Осторожно! Работает Маша Анна Зюман Я не идеальна. Мало того, я — ходячая проблема и магнит для неприятностей. Они это знали. И всё равно меня украли. Хотите, чтобы я поработала в Аду? Легко! А вот на Рай мы не договаривались. В процессе бесплатно. Выкладка проды: через день. ==================== Глава 1. Контракт Какой-то звонарь-недоучка решил использовать мою голову как учебное пособие. Казалось, она вот-вот разорвется, а звонарь был искренне верен принципу: чем сильнее бьешь — тем лучше звенит. По телу, видимо, он успел отзвонить раньше, потому, как пошевелиться я не могла. Совсем. — Ну, и в чем проблема? — пробился сквозь звон высокий, тонкий, но все же мужской голос. Звук шел откуда-то сверху. И, судя по интонации, его обладатель был чем-то очень недоволен. — А то ты не знаешь? — насмешливо ответил ему второй голос. Этот был низкий, с легкой хрипотцой и напоминал хорошо выдержанный коньяк. Я попыталась открыть глаза, но безрезультатно. Понять где я, и как сюда попала, не было ни малейшей возможности. Последнее, что я помнила, — я была у себя дома и собиралась немного помедититровать. Не имея возможности хоть как-то повлиять на то, что происходит, я решила просто слушать. Тем более что разговор неизвестных продолжился. Высокий, а именно так я окрестила для себя обладателя необычно звонкого голоса, фыркнул. — По договору, — медленно, с расстановкой, начал говорить второй, которого я окрестила Коньячным, — ни одна из сторон не имеет права делать что-либо за подопечного. — Мы не вмешивались! — возмутился Высокий. И тут же надменно продолжил: — Мы никогда не нарушаем договор. В отличие от вас! — Я тебя умоляю, — протянул Коньячный, и я невольно представила, с каким видом он закатывает глаза. — Может, еще скажешь, что она сама это сделала? — Это провокация! — истерично завопил Высокий. — Мы ничего не делали! А вот насчет вас имеются большие сомнения! — Бла-бла-бла, — устало прохрипел Коньячный. — Давай, пернатый, вызывай всех своих светлых — сейчас будем проводить дознавание. А вот теперь я напряглась. Слово «дознавание» мне очень не понравилось. У кого это они там собираются дознавание проводить? — Мы, правда, ничего не делали, — с обреченным вздохом ответил Высокий. Вместо ответа со стороны Коньячного послышался звук схожий с хлопком откупоривающейся бутылки. — Может, решим как-то по-другому? — заискивающе продолжил Высокий. — Как? — рявкнул в ответ Коньячный. Далее последовал еще один характерный звук, и я уловила слабый аромат дорогого коньяка. Похоже, с определением «Коньячный» я не промахнулась. — А если это, действительно, она сама? — не унимался Высокий. — Издеваешься? Ты вообще видел, что там творится? — смех у Коньячного был далеко не душевный. — Или ты меня за идиота держишь? Хочешь убедить, что это жалкое, человеческое создание сумело снести временной барьер, перекрутило все пространство и просто уселось в том мире, где ему было хорошо, тепло и уютно? Это они о чем? Это кто тут жалкое человеческое создание? Ответом на триаду Коньячного было молчание, а в моей голове сам собой предстал образ несчастного выражения лица Высокого. — Ни один скучный человечишка до такого просто не додумался бы, — зло прошипел Коньячный, после чего раздался звук резко опущенного на стол бокала. Наступившая тишина показалась вечной. Молчание затягивалось, что мне совершенно не нравилось. Я не могла понять суть спора говоривших, но все что я слышала, свидетельствовало только об одном. Если речь обо мне, то меня ждут большие неприятности. И как их избежать, я не представляла. — Значит так, — голос Коньячного звучал сухо, властно и безапелляционно, — слушай сюда, пернатый. Это чудо остается здесь. При этих словах я почувствовала, как мне в бок ткнулось, что-то достаточно твердое. Эй! Погодите, меня что, сейчас пнули? Голоса говоривших, раздавались сверху, я же была явно в горизонтальном положении. И, судя по только что произошедшему, в очень не хорошем. — Мы с тобой заключаем договор, — меж тем зло продолжил Коньячный. — Если ОНО действительно сделало это само, и сможет это доказать, а я в этом очень сильно сомневаюсь, я верну ее назад. А тебе, так уж и быть, принесу свои глубочайшие извинения. С миром тоже сам разберусь. Что? Я — ОНО? Эй, ребятки, вы чего? Я не оно! И пинать меня, ну уж точно не стоит. Паника накрывала меня с головой, но сделать хоть что-то я по-прежнему не могла. — А если не сможет доказать? — с какой-то совсем уж поникшей интонацией произнес Высокий. Ответа я ждала. Ой, как же я его ждала. Больше, чем Деда Мороза в детстве. Вот только вместо ответа Коньячного я услышала лишь глубокий вздох Высокого. — Понятно, — еле слышно произнес он. Сказать, что мне стало страшно, ничего не сказать. По спине побежали холодные мурашки ужаса, а живое воображение мигом подкинуло картины, как именно я буду доказывать свою непричастность неизвестно к чему. ---------- 1.2 Но достаточно и со вкусом понервничать мне не дали. Меня резко дернуло вверх, затем уронило вниз, крутануло и замерло. Через несколько секунд после внезапной круговерти перед глазами начали плавать цветные круги, плясать огоньки и звездочки решили поводить хоровод. Но, опять-таки, недолго. Постепенно цветные пятна сливались и вскоре превратились в одну, слегка размытую картинку. Первое, на чем я смогла сфокусироваться, была пуговица — маленькая, черненькая пуговичка, не пластмассовая, а из какого-то камня. Пуговичка висела на черном шелке. — Очнулась? — услышала я над собой знакомый хриплый голос. Пуговичка перед глазами резко исчезла, а вместо нее на меня смотрела пара черных глаз. Абсолютно черных, так что понять, где радужка, а где зрачок невозможно — все в одном. Белки этих глаз тоже мне как-то не понравились: темные, отчего глаза казались невероятно злыми и жесткими. И даже рой длинных черных ресниц не мог перебить колючесть и холод взгляда. Четкие, практически идеальной формы брови, тонкий, несколько длинноватый нос — констатировала я про себя внешность, склонившегося надо мной мужчины. Рот с тонкими губами, скривившимися в недоброй однобокой улыбке. Его можно было бы назвать даже красивым. Если бы черты лица не искажало явное чувство превосходства, которое, не стесняясь, демонстрировал незнакомец. Коньячный шагнул в сторону и я, наконец, смогла увидеть, где все это время находилась. Комната была довольно большой и, судя по обстановке, служила кабинетом. Стены задрапированы черной тканью и такими же черными деревяыми, резными панелями. Прямо на против меня был камин из, опять-таки, черного мрамора. Рядом с ним стояли два глубоких кресла с высокими спинками и маленький черный столик. Слева, ближе к другой стене стоял внушительный черный стол. Одним словом, все было таким же черным, как и хозяин кабинета. Мрачноватенько, подумала я, глядя на одинокий подсвечник, стоящий на еще одном маленьком черном столике возле меня. Вероятно, это и был единственный источник света, за исключением камина. Удивительно как в такой черноте-темноте я вообще сумела рассмотреть лицо Коньячного. Кстати, а куда он делся? Я попыталась оглянуться, но с удивлением обнаружила, что подвижность ко мне так и не вернулась. К тому же странно ныли ноги, пальцы невыносимо занемели, в голове продолжал звонить полоумный звонарь-недоучка, а прояснение рассудка ползло, как мой бывший домой из ночного клуба. Легкое прикосновение к вискам, и то всему моему телу словно прошелся слабый заряд электрического тока. Что это? Откуда? Мне показалось? Я сплю? У меня глюк? Что вообще тут происходит? Очередная волна тысячи вопросов закружилась в моей голове, но новое событие быстро отвлекло от них. Скрип двери. Максимально скосив глаза вправо, я смогла увидеть большую, опять же, черную дверь. Похоже, местному любителю черного цвета для полного счастья не хватает только черной кошки. — Ваше Темнейшество? — послышался елейный голосок от двери и в образовавшуюся щель просунулась лохматая голова. — Книгу на вот ЭТО, — прямо надо мной раздался голос Коньячного. От неожиданности я чуть не вздрогнула, но физически не смогла это сделать. Лохматая голова кивнула и мигом исчезла. Книгу и снова «это». Как же мне хотелось высказать владельцу кабинета все, что я думаю о нем и ситуации в целом. Вот только как это сделать? Меж тем действо вокруг меня продолжилось. Послышалось шуршание одежды шаги, звук наливаемой жидкости и в мои руки сунули бокал. Пока я пыталась сообразить что мне с этим бокалом делать, если я все равно не могу пошевелиться, его у меня отобрали и силой влили содержимое мне в рот. Коньяк! От неожиданности и крепости напитка я закашлялась, и лишь потом поняла, что коньяк-то был несколько странным. Да и вообще был ли он им? Но в любом случае стоило отдать напитку должное. Колокольный звон в голове стих, по телу растеклось приятное тепло, мышцы расслабились и, кажется, я вновь обрела способность двигаться. — Черт, — произнесла я первое, как только почувствовала что могу шевелить челюстями. В ответ раздалось насмешливое фырканье. Коньячный стоял, оперевшись на стол, и смотрел на меня. Наконец-то я могла рассмотреть его целиком. Незнакомец был высоким, худощавым, но при этом не выглядел хлюпиком. Особенного шарма ему придавали черно-смоляные волосы, спускающиеся до плеч. Но, опять же, все портила наглая, кривая ухмылка. — Ну и кто ты, Чудо? — лениво произнес он. ---------- 1.3 Елейный притащил здоровенную, в половину его самого книгу в кожаном переплете. Осторожно положив книгу на стол, он быстренько шмыгнул назад за дверь. Коньячный, издав усталый вздох, открыл принесенный талмуд. Сначала его взгляд был равнодушно рассеянным, я бы даже сказала отрешенным. С таким взглядом я листала учебник по высшей математике в университете и каталог Орифлейм у себя дома. Первый, потому что пойти учиться на экономический факультет было далеко не моей затеей. А второй, потому что моя подруга с гордым именем Эмилия пыталась на мне тренироваться окучивать клиентов. Впрочем, через время левая бровь Коньячного слегка дернулась и подпрыгнула вверх, а меня удостоили недоверчивым взглядом. К этому времени я почувствовала, что окончательно пришла в себя, а значит пришло время, наконец, выяснить, что здесь происходит. Но, стоило мне только, с этой целью собраться встать с дивана, как я услышала спокойное, тихое и одновременно достаточно четкое: — Сидеть. И я села. Против своей воли. Ни ног, ни рук, ни места, на котором обычно как раз таки и сидят, я больше не чувствовала. Как будто их и не было. Вообще не было. Караул! — Я… — не успела я открыть рот, как тут же раздалось все то же сухое: — Молчать. Рот сам собой захлопнулся. Как бы я ни старалась, но я больше не могла ни открыть его, ни что-нибудь хотя бы промычать. Все что теперь я могла — это просто сидеть и глупо хлопать глазками. Коньячный медленно поднялся из-за стола, и подошел ко мне. Наклонился ко мне и принялся рассматривать, словно я была не человеком, а невиданной зверюшкой, попавшей в руки зоолога. — Интересно, — как-то совсем уж нехорошо скривился Коньячный, — очень интересно. Он выпрямился, сделал шаг назад и щелкнул пальцами. В ответ на его движение, в дверях тут же появилась голова Елейного. — Куратора вот этого вот, — процедил Коньячный, брезгливо ткнув в меня пальцем. Дверь мгновенно захлопнулась, и за ней послышался топот ног. «Не одной пары ног», — невольно отметила я про себя. Пока где-то там далеко бегали, кричали и ругались, Коньячный не сводил с меня глаз. Холодных, колючих, темных и очень страшных. Не выдержав чужого взгляда, я закрыла глаза. Только сейчас мне стало по-настоящему страшно. Не быть связанной, но при этом не иметь возможности пошевелиться. Молчать, не потому что рот заткнут кляпом, а потому что его как бы нет. И все это лишь по одному единственному приказу. Просто слово. А ты как кукла, которую дергает за веревочки кукловод. Страшно. Спокойно, Маша, спокойно. Начала я мысленно уговаривать саму себя. Ты ведь сильная девочка, правда? Ну что тебе стоит поставить это чучело на место? Ты что, в гляделки никогда не играла? Дура! Чего глаза отводишь? Эта тварь только что тебя ногами пинала, а ты сидишь как послушная кукла и трясешься от страха. Открыла глаза и посмотрела на своего противника. Холодный, острый взгляд все еще прожигал меня насквозь. Только я уже разозлилась. Сначала на себя, а теперь и на причину моих мучений. А когда я в гневе, от меня лучше держаться подальше. Прости, Коньячный, ты сам напросился, кем бы ты там ни был. В гляделки играть я мастер, особенно когда кто-то привык видеть Машу милой, доброй, беззащитной, слабой и очень воспитанной девочкой. Только я давно уже не такая. Вначале мы просто смотрели друг на друга — оба с холодной насмешкой. Он не отводил взгляда, и я не отводила. Глаза в глаза, бездна в бездну. Но потом… Свечи на единственном подсвечнике стали тухнуть, со всех щелей, словно черный туман полезла темнота. По коже скользнул холодок, словно кто-то открыл окно. Дальше, больше. Холод усилился и вот уже все сковано льдом. По комнате метался невесть откуда взявшийся ураган, а тьма подбиралась все ближе, поглощая все вокруг. Я видела перед собой только черные жгучие глаза и знала, он меня тоже видит. Я не защищалась, не пряталась, я просто шла... Как тогда… Просто шла… Глаза были уже прямо передо мной, но страха во мне не было. И я знала, это не он подошел ко мне, это я… Еще мгновение, и я сделаю то, что неминуемо… — Не сейчас, — услышала я спокойный, тихий шепот, — не здесь. Мгновение и я вновь оказалась сидящей на диване. ---------- 1.4 Очередной неуверенный стук в дверь, и в кабинет, нет, не вошел, просочился молодой, высокий мужчина с острой черной бородкой. На нем был темно-серый деловой костюм и в руках он держал такую же серую папку. Ой, а что это у него на кармане пиджака? О боже, не верю своим глазам. Это же бейджик! Бейджик — подозреваю, что отныне я так и буду его именовать — молча остановился у двери, явно не зная, что делать. Коньячный, не замечая вошедшего, продолжал листать талмуд и… зевать. Интересно, он, правда, не замечает вошедшего или просто держит марку? Бейджик смущенно кашлянул. Коньячный медленно поднял спокойные, уставшие глаза, отчего Бейджик чуть не сполз по стеночке. Точнее по двери. — Что это? — спокойно, но в то же время с неизменной брезгливостью произнес Коньячный, ткнув в меня пальцем, словно я что-то очень нехорошее с не менее нехорошим запахом. Да уж, его счастье что ни говорить, ни пошевелиться я до сих пор так и не могу. Бейджик в ответ спешно вытащил из папочки листочек и зачитал: — Мария Антоновна Елисеева, Ваше Темнейшество. Двадцать семь лет, нет, двадцать три года, нет… — Бейджик начал что-то мямлить, бледнеть и прижиматься к двери еще плотнее. — Вы уж как-то, уважаемый, определитесь, сколько вашей подопечной лет. Так двадцать семь или двадцать три? Что значит двадцать три? Нет, я конечно знаю, что выгляжу моложе, что я еще о-го-го и э-хе-хех, но, товарищи, у вас, судя по всему, с отчетностью проблемка. — Тут как-то непонятно, странно… — блеял Бейджик. — Ей было двадцать семь… вроде… бы…с утра… Ой, а что это у него дрожит там, внизу? Мои бессовестные глазки полезли по брючкам Бейджика. Какая прелесть. Хвост! И у этого хвост! Маша, я, кажется, поняла, где ты. Теперь вопрос. Что ты тут делаешь? Коньячный приподнял левую бровь. — А… а-а, сейчас ей двадцать три… тут так написано… Бейджик все сильнее блеял и мямлил что-то нечленораздельное, так что я, глядя на него занервничала. Так и хотелось крикнуть: Слышь, Коньячный, ау! У тебя тут сейчас лужа на ковре появится. Сделай уже что-нибудь. — Да неужели? — Коньячный подпер подбородок рукой. — И что же это двадцатисемитрехлетнее здесь делает? А с этого места, пожалуйста, поподробней. Я превратилась в один сплошной слух, боясь пропустить хоть слово. Может быть, Бейджик действительно сможет хоть как-то объяснить, почему я здесь сижу. — Я, я не знаю, — заикаясь, промямлил Бейджик, разбивая все мои надежды. — Вечером она была у себя дома. Бейджик замолчал, но под тяжелым взглядом Коньячного быстро понял, что ответ не засчитан. Дернувшись, он полез копаться в свою папочку. Спустя пару секунд, Бейджик попытался вытащить нее лист бумаги, но тот, видимо, боялся не менее самого Бейджика, а потому вылезать упорно отказывался. — Вот, — кисло улыбнулся несчастный, наконец, сумев справиться с вредной бумагой, — здесь все зафиксировано. Бейджик стоял, совершенно не зная, что ему делать дальше. Читать самому, хотя сомневаюсь, что у него это могло получиться, или отдать грозному начальству. Видимо, сомневаться начала не только я, потому что Коньячный глубоко вздохнул и протянул руку. Пару раз споткнувшись, чуть ли не на корточках Бейджик трясущимися руками передал бумагу и мигом шмыгнул назад к двери. Коньячный выудил откуда-то очки в золотой оправе, и демонстративно нацепил их на нос. Интересненько, только что мы читали без всяких там очечков, а тут… или это фарс? Стоило только этой мысли мелькнуть у меня в голове, как Коньячный бросил на меня подозрительный взгляд. Словно насквозь пронзил. Мне как-то сразу поплохело и в голову пробралась новая мысль. Машенька, а не могла бы ты, голубушка, потише думать, а? Может, он твои мысли читает. А? Ты о таком не подумала? Меж тем Коньячный начал торжественно читать: — 8:30 — проснулась! В скобках — разбудил будильник. Перевела будильник на десять минут. Уснула. Коньячный вновь покосился на меня, но тут же продолжил: — 8:40 — проснулась! В скобках — разбудил будильник. Перевела будильник на десять минут. Да-да, я люблю поспать. В подтверждение хотела подобно хозяину кабинета закатить глаза, но обездвиженное тело быстро напомнило мне о невозможности даже такой мелочи. — 8:50, — продолжил Коньячный. Стоп! У них что, весь мой день расписан? Поминутно? И туалет? ---------- 1.5 Я посмотрела на Коньячного стараясь выразить во взгляде максимум обиды и упрека. Зачем задаешь вопросы, если сам же лишил возможности отвечать на них? Коньячный в ответ устало усмехнулся, и махнул рукой. В тот же миг я вновь