Последний снимок Кира Берестова За час до смерти жених попросил меня удалить одну фотографию. Я отказалась. Обычный свадебный кадр: счастливая невеста, гости, мужчина за стеклянной дверью. Только этого мужчину я уже снимала. Три года назад. Для портрета на его похоронах. Теперь жених мёртв, его брат вернулся, а в семейном альбоме слишком много снимков, которые кому-то хочется уничтожить. И слишком мало людей, которым я могу доверять. Один из них — Антон. Человек, за которого я когда-то собиралась замуж. Теперь он участвует в расследовании, а мне приходится снова смотреть ему в глаза. Я умею замечать то, что другие пропускают. Но однажды уже ошиблась в самом близком человеке. Смогу ли я довериться ему снова — пока чужие тайны не стоили ещё одной жизни? *** Роман написан полностью. Новые главы — каждую неделю, с воскресенья по четверг в 07:00 мск. Финал и эпилог — 10 декабря ==================== Глава 1 Удалите этот кадр За час до смерти жених попросил меня удалить одну фотографию. — Предыдущую, — сказал он. Я нажала кнопку. На экране появилась Алина: запрокинутая голова, смех, выбившаяся из причёски прядь. Кирилл придерживал её за талию и смотрел поверх плеча. Хороший кадр. В готовую серию я бы его взяла. — Эту? — Ещё назад. У сцены ведущий собирал родственников для конкурса. Судя по тому, как быстро опустела ближайшая часть зала, родственники уже знали, чего от него ждать. Я перелистнула снимок. На следующем Алина только поднимала руку к серьге. Кирилл стоял вполоборота. В глубине, за стеклянной дверью галереи, темнел мужской силуэт. Жених наклонился к камере. — Вот эту удалите. — Что с ней не так? Он не ответил сразу. Посмотрел на дверь, потом опять на экран. — Неудачно получился. Я ещё раз взглянула на фотографию. — Вас здесь почти не видно. — Тем более. Он улыбнулся. Утром эта улыбка хорошо работала: Алина сразу переставала нервничать. Сейчас я ждала, когда он отойдёт и даст продолжить съёмку. — Снимки отбираются после свадьбы. Не понравится кадр — не включим. — Тогда просто удалите. Сейчас. Официант с пустым подносом задел моё плечо и тихо извинился. Я отступила к колонне, придерживая вторую камеру, чтобы не ударить её об угол. — На ходу ничего не стираю, — сказала я. — Могу убрать отметку при отборе. До согласования с вами фотографии никуда не попадут. — Даже в ваш канал? Или что у вас там для коллег? — Даже туда. Кирилл достал телефон. На экране вспыхнуло уведомление. Он прочитал, погасил экран и спрятал аппарат в карман. — Там человек, — сказал уже тише. — За нами. У нашей семьи с ним сложная история. Я увеличила кадр. Тёмная куртка, узкая полоска лица. Между мужчиной и залом отражались гирлянды. На маленьком экране разобрать было трудно. — Я без разрешения свадьбы не публикую. Это есть в договоре. — Покажете, когда будете отбирать? — Если останется в серии. Он провёл ладонью по лицу. На пальце блеснуло новое кольцо. — Извините. Голова кругом. Только Алине не говорите про этот разговор. Начнёт переживать, а там ерунда. Я не успела ответить. — Нашла! Алина подошла, подхватив юбку обеими руками. Расстегнувшийся ремешок туфли волочился по полу. — Вы прячетесь, а меня сейчас заставят угадывать тебя по коленке. Кирилл повернулся к ней. — Меня? — Твою коленку. Пожалуйста, разберись. Я не хочу трогать твоего дядю. Он рассмеялся. Она прижалась к его плечу, и я подняла камеру. — Дай Вере передохнуть, — сказал Кирилл. Алина сразу отстранилась. — Точно. Ты ела вообще? — В этой жизни — да. — Я попрошу принести горячее. — Успею. Но она уже ловила взгляд официанта. Кирилл коснулся её локтя. — Иди, я догоню. Нужно ответить. Он показал телефон. — Две минуты. Алина пригрозила ему пальцем и ушла к ведущему. Жених направился к галерее. За стеклянной дверью уже никого не было. Я сделала ещё пару кадров гостей и увидела на дисплее время. 21:21. До конца моей смены оставалось меньше двух часов. * * * В «Белом береге» легко было снять красивую свадьбу и трудно найти туалет. Старый особняк соединили с банкетным корпусом стеклянной галереей. За галереей начинался коридор с одинаковыми дверями. На стенах висели маленькие латунные таблички, которые читались только вблизи. С утра я дважды ошиблась поворотом. Сначала попала к администрации. Потом чуть не вошла в комнату, где переодевались официанты. Координатор Лида, провожая меня обратно, показала короткий путь через зал. — Здесь служебный проход. Если не закрыт, можно срезать. Только гостей туда не ведите. Я запомнила тёмную дверь между высокими зеркальными секциями. К вечеру перед стеной поставили цветы. В отражениях появились чужие затылки, огни и куски окон. Приходилось менять угол, чтобы не поймать в кадр собственную вспышку. — Вера, вас ждут в малой гостиной. Рядом остановилась Марина Серова. К концу вечера она оставалась одним из немногих людей, которые знали, где что происходит. Утром нашла потерянные коробочки с кольцами. Перед церемонией убедила флористов передвинуть арку. Когда у Бориса Андреевича закончилась вода, принесла новую раньше, чем жена успела позвать официанта. — Сначала семейный тост сниму, — сказала я. ---------- Глава 2 Человек с портрета — Ты его видела? — спросила я. Алина молчала. Я смотрела на Дениса в двух окнах сразу: на портрете у гроба и за стеклянной дверью галереи. — В коридоре, — ответила она наконец. — Возле старого корпуса. — Когда? — После двенадцати. Не знаю точно. — Что он делал? — Сначала стоял. Потом посмотрел на меня и ушёл. Я придвинула клавиатуру. — В какую сторону? — Там поворот. Где столик и коробки. Я сказала: «Подождите». Он уже уходил. Она заговорила быстрее. — Я решила, что похож. Вера, я ведь с ним никогда не встречалась. Кирилл показывал фотографии. И у родителей портрет стоит. — Он был в тёмной куртке? Тишина. — Откуда ты знаешь? Я опустила глаза на телефон. Несколько часов назад скрыла от неё снимок. Сказала себе, что семейные дела меня не касаются. Теперь она сидела где-то в гостиничном номере и спрашивала, не сошла ли с ума. — Он есть на моей фотографии. Алина втянула воздух. — Пришли. Я сохранила уменьшенную копию кадра и чуть подняла тени. Отправила. Секунд десять в трубке