<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Больше чем Навсегда</book-title><author><first-name>Ксения</first-name><last-name>Фёдорова</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/kseniia-fedorova</home-page></author><annotation><p>Шесть лет назад наша история разбилась вдребезги. Я отправился в ад, а она уехала обратно в Ижевск, оставив в Москва-Сити осколки нашей гордости. Теперь я вернулся. Построил новую империю и готов забрать то, что принадлежит мне по праву. Я думал, что Кира предала меня. Думал, что она вычеркнула меня из жизни и счастлива с другим. Но я не знал, какую страшную цену она заплатила за мою свободу и какой кабальный контракт подписала с собственной судьбой. В тексте вас ждут: • Встреча спустя годы и взрослые, глубокие чувства 🔥 • Одержимый, сильный мужчина и гордая героиня • Сильные испытания, выстраданный Хэппи-Энд Проды раз в три дня.</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><sequence name="НАВСЕГДА"/><genre>romany</genre><genre>biznes</genre><genre>sovremennaia-proza</genre><genre>liubovnye-romany</genre><date value="2026-11-19">19.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-19 22:50:31">19.11.2026 22:50:31</date><id>bolse-cem-navsegda</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Больше чем Навсегда</p></title><section><title><p>Приветствие.</p></title><p>Добро пожаловать во второй том!</p><p>Дорогие мои, я счастлива приветствовать вас на страницах второго тома истории Игоря и Киры!</p><p>Первая книга позади, и я хочу сказать огромное, искреннее спасибо каждому из вас за то, что прошли этот путь вместе со мной. Ваша поддержка, комментарии и лайки — это то, ради чего хочется писать не спать ночами! ❤️</p><p>Во второй части ставки растут. Прошлые тайны начинают раскрываться, маски будут сорваны, а одержимости и эмоциям предстоит пройти проверку на прочность. Готовы узнать, к чему приведёт героев эта опасная игра?</p></section><section><title><p>Глава 1. Сиквел.</p></title><p>— Пятьдесят семь... Пятьдесят восемь... — хрипло, сквозь плотно сжатые, до боли стиснутые зубы отсчитывал я.</p><p>Каждое новое движение давалось с колоссальным трудом. Я физически чувствовал, как тяжелые, налитые свинцовой усталостью мышцы спины и плеч буквально разрываются от жжения. Каждое микроволокно протестовало против этой пытки. Металлическая перекладина, холодная и шершавая, больно въедалась в покрытые грубыми, сорванными мозолями ладони. Но я не останавливался.</p><p>Колонийский спортгородок встретил эту серую, унылую осень мелкой, противной изморосью. Водяная пыль зависла в воздухе, оседая на одежде и превращая землю под ногами в скользкое месиво. Но мне было абсолютно плевать на погоду. Я пахал на этом ржавом, сваренном из толстых труб турнике каждый гребаный день. В ливень, в пронизывающий до костей ледяной ветер, в глухой тридцатиградусный мороз, когда металл буквально примерзал к коже.</p><p>У меня не было выходных. Три года из тех пяти, что мне столь щедро отмерил суд по статье за мошенничество в особо крупном размере, я занимался только одним. Я планомерно, день за днем, превращал свое тело в литой, несгибаемый кусок мышц. А параллельно — качал мозги книгами. Самыми разными: от тяжелой классики и философии до учебников по экономике и праву. Родители таскали мне их сумками на каждое свидание, надрывая спины. Я читал по ночам, при тусклом свете дежурного фонаря в коридоре, ломая глаза. Я заставлял себя не просто жить — я заставлял себя выживать в этом конвейере для ломания людских судеб. Ради неё. Только ради неё.</p><p>Каждое подтягивание через силу, когда легкие горели от нехватки кислорода, каждый жадный глоток ледяного, сырого воздуха на плацу — всё это было намертво, каленым железом сцеплено с её именем в моей голове. Кира. Мой личный, неизлечимый сорт одержимости. Единственное, что удерживало меня на плаву и не давало окончательно сойти с ума среди этих давящих серых стен, глухих заборов с колючей проволокой под током и бесконечного, въевшегося в уши звяканья ключей надзирателей. Я как мантру повторял себе каждый вечер, засыпая под храп соседей по бараку: я должен выйти отсюда. И должен выйти сильнее, чем был до посадки. Умнее. Чище. Чтобы вернуть её. Чтобы защитить от всего, от чего не успел защитить тогда.</p><p>На суде её не было. В тот проклятый день, когда судья монотонно, безэмоционально, словно робот, зачитывал приговор, отправляя меня на пять лет в эту Богом забытую дыру, я до самого последнего мгновения искал взглядом её силуэт в душном зале. До боли в глазах всматривался в чужие, безразличные лица немногочисленных зрителей и журналистов. Надеялся, безумно верил, что она ворвется в зал в самую последнюю минуту. Раскрасневшаяся, запыхавшаяся, готовая прямо с порога заявить, что всё происходящее здесь — чудовищная ошибка.</p><p>Но Кира так и не пришла. И этот горький факт выжигал мне душу сильнее, чем осознание того, что меня прямо сейчас запрут в железной клетке и увезут на этапе. Почему? Этот безответный вопрос три года подряд настигал меня по ночам на жестких, неудобных нарах. Предала? Испугалась системы и давления? Или её просто заставили держаться от меня как можно дальше, пригрозив сломать жизнь и ей тоже? Я не знал. У меня не было связи с внешним миром, кроме редких писем родителей. Но я собирался выяснить правду сразу же, как только перешагну порог этого земного ада.</p><p>— Пятьдесят девять... Шестьдесят! — вытолкнул я из груди последний хрип.</p><p>Я разжал пальцы и тяжело спрыгнул на затоптанную, раскисшую от сырости землю спортгородка. Колени слегка самортизировали удар. Я стоял, тяжело, со свистом дыша, и вытирал обильный пот со лба тыльной стороной ладони. Сердце бешено, сбоями колотилось в груди, готовое пробить ребра. Густой пар вырывался изо рта толстыми клубами, мгновенно растворяясь в осеннем тумане.</p><p>И именно в этот момент со стороны дежурки, нарушая привычный гул лагеря, донесся ленивый, но грохочущий, усиленный эхом от стен голос надзирателя:— Фёдоров! А ну хорош железо тереть. На выход с вещами. Живо!</p><p>Я замер на месте. В голове на секунду воцарилась глухая, звенящая пустота. Какой, блять, выход? До моего официального звонка — до окончания срока — оставалось еще целых два долгих года. Мозг моментально начал прокручивать худшие сценарии. Очередной шмон в отряде и нашли что-то запрещенное? Внезапный перевод в другую колонию, строгого режима? Или кто-то из бывших коллег по компании или руководства, на чьих схемах я в своё время и погорел, будучи старшим менеджером по продажам, решил разыграть какую-то свою карту? Решил досолить мне на зоне, чтобы я точно не вышел раньше времени и не начал задавать лишних вопросов? Суровая лагерная реальность за три года намертво приучила меня не ждать от местной администрации никаких подарков. Здесь каждый внезапный, не по расписанию вызов к начальству всегда пах исключительно крупными неприятностями.</p><p>— Слышь, начальник, какие вещи? — хмуро бросил я, пытаясь скрыть внутреннее напряжение и натягивая серую робу прямо на мокрое от пота, горячее тело.— Досрочное у тебя, Фёдоров. УДО, — буркнул надзиратель, даже не глядя на меня. — Бумаги из Москвы только что спецсвязью пришли. Постановление суда о пересмотре дела и полной отмене прежнего приговора. Шевелись давай, тебя у ворот КПП уже ждут.</p><p>В каптерке, куда я дошел на неслушающихся, словно ватных от шока ногах, мне без лишних слов выдали мои гражданские вещи. Я переоделся в свой старый костюм, который три года назад покупал в дорогом бутике — тогда, на пике своей карьеры в продажах, я мог себе это позволить. Теперь он сидел на мне непривычно плотно, буквально треща по швам. Плечи стали заметно шире, спина раздалась вширь от бесконечных, изнуряющих тренировок на износ.</p><p>Начальник отряда, всё так же не глядя на меня и монотонно заполняя какие-то журналы, протянул мне запечатанный пластиковый пакет с личными вещами, которые я сдал три года назад под опись при поступлении в СИЗО.</p><p>Внутри, помимо одежды, лежали старое портмоне с парой измятых купюр и связка ключей от квартиры, в которой меня, возможно, уже никто не ждал. Офицер шлёпнул на стол бланк расписки в получении ценностей и сухо кивнул на ручку: «Распишись». Я вывел свою фамилию, чувствуя, как непривычно тяжело ручка держится в огрубевших пальцах. В голове всё ещё не укладывалось: полная отмена приговора. Обычных старших менеджеров не вытаскивают из тюрьмы личным распоряжением столичного суда без веской причины. Кто-то очень влиятельный раскопал моё дело и перевернул его наизнанку. И этот «кто-то» явно преследовал свои цели.</p></section><section><title><p>Глава 2. Цифровая тишина.</p></title><p>Если кто-то думает, что подняться после тюрьмы — это легкая прогулка, то он ни хрена не понимает в этой жизни. Мне повезло в одном: перед самым арестом я успел переписать на отца всё, что имел. Свои счета, квартиру, машину. Отец не подвел — сохранил каждый мой рубль в целости и вернул всё до копейки, едва за моей спиной захлопнулась лагерная локалка. Стартовый капитал у меня был, причем мой собственный, заработанный еще в прошлой жизни. Но имя, репутацию и статус лидера в высшей лиге бизнеса мне всё равно пришлось выгрызать зубами с самого нуля. С клеймом бывшего зэка партнеры не церемонятся. Тебя либо сожрут, либо ты сам станешь самой крупной акулой в акватории. Я выбрал второе. Три года после освобождения слились для меня в одну бесконечную, безумную рабочую смену. Я спал по четыре часа в сутки, глушил кофе литрами и практически жил в офисе своей новой транспортно-логистической компании, которую назвал «Орион». Созвездие охотника. Моя личная путеводная звезда, которая вела меня через лагерный туман и не давала сбиться с курса в самые темные ночи на нарах.</p><p>В те годы, когда вокруг меня были только серые стены, лай конвойных псов и глухая безнадега, образ Киры был единственным, что удерживало мою крышу от того, чтобы окончательно не съехать. На этапе, когда казалось, что жизнь кончена в двадцать два года, я закрывал глаза и вспоминал её смех. Вспоминал, как она упрямо вздергивала подбородок, когда мы спорили, и как тепло её ладоней согревало мои пальцы.</p><p>Там, за решеткой, люди ломаются быстро. Кто-то уходит в себя, кто-то превращается в зверя, кто-то начинает заискивать перед администрацией. Я выжил и не сломался только потому, что дал себе слово: я вернусь к ней. Вернусь не жалким обрубком прежнего себя, а победителем. Каждую свободную минуту на промзоне я крутил в голове схемы будущих цепочек поставок, просчитывал логистические риски, изучал законы, которые удавалось достать в местной библиотеке.</p><p>Мои сокамерники крутили пальцем у виска, когда я по ночам на клочках оберточной бумаги чертил структуру будущей компании. Но делали это без насмешки, скорее с глухим, уважительным удивлением. Они думали, я сошел с ума от срока, но по-хорошему завидовали этой одержимости. На зоне быстро понимают, кто плывет по течению, а у кого внутри титановый стержень. Меня уважали за то, что я не сломался, не опустился и умел держать удар перед лагерной администрацией, когда это требовалось.</p><p>Мужики постарше, повидавшие виды, порой подсаживались ближе к моей шконке в бараке, молча разглядывая схемы. Бывший главбух из соседнего отряда, которого закрыли за крупные экономические махинации, сам вызвался помогать. Мы часами шептались после отбоя, пока конвойный на вышке курил сигарету. Он на пальцах объяснял мне тонкости налогообложения и уязвимости логистических цепочек, а я впитывал это как губка. Мой авторитет рос не за счет пустых понтов, а потому что даже в неволе я умудрялся созидать, пока остальные просто доживали свои дни.</p><p>Эти ночные посиделки и чертежи на огрызках бумаги были моей броней. Моим способом выгрызть свое право на будущее. На наше общее будущее, о котором Кира, запертая в своей цифровой тишине, скорее всего, даже не догадывалась. Я знал, что выйду готовым к войне за свое место под солнцем.Я врубил всю свою ярость, весь накопленный за решеткой потенциал. «Орион» рос как на дрожжах. На свои деньги я скупал автопарки, строил огромные легальные грузовые терминалы, забирал самые жирные контракты по перевозкам в стране. В этой сфере крутились суровые мужики, жесткие водилы и прожженные диспетчеры, но моя лагерная закалка позволяла держать их всех в железном кулаке.</p><p>Помню, как на второй месяц после открытия «Ориона» один из логистов со стажем решил, что молодой директор «из бывших» ничего не поймет в левых накладных. Попытался увести в карман крупную сумму на логистике южного направления. Думал, я по-прежнему мыслю масштабами одиночки.</p><p>Я не стал орать, вызывать полицию или махать кулаками. Я просто вызвал его к себе в кабинет, закрыл дверь на замок и молча положил перед ним распечатку его звонков и дубликаты скрытых счетов. Смотрел на него так, как научился смотреть на допросах и на промзоне — спокойно, тяжело, не мигая. У мужика пот со лба закапал на ламинат через полминуты. Он вернул всё до копейки в тот же вечер, уволился по собственному и, кажется, до сих пор обходит здание нашего офиса по другой стороне улицы.</p><p>Среди водителей и диспетчеров слухи расходятся со скоростью лесного пожара. Хватило одного этого урока, чтобы вся вертикаль заработала как швейцарские часы. Дисциплина в компании стала железной, зато и платил я выше рынка — честно, вовремя, требуя взамен только одного: абсолютной преданности делу.</p><p>Никто не смел воровать. Никто не смел срывать сроки. В двадцать восемь лет я вернул себе статус хозяина жизни, но уже на абсолютно легальном поле. Моя фамилия снова звучала гордо и чисто.</p><p>Вокруг меня постоянно вились женщины. На деловых раутах, в ресторанах, среди новых партнерш по бизнесу — ухоженные, дорогие, готовые на всё ради одного моего взгляда. Но для меня их не существовало. Они были просто безликим, серым фоном. Настоящий, осязаемый мир для меня по-прежнему схлопывался до размеров одного конкретного человека, которого не было рядом. Кира. Я не искал встреч. Сознательно бил себя по рукам все эти три года на свободе, когда внутри все выжигало желанием сорваться, нанять лучших сыщиков и перевернуть страну, но найти её. Я пообещал себе: сначала твердая почва под ногами, абсолютная безопасность и легальный статус, а уже потом — наша общая жизнь. Я должен был прийти к ней победителем, а не бывшим зэком под подозрением. Но раз в месяц, когда одиночество в элитной пустой квартире становилось невыносимым, я совершал свой личный, болезненный ритуал. Садился в кресло, открывал в телефоне соцсети и заходил на её страницу. И каждый раз натыкался на глухую, непробиваемую стену. Шесть лет цифровой тишины. Кира словно испарилась из виртуального мира. Ни одной новой фотографии. Ни одного статуса или репоста. Только старая аватарка, загруженная еще до нашей войны в колл-центре. С экрана на меня смотрела моя упрямая, самодостаточная девочка с открытым, дерзким взглядом, от которого у меня до сих пор сводило челюсть. Я смотрел на эту фотку часами.</p></section><section><title><p>Глава 3. Удар наотмашь.