Истинная дочь. Наваждение Дракона Алиса Ардова — Ты знаешь, кто я? От ленивой насмешки в мужском голосе не осталось и следа. Теперь в нем звучали сталь и почти физически ощутимая угроза. А руки все еще цепко держали меня за плечи, не позволяя ни упасть, ни отодвинуться, ни сбежать. Я не знала. Ничего о нем не знала. Но в одном не сомневалась точно: без него я просто сгорю. — Ты тот, кто мне нужен, — произнесла уверенно. Мой ответ, казалось, сломал последний барьер между нами. Его ладонь легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах, сжимая их. Одно короткое мгновение мужчина еще медлил. Я чувствовала это по напряжению тела, по тому, как дрогнула его рука. А потом его губы накрыли мои... Книга участвует в мобе: Брачные игры драконов ==================== Глава 1.1 Дверь подалась неожиданно легко, стоило нажать на ручку. Комната встретила меня безмолвием и прохладой. Тут пахло не вином, жареным мясом и пряностями, как снаружи, а чем-то резким, дорогим. Опасным. Так пахнет воздух перед грозой, когда она еще только собирается, но уже ясно: сейчас ударит. Я ухватилась за косяк и замерла, вглядываясь в окружающую темноту. Хотя нет, не в темноту — в полумрак. Темно здесь не было. На столе тускло мерцала лампа, из-за неплотно задернутых штор пробивалась узкая полоска лунного света. Но перед глазами колыхалась какая-то мутная пелена, и все вокруг казалось размытым, словно я смотрела сквозь толщу воды. Досадливо тряхнула головой и тут же пожалела об этом. Внутри черепа плеснуло тугой жгучей волной. Я закусила губу, стараясь унять дрожь и поймать хоть один четкий образ. Не получалось. Как я сюда попала? Что здесь делаю? А главное… Кто я? В сознании сталкивались и тут же рассыпались осколки разрозненных воспоминаний, только усиливая боль. Черные тучи, затянувшие яркое летнее небо... Озеро, еще совсем недавно спокойное, ровное, будто зеркало, и внезапно — водяной столб, взметнувшийся к облакам… А потом волна — огромная, страшная, сметающая все на своем пути. Тревожные лица сестер… Чьи-то крики… Нервные гудки машин… Машин? Каких машин? Что это вообще такое? Я ведь совсем недавно ехала в повозке. Колеса громыхали по камням, лошади испуганно всхрапывали, а кто-то рядом настойчиво просил меня не выглядывать наружу. Да и сестер у меня нет. По крайней мере таких, которые стали бы обо мне беспокоиться. На секунду прикрыла глаза, прижала руку к груди, чтобы успокоить неровные, лихорадочные удары сердца и сосредоточиться. Бесполезно. Внутри бушевал пожар. Кровь казалась слишком густой, слишком горячей — она стучала в висках набатом и растекалась под кожей жидким огнем. В ушах стоял гул, голова разрывалась от переполнявших ее звуков, хотя здесь, в комнате, царила почти зловещая тишина. Мне было жарко. Невыносимо. И одновременно знобило так, что зубы едва не стучали. Но сквозь боль и сумятицу постепенно пробивалось другое ощущение. Там впереди, в глубине, находилось то, что могло мне помочь. Удержать. Не дать захлебнуться этим безумием. Там было спасение! Странная мысль, но стоило попытаться ее отогнать, как жар нарастал, вгрызался яростнее, выворачивая наизнанку. Сделав над собой усилие, оттолкнулась от косяка и скользнула… нет, ввалилась внутрь. Дверь закрылась за спиной с негромким, но каким-то окончательным щелчком, отсекая все пути назад. Но мне уже было все равно. Неудобные туфли сдавливали пальцы, мешали идти. Я сбросила их, испытав почти болезненное облегчение, когда ступни коснулись мягкого ворса ковра. Придержала длинный, влажный подол, который противно лип к ногам, и пошла дальше. Письменный стол… шкаф… кровать, в которую я чуть не врезалась, задев бедром резной столбик… Не то. Все не то! Ноги сами несли меня — к массивному креслу в нише у дальней стены, едва заметному отсюда. И с каждым движением невидимая нить натягивалась все туже. Шаг… Второй… Третий… Тени, окружавшие нишу, вдруг зашевелились, будто расступаясь, и я резко остановилась. В кресле сидел мужчина... ___ ---------- Глава 1.2 Лица было не разглядеть, лишь очертания — широкие плечи, длинные ноги, сильные руки на подлокотниках… Расслабленная поза хищника, который давно заметил добычу, но пока не решил, что с ней делать. Он не двигался. Не говорил. Просто смотрел. Я не видела его взгляда, зато ощущала кожей. Неторопливый, холодный, оценивающий… Вот он прошелся по моему лицу, скользнул ниже, задержался на груди, на талии, на подрагивающих ладонях. И мне стало еще жарче. Воздух сгустился. Стал тяжелым, давящим, почти осязаемым. Магия… Слово всплыло само. Не воспоминание даже, скорее знание. Мужчина был магом. Сильным. Нет, не так. Невероятно сильным. Его присутствие заполняло всю комнату, свинцовым грузом ложилось на плечи и заставляло сердце сбиваться с ритма. Даже тени рядом с креслом казались живыми — медленно текли по стенам, проступали человеческими силуэтами и замирали, стоило мужчине чуть шевельнуть пальцами. — Заблудилась? Низкий, с ленивой хрипотцой голос мурашками растекся по телу. В нем чувствовалась насмешка. И еще едва уловимая брезгливость. — Я… — слова застряли в пересохшем горле. — Ошиблась дверью… Кажется… Простите… Сейчас уйду. — Выход за спиной, — почти любезно напомнили мне. — Д-да… Уходить не хотелось. Совсем. Но крохотная, еще способная хоть как-то рассуждать, часть сознания требовала… нет, просто-таки вопила, чтобы я поскорее убиралась из этой комнаты. Бежать. Немедленно! Я все-таки заставила себя развернуться. Вернее, собиралась это сделать, но координация подвела. Нога запуталась в подоле платья, я качнулась вперед, нелепо взмахнула руками и рухнула прямо на мужчину — лицом в распахнутый ворот его рубашки. Крепкие руки мгновенно подхватили меня, не позволив соскользнуть на пол. Щека коснулась горячей кожи, и по позвоночнику будто пробежал электрический разряд. Чистый. Мощный. Ослепительный. От мужчины пахло кедром. Кедром, холодным ночным ветром и предчувствием бури. Запах ударил в голову сильнее любого вина, моментально опьяняя, лишая остатков и без того ускользающего разума. Пальцы сами впились в твердые, как камень, мужские бедра. И впервые стало немного легче. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило, чтобы я прижалась теснее. Незнакомец коротко, раздраженно выдохнул. Его ладони сомкнулись на моих плечах, жестко, почти болезненно, пальцы впечатались в кожу — он явно собирался сдернуть с себя незваную гостью и отбросить подальше. Сейчас оттолкнет… Но мужчина вдруг замер. Втянул в себя воздух. Судорожно, жадно. Так, будто его тоже обожгло. Тело подо мной напряглось, окаменело, и хватка внезапно изменилась. Не ослабла, наоборот, стала крепче. Вместо того чтобы оттолкнуть, мужчина рывком потянул меня вверх — каким-то яростным, собственническим движением. В следующий миг я уже сидела у него на коленях. ____ Вот примерно так наша героиня при первой встрече видит героя: ---------- Глава 1.3 Мы оба застыли. Мгновение… Другое… Затем он повернул голову, едва заметно кивнул куда-то в полумрак. И тени у стен дрогнули, отступили, бесшумно скользя к двери, словно получили приказ исчезнуть. — Кто ты? От ленивой насмешки в мужском голосе не осталось и следа. Теперь в нем звучали сталь и почти физически ощутимая угроза. А руки все еще цепко держали меня за плечи, не позволяя ни упасть, ни отодвинуться, ни сбежать. — Не знаю… Я помотала головой. — Не знаешь? Хм… Он молниеносно перехватил меня за подбородок, заставляя поднять лицо. Властное, точное движение. Так ведет себя человек, привыкший приказывать и не сомневающийся, что ему подчинятся. Я попыталась рассмотреть его, но черты тут же расплылись в лихорадочном мареве, которое по-прежнему застилало зрение. Высокие скулы, четко очерченные губы, волосы до плеч… Миг — и все снова исчезло, не складываясь в единый образ. Только глаза вдруг вспыхнули серебром. Холодно. Ярко. Как лунный свет на обнаженном клинке. — А почему волосы и платье мокрые? Тоже не знаешь? Или решила поиграть в водяную ведьму? Мужчина презрительно хмыкнул. Ведьма? Еще и водяная? Это что такое? Слова дошли не сразу. Я опять растерянно мотнула головой. Да, тоже не знала. Не помнила. Не понимала… Да и не могла сейчас думать ни о чем, кроме силы, которая шла от него плотными горячими волнами. Она касалась кожи, проникала глубже, и мое обезумевшее тело чутко откликалось на этот безмолвный зов. Тянулось к незнакомцу. Почти узнавало. — Помоги мне… пожалуйста, — выдохнула сдавленно, едва соображая, что говорю. Голос дрожал, ломаясь от отчаяния. Казалось, кровь во мне уже не просто кипит — превращается в магму, прожигает тело, ищет путь наружу. — Я горю. Повисла пауза. Мужчина молчал, словно решал, что со мной сделать. Или с собой. Я сама потянулась к нему — провела ладонью вверх по твердой груди, дотронулась до щеки… Он поймал меня за запястье, но не отстранил. Большой палец другой руки медленно прошелся по моей нижней губе — будто он все еще пытался что-то проверить. Жест получился слишком интимным. Слишком чувственным. Я приоткрыла рот и коснулась губами его пальца. Он застыл. — Ты знаешь, кто я? Фраза прозвучала хмуро, отрывисто. Не вопрос — предупреждение. Или последняя возможность остановиться. Я не знала. Ничего о нем не знала. Но в одном не сомневалась точно: без него я сгорю, рассыплюсь на искры. — Ты тот, кто мне нужен, — произнесла уверенно. Мой ответ, казалось, сломал последний барьер между нами. Будто лопнула невидимая, до предела натянутая струна. ___ ---------- Глава 1.4 Его ладонь легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах, сжимая их. Одно короткое мгновение мужчина еще медлил. Я чувствовала это по напряжению тела, по тому, как дрогнула его рука. А потом его губы накрыли мои. Это был не поцелуй — столкновение. Жесткое, яростное, не оставляющее возможности отступить. Мир окончательно исчез. Остался только этот незнакомец. Его руки. Его рот. И сила. Она хлынула в меня вместе с поцелуем — темная, почти безграничная. На губах появился терпкий, чуть горьковатый привкус. От него закружилась голова, а то, что бушевало внутри, рванулось вперед и начало исступленно впитывать этот живительный поток, каплю за каплей. Мужчина целовал так, будто хотел выпить весь мучивший меня огонь, забрать каждую искру. Я ответила с той же отчаянной жадностью, обвила руками его шею, царапнула ногтями широкие плечи. Он издал глухой звук, почти рычание, и углубил поцелуй. Провел свободной ладонью по моей спине — решительно, требовательно — и обхватил талию. Я не могла отвернуться. Да и не хотела. Мне было мало, отчаянно мало всего — его присутствия, его тела, его близости. Когда мужчина на миг отстранился, сама подалась следом, ловя губами его дыхание. — Еще, — шепнула чуть слышно. Но он понял. В полумраке снова блеснуло серебро. Больше ничего — ни лица, ни выражения. Лишь этот короткий всполох и голод, который я ощущала не менее отчетливо, чем собственный. Он хотел меня так же сильно, как я его. Осознание этого отозвалось сладкой дрожью внизу живота. Мужчина медленно провел губами по моей щеке и опустился к уху. — Ты пожалеешь, — выдавил хрипло. Горячее дыхание обожгло кожу. — Может быть… Потом… Время жалеть еще наступит. Время разбираться, кто я и где нахожусь. Но сейчас мне нужен был только он… Мужчина поднялся вместе со мной — легко, одним стремительным движением. Несколько шагов — и мир качнулся. Под спиной оказалась прохладная ткань покрывала, сверху — его тяжесть, жар и губы, снова завладевшие моим ртом. Ленивого, насмешливого незнакомца больше не существовало. В нем жила только жажда. Испепеляющая. Почти пугающая. Каждое прикосновение приносило облегчение. Мучительный жар отступал, стекал к его рукам, губам и тут же возвращался, но уже другим — понятным, желанным, томительным. Широкая ладонь скользнула по моему боку, собрала складками длинную юбку. Пальцы крепче сжали обнажившееся бедро, подтягивая меня ближе, и я застонала, выгибаясь навстречу. Уже не понимая, где заканчивается его магия и начинается желание. Все смешалось: тепло мужского тела, запах кедра, сухой треск ткани, мои пальцы в его волосах, его губы на моей шее. Между нами почти ничего не осталось — ни воздуха, ни расстояния, ни здравого смысла. Еще одно движение — и последняя граница исчезнет. Я ждала этого. Хотела. Но незнакомец вдруг… замер. Не замедлился — застыл всем телом, словно наткнулся на незримую стену. Или… к чему-то прислушивался... ____ Дорогие мои! После затянувшегося перерыва, болезни и недавней операции я наконец возвращаюсь к вам с новой книгой. Спасибо за то, что ждали, верили, переживали. Спасибо за теплые слова. Вы лучшие читатели на свете! Надеюсь, вы поддержите и эту новинку — своими лайками, библиотеками, комментариями. Для меня сейчас это особенно важно. И я невероятно соскучилась по нашему дружному междусобойчику в комментариях:) ---------- Глава 1.5 Несколько секунд он оставался совсем близко. Слишком близко. Его ладонь по-прежнему лежала на моем бедре, губы касались виска, сердце билось часто и тяжело. И лишь затем он неохотно, с заметным усилием, отстранился. Сел, провел рукой по лбу, коротко выругался сквозь стиснутые зубы. — Кто ты? — Его голос сорвался на хрип, но он упрямо удерживал себя на расстоянии. — Кто ты, проклятье?! Я лишь неопределенно передернула плечами. Не представляла, что ответить. Да и не могла. Без его прикосновений боль опять начала нарастать, расползаться по венам, впиваться в каждую клеточку. Потянулась к мужчине, но он остановил мою руку. На секунду хватка стала слишком крепкой, затем ослабла, а он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Еще один. И еще… Его желание никуда не исчезло, просто теперь оно было заперто. Подчинено. — Смотри на меня! Суровый, чеканный тон заставил невольно вздрогнуть. Смотреть? Куда? Лица я по-прежнему не видела — только смутный темный контур и завораживающие серебряные глаза. Некоторое время он молча вглядывался в меня. — Ты отравлена. Слова прозвучали сухо, почти зло. И тут же последовал новый приказ: — Не двигайся! Одной рукой мужчина снова обхватил мой затылок, вторую прижал к груди — прямо над бешено колотившимся сердцем. А затем под его ладонью вспыхнул огонь. Неправильный, оранжево-синий, с почти белыми всполохами. Он стек с чужих пальцев, стремительно ворвался внутрь, и у меня разом перехватило дыхание. Я ждала, что от пламени станет только хуже, что оно окончательно уничтожит меня, но этого не произошло. Оно ощущалось удивительно свежим, почти прохладным — проникло в кровь, столкнулось с внутренним жаром и заставило его смириться, сдаться. Новая волна незнакомой магии прокатилась по мне, разливаясь до самых кончиков пальцев, и боль утихла, а вместе с ней ушла терзавшая меня лихорадка. Следом исчезло желание бороться, двигаться, вообще что-то понимать. Осталась только глубокая, почти сладкая усталость. Веки налились свинцом. Комната поплыла, растворяясь в подступающем забытье. Еще мгновение сквозь темноту светилось серебро глаз, а на губах сохранялся терпкий вкус чужой силы. А потом не осталось ничего. ___ ---------- Глава 1.6 *** Глаза распахнулись сами собой, и я ошеломленно уставилась на темный балдахин над головой, пытаясь понять, где нахожусь и что именно меня разбудило. Мысли ворочались медленно, с трудом, как тяжелые камни. В висках тупо пульсировало, во рту пересохло, а тело казалось слабым и неповоротливым, словно, пока я находилась без сознания, его успели разобрать на части, а потом собрали обратно — кое-как, наспех и явно не сверяясь с инструкцией. Зато жара больше не было. Я осторожно вдохнула, прислушиваясь к себе. Никакого огня под кожей, кипящей крови, мучительной ломоты. Только ватная усталость, гул в голове и странная пустота внутри, оставшаяся после ночного безумия. Безумия?.. Мысль зацепилась за еле уловимый отблеск на краю сознания, и воспоминания начали возвращаться. Не последовательностью событий — ощущениями, звуками, запахами, образами, отдельными вспышками, никак не желавшими складываться в общую картину. Полумрак… Запах кедра и холодного ночного ветра… Серебряные глаза... Мужские руки — уверенные, требовательные и почему-то абсолютно необходимые… Настойчивые губы, ласку которых я до сих пор чувствовала так остро, словно там, где они касались кожи, осталось незримое клеймо… Терпкий привкус чужой силы… И мое собственное отчаянное: «Еще»… Черт! Я дернулась, резко села, и мир тут же качнулся. Перед глазами потемнело, и пришлось замереть, вцепившись пальцами в покрывало, пока комната не вернулась на прежнее место. За окном только начинало светать, вокруг еще царил сероватый предрассветный сумрак, но ночная мутная пелена, застилавшая взор, исчезла, и теперь я наконец могла нормально видеть. Проморгалась, осторожно огляделась и снова застыла — теперь уже от неожиданности. Рядом спал мужчина. Он лежал на животе, отвернувшись от меня и уткнувшись лицом в подушку. Густые темные волосы рассыпались по сторонам, скрывая то немногое, что еще можно было бы рассмотреть. А вот ниже… Я судорожно сглотнула… Простыня укрывала моего неожиданного соседа примерно до поясницы, оставляя на всеобщее обозрение крепкую мускулистую спину. Причем полностью обнаженную. Мамочки!.. Паника ледяной волной смыла остатки сонливости. Я нервно стиснула край покрывала, подтягивая его к груди, словно тонкая ткань могла защитить меня, и только через пару секунд сообразила, что жест получился несколько запоздалым и совершенно бессмысленным. Да и платье, к счастью, оставалось на мне. То самое — длинное, неудобное, теперь изрядно мятое, но вполне целое. Насколько можно было судить при таком освещении и в моем нынешнем состоянии. Это успокоило. Немного… Потому что воскресшая так некстати память услужливо подбросила очередные детали прошедшей ночи. Тяжесть горячего тела… мой собственный сдавленный стон… крепкая ладонь на обнажившемся бедре… сухой треск ткани… А потом — провал. Хотя нет, не совсем. Я все же помнила, что мужчина остановился — у последней черты, когда оставалось буквально одно движение. Помнила его сорвавшийся голос, злое: «Кто ты, проклятье?!», приказ не двигаться, странный, оранжево-синий огонь под ладонью и прохладу, растекающуюся по телу. А вот дальше действительно ничего не было. Совершенно. Кроме полуголого мужчины рядом… Осторожно пошевелилась, еще раз прислушиваясь к собственному телу. Слабость имелась, усталость тоже, но каких-то однозначных доказательств того, что ночью мы все-таки довели начатое до конца, обнаружить не удалось. Впрочем, отсутствие доказательств — еще не доказательство отсутствия. А главное… Если я в платье, то почему он, черт его побери, без рубашки? Вопрос хороший, только вот ответа на него, увы, не нашлось. А мужчина, лежащий рядом, развеивать мои сомнения явно не торопился. Я нахмурилась и снова покосилась на спящего. Взгляд невольно скользнул по широким плечам, рельефным мышцам, узкой талии… и только тут я заметила серебристую вязь странного рисунка, расходившуюся по его спине полупрозрачной паутиной. ____ Вот примерно так. Правда, мужчина все-таки должен чуть больше отвернуть лицо от зрителей ---------- Глава 1.7 Татуировка? Хотя нет, не похоже… Тонкий, затейливый узор начинался где-то между лопатками и расползался в разные стороны путаным переплетением линий, завитков, острых изломов. Иногда он складывался в причудливый орнамент и тут же снова рассыпался, будто нарочно не позволяя рассмотреть себя целиком. То ли надписи на непонятном мне языке, то ли стилизованные языки пламени, цветы, изображение зверя, а может, вообще творческий кризис неизвестного художника. Но обычной татуировкой это точно не было. Сама вязь выглядела чуть выпуклой, словно лежала не на коже, а проступала из-под нее. А еще она светилась! Не ярко, едва заметно. Казалось, серебро медленно наливается сиянием изнутри, становится более объемным, а затем снова тускнеет, пульсируя в каком-то собственном ритме. Одна особенно тонкая ниточка тянулась вверх по шее и исчезала под волосами возле уха. Красиво. И немного жутко. Так вдруг захотелось дотронуться — провести подушечками пальцев по шелковистым изгибам, почувствовать их едва заметный рельеф и эту ровную, размеренную пульсацию. Я даже руку протянула, почти не соображая, что делаю, завороженная жемчужным мерцанием серебристых линий, и тут мой сосед внезапно пошевелился. Меня будто током подбросило. Торопливо прижала руку к груди, чтобы мужчина, не дай бог, не заподозрил лишнего. Несколько долгих секунд ничего не происходило. Незнакомец не развернулся, не открыл глаза, не начал снова хватать меня за плечи и допрашивать — лишь глубже уткнулся лицом в подушку, и плечи едва заметно опустились на выдохе. Спит. Хорошо… Облегчение оказалось таким сильным, что я сама насторожилась. И тут же в сознании пронеслось паническое: «Беги! Скорее!» Бежать? Но почему? Я, конечно, мало что помнила, а о том, что произошло до моего ночного… гм… визита в комнату к незнакомому магу, — вообще ничего. Но он же мне помог. Больше того — спас, иначе я давно уже сгорела бы заживо. Он даже остановился тогда, когда я сама останавливаться категорически не собиралась. Логичнее было бы дождаться пробуждения спасителя и хотя бы поблагодарить для начала. Однако при одной мысли о том, чтобы задержаться в этой комнате еще хоть на пару мгновений, по коже пробежал неприятный, колючий холодок, словно от предчувствия неотвратимой беды. А шепот в голове не умолкал: «Беги же! Беги… Как можно дальше… Этот рисунок… Страшно…» Он то стихал, то снова налетал — шелестом ветра, отзвуком далекого, едва слышного эха. И вместе с ним приходило даже не знание — убеждение, от которого мороз пробирал до костей. Магам с такой татуировкой не перечили, не приближались к ним без разрешения, не давали лишнего повода заинтересоваться собой. Жесткие, властные и уж точно не добрые и ни разу не сострадательные, они воплощали в себе силу и власть. Нет, они сами были этой силой и властью. Могли приказать — и им подчинялись. Могли потребовать чью-то жизнь — и тут же получали желаемое. Решали за других — и их решение становилось законом. И чем сложнее, объемнее был узор — тем могущественнее маг. Я еще раз взглянула на спящего мужчину, на затейливый рисунок, покрывающий всю его спину, и глубоко вдохнула. И как меня угораздило вляпаться в подобную историю? Ночью вломиться в его комнату без приглашения. Рухнуть на него. Потребовать, чтобы он меня спас. А потом еще и… Нет, дальше лучше пока не вспоминать, тем более — в подробностях, иначе остатки разума окончательно исчезнут. В общем, поводов для