почувствовала свои руки-ноги, а самое главное, смогла шевелить челюстями. — Догадываюсь, — прохрипела, с удовольствием разминая мышцы. Хозяин кабинета вновь удивленно вскинул бровь, встал из-за стола и, подойдя ближе, плюхнулся в кресло. Таким образом он оказался сидящим прямо напротив меня. Демонстративно закинув ногу на ногу, он соизволил продолжить диалог: — И до чего же человечишка догадался? — прищурившись, спросил Коньячный. — Поконкретнее можно? Где ты сейчас? — В филиале Ада, — не задумываясь и не подбирая слова, выдала я. Нет, ну правда. Хвосты есть? Есть. За людьми наблюдают? Наблюдают. Причем, судя по Бейджику, к каждому человечишке прикреплен конкретный куратишка. Интересно, а у этого хвост есть? Пока что я его не видела. Я покосилась на «место сидения» Коньячного, но, увы, ничего не увидела. — Даже так? — Коньячный удивленно вытаращился на меня. — В таком случае, может быть, ты даже догадываешься, перед кем сидишь? — Может, и догадываюсь, — приняла я правила игры. Эх, помирать так с музыкой. — Если тот, кто передо мной сидит, догадывается, почему я сюда попала. Коньячный рассмеялся, а в черных глазах блеснули огоньки азарта. Так, Маша, аккуратней. Если тебе до сих пор не снесли башку — это не значит, что тебе не оторвут голову. Не переигрывай. Мужчины, пусть даже с хвостами, не любят, когда их переигрывают. — Может, и догадываюсь. Да вот сомневаюсь, нужно ли тебе это знать, — перекривил меня Коньячный. И как-то так нехорошо на меня посмотрел, что я сразу вспомнила, как только что тут трясся Бейджик. Вот никогда я не умела быть осторожной. А ведь, судя по всему этому странному хозяину черного кабинета ничего не стоит прихлопнуть меня как букашку, а потом еще и сказать, что так и было. — Ну, — промурлыкал Коньячный, — я жду. Порази меня своей логикой, человечишка. Мне уже интересно, насколько соответствует то, что я о тебе только что прочитал тому, какая ты на самом деле. Ох, как хитро сказано. В том, что ни одному мужику в мире не интересна моя логика, я убедилась очень давно. А значит, и сейчас надо мной, скорее всего, просто посмеются. И все же… — Хорошо, — медленно выдохнула я, пытаясь собраться с мыслями. Я выпрямилась, положила руки на колени как в детском садике и… — Нет, — раздраженно махнул рукой Коньячный, — так не пойдет, так неинтересно. Я обреченно закрыла глаза. Ну вот. Не успела я и рта раскрыть, как меня вновь, с моими рассуждениями, поставили на место. А ведь знала. Над ухом раздался щелчок пальцев и в тот же миг я ощутила, что держу в руке что-то холодное, а в нос ударил соленый воздух. Открыла глаза. Море. Темное, нежно шуршащее море под звездами. Не понимая, что происходит, я встала и подошла к балюстраде балкона. Передо мной действительно было море. Самое настоящее. По-прежнему находясь в полном замешательстве, я, тем не менее, не удержалась от того, чтобы не насладится происходящим. Вновь прикрыла глаза и жадно втянула соленый воздух. Как же давно я не была на море. Не слышала спокойный, размеренный шум прибоя, не наслаждалась освежающими волнами, не любовалась бескрайним горизонтом. Открыв глаза, я улыбнулась морю и двум лунным дорожкам, уходящим в бескрайний горизонт. Стоп! Как двум? Я подняла голову. На небе красовались две луны. Одна большая, бледно желтая и вторая, голубая, поменьше. Где я?! Резко развернулась и внимательно осмотрелась. Я стояла на большой деревянной террасе. Прямо по центру нее стояли два глубоких плетенных кресла и небольшой столик. В одном из кресел лениво раскинулся Коньячный, с интересом наблюдая за мной. За его спиной возвышалось здание старинного, и как мне показалось, немного запущенного особняка. Из его окон лился ровный, мягкий свет, давая возможность не напрягать глаза в ночной полутьме. По лицу Коньячного скользнула очередная кривая улыбка, и я невольно обратила внимание на себя. Оказалось, все это время я держала в руке бокал вина. Да, моего любимого. А вот что с платьем, я поняла не сразу. ---------- 1.6 Я ведь и так, судя по подтверждению Коньячного, в Аду. То чего мне еще бояться? К тому же, дрожать, как Бейджик я все равно не умею, а получать от жизни пинок за пинком уже привыкла. Ну и потом, уж слишком сильно мне хотелось отомстить за пинок ногой моего бесчувственного тела. Да и просьбу прощения тому, кого назвали пернатым, я прощать совсем не собиралась. Встречу, все перышки по одному повыдергиваю. Но сначала Коньячный. — Тот, кто передо мной сидит не первый, — довольно бодро начала я, и, тут же, сделала паузу, наблюдая за реакцией Коньячного. Тот не шелохнулся, но я каждой клеточкой своего тела почувствовала идущее от него напряжение. А потому не решилась сильно затягивать паузы и продолжила: — Но далеко и не последний… На этих словах паузы не планировалось, но я невольно замолчала. Как мне назвать Коньячного? Кто он? Человек? Нет, он точно не человек. Дьявол? Сатана? Нет, слишком по-церковному, что ли. Демон? Да откуда я знаю их иерархии! А ошибусь, обидится ведь, башку оторвет. Фиг с ним, решила сама про себя. Пусть будет демон. Я набрала в грудь побольше воздуха и выдала: — Темный. Бли-и-ин, Машка, почему не демон? А? Мы же решили, что демон. Хотелось побиться головой об стену, но было поздно. Слово было сказано. Хоть и не совсем то, что планировалось. В тишине раздался тихий стук об стеклянный столик. Коньячный поставил свой бокал и смотрел на меня с нескрываемым любопытством, на его тонких губах вновь играла кривая улыбка. Не скажу, что улыбка счастья, но, по крайней мере, не такая гадкая, как раньше. — Продолжай, — приподнял он левую бровь. Вдохнула — выдохнула. Вроде пронесло. Я даже слегка осмелела, хотя в душе готова была убить себя. Знала же что с ним не стоит заигрывать, но, при всей моей злости на этого мужчину, остановиться я уже не могла. — Ему скучно… — продолжила я говорить о Коньячном в третьем лице. — От тупых подчиненных, которые не могут соблюсти элементарные инструкции, от будничной тягонины… Левая бровь поднялась еще выше, и я вновь на секунду запнулась. Машка! Ты себя слышишь? Это ему-то скучно? Но язык мой, — враг мой, а потому, небрежно пожав плечами я продолжила: — Такое чувство, что нет движения воздуха. Жизнь есть… а воздуха нет! — В глазах Коньячного что-то странно блеснуло. — А тут еще на голову откуда-то эта дура свалилась. Как будто ей проблем в жизни было мало... Еще раз, мельком взглянув на Коньячного, я с облегчением заметила, что он уже открыто, забавляется моим монологом. А самое главное, его улыбка стала намного искренней и теплее. И все же мне стоит быть осторожней, ведь он весьма не прост. — Вот только имени его я не знаю… — я капризно поджала губы и замолчала. Коньячный смотрел на меня, явно ожидая продолжения концерта, но мне нечего было добавить. По крайней мере сейчас. Пусть думает, что я все сказала. — Забавно, — произнес он, забирая свой бокал и возвращаясь в глубину кресла. — Давно так не веселился. Я пожала плечами. Конечно, была у меня надежда, что мне в ответ расскажут, как, а главное, почему я здесь оказалась, но делать этого, похоже, никто не собирался. А я в свою очередь слишком хорошо помнила Булгаковскую Маргариту Николаевну, чтобы что-то просить у того, кто сильнее тебя. А в том, что он сильнее, я даже не сомневалась. Щелчок пальцами, и мы снова сидим в кабинете. Я в пижаме на краю дивана, он за столом. Ни бокалов, ни моря. Все, отпуск закончился. — Я заключаю с тобой контракт, — сухо произнес Коньячный. — Если ты докажешь, что ты та, кто я думаю — я верну тебя домой. Что? Это он о чем? Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что? Он издевается? — А если нет? — подняла я голову. — Не думаю, что тебе понравится. Веселенькая перспектива. Заключить контракт с руководством «филиала Ада» да еще на таких условиях. — И как я должна что-то там доказать? Предъявить паспорт? Характеристику с работы? — Именно так, — все так же сухо заметил Коньячный. — Ты будешь делать для меня кое-какую работу, по результатам решим. То есть, дьявол нанимает меня на работу? Маша, может, ты, наконец, проснешься? — А зарплата будет? — демонстративно лениво спросила я. Судя по тону, отказаться я не могла. Но и моя природная вредность не позволяла мне просто так принять навязанные условия. — Твое возвращение домой — твоя зарплата, — раздраженно ответил Коньячный, слегка подаваясь вперед. — Тогда это не мой контракт, — отмахнулась я, старалась, чтобы мой голос звучал как можно безразличнее. ---------- Глава 2. Икота-икота, перейди на Федота Обещанная мне комната оказалась этажом выше. Ну что тут можно сказать? Метров хвостатые точно не пожалели. Просторная комната была отделана в темно-синих тонах. Нельзя было сказать, что отделка смотрелась очень богато, но, это и не нужно было. Потому что прямо посреди комнаты стоял большой синий шатер. Немного ошалев от столь странного сооружения, я сунула свой любопытный носик вовнутрь. И обалдела еще больше. Шатер был вовсе не шатром, а кроватью. Под тяжелым темно-синим балдахином расшитым золотом и серебром, со множеством подушечек всех размеров и форм, круглой формы, а самое главное такой, что на ней запросто могло поместиться человек пять. Вот так кроватка! Еще раз, внимательно осмотревшись, я обнаружила стоящий рядом небольшой столик на резных ножках и два, кто б сомневался, глубоких кресла. Настроение резко скакнуло вверх. Еще бы, такая простая на первый взгляд комната оказалась настоящей комнатой мечты. Порадовавшись за себя любимую, я двинулась дальше на осмотр новой «квартиры», и нашла, как бы вы думали, что? Правильно, санузел. Ни одно живое существо еще не научилось жить, не нагадив, поскольку не нагадил — не пожил. Санузел оказался под стать комнате. Хотя, заглянув назад в комнату, я невольно задалась вопросом: а не слишком ли маленькая у меня комната для такого санузла? Ответа не последовало, но вывод был и без того ясен — жить, и хорошо жить, хвостатые умеют. Филиал Ада оказался не так уж и плох. Одновременно, мысли о том, что здесь ждет меня дальше, я постаралась засунуть куда подальше. Вернувшись в комнату, я обнаружила еще одну неприметную дверь, за которой оказалась гардеробная. Еще и не пустая. Несколько десятков платьев, словно специально подходили мне по размеру. Платья, в общем-то, были неплохими. Вот только все они были черного цвета, с длинным подолом и множеством широких клиньев. Не про меня фасон. А вот пяток деловых брючных костюмов весьма порадовали. И крой, и ткань были еще одним воплощением моих желаний. Покинув гардеробную, я нос к носу столкнулась с молоденькой девчушкой в сером платьице с черненьким фартучком. Горничная. Мелькнула в моей голове шальная мысль. Помнится Коньячный что-то такое говорил Елейному, когда оправлял меня восвояси. Только вот почему у этой так называемой горничной фартук черный, а не белый? Неужели чтобы грязь была меньше видна? Девчушка стояла передо мной, смиренно потупив глазки, и теребила в руках... Стоп. А что это у нее в руках, да еще и с бантиком? Ну конечно, кто бы сомневался. Маша, ты забыла, где ты? Что может теребить в руках приличная горничная? Ну не платочек же! Правильный ответ — хвостик! Или ты думаешь, чем они тут пыль сметают? Не веником же. Зачем им веник, когда есть хвост?! С бантиком. Девчушка присела в быстром реверансе, мельком взглянув на меня, и снова потупила глазки: — Я ваша горничная. Что прикажете, госпожа? Маша! Да ты у нас уже госпожа! Слушай, а это точно «филиал Ада»? Мы адресочком случайно не ошиблись? — Как тебя зовут? — спросила я, стараясь чтобы мой голос звучал как можно ровнее и безразличнее. Я ведь теперь госпожа как-никак, значит, нужно держать марку. И не ржать. Маша! Я сказала, не ржать! — Эмилия, госпожа, — все так же, не поднимая глаз, еле слышно произнесла девушка. О-па, привет, подруга. Ты ли это? А где каталог Орифлейм? — Подавать ужин? — спросила горничная, пока я пыталась соотнести ее имя с любительницей использования меня в качестве учебного пособия. Удивительно, но внешне они действительно были чем-то похожи. А вот характером точно — нет. — Его Темнейшество приказал вас хорошо кормить, — с укором произнесла Эмилия, видимо по-своему восприняв мое молчание. Кушать мне действительно хотелось, поэтому, спохватившись, я поспешно кивнула. Получив мое согласие, Эмилия вновь присела в быстром реверансе и скрылась за дверью. Стоит ли говорить, что я тут же отправилась следом, но… лишь поцеловала замок. Намек весьма не двухзначный. Адресочком я все же не ошиблась. При всей прелести выделенной мне комнаты и горничной, которая считала меня госпожой, я оставалась пленницей с туманным будущем. Оставшись одна, я решила продолжить исследование своего нового жилья и направилась к тому, что предположительно было окном. ---------- 2.2 Уж очень мне хотелось узнать, где же я все-таки оказалась. С этой целью я перегнулась через перила и… — Ед..р…в…м…ть! — вырвалась у меня триада обрывков не очень приличных слов, а сама я рванула назад к двери. Испугала меня не высота, а то, что было за ней. Судя по каменной стене, окнам и другим балконам, которые я могла видеть, повернув голову в сторону, здание было похожим на огромный замок. Словно в дешевом романе замок стоял на самом краю обрыва скалы. При этом и стены замка и скала были ожидаемо черными. Пропасть под ним была такой же. Но, испугало меня не это. Когда я свесилась с перил и глянула вниз, мне показалось, что из пропасти на меня что-то глянуло. И вот это что-то, и было по-настоящему черным. Настолько, что по сравнению с ним балюстрада балкона показалась мне образцом чистого белого света. Не отрываясь спиной от стены и окна, чуть ли не ползком, я вернулась назад в комнату и плотно прикрыла за собой дверь. Немного подумала, и поплотней задернула шторы. Однозначно, на балкон я больше ни ногой. — Ужин подан, госпожа, — из глубины комнаты раздался тихий голосок горничной, отвлекая меня от мыслей о пережитом кошмаре. Эмилия стояла возле столика, на котором красовалось несколько тарелок. Заметив, что я повернулась, горничная сделала очередной реверанс и шустро направилась к двери. Ну что ж, испуг испугом, но можно и поужинать. Авось попустит. Ужин никак не претендовал на праздничный. Но, пюрешечка была весьма неплоха, отбивнушечка манила запахом, а зелень салата была настолько свежей, что та, которая была куплена мной вчера в ближайшем супермаркете, от стыда повесилась на собственных стебельках Интересно, откуда местные повара берут продукты? — Приятного аппетита, — раздалось насмешливое за моей спиной. От неожиданности я поперхнулась так, словно мне разом пожелали здоровья все мои соседи в тот миг, когда у меня прорвало отопление, а меня не было дома. — Вижу, вы очень рады меня видеть, — все так же насмешливо продолжил Коньячный, выходя из-за спинки моего кресла. А я никак не могла откашляться. Вот же, зараза! «Зараза» меж тем вальяжно расселся в кресле напротив, и с упоением наблюдал за моими потугами в борьбе с кашлем. — С каких это пор ко мне обращаются на «вы»? Я уже успела где-то накосячить? — поспешила я задать вопрос, едва смогла нормально говорить. — Может быть, может быть, — с ехидной улыбочкой промурлыкал Коньячный. — Мне интересно за тобой наблюдать, человечишка. Давненько я не общался с людьми. Дел невпроворот, понимаешь ли, — развел он руками. — Ага, — хмыкнула я, окончательно приходя в себя. — И поэтому вы, от такой большой занятости, решили почтить меня еще одной аудиенцией. Левая бровь коньячного поползла вверх, а я подумала, что зря он в этот раз не лишил меня возможности говорить. Странным образом меня невыносимо сильно тянуло нахамить ему. А ведь я очень воспитанная, застенчивая, послушная девочка, сама вежливость, так сказать. Меня всегда в пример ставили… взрослые… детям… и дети соглашались… Почему? Да потому, что Маша всегда знала: главное, чтобы взрослые не знали то, что недавно узнали их дети… от Маши. Бли-и-ин, Машка! Ты что творишь? Куда тебя несет? Хотелось отчаянно побиться головой об стену. Но поскольку это было не возможно, я предприняла еще одну попытку быть вежливой: — Поскольку вы не назвали свое имя, я предполагаю, что мне нужно, подобно остальным, обращаться к вам Ваше Темнейшество? — Правильно думаешь, — опять промурлыкал Его Коньячество. Я мысленно закрыла себе рот. С меня же станется, вместо Его Темнейшество, сказать Его Коньячество. У меня и на большие глупости ума хватит. — Вообще-то я зашел проверить, хорошо ли обращаются с моей… — Коньячный задумчиво прищурился. — Подопечной? — подсказала я нужное слово. — Нет, печной не то, — отмахнулся Коньячный. Вот нахал! Значит, «подо» то, а «печной» не то? В глазах Коньячного мелькнули озорные искорки и я поняла, что со мной опять играют. Ладно, час назад играли в гляделки, а теперь пришла пора игры в слова. — Узницей? Рабочей лошадкой? — перебирала я возможные варианты своего не очень светлого будущего. Коньячный кисло скривился: — Ты начинаешь меня разочаровывать. Ну же, ты же умная, человечишка. Стало обидно. Потому как у меня были «особенные» варианты, только озвучивать их я совсем не хотела. ---------- 2.3 Есть как-то сразу перехотелось, и я позвала Эмилию. Для этого, оказалось, достаточно произнести ее имя, и уже через пару секунд демоно-горничная примчалась ко мне в комнату. Интересно, у них тут куча микрофонов натыкана, или работает какая-то иная система вызова? — Спасибо, я поужинала, — выдохнула я, стараясь не срывать зло на ни в чем не повинной девушке. Эмилия молча кивнула и принялась прибирать посуду со стола. Движения у девушки были быстрыми, ловкими и точными. Чувствовалось, что работа для нее не нова, и она достаточно хорошо знает свое дело. Пока не наткнулась на барбариску. Увидев конфетку, девушка замерла, побледнела и только чудом не уронила посуду. — Что-то случилось, Эмилия? — всерьез обеспокоилась я состоянием своей горничной. — Нет, нет, госпожа, простите. Я такая неуклюжая, — пролепетала Эмилия, медленно отступая назад. Конфета в розовом фантике осталась одиноко лежать на столе, и я поспешила спрятать ее в карман