<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Над уровнем страха</book-title><author><first-name>Мельниченко</first-name><last-name>Наталья</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/melnicenko-natalia</home-page></author><annotation><p>❤️‍БУКТРЕЙЛЕР‍❤️‍ Я выходила замуж за потрясающего мужчину. Он носил меня на руках, дарил цветы, говорил, что я лучшее, что с ним случилось. Я верила и была счастлива. Он утверждал, что любит меня, но врал и иллюзия рухнула.Моя жизнь превратилась в кошмар. Я стала не женой, а вещью, его вещью. Я начала бояться своего мужа, и когда я поняла, что он не остановится, и дальше будет только хуже, я приняла решение. Я сбежала. Но муж не из тех, кто прощает и отпускает... **** Ты познакомишься с ним на первых страницах, и он тебе понравится. Он будет красивым, уверенным. Он будет дарить цветы, открывать двери, носить на руках, говорить правильные слова. И ты поверишь, как поверила она. А потом он изменится. Не сразу, постепенно. Так, что ты не заметишь. Одно слово. Один взгляд. Одно прикосновение, которое чуть сильнее, чем нужно. И ты скажешь себе: показалось, он устал, он не хотел. Но это только начало. Качели. Вверх и вниз. Вверх и вниз. И ты уже не понимаешь, где ты... И ты ждёшь, каждый раз ждёшь, что вернётся тот, первый, хороший. Тот, в кого ты влюбилась. Но он не возвращается, он просто затихает на время, чтобы потом ударить снова. И ты понимаешь, не все принцы одинаковы - некоторые из них чудовища.</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><genre>sovremennye</genre><genre>psihologiya</genre><genre>erotika</genre><genre>semeinye-otnoseniia</genre><date value="2026-11-17">17.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-17 16:30:43">17.11.2026 16:30:43</date><id>nad-urovnem-straxa</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Над уровнем страха</p></title><section><title><p>Пролог</p></title><p>Чтобы выжить, нужно подняться выше страха.</p><p>Я лежу на полу и смотрю на люстру.</p><p>Она покачивается, то ли от сквозняка, то ли потому, что дом всё ещё дрожит после его шагов. Он уже ушёл в кабинет и закрыл дверь. Закрыл, как закрывают тему, как закрывают дело, инцидент исчерпан.</p><p>Я прижимаю руки к животу, просто чтобы успокоиться, просто чтобы почувствовать, что там, внутри, кто-то маленький и пока ещё ничего не знающий спит или бодрствует, я пока не понимаю, а просто держу ладони на животе и уговариваю: «Тише, тише. Я тебя не дам. Я тебя никому не дам».</p><p>Вряд ли ребёнок понимает, но это утешение нужно в первую очередь мне.</p><p>Люстра перестаёт качаться. В доме становится тихо, я медленно поднимаюсь, опираясь на локоть, потом на колени. Бок болит, завтра будет синяк. Я знаю эту боль, знаю этот путь от удара до синевы, знаю, сколько дней пятно будет менять цвет. Я знаю всё. Я прожила это уже много раз.</p><p>И именно поэтому я понимаю, что с меня хватит.</p><p>Друзья! Добро пожаловать в мою новинку! Отдельная благодарность за ваши лайки и добрые слова!</p><p>Новые главы выходят по мере написания, через день, иногда каждый день! Всех обняла.</p></section><section><title><p>Глава 1.</p></title><p>Мне двадцать лет, когда я встречаю Сергея.</p><p>Сейчас, оглядываясь назад, я думаю, если бы я знала, чем всё закончится, отказала бы я ему и не пошла на свидание? Не знаю. Тогда я была другая, тогда я ещё верила людям.</p><p>Автосалон, где я работаю стоит на Рублёвском шоссе. Это стеклянный куб, полный света и блеска. Машины на подиумах сверкают лаком, как драгоценности. Менеджеры ходят в идеальных костюмах и пахнут дорогим парфюмом.</p><p>Я здесь чужая, девочка из маленького городка, которая год назад приехала покорять Москву, и пока что покорила только место за стойкой ресепшн.</p><p>Моя работа простая, улыбаться, предлагать кофе, не путать имена клиентов, ещё выглядеть достойно. С этим пока сложности. У меня два приличных платья, одни туфли и старое пальто, купленное в секонд-хенде на «Юго-Западной». Но я стараюсь, я всегда стараюсь.</p><p>Мне повезло сюда устроиться. После колледжа я перебивалась случайными заработками, мыла полы в офисах, раздавала листовки у метро, стояла за кассой в продуктовом. А потом знакомая с прежней работы, Таня, сказала: «На Рублёвке в автосалон требуется девочка на ресепшн. Ничего сложного, встречать потенциальных покупателей, и улыбаться. Зато чисто, тепло и платят хорошо».</p><p>Я поехала на собеседование, и, о чудо, меня взяли. Не за квалификацию, а за внешность и тихий нрав. Игорь Анатольевич, наш управляющий, сказал:</p><p>- Клиенты любят, когда их встречают скромные красивые девочки. Ты подходишь.</p><p>В то утро идёт дождь. Не московский мелкий, моросящий, а настоящий ливень, какие бывают в августе. Я добираюсь от метро пешком, потому что на маршрутку не хватило мелочи, и промокаю до нитки. Платье прилипает к телу, волосы к щекам. Я захожу в салон через служебный вход, потом прохожу к своему месту, стягиваю мокрые туфли и прячу их под стойкой.</p><p>Кристина останавливается у моей стойки. Высокая, темноволосая, с длинными волосами, которые струятся по плечам. Она красива той яркой красотой, от которой мужчины не могут отвести глаз. Я иногда смотрю на неё и думаю, вот бы мне хоть каплю такой уверенности.</p><p>-Опять пешком? - спрашивает она, кивая на мои босые ноги.</p><p>- Дождь, туфли промокли, - отвечаю я.</p><p>- Вижу, что дождь. Когда-нибудь ты купишь нормальные туфли, и будешь ездить на такси, - говорит она беззлобно. - Или найдёшь мужика, который тебе их купит.</p><p>- Когда-нибудь, - отвечаю я.</p><p>Она фыркает и идёт дальше, цокая каблуками. Мы не подруги, просто две девушки, которые работают в одном здании. Иногда перекидываемся парой фраз, достаточно, чтобы не быть чужими, но недостаточно, чтобы стать близкими.</p><p>До полудня тихо. Я печатаю бумаги, отвечаю на звонки, провожаю глазами менеджеров, которые снуют туда-сюда. В салоне пахнет кофе, кожей и чем-то ещё, наверное, деньгами. В этом районе всё пахнет деньгами.</p><p>А потом входит он.</p><p>Сначала я вижу не его, а менеджера, Игоря Анатольевича, нашего главного. Он буквально срывается с места и бежит к двери, поправляя галстук на ходу. Так у нас встречают только очень важных клиентов.</p><p>Я выпрямляюсь на стуле, одёргиваю платье, провожу рукой по волосам.</p><p>Он высокий. Это первое, что я замечаю. Высокий, широкоплечий, в тёмно-сером костюме, который сидит на нём идеально. Тёмные волосы коротко подстрижены, виски чуть тронуты сединой, благородной, не старящей. Светлые глаза смотрят прямо и оценивающе. Тонкие губы не улыбаются.</p><p>Он проходит по салону, даже не глядя на менеджера, который так и суетится рядом. Я вижу, что одна рука у мужчины в кармане, другой он касается капота машины — едва заметно, кончиками пальцев, словно размышляет нужна ему очередная машина или нет.</p><p>Менеджер что-то рассказывает про новую модель. Мужчина слушает вполуха. Его взгляд скользит по машинам, по витринам, по людям. И вдруг останавливается на мне.</p><p>Я замираю.</p><p>Он смотрит не так, как смотрят на сотрудницу ресепшн, он смотрит иначе. Оценивающе, с интересом, как смотрят на вещь, которую пока не решили купить, но уже прикидывают, подойдёт ли она к интерьеру.</p><p>Он подходит к стойке. Менеджер замирает в двух шагах позади.</p><p>-Кофе, - обращается он ко мне. – Черный и без сахара.</p><p>- Сейчас принесу, - киваю я.</p><p>- А вы, - он кивает вниз, - всегда работаете босиком?</p><p>Я опускаю глаза, хотя уже знаю, что увижу. Мои голые ступни стоят на холодном кафеле. Туфли так и лежат под стойкой. Я чувствую, как горят щёки.</p><p>-Туфли промокли, извините.</p><p>Он не смеётся, не улыбается, но что-то в его лице меняется. Словно он не ожидал, что я скажу правду.</p><p>-Не извиняйтесь, - произносит он. – Как вас зовут?</p><p>- Анна, - отвечаю я. Он коротко кивает, а затем отходит. Менеджер бросает на меня испепеляющий взгляд. Такой, от которого хочется провалиться сквозь землю. Я знаю этот взгляд. Он означает: «Потом поговорим».</p><p>Сейчас Игорь Анатольевич ничего не говорит, при клиенте нельзя, но его глаза обещают мне все кары небесные. Я натягиваю мокрые туфли и иду за кофе.</p><p>Кристина стоит у кофемашины, помешивает сахар. Когда я подхожу, она поднимает глаза.</p><p>- Чего это он на тебя так смотрел?</p><p>- На мои ноги, я сидела босая.</p><p>- О боже. - Она закатывает глаза. - Ань, ты уникальна. Любая другая на твоём месте уже строила бы глазки. Ты вообще понимаешь, кто это был?</p><p>- Клиент?</p><p>- Это был мужик с деньгами, а мужики с деньгами просто так не смотрят. - Она делает глоток кофе и смотрит на меня поверх чашки. - Если позвонит, не ломайся. Сходи на ужин, а может и после ужина останься, ничего не теряешь.</p><p>- Ну, не знаю… с чего бы ему…</p><p>- Я знаю. Хорошо, если не женат, а хоть бы и так, - она пожимает плечами, - это лучше, чем торчать в салоне до конца своих дней.</p><p>Она уходит, цокая каблуками, а я смотрю ей вслед. Кристина всегда знает, что говорит, она опытнее меня и лучше разбирается в мужчинах, в жизни, в том, как устроен этот мир. Я ей немного завидую, и немного боюсь.</p><p>Через час он покупает машину. Чёрный внедорожник, тот самый, с подиума. Подписывает бумаги, даже не торгуясь. Игорь Анатольевич сияет, а мужчина садится в машину и уезжает.</p></section><section><title><p>Глава 2.</p></title><p>Он звонит через два дня.</p><p>Я как раз вернулась с работы домой, снимаю туфли в прихожей, когда телефон вибрирует в кармане. Номер незнакомый, но я отчего-то уже знаю, кто это. Знаю, и всё равно замираю на секунду, прежде чем ответить.</p><p>- Анна? Это Сергей.</p><p>Голос тот же, низкий, спокойный.</p><p>Мое сердце пропускает удар.</p><p>- Да, - робко говорю я. - Я вас узнала. - И, помедлив, добавляю,- А откуда у вас мой номер?</p><p>Он усмехается, я слышу это по дыханию.</p><p>- Это было несложно, есть связи.</p><p>Звучит легко, почти шутливо. Я не спрашиваю, какие именно связи, и почему менеджер дал ему мой личный номер без моего согласия, а я уверена, что это был он. Это кажется неважным, ведь Сергей особый клиент, он привык получать то, что хочет. И то, что сейчас он хочет позвонить мне, очень приятно.</p><p>- Вы получили цветы? - спрашивает он.</p><p>- Да. Спасибо. Они очень красивые.</p><p>- И записку? – уточняет он.</p><p>- Да, - я улыбаюсь.</p><p>- Значит в пятницу в девять. Вы не передумали?</p><p>Он спрашивает так, словно допускает, что я могла передумать.</p><p>- Нет, я не передумала.</p><p>- Хорошо. Тогда до пятницы, - говорит он и кладёт трубку, даже не попрощавшись. Просто отбой. Я стою в прихожей с туфлями, которые снимала, в одной руке и телефоном в другой, и чувствую, как сердце колотится где-то в горле.</p><p>В пятницу он приезжает ровно в девять. Я жду у выхода, переминаясь с ноги на ногу. На мне моё лучшее темно - синее платье, купленное на распродаже, и туфли, которые я натёрла до блеска. Волосы я уложила сама, как умела. Кристина, проходя мимо, бросила:</p><p>- Выглядишь прилично. Не опозорь салон, - и ушла, цокая каблуками. Это был её способ пожелать удачи.</p><p>Чёрный внедорожник останавливается у входа. За рулём сидит водитель, Сергей выходит с заднего сиденья и открывает мне дверцу.</p><p>- Рад нашей встречи, - говорит он.</p><p>- И я, - отвечаю я и сажусь в машину.</p><p>На сиденье лежит букет, небольшие кремовые розы, перевязанные атласной лентой. Не такие огромные, как те, что прислали в салон, но изящные, свежие, источающие тонкий аромат.</p><p>- Это вам, - говорит он. - Хотя вы и так красивее любого букета.</p><p>Я беру цветы и чувствую, как горят щёки. Он делает это так легко, так естественно, словно дарить шикарные розы для него обычное дело. Может, так и есть, но для меня это всё впервые.</p><p>- Спасибо, - говорю я. - Они прекрасны.</p><p>- Как и вы.</p><p>Он осматривает меня с головы до ног, это быстрый, оценивающий взгляд.</p><p>- Вам идёт синий цвет.</p><p>Я прижимаю букет к груди, наслаждаясь его ароматом.</p><p>- Едем, - бросает Сергей и машина трогается с места.</p><p>Ресторан, куда мы приезжаем находится на верхнем этаже небоскрёба. Здесь панорамные окна, огни Москвы, скатерти белее снега. Я никогда не была в таких местах. Когда мы входим, я невольно замедляю шаг, здесь всё такое… чужое, дорогое. Я боюсь к чему-нибудь прикоснуться, словно могу испачкать.</p><p>Он замечает.</p><p>- Всё в порядке?</p><p>- Да. Просто здесь очень красиво.</p><p>Он чуть приостанавливается и берёт меня под локоть, не спрашивая разрешения.</p><p>- Тебе понравится, - говорит он ровно.</p><p>Это звучит как предсказание. Как будто он уже знает, что я буду здесь часто, и что этот мир станет и моим миром.</p><p>Я не отвечаю, просто киваю, но внутри у меня разливается тепло.</p><p>Нас провожают к столику у окна. Я беру меню и понимаю, что половины названий не знаю. Фуа-гра, конфи, ризотто с трюфелем, здесь слова, которые я видела только в журналах. Я листаю страницы, стараясь не показать растерянности.</p><p>Он смотрит на меня, и, кажется, всё понимает. Мягко берёт меню из моих рук.</p><p>- Позволь мне, я знаю, что тебе понравится.</p><p>Я не спорю, я даже рада. Он старше, опытнее, он знает, как здесь всё устроено, с ним я не попаду в неловкую ситуацию. Он заказывает за нас обоих, и официант исчезает.</p><p>- Ты пьёшь? - спрашивает Сергей.</p><p>- Редко, - отвечаю я, пожимая плечами.</p><p>- Это правильно. - Он удовлетворенно кивает. - Я тоже пью редко, только когда есть повод.</p><p>- А сегодня есть повод? – любопытствую я.</p><p>Он внимательно смотрит на меня своими серыми глазами, а затем отвечает.</p><p>- Сегодня да.</p><p>Я отвожу глаза и чувствую, как горят щёки.</p><p>Мы говорим. Вернее, говорю в основном я. Он спрашивает, и я рассказываю. О своем детстве, о родителях, которых почти не помню, о бабушке. О том, как приехала в Москву год назад и до сих пор не привыкла к метро. Он слушает внимательно, не перебивает. Иногда задаёт вопросы.</p><p>Я отвечаю и мне приятно, что ему интересно. Он не просто поддерживает светскую беседу, а правда хочет меня узнать. Так мне кажется.</p><p>- А родители? - спрашивает он. - Ты сказала, они умерли?</p><p>Я киваю. Почему-то этот вопрос не вызывает боли, просто старая, затянувшаяся рана.</p><p>- Да. Мама, когда мне было пять, что-то с сердцем. - Я смотрю в бокал. - А отец не пережил, запил и через два года его тоже не стало.</p><p>Сергей не отводит взгляд.</p><p>- Значит бабушка воспитывала тебя?</p><p>- Да, мамина мама. Она меня подняла, у неё был старый дом, с печкой. Я очень ее любила. - Я улыбаюсь. - Она меня научила всему: читать, считать, готовить. Говорила, что я должна выбраться, что нельзя сидеть в глуши, если есть шанс на другую жизнь.</p><p>- А она где сейчас?</p><p>Я молчу. На секунду всё внутри сжимается. Потом отвечаю:</p><p>- Умерла. Два года назад. Я как раз в колледже училась.</p><p>Он качает головой.</p><p>- Я понимаю, каково это, - говорит он тихо.</p><p>- Правда?</p><p>- Да. Мой отец умер, когда мне было двенадцать. Мать с тех пор ожесточилась, а я не умею жаловаться.</p><p>Я не знаю, что ответить. Просто смотрю на него. Впервые вижу в нём не просто красивого, уверенного мужчину, а человека, который тоже что-то пережил. Может, поэтому он так сдержан. Может, поэтому ему нужна такая, как я, тихая, родственная душа.</p><p>- Спасибо, что рассказываешь, - говорю я.</p></section><section><title><p>Глава 3.</p></title><p>После первого свидания он не звонит.</p><p>Проходит день, два, три. Я проверяю телефон каждые полчаса и ничего. Ни звонка, ни сообщения. Я убеждаю себя, что он может быть занят, он деловой человек, и у него могут быть проекты, партнёры, встречи, всё то, о чем он говорил мне.</p><p>Но внутри уже селится страх, а вдруг я ему не понравилась? Вдруг он разочаровался, и то, что казалось волшебством, для него было просто ужином?</p><p>На четвёртый день я почти перестаю ждать, почти.</p><p>На пятый день в салон приезжает курьер. Он ставит на мою стойку плоскую квадратную коробку, перевязанную серебристой лентой. Моё сердце замирает, я уже знаю, что это посылка от Сергея!</p><p>А когда открываю, внутри вижу шёлковый платок. Он нежно-голубого цвета с каким-то сложным узором по краям. На ощупь, как вода, совершенно невесомый. К платку приколота небольшая записка.</p><p>«Прости за молчание, я в командировке. Вернусь через две недели. Этот цвет напомнил мне о тебе. Сергей».</p><p>Я перечитываю записку трижды. Он думал обо мне! Он был занят, он уехал, но он думал обо мне и не забыл!</p><p>Кристина проходит мимо и бросает взгляд на платок.</p><p>- Дорогая вещь, - говорит она. - Кажется, ты ему и правда понравилась.</p><p>Я киваю и прижимаю платок к щеке. Он пахнет чем-то тонким, незнакомым. Может быть, так пахнет его парфюм, а может так пахнет его жизнь.</p><p>Две недели, я буду с нетерпением ждать.</p><p>Проходит ровно две недели.</p><p>Я уже перестаю вздрагивать от каждого телефонного звонка в ожидании, что это может быть он.</p><p>Платок лежит дома, на тумбочке у кровати, я иногда достаю его из коробки, как что-то невероятно ценное, провожу пальцами по шёлку и просто любуюсь.</p><p>В пятницу вечером я выхожу из салона после работы и вижу у входа чёрный внедорожник. Сердце пропускает удар. Задняя дверца открывается, и выходит он! Всё тот же Сергей, каким я уже успела его запомнить, в идеальном тёмном костюме, белоснежной рубашке. Две недели в командировке не изменили ничего, и моё сердце радостно бахает о ребра. Сергей смотрит на меня и чуть приподнимает уголок губ.</p><p>- Вы свободны сегодня? – иронично интересуется он.</p><p>- Кажется, да, - говорю я, стараясь скрыть, как дрожит голос.</p><p>- Тогда садитесь, - церемонно приглашает он. - Мы едем ужинать.</p><p>Он открывает мне дверцу. На сиденье лежит букет, на этот раз белые лилии. Цветы пахнут так сладко, что голова кругом, или это из-за присутствия Сергея?</p><p>- Спасибо, - говорю я. – Мне очень приятно.</p><p>- Я рад, что вы согласились поужинать, - отвечает он. — Боялся, что за две недели вы успеете найти кого-то ещё.</p><p>Я смеюсь. Он говорит это так, словно это возможно, словно я девушка, у которой толпы поклонников, а не одна съёмная квартира и старые туфли.</p><p>Мы едем в тот же ресторан; кажется, он уже стал «нашим». Нас снова провожают к столику у окна. Сергей заказывает сам, даже не спрашивая меня, и я снова не спорю. Он помнит, что я особо не пью, помнит, что в прошлый раз мне понравилась рыба. Помнит всё. Он расспрашивает, как я жила эти две недели, что нового в салоне, понравился ли подарок. Я рассказываю, и чувствую, как отпускает напряжение. Ведь я боялась, что он исчез, а он просто был занят. И теперь он здесь, со мной.</p><p>После ужина мы выходим на улицу. Вечер тёплый, сентябрьский, небо ещё светлое у горизонта, но солнце уже садится.</p><p>- Прогуляемся? - предлагает он.</p><p>- Конечно, - киваю я.</p><p>Я делаю шаг в сторону тротуара, но он берёт меня под локоть и мягко направляет к машине.</p><p>- Мы же гулять? – не понимаю я.</p><p>- Будем, но не здесь. - Он открывает дверцу. - Садись.</p><p>Когда машина трогается, я смотрю в окно, мы едем куда-то в сторону реки. Через несколько минут внедорожник останавливается у набережной.</p><p>- Здесь красивее, -говорит он, выходя.</p><p>Я выбираюсь из машины и оглядываюсь. Река, огни, мост вдалеке, ветер свежий, пахнет водой. Он прав, здесь красивее.</p><p>Он берет меня за руку, и мы медленно идем вдоль реки. Сергей рассказывает о командировке очень мало, какой-то проект в Питере, переговоры, подписание бумаг. Я слушаю, стараюсь слушать, но не могу сконцентрироваться на его словах, а только смотрю, как ветер шевелит его волосы, как он щурится на закатное солнце, как двигаются его губы. И думаю только об одном, поцелует он меня сегодня или нет?</p><p>Мы знакомы так мало, но он уже возил меня в ресторан, присылал цветы, подарок. Но дальше прогулки за руку, ничего, ни поцелуя, ни намёка. После первого ужина я думала, может, я ему не нравлюсь? А может, он просто вежливый и даёт мне время?</p><p>Но мне бы так хотелось, чтобы он поцеловал меня!</p><p>Он словно замечает моё смятение.</p><p>- Ты сегодня где-то не здесь. Что-то случилось?</p><p>- Здесь, - отвечаю я. - Просто задумалась.</p><p>- О чём?</p><p>Я не отвечаю. Мы как раз останавливаемся у парапета, внизу течёт река, вдалеке гудят машины, небо становится розово-оранжевым. Он стоит напротив меня, засунув руки в карманы брюк и смотрит. В его взгляде что-то новое, не просто интерес, не просто оценка. Я не могу понять, что именно.</p><p>- Ты знаешь, что я хочу тебя поцеловать? – спрашивает он.</p><p>Звучит так, словно это не вопрос.</p><p>- Догадываюсь, - отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.</p><p>- Я не целовал тебя раньше, потому что боялся, что не смогу остановиться.</p><p>У меня пересыхает во рту.</p><p>- А сейчас? Сейчас боишься?</p><p>Он не отвечает. Просто шагает вперёд и берёт моё лицо в ладони.</p><p>Его губы впиваются в мои, жёстко, жадно, без предупреждения. Я ахаю, но он не даёт мне отстраниться. Одна рука держит мой затылок, другая ложится на талию и притягивает ближе, так близко, что я чувствую его целиком. От него пахнет кофе и чем-то терпким, мужским. Он целует меня так, словно ждал этого все две недели, словно я вода, а он умирал от жажды.</p><p>Я отвечаю, сначала неуверенно, потом с той же жадностью. Мои руки ложатся на его плечи, потом на шею, запутываются в волосах. Мир исчезает. Нет ни набережной, ни реки, ни заката. Только он и его губы, его руки, его дыхание.</p></section><section><title><p>Глава 4.</p></title><p>Сергей звонит на следующий день утром. Я ещё сплю, в квартире тихо, за окном моросит дождь. Телефон вибрирует на тумбочке, и я, даже не глядя на экран, уже знаю, кто это и отвечаю с первым гудком.</p><p>- Одевайся тепло. Через час буду, - говорит он, игнорируя приветствие.</p><p>- Куда мы поедем?</p><p>- Увидишь.</p><p>Я уже привыкла, что он не прощается, и внутри у меня всё подпрыгивает, прямо как в детстве, когда зовут гулять, а ты ещё не знаешь, куда, но уже счастлив.</p><p>Я вскакиваю с кровати. Час - это очень мало, слишком мало для того, чтобы унять сердце, перевести дыхание и поверить, что это происходит со мной!</p><p>Я бегу в душ. Здесь горячая вода, пар, и я стою под струями и улыбаюсь как дурочка. Смываю сон, усталость, вчерашний вечер. И с каждым движением всё больше просыпаюсь, не телом, а чем-то другим. Тем, что не спало с самой нашей первой встречи.</p><p>Потом одежда. Он сказал: «Одевайся тепло». Значит, мы едем не в ресторан. Значит, что-то другое. Может, за город или гулять? У меня внутри всё сжимается от предвкушения.</p><p>Я выбираю джинсы, свитер, легкую куртку. Крашу ресницы, наношу чуть-чуть румян, блеск для губ — самый светлый. Я не умею краситься как Кристина, но сегодня и не нужно. Сегодня мне идёт всё.</p><p>Я завязываю волосы в низкий хвост, потом распускаю. Потом снова собираю. Не знаю, как лучше? Как ему понравится? В итоге оставляю волосы распущенными. Сердце колотится так сильно, я жутко волнуюсь в предвкушении нашей встречи! До сих пор не могу забыть наш вчерашний поцелуй, все внутри вспыхивает, стоит мне вспомнить его руки, его губы…</p><p>Я всё бросаю и сажусь на край кровати. Прижимаю ладони к щекам.</p><p>Через час он будет здесь!</p><p>Эта мысль отдаётся в груди горячей волной. Через час я снова увижу его, снова вдохну его запах, услышу, как он говорит мне что-то короткое, но от этого не менее важное.</p><p>Я встаю, подхожу к окну. Там дождь, серый двор, лужи. Но мне всё равно. Сегодня даже эта серость кажется красивой, потому что скоро я сяду в его машину, и мы поедем туда, куда он захочет. И я опять буду рядом с ним!</p><p>Через час чёрный внедорожник ждёт у подъезда. Я выбегаю под дождь, и водитель уже выходит из машины. Это мужчина в черном костюме, спокойный, широкоплечий, с короткой стрижкой. Он раскрывает надо мной зонт. И когда только успел достать? А потом открывает заднюю дверцу.</p><p>- Здравствуйте, - говорю я.</p><p>Он чуть приподнимает взгляд. Глаза у него тёмные, непроницаемые, на секунду они встречаются с моими. Короткий кивок. И всё. Он уже закрывает за мной дверь автомобиля.</p><p>Я сажусь, пристраиваю сумку на коленях. Сергей сидит рядом, он сегодня в коротком пальто, без галстука. Прежде не видела его в такой одежде. Он выглядит расслабленным и домашним. Водитель садится за руль, и мы трогаемся.</p><p>Я откидываюсь на сиденье и вдруг понимаю, что я до сих пор не знаю, как зовут водителя. Он возит нас уже не первый раз, а я даже имени его не слышала. Я наклоняюсь к Сергею и тихо говорю:</p><p>- Слушай, а как зовут твоего водителя? Я до сих пор не знаю.</p><p>Сергей поднимает бровь, на лице появляется лёгкое удивление.</p><p>- Егор, - говорит он.</p><p>- Егор, - машинально повторяю я.</p><p>- Егор человек немногословный, ты к этому привыкнешь. Он работает со мной много лет, и он лучший в своём деле.</p><p>Я киваю. Егор смотрит на дорогу, его лицо неподвижно, как маска. Я не знаю, о чем он думает, сложно сказать, ведь на лице ни единой эмоции, но теперь я хотя бы знаю, как к нему обращаться.</p><p>Мы едем часа два, может чуть больше. За окном проплывают подмосковные леса, потом поля, потом деревни с покосившимися заборами и старыми церквушками. Я смотрю и думаю, как странно, ещё месяц назад по выходным я подрабатывала, моя полы в офисах, и не знала, чем заплатить за квартиру. А теперь меня везут на дорогой машине неизвестно куда, и я даже не спрашиваю, потому что мне всё равно, лишь бы он был рядом.</p><p>Сергей сидит близко и наши плечи почти соприкасаются. Я чувствую запах его парфюма, древесный, с горчинкой, а еще что-то цитрусовое, кажется бергамот. Аромат дорогой, но не кричащий. Это запах человека, который не нуждается в том, чтобы его замечали, ведь его и так все замечают. Я уже знаю этот запах, и узнаю его из тысячи. Иногда, когда его нет рядом, я вспоминаю его и чувствую себя спокойнее. Как будто он где-то здесь, со мной.</p><p>Я смотрю на его профиль. Тёмные волосы, скулы резкие, челюсть тяжёлая, а глаза светло-серые, я уже знаю, что они меняют оттенок в зависимости от освещения. Сейчас, в полумраке салона автомобиля, они кажутся почти прозрачными.</p><p>- Ты не спрашиваешь, куда мы едем, - говорит он.</p><p>- А надо?</p><p>Он улыбается уголком губ, но не отвечает.</p><p>А потом мы приезжаем в Суздаль.</p><p>Я никогда здесь не была, видела город только на картинках в интернете, когда мечтала о путешествиях.</p><p>Город очень красивый, возвышаются белые стены кремля, синие купола, а рядом деревянные дома с резными наличниками. Всё как в сказке. Дождь кончился, и над городом висит прозрачный осенний свет, золотой, нежный, какой бывает только в начале сентября.</p><p>Мы выходим из машины.</p><p>Сергей берёт меня за руку, и это так естественно, словно мы вместе уже сто лет. Мы идём по монастырским дорожкам, и он рассказывает историю этих мест. Про князей, про битвы, про то, как строили эти стены. Я не знала, что он так хорошо разбирается в архитектуре. Впрочем, он строит дома, наверное, ему положено. Он говорит о кладке, о пропорциях, о том, как древние зодчие добивались такой прочности без современной техники. В его голосе неподдельный искренний интерес. Я слушаю и думаю – «вот каким он бывает, когда занимается любимым делом.»</p><p>Он останавливается у старой башни и кладёт ладонь на камень. Не как турист, скорее как хозяин и человек, который сам строит и понимает цену этим стенам.</p><p>- Здесь всё держалось на власти, - говорит он. - Князь сказал и все быстро построили. Без вопросов. Каждый знал своё место. Кто-то правил, кто-то подчинялся. И это работало, веками работало. И знаешь, что самое удивительное? Они строили на совесть, не для галочки, не для отчёта, для вечности.</p></section><section><title><p>Глава 5.</p></title><p>После Суздаля он снова исчезает.</p><p>Я не считаю дни. Вернее, стараюсь не считать. Убеждаю себя, что всё в порядке, ведь я не могу требовать, чтобы он звонил мне каждый день. Мы не договаривались. Мы вообще ни о чём не договаривались.</p><p>Днём я работаю. Улыбаюсь клиентам, варю кофе, отвечаю на звонки. Кристина бросает на меня короткие взгляды, но ничего не спрашивает. Игорь Анатольевич снова чем-то недоволен, но я почти не слышу его. Всё как в тумане.</p><p>А по вечерам я возвращаюсь в пустую квартиру, сажусь на кровать и смотрю на шерстяной красивый платок.</p><p>Я не плачу, не злюсь, просто жду. И это ожидание выматывает больше, чем если бы он сказал мне всё прямо. Что если Суздаль был не началом, а прощанием?</p><p>Телефон лежит рядом, экран тёмный. Я не беру его в руки, не проверяю. Не хочу выглядеть жалкой даже перед самой собой. Но внутри всё сжато в тугой узел.</p><p>Я думаю о нём, о его руке на моей, о том, как он целовал меня у подъезда, как не мог оторваться от меня, и как легко после этого исчез.</p><p>Значит, всё было не так хорошо, и я все себе напридумывала?</p><p>Я не нахожу ответа. Просто лежу в темноте и слушаю, как за окном шумит город.</p><p>На четвёртый день приходит короткое сообщение без приветствия.</p><p>«Я в Питере. Срочные дела. Вернусь в субботу.» И всё. Ни «скучаю», ни «думаю о тебе.» Просто факт.</p><p>Я перечитываю его сообщение несколько раз. Он не забыл, предупредил, а значит, я ему небезразлична, и он вернётся!</p><p>Я не отвечаю. Не знаю, что написать. Не хочу показаться навязчивой, чтобы он подумал, что я сидела и ждала. Хотя так оно и было.</p><p>Я просто прижимаю платок к лицу и закрываю глаза.</p><p>За день до его возвращения курьер привозит в салон большую, белую коробку, перевязанную шёлковой лентой. Я как раз за стойкой, Кристина курит у входа, менеджеры разбрелись кто куда. Курьер ставит коробку передо мной и говорит: «Анне». Я открываю ее с замиранием сердца.</p><p>Внутри платье, оно тёмно-синее, длинное, с открытыми плечами, а еще туфли - изящные, на тонком каблуке. Я никогда не держала в руках таких вещей. Они пахнут дорого, новой тканью, кожей, чем-то неуловимым.</p><p>Под платьем лежит записка. «Завтра идем в Большой театр. Я заеду в семь». И подпись «Сергей».</p><p>Кристина заходит внутрь и замирает, увидев коробку.</p><p>- Ничего себе, - говорит она. - Это он? Твой олигарх?</p><p>- Он, - счастливо улыбаюсь я.</p><p>- Платье и туфли прислал без примерки и угадал размер? – хитро щурится она.</p><p>- Кажется, да.</p><p>Она качает головой и усмехается:</p><p>- Везёт же некоторым.</p><p>Я не отвечаю. Я смотрю на платье и думаю, что он подумал обо всём. Он знал, что мне нечего надеть. Он не спросил, а просто прислал!</p><p>На следующий день я надеваю платье. Оно сидит идеально, он угадал размер, угадал фасон, цвет, длину. Я смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Это не я. Это какая-то другая женщина — красивая, уверенная, из его мира.</p><p>Он приезжает ровно в семь. Сам выходит из машины, открывает мне дверцу. Смотрит на меня и замирает на секунду.</p><p>- Я знал, что синий твой цвет, - говорит он. – И что ты можешь быть такой красивой.</p><p>Я смущаюсь и сажусь в машину. Мы едем в Большой театр.</p><p>Билеты у нас в середину партера, не в ложу, но достаточно близко, чтобы видеть лица артистов. Я плохо помню, что давали, кажется, что-то из классики. Я больше смотрю на него, чем на сцену. На его профиль, на то, как он хмурится, когда оркестр берёт высокую ноту, на его руки, сложенные на коленях такие сильные, спокойные, уверенные. В какой-то момент он чувствует мой взгляд и поворачивается, уголок его губ приподнимается.</p><p>- Тебе не интересно? - шепчет он.</p><p>- Интересно. Просто..., - мнусь я.</p><p>- Просто что?</p><p>- Просто ты красивее.</p><p>Он усмехается и сжимает мою руку. Я чувствую тепло его пальцев и понимаю, что влюбилась. Не знаю, когда это случилось? Тогда еще на первом свидании или когда впервые увидела его, и он спросил меня про мокрые туфли, а может быть прямо сейчас.</p><p>Но это чувство острое, резкое, пьянящее. Оно накрывает меня целиком, и я тону в нём с головой.</p><p>Я смотрю на наши переплетённые пальцы и думаю, - «Вот оно. То, о чём я читала в книгах. То, чего у меня никогда не было. Я люблю его.»</p><p>После театра он везёт меня не в ресторан, а к себе.</p><p>Мы едем по вечерней Москве, и я смотрю в окно, пытаясь угадать где он живет.</p><p>Мы сворачиваем в тихий переулок, потом ещё в один, проезжаем ворота с охраной, Егор просто кивает, и нас пропускают без проверки. Дорога петляет между соснами, и вдруг деревья расступаются.</p><p>Дом появляется из темноты , он большой, с колоннами, с подъездной дорожкой, освещённой мягким светом. Два этажа, панорамные окна, каменный фасад. Я никогда не видела таких домов, только в журналах, только в кино. Он не просто богат, он действительно живёт в другом мире.</p><p>- Это твой дом? - спрашиваю я глупо.</p><p>- Наш, - поправляет он. - Если захочешь.</p><p>Я не отвечаю, просто смотрю.</p><p>Он выходит из машины, подаёт мне руку. Егор остаётся за рулём. Мы поднимаемся по ступенькам к входной двери, и Сергей открывает её своим ключом.</p><p>Я вхожу в холл и замираю, как здесь красиво! Мраморный пол, хрустальная люстра, лестница на второй этаж из тёмного дерева. Всё пахнет дорого, деревом, кожей, чем-то цитрусовым. И вдруг я замечаю на стене, над лестницей, рога. Оленьи, огромные, раскидистые. Они смотрятся странно среди всего этого мрамора, эдакая дикая, грубая вещь в идеальном доме.</p><p>- Это ты их…?- спрашиваю я, оборачиваясь к Сергею.</p><p>Он пожимает плечами, словно это что-то незначительное.</p><p>- Ну да. Увлекаюсь иногда охотой.</p><p>- Не жалко зверей?</p><p>Он смотрит на меня чуть удивлённо, но без раздражения.</p><p>- Это природа, Ань. Кто-то охотник, кто-то добыча. Так устроено.</p><p>Я киваю и ничего не отвечаю, но что-то в его словах задевает меня.</p><p>- Ты здесь живёшь, - говорю я, оглядываясь и констатируя очевидное.</p></section><section><title><p>Глава 6.</p></title><p>Я просыпаюсь от света.</p><p>Солнце заливает комнату сквозь панорамное окно. Оно тёплое, мягкое, ложится на простыни широкими полосами. Я щурюсь, но не отворачиваюсь. Такого света не бывает в моей квартире, там всегда серо, даже утром, а здесь всё дышит покоем.</p><p>Рядом пусто. Его подушка смята, одеяло отброшено.</p><p>Я провожу ладонью по простыне, она ещё тёплая. Значит, Сергей встал совсем недавно, и эта ночь была настоящей. Мне не приснилось.</p><p>Я не слышала, как он ушёл, видимо слишком крепко спала.</p><p>Я лежу и смотрю в потолок, прижимаю одеяло к груди. Тело тяжёлое, но не уставшее. Мышцы гудят, как после долгой дороги. Внизу живота сладкая, тянущая пустота. Я помню его руки, как он брал моё лицо в ладони, как шептал что-то, но я не могла разобрать слов, как он просил смотреть на него. И я смотрела, и не могла отвести взгляд.</p><p>Я не знаю, сколько длилась эта ночь. Мне казалось минуты, а может, часы. Время потеряло значение. Важным было только то, что он рядом, что трогает меня так, будто я что-то невероятно ценное.</p><p>Мне всё ещё не верится, что я здесь, что вчера он вёз меня через ночную Москву, а потом поднял на руки и внёс в спальню. Что его губы были на моей коже, и я впервые в жизни не испугалась, а наоборот хотела быть ещё ближе.</p><p>Из ванной доносится шум воды.</p><p>Я поворачиваю голову. Дверь приоткрыта, и сквозь щель видна полоска света и пар, медленно плывущий по воздуху.</p><p>Он уже там. Слышно, как вода ударяется о раковину, как он спокойно и размеренно двигается.</p><p>Я выбираюсь из кровати. Пол под ногами тёплый, дерево, нагрето солнцем. Я иду тихо, хотя в доме никого, кроме нас.</p><p>На стуле лежит его рубашка. Я беру её, она пахнет им. Надеваю. Ткань скользит по коже, доходит до середины бедра. Рукава слишком длинные, и я подворачиваю их. Пальцы не слушаются, потому что внутри всё дрожит. Не от холода, нет, а от того, что я иду к нему.</p><p>Я подхожу к двери и замираю.</p><p>Сергей стоит у раковины, бреется. Белая пена у него на скулах, в руке бритва. Движения уверенные, неторопливые. Он смотрит в зеркало, не на меня, лишь на своё отражение. Лезвие скользит по щеке, оставляя за собой чистую полоску кожи.</p><p>Я смотрю, любуюсь.</p><p>На его плечи, на капли воды, на то, как перекатываются мышцы под лопатками, когда он чуть наклоняется. На его шею, затылок, на мокрые волосы, которые он ещё не успел причесать. В этом утреннем, домашнем состоянии он другой. Не тот, кто вчера сидел в театре, не тот, кто разговаривал с менеджерами и покупал машину. А просто мужчина.</p><p>Он замечает меня в зеркале.</p><p>Его рука замирает в воздухе на полпути, лезвие на секунду останавливается. Он смотрит на меня, но не оборачивается. Просто встречает мой взгляд в отражении. И в этом есть что-то интимное, почти запретное, как будто я подсмотрела то, что не должна была видеть.</p><p>- Проснулась, - говорит он негромко.</p><p>Я не отвечаю, просто стою в дверях, в его рубашке, босая, со сбитым дыханием и глупо улыбаюсь.</p><p>Он усмехается. Не разворачиваясь, подставляет лицо под воду. Пена стекает по скулам, по шее, по груди. Он берёт полотенце, медленно вытирает лицо. Потом вешает полотенце на крючок и только после этого поворачивается.</p><p>Теперь он смотрит прямо на меня.</p><p>В его глазах то самое тепло, от которого у меня внутри всё сжимается. Не страсть, не голод, а что-то глубже, как будто он тоже не до конца верит, что я здесь.</p><p>- Иди сюда, - говорит он.</p><p>Я подхожу, и он обнимает меня. Такой мокрый, тёплый. Его ладони ложатся на мою спину, притягивают ближе. Я чувствую его кожу – влажную и горячую. Чувствую, как его пальцы касаются моих лопаток сквозь тонкую ткань рубашки. Он не торопится, просто держит.</p><p>- Доброе утро, - говорит он. Голос низкий, чуть хриплый.</p><p>- Доброе утро, - отвечаю я и прижимаюсь к нему. Вдыхаю.</p><p>Мыло, вода, его кожа - всё смешивается в один запах, от которого кружится голова.</p><p>- Я не хотел тебя будить, - говорит он. - Ты так крепко спала. Как ты?</p><p>Я не отвечаю. Просто ещё крепче прижимаюсь, и он понимает без слов. Опускает подбородок на мою макушку, гладит по спине. Медленно, успокаивающе.</p><p>- Завтракать будешь? - спрашивает он.</p><p>- Да.</p><p>- Тогда пошли.</p><p>Он берёт меня за руку, и ведёт за собой.</p><p>Мы спускаемся на кухню. Я иду босая, в его рубашке, и это кажется мне восхитительным.</p><p>Утро уже разлилось по дому. В окна бьёт солнце, заливает весь дом.</p><p>Он отпускает мою руку только для того, чтобы включить кофемашину. Я сажусь на высокий стул у стойки, поджимаю ноги. Смотрю, как он двигается по кухне. Уверенно, неторопливо. Он знает, где что лежит, всё в этом доме его, и я сейчас тоже.</p><p>Он ставит передо мной чашку. Садится напротив.</p><p>- Молоко? Сахар?</p><p>- Не надо.</p><p>Он кивает. Смотрит на меня. Я ловлю этот взгляд и почему-то смущаюсь. Не потому что неловко, а потому что слишком хорошо.</p><p>Я отвожу глаза, обхватываю чашку ладонями. Кофе тёплый, даже горячий. Пар поднимается к лицу.</p><p>За окном сосны, небо, тишина.</p><p>Он берёт мою руку и переплетает свои пальцы с моими.</p><p>- Останься сегодня со мной, - говорит он.</p><p>Я поднимаю глаза.</p><p>- У меня выходной.</p><p>- Вот и отлично. - Он чуть улыбается. - Значит, никуда не денешься.</p><p>Я не спорю, да и не хочу спорить. Мне и самой не хочется уходить из этого дома, из этой кухни, из его жизни.</p><p>- Правда, у меня только вечернее платье, - говорю я. – А в таком никуда не поедешь, - смеюсь я, имея ввиду свой вид.</p><p>Он смотрит на меня, кивает:</p><p>- А мы и не поедем никуда, а для дома сойдет, - отвечает он спокойно.</p><p>Я смотрю на него. Он говорит так, будто это самое простое решение в мире. Остаться и никуда не торопиться. Побыть только вдвоём.</p><p>- Разве тебе не скучно сидеть дома? - спрашиваю я.</p><p>- С тобой нет.</p><p>Я сижу на высоком стуле, в его одежде, с обнажёнными ногами. Рубашка сползает с одного плеча, но я не поправляю. Пусть.</p></section><section><title><p>Глава 7.</p></title><p>После той ночи всё меняется.</p><p>Сергей звонит чаще. Иногда просто чтобы спросить, как прошёл день. А иногда, чтобы сказать, что соскучился. Он заезжает без предупреждения, и каждый раз, когда я вижу его машину у подъезда, сердце подпрыгивает. Он присылает цветы уже не в салон, а домой, с курьером. Белые розы, кремовые лилии, какие-то незнакомые цветы с терпким запахом. Они заполняют мою маленькую комнату, и я чувствую себя принцессой из сказки.</p><p>Я просыпаюсь с мыслью о нём и засыпаю с той же мыслью. Это ли не счастье? Кажется, да.</p><p>Однажды он звонит и говорит, что заедет в семь, приглашает на ужин. Я надеваю то самое синее платье, про которое он говорил, что оно мне идёт, волосы распускаю. Я кручусь у зеркала дольше обычного. Внутри что-то ёкает, как будто я знаю, что сегодня случится что-то важное.</p><p>В машине он молчалив. Держит меня за руку, но смотрит в окно.</p><p>Ресторан тот же, что в наш первый ужин. Верхний этаж, панорамные окна, огни Москвы внизу, но в зале пусто, только наш столик у окна, украшенный свечами.</p><p>Они горят мягким, тёплым светом, и от этого лицо Сергея кажется почти мягким. Скрипач играет что-то медленное, знакомое. Мне кажется, я слышала эту мелодию в наш самый первый вечер.</p><p>- Что происходит? - спрашиваю я, оглядываясь.</p><p>Он улыбается и берёт меня за руку через стол, его ладонь тёплая и уверенная.</p><p>- Анна, - говорит он. - Я много думал.</p><p>У меня падает сердце. «Много думал», обычно так начинаются плохие разговоры. Я уже готовлюсь услышать что-то страшное, что я ему не подхожу и всё кончено. Куда мне до такого, как он!</p><p>- Я не хочу больше ждать, - продолжает он. - Ты лучшее, что случилось со мной за последние годы. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.</p><p>Он достаёт из кармана маленькую бархатную коробочку. Открывает, внутри кольцо - тонкий ободок с бриллиантом, который сверкает в свете свечей так, что у меня перехватывает дыхание.</p><p>- Ты выйдешь за меня? – ровно спрашивает он.</p><p>Я смотрю на кольцо, на его лицо, на его светло-серые глаза, и в них сейчас что-то, чего я раньше не видела. Волнение, может быть надежда?</p><p>Эмоции переполняют.</p><p>Мне кажется, что я сейчас захлебнусь воздухом. Что сердце не выдержит, и это всё сон, я сейчас проснусь в своей съёмной квартире с облезлыми обоями.</p><p>Я смотрю на него и не могу поверить. Он, тот самый мужчина, которого, как огня боятся менеджеры, о котором все говорят шёпотом, и сейчас он выбрал меня! Меня! Обычную девочку, девочку, у которой не было ничего.</p><p>Внутри разливается тепло. Такое сильное, что хочется плакать.</p><p>Слёзы подступают к глазам, но это слёзы счастья.</p><p>Потому что впервые в жизни я не одна. Потому что впервые у меня есть будущее, и я чувствую себя не просто нужной, а выбранной. Единственной!</p><p>Я не думаю о том, что будет дальше и как изменится моя жизнь. Я просто смотрю на него и понимаю: вот он, мой человек. Моя защита!</p><p>Он прекрасен. Не просто внешне, хотя и внешне тоже. Прекрасен той силой, которая от него исходит. Тем спокойствием, с которым он решает всё.</p><p>И то, как он смотрит на меня, как на будущую жену и женщину, с которой он готов прожить жизнь заставляет моё сердце трепетать.</p><p>- Да, - шепчу я. - Да.</p><p>Он надевает кольцо мне на палец, и оно садится идеально. Конечно, идеально, он знал размер, он всегда всё знает!</p><p>Сергей поднимает бокал, я тоже. Вино тёплое, сладковатое. Я почти не чувствую вкуса, потому что внутри и без вина всё горит.</p><p>Я смотрю на кольцо, оно на моей руке. Настоящее, реальное, моё!</p><p>И я впервые за долгое время разрешаю себе быть счастливой. Без оглядки, без страха, без мысли, что всё это не для меня.</p><p>Он берёт мою руку, подносит к губам. Я закрываю глаза, потому что этот момент слишком большой, чтобы выдержать его с открытыми глазами.</p><p>Где-то внизу шумит город, там за окном миллионы огней, но всё это не важно. Важно только то, что он рядом.</p><p>Я открываю глаза и улыбаюсь. Так, как не улыбалась никогда. И это все происходит со мной, настоящая сказка, настоящая любовь!</p><p>- Я люблю тебя, - говорю я.</p><p>- Я знаю, - отвечает он.</p><p>А затем продолжает:</p><p>- Всё изменится только к лучшему. - Он откидывается на спинку стула и довольно смотрит на меня. - У тебя будет дом. Ты перестанешь работать в этом автосалоне, перестанешь думать о деньгах.</p><p>Я хмурюсь:</p><p>- Но я не хочу бросать работу.</p><p>- А зачем тебе она? - Он пожимает плечами. - Ты будешь моей женой, я обеспечу тебя.</p><p>- Но мне нравится работать. Я не хочу сидеть дома, - качаю головой я.</p><p>Он усмехается, не зло, а скорее снисходительно.</p><p>- Ты ещё не понимаешь, каково это быть моей женой. У тебя будет всё. Цветы, салоны, путешествия. Работа это для тех, кому нечем заняться.</p><p>- А если мне будет скучно?</p><p>- Не будет. - Он накрывает мою руку своей. - Я не дам тебе скучать.</p><p>- Я хочу чем-то заниматься.</p><p>Он смотрит на меня. Потом кивает:</p><p>- Хорошо. Подумаем, чем ты можешь заняться. Но позже, сначала свадьба.</p><p>Я смотрю на него. Он говорит это уверенно, спокойно, и действительно верит, что сможет сделать меня счастливой, а я хочу верить вместе с ним.</p><p>- А дети? - спрашиваю я тихо.</p><p>-А что дети? - уточняет он.</p><p>- Ты хочешь детей?</p><p>Он не отвечает сразу. Долго и изучающе смотрит на меня.</p><p>- Хочу, - говорит он наконец. - С тобой сына.</p><p>- А если дочь?</p><p>- Тогда дочь. - Он пожимает плечами. - Главное, чтобы она была похожа на тебя.</p><p>Я улыбаюсь. В груди тепло, он говорит такие правильные слова, и я почти забываю, что недавно боялась, что он меня бросит.</p><p>Он платит по счёту, и мы выходим в ночь. Егор ждёт у машины. Сергей держит меня за руку всю дорогу.</p><p>- С завтрашнего дня всё изменится, - говорит он.</p><p>- Что ты имеешь в виду?</p><p>- Ты переедешь ко мне. Зачем тебе эта съёмная комната, если у тебя есть дом?</p><p>Я открываю рот, чтобы возразить, но он прикладывает палец к моим губам.</p></section><section><title><p>Глава 8.</p></title><p>Машина останавливается у дома. Егор глушит мотор. Сергей выходит первым, подаёт мне руку. Я выбираюсь из машины на ватных ногах. Мы идём к двери, и я чувствую его горячую, направляющую ладонь на своей пояснице.</p><p>Он открывает дверь, впускает меня первой. Я вхожу в холл.</p><p>Здесь тишина, полумрак, запах дерева, кожи и цитрусовых.</p><p>Сергей стоит за моей спиной, и я слышу его дыхание. Он не включает свет.</p><p>- Иди сюда, - говорит он.</p><p>Я поворачиваюсь. Он уже близко, слишком близко. Я чувствую его запах, его тепло, его напряжение.</p><p>Он берёт моё лицо в ладони и целует. Жадно. Глубоко. Без той сдержанности, что была в машине. Здесь, в нашем доме, больше не нужно себя контролировать.</p><p>Я отвечаю на поцелуй, сумка падает из моих рук на пол. Мне плевать. Я запускаю пальцы в его волосы, притягиваю ближе. Он прижимает меня к стене, и я чувствую его всего.</p><p>- Ты моя, - шепчет он мне в губы. - Теперь моя.</p><p>-Твоя.</p><p>Он подхватывает меня под бёдра, я обхватываю его ногами. Он несёт меня, не отрываясь от моих губ. Не к лестнице на второй этаж, а к столу в гостиной. Смахивает с него всё одним движением - бумаги, журналы, какую-то вазу – все летит на пол. Я слышу звон стекла.</p><p>Он опускает меня на стол и нависает сверху. Его руки задирают моё платье. Я выгибаюсь навстречу.</p><p>- Я так хочу тебя, - глухо хрипит он.</p><p>- Я тоже, - шепчу я, и мое смущение смешивается с желанием.</p><p>Он расстёгивает ремень, я помогаю ему. Мы не тратим время на слова.</p><p>Он входит в меня, и я вскрикиваю. Всё происходит быстро, жарко, жадно. Стол скрипит под нами. Я цепляюсь за его плечи, за его спину, за что угодно.</p><p>- Моя, -глухо повторяет он. - Никому тебя не отдам.</p><p>Он ускоряется, я закрываю глаза и отдаюсь полностью моменту.</p><p>Потом мы лежим на столе, тяжело дышим. Где-то внизу на полу - осколки вазы, наши разбросанные вещи.</p><p>- Вот так надо заканчивать такие вечера, - говорит он низко.</p><p>Я смеюсь. Он целует меня в плечо.</p><p>Звонок в дверь раздаётся, когда мы ещё лежим на столе.</p><p>Я вздрагиваю, Сергей на секунду замирает. Потом тяжело, недовольно выдыхает.</p><p>- Кого там принесло? - хмурится он.</p><p>Он поднимается, поправляет брюки, рубашку. Я тоже сползаю со стола. Платье смято, волосы растрёпаны. Я пытаюсь привести себя в порядок, но понимаю, что бесполезно.</p><p>Сергей подходит к двери, смотрит в камеру. На экране мужчина.