недовольства у незнакомца было предостаточно. А если он проснется и снова спросит, кто я? Что ему сказать? «Простите, мне и самой это очень интересно»? Вряд ли такой ответ обрадует человека, привыкшего получать нужные сведения с первого раза. Тем более что вчерашнее «не знаю» его явно не удовлетворило. Да, надо уходить сейчас, пока мужчина спит. Сбежать подальше от него, от его вопросов, от этой комнаты и собственного почти навязчивого желания коснуться серебряного рисунка на обнаженной спине. А изучением чужих татуировок можно заняться и в следующей жизни, если, конечно, мне снова настолько не повезет. Осторожно откинула покрывало и спустила ноги на пол. Ступни коснулись ковра, и колени тут же предательски дрогнули — пришлось несколько секунд посидеть на краю кровати, пережидая приступ слабости. Я уже собиралась подняться, как в сознании снова вспыхнуло — так ярко, будто там зажглась лампочка: «Нельзя… Просто так уйти нельзя… Плохо…» Странная мысль — чужая и одновременно моя, но она принесла с собой новое знание: долгов перед такими людьми лучше не иметь. Никаких. Нужно немедленно расплатиться, только так можно оборвать связь. Рука сама легла на пояс. Пальцы скользнули в складки платья, нащупали тонкий шнурок, уверенно потянули, и я застыла, глядя на небольшой матерчатый кошель с вышитой на нем каплей в обрамлении волн. Вот это уже начинало пугать по-настоящему. Я не помнила, что он у меня есть. Не представляла, откуда взялся. Но точно знала, где он находится, как завязан и что внутри. ---------- Глава 2.1 Несколько мгновений я просто стояла, настороженно прислушиваясь и вглядываясь в окружающее пространство. Боясь не то что пошевелиться — вдохнуть. Ни стен, ни потолка, ни хоть какого-то намека на выход. Лишь белесая завеса, поглотившая все вокруг — плотная, непроницаемая, похожая на взбитые сливки. Она лезла в глаза, касалась кожи, наполняла легкие, вскоре начало казаться, что я даже дышу ею. Замечательно… Сначала неизвестный мужчина, потом — вообще неизвестно что. Очень насыщенная ночь. Углубляться в эту подозрительно колыхавшуюся, беспросветную муть абсолютно не хотелось, оставаться на месте — тоже. Я немного подумала, закусила губу и двинулась вперед. Первый шаг дался легко, второй чуть тяжелее. Туман сопротивлялся, давил на грудь и плечи, цеплялся за ноги. Сил и без того оставалось немного, а это непонятное место явно решило забрать последние. Ноги опять начали дрожать, в висках неприятно застучало. Даже звуки здесь стали другими — чуть приглушенными, топкими, доходя до меня как сквозь толщу воды. — Да что же это такое… — я наконец остановилась, переводя дыхание. Можно, конечно, и дальше воображать себя ледоколом, пробиваясь напролом, но энергии на великие географические открытия у меня в данный момент категорически не хватало. Попробовала повернуть направо. Безуспешно. Сменила направление — и неожиданно получилось. Однако вскоре «сливки» снова уплотнились, пришлось буквально продираться сквозь сгустившуюся пелену, наваливаться всем телом, преодолевая сопротивление. Последние несколько шагов дались особенно тяжело, я будто шла по душному, неотвратимо сужающемуся проходу. Еще один, последний рывок — и невидимая преграда вдруг дрогнула, истончаясь. Я не успела даже испугаться. Белая завеса беззвучно лопнула, как огромный мыльный пузырь, и меня вышвырнуло в очередную неизвестность… *** Я едва не рухнула на колени, лишь чудом удержавшись на ногах. Привалилась плечом к стене, которая очень кстати оказалась рядом, и какое-то время просто дышала, растерянно озираясь. Длинный переход с тусклыми светильниками на стенах, темная ковровая дорожка на полу, два ряда одинаковых дверей… Подозрительно знакомое место… Хватило нескольких мгновений, чтобы осознать: я вернулась туда, откуда совсем недавно так наивно мечтала сбежать. — только не в комнату мага, а в коридор. В данный момент к моему счастью, совершенно пустой. И вот что, скажите на милость, это было? Новый способ экспресс-доставки из одной точки в другую? Ладно, потом об этом подумаю, сейчас самое важное — поскорее убраться отсюда, причем со всей доступной мне скоростью. Где-то за поворотом глухо зазвучали мужские голоса, и я, встрепенувшись, уже собиралась направится в противоположную от них сторону, но не успела. — Госпожа?! От неожиданности я вздрогнула и чуть снова не потеряла равновесие. Из бокового прохода вывернула женщина в темном платье с белым фартуком. Увидела меня, всплеснула руками, на миг застыла с таким выражением, будто перед ней внезапно материализовался покойник, а затем зачастила: — Нашлась! Хвала Найру! Где же вы были? Я всю гостиницу обегала, двор, кухню, даже в конюшню заглянула. Наши люди вас с самой ночи ищут! Она стремительно приблизилась, придирчиво изучила меня с головы до ног. — Вы едва стоите… Бледная, платье помялось, о прическе уже не говорю… А почему у вас туфли в руках? Я опустила взгляд. Надо же, и правда. Я все еще прижимала к себе пару знакомых туфель и, судя по побелевшим пальцам, расставаться с ними не собиралась ни при каких обстоятельствах. Словно это не обувь, а величайшая семейная ценность, которую мне поручили спасти любой ценой. — Мешали, — коротко проинформировала я. Женщина недоуменно нахмурилась, но комментировать это утверждение не стала. Молча отобрала у меня многострадальную пару и помогла надеть. Что ж, спасибо ей большое. Ходить босиком, действительно, больше не стоило, а сама наклониться в таком состоянии я вряд ли бы смогла. — Так куда же вы ночью пропали, госпожа? — женщина поднялась, подхватывая меня под локоть. — Госпожа, вы меня слышите? — Слышу… Собственный голос показался чужим, далеким. — Ох… ладно. Идемте… Идемте скорее… Вам надо присесть. Женщина еще крепче стиснула мою руку, увлекая за собой. Сопротивляться я не стала. Новоявленная компаньонка явно была знакома со мной раньше, и, судя по всему, искала, даже беспокоилась. Но главное, она уводила меня от комнаты незнакомца гораздо быстрее, чем я сама смогла бы уползти. — Осторожнее здесь, ступенька… Обопритесь на меня. Вот так… Да не бойтесь, я не рассыплюсь. — Женщина торопливо оглянулась через плечо, словно опасалась, что за нами кто-то следит, и тут же наклонилась ко мне. — Госпожа, что с вами все-таки произошло? Где вы были? Может с кем-то встречались или… столкнулись случайно? Едва заметная запинка в голосе спутницы мне не понравилась, и я всмотрелась в нее повнимательнее. ---------- Глава 2.2 Она толкнула дверь, втащила меня внутрь комнаты — и находившийся там мужчина, который до этого беспокойно расхаживал из угла в угол, резко остановился, разворачиваясь навстречу. Жилистый, хмурый, с обветренным суровым лицом и седой прядью у виска, он выглядел как человек, у которого неприятностей уже больше, чем терпения. — Нашлась. В одном слове прозвучало такое облегчение, что я невольно подобралась. — Где она была, госпожа Царн? Что делала? Ладно, об этом потом… Оборвав сам себя, мужчина рывком приоткрыл дверь и бросил в полумрак коридора: — Хем, передай нашим: поиски прекратить. И пусть Ултон готовит лошадей и карету. — Понял, командир! Снаружи послышались удаляющиеся шаги. Значит, вот как эту женщину зовут? Госпожа Царн? Надо запомнить, пригодится. Только имя это или фамилия, пока неясно… Пока я размышляла, меня успели подвести к небольшому столику у окна и усадили перед небольшим зеркалом. — Где ж вы так растрепались, госпожа? Половины шпилек нет, — госпожа Царн досадливо прицокнула языком. — Да и все остальное... Это ужасно. Надеюсь, вас в таком виде никто из знакомых хозяина не видел. Я взглянула на собственное отражение и была вынуждена с ней согласиться. Картина действительно получилась впечатляющая: осунувшееся лицо, припухшие веки, искусанные губы и воронье гнездо на голове. Не хватало только веточки в прическе и подписи: «Ночь прошла великолепно». — Давайте я хоть косу заплету пока. А вы посидите спокойно, отдохните… Переодеться потом успеете. Гребень несколько раз прошелся по спутанным прядям, слегка цепляясь за них. Я прикрыла глаза, наслаждаясь редкой возможностью просто сидеть и ничего не делать. Вот только… Почему мне кажется, что раньше я выглядела совсем иначе? Волосы были не такие светлые, почти золотые, а намного темнее. Глаза тоже не синие, а карие. Да и в целом я вроде бы старше того юного создания, что недавно смотрело на меня из зеркала… Увы, долго расслабляться мне не позволили. — Некогда отдыхать, — мужчина как-то удивительно быстро оказался рядом. — Мы уезжаем. Гребень в моих волосах замер. — Но, Илас… — госпожа Царн с сомнением перевела взгляд на меня. — Разве она сможет… — Довезем, — в голосе того, кого только что назвали Иласом, звучала непоколебимая уверенность. Я бы даже сказала, чересчур непоколебимая. Нарочитая. — В любом случае, оставаться нельзя. Знаете, кто вечером остановился в этой гостинице? Он наклонился к уху женщины, шепнул что-то совсем тихо. Я не разобрала ни слова, зато реакцию госпожи Царн рассмотрела прекрасно: ее лицо мгновенно вытянулось, глаза расширились, а гребень едва не выпал из задрожавших пальцев. — Что?.. Вы уверены? — почти беззвучно выдохнула она. — Я знаю его людей. Илас отступил и повторил уже громче: — Так что, уезжаем. Немедленно. Пока… — Он покосился в мою сторону, осекся и после короткой паузы закончил уже спокойнее: — Пока не случилось беды. А мне вдруг показалось, что я прекрасно понимаю, о чем или о ком идет речь. И если я права, то с предупреждением Илас слегка опоздал. Беда уже случилась, причем, судя по всему, с моим самым деятельным участием. — Да-да, конечно… — поспешно согласилась госпожа Царн и заработала гребнем с удвоенной скоростью. Кое-как доплела мне косу, закрепив ее на затылке остатками шпилек, а затем потянулась за лежавшим на стуле темным плащом. — Так вполне сойдет. Еще и капюшон накинем, все равно на улице прохладно… — Командир! — Дверь в комнату распахнулась. — Карета готова. Люди тоже. Вошедший, молодой, крепкий мужчина, задержался у порога, поглядывая на меня с явным беспокойством. — Может, целителя позвать? Госпожа едва сидит. — И где ты предлагаешь его искать? — нахмурился Илас. — В кухне? На конюшне? Это придорожная гостиница, Хем. Пока отыщем хоть кого-то, потеряем время. Еще неизвестно, что за лекаришка попадется. — Но госпожа… Она ведь… — Госпожа — драгоценная дочь нашего дома. Первому встречному проходимцу я ее точно не доверю. Как только доберемся, свяжемся с семейным целителем. — Я… — первый звук вышел тихим и сиплым, но все трое мгновенно замолчали, поворачиваясь ко мне. — Я хочу уехать. Желание оказаться как можно дальше отсюда никуда не исчезло. Наоборот, стало лишь сильнее. Маг с серебряной татуировкой, воспоминание о котором несло с собой ощущение опасности — такое острое, что по позвоночнику пробегал леденящий холод… Неизвестные преследователи, ужас и отвращение с ними связанные… Нет уж, хватит с меня этой гостиницы. Илас и госпожа Царн собирались увезти меня? Прекрасно… Пока это полностью совпадало с моими собственными планами. А дальше разберемся. Денег на самостоятельный побег все равно не было. Знаний и сил тоже. Я поднялась, вцепившись в рукав госпожи Царн, потому что комната снова начала опасно покачиваться перед глазами. Закончила: ---------- Глава 2.3 Карета тронулась, мягко качнувшись на рессорах. Голова сама склонилась набок, веки потяжелели, голоса снаружи поплыли куда-то вдаль. И когда звуки вокруг окончательно стихли, где-то там, на грани яви и забытья, послышался тихий, размеренный плеск волны. С каждым мгновением этот плеск становился все ближе, громче, настойчивее. Ленивая сонная темнота поблекла, сменившись зеленовато-голубым мерцанием, и я с изумлением осознала, что нахожусь в воде. Вернее, под водой. Далеко вверху колебался зыбкий, бледный свет, внизу бездонным провалом зияла чернильная глубина, а прямо подо мной медленно плыли навстречу друг другу две девушки. Одна тоненькая, почти невесомая, юная, со светлыми волосами, уложенными в затейливую прическу. Вторая чуть взрослее — темноволосая, стройная и… удивительно знакомая. Знакомая настолько, что сердце болезненно сжалось. Они сближались, увлекаемые невидимым течением, и, когда расстояние между ними почти исчезло, одновременно вытянули руки — в последнем, отчаянном рывке, словно хотели поддержать, помочь, спастись или погибнуть вместе. Их ладони соприкоснулись, и вода вспыхнула, засияла густым синим светом. Две фигуры на миг застыли одна перед другой: светлая и темная — как отражения в поставленных напротив зеркалах. Потом силуэты дрогнули, теряя четкие очертания, слились, стали одним целым и рассыпались сотнями ослепительных осколков. И эти осколки нескончаемым бурным потоком мысленных образов обрушились на меня. Даша и Тома, сестры. Их лица — бесконечно родные… Вот мы сидим в беседке у озера, солнце бьет в глаза, от воды тянет прохладой, и кто-то из сестер смеется так заразительно, что я тоже начинаю хохотать. Моя жизнь в городе. Участок в деревне. Молодые яблони. Теплица. Запах мокрых листьев и растения, которые я зачем-то в очередной раз притащила с прогулки… И сразу — вспышкой — другое. Невысокий дом на краю леса, пахнущий травами, дымом и чем-то терпко-сладким. Связки трав под потолком. Стеклянные баночки на полках. Тонкие сильные руки, ловко перебирающие корешки, и спокойный голос, который всегда умел прогнать страх. Приемная мать… От этой мысли в груди разливается такое тихое, домашнее тепло, что на секунду становится больно. Рядом с ней девушка с ясными живыми глазами. Ученица и моя подруга. Нет, больше, чем подруга — та, с которой вместе росли, спорили, учились, делили секреты. Вот она что-то прячет за спиной, явно собираясь устроить очередной розыгрыш, а потом, не выдерживает улыбается и кидает в меня пучком только что собранной травы. Новая вспышка — и опять все меняется. Большой светлый зал. Чужие люди. Холодный блеск проверочного артефакта. Тонкая струйка воды, послушно собравшаяся над раскрытой ладонью. Презрительные слова, прозвучавшие почти как приговор: «Водница, но очень слабая. Первый уровень. Всего лишь»… Разочарование, которое странным образом смешивается с облегчением. И мужчина, приехавший вскоре — высокий, надменный, безукоризненно одетый. Сдержанный до ледяного спокойствия. Отец, глава дома Элар. Воспоминание о нем острой колючкой впилось в сознание, и поток вдруг замедлился, словно позволяя рассмотреть все подробнее. Отец не рад. Он долго смотрит — холодно, изучающе, как на неведомую зверушку. Задает несколько вопросов, задумывается и наконец решает: быстро, привычно, как человек, которому не приходится сомневаться в собственном праве распоряжаться чужими жизнями. Дочь признана, но в столицу ее не увозят. Все остается как прежде: приемная мать, подруга и домик у леса — единственный настоящий дом… Годы мелькали слишком быстро, чтобы успеть за них уцепиться. Травы, книги, уроки, прогулки, редкие поездки в город, слабая вода, которую можно было вызвать без особых усилий. Обычная жизнь, спокойная и почти счастливая. А затем все изменилось. Приемная мать исчезла, а Элары, после долгих лет почти полного равнодушия, внезапно потребовали, чтобы дочь вернулась к ним. Последняя вспышка оказалась самой короткой, самой мучительной. Отчаянной, как призыв о помощи. Долгая дорога под строгим надзором бдительных «опекунов». Очередная гостиница. Жар, от которого невозможно дышать, и незнакомые мужчины, неожиданно ворвавшиеся в комнату. Их вполне очевидные намерения. Страх — острый, животный. Надо вырваться. Бежать… Светильники на стенах коридора мелькают перед глазами, но тяжелые шаги за спиной все ближе, они почти догоняют. Холодный воздух. Вода, которая ударяет в лицо, захлестывает с головой, тянет вниз… Я рванулась за последним воспоминанием, пытаясь увидеть еще хоть что-то, но не успела — оно распалось, развеялось дымом. Поток образов и картин схлынул, исчез так же внезапно, как до этого появился. Сначала вернулось ощущение тела — тяжелого, расслабленного. Потом я почувствовала мерное покачивание, неудобство от твердого угла подушки, подвернувшегося под щеку, услышала глухой стук колес, и поняла, что по-прежнему лежу в карете. Ничего не изменилось. Только в голове больше не было прежнего хаоса. ____ ---------- Глава 2.4 Теперь я знала, кто я. Тая… Таисия Сергеевна Борн… Обычная девушка, каких тысячи на планете Земля. У меня были сестры, друзья, дом, работа, прошлое, а потом… Что-то случилось, и моя душа перенеслась в другой мир, в тело девушки, чьи воспоминания мгновение назад буквально затопили сознание и теперь пульсировали в голове огромным, не до конца еще освоенным и расшифрованным сгустком чужой жизни. Тайсари Элар… Она умерла, а я каким-то совершенно невероятным образом очнулась в ее теле. От подобной новости полагалось бы испугаться, впасть в истерику, потребовать, чтобы немедленно остановили карету и вернули «туда, откуда взяли». Ну или, на худой конец, хотя бы удивиться. Но я уже слишком устала и ужасаться, и изумляться. А главное, даже примерно не представляла, кому теперь предъявлять претензии. Ладно, будем разбираться с неприятностями по мере их поступления. Сейчас не время расслабляться, лучше уделить побольше внимания попутчикам, а то моя бдительная компаньонка, госпожа Царн, слишком уж подозрительно притихла. Я уже собиралась открыть глаза, когда внезапно почувствовала нечто странное. Легкое, как перышко, касание где-то на самом краю сознания, заставившее затаить дыхание. Словно кто-то внутри подергал меня за рукав — робко, просительно. Смутное ощущение чужого присутствия. Невесомая тень крохотного, самого последнего осколка уже практически исчезнувшей души. Тайсари... Неужели она еще не ушла? «Ты здесь?» — поинтересовалась осторожно, мысленно потянувшись к ней. Повисла пауза. Казалось, миг тишины длится вечность. А потом я услышала… нет, почувствовала чужую просьбу — безмолвную, но от этого не менее настойчивую, которая почти обжигала своим отчаянием. «Узнай, кто виноват в моей смерти». На мгновение перед глазами вновь вспыхнуло последнее тягостное воспоминание: паника… бег на пределе сил… падение… вода и бесконечная, бездонная темнота, в которой не осталось ничего. «Что случилось с моей приемной матерью?». Меня окутала чужая печаль — такая глубокая и безутешная, что сердце защемило. И наконец: «Зачем я понадобилась Эларам? Почему именно сейчас?» Она замолчала. Я тоже не торопилась отвечать. Если соглашусь, это решение определит мою дальнейшую жизнь в новом мире, о котором я пока ничего толком не знаю. Почти наверняка придется остаться у Эларов, притворяться, рисковать, влезать в то, от чего разумнее было бы бежать не глядя — подобное тоже не исключено. Но… Тайсари отдала мне свое тело, оставила воспоминания, даже задержалась, чтобы убедиться, что я полностью впитала их. Этот долг связал нас теснее, чем давняя многолетняя дружба, и отказать я не могла. Она ждала. Я чувствовала ее смятение, надежду и хрупкую, почти детскую веру — казалось, от моего ответа сейчас зависит абсолютно все. «Обещаю», — произнесла беззвучно. Что-то внутри дрогнуло. Тревога исчезла первой, за ней — боль, страх, мучительное напряжение, которое я до этого даже не замечала, настолько привыкла к нему за последние часы. И уже совсем издалека, почти из небытия, долетело тихое, едва уловимое: «Живи за меня»... И все. Тайсари ушла… Я долго лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к неожиданной тишине внутри. В груди вдруг стало так пусто и тоскливо, словно я только что потеряла близкого человека, которого знала всю жизнь, хотя на самом деле мы не успела даже толком познакомиться. А в памяти всплыла еще одна картинка. Светловолосая девушка с корзиной на сгибе локтя оборачивается, весело машет свободной рукой. В волосах запутался зеленый листок, глаза сияют, а на губах улыбка — такая солнечная, открытая и беззаботная, будто ничего плохого в мире просто не существует… Я сглотнула подступивший к горлу колючий комок и крепче зажмурилась. «Уходи спокойно, Тайсари. Я разберусь». На этот раз мне никто больше не ответил. ___ Магическая проверка Тайсари: ---------- Глава 3.1 Он очнулся внезапно, как от удара молнии, и тут же привычно проверил свое состояние. Магия откликнулась сразу, она текла по жилам ровным, мощным потоком, резерв восстановился полностью. Так всегда бывало после сильного магического отката: короткий сон, несколько мгновений глухой отрешенности после пробуждения — когда тело уже слушается, а разум еще только выбирается из темноты — и быстро возвращающаяся сила. Вроде бы все как обычно, и в то же время… Нынешний откат оказался сильнее, чем Корвен ожидал. Древняя вязь драконьей крови обожгла острее обычного, а сознание погасло без предупреждения. Да и спал он непривычно долго, крепко, даже не ощутил, когда ушла ночная гостья, хотя давно научился при любых обстоятельствах инстинктивно контролировать окружающую обстановку. И созданное им в детстве сторожевое заклинание, прежде ни разу не дававшее сбоев, не предупредило о ее побеге. Незнакомка… Он сразу понял, что в комнате ее больше нет — почувствовал это, еще не открыв глаз. И ее отсутствие тут же обернулось раздражающей, необъяснимой пустотой внутри и практически неодолимым желанием немедленно вернуть — увидеть, убедиться, что она рядом, и больше не выпускать из виду. Ничего, он еще успеет, далеко она все равно не уйдет. У него накопилось слишком много вопросов, и Корвен не даст ей исчезнуть, пока не получит ответы. Пальцы медленно сжали смятую простыню. Он помнил все, до последнего мгновения. Картины прошедшей ночи вновь и вновь прокручивались в голове, будоражили кровь, мешая хладнокровно оценить случившееся, и выбивали из привычного, годами отработанного равновесия. Подобного с ним прежде не случалось. Он никогда еще настолько не терял над собой власть, и это злило сильнее всего. Откуда взялась странная девица, так неожиданно ворвавшаяся в его комнату и его жизнь — дрожащая, испуганная и одновременно настойчивая до наглости? Она боялась его, Корвен это чувствовал, но, несмотря ни на что, упрямо цеплялась за него, будто только рядом с ним и могла существовать. Сначала появление незваной гостьи в комнате лишь позабавило. Но потом… Он помнил, как девчонка упала на него, помнил и собственный первый порыв — отшвырнуть, не подпускать. Тело слишком хорошо знало, чем заканчивается близость с неподходящей женщиной, и приготовилось к привычному спазму: тошноте, отторжению, острому желанию немедленно отодвинуться. Драконья кровь была