было тихо. Потом она сказала: — Да. — Тот мужчина? — Да. Скрипнула дверь. — Ты одна? — спросила я. — Катя спит. Я в ванной. Не хочу, чтобы слышала. — Почему? Алина не ответила сразу. — Сейчас не могу объяснять. Пожалуйста. Я вспомнила Катю у окна в номере невесты. Телефон у уха. «Мама, я же сказала, к утру». Потом посмотрела на часы. — Ты говорила администратору, что Кирилла нет? — Да. Они ищут. — Кто? — Охранник. Ещё кто-то. Я уже весь отель обошла. — Не ходи больше одна. Спустись к стойке. Пусть тебе скажут, что проверили, кому позвонили. — Я сейчас спущусь. Она помолчала. — На телефоне Кирилла было сообщение. Я взяла блокнот. — От этого человека? — Номер не записан. Там фотография входа. В стекле его видно. — Что написано? Алина произнесла медленно, будто читала, хотя телефон мужа лежал не у неё: — «Я пришёл. На этот раз ты меня выслушаешь». Я записала. — Во сколько? — В девять с чем-то. Не посмотрела. — Ты ему ответила? — Нет. — Звонила по номеру? — Нет. Я испугалась. Увидела лицо и… Она осеклась. — Сфотографируй сообщение, когда вернёшься в комнату. Ничего не удаляй. — Хорошо. Я впервые услышала в её голосе не страх, а готовность что-то сделать. Этого было мало. Но хоть что-то. — С кем из друзей Кирилл мог уехать? — Ни с кем. Машина здесь. Я спрашивала. Они в бильярдной сидели, потом наверх ушли. Его там не было. — Может, он вернулся в другой номер? — Не знаю. Алина начала плакать. Тихо, сдерживаясь. Я слушала и ненавидела расстояние между нами. — Я могу приехать, — сказала я. Она несколько раз вдохнула. — Нет. Пока не надо. Здесь Катя, Марина. Людей полно. Я не стала спорить. — Тогда напиши, как только что-нибудь узнаешь. — Ты тоже. — Хорошо. Она помолчала. — Не рассказывай пока Марине про фотографию. Я смотрела на запись в блокноте. — Почему? — Скажет его маме. У неё и так давление. Пусть сначала Кирилл объяснит. — Алина… — До утра. Я не прошу навсегда. В тот момент я ещё думала, что утро может всё упростить. Кирилл появится. Окажется, что у него был разговор, о котором жена не знала. Мужчина на снимке назовётся другим именем. — Я не буду рассылать фотографию, — сказала я. — Но, если его не найдут, это нужно показать полиции. — Да. — Обещаешь? — Да. Мы попрощались. Я посмотрела на журнал звонков. Тринадцать минут. За это время ничего на мониторе не изменилось. ---------- Глава 3 Исходники Антон придвинул ноутбук. — Мужчина за дверью? — спросил он. Я кивнула. Он увеличил изображение. — Кто это? — Денис Воронцов. Старший брат Кирилла. — Ты с ним знакома? — Нет. Антон поднял глаза. Пришлось произнести то, что я всё утро повторяла про себя. — Я снимала его похороны. Три года назад. Он не стал сразу отвечать. Посмотрел на мужчину за стеклом, потом на лицо Кирилла. — Покажи, с чем сравнивала. Я открыла архив. Портрет. Закрытый гроб рядом. Антон посмотрел на оба снимка. — Есть фотография портрета ближе? — Есть и сам файл. Для альбома присылали. Я нашла обработанный вариант. Денис появился на экране крупно, без рамки и цветов. Антон внимательно сравнил лица. Потом записал несколько слов. — Уверена, что это один человек? — Уверена. Но раньше я видела его только на фотографиях. Он кивнул. Я почувствовала облегчение от того, что он услышал и вторую часть ответа. В дверь заглянул Котов. — Начали? Антон развернул к нему экран. Котов подошёл ближе. Несколько секунд смотрел молча. — Сюда же нужна история пожара, — сказал Антон. — И документы по установлению личности. — Запрошу, — ответил Котов. Повернулся ко мне: — Мы отдельно скопируем то, что относится к прежней съёмке. Вы ничего в архиве сейчас не меняли? — Открывала файлы. Само содержимое — нет. — Хорошо. Он вышел. На столе осталась его ручка. Рядом с блокнотом Антона. Я почему-то смотрела на две ручки, будто это помогало привыкнуть к комнате. * * * — Другие кадры с этим мужчиной есть? — спросил Антон. — Четыре. Я вывела серию. Он просмотрел вперёд. Потом вернулся к первому. — В зале ты его замечала? — Нет. — Во сколько узнала на снимке? — Примерно в половине второго. — Что сделала после этого? Я почувствовала телефон в кармане. Он лежал экраном к ноге и никак не мог выдать меня сам. — Нашла новость о пожаре. Подняла архив. Сравнила. Антон записал. Я смотрела на строчку и думала: добавить. Сейчас. «Потом позвонила Алина». Но за дверью прошли люди, и мне вспомнилось, как она утром покачала головой, увидев Марину. Ещё несколько минут. Я успею объяснить ей, что нужно рассказать. Антон перевернул страницу. — Опиши последний час до отъезда. — Мне кажется, важнее то, что Кирилл знал о брате. Он поднял глаза. — Почему ты так думаешь? Я открыла третий кадр. — Он смотрит прямо на него. Не выглядит удивлённым. Антон внимательно посмотрел. — Он мог не узнать. Или узнать и не показать. — Мог. Я заставила себя отодвинуться от экрана. — Но потом подошёл и попросил удалить фотографию. Ручка остановилась. — Именно эту? — Из этой серии. Я показала последний снимок. Он сказал: предыдущий. Потом ещё один назад. На нужном остановил. — Какими словами? — «Вот эту удалите». Антон записал дословно. — Объяснил? Я рассказала. Про неудачное лицо. Про человека, с которым у семьи сложная история. Про обещание не публиковать. — Имя не назвал? — Нет. — Ты спрашивала? — Нет. Мне захотелось оправдаться. Я всё-таки позволила себе одну фразу: — На свадьбах постоянно просят кого-нибудь не снимать. Обычно это не связано с умершими родственниками. У Антона чуть дрогнул угол рта. Не улыбка. Признание, что услышал. — Ты удалила кадр? — Нет. — Сказала ему? — Да. — Как отреагировал? Я подумала. Раньше ответила бы сразу: разозлился. Теперь вспомнила, как он стоял рядом, не отходя от камеры. — Настаивал. Потом извинился, сказал, устал. — Что дальше? — Подошла Алина. Они поговорили про конкурс. Кирилл сказал, ему нужно ответить, и ушёл в галерею. Антон показал на снимок. ---------- Глава 4 До утра Котов положил чистый лист перед собой. Антон остался сидеть рядом с ноутбуком. Никто не спросил, почему я молчала, пока не закончила. Я открыла журнал вызовов. Показала время. Потом переписку. Отправленный Алине кадр и короткий вопрос под утро: «Нашли?» — Расскажите