</p><p>- Это Зорин, - говорит он. - Чёрт.</p><p>Он привычным движением одёргивает манжеты. Смотрит на меня, потом нажимает ручку и открывает.</p><p>В холл заходит высокий мужчина, у него темные волосы, широкие плечи. Одет он просто, на нем рубашка с закатанными рукавами, темные джинсы. Двигается неторопливо, но в нём чувствуется сила. Сдержанная, не напоказ.</p><p>Мне кажется, что он замечает всё сразу -разбросанные бумаги, осколки вазы на полу, мою сумку, которая валяется у двери, смятое платье на мне.</p><p>- Не вовремя? - ровно спрашивает он.</p><p>- Уже нет, - отвечает Сергей. - Что-то срочное?</p><p>- Документы привёз. По охране и по объекту на Кутузовском. И надо поговорить.</p><p>Сергей напрягается.</p><p>- Проходи.</p><p>Гость качает головой.</p><p>- Давай завтра. Я вижу, ты занят.</p><p>Он переводит взгляд на меня.</p><p>- Игнат, - говорит он коротко.</p><p>- Анна, - отвечаю я.</p><p>Он смотрит мне в глаза. Не на платье, не на босые ноги, именно в глаза. Взгляд у него тяжёлый, но не враждебный. Скорее внимательный, как будто он пытается понять, кто я и что здесь делаю.</p><p>- Рад знакомству. Простите, что вломился.</p><p>- Всё в порядке, - говорю я.</p><p>Он снова смотрит на Сергея.</p><p>- Документы давай оставлю, глянь завтра.</p><p>- Садись, - говорит Сергей. - Всё равно уже приехал.</p><p>Игнат секунду колеблется, потом кивает. Проходит к столу, тому самому, где мы только что лежали, окидывает его быстрым взглядом. На столе пусто, Сергей смахнул всё на пол, когда мы занимались любовью. Игнат кладёт папку на полированную поверхность. Ни слова.</p><p>Сергей наливает ему и себе виски, мне воды.</p><p>- Рассказывай, - говорит он.</p><p>- Гришин воду мутит. Подрядчики жалуются, по сметам не сходится. Я бы на твоём месте глянул, пока не раздулось.</p><p>- Гришин мой человек.</p><p>- Уже не совсем, - поджимает губы мужчина. - Проверь.</p><p>Сергей мрачнеет. Они говорят о делах, и я не понимаю половины слов. Объект, сметы, подрядчики, акты. Но по лицам вижу, что что-то идёт не так. Сергей хмурится всё сильнее. Игнат говорит спокойно, без лишних эмоций.</p><p>Я сижу на краю дивана. Щёки горят, Игнат всё понял. По тому, как он посмотрел на стол, на моё платье, на осколки вазы. Он не сказал ни слова, словно ничего не заметил, но это и не нужно. Он говорит с Сергеем о делах, а я сижу и мне стыдно. Так стыдно, что хочется провалиться сквозь землю. Я не знаю, куда деть руки, куда смотреть. Пью воду, но она не помогает.</p><p>Игнат делает вид, что ничего не замечает. Он слишком воспитан, но от этого ещё хуже. Лучше бы он пошутил, сказал что-то прямо, а он просто сидит и спокойно говорит о подрядчиках.</p><p>Игнат допивает виски и поднимается.</p><p>- В общем, глянь документы. Я завтра пришлю людей на объект.</p><p>- Думаешь, дойдёт до этого?</p><p>- Думаю, лучше перестраховаться.</p><p>- Хорошо.</p><p>Игнат оборачивается ко мне.</p><p>- Анна, хорошего вечера.</p><p>Я киваю в ответ.</p><p>Игнат выходит, дверь закрывается.</p><p>Сергей стоит на месте, не двигается. Я вижу его лицо в полумраке. Оно спокойное, но что-то в нём меняется. На секунду, не больше. Будто слова Игната всё-таки задели его, будто он сейчас не со мной, а где-то там, еще в разговоре.</p><p>Я не решаюсь заговорить первой.</p><p>Потом он выдыхает, проводит ладонью по лицу, и поворачивается ко мне.</p><p>- Прости. Дела.</p><p>- Кто это был?</p><p>- Игнат. Мой партнёр, мы вместе начинали. Я строю, он занимается безопасностью и решает вопросы, которые не решаются за столом.</p></section><section><title><p>Глава 9.</p></title><p>Я не представляла, что свадьба будет такой.</p><p>Сергей сказал: «Не переживай, я всё организую». И я не переживала, я думала, что будет скромный ЗАГС, ужин в ресторане, пара гостей. Но когда мы подъезжаем к старому особняку в центре Москвы, украшенному цветами и подсветкой, я понимаю: всё будет иначе.</p><p>- Это здесь? - спрашиваю я, рассматривая все это великолепие.</p><p>- Здесь. - Он улыбается и берёт меня за руку. - Это твой день.</p><p>Перед входом стоят фотографы. Они снимают всё: как мы выходим из машины, как идём по ковровой дорожке, как Сергей придерживает меня за локоть. Я теряюсь, но он не отпускает мою руку. Его пальцы тёплые, уверенные.</p><p>Внутри всё сияет - хрусталь, цветы, свечи. Зал полон гостей, но я никого не знаю. Здесь мужчины в дорогих костюмах, женщины в вечерних платьях, украшения, запах духов, приглушённый смех. Это не свадьба, это приём. Светский, деловой, чужой.</p><p>- Не бойся, - шепчет Сергей. - Я рядом.</p><p>Церемония проходит в белом зале с колоннами. Женщина регистратор с мягким голосом и торжественным лицом говорит слова, которые я слышу как сквозь вату. Я смотрю на Сергея, на его лицо, на его глаза. Он смотрит на меня серьёзно, сосредоточенно, как будто в этом зале больше никого нет.</p><p>- Анна Сергеевна Логинова, согласны ли вы взять Сергея Викторовича Берга в мужья?</p><p>- Да, - говорю я. - Да.</p><p>- Сергей Викторович Берг, согласны ли вы взять Анну Сергеевну Логинову в жёны?</p><p>- Согласен.</p><p>Он надевает мне кольцо на палец, я надеваю кольцо ему. Его рука чуть дрожит, или мне так только кажется.</p><p>- Объявляю вас мужем и женой.</p><p>Он берёт моё лицо в ладони и целует. Долго, крепко, гости аплодируют. Я слышу, как кто-то выкрикивает «Горько!»</p><p>- Теперь ты моя жена, - шепчет он мне в губы.</p><p>- А ты мой муж.</p><p>Он улыбается широко и открыто, мне кажется, что это очень редкая для него улыбка.</p><p>После церемонии гости рассыпаются по залу. Нас окружает музыка, смех, звон бокалов. Сергей не отпускает мою руку. Он ведёт меня через толпу гостей, и я чувствую себя так, будто плыву. Все смотрят, все улыбаются. Я улыбаюсь в ответ, хотя внутри дрожу.</p><p>Мы идём медленно, Сергей иногда наклоняется ко мне и что-то говорит, я не запоминаю слов. Только его голос, тёплый, низкий, спокойный.</p><p>Потом я замечаю её.</p><p>Женщина стоит у края зала. Она высокая, худая, с идеальной осанкой. На ней безупречный светлый костюм, жемчуг на шее, а лицо холодное, даже надменное.</p><p>Она не подходит сразу, сначала долго и изучающе смотрит.</p><p>А потом направляется к нам, и идёт так, словно зал принадлежит ей.</p><p>- Мама, - говорит Сергей. - Познакомься, это Анна.</p><p>- Аня, это моя мать, Вера Михайловна.</p><p>Вера Михайловна останавливается напротив. Смотрит на меня, и её взгляд как ледяная вода. Я физически чувствую, как она меня оценивает: платье, лицо, манеры.</p><p>- Поздравляю, - говорит она, целуя меня в щёку сухими губами. - Надеюсь, вы оправдаете ожидания.</p><p>- Я постараюсь.</p><p>Она не улыбается, просто отходит к другим гостям. Я смотрю ей вслед и чувствую, как внутри всё сжимается.</p><p>Рядом уже стоит другая женщина, она моложе, с ленивой улыбкой. У нее тёмные волосы, дорогое платье, бокал шампанского в руке.</p><p>- А это Злата, - говорит Сергей. - Моя младшая сестра.</p><p>- Очень приятно, - говорит Злата, оглядывая меня с ног до головы. - Серёжа умеет выбирать. Ты красивая, и, кажется, добрая, это хорошо. Ему такие и нужны.</p><p>Я не понимаю, комплимент это или что-то другое. На всякий случай улыбаюсь:</p><p>- Спасибо.</p><p>- Не за что. - Она делает глоток шампанского, потом смотрит на меня чуть прищурившись, как будто приценивается. - Надеюсь, у тебя получится то, что не получилось у остальных.</p><p>Я хмурюсь.</p><p>Сергей резко поворачивает голову к Злате. Взгляд у него мгновенно становится жёстким, почти злым. Он ничего не говорит, но этого хватает. Злата замолкает, улыбка сползает с её лица.</p><p>- Я пошутила, - говорит она уже другим тоном. - Расслабься.</p><p>И уходит, даже не попрощавшись.</p><p>Я смотрю ей вслед, потом перевожу взгляд на Сергея.</p><p>Он берёт меня под руку и уводит в сторону, к другим гостям. Я не настаиваю, но внутри уже поселяется лёгкая неприятная тревога. Та самая, которую пока не можешь объяснить, но чувствуешь кожей.</p><p>Сергей наклоняется ко мне:</p><p>- Не обращай внимания, они всегда такие.</p><p>- Они меня невзлюбили?</p><p>- Они никого не любят. - Он целует меня в висок. - Главное, что я тебя люблю.</p><p>И я ему верю.</p><p>Потом к нам подходит мужчина. Высокий, красивый, в дорогом костюме. У него уверенная походка и улыбка, от которой у меня внутри что-то сжимается.</p><p>- А это Марат, - говорит Сергей. - Мой деловой партнёр.</p><p>- Очень приятно, - говорю я.</p><p>Марат берёт мою руку и целует дольше, чем положено. Его губы тёплые, взгляд пристальный, он не смотрит на кольцо, он смотрит мне в глаза, и в этом взгляде не просто вежливый интерес, что-то другое, как будто он уже что-то знает обо мне.</p><p>- А вот и счастливая невеста, - говорит он. – Поздравляю, ты ослепительна. Серёжа, тебе повезло.</p><p>- Я знаю, - ровно отвечает Сергей.</p><p>Я чувствую, как его пальцы на моей талии сжимаются чуть сильнее. Не больно, но достаточно, чтобы я поняла: он заметил, и ему не нравится.</p><p>Марат замечает это, переводит взгляд на руку Сергея, потом снова на меня. И улыбается уголком рта.</p><p>- Счастья вам, присматривай за ней, Берг, - говорит он, но смотрит при этом на меня. - Такие, как она, на дороге не валяются.</p><p>Он отходит. Моя рука горит в том месте, где Марат поцеловал.</p><p>Сергей притягивает меня ближе, наклоняется к уху:</p><p>- Марат мой партнёр. Но ты ему не верь.</p><p>- Почему?</p><p>- Он любит играть.</p><p>- Во что? – удивляюсь я.</p><p>- Во всё. Особенно в то, что принадлежит другим.</p><p>Я не отвечаю, но его слова остаются внутри. И весь вечер я ловлю на себе взгляд Марата. Иногда короткий, как укол, а иногда долгий, откровенный. Он не подходит больше, не говорит ни слова, но его присутствие чувствуется, как сквозняк - вроде бы ничего, а холод по коже.</p></section><section><title><p>Глава 10.</p></title><p>Ночная прохлада обнимает сразу. Кожа, разгорячённая за вечер, покрывается мурашками. Я делаю шаг в эту тишину, дверь за спиной медленно закрывается, отрезая смех, голоса, звон бокалов.</p><p>Здесь темно, только несколько фонарей внизу в саду, и небо, такое огромное, чёрное, с редкими звёздами.</p><p>Я подхожу к краю террасы, опираюсь ладонями о перила, они тоже холодные. Медленно и глубоко выдыхаю. Впервые за вечер воздух не пахнет духами и шампанским, тут пахнет осенью, мокрой листвой и чем-то ещё, далёким, свободным.</p><p>Я стою и смотрю в темноту. Внутри всё ещё дрожит, но уже не от волнения, скорее от усталости, или от того, что я наконец одна.</p><p>- Сбежала?</p><p>Я вздрагиваю, оборачиваюсь.</p><p>Марат стоит в паре метров. Я не слышала, как он вышел. В руке у него бокал, пиджак расстёгнут, галстук ослаблен. Он смотрит на меня с лёгкой улыбкой, не наглой, скорее любопытной.</p><p>- Просто вышла подышать, - говорю я.</p><p>- Я тоже. Там слишком... громко.</p><p>Я киваю. Он подходит ближе, встаёт рядом. Не вплотную, но достаточно, чтобы я почувствовала его запах — дорогой, сладковатый, не похожий на Сергея.</p><p>- Ну и как тебе роль жены? - спрашивает он.</p><p>- Ещё не поняла.</p><p>- Поняла, просто не хочешь говорить.</p><p>Я не отвечаю, он делает глоток, смотрит на сад.</p><p>- Берг умеет производить впечатление, - говорит он. - У него всё красиво. Дом, машины, люди, но ты, наверное, уже заметила, за красотой всегда что-то есть.</p><p>- Что вы имеете в виду?</p><p>- Ничего конкретного, - он пожимает плечами.</p><p>Я смотрю на него, он улыбается уголком рта. В этой улыбке нет ни тепла, ни злобы, игра, как мне и говорил Сергей.</p><p>- Вы не любите Сергея? - спрашиваю я.</p><p>- Отчего же? Люблю, по-своему. Просто я знаю его лучше, чем он сам.</p><p>Он поворачивается ко мне, теперь смотрит прямо. Его взгляд скользит по лицу, по шее, по голым плечам. Он не раздевает, но и не скрывает интереса.</p><p>- Ты красивая, Аня, по-настоящему, это такая редкость.</p><p>- Спасибо.</p><p>-Это не комплимент, факт.</p><p>Он поднимает бокал. Я не поддерживаю, просто смотрю на него. Я не знаю, как вести себя с такими, как он. Вроде бы ничего не делает, но воздух вокруг меняется, становится тоньше, острее.</p><p>- Если вдруг станет слишком..., - начинает он.</p><p>И замолкает, потому что из дверей выходит Сергей.</p><p>Он появляется беззвучно, просто встаёт за спиной Марата. Руки в карманах, лицо спокойное, но я уже учусь читать это спокойствие. В нём нет ничего хорошего.</p><p>- Не помешал? - спрашивает он.</p><p>Марат не оборачивается, только лениво улыбается, уголком рта.</p><p>- Мы просто разговаривали.</p><p>- Вижу.</p><p>Сергей подходит ко мне, встаёт рядом, кладёт ладонь на мою поясницу. Не притягивает, просто обозначает.</p><p>- Ты замёрзнешь, - говорит он мне. – Пойдём, нас уже ждут.</p><p>Он смотрит на Марата, тот не спорит. Поднимает бокал - короткий жест, похожий на тост, и отходит.</p><p>- Не буду мешать молодожёнам.</p><p>Между ними происходит что-то молчаливое, без слов, но я чувствую, как сгущается воздух.</p><p>Он уходит внутрь, шаги мягкие, неспешные. Будто ничего не случилось.</p><p>Сергей берёт меня за руку крепче, чем обычно.</p><p>- О чём он тебя спрашивал?</p><p>- Ни о чём. Просто болтал.</p><p>- О чём?</p><p>- О том, что у тебя всё красиво.</p><p>Сергей смотрит на дверь, за которой скрылся Марат.</p><p>- Это он умеет, - кивает он. - Говорить ни о чём.</p><p>Он уводит меня в зал, я иду за ним, но спиной всё ещё чувствую лёгкий холод, то ли от ветра, то ли от этого разговора.</p><p>Мы возвращаемся в зал.</p><p>Музыка меняется, гости расступаются, и Сергей, не спрашивая, ведёт меня в центр. Его рука ложится на мою талию. Пальцы сжимаются сильнее, чем нужно.</p><p>Начинается наш первый танец, и он ведёт меня плавно, уверенно.</p><p>Я кладу ладонь ему на плечо, вторую он держит в своей. Его дыхание ровное, но я чувствую: внутри он напряжён. Как струна, которую перетянули.</p><p>- Ты злишься, - говорю я.</p><p>- Нет.</p><p>- Злишься.</p><p>- Марат любит проверять, - говорит он. - Подходит близко, смотрит, ждёт реакции. Это его игра, он любит играть, - говорит он. - Это его развлечение, смотреть, как люди реагируют, ждать, где дрогнет.</p><p>Он смотрит на меня. В полумраке зала его глаза кажутся совсем светлыми. Он ведёт меня в повороте, притягивает ближе.</p><p>- Я не злюсь, - говорит он наконец. - Я не люблю, когда кто-то подходит слишком близко.</p><p>- Он просто разговаривал.</p><p>- Я видел, как он смотрел.</p><p>- И как?</p><p>- Так смотрят на то, что хотят отнять.</p><p>У меня внутри всё сжимается. Я не знаю, что ответить. Марат действительно смотрел, но я не сделала ничего плохого. Я не давала повода, и всё равно чувствую себя виноватой.</p><p>- Я не вещь, чтобы меня отнимать, - говорю я.</p><p>Сергей чуть усмехается.</p><p>- Ты моя жена. Для них это одно и то же.</p><p>Он притягивает меня ещё ближе. Теперь между нами нет расстояния, я чувствую его бедро, его руку на спине, его дыхание у виска. Танец становится медленнее, глубже.</p><p>- Ты теперь в моём мире, - говорит он. - Здесь нельзя быть наивной.</p><p>- Я не наивная.</p><p>- Ты хорошая, а это одно и то же.</p><p>Он наклоняется, его губы касаются моего уха, голос тихий, почти шёпот:</p><p>- Марат мой деловой партнер, но я не хочу, чтобы ты оставалась с ним наедине.</p><p>- Почему?</p><p>- Ты моя жена, - говорит он ровно. - А он не умеет держать дистанцию, он не впервые заходит на чужую территорию. Но я не ревную, Аня, я просто не люблю, когда трогают моё.</p><p>Я молчу. Это звучит спокойно, почти обыденно. Но именно поэтому внутри всё сжимается.</p><p>- Я не давала повода, - растерянно говорю я.</p><p>- Знаю. Ты вообще не умеешь давать повода. Это и хорошо.</p><p>Он чуть отстраняется, смотрит на меня. В его взгляде ни злости, ни обиды. Только спокойное, тяжёлое удовлетворение.</p><p>- Просто будь рядом со мной, - говорит он. - И всё будет хорошо.</p></section><section><title><p>Глава 11.</p></title><p>Мы входим в дом, и всё вокруг кажется другим. Потому что теперь это не его дом, а наш.</p><p>В холле и в гостиной горят свечи, а вокруг приглушённый свет и тишина, которая после шумного зала кажется оглушительной. Я стою и смотрю на Сергея, он закрывает дверь и поворачивается ко мне.</p><p>- Ну вот, - говорит он. - Ты дома.</p><p>Я не отвечаю, просто смотрю на него. Он теперь мой муж, по-настоящему!</p><p>Он подходит ближе и берёт моё лицо в ладони. Его руки большие, тёплые. Я чувствую лёгкий запах шампанского и его парфюма — древесный, с горчинкой.</p><p>- Очень мило, Валентина постаралась, - говорит он, кивая на свечи.</p><p>Видит немой вопрос в моих глазах и продолжает:</p><p>- Валентина домработница, приходит три раза в неделю, готовит, убирает. Если что-то понадобится, скажи ей, она сделает. Она умеет быть незаметной, когда нужно. За это я очень ценю ее.</p><p>Я киваю, запоминаю имя.</p><p>Он проводит большим пальцем по моей скуле.</p><p>- Сегодня наша ночь.</p><p>Он целует меня медленно, глубоко. Я отвечаю, его руки ложатся на мою талию, притягивают ближе. Я чувствую его тело сквозь ткань платья, такое крепкое, горячее. Внизу живота всё сжимается.</p><p>- Я ждал этого дня, - шепчет он мне в губы. - С тех пор, как увидел тебя в автосалоне.</p><p>- Я тоже ждала.</p><p>Он подхватывает меня на руки, а я обхватываю его шею. Он несёт меня наверх, в спальню. Его шаги уверенные, дыхание ровное. Я прижимаюсь к нему и чувствую, как колотится моё сердце. Утопаю в этом моменте.</p><p>Спальня залита мягким светом от торшера. Он опускает меня на пол и на секунду замирает, глядя сверху вниз.</p><p>- Ты такая красивая, - говорит он. - Я не говорил тебе этого сегодня. Ты самая красивая женщина.</p><p>- Ты преувеличиваешь, - смущаюсь я.</p><p>- Нет. - Он наклоняется и целует меня. - Не преувеличиваю.</p><p>Он расстёгивает моё платье медленно, пуговица за пуговицей. Я чувствую, как ткань соскальзывает с плеч. Его пальцы касаются моей кожи, и я вздрагиваю. Он не торопится, он изучает меня взглядом, как в первый раз.</p><p>Потом я сама тянусь к его рубашке. Пальцы чуть дрожат, но я справляюсь. Пуговица за пуговицей. Он не помогает, просто смотрит, и от этого взгляда внутри всё натягивается.</p><p>Я стягиваю с него рубашку. Провожу ладонями по плечам, по груди. Кожа горячая, он перехватывает мои руки, целует запястья.</p><p>Потом берётся за ремень. Я слышу, как звякает пряжка. Он расстёгивает его медленно, не сводя с меня глаз, брюки падают вниз. Он отталкивает их ногой, остаётся в одних боксёрах. Я смотрю на него, на его тело, на то, как он стоит передо мной - сильный, разгорячённый, мой.</p><p>Он стягивает с меня платье совсем, и я остаюсь перед ним обнажённая, уязвимая, счастливая.</p><p>- Я люблю тебя, - говорю я.</p><p>- Я знаю.</p><p>Он целует мои плечи, ключицы, спускается ниже. Я закрываю глаза. Его губы тёплые, дыхание горячее.</p><p>Он опускает меня на кровать. Нависает сверху. Я чувствую его всего. Он чуть приподнимается, стягивает с себя боксёры. Теперь между нами ничего нет, только кожа, дыхание, жар.</p><p>Он входит в меня медленно, я чувствую его каждой клеточкой. Он двигается нежно, но сильно. Шепчет моё имя, как молитву.</p><p>- Моя жена, - говорит он. - Ты моя жена.</p><p>- Твоя.</p><p>Это уже как ритуал, как пароль, который знаем только мы. То, что принадлежит только нам. Он говорит, и я отвечаю. И каждый раз внутри что-то откликается. Глубоко, до дрожи.</p><p>Мне нравится, что он так говорит. Не спрашивает, не сомневается, просто утверждает: моя. И от этого я чувствую себя нужной, выбранной, единственной.</p><p>Я знаю, что со стороны это может звучать странно. Наверное, многие бы поморщились, но не я.</p><p>А когда он шепчет «моя жена», у меня внутри всё сжимается от счастья. Я ещё не привыкла, мне всё ещё кажется, что это не про меня, что я не заслужила…</p><p>Он двигается во мне, а я отвечаю «твоя» и не кривлю душой. Я правда его, и я не боюсь этого слова.</p><p>Он может повторять это сколько угодно. Я не устану отвечать.</p><p>Я впиваюсь пальцами в его спину. Всё исчезает — гости, платье, усталость. Остаётся только он, только мы.</p><p>После он лежит рядом, гладит мои волосы. Я кладу голову ему на плечо. В доме тихо, за окном ночь.</p><p>Мы лежим в темноте, его рука на моём животе. Дыхание ровное, но я знаю, что он не спит.</p><p>- Сергей, - тихонько зову я.</p><p>- Ммм?</p><p>- Ты меня любишь?</p><p>Пауза. Я чувствую, как его пальцы чуть напрягаются.</p><p>- Я тебя выбрал, ты в моём доме, ты моя жена.</p><p>- Это не ответ.</p><p>Он приподнимается на локте, смотрит на меня, в темноте его глаза кажутся синими.</p><p>- А ты как думаешь?</p><p>- Я не знаю. Ты ни разу не сказал…</p><p>Он улыбается уголком рта, потом касается моего лица. Проводит большим пальцем по скуле.</p><p>- Я не из тех, кто говорит. Я предпочитаю действия словам.</p><p>- А если мне нужно это услышать?</p><p>Он наклоняется, целует в лоб.</p><p>- Ты моя, и это больше, чем любовь.</p><p>А потом он целует меня. Медленно, нежно, и в этом поцелуе всё то, что он так и не говорит.</p></section><section><title><p>Глава 12.</p></title><p>Свадебное путешествие его идея, и после свадьбы мы не задерживаемся в Москве. Сергей говорит, что не хочет ждать. И я не спорю. Через день мы уже в самолёте.</p><p>Я бы согласилась и на подмосковный пансионат, но Сергей только усмехается: «Моя жена не будет отдыхать в пансионате». Он заказывает виллу на итальянском побережье, тут повсюду белый камень, терраса над морем, виноградник на склоне холма.</p><p>Загранпаспорт мне делают очень быстро. Я не спрашиваю, как Сергей это устроил. Просто через несколько дней документ уже у меня. Всё, что связано с ним, происходит быстро, как будто мир прогибается под его желания.</p><p>Мы прилетаем в Геную, оттуда Егор, а он повсюду ездит с нами, везёт нас на машине вдоль побережья. Я прижимаюсь лбом к стеклу и не могу оторваться: море синее до рези в глазах, кипарисы стоят как свечи, маленькие городки лепятся к скалам. Я никогда не была за границей, я вообще мало где была.</p><p>- Нравится? - спрашивает Сергей.</p><p>- Очень. Я даже не мечтала…</p><p>- Теперь это твоя жизнь, привыкай, - кивает он.</p><p>Вилла стоит на холме, тут белые стены, терракотовая крыша, окна от пола до потолка, а за ними бесконечное море. В первый вечер мы сидим на террасе, пьём белое вино, я только пригубливаю, и смотрим, как солнце садится в воду. Сергей спокоен и улыбчив. Он держит меня за руку и молчит, я думаю, что вот оно счастье, именно в таких моментах, и дело даже не в Италии.</p><p>Дни текут, как мёд, густо и сладко.</p><p>Мы завтракаем на террасе. Егор привозит свежие фрукты и местную выпечку, но за столом нас не беспокоит. Он вообще умеет быть невидимым. Сергей читает новости на планшете, я смотрю на море, и нам не нужно говорить. Мне нравится это молчание, оно уютное, а не напряжённое.</p><p>Потом мы спускаемся к воде, он плавает хорошо, сильными, размашистыми гребками, а я плещусь у берега. Он смеётся надо мной, но без злобы. Однажды затаскивает меня на глубину, и я визжу, цепляясь за его плечи, а он держит меня на воде и говорит: «Я тебя не отпущу. Ты что, мне не веришь?» Я верю.</p><p>Вечерами мы гуляем по узким улочкам городка неподалёку. Он покупает мне платья в маленьких лавках, я отказываюсь, но он настаивает: «Ты моя жена. Ты должна носить все самое лучшее». Я не спорю, мне нравится быть красивой для него.</p><p>В один из вечеров мы собираемся на ужин. День был долгий, тёплый.</p><p>Я надеваю новое платье — белое, лёгкое, купленное им вчера в маленькой лавке у набережной. Оно струится по телу, как вода. Я смотрю на себя в зеркало и улыбаюсь.</p><p>Я выхожу к нему на террасу. Сергей стоит у перил, смотрит на море. Услышав мои шаги, он оборачивается. Его взгляд скользит по мне, но не так, как обычно, не с восхищением, он слегка хмурится.</p><p>- Слишком открытое, - наконец говорит он.</p><p>Я останавливаюсь, смотрю на себя. Платье скромное, открыты только плечи, ничего вызывающего.</p><p>- Мне кажется, нормально, - пожимаю я плечами.</p><p>- Тебе кажется. - Он подходит ближе. Его голос спокойный, но в нём нотки недовольства. - А я тебе говорю переоденься.</p><p>- Но ты сам его выбрал.</p><p>- Для нас, для дома, а для чужих глаз есть другое.</p><p>Он говорит это спокойно, но я уже слышу в его голосе ту самую ноту, с которой не спорят.</p><p>И я не спорю. Иду в спальню, снимаю белое платье, вешаю его обратно в шкаф, достаю тёмно-синее, закрытое. Оно тоже красивое, просто другое. Выхожу к нему, он тепло улыбается, как будто ничего не было, окидывает меня внимательным взглядом и целует в лоб.</p><p>- Вот так гораздо лучше, ты красавица.</p><p>Ресторан, куда приезжаем прекрасный, как и ужин. Море шумит внизу, горят свечи, вино тёплое, пахнет морем и рыбой. Он держит меня за руку через стол, и я забываю о белом платье, забываю о том, как недовольно он посмотрел на меня. В конце концов, он просто хотел, чтобы я выглядела лучше. Это приятно, когда мужчине не всё равно, как выглядит его жена.</p><p>Я смотрю на него, на его лицо, освещённое огнём, на его руки, спокойно лежащие на скатерти, и чувствую, как внутри поднимается волна благодарности. Он дал мне всё. Он вытащил меня из нищеты, из съёмной квартиры, из жизни, в которой не было ничего, кроме работы и одиночества.</p><p>- Спасибо, - говорю я.</p><p>- За что? – искренне не понимает он.</p><p>- За всё это, за море, за виллу. За то, что ты выбрал меня.</p><p>Он берёт мою руку и подносит к губам.</p><p>- Ты заслуживаешь большего, и получишь большее со мной. Я хочу, чтобы ты привыкала к хорошему.</p><p>- Я уже привыкаю.</p><p>- Не так быстро. -Он улыбается. - Я только начал тебя баловать.</p><p>Я улыбаюсь в ответ. Он говорит это легко, тепло.</p><p>Он рассказывает о вилле, о том, как нашёл её несколько лет назад. О том, что всегда хотел привезти сюда жену. Я слушаю и представляю, как он стоял на террасе один, смотрел на море и думал о женщине, которую ещё не встретил.</p><p>- А теперь я здесь, с тобой, - говорю я.</p><p>- А теперь ты здесь, - повторяет он.</p><p>Он поднимает бокал, я поднимаю свой. Вино тёплое, сладковатое.</p><p>Сергею звонят.</p><p>Телефон вибрирует на столе, уже не первый раз за вечер. Ему звонят постоянно - утром, днём, даже ночью. Даже здесь, в Италии, он не может отключиться от дел.</p><p>Он бросает взгляд на экран и берёт трубку.</p><p>- Да, - говорит он. Голос меняется мгновенно, из тёплого, ленивого становится жёстким, деловым. - Я же сказал до понедельника. Нет, я не в Москве. Меня не волнует, как вы это сделаете, но чтобы в понедельник всё было готово.</p><p>Он слушает. Я вижу, как сжимается его челюсть.</p><p>- Значит, плохо работаете, - говорит он.</p><p>Пауза. Он снова слушает.</p><p>- Хорошо. Держите меня в курсе, - говорит после паузы.</p><p>Сергей кладёт трубку. Проходит секунда, и его лицо снова мягкое. Он смотрит на меня и улыбается, как будто ничего не было.</p><p>- Прости. Работа.</p><p>- Ничего.</p><p>- О чём мы говорили? - Он накрывает мою руку. -Ах да. Ты привыкаешь к хорошему.</p><p>Я киваю, но в голове все еще его голос. Тот, которым он только что говорил. Холодный. Чужой.</p></section><section><title><p>Глава 13.</p></title><p>Утро начинается с тишины.</p><p>Сергей встаёт рано, целует меня в лоб, говорит, что будет поздно и уезжает. Я остаюсь одна.</p><p>В доме тихо, слишком тихо после Италии, голосов, моего смеха, и его присутствия.</p><p>Я спускаюсь вниз и иду на кухню.</p><p>Валентина уже там. Она стоит у столешницы, режет овощи, двигается быстро, но без суеты. Я замираю в дверях. Женщина не оборачивается, но я чувствую: она знает, что я здесь.</p><p>Ей, наверное, за пятьдесят. Подтянутая, худая, тёмные волосы с проседью собраны в тугой узел на затылке. Ни одной выбившейся пряди. Одежда простая — тёмная юбка, светлая блуза, фартук. Никаких украшений, кроме тонких часов на запястье.</p><p>- Доброе утро, - говорю я.</p><p>- Доброе.</p><p>Она поднимает глаза. Взгляд у нее цепкий, внимательный. Она ровно смотрит на меня.</p><p>- Я Валентина, - говорит она. - Веду дом.</p><p>- Анна.</p><p>- Я знаю.</p><p>Она не улыбается, просто возвращается к работе.</p><p>- Я хотела спросить..., - начинаю я.</p><p>- Чай? - перебивает она. - Или кофе?</p><p>- Чай.</p><p>Она молча ставит чайник, достаёт чашку. Всё чётко, выверено. Ни одного лишнего движения.</p><p>- Вы давно здесь работаете? - спрашиваю я.</p><p>- Давно.</p><p>- А Сергей... он всегда так рано уезжает?</p><p>- По-разному.</p><p>Я киваю, мне неловко. Я не знаю, как с ней говорить.</p><p>- Если вам что-то нужно, скажите, - произносит она. - Но у меня много дел.</p><p>Это не грубость, просто правда. Она здесь не для разговоров.</p><p>- Я не буду мешать, - говорю я.</p><p>Она спокойно, без интереса смотрит на меня.</p><p>- Вы не мешаете. Просто я привыкла работать одна.</p><p>Я беру чашку и выхожу из кухни.</p><p>День тянется медленно.</p><p>Я поднимаюсь в спальню, заправляю кровать, долго стою у окна. За стеклом — сосны, серая дорога, пустая беседка. Я смотрю на всё это и не знаю, куда себя деть.</p><p>Потом спускаюсь в гостиную, включаю телевизор, листаю каналы, но ничего не задерживает взгляд. Выключаю.</p><p>Беру книгу с полки, открываю, читаю пару страниц и ловлю себя на том, что не помню ни слова.</p><p>Я обхожу комнаты. В столовой поправляю салфетки, в коридоре провожу рукой по перилам. Всё красивое, дорогое, но пока не моё. Слишком большой дом, слишком много дверей. От всего пахнет полировкой и тишиной, но это не плохо. Просто мне пока непривычно.</p><p>Ближе к вечеру я снова возвращаюсь на кухню, на улице медленно темнеет. Валентина уже ушла, даже не попрощавшись. В доме становится совсем тихо.</p><p>Я обхватываю ладонями кружку с чаем. Смотрю на кухонный стол, на пустую столешницу, на своё отражение в тёмном стекле.</p><p>Потом я слышу, как хлопает входная дверь. Шаги. Сергей вернулся.</p><p>Я поднимаюсь, хочу выйти в холл, встретить его, но в этот момент телефон на столешнице вибрирует.</p><p>Я беру трубку, не глядя на экран.</p><p>- Анька, привет! - Голос Юли врывается в тишину, как солнечный зайчик. - Как ты там, в своём замке? Не заскучала?</p><p>Я улыбаюсь. Мы не разговаривали уже несколько недель после свадьбы. И сейчас ее голос - громкий, живой, чуть хрипловатый от вечного кофе и сигарет - такой родной, что у меня щиплет в глазах. Я соскучилась.</p><p>- Привет, - отвечаю я. - Всё хорошо. А ты как?</p><p>- Да нормально. Слушай, я в Москву собираюсь на следующей неделе. Может, встретимся? Посидим где-нибудь, поболтаем. Сто лет тебя не видела!</p><p>Я слышу, как Сергей ходит в холле. Наверное, снимает обувь, кладёт ключи. Мне хочется закончить разговор и выйти к нему.</p><p>- Я не знаю пока, - говорю я, оглядываясь на дверь. - Давай я посмотрю, как будет по времени.</p><p>- Чего тут смотреть? - Она смеётся. - Мы же сто лет не виделись! Я соскучилась, дура!</p><p>Я улыбаюсь шире, прижимаю телефон плечом к уху и мешаю чай.</p><p>- Я тоже. Давай я тебе перезвоню попозже, хорошо?</p><p>- Ладно. Жду.</p><p>Я кладу трубку и поднимаю глаза.</p><p>Сергей стоит в дверях кухни. Не входит, просто стоит, прислонившись плечом к дверному косяку, и смотрит на меня. Взгляд у него спокойный, даже ленивый, но я уже научилась читать это спокойствие. В нём нет ничего хорошего.</p><p>- Кто звонил? - спрашивает он.</p><p>- Юля, подруга, помнишь я тебе рассказывала про нее. Она в Москву приезжает на следующей неделе, хочет встретиться.</p><p>Он ничего не говорит. Просто проходит к кофемашине, берет чашку, нажимает кнопку. Кофе шипит, капает. Я смотрю на его прямую, напряжённую под тканью рубашки спину.</p><p>Он как будто не в настроении. Я вижу это по его плечам, по тому, как он молчит.</p><p>- Я подумала, может, встречусь с ней на неделе? - говорю я осторожно. – Ненадолго, на пару часов.</p><p>Он не оборачивается.</p><p>- Ты хочешь встретиться с подругой, - говорит он ровно.</p><p>- Да. Мы давно не виделись.</p><p>Кофемашина затихает, он берёт чашку, делает глоток, поворачивается ко мне. Лицо спокойное, почти доброжелательное.</p><p>- А ты не думаешь, что это странно? - спрашивает он.</p><p>- Что странно? – не понимаю я.</p><p>- Мы женаты всего ничего. У нас дом, быт, планы. Ты ждёшь, когда я освобожусь с работы, чтобы провести время вместе. И вдруг появляется подруга из прошлой жизни. Зачем?</p><p>- Просто повидаться. Мы дружили...</p><p>- Дружили, - перебивает он. - В колледже, когда тебе было семнадцать. Сейчас у тебя другая жизнь, другие интересы, другой круг общения. Что тебе может дать эта девушка?</p><p>Я открываю рот и тут же закрываю.</p><p>- Я не запрещаю, - продолжает он. Голос становится мягким, почти ласковым. - Ты взрослый человек. Ты можешь встречаться с кем хочешь, но я прошу тебя подумать, зачем тебе это? Что ты от этого получишь? Воспоминания о прошлом, в которое ты не вернёшься? Или, может быть, она хочет что-то от тебя?</p><p>- Юля ничего не хочет. Она просто..., - теряюсь я.</p><p>- Все чего-то хотят, Анна. - Он ставит чашку на стол и подходит ближе, берёт меня за плечи. Его пальцы тёплые, но я чувствую их тяжесть. - Ты теперь жена. Моя жена. У тебя есть я, есть дом, у тебя есть всё. Зачем тебе кто-то ещё?</p></section><section><title><p>Глава 14.</p></title><p>Я больше не работаю в автосалоне.</p><p>Сергей сказал об этом спокойно, за ужином, как о чём-то само собой разумеющемся:</p><p>- Ты теперь моя жена, а жена Берга не работает за стойкой. Это другое положение.</p><p>Он не повышал голоса, не настаивал. Просто объяснил, как взрослый ребёнку, что можно, а что нет.</p><p>Я согласилась, и мне хотелось верить, что так и выглядит настоящая семейная жизнь, когда мужчина берёт на себя всё, позволяя женщине ни о чём не беспокоиться.</p><p>С того вечера многое изменилось.</p><p>Теперь я привыкаю к новому распорядку. Утро начинается не с будильника, а с тишины. Я не спешу на работу, не стою в пробках, не улыбаюсь чужим людям. Вместо этого у меня появился большой дом, длинные коридоры, окна от пола до потолка, и день, который ничем не заканчивается. Дни тянутся похожие один на другой.</p><p>Я живу в посёлке уже несколько месяцев, но никого здесь не знаю. Всё тут устроено так, чтобы посторонние сюда не попадали: на въезде стоит охрана, за высокими заборами скрываются большие дома, вдоль дорог тянутся идеально подстриженные газоны, а вокруг царит такая аккуратная и почти безупречная тишина, что иногда она кажется мне слишком правильной.</p><p>Через два дома от нас живёт пожилая женщина. Я замечаю её в саду, она в широкополой шляпе, с секатором в руках. У неё розы, много роз. Я иногда останавливаюсь у её забора, просто чтобы посмотреть.</p><p>Однажды она поднимает голову и замечает меня.</p><p>- Нравится? – дружелюбно спрашивает она.</p><p>- Очень. Я никогда не видела таких.</p><p>- Заходите, покажу поближе.</p><p>Я колеблюсь. Сергей не любит, когда я общаюсь с посторонними, но его нет, он в офисе, и я захожу.</p><p>Она идёт мне навстречу по дорожке. Высокая, статная, с тёплым, но внимательным взглядом. Женщина протягивает руку.</p><p>- Тамара Павловна, - говорит она.</p><p>- Анна.</p><p>- Очень приятно, Анна. Вы здесь давно живёте, не видела вас раньше? — спрашивает она.</p><p>- Несколько месяцев. С мужем.</p><p>- А, молодожёны, - кивает она. - Поздравляю.</p><p>- Спасибо.</p><p>А вы чья жена?</p><p>- Сергея Берга.</p><p>Она чуть прищуривается, потом кивает.</p><p>- Берг. Знаю такого. Серьёзный мужчина, красивый, видный.</p><p>Я улыбаюсь.</p><p>- Да, он такой.</p><p>- Ну, проходите, покажу сад.</p><p>Сад оказывается ещё красивее, чем с улицы. Тут розы всех оттенков — от белого до тёмно-бордового. Тамара Павловна ведёт меня по дорожке, называет сорта, рассказывает, как ухаживать. Я слушаю и вдруг понимаю: я сто лет ни с кем не говорила просто так. Ни о чём, просто о розах.</p><p>- Мой муж, бывало, тоже розы любил. Вернее, делал вид, что любит, — она усмехается.</p><p>Она приглашает меня в дом, на чай и я соглашаюсь. Внутри просто, но уютно. В комнатах старая мебель, фарфоровые чашки, запах сушёных трав. Она ставит чайник, я сажусь за стол.</p><p>- Как вам у нас? - спрашивает она.</p><p>- Непривычно. Очень тихо.</p><p>- Да, тишина у нас особенная. Кто-то привыкает, а кто-то с ума сходит, - улыбается она.</p><p>- Мне пока не скучно, - говорю я. - Но муж всё время занят, я дома одна.</p><p>- Понимаю, - кивает она. - Я тоже почти ничем не занимаюсь, кроме сада. Заходите почаще, вдвоём веселее.</p><p>Я улыбаюсь.</p><p>- Спасибо.</p><p>Мы пьём чай. Она рассказывает про розы, про соседей, про то, как изменился посёлок за пятнадцать лет ее жизни здесь. Я слушаю, мне хорошо, просто хорошо.</p><p>Когда я ухожу, она провожает меня до калитки.</p><p>- Приходите, - говорит она. - Я всегда в саду, а если нет, то дома.</p><p>- Хорошо.</p><p>Я выхожу, калитка плавно закрывается. Я иду по дорожке, и на душе впервые за долгое время радостно.</p><p>Вечером Сергей возвращается раньше обычного. Я не слышу, как подъезжает машина, не слышу, как открывается дверь. Просто поднимаю глаза, а он уже стоит надо мной.</p><p>Он в костюме, при галстуке. Лицо у него спокойное, но я уже умею читать его спокойствие, оно слишком ровное, так выглядит не покой, так выглядит сдерживаемая ярость.</p><p>- Почему ты не ответила на звонок? - спрашивает он глухо.</p><p>Я хватаю телефон, три пропущенных. Я действительно не слышала!</p><p>- Я... Прости, я не заметила. Телефон был на беззвучном.</p><p>- Я звонил три раза. Три, - говорит он.</p><p>- Я же сказала прости. Что-то случилось?</p><p>Он не отвечает. Проходит к окну и стоит там, глядя на улицу. Его спина прямая, напряжённая, пальцы правой руки сжимаются и разжимаются. Единственный жест, который выдаёт его раздражение.</p><p>- Ты понимаешь, что я волновался? - говорит он, не оборачиваясь. - Я звоню жене -она не берёт трубку. Я думаю: а вдруг что-то случилось?</p><p>Голос у Сергея мягкий, почти заботливый, но я слышу в нём что-то другое. Не заботу, контроль.</p><p>- Со мной всё в порядке, - говорю я. - Я просто не услышала. В следующий раз буду проверять телефон. Обещаю.</p><p>- В следующий раз, - повторяет он и наконец поворачивается. Его светло-серые глаза сейчас холодные, как лед. - Ты не понимаешь, что я чувствую, когда не могу до тебя дозвониться.</p><p>Я молчу, что тут скажешь? Я действительно забыла, это правда.</p><p>Он подходит ближе и останавливается в шаге от меня.</p><p>- Встань, - говорит он.</p><p>Я встаю. Сердце колотится где-то в горле.</p><p>Я не понимаю, что происходит, он не кричит, не хмурится. Голос у него мягкий, ровный, спокойный. Но от этого спокойствия у меня внутри всё сжимается.</p><p>С подчинёнными он разговаривает резко, жёстко. Я слышала, много раз слышала, а сейчас он говорит со мной так, будто всё хорошо. И это пугает больше, чем крик.</p><p>- Я много работаю, - говорит он тихо. - У меня сложный бизнес, сложные люди, сложные решения. Я не хочу, будучи на совещаниях думать о том, что с тобой что-то могло случиться. И когда я прихожу домой, единственное, что мне нужно, это знать, что здесь всё хорошо, что моя жена на месте и она делает то, что я прошу. Это так трудно?</p><p>- Нет, - говорю я. - Это не трудно.</p><p>- Тогда почему ты не делаешь?</p><p>- Я делаю. Я просто забыла телефон...</p></section><section><title><p>Глава 15.</p></title><p>Я выхожу из ванной и иду в столовую.</p><p>Стол уже накрыт, Валентина постаралась: тарелки, приборы, салфетки. Всё как всегда идеально, без единого изъяна, но Сергея в столовой нет.</p><p>Я сажусь на своё место и просто жду. Через минуту в комнату тихо водит Валентина. Она вообще передвигается так бесшумно, что её присутствие замечаешь далеко не сразу, будто её и нет вовсе.</p><p>Она ставит передо мной тарелку.</p><p>- Сергей Викторович просил не ждать его. Он у себя в кабинете.</p><p>Голос у неё ровный, без эмоций. Она не смотрит мне в глаза, не добавляет ничего лишнего.</p><p>- Спасибо, - говорю я.</p><p>Она коротко кивает и уже разворачивается, чтобы уйти.</p><p>- Валентина, - окликаю я.</p><p>Она останавливается, поворачивается. Теперь спокойно, без подобострастия смотрит на меня. Я неосознанно опускаю руку под стол, пряча запястье.</p><p>- Он… что-то еще говорил? - Только просил не ждать.</p><p>И всё. Ни подробностей, ни даже дежурной улыбки. - Если что-то понадобится, позовите, - бросает она уже на ходу. - Я на кухне.</p><p>Я просто киваю, а она исчезает так тихо, будто её здесь и не было.</p><p>Я остаюсь одна за этим нелепо огромным столом. Смотрю в тарелку, но от одного вида еды подкатывает тошнота. В доме такая мёртвая тишина, что становится не по себе. Только сверху, за закрытой дверью кабинета, едва слышно шуршит клавиатура. Там сидит мой муж, тот самый человек, который ещё полчаса назад сжимал моё запястье с такой силой, что я не могла вырваться.</p><p>Проходит минута, две, пять - его нет.</p><p>Я слышу, как наверху хлопает дверь одной из комнат, потом снова тишина.</p><p>Я сижу так, наверное, час, так и не притронувшись к еде. Смотрю на остывающую еду, на пустой стул напротив.</p><p>Потом поднимаюсь, и иду наверх. В спальне темно, я не включаю свет, ложусь поверх одеяла, и смотрю в потолок.</p><p>Запястье ноет.</p><p>Я жду, но сама не знаю чего? Может быть что он придёт, скажет что-то. Что всё это — недоразумение, и он снова станет тем, кем был.</p><p>Я лежу в темноте, поднимаю руку и смотрю на своё запястье.</p><p>Свет из окна падает узкой полосой. Луна, или фонарь у дороги, я не понимаю. Я поворачиваю руку, чтобы поймать этот свет. Красные полосы, которые оставили его пальцы уже потемнели. Четыре тонкие линии выглядят как след от верёвки. Только верёвки не было, была его рука.</p><p>Я осторожно провожу по ним пальцами другой руки. Кожа горячая, набухшая. Я нажимаю чуть сильнее и чувствую тупую, тянущую боль. Такую, от которой хочется убрать руку.</p><p>Но я почему-то не убираю, а только смотрю.</p><p>За те несколько часов, что я провожу вот так в темноте, полосы успевают измениться. Там, где ещё вечером проступала ровная багровая краснота, теперь наливается тёмная, зловещая глубина. Синяки темнеют неравномерно: сначала намечаются рваные фиолетовые контуры по краям, а затем цвет густеет, расползаясь к центру, словно чернила по влажной бумаге. С каждым часом это клеймо становится всё отчётливее.</p><p>Я ловлю себя на мысли, что никогда раньше не вглядывалась в то, как расцветает гематома. Наверное, в детстве, после разбитых коленок, но тогда всё это казалось пустяком, словно это была просто краска на коже. А сейчас — след чужой абсолютной власти.</p><p>Я поднимаюсь и иду в ванну, щелкаю выключателем. Резкий, стерильно-белый свет тут же бьет по глазам, заставляя зажмуриться.</p><p>Кручу кран. Вода идет ледяная, аж обжигает. Я подставляю запястье прямо под тонкую струю. Сначала холодно, потом больно, а через минуту кожа начинает неметь, теряя чувствительность. Я жду. Глупо, конечно, но мне кажется, что этот холод может все исправить. Но синяк не уходит. Наоборот, прямо на глазах он наливается густой, грязной синевой, темнеет, проступая сквозь бледную кожу.</p><p>Выключаю воду. Долго, методично вытираю руку полотенцем, словно пытаюсь стереть то, что произошло, а потом возвращаюсь в спальню.</p><p>Я ложусь на кровать, вытягиваю руку поверх одеяла и снова смотрю, просто не могу перестать смотреть. Глаза уже привыкли к полумраку, и это пятно кажется огромным. Чужим. Будто под кожу забралось что-то гадкое, ядовитое, и теперь оно растет там, поселилось во мне.</p><p>А перед глазами — лицо Сергея. Не то, к которому я привыкла, а другое. Секундная вспышка. Холодные, стеклянные глаза, намертво сжатые челюсти. В тот миг в него словно вселился кто-то чужой. Чудовище, которое смотрело на меня его лицом.</p><p>А потом щелчок.</p><p>И он снова стал прежним, тёплым, даже виноватым. «Прости. Я не хотел. Ты сама довела. Я же волновался».</p><p>Я закрываю глаза, но сон не идёт.</p><p>В темноте, я снова и снова веду кончиками пальцев по запястью, где расплывается эта тупая, пульсирующая боль.</p><p>В голове не укладывается. Я просто не понимаю, как это могло случиться? И главное — кем был тот человек, который крепко держал меня за руку?</p><p>Я не сплю всю ночь.</p><p>«Ты сама довела» - отпечатывается в мозгу.</p><p>Я повторяю про себя эти слова. Может быть, он прав? Может быть, я действительно виновата? Три пропущенных — это ведь не шутки, он места себе не находил, рисовал в голове черт знает что. А я не ответила на три звонка, заставила его волноваться. Он пришёл домой уставший, а тут я с беззвучным телефоном. Конечно, он сорвался.</p><p>С кем не бывает?</p><p>Он же извинился, и всё будет как раньше. Это просто один неудачный вечер. Один.</p><p>Я лежу и уговариваю себя: «Это случайность. Он не хотел. Он любит меня. Он же сказал, что не хотел».</p><p>Я не хочу думать о том, что будет, если это повторится. Я хочу только одного, чтобы всё снова стало хорошо.</p><p>Завтра всё наладится, обязательно наладится.</p><p>Я очень хочу в это верить.</p><p>В этой ночной тишине сейчас мне кажется, что я слышу шаги. Что Сергей идёт, сейчас откроется дверь, и он войдёт. Я замираю, прислушиваюсь, но в коридоре тихо. Никого.</p><p>Он не приходит.</p><p>Я поворачиваюсь на бок, смотрю на дверь. В темноте её почти не видно, только узкая полоска света из-под неё, или это мне кажется.</p></section><section><title><p>Глава 16.</p></title><p>День проходит как в тумане. Я хожу по дому, не зная, куда себя деть. Валентина приносит обед, я почти не ем. Она не спрашивает почему, просто забирает тарелку и уходит.</p><p>Около пяти приезжает Егор. Он ставит на стол большую, белую, перевязанную лентой, коробку.</p><p>- От Сергея Викторовича, - говорит он коротко и выходит.</p><p>Я долго не подхожу к столу, атласная лента кажется ядовитой, наконец я открываю коробку. Внутри, среди хрустящей папиросной бумаги лежит платье. То самое, которое я видела в витрине магазина месяц назад. Я тогда сказала: «Красивое», просто так, без намёка, но Сергей запомнил. Он всегда запоминает такие вещи.</p><p>Под платьем лежит записка.</p><p>«Я был неправ. Прости меня. Сегодня в восемь поедем в ресторан. Я заеду. Сергей.»</p><p>Я стою над коробкой и чувствую, как внутри что-то теплеет. Он помнит, он сожалеет. Он был неправ, и он это признал. Может быть, вчера был просто неудачный день. У всех бывают неудачные дни.</p><p>В восемь он заезжает, выходит из машины, открывает мне дверцу. На нём тёмно-серый костюм, белая рубашка. Он выглядит уставшим, но мягко мне улыбается. Сергей берёт мою руку — ту, на которой синяк, и целует её. Осторожно, почти невесомо, словно знает, что там болит.</p><p>- Ты надела его, - говорит он.</p><p>- Да.</p><p>- Ты прекрасна.</p><p>Ресторан тот же, где он делал предложение. Свечи, скрипач, белые крахмаленые скатерти, режущие глаза своей белизной. Он заказывает мои любимые блюда, наливает мне вина, берёт мою руку через стол.</p><p>- Я много думал, - говорит он. — Вчера. Сегодня. Я был неправ.</p><p>Я молчу.</p><p>- Ты не представляешь, как я жалею, -продолжает он. - Я не должен был. Это было... я не знаю, что на меня нашло. Стресс, работа, давление. Я понимаю, что это не оправдание. Я виноват, очень виноват перед тобой.</p><p>Он смотрит мне в глаза. И впервые за всё время его взгляд - не оценивающий, не холодный, а тёплый, почти умоляющий.</p><p>- Ты можешь простить меня? - спрашивает он.</p><p>Я молчу, глядя как капля воска медленно стекает по подсвечнику. Внутри борются два человека. Одна хочет прямо сейчас встать и уйти в сырую сентябрьскую ночь. Вторая помнит съемную квартиру на окраине, копеечную зарплату, вечный страх перед концом месяца, и она умоляет меня помалкивать. Сергей стал всей моей жизнью, моей безопасностью. Если я сейчас встану, куда мне идти? Я не хочу обратно.</p><p>Он всё, что у меня есть. Дом, деньги, будущее, всё это он.</p><p>Но дело не только в деньгах, не только в страхе остаться одной.</p><p>Я смотрю на него. На его лицо, освещённое свечами, на его руку, мягко сжимающую мою. Он сидит спокойно, уверенно, не суетится, не оглядывается по сторонам, не поправляет галстук. Просто сидит, и от этой уверенности у меня внутри все приятно сжимается — до сих пор.</p><p>Я люблю его. Люблю того, кто был в начале. Того, кто дарил мне цветы, кто носил на руках, кто смотрел на меня так, будто я самое дорогое, что у него есть. Я до сих пор верю, что он вернётся. Что вчерашний вечер просто ошибка.</p><p>- Да, - говорю я. - Я прощаю.</p><p>Он выдыхает. Подносит мою руку к губам и долго, нежно целует.</p><p>- Спасибо, - говорит он. - Ты даже не представляешь, как это важно для меня. Ты лучшее, что у меня есть. Я обещаю, это больше не повторится.