Против ветра gloryshine Мери попадает в трудную жизненную ситуацию. Лишившись всего, судьба ставит ее перед нелегким выбором: стать марионеткой в руках мужчин или начать самой управлять своей жизнью. ==================== ГЛАВА 1. ЭТО НЕ КОНЕЦ Руки у Мери окоченели от холода, она терла их друг о друга, старалась согреть дыханием, но все попытки были тщетны. Она стояла у окна, сквозь щели которого так же пробирался холод, завывал ветер. Она смотрела в окно, стараясь не выглядывать сильно, чтоб ее не заметили, ведь ее комната была на первом этаже. Она выходила на мощеную улицу, по которой проезжали лошади с повозками, проходили люди, собаки. Ничего необычного, кроме одного, на другой стороне улицы, прямо напротив небольших магазинчиков и гостиницы, в которой она и жила, раскинулся роскошный когда-то особняк. Теперь это было огромное, бело-грязное здание, со статуями львов на переднем фасада лестницы. Широкая лестница вела ко входу - золочёным двустворчатым дверям. Перед ними же была площадка, на которой часто можно было увидеть дам, ярко накрашенных, в дорогих, пышных платьях, волосы их были завиты и украшены, а на шляпках красовались яркие цветы и перья. Они громко смеялись и шутили и встречали гостей, некоторые из которых бодрой походкой заходили в золотые ворота, другие же с опаской, тревожно озираясь, третьи медленно и чинно. Были и такие, кто входил шаткой походкой, еле стоя на ногах. Хорошо и богато одетых пропускали. Эти ворота не впускали лишь тех, кто был плохо одет и не мог показать при входе толстый кошелек с купюрами или золотыми монетами. Мери сильнее закуталась в уже прохудившуюся шаль, одну из немногих теплых вещей. Нужно было думать о том, где достать хоть какую-то нормальную теплую одежду. Осень потихоньку заявляла свои права, от летних жарких деньков почти ничего не осталось, лишь изредка выглядывало теплое солнышко, чтобы хоть немного согреть и порадовать жителей этого городка, которым и так было не просто. Много трудяг проходило мимо окна Мери, уставшие, потные и грязные они плелись домой . Среди них были мужчины, женщины и даже дети, которым рано пришлось повзрослеть. У кого-то родители отошли в мир иной от болезней, невзгод и непомерно тяжелой и вредной работы, у других их попросту не было. И некому было заботиться об этих маленьких ребятах. «Возможно», - думала Мери, - “у них есть братья и сестры, матери, о которых нужно заботиться. И это все толкает их идти за сущие гроши на тяжёлую работу и трудиться наравне со взрослыми мужчинами и женщинами, получая, при этом в несколько раз меньше. Жертвуя своим здоровьем и детством”. От таких мыслей ей стало горько. Она снова вспомнила ее, свою маленькую, заленоглазую малышку. Сердце Мери сжалось, ком подступил к горлу. “Где она сейчас, с кем, все ли с ней в порядке”? Мери успокаивал себя тем, что ее бабушка и дедушка любят ее. Ведь она дочь их родного сына. И дарят ей тепло и радость. Вспомнилось строгое чопорное лицо свекрови, строго убранные в пучок волосы, поверх которых всегда был надет чепчик с аккуратными рюшами (ни больше, ни меньше, не дай Бог кто воспримет это желанием выставить себя напоказ). Суровое, нахмуренное, с широкими, раскидистыми бровями, как у филина, лицо свекра, маячило рядом с женой. Уже полностью седые, белые волосы копной лежали на голове. Усы и борода, так же были белые и пушистые. Похожий на дед мороза, свекр отнюдь не напоминал веселого добряка, раздающего подарки. Сжатые губы и напряжение в лице создавали ощущение высокомерности, а во взгляде читалось осуждение. Трудно было представить госпожу Иусту и господина Графибуса Нильсона мило воркующими с маленькой девочкой. Мери попробовала представить эту картину и улыбнулась. Но внутренний камень в груди давил и не давал покоя. Она надеялась, что ее дочь счастлива, но каждый раз убеждая себя в этом, в груди появлялся это здоровенный ком и начинал давить, что порой ей было трудно дышать. К горлу снова подступил ком. Она сглотнула его, пригладила свои рыжие локоны, которые немного выбились из пучка, вздохнула и задернула шторы. На улице слышался пьяный смех мужчины и громкий неестественный хохот женщины, которая явно пыталась подыграть мужчине и изображала флирт. В дверь постучали. Мери еще раз поежилась, посильнее закуталась в шаль и слабым голосом сказала: «Войдите». Вошла женщина, полноватая, с белоснежным чепцом на голове, таким же фартукам, окаймленным рюшами. На ней было темного цвета длинное платье, с длинными рукавами. Ее самые розовые в мире щечки напоминали поросячьи. Они были такие округлые и наливные, словно два спелых яблока. Глаза небольшие, темные, подвижные. От этих глаз ничего не утаишь. Они все высмотрят и разузнают. «О, милая!» - воскликнула она, стараясь говорить как можно нежнее и слаще (но у нее получалось не совсем искренне), - «Ты совсем продрогла». Она пыталась изобразить сочувствие в голосе, но у нее не получалось. Она была настолько сытой и прямо вся была тепло и энергия и настолько занята своими хлопотами, что проявлять к кому-то тепло и заботу она не умела, так как ей было не до этого. У нее все было очень хорошо, и сыто, и тепло, и куча хлопот. Что до этой худенькой, с огромными зелеными глазами женщины, ей особо не было дела. Да и времени было в обрез. Сама уже поняв, что голос ее звучит не искренне, она перешла на обычный тон. «Мери, буду с тобой честна. Еще несколько дней и я больше не смогу тебя здесь держать. Приезжает мой племянник. Он будет помогать с гостиницей, да и вообще, мужчина всегда в почете. Сама понимаешь. Кто не уплатит, кто захочет обидеть. С мужчиной в доме спокойнее, сама понимаешь. А я женщина в летах, без мужа, детей, мне нужна поддержка, да и глядишь лет через 10 на покой соберусь. И гостиницу будет кому оставить. И в старости приглядит за мной мой племянничек. Поэтому комнату эту нужно освободить ему». Мери молчала. Она была такой тихой, что даже не было слышно ее дыхания. Сердце билось мерно. Тук-тук. К пощечинам судьбы ей уже не привыкать. С тех самых пор, как умер ее муж, жизнь пошла под откос. Удары за ударами судьбы приходились на ее хрупкие плечи. Вот еще один. Она стояла как статуя. «Ну, что же ты молчишь? Мери? Скажи хоть что-нибудь. Бабушка твоего мужа была моей подругой, Бог видит как я ее любила. Но она уже там, царство ей небесное. А мы здесь. И нужно как-то крутиться. Спасибо мужу, что оставил мне эту гостиницу, царство ему небесное. Есть крыша над головой и хлеб. И у тебя будет, все будет. Ну, не могу я больше комнату тебе за просто так сдавать. Пойми меня правильно». ---------- ГЛАВА 2. ШАНС Утром Мери проснулась бодрая. Так хорошо она себя не чувствовала уже давно. Оказывается еда может сразу решить столько проблем. Мери решила взять себя в руки и не отчаиваться. Она будет еще пробовать найти работу. Она была уверена, что в конце концов, у нее получится. Она образована и умна, как замечали прежде многие ее знакомые. Так неужели она не сможет найти себе достойную работу и достойную оплату за нее. «Я все смогу!», - говорила Мери, поправляя свое единственное черное выходное платье, уже давно вышедшее из моды, немного изношенное, - «Ради моей маленькой Мундус, ради моей малышки». Мери представила, как бы она могла сейчас выглядеть. У нее однозначно белокурые волосы, как у папы, они вьются и россыпью лежат на ее плечах. Глаза у нее зеленые, как ее глаза. А пахнет она просто божественно: детской присыпкой, сладким печеньем, теплым солнцем. Мери даже осмелилась представить, как она обнимает свою малышку, крепко-крепко. «Сейчас ей 5 лет и 3 месяца. Два года и месяц разлуки с тобой, моя любовь. Но скоро мы будем вместе». Мери тряхнула головой, выпрямилась и направилась к выходу. Она надела свою уже не очень модную и не достаточно элегантную шляпку и перчатки, с небольшой дырочкой между пальцами. Но она скрывала ее, слегка зажимая указательный и средний пальцы так, чтобы ее не было видно. Денег на извозщика у нее давно уже не было, поэтому добираться до конторы, которая недавно выставила вакансию в газете о поиске сотрудника по работе с офисными документами, ей нужно было пешком. Но сегодня, на удивление, Мери ничего не пугало. «Сколько проблем решается супом и сном!» - еще раз с удивлением подумала она. Чувствовала она себя прекрасно. Солнце светило сегодня мило и добродушно. Даже прохожие будто улыбались ей в ответ. Мери мельком только бросила взгляд на противоположную сторону улицы, где так же непреклонно стояли львы. Для того, чтобы перейти реку по мосту, нужно было перейти дорогу и пройти мимо этого дома терпимости. Мери это немного пугало, но было даже любопытно. Она быстро перешла дорогу и оказалось совсем близко от огромных львов по обе стороны грязновато-белой лестницы. Было тихо этим ранним утром. Только охранник похаживал туда-сюда у подножия лестницы, периодически покряхтывая и прокашливаясь. Увидев, Мери он слегка кивнул и пошел дальше отмерять шагами расстояние от одного края лестницы до другого. Мери еще раз бросила быстрый взгляд на ворота и зашагала прочь. По мостовой она прошлась с удовольствием, любуясь гладью реки, пейзажем леса и кустарников на берегу, уже начинающих окрашиваться в самые причудливые, яркие, осенние цвета. Затем она быстро прошагала мимо домов, фабрик, на встречу попадались самые разные люди. В основном это были рабочие с фабрик, клерки, офисные служащие, спешащие на работу. Они недоумевая смотрели на Мери, не понимая, куда такая хрупкая, и хорошенькая женщина может спешить ранним утром. Мери всегда была хорошенькой. Красавицей ее нельзя было назвать, худенькая, со слегка заостренными чертами лицами, изумрудно-зелеными глазами и огенно-рыжими волосами, веснушками, россыпью лежавшими на аккуратном носике и немного щеках, она все же была необычайно хорошенькой. Вся она была такая легкая и воздушная, яркая и, казалось, полная жизни. Будто не из этого города, серого и мрачного, и даже не из этого мира, а только что сошедшая из райского сада, где она среди цветов вкушала эль и фрукты из райского сада. Поэтому все на нее оглядывались, пытаясь получить от нее хотя бы лучик света и тепла, которого так давно не было в их тяжелой жизни. Но Мери шла непреклонно. Сегодня она должна была получить эту работу. За эти два месяца она уже оббегала кучу мест, где требовались служащие, работницы на фабрику, офисные сотрудники. Но одни смотрели и не понимали, почему женщина ее статуса устраивается на мужскую работу, другие смотрели на ее белые, чистые, ни дня не работавшие руки и говорили, что работать на фабрике ей совершенно не возможно. Чаще всего Мери вздыхала, кивала головой и уходила. Иногда пыталась уверить, что у нее получится, но видела только качающиеся головы со строгим или жалеющим ее взглядом. Сегодня же, она готова отстоять себя и свою возможность работать и зарабатывать себе на жизнь. В конце концов, она имеет на это право. Почему и с какой стати она должна идти или в бордель, или умирать на улице от голода и холода!? Полная решимости она вошла в двухэтажное красивое здание. У входа ее встретил молодой мужчина, вежливо осведомившись у нее, куда она направляется. Принял ее пальто, шляпку и перчатки и проводил к управляющему фирмой «Клавус и Каллус». На втором этаже, в светлом, красивом