Развод. Я тебе не верю Надежда Новикова История о том, как трудно поверить в предательство, когда любишь. И как легко обмануть того, кто доверяет. Главный герой считал себя хозяином жизни, потому что у него все под контролем, пока однажды контроль не рушится… Отрывок Дверь в спальню была приоткрыта, и я услышала голос Нины: — Как ты мог, Коля? — Послушай меня, что ты вообще возомнила? Я что, перед тобой отчитываться должен? Я перед женой не отчитываюсь, а уж перед какой-то… и подавно! Я замерла. Мне стало обидно за сестру. Я поняла, что она упрекает моего мужа за вчерашнее. Хотя зачем она вмешивается? Это мой разговор с мужем. Нам с ним решать. Но за сестру я решила заступиться. Шагнула к двери, но зайти не успела. — Вот ты как, Коля, со мной. Если я шлюха, то тогда ты кто? Как называют мужика, который не пропустит ни одной юбки и спит со всем, что движется? Я же тебя люблю, а ты… — голос сестры сорвался. — Нина, хватит, — уже миролюбиво, почти ласково проговорил муж. — Ничего не изменилось. Иди ко мне. Молодец, что решила проблему. У меня для тебя подарок. Хватит плакать… Нина… это жизнь. Давай я тебе помогу. Смотри, какие красивые… Я постаралась тихо отойти от двери. _________ Новые главы ежедневно первую неделю, после четыре раза в неделю. Книга участвует в литературном мобе "Предатель преподаватель" https://litnet.com/shrt/A69b ==================== Глава 1 Уважаемые читатели! Предлагаю вашему вниманию новый роман. Все персонажи и события являются художественным вымыслом автора, любые совпадения случайны. *** Николай Через полчаса занятий с дочерью я вспомнила, что забыла спросить у мужа про аттестацию. Он должен был сегодня отвезти мои документы в приемную комиссию. Вопрос был важный, и ждать до утра мне не хотелось. Я вспомнила, что Коля собирался заехать еще в строительный магазин. Значит, еще не спит, набрала номер мужа. Николай ответил на пятом гудке. Трубка ожила, и я услышала странное — муж дышал так, будто только что пробежал стометровку. — Солнце, что случилось? — спросил Коля, и в голосе проскользнула едва уловимая раздраженная нота. — Коль, ты что так дышишь, как будто куда-то бежал? — с иронией спросила я. — Или на тебя там напали? — Бежал из душа к телефону, — быстро ответил муж. — Жду звонка от заведующего роно. Быстрее говори, что ты хотела, Вер? — Поторопил меня муж. И тут я услышала это... где-то на заднем фоне прозвучал женский голос. Тихий, с повизгивающими нотками смех. Он был живой, приглушенный, словно женщина смеялась, уткнувшись в подушку. — Коль, кто там у тебя? — удивилась я, чувствуя, как внутри что-то холодное и острое шевельнулось в районе солнечного сплетения. — Ты о чем? — в голосе мужа появилась наигранная бодрость. — Я уже в гостинице. И я тут один, без любовницы, — отшутился он. Шутка вышла плоской. — Я слышала женский голос и смех, — упрямо повторила я. — Ну все, Вера, поймала меня на горячем, — рассмеялся Николай. — Телевизор это, солнце. Ты же знаешь, я всегда засыпаю под «Comedy Club». Говори, что хотела, я убавил громкость. Я на секунду замерла. «Comedy Club»? Он никогда не смотрел «Comedy Club». Но я решила не давить. — Коля, я хотела узнать, как решился вопрос с моей аттестацией? Документы приняли? — Вера, приеду и все расскажу подробно, — голос мужа стал твердым, и деловым. — Надо внести изменения в заявление. Это не по телефону. Все, Вер, жду важный звонок. Если у тебя все, то спокойной ночи. — Муж отключился. Но прежде, чем трубка замолчала, мне показалось, что я услышала снова женский голос и тихое «…прости» Я стояла посреди кухни, глядя на телефон. Разговор мне совсем не понравился, и я попыталась себя успокоить: Николай устал. Весь день на нервах: семинар, потом аттестационная комиссия, хозяйственные вопросы. Не смог даже добраться до дома, хотя тут и ехать то всего час, но темная трасса. Конечно, он устал. Может, у него там действительно телевизор орал. В гостиничном номере? Я вспомнила как полчаса назад разговаривала с мужем. — Вера, солнце мое, я сегодня не приеду. Устал как собака, — голос Николая в трубке звучал глухо. — Надо еще заехать в строительный магазин, а завтра с утра комиссия по спортзалу. Сегодня останусь тут в гостинице, мечтаю принять душ и лечь спать. Завтра встану пораньше и к восьми буду на работе. А вообще, Вер, пора в Любиной квартире наконец завершить ремонт и завести туда мебель, чтобы по гостиницам не скитаться. Свой угол всегда лучше гостиницы. Как вы там, родная? — Спросил муж. Он тогда тяжело вздохнул, и этот вздох эхом отозвался в моей груди. Я представила Колю: высокого, темноволосого, с густой шевелюрой и острым взглядом карих глаз. Директор школы, гроза старшеклассников и любимец женского коллектива… мой Коля. — У нас все нормально, — ответила я, прижимая телефон плечом к уху и помешивая суп в кастрюле. — Ты правильно решил. Лучше отдохни, чем уставшим за руль садиться. Сейчас собираюсь с Надей математику делать. Опять «тройку» принесла за контрольную. — Поцелуй девчонок за меня, — в голосе мужа послышалась теплая, чуть покровительственная нотка. — Надюшку погоняй, чтобы не ленилась, и на уроке слушала Светлану Ивановну, а не мух ловила. Ладно, Вер, пока, спокойной ночи, — муж завершил разговор. Короткие гудки. Я тогда отложила телефон и посмотрела на кастрюлю. Суп был готов, вздохнула, и отключила газ. В последнее время Николай часто задерживался то на корпоративах и совещаниях, сейчас вот в областном центре. Семинары, аттестации, совещания в Департаменте образования, закупка стройматериалов для вечно ремонтируемой школы. Он — директор, ему положено. Я это понимала. Мы с мужем уже вместе девятнадцать лет. Я махнула головой, как бы отгоняя прочь свои мысли. «Перестань, себя накручивать», — скомандовала мысленно я сама себе, и вернулась в комнату к дочкам. Старшая дочь уже заканчивает в этом году школу, она выпускница готовится к поступлению в вуз. Любочка умница старательная, идет на золотую медаль. Надя, младшая, семиклассница, сидела над учебником алгебры с видом мученицы. — Надежда, — строго сказала я, садясь рядом с дочерью. — Что на этот раз? — Мам, ну я не понимаю эти функции! — Надя театрально закатила глаза. — Зачем они нужны? Я буду журналистом, мне это не пригодится! — Будешь журналистом и будешь писать про то, как «функция возрастает на интервале». Давай, открывай тетрадь, — перебила я дочь. Вот ведь действительно, сапожник без сапог. Подумала я в который раз. Мать учитель математики, а у дочери снова тройка за контрольную. Надя уже рисовала на полях тетради портрет учительницы математики в виде ведьмы. — Надя, я кому сказала! — выхватила у нее тетрадь. — Пока не решишь три примера, никакого телефона! Надя обиженно засопела, но взялась за ручку. Позанимавшись с дочерью, я достала из своей сумки пачку тетрадей восьмиклассников и села проверять. Красная ручка, чашка чая, тишина. Люба, старшая, уже спала. Она у нас самостоятельная, уроки делает сама, и вообще, «мам, не лезь, я взрослая». Я сидела и проверяла, как восьмиклассники путают синусы и косинусы. Но мысли возвращались к разговору с мужем. К этому смеху. К тому, как быстро Коля перевел тему. «Я не приеду, останусь в гостинице». Это уже не первый раз. В прошлом месяце он тоже «остался в гостинице» после совещания. И позапрошлый раз. Тогда я не придала значения. Он директор, у него дела. ---------- Глава 2 Вера Я закончила с тетрадями в половине первого ночи. Восьмиклассники, как всегда, отличились: путали синусы и косинусы, а один особо одарённый шутник написал в решении: «Площадь трапеции равна половине произведения оснований на высоту, но это не точно». Я усмехнулась, и отложила красную ручку. Потянулась. Спина затекла. В доме было тихо. Девочки спали. Николая не было. Я легла в пустую постель. Подушка мужа пахла его одеколоном, потянулась и обняла эту подушку, как будто обнимала его. Как будто он был рядом. «Завтра он приедет, — подумала я. — Всё расскажет. Это была просто усталость, и