</p><p>Я киваю, он улыбается. Всё хорошо.</p><p>Вечером он везёт меня домой. В спальне он нежен, как в медовый месяц. Он целует мои плечи, гладит волосы, шепчет: «Ты моя девочка. Я никому тебя не отдам».</p><p>Потом он засыпает. Его дыхание становится ровным, рука тяжелеет на моём плече, а я лежу с открытыми глазами и смотрю в потолок.</p><p>Платье висит на стуле - красивое, дорогое, стоимостью в три моих прежних зарплаты. Подарок, плата за прощение.</p><p>Я поворачиваю голову и смотрю на Сергея. Спящий, он кажется мне беззащитным, красивым. Тем самым мужчиной, который носил меня на руках в Италии, который держал за руку в ресторане, который смотрел на меня так, будто я сокровище.</p><p>«У него сложный бизнес, - мысленно говорю я себе. - Он устаёт. Он несёт ответственность за сотни людей. Иногда он срывается. Это не значит, что он плохой. Это значит, что он человек».</p><p>Я вспоминаю, как он осторожно, едва касаясь губами целовал моё запястье сегодня вечером. Он знал, что там болит, помнил, он сожалел. Он же извинился и сказал, что это больше не повторится.</p><p>«Да и я хороша! Он, ведь прав, - думаю я. - Я сама довела, не надо было отключать звук на телефоне. Он же волновался и думал, что со мной что-то случилось».</p><p>Я провожу пальцами по синяку на запястье, он пройдёт. Всё проходит, и это тоже пройдёт.</p><p>«Он любит меня, - говорю я себе. - Иначе не стал бы он запоминать платье, о котором я обмолвилась месяц назад? Водить в рестораны? Ему не наплевать на меня».</p><p>Я закрываю глаза. В груди разливается тепло.</p><p>«Это больше не повторится, — шепчу я в темноте. — Он обещал. А если нет...»</p><p>Я не додумываю. Если нет, я решу потом. Сейчас я просто хочу верить в лучшее, потому что верить легче, чем уйти. Потому что уйти значит остаться одной, а я не хочу оставаться одна, потому что я люблю его.</p><p>Я поворачиваюсь на бок, прижимаюсь к его плечу. Он обнимает меня во сне, притягивает к себе.</p><p>Я закрываю глаза.</p><p>Завтра я снова буду улыбаться и поверю, что чудовище может снова стать принцем. Хотя где-то глубоко, в самом сердце, я уже знаю: сказки так не работают.</p><p>Но я ещё не готова это принять.</p><p>Дорогие! Спасибо за ваши сердечки и отметки нравится! Спасибо, что вы со мной! Движемся дальше?) Выкинет ли Сергей что-то еще?)</p></section><section><title><p>Глава 17.</p></title><p>После того вечера в ресторане всё действительно словно возвращается на круги своя. Сергей снова мягок, внимателен и заботлив, а в шкафу висит то самое дорогое платье, как вещественное доказательство того, что меня любят, и что я сама простила. Я снова убеждаю себя, что пережитый ужас был лишь случайным срывом, издержками большого бизнеса и тяжёлого характера. И я позволяю себе поверить, что тот случай просто тень, просто случайность.</p><p>Синяк на запястье по-прежнему багровый, плотный, болящий при каждом резком движении. Но Сергей делает вид, что его не замечает, а я стараюсь натягивать рукав чуть ниже, пряча этот след под мягкой тканью кашемирового свитера.</p><p>Утром за завтраком через несколько дней он отпивает кофе и говорит:</p><p>- Тебе нужно развеяться. Поезжай в город, купи себе что-нибудь.</p><p>- Куда? – поднимаю я взгляд.</p><p>- В торговый центр, куда захочешь. Я скажу Егору, он отвезёт.</p><p>Я киваю. Мне и правда хочется выйти из дома. Пройтись по магазинам, посмотреть на людей. Хоть ненадолго перестать быть одной в этой красивой, но слишком звенящей тишине.</p><p>Егор привозит меня к огромному стеклянному зданию торгового центра. Я выхожу в прохладный городской воздух, а сам он остается ждать на парковке.</p><p>Внутри торгового центра меня оглушает привычный, но ставший чужим за месяцы тишины мир: гул голосов, слепящий свет витрин, звон бокалов из кафе на верхнем этаже, шуршание чужих пакетов. Жизнь здесь кипит, спешит, течёт своим чередом, словно за пределами этих стеклянных стен не существует ни высоких заборов нашего посёлка, ни липкого страха, затаившегося где-то в глубине моего сознания.</p><p>Я иду медленно, без цели, просто позволяя толпе носить меня от бутика к бутику. Захожу в один, в другой, перебираю шёлк и кашемир на вешалках, смотрю на своё отражение в полированных зеркалах. Ничего не покупаю — мне ничего по-настоящему не нужно, отчего-то ничего не нравится.</p><p>Но в какой-то момент, переборов внутреннюю апатию, я всё же решаюсь кое-что купить в небольшом магазинчике и выхожу оттуда с фирменным пакетом в руках — я купила мягкую, нежно-лавандовую кофточку просто потому, что ее цвет напомнил мне то сентябрьское небо в Суздале, когда казалось, что впереди нас с Сергеем ждёт только сказка.</p><p>Я перехватываю ручку пакета поудобнее и делаю шаг к эскалатору.</p><p>И в этот самый момент прямо над ухом раздаётся звонкий знакомый голос:</p><p>- Анька? Ты?</p><p>Я оборачиваюсь.</p><p>Кристина. Та самая из автосалона на Рублёвке. Высокая, темноволосая, с длинными волосами, струящимися по плечам. На ней безупречное пальто по фигуре, в руках она держит пакет из элитного бутика. Она останавливается, и в её глазах читается искреннее, светлое изумление и даже восхищение.</p><p>- Ничего себе, - выдыхает она, улыбаясь и оглядывая меня. - А ты изменилась. Пальто из последней коллекции, брендовая сумка... Слухи не врали. Ты и правда замужем за тем самым Бергом.</p><p>- Да, - отвечаю я, немного смущаясь под её пристальным взглядом. - За Сергеем.</p><p>- Ну, подруга, я тебя поздравляю! - Кристина легко касается моего плеча. - Серьёзно, я так за тебя рада. Сорвать такой куш, это надо уметь!</p><p>Кристина делает шаг ко мне, и её быстрый взгляд опускается как раз туда, где чертов рукав моего пальто чуть сдвигается при движении, обнажая запястье. Я машинально одёргиваю рукав вниз, пытаясь спрятать увечье, тот самый «привет» того вечера. Кристина замечает это, на секунду её брови сдвигаются, но в глазах не появляется жалости. Только трезвое, взрослое понимание.</p><p>- Понятно, - говорит она тихо. Не спрашивает, просто констатирует.</p><p>Я молчу. Она не осуждает, на её лице нет удивления. Она просто понимает, потому что знает, как устроен этот мир. Потому что живёт в нём по тем же правилам.</p><p>- Ань, ты чего? - мягко говорит она, замечая мое смятение, качая головой. - Послушай меня. За всё в этой жизни нужно платить. Хочешь жить в красивом доме, терпи вспыльчивого мужа. Хочешь деньги, терпи то, что к ним прилагается. Это нормально. Зато у тебя теперь дорогие шмотки и мужик, который решает любые проблемы. Хочешь красивую сказку будь готова к тому, за какую цену её продают. Ну так, а остальное - это же мелочи. Уж поверь, любая нормальная женщина на твоём месте отрубила бы себе руку, лишь бы оказаться на твоём месте.</p><p>- Разве это... нормально? - тихо спрашиваю я, чувствуя, как ком подступает к горлу. - Когда вот так...</p><p>- Конечно, нормально! - Кристина улыбается так искренне, будто объясняет мне простую истину. - Ты думаешь, где-то существуют идеальные парни без тараканов и заскоков? Все мужчины с деньгами с характером. Но лучше плакать в салоне «бентли» и с синяком на руке, чем считать копейки от зарплаты до зарплаты в съёмной хрущёвке, перебиваясь макаронами. У всего в этом мире есть цена, Ань. И твоя цена, ну просто смешная за такой приз. На твоём месте я бы молилась на него. И ты жалуешься, что он иногда распускает руки? Ань, это норма. Все так живут, просто никто не говорит об этом вслух. Ты думаешь, у других по-другому? У всех одно и то же. Просто кто-то терпит за «Ламборгини», а кто-то за съёмную квартиру. Твой пакет стоит того, поверь мне.</p><p>Я смотрю на неё и вижу не циника, а человека, который искренне влюблен в мир материального успеха. Кристина говорит абсолютно честно, без тени лицемерия. Для неё жизнь это рынок, и я просто заключила лучшую сделку в своей жизни.</p><p>- И ты бы... смогла так? - спрашиваю я почти шепотом.</p><p>- С удовольствием! - смеётся она, легко и заразительно. - Да я бы на коленях к нему приползла, если бы он на меня посмотрел, так что брось свои сопли, Ань. Ты теперь хозяйка жизни. Наслаждайся.</p><p>Она ласково хлопает меня по руке.</p><p>- Ладно, мне бежать нужно. Рада была тебя увидеть, ты просто потрясающе выглядишь! Не дури, цени то, что имеешь.</p><p>Она разворачивается и уходит, звонко цокая каблуками по плитке, оставляя за собой шлейф дорогого парфюма.</p><p>Я медленно иду на парковку к машине. Егор бесшумно распахивает дверь. Я сажусь на кожаное сиденье, закрываю глаза, а в ушах всё звучит её звонкий голос:</p></section><section><title><p>Глава 18.</p></title><p>Егор бесшумно ведёт машину по улочкам нашего посёлка. Я смотрю на аккуратные заборы и идеальные газоны, а в ушах по-прежнему звучат слова Кристины:</p><p>«Любая женщина хотела бы оказаться на твоём месте... У всего есть цена».</p><p>Эти слова крутятся в голове, оставляя странный, горьковатый осадок. Да, Кристина права в главном: жизнь с таким мужчиной, как Сергей - это масштаб, это сила, это вершина. Но внутри всё равно покалывает глухое сомнение. Тот вечер, его тяжелая рука, испуг в груди - это не стирается в один миг.</p><p>И всё же я люблю его.</p><p>Люблю его силу, его уверенность, то, как он умеет сминать мир под себя, и то, как нежно он может гладить меня по волосам после бури. Я сама выбрала этот путь. И моя любовь, моё желание простить и понять его перевешивает любые страхи и тени. У всего есть свои издержки.</p><p>Когда мы проезжаем мимо дома Тамары Павловны, я замечаю её в саду. Пожилая женщина возится у клумбы с последними осенними хризантемами. Она двигается размеренно, неторопливо, словно весь мир за пределами этого забора её вовсе не касается.</p><p>- Егор, останови здесь, пожалуйста, - прошу я.</p><p>Водитель молча прижимает машину к обочине. Я беру пакет, выхожу на улицу и говорю, что дойду до дома пешком. Егор кивает и медленно уезжает, оставляя меня одну на тихой дороге.</p><p>Я подхожу к знакомому забору и толкаю калитку, та протяжно скрипит.</p><p>Тамара Павловна поднимает голову, опираясь на лопату, и смотрит на меня из-под полей шляпы. В её взгляде — та самая спокойная, мудрая усталость человека, который прожил долгую жизнь.</p><p>- Здравствуй, Аня, - говорит она выпрямляясь. - Заходи. Будешь чай?</p><p>Я киваю, чувствуя, как напряжение отступает, хочется прогнать дурацкие мысли из головы и ни о чем не думать, хотя бы недолго. Я иду по ухоженной дорожке, мы проходим в дом, я снимаю пальто на её уютной кухне и сажусь за деревянный стол.</p><p>Тамара Павловна ставит перед нами фарфоровые чашки, из которых поднимается тонкий пар. Я достаю из кармана телефон и кладу его перед собой на деревянную столешницу, экраном вверх. Звук включен на максимум. Я не выпускаю телефон из поля зрения и периодически, едва ли не каждые пару минут, машинально касаюсь экрана кончиками пальцев, проверяя, не загорелся ли он, не пришло ли сообщение от Сергея. После того вечера пальцы помимо воли запомнили эту привычку: постоянно знать не ищет ли он меня, на связи ли я, не пропустила ли вызов, не ждет ли он ответа.</p><p>Тамара Павловна садится напротив и на секунду бросает взгляд на мои руки, туда, где под рукавом свитера прячется недавний синяк. Заметила ли она? Или мне только кажется? Но её лицо абсолютно спокойно.</p><p>Она делает глоток чая, мягко улыбается своим мыслям и, глядя на меня, говорит:</p><p>- Смотрю на вас и думаю, вот вы с мужем такие молодые, красивые, жизнь только начинается... Эх, а мы со своим тоже когда-то начинали. Пять лет назад я его похоронила. Тридцать лет вместе прожили. Тридцать лет.</p><p>- Это много, - тихо отзываюсь я.</p><p>- Это целая жизнь. - Она замолкает и смотрит на куст белых роз за окном. - И свекровь у меня была хорошая и дом полная чаша. А вот любви не было. Так, привычка, уважение, терпение.</p><p>Я сижу неподвижно, не зная, что ответить. Её слова звучат так буднично, будто она говорит о погоде, но внутри меня от них всё переворачивается.</p><p>- И как вы... вы не жалеете? - срывается с моих губ.</p><p>- О чём? – искренне не понимает она.</p><p>- Что не было любви.</p><p>Она пожимает плечами:</p><p>- А кто её видел, эту любовь? В кино - да. В книжках - да. А в жизни... - Она делает небольшой глоток чая. - В жизни у каждого своя ноша. Кому-то достаётся одиночество, кому-то терпение, а кому-то страсти такие, от которых земля под ногами горит…</p><p>Она не договаривает, но мне и не нужно продолжение. Я сижу и думаю о Сергее. Да, у него тяжёлый, взрывной характер. Да, он бывает резким, властным, способным сорваться и сделать больно, но я люблю его. По-настоящему, до замирания сердца, со всеми его тёмными сторонами и безумными вспышками.</p><p>Тамара Павловна прожила свои тридцать лет в идеальном порядке, но в абсолютной пустоте — без искры, без чувств, без настоящего огня. А я живу на вулкане. И пусть этот вулкан порой обжигает меня до синяков, но в наших отношениях есть жизнь, есть любовь. Разве можно сравнить её спокойную, ровную тишину с тем, что чувствую я? Может идеальный порядок и отсутствие насилия вовсе не равны счастью?</p><p>Вскоре я вежливо отказываюсь от второй чашки чая, мне действительно уже пора. Сергей может вернуться или написать, проверяя, где я. Я прощаюсь, выхожу за калитку и иду домой, а в голове вихрем крутятся слова соседки:</p><p>«А вот любви не было. Так, привычка».</p><p>Тридцать лет без любви. Тридцать лет в доме, где тебя не трогают — ни рукой, ни словом, ни сердцем. Где всё ровно, тихо, пусто.</p><p>Я думаю о Сергее. Он не пустой. Он бывает жестоким, да. Но он бывает и другим. Когда он дарит подарки — он помнит, что я люблю. Когда он вступается за меня — он готов разорвать любого. Разве это не чувство? Разве это не любовь — пусть искажённая, пусть неправильная, но любовь?</p><p>Я не знаю. Я не знаю, что лучше, что правильнее. Я знаю только одно: Сергей — единственный человек, который смотрит на меня так, будто я для него весь мир. Даже когда он срывается, даже когда ему самому невыносимо от собственной ярости, и он делает больно мне, потому что по-другому не умеет справляться с тем, как сильно привязан.</p><p>Для него я и главное сокровище, и самое больное место. А он человек, способный ранить меня до слёз, но в минуты искренности сгорающий изнутри от чувства вины за то, что причинил мне вред.</p></section><section><title><p>Глава 19.</p></title><p>Спустя неделю мы приезжаем на открытие нового объекта Сергея — грандиозного бизнес-центра в самом сердце Москвы.</p><p>Сергей безупречен в тёмно-сером костюме, с идеально выверенным узлом галстука. Я рядом с ним в длинном платье глубокого зелёного оттенка, которое он лично выбирал для меня. В этом пространстве блеска, дорогих парфюмов и приглушённого гула голосов я чувствую себя не просто красивым приложением к успешному мужчине, а его частью. Его спутницей.</p><p>Зал заполнен до отказа. Здесь собрались те, чьи имена мелькают в деловой прессе: инвесторы, чиновники, влиятельные партнёры и журналисты. Все они ловят каждое движение Сергея.</p><p>Когда он уверенной поступью поднимается на сцену, я замечаю, как его лицо обретает привычную, железобетонную монолитность.</p><p>Исчезает та глухая складка между бровей, что появляется за вечерним ужином, сменяясь абсолютной, несокрушимой силой. Перед нами человек, который возвёл эту империю с самого нуля, кирпичик за кирпичиком. Его низкий, ровный, лишённый суеты голос мгновенно заполняет огромное помещение. Он говорит о масштабе проекта, о команде, о будущем, не заглядывая в бумаги, не делая пауз на заминки. Каждое слово бьёт точно в цель.</p><p>Я стою чуть в стороне у массивной колонны. На меня никто не смотрит, и это приносит странное, пьянящее облегчение. Все взгляды прикованы к нему, а я смотрю на него и думаю о том, что этот властный, сильный человек, способный держать в напряжении сотни людей одним только голосом — мой. Я делю с ним постель. Я знаю, как пахнет его кожа после душа, как он морщит лоб, читая утреннюю прессу, и как тяжело вздыхает в те редкие минуты, когда опускает броню.</p><p>Чуть в стороне от шумного эпицентра, где шампанское искрится в высоких бокалах, я замечаю Игната. Он держится уверенно и сдержанно. На нем безупречный тёмный костюм без малейшего намёка на позёрство, дорогие часы на запястье, холодноватый, цепкий взгляд. Сергей как-то обмолвился, что без Игната этой империи просто не существовало бы, что он человек, который держит на себе безопасность и те негласные вопросы, которые никогда не выносят на сцену, но вдаваться в детали Сергей никогда не любил.</p><p>Сейчас Игнат негромко беседует с какими-то солидными, серьёзными людьми в строгих костюмах, и судя по их напряжённым лицам и тому, как внимательно они его слушают, это далеко не простые гости.</p><p>Говорит он негромко, но твердо, и собеседники слушают его с тем особым вниманием, которое выдает уважение и скрытую силу. Сам же он выглядит так, будто контролирует каждый шаг здесь, но делает это незаметно, словно тень. На его волевом, иссеченном резкими скулами лице нет и тени праздничной эйфории — только спокойная, почти суровая сосредоточенность.</p><p>Почувствовав моё внимание, Игнат на секунду прерывает разговор, переводит взгляд на меня и коротко, едва заметно кивает.</p><p>После завершения речи Сергей спускается в зал. Волна людей тут же норовит накрыть его: рукопожатия, восторженные лица, вспышки камер, поздравления. Но он, несмотря на этот напор, целенаправленно пробивается сквозь толпу ко мне. Его тяжёлый, цепкий взгляд не отпускает меня ни на секунду.</p><p>Он подходит вплотную, кладет тяжёлую ладонь на мою талию и, не обращая внимания на замерших вокруг репортёров, наклоняется и касается губами моей щеки - открыто, прямо перед объективами журналистов. Вспышки камер тут же слепят глаза.</p><p>- Ты была неотразима в этом зале, - тихо шепчет он, обжигая кожу у моего уха своим горячим дыханием. - Потерпи ещё немного, мне нужно перекинуться парой слов с инвесторами, и мы поедем домой.</p><p>Я киваю, чувствуя, как внутри разливается сладкая, тяжёлая истома. Он отступает на шаг, бросает на меня ещё один долгий, собственнический взгляд и идет туда, где его ждут партнёры.</p><p>Я остаюсь стоять у колонны, прижимая пальцы к щеке, и в эту секунду меня накрывает волна чистой, абсолютно слепой гордости. Настоящей, тёплой, затапливающей всё нутро. Он сильный, умный. Он добился всего сам. И среди сотен людей он выбрал меня.</p><p>В такие вечера тот единственный неосторожный синяк кажется досадной, ничего не значащей мелочью.</p><p>Но едва Сергей оказывается окружен людьми, как уединение длится недолго. Рядом со мной вырастает Марат. Он в безупречном смокинге, с неизменным бокалом игристого в руке. Он смотрит на меня с той самой мягкой, липкой полуулыбкой, от которой по коже всегда бегут мурашки. Сергей не раз предупреждал меня держаться от него подальше — Марат любит играть людьми, расставлять невидимые силки и получать от этого извращённое удовольствие.</p><p>При воспоминании о том, как на свадьбе Марат точно так же подошёл ко мне на террасе и как потом был взбешен Сергей, внутри меня всё сжимается. Я на секунду бросаю быстрый, тревожный взгляд туда, где муж беседует со своими партнерами, подсознательно опасаясь заметить его тяжелый, гневный взгляд. Но Сергей занят разговором и кажется не смотрит в нашу сторону.</p><p>Марат тут же замечает этот испуганный жест, и его улыбка становится ещё шире.</p><p>- Наслаждаешься триумфом мужа, Анечка? - вкрадчиво роняет он, наблюдая за тем, как Сергей пожимает чью-то руку.</p><p>Я чуть поворачиваю голову, сохраняя внешнее спокойствие:</p><p>- Я просто горжусь им.</p><p>- Ещё бы, - Марат делает медленный глоток, смакуя напиток. - Серёга мастерски умеет производить впечатление. На сцене он античный бог. В бизнесе - безжалостный зверь. А дома, надо полагать, абсолютный монарх. Правда?</p><p>Я чувствую, как внутри всё напрягается.</p><p>- Ты хочешь о чём-то поговорить? - холодно бросаю я.</p><p>Марат чуть приподнимает бровь, и в его взгляде мелькает недобрый, азартный огонёк:</p><p>- Я? Ни в коем случае. Просто любуюсь. Ты так искренне светишься, глядя на него... Это трогательно. Только помни, дорогая, такие люди, как Серёга, не делят власть. Они её поглощают целиком. С ними можно жить только на их условиях, задыхаясь от этого удушливого контроля. Или не жить вовсе.</p><p>- Я знаю своего мужа лучше, чем кто-либо, - чеканю я.</p></section><section><title><p>Глава 20.</p></title><p>На следующий день после обеда телефон на столе тихо вибрирует. Я смотрю на экран: короткое сообщение от Сергея. «Егор отвезет тебя в центр. Купи платье, в эту пятницу мы приглашены в гости».</p><p>Никаких вопросов, никаких обсуждений, он просто решает за меня, задавая рамки. В этом жестком распределении ролей есть своя непоколебимая стабильность, но от мысли о том, насколько прочно я вписана в его расписание, внутри всё равно на секунду все сжимается от глухого протеста. Я не вещь, хотя временами он заставляет меня чувствовать себя именно так.</p><p>- Куда прикажете, Анна Сергеевна? - Егор бесшумно вырастает у двери, когда я спускаюсь в холл. Его лицо непроницаемо, и я знаю, он выполняет прямой приказ Сергея.</p><p>- В тот бутик, где я была на прошлой неделе. Помните? - говорю я.</p><p>Он коротко кивает.</p><p>В магазине я провожу больше часа, перебирая вешалки с шелком и бархатом, пока взгляд не падает на то самое платье. Глубокий, словно ночное небо, цвет, безупречный крой, подчеркивающий каждый изгиб, и та дерзкая, еле уловимая элегантность, которая заставит его снова посмотреть на меня тем самым желанным взглядом.</p><p>После покупки - вместо того, чтобы ехать домой, у меня внезапно рождается импульсивный план. А что, если не ждать вечера? Нарушить жесткий рабочий график Сергея, ворваться на его территорию, в зону абсолютного контроля, и показать, что я существую независимо от его расписания?</p><p>Я чувствую, как по телу разливается упрямое желание хоть в чем-то проявить собственную волю.</p><p>- Егор, а теперь отвезите меня в «Рубин-Девелопмент», - говорю я, опуская фирменный пакет рядом с собой на сиденье.</p><p>Егор бросает на меня короткий взгляд через зеркало заднего вида, чуть хмурится, но спорить не смеет. Машина разворачивается в плотном потоке машин.</p><p>Уже через сорок минут мы паркуемся у стеклянных высоток бизнес-центра. Сердце стучит где-то в районе горла от избытка чувств - мне еще никогда не приходилось приезжать к нему вот так, без предупреждения.</p><p>Я уверенно переступаю порог просторного мраморного лобби. На ресепшене меня встречает молодая девушка в идеальном строгом костюме.</p><p>- Добрый день. Вы к кому? На сегодня требуется предварительная запись или оформление гостевого пропуска, - вежливо, но неприступно чеканит она, поднимаясь.</p><p>Я чуть вздергиваю подбородок, напоминая себе, что я не обычная посетительница, и смотрю ей прямо в глаза:</p><p>- Я к Сергею Викторовичу Бергу. Я его жена.</p><p>Девушка на мгновение замирает, судорожно пробегая глазами по экрану монитора, и вся её корпоративная неприступность тут же рушится. Напряжение сменяется испугом.</p><p>- Простите, проходите. Лифт поднимет вас напрямую на сорок второй этаж, в приемную.</p><p>Лифт бесшумно скользит вверх, отсчитывая этажи, а у меня внутри всё сильнее нарастает странное, лихорадочное предвкушение. Я думаю о том, как открою дверь, как на его лице на секунду мелькнет удивление, сменяющееся привычной тёплой усмешкой.</p><p>Плавный толчок - сорок второй этаж. Тяжелые двери раздвигаются, выпуская меня в просторное, выдержанное в строгих серых и стальных тонах пространство приемной.</p><p>Через панорамные окна в помещение проникает холодный дневной свет, в котором мягко мерцает полированный мрамор пола. За массивным полукруглым столом сидит секретарша.</p><p>Она поднимает на меня взгляд.</p><p>- Вам назначено?</p><p>-Нет. Но я думаю, что меня примут, - отвечаю я.</p><p>- Сергей Викторович сегодня никого не принимает, - говорит она, поднимаясь из-за стола.</p><p>- Ничего, я его жена.</p><p>Я смотрю, как на моих глазах меняется её лицо. Профессиональная маска уверенности мгновенно трескается, сменяясь странным выражением. Что-то в её лице, в том, как она излишне резко выпрямляется и цепенеет, мгновенно меня настораживает.</p><p>- Лучше не надо, - она пытается улыбнуться, но в её глазах мелькает паника. - Он просил не беспокоить.</p><p>Я смотрю на неё. Потом на массивную дверь кабинета. И в этой неестественной спешке, с которой секретарша пытается загородить мне путь, чувствуется напряженность.</p><p>Я делаю шаг вперед.</p><p>Она испуганно бросает: «Туда нельзя...», но я уже не слушаю.</p><p>Я уверенно обхожу секретаршу и иду прямо к двери. Рука сама ложится на холодную металлическую ручку, я нажимаю на нее, толкая тяжелую дверь кабинета, и делаю шаг внутрь.</p><p>То, что открывается моим глазам в следующую секунду, бьет под дых с такой силой, что земля уходит из-под ног.</p><p>На массивном рабочем столе Сергея боком к двери сидит молодая женщина.</p><p>Я вижу её профиль, длинные тёмные волосы, рассыпанные по плечам, блузку, расстёгнутую на одну пуговицу больше, чем нужно.</p><p>Её ноги в тонких чулках скрещены, и одна туфелька болтается на пальцах и вот-вот упадёт.</p><p>Сергей стоит перед ней. Его рука лежит на её бедре чуть выше колена. Его пальцы под тканью юбки. Он наклоняется к ней, что-то тихо говорит в самое ухо, и она смеётся. Низко, грудью. Её ладонь лежит на его груди, перебирает пуговицы рубашки.</p><p>Этот ракурс позволяет мне отчетливо, во всех деталях видеть их обоих. Их сбитое дыхание не оставляет ни малейших сомнений в том, что происходило за закрытой дверью минуту назад.</p><p>Они не сразу замечают меня.</p><p>Первой поднимает глаза она. Её смех обрывается. Она смотрит на меня и в её взгляде нет ни страха, ни вины. Только лёгкое раздражение.</p><p>А когда Сергей поднимает голову, он не отстраняется, не отдергивает руку, он убирает её с бедра женщины медленно, спокойно. Словно ничего не произошло, и смотрит на меня тяжело, холодно и абсолютно невозмутимо.</p><p>Я так и застываю на пороге. Внутри меня что-то обрывается - резко, с сухим хрустом.</p><p>- Анна, - говорит он. - Ты не предупредила, что приедешь.</p><p>Я не могу говорить. Просто смотрю на неё, на эту женщину, которая не прячет глаз, не поправляет юбку. Она же смотрит на меня с превосходством, а на её губах застывает едва заметная, неприятная ухмылка.</p><p>Она неспеша с ленивой грацией соскальзывает со стола. Медленно застёгивает пуговицы блузки, расправляет юбку и направляется к выходу. Проходя мимо меня, она задерживается на секунду.</p></section><section><title><p>Глава 21.</p></title><p>Он возвращается поздно. Я уже лежу в кровати, не сплю, просто тупо смотрю в белый потолок, где свет от уличных фонарей вычерчивает длинные блеклые полосы. В голове, с пугающей четкостью заезженной пластинки, крутится одна и та же картинка: Карина на столе, рассыпанные по плечам тёмные волосы, задранная высоко юбка и его рука на её бедре. Я отчаянно, судорожно пытаюсь убедить себя, что ошиблась. Что мой испуганный мозг дорисовал лишнее, и это был всего лишь рабочий момент.</p><p>Снизу доносится глухой звук открывающейся входной двери. Его шаги на лестнице — тяжёлые, чеканящие ритм, усталые. Он поднимается на второй этаж, заходит в спальню, не включая свет. Садится на край кровати, прогибая матрас под своим весом, и молчит.</p><p>Я тоже молчу, затаив дыхание в темноте.</p><p>- Ты не спишь, - констатирует он. Это даже не вопрос, просто факт.</p><p>- Нет, - отзываюсь я едва слышно.</p><p>Он трёт лицо ладонями, я слышу этот жест, хотя в темноте почти ничего не видно.</p><p>- Я устал, - глухо говорит он. - Сегодня был тяжёлый, изматывающий день.</p><p>Я не отвечаю. Не знаю, что на это сказать. Он тяжело вздыхает и ложится рядом, поверх покрывала, не раздеваясь. От него пахнет привычным дорогим одеколоном... но мне чудится за этим шлейфом чужой, неуловимый женский парфюм. Или может, мне просто кажется?</p><p>- Ань, - говорит он в потолок. - Я знаю, о чём ты думаешь, но ты ошибаешься.</p><p>Я медленно поворачиваю голову на подушке. Его резкий профиль едва виден в бледном свете уличного фонаря.</p><p>- Я не знаю, что и думать, - срываюсь я, чувствуя, как внутри закипает глухая обида.</p><p>- Думай о том, что твой муж тебя любит, - поворачивается он ко мне, сокращая расстояние. - Потому что это чистая правда.</p><p>Его рука мгновенно находит моё лицо. Тёплая, тяжёлая ладонь ложится на мою щёку, большой палец останавливается на скуле.</p><p>- Я целый день решаю проблемы, - продолжает он тихо, но с нажимом. - Контракты, партнёры, бесконечные совещания, сотрудники, от которых нет толка. Голова идёт кругом. А вечером я прихожу домой, и единственное, чего я хочу, это чтобы ты была рядом, чтобы ты мне верила и была на моей стороне.</p><p>- Я на твоей стороне, - шепчу я, поддаваясь этому магнитному притяжению его голоса.</p><p>- Тогда прекрати устраивать мне сцены ревности, - его тон становится жёстче, в нём прорезается та самая сталь, против которой у меня нет защиты. - Это унизительно. Для нас обоих.</p><p>- Я не устраивала сцену, - пытаюсь защититься я. - Я просто увидела...</p><p>- Ты увидела ровно то, что хотела увидеть, - резко перебивает он, не давая договорить. - Потому что тебе скучно, ты сидишь в четырёх стенах, маешься от безделья, и сама придумываешь себе драмы на пустом месте.</p><p>Я замолкаю. Его аргумент бьёт точно в цель, заставляя почувствовать вину. Он мастерски выворачивает ситуацию наизнанку, превращая меня из жертвы в агрессора.</p><p>Сергей приподнимается на локте, нависая надо мной в темноте, и смотрит сверху вниз — так близко, что я чувствую жар его дыхания.</p><p>- Послушай меня, Анна. Я не идеален, у меня есть недостатки. Но я никогда, слышишь, никогда, не давал тебе повода сомневаться в моей верности, - чеканит он каждое слово. - То, что ты видела сегодня, это работа, только работа. И если ты мне не веришь, то о каком браке и доверии идёт речь?</p><p>Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Страх потерять его и разрушить всё перевешивает здравый смысл.</p><p>- Я верю, - выдыхаю я быстро, испуганно цепляясь за эти слова.</p><p>- Правда? - в его голосе слышится опасное сомнение.</p><p>- Правда.</p><p>Он изучает моё лицо ещё секунду, словно проверяя на прочность. Потом его черты смягчаются, напряжение спадает. Он проводит подушечкой большого пальца по моей скуле, уже нежно, почти любовно, возвращая мне статус своей женщины.</p><p>- Иди ко мне, - мягко приказывает он.</p><p>Я не двигаюсь, парализованная внутренним сопротивлением, но он не ждёт моего разрешения. Его рука обвивает мою талию, и он властно притягивает меня к себе, прижимая намертво.</p><p>Сергей наклоняется и целует меня, я не отвечаю, но и не отталкиваю. Я слишком устала, чтобы бороться. Он воспринимает это как согласие. Его поцелуй глубокий, требовательный, подавляющий, как всегда. Он не целует, он подчиняет меня.</p><p>Одна его рука вплетается в мои волосы на затылке, фиксируя голову, а вторая скользит ниже, властно очерчивая контуры тела — по плечу, по изгибу талии, замирая на бедре. Я физически чувствую его силу, его непреклонную волю, с которой он впечатывает меня в матрас. Это не любовь, а демонстрация силы. За то, что я пришла без предупреждения, за то, что я увидела и посмела спросить.</p><p>И в голове вспыхивает воспоминание: Карина на столе. Его рука на её бедре, её пальцы, которые держат ткань его белой рубашки.</p><p>Но его реальные руки сейчас здесь, на мне. Его горячее тело прижато к моему. И я не отталкиваю его только потому, что, если я сейчас оттолкну — это значит признать, что та картинка была абсолютной, страшной правдой, а наш мир — иллюзия. А я к этому не готова.</p><p>Одним резким, нетерпеливым движением он поднимает край моей ночной рубашки и снимает её с меня. Я вздрагиваю от неожиданности и холодного воздуха.</p><p>Не отпуская меня, он рывком сбрасывает пиджак, срывает с себя рубашку, а затем одним резким движением избавляется от брюк, освобождая себя для этого жесткого, требовательного обладания.</p><p>Его горячее, обжигающее дыхание касается моего уха:</p><p>- Ты моя жена. Ты никому другому не принадлежала и не будешь принадлежать. Запомни это раз и навсегда.</p><p>Я зажмуриваю глаза, сдаваясь без боя.</p><p>Его горячие хозяйские руки везде. Его губы обжигают шею, ключицы, спускаются ниже. Он не ждёт от меня отклика, ему не нужна моя нежность или взаимность. Ему нужно абсолютное подтверждение того, что я здесь, целиком в его власти — тёплая, покорная, полностью его. И я подчиняюсь, физически я отдаю ему всё.</p><p>Но мысленно я всё ещё там, в сером кабинете на сорок втором этаже.</p></section><section><title><p>Глава 22.</p></title><p>Я лежу на своей половине кровати, уставившись в непроглядную тьму, и чувствую, как тело ноет от тупой, изнуряющей усталости. Внутри меня всё разрывается от противоречий. Мой разум отчаянно цепляется за привычный мир, за иллюзию безопасности, пытаясь убедить меня: ничего страшного не произошло, а я всё утрирую.</p><p>Но холодный осколок правды уже сидит внутри и не дает вздохнуть. Я видела всё собственными глазами. И то, как он только что обошелся со мной, не оставило сомнений — это было не проявление страсти или любви. Это было утверждение его власти. Контроль, наказание за мою дерзость.</p><p>Секунды тянутся за секундами. Он не спит, ждет, пока я успокоюсь, уверенный, что его метод сработал безупречно, что он снова загнал меня в рамки.</p><p>Может быть, я схожу с ума и действительно всё придумала?</p><p>Но что-то внутри меня - тихое, как эхо, - говорит: нет. Не придумала.</p><p>И именно в этот момент, когда тишина становится невыносимой, а страх внутри переплавляется в глухую отчаянную решимость, слова вырываются сами. Тихо и глухо прорезая тишину.</p><p>- Я хочу развода.</p><p>Я не планировала говорить этого. Слова просто срываются с губ – глупые и опасные. Я сама не верю, что сказала это вслух.</p><p>- Что ты сказала? -спрашивает он и его голос звучит ровно, почти ласково, но от этой интонации по спине бегут мурашки.</p><p>- Я сказала, что так больше не может продолжаться, - повторяю я, чувствуя, как дрожит голос. - Я видела то, что видела. И я больше не могу притворяться, что всё в порядке. Давай разойдемся.</p><p>Пара секунд тянется бесконечно долго. Наконец Сергей медленно поворачивает голову на подушке и смотрит на меня. В бледном свете ночных теней его глаза кажутся совершенно холодными.</p><p>- Развестись, - произносит он так, будто я предложила купить другие занавески в гостиную. Он даже слегка усмехается — беззлобно и снисходительно, как взрослый, наблюдающий за истерикой уставшего ребенка. - Ань, ты сама себя слышишь?</p><p>- Я слышу себя, - шепчу я, чувствуя, как почва начинает уходить из-под ног, но отступать уже поздно.</p><p>- Я хочу развода, я хочу уйти, я больше так не могу. Ты не любишь меня, ты просто владеешь мной.</p><p>Он медленно садится на кровати и смотрит на меня сверху вниз. Его только что расслабленное, почти сонное лицо, меняется. Я вижу, как что-то тёмное поднимается в его глазах.</p><p>- Уйти? Развод? - он пробует эти слова на вкус, словно катает их на языке. - И куда ты уйдёшь, к кому? У тебя ничего нет, ни денег, ни работы, ни образования. Ты никто без меня. Ты это понимаешь?</p><p>- Я лучше буду никем, чем...</p><p>- Чем что? - он перебивает меня и наклоняется ближе. Его лицо замирает в нескольких сантиметрах от моего. - Чем моей женой? Ты думаешь, кто-то тебя ждёт? Думаешь, кто-то тебя примет, и что ты кому-то нужна?</p><p>Я молчу. По щекам беззвучно катятся слёзы.</p><p>- Развод, - повторяет он неторопливо. - Уйти. Хорошо, давай разведёмся. Прямо сейчас. Собирай свои вещи и уходи. Только знай: после развода у тебя не будет ничего. Я заберу всё. Дом, деньги, вещи - всё, что ты носишь, куплено мной. Ты уйдёшь в том же, в чём пришла. Помнишь, в чём ты пришла? В своем платье и мокрых туфлях. Хочешь вернуться туда?</p><p>Я молчу, стиснув зубы так, что сводит челюсть. Перед глазами на секунду всплывает то промозглое дождливое утро, та безысходность и та уродливая квартирка, из которой он меня вытащил, словно подобрав бездомную кошку.</p><p>Он делает паузу, давая этому образу осесть в моей голове, и придвигается уже ближе, почти вплотную, а потом говорит еще тише:</p><p>- Хочешь?</p><p>- Нет, - срывается с губ едва слышный выдох, застревая где-то в пересохшем горле.</p><p>Он склоняет голову набок, прищуриваясь, будто не расслышал.</p><p>- Что? - переспрашивает он, и в этом тихом вопросе сквозит ледяное превосходство.</p><p>- Нет, - повторяю я уже громче, чувствуя, как дрожат колени под простыней.</p><p>- Тогда чего ты хочешь? Развода? Уйти?</p><p>- Нет.</p><p>- Скажи полностью, - требует он, не мигая.</p><p>- Я не хочу развода, - шепчу я, чувствуя, как внутри окончательно обрывается последний натянутый нерв, превращая меня в пустую, сломанную куклу. - Я не хочу уходить.</p><p>Он кивает, принимая капитуляцию. Его лицо смягчается почти мгновенно, стирая тень только что бушевавшей бури. Его пальцы вдруг легко и привычно касаются моего лица, стирая влагу с щеки с пугающей, невыносимой нежностью победителя.</p><p>Сергей молча ложится рядом, привлекая меня к себе. Никаких резких движений, никакого триумфального давления, только тяжелое, размеренное дыхание и уверенность, с которыми мне сложно бороться.</p><p>Я лежу и прокручиваю в голове каждое слово, которое сказала.</p><p>«Я хочу развода. Я хочу уйти».</p><p>Зачем? Зачем я это сказала? Я же знаю его. Я знаю, что нельзя, нельзя говорить ему такое! Нельзя показывать, что я хочу уйти. Я знаю, что он не отпустит и такие слова только разжигают в нём то, что лучше не будить.</p><p>Я видела его глаза в этот момент. Там было что-то, чего я раньше не замечала. Не гнев. Гнев - это когда он кричит на подчинённых по телефону. Не раздражение, когда я отвечаю на звонок не с первого раза. Это было другое. Тёмное, глубинное. Как будто я не просто попросила развода, а посягнула на что-то священное для него.</p><p>Я всегда думала, что он любит меня. Но разве любят так? Разве можно любить и одновременно внушать такой страх?</p><p>Я жалею. Жалею, что сказала. Не потому, что передумала, нет, я правда хочу уйти, но я должна была молчать. Должна была терпеть. Должна была ждать подходящего момента, а не бросаться словами, как дура!</p><p>Он теперь знает и будет следить ещё пристальнее, а еще будет помнить, что я способна на бунт. И он сделает всё, чтобы у меня не было шанса. Ни единого.</p><p>Я закрываю глаза. В горле стоит ком, но я больше не плачу, слёз нет. Я просто лежу и слушаю его дыхание, такое ровное, спокойное, как будто ничего не случилось.</p><p>Завтра он проснётся и, может быть, сделает вид, что забыл, или нет... В любом случае я буду знать: я в ловушке. И ключ от неё не у меня, пока не у меня.</p></section><section><title><p>Глава 23.</p></title><p>Сергей уходит рано утром, пока я еще сплю, и в доме воцаряется звенящая, давящая тишина. Кажется, что запах вчерашнего табака до сих пор не выветрился из спальни.</p><p>День тянется бесконечно долго. От него нет ни звонка, ни сообщения. Видимо работает, погруженный в свои дела, а я остаюсь наедине с мыслями, которые крутятся в голове по сотому кругу. Каждое слово, сказанное ночью, каждый его взгляд всплывают перед глазами с пугающей чёткостью.</p><p>К вечеру я ужинаю в одиночестве за огромным, пустым столом. Когда время переваливает за полночь, я больше не жду его. Устав от напряжения, я ложусь в постель и просто лежу, но сон не идет.</p><p>А среди ночи в прихожей раздаются глухие, непривычно тяжелые шаги. Я открываю глаза, прислушиваясь.</p><p>Я слышу, как глухо падает на тумбу тяжелая связка ключей. Движения Сергея лишены привычной чеканки, в них сквозит нетрезвая, тяжелая размашистость. Его шаги на лестнице глухие и неровные.</p><p>Он пил. Я чувствую это по звуку шагов, по тому, как он задевает плечом дверной косяк, прежде чем войти в спальню. Я лежу, укрывшись одеялом до подбородка, и притворяюсь спящей.</p><p>Дверь спальни скрипит, распахиваясь.</p><p>Я замираю, следя за ним из-под полуопущенных ресниц, боясь выдать себя даже тихим вздохом.</p><p>Полоса света из коридора разрезает полумрак и падает прямо на кровать. Сергей застывает на пороге, сунув руки в карманы брюк, и смотрит на меня долгим, расфокусированным, но опасно цепким взглядом. Алкоголь не смягчил его, он лишь сорвал предохранители, обнажив ту самую мрачную, глухую одержимость, которая обычно прячется за маской железного контроля.</p><p>Он медленно приближается к кровати, садится на край, и матрас прогибается под его весом. От него пахнет дорогим алкоголем и веет холодом.</p><p>- Не спишь ведь, - глухо, с низкой пьяной хрипотой произносит он в тишину спальни, даже не пытаясь сделать вид, что верит в мою игру.</p><p>Я молчу. Может быть, если я не отвечу, он отстанет?</p><p>И тогда Сергей резко сдёргивает одеяло. Я вздрагиваю от неожиданности и распахиваю глаза. Он смотрит на меня сверху вниз, и в его взгляде нет ничего — ни злости, ни страсти, ни тепла. Только глухая пустота и холодное право хозяина.</p><p>Его тяжелая рука ложится мне на бедро, скользя под легкую ткань рубашки. Пальцы горячие, грубые, в их нажиме нет ни капли нежности - только что-то упрямое, требующее.</p><p>Его намерения очевидны до тошноты. Ему не нужна близость, ему не нужен мой отклик, ему нужно обладание. Прямо сейчас, этим пьяным ночным ритуалом, он просто хочет забрать свое, утвердить власть над телом, которое считает своей собственностью, не оставляя мне даже права на отказ.</p><p>Его ладонь поднимается выше, безжалостно сминая шелк.</p><p>Воздух в комнате словно сгущается до состояния ртути.</p><p>- Сергей, я устала, - говорю я, и голос предательски дрожит. - Пожалуйста, не надо.</p><p>Его рука замирает на секунду, а затем пальцы впиваются в кожу жестче, с силой притягивая меня к себе. Он наклоняется близко, так близко, что я чувствую обжигающее спиртовое дыхание на своей щеке. В его потемневших глазах вспыхивает глухое, уязвленное раздражение.</p><p>- Устала? - тихо переспрашивает он, и в этом тоне звенит опасная сталь. - От чего ты устала, Аня? От того, что просто лежишь здесь?</p><p>- Я не хочу, нет, - повторяю я громче, пытаясь отодвинуться, упереться руками ему в грудь, но он перехватывает мои запястья одной рукой, легко и беспощадно держа их.</p><p>Его сопротивление моему «нет» глухое и абсолютное. Для него моё отторжение звучит не как граница, а как еще одно проявление моего бунта, который нужно сломать. Он не слышит слов — он чувствует лишь то, что я ускользаю, пытаюсь отделиться от него, а это для него смерти подобно.</p><p>- Ты моя жена, - говорит он. Голос ровный, почти скучающий. - Ты не говоришь мне «нет». Ты никогда не говоришь мне «нет».</p><p>- Пожалуйста, не надо...</p><p>Он тянется к вырезу моей ночной сорочки, но я судорожно перехватываю его пальцы, упираясь.</p><p>- Пусти... нет, не надо, - выдыхаю я, пытаясь выкрутиться под ним.</p><p>Но сопротивление только распаляет его. Тяжелый, глухой, оборванный выдох обжигает мою щеку. В темноте его лицо искажается тенью слепой, упрямой ярости. Больше не пытаясь действовать ласково или привычно-сдержанно, он перехватывает оба моих запястья одной рукой, мёртвой хваткой пригвоздив их к простыне над головой, а второй резко и властно дёргает ткань моей рубашки на себя.</p><p>Раздается сухой, трещащий звук — тонкая ткань ночной рубашки не выдерживает напора и рвётся по шву.</p><p>Он наваливается сверху, лишая меня последнего пространства, прижимая к матрасу всем своим тяжелым весом. Я задыхаюсь от этого напора и от страшного, звенящего в ушах осознания: вчерашний разговор сломал последнюю тонкую грань, и теперь он не намерен оставлять от моего сопротивления ничего.</p><p>- Сергей…</p><p>Он зажимает мне рот ладонью, не сильно, просто чтобы я замолчала. Его пальцы пахнут виски и табаком. Я чувствую его дыхание на своей шее. Его колено раздвигает мои ноги. Я пытаюсь сжаться, закрыться, но он сильнее. Гораздо сильнее.</p><p>- Хватит, - шепчет он мне в ухо, и в этом приказе столько же отчаянной муки, сколько и подавляющей силы.</p><p>Он убирает руку с моего рта и целует меня. Его поцелуй грубый, пахнущий алкоголем и горечью, стирает любые возражения, лишая воздуха и воли. Я пытаюсь вывернуться, зажмуриваюсь, чувствуя, как по щеке катится горячая слеза бессилия, но его губы уже скользят по шее, а руки властно и неотвратимо берут своё.</p><p>- Ты хотела уйти, - говорит он. Голос низкий, с хрипотцой. - Помнишь? Ты сказала: «Я хочу развода. Я хочу уйти». Помнишь?</p><p>Я замираю. Он вынашивал эту фразу все это время, и сейчас бросает ее мне, как приговор.</p><p>- Это было... я не...</p><p>- Ты сказала это. - Он сжимает мои запястья сильнее. - Ты хотела бросить меня, после всего, что я для тебя сделал. Ты хотела уйти!</p><p>- Я не хочу, - отчаянно шепчу я. - Я уже сказала, что не хочу.</p></section><section><title><p>Глава 24.</p></title><p>Утро в спальне выдается тяжёлым, серым и пропитанным удушливым запахом вчерашнего алкоголя.</p><p>Я просыпаюсь, и единственное, чего мне хочется это не открывать глаза и не возвращаться в реальность, но я буквально ощущаю присутствие своего мужа рядом.</p><p>Обычно в это время, в семь или полвосьмого утра, в холле уже звучат его собранные, чёткие шаги, хлопает дверь, и замок щелкает с привычной точностью человека, чей день расписан по секундам. Его идеальный, четкий режим был для него второй натурой, неизменным законом.</p><p>Но сейчас стрелки часов давно перешагнули этот рубеж, а в доме стоит абсолютная, оглушающая тишина.</p><p>Я медленно открываю глаза, Сергей не уехал.</p><p>Он сидит на самом краю кровати, спиной ко мне, согнувшись и обхватив голову руками. В этой тишине нет ничего от вчерашней пьяной ярости, только тяжёлое, свинцовое похмелье и глухая, осязаемая тишина. Он замер, глядя куда-то в пол.</p><p>На тумбочке рядом, то и дело вибрирует телефон, экран которого вспыхивает слепящими белыми всполохами. Сообщения сыплются одно за другим, сплошной поток пропущенных вызовов. Сегодня понедельник. У Сергея назначены встречи, подписи, переговоры, от которых зависят миллионы, но телефон лежит безответно и бесславно, а Сергей даже не смотрит в его сторону.</p><p>Он не спешит в свой офис, не тянется за телефоном, не отдает утренних распоряжений. Вся его привычная дисциплина рассыпалась в прах вместе со вчерашней ночью. Он застрял здесь, в этой комнате, и это нарушение его незыблемого ритма и идеального расписания выдает полный внутренний крах.</p><p>Плечи моего мужа напряжены, как стальные тросы. В его молчании нет растерянности мальчишки, в нем чувствуется тяжелая, давящая тишина зверя, который впервые осознал, насколько разрушительными могут быть его собственные клыки. Он поворачивается и его взгляд случайно падает на мою руку, лежащую на простыне.</p><p>Там, на светлой коже запястий и предплечий, отчетливо темнеют багрово-синие пятна - грубые, безобразные следы от его пальцев.</p><p>Сергей резко зарывается пальцами в волосы, откидывая их назад, и плечи у него напрягаются до предела. В пустой комнате раздается его хриплый, сдавленный шёпот:</p><p>- Блядь... - выдыхает он, и его голос звучит низко, но в нем слышна почти осязаемая боль от осознания собственной жестокости.</p><p>Победа, за которую он так яростно цеплялся ночью, оказалась грязной и фальшивой.</p><p>Я буквально чувствую, как его колотит изнутри от осознания того, что он сотворил.</p><p>Медленно, с тяжёлым выдохом, он поднимает глаза и смотрит мне прямо в лицо. Он не отводит взгляд, когда я наконец заставляю себя повернуться и посмотреть на него. В его глазах нет испуга, там горит темный, полыхающий изнутри костер из ненависти к самому себе.</p><p>Он тяжело протягивает руку, словно боится, что я отшатнусь, и кончики его пальцев едва заметно касаются моего плеча. На секунду мы оба замираем. В этом прикосновении нет ни капли привычной властности, только глухая, выжженная потребность убедиться, что я всё еще здесь.</p><p>Он тяжело выдыхает.</p><p>- Такое... - он сглатывает сухой, царапающий горло ком, словно слова даются с трудом, - больше не повторится.</p><p>Он говорит это не мне, он говорит это самому себе, словно силясь вернуть привычный контроль. В его голосе нет оправданий, только осязаемое отвращение к собственной слабости.