</p></title><p>Центральный парк бурлил весенней жизнью. Вокруг шумели раскидистые кроны деревьев, под колесами редких велосипедистов шуршал мелкий гравий, а воздух был насквозь пропитан запахом цветущей сирени и сладкой сахарной ваты. Я шёл по дальней, тенистой аллее, спрятав глаза за стеклами темных очков, и глубоко дышал. Пытался сбросить то бешеное напряжение, которое въелось в мои подкорки за последние годы. В голове плотным строем шли графики поставок, новые логистические узлы «Ориона» и… план на завтрашнее утро. Я уже принял решение. Завтра я подниму все свои связи, найду её точный адрес, в каком бы городе она ни пряталась, и просто приеду. Хватит бегать от самого себя. Я заслужил право посмотреть ей в глаза. — Папа! Па-а-па, лови! — звонкий, чистый детский голосок ворвался в мои мысли, заставив вынырнуть из задумчивости. Прямо перед моими ногами, подняв тучу пыли, затормозил крошечный трехколесный велосипед. Сидящий на нем мальчишка лет трех на вид резко крутанул руль, не справился с управлением и завалился набок, прямо на мягкий газон.</p><p>Я чисто на автомате сделал шаг вперед, намереваясь помочь пацану подняться, но так и застыл на месте, словно меня на полной скорости протаранила одна из моих многотонных фур. Из легких разом вышибло весь воздух. Малыш перекатился на пузо, приподнялся на локтях и упрямо тряхнул головой, сбрасывая набок съехавшую синюю кепку. Из-под козырька на меня уставились огромные, пронзительные серо-голубые глаза. На круглом детском личике отчетливо читался знакомый до боли, упрямый разлет бровей и капризная, самодостаточная линия губ. У меня внутри всё заледенело. Перед глазами поплыли серые круги. Этого просто не могло быть. Старая аватарка из соцсети, которую я затирал взглядом до дыр каждую гребаную ночь, буквально ожила передо мной. Пацан был точной, безупречной уменьшенной копией Киры. Те же черты, та же упрямая мимика, тот же гордый взгляд. Моя лагерная иллюзия, моя самая сокровенная мечта, которую я лелеял на жестких нарах, сейчас сидела на траве в паре шагов от меня. На секунду сердце рухнуло куда-то в пятки, а в груди сладко и болезненно полыхнуло: «Мой?..» Я импульсивно рванулся вперед, готовый упасть перед ним на колени, протянуть руки, закричать…</p><p>— Артемий! Ну куда ты так несешься, бандит? Нас совсем загонял, — раздался спокойный, глубокий мужской голос чуть поодаль. Пацан мгновенно отвлекся от меня, шустро подскочил на ноги и с радостным писком бросился наперерез к подошедшему мужчине:— Папа! Я упал! Большой бабах! Высокий, солидный мужчина лет пятидесяти пяти, одетый в дорогой, идеально сидящий костюм, с улыбкой подхватил маленького Артемия на руки. Малыш обнял его за шею, утыкаясь носом в плечо. Мужчина уверенно поправил ему кепку, потрепал по светлым волосам и что-то тихо зашептал на ухо, успокаивая. Было видно, с какой безграничной любовью и нежностью он держит своего сына. А меня в эту секунду заживо жгли на костре. В голове со страшным грохотом включилась безжалостная математика. Шесть лет. Три года я грыз нары в колонии, пока она уволилась одним днем и уехала. Еще три года я вгрызался в горло конкурентам на свободе, строя империю для нас двоих. Мальчику на вид как раз около трех лет. Всё сошлось. Хронология выстроилась в идеально ровную, уничтожающую меня линию.</p><p>Пока я выживал ради неё в камере, считая дни до встречи, она не просто ушла. Она мгновенно нашла себе замену. Вот этого правильного, состоявшегося, солидного мужчину постарше. Родила от него. Построила идеальную, счастливую семью. И её пустые, мертвые соцсети, которые я считал знаком одиночества и тоски, были лишь способом скрыть свою новую, благополучную жизнь от криминального бывшего. Вся моя шестилетняя верность, все мои надежды и грёзы в один миг превратились в ядовитый, удушливый пепел. Нас за секунду разделила пропасть, которую невозможно перешагнуть. Внутри поднялась глухая, лагерная ярость, смешанная с невыносимой, разрывающей ребра болью. Мне стало физически трудно дышать. Я резко развернулся, спиной чувствуя этот чужой семейный триумф, и быстрыми, размашистыми шагами пошел прочь по аллее. Я не хотел, чтобы они заметили мою слабость. Я должен был уйти, скрыться, вычеркнуть её из сердца раз и навсегда.</p><p>Каждое движение давалось с трудом, словно воздух вокруг внезапно стал плотным, как свинец. Центральный парк, который еще несколько минут назад дышал весенней свежестью и ароматом сирени, теперь казался чужим и бездушным. Мимо проходили улыбающиеся люди, звенел детский смех, а в моей голове набатом стучала безжалостная, уничтожающая математика. Шесть лет разлуки. Мальчику на вид около трех. Все сошлось до единого дня. Пазл, который я так отчаянно пытался собрать в своей голове, сложился в одну ровную, уничтожающую меня линию.</p><p>Оказывается, пока я выживал в четырех стенах, считая дни до свободы и цепляясь за воспоминания о ней как за единственный спасательный круг, Кира строила свою новую, благополучную жизнь. С этим солидным, обеспеченным мужчиной постарше. Она нашла того, кто смог окружить ее заботой, дать уверенность в завтрашнем дне и подарить то счастье, которое я у нее отнял. Родила ему сына. Создала идеальную, крепкую семью, пока я грыз землю, чтобы подняться с самого дна и стать достойным ее возвращения.</p><p>Рубашка мгновенно взмокла от липкого, холодного пота. Пальцы сами собой сжались в кулаки с такой силой, что костяшки побелели. Физическая боль немного отрезвляла, помогая сдерживать этот безумный, разрывающий грудь шквал. Больше всего на свете мне хотелось обернуться. Посмотреть еще раз, чтобы окончательно выжечь в памяти эту картину и поверить в то, что всё это происходит наяву, а не в моем кошмарном сне.</p><p>Но я заставил себя смотреть только вперед, на серую дорожку, ведущую к выходу. Ошибся. Как же глупо я ошибся, когда посчитал ее закрытые, пустые соцсети знаком одиночества и тоски по нашему общему прошлому. Она просто обрывала все старые связи, пряча свое настоящее счастье от тени человека, который когда-то разрушил ее жизнь. Она защищала своего ребенка и своего нового мужа.</p></section><section><title><p>Глава 4. В её руки.</p></title><p>Вся эта логичная, выверенная годами математика в моей голове вдруг превратилась в пепел. Сгорела дотла за одну секунду. Потому что прямо по аллее, навстречу мне, шла Кира. Она двигалась медленно, словно продиралась сквозь невидимую толщу воды, а её взгляд был намертво прикован к моему лицу. Время вокруг нас просто остановилось, замерло, выключив звуки парка, шелест листвы и чужие голоса. Были только мы двое. Кира смотрела на меня так, будто перед ней восстал мертвец. В её огромных серо-голубых глазах, расширенных от безграничного шока, стояли слезы. Её плечи мелко дрожали, но взгляд оставался тем же — упрямым, открытым и до боли знакомым. Моя уверенная, самодостаточная Кира. Года не изменили её черт, не стерли тот самый родной силуэт, который я затирал в памяти на зоне. Но сейчас в её глазах читался такой оглушительный коктейль из дикого страха, радости и неверия, что у меня перехватило горло. Вся моя ярость, вся злая ревность от увиденного минуту назад пацана — всё разом глохнет. Физика и логика отключаются. Остается только чистая, первобытная одержимость друг другом. Нас неодолимо тянет по одной прямой, и ни один из нас не в силах остановиться. Шаг. Еще шаг напролом. Нос к носу. Я не выдерживаю этой пытки расстоянием — дергаю её на себя, срываясь, и намертво зажимаю в тиски своих рук. Кира сдавленно, судорожно выдыхает и буквально врастает в мою грудь, отчаянно цепляясь пальцами за ткань рубашки. Я сжимаю её до хруста в ребрах, утыкаясь лицом в изгиб шеи, вдыхая её сумасшедший, родной запах, который снился мне сотни раз. Шесть лет разлуки, три года зоны — всё исчезает. Есть только её бешено бьющееся сердце и это оглушительное чувство: я наконец-то вернулся домой. Туда, где мне всегда было место. В её руки.</p><p>Мы стоим так, содрогаясь от близости, пока ледяной душ реальности снова не бьет мне по нервам. Мужчина. Мальчик. Чужая счастливая жизнь. Эта мысль обжигает хуже раскаленного железа. Чего мне стоит разжать пальцы — знает только бог. Я мягко, но настойчиво отстраняю Киру от себя, возвращая маску холодного, успешного бизнесмена. Стягиваю очки, глядя на её бледное, заплаканное лицо закрытым, леденящим взглядом. — Игорь… — беззвучно, одними губами срывается с её дрожащих губ. В этот момент к нам подходит тот самый солидный мужчина, бережно держащий на руках маленького Тёму. Он сканирует меня очень внимательным, глубоким взглядом взрослого, умудренного опытом человека. — Кира, всё в порядке? — спокойно, с достоинством спрашивает он, приобнимая её за плечо. Я не даю Кире ответить. Мой самоконтроль включается на максимум. Я делаю шаг вперед и первым протягиваю ему руку для приветствия — вежливо, твердо, по-мужски. — Всё в порядке, добрый день, — мой голос звучит глубоко и ровно. — Игорь Фёдоров. Мы работали вместе с Кирой несколько лет назад. Рад знакомству. Мужчина секундно медлит, оценивая мой стальной взгляд, а затем крепко жмет мою ладонь. — Андрей Витальевич, — представляется он, и в его глазах мелькает странное, слишком сильное для мимолетного знакомства понимание. — Взаимно, Игорь. Много о вас слышал. Я перевожу взгляд на малыша, упрямо смотрящего на меня глазами Киры. Внутри всё воет от боли, но я заставляю себя остаться безупречным. Смотрю на бледную Киру, которая от гордости, шока и застарелого страха не может вымолвить ни слова.</p><p>— Прекрасный сын, Кира. Рад, что у тебя всё сложилось, — леденящим тоном произношу я. — Извините, дела не ждут. Хорошей прогулки. Короткий кивок Андрею Витальевичу, и я ухожу к парковке — уверенным, размашистым шагом хозяина своей жизни. Не оглядываясь. Только в салоне внедорожника, закрывшись от мира глухой шумоизоляцией, я позволяю себе со всей силы ударить кулаком по рулю. Я три года строил легальную империю «Орион» ради неё. У меня есть статус, миллионы, власть. Всё, кроме неё. Она не ждала. Я завожу мотор, чувствуя, как внутри закипает темная решимость. Вычеркнуть её не выйдет. Но и смотреть на её чужое счастье я не стану. Москва слишком тесная, Кира. И мы еще встретимся.</p><p>Резко вбиваю передачу, и внедорожник срывается с места, сжигая резину о раскаленный асфальт парковки. Перевожу безумный, горящий взгляд на зеркало заднего вида — там, у входа в парк, две маленькие фигурки сливаются в одну. Андрей бережно держит её за локоть. Мою Киру. Женщину, ради которой я выгрызал зубами свободу. Ради которой не спал ночами, выстраивая «Орион» из пепла своей разрушенной юности.</p><p>В груди клокочет такое дикое, первобытное бешенство, что воздух кажется осязаемым, застревая в легких острыми стеклами.</p><p>Она родила сына. Мальчика с её глазами.</p><p>От этой мысли пальцы на руле сжимаются до побелевших костяшек. Я веду машину на автопилоте, проскакивая перекрестки на мигающий желтый, плевать на штрафы и камеры. В голове набатом бьет одна и та же картина: её судорожный выдох мне в грудь, этот родной запах кожи, который я помнил каждую чертову секунду из этих шести лет. Она ведь тоже все вспомнила. Я видел это в её распахнутых, полных слез глазах. Она не забыла. Так почему рядом с ней этот холеный, уверенный в себе Андрей Витальевич?</p><p>Я резко сворачиваю на обочину у какого-то пустынного сквера и глушу двигатель. В салоне воцаряется звенящая, давящая тишина. Скидываю пиджак на соседнее сиденье, срываю галстук, который внезапно начинает душить. Нужен воздух.</p><p>Достаю из бардачка пачку сигарет, которую держу на самый крайний случай. Щелкает зажигалка. Тяжелый, горький дым заполняет легкие, унося меня мыслями назад. В тот самый день, шесть лет назад.</p><p>Тогда у меня не было ни этого трехтонного немецкого внедорожника, ни статуса, перед которым открываются двери министерств. Я помню серые стены следственного изолятора, запах сырости, дешевого табака и безысходности. Помню, как конвой защелкнул наручники на моих запястьях.</p></section><section><title><p>Глава 5. Цена свободы.</p></title><p>Экран смартфона, брошенного на пассажирское сиденье, вспыхнул, разрезая тишину салона. С тяжелого рока заиграл входящий вызов от незнакомого номера. Я до предела сжал пальцы на руле, заставляя себя дышать ровнее, и потянулся к трубке. Сорвать злость на каком-нибудь рекламщике сейчас было бы очень кстати. — Слушаю, — глухо бросил я в динамик. — Игорь, добрый день, — раздался на том конце уверенный, глубокий и до чертиков знакомый мужской голос. Тот самый, из парка. — Это этот Андрей Витальевич. Я замер, так и не донеся сигарету до рта. Мозг мгновенно выдал лагерную команду: «Соберись». Ревность и ярость, секунду назад выжигавшие нутро, сменились ледяной сосредоточенностью. — Рад слышать, Андрей Витальевич, — процедил я, намеренно выделяя отчество. — Какими судьбами? — Спектакль в парке окончен, Игорь, — спокойно, без капли раздражения ответил он. — Давай поговорим нормально. Без твоих лагерных замашек и масок. Приезжай в ресторан «Маэстро» на Набережной через полчаса. Один. Нам есть что обсудить. — О чем нам говорить? — я криво усмехнулся. — У Киры муж, ребенок. Вы всё очень наглядно показали на аллее. — Приезжай и узнаешь, — сухо отрезал он. — Не будь бабой, Игорь. Полчаса. Я жду. В трубке пошли короткие гудки. Я швырнул телефон обратно на сиденье, резко крутанул ключ в замке зажигания и вдавил педаль газа в пол. Внедорожник с ревом сорвался с места.</p><p>В ресторан я зашел ровно в назначенное время. Внутри все полыхало от глухой ярости, но внешне я оставался абсолютно спокоен. Лицо — каменная маска. Привычка ничему не удивляться и держать удар, выработанная за годы за решеткой, сейчас работала на максимуме. Андрей Витальевич сидел за дальним столиком у окна. Один. Без ребенка. Перед ним стояла чашка остывающего кофе. Он выглядел как очень солидный, уставший мужчина, который привык управлять процессами и людьми. При моем приближении он лишь слегка кивнул, жестом предлагая сесть напротив. Я сел и уперся жестким взглядом в его лицо. Он спокойно сделал глоток кофе, ни на секунду не отводя от меня взгляда. В его глазах не было страха или злости — только какая-то тяжелая, застарелая мудрость. — Тёма — мой сын. Младший брат Киры, — спокойно произнес он. — Моя жена родила его три года назад. А мужа у Киры нет. И не было все эти шесть лет. Внутри меня всё замерло. Воздух в ресторане вдруг стал густым, как кисель. Звенящая пустота оглушила, а злость, сжигавшая меня последний час, испарилась в секунду. Я молчал, боясь спугнуть эту минуту. — Шесть лет назад, когда тебя закрыли, она заперлась в своей квартире, — продолжал Андрей Витальевич, и его голос звучал весомо, как удары молота. — Ровно неделю она не выходила на связь, никого к себе не пускала. Убивалась так, что я думал — сломается. Но твоя Кира из другого теста. Через семь дней она пришла ко мне в офис. Без слез, идеально собранная, с холодным, дерзким взглядом. Положила на мой стол готовый бизнес-план, документы по твоему процессу и четко сказала: «Папа, мне нужны твои финансовые ресурсы и твои выходы на лучших юристов. Мы подаем апелляцию и добиваемся пересмотра дела Игоря. Я вытащу его, чего бы это ни стоило. Взамен я буду работать на тебя. Возглавлю твой самый тяжелый филиал, выведу его в плюс и буду строго следовать твоим правилам до тех пор, пока Игорь не выйдет и прочно не встанет на ноги».