительно забрала с собой. Не выпустила из рук ни на секунду.</p><p>Я отвернулась к окну, сжимая пальцы на коленях. Внутри всё бурлило от вопросов, на которые я боялась услышать ответ.</p><p>— А если в этой шкатулке окажется правда, которая тебе не понравится, Адриан? — тихо спросила я, глядя на своё отражение в тёмном стекле. — Если окажется, что мой отец не предавал твою семью… что ты будешь делать со мной тогда?</p><p>В салоне повисла тяжёлая пауза. Адриан молчал так долго, что я подумала, он снова закроется в свою холодную броню, как утром.</p><p>— Тогда я заплачу за каждую ошибку, Элиза, — глухо, почти хрипло произнёс он.</p><p>Я резко обернулась, вглядываясь в его жёсткий профиль, но больше он не сказал ни слова — только нажал кнопку внутренней связи и приказал водителю свернуть на глухую, почти пустую ночную заправку на полпути к перевалу, чтобы проверить колёса и дать нам передохнуть.</p><p>Машина остановилась в стороне от ярких фонарей, у самого края тёмного леса. Адриан вышел первым, коротко переговорил с охраной, оглядел пустую площадку и скрылся за стеклянной дверью круглосуточного павильона. Я вышла следом, чтобы глотнуть свежего, прохладного ночного воздуха — в салоне от собственного волнения начинало не хватать кислорода.</p><p>Ветер пах мокрой хвоей и сырой землёй. Я стояла у капота внедорожника, обхватив себя руками за плечи, пытаясь унять предательскую дрожь.</p><p>Через пару минут дверь павильона звякнула, и Адриан вернулся. В руках он держал бумажный пакет и две бутылки воды. Подойдя ко мне, он молча протянул пакет. Я заглянула внутрь и замерла: там лежали пара шоколадных батончиков, свежая тёплая булочка с корицей и маленький пакет яблочного сока.</p><p>— Ты с утра почти ничего не ела, — негромко сказал он, глядя на меня сверху вниз. — Если свалишься в обморок при встрече с матерью, легче никому не станет.</p><p>От этого простого, до боли человеческого жеста у меня внутри всё вдруг перевернулось. Пальцы, державшие бумажный пакет, крупно задрожали — я сама не заметила, как к глазам подступили горячие слёзы. Слишком много страха, слишком много боли накопилось за эти дни, и эта глупая булочка с соком на ночной заправке вдруг пробила последнюю защиту.</p><p>Адриан заметил, как трясутся мои руки. Его лицо на секунду смягчилось — из него ушла вся привычная жёсткость босса мафии. Он сделал шаг ближе, протянул руку и кончиками тёплых пальцев бережно заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо.</p><p>— Не смей раскисать сейчас, слышишь? — тихо, хрипло прошептал он, глядя прямо в мои влажные глаза. — Всё будет хорошо, Элиза. Я не дам никому тронуть ни тебя, ни её.</p><p>На одно короткое, обжигающее мгновение он наклонился и прислонился своим лбом к моему. Его кожа была горячей, дыхание — ровным и глубоким, пахнущей ночной прохладой. Я закрыла глаза, впитывая это редкое, пугающее тепло, от которого сердце билось так громко, что заглушало шум ветра.</p><p>Секунда прошла — и Адриан отстранился, снова надевая свою спокойную, собранную маску, но в глазах всё ещё тлел тёмный, горячий огонь.</p><p>— Садись в машину. Нам пора.</p><p>Мы вернулись на заднее сиденье, перегородка снова бесшумно поднялась, отрезая нас от передней части салона, и внедорожник мягко выехал обратно на тёмную трассу. Я съела половину булочки, запила соком, и тепло, разливавшееся по телу после пережитого нервного напряжения, мгновенно разморило. Сама не заметив как, я опустила голову на широкое, твёрдое плечо Адриана и провалилась в короткий, глубокий сон.</p><p>Проснулась я от того, что машина резко качнулась на ухабе — мы уже съехали с асфальта на глухую лесную дорогу. В салоне царил полумрак, нарушаемый только редкими отблесками фар на ветвях елей за окном.</p></section><section><title><p>Глава 22</p></title><p>В маленькой гостиной лесного дома повисла такая плотная тишина, что было слышно, как в камине тихо шипит и осыпается прогоревшее полено. За плотно закрытыми деревянными ставнями шумел ночной ветер, но здесь, в тусклом свете настольной лампы, воздух казался наэлектризованным до предела.