<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Язык до Бурана доведет</book-title><author><first-name>Аля</first-name><last-name>Хвостикова</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/alia-xvostikova</home-page></author><annotation><p>Арина Пышнова — мастер производственного участка. Она знает станки лучше, чем людей, а людей — лучше, чем себя. Её главные инструменты — гаечный ключ, сарказм и язык без костей. И второй всегда работает быстрее первого. Ян Буран — новый заместитель генерального. Строгий. Серьёзный. Опасный. Из тех, кто входит в цех — и всё замирает. Включая станки. Одна нелепая случайность на планёрке — и Арина соглашается, что помолвлена. Другая — и её «женихом» становится человек, которого она едва знает. Тот самый Буран, который явно что-то ищет на заводе и доводит ее до зубного скрежета одним своим видом. Та-даа, теперь они — фиктивная пара. Условия простые: она играет невесту и не встревает в его дела, а он не мешает ей работать. Но чем дольше Арина изображает влюблённую, тем труднее понять, где заканчивается игра... И удастся ли ее закончить. А ещё на заводе кто-то явно что-то скрывает. И это «что-то» может оказаться ближе к Арине, чем она думает. Юмор, производство и один очень серьёзный мужчина, который умеет улыбаться — но только уголком рта.</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><genre>romany</genre><genre>proza</genre><genre>sovremennye</genre><genre>erotika</genre><date value="2026-11-19">19.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-19 01:28:21">19.11.2026 01:28:21</date><id>iazyk-do-burana-dovedet</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Язык до Бурана доведет</p></title><section><title><p>Гла́ва 1. Пышнова, где твоя каска?</p></title><p>Станок номер семь снова забарахлил.</p><p>Не то чтобы я удивлялась. Этот красавец 1987 года выпуска барахлил так же стабильно, как моя личная жизнь. Разница только в том, что станок я могла починить.</p><p>— Ну что, голубчик, — я постучала по металлическому корпусу, как по спине закашлявшегося коллеги, — опять подагра?</p><p>Станок не ответил. Станок вообще редко отвечал, но я продолжала с ним разговаривать. Во-первых, потому что работа монотонная, во-вторых, потому что с ним хотя бы не надо было поддерживать светскую беседу.</p><p>— Арина Сергеевна, — из-за станка высунулась голова Кольки-наладчика, молодого парня с прыщами и вечной каплей пота на носу, — вы с ним разговариваете?</p><p>— А ты предлагаешь с ним ругаться? Он тогда вообще встанет.</p><p>Колька хмыкнул. В цеху гудело, пахло машинным маслом и металлической стружкой, и это был мой любимый запах. Запах работы. Запах того, что всё под контролем.</p><p>Ну, почти.</p><p>— Арина! — из-за спины раздался голос Валентина Петровича, человека-эпохи, который до сих пор носил очки на резинке и считал, что компьютер — это ересь. — К тебе гость. Из главного офиса.</p><p>Я обернулась.</p><p>И поняла, что в цеху стало как-то тише.</p><p>Он стоял в дверях — высокий, широкоплечий, в тёмном костюме, который сидел так, будто был сшит на заказ. Не белая рубашка офисного клерка, а что-то тёмное, строгое. Шикарный пиджак. Часы на запястье — массивные, дорогие, без лишних блестяшек. Лицо — резкое, с тяжёлой челюстью и глазами, которые смотрели так, будто уже всё про всех знали. И не были впечатлены.</p><p>В цеху такие "не заходят". В цеху такие входят — и всё вокруг замирает.</p><p>— Пышнова? — спросил он. Голос низкий, сухой, без интонаций. Как приговор.</p><p>— Буран? — ответила я, прочитав его фамилию на пропуске. — Сразу видно, к нам занесло.</p><p>Колька за моей спиной издал звук, похожий на сдавленное хихиканье. И тут же заткнулся.</p><p>Ян Буран не улыбнулся. Не поморщился. Вообще ничего не изменилось в его лице. Он просто смотрел на меня — и от этого взгляда у меня по спине пробежал холодок. Не неприятный. Но ощутимый.</p><p>— Мне нужно осмотреть участок, — сказал он. — И поговорить с вами.</p><p>— Осмотреть — можно. Поговорить — только после смены. У меня станок встал, а план горит.</p><p>— План не сгорит за час.</p><p>— План, может, и не сгорит, — я вытерла руки о ветошь и посмотрела на него снизу вверх, потому что роста во мне метр шестьдесят, а в нём — все сто девяносто. — А вот премия — сгорит. Так что, товарищ Буран, либо ждите, либо помогайте.</p><p>Он посмотрел на меня так, что я на секунду пожалела о сказанном.</p><p>Не то чтобы он был страшным. Нет. Он был спокойным. Абсолютно, пугающе спокойным. Как человек, который может одним движением сломать тебе руку — и даже не вспотеет.</p><p>— Помогать, — повторил он.</p><p>— Ну а что вы думали? Осмотреть — это не значит постоять в сторонке и сказать «тут у вас грязно». Тут всегда грязно. Это производство. Либо вы включаетесь, либо не мешаете.</p><p>Колька за моей спиной, кажется, перестал дышать.</p><p>Ян Буран молчал. Секунду. Две. Три.</p><p>А потом сделал то, чего я не ожидала.</p><p>Он снял пиджак. Аккуратно, без суеты, повесил на гвоздь — на мой гвоздь, для ветоши, но сейчас это было неважно — и сказал:</p><p>— Где у вас ключи?</p><p>Я моргнула.</p><p>— В смысле?</p><p>— В смысле ключи. Ты сказала — помогать. Показывай, что делать.</p><p>Я поняла, что влипла. Потому что, во-первых, я не ожидала, что он реально согласится. Во-вторых, я не знала, как объяснить заместителю генерального, что станок номер семь надо бить в определённое место, чтобы он заработал.</p><p>Но отступать было некуда.</p><p>— Вот, — я протянула ему ключ. — Видите панель? Там, где краска облупилась. Нужно постучать. Три раза. Не сильно. Но и не слабо.</p><p>— Постучать, — повторил он ровным голосом.</p><p>— Ага. Это старый метод. Научно не обоснован, но работает.</p><p>Ян Буран взял ключ. Взял аккуратно, двумя пальцами, как будто это была не железка, а что-то, что могло его испачкать. Но в его руке ключ выглядел... неправильно. Слишком маленьким. Слишком несерьёзным.</p><p>— Три раза? — уточнил он.</p><p>— Три. Можно с чувством.</p><p>Он занёс руку.</p><p>И в этот момент я поняла, что совершила ошибку.</p><p>Потому что Ян Буран, заместитель генерального, человек с глазами, от которых хотелось спрятаться за станок, ударил по панели не «с чувством», а с какой-то холодной, выверенной точностью. Ровно. Коротко. Как будто забивал гвоздь в крышку гроба.</p><p>Станок издал звук, похожий на вздох умирающего лебедя. И затих.</p><p>— Хм, — сказал Ян Буран.</p><p>— Это не три раза, — сказала я. — Это... это было слишком хорошо. Слишком правильно. Он не понял.</p><p>— Он не понял.</p><p>— Станок. Он не понял, что вы его чините. Вы ударили так, как будто точно знали, что делаете. А станок — он же чувствует. Ему нужно... — я замялась, подбирая слова, — ...ему нужно, чтобы в ударе была душа.</p><p>Ян Буран посмотрел на меня. Долго. Без выражения.</p><p>— Душа, — повторил он.</p><p>— Ну да. Вот смотрите.</p><p>Я забрала у него ключ. И со всего размаху — не сильно, но с чувством — стукнула по панели.</p><p>Станок зажужжал. Загудел. Завыл, как будто ему наступили на хвост, и... заработал.</p><p>Колька за моей спиной захлопал.</p><p>— Вот, — я вытерла руки о ветошь и вернула ключ Яну. — А вы говорите «постучать». Тут нужен подход.</p><p>Ян Буран смотрел на меня секунды две. Потом на ключ в своей руке. Потом снова на меня.</p><p>И в этот момент что-то произошло.</p><p>Уголок его рта — тот самый, левый — чуть-чуть дёрнулся. Не улыбка. Даже близко не улыбка. Но что-то. Как будто где-то глубоко внутри него что-то шевельнулось. И тут же спряталось обратно.</p><p>— Пышнова, — сказал он медленно, — а вы, оказывается, мастер.</p><p>— А вы, оказывается, не только отчёты читаете, — парировала я. — Может, и из вас выйдет толк. Лет через десять.</p><p>Он не улыбнулся. Но я могла поклясться, что в этот момент Ян Буран изо всех сил сдерживался.</p></section><section><title><p>Глава 2. Осмотр</p></title><p>Осмотр начался с каски.</p><p>Точнее, с того, как я водрузила её на голову, а Ян Буран посмотрел на меня так, будто я надела не средство защиты, а корону.</p><p>— Что? — спросила я.</p><p>— Ничего.</p><p>— У вас лицо такое, будто вы хотите что-то сказать.</p><p>— У меня лицо такое всегда.</p><p>— И что оно хочет сказать?</p><p>Он помолчал. Потом сказал:</p><p>— Каска вам идёт.</p><p>Я моргнула.</p><p>— Это комплимент?</p><p>— Это констатация факта. — Он отвернулся и пошёл вперёд, и я поняла, что он издевается. Или нет. С ним было невозможно.</p><p>Мы шли по цеху — он впереди, я за ним, Колька за нами на почтительном расстоянии, потому что «посмотреть, как начальство осматривает участок» было интереснее, чем точить детали. Валентин Петрович куда-то испарился — видимо, решил, что с него хватит.</p><p>Ян Буран смотрел. Молча. Иногда останавливался, проводил пальцем по какой-то поверхности — и на пальце оставалась пыль. Он не морщился. Просто смотрел на палец. Потом на меня. И шёл дальше.</p><p>— Тут у вас грязно, — сказал он наконец.</p><p>— Тут всегда грязно. Это производство. Я говорила.</p><p>— Говорили.</p><p>Он остановился у станка номер двенадцать. Присел. Посмотрел на фундамент. Потом на меня.</p><p>— Этот станок давно не меняли.</p><p>— Пятнадцать лет.</p><p>— И он работает?</p><p>— Работает. Как миленький.</p><p>— Почему?</p><p>Я пожала плечами.</p><p>— Потому что я за ним слежу. Потому что я знаю, где у него болит. Потому что если его не трогать, он будет работать ещё пятнадцать.</p><p>Ян Буран выпрямился.</p><p>— Пышнова, — сказал он, — а вы, оказывается, не только язык без костей. У вас ещё и голова на месте.</p><p>— Спасибо. Вы тоже не только пиджак.</p><p>Он посмотрел на меня. Долго.</p><p>А потом — я не поверила — уголок его рта дёрнулся. Явно. Не как в первый раз. А так, что я увидела.</p><p>— Продолжим, — сказал он.</p><p>И пошёл дальше.</p><p>---</p><p>Осмотр закончился через час.</p><p>За это время он не сказал больше ни слова. Просто ходил, смотрел, записывал что-то в блокнот — обычный, бумажный, не телефон — и иногда останавливался так резко, что я чуть не врезалась ему в спину.</p><p>— Вы всегда так ходите? — спросила я, когда мы вышли из цеха.</p><p>— Как?</p><p>— Как будто ждёте, что из-за угла выскочит кто-то с ножом.</p><p>Он помолчал.</p><p>— Привычка.</p><p>— Опасная работа?</p><p>— Что-то вроде того.</p><p>Я хотела спросить ещё что-то, но он уже открыл дверь и пропустил меня вперёд — в коридор, ведущий к лестнице.</p><p>— Завтра в девять планёрка, — сказал он. — У генерального.</p><p>— Знаю.</p><p>— Будете?</p><p>— А куда ж я денусь.</p><p>Он кивнул. И ушёл.</p><p>А я осталась стоять в коридоре и думать о том, что за час осмотра он не задал мне практически ни одного вопроса. Просто ходил, смотрел и что-то писал в свой блокнот.</p><p>И именно это было странно.</p><p>Потому что любой начальник на его месте — любой, кто пришёл «осматривать участок» — завалил бы меня вопросами. Как вы работаете? Почему станки старые? Кто виноват, что план не выполнен? Что можно сделать, чтобы всё было по-другому?</p><p>А он молчал.</p><p>И задавал вопросы только своему блокноту.</p><p>Я видела, как он записывает. Коротко. Быстро. Иногда подчёркивает что-то. Иногда обводит.</p><p>Он не осматривал участок.</p><p>Он собирал информацию.</p><p>И от этого мне стало как-то не по себе.</p></section><section><title><p>Глава 3. «Производственная необходимость»</p></title><p>Планёрка началась в девять ноль-ноль.</p><p>Я пришла в восемь пятьдесят восемь — рекорд для меня. Обычно я влетала за секунду до начала, с растрёпанными волосами и выражением лица человека, который только что боролся со станком и почти победил. Но сегодня я была готова. Даже каску сняла заранее.</p><p>Генеральный директор, Пётр Ильич Кулаков — человек-гора с усами и привычкой говорить так, будто объявляет приговор — сидел во главе стола. Вокруг него — начальники отделов, включая моего непосредственного, Валентина Петровича, который на таких мероприятиях всегда молчал и делал вид, что его здесь нет.</p><p>А справа от генерального, на месте, которое обычно пустовало, сидел Ян Буран.</p><p>В том же тёмном костюме. С тем же лицом. С тем же взглядом, от которого хотелось спрятаться за фикус в углу.</p><p>Он не смотрел на меня. Он вообще ни на кого не смотрел — просто сидел, как изваяние, и листал какие-то бумаги. Но я всё равно почувствовала, как напряглась спина. И не только у меня.</p><p>— Итак, — начал Кулаков, — начнём с производства. Пышнова, как у нас с планом?</p><p>Я выпрямилась.</p><p>— План выполнен на девяносто восемь процентов. Оставшиеся два — вопрос двух дней. Станок номер семь вчера встал, но мы его... — я запнулась, вспомнив, как это было, — ...починили. С небольшой посторонней помощью.</p><p>Кулаков кивнул. Не заметил.</p><p>А вот Ян Буран поднял глаза от бумаг. И посмотрел на меня.</p><p>Я почувствовала, как уши начинают гореть.</p><p>— Хорошо, — сказал Кулаков. — Дальше. У нас на носу корпоратив. Тридцатое число. Все отделы готовят по одному номеру. Пышнова, ты у нас за культуру? Вот и займись.</p><p>— Я? — я моргнула. — Пётр Ильич, я мастер. Я станки чиню, а не номера.</p><p>— Вот и почини. Что-нибудь весёлое. Чтобы все посмеялись. И это, — он подался вперёд, — чтобы без твоих этих... сарказмов. Поняла?</p><p>— Поняла, — сказала я. — То есть вы хотите, чтобы я была весёлой, но не собой.</p><p>— Именно.</p><p>Я хотела сказать что-то ещё, но вовремя прикусила язык. В буквальном смысле. Больно.</p><p>— Дальше, — Кулаков перевёл взгляд на бумаги. — Отдел кадров напоминает. Некоторые сотрудники до сих пор не сдали анкеты. Там графа «семейное положение». Пышнова, — он поднял глаза, — ты в списке.</p><p>Я почувствовала, как похолодели пальцы.</p><p>— А при чём тут я?</p><p>— А при том, что анкета — это не прихоть. Это страховка. Если что случится на производстве — кто за тебя будет получать выплаты? Государство? Так оно не хочет.</p><p>— Пётр Ильич, — я попыталась улыбнуться, — я работаю на производстве двадцать лет. Если бы я хотела умереть, я бы уже это сделала. План не даёт.</p><p>Кто-то за столом хихикнул. Кулаков не оценил.</p><p>— Пышнова. Анкета. К пятнице. Либо заполни графу, либо я сам придумаю, что туда вписать.</p><p>Я хотела ответить что-то колкое. Что-то про то, что моё семейное положение — это моё личное дело, и вообще, с каких пор завод интересуется моей личной жизнью. Но не успела.</p><p>Потому что в разговор вклинился голос.</p><p>— Пётр Ильич, а можно вопрос?</p><p>Голос был сладкий. Приторный. Как сироп от кашля, который продают в аптеке — вроде и полезно, а всё равно противно.</p><p>Я обернулась.</p><p>На другом конце стола сидела Кристина Ландышева. Начальник отдела маркетинга. Двадцать восемь лет, идеальная укладка, идеальный макияж, идеальный костюм — и идеальное выражение лица человека, который всегда знает, как правильно.</p><p>— Конечно, Кристина, — сказал Кулаков.</p><p>— Я просто подумала, — она улыбнулась так, что у меня заныли зубы, — раз уж мы говорим о семейных ценностях... Арина Сергеевна, вы же недавно так интересно рассказывали про ваши отношения.</p><p>Я замерла.</p><p>— Про что?</p><p>— Про ваши отношения, — повторила Кристина, и её улыбка стала ещё шире. — На прошлой неделе, в курилке. Вы говорили, что у вас кто-то есть. Что вы очень счастливы. Что он... — она сделала паузу, — ...серьёзный человек.</p><p>Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.</p><p>Я такого не говорила. Никогда. Я вообще не курила. И в курилке не была. Но Кристина смотрела на меня такими честными глазами, что я почти поверила сама.</p><p>— Я... — начала я.</p><p>— Ну как же, — Кристина наклонила голову, — вы говорили, что он занимает серьёзную должность. Что вы познакомились на работе. Что он... — она приложила палец к подбородку, как будто вспоминала, — ...что он старше вас. И что вы скоро всё официально оформите.</p><p>В кабинете стало тихо.</p><p>Кулаков смотрел на меня с интересом.</p><p>— Пышнова, это правда?</p><p>Я открыла рот.</p><p>И в этот момент поняла, что не могу соврать.</p><p>Не потому что я была такой уж честной. А потому что Кристина смотрела на меня с таким торжеством, что любое моё «нет» прозвучало бы как жалкая попытка отвертеться. Она бы победила. Она бы рассказала всем, что Пышнова врёт про свою личную жизнь, чтобы казаться лучше. И все бы поверили.</p><p>Но я не могла и сказать «да». Потому что это было враньё. И потому что я не знала, кого назвать. Некого. У меня никого не было.</p><p>— Я... — начала я.</p><p>— Арина Сергеевна, — Кристина наклонила голову, и в её голосе появилась фальшивая забота, — вы не волнуйтесь. Мы же все свои. Если вы все придумали — так и скажите. Мы поймём.</p><p>Я посмотрела на неё.</p><p>И поняла: она знает. Она точно знает, что у меня никого нет. Она это придумала, чтобы посмотреть, как я буду выкручиваться. Чтобы все увидели, что мастер Пышнова — женщина, которая врёт про отношения, чтобы выглядеть лучше в глазах начальства.</p><p>— Я... — сказала я снова.</p><p>И замолчала.</p><p>Потому что не знала, что сказать. Я стояла перед всем кабинетом, перед Кулаковым, перед Кристиной с её идеальной улыбкой, перед Валентином Петровичем, который смотрел в стол, и не могла выдавить ни слова.</p><p>И в этот момент поднялся Ян Буран.</p><p>Просто поднялся. Медленно. Спокойно. И все в кабинете повернулись к нему.</p><p>— Пётр Ильич, — сказал он. Голос ровный, сухой, без интонаций. — Это я.</p></section><section><title><p>Глава 4. «Репетиция»</p></title><p>Утро началось с того, что я чуть не убила человека.</p><p>Не специально. Просто у меня в руках была тяжёлая железная деталь, а в дверях цеха стоял Ян Буран, и я на секунду представила, как она летит в его идеальную голову.</p><p>— Доброе утро, — сказал он.</p><p>— Не для всех.