пижамы, чтобы не нервировать девушку еще больше. Потом обязательно разберусь, что с этой конфетой не так. — Надеюсь, госпоже все понравилось? — продолжала испуганно лепетать Эмилия, отступая задом наперед. — Госпожа так мало поела. Неужели было невкусно? Да что ж такое-то? Неужели какая-то конфета могла настолько испугать? Что за странный Ад какой-то? Точнее его филиал. — Ну что ты, Эмилия, все было очень вкусно, просто я была не голодна. Совсем-совсем не голодна. Да и фигуру мне беречь надо, — похлопала я себя по животику, желая приободрить горничную. А заодно подумала, как хорошо, что этого самого животика у меня-то и нет. — Я очень стараюсь, госпожа, вы будете мной довольны, правда, — никак не унималась горничная, громыхая подносом в дрожащих руках. Когда Эмилия, наконец, скрылась за дверью, я облегченно выдохнула. Ну и ужин! Не успела сама от «приятного аппетита» отойти, как горничная на пустом месте чуть заикой не стала. Или не на пустом? Достав из кармана конфету, я внимательно осмотрела ее. Леденец как леденец. Даже пахнет как настоящая барбариска. Пробовать конфету на вкус я все же не решилась. После таких реакций уже и не знаешь чего бояться. В конце-концов, так и не придумав, что делать с конфетой, я сунула ее в карман и решила воспользоваться законно предоставленной мне жилплощадью. А точнее, принять ванну. Уж очень сильно она мне понравилась. Тем более что назвать ее ванной комнатой у меня язык не поворачивался. Ванный зал! Вот как должно именоваться это помещение. Сама ванна была скорее бассейном, чем привычной земному человеку емкостью. Отчасти из-за размера, отчасти из-за того, что была установлена прямо в полу. Количество разнообразных баночек и скляночек не могло не радовать женский глаз. Если с модой, судя по предоставленному мне гардеробу, здесь беда, то со средствами ухода за собой беда у нас. Пока в ванну-бассейн широкой струей набиралась вода, я с огромным удовольствием исследовала содержимое таинственных средств ухода. Таинственных, потому как при всем их разнообразии, этикетки отсутствовали, видимо, из принципа. Но я ведь недаром была учебным пособием для Эмилии-распространительницы Орифлейма. Благодаря стараниям своей подруги я любое средство чуть ли не на составляющие могла разложить. Комната наполнялась чудесным ароматом, пена ласкала взор своей пышностью и как только вода поднялась на достаточный уровень, я скинула одежду и начала спускаться в ванну-бассейн по специальным ступенькам. — Забыл сказать, — раздался позади знакомый хриплый голос. И-и-и-и! Так быстро я еще никогда не опускалась в воду. В результате поскользнулась, больно ударилась копчиком, неуклюже махнула незваному гостю ножками и с головой ушла под воду. Выныривать было стыдно. А не выныривать, опасно для здоровья. Причем, чем дольше я думала, выныривать или нет, тем больше становилась опасность. — Какая бурная реакция! — услышала я насмешливый голос, стоило только мне всплыть на поверхность. Клочья пены лезли в нос и глаза, но я все же сумела рассмотреть очередную гадостную ухмылку хозяина филиала Ада. А заодно и то, что он сидел вальяжно раскинувшись в кресле, на котором, я точно помнила, до этого лежало мое белье. Сейчас же оно валялось на полу. От очередной порции стыда я вновь с головой ушла под воду. — Уважаемая морская корова! — раздалось над моей головой, едва я вынырнула за очередной порцией воздуха. — Что? Какая еще корова? Это кого он тут коровой обозвал? ---------- Глава 3. Пообщался ангел с человеком, и стал демоном К сожалению Эмилия оказалась совершенно неправильным будильником. Как бы я ни старалась, она упрямо отказывалась переводиться еще на десять минут вперед. Пришлось подниматься и ползти в ванную. Зато дверь в кабинет его Коньячества я открыла ровно в десять. Поскольку мне предстояла работа, а не вечерний раунд, я категорически отвергла все предложения относительно платьев и одела строгий брючный костюм. Судя по мельком брошенному на меня взгляду Коньячного, не прогадала. А вот здороваться со мной мой новый работодатель соизволил лишним и, не произнося ни слова, покинул кабинет. Ничего не понимая, я отправилась следом за ним. Стоило нам оказаться в коридоре как начались странные метаморфозы. На первый взгляд все было нормально. Коньячный бодрым шагов вышагивал впереди, я семенила следом. Только вот шли мы с одной скоростью, а двери пролетали мимо нас с совершенно другой. С лестницей все было так же. По ступеням мы спускались обычным шагом, а вот этажи проносились мимо, словно на лифте. Меня так и подмывало спросить, что происходит, но после вчерашних «конфеток» и нежелания со мной банально поздороваться, напрочь отбивало какое-либо стремление к задаванию вопросов. Закончилось наше странное путешествие перед большой дверью с табличкой «Наблюдательный департамент». За дверью был слышен шум, грохот, топот и крики, как будто стадо бизонов гоняло стадо динозавров. Но, стоило Коньячному положить руку на дверную ручку, как в тот же миг все стихло и двери сами собой медленно распахнулись. Если вам доводилось бывать в офисах больших компаний, то здесь все было… именно таким, только аккуратней и тише. Еще бы чья-то настойчивая ножка не пыталась тихонько утрамбовать в корзину с мусором какую-то коробку, все вообще бы было идеально. Ну-ну, неужели начальник филиала Ада верит, что это реальный рабочий процесс? — Здра-а-авствуйте, — растягивая гласные, поздоровался Его Коньячество. В ответ раздался очень стройный хор голосов. Ничего себе они тут вышколенные. — Вот, человечишка, — продолжил Коньячный поворачиваясь ко мне, — перед табой так сказать святая святых. Работники, которые каждую секунду своей жизни проводят с человеком. Его Темнейшество двинулось вперед между рядами, и я вновь послушно посеменила следом. Работники департамента усиленно изображали активную работу шурша бумагами и ручками, но я отчетливо слышала раздающиеся у меня за спиной перешептывания: - Человек? Ничего себе! Не может быть! Что он тут делает? Коньячный резко остановился, затем, указав рукой на резко побледневших работников громко произнес: — Посмотри на эти одухотворенные лица, они души не чают в своей работе, они не мыслят себя без нее! Какого черта он делает? Этот фарс для них или для меня? Моему недоумению не было границ. Коньячный определенно ломал комедию, но я никак не могла понять ее цели. Меж тем к нам спешило «руководство» — запыхавшаяся парочка толстяков в одинаковых голубых костюмах. Двое из ларца, одинаковых с лица — так и вертелось у меня на кончике языка. — О! — расплылся в своей знаменитой гаденькой улыбочке Коньячный. — А где же остальные? Неужели после моих вчерашних подарочков они не научились двигаться быстрее? — Они там, — махнул рукой запыхавшийся толстяк слева, — бегут, то есть ползут, э-м-мм, то есть догоняют. — Ну что ж, видать, мало им вчера подарков было, — Коньячный капризно поджал тонкие губы. — И вот в таком коллективе, человечишка, тебе придется поработать. Демон резко развернулся и его взгляд впился в меня как клещи. Он медленно подцепил мой подбородок двумя пальцами, приподнял его и наклонившись очень тихо, но в тоже время невероятно четко прошептал мне прямо на ухо: - Помнишь, какой мне отчет по тебе принесли? — я молча сглотнула. — Так удиви меня, человечишка. Подумай, какой бы отчет я хотел прочитать. Давай, — он почти вплотную придвинул мое лицо к себе, — не разочаруй меня. Я ведь очень сильно не люблю разочаровываться. Ты же умная. Мой подбородок отпустили, но слова продолжали набатом звучать в голове. — Ну-с, — тем временем Его Коньячество обернулся к толстяку, — дайте ей какого-нибудь человека для присмотра, а потом пусть сделает отчет. И учти, Вэзен, лично отвечаешь за нее. Толстяк покраснел, промокнул хвостом лысину, сглотнул и молча кивнул. — У тебя сутки, человечишка, — расплылся в каверзной улыбочке Коньячный и направился к двери. — Идем, эм-м-м, как там тебя? — махнул мне толстяк. - Короче, иди за мной. ---------- 3.2 Следуя за хвостатым толстяком я покинула необъятный зал с очень «вдохновленными» работниками, и через небольшую, неприметную дверь попала в странный полутемный подвал. Не успела я как следует осмотреться, как толстяк пихнул мне в руки блокнот, ручку, что-то отдаленно напоминающее наручные часы, и втолкнул в центр круга из светящихся линий на полу. Я и рта не успела раскрыть, как провалилась в воздушный водоворот. А в следующее мгновение я стояла на ногах возле деревянной кровати, на которой ворочалось нечто. Большое, бесформенное и очень вонючее. Опешив, я молча пялилась на кровать совершенно не понимая, что я должна делать, как, и, главное зачем меня сюда закинули. Бесформенная масса под одеялом пришла в движение, издала весьма неприличный звук, наполнив воздух еще большей вонью, и начала медленно подниматься. Когда масса встала и, почесывая себя в известном месте массивной пятерней, направилось к ведру с водой, я поняла, две вещи. Во-первых, масса принадлежала к мужскому роду. А во-вторых, не смотря на половую принадлежность, я не могла определить его иначе как - ОНО. Взглянув на блокнот и ручку в своих руках, я, наконец, догадалась, что должна исполнять обязанности Бейджика. А именно, наблюдать и фиксировать все, чем будет заниматься мой так называемый человек. А-а, увольте меня прямо сейчас! Целый день я как привязанная собачонка таскалась за выделенной мне ошибкой природы, да еще и фиксировать, что ОНО делает. При этом ОНО меня не замечало, а пару раз даже сумело пройти сквозь меня. Когда глубокой ночью ОНО, наконец, улеглось и захрапело как реактивный самолет, меня дернули за шкирку, и я снова оказалась в центре круга. Толстяк в голубом костюме тыкнул мне чистый лист листок бумаги и, указав на небольшой стол у входа в зал, произнес: — Иди, пиши свой отчет, человек. Молча уставившись в девственно белый лист, я вновь впала в раздумья. Что писать-то? Что после целого дня работы я поняла, что меня, как представителя вида не любят не просто так? Или, что обращаясь ко мне «оно», Коньячный был в чем-то прав? Писать откровенно было нечего. Точнее было, но мне совсем не хотелось, чтобы мой отчет повествовал о том, сколько раз в день мой «наблюдаемый» ковырял в носу или чесал одно очень дорогое ему место. Как там сказал Его Коньячество? Ты же умная. Удиви меня. Ладно, будем удивлять. Поскольку это, похоже, единственное, что я умею. — А как мне обозначить то за чем я наблюдала? — спросила я толстяка. В первый момент хотела сказать «оно», но вовремя осеклась. Пусть уж лучше меня называют оно, но не полностью ассоциируют с тем, что я видела. Толстяк зло фыркнул и куда-то потопал. Через минуту он вернулся, молча тыкнув мне бланк. Кикир Глазастый? Вы серьезно? Я, конечно, заметила, что меня отправили наблюдать либо не Земной мир, либо не мое время, и то, что ОНО называли Кикиром, я тоже заметила. Но Глазастый? Ребята, а вы его глазки вообще-то видели, а? Лично я нет. Потому как рассмотреть не получилось, лупы у меня с собой не было. Ну что ж, чертушки-братушки, я не виновата, сами напросились. Грустненько вздохнув, я взяла ручку и настрочила: Отчет наблюдения за день. Объект: Кикир Глазастый. Мир: неизвестно. День: неизвестно. Физическая активность проявляется мало, в основном вызвана низшими физиологическими потребностями. Основное проявление социальной активности — агрессивное доминирование. Проявляется в избиении слуги и сексуальном домогательстве горничной, проходящей на улице девушки, торговки на рынке, официантки. Эмоциональное состояние — скука. Проявляется в проведении полдня в кабаке. Болевая точка — потребность в преклонении, славе. Проявляется в хвалебных рассказах о том, какой он неповторимый, умный, находчивый, смелый, решительный и что бы он сделал. Рассказывалось посетителям кабака. Поставив точку, я сунула отчет толстяку. Толстобрюхий хвостатый читал долго и сосредоточенно. Можно было подумать, что я там не пару строчек черкнула, а половину энциклопедии в мире животных переписала. Эмоции, отражающиеся на лице хвостатого, так же были весьма красочными. Легкое пренебрежение сменялось озадаченностью, затем удивлением, снова сосредоточенностью, а затем… затем он громко заржал! — И это отчет? Ха-ха, — заливался толстяк, пока пыталась понять, что именно так рассмешило его. — Каков объект, таков и отчет, — буркнула я, теряя остатки хорошего настроения. Толстяк внезапно заткнулся, затем наклонился надо мной и прошипел: ---------- 3.3 В кабинете было довольно многолюдно. Точнее многодемонно. Его Темнейшество с важным видом восседал за столом и сосредоточенно смотрел в разложенные перед ним бумаги. Рядом с ним, что-то показывая в этих самых бумагах, распинался довольно молодой демон в темно-коричневом костюме. Уже знакомый мне Елейный стоял с другой стороны от Его Коньячества, с трудом удерживая стопку бумаг, сильно превышающую его рост. На моем диванчике умостилось сразу пять демонов, и еще с десяток просто стояли, построившись в ряд, и дружно поджав хвосты. Кажется я не вовремя. Что там толстяк говорил про «не вовремя дойдет до нужных дверей»? Вот, Машенька ты и попалась. Осторожнее нужно грубить хвостатым, осторожнее. Я собралась тихонько отступить назад, но в этот момент все присутствующие повернули головы в мою сторону, а левая бровь Коньячного привычно, но очень нехорошо, дернулась. Все, Машка, бежать поздно. И все же мне очень не хотелось выглядеть так же затравленно как большинство присутствующих. Может за то жизнь меня и бьет, но не умею я изображать покорность и страх. Даже если на самом деле боюсь до чертиков. Молча закрыв за собой дверь, я гордо прошествовала к столу Коньячного. Так же молча положила перед ним на стол отчет, чистой стороной вверх, развернулась и направилась к двери. Мне остался всего один шаг, когда я услышала уже привычное спокойное и тихое: — Стоять. Мама! Эхом отозвалось у меня в голове. Мое тело опять мне опять не принадлежало. Листик зашуршал. Значит, он его взял. Тишина. Мне хотелось завыть белой медведицей, обнаружившей, что родила бурых медвежат. — Повернулась, — голос Коньячного звучал без намека хоть на какие-либо эмоции. Тело послушно зашевелилось и развернулось. Демоны стояли в тех же позах, в каких были когда я зашла. В первый момент я даже подумала, что Коньячный заморозил их, так же как и меня. Но, нет. Елейный тихонько пытался поправить хвостом сползающую на бок стопку бумаг, а второй хвостатый, не менее незаметно тянул со стола Коньячного какой-то лист. Справившись, так же незаметно попытался запихнуть его себе в карман. Стройный ряд, стал еще стройнее, а те демоны что сидели на диване осторожно, не вставая пытались двигаться в сторону дверей. — Человек уверен, что не забыл ничего указать из того, что наблюдал? — небрежно махнув моим листочком спросил Коньячный. Очень хотелось ответить грубо, но правду. Только я понимала, что именно сейчас не время и не место. Слишком уж много сторонних наблюдателей вокруг. И вряд ли Коньячный простит прилюдное грубое отношение к себе. Прежде чем ответить, стоило взвесить каждое слово. — Пошагово перечислить, что делал наблюдаемый не сложно. Но не важнее ли указать что и почему он делал именно из того, что нужно наблюдателю? — Иди, — все тем же бесстрастным голосом произнес Коньячный. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Угадала я, или нет, понять было не возможно. Зато я сразу почувствовала, что вновь могу шевелиться. Слегка кивнув головой, я развернулась и, стараясь не бежать, вышла. Все, можно выдохнуть. Хотя нет, стоп, вон еще какие-то хвостатые прутся. Ой, как бы не в этот же кабинет. Я вновь гордо подняла голову и как истинная английская королева направилась в свою комнату. А теперь главное дойти. Закрыв за собой дверь, выдохнула и тихонечко сползла по стеночке. Машенька, ты что сейчас сделала, а? Толстячок, конечно, тебя подставил, безусловно он знал о совещании. Но ты умудрилась подставить себя еще больше. ---------- Глава 4. Здравствуйте, Царь. Очень приятно, Царь Весь следующий день я провела в своей комнате. Никто никуда меня не вызывал и не приглашал. Обо мне словно забыли. Можно было порадоваться, но я подозревала, что это было не к добру. Эмилия бросала на меня любопытные взгляды, но ни о чем не спрашивала. И хорошо. Как-то побаивалась я откровенничать с горничной. Как бы простодушно она ни выглядела, хвост у нее все же был. К тому же, сомневаюсь, что, делая ударение на слове «нормальную», Коньячный имел в виду трудолюбивую, чистоплотную и вежливую. Спала я плохо. Всю ночь мне снился толстяк из наблюдательного департамента, который тянул ко мне свои толстые, жирные пальчики. А я не могла пошевелиться, потому что на меня смотрели черные глаза. Спокойно, безразлично, равнодушно. Следующим утром, едва я проснулась, примчался Елейный и передал мне приказ срочно явиться к Его Темнейшеству. Собиралась я аки подстреленный заяц, но в кабинет заходила робко стукнув и опустив глазки в пол. Ох, хоть бы у меня терпения хватило изображать из себя скромного сотрудника осознавшего свою вину. — Человечишка решил, что ему все дозволено? — глухо прозвучал голос Коньячного. Он стоял лицом к окну и при моем появлении даже не шелохнулся. Изображает грозного начальника? Что ж, это он умеет. Попробую подыграть. — Я прошу прощения за произошедшее. — пробормотала я старательно опустив глазки в пол. — Моей ошибкой было не учесть некоторые особенности местного… этикета… Правильно? Или надо было как-то по-другому? Пока я раздумывала правильно ли все сделала, Коньячный резко обернулся. — И моего положения, — с перепугу спешно добавила я. — Грубой, очень-очень грубой ошибкой, — продолжил Его Темнейшество подходя к ко мне вплотную. Точно так же, как в департаменте, он взял мой подбородок и приподняв его сам наклонился ко мне. Ой, а чем это от него так пахнет? Чем-то очень знакомым, но одновременно неуловимым. Как будто воспоминание из детства. То, что когда-то было очень важным, а сейчас забытым. Пока я старательно принюхивалась, Коньячный продолжил: — А ошибок я не прощаю. — А я их не