</p><p>Я лежу неподвижно, не спеша подавать голос или делать резких движений. Пусть эта тишина давит на него ещё сильнее, пусть он прочувствует каждый сантиметр этой стены, которую сам же воздвиг между нами.</p><p>- Аня, - говорит он тихо, и это короткое слово дается ему больнее, чем любая из его вчерашних угроз. - Я… я не должен был этого делать.</p><p>Он резко подается вперед, прежде чем я успеваю отстраниться, и его руки наотмашь, но крепко перехватывают мои запястья - аккуратно, стараясь не сжимать больные места, но не отпуская. Он заставляет меня смотреть ему прямо в глаза. В этом взгляде нет вчерашнего безумия, только отчаянный, тяжёлый напор человека, у которого выбивают из - под ног последнюю опору.</p><p>- Ты должна меня простить, Аня, - хрипло и чеканно произносит он, и в голосе прорезается привычная, властная нотка, тут же срывающаяся в надлом. - Это было непозволительно с моей стороны. Я… я сорвался. Но ты сама довела меня своими разговорами о разводе.</p><p>Последние слова вырываются у него с горьким упрёком, но в них нет гнева, только глухая, исступленная защита.</p><p>Я резко выдёргиваю запястья из его пальцев, не позволяя удерживать себя дольше. Боль от резкого движения отдаёт в синяки, но ещё сильнее саднит где-то внутри, в груди.</p><p>- Переложить вину на меня, это так удобно, - мой голос срывается на шёпот, в котором больше отчаяния, чем злости. - Да, я сказала о разводе, но то, что ты сделал ночью…</p><p>Я медленно сажусь на постели, кутаясь в простыню, и перевожу на него холодный, пустой взгляд.</p><p>Он вздрагивает от моих слов, словно от пощёчины, но не отводит взгляд. Его челюсти сжимаются до белых желваков, а пальцы судорожно сцепляются в замок.</p><p>- Я не пытаюсь сделать вид, что ничего не было, - глухо, сквозь зубы цедит он. - Я знаю, что натворил.</p><p>Я молчу, чувствуя, как к горлу подступает удушающий ком.</p><p>Я смотрю на него, красивого, опасного, сломленного сейчас передо мной, и с ужасом понимаю, что да, он сидит и признает свою вину, но я слишком хорошо помню, что этот человек способен сделать, когда теряет контроль. Я вижу эту огромную, сдержанную физическую мощь, которая сейчас просто временно натянута на тормоза, и понимаю, он может сломать меня в любой момент снова. Не со зла, просто по своей природе, поддавшись очередному импульсу.</p><p>И мой холодный, въевшийся под кожу страх, никуда не исчез от его поцелуев. Он стал другим. Теперь это страх не перед грубым палачом, а перед зверем, которого я приручила и который может в любой момент сорваться с цепи.</p><p>Он поднимает на меня темные, всё еще полные мрачного пепла глаза. Он больше ничего не говорит в оправдание, не пытается разубедить или успокоить дежурными фразами. Он просто знает, что я боюсь, и принимает этот страх как еще одну цену за то, что произошло этой ночью.</p></section><section><title><p>Глава 25.</p></title><p>Днём он так и не позвонил. Ни днём, ни вечером, ни на следующее утро.</p><p>Он не появляется два дня.</p><p>Я не знаю, где он, просто не спрашиваю. Телефон молчит, и я не набираю его номер. Валентина приходит, готовит, убирает, не задаёт вопросов. Егор не показывается.</p><p>Дом замирает в странной, неестественной тишине.</p><p>Я живу в этой тишине, как в коконе.</p><p>По ночам сон не идет - ночь за ночью я просто лежу с открытыми глазами, гипнотизируя полосы света от фонарей на потолке и прислушиваясь к каждому шороху за окном, а днем бездумно слоняюсь по комнатам или выхожу в сад. Морозный воздух обжигает легкие, по сухой траве стелется иней. За низким заборчиком Тамара Павловна в вязаной шали срезает сухие ветки гортензий. Она замечает меня, улыбается и машет рукой. Я машу в ответ и натягиваю улыбку.</p><p>Никто меня не трогает, никто не оценивает, не требует. Я почти забываю, что замужем.</p><p>На третий день, ближе к вечеру, он возвращается.</p><p>Гулко хлопает тяжелая входная дверь. Я невольно вздрагиваю, тело срабатывает быстрее разума. В коридоре раздаются шаги, и через минуту Сергей заходит в гостиную, где я сижу на диване с книгой.</p><p>Он снимает пиджак, бросает его на спинку кресла и рывком ослабляет узел галстука. Вид у него уставший, но рубашка как всегда идеальна, под глазами залегли темные тени. Но в нем нет гнева. Он замирает на мгновение, впиваясь в меня цепким, проверяющим взглядом, словно оценивает в каком я состоянии, закроюсь ли от него или отшатнусь.</p><p>- Я был у Игната, - говорит он, проводя ладонью по лицу и расстегивая ворот рубашки. - Решали вопросы.</p><p>Я тихо киваю, опустив глаза на страницу книги, и не спрашиваю, какие именно вопросы.</p><p>Сергей подходит ближе, огибает диван и садится напротив. Напряжение между нами ощущается практически физически. Он опускает руку в карман брюк, достает небольшую бархатную коробочку и кладет ее на журнальный столик прямо передо мной.</p><p>- Это тебе.</p><p>Я мешкаю секунду, потом откладываю книгу и открываю коробочку. Внутри, на черном шелке лежит тонкий золотой браслет с крошечным камнем. В свете торшера камень вспыхивает холодным блеском -это бриллиант. Я смотрю на украшение и не чувствую ровным счетом ничего, только глухую, ватную пустоту.</p><p>Сергей не сводит с меня глаз. Я чувствую его пристальный взгляд, следящий за малейшим движением моих пальцев.</p><p>- Нравится? - тихо спрашивает он.</p><p>- Красивый, - говорю я.</p><p>Это правда, браслет и правда красивый.</p><p>- Я хотел, чтобы у тебя было что-то... - он на секунду замолкает, подбирая слова, и смотрит на мои руки, - в знак примирения.</p><p>Я не говорю, что это так не работает, что браслет не стирает желтеющие синяки на моих бёдрах, что холодный бриллиант не заглушает его пьяное рычание, которое до сих пор стоит у меня в ушах. Я просто достаю украшение и надеваю браслет на запястье, рядом с моей старенькой серебряной цепочкой, которую мне когда-то подарила бабушка. Они сталкиваются и звенят друг о друга, как два абсолютно разных, несовместимых мира.</p><p>- Спасибо, - говорю я.</p><p>- Как ты? - он подается чуть вперед, упираясь локтями в колени и всматриваясь в мое лицо.</p><p>- Нормально.</p><p>- Ты ела сегодня?</p><p>- Да. Валентина готовила обед.</p><p>Он кивает, и мы сидим молча. Я не знаю, что говорить, и он, кажется, тоже. Но он здесь, он не кричит, не хватает меня за руки. Он просто сидит рядом, и от него пахнет дорогим парфюмом и морозом, а не тем удушливым алкоголем.</p><p>Внезапно раздается короткий звонок входной двери. Сергей поднимается.</p><p>- Это ужин, - говорит он. - Я заказал еду из того ресторана, который ты любишь.</p><p>Он уходит в холл, забирает у курьера пакеты и идет на кухню. Я слышу, как он шуршит упаковками, достает из шкафа тарелки, звякает приборами. Он делает все сам, словно пытается занять себя простыми домашними делами.</p><p>Через пять минут он возвращается.</p><p>- Пошли за стол.</p><p>Он наливает себе минеральной воды, двигает ко мне тарелку. Мы едим в столовой, слышно только, как звякают ножи о фарфор.</p><p>Обычно Сергей никогда не посвящал меня в свои дела. Свои проблемы и бизнес он всегда оставлял за порогом, в той реальности, куда мне путь был закрыт. Он всегда говорил, что мне незачем вникать в его жестокий, мужской мир.</p><p>Но сегодня он говорит.</p><p>Неторопливо режет мясо и роняет в тишину скупые, рубленые фразы. О новом объекте, о срыве поставок, о каких-то сроках. Будто пытается заполнить этим словесным гулом давящую пустоту столовой, словно под этим будничным разговором о бетоне и подрядчиках можно навсегда похоронить эхо той ночи.</p><p>Я механически пережевываю еду, и послушно киваю в нужных местах. Он выстраивает этот искусственный фасад, а я просто делаю вид, что верю в эти декорации нормальной семейной жизни.</p><p>- Ты... в порядке? - вдруг снова спрашивает он, перебивая сам себя на середине рассказа о подрядчиках.</p><p>Я смотрю на него. Он спрашивает так, словно ничего не было. Словно он не зажимал мне рот тяжелой ладонью три ночи назад, пока я задыхалась. Словно я не считала до десяти, глядя в темный потолок, ожидая, когда это закончится. И словно потом мое собственное тело не предало меня, ответив на эту жестокость постыдным, горячим удовольствием.</p><p>- Да, - говорю я, аккуратно наматывая пасту на вилку. - Я в порядке.</p><p>Я поднимаю глаза. Он смотрит прямо, искренне, с какой-то жесткой, но внимательной заботой.</p><p>Ни слова о той ночи. Ни слова о том, что было.</p><p>Я не знаю, что это: прощение, забвение или просто очередная фаза бесконечного цикла, в котором я застряла, но я устала думать. Я просто жую пасту, не чувствуя вкуса, и слушаю, как человек, который меня сломал, ровным голосом рассказывает о строительстве нового бизнес-центра.</p><p>После ужина он открывает ноутбук прямо на диване, погружаясь в таблицы и графики. Я включаю фильм, не особо вникая в сюжет. Мы проводим этот вечер бок о бок, как обычная пара, у которой все хорошо.</p></section><section><title><p>Глава 26.</p></title><p>Воздух за городом пахнет легким морозом, влажным первым снегом, припорошившим мертвую листву, и дорогим табаком. Закрытый загородный клуб утопает в холодных сумерках. В огромных панорамных окнах отражаются огни фонарей и кружащиеся белые хлопья, а внутри доносится приглушенный гул голосов и звон хрусталя.</p><p>После нашей размолвки прошла почти неделя, но напряжение между нами не исчезло, оно просто сменило форму. Мы приехали сюда, потому что этого требовал статус. Нужно было показаться, сохранить лицо, сделать вид, что жизнь идет своим чередом. Здесь полно людей: смеются женщины, перешептываются влиятельные гости.</p><p>Сергей держится безупречно. На нем идеальный костюм, движения скупые и точные, взгляд холодный и отстраненный. Для всех вокруг он успешный опасный бизнесмен, с которым лучше не пересекаться. Для меня, он человек, который сейчас галантно, по всем правилам этикета придерживает меня за локоть. Со стороны мы просто идеальная пара. И только я знаю, на что он способен, когда нас никто не видит.</p><p>Мы находимся в полутемном зале с бильярдными столами и глубокими кожаными креслами. Сергей играет партию в бильярд с кем-то из местной верхушки. Ставки высокие, игра идет молча, на кон поставлены миллионы и влияние. Для Сергея сукно - это еще одно поле боя, где он не оставляет противнику ни единого шанса. Он с ледяной математической точностью сосредоточенно выверяет углы, обходит стол неспешно, как хищник, методично загоняя соперника в угол.</p><p>Идеальная осанка, выверенный наклон тела, короткий прицел. Мертвую тишину зала прорезает хлесткий, тяжелый звук сталкивающихся шаров. Каждый его удар бьет точно в цель и по натянутым нервам зрителей. Он собран, опасен и абсолютно хладнокровен.</p><p>Воздух здесь можно резать ножом от напряжения.</p><p>Я сижу чуть в стороне, в полутени, делая вид, что увлечена бокалом шампанского. Пузырьки бьют в нос, но алкоголь не согревает. Я смотрю на профиль своего мужа -резкий, словно высеченный из камня, на то, как он едва заметно хмурится, просчитывая следующий удар, как он полностью сосредоточен на зеленом сукне, вычисляя траекторию удара - и ловлю чужие взгляды, прикованные к нему.</p><p>Женщины в зале смотрят на него с жадным восхищением, мужчины с осторожным уважением. Для них он идеальная картинка, эталон успеха и силы. Но они не знают другого Берга. Того, кто снимает этот безупречный образ за закрытыми дверями, того, кто умеет властвовать и подчинять. И от этого контраста в груди поднимается странный давящий ком.</p><p>Мои мысли прерывает чужая тень, перекрывшая тусклый свет от бра. Я даже не сразу понимаю, как он оказался так близко. Парню на вид не больше двадцати пяти. Типичный мажор, из тех парней, у которых папа владеет половиной региона, а сыну дозволено вообще всё. На нем слишком дорогой, броский пиджак, небрежно расстегнутый ворот шелковой рубашки и ленивая, снисходительная улыбка человека, привыкшего получать всё по первому требованию.</p><p>- Такая красивая девушка не должна скучать в тени, пока взрослые дяди увлечены игрой, - он бесцеремонно опирается рукой о спинку моего кресла, наклоняясь слишком низко. Его голос звучит громко, с издевательской хрипотцой, привлекая внимание нескольких человек, находящихся недалеко. - Мужья заняты делами, девочка моя, - роняет он с ухмылкой, позволяя себе снисходительную, фамильярную интонацию. - А такая красота пропадает...</p><p>- Я вовсе не скучаю, - мой голос звучит ровно. - И я не одна, - добавляю я холодно, давая понять, что разговор окончен.</p><p>- Да брось. Твой спутник слишком занят, - парень усмехается, скользя откровенным, наглым взглядом по моему платью. Его ничуть не смущает мой ледяной тон, скорее наоборот, забавляет. Он наклоняется еще ниже, слишком близко, нарушая все мыслимые границы, и я чувствую, как от него разит коньяком и дешевым куражом. Он цепляет пальцем ножку моего бокала, заставляя меня поднять глаза.</p><p>- Зачем тратить время на того, кто даже не смотрит в твою сторону? Пойдем, я покажу тебе, как здесь можно по-настоящему развлечься, - нагло говорит он.</p><p>Я холодно отвожу взгляд, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок.</p><p>- Давай выпьем за знакомство?</p><p>Его горячие пальцы касаются моей кожи на запястье.</p><p>В ту же секунду воздух в комнате словно выкачивают.</p><p>Сухой стук кия, небрежно брошенного на зеленое сукно еще не успевает затихнуть, а Сергей уже здесь. Я даже не заметила, как он преодолел расстояние от стола до моего кресла, в его движениях не было ни спешки, ни суеты, только пугающая, молниеносная точность.</p><p>Он не бежал, не делал резких выпадов, он просто материализовался за спиной парня в какую-то долю секунды, намертво перекрыв собой свет и вытеснив из моих легких весь воздух.</p><p>Сергей просто встает вплотную, нависая над парнем тяжелой, безжалостной стеной. Его плечи расслаблены, но от его монолитной фигуры веет таким концентрированным холодом, что вокруг нас физически падает температура.</p><p>На лице моего мужа нет перекошенной от гнева гримасы, но в глазах стоит такая темная, глухая, смертоносная ярость, от которой по венам разливается холод. Это взгляд абсолютного хищника.</p><p>- Руки убери, - произносит Берг.</p><p>Его голос звучит тихо, обманчиво ровно и почти ласково, без единого намека на крик.</p><p>Зал мгновенно затихает.</p><p>Мажор вздрагивает, как от удара током, и резко отдергивает ладонь. Он оборачивается, открывая рот, чтобы нагло огрызнуться, но слова превращаются в невнятный хрип. Его взгляд натыкается на лицо Сергея, и вся его спесь осыпается прахом.</p><p>Секунда, и до него доходит, перед кем он стоит и чью женщину только что пытался тронуть.</p><p>Сергей не повторяет. Он просто смотрит на него сверху вниз темным, тяжелым взглядом человека, которому не нужно применять физическую силу, чтобы стереть оппонента в порошок. В его позе сейчас абсолютная, глухая власть, ему достаточно просто находиться рядом, чтобы подавить чужую волю.</p><p>- Извините, Сергей Викторович… Я… обознался, - сдавленно бормочет парень, стремительно бледнея. Он делает неловкий шаг назад, пятясь, и почти бегом скрывается в полутьме зала, предпочитая раствориться среди гостей.</p></section><section><title><p>Глава 27.</p></title><p>Массивные ворота бесшумно разъезжаются в стороны, и машина мягко скользит по заснеженной аллее к дому.</p><p>Егор тормозит у самого крыльца. Сергей не ждет, пока тот выйдет открывать дверь, сам отталкивает её, выходит на морозный воздух и протягивает мне руку. Я опираюсь о его широкую ладонь, чувствуя, как сквозь кожу проникает уверенное, ровное тепло.</p><p>Внутри дом встречает нас мягким полумраком и привычным ароматом дерева. И впервые за долгое время эта тишина не кажется мне давящей ловушкой. Сейчас, после звенящего напряжения загородного клуба, этот огромный дом ощущается неприступной крепостью, а человек, стоящий за моей спиной, единственной надежной стеной во всем мире.</p><p>Сергей встает позади меня, помогая снять пальто. Ткань мягко соскальзывает с моих плеч, и его горячие, чуть шершавые пальцы на мгновение касаются моих ключиц. Но только на мгновение. Он тут же убирает руки и делает полшага назад, увеличивая дистанцию.</p><p>После той ночи он словно держит себя на невидимой цепи. Он помнит, что натворил, помнит мой животный страх. И сейчас, несмотря на то, что воздух между нами искрит от напряжения, Сергей сдерживает себя, боясь одним неверным движением разрушить эту хрупкую иллюзию мира.</p><p>- Ты сегодня была безупречна, - глухо говорит он, глядя на мое отражение в высоком зеркале холла. В его глазах клубится темная усталость, смешанная с желанием, которое он в себе подавляет.</p><p>Я смотрю на него сквозь темную гладь стекла. Внутри меня всё ещё бурлит, не находя выхода, адреналин. Прямо сейчас он не чудовище, не мой тюремщик, он мой щит. Мужчина, который одним тихим словом готов уничтожить любого, кто посмеет меня обидеть. Тело само просит этой тяжелой, властной близости, чтобы до конца поверить: кошмар позади, я в безопасности. Мне нужно перечеркнуть ту ночь насилия, стереть её чем-то другим, настоящим, обоюдным.</p><p>Я медленно оборачиваюсь.</p><p>Сергей вопросительно замирает. Я делаю шаг навстречу, сокращая это искусственное, вежливое расстояние, которое он выстроил. Поднимаю руки, кладу ладони на лацканы его пиджака, и чувствую, как под плотной тканью глухо и тяжело бьется его сердце. Я тянусь вверх и сама накрываю его губы своими.</p><p>На какую-то долю секунды его тело становится каменно-жестким от неожиданности. Он не дышит. А потом Сергей шумно, рвано выдыхает, и его невидимая цепь лопается.</p><p>Он обхватывает мое лицо ладонями, отвечая на поцелуй с такой отчаянной, глубокой страстью, словно от этого сейчас зависит вся его жизнь. В этом поцелуе нет пьяной дикости, нет желания сломать, есть только жажда и сдерживаемая ярость защитника. Я вцепляюсь пальцами в его плечи, притягивая ближе, растворяясь в этом чувстве.</p><p>Он подхватывает меня под бедра легко, будто я ничего не вешу, и я инстинктивно обхватываю его талию ногами.</p><p>В спальне мы оказываемся в считанные секунды. Молния на шелковом платье поддается с тихим треском, ткань соскальзывает к моим ногам. Сергей сбрасывает пиджак и рубашку, не сводя с меня потемневших глаз, и опускается сверху.</p><p>Эта ночь совершенно иная. В ней нет страха или боли. Сергей берет меня жадно, но чутко, гипнотизируя взглядом, контролируя каждое свое движение, словно доказывая и себе, и мне в первую очередь, что его сила может приносить не только ужас. Я сама подаюсь навстречу, выгибаясь в его руках, цепляясь за его спину и срываясь на сдавленный шепот.</p><p>Тонкий браслет безостановочно звякает о его массивные часы с каждым толчком. Этот сухой, металлический звон смешивается с нашим рваным дыханием, сплетаясь в единый, сокрушительный ритм. Я сгораю в этом огне, отдавая ему всё скопившееся внутри напряжение, стирая из памяти его жестокость. Сейчас во мне нет ни грамма сопротивления, а только глухая, пьянящая потребность раствориться в нем, отдать ему контроль, который он так уверенно забирает себе.</p><p>Когда волна окончательно накрывает нас обоих, Сергей с тяжелым выдохом утыкается лицом в мою шею. Его сердце колотится о мои ребра. Он не отстраняется, не отворачивается, остается лежать, плотно прижимая меня к себе.</p><p>Я чувствую, как его пальцы медленно, почти гипнотически скользят по моему запястью, ровно по тому месту, где сегодня в клубе лежала рука того парня. Сергей гладит кожу так, словно пытается физически стереть чужое прикосновение.</p><p>- Я сотру в порошок любого, кто посмеет к тебе приблизиться, - произносит он в абсолютной тишине спальни. Его голос хриплый, тихий, но в нем звучит непреклонная, пугающая клятва. - Никто и никогда больше не посмеет к тебе прикоснуться.</p><p>Я закрываю глаза и зарываюсь пальцами в его влажные от пота волосы.</p><p>- Я знаю, - шепчу я.</p><p>Он перекатывается набок, увлекая меня за собой, и натягивает на нас одеяло. Сергей кладет подбородок мне на макушку, его дыхание постепенно становится глубоким и ровным. Он засыпает - сильный, спокойный, абсолютно уверенный в том, что всё исправил.</p><p>Я остаюсь лежать в кольце его рук, слушаю его ровное дыхание, смотрю в темноту, и по моему телу разливается тяжелая, обволакивающая истома. Адреналин отступает, оставляя после себя лишь приятную пустоту и пульсирующее тепло. Я не могу и не хочу лгать самой себе: мне хорошо. Каждая секунда его собственнической нежности стирает прошлый кошмар. Больше нет ни страха, ни паники, есть только абсолютная, глухая безопасность под тяжестью его руки и осознание того, что ту страшную ночь наконец-то перекрыло нечто иное - горячее, жадное и абсолютно взаимное.</p></section><section><title><p>Глава 28.</p></title><p>Я лежу так час, за ним второй.</p><p>Сергей спит глубоким ровным сном, с той абсолютной, тяжелой неподвижностью человека, чью совесть не тревожат ни сомнения, ни призраки. Его рука спокойно лежит на моей талии, делясь надежным, согревающим теплом, а размеренное дыхание тихо касается моих волос.</p><p>Всё хорошо. Вечер закончился правильно. Сергей защитил меня, близость была искренней, горячей, и сейчас, в темноте спальни, мне кажется, что всё наконец-то встало на свои места. Мир снова обретает равновесие. Я чувствую себя защищенной в его руках, но сон не идет.</p><p>Бессонница стала моей тенью уже давно, она поселилась в груди задолго до этой ночи, но сегодня её когти въедаются особенно глубоко. Я лежу, уставившись в темный потолок, где кружат бледные блики от редких фар проезжающих по улице машин. В ушах ритмично, въедливо тикают настенные часы.</p><p>Время течет сквозь меня, как тягучая густая смола. В голове мечутся мысли, наплывая одна на другую: его защита в загородном клубе, моя гордость, наша близость и тут же его ярость той ночью... Счастье и ужас перемешались в такой удушливый коктейль, что сердце начинает колотиться о рёбра частыми, сбивчивыми ударами. Мозг отказывается отключаться, судорожно пережевывая каждый взгляд, каждый жест.</p><p>Я смотрю прямо перед собой и не понимаю, что со мной не так. Мое тело приятно и расслабленно ноет после секса, но внутри, на каком-то неконтролируемом физиологическом уровне, словно ломается тумблер. Глаза просто отказываются закрываться. Эта бессонница превращается в изматывающую пытку. Я хочу уснуть, я должна уснуть, но мозг отказывается отключаться, продолжая работать вхолостую.</p><p>Двенадцать. Переваливает за час. Два.</p><p>Понимая, что ворочаться бесполезно, я очень осторожно, чтобы не потревожить, приподнимаю руку мужа и выскальзываю из-под одеяла. Сергей тихо выдыхает во сне, чуть хмурится, переворачивается на другой бок, но не просыпается.</p><p>Спустив ноги на холодный паркет, я накидываю тонкую сорочку, и бесшумно, едва касаясь пола, выскальзываю из спальной в полумрак ванной комнаты, где бесшумно прикрываю за собой дверь. Затем нажимаю кнопку слабой подсветки над зеркалом.</p><p>В отражении на меня смотрит девушка с бледным лицом и темными болезненными кругами под глазами. Я выгляжу катастрофически вымотанной.</p><p>Дрожащими пальцами я открываю зеркальный шкафчик. На средней полке, за баночками с кремами и аптечной мазью от гематом, стоит небольшой тёмный пузырек.</p><p>Снотворное.</p><p>Я достаю его, ощущая пальцами холодное стекло. Поворачиваю крышку, и в тишине ванной этот сухой, щелкающий звук кажется оглушительным, как выстрел.</p><p>Я вытряхиваю на ладонь маленькую белую таблетку и замираю, собираясь достать вторую.</p><p>В этот момент дверь ванной тихо отходит внутрь, и на пороге возникает Сергей.</p><p>Он стоит в проеме - высокий, щурящийся от света. На нем лишь темные домашние штаны, грудь голая, волосы на голове растрепаны со сна. Сперва он просто смотрит на меня. В его сонном взгляде читается лишь легкое непонимание, он проснулся, не нашел меня рядом и пошел искать. Секунду мы просто смотрим друг на друга: я, сидящая на краю ванной в одном белье, и он, застывший в дверях.</p><p>А затем его взгляд медленно опускается и намертво впивается в мои руки.</p><p>Он смотрит на белую таблетку на моей ладони, на темный стеклянный флакон в моих пальцах.</p><p>И то, что происходит с его лицом дальше, пугает меня до жути.</p><p>Сонная расслабленность слетает с него, как сорванная маска. Черты лица мгновенно заостряются, каменеют, а в потемневших глазах вспыхивает параноидальное, бешеное пламя. Вся та нежность, которая была между нами час назад, испаряется за долю секунды. Он смотрит на этот пузырек так, словно я держу в руках яд, словно я предала его.</p><p>И в этой ярости, за той самой ледяной броней, которая никогда не дает трещин, на мгновение вспыхивает нечто ужасающее: чистая, животная паника.</p><p>Берг материализуется рядом прежде, чем я успеваю сделать вдох, преодолевая разделяющие нас метры в один рваный шаг.</p><p>В его движениях больше нет хищной неторопливости, а только слепой, сокрушительный рефлекс. Я даже не успеваю вскрикнуть. Тяжелая ладонь Сергея врезается в мою руку, наотмашь выбивая флакон. Темное стекло с треском разлетается о край керамической раковины, осыпая белый кафель острыми искрами осколков и градом рассыпающихся таблеток.</p><p>В следующую секунду его пальцы железным капканом смыкаются на моем запястье, вздергивая руку вверх.</p><p>- Что это? - его голос не просто тихий, он сорванный, шипящий, скрежещущий, как железо по стеклу.</p><p>- Это... это просто снотворное, Сергей, я не могу за...</p><p>Сергей тяжело, с хрипом дышит, словно только что бежал сквозь метель. Его зрачки расширены до предела, затапливая радужку абсолютной чернотой, челюсти сжаты так, что на скулах буграми ходят желваки.</p><p>- Сергей, пусти! - мой голос срывается на испуганный сип. - Больно!</p><p>Он будто не слышит.</p><p>Горячая ладонь Сергея хватает меня за подбородок, вздёргивая мое лицо вверх прямо к скупому свету подсветки. Пальцы с силой впиваются в кожу, заставляя смотреть прямо на него. Он нависает надо мной, тяжело и прерывисто дыша. Его темные глаза, искаженные страшным подозрением, впиваются в мои зрачки. Он лихорадочно сканирует мое лицо с дотошностью палача, вглядывается маниакально, яростно, выискивая признаки чего-то, о чем знает только он один.</p><p>- Смотри на меня! - рявкает он, и в этом рыке столько слепой, удушающей ярости, что у меня подгибаются колени.</p><p>- Сколько? - шипит он, и вены на его шее вздуваются темными жгутами. - Сколько ты приняла?! Говори!</p><p>Я пытаюсь вцепиться в его запястье, но его рука как застывший бетон.</p><p>- Нисколько! Я только открыла! - кричу я, чувствуя, как от его первобытного бешенства по спине катится ледяной пот. - Это просто снотворное! У меня болит голова и я не могу уснуть!</p><p>Сергей держит мой подбородок еще пару секунд, не сводя с меня глаз. Он смотрит на то, как чисты и полны испуга мои глаза, как я дрожу перед ним.</p></section><section><title><p>Глава 29</p></title><p>Сергей не отвечает на мой протест. Он не спорит, не раздражается, даже не сбивает шаг, просто несет меня через темную комнату, словно не замечая ни моих упирающихся в его грудь рук, ни сорвавшихся с губ слов.</p><p>В спальне царит прохладный полумрак. Сергей подходит к широкой постели и осторожно опускает меня на край матраса.</p><p>Я инстинктивно вжимаю голову в плечи, собираясь в плотный узел. Воздух застревает в горле горьким комком. Я жду, что сейчас он навалится сверху своей тяжестью, переломит моё сопротивление и заставит подчиниться, забирая то, что считает своим.</p><p>Но, к моему удивлению, он этого не делает.</p><p>Сергей садится на кровать позади меня, и в следующую секунду я оказываюсь в кольце его ног. Он притягивает меня к себе, заставляя откинуться спиной на его широкую, обжигающе горячую грудь. Я замираю, словно пойманная в живой капкан, зажатая между его бедрами.</p><p>Одним плавным, властным движением он забирает мои распущенные волосы со спины и перебрасывает их мне на одно плечо, полностью обнажая мою шею, плечи и лопатки. Его ладони ложатся на мои плечи, и пальцы едва ощутимо скользят по коже, и от этого движения по телу пробегает первая судорожная волна мурашек.</p><p>Его большие пальцы с нажимом, глубоко и неторопливо въедаются в окаменевшие мышцы моей шеи.</p><p>- Перестань зажиматься, Аня, - произносит он низко, прямо мне в затылок, и его горячее дыхание обжигает кожу. - Расслабься.</p><p>Я судорожно втягиваю воздух, собираясь сбросить его руки, но пальцы Сергея двигаются безошибочно и безжалостно точно, находя самые больные точки.</p><p>Сначала тяжелые, уверенные нажатия продавливают задеревенелые от стресса мышцы. Он работает с пугающим знанием дела, словно изучил каждый мой нервный узел. Боль уходит, сменяясь глубоким, тягучим расслаблением. Его движения четкие, теплые и неожиданно бережные, совсем не те, которых я боялась секунду назад. Он разминает меня искусно и мягко, снимая то оцепенение, в которое меня вогнал недавний испуг.</p><p>Я чувствую, как его ровное дыхание касается моего затылка, а бешеное биение его сердца успокаивается, синхронизируясь с моим. Мы сидим в полумраке спальни, и в этой звенящей тишине он продолжает молча гладить меня.</p><p>Я замираю под его ладонями, чувствуя, как остатки воли к сопротивлению тают под этим непреклонным, тяжелым нажимом.</p><p>Мышцы под его руками начинают сдаваться почти против моего желания. Напряжение, державшее меня весь день, отступает волна за волной, оставляя какое-то предательское, обмякшее бессилие.</p><p>Не прерывая медленных, гипнотических движений, он поддевает пальцами тонкие бретельки моей ночной сорочки и мягко сдвигает их вниз. Гладкая ткань скользит по коже и собирается складками на талии.</p><p>На секунду мне становится неловко, внутри вспыхивает испуг, но он тут же возвращается к массажу, сосредоточенно прорабатывая лопатки и плечи. Я остаюсь полуголой, чувствуя спиной его изучающий взгляд.</p><p>Его пальцы творят с моим телом то, чему сопротивляться просто физически невозможно. Я закрываю глаза, чувствуя, как колючая, лихорадочная дрожь сменяется согревающим теплом.</p><p>Он чувствует каждую мою жилку, каждую зажатость, и снимает её с пугающей, идеальной точностью.</p><p>Его пальцы с нажимом скользят по моим позвонкам, выгоняя боль, и в полутьме спальни вдруг раздается его низкий, глухой, вибрирующий прямо над моим ухом голос:</p><p>- Никогда... слышишь? Никогда больше меня так не пугай.</p><p>Я приоткрываю глаза, растерянно глядя в темноту перед собой.</p><p>Не пугай?</p><p>Эта фраза бьется в голове, не находя совершенно никакого логического объяснения. Чем я могла его напугать? Маленьким стеклянным флаконом с безобидным аптечным рецептом?</p><p>В этом нет никакого смысла. Это же абсурд!</p><p>- Сергей, я правда не понимаю... - шепчу я, едва шевеля губами от накатывающей, теплой слабости. - Что в этом такого? Это же просто таблетки...</p><p>Я сижу не шевелясь, боясь спугнуть это странное перемирие, но тишина давит сильнее темноты.</p><p>Пальцы Сергея на моем теле на долю секунды замирают.</p><p>- Это было просто снотворное, - продолжаю я чуть смелее, чувствуя затылком ровные удары его сердца. – А ты смотрел на меня так... будто я сделала что-то страшное. Чего ты испугался?</p><p>Мой тихий вопрос повисает в темноте.</p><p>Я чувствую, как под моей спиной каменеют мышцы его груди. Он молчит так долго, что тиканье настенных часов начинает казаться оглушительным. Я замираю, ожидая резкости, приказа замолчать, но их нет. Вместо этого он шумно, глубоко вдыхает, словно ему внезапно не хватило воздуха.</p><p>Его рука мягко соскальзывает с моего плеча. Сергей медленно наклоняется, и я чувствую осторожное прикосновение его губ к своему виску.</p><p>- Не бери в голову чужие кошмары, Аня, - роняет он едва слышно, обдавая мою кожу горячим дыханием. - Тебе своих пока хватает.</p><p>Его пальцы возвращаются ко мне, возобновляя убаюкивающий ритм и ясно давая понять, что разговор окончен.</p><p>Но во мне вдруг просыпается упрямство. То самое глупое, отчаянное упрямство, которое заставляет идти до конца, даже когда страшно.</p><p>- И всё-таки? Чего ты испугался? - шепчу я. Голос дрожит, но звучит настойчивее.</p><p>Движения его руки останавливаются окончательно. В спальне сгущается такая плотная, давящая тишина, что по спине пробегает холодок. Я внутренне сжимаюсь, понимая, что только что шагнула на минное поле. Но я хочу знать ответ!</p><p>Сергей устало, очень тяжело выдыхает в темноту.</p><p>- Того, чего здесь никогда больше не будет, - произносит он.</p><p>Голос звучит ровно, но в нем проступает такая глухая, свинцовая тяжесть, что у меня на секунду перехватывает дыхание.</p><p>- Я ошибся. Закрыли тему, не пей эту дрянь, - отрезает он ровным, непререкаемым тоном, в котором нет ни малейшего намека на желание что-то объяснять или оправдываться. Стена между нами снова воздвигнута. Тот, кто прячется за ней, никогда не скажет мне правду.</p><p>- Но что мне делать, когда я не могу уснуть? - мой голос звучит жалобно и потерянно.</p></section><section><title><p>Глава 30.</p></title><p>Утро выдается пасмурным. Тяжелые свинцовые тучи заволакивают загородный пейзаж, засыпая высокие сосны за окном мелким мокрым снегом. Сергей уезжает в город еще до рассвета, на экране моего телефона светится его короткое сообщение:</p><p>«Уехал по делам. Буду к вечеру. Завтракай, отдыхай».</p><p>Я медленно потягиваюсь и вдруг с удивлением понимаю, что у меня ничего не болит. Тяжелый, свинцовый ком в затылке, который мучит меня последние недели, исчезает. Плечи расслаблены. Впервые за долгое время я сплю так глубоко и тяжело, без единого сновидения, провалившись в темноту вскоре после того, как его сильные пальцы заканчивают вминать покорность в мои мышцы.</p><p>Сергей сдерживает свое странное слово и действительно становится моим снотворным.</p><p>Скинув одеяло, я иду в ванную. Включаю свет и инстинктивно опускаю взгляд на пол, ожидая увидеть стеклянное крошево и белую россыпь таблеток.</p><p>Ничего.</p><p>Глянцевый кафель сияет безупречной, стерильной чистотой. В воздухе едва уловимо тянет резким запахом дорогой химии. Нет ни единого осколка, ни малейшего следа вчерашней вспышки ярости Сергея. Если бы не слабая, ноющая боль в челюсти, когда я дотрагиваюсь до лица, можно подумать, что мне все это просто снится. Это пугает даже больше, чем сам гнев: в этом доме любые следы его срывов исчезают к утру, стираются по мановению невидимой руки, оставляя идеальную, глянцевую картинку.</p><p>Спустившись на первый этаж в мягком кашемировом костюме, я иду на кухню, где уже возится Валентина. Услышав мои шаги, экономка тут же оборачивается. На ее идеальном, собранном лице застывает привычная, вежливая маска безупречной прислуги.</p><p>- Доброе утро, Анна Сергеевна, - она тут же откладывает полотенце. - Сергей Викторович уехал в офис два часа назад. Просил передать, чтобы вы отдыхали. Сделать вам сырники или омлет?</p><p>- Только чай, Валентина. Спасибо.</p><p>Я сажусь за остров из холодного мрамора и жду свой чай.</p><p>Любопытство, слабое, но назойливое, начинает ворочаться в груди. Я хочу понять, с кем я живу и что за демон просыпается в Сергее при виде аптечного пузырька. В памяти вспыхивает белое крошево на кафеле ванной, его дикий, животный страх, маниакальная проверка зрачков и то, с каким оцепенением мой муж реагирует на обычное снотворное. Почему? Если только у него нет какой-то страшной, скрытой причины.</p><p>Я медлю, подбирая слова, чтобы не выдать лишнего.</p><p>- Валентина… - зову я.</p><p>Она оборачивается, сложив руки перед собой:</p><p>- Да, Анна Сергеевна?</p><p>- Вы ведь давно работаете у Сергея?</p><p>- Девять лет.</p><p>Я кручу на пальце свое обручальное кольцо, подбирая слова.</p><p>- Вы, наверное, знаете его лучше многих. Скажите... у него в прошлом был какой-то плохой опыт с врачами или с лекарствами? Может у кто-то из его близких?</p><p>Валентина замирает. Это длится всего мгновение, но я замечаю. Движение ее руки, держащей ситечко для заварки, останавливается на долю секунды. На лице не дрожит ни один мускул, но воздух на кухне словно становится плотнее.</p><p>- Я просто пытаюсь понять, - осторожно продолжаю я, понижая голос, словно мы здесь не одни. - Вчера ночью... он очень остро отреагировал на обычное снотворное, - я пожимаю плечами. – Да и дело не только в этом, - я поднимаю на нее взгляд, пытаясь заглянуть в глаза. - У меня ощущение, что я чего-то не знаю. В его прошлом... есть что-то связанное с этим?</p><p>Лицо экономки остается вежливым, но ее глаза мгновенно стекленеют. Вся доброжелательность исчезает, сменяясь холодной, безупречной выучкой.</p><p>- Моя обязанность следить за порядком в доме, Анна Сергеевна, - ровным, лишенным любых интонаций голосом отвечает Валентина. - Сергей Викторович платит мне именно за это. Если вас интересуют привычки или прошлое хозяина, вам лучше спросить у него лично.</p><p>- Валентина, я же просто...</p><p>- Вот ваш чай, - отрезает она с пугающей, ледяной учтивостью, давая понять, что разговор окончен, и ставит передо мной чашку. - Что-то еще будете?</p><p>Я смотрю на ее непроницаемое лицо и медленно качаю головой.</p><p>- Нет, - произношу с нажимом. - Спасибо.</p><p>Она кивает и возвращается к своим делам.</p><p>Я отворачиваюсь к панорамному окну, за которым виднеется идеальный, вылизанный садовником газон и высокий глухой забор. Внутри мгновенно закипает глухое, колючее раздражение. Злость пульсирует у меня в висках, намертво вытравливая остатки утренней расслабленности.</p><p>Только сейчас, глядя на прямую спину Валентины, я окончательно понимаю свою роль в этой идеальной системе. Я могу спать в его постели, могу носить его фамилию и дорогие платья. Прислуга будет называть меня по имени-отчеству, наливать мне чай и убирать за мной осколки. Но ни один человек в этом доме никогда не встанет на мою сторону.</p><p>Они служат не мне, они служат Сергею, и преданы только ему, боятся только его, и защищать будут только его тайны.</p><p>Для них я не хозяйка, а лишь его абсолютная, неприкосновенная собственность. И они здесь не для того, чтобы служить мне, а для того, чтобы за мной присматривать.</p></section><section><title><p>Глава 31.</p></title><p>День тянется мучительно медленно.</p><p>За окнами беспрерывно сыплет мокрый снег, стирая границу между небом и верхушками сосен. Валентина бесшумной тенью перемещается по комнатам, не заговаривая со мной ни о чем, кроме дежурных вопросов про обед.</p><p>Есть я не могу. При виде еды к горлу подкатывает странный, тягучий ком. Списываю всё на нервы и бессонные ночи.</p><p>Я лишь хожу из угла в угол по идеальным, тихим комнатам, злюсь и накручиваю себя до такой степени, что внутри всё звенит от натянутого напряжения. Я раз за разом прокручиваю в голове ночное бешенство Сергея, ледяной тон Валентины, свою собственную изоляцию в этом доме, и с каждым часом глухое раздражение только растет. К вечеру я уже взвинчена до предела.</p><p>В теле появляется странное ощущение, словно я заболеваю: ладони леденеют, а в затылке начинает пульсировать тупая, горячая боль.</p><p>Около восьми вечера за высокими воротами вспыхивают две яркие полосы фар. Тяжелый гул мотора разрезает тишину двора.</p><p>Сергей вернулся.</p><p>Гравий хрустит под колесами его внедорожника, а после внизу хлопает тяжелая входная дверь, впуская в стерильное тепло прихожей сырой морозный воздух и знакомый запах парфюма.</p><p>Сердце моментально срывается на неровный, частый ритм. Злость, тлевшая во мне с самого утра, снова вспыхивает, требуя выхода. Я не собираюсь прятаться, хочу увидеть его лицо прямо сейчас, лицо человека, который ночью крушит мебель, а утром заметает следы и приказывает мне «отдыхать».</p><p>Я поднимаюсь с дивана в гостиной и иду в холл.</p><p>Сергей стоит у входа. Он уже успел снять пальто, и теперь методично расстегивает верхние пуговицы рубашки. В его позе сквозит привычная, подавляющая уверенность. Он бросает короткий взгляд на часы, затем поднимает глаза на меня.</p><p>Он подходит вплотную и оставляет на моем лбу короткий, сухой поцелуй.</p><p>- Здравствуй, Аня, - ровно произносит он.</p><p>И всё. Не дожидаясь ответа, он тут же проходит мимо меня, опускает глаза на экран смартфона и начинает быстро печатать, хмурясь из-за каких-то своих рабочих проблем. Его пальцы быстро и привычно летают по экрану, лицо освещено холодным синеватым светом. Он выглядит собранным, далеким от меня, полностью погруженным в свои дела.</p><p>Я теряюсь на секунду, такое впечатление, что я для него лишь галочка в плотном расписании. Проверил, поцеловал, убедился, что вещь на месте, и тут же переключился на дела.</p><p>Эта его ледяная будничность становится последней каплей. Во мне вспыхивает такая жгучая обида, что плакать хочется. Я не собираюсь стоять здесь и ждать, пока он соизволит оторваться от экрана.</p><p>Резко разворачиваюсь и иду к широкой мраморной лестнице на второй этаж.</p><p>Ставлю ногу на первую ступень лестницы. На вторую. На третью.</p><p>И вдруг, где-то на середине пролета, внутри меня словно обрывается невидимая струна.</p><p>Это происходит пугающе внезапно. В одну секунду я просто иду, а в следующую воздух вокруг вдруг становится густым и раскаленным. В ушах мгновенно вспыхивает оглушительный, тонкий писк, вытесняя все остальные звуки дома.</p><p>Я останавливаюсь, пытаясь сделать вдох, но легкие отказываются принимать кислород. Границы огромного холла внизу вдруг теряют резкость, перед глазами роем вспыхивают черные мушки.</p><p>Мир дает тошнотворный, дикий крен.</p><p>Я судорожно тянусь рукой к перилам, чтобы удержать равновесие, но пальцы предательски скользят по гладкому дереву и беспомощно сгребают воздух.</p><p>Мои колени подгибаются, превращаясь в вату, и тело неумолимо тянет назад, на каменные ступени.</p><p>Сквозь мутную, темнеющую пелену краем зрения я вижу Сергея. Он всё так же стоит внизу, опустив голову, полностью поглощенный светящимся экраном своего телефона.</p><p>«Он не видит. Он не успеет», - бьется в угасающем сознании обреченная, ледяная мысль. Расстояние слишком велико. Сейчас я просто рухну спиной на эти ступени, и он даже не успеет поднять взгляд.</p><p>Тело теряет последние крохи равновесия, мир кренится и проваливается в яркие вспышки перед глазами. Я лечу назад, в эту внезапно разверзшуюся бездну, с четким, отчаянным пониманием: сейчас будет удар.</p><p>Но жесткого пола или боли от падения не следует.</p><p>Сквозь ватный гул в ушах раздается оглушительный, резкий грохот - это дорогой телефон, который муж просто вышвырнул из рук, со всего маху бьется о пол где-то внизу.</p><p>Сергей ловит меня прямо в воздухе. Рывком впечатывает в свою жесткую грудь с такой силой, что из легких выбивает остатки воздуха. Сильные, до боли знакомые руки успевают в самый последний, критический миг.</p><p>Как он только успел?..</p><p>Я с трудом приоткрываю веки. Сквозь мутную пелену передо мной возникает его лицо, и я не узнаю своего мужа. Я привыкла видеть его разным: собранным, жестким, холодным, упивающимся своей непоколебимой властью. Но сейчас от этой брони не осталось и следа. Лицо бледно, как мел, зрачки расширены до предела, а в глазах плещется такой чистый, первобытный ужас, что мне становится жутко.</p><p>- Аня! Ты меня слышишь!? Что с тобой!? - срывается с его губ отчаянный, надломленный крик, который я едва слышу сквозь монотонный гул в ушах.</p><p>Я пытаюсь ответить, шевельнуть губами, но язык уже не слушается. Последнее, что я успеваю осознать перед тем, как меня накрывает глухая чернота, это то, как он подхватывает меня на руки и широкими, быстрыми шагами несет наверх, в спальню.</p></section><section><title><p>Глава 32.</p></title><p>Темнота накатывает, то тут же сознание возвращается, вырывая меня обратно.</p><p>Сначала приходит осязание, меня несут. Я чувствую тяжелые шаги Сергея по ступеням, его сбитое дыхание и то, как отчаянно он прижимает меня к себе. Где-то на периферии реальности гремит его сорванный, яростный крик:</p><p>- Валя! Врача, немедленно!</p><p>Глухой, резкий удар - он с размаху толкает ногой тяжелую дверь спальни. Сергей влетает внутрь и бережно, но с лихорадочной, пугающей спешкой опускает меня на постель.</p><p>Я чувствую мягкость матраса под спиной. И сразу же жесткие пальцы на моих щеках.</p><p>- Аня... Аня, посмотри на меня, ну же... - его прерывистое дыхание обжигает лицо.</p><p>Я с огромным трудом пытаюсь разлепить тяжелые, как свинец, веки.</p><p>Сергей сидит на краю матраса, буквально нависая надо мной. Его лицо как блеклая тень, но я вижу его глаза, и в них застыло абсолютное, звенящее оцепенение. Его пальцы судорожно сжимают мою руку, так крепко, что становится почти больно, но он словно не замечает этого.</p><p>- Аня… - его голос звучит хрипло и едва слышно. - Ты слышишь меня?</p><p>- Да… - роняю я, пытаясь пошевелиться, но тело кажется неподъемным.</p><p>Он резко выдыхает, словно всё это время не дышал, и прижимается лбом к моему запястью, горячо целуя кожу.</p><p>Я смотрю на его побледневшее лицо и внутри меня, несмотря на всю слабость и головокружение, поднимается странное, почти запретное тепло.</p><p>Это пугает - осознавать, что я, такая хрупкая и зависимая от него, способна вызвать в этом сильном, властном, абсолютно уверенном в себе мужчине такую сокрушительную, слепую панику. Для него я центр вселенной, и эта его невыносимая, удушливая тревога за меня одновременно лишает меня воздуха и дарит странное, пьянящее чувство собственной значимости. И сейчас, когда его губы касаются моих пальцев, мне хочется только одного - раствориться в этом безумном, всепоглощающем внимании.</p><p>Я слабо сжимаю его пальцы в ответ, пытаясь показать, что я здесь, в сознании, что всё обошлось.</p><p>- Не двигайся, - его голос становится чуть мягче, но напряжение в плечах по-прежнему выдает человека, готового в любой момент сорваться с цепи.</p><p>Он поднимается с кровати, одним резким движением включая приглушенный свет на стене, и садится ближе, заглядывая мне прямо в глаза.</p><p>- Скажи мне, когда ты в последний раз нормально ела? - его голос звучит низко, требовательно, но в нём сквозит надломленная, отчаянная мольба. - Сегодня ты что-то ела?</p><p>Я бессильно моргаю, пытаясь сосредоточиться, но в голове всё плывёт.</p><p>- Я… не помню. Наверное, нет, - выдыхаю я, чувствуя себя абсолютно беспомощной под его тяжёлым, прожигающим взглядом.</p><p>При этих словах черты его лица заостряются ещё сильнее. Внутри него снова поднимается та самая слепая, удушающая паника, тень прошлого, которая преследует его каждую секунду.</p><p>- Тише, лежи, - его голос звучит хрипло, надтреснуто. Свободной рукой он осторожно и бережно касается моего лба, убирая прилипшую прядь волос. - Не пытайся встать. Где болит? Сердце? Голова? Тошнит?</p><p>Я пытаюсь прислушаться к себе. Голова гудит, слабость такая, что не пошевелить ни рукой, ни ногой, но ничего критичного не чувствую. Только дикую усталость.</p><p>- Нигде... Просто слабость, - шепчу я, пытаясь высвободить пальцы из его железной хватки, но он не отпускает. Наоборот, сжимает только сильнее.</p><p>- Врач скоро приедет, - чеканит он.</p><p>- Нет, Сергей, не надо… - испуганно выдыхаю я. - Я просто устала, мне нужно только полежать, не нужно было никого вызывать…</p><p>- Хватит, - обрывает он, склоняясь ко мне так близко, что его дыхание обжигает мои губы. В его глазах плещется дикий, невыносимый страх потерять меня. - Больше никаких споров, Аня. Я больше не буду рисковать…</p><p>- Сергей, я не хочу врача…,- мой слабый протест забирает остатки сил... Густой туман снова накрывает меня с головой, утягивая в спасительное небытие.</p><p>В следующий раз я прихожу в себя от резкого, бьющего по ноздрям медицинского запаха.</p><p>Я медленно открываю глаза. Надо мной все тот же белый потолок нашей спальни и незнакомое лицо пожилого мужчины в строгом костюме. На сгибе моего локтя неприятно тянет кожу, там наклеен плотный пластырь. Врач как раз аккуратно убирает в специальный портативный чемоданчик две пробирки с моей кровью.</p><p>Сергей стоит у изножья кровати, скрестив руки на груди. От той отчаянной паники, которую я чувствовала сквозь полусон, не осталось и следа. Сейчас он снова каменная стена. И я вижу, что мой муж мрачнее тучи.</p><p>- Ну что? - голос Сергея звучит как удар хлыста. В нем нет ни капли вежливости, только жесткое требование ответа.</p><p>- Жизнеугрожающих состояний нет, Сергей Викторович, - торопливо начинает врач, явно стараясь смягчить углы. - Но картина мне не нравится. Артериальное давление низкое. Налицо физическое и, главное, психоэмоциональное истощение.