разговор, — сказал Котов. Я рассказала. Про мужчину в коридоре. Про сообщение на телефоне Кирилла. Про просьбу не показывать снимок Марине. Про то, что сама позвонила администратору и уточнила, ищут ли жениха. Котов попросил назвать номер отеля, по которому я звонила. Я показала в журнале. Он записал. — Само сообщение на телефоне Кирилла вы видели? — Нет. Только слышала от Алины. — Текст запомнили? Я достала блокнот. Страница с ночной записью чуть смялась в сумке. «Я пришёл. На этот раз ты меня выслушаешь». Котов прочитал. Потом спросил: — Почему не сказали сразу? Я положила блокнот на стол. — Она просила до утра. Не хотела, чтобы узнала мать Кирилла. — Сейчас утро. — Да. — И мы уже довольно долго разговариваем. Я заставила себя поднять голову. — Я хотела сначала поговорить с ней ещё раз. Котов кивнул. Не в знак согласия. Отмечая ответ. — Она сейчас здесь? — В холле. — Хорошо. Поговорю с ней отдельно. Он посмотрел на Антона. Тот коротко кивнул. Мне вдруг захотелось сказать, что я не лгала. Только не договорила. Слова уже почти сорвались. Я посмотрела на открытую переписку и проглотила их. Алина искала мужа. Человек, которого она видела, считался мёртвым. Я знала об этом и решила сама выбрать время, когда остальные узнают. — Больше я ничего не скрыла, — сказала я. Котов подождал. — Вы уверены? — Да. Он попросил меня ещё раз проверить последовательность событий после находки на мониторе. Я проверила. Не торопясь. Назвала всё, что помнила, и отдельно — то, что могла подтвердить телефоном. * * * Когда Котов вышел, Антон некоторое время смотрел на экран. Я слышала, как Елена тихо складывает кабели у другого конца стола. Она тоже вышла, сказав, что сейчас вернётся. Антон закрыл папку с фотографиями. — Почему именно до утра? — спросил он. — Алина думала, Кирилл вернётся. — А ты? Я посмотрела на свои руки. — Я тоже. Он молчал. — Не потому, что мне было всё равно, — добавила я. Антон повернулся. — Я этого не говорил. — Знаю. Мы впервые остались в комнате без дела на экране. От этого стало не легче. На его левой скуле был маленький порез после бритья. Я заметила его ещё при встрече и теперь снова смотрела туда, лишь бы не смотреть в глаза. — Я должна была сказать сразу, — произнесла я. — Да. Он не смягчил. Я кивнула. Потом спросила: — Ты бы всё равно со мной так разговаривал? Если бы мы не… Я не закончила. Антон убрал ручку в блокнот. — Я бы всё равно спросил, что ты сделала после того, как узнала человека. И ожидал бы полного ответа. Я опустила глаза. Это был хороший ответ. Не тот, которого мне хотелось. Но хороший. — Поняла. Он помолчал. — Вера, тебе не нужно сейчас объяснять мне всю себя. Я посмотрела на него. — Нужно рассказать, что произошло. У меня болезненно сжалось горло. Пять лет назад я объясняла себя почти теми же словами. И так же не могла добраться до простого ответа. * * * Алина по-прежнему сидела в холле. Рядом была Катя. На ней — джинсы, свитер с подвернутыми рукавами, резинка на запястье. Она говорила по телефону: — Нет, мам, пока не знаю. Забери сама. Я потом объясню. Увидела меня и закончила разговор. Я остановилась возле дивана. — Я рассказала про звонок. Алина подняла глаза. Катя посмотрела на неё. Потом на меня. — Я же просила, — сказала Алина. — До утра. Но дело не в этом. Я не должна была решать за тебя, когда говорить. Алина устало закрыла лицо ладонями. — Я хотела сама. — Знаю. — Не знаешь. Ты уже рассказала. Я не стала спорить. Котов подошёл через несколько секунд. Представился Кате. Потом повернулся к Алине: ---------- Глава 5 Старший брат Охранник открыл калитку, но сразу не пропустил мужчину. Продолжал говорить по телефону. Тот стоял рядом и ждал, перебросив куртку на другую руку. Я видела его лицо. Не целиком — между нами оставалось несколько машин, — но достаточно. В памяти почему-то всплыл большой портрет на стуле, ещё без траурной рамки. Работник агентства поднимал его, придерживая снизу. Я сняла тогда два кадра. Сейчас камера лежала в багажнике. Я не потянулась за ней. Из отеля вышел Котов. За ним — Антон. Охранник отступил. Мужчина сделал несколько шагов навстречу, потом остановился. Котов что-то спросил. Я услышала ответ: — Денис Борисович Воронцов. Голос оказался ниже, чем я представляла. Котов показал на вход. — Пройдёмте. Денис посмотрел за его плечо. На окна. На пустую террасу. Потом спросил: — Кирилл действительно умер? Котов не отвёл взгляда. — Да. Денис опустил голову. Несколько секунд стоял так. Потом сжал куртку в руке и пошёл к двери. * * * Я осталась возле машины. Не могла решить, что делать. Миша уже ехал. В отель мне возвращаться было незачем. Но стоять на холоде, глядя на закрывшуюся дверь, тоже не получалось. Я написала брату: «Буду в холле». Заперла машину и вернулась. У входа Антон разговаривал с охранником. Увидел меня. — Всё в порядке? Я покачала головой. Потом поправилась: — За мной Миша едет. Подожду внутри. Антон коротко кивнул. — Да. Конечно. Имя брата повисло между нами. Я почувствовала это раньше, чем успела подумать. Антон не задал ни одного вопроса. Придержал дверь и пропустил меня. * * * В холле Денис стоял возле поворота к переговорной. Котов говорил с кем-то у стойки. Администратор держала телефон возле уха. Наверху хлопнула дверь лифта. Я уже шла к дивану, когда услышала шаги. Ирина спустилась с лестницы. Без пальто. С бумажным платком в руке. Марина шла рядом и что-то говорила. Ирина не слушала. Смотрела перед собой. Потом увидела Дениса. Остановилась. Я тоже. Он поднял голову и сразу сделал к ней движение. Не дошёл. Ирина смотрела на него долго. Так долго, что я успела подумать: не узнаёт. Потом ладонь медленно поднялась к груди. — Нет. Денис застыл. — Мам. Она отступила. — Не надо. Он опустил руки. Марина подошла к Ирине сбоку. — Давайте сядем. Ирина не повернула головы. — Я тебя похоронила. В холле перестали разговаривать. Слышно было, как за стойкой негромко гудит принтер. Денис сглотнул. — Я объясню. — Не сейчас. Она произнесла это почти без голоса. Потом повторила: — Не сейчас. Я опустила глаза. Слишком многое видела. Не знала, куда деть это знание, пока оно происходило прямо передо мной. * * * Бориса