</p><p>Он не отреагировал. Просто прошёл внутрь, осмотрелся — как будто вчера ничего не было. Как будто он не подставил меня при всём начальстве. Как будто мы не заключили сделку, от которой у меня до сих пор сводило зубы.</p><p>— Нам нужно поговорить, — сказал он.</p><p>— Нам нужно много о чём поговорить. Например, о том, что вы вчера сделали.</p><p>— Я вчера вас спас.</p><p>— Вы вчера меня подставили.</p><p>— Это вопрос формулировки.</p><p>Я положила деталь на верстак. Медленно. Аккуратно. Чтобы не было соблазна.</p><p>— Буран, — сказала я, — вы понимаете, что теперь все на заводе думают, что мы вместе?</p><p>— Да.</p><p>— И что Кулаков ждёт от нас... — я поискала слово, — ...согласованности?</p><p>— Да.</p><p>— И что Кристина теперь смотрит на меня так, будто я украла у неё что-то очень дорогое?</p><p>— Это уже не моя проблема.</p><p>Я посмотрела на него.</p><p>— А чья?</p><p>— Ваша. — Он помолчал. — Ладно, общая. Потому что с сегодняшнего дня мы работаем вместе.</p><p>— В смысле?</p><p>— В смысле нам нужно репетировать. — Он вынул из кармана блокнот — тот самый, бумажный, — и открыл на какой-то странице. — Легенда. Кто мы. Как познакомились. Кто сделал первый шаг. Где были. Что говорили. Всё это нужно согласовать, чтобы не было нестыковок.</p><p>Я моргнула.</p><p>— Вы серьёзно.</p><p>— Абсолютно.</p><p>— Вы хотите, чтобы мы... репетировали отношения?</p><p>— Я хочу, чтобы мы не провалились. — Он закрыл блокнот. — Кулаков будет задавать вопросы. Его окружение — тоже. Если мы будем путаться в показаниях, это вызовет подозрения. А подозрения мне не нужны.</p><p>— Вам не нужны. А мне не нужна вся эта... — я обвела рукой цех, — ...эта ваша игра.</p><p>— Поздно. — Он посмотрел на меня. — Вы уже в ней. И чем быстрее вы это примете, тем легче будет.</p><p>Я хотела сказать что-то колкое. Что-то про то, что он не имеет права решать за меня. Что он мог бы хотя бы спросить. Но вместо этого сказала:</p><p>— Хорошо. Давайте репетировать. Но не здесь.</p><p>— Почему?</p><p>— Потому что здесь станки. Они не должны слышать, как я вру.</p><p>Ян Буран чуть наклонил голову.</p><p>— Справедливо.</p><p>---</p><p>Мы нашли пустой кабинет на втором этаже — старый, с пыльным столом и окном, выходящим на заводской двор. Буран сел на один стул, я на другой. Между нами — стол. Как на допросе.</p><p>— Итак, — он открыл блокнот. — Как мы познакомились?</p><p>— Вы зашли в цех. Увидели меня у станка. Потеряли голову.</p><p>— От станка?</p><p>— От меня. Станок был просто фоном.</p><p>Он записал что-то.</p><p>— А вы? Что вы почувствовали?</p><p>— Я? — я задумалась. — Ну, сначала я подумала, что вы — очередной начальник из главного офиса, который пришёл сказать, что тут грязно.</p><p>— А потом?</p><p>— А потом вы постучали по станку так, будто забивали гвоздь в крышку гроба.</p><p>— И это вас... впечатлило?</p><p>— Это меня насторожило. Я подумала: этот человек либо не умеет чинить станки, либо умеет, но очень странно.</p><p>— Значит, вас впечатлило.</p><p>— Я этого не говорила.</p><p>— Вы сказали, что запомнили. — Он поднял глаза от блокнота. — Это и есть впечатление.</p><p>Я открыла рот. Закрыла.</p><p>Он был прав. И это бесило.</p><p>— Ладно, — сказала я. — Допустим, впечатлило. Что дальше?</p><p>— Дальше — кто сделал первый шаг?</p><p>— Вы, конечно.</p><p>— Почему я?</p><p>— Потому что я бы не стала. Я бы стояла и смотрела, как вы мучаетесь, и наслаждалась.</p><p>— А вы наслаждались?</p><p>— Ещё как.</p><p>Он что-то записал. Я попыталась заглянуть в блокнот, но он прикрыл его рукой.</p><p>— Не подглядывайте.</p><p>— Почему?</p><p>— Потому что это мои заметки.</p><p>— Вы пишете про меня?</p><p>— Я пишу про нас. Для легенды.</p><p>— И что вы там пишете?</p><p>— Что вы наслаждались, когда я мучился со станком.</p><p>— Это правда!</p><p>— Я знаю. — Он помолчал. — Но для легенды это не подходит.</p><p>— Почему?</p><p>— Потому что если вы наслаждались, значит, вы не были влюблены. А если вы не были влюблены — зачем вы согласились? — Он посмотрел на меня. — Нужна другая версия. Вы увидели, как я мучаюсь, и... что?</p><p>— И пожалела.</p><p>— Жалость — не любовь.</p><p>— А что тогда?</p><p>— Симпатия. — Он записал. — Вы увидели, что я не такой, как остальные. Что я не просто начальник из главного офиса. Что я... — он замялся, — ...что я пытаюсь.</p><p>— Вы пытались. И у вас не получилось.</p><p>— Но вы это оценили. — Он поднял глаза. — Вы оценили, что я попробовал. Это и стало первым шагом.</p><p>Я посмотрела на него.</p><p>— Вы это только что придумали?</p><p>— Да.</p><p>— И это... работает?</p><p>— Проверим. — Он закрыл блокнот. — Теперь второй вопрос. Где мы были на первом свидании?</p><p>— На первом свидании? — я задумалась. — Ну, не в цеху. Это точно.</p><p>— Почему?</p><p>— Потому что я не хожу на свидания в цех. Цех — это работа. А свидание — это... — я поискала слово, — ...что-то другое.</p><p>— Что именно?</p><p>— Ну, не знаю. Кафе. Парк. Кино. Что-то нормальное.</p><p>— Вы были в кино?</p><p>— Я? — я фыркнула. — Буран, я на кино последний раз была, когда у нас станок номер четыре сломался, и я три дня не выходила с завода. Так что нет. Не была.</p><p>— Значит, кафе.</p><p>— Кафе.</p><p>— Какое?</p><p>Я задумалась. В моём районе было три кафе. Одно — с приличным кофе и ужасными пирожными. Второе — с ужасным кофе и приличными пирожными. Третье — с ужасным всем, но там работала женщина, которая всегда улыбалась.</p><p>— «У Петровны», — сказала я. — На углу. Там кофе плохой, но пирожки хорошие.</p><p>— Почему вы меня туда повели?</p><p>— Потому что вы выглядели как человек, который никогда в жизни не был в кафе с плохим кофе.</p><p>Ян Буран чуть наклонил голову.</p></section><section><title><p>Глава 5. Платье</p></title><p>После репетиции я не спала всю ночь.</p><p>Лежала в своей квартире, смотрела в потолок и чувствовала, как на щеке всё ещё горит то место, где он коснулся. Это было глупо. Это было по-детски. Это было... ничего. Просто прикосновение. Просто репетиция.</p><p>Но я всё равно не спала. И это адски бесило.</p><p>Утром я пришла на завод на полчаса раньше — чтобы не встретить его в коридоре. Чтобы не смотреть в эти глаза.</p><p>Я почти успела.</p><p>Почти.</p><p>Он ждал меня у входа в цех. Ян стоял, прислонившись к стене, с блокнотом в руке — хм. С утра пораньше. Тоже не спал? Только у него это не отражалось на лице. У него вообще ничего не отражалось.</p><p>— Доброе утро, — сказал он.</p><p>— Не начинайте.</p><p>— Что?</p><p>— Вот это всё — Я махнула рукой.</p><p>— Вчера была репетиция.</p><p>— Угу. Репетиция. — Пробурчала я. — И я хотела бы её... Хотела бы просто спокойно поработать.</p><p>Он помолчал.</p><p>— Не получится.</p><p>— Почему?</p><p>— Потому что сегодня — корпоратив. — Он открыл блокнот. — И мы должны быть готовы.</p><p>Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.</p><p>— Корпоратив? Сегодня?</p><p>— Тридцатое число. Кулаков напомнил вчера. Вы не слушали.</p><p>— Я слушала! Я просто... — я замялась, — ... забыла.</p><p>— Забыли.</p><p>— Бывает. — я пожала плечами.</p><p>Он посмотрел на меня. Долго.</p><p>— Пышнова, — сказал он, — вы боитесь.</p><p>— Я? — я фыркнула. — Буран, я двадцать лет работаю на производстве. Я видела станки, которые взрывались. Я видела мужиков, которые падали в чан с маслом. Я не боюсь ничего.</p><p>— Тогда почему вы не спите?</p><p>Я замерла.</p><p>— С чего вы взяли?</p><p>— У вас глаза. — Он чуть наклонил голову. — Как у человека, который всю ночь смотрел в потолок.</p><p>Я открыла рот. Закрыла.</p><p>— Не ваше дело.</p><p>— Теперь моё. — Он закрыл блокнот. — Потому что сегодня мы должны быть убедительны. А вы выглядите как человек, который сейчас сбежит.</p><p>— Не сбегу. К сожалению.</p><p>— Хорошо. — Он кивнул. — Тогда давайте обсудим план.</p><p>---</p><p>План был простым.</p><p>Корпоратив начинался в семь. Ресторан «Золотая осень» — пафосное место с хрустальными люстрами и официантами в бабочках. Кулаков арендовал зал, потому что любил, когда всё было «по-взрослому».</p><p>Мы должны были прийти вместе. Я — в платье. Он — в костюме. И играть пару.</p><p>— Что значит «играть пару»? — спросила я.</p><p>— Значит, — сказал он, — что вы будете рядом. Что я буду касаться вас. Что вы будете улыбаться. Что мы будем смотреть друг на друга так, как будто... — он замялся, — ...как будто нам хорошо вместе.</p><p>— А если нам не хорошо?</p><p>— Тогда мы будем делать вид.</p><p>Я посмотрела на него.</p><p>— Вы всегда делаете вид?</p><p>— Нет. — Он помолчал. — Только когда это необходимо.</p><p>— И сейчас необходимо?</p><p>— Сейчас — особенно.</p><p>Я вздохнула.</p><p>— Ладно. Что ещё?</p><p>— Ещё — подарок.</p><p>— Какой подарок?</p><p>— Кулаков любит, когда сотрудники дарят ему что-то на корпоратив. Это традиция. Глупая, но традиция.</p><p>— И что мы подарим?</p><p>— Я подумал. — Он открыл блокнот. — Что-то связанное с производством. Что-то, что покажет, что мы... — он подобрал слово, — ...что мы вместе.</p><p>— Например?</p><p>— Например, — он посмотрел на меня, — что-то, что вы сделали. Своими руками.</p><p>Я моргнула.</p><p>— Вы хотите, чтобы я сделала подарок?</p><p>— Вы мастер. Вы умеете работать руками. — Он чуть наклонил голову. — И это будет выглядеть... по-настоящему.</p><p>Я задумалась.</p><p>— У меня есть идея.</p><p>— Какая?</p><p>— Маленький станок. Модель. Рабочий. Я могу сделать его за день. Из запчастей. Он будет крутиться, если нажать на кнопку.</p><p>— Станок.</p><p>— Да. В подарок. Кулакову.</p><p>— Почему станок?</p><p>— Потому что это производство. — Я пожала плечами. — И потому что это я. Если я что-то умею — так это станки.</p><p>Ян Буран посмотрел на меня, так, что у меня внутри что-то ёкнуло.</p><p>— Пышнова, — сказал он, — это гениально.</p><p>— Что?</p><p>— Это гениально, — повторил он. — Потому что это не просто подарок. Это заявление. «Я мастер, и я горжусь этим». Кулаков оценит.</p><p>— Вы думаете?</p><p>— Я знаю. — Он закрыл блокнот. — Сделайте станок. А я займусь остальным.</p><p>— Чем остальным?</p><p>— Платьем.</p><p>Я замерла.</p><p>— В смысле?</p><p>— В смысле у вас есть платье? Для корпоратива?</p><p>— У меня есть... — я замялась, — ...что-то.</p><p>— Что-то.</p><p>— Ну, я не знаю. Что-то, в чём я не буду выглядеть как мастер в цеху.</p><p>— Значит, нет. — Он вздохнул. — Хорошо. Я займусь.</p><p>— Вы? Займётесь платьем?</p><p>— Не я. — Он помолчал. — У меня есть... — он поискал слово, — ...контакт. Человек, который разбирается в этом.</p><p>— В платьях?</p><p>— В том, как женщины должны выглядеть на мероприятиях.</p><p>Я посмотрела на него.</p><p>— Буран, — сказала я медленно, — у вас есть контакт. Человек, который разбирается в том, как женщины должны выглядеть.</p><p>— Это не то, что вы подумали.</p><p>— А что я подумала?</p><p>Он помолчал.</p><p>Я хотела спросить. Хотелось подробностей. Но вместо этого сказала:</p><p>— Ладно. Пусть будет ваш контакт. Но если платье будет ужасным, я надену каску.</p><p>Он чуть наклонил голову.</p><p>— Это будет справедливо.</p><p>----------------------------------------------------------------------------------</p><p>Платье ждало меня в раздевалке.</p><p>На вешалке. Чёрное. В чехле.</p><p>Я посмотрела на него.</p><p>Потом на часы. До корпоратива — полтора часа.</p><p>Я достала платье из чехла. И сразу поняла: что-то не так. Ткань была дешёвой — не то чтобы совсем плохой, но явно не для «Золотой осени». Фасон — странный. Слишком открытый сверху, слишком узкий снизу. И размер... размер был не мой. Меньше на два.</p><p>Я замерла.</p><p>Буран сказал, что займётся платьем. Что у него есть контакт. Что он всё организует.</p><p>И вот оно. Платье. В раздевалке.</p><p>И это дно.</p><p>Я представила, как это будет выглядеть. Как я втискиваюсь в платье, которое не сходится на спине. Ткань трещит по швам. Как "идеальная фифа" смотрит на меня с этой своей идеальной улыбкой и говорит: «Ой, Арина, кажется, ты немного... не в форме».</p></section><section><title><p>Глава 6. «Корпоратив»</p></title><p>Он шёл через зал — высокий, в тёмном костюме, с часами на запястье, — и люди расступались.</p><p>Ян остановился передо мной.</p><p>И посмотрел.</p><p>Долго. Молча. Так, что я почувствовала, как горят щёки.</p><p>— Пышнова, — сказал он.</p><p>— Буран.</p><p>Он подошёл ближе. Всё ещё смотрел.</p><p>— Вы выглядите.</p><p>— Как?</p><p>— Как мастер. Но не в цеху.</p><p>Я почувствовала, как уголки губ сами ползут вверх.</p><p>— Это комплимент?</p><p>— Это констатация факта.</p><p>Он перевёл взгляд на платье. На шестерёнку. И что-то в его лице изменилось.</p><p>— Это не то платье, — сказал он тихо.</p><p>— Что?</p><p>— Платье. Это не то, которое я оставил.</p><p>Я пожала плечами.</p><p>— Висело это. Пришлось переделать.</p><p>Он вздёрнул бровь.</p><p>— Переделать?</p><p>— Ну да. — Я провела рукой по ткани, коснулась шестерёнки на плече. — Из запчастей. Я это я.</p><p>Буран смотрел на меня. Долго. Молча коснулся плеча, шестерёнки.</p><p>По спине побежали мурашки. Это было слишком интимно. Я повела плечом — Бурану пришлось отстраниться.</p><p>— Пышнова, вы невероятная.</p><p>— Это комплимент?</p><p>— Это констатация факта.</p><p>Он взял меня за руку.</p><p>— Потом разберёмся, — сказал он тихо. — С платьем.</p><p>— С платьем?</p><p>— С тем, кто его подменил.</p><p>Я хохотнула.</p><p>— Вы думаете, это подмена? Кому это нужно?</p><p>— Я знаю. — Он чуть наклонил голову. — Но не сейчас. Сейчас — корпоратив.</p><p>Он повёл меня в зал.</p><p>Зал был полон. Люди в костюмах и платьях, бокалы, смех, музыка. Кулаков стоял в центре, окружённый свитой, и что-то вещал.</p><p>Буран не отпускал мою руку.</p><p>— Что мы делаем? — прошептала я.</p><p>— Играем пару.</p><p>— Как?</p><p>— Как будто нам хорошо вместе. — Он чуть наклонился. — Помните? Репетиция.</p><p>— Помню. — Я поёжилась.</p><p>— Тогда улыбайтесь.</p><p>Я улыбнулась. Натянуто.</p><p>— Это не улыбка. Это оскал.</p><p>— Это моя рабочая улыбка. Для станков.</p><p>— Мы не у станка.</p><p>— Вы вполне себе металлический, — прошипела я, пытаясь ослабить хватку. — Станки хотя бы не задают дурацких вопросов о наших «чувствах».</p><p>Он чуть наклонил голову. И уголок его рта дёрнулся.</p><p>— Пышнова, вы невыносимы.</p><p>— А вы единственный человек, который говорит мне это в лицо. И не краснеет.</p><p>Он смотрел на меня.</p><p>А потом сказал:</p><p>— Я не краснею. Но я...</p><p>Он не договорил.</p><p>Потому что к нам подошёл Кулаков.</p><p>— А! Вот и наши голубки!</p><p>Я почувствовала, как рука Бурана напряглась. Ещё немного — и станки ремонтировать будет нечем. Кто ж им ещё с душой объяснит, как работать?</p><p>— Пётр Ильич, — сказал он ровно.</p><p>— Ян Викторович! — Кулаков хлопнул его по плечу. — А я смотрю — вы с Пышновой вместе. Всё хорошо?</p><p>— Всё хорошо.</p><p>— А я, если честно, удивился. Пышнова — и вы. Это же... неожиданно.</p><p>— Почему? — спросила я.</p><p>Кулаков посмотрел на меня.</p><p>— Ну, Арина. Ты же мастер. А он — заместитель. Это... разные миры.</p><p>Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.</p><p>— Которые не пересекаются?</p><p>— Ну да. Ты — цех. Он — офис. Ты — станки. Он — отчёты. — Кулаков улыбнулся. — Как вы вообще сошлись?</p><p>Я открыла рот.</p><p>И не знала, что сказать.</p><p>Но Буран ответил раньше.</p><p>— Она не пыталась мне понравиться, — сказал он.</p><p>Кулаков моргнул.</p><p>— Что?</p><p>— Когда я пришёл на завод, — сказал Буран ровно, — все пытались мне понравиться. Все, кроме неё. — Он посмотрел на меня. — Она сказала, что я неправильно чиню станок. При всех. — Он усмехнулся. — В первый же день.</p><p>Кулаков смотрел на него.</p><p>— И это... вас привлекло?</p><p>— Это было честно. — Буран чуть наклонил голову. — Я давно не встречал честных людей.</p><p>Кулаков помолчал.</p><p>А потом улыбнулся.</p><p>— Что ж. Это... это очень по-нашему. По-заводскому.</p><p>Он ещё что-то говорил, но я уже не слушала.</p><p>Я смотрела на Бурана.</p><p>Он только что соврал. Ради меня. При всех. Или сказал правду? Ладно, это было почти правдой.</p><p>Потом был тост, ужин, разговоры — скучные, светские, ни о чём. Я наблюдала, как Кристина кружит у бара с подружками, и старалась не смотреть в сторону Бурана. Получалось плохо.</p><p>А потом начались танцы.</p><p>— Пышнова, — сказал Буран. — Вы танцуете?</p><p>— Я? Буран, я мастер. Я станки чиню. Я не танцую.</p><p>— Сегодня — танцуете.</p><p>— Почему?</p><p>— Потому что мы — пара. И пары танцуют.</p><p>Я посмотрела на его руку.</p><p>Потом на него.</p><p>— Вы серьёзно?</p><p>— Абсолютно.</p><p>— Я не умею.</p><p>— Я тоже.</p><p>Я моргнула.</p><p>— В смысле?</p><p>— В смысле я не умею танцевать. Но мы можем попробовать. Вместе.</p><p>Буран протянул руку.</p><p>— Я об этом пожалею, — сказала я, подавая свою.</p><p>Мы вышли в центр зала.</p><p>И это было катастрофой.</p><p>Я наступала ему на ноги. Он наступал мне. Мы не попадали в такт. Мы двигались в разные стороны.</p><p>— Пышнова, вы наступили мне на ногу.</p><p>— Это вы наступили мне на ногу.</p><p>— Я первым сказал.</p><p>— Это не считается.</p><p>— Считается.</p><p>— Буран, вы невыносимы.</p><p>— А вы единственный человек, который говорит мне это в лицо. И не краснеет.</p><p>Я хотела ответить что-то колкое. Но не успела.</p><p>Потому что в этот момент я споткнулась.</p><p>О каблук. О собственный каблук. И полетела вперёд.</p><p>Буран поймал меня.</p><p>Одной рукой. За талию. Притянул к себе. Так близко, что я почувствовала его запах — древесный, тёплый.</p><p>— Осторожно, — сказал он тихо.</p><p>— Я не специально.</p><p>— Я знаю.</p><p>— Это каблук.</p><p>— Я знаю.</p><p>— Он предатель.</p><p>— Каблук?</p><p>— Да. Он меня подставил.</p><p>Буран смотрел на меня.</p><p>И в этот раз он улыбнулся. По-настоящему. Широко.</p><p>— Пышнова, вы невероятная.