</p><p>Андрей Витальевич качнул головой, и в его глазах на миг проскользнула отцовская гордость, которая тут же сменилась глухой тоской. — Она тогда понятия не имела, сколько это займет времени, Игорь. Думала, год-два. А в итоге на суды и апелляции ушло три года. И еще три года ты строил свой «Орион», пока она продолжала пахать на меня, держа слово и не смея тебе даже позвонить, чтобы не нарушить наш договор. Моим условием было полное закрытие её соцсетей и никакой связи с тобой, пока ты на зоне — ты должен был выйти и доказать, кто ты есть сам. Она приняла условия. Она отдала этой сделке шесть лет своей жизни. Шесть лет жесткого контракта со мной ради твоей свободы. Он тяжело вздохнул, отодвинул чашку и подался вперед, жестко фиксируя мой взгляд: — Всё, что могла она отработать на меня — она уже отработала. С лихвой, Игорь. Этот чертов филиал приносит миллионы, но мне плевать на них, понимаешь? Мне больно на неё смотреть. Все эти шесть лет она живет как робот. Снаружи — успешная, сильная, безупречная. А внутри… Я же вижу, как она любит тебя. Вижу, как ей чертовски плохо без тебя все эти годы. Ей двадцать семь, а у нее в глазах пустота. Я просто хочу наконец увидеть свою дочь счастливой. Живой. Андрей Витальевич сделал паузу, давая мне время переварить это. — А сегодня ты пришел в парк, нацепил маску превосходства, включил оскорбленное самолюбие, процедил «рад знакомству» и ушел. Сам нарисовал себе картину её измены, даже не попытавшись узнать правду. Ты хоть представляешь, какую пощечину ты ей сейчас влепил? Она шесть лет ждала этого дня. Контракт закрыт, Игорь. Я её отпустил. А ты?</p><p>Его слова били меня. Гордость, пафос, миллионные контракты «Ориона» — всё это разом превратилось в пыль. Пока я лелеял свою обиду на весь мир, эта упрямая девчонка ломала систему ради меня. Я выдержал его взгляд. Спокойно, без лишних слов поднялся из-за стола. Доказывать что-то Андрею Витальевичу сейчас не имело смысла. Картинка наконец сложилась, и теперь мне нужны были действия, а не разговоры. — Я услышал вас, Андрей Витальевич. Спасибо за кофе. — Думай, Игорь, — бросил он мне вдогонку, когда я уже разворачивался. — Хватит с неё этой драмы. Я пошел к выходу. Лететь к Кире сломя голову, ведомый одними эмоциями, я не стал. Не имел права. На зоне меня научили главному правилу: доверяй только фактам. Мне нужно было лично увидеть сухие цифры и отчеты, чтобы полностью владеть ситуацией.</p></section><section><title><p>Глава 6. Второй шанс.</p></title><p>Ждать я больше не мог — лимит терпения был исчерпан. На следующий день в два часа дня я буквально снес секретаршу в приемной её филиала. Она что-то лепетала про селекторное совещание и плотный график, но я просто молча отодвинул её плечом, рванул на себя тяжелую дверь кабинета и запер её изнутри на защелку. Кира сидела за столом. Строгий брючный костюм, идеально собранные в пучок волосы, ледяной деловой вид. Она подняла голову, готовая испепелить вошедшего, но увидела меня. И вся её напускная броня разлетелась в щепки за одну долю секунды. Она резко поднялась с кресла. Ноутбук остался открытым, какие-то важные бумаги полетели на пол, но ей было плевать. Мы смотрели друг на друга через разделявший нас стол, и воздух между нами в мгновение ока раскалился до предела. В её серо-голубых глазах больше не было вчерашней ледяной пустыни — там горел такой дикий, первобытный коктейль из боли, злости и сумасшедшей, шестилетней жажды, что у меня перехватило дыхание. — Ты… — выдохнула она, и её идеальный, ровный голос сорвался на хрип. — Что ты здесь делаешь? Выйди. Уходи, Игорь!</p><p>Но я видел, как у неё дрожат губы. Видел, как бешено вздыхается её грудь под пиджаком. Она сходила с ума точно так же, как и я. Все эти шесть лет. Я не произнес ни слова. В три широких шага я обогнул этот чертов стол, сокращая расстояние между нами до нуля. Кира попыталась отступить, рванулась назад, упираясь поясницей в панорамное окно, и вскинула руки, упираясь мне в грудь. — Не смей, — прошипела она, глядя на меня снизу вверх с глухой яростью. — Не подходи ко мне после вчерашнего… после всего… — Замолчи, Кира, — перебил её я. Мой голос звучал как рык. Я перехватил её запястья. Ладони у неё были ледяными, а пульс под моей кожей бился так, словно она бежала марафон. Я рванул её на себя, прижимая к своему телу так крепко, чтобы она почувствовала каждое движение моего сердца. Папка с отчетами, миллионы её филиала, условия тестя — всё это разом перестало существовать. Нас обоих просто несло ледяным потоком навстречу друг другу. — Я всё знаю, — выдохнул я ей прямо в губы, чувствуя её прерывистое, горячее дыхание. — Отец всё рассказал. Про твою сделку. Про шесть лет. Всё знаю, слышишь? Кира замерла. Её пальцы, только что судорожно сжимавшие лацканы моего пиджака, обмякли. Секундный шок сменился чем-то леденящим и одновременно сжигающим изнутри. В её глазах мелькнула такая оголенная, страшная уязвимость, что мне захотелось разнести этот кабинет к чертям собачьим. — Дурак… какой же ты дурак, Фёдоров, — прошептала она, и из её глаз, вопреки всей её хваленой железной выдержке, брызнули слезы. Это были не слёзы слабости — это была ярость и облегчение, копившиеся годами. — Я ненавижу тебя. Ненавижу…</p><p>— Знаю, — глухо отозвался я. И больше контролировать себя я не мог. Рассудок выбило окончательно. Я впился в её губы жестким, требовательным, почти сумасшедшим поцелуем, вкладывая в него все три года лагерного ада и годы одиночества после освобождения. Кира застонала прямо мне в губы, рванулась навстречу и обхватила мою шею руками с такой силой, словно пыталась содрать с меня кожу. Она отвечала мне с той же дикой, голодной яростью, кусая мои губы до крови, запуская пальцы мне в волосы, выгибаясь в моих руках. Мы оба сходили с ума. Шесть лет выдержки сгорели за секунду, оставляя от наших масок «успешных бизнесменов» только пепел. Мы отстранились друг от друга только тогда, когда в легких окончательно закончился воздух. Кира упиралась ладонями в мою грудь, её губы были припухшими, искусанными, а по щекам всё еще катились редкие, злые слезы. Она тяжело, прерывисто дышала, глядя на меня так, словно до сих пор не верила, что я здесь. Что весь этот шестилетний кошмар из молчания и запретов наконец-то закончился. — Отпусти, — тихо, почти беззвучно попросила она, но в её пальцах, сжимавших ткань моего пиджака, не было бывалой силы. Железная леди холдинга «Восток-Логистик» сейчас исчезла. Осталась только моя Кира. Измученная, гордая и до безумия любимая. — Больше никогда не отпущу, — я перехватил её лицо ладонями, заставляя смотреть прямо на меня. — Слышишь? Шесть лет, Кира. Хватит. Контракт закрыт, твой отец сам мне это сказал. Ты больше никому ничего не должна. Она горько, надломленно усмехнулась, качнув головой.</p><p>— Ты ничего не понимаешь… Когда тебя закрыли, я думала, что сойду с ума. Мне нужен был этот адский ритм, нужны были эти миллионные сделки и проблемы, чтобы просто выжить в этой тишине. Чтобы не выть по ночам в пустой квартире. Я выстроила этот бизнес, чтобы доказать отцу, что ради тебя способна перевернуть землю. И я перевернула. — Знаю, Кира. Знаю, — я прижался своим лбом к её лбу, вдыхая родной запах её волос. Внутри меня всё переворачивалось от нежности и запоздалого стыда за вчерашнюю глупую ревность в парке. — Я поднял все отчеты. Видел цифры. Ты сотворила невозможное. Но теперь всё. Пришла моя очередь. Кира резко вскинула голову, и в её серо-голубых глазах снова на мгновение вспыхнул тот самый дерзкий, упрямый огонек, который я так хорошо помнил. В ней снова проснулся её стальной стержень. — Твоя очередь? И что ты собираешься делать? Перекупишь мой филиал у отца? Заставишь меня сидеть дома, пока ты руководишь своим «Орионом»? Я не брошу то, что строила шесть лет, Игорь! Только не ради того, чтобы стать красивым приложением к твоему успеху. Я тихо рассмеялся — впервые за долгое время искренне и легко. Какая же она упрямая. Даже сейчас, когда её сердце бьется в унисон с моим, она готова воевать за свою независимость. — Если захочешь — завтра же сотрешь мой «Орион» в порошок на рынке, я даже сопротивляться не стану. Мне плевать на этот филиал и на бизнес твоего отца. Мне нужна ты. Живая. Свободная. Я хочу, чтобы ты перестала тащить этот груз из чувства долга. Если эта работа приносит тебе кайф — управляй, крути миллиардами, я буду только гордиться. Но если ты оставалась здесь только ради того, чтобы выкупить меня... то контракт закрыт. Счет оплачен. Кира пристально всматривалась в мое лицо, словно искала подвох. Но подвоха не было. Была только глухая, выстраданная за годы разлуки уверенность. Напряжение, державшее её тело в тонусе последние шесть лет, наконец-то начало медленно отпускать. Её плечи опустились, она уткнулась лицом мне в плечо и тихо, прерывисто вздохнула.</p></section><section><title><p>Глава 7. Шесть лет голода.</p></title><p>Я не стал отвечать словами. Всю свою жизнь я умел доказывать правоту делами, а на зоне окончательно разучился болтать впустую.</p><p>Я сделал шаг вперед. Кира даже не успела договорить, как я резко дернул её за талию, прижимая спиной к массивному столу из темного дерева. Графики, ручки, какие-то папки с шумом полетели на пол, но нам обоим было плевать. Её вызов мгновенно утонул в её же собственном судорожном вздохе, когда мои губы снова жестко и безжалостно накрыли её рот.</p><p>Я сносил со стола в сторону всё, что она так аккуратно выстраивала на своей отполированной до блеска столешнице. С глухим стуком перевернулся массивный органайзер из тяжелого обсидиана, в разные стороны полетели коллекционные перьевые ручки, заскользили и веером рассыпались по полу важные отчеты, которые её холдинг готовил месяцами. Мне было плевать на эти миллионные контракты. Мне была нужна она. Шесть лет я видел её только во снах — правильную, недосягаемую, скрытую за броней строгих деловых костюмов. Шесть лет в лагерных стенах я засыпал с одной мыслью: как мои руки будут срывать с неё этот лоск. И сейчас, когда её блузка с тихим треском рвалась в моих пальцах, внутри меня выла дикая, первобытная тварь, вырвавшаяся на свободу. Я хотел не просто обладать ею — я хотел выжечь в ней саму память о годах разлуки, переписать каждую секунду нашего личного ада этой яростной, ослепляющей страстью.</p><p>Мои ладони бесцеремонно сжали её тонкую, лебединую шею. Я кожей чувствовал, как отчаянно и быстро бьется жилка у неё на шее. Кира пахла безумно дорого — этот тонкий, едва уловимый аромат шлейфовых духов, смешанный со стерильным запахом кондиционированного офиса, мгновенно сносил крышу. Но под моими пальцами она была горячей, живой, настоящей. Каждое её судорожное движение, каждая попытка вдохнуть глубже только сильнее разжигали этот пожар.</p><p>Второй шанс? Нам не нужны были шансы. Мы были единым целым, которое шесть лет назад насильно разорвали по кускам. И сейчас эти куски срастались обратно — с мясом, с кровью, с диким хрустом.</p><p>Кира застонала, запуская пальцы мне под пиджак, вцепляясь в рубашку и буквально вырывая пуговицы. Ткань трещала, но этот треск только подливал масла в огонь. В ней не осталось ничего от холодного директора холдинга. Она брала свое с той же деловой, яростной страстью, с какой шесть лет выбивала мою свободу. Её бедра плотно прижались к моим, и я окончательно потерял связь с реальностью.</p><p>Я рывком поднял её, усаживая на край стола. Строгий пиджак полетел куда-то на ковер. Мои руки подчинялись только инстинктам — я ласкал её кожу, сминая ткань брюк, поднимаясь выше, чувствуя, как она дрожит под моими пальцами. В горле пересохло от желания. Я рванул шелковую блузку, обнажая плечи и грудь. Каждое её прикосновение к моим плечам, каждый выдох мне в шею выжигал три года лагерного ада, оставляя на месте шрамов чистый, первобытный огонь.</p><p>— Игорь… — хрипло, на грани выдоха прошептала она, когда я спустился поцелуями к её ключицам, срывая тонкую блузку. — Быстрее…</p><p>Этот шепот сорвал последние тормоза. Нас накрыло безумие, в котором не было места нежности — только дикая потребность раствориться друг в друге, доказать, что мы живы, что мы здесь, вопреки всему миру.</p><p>Одним резким движением я избавился от мешающей одежды, заставляя её полностью подчиниться этой бешеной, накопленной годами жажде.</p><p>Кира вскрикнула, запрокинув голову, намертво сжала ноги на моей талии и впилась ногтями в мою спину, прямо сквозь старые шрамы. От неё пахло дорогим шелком и тем самым чистым, сводящим с ума женским гормональным жаром, который невозможно сымитировать. Мои пальцы до боли впивались в её бедра, оставляя на нежной коже следы, но она лишь сильнее выгибалась навстречу, требуя жесткости. Каждое её прерывистое всхлипывание, каждый судорожный толчок навстречу были ответом на мою накопившуюся злость. Мы плавили этот офисный стол своей дикостью, стирая в пыль все границы дозволенного, приличия и здравый смысл.</p><p>Мы двигались в одном сумасшедшем, рваном ритме. Никаких прелюдий, никакой жалости — только чистый, животный голод. Стол под нами глухо ходил ходуном, ломая тишину кабинета хриплым дыханием, резкими звуками столкновения тел и её частыми, срывающимися на крик стонами. Она выгибалась в моих руках, ловила губами мой воздух, отдаваясь этой вспышке целиком, без остатка. Я чувствовал, как её изнутри затапливает этой же неистовой страстью, как сжимаются её мышцы, требуя большего, глубже, сильнее.</p><p>На самом пике, когда сдерживаться стало уже невозможно, я перехватил её под бёдра. Шаг, другой — я почти не заметил, как перенёс её вес, намертво прижимая спиной к толстому, ледяному стеклу панорамного окна.</p><p>От этой бешеной разницы температур — её горячей, влажной кожи и арктического холода высотки — Кира резко, со свистом выдохнула. Она ещё сильнее вцепилась в мои плечи, ища опору. Наша страсть стала жесткой, глубокой, на грани фола, выбивающей из неё остатки былой гордости и делового пафоса. За стеклом, на высоте двадцатого этажа, шумела равнодушная Москва, в приёмной испуганно замерла секретарша, а здесь два сильных, выжженных дотла человека заново учились дышать. Вместе.</p><p>Этот дневной свет делал всё происходящее до безумия откровенным. Я видел каждую каплю пота на её ключицах, видел, как расширены её зрачки, в которых отражалось солнце и животный страх пополам с восторгом. Она, привыкшая управлять тысячами людей, контролировать миллионные потоки, сейчас была полностью раздавлена моей силой, подчинена моему ритму, и это ломало её гордость с каждым глубоким толчком. Холодное стекло за её спиной вибрировало от наших движений, и эта пульсация отдавалась где-то глубоко внизу живота, приближая неизбежный финал.</p><p>Эмоциональный взрыв накрыл её первым — мощный, спазматический толчок заставил всё её тело задрожать в моих руках. Она закричала мне в плечо, кусая меня, чтобы сдержать этот звук. И этот её крик окончательно добил мой самоконтроль. Последний, сокрушительный рывок — и я излился внутри неё, чувствуя, как мир вокруг взрывается миллионами горячих осколков.</p></section><section><title><p>Глава 8. Привыкай к моей фамилии.</p></title><p>— Никаких вторых шансов, Кира, — спокойно и твердо сказал я, глядя ей прямо в глаза. Я не собирался больше играть в её игры, отступать или идти на компромиссы. — Свиданий не будет. Мы потеряли шесть лет. Шесть чертовых лет из-за недомолвок, контрактов и судов. Я больше не потеряю ни единого дня.</p><p>Каждое слово я вколачивал с абсолютной, железобетонной уверенностью, надеясь пробить её многолетнюю холодную броню и заставить наконец услышать меня.</p><p>Кира удивленно приподняла бровь, складывая руки на груди. В ней снова проснулся её привычный внутренний стержень — та самая гордость и упрямство, которые всегда меня и восхищали, и бесили одновременно. Она не собиралась сдаваться без боя и принимать мои условия просто так.</p><p>— И что это значит? — Кира удивленно приподняла бровь, в упор разглядывая меня своим пронзительным взглядом. — Ты пришел ставить мне ультиматумы? Думаешь, я сразу испугаюсь, растеряюсь и соглашусь на всё, что ты здесь наговорил?