проклятием Корвена и его броней, защищая жестко, почти безжалостно. Он ждал отвращения, брезгливого безразличия. Но их не было. Щека девушки коснулась его обнаженной груди, и по серебряной вязи на спине пробежала острая, болезненная дрожь. Незнакомка горела, как в лихорадке, но ее запах будил воспоминания о свежей, зябкой от росы лесной траве — и это невозможное сочетание жара и прохлады сводило с ума. Во рту пересохло, стало вдруг нечем дышать, словно весь воздух из комнаты вмиг выкачали, и руки, вместо того чтобы оттолкнуть, притянули девушку ближе. Уже не для того, чтобы удержать от падения, а чтобы… просто удержать. Чистое безумие… И слишком подозрительное, чтобы он позволил себе забыть об осторожности. Все складывалось очень уж удачно, а он давно перестал верить в подобные «случайные совпадения». Кто ее послал? Почему именно сейчас? Как им удалось обмануть его кровь? Он должен был немедленно вырубить девчонку, приказать Теням забрать ее, а потом, успокоившись, допросить. Но его тело, его проклятое тело, которое отвергало почти всех женщин, вдруг запело от близости незнакомки. Сама мысль о том, чтобы отдать ее страже, вызвала ожесточенный протест, и Корвен велел теневикам уйти, оставить их вдвоем. Сбивчивое дыхание девушки обжигало кожу у распахнутого ворота, тонкие пальцы дрожали на его плечах... Ни одну женщину он еще не хотел с такой яростной, мучительной жадностью. Ему все же удалось остановиться — в самый последний момент, перед тем, как окончательно рухнуть в пропасть. И то только потому, что Корвен понял: незнакомка себя не контролирует, ее отравили, опоили сильнейшим афродизиаком. Он мог потерять над собой власть, но воспользоваться женщиной, не осознающей, что творит, — нет. А вот сама она забрела в его комнату или ее сюда направили, еще предстояло выяснить. Хотя он уже почти не сомневался: это чья-то тщательно спланированная провокация. Женщин ему подсылали и раньше, пытаясь чарами и эликсирами приглушить отторжение, обмануть драконью кровь, заставить ее принять очередную претендентку. Большинство известных составов Корвен распознавал и обезвреживал сразу, но слишком хорошо знал цену чужой изобретательности, чтобы потерять бдительность. Опасное действие яда он нейтрализовал быстро. Однако вместе с дурманом в крови гостьи обнаружился след незнакомой силы — спутанный, искаженный, ни на что не похожий. Это точно не ее слабая водная магия, та оказалась настолько ничтожна, что едва ощущалась. Для Корвена это стало еще одним доказательством того, что их встреча кем-то подстроена. Разбираться сейчас было некогда, девчонка горела у него на руках, но потом он обязательно задаст ей и этот вопрос. Откат приближался стремительно. Слишком много сил ушло на то, чтобы сначала удержать себя, потом выжечь остатки яда да еще и подавить непонятную магию, которая буквально разрывала девушку изнутри. Вязь на спине горела, ставшая болезненно чувствительной кожа не терпела даже малейшего прикосновения. Он рывком сорвал рубашку и отбросил ее. ---------- Глава 3.2 Корвен открыл глаза и позволил себе еще пару мгновений просто лежать, возвращаясь в реальность, а затем быстро, одним слитным движением вскочил на ноги. Рассвет давно наступил, и солнечные лучи узкими длинными полосами перечеркивали пол, пробиваясь сквозь неплотно задернутые портьеры. Интересно, когда ночная гостья очнулась — через час, через два или лишь под утро? Сколько времени ей понадобилось, чтобы прийти в себя и восстановиться? Маг она никакой, но если за ее спиной стоят более сильные заклинатели… Ничего, это он тоже выяснит, а заодно посмотрит на реакцию девчонки, когда она вновь окажется перед тем, от кого совсем недавно так поспешно пыталась сбежать. Он огляделся, отыскивая взглядом рубашку, и замер. На маленьком столике у кровати лежал кошелек. Разум еще не успел осмыслить увиденное, а рука уже потянулась к матерчатому мешочку, чтобы развязать стягивающий горловину шнурок и перевернуть кошель над кроватью. Монеты негромко звякнули, рассыпаясь по смятому покрывалу. Две серебряные, горстка медных… Это что еще такое, Харш побери? Плата?! Девчонка посмела оставить ему деньги? За помощь или за то, что, по ее мнению, произошло между ними ночью? Сама назначила цену, оставила сумму, которую сочла достаточной, и ушла, решив, наверное, что полностью расплатилась и тем самым оборвала все связи между ними. Она считает его наемным целителем или мужчиной, которому можно кинуть несколько серебрушек за проведенную вместе ночь? Корвен стиснул зубы так крепко, что они чуть не хрустнули. Никогда его еще так дешево не оценивали. Да его вообще никогда ТАК не оценивали! Ярость обжигающей волной пронеслась по венам. Пальцы непроизвольно дрогнули, словно он уже держал наглую девицу за горло… И тут нить кровной связи неожиданно натянулась, завибрировала в сознании, пробиваясь сквозь застилавший глаза гнев требовательным, настойчивым зовом. Корвен уже собирался оставить его без ответа — не до того сейчас, но, помедлив, все-таки открыл канал. Если кузен твердо намерен пообщаться, он способен достать собеседника даже из-за Грани. — Жив, — облегченно констатировал Эйдан, даже не поздоровавшись. — Уже неплохо. Ночью ты оборвал разговор прямо посреди моей фразы. Не каждый день тебе удается заставить меня замолчать. Я уж решил, что случилось что-то серьезное. — Не ошибся, — сухо подтвердил Корвен. На другом конце нити ненадолго притихли. — Я не вовремя? Ты в порядке, Корр? — Абсолютно. — Корвен с силой сжал в кулаке серебряную монету. — Рабочая ситуация. Все под контролем. — Ну, тогда ты просто обязан меня дослушать, — сдержанная тревога в голосе Эйдана тут же сменилась привычной беззаботной иронией. — Эта моя так называемая невеста… — Не желаешь встретиться с ней хоть раз, прежде чем разрывать помолвку? — прервал его Корвен. Ему не хотелось продолжать разговор, но кузен ведь так просто не отстанет. — Посмотришь, познакомишься… Вдруг понравится? — Понравится? — взвился Эйдан. — Что там вообще может нравиться? Если верить родственникам, умом, воспитанием и внешностью невестушка не блещет, характер и вовсе скверный. Да и маг она так себе — выше начального уровня не поднялась. Я посылал людей в деревеньку, где она жила, думал, хоть соседи что-то доброе скажут, но те отзываются о ней еще хуже. Даже подружки обижены. Такого про бывшую приятельницу сообщили… Эйдан замолчал на миг — наверное, чтобы придать большей весомости своим словам — и решительно продолжил: — Так что не уговаривай. Я по-прежнему не намерен встречать эту девицу у ворот и изображать счастливого жениха. Не видел никогда и не имею ни малейшего желания знакомиться. Зачем давать лишнюю надежду? Лучше сразу сказать, что наш детский сговор — просто шутка и мирно разойтись. Встречи на обряде отречения будет достаточно. Да я лучше на ее сестре женюсь… Корвен невольно поморщился, услышав последнюю фразу кузена. Тот и сам запнулся, словно испугался собственного заявления, и торопливо поправился: — Нет, ее тоже не надо. Я вообще не хочу жениться. У нас с тобой разные таланты: ты одним взглядом заставляешь особо настойчивых дам отступать. Я пробовал — все решили, что я флиртую. Женщины любят меня, я отвечаю им взаимностью, а вот брачные договоры терпеть не могу и менять вольную жизнь на семейную не собираюсь. Мне и так хорошо. Хвала Найру, у меня нет вашего истинного драконьего огня и связанных с ним заморочек. — Если давно все решил, зачем меня спрашивать? — Пытался получить совет старшего брата. — Я старше на полгода. — Тем весомее твоя мудрость. И знаешь, что… Эйдан продолжал говорить, но слова проходили мимо, не задерживаясь в сознании. Корвен перекатил между пальцами монету, которую все еще держал в руках. Безразлично произнес: — Делай что хочешь, Эйд. Свяжемся позже. Я занят. И закрыл канал, не дожидаясь ответа. Серебряный жег пальцы. Он бросил его в кошель, сгреб туда остальную мелочь и уже более пристально вгляделся в невзрачный серо-голубой мешочек. Ничего примечательного, требующего особого внимания — разве что вышитый на нем узор. Капля в обрамлении волн… Таким орнаментом любили украшать свои вещи водные маги. Хм… Значит, он не ошибся ночью, хотя детально разбираться тогда с ее едва ощутимым даром не было ни времени, ни сил. ---------- Глава 3.3 *** — Опустите занавеску, госпожа. Выглядывать нельзя! Чужая рука бесцеремонно оттащила меня от окна. Я лишь разочарованно вздохнула, и госпожа Царн, которая после моего «пробуждения» в карете неотступно находилась рядом, смягчившись, добавила уже тише: — Пока мы в дороге, вас никто не должен видеть. Я ведь предупреждала: это опасно. — Для меня? — уточнила невинно. Женщина на миг замерла, так и не успев развернуться, а потом подтвердила — внешне спокойно, но чуть поспешнее, чем следовало бы. — Разумеется. Для кого же еще? Я не стала продолжать разговор — все равно бесполезно, просто откинулась на спинку сиденья и прикрыла веки. Действия спутницы порой ставили в тупик и, что уж скрывать, откровенно настораживали. Она то отчитывала меня, подобно строгой дуэнье, то осторожно, будто невзначай, роняла пару вопросов о прошлой ночи. А потом вдруг начинала вести себя как добрая нянюшка: заботливо укутывала ноги пледом, интересовалась, удобно ли мне, не нужно ли чего, утешала, и во взгляде ее мелькало нечто странное, почти сочувственное. Я, конечно, в этом мире еще и суток не провела, мало пока понимаю, но противоречия в поведении госпожи Царн заметил бы кто угодно, даже человек с провалами в памяти. С того момента, как мне показалось, что пора наконец «прийти в себя» и открыть глаза, прошло уже полдня. Я по большей части молчала, иногда делала вид, что дремлю, отыгрывала умеренную слабость — ровно такую, чтобы по прибытии семейный целитель не уличил меня в обмане, — а сама украдкой наблюдала за тем, что происходит вокруг, пытаясь привести в порядок собственные воспоминания и то, что оставила в наследство хозяйка тела. Прежняя сумятица в голове исчезла. Память о земной жизни вернулась практически полностью — оставалось лишь несколько белых пятен. А вот с прошлым Тайсари дело обстояло хуже. «Драгоценная дочь» семьи Элар передала мне весь свой опыт и знания — я чувствовала их где-то там, глубоко внутри, но стоило потянуться за подробностями, и они моментально ускользали, а мысли начинали вязнуть в белесой мгле, подозрительно похожей на тот туман, через который я пробиралась сегодня утром. В общем, доступ к базе данных оказался явно неполным. Зато картинки недавней ночи всплывали перед глазами с возмутительной четкостью и навязчивостью, даже против воли. У памяти, похоже, имелись собственные, хотя и весьма сомнительные приоритеты. Особенно упорно проклятый туман скрывал то, что касалось Эларов. — Отец знает, что мы сегодня приедем? — поинтересовалась, не открывая глаз. — Дома уже ждут, госпожа. — Вопрос был не об этом. Я чуть приподняла ресницы. — Все нужное и важное вам сообщат по приезде. Сейчас лучше поберечь силы. Госпожа Царн с удвоенным усердием принялась расправлять и без того ровный край пледа, давая понять, что разговор окончен. Очень удобно, особенно когда отвечать не хочется. В груди вдруг стало тесно, сердце сбилось с ритма и словно ухнуло в пропасть, а затем, вернувшись, застучало еще сильнее. Я беззвучно ахнула, машинально прижимая ладонь к горлу. — Вам опять плохо? — сразу насторожилась компаньонка. — Нет. Просто неудобно сидеть. Не стала объяснять не в меру бдительной спутнице, что это уже не в первый раз. Казалось, в теле затаилось что-то — прохладное, упругое, очень приятное и… невероятно родное. Совсем непохожее на мучительный ночной жар. Оно росло, крепло, накапливалось, будто невидимая сила собиралась в одной точке, но пока не знала, куда ей дальше течь. — С вами правда все в порядке? — снова заговорила госпожа Царн. — Голова еще кружится? — Уже меньше. — Замечательно, — выдохнула женщина с таким искренним облегчением, что я даже воздухом подавилась. — Потерпите немного. Столица уже близко… Ехали быстро, останавливаясь лишь пару раз, по необходимости, но нигде надолго не задерживались. Стоило замешкаться, как тут же раздавался суровый голос Иласа: — Пора. Двигаемся дальше. Мы даже перекусывали на ходу. Госпожа Царн доставала еду из большой плетеной корзины, стоявшей рядом с ней на сиденье — причем свежую, теплую, а иногда и вовсе горячую. Переносное стазис-хранилище… Знания о нем пришли мгновенно, стоило лишь взглянуть на корзину. Очень удобная, но жутко дорогая вещь, доступная лишь состоятельным семьям. Да и пользоваться ею могли только люди с даром. Впрочем, все старшие слуги великих Домов были магами-бытовиками начального уровня. И госпожа Царн не исключение. Неудивительно, что ее фартук по-прежнему оставался идеально белоснежным, как при нашей первой встрече. Без единой лишней складки. Забавно… О том, как устроена местная магическая переноска, память рассказала без запинки, а чего ждать от собственной семьи — скрыла. Мы уезжали все дальше от ночной гостиницы, от мужчины с серебряными глазами, и мои спутники постепенно успокаивались. Илас перестал заглядывать в карету при каждой остановке. Компаньонка больше не вскидывалась, прислушиваясь к перестуку копыт за окном. Погони не было, столица приближалась, и эти двое явно решили, что опасность миновала. Что ж, тем лучше — значит, они расслабились и могут сболтнуть что-нибудь лишнее. ---------- Глава 4.1 Я опасалась худшего, но все оказалось не так страшно. — Командир, — донесся до меня тревожный голос кучера. — На правом заднем колесе обод треснул, спицу выломало. До столицы на таком не дотянем. Илас окинул нас с Марой еще одним взглядом и, отступив от кареты, развернулся к подчиненному. — До ближайшей гостиницы далеко? — Нет, сразу за поворотом. Не торопясь — точно доведу. Подворье большое, и мастерская есть. Если найдется подходящее колесо, управимся часа за полтора. Придется чинить наше — за два. — Два часа… — раздраженно процедил Илас. — Долго. — Вовремя мы все равно уже не приедем, — вмешалась моя компаньонка. — Остается хотя бы приехать как положено. Она вышла из кареты, ухватила напарника за рукав и оттащила его немного в сторону, а я, подчиняясь какому-то наитию, скользнула по сиденью вбок — поближе к полуоткрытой дверце. — Госпоже уже лучше, опасности для жизни нет. Ничего страшного, если чуть-чуть задержимся, — негромко втолковывала Мара. Говорили они вполголоса, но я все равно различала почти каждое слово. Или это у меня слух стал острее? — Нас могут узнать. — Даже если и узнают, что с того? Напасть здесь не посмеют. Мы уже рядом со столицей, имперские безопасники все здесь контролируют. Снимем комнату, отдых барышне не повредит. Заодно приведет себя в порядок, переоденется. Ты забыл, как она сейчас выглядит? Нельзя ее хозяевам в таком виде показывать. Что они о нас… — женщина на миг осеклась. — То есть о ней подумают? Поправка получилась слегка запоздалой. — Мда… У господина появятся вопросы прежде, чем мы сами успеем обо всем доложить, — после короткой паузы согласился наконец Илас. — Хорошо. Так и поступим. Поврежденное колесо кое-как укрепили, и до гостиницы мы добирались шагом, с жалобным скрипом и креном на каждой выбоине. Постоялый двор оказался большим, ухоженным и людным. Под навесом звенел молот кузнеца, между конюшней и хозяйственными постройками сновали слуги, а из распахнутых дверей общего зала доносились гул голосов, стук посуды и такой соблазнительный запах свежего хлеба, что я невольно втянула носом воздух. Толстый хозяин оценил одним взглядом покосившуюся карету, другим — одежду Иласа, заметил монету в его ладони и сразу пообещал лучшего колесника и лучшую свободную комнату. После чего, непрерывно кланяясь, лично повел нас наверх. Поклоны он отвешивал с такой самоотдачей, будто от глубины каждого зависела стоимость комнаты. Хотя, возможно, так оно и было. Нам достался просторный номер с окном во двор. Багаж принесли следом, и Мара, не теряя времени, достала чистое дорожное платье, помогла мне умыться и переодеться, а затем занялась волосами. На этот раз она заботливо расчесала их, закрепила шпильками и тщательно уложила — прическа получилась безукоризненно аккуратной, почти изысканной, от прежнего вороньего гнезда не осталось и следа. Через полчаса из зеркала на меня смотрела вполне благовоспитанная молодая госпожа: аристократически бледная, чуть уставшая и абсолютно не похожая на ту полубезумную девицу, которая ночью свалилась прямо в постель к незнакомому мужчине. Последнее особенно радовало. — Госпожа Царн, вы готовы? — В комнату заглянул Илас. Он уже успокоился и снова обращался к моей дуэнье, как положено по этикету. — Хозяин нашел надежного посыльного. Отправим донесение с ним. «Угу, а перед этим обязательно согласуем показания, — мысленно договорила я за него. — Выработаем, так сказать, общую, наиболее убедительную трактовку». — Нам надо отлучиться, предупредить господина о задержке, — продолжил тем временем Илас, обращаясь уже ко мне. — С вами останется Хем. Не здесь, разумеется. За дверью. Если что-нибудь понадобится, обращайтесь к нему. — Отдыхайте, барышня, — улыбнулась Мара, накидывая на плечи легкую шаль. — Мы ненадолго. Их глаза встретились — на миг, не больше, но этот короткий обмен взглядами открыл мне больше, чем все произнесенные раньше слова. Я наблюдала из окна, как эти двое пересекают двор, что-то оживленно обсуждая. Сначала между ними сохранялось безупречно почтительное расстояние, но когда они свернули под длинный дощатый навес у противоположного здания, Илас вдруг оглянулся и положил ладонь женщине на талию. Она не отстранилась, лишь накрыла его руку своей — так привычно, словно повторяла это движение уже много раз. Потом они снова отодвинулись друг от друга и скрылись за боковой дверью. Я вспомнила оговорку Иласа после остановки кареты, его испуганный взгляд, обращенный вовсе не ко мне, ответную тревогу Мары. Добавила к этому прикосновение, слишком естественное для случайного, и то, как легко они понимали друг друга без слов… Похоже, моя строгая компаньонка и суровый командир были любовниками — причем уже давно. Придумать общую версию прошлой ночи, изложить ее на бумаге, передать письмо гонцу — дело не двух минут. Даже если оба проявят чудеса служебного рвения, четверть часа у меня точно есть. А если за закрытой дверью они вспомнят, что связывает их не только общее задание и долг перед господином, — тем лучше. Я задумчиво постучала пальцами по подоконнику. Значит, говорите, могу обращаться к Хему, если мне что-то нужно? Отлично. ---------- Глава 4.2 — Хем… — Я приоткрыла дверь, и стоявший в коридоре парень тут же развернулся, шагнув навстречу. — Зайди. Уговорить охранника исполнить мой «каприз» не составило труда. Я уже успела заметить: если госпожа Царн и ее возлюбленный воспринимали меня как нечто среднее между подопечной и пленницей, то другие сопровождающие видели перед собой дочь хозяина. Пусть нелюбимую и не слишком-то «драгоценную», зато официально признанную, а значит стоявшую выше. Особой теплоты в их отношении я не почувствовала, однако и пренебрежения тоже, а почтительность, хоть и выглядела немного отстраненной, казалась вполне искренней. Какие бы планы ни строили на мой счет Илас и Мара, остальные о них, скорее всего, не знали. Стоило лишь капризно протянуть: — Я спущусь вниз выпить чего-нибудь горячего. И пирожных так хочется... Еда из хранилища ужасно надоела. Смотреть на нее не могу... Да знаю я, знаю, что в стазисе все остается свежим, но это вовсе не одно и то же. Ах, тебе не понять. Просто поверь на слово. И Хем, чуть слышно вздохнув и наверняка посетовав про себя на причуды изнеженных знатных барышень, смирился — главное, не требует, чтобы он убрался, не порывается уйти одна или сбежать. Уже хорошо. Я и правда не стала отсылать подчиненного Иласа — даже если охранник окажется прямо за моей спиной или сядет рядом, это никак не помешает сбору разведданных. Однако все сложилось еще лучше. Хем проводил меня до свободного столика, отошел к двери и замер — достаточно далеко, чтобы не стоять над душой, но при этом так близко, чтобы в случае опасности моментально прийти на помощь. Я благодарно кивнула. Расторопный мальчишка-слуга принял заказ и уже через несколько минут аккуратно поставил передо мной чайник, чашку, блюдо с пирожными. Дождавшись, когда он отойдет, прикрыла глаза и, сделав вид, что целиком поглощена ароматным горячим напитком, прислушалась к разговорам. Народу в этот час собралось немало. Зал гудел голосами, то и дело звенела посуда, все были заняты — лучшего прикрытия для моего любопытства и придумать нельзя. Удивительно, но каждый новый диалог, фраза, а порой просто слово тут же будили во мне что-то — словно к очередной из сотен тысяч запертых дверей находился свой ключик. — Вы слышали?.. — захлебывался взволнованным шепотом мужчина лет сорока за столиком справа. — Принцесса Аверны прилюдно разорвала помолвку с наследником Керсана. Такой скандал! Оба правителя уже обменялись гневными письмами, теперь обе страны готовятся к войне. Аверна и Керсан — сразу предупредительно отозвалась память — два соседних королевства, небольших, но очень задиристых. Вечно ссорятся и клюют друг друга, как бойцовые петухи… — Да брось, кто им позволит сцепиться из-за такого пустяка? — хмыкнул в ответ его собеседник. — Конклав Великих вмешается раньше, чем они успеют вывести войска. Конклав Великих… Союз самых могущественных магических родов в мире. С его решениями не спорили даже короли. Как интересно. Я слушала, впитывала, вспоминала, и прохладная, упругая сила, затаившаяся в груди, разрасталась, пульсировала чаще и чаще. Даже слух, казалось, стал острее — разговоры, прежде сливавшиеся в общее мерное жужжание, постепенно обретали четкость. — Меня пару месяцев не было в столице, — донеслось из-за стола слева. — Что нового произошло за это время? Все спокойно? — Спокойнее некуда. Да и что может случиться? Верховный прорицатель ведь предсказал: пока драконий и небесный огонь едины и хранят императора, наша Артайнская империя будет процветать вечно. — Кстати, о Драконе... Слышали новость о нем и госпоже Нокс?.. Голос сплетника упал до почтительно-боязливого шепота. Дальше я, как ни старалась, ничего разобрать не смогла. Дракон... Это слово прозвучало как прозвище, которое должно быть знакомо всем, без исключения, но в памяти, унаследованной от Тайсари, оно не вызвало ни малейшего отклика. Видимо, моя предшественница в своей далекой от столицы деревушке ничего об этом человеке не слышала. Лишь