и шумном офисе стоял огромный стол, по углам и у стен стояли еще письменные столы и за каждым сидели люди с кипами бумаг и сосредоточенно что-то писали или читали. Офис был наполнен шуршанием бумаг, скрипом перьев, стуком счетов и печатных машинок. Прямо напротив лестницы стоял огромный угловой стол, поставленный так, чтобы отгородить пространство внутри стола. У самой стены стояли высоченные полки, на которых так же лежали кипы папок с бумагами. Но на них были написаны буквы, вероятно, для быстрого поиска папки. Но как это все устроено Мери пока не понимала. Молодой служащий в черном сюртуке проводил Мери до небольшого кабинета в конце коридора. Там так же стоял стол и стул, напротив стола, на который ей жестом предложили сесть. Она села и огляделась. Видно было, что дерево стола дорогое. Он был массивный и необычайно красивый. Вокруг были шкафы, на полках стояло необычайное множество самых различных предметов, на рассматривание которых у Мери ушло бы очень много времени. Примерно такой же кабинет был у ее мужа. На полках стояло множество предметов, которые отражали внутренний мир и интересы владельца кабинета. У ее мужа была целая коллекция моделей кораблей. На сбор одного такого у него мог уйти целый год. Размеренно и кропотливо он часами сидел запершись у себя в кабинете и собирал очередной корабль. Заходить в кабинет без ведома его хозяина всем было запрещено, даже Мери. ---------- ГЛАВА 3. ОГОНЬ ВНУТРИ Не смотря на утреннюю погодную идиллию, по пути обратно, Мери обнаружила, что погода резко переменилась. Словно в такт ее настроению. Тучи нависли над городом. Подул сильный ветер, так и норовивший сорвать с прохожих шляпы и шляпки. Но она шла твердо и крепко вцепилась в свой головной убор. Ощущение у нее было такое, что от твердости ее походки и силы сопротивления ветру зависела ее дальнейшая судьба. Такой злой она себя не помнила. Ей ни раз отказывали, но вежливо и с сочувствием. И она это принимала. Этот же «господин Бергман», громко и ненавистно произнесла она посреди людной улицы. Несколько человек даже оглянулись на нее, некоторые решили обойти стороной, мало ли какие сумасшедшие ходят тут по улицам. Этот же господин Бергман отказал ей на ее мольбу. Но не вежливо и сочувственно, а с наглой усмешкой. Мало того, он посмел сделать ей наглое предложение. Его противное лицо и отвратительные шевелящиеся усы до сих пор стояли перед лицом. Она снова прокручивала в голове всю беседу, отчего шагала еще быстрее, несмотря на сильный ветер. - «Шанс?» - брови его поползли вверх, - «Шанс!» - повторил господин Бергман, будто шанс был чем-то ощутимым и осязаемым, как, например, драгоценный камень и он теперь рассматривал его со всех сторон, дабы он не оказался пустышкой, фальшивкой. Он еще раз взглянул оценивающе на Мери и проговорил: - «Почему бы и нет!» - бодро сказал он, хлопнул пальцами по столу и встал, потирая усы, как какой-нибудь гусар. - «У меня к вам предложение поинтересней какой-то офисной работы за пыльным столом. Понимаете, работать каждый день с утра и до самого вечера, гнуть спину за сущие копейки - это не для вас, моя дорогая». Все это время Бергман прохаживался туда-сюда, а теперь резко повернулся к Мери, будто проверяя ее реакцию. Она тоже это заметила, он назвал ее «моя дорогая». На стуле снова стало неуютно, она прижалась к спинке стула, но не проявила никакой реакции на эту фразу. Еще оставалась надежда, что это просто манера речи господина Бергмана. Господин же Бергман воспринял молчание, как знак одобрения и еще более бодро продолжил: - «У меня есть шикарная квартира на улице Тессера. Вы там можете жить и ни о чем не беспокоиться. Полное обеспечение». Победа звучала в его голосе. Победа, над жизнью, власть над людьми-марионетками, его марионетками. Мери поняла, что она не первая, кому он делает это отвратительное предложение. И также, поняла по его голосу, как бы ей горько от этого не было, что были и те, кто соглашался. И, скорее всего, соглашались почти все. Без крова, без защиты, без средств. Такие же «хорошенькие», как она, выбирали меньшее зло из всех возможных. А возможного зла было очень и очень много: умереть на улице от голода, быть истерзанной мужчинами в грязном закоулке, очень тяжело работать на фабрике и умереть в нищете, продавать свое тело за гроши, пойти в дом терпимости и там продавать свое тело, но подороже, а после того, как увянет молодость, быть выброшенной на улицу и влачить свои дни никому ненужной, без чести, достоинства и гроша за душой. И даже после смерти, тебя будет ждать ад. Ветер не унимался, раздался гром, сверкнула молния, начали капать первые крупные капли дождя. Начинался ливень. Она перебежала дорогу, даже не обратив внимания на львов, подбежала ко входной двери в гостиницу и с силой толкнула дверь. В небольшом теплом холле было тихо, как всегда. Слышались звуки посуды в столовой и аппетитные запахи. Мери поняла, что потратила кучу времени впустую и сейчас уже время обеда. Она тихонько прошмыгнула в свою маленькую комнатку, сняла шляпку, страхивая капли дождя, перчатки и пальто. Очень хотелось снова есть, после сытного вчерашнего супа, тело снова требовало еды. Но Мери было все равно, она привыкла игнорировать позывы своего тела. Внутри Мери сейчас горел огонь. Там в кабинете, она молча встала, поблагодарила мужчину и гордо ушла прочь. Ей хотелось отомстить за всех несчастных девушек, женщин, девочек, перед которыми властные пузатые мужчины нарочно закрывали все двери, показывая им, якобы их место, своими толстыми пальцами. Хотелось поставить на место этих сытых и самодовольных господ, но как это сделать, она не знала. Сейчас ей, как никогда нужна была работа. Даже гувернанткой в семью устроиться она не могла. Спасибо, стараниям родителей мужа. Их не остановило даже то, что она мать их единственной внучки. Огонь потихоньку угасал. Снова накатывала хандра, безразличие и усталость. Желудок прихватывало от голода. В дверь постучали. Вошла тетя Кульцита. ---------- ГЛАВА 4. СТРАННАЯ ПОМОЩЬ «Милая, да ты вся вымокла!» - воскликнула тетя Кульцита, снова своим наигранным, будто переживающим тоном. У Мери опять появилось ощущение, что ее пытаются использовать. «Скорее переодевайся к обеду, я тебе приготовила сухое и чистое платье». «Платье?» - удивилась Мери, - «Да, ну что вы, не нужно было». Какое к черту платье она не могла взять в толк, что такого произошло с теткой, что она стала неимоверно милой и обходительной. Она заметила, что в камине опять горел огонь, чтобы прогреть комнату перед сном. Но тетя Кульцита не унималась и уже принялась помогать ей с мокрым платьем. Но Мери уверила ее, что справится сама и скоро подойдет, и только после этого, тетка согласилась уйти. Мери все же переоделась: в теплом, чистом и сухом платье было чрезвычайно удобно и тепло. Она как-то неуверенно вышла из комнаты и направилась в столовую. Было ощущение стесненности и что она не должна туда идти, не имеет права, не достойна. Но давно ли возникло такое ощущение? Давно ли она стала недостойной? Два года назад у нее было все: чудесный дом, прекрасный сад, где она любила гулять со своей девочкой и муж, в котором она души не чаяла. Обычный день, ничего не предвещавший, вдруг забрал у нее все. У мужа случился сердечный приступ, приехавший врач лишь констатировал смерть. Он умер, собирая очередной кораблик в своем кабинете. Наверно, он так там и стоит, недостроенный, рядом лежат пинцет и детали. Мерно тикают часы. Мери вспомнила лицо мужа, так близко, красивый, белокурый, голубоглазый, его красиво очерченные губы, так близко… Тоска снова окатила все тело. Рядом часы громко пробили время обеда. Мери вздрогнула. Гости, сидевшие уже в столовой за своими столиками, в ожидании подачи блюд все разом посмотрели на Мери. Затем начали выносить блюда, все торопливо отвернулись и кто-то уже принялся класть салфетки на колени. Застучали столовые приборы. Все занялись трапезой. Лишь один мужчина внимательно продолжал смотреть на Мери. Ей стало не по себе. Тетя Кульцита усадила Мери за свободный столик с приборами, а сама пошла на кухню раздавать указания. Мери смотрела на свою тарелку, боясь пошевелиться, затем слегка повернула голову, чтоб посмотреть на господина. Он до сих пор смотрел на нее. Их глаза встретились: его темные, окаймленные густыми черными ресницами и ее, ярко-зеленые глаза встретились. Господин улыбнулся и слегка наклонил голову, в знак приветствия. Мери поприветствовала в ответ и поскорее сделала вид, что ей срочно нужно расправиться с салфеткой и поправить приборы на столе. Но в голове отпечатались лицо и образ господина: темные волосы, будто высеченные черты лица, слегка крупный с горбинкой нос, широкие плечи. Он всем своим видом напоминал гордого орла, вот-вот расправит крылья и взлетит ввысь. Принесли обед: он был необычайно вкусный. Мери боялась нескольких вещей: счета за обед и как бы не издать неподобающих звуков, испытывая удовольствие от каждого кусочка божественной отбивной, пюре, салата, супа и даже каждого глотка клюквенного морса. Как это было вкусно, после двух месяцев на остатках супа и черством хлебе. Она опомнилась, когда съела все. Очень хотелось облизать тарелку. Но Мери, не без огромного усилия, сдержала себя. Она оглянулась, господина уже не было. Он оставил недоеденный обед, да и все остальные господа. Мери была уверена, что они бы ни за что так не поступили, если бы знали, что это их последняя трапеза на сегодня, а может и последующие дни. «Сколько людей голодает, а зажравшиеся господа, съедают самую малость и выбрасывают еду», - про себя подумала Мери, - «Хорошо хоть тетя Кульцита уж точно не выбросит это все, часть, скорей всего, пойдет слугам, а часть (самое нетронутое), на продажу в заведения подешевле: пивные и бараки». С этими мыслями она встала из-за стола и направилась в свою комнату. Она решила, что обязательно отблагодарит тетю за все и завтра пойдет снова искать работу. Мери вошла в комнату и удивилась, увидев тетю Кульцита уже там. «Ну, как тебе, моя дорогая?» - улыбаясь, слегка взвизгивая спросила тетка и подошла протягивая руки к Мери. «Как, что?», - не поняла Мери и продолжила удивленно стоять у входа. Тетка Кульцита потянула ее за руки, нежно усадила на стул, рядом со столиком и сама уселась напротив. «Ни что, а кто!» - хитро прищурилась тетка, - «Конечно же, господин Марк Солидус!» В памяти всплыл господин орел, в белой рубашке и черном сюртуке. Но Мери продолжала недоумевая смотреть на тетку. В каком смысле, как он ей!? Тетка продолжила, сжимая руки Мери на столе, поглаживая по-матерински и похлопывая: «Мери, дорогая, такой случай может представиться один на миллион. От господина Солидуса поступил запрос, так сказать интимного характера. Ему нужен наследник, но жениться он не может. Поэтому находится в поисках той, кто родит ему наследника», - тетка потерла руки и с предвкушением чего-то невероятного и продолжила, - «Если женщина родит ему здорового наследника, то она получит дом и пожизненное обеспечение. За это он просит небольшой пустяк…» - она помедлила, затем выпалила, - «никогда больше не появляться в их жизни». Мери встала, оправилась и выпрямила плечи. Тетка как-то сжалась. «Прошу вас больше никогда не делать мне таких