</p><p>Кольца у меня с собой не было — я ехал сюда воевать, крушить препятствия и выяснять отношения, а не стоять на одном колене и смиренно просить о снисхождении. Наша история была слишком сложной, изломанной и жесткой для банальной романтики. Но мне не нужны были бархатные коробочки, чтобы заявить свои права на эту женщину. Я и без них знал, что имею на неё полное право, и никто в этом мире не сможет мне помешать.</p><p>Я подошел ближе и взял её за руку. Её ладонь была прохладной, но я сжал её, переплетая её пальцы со своими так крепко, чтобы она физически не могла вырваться и отстраниться, и произнес то, что решил для себя еще ночью, когда в одиночестве не мог уснуть, думая о нас:</p><p>— Мы женимся, — без тени сомнения добавил я, и мой голос звучал железобетонно, не оставляя ей ни единого шанса на возражения, споры или побег. — И точка. Больше я ни одного дня не отдам ни твоему отцу, ни логистике, ни твоей гордости. Завтра утром едем в ЗАГС.</p><p>Кира замерла, явно пораженная моим напором и масштабностью заявления. Её дерзкий взгляд на секунду округлился от шока, маска абсолютной неприступности треснула, но она почти мгновенно взяла себя в руки и вернула себе маску ледяного спокойствия. Она медленно, с легким, отчетливым вызовом высвободила свою руку из моих пальцев, сделала шаг назад, увеличивая между нами дистанцию, и снова скрестила руки на груди, занимая свою привычную оборонительную позицию. На её губах появилась та самая, слишком знакомая мне дерзкая усмешка, от которой у меня внутри всё переворачивалось и закипало.</p><p>— Я подумаю, — сухо бросила она, глядя на меня снизу вверх с легким пренебрежением, словно оценивала неудачное деловое предложение.</p><p>Её показное, ледяное равнодушие выбило последние предохранители в моей голове. Рассудок просто отключился, уступая место чистым инстинктам. Я шагнул вперед, мгновенно сминая разделявшее нас расстояние, резко развернул её спиной к себе и с глухим рыком прижал к своему телу, напрочь лишая возможности сбежать или оттолкнуть меня. Властно перехватил руками за бёдра, фиксируя её на месте и заставляя почувствовать каждое движение моего тела. Пальцы до боли впились в ткань брюк, удерживая её мертвой хваткой. Кира шумным, судорожным выдохом выдала свое минутное замешательство, сильно прогибаясь в моих руках, но не двинулась с места, продолжая упрямо сопротивляться и не желая показывать слабость.</p><p>— Кира, блять! — жестко прошипел я ей прямо в ухо, прижимая её к себе так сильно, чтобы она каждой клеточкой своего тела почувствовала мою злость, мое сумасшедшее напряжение. Я хотел, чтобы она наконец поняла: я настроен серьезно как никогда. — Какие «подумаю»? Хватит со мной играть.</p><p>Она медленно повернула голову к моему лицу, тяжело, прерывисто и часто дыша, но в её серо-голубых глазах не было ни капли ожидаемого страха или паники. Я искал в них хоть малейший намек на слабость, но увидел только чистый, упрямый огонь, неприкрытый вызов и колкую насмешку. Она по-прежнему держала удар, даже находясь в моих тисках.</p><p>— Что, Игорь Вячеславович, опять привык, что тебе все в рот смотрят? — со скрытым, ядовитым торжеством в голосе ответила она, гордо вскинув подбородок и глядя на меня практически в упор, несмотря на неудобное положение. — В своем «Орионе» привык, что твоё слово — абсолютный закон для каждого сотрудника, и тебе никто перечить не смеет? Пришел сюда, рявкнул, приказал — и все вокруг сразу упали к твоим ногам, заглядывая в глаза? Привык, что твои топ-менеджеры заикаются от одного твоего взгляда и выполняют любые прихоти? Со мной этот номер не пройдет, Фёдоров. Можешь оставить свои замашки властного босса для своих секретарш и подчиненных. Я не из твоего холдинга, чтобы беспрекословно выполнять твои команды и гнуться под твоим давлением.</p><p>Я смотрел на её движущиеся губы, чувствуя, как внутри меня с новой силой закипает дикий, сумасшедший азарт от этого противостояния. Это было сродни охоте, где жертва отказывалась признавать себя побежденной. Я привык ломать самых сильных конкурентов на рынке, подчинять себе любые неблагоприятные обстоятельства, выбивать нужные решения из самых упрямых партнеров, это было моей работой и моей натурой. Но эта женщина была единственной на всем белом свете, кто мог швырнуть мне этот яд и этот вызов прямо в лицо, стоять в миллиметре от меня и даже не поморщиться от давления. Она знала мои слабые места и била по ним прицельно, безжалостно. И именно от этого я вожделел её еще сильнее, до темноты в глазах, полностью теряя остатки хваленого контроля. Её сопротивление не тушило пожар, оно раздувало его до небес. Мне хотелось подчинить её себе, заставить признать мое лидерство, но в то же время я до смерти боялся сломать эту её восхитительную, дикую гордость.</p><p>Я чуть ослабил хватку, давая ей возможность перевести дух. Позволил ей сделать глубокий, судорожный вдох, но рук с её бёдер так и не убрал, продолжая жестко контролировать каждое её микродвижение. Скользнул ладонью выше, бесцеремонно перехватывая за тонкую талию и заставляя развернуться ко мне лицом, чтобы видеть её реакцию глаза в глаза, без всяких полуповоротов.</p></section><section><title><p>Глава 9. Вызов (POV Кира)</p></title><p>Впервые за долгие шесть лет моя квартира не встретила меня удушающей, мертвой тишиной. Физически в комнатах по-прежнему никого не было, но воздух до сих пор казался наэлектризованным, а на моих губах всё еще отчетливо горел вкус Игоря. Жесткий, требовательный, сумасшедший.</p><p>Я сбросила туфли прямо в прихожей и прошла к панорамному окну в гостиной. За стеклом шумела ночная Москва — точно так же, как несколько часов назад в моем кабинете на двадцатом этаже.</p><p>Я прикоснулась пальцами к губам. Чуть припухшие. На шее, прямо у ключицы, наливался аккуратный, едва заметный темный след от его поцелуя. Наглец. Собственник. Дикарь, ворвавшийся в мою выверенную до секунды жизнь и разнесший её в щепки одним движением руки.</p><p>Шесть лет… Шесть чертовых лет я жила как робот. Просыпалась, надевала строгий костюм, шла воевать с логистическими гигантами, доказывала отцу, что стою каждого вложенного в юристов рубля. Я выстроила вокруг себя железобетонную стену, заперла свои эмоции на глухой замок, чтобы просто не сойти с ума, пока Игорь крушил преграды в лагере, а потом с нуля поднимал свой «Орион». Я думала, что полностью контролирую себя.</p><p>Какое глупое самовнушение.</p><p>Стоило Фёдорову перешагнуть порог моего кабинета, как вся моя хваленая выдержка сгорела за секунду. Нас просто накрыло общим безумием. На столе, у окна… До сих пор под кожей вибрировал этот первобытный, дикий ритм. Он думал, что сломал меня. Думал, что пришел, зажал в углу, рявкнул «мы женимся» — и я послушно побегу за ним в ЗАГС.</p><p>Я криво усмехнулась собственному отражению. Плохо же ты меня знаешь, Фёдоров. За эти шесть лет я научилась не просто выживать среди акул бизнеса — я научилась ими управлять.</p><p>Прежняя Кира — та самая дерзкая девчонка, которую он когда-то полюбил, но теперь умноженная на опыт, характер и стервозность — окончательно вернулась. И жалеть его я не собиралась. Раз уж он решил поиграть в альфа-самца и диктовать свои правила, пусть готовится к тому, что играть мы будем на полную ставку.</p><p>Я развернулась и решительным шагом направилась к гардеробной. Распахнула тяжелые двери, окинула взглядом ряды строгих, закрытых брючных костюмов и скучных офисных блузок. Нет. Завтра никаких доспехов бизнес-леди.</p><p>В десять утра у подъезда он должен увидеть женщину, которую захочет украсть прямо со ступеней ЗАГСа. Ту, от одного взгляда на которую у него перехватит дыхание.</p><p>Я протянула руку к дальнему рейлу, где уже три года висело шелковое изумрудное платье на тонких бретельках. Опасная длина, открытая спина, идеальный силуэт, подчеркивающий каждый изгиб тела. То самое платье, под которое противопоказано надевать белье.</p><p>Я приложила его к себе перед зеркалом и хищно улыбнулась.</p><p>«В десять утра у подъезда, Игорь. Посмотрим, как ты справишься со своим самоконтролем, когда я буду идти к твоей машине».</p><p>———</p><p>Удивительно, но после столь бурного вечера я спала как младенец. Никаких кошмаров, тревожных мыслей или бессонницы, которая обычно мучила меня перед важными сделками. Я выспалась так хорошо, как не высыпалась последние годы. Тело приятно налилось силой, а в голове царила звенящая, абсолютная ясность. Пока Игорь, скорее всего, мерил шагами свою спальню и глушил виски, сходя с ума от желания, я сладко спала.</p><p>Когда утром прозвенел будильник, я поднялась с постели одним легким движением. Внутри тугой пружиной распрямлялось предвкушение охоты.</p><p>Спешить было абсолютно некуда. До назначенных десяти часов оставался целый вагон времени, и я собиралась прожить каждую минуту этого утра с удовольствием.</p><p>Накинув на плечи легкий шелковый халат, я прошла на кухню. Я не торопясь сварила себе густое какао, щедро сыпанув туда щепотку жгучего кайенского перца. Фирменный рецепт для особых дней. Налила себе полную чашку и, обхватив её ладонями, подошла к окну. Солнечные лучи уже вовсю заливали крыши московских высоток, обещая теплый, ясный день, сделав медленный глоток, смакуя обманчивую шоколадную сладость, которую тут же обожгла острая, покалывающая рецепторы нотка. Идеально. Прямо как моя сегодняшняя игра.</p><p>Было чертовски приятно осознавать, что сегодня я полностью контролирую ситуацию. Никакой паники, никаких сомнений. Я точно знала, что буду делать, как посмотрю на него и что скажу. Мужчины вроде Игоря привыкли, что мир прогибается под их напором, но сегодня его ждал очень большой сюрприз.</p><p>Оставив пустую чашку в раковине, я с легким сердцем направилась в ванную.</p><p>Я босиком прошла в ванную. Взглянула на себя в зеркало: свежее лицо, лихорадочный, победный блеск в глазах и этот чертов след на шее, который за ночь стал только ярче. Я провела по нему подушечками пальцев. Никакой косметики, никаких масок и плотных тонов — я никогда не любила тратить на это время, да и прятать мне было нечего. Моим главным оружием всегда оставались безупречная кожа и ледяной, пронзительный взгляд. Единственное, что я сделала — аккуратно поправила воротник халата, скрывая его «метку» до поры до времени. Губы до сих пор немного поднывали после его вчерашней напористости, но легкая, хищная улыбка мигом стерла с лица любые следы слабости.</p><p>Контрастный душ окончательно смыл остатки ночной неги. Цитрусовый гель для душа выветрил из мыслей навязчивый аромат чужого парфюма, вернув мне кристальную трезвость ума.</p><p>Натягивая шелк я ловила кожей его приятную прохладу. Без бюстгальтера и трусиков тело казалось пугающе обнаженным, но это лишь добавляло адреналина в кровь.</p><p>Утро встретило меня ярким солнцем. Напольные часы в гостиной показывали ровно девять пятьдесят четыре, когда я бросила быстрый взгляд на свое отражение в зеркале у двери.</p><p>Шелк изумрудного платья холодил кожу, струясь по бедрам при каждом шаге. Тонкие бретельки удерживали ткань на честном слове, оставляя спину полностью обнаженной. Поверх я набросила классический черный тренч — он создавал обманчивую иллюзию строгости, но при движении полы распахивались, открывая слишком много. Из украшений — только парфюм с тяжелым, шлейфовым ароматом и тонкие шпильки. Дерзко для похода в ЗАГС, но мне именно это и было нужно.</p></section><section><title><p>Глава 10. На грани фола.</p></title><p>Когда Кира вышла из подъезда, у меня внутри буквально оборвался трос.</p><p>Вчера в кабинете мне казалось, что я взял всё под свой контроль. Силой, напором, жестким «мы женимся» я выбил из-под её ног почву. Я думал, что сегодня утром заберу покорную, пусть и злую, бизнес-леди. Но то, как Кира шла сейчас ко мне на шпильках, не имело ничего общего с покорностью.</p><p>Изумрудный шелк платья облипал её тело, как вторая кожа. Тренч был расстегнут, и при каждом шаге полы распахивались, открывая бесконечные ноги и изгиб бедра. Ткань на груди натягивалась так отчетливо, что мне не нужно было даже гадать — под этим чертовым платьем не было абсолютно ничего. Ни единой лишней ниточки.</p><p>Кровь мгновенно, тяжелой и горячей волной хлынула вниз, и в штанах стало невыносимо тесно. Встал так резко и мощно, что у меня перед глазами на секунду поплыли темные круги. Я выпрямился, намертво вцепившись пальцами в капот своего внедорожника за спиной, чтобы просто не сорваться с места и не намотать этот шелк на кулак прямо здесь, посреди двора. Сама того не зная, эта женщина одним своим видом уложила меня на лопатки.</p><p>— Доброе утро, Игорь, — её голос прозвучал ровно, издевательски спокойно. На губах играла та самая торжествующая улыбка, от которой у меня внутри закипал дикий азарт. — Ты пунктуален. Едем?</p><p>Я не ответил. Молча сделал шаг вперед, рванул на себя тяжелую пассажирскую дверь машины и жестом приказал ей сесть. Кира скользнула в салон, обдав меня шлейфом своих дорогих духов, а я обошел внедорожник, сел за руль и с силой захлопнул дверь, отрезая нас от остального мира.</p><p>В салоне мгновенно стало слишком тесно. Я не заводил мотор. Просто повернулся к ней, нависая над пассажирским сиденьем, и уперся жестким, потемневшим взглядом в её идеальное лицо.</p><p>— Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала, Кира? — мой голос прозвучал как глухой, опасный рык. Я скользнул взглядом по её обнаженным ключицам, где до сих пор темнел мой вчерашний след. — Ты сейчас подписала смертный приговор каждому мужику, который сегодня рискнет просто поднять на тебя глаза.</p><p>Кира даже не вздрогнула. Она лишь медленно повернула ко мне голову, и в её глазах вспыхнул тот самый упрямый, стервозный огонек, который я так сильно жаждал увидеть.</p><p>Кира не попыталась вырваться. Вместо этого она чуть подалась вперед, заставляя мои пальцы сильнее прижаться к её гладкой, теплой коже, и посмотрела мне прямо в глаза.</p><p>— Нравится? — тихо, с обволакивающей, опасной нежностью прошептала она.</p><p>Её взгляд скользнул к моим губам, а затем опустился ниже. Она явно видела и мою реакцию, и то, как тяжело вздымается моя грудь в попытке удержать самоконтроль. На её лице не было страха перед моей злостью — только чистый, торжествующий триумф женщины, которая знает, что полностью подчинила себе мужчину.</p><p>Этот шёпот едва не сорвал мне последние предохранители. Я почувствовал, как челюсть сводит от напряжения.</p><p>— Ты прекрасно знаешь, что я сейчас готов разорвать это платье прямо на тебе.</p><p>— Ну так разорви, — она дерзко вскинула подбородок, бросая мне вызов в лицо. — Или мы всё-таки едем в ЗАГС, Игорь? Время идет. Десять ноль-две.</p><p>Вместо ответа я подался вперед, накрывая её губы жестким, собственническим поцелуем. Не дал ей опомниться, не оставил времени на её торжество. Моя рука скользнула с её подбородка на затылок, пальцы запутались в волосах, заставляя Киру полностью подчиниться моему ритму. Она тихо застонала, и этот звук окончательно снес мне крышу — я целовал её так, словно хотел заклеймить, доказать, что её изумрудная броня на меня не действует.</p><p>Я отстранился так же резко, как и выиграл эту дуэль. Тяжело дыша, заглянул в её потемневшие, шальные глаза. На её губах больше не было издевательской усмешки.</p><p>— Разорву, Кира. Обязательно разорву, — хрипло пообещал я, отпуская её. — Но чуть позже. По расписанию у нас подача заявления.