</p><p>Я придвинула старый деревянный стул вплотную к маме и осторожно обняла её за плечи, чувствуя, как под тонким вязаным кардиганом колотится её сердце. Адриан не стал садиться — он медленно подошёл к столу и остановился.</p><p>Мама притянула к себе потёртую железную шкатулку. Её тонкие пальцы слегка дрожали, когда она расстегнула толстый кожаный ремень и повернула колёсики старого кодового замка.</p><p>Щёлк.</p><p>Звук прозвучал в тишине комнаты как выстрел.</p><p>Мама подняла тяжёлую металлическую крышку. Внутри лежали несколько пожелтевших от времени конвертов, тонкий кожаный блокнот с исписанными от руки страницами, тяжёлый старый ключ от банковской ячейки и маленький серебристый флеш-накопитель в прозрачном футляре. От бумаг пахло пылью, старой кожей и чем-то неуловимо родным — тем самым запахом отцовского кабинета, который я помнила лишь обрывками из раннего детства.</p><p>— Двадцать лет я прятала эту коробку от всего мира, — тихо, хрипло заговорила мама, глядя на пожелтевшие листы так, словно видела перед собой живого человека. — Мой муж, Антуан Лоран, был лучшим финансовым управляющим в регионе. И он был предан твоему отцу, Адриан, больше, чем собственной жизни. Луис Вальмонт спас нас в молодости, вытащил из нищеты, и Антуан считал его не просто хозяином, а старшим братом.</p><p>Я вздрогнула, впиваясь пальцами в подлокотник стула, и уставилась на маму так, словно впервые её видела. Антуан? Всю жизнь мама рассказывала мне о папе как о простом инженере по имени Поль Дюбуа, которого убили, когда я была совсем маленькой. У нас не осталось ни одной его фотографии — мама говорила, что все альбомы сгорели при пожаре в старом доме. И теперь выяснялось, что даже имя человека, о котором я плакала по ночам в детстве, было придумано от начала до конца. В голове гудело, земля буквально уходила из-под ног — вся моя жизнь до этого вечера оказалась чужой, аккуратно написанной сказкой.</p><p>Адриан молчал, не сводя глаз с лица мамы, хотя на долю секунды его прозрачный, тяжёлый взгляд скользнул по моему побледневшему лицу — он тоже заметил, что я слышу это имя впервые.</p><p>— За месяц до той кровавой ночи, — продолжала мама, доставая из шкатулки верхний конверт из плотной кремовой бумаги, — Луис вызвал Антуана к себе в закрытый кабинет. Он узнал, что внутри клана зреет заговор. Его ближайший советник и партнёр, Виктор Морено, уже тогда вёл тайные переговоры с конкурентами и готовил захват всех активов семьи Вальмонт. Луис понимал, что удар может произойти в любую минуту, и боялся одного: что после его смерти Виктор уничтожит все улики и заберёт власть силой, а тебя, тогда ещё совсем мальчишку, уберёт как лишнего наследника.</p><p>Я затаила дыхание, глядя то на маму, то на Адриана. Лицо Адриана медленно каменело.</p><p>— Луис приказал моему мужу за одну ночь собрать и вывезти из особняка «чёрный архив» клана — все секретные отчёты, теневые счета, переписку Виктора с продажными судьями и доказательства того, что именно Морено готовил переворот и убийство твоего отца, — голос мамы задрожал от сдерживаемой боли. — Деньги на закрытых счетах были лишь частью. Главное — это флешка и расписки самого Виктора. «Если я не выживу, Антуан, — сказал ему тогда Луис, — спрячь это. Без этих бумаг Виктор никогда не станет полноправным хозяином побережья, а если правда всплывёт — его собственные люди разорвут его на куски».</p><p>Мама протянула через стол кремовый конверт с треснувшей сургучной печатью, на которой чётко виднелся фамильный герб семьи Вальмонт, а следом положила на стол тот самый серебристый флеш-накопитель и тонкий кожаный блокнот.</p><p>Адриан медленно взял конверт. Его большие, сильные пальцы, привыкшие сжимать рукоять пистолета, вдруг едва заметно дрогнули, когда он вытащил сложенный вчетверо лист и развернул его.</p><p>В комнате стало совсем тихо. Я видела, как прозрачные глаза Адриана быстро бегут по строчкам, написанным размашистым, знакомым с детства почерком его отца. С каждой секундой кровь отливала от лица Адриана — оно становилось серым, мёртвым, словно из него выкачали весь воздух.