</p><p>Берг едва заметно щурится. Желваки на его скулах снова приходят в движение.</p><p>- Объясняйте нормально. От чего обморок?</p><p>- Резкий спазм сосудов на фоне стресса. Организм просто выключил рубильник, чтобы защитить себя. Плюс недоедание. Вашей жене нужен абсолютный покой, иначе следующий обморок может закончиться госпитализацией.</p><p>В спальне повисает густая удушливая тишина.</p><p>Я вижу, как лицо Сергея каменеет. Врач только что, сам того не понимая, озвучил то, что Берг отказывался признавать. Он — причина моего стресса. Его вспышки ярости, его тотальный контроль, разбитые флаконы в ванной и этот мой бесконечный страх сделать что-то не так — вот что довело меня до истощения. Организм просто не выдержал жизни на минном поле.</p><p>Но если я жду в глазах Сергея раскаяния, то я снова ошибаюсь.</p><p>-Я провожу, - говорит он сухо, после чего открывает перед врачом дверь, и они выходят в коридор. Дверь остается приоткрытой на ладонь.</p><p>Их шаги стихают не сразу. Мужчины останавливаются где-то неподалеку, по-видимому у площадки лестницы. В ночной тишине огромного дома их голоса доносятся до меня приглушенными, но отчетливыми обрывками.</p></section><section><title><p>Глава 33.</p></title><p>Я лежу в полумраке спальни, глядя в потолок.</p><p>Внутри меня словно выжженное поле. Слова врача об истощении повисли в воздухе тяжелым грузом, но еще тяжелее было другое. Там, внизу, Сергей снова надел свою непробиваемую маску параноика, требуя от врача проверить мою кровь на каждую аптечную дрянь.</p><p>Я вспоминаю его лицо, когда падала с лестницы. И я помню этот грохот брошенного телефона и то, как отчаянно и судорожно он прижимал меня к себе, шепча мое имя в исступленном ужасе.</p><p>Это не было игрой. Человек, способный разрушить любого, кто посмеет посмотреть на него косо, едва не сошел с ума от страха потерять меня.</p><p>И как бы ни было страшно от его безумия, где-то на самом дне души, в самой темной ее заводи, от этого знания теплеет. Мое тело ломит от нервного истощения, но я чувствую эту жуткую, отчаянную власть: я единственная трещина в его броне.</p><p>Дверь бесшумно приоткрывается. Сергей возвращается в комнату.</p><p>Он двигается тихо, но в каждом его движении все еще чувствуется остаточное напряжение. Лицо застывшее, скулы по-прежнему напряжены, но в серых глазах плещется тяжелая, тщательно скрываемая тень. Он подходит к кровати, садится на край рядом со мной и долго молча смотрит на мое бледное лицо.</p><p>Я не отворачиваюсь. Я просто смотрю на него в ответ. Он медленно протягивает руку и переплетает свои пальцы с моими.</p><p>- Не пугай меня так больше... - выдыхает он очень тихо.</p><p>- Ты испугался? – слабо переспрашиваю я.</p><p>- А ты как думаешь? - глухо роняет он, сжимая мои пальцы чуть сильнее. - Ты всё, что у меня есть.</p><p>Он наклоняется ближе, касаясь губами моего лба. И этот, такой простой и нежный жест вдруг полностью смывает последние капли моей обиды.</p><p>Как можно злиться на него? Когда он сидит здесь, согревая меня своим теплом, и смотрит так!?</p><p>Только что он был для меня пугающим чужаком, одержимым своими темными призраками. А сейчас я смотрю на него, утопая в этой силе, и чувствую, как внутри поднимается горячая, сладкая волна любви. Когда он ложится рядом, я засыпаю на его плече, убаюканная его дыханием, готовая простить ему всё, потому что рядом с ним, в объятиях человека, способного на такой безумный, животный страх за меня, мне кажется, что я в абсолютной безопасности.</p><p>Прохладный ночной воздух проникает в комнату из приоткрытого окна, смешиваясь с дорогим и уже таким родным запахом его парфюма.</p><p>Я открываю глаза среди глухой ночи, чувствуя легкое головокружение. В комнате царит полная тишина.</p><p>Сергей не спит.</p><p>Он лежит рядом, повернувшись ко мне, и смотрит в темноту с открытыми глазами. Его дыхание ровное, но в мышцах чувствуется та же натянутость, что и в те часы после моего падения.</p><p>Стоит мне едва заметно шевельнуться на подушке, как его реакция следует молниеносно, словно у хищника.</p><p>- Тебе плохо? - его голос звучит мгновенно, хрипловатый, но абсолютно собранный. В нем нет ни капли заторможенности, только бдительность.</p><p>Я моргаю, привыкая к полумраку, и чувствую, как по телу разливается странное, пьянящее тепло от его внимания. Он караулил мой сон. Все эти часы он лежал рядом и сторожил меня.</p><p>- Нет... - шепчу я, чуть касаясь пальцами его плеча. - Всё хорошо. Просто проснулась.</p><p>Я делаю паузу, вглядываясь в его жесткий, почти неразличимый в темноте профиль, и задаю вопрос, который тихонько жжет изнутри:</p><p>- Почему ты не спишь?</p><p>Сергей не отвечает. Он вообще не любит пустых разговоров о своих слабостях. Вместо этого он лишь чуть подается вперед. Его ладонь на мгновение касается моей щеки, а затем он опускает губы на мой лоб - долго, безмолвно, вкладывая в этот жест всю свою ночную тревогу и всю ту невысказанную нежность, которую он не позволяет себе днем.</p><p>- Спи, - тихо роняет он над самым моим ухом, притягивая меня чуть ближе к себе, под надежную защиту его рук.</p><p>И я закрываю глаза.</p><p>Наши вечные эмоциональные качели - от его ледяной отстраненности, контроля и вспышек ярости до вот такой слепой бережной заботы - снова замерли на светлой стороне. На той, где нет страха, а есть только сладкая иллюзия безопасности.</p><p>Я просто проваливаюсь в сон, растворяясь в нежности.</p><p>Утром следующего дня Сергей даже не думает ехать в офис. Он переносит все встречи на удаленку, и остается дома, постоянно находясь где-то рядом, то проверяя, как я себя чувствую, то утыкаясь в ноутбук на застекленной террасе.</p><p>Он ни словом, ни намеком не показывает, каких денег, сорванных встреч и замороженных контрактов стоило ему это решение, но я-то знаю. Человек, для которого работа всегда была безусловным приоритетом, сегодня заперся дома из-за моего обморока.</p><p>Ближе к обеду к дому подъезжает машина Игната.</p><p>Я сижу в гостиной, дверь на террасу приоткрыта, и до меня долетают обрывки их разговора.</p><p>- Сафронов снова активизировался, - голос Игната звучит сухо и сосредоточенно. - Копает под наши счета в банке, делает запросы. Этот мент не успокоится, пока не нащупает хоть какую-то зацепку. Ему плевать на юрисдикцию, он методично продавливает свои линии.</p><p>Сергей отвечает не сразу. Раньше он никогда не курил и презирал подобные слабости, но после той ночи, которую я упорно стараюсь забыть, в его сильных пальцах всё чаще оказывается тяжелая металлическая зажигалка. Он не зажигает её, просто машинально крутит между пальцами, глухо и ритмично постукивая ребром о массивную столешницу. Этот нервный жест выдает его напряжение лучше любых слов.</p><p>- Пусть копает, пока не уперся в стену, - голос Сергея ледяной и ровный, но в нем чувствуется тяжелая пружина. - Найдется и на него управа. Главное, чтобы не лез туда, куда не просят. Держи под контролем его людей.</p><p>- Сафронов не тот случай, когда можно просто отмахнуться, - в голосе Игната сквозит глухое, профессиональное предостережение. - Он чует, что почва зыбкая. А то, что ты сегодня сорвал совет директоров и заперся дома, только добавит ему азарта. Ты даешь повод думать, что у тебя проблемы.</p></section><section><title><p>Глава 34.</p></title><p>В гостиную заходит Марат.</p><p>Высокий, стройный, как всегда с безупречной осанкой. Темные волосы уложены небрежно, но эта небрежность стоит больших денег. Скулы острые, темные глаза смотрят с легким, насмешливым прищуром. Одет он не так строго, как Сергей: вместо классического костюма на нем дорогой трикотаж, мягкий пиджак и шарф, свободно наброшенный на плечи. Воздух в комнате тут же пропитывается его парфюмом, чем-то густым, восточным, пряным и удушливо-обволакивающим.</p><p>Марат оглядывает гостиную, затем его взгляд останавливается на мне, и по его губам скользит широкая, открытая улыбка. Но глаза остаются цепкими, оценивающими.</p><p>- Не помешал семейной идиллии? - небрежно бросает он прямо с порога.</p><p>Он даже не ждет ответа. Марат сразу направляется к Сергею, к барной стойке, двигаясь плавно, как танцор. Или как зверь, привыкший выслеживать добычу.</p><p>Сергей молча достает тяжелый стакан, плещет в него виски и пододвигает по столешнице. Ни слова приветствия, ни тени радушия.</p><p>Марат берет бокал, опирается бедром о край высокой стойки и только тогда переводит взгляд через всю гостиную на меня.</p><p>- Анна, - произносит он, и мое имя в его устах звучит с легкой, вкрадчивой растяжкой. - Ты всё хорошеешь. Как тебе удается?.. Секрет?</p><p>- Никакого секрета, - ровно отзываюсь я через комнату, не опуская чашку.</p><p>- Скромность. Редкость в наше время. - Он делает глоток, бросив быстрый взгляд на Сергея, который замер рядом у бара, словно высеченный из гранита. - Не скучаешь тут одна? Серёга целыми днями в делах, решает судьбы мира, а ты в четырех стенах. Я бы на твоем месте взвыл.</p><p>- Мне не скучно, - держу я дистанцию.</p><p>- Правда? А чем занимаешься?</p><p>- Читаю. Гуляю. Готовлю.</p><p>- Готовишь. - Марат качает головой с тихим смешком, взбалтывая янтарную жидкость в бокале. - Серёга, ты счастливый человек. Красивая жена, которая еще и готовит. Моя бывшая пасту не могла сварить. Всё по ресторанам, по ресторанам... разорила меня к чертям.</p><p>Он смеется легко и заразительно, словно искренне пытается разрядить обстановку. Сергей не смеется. Он стоит рядом, опершись одной рукой о край стойки, и его тяжелый, ледяной взгляд неотрывно пригвождает гостя к месту.</p><p>Они начинают говорить о делах.</p><p>Я сижу на диване, грея пальцы о чашку и слушая вполуха. Марат сыплет именами, шутками, какими-то историями, активно жестикулирует со стаканом в руке. Говорит он куда больше мужа. Но в этой показной расслабленности сквозит фальшь, словно он слишком давно играет роль обаятельного повесы и не может остановиться.</p><p>В какой-то момент Марат снова поворачивает голову в мою сторону и ловит мой взгляд. Его улыбка меняется, становится медленнее, наглее:</p><p>- Ты чего заскучала? - спрашивает он с прищуром. - Мы тебя утомили?</p><p>- Нет, - говорю я. - Всё в порядке.</p><p>- В порядке? - Марат слегка склоняет голову набок, разглядывая меня через разделяющие нас метры. - А мне кажется, что у тебя глаза грустные. У красивой женщины не должны быть такие глаза</p><p>Сергей коротко, тяжело смотрит на меня.</p><p>- Она просто устала, - бросает он за меня, отсекая любые расспросы.</p><p>- Конечно, - соглашается Марат. - Ты ее хоть куда-нибудь выводишь, Серёг? Или только дом, магазин, дом?</p><p>Воздух у бара мгновенно стекленеет.</p><p>В серых глазах мужа вспыхивает такой первобытный, мертвый холод, от которого мороз продирает по коже даже меня, сидящую на диване.</p><p>- Марат, - предостерегающе произносит Сергей с явным нажимом. - Ты забываешься. Не путай мой дом со своими клубами, а мою жену с теми, с кем привык общаться. Если по делу сказать больше нечего, разговор закончен.</p><p>- Всё, молчу, молчу, - он шутливо вскидывает ладони. - Просто жалко. Такая женщина и сидит в четырёх стенах.</p><p>Он залпом допивает остатки виски и со стуком ставит пустой бокал на стойку. Маска наглеца слетает окончательно: тон становится сухим, деловым, сжатым. Марат умеет вовремя отступать, когда чувствует реальную угрозу.</p><p>Они говорят еще от силы минут пять. Сергей отвечает односложно, отсекая любые попытки затянуть встречу.</p><p>- На связи, - бросает наконец Марат, отвесив мне короткий, подчеркнуто нейтральный кивок.</p><p>Сергей молча идет следом в прихожую, выпроваживая его за дверь.</p><p>Я слышу глухой щелчок тяжелого замка, затем урчание заведенного двигателя за окном.</p><p>Я медленно поднимаюсь с дивана, оставляя остывший чай на столе, и делаю несколько шагов к лестнице на второй этаж.</p><p>Сергей быстрым шагом возвращается в гостиную. Он на ходу дергает и расстегивает верхнюю пуговицу рубашки, словно темная, удушающая ярость всё еще исходит от него волнами, требуя выхода.</p><p>- Почему он так говорил? - не выдерживаю я, глядя в его потемневшее лицо.</p><p>Муж останавливается у основания ступеней:</p><p>- Как?</p><p>- Будто знает что-то, - голос предательски дрожит. – Словно ты меня не ценишь.</p><p>Сергей делает один широкий шаг, оказываясь вплотную. Его тяжелые, обжигающе горячие руки властно ложатся мне на плечи, сжимая почти до боли. Он нависает надо мной, вытесняя собой весь окружающий мир.</p><p>Я замираю, боясь сделать даже вдох под этим давящим взглядом и молчу.</p><p>- А ты как думаешь? - глухо, с опасной хрипотцой спрашивает он, заглядывая мне прямо в глаза. - Я тебя ценю?... Я сегодня бросил совет директоров и заперся дома, я не отхожу от тебя ни на шаг. А ты слушаешь чужого человека?</p><p>Он медленно выпускает мои плечи, поднимая пальцы к моему подбородку, заставляя смотреть прямо в глаза:</p><p>- Больше никогда не смей сомневаться во мне из-за дешевой болтовни Марата. Слышишь? Я ценю тебя больше, чем всё, что у меня есть, - тихо, с пугающей вескостью добавляет он.</p><p>Сергей замирает, вглядываясь в мое лицо. Кажется, он только сейчас замечает, насколько я бледна и как мелко подрагивают мои ресницы от пережитого напряжения.</p><p>Тяжелая, пугающая тьма в его серых глазах отступает, растворяясь в чем-то неизмеримо глубоком. Пальцы, державшие мой подбородок бережно, почти невесомо оглаживают скулу, согревая мою похолодевшую кожу шершавой подушечкой большого пальца.</p></section><section><title><p>Глава 35.</p></title><p>Звонок от Веры Михайловны раздается в субботу вечером.</p><p>Она не спрашивает, есть ли у нас планы, и не интересуется моим самочувствием. Ее тон, доносящийся из трубки даже на расстоянии пары шагов, звучит как протокольное уведомление: семейный ужин в воскресенье, в семь. Отказ не предполагается.</p><p>Сергей слушает ее молча, крутя в пальцах зажигалку. Его челюсти привычно сжимаются.</p><p>- Мы будем, - сухо бросает он и отключает вызов, не дожидаясь прощания.</p><p>Потом он поворачивается ко мне. В его взгляде мелькает глухое раздражение, адресованное явно не мне, а вызванное скорее необходимостью этой поездки.</p><p>- Поужинаем и уедем, - ровно говорит он, словно отдает распоряжение перед короткой операцией. - Два часа, не больше. Если почувствуешь хоть малейшую слабость, сразу говори мне.</p><p>Дом Веры Михайловны напоминает мне не жилое пространство, а элитный антикварный склеп.</p><p>Тяжелый старинный особняк за глухим чугунным забором дышит музейным холодом. Никаких следов уюта, впрочем как и беспорядка: глухой шелк на стенах, тусклый блеск полированного дуба, старинные напольные часы, отбивающие секунды с тяжестью похоронного колокола. В воздухе стоит тонкий, застарелый запах воска, сухого лавандового сбора и горьких, удушливо-пудровых духов хозяйки.</p><p>Нас встречают в столовой.</p><p>Овальный стол накрыт почти с маниакальной точностью: тяжелое фамильное серебро с вензелями, начищенное до слепого зеркального блеска, тончайший старинный фарфор, хрустальные бокалы, граненные так остро, будто о них можно порезаться. Здесь не пахнет домашней выпечкой, а блюда подает вышколенная молчаливая прислуга, передвигающаяся по ворсистым коврам как бесплотные тени.</p><p>Вера Михайловна сидит во главе стола.</p><p>В свои шестьдесят с лишним она выглядит безупречно и пугающе. Прямая спина, идеальная укладка пепельных волос, темно-синее глухое платье из плотного шелка. Лицо — застывшая, гладкая маска аристократического превосходства. Те же прозрачные, ледяные серые глаза, что и у Сергея, но лишенные даже намека на живую кровь. В ее взгляде читается чистый, дистиллированный расчет. Мы не виделись со дня нашей с Сергеем свадьбы.</p><p>Она окидывает меня медленным, взвешивающим взглядом снизу вверх, словно оценщик в ломбарде, осматривающий сомнительную безделушку.</p><p>- Ты бледна, Анна, - произносит она вместо приветствия. Голос у Веры Михайловны поставленный, грудной, обманчиво-мягкий. - Даже слишком. В приличном обществе такой болезненный вид принято маскировать более плотным тоном.</p><p>Она смотрит на Сергея:</p><p>- Мужчине твоего положения негоже выводить в свет женщину, похожую на призрака.</p><p>Ответить я не успеваю.</p><p>- Мы не на приеме, мама, - с ледяным спокойствием отрезает Сергей, отодвигая для меня тяжелый стул с резной спинкой. Он не ждет, пока прислуга сделает это, и усаживает меня сам. - И Анна здесь не для того, чтобы соответствовать твоим представлениям о цвете лица.</p><p>Вера Михайловна едва заметно приподнимает идеально очерченную бровь. Этот щелчок по носу она проглатывает без единого движения лицевых мышц, слишком привыкла держать удар.</p><p>Она не спешит развивать спор. Медленно разворачивает льняную салфетку, кладет ее на колени, и ужин начинается в гнетущей тишине.</p><p>Слышно лишь, как серебряные приборы с сухим звоном касаются фарфора. Сергей ест мало, почти не прикасается к вину, и я чувствую, как он напряжен.</p><p>Выждав паузу, Вера Михайловна поднимает на меня свои выцветшие, рентгеновские глаза. Оценивающий взгляд скользит по моим волосам, ключицам и, наконец, останавливается на лице.</p><p>- Но ведь и правда, ты выглядишь очень утомленной, Анна, - произносит она. - И это закрытое платье... Слишком темное для твоего возраста. Оно делает тебя еще бледнее, почти болезненной. Мы чего-то не знаем? Ты случайно, не беременна? – в ее голосе звучит нарочитое обманчивое любопытство.</p><p>К моим щекам приливает краска от такого бесцеремонного вторжения.</p><p>Я сжимаю ножку бокала сильнее:</p><p>- Нет, Вера Михайловна. Я не беременна и чувствую себя нормально.</p><p>Она делает глоток вина, словно стирая саму возможность хороших новостей.</p><p>- Какая жалость, я надеялась, что у твоего вида есть хотя бы уважительная причина. А чувствовать и выглядеть это совершенно разные вещи, дорогая, - ее тонкие губы трогает сухая полуулыбка, лишенная малейшего тепла. - В нашем кругу внешность - визитная карточка. Осанка, цвет лица, манеры. Женщина рядом с Сергеем не должна производить впечатление человека, которого только что подняли с постели после затяжного недуга. Это бросает тень на всю семью. В твоем возрасте цветут, а ты выглядишь так, будто перенесла тиф. А еще ты ничего не ешь, Анна, пьешь одну воду. Взглянуть жалко, вся прозрачная, держишься за вилку так, будто она весит пуд.</p><p>Сергей даже не смотрит на мать, продолжая разрезать мясо на своей тарелке, но его голос звучит с глухим, опасным предупреждением:</p><p>- Мама. Оставь ее в покое.</p><p>- Я лишь делюсь наблюдениями, Серёжа, - невозмутимо парирует она, беря в унизанные сапфирами пальцы серебряный прибор. - Если ты закрываешь глаза на очевидное, кто-то должен тебе напомнить. Она едва прикоснулась к закуске, сидит напряженная, словно ее привели на допрос, вздрагивает от каждого звука. В фамильном доме Бергов всегда умели держать лицо.</p><p>Воздух за столом становится густым и тяжелым. Я вижу, как под плотной тканью рубашки мужа натягиваются мышцы плеч.</p><p>- Мы пришли поужинать, а не на экзамен по этикету, - отрезает Сергей, и в его низком тоне отчетливо лязгает металл. - Ее вид устраивает меня. Этого достаточно.</p><p>Вера Михайловна аккуратно опускает нож и вилку на край фарфоровой тарелки. Тонкие брови надменно приподнимаются.</p><p>- Я всего лишь хочу, чтобы твоя жена выглядела достойно, - говорит она холодно.</p><p>- Она выглядит достойно. И я не позволю никому говорить о ней в таком тоне. Даже тебе.</p><p>Я смотрю на него. Он не улыбается, не смягчает слова и не отступает. Он смотрит на мать так, словно они два равных противника.</p></section><section><title><p>Глава 36.</p></title><p>После того ужина у Веры Михайловны проходит около месяца.</p><p>Январь накрывает город плотными снегопадами и глухими сумерками. Тема семейных визитов в нашем доме больше не поднимается ни разу, Сергей вычеркнул этот вопрос так же беспощадно и легко, как вычеркивает нерентабельные проекты.</p><p>За эти недели жизнь входит в размеренное, тихое русло.</p><p>Однажды вечером я подхожу к его кабинету. Из приоткрытой двери на темный паркет падает узкая полоса теплого света.</p><p>Я неслышно подхожу ближе.</p><p>Сергей сидит за массивным столом из темного дуба. Верхние пуговицы белой рубашки расстегнуты, рукава небрежно закатаны до предплечий. Перед ним светятся два монитора, вокруг разложены чертежи, раскрытые папки с документами, стоит полупустой стакан с виски. Он сосредоточенно вчитывается в какой-то договор, уперев кулак в подбородок, а между его темных бровей залегла глубокая складка напряжения.</p><p>В этой рабочей обстановке он кажется особенно крупным, опасным и чужим - жесткий руководитель, привыкший ломать любые препятствия.</p><p>Я не успеваю сделать шаг назад или окликнуть его. Он медленно поворачивает голову к двери, хотя я стою совершенно неподвижно.</p><p>Сергей медленно откидывается на высокую спинку кожаного кресла, потирает лицо.</p><p>- Иди ко мне, - негромко зовет он. - Иди сюда, Ань.</p><p>Я переступаю порог и делаю несколько несмелых шагов по направлению к столу.</p><p>Сергей выкатывает кресло чуть назад, протягивает длинную руку, перехватывает меня за талию и уверенным движением притягивает вплотную к себе.</p><p>И я уже сижу у него на коленях, утопая вместе с ним в мягкой коже кресла.</p><p>Сергей шумно втягивает воздух носом, смыкает сильные руки у меня за спиной и утыкается лицом мне в изгиб шеи.</p><p>Он замирает так на несколько секунд, просто дыша мной, словно смывая с себя шум прошедшего дня. Его широкая ладонь неторопливо ложится мне на спину и начинает медленно гладить вдоль позвоночника, от лопаток вниз, к самой пояснице, согревая сквозь шелковую пижаму.</p><p>- Опять засиделся, - тихо говорю я, чувствуя, как его колючая щека царапает нежную кожу шеи. - Ты вообще мало спишь последнее время.</p><p>- Неважно, - глухо отзывается он прямо мне в ключицу. Его пальцы на моей спине чуть сжимаются, прижимая меня еще теснее, заставляя почувствовать его тяжелый, сухой жар. - Надоел этот город, Ань. Бетон, пробки, звонки бесконечные... До тошноты надоел.</p><p>Он чуть приподнимает голову, заглядывая мне в лицо. В его серых глазах плещется усталость пополам с чем-то непривычно мягким.</p><p>Сергей протягивает руку, убирает за ухо прядь моих волос, оглаживая скулу подушечкой большого пальца.</p><p>- Собирай вещи, - негромко говорит он.</p><p>- Куда? - не понимаю я, замирая в его руках.</p><p>- В горы поедем, - на его жестких губах появляется едва заметная, скупая полуулыбка. - В шале на две недели. Ни души вокруг, только сосны и снег. Только ты и я.</p><p>Он наклоняется и легко, почти невесомо касается губами моего виска:</p><p>- Поедешь со мной?</p><p>- Но у тебя же стройка...</p><p>- Подождет, - коротко отрезает он. - Мне нужно встать на лыжи и сбросить пар, а тебе спать и нормально есть. Ты засиделась в четырех стенах, Аня. Тебе нужно солнце.</p><p>Внутри что-то тихо и робко вздрагивает. Мысль о побеге из города звучит слишком заманчиво.</p><p>- Хорошо, - тихо соглашаюсь я.</p><p>На губах Сергея впервые за долгое время появляется улыбка. Он обхватывает ладонями мое лицо и медленно, с глубоким вздохом облегчения целует меня в лоб:</p><p>- Вот и умница. Замерзнуть я тебе там не дам.</p><p>Дорога занимает почти весь следующий день.</p><p>Мы летим частным бортом, а затем пересаживаемся на мощный рамный внедорожник, который медленно и уверенно поднимается по серпантину все выше в горы. За окном мелькают заснеженные вековые ели, обрывы, уходящие в клубящееся белое марево, и ослепительно чистые, сияющие на зимнем солнце вершины.</p><p>Шале оказывается огромным домом из темного бруса и грубого дикого камня, буквально врезанным в горный склон.</p><p>Внутри пахнет нагретой сосной, можжевельником и потрескивающими в камине березовыми поленьями. На полу разбросаны мягкие шерстяные ковры, а огромные окна открывают вид на бездонное ущелье.</p><p>Сергей оживает здесь на глазах.</p><p>С него словно спадает тяжелый панцирь городского контроля и бесконечных совещаний. Он сам заносит наши дорожные сумки, решительно отослав водителя в гостевой домик у въезда, сам подбрасывает поленья в топку, заставляя пламя весело гудеть.</p><p>- Выйди на террасу, - зовет он меня, набрасывая мне на плечи объемный пуховик. - Подыши. Только капюшон надень.</p><p>Я выхожу на открытую террасу, ступая по дощатому полу. Морозный, кристально чистый, сладкий, с терпким ароматом смолы и снега воздух обжигает легкие. Голова тут же начинает кружиться от избытка кислорода. Я опираюсь на деревянные перила, завороженно глядя, как багровое закатное солнце медленно сползает за острые скалистые пики.</p><p>Сергей выходит следом, встает вплотную за моей спиной, обнимая меня поперек груди и прижимая к себе. Он горячий, как печь. Муж утыкается подбородком мне в макушку, вдыхая запах моих волос.</p><p>- Ну как? - глухо звучит его голос прямо над моим ухом.</p><p>- Красиво, - искренне шепчу я, откидываясь на его широкую грудь. - Очень красиво, Серёж. Не верится, что где-то остался город.</p><p>- Города нет, - ровно произносит он, сильнее сжимая руки вокруг моей талии. - Здесь только мы.</p><p>Следующие дни превращаются в тихое, почти забытое наваждение.</p><p>По утрам Сергей уходит на склон. Я стою у панорамного окна с кружкой горячего чая и смотрю, как он катается на лыжах на приватной трассе чуть ниже по склону. Он двигается с пугающей, звериной грацией: мощно, агрессивно, на огромной скорости разрезая снежный наст крутыми виражами. В нем бурлит дикая, неукротимая энергия, требующая выхода, и склон покоряется ему так же безоговорочно, как строительные площадки и люди в его подчинении.</p></section><section><title><p>Глава 37.</p></title><p>Я не отстраняюсь и не пытаюсь прикрыться. Наоборот, протягиваю руку и первой касаюсь его горячей, влажной от пара груди, чувствуя под пальцами тяжелый, частый стук его сердца.</p><p>Сергей замирает от этого простого жеста. Мышцы под моей ладонью мгновенно каменеют, он шумно втягивает воздух сквозь зубы и подается вперед. Опирается одной рукой позади меня, а вторую мягко, бережно кладет мне на шею, накрывая пальцами пульсирующую жилку у ключицы.</p><p>Он молчит. Не произносит ни слова. Но я чувствую, чего он ждет - это напряжение звенит в воздухе почти осязаемо. Ему всегда было нужно именно это: видеть мои глаза, забирать меня целиком, владеть не просто податливым телом, а сознанием.</p><p>На долю секунды память обжигает ледяной вспышкой.</p><p>Та ночь в Москве.</p><p>Запах крепкого алкоголя, его ярость и глухой, взбешенный рык прямо в лицо: «Смотри на меня! Смотри, Аня!»</p><p>Тогда у меня не было сил отбиться или столкнуть его, и единственным моим оружием, единственным упрямым бунтом оставались зажмуренные веки. Я сжимала глаза до слепящих искр, прячась за этой темнотой, не отдавая ему себя, а он только зверел от моего сопротивления и брал еще жестче, пытаясь силой выбить этот чертов взгляд.</p><p>Сейчас всё иначе.</p><p>Сергей не приказывает. На его скулах ходят желваки, челюсти сжаты до белизны от чудовищного усилия, с которым он держит себя в руках. Он помнит. Он хочет, чтобы я смотрела на него, но боится произнести эти слова вслух, чтобы не вернуть в эту комнату прежний кошмар.</p><p>Я не зажмуриваюсь, не отворачиваю голову к подушке. Я сама поднимаю глаза и смотрю на него - прямо, открыто, не мигая. Смотрю на жесткую линию его подбородка, на потемневшие глаза, на то, как судорожно вздымается его широкая грудь.</p><p>В глазах Сергея что-то вздрагивает. Мой добровольный, осознанный взгляд бьет по нему сильнее любого приказа или удара. Он шумно, хрипло втягивает воздух сквозь зубы.</p><p>- Как же я хочу тебя, -хрипло выдыхает он мне в самые губы. - До одури, Аня...</p><p>Мои пальцы зарываются в его жесткие волосы на затылке, и я сама, без тени сомнений, притягиваю его к себе.</p><p>- Серёж... - выдыхаю я ему в самые губы.</p><p>Я подаюсь навстречу, стирая между нами последние миллиметры, и целую его первой. Мягко, но с той открытой, зовущей жаждой, которую больше невозможно и незачем прятать.</p><p>Это движение становится для него переломным.</p><p>В его потемневших глазах вспыхивает ошеломляющее, глубокое желание: он видит и кожей чувствует, что я не защищаюсь, не закрываюсь. Я делаю этот шаг сама. Мне нужно его тепло, его сила, его тяжелое дыхание рядом, точно так же сильно, как и ему.</p><p>Сергей перехватывает поцелуй.</p><p>Он целует меня жарко, жадно, забирая каждый мой судорожный вдох, бережно сминая мои губы своими. Его широкая горячая ладонь ложится мне на талию, уверенно прижимая вплотную к своему телу. Вторая рука скользит по шее, оглаживает висок, пальцы путаются в моих влажных прядях на подушке.</p><p>В каждом его прикосновении звериная мощь переплетается с предельной, бережной чуткостью. Он ловит малейшую перемену в моем дыхании, считывает каждую дрожь, откликаясь на движения моего тела и ведя за собой. Я крепче обвиваю руками его шею, прогибаясь навстречу, полностью отдаваясь этому общему, накатывающему жару, где больше нет места страху и теням прошлого.</p><p>Его ладонь опускается между моих бедер, пальцы находят влажный, раскаленный центр. Он ласкает медленно, круговыми, бережными движениями, и я не выдерживаю, запрокидываю голову на простыни, шумно хватая воздух ртом. Тело горит, капитулируя перед этим напором. Я сама развожу ноги шире, впуская его, сжимая пальцами его широкие, твердые плечи.</p><p>Сергей быстро избавляется от своей одежды, нависает сверху. Его лицо в полумраке кажется чужим от сдерживаемой страсти. Он входит медленно, растягивая каждую секунду, проверяя, готова ли я.</p><p>- Аня, - глухо шепчет он, упираясь ладонями рядом с моей головой.</p><p>- Еще, Серёж. Пожалуйста, - шепчу я, обнимая его бедра ногами, притягивая ближе к себе.</p><p>Эта просьба окончательно срывает предохранители, которые он так отчаянно держал.</p><p>Сергей шумно, хрипло стонет и меняет ритм.</p><p>Контроль трещит по швам: он начинает двигаться резко, мощно, глубоко впечатываясь в меня, словно сдерживался долгие месяцы.</p><p>Кровать жалобно скрипит под его напором. Кожа липнет к коже. Каждый его резкий, четкий толчок попадает в самую глубину, выбивая из моей груди стоны, смешанные с его прерывистым дыханием. Я впиваюсь ногтями в его напряженную спину, чувствуя, как под кожей перекатываются канаты мышц.</p><p>Это остро, на грани, но невероятно сладко. Внутри меня нарастает слепящая, тугая пульсация.</p><p>На секунду он замедляется, чтобы поймать мой затуманенный взгляд, и снова обрушивается вперед, доводя меня до предела.</p><p>Мое тело вздрагивает в мелкой, неудержимой дрожи оргазма, мышцы судорожно сжимаются вокруг него, а Сергей, почувствовав это, делает еще несколько сокрушительных, резких движений и замирает, глухо рыча мне в плечо, отдавая всё без остатка.</p><p>Потом наступает оглушительная тишина. Слышно только, как трещат березовые поленья в топке и как тяжело, неровно бьются наши сердца.</p><p>Сергей тяжело дышит мне в шею, обнимая так крепко, словно врастает в меня, прикрывая своим мощным телом от всего мира. Его ладонь находит мою, пальцы переплетаются в замок, влажные от испарины.</p><p>Когда он наконец медленно отстраняется и ложится рядом, он сразу же натягивает на нас тяжелое одеяло, пряча от прохлады комнаты, и сгребает меня в охапку, укладывая мою голову себе на грудь.</p><p>Я закрываю глаза, слушая мерный стук его сердца под щекой, и засыпаю, пока за панорамным стеклом поднимается холодный предрассветный ветер.</p></section><section><title><p>Глава 38.</p></title><p>К концу второй недели в горах мы окончательно выпадаем из времени.</p><p>Здесь нет бесконечных звонков, протокольных светских раутов и душной необходимости соответствовать статусу идеальной жены под прицелом чужих взглядов. Нет расписаний и спешки. Мы просыпаемся поздно, в залитой рассеянным светом спальне, варим кофе в тишине и часами ни о чем не думаем.</p><p>В четверг вечером мы забираемся с ногами на широкий подоконник в гостиной. На мне шерстяной свитер Сергея, достающий почти до колен, в руках кружка с горячим чаем. Сергей полулежит рядом, откинувшись на подушки, и рассеянно перебирает пряди моих волос, накручивая их на палец. Его взгляд лениво следит за крупными хлопьями снегопада за стеклом.</p><p>В комнате ровно потрескивает огонь, по дому плывет аромат корицы, и это ощущение простого, чистого покоя кажется абсолютным.</p><p>- Завтра Игнат приедет, - негромко произносит он между делом. - У него шале чуть ниже по склону, метрах в двухстах.</p><p>Я поворачиваю голову, удивленно приподнимая брови:</p><p>- Отдыхать?</p><p>Сергей коротко усмехается:</p><p>- И да, и нет. Прокатится пару раз. Ну и нам надо обсудить кое-что.</p><p>В его голосе нет ни капли той настороженности, с которой он обычно говорит о деловых партнерах или конкурентах. Про Игната Сергей всегда говорит иначе. Они начинали вместе с нуля, когда у обоих за душой не было почти ничего, кроме амбиций и волчьей хватки. Сергей строил, возводил бетонные крепости и закрытые поселки, а Игнат держал тылы: закрывал правовые бреши и решал те вопросы, которые невозможно было решить за столом переговоров. Он был не наемным юристом и не подчиненным, а человеком, которому Берг безоговорочно доверял свою спину.</p><p>Игнат появляется на следующий день к обеду.</p><p>Тяжелый черный внедорожник мягко шуршит шинами по укатанному снегу и останавливается у нашего крыльца.</p><p>Сергей выходит на террасу навстречу, даже не накинув куртку.</p><p>Они с Игнатом обмениваются крепким, коротким мужским рукопожатием. Никакой фальши, никаких натянутых улыбок. В глазах обоих абсолютное, выверенное годами понимание без лишних слов.</p><p>- Добрался, - просто говорит Сергей.</p><p>- Трассу у перевала припорошило, но терпимо, - голос у Игната низкий, густой и ровный.</p><p>Он поднимает темные, невероятно внимательные глаза и замечает меня, стоящую в стеклянных дверях террасы. Его взгляд цепкий, видящий насквозь, но в нем нет наглости или оценивающего яда Веры Михайловны. Игнат смотрит спокойно и сдержанно, не нарушая чужих границ, но подмечая мельчайшие детали.</p><p>- Анна, добрый день, - негромко произносит он с едва заметным, вежливым кивком. Улыбается он редко, и сейчас его лицо остается бесстрастным, но в интонации звучит искреннее уважение. - Хорошо выглядите.</p><p>- Здравствуйте, Игнат, - отзываюсь я, чувствуя, как спокойствие обоих мужчин передается и мне.</p><p>Сергей подходит ко мне, привычным жестом кладет тяжелую ладонь мне на плечо.</p><p>- Проходи в дом, - кивает Сергей другу.</p><p>- Сначала дело, - ровно отзывается Игнат, стряхивая с ботинок снег и поднимаясь на террасу.</p><p>Он достает из кармана куртки сложенный вчетверо лист и бросает на Сергея тяжелый взгляд. Тот взгляд, за которым всегда кроется то, чего не знают остальные.</p><p>- Поселок на Новой Риге. Там с утра началось движение.</p><p>Безмятежное выражение лица Сергея мгновенно меняется. Теплые серые глаза холодеют, собираясь в жесткую, смертоносную точку, а пальцы на моем плече на секунду напрягаются.</p><p>- Кто? - коротко роняет Сергей.</p><p>- Городской комитет придержал подписи, - не повышая голоса, отвечает Игнат, глядя прямо на него.</p><p>Воздух на террасе моментально остывает, словно солнце скрылось за тучами. Идиллия двух недель тает без следа, уступая место миру больших денег, жестких схваток и бетонных стен.</p><p>Сергей молчит несколько секунд, желваки на его челюсти очерчиваются стальным рельефом. Затем он переводит взгляд на меня.</p><p>- Зайди в дом, Ань, - негромко говорит мне Сергей, осторожно подталкивая за плечи в тепло гостиной. - Мы на террасе покурим.</p><p>Я послушно переступаю порог. Рука Сергея прикрывает за мной тяжелую стеклянную дверь, но замок не щелкает, я незаметно придерживаю створку пальцами с обратной стороны, оставляя еле заметную щель в пару сантиметров. В комнате жарко потрескивает камин, пахнет хвоей и моим недопитым травяным чаем, но ощущение беззаботного рая выветривается в одну секунду.</p><p>Сквозь эту узкую щель с террасы тянет колким сквозняком, а абсолютная тишина ущелья работает как идеальный резонатор: каждый звук снаружи слышен так, словно они говорят прямо передо мной.</p><p>Я подхожу к панорамному стеклу почти вплотную и обхватываю себя руками за плечи.</p><p>Мужчины подходят к деревянным перилам террасы, нависающим над самым обрывом. Мороз под двадцать градусов, но Сергею, кажется, плевать: он так и стоит в одной тонкой кофте, уперев кулаки в широкие брусья перил. Игнат достает пачку, щелкает массивной металлической зажигалкой, протягивает Сергею сигарету и прикуривает сам.</p><p>Клубы серого дыма и густого пара мгновенно срываются с их губ и тают в разреженном горном воздухе.</p><p>- Рассказывай, - сухо роняет Сергей, не оборачиваясь.</p><p>- Вчера к вечеру наш человек в комитете шепнул, что на стол легла бумага, - Игнат говорит низко, без суеты, выпуская дым в сторону ущелья. Он держит сложенный лист в опущенной руке. - Всплыла якобы экологическая экспертиза по грунтовым водам. Старая песня, но под нее они хотят наложить обеспечительные меры через арбитраж. Заморозка всех счетов проекта и остановка техники.</p><p>- Сколько у нас есть времени?</p><p>- Я перехватил движение через канцелярию суда, иск не зарегистрируют до утра понедельника. У нас есть сорок восемь часов. Не больше.</p><p>Челюсти мужа сжимаются так, что желваки ходят ходуном. Он медленно затягивается, глядя в белую пустоту ущелья, где еще час назад рассекал склон на лыжах. Вся расслабленность, все тепло последних двух недель выгорают из него на моих глазах. Передо мной снова тот беспощадный, давящий Сергей Берг, который держит город в железных руках.</p></section><section><title><p>Глава 39.</p></title><p>Москва встречает нас низкой, свинцовой облачностью, мокрым снегом в лобовое стекло и бесконечной чередой звонков, которые начинают разрывать телефон еще на выезде из терминала.</p><p>Сказка в шале выветривается в первые же сутки. На смену звенящей горной тишине приходит тяжелый, вибрирующий ритм мегаполиса.</p><p>Сергей уходит на рассвете, когда город еще только начинает захлебываться в серых сумерках, а возвращается далеко за полночь.</p><p>В прихожей тихо щелкает замок. Я лежу в темноте спальни, вслушиваясь в глухие звуки: вот он сбрасывает на тумбу тяжелые ключи, вот глухо шелестит расстегиваемое пальто. Он не включает верхний свет, двигается по дому почти на ощупь, стараясь не разбудить меня.</p><p>Когда дверь спальни медленно приоткрывается, в комнату вместе с ним проникает запах улицы, горький табачный дым, терпкий дух остывшего кофе и выматывающая, глухая усталость.</p><p>Сергей стягивает пиджак, расслабляет узел галстука и садится на край постели.</p><p>Я приподнимаюсь на локте, протягиваю руку в темноте и касаюсь его спины сквозь тонкую ткань рубашки. Мышцы под моими пальцами твердые, как камень, сведенные судорогой непрерывного напряжения.</p><p>- Почему не спишь? - его голос звучит непривычно глухо, с надорванной хрипотой.</p><p>- Ждала тебя, - тихо отвечаю я. - Ужинал? Валя оставила на кухне.</p><p>Сергей коротко мотает головой, трет лицо ладонями, шумно выдыхая через нос.</p><p>- Не хочу, Ань. Кофе в горле стоит.</p><p>Он поворачивается, находит в полумраке мою руку и сжимает пальцы. Он ложится поверх одеяла прямо в брюках, не раздеваясь до конца, притягивает меня к своей груди и утыкается лицом мне в шею.</p><p>- Серёж... что там? - я осторожно глажу его по затылку, перебирая жесткие волосы.</p><p>Он замирает на секунду. Пальцы на моей талии чуть сжимаются, и в воздухе снова вырастает та самая глухая, невидимая стена, которую он возводит каждый раз, когда дело касается его работы.</p><p>- Всё нормально, - ровно роняет он в темноту. В этой гладкой лжи звенит предупреждение: не лезь, я не пущу тебя туда. - Рабочие моменты. Мы с Игнатом держим ситуацию. Спи, Ань.</p><p>Он закрывает глаза, и через несколько минут его дыхание становится тяжелым и мерным. Он проваливается в тревожный, чуткий сон, не разжимая рук, словно боится выпустить меня даже на мгновение. Я лежу без движения, глядя в темный потолок, и чувствую, как горное тепло окончательно растворяется в промозглой московской ночи.</p><p>Игнат появляется у нас все чаще.</p><p>Иногда они остаются внизу в гостиной на два-три часа, разложив на кофейном столике толстые папки с гербовыми печатями и выписками из банков. Оттуда доносятся скупые, рубленые фразы, стук чашек и щелканье зажигалки.</p><p>И постепенно эта невидимая осада начинает сжирать даже то, что всегда оставалось неприкосновенным, наши выходные. Раньше Сергей жестко отсекал дом от работы, но к началу марта граница окончательно стирается. Телефонные разговоры на повышенных тонах больше не смолкают к вечеру пятницы, а папки с документами перекочевывают с журнального столика в гостиной наверх, прочно обосновываясь в его кабинете.</p><p>В это воскресенье в доме стоит обманчивая, натянутая как струна тишина. С утра за окнами висит серый, промозглый туман, по карнизам монотонно стучит мартовская капель. Сергей закрывается у себя на втором этаже еще до полудня, даже не спустившись к завтраку.</p><p>Я стою внизу на кухне, грея ладони о горячие бока керамической кружки со свежезаваренным чаем, и не знаю, стоит ли подниматься и нарушать его рабочий процесс.</p><p>Внезапно наверху раздается глухой, резкий грохот. Дом вздрагивает.</p><p>Я от неожиданности вздрагиваю тоже, ставлю чашку на столешницу и быстро поднимаюсь по лестнице.</p><p>Дверь в кабинет приоткрыта на пару ладоней. В щели дрожит полоса холодного дневного света. Я осторожно толкаю полотно и заглядываю внутрь.</p><p>Сергей стоит у высокого окна спиной ко мне, уперев кулаки в подоконник. На нем только рубашка с расстегнутым воротом и закатанными рукавами. Широкие плечи тяжело ходят под тонкой тканью, дыхание рваное, частое. На темном полу, прямо возле массивного дубового стола, блестят брызги виски и острые осколки толстого хрустального стакана. Рядом веером разлетелись белые листы с синими печатями.</p><p>- Сергей? - негромко зову я с порога.</p><p>Он не оборачивается, только мышцы на его спине каменеют еще сильнее.</p><p>Я переступаю порог и медленно подхожу ближе, аккуратно огибая разбросанные по паркету осколки.</p><p>- Стой там, - резко бросает он, даже не поворачивая головы. Голос звучит как скрежет металла по стеклу. - Не подходи. Стекло под ногами, порежешься.</p><p>-Что случилось? – спрашиваю я, игнорируя его приказ.</p><p>Сергей медленно выпрямляется, разводя окаменевшие плечи, и наконец оборачивается.</p><p>Лицо бледное, серое от недосыпа, на скулах ходят тяжелые желваки, а взгляд серых глаз такой дикий и темный, словно он все еще смотрит сквозь меня, на того невидимого врага, до чьей глотки он не может дотянуться. Пальцы правой руки сжаты в кулак так, что костяшки побелели.</p><p>Он опускает глаза на мои босые ноги, потом на рассыпанные по полу осколки, и эта секундная заминка заставляет его сделать глубокий, тяжелый вдох, возвращая крупицы самообладания.</p><p>- Что произошло, Серёж? - повторяю я. - Это из-за стройки?</p><p>Несколько секунд он просто молчит, вглядываясь в мое лицо. В этой тишине слышно только, как за панорамным стеклом скребет по карнизу промозглый мартовский ветер.</p><p>- Сделка сорвалась. - Его голос глухой, чужой. - Полгода работы. Всё коту под хвост.</p><p>Он садится в кресло и закрывает лицо ладонями. Я никогда не видела его таким. Он всегда был сильным. Всегда контролировал всё. А сейчас он просто уставший мужчина, который потерял что-то важное.</p><p>Я подхожу ближе. Опускаюсь на колени рядом с креслом и кладу ладонь на его руку.</p><p>- Мне жаль, - говорю я.</p><p>Он вздрагивает, убирает ладони от лица и поднимает на меня глаза. Смотрит чуть удивленно, словно не ожидал, что я подойду. Словно не ожидал, что я вообще могу его жалеть.</p></section><section><title><p>Глава 40.</p></title><p>На следующий вечер Сергей неожиданно приглашает меня на ужин. После вчерашнего срыва в кабинете ему словно жизненно необходимо доказать себе или мне, что почва под его ногами все еще твердая.</p><p>Мы приезжаем в тихий ресторан в центре. Столик в глубине полупустого зала, тяжелый бархат портьер, приглушенный теплый свет. За весь ужин Сергей ни разу не касается телефона, оставленного на краю стола экраном вниз. Вечер выходит непривычно мягким, почти уютным: он держит мою ладонь в своей широкой горячей руке через весь стол, легко поглаживая пальцы, смотрит открыто, без тени привычного делового холода.</p><p>Мы выходим из ресторана ближе к полуночи. Мартовский воздух обжигает лицо сырой прохладой, с неба срывается мелкая ледяная крупа.</p><p>У входа нас ждет черный внедорожник. Егор стоит у машины, но отчего-то не открывает дверцу и не двигается с места, глядя куда-то в сторону темной арки соседнего дома. За те месяцы, что я знаю водителя, я давно поняла: он не просто шофер с хорошей реакцией. Егор человек, которому Сергей доверяет очень многое.</p><p>- Что там? - негромко спрашивает Сергей, мгновенно считывая напряжение и притягивая меня чуть ближе к себе за талию.</p><p>- Двое. Стоят уже минут двадцать. Ждали нас, - ровно отвечает Егор.</p><p>В его голосе нет паники, но я замечаю, как пальцы его левой руки незаметно расстегивают нижнюю пуговицу на темном пиджаке, чтобы легче было двигаться.</p><p>От стены дома неторопливо отделяются две темные мужские фигуры. Крепкие, коренастые, коротко стриженные. Один из них пошире в плечах, с густой темной бородой, в расстегнутой кожаной куртке. Второй помоложе, с мутным, наглым взглядом. От обоих даже на расстоянии веет перегаром и неприкрытой угрозой.</p><p>Они подходят вплотную, перекрывая проход к автомобилю.</p><p>- Сергей Берг? - хрипло спрашивает бородатый, прищуриваясь.</p><p>- Допустим, - голос Сергея звучит пугающе спокойно, но я чувствую, как его пальцы на моей талии каменеют, прижимая меня еще ближе. - Что нужно?</p><p>- Должок за тобой. Помнишь объект на Кутузовском? Ты обещал нашим ребятам долю. Они ждали. Не дождались.</p><p>- Я не обсуждаю дела на улице, - отсекает Сергей с ледяным презрением. - Тем более при жене.</p><p>- При жене? - бородатый кривит губы в сальной, омерзительной ухмылке и неторопливо переводит липкий взгляд на меня. Оценивающе скользит по фигуре, по открытой шее. - Красивая жена. Может, ею и расплатишься? Она у тебя небось дорогая...</p><p>Он делает шаг вперед. Я не успеваю даже отшатнуться, когда его грубая, грязная рука тянется прямо к моему лицу:</p><p>- Хорошенькая. Сколько стоит?...</p><p>Договорить он не успевает.</p><p>Сергей бьет первым - коротко, без замаха, с глухим, страшным звуком, прямо в челюсть.</p><p>Бородатого отбрасывает на шаг назад, голова запрокидывается, но он удерживается на ногах. Молодой напарник инстинктивно кидается на Сергея сбоку, сунув руку в карман куртки, но Егор уже там. Одно смазанное, чудовищно быстрое движение, и парень с глухим стоном впечатывается лицом в мокрый грязный асфальт, с вывернутой за спину рукой.</p><p>- Лежи, - цедит Егор. Его голос звучит абсолютно мертво, без единой эмоции. - Дернешься, руку сломаю.</p><p>Бородатый вытирает рукавом кожанки хлынувшую изо рта кровь, сплевывает на брусчатку алый сгусток и смотрит на Сергея с бешеной, ядовитой ненавистью. Он явно рассчитывал на лощеного бизнесмена, который испугается ночной потасовки, а не на хищника, бьющего на поражение.</p><p>- Ты пожалеешь, Берг, - сипит он, держась за разбитое лицо. - Мы тебя достанем.</p><p>Сергей делает один медленный, тяжелый шаг вперед, закрывая меня своей широкой спиной. В его силуэте поднимается та самая опасная, первобытная тьма, от которой стынет кровь в жилах.</p><p>- Если ты еще раз подойдешь к моей жене, - цедит он, - я тебя сам достану. Из-под земли вырою, если понадобится. Ты меня понял?</p><p>Бородатый молчит, тяжело дыша через нос.</p><p>Егор чуть усиливает нажим на сустав второго бандита, и тот сдавленно вскрикивает, скребя ногтями по луже.</p><p>- Ты меня понял? - повторяет Сергей уже тише, но от этой вкрадчивой интонации волоски на затылке даже у меня встают дыбом.</p><p>- Понял, - шипит бородатый, отступая на шаг в темноту.</p><p>- Исчезните. Оба.</p><p>Егор резко отдергивает руку. Парень вскакивает с асфальта, прижимая ушибленное плечо к груди, и пятится за своим старшим. Бородатый бросает последний злобный, загнанный взгляд из-под бровей и растворяется в темноте дворов. Второй, прихрамывая, ковыляет следом.</p><p>Сергей резко разворачивается ко мне.