</p><p>Я резко повернул ключ в замке зажигания. Внедорожник глухо зарычал, и я врубил передачу, резко выкручивая руль со двора. Кира молча поправила тренч, но я видел, как быстро вздымается её грудь. Игра забавляла нас обоих, но ставки росли с каждой минутой.</p><p>До центрального ЗАГСа мы долетели за пятнадцать минут, чудом не собрав все камеры на проспекте. Всю дорогу между нами висело такое плотное молчание, что воздух в салоне казался осязаемым. Каждый её вдох, каждый шорох дорогого шелка о кожаное сиденье отдавались в моих висках тяжелыми ударами пульса. Кира демонстративно смотрела в окно, выставив вперед идеальный профиль, словно меня здесь и не было. Но побелевшие костяшки её пальцев, сжимавших сумочку, выдавали её с потрохами. Она тоже была на взводе.</p><p>Когда мы вошли в архивные, торжественные залы, на нас начали оборачиваться. Мужчины откровенно залипали на изумрудный шелк, мелькавший в разрезе её тренча при каждом шаге, а я едва сдерживал оскал, перехватывая Киру за талию и буквально вжимая в свой бок. Моя. Смотреть запрещено.</p><p>Внутри меня поднималась глухая, темная ярость при виде любого скользнувшего по ней взгляда. Хотелось закрыть её от всего мира, спрятать в своей берлоге и не выпускать, пока она не признает мою полную власть. Кира чувствовала мое напряжение, её тело на секунду окаменело в моих руках, но затем она расслабилась и лишь едва заметно, победно улыбнулась краешками припухших после поцелуя губ. Она знала, какое действие оказывает на меня, и беззастенчиво этим пользовалась.</p><p>Сама процедура заняла от силы минут двадцать. Мы заполнили бланки. Когда Кира выводила свою фамилию на листе бумаги, её идеальные пальцы на долю секунды дрогнули — едва заметная трещина в её безупречной, ледяной броне, которую заметил только я. Это принесло мне мрачное удовлетворение. Она не так равнодушна, как хочет казаться.</p><p>Сотрудница ЗАГСа с вежливой, дежурной улыбкой сверила наши паспорта и, заглянув в календарь, ровным голосом произнесла:</p><p>— Ближайшая свободная дата для торжественной регистрации — через месяц. Двадцатого июня. Вас устраивает?</p></section><section><title><p>Глава 11. Цена присвоения.</p></title><p>Кира попыталась повозмущаться для приличия, напоминая про брошенные в кабинете документы и горящие дедлайны, но я просто молча открыл перед ней дверь внедорожника. Спорить со мной сейчас было бесполезно, и она это прекрасно поняла. Нажав кнопку отбоя на в очередной раз зажужжавшем смартфоне, Кира грациозно скользнула на пассажирское сиденье.</p><p>Через пятнадцать минут мы уже парковались у одного из самых дорогих ювелирных салонов в центре.</p><p>Когда мы вошли внутрь, консультанты в безупречных костюмах синхронно вытянулись в струнку. В таких местах умеют с одного взгляда оценивать статус клиентов. Мы с Кирой сейчас представляли собой слишком яркую и опасную пару. Я — в дорогом костюме, с жестким взглядом человека, прошедшего через ад, и Кира — завернутая в черный тренч, из-под которого при каждом шаге вызывающе вспыхивал изумрудный шелк платья.</p><p>— Нам нужны кольца, — коротко бросил я подошедшему менеджеру. — Обручальные. И помолвочное с бриллиантом. Покажите лучшее, что у вас есть.</p><p>Нас мгновенно проводили в VIP-зону, на мягкие кожаные диваны. Перед Кирой выставили несколько бархатных планшетов. Камни на них сверкали так, что слепило глаза, но я не смотрел на бриллианты. Я смотрел на её профиль. На то, как она тонкими пальцами перебирала кольца, как оценивающе прищуривала свои серо-голубые глаза.</p><p>— Игорь, это слишком, — тихо, так, чтобы не слышал консультант, произнесла она, указав на изящное кольцо из белого золота с крупным, идеально ограненным камнем. — Помолвочное кольцо дарят до ЗАГСа. а мы уже подали заявление.</p><p>— Мне плевать на правила, Кира, — я наклонился к ней ближе, вдыхая её шлейфовый парфюм, который в закрытом пространстве салона действовал на меня как самый сильный афродизиак. — Шесть лет назад я не смог подарить тебе даже серебряного колечка. Теперь я заберу всё, что причитается нам обоим. Примеряй.</p><p>Она покачала головой, но спорить не стала. Кольцо село на её безымянный палец так безупречно, словно ювелир отливал его специально для неё. Камень вспыхнул на свету, подчеркивая её бледную, нежную кожу. Холодный блеск дорогого бриллианта на её руке выглядел как клеймо моей собственности, и это осознание бальзамом легло на мою израненную гордость. У меня внутри всё сладко потянуло от этого зрелища. Моя женщина. Навсегда запечатанная моим кольцом.</p><p>С обручальными мы определились быстро — классические, строгие полоски из платины без лишнего пафоса.</p><p>— Оформляйте, — я протянул менеджеру черную карту, даже не глядя на итоговый чек.</p><p>Когда мы вышли на улицу, солнце уже пекло по-летнему, хотя на дворе стоял конец мая. Весь этот ювелирный пафос, вежливые улыбки персонала — всё это осталось позади, и меня снова накрыло той самой голодной, рваной волной вожделения, которую я с трудом сдерживал у её подъезда. Кольца лежали у меня в кармане пиджака. Первый шаг был сделан. Теперь оставался второй. Тот, ради которого я не спал всю прошлую ночь.</p><p>Я завел мотор, но вместо того, чтобы поехать в сторону её офиса или её дома, вырулил на Садовое кольцо и направился к своему жилому комплексу.</p><p>Кира заметила смену маршрута минут через десять. Она лениво повернула голову, окинула взглядом знакомые высотки и вопросительно выгнула бровь.</p><p>— Мы едем не ко мне, Игорь. И не в «Орион».</p><p>— К тебе мы поедем завтра, Кира Андреевна. За твоими вещами, — я коротко взглянул на нее, сильнее сжимая руль. Внутри уже всё закипало от предвкушения. — А сейчас мы едем обедать. Я голоден как волк, да и тебе не мешает нормально поесть после утреннего стресса.</p><p>Кира лишь загадочно улыбнулась, не став спорить. Видимо, её тоже устраивала эта небольшая передышка.</p><p>Я выбрал закрытый, тихий ресторан. Здесь не было случайных людей, а столики в глубине зала разделяли плотные живые изгороди из зелени. Идеальное место для того, чтобы спрятаться от чужих глаз.</p><p>Мы прошли к нашему месту. Хостес вежливо кивнула и отошла, а я сделал шаг за спину Киры, чтобы помочь ей снять тренч. Мои пальцы коснулись плотной черной ткани на её плечах, я потянул её вниз... и у меня внутри буквально перехватило дыхание.</p><p>До этого момента у подъезда и в ЗАГСе я видел лишь намеки в разрезе плаща. Теперь же Кира предстала передо мной во всем великолепии своего изумрудного безумия.</p><p>Шелк платья сидел на ней как влитой, очерчивая идеальные изгибы бедер и тонкую талию. Но главным ударом стала её спина. Платье держалось на двух тончайших, как ниточки, бретельках, а вся её гладкая, бледная кожа от лопаток и до самой поясницы была полностью обнажена. На этой безупречной глади ярким контрастом выделялся темный след, который я оставил вчера на её шее. Вид этой метки вышиб из легких остатки воздуха, пробуждая во мне первобытные, опасные инстинкты. Ткань натянулась на её груди так откровенно, что при каждом её глубоком вдохе у меня перед глазами вспыхивали искры. Под платьем действительно не было белья. Вообще.</p><p>Я аккуратно повесил тренч, стараясь, чтобы мои пальцы не дрожали. Кира грациозно опустилась в кресло напротив, закинула ногу на ногу, из-за чего шелк опасно взлетел выше колена, и посмотрела на меня с легким, почти ангельским вызовом.</p><p>— Что такое, Игорь? — тихо спросила она, беря в руки меню. — Ты так смотришь, словно передумал обедать.</p><p>— Наоборот, Кира, — я сел напротив, чувствуя, как адреналин бьет по вискам, а в штанах становится невыносимо тесно. Острое, жесткое давление в паху давно переросло в тупую пульсацию. Ткань дорогих брюк натянулась до предела, фиксируя член так, что любое движение превращалось в откровенную пытку. Это было глухое, злое вожделение взрослого мужчины, который слишком долго голодал по одной-единственной женщине. Контролировать эту реакцию было невозможно — тело реагировало на Киру мгновенно, подчиняясь первобытному инстинкту. Кровь шумела в ушах, тяжелый, налитый пах требовал немедленного выхода, и удерживать лицо, сидя в чинном ресторане, стоило мне колоссальных усилий. Меня бесило, как легко она ломает мою выдержку одним только видом своей обнаженной спины, и это бешенство лишь сильнее разгоняло адреналин — Мой аппетит только что вырос в сто раз. И я очень советую тебе есть быстрее. Потому что дольше получаса я эту пытку не выдержу.</p></section><section><title><p>Глава 12. Обещание исполнено.</p></title><p>Дверь пентхауса захлопнулась с глухим щелчком, мгновенно отсекая любые звуки внешнего мира. Мы остались одни. Больше не было Москва-Сити за стеклом, не было наглых официантов, отчетов, чужих глаз и шести лет глухой, выматывающей тишины.</p><p>В просторной гостиной царил полумрак. Лишь холодный неоновый свет ночной столицы пробивался сквозь гигантские панорамные окна, прорезая темноту и ложась длинными ломаными тенями на паркет.</p><p>Кира сделала несколько шагов вперед и замерла, глядя на светящиеся вдали высотки. Вся её напускная смелость, этот ангельский вызов и ирония, которыми она защищалась в ресторане, испарились за долю секунды. Она стояла спиной ко мне, и я видел, как тяжело, прерывисто вздымаются её плечи под плотной тканью черного тренча.</p><p>Я подошел сзади почти бесшумно. Руки не дрожали, но внутри все натягивалось, как струна перед выстрелом. Медленно, бережно я потянул воротник плаща вниз, помогая ей освободиться от верхней одежды. Тренч мягко соскользнул на пол. Мои пальцы случайно мазнули по обнаженной коже её спины — там, где заканчивался глубокий вырез изумрудного платья.</p><p>Кира резко, судорожно вдохнула, но не сделала ни единого шага назад. Наоборот, её плечи чуть опустились, будто она наконец-то сбросила тяжелый груз, который тащила в одиночку слишком долго.</p><p>Я взял её за талию и плавно развернул к себе. В полумраке гостиной её серо-голубые глаза казались огромными и темными. В них больше не было льда. Там была растерянность, смешанная с такой оголенной, острой уязвимостью, что у меня перехватило дыхание. Железная броня директора холдинга «Восток-Логистик» осыпалась к моим ногам, не оставив от прежней дистанции и следа.</p><p>— Шесть лет… — тихо, почти беззвучно произнесла она, и её идеальный, всегда ровный голос дрогнул. — Мне до сих пор кажется, что если я закрою глаза, то этот день закончится. И утром я снова проснусь в пустой квартире, где есть только цифры, контракты и ничего больше.</p><p>Я ничего не стал говорить. Хватит слов. Мы слишком много молчали и слишком много доказывали друг другу на расстоянии.</p><p>Я просто протянул руки и мягко взял её лицо в свои ладони. Я помнил каждый её изгиб, каждую черточку. Заставил посмотреть мне прямо в глаза, ловя её сумасшедший, рваный пульс под своими пальцами. В моем взгляде не осталось прежней лагерной злости или оскорбленного самолюбия — только глухая, накопившаяся за годы разлуки нежность к этой упрямой, гордой девчонке. К моей Кире. Моей.</p><p>Я медленно наклонился и коснулся губами её лба. Затем виска. Я целовал её медленно, почти благоговейно, собирая губами всю ту боль и одиночество, которые мы оба пережили за эти шесть лет. Кира замерла, затаив дыхание, а когда мои губы наконец накрыли её — глубоко, неторопливо, властно — она словно сломалась изнутри.</p><p>Вся её гордость сдалась. Кира тихо, жалобно стонала мне в губы, её пальцы судорожно вцепились в лацканы моей рубашки, а затем она взлетела руками вверх, намертво обвивая мою шею. Дистанция, которую мы выстраивали годами, сгорела в пепел за одно мгновение.</p><p>Я подхватил её на руки, не разрывая этого оглушительного, пьянящего поцелуя. Шелк изумрудного платья скользил под моими ладонями, когда я нес её в спальню. В темноте, под тихий шелест города за окном, мы наконец-то принадлежали друг другу без условий, контрактов и масок.</p><p>Шелковые бретельки платья скользнули с её плеч, и ткань с мягким шорохом упала на пол, оставляя Киру полностью беззащитной передо мной. Больше не существовало времени. Были только её горячая, пахнущая тонким парфюмом кожа, её рваные выдохи в мою шею и сумасшедшая, глубокая потребность вернуть то, что у нас отняли эти годы.</p><p>Я бережно опустил её на прохладные простыни, но Кира не отпустила меня — притягивала к себе, словно всё ещё боялась, что я исчезну, растворюсь в неоновом свете. В её серо-голубых глазах я видел ту же оглушительную истину, что сжигала меня изнутри: мы оба чертовски устали воевать с миром поодиночке.</p><p>— Кира… — выдохнул я ей в губы, накрывая её тело своим.</p><p>Мои ладони, горячие и нетерпеливые, скользили вверх по её бедрам, заставляя Киру судорожно выдыхать мне в рот. Я сходил с ума от контраста её нежной кожи и своего жесткого, бьющего через край желания. Мой язык очертил хрупкую линию ключицы, спускаясь ниже, к тяжело вздымающейся груди. Кира судорожно выдохнула, вплетая пальцы в мои волосы, когда я припал губами к налившейся, чувствительной вершине. Я медленно, дразняще очертил языком потемневший сосок, заставляя её вскрикнуть и выгнуться мне навстречу, а затем слегка, на грани фола, прикусил его. Кира всхлипнула, её тело прошила крупная дрожь, и она сильнее вжалась в простыни, полностью отдаваясь этой сладкой, мучительной ласке. Я чувствовал, как она горит под моими губами, и это лишало остатков контроля.</p><p>Я рванул пуговицы, сбрасывая одежду на пол, и когда мы соприкоснулись обнаженной кожей, между нами словно коротнуло оголенный провод. Мои ладони скользили ниже, по шелку ее бедер, разводя их в стороны и полностью подчиняя Киру своей воле. Я спустился поцелуями к животу, чувствуя, как она судорожно втягивает воздух. Вся ее прежняя броня сгорела, когда я припал губами к самой интимной, нежной точке ее тела.</p><p>Кира испуганно всхлипнула, намертво вцепляясь пальцами в простыни, когда мой язык коснулся ее — уверенно, ласково, с той голодной жадностью, которую я копил долгие шесть лет. Я изводил ее медленным, тягучим ритмом, заставляя ее бедра упрямо и беспомощно выгибаться мне навстречу. Спальню заполнили ее рваные, сладкие стоны. Кира плавилась, изнывала в моих руках, полностью теряя контроль, пока из ее губ не посыпались тихие, бессвязные мольбы. Она была переполнена мной, влажная, горячая и абсолютно готовая.</p><p>Когда я наконец поднялся, нависая над ней, Кира умоляюще посмотрела на меня, её бедра мелко дрожали, а серо-голубые глаза потемнели от желания. Я медленно упёрся налитым, горячим членом в её истекающее влагой лоно. От этого первого прикосновения кожа к коже мы оба одновременно выдохнули.</p></section><section><title><p>Глава 13. Давид и Немезида (POV Кира) Часть 1.</p></title><p>Два месяца до свадьбы пролетели как один сумасшедший, ослепительный день.</p><p>Если бы мне кто-то сказал полгода назад, что я добровольно откажусь от бесконечных планерок, графиков поставок и ночных разборов полетов в «Восток-Логистик», я бы рассмеялась этому человеку в лицо. Работа была моей броней, моим спасением от мыслей о нем. Но у моего будущего мужа на этот счет было свое, абсолютно непреклонное мнение.</p><p>— Ты свое отпахала, маленькая моя, — заявил он в первое же утро, когда я попыталась по привычке потянуться за рабочим планшетом. Перехватил мою руку, отобрал гаджет и завернул меня обратно в одеяло, проставив на теле столько собственнических «виз», что аргументы у меня закончились сами собой.