Андреевича привезли к лифту через несколько минут. Он сразу увидел сына. Сжал подлокотник. Женщина в сером наклонилась к нему, но он отодвинул её руку и попытался подняться. Денис шагнул к креслу. — Пап. — Стой. Отец сказал тихо. Денис остановился. Ирина повернулась к мужу. Долго смотрела. Он не выдержал первым. Опустил глаза. Этого движения хватило. Я видела, как изменилось её лицо. Не узнала ничего нового. Поняла то, чему ещё пыталась не верить. — Ты знал? Борис Андреевич не ответил. Марина коснулась Ириной руки. Та отстранилась. — Ира, — произнёс муж. Она покачала головой. Снова посмотрела на старшего сына. — А Кирилл? Денис закрыл глаза. — Он знал? Котов подошёл ближе. Сказал, что им нужно пройти. Не попытался заставить кого-нибудь ответить прямо здесь. Ирина больше не спрашивала. Отошла к окну. Марина осталась рядом, но не касалась её. Денис пошёл за Котовым. Я отступила к стене, освобождая дорогу. Он прошёл в двух шагах. Под глазом у него темнел свежий след. Не было ни траурной рамки, ни стеклянной двери, ни возможности убедить себя, что я ошиблась. Просто живой мужчина. Он шёл разговаривать о смерти младшего брата. * * * Миша написал, что стоит у ворот. Я вышла, не попрощавшись. Потом остановилась на крыльце. Нужно было сказать Антону. Хотя бы потому, что он знал: я не могу вести. Достала телефон. Набрала сообщение. «Брат приехал. Я уезжаю». Отправила. Сразу стало неловко оттого, что написала именно ему, а не Котову. Но удалять не стала. Миша ждал возле такси. Увидел меня, взял сумку. Не спросил, почему я так долго шла. — Ключи. Я отдала. Он посмотрел в сторону отеля. ---------- Глава 6 Женщина у реки Катя позвонила поздно вечером, без четверти двенадцать. Я ещё сидела за компьютером. Фотографии уже ушли Котову, но закрыть старый архив не получалось. — Это я, со свадьбы, — сказала она. — Ты узнала меня? — Да. — Следователь сообщил, что у тебя снимки Лизы. Теперь у девочки было имя. — Есть несколько. И ты рядом с ней. Катя помолчала. — Ты будешь их публиковать? — Нет. — Даже потом? — Я ничего из этого заказа не публиковала и не собираюсь. На другом конце скрипнула дверь. Послышался детский голос, и Катя ответила уже не мне: — Сейчас приду. Потом заговорила тише: — Можно получить копии? — Конечно. — Только не присылай сегодня. Я не могу больше. Я посмотрела на девочку в панаме. — Когда захочешь. Катя не отключалась. Я ждала. — Ты завтра где? — спросила она. * * * В понедельник я открыла студию раньше обычного. В коридоре ещё не включили свет. Пришлось идти на ощупь, вдоль стены, под скрип собственных шагов. Зато в комнате было тихо. Я подняла жалюзи, включила обогреватель и расправила фон. В десять пришла девушка, которой нужны были портреты для сайта психологической практики. Она принесла две рубашки и сразу предупредила, что ненавидит фотографироваться. С этим я знала, что делать. Мы выбрали стул, убрали часы, поправили рукава. Через двадцать минут она перестала спрашивать, куда девать руки, а к концу съёмки сама предложила попробовать ещё у окна. Пока я держала камеру, всё становилось понятнее. Вот свет. Вот человек передо мной. Можно попросить его чуть повернуться. Я сделала последний кадр, показала клиентке несколько снимков и проводила до двери. После этого села на край подиума. Всё утро не думала о Кирилле. Теперь вспомнила и почувствовала себя виноватой, хотя не могла бы объяснить, перед кем. * * * Катя пришла в полдень. Вчерашние завитки исчезли. Волосы были стянуты резинкой, под глазами лежали тени. Она остановилась на пороге и сначала посмотрела за моё плечо. — Ты одна? — Да. Соседка позже придёт. — Алина дала твой номер. Я не хотела, чтобы ты думала, будто мне в полиции сказали. — Я так не думала. Катя кивнула, сняла куртку. На костяшках правой руки тянулась красная полоска. Я проводила её на кухню. — Чай? — Воды. Потом, может быть. Мы сели рядом с ноутбуком. Я открыла старую папку и дала ей самой перелистывать. На первом кадре Денис держал Лизу на руках. Катя поднесла ладонь ко рту. Я отодвинулась, собираясь оставить её одну, но она поймала меня за рукав. — Подожди. Я осталась. Катя смотрела долго, потом наклонилась ближе. — Ей здесь четыре. В тот день с утра температура была. Я хотела дома остаться, а к обеду прошло. Она потребовала кататься. На экране маленькая девочка тянула отца за ухо. — Он сказал, без жилета капитанов не берут. Она потом даже обедала в нём. Катя коротко улыбнулась. Я не стала листать дальше. * * * — Это твоя дочь? — спросила я, когда она убрала руку от лица. Катя кивнула. — И Дениса. Я услышала то, что уже предполагала, но всё равно понадобилось время. Катя взяла стакан. — Мы женаты не были. У него мать очень противилась. Сначала мне, потом тому, что мы вместе живём. Потом родилась Лиза. — Семья знала? Она повернулась. — Конечно. Не я же ребёнка прятала. — Прости. Я не это имела в виду. Катя посмотрела на фотографию у реки. — Знаю. Она перелистнула. Кирилл стоял возле лодки с жилеткой в руках. Катя задержалась на нём. — Вот он к ней приезжал. После похорон тоже. На дни рождения, иногда просто так. Я вспомнила жениха возле камеры: как быстро он нашёл нужный кадр, как попросил не тревожить Алину. Катя подняла голову. — Я считала, он единственный из семьи, кто не исчез. * * * Она сама спросила про альбом. Я показала макет и письмо с правками. Катя прочла, потом ещё раз вернулась к последней строке. «Просьба не использовать изображения девочки». — Кирилл сказал, матери будет слишком больно, — произнесла она. — Ты знала, что фотографии убрали? ---------- Глава 7 Кому передать Во вторник утром я получила письмо от Надежды Косовой. Имя показалось знакомым. Пришлось открыть переписку целиком. Два года назад я снимала для компании Воронцовых новый офис и людей, которые в нём работали. Надежда собирала сотрудников, переносила встречи, искала кого-то, кто мог открыть кабинет генерального директора. Все вопросы решались через неё. Теперь она писала о Кирилле. Просила прислать несколько портретов для семьи и уточнить, остались ли неоплаченные расходы по свадьбе. Письмо было вежливым, коротким, с рабочей подписью внизу. Я перечитала его