повторяю, — совершенно забывшись, из-за окутавшего меня запаха, тут же ляпнула я. Вот что мне с собой делать? Почему меня так и тянет с ним поспорить и попрерикаться? Ведь понимаю что нельзя, а ничего с собой поделать не могу. По лицу Коньячного поползла очередная нехорошая ухмылочка. — Можешь идти, — спокойно сказал он, продолжая сжимать мой подбородок. Я попыталась дернуться, но не тут-то было. Мое тело в который раз мне не принадлежало. — Ну что же ты стоишь? — еще шире улыбнулся демон. - Я ведь разрешил тебе идти. Почему ты не идешь? Хочешь опять совершить ошибку? Я готова была его убить, но меня бессовестно лишили такой возможности. — Глупенький, глупенький человечишка, — меж тем продолжал Коньячный, откровенно смеясь. — Повелась на такую простенькую провокацию. Мой подбородок отпустили. Чем я в тот же миг воспользовалась и мышкой выскочила за дверь. В коридоре решила не останавливаться и перепугано сползти по стеночке уже в своей комнате. А то мало ли что Коньячному в голову придет. Отправится по делам, а тут я, прямо у него под дверью как Бейджик валяюсь. Но, благополучно добраться до своей комнаты мне не удалось. Сделав последний поворот и практически дойдя до дверей своей комнаты я увидела весьма интересную картину. Моя горничная, невысокая и довольно щупленькая девушка стояла широко раскинув руки и пыталась загородить собою дверь. В это же время, с воплями и проклятиями, на нее наседали двое хвостатых. — Да кто ты такая, что бы не позволять нам пройти? — орал тот, что был пониже. От возмущения его лицо покрылось красными пятнами. К тому же он явно нервничал, все время пытаясь сорвать с себя галстук. — Да знаешь, с кем ты разговариваешь? — вторил ему второй, что был повыше. — Сегодня же вылетишь с работы, мерзавка! — Не велено! — звонко и твердо отвечала Эмилия, отбиваясь хвостом от рук, пытающихся оттащить ее от двери. — Не велено никого пускать! — Да я тебя… — замахнулся низкий. — Кхе-кхе, — выразительно покашляла я. Может я и попала к Коньячному в немилость, но обижать свою горничную не позволю. Хвостатые, наконец обратив на меня внимание, мигом отступили. Эмилия же, не шелохнулась, продолжая усердно сопеть вцепившись в двери. — Это она? — шепнул высокий. ---------- 4.2 Хвостатые переглянулись, затем, словно опомнившись что-то, тут же стали приводить себя в порядок, отряхивая и поправляя одежду. — Многоуважаемый человек, — осторожно начал высокий, подталкивая локтем низкого. Тот, получив ощутимый тычок, закивал словно болванчик. Видимо стремился подтвердить что я о-о-чень многоуважаемая и о-о-чень человек. — Мы хотели узнать ваше мнение относительно того, какие именно действия стоит заносить в отчет о наблюдаемом. А какие необходимо опускать, — продолжил дылда упрямо продолжал толкать локтем пухляша. — Да-да, — вновь закивал головой тот что пониже. — Еще нам очень интересно, как именно определить… — толстячок запнулся и растерянно посмотрел на своего собрата. Высокий застыл и перепугано скосил глаза на напарника. Несколько минут невероятной пантомимы и пухляш, спохватившись полез в карман брюк. Выудив оттуда помятую бумажку, он попытался незаметно прочесть написанное в ней. Так и хотелось треснуть себя ладошкой по лбу и спросить: ребята, вы что ни разу экзаменов со шпаргалками не сдавали? — Направление социальной активности! — наконец, выдал он, к тому времени как я успела забыть, о чем вообще шла речь. — Нам очень интересно ваше мнение на этот счет! — хором и очень торжественно продолжили хвостатые, пока я пыталась сообразить откуда им известны мои слова из отчета для Его Коньячества. — И у нас еще много других вопросов, — пискнул вдогонку высокий. Интересненько. Если бы у меня было хоть немного больше информации, чтобы понять, как использовать эту столь странную ситуацию. Но… — О! Эти вопросы действительно очень интересны, и я могла бы много вам рассказать, — постаралась произнести я, изображая максимальную заинтересованность и сосредоточенность. Примерно так, как я делаю, когда выслушиваю очередное дурацкое задание от своего начальника. — Мне очень льстит, что моим мнением интересуются такие… необыкновенные, прекрасные джентльмены. Новая смена эмоций на лице, и теперь я изображала из себя «Барби только что подарили платье». Еще бы, ведь мной заинтересновались такие важные лица. Надеюсь, что важные. — Но… — мои глаза тут же стали такими несчастными, что шрековский кот в отчаянии сбросился в пропасть, — я сейчас очень спешу… Не могли бы вы подготовить весь список вопросов и передать его мне, чтобы я точно ничего не упустила… А потом… потом мы с вами назначим встречу, когда никто из нас не будет спешить и нам никто не помешает… и мы с вами все-все обсудим. Ах, это будет так… интересно, так познавательно! Хвостатые стояли, растерянно и глупо улыбаясь. Моя речь явно их впечатлило, но вот смогли ли они хоть что-нибудь понять, было очень сомнительно. — Ах, простите, — продолжала я, заламывая руки и стараясь незаметно просочиться к двери, — я так спешу! Схватила растерявшуюся Эмилию, впихнула ее в комнату, и быстро захлопнула дверь. — Госпожа… — испуганно начала горничная. — Тсс! — я прислонилась ухом к двери. Голоса демонов были еле слышны, но все же мне удалось кое-что разобрать. — Эм-м, — растерянно промычал тот что был ниже. — Что теперь делать? — Как что? Идиот! Список писать. — А это точно она? Говорили, что она бывшего начальника чуть по стенке не размазала. Помнишь, как он потом орал на нас? А эта такая душка. — Да она это, она, - устало буркнул тот, что повыше. - Откуда здесь еще одному человеку взяться? Пошли писать. Времени совсем нет. Надо еще придумать, как ей этот списоко передать, а то вдруг та чокнутая надумает кому-то пожаловаться. Что-то зашуршало и слова последней фразы донеслись словно издалека: — Ненавижу эту работу. Знал бы, что так тяжело быть начальником, в жизни бы не согласился. Когда голоса окончательно стихли, я повернулась к Эмилии. — Что и как произошло? — Я как раз выходила из вашей комнаты, — сбивчиво начала Эмилия, — а тут эти двое, и сразу к двери, а я ее на ключ не успела закрыть. Я дверь собою закрыла, а они мне: пошла вон, нам с человеком поговорить надо. — Ты знаешь, кто они? Эмилия отрицательно покачала головой, а по ее щекам потекли слезы. На долю секунды мне стало жалко ни в чем не повинную девушку, но здравый смысл взял вверх. Когда еще мне выпадет шанс добыть информацию? — Кто приказал меня закрывать? — продолжила я допрос, мысленно обещая себе потом обязательно посочувствовать горничной, и сделать для нее что-то хорошее. — Господин Еси, - всхлипнула Эмилия. — Это еще кто такой? — Ну он, он, — Эмилия чуть не захлебнулась в очередной порции побежавших из ее глаз слез, — секретарь Его Темнейшества. Я обязана выполнять все, что он говорит. ---------- 4.3 До обеда у меня еще была надежда, что Коньчный, после нашего разговора вновь вызовет меня к себе. Но, обед прошел, а обо мне, похоже, вновь забыли. От утренних событий я уже отошла и мне стало скучно. В отличие от Кикира, я не могла сидеть целый день, ничего не делая, лишь время от времени почесываясь. Я и так за вчерашний день чуть с ума не сошла. Ни интернета, ни телевизора, ни телефона, ни людей, книг и тех нет. Пытка! Вдвойне пытка для моего беспокойного характера. В качестве развлечения вчера я попыталась выйти на балкон. Без толку. Я смогла дойти ровно до того места, где из-за балюстрады становилась видна пропасть. Нет, высоты я не боюсь. Абсолютно. Сколько раз, забыв ключи, перелазила с соседнего балкона на свой, расположенный на четырнадцатом этаже, и хоть бы хны! А тут… тут меня не покидало ощущение, что из пропасти на меня кто-то смотрит. И что-либо сделать с собой я не могу. Окончательно расстроившись от накатившего бездействия, я решила заняться тем, что частенько помогало мне в разрешении своих собственных внутренних проблем. А именно — медитацией. О том, что именно после медитации я сюда попала, старалась не думать. К тому же мою медитацию настоящей-то и назвать нельзя было. Так, смесь разных техник, которые мне не сильно давались, но в результате вылились в определенный, мой собственный путь. На этот раз я легла на пол. Закрыла глаза. Выровняла дыхание. Заглянула вовнутрь себя. Вот она я. Маленькое, хрупкое тело. Тысячи бессвязных мыслей. Сотни противоречивых желаний. Не последовательные решения. Опускаюсь глубже. Скука. Страх. Азарт. Интерес. Обида. Злость. Гнев. Любовь. Еще глубже. Одиночество. Еще глубже. Звон. Настолько высокий, что переходит в тишину. Свет. Очень яркий. Настолько яркий, что становится тьмой. Пора. Резко вверх! Открываю глаза и оборачиваюсь. Позади меня, на полу, лежит мое тело. Каждый раз, видя себя такой я удивляюсь странному чувству, как будто это я и не я одновременно. Невысокая, стройная, но не спортивная и не худая. Длинные темные волосы рассыпались по полу, вздернутый нос, по которому хочется щелкнуть. Впрочем, есть вещи намного интереснее чем рассматривание своего тела. Особенно, учитывая то, филиал Ада — это не хранилище душ. Если я смогла отделить свое сознание от тела, значит здесь есть материя. И эту «материю» не помешает исследовать. Сделав круг над своим телом, я скользнула сквозь балконную дверь. Наконец-то можно расправить крылья. Широко взмахнула, чувствуя, как высвобождается сила. Хорошо! Ветер приятно шевелил сапфировые перья, приглашая поиграть. Отказываться не стала. Плавно скользнула с балюстрады, чувствуя как воздух струится подо мной прохладными волнами. Взмах. Еще взмах. По широкой дуге пролетела над пропастью и повернула к замку. Одно из окон привлекло мое внимание и я, сделав еще один широкий взмах крыльями, бесшумно приземлилась на черную балюстраду. Окно было прикрыто шторой лишь на половину, что позволяло мне рассмотреть что внутри, не приближаясь вплотную к стеклу. Мне был виден черный камин и два кресла с высокими спинками. В кресле сидел Коньячный. Таким я его еще не видела. Ни кривой улыбки, ни надменности в глазах. Лишь серьезность и сосредоточенность. И что-то еще. Что-то до боли знакомое, но все время ускользающее… Я тряхнула головой, пытаясь сосредоточиться. Когда ты в теле, контролировать себя довольно легко. Всегда можно заставить себя остановиться, подумать, выстроить логические цепочки, определить причины и следствия, и подумать о последствиях. Но вне тела все иначе. Здесь мысли теряются как след на песке. Перестают быть последовательными и логичными. Путаются и ускользают. Зато чувства и эмоции намного ярче. Они заполняют собой все, ведут, указывают путь и сопротивляться им не возможно. С каждой секундой, с каждой потерянной мыслью чувства нарастают как снежный ком. А потом приходит жажда. ---------- Глава 5. Догонялки Во втором кресле кто-то сидел. К сожалению, оно было повернуто так, что я видела только спинку и часть подлокотника, но даже этого мне хватило чтобы мысленно поперхнуться. Руку, лежащую на подлокотнике кресла, даже с большой натяжкой нельзя было назвать человеческой. Черная, худая, с длинным загнутыми когтями. Медленно перебирая пальцами, ее хозяин скользил кончиками когтей по обивке кресла, не разрезая ее. О том, что эти когти невероятно острые и опасные я отлично знала, хоть и не могла сказать откуда. Зато в голове, словно озарение, взорвалось одно единственное слово. Тьма! Рука резко замерла. Коньячный тоже. Демон медленно повернул голову в сторону окна, но я уже бесшумно скользила по холодным потокам воздуха высоко над замком. Наконец-то я смогла полностью рассмотреть его. Здание ставшее моим новым домом на неопределенный срок действительно оказалось замком. Причем невероятно огромным, и нависающим над бездонной пропастью. Но это лишь с одной стороны. С другой раскинулся бесконечный город. Строгие, без излишеств, дома из темного камня стройными рядами выстроились по бокам широких улиц, которые словно лучи расходились от площади перед замком. При этом, чем дальше шли улицы, тем они становились уже, словно рассыпаясь на множество маленьких лучиков. И тем чаще появлялись скверы с могучими деревьями с темной, практически черной листвой. Мне было безумно интересно, настоящие ли они. Подлетев к одному из таких гигантов, я села на толстую ветку. Дерево оказалось настоящим. Живым, хоть и очень не привычного для меня вида. Более того, рядом с веткой нашлось большое дупло. И оно точно было не пустым. Утолив свое любопытство, я вновь взвила вверх. Теперь у меня была новая цель. Я очень хотела увидеть местное солнце. Но из-за очень плотных, низких, грозовых туч, его совершенно не было видно. Взмах. Еще взмах. Выше и еще выше. Туман облаков окутывал меня, а солнца так и не было видно. — Далеко собрался? — услышала я позади утробный голос. Развернулась. За мной поднималась Тьма. Она напоминала высокую человеческую фигуру, но при этом не была ею. И вновь в ней было что-то знакомое. Вот только если это чувство по отношению к Коньячному отзывалось теплотой, то к этому существу, - настороженностью и недоверием. — Ищу солнце, — как можно беззаботнее ответила я. Тьма гортанно рассмеялась: — Все шутишь? Не успела я клювом щелкнуть, как Тьма резко рванул ко мне. — Или ты забыл, что солнце здесь Я? — злобно прошипел он, обдавая меня ледяным дыханием. Было неприятно. Но страха я не почувствовала. — Если ты ищешь солнце, то я перед тобой, - все так же высокомерно продолжил мой собеседник, отлетая назад. Не зная что делать дальше я просто полетела по кругу. Тьма поступил так же. — Значит, это правда? Ты вернулся, — Тьма первым нарушил молчание. Мне-то все равно нечего было говорить. Вот только если в половой принадлежности Тьмы я полностью убедилась, то в том что его слова обращены ко мне, - нет. Откуда я могла вернуться? И почему вернулся, а не вернулась? Тут и так мысли все время убежать норовят, а теперь еще и новые загадки разгадывать приходится. Но, одновременно, я чувствовала, что мне нельзя показывать свою растерянность и непонимание происходящего. — Как видишь, — постараясь я ответить так, чтобы мои слова можно было трактовать как угодно. — Зачем ты вернулся? — не отставал от меня тьма. — А ты как думаешь? — сделала я еще одну попытку увернуться от ответа. Самой бы знать зачем я «вернулась». А заодно когда, как и откуда. Тьма опять засмеялся: — Интересный у нас с тобой разговор получается. — Интересный, — эхом отозвалась я. Как будто я знаю, что ему говорить. — Не надоело крылышками махать? — Не-а, — лениво протянула я. Божечки-кошечки. Где тут дверь и как из нее выйти? — Может, спустимся, поговорим как в старые времена? — предложил Тьма. Слушайте, какие старые времена? Он меня точно с кем-то путает. Только мне от этого не легче. Особенно с учетом того, что мне пора возвращаться. ---------- 5.2 — Госпожа?! Что с вами? Грохот спешно опущенного подноса подсказал, что горничная заметила, что я лежу на полу. Значит пора собираться с силами и начинать играть роль, а не отлеживаться. И то, что сил нет на то, чтобы даже просто дышать, не имеет значения. — Эмилия, — с трудом открыла я глаза стараясь изобразить возмущение. — Не мешай мне делать зарядку. Не видишь, пресс качаю. — Простите, — растерянно пролепетала горничная. — Я подумала… — Девяносто де-е-евять, — прохрипела я, отрывая гудящую голову от пола, и возвращаясь в горизонтальное положение. — Сто-о-о. Протянула я, изображая качание пресса, и опять откинулась на пол. Плечо болело неимоверно. Не думала я, что меня можно ранить вне тела и уж тем более не думала, что такая рана будет ощущаться физически. Определенно в этом месте действуют несколько иные законы духа и материи. — Все, помоги мне подняться, - протянула я руку горничной. Эмилия помогла, но по-прежнему поглядывала на меня с недоверием. Пока горничная накрывала стол, я сидела в кресле, пытаясь прийти в себя. Усталось от подобных «медитаций» не была для меня новостью. Но обычно она все же была легкой. А сейчас я чувствовала себя так, как будто все что со мной было пережила в реальности. Хотела приключений? Ну вот и наслаждайся. И все же стоило признать, прогулочка выдалась знатной. Только белочку было жалко. Да что ж плечо так болит! Поужинав, я вышла на балкон. Страха больше не было. Я спокойно наклонилась над балюстрадой. Внизу, медленно перекатываясь черными клубами, лежала тьма. И хоть чувство, что на меня оттуда смотрят никуда не исчезло, я реагировала на него совершщенно по другому. Потому что я Его обманула. Заглянув в его глаза, я поняла — он не знает кто я. Может быть, видит, но не знает. А значит, я сильнее. Но знать об этом никому не надо. Даже мне самой. Я весело подмигнула тьме внизу и вернулась в комнату. Эмилия что-то положила на мою кровать. — Что это? — Платье, — тихонько шмыгнула носом горничная. — К десяти вечера приказано вас одеть и привести в подобающий вид. В подобающий… Похоже приключения на мою пятую точку продолжаются. Подошла к кровати и осторожно подняла платье. Если легкую, невесомую, практически прозрачную ткань, усыпанную драгоценными камнями, можно было назвать таковым назвать. — Из платья здесь разве что вышивка… ну хоть в стратегических местах. Насколько я понимаю, белья к такому платью у меня нет. — Там, — прошептала Эмилия, — в коробочке. Открыла коробочку. Ой, кто-то на что-то нарывается, если эти две ниточки хотят назвать нижним бельем. И… верхней части белья, насколько я поняла, этот «комплект» не предусматривал. — Эмилия, — потянула я, — а набери-ка мне ванну. Нежась в ароматной пене ванны я не могла отделаться от мыслей о «любителе прозрачных платьев». Нравится ли мне Коньячный? Отрицать, что он был весьма привлекательным нельзя. Но вот его методы… брррр. Это его вечное «стоять», «молчать». И чувствуй себя куколкой на веревочках. Хотя нет, хуже, наверное, это его «человечишка». Я невольно поежилась от воспоминаний от которых уж очень сильно хотелось заэхать его Коньячеству в его чрезмерно наглую физиономию. Хотя с другой стороны, сегодня, когда я смотрела на него через окно, во мне что-то дрогнуло. Платье вопреки моим ожиданиям село великолепно. Вышивка идеально прикрывала