</p><p>Он действительно освободил меня от дел холдинга, но «отдыхом» это назвать было трудно. Мой мужчина подошел к организации нашей свадьбы с размахом. Иногда мне казалось, что он руководит подготовкой к торжеству как масштабным бизнес-проектом. Каждое мое утро теперь начиналось не со звонка секретаря, а с огромных букетов моих любимых цветов и поцелуев, от которых до сих пор подкашивались колени. Мы учились жить заново. Заполняли те шесть лет пустоты, которые у нас украли.</p><p>Мы много разговаривали. Сидя по вечерам на террасе его огромного пентхауса и кутаясь в один плед на дрожащем от высоты ветру, мы наконец-то смогли высказать всё, что наболело. Без злости. С огромным, выстраданным облегчением. Он рассказал, как сходил с ума, как строил эту чертову империю в Москве только ради того, чтобы стать достаточно сильным и больше никогда, ни перед кем меня не отдавать. А я... я просто прижималась к его груди, слушая мерный стук его сердца и понимая, что среди чужих людей мне не хватало именно этого тепла.</p><p>А еще мы... любили друг друга. Жадно, исступленно, будто до сих пор не могли поверить, что это не сон. Каждую ночь в нашей спальне Сити горел первобытный, обжигающий жар. Мой строгий, властный директор за закрытыми дверями становился самым чутким, но невероятно голодным мужчиной. Были ночи безумной страсти, когда от его глубоких, мощных толчков кружилась голова, а из моих губ сыпались лишь мольбы. Рядом с ним я наконец-то почувствовала то, чего мне не хватало всю жизнь — абсолютную безопасность. Я была дома.</p><p>Впрочем, насладиться тишиной накануне торжества мне не дали. За два дня до церемонии в пентхаус бесцеремонно ворвались мои подруги.</p><p>— Так, отставить семейную идиллию! — с порога заявила Настя, потрясая пакетами из элитного бутика и бутылками ледяного шампанского. — Жениха твоего мы уже выставили за дверь — его парни забрали на мальчишник. А у нас по плану — твой последний официальный вечер свободы!</p><p>Мой будущий муж, уходя, посмотрел на Настю так, словно прикидывал, во сколько ему обойдется выслать ее в бессрочную командировку на крайний север. Наклонившись ко мне, он собственнически сжал мою талию и поцеловал.</p><p>Я лишь уверенно усмехнулась, обвивая пальцами его шею и отвечая на поцелуй с намеренной, дразнящей ленивостью. И этот его тотальный, ревнивый контроль меня не пугал — он безумно заводил, подтверждая, что я полностью владею этим мужчиной.</p><p>Девичник получился сумасшедшим. Подруги сняли закрытый VIP-зал в одном из самых модных караоке-клубов Москвы. Шампанское лилось рекой, музыка грохотала, а девчонки без конца произносили тосты.</p><p>Ближе к середине вечера Настя подняла свой бокал, с улыбкой глядя на меня:</p><p>— Знаешь, Кир, а ведь ваши общие друзья до сих пор за глаза называют вас Давид и Немезида.</p><p>Я приподняла бровь, делая глоток шампанского и ничуть не удивившись. Я знала об этом прозвище. Давид — парень, который выстоял на самом дне, прошел через ад трех лет за решеткой и за оставшийся срок построил с нуля огромную логистическую империю в столице, одолев всех врагов. И Немезида — богиня карающего правосудия, холодная, гордая ледышка, которая когда-то заставила его страдать своим уходом.</p><p>— И как, по мнению друзей, Немезида уже покарала Давида? — лениво поинтересовалась я, откидываясь на спинку дивана.</p><p>— Они говорят, что сойтись двум таким характерам — это как столкнуть две тектонические плиты, — рассмеялась Настя. — Ты никогда не была слабой. Но мы-то видим, как этот твой грозный «Давид», который в Москве любого в порошок сотрет, рядом с тобой превращается в ручного тигра. Вы стоите друг друга, Кир. Два кремня, которые наконец-то нашли свой покой. За вас!</p><p>Мы дружно чокнулись под одобрительные крики девчонок. На душе было тепло. Подруги искренне радовались за нас, зная, сколько боли осталось позади. Они думали, Игорь выстроил всё это, чтобы доказать моему отцу свою силу. Они видели во мне верную женщину, которая просто дождалась его после срока и приняла обратно. И никто из них даже не догадывался, какую цену я заплатила на самом деле. Никто не знал, что эта «Немезида» пошла на сделку с собственным отцом, переступив через себя, и буквально выкупила свободу своего Давида из-за решетки через три года. Это была наша общая тайна. Моя плата за то, чтобы он жил и дышал свободно.</p><p>— Так, хватит драмы и серьезных лиц! — Настя решительно впихнула мне в руку микрофон. — Кира, зал ждет твоего сольного выступления. Давай нашу!</p><p>Я усмехнулась, поднялась с дивана и, сбросив туфли на шпильке прямо на ковер, вышла к экрану. Алкоголь уже приятно шумел в голове, стирая последние капли директорской сдержанности. Заиграли первые аккорды, и мы с девчонками врубили звук на максимум. Мы пели так, что, кажется, дрожали стены VIP-комнаты. Настя подтягивала бэк-вокалом, остальные девчонки танцевали на кожаных диванах, размахивая бокалами. Я ловила этот кайф каждой клеточкой: кричала в микрофон строчки о безумной любви, смеялась во весь голос и впервые за долгое время чувствовала себя абсолютно, безрассудно счастливой. Мы спели, наверное, треков десять подряд — от старого рока до поп-хитов, сорвали голоса и довели официантов до тихого ужаса количеством заказанного льда для шампанского.</p><p>Только ближе к полуночи Настя с многозначительной улыбкой протянула мне большую коробку, перевязанную алой лентой:</p></section><section><title><p>Глава 13. Давид и Немезида (POV Игорь) Часть 2.</p></title><p>Парни вытащили меня в закрытый сигарный клуб на Тверской. Никакого дешевого трэша со стриптизом — мои близкие прекрасно знали, что мне сейчас не до этого. Все мысли были заняты одной конкретной серо-голубоглазой женщиной, которая прямо сейчас разносила какой-то караоке-клуб на своем девичнике.</p><p>Я откинулся на спинку глубокого кожаного кресла и разблокировал телефон, в очередной раз проверяя короткий отчет от начальника охраны. Всё тихо. В VIP-зале караоке только свои, на входе дежурят мои люди. Настя, конечно, та еще оторва, но за рамки дозволенного зайти не рискнет — слишком хорошо знает, чем это для нее обернется. Я усмехнулся про себя, блокируя экран. Еще пару лет назад я и подумать не мог, что грозный владелец логистической империи будет каждые пятнадцать минут сверяться с часами, словно влюбленный мальчишка.</p><p>В приватной зоне пахло дорогим табаком, выдержанным виски и кожей. В креслах расслабленно сидели Макс и Костян — те самые люди, которые знали нас с Кирой еще шесть лет назад. Они видели начало нашей истории, помнили, это дело о мошенничестве, и знали про те три года, что я провел за решеткой.</p><p>— Ну что, Давид, дождался свою Немезиду? — с искренней, теплой усмешкой спросил Макс, пододвигая ко мне бокал с янтарным виски.</p><p>Я коротко рассмеялся, качая головой. Это прозвище нравится мне. Кира никогда не была слабой и карала за любую глупость своим ледяным взглядом.</p><p>— Дождался, — я сделал глоток, чувствуя, как алкоголь приятно обжигает горло, и затянулся сигарой. — Шесть лет, парни. Но теперь всё на своих местах.</p><p>— Мы рады за тебя, Игорь. Серьезно, — Костян плеснул себе виски и поднял бокал. — Когда тебя закрыли на три года, мы думали, что вы потеряли друг друга навсегда. Но Кира... гордая, упрямая. Другая бы на её месте перечеркнула прошлое и нашла себе кого-то попроще. А она дождалась. Не сломалась, не предала. И то, что ты после зоны приехал в Москву, пахал как одержимый и за оставшиеся три года выгрыз зубами эту империю — это ведь ради нее, да? Чтобы доказать её отцу, что ты стоишь его дочери.</p><p>Мои пальцы сильнее сжали стакан. Воспоминания о камере, конвое и серой лагерной жизни жестким узлом завязались в груди. Парни думали, что мне просто повезло выйти по УДО, что адвокаты сработали чисто. Они не знали, какой ценой досталась эта свобода и на что пошла ради меня хрупкая девчонка. И уж точно не знали, что «Орион» я строил не для того, чтобы тешить эго перед тестем. Мне нужно было уничтожить любые обязательства перед её семьей. Вернуть долг и стать для нее надежной стеной, за которой её больше никто и никогда не достанет.</p><p>— Ради нее, — хрипло произнес я, глядя на огонек сигары. — Я шёл к ней каждую секунду из этих шести лет. И штамп в паспорте через два дня — это лучшее, что случится в моей жизни.</p><p>— Ну, держись, брат, — Макс рассмеялся, салютуя мне бокалом. — Твоя Немезида спуску тебе не даст. Но честно? Вы идеальная пара. Два лидера. Вы стоите друг друга. За вас!</p><p>Парни одобрительно загудели, и мы дружно чокнулись. В этой комнате была настоящая мужская поддержка. Они уважали мой выбор, потому что видели: Кира — единственная женщина, которая осталась равна мне, даже когда я был на самом дне.</p><p>Напряжение последних месяцев, связанное с бизнесом и бешеной гонкой перед свадьбой, наконец-то начало отпускать. Мы просидели в клубе еще пару часов. Обсуждали новые логистические маршруты, спорили насчет характеристик нового спортивного порша, который я присмотрел для Киры, и просто вспоминали наши старые разборки.</p><p>— Слушай, Игорь, у нормальных мужиков перед свадьбой мальчишник — это баня, девочки, угар до утра, — Костян обвел взглядом спокойный полумрак VIP-зала и хмыкнул. — А мы сидим, дорогой виски цедим и новые логистические маршруты обсуждаем. Ты уверен, что у тебя через два дня свадьба, а не слияние двух корпораций?</p><p>— Стареем, Костян, — лениво усмехнулся я, вращая тяжелый стакан в пальцах. — Мне этот цирк не нужен. У меня всё, что надо, уже есть. А насмотреться на чужие задницы я до Киры успел.</p><p>— Вот что любовь с людьми делает, — философски заметил Макс, откидываясь на спинку кресла и пуская кольцо дыма к потолку. — Был волк-одиночка, а стал образцовый семьянин. Даже страшно представить, что дальше будет — рассаду на даче сажать начнешь?</p><p>— Помолчи, Макс, пока я об тебя эту сигару не затушил, — беззлобно бросил я, но губы сами собой расползлись в ухмылке.</p><p>— Не, а если серьезно, — не унимался Костян, подаваясь вперед и опираясь локтями о стол. — Ты хоть представляешь, во что ввязываешься? Свадьба, гости, суета... Я слышал, ты вообще всю организацию на себя взвалил. Серьезно, Игорь? Ты и свадебные агентства?</p><p>— А что тебя удивляет? — спокойно пожал плечами я, отпивая виски. — Если хочешь, чтобы всё прошло без накладок, сделай это сам. Я не собираюсь смотреть, как Кира перед свадьбой нервничает из-за криворуких декораторов или опоздавших поваров. Она должна просто прийти и быть самой красивой невестой. Остальное — моя забота.</p><p>Макс тихо присвистнул и переглянулся с Костяном.</p><p>— Слышишь, Костян? Человек, который в одиночку тендеры на миллиарды закрывает, теперь лично утверждает меню банкета и рассадку гостей. Вот это я понимаю — уровень.</p><p>— Главное, чтобы на самой свадьбе ты не начал строить официантов как своих водителей, — усмехнулся Костян, поднимая бокал. — А то гости решат, что попали не на банкет, а на совещание совета директоров.</p><p>— Не решат, — хмыкнул я, стукнув своим стаканом о его бокал. — У меня лучший распорядитель на коротком поводке. А я в этот день буду заниматься только своей женой.</p><p>Внутри наконец осела лагерная злость, уступая место глубокому, спокойному выдоху. Я выжил. Я победил эту чертову систему, поднялся и крепко стоял на ногах. И самое главное — моя женщина была рядом.</p><p>— Я до сих пор привыкнуть не могу, — усмехнулся Костян, вращая бокал в пальцах. — На советах директоров ты конкурентов в порошок стираешь одним взглядом, а как Кира звонит — у тебя голос сразу на два тона мягче становится. Скажи честно, кто в доме хозяин будет после штампа в паспорте?</p></section><section><title><p>Глава 14. Право на счастье.</p></title><p>Зеркало в полный рост отражало мужчину в безупречно подогнанном черном смокинге с шелковыми лацканами. Я поправил бабочку, застегнул тяжелые платиновые запонки на манжетах белой рубашки и усмехнулся своему отражению. Спокоен снаружи. Но внутри адреналин лупил по венам так, словно я собирался подписать контракт на миллиард долларов, поставив на кон всю свою жизнь. Хотя, в общем-то, так оно и было.</p><p>Дверь гостевой комнаты элитной загородной виллы тихо открылась. В отражении я увидел высокую фигуру Андрея Витальевича. Отец Киры выглядел как всегда монументально — дорогой костюм, седина на висках, тяжелый взгляд человека, который привык управлять судьбами.</p><p>Он остановился в паре шагов, оглядел меня с ног до головы. В его глазах не было фальши или высокомерия, с которым крупные дельцы обычно смотрят на молодых выскочек. Андрей Витальевич изучал меня — сканировал тяжелым, мудрым взглядом человека, который привык видеть людей насквозь. Он смотрел на владельца «Ориона», который за три года на свободе с нуля построил легальную империю и зубами вырвал свое право стоять здесь сегодня. Рядом с его дочерью.</p><p>— Ну что, Фёдоров, — Андрей Витальевич протянул мне руку — крупную, сильную ладонь. — Дошел-таки до конца.</p><p>— Я привык забирать то, что принадлежит мне по праву, — я крепко пожал его руку, отвечая прямым, уверенным взглядом.</p><p>Мужчина тяжело вздохнул, и на его суровом лице на секунду проступила чисто отцовская, усталая мягкость.</p><p>— Знаю. Наслышан. Кира ради твоей свободы шесть лет назад пришла ко мне и подписала тот чертов контракт. Жила как робот, пахала на износ и горы перевернула, чтобы ты сегодня дышал спокойно. Я тогда тебя не знал, но сейчас вижу — она не ошиблась в своем выборе. Теперь твоя очередь. Береги её.</p><p>— Вы знаете, что я за неё жизнь отдам, — твердо ответил я.</p><p>Андрей Витальевич коротко кивнул, похлопал меня по плечу и вышел.</p><p>Пора.</p><p>Огромная территория загородной виллы в Подмосковье утопала в цветах и огнях. Хай-тек архитектура из стекла и бетона идеально гармонировала с летней зеленью и раскинувшейся внизу гладью реки. На эту свадьбу съехался весь бизнес-бомонд столицы. Пресса, фотовспышки, сотни гостей, крупные партнеры — все те, кто шесть лет назад поспешил списать меня со счетов, сегодня стояли здесь, вежливо улыбаясь и признавая мой полный триумф. Но весь этот шум, блеск и пафос интересовали меня меньше всего.</p><p>Зазвучали первые аккорды живой музыки, и огромная толпа гостей мгновенно затихла, расступаясь в стороны.</p><p>Я вышел к цветочной арке, установленной на самом краю смотровой площадки над рекой. Шел неспешно, чеканя шаг, спина прямая, взгляд жесткий. Десятки камер щелкали в унисон, фиксируя каждый мой жест. На мне не было ни тени волнения — только холодная уверенность победителя. Но стоило мне встать у алтаря и обернуться к началу дорожки, как сердце пропустило удар.</p><p>В начале живой дорожки появился Тёма. Брат Киры, мелкий шестилетний пацан, выглядел до чертиков серьезным. На нем был крошечный, сшитый на заказ смокинг — точь-в-точь как у меня. Он шел невероятно гордо, неся перед собой бархатную подушечку, на которой поблескивали наши обручальные кольца. Поравнявшись со мной у алтаря, Тёма на секунду замялся, посмотрел снизу вверх, и я заговорщически подмигнул ему. Пацан тут же расплылся в широкой беззубой улыбке, заняв свое место рядом.</p><p>А затем появилась она.</p><p>И в эту секунду весь мир вокруг меня просто перестал существовать. Словно кто-то нажал кнопку «выкл.», заглушив голоса сотен людей, щелканье затворов и шум ветра.</p><p>Кира шла под руку с отцом. Белое шелковое платье в пол идеально подчеркивало её точеную, изящную фигуру. Открытые плечи, длинная шлейфовая фата, мягкие волны волос, спускающиеся на спину. Она выглядела как королева. Гордая, красивая, недосягаемая для всех этих людей — и абсолютно моя.