</p><p>Я опускаю взгляд на его руку. Костяшки на его правой руке сбиты в кровь — темные, горячие капли смешиваются с ледяной моросью и стекают к запястью, пачкая манжет белой рубашки.</p><p>- Серёж, у тебя рука... - испуганно выдыхаю я, невольно касаясь его пальцев.</p><p>- Я в порядке.</p><p>Он даже не морщится. Словно эта боль для него ничто, фоновый шум, на который не стоит обращать внимания.</p><p>- В машину, Ань. Быстро.</p><p>Придерживая меня за талию, он подводит меня к внедорожнику. Егор уже распахнул тяжелую заднюю дверь. Я забираюсь в салон, и Сергей садится следом.</p><p>Сергей с шумом выдыхает через сжатые зубы. Желваки на его скулах ходят ходуном, а пальцы здоровой руки нервно барабанят по кожаному подлокотнику.</p><p>- Егор, - глухо, чеканя каждое слово, бросает он вперед. - Набери Вадиму. Сейчас же.</p><p>Это имя заставляет меня внутренне сжаться.</p><p>Вадим — начальник службы безопасности Сергея, человек-невидимка, которого я за все время видела от силы раза два или три. В отличие от Егора, он никогда не маячил рядом, не открывал двери машины и не попадался на глаза без повода. Неприметный, невысокий мужчина с абсолютно не запоминающимся лицом, в строгих темных костюмах и с тяжелым, сканирующим взглядом бывшего оперативника, умеющего растворяться среди толпы. Вадим материализовался в доме только тогда, когда на горизонте пахло реальной кровью или угрозой бизнесу. И если сейчас Сергей поднимает его посреди ночи, значит градус опасности подскочил до предела.</p></section><section><title><p>Глава 41.</p></title><p>Домой мы возвращаемся далеко за полночь.</p><p>Сергей не идет спать сразу. На кухне, под резким белым светом вытяжки, он молча промывает сбитые костяшки ледяной водой и шипящей перекисью, наотрез отказываясь от моей помощи.</p><p>Когда я делаю шаг к нему и протягиваю руку к бинту, он резко, почти грубо отстраняется:</p><p>- Не трогай, Ань. Я сам.</p><p>Он не смотрит мне в глаза. Злится, словно не может простить себе, что привез меня в этот чертов ресторан, и что чужая рука вообще успела потянуться к моему лицу, пока он стоял рядом.</p><p>Мы засыпаем далеко не сразу, лежим в полной темноте, не проронив ни звука. Он лишь притягивает меня к своей груди, а вскоре забывается на несколько часов тяжелым, тревожным сном.</p><p>На рассвете его половина постели уже пуста.</p><p>Сергей уезжает еще до того, как встает солнце, оставляя меня одну в огромном, неестественно затихшем доме.</p><p>Только ближе к полудню я заставляю себя подняться. Тело ломит от пережитого страха, а во рту стоит металлический привкус ночной тревоги. Мне отчаянно нужно смыть с себя этот бесконечный кошмар.</p><p>Тяжелые, обжигающие струи бьют по плечам, унося страшное оцепенение, въевшийся в кожу запах сырого мартовского дождя и давящий стресс.</p><p>Я закрываю глаза провожу ладонями по влажной коже, и пальцы сами собой замирают чуть ниже пупка.</p><p>Странная, внезапная догадка вспыхивает в сознании очень ярко.</p><p>Числа. Дни. Календарь.</p><p>Я замираю посреди кабины, вслушиваясь в стук собственного сердца, которое вдруг срывается на частый, гулкий бег. За всеми этими звонками, ночными совещаниями Сергея, срывами в кабинете, контрактами и диким страхом за жизнь мужа, я совершенно потеряла счет времени.</p><p>Задержка. Уже больше десяти дней.</p><p>Выключив воду, я торопливо заворачиваюсь в мягкое махровое полотенце, ладонью смахиваю конденсат с запотевшего зеркала и открываю навесной шкафчик над раковиной. Там, среди коробочек с пластырями и антисептиками, уже несколько месяцев лежит забытая, нераспечатанная аптечная упаковка.</p><p>Когда я срываю фольгу, пальцы мелко подрагивают от нарастающего, пьянящего предчувствия, такого сильного, что перехватывает дыхание.</p><p>Три минуты ожидания кажутся вечностью под редкий стук капель, срывающихся с влажных волос на мраморную столешницу.</p><p>Я опускаю глаза.</p><p>Две четкие, бескомпромиссные малиновые полоски.</p><p>Воздух в груди застывает, а затем прорывается судорожным, счастливым выдохом. Я невольно прижимаю ладонь к низу живота и растерянно, сквозь подступающие к глазам слезы, улыбаюсь своему отражению.</p><p>Я беременна.</p><p>В голове сразу вспыхивают заснеженные вершины из нашей поездки. Горное шале, пушистый белый снег за панорамным стеклом, треск поленьев в камине и звенящая, чистая тишина, в которой не было никого, кроме нас двоих.</p><p>Там, вдали от Москвы, Сергей не носил своей каменной брони. Он был другим… жадным до каждого вздоха, нежным, открытым. Это случилось именно там, на той высоте, где дышалось так легко.</p><p>В памяти оживает один из наших первых разговоров в самом начале отношений. Сергей тогда сказал просто и прямо: «Я хочу от тебя детей, Ань. Настоящую семью».</p><p>Да, за окнами сгущаются тучи. Во дворе дежурят молчаливые люди, а на въезде в поселок охрана переведена на усиленный режим. У Сергея срываются сделки, враги идут напролом, а его кулаки еще хранят следы ночной уличной драки. Но вопреки всей этой надвигающейся буре внутри меня прямо сейчас зародилась новая жизнь. Такая хрупкая, но упрямая.</p><p>И больше всего на свете мне хочется дождаться вечера, чтобы положить его разбитую ладонь себе на живот.</p><p>День тянется мучительно медленно. Я не нахожу себе места: брожу по комнатам и неосознанно прижимаю руку к свитеру. За панорамными окнами гостиной опускаются сырые весенние сумерки.</p><p>Около одиннадцати вечера первый этаж разрезает луч фар: на подъездную дорожку мягко въезжает тяжелый внедорожник Сергея.</p><p>Я спускаюсь по лестнице навстречу, чувствуя, как внутри всё сжимается от сладкого, нервного трепета.</p><p>В дом врывается волна сырого уличного холода, а следом Сергей входит в прихожую, с той же жесткой безупречной сдержанностью, которую не способна сломать даже смертельная усталость. Ни малейшей сутулости в широких плечах, ни единой лишней складки на темно-сером шерстяном пальто. Он всегда выглядит пугающе идеальным, словно безупречный костюм — это его личная броня, которую он не снимет даже под дулом пистолета. Белая сорочка свежа, узел галстука сдвинут всего на миллиметр, ровно настолько, чтобы сделать вдох.</p><p>И лишь тяжелые тени, залегшие под глазами, да аккуратные полоски телесного пластыря на сбитых костяшках правой руки выдают, через что он прошел за этот бесконечный день.</p><p>Он видит меня, замирает на пороге и сбрасывает пальто прямо на банкетку. Его взгляд мгновенно скользит по моему лицу, выискивая малейшие следы испуга после вчерашнего.</p><p>- Как ты? - произносит он хриплым голосом.</p><p>- Хорошо.</p><p>Сергей делает шаг ко мне, притягивает к себе левой, неповрежденной рукой и утыкается лицом в изгиб моей шеи, жадно вдыхая запах волос. Его пальцы сминают ткань моего свитера с привычной силой, словно он только в эту секунду позволяет себе сбросить напряжение бесконечной войны.</p><p>- День был сумасшедшим, - глухо говорит он мне в ключицу. - Я сегодня поздно, прости.</p><p>- Серёж, пойдем в гостиную, - тихо прошу я, обнимая его за широкие, напряженные плечи. - Ты ужинал?</p><p>- Нет. И не хочу. Только выпить.</p><p>Он проходит в гостиную, наливает себе виски и опускается на кожаный диван, откидывая голову на спинку и закрывая глаза. Я сажусь рядом, подгибая под себя ноги, и осторожно беру его правую руку в свои ладони. Сергей вздрагивает, но не отнимает пальцев, только смотрит на меня из-под полуприкрытых век, и в его серо-стальных глазах плещется бесконечная, выжигающая усталость.</p><p>- Рука болит? - спрашиваю я, легко касаясь разбитых пальцев губами.</p></section><section><title><p>Глава 42.</p></title><p>Сергей Берг.</p><p>Стеклоочистители с глухим скрипом размазывают по лобовому стеклу мокрый весенний снег.</p><p>Город тонет в грязной жиже, пробках и привычной суете, но для меня весь этот внешний мир сейчас просто перестал существовать. В висках до сих пор глухо пульсирует вчерашний вечер: ощущение ее живота под моими разбитыми пальцами, шелковые волосы, рассыпавшиеся по моим коленям, и этот растерянный, чистый свет в ее глазах.</p><p>Ребенок. Мой ребенок. То единственное, за что я без колебаний выжгу дотла половину этой чертовой столицы.</p><p>Машина сворачивает в тихий переулок. Здесь нет вывесок, неоновых огней или броских витрин.</p><p>Покерный клуб «Высокая ставка» прячется за глухими чугунными воротами дореволюционного особняка. Место, о существовании которого в этом городе знают от силы человек пятьдесят, и все они либо управляют финансовыми потоками страны, либо могут стереть человека в порошок одним звонком.</p><p>Охранники молча кивают, узнавая машину и номер.</p><p>Внутри покерного клуба стоит глухая тишина, здесь приглушенный теплый свет, запах дорогого табака, полированного темного дуба и выдержанного бурбона. Навстречу делает шаг Дамир — плотный, бесшумный управляющий с цепким взглядом, который держит этот дом в кулаке.</p><p>- Сергей Викторович, - он склоняет голову ровно настолько, насколько положено по статусу. - Громов в малом зале. Ждет вас.</p><p>Я бросаю пальто гардеробщику и иду по коридору с толстыми ковровыми дорожками, заглушающими шаги.</p><p>Малый вип-зал отделен от основного пространства толстой дверью. Зеленое сукно круглого стола, тяжелые кожаные кресла, мерное потрескивание поленьев в камине.</p><p>За столом сидит Тимур.</p><p>Ему тридцать пять, может, чуть больше. Смуглое лицо южного типа, жесткие, почти черные волосы и темные, непроницаемые глаза с едва заметным прищуром. Над левой бровью белеет тонкий старый шрам, память о бурной юности, до того, как он бросил институт из-за девки и умотал на Север, в ледяной ад якутских алмазных приисков.</p><p>Громов ниже меня на полголовы, но в плечах шире — литая, плотная мышечная масса без грамма лишнего веса. Одет просто и безупречно: качественные темные джинсы, расстегнутый ворот рубашки, массивные часы на широком запястье. Его привычные черные кожаные перчатки, которые он носит на улице почти круглый год, небрежно брошены на край стола рядом с фишками.</p><p>В отличие от меня, с моей вышколенной деловой резкостью, или от Игната с его сухой жесткостью, Громов двигается как вода. Мягко. Чуть вальяжно. Обтекает углы, не суетится, выжидает.</p><p>Он поднимает на меня взгляд из-под полуопущенных век.</p><p>- Берг, - его голос звучит низко, неторопливо, с глухой хрипотцой. - Проходи. Дилер свободен. Сыграем один на один?</p><p>- Сдавай, - я сбрасываю пиджак на спинку кресла, оставаясь в белой рубашке с закатанными рукавами, и опускаюсь напротив него.</p><p>Костяшки правой руки, стянутые телесным пластырем, тупо ноют от каждого резкого движения.</p><p>Крупье с отточенной механической ловкостью тасует колоду. Раздача. Карты ложатся на сукно перед нами.</p><p>Я не смотрю на расклады. Мне плевать на комбинации, на шансы банка, на математику вероятностей, которую так любит Игнат. Я беру фишки и не глядя бросаю стопку в центр стола.</p><p>Громов даже бровью не ведет. Его смуглые пальцы ловко крутят одну-единственную фишку между суставами — мягкое, гипнотическое движение, отточенное годами якутской скуки.</p><p>Я не слежу за игрой. Мои мысли далеко от этого стола, поэтому я просто механически двигаю стопки фишек вперед, поднимая ставки на каждом круге. Мой банк тает быстро, фишки перетекают на сторону Тимура с неизбежностью схода лавины, но мне абсолютно плевать на этот проигрыш. Деньги здесь ничего не значат, мне просто нужно было занять чем-то руки и переключить голову.</p><p>- На все, - бросаю я сухо, толкая остаток фишек вперед. В банке лежит сумма, на которую в спальном районе Москвы можно купить пару приличных квартир.</p><p>Тимур не отвечает сразу. Он делает короткую паузу, откидывается на кожаную спинку кресла и берет свой тяжелый стакан с виски.</p><p>- Вскрываемся? - спрашиваю я с холодной усмешкой.</p><p>Громов не двигается. Он смотрит прямо мне в переносицу своим фирменным цепким взглядом, читая мое дыхание, напряжение в плечах и то, как я нарочно игнорирую тупую боль в разбитых пальцах.</p><p>- Ты играешь так, как будто уже проиграл, Берг, - неторопливо роняет он. Каждое слово весомое, без тени насмешки. Просто констатация факта.</p><p>- Тебе ли не все равно, чьи деньги забирать, Тимур?</p><p>- Деньги это бумага, - он переворачивает свои карты: две пары, он выйграл. - А ты сидишь, словно тебе глубоко плевать, что останется на столе.</p><p>Я бросаю свои карты рубашкой вверх, подтверждая сброс. Мне действительно плевать. Это не покер, это просто попытка выжечь из башки гудящий шум войны, которая смыкается вокруг моего дома.</p><p>Тимур не торопится забирать банк. Его смуглые пальцы плавно крутят между суставами одну фишку, а цепкий, немигающий взгляд сканирует мое лицо своими угольными глазами.</p><p>- Если ты позвал меня, чтобы прочитать лекцию по психологии, я поехал, - холодно говорю я, собираясь встать. - У меня мало времени.</p><p>- Сядь, - так же спокойно, не повышая голоса, бросает Тимур.</p><p>В его интонации нет приказа, но есть та самая невидимая граница, за которую не переступают даже такие, как я.</p><p>Я остаюсь на месте, прищурившись:</p><p>- Что?</p><p>Тимур делает знак крупье. Тот молча собирает карты, забирает фишки и бесшумно исчезает за дверями, оставив нас одних в глухой тишине зала.</p><p>Громов берет со стола свои кожаные перчатки, медленно разглаживает мягкую кожу пальцами, не спеша надевать, и снова переводит на меня тяжелый, немигающий взгляд.</p><p>- Клуб вчера посетил один старый знакомый, - негромко произносит он. - Приходил лично. Спрашивал тебя.</p><p>Внутри у меня что-то натягивается.</p><p>- Кто?</p><p>- Роман Шувалов.</p><p>Мышцы на моей челюсти каменеют сами собой, выдавая реакцию, которую я не успеваю загнать под лед.</p></section><section><title><p>Глава 43.</p></title><p>Сергей Берг</p><p>Я покидаю особняк Громова.</p><p>Егор плавно трогает машину с места, выруливая на дорогу. Он не задает вопросов, не смотрит с любопытством, лишь изредка бросает короткие, профессионально цепкие взгляды в зеркало заднего вида.</p><p>Я откидываюсь на спинку кожаного сиденья, вытягиваю ноги и прикрываю глаза.</p><p>Костяшки правой руки пульсируют тупой, ноющей болью, но мыслями я уже не здесь. Перед глазами стоит лицо Ани, ее растерянный, светлый взгляд, тихий шепот в гостиной и тепло ее живота под моими разбитыми пальцами. Внутри меня до сих пор вибрирует это дикое чувство: у меня будет сын или дочь. Моя кровь. Мое продолжение. Тыл, который я поклялся защищать, чего бы мне это не стоило.</p><p>И прямо поверх этой хрупкой, непривычной нежности в память намертво врезается имя, брошенное Тимуром на зеленое сукно:</p><p>Роман Шувалов.</p><p>Десять лет. Три тысячи шестьсот с лишним дней.</p><p>Я открываю глаза и смотрю в темное боковое стекло, по которому косыми полосами размазывается мартовский дождь.</p><p>Рома не идиот. Он никогда не был отморозком, который лезет в драку без оглядки, или дураком, не способным сложить два и два. Десять лет строгого режима в сибирской глуши либо ломают человека в пыль, либо выжигают из него всё лишнее, оставляя только голый, острый рассудок. Если он только вышел и первым делом пришел в «Высокую ставку» наводить справки обо мне… значит, он твердо уверен, что его поломанная жизнь на моей совести.</p><p>Но какого черта?</p><p>Я начинаю методично, пласт за пластом, вскрывать в памяти события десятилетней давности.</p><p>Завод в Москворечье. Старые промышленные цеха, огромная территория у воды, за которую тогда развернулась настоящая бойня. Я в то время только начинал, закладывал фундамент своего первого элитного жилого квартала. Мне позарез нужны были производственные мощности, бетон, металлоконструкции, бесперебойные поставки без бешеных наценок. А у Ромы горели глаза: он вцепился в этот несчастный завод, мечтая подмять под себя весь промышленный узел района.</p><p>У нас не было общего юридического лица, но дела мы вели плотно. Слишком плотно. Были перекрестные поручительства, векселя, серые схемы взаимозачетов, по которым мы закрывали поставки стройматериалов на мои площадки.</p><p>А потом над заводом закружили стервятники. Все было спланировано так чисто и жестко, что земля ушла из-под ног за считанные недели. Появились липовые долги, налоговые проверки с масками-шоу, в воздухе отчетливо запахло крахом.</p><p>Я вспомнил тот вечер в кабинете. Передо мной сидел Игнат, тогда еще молодой, но уже чертовски хваткий, он положил на стол папки с аудитом:</p><p>«Серёг, завод топят целенаправленно. Тот, кто стоит за этим, заберет площадку любой ценой, им нужен показательный труп. Если мы останемся в схеме с векселями, нас утянет следом. Твоя стройка встанет, счета арестуют, и через месяц мы пойдем паровозом по одной статье».</p><p>И я сделал выбор.</p><p>Чистый, прагматичный, циничный бизнес. Ничего личного.</p><p>Я не сдавал Шувалова следователям. Я не подбрасывал ему фальшивые балансы и не писал доносов. Но я выдернул свои активы в последнюю секунду. По совету Игната мы задним числом закрыли взаимозачеты, отозвали мои гарантии и перевели поставки. Я спас свою шкуру и свою стройку. Я выпрыгнул из горящего вагона, захлопнув за собой дверь.</p><p>Я тогда думал: Ромка выкрутится. Он изворотливый, наглый, у него были свои выходы на верха. Максимум сольет завод, заплатит штрафы, уйдет в банкротство и начнет заново.</p><p>Но его не просто накрыло, его раскатало в лепешку. Вся доказательная база, все финансовые дыры и махинации с налогами сошлись в одной точке: на генеральном директоре, которым единолично числился Шувалов.</p><p>А когда Шувалов сел, завод в итоге не достался никому. Слишком много стервятников слетелось на дележку, посыпались встречные иски от кредиторов, и объект намертво увяз в судебных арестах. Лакомый кусок земли у воды превратился в токсичный, мертвый актив, который городские власти попросту заморозили. Десять лет эти серые корпуса стояли за колючей проволокой, зарастая бурьяном и гния под дождями. Бетонный памятник чужой жадности в юридическом аду, с которого ни один человек так и не поимел ни копейки.</p><p>Я сглатываю вязкую слюну. В горле першит.</p><p>Вот оно.</p><p>Господи, да с точки зрения Шувалова картинка выглядит безупречно.</p><p>Он сидел в камере и смотрел на документы, которые ему совали следователи. Что он видел? Берг, его партнер, в последний момент технично соскочил. Берг оставил его одного под прицелом следствия с пустыми счетами и подписанными векселями. А пока Рома ехал в вагоне на восток мотать срок, Берг поднялся на его костях и выстроил строительную империю с миллиардными оборотами.</p><p>Для человека, у которого за душой не было ни жены, ни детей, эта мысль все десять лет была единственным топливом, чтобы не сдохнуть на нарах. Он не просто считает, что я его подставил. Для него я мразь, которая украла его жизнь, его бизнес и продала его свободу за элитные квадратные метры.</p><p>А теперь он вернулся.</p><p>И если он действительно считает меня заказчиком своего срока, то все мои недавние сбои на объектах, проблемы с поставками и проверки, конечно не случайность. Это только артподготовка.</p><p>Шувалов не пойдет в суд. Он не станет требовать долю или просить компенсацию деньгами. Человек, который потерял десять лет молодости в лагерях, возвращается только за одним.</p><p>За кровью.</p><p>- Сергей Викторович, - негромко подает голос Егор с переднего сиденья, глядя на меня через зеркало. - Домой?</p><p>Я перевожу тяжелый взгляд на затылок водителя.</p><p>Дома ждет Аня. Моя женщина, которая сейчас спит в нашей постели, согревая под сердцем новую жизнь. Хрупкая, беззащитная перед тем адом, который я когда-то оставил за спиной и который теперь пришел постучать в мою дверь.</p><p>- Домой, Егор, - глухо отзываюсь я, сжимая здоровую руку в кулак так, что трещат суставы. -Домой.</p></section><section><title><p>Глава 44.</p></title><p>Утро в офисе начинается с давящего напряжения.</p><p>Я стою у панорамного окна, глядя на то, как серый весенний смог медленно затягивает Москву. В руке остывает черный кофе без сахара. За спиной, на массивном столе из темного дуба, лежит папка, которую по моей ночной просьбе курьер доставил двадцать минут назад: старые выписки, структуры владения, договоры поставок десятилетней давности.</p><p>Я еще даже не успел открыть ее, когда тишину приемной за тяжелой дверью разрезает резкий звук торопливых шагов и приглушенный, взволнованный голос моей секретарши.</p><p>Створка распахивается без стука.</p><p>- Сергей Викторович, простите! - на пороге появляется бледная Алина, растерянно комкая в руках ежедневник. - Мужчина без записи, я сказала, что вы не принимаете, но он просто…</p><p>Она не успевает договорить.</p><p>Человек, идущий следом, даже не поворачивает головы в ее сторону. Он лишь делает короткий, небрежный взмах ладонью в воздухе, ленивый жест абсолютного хозяина положения, от которого девушка мгновенно осекается на полуслове, натолкнувшись на невидимую стену.</p><p>Я медленно поворачиваюсь от окна.</p><p>Взгляды скрещиваются, и воздух в кабинете в ту же секунду густеет, словно перед грозой.</p><p>- Всё нормально, Алина, - ровно произношу я, не сводя глаз с вошедшего. - Иди. И закрой дверь.</p><p>Она испуганно кивает и торопливо пятится обратно в приемную.</p><p>Мы остаемся один на один.</p><p>Роман Шувалов.</p><p>Ему около сорока. Десять лет строгого режима должны были превратить человека в тень, стереть лицо лагерной серостью и сломать позвоночник, но Рома выглядит пугающе цельным. Он стал суше… жилистая, собранная худощавость хищника, но ни намека на тюремное истощение. На висках густых темных волос пробилась благородная, ровная проседь, добавившая его лицу жесткой, высеченной из камня зрелости. Он постарел ровно настолько, насколько стареют сильные мужчины: черты заострились, взгляд потяжелел, а вокруг губ залегли глубокие тени.</p><p>Но одет он так, словно только что сошел с борта частного рейса из Милана, а не оставил десять лучших лет жизни за колючей проволокой.</p><p>Идеально скроенное длинное пальто из черного кашемира мягко падает по фигуре, под ним глухая черная рубашка из тонкой ткани с расстегнутым у горла воротом. Ни одной лишней детали, ни капли показухи.</p><p>Шувалов неторопливо проходит вглубь кабинета. Его шаги по паркету неслышны. Он скользит взглядом по панорамному остеклению, по кожаной мебели, по золоченому тиснению на корешках книг, оценивая масштаб моей империи с легкой, едва уловимой иронией.</p><p>Он не ждет приглашения. Подходит к широкому столу и плавно опускается в глубокое кожаное кресло прямо напротив меня.</p><p>Закинув ногу на ногу с подчеркнутой, аристократичной вальяжностью, Роман расстегивает верхнюю пуговицу пальто. Движения выверенные, плавные, без малейшей суеты.</p><p>Из внутреннего кармана он достает старинный массивный портсигар из тяжелого граненого серебра. Глухой металлический щелчок пружины эхом отдается под высоким потолком. Шувалов не спеша вытягивает длинную сигарету, зажимает ее в углу губ, прячет портсигар обратно и щелкает черной матовой зажигалкой.</p><p>В моем кабинете не курят уже много лет. Никто и никогда.</p><p>Шувалов делает глубокую, долгую затяжку, глядя мне прямо в глаза сквозь вспыхнувший огонек.</p><p>Сизый, терпкий дым медленно поднимается к потолку, заполняя пространство между нами запахом дорогого табака и немого, открытого вызова.</p><p>- Здравствуй, Берг, - негромко произносит он, стряхивая первый пепел прямо на край моего полированного стола. - Красиво живешь.</p><p>Я не двигаюсь с места. Не делаю ни жеста в сторону пепельницы, не сажусь в свое кресло. Я остаюсь стоять у панорамного окна, возвышаясь над ним, и лишь опускаю чашку с остывшим кофе на стол.</p><p>Внутри всё стягивается в тугой, ледяной узел. Ни один мускул на моем лице не дрогнет. Показывать Шувалову, что его появление выбило меня из колеи, было бы непростительной глупостью.</p><p>- Десять лет долгий срок, Рома, - мой голос звучит глухо и ровно, разрезая сизый дым. - Вижу, лагеря тебя не особо состарили.</p><p>- Воздух чистый, режим дня, - он кривит тонкие губы в ленивой, едва уловимой усмешке, разглядывая кончик сигареты. - Время было подумать. Переосмыслить приоритеты. А теперь вот смотрю, как изменился мир, пока меня не было.</p><p>Шувалов делает еще одну затяжку. Дым поднимается к датчикам пожарной сигнализации, но мне плевать на систему безопасности. Всё мое внимание приковано к его рукам, к его глазам, к тому, как подчеркнуто расслабленно он держит себя на моей территории.</p><p>Он не заводит разговор о «Москворечье». Не швыряет мне в лицо старые обиды, не требует долю и не спрашивает, что стало с заводом. Он просто сидит, закинув ногу на ногу в безупречно сидящих брюках, и в этой его светской, сытой вальяжности сквозит яд куда более смертоносный, чем в открытом наезде.</p><p>- Ты выстроил отличный замок, Серёжа, - Роман обводит взглядом просторный кабинет и снова переводит свои темные, цепкие глаза на меня. - Башни из стекла и бетона, миллиардные обороты, охрана на каждом въезде. Впечатляет. Но больше всего меня порадовал твой вкус на женщин.</p><p>В висках глухо, тяжело стучит кровь.</p><p>Я не шевелюсь.</p><p>- Ты о чем?</p><p>- Видел на днях твою жену, - Шувалов роняет фразу между делом. - Анна, верно?</p><p>Имя моей женщины звучит из его рта с пугающей мягкостью. Внутри меня словно взрывается напалм, но я заставляю свое тело оставаться неподвижной гранитной скалой, лишь челюсти сжимаются с такой силой, что зубы едва не скрипят.</p><p>- Анна, - повторяет Роман, пробуя слово на вкус. - Был по делам за городом, проезжал мимо твоего поселка. Редкая порода, Серёг. Тонкая, красивая. Мужчины ради таких женщин войны начинают и империи сжигают.</p><p>Он наклоняется чуть вперед, опираясь локтем на колено, и стряхивает пепел уже прямо на стеклянную подставку для документов. Его взгляд становится тяжелым, немигающим, это взгляд человека, который провел десять лет в четырех стенах, вынашивая одну-единственную мысль. Мысль о мести.</p></section><section><title><p>Глава 45.</p></title><p>Я еще не успеваю опустить телефон после звонка Вадиму, как тяжелая дубовая дверь кабинета распахивается снова.</p><p>На пороге появляется Игнат.</p><p>В руках кожаный портфель, пальто расстегнуто, в глазах привычная сухая, холодная собранность. Но едва переступив порог, он замирает.</p><p>Его цепкий взгляд мгновенно считывает обстановку: удушливую сизую пелену дорогого табака под потолком, стеклянную подставку в пепле и обугленный, черный след на лакированном дереве прямо перед моим креслом. В моем кабинете не курили никогда, и Игнат знает это лучше любого другого.</p><p>- Ты начал курить прямо на рабочем месте? - негромко спрашивает он, закрывая за собой дверь. - Или решил обновить мебель с помощью открытого огня?</p><p>- Шувалов был здесь, - бросаю я сухо.</p><p>Игнат застывает посреди комнаты.</p><p>Он не роняет портфель, не ахает, как испуганная девка, он слишком давно со мной в одной упряжке. Но я вижу, как мгновенно каменеет его лицо, как заостряются скулы и тускнеет взгляд. Десять лет назад именно Игнат переписывал задним числом те проклятые документы по «Москворечью», спасая наши задницы и выдергивая меня из-под уголовного катка.</p><p>- Роман? - тихо переспрашивает он, подходя к столу. - Сам пришел?</p><p>- Лично. Зашел без стука, сел напротив, выкурил сигарету и затушил об мой стол.</p><p>- Чего он хочет? - Игнат ставит портфель на край стола, не глядя на пепел. - Денег? Завод? Компенсацию за десятку на строгом? Мы можем поднять архивы, найти юридическую лазейку, перевести на него часть старых активов через офшоры, если он готов торговаться…</p><p>- Ему плевать на деньги, Игнат, - перебиваю я, и мой голос звенит ледяной, мертвой сталью. - И на завод плевать. Он даже не заикнулся о «Москворечье».</p><p>Игнат хмурится, внимательно вглядываясь в мои побелевшие от бешенства челюсти:</p><p>- Тогда зачем он пришел, Серёг?</p><p>- Он говорил про Аню.</p><p>В просторном кабинете повисает такая плотная тишина, что становится слышно, как в вентиляции свистит воздух.</p><p>- Он знает ее имя, - продолжаю я, чеканя каждое слово. - Он был в нашем поселке. Крутился у забора. Он пришел сюда только для того, чтобы сказать мне в лицо: береги жену, Берг, я ближе, чем ты думаешь.</p><p>- Это хреново, - глухо роняет Игнат. - Очень хреново. Шувалов не просто конкурент, которому нужны твои счета и откаты. Человек, отсидевший десятку ни за что, руководствуется совсем другими категориями. Для него это кровная месть.</p><p>- Плевать, чем он руководствуется. Я перевел охрану дома на усиленный режим. Вадим закроет дом так, что туда мышь не проскочит. А Рому я достану сам. Подниму связи, найду его нору и закатаю обратно в бетон, пока он не успел сделать следующий шаг.</p><p>Игнат смотрит на меня в упор и тяжело выдыхает:</p><p>- Серёг. Ты забыл.</p><p>Я поднимаю на него темный, налитый кровью взгляд:</p><p>- О чем?</p><p>- О Дубае.</p><p>Слово падает между нами, как обух по голове.</p><p>- Борт сегодня в полночь, - продолжает Игнат ровным, безжалостным тоном. - Три дня. Встреча с арабским инвестиционным фондом по нашему кварталу на набережной.</p><p>- Перенеси, - мгновенно отсекаю я. - Отмени к чертовой матери! Я никуда не полечу. Я не оставлю Аню в Москве, пока Шувалов ходит по улицам.</p><p>- Ты не можешь перенести, и я не могу, - Игнат повышает голос, и в нем прорывается жесткость человека, видящего цифры на грани краха. - Не в этот раз, Берг! У нас уже заблокированы счета в двух банках. По стройке на Кутузовском висит технический дефолт. Шейхи дают нам прямой кредитный транш под гарантии их фонда — это единственные живые деньги, которые спасут холдинг от банкротства через две недели. Если ты не появишься на подписании лично, они разорвут контракт. Никаких доверенностей, никаких видеозвонков. Они работают только с первым лицом. Либо ты летишь на три дня в Эмираты и привозишь подписи, либо через месяц у тебя не останется бизнеса, чтобы нанимать Вадима и его армию головорезов!</p><p>Я с силой бью здоровым кулаком по дубовой столешнице. Глухой треск дерева разносится по кабинету.</p><p>- Ты предлагаешь мне бросить беременную жену одну в доме, когда под забором бродит призрак из лагерей?!</p><p>Игнат не вздрагивает. Он только смотрит на меня с тяжелым сочувствием, понимая, в какую петлю нас загоняет судьба:</p><p>- Я предлагаю тебе включить холодную голову. Аня будет за бетонным забором под охраной вооруженных людей Вадима. Они заблокируют въезд, никого не пустят на порог. С ней ничего не случится за семьдесят два часа. А вот если ты останешься здесь и потеряешь активы, тебя раздавят и Шувалов, и кредиторы. И тогда ты точно никого не сможешь защитить.</p><p>Я отворачиваюсь к панорамному окну.</p><p>Внизу, далеко внизу, ползет бесконечный поток машин. Серый, равнодушный город.</p><p>Внутри меня идет жестокая, кровавая ломка. Разум бизнесмена, хладнокровного хищника, понимает: Игнат прав до последней запятой. Без дубайского контракта империя рассыплется, как карточный домик, оставив меня голым перед стаей волков. Но зверь внутри меня, собственник и будущий отец, сходит с ума от одной мысли, что между мной и Аней лягут тысячи километров, а она останется там. Останется в доме, который внезапно перестал казаться неприступным.</p><p>- Три дня, - глухо рычу я в стекло, сжимая челюсти. - Ровно семьдесят два часа, Игнат. Ни минутой больше.</p><p>Я слышу за спиной его короткий выдох облегчения, в то время как у меня в висках набатом стучит темное, ядовитое предчувствие: я совершаю самую страшную ошибку в своей жизни.</p></section><section><title><p>Глава 46</p></title><p>Домой я возвращаюсь раньше обычного.</p><p>В прихожей тихо. Я чувствую слабый аромат выпечки с кухни, Валя явно старалась к ужину. После удушливого офиса, где воздух до сих пор пахнет гарью от сигареты Шувалова, этот дом ощущается тихой гаванью, которую мне во что бы то ни стало нужно сберечь.</p><p>Я поднимаюсь на второй этаж, снимая пиджак на ходу.</p><p>Аня в спальне. Она сидит на широком подоконнике, поджав под себя ноги в мягких домашних брюках и укутавшись в кашемировый кардиган. В руках чашка с чаем, взгляд устремлен в сад, где в сумерках тихо качаются верхушки сосен.</p><p>Когда она поворачивает голову на звук моих шагов, ее лицо мгновенно светлеет. В глазах вспыхивает та самая мягкая, теплая радость, от которой у меня внутри всё переворачивается.</p><p>- Ты рано, - негромко говорит она, отставляя чашку на столик.</p><p>Я подхожу ближе, ничего не отвечая, протягиваю руки и просто притягиваю ее к себе. Аня легко подается вперед, обнимает меня за шею, утыкаясь носом в воротник моей рубашки. Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю запах ее кожи, от нее веет теплом и абсолютным покоем.</p><p>Вся та грязь, которую вылил на меня Шувалов, всё бешенство и страх отступают на второй план. Остаемся только мы.</p><p>Моя рука сама собой опускается на ее живот, накрывая его широкой ладонью. Аня чуть заметно выдыхает, накрывая мои пальцы своими.</p><p>- Как ты себя чувствуешь? - шепчу я ей в волосы.</p><p>- Всё хорошо, Серёж. Правда. Даже голова не болит, - она чуть отстраняется, вглядываясь в мое лицо. Ее взгляд, как всегда, слишком внимательный. - А ты? Что-то случилось? Ты какой-то… напряженный.</p><p>Скрыть от нее что-то сложно. Но я не собираюсь вываливать на нее призраков из своего прошлого. Ей не нужны имена моих врагов и подробности того, как делятся строительные рынки. Особенно сейчас.</p><p>- Работа, - ровно произношу я, проводя костяшками пальцев по ее мягкой щеке. – Мне придется уехать, Ань. Сегодня ночью.</p><p>Она замирает. В глазах мелькает тень разочарования, но Аня не устраивает сцен, она слишком хорошо знает цену тому уровню жизни и безопасности, в котором находится.</p><p>- Надолго?</p><p>- В Дубай. Ровно на три дня, - я беру ее лицо в свои ладони, заставляя смотреть прямо на меня. - Встреча с фондом, подписание инвестиционного контракта. Без меня они не закроют сделку. Если бы мог передать всё Игнату, остался бы. Но шейхи требуют моего личного присутствия.</p><p>- Я понимаю, - тихо отзывается она, хотя я чувствую, как ее пальцы крепче сжимают ткань на моих плечах. - Просто… мы только узнали о ребенке. Хотелось побыть вдвоем.</p><p>Ее слова режут по живому. Больше всего на свете мне сейчас хочется запереть эту спальню изнутри, отключить телефон и провести эти семьдесят два часа рядом с ней, чувствуя, как бьется ее сердце.</p><p>- Я вернусь быстрее, чем ты успеешь соскучиться, - я мягко, но настойчиво целую ее в губы. Долго, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё то, что не могу сказать словами.</p><p>Я отрываюсь от ее губ, перевожу дыхание и говорю чуть строже:</p><p>- Пообещай мне кое-что.</p><p>- Что именно?</p><p>- Эти три дня ты будешь дома.</p><p>Аня удивленно приподнимает брови:</p><p>- Совсем не выезжать в город?</p><p>- Совсем, - мягко настаиваю я, убирая выбившуюся прядь с ее лба. - Погода мерзкая, везде слякоть и пробки. Тебе сейчас нужен покой, свежий загородный воздух и сон. В городе тебе делать нечего. Если что-то понадобится скажи Вале, она закажет доставку или привезет сама. Ребята на КПП предупреждены, чужих машин не пустят. Просто отдохни, хорошо? Ради меня. И ради него.</p><p>Я снова опускаю взгляд на ее живот.</p><p>Аня смотрит на меня с легкой, понимающей улыбкой.</p><p>- Хорошо. Обещаю. Буду образцовой домохозяйкой: спать, читать книги и гулять по дорожкам до забора.</p><p>- Умница, - я прижимаю ее к себе и шепчу куда-то в макушку: - Ты самое ценное, что у меня есть. Слышишь?</p><p>Она обнимает меня в ответ, тихо отвечая в мою грудь:</p><p>- Лети спокойно. Мы будем ждать.</p><p>Около двух часов ночи я бесшумно поднимаюсь с постели.</p><p>Аня спит, повернувшись на бок и подложив ладонь под щеку. В полумраке комнаты ее дыхание звучит ровно и безмятежно. Я стою у кровати несколько минут, не решаясь пошевелиться, просто запоминая эту картину: тепло спальни, ее рассыпавшиеся по подушке волосы, безмятежное дыхание — вся эта картина кажется до пугающего хрупкой. Словно один неверный жест может разрушить все.</p><p>Она спит, совершенно не ведая, какая бездна разверзлась за порогом. Не знает про Шувалова, про надвигающуюся войну, и кажется совсем беззащитной, далекой от всей той грязи, угроз и ярости, которые кружат сейчас вокруг нас. А под ее сердцем теплится новая жизнь. Наш ребенок, которого мы привезли из той заснеженной тишины в горах и которого я уже считаю главным смыслом всего, что делаю. Ради нее, ради этой семьи я готов выдержать все удары судьбы, лишь бы в этой комнате ничего не менялось.</p><p>Медленно, чтобы не потревожить ее сон, едва касаясь, я убираю с ее виска прядь волос. Кожа мягкая, теплая, пахнет сном и чем-то неуловимо родным. В груди разливается глухая, щемящая нежность — то единственное настоящее чувство, которое я никогда не умел облекать в правильные слова. Жизнь научила меня только держать удар, привязывать к себе и защищать, но рядом с ней эта броня впервые трещит по швам.</p><p>Аня чуть шевелится во сне, уютнее утыкаясь щекой в ладонь, но не просыпается.</p><p>- Спи, - тихо, почти без звука шепчу я, наклоняясь и едва заметно касаясь губами ее макушки. - Всего три дня. Я все решу и вернусь.</p><p>Заставляю себя убрать руку. Это движение дается с трудом, словно я отдираю себя от нее силой. Я разворачиваюсь, бесшумно шагаю к двери и на секунду замираю на пороге, бросая последний взгляд на темный силуэт под одеялом.</p><p>Холод в груди никуда не уходит. Он расползается под ребрами, настойчивый и злой.</p><p>Внизу, на подъездной дорожке, уже тихо урчит мотор внедорожника Егора. Дорога во Внуково займет сорок минут.</p></section><section><title><p>Глава 47.</p></title><p>Три дня спустя</p><p>Аэропорт в Москве встречает меня тяжелым, свинцовым небом и мартовским дождем.</p><p>Трое суток в Эмиратах выжали из меня все соки: бесконечные раунды переговоров с арабами, душные конференц-залы с кондиционерами, врубленными на максимум, фальшивые улыбки шейхов и десятки страниц документов, в каждой строчке которых юристы искали подвох. Но контракт в моем портфеле. Подписи стоят. Финансирование спасено, счета разблокированы, и теперь никто не сможет выбить почву у меня из-под ног. Но внутри вместо триумфа — выжженная, ноющая пустота.</p><p>Я спускаюсь по трапу бизнес-джета, не чувствуя под ногами ступеней. Я смертельно устал.</p><p>У самого борта замер тяжелый черный внедорожник.</p><p>Егор выходит навстречу, открывает передо мной заднюю дверь. Никаких дежурных фраз, никаких расспросов. Его лицо, как всегда, непроницаемо, движения экономны и собраны.</p><p>Я молча падаю на кожаное сиденье, откидывая голову на подголовник. Егор захлопывает дверь, убирает мою дорожную сумку в багажник и садится за руль.</p><p>В салоне стоит глухая, привычная тишина. Дворники мерно смахивают с лобового стекла серую водяную пленку. Я закрываю глаза, пытаясь унять пульсирующую боль в висках, где тупо стучит от бессонницы, но под ребрами у меня сейчас разливается глухое, почти пьянящее нетерпение.</p><p>Домой. К Ане.</p><p>Мне до зуда в пальцах нужно приехать, войти в спальню, притянуть ее к себе и просто молча дышать запахом ее волос. Убедиться, что она в безопасности.</p><p>Егор плавно выруливает со служебной парковки на шоссе. Он везет мягко, привычно обтекая редкий вечерний трафик.</p><p>- Что с трассой, Егор? - спрашиваю я глухо, не открывая глаз. - До дома чисто?</p><p>- Чисто, Сергей Викторович, - отзывается он, но не сразу. В его голосе сквозит заминка, которая мгновенно сбивает мой настрой на отдых.</p><p>Я открываю глаза. Встречаюсь с его взглядом в зеркале.</p><p>- Говори.</p><p>Егор тяжело переводит дыхание, глядя вперед на пустую полосу.</p><p>- Вчера… в поселок приезжали.</p><p>Внутри у меня что-то тихо, нехорошо натягивается.</p><p>- Кто? Шувалов объявлялся?</p><p>- Нет, не Шувалов, - Егор делает короткую паузу, словно взвешивает каждое слово на весах. - Марат.</p><p>Я медленно выпрямляюсь, сбрасывая расслабленную позу. Усталость, копившаяся трое суток, испаряется в долю секунды, уступая место резкой, ледяной собранности.</p><p>- Марат?</p><p>- Да. Подъехал вчера около пяти вечера. Один, без охраны. На КПП сказал, что к вам по срочному вопросу, документы привез. Ребята на въезде связались с домом, доложили Анне Сергеевне. Она… она дала добро пропустить.</p><p>Воздух в легких застревает комом.</p><p>- И? - мой голос звучит обманчиво ровно, но челюсти сжимаются так, что в ушах раздается хруст.</p><p>- Марат зашел в дом. Пробыл внутри почти час. Потом вышел, сел в машину и уехал.</p><p>Час.</p><p>Целых шестьдесят минут. И ни одного слова от Вадима в регулярных отчетах каждые четыре часа.</p><p>В глазах на мгновение темнеет. Кровь с гулким, бешеным шумом ударяет в виски.</p><p>Марат. Человек чей бизнес я знал наизнанку, вместе с его грязными, скользкими повадками. Я знал, как Марат ведет дела, но куда лучше я знал, как он ведет себя с женщинами. Породистый, лощеный кобель, для которого чужая жена это не запрет, а двойной азарт. Он не пропускал мимо себя ни одной смазливой секретарши, таскал по ресторанам чужих любовниц и смотрел на любую красивую женщину раздевающим, липким взглядом падальщика. Марат был незаменим на переговорах по земле. Умел втереться в доверие к любому чиновнику, достать согласования из-под земли, выбить нужный кадастровый номер там, где другие бились годами. В бизнесе я терпел его скользкую натуру, потому что в нашем деле святые не выживают. Но я провел между нами бетонную стену. Бизнес — в офисе и на объектах. А дом — это закрытая территория, куда Марату вход был заказан раз и навсегда.</p><p>Сколько раз я говорил Ане об этом? Два? Три!?</p><p>Я вбивал ей в голову, глядя в глаза: «Держись от Марата подальше. Не здоровайся за руку, не улыбайся, не оставайся с ним в одной комнате. Этот урод грязь, которая пачкает все, к чему прикасается».</p><p>Я лично очертил эту границу. Жестко. Без права на компромисс.</p><p>И что она сделала?</p><p>Едва я сел в самолет, едва переступил порог дома, она открыла ему ворота. Пустила его на мою территорию. В мой дом. Наедине.</p><p>Целый час!</p><p>Что он ей говорил? Как он на нее смотрел? Сидел на моем диване, пил кофе из моих чашек, улыбался своей скользкой ухмылкой, пока моя женщина - беременная моим ребенком - была с ним в полупустом доме?</p><p>Волна удушливой, первобытной ревности поднимается откуда-то из глубины желудка, обжигая внутренности кислотой. Моя собственность. Моя крепость. Она пустила его внутрь, наплевав на каждое мое слово.</p><p>И самое главное, за эти сутки Аня писала мне столько раз! Спрашивала, как прошел полет, как дела с арабами, желала спокойной ночи. И ни единого, блять, слова о том, что у нас дома целый час сидел Марат!</p><p>Ни полслова. Скрыла.</p><p>- Вадим где был? - цежу я сквозь зубы, чувствуя, как пальцы сминают край кожаного сиденья.</p><p>- Вадим дежурил у ворот поселка, - тихо отвечает Егор, чувствуя, как машина наполняется чистой яростью. - Он хотел вмешаться, но Анна Сергеевна сама вышла на крыльцо и сказала дежурному, что всё под контролем и помощь не требуется. Вадим не стал обострять, чтобы не поднимать шум без вас.</p><p>- Понятно.</p><p>Я отворачиваюсь к темному стеклу.</p><p>За окном мелькают фонари шоссе, разрезая морось длинными желтыми полосами. Кулак правой руки, заживший после драки, пульсирует тяжелой, тупой болью. Мне хочется разнести этот чертов салон на куски.</p><p>Вся нежность, которую я вез через полмира, все мысли о шале, горах и чистом снеге выгорают дотла за считанные секунды, оставляя в душе только черную, токсичную гарь.</p><p>Она солгала мне. Она покрывает его визит.</p><p>Впереди в темноте вырастают массивные чугунные ворота нашего поселка. Охрана на КПП видит знакомый номер, шлагбаум взлетает вверх.</p></section><section><title><p>Глава 48</p></title><p>Анна</p><p>Вернулся.</p><p>Я сбегаю по лестнице, на ходу запахивая кардиган. Три дня без мужа тянулись бесконечно долго и тревожно, дом казался слишком огромным, но сейчас всё встанет на свои места.</p><p>Я соскучилась. До жути соскучилась по его запаху, по его рукам. Мне просто хочется прижаться к нему и выдохнуть.</p><p>Он заходит в прихожую. Высокий, затянутый в пальто, с лицом, высеченным из камня. Я бросаюсь к нему с радостной улыбкой, но наталкиваюсь на глухую стену.</p><p>Короткое, формальное касание губами моего виска и всё. От него веет замораживающим холодом. Моя улыбка гаснет. Я послушно иду за ним в гостиную, наблюдая, как он наливает виски, и пытаюсь понять: что опять не так? Сделка сорвалась? Перелет был тяжелым?</p><p>Я стараюсь дышать ровно. Спрашиваю про контракт. Он отвечает сухо, не глядя на меня. А потом, всё так же небрежно крутя стакан, роняет вопрос: не заезжал ли кто…</p><p>Внутри меня мгновенно срабатывает сигнализация.</p><p>Марат.</p><p>Воспоминание о вчерашнем вечере накрывает меня волной жгучего сожаления.</p><p>Я ведь сама его пустила. Охрана доложила, что приехал Марат со срочными чертежами, и я не увидела в этом совершенно никакой угрозы. Обычная рабочая рутина. Я дала добро, велела Валентине сварить гостю кофе и впустила его в кабинет мужа.</p><p>Марат небрежно бросил тяжелую папку на стол Сергея, но вместо того, чтобы просто оставить документы и уйти, он задержался. По-хозяйски оперся о столешницу, и его масляный, раздевающий взгляд откровенно заскользил по моему лицу, по фигуре. Он не сводил с меня глаз, бросая двусмысленные намеки и вкрадчиво жалуясь на то, как Сергей «узурпирует» такую красоту, пряча ее за высоким забором от всего мира. Я старалась держаться холодно. Стояла у двери, скрестив руки на груди, односложно отвечала и ждала, когда он наконец уберется.</p><p>Но самое мерзкое произошло на прощание.</p><p>Уже в холле, перед тем как уйти, Марат вдруг шагнул ко мне слишком близко, нагло нарушая все границы.</p><p>«И как только Сергей не боится оставлять такую красивую девочку? Если наш параноик тебя совсем замучает, Анечка... Я умею скрасить одиночество и буду очень нежным».</p><p>Меня тогда передернуло от омерзения. Я резко распахнула перед ним входную дверь, выставив его вон.</p><p>И что я должна сказать Сергею сейчас?</p><p>Я смотрю на мужа. На его широкие плечи, на тяжелый стакан в его руках.</p><p>Если я произнесу вслух, что этот скользкий ублюдок глумился надо мной прямо в нашем доме, намекая на измену, начнется ад. Сергей не станет слушать оправдания про чертежи. Его сорвет с катушек. Он поедет к Марату и, хорошо если не убьет его. А меня запрет, окончательно сойдя с ума от ревности. Я слишком хорошо знаю звериную, маниакальную одержимость своего мужа.</p><p>Эту тайну нужно просто похоронить. Ради нас всех - моего спокойствия, Сергея и нашего ребенка. И я делаю то, что делала уже не раз, пытаюсь обойти острые углы.</p><p>- Нет, никого. Всё было тихо, - говорю я спокойно, глядя ему прямо в глаза.</p><p>Ложь во спасение. Крошечная уступка его больной психике. Но я ошибаюсь, как же я ошибаюсь...</p><p>Как только эти слова слетают с моих губ, атмосфера в комнате меняется слишком резко. Сергей ставит стакан. Медленно. Слишком тихо.</p><p>И я понимаю: это был капкан, ловушка, в которую я так наивно попалась.</p><p>Он уже всё знал.</p><p>Дальше начинается кошмар. Его ледяное спокойствие взрывается первобытным бешенством. Он наступает на меня, и его голос бьет, как пощечина. Жесткий, хлесткий, чужой... Он выплевывает мне в лицо минуты, которые Марат пробыл в доме, обвиняет в том, что я сама открыла ворота, что я вру, глядя прямо в глаза. Меня захлестывает отчаяние.</p><p>Я хочу докричаться до него! Пытаюсь объяснить, что он сходит с ума из-за ничего! Что это просто бумаги, что Валя была рядом, что я даже не смотрела на этого Марата!</p><p>Сергей не знает правды! Он не знает про слова Марата, он просто знает, что тот был здесь. Я должна погасить это безумие, доказать ему, что это была ничего не значащая случайность.</p><p>Я пытаюсь защититься, пытаюсь свести всё к ничтожной, скучной рутине.</p><p>- Я не врала! - срывается мой голос, в котором уже бьется неприкрытый страх. - Я просто… я знала, как ты отреагируешь! Знала, что ты рассердишься!</p><p>- Как я отреагирую?! - рычит он так, что в серванте звенит хрусталь. Он кричит о том, сколько раз предупреждал меня, что Марат тварь…</p><p>Я должна его успокоить, должна обесценить этот визит любой ценой.</p><p>- Он же твой партнер! - выпаливаю в отчаянии…- Ну а что в этом такого?!</p><p>Я кричу эти слова, желая доказать, что это был просто деловой эпизод. Что Марат пустое место!</p><p>Но моя попытка спасти ситуацию срабатывает как детонатор.