все нужные места и не выглядела пошло. Но… Главным недостатком наряда оказалась не прозрачность ткани, а разрез. Повернувшись к зеркалу спиной и попытавшись увидеть свое отражение, я поняла одно. Наклоняться тебе, Машка, точно нельзя! Как только я была приведена в так называемую боевую готовность, появился Елейный и проводил меня в заветный кабинет. — Отлично выглядите, — раздался хриплый голос, как только за моей спиной закрылась тяжолая черная дверь. Коньячный снова стоял ко мне спиной и смотрел в настежь распахнутое окно. Было в его голосе что-то странное, но я не обратила на это внимание зацепившись за другое. — Вы так в этом уверены, что сделали подобное заключение, даже не взглянув на меня? Не знаю, чего я ожидала, но некая «шаблонность», в брошенной им фразе, неприятно раздражала. ---------- 5.3 Волны тихо шептали свою вечную песню, соленый воздух приятно щекотал нос, где-то вдалеке кричала чайка. Я оглянулась. Мы с Коньячным сидели на той же террасе, что и в прошлый раз. Над горизонтом все так же горели две луны и чужие звезды отражались в мерно покачивающихся холодный волнах. Мне протянули бокал. — Спасибо, — тихо ответила я, на мгновение забыв, кто я, где я и рядом с кем нахожусь. Странное наваждение исчезло, мысли вновь стали ясными и последовательными. Звук поставлено бокала отвлек меня от попытки разобраться, что только что происходило со мной. Как и в прошлый раз Коньячный сидел напротив меня. Вот только столик был сдвинут в сторону, а кресла стояли значительно ближе друг к другу. Оперев локти на подлокотники, переплетя пальцы и уткнувшись в них подборотком, Коньячный не отрываясь смотрел на меня. С одной стороны, мне хотелось встать и куда-то спрятаться от этого взгляда. С другой, мне самой, по собственной воле, не хотелось отводить взгляда. Вот он, глава «филиала Ада». Сидит прямо передо мной, в вечном черном костюме, в неизменной черной рубашке с пуговичками из каких-то странных камней. Черные волосы стянуты в тугой хвост. Красивые, но не идеальные черты лица. И глаза, где разницы между зрачком и радужкой не существует. Глаза, которые могут в одно мгновение испепелить, но все же иногда в них появляется что-то, что заставляет по моей коже бегать табунам мурашек… И тут я почувствовала, что по моей ноге что-то ползет. Я слегка шевельнула ею, желая отогнать проклятое насекомое, так не вовремя облюбовавшее мою ногу. Насекомое исчезло, чтобы тут же вернуться назад. Я попробовало отогнать его рукой, но не помогло. — Что-то не так? — слегка приподнял левую бровь Коньячный. — Нет, все в абсолютном порядке, — невозмутимо ответила я. Стоп! А это еще что такое? Это что там черное метнулось за кресло Коньячного? У меня галлюцинации? Или здесь кто-то бессовестно распускает хвосты? — Надеюсь, дама не откажет мне в танце? — внезапно протянул мне руку Коньячный. — Я ведь очень не люблю, когда мне отказывают. Ну что тут скажешь? Как тут не согласиться? Да еще когда прямо в воздухе зазвучала музыка. Демон, неожиданно очень осторожно и даже нежно положил свою руку чуть ниже моей лопатки, я свою ему на плечо. Легкий шаг. И еще один. Коньячный вел ровно, так что мне ни разу не пришлось подстраиваться под него. Забавно. Я всегда с неохотой соглашалась на предложение потанцевать, поскольку мои ноги очень не любили оказываться под чьими-то ластами, а порой и каблуками. Но сейчас мне казалось, что я не танцую, а лечу над землей. Музыка ускорила темп. Мы ускорились вслед за ней. В какой-то миг рука Коньячного скользнула по моей спине, вызывая уже знакомое стадо бессовестных мурашек. Я вздрогнула, и тут же оказалась чуть ближе к демону. Еще одно па. Еще одно движение. И вновь, сама не понимая как я оказалась еще ближе. Вроде и не пила, а в голове все кружилось и казалось нереальным. Мне показалось или его пальцы действительно нежно погладили мои? Я чувствую его дыхание. Или мне снова это кажется? Вот опять его рука скользнула по моей спине и, кажись, не только по ней. Нет, видимо, мне только показалось. Да что же это такое! Я действительно чувствую все эти прикосновения? Или мне, просто, кажется? А может быть, я хочу их чувствовать, и мое подсознание играет со мной злую шутку? Музыка стихла, и мы остановились. Я подняла глаза на своего «кавалера», и весь хмель мгновенно вылетел из моей головы. Черные глаза без тени смущения нагло рассматривали меня. Ах так! Думаешь, я маленькая наивная дурочка? С легким поклоном головы я очень ровно и отстраненно произнесла: — Спасибо за танец. Вы танцуете великолепно. И понимай, теперь, это как хочешь, Ваше Коньячество. Плевать мне, что ты там себе надумал. Коньячный ничего не ответил и молча повел меня назад к креслам. Но мне совершенно не хотелось садиться. Взглянув на странно задумавшегося Его Темнейшество, я поняла, что сам он тоже не особо горит желанием сесть. Рискуя нарваться на очередную колкость, я осторожно взяла его под руку. Словно вдвоем не заметив это движение, мы направились к морю. — Не хочешь рассказать мне о себе, человечишка? — абсолютно спокойно и как-то по-буднему спросил Коньячный. ---------- Глава 6. Иди туда не знаю куда Утром мой будильник по имени Эмилия снова упорно не хотел переводиться еще на десять минут. — Не хочу, — ныла я. — Ну еще хоть пять минуточек. Желая спрятаться от назойливого «будильника» я попыталась укрыться одеялом с головой, но в этот момент почувствовала, что что-то не так. Стоп! Где моя пижама? Сон как рукой сняло. Подскочив на кровати я откинула одеяло и внимательно все осмотрела. Ни на мне, ни на кровати пижамы не было. Но я отлично помню, что ложилась спать именно в ней! А теперь я была голой. Вдвоем с Эмилией мы перерыли все. Гардероб, ванную, перетряхнули все постельное белье, включая матрас. Да что там матрас, мы даже верх балдахина исследовали. Балкон тоже не остался без нашего внимания. Но пижама, как сквозь землю провалилась. Эмилия, растерянно хлопая глазами тряслась от страха, но утверждала, что проникнуть в комнату никто не мог. Правда при ее ответе мне казалось, что горничная упрямо ищет глазами злополучную барбариску. Но ни подтвердить, ни опровергнуть того, что ночью в моей комнате побывал один очень наглый хвостатый, я не могла. И это злило. Злило в двойне, потому что пижама никогда не была для меня просто одеждой. Всю жизнь меня преследовало ощущения холода. При чем, оно не было связанным с температурой окружающей среды. Я мерзла всегда, и зимой и летом. Холод был внутренним. Как будто внутри меня самой было что-то, что порождало его. Но особенно сильно чувство холода мучило меня по ночам. И пижама, желательно плотно прилегающая к телу, было единственным, что позволяло хоть немного приглушить это чувство. А теперь ее у меня украли! Но, злись не злись, а опаздывать на так называемую работу нельзя. Вот только стоило мне выйти из камнаты, как я нос к носу столкнулась с новым сюрпризом. По бокам от моей двери стояли два хвостатых амбала. А чуть дальше, подперев стеночку стоял еще один хвостатый. Щупленький, серенький, с нехорошо бегающими глазками. Стоило только мне двинуться вперед по коридору как этот серенький, поплыл следом за мной. Поплыл, поскольку передвигался он абсолютно бесшумно и настолько плавно, что напоминал ужа скользящего по водной глади. Поздравляю, Маша, теперь ты с охраной у двери и наружкой за спиной. Доигралась. Мало того, что вчера мной крутили как хотели в прямом смысле этого слова. Настолько, что я до сих пор не понимаю, где была иллюзия, а где реальность. Так меня еще умудрились обокрасть и выставить охрану! К тому моменту как я дошла до дверей кабинета Коньячного успела накрутить себя по полной. И за ручку двери взялась, шипя как фурия и готовая убивать за малейший проступок. Открыть дверь я не успела. Та распахнулась сама, чуть не шмякнув меня по моему излишне любопытному носику. В коридор выскочила красавица, а она действительно была очень красива, одарила меня уничтожающим взглядом, фыркнула и захлопнула дверь хвостом. Затем, гордо задрав голову, подобрала подол богато украшенного платья и быстро зашагала прочь. Мне же только и осталось что смотреть на хвост со свистом рассекующий воздух. Ничего себе! Это что такое только что было? Опомнившись, я, наконец, коротко стукнула в дверь и поспешила войти в кабинет. — Доброе утро, — попыталась я мило улыбнуться. Какая уж тут пижама. Сейчас точно будет не до нее. Угадала. Ответом на мое приветствие был леденящий душу взгляд. Коньячный сидел за столом откинувшись на спинку кресла и задумчиво вертел к руке перьевую ручку. Утро у него явно было не доброе. В тот же миг мне в голову пришла и другая мысль. А не семейная ли разборочка тут только что была? На улице резко потемнело и воздух разве что не заискрился от напряжения. Что опять за чертовщина тут происходит? Я снова взглянула на Коньячного, но тот сидел не шевелясь. И что мне теперь делать? Словно услышав мой мысленный вопрос Его Темнейшество молча ручкой подвинул в мою сторону клочок бумаги лежащий на его столе. Ну и ладно, внутренне пожала я плечами. Поиграем в молчанку. Мне-то что. Подойдя ближе я молча взяла бумагу. Надпись на ней, сделанная довольно небрежным почерком гласила следующее: «Департамент ситуаций. Объект № 21586334796» ---------- 6.2 Департамент ситуаций, в который привел меня демон, напоминал большой кассовый зал. С несколькими десятками окошек и огромными очередями. Примерно такими, как в обеденное время в выходной день в Макдональдсе. Я заняла очередь в первое попавшееся окошко и осмотрелась. В отличие от департамента наблюдения, здесь на меня совершенно никто не обратил внимания. И не удивительно. Ведь здесь действительно работали. Стоящий впереди меня хвостатый что-то усиленно писал в блокнот, время от времени перелистывая его. В соседней очереди двое эмоционально перешептывались, но кроме слов «не поможет это, я уже пробовал» и «а что же мне тогда делать?», я ничего не смогла разобрать. Дама, занявшая очередь за мной, была в состоянии такой обреченной задумчивости, что я решила, что у нее кто-то умер. Когда подошла моя очередь, я молча сунула листок в окошко. В ответ мне выдали, о чудо, книгу с торчащими из нее закладками и талончик, на котором было обозначено — круг № 19. Подсмотрев, куда направляются отходящие от кассы, я двинулась следом. Снова заняв очередь, я, по примеру других, уткнулась в книгу. Книга оказалась весьма интересной. Это было что-то среднее между инструкцией и техзаданием. Ну и закладочки оказались весьма кстати. Итак, что мы имеем. Первая же закладка отправила меня к «Правилам поведения ситуальщика». Пробежавшись по огромному перечню которых, я смогла понять только одно. Я имею право делать все что угодно для достижения поставленной цели, но ни в коем случае нельзя раскрывать, кто я на самом деле. Уже не плохо. Похоже мне здесь может даже понравиться. Во всяком случае я так думала пока не добралась до раздела обязанностей ситуальщика. Поскольку они гласили, что пока я не выполню поставленной задачи, я не имею права покидать территорию А вот права порадовали. Оказывается я имела свободный доступ не только к личным делам тех, кого напрямую касалось мое задание, но и к любому субъекту находящегося в пределах указанной в книги территории. Я даже могла свободно привлекать этих самых лиц. Но… самостоятельно. Или же подать специальную заявку на привлечение ситуальщика, напрямую занимающегося этим лицом. Ниже шла инструкция на десять листов как именно я должна это сделать. Что ж, весьма не двухсмысленный намек, на то, что никто не будет выполнять за тебя твою работу. К вышестоящему руководству я так же имела права обратиться, но там инструкция была уже на двадцать листов. Заглянув на следующую закладку я обнаружила карту неизвестного мне города. Видимо это и была та самая территория. За картой шел список имен. Видимо тех самых лиц, которые я могла привлекать для выполнения своего задания. Последняя закладка касалась непосредственно моего задания. Сказать, что прочитав его, я впала в состоянии глубокой задумчивости, все равно что промолчать. Я просто стояла тупо уставившись в написанное и пыталась осознать прочитанное. Что я должна была сделать? Поженить каких-то Милку и Еша? Поздравляю, Маша, нынче ты у нас сваха. Вскользь просмотрев характеристики потенциальных молодоженов я поняла, что сваха из меня будет некудышняя. Поскольку проще поженить удава с ежиком, чем этих двоих. Но, перелистнув страницу, я немного приободрилась. Правда опять не надолго. Следующий раздел предлагал мне несколько вариантов выполнения моего задания. Вот только если я буду делать все по инструкции, то мои подопечные поженятся самое скорое за пять минут до смерти. И то, при условии, что оба проживут не меньше ста лет. Приехали. Пока я пыталась сообразить что же теперь мне делать и как выпутаться из сложившейся ситуации, демон стоящий передо мной в очереди исчез и я оказалась стоящей перед кругом. Очень похожим на тот, благодаря которому я попала к Кикиру, но все же несколько отличающийся. Становиться в него или попытаться смыться? А куда? И что потом со мной сделает Коньячный, если я не справлюсь с заданием? Как-то мы забыли с ним обговорить этот вопрос. Так и не решив как быть, я протянула демону стоящему возле круга талончик. Тот принялся что-то изменять в круге, вычерчивая новые светящиеся линии, но в этот момент к нему подскочил мой Мышка-наружка и спешно что-то зашептал на ухо. Распорядитель, выслушав соглядатая недоверчиво покосился на меня и ушел. Вернулся он минут через пять: — Руку, — приказал он мне. Я послушно протянула ему левую руку. Короткий щелчок и на моей руке оказался браслет. Простая узкая полоска серого металла с пятью шариками на нем. ---------- 6.3 Так-с, и куда нас закинуло? Вокруг, насколько хватало глаз, были колючие кусты с реденькими листочками, камни и холмы. Весело. Не зная куда идти и что вообще делать дальше, я открыла книгу на закладке «Территория». Первое, что мне бросилось в глаза, это то, как изменилась карта. Если раньше это был просто рисунок, то сейчас он стал эдаким гибридом бумажной карты и навигатора. В самом низу карты ярко пульсировала красная точка. Судя по имитации кустиков вокруг нее, это была я. Выше, практически в центре карты пульсировала синяя точка с красивой надписью Милка, а практически на другом конце изображенного города была вторая синяя точка с подписью Еш. То есть мои подопечные еще и практически в разных концах города живут. Вообще прекрасно. Была еще и четвертая точка, зеленого цвета. В отличие от предыдущих она не мигала, а надпись возле нее гласила, что это «база». Что ж, будем надеяться, что местный книжный GPS работает без сбоев. Разобравшись с направлением «север-юг», я прикинула расстояние между собой и базой и внутренне послала всех чертей к черту. Неужели нельзя было приземлить меня если не на самой базе, то по крайней мере чуть поближе к ней? Через час пути я думала уже о том, что могли бы приземлить меня если не ближе к базе, то хотя бы ближе к дороге. Мой костюм после знакомства с кустами впору было подарить огородному чучелу. Каблуки на туфлях я потеряла еще на первых двухстах метрах, а вымытые и заботливо уложенные утром Эмилией волосы, напоминали воронье гнездо. Еще бы, после попытки выбрать из них все репьяхи, они явно сильно на меня обиделись. А умели бы говорить, то сказали бы, что больше дружить со мной не будут. Успокаивала меня только надежда на то, что весь филиал Ада сейчас отчаянно икает от моих проклятий. А его глава икает особенно громко и без перерывов. К базе я доползла лишь под вечер. Именно доползла, поскольку все попытки добраться до базы автостопом безуспешно проваливались. Мужики на телегах шарахались от меня как от прокаженной. А об общественном транспорте, видимо, в этом мире даже не слышали. И да, это снова была не Земля. Откуда у демонов столько миров? И почему я понимаю их язык? Непонятно, но очень интересно. База оказалась малюсенькой, хиленькой, неприметной лачужкой среди таких же как она лачуг. Жалкое зрелище. Внутри было чуть получше. По-крайней мере чище. В единственной комнате стояла грубо сколоченная кровать с серым бельем, стол, одинокий табурет и шкаф с большим зеркалом. На столе стоял весьма и весьма скромный ужин. Тарелка какого-то дивно-зеленого супа, кусок хлеба, кружка с голубой жидкостью, которая пахла ягодами и на вкус напоминала кисель. Ну, хоть с голоду не помру. Насколько я помнила, в правилах значилось, что еду мне обязаны предоставлять три раза в день. Правда, ее качество не уточнялось. После скорого ужина, я поспешила привести себя в порядок. Но, вместо шикарной демонической ванны, смогла найти лишь жестяной тазик. В таком, помнится, я купалась лишь в глубоком детстве, когда меня на несколько дней отвезли в село к троюродной бабке. Кое как справившись с «жизненными трудностями» я завалилась на жесткую кровать и открыла книгу. Изменение карты оказалось не единственным. В книге появились две новые закладки — «Браслет» и «Заказ». Надетый распорядителем круга браслет оказался очень полезной штучкой. Он позволял, ни много, ни мало, изменять внешность. Но, изучив инструкцию, я поняла что быстро с ним мне не разобраться. А потому заглянула в следующую закладку. Здесь меня так же ждал сюрприз. Поскольку на закладке «заказ», были лишь чистые листы. Отложив книгу, я откинулась на подушку и крепко задумалась. Согласно обязанностям ситуальщика я не имела права возвращаться, пока не выполню задания. И не важно, сколько времени на это будет потрачено. Меня никто не будет искать или докучать со сроками. С одной стороны это было хорошо. Потому что можно было попробовать наплевать на все и просто начать все сначала. Забыть за земную жизнь, за демонов и их непонятные контракты, обосноваться в этом мире и жить ни о чем не думая. С другой, этот мир не нравился мне больше, чем филиал Ада. И дело было не только в отсутствии ванны и явном средневековьи. А еще и… Впрочем, не буду думать о том, о чем не следует. Демон всегда будет демоном, и забывать об этом не стоит. Ночью мне снилась