</p><p>Когда её взгляд встретился с моим, губы Киры чуть дрогнули в едва заметной, предназначенной только мне улыбке. У меня внутри все сжалось. К горлу подкатил тугой, обжигающий ком, а в глазах на мгновение предательски защипало. Я сжал челюсти до хруста, загоняя непрошеную слабость глубоко внутрь. Мужчины моего круга не плачут на публике. Но глядя на то, как она идет ко мне — та, что прошла через ад ради моей свободы, — я просто забыл, как дышать.</p><p>Андрей Витальевич довел её до алтаря, бережно переложил её тонкие пальцы в мою ладонь и отступил. Её рука слегка подрагивала, но когда я крепко сжал её пальцы, Кира уверенно подняла на меня свои серо-голубые глаза.</p><p>Регистратор что-то говорил — правильные, красивые слова о вечности и верности, но я слышал лишь стук собственного сердца. Когда подошел момент, я взял с подушечки, которую послушно протянул Тёма, обручальное кольцо. Медленно надел его на её безымянный палец — прямо рядом с тем строгим платиновым, которое зафиксировало наше перемирие. Кира, не отводя от меня сияющего взгляда, уверенным движением надела кольцо мне.</p><p>— Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.</p><p>Я не стал ждать ни секунды. Шагнул вперед, властно обнял её за талию, притягивая к своему телу, и впился в её губы поцелуем — глубоким, горячим, собственническим. Оглушительный взрыв аплодисментов сотен гостей и вспышки камер прессы накрыли нас волной, фиксируя для всей Москвы этот факт: Игорь Фёдоров вернул свое.</p><p>Светский пафос банкета утонул в мягком полумраке и звоне бокалов с дорогим шампанским. Бизнес-партнеры без конца подходили поздравлять главу «Ориона», но я ждал только одного момента.</p><p>Когда ведущий объявил первый танец молодоженов, я взял Киру за руку и вывел на середину зеркального зала. Свет софитов сузился, оставляя нас в круге теплого сияния. Зазвучала медленная, тягучая мелодия. Я обнял её за талию, прижимая к себе, а Кира доверчиво положила голову мне на плечо, расслабляясь в моих руках так, как могла делать только наедине со мной. Я втянул носом тонкий запах её парфюма, смешанный с ароматом кожи, и чуть приподнял её лицо за подбородок.</p></section><section><title><p>Глава 15. Вкус новой жизни.</p></title><p>После нашей свадьбы пролетел целый год, и этот год стал для нас настоящим спасением. Мы наконец-то начали просто жить.</p><p>Сразу после торжества я силой увез Киру в затяжное свадебное путешествие на Мальту, напрочь отобрав у неё рабочий телефон прямо в VIP-зале Шереметьево.— Игорь, ты с ума сошел? У меня во вторник закрытие квартала и логистический тендер! — возмутилась она, когда я с невозмутимым видом выключил её смартфон и убрал во внутренний карман пиджака.— У тебя во вторник море, солнце и массаж, Фёдорова, — отрезал я, притягивая её за талию и целуя в висок, чтобы сбить волну праведного гнева. — Твой отец в курсе, что ближайший месяц тебя нет в стране. Всё, выдыхай.</p><p>Первые три дня на Мальте жена ходила по нашей уединенной вилле в Сент-Джулиансе как раненый зверь в клетке. Она по привычке тянулась к несуществующему телефону на тумбочке, нервно проверяла время на наручных часах и вздрагивала от каждого звука. Шесть лет жизни в режиме вечной гонки и тотального контроля не выветриваются за один перелет.</p><p>Пришлось лечить её трудоголизм радикально. Я составил ей жесткое «расписание», от которого она поначалу фыркала, но спорить не решалась.</p><p>Утром я будил её не звонками из офиса, а поцелуями и завтраком на открытой террасе с видом на бирюзовую бухту. Потом мы на пару часов уплывали на арендованной яхте подальше от берега. Вдали от цивилизации, где вокруг только бескрайняя синяя вода и крики чаек, Кира впервые перестала оглядываться. Я учил её нырять с борта, ловил в воде, когда она с визгом выныривала, отплевываясь от соленых брызг, и видел, как с каждым днем с её плеч сползает невидимый груз.</p><p>Днем мы бродили по узким, залитым медовым солнцем улочкам древней Мдины. Кира, привыкшая к строгим брючным костюмам и шпилькам, сменила броню на легкие льняные сарафаны и сандалии. Она с детским восторгом разглядывала цветные деревянные балкончики Валлетты, ела прямо на ходу фисташковое мороженое, пачкая губы, и смеялась — звонко, открыто, так, что у меня внутри всё переворачивалось от нежности.</p><p>Переломный момент случился на пятый вечер. Мы ужинали в крошечном рыбном ресторанчике у самой кромки прибоя. Кира сидела напротив, подперев щеку ладонью, лениво крутила в пальцах бокал белого вина и смотрела на закат. Ветер трепал её выгоревшие на солнце пряди, а упрямая складка между бровей впервые за долгие годы полностью разгладилась.</p><p>— О чем задумалась? — негромко спросил я, накрывая её руку своей.Она перевела на меня долгий, теплый взгляд, в котором больше не было ни капли защиты.— О том, что я впервые в жизни не знаю, какой сегодня день недели, — тихо улыбнулась Кира. — И мне совсем не страшно от этого, Игорь.</p><p>На второй неделе лед растаял окончательно. Мы перебрались на соседний остров Гозо, сняв старый каменный дом в окружении оливковых рощ и виноградников. Никакой светской суеты, только мы вдвоем, стрекот цикад и теплый ветер с моря. Я арендовал открытый ретро-кабриолет, и мы колесили по серпантинам вдоль отвесных скал, останавливаясь в диких, безлюдных бухтах, где купались голышом под ослепительным средиземноморским солнцем.</p><p>В один из таких дней мы попали под внезапный, теплый ливень. Пока я пытался поднять заклинившую крышу машины, Кира стояла посреди пустой проселочной дороги, запрокинув голову к небу, и хохотала так заразительно, что я плюнул на эту крышу, подхватил её на руки и закружил прямо под потоками воды. Мокрые до нитки, с прилипшими к лицу волосами, мы целовались так жадно, будто нам снова по двадцать два и впереди целая вечность.</p><p>К концу третьей недели моя строгая «железная леди» окончательно превратилась в расслабленную, золотистую от загара кошку. Она перестала вскакивать в семь утра по внутреннему будильнику — теперь она сладко потягивалась в постели до полудня, зарываясь носом в мою подушку, а по вечерам сама придумывала, куда мы пойдем: то на ночную рыбалку с местными, то на дегустацию домашнего вина, то просто гулять по набережной, держась за руки.</p><p>В последний вечер перед вылетом мы сидели на краю обрыва у Лазурного окна, провожая солнце, которое медленно тонуло в багровом море. Кира прижалась спиной к моей груди, я обнимал её за плечи, укутав в свой пиджак.</p><p>— Знаешь, я только сейчас поняла, что последние шесть лет не жила, а просто существовала на автопилоте, — тихо произнесла она, переплетая наши пальцы. — Спасибо, что вытащил меня.— Я тебя больше никому не отдам, маленькая. Даже работе, — хрипло ответил я, зарываясь лицом в её пахнущие морем и солнцем волосы.</p><p>Вернувшись в Москву спустя месяц, в свой филиал она так и не вернулась — контракт с тестем был закрыт, и я ясно дал понять, что пахать на износ Кира больше не будет.</p><p>Пока я с утра до ночи пропадал в офисе «Ориона», расширяя логистическую сеть по всей стране, Кира училась заново дышать. Вместе со своей лучшей подругой Настей, которая тоже вела блаженно-безработный образ жизни, они без конца куда-то летали: то на неделю в спа-отель на Алтай, то на шопинг, то просто на выходные в Питер. Глядя на то, как у Киры наконец-то исчезли вечные темные круги под глазами, а в серо-голубой взгляд вернулся тот самый живой, девчоночий огонек, я понимал: вся эта тяжелая шестилетняя ситуация осталась в прошлом. Моя супруга оттаяла.</p><p>Я обожал возвращаться в наш пентхаус после тяжелых переговоров. Вместо привычной тишины и запаха остывшего кофе меня теперь встречали горячий ужин, приглушенный свет и Кира — в уютной пижаме, с распущенными волосами и искренней улыбкой. Она увлеклась дизайном интерьеров, затеяла перестановку в гостиной, часами выбирала шторы и живые растения для террасы, превращая нашу холодную холостяцкую крепость в настоящий дом. А по ночам, засыпая на моем плече, она тихо сопела, и я каждый раз ловил себя на мысли, что ради этого спокойствия готов свернуть горы.</p><p>В выходные мы выбирались в конный клуб поболеть за Настю на очередных соревнованиях или просто валялись в постели до обеда, лениво споря, какой фильм включить.</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgBQADcAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A+y6+G/2tR/xO1b01e8/9mr7kr4g/a0jzq3X/AJi12f0c/wBKxq/FE0hszxSL+L/erLjkVdSkz61tGPazDH8VcpqdyIdWmSRcgHHFaR1diHodCTmmHise2vUIHlS5/wBljV2K9VsBwVNJwaLjJFrNLSKQwyDmiky3IdRTc0ZosO5LTj6EAjvmoc1IDmhMTaKV1pFrNlo18p/bofwrEvbO5tfvxfJ2YdK66KNnBK84qO4xypAI9DWkajRjOCZxVB6V0F3plvOSyZjkPcdDWNd2VxbH5kLr/eWuiNRSMJU2it3pRSClFWxXsLTGp9MajcCCbrQkhXocVIsMtxPHBBG8ssjBURFyzMeAABySTXpHi74D/ELwn8MV8f8AiGzstOsjLGjWU1yFvFWTGxzHjHUgFM7xzlQASC6Q0rnn0UyOcdD9alwK9O+Ev7PXjT4g+C38X2moaLo2mNKYrWXU53jFwwcKSpVGAXO5c92XAHcZHxa+E3jn4Vzxf8JTp0b2M8nlW+o2bmW2lfGdoYgMpxnh1UnaxGQM0cyYcpwV1gBeO9VM8nirdyyuq7TVTuaBI9j/AGbIv+JvA4PWdjjHpHJX6T1+cv7NEP8Ap1q5PWaQ4x6RP/jX6NGuN/Gzd/Cha+K/2r4We/JH/QWuz/45LX2pXxz+1Iitcybh/wAxS7P/AJDmrKrvE0hszwt0zI/+8a4TxRAw1mfbz81ekPCrSNjj5jXA+LBs1y4X/a/qa2o7kz2MA+ZFzirNvqMi/K53D3pDz1FRPAp6cV0tIxTNi1v0YgrIUPoTxWhHecDf+Y6VyeyRTgVLFdywnGcj0NRKmmXznYRyo/3WFOJrmrfUFOM/K3qK0ba/7MQR61k6bRXOawOacG9qqw3EcnQ1ODUcth3PR/hZ4t8P+GLbUF1XwxbazJcptRp5WURj0AFcDqTrJezSogjR3LIg/gGeB+FQq5AxTWYt1pWGNPWkPKlT0NFKBmq2B6lK60yCYbkHlv6jp+VZV5p13bAs0e+Ps6HP6V0yxselWvsUoi3A59RimqrRLppnBA0McV1N/o9tcHOTE/cqP6Vz2oWMtkwDkMrfdYV0RqKWxg6bR7T8MPiN8OfhT8P9M1/QNDHiD4nXTTxyz6gHFvpaZKgoBjduQL9w7jukBdRhD2P7c3iLWLTw34E+Hmsag95q0NmNW1qXYNk1ywMSuhwMDd9pwoAAVl4wBjyX9lvw/a+JP2gPCOm3q7rdLp7xhgEEwRtMoIPVSyKCPQmtP4g3Ufxd/a2uLKa6C6dqPiGLS45beYMptY2WHfGxyMsibxwRufv3HpIpHsvwu+HM/wAcv2aPCGn63qGo+G4PDmoXEcRggEkep2wxmQR/LhwS0av82CkhIYvhfMfjn8QPh3F8INF+EHw1utW1zStPvjfS6tqBKZJ8w+WiFEP3pWydqgbeNxYsPoi/0fx1c/H7SdRtoR4T+Fvw/tmiimuJVihuAtsFkKq4yV2uE3t8irE7KwYkH5B1P4i6h4e+MniXxr8ONSbSVv8AULtraQQI4a3ll3BSkilcHAO0j5cD0qUN6GlP4C08fsw6b45t7GefXLnxQ9k8kZdttt9nYhNgJX76Z3Yz82PSvKz1r6gf9or4gf8ADO6awnjizHjL/hKzalfstp5xsBaF8+Tsxs80j59vXjPavnjxn4p17xp4muPEPiW++3andBBNP5SR7tiBF+VAFGFVRwO1Wm+pOh7B+zNE3nWhIxl5v/RZr9Dz1r8//wBmqHaLM7s4M56f9M1/xr9ADXK/iZr0QtfJn7RsHn3xBGQdVusj/thcGvrOvlP9oX5btn9NXuRj6wXFZVfiiaQ2Z4je2hW6lXOMOR06815r40glj12cshwTn9TXq14d11K3/TQ1wvihP+JzL9P6mtKbtImWxw2eelANb8tlFKuHiGfUVSn0llyYpB7Bq6PaIy9mzNFI8asORUsttcxE74WwP4l5FR1aaZLTW5BLEqrkVHC8gkVVbGann/1ZqC3/ANctMaZpoZQgYMCfbg1bg1GSMYcbvrxVWZSbFyOxx+tUluJU4kHmLU8qY7nUW19DMOu0+hq0DkZHIrlIbmB+xjPvV6C4uIsGJw49M5qJU+w+Zm6KkjXJHGay4dTTgSqUb9K0IbiJhlWBz71m4spM19OgWSUAnIr3dvh54Q/4VUuuDxXbfbzB5n2cpk7/APnmcHOffGK8As7jypA3atqPXJvIEJkfYO2eKxnGXQ0UkU7y1RZWwMgVy/jOLZZwsv8Az1x+hrqnvIy5Nc145uEksrdQP+Wuf0rSldMVT4TkEubi0uYbm0nlgnhcSRyxuVZGByGBHIIPQ1FBcTW1zFcW8skM0Th45I2KsjA5DAjkEHvSzjkVEwxXW0YLY6DxT418Y+KbaK28SeKtb1iCEhoob2+kmRGAxuCsSAcEjPXmqENurICTxgYHpWfXSQQJ5SfL/CKT0Ha5kTosfSoAec1f1lAjRqO9Z4FVcm1mfSX7Na5itznp5x/8cj/xr74r4M/ZnX/Q4Wz1ikb9IhX3nXE3eTNn8KFr5U/aJ/17f9hmf/0TcV9V18s/tCcySj11mX/0XPWdXdF0+qPFruMi7n7/ALxh+RNeaeN5JbfxNIYpGA2jg89zXqk6g3dxx/y2cf8Ajxry74jDb4mkH+wD+prWkrsKmiMyLV5VH76MSD1HFWItRtZsbmMR/wBocfnWKTmkPNbummYqTOgYqwDIwYHuKqXNpBJyUw3qODWWhKNlWINTR306N8zBwfUc1Ki4g5J7jLzTnERMb7sdiKoW8UqTrvQjmtZr+MqQ6lQe9EDRSyDa6tVcz6isug4oP7LlYnuf51mAcCuikgR9HmAGP/1isRrSUDKAMPTvVRZMr9CBo0YdKYoeI7o5CpqXDqSGUikqyOZgt23SZQ3vipElOS8TsMds1UlGZMDvWtptkTAzTKqqeisdpf29h70m1Falpsv6bcTSTFXYEAZ6VqoHY4BrM3LazgGN0XBG9GD/AI8jn8qvxXG3azCG4jYZSb0Puvaudq7uilJFq2tGlnUMR7ZNV/H1lFb6RaOpBJm7duDVWK/ura5KGbdGW+6vAXPoB/KrtuyajiO7tw+WwMtwfQihJRd2XzXVkcHJ1qN+K7vV/Bixzswu1ijPKIVyQPfmsHUfDN3AN1vtulHJ8t8ED1wev4Vt7aD2ZHIzCrrYox5SY/uj+VcnLG6SssiMhHZhiu5ijTy14/hH8qJSXQpHO+IFxJDkdj/SsytfxUP30GPRv6VjrVdCJbn0v+zP/wAeEH/XtIf1iFfeRr4N/ZpGNNg97WT/ANDT/CvvKuP7TNX8KFr5b/aA/wBfL/2GpB+aTD+tfUlfLvx4XzbuRM4zrbf+1B/Wsq7tY1orVnj84/0u5/67yf8AoZryr4mnHid/+uY/ma9Zuhi+uh6XEg/8fNeR/FA/8VQ3/XMfzNb0NZE1djmGdh3pN5/vVWctvOTSZPrXWzlLisuBlwKXfCOrCqJ5oxSsFi1PJG0RUEE1Faf8fCKOMmowq4YlguBxnv7VNYD/AEuP/eFIZ1APleHbiTqVBPNc8uoSbQQg/GukmX/imbzjs1cio+QU1FBJlh72eQYITB9qi3nuKRRUkkv2e2DgfvHPHHQetDdkQlzMtwWcsUP2uaCQKfu4XoPXPbn27VX3yxTb2Zwvf5uD+FVrG4dbhWaR1I/jBwQa1by8t5LXz1AYn5JU4BU+o9j/ADrmcm3dm/LZWL80oit4rq3bMeB5qY4/3hVl7RoHF3Fl7d1+YAdDwQfxB6Vz1jqPk200Lg4cADHb14/P86ZaajfNb/ZI5GPIIyenX/Gocn0KjBPc6orpPkiSWQqeyjrjbkfyxVQ68cwxadab2j/jP3ioI61z0yXML7bgnYfTqRntVzTdTt7dfJt7KeMHqy3Lbj+WBU6vcpvl2NESvLJsv70xXRGBuJKN7Z7fr1qOf7ZaNGsjS2+7Iinjc7Cfc9hnHTp6VuWostTt2iuFkmQ45dAXU+oYcVQkgutIhls5x9v02ZiobH3fbB6N/OlzJFqDe5RKHUJZLDWF8q9jGUlPJP1PcH6mt0RtHGFYYYDBFRCwa5tIZLZvPNsP9Hc/ede8Z9+w/L3qT7TFLbh0JBVAxVhgjJxz+IxVRnrYHCxzXik/6TAv+yf6VkjrWn4jcSXcfOcJ/X/61Zldq+E5Jv3j6Y/ZtGNKtz/06Of/ACItfeFfCn7OI/4klv8A9ejj/wAiivuvFcbfvM2fwoU9K+Y/jQivqwVu+vgfTLuP619OHpXzT8XBnxFGc9PEcI+oMxB/nWGJ2RtQ3PHtRTbqF3xjNzN/6G1eP/EwKfFD7hn92v8AM17XrgP267J7zyf+hH/GvGPib/yMrf8AXNf61rhHdk4hWRxNwAJTio6mnH7w01ULMFUEknAAr0G7HHFkdOUZ9fy4rsNG8HuYPtGqy+Scgrbryx9M/wB38a12ttKtVVFtYY1JwPk3M306k/hXLLFRTsjpVCVrvQ842ZqxpwzdR/74r0b7PozZN5bLGCNvJwxHpxVGGHwyJgibQzYYs5IyO1L61F9BOlbqUpwf+EZvMjs1cjHHIUGFr0G7tYLjTLm2tJP9YpC5yQPxrmmtJLQeVNGyMo/iGM+9a06sZGVSEjGEcndah1Ti5MY6RgL+Na7L82cVkamuLjcerZY/99H+mKKgqaK8KPJIscal3Y4AFbEfhvVH2Bbd8ucYxXRfCzQvtkkt/Mnyg7IyR+Z/lXsum6Xax4by1NeZWxThK0T1sPgvaR5meU+HvhjqFyVlu8oh6gnOK9C0v4Y6ayoDByoxnHJruYUiQBVQCtnTZo1xgAV59bEzetz1MPg6ceh5tqHwssjAQsA/U/1xXm3iz4dS2CNJDG42nqQea+qA6v8AK2KyfEel29zYyBow3yk4rGnjZRktTepgKc4PQ+LopL7S7pgrPG6nkgkGuu0jUZL2IGO5zdkfvoZAP3i+uDwwx9CPfoLnxH0mOK8JRNjhsHPSuNNjKs3yBkmUbkKn7/0PrXsp86ufOtOk7I6r7VAIZGt0aFWwJolbhTnhwDk9e3vVGa+K3iGbymEi7fNUYDZ67j36ZH9arLc3E9vv8xVmVNkgYYO30OfvA+/8qpIsVwjxsVSTGUUnhj6D/PXFVHRg3dCa+gW9UAYwn9TWf0q1qD+cltJnnyQD+BIquvevShrE86fxH09+zn8vh+LjpbE/+RTX3RXw7+zyuPDyL/07A/8AkRzX3FmuP7TOj7KCvmX40yNDfTXA/g8QQHPp/pI5r6ar5b+PsirHf54I12DB/wC3paxrq9ka0XZs8vvJzLLOx/57P/6Ea8h+Jg/4qH/tmK9NSUFJCDnMjf8AoRry/wCJBJ8SKc/8sx/KtsKuWViK75onISqTNtAOTwK9B8K6Kmiww3k0Il1WVcxLLkLbLjO5s8A4IPPQfkcHwjp8M+pyX90u+C2GVBH3n6gfh1/TvV3xNq7Lb+Qhkae4bDtnnbkcD/PcVGKquUuSJeGpqEeeXyL9zqolma3tZPNkzlmPR/Unqce351VMsjsZN6o2RmRvvY9Poa5v7WLO18uN90rEBvcdAB7DkfjnvxPownvbtI0QyM5wEycY/qP5/wA8HBRVzSL5nY31cyI3yyNn/lo0m0H/AIEcZx7Hiq934XN7Y/a9Pmikkj5kijcksp9Mj29TXpXhr4aR34WXU5ZQpUAKOOAOhx29q9P8OeA9H0+3AjtUz3JGa5/rXY7oYCUldnypplzFay/Zrm4mgbvvjBX+h/WtfUxM1kLgkXVsTgyRDmM9sjA9q+ifF3w00HV7Nw9nGrHuowfzrxTxZ4I1rwjI1zZh7ywJw8brkhew9+9XDFRk7dRVMBOKutUcM0XAYcq33T61n63B8iTqPu8NWqzwPKWt2/cO2VQ/8s27j6f596SWPdEyOvBr1Yy54HjTi6c9T0T4V2bDwzaMoxuUk/ma9Gtrd1jB5P1rzzwXrWm6L4b0+zurpPNjjIYf8CJH6EV2Vt4igktVSPLH2NeBWi+d3PpMPOPs0jdtQS+Ca2rOEADPU15ZrXi+PTptpEjSEZAUc1z998T/ABJ5REWmx26ngGV8cfjWTpOasjpjWjDVn0PbxMZAQeBVieJniIK8Yr5/8N+NPGctwJVls9vYeeDn8q9k8L+JzqESR6hEq3BHJQ8Vw16LpnVSrqpsjx3406LdadcGYxFoHAIkAOPx9K8lu59s37o4xyvsf5fnX2b4h0e11XSp7e4jWWN1yuR39frXyt408OrY6g8UETl95XaK9PL8UpR5WePmGFcZcyObt7jLxvcjY2/hmXKnHv8AjRfQKn+lRRgIx+cKcsj/AOFdr8L/AAbdajrdtJqdkjWochYpwdrNtyCemR044zWh8W9GK2RuV060068srsWs6WybI5EfcVcD/gDA/UV1PFw9p7NERy2q8O6zPLbrOyI44KZH5mokHyMfareqoEeFFGAIVP4nJP8AOqag7W9xXuU/gR8/Ufvn1T+z+Nvh7Ppbx/8Aob19uV8RfAY48Osf+mMP85K+3cVxL4mdEvhQtfKn7Qx/0XVT6azD/wClaV9V18pftCtix1s9caxEf/JyOs63Qun1PHrf/UH3Y/zrzv4hr/xUCn/ZH8hXf28mYA2OpzXG+LYFn8TwKx4xk/QAH+lawkoO7JnFyVkVZJBp2nw20e3dtWTJH3nY4XP4/wDoIrndTcDdemTPluIosj5myCdx/DH41Y1y8DvGz5IYswU9RtBCj8DurI16YkW0WOArOPfLcfoAPwrnprmbl3NaumnYrPK8zkk5P8Ir2b4IeGcFNTuo1DMfk3DpXkXhm1a91aCFFyd2R7HtX1B4ORLaxihAwABXPjZuMeVHbl8FKXMztNOEaOFAxiuitpB5Yrl4tykMCB9TWzp88eMO2M15E3KKue7GzNdAHHSsjXtOgngZHQMpHIxWnFcwgY3Cob2eBovvZrmlXN40+58l/Fzws3