</p><p>Для меня фраза «ну а что в этом такого» — это призыв к разуму, попытка свести скандал к нулю. А для него она становится красной тряпкой.</p><p>Он взрывается. Он начинает кричать страшные, неадекватные вещи. Про то, что вокруг бродят какие-то люди, которые перережут мне горло...</p><p>Он в бешенстве от того, что я пустила Марата на его территорию. В этот момент передо мной не мой любящий муж. Передо мной стоит помешанный собственник, для которого я просто вещь, посмевшая нарушить правила хранения в его личном сейфе.</p><p>В эту минуту я впервые с пугающей ясностью понимаю: Сергей злится не потому, что я могла ему изменить. Он в ярости оттого, что я ослушалась его.</p><p>Я почти не слышу слов, которые он кричит.</p><p>Они сливаются для меня в один оглушительный, пугающий гул. Его лицо искажается от первобытной ярости, глаза становятся ледяного стального цвета. Он наступает на меня, обвиняя, уничтожая, вынося приговор за то, что я просто пустила его же партнера в кабинет!</p><p>Я пытаюсь оправдаться сквозь слезы, докричаться до его разума, объяснить, что в этом нет ничего такого! Что это абсурд! Но мои слова только подливают масла в огонь.</p><p>Мне физически страшно от того безумия, которое плещется в его глазах.</p></section><section><title><p>Глава 49</p></title><p>Уже третий день наш дом напоминает мавзолей.</p><p>Мы не ссоримся. В воздухе больше не звенят крики, никто не швыряет слова, как ножи, не хлопает дверями. Но эта тишина давит на виски тяжелее любой открытой вражды.</p><p>Мы существуем параллельно, как тени под одной крышей. По утрам Сергей стремительно выходит из спальни в безупречном темно-сером костюме, собранный, гладко выбритый, пахнущий дорогим парфюмом и утренней прохладой. Его лицо кажется высеченным из камня — ни единого намека на то, что он готов просить прощения. Кажется, ему абсолютно все равно. Только темные тени под глазами выдают, что эти ночи он проводит без сна, а короткий взгляд, брошенный на меня перед уходом, выдает всё его внутреннее напряжение.</p><p>Он уезжает рано, чтобы не сталкиваться со мной лишний раз.</p><p>Он не начинает разговоров. Ни разу не вспоминает о Марате, о своей вспышке ревности, о том, как я лежала на полу, задыхаясь от страха и боли. Только наутро после скандала тот самый деревянный столик, о который я ударилась, просто исчезает из гостиной.</p><p>Но вслух Берг не произносит ни слова. Для такого человека, как он, признать вину означает добровольно сдать крепость, в которой он заперся от всего мира.</p><p>И все же я ловлю на себе его взгляды. Тяжелые, мрачные, прожигающие насквозь взгляды. Когда я медленно прохожу мимо, боковым зрением вижу, как он резко подается вперед, словно в порыве коснуться меня, но в ту же секунду одергивает себя. Его пальцы сжимаются в кулак, костяшки белеют, а взгляд скользит по моему бедру, скрытому широкими домашними брюками, и намертво застывает на животе. В его глазах плещется такое глухое, мучительное напряжение, будто он ненавидит сам себя. Но я отворачиваюсь, убеждая себя, что его волнует лишь наследник, а уязвленная гордость никогда не позволит ему перешагнуть через себя.</p><p>Вечерами он возвращается поздно, запирается в кабинете, а спать приходит далеко за полночь. Ложится на свою половину огромной кровати. Нас разделяет полоса простыни шириной в ладонь, но это небольшое расстояние ощущается бездонной пропастью.</p><p>Прошлой ночью, лежа к нему спиной и притворяясь спящей, я почувствовала, как Сергей долго, невыносимо долго нависал надо мной в темноте. Я физически ощущала жар его раскрытой ладони в сантиметре от своего ушибленного бедра, он тянулся ко мне, но так и не решился коснуться, словно боялся, что я шарахнусь от него, как от чумного. Спустя минуту он глухо, рвано выдохнул и отвернулся к краю кровати.</p><p>Но утром, между нами снова вырастает ледяная стена. Я не иду на сближение первой. Моя обида не остыла, она окаменела, превратившись в глухую броню. Тот холодный взгляд, которым он смотрел на меня сверху вниз, поправляя манжеты, отрезал во мне слепое доверчивое обожание, с которым я всегда его ждала.</p><p>На третий день утром я еду в клинику. Плановое УЗИ, о котором я не стала говорить Сергею перед его отъездом. Врач долго водит датчиком по моему животу, всматриваясь в монитор, а я лежу на кушетке, боясь сделать лишний вдох. Синяк на бедре уже налился багровым цветом, но доктор только успокаивающе кивает: «Угрозы нет. Сердцебиение хорошее, малыш развивается отлично».</p><p>Когда мне распечатывают глянцевый черно-белый снимок, первое фото нашего ребенка, внутри меня что-то оттаивает.</p><p>Я сижу в машине на парковке клиники и смотрю на это крошечное размытое пятнышко на бумаге, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы облегчения. Вся глухая оборона, которую я старательно держала эти три дня, вдруг дает трещину.</p><p>Да, Сергей сорвался. Да, он тяжелый, невыносимый собственник. Но я вспоминаю как он не спит ночами, боясь ко мне прикоснуться. Он отец. И он тоже мучается, просто не умеет просить прощения словами. Он должен увидеть этот снимок. Должен выдохнуть так же, как выдохнула я. Нам непременно нужно поговорить.</p><p>Возвращаюсь домой к обеду.</p><p>В холле непривычно пахнет чужими, резкими сладковатыми духами. У входа стоят аккуратные черные лодочки на высокой шпильке. Значит, кто-то приехал из офиса по делам.</p><p>Я тихо снимаю пальто и медленно поднимаюсь по широкой лестнице на второй этаж. Хочется переодеться в домашнее и дождаться, пока Сергей освободится.</p><p>Мои пальцы крепко сжимают глянцевый прямоугольник в кармане кардигана. Мне кажется, что ледяная стена между нами вот-вот рухнет. Я положу этот снимок перед ним на стол, и весь этот трехдневный кошмар останется позади. Мы помиримся.</p><p>Но проходя по коридору мимо его кабинета, я замираю.</p><p>Тяжелая двустворчатая дверь приоткрыта на пару дюймов.</p><p>Я машинально делаю шаг ближе, собираясь просто заглянуть, но взгляд сквозь щель натыкается на то, от чего сердце пропускает глухой, оглушительный удар.</p><p>Сергей сидит в своем глубоком кожаном кресле, откинувшись на спинку и прикрыв глаза. Ворот его рубашки расстегнут, лицо темное, застывшее, уставшее до предела.</p><p>А прямо над ним склонилась Карина…</p><p>Она не стоит рядом. Ее тонкая фигура в узкой юбке наклонена к нему непозволительно близко. Одна ее рука лежит на подлокотнике, а пальцы второй - длинные, с аккуратным темным маникюром - медленно, с привычной хозяйской интимностью скользят по его плечу, поднимаясь к напряженной шее.</p><p>Она что-то тихо шепчет, почти касаясь губами его виска.</p><p>И Сергей не двигается.</p><p>Он не сбрасывает ее руку. Не бьет кулаком по столу, не рявкает «пошла вон». Он просто сидит, закрыв глаза, с окаменевшим лицом, позволяя чужой женщине гладить себя прямо здесь, в нашем доме. Словно это в порядке вещей. Словно эта ласка, такая же часть его будней, как утренний кофе. Я смотрю на мужа, не в силах сделать вдох. Жду, что сейчас он резко перехватит ее запястье. Что сбросит ее руку с тем же остервенением и брезгливостью, с какими отшвырнул меня три дня назад.</p><p>Но Сергей продолжает сидеть с закрытыми глазами, позволяя чужим пальцам гладить свою кожу. В полумраке кабинета его молчание выглядит как полное, привычное согласие.</p><p>Перед глазами вспыхивает тот проклятый день в начале нашего брака, когда я толкнула дверь его офиса и увидела их впервые. Тот же наклон головы. Та же уверенность в ее движениях. Та же ледяная, надменная неподвижность моего мужа.</p></section><section><title><p>Глава 50.</p></title><p>Белый потолок. Запах хлорки, кварца и спирта. Мерный, равнодушный писк кардиомонитора над ухом.</p><p>Я открываю глаза, но реальность возвращается не сразу. Тело кажется чужим, налитым свинцом и ватой от наркоза. В правой руке торчит игла капельницы, по тонкой трубке медленно, капля за каплей, стекает прозрачная жидкость.</p><p>Мысли ворочаются тяжело, вязко, пробиваясь сквозь туман обезболивающих. Карина. Лестница. Удар…</p><p>И внезапно память обрушивается на меня всей своей чудовищной, сокрушительной силой.</p><p>Я судорожно дергаюсь на больничной койке, задыхаясь от нехватки воздуха. Левая рука инстинктивно, в панике тянется вниз, под тонкую больничную простыню. Ложится на живот.</p><p>Я уже знаю, там больше нет жизни. Нет того крошечного, пульсирующего тепла, которое я оберегала, ради которого терпела вспышки ярости своего мужа, ради которого хотела всё простить и начать заново. Внутри осталась только мертвая, звенящая пустота.</p><p>Из груди вырывается не крик… хриплый, задушенный вой, который раздирает горло. Я сжимаю простыню в кулаках, сворачиваясь на боку, и слезы хлынут по лицу горячим потоком, обжигая кожу.</p><p>- Аня...</p><p>Этот голос раздается из полумрака палаты. Глухой. Хриплый. Чужой.</p><p>Сергей сидит в углу, на жестком пластиковом стуле, словно провел там не одни сутки. Я никогда в жизни не видела его таким. Гранитный, безупречный Берг исчез. На нем та же самая рубашка, в которой он был в кабинете, когда я застала его с Кариной, только теперь она измята, верхние пуговицы вырваны с мясом, а на манжете запеклось темное, бурое пятно.</p><p>Кажется это моя кровь.</p><p>Его лицо посерело, осунулось, обросло жесткой щетиной, а под глазами залегли черные провалы. Он смотрит на меня взглядом человека, который заживо сгорел в аду.</p><p>Он медленно, тяжело поднимается со стула. Делает шаг к кровати. Его большая рука дрожит, когда он протягивает ее, чтобы коснуться моих волос.</p><p>- Не смей. Не трогай меня…, - шепчу я. Голос срывается, но в нем столько ненависти, что Сергей замирает, так и не дотронувшись до меня.</p><p>Его рука медленно опускается вдоль тела.</p><p>- Врач сказал… - голос мужа звучит как скрежет металла по стеклу, он с трудом выталкивает из себя слова. - У тебя сотрясение. Трещина в ребре. Тебе нельзя резко двигаться.</p><p>- Мой ребенок… - сухо, мертво перебиваю я, глядя ему прямо в глаза.</p><p>Мышца на его челюсти дергается. Сергей закрывает глаза, сглатывая ком в горле. Его широкие плечи опускаются, словно на них рухнула бетонная плита.</p><p>- Они не смогли спасти... Прости меня.</p><p>Прости меня.</p><p>Два слова. Жалкие, ничтожные два слова в обмен на жизнь.</p><p>- Ты убил его, - произношу я. - Это ты его убил.</p><p>Сергей вздрагивает, словно я всадила ему нож под ребра. Он открывает глаза. В них плещется такая адская, невыносимая мука, что любой другой человек отвел бы взгляд, но я смотрю в упор. Я хочу, чтобы ему было больно. Хочу, чтобы он сдох от этой боли.</p><p>Он не оправдывается. Он не говорит: «Ты сама оступилась» или «Ты неправильно поняла то, что видела в кабинете». Он стоит, ссутулившись, сжав кулаки так, что костяшки побелели, и молча принимает мой приговор.</p><p>Потому что знает: я права.</p><p>Это он сидел в полумраке кабинета, позволяя холеным рукам Карины скользить по своей груди в тот самый миг, когда я несла ему первое фото нашего ребенка. Именно от этой грязи я бежала по коридору, не видя дороги от слез, и именно от его рук, которых только что касалась любовница, я в ужасе шарахнулась в пустоту. Его недоверие, его жестокость, его грязная помощница, которую он пустил в наше пространство — всё это сложилось в лестницу, с которой я упала.</p><p>- Аня… — хрипит он, падая на колени прямо у больничной кровати. Этот сильный, властный человек, который ни перед кем в жизни не склонял головы, сейчас стоит на коленях, уткнувшись лбом в край моего матраса. Его плечи содрогаются. - Я отдам тебе всё… Я жизнь свою отдам, чтобы всё исправить. Клянусь тебе…</p><p>Я смотрю на его поникшую голову, на темные волосы, которых так любила касаться. И не чувствую ничего, кроме ледяного, вымораживающего равнодушия. Моя любовь к нему разбилась там же, на мраморном полу нашего дома.</p><p>- Мне не нужна твоя жизнь, - мой голос звучит тихо и абсолютно пусто. - Уйди.</p><p>Сергей замирает. Поднимает на меня налитые кровью глаза. В них вспыхивает паника.</p><p>- Аня, не делай этого…</p><p>В палате повисает удушающая тишина. Он смотрит на меня снизу вверх, стоя на коленях у кровати, и в его глазах плещется такая черная, выжженная мука, какой я у него не видела никогда в жизни.</p><p>- С Кариной ничего не было, Аня, - его голос срывается. - Клянусь тебе. Между нами ничего не было…</p><p>Он замолкает. Желваки на его челюсти ожесточенно ходят. Он не продолжает, не пытается унизительно объяснять, как чужая рука оказалась у него на груди, потому что сам понимает: любые оправдания сейчас звучат чудовищно и грязно.</p><p>- Но я знаю, что это уже ничего не меняет, - глухо заканчивает он, опуская голову. - Я виноват.</p><p>- Уйди, - повторяю я, отворачиваясь к стене и закрывая глаза. - Я больше никогда не хочу тебя видеть. Если ты прикоснешься ко мне еще хоть раз, я выброшусь из этого окна. Пошел вон.</p><p>-Аня…, -вымученно говорит он.</p><p>- Пожалуйста. Просто выйди. Я хочу побыть одна, - мой голос звучит тихо и абсолютно пусто.</p><p>- Я буду за дверью, - наконец, хрипло произносит он и выходит.</p><p>Но он не ушел куда-то далеко. Я знаю, я почти физически чувствую, как он опускается на пол прямо там, в пустом коридоре, привалившись затылком к больничной стене.</p><p>Я остаюсь одна в полумраке палаты. В воздухе еще держится едва уловимый шлейф его тяжелого парфюма - запах, который раньше давал мне ощущение безопасности, а теперь ассоциируется только с катастрофой.</p><p>Я зарываюсь лицом в жесткую больничную подушку, и из горла вырывается первый тихий, задушенный всхлип. А за ним — второй. Меня начинает трясти. Я плачу так, как не плакала никогда в жизни. Я оплакиваю не только ту крошечную жизнь, которую мы потеряли на мраморных ступенях.</p></section><section><title><p>Глава 51.</p></title><p>Я пролежала так всю ночь. Слезы высохли, оставив после себя лишь саднящее горло и звенящую, мертвую пустоту. Аффект спал. Моя ярость выгорела. У меня больше не было сил ненавидеть. У меня вообще ни на что не было сил.</p><p>Утром дверь палаты тихо открылась. Сергей вошел вслед за лечащим врачом. Черты его лица болезненно заострились, под потемневшими глазами залегли глубокие тени от бессонницы. Он выглядел смертельно уставшим. Помня мою вчерашнюю угрозу, он остановился в шаге от кровати, даже не пытаясь протянуть ко мне руку.</p><p>Врач будничным тоном сообщил, что меня можно выписывать, если мне обеспечат строгий постельный режим.</p><p>Когда доктор вышел, в палате повисла тяжелая пауза.</p><p>- Поедешь со мной? - хрипло спросил Сергей, не сводя с меня потемневшего взгляда. В его голосе не было привычного давления, скорее отчаянная мольба. - Если ты не хочешь меня видеть, я всё понимаю. Я не зайду в твою комнату. Буду спать в другой спальне, или в кабинете... Сделаю всё, что скажешь... Только позволь мне забрать тебя домой.</p><p>Я посмотрела на его напряженные плечи. Всмотрелась в это осунувшееся, до боли родное лицо. Бежать мне было некуда, да и незачем. Какая разница, в каких стенах смотреть в потолок?</p><p>Я устало прикрыла глаза и едва заметно кивнула.</p><p>Наше возвращение домой прошло в оглушающей тишине. Всю дорогу из клиники Егор вел машину с черепашьей скоростью, объезжая каждую трещину на асфальте. Сергей ехал на заднем сиденье рядом со мной. Он не смотрел в телефон, не отдавал распоряжений, только крепко придерживал меня за плечо на поворотах, словно боялся, что от малейшей качки я рассыплюсь прямо у него в руках.</p><p>В доме больше не было Карины, не было лишних людей, даже Валентина двигалась бесшумно. Когда мы вошли в холл и перед нами выросла лестница, внутри меня всё болезненно сжалось, а к горлу подкатила дурнота. Но Сергей даже не позволил мне сделать шаг. Он молча подхватил меня на руки, внес по тем самым проклятым ступенькам на второй этаж, и бережно опустил на нашу широкую кровать.</p><p>Наступила ночь. Первая ночь дома после больницы.</p><p>Мы лежим рядом. В спальне горит только тусклый свет ночника. Сергей не пытается обнять меня, словно боится причинить мне физическую боль, боится дотронуться до сломанных ребер. Он лежит на боку, подложив руку под голову, и просто смотрит на меня.</p><p>В его серых глазах плещется такая бездонная, чистая, отчаянная любовь, что мне становится физически больно дышать. Он смотрит на меня как на свое единственное божество, которое чудом уцелело в катастрофе. В этом взгляде нет ни капли притворства — он действительно любит меня больше жизни, больше своей империи, больше самого себя.</p><p>- Мы справимся, родная, - шепчет он хрипло, едва слышно, и его пальцы осторожно накрывают мою ладонь, лежащую поверх одеяла. - Я всё для этого сделаю.</p><p>Я смотрю в его глаза и едва заметно киваю, потому что слова застревают в горле.</p><p>Глубокой ночью, когда усталость и нервное истощение всё-таки берут над ним верх, Сергей засыпает. Его дыхание становится ровным, тяжелым, рука расслабленно покоится рядом с моей.</p><p>А я продолжаю лежать без сна, вглядываясь в его осунувшееся лицо.</p><p>Даже во сне с его лба не уходит глубокая складка. Раз в несколько минут его пальцы непроизвольно вздрагивают и нащупывают мое запястье, он и в забытьи проверяет, здесь ли я.</p><p>Внутри меня всё еще зияет черная, выжженная дыра. Боль от потери ребенка никуда не ушла, она просто притихла, свернувшись под ребрами тяжелым камнем. Но, глядя сейчас на спящего мужа, я понимаю, что больше не злюсь на него. Та слепая ярость, с которой я кричала в больнице, что он убил нашего малыша, перегорела, оставив после себя лишь общую, одну на двоих беду.</p><p>После того, как он стоял передо мной на коленях в палате, после его клятвы, что между ним и Кариной ничего не было, во мне не осталось сил на войну. Мне хочется верить ему. Хочется спрятаться в эту его отчаянную, исступленную нежность.</p><p>В висках снова начинает глухо пульсировать - отголосок сотрясения, о котором предупреждал врач.</p><p>Я закрываю глаза, и перед внутренним взором невольно всплывает верхняя площадка лестницы.</p><p>Странно, но из-за удара головой последние секунды перед падением в моей памяти будто подернуты белесой дымкой. Я четко помню свой крик. Помню, как Сергей шагнул ко мне, как исказилось его лицо и как его руки резко метнулись вперед, прямо к моим плечам… а дальше провал, смазанный рывок и пустота под пяткой.</p><p>Врач сказал, что при травмах головы такое бывает: мозг просто стирает саму секунду катастрофы.</p><p>Я осторожно поворачиваю ладонь и переплетаю свои пальцы с горячими пальцами Сергея. Он тут же, не просыпаясь, сжимает мою руку крепче.</p><p>Следующие два дня Сергей почти не отходит от меня. Он отменил все встречи, перевел работу на дом и окружил меня такой плотной, тревожной заботой, что порой в спальне нечем дышать. Он сам приносит мне чай, следит за каждой таблеткой и буквально каменеет всякий раз, когда я просто подхожу к дверям комнаты, ведущим в коридор к лестнице.</p><p>И только на третий день, когда он наконец вынужден уехать с Егором на полтора часа в город, чтобы подписать какие-то документы, я понимаю, что если проведу в этих четырех стенах еще хоть минуту, начну задыхаться.</p><p>Я медленно спускаюсь вниз, держась за перила и стараясь не смотреть под ноги, кутаюсь в теплый кардиган и выхожу через террасу в сад, к самой границе нашего участка.</p><p>Воздух на улице кажется обжигающе холодным после душного, темного особняка, в котором мне теперь было тяжело дышать.</p><p>Тамару Павловну я застаю на ее участке. Милая, спокойная женщина кажется единственным по-настоящему живым человеком в этом элитном поселке глухих заборов и камер.</p><p>- Анечка! - она всплескивает руками, заметив меня у кованой ограды. В ее голосе звучит искренняя, теплая тревога. - Господи, вы же совсем прозрачная. Заходите немедленно! А вы ведь еще не видели мою новую зимнюю оранжерею? Пойдемте, я вам травяной чай заварю, там так тепло! Я все покажу!</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgCgAG4AwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A+MqKKKACiiigAooooAdRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUVI7hRRRQFwpaSloC4UUUE0A2PiQPIFLqg7s3QU6byxEoRG3ddzH+QqEmlLM/JNMQ3vTiTtAJ4FMqROvGPxGRQA2rFlOsEm4rn3wDj86gwSelXIrGaSISBflJxu7Ck2ioxbHxspd2SNZtzZUE7G/If0rf8PeIoYWex1eKUQtwsinlc/wB4Hg/X881BB4ee7Ty51MMq4xLgbWHo39G/P1qtrejXdt8kigvCOQCc49Sp+6P069Kh8rNYqUXc0L+NLbURd6bdx7WHVPkDjsMgbR+IA+tc/qlyZpy7xR7uhwB1/DrV/TGe4tRHEkbTRZPksPllXuRjlWHfHUfQ5rSWSuxCI8Q/un5sH+f4YqbqJcoylsZJJq1b2VzcY8uN2B77a1dN0SWa52RywSY7MeDXoWh6Zp+iWhurmNVlUblCSkjqAc/TPSoqYlR0W44YVvVnmP8AZFxH/ro3j4JG5SM4Fa9tpFnbaWNRkuEeRhuSFRzkEdfwz+VQ+KNcuNRuSjvuEbNg/XGf1FUIryT7LFajBxJlQe2apObV2HLTi7DrtreXVI3giMakg4zxz6VDrZhF64ixsOMYP/1qrLI0cquvDA02QGSQsTyT+QrRLVMxk9CNsZ4ORTT1qS4iaJ9pxn+fvUVaGbCiiigQ8HinIajzSqeaTGmWKKRTkUtSap3Q2mmpKbQJoiop1HamZbDaKdRQWkNooooKCiiigBlFFFUZBRRRQA6m06m0AFOptOoAKKKKACiiigAooopDCigdacKQhMUYpcUYoATFFLijFAClW8svjjpUfWpSr+UD/CP51Z0ize9ufKUZPY9s9s/Xp+NPZXGlcpVetNMubmLfCpb1AGcV0jeFxcRB7ZisgAIQ9Wz2Hv2//WK2tK8PSxQQahYXK29xtPB+43Iyje3bP+FZOp2NY0+5wtppNxNctblDvAJx3wOTj1+nWtvS/DsvlF2i8zGDsJB3r6qc4/xqfV9Zjt9YSd7Q4AxKqthhg8jPYg8g+uCKn1HV5dMmaW2kWW1lIMisPlDMNwYAdFcckdiGHapbkzRRihLbw/bSRSS26k/Z5AsiyKVwCOAQenOefStpNNtNMtXjkcfZpGGHOAY2OQpPopPB9OD1Nc3o/iVF1kC7JFlcxmCbdyVRu5PfacEH2x3p2tavfW8Y069k3tEXtpc/8tF4+b9Bj0IqeV9SuZLYu2+rPaNLp9wflRS9u54+X+7x0ZeR9Bg54qrcapLcWqR3CLP5LEKzDa2OwyD/ACx6ZxgDCjuGvEiR23SoNm7++O349vwrr7DTVk0+NlaNmIwe+f8AA1lVmobnRQpOqro5uyFs8oa2eSBgwb5sEKfYjFdVpOmm5nWQQRyZOXSM4P1H+RVe18OXAkkuLUnhsBSvPuK6vw5o9ynlyQoUUkZTcWIPrgYI/CuHEYhbpnpYbDO9mi5p/hrT71Vmkt3LDqSqpxn1HWuR8VTGGK/sIQEktLjfHjvG2R09OmfpXs9rZv8AZTGI1RfLYbgOh7V498UNPmttWM6KVBQBT2Jx0/Lj8Kxw1ZTqWbOjGYd04XSPNLokzFsfe5qInIx3q/PAr7nGVCnJGOceo9f/AK4/CExeW7xMeCpIYfz/AJ176Z8tNNSKpySB1JqZH8soUXay9c96QMvmZkUN1DYPU9M/WlKAoXOTzt/GqIGXLhyu37uOh7e30qMISm/jGcH2qUQny2JGfYdajXC5BzgjBFAmRU6ilPSqEMpRSUUATRE9KlFQQnDYqcVDNIsKSilpWKegxuBTKkIpKZDGUUUUxBRRRQNO42iiigoZRRRVGQUUUUAOoor6n/4RrTB+ylJrn9i6eZf+EYRvtRt08wy/byCd2N27bxn04oA+WKK+h/BWhaVL+yHrzSaZZyandtd6jDdNCpmRLaazQhXPIHzNkD1PrXPaZqMyfsmX0wtdMM6eJE0xZ2063Mwt3gaRk8wpuzuOd2dw6A44oA8Zor6IttC0lv2MZ7v+zbM6qzNqK3XkL52xb9LfG/GcYDcVa+BPh/Sbz9mD4g6je6ZZ3F9ILwWk0sCtJGILVJSUYjI+92pXA+baK9t0fwNeeKf2ZbS90SxsJNQsdavbm4Znjjnkt44FZgpbl9vXaPyruf2atI02b4LXV1Po2nXc1xqWpQzzT2ccr7I9P3xruYEqA/Ixjn8aYWPlmiiikwFooopAOoopRQNISilNJQMuW6Nc2dxGo+ZMSL74HzD8hu/4Cak8Nll1NNhw5+6OxPofUe1QaVcm2vklyVHQkduc59+QOO9dNDpkEGpJfW6BYJSSEJ4Rh1Td2wcEN6FT3qZOyKhFvU6DWoWn0OSe0LwzxZDoT82c52n155B9qxp9eub/AMOGe3kaO+tpQbkf89ARguPT1OO+4+lT6rrMtnc4kU7WXy5s5yB1G9fw/qtcpeu9reST27hkcfOOuQfXsR39D+YrOCuaSbSINSvHvCJX6nhh6f8A1uuKRLt3tkgYbtiGPr1UnOPwOSPrVRypclVIUk4HpWno9itw21xKpPKkLkVpJqKuTCLm7Iz0hZ87RnHWtZEm1YRllZ5FAV2x83AwP/HR+JB7mut0nwjPOY5hFJvU4JCkow9sEH/Cu68K/D8Em4Nuy7sqQAxGR78dOO1cVXGRirnoUMvqTdjyzw94bnvpto3HBxwMFTXpfhrRLtQLa7iAKHClVHT3/wAK9O8M+AIIQSUdPMPIX0966iPw5BYxBY48IOgxXl4rFOauj3cLl6p7nB6P4cRYyFQgBiwxxtJJPFdBaaNAsWZIkJ9cda2PJVHIAFLKu2Jia8yU29z11SiloUhFHHEYlRcEY+lcV8RdCSa0SURZjYkEY6DqCPcE/wA66ieci6Ma8e9VfEmJrQgMAGUgqTgE47VeHk+fQwxcE6dj5v1jSDZ3DhDgr86ntx1B/M/hmsDUAuBIiMgDYIP8PqPfH8sV6d4qgKSiWXIIyGJPT0Oex9zXnGvK8T5Awr9fRsd8dj7V9Nh6rmtT4zF0VCTMpUUTBuGAPbvUuxQzLnKtyAfT0pkMTHJHDAbsdsVPNGcIw5GOorpcrHJGm2rkUnAAOQQP/wBVVHUs2T3rQEZcK/8AGB8wPpUbwJ1I4bkfShSBwZReMocEYprVddWwD94DjNQ3MbBuQOfSruRYq0UpFJVkir1qwvKiq4qzDzGKmRcXYWiiiobLuFNNOpKYmyJ+tIKe3ahe9MgbRT6KAGUU6incq5BRRRVGYUUUUAOr6Cb4k+Df+Ge38J/2q/8AbDeHUshbm2kx5wvTKV3bdv3CDnOK+fa9IX4NeKJPDHg7xBFdaa9r4sv0sLJQ774pHZlUy/JgD5ScqW4FAHdeEPid4T034PWngm6v4l3+FtZtrk/YWaRL6eYPAgfaTtIAztO3IBboMefWviPSI/2eb3wi9wRrMniePUFg8puYBbFC27G37xAxnNWB8HNeT4ma74EudY0a2u9DsWvr28keX7OsKxpIxBEZYkLIONvY1heFfAt34q+I9t4I0HVtMvLm6laOC9BlW3cKhctym/GFP8Oc0Aer23xM8Jp8Gx4E+3RCM+D5ICfsLeYdSN15oi37N23BznOzPvUvwy+IXgvwz8Hbbwtfa0Dd31nq7XiJbSkQyTQiKFCdvJOM5XIHcivMoPhdr0nxF1vwMLzTRqGjwXE08pkfyWEKb2CnbnJHTIHvisjwH4R1Hxnq1xpmmT2sM1vYz3rNcMwUpEhdgNoJyQOOKkpI9g+EHxE8F+Hvgvc6Rq2sPBqyf2p5VmtpK5l+0Wyxphwuwc56mov2fPiP4U8EfDjVtI1TWZYr3V7i5NxCIZXRIRaOkXRSNzysOnZRnpXCt8IfEa/Fdvhub7S/7VFt9o8/zJPs5X7P5+N2zdnbx93r+dSL8G/E3/Cw9F8Dte6Uup6xpg1KFzI/lRxmJ5drnZneBGRgAjPegdjzaivQ7b4S+ILj4kaN4ES/0sahq9kl7bzGSTyFjeFpgGOzcDtUjgHnv3qjonw+uNe8ZzeGdC8Q6NqTxWct39shMywMscZdlG+MPuwMfdxnvQS0cXRXoyfCDxE3xVtPhz/aGlf2pdW4uEn8yTyApgM/J2bs7Rj7vX86iT4TeIZPiXpXw/jvNNOrajax3IYyOIoFeEzYkO3IYICSAD7ZoEcBRXSfEXwdf+Cddi0q+vLK98+0hvILi0ZjHLFKu5WG9VYfQgdK5ukUFFPooAibg10Hh/VX+zPYyndnG1D/AB4zjHow7eo454BwnFNRsHB6HrQ1dDi7O5015PBfw+Q0igqD5RIzkeg7j6Akew6Vi3FhcxLgglPUHK//AK6m+02kkW2VJWk/vbup7Z9f511em+Dtca3SdoWaNlz8soBx7g1z1Kioq7djuo4f6w7R1OGiiYybCCK9T+GnhOfVJY38sGMdd+W59aXTvAtzcypm3IOeMNn9e35V7v8ADfwzb6HYoWRTL1I64rzcXmEbWie1gMqcJ3kanhPwVYadCJJ4g79xXTw21vCgjjhVUXoMVYVuM1GW3OFxXkubk7s96NKMVZI3tNtI2QfKv5VR1y1EQPp2rX0thHbgkZqDVQsi7mFdDS5DBX5zjhbb33CquvKILY7ecA10ohRTkCuT8ZOChGOua5KkbROmLu7HLWbtLcM57Gma5MDEVZAw7Hr+lSW4EYJA6isvV235zuX3BFRSdmTWjzRscJ4thk++i+YvO5Qev0OT/SvPbvSkmDmCbzIx9+Bx86fQV6VrzCJ8+YWPOC6FD/31z/hXPyCGSYSlAs578Df7cHr7j8fSvaoVWlofO4qhGUjkU0cRSKAu444I6MOx/wA+lLc2BVN0YyrjO3uv/wCr1rcubuOFmDAhlJLE8bCexHp7+9Zeq6mhU7Rhz1XNdkaknucNSnGCMq7hXyQ4IUhiCD3qtEoc7MZU9DVqTFzbgk5OcDPQH/P8qLC3aG6MBOSTkHHUd62UtLmHJcpTWxUeWpz9eufSqjx7kJzjFdBqkKQxeYysUOAzDqPr79vwrCmb5jx3NVCbZlOkik6c9KjPFW3GecVXkQ9QK6IyOecLEVT254IqHvU1r9405bEQ3JqXBp2BS7axub2ImpMVIw96TFO5PKRYoxT8UmKdxcolFGKKsHEbRRRQKxXoooqzIKKKKAHV90/CEWV38EPBDXu0J4btP+EhQM3LeWbtT+RKfma+Fq7TT/in450/QxolrrISwGly6T5X2aI/6LIxZ0yVzkkn5uoycGgD3/U5IF/ar+K8t5A1xbr4QuWmiSTy2kQWVvuUNg7SRkZwcdcGvL/2bpdPPxpudZ0qzmsLLT9J1C9hhluPOeELbOvLhV3ct12iuQj+KXjVPG+peMxqcDazqdsbS8lksoXSaIoqFGjZCmCqKPu9vc1V0zx94h06/wBcvtPaxtJ9bs3srxoLGGMCJgA6xqqhYwcDO0ClYdz6DKxWf7YfjeWS3S4ibQ7mYxyZCSBrCNyDgg4OSOCDVDw54f8AD/hP9qDxPpGk6e8Gjx+GriUWiTtkK9ikjoHfcRkscE5xmvFV+J/jSPxvN4zXVIjrM9t9klla0iZHi8sRbTGV2H5FA6c4qGX4j+MJPGV/4vfVFbWdQtntbm4NvHhomjEZULt2qNgA4Axj15pDufR0EcVx+3rBGyv5UumhdpbJwdL9fxqj8a/G2j+Ef2q/DnjC7huZdKj8PJhLRVMmyaG4jUqGIBxvBwSOAa8Fi+JnjNPiEvj6PVVTxCkQiW6FtFwvleV9zbt+5x09+tYvivxLrXim6s7rXLsXM1nZRWMDCJU2wxjCL8oGcZPJ5Pc0WA+mbGO3X9sfwELR3kth4egMLSrscp/Z8uNwBODjHGTj1PWvO/2drnQrj43TzaTo93Y6b/Yl/utZ74XEh/0dy37wRr1/3ePeuBg+JPjGLxnpvi9NUQa1plqtpaXBtoyEiWNowNm3afkYjJB/Oorfx54itfE0niSxksLLUZLZ7Vja6fBDEY3Uqw8pECZIJ5xnv1pgfRcTQ/8ADdGjMkRWI6ShEZbOF/sxuM/1qnZqW/bxtrndvhuozcWzDgGFtMbYB9Bx+FeED4keMB47h8bjVE/t2CEQRXP2WLCoIjEBs27fuEjpn8eaih+I3jCHxVpPiiLVQuraRZx2VncfZ48rCiFFVhtw/wAjEEsCT3qQOt/acUf8JR4Xx/0KWmf+ijXlG33rZ8XeKNa8W6suqa7dJcXKQR28eyFIkjiQYRFRAFUAdgKx6ACnLTactAARTfLHpUgGacoqW7FJEuhW4uNdsbYjcJLiNSPUFhX1lolnBJZISg+6M18ueDlz4u0sdM3Sfzr6n8MSq1mAPQV4ucO6ifT8PR0kzVs9PtoTuRFBPtW7YD7tZ1tHvXOcVrWEe3bzmvAPqmaSuFXmoSW8wMtSFlEZBqjPNtfCgmtFIysdHp07hBul49MUt3MpJwxI96yLFp3UAfLVpopQMtz+FdUZNxMJQtIUyKOprlfFSeYVOcVrXEp3dayNXJaIk1nJ3Vi4Rs7nMMwRitU7iFHzuUEGrdwvzE1XkP7s8VitC5JMwNV0eCZ8h2iBH8Hf61y2peGrMOzwyvGfYcH6joa7q6/1RNYl0hIY+taQqTWzOedCElqjz7VfD9wYvMhnEjKPunrj0z6e1cm1nIzPCQRjhc/yr16RcqV9a5jWtL8qfz1XchzkCvSw2KltI8fGYOMdUcrax+XaGKU7cNjPsTx+ufyq0lvHJHDMjHcOoXjIPQ/0/KptUhPkpIo3ZJVh6jjJ/HIP4VBHC1u0TqxADEMuOFzz/j+VdvNdXPM5LOw67USW8zOAWJ+b0Oe/1rlZIGLkKM4JFdff2/8ApPmR4w6hj9e/6/zr1T4VfCS31O0TUtZAERBbYOCw78/lSeIVJXZvSwTxDsjhfhh8NP7TtP8AhIfECPHpqH9xEflM3+0T/d/n/PV8R+NvDGnLJpml2K3IjO39yirF/wDXrp/2hfEaafoNr4Z0dBEZMRgR8EIBz/h+JrlvCXgGNdGF5PGWlK7gSa5Z1Y1F7Sq9OiPXpUfq8nRopX6t/kclfeHLbxHpsuo6VafZLyPLNABhXHf/ADiuDt0KyMrDDDgg19CeDhbRXRt9oEyn5eMc/wCFee/GjwzHoXiz7Rbpstr9PNVfRgfmH5n8811YTFOV6cvkefm2WqMViIL1/wAzhMc040u2nbM13XPCSI8UbfenFcUYouDRHt96bipMUm2mJoj200ipitMKmqUhNEeKKft9qKfMQUqKKK2OcKdTadQAUUUUAFKK0p9C1OC2FzNAiQ5hBczJgechePPPdVJ9sc4ofQ9TjvIrQwI08sXnKiTIx8vyxJvOD8q7DuycDGfQ1PPHuVyvsZ1JWomg6q9zFbrbLvmtnuoyZUCPEiszOGztIAR889VI6jFRQ6TfzQPPHCrRJcJbMwkXHmPu2jr32tz0460uaPcfI+xRFLVk2F0uqNppjAuhL5JQuPv5xjOcde/SrU+hapBfTWMtsFuIIDcSL5qHEYXcTkHB4PQc0OSXUXI+xmU+rraRfrcwWzRIstxEs0IMqfOrDIxz1PZep6Yqa60HVrW/gsJ7VUuriQRxReahZmJAHQ9CTjPTIPoalyj3Goy7GZRWg+jalHBbTzW4ihuXkSF3lVQ5jwHwSexIHv2qSbQdTguL2CSBBJYIXulWZG8oCQRnOG5O5lGBzzQ5x7j5H2MuinkUlUtSbDacvem05e9J7AiVRTulNXpThWbZrEv+F5fI8T6VKWwFvI8/TcK+ovDK7IymehxXyehKSI6khlYMCPY5r608Ehb+0S6Q4SRVkXvwwzXk5orxTPpMhkouSOvtk/dLgdRWlboVjGaTTrUYBx0q88W2M4HSvA5WfT8xnzSc4BqSxtWnlG6lit98nLY59K3LOMW6AhcnvWlODbJnNRVy7aWkcEQAUZFRzWskvC44qMTZl8yRgoHqay9e8ZabpEDs0q4HcMK9CnSujzKmI5HqyPUbKKCXDyAE+vFZWo26tEygcivI/iN8Tre6uW8mZZF7bH2t+jEH8/wriG+ImoPlEur9Fx0Rz/Lp+lVLCN7GX9oRie031ttlILAfWs65XalePWniTxBekuss8aYJBaVxn6gHFbOi+JNeEvkXU8ckYH/LRCW/IH+ZrKeFlFXudFLGKfQ7XUCRGMd6oTJujPFWEuluoU+XBPXmpRZuwrncbHRzXMUQhjyKj1GxEtowA5HQ963BaBeq0ySEdMUlJxdwnT51Znmeo2hz5LkAknDdicH/AOscfWsW8uVECMDhguM13viiwAjcdiQw46EHOf8APrXmepxPDuGM7XI+vWvWw81M+dxVL2Umb/hGMaprtujk+UGG4D2Ir6aGrwWWgRWluMbgAoFfLPgG5FuFc/K6t/WvS7fUNSmYX0UZliiHX1HrXLjNKjR6mXv92mZGq2Laz8WbSCS3+1IgLNGeARu747V71qr2H9l22mwW0NuY027Y23DPpmvlzxib+XxRY3FrNJE8xKxyxMVPUdx9a9U8B6T4nXSFl+3SX6Y+YSnLp7g9T+NOorUo2Z00GpVZOS6lfxNpE3h7xJDqMq4gkcIzAcZ7VT/abt4W0TR7uEZV2BQ+zRhv5k16J4qsW1XwDexzqRPbR71YrzXj3xg1VtQ+HnhPzD87Rluvplf6CjCX9ojTMLLDTv2PJAM0AdacAaeEJr22z4Yi203bVoRe1J5Q7ilzFWKuKTaKsOgB4qPFO4rDNlG2pNtG2nzCIdtFT7aKOYVjEooorsOIKdTadQAVeudJ1C2yJ7OaNxO1vtK8+auNyf7wyMj3FUa6LxF4m/touJ7PYkmpz37Ksv8Az127k6dtnB96mTd1YuKi07jJpNeTTP8AhHrmyuiZbhWSOVHMitF5ibUGeMF3BGOo9qkuL/XLPVbfUpbD7O4tVslEkTBZYjbrHtIJ/iidckEcMCMZFQX+vtqPiNdYv7f7RsC7YmfAYqOC5AGdxyzEYLFmPBNXvEfiO28TNBc6jBJBd2sccKPCqlZI0UDaw+UA5BYEA/exjAFZe9daGq5bPXYa+oeINOvLSZ7IQfZorjSreLY37skMJUHO4uDOx68Fx7Cp/wDhJPEej3V7NNZJA2pXDXEglhZVc7ZIyAM4wPMf3BxzkUy68a3Umq2epw2kUdxaavPqke8713yGM7CMDgGId88msrUtX+1aZaaXBb+RZ2s008as+9t8uwNluOMRoAMdie9L2fN8SFz2+GRN5OtT6n/b0enSsZJHvFKQsY/lbcx/3QevPFaL674iluzr72LbRaND5oifasbMRndnP3iVBzgcKOgxBpesXLWkVja6fLO0NjcQMUJPyyEksQBwBmtLQLvUtZRrW2htLeZNHe0e5nl2R/ZlbLHGOWAOCR2BOM5NS31kv+GKv/KyjqWr6zc6hH4nudKhwgVEm8g+SH+fa2M43ZVsDodh+XgirmtaxrE94msazpbHULC6i2XAYgbvvpHIDkt0JByDgkcgKBFeB5YJfCul2H2+a4lge3e0uBNuaMS9goJz5zkjqCB2FN1TW01Gylt9Rtrq2hubiO4RkjDlvLRo8DO0dzzzipSXMrIak7WuRapJ4ivDY2t/proyzy3MCvAyM+7aCACcbBsUADGMVYttX16y1vWNWjsPLuZj514PLcCEeej565X94qjn1x3p/ifWr7UNR0+/utHlsksTsHmAr5h3+YNxKjLkMCzdWJ3HrTNP1yfTdU1DUptKV49TIbypxlCouElI5HzDMe0+xNLW2q/q5Xup2uYk0V3d2y3QsG2DdumRCFc5yfYYyOmMcZqG40++gs47uWznjt5SBHK0ZCP1PBPB6VuTTveaNZx6jp92kFjDIsN1BGSFjeUtlgcAgO7YOR1wc8UzxB4ij1HQ7PRoLXbBZECOdyDLKAuMvgfkM/KoC84ybUnfREuKSu2c4BSjigClA5rVsxSuOGamUcU1FGBxT6zbNooaeCK+n/gheK3gjTDNwWiCg/7uVH8q+YCc19F/C3VNKtPBWmWklxF5qwDPz45JJP6n9K4cdHmppHq5TPkqt+R7dp1wnlkGr7sjRj5sZridN1uyFurfaY345w1aS6lHLb/u5OD714cqbjufVRrRkbLusDgHnIzVS98U6dYDZdXCoACeT2HBrOv3m1DTfMtG2yr3z39K8K+I1/ereOJAUYY6+zZ+mM/zq6EU3cxxNRxWh0nxO+N8dmJLPRfMB5yzd+cZ9uhrwrWvFuta9dMzySSsegzwPwpt1Zpc3imfPGBx6Co9Strq3kaGxjZcDLFOuB717tH2UUktz5vEU61STctvxPR/Afw1W+t11XxHqUNqg5CM4B+vPSt68h+H9iViOrWcjDOds6k/ktchovwzv9UsLW91PVpIkvrc+TLKxKpMDypOey8jn19K6nw58H21C/sry7NvPCgLXjRQCKDAUqFUADJzgnA7k054ZTXM5mUMY4TVKNPUgub3wkZf3OpwQ7RheqAD8a1tD0yxu9n2S6jlVuQVbg1U1b4bafa6uZdOXCB/kUSMA3rgen5d69l8B+BrMWUcskbocDIDZzx715lRRi7RZ7dJyS95WOX0nw47uoUY9AK2ZdCeBVGAc+1elWHh6C14QZX0NZ+u2SoWwvXtXLUWlzspSu7HmGoWZUYCjiseaPDYNddrUe0kAdK5K+kAJx1rntc7tjL1i2Etq6EDJ6H3rzLxLpghQYTAEjY+nb+YFenX0q7ASelebeMr1VjniJz8/wAo/nXZhW1JJHl4+MeW7Of0NgJZFUYGen419RfBzRre+8MqxCh8A896+VfDPNyV9TX078INV+yvDbh+HHA9cVri4L2mpll8m46HmfxJ09fDvxUFlHaiOykfzkTHALcNj2zg49693+E62xiU9QImDKehBFeE/FfXz4j+J0kVohlFo/kIqjlnzyB+n416xqmoan4R8J2sRUR3MkYEkSDJY+hPf+VYuVlE9OEbuSNL4m3trpXhHWLwtgXEfkwL3Y8ZxXzX8VEa1Gg6NINslnYL5g9Gbk/rmvdo7WXWpU1jxJLm105A625OMyYyCR6CvnLxfqo8Q+NdVvwxKeZtTP8AdGa6cGryb7HHnFRU8PbqzB8v2p6xk9BVkxgdqeqAdBXo8x8rGJAsR9KGix2q0sYz0p5jGBxU8xfIZrRg9sUwxj0rQeHkkCojASelPmJcSr5Y9KPLHpVryT6UeQfSm5C5Sr5Y9KKteS3pRS5g5TkqKKK9M8wKKKKAQUDrRRSKO4voPCX/AAkujiI2gsmYreoJW2bd2Q27cSMg4xkH5T60yKy8Mxar4Zi+1Wt1bSTr/aUjOU+VmUlXG75doLLkHnGR2ri1peaw9k19pm3tr9EdZ4gtNEi0ENaCy+2H7J/qrje3MLmbjcR98Ln07cVn+M49Mj1uRdIEAsgT5XlSbwRnudx/XHSsUUYq4wt1JlUv0PYdFs30jUdN8M6N4j07SIZ7YzatfRSxyySxmEtK7EZCqiFljT7xb5sDII67SvG3gtba10jTWtIrO9je3ht7mdUWGzhy22dzwHmdOE6chn3bmDfOOPeum8DJpcDahreqXNsP7Mg861tZRuN1ck4jXZ/EoPzN2wMH71cNfBxmryb/AOD/AF9x00cXKMvdR7Mlp4W0+PVb+XWtMttfnYNq12VXbbQzAsIoLc7cjauCCC2CqlWLNGOa03xH4b8QanZQy6pNYrp88dnpb3pMsxMr/vLpiRsV+EAydsY5AYqoPj11czXdzJc3Esks0rl5JHbLOxOSSfc0ynHBWTvJ3HLG8zVont2vatpF7eyXl3rGkyppJFvZ2V9O10LSEhiJFUZW5nJALEkoCQDkfdbr2u+HNWubG01LxLHf6bp9oLm2iuoXkeS4IXcsz7Q2dzNiNPk2xhdwJzXjMQzzU61P1NK3vPQ0WKurcp6t8VNatE0tNETUn1C3VBMkAuQ/nTugzcSlDtRU4WOFeBtycA/N5CVNW6jKitaMPYx5UZVpuq7sh204Jz0qXbS7fatbmSiMWinYoxSuWRNS2d3qIZYbWSXI4+QEmnMKueHNRl0rU1uETepG11xng/1qr6bXJSu1rYnl1rWbWIpGZ4gerTD7w7df6Vt+H/iRrumNteaKWLH+r3BeR6EDisnQ9LvPF/i1bHfK0lwXEbMCAG2kjOOgzivV9J+F1uk0yNNewRS4b7FcKY4UkC7dxH8TDLYIB68daznCk4++kbxqV4STpXZ6v8A/EFr4v0maQIYpYXCzRnnBxkH6H+ldV8SPCmjTWZL2kZcqTuKgmsf4a6dHo2r3otbSC3iZYkHl5+cKCMnOP5Cus8aM4gXeDyhIr5+tyq/KfYYeE5KPtNz51h8Are3tw8aBUjPy8da6eT4UKmmpIxQh9rXG4Z3L1Cj9M/8A167TQ4lWaTb3Of5111ja7ojG+ZIm6Duv0p06itYJ0nTkeUW9reWNkthFdmG0X7sOAVz6856VtaW19cFYtNgu76QbgsrDoD2z+FekLo8YJDokin1Fb+kRQQhVSFE+gxXRCT6s5qit7yWpw/hX4e3Mlyuoa3IDL1WIchfx716JBpsNtEqRjAHHArTjYHgCn7ePrWns09jhlWkZc0BVcjnFclr/AHrrtVulg3KpyRxXn+uXe6Rhux7+lcVd2Vj0sFGUlzM5TW3yz/SuE1aTy2JAz+Ndfq8wAOOe1cB4luRGGCtz1rmR6UnZXM6+uiIyN2SK8v8AFNyHuXIfIXj9f/r12zzFrKQueD+lee+JEbzptozgn9MV6OBhzVDwM0qtwsh/hT/kILz/ABV614d1STT9UtHHKJHJxn/Zrx/w+rxTxTEHb5g/n/8AXr02wUSX1uh6Mdv4GrxytMMsleB6z8L9L8MpcyeI30l5NTkYyK7ruxkDkZ6Gum8Q2UusSW9zdR+WyuJD32qO1O0+Sx0K3twZ4xGiDA7GuH+KfxS07S9PeG2lVpyDtTPzN2rijGUnZHuKUYpyk7I4f44eMmsLu50jS5mDzL85XtXj3hRd9rcseWLDJqHUr641S+lvbp90sjFifT2q74JXdFe8dGH9a9unSVKi11Pk8finia6l06F/yT2WnJCc9BV4Qse1OSBiRmsuaxkoFVIee1SiDjoKuxwDj5alEHHQVm6pTiZEtv7YqJoCBW28GR0Bqu1uN3HFNTuLlMryT6U7yD6VqfZ/el+z+9NzFymV5PtRWr5C0Ucwcp5TTqbTq9s8QKKMUYpAFA60tKOlIbYCnKPWhetPFIEJRTsUUDsNpuadTKAH0UUUgRYhbAqdeRVSL71W46ymbwJVXPNDJ7U9OQOKcRms7mhBtNLj1qQIWcKoLE9hUy20o/5ZsPqKTkNK5WII7UmKt+URwRg+ppvkE9GX88UXsOxTYVGwq1JGyHkGoXWqTE0b/wAOrtk8R29i0kipOGVfLkKHcASOR68j8a9/8H6i5D2thYzmUkGR5F5zjHJ79P0r518DLjxvojf9P0I/NwK+wfD1mlvC+yMKc9a4MdKzR7WUc8k0bXhGzljlk8zmVmG70z6frWh8RHKSRQA8ogDe5xT/AAuQt3OXbhWXn/gIrP8AF0gnvGk9682VuRs+hpxlzr0M/TYAIVcdc810WlXO1lz2rnbC4jVAhP41ftpgZ02Hoa51oby2sehx20ciBweCKheMxsVzn3p+mSMbRcntTpW9q9B2aueKnJSauLbXDxYB5xTrrUZNoC8Z96pyP7Vmaje7EK4x7561Lq8prDDRnK9iLVbzkneTXF6zc7mIBq7q1+SrYauWvLrJJznrXFOfM7nqRpqCsilrM6rCS3AXn615nr05uZFUHjnNdnrkjPCT04Nck9mWcsR1pIzqPSxham621puPIAxj19a4K933BwOd77F98nNeieJ+VhVuFG5m9jyR/I1xttZSiM7Y+dzOBnuDXqYaShE8DGxc5cpXVfs1o6MOCQR9RzXYaVfZS3uAcshBzXJa3JkbSvDHJH0FT6Pdt5BhJyNp5/AVpWpupG6M8NUVOfKGr+IPFmqatdW8GrXRiEhAUN0HpWc/h7VGzcXZd2bksxyT+NbXgMRv4oPmfdkOcV6V4gtII9PQhQMru/OpqYl0GoRSOmnhVWi5yk2eHT2xiVga1PAiA3F8vsjf+hVFrQ/fSfWpPAp/4n9zBjO+DI+oI/xrrUnKlJnlVoKNRWOt8r2ojhbONtX/ALP7YqWOAj+E15sqrOlQKsNt0JFTeQuPu1owWuQDjrU4tDjpWbmaqlcxTAOwFQPAM5xW69t221C1sDxiiNRlOijL+ynarFeGGR7jOP6UfZ/atcWuPWp5bFomCko2VDAqwYYIz2+vTt0OCKr2jF7FGB9m9qK3ZLQKFIKtkZIH8PsaKPaMPYo+eKWkpa+nZ8q0OxRiiikIKKKB1oGkOSpV6U1akQVDZaQgFIalGfSmtU3LsR4puKfikxVozaI9vvRt96dijFFxD4h8wq3GM8U22tZGiM2AqA43McDPpWxp8OnxW/nXMkpYDJCDaPxJH9KwqSOmjByKtpBLM22GJ5D6KpJq+dMaPi8kjtz6MwJ/Kq0viGOFTFp9sAnup5/X+lWLe21Jrb7ZqUsVhAw3KnlgSOOx2jGB7sQD2zWbjL0OiEU3ZagsWjIwa41KXZ0Cxx9T7kjj8jTZprR1It7b5f4ZJHY/rxWXfajEJi1pFEnJw5Xc3154z9BWZcXNxM+ZZ5Jc/wB5ia0jSb3Jq1owdkbE0zqu5btD/sg5/mMfrVjTtfkilVLmO0kj7k265/TB/WsOGC6faEiUljgZxyfxqZYo42/fuCQeVjVTj6t0/LNaeyRmqzvdI7QW+m6kmbGZY5H5MMrbonPsTyD+JrK17QbiCI3VoJNg/wBZE3JjPYA9x71zBnCHEUKpjo24lvz/APrVq6b4o1azBVbjehG0pIN6kemDWbpTi7xNliKVTRqxX03UWs763u0BWW3mWQD3U5r7a8PX8F1psUyfcdA6sDwQa+JLsR3shnRUiY/fA6Z/pX0T8CfEovvDcGmTvuurTbAQe65wpz9OD7iuPH004JnpZLN06rjLZnvOiKXibHG9t34dv0rO8TxPG5PXrXS+G2tbeRPPGVxXI/EHxDpkF9IgfjqMV5E17iZ9Sp2qcttLbnO6fb3E140m/ag68dat6s91ZKs0PWMfnXOTfEPw7o0jrdX0CMxztZxnH061Bd+PtE1izZrK7ikHfaw4Poan2UuXmtoNVaTly8yuex+Cde/tTTEmjYHBKuvdSO1dAtwr968b+AGpS3fiPWbOJi1sscUjZHCuS39AK9furZkO9a1TfKjjqxh7RobdsQmVrmdZkkx19a6XkqM9qwNWj3dB0rGs7o6MP2OQvN+W3VjzQucvjgV0d7Eecisq+2JC46ZGB9a5k7uxtN9TldTUcqRweKw9WlSK1Rwh3SIzsRz0x/jVrVb5YsRzZGGzn/ZOQG+nI/I1ziyzS3kaN8yRozKP97OB/wCO11QpvqcE6vNoiKO3/tCykkPzsjt+QbpVXVLaO2jSWPgqCOnZiB/UV1ei6ebeTKrtWXc7H3ySB+VYnieP/TCgPy5Cj25Fax3sYTjaLueXasTJO6qM7MY+pyB/M1UjmaJ9w/vEVt3kDx6XdXTDG6dtn0DYrlLmZFlZo+Qzsc/jXsUY3VjwKslTndnSeFZSuv220/eO3869f8Uyq2nDHOE/ToK8V8Jnfr1j2zLn9DXrOvztLZOT0xgV5uOVqiPcy6XNRZ5bq65lkPuRVbwvL5Hi+1OdokbyyfqOP1xWhqy5d/rWDAzR6lHMh+aN1cfUHNd2H96DXkeViV769T2hYP8Aa/Spkt/f9KsWSpcQJOh+R1DKcdQRmrkdv7/pXjTmdsadyG3tyQMVOLdvar1rbDgKKtm1wBxWEqtjojSZhvbsTjiomgwcba3zac5wKhe05+6KlVR+yZkJb5P3c1KLbA+7WrHBIm4IzKGGGAOAwyDg+oyB+VPFtn+Gh1hqkzGe246YorZlt2KAYBC5xgAHn+dFJVmDpM+SadTadX3B8Q0FPop1IEhtKOtKBmnKtK4AoqVADSKP0qReKzepa0FVRjpTGHWpc8UzHOaSLkyLbSFcVNtpNoqjOxBiprWISMWYjaOx711fg34e+IvE+2a3tTbWR5a6mUhMf7I6t+H517z4G+F2g6EE8uzS/uAObq6UMQfVV6L+HPvXLWxkKWm7PRweW1a7vay7ni3gvwLr+vqJ7PRridSf3ZceXHj1LN1/DNd5d/AzWY9HkvNS1m0juI0LLbrEfKQAdN5PH1219BaJpb6VNJcyssiMmHQnbj0I7cfhXi3xp+J8OttJ4c0O5FpokBze3isN91jjavonYH+Lr90ZPLCtKr7x60sJRoRtPX8DxlorLR4GnEEdxeH5huGUi9Mnuf8AIx1rldRv7zUZTJcSPIx7licV02pzvr7kwQ/ZdOj+WCMDDSt6juxrn7qKWJHVEiWMdxhmz2Gf8PQ130Uuu549eTcfd0RlgYqzZWskznYMKPvP/dqbToPtT7pGEdunLt/T3/GtvWEit7CNZB9mh2gxWw4eQerdwD+Z9q3lPojlp0U1zvYw5ZYbZWhtyxyMMy8Fvx9PaqJfPRQKfM/mP90IOyjoKLdcyD5d344qloZuXM7EYyTilKN6Vp2v2MgKyqz5P3s7R+XJpbs2bMsVnbyy3HQkNuUn2AA/rS5+lilSXVmdE7RNuFdd4J1+XStWW+tXdZI1DNHniRcgMn5dO4IFczLBcxYaWNkB6ZGKiWaVCwJ6jFROCqKzNqVT2TufaVl4wkn0KDUYYpbi2miDrNEpYEEdWAyV/wA815B8TPF4ntZksZRHcSnAdzjaO5H51a/Zm8VESSeH53++Gntcnp/z0QfQ/Nj0JrG+OupHW/HUOmIcW9oMkk9WPt+XrnNeLHDKNbla0Wp9VPG+0wnPffQxvht4QtNbu3udTkaUAM7yO2c4/n1FejaJpXhu/wDM021MGmqiBt0cQLPkDAHvya4NtVk0tLW3tcpH5ZhcD1znd/P8qi0u9urHxPdSsd0Pls5+bq+wkDP410TTqq7ZwwrxotKC0Prb4W6Hofh7RRbaOCTIRJPI/LyMR1Jrtt4I618oeBvH97Etwscrb0X5ImPLIBkY/BT+dao+LztCg83L7SoRj94E9PxGeOoxXHKlK9jteIhP3mfRk0sRcxhgH9DWPqnANeERfE3UJWAFyJAQGhY4VivUdep7dvrXd+FvHUetRm01ArHdr9zn76+v1/z71y1qclHY6qGIheyZoaq7IeD1rjdZ1URgpJ068Ng4yM/iP8K6vWpVaNiOcV5D41vSzyQSy7cnK57sO2fXB79QaxoU7yNcTW5Y3LfiK4SR4mkXKBSmf76nqMducVR0C3f7Vp7SfK0sGQcdSMAj9QfxrKW/MxsbS6AZHcoXPrjOPxwOa9E1WxVNJ0+9gXL2bAFR1PQEY712zVjzYTUpXRPLCkULqQU3ABcj1PFef+LZEXUmt9+GwspP1Yn+Q/Wuv8TaxDcW9hNGx3EuzYPUbfl/VhXmur3iy3E8jnLyY3H/AGRuH8gKKcdbl16q2Rz3iC4Y6XBBGeCp347+v64rhJW5A/GtrXdRBd1TgcKOemDzWCTuYmvbw1NxjqfNYyqpTVuh1XgdGk1q3YD7ilv5V6lq4IsAp64ziuD+F1mz3LXRGVUYA9a73VfnjY4rxsfK9W3Y+myuLVC76nnerrtZvrWHaRGW8IFdXq0GN5bjkgVieHIfOv5BtzgV0UanLSbOTFU71kep/Da8F74fEDn99aP5LZ9Oqn8uPwrrUiFfO+u3uo6ZdtLp15cWpP3zDIUz6Zx17/nUdj4+8XWjgprdw+O0uJAf++gazeWzrrng1qYPMYUJ8k0z6esohg/QVdSJSORXI/B7xgPGWjyi4jSLUbQgTonCsD0cDt0wR7e9ejLEPSvn8WpUajhLdHv4aUa8FOOxkPbAr0qu1tz0rdeNcYxULQgn7tcvtjp9iZKW3zdMVMbcYXbk8fNkdDWgIP8AZFPWEAdKXtg9kZMkGDwp2/SitfyR6UU/bh7JHw5ilAp233pdtfpLZ+aMFFPxSAU7FK4CqR3FBNMY0DNSBKDTlJqNTTlOTSY0yTNOpAOK6T4eeGZvFPiSCwAK2qkNdSD+FM9M+pPA/wDrVnKSirs2p05VZKMVqyHwp4S13xNNt0mxeSIHDTv8sa/Vj/IZNe7fDb4L6VY3C3GsqNUuwQQpGIUP+7/F9T+VejeHdEs9MsUtLeCONI1ASNFwFHpXT3d5ZaRCSSPM9jXk1cZOp8OiPp6GWUqOr1ZLFotnaWg80IqqPlAFclq2rWllOwVwiDuxAAov/Et3rUxttMjknB4IXoD7ms278CPrA3a3JJNCettG5RG/3jwSPbgeua5XZ7nepy2SPOPF/jjX/HNxcaD4Strm509AY7iePhLhuybzgLGOScnLdBweTw98ExetBF4i1KV5HJeS3tflDsOfmkYHjA6BfWvYdH0W3s4UgtbaOCBAuyKNAqrk4OAOBXSW9vYWyR3DTqLqJt0WOQD3z6g1uq7vyw0RjPCRd51fef4HM+GvhN4PW2aEeHrOX92VZpUMhC+xYkj+X0r5q+OPg+z0DxLb2unxPDZTKziJfmKtwSATyc5AGfT0r6v1/wAWLp9nI11qEVqiDO2Mfy9P1r5U+JHjJNf8YvLbxq6xJshEnKxIACWb8BnHfGPUHqoyk5pxd+5zYynTjSamt9jm7exSxWJ3gWS4fH2WAEHkDh2z/CAcjP1PBUVj+JjDb3UizXX22+ckyMASin2B/r78Dg1t63etpWnbpPNfVbzoXOWjGc8/7XfHQN7ggctbaVNIouLhiquSVzyW9cf49K74tLWR4dVyvyQ/4YyzlmyepqRAUUsepHFXZLNncrGhOOpxVq2sAkL3kyMYkPlQpj/WydwPb1rZVEzk9hKOrMlk8pctwT90dz/9anW08sUgaGQxSH+MNg/gatX0KW8pN0/m3JGTEn3Y/Yn+g/OqyYmYAQY/3f8A69Vcnl1sbdnBfTwhoJxd5+8JBu/D1rPa0eYnlIowfvO2P8//AFqWzsLyGQXkRbYhzvQkEHsPXk8VExuLySKxCqPK+UbRjPufesYxs7pm3NdWkjV8CXM1l4ptJLO5w0TGQkLxwpzjPqCR+NdHdxXl54gFxIHluZ5QNuOTt6/5964vQ5zYaujtkcMhHrnjFd74S8T6bNr7GdETbEz27EcK/QD8gPxrHEXTul0OnByi0qcnbU9G0/4Q6zd6OsFxJbjz5o5GdX/1Cj7xJ9cZ4rT1Hwj4Ut2WD+0pLiUAeZJHDkEgAevA4rlPD3ibV72W5tdCivpWMf8ApCQSgx4PTqRg9ePrWnpPh7x3qF4bdLM6fbs+BLMwLe+FXOfxIryv3p9dRwlG10rmkNG8N2btPHqXlyNjlo9pyD1/n+dclrmjaLFdPefbbUlzmRcYD/4GvXNE+DOny23na5qt/OQNxQOEwO/I54+tR3fw38I28irJpmVG35pJWkYkY6AnoaTco/EypYWjJ2SPEbMWks0dnGnnT8lTbgtkeuO1asM1zaSQXIYbI5drAggFj0PPT3r6J8M6Lpdhbrb2enW9pDtwqxoBn3OK5T4meCoGsJb2yCRSsRkheCR0yKz9tFy5TiqYblV4jbK+F9pKz4+8Oeeh9K8n+KVysds5KsZI1JjYqcSLxkZ9R1Hv+Ndx4S1S2exksZP3UiqG2k546HHuMVyHja1WeOe2w7o+TE3Uc/5/Ss6MeSoGKmqtHQ4/wxcw3l39ku2doTAJI2PBPJ/XmvTPDmuOmmxaffk/MG2SsMbwOnPZhyPyPfjznRbZYIRHP8kyRAwuff7yZ7HPT8q6PTLyG+8O/wBnT7ZXizGJG68gkEe/P512VEpPQ8/D6RMfxXrMC2gjgkeN4ZCje6sN2P6VxGq6w0mnqAMS9Sd3bA/wpfFM5hIt3dnCSHknkgEkZ/AiuTdy7knivQw+HjZM8vFYqSdh1xMZXyRxS2kTSyhF6npUQFdp4A0N57pJ3TqeM101qqpQuzlwuHdeoonc+BtMFnp6tgAkV0FxbN5Rz95yAPb1P9a0dKsCsCgAcDin6hE6wsT/ABDH/Af/AK/9K+WrVHKTbPvKFNRgkjzzXIgzyYHyIuAPTFc/4IXdrEw9Tiuv1uLKTbRjgg1z3guOODU7u4kZYo41y5YgADnJJPSuqlL9zJI82vH99FsxfG9uRcy4OeMniuLJ5rpPG2uxapqMq2QxbZ+9jBc+v09K5s172DhKFJKR8xmNaFWs+R3R6D8AdbGj/EexikcJBqGbSQk4ALY2H/voKPxNfXQtG7ivgiCV4ZkmjYq6MGVh1BByDX3X8ONdh8VeCdL16NgZLmH9+B/DKvyuMf7wP518zxNQceWsvRn0HDWITUqL9UWzaj0phtR2WtkQp6UGBPSvj/an1fLYxvs+P4aPs/tWwbdaPs6+lNTTE4mT9mH92itjyEAOeuOMUU+cVj8+NtLtqfYPSmlfav1a5+XOJFilp2KUClcloiNKBSsKcF96oQ0DNSL1oC+9Lj3qWy4xLmm2V1qN7DY2UJmuZ3CRRjqzE4r64+Enw9j8M6ClqY0kuZDvup/77+g/2R2+vvXFfs1+ADZ26+JdTtx9suV/0ZHHMUZ747E/yIr3bUrqHS7AuSQ+OAOp9hXkYyvd8iPpsrwbpL2st3sZ+rSR2cZaNdrex5Nc2+g3Or3CyahNIIAcmNTt3exNXdPjutSuvtc4xuztXsoOK6zT4oi2B0UZJrhPWeweHNDgtIlW3hSGFeiquBW/d/YoYcFc596wNc8RWWmQFWcKMdc15P4x+KtlbpIBdrEn8TFv6d60SvojJtWu3Y7Hxf4gsbJSzTbQvQev+eK808T/ABY0+wgKRXIabsict+VcJNN4v+JFy8fhyymW2LbZb2diqr64P/6z7CvRfh98DtHtNRtRqc8l9cqvmMBlEB7n1Y/jgDtyc7Rpwg/3j17GDr1an8Fad3seb67eeKtdgutRGlajPGgJS3ggeQI2BhpSowMZHy59z054nTHttNtLqaZxLKXUSueS7ghio7EA7c+vPoK++joenaTpItoIY4BGmI4UQAADtgdK+Q/i3oulf8LYJgRFhK/aJ0TA3yBioxnjJ4yTxwSeM12UZqLtaxx4jDyklV5ru5i2+gyXsMN3dRLJeXI3FGJKxovPzHqFA5J6sTxnrWfewebLJAkhkjUhXZTjec+33VB6L+fUGt+/1uW43WNoERH4uLhmOZ8dFjAwfLB+mepOTk3bHSXkRZ/L2Y4hQgdv4iB0+n4Dk1jVqtbhToKWxyq6SUMVrCAk0jbcnhUIGST6BR8xP+zVLVZ4QhvbRCtla/6HpwfgsR/rJSP7zH8gT/drb8SXaQ3tzp9kGlePFtvbncWbBU/77gZ/2Y27Gs+S0XVb6W0s/nstOgFpbvniSQnDv9T+8P4e9dVJqEOaRzVV7WpyxOP0ixu9TvDsXeSckt/+uvUPDfgK4ltFJhkh3emcfhk12Xwx8AxwRRyzK+7GdirXtWk+HoYE4hQE9c8sfqa8/FY2U3aGx6GFy2NNXnqz5d8aaR/YmkxyNFH+4YTlym1mKn5QR0IP9K5rSdAlg0Iag5ZZZM4z144P+H4e9ewfHW3Oo+J9O0S1AEl5qAUMOgjgQkt+Dyy5/wBz2rH1WxhurhbKyQCOBBHGPQDgfyqpV3SpRj1Y44VVa0pdFoeT3+hTT7pouX6n6etZmn7tM1mKaeI4Rsla9ptdFurHDT2m+MjBxyfw71zfi7w3a3SF0TawGBgc8VdDH392exzYnK3bnhue1/DSHR7CzWa0ihjS5VJ98ffIrr9S8deGtK2eddW8bqvALDJ4A4/KvA/hnrxfSz4Xv2aO9gB+yM/V0JOB74Ofzrm/EmpXVnrAilsFhmUkOxi+bnjPuOv+RyRTUrJnpwxnJRT5bn0G3xYsb5THYkMh6u4x+QPWhtftbiXf5xuJW6nvXypa6zKjLDDJczSo2yMddw9B+or3v4M+FtZvtOW6uY5NpO5TJ1A9MVji6Uoq7Znhce8Q2krHpun6j5ca9/xrK8WarJNYtCrjY3JIOc10Meg3CgRmEDPfNcx48trGwsxFIsaZcKWBxgnp+v8AnivPpQbkdlaqlHU8L8U6hc6ZqLyWgynDgq2AfdSOfXgjpmltvF8N80K3MUiuWGHI+VvTH1qn4tuJYNRntZSs6Iu4ZHPPsP5jnkda5CfULvTl+y3UW+0f54ZUxwD79/pXtww3NHY+aqYuVKpdPQ9M1W5sxEiyhNsozHJtx9V9jXnOsaq2l6tus33xOfmXsSCRj8sVX1DxQ13ZCCSQuVbcp5GDg1y9xNLOwMjFiO5610UMLZ+8YYvGKSXIWdSvnvJS7nJH61S70g4q5plo11MFAyB1rt92nE85qVaXmXvDelSX9yMIWTPPpXuXhLQ0hjUKi5wATjgVy/gXRgmz5MZxmvVdJgKBUUfQV87jMT7aemx9bl2DjShfqTQWypBtAzgY+v8An+VZ+pws+7BzXQSx7YNvXv8AjWRqU9vaWM13dSpFBCpaSRjgKK4WubQ9nRJvojgfEa/ZrG4klZVABOScdK8e1nWpJ4nsrU7LUnLkcGUjufb2rW+Ifi99fvTBaKYtOQ/InQyf7Tf4VyHSvocvwTpR5p7nxea5iq0+Slt37jTRSUor0zxRa+g/2P8AxZ5GqX3g67f93cqbqzBPSRR+8UfVQD/wA+tfPlafhbW73w94j0/W9Pbbc2U6zJnocHlT7EZB9jXHj8KsXh5Un1/PodeCxLwteNRdPyP0NWFT2pwgBpPDl/a61odhq9nk297bx3Eeeu11DD8ea1o7cnmvyaUZRk4vofoCxSaUkzL+zf7NO+z/AOyRx3rXW1yOlO+yn0oWpDxXmYjW/wDs0VsPbf7NFMaxR+bhQ+lNZcdqutHx0qJ4m9K/V+Y+DaKhWm7ferDIfSmFatMzaIGFJjFSstJtqmQhq17V8EPhU+pXEGveIYdlqp321pIv+t9GYf3fQd+vTrg/ATwhb+I9ee/1CPzbSzI2R/wySHkA+wHJHuK+sLKzjtoUwoBxycdK87F4lx9yJ7+WZepJVp/IfapBY2kkjlUjTknHAFZ8FrPrV4LudT5MZHlxnuD3PuaLmVtRuBBFk2iH52HAkPt6r/Otu3aK0gKquAP1ryT32Rz2620GdoRQOgrg/F/jiDSImiimXP8AcQcmrvjLXby8uP7L0tTJcNngHhVH8RPYVmeHPh7aGQX+tqNUucjiUfuxnsFPXn1z9BVE3b2PKby/8deP7hoNC06eWPO1rhzthT1y54/AZPtXW+EfgFbpJHf+MdQfVbgHcLSLKQIfc9W/8d98173o9kkdusUUaxovRVXAA+lSX93DboVVA3rmuhVXFWhoczw0ZyvU18uhhaVYw2McVra28VtbxrtjiiTaqj0A/pWrf3On2Nsjb2S4GGDqQCtcd4r8aWGjuzXFyi7evzV4N8Qvi5calIbTSzJcyyttXaTgk8dv6VNKE5ytFXNK9WnShzTdkez+Ovipo2ixuiXBurrOEy4Lbu2AOM/y/OvmnxPqd1qGs3M6RtNqN2fnZidsMeOEUAZJIPJHOD2yayjcvZ3Ut1e4u73G+R2OURcZCgf7TYz6rj+8RVrwz9qvJppA53znLtJMwyT7KMnmvQjS9l727PKqYv6xaEdEdH4O026g3XGpXaq5OTkbAP0yfw/Guoutbgtiy2212gUyNngIi/dX6sxA9iw9Ko6Ho1xFaEyCEucbDySPfHHXt+f157xafstimk2jx+fqNwISEGBgYGPcEuD16oK5YL2tS7OiT9hRtE56+uJIbeB8l7mdGvPcu58uL8lBb6tXqXwe8MNLZxBkJUgSEY6jJCn8T5n0zXHaD4abxD8TptOiXdBbssHA4CooU/yNfVHgDQoIIUdIMKZCkQ9I4/lXHsSGYf71a4ut9mIsFh+W85bnSeHdDitLJAIgGAFWdQKWdvJMygBBnA6sewHua3lKRwbmZUUDkscCuI+It3cw6HNJagrcTFYLFHH3p3OFcj0XJbB7KfSvP5DthVk2eG65eLqHiXUtX2h2tEaztH6hmdz5jj6ukn4PW14U0VY7VXmQFjyc1lrZwC9nsrYMbeG7aJMnnEKrFk/Uox+pNeiaZDGlsoVe3WsqvxHZSVolCW1jEe0oMViX+jWkrEmJefaupugDxisu54zWRoeJfE7R5dLubfWtNXZJbSKcj6/y7fjXW3et6Fq/geO/vbdLzUJ02IpXLIR3JrR8bWkNzpNzHKoKsnIrxrwrePDei1d8QwMxC+y/4kE/hXo0Ie1pa/ZPHxFX6vV02kd/4e8LWmkeVcyWcYllYgFhkrxkjPrjA9ia9Z8Lay+jLDZqVZVhYxgjuAf/ANdcD4g1SSKxtW+7DBGuznuWBJ/HaPwqvPrqrDPdeYC/2aRYDnvtIJ/Q03eW5XNGmro9huPiFbxQFyVby5jDLz/tYH8xXlHjfxMt5e6lp1wyyI8m2Nj/ABRuBtYH1Bx+Vec614mnstfulYE29xcJOw6gcjg/TArN8QapvvISH3Hy9qyn1AyB+oH510U6DjLU82tjbpq+xJrGpQyiOGbm6gJUyf30PIz7jH6HtXF62DEfJLHG7OOy9+Pr1qxr1/HJqMpRuSSrH6jn+tYTTO4AkYsANoyenOf6n869SjTsrnjV63M7DGPzGgUmKVa3OZD0Uu4VeSTgV3vgvR2kKMVPPtXM+H9ONxcqCCelexeC9NKQq5XgV5WYYiy5UfQ5VgpN88jqNC0yOBFUJg12FjbmGMFl2uRg+oFVNFtdsSyOMn+H6etaF9cW9lZy3t7cJBbwrvllc4VF7kmvCtc+oSstStql1aafYy3t9OsFrCu6SVzwo/z27182fFHx5c+KLt7Wy3W+kI58uIHDSkdHf39B2qX4sfEG58W3wtLVnh0aBsxQk8yEfxv7+g7VwRGRXu4LBKnac9/yPk81zb2t6NF+7+ZGetIaU0hr1rnz+wyinUUDCiiigD3H4FfHvUvBkNvoPiKF9S0GP5IjHjz7UZ/h/vqP7p59D2r7I8I61onirRYdY8O6nb6hZy9HiPKn+6wPKsO4IBFfmKetdP8ADzx14l8Ba0uq+GtSltZeBLHnMU6/3XTow/UZ4Ir53NOH6WKvUpe7P8GelhswnTXJLVH6Zx2gx0zUn2Qf3a8k+A/7QvhX4gGHSNYMPh/xE4Crbyv+4uW7eU57n+4efTdXu5gXtXxVfA1sNNwqKzOz66pbMxBp28ZO1R70VrvAfTIorn9mx/W5dz8uPLqN0rVMK/3arzQ8EqOlfpSqHJKBlyR+1QsntWg8ZqCSM+lbKVzCUSkye1MK1dMZ7ioZIyxCqpLE8Ad6tsjlPoT9nNIrDwcl7MQokmklJPY52j/0GvX7K3u9ZH2q83Q2WcpFnBf0J/wrz/4X6KILfTNKYZjtYUZ0A4Z8c/X/AOvXsUZCxKuAMDoK8KpNSm2j7XDQcaMYvsZ8dqqn5FGBWL4vvJUh+yWo3XEp2j29z7V1T7ApeWQRovUmuct4fOv3uHBX5sJnkgVmatGdo2lxadCFizLLMwMsrfeY9fy64HYV0Md2tvtiDKxc8qDyCDn/ABpk0ltDGXZ9uO2OtcP4t8YWGkW0jx3CNMQQB1NAr2Vju9V8TW+n2oDS7cj5iK8c+I/xatrOB47af5jkZU5J+gryPx34517Vr77FbyEFj8qKOSPU/wCFYvhTS2m1ee/v5Fn+zwvICzfK75CJ+G8/+O130cI3HnnoeViMfaXJTV3+CG69qHiPxNuvpfNW0lkEa5P+sY9Bnv3PpgGtGwOmaXaw3IiDQWysfn4aaRgSR7KAFQ+4I9a7638H6/4oe1tNA0wxaXaqzQ3VwDHFuf8AizjL7VyBtB+9XZ+EfgBpksgj1u8u9UdSC8cQMMAPBxwdx6DuOAK6VXpwXLFfJHKsNWqNz382fNM00kkF5K7bria5jR/fO4k/mB9MV0PhOdbMgyBjI5AijA5Y9s+n07/ofZfjn8J/DXh3w22paBAbae0ZZpESRnEpTrkMTzgnpXjPg62N/fIY5FjB/wCWp6IO9FSqpwdhU8LOjXUZbs7TU9S1E20Wm2rFr+cDzCnPle2fU/nj061R0jRtmtG/un82TSXaNQTkblUs5/B5FA+lel/DfwVNqFyl3b20kNkpwsr8PIe7H0B9B+dYkVnAvw21PUo4xvuIppwcckSXT9T3+VErhoVWr2PTrUbWUvU1fglpk6alr+q20MYeS7eKKR2+6zylUPv1WvojTNOktbO3ijmEUaRhUEcfzbQMDrkfpXkHwHi36KjFv9fPGzcd/ILj/wAeAP4V9C6fap9nX2AFZqLnNlVZqlBJmTHEc5dWZ+zu24j6DoPwxXJeISuoa8V2h4NNzFGD0a6cfOR/uoVUH1kcdq7Lxfex6JodxqOzzHjAEMeceZKxCxp/wJio9s1x2hWwaJEeQyG3DF5Mf62ViWkf2yxJx705R5SaElUd+iPMPD1oJoLWfZ/r/MuPr5krP/7NXdW9rtjweKwPh7Cs3h7Q3Iy39nQZ+uwZ/XNd2YY/s/SuepH3mehTmpRVjlryEhjxWVdR5zxXR6moXOBXPXLfORWaiOUjldeX92y9Mg14f4nsjo2tSzxq21izKB3JPrXv2rwb88fSvOvHOmxzwSBk3HaV/MV2YabhKxwY2j7aGm6OZfxNBc6RHFcHaQF3Ln2GP6GqN9qUV1prwpJgxYHHYDPP49PwrjNaQpcKokZWVdrZ9B/jVX7fPAzAMG3LtPPH1r2I4eLV0fOVsVUg3CRralfi4urcXI5WTL89enH0wDWLcX0ksEcWc7M4PtUd1dNIUKnBCAHHc+tVw21gw6g5FdUKairHnTqOTuyWQs7ybvvE5P1pojb0pYT83PXrWilvuQNuxntiiUrG1Gjzq5nleKs2Fv5jgkcZqY2mTwc/hW9pOmZ2lsj0ArnrYhRid2HwblLU6Dwhpm1lyufpXrfh7TiqRsyjP93tXL+C9O3lCyYAr07TLQJEGJCqoySTgADvzXztWo6krs+sw1NQgizF5cNs007pDDEpZ3ZgAoAySSegABr5x+MPxGn8VXn9l6c7R6LbOdg6G4Ycb2Hp6A/U89L3xo+I39uyvoGhTMNJjYCaZePtLA9B/sDHHqefSvKTXr4DB8nvzWp87m2ae0/dUn7vV9xGPpQpzQ3ahe9eqfOht96awp9FICLFGKkIGKZ1NVcBtFLSUXAbRTqKYACQcg4NfSPwC/ah1zwisGg+Nxca5oa4SO63Zu7QfU/6xR6E5HY8Yr5xmiaKV42ZCyMVJRgwyPQjgj3FR1hXw9OvHlqK41JrY/W7wr4h0TxVoVvrnh7UrfUdPuBmOaFsj3BHVWHcHBHeivzI+EnxQ8WfDLXBqPh2+Ihdh9qspctb3K+jr6+jDBHY8mivma/D8+f3NUbKqazxY7VXkj4PFarx+1RiOHefOVtu3gL612xqXPYdK5izRn0qrKnBrVnj44BqnKh6iuqEjmnAoMua2/h5YRXvjLT45o98cbNKVz12jI/UCsp0Fdt8FrFZtdurtuVhjCg+7HP8lNOtNqm7GmFpc9eK8z3XwWzR6lM4PU9Pbp/Su4nv4oNqkFpG+6g6k1xOhMIHeaLqMID9Bn+prtdDsYjuupRvlPQn+H2rxEfXPUesE9wguLk4A+5H2HvUN6qRquBgmtCeYWwJYKwPQEdK5vxDeTTRtFYxvLKRgKo/nVktHnXxS8ZDT0a2t3Bk9d2ABXhFxr2ra/qC6botvNfXc5xujjLHHfaP619Cap8IDrdvLLrV6Y5pWyAFztz1OM10/gXwZ4a8HwLZ6HYKpwPNuHO6WXjOWbvjOcDAHbFdFGVOC5pq7OKtSr1Xywdo9X1PD/B/wJ8ZXVk8t3JaaZcTEmRpZDJKFPPReOuD97ORXqngj4M6L4Via4vJZNYmCqT5qgRjaQRhPwzyTzXqtvcQxs6tIp6dKxte8Rwx/u4T06nPWqqYidTRvQmjgqVPZGxZ3FrCu0KFUDr6Vl6nrsdvfOba7ihjdQJQc4JHQjFeWeKvH1no0DfabpEA6DNeQ+LPizqGrN9n0lSrO4QSuMAE9MD/ABpUaVWb93Y3rYmhQ/iP5dTvP2gvHVgNIl0C1vDd3lwNhC8BAQQSevr6/wAqzPgR4R+2RQyyK2CAozzwcMzD6gqPbbXAaT4ZuZdRc6ncebdSPveRz