мне показалось». Я закрыла глаза, но сон не шёл. В голове крутился женский смех. Тот самый из трубки. Телевизор, — пыталась убедить я себя. — Он же сказал: телевизор. Я снова вспомнила, как он это сказал. «Comedy Club». Но ведь он ненавидел Comedy Club, может просто там другие каналы не работали? Я перевернулась на другой бок. Подушка пахла им. Странное, липкое чувство не отпускало. Как будто что-то было не так. Что-то, чего я не могла назвать. Что-то, что пряталось на периферии сознания. Как ошибка в вычислениях, которую видишь в ответе, но не можешь найти в решении. Я закрыла глаза, и заставила себя считать, как в детстве, когда не могла уснуть… Утром, как обычно, встала по звонку будильника в шесть. Люба встала сама, а Надю пришлось поднимать долго с уговорами, как всегда. Позавтракали. Бутерброды, чай, остатки вчерашней запеканки. И отправились все вместе в школу. Девочки учились в той же школе, где работала я. Удобно и практично, как всё в моей жизни. День начался как обычно. Уроки. Дежурство на перемене — стоять в коридоре и следить, чтобы пятиклассники не бегали по лестнице. Составление списков должников: кто не сдал тетрадь, кто не сделал домашку. Общение с родителями. «Вера Михайловна, а почему у моего сына тройка?», «Вера Михайловна, а можно пересдать?», «Вера Михайловна, а вы не слишком строги?». Я отвечала. Улыбалась. Кивала. Записывала. Помогал многолетней опыт работы. После третьего урока на пороге моего кабинета появился муж. Коля радостно улыбался, держал в руках коробку. Белая, с золотой ленточкой. Я узнала сразу этот бренд из кондитерской на Советской. Мое любимое пирожное. Дорогое. Вкусное. Я его обожала. — Вера Михайловна! — Коля сиял. — Рад тебя видеть. Соскучился. Я вот по пути в РОНО не удержался и завёз тебе гостинец к чаю. Он поставил коробочку на мой учительский стол, и лучезарно улыбнулся. Я смотрела на своего мужчину такого родного, красивого, с сединой на висках, в дорогом костюме и улыбалась. С гордостью думала: «Вот ведь. Пришёл. Соскучился. Наверняка коллеги видели, какой у меня муж». Хотелось его отблагодарить. Обнять. Поцеловать. Сказать ласково: «Коль, ты лучший». Но вокруг были ученики, которые смотрели на нас с любопытством, и хихикали. Я просто кивнула, улыбнулась и сказала: — Спасибо, Николай Николаевич! Ты меня балуешь. — Тебя нельзя не баловать, — он подмигнул. — Ты у меня лучшая. Он всегда помнил о моих пристрастиях. Знал, какие конфеты я люблю, какое пирожное и чай. Он мог привезти коробку дорогих конфет просто так, без повода. А потом мы с ним закрывались на кухне, после того как уложили дочек, и пили чай вдвоём в тишине. А он смотрел на меня, улыбался, и шептал: «Верунь, ты у меня самая лучшая». Я предлагала оставить конфеты девочкам, но он протестовал: — Вера, это твои любимые. И только для тебя. Наши девчонки не голодные. У них всё есть. Мне было приятно, что он думает обо мне, что помнит и балует. Хоть мы в браке уже девятнадцать лет. Девятнадцать. Почти двадцать. А он всё ещё помнит, какие я люблю конфеты и пирожное. А ещё он любил устраивать свидания. Когда девочки были маленькие, Коля договаривался с родителями — моими или своими. Они оставались с внучками. А мы с мужем ехали в областной центр. Он покупал билеты в театр. Или на концерт. Или в цирк. Или на выставку. Он мог удивлять. А после… мы вдвоем шли в ресторан… и ночевали в отеле. Я вспомнила, как мы сидели в ресторане, как он смотрел на меня и шептал: «Верунь, тебя люблю, ты лучшая. Посмотри вокруг, мне все завидуют!». И я верила, потому что любила. Потому что он был моим мужем. Теперь, когда девочки стали почти взрослые, стало проще. Люба сама могла остаться с ночёвкой у подруги. Надя — у бабушки. Или, наоборот. Раз в четверть Коля всегда устраивал мне сюрпризы. Так как мы учителя, то время измеряли учебными четвертями. Вот и сейчас рядом с коробкой пирожных он положил билеты. Два билета на концерт в следующие выходные… и у нас будет снова свидание в отеле… — Ладно, Вера, спешу на совещание. Встретимся дома, пока, — сказал Коля, сжав нежно мою руку. Он ушёл быстро не оборачиваясь, а я осталась сидеть с коробкой пирожных, и билетами в руке. Со счастливой улыбкой на лице. Вот ведь глупая, — усмехнулась я. — Надумала вчера какую-то женщину. Это был точно телевизор. Он же любит меня. Он же помнит. Он же балует. Мне повезло с мужем. Прозвенел звонок. Ученики начали возвращаться в кабинет. Рассыпались по своим местам. Шумели. Смеялись. Я спрятала билеты в сумку. Коробку с пирожными убрала в ящик стола. На следующей перемене в учительской с чаем. Я открыла журнал и записала тему урока. Взяла мел, и написала на доске: «Решение квадратных уравнений. Теорема Виета». Телефон на столе звякнул сообщением… я забыла отключить звук. ---------- Сообщение от автора Друзья, у меня для вас сегодня подарочки! ПРОМИКИ НА ПОДПИСКУ "После развода имммунитет" https://litnet.com/shrt/nqg- Оля и Костя — семейная пара. Он — успешный хирург, она — анестезиолог-реаниматолог, любящая жена и мать троих детей. Они прошли через многое, и их семья всегда была крепкой и счастливой. Так казалось Оле? Но случайно услышанный разговор, старая фотография в соцсетях и странное поведение мужа заставляют Олю усомниться в том, что она знает о муже всё. Кто такая Катя? Только ли жена погибшего друга мужа? И почему он всегда рядом с ней? Сколько веревочке не виться… правда выйдет наружу. Что с ней делать? ХЭ обязателен! Каждый получит по заслугам! Отрывок: Я слышала, как на улице проехала машина. Замерла, прислушиваясь. Шаги. Ключи в замке. Дверь открывается. Он вернулся. Я не пошевелилась. Я лежала на кровати, глядя в потолок, и ждала. Шаги приближались, и я чувствовала, как внутри всё замирает. — Оль? — его голос звучал тихо, виновато. — Ты не спишь? Я медленно повернула голову. Он стоял в дверях спальни, в тени, и я не видела его лица. Но я знала, что он смотрит на меня. — Я слышала, — сказала я тихо, чтобы не разбудить дочь и мой голос дрогнул. — В телефоне. Я слышала, что говорили твои коллеги. Про двух твоих баб… Про Катю. — Оля, это был дурацкий разговор, — сказал он, делая шаг ко мне. — Мужчины всегда несут чушь, ты же знаешь. Это ничего не значит. — Не подходи ко мне, — ответила я тихо, и он замер. — Скажи мне правду. Ты спишь с ней? p6nUSER8 NDjLqNrB ____________ "Измена изменила все" https://litnet.com/shrt/Gu0J Судьба как будто посмеялась над героями романа, соединив двух совершенно разных людей брачными узами. Она искала в нем защиту, внимание и заботу в которых так нуждалась, а он ей этого дать не мог. Не мог, потому что даже не собирался этого делать, считал этот брак фиктивным. Но один случай, одна измена заставила его изменить свои взгляды. Много эмоций и Хэ для тех кто заслужил! g90u7PEA lzZ762bv _____________ "Развод. Уточненный диагноз: (не)рецидив" https://litnet.com/shrt/IrLx Халат щелкнул по коже, как плеть. Ирина взвизгнула от неожиданности. Она прикрылась руками, и в её глазах наконец появился страх. — Лиза! — крикнул Сергей, делая шаг ко мне. Его лицо было бледным, как бумага. — Это не то, что ты думаешь! — А что? — прошипела я, замахиваясь снова. Халат взметнулся в воздухе и опустился снова на её спину. — Что я такого думаю, Сергей Петрович? Объясни мне, дуре беременной! Объясни, что я неправильно вижу! Я замахиваюсь снова, но Сергей перехватывает мою руку. Его пальцы впиваются в мое запястье — больно, слишком больно. Халат падает на пол, и я смотрю на упавший халат, на Сергея, и вдруг замечаю. Из кармана его халата торчат её трусики. Тонкое кружево телесного цвета. Нелепое, неуместное в этой стерильной, казенной комнате, где пахнет больницей. V9qfRMfj ___________________ Скидка 50% "Прости. Начнем сначала" https://litnet.com/shrt/yGWn Роман о сильных чувствах и сложных отношениях. "Антон говорил хрипло, смотря в стол, на котором лежала салфетка, вышитая Лилией еще в школе. — …я знал ее с пеленок, Коль. Помнишь, как ты таскал меня на