предложений!» - медленно и четко, с холодом ответила Мери. Тетка несколько сжавшаяся, тоже вдруг встала и расправила плечи, будто храбрый поросеночек, перед высоким ветвистым деревом. «Хорошо, хорошо, я предложу кому-нибудь другому! Но знай, ты ему понравилась, да! Я то тебя еще расхваливала, какая ты здоровая, образованная, умная, из хорошей семьи», - она помахала пальцем, - «Но если откажешься, сегодня же уедешь из моего дома! Так и знай! Ты отказываешь одному достойному мужчине, который может тебе оказать защиту, дать дом, деньги, все! Но там за дверью», - она указала на дом терпимости, - «сотни мужчин, которым ты придешься по вкусу за три монеты!! И тьфу твоя гордость! Урок, девочка, урок жизни!! Пока молодая и красивая нужно продать себя подороже, чтоб до старости хватило», - последние слова она просто выплюнула в ярости. ---------- ГЛАВА 5. ОРЕЛ Мери проснулась вся в поту. Над ней нависло лицо тетки Кульциты. «Мери, просыпайся, уже пора собираться». На стуле было приготовлено красивое платье, на столе лежали девичьи принадлежности. Там она даже углядела румяна и жемчужное ожерелье. Тетка заметила ее взгляд и с улыбкой проговорила: «Подарок господина Солида!». Она многозначно хмыкнула и помогла ей подняться. После она отвела Мери в ванную комнату, где уже была готова для нее горячая ванная, ароматное мыло и пушистое полотенце. Конечно, Мери не была неряхой и справно мылась и следила за одеждой. Но такого чудесного мыла она не видела и не пользовалась давно. Там, в далеком ее доме, у нее было много принадлежностей для личной гигиены, в том числе ароматные масла, мыло, крема. Но уже года два, как она мылась самым дешевым мылом, в целях экономии. Про масло и крема нечего было и говорить. Ее тело буквально изнылось по уходу. Мери посмотрела на свои потрескавшийся руки, слегка обветренные щеки и губы, тусклые волосы. Намывшись вдоволь и даже забыв про все свои тревоги, она с удовольствием натерлась ароматным маслом, высушила волосы. Тетя Кульцита помогла ей сделать прическу, накраситься и одеться. Периодами Мери охватывал дикий ужас, возникало неимоверное чувство стыда. Она ощущала себя одной из тех ряженный девиц на лестнице со львами, зазывающих посетителей в бордель. Но после разговора с теткой, она принимала неизбежное, либо смерть на улице, либо работа в борделе, либо один мужчина. «Нужно родить ребенка, возможно, это будет девочка и тогда, обе дочери будут жить с ней. Это было бы великолепно», - рассуждала Мери, натягивая вторую перчатку и накидывая на плечи великолепный и, скорей всего, неимоверно дорогой шарф. «Но если сын…», - на этом мысль Мери оборвалась. Дальше размышлять ей было страшно. Она не представляла, как можно отдать своего ребенка. Пусть и родному отцу, пусть и в хорошие руки. Но как же эта крошка будет без нее, без ее тепла и любви. Идя по освещенному коридору, в одну из гостиничных комнат, Мери вспоминала, как Мундус впервые положили ей на грудь, вспоминала, как малышка прикладывалась к груди, аромат ее волос, маленькие ручки, сжимающие ее пальчик… Тетка Кульцита отворила перед ней дверь. Господин Солидус, сидевший за столиком, встал и поприветствовал ее кивком. Она слегка поклонилась. «Я оставлю вас, дорогая!» - слащаво, будто нараспев произнесла тетка Кульцита. У Мери мелькнула мысль, а не обманывает ли она ее, не хочет ли продать мужчине на ночь и получить за это деньги. Мысль пришла и сразу улетучилась. Господин Солидус выглядел великолепно. Мери не могла не отметить это. Темные волосы блестящие и гладкие окаймляли красивое лицо. Он был высоким и стройным, как каменное изваяние, прекрасное и немного пугающее. Он подошел и выдвинул стул для Мери, чтобы она могла сесть. Мери почувствовала его аромат: от него пахло осенним лесом и чем-то древесным. В противоположность ее мужу, от которого всегда пахло свежестью, легкостью и немного сладостью. На столе стояли приборы на двоих, ваза с живыми цветами и бутылка изысканного вина в ведерке со льдом. «Желаете немного вина?», - галантно спросил он. Голос у него был глубокий и бархатистый. Мери не понимала, чего она ожидала, что он издаст орлиный свист и вцепится своими когтями. Она немного успокоилась. «Да, спасибо», - выдохнула она, - «было бы неплохо расслабиться, учитывая некоторые обстоятельства». Он улыбнулся и налил им вина. Принесли закуски. Мери почувствовала, что рот начал наполняться слюной. «Господи», - думала она, - «неужели я стала обжорой, с самого детства не могла много есть, а теперь похоже, Боже, ты хочешь, чтоб я стала большой и неповоротливой». Сдерживая себя изо всех сил, что не наброситься на закуски, Мери сделала вид, что даже не заметила их. «Вы верно голодны? Я вот необычайно голоден, прошу вас, угощайтесь», - он жестом указал на аппетитные закуски. Там были и морепродукты, и курица, и разное мясо и сыры. «Благодарю», - Мери взяла одну корзиночку с мясным наполнителем и откусила кусочек, всем видом показывая, будто она каждый день вкушает такие яства. «Ну, что же, Мери», - он многозначительно посмотрел на нее. Взгляд его был глубокий, настолько глубокий, что «в этих бездонных глазах можно утонуть», - подумала она. У Мери закралась мысль «зачем же такому красивому и богатому мужчине женщина, чтобы родить ребенка? Ведь любая из дам будет его. Это может быть девушка из семьи с хорошей родословной, отменным здоровьем, изысканной внешностью, блестящим образованием. На что же она ему нужна??» Мери снова посетило ощущение обмана. Марк продолжил: «Расскажите вашу историю. Я полагаю, что основные моменты вам уже проговорены госпожой Кулициус. И раз вы здесь, то полагаете возможным наше..», - он замялся - «сотрудничество». Господин Солидус не сводил с Мери глаз, осматривал каждую деталь, даже не стесняясь. Мери от его пристального взгляда становилось не по себе. Она подняла глаза и спросила: «А можно вас спросить?» «Можно», - как маленькому ребенку ответил он, - «но позже, сначала ваша история». Мери сделала глубокий вдох, она понимала какой истории он от нее ждет, ведь «нужно знать все о матери его», - она мысленно поправила себя - «нашего ребенка». Мери начала: «Родилась я в чрезвычайно бедной семье. Много чего не помню, но знаю, что было нас в семье пятеро. Матери было очень тяжело с нами. Однажды мимо проезжала повозка и у них сломалось колесо. Пока чинили, остановились у нас. Меня увидела моя будущая мачеха, я бегала во дворе с ребятами. Она подозвала меня и спросила, не хочу ли я с ними поехать. Я сказала, что очень хочу. Мне было 4 года и я мало что понимала. Моя мать согласилась, так как ей сказали, что у этой богатой пары нет детей и они готовы взять на удочерение девочку и заботится как о своей дочери. Не знаю, получила ли она за это деньги. Но много позже, когда мне было лет 13, я изъявила желание посетить свою семью. Там уже никого не было. Дом был заброшен. Никто в деревне уже не помнил моих родителей и, что вообще кто-то жил в этом доме. Три года назад в деревне прошла эпидемия, которая скосила всех старожил и спрашивать особо было не у кого. На этом и закончились наши поиски», - Мери вздохнула. Вспоминать об этом было тяжело. Тогда, еще девочкой-подростком, ей хотелось найти своих родных, братьев и сестер, возможно увидеть такие же огненно-рыжие волосы и веснушчатые носы, узнать, что она не безродная девочка, взявшаяся неведомо откуда. ---------- ГЛАВА 6. ОПАСНЫЕ МЕСТА Когда Мери проснулась, ей не хотелось вставать. Она все вспоминала вчерашний разговор с Марком. Он, конечно же, послушал ее историю, но ничего не сказал в ответ. Намерен ли он рассказать про себя, она так и не поняла. Или это такой отсев кандидаток. Сначала выслушать ее историю и, если все устроит, ввести ее в курс дела. В дверь постучали. «Войдите», - уже забеспокоившимь ответила Мери. «Доброе утро, моя красавица!», - тетка Кульцита широко улыбалась. Она принесла пушистое большое полотенце. «Пора умываться и встречать новый день, на новом месте!» Судя по голосу и настроению тетки, можно было понять, что она очень довольна, но что же она имеет ввиду под «новым место», Мери не поняла. «Тетя, что вы имеете ввиду под «новым местом»? Мери даже заволновалась, неужели ее сейчас поведут в комнату господина Солидуса. Она не готова. Вот так, взять и пойти к нему. «Успокойся, моя дорогая! Вчера все прошло просто чудесно, ты произвела впечатление. Поэтому, господин Солидус готов заключить с тобой контракт сегодня и ознакомить со всеми условиями. Пойдем-пойдем, приведем тебя в порядок и я покажу тебе твоб новую комнату, уже все готово». Пока тетка Кульцита помогала Мери с туалетом, она весело напевала. Затем повела ее с собой на верхний этаж, где располагались комнаты самый богатых господ. Здесь Мери была вчера, ужинала с Марком. Конечно, этот этаж и все вокруг совершенно не шло в сравнение с ее маленькой каморкой, среди комнат слуг. Комнаты слуг находились на первом этаже, далеко от парадной и столовой. Туда вела отдельная дверь и вход господам туда был запрещен. Они вошли в комнату. «Ну как тебе?» - сияла тетка Кульцита - «Для тебя я постелила самое дорогое постельное белье, по просьбе господина Солидуса и украсила живыми цветами комнату». Какое отношение имел господин Солидус к ее постельному белью для Мери было вопросом. Неужели он намеревается приходить сюда, поэтому заботится о таких вещах. Мери вдруг стало нечем дышать. Увидев это, тетка Кульцита начала обдувать Мери своим передником. «Присядь, дорогая! Ну, что же. Распереживалась вся. Все пройдет замечательно!» С этими словами Мери оставили одну. Поначалу Мери ходила туда-сюда, будто ожидая, что Марк сию секунду войдет. Затем ей это все надоело. После обеда она осмелилась выйти из комнаты и пойти гулять. На улице было уже по-осеннему прохладно. Она надела свое уже старенькое пальтишко, все ту же шляпку и перчатки с дырочкой. На улице дышалось легко. Мери впервые немного отпустило. Напряжение нескольких дней немного спало и она просто шла, куда глаза глядят, погруженная в свои мысли. Она не сразу поняла, как оказалась в этом районе. Она слышала про него, но никогда сюда не приходила, следуя строгому запрету тетки Кульциты. «Там бродят всякие. Молодым дамам, да и никаким дамам там быть не положено. Поняла меня?» - наставляла в первые дни после приезда тетка Кудьцита. Первое, что бросилось в глаза, большое количество людей. Людей было слишком много, для такой маленькой улочки. Второе, что она заметила, грязь и запах. Пахло так, будто где-то была огромная гора мусора, давно разложившегося и сейчас жутко смердящего. Грязным было все: от собак, до людей. Даже стираное белье висевшее на веревках, тоже казалось серым и грязным. В-третьих, было очень шумно. Люди очень громко разговаривали, смеялись, повозки ехали ужасно громко, собаки громко лаяли, дети громко плакали. Мери даже зажала уши. Когда она осознала, что ей нужно срочно уходить отсюда, она увидела на себе взгляды людей вокруг. Она и раньше ловила такие взгляды на себе на улицах. Будто она вкусное и ароматное печенье, которое хочется съесть, но слишком дорогое, чтобы себе его позволить. И люди проходили с голодными глазами мимо, цепляясь колючим жадным взглядом. Здесь было так же. Только если на улицах всегда были стражники закона, то здесь она их не