</p><p>— Уже говорили.</p><p>— Я повторю.</p><p>Он не отпустил меня.</p><p>Мы стояли посреди зала. Я — в его руках. Он — смотрел на меня. И вокруг были люди, музыка, свет — но я ничего не слышала. Только его дыхание. Оно было близко. Сердце стучало.</p></section><section><title><p>Глава 7. "Не по плану"</p></title><p>Я замерла.</p><p>Его губы на моей шее. Тёплые. Требовательные. И совершенно не по плану.</p><p>— Буран, — выдохнула я. — Вы что делаете?</p><p>Он не ответил. Только прикусил кожу — легонько, но так, что у меня подкосились колени. Пришлось схватиться за перила.</p><p>— Мы на балконе, — попыталась я. — Тут люди. Тут камеры, наверное...</p><p>— Никого, — сказал он в шею. — Проверил.</p><p>— Когда?</p><p>— Пока вы курили.</p><p>— Я не курю.</p><p>— Я знаю.</p><p>Он поднял голову. Посмотрел на меня. Долго. Молча.</p><p>— Пышнова.</p><p>— Что?</p><p>— Вы невыносимы.</p><p>— Мы это уже выяснили.</p><p>— Я повторю.</p><p>Он наклонился снова. Но в этот раз я его остановила. Рукой. В грудь.</p><p>— Буран, стоп.</p><p>Он замер.</p><p>— Что?</p><p>— Объяснитесь. — Я посмотрела на него. — Вы только что видели, как я ушла. Вы пришли за мной. Вы сказали, что Кристина — часть дела. А теперь вы... — я замялась, — ...делаете это. Что это?</p><p>Он помолчал.</p><p>— Это не по плану.</p><p>— Какой план?</p><p>— Мой. — Он отстранился. Чуть-чуть. Но всё ещё близко. — Я не планировал... — он замялся, — ...этого.</p><p>— Чего?</p><p>— Вас.</p><p>Я моргнула.</p><p>— Меня?</p><p>— Вас. — Он посмотрел на меня. — Я пришёл на завод, чтобы найти вора. Мне нужен был человек, который знает производство. Я нашёл вас. Не представлял, что мне может оказаться сложно держать дистанцию. Я ошибся.</p><p>Я смотрела на него.</p><p>— Вы... — я замялась, — ...вы хотите сказать, что...</p><p>— Я хочу сказать, — он чуть наклонил голову, — что вы — проблема. Моя проблема. И я не знаю, что с этим делать.</p><p>Я открыла рот. Закрыла.</p><p>А потом сказала:</p><p>— Это самое странное признание, которое я слышала.</p><p>— Это не признание. — Он отвёл взгляд. — Это констатация факта.</p><p>— Вы всё время констатируете факты. — Я фыркнула. — Может, хватит?</p><p>— Чего?</p><p>— Фактов. — Я посмотрела на него. — Скажите что-нибудь... нормальное.</p><p>Он помолчал.</p><p>— Я не умею.</p><p>— Что?</p><p>— Говорить нормальное. — Он посмотрел на меня. — Я умею говорить по делу. Чётко. Сухо. Без эмоций. Это... — он замялся, — ...это всё, что я умею. Обычно.</p><p>Я смотрела на него.</p><p>И понимала: он не притворяется. Он действительно не умеет. Он — человек, который всю жизнь говорил по делу. И теперь стоит на балконе, с женщиной, которая пахнет машинным маслом, и не знает, что сказать.</p><p>— Буран, — сказала я тихо.</p><p>— Что?</p><p>— Скажите что-нибудь по делу.</p><p>Он посмотрел на меня.</p><p>— По делу?</p><p>— По делу. — Я улыбнулась. — Вы же это умеете.</p><p>Он помолчал.</p><p>А потом сказал:</p><p>— Вы нужны мне.</p><p>— Для дела?</p><p>— Для дела. — Он чуть наклонил голову. — И не только.</p><p>— Не только?</p><p>— Не только. — Он посмотрел на меня. — Я не знаю, куда это ведёт. Но я знаю, что вы нужны мне. И это — по делу.</p><p>Я смотрела на него.</p><p>И чувствовала, как внутри что-то переворачивается.</p><p>— Буран, — сказала я.</p><p>— Что?</p><p>— Это... — я замялась, — ...это было почти нормально.</p><p>— Почти?</p><p>— Почти. — Я улыбнулась. — Ещё немного, и вы научитесь говорить, как человек.</p><p>Он чуть наклонил голову.</p><p>— Я не хочу учиться.</p><p>— Почему?</p><p>— Потому что тогда вы перестанете говорить мне, что я невыносим. — Он помолчал. — А мне это нравится.</p><p>Я открыла рот. Закрыла.</p><p>А потом засмеялась.</p><p>Просто засмеялась. Впервые за весь вечер. Может, впервые за все время, что мы были знакомы.</p><p>— Буран, — сказала я, отсмеявшись. — Вы... вы невозможны.</p><p>— Я знаю.</p><p>— Я не о том. Я о том, что... — я замялась, — ...я не знаю, что с вами делать.</p><p>— Не делайте ничего. — Он посмотрел на меня. — Просто будьте.</p><p>— Будьте?</p><p>— Будьте. — Он чуть наклонил голову. — Рядом. Пока я не найду вора. Пока не закончу дело. Пока...</p><p>Он замолчал.</p><p>— Пока что? — спросила я.</p><p>— Пока не пойму, что с этим делать.</p><p>Я смотрела на него.</p><p>Долго. Молча.</p><p>А потом сказала:</p><p>— Хорошо.</p><p>— Хорошо?</p><p>— Хорошо. — Я пожала плечами. — Я буду рядом. Пока вы не найдёте вора. Пока не закончите дело. Пока...</p><p>Я замолчала.</p><p>— Пока что? — спросил он.</p><p>— Пока не поймем, что с этим делать.</p><p>Внутри что-то ёкнуло.</p><p>— Пышнова, — сказал он.</p><p>— Что?</p><p>— Вы невероятная.</p><p>— Вы уже говорили.</p><p>— Я повторю.</p><p>Он сделал шаг ко мне. И в этот раз я не остановила его. Не смогла. Не захотела.</p><p>Его рука легла мне на затылок. Пальцы запутались в волосах. Он потянул — легонько, но так, что я запрокинула голову. И прижался губами к моему горлу.</p><p>Я выдохнула. Громко. Непростительно громко.</p><p>Он целовал мою шею — медленно, вдумчиво, как будто изучал. Как будто запоминал. Каждое касание — точное, выверенное. Как будто он чинил станок. Только станоком была я.</p><p>Вторая рука легла мне на талию. Пальцы впились в ткань платья. Не сильно. Но достаточно, чтобы я почувствовала: он держит. Крепко. Не отпустит.</p><p>— Вы... — я попыталась сказать что-то колкое.</p><p>Но голос сорвался.</p><p>Он поднял голову. Посмотрел на меня.</p><p>— Что?</p><p>— Ничего. — Я сглотнула. — Продолжайте.</p><p>Он чуть наклонил голову.</p><p>— Продолжать?</p><p>— Продолжать. — Я посмотрела на него. — Вы же не думаете, что я скажу «стоп»?</p><p>Он смотрел на меня. Молча.</p><p>А потом наклонился — не к шее. К губам.</p><p>И поцеловал.</p><p>Это был не тот поцелуй, который бывает в кино. Не мягкий. Не романтичный. Это был поцелуй человека, который привык брать. Который не спрашивает разрешения. Который просто делает.</p><p>Я ответила.</p><p>Не потому что должна была. Не потому что это входило в легенду. А потому что не могла иначе.</p><p>Мои руки легли ему на плечи. Пальцы впились в ткань пиджака. Он был тёплый. Твёрдый. Настоящий.</p><p>Он прижал меня к перилам. Сильнее. Так, что я почувствовала: он не отпустит. Не сейчас. Может, никогда.</p></section><section><title><p>Глава 8. «Не те накладные»</p></title><p>Утро началось с того, что я пришла на завод на час раньше — и обнаружила Бурана уже там.</p><p>Он стоял в цеху, у станка номер двенадцать. С блокнотом. С чашкой кофе. И с таким лицом, будто не спал всю ночь.</p><p>— Вы рано, — сказала я.</p><p>— Вы тоже.</p><p>— Я мастер. Мне положено. А вы? Вам положено спать? Или вы вообще не спите?</p><p>— Не сплю. — Он закрыл блокнот. — Пойдёмте.</p><p>— Куда?</p><p>— В отдел маркетинга. Пока там никого.</p><p>— В отдел маркетинга? — Я фыркнула. — Вы уверены, что там есть что-то, кроме лака для волос и понтов?</p><p>— Уверен. — Он чуть наклонил голову. — Пойдёмте.</p><p>Отдел маркетинга располагался на втором этаже — светлый, с панорамными окнами и растениями в кадках. Не то что наш цех. Здесь пахло не маслом и металлом, а кофе и дорогими духами.</p><p>— Что мы ищем? — прошептала я.</p><p>— Накладные. За последние три года. На поставку запчастей.</p><p>— И вы думаете, они здесь?</p><p>— Я думаю, что Кристина — не главная. Но она замешана, нужно искать.</p><p>Я огляделась. Стол Кристины был идеальным: аккуратные стопки бумаг, органайзер с ручками, ваза с цветами. Ни пылинки.</p><p>— Тут всё слишком чисто.</p><p>— Что?</p><p>— У неё на столе. Всё слишком чисто. — Я провела пальцем по полке. — Ни одной лишней бумажки. Ни одной ошибки. Так не бывает. Даже у меня на столе, а я — мастер. А она — маркетинг. У неё должно быть хоть что-то не на месте.</p><p>— Что вы хотите сказать?</p><p>— Что она что-то прячет. — Я посмотрела на него. — И прячет хорошо.</p><p>Буран чуть наклонил голову.</p><p>— Продолжайте.</p><p>— Если бы я прятала накладные, я бы не держала их в столе. — Я обвела рукой кабинет. — Я бы держала их там, где никто не будет искать.</p><p>— Где?</p><p>— Не знаю. — Я пожала плечами. — Давайте искать.</p><p>Мы искали час.</p><p>Ящики стола. Шкаф. Полки. Подоконник. Даже за картиной — я заглянула, потому что в историях воры всегда прячут что-то за картинами.</p><p>— Пышнова, — сказал Буран, — это не кино.</p><p>— Знаю. Но вдруг.</p><p>Тумбочка у окна. Верхний ящик. Нижний. Внутри — старые журналы, грамоты, коробка со скрепками.</p><p>— Скрепки, — хмыкнула я. — Очень полезно. Для вора.</p><p>— Не то?</p><p>— Не то.</p><p>Прошёл ещё час. Я уже начала злиться.</p><p>— Может, она не здесь их прячет? — сказала я. — Может, дома? В машине? В камере хранения?</p><p>— Нет. Она не выносит их с завода. Слишком рискованно. Если её остановят на проходной — всё. А здесь, в её кабинете, — самое надёжное место.</p><p>— Надёжное? — Я фыркнула. — Тут мы и ищем.</p><p>— Мы ищем плохо. — Он посмотрел на меня. — Думайте, Пышнова. Где бы вы спрятали документы, если бы хотели, чтобы их никто не нашёл?</p><p>— В цеху. Среди старых накладных. Их там тысячи. Никто не будет разбирать.</p><p>— А здесь?</p><p>— Здесь? — Я обвела кабинет. — Здесь всё слишком идеально. Тут даже воздух чистый. Я бы не смогла тут спрятать ничего. Потому что тут всё на виду. Каждый уголок просматривается.</p><p>Я посмотрела на растения в кадках.</p><p>И замерла.</p><p>Я подошла к ближайшему горшку. Присела. Посмотрела на землю.</p><p>— Здесь земля лежит неровно.</p><p>— Что?</p><p>— Земля. — Я показала пальцем. — В остальных горшках земля ровная. Утрамбованная. А здесь — бугром. Как будто её рыли. И обратно засыпали. Но не разровняли.</p><p>Буран подошёл. Присел рядом.</p><p>— Вы уверены?</p><p>— Я вижу.</p><p>Я запустила руку в кадку. Пошарила. Пальцы наткнулись на что-то гладкое.</p><p>Пластик.</p><p>Я вытащила пакет. Открыла.</p><p>Внутри были бумаги. Много. С печатями. С подписями.</p><p>— Что это? — спросила я, глядя на бумаги.</p><p>— Это накладные не на запчасти, — сказал Буран.</p><p>— А на что?</p><p>— На услуги. — Он перелистнул страницу. — «Консультационные услуги». «Маркетинговые исследования». «Разработка бренда».</p><p>— Разработка бренда? — Я хохотнула. — У нас на заводе есть бренд?</p><p>— Судя по бумагам — есть. И он стоит очень дорого.</p><p>— Сколько?</p><p>Он показал пальцем.</p><p>Я посмотрела.</p><p>И села на верстак.</p><p>— Это... — я замялась, — ...это больше, чем мой годовой оклад.</p><p>— Больше, чем твой пятилетний оклад.</p><p>— И кто это подписал?</p><p>— Кристина.</p><p>Я замерла.</p><p>— Кристина?</p><p>— Кристина. — Он перелистнул страницу. — И ещё кто-то. Но подпись не читается.</p><p>— Почему?</p><p>— Потому что её стёрли. — Он показал. — Видишь? Вот здесь. И здесь. И здесь.</p><p>Я посмотрела. Действительно. Половина подписей была стёрта. Или замазана. Или оторвана.</p><p>— Отлично. — Я вздохнула. — Просто отлично. Мы нашли не то, что искали. И теперь у нас есть бумаги, которые мы не понимаем. И которые, возможно, опасны.</p><p>— Возможно.</p><p>— И что мы будем делать?</p><p>Он посмотрел на меня.</p><p>— Думать.</p><p>— Думать? — буркнула я. — Буран, я мастер. Я умею чинить станки. А не думать.</p><p>— Придётся научиться.</p><p>Я посмотрела на него.</p><p>— А вы? Вы умеете думать?</p><p>— Умею. — Он помолчал. — Но не в таких условиях.</p><p>— В каких?</p><p>— В которых за нами могут следить.</p><p>Я замерла.</p><p>— Следить?</p><p>— Кристина ушла. — Он посмотрел на дверь. — И она не просто ушла. Она торопилась.</p><p>— Куда?</p><p>— Не знаю. — Он помолчал. — Но если она побежала к кому-то, то этот кто-то уже знает, что мы нашли.</p><p>— И что тогда?</p><p>— Тогда нам нужно спрятать бумаги.</p><p>— Куда?</p><p>— В цех. — Он помолчал. — Туда, где никто не будет искать.</p><p>— В горшок? — Я фыркнула. — Мы уже нашли один.</p><p>— Нет. — Он посмотрел на станок номер двенадцать. — В станок.</p><p>Я моргнула.</p><p>— В станок?</p><p>— В станок. — Он подошёл к нему. — У него есть полость. Внутри. Где шестерёнки. Туда никто не полезет.</p><p>— Вы... — я замялась, — ...вы знаете, как устроен станок?</p><p>— Нет. — Он посмотрел на меня. — Но вы знаете.</p><p>Я посмотрела на него.</p><p>И вдруг поняла.</p><p>— Буран, — сказала я медленно, — вы... вы гений.</p><p>— Я знаю.</p></section><section><title><p>Глава 9. "Накладные, чай и все, что после"</p></title><p>В цеху стало слишком людно.</p><p>Сначала пришёл Колька-наладчик — «Арина Сергеевна, а что это вы тут делаете?» Потом Валентин Петрович — «Пышнова, ты почему не на смене?» Потом ещё кто-то. Потом ещё.</p><p>— Пышнова, — сказал Буран тихо. — Уходим.</p><p>— Куда?</p><p>— Ко мне. — Он помолчал. — Ближе, чем к вам.</p><p>— А вы знаете, где я живу?</p><p>— Нет.</p><p>— Вот и я о том.</p><p>---</p><p>На улице было темно. Пахло осенью. Где-то гудели машины.</p><p>— Стойте, — сказала я. — Накладные.</p><p>Буран остановился.</p><p>— Они остались в цеху. В панели станка номер двенадцать.</p><p>Он не ответил сразу. Посмотрел на чёрный ход. Потом на меня.</p><p>— Главное, чтобы их не нашли.</p><p>— Кто? Колька? — Я фыркнула. — Колька вчера пытался починить станок номер четыре при помощи молотка и какой-то матери. Ему не до панелей.</p><p>— Какой матери?</p><p>— Той самой. Он её зовёт «матушка-наладчица».</p><p>Буран чуть наклонил голову.</p><p>— Это... оригинально.</p><p>— Это Колька.</p><p>Мы вернулись через чёрный ход. В темноте я шла на ощупь, держась за станки. Вот номер десять. Одиннадцать. Двенадцать.</p><p>Я открыла панель. Пакет был на месте.</p><p>Сунула его в сумку. И только тогда выдохнула.</p><p>— Всё. Теперь у нас есть доказательства.</p><p>— Теперь у нас есть проблемы, — сказал Буран.</p><p>— Это одно и то же.</p><p>Он не стал спорить.</p><p>---</p><p>Дом Бурана был неожиданным.</p><p>Я думала, он живёт в какой-нибудь стерильной квартире с белыми стенами и минималистичной мебелью. Где всё стоит на своих местах. Где нет ни пылинки. Где чашки стоят идеально ровно.</p><p>Но нет.</p><p>Квартира была большой. Светлой. И в ней был бардак.</p><p>Не грязный. Не запущенный. А живой. Книги на полках стояли неровно. На столе — чашка от кофе. На диване — плед. На подоконнике — три кактуса.</p><p>— У вас кактусы, — сказала я.</p><p>— Что?</p><p>— Кактусы. Три.</p><p>Буран посмотрел на подоконник.</p><p>— Да.</p><p>— Зачем?</p><p>— Они не требуют внимания. — Он помолчал. — И не задают вопросов.</p><p>Я фыркнула.</p><p>— И такие же колючие.</p><p>— Пышнова.</p><p>— Мм?</p><p>— Вы язвите.</p><p>— Я всегда язвлю. Особенно когда попадаю в чужую квартиру. С мужчиной, которого знаю три дня. С поддельными накладными в сумке.</p><p>— Они не поддельные. — Он снял пиджак, повесил на стул. — Они настоящие. Просто на другие услуги.</p><p>— В смысле?</p><p>— В прямом. Завод платил за брендинг, которого не было. За «разработку корпоративного стиля», которую делали три человека в подвале. За «гайдлайн», который никто не читал. — Он сел на диван. — Всё настоящее. Кроме услуг.</p><p>Я села рядом.</p><p>— Буран, нас будут искать.</p><p>— Знаю.</p><p>— И вы спокойны?</p><p>— Я всегда спокоен. — Он посмотрел на меня. — Это моя работа.</p><p>— Ваша работа — быть спокойным?</p><p>— Моя работа — искать вора. — Он помолчал. — А спокойствие — это маска.</p><p>— А под маской что?</p><p>Он не ответил.</p><p>Вместо этого он кивнул на мою сумку.</p><p>— Доставайте.</p><p>Я достала пакет. Высыпала бумаги на стол.</p><p>— Так, — сказал он. — Давайте смотреть.</p><p>---</p><p>Мы смотрели час.</p><p>И находили всё новые детали.</p><p>— «Бренд "Стан"», — читала я. — Слоган: «Мы делаем будущее».</p><p>— «Мы делаем будущее»? — Буран чуть наклонил голову. — Это наш завод? Который двадцать лет не может закупить новые станки?</p><p>— Судя по бумагам — да. — Я перелистнула страницу. — И вот ещё. «Разработка корпоративного стиля». «Фирменный шрифт». «Гайдлайн».</p><p>— Гайдлайн?</p><p>— Это такая книжка. Где написано, как всё должно выглядеть. Цвета. Шрифты. Логотип.</p><p>— И сколько за это заплатили?</p><p>Я показала пальцем.</p><p>— Сколько же станков можно было купить? — сказал он.</p><p>— Много. — Я помолчала. — Очень много. Тяжело вздохнула</p><p>Он чуть наклонил голову.</p><p>— Вы меня уже удивили.</p><p>— Чем?</p><p>—О станках пкрееживаете— Он помолчал. — И тем, что вы... — он не договорил.</p><p>— Что?</p><p>— Не важно.</p><p>— Буран.</p><p>— Что?</p><p>— Вы невозможны.</p><p>— Мне говорили. — Он помолчал. — Но вы всё равно поможете.</p><p>— Помогу. — Я вздохнула. — Куда я денусь.</p><p>Он посмотрел на меня. Долго.</p><p>А потом сказал:</p><p>— Пышнова.</p><p>— Что?</p><p>— Я не хочу думать о бумагах.</p><p>— А о чём хотите?</p><p>Он не ответил. Просто поцеловал меня.</p><p>---</p><p>Это был медленный поцелуй. Тягучий. Как чай с бергамотом. Как плед на диване. Как кактусы на подоконнике.</p><p>Он целовал меня — и я чувствовала, как всё вокруг исчезает. Бумаги. Накладные. Кристина. Кулаков. Всё.</p><p>Остались только его губы. Его руки. Его запах — древесный, тёплый. Проклятье.</p><p>— Буран, — выдохнула я.</p><p>— Молчите.</p><p>— Не могу.</p><p>— Молчите.</p><p>Он притянул меня ближе. Так, что я почувствовала его всего.</p><p>Его пальцы скользнули по моей шее. Медленно. Как будто рисовали линию. От подбородка — к ключице. От ключицы — к плечу. Я вздрогнула.</p><p>— Холодно? — спросил он.</p><p>— Нет.</p><p>— Тогда что?</p><p>— Вы.</p><p>— Я?</p><p>— Вы. — Я посмотрела на него. — Вы делаете это специально.</p><p>— Что? —продолжает вести по спине вниз</p><p>— Всё. — Я запнулась на секунду. — Смотрите. Говорите. Касаетесь.</p><p>— И?</p><p>— И я не знаю, что с этим делать.</p><p>Крепко сжал.</p><p>А потом сказал:</p><p>— Ничего не делайте. — Будьте. — Он помолчал. — Рядом.