нее смотреть? Эта розовая, пищащая кукла… Она была частью моей жизни. Младшая сестренка друга. Я ее любил. Искренне. Как родную. Но это была… любовь-опека. Не та, от которой темнеет в глазах. Я не мог дать ей того, чего она ждала. Секс с ней… Я смотрел на нее худенькие плечи, тонкие запястья — и думал: «Она же ребенок. А я — взрослый мужик, гора мяса». Я боялся ее сломать. Мне нужны были другие… опытные." _____________ Скидка 25% "Измена изменила все" https://litnet.com/shrt/Gu0J В поночь выйдет новая глава, вас ждут новые сюрпризы. Если роман нравится, не забывайте ставить звезды и добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять. Не забывайте подписываться на автора, чтобы быть всегда в курсе новинок и розыгрышей. ---------- Глава 3 Вера Вечером я сидела на кухне, пила остывший чай и смотрела на часы. Половина девятого. Николай должен был приехать еще в шесть. Я позвонила ему в семь, он не взял трубку. Написала сообщение: «Коль, ты где?» — ответа не было. В девять он наконец позвонил сам. — Верунь, прости, закрутился! — голос бодрый, чуть громче обычного, как будто он стоял на ветру или в шумном месте. — Тут комиссия из администрации нагрянула, проверяли актовый зал. Потом с завхозом снова ездили в строительный, завтра плитку будем класть в душевых спортзала. Я не успеваю. Приеду часа через полтора. — Коль, уже девять, — тихо сказала я. — Что же делать, солнце? А завтра в десять утра встреча с родительским комитетом. Мне надо тоже быть в форме. — Он помолчал. — Ты что-то хотела? Я хотела. Очень хотела рассказать мужу про Любочку, про ее мальчика. Про то, что дочь собралась после окончания школы, уезжать в областной центр с этим мальчиком, который учится на тройки. Но говорить об этом по телефону, когда муж устал и куда-то бежит, было бессмысленно. Я знала, что он выслушает, скажет «разберемся, Верунь», и повесит трубку. Не потому, что плохой отец, а потому что у него сто дел. Сто проблем. Сто комиссий. — Ничего, Коль. Приезжай. Жду, — ответила я. — Целую. Пока, — отозвался супруг. Я положила телефон, и устало посмотрела на кастрюлю с борщом, который варила специально для него. Борщ уже остыл, я накрыла кастрюлю крышкой и пошла в комнату к Любе. Люба сидела за письменным столом, уткнувшись в учебник по обществознанию. На самом деле она не читала. Я видела это по глазам. Они смотрели в книгу, но не видели букв. Рядом с учебником лежал телефон, и Люба то и дело поглядывала на экран. — Любаш, — я присела на край кровати. — Нам надо поговорить. — Мам, ну что опять? — Люба закатила глаза. — Я готовлюсь. Видишь? — Я вижу. Ты готовишься уже два часа, а страница не перевернута, — я вздохнула. — Люба, я знаю про Алексея. Дочь напряглась. Плечи стали каменными, подбородок поднялся. — И что? Мы просто общаемся. — Он тебя провожает. Каждый день. Я видела вас из окна. — Ну и что? Он мой одноклассник. Мы дружим. — Люба, — я старалась говорить мягко, но внутри у меня все кипело. — Тебе нужно готовиться к ЕГЭ. У тебя медаль на носу. Университет. А вы с Алексеем... я слышала, вы собираетесь уезжать вместе. В областной центр… жить вместе. Люба резко обернулась. В глазах — злость, обида, и что-то еще. Что-то взрослое, чего я раньше не замечала. — Кто тебе сказал? Нина Алексеевна? — Неважно кто. Люба, ты понимаешь, что это значит? Ты хочешь бросить всё, поехать с мальчиком, который... — Который что? — Люба встала. — Который учится на тройки? Да, мам, я знаю. Ты уже всё узнала. Ты всегда всё узнаешь. Ты как ФСБ. — Люба! — Что «Люба»? — Дочка уже почти кричала. — Я люблю его! Ты это понимаешь? Я его люблю! И он меня любит! Он будет работать, мы будем жить в моей квартире, и я буду учиться! Мы всё решили! Я смотрела на дочь и чувствовала, как внутри что-то обрывается. Люба — красивая, умная, гордая. Совсем взрослая. И такая наивная. _________________ Дорогие читатели! Книга участвеут в Литературном мобе "Предатель - преподаватель" https://litnet.com/shrt/A69b ---------- Глава 4 — Что «Люба»? — Дочка уже почти кричала. — Я люблю его! Ты это понимаешь? Я его люблю! И он меня любит! Он будет работать, мы будем жить в моей квартире, и я буду учиться! Мы всё решили! Я смотрела на дочь и чувствовала, как внутри что-то обрывается. Люба — красивая, умная, гордая. Совсем взрослая. И такая наивная. — Люба, солнышко, — я встала и попыталась обнять дочь, но Люба отшатнулась. — Я не против Алексея. Я просто хочу, чтобы ты подумала. Ты можешь поступить в университет и встречаться с ним. — Мам, ты не понимаешь. Ты никогда не понимала. Ты вышла за папу в двадцать два. Тебе повезло. А я не хочу ждать. Я хочу быть с ним сейчас. — «Сейчас» — это не навсегда, — тихо сказала я. — Откуда ты знаешь? — Люба посмотрела на меня в упор. — Откуда ты знаешь, что будет навсегда, а что нет? Ты что, экстрасенс? Я не нашла что ответить, вышла молча из комнаты, закрыла дверь и прислонилась к стене. Из-за двери послышались всхлипы. Люба плакала. Я тоже хотела плакать, но не могла. Я должна была быть сильной, чтобы решить эту проблему. Николай приедет ночью, уставший, раздраженный. Утром у него встреча с родителями. Потом комиссия. Потом ремонт. Потом... Я вернулась на кухню. Села, и посмотрела на телефон…, набрала сообщение. «Нина Алексеевна, здравствуйте. Это Вера Михайловна, мама Любы. Вы не могли бы дать мне телефон отца Алексея? Хочу поговорить с ним. — Она помолчала, потом добавила: — Мужа не беспокою, он очень занят». Нина Алексеевна ответила через десять минут: «Конечно. Только имейте в виду, Вера Михайловна, там семья непростая. Мать ушла, когда Алексею было семь. Отец один его воспитывает. Мужчина серьезный, работящий, но с характером». Я сохранила номер. Посмотрела на него. Потом на часы. Половина двенадцатого. Поздно. Но я знала: если не позвоню сейчас, не позвоню никогда. Набрала. Гудки. Один. Два. Три. — Алло? — Голос низкий, усталый. — Здравствуйте. Простите за поздний звонок. Меня зовут Вера Михайловна. Я мама Любы. Ваш сын Алексей... он дружит с моей дочерью. Я хотела бы встретиться. Поговорить. — Начала я. На том конце повисла пауза. Я слышала, как мужчина дышит. Потом он сказал: — Вера Михайловна? — И замолчал. Как будто пробовал имя на вкус. — Хорошо. Давайте встретимся. Завтра. В кафе «Ласточка» на Почтовой. В три. — Хорошо. Спасибо. До свидания. — Ответила я. — До свидания... Вера. Он отключился, а я посмотрела на телефон. Странно. Почему он назвал меня просто по имени? Без отчества? Как будто мы знакомы. На следующий день я пришла в кафе за десять минут до назначенного времени. Надела свое лучшее платье — серое, с поясом, — и даже немного подкрасила губы. Не для него. Для себя. Чтобы чувствовать себя уверенно. Я не собиралась скандалить. Я собиралась поговорить. По-взрослому. Спокойно. Кафе было полупустым. Играла тихая музыка. Я села за столик у окна, заказала чай. Ждала. Ровно в три дверь открылась. Вошел мужчина — высокий, плечистый, в темной куртке. Седые виски, короткая стрижка. Он огляделся, ища кого-то. Я привстала. Мужчина посмотрел на меня, и замер. Я тоже замерла. Я смотрела на него, и только сердце — тук-тук-тук — где-то в горле. Я узнала его... __________________ Дорогие мои читатели! Хочу познакомить вас еще с одной книгой нашего литмоба "Предатель - преподаватель" Лия Латте "Развод. Любовь с чистого листа" https://litnet.com/shrt/_FUl — Вить, ты представляешь, какие мерзкие слухи про тебя распускают? Говорят, что наша завуч беременна от тебя! Муж внимательно смотрит на меня, а потом улыбается и берет за руку. — Спасибо, что предупредила, Алин. Я разберусь. В тот же вечер я возвращаюсь в его кабинет за забытой папкой и узнаю, что слухи оказались правдой. Мой любимый муж действительно станет отцом. Только ребенка ему подарю совсем не я. Шесть лет брака, сотни обещаний и моя мечта о собственной семье летят в пропасть. Я подаю на развод, но муж уверен, что никуда от него не денусь. Только он кое-чего не учел. ---------- Глава 5 Мужчина посмотрел на меня, и замер. Я тоже замерла. Я смотрела на него, и только сердце — тук-тук-тук — где-то в горле. Я узнала его... Унала эти глаза. Серые, с хитринкой. Унала эту улыбку — чуть кривоватую, появлявшуюся только в моменты волнения. — Вера? — сказал он тихо. — Вера Кузнецова? Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова. В горле пересохло. — Саша? — наконец выдохнула я. — Саша Молчанов? Он подошел ближе. Снял куртку, повесил на спинку стула. Сел напротив. Смотрел на меня так, как будто видел впервые. Или как будто видел в последний раз. — Вот это встреча, — сказал он. — Я знал, что у Любы мама Вера учительница. Но я не думал... Я не предполагал, что это ты. — А я не знала, что ты в нашем городе. Я думала, ты уехал. В Москву. Или куда-то. — Уехал, — кивнул он. — Вернулся три года назад. Сына поднимаю один. Они замолчали. Официантка принесла чай. Я смотрела в чашку, не зная, что сказать. Внутри было странно. Тепло и пусто одновременно. Как будто где-то глубоко шевельнулось что-то давно забытое. Я вспомнила выпускной. Ночь на набережной. Его руки на моих плечах. Его слова: «Вера, я тебя люблю. Я всегда буду тебя любить». Тогда я уехала. В педагогический. Он остался. И вот теперь мы сидели друг напротив друга. Взрослые. С детьми. С проблемами. С прошлым. — Саша, — начала нерешительно я, — я хотела поговорить про наших детей. — Знаю, — кивнул он. — Люба и Алексей. Они хотят уехать вместе. — Ты знал? — Знал. Алексей сказал. Я не запрещал. Пусть попробуют. Но я сказал: сначала экзамены. Потом — как решите. Я смотрела на него. На его руки, лежавшие на столе. Большие, натруженные руки. Они кричали, что он работал не директором, не в кабинете, а руками. — Саша, я не против Алексея. Правда. Но Люба должна поступить в университет. Она способная. Медалистка. А твой сын... — Троечник, — закончил он за меня. — Знаю. Не всем дано. Он работящий и серьезный. Он не пропадет. А что касается Любы... — он помолчал. — Ты не боишься, что она тебя возненавидит, если ты ее удержишь? Я вздрогнула, потому что подумала о том же самом вчера ночью, когда Люба плакала за дверью. — Боюсь, — прошептала я. — Вот и я боюсь, — ответил Саша. — Может, пусть попробуют? По-настоящему? Не назло, не по глупости. Просто попробуют. А мы будем рядом. На всякий случай. Я подняла на него глаза, и увидела того самого мальчика, который когда-то признавался мне в любви. Только теперь у него были морщины у глаз и седина на висках, но он смотрел на меня так же, как тогда… — Саша, — спросила я. — Почему ты не уехал тогда? За мной? Он усмехнулся. — Может, потому что ты меня троечника не позвала. Я отвела взгляд. Я чувствовала, как щеки горят. Так, как не горели уже много лет. — Я замужем, — сказала я тихо. — Знаю, — ответил он. — Я тоже был женат десять лет. Жена ушла к другому. Мы замолчали. За окном шел дождь. — Что будем делать с детьми? — спросила я. — Для начала — поговорим с ними. Вместе. Я, ты, Люба, Алексей. Пусть расскажут, как они все видят. А потом решим. Я кивнула, допила чай, и встала. — Саша, — сказала я. — Спасибо, что пришел. И... я рада тебя видеть. Он тепло улыбнулся. — Я тоже рад, Вера. Очень рад. Я провожу тебя? — Спросил он. — Не надо. Я на машине, — ответила машинально. Я вышла из кафе под дождь. Достала зонт, но не раскрыла. Просто стояла и смотрела, как капли падают на асфальт. Внутри было странно. Легко и тревожно. Как будто я только что открыла дверь, которую много лет считала замурованной. Дома меня ждал Николай. Он приехал сегодня пораньше, пока я была в кафе. Сидел на кухне, ел борщ и листал какие-то бумаги. — Ты где была? — спросил он, не поднимая глаз. — У Нины Алексеевны. — Ну и что? Я посмотрела на мужа, на его усталое лицо. На его темные волосы, которые он так тщательно укладывал. На его руки, на его телефон, который лежал экраном вниз. — Коль, — сказала я. — Ты мне нужен. Дочкам нужен. Ты слишком много работаешь. — Я знаю, Верунь, — он вздохнул. — Потерпи немного. Скоро все наладится. Вот после ЕГЭ, возможно, получу повышение. В кресле заведующего РОНО будет повольготнее, сам себе хозяин. Я не стала говорить ему про Любу и Алексея. ____________________ Дорогие читатели! Сегодня и завтра (8 и 9.11) у меня скидки до 20% ( сегодня любовные романы, завтра романтическая эротика) https://litnet.com/shrt/13F8 ---------- Глава 6 Вера Коленька обещал, что скоро всё наладится. Нужно только немного потерпеть. Пережить ЕГЭ и выпускной. Мечтал о своем повышении, об отпуске. Обещал отвезти нас на отдых, на море. Он так и сказал: — Верунь, после выпускного, я свободен. Отвезу вас к морю. На две недели. Только ты, я и девчонки. Никаких комиссий, никаких ремонтов, никаких совещаний. Я поверила. Я всегда верила ему. Верила, когда муж говорил, что задержится на час, а возвращался в полночь. Верила, когда он обещал, что в выходные мы поедем на дачу, а вместо этого он ехал в школу, чтобы проверить, как идёт ремонт. Верила, когда он целовал меня в лоб и говорил: — Ты у меня самая лучшая. Самая понимающая. Я была, наверное, слишком понимающей. Надя, младшая, прыгала от радости, когда услышала про море: — Мам! Правда? Мы поедем? На настоящее море? С дельфинами? — С дельфинами, Надюш, — улыбнулась я. — Если папа не передумает. — Папа не передумает! — Надя убежала в свою комнату — собирать чемодан. За два месяца до поездки. Я только покачала головой. А Люба... Люба сидела на подоконнике в своей комнате, обняв колени, и смотрела в окно. На улице цвела сирень. Пахло летом, свободой, чем-то новым. Я присела рядом. — Любаш, ты чего? Мы же на море едем. Все вместе. Ты, я, папа, Надя. — Мам, — Люба не обернулась. — Я не поеду. — Почему? — удивилась я. — Потому что у меня другие планы, — ответила дочь. Я вздохнула, потому что знала эти «другие планы». Алексей. Конечно. Всё тот же Алексей. Впереди были экзамены, медаль, аттестат, и что дальше? Она говорила об университете. Но я видела: Люба думала не об университете. Люба думала о нём. — Люба, до выпускного ещё почти два месяца. Всё может измениться. — Ничего не изменится, мам. Я люблю его. Я промолчала. Что я могла сказать? Что любовь в восемнадцать — это ещё не навсегда? Что жизнь может повернуться иначе? Я сама вышла замуж в двадцать два, закончив учебу в университете. И была счастлива. Или думала, что счастлива. Или убеждала себя, что счастлива. Уже не разберёшь. — Ладно, — решила я. — Два месяца. Потом поговорим. Вечером Николай приехал домой раньше обычного. Я услышала, как хлопнула входная дверь, как он разувается в прихожей, как что-то напевает себе под нос. Он был в хорошем настроении. Редкость в последнее время. — Верунь! — позвал он. — Ты где? — На кухне, — отозвалась я. Он вошёл — большой, тёплый, пахнущий одеколоном и улицей. Обнял со спины, и уткнулся носом мне в шею. — Устал как собака, — сказал муж. — Но зато всё сделал. Заявление на отпуск написал. Две недели. С первого августа. — Правда? — я обернулась. — Коль, ты серьёзно? — Серьёзнее не бывает. — Он поднял руку, как пионер на линейке. — Клянусь. Директор школы Николай Николаевич Ковалёв берёт отпуск. Впервые за много лет. — Пойдём, посмотрим путёвки, — сказала я. — Я уже кое-что присмотрела. Мы сели в гостиной у монитора. Он открыла сайт турагентства. Сочи, Анапа, Крым. Николай листал, комментировал: — Вот это — дорого. Это — далеко. Это — сомнительно. О, а вот это ничего. Лазаревское. Недорого, море близко. — Коль, ты же обещал, что мы поедем куда-нибудь... ну, не как все, — попыталась я возразить мужу. — Верунь, мы и так не как все. Мы с двумя детьми и ипотекой. Нам Лазаревское в самый раз. Я кивнула, потому что он был прав, как всегда. Потом Коля рассказывал про свой день. Про пункт ЕГЭ, который организовывали в его школе. Про комиссию, которая приезжала проверять готовность. Про завуча Ольгу Станиславовну — толковую, ответственную, которая «взяла всё на себя». Я слушала вполуха, потому что думала о своём. О Любе. Об Алексее. О Саше. Саша. Я больше