видела. Поэтому взгляд у людей был немного другой, взгляд, понимающий, что здесь им все можно, они на своей территории. Подошли двое мужчин, один ковырял зубочисткой в зубах, а второй щурился и нагло улыбался, показывая свои грязные гниющие зубы, в некоторых местах пары зубов не доставало. От них дурно пахло. «Красотка!» - обратился к ней улыбающийся, - «Не желаешь пойти с нами погулять?» Окружающие загоготали, одобряя смелость парня, а второй с зубочисткой только ухмылялся. «Спасибо», - дрожащим голосом ответила Мери, - «Но мне нужно домой, я спешу». Она попыталась развернуться и уйти. Но второй с зубочисткой схватил ее за пальто, которое начало сползать с плеча, и потянул обратно. «Посто-о-ой», - протянул беззубый, - «Тебе некуда спешить, тебе с нами понравится». Снова гогот. «Потом попросишь еще», - он даже причмокнул от предвкушения. У Мери потекли слезы, она начала умолять: «Прошу вас, отпустите..» Вдруг Мери услышала знакомый голос: «Эй, Лимак, отпусти ее немедленно! Что вы себе позволяете!!» Голос был твердый, уверенный и, как заметила Мери, властный. Обладатель голоса не терпел неподчинения. Мужчина с зубочисткой отпустил Мери и даже поправил пальто. Начал неуклюже отряхивать и как-то кланяться и кряхтеть. «Простите, господин Солидус, мы не знали, что это ваша знакомая». Второй поддакивал: «Да-да, мы бы никогда, простите». Они пятилась назад. Марк в два счета преодолел расстояние между ними и схватил их за шкирки. «Какая разница, кто это. В первую очередь, это дама и я научу вас, как обращаться с дамами. А если такое повториться, поедете далеко и надолго. Вам все ясно?» - последние слова он просто прошипел им в лицо. Господин Солидус кивнул своим сопровождающим, видимо это были охранники, они схватили мужчин и потащили прочь. Мери потряхивало. Не окажись здесь Марка, она даже не представляла, что могло с ней случиться. Когда они шли к повозке, а он ее обнимал за плечи, Мери немного успокоилась. Уже в повозке, она заметила, что он сегодня еще красивее. Темные волосы окаймляют слегка бледноватое лицо. Пальто идеально сидит на мужественной фигуре, а терпкий аромат верно вводит всех дам вокруг в состояние эйфории. ---------- ГЛАВА 7. ВОЛЧИЦА Дни тянулись ужасно долго. Когда человек перестает выживать изо дня в день, то оказывается, что становится слишком много времени. Поначалу Мери читала, чтоб хоть как-то отвлечься от грустных мыслей. Когда ей это наскучило, она пыталась вышивать. Но с самого детства она ненавидела это занятие. Отдушиной были долгие прогулки в саду и редкие беседы с тетей Кульцитой. Но она всегда была занята, а ее служанка, плохо говорила на языке. При попытке с ней говорить, начинала что-то тараторить на своем. Мери предлагала ни раз свою помощь тете Кульците, но та махала руками и говорила, что не ее это дело, да и не умеет она заправлять постель и готовить суп. Она госпожа и росла госпожой. Это не ее путь. Сейчас важнее всего для Мери сосредоточиться на другом и хитро подмигивала Мери. Терпение у Мери было уже на исходе. Ей уже хотелось, чтоб со всем было покончено и можно было увидеть дочь. В один из таких долгих и мучительных дней, Мери получила письмо. Она сидела в саду и пыталась читать, когда служанка Фрея, подбежала и начала лепетать на своем и трясти письмом перед лицом Мери. Мери наконец выдернула письмо из рук Фреи и распечатала. Красивым и ровным почерком было написано: «Мери, прости за долгое ожидание! Сегодня, жду тебя в семь у себя на ужин. Марк» Трепыхание в груди возобновилось. Уже шел четвертый час и Мери бросилась в комнату. Она хотела выглядеть особенно, до конца не понимая своих мотивов. Может быть она надеялась, что Марк передумает и сделает ей предложение. Мечты о Марке и себе часто приходили к ней во сне. Ей снилось море цветов, он идущий к ней по дорожке, а она в белом платье ждет его и протягивает руки. Волнуясь и слегка запинаясь о полы платья, она вошла ровно в семь к нему в комнату. Свет был немного заглушен. Часы мерно тикали. Мери сразу почувствовала его аромат. Он встал к ней навстречу. «Здравствуй, Мери», - его голос звучал на удивление нежно. «Здравствуй, Марк», - попыталась как можно нежнее ответить она. Он улыбнулся и проводил ее к столику. «Пожалуй, для начала решим все свои дела, а затем поужинаем, ты не против?» - спросил он. Она покачала головой, что не против. «Ну что ж, приступим», - голос его звучал деловито, - «Согласно нашему контракту, который мы сегодня подпишем, мы будем встречаться с тобой несколько раз в месяц в «благоприятные дни», на протяжение полугода. Возможно, будет достаточно одного месяца», - он прочистил горло, - «а может потребуется и больше времени». Для чего Марк не уточнил, но Мери поняла. И слегка покраснела. «В остальное время я тебя не буду беспокоить. Жить пока будешь здесь. Что насчет твоей дочери, я уже решаю этот вопрос. Скоро она будет жить с тобой». «Как, так просто? Неужели она скоро увидит свою малышку?!» - мысленно кричала Мери, она задышала чаще и к горлу подступил ком. Марк продолжал, будто не замечая ее взволнованности. «Как только ты», - он снова прочистил горло, - «как только ты забеременеешь», - на этих словах он посмотрел на нее. В его глазах читалось, что-то непонятное, сродни сомнению, сожалению. «Неужели, он сожалеет о своем выборе?» - пришла в голову Мери мысль, от нее стало грустно. Но она взяла себя в руки, ради дочери она выдержит все. Марк отвернулся и продолжил, в отличие от Мери он стоял: «как только ты забеременеешь, переедешь с дочерью в дом, который я вам купил. Жить в последующем и ожидать родов будешь там. Этот дом будет твоим, при любом стечении обстоятельств», - эти слова он особо подчеркнул. Мери была в какой-то степени благодарна ему за эти слова, она немного расслабилась. «Если родится мальчик, он будет жить со мной, если девочка, то с тобой. Любые контакты будут запрещены. Если ты нарушишь договор, то лишишься дома, всего имущества и дочери. Надеюсь, ты понимаешь всю серьезность?» Последние слова были как отрезвляющая пощечина. Никакой любви, никаких чувств. Это же просто каменное изваяние без сердца. Оно заберет ее ребенка и бровью не поведет. Мери хотелось разрыдаться, но она лишь сглотнула и села прямее. Теперь для нее было все ясно. Какая же она была дура, повелась на его нежность в голосе, думала, что он будет ее спасителем. Нет, больше она так не обманется. «Если все понятно, прочитай, пожалуйста, и подпиши», - слова звучали все так же четко и холодно. «Мне нужно подумать», - так же четко и с расстановкой ответила она. На лице Марка появилось удивление. Он явно не ожидал такого. Но затем взял себя в руки и ответил: «Конечно, возьми контракт с собой, прочитай, подумай. Завтра будет удобно дать окончательный ответ?» «Да, удобно, благодарю вас», - последнее слово она произнесла почти не размыкая губ и смотря прямо перед собой. Никаких эмоций на лице, снова была маска, она уже знала, что будет делать. Уходя, она даже не посмотрела на него, ни взгляда, ни улыбки, ничего. Последние крохи ее души умерли в этой комнате, на этом стуле. Теперь ее душа - только дочь, вся любовь только ей. И больше ни капли сожаления, только холодный насчет. Если она попала в волчью стаю, значит она станет волчицей и заставит этих волков сгрызть друг друга. ---------- ГЛАВА 8. ТЕПЕРЬ, РЕШАЮ Я Мери не помнила как дошла до комнаты, как служанка помогла ей раздеться. Когда Феер ушла, Мери начала плакать, напряжение дало о себе знать. Сначала это были просто горячие слезы и редкие всхлипы, которые затем превратились в рыдания. Ей было жаль себя, дочь, своих настоящих родителей, за такую тяжелую судьбу. Вся в слезах она уснула. Проснулась она от солнечных лучей, которые били ей прямо в лицо. Это служанка открыла шторы. Опять начала тараторить что-то на своем языке. «Встаю я, встаю», - недовольно пробурчала Мери. На завтрак она не пошла, сославшись на головную боль. Попросила оставить ее одну, показывая договор, который будет читать. Служанка ушла. Но никакой договор Мери читать не собиралась. Она быстро собралась и, убедившись, что служанки в коридоре нет и все гости ушли на завтрак. Она прошмыгнула через парадную и выбралась на улицу. У дома терпимости была тишина. Лишь охранник снова прохаживался взад и вперед. Мери перебежала дорогу, быстрым шагом прошла по мощеной мостовой, прошла мимо уже знакомых домов, офисов и снова оказалась перед двухэтажным зданием, контрой с вывеской «Юридическая фирма «Клавус и Каллус». Снова ее проводили к управляющему, господину Крепитусу Бергману. «А-а-а», - протянул господин, расплываясь в улыбке, как только Мери вошла - «Госпожа Мери ….», - он замялся, вспоминая. «Графибус», - добавила она. «Снова пришли насчет вакансии?» - многозначительно хмыкнул он. «Да», - твердо и уверенно сказала Мери, - «Можно и так сказать!» Бергман осмотрел ее с головы до ног, было видно, что то, что он видит ему очень и очень нравится, он улыбнулся еще шире и подошел, чтобы помочь Мери сесть и поцеловать руку. Когда он целовал Мери руку, у нее возникло желание хорошенько огреть его по голове и, чтобы он никогда больше не прикасался к ней своими противными шевелящимися усами. Мери еле сдержала позывы отвращения. Пахло от него застаревшей бумагой и скисшимся супом. Наконец, он сел напротив нее и промурлыкал: «Ну, что ж, дорогая Мери, я вас внимательно слушаю». «Я согласна!», - все так же уверенно и даже немного нагло сказала она. Господин Бергман встрепенулся, его глаза расширились, будто он сейчас вот-вот урвет себе желанный и вкусный кусок: «На что же вы согласны?», - будто не понимая, спросил он. «Я согласна быть вашей любовницей!» Господин Бергман даже немного испугался, так громко и четко она это произнесла и привстал на стуле, а потом снова сел: «Тише-тише, моя дорогая», - он ослабил свой галстук, будто ему не хватало воздуха, под пиджаком показался толстенький живот. «Но у меня есть условия!» - отчеканила браво Мери. Бергман перестал юлозить и замер, внимательно слушая Мери. «Вы должны купить дом и записать его на мое имя. Дом с садом. Какой дом буду решать я. Вы должны положить на мой счет круглую сумму денег, сколько, - скажу вам так же я. О наших отношениях никто и никогда не должен знать. Когда и куда вы будете приезжать, - буду решать тоже я. И самое главное, вы должны привезти мою дочь, Мундус Графибус, в самое ближайшее время и сделать меня ее официальным опекуном. Сейчас ее опекуны бабушка и дедушка». Мери замолчала, ожидая реакции. «Ничего себе, дом, сад, дочь, деньги на счет. Милая моя, я обычный управляющий, а не магнат. Я не могу позволить себе такое содержание. Я могу вам что-то предложить, но не такое затратное.. Дом, деньги..», - он все повторял и повторял, и мотал головой, смотря на свое отражение на блестящей глянцевой поверхности стола. «Ну что ж!» - Мери резко встала, - «Прошу меня извинить, за беспокойство». Бергман засуетился: «Подождите, подождите, ну куда же вы так спешите». Мери остановилась в паре шагов от двери. Бергман медленно сказал: «Думаю, я попробую выполнить ваши условия». Мери пришла к обеду. Она жутко проголодалась. Войдя в комнату, она застала служанку, которая тут же начала возмущенно щебетать и размахивать руками. Мери поняла только слово, произнесенное