</p><p>«Антуан, если ты читаешь это — значит, Виктор всё-таки ударил в спину. Не открывай архив и счета никому, пока в клане сидят его люди. Всё это принадлежит только моему сыну, Адриану. Береги семью. Луис».</p><p>Письмо тихо опустилось на деревянную столешницу. Адриан не поднял головы. Он смотрел на этот пожелтевший лист, упершись кулаками в стол так сильно, что затрещало старое дерево.</p><p>— Когда люди Виктора Морено ворвались в ваше поместье и убили Луиса, — тихо прошептала мама, вытирая слезу тыльной стороной ладони, — они в ту же ночь пришли и за нами. Виктор пытал Антуана у меня на глазах, требуя отдать архив и пароли. Мой муж не сказал ни слова. Перед тем как они выстрелили, он успел крикнуть мне: «Беги, спасай Лизу! В доме Вальмонтов полно людей Морено, тебя убьют на пороге раньше, чем ты дойдёшь до мальчишки!» Мне с пятилетней Лизой удалось выпрыгнуть в окно сада и сбежать в темноту.</p><p>Я закрыла рот ладонью, чтобы не закричать в голос, чувствуя, как по щекам катятся горячие, обжигающие слёзы. В груди всё разрывалось от боли и дикого, оглушающего потрясения: не было никакого инженера Поля Дюбуа, не было никакого пожара. Мой настоящий отец, Антуан Лоран, умер под пытками в коридоре нашего дома, до последнего вздоха защищая честь и наследство человека, который двадцать лет спустя похитил меня и превратил мою жизнь в ад.</p><p>— А утром Виктор Морено объявил всему клану, что мой муж украл кассу и сбежал, — горько закончила мама, глядя прямо на Адриана. — Вот почему Виктор двадцать лет не спал спокойно и перерывал всё побережье. Ему не нужны были чужие миллионы — у него своих хватало. Ему нужно было сжечь эту флешку, потому что на ней записан его смертный приговор. И поэтому он стравил тебя с нами, Адриан — он надеялся, что ты сам убьёшь дочь Антуана раньше, чем она успеет тебе всё рассказать. Идти в полицию было бессмысленно — все судьи и комиссары на побережье были куплены Виктором, на этой флешке есть их расписки. Сунуться к другим людям клана — значило подписать нам обеим смертный приговор раньше, чем кто-то поверит вдове «предателя». А когда ты вырос и возглавил семью, по всему побережью говорили только об одном: молодой Вальмонт ищет семью бухгалтера-предателя, чтобы свести счёты. Куда мне было идти с этой шкатулкой? Твои же люди пристрелили бы меня у ворот раньше, чем ты успел бы прочитать письмо своего отца. Я двадцать лет прятала эту коробку не из жадности — я просто пыталась сохранить жизнь нашей дочери.</p></section><section><title><p>Глава 23</p></title><p>Тяжёлая дубовая дверь захлопнулась за Адрианом, отсекая меня от ночной прохлады. Через пару минут за плотными деревянными ставнями глухо заурчал мотор бронированного внедорожника, хрустнул гравий под тяжёлыми шинами — и всё стихло.</p><p>Я осталась стоять посреди гостиной, глядя на закрытую дверь. Плечи всё ещё помнили тепло его ладони на моей щеке, а на столе рядом с потухшей лампой лежали два новых загранпаспорта и ключ от ячейки — билет в ту самую свободу, о которой я молилась с первой минуты в плену.</p><p>Мама медленно подошла ко мне, забрала со стола документы и убрала их в карман своего кардигана, а затем крепко обняла меня за плечи.</p><p>— Пойдём, Лизонька, — тихо, устало сказала она, чувствуя, как меня бьёт мелкая дрожь. — До утра ещё есть пара часов. Тебе нужно хоть немного поспать, иначе ты не выдержишь.</p><p>Я послушно кивнула, хотя знала, что не сомкну глаз. Мы поднялись на второй этаж по скрипучей деревянной лестнице в маленькую спальню с двумя узкими кроватями. Я легла прямо в одежде, укрывшись тяжёлым лоскутным одеялом, и уставилась в тёмный потолок. Рядом тихо дышала мама, уставшая от страха и дороги, а у меня в голове без конца крутились слова Адриана: «Если до трёх часов дня я не выйду на связь — вы улетите из страны».</p><p>Ненависть, которая держала меня на плаву все эти недели, бесследно испарилась, оставив после себя оглушающую, ледяную пустоту и животный, липкий ужас за него. Он уехал на виллу прямо в пасть к волку —зная, что в полдень там начнётся кровавая бойня.