не видела его с того дня в кафе. Две недели. Я не звонила, и он не звонил. Но я часто думала о нём. Чаще, чем следовало. — Верунь, ты меня слушаешь? — Николай помахал рукой у меня перед лицом. — А? Да, конечно. Ольга Станиславовна толковая, — торопливо ответила я. — Ты какая-то задумчивая. Устала? ______________________ Дорогие мои читатели! Хочу познакомить вас с еще одной новинкой нашего литмоба Тара Рей "Измена. Преподам урок!" https://litnet.com/shrt/WMIL — Что за хрень?! — муж с грохотом распахнул дверь кабинета, где я готовилась к лекции. — Я вернулся, а тебя нет, моих вещей нет, даже квартиры нет, мать твою! Я медленно подняла взгляд от конспектов и сладко улыбнулась: — Смотрите-ка, кто соизволил вернуться. — Майя, объяснись немедленно! — А чего ты ждал? Что я буду ждать дома с ужином, пока ты спускаешь мои сбережения со своей музой мотаясь по курортам? Лицо мужа мгновенно пошло багровыми пятнами: — Я писатель! Я летал за вдохновением! Ты же моя жена, черт возьми, ты обязана понимать меня! — А вот тут ты ошибся, гений, — я захлопнула папку. — Жены у тебя тоже больше нет. Он считал себя непризнанным талантом, а меня — удобной дурой, обязанной тянуть быт и закрывать глаза на его интрижки. Наивный! Этот урок ты запомнишь на всю оставшуюся жизнь! ---------- Глава 7 Вера Саша. Я не видела его с того дня в кафе. Две недели. Я не звонила, и он не звонил. Но я думала о нём. Чаще, чем следовало. — Верунь, ты меня слушаешь? — Николай помахал рукой у меня перед лицом. — А? Да, конечно. Ольга Станиславовна толковая, ответила я. — Ты какая-то задумчивая. Устала? — Есть немного. Отчетность, электронный дневник, конец года. Николай посмотрел на меня внимательно. Потом улыбнулся — мягко, тепло. Как в первые годы брака. — Иди сюда, — позвал он. — Я сделаю тебе массаж. — Коль, ты же тоже устал, — ответила я. — Я не настолько устал. Иди, я тебе помогу, — ответил Коля и увлек меня в сторону дивана. Я села на диван. Он начал разминать мне плечи. Руки у него были сильные, уверенные. Я закрыла глаза, и чувствовала, как напряжение уходит. Как уходит тревога, сомнения, страхи. Остаётся только тепло его ладоней. — Коль, — прошептала я. — М? — Ты меня любишь? Он замер на секунду. Потом наклонился, поцеловал меня в шею. — Глупая. Конечно, люблю. Больше всех на свете. Я поверила. Я всегда верила. Ночь была чудесной. Такой, какой давно не было. Николай был ласковым, нежным, внимательным. Он говорил мне комплименты, шептал что-то на ухо, смеялся. Я чувствовала себя молодой, красивой, желанной, как в двадцать пять. Потом мы лежали в темноте. Он обнимал меня, и я слушала его дыхание. Ровное, спокойное. Он засыпал. — Коль, — тихо позвала я. — М? — Я хотела тебе сказать... Про Любу. У неё мальчик. Алексей. Одноклассник. Они хотят уехать. В областной центр. Вместе. Тишина. Я ждала. Я почувствовала, как напряглась его рука, как изменилось дыхание. — Что? — сказал он наконец. — Куда уехать? — В областной. Будут жить в нашей квартире. Он будет работать, она учиться. — Это исключено, — сказал Николай резко. — Коль... — Я сказал: нет. Она поступит в университет. В нормальный. В Москву или Питер. Никаких сожительств с мальчиками из класса. Я вздохнула. Я знала, что он так скажет. Николай был категоричным. Всегда знал, как правильно. Как надо. — Коль, может, поговорим с ней вместе? Завтра? Она взрослая. Ей восемнадцать, — попыталась я вразумить мужа. — Вот именно. Восемнадцать. Ума нет. Влюбилась. Пройдёт, — ответил Николай. — А если не пройдёт? — спросила я с сомнением. Николай помолчал. Потом повернулся ко мне. В темноте я видела только его силуэт. — Вер, я решу. Не переживай. Я поговорю с ней. С ним. С его отцом. Всё решу, — отозвался муж. Я кивнула. — Спи, — сказал он. — Всё будет хорошо. Я заснула на его плече. Уставшая. Успокоенная. Счастливая, наверное. А Николай лежал с открытыми глазами, и смотрел в потолок. Он думал о другом. О том, что завтра надо встретиться с Ольгой Станиславовной, и ещё позвонить Валентине Васильевне. Она ждала его звонка. Он посмотрел на жену. Она спала. Дышала ровно. Ему стало её жалко. На секунду. Потом он вспомнил про отпуск. Про две недели, которые проведёт с ней и детьми. Он не хотел ехать. Но обещал. «Ладно, — подумал он. — Поедем. А потом... потом видно будет». Наконец закрыл глаза, и уснул. ______________________ Дорогие читатели! Приглашаю вас в нашу соавторскую новинку "Измена - это не ошибка" Ольга думала, что у неё есть семья: муж преподаватель вуза, дочь первоклассница. Однажды, вернувшись домой пораньше, она услышала то, что не должна была слышать. А потом на её пороге появилась молодая студентка с улыбкой победительницы. Муж не стал отрицать. Он просто сказал: «Собирай вещи». Отрывок: Муж вернулся. Он выглядел... не похожим на себя. Ужин остыл, никто не мог есть. Я не выдержала. — Дима, ко мне приходила Аня, — начала я. — Ты не хочешь мне ничего рассказать? Он поднял на меня глаза, и я увидела в них не раскаяние, не вину, а злость. — Оля, ты же всё знаешь, — сказал он резко. — Что ты хочешь ещё от меня услышать? Я опешила. Такого ответа я не ожидала. Я надеялась, что он как-то по-человечески… но так грубо... — Оля... Я тебя не любил, — я слушала и не верила. Шесть лет вместе. — Оля, давай ты до Нового года вернешься в свою квартиру, прямо завтра с утра займись переездом. Продолжение здесь https://litnet.com/shrt/azW4 ---------- Глава 8 Николай Сегодня в моей школе после занятий на пятнадцать ноль-ноль был назначен педсовет. Я уже опаздывал. Набрал Ольге Станиславовне: «Задержусь. Начинайте без меня». В ответ прилетело короткое «ОК». Я усмехнулся. Вот что значит вышколенный заместитель. Всё понимает. Всё принимает. Никаких лишних вопросов. Впрочем, у меня были дела поважнее педсовета. Сегодня мне наконец удалось преодолеть барьер холодности Валентины Васильевны. Эта женщина заместитель городского главы — вот уже полгода водила меня за нос. Не принимала мои знаки внимания, отворачивалась от подарков. На мои комплименты отвечала сухо: «Николай Николаевич, давайте по существу». Знаки внимания — коробки конфет, букеты, приглашения на обед — отвергала с достоинством английской королевы. Но я человек настойчивый. Я никогда не сдаюсь. Мне не нравятся доступные женщины. Мне нравится их завоёвывать. Это как рыбалка: чем дольше ждёшь поклёвки, тем слаще потом улов. Правда, сейчас утешительный приз был не настолько ярким, чтобы хвастаться перед зеркалом. Женщина под пятьдесят, располневшая — хоть и следящая за собой, — с усталыми глазами и вечным запахом дорогих духов. Но она была нужна мне. Отчаянно нужна. Её предшественница — милая дама с тяжёлым взглядом и мягким сердцем — помогла мне, простому учителю рисования, подняться в кресло директора школы. А сама пошла выше по карьерной лестнице. Женщины помогали мне в моей карьере, и я этим пользовался. Пользовался с удовольствием, с благодарностью и с полным пониманием того, что делаю. Сейчас моей целью было кресло заведующего РОНО. Я умею ставить себе цели и добиваться их свершения. И в этом мне поможет Валентина Васильевна. Теперь я в этом уверен. Рыбка попалась на крючок. Вот уже два часа мы отдыхали с ней в отеле «Центральный». Валентина Васильевна разомлела. Лежала на кровати, укрывшись простынёй, и лениво потягивала шампанское. На столике красовалась клубника со сливками. Дорогое удовольствие. Но игра стоила свеч. — Николай, ты невозможен, — сказала она, глядя на меня сквозь полуприкрытые веки. — Валентина Васильевна, — я поднял свой стаканчик, — а кто сказал, что это что-то меняет? Мы же просто... обсуждаем рабочие вопросы. В неформальной обстановке. Она рассмеялась. Хрипловато, глубоко. Ей было приятно. Ещё бы. Кто её так развлекал в последний раз? Муж, который умер недавно? Коллеги? — Ты на педсовет не опоздаешь? — спросила она. — Я на него уже не попаду, — я подмигнул. — У меня важная встреча. Обсуждаем... перспективы развития образования в регионе. Она снова рассмеялась. И