дважды. Отправлять фотографии в компанию я не стала. Сначала позвонила Алине. — Я обещала выбрать тебе портреты. Могу сегодня прислать несколько. Она некоторое время молчала. — Пока не надо, — сказала наконец. — Хорошо. — Нет. Подожди. Выбери. Просто я сегодня не посмотрю. — Ты сама решишь когда. Я рассказала про Надежду. Алина её знала. — Она всем помогает. У них в офисе, кажется, никто ничего без неё найти не может. — Ей можно отправить? Алина подумала. — Сначала мне. Я потом сама перешлю, если захочу. Я пообещала. Надежде ответила, что материалы согласую с заказчицей. По оплате у нас всё было закрыто. Потом убрала её письмо в папку проекта. Обычная работа. Только человек, для которого выбирали портрет, уже не мог сказать, что неудачно получился. * * * Я открыла утреннюю серию. Кирилл у окна. Застёгивает часы. Поворачивается ко мне по просьбе Алины. На соседнем кадре она поправляет ему воротник. Я выбрала пять фотографий. Без широкого плана, без гостей. Сохранила в отдельную папку, но ссылку пока не отправляла: хотелось ещё раз посмотреть на цвет лица. За окном студии разгружали длинные коробки. Одна упала, и снизу донеслось сердитое: — Я же сказал, держи с той стороны! Я вздрогнула. Потом рассердилась на себя за это движение. Кирилл умер в субботу. Уже вторник. Люди могли ронять коробки, не имея ко всему произошедшему никакого отношения. * * * Миша позвонил, когда я проверяла счёт. — Ты на работе? — Да. — Маме ключи сегодня не завезёшь? Я оставил у тебя запасные. Я посмотрела на сумку. — Могу после четырёх. — Хорошо. Мне до вечера на складе. Я вспомнила, как он привёз меня в воскресенье и без вопросов убрал посуду. — Ты успеваешь вообще отдыхать? — Сегодня собираюсь попробовать. На заднем плане запищала машина. Миша кому-то сказал, что сейчас подойдёт, но не отключился. — Слушай. У нас тут про Воронцовых говорят. Я перестала листать. — Что? — Что сын погиб. Емельянов с утра на телефоне, две машины на объект не выпустили. Наверное, просто согласование зависло. — Емельянов — твой начальник? — Да. Виктор. Я тебе говорил. Я могла забыть. Знала, в какие дни Миша работает, когда ему перечисляют зарплату и удобно ли ехать к маме после смены. Имя начальника не запомнила. — Вы с ними работаете? — Поставляем на их объекты. «Стройресурс». Несколько заказчиков, они самые большие. Я повторила название про себя. — Ты раньше не рассказывал. — Думал, тебе про смеси и плитку неинтересно. — Про тебя — интересно. Миша на секунду замолчал. Потом сказал уже мягче: — Тогда как-нибудь расскажу про плитку. Я улыбнулась. Он попрощался и пошёл разгружать машину. Я положила телефон и ещё немного смотрела на его имя на экране. В следующий раз нужно было спросить о работе, не дожидаясь чужой смерти. * * * К одиннадцати я добралась до рабочих сообщений со свадьбы. Хотела убрать из них то, что относилось к доставке готовой серии, и оставить напоминания, которые ещё требовали ответа. Лида присылала изменения тайминга весь день. «Борис Андреевич подъедет позже». «Выход на террасу перенесли, дождь». «Торт после поздравлений». Я читала и вспоминала, как отвечала на ходу: одной рукой держала телефон, второй — камеру. В 22:08 Лида спросила, где я. Я ответила: «У окна, снимаю гостей». В 22:09 пришло: «Если увидите жениха, скажите, что его ждут у рецепции». Ниже было моё «Хорошо». Я выпрямилась. Этого сообщения не было в моём рассказе. Я вспомнила, как убрала телефон и продолжила снимать. Потом гостей стало больше, ведущий попросил отойти, кто-то закрыл проход. Кирилла я не искала специально. Передала ему просьбу? Нет. Не помню — не то же самое, что нет. Я открыла блокнот и записала обе фразы. Потом сделала снимок переписки с видимыми временем и именем отправителя и переслала Котову. Подписала: ---------- Глава 8 Для Лизы Антон посмотрел на знак в углу наклейки и записал название лаборатории. — У них такая упаковка для всех заказов? — спросил он. — Для плоских. Книги, отпечатки, иногда образцы. По пакету содержимое не определишь. — А размер? Я открыла второй кадр. Кирилл повернулся боком. Часть упаковки скрывал рукав. — Книга могла быть. Или стопка фотографий с жёсткой подложкой. Антон кивнул. Потом попросил вернуться к снимкам возле колонны. Катя стояла вполоборота. На одном кадре Кирилл наклонился к ней. На следующем уходил. Серый край остался у неё за спиной. — Если это тот же пакет, — сказала я. — Это уже уточнят. Антон не стал звонить ей при мне. Отправил что-то Котову, убрал телефон и закрыл папку. Я посмотрела на часы. К маме я опять приеду позже, чем собиралась. * * * — Ты торопилась, — напомнил Антон. — Ключи отвезти. Он поднялся. Я отключила ноутбук. За окном кто-то сигналил грузчику, который загородил выезд. Из соседней комнаты донёсся скрип вешалки. Мы внезапно остались без фотографии, на которую можно смотреть вместо друг друга. — Кофе сделать? — спросила я. Он уже взял куртку. Потом посмотрел на меня. — Ты же уезжаешь. — Да. Правда. Я почувствовала, как теплеет лицо. Пять лет назад могла бы просто сказать, что не хочу отпускать его сразу. Теперь предлагала кофе, хотя сама стояла с ключами в руке. Антон помолчал. — В другой раз. Я подняла глаза. Он не отвёл взгляда. — Если будешь не против. — Не буду. Сказала быстрее, чем собиралась. Антон чуть улыбнулся. Потом вышел. Я ещё несколько секунд держала дверь открытой. * * * Мама ждала с пирогом. Я пыталась объяснить по телефону, что заеду только на минуту, но она услышала, наверное, не всё. На столе стояли две тарелки. — Садись. — Мам, у меня ещё работа. — Тогда быстро. Я сняла куртку. Положила ключи возле сахарницы. Пока мама резала пирог, посмотрела на старые фотографии на подоконнике. Миша в выпускном костюме. Я держу в руках диплом. Мы втроём на даче, мама закрывает глаза от солнца. Были снимки, которые она убирала, когда становилось слишком больно. Потом доставала обратно. Никто не замечал, в какой именно день это происходило. — Он хороший был? — спросила мама. Я повернулась. — Кто? — Жених. Ты с ним весь день была. Я посмотрела на тарелку. — Не знаю. Я с ним почти не разговаривала. Мама кивнула. — Я всё думаю о девушке. Я тоже думала об