несколько раз: «Солидус, Солидус..» «Уже донесла…», - решила Мери, - «Ну что ж, все равно вы бы узнали, раньше или позже». Мери вышла из спальни направилась в столовую. Господин Солидус обедал со знакомым, он прервался, когда она вошла, но даже виду не подал, что знаком с ней и продолжил разговор. Мери ела спокойно, она уже привыкла к хорошему питанию и больше ничему не удивлялась. Так же как и все, она не доедала суп, оставляла часть порции на тарелке и могла даже не притронуться к десерту. Пообедав, она пошла к себе. Краем глаза она заметила, что Марк тоже поднялся. Как только она вошла в комнату, господин Солидус вошел без звука. Снова наполнил комнату своим ароматом, будто каждое место, где он бывал, обязательно должно было подчиняться ему и становится полностью принадлежащим ему. Даже запахи подчинялись его власти и переставали звучать, под напором этого терпкого древесного, осеннего аромата. «Что ты делаешь, Мери?» - прямо сходу спросил он. Мери удивленно подняла брови. Она уже успела удобно разместиться на кресле и сделать вид, что занята чтением. «Я знаю, что ты была у господина Бергмана!» Мери молчала, но на Марке не было лица. Он был в ярости, да-да, впервые она видела его таким. Обычно холодный, особо не проявляющий эмоций, теперь он не сдерживался. Глаза метали молнии. «И про разговор там, я тоже знаю! Мой человек проследил за тобой!» Мери было начала возражать, что это ее личное дело и он не имеет права. Марк не обращал внимания. «Значит так, ты решила продать себя ему! За сколько же? Надеюсь не продешевила?», - злорадно спросил он. Мери встала, теперь злилась она: «Не продешевила ли я? Отвечу - нет! Господин Бергман даст мне ровно то, что предложили вы, господин Солидус. Ни больше, ни меньше. А возьмет он ровно то, что хотите от меня вы! За одним маленьким исключением», - Мери подошла к Марку так близко и смотрела прямо в лицо, почти касаясь его, - «Он не заберет моего новорожденного ребенка!» ---------- ГЛАВА 9. СЛОМЛЕННАЯ И ПОКОРНАЯ Последующие несколько дней прошли в напряжении и тишине. Даже тетка Кульцита не хотела говорить с Мери, но исправно продолжала приходить к ней и узнавать все ли у нее в порядке, не нужно ли чего. Феер, как сказали Мери, вдруг заболела, а потом и вовсе исчезла. На ее место поставили другую служанку. Она была не болтливая, как Феер, прекрасно знала язык и манеры. По большей части молчала и пристально следила за каждым ее шагом. Мери чувствовала, что Марк до сих пор следить за ней. “Видимо, ждет, когда же я верну долг”, - думала Мери. Но она ждала ответа господина Бергмана. Он пообещал постараться выполнить ее условия, но точного ответа пока так и не было. Днем, когда она в очередной раз была в саду и в ожидании, пыталась хоть как-то отвлечься книгой, служанка сообщила, что к ней посетитель. Сообщив это, она тут же исчезла. Мери поняла, что она побежала докладывать о посетителе. Им оказался господин Бергман. Почему-то Мери была даже рада ему, теперь все должно решиться. “Добрый день, Мери, дорогая” - он все так же облобызал ее руки. “Добрый день, господин Бергман”, - сдержанно ответила Мери, стараясь как бы ненароком не обтереть свои руки об подол платья, - “Есть ли у вас новости для меня?”, - с надеждой спросила Мери. “Конечно, конечно, есть”, - Мери немного воспряла духом, - “Я нашел нам дом, деньги для твоего будущего счета готовы. Дом с садом, как ты и хотела, дорогая”. Мери ждала продолжения, но он молчал. Ее напрягло это выражение “наш дом”. - “А моя дочь? Когда можно будет ее забрать?” - Мери в нетерпении ждала ответа. - “Понимаешь, Мери, дорогая”, - это бесконечное “дорогая” уже начинало раздражать Мери, Бергман замялся, он теребил шляпу, - “в общем, не получится забрать ее. Я не такой большой человек, чтобы соперничать с Графибусами”. - “Как же так?” - удивилась Мери, - “А вы сказали им, что теперь у меня дом, я смогу о ней позаботиться? Я ведь ее мать? Как они могут не отдать мне ее. Я пойду в суд!” - “Дорогая, не спеши, не делай ничего не подумав, они большие люди. Ссориться с ними ни к чему. Тем более, они начнут выяснять откуда дом, деньги и все быстро все поймут», дальше он продолжил шепотом, - “А мне проблемы не нужны, у меня жена, и развод мне ни к чему. Ведь при разводе, при таких обстоятельствах, она обдерет меня как липку. А девочке твоей там хорошо, я видел ее. Она милейшее создание: упитанный и счастливый ребенок”. Мери молчала, Бергман начал нервно теребить усы. “Большего предложить не могу, я сделал все, что в моих силах. Решение за тобой, Мери”, - он с надеждой заглянул ей в глаза. “Уходите”, - равнодушно сказала она, на его чувства ей было плевать, как и на его старания, теперь ей было на все плевать. “Я понял”, - вздохнул он, встал, надел шляпу, - “Всего хорошего вам, Мери Графибус”. С этими словами, он быстро семеня пошел прочь. Внутри Мери что-то сломалось. Теперь ей было уже все равно. Будет это Бергман или кто другой. Если нет дочери, то и все ей не нужно, даже жизнь теперь не важна. Хотя отсюда не было видно дома терпимости, она посмотрела в эту сторону и представила себя там, лежащую шелковых простынях, а волки терзают ее тело. Она посмотрела в небо, птица, похожая на орла, летала высоко над ней. Войдя в комнату, она увидела, что договор все так же лежит на столике. Мери не глядя, подписала его и отослала вместе со служанкой. Тетка Кульцита пришла к ней через некоторое время и уточнила насчет женских дней, высчитала, так называемые “благоприятные дни”, похлопала по плечу, со словами, что Мери сделала правильный выбор и велела готовится к встрече через несколько детей. Так как господин Солидус будет немедленно извещен и прибудет в “благоприятные дни”. Все последующие дни Мери спала и ела плохо, ей все нити, опутывающие ее руки. Она хотела их сбросить, но не могла, запутывалась еще больше. Тетка Кульцита откуда-то сверху нежно говорила: “Не сопротивляйся, так будет лучше, не сопротивляйся…” ---------- ГЛАВА 10. САМА ЖИЗНЬ Утром дня, когда должен был приехать Марк, она чувствовала себя разбитой. Ее подташнивало и кружилась голова. От нервного напряжения ее потряхивало. Тетка Кульцита, как всегда пришла справиться о ее самочувствии и здоровье. Увидев ее в таком состоянии, она тут же распорядилась принести успокоительных капель и завтрак прямо в комнату. Проследив, чтобы она съела весь завтрак и выпила лекарство, тетя Кульцита оставила Мери отдыхать. Мери прислушивалась к шагам за стеной в соседней комнате. Кто-то ходил туда-сюда, нервно шаркая ногами. Мери не знала, что может быть так слышно. Она вспомнила, как громко говорила с Марком и ей стало стыдно. Но, она все же полагала, что до этого дня за этой стеной никто не жил, ведь было так тихо. А теперь она слышит даже звуки шагов. Шаги прекратились, хлопнула дверь. Посетитель гостиницы вышел в коридор. В коридоре шаги заглушал толстый ковер. Мери провалялась весь день, к вечеру ей стало лучше. Постельное белье сменили как всегда на свежее, комнату украсили цветами. После ужина Мери приняла ванну и приготовилась ко сну, совершенно забыв, что сегодня “тот самый день”. Так как на обеде и ужине она Марка не видела. «Значит он снова не приехал», - решила Мери. Она сидела за туалетным столиком, когда увидела в отражении зеркала силуэт мужчины у противоположной стены. Мери вскочила и хотела было закричать, когда мужчина зажал ей рот рукой. Только теперь она узнала Марка. Он был необычно одет, по крайней мере, она никогда его таким «домашним» не видела. Всегда элегантный, идеально одетый, без единого изъяна во внешнем виде. Теперь он был в уютном ночном халате и теплых тапочках. Волосы слегка взъерошены и немного влажные. Мери осознала, что она рядом с ним в одной тонкой сорочке. Щеки ее залил румянец. Марк отпустил ее: “Прости, я не предупредил, что это двойная комната. Комната свиданий, так сказать”, - он стоял, словно не знал куда себя деть. Такое же ощущение было у Мери, ей ужасно хотелось прикрыться. “Как это?” - не поняла Мери. Марк объяснил: “Вот здесь потайная дверь, это большая комната, разделенная на две”. Теперь Мери поняла, почему она так хорошо слышала шаги, стенка между этими двумя комнатами очень тонкая, ведь это как бы одна комната, поделенная лишь для вида на две. Ей стало интересно: «Кто же может ей пользоваться? Наверно, возлюбленные или любовники, больше некому, ведь мужу с женой не нужно создавать видимость раздельного сна». Только сейчас она заметила вырез в стене, который маскировался за большой картиной, которая выдвигалась и задвигалась обратно. Повисло молчание. “Я рад, что ты подписала договор”, - тихо сказал он. Мери промолчала, но ей хотелось сказать, что у нее не было другого выбора. Марк подошел и обнял ее, зарылся лицом в ее волосы, касался шеи и некоторое время просто вдыхал ее аромат. Мери было так тепло и приятно. Хотелось доверять этому человеку, но она точно знала на что он способен. Мери стояла неподвижно. Марк прижался к ее щеке своей щекой. Она заметила, что нос у него был немного прохладный. Затем он нежно погладил ее щеку. Снова предательское трепыхание в груди возобновилось, к нему еще добавилось тепло, которое начало сползать вниз, к низу живота. Он посмотрел ей в глаза. Его глаза были полны грусти или ей просто показалось. Он накрыл ее губы своими, такими мягкими и теплыми, медленно, очень медленно, он ждал ее ответа. Мери не смогла сопротивляться, она пыталась изо всех сил, но ее крепость пала, под натиском его нежных губ. Он целовал ее долго и с упоением. Когда он придвинулся еще ближе к ней, очень близко, так что между ними не осталось ни миллиметра расстояния и Мери издала вздох наслаждения, он углубил свой поцелуй. С этого самого момента, Мери не помнила, как очутилась с ним в постели, она перестала быть отдельным человеком, она стала одним ощущением, одним пламенем, одной страстью, с мужчиной, которого она уже давно желала. Только сейчас она поняла, что эта злость и ярость были именно от бессилия, от желания быть с ним всегда и от осознания невозможности этого. Мери было все равно, как громко она кричала. Чуть позже ей, конечно, было немного стыдно. Но не сейчас. Только теперь она поняла, что такое быть по-настоящему наполненной жизнью, чувствовать саму жизнь. С мужем, конечно, она была счастлива, тихой и размеренной жизнью. Он никогда не был пылким и страстным, всегда размеренным, спокойным, рассудительным, нежным. В постели было так же: все очень размеренно. Нет, Мери не жаловалась, она любила мужа. Он увлекался своим кораблестроением (строительством моделей кораблей) и порой забывал, что в постели его ждет молодая жена. Последнее время, уже перед самой смертью, он вовсе решил спать в отдельной комнате, объясняя это тем, что не хочет ее беспокоить, если задержится в кабинете. Любовниц у него не было, это она знала наверняка. Все свое время он посвящал кораблям и дочери, в которой души не чаял. После ночи с Марком Мери была удивлена, обескуражена тем, что такое может быть. До этого она читала романы о пылкой страсти, но никогда не понимала, как можно спрыгнуть со скалы или бросить все ради любви. Теперь, похоже, в ее сердце закралось сомнение в том, что разум превыше всего. ---------- ГЛАВА 11. СОРВАННАЯ ПОЕЗДКА Утром Марка уже не было. Он