</p><p>Я смотрела на него. И чувствовала, как внутри что-то переворачивается.</p><p>— Буран, — сказала я тихо.</p><p>— Что? — ласкает шею,</p><p>— Вы...</p><p>Я не нашла слова.</p><p>— Что? — повторил он, выводя пальцами узоры на спине</p><p>— Не важно.—как же не хочется сопротивляться</p><p>Он изучал каждый сантиметр. А потом поцеловал снова. Глубже.</p><p>И что-то в его лице изменилось — как будто он держался из последних сил. А потом перестал.</p><p>Поцелуй стал другим. Не медленный. Не тягучий. Голодный. Яростный.</p><p>Он притянул меня к себе так, что я вскрикнула. Или это я притянула его ...</p></section><section><title><p>Глава 10. «Продолжение»</p></title><p>Он обещал.</p><p>И сдержал обещание.</p><p>Мы вернулись к нему после разговора с Кулаковым. В квартире было темно — только узкая полоса света с улицы ложилась на пол, будто очерчивая границу между «до» и «после».</p><p>— Ты обещал, — сказала я, голос прозвучал чуть хрипло, будто слова цеплялись за тишину.</p><p>— Помню, — он подошёл ближе, и тень от его фигуры накрыла эту светлую полосу. — Но сначала ты кое‑что поймёшь.</p><p>— Что?</p><p>— То, что будет дальше. Это не просто секс. Это доверие. Он помолчал, будто давая словам осесть в темноте. — Ты доверяешь мне?</p><p>— Не знаю…</p><p>— Хорошо. Тогда начнём с малого.</p><p>— С чего?</p><p>— С верёвки.</p><p>Я моргнула, и в этом мгновении мир будто сжался до одного слова.</p><p>— ................?</p><p>— С верёвки, — он смотрел прямо, без улыбки, но в его взгляде было что‑то, от чего внутри становилось теплее. — Ты когда‑нибудь связывала кого‑то? Или тебя связывали?</p><p>Щёки обожгло, и этот жар будто прорвался сквозь холод комнаты.</p><p>— Буран, я мастер. Я чиню станки. Я не…</p><p>— Не что?</p><p>— Не это.</p><p>— Это не страшно. Это просто верёвка. Но она делает кое‑что важное: она убирает лишнее движение. И тогда остаётся только ощущение. Каждое касание. Каждый выдох. Каждый миг, когда кожа отзывается на прикосновение.</p><p>— И ты это любишь?</p><p>— Люблю. Но только если ты захочешь. Если нет — мы остановимся прямо сейчас.</p><p>— А если я .... я боюсь?</p><p>— Тогда будем двигаться так медленно, чтобы тебе было комфортно и не страшно. И ты скажешь, если станет слишком.</p><p>Я смотрела на него, вглядываясь в полутьму, будто искала там подтверждение, что можно довериться.</p><p>— Хорошо. Я готова попробовать.</p><p>Он взял верёвку. Не такую, что в цеху, — грязную, промасленную, знакомую по работе.</p><p>Другую. Мягкую. Шёлковую. Тёмно‑синюю, будто впитавшую в себя сумерки.</p><p>— Откуда это у тебя?</p><p>— Купил. Давно. Думал, что когда‑нибудь пригодится.</p><p>— Думал, что пригодится?</p><p>— Пригодилось.</p><p>Он подошёл, и воздух между нами стал гуще, тяжелее.</p><p>— Повернись. Руки за спиной.</p><p>Я повернулась, чувствуя, как каждое движение отзывается внутри. Сложила руки за спиной, отдавая ему этот контроль.</p><p>Он начал связывать — неторопливо, будто каждое движение было частью какого‑то древнего ритуала. Не туго, но так, чтобы я чувствовала: они не разойдутся. Чувствовала границу, за которой начинается новое ощущение.</p><p>— Это странно, — прошептала я.</p><p>— Что именно?</p><p>— Я не могу двигаться.</p><p>— Можешь. Просто теперь ты двигаешься не телом. Ощущениями.</p><p>— Это не помогает.</p><p>— Поможет. Чуть позже. Когда ты перестанешь думать и начнёшь просто чувствовать.</p><p>Он затянул последний узел, провёл пальцами по свободному концу, будто проверяя, достаточно ли надёжно, и обошёл меня. Встал напротив, так близко, что я видела, как в его глазах отражается тусклый свет улицы.</p><p>— Как ты сейчас?</p><p>— Не знаю. Всё будто стало ярче.</p><p>— Чувствуешь?</p><p>— Да. Воздух на коже. Ткань платья. Пол под ногами. Будто кто‑то выкрутил резкость, и мир стал слишком настоящим.</p><p>— Хорошо. Значит, мы на верном пути.</p><p>Он развязал верёвку — одним плавным движением, и я едва успела почувствовать облегчение, как тут же в груди шевельнулось странное сожаление: будто вместе с верёвкой ушла и эта особая сосредоточенность.</p><p>— Раздевайся, — он помолчал, и в этой паузе было столько напряжения, что оно почти звенело. — Сама.</p><p>— Сама?</p><p>— Сама, — он не отводил взгляда, будто хотел поймать каждое моё движение, каждую эмоцию. — Я хочу видеть, как ты решаешься.</p><p>Я почувствовала, как горят щёки, но этот жар уже не был стыдом — он был предвкушением. Пальцы сами потянулись к молнии. Расстегнула. Потянула платье вниз. Оно упало на пол с тихим шорохом, который прозвучал в тишине почти как признание.</p><p>— Красиво, — сказал он тихо.</p><p>— Это старое.</p><p>— Это красиво. Ты красивая.</p><p>— Я не привыкла, что на меня смотрят. И говорят такое.</p><p>Сняла белье. И стояла перед ним. Голая. И не могла прикрыться — не потому, что руки ещё помнили верёвку, а потому, что его взгляд не давал этого сделать. Он держал меня этим взглядом крепче любой верёвки.</p><p>Он подошёл, взял меня за подбородок, приподнял, заставляя смотреть прямо.</p><p>— Смотри на меня. Ты красивая. И я хочу, чтобы ты это знала не как комплимент, а как факт. Как то, что нельзя оспорить.</p><p>— Я… не могу в это поверить.</p><p>— Потому что ты привыкла видеть в себе только мастера, только руки, которые чинят станки. А я вижу больше.</p><p>Он отпустил подбородок, но его взгляд остался на мне, тяжёлый и тёплый одновременно.</p><p>— Тогда я докажу. Повернись.</p><p>Я повернулась. И в этот раз я не удивилась, когда почувствовала, как он снова берёт верёвку. Будто так и должно быть: сначала обнажить тело, потом — ощущения.</p><p>Он снова связал мне руки за спиной — медленно, бережно, будто каждый узел был обещанием: «Я не причиню вреда». Не туго, но достаточно, чтобы я почувствовала эту границу, эту невозможность вырваться — и именно поэтому смогла наконец просто отдаться тому, что происходит.</p><p>Теперь я стояла голая. Связанная. И мир стал ещё острее: прохлада воздуха на коже, жёсткость узла, его дыхание где‑то рядом. Всё было ярче, будто чувства прорвались сквозь привычную броню.</p><p>— Что ты чувствуешь сейчас? — спросил он, и в его голосе было не любопытство, а забота, смешанная с напряжением.</p><p>— Хочу больше, — выдохнула я, удивляясь собственной смелости. — Пожалуйста.</p><p>Он чуть наклонил голову, будто прислушиваясь не к словам, а к тому, что стояло за ними.</p><p>Он начал с шеи.</p><p>Пальцы скользнули по коже — от уха к плечу, от плеча к ключице. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по спине пробежала дрожь.</p><p>Я вздрогнула.</p><p>— Холодно?</p><p>— Нет.</p><p>— Тогда что?</p><p>— Ты. Ты делаешь это специально. Ты смотришь. Говоришь. Касаешься. И я не знаю, что с этим делать.</p></section><section><title><p>Глава 11. «Проверка, или Детективы из цеха»</p></title><p>Утро началось с того, что я проснулась в чужой кровати — и в чужих объятиях. Буран спал рядом, развалившись, как хозяин положения: на боку, одной рукой крепко прижимая меня к себе, будто даже во сне не собирался отпускать.</p><p>Я замерла, разглядывая его. Без привычной маски «заместителя генерального» он выглядел почти… человеческим. Растрёпанные волосы, чуть приоткрытый рот, никакой напряжённой складки между бровями — просто мужчина, а не ходячая инструкция по выживанию на заводе.</p><p>И вот тут меня накрыло предательское чувство: вставать не хотелось вообще. Хотелось лежать и смотреть, как он спит, и притворяться, что за пределами этой комнаты не существует ни завода, ни Кулакова, ни девяти утра, которое уже вовсю стучало в виски. Но реальность, как назло, была пунктуальной.</p><p>— Буран, — прошептала я.</p><p>Тишина.</p><p>— Буран! — уже громче.</p><p>Он приоткрыл один глаз, будто это стоило ему титанических усилий.</p><p>— Что?</p><p>— Девять.</p><p>Буран скосил взгляд на часы, потом на меня, потом снова на часы. И тут до него дошло.</p><p>— Чёрт.</p><p>— Именно, — я выскользнула из-под одеяла, стараясь не выдать, насколько неловко мне сейчас быть такой… домашней рядом с ним. — И у нас тут проблема. Нет чистых трусов. Нет зубной щётки. И вообще, мы сейчас выглядим как люди, которые вчера занимались чем-то настолько увлекательным, что забыли про базовые правила приличия.</p><p>— Мы и занимались, — спокойно ответил он, садясь и потирая лицо.</p><p>— Вот именно! А теперь нам надо идти на завод, к Кулакову, под проверку, в этом… состоянии.</p><p>— Пышнова, — Буран наконец посмотрел на меня всерьёз, — вы выглядите нормально.</p><p>— Я выгляжу как мастер, который всю ночь провёл не у станка, а в совершенно других обстоятельствах! Кулаков заметит. Он замечает даже, если кто-то слишком бодро поздоровался.</p><p>— Кулаков заметит только то, что мы вместе. И что вы без каски. Остальное — мелочи.</p><p>Я вздохнула, натягивая вчерашнюю рубашку, которая почему-то теперь казалась слишком короткой.</p><p>— Это будет самое безобидное из его потрясений.</p><p>В кабинете Кулакова нас ждали. И не просто ждали — там уже сидел гость. Незнакомый мужчина в дорогом костюме, с папкой в руках и лицом, будто он родился с намерением найти ошибку в любой бумажке. Рядом с ним Кулаков выглядел почти дружелюбным.</p><p>— Буран. Пышнова. Проходите, — голос Кулакова звучал непривычно сухо.</p><p>Мы вошли и сели. Я постаралась выпрямиться так, чтобы выглядеть максимально профессионально — и не выдать, что внутри всё ещё дрожит от утренней паники.</p><p>— Это Виталий Аркадьевич. Из головного офиса. Проверка.</p><p>— Какая проверка? — сразу спросил Буран.</p><p>— Плановая, — спокойно ответил Виталий Аркадьевич, — но с некоторыми нюансами.</p><p>— Какими?</p><p>Виталий Аркадьевич открыл папку, выдержал театральную паузу и выдал:</p><p>— На завод поступила анонимная жалоба. О финансовых нарушениях. И о причастности конкретных лиц.</p><p>— Каких? — голос Бурана стал ледяным.</p><p>— Вас. И Пышновой.</p><p>На секунду в кабинете повисла тишина, которую можно было резать станковым ножом.</p><p>У меня внутри что-то оборвалось, а потом, вопреки всему, захотелось рассмеяться. Истерически.</p><p>— Что?! — переспросила я, не веря своим ушам.</p><p>— В жалобе указано, что вы оформляли фиктивные накладные и присваивали деньги.</p><p>— Я?! — я чуть не подскочила на стуле. — Я мастер! Я чиню станки! Я даже не знаю, как выглядит накладная в реальной жизни, а не в страшном сне! И, честно, я думала, что «дебет» — это порода собаки. Ну, такая, серьёзная, с бухгалтерским взглядом.</p><p>Виталий Аркадьевич даже не моргнул.</p><p>— Так указано в жалобе.</p><p>— Кем?!</p><p>— Анонимно.</p><p>— Конечно, — фыркнула я. — Анонимно — это всегда удобно. Как в анекдоте: все знают, кто насрал в лифте, но никто не скажет.</p><p>Кулаков поперхнулся.</p><p>— Пышнова!</p><p>— А что? Это просто жизненная аналогия!</p><p>Буран не сводил глаз с Виталия Аркадьевича.</p><p>— У вас есть доказательства?</p><p>— Пока нет. Но есть показания свидетеля.</p><p>— Какого свидетеля?</p><p>— Кристины Ландышевой. Она дала письменные показания вчера.</p><p>Я почувствовала, как кровь отливает от лица.</p><p>— Кристина?</p><p>Виталий Аркадьевич достал лист и начал зачитывать:</p><p>— «Я, Ландышева Кристина Олеговна, подтверждаю, что видела, как пышнова А.С. и Буран Я.В. оформляли фиктивные накладные…»</p><p>Я смотрела на этот лист, будто он был написан на инопланетном языке.</p><p>— Это ложь, — сказала я, когда он закончил. — И, кстати, тут ошибка: «Пышнова» с маленькой буквы. Настолько торопилась, что даже не проверила?</p><p>— Это копия, — невозмутимо ответил Виталий Аркадьевич.</p><p>— Копия плохая. И ложь плохая.</p><p>— Возможно. Но пока это единственное свидетельство, и до его опровержения я вынужден приостановить вашу работу. С завтрашнего дня.</p><p>— Вы не можете! — я вскочила.</p><p>— Могу, — спокойно сказал он. — Это стандартная процедура.</p><p>— Но…</p><p>— Сядьте, Пышнова, — голос Бурана прозвучал ровно, но в нём было столько силы, что я послушно опустилась на стул. — И не ёрзайте.</p><p>Я села. И почувствовала, как горят щёки. Потому что «не ёрзайте» прозвучало до странности знакомо — и слишком по-вчерашнему.</p><p>Буран посмотрел на Виталия Аркадьевича:</p><p>— Дайте нам день. Один день, чтобы найти доказательства своей невиновности.</p><p>Виталий Аркадьевич помолчал, будто взвешивая не слова, а судьбы.</p><p>— Хорошо. Один день. До завтрашнего утра. Если к этому времени вы не предоставите ничего, что опровергнет показания Кристины, я буду вынужден передать дело дальше.</p><p>— Куда? — спросил Буран.</p><p>— В полицию. Это уже не просто проверка. Это может стать уголовным делом.</p><p>Когда мы вышли из кабинета, я остановилась посреди коридора, чувствуя, как земля уходит из-под ног.</p><p>— Ну что, поздравляю. Нас отстраняют. Через день. За то, чего мы не делали.</p><p>— Нас не отстраняют, — Буран шёл рядом, спокойный, будто мы только что обсудили план закупки деталей. — У нас есть день.</p></section><section><title><p>Глава 12 «Когда латте с корицей важнее улик»</p></title><p>Мы стояли посреди цеха, и тишина вокруг казалась неестественно громкой — будто даже станки затаили дыхание и прислушивались.</p><p>— Прямо сейчас? — переспросила я, глядя на Бурана так, будто он предложил прыгнуть с крыши ради экономии времени. — То есть мы сейчас просто пойдём к Кулакову и скажем: «А не вы ли подстроили всё это, чтобы нас убрать?»</p><p>— Не совсем так, — Буран щёлкнул ручкой, будто собирался не разоблачать начальника, а составлять заявку на расходники. — Мы не будем обвинять. Мы будем… выяснять.</p><p>— Выяснять? В стиле «Ой, а вы не знаете, кто Кристину увёл?»</p><p>— В стиле «Мы собрали факты, и они складываются в неудобную картину».</p><p>Я нервно поправила рукав, который всё норовил сползти, и вдруг с досадой поняла, что эта рубашка вчера выглядела дерзко, а сегодня — как попытка выглядеть собранной при полном отсутствии собранности.</p><p>— Буран, у меня даже улик нет. У меня есть только латте с корицей и плохое предчувствие. И ещё чувство, что я слишком много думаю о кофе и слишком мало — о том, как не попасть под уголовное дело.</p><p>— Этого достаточно, — он посмотрел на меня твёрдо. — Иногда улика — это не папка с документами. Это логика. И кофе.</p><p>Я фыркнула, но в глубине души мне стало чуть спокойнее. Когда Буран говорит «этого достаточно», хочется верить, что и правда достаточно. Даже если единственное, что ты можешь предъявить следователю, — это знание, какой латте любит подозреваемая.</p><p>Мы пошли к кабинету Кулакова. По дороге я пыталась придумать хоть какую-то нейтральную фразу, чтобы начать разговор, но в голове крутилось только: «Вы случайно не запугивали Кристину и не подделывали накладные?» — а это вряд ли сошло бы за дипломатичный заход.</p><p>Дверь в кабинет была приоткрыта. Мы замерли на пороге. Внутри Кулаков стоял у окна, спиной к нам, и говорил по телефону.</p><p>— Да, всё под контролем… Нет, они ничего не найдут… Да, показания надёжные… — он замолчал, прислушиваясь к собеседнику, потом резко обернулся и увидел нас.</p><p>Его лицо на секунду потеряло привычную уверенность — всего на миг, но я успела заметить. И тут же в голове мелькнуло предательское: «Вот бы сейчас сделать фото. Для истории. Момент, когда Кулаков впервые выглядит не как босс, а как человек, который забыл, где оставил ключи».</p><p>— А, Буран. Пышнова. Что-то ещё? — голос звучал ровно, но глаза выдавали напряжение.</p><p>Буран шагнул вперёд.</p><p>— Нам нужно прояснить пару моментов.</p><p>— Моментов? — Кулаков положил трубку. — У нас сейчас не самое подходящее время.</p><p>— У нас вообще нет времени, — спокойно сказал Буран. — До утра. Потом Виталий Аркадьевич передаст дело в полицию.</p><p>Кулаков чуть прищурился.</p><p>— И что вы хотите прояснить?</p><p>— Кристина Ландышева, — сказала я, сама удивляясь, как твёрдо звучит мой голос. — Вы знаете, где она?</p><p>— Я? — Кулаков даже отступил на полшага. — С чего бы?</p><p>— Потому что утром её видели с мужчиной в костюме. Взрослым.</p><p>— И вы решили, что это я? — в его голосе проскользнула насмешка, но она была слишком поспешной, чтобы выглядеть искренней.</p><p>— Мы решили, что это кто-то, кто знает завод и Кристину, — Буран не сводил с него глаз. — Кто мог её напугать. Кто мог заставить дать показания.</p><p>— Вы с ума сошли, — Кулаков усмехнулся, но усмешка вышла натянутой. — Я здесь начальник, а не злодей из дешёвого детектива.</p><p>— Тогда помогите нам её найти, — вдруг сказала я. — Если вы ни при чём, помогите доказать, что мы ни при чём.</p><p>На секунду в кабинете повисла тишина. Кулаков смотрел на меня, будто видел впервые.</p><p>— Зачем? — спросил он тихо.</p><p>— Потому что если это не вы, значит, есть кто-то ещё. И этот кто-то играет грязно. И если он добрался до Кристины, завтра может добраться до кого-то ещё.</p><p>Кулаков медленно сел в кресло. Его поза вдруг стала не властной, а усталой.</p><p>— Вы не понимаете, — сказал он, глядя куда-то мимо нас. — Тут не просто проверка. Тут… система. Если я начну копать, под ударом окажусь не только я. Но и завод. И люди. Скандал вынесут наружу, начнутся проверки, увольнения… Я хочу, чтобы это закончилось тихо. Чтобы никто не пострадал.</p><p>— Под ударом уже мы, — голос Бурана звучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь. — И у нас один день.</p><p>Кулаков помолчал, потом достал из ящика стола небольшой листок.</p><p>— Вчера Кристина оставила это у секретаря. Я не хотел никому показывать. Думал, разберётся сама.</p><p>Он протянул листок. Я взяла его дрожащими пальцами. На нём было всего несколько строк, написанных торопливым почерком:</p><p>«Не ищите меня. Это не то, что вы думаете. Но если хотите понять — спросите про склад № 3. И про старые накладные. Только тихо».