расфуфыренная красотка с хвостом, которая утром чуть не прихлопнула мой гордый носик. Во сне она обнимала Его Коньячество, и зло шипела на меня: «Удавлю. Прочь отсюда, человек. Тут тебе не место. Возвращайся в свой захолустный мирок». ---------- 6.4 Утром я решила выйти на разведку, но это оказалось невозможным. Мой демонический деловой костюм, после знакомства с местным кустарникам не подлежал восстановление. А одежду, которую я нашла в шкафу, выглядела совсем уж убожеством. В крайнем случае я могла одеть ее как домашний халат, но не более. Пришлось осваивать браслет. Подружились мы не сразу. Согласно инструкции вначале мне необходимо было максимально точно представить свой новый облик и передвинуть первый шарик. Что я и сделала. Чтобы тут же испугаться, шарахнуться от зеркала, хорошенько проикаться и пожалеть о широте своей фантазии. Вернув себе нормальный облик и немного отдышавшись, я попробовала еще раз. В этот раз получилось лучше. Если не считать что каким-то образом я лишилась ног. Причем реально. Их просто не стало. Я даже мысленно не могла ими пошевелить. Но, стоило мне вернуть шарик на место, как я вновь стала сама собой. За какую-то пару часов я умудрилась побывать без спины и того что пониже ее, с глазами на затылке, сросшимися пальцами, без носа, лысой, без ногтей и даже с разной длины руками. И все это не от любопытства, а всего лишь в попытке создать себе более-менее приличное платье. К обеду я решила сменить тактику, что сразу дало ощутимый результат. Оказалось что мне гораздо легче даются образы из фильмов. Причем не только человеческие. Так у меня получился довольно неплохой набор мстителей, парочка инопланетян, колобок, осел с Шреком. Правда последние почему-то упорно не хотели разделяться, а что делать с двумя головами, я даже представить не могла. Ах да, еще у меня довольно сносными получились Мери Поппинс, Гарри Потер, Гендальф, Голлум и чупакабра. Последняя получилась случайно, как разновидность Голлума, но я решила ее оставить, мало ли. Поскольку ограничений по количеству образов у браслета не было, я фиксировала все, что хоть немного напоминало человека. Вот только на улицу мне все равно пришлось идти натянув местное платье из шкафа. В противном случае я бы вышла из штаба не раньше чем через месяц. Оставшуюся половину дня я бродила по городу. Старалась запомнить во что одеты люди и как они ведут себя. Как между собой разговаривают равные по статусу, и как высшие с низшими. Как мужчины относятся к женщинам, что позволено последним, а что нет. Было довольно интересно, но меня все время нервировали местные запахи. То ли еда у них была один сплошной суп-зеленка, который неизменно сам собой появлялся у меня на столе, то ли мыло местные не очень любили. Сам же городок оказался небольшим. В центре было чисто и местами даже красиво. На периферии все было… как и положено периферии. Действительно, зачем далеко мусор вывозить, если можно под соседнюю дверь ссыпать. Второй день я потратила на изучение личных дел своих подо… Как там Коньячный говорил? «Печных» не то? Вот уж действительно. Потому как очень скоро эти двое станут настоящими подопытными судьбы по имени Маша. Очень злой и очень роковой судьбы. Поскольку я отлично помнила как составлялись отчеты наблюдения, то после обеда решила лично лично познакомиться с невестой и женихом. Но идалека. Начать решила с Милки. Сказать, что девица была не фонтан — все равно, что слона обозвать зайчиком. Крокодильчик, глядя на нее, дико заскулил в порыве зависти к такой красоте. Ко всему прочему будущая невеста обладала громогласным голоском и недюжинным запахом. Если женишок окажется ей под стать, может, что-то и выйдет. Во всяком случае у меня зародилась хоть какая-то надежда на успех. Как обычно не надолго. Женишок был смазлив, мал, шустр и явно падок на слабый пол. Приехали. Представив себе свадьбу этой пары, я ужаснулась. Но тут из задворок моей памяти выпорхнула добрая фея — тетя Лариса. Помахала мне ручкой-вареной колбаской и вытянула следом за шиворот доброго, но вечно пьяного фея дядю Васю. Ба! Да у нас тут две пары близнецов! Милочка, а тебя точно не Ларисой зовут? Дядя Вася, здрасьте, какими судьбами? Сколько себя помню эта парочка, с качестве дальних родственников, приводило мою маму в состояние панического ужала. Особенно как только они звонили и говорили что давненько не были у нас в гостях. И, о чудо. Впервые в жизни они решили сделать доброе дело. А именно очень вовремя вспомниться мне. Ну что ж, Ешик, держись. Бить тебя будут сильно, но ты не обижайся, судьба у тебя теперь такая. Вечером того же дня, когда я нашла в столе перо и чернильницу, до меня, наконец, дошло, что делать с пустыми страницами. ---------- Глава 7. Чудовище и Прынц. 18+ Чтобы максимально вписаться в общество этого мира я решила использовать уже созданный мной образ Мери Поппинс. Слегка подправила платье, чтобы соответствовало местной моде, уложила волосы в простую косу, которая здесь была в ходу и отправилась по подобиям магазинчиков за материалами местного производства. Можно было попробовать заказать их в местной демонической службе доставки. Но для этого нужно минимум знать, что здесь есть, а чего нет. А на этом моменте я и так уже прокололась. Переходя от одного прилавка к другому я убедилась в следующем. С декоративной косметикой в этом мире большие проблемы. Но еще большие со средствами по уходу за телом. Из моющих средств мне удалось найти только мыльный корень и странную субстанцию желтого цвета, по запаху напоминающую соду. Все! Невольно взгрустнулось и в голову полезли воспоминания о моей чудесной ванне в замке Коньячного. Как она там…? Надеюсь, никто в ней еще не плещется вместо меня. А вот мысли о том, что Коньячный специально отправил меня в этот мир, постаралась засунуть подальше. Не время хлюпать носом. Время браться за работу. Накупив всяких ленточек, кружев и одни очень даже красивые бусы, я отправилась к крокодилице. Единственным из ее достоинств было то, что ее папаша был не беден. На этом и решила сыграть. Милка вдвоем с отцом жила в большом по местным меркам двухэтажном доме. Особого хозяйства не велось, но небольшой дворик с палисадником имелся. Пройдя по мощенной гладким камнем дорожке я коротко стукнула в массивную добротную дверь. Открыла мне чумазая худенькая девчушка лет двадцати. Тавка. Вспомнила я как зовут единственную служанку в доме. — Милое дитя, — ласково обратилась я к зевающему созданию, — не могла бы ты провести меня к своей хозяйке? — Еще чего, — фыркнула деваха. Да уж, вежливость никогда не была сильной стороной этой девицы. На это я еще когда «дело» Милки читала, обратила внимание. А уж когда прочла дело самой Тавки… В моей руке как бы невзначай блеснула пара монеток. Деваха воровато оглянулась. — Ой, какая тяжелая, — со стоном произнесла я. Делая вид, что мне действительно тяжело, я поставила корзину на ступеньку крыльца. И, как бы невзначай, уронила монетки. — Помоги мне, милое дитя, - утирая несуществующий пот, добавила я. Сцена конечно получилась слишком уж наигранной, но служанка купилась. Кинувшись к корзине, она быстро подхватила ее и, широко улыбаясь, поволокла в дом. Само собой никаких монет на ступеньке и близко не было. Я, победоносно двинулась следом. Первый этап пройден. Тавка поставила мою корзину на низкий табурет и махнула рукой в сторону лестницы: — Хозяйка там. Мельком глянув в корзину, я невольно улыбнулась. Двух лент и кружева, лежащих сверху, как не бывало. Ах, как же все-таки полезно иногда читать досье не только своих подопытных, но и их окружения. В очередной раз, сделав вид, что ничего не заметила, я поспешила наверх. — Добрый день, — все тем же сладким голосом поздоровалась я, заходя в комнату своей подопечной. Милка сидела на лавке и ковыряла в носу. Коньячный, я тебя убью. Но сначала притащу к тебе в кабинет это чудовище и заставлю на него смотреть. Подавив в себе отвращение, я все же подошла ближе. — Позвольте вам кое-что предложить, — я откинула платок, открыв красивые бусы, которые предусмотрительно положила на самое дно, подальше от цепких ручек проворной служанки. — Ну и на кой они мне? — грустно вздохнула Милка. — У меня вон полный сундук всяких бус. — Но не таких, — как можно таинственней проговорила я А заодно, со слезами вспомила свою подругу Эмилию, которая пыталась всунуть свой каталог хоть кому-нибудь. — Эти особые, - чуть ли не шепотом продолжила я — И чем же они особые? — пробасило Чудовище, вытаскивая козявку из носа. Все Коньячный, теперь тебе точно конец. Дай только вернуться. Я осторожно оглянулась, как будто боялась что нас подслушивают. И продолжила: — Эти бусы волшебные. С их помощью можно призвать суженого. Только тсс. Глаза Милки азартно блеснули. — Сколько? — прошептала она. Вместо ответа я продолжила представление, которое по задумке должно было вызвать у Милки доверие к моей особе и желание действовать тайно. А именно, вновь на цыпочках подошла к двери и осторожно выглянула наружу, словно проверяю, не подслушивают ли нас. Потом закрыла дверь и вернулась к Чудовищу. ---------- 7.2 На самом деле мой четко распланированный план заканчивался ровно на том месте, где я предлагала Крокодильчику бусы. Дальше я импровизировала. И очень надеялась, что не прогадаю. Казалось бы, чем можно заинтересовать подобное чудовище? А поди ж ты, стоило заговорить о женихах и все равнодушие как рукой сняло. Особенно когда на горизонте замаячил не просто жених, а на халяву. Как ни крути, а халяву еще ни один мир не отменял. — А что я должна буду делать? Это не будет больно? — допытывался Крокодильчик жадно сверкая глазенками. — Ну что ты, дитя мое, - мягко улыбнулась я, вспоминая что не меньше халявы любой человек любит корону на своей голове. Желательно по-больше. А потому, седлаем трех коней Машеаппокалипсиса, Халяву, Корону и Цирк (да-да, развлечения важны не меньше) и дружно скачем к выполнению демонического задания. — Тебе нужно будет научиться сущим пустякам, — продолжила я. — И я уверена, у тебя все очень быстро получится. Ты ведь не простая девушка, — я вновь загадочно улыбнулась, — ты особая. Чудовище счастливо растянулось в глупой улыбке. — И я правда выйду замуж? — Правда, — улыбнулась я в ответ. В этот момент мне следовало бы погладить чудовище по голове, но глянув на ее грязные спутанные волосы, я решила, что это выше моих сил. А Чудовище, меж тем млело. — Завтра утром я приду к тебе снова. К этому времени чтобы здесь стояла кадка с горячей водой. Ты меня поняла? — Ага, — мечтательно проблеяло Чудовище. Оно явно уже грезило о принце на белом коне и не было способно воспринять хоть какую-то информацию. Ничего, и это мы поправим. — А сейчас мне пора, - еще раз попробовала я достучаться до чудовища, но вновь напрасно. Спускаясь лестницей, я обратила внимание на Тавку которая в это время возилась с тряпкой. Все бы ничего, но мне очень не понравился взгляд, который она мимолетом бросила на меня. Не читай я ее дело, не обратила бы на это внимание. А так, сразу поняла, что у меня и Милки могут быть проблемы. Не раз уже эта деваха устраивали их своей хозяйке-недотепе. Но на этот случай у меня уже был продуман план. Точнее подсмотрен в одном из дней ее недавнего прошлого. Подскочив к девахе я резко дернула ее за шиворот, от чего та испуганно взвизгнула. — Слушай сюда, Тавочка, - злобным шепотом зашептала я ей на ухо, — если ты хоть что-то пикнешь о моем приходе своему хозяину, он очень быстро узнает, что спрятано у тебя под кроватью за второй доской от стены. А если будешь себя хорошо вести и делать все, что я велю, то сможешь неплохо заработать. И никто ничего не узнает. Сказав последние слова, я достала из кармана мешочек с монетами, звякнула им перед носом служанки и опустила ей за пазуху. Ну и как контрольный, добавила с интонацией Коньячного: — Ты меня поняла? — Да, госпожа, — испуганно прошептала служанка. — Все, что прикажете, госпожа. — Завтра в десять я приду сюда снова. Чтобы к этому времени в комнате у хозяйки стояла полная кадка горячей воды. И полотенца чтобы были чистые. Поняла? — Да, госпожа, все, что прикажете, госпожа, — вновь шептала Тавка, крепко прижимая то, что упало ей за пазуху. Отпустив служанку, я невольно отметила, что в глазах той нет и капли страха, а лишь счастье от нежданно полученного дохода. Ну и мирок мне подкинули. Впрочем, местные нравы и зеленый суп, было не единственным, что меня раздражало. В первое время я не могла понять что не так, пока не всзглянула внимательней на местные часы. Внешне они практически ничем не отличались от земных. Разница была пустячная, но приводила к невероятным вещам. В земных часах от одного деления до другого секундная стрелка отсчитывает пять секунд. А здесь шесть. В результате в минуте было уже не шестьдесят, а семьдесят две секунды, а в часе семьдесят две минуты и без того более длинных минут. Я никак не могла подстроиться к подобному растянутому дню. Просыпаться до рассвета, и начинать клевать носом до заката, для меня было настоящей мукой. В комплекте с зеленым супом каждый день на завтрак, обед и ужин, который доводил мой желудок до истерики, это приводило к тому, что я еле сдерживала желание раздавать пинки налево и направо всем подряд. Особенно Чудовищу и ее женишку. С которым как раз пора познакомиться. ---------- 7.3 Но, прежде чем отправиться к Принцу, мне пришлось вернуться на базу. Нужно было сменить образ. Потому как, прийди я к любителю слабого пола в качестве Мерри Поппинс, вся операция, под кодовым названием «свадьба», полетит Коньячному под хвост. А мне, точно этого не надо. Пара часов перед зеркалом и я поняла почему говорят, что мужик должен быть чуть красивее обезьяны. Потому что принять облик обезьяны намного легче! Окончательно озверев после сотой попытки, именно так я и сделала. Приняла облик гориллы. А что, очень даже ничего получилось. Особенно в свете колорита местного населения. Можно даже на улицу выходить. Возможно даже еще и от девок отбиваться придется. Только нужно ноги немного удлинить. Эм-м, но не настолько. Еще пара попыток и я начала чувствовать себя Алисой в кроличьей норе. То вверх, то вниз. Только гусеницы с кальяном и гриба не хватало. Спустя еще час, с горем пополам, путем проб и ошибок у меня получилось что-то похожее на пропорциональное тело. А теперь убираем у обезьянки шубку. О! Неплохо. Впрочем нет, немного надо оставить. Осветляем. Не негром же мне ходить. Вытягиваем носик. Ты смотри-ка, а у меня начинает получаться. Боже, я чувствую себя профессионалом дьявольского фотошопа. Все! Ура! В зеркале отражался вполне замечательный громила. Не красавец, но и не совсем гоблин. Главное, по ночам ходить с таким лицом не страшно, страшно его в темноте встретить. А теперь в путь. На встречу с Прынцем. И попой, ой, бедрами, не виляем. К тому времени как я добралась до местоположения Принца, тот был уже очень далек от состояния трезвости. Мало того, на коленях у него сидела довольно вольготно одетая девица и требовала, чтобы он заказал ей выпивку. В очередной раз захотелось стукнуть себя рукой по лбу, но стоило признать, что, увы и ах, люди есть люди. И всегда и везде будут свои Кикимеры, Милки и Еши. Принц заказать даме выпивку не мог априори, ибо зарплата у него была нескоро. К тому же хозяин кабака со вчерашнего дня перестал давать ему в долг. Девица, поймав хмурый взгляд хозяина заведения, быстренько соскочила на пол и отправилась искать более платежеспособные коленки. Правильно, девочка, этот Принц на сегодня мой. Принц смене девицы на горилообразного собеседника не возмутился, но выпивки потребовал. Пришлось заказать. И уже через час я знала, какая сволочь работодатель моего Принца, какой гад кабакчик, какие бабы стервы, а также как мир несправедлив, особенно в отношении одной венценосной особы. Я же сидела напротив разоткровенничавшегося будущего жениха, слушала и думала только об одном. Заставить Коньячного лицезреть Чудовище — это слишком гуманно. Я заставлю его слушать ЭТО! Закончилось мое знакомство с женихом тем, что я оттранспортировала его на собственных плечах в его коморку. Взвалила бесчувственное тело на грязную постель и вновь поплелась на базу. Но, несмотря на глухую ночь на улице мои дела, запланированные на этот день, еще не были завершены. Мне предстояло варить мыло! Спасибо интернету в моем мире, который постоянно подсовывал мне всякую всячину и заставлял заинтересоваться тем, чем сама по себе я бы в жизни не интересовалась. Среди всякого хлама, так удачно завалявшегося в моей голове, был рецепт стародавнего способа варения мыла из золы. Благо этого добра, золы, под каждым забором было хоть отбавляй. Результат моего мыловарения, сильно отличался от привычного мне средства для мытья. Но сил повторять подвиг второй раз, не было, а хоть чем-то отмывать завтра с утра чудовище надо. Поэтому, клятвенно пообещав себе, когда-нибудь довести получившееся желе до полноценного куска мыла, я завалилась спать. Утром, оказалось, что мыло за ночь не только остыло, но и застыло. Настроение у меня заметно улучшилось и приняв облик Мерри Поппинс, я отправилась к Чудовищу. И снова приятный сюрприз. Тавка не подвела и свои деньги отработала по полной. Когда я зашла в комнату Чудовища, то первое что увидела, это огромная деревянная кадка с горячей водой и целая стопка чистых полотенец. Милка при этом сидела на кровати, поджав под себя ноги, и испуганно таращилась на бадью. — Зачем это? — ошалело тыкнула она пальцем в сторону кадки. Интересно, если я ее просто придушу, мне за это что-то будет? Надо перечитать инструкцию. Судя по реакции Чудовища просто вымыть ее не получится. ---------- 7.4 Чудовище истерично орало, что вода горячая, мочалка царапается, а мое самодельное мыло, на которое я потратила кучу сил и времени, кусается. Пришлось звать Тавку. Служанка, услышав очередной звон монет, быстро сообразила, что к чему, и приступила к усмирению своей хозяйки. Пока Тавка крепко держала намыленное Чудовище, я долго и нудно читала лекцию, о необходимости держать тело в чистоте. А