оставил за собой только смятую подушку, пахнущую его ароматом. Мери обняла его подушку и опять уснула. Проснулась только к обеду. Было странно, что ее никто не беспокоил. Как только она встала с постели, вошла служанка, будто стояла за дверью и слушала малейшие звуки в комнате. Мери немного покраснела, возможно она слышала и вчерашние звуки, доносившиеся из комнаты. Служанка не подала виду, хотя Мери была полностью нагая. Она поклонилась Мери и начала приготовления к утреннему туалету. Мери хотелось петь, танцевать, прыгать до потолка и было так сложно сдерживать себя. Тетя Кульцита пыталась выспросить как все прошло, не обидел ли ее Марк, был ли нежен. Но Мери отвечала одсложно: “Все хорошо”, “Все нормально, спасибо”. Мери не хотела делиться тем, что было вчера. Даже каплей, даже крохой. Она как жадная маленькая девочка, которая не хочет отдавать ни кусочка сладкой конфеты, не желала делиться тем, что было ночью, ни с кем. Мери казалось, что начни она рассказывать, все пропадет, исчезнет, окажется сном. Недовольная ответами Мери, тетя Кульцита удалилась, бросив, что ее племянник должен вот-вот приехать и скоро она его с ним познакомит. День тянулся долго, Мери вспоминала ночь, снова и снова ее бросало в жар, хотелось видеть Марка, обнимать его, гладить его волосы и чтобы не было никаких запретов, никаких манер и барьеров между ними, как вчера, когда ее постель стала местом “без запретов и правил”. Мери чувствовала, что Марку она не безразлична, почему же он делал вид, что холоден, почему установил такие правила в контракте, да и зачем им этот контракт. Мери ничего не понимала и это ее угнетало. Приехал племянник тети Кульциты, Мери поняла это по кудахчущим звукам на террасе внизу под окном. Словно наседка, приветствующего своего цыпленка, кудахтала тетя Кульцита. Мери рассматривала из окна племянника тетки. Он и вправду был похож на большого цыпленка: соломенного цвета волосы, растрепанные и торчащие во все стороны. Как бы он ни пытался их пригладить, они его не слушались, в руках он крутил что-то вроде кепки (такие носили многие рабочие в городе), костюм в клетку был ему маловат, из-за этого задние полы пиджака оттопыривались и были похожи на торчащий цыплячий хвостик. Шел он вразвалочку, неся в руках огромный узелок, вероятно, с одеждой. Мери помнила отрывками, как ее мать складывала в такие узелки вещи, когда они перебирались с места на место, из-за неуплаты аренды. Глаза племянника она не разглядела, но они, похоже, были светлого оттенка, окаймленные желтоватыми ресницами и бровями. Лицо не имело четкого контура, невозможно было сказать, округлое оно или вытянутое. Челюсть слегка выпирала, показывая кривые нижние зубы. Мери услышала тетку Кульциту: “Как я тебе рада, племянничек, как рада! Пойдем мой дорогой!” И они оба посеменили ко входу. Парень бросил быстрый взгляд на здание и заметил рыжую копну волос Мери, стоящую у окна. Взгляд его остановился на ней лишь на доли секунды. Мери спустилась вниз. Голоса уже раздавались в парадной. Низкий гундящий голос отвечал высокому квохчущему голосу тетки. Мери вышла в парадную и подошла ближе. “Добрый день!” - поздоровалась она и взглянула на парня, все-таки глаза у него были светлые, водянистого голубого цвета. “Ааа, вот и наша засоня спустилась, это Мери, поздоровайся Томас”, - перевела взгляд на него тетя Кульцита. “Добгый день”, - прокартавил парень, гляда со стеснением и изподлобья. Но Мери видела, что все это стеснение парня лишь напускное, а сам он очень даже не стесняется, а продолжает исподлобья изучать ее взглядом. Опять Мери поймала на себе такой взгляд, тот же взгляд был у беззубого в плохом районе, те же взгляды на улице. По коже Мери пробежал холодок. Она отметила себе, что нужно держаться от него подальше и всегда запирать дверь на внутренний замок. “Ну, пойдем милый, я тебя накормлю, устал с дороги. Покажу твою комнату…” - нежно, по-матерински ласково беседуя с Томасом, тетка повела его в крыло для слуг, в старую комнату Мери. Мери резко развернулась и было уже начала шагать обратно восвояси, как на нее налетел Марк. “Боже, госпожа Графибус, я вас не ушиб? Прошу прощения”, - Марк помог поправить Мери шаль и поклонившись ушел, даже не взглянув на нее. Ком подкатил к горлу Мери. Стало обидно. Она понимала, что есть условия контракта и она сама его подписала. Но как это возможно, быть таким нежным и страстным с ней наедине и таким холодным при других людях. Чуть не плача, Мери вернулась в комнату. До самого вечера она не выходила. А когда пришло время сна, она не спала и ждала его. Прислушивалась к шорохам в соседней спальне, но была тишина. Наконец, в дверь постучали. Мери удивилась тому, что стук раздался с парадной двери. Она накинула халат и отворила дверь. В дверях стоял Марк, полностью одетый и явно куда-то спешащий. “Могу войти?” - Марк озирался по сторонам. Мери отступила, давая ему войти. “Не хотел так уезжать, не попрощавшись, срочная поездка по делам. Не поехать нельзя. Похоже, в этом месяце только одна встреча. Будем надеятся, что все получилось”. Мери молчала, он стоял, будто ожидая чего-то. “Чего же он ждет?” - думала Мери, - “Что я брошусь ему на грудь и буду рыдать, умоляя не уезжать?!” Мери стояла, как вкопанная и не шевелилась. “Ну, я пойду?” - будто спрашивая разрешения спросил он. “Как вы пожелаете”, - холодно ответила Мери. “Мери, прошу тебя, не будь такой”, - Марк взял ее за руки. Он несколько секунд смотрел ей в глаза, затем поцеловал. Уже без долгих прелюдий, он просто сгреб ее в охапку и унес в постель. Последней мыслью Мери было, что поездка Марка, похоже, сорвалась. ---------- ГЛАВА 12. НЕЖДАННАЯ ВСТРЕЧА Утром Мери сообщили, что господин Солидус все-таки уехал по делам. Благоприятные дни прошли, теперь стоит ждать “хороших новостей”, как выразилась тетка Кульцита. Также, она намекнула, что совсем скоро Мери воссоединиться со своей малышкой. Господин Грабиус уже почти дал свое согласие на передачу опеки Мери. Мери была на седьмом небе от счастья, она не знала куда себя деть от волнения. Она ломала руки, то вдруг начинала плакать, то вдруг начинала готовить вещи для своей малышки. Теперь, когда у нее были свои средства, выделяемые ей еженедельно на расходы, большую часть Мери откладывала, на черный день, уже привыкшая к суровым поворотам в любой момент жизни. Но в ожидании приезда малышки, ей хотелось устроить все для нее, хотя она и понимала, что у нее все есть. Мери хотелось как-то подготовиться, как-то свыкнуться с мыслью, с огромным счастьем, которое вдруг снова пришло в ее жизнь. Мери попросила снова вернуть Феер, пообещав, что проблем больше не возникнет. Феер вернули и Мери, поначалу, пришлось снова привыкать к болтушке Феер, ни одного слова из ее речи, открой она рот, не понимала. В один из очередных походов в магазин за лентами для дочери вместе в Феер, Мери встретила давнюю подругу из школы-интерната для благородных девушек. С Зои они дружили и тесно общались. Но после школы, Мери почти сразу вышла замуж и о Зои больше не слышала. «Здравствуй, Мери», - Зои лучезарно улыбалась. Было видно, что она искренне рада встрече. «Зои… здравствуй, как я тебя рада видеть! Ты такая красивая!» - восхитилась Мери. И действительно, светлая кожа, золотые кудри россыпью лежали на плечах, лишь медового цвета глаза выдавали, выдавали, что она была не европейского происхождения. Но оттого она была еще привлекательнее, это придавало экзотики ее внешности. Зои была сама грация и образованность. Мери было абсолютно все равно, кто ее мать или отец, она обожала ее еще в школе, за искренность и умение сопереживать другим, доброту и открытость миру, острый ум и любознательность. Для Мери Зои была эталоном, во всех отношениях. Зои улыбнулась еще шире, после слов Мери: «Кто бы говорил, огненная богиня», - в шутку поддела ее Зои, - «Ну и куда ты пропала», - надула губки Зои, - «я писала тебе, а потом ты просто перестала отвечать! Ты замужем? За Арчи?» «Господи», - думала Мери, - «как же это было давно. Кажется прошла целая вечность». После школы Мери и Зои переписывались. Мери рассказала Зои об Арчи, об их неземной любви и подготовке к свадьбе. На этом их переписка прервалась уже не по безизвестным нам причинам. «Да, то есть я была за ним замужем», - промямлила Мери. «Что значит была?» - удивилась Зои. «Он умер, от сердечного приступа. Об этом писали в газетах». Обе замолчали. «Прости, я уже об этом не слышала. Мы переехали тогда. Я потом еще писала, чтоб узнать твой новый адрес, но мне никто не ответил. Так ты теперь вдова?» «Ну, можно и так сказать», - вздохнула Мери. «Такая молодая! А дети? Дети у вас были?» - одной из немногих неприятных черт Зои, было желание помочь, поддержать, но иногда она делала это так рьяно, что просто застигала врасплох. «Да, дочка. Ей сейчас 5 лет», - Мери боялась взболтнуть чего лишнего и строго контролировала поток слов выходящих из собственного рта. «Ну, это уже неплохо, ты моя милая», - она обняла Мери, чуть не плача, - «А где вы живете? Может тебе нужна помощь? Ты ведь только скажи!» И почему Мери не вспомнила о Зои в самый сложный момент ее жизни. Если бы она знала, что Зои живет здесь, если бы она только знала. Разочарование, вот что чувствовала Мери, как же раньше она не подумала о Зои. Но опять она вспомнила Марка и Мери стало жарко. Хотела бы она променять чувства, которые она ощущала с Марком, на помощь Зои. И, возможно, никогда бы Мери не встретила Марка и продолжила быть своей безмятежной жизнью, вышла бы снова замуж. Уж отец Зои устроил бы это. «Все хорошо», - соврала Мери, - «мы недавно с дочкой переехали и живем пока в уютной гостинице, подыскиваем дом». «Правда?», - обрадовалась Зои, - «Срочно покупайте дом рядом с нами, он как раз продается! Я пока не замужем, у меня есть жених, Орландо, но я ему поставлю ультиматум, чтобы приобрел дом рядом с моими, потому что я никуда оттуда не уеду, в противном случае, разорву помолвку». По Зои нельзя было сказать, что она действительно разорвет помолвку, скорее она была уверена, что ее жених выполнит любой каприз, стоит ей только надуть свои розовые кукольные губки. То же самое она вытворяла и со знакомыми молодыми людьми, которых они встречали на прогулке в парке. Они просто готовы были бежать за ней край света, лишь бы Зои подарила им свой благосклонный взгляд или бросила свой белоснежный платок. «А в каком районе ты живешь?» - спросила Мери. Зои рассказала, что после повышения отца по службе, его пригласили сюда на службу. Он купил им дом в самом богатом районе под названием Дивите города Н. Вся знать и самые богатые жители города живут именно там: огромные шикарные особняки, свои сады и широкие вымощенные дороги, закрытый въезд, никто просто так туда не сможет заехать или войти, свой огромный пруд и места отдыха. «Даже театр свой имеется», - добавила Зои, пытаясь, как она думает, подтолкнуть Мери к покупке дома рядом с ней. «Знала бы она», - думала Мери, - «сколько у нее средств на счету, где и по чьим условиям она живет сейчас». Мери сдержанно ответила, что это все замечательно, она обязательно рассмотрит это вариант покупки. Сославшись на огромный список дел на сегодня, она вежливо отказалась от кофе в ближайшем кафе, обменялась адресами с Зои, пообещав