Алине. Но сегодня не могла снова говорить о ней как о невесте, которая потеряла мужа. — У неё есть мама, — сказала я. — Подруги. Она не одна. Мама поставила чайник. — Это хорошо. Я съела пирог. Он был ещё тёплым. * * * Про Антона она спросила, когда я уже обувалась. Не успела удержаться. — Вы разговариваете? Я застегнула сапог. — По работе. Мама молчала. Я подняла голову. — И не только по работе. Она кивнула. Ничего не сказала. От этого я неожиданно почувствовала облегчение. У двери мама поправила мне шарф. — Ты не должна мне сразу всё объяснять. Я посмотрела на неё. — Спасибо. Она сжала мой локоть и отпустила. На лестнице я вспомнила, что забыла забрать пустой контейнер. Не вернулась. В следующий раз. * * * Катино сообщение пришло, когда я припарковалась у студии. «Я открыла тот пакет. Можно позвоню?» Я набрала сама. Катя ответила сразу. — Котов позвонил, — объяснила она. — Спросил, когда и как передавал. Я только сегодня пакет открыла. — Что там? — Книга. Она замолчала. Я слышала, как на другом конце шуршит бумага. — Фотокнига? — уточнила я. — Да. Для Лизы. Я посмотрела на дверь студии. По стеклу за спиной проходили люди. Никто не задерживался. — Ты дома? — У мамы. Забрала из сумки. Я после отеля вещи так и не разобрала. Она выдохнула. — Вера, мне странно на неё смотреть. ---------- Глава 9 Красный кружок В среду я собиралась закончить семейную съёмку. Три поколения, собака и две одинаковые детские шапки, которые всё время оказывались не на тех головах. Включила музыку. Открыла первую фотографию. Убрала случайную нитку с рукава. Потом зазвонил рабочий телефон. — Вера? Добрый день. Это Ольга, у нас съёмка в субботу. Я сразу вспомнила. Семейный портрет к годовщине родителей. — Да, здравствуйте. Она не стала обсуждать время. — Я хотела уточнить… Это вы снимали свадьбу Воронцовых? Я выпрямилась. — Да. — Я только что увидела. Несколько секунд не понимала, о чём она. — Что именно? Ольга замолчала. Потом сказала: — Я сейчас пришлю. В переписке появилась ссылка. Я открыла. На экране были гирлянды «Белого берега». Половина лица Алины. Кирилл, у которого обрезали макушку. Мужчина за стеклянной дверью, обведённый красным кружком. Над фотографией стоял заголовок: «ВОСКРЕСШИЙ БРАТ НА СВАДЬБЕ УБИТОГО ВОРОНЦОВА». Я прочитала его. Потом ещё раз. Ольга всё ещё была на линии. — Вы там? — спросила она. — Да. Я убрала телефон от уха, посмотрела на изображение и вернула обратно. — Я эту фотографию не публиковала. Она ответила не сразу. — Понимаю. Просто у нас родители… Папа очень не любит, когда его снимают. Я и так уговаривала. Я закрыла глаза на секунду. — Ваши фотографии без согласования в открытом доступе не появятся. — Да. Я просто хотела спросить. Она попрощалась слишком быстро. Я осталась сидеть с телефоном в руке. Рабочее окно с семейным портретом всё ещё было открыто. Собака смотрела прямо в объектив. * * * В тексте писали о свадьбе, смерти Кирилла и старшем брате, которого считали погибшим. Фамилии фотографа не было. Пока. Под публикацией уже спрашивали, кто снимал. Кто-то назвал мою студию. Кто-то прислал ссылку на страницу. Дальше я читать не стала. Открыла ночную переписку с Алиной. Один экспорт. Время отправки. Ни до, ни после никаких кадров из этой серии клиентам не уходило. Но вчера я отправляла портреты. Алине. Потом Надежде. Ссылка могла случайно открыть что-нибудь лишнее. Я проверила её из отдельного окна. Пять файлов. Только утро. Ни одного снимка у галереи. Я снова посмотрела на красный кружок. Лицо Дениса было светлее, чем в исходнике. Как в моей уменьшенной копии. Или почти как в ней. Я уже тянулась к имени Алины, когда остановилась. Вместо звонка сохранила публикацию и набрала Котова. * * * Он ответил не сразу. — Я видел, — сказал, выслушав начало. — Вы кому-нибудь отправляли этот кадр, кроме Алины? — Нет. — В рабочие чаты? — Нет. — Выгружали всю свадьбу в галерею? — Нет. Только пять утренних портретов, отдельно. Я назвала получателей. Котов попросил сохранить переписки и ссылку на эти пять файлов. — Я уже проверила. Там больше ничего нет. — Хорошо. Проверим и у себя. Я прижала ладонь к столу. — Вы думаете, это у меня? — Я пока не знаю, откуда снимок. Я молчала. Вопрос звучал совсем иначе, пока я не задала его вслух. — Если начнут звонить журналисты, вы не обязаны разговаривать, — добавил он. — Не нужно ни подтверждать их версии, ни спорить по обстоятельствам дела. — Они и так всё написали. — В тексте есть утверждения, которые пока не установлены. Я посмотрела на строчку о человеке, якобы последним встречавшемся с женихом. — Там про Дениса. — Не ориентируйтесь на публикацию. Я выдохнула. — Хорошо. Котов уточнил, где я нахожусь, и сказал, что свяжется позже. Ничего не обещал о том, как быстро уберут пост. Я была благодарна хотя бы за это. * * * Из соседней комнаты пришла Нина. Мы делили студию третий год. Она шила свадебные платья, я снимала людей в них и без них. Обычно Нина появлялась на кухне с булавкой во рту или с вопросом, нет ли у меня свободного стула. Сейчас остановилась в дверях. — Ты уже видела? Я кивнула. Она посмотрела на монитор. Потом подошла и закрыла вкладку. — Я знаю, как открыть обратно, — сказала я. — Не сомневаюсь. Поэтому и надеюсь на сознательность. Я попыталась улыбнуться. Не получилось. Нина выдвинула второй стул и села. ---------- Глава 10 Экран Котов приехал в четверг в половине десятого. С Антоном. Я ждала их за столом, выведя на монитор три изображения: исходник, ночной экспорт и публикацию. До этого успела выпить кофе, протереть рабочую поверхность и дважды открыть почту. Ольга подтвердила отмену субботней съёмки. Других клиентов пока не потеряла. Почему-то именно это я повторяла себе, пока ждала шагов в коридоре. Котов поздоровался, положил папку рядом с ноутбуком. Антон остановился у двери, посмотрел на меня. — Как сегодня? — Лучше, чем вчера. Это было почти правдой. Вчера я ещё не знала, откуда могли взять фотографию. Сегодня хотя бы понимала, что не из отправленного Алине файла. * * * Я показала разницу. На экспорте её пальцы уже касались серьги. В публикации ладонь ещё поднималась. Денис стоял чуть ближе к дверной раме. — Это