90KZkb/ANAr6r+DejJY+HbFiu1zCGx/dL5Yj8M1eKkqcOSPXc5cM3iKvtpK1tkdq0CaboM5tlCeTA5QAYxhSa+efErJYfA23CH520i1P5qxJ/8AHhX0Z4kXb4X1RhwVspiPrsNfN/xGAk+G3hLT1BLanpdpbqvuXh/pmssPHRepvVlzc3oeg/BxrbS9Nha7nihhR2+Z22g7UjUdfqfzrvNU+K2m6cpt7HT7i/cfxD5UH4n+uK4v4eWVkfDlrqF0MmSWQkH/AGjnJ/75/Wuu/tfw9pMJ8u2hVh/Ft5NEKlmzSthlUST1PGfjL8T/ABZreoWOl2MH2NI5DcusUW7GAVUk5OcbmOPXacZxXIn4r+KNLdIBOEVRgedGCp/75ruH8W6VJrEus3Sxl7nzZFOBjazARgen7tEH1zWFr3inw3dTBpraxbacjeqHFaqae6OX2MlH3ZWOb8KfGG40DUH0q5sRJbWjtDE0Yw+1WIGcnHTHpXrHh74v+GNdjRIrtrWVyAI7n5Dn0B6ZrwmDStC1fzpWxHcfap8SoeGHmNj9MVYfwC8sZms5xJ3xj8j161pU9i209GZ0vrFOPMtUfSFzqEV1H5kUisD0wc4rLkILE5rzP4dp4gguvIujKU6tnnIr0S+P2eAtJwK4bWdjvjPnV7FXU5F6elch4iWKSM7scjmq3i/xdbadFJ+9ww968m8QeOtUvpHSzYqDwMLXRSw86mqObE4unQ+Ig8e2EUVz5o/iBri605bfU7tjNLDO5buQaz5FKkgjBFe3h48keW9z5fGz9pPn5bXIqUUGgV0HAiW2XfKBnGa2bGCTcU+8O1ZOnttvIj6MK7dbP7kiHA78Vw4utyadz2Mtpc6b7Ednpp83pXTaRpjBlLLjH60mmQRkjua63SLReCdqqOST0ArwqtaUtD6ijQjynReErLYoLdO59K87+MnxIOopL4Z8Py409DsurpP+XjHVFP8Ac9T/ABfTrn/Erx4bqyk0Dw9MVtM7bq6Q4871Re4X1P8AF9Ovmrvx0r0cFgrWqVFqeLmmaXvSpPTqyJ6gyafKeajNevsfOMfRRTXpkDqKRe9KxwM0gGyHAxSRKcFz0pEVpJQOuTVicKo2r2pgQxlWfB4pZgg4HWmoPnBpZVw2fWgCOiiiqAKKKKACiiigD2f7PudFyFDEAseg96rXsIinkiEiyKjlQ69GA7j2rVni/d8CqE6ZFfK05XZ9TVjbQy50+Q8VRlXrxWtMmQRiqM0fXiu6MrHFOJlTrjHGK9a+EOnrZeG3u2X57ht47HHQfyP515raWRvr+CzUZMz7fp6mveNBslSG1soV2Krr07Ko4/z71liptxUTuy2j7zqM37WIw2QTGCCCfrXZeHrt3suRjDVypXqDWvp90tunkq3zE9K4T3Ezo52hKZmxjsCKbFceSCLeJU/2j1/D0p9rHBIN7vk/Sobn5M98UxtEc1x8jtIxJPcmuV8SalJaoyQRlweuD0p2t6o9vAc8D1zXivxL+IJsY3hhuBvPARTkk1pTg5uyMalZUYuUnZHW6p47ksU8y5dIUH8TyDJrzPxZ8VprgTRaMnmO3BkPRR7etedB9R8UX0sk9yVCBSSeQAzqoAH/AALP4U+z0uWOC3Krua6RsfQNjP6V6kcHCnrN3Z4dTM6mIny01Zdyp4g/tGS6EupTPJK4DcnoCqsOPowq/dW0cV9Ba24/1QSRvXcYozn88mus1vw8ur3l5fr5qwQP5BZELAMiIuD6dKzU0wXHiK+lbeVieJV7bjtGP6Vq8THlfkjD6jLnu+rO6lVbrUFWKMMbq2GMcYBLGU/UbnNfVXhKFVtI8DjaCPbjpXyVJejSvHGll2PkyxREJ1wkkbo4+uQD9Wr6z8DzGbRrd2OW2jNeRX6Hv4dWpyXY2fEsIPhjVB0zZyj/AMcNfKl5cLqd54Osclk0vR2uHAGcMHkiQfXdsr68uY1ubKa3bpLGyE+gIxXyb8EdNfUvE7NdHzUmuFjjyf8AVwxzSlh+LBfzrWCtSbOek+eokz00WN5pHhaKEqSY41IwOgxyT+Ga8v8AGOtOlpd3F5cXkRWN/Ijt7dm3Pj5S0hG1R6jknsRX1XqWl289lLEUBDoVP4jFeW/Ezw9aXHgtZoIAGlubWPZ/D89xGn9ayhFcyudcsTzwaieKx+L4tHsYrjTPh8sVnGFiW91PJbocZHzM3Q/d4rkdW8f+Jdf16XS7O2tN+SE8uJkAwOTzyPxFepa1p97aJPpbwRz2lwd0kbnABHIKf3SDz359a5VrmK2eaJLXyZZcxyTxWkfnSKDg/vARz77e9d0atF7o8nEUMU52jLQ8003UpYNUJkieOd5S7HqHzyV/XrXtXw6LajqMSr86MAfwNeb6XpUOoaxIo3xrHds8a7MgDjjOfTivqb4J+G7OCB9Vkt/kEYSMMOCfXFYYjkqTSR04dTowbbN/S/CsAhE4XafSvOPjO40bTZ5gduwEg+tfQum+XGzKVGD0FeFftN6O154S1Hycb0jLD8KxVJK3marEOfMrbHyHqVzf63qLRxB5STwB0/GtGx0e7to98hsyw6oJBuqho+nvcaafJvDHKxdJA6FlGR8pxzjuM9Rwau3Pg2PTtISa5voLq7kfcIrRzJtTHcjuTgYr1pRhy8l7HhqtVc+blvcZfa4kMMkbw+XIDjaO9cc2XDSk5LGicFJCjZBBwQTUiri1DerH+X/166aNKNJaHFisVPESSl0IG4bBpKfcjEpGOwqPvW62OHYdHkSKRwc1614fthc6YjsMkivNNFszdXS5+6DXsXw+gzpeJMKEZuScAAGvIzSSdktz6LI4NOTezC3to7ZGlkdYo413O7EAAe9cN418bPfW50rS9yWQ4kk6Gb8P7vsfxqp8QvFLaxetZ2TMunRHCjp5rD+Mj+Q9PxrlGWNYhyzSHk8YCj+v+etaYLAqNqlTcyzLNee9Ki/d7lpbtJOJl2nGN6cfmKbLkAHgqejA8VUp8cjR5xyD1U9DXpNHh3FfnFJT8I6kxgg/3f8ACouc4NFiSRe9DdqF70N2oAF71HI2TgU7IANLax+bKAfujk0wLNtGIoTKfvMMD2qCc8471YuHHQdBVQ5JzSuOw+3Ul6muAqqc+lOskG3Peorpgc0BsVqKKKoQUUYpcUgEooopgfQN9ayQjZIpVsA49iMj9KzLiP5enNbt0mVINZ8du9xOsCYDOcDJwK+OpztqfYVYNvQw5U5qpPHlc4ra1i1W1u2tgpDRjbIS4YFu5HAwPasuYcEYrupz5lc5Jw5XZmx8MrET67JMwG2FMfTccfyBr2Hwuu3UJWz0iLfUE4H8q87+FdsFhkmIwZpdoP0//XXpmlARvLMW4YbF4rlrS5ptnq4SChRVupOsm+92HpU8uIrhGxwDkmqtuymcsTznrVu5mikhKsOfWpidJuWmpwCIf41Xv9USYOBKEwM8965UW1zIoaHhO3FWJ4vs1i0kyoxAySxIqglI4H4ta3cQ2Mkpvo40xjaiZYn6k8V86TiS/kur2R2+X5hu5zyBj9a9D+M2prIWiQIoLYAU5rjNLWIafLBL1a0aT6HeCP0Ar18BDkpuZ87mVT2lVU+h0kWnxaNo8ctuHka7uoWQesaqjN+rrWz4A8m80qazG1rtbOFUyOcM0rtj05ZKyLy4a2fSbRx8kNtFA3++QsrfiAYwfpT/AATIdMU36nIW8lspG9AYxsP4bW/OnNc0GPDpQqqx2Hgt2n8Dateg4ie8vZ2PXIRQwP5kVU8K2Qns9QumG9lnLofoGjz/AOQz+dQ+DL02fwW1pGTc6zzQn5sYDNCGrovhvbyQ+E9KnkX5r+zuX/35Fm3oPxDPXHWVoz9T1MNJy9nftf8AQzPiRYPF4I0/xNAP3thqa2/0BjXBPtvgP/fVfRfwfvkuPDaIrZWFvLQf7GAY/wA4yh/GvHvG9nG37P8ArUajL2727qfUrMAT/wB8ua6b9nDWYf8AhG55rmZEiisbeaR3YKqhA8RJJ6ALCOfasfioxfZ2OqOlSUe6TO6+OniyXQvBjafYSEavrD/Y7JFPzHI/eN6gBe46FhXnv7OthNpnxc8QaDdSF5bMkR5AGf3h3NgdM4B/GtjwhA/jjx+PGuowP9htox/ZkDj/AFcP8DEH+NzmQ+g2CodMcaN+1lcygBYtSsfNGfeNB/6FG/51aejj2MVSlH3rb7H0TfWLCHKfjXlXxLd7Xw0cZCJqViTgdAt7Dj9MV65FqkElvgtXl/xpiiPhTVZE58toLjPuJUz/AOg5qp8t04nLhJT1jJGLqNlaahIWmhVvw61z954H0u4mLeW2P9812GmQq4YkZ+bNaW2CCCSaX5URSzH0A5NccZantTouOrPNvAHgvTzBPL5C/PfXKggfwpM6L+ij869u8P6YILaOG3TaigAAVxngKNovD2meZxIbaN5B3DsNzfqTXqmihBa5A7V0RipTaZ5eJnKlSTGrAYCrMRz2rjvilpK3lhOmwMkiEMPWuqvLvdLxzj3rN1ZxdIVkXIApzkrWRhhVKNRSl1Pgq20mTTPEN/YBjH5Fwy4Hpk4/TFP1qz1ARMYY5Ap6lXOGHuK77416L/Y3j3+1I48W9/w2Ogcf4/41St41uLUgHjFKVV3uzojQtJwR4JqkbJeOr/e71ZvIHjtbCDHzzJvI92Y4/Mba3fiFpwtddiMYz5qnA9+386zL+YPrU8wbMdjGI4u2SoCL/wCPYP4V7tGaqQi0fMYmi6dScX/XUyNQZWvZypyPMbB9s8UllbvdXUdvGMu5wKhrs/hPpTajrksuMiGP9TwP61pWn7Km5djHC0PrFeMO7N3w94dkJWONOnU10vjaP/hHfhleGFfLkuStur98Mct+aqw/Gu80XQ4orVSQN3uK574+WSn4aNIGRfKu4nx3bhlwP++s/hXzdCo6teN+59picKsPhZtdj5vptPVWboM1YWJY498h5PQV9S2fBNFXGKWgks2aciFjxSbENGQcg0/zN+Nw+YfxVKsDHr0pJIMYxii4DBkduPWnU0Foz7elKzRmM43BvekBG7AtxV2BfJg/2mqtaReZMM9ByaszNluOnalILEMh3NinQpubB6UiLubpVkIFHvUjsDkRxnHFVHNSXEg6VXJzzVCYnc/SmilNC0wHheM01j7U4DIprnNADaKKKoD6Ru1wnPesudcNkda3JnMcm5QpOCBuUMPyNZl7btHBHOxQrLnaA4LDBwcjqPx618VSfRn2slpcx7lctn1rMv5IoF3yyBB79zU3iPVrfSrQTTDczHCIDgn1/wA+9cr4Pmn8R+OLT7WcwRv5mzHyjHTj64r1KVFuDm9Ejza1Ve0VNbs9t8K2M9rpdjCo2zNhyB2z1rvPNjNmYgDlSMEjFUNHsBJtmZMFuB3wK2/Jt0RirEEDIxxXCe/FWSRmw7lk3Agex70syS3LpEivvLcAgAfpSzLBHmSTeMeuc/hin6NcwSTmYyyxlDgZppXE2bNhY/YLUB1G6uI8f6pizl+fbkEV1Wva3aRwFftBZuwxXiPxL1xjBIQ2R2NWo3diJySV2ed6tax6hqdwUdnSCN5pHbkkLgD9WFZXh2P7XrSSTEG0hid5yenlqc4/HIH41a0eaU2Ouyp96W3WD/vpg2P/AByq0RWx8MBOFnvmzn0iU559Mkj9PSvcprlhy9T5qu+apz9N/uG6xq0s88cxx5iv9obH99mLfy2j8KvaRqW6S/0kybba6kE8ZPTzgp2HPvmuVY5bPbGKN7Bsg8/5xW/slaxhHFSUuY9D0jULN/ht4pRXkDz3oEMW7+F2U5Pryiiva7azjsNN8L6ahXFg8EMpXkFmglQ/+PEH61836HBcHTMQuVee4Up6fJ/9dl/75NenfDx9ctvELDV55ZIpbuzO52zg+fGOB24Y152Kim7X/rY9vL5PkTkulvxbPQ/Hw+yfBLxDFIPmyM/i64/mK4j4ZeZeaBHo4JWwa0jm1Qj+KNZZTHB/20LDPQ7VYd66r47332b4ca1a9pbi0hBz/tb/AP2StH4D+DzBpgin4VQj3BP/AC0lA5yfRfugf7NcKkoYe/W+h6UVz4lpbW1PVPCFsbPR0EigTSnzJOO57fQDA/CvPfi850j4teCvEIOI5SbaZs4+UNtH/o8/lXqvlBFAHQV5Z+0bb7vDGmXi8Pa6lGxbuFIJ/wDQlSuehL3rPqdtdJrmXQ9is7r5RtNc58XXz4D1Tj71s6fjwf8A2WpvC14L/SLO6HBeMEjPINM+JMazeC7yA9ZZYIV+rzIn/s2KqnK7sZ1qaTuixocANoshb73OMVF4y2/8I/cWo4a7xarjqPMYIT+AYn8KteHedLi+p/nVDxIwnv7eJSNtqrTMc/xsCi/hjzPyFJaO5pOTlKzEtr5UmG3j2zXd6FeSvYZJ+Y8AV5tY28krhuldTpt+LCLbMrBFGQ3b8fSnSlyu5ji6KlHlSOkeN0Bd+AOtSJcaVJZMkspEuM4HevMddk+IviTVWi0q+07QtFjH/HxJH51xKep2qflUc45zSWl1ceHbK7l1rX7PUokG5JPLEUhPoQOPyArdWWyOKOFcvje3Y5z452mnXXh25aZgrxL5kbdww6GvG9DuyIF39DxVT4teP38Rah9is2P2NX+Y5+9isezvGjswWPQE1nOnJJNnVGSlO66GF8TbyNvEMGznyFLE56+n8q43zXMJhB5Zt7e/XH8z+dWtfvTeapLNklScL9BVCOTZMJMZweh719Fhqfs6SR8Xj6/tsRKXmNwPWvavgFp2NFvLxl4mn2qfUKP/AK9eNSxqszBfu54+navo/wCGFo9l4N0yLGCY95+rHd/WuTM6nLSt3PS4foc+J5+yO5jkTyxtxiuf+KdlHqnw91W1B+eKH7QnHeMhz+gI/GtO3VgCSawfiJ4isvD3hydrgCS5u0aG2h/v7hgk/wCyM8/gO9eFhk3Vjy7n2GMcFh5870sfNrlYxnAFUZ5S7ZzxROzNIcmmV9ckfmMncI1LOFHetaG3CqARUOmwjb5jDr0q/jipk9RJFd0AOAKiMeTVogZ5qJuaVy7KxC0SsMEVH9k8w7UHNWQKsxARQmU8HoKoTSKbxx2qmNTlu5qsTk0+4lLuafaxB33MOBSbsKw+GPam4imucCppmycDoKrOcmkgsV5Tk1H0qZx81NIz1qrkPQi70opaKYCu2OBUfNSbCe1PaLChvXtQBBiipdg6YooA+krvkmsLXLyKwsZLuY/JGM47k9gK3Ltxk1xXxEcNo8UZ6POAf++WNfIYaCnUUWfY4qThTckeXa7qtzqt+9zO5OeFXso7Cu1+B8I/tm5uOu0Ki/if/rV53KrRyMjDlTivXP2dLL7ZqMiZ/jyRjsAf8a+kxiUcO4o8DLZOeLTZ9J+DEjn01Y2ww+la02n2sTvkdVNZdvv06NDkDA+UAYqOfxJAUIkbHpzXz9j69uxkX19BBcGCZsp2J7VBdX8EUe6JUYEdVIFYPivUrKZnMMi59N1eceJNSv40b7PYM2P41lOKqCu7GU5cqudf4s16OLcXnX2A5ryDxXqbXe+TzN6R5J7VS1fUL+RmM2UHoD1qp4eD6pq8EDqzWqN5s4HdVGcfpj8a9Chhre/LoeVicWpfu1uzW8OL9j0MrcQ7mur+PDEcAiN8D82H5GsDXpRcas8UZPlxgQxL6KOn64rp/FF55VlBp9t8zxTtNLIDwzsGBx+Jb8K4+8OLlZ+fn+ZQDjv/APWNdtL3pcxwYiPLT9mVBn/PWpRC7SJEmHkY4Crzz6fWpNVjMF0WQYjk+dfcEZH6EVf8OR/YrebXZFB8g+Xagj705HB/4CPm+u31rqbsrnDFXnyl+5ljsNags4mB/s+NVLKfvyBt0n6lh9AK9lDeY+jyxSK8FzfWqqw6AidPlPuMGvn22Yfao5HyVZ+fcd69S0TWHt9I8i5DyyWEjOFHV5FXZER7sZIvxFeZi6bvFo97AVvckpbHQfFO+m8Q+PdO8NWuDZQ38Znx0klVNzD/AIAhwf8Afr6a8I6ZHYaUiIuM9/X1P1Jyfxr5r8A6cieL7JppDPNp+n/aruVuWN3dSDfn3CKR+VfU+j82Uf0rz8W0uWC6HpYXm5Z1Hu3+RM9upFeafHm0834caqCOYhHL/wB8So39K9WUcc1wvxpt93w81wAcvaOi/VsAfqRXPTVppnR7X3JX7DPAQ8q2ns/+eEzAfQnNW/Hb79PsbIDJutRhx/2yzP8A+0abo9uLXWrgBcbmzRry/a/E0UIOUsLQyMD0Msx2pj3CxyfhIKmm7Ns6q7vJLvY1tDCx6P5znCRqWbjOAKgNm0qs0gw8rmSTnOM4wv4AAZ9qmtcPDHCo/dRYLejsOg+gPP1x6Grw8uCLdKevQU1orGTk1NyIrGxjUhVQfWtK1jEL54qLT5reVt3mKijqT0ArP8TeNvCujoVudQSeVf4IcE/nmtIxMJznUlypXL3iS8trPR55YbaNW29hivmHx7oGoeIfD95r0ruuZDsjViAFHcivR9d+KVvdCVLe0hSBuN0j7iR+FcX4g+J2m6Poj6VFbpLJNnahGQAetaLmb0NHhHGnrojw2PTnXbv5xUHiC+NtZ+SrfMw5rdutStrmCSeEbV3H5Ccla4HXLo3N4zE5ANd+Gpyq1Fz7I8fG4hYeg1DdlFsk5ojRncKgyxIAA6kn0puaeucgjgjoa9g+U3NTwxpz6rr9jp6gkTzKrf7ucn9Aa+ptIsFhhSJflQKAAB0Arwv4B6ab3xobplGLSBmz6MeAf519CGeCwtppryUQwxRlnkb7qgDOT7cV4GbVFKqoLofb8O0lTw7qS6v8jL8UavYeHNGm1O/k2wxj5QPvSN2Ue5/xPavm7xT4gvvEWtvqt+54xsjB+WJB0Vf88nJrV+Jvi+fxdrCum6PTrfKWsRPX1dh6nH4cD3PHXsq+UIF5I5Y12YHBqlHme7PHzrM3iZ8kNIL8SmTk1Jbx+ZKF7d6jVSzADrWzYW4SPI6nrXpN2PAJIkCIAB0p9KRTTWTZaZDITvIpAOM05h3pp5NMGx0SF3x0Hc1He3APyKeBUsp8qHI6tWc5yeaBCKNz49avqNkQUcE1VgAB3Ecdqtw/N8xphcYy+ooEQIyRU5XNPZdsI45qW7lIpSRLnpVd0KnBq8Rlc1E0ZOWYcU0yJFRYyxwKR43VtuOPWrM1s0aiQOADTB5kmBngVTdiRqKdpUDkDOaXy+FJJJzzmrKphAPSjbgAEd6V7jsVXXDt9aKnkUFs4opiPe7uTk1xXxFlY6baKQvyzdQBnoetdZduMnmuI+IT5trVf9tj+n/16+ZwUf3yPqsdO9FnAaxCEn85R8r8n617N+zDHEl7NOeGC8V5VIizQmGToeh9DXa/CK+ewaexaRo5hzGwOMGvbx+tE8nKrLEK59NazdedGUggJcDoR1ridZsb2RWCttP0rS8PancJHHJdSF5CMhiav6lNFLAZBz7V4i1PqpNnjmuJeaYjzGMTCuU1XxVqJtnf7G0aH+JuBXsPipNNnt+GUKE5B6D3zXh3xF1nS5wtjp0u/bw+z7v5/nXVhqSnPVXPNxdT2cG72OT1LUbm/kJkPy57V3Gjwjw/oEytGftj2yu+R/q/NYYB98KnH+01WPhx4ShkY3+qqot4Y/PZGHJA6Z9AT09aZr97LcNatIq5uruS7IA+8EUbM+o5A/Cu6dSL/dxWh5tKlOK9rPdmZqse+2ikgTAYvIeeqIBEp/76EhrmrqEGCGVG3Rx7os4xlt2cf+Pfoa1dZ1Ui9isbZg0NrEsbtj77qMtz6bix+prP1IMlrHHGPlWYl/dsD/D9a2gnF2ZnUkpq66GjqOkz3kmm2UC75bqGMw9hkjHPoMDrVXxVc273MGmWL7rCxUpG/TzWJ+eT/gRHHsFHauv0ydYfBmnXMg23dwjWMLHqqM5DOD2ODtB+tcPqmny2c7wsOYiVY/8AAjilSn0fQutSslJdbXIZEZGwf4AHA/GvWPCNvbz+LtMb5GU2sd3IjDAZkO1fyVt//ABXm8tnJcyRwxjfIjbVXuQx6fn/ADr2Pwna2sGmeG9VUbo59bnsWf8AvRNAYV/PywfxrnxMlZNeZ3YaLhNp+Rp+G7pRqviPVguBfaq6RHPVYTtX9d1e9eGtahuLOKRJPlYA/mK8e8G6AD8MtKhuBmaW288nufNzKD+bEVHpGt3fh6c2VyHaNTw1eLXl+8a7Ht4eDjBX66n0Xbz7+pBBrmvin+/8O29gPv3upWcAHqv2hGf/AMcV6yvDXiy2uoE2ygj60ut6gL/xd4ftUfMdqs+oPz0IQQoD9fOc/wDAKKUveCrTVrrqbOY4L57iaVY4lBZ2PRQOSaoWAnNtJPKrpcX8puJcjBiUgLGuOzhFQEeoY+xranOdT1VNKt+YRiS8cDIAyCsZ924JH93jo2a2lT5VQHpyT3J9ah6Kx0y96SfYs2+yKzUkBcDhfQelcd4sh8Ua/IbHQp4rYtkGeRjtUevFdi6712t0NOt9luuEUUIiW1jyWfwZ8REg+xan4kijjLYMkEDMpHrndWVJ8HZp2aaXxHezOemAi/zB9K9g1m/IiP3kK+jda818W+MotIVi9w7N/dRck10Rnfoa0ZxStLQ8+174YX9vKjWWvXGWPAmRXGcZHTA/SuD8Z+CPEVjbyahPcw3YU/MynDV2eo/EnzZ9y292Vzn5kHp9a4vxx42u9QtDaxRvDEy8lj17/wBa7KDqOWxljJYL2Um5P5M4iC5ZLeRixGcd/rWSzEkk96sXUuRsHHrVU17cIJbHwGIrc7S7AvWrKLxVYVaB6fQU2c6Pbf2cbJV03VdQ2/6yZIVP+6CT/wChCsT40eMxqt82g6bOWsbd/wDSHQ/LO47e6qfzP0FZth4tbw98N4dG0yXZfX5eSaRTzBETjr2ZgOPQc9xXntzPnciE7O/vXnUsKp1pVZfL/M97EZh7LCxw9Ptr/kPuZx9yPgetVQMmlRWd9qjJNalhaGP5pMZ9K9DY8K9xLCyIAdxzV8gKMUo4FRseeaiTKSA1G1OPSo+9SKwrtg06HBYFh8tQOctT5H8uHGcHFXuIr3sm6Tj8MVWClmA9ae53GpYVCxtIRwOn1p7BuOO1dsY5x1qe3+4apRZZ/c81oRABBihuwD4VLSYp03L4HQcU+BSBux1FNHMmKzK3ESFnGAKQBBBIJPugEVet12oze1ZjqZpWIOIgcgep9aAaK2Hl4Odg+6DUyqMCpNoHQUoXFFybDSuBSYxUhprDpTCxEwopziinck9guZck1xXjx8mzHb5//Za6a4m965LxuSYbZ89GZcfXH+FeFgo3qo+jxk70mYSkNVmzvnsry3nzgK4Bb2qkp20lwRJC0ZHDD8q9xxUlys8OE3CSkuh6TrHxTNjpUVnpUKT3I+9LIMqv0HesC5+LXiySLyo5baL1KwjP61wABViD1FMkb5s4qKeEpwWx0VMwxE5X5rG1rPifXdVP+m6jNKvdOAv5Cl06KPSHW4vE8y62h44D0Q9iw7n2qnYMlptvZQsj/wDLKIHnd6n2FdL4L0sajevrOouPsVn/AKTcOeNz/wAKD1JOOKc3GEX0RNCM6tTV3Zv61qsujeG00jzc6pfjz72TPKAgbV9uD+dY9xNJNHcX4bAgt4ba3XHC7mLLj8FH51hzyz634qa6kBPm3Az34yMD8sVpaxcpa6fplsR+8llF1IPRAAij8kJ/GuZU7Ndz0/bcyemiKGkWMc2rX9zdr/xL7MvLce4DfKg92bC+2Se1XoLd9X0tWj2LPJcF5z0AVurY9B1NVfElytjYDSYgA0s7XNz6s2SEHuFXn6u1P0i+WxsUkmXeFAgVR95t2DIfwXC/8CrWd2uZGFLlhN038zXheTWtIuRbqY7a3ljS2THKIg4/E7iT7k1e8XIsmnMZwBPJaht3eQq4zn34NbVhpkWi2TXI2vZ3EsU8TDjKEEkfoPzrT1XTB4m0We5Nv5FvueC0dhjccAj8NwrzJVv3vketGhana+pwVpazxXTagnH2aBpFI6hyoEf/AI+Vru9Rhl8P/Dy90lWzJoep2uoW5x/yyk5z+Dbx+FY3h21+0aLp1vvC3F1fWtpLnqrifnj/AIAK3fi9cKuhyTkbZLuw+wXa9lljmEi49v3cv/fVNT5qkYPv+X9M0lFRpyqeX5/0j1rTB5GiaZAD/qtNRT9Y1Xb/ADqTxD4ftb+2Z/LGSAc461S0aU3FnGUJZTbpGAfcZP8AP9K6zGLYZGQVHFeNUl77PbhG0UjxXUbXV/D1w0ljIxQfw1LoPj2QalqEsuFv7gRWluJB8iogYlm9g0j5HfCjuK6/x4sNtptzdyDcsSFto6t7D3rzIeD5RYrJeKPtbKC+OiE8kD8SST3J9MV0UXFRcpHLWUlJRXqe0eHNX06205Y4Z2kdiWmlc5eVz1Y+5rrtJu0lAJbIPQ18oLe+IdBlHlStNGp+6/P6113hf4tx2wSHUYpbds4yeUJ+tX7GT1jqQsVG3K9D6djCMAcZq0tikuADXmXhjx7puoRoYbyNtw6Bs12Fn4jgOD5i8DpmpUWt0VKXN8LNK/0JZVKlevfFc1e+BtDy9zc2sU0nYuK6BfEEL8iT8qwfE2vIkBZZPWtbLoQlL7R5h468I6R5zSQWscbjn5V/nXz98QbFLS6+TI6ive/E3iKGSOQmZTtbsa+dPH+qpf6i/lnI3HnNdmDi5VNDzczqQjTdjl3OST3pKDQBXvHyT1HxqWbAFWJkwBkjGOaLdAFMjcKOpqGaUyMf7o6VIBLK0mMngAAfQUxFLttUZJpO9aVhbbFLt94jj2p7D3JLO3WFdx5c96sg03IFRyP6Vm3cexMWHqKSRumKrh6cXzSKHuaaCAMmm7s0HmgkcgGc1VuZMtirb/LEcVQcEnJ5ppAJGpdgo71PeHaFiXoOv1pbSMgmQjgVBcPmQn3qgZLZKCSSOlXol3NjtUFqgWIe9WtyQQNKx5xxUsBLuUIAkeS54Ap9kP3RLffB5NU7LdNMZW/CrbN5OeCS3AHvUtDSHXUxZRBGf94j09KRIxtAIxTI1RBz1PJPvSNKztsiH1NIom+UcYFRtjdik4Bx956ekbEZPFArDcUjCpWXio3oBkL9aKkK5ooIO9nlAGTXP+Km83T1PTa4P6GtiRd/U4xWZqUZmspI1OScEfhXmUY++mezXlzwaOYYM1vuUZqqry+X5hHyZwDV5f3QI+8p/SoNTOYo4Y4ssCeVHBr1kePLQo3gziQfjQI1TBl5JI+VecD1NLfHaEj74yadptlPe3MdvbozyOwUACqbSV2KMXJ2RoaJpb6jdokcZlkkbEaHhQo6sx7KK7CVjNZw6BpTMbOMlnkXrPMeN59s8AexPaqUcUenWpsbKRGLjbcXCnAfH8CH+4O7eufasiXVfLxFbSssKj55MfNIemR6ccAdq4KjlVd0e5QgqEfe3Zr6daWsXi20tYGzDalnnlHILqhbj1AxXNX84vtUkuJeQCI4k9QBhR9AMV0tk8VrolxdzDY1xH5cY/iSMnLH6ttIz6CuUvUVmSdZC0kg3fKpAU54Uev19/arou7f3E4lcsU+7uWtTV7mO3uypfIEbcfdI9fr1/8A1V1/gfwjLeGLUdRkW2to23R7xnzGJycDue2B6VY8L+DL4abby3itaC/l2rLcYAEaqWd9uc8KDycDJUDOa7nRdP1HSbuWSz0i51DSgcG6lyjQk8sqgbmWMk5JC5GcHjkcOJxT5fZwZ6eFwSUvaVDK8dPfR+HReWllItlZzqSwQqCMjJAycYOM+7fWqlh4plv/AAdamPe8VnEgujwNjZ2j8T1+gr0y90m88U+GpILm9tLawlhaKCCxXKZIxnccl/8Ax0e1eJeBYZILfxV4SvoyLhLeY7c9JI8g/XnFcmHjGpSd94v8DqxE5U66XSSf3o66xiT/AISCwmiIaCa7jvMDoHVhux+efxrT+LGnNc6T43ll5a2NrcR4HAZmUHH4F64HwNrcl7BFpjybZYo2Ct35BH9V/wC+a9H0O+XxP/bVvMcrfQSyyk9wlt5eD9Hlz9VpuLo1k5dAjNVqTUeqOm8H3Hm2tp5Y+RUQDnv5degZU24we1eXfDSQx2KrKerZH4CvQriYiIlOK8yesmerB6I5PxjILzVbOxHKRt9pnAORhSNg+u7aw9lIqJJUuQUc5H8qjJNydR1PoZpzDH6iOLKgf99Bz+IrCtL8RXxiduRW6093scrlZtvqO8TaZA0ZJ/lXEahokWx2IBB9q7HVrsTysEzjNcl4u1SOwsmUthyueK1pqV7ROaq4/FI841W7m0y+3WFxJCw7oxWtfRvip4r08BGuluUHQSLz+YrjdQuXurp5WOcniq1fSww8eRKauz5KrjaiqN03ZHsdn8cdSWPE8DK3+w2RWdrnxUutUUo08kQPX5ea8sNLUvBUX0NVmuJ6s6zVPFsktp9nty4z95j1NcrK7SSM7HkmmGlrenSjTVonHWxE6zvITFSxRMyggVHVtmENuAB8zDoe3vVswIbl8ARKeB1+tQryaWrtjbfKZ5ANvYHvQ9BiWlsfMBfoOavscCkQbV+vPNMlfjpUNlJAzVEzZprtzTGbNJIZIrU7NV92DSqxqhJ2LAqVBmoEqfIVRik2BFdMfu1CoBNSlS54ppCr1OKAuSSOfL2jjiqLcvVsYYcHNVlH78D3ouI1IRiNc8VRvrnz5BEn3Bx9asX8nl2uF4JGKoWO0TqXHBotYLmhagxqpTscEVOz72MrHAHCf41G3yyyBBkMOntSEM5XdwB0HtSeoyPMszHsg6mnq7N+6j6dzTJnLuIozgdOKvW8CxJ6mpbsFxYIQoBPJqU8UqcuKbO6qSaRRHI3FRHmkG52z2pWZVByeAMmmlcT0GSv5cZbNFZd3cNM+Bwg6CirUSLnftcNsODVaSYYwagklxxVeWXNcEIWPRlO5VukCStjlSc1WIA6yADsByas3LFk4xkVT3BJUDKXLHGxPvH2z2rpizkkveK9vZT6tqy2tqu5279lA6k+wrrrOw0+0gJRmFlGCs9xnabl+6qf4U9T3/Kq1tHa6XZyRbhEX/4/JRyT3ECn09T6/SopY73Wo45bmWPTdMi4jMhwMeqr1Y+4496yqzlNWvZHo4SkqSu1eTKmqaidUu47GxgYxZCkRoS0mOgUdgOw/Gn20Fpp7G61JQzDmOAHKj/ePQ/Qfj6VZ/tey023bT9BtCzOMS3cq5kf1HoB7c0vh/w9qWvagkaZuLhiMrg4jH95sdPp1NQ2ox10j+J0KnKctPel+CIbpr3XJ1s7WKSV5H4RAWJPZfwH6k16F8Jfh7c/2xFrGoANFaz+TCCcq7qDuIPTCnjPsa2NL0TSPDimzS9IuNhW8uIh+8IHBiiA6Hsz8Bemd2dsl/4lv9TsG03RdFYaZDF5ciicQxCIcFJJT8qJ2KAgnjLEcV58686sXCnoj1I4SnTl7So7s6/TtIHibX21KSYHSbdfIt5HYIJlzuZgegViF6dVRD3NejpDF9kjW3mi8lBhVikwv6HP6180al4vu2kS2s59LmvsYCaRpAuDn086fJJ91BHoayZ/C3xO1eU3Uek6hbjOQZnjgcfoh/Ss3gub4pJJGrxyTtCLkz3jxLYppEkur6VqS2M4+aZZPmhlHdnU9/8AayD79j87weI4T8TNQ8QyKkcFyZlbyySrKUKkqSBkE89O9VvEXhzxVZR51u01N0X7zmfz1HvgNj9aw5Yo7tFZr3zQBtSMx+WQB7dD+BNdeGwsIRfvXvocGKxU5yiuTls769x3hSfyLqS4DlMISpB6MCCP5V6h4cvzoz+I7mEsFfT/ADbcE8ASZIX/AL7LKfpXn3hzTxJcKgidYVZWmkZSBtBzgepJFdEPl1qKwfzDGtyolI6NC0iFQffeAfoTTxFp1LDwqdOkrnqugyx2zeUp2gEbT+GK6++vgmmSXYPypGXIz6An+lec2EpR0xXUard+Z4Vv/mx/okpHsdhrw+W7PbjJpEAle00e0tncFkgUMfVscn8TzXAalfeVqp5ziuz1ubJbnOK8q1++VdRfPNbwi5y0OSvNxgjckv8AexOcV57461dry7aINwDWze6isFlIyjnGOtcBeSNJO7ucknNetgMPrzS6HiY/EuNPlj1ITRQafFE8rMEGdq7ifQeteyfPjBUyRgRGWToeFHqaLaLzJQCQF6sfapLgmSTIGEUYUe1S2Wlpcr4yeKsXkHkOtufvhQ0nsTzj8Bj8abGhV1fuDkA1M0cksjSOSzsSWJ6kmlcVtCCKLJ64pkz73z27VLckonlj+LrV/RPD1/q88dvbGFJpf9THI+0yH0GeB+JApklKwg8x9zDgVoKckIOFT9TUEnmWjvbNE8UsRZZEcYYMOoI7dKZG+FC46UnqUiy7cVDI1BbNQu2TSLB2zUZNBNGapEhSrSUopCJYzg1MTwKgXg04NkYoAc0hRcgVTmlZzk1PJ8wxURT2oAfaSgfKe9KV23A+tV+VYGrshDqkw7cGgQaqflUVWgwyYxgrzU2q5yM+38qiswHdYlHzMcUPYDUiUsgkYY3dPpVe6nC/Kv51PqFwsHyAdsCs+BDPJjOPepHcu2Koq7yMselXkJK1WhRVA9KbNfIjbU5Iqdy1ZFqZ/LGelVELzzbuwqAyS3EgXOAavKqxR7V+9igbYjMANq4GOprKvrvzT5cYwg/WnahdbyYYmJT+I92NVokPU1aVjOTFijOMniin5wMUUNkM6J5c96geQ5qNnpE+Y7uwrnSOxssJGrZaSRUjX7xPJz6Ad60LGxhs1bVJxIA4xaxr99j3YemOmarabZTX1ztSMvGoOce1dppOii4jJmjaVmwDM4/dLjoo/vY9uM+prnr1/ZqyO7B4bnfNI5LS7C5vZ1un2oRwibN20ewP86NZijt0ElxcPPKxwF+8SfrXrEOg21rpbXIdDtBLbxgADuc8fnXG2Oi2/inxPNcPMg0+CMPJKzFIwucEs2MhewAGW7dyOeFW8uaWx6cqVo8sdzn/AAb4Y1fxDe+XA0NhYqf3t2/3U9lP949gOTXrmnIltZv4a8JMbS2t1IutSdcSH+8VH8Jz1LEEcjggCtjw54Ua8Ait/MsNLjQKWI8qVweuccxIRn5B8zD7xq7qM5WdPDnhmHyFgYJJNEigo4GdqjoZAO54jHJyxAHHWxPtnfov6uehhsH7KPm/6scXf6fbWCfY0s5Ly5XB+ys+COCFedgAEHogAY8DBPA0NO+H+qa20U3iO7AtVOYbSJPLgT/dj4P/AAJyD6ivSvCvhG20mNS0KSXIO/eckIx+8QSSST3ZssfpxXRrZFjziuWVdx+H7zteHi9Jfd0/4JyWhaFpOhRBNMsUhbGHkVRvf6n+g4q+0dxONoO33reey28DA/Coxavn5VrndRt3ZtGHY5+fQ/tMZjllIU+grhfEXwd06+ZrizufsUx5bbEGR/8AeTgH9DXrf2SXPSkmtJABxV06s6bvB2FUoQmrSVz5g13wN4g8Ms8m2Se2Xq9piQgeu1gSv4Z+tcxY38Z1JZLeOUQLMGknlJLOMqeSeuGUH6A19a6jZedAUkjDD3rybx/4FiuDLeWUQjuOrYHDj3H9a76ON5rqa1PKxGBa1g9DH0q4aVyc8YBrajvVMRt3O5JAUYZ7EEf1rkdEe4tE+y3SMs8DFTn+Jex/LH45qLWNTNs6svfPeuZ03z8qNVUSjdm5f30jWEcrt85jBYD1xyPzzXlev3jHUW5NdeuoCe2cbjzl054wTkj8zn8RXnOpzCW/lZSfvHvXoYKj77uedmNZciSJL25LwYLHFYjHJJq9dErbZPc8VQr26MUo6HzmKm3KwDrVhJfLtjEvBc5cjqR6VWpw5OK1ZzJ2JoFJbjpVgoAuW/CiFMItTxxgsCcn61m2aIiCYwW/KhpivQVY8ssc4pskaBGY/wAIzQOSM1yZJjk9a7Y67pYhsLmBpYJ7a3jSS3VeZJUGAytjAB6kcH+vHQwySPjGPerq7VzuOMDNURYk1CeW8uri6n5uLqV5pPcsck/rUBXAp0SnYHPVv0HYUPwKRSVyI9ahapH61GaaENoxQOtPAoEJinAGlxxTlHWkMRqQUrdqFOKCRVpSgIpNvNSCgZVmhcLux0p1nOqny5OEJ5NXQFZMEZrOuYmjcnsaadxMl1OVJph5fKgYz60aYyxStM/RFyPrVMj3p4ciHZ6nJqhD3d7mfPcnpWkBHbxf55rPtiIzvxn2p48y4l/zxUsZNLO8zbI8hackKx/M3YU7bHapknJqs8jzSAE8HoKkexbtBudpMewqHUrv5TDGev3jS3sq2w8lPv4wfaqMI3sSapITY6BM/M3TtUxxSEcCmHik2SxTRTce9FIk1I9u7c+4k/dXHJH9Kt20M93efYYE/ebwG2jpjrVGxmC3qSEElSWAHcgcD9BXoPgXSIbPUrWwvZhFPdzRi7k5zCjHLKPdU3McdyormrT5I6bnoYek6s/JbntvwV+G+i+GfCf/AAl3i+0ju5JoxLbWjkCIIBwzg/eBzkA8Hqc54r+KtZvPElrcXum6Un9nIpCzNiKBfTYf4v8AgII9xXS/GbSNX1bSU1PU0+yWEUamy0leRHEMBTNjgvj+H7q9OSM1y2qa5A/hfU5LoLHBBal4YhyMqdrYHrnGPrXDPex7FGPMrnnnxDuYoNLsNN89rmeZDM8fIRR/CAue5zyckDODXZfDDwZPp+mw3Wrxhp5XEsVsfuq+OHcd2A4A6KOBzknH+GOgL4g8Z3Os3qh7XTFQHuj3G0Hb9E6fgp65r2AvbWdhc6tdN5cMCl84J2qASTgdSetcOIq8vuRPXwtNP3mVdfupNNsE0rTnEVxMplkm2hvs8Q+9IfVj0XPfsQCKseCdAh023F1JbGKZ1IiQnJjQ88k9WJJZieSepNZvh2K61fUBPfj94zLPcxnkK2P3UGfRAQTjqxJ7mu3Uc1xXt7p2puXvD4045qRl29BRHwKmiQu2MVNrlKSIY7d5mx0FX4NP2jpmtGxhXAVua1I7VMVpCipbnNVxfK7I582eB92qs9mDnaMe1dRLakcrVOe14yRVulYmni7nH3lmyZOOO9YGqWKspOK9AurYFSCMiuf1OyIBwOKxtY6oTUjxfxloEUqvLEm2Ucqf6V5H4rjkWBhKCrKcYNfR3iKxJRgV9ap2fwv0rUNON9rsMk7zDMVushQKOoyRznHP4VtQnaaObE4f2qtHS58z2MxbT3b+JAce3H/1q5e2XzbpgeMtXqfxL8K2nhnV5IdMSVbSTICO+7YfQHrj65rzjQot+onnGDXuYea5ZzR8/jKcoVIU5boq66uyZYV6KKzSMV1g0efWtU1CK3GXgjMmMelc7dWs0CbmXjJBPoRXoUX7iPFxX8VlTHGafCMyCjcvkbcfNuyTSJwa1ZgaMXCgVMsiKKqI/wAoGKUc5rNopXJ5boAYWqrzO+QO9K0bE9KFjKnJFNIG2ySDzQRxS3LYU+uMVYibMY4qpc8yY96YN9B9vISgB7U5jkVXTipgc0ik9BjcmozTzTTQJiYpR1pcUtMnYenSlbpSLTWpFXEbrTRTqbTJZIrVIDVfOKesoHWgbZYBqC7OUp4dSMg1Wnb5jg5FAX0IGFNWnMaaDVEEqBnIjQZJ6VfLJZwhCcynriqsMqwRllGZTwM9h61XZmkfLEknvSsO4+aZpGJJqa3YQRtK4G4jCA/zqGKMFstwo5NMnk8x+PujhR7UWEJlpZMsSSepqyuFUACoogFAOOafuobAVmpDSYzTwuaQDkXdRU0Y2qM0VI7Gp4ZVYmS8dF8wtiHd0THV/wAMgD3PtXtf7N+jwar8QtE1C8VJkQzXwgzk/JwhI/3jEAf9n3rxGNzuaNB91/LjI7ogJJ/End9a+o/2RtJV/EWvarEWMen2EGnozJgCQZMijnnGFbP+1XFNc1RHr0JclF/1qfSltptrqmhXdvqUYkS+BWTIz8vbH0HP1Jr5w+L3wa8U2+lSW/hfy9SjfkQvKscuCQTgthWGF7kHtX01pX/HqE/ukqPpV5I0kOHA46VpKmpHPTxE6dz5C+F+n6t4b0CPS9bsLrT7ya5eS4+0RlCWJ9TweMdOMZrrfE9yl6YLCL7i7ZXXIxwSUB+rAuT2EeD96vpGWyjuGIvHLIOiBR8319TWNrHw/wDDeoEyNpsVm3USQDY5PqccHj1Brza2XTbcovc9ihnUIpRqRPH/AA/a/ZbBEI/eOd8h9Sa24EPU10up+ANQs0MumyG7j6iN8K/59D+lc/JHPbSmG5t5YJB/DIpB/XrXn1MLUpv3kexSxlGsvckPXjirFqf3gquhzjirMGF5xWSRvc1rQ4INbVqdwFYFrIvGTW3ZTLwK6aW552JTexfEQI5FVruJVXI6VaEnpVO9mXaa3nHQ4afNzGPfYAOKwtS+7WrqM6gHrXP382SAp6iuCZ7tHSJg6hAs1wkTdHkVT9Ca6jWhJDoq3sQYpAx3qvXaQQcfgSa5u7bbd25x1nT/ANCFdZfOf7GkiTgmtMNo2zSabsfNfxutZbuzkuYVLRjEit2Ye34V4h4dUDV8epNfRfjbS74I6RDKc7k4214X4m0a+0fU0vpIysUrZB9D3FelRqxmnDueLmOHlGaqnZ/A6KOTxfq8LoGfIwCOxBrF+J/h6TT9Sv7BIwoacSR+45q18M72PT/HEGoq37u6xEx7Dd0/UD869a+Mfh/7dY22qIoIYeXIQPyP516NKeiPDq03GTfc+RXBUlSMEHFLGcGr3iC2ktNWuYJV2usrA1nr1rrTujzGWkbgVKrCqydKkFJlIshxUsUZk+lUGzU9tPsGDSsO5dlXYmAMVnSk+YM1bkuFZcZqjM2ZuKLCJkGcGnZqND0pxFAxDyaKKKYXuFFKBmkxQJik8CmmlNMNA0OzRmmUZoELmmsKTNNLUEsbvK9KduzyRTW5pvSnYNxWptG7NJTsApO5s0opoo6UwHO/y7R0pEHNIOtPA4pMB456cYpaaCB70g59qkCaNSTViOM5GB060kKgKOOO5qO7uAB5UJ47mluOw27mAOxD9TRVWirsB13hWAPdiJz80cafm8iqR+TmvtH9ljSzp/wxNy6bZNTvJbtz6gttU/8AfKrXxd4CW4m8T2y2qB5ZQsMaEZDOeF/8eAP4V+hXgPTIND8OWWk253RWtukSHHXaoGa4kv3rZ6U5fuUjrdKIVcH1/OtBDz6VnR4VVYcYFWYpQRntW5xNmhA+/wC8M7en1rH8U+KYtGlWFLf7Xeuu4RbtqRr/AHmPP5DPSriSlSdp615N8Qr5LLxvfSXkohjcxSBz08vywv8ANSPwrGtNwjod2AoQr1bT2SubmqfE7W7C7WOS009wyB0XY4JB993t6VasPiZoepjyNd0NolbGWVROg9zwCB9Aa8kbUpNUv59QfgO2I07Ig4VR9BitOzgDwB379BXlPF1b2bufQvLcNKOkbPyPdNK0jwlqsP2rTYbWeJupicgA+hAPBrRTw5ogP/IOh/X/ABr5/jmu9MmFxY3UtvLnh42Kn9K6zQfiprFmyw6zAuoQnrIuEkUfhwfyH1rpp4qjJ+/FI87EZbi4a05tr11PVm8OaG3/AC4RD6MR/WopPDGmgfufOi9Nr5A/OoPDHi3RPEEHmabeK7gAvE52yJ9V9PccVuLMrdCD9DXaoUpq6SPIlVxNN2cmjAl8P3CKfJvFb0DqR+tZGpaVqcKEm3aRf70Z3fp1rtmf2qCV8VjUwdOSOiljqsXrqeP6vMUYpIrI46qwwRXPXU2SWBPFe56hFb3cYju7aG4TsJEDY/PpXG674K0e7Um1EllJ1BQ7kz7qf6EV59XLpbxZ7OGzina1SNvxPI9bmfyyVPzg7l+o5rqtP1RbizilUgpIgOD7isfxT4V1fTkZ1UXsA/jh6ge69fyzXNeE9YZb5tNcEkktF/u9x7YP864/Zypu0ke1Srwq/C7m7r1rvEkgiUMCQCTjn8q8i8Z6Wl3bTw3ESYaMsXZ3O0+oGMZr2bWkilty4B5HZiP5Vxeq2QuIXCNNnB/jB/mKa0dy6qUouL6nzdpJmhlltix82LKjjuDwa+nvC1+vif4dpuIMr24LE9Q3f9c18+eM9Jl0jXxeFmKy/K7Ftxz2J/CvQ/gRrhinvtDkbIVvNjBPBVuo/P8AnXtUpqdrHyGJpun7r6Hmfxn0GSDUvt8ceFVVMpA7E4DfnkfiK81xX1L8QNIhuYTJIn7pmktZyOSEfofwODXzJqtnLp2pXFhP/rIJDG3vg9a9CG1jx6i1uVwaliPNQMfanoec1RCZYYCoi2DUgfioH5YmpBu4/fTSfmJ9abikp2ETRH5sVPVaL7wqxnHahsoKKbuo3UirktN3e1JvpM0rAITTCaUmmMaYmx1NLUzJ9aSmkS2KWNNoozTEJRRRT2AKKKB1oAUDAyaTvSk5NTxQcBm4pNgRLGTziggipnO1sDpQqb6m47EKqzsFAq5HAiDdJSxqsSZI5qtdTFzgGjcNh1xccbE4FVaWnxoW6VS0BsaBmipxHjrRSbEeufsz6VDqXxWs0nAMWnxSXyA9CQAqfkXB+or7f0yX90vFfnz8LvFM/g7xrp+txqZIIt0NwgHMkLH5gPcdR7gV94aBqNrf2EGo2EyXFtcxrJG6HIZSMgg/TFYROypsdf53ygbenvT4pwDWMs25Qyms3xD4mtdG/cFZLm5IyIY8ZA9ST0FU5KKuyKcJVJcsVqdgJ1NYXjjwvZeK9M8mc+VcxA+TOOxPYjuDXHaf8TrP7QyXenyRrnGY5Q5/IgfzrsdE8TaLq2Fsr+J5P+eTHa/5Hr+FY+1pVVy3Op0MRhnzWseAeILPWfCF4YNVtWMSttWZMmNh7H+nWtjRdchnjG2QAehr3HV7C01CEw3UCSIwwwZcg/hXmniT4V2TSteaJKbGXr5S8xn8O1cdbBNawPWw+bLaqjJmn+0TADhRRKtuIwI15flueAvrWJqUOraPcrFfRbHPCtn5ZMeh9faprLWIbjbHMrAjqp7/AF9q4XBxdmexCpGavFk2y4tpRd6fPLbyIcxSRsQV969I8EfFV4yll4oiIPAW8iXjH+2v9R+VcbbiKVMj5iegqteWkZUnbV06sqbvEwxGFp4iNpo+lLW4ju7ZLi1lSaGRdyujAhh7Gopy46jFfN/h3xNr3hS883TLjdbE5ltpfmjb3x2PuK9c8OfEnw/rkaw3Mo0697xzN8rf7rdPzxXpUcVCpo9GfOYjA1aL0V0dPLLIrYKnFQu8cgweDU0s6NFlSCCOCOayPtAaNy33wcV0M5ImfqzBHZWOPSuB8SaDZS3sepxRCK9ibPmoMbgeCGHfgnnrXdXyfbEdlAynGC2K56ZllsmUHkdqwqwU1ZnoYetKGsWc4FE1ryOorCvLby5SShCnoa1XmNrdzIRhS25fx6/rT77bc2hIUZxmvJqU7Ox9RTrKpFSR5J8T9CW90+banJGRXk/hHUpNI8VadcOSrCQ283phuAT+OK+idZhE9qyMuTivBPHmhtbSvcwqVdWLqAOwP866MJNRdmeVmVHnXOj3hootSspouCs6Aj64r5t+MulSWusx35T/AFo8qRvV16H8Rj8q9v8Ah5rovtKtZs5LRjJz3xzXN/F/RRfwSbQNk/O7H3JOx/p+NexGR8zUjofO9KKfcwSW87wSqVdGKsD2IqPtW61OYer0hpo604twKmwCUUUlOwEsX3hUjtUScHNNZsmkNsmpVqFWxinF6Q7kxNNY1EJKUP7UBcU03tQ1MppE7jqaelFJTSAQ0lFFMB1FFFABRRQBmgCezjDZdug6VZk5702AAIAKkAUEM44qGUhI4geWFPOwcKKhlmzlV4FMLBVyTUpA2F1JxgGqhNOkYtmmAVohXHKCzACraIFAApkEYAyetT8bcUmwSGUUN1opD5TYt4NlrE6D51Tdj2PSvsj4NWMvhHwHo+k3k7lnhDuHOfLkc7ivsATj/Jr5h+G1iuseNtL0+WPcj3CzTgdo0+YL+g/OvqjX5Q+nMoz6dKwp66nbiHoonewz5AIP414v4k1oxavqlzdybmE8m5eh+UkKv8hXoOiX7CFYpDkglVPc4JriPij4Um1QyanpiKJXAaeL+8Rj5h7nHSliIuUdDTL60aU2pdTkrGZpBvLHe5LMfc10Ng6ggJIQy8hgcEV59FfyWl09vMjxSLxhuOfSum0rVE2hm615DpuO59GqqlsejaV4417SiqSTC+t+myYksB7N1z9c12miePdE1B41uXNhN/dmPyn6MOPzxXicF4szvI/YcVciWKaL5RySBj3renWqQd73OWrgqNTW1me9a5pthremtb3ESTx/eH/1j2/CvFPG/hTVfD9w11pqTX1hjJQ/NJGB/P8An9aXT9d1vSLeSLT79gjKQEcblU44IB7iuq8H+LdPeJdOvZXT5QuZ2yQ/c7u4J9cYrZyhW917nFGnXwzbhqjh9D1neqvG31GTmtyTU0eLlQT79q2/GHgzSb5P7S0rbb3Ln/WQEbX9yB1rzxIdUg1T+zJIJJbnnYsaFjIPUY61x1cPKG2p6mHx0KvkdK0YlhyRkmqd1aIByMVq2+geKIbU3D6DqojUZObR+n0Iqn9oiuIcMMGs+Rrc6o1Iz+F3GaR4m8QaARHZX8jQ/wDPKU70I+h6fhiuq0n4paZeOItTibTrj+Ij5kY/lkfjXnupsY0JVs7etcvqkqsVcckDmtadadNWRzVsFSqatan0ZbeIbOePdZ3UMgIz8rg5qna3cVre3G9giSxZi+vcV4LptxLCokR2Ppg4Ire/ty9eNF+1yEqcjc2efxrf61fdHC8Dy/CzsNXaKW88t1xIsjFRn+E4NVZL0Rx7d2TXJTazemVpHkEjHu68is9PEEizMLgeWp753KP6/wA655vmdz06LVOPKzq724R84HWvN/GNumycP83B210R1IO24MGB7hq5bxXM8kLtnFTGIVJ8yOb+HusC11STTiQq8yRjpjnDD8zn8TXpeqrDf6e0UmCrLXg9rcfZPE9rPnH78IT7MNv9RXsen3ZmslHUgYNexTd4o+VxPxs8a+I+mCOZbwR7Jgdk/wDtejfiK4o17H8SLc3tgJYsElNrrj6/yIFeOmumLOOasIKmRUKlmYZB4X+tRUVRA+U7pC2AMnPFNxRRQwFWg8U6PrinMvFTcCGlNDUlNALiikxSZoAfmkbmrGk6ffatqMGnaZZ3F5eXDiOGCCMySSMeyqBkn6V2nxD+D3xC+H/h2x17xboD6dY30vkxsZo3KSFSwVwrHYSASAfQ0NAcFRRRTAbRTqKACiiigApVOCKSlX7woAsCQqBikZ3bjNMAyakjHzAVGxQoFRTMDwKkmcKMCqxOaaE0J1NSxryKaq1KvAFNiRIDtFLuJpmc0ZxUlj80VFmigXMe3fs7W6yeJNR1MjItYBED/tOSTj3AX9a9y1W5X7A4znBH868j+ANqtj4NNxjL3Vw0h+g+UD9M/jXoGpXIFjJg45H86iEeVWNpycndnSafcJJCcno5q/FdiRCrn51OD7jsa5bS7vETDcP8isnxF4jmhuWtdOZUdPlkkI3HJwcAHj0onJRWoU6UqsuWJteKvDun6vgzQKXIP7xRhh+NcBqGganokpljL3dt3wMuv19R9K0tK8bX6MBdFLmPvlQrD6YGP0rptO1vTdWQKkm2Q/8ALNxyfp61zNwqKx3R9vhlfoef2er4XYhG4g5Ga29OvGVkYngVP4n8LW965uLXFvcf3lGB+I/rXnzalqNmSZQzQo7J5gHDEHB/WuapRlFnoUcbGoepJPHMPlbBp7QtI6ogZnY4VQMkmuL0TWjcSxwRhpJpGCoijLMScAAdzzXu4l034TaVBLfpBf8AjG7h8xImOUsUPc46t/PnHHJmFLm1ZtVxKhZRV2yPQ/B8XhqxTV/Guu3Ok28gDQafbtm4n9iOcDp788lal1D4qS26Pb+EtItdJg24WeRBJO3uSeM/Xd9a831fXrzW9QkvtTunuLiQ5Luefp6AegHSqrSlTkCm60o6R0RlTwsaj56mr7dD0HSPiF41Gq208muTXW6VVMDxptfJHGAO/TjHWm/G+ODTPiDeJZoEWZEmkVeAHZefz6/jT/gpp0U+oXPivViYtH0UGVnYcPKBlQPUjOceu0d64vxb4hbxBrt7qlyQslzIXA/ujoo/AAD8KUrunZvcunyRr+4rJLUxtQu3aNgT3rnrxmExIOFPWtW4+cVn3UY24I61gonbKqnsTae0jqkccbO7kKoUZJJ6ADua948J+GdL8A22mXniDTU1fxdqhVdP0gMMQ+7dQMd2IIHQdCao/AfwO+i6KnjnVtNlv76XH9i6evDux6SHPAz1DHhVBb0q9428S2Xw4mvtX1C7t9a+IupJjC/NDpsZHyoo6qoB4HVjz0zXZQo8nvyPIxOK9pP2cdvz/wAl3OU/aVutIT4jNb6ZDBFLHaRi8MQADSksecd9pWvG7q6ZZDuNJqmo3F5dT3l5M01zPIZJZHOWdmOSSfWse+uPMByeaxn78mzopP2cFHsaLakU+6cVDd6gJbVw5yMdzXL3N0wbbnpTYrxpDsIP50lAp1WjA19MTyqv3s7ga73wprHnojbv9agkHPTPUVwutH/Si2PvDFJ4S1BraVoCceUxKDPYnp+f869Ch8J4+J+I9D8Qf6uR/wBPxzXkPiOz+yai2wYjlG9PbPUfnmvUbq4+0WZ6EMMivPvFKbrWIj/lhIyH6HkfyNdCepxT1OdooorRGQUUUUAOTqKl7VCtSIeKkBknWkFOkqMVQDq6P4ceB/EfxA8U2/hzwzYm6vJfmdjxHBGOskjfwqM/jwACSBR8N/Bev+P/ABbaeGfDlobi9uTkseEhQfekc/wqB1P4DJIFfYvhnw5P4es7j4N/BOVF1RSB4x8aSJhbM45jQ95cbgEB+TnncWZQCX4S6L4U+FviqHwB8ONJh8ZfECQD+39am+W20qL+IMwztA6CNTljgM2cCuB/by+MemeI7qD4ceHJ0urbTbr7RqV3GwKNcKGVYlPfZubcR/Fgfwmsv4s/Fbwx8N/Cs/ws+CshO/jW/EofdNeSYwwjkHU9QXHAHC+tfMm7NACUUUUAFFFFABRRRQAUqDLCkpyHFIB+cU4sETJ602mSNuPtSGIxLHJoUUAU8DigWw4dKKKKACiikNFyhaKKKRJ9M+CYhp/hu1slUARJt/EVrXdyrW7Kx7isLR5tlhEM4+WrN1LiHpnJpGjZtaVchQytkkNj9K4HxTcz2mpXi7sF5CVPqrHOfyNdNaTlZyM4yoP161T8S6ZBq1vl8JMo2o+M8ehqKiurG2HrezkcxZXClB79K2LWWMqM5yK42/gvdLuCsysF7EdDWhbamBGNr1xcrjueuqiex2ja3qC28kIu94ZCqtIu4pkdQarQz2JsorO5t2jRF27h8y/X1zXOQ6hukwxyK0re4QjBOapSkRKEX5Gr4dW30LxPpniPSkiuXsblLhYXPyuVIOD6fWq/xE8Yax4i8a3/AIh1C1W2e7ZSIo3LJGqqFAyfYfnmq77WwR1HQjgj8a7z4WfDOf4g6Rqb2viC0t721KiK1uELM4I5YkHKr0GQDzVN865SH+699u5wum6oZ1GGAPpmup8D6ZqnirxHaaHpsZaWY5ZyMpEg+87egA/oOpFWNU+BnxB0qXba6DLOFbrbypIrfTDZH4gV7BYeCPFXw9+HP9n+EdFfVPF2rrtvb6J0RbNP7qszAcZwMd8seiisoUG78y0NJ4yKVk9Wcf8AG/xXpmkWFv8ADbwxKP7O005v5VPM845wT3weT/tccba8fl1HJ616VZ/s/wDj+7RrjU5dL0pfvSvd3YYj1PyBh+Zqwnw0+FPh12k8YfFC1uZActbaWoYj2O3zGPbkgUSpSk7mkK9GnFRi7s8ytL0ytsAZ2P3QvJJ9K9g+F3wq1e9uotd8YQLpHh62H2iZbtvLklVecEH7icclscdOuau+CvHHgm18QWvhz4S+A1uNWuW8tNQ1HPyjHMhOWfaAMkZXp06AwftTfEiSYJ4B0y780QBTq1xH8olkHSLHYA/MffA7Grp04x95nNVr1Jy5Iq1y78X/ANoWKG3k0T4eIoYL5banJFhEHpCh6/7x4GOAeDXzTNNeXV1Ld3c093NKxeaeRizsT1ZiepJrvfhH8PZfGb3Gr6ndrpHhjTvnv9QlIUcDOxCeC3v0GQeTgH0/wP8AFNJfFtj4J+Engiyl0csBcS3QYS3EYOGmd/4Rgnlwx5AxkhaclKbuyIyjS92Cu+p807rqYStBFLN5aF32ITtUdWPoKyNQu2RWDMRX1n8d/Hfhb4Vvqnh74f6Tp1t4k1nEuqTJErpbqy4wVORuIOQmNoyWIy3PgHwj+GGr/EbU5W87+zdBs083UNUnXEMKDkgE8M2AeOAOpIxUOk07I1jiOaPM1ZHnMsjE5JNS2TEyHNfXHwb8WeHZ/Gsfw8+Ffw9ttS8LR/LrWtXvLzryDIxK4IJztVvvdAFFeaftVP8ADHQ9Xt/BvgrQLW31HT5nlv76BzhTJkm3/wBrHB64TG0dxV+ytG5msReXLY8E8QRsMOORWN5iQ3QkJ2sQCDW9qT77XJ6iuWcPI5A5I6D1+lbUVY58S7s7rQtQEluIm5445rL1aIzC8tx9513r9RzXvvw/0DRf2evAtt8QvH9ml7401RP+JDoUp/49VxzNKOzAHJ/u8Lwx+Xkfh/8AD3xh8bPHdxrFja21jZTTGS+v0t/LtYC3JVFXhmwRhR6jJHWuhHE2eD2dle3vm/Y7Se58mMyy+VGX2IOrNgcAepquK+5vih4s8E/sweCz4M+H9nBd+L9TQS3E9yBI6A5xLPjr3CR8Dqcdd3mP7Lnw307TdO/4XN8QLCafT7e4CeH9Kig3zaneE4Uxxj7+GBCqOMgk4VDmyDzLxz8EvHXgv4daZ448QW1pa2OoSCMWplIuoNwJQyRkDG4A8Akj+ICvPrWwvbtJpbSzuLiOFd8rRRFgi+rY6D3NfXfxc/sVNbj8a/tEak13qIQtovgLSrjd9ljPTz3B78bmyMkcFgNg9A/Zt+KOpa14T8R+L9a8N6B4M+G+kQFbGC0g27mXmT5uA+BheFG5mAAyDQB+fYNdD4I8H+KPGmpvpvhXQ7zVrpE8yRIEyEX1Zjwo+pFaXhPwpqXxQ+KD6J4Q00QnUrySWKP/AJZ2cBcks5HRUU/jwAMkCvu74Hw/Djwpb+Jvhb4a81oNBslfxD4gMgijluGDiRWlzlWRVJ4OEAIzlSSAfnPqNtdWN7PY3ttLbXVvK0U0Mq7WjdTgqQeQQQQRVzwn4e1fxX4isvD+g2Ul7qN7KIoYkHUnqSeygZJJ4ABJ6V7RffATTbW6kuvEnxq8CxpNIXBsrqS/u5ix6rEoDOxJ7ZyTX1H8G/hN4J+BXhm78TzapAdUuoAr6hrksdmkQIyIgfm8oEgZ5YnA64FKwGV4Q+Gul/Bv4a3GmLrkGg+dEsnijxY/yybf+fe0JGQeSFbHGcgM5wvz38TfjBf+KdOHwt+Cnh6+0rwsquDFYxM97qQAJkeTblgpAJbOWI5c9QML9p7xV4p8Z+OLWC+8baL4ot3fFjYaA8r21qxO0JtZRukb+8CxPTIGBXqWmx6X+y18Kv7SvY7a8+KfiW3xBAwDf2dD79flUgE/33AAyFJpgfIzqyMVZSCCRyMU3FfS37PvgzRtM0O+/aB+LhMul28zzaZbTKC+pXZYnzAv8eXyFHQsGJwq8+N/FLxfqnxS+Il74kOjW9tdXpAS0sIckKo4yQMyPtHLEZOOwGAAcbijFfWvwy+EHh34YaZpevfEXQZfFXjrVudD8IQgOQcfelH3eOrM3yJ6Fumj+3P4v8Nv4B0DwbeadpI8axPFcXcNiQ6aWnlndHvwDhiQAuBkLuIHy5APjnFS2Vrc3t5DZ2cElxczuscUUaFnkYnAVQOSST0qIHNfW/7PPhPw18Fvh9/wu34mx7dSuoyNA05hmbaynDKp/wCWjjoeiIST97gA+ffin8LfGPwz/sgeLrGG0fVYGmgRJ1kK7SNyNjow3LntzwTzXE1774Y0vxn+1P8AGyW+1aZ7bS7cK1zLFzHp9ruO2GPP8bfNj1O5jwDWV+1s3wys/G9l4a+GulW1tFolu1rqF3bsStzNkcZOdxTBBfuWI/hFAHi9KtJSikwHOeKaB0pe+Kcq0g3FUYpScUmcg0yluA7dRuplFMB9KKbSigbYlFNoosI+irOQi0jUHHFTTSs1qfm6Vk2sxe3Qhu2KvtLC1uixo6vgiQlshvTHpSLWpJbXBZwc/wAOKu+ex75rnoZGW5AHSrwlb1qbgW7yGK5TZNGrD0IrkNZ0N4d0tm20/wB09DXTeeF+8arPfae52NdR4Pc5x+fSlJRe5pDmTujhUupLeXFwrRke3BrTt9QGAQwNamqadBMD8qup6Ec5rl7/AEWeE77Vzx2rCVN9DtjiO501pqascNxXt37JsU1x8RbjVI2KWVhp8rXUgzjDYAB/In/gJ9K+Xop7+CVYnt3ZicADJJPtX214MuNI/Z9+CUWpeJwg8QatiVrMEeZJKR8kPsqA/MecEtjPAKp02pXY61ZShyrdjV8Rah8MPC134g8Ratf3mva2zvpujT3LtHZxsSQzoTgY4zxn+EfxGvFNQ+JXjy+ld5vFmspvJJWK8eNRk54CkCuW8VeMNX8Va5ca7q1z589w2eOFRR0VR2UDgf1NZgv1x83NKc29jWlSileWrNLVri81OTzdS1C8vXH8VxO0h/U1kT26LlscDtSXV+ojO3j8a9Y/Zu8I22pXV7498WMsPhfw9+9kMo+WeZRu2+4XgkdyVHOTWcFdmtSapx5jqPDcSfA34SyeJtQWMeM/Ecfl6fbycm1iwDkjtgEM3vsXsa8m+GHhvUviL4+t9GWeQNcs097dPl/LjHLuc9SScD1LCs74t/EW9+IHja81u8R4bYHyrK3Jz5MIJ2r9e59ya2/2ffiLovgTxPqE+u2c91pupWLWc/2c4mQEg5XkccYOCDyD2q2ru3Q5tY0218TPSfFo1H4lapH8OPhuiaf4H0BvLub3dtgYrktLK2fmGQxUcljlj1yvcaxqHhH4CfBpLrwuI7zV9Vj22dzMP3l2+M+cw/55KDuC9OVHVs147rHxVsPF3iHw98PtB0+Lwt4Bm1O3hubdCI5LmIyKHMzA4wR1GSMnJLdvSPjh4W0OH4g3Hjr4r69bR+G7KOO30LQrNsz3aqoJBHGAXJzj2yygDOyRzSvdLoeafBH4Uav8Uta/4SbxNd3Fvos9wzTXLsRLfyEkskZPXo2W7YIHOcep/E/T9R8aTf8ACufCbR+F/h14eIi1rVFXZFJIp5giHV9p4Izy/XoM+feE/GHxY+JHxM0vxD4P0SC20fQZCLWzZvK0+ziKbGV3wAWKEjgZx0AHFe1azc2eiz2PxA+KvjfSTpUMgOl6Zpts5s47hs4mBBZ7hx8xDFQF5YAU9EKc22c58WfGHhn4BfCy38LeCLNbTW9RgLWyOMzRqRhrmbjl+yg8Z4xhSK+IJ7p7q6luZpGlmmcvI7nLOxOSSepJJJya9F/aLtL2TxcPFcviuz8V2Wul5LXUbUFFGwgNCYySYigZRtJPBU55ryxTg9KmWuhdNW1ZekffAyYr2X9mjwhoPhnQNQ+OPj+HfpOkS+VotmR817eA8EDvhhhevzZJwENeIo9fT/wS+J+qa14C0DwT4W+FKeIvEPh9na1vbqQfYrR2ZiLh8jCthiOSCTnaecVUNCar0MW/8FXfizVbj4y/tFaw/h/QJmzY6QrEXd1GBlIIk+8iDP8AvHJJ25317Tr3xSi+Fnwdt9Vm0C18P3OoxMnhjwwiBWt4QMiS4x1fkM47blX7xZjz9p8MhpuvJ8Zfj58RdO1eDTX3C0iiaSzgl3bVVcDna3/LNE5Yc55z4/8AHjwx4g+Jnxa0rxF4W8Xab4zsvEdybLTWtA0QsAg3eRJGSTGFQlyx5bDsQK3RxyMv4J/DfXPjv8WJtZ8Q3dzNpUMgudavmOGlYniFCOjN044VR7AH6H+LXxAubfxKPAvwV8O/8JD4t062+xpcQQhrPw/ERtKqT+7WQgAEsQBgKc4K1w3xn+IujfBPwNbfBn4dXwXVgitreqwjEkRkxvKn/nqwP/AF2gc4K+o+M/DXhTT/AIYaFaeHviLYeB/h2YTNqNzZlVutVUhcBZ85y3zbiAzMTjB6VQjxjwZ+y8/iPUtT1z4nfEq1lurVzPq6WM/2iSI/eYTXL/KjgDJBDEDB6YrJ+L3x90LUdNi+F3w88CaXqHhixdLWwN2s0n2ll4VkhRlySxyN5YsfmIycDkvjv8a7TW9Di+HXw2sDoHgOz+XYoKy6iQfvy99pPOCSWPzNzgLt/sBeG/D+tfF241TWbiA3ej2n2nTrWQgGSUnaZAD12DJ9iwPagD0DRfD+q/CLwrY/DrwPax3Hxe8aoJL+eH7mj2pz/EPuhOcHJ5DNzhAeC+PvivRPh14EX4F+Arz7TIH87xXqq/evLk4LRZ9MgBh2CqpOQ+ex+O/xW8OfDW78SaV8PdUOteOvEE7nWvERYN9kj/hghYcAouFAXhMcksBj5h+Hdlp2ufEPQtO1+/8AsunX2pwRXtw8mCsbyAOSx6cE8ngdTQB7Z+z14RtfAXg1vjf4r0/7beGUWvg/SXHzX14xKrLjqQDnbj0ZhyFzf/bJ8TX+neFPCfwx1DUxqGtW4Os+Ipgcg3ku4hPYL5kmB0CmPGK9e+PfiLwN8PfE2n+L9R1TTtXutB09bbwd4WtWBjt5CozcygE4HCgHgBUXblsY+XPgrp0Xxe/aI08eONUWQ6reSXd6Zmx9qZVLiFfTdgKAMYHA5xQB9SfDf4j23gv9mm08f+MvBmiaM8UEdvo8VrCsc2qOFwkm3aPL3Y3Z54DN0IFYfwC/aL+J/wAUviLDoY0Pwtp2jW0Zu9Uu/InJt7dPvfMZdoZiQoJHGScEA14b+2R8Q5vGXxUu9Bs9sGheGZH06zt4xhN6HbLJgccsuBjjaq+9emfs0eDL3xH+y14r07wjrGmadrmtaqLbV7u6kKm2sUVSV4BPKmTrgEO3IxkAHKftC/EzW/j949s/AvgnRVvNOs75xp0kSt51z8oVpXJO1I+CwyBgEEnrXu/wv8EfDn9mfwE3i/xjqtvPrVyfs1xfpGZvn5/0a3UDOAVOTwSVJOAAB4d4h+IHgn4RaPN4A+D96t3q17tg1zxkVBcgn5ltsdAOcFeB1BZvmHrv7S/wx0PX/wDhGL/XviDpXhj4a6Jpax20Ycy3FxIc7jGvRy0YiAYb26/Kc8gHmPxB/aN1bxLrOp2/wi8NT6Vc3sbm91mYebqMkCAnhskW8SjJ+8Qucjac157qvwfnsPglJ8UvGnij+y9Q1WbfpOnTwNLNqAbkuzZypYZYEg8YJPzCtOLxx4Hv/F2g/D/wxpS+G/h5Pqtsmr3Fw3+masglXLXUv8MffYDtXk+gHvv7QOpeBPB3jk+NfiBfWniO/wBOiWPwn4StSDFbqAD58w6As/OSMABQA5AwrgeV/s9/AG0tNAk+K/xajaz8NadAb6302RcPdqg3B5Af4DgbU6uSOg+9yt1b/Ef9qL4qTXNjbPFptu+yLzMi00q2J4BPdyBkgfMxHTA47XwT+0toviLQfFPh344adf6vpesXAuIU08ELGo2YtwA6sqgxqykNyS2485LfAf7R+lQfFrw1Y22lQeDfhrp80q/2faJ95nidEnn28uQxUkc46/MwBoTA0/jn4u0f4A+AY/gz8Nrt/wC3rtBNr2q9J03r0BH3ZGGMf3Exjlgw8NsvhVqeneBpPHPjaZ/DujOhGmwypi81KbGVSKI8hOhMjYAXkBule5+N/H37P/gTxRqvi7wzbz/ETxrqN3JeR3F85e1s5HYsMEqq4XIC7QzADG5a+bPiV478T/ETxJJr/inUpLy6YbY16RwJnISNeiqP16nJOaYHL0tJS0mAopWNFJikACloFFABRTaKACiiigB1FFFAHtlhJ/oy8Vbik5rNsTi3UVZDYpFD5yUmV+wPNWo5Nyiqdwd0LH05ojf5AelAxviGVo9P39i4DH2wT/MCucilUk7exxXWZEsLxSKHVxgg1xmvWsul3u7ObduhrKrHqdWGqJe6y/bTTQnMUhC/3Typ/CtGG+tpFIukZD2IG4VgQXSbAS3HarMNwpOQeKzjNrY6ZU1J3Z2vgXXNJ8PeL9N12ewt9TWxl81bWZiiuwHynODgq2GHB5Ao+Lmv6t8RfEcmu6xccAbLa3jfMdvH2VRn8Se5rlopUNTgQkZxTdRvcj2CTujBaO7s5ipBdR0NWI7tCudpyOoNa0rIE2gDms94IyxwuKyep0K6LngjwxqPjbxlp/hzSAftN7JtLkZWJBy0jf7IGT+GO9fVn7RJ8N/DT4H2/hK3topo2hNpptkT/r5iPnupAOuzduH/AE0ZTjhSI/2OfBdp4d8G33xB1dYrae/VxFJLwIbWPO5snoGYEn2RTXz78efiND8Q/H9zqnnuNOt/9H0+IgjbCDw2PVjlj9cdhWsY8sfU5nJ1aiT2R5m07HqM1C0hzmu38A/DzXvHTyPpCwx2kLbJLqclYw3XaMAknHPA4yPWu7P7OGrn73iWyUj0t2I/nXn1sdh6MuWc9TuhhqtRXijw03BIwyhhXsHwq+HcGv6TL8R/ifq13Z+DbACNHllZpr9l4WGLJzt4xkfQdCV67wL+y/JeeILebWvEcEmkWziW9SKAqzoOdgYn5d2MZ7DJrpPiL8PvGnxQ+Jun6TL9l0X4b6NGPs5tpQI4IEABBU4xMwGBwVVe5wc9FDFUqtuWW+xx14VINpq1txng7Vbj4mQXGoXcUfg34MeHMs9jAfKW+Kc+XIy8vngsB3IAyx3V4P8AHb4mXfxL8VtdCMWuiWSm30uxUYEEI7kDjc2ATj0A6AV6L8R/F1h8SvE+mfBr4eXMOkeDdP3pHIiEreSRoX3nuyZBIJ5JJY54xm/8M3akB/yNVp/4CP8A41OJx9DDy5akrMeHwdWrHnijwaViwCknaM4BPAqEkCve2/Zr1Runim0/8BH/AMa0PDf7KupanrEEFx4qtxa7wblo7VgwjzztycZ9Pes6WZ4WpJRjO7fqa1MFXhFylHRHB/A/4UP45F14l8RX39heCdJzJqOpyfLuxg+XFngsc9eQMjgkgH2bwJqdx8Tr2Xwj8PYJPA3wk0UF9Wv4m8m4vlC5ZXkPILgc85C5LE/KtdN8WfhZr/jceH/Afgy+ttH8D6U6RyW0aEYAyWuJDn94wI+VepZixPJI4r4h6vp+tS6d+z58Jb2HTdBjWRdS1NQXN7KiF2XII3glfmb+I4A+UDPbDEU3B1E/dXU4KkKnMoNas8o/aY+Ldp471a28M+G7cW3gnQl8nTbeImMSso2+cR06cKCMgehZq7n4YLb/AAH+CMvxN1eBI/GPimI2vh6B1BMEOM/aGUnHQhvpsHG81r/DP9laebxfY6h4i1+3vNKsZhNdwQ2zI9wo5EZJPQkYPGcZ74rX+PPwf8SfE/4hT6ve+JbWytLcfZdPslt2ItoV6L97G4nJOO5x0ArKWZ4WMVNy0e24PBVnNwUdUfHeo3M9zdS3V/cSX0ly7TSzO5LO7HLMSf4iSST71SkB/hLGMfdzX0Pqf7LvimGzlGn+JNMuZAMiGSJ4w30bnBrwrxVouq+HtXn0fWbKWyvYGxJFIOR6EEcEHsRwa2w2NoYh2pSuRVwtWkrzVjKopBXX/CXwPc/ELxnD4btb6OyeSKSUzSRlwoVc9B+A/GuipUjTg5ydkjCMXJ2RyNFfTK/sjayf+Zysf/AJ/wD4qnj9kPWT/wAznY/+AT//ABVeb/beB/5+fn/kdX1Kt2PmOlUlWDKSCDkEdq0PEmlS6H4g1HRp3Dy2N3LbOwGAxjcqTj6is/Feommro5BCSTkkknuamgvLu3gmggup4obgATRpIVWQDkBgOD+NfReh/so6pq+iWGrW3jOx8i9to7iP/Q3PyuoYdG9CK574t/s7at8PvBU/iebxDa6hDbyxxvFHbMhAdtoOST3I/OvPhm2DnUVKM/eva2u50PC1UrtHiAp0k0siIskjuIxtQM2Qo9B6V2Hwf8BXfxG8Zp4bs72OxdoJJ2neMuFVAOw9SQPxr2j/AIZH1j/odLD/AMAn/wDiqvE5jhsNPkqys/mKlhqtVXgj5mFLXYfF3wO/w78YP4bm1SHUpkgSV5IoygUtkhcEntg/jXH11U6kakFOOzMZRcZOL6AaF4Ndv8HPh5dfEjxJc6LaajDp5gtGuWlljLggMq7cA/7X6V6sf2VNZ/6G6x/8BW/+KrkxGY4bDz5Kk7P5nTRwVetHmhG6PnN6jzX0h/wyvrP/AENth/4Ct/8AFV85zxmGVo2HKkg/UGtMNjqGKv7KV7EVsNVoW9orXI6WkxS10mA6im06gAoptFABRSUUALRQKKAFzRRmigD2C1k/dha0rm/ubuG2inKsLePy4yFAO3JOCe/WsO3b92hHXaKuRS5wrHmp8yr6FsnKsOxGKiic+XjPTinqRnmqyHE8iDpnIoEjYlNqPL+zGY/u18zzMffxzjHb0z61V1JLe4t2gnQOGHI9qijSeYHyFztGW56etMRiOhxmpdi7NHL6jos0EjfYy7KeQpP9azFuZYH2SoyEetd+BnrVHUdOguQXKDJ61Mop7GsKskcqupYq7BqZK4yeKS/8P5XfAcH0rLk0i9RchN34mocDojX7m+l8GUEmnfbIvWuZWae3bZIrLj+9T2u8jHSo5Gaqqme4+Mfjy198DdJ+Hek20tjPHCLfUrgEBZYkPyqmOfmGC2cdMcgmvC5GExyO1QyutMSbH3Tiqk20KLitj7i+DelW+j/C/QLaBNpls0uZD3LyDec/icfQCm/F7xpP4G8Ez63BaR3VwJUhhSTOwM3dsc4AB9K0fh0wb4feHWB/5hdt/wCilrg/2rm/4tQ4/wCn6H+TV8FTiq2OSnreR9RNulhm10R6/wDs/wDia2+IfwXg1aee1srt55YdSW3ORGyvwPmJxmPYevG6nfFeaz1PwJrPhjS12WU1jNHJImQZGKHp+IB9/pXhf7H5x4A1X/sKt/6Kjr1/Xv8AkB3v/XvJ/wCgGvSzDMPZVvYUY8trK/Wx5+DwPtIe1qSvfW3mfEfwr8SW/gzxzY+I7q2luYbUSho4yAW3xsnU/wC9n8K980j9ojQ9R1az09PDuoxtdTpCHMqEKWYAEj8a+WfMCg1p+CZP+Ky0TjrqEA/8iCvdxeXUMQueortI83D4yrR9yDsrn6AJXY+EVtD4dv8AdeR2rjiaVmAEaAdT0wMZ5rjI+9fOX7Zt19l1LwsMttMdyGAYgEZi6+vavlsiSeNUWt0/yPZzi/1VtPax2P7R3x80G18N33gbwFezhWYRXeqQvgTLzvSNvvHPALDGRkDjk+L/ALMurRzfGvRUjiYjZcck4/5YP/hXkE081zP57ZOOgr0j9lbn436Ivqlx/wCiJK+0xdONLCTjHaz/ACPlsPJzxMG+6P0Oj1qy03w3HFaOGu3TJwPusep/Dt9K8P8AFnxm8NeGPiCfCWtW99HORG5u1CmMeYAckZzxnng16Kor4v8A2s/+S0XZBIItLcgjt8gr5LAWzOt7Kt8MY6W6H0OJTwNPnp7t63PtgV8w/tz6PAP+Ec19ECzsZrWZgOWUbWTJ9sv+dfTNv/qYx/sj+VfP/wC3GP8Aii9APpqD/wDos1zZHJwx0EvP8jTMop4aTZ8jivf/ANhuy8/4qajdsuRbaTJg/wC00kY/lurwGvqL9gixDX3izUWH+ritoQf94yE/+givss5qOngqjXb89D5nBR5q8T6skmihTfNKkaZA3MwAyTgfmSB+NWl6Vwfxs1D+yvhte6hnHlXVlz9buIV3vavzZ02oKfdtfdb/ADPopS96x+cn7QVkbD41eLINu3dqcswHtId//s1cHivXf2wLP7L8e9ckH3bqO2nHHrCin9VNeQ1+pYKXPh6cn2X5Hy9b+JL1P0Q/Zg1f+2fgb4ZnZt0ltbtZv7eU7Iv/AI6Fq5+0bpv9qfBDxXaAZK2DXGP+uTCX/wBkrzL9gzV/tXw/1zRWbLWOpCYc9FljGP1jY/jXv/iKwXVvD+o6U2Nt5ay25z6OhX+tfn+MisLmbb6Sv+p7lH36C9D4/wD2D9P83x/ruqFfltdM8nPoZJFP8ozX2Ga+av2D9Nkt9C8VahLGVaW8htskf880Ykf+RBX0he3EdpZzXUxAjhjaRz6KoJJ/IVrn1T2mOa7W/IvBe7RR+e37Req/2z8avE92G3CO8NqPTEKiLj/vivPqt6vey6lq15qM5zLdTvM5/wBpmJP86qV9/QpqlSjBdEkeBVlzTcu59IfsM2aya74nvyBmG1gi/B3Y/wDtOvqO5kjiUNJIiAsFBZsZJOAB6knjFfPn7DVps8J+I7/H+uvo4c+yJu/9qV6r8V9Q/s+08O84+0eIrGE/QyZP8q+DzmLrZjKC8vyPqstkqeEjJnWPzX51ePbM2PjnXrIjAt9SuIx/wGRh/Sv0YIr4F+Plr9i+MPiaDpm+aX/v4A//ALNXbwxK1WcPL8jDPVenB+ZwuKKKK+zPmAoopGoASikoppALRRRTAM0bqSik0Ap5ooooA9XKRw4jinWZQMkgYxnnFPVu/eqEbBZ2X+8M/pirIPHWoSsrFuzd0i2lwRgN+dE7HcpXAyOtQMYti7WJb+LNISdoyehpg1YspLJF/q3Kg9cd6kR6rA7oyO4pY37Ug1ZeV6WOQbuarq1KTigC4sSHJxwabLaow4UVFDOcgOatK4PSgDOuLFJOGQcVzt/pqMSEGw+tdpwapNZ758tjFJlKVjg7rTZlz/PFZ7QSIfmFek3VhF5fCj86xdb0ZRCrIyszDOV6qazcTaE29T7C+HBx8PPDn/YLtv8A0UtcL+1e3/Fp24/5f4R+jV6B8Prdk8AeHkJ+7pVtz6/ulrz39rMf8Wnbj/l+i/k1fBYVf7ev8R9hXkvqj9DM/Y+OfAGq/wDYVb/0VHXsWun/AIkd/wD9e0n/AKCa+HPB/wAQvF/g/TpbDw5q5s7WaUyunkRSZbAGcspPQCtS4+NnxLmgkgl8RlklUow+xwcgjB/gr18ZkdeviXVi1a/n/kebh82o06EYNO558znNbPgNm/4TfQs/9BK3/wDRi1h+Z7Vs+BHz410QY66jbj/yItfS1I2gzxacrzXqfoOtfMv7b/8AyEPC/wD1xuv5xV9NA18y/twf8hDwv/1yuv5xV8PkP+/R+f5M+mzf/c5fL80fPMULxoGWZAWGevSvSv2WY40+OGhkTBzsucBQcH9xJ3ry0Mig71ySPl/xr1D9l1nHxv0Pfn7lzj/vxJX22P8A92qej/I+Vwa/2iHqj7fDe1fF/wC1kyn403SqgGba25PJ+5X2cATXxn+1n8nxivXbhza26r3P3Bk5/wA9a+P4b/3p+j/Q+jzn+AvU+0bb/Up/uj+VfP8A+3H/AMiVoP8A2EG/9Fmvf7Y/uU/3R/KvAP24/wDkStB/7CDf+izXJk2mPgvN/ky8y/3WR8jivsX9hOz2eA9evx/y31MQ/wDfESn/ANqV8civuX9je1a1+CttMRj7Zezz/XDBM/8AkOvquIpqOCafVr/M+fyyPNWLf7YN41n8FboKcGa+tkB9CH3/APslezWk63NtFOowJEDjnsRn+tfPX7cV1t+FmmWg+9NrEZx6hYZf6kV7X4CuxeeB9Cugc+dpttJ/31Ep/rXyOIpWwFKXnL9P8j1b3xEo+SPkb9um0MPxZ0+724FzpEZJ9WWWUH9MV8/19Rft9WarqnhLUBgebDcwk+yNGR/6Ga+XsV9xk9RzwVNvseFjI8taSPov9gvWPsnxE1nR2bCX2m+Yo/vPE4wP++ZHP4V9mk4r88f2ZdX/ALF+N/hq4LYSe5Nm3ofORox/48w/Kv0KzXynEtLlxamuqR6mXa0mux5v8B/D/wDwjuheIrcLtS48SX80fH8Ak2L+iVd+PWrf2L8HPFN8H2v/AGdJCh9Gl/dL+riu2RI4VKxoFBZmOO5JyT+Zrwz9tXVfsXwhSwV8PqOoxQkeqqGkP6ov51wYXmxePhJ9WjqqxVOg0uiPiM0lOor9LPmT7R/Y2tPs/wAHfP8A+frUZpfyCJ/7JVj9qDUPsOk+D+cY8TWsx+iBz/Wtn9mmzFl8EfDkeMNJFLMfffM7A/kRXnP7bd41vYeEokPJu55h9UWMf+zV8JRfts4lfu/1Pqpfu8AvRH0OzYr4l/avtvs/xp1KXtcW9vKP+/Sr/wCy19qrIssMcyn5XUMPpXyP+2haeV8RdMuhyJ9MUE+6yyf0Ip8Oz5cY13TKzhXw1+zR4TRQetFfdHyQUjUtNoAMUY96KtW81vHaSRvAHkb7rHtTbsVFJvcqDrTh0ptFDJFpKKWmBZsJ4LeR2uLKO7VonRVdmUKxBAcbSOVPIB445BoqtRUuKepcakoqy/I9GlO2RH98GrAeqs/+pb1HNLHIGQEdCKQmyyG5zUm5ih9qrBhUqnPFAEttKSRuqXOHPpVFWIcgcYOKkDse9JjNO2immlijROZThNzBQffJ4x70rg9yM+xzRcavNd29vbzImyBcALxnp/hVdH6VMG2tS5qCfuMmB4xSrOY/lPNQs/pTC+84IqiUjUS4tRaK5nPnlypi2cBccNu9z29qQXKetZZ4pjyEdOaLWGzVkuUZcdapSupOQahsgJ7lI5pfIjZgC5GQvvUc+I5mRX3gEjcOhqXvYaXVH2p4DOfAug/9gy3/APRa155+1Vbxz/CtkkGR9vh/k1d/4CbPgbQP+wbb/wDota4j9qEZ+Frf9f8AD/Jq+Gwy/wBvX+I+sraYV+h8ZXemupJjZselZs0M6HkdPauudAeKzryJRnIr7xnyCZzZMgPJrY8Bu/8Awm+hc/8AMRt//Ri1UltWLnHIrV8E2rjxroTYHGpW/wD6MWoqfAzSm7yXqfoGGr5p/baTzNQ8LjcFPlXOM9OsVfS+2vmn9tdmTUvCzA4xFdfzir4PIv8Afo/P8mfYZvrg5fL8z5vIeI4kQ4PX3r1D9lzy2+N2hZaQ/Jc9R/0wkrzjzY24JUD+6Rx+HpXpX7LyRn436GV3D5LngH/phJX2uYO2Gqej/I+Twf8AvEPVH22HXsDXxT+1wxb41XmTnFrb4/74FfaYFeKfEr4HSeN/ikPEl5rcVtpjJCssCREysEABAPQZx15+lfEZFiqWGxDnVdlZn1OaUJ1qSjBXdz2+3P7lf90fyrwD9uM/8UVoP/YQb/0Wa9/jGB14r5u/bl1KEab4a0gODM0s1yy5+6oCqD+JLD8DU5Im8dC3n+ROZ6YWR8tAV+gv7N1otl8E/DMIGC9oZj7+ZI75/wDHq/PtetfpD8MbZbD4deHLPGDDpVsjD3ESg/rmvf4of7iEfP8AQ8XJ43qSfkeI/t43OzQvCtmektzcSEf7qoP/AGeva/gldC5+EPhOXuNIt4z9UjC/0r55/bsut+s+FrX/AJ529xJ/30yD/wBkr2n9mW6+0fAzwy56rDLGf+AzSKP0ArycXC2UUX5/5nXSd8ZNeR5/+3larJ4L8O35H+p1B4c+m+Mn/wBp18fivt39tCza6+DRnA/49NSgmJ9AQ6f+z18RAV9Dw/NPBRS6NnmZnHlrsv6Ffy6XrVjqcB/e2lxHOn+8jBh+or9Pre4jubaK4hOY5UDqfUEZFfmP4W0xtY8T6ZpCAlr27itxg8/O4X+tfpnHtSNURQqqAFHoK8vimzdPvr+h1ZRG6k/QlaTB4FfKX7eGp7r3wxowJG2Oe6kXPB3FVX8trfnX1OX5r5n/AG6dJ83S/DfiAICYZ5bSRsdQ6hkH/jj/AJ15OQuKx0L+f5HdmEH9Xdj5SoHWlNPgjMkiRqMszAAfWv0RnzCVz9DfhRa/Yvhj4YtTw0elWwYe5jUn9Sa+f/23rnzNd8M2uf8AV208n/fTKP8A2Svp3T7dbOwtrRAFWCFIgB0AUYr5I/bQufM+JWmW4P8AqdJTI9CZZD/hXwuTP2mYufqz6vMPcwdvQ+pPCdx9r8JaPdf89rCGT841P9a+d/23bU+d4WvgOWS5ib8DGw/ma9y+EVx9p+FnheXr/wASm2XPusYU/wAq8s/bVtd3gfRr7H+p1Ex5/wB+Jj/7JWWV/uszt5tfmb4/38C35I+TaKDRX358YFNp1NoASiiimAVdvr5LmztLdLOCD7OpUyIuGkz3Y9//AK5qlRQ1d3KUmk13CiiimSGKKnubue5hgilKlbdNkeEAwMk9uvJPWilqDsd5uVhjtUUDYZo/7p4qtazeZ35p8j7JVPrwako0baMyRs+9Rt7Z5pqyEGqivgnDEfSnq2eKlXuVK1lYkvGaOVJR91hg/WpkkBUEd6jnUSWxXvjiqlrPtPlk9KolM0kkweanWQY61Uiw4cmRV2rkA9/YUiyjjIpDLokzTlIqqr56U4OPWmCZYfnvSyx7CmUdSV53HqfUe1Lb26zWVzcfaoIzAFIjdsPLk4+Ud8dT7VVuLuWQLuOdowPpU8yexb0V2Suy7SDVYkjGOKikmY1EZH9afQlH3F4AP/FDaD/2Dbf/ANFrXE/tPn/i15HrfQ/yauy+H5/4oPw8cddLtv8A0WtcT+1A3/FrmP8A0/Q/yavhMK/9vX+I+vxCthX6HhHgb4ceI/Gelzajo32PyYZjC/nzFDuwD0wezCtLUPgR45jglnc6VsjQu3+lHOACTj5favUP2TzjwTqv/YTb/wBFJXqutv8A8SW9/wCveT/0E16WMzivRxLpRtY4MNllKtQVSV7s/P5kxitTwYMeMtE/7CEH/oxaxJLjJypxWh4MlZvGWh5Ocalb/wDo1a+mnrTfoeFSXvr1P0AOK+aP22ELXvhc4/5Y3X84q+lUBIzXzl+2cu678Mf9crn+cVfDZJ/v0fn+R9dmz/2OXy/M+Y3Xa2K9O/ZbYr8b9D/3Ln/0RJXm96u2UV6N+y7/AMlv0P8A3Ln/ANESV9nmH+7VPR/kfK4N/v4eqPt8GvKPiV8ctA8DeKZfD+oaRqd1PFGkhkg2bMMuR1IPevVQcZr4s/a0/wCSz33/AF62/wD6LFfD5JhKWKxDhVV1Y+szXEVMPR56e9z07V/2ptHjsn/sjwvezXJGF+1TKiD3O3JP04+tfO3j/wAX61438Qy65rtwstw4CIiDbHCg6Io7Ac+5yScmsDFGK+3wmW4bBu9KOp8nicdXxOlR6ElnC1xdwwJ9+SRUX6k4r9M7ZFgt44Y1CrGgUAdgBivzr+GVmL/4keG7I/dn1W2RuP4TKoP6V+igbmvneKZq9OPr+h6+RwvGb9DzT4xfBvTviXrtnqt7rd3p7WtqLdYoYVYEbmbOSf8Aax+Fdf8AC7wlB4F8G2vhq2vpb2K2eRlllQKx3uXPA92ryr4x/H258AeN5/DcHhyHUFhijkMrXbRnLLnGAp9q7T4FfEh/iT4bvNWm0xNOktrw2/krMZARsVg2cDuxHTtXk16OOjgouf8ADVmtvl59Tspyw3t2o/GJ+07bfbfgZ4kQfejiilH/AAGZGP6A18DZr9FPi7bfbvhf4otO76TclR6kRkj9QK/Ovua+g4YlfDzj2f6Hk5zDlqxfkem/sx6V/a3xs0BCm5LaR7tj6eWjMp/76C197Fq+Qf2IdLE/jjWtYdcrZ6eIR7NK4OfyjYfjX1zmvJ4jqc+KUeyX+Z35RTtQv3YkNzFOhaF1cBipIPQg4I/MV5f+1NpP9r/BjVyq7prJo7yP22OAx/74ZqPgF4lHiGHxeDJuNv4ju/LHpC7ZT+TV3fijTk1rw5qejyAbL20ltzn/AG0K5/WvMhCWCxceb7LR3O1eg2uqZ+blbfgG0+3+OtBsev2nUreHHrulUVjzxyQzPFIhR0YqwPUEdRXb/AC1+2fGPwzBjOL0Sn6RqX/9lr9Hrz5KUp9k/wAj5Cir1Yx8z73JryH4q/BPTvH/AIrOv3mvXdnJ5CQCKOFWGFzzkn3Netsc14B8Tf2gbnwl461Pw7b+GYLyOydUExvGQtlFY8BTjkkV+eZasXKq/qu9vL9T7PGvDxpr2+x7F4H0CLwt4T0/QIrp7qOxh8pZXUKWGSeg+tec/tb2v2r4PTzY/wCPW+glz6ZJT/2euq+EHjZ/Hng2PX5LJbJ2meJoFk3hSv8AtEDrmqP7Rdr9s+C/iOID5lgSUf8AAJFb+lPCOdPMI+1+Lm1+8dflnhJOG1tD4VNFFFfpB8KFNp1NpgFWI7lE06a1NpA7yyo4nYHzIwoYFV5xht3OR/CuMd69FDASpI5nSMxZzGWDMnYkZwf1P5mo6KYFu+lW5bzYrUQqgwQo4/z/AIVUrQttW1G30e60mG5dLK7dJJ4h0kZM7Sfpk/nVDFTFNKxc5KTuhKKKKog6b5opNydKtmRZYtynoM1DPKssm5UCDGNo6VCGMT5XoeoqC3ZOyNBG3KCD2qWFtrZNVdMltvtIFzuMXOQvWrBZN5KZ254z6Ur62C2lyeSfC4Ws6YmOXPY8ipJ5eSFNRyfvYf8AaWmItxTB1BqTzRWXbylXx+dWTIO5oGXRP6GnrOOnWs/zVHTmnCQDvigWxeMh9abvJ681UMp7mmiY9zilYOYur8zBcgZOMnoKWZfLmePcr7WI3Kcg+4PpVEzccHNIZsj71D2GnqfdfgA/8UJ4fH/ULtv/AEUtcd+0inm/DjYIUmP22PCM5UE7XGcjnIzmuh+Fl4l58N/DlxGcg6bAv0KoFP6g1V+MfhnUfF3gefSdKuYre8EqTReYSFcrn5SR0yCea/Pqco08ZeTsuY+2lHnw1rXujiP2SnB8B6n7amw/8hR16vrTD+xr3n/l3k/9BNcV8DfBeo+CPCU9hq1xBLd3V01w4hJKoCqqBkgZPy+nf8a6rxZdxWPhfVLyY4igs5pG+gQmpxtWNXGNw11ReFg6WFSkraH5+cdq1/AwJ8a6GP8AqI25/KRayQuK3fAqgeNNEOM41CD/ANGLX39R/u36HxcNJr1Pv4DAr5y/bKIF14Zz/wA8rn+cdfRtfNf7aj7L3wz6eVc/zjr4bJf9+j8/yPrM1/3OXy/M+br1g0nHavRf2Xf+S36H/uXP/oiSvNZjlya9K/Zc/wCS36H/ALlz/wCiJK+0zD/dqno/yPlsH/Hh6o+2q+Lv2s8n4zX3/Xrb/wDosV9n18ZftYgf8Ljvf+vW3/8AQBXyHDX+9v0f6H02ff7svU8kopSCelOMcgGSvFfdtnxx337Ott9r+NHhuI9FuGlP/AI2f/2WvvJWr4t/ZFtPtHxfin/59LGebPpkBM/+P19nCvhuJpc2KjHsv1Z9bkcP9ncvM+G/2o7j7T8cfEDA5CGCMf8AAYIwf1zXrv7Dd1u0TxNZ84juYJR/wNXH/sleFfHO4+1fF7xRL1xqUqZ/3Tt/pXrX7D1zt1zxNZ55ltYZB/wF2H/s9e1mEP8AhJ5eyj+h5eEl/wAKDfm/1PqHVrf7dpd3Yn7tzA8R/wCBKR/WvzUZMH8a/THNfnJ4ytfsPi7WLHp9nvposem2Rh/SvP4Wn/EXp+p057D4H6n1F+xNpYtvA2sawy/Ne6h5QPqsaAg/nIw/Cvc9d1BdM0W+1Fz8trbSTHnsqlj/ACrgP2b9O/sv4M+H42XEk8LXL+/mOzL/AOOlR+FXvjvqf9m/B/xNdbtu6xaAfWUiP/2avIxsvrOYtX+1b9D0aEfZYRS7K54j+xNq7jxT4j0qWVi13apd5J5JjfaT9f3v6V9Sl/avhz9mDVv7L+M2jAvtS7Etq3vujbaP++gtfb2a34jpcmL5l1S/yM8mn7TD69GfA3xw0j+xPi14ksQu1PtrTIPRZMSKPycCum/ZQtPtHxnsJen2W1uJScdAUKf+z1sftl6R9j+Iljq6LhNRsF3H1kjYqf8Ax0pU37F1vv8AHusXhHEOlmPPoWlQ/wAlNfS1K6nlbqPrH8djxadHlzHk8z62P1r4C+Nl19p+LXiiQfdGpTIPorFf6V98hq/O3x3cfbPG2uXX/PbUbiT/AL6kY14/C0b1KkvI9TP9KcI+Z9Qfsb3Ak+G2o2+c+TqsmPoYo/6g16b8TLT7d8OvEdoOsml3AUe/ltj9cV4z+xRc+Zo3iW15/dXEEn/fSuP/AGSvoC8gW6s57Z8FZomjOfQjFebmr9lmLl2af5Hfl0faYGK8mfnAetI1OmDLK6MMFSQfrTK/Q0fEPcXNJmikpiFzRU1vAs0U8jXEURiQMFfOZOQML785+gNQigbVkJRRRTEFFFFABRRRQB0CSAng1Lu3VmRSEbXXoRmrscgZcioKHqRFJkjg1dimUAEYqhJyMUkT/wAOORTAuyEM5aljbDc9DVdWNKHNIB00RWTcvQ801X7N2p7PxzVaQ4bIoAnMgB4p3mA4qqWNNRmHemkBc80YphkzUO80bjQ2BP5maaWPrUW40bjSA9f+DHxkm8F6eug6tYy3+kiQtGYWAlh3HLAA8MucnGRgk16wP2gPh4yAy3Gowsf4WtST+hNfIztUFxJ9ouS8rKm58sVUYGTycD+leVicmwuInzyVn5Ho4fNcRQjyrVH1zN+0J8O403CbVHbsq2nJ/MivJ/jP8a5fGWktoGhWc9hpchBuJJyPOnA5C4BIVcgHqScDp38ZlSNZ5Fik82NWIVwpAYZ680qjFLD5LhaE+eKu13Kr5via0eVuyJa0vD98NM1my1ExeaLa4jm2bsbtrA4z2ziswU8HFerypppnnXs0+x9JP+07aKpP/CHTHH/UQH/xuvJvjl8T4/iRdaZJFo76aLBZVIa483fv2/7Ixjb+tef3chCYptsjKpLdTXDQyvDUJ+0hGz+Z11sxr1oOE3oxnkq0fzcZ6VvfCvxR/wAIT45sfEp0834tBIDAJfLLb42T72DjG7PTtWLMcAVGibga7qkFVg4S2ehyQnKElKO6Poz/AIalt/8AoSpP/BmP/jVeK/FjxkvjzxnP4iTTzYCWKOMQmbzCNqgZ3YH8q5Zky5B7U6ODHO7P4Vx4XLMNhZ89KNn8zpxGYYivHlqSugjTgE1Lj3pQuBSNxXccR2/wX8ewfDnxHeay+knUnuLU26oLjytoLqxOdrZ+4OMV60f2qLcf8yQ//g0H/wAar5skOBzULDJrgxGWYbET56kbv1Z20MfXow5ISsi74n1Q634j1LVzH5RvruW5Me7dtLuWxnjOM9cV1nwS+IY+G/iS71h9LbUkuLM2xiWfyiCXVg2drZ+7jGO9cIUxTGFddSjCrT9nJaPQ5oVZwqe0T1Pp4ftV2/fwRJ/4NB/8ar558ZayniDxZquuR232Vb+7kufJ379m9ixG7Az164FYtKK58Jl2Hwjboxtf1N8Rja2ISVR3sfSOgftM2WkaHYaVD4IkMdnbR26H+0wMhFCg48rjpXPfF349r468E3HhuHw22mieSNnmN8JeFYNjbsHcDv2rw6jFZQyfBwqKqo+8nfd7mksyxMocjloafhjVpdC8RabrMCb5LC6juVXONxRg2M9s4xX0U37VNsf+ZIl/8GY/+N18x0hrfFZfh8W060b2MsPja2GTVJ2ueq/HD4sWvxKsdMhXw8+mz2EkjLK12JdyuFDLjYuPujn2qt8DvihD8Np9Vlk0M6o1+sSgi68nywm/P8LZzuH5V5pRTWBoKh9XUfd7B9cre29tf3u59Nf8NUQZ/wCRHf8A8Gg/+NV813EzXFxJO5y0jFj9Sc1BinClhcBh8Jf2UbX9RYjGVsTb2kr2PSPgd8UF+Gtzqsr6O2prfpGu0XPlbChbn7rZ+8a9Xsv2l3vBObbwHcSiCIzS7NRB2ICAWP7rgcjn3r5fanRsyhtrMNwwcHqM5/pWWIyrC4ip7Wcfe9Wa0cyxFGChGWhY1W5S81W6u44vKSeZ5Fj3Z2BmJxnvjOM025tZ7bZ5ybd67l5zxUFOlmkl2+Y5baMDJ6CvQV0rI42073GUUUUyTX8MXWlWt1M+q2RuYmiKp/st64yPz7VlNjcxUELngHsKQUVKilJyLdRuCj2EqWWB44YpWK4lBKgMCeDjkdqiFKxJpslW6iUUUUxBRRRQB//Z</binary></FictionBook>