hfxAt1CmLG8kJAHRH6/r/SsL/W2odf4hxXunx502HUPAt8UYebbgTp65Xk4/DP514V4eYzaKN3/LNiB9K+kyys5wTZ8zmmH5anu7FJ7Fbh7VkiMrXDlDvchEIx6fUVJ4fXW7TXoIoUdFM6xkAkqRuA4z2rp/B9tHd6TfRP1MsZUfg2f6V1Hg3QEfXbNQjNtkByzZJxz/SlXnyycbCw1P2ii7nf3XgWxvfD4uljQXJXG7FeN33h24tdYT7az3Cx/wALISD/AI19Y6XbBNOSNl7Y+tcn4x0uxmcCaCNzyC6nDCvGpV+Sq0e/LDKpTVjxfwT4LsJNSllkFyqvyqoWTGTnrwc16v4a8J2+lkPaTTsBjAkfOPpgVSs7eO1f5Adi+tdTp99GoXgGoxVRyerLw9Dk0SOmVAtsFYZwK8e8R+GBdfFLSRj/AEeafMp7YAzjjnnFemPqDSjC0yGFo7r7Sfv9a8ynXlBux11KHMrM5TxHa6noOpEaNLBFZwKXMAjU4ySQw7+34VxnxruY7vwvbXjlVn1FrdmA6fu1l3H89v8A30K9RNpaajeXF1fxy8xbCW3IuMkgHBGeprwH4peJbXXvFKWenyK9jpaGNJF6O7cMV/2eFA/3c969HLqcqlVSJzCvGlhnF9TzTX23am3HG0D8qo4q/rC4vj9KrvFgkBg2O4r7eLsj87qJuWh9PfAzjw6y/wDTvB/7PX27XxF8Ef8AkX93TNvB/Jv8a+3a4V8TOmXwoWvkz9o87dI8QNjONUjP/k3HX1nXyN+0i+NJ8S8dNST/ANK0qKu6Kp7M8ms7z7VptnZrEVdHYu6wqWIP0AJ78E/lWD4pbTk3yxPK9ylu+4tEAF7fK27PTHb1q/Y3l5YTx3FneSQXEROyWCQqRkY4IrG8W3FwmlSq7N5AAmAJB+bjPPXnFFRaF0G3LU891AmScAOGWMBQT0Jz19+T+tUtYm864Q56J09MsW/rVqbc1rLhMgSbCcHA468cZyv41Wv4CHZmjIbC4wMcYFOForUdW71O2+DWmLcX9xeSLkIAq16rqGqXOmwKLZ0ilfIMjjOz8PWuP+CdssWmSMw++w/OvTrrwtFrdmwyVZhjI6ivMxM056nqYSm1TujgLrWYJ/NWTXblrplOX8wRr+pA/Wsuzv8AxPbXCz2uvvNbglQwbchPpkEj86frfwzu7O7ki+zXL5bctxFlynrwPz4xXe6D4W+1QackdiYGtkKzXDjD3ILFvnB9zxkZHrWVSUOXR3OiHO5aqx03gHVb3WrJC7b5MZbB71zHxS8U6lp0w0+yvktGORJI3OPb0rqfBMMOh64I1O2NzgcdKz/it4Jg1q4lk8o+ZuD5Q7c8k5HB/wA4rg9hGFRSex6CqynTaR5LHqumosw1bWbq+mkVsNvO0evH4Vk/CTQh4gtNTtP7Y0rTHhHmKb+4EQlOPurnqeK7i+8H3moafZ2FzAi2lirbC3zOxYkkk56kknoK8r0Wwltb7UrST/WQMY24xyCR/Svbw84tNU2eFjVOPvTOg0C6itbx4WvYZpHwpEZ4YqSBjA9PX0r0Xw/rFvpM8d7I2B93PseT/KvFzpV1AGma6tYfsqrcKJZ1DybsEBQD8xxzjt354r0iykWbTAGUB5I/ukggHuM9OP6VeMpNWkjPLq6d0+h7fL4+itrOLZplzexsu4PakYx36kVma1fHXRBf6VFJGVGXhlGGPI4I9a818HrbaVeR3VxrMCwmMq6oSxDZGMY9ia9Ag1/S2ti1pq9pNgZwHIY/gRXjSouEtT6WGJ5o7GjYQG8hMjKVYdQev0pk1u9tMdo471a8M6pa6ghliaNm6Pt9a0dViRtoAwetcFaTU9TalJNXQ3SlVvvHpWldq32OQwsEkKEKx7E96yLIiJsk1fW6WVliB6muNqzubXueT/tA3Os6P4Ms411Scm8u1hmKgLmMqxI4+grybw/YacNInubnUEguHlRFieJuYwMb8gHjk8da9q/aVtftXhfTwEZyLsKAGxyUevGDJc6bpZaWyUWlwmxJWhGCRydrEcc+lfU5ND2lBHzGcTftXci8Q2eg/wBv3MNtrumPbK6orKJlV8JywyhPJBHPrW94L07RoZtShl0yTULZ4FElwYnkFqr5xImHUnB24yCCN2R68fr0Vla+LVh+02pgXy/3kEiTIBtB+8nysRnBx3rb0zxz4i0/V5oNG8R38iTw29vujnZNyoAqxjGOACRgV7/sl9uR83KrK/uo9p+CZx4aDDp5dvg+o2tX2/XxB8GOfDSP6xQH/wAh/wD16+3q5UveZ0y2QtfIf7Sn/IG8Tn01EH/ybWvryvj/APaQf/iUeKhjpqH/ALdLU1d0VT2Z4dpHkssQuJXiiz87Im9gPULkZ/MVi+MJkC7FOTwynH8Oe4/Ktq3CrahAOv8AgK5jxHIX1jY5+XyX/Rc/4Uq3Q1wq1bOSkClZWUnhuQRjk7q6rTrG3vra3nYO6wP+/VEJIUcE/TmuXiZAJI3UnJByOww39SPyrU0bXpdC1KRJI2khJOQDgjI5x+lKabjoXGSTuz0bw+W06eWGP7ivkc16l4Z1gLEq7yc14z4V1yy1HUp4oHk8sgEB+oyK7SyNzZzDqU9RXmVqbvqethKt9j2eyube6jUsoJ7mpNREUVmzIBz6VwuhascBS+D9a60O15aGPzCpI4NcTkoy1PUcIuN0cnZ36JqcdxOwSPdkEnqK77Upbe5iguUmR93HXqMV4vrvgjXLm9cRanMIoyzRquAB3wfWu48D6RcWVqGvrmWeVU2qG4Az1OKWKqw5LJhhqck7tGjqwihtnLKPumvm6/dYfF+s6hbs203ZK4OMlSQT+ea96+IGoLp2h3ly3HkQtJ164HT8eBXgXgq58NS6bqEviOTVGvGV2tFtioV2O4/MSCQMtn8DXXlKfK5HnZ5JJKJi+JvFV94hkaXUjNd3RVEWWSTcwCrgDp7VpeGTJLogs5bswukh/wBUwJVT0B987qtfDnUfBWmXK6lqtrrV5eQktDbQ20EsDjawJcS5H3tvY4574rNsNV8PJeTXNv8Abbe5kuVjgt2jQxLAQTueQY+fcF4C46nPavarXnFpLY+dw8nSmmjpdPi8O27A38t3M46/vG2n645rvfDtv4PvIVH9j25GSDujyfzrltH0yymkEk6g+xOAa9C0fTtGESGJdpAxkE14dZux9Zh67asGi2kGk6wH0qNIYZODGgwv4V2FzcM8ayZyCOKz7a0tY5vOd1C4z1HaszxJ4msLOIoJAZT91VOf615FVucjtjaC1L19qYt4zlsZ7Dqau+GZXlJmlUnOAgPYVxGlyG8uRNK+4noPSrHib4gaJ4XTyZpvPvCPkgiOWP17D8ahYedTSKKdenTXNN2ND4+yL/wr2aTKB0uIiobqckg4/Ak14lp2n+H7rQJFmvdYk1qWQCztLazE0coI4BO8HO4kcA8YPPQUPHXjPWPFV75t9KBboxMECNlE9/fjv9RWTpl/J9taIZCR4PB5ByTwexHrX1OXYaeHpcrZ8lmOKjiavNHYxpowmoNHdpLHsbDhR8wNbLJfWOlxWk8d9HbXLRXQG4GNgcqr+vOD+VRbtX0a4+3WjxlJzIVyyOWUDksnJAwepHXp0qrb3/kvE2nGW1Uqi3CtKrCV8nLBcAAc9OcevNerfmPKSPpr4L8eE4veGD/0WK+3jXxL8HsL4Si/3Ih/5CWvtqsF8TNp/Cha+Pf2jeNL8Wn0vz/6UivsKvj39o3/AJBni0+l83/pStTV6FU9meK6VtlkhR43kQyDcsZwzDIyB71yfikWsviOcWqzRw/vtiyMC4UJtAOOM8Gus0xcWBfOApzn04FccXW61a8mPVISF+r7m/rUVX7xvhlo2c2sSfa5AzDIiLLnpkHkfkDUero4ut7nrjJ7UoZkvI3ZuGfb+BLCtDW7Yuh2nPyFh7gEHP5MKtOzRG6ZB4TvP7O1qKUt8j459vWvctFv7e7t1BIJx614NboRuCOkvkZb2I79e2M11+i6rcWEMcqOXgP5rXJioOWqOjCTcD163RIp1cdDWhqGsa5ZRB7DSJr2M/xLKg/mc1xOl6/FOFzIMiuzs5Vu4BHHcDJ9q8yUbO9rnt0qyZiy658QNRLNaafBEob/AFSzruB98dfzrX0y/wDHf2mLzRaKWG0xvKckd8jbxV+08FT3Q8yPXHtif7p/+vW1aeGF0lGm/tF7mUj78h5rlrTg9LHtUqkVTd0zzn46as8Pg02TMPtF3IFIHGFUhif0A/4FXj9qqJpVqH0jzc5AufMcHJz8oGccZ/Wtz4s66ut+Lrq0hkWSC2UQREcjzN43MPfIx+FY9pZzxarbzASiLdlGzwCAM4Hevey/D+zpJM+NzLEe1qM5bdiYsg29j7itbw/Doc6Xv9ryXausBa08jbgy9g+f4T7c1B9imKy3G9kjBJBzyfw7VseGbGxnupdwxi1lfPmKvzBSR94H8hz6V7KV0eLKaiaUWttYW9usd8t6WtRLI0asPKIzlHBH3uOoyDkVd0fx7qDQt5KNJsIBBODzn/D+Vc7Bp+9H8uRP3sbLv5x06n6c/lXNxT3FmXEbshcYbHcZzXnVsLBtndh8ZUSvc9ltvEXiHUYh5jJbW5/j6kfj/wDWqjqmv+GtO4aVr+8Oc7Msc/UnFeVTalfXC7Li6mkT+6z/AC/l0qHfjtXLDL4KV2dk8zm1ZI7XVfH2q3UTQWQFhAe0R+fb3+bt+GK5WWZnkLuSzN3JyTzkE+5qsshb73NPjwTjPXp9e1dkKMYK0UcFSrOo7ydywJFCbwuB6Z/H+pH4Vc0cMiNMw5c5rNgHn3AQfdFajN5afJ0xitYozL0gjuoBG7sjYO116rnr+HtSajp2k2sOiGGWUSyK32zbIXJcOcEDaAvyleMt9e1UIZ3wBWra3EZ4dQ0a9iPunsR71d7Mm59EfCUgeE4cA/djH5RpX21ivhP4Ra5pNxoQ02K9QXgxthk+VnCoq5HY8g8Dmvu0VhH4maN3SCvjv9odwLDxYWQSAX7Haeh/0kV9iV8b/tFDzbDxfECFLXsuMnjiepq9C6ezPJNS1jT4/Bf2K20aK2unk2m5EjMWyewPsQPTgVxGnQjYjbPknlec8nPlgEKPpwfyqbxLObiePToJN7ZCIAP4jx/ifwqHVLuO3kmjgO1YoSiEdCF+VR+Pzn8axbcpXOylBQhocld7GijCJs2qM85yfmb+RArob4sdIivVjQu8YJGDwCWXH/fIFc4QXkSCP59zMwPTgiusuYlh8OgDvCGH1wpH9TW09EjDD+9zHP4+zzrcW5Jwfn9m5P8AKus8KWbSpNbFd0Qywz2/zxWH4SAn1iRJlLo+QVAzknIA+teofDzSNs25o9ylgFbscKRXHiq3s1Y78Fh+dXOOvdOubOUtDuX27Vd0nxBq1m6gAuPQV61qfhKK8hLhRn0xWLY+D0gl8woCR0zXkyxcUrncsJNS0DSPGGrR6bLczWbiOKMyOzMBgAZNcd4n+M9xeadJaaTbyxPINrTSHG0HrtAPX37V1fjxDp3gXVSCFIgKDA/vfL/WvBNJ0w3mqJZh0bdC8xIycBYmkPT0xXZltGFWLqSWtzDMcVVotQizpfhh4eHiLxDZ2ktwIUknw0rDO3jO7GRnHXr2rZ1Wxj0/xPPZ28rz2kMrKkrAjdyecdsjFV/hHYXN/HstlmDLcKEeFS8jEsqkKg+82GBx3rvvHmjT+HdUu4WumCR3ckTR3UDxS7VVSJSCNoU5xwT0/L21UjE8Co5ykmjhvF2l+HrLRrH+xdQa8nuNOjnvo/NRxBMSdyDbyoHHDc1l+G9QsdMmv76402KW1ntpIoRcM5aMsuA67SuSO2cj2NVL14LOSSVAGaRidxGO+eB26/X6VlQyTX1wHc/KhBPfH19+P0q3Vb2MlTXU0PEGrytamQRiJ7kFVXoQueSQMAemMdvauZkO6CJu/Kn3x/8Ar/SptWuPtN4zj/VqAkf+6On+P41VJ+UD0qbt7lqy2Fp2eKjpVHvQPcepoJIpoB7URjLgUCNDSkKAuQOfWrTvkYqCA7VApJZOcVaQmx29l6YFT+cFtP8AadhnryKoM5Pc1NLlYo9x+n0oZmmbdhdNGqlWIIOQQelfrNmvyGtZfkx1r9eh0qLGkXcDXx38diGbxYrrlft82f8Av+TX2JXxL+0ndrbnxOo5Z9RnQD381j/Qj8awrbHTQ+I+c7edlln1MlQ4kKQqTyGI7fQfkSPesK+vXuHkjAXEjDJAA3Y4qy8V1cCOztUZlQksVGQWPU57Dtk8cVZgsLSz/wBZP582OkZ/TPQfrUxsjSo5S91EWjafJc3a4AVUXLueiKOv4/561oeJ9SVmawhjBQMCycEHAIwPwP8AKonuHMUcMMkNnADnhwzNj1A64/Kn27afaN5kMD3cmc75flVfwGf1yaG7tMIrljZMbYQPo9gl6ZcXcjB+Dkrjp9T3/CvcvhPrOi6pp9vbxXEUFzGoUQyOAxIBAI9evavBpLmW4nJnckE8DA49qkF08UaGP5cru4PPX/6/6Vy4jDfWFY1o5h7B2jsfX9qqqu0sB/WotQtIXTerAN6gV8+eFvif4h0oJBcyJf26gLsn+8MDsw56DvmvRNJ+Knhy+tVW8eWwnbqrLvTP+8Of0rwa+X1odLnvUMzw9XS9mZ/xlG34e6p/tSRIfp5imvnzT7i7sbiZIBtnmhaFmzghHGGAPbKkj6E19G/EPWPC2q+Bb2ytdZs5LiWMmJA/UjkfrXhX2SVLS3m+VpohtYqc559fxr2ssvGlZo8bN5xlUUou5r+Etbk046fbSD7JDYNJNHs5aWVyu5nwRxtUAfQVp/E7xJca5rwd7iEx3TG7lihcmNBnhADyMsORXF6hIYwrxnI6Gs5Jv3jmQ99v4en8q9NI8aNRyHX1zLc3JI5VOMdqnNwsWnvFGo3dHI9TWa8zMNqZRfQHvVi8VYraOIfePzP7mqsaFOikB5NLVpAHHcUq0DrQRQJi7qkgIDHPSol+9ipQMUCLUZ2nHUH7p9aZJknOaSFl+4/Q9D6Go7gujlWGO/1HrVCeo4lc81LLIruioSVC4GTnHtVI5NTx4XnFJEtWLcfH+RX7Aivx5R6/YWiRSYtfn7+0bei6+IWuaaZMxw6ncFkQ8sfNb179PbgfSv0Cr80PjfqscPxZ8aKoDzJrt4pLP289+AB+FcteLaSRvTqKneTOau4t1uI/NEMGMiGLt9W6mqAtIcHyYgo78/40kVy0gwVwVAAVTgn8G4qR5SBujClSSOc8H8KcY2Rx1K85u7ZCbVV+YYHr7imPBGVDowxnHHP8qthywT5GAbp0P+RUZYRylCAp780NIjnkVTCNyg/Lkctjqen8hVeUgM+c4AC9McVpyDA3cYA3dKqzKrqJH24JzgZ6fjQhpkewGPIYMGDj8e36GiWI4SRXx7EZ7ivYv2SfCMPiD4myaxqOjRajouhWM93qMD2LXSz7o2RIhHhg0hLFlXBJ8tsc4rR8bfG/4pWBm0GTw3png60ltmhOknQRFiBuACsyHK7dw6AHnjtV20LvY8EgYlD+H8hV+zlH+rbj0NU1ibeSpQ8DPzd8YzUiIy54HJJ79zUcuopXZBcnfYzAABkYkHHJHesQnIcdya3/ALJdNa3dytvM1qpWOWYISiM+dqlhwCdrYB67T6Vz/c1qiqeg+0jLzr6A5NLdOXldif4uKfbEKrsfTFQPVGgynCjFWNSsb7Tbs2mo2dxZ3AVXMU8bRuFZQynBAOCpBB7gg1Q9yCikHWlH3gKBPQeg706lxRimkTzDGGRU1vOCnkzKHQ9Ceqn1FMxTenNDdguPmhMT9QynlSDQKjZiT7U5Dk4pCJVr9iK/HZzwK/YmpZaDNflh8cf+S0eNz/1MV/wen/Hy9fqfX5YfHIp/wurxx/2MN/0A/wCfiQetJilscgqHYzBwMEdMnuKt2dyyfIQSDwQwIDDqfpVUFW+6OvQ7Bz+tB2BcckE8kqRg/wCFSYWNNii7HQsyngDdhgR1U/zFLPu2iaRgUPTIziq8WWBgygZ8bMDGfQ8/lTrGdmi+zuQXxgKcA57jmouIs28zXFu8ccuJIjhQD94DsKjiLFdpY4HIA7D/AOt/jVK2lFrfMnzFOD09fWtJhslLIPkJyo9QR/8AX/T2osNqx7hpU1/4Q/Zl0weHJZF8R+OddJhezV1uXtbQlQilfm3CYAjHJEjetdldeDtb8T+Avhx4B+ImtXE3i/V/EL38cV7KX1Cy0kQOZlaRgxBJQMFf+IqpH7tgvjHg74yfErwZosfh3w34ney02F3eKBrSCYLuOTtMiMQM5OAcZJPc1y934j8Q3niCPxDe63fXGsJKkovpJ3M4dD8pD5yMADGOlMdz6e+MLRw/B/xT4O/4Qyz0TTjrVtpPgvS0sn+23ksMw8+6APzP5i8CQDLbtpLF8tveG7258GfDPVPAurtYXNp4U8GTyeIbdljSN768bfa2rbQckRiRSysQ5lU8nFfLtv8AErx5b+MYPF8fii/l1iCNooLu5YXBSNlYFAsgZdvzkgYwC2evNZUnibxAdP1ex/te88jWpo59TVpNxunjYsryE5JwzFjzySCckCmmNzPp3wj8NILz4D6V8NLO01uzvfFOmr4h1LX7a0X7ApyJIILiWTnAAjGyI7wV3fdZ8xfCT4C+Fb3wD8Nk12x0wG+mXX72/fZ51+8kTPBpyBuTH5Q3yL0/dHAO9mT5n1fx943l8Lr4afxZrZ0eKHyEs/tsgi8oDAjIB5QDgKcgDgDFck3inxNJ/ZQfxDq7DRju0sG8kxYnIOYef3fKqflx90egq0XDU+hPir8DtD8K/B7V9fj0e4bxJe+Io0isra7aZPDdrLmSOC4ILBj5bRhnb+KSPaSOX7v4mazofwv8D+M/AXhvSdevdF0jRE027tP7FiSza8uVQC/ub1ss7kSRhUULymANoDL8fnxP4kePVY31/VWTWHV9TU3kh+3MrFlabn94QxJy2eTW34z+KnxD8Y+H7HQPE3izUNT02yA8uGVlG8jGGkIAMrDHDOWI555NU0aFX4Sp4bk+Jvh1fGEyQ6B/aERv2kQshjDAlWH904AY9gSa+r/i/Z+HW1i01AauniDXvi5qiaNp+pvZgwaTpJljibyI3+8+HjxJxuJLrt5LfFBrcv8Axh4nvdL0LTLnXL17Tw+XbSUD7WtCzBiUYfMDlVIOeMDGKAPr74h6jLc+H/Efwt8AeEtbvtNkuI/C+maS3h5ItN064V8y3cl0WaSaQhWlWTKqow8gJO45k/hn4RJ4D17wNfzP/Ynwz1Czuta1WC3AutXvZVnjuLePnKBpFiiAJ4MeM4UPXzf4r+MHxM8US6XJrXjTVppNKYPZNFKIDE4BAk/dhcyYZh5hy3J5rjoThGXqG6jtRcTPa/21H023+Ol3oWk6RZ6ZaaJp9pYxx20YRXHlCUMQAOQJQn0QDtXigrY8Y+I9b8XeIrnxD4iv3v8AVLoIJ7hkVS4RFjXIUAcKqjOOcZOSSayMVRmNJxUbnjFSGoqlspCnoBTofv0006H79DKCdstgHpX7IV+Ncp/eGv2UqblAelflX8cWK/GzxwB38Q35+n+kyV+qh6V+VfxxTb8bfHDf9TFf/wDpQ5oM5nJKVZFyD1znd3qUu3IHYdCfvf496gAJOM5HYcCl24HLN16AcrUsyROshePO75PpypqUOYb9JZAPnUMB/td/8fxqEyMAgSRRKWyHOcN1AB+lMuWZkRyqpJFIAw9j3/lUDSF1NimqBlAP90sM5+vrWkkpe1WV49pUlW3Z4Gcjp9TWZrKk29rKeWYEMcEZIPvXX/Cnwvd+OvFuk+EbCXbLfXCp5y4by4x8zuVJGdqKxxkZxx1FMJRuY4LNIdzHB9+/r+P9KVhl1XoT16f5/wD1V13iXQdFuvi/deDvAUs13pc+ppYadJcTBtzsyx7g68GPzMlSP4Cp61q6v8MrlvjW/wAMfDWqRa1NHdrbi+8sRIGCbpSy7mx5Z8wHkk7Djnigg4FCOTjqSaHOMevOD74/lXqnx3+HfhfwTa6DrHg7X7nWdI1f7VCHn25EtrKIpGVl2hkJYgYH8OdzAiuj0r4MeEPsnhiw17x9e6b4l8VWtvc2FlFpRnEAk+75gV84PADZQDDE8A4BNHzxqP8AqSfaufH3jXrFj8NfE+v/ABKuPhzpMEN1q1veTWs0qsRBCsLlHldsZEYI64ycgAFiFPUfEj4P/DnTvhFrXi7wR4w1TWrjw9qUWnX91cJGtnfSttEgtQo3fKXVslmUqDtLDBq0bQPATwKir3DRPgXpNt8OdI8bfEb4k6b4KtdaXzdOtXsXvLmaHtJ5aMrcgo3yhgFdSxUnFcncfD/TNf8AiXpfgn4VeJf+Ewa/h3JdT2TaeokUO8i7ZTnCom7PfkAE9bNErHndKK99g/Z88P6Xrh0Pxv8AHDwLoepea0ZgtZTdeUVUsRKXMQiPBGGxk4HUgV514C8M+GNY+Ndj4NvdX1DUNBvNXbTob/TYljlnVmaOGYJJkIrMUZgckKW6kUDOHRSWqwvSvqfw38IP2fNY+K2r/DfTr34j3N/pgnF9qDzWaWdsIR+8YvsDYDkJkpjcR25r5s8N6HqnifxPYeHtEtWub6/uEt7aLvljjJPZR1J6AAk8ChESRm00nNe3ftE/B7w98PfDul6v4a8Tz6yv2yTSdTEyKP8ATIlzK0RUDCBtylTkqwxubnHhztinciwjtngUmKQetGD2pXNLAakh+/UZqSLlsUDIG/1jfWv2Vr8ah0r9laRQHpX5V/HPj41+OT/1MV//AOlD1+qh6V+VvxuH/F6fHAx08RX5P1+0yf0xSM5nHjAUbjwTke1ShVO8NGNw5yO+B0pCHPCgcf7I55p7OoyGXrwMc4PviobMhpEZjQAZQnOMfdNJdfvLZipBCjg4HP1p4RgsW76HGeRjrUZV41lUH93tbAI9qQ0R3kiy6emAoYNkgDGOK+i/2NbfR9A8M+NPiX4ivbnSLGytk0i0vooPNaOecjc8a4JMifuug6SHPGa+c8IdKyWb72OefSvWL/xT4fg/Zq8HeDdIu4p9RuNbvNT1yPLb4JEBhhGMDKvE6nIzyh7ggUmW9Eeu/Bnw/wDB7Qtf1zxz4X1TxNrk/gzTptRIvraKG1djFIqJuI3bic7QcHIB5xV74V6Cvhr4Zar488U+ONP8L+KPGsW601G6YtcxWsjh5ZVjBDPLISD8v3cowYEkV5R4a8XeD9F+Duq+HNQe9a/1/wAQ2Q1aOCMmY6XAPM3RFvlDrIr8E87x2zjD+N3jK08beP7rVtNhax0O1jSw0eFAFWC0hG1FCAAKp5fbyAXI7UGZ7p4q8Eaf4h8ZfB/4ZaXdNqegWujf2lPeCJ4kuLaZzJJJgZMe8RcZPDOorpdK17wB4p+Jmuan4H8VpdfEXWLV4tDvdR0yUWdmqxkbIVYZSTy1OZHBBJOFIZkbyzRfi94fuL/S7G6SfSLe48DweE77U2iMz2RQsZJokRvnRgQMHDKcMAdu13+G7z4Y/CO8n8UaH4y/4TfxSkTQ6PDFYyW1raNIrK08rMT5gCnAUHqSMch0AuivdSXfww/ZzvNUikS38YeNNQuNOe4OTPb2duzJOobkBzIpBIOSJFP3lBHD/A7+1/iXPoPwp1e6trTwRo13Pr2ptHbqjCJFJdpZAQxGGMYbOV83ncFUDsbHxF8J/Gnwi8O6L8RvEeu6NqHhue9lIs4DM+opcytKwR9rBH3BBl8Dr65XmvDvxg8DeFvH9vJ4Y+HUdv4QOlXGi38E1wWvtStp3DPLLIOBJ8qkIMgDcoYAqVuKNIHYfGfx1+zr4i8XxeJb8eLvFkkFhHBY6TZIljptvEi4W3JIWZQCWYlCwy2BwMVw37Kllplr43174l6jZsdB8E6dNqaxXEqMHuGBS2gLkAbydxVgo+eNeBViPxZ+zz4UabVvC3gTxR4m1YnFpb+KpYBY2xKnDFIiTKASMo4OR/Ep5rnIviZaR/AvxN4PWwaPxD4l8RLf6jcRWscVu1oih1jXaRsYTrkIEChSQCOlNs0PN9Z1K91jV7zVtSna4vb2d7i5mYDMkjsWZjjuSSfxr1r9m1P+ERTX/jJqEWLXwzaPbaSsg+S71W4QxxRAHHmKiM7uFO5RtbpWD+zl4F0/4g/FG00bXHuIdCt7ae+1W4gkVGggijJ3FmBAXzDGp46N26j0PXfjZ8Ir7w3p/hBfgjPc+HdLlkmtLd/E89sWkf70sgjU73xxuZmIBIBAJygK/wAPXuPBX7Nnjj4iairy6z4wuP8AhHdNnniLu8T7mupd5PzK4DjdyQ8I966f9mDwnp/g/wAB3/xW13xboHhnUtVtJrLwxc6kySGDEhjuJ1hPLyDbtUKTwW3Aq1aw8ZeBPFX7MXiO/vPhrp2g+H9CV9I8OKdQN7cLfXLCSQxO+1gUJjlbruXcM4DCvFPj94+0zxr4i02z8MQXVn4T0DTodO0a1nyHVFUb5HXcy72bgsOWVEzyKols7v8Aab0zT/D/AMFPhNo+jeI/+Ei08nV7hdS+zNb/AGovPE+8oxLDG9lyTzjPevnViS1ek/Fj4haZ4v8AAngDw9YWN1az+GdOktLoyMrRyuxT50I5wQmSCBgnHOMnzjFAkJSmlptA2xp61InTNMNSR/dqWMrV+ytfjXX7K0FAelfld8bcf8Lr8blRjd4i1DPPpcSf4V+qJ6V+Vnxr3f8AC6/HeTn/AIqHUMf+BMlJmczlFONpYYIzgipNpMsqMBvHzAAnnjoDTQysu7HygAEc5zVhI4myhYFTyjYOQR7moaMiFisSqj52h+MZBB7j9adMf9Hl5BKrwce2O1SeV5ybg58xHGVJ69j+NQ3DGOKYL0I5+uKQLVlTc39lFc8AjIx9Kj01ucY4+tIxxYEZ60aYyrJyCcEdOT1qraGjXus6G8Jkt432ncnAbjjgY/Q1UDOnAyGP3kxw/r9asqGeyZjnoMe9VIy6ER8FT03DJqEzEsxH5SMfd+YipQ4Ea4Jbnkk1EzBhhsg5ySAOaYz/ALtQCMEnOaq5JFqzYt2IHB4z71hpmtLUJFaAgdjg81nLjjiribQ2I5Dk02lbrXq/h34T2dx8HrT4ieJNbbQtPu9QkjjuXRJEa3jGwrFEG8ya4kl3BVG1VWCVnZQVNM26Hm+i6zquj/bf7K1G6sTfWj2V15EpTzoHxvifH3kbAyp4OKqxit2/8J6zP4oXS9C8OeIpxfK11pNvNYP9rubMljHLsUHcCgyWXK8HBwKz10rUVtYrhrC7WKWLzo3MLbXj8wxbwccr5gKZHG4EdeKdyZEq6tqa6GdDGoXf9lfaPtX2Lzm8jztmzzNmdu/b8u7GccVRlcIvPetfRPDHiLW4ruTR9B1TUBZRGa6NtaPIIEGcs5UHaPlbk+hp/hTw/Fri32o6lqP9l6Np4j+03IgM0jPISI4YY8gSTPtcqpZRiNyWAUmgSVznicnNPXvXpHj/AMAabB4uh0rwdd3V5CtydIuVls5DKl7bxRi4kCxGXfG7b3GwsR8w2hQjPgnwvBJ4P1LWrO9ubqbTLtIZ3W1ItJY2YqGjlJB3BinylASJM8bfmLDOXoq3daXqdrHdyXWnXcC2VwttdGSFl8mZg5WN8j5WIjfCnB+RvQ1reDPB2veKvEWmaLptjOJtSDyQO8DlWij3GWRQqlpAoR+EDMSpVQWwCAjnSM04V0fj/wAP2WjatNFok1zf6ZCy27XpVWiNwEVpIxIhMbMM8hWYA5CtIoEj82O9IZAK/ZWvxqFfsrQUB6V+VvxtRn+NXjnIC58QaiBgdR9pk5r9Uj0r8rvjKu744+N1458SX4xwf+XmToKTImcvCA0SM6tj5QSD17VIuVVomVgd3Ibr/wDW60Q/d2BHRSxKkLle/H/1qsMR5pDBAzEbFxyRn/CobsYNkSqzrHIBksQDg4Hbt/npUOsLss3bOdzenOCT3qeEn5/lA+YYHbhqg8QELZxp1Bfg/hQtyofEZsgzp45HB6YNN07iYEcH14/rUkx/0TbnIJzTLAfvRwPxp30Lfws3oGLRfeHKYPHGfwqud2VVMhs9MgjHrVmPaY9ocn5e3tVZ1+62IycevNSYXF3E5xzjOPrUTMR0Ix6DJP605+CzADB5OKhcsMN0zQMp3jk5Bx+AqDtUl53yB+FRbuK0iaxWhG1e03nxM8DaxY6LoOv6Nf3Oi+FTZT6GqQorTFIYVvbWdPM2iK4kiL+YCzoSeGDEDxZutNNM1R9Ex/Hjw5F4o13Uk07xJO1xaIlnfzmylu2YXc920TJLDJFDC8s6EbQ5T7PGRvzgJZ/HrTLS48P2SeGJZrDTJ9KkuLkXHlXN2lnGzssgG5WJu5ZLgHOGIG4ZJYfPCDLCrIOEz6UCke+f8Lr8I2lvcRpour30U+kDT4rC+Efl2gSwuoVbzonR5nlmvJ2dyEws0hClthTzn4LeLNN8Na6qa9G0ulRXUWsKkbbHa9sop3tU3bHG13kMbZUjEmTjbmvP2JJyTk09OlMLWR6loPxSh0IvY6Poz2OjpbvFBC0kFzcM0ksUksksk8DI8jiCJdyxqF8qMqBht1qy+Ltva22kWkGk36wWltGJwL8BkuI7WWKOa3Yp+6fz7ie7LncfNdSMeWC3kxNJimTc9m8RfE260zwbBbaTH5Vz4isp2ugl43lwWZQ6fDaSRgAyvHb2oKSSM2BcM23eQ4kl+M2ny6rqk0egTw6dLbymy09p45o1me4tZBG+UAFssdnbReUox5cRTjzGceL0oBpAj0fxB8RLG/8AAFt4Ns/D01nYRWdsvmC/yTcxZLPt2Y8l3knkMf3i8gJk2oka+d496QUOcUrlFfvmv2Vr8ahX7K0FAelflj8ato+NPjYsDx4k1AcHB5uJK/U49K/LH41b/wDhdfjjzAGU+I9Q4I7C4epZnUOZi4TcQhYuwLY5Jwef5fnU0mBhwO447nkDP6VWhVUgJCJhdrYI4IJ608FVeRlKFgST83fn1qNzG5MsYy2XAKtnnjvn+tU/EeDHEBzhqvLGxLtkkMVz3HUetUvEhzHEMdGP9Kaethw+Iyi58rYadZtteoc1NaDL9cfh1qjaS0N23fa7qoyvGCVwegNR3UYDiTgjvn61LbBw28hhgg4KnniluQXUkAYPQE4Oak5ikSCGAHJqGQnAJJJHFSgMNwyMgdsmoZsg4PNILFO79ahHSp7j7lQCtYs6IbDD1ooooNEPhGWqST7uKZDUppXEyuRQtPYc0g61SQhwFKKBSimQLTgB6UmKcBQWhMVHP0FStxUMhzUjZHX7K1+NVfsrQNH/2Q==</binary></FictionBook>
