Чужим именем Надежда Суворова Эта история написана от лица Татьяны Кузминской — младшей сестры Софьи Андреевны Толстой. Перед вами художественный вымысел, основанный на реальных событиях, письмах и воспоминаниях современников. Весь мир знает Льва Толстого. Но кем была женщина, прожившая рядом с ним почти полвека? Мы привыкли видеть в Софье Андреевне жену великого писателя, мать его детей, верную помощницу и хранительницу литературного наследия. Но какой была её собственная жизнь? О чём она мечтала? От чего отказалась? И что осталось за страницами знаменитых романов? В этих вымышленных воспоминаниях сестра пытается рассказать о Соне, которую знала и любила, — не как о жене гения, а как о женщине со своими желаниями, противоречиями и несбывшимися надеждами. История о любви, таланте и цене бессмертия. О том, как легко остаться в тени человека, чьё имя знает весь мир. ==================== Глава 1 Эти страницы не войдут в мою книгу воспоминаний. Быть может, они никогда не увидят света. Но я всё же оставлю их в надежде, что однажды они найдут своего читателя. Я слишком долго молчала. Не потому, что мне нечего было сказать, а потому, что некоторые вещи начинаешь понимать лишь тогда, когда уже некого спросить, правильно ли ты их поняла. О Льве Николаевиче написаны тысячи страниц. Напишут ещё больше. Будут изучать его рукописи, разбирать каждую поправку, искать смысл в зачёркнутых словах. Его жизнь разберут по дням и часам, и даже самые незначительные её подробности сочтут достойными внимания. О моей сестре тоже напишут. Я не сомневаюсь. Но всякий раз её имя будет следовать за его именем. Софья Андреевна Толстая. Жена великого писателя. Я же помню её Соней. Помню девушку, которая сама сочиняла истории. Которая ещё не знала, что однажды её собственные слова исчезнут, а чужие, переписанные её рукой, станут бессмертными. Быть может, я несправедлива к Льву Николаевичу. Я любила его, восхищалась им и многим ему обязана. Но теперь, когда ни его, ни Сони уже нет, мне всё чаще приходит в голову мысль, от которой я прежде отмахнулась бы как от нелепости. А что, если все эти годы мы видели только одного писателя там, где их было двое? Я не берусь этого доказать. Но мне есть что рассказать. Начать следует с одной повести, которую почти никто не читал и которой давно уже не существует. Она называлась «Наташа». Соня написала её ещё девушкой, когда мы жили в родительском доме. Мне было хорошо известно её содержание. В повести действовали две сестры, Наташа и Зинаида. В их характерах, отношениях, даже в некоторых семейных обстоятельствах нетрудно было узнать нас самих. Соня не придумывала незнакомую ей жизнь. Она наблюдала за людьми, прислушивалась к разговорам, замечала то, чему другие не придавали значения. Мне кажется, именно это отличает человека, которому дано писать, от человека, умеющего лишь складно излагать свои мысли. Впрочем, тогда я не рассуждала о её даровании. Мы были молоды. Мне доставляло удовольствие узнавать себя в сочинённой сестрой героине, а рассуждать о будущем писательском поприще Сони я и не думала. В августе 1862 года Лев Николаевич прочитал её повесть. Он был уже известным литератором, человеком много старше нас, с немалым жизненным опытом. Соня же едва достигла восемнадцати лет. И всё-таки написанное ею произвело на него впечатление. В своём дневнике он отметил необыкновенную правдивость и простоту её сочинения. Некоторые черты князя Дублицкого, одного из действующих лиц, даже заставили его узнать самого себя. Я много раз возвращалась мыслями к этому обстоятельству. Не всякий начинающий автор способен заинтересовать Толстого. Тем более заставить его задуматься о себе самом. Но никакой литературной судьбы у той повести не оказалось. Незадолго до свадьбы Соня сожгла её вместе со своими девичьими дневниками и другими начатыми произведениями. Я не присутствовала при этом и не знаю, о чём она думала, уничтожая написанное. Мне известно лишь, что впоследствии сестра очень сожалела о своём поступке. Тогда же её занимало другое. Лев Николаевич сделал ей предложение, и свадьбу назначили всего через неделю. Я хорошо помню, каким необыкновенным казалось нам это событие. Знаменитый писатель, которого мы знали с детства, выбрал мою старшую сестру. Всё происходило стремительно, почти невероятно. Мне, пятнадцатилетней девочке, представлялось, что впереди Соню ожидает редкое счастье. Однако ещё до венчания произошло то, что омрачило его начало. Лев Николаевич отдал невесте свои дневники. Желая, как он полагал, быть совершенно откровенным, он предложил ей познакомиться со своим прошлым. Соня узнала о женщинах, с которыми он прежде был близок, о его страстях и увлечениях. Особенно тяжело поразила её история отношений с крестьянкой Аксиньей, жившей в Ясной Поляне и родившей от него сына. Впоследствии сестра писала, как плакала над этими страницами. Сознание, что ей предстоит поселиться там, где находится женщина из прошлого мужа, мучило её. Я не стану утверждать, будто Лев Николаевич намеренно хотел причинить ей боль. Вероятно, он действительно считал подобную откровенность необходимой. Но с годами мне всё труднее было понять, почему ему понадобилось именно тогда возложить на юную невесту тяжесть собственных воспоминаний. Его прошлое уже состоялось, ничего в нём нельзя было изменить. Сонина жизнь только начиналась. И вот странность, которую мы в молодости не замечали. Мужчина мог прийти к браку со множеством ошибок, раскаяться в них и быть уверенным, что этим исполнил свой нравственный долг. От девушки же ожидали совершенно иной чистоты, не только поступков, но и помыслов. До свадьбы оставалось несколько дней. Соня не имела времени даже привыкнуть к тому, что узнала. Двадцать третьего сентября 1862 года они обвенчались. Вскоре моя сестра стала хозяйкой Ясной Поляны. Мне не хотелось бы, чтобы будущий читатель представлял всю её супружескую жизнь непрерывным страданием. Это было бы неправдой. Соня любила мужа. Любила горячо, ревниво, со всей страстностью своей натуры. Она гордилась им, радовалась его успехам, дорожила минутами согласия. В первые годы брака счастье их было несомненным, хотя и тогда случались размолвки. Лев Николаевич тоже бывал нежен с ней. Его письма и дневники сохранили тому немало свидетельств. Я пишу об этом потому, что не желаю уподобляться людям, которые из многолетней жизни выбирают лишь то, что подтверждает их прежнее суждение. Человек способен любить и причинять боль тому, кого любит. Не всегда одно исключает другое. Но любовь не делает супругов равными. Это я поняла значительно позднее. Сразу после свадьбы началась та жизнь, в которой литературные занятия Сони постепенно уступили место заботам о муже и доме. ----------