так же о том, что ни горячей воды, ни мочалки, уж тем более мыла совершенно не стоит бояться. На меня смотрели весьма недоверчиво. Пришлось добавить, что амулет работает только на чистом теле. Сработало. Оставив вымытую Милку закутанной в полотенце, я пообещала вернуться завтра утром, чтобы продолжить ритуал, и направилась к выходу. — Госпожа, — окликнула меня Тавка у самых входных дверей. Пришлось остановиться. Тавка спустилась с лестницы и замерла передо мной втупив глаза в пол и нервно кусая губы. Интересно, что могло вызвать у этой девахи такую реакцию? Уж чем-чем, а стеснением она точно не была обделена. — Нельзя ли купить у вас то, чем вы мыли мою хозяйку? — наконец, заикаясь, произнесла она. Ах вот в чем дело. Хамовитая и наглая служанка оказалась весьма сообразительной не только при звуке звенящих монет. Такой случай упускать нельзя. — Купить нет, — ответила я прищурившись на вмиг посеревшую деваху, — но его можно у меня заработать. Причем не мыло, а сам рецепт. А потом на нем можно заработать уже тебе самой. Глаза девахи заблестели и она схватила меня за руку: — Я все для вас сделаю. Только скажите. Я много умею. Правда. В том что сделает все я не сомневалась. Но вот как бы с этим «все» служанка не сделала чего лишнего. Поэтому, немного подумав я добавила: — Но учти. Солжешь мне хоть раз, я об этом сразу узнаю. Пока что сделай так, чтобы твой хозяин не мешал мне. Тавка кивнула: — Он не любит к дочери заходить. А если ему за ужином налить, то вообще забывает о ней. Я чуть не подавилась воздухом. Миленький, однако, у Милки папаша. Но времени на выяснения семейных отношений у меня небыло, поэтому я согласилась на предложение Тавки: — Вот и займись им. А завтра утром я опять приду сюда. И запомни, Милка должна мыться каждый день. Напоминай ей. Будет перечить — скажи, что тогда замуж не выйдет. И приготовь на завтра ножницы и расчески. Вечером я отправилась на поиски Принца. Пытаться встретиться с ним днем было практически бессмысленно. В это время он пытался изобразать из себя очень трудолюбивого работника. Еш исполнял обязанности то ли бухгалтера, то ли писаря в какой-то непонятной конторе по продаже всего чего можно. Хозяин у него был строгий, но не сильно внимательный, поэтому следил лишь за тем, чтобы Принц не покидал своего рабочего времени раньше положенного. По окончании же рабочего дня, Принц не терял времени даром и сразу отправлялся по кабакам. Зайдя в кабак и увидев Принца, я сразу поняла, что на сегодня удача меня покинула. Хозяин кабака запретил наливать Ешу в долг, но тот сумел раскрутить какого-то немоща на выпивку. И теперь, мой подопечный сидел за столом в обнимку с двумя девицами и ржал как сивый мерин. Раскрученному на выпивку немощу было уже все равно. Он лежал лицом в тарелке и тихонечко посапывал, никому не мешая. Мне стало обидно до слез. Неужели я обречена провести здесь весь остаток своей жизни? Нужно что-то срочно придумать, чтобы прекратить бесконечные запои жениха. Но что? Что я могла придумать? Проблема алкоголизма не нова. И гарантированного и быстрого средства не существует. Идей, хоть каких-нибудь, у меня не было. Я молча развернулась и поплелась на базу. Хотелось плакать. Я так устала. Я хочу домой. В свою уютненькую квартирку на четырнадцатом этаже. На свой мягкий диван. Хочу пить кофе по утрам и бесконечно переводить будильник на «еще десять минут и встаю». Хочу тормозящий интернет и зависающий ноутбук… Из задумчивости меня вывел чей-то оклик. Я даже не сразу поняла, что обращаются именно ко мне. — Эй! Я кому говорю? Деньги гони! Подняв голову, я увидела, что прямо на меня двигались две фигуры. Света из окон близлежащих домов было немного, но достаточно чтобы увидеть, что в руке одного из приближающихся — нож. — Что, простите? — хлопнула я ресничками, пыталась понять, где вообще нахожусь. — Карманы выворачивай! Давай, шевелись, а не то ща кровушку пущу, - быстро напомнили мне, о том, что обращаются именно ко мне. Реальность вернулась ко мне как-то странно. ---------- Глава 8. Четыре должности на одну Машу Чудовище опять орало, вырывалось и царапалось. Тавка орала на нее в ответ и, стиснув зубы, держала. Я чесала. Нет, я не садист. Я честно предупредила, что может быть больно. И Чудовище согласилось. Особенно после того, как Тавка рявкнула на нее: — Ты вообще замуж выходить собираешься? Или так и будешь всю жизнь девкой сидеть и выслушивать вечно пьяного папашу? Не могу сказать, что Чудовище никогда не расчесывалось. Тавка призналась, что каждое утро она ее заплетала, но поскольку ей было лень, колтуны просто прятались под низ или в середину косы. А само Чудовище расчесываться не умело. В ответ на мои вытаращенные глаза служанка пояснила, что в шесть лет Милка осталась без матери и учить ее чему-либо было попросту некому. Горе-батюшка додумался только до того, что приказал исправно ее кормить. Что Тавка и делала. Судя по комплекции Чудовища, как на убой. Вымытая, вычесанная, в новой чистой одежде, Милка сидела перед зеркалом и училась укладывать волосы. Получалось у нее не очень, но впервые она действительно старалась. В какой-то момент Милка замерла, втупилась в зеркало, скривилась и заревела: — Все равно я не красивая. Придет суженый, а я не красивая! Н-да. Как говорится, некрасивых женщин не бывает, а пить больше, чем сейчас, Прынц не сможет. А ведь деваха права, красотой-то она действительно не блещет. Одно дело отмыть, расчесать, приодеть. Но куда деть маленькие поросячьи глазки, безцветные ресницы с бровями, нос картошкой и губы — куриную попку? За лишние десятки, если не сотню килограммов вообще молчу. Пора тебе, Машенька, изобретать косметику. Я поддалась минутной слабости и обняла Чудовище. О чем тут же пожалела. Милка вцепилась в меня недюжинной хваткой, чуть не сломав мне кости. Если она так Принца обнимет, от того ж ничего не останется. Девочке явно не хватает любви и внимания. Осторожно высвободившись из объятий медведицы и взяв ее за тройной подбородок, я сказала: — Если ты сегодня научишься заплетаться, завтра я принесу тебе подарок. Маша! Ты что делаешь? Это что еще за жесты? От понимания кого я только что скопировала мне стало одновременно смешно и стыдно перед самой собой. И я заторопилась на выход. — Вы ангел? — тихо спросила Тавка, открывая мне дверь на улицу. — Знаете, я никогда не верила в то, что Бог и ангелы существует. А теперь вот верю. Я невольно улыбнулась. Ах, девочка, если бы ты только знала, на кого я работаю, если бы ты его только знала… ---------- 8.2 На этот раз я уже не надеялась, на то, что Принцу не будут наливать в долг. Более того, на этот раз я захватила с собой книгу, чтобы иметь возможность отслеживать все передвижения Еша. К выполнению своего нового плана я приступила за час до окончания рабочего дня Принца. Как правило маршрут вечернего «променада» принца был один и тот же, поэтому особых сложностей у меня не должно было возникнуть. Во всяком случае я на это надеялась. Начала я с того, что при помощи браслета приняла облик Еша и зашла в первый по списку кабак. Бросив на стойку пару монет, я потребовала себе кружку пива. В долг Ешу не наливали, а вот за живые деньги готовы были исполнить любой каприз. Получив заказ, я тут же вылила пиво на голову хозяина заведения. Благо тот был ростом чуть выше стойки. Бежать пришлось быстро. Ничего, зато фигура будет хорошая. Во втором кабаке я постаралась перебить как можно больше посуды и бутылок со спиртным. В третьем, где хозяин отличался особо агрессивно-обидчивым нравом, я весьма красноречиво высказалась о нем, его супруге и особенно о дочерях. А вот так быстро я еще не бегала. В четвертом я полезла целоваться к кабакчику. В пятом вывалила на пол тачку с навозом, которую случайно купила прямо перед самым входом в питейное заведение у зазевавшегося мужичка облезлого вида. Все! Я молодец. Управилась. Теперь принимаем вид Горилообразного и идем смотреть цирк. Интересно, на сколько Прынца хватит? Неужели все кабаки пройдет? Из первого кабака Еш вышел, стряхивая с себя помои. Слабо. Я надеялась, что будет хотя бы свободный полет. Из второго Еш действительно вылетел, причем в бочке. Может быть, это местная традиция такая? Из третьего он вылетел, словно пуля. Следом за ним выбежал хозяин кабака и тройка здоровенных мужиков. Ой, куда это они его погнали? И как же остальные кабаки? Ничего не понимая, я потопала следом за Принцем. Догнала я Прынца уже за городом. Правда «догнала» было слишком громко сказано, потому как Еш валялся в какой-то канаве и жалобно скулил. Я тихо выругалась. Не хватало еще получить труп и застрять здесь навеки. Интересно, свадьба с трупом считается выполнением задания? А то я так и не выяснила этот момент. Впрочем, начавшую меня грызть совесть, я очень быстро засунула подальше. Если я застряну в этом мире, грош цена будет моему пониманию правильного, справедливого и человеческого. С другой стороны я прекрасно понимала, что тысяча чертей, которые писали возможные сценарии этой женитьбы, были намного гуманнее меня. Во что я превращаюсь? Выволочив Прынца из канавы, я потащила его домой. Естественно не к себе. И тут мне пришла в голову идея. Нет, к Милке домой я его тоже не потащу. Но… Господи, прости меня в последний раз. Ибо либо я их поженю, либо они возненавидят друг друга, так и не познакомившись. Жилье Еша напоминало мой базовый домишко, только было намного грязнее и захламленней. Недостаток последнего факта я ощутила, едва приняла облик Милки. В ее теле и так все движения были затруднены, а теперь я еще все время что-то задевала и на что-то натыкалась. Ну да бог с ним, выдержу. Я, как и в прошлый раз, свалила Принца на кровать и внимательно осмотрела. Пара ушибов, кровоподтеки, синяки, но вроде бы ничего не сломано. Медсестра из меня конечно еще та, но я надеялась что жених все же жить будет. — Кто ты? — простонал Еш. — Судьба твоя, — пробасила я в ответ голосом Чудовища. Благо браслет позволял изменять не только внешность, но и голос. — Да? — удивился Еш, пытаясь разлепить заплывший глаз. — Да, — буркнула я и плюхнула ему на лицо мокрую тряпку, которая когда-то мечтала, чтобы ее называли полотенцем. Посмотрел разочек и хватит, не будем пугать клиента раньше времени. — А почему такая большая? — заплетающимся языком попытался спросить Еш. — Ждала тебя долго. — Кажись, мне жуб выбили, — простонал Прынц. — Новый вставишь, - отмахнулась я, пытаясь найти еще одно боле-менее чистое полотенце. — Это дорого. У меня денег нет, - вздохнул несчастный. — Я дам, — хмыкнула я, вспоминая, что деньги отца Милки, единственный плюс Чудовища как невесты. — Как подарок на свадьбу. ---------- 8.3 Долго ходить по темным переулкам не пришлось. Заветное «деньги гони» прозвучало примерно на третьей помойке. Ребята, как же я вас ждала. Даже личные дела ваши перерыла, чтобы случайно не ошибиться помойкой. — Ба, знакомые все лица, — протянула я и широко раскинула руки, словно приглашая в свои объятия. Нож снова звякнул о мостовую. — А говорили, что больше не будете. — Мы не будем, — проблеяла парочка, пятясь. Похоже меня узнали даже без облика Чужого. Впрочем, это было и не удивительно. Такую бледнолицую горилу, какой я сейчас была, сложно не запомнить. — Стоять, — по-деловому сплела я руки на груди. — Сегодня я добрый. Сегодня я не кусаюсь. Мужички замерли и разом тихонько сглотнули. — Итак, — снова протянула я, делая шаг навстречу. — Хотелось бы познакомиться поближе. Ну-с, кто начнет? — Лысый, — пропищал тот, что пониже. — Рябой, — пропищал второй. Классика жанра. Лысый и Рябой. Я просто в восхищении от фантазии местного бомонда. — Ну что ж, уважаемые грабители, - я широко улыбнулась. - Есть у меня к вам дельце. Сделаете все в точности как я скажу — хорошо заработаете. Схалтурите — познакомитесь с зубастиком поближе. — А что делать-то? — мигом оживилась парочка. Да в курсе я, ребятки, что вы со вчерашнего дня не жравши. Иначе в жизни бы не связалась с такими как вы. Лысый и Рябой стояли глядя на меня голодными глазами и я решила, что пора закрепить процесс найма. — Не пристало о делах да на голодный желудок разговаривать, — лениво протянула я, поглядывая на вывески магазинчиков расположенные на другой стороне улицы. — Есть тут недалече одно местечко, — мгновенно отреагировал Рябой, почуяв не только возможность разжиться на деньги, но еще и поесть за чужой счет. Ох, уж эта халява, что ж она с людьми-то делает. — Это там, где собачатину за свинину выдают? — скривилась я. - Сами жрите такое. Небось привыкли. Рекруты рассеянно повесили головы, но новых предложений не внесли. — Вперед, — скомандовала я. — Через три квартала налево. Ох, Маша, крестный отец умер и перевернулся в могиле. «Прибыла в Одессу банда из Амура: в банде были урки, шулера!..» — мурлыкала я себе под нос, пока наша троица двигалась в указанном мною направлении. Вот, Маша, ты и допрыгалась до организации преступности. А что я? Я на работе у дьявола. Могу себе позволить. Между прочим, надо вспомнить весь текст песни. Даром, что ли, водитель маршрутки каждое утро, пока я ехала на работу, измывался над моим интеллигентным воспитанием. Пусть теперь эти учат. В Трактире нам быстро освободили самый дальний угол и накрыли стол. Сделано это было не по доброте душевной хозяина, а за хорошие деньги. Перед тем как устраивать представление с Принцем я долго выискивала подходящее заведение. Ведь мне нужен был не первый попавшейся кабак, а место, где я смогу организовать свою вторую базу. И найти его оказалось не так-то и просто. С другой стороны демоническая доставка не ограничивала меня в местной валюте, что позволяло значительно ускорить процесс. Лысый и Рябой тарахтели ложками как полоумные, облизывали жирные пальцы и кидали кости под стол. Вскоре их разморило, и они вальяжно развалились на лавке, ковыряясь в зубах. То что нужно. — Ну что ж, — сказала я, поднимаясь, — завтра я вас найду, тогда и поговорим о деле. — Ага, — лениво ответил Лысый, а Рябой расплылся в довольной улыбке. Ребята, несмотря на свой прошлый испуг, наверняка решили, что нашли дурочка, которого сумели удачно облапошить. И поели, и делать ничего не делали. Только не тут-то было. Я встала из-за стола и направилась к выходу. Проходя мимо трактирщика, шепнула ему: — Как только уйду, вышвыривай их и спусти собак. — Все будет сделано, господин Ишан, — понимающе кивнул трактирщик, расплываясь в довольной улыбке. В отличие от моих рекрутов, этот мужик сразу понял что к чему. Что ж, мальчики без определенного места жительства и работы. Вас ждет хороший жизненный урок. Который, надеюсь, вы быстро усвоите и поймете, что без господина Ишана, то есть меня, вы здесь никто. А вот рядом со мной всегда в тепле и уюте. Вернувшись на базу, я бессильно рухнула на кровать. На душе было мерзко и тошно. Вроде бы и цель у меня была довольно благородная, - создание чужого счастья. А вот для достижения ее почему-то требовалось использовать методы весьма далекие от гуманности и человеколюбия. ---------- 8.4 Утром, проснувшись, я в первую очередь бросилась к книге. Нужно было убедиться, что Принц благополучно добрался до своей конторы и хотя бы визуально занял рабочее место. В том, что он не умер убеждаться не требовалось. Если имел желание болтать, значит не так уж и сильно его побили, как я подумала вначале. Точка на карте показала, что жених там, где и должен быть. Замечательно. Значить можно идти, спокойно заниматься Чудовищем. Милка встретила меня, победоносно сопя и с гордостью демонстрируя две куцые косички. Пришлось доставать обещанный подарок. — Дитя мое, - обратилась я к Чудовищу, - закрой глаза и не шевелись. Когда Милка села на стул и послушно закрыла глаза, я достала маленькую баночку, кисточку и самую маленькую щеточку, которую только смогла найти дьявольская доставка на дом. Дело осталось за малым. Добиться от Милки умения не моргать в самый неподходящий момент. — Запомни, - начала я давать очередное наставление будущей невесте, - красив не тот, кто красивым родился, а тот, кто сумел себя красивым сделать. Теперь открой глазки и не моргай. Я не собираюсь тебе выкалывать глаза. Потерпи. Тавка следила за моими движениями с замирающим сердцем. А я отчаянно пыталась добиться ровных линий. Мало того, что Милка все время пыталась «увидеть», что я делаю, так еще и то, чем я ее красила было уж слишком далеко от профессионального косметического лайнера. — Вуаля! — наконец закончив, произнесла я, ставя перед Милкой зеркало. — Теперь можешь любоваться. Чудовище и Тавка глядели в зеркало, разинув рты. Никогда я еще не видела такую реакцию на сажу, смешанную с жиром. — Плакать в таком виде запрещено, глаза тереть кулаками тоже, — строго наставляла я двух дурех разом. Как-то, совершенно незаметно, Тавка влилась в нашу компанию и жадно глотала любую информацию. Пока что она мне не только не мешала, но и вовремя помогала, особенно на предмет выкручивания толстых рук и затыкания вопящей глотки. Стоило признать, порой ее методы действовали намного лучше моего красноречия. — Женщина должна быть как цветок в витрине дорогого магазина. Никаких прикасаний и никаких грязных рук! — Угу, — хором и не отрываясь от зеркала, ответили мне будущие законодательницы местной моды. Надеюсь они хоть что-то услышали. Оставив Милку с Тавкой самостоятельно учиться краситься, я двинулась к ювелирным лавкам. Пора было присмотреть себе добычу. А уж затем и с новыми подопытными пообщаться. Лысый и Рябой громогласно храпели на куче гнилой соломы. Я пнула Рябого сапогом в бок, отчего тот сонно вскочил, поскользнулся и рухнул на ничего не подозревающего и все еще мирно спящего Лысого. Чертыхаясь, оба попытались подняться. — Хватит прохлаждаться, — зло рыкнула я. Схватив мужичков за шкирки, я поставила их на ноги. Сделать это у меня получилось на удивление легко. Хм, а браслетик-то у меня что надо. Еще во время своих первых попыток принятия облика, я обратила внимание, что браслет не создает иллюзию, а физически изменяет тело. В первый момент понимание этого напугало меня, но теперь я в полной мере ощутила всю