в ближайшее время написать и буквально сбежала, боясь чем-то выдать себя или взболтнуть лишнего. Придя в гостиницу, Мери не помня себя от усталости (уж очень далеко был магазин), а ей захотелось на свою голову пройтись пешком, уселась в мягкое кресло, не желая больше с него сегодня вставать. ---------- ГЛАВА 13. ГАДКИЙ ЦЫПЛЕНОК Мери проснулась оттого, что услышала, как ручка двери медленно поворачивается вправо. Еще не до конца отошедшая от сна, Мери испугалась. Ей стало жутко, так как в комнате была кромешная тьма. Служанка, видимо, уставшая и сама, решила Мери не будить и сама пошла спать. Ручка дошла до конца и дверь кто-то толкнул снаружи и встретил препятствие в виде внутреннего замка. Сделав еще пару попыток открыть дверь, в это время Мери зажала рот, чтобы не закричать, кто-то снаружи вернул ручку в первоначальное состояние и тихо начал отходить от двери. Мери вдруг подумав, что это может быть господин Солидус, негромко позвала: «Марк?» Никто не ответил. В коридоре была тишина, было слышно только мерное тиканье часов. До самого утра Мери ворочалась в постели. Она мысленно казнила себя, что позвала Марка по имени. Что-то говорило внутри, что это вовсе не Марк и что кто-то за дверью слышал как она позвала и смекнул, что она ждала Марка. А там уже связать дважды два было совсем просто, если, например, это был Томас. Именно о нем Мери подумала сразу, уж очень он ей не нравился. Вечно он пялился на нее исподлобья, думая, что она не замечает, вынося еду в зал или выполняя поручения тети. «Господи, пусть приедет Марк», - мысленно молила Мери. Ощущение, что он ее защитит от всех невзгод и проблем присутствовала внутри Мери. Где-то глубоко внутри, в одном из темных уголков, она верила, что он не сможет забрать у нее сына. В другом темном уголке души, она надеялась, что родится дочь. А где-то еще глубже, за потайной дверью, куда даже себе она не разрешала входить, она видела себя с Марком вместе, женатых и счастливых, вместе с Мундус и другими их детьми. Утро выдалось дождливым, зима уже заявила свои права, но только дули холодные ветры и лил ледяной дождь. Снега не было, лишь везде слякоть и пожухшие остатки былой яркой осенней листвы под ногами. Деревья стояли голые и, казалось, мерзли без своих одежд. Все ждали снега. Вошла тетка Кульцита, на ней не было лица. Такой тетку Мери видела впервые: бледная, с кругами под глазами. «С вами все в порядке?» - взволнованно спросила Мери. «Не совсем», - честно ответила тетя, - «Меня с приезда племянника постоянно тошнит и кружится голова. Вовремя он приехал, пора мне уже на покой», - она закашлялась, - «Только всему обучу племянничка и поеду туда, где тепло, доживать свой век, так сказать». Тетка опять закашлялась. Кашель тетки не нравился Мери, он вызывал у нее негативные воспоминания. Так кашляла ее мать, так кашляла бабушка Арчи в последние месяцы своей жизни. Мери отогнала дурные мысли. «Прошу вас, ложитесь отдыхать, я вам сейчас вызову врача», - Мери не на шутку забеспокоилась. «Все в порядке, врач был, сказал пить отвар, небольшая простуда. Я к тебе дорогая больше не приду, пока не поправлюсь, не дай Бог заразить. А ты отдыхай, ешь, пей побольше, гуляй, а через пару недель жду, что скажешь, что тебя уже и тошнит», - она рассмеялась, но опять начала закашливаться и торопливо вышла, прикрыв за собой дверь. После ухода тетки, Мери не на шутку задумалась, именно после приезда этого цыпленка, ранее пышущая здоровьем тетушка начала болеть. Она все время говорила Мери, что все хочет оставить после смерти племяннику. Мери осенило: «Может племянник хочет ускорит отход тетушки, и хочет заполучить быстрее наследство?» Мери смотрела на картину, за которой прятался потайной вход. И снова к Мери пришла мысль: «Он не знал о потайной двери, поэтому выкрал ключи и пытался зайти к ней через парадную дверь комнаты. Если бы он знал об этом, то выкрал бы ключи от соседней комнаты и прокрался через потайную дверь. Но зачем ему это?» Мери прикрыла рот рукой. Она уже догадывалась зачем, Томас был очередным волком, только в овечьей шкуре. Не особо-то ему и нравилось работать на господ, приносить еду, руководить на кухне, заниматься хозяйскими делами. Он выполнял все поручения тетушки, но будто через силу и с неохотой. Мери вспомнила этот взгляд исподлобья, взгляд, который презирал этих сытых господ, в своих красивых сюртуках. Он тоже хотел такой жизни, но труд явно не был одним из его инструментов по достижению богатой жизни. Все легко и просто, помоги тетушке отойти в мир иной, продай гостиницу и дело в шляпе. День пролетел незаметно. И Мери все никак не удавалось поговорить с тетушкой наедине. Она все отмахивались от нее и просила близко к ней не подходить, дабы не заразиться. И вообще, больше бывать на свежем воздухе и принимать пищу у себя в комнате, мало ли чего можно подхватить в эти прохладные дни. Снова солнце уходило в закат. Последние лучи солнца осветили мостовую, уже начали приходить гости в заведение напротив, послышались веселые голоса, хохот и музыка. «Лишь бы тетушка не успела рассказать Томасу про потайную дверь», - мысленно молила Господа Мери. ---------- ГЛАВА 14. НОЧНОЙ ГОСТЬ В эту ночь Мери не собиралась спать, она изо всех сил старалась не уснуть. Она сидела в кресле, поджав ноги, полностью одетая и с металлической статуэткой в руке, полностью готовая к бою. Мери и пошла бы к тетке и рассказала ей сразу всю правду, но боялась, что она не поверит. А если не поверит, то расскажет все Томасу. А кроме тети Кульциты обратиться ей не к кому. Лишняя слава ей не нужна. Тем более, Мери не знала в каком тетка состоянии сейчас. Рисковать было нельзя. Промелькнула мысль, почему нельзя рисковать и где-то там, далеко, внутренний голос говорил, что если она беременна, то она не хочет причинит ему вред. И причина крылась совершенно не в материальной выгоде. Мери это знала уже наверняка. Мери успокоилась, погладила живот. Она не знала есть ли там кто-то, но если есть, она хотела, чтобы он не волновался «за мамочку», - нежно мысленно добавила Мери. Мери начала замерзать и осторожно потянулась за шалью. Статуэтка с грохотом выпала из рук Мери. Кажется, она разбудила пол дома. Мери испугалась и начала в темноте искать статуэтку. В этот момент раздался гнусавый голос Томаса: «Не стоит ее там искать». Мери замерла в ужасе. В голове был сумбур и кровь прилила к голове: «Сколько он там стоял, ждал и выслушивал, пока раздастся хоть какой-то шум и он сможешь незаметно войти». Оказалось, что Томас отнюдь не был полным кретином, раз понял, что Мери догадалась, что вчера приходил он. И узнал все про потайную дверь, и решил прокрасться в комнату через нее. «Как же он выведал все у тети Кульциты? Как?» Все эти мысли и размышления лавиной пронеслись в голове Мери за несколько секунд. Теперь, главным было выбраться из комнаты невредимой. Мери встала и оправилась. Сама в это время водила незаметно носком ботинка по полу, пытаясь нащупать железо. «Аа, Томас. Что вы здесь делаете? Я уснула в кресле и ненароком уронила статуэтку, прошу прощения. Перебудила весь дом, наверно. Пойдите, пожалуйста, скажите, что все в порядке. Вас же тетя послала, верно?» - Мери пыталась отвлечь Томаса и надеялась, что он передумает вредить ей и подыграет, таким образом выйдя сухим из воды. Сама все время шарила ногой по полу и медленно, очень медленно пятилась назад. Самое главное, что она увидела, что Томас не закрыл вход через картину, потому что он знал, как и Мери, что если закрыть вход через картину, то открыть его можно будет только через соседнюю комнату. Она планировала при нападении, прошмыгнуть туда и быстро задвинуть картину. Закрыть замок на соседней двери уже не составит труда. А утром при гостях он не посмеет напасть. Дальше с ним уже будут разговаривать представители закона. «Тетя?», - тупо переспросил он и рассмеялся, - «когда бы она успела! Я же вошел, когда ты тут устгоила этот ггохот». Смех его был похож на приступ астмы, грудной и прерывистый. Мери поняла, что он все-таки настроен вредить и приготовилась бежать. Мери была вся напряжение и сосредоточенность. «Зачем вы пришли? Что вам нужно?» - спосила Мери. «То же, что Магку, так ты его назвала», - снова смешок. «Уходите немедленно и мы обо все забудем. Не вредите мне и я не наврежу вам», - Мери пыталась усыпить внимание Томаса. Но бежать пока было нельзя, у него была в руке железная кочерга: «Наверно, взял внизу в парадной, у камина, перед тем как подняться. Он уже знает зачем пришел», - подумала Мери. Сердце ее заухало, стало по-настоящему страшно. «Знаешь Мехги, малышка», - он издевательски назвал ее малышкой, такие прозвища часто брали дамы из заведения напротив: «Малышка, Мехги», - слащаво повторил он. «А мне нгавится. Я всегда хочу то, что есть у этих толстосумов. Почему так, им все, а мне ничего? За что им такие богатства, а мне гохклый хлеб. Я должен гохбатиться на них за копейки? А они будут жихгеть и плодить таких же как они? И ты прохгнулась под них, вот одному хгебенка хочешь хгодить. А я не хочу. Чем их меньше, тем лучше! Ну же, иди сюда, я тебе тоже заплачу, у меня теперь будет много денег». В соседней комнате отворилась дверь и Мери услышала такой любимый и желанный голос: «Мери, ты здесь?» Первую секунду было облегчение, что рядом Марк, вторую секунду промелькнула мысль, что он не знает о Томасе, безумце, притаившемся в ее комнате. «Марк, осторожно!», - только и успела выкрикнуть Мери. Томас обогнул кресло, больно схватил Мери и зажал рот рукой. Рука его была потная, неприятная и пахла железом. «Не зажигай свечи и не входи, если хочешь, чтоб она осталась жива», - проревел Томас, который похоже теперь тоже был напуган. Легко показывать свою силу и власть над слабым, сложнее, когда есть другой, равный тебе по силе и власти. «Хорошо», - ответил Марк, - «Не трогай ее, я сделаю все, что ты хочешь» «Стой на месте», - крикнул Томас и пятился с Мери к двери. Было слышно, что гости гостиницы в некоторых комнатах, расположенных ближе всего к этой, уже начинали просыпаться от шума, возни и криков. Похоже и Томас понимал, что еще немного и ему не выбраться из гостиницы. Томас потащил Мери к двери, но лунный свет упал на металлическую статуэтку, Мери резко подняла ее с пола и с силой вонзила острым край под ребро Томасу. Томас взвыл от боли, оттолкнул Мери, быстро открыл внутренний замок двери и выбежал в коридор. Шагов его было не слышно. Но уже ясно, что он просто-напросто сбежал. Марк вбежал в спальню, сгреб Мери в охапку, затем начал ощупывать все ее тело, без конца спрашивая: «У тебя что-то болит? Он ударил тебя? Он сделал тебе больно? Где болит? А здесь не болит?» Мери обхватила его лицо обеими руками и тихо сказала: «Я цела, и счастлива, что ты здесь». Она сама крепко поцеловала его в губы и скорей вытолкала за дверь. Потому что в любой момент могли войти обеспокоенные жильцы гостиницы. И действительно, через секунды показались люди в халатах, со свечами, которые спрашивали все ли в порядке? Что за шум? Марк успокоил гостей, попросил вернуться в комнаты и сам лично убедился у охранника, что Томас сбежал. Охранник был в недоумении, ведь это сын хозяйки и он ни коим образом не мог подумать, что именно он нарушитель покоя и преступник. Поэтому