второй кадр, — сказала я. — Я отправляла третий. Котов сверил названия. Антон открыл у себя сохранённую публикацию и приблизил. Несколько секунд мы смотрели молча. Потом Котов спросил: — Где ещё был этот кадр? — В исходной папке. В резервной копии. На картах. В материалах, которые я передала вам. — Отдельно сохраняли? — Нет. — Покажите историю экспорта, если она есть. Я открыла папку. Один ночной файл с мужчиной за стеклом. Пять утренних портретов Кирилла, сделанных позже. Никакой полной галереи. Котов попросил показать отправленные ссылки и получателей ещё раз. Я показала. Сейчас уже не чувствовала, что он подозревает меня в желании прославиться на чужой смерти. Но всё равно было неприятно, когда приходилось открывать личный разговор и ждать следующего вопроса. Антон заметил. — Только то, что относится к файлам, — сказал он. — Остальное не нужно. Я кивнула и убрала соседнее окно. * * * После проверки осталось то, с чего начали. Нужный кадр был у меня. И в переданной копии. Котов записал, кто мог подходить к компьютеру в отеле, когда я выходила. Я назвала Оксану с подносом. Вспомнила, что Елена проверяла файлы, а он сидел с бумагами. Потом отдельно рассказала, как водитель спрашивал, всё ли сохранилось. — У монитора он был? — уточнил Котов. — Не видела. Говорили возле стойки. — Значит, пока только разговор. — Да. Я посмотрела на опубликованную фотографию. Она была немного другой не только из-за обрезки. Лицо Алины казалось вытянутым. Серьга — длиннее. Я открыла оригинал рядом и сначала решила, что смотрю на разные фазы движения. Потом перевела взгляд на дверную раму. Линия стояла под другим углом. — Подождите. Я уменьшила оба изображения до одной ширины. Потом до одной высоты. Не совпало. — Что? — спросил Антон. — Геометрия другая. Я провела направляющую вдоль края двери. Потом вдоль колонны. В публикации верхняя часть изображения была чуть уже нижней. Незначительно. Достаточно, чтобы заметить при сравнении. — Могли растянуть при обработке? — спросил Котов. — Могли. Но здесь не равномерное растяжение. Похоже на съёмку под углом. Я приблизила верхний край. На тёмной полосе виднелась маленькая светлая дуга. Потом кусочек диагонали. Я несколько секунд смотрела. — Это может быть курсор. Антон наклонился ближе. — Стрелка? — Её часть. Если обрезали экран. Котов попросил не закрывать. Я подвинула изображение. Теперь светлое пятно справа тоже выглядело иначе. Не как блик в зале. Как отражение на поверхности, с которой снимали. * * * Я не стала говорить, что поняла всё. Слишком много раз за эти дни хотелось закончить вывод раньше, чем проверку. — Похоже, кто-то фотографировал монитор, — сказала я. Котов посмотрел на Антона. Потом попросил сохранить сравнение отдельно. Без изменений исходного изображения из публикации. Я сделала две версии: нетронутую и с направляющими. Отправила. — Это могла быть другая копия на другом экране? — спросил он. — Да. Вопрос неприятно охладил облегчение, которое я уже успела почувствовать. Не обязательно мой ноутбук. Не обязательно отель. Сначала нужно найти, в каком виде картинка дошла до редакции. — Я попрошу специалиста сопоставить, — сказал Котов. — И продолжаем выяснять источник. Я кивнула. Антон посмотрел на меня. — Ты правильно заметила разницу. Мне вдруг стало важно, что он сказал именно это. Не «раскрыла». Не «доказала». Заметила. С этим я могла справиться. * * * Потом мы вернулись к свадьбе. Котов попросил показать общий план после семейного тоста. Я открыла серию. Отец жениха смотрел на сына, Алина стояла рядом. На одном кадре Борис Андреевич держал Кирилла за запястье. Не грубо. Но крепко: пальцы лежали поверх манжеты, а Кирилл наклонился ниже, чтобы услышать. Я задержала взгляд. Котов попросил следующий. Там отец уже отпустил руку. ---------- Глава 11 Второй пакет В пятницу утром я отобрала первые восемьдесят семь кадров свадьбы. Алина у зеркала, Катя с невидимкой в зубах, Кирилл возле окна. Когда его рука потянулась к телефону, я всё-таки листнула дальше: если каждый раз искать в обычном движении предупреждение, серия никогда не будет готова. Котову я обещала просмотреть путь второго пакета. Но сначала закончила утро, сохранила отбор и только после этого открыла вечернюю папку. Когда я собиралась выходить, позвонила Лида. — Вера, здравствуйте. Удобно? Я остановилась у вешалки. — Да. — Я хотела сказать… Если вам понадобятся отзывы или подтверждение, что вы ничего не публиковали, я напишу. Я остановилась посреди прихожей. — Спасибо. — Мне прислали вашу запись. И вообще. Я с вами работала, я же знаю. Она говорила быстро, как в день свадьбы, когда пыталась одновременно связаться с кухней и найти запасную заколку для невесты. — У нас у всех сейчас не очень хорошо, — добавила она. — Но это не значит, что можно… Она замолчала. — Спасибо, — повторила я. В этот раз по-другому. Лида выдохнула. — Ладно. Я просто хотела сказать. Я уже собиралась попрощаться, когда она произнесла: — Меня опять вызывали. Насчёт доставки. Я прижала телефон плечом и попыталась застегнуть молнию на сумке. — Да? — Теперь про два пакета спрашивали. А я один видела. Мне Оксана один показала, когда просила Кирилла найти. Я перестала возиться с молнией. — Вы видели пакет? — У неё за стойкой лежал. Серый. Я ещё подумала, хорошо, что торт так не привезли, в последнюю минуту. — Следователю вы сказали, что видели только один? — Да. Просто мне неприятно: вдруг он думает, что я невнимательно смотрела. — Вы смотрели за свадьбой, Лида. — Вот именно. Хотя сейчас уже кажется, что должна была за всем. Она осеклась. — Я лучше больше ничего не буду говорить. А то уже сама путаюсь, что кому рассказывала. — Хорошо. — Вы не обижайтесь. — Не обижаюсь. Мы попрощались. Я застегнула сумку. Вышла. В лифте я записала её слова, пока не забыла формулировку. Лида видела одну упаковку на тумбе; из этого не следовало, что второй рядом не было. На моём кадре обе уже лежали у Кирилла под рукой. * * * В студии было тепло. Нина пришла раньше и включила обогреватель. На кухонном столе стояла чашка с запиской: «Чай. Просто чай. Без воспитательной беседы». Я улыбнулась и отправила ей фотографию записки