</p><p>— Склад № 3? — я подняла глаза на Кулакова. — Это же законсервированный блок. Там даже свет включается через рубильник. И там пахнет так, будто кто-то десять лет назад уронил банку олифы и не стал убирать.</p><p>— Именно, — Кулаков наконец посмотрел мне прямо в глаза. — Туда никто не ходит.</p><p>Буран взял записку, быстро пробежал глазами.</p><p>— Почему вы не отдали это Виталию Аркадьевичу?</p><p>— Потому что тогда это станет официальным делом, — Кулаков сжал пальцы в кулаки. — А я хочу, чтобы это закончилось тихо. Чтобы Кристина вернулась. Чтобы никто не пострадал.</p><p>— Значит, вы поможете? — спросила я.</p><p>— Помогу, — он снова вздохнул. — Но не потому что верю вам. А потому что не хочу, чтобы этот цирк вышел за пределы завода.</p><p>Мы вышли из кабинета втроём — я, Буран и Кулаков, который теперь выглядел не как грозный начальник, а как человек, которому очень не хочется, чтобы всё стало ещё хуже.</p><p>— Склад № 3, — повторил Буран, шагая по коридору. — Там есть камеры?</p><p>— Есть, — кивнул Кулаков. — Но они не работают уже полгода.</p><p>— Замечательно, — пробормотала я. — То есть мы идём в тёмное место, где кто-то прячет улики, и никто нас не увидит. Прямо как в плохом триллере, где герои сами идут в ловушку.</p><p>— Зато мы увидим, — Буран достал из кармана небольшой фонарик и щёлкнул им. Свет резанул темноту коридора, будто обещая, что хоть что-то мы всё-таки разглядим.</p></section><section><title><p>Глава 13. Ключи, замки и одна очень неудобная шутка</p></title><p>— Без свидетелей? — уточнила я. — Или без свидетелей и без нас?</p><p>Виталий Аркадьевич сделал шаг внутрь. Дверь мягко прихлопнула его за спиной — «чпок». Звук, как выяснилось позже, оказался самым страшным во всей этой истории. Канцелярская гильотина в миниатюре.</p><p>— Шутите? — я подняла руку. — Это склад. Здесь даже крысы не водятся. Вы собираетесь запереть себя наедине с заместителем генерального, мастером цеха и... — я неопределённо махнула в сторону Кулакова, который стоял у стеллажа и делал вид, что его весь этот сюжет не касается. Получалось плохо.</p><p>— Я собираюсь объяснить вам, что происходит, — Виталий Аркадьевич снял очки и протёр их платком. — Спокойно. Без охраны, без прессы, без юридической службы. Думаю, это выгоднее для всех.</p><p>— Для всех, — повторил Буран. — Включая вас.</p><p>— Особенно для меня. Видите, я честный человек.</p><p>— Честные люди обычно не запирают других на складе, — заметил Кулаков.</p><p>— Я запер вас, чтобы вы не разбежались раньше времени, — Виталий Аркадьевич вернул очки на нос. — Это называется «профилактика».</p><p>— Это называется «незаконное лишение свободы», — ровно сказал Буран. — Статья 127 УК РФ. Я, кстати, читал кодекс в отпуске. У меня была сложная неделя.</p><p>Я покосилась на него. «Сложная неделя» — это, видимо, моя персона: в понедельник принесшая ему кассету со старым мультиком, в среду утащившая в архив, а в пятницу чуть не сварившаяся в цистерне с охлаждающей жидкостью.</p><p>Виталий Аркадьевич, однако, не растерялся.</p><p>— Статья 127 вам не поможет, если к утру в полицию уйдут эти накладные, — он кивнул на пачку бумаг в руке Бурана. — С вашими подписями.</p><p>— С нашими? — я моргнула. — Стоп. Что значит «с нашими»? Я вчера случайно заметила: на этих накладных не почерк Бурана.</p><p>— Досадное совпадение. Почерк — вещь субъективная. А вот подписи и печати в бухгалтерии уверенно «всплывут». Эксперт — тоже человек. Он может ошибиться в вашу пользу. Или не в вашу.</p><p>— Ага, — кивнула я. — Эксперт врёт. Кристина напугана. Склад закрыт. Красивый пазл. С которым потом в тюрьме наиграешься на белом столе.</p><p>— Пышнова, — тихо сказал Буран.</p><p>— Дышу. В спокойном состоянии я, между прочим, ядовитее, чем в истерике.</p><p>— Рада слышать, — Виталий Аркадьевич обошёл нас по кругу, как экспонаты в музее. — Поговорим о деталях. Документы у вас в кабинете?</p><p>— В ящике, — сказал Буран. — Как положено по регламенту.</p><p>— Отлично. Значит, к утру там найдут копию. С сургучной печатью и подписью начальника финансового отдела головного офиса. Который очень хочет, чтобы этот инцидент закрылся красиво.</p><p>Кулаков тихо выдохнул.</p><p>— Виталий Аркадьевич, вы же понимаете, чем это кончится? Увольнением. Всех. Даже меня.</p><p>— Даже вас. Формулировка будет стерильной: «не контролировал ситуацию». Не увольнение, а «по собственному». Впрочем, вам предложат дочернюю компанию. Новгород. Холодно, но вид на озеро.</p><p>Кулаков покачнулся, будто из него только что выдернули половину хребта.</p><p>— Вы это планировали.</p><p>— Я это подстраховывал. План предполагает успех. Страховка — что что-то пойдёт не так. Как и пошло.</p><p>Я посмотрела на Бурана. Он смотрел на Виталия Аркадьевича. Потом на дверь. Потом на меня. Потом снова на дверь. Я могла поклясться, что он трижды просчитал траекторию к выходу и трижды отложил её как «вариант Б».</p><p>— Вы понимаете, — сказал он тоном, каким обычно диктуют протокол испытаний, — что если бы вы планировали идеальную сцену, вы бы не заперли нас с Кулаковым. Его слово против вашего.</p><p>— А слово Кулакова ничего не стоит, если он завтра не придёт на работу. Правка: с сегодняшнего дня вы оба отстранены. Контактировать с рабочими не можете. Впрочем, склад — не рабочее место. Я думал, это очевидно.</p><p>— Очевидно. Думать вы умеете.</p><p>— Спасибо.</p><p>— Я не хвалил. Я констатировал. Оценку получите позже.</p><p>Я невольно залюбовалась им. Мужчина с каменным лицом стоит на пыльном складе и ведёт дискуссию о правовых нормах с человеком, который его запер, — и говорит так, будто обсуждает закупку смазки для подшипников. В самом непорочном смысле слова.</p><p>— Так что теперь? — спросила я, разминая плечи. — Сидим до утра? Смотрим друг на друга? Или... — я кивнула на стопку старых ящиков, — можно чем-то заняться. Например, разобрать коробки.</p><p>— Пышнова. Не надо.</p><p>— А что надо?</p><p>— Думать.</p><p>— Я и думаю. Я думаю о том, что нам с вами придётся тут ночевать. И что у нас, между прочим, одна зубная щётка в номере гостиницы, а тут вообще ноль.</p><p>Виталий Аркадьевич посмотрел на нас так, будто мы говорили на другом языке.</p><p>— Простите. Вы двое... — он сделал неопределённый жест рукой. — Вместе?</p><p>— Вместе, — сказал Буран, не моргнув.</p><p>— В смысле?</p><p>— В прямом.</p><p>Краска прилила к щекам раньше, чем я успела придумать остроумный ответ. Только теперь по совсем другой причине.</p><p>— Это, — Виталий Аркадьевич поправил очки, — неожиданно.</p><p>— Это завод, Виталий Аркадьевич, — отрезала я. — Здесь всё неожиданно. Вчера мы чинили станок, сегодня нас запирают на складе, завтра, возможно, объявят войну. Почему бы не добавить внезапную симпатию посреди производственной катастрофы?</p><p>Кулаков издал странный звук. Уточнять, что это было, я не стала — и так было понятно.</p><p>— Хочу только заметить, — я перешла в наступление, — что между вами и нами есть разница. Вы использовали Кристину. Мы — нет. Вы запираете людей. Мы — нет. Вы играете грязно. Мы... ладно, вчера мы играли не совсем чисто, но это было лучше, чем показания, подписанные под страхом.</p><p>— Под страхом? — Виталий Аркадьевич замер. — Вы это утверждаете?</p><p>— Это сказала её подруга. «Она была напугана». Подруги, кофе, склад — всё, что у нас есть, я перечислила. Надеюсь, вы услышали.</p><p>Он молчал. Потом медленно снял очки, протёр их и снова надел. Пять секунд. Для человека, который обычно отвечает без промедления, — целая эпоха.</p><p>— Услышал. Но одного услышанного вам не хватит, чтобы завтра выйти на свободу с чистой репутацией.</p></section><section><title><p>Глава 14. Кружка, кофе и человек, который всё время был рядом</p></title><p>— Значит, так, — Буран сунул телефон в карман. — Первым делом — копия записи. Оригинал Виталий попробует стереть, как только придёт в себя. Может, уже звонит своим.</p><p>— А оригинал где? — спросила я.</p><p>— На том же серверном узле, через который идёт старая линия. А резерв выгружается в холодное хранилище. Раз в сутки. Автоматом.</p><p>— И ключ оттуда...</p><p>— У Кулакова, — закончил Буран. — Второй — у начальника охраны. Система старая: доступ по двум ключам.</p><p>— Но Кулаков же нужен здесь, — я обвела рукой склад: стеллажи, ящик с накладными, кружку с кошкой. — Тут улики. А Виталий обещал вернуться.</p><p>— Поэтому он и остаётся, — кивнул Буран. — Кто-то должен сторожить это добро и не пускать сюда никого, кто придёт «проверить, всё ли на месте». Тем более что Кристина может объявиться — она где-то на территории. Если появится, Кулаков её удержит и приведёт в чувство. Это по его части: он умеет ждать и не суетиться.</p><p>— А ты — не умеешь, — сказала я скорее утвердительно, чем с обидой.</p><p>— Не умею. Поэтому с замком пойду я.</p><p>Кулаков, который всё это время слушал с лицом человека, уже привыкшего к тому, что его день испортили, поднял голову:</p><p>— То есть вы предлагаете мне остаться на пыльном складе с папкой чужих преступлений, охранять её от директора головного офиса, а ключ от хранилища отдать вам. Человеку, с которым я познакомился... — он загнул пальцы, — ...вчера.</p><p>— Совершенно верно. Другого варианта нет. С Виталием вы справитесь лучше меня: он вас боится — а значит, будет вежлив.</p><p>— А она? — Кулаков кивнул на меня.</p><p>— Она справится со мной. В смысле... — Буран на секунду сбился. — Будет подстраховывать. От злодеев и сквозняков.</p><p>— Складская должность, — восхитилась я. — Уже вторая за вечер.</p><p>— Вторая? — спросил Кулаков.</p><p>— Вечером я была «охраняющая пустоту». Теперь «подстраховывающая от сквозняков». Карьера идёт.</p><p>Кулаков вздохнул так, как вздыхают люди, которые сдаются не противникам, а обстоятельствам, — и достал из внутреннего кармана ключ на старом потёртом кольце.</p><p>— Держите. Но если что-то пропадёт из хранилища — я скажу, что это были вы.</p><p>— Так и запишите в журнал, — кивнул Буран. — «Выдача ключа по производственной необходимости, в присутствии мастера Пышновой А. С.».</p><p>— А вы двое вообще кто по документам? — прищурился Кулаков. — Следственная группа? Ревизия? Жюри конкурса «Злодей года»?</p><p>— Мы люди, которые не спали сутки и которым надо спасти завод до восьми утра. Так и запишите.</p><p>— И ещё, — Кулаков задержал меня за локоть. — Кристина. Если она выйдет на связь...</p><p>— Сразу вам, — кивнула я. — Первый звонок — вам. Второй — охране. Третий — мне, если все остальные заняты.</p><p>— Почему мне первый?</p><p>— Потому что у вас ключ от всего, включая сейф с бланками. А у меня — только фонарик и необъяснимая уверенность в себе.</p><p>Кулаков что-то буркнул, но уголок рта у него дёрнулся — почти улыбка. Мы вышли в коридор: Буран с ключом, я с фонариком и целым набором глупых мыслей, которые стало невозможно остановить. Свет в цехах уже приглушили — ночная смена экономила электричество. Тени лежали на полу, как чёрные лужи.</p><p>— Не боишься? — вдруг спросила я, когда мы свернули в узкий проход между складами.</p><p>Буран чуть замедлил шаг.</p><p>— Боюсь, — сказал он спокойно. — Не за себя. За то, что если я ошибусь, расплачиваться будете вы. И Кристина. И Кулаков. Триста человек на заводе. Вот за это страшно.</p><p>Я помолчала, подбирая что-то, что не звучало бы как дежурная поддержка.</p><p>— Знаешь, — сказала наконец, — если бы ты не боялся за других, я бы тебя не слушала. А так — слушаю. И даже верю.</p><p>Он едва заметно улыбнулся — не широко, а так, будто разрешил себе на секунду расслабиться.</p><p>— Спасибо. Это почти как кофе. Только без кофеина.</p><p>Подвал котельной встретил нас теплом от труб и запахом, который бывает только в помещениях, куда не заглядывает ни один человек с шваброй. Железная дверь, кодовый замок, табличка «Доступ по пропускам» и камера над ней.</p><p>— Они нас сейчас видят, — кивнула я на объектив.</p><p>— Пусть видят. Мы не прячемся. Мы действуем по регламенту.</p><p>— Вы всегда так говорите перед тем, как делаете что-то вне регламента?</p><p>— Почти всегда. Нравится?</p><p>— Нравится, что вы спрашиваете.</p><p>Дверь приоткрылась. В проёме — охранник: плотный, усталый, с лицом человека, чья смена длится дольше его веры в лучшее.</p><p>— Буран? В такое время?</p><p>— Доступ к холодному хранилищу. Срочно. Есть угроза фальсификации данных — оригинал записи могут стереть в ближайшие часы. Забираем резервную копию.</p><p>Охранник перевёл взгляд на меня. Задержался ровно на долю секунды дольше, чем требовалось, и я поняла: в его голове уже сложилась собственная версия событий. Версия была значительно интереснее реальности.</p><p>— А почему не Кулаков? Ключ-то его.</p><p>— Кулаков на складе. Прикрытие: там улики и может появиться свидетель по делу. — Буран протянул ключ. — Вот его ключ. Можете позвонить ему и убедиться. Я настаиваю, кстати.</p><p>— Настаиваете?</p><p>— На том, чтобы вы позвонили. Если бы я пытался вас обмануть, я бы не просил звонить.</p><p>Охранник хмыкнул, набрал номер, что-то слушал, коротко отвечал «ага» и «понял». Судя по всему, Кулаков выдал ему порцию сарказма, которой хватило бы на смену вперёд.</p><p>— Проходите, — кивнул наконец охранник и повернул свой ключ. Замок щёлкнул дважды — как аплодисменты. — Журнал. Всё фиксирую. С людьми вы у нас... весёлые.</p><p>— Мы стараемся, — сказала я. — В смысле — работаем.</p><p>Внутри было холодно, пусто и очень серьёзно: стеллажи, коробки с маркировкой, жёсткие диски в защитных боксах. Пахло пылью и металлом.</p><p>Охранник подвёл нас к стойке с ящиком «Резерв 2022–2024».</p><p>— Ночные выгрузки. Автоматические. Раз в сутки.</p><p>Буран взял диск, охранник включил старый монитор на стене, ввёл пароль, открыл архив.</p><p>— Вот. Время... 19:42. Начало записи.</p></section><section><title><p>Глава 15. Восемь утра, приёмная и тот, кто пришёл первым</p></title><p>Восемь утра ударили по приёмной не тишиной, а гулом: где-то щёлкали выключатели, в коридоре спорили про накладные, а из кофемашины вырывался такой напор, будто она пыталась доказать, что тоже имеет право на отпуск.</p><p>Мы вошли втроём — я, Буран и Кристина, которая шла между нами, как между двумя стенами, которые обещали не рухнуть. На ней была моя куртка, на мне — пиджак Бурана, и выглядело это как очень уставшая, но упрямая команда.</p><p>В приёмной уже сидел юрист — спокойный, собранный, в костюме, который будто был скроен специально для ситуаций, когда всё идёт не по плану. Рядом с ним лежала папка, толстая и серьёзная, как приговор.</p><p>— Готовы? — спросил он, не поднимая головы от бумаг.</p><p>— Готовы, — ответил Буран. — У нас есть запись, заявление и свидетель. И ещё одна папка.</p><p>Тут дверь в коридор приоткрылась, и в проёме появился Кулаков. В руках у него была та самая толстая папка с отчётами, которую он копировал потихоньку, пока все думали, что он просто долго пьёт кофе.</p><p>— Держите, — он положил её перед юристом. — Внутренние отчёты за полгода. Те, что не уходили в головной офис. Там суммы, даты, подписи. И одна строчка, которая всё объясняет: «Перераспределение фонда без согласования».</p><p>Юрист медленно открыл папку. Пробежал глазами страницу. Потом ещё одну. И только после этого поднял взгляд — уже не на бумаги, а на нас.</p><p>— Это серьёзно, — сказал он ровно. — Это уже не жалоба. Это служебная проверка. И не только.</p><p>Кристина сжала пальцы в кулаки, потом разжала.</p><p>— Значит, это правда, — прошептала она. — Не просто мои слова.</p><p>— Не просто, — подтвердил Буран. — Теперь — факты.</p><p>И тут я заметила то, от чего у меня внутри всё сжалось. У дальней стены, в кресле у окна, сидел человек в дорогом костюме. С пустым портфелем на коленях. Спокойный. Слишком спокойный.</p><p>Виталий Аркадьевич пришёл первым.</p><p>Он чуть наклонил голову, будто оценивал нас, как партию товара, и улыбнулся — ровно настолько, чтобы улыбка выглядела вежливой, а не искренней.</p><p>— Доброе утро, — сказал он мягко. — Я вижу, вы собрали совещание. Без приглашения. Но я не против. Люблю, когда подчинённые проявляют инициативу. Даже если она граничит с самоуправством.</p><p>Буран не дрогнул. Он шагнул вперёд, ровно на полшага, но этого хватило, чтобы встать между Виталием и Кристиной.</p><p>— Мы не на совещание, — сказал он. — Мы на фиксацию фактов. Юрист здесь. Свидетель здесь. Заявление подписано. Запись есть.</p><p>— Запись? — Виталий чуть приподнял бровь. — О чём? О том, как вы ночью вскрывали хранилище? Это тоже есть на камерах, кстати.</p><p>— О том, как вы принуждали Кристину к даче ложных показаний, — голос Бурана стал твёрже. — И о том, как угрожали распространением личных фото. У нас есть аудио, есть бланк, есть свидетели.</p><p>Виталий замер. Улыбка на секунду сползла, как плохо приклеенная этикетка, и тут же вернулась — но теперь в ней было больше льда, чем тепла.</p><p>— Вы делаете поспешные выводы, — сказал он всё тем же мягким тоном. — И опираетесь на эмоциональные рассказы.</p><p>— Я опираюсь на папку, — юрист постучал пальцами по отчётам Кулакова. — Здесь цифры. Они не плачут и не боятся. Они просто есть. И они говорят о нарушении регламента, о несогласованных выплатах и о давлении на сотрудников. Этого достаточно, чтобы инициировать проверку.</p><p>— Проверку? — Виталий наконец встал. — Вы понимаете, что говорите? Это ударит по репутации завода. По репутации всего филиала.</p><p>— Да, — спокойно ответил Буран. — Ударит. По вашей репутации. Не по заводу. Завод мы как раз защищаем. От тех, кто его разваливает.</p><p>Кристина вдруг подняла голову. Её голос дрожал, но звучал чётко:</p><p>— Я не хочу, чтобы он снова мог кому-то угрожать. Чтобы кто-то ещё сидел в холодной раздевалке и боялся написать сообщение. Пусть это закончится.</p><p>Виталий посмотрел на неё. Долго. Так, будто пытался найти в её лице ту самую «спокойную Кристину», которую он так старательно создавал. Но не нашёл.