в сознании яркими вспышками мелькнуло несколько картинок: серебряные глаза... причудливая вязь, мерцающая на широкой обнаженной спине... Но удивиться этим внезапно пришедшим образам и тем более обдумать их я не успела — внимание привлекла знакомая фамилия и тема, которую обсуждала компания, сидевшая за столиком напротив. — Дочь Дома Элар? Конечно, поступила. Она лучшая среди первокурсников Имперской академии магии. Так говорят все преподаватели. — Красивый брюнет лет двадцати в камзоле, богато украшенном золотым шитьем, удовлетворенно откинулся на спинку стула. — Кто бы сомневался, — вздохнула русоволосая девушка рядом с ним. — Ее ветряные лезвия потрясли всех на выпускных школьных экзаменах. — Да уж... Повезло Эларам с дочерью, — поддакнул третий собеседник. На этот раз шатен, но тоже симпатичный. — Невероятно талантлива. И красавица, каких поискать. Настоящая гордость Дома Воздуха. В его голосе сквозило нескрываемое восхищение. Лучшая на курсе? Признанная красавица? Одаренная воздушница? Нет, это точно не обо мне, то есть не о Тайсари. У нее вообще-то вода, притом слабая. Неужели у Эларов есть еще одна дочь? Почему тогда я об этом ничего не помню? Прежняя хозяйка тела поделилась только сведениями об отце. Ей что, вообще о других членах семьи не рассказывали? ---------- Глава 4.3 Вздрогнула, резко оборачиваясь. За столиком сзади сидел молодой мужчина в простой, но, судя по крою, явно недешевой дорожной одежде. Он был один и до этого момента молчал, поэтому раньше не привлек моего внимания. Как выяснилось, зря. Пока я ловила чужие разговоры, этот тихушник вместе со стулом незаметно подобрался почти вплотную и теперь смотрел с каким-то веселым вызовом, позволяя изучать себя практически в упор. Широкие плечи. Светлые волосы, небрежно отброшенные с высокого лба. Прямой нос, твердая линия челюсти, которая могла бы сделать лицо суровым, если бы не лукавый изгиб губ и насмешка в ярко-зеленых глазах… Он был красив и прекрасно это сознавал. — С другой стороны, я все равно уже приготовился вас спасать, так что… можете падать. Поймаю, — продолжил он как ни в чем не бывало. Перехватил мой взгляд, отсалютовал кружкой с дымящимся темно-янтарным напитком и подмигнул с легкостью человека, привыкшего, что ему всегда улыбаются в ответ. — Спасибо за совет, но падать я не собираюсь. Пересаживаться тоже, — заметила сухо и выпрямилась, давая понять, что беседа окончена. Зря старалась. — Отлично, похоже, наши желания совпадают, — ничуть не смутился мужчина. — Я ведь заговорил с вами вовсе не для того, чтобы вы ушли, а в надежде на приятное общение. — Не думаю, что у нас есть общие темы для обсуждения. — Тогда хотя бы улыбнитесь. — Мужчина выжидающе приподнял бровь. — Начать можно и с этого. — Не рассчитывайте. — Жестоко, — посетовал он без малейшей печали. — Что же такая милая, но неумолимо суровая девушка делает здесь в полном одиночестве? — Пьет чай и никого не ждет. К тому же она не одна. Я покосилась на подчиненного Иласа, который уже шагнул вперед, положив ладонь на рукоять меча. Незнакомец тоже повернул голову — неторопливо, почти небрежно, однако в этом ленивом движении, в сузившихся на миг зрачках внезапно проступила обжигающе холодная готовность к бою. Открытая, чуть ироничная улыбка даже не дрогнула, но я удивительно остро вдруг осознала: если клинок выйдет из ножен, первым успеет не Хем. — Вижу… Бдительный у вас телохранитель. Когда охранник обнажит меч, на нас обратит внимание весь зал — только этого сейчас не хватало для полного счастья. Я едва заметно качнула головой, останавливая Хема. Он повиновался и убрал ладонь с эфеса, однако к двери не вернулся — остался у стены всего в нескольких шагах от моего столика. И смотрел теперь так сосредоточенно, будто собирался запомнить каждый жест незнакомца. — Неужели я настолько страшен? Зеленые глаза вновь искрились смехом. — Нет. Но вы слишком стараетесь выглядеть безобидным. — Намекаете, что у меня плохо получается? — Наоборот — хорошо. Это и настораживает. — Вот как… — Он рассмеялся. Негромко, с удовольствием. Его явно забавляло, что легкой победы не получилось. — Обычно мне верят быстрее. — Не вижу повода поддерживать эту печальную традицию. — А вы занятная… — задумчиво протянул собеседник и, словно в подтверждение своих слов, слегка наклонился вперед. Это вроде бы невинное движение вмиг сократило и так небольшое расстояние между нами. Теперь мужчина оказался почти вызывающе близко. Сердце на миг сбилось — от неожиданности, разумеется, — но тут же снова вернулось к прежнему размеренному ритму. Предательство Кирилла, украденные им наработки и мои рухнувшие мечты раз и навсегда отучили принимать мужское обаяние за доказательство искренности. А здесь, в чужом мире, очаровываться сладкими речами первых встречных авантюристов было не просто глупо — непростительно Так что я даже отклоняться не стала — просто осталась на месте, делая вид, что маневр соседа меня совершенно не тревожит. — Слабую, утомленную путешествием барышню вы изображаете очень убедительно, — выдохнул мужчина приглушенно. Голос стал вкрадчивей, бархатнее. Судя по всему, интонации этот тип отрабатывал не менее тщательно, чем удары. — Равнодушную — гораздо хуже. Что в сплетнях, которыми обменивалась та компания, оказалось для вас важнее пирожных? Слишком наблюдательный. И говорит так, чтобы Хем за шумом зала не разобрал слов. — С чего вы взяли, что я стану отвечать? — У вас нет других вариантов. Заинтересовавшая вас троица только что ушла, больше вы от них ничего не узнаете. А я еще здесь. По-хорошему, разговор следовало бы закончить. Он уже заметил и притворное недомогание, и мое повышенное внимание к беседе за столом напротив — и это за пару минут знакомства. Но ведь именно ради информации я и спустилась в зал. Раз уж мне ее так любезно предлагают, не стоит отказываться. Главное — не расслабляться и не выдать о себе больше сведений, чем получу. — Ну же, решайтесь… Мужчина кивком указал на свободный стул напротив меня, но с места не двинулся, ожидая разрешения, — мелочь, безошибочно отличавшая уверенность в себе от обычной наглости. Я помедлила и кивнула. Он тут же поднялся, подхватил кружку и устроился за моим столом. Теперь между нами оставалась лишь узкая столешница, а в зеленых глазах светилось удовлетворение человека, добившегося желаемого. ---------- Глава 4.4 — Так о чем желаете знать? Те люди явно обсуждали что-то очень важное для вас. Мужчина покрутил кружку в руках, колыхнув янтарную жидкость, и до меня донесся терпкий запах пряностей. — Они упомянули Имперскую академию магии. Я мечтаю поступить туда, давно готовлюсь, вот и решила послушать, — ответила, пожав плечами и проглотив уже готовые сорваться с языка вопросы о семействе Элар. Спрашивать о них пока не стоило: подобное ничем не оправданное любопытство сразу насторожило бы собеседника. А вот стремление юной провинциалки выяснить как можно больше о знаменитом столичном вузе выглядело вполне естественным. Оценивающий взгляд скользнул по моему дорожному платью и вновь остановился на лице. Похоже, объяснение мужчина счел если не правдоподобным, то по крайней мере приемлемым. — Боюсь, с поступлением вы опоздали. Прием завершен, занятия начались почти два месяца назад. — Поступлю в следующем году. Как раз успею получше подготовиться. Идеально очерченные брови выгнулись в недоверчивом удивлении. Казалось, он ожидал совсем иной реакции — огорчения, сожаления, досады наконец — и теперь рассматривал меня с новым интересом. — Судя по тому, как ловко вы отслеживаете разговоры в зале, подготовка уже началась. — Предпочитаю называть это наблюдательностью. Надеюсь, за нее дают дополнительные баллы? — Не исключено. Но за подслушивание могут снять уже набранные. — Тогда главное — успеть убедить всех, что это именно наблюдательность. Над столом повисло молчание. — Что ж… — усмехнулся мужчина и расслабленно откинулся на спинку стула. — В Академии подобные способности точно пригодятся. Вот только осведомителей вы выбрали сомнительных. Двое из той троицы лучше разбираются в женской красоте, чем в требованиях к поступающим, а их спутница даже не скрывала своей зависти. Беспристрастных среди них не было. — Пусть так. Но кое в чем они были потрясающе единодушны… — Я замешкалась, колеблясь, но все же рискнула продолжить: — Дочь Дома Элар, которую так горячо обсуждали, она… и правда настолько талантлива? — Сеина? — переспросил он, чуть склонив голову. Я кивнула. Выходит, вот как ее зовут… Имя никак не отозвалось в памяти, лишь добавило еще один вопрос к тем, что уже накопились. Задавать его я, разумеется, не стала. — Талантлива, — после короткой паузы подтвердил собеседник. — Достаточно для того, чтобы поклонникам не приходилось самим все сочинять. Но они все равно стараются, и похвала нескольких преподавателей легко превращается в единодушное мнение всей Академии. — То есть правды в их словах не больше половины? — Четверть. В особенно удачные дни — треть. Мужчина подпер подбородок рукой и чуть прищурился. Улыбка стала откровенно провокационной. — Какая точная статистика. — Люблю проверенные сведения. Вы, как понимаю, тоже… Видите, стоило лишь немного пообщаться, и у нас уже нашлось много общего. И он расхохотался — открыто, почти радостно, словно разговор доставлял ему куда больше удовольствия, чем он рассчитывал. Я же лишний раз убедилась в том, что интуитивно ощущала с первой минуты: непринужденность у этого человека была настоящей, а вот безобидность — нет. Опустила взгляд, пытаясь вновь собраться с мыслями, а мужчина потянулся к стоявшей перед ним кружке. Пальцы сомкнулись на ручке — и тут же едва заметно дрогнули, словно их свело коротким спазмом. По коже пробежала крошечная бело-голубая искра, очертила запястье и скрылась под манжетой. Мужчина быстро перехватил кружку другой рукой, будто ничего не произошло, но я успела заметить. Запах корицы, жгучего перца и еще какой-то незнакомой пряности отозвался вдруг в груди тревожным толчком, пробуждая странную силу, что с недавних пор поселилась во мне. Она шевельнулась, словно откликаясь на чей-то зов. В сознании пронеслось: «Если он сделает хоть глоток, станет хуже». И я выкрикнула раньше, чем вообще сообразила, что делаю: — Не пейте! ___ Собственно, вот и он - еще один незнакомец на пути Таи. Он, конечно, не в таком виде сидел перед девушкой, но раз уж первый был "во всей красе", второго обделять не будем. Представим, что это он у себя дома. И тут видна его магия. Автору есть, о чем спросить😀 Как думаете, кто это мужчина? Какой у него магический дар? ---------- Глава 5.1 Кружка замерла на полпути к губам. В уголках красивого рта еще теплилась улыбка. — Все-таки решили обо мне позаботиться? — Не о вас, о вашем правом запястье. Магическое русло когда-то было повреждено и восстановилось не полностью. Сейчас оно перегрето. Поэтому пальцы сводит, и боль тянется выше, к предплечью. — Слова приходили сами собой, будто рвались изнутри. — Пряности лишь разгонят поток, усиливая воспаление. Выпалила и замолчала, потрясенная произошедшим. Это что сейчас такое было? Да, я видела спазм и искру. Но… откуда взялось все остальное? Мужчина медленно поставил кружку и выпрямился. Улыбка исчезла, брови сурово сдвинулись, оттенив потемневшую зелень глаз. Теперь он смотрел на меня иначе — остро, цепко, холодно. В зале по-прежнему смеялись, спорили, звали слуг, гремели посудой, а за нашим маленьким столом внезапно стало оглушительно тихо. Удар сердца… Еще один… — Кто вы? Резкий голос расколол сгустившееся вокруг напряжение, и меня посетило чувство дежавю. Вспомнилась первая ночь в этом мире, серебро чужих глаз и точно такой же вопрос, заданный тем же тоном. Подумалось вдруг, что при всех различиях эти двое очень похожи — особой уверенностью людей, привыкших добиваться своего. Блондин тоже явно был магом не из последних. И что ж мне так не везет? Не успела от одного сбежать, как тут же второму на глаза угодила. Степень подобной «удачливости» действительно впечатляет. Мужчина продолжал сверлить меня хмурым взглядом, ожидая ответа. Назвать свое имя я теперь, конечно, могла, но... не собиралась этого делать. Лучше остаться для него незнакомкой — целее буду. — Ученица травницы, — пояснила после паузы, внутренне порадовавшись тому, как спокойно и ровно звучит голос. — Правда, не самая усердная и способная, к сожалению. Зато моя наставница была очень талантлива. — Была? — недоверчиво переспросил он, прищурившись. — Да, ее... больше нет, — подтвердила, аккуратно подбирая слова. Пока удавалось балансировать на грани: не говоря всей правды, но и не обманывая напрямую. А вдруг сильные маги могут чувствовать откровенную ложь? Проверять не хотелось. — Это наставница научила вас видеть? Последнее слово собеседник произнес с нажимом, но и без этого было понятно: речь идет о каком-то важном и редком даре. — Мгм... — протянула неопределенно. Пусть понимает, как хочет. Мне бы самой сначала во всех своих странностях разобраться. — Вот как… Несколько мгновений он внимательно изучал меня, явно о чем-то раздумывая, а затем неожиданно положил на стол правую руку ладонью вверх. — Проверим? И вроде бы спросил, но так, что стало предельно ясно: отказаться, не подтвердив его подозрений, не выйдет. Схитрить и уклониться тоже. Еще раз мысленно посетовав на свою «счастливую» судьбу, осторожно коснулась чужого запястья. Под подушечками пальцев бился сильный, ровный пульс — вроде бы никаких проблем. Но под ним, глубже, ощущался совсем другой ритм. Рваный, болезненный. Внутренняя энергия с натугой проталкивалась сквозь плотный, крепко стянутый узел. Я ощущала каждую неровность поврежденного магического русла на удивление отчетливо, будто читала лежавшие передо мной результаты анализа. А еще я до ужаса остро чувствовала сидящего рядом мужчину. Его тепло, напрягшиеся мышцы, пристальный взгляд. Он больше не улыбался, не пытался очаровать, не флиртовал — просто смотрел, ожидая, что я сделаю. И от этой внезапной серьезной сосредоточенности стало почему-то трудно дышать. Уж лучше бы он продолжал ухмыляться, честное слово. Дальше… Все опять произошло словно само собой. Притаившаяся во мне странная сила вдруг дрогнула, прокатилась по жилам приливной волной и начала стекать к пальцам, которые все еще лежали на чужом пульсе. А потом и вовсе просочилась под кожу мужчины, растекаясь живительной прохладой вдоль пораженного канала. Остановить ее я не успела, да и, честно говоря, не представляла, как это сделать. Лишь сидела, замерев, потрясенная случившимся — и только когда блондин резко выдохнул, опомнилась и быстро отдернула руку. — Боль ушла… Мой неожиданный пациент медленно сжал и разжал кулак. — Ненадолго, — качнула я головой, уже не удивляясь тому, что слетало с губ. — Я только сняла спазм и остудила русло. Старая травма никуда не делась. — Мои целители говорят то же самое. Руку они восстановили, а вот остаточный след убрать не смогли. — Мужчина снова перехватил мой взгляд и заключил уверенно: — Значит, вы все-таки видящая. — Нет… — Я нервно откашлялась. — Не думаю. Наставница успела передать только самые общие знания. А еще… это далеко не всегда получается. Мне бы остановиться, но сила внутри никак не хотела успокаиваться, подкатывала к горлу острым комком, заставляя продолжать: — Неделю не пейте ничего горячего, тем более пряного. Принимайте настой… Запнулась на миг, и собеседник тут же заверил: — Говорите. Запомню. — Хорошо… Три доли синей купавы, две — корня тиховника, одна — пепельного мха. Меру смеси залить десятью мерами холодной родниковой воды, оставить от заката до рассвета и процедить. Не нагревать. Купава отведет лишний жар, тиховник снимет спазм, а пепельный мох погасит остаточное воспаление канала. Дозировку пусть рассчитают целители с учетом объема вашего резерва. ---------- Глава 5.2 Блондин слушал внимательно и сосредоточенно, не перебивая. Когда я закончила, на несколько секунд опустил веки — словно еще раз повторял про себя то, что услышал, а затем, открыв глаза, с легкой иронией резюмировал: — Всего лишь ученица? Да еще и не самая способная? Не усердная? М-м-м… Боюсь представить, чего бы вы достигли, если бы были более старательной. И вроде ничего страшного или угрожающего в этой фразе не было, но мне как-то сразу не по себе стало. Непонятный энтузиазм иссяк, волна силы, затопившая тело, тоже схлынула, сменившись полным штилем. Зато появилось желание сбежать отсюда как можно скорее, пока не сболтнула еще чего-нибудь лишнего. Мда… Вот это я попила чайку — аж дух захватывает. Решила собрать разведданные, а вместо этого сама в плен попала и выдала все, что знала и что знать, по идее, никак не могла. Мужчина, похоже, почувствовал мое замешательство, наклонился над столом и произнес, вновь понизив голос до доверительного шепота: — Мы с вами беседуем довольно долго, уже не совсем чужие. Вы избавили меня от боли, снабдили рецептом, стали спасительницей и почти личным целителем. А я до сих пор не знаю, как к вам обращаться. Может, все-таки представитесь? Надо же, как быстро он вернул себе прежнюю беззаботность. Пристального, цепкого взгляда и подозрительности как не бывало. Этот человек потрясающе ловко менял маски, и ни одной из них я не доверяла до конца. После всего, что произошло, знакомиться с блондином хотелось еще меньше. Почему-то казалось: если я назову себя и узнаю, кто он, это каким-то образом свяжет нас, и избавиться от него будет труднее. — Зачем вам мое имя? — отмахнулась как можно беспечнее. — От этого настой действеннее не станет. — Зато он будет гораздо слаще. Глаза собеседника вновь заискрились смехом. — Добавьте сахара, эффект тот же, — парировала я. — Давайте без имен, ладно? Останемся друг для друга незнакомцами. Так интереснее… Наши пути случайно пересеклись и скоро снова разойдутся. Не думаю, что мы еще встретимся. — Уверены? — Уголок чужих губ чуть дрогнул в намеке на улыбку. Похоже, мои слова его не убедили. — Тогда вы… Закончить мужчина не успел. — Господин… — Откуда-то сбоку вынырнул рыжий вихрастый парнишка лет шестнадцати и бросился к нашему столику. — Господин, конь готов. Можем ехать. Блондин поморщился, явно раздосадованный тем, что его перебили, но мальчишку не одернул — лишь знаком велел подождать и снова повернулся ко мне. — Значит, знакомиться вы не желаете? — Нет. — Что ж, обойдемся без имен. Пока… Вы ведь собирались поступать в академию, не так ли? — В этом году прием уже закончен. — Я нахмурилась. Очень уж не понравилось мне это его многозначительное «пока». — Вы сами об этом сказали. — Прием завершен, но иногда проводят дополнительные испытания. Я могу договориться, чтобы вас к ним допустили. Сдавать, конечно, придется самостоятельно… Я молчала. Заманчивое предложение, что уж скрывать. Вот только связывать себя какими-либо обязательствами категорически не хотелось. Тем более сейчас, когда я даже не знаю, что ждет меня в столице вообще и у Эларов в частности. — И чего вы хотите взамен? — поинтересовалась настороженно. — Пообещайте встретиться со мной. Через три дня в полдень в кондитерской на площади Ветров. Просто встреча и все. Вас это ни к чему не обяжет. Ну что скажете? — Боюсь, вряд ли получится… — начала я, но договорить мне не дали. — Выпьем чаю. Побеседуем… — перебил блондин и, подавшись ко мне, продолжил самым что ни на есть искушающим тоном: — Там подают отличные пирожные, лучшие в столице... У вас, наверняка, осталось еще много вопросов, а я — лучший источник информации из всех возможных. Честное слово. Во всяком случае, никто пока не сумел убедить меня в обратном. Он вдруг открыто, совершенно по-мальчишески улыбнулся. — Кроме того, разве вам не любопытно, что скажут о рецепте целители? Сработает ли он? Разумеется, мне было любопытно. И все же… — Господин, — напомнил о себе мальчишка, все это время нетерпеливо переминавшийся с ноги на ногу. — Надо ехать. Опоздаете ведь… Мужчина снова вскинул ладонь, останавливая его, но все же встал, шагнул ко мне и замер, почти нависнув над стулом. Теперь, чтобы поймать его взгляд, пришлось поднимать голову. — Обещаете прийти? Хотела ответить, что не разбрасываюсь обещаниями, но он ведь так просто не отстанет. Да и Хем вон все больше хмурится — того и гляди, вмешается. Ладно… В конце концов, что мне мешает согласиться, а потом просто не прийти? — Хорошо, — кивнула я. — Обещаю. — Принято, — мгновенно подхватил блондин. Глаза его победно сверкнули, а меня вдруг охватило странное ощущение: словно на сердце капнули горячим воском. Миг — и все прошло. — До встречи… Когда я опомнилась, мужчины рядом уже не было. Прислушиваться к чужим разговорам после случившегося уже не хотелось. Я пару раз отщипнула от пирожного и подозвала охранника. ---------- Глава 5.3 *** В столицу мы прибыли только к вечеру, когда над землей уже сгущались легкие сиреневые сумерки. — Лиарен, — с неожиданной гордостью провозгласила Мара, едва мы миновали въездные ворота и копыта лошадей звонко застучали по булыжной мостовой. — Самый красивый город во всей империи. Она немного помолчала и добавила чуть тише: — В детстве вы очень любили гулять по улицам. При каждой возможности просили отвести вас на центральную площадь, а по выходным — на ярмарку. Наверное, уже не помните? Жаль... Она беззвучно вздохнула, а я, ухватившись за эту фразу, с нарочитой небрежностью поинтересовалась: — Вы знали меня раньше? Госпожа Царн не сразу ответила, явно колеблясь, но потом все же произнесла: — Тогда меня назначили одной из ваших нянюшек. Так что вы росли на моих глазах. Такая веселая, любознательная... Маленькая егоза. Лицо женщины осветилось короткой, скупой улыбкой. Миг — и она исчезла так же быстро, как появилась, сменившись вежливой, отстраненной маской. — Это было давно, не стоит вспоминать, — сухо буркнула дуэнья и отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Плотно задергивать штору Мара не стала, но и ближе к окну подвинуться не позволила — оставалось лишь наблюдать за «красотами» Лиарена через узкий просвет между полотнищами. Мимо пролетали огни, кроны деревьев, светлые фасады домов, которые с каждой улицей становились все выше и величественнее. Иногда над крышами взмывала вверх тонкая башня, еще хранившая на шпиле отблеск заката, но тут же исчезала из виду. Открываться мне целиком столица не спешила. Вскоре оживленный городской гул постепенно стих. Карета сначала поднималась куда-то в гору, потом несколько раз свернула, замедлила ход и наконец остановилась. Снаружи раздался короткий приказ Иласа, после чего дверца