потянулась ко мне. Домой я не торопился. Валентина Васильевна тоже. Мы лежали, говорили ни о чём — о её внучке, о моих дочках, о том, как тяжело сейчас работать в школе. Я кивал, поддакивал, подливал шампанское. Я умею слушать. Этому меня жизнь научила. — А жена у тебя кто? — спросила она вдруг. — Учитель математики. В десятой школе. Вера Михайловна. — А ты, значит, гуляешь? — Валентина, любовь проходит и остается привычка. Это аксиома. — я приложил руку к сердцу, — я не гуляю, мне с тобою хорошо. Она покачала головой. Но улыбалась. Ей нравилось. Ещё бы не нравилось. — Ну ты и жук, Николай Николаевич. Наконец она собралась домой, и я ее отвез. По дороге домой думал о том, что рыбка попалась и кресло заведующего РОНО всё ближе. О том, что скоро я смогу позволить себе больше. Может, новую машину. Дострою дом. Или... Нет, квартиру мы уже купили. Старшей дочке. Любочке. Квартира в областном центре — трехкомнатная, уютная, с ремонтом. Мы с Верой копили на неё три года. Вернее, копила Вера — я приносил деньги, она откладывала. Она думала, что это для Любы. И это правда для дочери, но пока могу использовать для своих тайных встреч. По отелям шататься не совсем удобно, я же женат. А квартира — это надёжно. И дешевле. И удобнее. В следующий раз отвезу Валентину Васильевну туда. Я усмехнулся. Всё продумано. Всё схвачено. Любовница у меня тоже есть. И там, действительно, от слова «любовь». Оленька. Ольга Станиславовна. Дочь моего друга. Он был чуть постарше. Станислава уже нет. Я обещал ему позаботиться о девочке. И я позаботился. Диплом, работа, должность моего заместителя. Всё, как обещал. И даже больше. Сейчас у нее маленький сынишка, и она вдова. Она молодая. Красивая. Смотрит на меня влюблёнными глазами. Иногда мне кажется, что она ждёт, что я уйду от Веры. Но я не уйду. Зачем? Вера — это дом, мой тыл, моя надежда и опора. Вера всегда меня понимает и поддерживает. А Оленька — это страсть. Адреналин. Молодость. Валентина Васильевна — это карьера. Я коллекционер. У меня всё разложено по полочкам. Жена на одной. Любовница на другой. Влиятельная женщина на третьей. Домой я вернулся за полночь. В окнах — темно. Верочка спит. Девчонки мои тоже спят. Я тихо разделся в прихожей, прошёл на кухню, выпил воды. На столе — записка: «Коля, ужин в холодильнике. Разогрей. Целую.» Я улыбнулся. Вот за это я и люблю Веру. Она не устраивает сцен. Не спрашивает, где я был. Не требует объяснений. Просто разогрей ужин. Просто поцелуй. Я не стал разогревать. Я не голоден. Я устал. От шампанского, от Валентины Васильевны. Но это приятная усталость. Усталость победителя. Утром я положил Вере на стол пять тысяч. Она проснулась, увидела деньги, улыбнулась. — Коль, опять презент? — Родители одиннадцатого класса, — сказал я. — Благодарность. — Спасибо, — она поцеловала меня в щёку. — Ты у меня молодец. Я так тебя люблю. — И я тебя, солнце. И я тебя… Я вышел из дома. Сел в машину, завёл двигатель. Впереди был рабочий день. Посмотреть протокол педсовета, который я пропустил. Ольга Станиславовна, которая, наверное, злится. И ещё сто дел. Хорошо, что мы с Верочкой работаем в разных школах. Меньше знаешь — крепче спишь. Она у меня умница. Наша старшая дочь Любочка вся в маму. Такая же умница и отличница. Ну а Надежда — моя копия. Она не будет делать то, что считает не нужным. ---------- Глава 9 Вера Муж вернулся, как всегда, уставший. Бросил портфель в прихожей, поцеловал меня в щёку — рассеянно, как будто мимоходом, — и сразу отправился в душ. Я слышала, как шумит вода, как он фыркает и что-то напевает. Обычный вечер. Обычная жизнь. А мне нужны были документы. По аттестации. Которые лежали в его портфеле. Синенькая папка, которую я сама ему дала пару дней назад — чтобы отвёз в департамент образования. Все обещают, что будут принимать документы на аттестацию в электронном виде дистанционно, но пока возим сами в бумажном. Я никогда не заглядывала в его портфель. Никогда. За столько лет брака — ни разу. У нас было доверие. Настоящее. Или мне так казалось. Но сейчас я стояла в коридоре, смотрела на этот чёрный кожаный портфель — подарок на сорокалетие от коллектива — и думала: «Я просто возьму свою папку. Я имею право. Это мои документы». Я расстегнула замок. Портфель был набит бумагами — какие-то справки, папки. Я узнала свою синенькую папку, потянула за уголок. И вместе с ней вытянулся прозрачный пакет. Пластиковый, с застёжкой-зиплок. А в нём — что-то кружевное. Бежевое. Я замерла. Пакет был лёгкий, почти невесомый. Я повертела его в руках. Сквозь прозрачный пластик просвечивало кружево — тонкое, дорогое, с цветочным узором. Я знала эту фирму, видела в магазинах, но никогда не покупала, потому что слишком дорого. Слишком... не для меня. Я открыла пакет. К моим ногам выпал женский комплект белья. Бежевый. Трусики и бюстгальтер. Я подняла их…. Размер был явно не мой. Я ношу сорок шестой. А это... это было пятьдесят. Может, пятьдесят второй. И чашка — четвёртый размер. У меня — второй. Ну, может, второй с половиной. После двух родов. Я стояла в коридоре, держа в руках чужое бельё, и чувствовала, как внутри что-то обрывается. Медленно. Как будто кто-то разрезает нитку. Тонкую. Натянутую. Которая держала меня все эти годы. Откуда это у моего Николая? Явно не мужские трусы. Явно не для меня. И явно не для дочек — Любе восемнадцать, она носит сорок четвёртый, Надя вообще ещё ребёнок. Я услышала, как в ванной стихла вода. Николай сейчас выйдет. А я стою с чужим бельём в руках, как дура. Я засунула комплект обратно в пакет. Потом — в портфель. Потом вспомнила, что папку-то я вытащила. Он поймёт. Он всегда всё понимает. Я вернулась и засунула папку на место. Руки дрожали. Пошла на кухню. Начала накрывать на стол. Резала хлеб, доставала сковородку, грела котлеты. В голове вертелось одно и то же: «Неужели изменяет? Неужели у него есть другая? И эта другая — женщина с четвертым размером груди?» Я пыталась себя успокоить. Может, это подарок для кого-то. Для коллеги. На Восьмое марта. Для учительницы физкультуры. Для... для Ольги Станиславовны? Я вспомнила завуча. Молодая, красивая, стройная. Нет. Не её размер. Ольга Станиславовна худая. А тут — пятьдесят. Пятьдесят — это... это женщина в теле. Николай вошёл на кухню. Свежий, в домашней футболке, с мокрыми волосами. Улыбнулся. — Пахнет вкусно. Котлеты? — Котлеты, — ответила машинально я. — Верунь, ты чего? — он сел за стол. — Устала? — Немного. Коль, что там с аттестацией? Ты сказал, заявление переписать. Я не поняла, что нужно изменить. — Давай покушаем, потом разберёмся. — Он взял вилку. — Я голодный как волк. Он ел. Я смотрела на него. На его руки, которые держали вилку. На его губы, которые жевали. На его глаза, которые смотрели в тарелку. Он не смотрел на меня. Обычно он смотрел. Когда врал — отводил взгляд. Или смотрел слишком пристально. Сейчас он просто ел. Я принесла его портфель. Поставила рядом с собой. Села напротив. — Коль, может, я сама достану папку? — спросила я. — Ты ешь, а я посмотрю. — Вера, не надо. — Голос резкий. — Не лезь в мой портфель. У меня там документы. Ты сейчас всё перепутаешь. — Я аккуратно. — Я сказал: не надо. Он доел. Взял портфель. Открыл. И в этот момент я уронила вилку. Специально. Наклонилась за ней. А потом резко разогнулась, и выбила портфель из его рук. Спиной. Как будто случайно. Портфель упал. Содержимое рассыпалось. Бумаги, папки, ручки. И — пакет. Прозрачный. С бежевым кружевом. Я посмотрела на пакет. Потом на мужа. Потом опять на пакет. — Ой, Коля, — сказала я. — Это что? Подарок? Мне? _________________________ Дорогие мои читатели! Хочу познакомить вас с еще одним романом нашего Литмоба "Предатель - преподаватель" Кира Невская "Измена с отягтяющими" — Ты никуда не денешься, ты — моя собственность! Муж-профессор, любимец студентов и свекрови, только что запер меня в собственной спальне — после того, как я застала его на столе с аспиранткой и разбила их семейную супницу. А я лежала на