</p><p>— Ты не понимаешь, что делаешь, — сказал он тихо. — Это не игра.</p><p>— Понимаю, — ответила она. — Поэтому и делаю.</p><p>Юрист подвинул к себе заявление.</p><p>— Предлагаю зафиксировать показания прямо сейчас, — сказал он, доставая диктофон. — В присутствии представителя руководства.</p><p>— Я здесь, — сухо произнёс Виталий. — Как представитель.</p><p>— Отлично, — кивнул юрист. — Тогда начнём. Кристина, расскажите, пожалуйста, всё с самого начала. Только факты: даты, места, имена, угрозы.</p><p>Она глубоко вдохнула. И начала говорить. Не спеша. Не глотая слова. Каждое — как кирпич в стену, за которой теперь можно было спрятаться.</p><p>Пока она говорила, я смотрела на Бурана. Он не сводил глаз с Виталия — не с вызовом, а как человек, который держит дверь, чтобы никто не ворвался. Кулаков стоял рядом, молча, но в его позе было столько твёрдости, что казалось, будто он готов в любой момент достать из кармана ещё одну папку — и ещё одну, и ещё, пока правда не станет слишком тяжёлой, чтобы её игнорировать.</p><p>Когда Кристина закончила, юрист выключил диктофон и посмотрел на Виталия.</p><p>— У вас есть право дать пояснения, — сказал он официально. — Сейчас или позже. Рекомендую сейчас.</p><p>Виталий медленно провёл ладонью по пиджаку, будто стирал с него невидимую пыль.</p><p>— Я действовал в интересах филиала, — произнёс он ровно. — Иногда приходится принимать жёсткие решения.</p><p>— Жёсткие — да, — согласился Буран. — Но не преступные.</p><p>— Это спорный вопрос, — процедил Виталий.</p><p>— Нет, — отрезал юрист. — Тут нет спора. Есть факты. И есть процедура. Сейчас я оформляю пакет документов для служебной проверки. Далее — решение руководства головного офиса. И, возможно, правоохранительные органы.</p><p>Виталий сжал пальцы в кулак, потом снова разжал.</p><p>— Вы не понимаете, что ломаете, — сказал он уже не мягко, а жёстко. — Здесь триста человек. Их зарплаты. Их семьи.</p><p>— Именно поэтому мы не ломаем, — Буран шагнул ближе, но не угрожающе, а так, чтобы его слова дошли до самого дна этой злости. — Мы защищаем. От вас.</p></section><section><title><p>Глава 16. Кофе, бутерброды и то, что остаётся после шторма</p></title><p>Кофе нам принесли не в чашках, а в больших керамических кружках — таких, в которых напиток будто становится серьёзнее. Бутерброды оказались с ветчиной и толстым слоем масла, и Кристина съела свой так, будто это был не просто перекус, а доказательство, что мир снова разрешает ей есть и дышать.</p><p>Мы устроились в комнате отдыха для мастеров — тесной, пахнущей старым деревом и свежим чаем, с одним окном, выходящим на заводской двор, где сейчас медленно кружились первые ноябрьские снежинки.</p><p>— Это не праздник, — сказала Кристина, держа кружку обеими руками. — Но почему-то похоже на праздник.</p><p>— Потому что стало безопасно, — тихо ответил Кулаков. — А безопасность — редкая штука. Её и правда хочется отметить. Хоть бутербродом.</p><p>Буран сидел, откинувшись на спинку стула, и впервые за эту ночь не смотрел на дверь, будто перестал ждать подвоха из коридора.</p><p>— Юрист ушёл отправлять документы, — сказал он, глядя не на нас, а куда-то в угол, где на полке стояли старые журналы по технике безопасности. — Курьер уже в пути. Пакет уйдёт сегодня. Головной офис получит его к обеду. Дальше — их очередь.</p><p>— А Виталий? — спросила я.</p><p>— В своём кабинете. Под присмотром охраны. Без доступа к серверу и к почте. Пока идёт фиксация, он не должен ничего трогать.</p><p>Кристина кивнула, будто проверяла, что эти слова укладываются внутри и не рассыпаются.</p><p>— Он ведь может всё равно что-то сделать, — прошептала она. — Позвонить кому-то. Придумать новую историю.</p><p>— Может, — спокойно согласился Буран. — Но теперь у него нет главного оружия — тишины. Раньше он держал вас в темноте и надеялся, что никто не узнает. Теперь узнали. И записали. И подписали. И отправили. Тишина кончилась.</p><p>Кулаков достал из кармана сложенный листок — тот самый, который он всё время носил с собой, как талисман. Развернул, разгладил пальцем.</p><p>— Тут список, — сказал он. — Не про деньги. Про людей. Тех, кто мог что-то видеть, но молчал, потому что боялся. Я их не обвиняю. Просто… если проверка спросит, у них будет шанс сказать правду. Без страха.</p><p>Он протянул листок Бурану. Тот посмотрел, не читая, потом кивнул и положил его рядом с пустой тарелкой.</p><p>— Мы их найдём, — пообещал он. — И скажем: теперь можно говорить.</p><p>Я потянулась к своей кружке, и пальцы наконец перестали дрожать — я заметила это только сейчас, когда тепло от керамики стало привычным, а не спасительным.</p><p>— Знаешь, — сказала я Кристине, — ты сегодня сделала самое трудное. Не потому что это громко, а потому что страшно. И ты не сломалась.</p><p>Кристина посмотрела на меня, потом на Кулакова, на Бурана — по очереди, будто запоминала, как выглядит команда, которая тебя не бросает.</p><p>— Я всё ещё боюсь, — призналась она. — Чуть-чуть. Но уже не так, как в раздевалке.</p><p>— И не надо сразу переставать бояться, — мягко сказал Кулаков. — Страх — как старая краска: сходит слоями. Сегодня — один слой. Завтра — другой.</p><p>Буран чуть наклонился вперёд, и в его голосе снова появилась та самая собранность, которая появлялась, когда он брал ответственность на себя.</p><p>— Теперь — план, — сказал он. — На ближайшие сутки. Кристина, ты сегодня не одна. Ни на минуту. Либо с охраной, либо с кем-то из нас. Это не контроль — это защита. Ты имеешь право просто отдохнуть и не оглядываться.</p><p>Она хотела что-то возразить — наверное, сказать, что справится сама, — но вместо этого просто кивнула.</p><p>— Хорошо, — тихо сказала она. — Спасибо.</p><p>— Ты поедешь домой? — спросила я. — Или пока останешься здесь, под присмотром?</p><p>— Не домой, — Кристина покачала головой. — Там… слишком тихо. А здесь хоть кто-то ходит, говорит, щёлкает выключателями. Здесь не страшно быть не одной.</p><p>— Тогда комната для гостей при проходной, — кивнул Кулаков. — Я договорюсь. С постельным бельём и чаем. И с человеком, который будет рядом, если ночью станет тревожно.</p><p>Буран посмотрел на часы.</p><p>— Через час приедет комиссия из головного офиса, — сообщил он. — Двое: по кадрам и по безопасности. Они будут смотреть камеры, журналы, папки. И говорить с нами. По очереди. Это будет тяжело. Но мы готовы.</p><p>— А если они… — начала Кристина и запнулась.</p><p>— Если они будут задавать неудобные вопросы — отвечай только на то, что помнишь, — спокойно сказал Буран. — Если не помнишь — так и говори: «Не помню». Если не хочешь — «Не готова обсуждать сейчас». У тебя есть право не отвечать, если вопрос давит. Юрист это пропишет.</p><p>В дверь постучали. Это был охранник — тот самый, что ночью открывал хранилище. Сейчас он выглядел чуть менее усталым, будто ночь наконец закончилась и можно было выдохнуть.</p><p>— Комиссия на проходной, — доложил он. — Просят собрать всех, кто участвовал в фиксации. И документы — всё, что есть.</p><p>Буран поднялся. Плавно, без спешки, но так, что сразу стало ясно: шторм не кончился — он просто перешёл в другую фазу.</p><p>— Пора, — сказал он. — Держим строй.</p><p>Мы встали. Кристина взяла свою кружку, будто хотела унести с собой хоть немного этого короткого спокойствия.</p><p>— Можно я пойду с вами? — спросила она. — Не в кабинет, а просто… рядом. Чтобы знать, что вы там.</p><p>— Конечно, — я взяла её за руку. — Ты не стоишь в стороне. Ты — часть этого.</p><p>Кулаков вышел первым, привычно проверяя, нет ли кого-то в коридоре, кто не должен там быть. Буран задержался на секунду у двери, посмотрел на нас — на меня, на Кристину, на пустую комнату, где только что было тепло и тихо.</p><p>— Мы всё делаем правильно, — сказал он тихо, но так, чтобы услышали все. — И мы никого не бросим.</p><p>И мы пошли — не как люди, которые бегут от беды, а как команда, которая знает, куда идёт.</p></section><section><title><p>Глава 17. «Когда папки и пледы держат одинаково крепко»</p></title><p>В приёмной филиала всё было устроено так, чтобы выглядеть спокойно: цветы в кашпо, ровный свет, таблички с должностями. Но сегодня спокойствие сидело на стуле, как гость, которому сказали, что задержится на пять минут, а он уже третий час.</p><p>Комиссия из головного офиса — двое: мужчина по безопасности, с лицом, привыкшим искать подвох даже в прогнозе погоды, и женщина по кадрам, с внимательными глазами и папкой, которую она открывала бережно, словно чужой дневник.</p><p>Кристину приглашать не стали — сначала документы и разговор с руководством. Её проводили в комнату для гостей при проходной, и она ушла туда без единого возражения. В отличие от меня: мне очень хотелось возразить, но Буран одёрнул меня локтем, тихо, как выключатель.</p><p>Перед комиссией лежало всё: флешки, папки, журнал выдачи ключей, распечатки.</p><p>— Начнём с хронологии, — сказал мужчина. — Ночь. Доступ к хранилищу. Два ключа. Один у Кулакова, второй у охраны. Вы утверждаете, что Кулаков передал свой ключ Бурану. Где подтверждение?</p><p>— В журнале, — Буран не дрогнул. — Страница четырнадцать. Запись: «Выдача ключа по производственной необходимости, в присутствии мастера Пышновой А. С.». Подпись Кулакова. Подпись охранника. Время — 02:17.</p><p>Женщина перевернула страницу.</p><p>— А звонок охраны Кулакову для подтверждения? Это тоже есть?</p><p>— Есть, — кивнул Кулаков. — Я говорил с Петровым. Он подтвердит. И камера над дверью — мы все трое в кадре.</p><p>— Хорошо. Теперь запись с сервера. Вы утверждаете, что Виталий Аркадьевич принуждал Кристину к даче ложных показаний и угрожал распространением личных фотографий. На записи это есть?</p><p>— На записи — поведение и слова. Прямой угрозы «разошлю фото» там нет, но есть контекст: он поворачивает ключ, говорит «никто не должен знать», смотрит на Кристину так, что она сжимается. Плюс её заявление и бланк, который она заполнила под диктовку.</p><p>— Бланк, — поднял голову мужчина. — Тот, что хранился в сейфе у Кулакова?</p><p>— Да, — Кулаков не отвёл взгляд. — Я держал его на случай, если кто-то из сотрудников окажется под давлением. Не чтобы ловить. Чтобы защищать.</p><p>Мужчина чуть наклонил голову, взвешивая эти слова.</p><p>— Отчёты, которые вы передали, — те, что не уходили в головной офис. Откуда они у вас?</p><p>— Из архива. Копировал постепенно, — признался Кулаков. — Не потому что не доверял. Потому что видел несоответствия: суммы, даты, подписи. И одну строчку, которая всё объясняет: «Перераспределение фонда без согласования».</p><p>Комиссия переглянулась — не так, как переглядываются люди, поймавшие нарушителя, а так, как переглядываются люди, которым наконец дали карту с отмеченным кладом.</p><p>— Материалы заберём. Оригиналы и копии, — сказала женщина. — И последнее: доступ к архиву. Кто-то пытался стереть запись?</p><p>— В 03:12 ночи кто-то выходил в архив удалённо, под учётной записью Виталия Аркадьевича, — ответил Буран. — Неуспешно. Ночью удалённый вход в архив закрыт по регламенту — и журнал это фиксирует.</p><p>Она молча сделала пометку в блокноте. Я смотрела на эту пометку и думала, что где-то в огромном головном офисе сейчас сидит человек, который очень любит свой красивый пазл. И что пазл у него сейчас рассыпается.</p><p>А в маленькой комнате для гостей было по-другому тихо. Не та тишина, в которой боишься шагов, а та, где слышно, как за стеной ставят чайник, как в коридоре смеётся охранник, как по стеклу стучит редкий снег.</p><p>Кристина сидела на кровати, подтянув колени, и держала кружку с чаем. На стуле лежал плед — крупной вязки, явно придуманный кем-то, кто знал, что плед иногда важнее слов.</p><p>Дверь приоткрылась. На пороге стояла женщина лет сорока из службы сопровождения — та самая, о которой с утра договорился Кулаков: спокойная, с добрым лицом и голосом без жалости и без спешки.</p><p>— Можно? — спросила она. — Принесла ещё одну подушку. И печенье. Не обязательно есть. Можно просто знать, что оно есть.</p><p>Кристина кивнула — не сразу, но кивнула, и этого хватило, чтобы женщина вошла, положила подушку и села на край стула, не слишком близко.</p><p>— Если хочешь, посидим молча. Или поболтаем про что-нибудь совсем не про завод. Про котов, мороженое, про то, как в детстве прятали конфеты. Или вообще ни о чём.</p><p>— Про мороженое, — сказала Кристина. — Я люблю фисташковое. В вафельном рожке.</p><p>— Хороший выбор. Особенно когда на улице холодно, а рожок тёплый. Как будто мир говорит: «Держи, тебе можно».</p><p>Пальцы Кристины на кружке постепенно разжались.</p><p>— Знаешь, — тихо сказала она, — я думала: если расскажу, станет хуже. Что никто не поверит.</p><p>— Иногда кажется именно так. Потому что страх всегда говорит громче. А потом появляется кто-то, кто говорит тише, но увереннее: «Я здесь».</p><p>В коридоре прошли шаги — обычные, спокойные. Кто-то шёл по своим делам, не догадываясь, что за этой дверью человек впервые за долгое время решается выдохнуть.</p><p>Потом дверь снова приоткрылась — Буран. В куртке, будто только с улицы, хотя улицей тут был заводской двор и тридцать метров до приёмной.</p><p>— Можно? — спросил он.</p><p>— Можно. Ты не на комиссии?</p><p>— Перерыв. Они совещаются, я пришел убедиться, что ты в порядке.</p><p>— В порядке, — Кристина посмотрела на женщину, потом на него. — Тут нормально.</p><p>— Хорошо. — Он шагнул внутрь, но не сел — встал так, чтобы быть в комнате, не нависая над ней. — Вопросов будет много. Отвечай только на то, что помнишь. Не помнишь — «не помню». Не хочешь — «не готова обсуждать сейчас». Юрист это пропишет. Никто не имеет права давить.</p><p>— А если они будут давить?</p><p>— Тогда ты говоришь «я хочу взять паузу» — и берёшь её. Это не бегство. Это регламент.</p><p>Кристина сжала кружку, но уже без отчаяния.</p><p>— Спасибо. За то, что не торопишь.</p><p>— Не тороплю. У нас есть время. Столько, сколько нужно.</p><p>Он кивнул женщине из сопровождения — не как начальник подчинённой, а как человек, который благодарит за то, что кто-то ещё держит дверь открытой.</p></section><section><title><p>Глава 18. Опустевший завод, хриплый кофе и одно очень уместное «наконец-то»</p></title><p>Кристина вошла в приёмную так, как входят на экзамен, к которому готовились всю ночь, — спина прямая, подбородок вверх, в руках кружка с недопитым чаем. Своим присутствием она сообщала: «Я готова». Своей кружкой она сообщала: «Но если что, я вооружена горячим».</p><p>Женщина из комиссии мягко улыбнулась и указала на стул.</p><p>— Кристина, присаживайтесь. Отвечайте так, как помните. Забылось — так и говорите. Станет тяжело — скажите, сделаем перерыв.</p><p>— Хорошо, — Кристина села и поставила кружку на стол с точностью сапёра. — Начинайте. Я вчера весь день репетировала в голове. Правда, репетировала не показания, а способы побега через окно. Но окно не открылось, так что вы получаете показания.</p><p>Мужчина из комиссии поднял взгляд. Я поняла: он ещё не решил, шутка это или чрезвычайное происшествие. Решил он слишком поздно — Кристина уже говорила.</p><p>И она говорила. Сначала тихо, потом всё увереннее. Про легенду, которую заставили выучить. Про кофейню, где бариста должен был запомнить «спокойную Кристину». Про склад, ключ, фиксатор, чёрный ход. Про фото в телефоне и фразу «отдел кадров, мама, рабочий чат», от которой у меня самой свело скулы, хотя я слушала это уже второй раз.</p><p>— В тот вечер он сказал: «Подпишете — и всё закончится», — Кристина сжала пальцы. — Я спросила: «А если не подпишу?» И он улыбнулся. Знаете, как улыбаются люди, которые уже посчитали твои варианты и ни один тебе не по карману?</p><p>— И вы подписали?</p><p>— Подписала. — Кристина выпрямилась. — Потому что мне было двадцать три, и я думала, что подпись — это конец. А оказалось, что подпись — это начало. Чужого начала. Не моего.</p><p>— Почему вы решили говорить сейчас?</p><p>— Потому что мне прислали сообщение люди, которые не спросили: «А ты точно уверена?». Они сказали: «Мы рядом». Это разные глаголы. Первым обычно прикрывают собственную трусость. Вторым — спину.</p><p>Я мысленно сняла шляпу. Правда, шляпы у меня не было, поэтому я сняла пиджак Бурана. Который на мне был. Так что формально я разделась при всей комиссии. Если бы кто-нибудь об этом узнал, мне пришлось бы сменить имя и город.</p><p>— Спасибо, — женщина закрыла тетрадь. — Последнее. Если проверка потребует повторных показаний, вы готовы?</p><p>— Готова. Только не девять утра понедельника. В девять утра понедельника я способна подтвердить только то, что кофе существует, а мир — спорно.</p><p>— Зафиксируем: любое время, кроме понедельника, — серьёзно сказал мужчина и сделал пометку. Я почти поверила, что он не шутил.</p><p>Дверь открылась. Охранник — тот самый, ночной, — покосился на Кристину с плохо скрытой отцовской тревогой, которой в его должностной инструкции точно не было.</p><p>— Машина подана. Довезу. Двор, ворота, город. По порядку.</p><p>— Это вы для порядка перечислили или для меня? — спросила Кристина.</p><p>— Для спокойствия. Оно у меня по графику.</p><p>Кристина поднялась, подошла, обняла меня — быстро, крепко, как обнимают не «до свидания», а «спасибо, что вытащили».</p><p>— Позвоню. Или приеду с фисташковым мороженым и потребую обсуждать что-нибудь, не связанное с показаниями.</p><p>— Договорились. Возьму два рожка и словарь нейтральных тем.</p><p>Она отстранилась, посмотрела на Бурана. Он кивнул — коротко, серьёзно, без слов. Иногда кивок весит больше речи.</p><p>Дверь закрылась. За окном тронулась и уехала машина. Я слушала её двигатель, пока он не растворился в шуме вентиляции. Так провожают не машины. Так провожают людей, за которых волновались.