прелесть такой трансформации. Ведь принимая облик Горилообразного, я физически становилась гораздо сильнее. Вот тебе и демоническая магия. — Ась? — протерли глазки бедолаги. Я тыкнула им чертеж: — Дело для вас есть. Найдите кузнеца половчее, да такого, чтобы был помолчаливей. Пусть сделает три таких штуки, — я тыкнула пальцем в чертеж фомки. — Из нормального железа, а не какой-нибудь дряни. Найдете? Рекруты непонимающе втупились в мой самодельный чертеж. О, боги, знали бы они сколько времени у меня на него ушло и как я пыталась вспомнить как эта самая фомка выглядит. Вот недаром я в одно время целую кучу сериалов про бандитов пересмотрела. Пригодились знания. — Есть один человек, — поскреб затылок Лысый. — Только дорого берет. — Если сделает такой, что я согнуть не смогу, озолочу. Но только после того, как товар проверю. Понятно? — Понятно, а… — Молчать! — гаркнула я. И аж сама дернулась от своего голоса. Я даже не предполагала, что умею так кричать. Видимо все же зря я не пошла в театральный. Судя по событиям последних дней, во мне умерла великая актриса. — После того как договоритесь с кузнецом, пойдете в тот трактир, в котором вчера были — там вас накормят. — Дык нас вчера оттуда того, как бы это… — начал заикаться Рябой. — Делать, что сказано, - снова гаркнула я. - Руки не распускать, с хозяином не пререкаться. Все понятно? Вопросы есть? Вопросов нет, — закончила и, не дожидаясь ответа, развернулась и быстро удалилась. ---------- 8.5 Как побороть пагубную любовь Принца к алкоголю у меня план был, а вот как отвадить его от любвеобильных продажных девиц, - нет. Особого опыта в этом плане у меня не было. Если не считать собственное неудачное замужество и весьма скорый развод. Поэтому в этом вопросе я не могла обойтись без консультации. Вот за ней-то я и отправилась к этим самым девицам. Для разговора я приняла облик грязной старухи в драных лохмотьях. Так я была уверена, что меня не примут за конкурентку и не решат, что я выпытываю профессиональные тайны. Найти «фей» не составило особого труда. Из разговора с трактирщиком я узнала, что эти особы, как правило снимают жилье у тех же владельцев трактиров в которых работают. Многие хозяева даже специально строят некое подобие общежитий, напоминающих сарай, в которых работницы отсыпаются после трудовой ночи и коротают дневные часы, когда трактир исполняет роль приличной столовой. Такие сарайчики обычно строились на задних дворах между конюшнями для лошадей постояльцев и хозяйскими постройками. Зайдя на задний двор кабака, откуда вчера так эпично вылетел Принц, я очень удачно застала целую стайку ночных жриц. Девушки занимались стиркой и с большим удовольствием отвлеклись на разговор со странной старухой. В ответ на мои вопросы о том, как жизнь, «феи» начали активно на нее жаловаться. Заодно проклинать судьбу и всех мужиков к ряду. Забывшись, я, наивно, попыталась пролить свет на их образ жизни, но мои рассуждения быстро и безжалостно потопили в житейской обыденности и привычке. Крыть мне было нечем. Очередной провал моей духовно-предпринимательской деятельности. Над полоумной старухой потешались, но засохшую краюху хлеба в руки сунули. Видимо, мало я в жизни понимаю. Тогда я перешла к вопросам, каким должен быть мужик, чтобы ни одна «фея» к нему точно не подошла. «Феи» долго ржали: — Деньги, а козел или свинья — какая разница. Да уж, жизнь иногда умеет принести смятение в мою жизнь. Хотя…: — То есть были бы деньги, а что делать — все равно? — сощурилась я, осматривая девиц. Идея как обычно пришла внезапно, но обещала быть плодотворной. «Феи» кивнули, продолжая хохотать. Я выбрала одну посимпатичнее и потащила ее за рукав в сторонку: — Разговор есть, красавица. Ох, Принц, боюсь, теперь тебе не будет везти не только с выпивкой, но и с бабами. День продолжался, поэтому после разговора с феями, я вернулась к трактирщику. Естественно не забыв перед этим поменять облик старухи на Горилообразного. Трактирщик, подобострастно улыбаясь, проводил меня к небольшому, отдельно стоящему сарайчику, который обещал превратить в достойное жилье. — Господину понравится. Я старался как мог. Ваши гости уже там. Отобедали, как вы и приказывали. — Хорошо, Краш, - важно кивнула я. - Я доволен тобой. Проследи, чтобы нам никто не мешал. — Все будет сделано, господин Ишан, — поспешно кланялся трактирщик, открывая мне дверь сарая. Лысый и Рябой сидели, вальяжно развалившись за столом, и играли в какую-то игру, похожую на карты. Действительно, не в шахматы же им играть и не книжки читать. Увидев меня и заискивающе кланяющегося мне трактирщика, они тут же подскочили, чуть не перевернув стол. Молодцы, соображаете, ребята. Неужто поумнели? — Докладывайте, — развалилась я в единственном кресле, давая трактирщику знак оставить нас. — Кузнец согласился за девять талиров. Послезавтра будет готово, - радостно сообщил Рябой. — Хорошо, что за пять согласился, — я прикрыла глаза. Попробуйте доказать, что вы не пытаетесь меня надуть, ребятки. — Как… за пять? Что..? За..? Мы не… — Лысый и Рябой испуганно переглянулись. Я открыла глаза. — Попробуем еще раз, — я старалась, чтобы мой голос звучал как сталь. — Докладывайте. Лысый и Рябой опять переглянулись: — Кузнец согласился за шесть талиров. Послезавтра будет готово, — проблеяла парочка. — Третий раз пробовать будем? — Честно, господин Ишан. Мы просто оговорились. Мы случайно. Да, точно, шесть, — затараторили Лысый с Рябым. — Учтите, я предупреждал, — я сложила пальцы домиком и оперлась на них подбородком. Дрессировка шла вполне удачно, но я все больше и больше сомневалась, что эта парочка именно то, что мне нужно. Пока я раздумывала что делать дальше Лысый и Рябой стояли и мялись, не зная, куда деваться. Лысый начал ковырять носком дырявого сапога доску в полу, Рябой все время чухался в разных местах, как будто блохи танцевали на нем канкан. ---------- 8.6 Поскольку Гориллообразный принял на себя роль главаря банды, мне нужно было срочно вводить новый образ для дружбы с Прынцем. А его еще нужно было придумать и создать. Скрестив Гендальфа с колобком, я получила довольно симпатичного толстячка и вновь отправилась в путь. Вновь в кабак. По мере того, как приближался вечер, настроение у меня постепенно поднималось. Принца ждали. Причем не только я и «фея», с которой я договорилась первой. Чтобы как-то объяснить свою просьбу, мне пришлось придумать долгую сказку о подруге будущей тещи. Мол, моя знакомая собралась выдавать дочку замуж, а зять-то совсем непутевый. А потому, надо зятя уму-разуму научить. Учить решили весьма оригинально. Путем понижения мужской самооценки. «Феи» вновь поржали, но потом сказали, что если денег хватит, то может что-нибудь да получиться. Сама же идея состояла в том, что каждый день, едва Принц появится в кабаке, его брала в оборот одна из купленных мной девушек и уводила наверх в комнаты. Ну а уж там, в самый ответственный момент она должна была размазать самомнение несчастного зятя по стеночке. Как именно будет размазываться это самомнение, феи просили не волноваться, потому как каждая из них знает, как быстро и надолго отвадить нежелательного клиента. Моя же задача состояла в том, чтобы в новом облике Гендальфо-колобка, подхватить униженного Еша и провести свою морально-этическую обработку. В час икс Принц, растрепанный и помятый, слетел с лестницы прямо в мои объятья. Чтобы он не сбежал, пришлось пообещать выпивку. Ничего, позже мы исправим этот момент. Ведь сейчас для меня важнее стать лучшим другом венценосным соплям, так сказать, втереться в доверие и начать постепенно склонять Принца к женитьбе. Будем расписывать все прелести семейной жизни, а заодно работать рекламным агентом Чудовища, как идеала жены. Во всяком случае я так планировала сделать. А на деле мне, спустя каких-то пару часов, вновь пришлось тащить на своем горбу не в меру разомлевшего жениха. Водружая Принца на кровать, я приняла облик Милки. Две хлесткие пощечины и Принц начал приходить в себя. Даром что ли я его тянула на себе? Пусть на ночь глядя с Чудовищем пообщается. Привыкает, так сказать. — А-а-а, — простонал Еш, пытаясь открыть мутные глаза. — Ты кто? — Суженая твоя, — я ласково улыбнулась и осторожно вытерла его лицо мокрым полотенцем. А то, что я только что лупила его со всей дури, будем считать, что он не помнит. — Да? — удивился Прынц. — Где-то я тебя уже видел. — Конечно видел. Во сне. Я тебе снюсь, - пояснила я. — Правда? — Прынц кисло улыбнулся. — А меня обидели, — всхлипнул он, совсем как вчера, когда жаловался на выбитый зуб. — Это все потому, что ты меня не ищешь, — кротко вздохнула я. — Водички дать? — Да, — расплылся Прынц в странной улыбке. — За мной еще никто никогда не ухаживал. Маша! Ты гений! Все, давим на уход. — Это потому, что ты нужен только мне, — стакан воды поплыл к губам Прынца. — Только я всегда буду за тобой ухаживать и защищать тебя, — Прынц блаженно улыбался. — Пусть только попробует кто-то к тебе прикоснуться, я ему все руки переломаю. — Только ты какая-то сильно большая, — сделав глоток внезапно скривился Прынц. Вот же наглец. Еще и превередничает. — Если я буду маленькая, я не смогу защитить тебя. Придется терпеть, милый. Либо я большая и мягкая, либо ты маленький и битый. — Да? — опять удивился Прынц. Вот точно придушу его. — Да, Солнце мое, а теперь спи, — я направилась к двери. — А ты еще придешь? — Приду, и очень скоро. Прынц закрыл глаза и тут же захрапел. Кажется, в нашем деле наметился прогресс. Утром, открывая дверь в комнату чудовища, меня чуть не настиг инфаркт. На меня, по-идиотски счастливо улыбаясь, смотрели два енота: — Едр… тв… — выдохнула я. Маша, спокойно, здесь дети. Они не должны знать, что ты знаешь плохие слова. — Умываться! Обе! Живо! — гаркнула я на девах. Еноты тут же сникли и, повесив носы, поплелись к бадье. — Мы старались, — ревели они в унисон, хлюпаясь и фыркая. Я же, очень надеялась, что они не додумались в таком виде показаться хозяину дома. Все-таки хорошо, что отец Чудовища мало интересуется жизнью дочери и дотемна засиживается в своей лавке. А потом продолжал, как и Принц засиживаться в кабаке. Вообще меня удивляло количество злачных мест в этом мире, как и регулярностью их посещений народом. ---------- Глава 9. Раз пошли на дело… Я стояла, задумчиво глядя на себя в зеркало. Узел событий затягивался все туже и я начинала понимать, что мне начинает банально не хватать времени. Даже с учетом того, что сутки в этом мире были гораздо дольше, чем привычные мне земные. Проблему можно было решить двумя способами. Растянуть мой план во времени, чего я точно не хотела бы. Или уменьшить его потери. Дело в том, что Милка и Еш, жили практически в разных концах города. И хоть сам городок был небольшой, ходить мне приходилось немало. А учитывая, что теперь у меня появилась еще одна «база», мои ноги, в ближайшее время могли стереться до колен. В поисках решения проблемы я, вначале, решила купить лошадь. Именно на них чаще всего передвигались местные жители. Но, такое решение сразу приводило к слишком большому количеству проблем. Во-первых, я не умела ездить на лошади. Во-вторых, ее нужно куда-то девать на ночь, кормить и еще бог его весть как ухаживать. В-третьих, я постоянно меняла облики. И если разные люди, выходящие из моего покосившегося домика, вряд ли привлекали внимание, то разные люди на одной и той же лошади, не могли оставить соседей равнодушными. Идеальным выходом из ситуации был бы найм извозчика. Но, увы, этот мир не знал такого вида деятельности. Все, кому приходилось много передвигаться имели лошадей, а кто не мог позволить себе такую роскошь, передвигались исключительно на своих двух. Идею стать рационализатором и внедрить в этот мир службу конного такси, я отмела сразу. С меня хватило того, что Тавка, увлекшись отработкой навыков мыловарения, совсем забросила хозяйство. За что была сильно бита не вовремя вернувшимся домой хозяином. Хорошо хоть язык за зубами держала и ни о чем не проговорилась. Последняя идея, которую я как раз и обдумывала, стоя перед зеркалом, появилась случайно. Правда, не совсем приятно. Я как раз выходила с базы, как почувствовала, что мне на голову что-то ляпнуло. Проведя рукой по волосам, я поняла, где-то очень далеко меня ждут хорошие… нет, не так… очень большие деньги. Но это где-то там очень далеко и очень не сейчас, потому что сейчас меня ждет тазик и кусок самодельного мыла, от которого мои волосы становятся как проволока и напрочь отказываются дружить с расческой. Догнать бы сейчас этого носителя счастья и нагадить ему на голову, чтобы знал, что много жрать вредно. А почему бы и нет — пронеслось у меня в голове. И вот, в результате, стою я перед зеркалом и подумываю об образе. Воробушком было бы неплохо. Маленький, шустрый, а главное, неприметный. Маша, кого ты обманываешь, ну какой из тебя воробушек? Может, лучше голубь? От последней мысли мне даже самой стало смешно. Нет, Маша, ты не голубь, ты как раз то, что пролетало, и то, чему ты так счастливо пожелала великого пищеварительного благополучия. Ну-ка, девочка Маша, скажи КАР-Р-Р! Ворона из меня вышла странная. Во-первых, огромная. В этом мире вороны и так были значительно больше земных, но я, видимо, решила стать вороньим гигантом. Во-вторых, я была лохматой. Как бы я ни пыталась, перья упрямо отказывались укладываться ровно. В результате я выглядела так, словно меня только что семь кошек трепали. С трудом хоть как-то подправив внешность, я устало выдохнула и взялась за самое главное — полет. И здесь меня ждал новый сюрприз. Крылья у вороны по отношению к телу были намного меньше, чем у меня вне тела. К тому же их форма была совершенно другой. А вдруг я не смогу летать? Вдруг все было напрасно? Паника начала накрывать меня с головой, но я мужественно откинула все сомнения. Не попробуешь, не узнаешь. Я раскрыла крылья, и сделала пробный взмах. Вроде бы ничего. Движение воздуха чувствую. Еще пробный взмах. Еще. Я махала крыльями, но с места подняться мне никак не удалось. Оказывается, физически взлететь сложнее. Уцепившись клювом за браслет, я повернула его. Попробуем по-другому. Буду учиться как птенец. Подойдя к столу, я залезла на него и снова приняла облик вороны. Первый пошел!.. И пришел полом об клюв. Второй пошел!.. Да что же это такое! Третий!.. На пятый раз падения на пол я сообразила — вороны не парят. Вне тела я всегда скользила по воздуху. Чувствовала, как он меня подхватывает. Что полет — это идеальный симбиоз меня и воздушного потока. ---------- 9.2 Нервы были напряжены до предела. Если эти идиоты провалятся с таким легким заданием, о чем вообще можно говорить. Сидеть на ветке было неудобно и холодно. Ветер противно ворошил перья, позволяя колючему холоду кусать меня. Я дернулась и постаралась еще сильнее нахохлиться. На месте, где я сидела, был сквозняк, но это было единственное место, с которого отлично просматривалась лавка ювелира, и подходы к ней. Нищий на меня не смотрел. Еще бы, его дело слушать. На мальчишку и нищего, которых привели Лысый и Рябой по моему требованию, я разве что не молилась. Хоть у кого-то, кроме меня, в нашей банде теперь было чуть-чуть мозгов. Нищий раньше состоял на государственной службе, но проворовался. В результате оказался на улице без каких-либо средств к существованию. Мальчишка довольно рано осиротел, но благодаря своей природной смекалке и изворотливости умудрился выжить на улице. Меня впечатлило его бесконечное любопытство и настойчивость. Это было единственное существо в этом мирке, которому мне хотелось дать шанс. Не из жалости, из уважения. Подмастерья собирали ювелирные украшения с витрины и аккуратно складывали их в футляры. Но меня интересовали не они, а сам хозяин лавки, который сидел за перегородкой. Со стороны улицы эта перегородка выглядела как стена. Но, поскольку она не доходила до самого потолка, у меня была возможность частично видеть, что там происходит. Хозяин ювелирной лавки пересчитывал выручку. На столе лежали две кучки золотых монет. Одну из них ювелир аккуратно ссыпал в шкатулку и вместе с книгой учета запер в ящик стола. А вот другую, вместе с частью ювелирных украшений, ссыпал в небольшой кожаный мешочек. Я напряженно замерла, стараясь не пропустить ни одного движения ювелира. На этого торговца меня вывел Нищий, мой новый так называемый работничек. Личное дело подтвердило связи ювелира с преступным миром. Поэтому, делая его своей жертвой, я не испытывала ни малейшего угрызения совести. Деньги, которые были сложены в мешочек, были выручкой от продажи краденого. Мало того, эти деньги были скрыты и от тех, кто, собственно, и доставлял ювелиру ворованные драгоценности. Что, в свою очередь означало, что ни к властям, ни к местной преступной группировке ювелир не станет обращаться за помощью. То, что и было мне нужно. Ювелир встал из-за стола. Мешочек в его руках был хоть и небольшой, но наполненный так, что швы чуть не расползались. К тому же было хорошо заметно, что вес у него совсем не маленький. Ювелир же, заботливо и даже с нежностью погладив свое сокровище, отправился в дальний угол комнаты. Там он опустился на колени и начал шарить руками по полу. После его манипуляций одна из досок слегка сдвинулась. Тайник, догадалась я. Спрятав мешок, ювелир поднялся на ноги, отряхнулся и, блаженно заулыбавшись, отправился в главный зал своей лавки. Я два раза каркнула. Нищий сразу же поднялся с пыльной брусчатки, забрал свою плошку с несколькими монетами милостыни и поковылял в темноту соседнего переулка. Спустя каких-то полчаса ничем неприметный гражданин вышел из дверей ювелирной лавки, закрыл ее на увесистый замок и не спеша, вразвалочку двинулся по улице. Я полетела следом. Через два квартала ювелир тихонько поскребся в малоприметную дверь. Ему тут же открыли, и он бесшумно просочился вовнутрь здания. Теперь можно быть спокойными — выйдет из этих дверей он лишь под утро. Я тут же полетела назад. — Кар-р-р, Кар-р-р, Кар-р-р. — прокаркала, садясь назад на дерево напротив ювелирной лавки. Представление началось. ----------