полу с разбитым виском и смотрела на кровь на своих пальцах. Только я успела набрать подруге. И теперь разбираться с моим мужем будет человек, которого действительно надо бояться… Читать https://litnet.com/shrt/h3lV ---------- Глава 10 Вера Портфель упал. Содержимое рассыпалось. Бумаги, папки, ручки. И — пакет. Прозрачный. С бежевым кружевом. Я посмотрела на пакет. Потом на мужа. Потом опять на пакет. — Ой, Коля, — сказала я. — Это что? Подарок? Мне? Муж растерялся. Впервые за долгое время я видела, как он растерялся. Он быстро наклонился, схватил пакет, засунул обратно в портфель. — Да, Верунь. Подарок. Но слишком рано ты его увидела. — Коля, ну дай померить. Мне так понравился цвет, такой приятный. Я сама засунула руку в портфель, и вытащила пакет. Муж стоял и смотрел, было видно, что растерялся, он даже не остановил меня. Я открыла пакет. Вытащила трусики. Кружевные, бежевые, красивые. Я разложила их на ладони. — Коль, — сказала я. — Они же мне велики. — В смысле? — он нахмурился. — Я ношу сорок шестой. А это... это пятьдесят. Может, пятьдесят второй. — Я посмотрела на него. — Коля, ты же знаешь мой размер. Мы столько лет женаты. Он молчал. — А бюстгальтер? — я вытащила его. — Четвёртый размер. Коль, где же мне таких размеров набраться? У меня второй. После Нади — второй с половиной. Но не четвёртый. Он молчал. Смотрел в сторону. — Коль, что это? — спросила я. — Что это вдруг ты решил мне подарок такой сделать? Вроде ни праздников, ни юбилеев. Или... или это не мне, Коля? Он поднял на меня глаза. И я увидела, как изменилось его лицо. Исчез шутливый тон. Исчезла уверенность. Осталось что-то холодное. Чужое. — Да, Вера. Это не тебе, — сказал он резко. — А кому? — я слышала свой голос, как будто со стороны. — У тебя появилась любовница? И ты даришь ей нижнее бельё? — Вера, не драматизируй. Это всего лишь тряпка. — Но откуда это у тебя? Где ты это взял? — Купил, — ответил он с вызовом. — Зачем? И кому? — Вера, тебе заняться нечем? — Он встал. — Пошли документы по аттестации исправлять. Там в заявлении нужно указать другие данные. — Коля, — я тоже встала. — Ты мне изменяешь с этой бабищей? С пятидесятым размером и четвёртым размером груди? С этой коровой? — Хватит накручивать себя, Вера. Нормальная она баба. Пошли работать. — Нормальная баба? И кто же она? Я её знаю? — Вера, какое это имеет значение? — он повысил голос. — Забудь! Я же домой пришел, к тебе пришёл. К нашим дочкам. Я смотрела на мужа. На этого человека, с которым прожила почти двадцать лет. На отца моих детей. На мужчину, которого я любила. Которому доверяла. Который говорил мне: «Ты у меня самая лучшая. Самая понимающая». — Я поняла, — сказала я тихо. — Разговора у нас не получится. Пошли пока перепишем заявление. Потом поговорим. Я взяла свою папку с документами. Пошла в комнату. Он пошёл за мной. Начал рассказывать, куда что вписать, как переписать заявление. Голос ровный, деловой. Как будто ничего не произошло. Как будто я не поймала его на измене. Как будто чужие трусы в его портфеле — это нормально. Я кивала. Что-то подчёркивала. Что-то писала. А сама думала: «Кто она? Как давно? Почему? Что я сделала не так?» Он вел себя как обычно. Шутил. Смеялся. Рассказывал про педсовет, про комиссию, про то, как завхоз перепутал плитку. Я слушала. Кивала. Улыбалась. Как будто всё хорошо. А внутри было пусто, и больно. А еще страшно. Дверь хлопнула. Вернулись девочки. Люба с сумкой через плечо, усталая, но довольная. Надя с рюкзаком, жующая на ходу булку. — Мам, мы дома! — крикнула Надя. — Что на ужин? — Котлеты, — сказала я. — Мойте руки. Николай многозначительно посмотрел на меня. Я поняла. Не при детях. Не сейчас. Я накрыла на стол. Мы сели ужинать. Все вместе. Семья. Люба рассказывала про экзамен. Надя — про то, как подружка поссорилась с мальчиком. Николай шутил. Смеялся. Спрашивал у Любы, как дела с подготовкой. Я смотрела на них. На мужа. На дочек. На этот стол, за которым мы сидели тысячи раз. И думала: «Вот она, моя жизнь. Двадцать лет. Двое детей. Дом. Работа. И бежевое кружево в портфеле мужа. Размер пятьдесят. Не мой». Я не стала ничего говорить. Не стала скандалить. Не стала плакать. Просто улыбнулась и положила себе ещё котлету Но я не знала, что делать дальше. Ночью я лежала рядом с мужем. Он спал. Дышал ровно. Как всегда. Как будто ничего не произошло. Как будто чужие трусы в его портфеле — это сон. Мой сон. Мой кошмар… Потому что я любила Колю. Потому что верила всю жизнь ему. А теперь... теперь я лежала рядом с мужем и не знала, кто он. Чужой человек. Который покупает бельё другой женщине. Который врёт. Который приходит домой и делает вид, что всё хорошо. Я закрыла глаза. И впервые за много лет подумала: «А может, зря я тогда не позвала Сашу?» ____________________ Дорогие мои читатели! Хочу познакомить вас с еще одной новинкой нашего литмоба "Предатель - преподаватель" Мария Шафран "Измена. Я не стану твоим алиби!" Я узнала об измене мужа в тот день, когда наконец решилась подать на развод. Михаил Светлов — ректор, профессор, человек с безупречной репутацией. Для всех. Для меня — предатель. Его любовница, девятнадцатилетняя студентка, исчезла после ссоры с ним. И теперь муж требует, чтобы я подтвердила: той ночью он был дома. Только его не было. Я отказалась солгать — и из обманутой жены превратилась в удобную подозреваемую. Ревнивую. Униженную. Способную на месть. А потом в мою жизнь вернулся Валерий Грозовский. Моя первая любовь. Бывший следователь. Мужчина, который не верит слезам, не боится моего влиятельного мужа и слишком хорошо видит, когда я пытаюсь спрятать правду даже от самой себя. Читать https://litnet.com/shrt/qjwQ ---------- Глава 11 Вера Утром разговора не получилось. При детях выяснять отношения было нельзя. При них мы всегда играли в счастливую семью. Завтрак, улыбки, «не забудь шапку», «пап, а можно я после школы к Даше?». Обычная жизнь. Обычное утро. Но я хотела, чтобы он понял, что я не забыла. Не простила. И просто так это не оставлю. Я решила действовать мягко. Не скандалить. Не кричать. А просто показать, что по-прежнему ничего не будет. — Девочки, — сказала я, разливая чай, — кажется, наша поездка к морю не состоится. Надя замерла с бутербродом в руке: — Как не состоится? Мам, ты же говорила! Я чемодан собирала! Я уже купальник выбрала! Люба оторвалась от телефона: — Почему? — Потому что папа не сможет поехать с нами, — сказала я спокойно. — У него много работы. Ремонт. Комиссии. Совещания. Николай поперхнулся чаем. Посмотрел на меня. В глазах — молния. Но при детях — нельзя. Он это тоже понимал. — Почему это я не смогу? — сказал он, вытирая рот салфеткой. — Даже если я не смогу, девочки, вы поедете с мамой. Я вас отправлю. Деньги дам. Отдыхайте. — Правда? — Надя просияла. — Пап, ты лучший! — Папа у нас вообще лучший, — сказала Люба, не отрываясь от телефона. — Пап, а можно я с Алексеем... ну, в смысле, я не поеду с вами? У меня планы. — Какие планы? — Николай нахмурился. — Ты едешь с семьёй. — Пап, ну какие планы! — Люба закатила глаза. — Мне восемнадцать. Я взрослая. — Вот именно, восемнадцать. Ума нет. Едешь с матерью и сестрой. Точка. Люба обиженно засопела. Надя хихикнула. Я смотрела на мужа. Он играл роль отца. Хорошего отца. Заботливого. Который «даже если не сможет сам, семью отправит». И я подумала: «А ведь он действительно отправит. Деньги даст. Лишь бы не ехать самому. Лишь бы остаться здесь. С ней. С этой бабищей четвертого размера». Своим сообщением я дала ему понять: я знаю. И я жду объяснений. Мы разбежались по делам. Кто на работу, кто в школу. Вечером предстояло встретиться. Всем вместе. И поговорить. После обеда Николай позвонил. Голос деловой, бодрый: — Верунь, я сегодня задержусь. Буду поздно. Не жди. — Опять совещание? — Да. В РОНО. Потом в администрации. Дела. — Хорошо, — сказала я. И положила трубку. Раньше я бы поверила. Раньше я бы сказала: «Конечно, Коль. Работа есть работа». Раньше я бы разогрела