</p><p>Утро пришло серым, промозглым и тягучим. За плотными ставнями шумел холодный ветер, а стрелки старых настенных часов внизу ползли с мучительной медлительностью.</p><p>Спустившись на кухню, я нашла маму у плиты — она уже сварила кофе и пыталась хоть чем-то занять дрожащие руки. Но ни кусок хлеба, ни глоток горячего напитка не лезли в горло. Я мерила шагами тесную гостиную от камина до окна, то и дело бросая взгляды на входную дверь, за которой на крыльце дежурили трое вооружённых людей Адриана.</p><p>В одиннадцать пятьдесят у одного из охранников на крыльце тихо пискнула рация.</p><p>Я замерла посреди комнаты, чувствуя, как сердце пропускает удар и начинает колотиться где-то в горле. Не выдержав, я подошла к двери и приоткрыла её на несколько сантиметров.</p><p>— Что там? — хрипло спросила я у старшего охраны — коренастого мужчины, которого Адриан оставил за главного. — Началось?</p><p>Охранник обернулся, смерил меня жёстким, непроницаемым взглядом и коротко кивнул, поправляя ремень автомата.</p><p>— Кортеж Морено зашёл на серпантин у виллы, мадемуазель. Восемь машин. Босс готовится их встречать. Простите, больше никакой информации я сообщить не могу — сохраняйте спокойствие и оставайтесь внутри.</p><p>Он прикрыл дверь, оставив меня одну в тишине дома. У меня мелко задрожали руки, и я медленно опустилась на стул, чувствуя, как к горлу подкатывает холодный ком. Мама сразу это заметила — она тихо подошла сзади, крепко приобняла меня и прошептала, прижимаясь щекой к моим волосам:</p><p>— Лизонька, всё будет хорошо. Верь в это.</p><p>Ровно в двенадцать ноль-ноль стрелки часов в гостиной глухо пробили полдень.</p><p>В это же самое время на скалистом побережье, у главных ворот виллы Вальмонтов.</p><p>Адриан стоял на широкой каменной террасе перед центральным входом, заложив руки за спину. На нём был тёмный кевларовый жилет под расстёгнутой кожаной курткой, а у бедра в кобуре покоился тяжёлый пистолет. Вокруг по периметру крыши и за бетонными парапетами в полной тишине замерли его лучшие стрелки — молчаливые, собранные, готовые драться до последнего патрона. Всю дорогу из леса в груди Адриана жгла холодная, безжалостная ярость: двадцать лет он носил в сердце ложь, а теперь пришло время взыскать долг сполна.</p><p>Тяжёлые кованые ворота медленно разъехались в стороны, и на вымощенную камнем площадку перед особняком въехали восемь чёрных внедорожников. Из передней машины неспешно вышел сам Виктор Морено — седой, подтянутый, в дорогом кашемировом пальто, с кривой, торжествующей ухмылкой на тонких губах. За его спиной тут же выстроились три десятка вооружённых до зубов боевиков с автоматами наперевес.</p><p>— Время вышло, Вальмонт! — громко, с ядовитым превосходством крикнул Виктор, останавливаясь в двадцати шагах от террасы. — Выводи девчонку и открывай счета, если хочешь дожить до вечера! Твои люди окружены со стороны моря и трассы!</p><p>Адриан не сдвинулся с места. В его прозрачных глазах горел ледяной, смертельный огонь. Он медленно поднял руку с телефоном и взглянул на экран: ровно двенадцать ноль-один.</p><p>— Ты опоздал, Виктор, — ровно, с холодной усмешкой произнёс Адриан так громко, что его голос разнёсся над площадкой. — Проверьте свои телефоны, парни. Прямо сейчас.</p><p>В ту же секунду у десятков боевиков Морено, стоявших за его спиной, в карманах одновременно завибрировали телефоны. Люди Виктора в недоумении переглянулись, несколько человек опустили стволы и достали экраны — на них светилось экстренное сообщение от совета кланов побережья с прикреплёнными аудиозаписями и сканами расписок.</p><p>Улыбка сползла с лица Виктора Морено, как маска. Он резко обернулся к своим людям, чувствуя, как воздух вокруг него мгновенно становится враждебным.</p><p>— Что за цирк?! Убрать телефоны! Стрелять по террасе! — рявкнул Морено, выхватывая пистолет из-под пальто.</p><p>— Ты убил Луиса Вальмонта в спину и свалил всё на мёртвого бухгалтера, крыса! — громовым голосом бросил Адриан, выхватывая собственный пистолет. — Огонь!