распахнулась. — Приехали? — уточнила я, с сомнением разглядывая высокие заборы, тянувшиеся по обеим сторонам тихой безлюдной улочки. Ни парадных дверей, ни ажурной кованой ограды, окружавшей роскошный особняк… даже окон, и тех не было. Только запертые калитки да широкие створки служебных ворот. — Приехали, — скороговоркой подтвердила Мара. — Нам следует войти здесь. Так… велено. Женщина немного смущенно, как мне показалось, отвела глаза и тут же начала выбираться, прижимая к себе стазис-корзину. Я спустилась следом. Неприметная калитка в глухой каменной стене отворилась сразу, стоило сделать шаг вперед. За ней уже ждали три женщины. Одна постарше — высокая, статная, лет пятидесяти на вид, с серебряной проседью в темных волосах и бледным чопорным лицом. Черное платье с узким белым воротником сидело на ней безукоризненно. И две совсем молоденькие, в одинаковых серых платьях и передниках. — Барышня доставлена, — отрапортовал Илас, когда мы с Марой вошли внутрь. Перевел взгляд на меня, добавил, помедлив: — Семейный целитель извещен, госпожа. Он придет утром. После чего поклонился, развернулся, подал знак кучеру, и карета с оставшимся в ней багажом покатила дальше — скорее всего, к служебным воротам. Звон копыт быстро затих за поворотом. — Адела Ниб, старшая камеристка хозяйки, ее доверенное лицо, — успела шепнуть Мара, когда стоявшая впереди женщина решительно направилась к нам. Значит, помимо отца и загадочной «сестрицы Сеины» в доме имелась еще и хозяйка, о которой я опять-таки не знала ровным счетом ничего. Мать? Мачеха? Тетка? Или, чем черт не шутит, любовница? Память, как обычно, предпочла отмолчаться. — Добро пожаловать в дом Элар, госпожа Тайсари. Мне поручено встретить вас и проводить в отведенные покои. Оценивающий взгляд холодных светлых глаз неторопливо прошелся по мне сверху вниз: от аккуратно уложенных волос до подола дорожного платья. Одна из молодых служанок смотрела с плохо скрытым любопытством, вторая — настороженно, но через пару мгновений обе, словно испугавшись, дружно опустили ресницы. — К сожалению, ваш экипаж прибыл позже назначенного времени, — продолжила камеристка. — Хозяева уже удалились на отдых. Представить вас велено завтра утром. Я невольно подняла глаза: над крышами и темными верхушками деревьев еще догорали ало-золотые отсветы заката. Вдали, за густым переплетением ветвей, сиял огнями величественный особняк, в окнах то и дело скользили человеческие тени. Еще вечер толком не наступил, не говоря о ночи, а хозяева уже отдыхают? Рано, однако, в столице ложатся спать. И свет, что интересно, при этом не гасят. Я, конечно, не рассчитывала, что меня примут с распростертыми объятиями, слезами счастья, музыкой и фейерверками, — в отличие от прежней хозяйки тела. Та, несмотря ни на что, все же надеялась, что в родном доме ее ждут. Но такого даже я не предполагала. Бедная Тайсари! Как бы она сейчас, наверное, расстроилась. Ладно, посмотрим, что дальше будет. Главное, не зевать и быть готовой к любым неожиданностям. На всякий случай. ___ Улицы Лиарена: ---------- Глава 5.4 — Прошу за мной, госпожа, — кивнула камеристка. Развернулась и направилась… в противоположную от особняка сторону. Она проигнорировала широкую, выложенную красным камнем аллею, которая виднелась справа, за подстриженными кустами, и вместо этого свернула на заросшую травой дорожку, петлявшую вдоль каменной ограды. Главное здание некоторое время еще мелькало сквозь листву отдельными ярко освещенными фрагментами — мраморным фасадом, резной колонной, частью галереи, по которой деловито сновали слуги. «Отдыхал» дом Эларов, судя по всему, весьма деятельно. Постепенно эти признаки активного вечернего досуга здешних обитателей отдалились от нас, а потом и вовсе исчезли за буйной парковой растительностью. Мы обогнули заросшую плющом беседку, прошли между живой изгородью и длинным кирпичным строением, затем нырнули под низкие ветви старых деревьев… В общем, пробирались «огородами» — причем, в самом прямом смысле слова. Я поняла это, когда мы наконец остановились перед одноэтажным домиком, окруженным невысокой оградой. Справа от него тянулась узкая полоска фруктового сада, слева зеленели аккуратные ряды ухоженных грядок. — А там что? — спросила хмуро, указав на постройки неподалеку, из-за которых доносились стук молотка и ржание лошадей. — Это… — Мара едва заметно напряглась. — Хозяйственный двор, госпожа. Она снова — в который раз за сегодняшний день — почти виновато отвела взгляд. Камеристка же просто сделала вид, что ничего не заметила и не услышала. — Флигель подготовлен для вас, госпожа Тайсари, — по-прежнему бесцветно объявила она, указывая на домик. — Место выбрано очень тщательно, в соответствии с вашими привычками. После деревенской глуши… простора, я хотела сказать, сложно сразу приноровиться к суете центральной резиденции, а тут тихо, спокойно. Она поднялась на крыльцо и добавила, отпирая замок: — Кроме того, в особняке часто принимают высокопоставленных посетителей, они очень требовательны к соблюдению норм этикета. Сначала вам необходимо освоить принятые в семье и обществе правила, научиться вести себя, как подобает дочери Дома Элар. До тех пор поселиться здесь… Так будет удобнее для всех. Иначе говоря — в переводе с безупречно вежливого языка на понятный, — бедную родственницу из провинции решили не показывать сановным гостям, пока она не обучится приличным манерам и не перестанет представлять угрозу для семейной репутации. Оставался только один вопрос. — Ваша хозяйка знает, куда меня определили? — поинтересовалась я. — Это ее личное распоряжение. Что и следовало доказать. Дверь отворилась с легким скрипом. Одна из служанок поспешила зажечь светильники, вторая распахнула двери внутренних комнат. Обстановка оказалась довольно скромной: небольшая гостиная с диваном, столом и двумя креслами, спальня, крохотная ванная. На первый взгляд, все было хоть и не новым, но добротным и целым, однако воздух в домишке пах затхлостью, на подоконниках лежала пыль, а в углах темнели следы паутины. Похоже, до известия о моем приезде флигель долго стоял закрытым, да и после известия никто особо не торопился оттирать его до блеска. Пока мы осматривались, слуги внесли сундук с вещами, поставили возле двери и тут же ушли. — К сожалению, привести комнаты в идеальный порядок не успели, — невозмутимо сообщила камеристка. — Слуги готовятся к приему. — К приему? — переспросила я, вопросительно приподняв брови. — Да, в честь поступления барышни Сеины на боевой факультет Имперской академии магии, — пояснила Адела, и в ее безупречно ровном голосе появилось едва уловимое тепло. — Барышня как раз вернулась с вводных полевых сборов для первокурсников. Будет много гостей, поэтому весь дом сейчас особенно занят. Вот как… Значит, возвращение одной дочери здесь собирались пышно отпраздновать, а возвращение другой постарались вообще не заметить. — Располагайтесь, госпожа Тайсари, — выдавила из себя блеклую улыбку камеристка. — Завтра хозяева решат, кого назначить вам в услужение. А пока… Вы ведь водница, насколько мне известно, пусть и с весьма скромным даром. Освежить комнаты простейшими чарами будет нетрудно. Ее тон не изменился, оставаясь все таким же отстраненно вежливым, но издевку в этой фразе не расслышал бы только глухой. — А ужин?.. — осмелилась вмешаться Мара и тут же сжалась под немигающим взглядом Аделы. — В доме строгий распорядок, — последовал холодный ответ. — Вечерняя подача блюд уже завершена, кухня прекратила работу. Поскольку экипаж госпожи Тайсари опоздал, ее за столом сегодня не ожидали. Иного распоряжения не поступало. Да уж, столичные порядки действительно оказались суровыми — особенно к тем, кого не ждали… Не только за столом, но, судя по всему, вообще. — Ясно, — спокойно подытожила я. Злиться на камеристку было бессмысленно, она лишь безукоризненно исполняла чужую волю. — Можете идти. Адела склонила голову и направилась к выходу, молодые служанки потянулись следом. Та, что до этого косилась с любопытством, на пороге все-таки оглянулась, встретилась со мной взглядом и тут же поспешно отвернулась. А вот Мара задержалась. Дождалась, когда мы останемся вдвоем, и поставила на стол стазис-корзину. ---------- Глава 6 Несколько секунд я не шевелилась, оглядываясь по сторонам, потом пожала плечами и решительно двинулась вперед. Оставаться на месте и ждать непонятно чего все равно бесполезно — я это еще в прошлый раз поняла. Интересно, куда дорога сейчас выведет? Первые шаги, как и прежде, дались тяжело. А потом по телу, поднимаясь из глубины груди и омывая каждую клеточку, разлилась прохладная сила. Мягкая, но невероятно освежающая. Я даже улыбнулась, вновь ее почувствовав, словно кто-то очень близкий ободряюще коснулся меня. И тут же где-то далеко-далеко замерцало едва различимое свечение — как будто там зажгли путеводный маяк. Идти сразу стало легче, дышать тоже. Да и молочно-белая завеса уже не казалась такой плотной. Еще пара мгновений — и марево внезапно истончилось, выпуская меня из своих объятий. Я стояла на краю поляны. Большую часть все еще скрывал туман, лишь на противоположном конце проступали смутно знакомые очертания невысокого дома. Свет в его окнах, похоже, и привел меня сюда — блеклый, почти потерявшийся в окружающей мути, но такой до боли родной, что даже сердце на миг оборвалось. Собиралась шагнуть вперед, чтобы лучше все рассмотреть, но тут же замерла, наткнувшись на какую-то преграду, и медленно опустила взгляд. У моих ног бились два родника, стекая в обложенные камнями крохотные «озера». При желании каждое из них можно было спокойно перешагнуть, правда, делать это почему-то совсем не хотелось. Правое озерцо утопало в зелени и цветах. Голубая вода казалась удивительно чистой, прозрачной до самого дна и сияла ровным холодным светом. Плоский камень над мини-водопадом украшал рельефный рисунок трилистника. Левый водоем выглядел мертвым отражением своего соседа. Неподвижная серая гладь отсвечивала металлом, словно под ней переливалась ртуть. Вокруг темнели сухие лозы, покрытые колючками, между ними предупреждающе выступал знак черепа. Очень доходчиво. Даже таблички «Руками не трогать» не требуется. Не знаю, сколько бы я еще так простояла, озадаченно переводя взгляд с одного озерца на другое и гадая, каким боком все это относится к нам с Тайсари. Увы, от созерцания природного арт-объекта меня оторвали уже через минуту. Причем совершенно бесцеремонно. — Ну наконец-то! Явилась, — раздался совсем рядом возмущенный голос. Низкий, звучный и настолько недовольный, словно его обладатель ожидал здесь по меньшей мере пару столетий. — Думал, ты вообще сюда не доберешься… с твоей сообразительностью. Я чуть на месте не подскочила от неожиданности и испуганно заозиралась. За спиной никого. Справа тоже. В засохших ветках и шипах слева могло прятаться разве что существо, окончательно разочаровавшееся в жизни, но и там ни одна колючка не шевельнулась. — Голову-то опусти, девчонка. Что за привычка вечно нос задирать? И наклонись пониже. Да, вот так… Видишь теперь? Здесь я... В чашечке белого цветка, как в кресле, с удобством расположилась… капля. Прозрачная, размером с грецкий орех и совершенно определенно живая. С овального лица-туловища на меня надменно взирали два огромных глаза — ярко-бирюзовый и дымчато-серый, — а торчавший на макушке водяной хохолок придавал этому странному созданию вид одновременно воинственный и слегка комичный. Я ошеломленно моргнула. Еще раз... И еще... Одно дело — постепенно привыкать к мысли, что живешь теперь в магическом мире, и совсем другое — неожиданно наткнуться на говорящий водяной шарик. Капля не исчезла, лишь нетерпеливо качнулась. Похоже, мои умственные способности вызывали у нее серьезные сомнения. Несколько мгновений мы молчали, уставившись друг на друга, потом я выдохнула и осторожно присела на корточки перед цветком. — Ты... кто? — Амфирион Нэрриас Эсс-Таэр... — Шарик величественно взмыл в воздух, наливаясь голубоватым светом. — Рожденный слиянием двух вод, хранитель памяти Истока, страж Порогов. Отныне — твой повелитель, господин и проводник к великой силе. Признай мою власть, и путь станет легким и безопасным. Он изрек это с такой торжественностью, что я невольно оглянулась. Вдруг где-то там, за спиной, все-таки прячется благообразный мудрый старец, а водяная мелочь просто открывает рот, когда нужно? Увы, старца не было. — Хранитель и страж? — уточнила я на всякий случай. — Ты ведь… капля. — Временная форма! — рявкнул «орех», ощетиниваясь тонкими прозрачными иголками. — Весьма достойная, между прочим. — Ладно-ладно, — не стала я спорить. Ишь, вспыльчивый какой. — Значит, Амфирион Нэр... Нир… — я запнулась. — Фир, в общем. — Нет! — Что нет? — Все нет. — Крохотное тельце гневно раздулось, иголки стали вдвое длиннее. — Могу позволить тебе сократить мое великое имя до Амфириона. В крайнем случае — до Риона. — Фир лучше, поверь мне, — возразила убежденно. — Просто и со вкусом. И никаких деспотов, господ, тем более — повелителей. Хватит. В этом мире каждый так и норовит надо мной погосподствовать и мной поповелевать. Проводника еще можно обсудить. Потом… Но сначала скажи… Где я? Шарик неодобрительно сморщился, но все же повернулся к строению, видневшемуся на другой стороне поляны. Из его бока вытянулось нечто среднее между рукой и тонкой струйкой и указало вперед. ---------- Глава 6.2 — Что?! Я еще раз — уже более внимательно — вгляделась в размытый контур виднеющегося вдали строения. Все те же линии стен, едва проступающие сквозь туман, неровный излом крыши, зыбкие огоньки окон… Здание не стало ближе, не проявилось отчетливее, но теперь, после слов Фира, смутно знакомые очертания сложились вдруг в одно невозможное целое. Дом… Не родительский, где мы выросли с сестрами, а мой собственный — небольшой современный коттедж, в который я вложила изрядную часть своих накоплений, несколько лет жизни и такое количество нервов, что их тоже можно смело вписывать в смету. Светлая штукатурка, темный каменный цоколь, узкая веранда, небольшая теплица рядом и молодая жимолость у стены — я помнила все, даже то, что нижняя ступенька лестницы, ведущей к двери, чуть сколота с левого края. Как зачарованная, шагнула вперед, и туман тут же сгустился, затвердел невидимым, но очень прочным барьером, преграждая дорогу. Дальше меня не пускали. — Это… Запнулась, подбирая слова. — Нет, — фыркнул Фир, словно догадавшись, о чем я хочу спросить. — Это не мираж и не подделка, а твой настоящий Дом. Он ушел за тобой. — Вместе с участком? — уточнила растерянно. В голове никак не укладывалось то, что я сейчас услышала. — Конечно. Дом не заканчивается стенами. Невольно покосилась вниз. Если все так, как уверяет «капль», то именно здесь раньше высилась сложенная мною альпийская горка с крошечным водопадом. И эти камни… Я сама таскала их на тачке, ругая продавца, который обещал доставить заказ к воротам, но почему-то решил, что ближайшая обочина ничем не хуже. Попыталась представить пустоту у озера, на месте исчезнувшего коттеджа — и не смогла. Да и вообще… Разве это сейчас самое важное? — Подожди. — Мысли ворочались с трудом, как тяжелые гранитные глыбы, и я, поморщившись, потерла виски. — Ты хочешь сказать, что мой дом — с фундаментом, мебелью, вещами — просто взял и «переселился» следом за мной в другой мир? А что осталось там, на Земле? — Эхо. — Фир плавно опустился в чашечку цветка. — Тень прошлого. Не бойся, никто не заметит пропажи и не зайдет. А внешне все выглядит как и прежде. — Бред какой-то… — Я досадливо мотнула головой. — Коттедж ведь не собака, чтобы водить его за собой на поводке. Если бы все… — Не каждый Дом способен уйти за хозяином, — резко перебил Фир. Струйка воды взмыла вверх в назидательном жесте. — И не за каждым он пойдет. — Тогда почему мой пошел? — Ну… — неожиданно замялся собеседник. Бирюзовый глаз потемнел до черноты, дымчато-серый, наоборот, стал почти прозрачным. — У вашего рода есть некоторые… гм… способности. Он многозначительно умолк. После недавней речи о собственном величии эта внезапная сдержанность казалась особенно подозрительной. — Рода? Какого рода? Чьего? Тайсари или нашего с сестрами? Да говори же! — Ишь какая быстрая. Рано тебе еще об этом знать. Со временем сама выяснишь, когда будешь готова. — Надменно надулся этот вредный… орех. — Конечно, если признаешь меня старшим, раньше дозреешь до нужного уровня и тебе откроется Истина. Так что думай, только быстрее. Пока я добрый и предложение еще в силе. Он повернулся боком, ясно давая понять, что разговор окончен. Очень удобно — сначала объявить себя моим повелителем, а потом единолично решать, к каким знаниям и когда я готова. Ладно, настаивать сейчас не имеет смысла — все равно ведь не скажет. Я мысленно вздохнула и еще раз медленно огляделась. Соседних участков, принадлежавших сестрам, не было. Большого родительского дома тоже. Вместо них за невысокой живой изгородью клубилась плотная белая мгла — ни крыш, ни дорожек, ни единого проблеска света. Только мой дом и часть территории вокруг него — словно кто-то аккуратно вырезал кусочек прежнего мира и поместил в огромный стеклянный шар. Вспомнилось вдруг, что после гибели мамы и папы мы больше не заходили в их дом. Не потому, что не могли, а… словно не замечали его. У вашего рода есть способности… Если дело не только во мне… Неужели, родители тоже? И сестры? — А Даша и Тома? Что с ними? — выпалила взволнованно. И даже дыхание затаила в ожидании. Фир перестал покачиваться на цветке. Несколько капелек, которые кружили неподалеку, вернулись в его тело, одна за другой, как будто он собирал себя для ответа. — Не имею представления, — буркнул наконец самоназначенный «деспот и господин». — Я хранитель, девчонка, а не всевидящий оракул. Он не знал. Жаль. И все же… Если мой Дом «ушел» за мной, то дома сестер тоже могли последовать за ними — в другие миры, в собственные пространства… Куда угодно, только не в небытие. Подтверждений этому у меня не было — лишь упрямая вера в то, что они живы, и новая, хрупкая надежда на будущую встречу. Машинально обхватила себя руками, пытаясь унять прокатившуюся по телу дрожь. Фир молчал. Впервые с момента знакомства он не пытался поучать или командовать, и за этот краткий миг тишины я была ему почти благодарна. Под ногами едва заметно дрогнула земля, и я снова перевела взгляд на камни. Между двумя чашами, в недрах прежней альпийской горки, бился мягкий свет. Не мерцал, не переливался, а именно бился — разгорался и угасал в медленном ровном ритме, будто где-то в глубине пульсировало огромное сердце. ---------- Глава 6.3 Пальцы замерли в нескольких сантиметрах от камней, а мелкий, мгновенно переместившись, завис перед самым моим носом. Тельце раздулось, шипы встопорщились, над разноцветными глазами двумя гневными росчерками собрались прозрачные складочки, а чуть выше выросли самые настоящие рога. Хоть и крохотные, но внешне довольно острые. Очень впечатляюще — не капля, а ужас, летящий на крыльях ночи. Вернее, на брызгах влаги. — Совсем жизнь не дорога? Что за привычка: сначала хватать, потом думать? — возмущенно пыхтел он, от переизбытка чувств волчком кружась на месте. — Исток только пробудился, он еще нестабилен. Твоя сила тоже. Ты не умеешь управлять ими, ничего пока не знаешь. Откроешь по глупости поток и опустошишь себя одним неосторожным прикосновением. При всей язвительности мелкой вредины слова звучали вполне убедительно. Я выпрямилась, и поляна на мгновение качнулась перед глазами. Пришлось замереть, пережидая короткий приступ дурноты, прежде чем убрать руку за спину. Иголки Фира сразу втянулись, рога разлетелись водяной пылью, а во взгляде появилось снисходительное торжество. — Наконец-то в тебе проснулись зачатки благоразумия. Вот и хорошо, девочка. Надо же, первое доброе слово… если, конечно, не цепляться к «зачаткам». Дотрагиваться до камней больше не хотелось, но вопросы не просто остались — они множились с головокружительной быстротой. — Что это? — Я указала на пульсирующий свет. — Сердце твоего Дома, которое связывает его с Истоком. А родники — дыхание Истока. Фир отвернулся, старательно возвращая себе величественный вид. Даже ехидничать перестал, и я вдруг поняла: он действительно испугался. Не за эти ручейки и озера — за меня. Виски снова сдавило тупой болью. Я почти ничего не понимала, но странным, непостижимым образом ощущала незримую связь с Истоком и родниками — гораздо более тесную и глубокую, чем с новым телом или фамилией Элар. — А ты откуда взялся? — поинтересовалась у зависшего рядом прозрачного недоразумения. Вдруг он действительно подобрел и расскажет обо всем поподробнее. Прежде чем я ослепну от сияния его авторитета. Зря надеялась. — Я — часть Истока и хранитель его памяти. Объяснял же уже. Мда… Нелегко тебе живется, с такой-то памятью. Бирюзовый глаз взирал на меня с откровенным пренебрежением. Серый — с усталостью старого учителя, который вынужден втолковывать прописные истины неразумному дитятке. — Ладно, не буду придираться. Ты уже и так истощена прорывом через туман, держишься на одном упрямстве. С твоим нынешним уровнем просто добраться сюда — подвиг. И находиться здесь долго сейчас нельзя, а то совсем ослабнешь. Давай-ка самое важное обсудим, пока ты еще хоть что-то соображаешь, а потом уходи отсюда побыстрее. Об остальном позже поговорим. Фир отлетел чуть дальше, важно округлился — похоже, самомнение требовало дополнительного места — и торжественным речитативом затянул уже привычное: — Подчинись, следуй моим наставлениям, и тебе откроется могущество, о котором сейчас ты не способна даже мечтать. Остановился на секунду, хитро прищурился и продолжил уже не так пафосно, а почти доверительно. Искушающе: — Я помогу полностью раскрыть и подчинить магию, научу, как всем здесь пользоваться. Когда освоишься и станешь сильнее, получишь ответы на многие вопросы. Выполнишь обещание, которое дала ушедшей душе, а может, и о сестрах что-то узнаешь… Поможет? Научит? Заманчивое предложение, что и говорить — особенно после недавней попытки поднять из таза «струйку» воды. Однако жизненный опыт подсказывал: знакомство, которое начинается словами: «признай мою власть, подчинись», ничем хорошим обычно не заканчивается. — Не спеши отказываться, девчонка. — Заметив, что я колеблюсь, сменил тон хранитель. — Без меня ты не сумеешь скрыть свои способности. И тогда до могущества просто не доживешь. — Это угроза? Я вскинула брови. — Предупреждение. Сила проснулась раньше, чем ты научилась ее сдерживать, и теперь