В плену дикого зверя Тая Вальд В день свадьбы я мечтала остаться с мужем наедине. Но вскоре я убегала от него босиком по камням и молилась, чтобы он не догнал. Зверь спас меня, унёс в своё логово и посадил на цепь. Ночами он спит у входа, а мне оставляет шкуры у огня. Первое время я боялась, что он подойдёт ближе. Теперь не могу уснуть, когда его слишком долго нет. ==================== Глава 1 Я умудрилась затянуть свадебную ленту так, что она впилась мне в запястье. Надо было всего лишь накрыть ладонь Эмера своей и подождать, пока старейшина свяжет нам руки. Но я потянулась поправить длинный конец, он попал под узел, и, пока старейшина говорил про долгую жизнь под одной крышей, у меня начали неметь пальцы. Эмер покосился на мою руку, подцепил ногтем узел и ослабил его. — Ты погоди хоть до ужина, — шепнул он. — Если до ужина не передумаешь, тогда затянем покрепче. Я прикусила щёку изнутри. Старейшина уже дошёл до той части, где полагалось глядеть друг другу в глаза и думать о серьёзном, а я боялась даже повернуться к Эмеру: стоило увидеть, как он старательно хмурится, и я бы расхохоталась перед всей деревней. — Берёшь ли ты Эмера в мужья, Айна? — Беру. Я ответила так быстро, что старейшина поднял брови. С задней скамьи кто-то одобрительно свистнул. Эмер повернулся ко мне, и улыбка у него пропала. Он глядел на меня так открыто, что я наконец перестала замечать, кто там свистит и кто ёрзает на скамье. Когда его спросили, берёт ли он меня в жёны, большой палец у него прошёлся по моим пальцам, всё ещё холодным после тугого узла. — Беру, — сказал он. За дверями уже ждали с музыкой. Едва мы показались на крыльце, кто-то сунул Эмеру в руку кружку, а меня подхватила под локоть тётка и повела к столам, причитая, что я с утра ничего не ела. Она пекла пироги на нашу свадьбу три дня и теперь лично следила, чтобы никто не ушёл голодным. Я успела откусить добрый кусок от пирога с мясом, прежде чем Эмер отыскал меня среди гостей и вытащил танцевать. К вечеру у меня от танцев гудели ступни, а от венка разболелась голова. Я забралась за навес, где под полотном ещё стояла посуда, и взялась вытаскивать шпильки. Одну закрутило в косе так, что пришлось дёрнуть, и я тихонько выругалась. — Дай сюда, ты себе все волосы выдернешь. Эмер отогнул край полотна и забрал у меня венок. Пока он разбирался со шпилькой, я смотрела на белый рубец у него на ладони. Прошлой осенью я несла домой горшок сливового варенья. Ручка отломилась прямо у дверей, и Эмер, шедший рядом, успел подхватить горшок снизу, а обломком ему располосовало руку. Самое дурацкое, что я тогда первым делом спросила, цел ли горшок. Спохватилась, увидев кровь, а он вручил мне варенье и сказал: «Поставь уж на стол, раз спасли». Потом сидел на кухне, пока я перевязывала ему ладонь. Я боялась причинить ему боль и трижды распускала повязку, а он ни разу меня не поторопил. В тот вечер мы выпили чаю, съели почти всё варенье, и мне впервые захотелось, чтобы он остался до утра. Шпилька наконец поддалась. Эмер положил венок поверх полотна и осторожно потёр то место у меня на затылке, где она тянула волосы. — Поехали домой, Айна. Домой. Я так обрадовалась этому слову, что согласилась бы ещё на один танец, только бы он повторил. Нас проводили с таким шумом, будто мы уезжали в соседнее государство, а не на другой край деревни. Тётка догнала телегу у ворот и всучила мне свёрток с пирогами, наказав утром разогреть их на сковороде. Эмер пообещал, что к утру и греть будет нечего, получил от неё по плечу и тронул лошадь. Я обернулась: над столами ещё горели фонари, гости расступались перед музыкантами, и кто-то уже пел так громко, что слов было не разобрать. Мне захотелось запомнить всё сразу, даже проклятую шпильку. Вот было бы что рассказать нашим детям, когда вырастут и начнут спрашивать, как мы с их отцом поженились. Я знала дом Эмера снаружи: низкая крыша, широкое крыльцо и яблоня у ворот, на которой в этом году уродилось всего три яблока. А внутри до сих пор не бывала. Теперь он внёс лампу, и я увидела у печи две новые кружки. Одна синяя, другая с жёлтой полоской — ту самую я вертела в руках на ярмарке и поставила обратно, пожалев денег. — С полоской твоя, — сказал Эмер, снимая плащ. Я поставила свёрток на стол и вдруг не знала, куда мне деть руки. Пока ехали, мне казалось, я войду, поцелую Эмера и скажу что-нибудь такое, от чего он поймёт: я ждала этой ночи ничуть не меньше него. А теперь у меня в груди так трепетало, что я принялась развязывать бечёвку на пирогах, хотя есть совсем не хотелось. Эмер подошёл сзади и положил ладонь мне на талию. Я прислонилась к нему спиной и почувствовала, как он улыбнулся, коснувшись губами моего виска. — Ты замёрзла? — Да нет. Я просто… Эмер, я ведь до сих пор не верю, что мы наконец одни. Он развернул меня к себе. Я обняла его за шею, и мы поцеловались. Мне даже стало смешно оттого, как долго я придумывала, с чего начать. В дверь постучали. Я уткнулась лбом Эмеру в плечо. — Если это тётка, скажи ей, что мы уже спим. Он убрал руку с моей талии и пошёл открывать. Я поправила косу и потянулась к свёртку, подумав, что, раз пришли за полночь, хоть угощение предложить надо. Но первым через порог переступил брат старший Эмера. За ним вошли остальные. Никто не поздоровался. Старший снял плащ и повесил его на крюк, словно собирался пробыть у нас до утра. Я посмотрела на Эмера, ожидая, что он сейчас выставит их за дверь. Но Эмер впустил в дом последнего брата и задвинул засов. Дорогие друзья, добро пожаловать в Литмоб Горячие истории о тех, кто не отпустит. ----------