охранник не задержал его. ---------- ГЛАВА 15. ВСЯ ПРАВДА Рано утром, как только рассвело, Мери провела себя в порядок без помощи служанки, так как Феер еще спала, ведь госпожу она будила много позже. Сразу после утреннего туалета, отправилась к тетушке Кульците. Постучав и услышав слабое «Войдите», Мери вошла. Тетушку она застала в белом чепце, которая сидела полулежа с подложенными под спину и голову белоснежными подушками. «Мери, я все знаю», - чуть не всхлипывая, ответила тетя Кульцита, - «Как он мог, как он мог». Качала головой и причитала она. Затем она с шумом высморкалась. Тетка поманила Мери и показала на стул рядом. Мери села. Тетя взяла ее за руки. Руки тетки, в отличие от холодных рук Мери, просто пылали. Мери поняла, что жар еще не спал. Но по всей видимости, лекарство начало выводится, ведь тетка еще не получила порцию яда утром, а возможно, и вчера Томас забыл напоить тетку, увлеченный охотой на Мери. «Прости меня Мери, я подвергала тебя такой опасности. Да и всех гостей, что уж там говорить. Скольких еще он мог пытаться отравить». Мери удивленно глянула на тетку: «Вы знали?» «Сегодня приходили стражи. Они обыскали комнату Томаса, там нашли целый узелок с ядовитой травой. Ее он и заваривал для меня», - в голосе тетки слышалось разочарование, смешанное с сожалением и жалостью к Томасу, все же он ее племянник. «Я знала его таким малышом», - она показала рост маленького Томаса, - «Он был таким милым», - она всхлипнула. «На кого же я оставлю все это, посмотри на меня. После той гадости у меня отнимаются ноги. Я еще пару месяцев проваляюсь, а как это скажется на моем сердце, оно ведь итак у меня больное», - причитала тетушка. Тут Мери показалось, что в голосе тети Кульциты уже есть толика наигранности. Скоро к ее щекам вернется румянец и она будет раздавать команды направо и налево. Мери улыбнулась и сжала руку тети: «Вы можете положится на меня! Лежите сколько нужно, а я все беру на себя». Тетка не отказалась от помощи Мери, а лишь с благодарностью посмотрела на нее и снова всхлипнула: «Видела бы тебя твоя мать!» Выйдя из комнаты тети, Мери сразу направилась на кухню, проверять все ли готово к завтраку. Гости уже потихоньку стягивались в столовую. После, Мери дала задания служанкам по уборке комнат и закупке недостающего продуктов. Все было не ново для Мери, всем этим она занималась дома и, следует сказать, что управлять у нее получалось. Она и сама чувствовала, что может четко давать указания, выстраивать план, составлять список задач и делать так, чтоб было сделано именно так, как нужно ей. В хлопотах Мери провела все утро. Вернулась в спальню лишь, чтобы освежиться и застала растрепанную и заплаканную Феер. Увидев Мери она начала что-то щебетать, но Мери сказала, как отрезала: «Феер, со мной все в порядке, все хорошо! Иди, помогай с обедом на кухню," - Мери сделала движения руками, будто нарезала что-то в воздухе, затем бросила в кастрюлю и перемешала. Феер кивнула, что поняла, - «А я сама, иди». Мери помахала в сторону двери. Феер ушла. Мери подошла к картине и постучала. Она надеялась, что Марк еще здесь. Но в комнате было тихо. Внутри Мери тоже была тишина. ---------- ГЛАВА 16. НЕОЖИДАННОЕ СЧАСТЬЕ Еще две недели Мери почти полностью вела всю работу в гостинице. Тетка Кульцита быстро поправлялась и, видя успехи Мери, даже попросила быть ее помощницей некоторое время, пока она не найдут ей замену. Мери с радостью согласилась, это было лучше, чем сидеть сутками в спальне и ждать, что может быть придет Марк или, наконец, привезут Мундус. В один из дней, уже в качестве помощницы тетки, в парадную гостиницы позвонили. Слуга открыл дверь. А Мери, по обыкновению, пошла встречать гостей. В холе стояла девочка лет пяти, маленькая и хрупкая, с белокурыми волосами и голубыми, как два бриллианта глазами. За руку она держала мужчину с копной белых волос и с глазами, такого же цвета, как у нее. Ноги Мери подкосились, она еле успела схватиться за ближайший стул. Слуга помог ей подняться. На дрожащих ногах она подошла к дочери, встала перед ней на колени, обняла и зарыдала. «Добрый день!» - вежливо, тонким, звонким голоском сказала девочка, - «Почему вы плачете?» «Мундус, дорогая, я твоя мама!» Теперь плакали обе. Уже погодя, Мундус рассказывала ей, что всегда знала, что мама есть и ждет ее, даже когда дедушка и бабушка уверяли, что она бросила ее и навсегда оставили там. Наплакавшись вдоволь, девочка и женщина было уже хотели пойти, когда обратили внимание на пожилого мужчину, который громко откашлялся, чтобы привлечь внимание. Мери взглянула на него и произнесла лишь одно предложение: «Спасибо, господин Грабиус, что нашли в себе силы вернуть мне дочь, но на этом все, больше я видеть вас не желаю!» Мери подняла Мундус на руки, отвернулась и пошла прочь вместе с дочерью, подальше от человека, похожего на деда мороза, но с душой чернее самой тьмы. В этот же самый день, когда неожиданно судьба подарила Мери еще один шанс на счастье, вернула ей дочь, даровала неожиданного друга, тетю Кульциту, которая дала ей работу и позволила жить с ней сколько угодно вместе дочерью, Мери почувствовала тошноту. Судьба снова решила проверить ее на прочность. Господину Солидусу тотчас же было направлено письмо, согласно контракту. Согласно ему же, Марк больше не появлялся. ---------- ГЛАВА 17. ПОДАРОК Прошло несколько месяцев, но живот у Мери был еще не заметен, поэтому ей удавалось скрывать его под более просторным платьем. Мундус, уже совершенно освоившаяся, вела себя как обыкновенная маленькая девочка, со своими капризами, играми и увлечениями. Согласно контракту, после того, как Мери забеременеет, она имела право выбрать дом, в котором они будут жить с дочерью, в этом же городе. Дом должен был быть записан на имя Мери. Мери также получала еженедельно денежные средства на расходы, на свой личный счет, и могла распоряжаться ими на свое усмотрение. Большую часть Мери откладывала, а другую часть тратила на дочь. Для дочери Мери наняла гувернантку и няню, а также были наняты повар, садовник и две служанки для работы по дому. Мери думала насчет найма экономки, но решила, что пока справится сама. Дом был приобретен в районе, который порекомендовала Зои, но как можно дальше от их семейства. Мери очень боялась того, что Зои заметит живот и, зная, что Мери не замужем, вряд ли отнесется к ней с понимаем. В лучшем случае, она перестанет с ней общаться, а в худшем, об этом узнают другие люди. Дом Мери выбрала небольшой, но очень уютный. Дом окружал сад с ветвистыми кустарниками, а сам сад был огорожен высоким забором. Входные ворота с улицы сначала вели в сад и, пройдя по дорожке, обогнув дом, можно было попасть на открытую террасу перед ним, где висели качели, стояли скамейка и столик, теперь уже любимая кресло-качалка, на которой всегда лежали теплый плед и книги Мери. На террасе был расположен вход в дом. Войдя, человек попадал в небольшой холл, коридор слева вел на кухню и далее в комнаты слуг и подсобные помещения. Из холла же можно было подняться по широкой лестнице на второй этаж. Там располагались комнаты Мери и Мундус, а также комнаты гостей. В каждой комнате была своя небольшая ванная с уборной и небольшие гардеробные. Из окна на втором этаже можно было любоваться садом. Так как территория сада была довольно обширная, соседних домов не было видно, а значит за Мери и дочерью никто не мог подглядывать. Мери чувствовала себя здесь в полной безопасности. Тетя Кульцита полностью поправилась, но отпускать Мери и Мундус не хотела. Она так к ним прикипела, что ощущала их вместе маленькой семьей. Но контракт был подписан и делать было нечего, кроме как отпустить их с тяжелым сердцем. Когда они уезжали, тетя Кульцита всплакнула и пообещала часто навещать, ведь Мери теперь не стоило показываться на людях до самых родов. В один из зимних дней, когда снова выпал снег и теперь покрывал все вокруг: ветви деревьев, крышы домов и землю, они были на улице. Снег то выпадал, то снова таял и Мундус старалась успевать лепить снеговика и играть в снежки, пока он снова не растаял. Мери тепло одетая, закутавшись в плед, читала книгу на своем любимом кресле-качалке и поглядывала на Мундус, весело играющую со своей няней в снежки. Мери скорее почувствовала, чем услышала, что кто-то приближался к дому. Она подняла голову и сфокусировала взгляд, к ним шел садовник и… вторым человеком был Марк. Все так же, гордой походкой, красивый и такой недоступный. Она встала ему навстречу и холодно спросила: «Чем обязана?» - Мери усилием заглушила трепет внутри, убеждая себя, что этому человеку все равно на нее, ему нужен только ее ребенок. «Здравствуй, Мери!» - живот Мери уже заметно округлился и быстро вставать и ходить она уже не могла. «Добрый день, господин Солидус, так чем же обязана?» - все так же холодно спросила она, - «Помнится, что дом был куплен мне и записан на мое имя, соответственно, он принадлежит мне и здесь не рады нежданным гостям. Пик», - обратилась она к садовнику, молча стоящему поодаль, - «как этот господин оказался здесь, ты впустил его без моего разрешения?» Пик, полное его имя было Пиколодиус, но все звали его так, худощавый, со слегка длинноватым носом, морщинистым лицом, иссохшимися длинными руками, похожими на ветви деревьев, такие, как те за которыми он ухаживал, молча стоял в стороне. Не смотря на его, казалось бы, неказистый внешний вид и возраст, у него были отличные рекомендации, как садовника, от прошлого хозяина, у которого он проработал много лет. Но семья переезжала жить в другую страну, а Пик не захотел менять свое место жительства. Так он и был принят на работу у Мери. «Ну, так что же, Пик?» - Мери выжидательно барабанила подушечками пальцев по деревянному ограждению террасы. «Госпожа, просто хозяин дома этот господин», - непонимающе произнес он, слегка шепелява. Глаза Мери расширились, ведь документов на дом она так еще и не получила. Представитель Марка все это время водил ее за нос, говоря, что все готово, вот-вот и они все подпишут. Тут заговорил Марк, его голос был на удивление мягкий и нежный: - «Мери, я за тем и приехал, чтобы передать тебе документы на подписание. Прошу тебя не беспокоится, я надолго не задержусь». - «Не понимаю, какая была необходимость приезжать самому?» - увидев незнакомого господина, Мундус подбежала к матери и прижалась к ней. - «Здравствуй, Мундус, как твои дела?» - по-доброму спросил Марк. - «Здравствуйте, спасибо, все хорошо. Как ваши дела?», - тоненьким голоском, но с присущей уже будущей леди вежливостью и манерностью ответила Мундус, не забыв про реверанс. На этом моменте Мери еле сдержалась, чтоб не рассмеяться. Но из уважения к дочери, не подала виду. Такой милой она была и такой воспитанной девочкой. Марк тоже улыбнулся. - «Да ты просто ангел. Я привез тебе подарок», - тут Мери заметила, что в руках у него было два свертка, один побольше, другой поменьше, упакованные в пергаментную бумагу и обвязанные бичевкой. Он протянул Мундус сверток побольше. Мундус поблагодарила и с интересом развернула. Там была красивая кукла, с шикарными, белокурыми локонами, прехорошенькой шляпкой и в пышном платье. Мундус издала звуки восторга, ведь она как и все девочки обожала играть в куклы. ----------