течет из тебя, как из треснувшего кувшина. Еще и наследство прежней хозяйки тела прибавилось, а оно немаленькое. Любой опытный маг, при желании, быстро поймет: никакая ты не водница первого уровня. После чего наглядно объяснит, что такой дар нельзя оставлять без присмотра, и запрет в клетке. Исключительно из лучших побуждений и ради твоего блага, разумеется. Вспомнился вдруг холодный взгляд Аделы, «милые родственники», поселившие меня у хозяйственного двора… Фир прав: сильный дар свободы точно не прибавит. — Неужели все так плохо? — Хуже, чем думаешь, — угрюмо буркнул мелкий. — Из всех миров тебя угораздило попасть именно сюда. Для сильной водницы это очень опасное место. Таких, как ты здесь не столько ценят, сколько боятся. Регистрируют, держат под надзором и стараются контролировать каждый серьезный выброс магии. На высшем уровне вода перестает быть просто водой и проникает туда, куда прочим стихиям хода нет. Поэтому твоя сила — угроза для них. Хранитель говорил строго, почти сурово, без обычной бравады, и от этого слова звучали особенно жутко, заставляя опасливо ежиться. Черт возьми! Что ж мне так не везет-то? ---------- Глава 6.4 По спине пробежал неприятный холодок. Я только сегодня поняла, что попала в магический мир, пару часов назад начала догадываться, что сама тоже владею даром, а теперь выясняется, что его нужно тщательно прятать, причем не только от чужаков, но и от своей так называемой «семьи». И как, скажите на милость, это сделать? Оставался только один вариант. — Ты говорил, что поможешь. У тебя точно получится? — Сомневаешься? — Мелкий негодующе подпрыгнул. По телу прокатилась частая рябь, вздыбив хохолок. — Протяни руку. Вот так… А теперь смотри. Фир прохладной тяжелой каплей опустился на запястье. Вверх по руке тут же устремилась ледяная нить — добралась до плеча, скользнула под ключицу и аккуратно коснулась силы, что все это время беспокойно ворочалась где-то в груди. До сих пор я даже не осознавала, насколько привыкла к ее весу и гулу. А теперь… Давление не исчезло, но словно отодвинулось, ослабло, надежно укрытое плотным покрывалом. — Попробуй призвать воду, — велели мне. Через секунду над ладонью собралась тонкая струйка — именно тонкая, а не дальняя родственница приливной волны. Она послушно свернулась кольцом и повисла в воздухе. — Что и следовало доказать, — удовлетворенно подытожил Фир. — Ничтожная, никому не нужная водница. — Звучит почти обидно. — Зато безопасно. Хранитель стек с запястья. Водяная струя моментально увеличилась в размерах, и я торопливо оборвала связь, заставив ее рассыпаться сверкающими брызгами. — Щит не заменит контроль, — предупредил он. — Боль, страх… любая сильная эмоция или активное использование магии могут его сорвать. Если вздумаешь поднять посреди особняка реку, даже я не сумею убедить свидетелей, что им померещилось. Но если будешь слушаться во всем, успех гарантирован. Что молчишь? Опять не веришь? Фир опасно потемнел. Отросший хвостик яростно хлестнул воздух. — Полагаю, пришло время наглядно продемонстрировать, с кем ты имеешь дело. Взирай и трепещи! Вода в родниках пошла кругами, забурлила, закрутилась водоворотами, свирепо клокоча. Мелкий напрягся, сверху снова прорезались рожки — теперь уже, кажется, от усилия. На поверхности водоемов появились огромные пузыри: вздулись, угрожающе затрепетали и… лопнули, а «великий» хранитель, издав странный сдавленный писк, шлепнулся вниз на камни и растекся по ним небольшой лужицей. Над поляной повисло молчание. Я молча смотрела на лужицу. Та тоже безмолвствовала. — Фир? — позвала осторожно, когда пауза начала затягиваться. — Не начинай. Голос доносился прямо из влажного пятна и звучал особенно мрачно. — Я ничего еще не сказала. — Но собиралась. — Всего лишь хотела уточнить, входит ли умение стратегически растекаться в перечень боевых форм хранителя Истока? Лужица оскорбленно дрогнула, но отвечать не стала. Фир собирал себя с церемониальной неспешностью, хотя сам процесс плохо сочетался с величием. Последней вернулась крошечная капелька, застрявшая в трещине — она нехотя поползла вверх и с тихим шипением соединилась с остальными. Я отвернулась, пряча улыбку. — Смейся, девчонка. Пока можешь, — холодно сообщил мелкий, вернув наконец прежний облик. — Это всего лишь временная утрата стабильности из-за чрезмерного расхода силы и не имеет отношения к моим истинным возможностям. Вот погоди… Когда полностью овладеешь даром, тогда я… Он вдруг осекся и резко отпрянул, как будто случайно сказал лишнее, выдав тщательно скрываемую тайну. А я вдруг все поняла. — Значит, твои способности растут вместе с моими, и ты нуждаешься во мне не меньше, чем я в тебе? Мы были необходимы друг другу. Это успокаивало сильнее всех предыдущих красивых речей. — Я часть Истока. Мне никто не нужен, — недовольно буркнул неисправимый упрямец. — Все обязаны падать ниц и почитать… — Ну, тогда и оставайся здесь. Обойдусь без помощи мелких шантажистов. Выкручусь как-нибудь. Я развернулась, делая вид, что ухожу. — Стой! Фир рванулся вперед, обгоняя меня — тельце вытянулось змеей, длинный хвост развевался сзади, рот приоткрылся. Преградил дорогу и завис в тумане. Уже без прежней уверенности, но с таким видом, словно это не он секунду назад испугался, что я исчезну. — Ввиду твоего вопиющего невежества и чрезвычайности обстоятельств, — процедил медленно, — готов пока согласиться на более скромное звание. Если «повелителя» кое-кто пока не способен оценить, побуду воспитателем. Ты исполняешь мои указания, а я обучаю, скрываю резерв и не позволяю тебе угробить себя первым же выбросом. — Очень великодушно. Но «партнер» мне больше нравится. — Ты всерьез предлагаешь партнерство воплощению Истока? — Я предлагаю сотрудничество и возможность вместе обрести силу. Выбирать тебе. Несколько секунд он молчал. В прозрачном тельце голубая и серая струйки свирепо налетали друг на друга, продолжая внутренний спор. Наконец Фир снова отмер и тяжело выдохнул, словно собирался с силами для чудовищной уступки. ---------- Глава 7.1 Утро нового дня началось не с прихода вышколенных служанок, готовых по щелчку пальцев исполнить любой каприз «драгоценной дочери» Дома Элар, не с идеально сервированного завтрака, присланного хозяевами, чтобы компенсировать отсутствие вчерашнего ужина, а с визита целителя, которого привела все та же неизменная старшая камеристка Адела Ниб. За окном едва забрезжил ранний рассвет, а в дверь уже настойчиво колотили, заставив меня буквально отодрать себя от постели, наспех натянуть платье и с закрытыми глазами потащиться ко входу. Легла за полночь, встала затемно... Еще и пары часов не прошло. Они что, уморить меня собрались? «Фир, ты здесь?» — поинтересовалась на всякий случай, приоткрывая один глаз, чтобы не споткнуться об угол. Надеюсь, наша встреча не привиделась мне от усталости, и водяное нечто с рогами, хвостом и манией величия по-прежнему рядом. «Амфирион! — зло рыкнули из медальона. К счастью, слышать это могла только я. — Безобразие… Кто там дверь ломает? Посмели разбудить священного хранителя самого Истока! Что за бесцеремонность? Совсем страх потеряли?» Праведный гнев компаньона по поводу слишком уж ранних гостей я, безусловно, разделяла, но это не помешало недоверчиво осведомиться: «М-м-м... Так претендентам в верховные повелители тоже нужно спать? Не знала»… «А что ты вообще знаешь? Невежда, — не успокаивался неудавшийся грозный властелин. Похоже, по утрам его характер еще больше портился. Надо это учесть... — Я хоть и носитель древней памяти, но появился совсем недавно. Новорожденным необходимо много спать, во сне они растут. Ясно? А... Все равно не поймешь. Лучше иди, скажи им, чтобы немедленно прекратили тарабанить и не мешали почивать великому Мне». Я лишь вздохнула. Первый раз за время знакомства очень захотелось исполнить распоряжение Фира, причем совершенно добровольно и как можно быстрее. Увы, делать это было нельзя — пришлось открыть дверь и впустить незваных посетителей. — Доброе утро, барышня. Камеристка склонила голову и, не обращая внимания на мой сонный вид, указала на спутника — седого худощавого мужчину с небольшим саквояжем в руках. Тот рассматривал меня с таким деловитым вниманием, что невольно захотелось прикрыть ладонью вырез платья. — Мэтр Вирт осмотрит вас. Госпожа помнит, что дорога выдалась тяжелой, и очень обеспокоена вашим состоянием. Надо же, какая забота... Если бы действительно беспокоилась, целитель появился бы здесь еще вчера, едва я переступила порог — до уборки, которую мне любезно предложили сделать самой, и уж точно до отказа принести ужин. Но намекать на это я не стала, лишь вежливо кивнула в ответ. Стоит поберечь пока силы и лишний раз не спорить. День явно предстоял непростой. Мэтр усадил меня в кресло, прикрыл глаза и долго водил ладонью вдоль тела, изредка о чем-то спрашивая. Я терпеливо отвечала, старалась не дергаться от колючих касаний чужой магии и украдкой поглядывала в окно, за которым к концу осмотра успело заметно посветлеть. — Небольшое переутомление, — заключил наконец целитель, вставая. — Ничего страшного, но при вашем скромном резерве восстановление займет некоторое время. Я назначу укрепляющий настой, будете принимать ежедневно, утром и вечером. Рецепт передам госпоже Ниб. Небольшое переутомление? Тайсари явно отравили, об этом и маг, к которому я ворвалась той ночью, упоминал. Неужели мэтр ничего не заметил? Никаких следов? Или просто решил мне не говорить? — А что за настой? — не удержалась я от вопроса. — Обычный укрепляющий сбор, госпожа. Восстановит здоровье, поможет успокоиться и выспаться. Мэтр склонился над столом, возле которого располагалось кресло, чтобы записать рекомендации. Ему хватило нескольких секунд — но я все же успела разобрать состав прежде, чем листок оказался у камеристки. Семена лапчатки, морозная лилия, сребролист, порошок лавошипа… — Ингредиенты самые простые, — профессионально-успокаивающе улыбнулся мужчина, поднимая голову. — Беспокоиться не о чем. «Угу, совершенно не о чем. Особенно если не пить, — тут же язвительно прокомментировал Фир. Похоже, я, сама того не замечая, мысленно «озвучила» рецепт своему напарнику, и он услышал. — У этого целителя, однако, очень занятные представления об укрепляющих настоях». Сребролист... По телу прокатилась знакомая прохладная волна, и я с внезапной, почти пугающей уверенностью поняла: употреблять подобную смесь никак нельзя. Перед глазами возникли узкие резные листья, которые приемная мать хранила отдельно от прочих трав, в плотно закрытом ящике. В малых дозах сребролист действительно использовали как успокаивающее и снотворное, но лишь коротким курсом. А вот при долгом приеме он постепенно подавлял волю, лишал жертву желания спорить и сопротивляться чужим приказам — особенно в сочетании с лавошипом, который резко усиливал действие препарата. Именно поэтому мать, никогда не соединяла эти два компонента в одном настое. Сребролист — растение редкое, малоизвестное. О его способности парализовать волю жертвы знали далеко не все целители. Похоже, кое-кто решил, что простушка Тайсари о нем точно никогда не слышала. В любом случае, для восстановления сил предписанный целителем сбор не очень подходил, а вот для дрессировки покорной марионетки был практически незаменим. ---------- Глава 7.2 Красивая, ухоженная женщина лет сорока, в роскошном наряде, с волосами, уложенными в замысловатую прическу, что-то ласково говорила расположившейся возле нее прелестной золотоволосой девушке в легком розовом платье. Та послушно кивала, поглаживая собеседницу по руке. Молодой мужчина напротив них, чем-то неуловимо похожий на меня, вернее, на бывшую хозяйку тела, не сводил зачарованного взгляда с златовласки, и в глазах его сияло такое восхищение, что я даже зажмурилась на миг, боясь ослепнуть. Во главе стола, с гордой благосклонностью взирая на свое семейство, восседал высокий представительный мужчина. Глава Дома Элар… Отец Тайсари. Я узнала его сразу — именно таким он остался в памяти моей предшественницы после их единственной встречи. Подтянутый, все еще привлекательный, несмотря на серебро в темных волосах, с привычно надменным выражением аристократически породистого лица и умным, цепким взглядом серых глаз, под которым хотелось заранее проверить, не выдала ли я себя какой-нибудь мелочью. За эти три года он совсем не изменился. Значит, остальные… Додумать я не успела. — Пришла? — Элар-старший вскинул подбородок, и разговор за столом моментально оборвался. Все четверо теперь смотрели только на меня. — Как раз к чаю успела. Он произнес это так сухо и буднично, словно с момента нашего расставания прошло не несколько лет, а минут пять, не больше. Дочь вышла ненадолго, а теперь вернулась. Подумаешь, ерунда какая. — Садись же, не стой в дверях, — продолжил горе-папаша, небрежно указывая на противоположный конец стола, подальше от остальных. Вот, значит, как? Решил сразу поставить меня на место? Прости, дорогой отец, но я тебя разочарую. Коротко кивнула присутствующим, прошла мимо предложенного стула и выбрала другой — неподалеку от молодого мужчины, который тут же демонстративно поджал губы, явно не обрадовавшись соседству. Отсюда была хорошо видна вся компания, да и повышать голос, чтобы меня услышали, не требовалось. — Так удобнее разговаривать, верно? В ответ на обращенный к нему спокойный вопрос «папенька» оценивающе прищурился, но возражать не стал — лишь после короткой паузы велел замершему за его спиной слуге: — Подайте еще один прибор. Я опустилась на сиденье, неторопливо разгладила платье и только после этого обвела взглядом притихших родственников. Отец, мать, старший брат и так называемая младшая сестра, вернее, приемная дочь Эларов, которую они приютили через год после исчезновения родной. Альдис… Эмельда… Гартен… Сеина — та самая талантливая воздушница, чье поступление в академию планировалось пышно отпраздновать в усадьбе. Имена наконец соединились с лицами, а следом в сознании всплыли и те скупые сведения, которыми глава Дома когда-то счел нужным снабдить Тайсари. Теперь я могла рассказать о семье все, что знала моя предшественница, хотя, если уж совсем честно, знала она о родне до неприличия мало. Но и этого хватило, чтобы я внутренне похолодела. Сколько девушка себя помнила, она всегда жила с приемной матерью. Эрна, так звали травницу, говорила, что нашла ее в глухой лесной деревне, где малышку, больную и голодную, держали почти что в рабстве. Забрала с собой, вылечила, удочерила. Откуда девочка родом, кто ее близкие, несчастный ребенок так и не объяснил — после перенесенной горячки все стерлось из памяти, уцелело только имя. Тайсари… Таис. Свою настоящую фамилию девушка услышала лишь в шестнадцать лет, когда на обязательной проверке магического дара в уездном городе родовой след в ее ауре совпал со слепком ауры Эларов из центрального имперского хранилища. Тогда и приехал отец, объявивший, что она — его дочь, пропавшая в пятилетнем возрасте, когда на Эмельду с детьми в дороге напали бандиты. Брата тяжело ранили, мать в шоке и истерике суетилась над ним, а спасти девочку поручили служанке. Больше их двоих никто не видел. Что случилось дальше, когда она потерялась, почему оказалась так далеко от дома, искали ли ее вообще и если да, то как долго — Тайсари не знала. Рассказы взрослых не заменяли ее собственных воспоминаний, а там, где им полагалось находиться, по-прежнему зияла гулкая пустота. После знакомства и короткой беседы отец отбыл в столицу, пообещав Эрне регулярно присылать деньги на содержание Таис. Больше он не навещал их, остальные тоже не спешили увидеться с вновь обретенной дочерью и сестрой. Во всей истории это показалось мне самым ужасным. Ладно Альдис и Сеина… Даже неприязненную отстраненность Гартена я еще могла понять — они с Тайсари расстались в детстве и за время разлуки стали почти чужими. Но Эмельда? Как она могла быть настолько равнодушной, настолько до жестокости бесчувственной к собственному ребенку? Не мачеха или тетка, не любовница папаши — родная мать? Мы с сестрами росли, окруженные любовью родителей, и подобное просто не укладывалось в голове. Не представляю, как Таис сейчас бы переживала. Шок быстро сменился злостью, и я стиснула в пальцах ткань юбки, пытаясь сдержаться. Беззвучно выдохнула, поблагодарила слугу, поставившего передо мной тарелку с маленькими пирожными, и снова взглянула на семью, ради встречи с которой Тайсари заставили проделать такой долгий путь. Много лет они прекрасно обходились без нее, а теперь вернули домой, приставили надзирательницу, и здешний целитель уже успел «заботливо» назначить драгоценной дочери средство для подавления воли. ---------- Глава 7.3 — Добро пожаловать домой, Тайсари, — Мать наконец оторвалась от своей обожаемой Сеины и подарила мне идеально выверенную благожелательную улыбку. — Мэтр Вирт уже доложил о твоем состоянии. Хорошо, что все в порядке. Принимай вовремя назначенное лекарство, и окончательно поправишься. «Угу… А еще станешь очень покладистой и полностью управляемой. Та еще перспективка», — скептически хмыкнула я про себя, но поддерживать беседу не спешила, ожидая продолжения. И не ошиблась. Женщина немного помедлила, поднесла к губам кружевную салфетку, смахивая несуществующие крошки, и снова заговорила: — Признаться, я рада, что, несмотря на жизнь в глуши, ты вела себя достойно, как полагается дочери великой семьи, и сохранила девичью честь. По крайней мере, в этом отношении нам не придется за тебя краснеть. Что? Девичью честь? Она так туманно намекает, что Тайсари до сих пор не спала с мужчинами? Значит, целитель и это успел проверить с утра пораньше — может вообще в первую очередь? Вот ведь… Даже не сочли нужным меня предупредить, зато о результате тут же уведомили всех заинтересованных лиц. А заинтересованные здесь точно имелись. Ложечка Сеины вдруг тоненько звякнула о край тарелки. Девушка чуть побледнела, на миг прикусила губу, прежде чем снова приняться за десерт, но румянец на щеки «сестрицы» так и не вернулся. Неужели заключение целителя ее разочаровало? Любопытно… Хорошо бы еще понять почему. — А если бы честь не сохранилась? — поинтересовалась я, аккуратно отставляя в сторону чашку. — Вы отказались бы считать меня своей дочерью? Наше родство от этого изменилось бы? — Не груби матери! Ладонь Альдиса с грохотом опустилась на стол, заставив тонкий фарфор жалобно звякнуть. — Это не грубость. Всего лишь вопрос, не больше. — в отличие от отца я не стала повышать голос. И взгляд не отвела, прямо встречая брошенный вызов. — Предпочла бы, чтобы мою честь за столом больше не обсуждали. Какой бы она ни была. Мужчина несколько мгновений молча, сжав пальцы в кулак, изучал меня. В серых глазах мелькнуло недоумение, сменившееся настороженным интересом — так смотрят на вещь, внезапно оказавшуюся вовсе не тем, за что ее принимали. Видимо, робкая девочка, которую он запомнил по их единственной встрече, должна была реагировать совершенно иначе. — Я всего лишь хотела тебя похвалить, — госпожа Элар с обидой поджала губы. — У нас принято благодарить за доброту и внимание, Тайсари. — Что ж, похоже, у нас разные представления о доброте. — Отец, матушка, не сердитесь на сестру, пожалуйста, — неожиданно вмешалась Сеина, с участием глядя на меня. — Ей сейчас непросто. Вернуться домой и обнаружить, что твое место столько лет занимала другая… Понимаю, как это обидно. Она потупилась, проводя кончиками пальцев по краю блюдца, и добавила совсем тихо: — Мама, перенеси мои вещи куда-нибудь… в другое место. Покои старшей дочери Дома принадлежат Тайсари. Будет справедливо, если она поселится там. — Что за глупости, милая? — тон Эмельды мгновенно изменился, потеплев сразу на десяток градусов, не меньше. — Это твои комнаты. — Но теперь вернулась настоящая дочь. Не хочу, чтобы из-за меня… — Сеина замялась, вымученно улыбаясь. — В общежитии Академии вполне удобно, мне все равно придется проводить там много времени. Вам не нужно ничего переставлять. Надеюсь, моя обстановка придется по вкусу Таис. Удивительная забота, просто-таки сверхестественная. В огромном здании вдруг стало настолько тесно, что поместиться там могла лишь одна из дочерей, вторая просто обязана была убраться прочь. — Ни в какое общежитие ты не поедешь, Сеи, — отрезал брат и, сердито нахмурившись, повернулся ко мне. — И дальше собираешься молчать? Приятно наблюдать, как сестра уходит из собственного дома? — Я ничего у нее не просила, — парировала ровно, изо всех сил сдерживая клокотавшую внутри ярость. — Но даже не попыталась остановить! Вот оно что… Я еще рот не успела открыть и уже прослыла бессердечной захватчицей. А ведь передо мной сидела вовсе не слабая девушка — сильная магиня, воздушница, которой прочили блестящее будущее на боевом факультете. Впрочем, для победы в этой столовой ей явно не требовалось призывать ветер. Хватало удачно опущенных ресниц. — Девочка моя… Эмельда обняла Сеину, привлекая к себе, и та послушно прильнула к чужому плечу. Она выглядела сейчас такой трогательной и беззащитной, что у меня руки зачесались от желания поаплодировать, восхищаясь гениальной актерской игрой. Голливуд нервно плачет в сторонке, честное слово. — Гартен прав, — вздохнула госпожа Элар, нежно приглаживая золотистые волосы. — Сеина старается тебя помочь, Тайсари, принять, а ты сидишь с таким видом… Извинись перед сестрой. — За что? — За свою черствость. Не заставляй меня объяснять очевидное. Я посмотрела на воздушницу, привычно устроившуюся под материнской рукой, затем снова перевела взгляд на женщину, которая так и не нашла для родной дочери ни одного ласкового слова. А ведь Тайсари ехала сюда в надежде, что ее ждут. Ей тоже хотелось, чтобы ее вот так обняли — просто потому, что она рядом. Потому, что наконец нашлась. ---------- Глава 8.1 Шли мы минут пять, не меньше — через холл, по галерее с портретами, вверх по лестнице и снова по галерее, уже без портретов, зато с окнами во всю стену. Альдис ни разу не обернулся. Шагал впереди, прямой как палка, величественно-неторопливый и, судя по всему, ни секунды не сомневался, что дочь следует за ним с положенным почтением. Я, разумеется, следовала, а вот почтение решила приберечь до лучших времен. Кабинет главы Дома оказался под стать владельцу: просторный и холодный, без единой лишней вещи. Дубовые панели на стенах, пара книжных шкафов, массивный стол с бронзовыми уголками и герб над креслом хозяина, впечатанный в темное дерево четко и крупно, чтобы бросался в глаза от самой двери. Чуть в