ужин, дождалась, поцеловала, накормила. А сейчас я сидела на кухне, смотрела на остывший чай и думала: «Где он? В РОНО? В администрации? Или в гостинице с этой... с этой бабищей?» Я не знала. И это было самое страшное. Я не знала, где мой муж. С кем. Почему. Зачем. Я вспомнила бежевое кружево. Пятидесятый размер. Четвёртый размер груди. Я представила себе женщину. Большую. Мягкую. Женственную. Наверное, она красивая. Наверное, она моложе? Или старше? Может, это Валентина Васильевна, заместитель главы? Я видела её недавно, Коля что-то с ней обсуждал в коридоре на городском семинаре. Валентина Васильевна крупная женщина, лет пятидесяти, с властным голосом. Вполне возможно. Последнее время муж часто вспоминает ее, они тесно связаны по работе. А может, это кто-то другой? Учительница из его школы? Или из соседней? Или вообще не из школы? Я не знала. И это сводило с ума. Николай вернулся в полночь. Девочки уже спали. Я тоже почти спала — лежала в кровати, смотрела в потолок, считала минуты. Хлопнула входная дверь. Шаги в прихожей. Звякнули ключи. Он прошёл в ванную. Шум воды. Потом — шаги на кухню. — Вер, ты спишь? — позвал он. Я не ответила. — Верунь, я голодный. Накорми. Я встала. Надела халат. Вышла на кухню. Он сидел за столом, свежий после душа, в трусах и футболке. Улыбался. Как будто всё нормально. — Ты чего не спишь? — спросил он. — Ждала тебя. — Я же сказал — задержусь. Я поставила перед ним тарелку с разогретым пловом и салат из овощей. Он начал есть. Я села напротив. — Коль, нам надо поговорить. — Вера, — он поднял на меня глаза. — Ну что опять? Устал я. Давай утром. — Нет. Сейчас. Он вздохнул. Отложил ложку. — Ну? — Коля, я так не могу. У тебя другая женщина. Скоро все узнают о твоих интрижках. Какой позор! Ты директор школы! Он молчал. Смотрел в тарелку. — Я подаю на развод, — сказала я. — Давай разведёмся. И встречайся с кем хочешь. Он поднял голову. В глазах — изумление. Настоящее. Или хорошо сыгранное. — Вер, ты что удумала? У нас дети. Вон девчонки уже невесты. Не увидишь, как Любка замуж выскочит, а она разводиться вздумала. Кто тебе даст этот развод? — Кто мне даст? — я усмехнулась. — Коля, я не крепостная. Я свободный человек. — Вера, ну ты чего? — он встал. — Какой развод? Какая другая женщина? Ты что, с ума сошла? — Кто она, Коля? Кто эта бабища? Это ваша учительница? Ты таскаешься с этой бабищей по гостиницам. Ты позоришь меня как женщину. Все уже наверняка знают. И только я, как жена, узнаю последней. — Вера, ну вот ты о чём? — он всплеснул руками. — Кто что знает? Что ты имеешь в виду? По каким гостиницам я таскаюсь? Да в командировках я остаюсь ночевать в гостиницах. Но при чём здесь чужие бабы? — При том, Коля. При том. — Вера, — он подошёл, попытался обнять. Я отстранилась. — Ты у меня единственная. Самая лучшая женщина. Я никогда не променяю тебя ни на какую другую. И ты это знаешь. Я всегда спешу к тебе домой. К нашим дочкам. — Коль, а трусы чьи у тебя в портфеле? — спросила я. Он замер. — Какие трусы, Вера? Какие трусы? Ты о чём? Какие трусы? — У тебя в портфеле лежал комплект женского белья, — напомнила я. — Бежевый. Кружевной. Пятидесятый размер. — Да мало ли кто мне туда его подсунул! — возмутился муж. — Я работаю в женском коллективе. Может быть, кто-то ошибся и засунул ко мне в портфель вместо своей сумки! Я потеряла дар речи. Стояла и молча смотрела на него. На этого человека, который только что сказал, что кто-то из учительниц случайно положил в его портфель свои трусы вместо своей сумки. ---------- Глава 12 Вера Я поняла: признания от мужа-изменщика не дождусь никогда. Он будет отрицать до последнего. Он будет улыбаться, шутить, целовать меня в лоб и говорить: «Верунь, ты что, с ума сошла? Какая другая? Ты у меня единственная». А я буду кивать. И сходить с ума. И ждать. Нет. Хватит ждать. Я решила поехать к нему на работу. Если она работает с ним, а я была почти уверена, что она из его школы, — то она меня увидит и может задумается. Я ее спровоцирую. Пусть проявит себя. Пусть выдаст себя взглядом, улыбкой, дрожью в голосе. Я хотела знать кто она. Завтра у меня всего три урока. Дополнительные занятия я отменила — сказала Наташе, что плохо себя чувствую. Наташа посмотрела с сочувствием: «Вера Михайловна, вы бледная. Отдохните». Я кивнула. Отдохну. Обязательно отдохну. В машине. Возле школы мужа. В двенадцать я была свободна. В начале первого я стояла у дверей его кабинета. Школа гудела, была перемена, дети носились по коридорам, кто-то кричал, кто-то смеялся. Пахло столовой: котлетами и компотом. Секретарша, Ирина Николаевна, миловидная женщина лет пятидесяти, подняла на меня глаза. Удивилась. — Вера Михайловна? Здравствуйте. А Николай Николаевич уехал. — Уехал? Куда? — В администрацию. Ему с утра Валентина Васильевна позвонила. Пригласила на беседу. — Ирина Николаевна понизила голос: — Он сказал, что сегодня его уже не будет. Чтобы никто не ждал. Я стояла и смотрела на неё. Валентина Васильевна. Заместитель главы города. Та самая женщина, которую я видела один раз на семинаре. Крупная. Внушительная. Лет пятидесяти. С четвёртым размером груди. Как раз пятидесятый размер. Как раз четвёртый бюстгальтер. Неужели?.. — Спасибо, Ирина Николаевна, — ответила я. — Я, наверное, ему на мобильный позвоню. — Позвоните, позвоните, — закивала секретарша. — Последнее время Николай Николаевич часто в администрации пропадает. Дела, дела. Я вышла из школы. Села в машину. Руки дрожали. Итак. Валентина Васильевна. Заместитель главы. Она вызвала его с утра. Он уехал. Сказал, что не вернётся. Я завела двигатель. Поехала в администрацию. До администрации ехать было минут двадцать. Я припарковалась напротив, в тени тополей. Не выходила, сидела и смотрела на вход. Машины мужа здесь не было. Дверь открылась и вышла женщина. Крупная, в деловом костюме, с властной осанкой. Валентина Васильевна. Я узнала её. Она села в чёрную «Ауди» и уехала. Я подождала ещё. Вышел мужчина. Не Николай. Я вышла из машины. Подошла к девушке-секретарю на входе. Миловидная, с планшетом. — Здравствуйте. Валентина Васильевна сегодня после обеда будет? — Нет, — улыбнулась девушка. — Она на совещании в области до конца рабочего дня ее уже не будет. — А Николай Николаевич директор второй школы? Он тоже с ней? Девушка посмотрела на меня внимательнее. Потом на планшет. — Николай Николаевич был у неё сегодня, недавно уехал. Я поблагодарила и вышла. Села в машину. Значит, так. Валентина Васильевна уехала на совещание в область. Николай был у неё утром. А сейчас он где? Он сказал Ирине Николаевне, что его сегодня не будет. Он не в администрации. Он не в школе. Где он? Я вспомнила: в городе есть несколько гостиниц. «Юбилейная», «Центральная», «Ласточка», «Турист». Я выбрала самую приличную — «Центральную». И поехала туда. Что я хотела там увидеть? Я сама не знала. Даже если муж там, мне никто не скажет. Я решила просто наблюдать издалека. Я припарковалась в переулке, откуда был виден вход. Достала телефон. Время шло. Я сидела. Смотрела на двери. Представила себя в кустах возле отеля. Как в дешёвом детективе. Мне стало горько и обидно. Я — Вера Михайловна Ковалёва, учитель математики, жена директора школы, мать двоих детей — сижу в машине и слежу за собственным мужем. Как последняя дура. Но я не уехала, продолжала ждать. И не зря... __________________ Следующая новинка нашего литмоба "Предатель - преподаватель" Агата Невская "Развод. Вы уволены, профессор" Мне сорок восемь, я учительница английского, и мой муж-профессор в переписке с рыжей аспиранткой назвал меня «серой мышью». Он уехал с ней в Карелию – «собирать фольклор». Я же осталась дома с его ноутбуком, остывшим кофе и очень плохими мыслями. Плакать? Нет. Серая мышь – это звучит как должность. И я, кажется, готова уволиться. Помогать мне взялся однокурсник, который все пять лет молчал на задней парте. Главное – не влюбиться в него. Это в план не входило. Или входило? Читать https://litnet.com/shrt/Rj94 ----------