с сердечком. Потом открыла календарь. Сегодня — обработка. Никаких съёмок. Можно было спокойно работать, не следить за лицом и не поддерживать чужую уверенность в том, что всё идёт хорошо. Я поставила таймер на сорок минут. Убрала телефон. Отобрала серию. Сделала перерыв. Снова села. К полудню успела больше, чем за предыдущие два дня. Потом позвонила Катя. * * * — Я тебя не отвлекаю? — Могу говорить. — Мне нужно кое-что спросить. Я откинулась на спинку стула. Катя молчала. — Спрашивай. — Если в фотокнигу уже напечатали неправильную фотографию, её можно заменить? — Смотря какая книга. Иногда можно перепечатать разворот, но чаще проще весь блок. — Понятно. Я ждала. — Ты про Лизину? — Да. — Какую фотографию хочешь убрать? Катя резко вдохнула. — Последнюю. Я посмотрела на серую обложку, сохранённую в переписке. — Сейчас книга у следователя? — Да. Я не про сейчас. Она заговорила тише. — Я думаю, можно ли потом оставить ей всё остальное. Там хорошие снимки. Он с ней. Они вдвоём. А последнюю убрать. — Можно сделать новую книгу. Только твой отбор, твои подписи. А этот экземпляр пока пусть остаётся как есть. Катя молчала. — Не обязательно что-то вырывать, — добавила я. — Я уже пыталась. Я закрыла глаза. — Катя. — Не вырвала. Только край надорвала. Потом подумала, что ещё и это испорчу. В трубке послышался шорох. — Лиза её видела? — Нет. Она была у мамы, когда я открыла. Я потом всё спрятала. — Хорошо. ---------- Глава 12 На следующий день Дома я не стала открывать фотографии. Сняла куртку. Поставила обувь на коврик. Написала Антону: «Сегодня помогала Алине выбирать портрет. Завтра снова старый архив». Он ответил: «Как она?» Я честно написала, что не знаю. Потом убрала телефон, включила телевизор и полчаса смотрела передачу о ремонте старого дома. Люди спорили, можно ли оставить кирпичную стену без штукатурки. Кто-то плакал из-за испорченного паркета. Я смотрела внимательно. Мне хотелось, чтобы самым страшным событием дня мог стать паркет. * * * Ночью приснился зал прощания. Я стояла у входа, держала камеру и не могла найти кнопку спуска. Палец скользил по гладкому корпусу. Мимо проходили люди. На месте большого портрета висело зеркало. Я знала, что нельзя в него смотреть. И всё равно подняла голову. Проснулась раньше, чем увидела отражение. В спальне было темно. Телефон показывал 04:18. Я перевернулась на другой бок и заставила себя лежать. Утром нужно было работать. Даже если работа теперь состояла в том, чтобы искать среди чужого горя что-то, чего я тогда не заметила. * * * В субботу к девяти приехали Котов и Антон. На стол я поставила кофе и воду, освободила место для папки. Антон подключил привезённый диск, Котов сел рядом со мной. Пока они устраивались, Антон спросил, ответила ли Алина вечером. Я кивнула. Этим наш личный разговор закончился. — Что нужно открыть? — Портрет Дениса. Тот, который стоял в зале. Я подключила архивный диск. Нашла фотографию. Денис в тёмной рубашке, слегка повёрнутый к камере. Светлые глаза, едва заметная улыбка. Я хорошо помнила, как выравнивала цвет кожи на этом лице. На портрете в зале он был слишком красным. Лаборатория, где печатали срочный заказ, ошиблась с цветом. Для альбома я брала исходный файл. Котов достал из папки лист. Не оригинал фотографии — копию, напечатанную на обычной бумаге. Положил передо мной. Денис стоял возле светлой стены. В серой футболке. На левой стороне шеи темнело неровное пятно. Чуть ниже воротника белел край повязки. Лицо было опухшим. Я перевела взгляд на экран. Потом на лист. — Вы хотите установить, где это снято? — И откуда у вас появился портрет. Я задержалась на повязке. — У меня в архиве шея закрыта, — сказала я. — Я бы не заметила. Я наклонилась ближе. На заднем плане была открытая дверь. За ней — узкая кровать, стул, край синего покрывала. Ни больничной палаты, ни гостиничного номера я уверенно узнать не могла. — Что именно сравнить? Котов указал на портрет. — Есть снимки из той же серии? Не только тот, который вошёл в альбом. Я открыла папку с исходниками. Прокрутила. — Вот. Денис у окна. Денис возле стены. Ещё один крупный план. Я остановилась. Потом медленно приблизила изображение. Та же светлая стена. Та же дверная коробка. На портрете ракурс был плотнее, почти всё лишнее осталось за кадром. Но тонкая полоса синего покрывала виднелась в нижнем углу. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. — Это одна съёмка. Котов смотрел на монитор. — Покажите все. * * * Их было семь. Семь фотографий живого Дениса. Пока только подпись на отпечатке относила эту съёмку к дню после пожара. На первых он стоял в футболке. Потом — в рубашке. Потом сел. На двух последних улыбнулся. Тёмный ворот закрывал шею. Я листала медленно. — Эти файлы пришли вместе с остальными? — спросил Котов. — Нет. Я вспомнила. Не всё сразу. Сначала — отдельное письмо. Потом раздражение из-за того, что портрет снова нужно менять. Сотрудница агентства написала: семья нашла фотографию лучше, просьба использовать её. За день до церемонии. — Я должна посмотреть переписку. Котов отодвинул чашку. Я открыла почту. Поиск выдал длинную цепочку. Смета. Время приезда. Требования к съёмке. Потом письмо с вложением. «Актуальный портрет. Просьба заменить предыдущий». Я посмотрела на дату. До церемонии оставалось меньше суток. После пожара прошло уже четыре дня. Письмо было от второго октября; прощание состоялось третьего. — Мне прислали его перед похоронами, — сказала я. Котов кивнул. — Это ещё не доказывает, когда снято. — Нет. Я открыла письмо. В нём был один файл. Тот самый портрет. Остальные фотографии из серии пришли позже, уже для альбома. Я вспомнила, что тогда даже удивилась: обычно семьи с трудом находят один хороший снимок. Здесь прислали целую серию. — Я ничего не заподозрила. Котов посмотрел на меня. — У вас не было причин. Я покачала головой. Не споря. Просто пока не могла принять эту фразу. На экране Денис сидел возле светлой стены. Если дата на отпечатке верна, через четыре дня я снимала его закрытый гроб. Но сама я при этой портретной съёмке не присутствовала; в моих файлах дата могла означать и обработку, и копирование. ----------