стороне, на постаменте у окна застыл снежно-белый мраморный орел — единственное украшение этой гнетуще неуютной комнаты. Весь он, от кончика клюва до каждого мелкого перышка, был проработан настолько искусно и детально, что выглядел почти живым. Отец занял свое место, указал на кресло по другую сторону стола — чуть ниже и заметно скромнее его «трона» — и замер, легонько постукивая пальцами по подлокотнику. Цепкий взгляд прошелся по мне сверху вниз и обратно, как по описи имущества. В этот момент, видимо, полагалось занервничать, начать суетиться, признаваться… хоть в чем-нибудь. Тогда суровому родителю осталось бы только выбрать, за что именно пожурить нерадивое чадо. Что ж, «папенька», эту игру можно вести и вдвоем. Я расправила платье, устроилась поудобнее и приготовилась ждать. Каяться в грехах и оправдываться совершенно точно не собиралась, а держать паузу умела ничуть не хуже Элара-старшего. Где-то за окном садовник скреб граблями по дорожке, и этот сухой размеренный звук вполне заменял метроном. Мгновение… Другое… И тут орел взмахнул крыльями. Я невольно вздрогнула. Альдис, заметив это, поморщился — снисходительно и чуть брезгливо, как морщатся в ответ на глупую выходку ребенка, но удовлетворенную усмешку в уголках губ ему все же спрятать не удалось. Птица тем временем переступила с лапы на лапу, повертела головой и уставилась на меня круглым желтым глазом. Настоящая, ну надо же… Зачем Элар держит в кабинете эту живность? Или ему даже среди мебели необходим кто-то с когтями? «Какая еще живность? — неожиданно досадливо фыркнули из медальона. Похоже, я думала слишком «громко» и разбудила своего постояльца. — Это фамильяр, к тому же очень сильный. Магу воздуха идеально подходит. Эх, учить тебя еще и учить…» Я задумалась… А ведь действительно, в этом мире — если я правильно «вспомнила» — подобные спутники были самым обычным делом, особенно для опытных заклинателей. Что-то вроде охранника за спиной у человека с положением. Значит, Фир… «Получается, ты тоже мой фамильяр?» — уточнила на всякий случай. «Еще чего! — я, даже не видя, почувствовала, как мелкого буквально подбросило от негодования. — Не заслужила ты пока фамильяра моего уровня, девчонка». Возмущался он очень горячо, но, что любопытно, против самого титула не возражал, поэтому и я дальше спорить не стала. Выпрямилась и в упор уставилась на крылатого. Напугать меня решил, дорогой папочка? Зря… У тебя — птица на постаменте. У меня — капля, в которой самомнения хватит на весь императорский двор, зато в медальоне и всегда при себе. Еще неизвестно, чей компаньон круче. — Имперский закон о династических помолвках, Тайсари, — отмер наконец Альдис, нахмурившись. Похоже, мое противостояние с орлом ему не очень понравилось. — В народе его еще называют законом двадцати. Ты ведь слышала о нем, верно? Я помедлила, перебирая в памяти все, что знала Таис. У знатных Домов имелась чудная привычка устраивать будущую жизнь детей задолго до того, как те научатся говорить. Малыш еще плевался кашей, а взрослые уже обсуждали, какой род получит в его лице достойное пополнение. Детский сговор считался предварительным, но до двадцатилетия младшего из нареченных семьи обязаны были окончательно определиться, состоится свадьба или нет. Кивнула, давая понять, что объяснять основы не требуется. В душе нарастало нехорошее предчувствие. Почему отец заговорил о законе именно сейчас? Решил немедленно восполнить пробелы в образовании? После долгих лет родительского равнодушия его рвение выглядело более чем подозрительно. Интуиция не обманула. — Ты с рождения помолвлена с сыном Берков, — провозгласил горе-папаша с таким самодовольством, что у меня скулы свело от злости. — Эйдан — наследник одного из десяти великих Домов, племянник императора. Руки на коленях сами собой сжались в замок. У Тайсари был жених. Вот это да… И Альдис только сейчас счел нужным об этом упомянуть? — Помолвлена… — повторила после паузы, выждав ровно столько, чтобы голос не подвел. Интересно, что еще от меня скрывают? Утром я познакомилась с родителями, братом и сестрой, к обеду у меня появился жених, причем сразу «целый» родственник правителя — чего уж мелочиться. Если так пойдет дальше, к вечеру стоит ждать парочку собственных детей. — Да. Твой дед по матери был близким другом старого Берка. Они и заключили договор, когда тебе не исполнилось и года. — Альдис приосанился и вещал теперь с такой гордостью, словно перечислял бесценные реликвии из клановой сокровищницы. — Для Дома Элар этот союз невероятно выгоден и очень важен. ---------- Глава 8.2 — Единственное условие: на обряде оглашения девушка, чье имя указано в документе, должна лично и добровольно подтвердить отказ от брака и согласие на замену. — Тон Альдиса смягчился настолько, что его впору было стелить вместо пуховой перины. — Всего лишь формальность, которую, к сожалению, нужно соблюсти. Скажешь несколько слов в присутствии свидетелей и имперских чиновников и полностью освободишься от утомительных обязательств. Сможешь беззаботно наслаждаться жизнью. Беззаботно? Угу… Во флигеле, под семейной опекой и с укрепляющим настоем по расписанию. Его мне, похоже, назначили исключительно для поощрения этой самой беззаботности и добровольности. Пара недель подобного лечения — и я охотно, без всякого принуждения согласилась бы на что угодно. Еще и благодарила бы. — И кого же вы имеете в виду, говоря о другой дочери? — поинтересовалась ровно, проглотив язвительный комментарий. Пусть сам назовет имя, а я понаблюдаю. — Сеину, разумеется. Она дочь Эларов, пусть и не кровная, ее имя оглашено и закреплено в родовом святилище. Это полностью отвечает условию договора. — Отец смерил меня еще одним внимательным взглядом. — Сестра готова занять твое место. Пожертвовать собой и принять на себя обязанности, с которыми ты не справишься. Ого… Какая, однако, неутомимая девица. Утром чуть комнатами не пожертвовала, теперь выясняется, что она согласна страдать во имя семьи в объятиях императорского племянника. Интересно, список ее благодеяний уже закончился или сестрица вызовется еще и дышать за меня? — Быть хозяйкой великого Дома непросто, — продолжил Альдис, вдохновленный моей «покладистостью». Истерики не случилось, значит, можно двигаться дальше. — Сеина идеально соответствует этой роли. Умеет достойно держаться в обществе, вести приемы, ладить с влиятельной родней. Знает, чего ждут от жены будущего главы могущественного рода. Ты же воспитывалась в деревне. Тебе такая жизнь чужда. — Всему можно научиться. — Я чуть заметно пожала плечами. — Можно. Но Берки не станут ждать, пока ты освоишь то, что благородные девушки затвердили с детства. Твои провинциальные манеры заметят сразу. Кроме того, Сеина — сильный маг, она уже поступила на боевой факультет. Ты же со своей водой первого уровня… Он остановился, неопределенно разведя руками и явно предлагая остальное додумать самой. Я додумала… Захотелось тут же выпрямиться и заявить, что насчет моей воды он сильно ошибается. А еще рассказать, что эта самая вода вытворяла вчера ночью на поляне у Истока. Вот только выдавать себя было пока рано… Оставалось откинуться на спинку кресла и слушать дальше. — Родня жениха будет презирать тебя за слабость. Подчиненные кланы — тем более. Любую оплошность заметят, каждое недоразумение обсудят. Не представляешь, что значит оказаться среди людей, которые считают тебя недостойной. Не представляю? Я сегодня пила с ними чай. — Я лишь хочу уберечь тебя от унижений, Тайсари. Мда… А утром мне, надо полагать, устроили показательное занятие — чтобы знала, что такое унижение, и ни с чем его не перепутала. — Хорошо… — произнесла после паузы, и отец едва заметно расслабился. Зря. — А если откажемся мы оба, я и Эйдан Берк? Он ведь тоже имеет на это право? — При взаимном отказе Домов договор утрачивает силу. Но у нас нет причин поступать так. Я не намерен терять союз с Берками. Эйдан же будет только рад получить другую невесту. — Он сам это сказал? — Тайсари, Эйдан тебя не знает. — Альдис вздохнул так сокрушенно и покровительственно, что я едва удержалась от жеста, после которого о моих манерах и правда стоило бы беспокоиться. — А с твоей сестрой знаком много лет и прекрасно ладит. Более того, они влюблены друг в друга. Надеюсь, ты поймешь их чувства и не станешь мешать счастью людей, которые хотят быть вместе. Я всмотрелась в его лицо. Как складно все придумано, однако. Сеина получала племянника императора в мужья, Дом — выгодный брак, а мне полагалось растрогаться и пожелать влюбленным всех благ. — Тайсари? Он ждал, но я не торопилась отвечать. Жениха я не знала, договор пока не читала, верить на слово не собиралась. Зато слишком хорошо видела, какого ответа от меня добиваются. Собеседник почти не трудился это скрывать. — О тебе я тоже подумал, дочь. — Голос главы Дома Воздуха загустел, стал солидней, весомее. Искусство говорить так, чтобы его слушали и слушались, он освоил в совершенстве. — Прими разумное решение, и я обеспечу твое зачисление в Имперскую академию магии. ____ Гартен Элар - наследник Дома Воздуха, старший брат Тайсари, со своим фамильяром: ---------- Глава 8.3 Отец улыбнулся — едва заметно, со значением, как продавец, который только что выложил свой главный, самый ходовой товар на прилавок и не сомневается, что покупатель тут же с восторгом за него ухватится. И я бы, наверное, ухватилась, но… Альдис Элар и благотворительность — абсолютно несовместимые понятия. Все, что обещает этот человек, нужно делить как минимум на сто. Нежной родительской любовью к внезапно вернувшейся дочери он тоже не страдает, так что сначала перестраховываемся и только потом радуемся. — Если не ошибаюсь, в этом году прием закончился, — уточнила недоверчиво, вспомнив свой разговор с нахальным зеленоглазым «информатором». — Неважно. — Отец небрежно повел рукой, словно отметая все возражения разом. — Я вхожу в попечительский совет академии. Моей рекомендации достаточно, чтобы гарантировать поступление в любое время. Факультет бытовой магии примет тебя без экзаменов даже с твоим даром. Даже… Это слово Альдис особо выделил интонацией, в очередной раз подчеркивая разницу между мной и остальными Эларами. Да и бытовики, судя по его кислой гримасе, большой популярностью здесь не пользовались. Впрочем, ничего удивительного. Сеине достался престижный боевой факультет и праздник в честь поступления, мне — право колдовать над кастрюлями, и то в виде исключения. Щедрость «любящего папочки» напоминала милостыню, которую не глядя кидают бедным родственникам, лишь бы отвязались. И все же… Академия… Настоящие наставники, занятия и тренировки, библиотека, в которой наверняка найдутся ответы хотя бы на некоторые из вопросов — все, чего мне так отчаянно не хватало с той первой ночи в гостинице. Фир, конечно, обещал помочь, но, как выяснилось, он и сам еще далеко не все знает и умеет. — Получишь образование, станешь самостоятельной, — снова принялся искушать Альдис. — Но сначала, разумеется, придется доучиться и сдать все экзамены. Магическое совершеннолетие не освобождает девушку нашего круга от власти семьи. Ты не простолюдинка, чтобы жить как вздумается. Да уж лучше бы я и дальше оставалась этой самой простолюдинкой, честное слово. Роскоши и глянца поменьше, зато независимости намного больше. — Для незамужней аристократки диплом академии — единственный законный способ избавиться от родовой опеки, — продолжил отец, выдержав небольшую паузу. Видимо, для того, чтобы я посильнее прониклась его речью. — Ты ведь этого хочешь, верно? Хочу. Еще как хочу! Проснуться однажды и больше не ждать, что мне сейчас сообщат, куда идти, что пить, кого благодарить за заботу. Иметь собственное дело, личные средства, распоряжаться своей жизнью, а главное — знать достаточно, чтобы и без чужой дозированной информации понимать, что со мной происходит. Найти сестер… Надежда оказалась такой острой, что я невольно подалась вперед. Удовлетворение на лице Альдиса немного отрезвило. Между поступлением и получением диплома пройдут годы, и все это время отец по-прежнему сможет решать за меня. Сейчас он жаждет добиться согласия и обещает академию. А что потом? Если я перестану быть полезной, надолго ли хватит его так называемой заботы? Человек, который много лет прекрасно обходился без родной дочери, а потом вернул ее домой только для того, чтобы использовать, вряд ли станет терпеливо ждать, пока я «дорасту» до свободы. — То есть вы поможете, только если я откажусь от помолвки? — переспросила, уже зная ответ. — Именно. — Отец позволил себе короткую усмешку. — Ты идешь навстречу семье, а семья заботится о твоем будущем. Я медленно выдохнула. Незнакомец с постоялого двора предлагал допуск к вступительным экзаменам, если я соглашусь с ним встретиться. Отец обещает немедленное зачисление, но и получить намерен гораздо больше. Эта столичная академия, однако, удивительно популярна в здешних краях — все так и норовят меня туда засунуть в обмен на что-нибудь. Еще немного, и я начну шарахаться от каждого, кто заведет речь об образовании. И все же предложение казалось очень заманчивым. Настолько, что соглашаться сразу было бы непростительной глупостью. — Я хочу подумать. Уголки его губ поползли вниз. Похоже, слова «хочу подумать» посетители кабинета употребляли нечасто. — Что тебя не устраивает? — Еще час назад я даже не знала, что помолвлена. Теперь мне предлагают отказаться от жениха, которого я никогда не видела, и сулят за это свободу и диплом академии. Но когда-нибудь… в будущем… — произнесла, глядя собеседнику прямо в глаза и стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Для одного утра многовато. Мне нужно все взвесить. — Я достаточно ясно объяснил, что для тебя лучше. — Он скривился так, будто у него разом заболели все зубы. — Тогда мне будет легче решать, — не стала я спорить. — Но время все равно понадобится. В кабинете повисла тишина. Альдис изучал меня так пристально, словно прикидывал, не переоценил ли дочь за завтраком. — Несколько дней, — согласился он наконец. — Надеюсь, ты поймешь, как много я для тебя делаю. Не разочаруй отца, Тайсари. — Еще нужен допуск в библиотеку Дома и договор о помолвке. — Я решила не обращать внимания на недвусмысленные намеки «папеньки» и, воспользовавшись ситуацией, прибавить пару пунктов к своему списку требований. ---------- Глава 8.4 Я молча взяла папку, поднялась, сделала пару шагов к двери — и тут Альдис заговорил снова, небрежно, вполголоса, тоном, каким вспоминают о пустяках: — Кстати, Тайсари… О твоей приемной матери есть что-нибудь новое? Какие-то известия? И вот вроде бы ничего особенного — вопрос как вопрос, но что-то в его голосе заставило насторожиться. Разгромленный дом травницы мгновенно встали перед глазами — так ясно, словно не бывшая хозяйка тела, а я сама переступила тогда невысокий деревянный порог и увидела все это. Распахнутые настежь двери, следы борьбы, темные пятна на половицах, опрокинутый стол и пустота на полках там, где раньше стояли книги и тетради с записями… В тот день рано утром Тайсари с Илвой ушли в соседний город — отнести заказанные травы и снадобья в местную аптеку, и вернулись лишь к обеду. Всю обратную дорогу девушки торопились, сами не понимая почему, неясное чувство тревоги гнало вперед, не давая остановиться ни на минуту. Но встретила их не мама, как обычно, а пустота и хаос. Эрна исчезла. Тело так и не нашли, и я, как прежде Таис, отчаянно цеплялась за этот факт, думая о приемной матери. Память упрямо воскрешала образы живой Эрны. Вот она сосредоточенно хмурится, склонившись над рабочим столом… Перебирает пучки трав, бережно касаясь каждого листика чуткими пальцами с вечными зелеными пятнами на них… Колдует на кухне, тихонько напевая что-то… Таис помнила ее именно такой — такой мне и хотелось ее найти. Я обещала своей предшественнице узнать, что случилось с женщиной, которая ее вырастила, и сейчас с трудом удерживалась, чтобы самой не засыпать Альдиса вопросами. Этот интерес… Неужели он что-то знает? — Никаких новостей, — ответила, оборачиваясь. — К сожалению. Глаза отца сузились. — А перед ее исчезновением не случилось чего-нибудь необычного? Как она себя вела? Может, упоминала о чем-то особенном или… — Он немного помедлил. — передала что-то на хранение? Какую-то вещь, например. Ладонь чуть не дернулась вверх — туда, где под платьем висел медальон, пришлось в очередной раз вцепиться пальцами в многострадальную юбку. Откуда взялась эта штука у меня на груди, я не знала, более того, до вчерашнего вечера вообще не подозревала, что она существует. Но если подвеска досталась Тайсари от Эрны, то не исключено, что Альдис именно на нее сейчас и намекает. И это наводит на очень нехорошие размышления. Таис, ну почему в твоей жизни все так запутано? — Ничего странного не происходило. — Отрицательно мотнула головой. Голос не дрогнул, и я мысленно себя похвалила. — Мама ни о чем не говорила и сохранить не просила. — А гости вас навещали в последние дни? — продолжил Элар-старший, смягчая свою настойчивость участливой улыбкой — Или госпожа Фэнн сама собиралась куда-то ехать? — Нет, все как всегда. — Точно? — Пару мгновений он продолжал неотрывно смотреть на меня, а затем с усталым вздохом откинулся в кресле. — Что ж, ладно… Но если что-нибудь вспомнишь обязательно скажи. Сейчас каждая мелочь важна и может помочь в поисках, сама понимаешь. — Да, конечно. Вы тоже сообщайте мне обо всем, что узнаете. Пожалуйста. — Разумеется. А теперь иди… Как же хотелось ему поверить. Глава великого Дома при желании способен вытрясти из дознавателей гораздо больше, чем девушка, которой не разрешают даже жить отдельно от семьи. Вот только ждать, пока он соизволит поделиться информацией, я не собиралась. Полагаться придется только на себя. Кивнула на прощание и снова направилась к выходу, чувствуя, как чужой тяжелый взгляд сверлит затылок. Пальцы уже легли на ручку двери, когда до меня дошло, что же еще царапнуло в заботливых вопросах дорогого родителя. Он допытывался, как Эрна себя вела, ждала ли кого-нибудь, не планировала ли уезжать. Спросил, не оставила ли она что-то. Но ни разу не поинтересовался, каково мне было вернуться в опустевший дом и как я жила без приемной матери все это время. Впрочем, чему тут удивляться. Отца занимало то, что травница могла оставить его дочери, а не сама дочь. Медальон на груди неожиданно отозвался теплом, будто соглашаясь с моими мыслями. Короткий вдох — и ощущение исчезло. Или мне просто показалось? ___ Эрна, приемная мать Тайсари: Кстати, у Сиены тоже есть свой фамильяр. Как думаете, кто это? ---------- Глава 9.1 За дверью меня уже ждали — на этот раз, для разнообразия, не Адела, а полноватый молодой мужчина с на редкость невыразительным, незапоминающимся лицом. — Олмер Хига, — профессионально-почтительно представился он, ведя меня очередным лабиринтом лестниц, коридоров и галерей. — Личный секретарь лорда Элара. Еще один, последний переход — и мы остановились у массивных двустворчатых дверей, занимавших едва ли не всю стену. — Старший смотритель, господин Эдун, предупрежден, — по-прежнему сдержанно произнес секретарь, дождался, когда я потяну за ручку, и, развернувшись, удалился. Быстро, однако, отец все устроил, даже библиотекаря оповестить успел. Или глава Дома умеет раздавать указания на расстоянии, не раскрывая рта? Что ж, раз меня привели сюда, не стоит терять время — займусь книгами, а обо всем, что сегодня произошло, подумаю вечером, когда останусь одна. Тогда и с Фиром подольше поболтаю. Надеюсь, он за день вволю выспится и снизойдет до беседы. Тяжелые створки разошлись плавно, без единого звука. Я шагнула внутрь и остолбенела, на несколько секунд позабыв, зачем пришла. За первым просторным залом открывался следующий, за ним еще один и еще… Бесконечная анфилада комнат, в которой стеллажи поднимались под самый потолок, а тисненые глянцевые корешки зазывно мерцали золотом в рассеянном свете, льющемся из высоких окон. Книг здесь, кажется, было больше, чем людей в провинции, где росла Тайсари. Может, для клановой библиотеки Элары обзавелись отдельным магическим пространством, рассовав «ненужных» родственников по таким же ненужным флигелям? А что… Очень в духе этого семейства. Долго задерживаться на пороге мне не позволили. Где-то поблизости послышался приглушенный звук шагов, и из-за ближайшего стеллажа вывернул невысокий сухонький старичок с козлиной бородкой. Типичный библиотекарь, как с картинки, если бы не взгляд — цепкий, быстрый, успевший обшарить гостью с головы до ног еще на подходе. — Руки, госпожа, — проскрипел он вместо приветствия. Я машинально посмотрела на свои ладони. — Чистые? Отлично. Книги у меня редкие, ценные, иные старше этого особняка. Страницы аккуратно переворачивать, не загибать, пальцем по строчкам не водить. И, упаси Найр, никаких заметок на полях. — Буду осторожна, — твердо заверила бдительного смотрителя. — Обещания, одни обещания... — господин Эдун скорбно вздохнул и покосился на папку у меня под мышкой так, будто там не бумаги, а по меньшей мере банка с вареньем, которую коварная я планировала разбить над его драгоценными фолиантами. — Ходят тут всякие, а потом, глядишь, то лист надорван, то угол замят или пятно непонятно от чего. Будь моя воля… Он не договорил, проглотив конец фразы, развернулся и засеменил вдоль шкафов. Молча двинулась следом, стараясь держаться от его сокровищ на почтительном расстоянии и прикидывая, как здесь вообще отыскать нужную книгу. А ведь хотелось бы еще и выбраться обратно. Не успела я толком испугаться, что так и состарюсь, плутая между полками, пока не помру и не пополню штат библиотечных призраков — этих бедолаг наверняка тьма тьмущая, — как старик остановился у окна перед небольшим столиком с креслом. — Садитесь и мысленно сформулируйте, что желаете прочитать. Если допуск позволяет, необходимые рукописи появятся перед вами. Появятся? Сами? Вот это, я понимаю — обслуживание! Никаких бесконечных блужданий, поисков со стремянкой наперевес и попыток дотянуться до заветного тома, который по закону подлости непременно окажется на верхней полке. Единственный вопрос — насколько широк мой допуск? Альдис вряд ли позволил бы не самой любимой из своих дочерей беспрепятственно совать нос в здешние тайны. А жаль. При виде эдакого богатства так и тянуло затребовать все сразу и в придачу лет десять, чтобы это прочесть. — Понятно. Я опустилась в кресло, кивком поблагодарив смотрителя. Тот недоверчиво хмыкнул и, замешкавшись на миг, с неохотой удалился. Наконец-то! Интересно, в