</p><p>Площадка перед виллой за считаные секунды превратилась в кипящий ад. С крыши особняка и из-за бетонных парапетов ударили снайперы Адриана, срезая передний ряд боевиков Морено, но людей у старого волка оказалось слишком много — больше половины из них даже не успели открыть телефоны и теперь палили во все стороны, прячась за бронированными кузовами внедорожников.</p><p>В воздух взлетела каменная крошка, со звоном посыпались панорамные стёкла первого этажа, пахнуло пороховой гарью и горелой резиной.</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgBQADcAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A+MqKKKACiiigDf0vRtJbRU1fWNce0hluJbeGC1tftFwWRY2LMrOiqh8wAHcSSDgcE1JqvhgR+Hv+Ek0bUF1LSRc/ZpS0flXNs5BKedFlgocKxVlZlO0gkNlRiQqYdlxJbmSFiVG7IViAMjIx03A8HuPWvQvCdwLf4NePLh4I7O0vHsLOLlyLi4E3m7VJJBKojsfQMPUUhnnNuI2nRZndIywDsibmA7kDIyfbI+tej6t8LPI+IU3gDTteW88QJEHiSW2ENvcEwCYRpIXJ3lSANyqN3BI615rXvfxB1CG2/advLL7PJDc3psrKLULWRluLVprSGIyIDuUkBzxt3f3WRsMAEeDA4Rh61s+B9Al8U+LtM8PxXEdsb64WJp3xiJOrPgkZwoJxkZxjqar+KNJfQvEmqaJJOk76feTWrSoMBzG5XcB6HGa09ISwtfCt1d3t3dQtfyi0hMUEU+EjKyygqzqyHc0G11PI8wHvQGxg6lZXWm6hc6fewtBdW0rQzRt1R1JDKfoQagrv/jNDHqF5pPji0y1t4ktTLKxhSH/S4j5dwNiscZYLJ158zqa4CmnYNwro/h74Tu/Gety6PYO63QtZJosRhlZlHyozFhs3sVQHn5nUY5rnK6XQNRn8M6dZ63ZtEmpPqKS27Fm3RpblXw0fRo3kZCCe9uRQxHNqM10Hgfw/a+I9Wk06fUZbFxbTXCutuJVKwxPK4Pzrg7Yzjrk4zjrWl8YtLt9N8e3dzp8Msel6vHHqunb4wmYLhRIoCjoFJZP+AU/4NxTT+NxbQRPLNLpWpoiICWZjYXAAAHJJJobuhpHM6ZpV1q2sRabpMb3Ms8hWHICErz8zZO1QACSSdqgEk4GateN/D83hXxRfeH7i5iuZ7GTypZIgQhfaC23PJGTgEgZx0HStbUzF4ZsbjQLOUPqkyeVql1GwKxAHJtoiOoz9+QfeI2r8ilpbPx+P/F5fFB/6fm/kKQW0MbwH4ftfEustpc+pSWEn2eadHFt5qlYonlfPzKR8qHHXJ6461S0LTbbVPEtppQvJIYLq6WCOcwgsNzYVim71IyN3HPXFdD8Ff+SgR5AI/s3Usg9CPsM/FUPA11bt410JV0y1BOo24+/If+Wi/wC1QCRQ8ZaRH4f8U6noUd0902n3UlrJK0QjDPGxViBubjIOOenYdKTQtCu9VtNQvwy2+nadEJLu7kVikZYkRpwCS7sMKPqThVZl0/iwf+Lo+LM/9Bu87/8ATZq6XSY4NS/Zu1mzsoo21DTPEkOoXxwA/wBlaAwxnP8AEBIxGB93cTxnkA5X+xvD97BcjRtfvZLmCGSfyr7TRAJURSzBGjlk+faCcMFGFPzZwDzwAI4PPYVasreW6kdYEd2jRpNqruwqjLNj0Cgk+wz2oW2ckSyD733B6gcZ+lNCbKbUnanS43tg5GeKaOlDAO1A6UGkoAKKKKACiiigDUttd1GDRX0YPBJYtKZhHLbRSGNyFDMjMpZCQiA7SM7RnOBTNX1rUtVitobyZDBaqVggiiSGKPONxCIAoZto3NjLYBJJrPFO3sOgX/vkUDQRsVYMACQcjIBH5Guq1T4heKtT1iTWby6sn1N1Vftq6ZbJOu0AKyyLGGV1wMOCGGBgjFcus7jsn/fA/wAKeJ5O+z/vhf8ACga5erERZLiU/eZ2JPJ6nvVvWdUvdQgsrW5aJotPhMFsEgRCkZYvglQC3zMxycnLH1qCK6kjkD7Y2wc4KCphPM1uZcQ8HGPKT/PrSuVaHclbXtUbw0nhwyRHTEuDcrEbaMsspABYPt3jIAGM9AKy8H0NXf7SuV6Lb/jbx/4VINWu/wC7aD/t0i/+JpXkVal3f3f8EzsH0NbXibWtd8WarNqurztd3IQl2WJUVQWLMQiAKuXdmOAMs7MckkmrJfzvcpcEQhk6BYUA/IDB/EVZTVN9u6uRDLsIZ4kA8wZGFIGAB60pOS6GtKnQndOf4DdZ8QatrVnp1nqU0UsWmwfZ7UrbRo6R5ztLqoZhnJ5JwST3OXeH9R1LSr432kXT2l4IpIlnTG5FkRkbBPQlWIyOR1BBqveag9yzJHFFDESCFCAsMf7WN361PDql0AFC2v42sX/xNNc1r2IlGipNcza9BkSm1IkiG5wQQCgZcjuQcgj26UnirV9U8Qa5cavrMyz31wQZZViSPeQAM4QAdAO1TyaiETD+UX9FgjH/ALLVGbUZ3fISEf8AbFP8KPeE40ls393/AAS54X1jVfDl8ur6NNFDdiN4w0ltHLhWBVhh1YcgkHjoSO9U9M1K703UrbUbQxpdWsqzQuYlYK6nIOGBBwQOCCKYL2cpsPlAdeIl5/SiOeR2xti/79r/AIU7sm0OjY/WNRu9Z1W61TUJVkvLqVpZ5BGqb3Y5LYUAZJyePWl0nU9Q0i9W8026ktZwpUsh4ZTwysOjKRwVOQRwRirMKEEO4U+20AVSumLTYCr+VNIjQ24Nev5YbpTHbJ9uDef9k0+CJsdCqlEBRDnBVcA9warXd35en/Z8Rfd2Bl6gZyB+pqndLJFaQSIR/EpIGMZOapPI0nLnJ9aG7EjJOo+g/lTac/b6U2gAooooAKKKKACiilxQAYo/GlxS4oATFGKeFoIx1p2AQDNWIp2ihkiz8rr0PIH4VX3YzSbievakBJcABxtBHygnJz9abvUwFSozuyCOtMpMU0wH8jGWBH8qQmmUUgHhjnipNsxGDwKiWta3iWW33MeRTAynBDYNJV+6twEzjFVNq9qQCQrufGcVqWiQq25gOPU1miN8koPu08MwHJzTSA1bqSPbleKzlVpJC3YVGZGJxVq2KhOT1phsOu3AsNjevFZQq5qEoOIx261TFSAtFFFADaKKXBoASiiigB1KBSUtMB6rUkaFm2qMk0xKmiYI24vt4IzjNAEsqLEmCwBUZOOtZ8jbmyKlnlMnTpnNQ4obAUAk4AyamW3bGW4q1p1q7jIXJq2LOUsVxjFIDLaIDaB3OKtrp+e1OmVLUquzeykEjOOhB/pVmPVL9l/dW1uq+m0/402gKMunsq5WqUkbxnDDFdbp2n+Jr/b5FjA+77gchST9Mg1W1XTZreU2+padLY3OejD5W+h6Z9vp9KQHM5xXQ+G4VuMIx4+lYlxbtFIV7dQfUVf0K8jtpUaTPB6ZOPxqgNu70x5i/lqBGoyM1zM1u0czqDkKcZxWnrmvSzu8cA8tDxx6elZ7zHHAx/P8qkAgBMgGdre/Q1M8DD/WDtnK81FDd4bMgDD0zV8SRyRb1PHpnpVAUUhGMsKZcYRM1ZlYKuSazZpDI2T07UmwIycnmlWm05aQBRRRQA6IqG+Zdwx0zSlvTimhtvp+IpS5/hLAYHelYu+hHRRRVXIHUtJSn7pNADw2KY7bscYpuacKQAKcjbGDYzjoO1CKXcKvJJxWtp2mxXLeVEC79yaAKtrqE6SjD4U9vSug0Kf7XeMZIygA5Y8AVU0ww6RrcttcRDzRgAkcDIz/AFFegzeJ9E1G5h0v7PZ2TR28arLGpUl9gJ3E8HJ59s+lA0inrfh7RYra3uY2a5lcZMfQYHI5755H+Nc9rUkNjHHBEIkyMlUHTnHPr0/LFdW/2jS7uKVo/wB2jfdPUHt9AeoNcHren6ldajOI0+XIYAYAVTnAHTjA/SmmM39BW3a2N5NKcxjJBYjP5V1kmtadr2gnStWjjvIwMQyuMSxt2GR1Hoa8ug8OX8jgSz7B65zj8M1oaXod9BdK8moBU7/IT/P+dJgUNf0x7O+a3Z/MCkhJP7y9s+/+IrFljKOc16Tr9jbT6QqwytLcRcsW4JrhdWR4gsqhSMbWyoP8/wDPFAmzLC5z7DNOjVWUlmIx29akhcbWX7oPTHUfjSSKDJsYgHH3gOtAiF9ucCnQyFTtHAprAg4NNJptgSzSs5xnioqKKQBTjuVcdm7U0cmnvQAynjYqq4bc2TlcYx0wc/n+VMpBQNOwoHelz7CgHB79D0NGD6UAMooooEOpSflIpKU9KbYDKlx8m/8ATtUeOaWkA6JmViw6gcVas7u4iYC3O1u7VBbQyTybEH1PYCtRdPugnkWaE/3n7t/gPagCnd/aZ7wyszTTlwpbHU4GK9L0TwtZ+INFn0fUp4NL1m0CvDKYzgg9Q+OSMegzx3wBXm9sTYzLLvHmqwIZR90juDV065cFN8krySn77OdzN9SaAPS7AT21sdIv2817aBojcBDsmA5XaSAW5xg9cZrmWWZNRWBlVpAcxH+/6r26/Xrj6Vc8FeLbY3CWmoTOok4VmOQD6ewx+uPXI7XVNAttRthc8FcB45F4IOc5H0x/OgtIqaJoQvIkliGY5BuVsdR61p3GlJblLNbYvKx/0iUKSIU557cnFa3gaaGC2mgdlE5cSAOp2ZfO7knkgo7YHRSoHaptVuni81YCUQ5Z9hI3n3zn6fTHpU31A871nTba3jedJJmlHVmixkelcHq4jEc9u/AHzKfc9vxNdr4qvrmXzWlClEXcD/KvPYEa/wBSeVstEhPJ71RJlMuzBByD0PqKNwZAjk5H3T6e1SXq7JCmclTiq9AhxYkbWGSOhqNgQeaXpS9RmgBKKKKAFT71Pc0kY4z60hFADaP50UUAPij3uAScdyB0FKylcZ2HIz97/CgMzPv3BeeoGMfgKRjuIO3tjipZokrEVFFFUZjqkK/IfqB+lR1IZCYwvYdvf1oAV0X5QvYYP1qNSDnJxgce9PkTbgE8kZI9Kn0vTp9RuhBAUUn+JzgCgB2lSLG5Ld+K0r7VHS0MFs2PMGGI61HrGgahoiqb2MbGOFdDlSfSqaiIW03nh8so2BfXNAFuCO2nQxFtucDPpzmtHT7qysdRSREtYgj7cGBZQ4BPzEPuGefTHArJ0XSpb6YZOyPuScAD1rsdI8CwTyB3uHyP9g02wItO8FjW23acwgGOpzgZ9cjnp2xXoXw88P6voztbahqKXNtKuNioQE/E962vA2kPosYTY7qcZfnn8K6eWNSfuqAewHeobNYo4+9hWx8U2d0QFjaXYrEkAF8L8o9WPlfhurZ1KAtbt8xXjG5Tj8jUHiiGeayaOL55E5j7HPcA+/P4E0ujaxDe2Ebts8xFCyxDgBx1OMkgdx7EUhnmnxAtZZ5INOgiKvO+Cw67QMtj8OfwrmjYtaf6HCuMZ+b0GfT2zXd399BceNJBLjy4oisYY8MSRn9OPxrA8T2s63IvoY2MJO15VBKkZx16f/rpkM4bVtOl+0u4O5AQm7HcKD/LFZEilGwe1erQxacnhy8ub1GeEsiEKOfMYELg9uFP5Vwc1hPezTu0brdGX7pHL5PA9j/P2qiTNjjFzGzDaHRSSB1PPp3quyFDhvw9/SnRu9vKrjhhyvt6GrE5+0w78KHX+739f6n6ZoEUzTcU9yWYk8knk96YBTAlThc0jHNKD8uKYeKQCU59w+RuNvb0NNpQaGUifG7lQC+Rt46/hRKvlv5UrlGTjAA/X3qWADfuU7sHAzx9Ov4/lSX0OJ/3cLIuBweSPxqLnT7NuF0UaKKKs5B1SwLmQZNRU5HKOGABxzgjIoAWV2aQljmpLS4ltpfMicq3scZ71Fv4YYHzd8cikX72KAPZ7G5h8Y+E/KvgvnpHtBHUgD5W+owK8onRlPlMMNGSjfUHFd98OWls7eQSyqIwuRu4rh9YuFfV7yROVaUkUDbNjw3dww3EcLN8gIIrqZ/FC6fqcLxOpTAAB6GvLPOkWbeDzT57qWUAMx496BH0ronxa0ddNjtbjTomZRgSA4Y47mmXXj+wmkLRomf4QMcV82RXMyjAc1p6O1/d3IhtyefvMTwBSsUpM92m8TwzxNJJKgz0Arnbf+05rqaXT49kEv3Sc5B9cZx3P6emK46wult5k8xXk65yeWwfX88fjXVJrsFrpitDNjcMkHg/jQ0O5SvYRYyut1J5kjgnvnPPf8O1VpPEYttLGmC0jO3eWlLZMgJzyDx3xx1479eR8ReIp7uRkjlYqevNUdLjlv7hLZQWlmOC2eQO9Mlux6h4Um0mbw4Cl5HNeRtm5tpCoQoSAWXcRkjnvnqBmsrxSYrq+MygySlCzNFhRvyTjPp6H/61efala3uk3bwSFoyTkMOjD1FVTdXBG0zMR7mgEy1rbxS38jRABQxPynK8nPB78mqsBO8DtikErRllGdpUqVzwR7/jg/hTYv8AWL7HNAhZfvA+opi9RSt1oj4/xoAfIcnPSo6e5yTwBk54puKAEpSMdwR7UlAP5UFFrLJKTKWEgbJ3DnPerJv2AVVOAFA/IVSO4Ku4luMrn0/zmmmQ8fKvT+6KhxTOmFeVP4SGiiirOQdRRRQAMCrEEg49DmlX7wFJSp/rF+tAHTeG9Vntrd4C2UZSuPTNc9cuftUpA+8xrV8iVFJU/N6Y61iyqQ5DdaAFzmkpY0eRtsalj6CtvQ9INw+XZRJjKg9BQBStNLup4RMUZIj0YjrXT6WILdBCihAfTvXS/wBlyWWlRvqACR7fkI5yx5wfTr75FcRq0ii4KQkgDrQFi5rl/axEIgXzAeXAwWHv79Of/rY5q4v55S37xiW6knrQUlurgxIGYgkcDJro9E8H3F1+8k+RSCcA4bp69qBnJokjsFC8npXaeCLa0sn+2XgcqFO7YuTnkY5I9vzrSgtLPTYv3e3zVb58qNpx6n/vrr6e9Q6pq1vFDK6bUJCkgfjQIxfiK3majBMkLxwyRK8ZY5yD/X1rmkXEygcngitbXdTN7Zxwvztfcp5zjBGMnt2/CsiI7WBPI7igBZ/v49Paltgo3uWxtU8eueKls4RKJJJDhUxk+mf8/pTSxjhKqcEnPynggjkdfp+ZoArGnw43YY4B70w04DgGgBT1pKKTNABRU1ykKeX5U/m5QF/lxtbuPf61ESdoGSRnIFIppp2YoY9+cdPapUETLmSOQn/ZOB/KoKcxxjCryM9D/WgadiOiiimQOooooAKltNv2mMv90MCaipVOCDQB6Ho1sskZuUkjiAAJZycAZqiuh2dzcvcMYmiz8qhdgIHcjJ/LNc62pPsighyqrjPPpWvb3kgQL6d80AV9ekht0MFqioCMnAx9Ky9PvprZwynOPfFXdTVXmWRpFTccYNXbGxsBGA9xHLnoqigDq/Ddxd+I5be2KO5UDzDjqAc5/p9AK7pfBHhmKNfttkjzEZY+c/X868ts/Ew0mYW1svlp04PUV21v4wsH0YTJbyy3qsFAL/IMfxY49h+JoLRozaBpOmRmeKGK0g7knJb3z3rmdQ8V2cANvYrwj7g7DJPGD9eB39aydd1bV9WbgTzSY2pHEpIUD2FQaT4L1K7kS41dzbRnnyw37z8ewoE9ChrWtXmqTtFYIzE/f2IAv4/XH6CksvDU0uLnUZgIiSAiNuHHYkda7C7XStFthZWcCM2NzbXAJbHBOfTr+FcdqOqSpK9umZJGYOEjbdz7EdaCTH8SQWsJthbEjahjdSc4Knr+OayRVzVRcK0S3G7JTfgjABP/ANbFVgMxemG/n/8AqoAdbytFKChwR0NRNwTSKxU5H6jNTzBHhSRGG4cMpHI/HuP17elAFcdacOlNHWnr0oAVwFOAwbI7Uw9qf0GMg5weKaDQMcATgAZOcAdzTW2/wg/jSU7jA5yfpQAu4FACoyD17n2qRHkTcok8vB+6SwP6VDtOCw6DrT0EJXMjup/2UB/rSKIaKKKZAUpGKSigApR1FJUlshknRB1JoAkcLHMQTU8M0kmfnIx6UX1ptmYo+Rnq1T6fbHdgrwOtNIAWJHVpZ2LHtmrthCNjHIUfSkeNHYbV+Vf1qQSeZaLHEcbSd1DYGZqTky4i5YHrWx4T0y91G8jilYxw7s59aouiRKVPLnkGo/7Wnt2JilOT1xSGme2RW1n4fsw8ZwAMb3BH5d+h6+9cf4t8XBYmitCQDnLH7x9OO1c1bX99q0aRgzzCMYwT0Fadl4Qe+kNxqN15cXdU/qaQHLrd3l/ceXDE0kjf3a39B01NPgmur9ke4ZOATnAPY1r3dxo2h2nk6fCrTKeWYcVy0t5NqWppCJixkOHYDlRntTGZ/iKRrh4rhn37gQOOgHH9Ky95VWXswwea6TxhbJFFGkQwkYAA9AK5jNBIlPBx9DxQBkUlABS0lLQAEYpUBIJA6DmlNMoKClbnB/pSU5N3JUgYHP8AL+tICQIFAbcjHg4yfb/H9DUbHJ5ApQAvLjcPTNMpFMbRRRVGYUUU6NdzY5/AZoAWGNpX2r1+hPfHarligicyHk449qIUgeVFEhKlQMGIKScAkDGeSeAfxOOlaJ0+S3S3mP8Ax63TOofOQJEPzJuxgkAqcdcMDxkUAU5JDK3zYxV21kREIPB9fWo7i3EecrnFU3uDnAycdOelUBpkNL8qkKh6knrUDzrEwghGfU1T3zy8dF9c0kEkdu5klYO3oKkDRhspbhi9w5VT0HrVa9azgYoqCRh2HaoZ9RnuSVVvLT0AqJ3jiXKDP40AdL4f8TrZQGA2kbI/bGKbqHiG4miZQSi/WuSLksW6ZpSWI5JoAsy3M1xccOSWNdZ4X082sf2g8Ow79qxfDthvcSMpOTk12VsVKiMKAijgUFGT4gt/NnRSMgg5/KuJniaGVo26g/mK9KvIgyqxGQpzXNa9pYdvNAyD0IoJOXHHahuWyTVmexnhGSu4e1VRQAtO/GlOFAwD0wc+v+cU0EZGRkCgdgzx70EnAHYdBSUUDFanIxUHA+Y8ZzTM5py4yM5A74pAn2FGMncTnvmpXLJI4hkZEzkASVESQflYH6elSI0IUB0JPqDjP6Ui0lLRlaiiiqMgqazSKS5jjmmEEbMA0hUtsHrgcn8KiUZzzjAzSxttcHGcHPWgC/LPMoWEyRu0OGDuBu6BQue4AA4PAA4xzS2tzFFdMZFSWF5fmAyqsM9wOnBPIwevNGtwzxX9zHIJN0cpR8rwDk8fof1qi6rkbWZgQOSMc45FAHa+KdPsNC12WzttUW6tJmE1oyssi/Z3UMhZlPDckFSoPGcDNYV7LaI+Y0873Ws6ANKkhZ2G1RyOwyB/hU3lSw8smV9RVAQSzO2Rjap7DioRU08quMBMVXJqQHg4oO3bk0wmlVSzYFO4CGpoFDNtqNkYdRVnS0Z9QhUf3qQHXWsQtrVAvDda1bFWaPcB061V+zSyMwAGFGataGxeORc46YoKLUago28Ej2qnIiurD0NXdxCdfkOfwqiGB6H5u4oApTWCSrjise+0TcSQuD6iukBUdTiql7eQRDbuDn2NAHI3GmTRfdAPrk1SlhliOJEK11D/AG24bEULop7tUcmm3RBaRv0oEcu2CeOBRW3LEEbBINCwwyqQcUgsYlSDaFBBJ5I5HBH+f6VavbVlbMa/J7VUkVgFzj86GUtBUXzJMfKufcAfrQUc4wBwB0Ip+MYUbhk/NgZP1pQM5wVGD/dP+FK5fKrFWiiiqMR0ZIJ2nHBptPjxk5OODTKANiW8g1K1hWYW1tc28IjUiPas+MKu7HAYA9cAHaSSWJLRXVq1oGjeeExuq7ljlSUEjrypIBznHtn6HMp/mf7IH04zQBPaN++EpA2x/MwIyCPQ/wAqZJIxG1HYL6YxTHk3YAGAOgzmltYHuJ0hjMYZ2CgySKi5PqzEAD3JoAj59aStfxR4e1Xw1qR03WYIre7UAtEtxHIyZAI3bGO0kEHB9aTXPD+p6KsLaitqnnxpJGsd5DKxR1DKxVGJAKkEEgZBHrQBl1dsYNxBIp2iWFxqF59ntbeW4l2s2yNCx2qCzHA7AAknsASa6bS/COsrqklpCLG6liPEdvqFvLJJkZxGquTIfZcmgDF1e08oI6jGV6e3al8LRK2qBnXlRxW3qyJD5FvPE8ZiYo0TqQyEZypHYg5p2jeHtav9Ll1q1js49ONwYPtFxqEEK+YBnYd7gg45x3HNAGrPdwR2zIgzuGCc1m298sETIuSc0mt6Pqml2MF3e/YzBPI8ccltfQ3CllClgTGzYIDr1x1rFEgX3oKNibUZ3QoicN1561XiN67YBC/rSzmTTrqa0vLeS3uoXKSRyDa8bDqCOx9qhbVJAcJQI000sAebf3ZRR1BOCfwFC3elwSBLS3V8dyKpWcF9qZmZI3lSGPzZSBkImQNx9BlgM+9XdMtbaLMjjJxxnsfWgCrqepyqcjCE9NvFZjX0so2s5xU2vHdIGrHif56Bl5lJOTzTYxhsEU1Zgi4bk0qSKTnmkBoJah1+eqGpWGxdyjIrTinQoDmlmkSSMrx+JxSehW5ygDIxGOezelOV1CgNEr+mT0/Wpb8BZeKrbf8AaA+poKTsRUUUVRiFFFFABRRRQAUq/eFJT0HIoBHrfx50q5sPidrXiW9sGksPtUUFsXTMcsq28bfN22gEHB+90GcNt8vvZbi9vJr26nknuJnMkksjFmdickknqa9l+KfihdC+N/irS9Wt/wC0PD9+0CX1n3wIExJH2WRex79PQjzvxn4WufDs0E8cy32kXqeZp+oQj91cKe3+y46Mp5B/A1KKlubN3ZR6H8JvD89tzceJbi5lu5xkOIrd1RIepG3dlzwMnbnO1cYCnZJHKjsGU7lwcYI710+l31t4p+HFn4YzDDrmgzyS6dE3ym7gkJaSNSTgyBjuA6sFAAJrmobG+n1FtOjs7hrtNweARkupUEvkdRgAk5xjB9KdxHY/GL/iYeGvCXi7aVutTtpYbtsgiV4H8sSHj7zYOfoPqcSwcL8ErtcdPEsLf+S8lJ8Q9YtptM0Dw1Y3P2q30W2dXnTGx7iVzJLsPQoCdobvjPQipLS2kPwSubhUdoh4jjyy8ji3b/4pfzpIe5zokfyGhBGxmDHKjOQCBz/wI1a0GJPt5vJoRLBYxtdSq8ZeNtv3EcA/deQpGT231Sty0jLHGjO7EBVXkk1t3mn3un+EoHksZ459UmLozW7ArDEMcN0Ku7HK44MCnuKbYFz4gk6rp+g+LVYSSanaCC8O/c32qACN2fspZdjAe5Nc1CgDZYZ9q7TwHp15r3gvxJ4ajs55J7WNdXsg0RIDxlY5BwMszIygD1HY1y1lY3l3qsGlQWzm+uJVhihYhSzsQAPmxjkjrSA7HwBqNtot9YxX8Uf2XWi8Fz5gCgWrBot3mZ+4XZyR6wDmsXVra40rVrvSrs/v7SZon4IBwSARnscZH1qh4j1DdrE8FjIv2K1P2a2IhCb44/lDlecM2C7f7TMe9dP48STUtG0LxmqSP/aVt5F655P2mIlGZj0+YKCBjsetAHH6ovmLurCkyrYFbk7bk21j3SDJP6UAQ729aeJDtJJ4FQNUtvHDJDM8k2xkAKLtzv5pt2HGLk7IlS4YDhs0/wC1N61QVsUu4c5OOKEhbE11KGC5Ofwqu/LZzTSc0u0+3/fQpjI6KKKCAooooAKKu6KSNUtiCQfMXBH1p08Jm1OfexVFdmd8ZwM/5H1IqebWxsqLcFJd7FIDNPTg1o6yY2gsjFH5aeUQq5zgbm7+tJpkMf2S7vXUSNAFCIemWPBI7gen0o5vdua/VJOp7NPpf8LspHcfvGpIyyfdYrn0OKX7XctP55mkMp6uXJNJNI0szysfmY5P1oOeXJbRjcc9auvf3ktqtrNdTvbpzHEZCVU+oGcVN4iBZLB95ZTaoAe3uKdqe4aFpY3MV2ykDsPm7flU8+3mdksFb2mvwpP1u0v1M9n6Uqtk9Kl0Z2XV7UqzKfMGCpwRUl0NThExlW6ER++XyByeM/jinza2MoYfmpe08+w22uHgnjmj27o3DrnnkHI/WkluJ55pJppXklkYu8jsSzEnJJJqG3uGt7iOdPvRsGH1HNX9NadDNdX3mG2kVvM3gnzMjjGepzg/hRKVlcVCgqskr/8AA8yspYjlyfxqzfXlzf3BubyZpZyqKznqwVQoz+Cis5XxWlpLxM5hkA/0jMWc52+h/wC+tvPsaG7K5OHpe2qKF7EAPvTopWifcvoRVaYvHK0bKVZTg/WrmmG5e3vFt95Yopwucn5h6UN2Vx0aLqVPZvTf8EJ5/c81VuTn5qkuftsaRrdiYLzsEmeOmcZ/CmC7nihWGKV0jzuKqcZPHP5AUxckVK0r/cU2POcURru3fMBgZ5rS1O+u4b5fLuJBiKMjnI+6D/WsoHilFtq7HVhGlNxi72Gk89KSn5TaQQQ2eD6U0HBzVmLVhKKXPt3zQKTEMooopiCiiigC9oPOs2f/AF2X+YqbV542neG2bdF5hdmx99v8B2z7+uKo20E08oigjeSRuiqMk1a/svUQSDZTg9xsORUO3Ne51wlUdH2cY313JdXjaOz0/cCP3Hcf7RP8iD+NO0a5gWC6sbh9iXKjD4+6ynjPtVO7tLq2YLcQSxkjIDqQcevNRwwy3EnlxI7yHkKq5OAMmly+7YtVpwxHPGNtLWfXSz+8tf2ZfA/LbSN1wVXcCB1II4IqGVTHK0ZILKcHByM/UcGocOpIIYY9acAQM4NUvM55qD+GLRKlxcpCIUmkVN27aGOAfWtHWCx0XTWO4ttcsT15Y4J+tZQBPY0kySLt3qy5GRkHketJx1T7GtKvOEJxevMremqf6FvQ1Z9XtgATtcMcDoByTUktjqMfnSfZpFjIOWIwuBz16dqoGOQH7rAnpx2pVguG+7FI30BNJ73CE7UuRxe+46BDLIE3KrHpk4Gfr2rS0WKa31BJZlaGJciUupC7SDwfrzxWTgjqCKKbjdEUaioTU7ap3Js+bclIUYhmOwDk+wq9cahc2lwttGIfLg+RQ0SN06nLDOCcn8aygKNrlC+1ioIBOOAT0/kafInuOFaUbuOjv0NnXkLvHfqBsnQFto4Vscj+tR6XHJJZX3lqWyiLwO+8HH6GsrnuaTJ7ZqeS0eU1eKi67rcu9769Wrf8EvT2l7DH+/iaOMNx5g28nr1+lVM/MOe9NCuf4T+VDKy4yrDPqKpK5zyte6Re8QoUvVyCP3SD8lA/pVAH5T69h60MxbG5iccDNSLC+QHUpk9SDihaJIqtL21SU4q1yJh3pxCELt4bHzZPU89PTjFGCjAspK5zzkZprDFMxsKy475Hrim04kbAAOc880zNANiUUUUyQrU0iwilie8u2ZbeMc7Ryx9j/nqKzFGWA9TXR+IlNnp9raIfk/w/+uSayqTaaiup6WAw8XCpiJq8YL8Xoihc6zcFGt7Qm2te0UZwCemT6nis8Tyg7hI271zUdGa0jBLY5KmIqVHeTN/QtcvI5TbSzsySjYGY8jPv6etZumXkljem6i++gYLz3II/rVMUVPs4q/mbSx9ZqF5awej7Gg+sapIfmvpgPRWIArpGubj/AIQpbvzn88rnfuOf9YR1+nFcYOK6xz/xQUX+4f8A0YawrpLlt3R7GR16lR4hzbf7uX6GDHrGpIci6kPsxz/Oo9Uu3vbgXEjBpGUB8DuOKqA0V0KCTueDLFVpw5JSbR0Pgo/6VcLk48vOAcdwP6mqWqXt4upXCpcShRIwA3n1NXPBX/H3cf8AXH/2ZaytY/5CVx/10b+dYxSdZ37Hr1ZSjldJp/aZvaPcrrNq9lqAEjRqWRv4gPb0rn76FrW9ltm5KNjPrWh4SikbVldR8iKS59un9RVPW5luNVmlT7pOB+FOOlRx6E4uSrZfCtP4+Zq/Vq36FQkg10+m6cjaBLG2PtE48wjBBHXb/I/ga5/Trc3d9HACRuPzELnA7nHsK17PUAfEB2sVgk/dKOwA4XH5CnW5rWiRk6pwnz1lpJ8v3rV/L9TBPBINJ2rR8SW/kam7hcJKd6/1/Ws2tINSSZ5uJoSoVZU5bpmvoGqPZ3CpI7CE9efu++Kk8S2bfaxcxkMk547bTxxWJ3rodHuo72xOnXJ+YD5Se4HT8qyqR9m+dfM9bA1li6LwVR67xfn2+ZhOBwFB+pGOw4rchEllpkcSsxnnG/C87F9friq9nYrBdzPdgGG2+Z/9v+6B9ap3d9NdXU07H5pTz9M0P37WMKP+yJyl8T0S/N/p95BIAS5ZyTnjvk9+aYmMnjnB61M8SRrnzlZh1UDp7VFI7SNubA9gAK1POkmt9xpPOe+KbSgZHvSU0ZsSiiimItabKsF/BKwyquD+Rrf8ZRs0FvIPuqzA/jj/AArlwcEGuogmXVNLaJ2CvgZJPRuxrnqrllGfY97K5qrhq2Fe8rNeqOXPSkqSWNopGRwQwPIpmK6FqeE007MSiiigQprr2P8AxQKD/Y/9qGuRNdW5z4GT/rn/AO1DXNifs+qPoMgf+8f9e5foclTqbTq6T586DwUSLu4IOP3X/sy1makUGq3HmZ2+a2QDgkZq/wCEZFjubgMcZiwPruFZeqHdqM56Zkb+dYQ/jM9mvJf2bSX95luXVljs/smn2/2eJv8AWEtud/qcDtxwB/OszPNJilAyQB3rVRUTzKtepVspPbReRuaHbMthdXoChiPJhZyFGT1IJPp/OqX2CVW3edb9c/65f8as68Ra21rpyfeiTMhB6seSOPT19MVjgn1NRFN6nbipU6XLRa1itdevX/L5HTeIVS50qGYMC0YBIU5HPXGPfFc0R71saJOJLeS1k5HVfxBH9RWVPE0Uro3VTSpLlvE0zSosQoYlfaVn6oiq3piTPfRLAcOT19P/AK1Va0kYWFicFfPuBgkdVT+X+frVzelu5wYePv8AO3ZLU0tYL3ljthmMixtnHqa54jnrVvS7ryJysnMcnDe3vTtWtwkgni4jf06Cs4LkfIz0cZP63H6yviWjX5MgngkQlxE4iHG4+uM49PfHaocjPyswJx2xTmZgcE5AOM44pkjbmzgDgDitkeXNp6obRRTaZncKKKKBBU9pPJbSh0P1HrUFKKTVyoTlCSlF2aNoz6dfqBdAwSjjzAM8e/r+OPrUa6REw3DVLMDJwGYg49elZVJk+pqFBrZnXPFqq71IJvvt95tR2mm2W6S5vUuHGCiQjIJ9yR+lZMrtJK0jkszEkk9SajFLVRi1uzGtWVRKMYpJBXSfbLE+H1003SK4TBba2AdxPPHviubptKdNStfoa4PGzwnPyJPmTTv2YHrTqbTqs4zW8PT21tJNJcSKMqFUc+uew9sfjVTVjA97JJBKJEc7uARjP1qmKMe9QoWk5HXLFylQjQaVk7+YlaugrZpOLm8uUUR8rHtLFj78YwP8+oy8UYqpe8rGNCr7Kop2vbuXNWljlv5ZI5PMVmJDcjjt1qn3pKKErKwqtR1Jub6lzTZFjulZnCDnJIJ7dOKtXkEd1IHt5FYngjPJrLoGR3qXC7ujaGJSp+zlG63LtrDHDPuumKkfdQp1PbPt/wDqqG+kM1y8hk3ZPB56U+G8kC7JAsqejDOPpViOCyukxFIYZcE7W6Gk24u7NYxVWHJTa9Ho/wDIzTxg1rWt5bG18q4UHIIOSefTp6VVm066jziMvjn5eeO5qpinLlmRTnVwkmnHfuPnCeYdrq69iAQKYacimR8KMn0FLKqpgbwzd8dB+NUjneqbI6KKKZmf/9k=</binary></FictionBook>