</p><p>— Ну что, — Кулаков захлопнул портфель, — я — в цех, досматривать, что не унесли. Вы — куда? Только не говорите «решать вопросы», я после этой ночи не переживу ещё одного «решим вопросы».</p><p>— Мы — отдыхать, — сказал Буран.</p><p>Кулаков посмотрел на него, потом на меня, потом снова на Бурана. В его глазах медленно, как рассвет над промзоной, зажглось понимание.</p><p>— А. Отдыхать. — Он сделал интонацией кавычки таких размеров, что их было видно без очков. — Что ж. Производственная необходимость. Присутствие мастера Пышновой. Всё по журналу.</p><p>— Всё по журналу, — подтвердил Буран с лицом, на котором не дрогнул ни один мускул. Почти. Один дрогнул. Я видела.</p><p>— Журнал я сегодня не читаю. И не подписываю. И вообще — у меня обед. С двенадцати до часу. Длинный.</p><p>Он вышел. Коридор унёс его шаги, как уносит листок, который ты писал весь вечер, а он оказался не нужен.</p><p>И завод затих.</p><p>Не сразу — по частям, как выключают свет в огромном доме: щёлк — умолкает вентиляция цеха, щёлк — гаснут лампы над конвейером, щёлк — и только где-то в глубине капает кран, отсчитывая секунды, которые теперь принадлежали только нам двоим.</p><p>Мы стояли посреди цеха № 4 — двухсот квадратных метров металла, тишины и сквозняка из щели, которую Кулаков обещал заварить ещё в прошлом квартале. На часах было 12:10. У нас было пятьдесят минут и весь завод.</p><p>— Итак, — сказала я. — Завод пуст. Комиссия уехала думать. Кристина в безопасности. Кулаков на обеде длиной в эпоху.</p><p>— Формулируй задачу.</p><p>— Задача сформулирована. — Я сделала шаг к нему. И ещё один. Больше не понадобилось. — Второй раз за сутки ты даёшь мне пиджак. Первый раз — из заботы. Второй — подозрительно напоминает последовательность.</p><p>— Это стандартная процедура сохранения тепла сотрудников.</p><p>— Ага. А следующий этап процедуры — тоже стандартный?</p><p>— Следующий этап... — он замялся. Впервые за все сутки Буран, который держал в узде комиссию, головной офис и Виталия Аркадьевича, завис на слове «этап».</p><p>— Ну?</p><p>— Следующий этап предполагает наличие стола, — сказал он наконец. — И я сейчас думаю, какой из этих трёх менее запылённый.</p><p>— Ты два часа назад держал оборону перед проверкой из головного офиса. А сейчас у тебя пауза на столе?</p><p>— У меня пауза на том, что если я ошибусь в выборе стола, это будет единственная ошибка, которую ты запомнишь навсегда.</p><p>— Запомню всё равно. У меня отличная память на столы.</p><p>Он рассмеялся — коротко, хрипло, и от этого хрипа у меня что-то дёрнулось под рёбрами. Потом наклонился — медленно, давая мне весь воздух на свете, чтобы передумать. Я не передумала. Ни на долю секунды.</p></section><section><title><p>Глава 19. «Регламент на двоих: стоп‑слово — “Компрессор”»</p></title><p>Квартира встретила тишиной, которая звучала громче любого шума. Не той уютной, когда дом шепчет: «Ты дома», — а настороженной, будто стены ещё не решили, доверять ли этому спокойствию.</p><p>Буран щёлкнул выключателем, и свет лёг на пол жёлтым прямоугольником — как будто кто-то вырезал кусок дня и положил его сюда, посреди вечера.</p><p>— Снимай куртку, — сказал он, не глядя: возился с замком, вытряхивая упрямый язычок. — И ботинки. На полу — картон.</p><p>— Картон? — Арина стянула шарф и бросила его на вешалку. — Ты что, распаковывал что-то посреди квартиры?</p><p>— Не я. Кот. Точнее, кот и коробка. Коробка проиграла.</p><p>Арина хмыкнула — и в этом «хмык» было облегчение. Обычный бытовой абсурд — лучший антидот от всего, что осталось позади на заводе.</p><p>Она прошла вглубь квартиры — и взгляд сам, по привычке, зацепился за полку у книжного шкафа. Где лежали верёвки: свёрнутые аккуратными мотками, в старой льняной гамме. Полка знакомая — но взгляд на неё теперь падал иначе. Не на реквизит. На язык. На этом языке они разговаривали один раз. Всего один — но после него мотки читались иначе, как читается язык, на котором умеешь сказать одно‑единственное слово, а этого слова хватает, чтобы захотеть выучить весь словарь.</p><p>Буран проследил за её взглядом и усмехнулся:</p><p>— Думаешь о том, о чём я?</p><p>— Я всегда думаю о том, о чём ты. Это у нас профдеформация. Взаимная.</p><p>— Нет. Ты думаешь о верёвках.</p><p>— Уличена. — Арина сняла куртку. — Но у меня возражение процессуального характера.</p><p>— Слушаю.</p><p>— Я последние сутки держусь на кофе и злости и выгляжу, как квартальный отчёт. Если ты предложишь мне «просто сесть и попить кофе» — приму как оскорбление. Если предложишь верёвку — приму как план.</p><p>Он помолчал. Потом кивнул — уже не шутливо, а серьёзно, тем самым кивком, которым принимал Производственные Решения.</p><p>— Кофе будет. Но сначала — руки. Тёплой водой. После этой ночи это не обсуждается.</p><p>— После этой ночи я хотела даже раствор соды.</p><p>— Так и сделаем. Две минуты.</p><p>Она ушла в ванную. Там, в стаканчике у зеркала, стояла вторая щётка — та самая, нетерпеливая. Арина посмотрела на неё, пустила горячую воду и позволила себе одну секунду, в которой не нужно было ничего решать.</p><p>За дверью было слышно, как он двигался по квартире: ящик — не тот, что с документами, другой, из гостиной — тихий скользящий звук дерева. Потом вода — как он мочит и отжимает. Этот порядок она знала по прошлому разу. Тому единственному, когда он впервые показал ей, что такое шибари на деле, а не на словах. Тогда всё было впервые: и верёвка, и её собственная реакция, и это странное чувство — что её не ограничивают, а перезагружают. После они к верёвкам не возвращались — не потому что не хотелось, а потому что дни были заняты протоколами, Виталием Аркадьевичем и страхом. Теперь — вернулись.</p><p>Он готовил всё заранее, не суетясь, — так, чтобы ей оставалось только сказать «да». Или «стоп». Оба слова имели одинаковую силу. Это правило они установили до того, как завязали хоть один узел, — и оно не нарушалось ни разу. Впрочем, «ни разу» длилось всего ничего. Правило просто ещё не успели нарушить. И не нарушат.</p><p>Когда она вернулась, в центре комнаты лежали три мотка. Не четыре — три. Он убрал тот, что с жёсткой обмоткой: после того единственного раза на её запястье сутки держался след, который она прятала под наручными часами и вспоминала в самые неподходящие моменты — например, когда Виталий Аркадьевич улыбался.</p><p>— Ты убрал без меня, — сказала она.</p><p>— Я убрал не вместо тебя. Я убрал то, чего сегодня быть не должно. Остальное — твоё.</p><p>Арина присела на корточки возле полки и тронула верхний моток — тот, первый, с которого всё начиналось.</p><p>— С него. Сегодня — с него.</p><p>— Уверена?</p><p>— Сегодня весь день за меня решали другие. Ключи, подписи, показания, порядок слов в протоколе. Хочешь один маленький переворот вселенной?</p><p>— Хочу. Всегда хочу, когда ты берёшь инициативу на себя.</p><p>— Вот. Тогда сегодня я решаю, где узел. А ты — как его держать.</p><p>Он сел перед ней на пол — не на стул, не над ней, а рядом, на тот же уровень. Так он сделал и в тот раз, и это работало на неё сильнее любой фразы: человек, который день держал оборону от головного офиса, садился на пол и ждал её команды.</p><p>— Стоп-слово? — спросил он.</p><p>— Не понадобится. Но пусть будет. Как в тот раз.</p><p>— Назови.</p><p>— «Компрессор».</p><p>— Почему компрессор? — спросил он, хотя знал ответ. Спросил, как проверяют: на месте ли.</p><p>— Потому что на заводе остановить станок может только компрессор. Станок останавливает не человек. Станок останавливает система. Красиво, да?</p><p>— Красиво. «Компрессор». Принято. Значит, если ты скажешь «компрессор», останавливается всё. Не срывается, не спотыкается. Останавливается.</p><p>— И ты спрашиваешь один раз: «Точно стоп?» А я отвечаю. Если «да» — всё. Без обид, без «ну мы же почти», без переговоров, как с поставщиками.</p><p>— Как с поставщиками не будет. С поставщиками я торгуюсь. С тобой — нет.</p><p>Первую петлю он завязал на её запястье медленно — но не потому что неумел. Наоборот: тот единственный раз показал ей, насколько он умел, и эта медлительность была не осторожностью новичка, а вниманием человека, который проверяет каждый узел так, как проверяют тормоза перед спуском с горы. Верёвка легла на кожу — тёплая: он грел её в ладонях, пока она мыла руки. Тёплая верёвка. Она запомнила это навсегда: он держит моток в руках минуты за три до начала, чтобы верёвка не встретила её холодом. Об этом не пишут в руководствах. Это просто забота, доведённая до состояния регламента.</p><p>— Затянуть? — спросил он.</p><p>— На один палец. Свободнее, чем кажется правильным.</p><p>— Свободнее, чем кажется правильным, — повторил он и выполнил.</p><p>Верёвка сидела. Не сжимала — держала. Между ней и кожей был воздух, и в этом воздухе было всё: право выйти, право остаться, право сказать «компрессор». Она пошевелила пальцами — и не смогла сдержать улыбку: узел держал ровно настолько, насколько она позволила. Ни на миллиметр больше. Это было самое интимное, что она знала о нём: не руки, не губы, не то, что он говорил потом, — а то, что он умел ограничить ровно там, где ей было хорошо. Так её показала первая верёвка. Вторая подтверждала.</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgBQADcAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A+lPjBY2174I1KO4iDg2zZz/umvmX4J6PbWt/e+VkBHbt7V9P/FhWfwffxKMl7ZlH1INeJ/BTQjba3exSJkFnP1wBWlPVpmM+pznhvT9UuvibqE6OTFDCg47A7sfyr6S8Ewuvh+2+0Wi7zGvI7jFedWNha2HjDWJN6AtDFjnno3+NeweHWxo9uPSNf5VUnYmnqzlrGytYvGN1cWbyWkjqvmqfuuexxW9c319bjcyJKvqhqe4s7eTVWkZPmC4zUN3p7EEwyncezdKjmNFGwlhr1pPIUcGFvRhireoTW88aReYpy3TNZKQyKuLi3DjucVkeIba2fyJYZ3tpkk3RnPGfpQ1cLtLU7sLtTA4FQTQI7nism21DUYbVGlVZxjkocZpIPE9m90bacNC4/vipcWw5kXBp4MjHIwa5/wAbaV5unHCK3GOlddazw3CboZAw9qS9hSSEh1BFC0G7WPP7rwdpV/pIhubONwyYOVzXjHj74D6Nfl5LOIWzHoY+K+qBBF5ZTYMVkanpiORtAyKtMzdO2x8CeL/g34p8PBriyf7REv8ACMgj8K5q08SeLNGnSwvEuUjZgm2UEjr7/Wv0C1rSVe2w8KuOetcB4x8EaNf6cXms03g5B2jg+taLUykuV2Z866r4xtobJItXt1O87c468VwuoJod1em5tokJboPSvZviJ8GxqumRyWkrI6vuUqenHpXjniP4XeL/AA8huIoXuYV7qKHcaUWY+o6jf2n7q3t8x5xxxXaz3Emm+FY76IlJCgOD0JrzpNTvbaUW99bOcnb8w4r1rxTBZy+Ak85cfuxliKzcebc2U+Vpo5S38VRXaLHfRqV7n0qxbSBT5lhdAI2MITkVxtzodzGvmWM/nL/dJrO09r+LWIImVoSX5HY1z+xcfhOt4qM1aaudxrsTTzxu6jOSa4/VbILIZCOCa6qTxHFp9xBBdx7g4OX7cY/xq3qul2+uWgn05QSSCR61rCXLuY1IKUb02cvodpbqQWA46cVd1WCPzE2RHrzmuv8Ah78OPEniO/NjpGmSXc6LucLgKg9WYkAV6g3wE8UWeq6Zbara28MN7Msf2iN/MWEnqGA74/A9M1o58ysc8YcruzyWwW5ktkCFU+UZIFTnS5icksT/AL1fYXhn9n/wXpqo2oSXuqSgfOrv5UTH2VfmH/fRrubTwH4NtbdIIvDOklVHWS0R2P1ZgSfxNQ2a2XQ4D4tfEHSU0ySziusXDAACvO/hX4raPXbnyt0/mByNgzjPr+VUv2mrDS7W3LxqsdwThSprkv2c9Sn0calLfW5lSRDtfqeB0oU7TUUS1eFz0m3vYtT8W6lcyXDRTFlQruwCAoxkfia+gvDj50uIY6KK+Ufh9dQ674117VULKHmC7B93hRX0n4eXU4tMGHWYBOD04q27oiGjNyKZnv5M+gqeeTAFcZ4f1y6OpXkOoQEMjfKy9CK6AajaTkKsoB9DWb0NlqWrm7t7S3kubqZIYY1LvI7ABQOSSTXiPxT+O3hnRL2O1sbOTVZgW+YTCNRgA5XglvyA968a/aG+L+pa7q13pml6hNa6RAWhVIHw02SV3k4zggZ2+mRnmvC5Li+uEhhubqV0ySkbMTtXGM7ORtwev1rKU30NlTj9o+iP+GovEj3Hl22j6WiEjYHimZ2X1zvAz7cVueH/ANoqO4nNv4o8OJJk5aexfGARkfIxIzz3YdDXytstLVh51vJMMFn2OAQcg8HHT6Dj34xL9ts3UuBLGN37uQKQfrnjngdc556U1Ukh8kex+iXgTxH4f8R2r3Hh3VMnAdoW+V4846qeccjkcVuarqmsWYjKolyhb5iDg4r4H+Huu6vpGpQ6lpurXCyWjtJGQRvIHpng5yQVPUZ6jIr7O8BeI18c+CbPW4m8q4DbJwn3d4A5A6gEEHB6Zx2rWMrmNSmo6o9HttYgaJTMGjOOdw6VYW9t5iPLcEeua5+68/7EFdVcY71lQWv7/fGXgb2PH5U7GfMzuGjS7jkjwMI20k+uAf61nah4eivLcwlkXPfGaZpNxLb6dKqyCS5luRFCGxyxRecFhkKAWIBzhTiszQPE09p8Nv7U1R0ub6wF1aytJIIxcS2ryRu5OOAfJZzgEgZwDjFGopSje0iVvBY8hIhdou05z5fX9ah1HwHBeWZtXni2nqTHn+tXP+EuceIdK0d9KeKW9MYmEkwDwb4J5QdoBDDMDIeRz7YzB8QLu/0jVdB1m0mn+zi8FjexGUiER3BWNZWXoWWXyQP9l5PUkPmkRKVNRujzPxV+zZpGuISNWitZc5Di03YP03CqPib9mU6z4e/skeL/ACMqF8wWJb9N4/nXrlx4p03Qpl07c7WdjM1reXN1dMXh2Wn2ktufJlOwqT8xbljyFbCS+MriPWBoZ0R11WeNJrSF7gBGR45XHmOAdjAwurBQ+C0ZyQxKq8gU6aPnTT/2ONTs2+T4nKwz0bRj/wDHq1Iv2SZ/PimuPHcErRnPGkkZ4/6617feePJrfVryxOjR4trx7QzPeALuWyF1ub5SQgBKMecEqRuyQtp/GM6zQxf2LIGnksYo1M4yJJ8tKjAA7WijUyEcggjkZpXkUqlJngmq/shQX1wkv/CYxR7BjB0zOf8AyLWjov7LlzpTgw+N4WHodMP/AMdr2iy8bwz2800trFD9nvXspY/PJkWQ3ptIG27eY5GVjv6DBA3YJEEfj2N7G5caeovLOVku4muQI0Aunt1IkIwd7RybchR8pDlOMmvUFWpp3TKXww+HVz4Ju72b+17e9W8RA6ramIgqSQc7z/eNavj6LVL6xtrKwLW6vexLPcqctEAysCB3OcVct/FEN14stdFtYUkiuLW6n88yFWU28yQupQr0LONrZwdrY4wTo3qROkscrtHuuo9pHXPyEUrWNOZTWhat4GigSN5nmYDBd8ZP5cU/b70oGO9LSLsfHXxr0jWYJZtR8UWM8GWIjYNuj9uRx/KoPgw1hd6Fdb5ghZW5PGf84r3n9oC+0WfwTc2V66OZSNg6kEEHj8q8O8AeH7b/AIRm9az7q2Np5FTD+IEo/ujY+HGkWunane/ZJAyST5OOeTgV9EaPbummAdfk/pXy18LNH1m21i6keaRolnJUHuc171/wkOvaToUk8+ntMEQ8R9TgVd9DOCSepveHraVbm5MgDFmPJFLr2lwPZXDmMq3lPyvHaue+FHj2y8Qaa9zcRyWswdgY5FwwIrrtUu7a5027WGZWk8h9o99prKUtDeEbux+ZPim3ki1J1iZxuG7JI4/L3559uldX4C8GJqGmG/urgJ5h/dqq5xz15PfFaPxAsLWPW5LRYosIigSADjgDGcdP6mtDwNcywWSWzhkQNlVYdPauCVduGh69GhH23vFDVPhTLdpvsbxZGGcCQcj9f/rVS0f4Va7LfSRSRmPyzkFuAccfKe3/ANevWtCkD3CPFPt555A/nXUuHTbgzPk44YDFYLEzXU9CWApSd1och8NvhFYxys1/cO7su1kDEgjJ5r0T4FWl74d8U+IPCNw7SRRLHcWrlQoeLJw3A6gOqk/7NR6IHQ7/ADXV2Pyj5SQfwANa9tftp3i1dbnjYJJY/ZywUjpJkfoRXXhKrnLU87MaEadN8p64/wDqB9KYIFb7xrIt/EumzxIBKFyO5rb0+6hkGUcMD3Br07HgKxNYCztZ5JZxOJN5ZCquRtKqD046r09h7VVubLwqLS7tprVltruOeO4j8qUK6zEmXIA6scknrknmtF+cVn6vxbUrFNJoah8JW96dTA23Bna4MzrKSZCgjJJPX5VUY6DaPSpZ7jwvrEF3DNi9iu1WO4Ro5GV1BOFxjpyePc1jXIRrNVdQwOeDVrQbODy/kXafamo3M7rsWdRXwdaPLqGowxAScytcRSOjN5flbyrAguYzsL43FflJxxS2Fp4UuLKxks4nkjtZVubeZPOLhwmwNv8AvH5PkwSQV+U8cVy3xbtbo+F7kwNjAyeKg8N6y1n4XjZuPkXv16U+QHJJ2sdrJovhm6juPN095PPjuYpsxy/OtwV80H13bFGeoAwMDilm0/w2mrpfyWrpfNKJ1l2S5Mix+Xu9M7MKT3AUHOBjG0TxPCbMyvNtVRknqv51wetfE8p42jgjK3NuqMNsfJxxzScWg5o9j05NH8Jx2RtksHWIQRW/Ec27ZE5kjO4c7ldiwfO4Mc5zzWTceJ/hfb3gM2qabDPEWRxl13kOXO8dHIcs3zZwzMepJOZYfEfSJLWYSS+SyH7rcHpXyn4xl1i81S+vbcB4prqaRcHnDOT/AFqowT3ZM247JH2f4Uv/AAPcypJ4cntp3tRNtFvvcoszh345xllH0xgYHFS+K/E2iaFZtd6ndwRlrlTCkh2ucAAkKeeMN/k18ZaLY6/FbGeO8ntZcY/dsVOPQmujbwPJLoH2q5u/MkPJLMcmn7HzJVZpWsfROofG/wCH1pDvTU5ruT/nlBA24/8AfQUfrXJ3f7RNmtw62Pha+uYAcLI84Qn8Apx+dec+BvC2jR6akk+0vk55610n2HQ4/k2Kcd6r2URuvJFb49rdXNuVSN2QcnaM1s/s+aRHP4SuHm3g7gvzDnj/APXXJ/FPXtZ8MXRWazF3b9Mg8itv4a+PJP8AhFJrmG0eGPG4gpznFcsZRc/dOtxlCNpHYafYWtndGJAoZrlshf8Afr1SW3hfS2VkBHl14B4M8QJrV0btVwySk/8Aj2TXq0niyzXSCXk2lVxgmqSI5l1LPh3w/py287JbxruZifl75rgvjhbXnhzwdcX/AIdvHs72SWOBJDysYY/Mf++Qw/HjnFdn4M1qG40sypOmCCetZ3xBsH8SeF9T0mFlaeSLfCrcBnUhlUnsCQAT2BrKrFuLSOjDzjGrFy2Pj93n1/U1QiOV44wk2xVYLtODz34/lV+71iHQ4xO0IkJOFDY2j86a882iXFzbWsMcfmZLKYijAjAcHIHIPcfpWhpV7p19am2vo4pOOCyA8/jXj36H0vKm3yvU5K5+J0cTL9p0stFnCy254J9M9D9Paut8OeOrzxJZTQaLBdtLBH5p3AZyCCoHscEGrVv4ZsZ1MIO6LcSMHCjjqRip/h3BDB4sWK1CJDyhCrwwJx1ofI9kVCFWL95nOXHxb1maINo+iymcyLF55XcUYnoB/WvoL4TX9/4n8NebrhZp1YId8BiYjAPKnkHOR+FcdqPhXT7XXZLqyhEoRg7Q4IIzggj1H4dj9K7bw9qN1cWryaNDzbyKJ1IwWJHHH4GuvDSSmkkcOZQkqLlJnf3XhmxntlVUCsBwRVSDQL+ykDWt2xX+63OKlHiae3jVbm0ZeM5xV+116xnIG8AmvWZ83yxM+81PVbEANCXH97FVdT8V24tI1nyjN7VtTyRTnEcgIx1rG8U6NDPahniXO6lcTXYsf2lZzWSMswBPatnQC7KCuNvrmuE1DRwLWExvInPGDXTeElu7WAKZN30NXewtiT4npKfC10ygH5TWLpFgJ/CkWQBmIdvX/wDVV34oaz9n8MXAb5tykc1neGtatT4bhXzRkRqBnjNJSQpau5e0nw0p06QcjK9hXG2Xwps21ybUZJHMjA8Zr0vSNThWxbJzx61hHxXBb6tLbcDC55Oae+4kkcxr3gtf7JuX4LIGCjHoK+ZLPxBf22pPA22VYp3VoyOmGIr601/xII9IvJWAAyzdPY18WS+JbVtenhjVS73ch+pLGjRApO9onq+o+IRdWMUccLRscZGMVr3upXf/AAj6xLMg4POa8f1zU9RR4kiQfMQAKr67deKIbASGUhMHnHWjnDkuz2Dw/qFtb6cBLfAHPReKlfXdKVsfayf+BV4z4YtNQ1Wzaa5u5PXaDgVrDQYcczyA/Wk6liuRJ2Z6r+0JrU6zyRmLcD15zVHwHr13aeBZl+w7wORjkV5PrfxDm8UTL5sW1iwByPevoDwNb248A7nROV449q46UEqjaO6vO8Ein8KtUgMMhMCxguSSfUmu91mTSLnRnG8oWGOKwfAdpb/YD+6Tlj2rb17R7KTRG/dhc+ldDdrHPpJ3HeFtPjh0n/RLscKSMnFW7T+17Z9yyeYO+DmsvQdFlj0keTcEfJ69Kms4NWtzlZQ/1NBEjlPi1oOnXVsdXawEOoySFWeN2USEgscqDjdhSd2Mk9Sa8V0ONDdyHGV6r+H/AOuvcvi9qjnwXewmRft9nPbyGJc52t5h5I6ArG4+hr580PUtt6duHjlYmNmxkH3GeCP88YJ8fER/eysfR4Go1SjfzPR9JmVNKG6VU3DHPcf5xXCzW/imHUxcadqzNBEQsamHCKhYLjI5JHXrWpa3f2/TngMslkQdpkVQS30zwD+BrPVtQivdttp2rX7xkqJhfNEGBHTaoAzz2FYxVjunNz20R67ocM0UdvJcarPc3a/K8M6BcKfvKMAfKDkjOep+lerfDC1is9MvH2qrPe7Tj2UHH/jx/Ovn/TIwLKzmittUsbmCUEQTzPKpBxuUluQO9ev6L4kNhFbKtsrI8ru7owI35wwPoRjaR2INdeEjzVLnn5lU5aKiz1i7tbeaPZLGrA+tZ7aDYOxOzH0rJPie1VlD7k3DIJq7aa5aS8idfzr1D50bdaFJBKstnOwxn5TWL4m1LWrOKOMQeZ05BroJ9RRnAVs496434o+JoNA0F7+V4y6qxRHOAcDJJ9gOf06kVnUmoRu2aUoOpJRiY3jv4maZ4X0+JtTRp7t03Q2sR+du2T/dGR1PocZrwvXfjt8QL64BsFGm2G4qBaxI5Az1ZiSScdxjrnFeO+LfFOoeKdfuLy8eXNw5dSsuPoSO5/Ktjwz4U8Z6pAXsxJFEDt3MeWHfr7Vg6lt2dkKUW2oq56w/xU1W18OyDX9WGsFlBW3kAIKkZB3hc460/wAG/EhtVijgmi+zxyEKssQIGScc547ivOte8KalounRwSWNzKGf9/O/JYE/dGT0/wDregxpaB9hh0rdbBZVb5XQrgxgsCSAevbr6+nFHtb7GnsUt4n0Roeq6wNL8+1l+1QEZVkP8x2rL07xJE+tut7ERLg5yteeeAPFZ8N6ujSOZtPuDsmiP8PPp/eBz+oz3Pqx0+xutZaQojh1LKw5BBPBrVSbOSpBRb0E8VapbTaFdeVJztPH4V8oWOi3H/CQi5aL5ftLsTntn/69fVPi3QYk0qaSB2X5Tx6V8zrqd4ddWy+z7R5xAOODzSr1ZrSKuPD0KVuaTOxv9OSeS1ZSo2kHmtPVLO1urRbaUqMDBzXJarf3enXcClyA5wBmoNY1V5ZIoI5CHkOeO9csniZqydjuSwcHdq52WkWelaXZCMMp9qnbVtGU7c5/GvNbqXVBOsJDvkZ5OKqvDqDMT5QFc31Ou/imzoWNw0fhgjK8JxFpY/NjKnzhzjGa+pIbkWfgaMxHBZeteF29nBFPbbFxl+a9rvE2+D4uc5WvUpvc8epGyRsfDu5f+x1f15xXR6teZ0YLu6iuQ0TU9K0bw5uv76C2LDhHb5z9FHJ/AVx/jb4v6Pp9l9n063N1Kg+9Kdq/Xb1P44qm72QlBvVHsel3xTStzDgDJOeAK43xh8WtD0RBbaVPBq2pS/KiRuGiiz/E7D0/ujnjtXzD4r8f+I/EpaG9v5RZrz5MZ2Jx7DAz2z1rDgvZLZfNJIP8IJyc+1VKTashRjG/vH058K9WTxj4Y8Y2mqE3Vzc6x5kjE/MY/JjVeQOMFDj0ryvx94Q1LwteyTKrT2Ln5ZVXjPbI/hfr9ecHqKufsrX058Q61bLmSSWGOYKBzhWIJ/8AHhX0i+m2Gv2M1vLCrSMu2RJEBDA9iD1Fc0qMWdka8tuh8jaV4nuLBiblA8Wc/PwfeunT4hCW0zHBIGVgQyJgdc9enarfxe+H1j4Zvo1g1GxtUuQTFb3d2sbLjGSpcgFee5/PoLvwJ+GumeLJpNTvNQtb+C0m2PZwuHAbnBk55U4OAMhsdTyKw9hd2sdn1lwjeLPUPg7Y6r40+y6prFoLbRkYPHvI33Q7KP8AY45Y9eg65FHx343bwt8bvE1i0KXOnNNbSvCOCrNbRbmT0JJBI7+3WvdNJs4NMtFhihJHsOlfFXxO16W++LfiXUJAWH25oSAe0YEf/slehRpRpqyPNr15VneR9JaZ4r8L+I4UayuoXdxnySwEi+uVPNTyQR/8uc5U9ga+QLuVvtCywyFcglHB6Guy8GfFXXdJdIryQX0S8FLg7m98N1/mParaOa1z3wSa1bT5Mm9R/FnFeK/HnxbLrVrqMXmNi0t1iIHP3mOccdDtGcfnXfSfFjQbjw3fXKxXNjeR27bQyb03YyAGHPbuBXy+dUee51MXPz/awN/J4OC3f0J57cVxYhXaXY9HCWpxlLq9D1r4HeEdMg0iO9urSOS8kwxZ1zgGvdNLtbeIqkcUahewWvJvh74h8M6bpsFvJrFoZsKCm/GDjpXo8/iCystPbUEjeRF/hTkn6V5VRucrs96g4qmlE6rVNHsL7Tyk8CncOeM180fGXwbeeGL/APtzS5CLYkhkAzs7/lx9RXqVv8VdQursWw0y2sLYH55ZyZZSDnlUXkdO9ak1xp3jHRbi2ZrW7SRCu6MHDD/dPKn8T0qozdPUipBVU4nznoWsW+pjy1k8m4O7KZ/iwD+fJweowM55z7n8HNZlv7FrSdSJLJvLUkg5jPK/lgj6AV8yfELw9L4P8VS2Eiu0bfPEzEglT2yPTpXofwQ8WXNlq9tJd+c0NwphV3bO7p95uBwdmO/bvXqwadpI8KrFtOD3PonxZcumk3HfG6vlux1NbjxakAjO4TMOB719C+IPENjf6ZNCko3YIGTXgWlaYbfxzDI2DH5jHcO2c/41tu7nG24pI0PGaK2q2YZT98dRUdxZf8Ti0fb+Fa/jGOGTWLLHYivWPgx8LtN8amS/1O7lijtiFVIcB2OM5yQcDp2pSmo7goObujyKa3lk1hSqAjaOTSjTJ3Zm2qPm/u//AF6+ydO+C/gO1AMunz3b92muGBP/AHyRW9b/AA/8FQxCNfDWmkDu8Ic/m2TU3bLSitz4A0KKcalbLO3yB9x47Dk1S8T/ABP12S4l0xbtorSKUiIRKFKgdsjBrt9U0ZbGznv9ImjuJ44zhWbAweCfy6e9eCaqZhf3HnKFlMpLqGzjJpRVp8pbfuKXU2LrxLfTuzGSQE9w5rGnneU7nYkn1NVskGng5rayI5mxHCvjk5HQg9KUs7Y3tnAxSR9WH0P+fypaZB6h+zHefZPilAio7yz20qRBScEgbyp5AOVRlGeNxU44r7Ia4sI7EalGRInlh0MfJcHpj1zxX5/eDdZl0DxJp+sxKzNZXcNxtDFd4RwxUkdiAR+Nff1jFA8ELW0vmWszM0W19ygMM5B7jnI9jgYpFI+K/wBoGy8RyfEGbU9fnedb6Ty7f+5FGuNsadgoDfiSSeSSel+A2m+MNP1WTxV4eV/I0tvJngycXm7DSRY6EBQp9iyEcitX9r2+t38T6JosSSM9uGupdgGCrYVfxHlvke4616d+yybN/hrc20EUMc0OoNEUUruO9VIdsfXb/wAAoSDZ3PaoPE+lXHguTxDG5jtkgaSZZcK8RUEsjjsw/wDrjjFfnpFdy6hJeahOSZLud53JPJLMSSfzr6y/ai1RPDXwv1QWU0kE2smOwKLgq4xuZmB6HYjrkc/Muc4GPkHRG26Yuew6Va0FInnUumHfMYOWUHr9aZu2bWRwBjjAqM+Xkucq/qDgn6+tMlb5lGcKAFJx+P6ZNU2I6GEu+iXCzlvLdMt7gc469+e3GRXFB3lnQo292kHX+Jief6/lWn4k1TbbR6Zbt+7UZkIOMnHT9P1rGsLpE1KzmkfKpKju2OmD0/KuFKUm5SOyUoxSiel+G9E8R+IArXEaK6F1IlQkRoVG1h7jJ/Ifj9AfCfRnPgeeyvx5ri4MYcEnaPYnrg5HQdOgrI8O6vYReGBMrgMI+menFO8CeP2/s9tEs9CuJrhbg5VXAJOSSwJIGCfx5FeVUq8z2PdpUlC1itrfwkW+1VgIw1vJKJGdpjv24wQCB0Pcd+/AAHpPgzwZpHhLTFigtUViPm/2vXjt+FUNR1TWdIih1Oa0l+yyHEkDfM8H4jgjnt0p0/iltUTZArMzfdGKynU0szeFJOXMeO/tKaMmqSRzWkWZoQ5c5HK8cV4n4PuTo/iARTyTQqZAuV6q4wR+PI+nFe/fGDxbZ+Dbuza7s5bya6STYqPsAK7SMn6kdK8AkBv7PUtRmLRySTrMSo2gAsOmeuAxx9BXfhXJU7PY8rHRgqqcXqeuXljdSu9/DM6xTpv656gc1z9vMIZvtLkkxt1rrPAl7JqvwxZpXfzoV8tuOoH1HavLImmkv54JjkfNg9iK6aanKOh59V04S1R3dts1GWO4aQnb6V2nhXxVr/hWVpdD1F7V3Xa3yqwI91YEfpWR8O/Dsd3ZK6uxAGa7C88Jxjy8Bh81RVjUcrXLpzopbGlN8UfGt/CEu/Ek6dz5CLCfzQA1VfxhrztufxDqrE9zduf61r2Xg62Hl5jzwDW7F4VtggBiUGs/ZVHuzX29NbJHyn4qubnQvDw0uLUJjc3DF5Xycqv8K5z9Tn3rzEZDvkknqT681veNtYfVtRM4QwwtzCoPOzsT+Fc+DXdBWVzhqNK0V0JQ2e1LGSzYqO2YMvpg4p0f+uNaXM0SMdr/AKfnT6a4LKQBmpFOVDDoRxQMW3ODJ/1zb+Vfa/7NniD/AISH4WaIskgeewLWUwCbQpj+4Pf92Y8n1zXxRbANOoI6nFe8fsaeJI7LxHqfh24kCpe2xubcPIeZIwdyqvclGJJ9I6YHDfGq6XVfi14hvkMcirdeSMyYI8tVQrz05U/nXvH7M+k33hqIPqflqutC1mt4YW80oAJGBcjjlZA3U4yQcEEV87ajbf2p8RrqKBbbzNR1h/J818rIZJjgHHIByBn0719R6Z4iuNB1DT9T1v8As+ZVDm/ls0laODIO0qPvbQOCSOCQeACaUpWGlc8h/bJ8TtqnjeHRUbdDo9t8w6HzpQGb2I2CLHodwrySzXZYqo9K+gbO18D2Xi86hrkWmeIr3WL+Zp9RZluLZDK2VjWMllUcKFzlh6jIUekweCvBhhdYfD+hTIpUKTp8L4BwByV9TXPLFxi7WOyngZVI81z4vY4NKGzn2BP5Cvo34wfDfQ7rw3EPD1hp1jqUUjuvlxiIzqcs8eR17Y3cDAA2gmvnvVtF1bSLtLXV9NvbCZuiXFu0bY9cMB7VrTrRqq6MK2HlRauYmqQyM7sWyjAvHx2yd34jr9PwqK/09rezilBHO7IPHQ12CackejeZeAowQkDAG1WUjHJ64Yn+tcTNI7yeTkkIxEYz0GelYwqKTaXQupR5Ypy6nqXwu1KS/wBIW2F7suIgQobgZAyM8+nf1zXW6D4h1i0kuor7V7PSpVbKolsJSfQgnae/rXg+gavdaPe/aLY5B4dCeGH9D6GvoP4WeMfDl1bR3N9Ham5UY/eqMgiuPE0XGTkloepl2KUmovdHo+hW1/4i01f7R13VpbNF3bMLCJzjrgAsFz23c9/SrUMiaaCsiiMRE/MTwBVLVvip4es7MLA0YJ4VI0yT+VcfbXWseMpje34e10lCT5I+9L9T6e3evPl7x7Dqpu6PL/jvrsfiDx/b26MXt7ZML6Fm6/yH5elZnhqS0l1GW1Zt8a5QSbM4GMh8Z4wR0B7Vl+OrgP47vWicJvuAiNjhUAAH0rNs7ttK15AW3KAkcijoygAce+R6dq9eEb0kl2PmqrtWlJ9z3XwdbNaeHtQtUJVpmMgDc/eHPPr976/N9a83e3aLWpi3ctW94P8AGFsFuNMklGcgptzl1U8Edfmx69fqa0tI0K68R+J47O3miVZkMu8c/L2Ix14xyBg1VGr7KElImvQ9tKLpnpvwptIotPAA7V6JPFGY4uO9c94b8OT+HraO13NOpXhh0rq/ssyJC7jAJzW9OtTnFSi9zlq4erTbjJbGlbwoqIcdgK0PLT0qpCR5YHoKs719a1OZM/NTVLt7++mvCqxiRiVjUYCL2UewFVdwY8cN2NWNWmhe7KWoIt4xsjJ6sB3P16/jVQkkfOufSpRrLd3H27Y3D3qxFy+apRttbOM1aQ8A0yS1kHoc0Qt8pU9QajjIIFPU4mU5+8MH3xVDHKdrhvStjwZr9x4X8XWGvW4djZXIkdEbaZUzh493OAy7lPB4JrGkyDxSOQJGHp3oFsaPh64hXXLK4v7dri3jnQzrHFuMigjKnnPIHUEHrX1Tot0lzawWukaZNaQG2EVtbNb+U+VwCCD14Yc5Pfvmvnr4W6D4Z1S+jufEmt2trbxzgGzbzFe4xtbDOAEjQgkbi2cqcAcGvdPih4mt4vDls9rdW9zPqcosYJYZlbahIMg3DORtGCc5+bqKzk7K5pDVpGX8T9J0xdPNzbP4fbXLK4hljBu7YyfIdxDAP5hJIA6E4zVzw14subiylawdbRjLHHNBduwcOFVmAxkEYbqOKw/A3wwstQ09Lm+1qdJpeqqEIXPYbga7TQ/Bvg7QESS7230yHO+fGQcHoBgdD6dzXm1Kkah72FoVKC12Zg293quu6tHqEEcscVmZFm85WWKbc2AyE8nCr1Ax8w968m8deJtc0jxZeal4d12fTrS6kMkSWeorkcAE4VywBOThgOuMcV6L8Zvila6fbzaNpDRm7kjx+7PEIPQntnHRf6dfnK9ubu7/AHs8jSsMKCe2a2wtNxTbOfMMVGaUI9Dpb/xDfeJdaD31zLdzTEeZLOzM0hxjkk57H9Ko6nbQRJLdRuskQHlRSKm0O/cj1xxz3/WsrTtxlWFV3s/AXOM5/wA/rUmoXN3eOjTYKLxGq8Kqn0H4e5/KuhU0tjz3Ubhdme3y/j27113gy1Nxo7uq7nS4GB+Arm7u3eONHcYyMKO+BXsfwB8OyahpeopLDu24cexIP+FRjXy0tTTLlz1tDR8H+F1nnjnuI1YsRwRXsgsY7TTGhCAKi8YGOlY/gzTXS7mleNVig/c7sdX7j+Vc98QfFzan5+jaPJ/oaErPcKf9e4/gX/Y9T/F06D5vMwmDqYypyQPZxWLpYKlzSPDviRZwjxJcXFoweNn5ZejEdx+lZl5atrFqbmCNDMnykK3K/Xrwc5+pOTzx3mp6XFJEzSjDN3rlrnQtRguBLpMRkCgswH93+ucnj0P0r6etlzpRXJ0Pl6ePjVm+bS5l+EkkuNWgjuCAkUgYjJ3BRknAHXp25H517l8PNO1HT7jTtWikRHMPnZzyQ/zYI7HBGa878M2weYQ6lb/YpbnGWcFdyjHKt/ECOD1/Wu31Pxhe6Tqs9jLEoRFCh1IwvHHT6DsD+mfDxEZPmjbWx7eFcIuM76XPrL4UhNY0KK5mKbzkHA/2jU/jazhtShV1T5unTNeLfBv4nWGl6OIE80zgs0kKgsXJOcgjjv3r1TxhqEOr+FP7TimVX8nzo3JyFyM8/lXjYeqsNJRnFp3OvE051XJwd4tDN8a/8tU/OlaSNW2+bH+deGyeJPE73IjCgZOMipbm68StMW8zGf8AZr6Z1fI+c9l5nyJ5YVNz9+lRklui9KdIxlcufy9KR9vKhcVpsJsZjFPUu3vUYp60CLUD/wAJFPkbaueuOaqhqmjOcjpkUDsTSHOCDwaiml2zEHuBSRFnjAPVeKiuP9YPoKYiQnHI6V2Xwzt3k8QafdtDJLmSVTlcqo8pgDn1Jbjp93v24dfTNdFbSX2mvZNbO0brCCrKSDzyQCO+SRj196ap+0TQ41OSSZ9aWGkw2MUZhh+YjPXj8v8A69ePfHjxFc2U/kafdBZAVWcrklAwO3r67W9ehrmovFniCWJom1zVdiEqh849MnHI+99a5fxrdXV0sQlkklLuWLO5Y8YA6/71ZQyl0l7SUrnZVzZVv3cI2OdXzLqd3yWZsuzMc/Uk1oQxus6WptXkRschfmxgcgenQ9M+tLZi3sLQyzosjlgEjboxB6n1X27ke2KfFfKFEs84jYJnZ5anLZPHT6djUtmNkt2Uhbz2M4lljZWUhoweGJ7cda2/D+mQXluL6VthixuXPHBz/LitnwjplteaKuoTWwnldnVQQOgPfPGO5rvPBHw/ubyVZpbZorJmEgXp5pwBkei8Zx6+wGe28MHBVquvZGdOnPFVPZ0/vMjwT4Cg1a4jvdTti6uMxhmIVU6ZIHf2+lexWTab4T0m4W0EGnWQAM1xKQOAO2eM+nWrUmnWmg6XLqN4cRQoXcKOTjsPUk8AV4h40udX8W6l9r1Flt7CMkW1nyFRfU56seCTgfgOK8rD4etmlRy2R7FfEUMrgorWTNDx/wDFuxuNLOl+GkaZCxV5GDASjvnOMA5J45PfgkHmtB8a6T9mjt9Shns3UcNt3qffj5uT7H61b0rw9AkfmtDiMfdHTI9atz+FrC9uRPe23lomAiL8uQOx9BX02EwMsKrU/wAj5fE46WJlzVEN03W/D99drBaXP2hzyqeW4yRz3Bx6Z7E1v6dax27M7lpZCc784w3tjsPQcYqtp2k2dszGwtY4GwBlR0FWryVYQIYhgkfOc8Yr1IqW8jglJPZWOs0i6gljjjvre3uowQTHIikcEH09RVPxZ4V0660j7Rp6q0SKAsefmBAGccc5wTtGOgA568Vp989xeNMc7FGUT+6PT69M12XgfVWnieFn5diq+x5AP54rDEYWliE+Za9zehi6tF6PTsJ8Dtb0fQo73+1CscsoxFI38OCf516VoN7Brs00mn3DyWEr5C5wpPdse9eK+KfDE9/I+o2EjBZvnmXkBXOc4yM7T+PrnBFemfA1ZtM08280LsIhguU4P0r4uthKWGxEp1Xr+B9TSrVsRh1SprQ7yLRbIOG8teDnpRc2dsspXyVP4VZn1rT/AD95mUev1qlN4g00yH98Kyx+LUKcXBl5fguerKNRbH5/yYXKgfjUTUv40hwOhzXpnkDelLXR+H9KWbwn4k1eZA0dtBDFCSP+WjTx5I+iBs/7w9a5ykmm3YqUXFJvqODZqeLhqgp8Z70xNklsw851Pc8U244aodxEm4etS3OCykdxmhCLOl2Mlx+9ZCYt23p1PUj1OByce3TIrp7mG5AMSoDJP86guMdeoJxg89PXsO7NKhGnTROwZmjh+UFQwLt/9ck59h6VqWmlzyas9zfFlM0RRFU/dAPY/wCeterh8O0l5nJVqqxVtw8O+GKNWlU4YIgZuvt+I/CszXbKWW7hnd2eDy2DsgyQFOCB27qM8/pXV3WjWR330ly1tNEoJlXjPqfrXN+ItUeYqUi2oBgNLwXGeTj3x6V04qP7u0jCi/fuZl/Ct1ewR2cPDxjYhyxHGcnP+9nv+Vaun+GopGaR1aXpkk4JPfjt6fjVbw01zc3TywIhd1CmZySVyeePfpnjArt4G2+Xy7Y+UFmyScH/AArjwOHi4800dWMr+9aJ03wB8LDWLu5guIybKzcyOCepY/KpHp8ufw96+jGtLPTLMzyKFjTvjpXnX7MMEI8O6lcbf376g6SE9cKqkD6fMSPrTPjf4vL3CaFYyYVWLXB3Y+XoFz785rxsdRnisX7NdD3cFVjhMJ7R9TjviFrv/CT6gYbeRk063c7chhvbkbsjHGOnPc/hhW2mQJJudWKjnax5I9TS20/zoPNHHQDoD/nPerkFznEqBWiBIIOcntxgj3719dhaEMPTVOC0R8ria869R1JvVkqIqJhRvYnJJocAEBuhqGe7miYgqUCqMknjJ9OtLBdRBlWZXdc87MZ9z7/SupysrnOld2JJpYY4SF4J/WsPWZnt7GZmOJJiEB7YPUflWvNDbyqPIvGJYEIj4Qk+nUrnoAMkk8VyHjuW4tpIrWYPHIobcnII5xzkexrL2sfmU6ckSaO6jTZJzx5hIA+nH9K1dG1VtNkhMcjIfNQ8DORkHH0NZERMenwIuf3aYzjhunT9aq3E4a7Qhfusvf8AiP8A+qjmJPUJp5LPxCFjjl+zXHmxhV53MCWG3OcZBUYA644zXt3hvw2YPAsN1CzSGSFZw5BG4MM9O3XpXhuvkSaXpV5Gf3qBGz7gYz/47X0p8D7+3uPhk1jPtVNPupLaIE5JjIWVM5/2ZVH4V8pxXgI4ilCd7W/E+iyHGzw03GOtz5n8RWPidLe5u0aUM0hYKucLk9Oldp4b+EepXekQ3N9q92biUbnEanCkjp1r1vxJY6XDp11K0SbADztqz8PtZsbjwvbu1xGxBZTz0wcYr53F0FSpx5T3cNinUqT5kfmfsQdWx9abxng5/CnbAegI+opAK+hPnTvNCV3+DusP5oEcd5zH/ez5XIrghXZ6bFLb/C/UTIQgubhTGD/EAyc/+Ot+VcemGz7VlTjZyfmbVXpH0GqCTUhGBgcUgGDSua1MkhhHFIvTFOPSmvgHg5Hr60CkdjrEwhjijBLM53nnGABgEfm36VBY3OrTSiRp3YjqGOcj8xVOVnkvCHbO1eOKuRN8xVGyWGPmAP8AOvbhrZnBVlyuxsPqJuo1gcPLIpykY6E9ix9B1rF8SM73WXyZPLGQB8vfj2rUg+z2EJCESXLDOcZ/yPasvxAI1mMfmZ2Ii5xyc5/wFbVW+XUyp/FoS+F3WCxBU7eSx9z/AJAraubmKS3WQPiKTCF+hjcf/r4PrXK6NMViCA4J4Hp+Na0U0yK8tqC+9SLmFj+o9CKzpStBIqqryPVfgd43/wCEfi1ayvrklZ4FeFycBmQHK4GfmIIP0FcvfanJfajPdszGaaQuzHHH/wCquXV7GMm4hlkK4x5RBwD9f89aSOO5uwsckjRRk5bnt6YqKdGMajqdWXOvOdKNJ7I6SHUYmwsUhfsXxj8vWo7O/wBes4xG629/Ag+XOYpVHTGRkEexFYq3kMbiKFQEzgk8/nWvYTu8QcNnBxiuyL5jnehsQaxDcRvEDJBM5yIZ/lbjn5SOG6dvxqC9uVc7Vk2kjJ52kD+VVGuEntJWaFZoxw6kDI/A1n3DFEURyNcQNyFZzn8G79+D+gq+Zrcz0exW1W6vIrhnR2VWOTJ/f68EdD1+vSoNdvnvlsA/L7FwQcgqPT2H9KtXM6XVlcQx71KwltrYO0YOSP8A9fftXOLMzMWbnykCY9B6/wCfWuaTd79DZaqx2c1wot08r5iy/Lj1PvWe5ZGt49xbc+WJ7nrUemSl9Mti5JbZjjvTpPn1i0iPQfNx3rpT0TMJKzPWJx5nhWzP93Kj6A5/rW5oF1rh0u1OkXUscCsXmRDgPJhVJP4Kv61g6azXGhC2zjAYrwPT/wCtVzwHq89q8NgkYYM0gbPbGMfz/SvL4hSjgnUf2dT1MmlfEqHc2/FXi3xDdeEbq2ZWWRSVG0cgCvMfDeqeKNO0mO1eG9UqScYr2rWZ1sdHeZrQOuSSB1ribnx9bJMV/son/gNfKZdjVmNL2kFoe1isPLBz5ZM+XiM/eJP04pFChgV28HOG6GnAnvzTTxjgflXrs807Xx2HsfDtvYSzh3muBIAFwAFUjH/jwriIDhsetdN47RIRo9ul19oL6fFdSc8o8qg7cduAp/GuZxg1mlZWKm7skbg49qb1pRSNxVgDYxxUY60+oz1pXE0bFvMSzTbxuK55+lWLW7aOZWiCkgg/MM4xWRaPhWB9KtROyD5ckt0AHJr06NR8qZyVIK+p04kjtlZ/MLBTudzyXfsPoKxtRLO9yZD/AMsgW9ju/wD11LbyRQhTfOBKPuooHy/XHeqmovhZ5GALXBAABz8orqnO8LmEI2kV9PcmCVcfdGa351KTpcW7YcqCf9od65mwJ3ShSASh6mt2OU+VbHOQ8Iz7H1rHDSUlY0rpp3Re09oEVpBKGk+Y7DGOecZz64ANNumvbhjHvO0/xYwPTmliW4NrHKjqV8pWYsMbRgc5FQO0rllWRWUsTuQkg8nnmuhNNWMGmT24RQ0bMACwGdoPI6/zrR0B5ZoHiibEsfIGMg1Q2mKLdsjJU/dIJyDjrjp071Z0K5ii1ZJ4m/dzAYHv3BrWDsyWtCXR9Rex1cI4VUc/MpPfuPpV7XtEO43VjIfJkw2w8gE+npUXinS48i6gGP4sdqNC1kxx/Z5SQFx/Dkf/AFq0TS92RkYv22fTboi8jWSFvlceo/lWNI6xC8WKRXXdkMPQ9K77VLe2vYGASFgOu4cA/WvPdaszp948SupVx27VzYhOmr30Omi1J2e50mjnNnb8fdjXnt0qfTMza+rFuIo+fx4qvpTr5BG5AFHAzz+VWfDqtulu2GA7bQPYf5NdUNkjnluz0bw3cr9uhiLYDHDD1GKu6ZusvEVqBJ1nMewjsdxJ/DA/OuMg1AQujqfmQ5BzXdaNHHqviKzvEZAJk80En+JThv8A0L9RXn5/H22W1o+R3ZS7Yym/M7T4gPMvhKV4B8+Oma8GW/1acszxchiPvV7n8SGni8NlUGOx5rzfw3ptnJpavcbRIWJO44NfnnDDnTwdmran2OdU1WxCt2Pn9c9jilkzjJPSm7z3wfqKHKf3P1r6s+aHzSyTsGlkLkKqAk9lAAH4AAfhTOtNFLnNADgeSPSl3Uw96TNA7kvaom+8aeCQnB6VHQA6NtrZqeK8ljcvG+xiMZA5H+FVhRnNVGbjsRZMtJcRqnAPmf3yeabPdSzNukYscYHPAHtVbFLV+2kHKia3bEnTsa3IOLW0/wBlyv61gIcMD6GtaydfswXHKygn9K6MK90Y10blgWFnGqPGibQXUtnJ24zj2zUlzuX5FaMqxHKLgNz14qHSiwSMbiVCg7fyqaSZZGhYNuJY7uxBxmvSppdjkk29yUTMt0AWTDnCgnk8dhjn/wCvWdC32a/by/8AV+YpUZ6Zqdp2g1CB1UffwQBjIp3ieERT+ekYKSYfcF5DfhVtdSL62Ou06VLmzCOQwxWBrmmeRclohsP8LDjFO0uQ28GZJiCTkOW3Aqe2P/r1NPcfby0NrMrqSQz84APTrxk8VrpNEIghu1Mf2dp4/OZSBzwT2ri9UimW7+be3r3xjk/1NdHqGiRpG8tpvd4yCST0Gat+H9IfVLi8uSTGPLEAkRC/zOCC2ByBgEHr9705rzsbPkp+90OvBw56nKjCs5fm2JnJGMgcKK6PSFMgVEwNowozXN6SgKEjkjJ+Xkmr4m1BQoigMCg5XIwTXXh27XZzVY+80dadFumi8xWQ+2faui+F73P9q/2ZMfLkj3SQsegU4z+oX8q4fRfEmpac4S7jaaP+Ljk/jXUapqbS6BPrmjuizQxlhgYZMAkg+3FRmNP2+EqQpuzaZtgqipYmE5bJnrOqadcalGY7ieORPQGsQ+CkB+SXaPSvDU+JviFFC7lP4mrsPxL8TypuRVIzj7xr8phk2a01ZVD9EebYCTvynnk6KkhRSDt4JByCfWgIp75ph65qWBvlNfcHxhCRyw9s00CpnXG5sg5GKjNADadGu7vigKT0FSRjC59aAGynCADvUNSS/fptABRRRQAUUUUAOWrtsfkbAYkgEY9QapCtjTYFXT2dyVZwSnJBx06Ywe/pW1FtSJlG6LlmY1cbp9u0DHBHt+VPQJvD2/Lq2HVWzng8jrUEIeNV+y7k2KCwcbxx1PHT6VYtykqqQr7uBuTPqO232FerCaascElbUkvo3eMZDBlG7ntVm8llu9Fh8zkcIzd85FENsrAEu2COjRk4ptmghZ4oruF45MfJuxg+o/Kt0tTJsn0Ke0niFlfOW9F3EBq0JNOslfFurxY/utwOfSqc2kh44mLxhl/i34J6f40XFuoJg88qhX5FjbLEn3zzz7dM1a0RDVye8u4k/wBCgPnXb4QKoztyf4j/AJ705G1XRNDl+ykxfI0pYdQ2OtRWdpBDqMEbwyCMtklmAbHUZ/Efjz61efWraXSXtLpWQMhQg9cHg152Oh7Sym9Dqw9R0tYrU4XSJtUhuw9kH3EY+5kMK6rT9dvYJU/tW2tAg+8RMFYfh3punaTcLCskF7bzALhvM5Uj0xnGKvxaVp0ib57O3du/lISM12UKU6cdH+JnVqQnK7RoWV1oeoMI4Zwzf3CQuaWa3jt9J1qOK3ZENhPu4x8wQ4wPzrBvdO0dUMkcM1u45DRqciugNxLc+Dp0SNpp5YWi6YLBvlz/AFrSpNunLn7EU4NzXKeVabavfahBapwZHC59B619D2mi+EdKs4LMohKxgn1yfX3rxzQNIv8ATmkv5oNvl8D5qtxa7qc26Ro3yWPpXxuIbqStF2sfT4aSoxvKN2znfDmg3fiHxDBpVsRG075aRhxGndiPb09ab4utdN0/xLd2WjXZu7GFlSObOd52jcc4GRu3VX07Urizmmkid1E0DwvtbBKsORnHTPX2qLV2ie9LwnMbIpH/AHyK7b6nC0rXRCDmg0xMHOTipCVH8VMm4L0r2X4IqZPg/wDFS5tYYNJvNOsLW5h8QiTZLbnzsfZEYfOhnAZQUxkja5wRXi7ybu2Pxq7Brusw6FLoMWq36aRNMJ5bFblxbySAAB2jB2lsAckZ4FAj6D/aWPg+7/ac8U2HimS9Fw93o9vYO0uyytrZ4IjctKRl1wGDLsBGS5YHiqN/8CdDMPxBt7bUNW03UNC8QWelaUurlY0dbhlCmYRI5O7cux1KqQVYgA4HiGoeJPEOpahLqOpa7ql5ezSxzS3E928kjyRqVjcsSSWRSQpPKg4GKsxeM/GCT3M6+KtdWW6uUvLhxqEoaadCCkrnd8zqQCGPIIBBoA9TsvgzZ6ba+CE8SpqVrq+r+M28PataidDHFGJI0JjKj72HJDbmXpx64fxh+HFp4LtNXu7WGa808+I5tO0y+hmDxwrbvcRzW9yDhluDtt3X5QrAyFSRjHN6NN8SPEFzYR6TeeJdTnbUJbvT0huJZHa8UCSWWIA5MoBDsy/NyCTVC8u/Guq6ZqEF1e6/e6f/AGkLm/WSWaWH7bIGVZJOq+c4VgGPzNgjnBoA7L4EeBPDXjrxb4W0LV5rtG1S81OO7FtMqSRxW9mk8JXIOCzlwSQQQuBggmus+GXwc8N+Jrb4VQ3lzexz+Ol1r7VOjD/Q/sQbyhEuMHJX59+7I4Xaea83/tPx/wD8JPHeaRpeoaTqnhXTlglj0uykhewihXy5pJlXlSzM7Ss/DNI+cA4CaonxFn8T6tawaJruj3Vr9r1GfSLC1uII9MguFHnlYesMLRsqknAKbQxIxQB2n7EskiftJ+G4kkZY5UvElUE4kUWsrAMO43Kpwe4B7V1/h7wl/wAJP4a+Glp418T6pd6N4mOorZXZX/SdN1DfHDtk3eYZIN8cYGCh+diSmOfBvDZ8S6Hq1jq+kTappN00EtzaXluzwu8Sh0kdHGPlysiFgccMD0IrvtJh8TG803TNd8M694lh1HTpLfQ4PMuFZUCEia2CZ3KrkttAKkA5Hcb0o3JlOyNrwj8N45NV8c+G/EJuYtQ8L+HL/UZDa3CPE93AwwgZQcoUcZHD5yOMYq74u+HGmaFp0XiGz0u/vNPbwhp2vSZnVYLKe6mVPLkZmDtGQs20Ll923OQGJz/APifxJZjxf4in8PX2rzeIdM1Cx1C9IKJEsrobiQsFxuUvEcHAG8Z6ism5i8c6be6gdXk8QWNyyRafqBunkSQo8ZMdvNnB2lEyqt/CvAwK7qcJN6OxxTkrXaPQ9a+EnhnTviB8RfD0Gp6z9m8MaEdRsXNym9pPKifa/wAmCv70jgDgDmofFXwy0vSNZ1KGyi1rVraz8KwayTJPCEikYoSZDmMmPaXwq5ckDGcNXmuleIdbWW6SPW9SSSe3W1nIuXzLCAFELc8x7VUbTwAAMVej8UeIpdQuJH17UzcS2v2N5DdSFpbfO1oS2eY8AfIePaumNGdr8xlzx7Gr8X/B+ieDvFy6fpLzmxubG3vYFumDyIJYwxUsEGcHPYcY9yeRMqJFH9njbaxwWHIYnt+P0rRvdVvNSaMX01zftAiwxec7PtiUAKqlicKOmOmKjSJopZQeAWJA/XP410U4NKzZhKWtyg8DyZjMccTK+8vuJUMCCOpGOg7enrTrq103UpJG85xdyKzvHwzE5w5Jz65+vXpxU9+A0agD53IXP8j+HWudc20Ur3bC8ilR8F1UPsI/Ks8RRhO3MtjajUkr2NazXTNMvA9rcyQkcPGyn5h6HPFbH2i3uB5ln+7c/wAKn5T+FZmn6xp+oRxq0zRzhdrPIuBIfcA8VPPZXSR+aI3VACS0S7gfy/ritopct47GLunZk0uJpFAR1c9tvWrdqjQ29xfCTIMZTAOVHTkflVPS7e+JMzxSFQpwTzVjWLa+hiVCyxwOBwT355/lXm5rJxwz6NnoZdG9dPsc5bane3GjXwM7Fi7Y4FQ6bp+pG0ViQMnOMVU1SWLTCYrS4385Ye5q5Fqd60a/K/Ax0r5unDdvqe5OpzOy6HFilfJVWJ9qI1ZshVLH2qXypY43EgZFI/M5rtPPsQUUUUxXClUZPUCkpQMmgB+1QOWxS7kHemFGAyRTSKAPo/8AZSsdc0/4o/D46joWpWen295qeofbJ7dlh8q4sUSNi5GBuMQxnqGUjgg1S8TWkt5+zrceCrHTrz/hJ7Lx491f6QIHa7KSwlIp/KA3BPmjjzj7zKP4hnwbU9QvdSuFuL65kuJUhigV3OSI4o1jjX6KiKo9gKk13WNT1zU31PV7yW8vZERJJ5Tl3CIqLuPUnaoGTycZOTk0AfXeu6ppfiT4ufF668PzRaof+FdSadcX1p+8jvr7ZEP3bKSGYhdgA5JjbAwKl0K5s77xjqclrqdrcGT4LGyXSLdgx0mUCIfYM5Ls+7edshMo3YOeK+MaWgD2LS/C2uwahDqyeDtfi0o6HNZi18qSaSKY2TxM7IclFlujJIo46OQuFr33wrY39v41/Z9v7m1uYbWy0y6truWSMqkExhkPluSMK5AJ2nnAr5A0W7vbfQ7mxS4dbW5mjneEYw8iK6ox9wssg/4Gafc63qiaC+hLeSnSbieO7e1/gM6I6LIP7p2uwOOvGc4GOuELwuZzdmkeia3p2p2XheK4j0rUdHhfGn3iXEkiNqE7Syyh1RhgqqRwKeMbo1OCeR0n7VeqiT456/f6Tqa3OmXUtlMxt598MrR2qxhuDtYrukAPOMuPWvDdNkzmNjgdqs2N00bsrnKOMH644rsptaNnJNbo2ppxa6gsqqdknGR2p9ySpivIzkq24EVWn2x7F+/FKPlOMc1bh2PC1oTtwoIyc44rui3axytGq8oUpcRfckycDoDSTDe8hzhU5Y9/f/PtVDQ7kS2z2My8r2NTiRPOnSTDZbawI+96fgRmtlqrmT3sU7hG1GTKuyJHgoVPU44P+fzFPeMxObtyHLYS5wMLIMcPjsfXtT7XECSQqoxu4x/Omyy7VcOc8Y57g+tR1uWnpYx9ftIrW7jurYeXyAcdx61taLrzPOtlCpDBc+YG6H0FZN/Mgtow0se1flLP2Hr74pmhpEdSiSB1lZzgBPmZyT/niufm5JPlN4x54q518Xia93PvuvK2HAUoC7+pJ7fqT7cGoZPEcN5GsV1coVQYX6VBr9pCuozhH2Kw2g49K4qbSGMzbbhDk56V8pinUxlSXNJ2Wx9FQcMLCLjHV7nU3cOg3M3mSEEk5q1bvpnl4TYoBxjFcb/YGpNyjRkeu+ren6TqccJV4yDu/vewrB4OX87NnjYv7Bl6ZdRQXSs0Cke1aGvXkN3bvHFHsIAfp15A/rWNeXnnXjzogQMc4HSpFupJo3VgAMdvqK7/AHjzlYz6Wg0dqsgMU/Z/tr+dMFAAoAft/wBpfzpvPc0YX+9+lNoAdRTaKACiiigDQtJd6xwk/IN3+NWHBksgjcsmRj+tV7MxwxN5nDuvysP4B6/57VPBvwwBDqR1Fd2HeljGr0ZDbvtfrinNIVYgfiGPU/0qBcrKNwpzv83SmnpYlx1udFps32+xa2kZQ68p2yalt5JI3hdsHGF4PsM1zdtNJC4ZBn8a2re5W4gVSwDKARk9a76VeMtOpyVaUoNvoXtS32t6LyAnHXiprq5ExW+Rv3TDbJwMr6fr+lMLs8KBxgrx17VT3m2Z2Qpsb7yFsg1u7pmGjNjSjDfSPYGZYLx1L2ruQFdv+eZ+vY+vY5rH1CeQNJG/yyRnDqRgiqMsu0rJDLkIcr6xH/Co7iW61PUJLh3UO+N3Hfufx61xTnUVS0dmdqUHTV9GhYFa8vFhebCE4+7nsT/SvW/CfhLSdC099TtTLNePDkSSkHy8jnaAOM5xnk4yO5rz3StP+zkOQgdeWdiQFHc/lmvQr/UZYPDiuoJIiKlfTB/+vWOMpSVFye5VGopT5VscXq7yvHeNLyQTg156WbPBNdUs15cWl0ZVfcxOOK5r7POvWJ/yrxKKs5HrV5XUSWO7vok8xLmZR2+YmtKw1C9khZmumzux0HoKxgrsyrg5JwOK3reGC0iETTtuPJ471rJ2MYLUqQ6DcucEgDtmrNxob2VhcXLtu2KMficf1rrbf7n/AB7pVfxSsg8NXzFeAqZ/77WqIPNzS4oPWgdKoQlFFFAgoop0aNI6oilmYgADuTQBq6ppotdE027KkPcBy3uMjb+lZFem+O9KVfCi7PlFmU28fwj5cfqD+FeZUk09htNbhSjikqezj33AGAQvzHPTA9apbiJpLd4o1k+8rDrjofSkhl8ts9R3HY10wFrc2xiQIm45+prHu9IuEJaMB1/2TXaqU4rmiYupDZlW5DPyqgY5GOlRblzkoDx24pfLmiYOylaYMuwAz19aUrp6lRSsWYHtg/MbVbiSAncsmCPwqlHEBy8mwVK2QAEk3epx1rWEmt0YTjfZmx9p3AqoqOZtoI/dn6ms1JJYzheN361aiLMf39vKT/eXGf1rrjV5jmdKw4QCeQySLux1YnCj6/8A1q0bGCFW3Rrnb0IXJP09KrW1zYxtuWCadx90SEMB+FWUuZ55QqokIPpjNaQUH6kTckb8AlRQJ0UgggAiup8PwrqNm9oyl8LuyRjODgnHof8AD2rz/T5lgzvLFxjdk9a7rwFchdZUCVFilR8qzcqQo6dsdOPX1zw8U70ZBhtKiL3/AAjFoP8AlmB+FV28LaevUR11d9qFhGQvnh8989Kjt/7HnwJ7gKD2NfJ2b3Po7xZyT6RosTYEQNQDTLI/ctMj1xXoUNn4bVsmdG/GrSL4aVcb4/8Avqodl0ZpZ90eYwWiR/wAYql49ijXwbqJUqcLH0P/AE0Wr0N/xt8vzB3qh4wja78N6isKFR5W/J7hSGP8qSfvIuVnFpI8kk4IHoBTM0+X7/6U2u481jaKUCjFAhK3vANqt14rsgwcpHJ5rbewXkZ9sgD8awsV6D8FYYRqWoXsqlvKiWIAf7ZJ/wDZKmWzLpq8kdzrkUd1o17bCI5lt5EU+hKnB/OvBSK+kXa1dcJER65NfOl7BJa3c1tKMSQyMjD3Bwayo9TfErVMgrU0yGF7RzKxUluCDjNZ0UZkcKPz9K2ZJLMuPs/2kkKB8q5U49OQfzruoRvK5xTdkNaJnUhUZj6qeBVcm9tzkO1WRNGjBjbXTE9fmA/pS/a5m/5dPzeu92fVnKuYzpZ5mG12Y1EK0J3uHGPKjWqDk5ycVy1k4q97m8XpoTLCsi5RufQ05AqjaY3ZvbvUKuSQOAO5q1HlAuJmBHUZzVwalsKWhLGjTYxkHsCKl8nyvmlmUj+6Oc1CSG/1e4v67qlitJXy8zuid8GuiEU3otTnb7smUyTfLEnkR+uOasxBI5VVQc92JzmoxsgT5RyaqrMF6DOa6VJR33MmnLbY1LNo3uJEOcsSFyMc8gVv+BHgm1R3mm8tYF8wD1ONpH65/Cub0uY/2jDsyImkAOR8uCa6f4VWi3HiC/8AMiEkawchumd69fwzWGJq2psvDwftVc677XaE/uRJKR6LUbW9zcsfLsduejMK6B0hgjGY0RR0Ciqs91AVwsnl59+teCewjOi0W9wGll2j/ZOKmGiW55aSUn/ep/nyKpMVzvPoDSfabj3/ADqHJouyP//Z</binary></FictionBook>