чем он меня подозревает? Судя по его радушному приему, явно не в одной только привычке загибать уголки. Папка легла на стол. Я накрыла ее ладонью, помедлила и убрала руку. Как ни хотелось изучить договор, я понимала: браться за него сейчас — все равно что читать бумаги, составленные на незнакомом языке. В чужом мире даже привычные слова могли значить вовсе не то, что дома. Один-единственный пункт в старом соглашении уже подарил мне жениха — страшно подумать, на что способны остальные. Прежде чем отвечать на предложение Альдиса, нужно разобраться хотя бы в местных обычаях и законах. Воспоминания Тайсари, конечно, помогали, но союзник из них получился капризный. Оживали они лишь от случайного толчка, а не выстраивались по первому требованию, этим удивительно напоминая Фира. Да и знала моя предшественница далеко не все. Школу она окончила, но вряд ли там обсуждали с детьми, кто при дворе с кем дружит или враждует и как великие Дома делят между собой сферы влияния. О родной семье Таис попробовала разузнать уже сама, после знакомства с отцом. Эрна подобные разговоры поддерживала неохотно, а аристократов не жаловала, примерно как здешний смотритель — своих посетителей. Пришлось девушке довольствоваться несколькими старыми книгами из библиотеки соседнего городка. Давно покойным предкам рода в них отводилось по целой главе, а вот живым потомкам — в лучшем случае по строчке, да и то, как выяснилось, не всем. ---------- Глава 9.2 Эмельда… Поднимая голову, я уже знала, кого увижу. Госпожа Элар стояла у самого столика и смотрела на меня — не поверх головы, как за завтраком, и не сквозь, а прямо в лицо, будто впервые осознала, что у нее есть еще одна дочь. Встретившись со мной взглядом, она тут же отвела его, и эта нервная поспешность отчего-то насторожила сильнее ласкового голоса. Что ей от меня надо? Молча закрыла том и повернула обложкой к матери. Сейчас, надо полагать, выяснится, что чтение я подобрала себе недостаточно благородное. — Утром мне ясно дали понять, что необходимо многое наверстать, прежде чем показываться в приличном обществе, — произнесла спокойно, опережая язвительные комментарии о моей «дремучести». — Вот и восполняю пробелы, раз представилась возможность. Приемная мать собирала в основном рукописи по травам и снадобьям, а в библиотеке соседнего городка выбор был невелик. Я ожидала чего угодно: снисходительного «в твоем-то возрасте?», презрительно поджатых губ или нарочито сокрушенного вздоха, но Эмельда лишь кивнула — коротко, понимающе, едва ли не одобрительно, и уставилась на книгу с таким сосредоточенным вниманием, словно рассчитывала, что та сама заговорит. Длинные тонкие пальцы с ухоженными ногтями нашли кольцо на другой руке и принялись вертеть его, медленно, оборот за оборотом. Да что с ней творится? Какую пакость задумала? — Ты пропустила обед, — очнулась она наконец, переводя на меня взгляд. — Я присылала слугу. А ведь точно… Кто-то действительно подходил, приглашал в столовую. Я уже и забыла об этом — видимо, подвиги «мудрейших и величайших» оказались важнее. — Не хотелось есть, — пояснила невозмутимо, и ведь не соврала. При одной мысли о новом застолье в семейном серпентарии аппетит пропал раньше, чем посыльный закончил кланяться, и я сразу отмахнулась, вернувшись к чтению. — Но с завтрака прошло столько времени… — Мать покосилась на окно. — Я распоряжусь, чтобы принесли обед сюда. Раз уж ты не желаешь отрываться. — Вряд ли господин Эдун согласится, — хмыкнула я, живо представив, что скажет смотритель, когда увидит поднос с едой в опасной близости от дорогих его сердцу фолиантов. — Он не будет возражать. Здесь есть отдельная комната. Ты не первая, кто засиживается над книгами, забыв обо всем. Настойчивость Эмельды только усилила мои подозрения. Вчера эта женщина спокойно отправилась отдыхать, не прислав даже корочки хлеба вернувшейся домой дочери — я уж не говорю о том, чтобы лично встретиться с ней. А теперь с завидным упорством рвется накормить. Что-то изменилось, и очень хотелось понять, во что мне обойдется трогательная материнская забота. Впрочем, раз уж мне неожиданно пошли навстречу, грех не воспользоваться случаем. — Благодарю. И я предпочла бы пока вообще есть у себя во флигеле. Или здесь. Отец разрешил пользоваться библиотекой. Нужно много прочесть, придется вставать с рассветом, когда все еще спят, ложиться затемно. Боюсь, такой режим не соответствует принятому в доме… Я многозначительно умолкла. Дочь усердно наверстывает упущенное — папенька должен быть доволен, а мне не придется больше дожидаться, когда любимые родственники проснутся, чтобы преподать деревенщине застольный урок хороших манер. Заниматься своими делами, держаться от этой семейки подальше, пока не разобралась в ситуации, в магии, в себе, — вот все, что сейчас нужно. — Хорошо, — согласилась Эмельда. На удивление быстро, даже не выдержав небольшой паузы. — А если задержишься до вечера, велю и ужин подать в библиотеку. Вот и славно. Я едва удержалась от облегченного вздоха и уже собиралась опять раскрыть книгу, считая разговор законченным, но мать не ушла. Переступила с ноги на ногу, словно колеблясь, и осталась стоять возле моего кресла, а кольцо на ее пальце снова пошло по кругу. — Кстати, о флигеле… Я отправила туда служанок. Все вычистят, сменят белье, приведут комнаты в порядок. Надеюсь, тебе будет удобно. Эмельда запнулась, гипнотизируя взглядом мою ладонь, лежавшую на переплете. — Это временно, Тайсари. Позже тебе обязательно подготовят покои в главном доме. Не сомневайся. Ты же наша родная дочь. На ее губах мелькнула улыбка — слабая, почти виноватая, совсем не похожая на безупречную, идеально выдержанную мину, которой меня встретили утром. А я… Я не нашлась, что сказать. Во флигель меня определили по личному распоряжению хозяйки дома, забыть об этом она вряд ли успела. Или мне полагалось радоваться и благодарить за то, что оттуда наконец выметут паутину? Не дождавшись ответа, мать неловко кашлянула. — Я подберу тебе служанок. Кольцо повернулось еще на четверть. — Не нужно. Отказ вырвался раньше, чем я успела облечь его в более вежливую форму. Пришлось пояснить: — Я не привыкла, чтобы рядом постоянно кто-то находился. Проще самой. Чужие глаза во флигеле мне точно ни к чему, в этой усадьбе и без приставленных соглядатаев найдется кому доложить, когда я ложусь спать и что читаю перед сном. — Законная дочь Дома Воздуха не может обходиться без служанок, — поджала губы Эмельда, ненадолго вернув голосу прежнюю категоричность и твердость. Ту самую, с какой утром требовала извинений. — Что скажут люди? ---------- Глава 9.3 Я еще немного посидела, глядя на край стола, которого только что касались чужие пальцы, потом открыла книгу. Несколько раз перечитала одну и ту же строчку, прежде чем поняла, о чем речь. Постепенно удалось сосредоточиться, и когда я отвлеклась от чтения, за окном уже сгущались сумерки. Обед мне так и не принесли. Ужин, впрочем, тоже. Зато вместо еды появился господин Эдун. Подошел, ступая мягко, едва слышно, с поразительной для его возраста легкостью, остановился рядом, заглянул в раскрытую книгу, хмыкнул: — Ожидаемый выбор. Даже не сомневался. И, не дав мне опомниться и переспросить, что означают эти загадочные слова, продолжил на удивление миролюбиво, почти одобрительно: — Смотрю, вы умеете обращаться с книгами. Похвально... Похвально... И неожиданно. Нынешняя молодежь вечно куда-то спешит. В библиотеке им, видите ли, скучно. Конечно, на плацу железками махать и заклинаниями друг в друга кидаться гораздо интереснее. Вы не такая. Зря они говорили... Он осекся, поморщился и закончил невпопад, будто споря с кем-то: — За книгой, вон, весь день просидели. Даже поесть забыли. Я отвела взгляд, скрывая невеселую усмешку. Можно было, конечно, возразить, что это не я забыла, а обо мне забыли, и при всей любви к чтению перекусить я совершенно не против, но не стоило впутывать старика в свои разборки с родителями. Он-то здесь вовсе ни при чем. Отвечать не стала, но, похоже, на моем лице все-таки что-то отразилось, потому что господин Эдун вдруг нахмурился, бросил: — Идите за мной. Развернулся и скрылся за ближайшим стеллажом. — Книгу оставьте на столе, она сама возвратится на полку, — донесся оттуда его удаляющийся голос. Послушно отложила энциклопедию, подхватила папку и бросилась следом за смотрителем. А то ведь действительно потеряюсь. Догнала я его в каком-то тупичке перед распахнутой дверью, за которой открывалось небольшое помещение без окон, с неяркими коваными светильниками на стенах. — Располагайтесь. Эдун неопределенно помахал рукой в сторону овального стола, окруженного стульями, шагнул к единственному в комнате шкафу и достал оттуда плетеный короб, отдаленно напоминавший корзину, с которой Мара не расставалась всю дорогу. Стазис-хранилище... — Как раз собирался поужинать, — спокойно пояснил смотритель, вынимая из короба тарелки, столовые приборы, блюда с нарезанным мясом, хлебом, приземистый глиняный кувшин, а напоследок — горшочек с чем-то завлекательно ароматным и горячим, судя по поднимавшемуся над ним густому, дразнящему пару. — Скромно, конечно, но что уж есть. Составите старику компанию? А то одному как-то скучно. Я обвела взглядом извлеченные на свет кушанья. Сглотнула. И это называется скромно? Но добрый жест оценила и решила не скромничать — раз уж приглашают, незачем отказываться. Тем более кормили меня в этом доме пока исключительно посторонние. Родне, как видно, не до подобных мелочей. — Жаркое с грибами. — Эдун подвинул ко мне горшочек, помедлил, наблюдая, как я воодушевленно перекладываю его содержимое к себе на тарелку, и с намеком на улыбку произнес: — Когда-то ты его очень любила. Надо же... Ничего не меняется. Я замерла, не успев поднести вилку к губам. Даже не сразу заметила, что он перешел на более личное «ты». — Вы знали меня раньше? — поинтересовалась осторожно. — А то как же. Разумеется, знал. Ты, считай, все дни у меня, в библиотеке проводила… Когда в усадьбе оставалась. — Пожал плечами смотритель. — И книгу эту первым делом брала. Читать тогда еще не умела, а вот картинки и карты любила разглядывать, подолгу над ними сидела. Уж не знаю, как ты ее умудрялась заказывать, что мысленно говорила, но получала всегда. Он умолк, разливая по чашкам янтарно-золотистый тягучий напиток из кувшина, а я, уловив в его словах самое главное, быстро уточнила: — Что значит «когда оставалась»? Я разве не всегда в этом доме жила? — А сама не помнишь? — Прищурился старик. Отрицательно качнула головой. — Приемная мать нашла меня почти умирающей, долго потом выхаживала. Я поправилась, но лихорадка забрала воспоминания. Все, кроме имени. — Ясно. — Смотритель вздохнул. — Ты, можно сказать, в детстве здесь и не жила. Наследник родился слабым, часто болел. Леди Элар все внимание без остатка ему отдавала, не до тебя ей было, вот и отправила к своим родителям. Временно. Отец ее, лорд Хоррис, очень тебя любил. Переживал, что мать с отцом редко внучку домой забирают, сердился на них и старался привозить при первой возможности. Ты непоседливая была, бойкая, озорная, но у меня всегда вела себя тихо. Понимала... Старик задумчиво подпер кулаком подбородок и смотрел теперь куда-то мимо меня, словно видел не эту комнату, а что-то совсем иное. А я отметила про себя, что о хозяйке дома он говорил без всякой оглядки — так, как слуги не говорят. Впрочем, Эдун, кажется, и не считал себя слугой. — Ты все мечтала с библиотечными духами познакомиться, — негромко продолжил он. — Однажды спряталась между стеллажами и на ночь осталась, а потом уверяла всех, что встретилась-таки с привидением и не испугалась, а подружилась. Обещала, что в следующий раз уговоришь его всем показаться, но не успела. Пропала... Дед твой так и не смирился с этим. Искал до самой смерти. Он и умер-то из-за этого. Сгорел... ---------- Глава 10 Опоздал... Он почувствовал это сразу, как приехал сюда, раньше, чем кто-либо из встречавших осмелился открыть рот. Понял по тому, как господин Гукен, глава здешних дознавателей, прятал глаза и быстро промокал рукавом лоб, по его торопливой, виноватой готовности отвечать на любые вопросы, кроме одного, самого простого. Где девушки? Где обе воспитанницы травницы Эрны Фэнн — те, кто жил с ней под одной крышей и мог знать, чего она боялась и что прятала? А ведь он спешил, даже не стал задерживаться в гостинице после той ночи, хотя безумно, отчаянно хотелось остаться и самому поймать исчезнувшую из его комнаты незнакомку. Однако дело, порученное императором, нельзя было откладывать. Он выехал в то же утро, но все же опоздал. Второй раз за эти проклятые несколько дней… Корвен отбросил в сторону очередной бесполезный листок бумаги и снова обвел глазами лабораторию. Подступавшие сумерки уже затягивали тенями углы, скрадывая то, что он успел изучить до последней щепки. Опрокинутый стол, который так и не подняли. Бурые, давно высохшие пятна на половицах. Пустые полки вдоль стены — пыль лежала на них ровным слоем, и лишь кое-где темнели четкие прямоугольники, оставшиеся от книг. А еще запах… Под потолком до сих пор висели пучки трав. Они пересохли, выцвели, от малейшего сквозняка осыпались мелкой серой трухой, и все-таки в доме по-прежнему упрямо витал аромат леса — терпкий, горьковатый, свежий. Точно так же пахли волосы девчонки, когда она уткнулась лицом ему в грудь, перед тем как… Мужчина с силой сжал пальцами край подоконника. Стоило отвлечься хоть на миг, и память вновь подкидывала одни и те же образы. Довольно! Он приехал сюда не за этим. Под левой лопаткой вдруг запекло, жар быстро разлился вдоль позвоночника, и это тоже было неправильно. После отката серебряный узор всегда оживал — проступал четче, ныл глухо, ровно, как старый шрам перед непогодой, но к утру все обычно затихало. Так почему же теперь драконья вязь никак не успокаивалась? Тлела под кожей, опаляла огнем при каждой мысли о незнакомке, будто проснулось что-то, чему полагалось спать вечно… — Мой лорд? Гукен топтался на пороге, прижимая к животу пухлую папку. Рыхлый, беспокойный, с неизменно влажным лбом, он целый день ходил за столичным гостем по пятам и, кажется, до сих пор не мог поверить, что ради пропавшей деревенской травницы сюда явился сам Дракон. — Копии протоколов готовы, мой лорд. Как приказано. Корвен коротко кивнул, взял протянутые бумаги, но просматривать их не стал — он и без того знал, что там увидит. Показания Тайсари Элар и Илвы Брин, записанные три недели назад. Девушки ушли с утра, отнесли травы и снадобья в аптеку соседнего города, вернулись к обеду. Дверь настежь, все перевернуто, Эрны Фэнн в доме нет. Илва первым делом бросилась в сад, звала. Тайсари пошла по комнатам и заметила, что с полок пропали книги с тетрадями. Обе говорили о крови на полу. Внизу, под показаниями, аккуратным почерком был выведен итоговый вердикт местных сыскарей — «Ограбление». Удобное заключение. Пожалуй, даже чересчур. Простые грабители, которых интересуют лишь чужие записи? Такие ему еще не встречались. — Дом опечатать. Как положено, а не веревочкой с сургучом, которую сорвет первый же любопытный мальчишка. — Слушаюсь, мой лорд, — засуетился Гукен. — Так точно… Сделаем. Корвен поморщился. Дознаватель судорожно сглотнул, втянул голову в плечи и, не выдержав устремленного на него тяжелого, холодного взгляда, испуганно зачастил: — Мы раньше не закрывали из-за девочек, им ведь больше негде было ночевать. Еще они прибрались немного… На кухне и у себя. Но на этом все. Здесь, в лаборатории, и в спальне хозяйки я печати поставил сразу после осмотра. Можете не сомневаться… Мы порядок знаем. — Ясно. — Корвен махнул рукой, останавливая сбивчивые оправдания. — Завтра поедете в город, к аптекарю, которому травница поставляла снадобья. Заберете его записи за год, все до последнего клочка. Еще мне нужен список приезжих, особенно тех, кто интересовался домом и его хозяйкой. — А воспитанницами? Воспитанницами тоже? — оживился дознаватель. — Были тут столичные. О Тайсари расспрашивали. Ну, о той, за которой потом отец прислал. Только это было еще до того, как госпожа Фэнн пропала. — И их не забудьте. Корвен усмехнулся про себя и, жестом отпустив Гукена, шагнул в коридор. Люди Эйдана? Похоже, брат не преувеличивал, когда говорил, что отправлял кого-то в деревню. Даже подружки, по словам кузена, отзывались о бывшей приятельнице так, что у него пропало последнее желание с нею знакомиться. Что ж, если посланцам брата достались те же собеседницы, что и Корвену сегодня утром, неудивительно. Две девицы у колодца наперебой уверяли, что Тайсари гордячка, слова лишнего не проронит, на гулянья не ходит. — Ведьмино отродье, с лесной нечистью знается, — поддакнул им стоявший там же старик, сплевывая через плечо. На вопрос, когда они разговаривали с Таис в последний раз, все дружно притихли и принялись как-то уж слишком внимательно рассматривать свои ведра. Зато сухонькая старуха с крайнего двора долго молчала, разглядывая приезжего выцветшими глазами, и наконец произнесла совсем другое: ---------- Глава 10.2 Корвен рвано выдохнул, прикрыл глаза и медленно, как учили еще в детстве, начал считать. Один… Два… На «пять» сбился. Впервые в жизни. С досадой тряхнул головой и толкнул дверь в спальню, щелчком посылая искру в магический светильник на столике у окна. Обрывок веревки с красным сургучом, сорванный еще утром, так и остался болтаться на косяке. Он уже видел все это, но решил напоследок снова посмотреть, медленно и придирчиво, как привык делать, прежде чем окончательно уйти. Здесь тоже искали — основательно, без спешки. Сундук вывернут, половица у стены поддета чем-то острым, вспоротая перина свисает с кровати, и сбитые к изножью простыни уныло сереют в полумраке. Сбитые и смятые… Как в ту ночь. А еще губы — горячие, податливые. Под его большим пальцем они приоткрылись с такой готовностью. Незнакомка тогда чуть повернула голову, и поцелуй пришелся в самый уголок рта… Ему вдруг до боли захотелось вернуться в то мгновение, задержаться и целовать неторопливо, почти невесомо, дразнить, пока она в нетерпении сама не притянет его к себе… Харш побери! Кожу на спине внезапно стянуло, будто по драконьей вязи изнутри полоснули раскаленной проволокой, и он с силой провел ладонью по лицу, стирая непрошеное видение. Два дня. Прошло всего два дня, а он уже видит эту девчонку в каждой неубранной постели. — Орм! — Здесь, господин. — Глава теней отделился от стены так легко и естественно, словно был ее частью. — Все проверили. Никаких зацепок. Подозрительных книг и записей тоже не нашли. Не нашли… Ну разумеется. Ведь за ними так называемые «грабители» и приходили. — Тайники? — Два. Оба пустые. — У дальней ножки кровати, похоже, что-то есть. Достань. — Слушаюсь. Корвен подошел к окну и замер, рассеянно вглядываясь в смутные очертания стремительно чернеющего леса. Обычная деревенская знахарка? Он скептически дернул уголком губ. Хозяйка этого дома была какой угодно, но только не «обычной». Недавно тайная служба взяла в столице посредника, подбиравшего исполнителей для деликатных поручений, которые заказчики опасались доверить даже собственным людям. Среди его бумаг обнаружили листок с данными провинциальной травницы Эрны Фэнн: имя, приметы, место, где жила, а ниже — название рукописи. Именно ее и требовалось добыть. «Двенадцать нитей»… Сборник заклинаний из тайного перечня запретных книг Дома Воды — того самого Дома, что тридцать лет назад уничтожили по обвинению в покушении на правящую семью. Одного этого хватило, чтобы о находке немедленно доложили императору. Допрашивать посредника было бесполезно, люди его профессии изначально связаны заклятием о неразглашении. Сорвешь печать — сотрешь то, что за ней. И его величество вызвал к себе лорда-протектора. — Расследуй, — коротко приказал он, когда племянник ознакомился с делом. — Мне нужна правда, Корр. Правда. А не еще одна папка в секретном отделе имперского спецхрана. Больше он ничего не добавил, Дагор Второй вообще редко что-либо объяснял. Но Дракон слишком хорошо знал этот тяжелый, сумрачный взгляд, чтобы не понять главного — в давней истории с водниками многое не сходилось. Дело полностью передали Корвену — без подписей, без свидетелей. Отец не задал ни одного вопроса. Их род веками служил короне. Когда Рейдар Вейст женился на одной из сестер императора, к долгу прибавились родственные узы, только и всего. Отец возглавлял тайную службу. Сын, заняв должность лорда-протектора, выполнял личные задания дяди — в том числе те, о которых не полагалось знать никому, даже членам семьи. Они никогда не вмешивались в дела друг друга, но при первой необходимости были готовы оказать помощь — советом, людьми, ресурсами. Корвен получил приказ и выехал в тот же день, напоследок велев проверить все уездные донесения и сводки происшествий. Отчет догнал его в дороге: Эрна Фэнн пропала, в доме остались лишь ее приемная дочь и ученица. Увы, эти сведения, как потом выяснилось, уже устарели… Мужчина нахмурился, задумчиво постукивая пальцами по подоконнику. Что же связывало травницу с погибшим Домом? И как она исчезла? Увели? Или сбежала сама, оставив разгром тем, кто шел по ее следу? Водников в империи знали наперечет. Слабых не трогали, сильных держали на виду, жестко контролируя. Почему — понимал каждый, кто хоть раз заглядывал в закрытые разделы хроник и читал о том, на что способна эта стихия на высшем уровне. Кровь ведь в основе своей — та же вода, а магия, позволяющая ее подчинить, становилась ужасающей силой. Он слегка повернул голову, прислушиваясь к звукам в доме, и вдруг понял, что думает о собственной крови. Той, что столько лет отвергала любую женщину, стоило ей подойти слишком близко, а две ночи назад чуть не превратила его в пепел, терзая невыносимой, голодной жаждой. А ведь незнакомка тоже была водницей, пусть и слабой… — Господин. — Орм возник за плечом. Беззвучно, как умеют только теневики. — Вот… К стене закатилась. Он поставил на подоконник плетеную корзину с рукоделием. Те, кто потрошил дом, проверили и ее — нитки спутаны, игольница разорвана, но тряпки их, похоже, не заинтересовали. Корвен склонился над корзиной, небрежно перебирая лоскуты. Грубый небеленый холст. Обрезок тесьмы, темно-красной, с золотистым завитком. И… Пальцы замерли, почти впившись в кусок серо-голубого льна. На ткани кто-то начал вышивать каплю в обрамлении волн. Синяя нить закручивалась тугим гребнем, обрываясь на середине стежка. Работу бросили или не успели закончить. ----------