<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Не его сестра</book-title><author><first-name>Анна</first-name><last-name>Сладкая</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/anna-sladkaia</home-page></author><annotation><p>Он — мой сводный брат. Моя ошибка. Мой самый опасный секрет. С первого дня в его доме Лев дал понять: я здесь чужая. Он умён, красив и беспощаден. Его слова — как пощёчины. Его взгляд — как лёд. Но однажды этот лёд треснул. Я заметила, как он смотрит на меня, когда никто не видит. В его глазах — не ненависть. Что-то гораздо более жаркое. И гораздо более запретное. Теперь каждый наш разговор — дуэль. Каждая случайная встреча — искра, которая может поджечь всё вокруг. Мы оба знаем, к чему это ведет. Мы оба делаем вид, что ничего не происходит. Но однажды нам придётся перестать притворяться...</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><genre>romany</genre><genre>proza</genre><genre>molodezhnaya</genre><genre>sovremennaia-proza</genre><date value="2026-11-20">20.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-20 03:58:21">20.11.2026 03:58:21</date><id>ne-ego-sestra</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Не его сестра</p></title><section><title><p>Глава 1</p></title><p>— Лев, что ты… — начинаю я, но он уже рядом.</p><p>Он двигается быстро — хищно, плавно, как зверь, который выследил добычу и больше не намерен ждать. Я делаю шаг назад, упираюсь спиной в стену. Он нависает надо мной, закрывая свет, заслоняя собой весь мир.</p><p>— Я не могу, — шепчет он, и в его голосе — хрип, надрыв, что-то такое, от чего у меня подкашиваются колени. — Я не могу больше притворяться.</p><p>Его руки ложатся на стену по обе стороны от моей головы. Он не касается меня. Не смеет. Но я чувствую жар его тела, его дыхание на своей щеке, его запах — табак, кожа, грозовая свежесть, — и этот запах ударяет в голову сильнее любого вина.</p><p>— Притворяться? — мой голос — не мой. Тонкий, чужой, дрожащий.</p><p>— Что ты мне никто, — он наклоняет голову, и его чёлка падает на глаза — чёрные, бешеные, голодные. — Что я не замечаю, как ты ходишь по дому. Как пахнешь. Как смотришь на меня своими глазами…</p><p>Он замолкает. Сглатывает. Я вижу, как движется его кадык.</p><p>— Какими глазами? — шепчу я, хотя знаю ответ.</p><p>— Как будто я — твой личный ад, — он усмехается, но в усмешке — боль. — И ты хочешь туда попасть.</p><p>Я не отвечаю. Потому что он прав. Потому что каждую ночь я закрываю глаза и вижу его. Потому что каждое его прикосновение — даже случайное, когда наши пальцы встречаются у кофейной чашки, — обжигает меня до самых костей.</p><p>— Ты должна меня ненавидеть, — продолжает он, и его голос становится тише, глубже. — Я — сволочь. Я делал всё, чтобы ты меня возненавидела. Почему ты не ненавидишь?</p><p>— Откуда ты знаешь, что не ненавижу? — выдыхаю я.</p><p>Он наклоняется ближе. Так близко, что наши губы почти соприкасаются. Я чувствую его дыхание — горячее, прерывистое.</p><p>— Потому что ты не оттолкнула меня, — шепчет он. — Потому что ты дрожишь. Но не от страха.</p><p>Он прав. Я дрожу. Вся — от макушки до пяток, мелкой, сумасшедшей дрожью. И это не страх. Это что-то другое. Что-то, что я боялась признать даже сама себе.</p><p>— Лев… — это всё, что я могу произнести.</p><p>Его имя срывается с моих губ как молитва. Как проклятие. Как признание.</p><p>Он больше не ждёт.</p><p>Мир помещается в картонные коробки. Я никогда не задумывалась об этом раньше, но сейчас, стоя посреди своей комнаты, которая с каждым часом становится всё более чужой, я понимаю эту простую и горькую истину. Восемнадцать лет жизни — это три коробки среднего размера, два пакета из «Икеи» и один потрёпанный чемодан на колёсиках, который помнит ещё наши поездки на море, когда папа смеялся и называл меня своей принцессой.</p><p>Тогда он ещё называл.</p><p>Сейчас я сижу на полу, скрестив ноги, и смотрю на разобранную полку с книгами. Корешки смотрят на меня разноцветными буквами, будто спрашивают: «Ну что, уезжаешь? Бросаешь всё?» Я провожу пальцем по потрескавшемуся переплёту «Мастера и Маргариты» — читала в четырнадцать, ничего не поняла, перечитала в шестнадцать — расплакалась. Эта книга помнит мои слёзы. Как и стены этой комнаты. Как и выцветшие обои в цветочек, которые мама клеила, когда мне было пять, и я тогда помогала ей, размазывая клей по собственным ладошкам.</p><p>Я вдыхаю запах дома. Пыль, старое дерево, мамины духи «Chanel Chance», которые она бережёт для особых случаев, и почему-то жареный лук — с кухни доносится шипение, мама готовит что-то на прощание, хотя мы ещё не уехали, но ей нужно чем-то занять руки, иначе она начнёт плакать. А она не хочет плакать. Она счастлива.</p><p>Я должна радоваться за неё. И я радуюсь. Правда.</p><p>Просто… как объяснить этой коробке, этому полу, этим выцветшим обоям, что я не хочу их оставлять? Что каждая трещина на потолке — это часть меня, и я чувствую, как они остаются здесь, а я отрываю от себя кусок за куском, упаковывая жизнь в скотч и гофрированный картон.</p><p>Мама входит без стука — она всегда так делает, даже теперь, когда мне восемнадцать. Она останавливается на пороге, и я вижу её глаза — влажные, но улыбающиеся. Она держит в руках старую фарфоровую чашку с отбитым краем — ту самую, из которой папа пил кофе по утрам.</p><p>— Это тоже возьмём, — тихо говорит она, и её голос дрожит на последней ноте.</p><p>Я киваю. Не спрашиваю зачем. Зачем везти в дом чужого мужчины чашку другого мужчины? Но я понимаю. Мы все храним осколки прошлого, даже когда строим новое. Особенно когда строим новое.</p><p>Она ставит чашку в коробку, аккуратно оборачивая её моим старым шарфом.</p><p>— Ты всё упаковала?</p><p>— Почти, — я обвожу рукой комнату. Остались только стены, гардина на окне и я. — Фотоальбомы положила. Рисунки свои. Все тетради со школы.</p><p>— Тетради? — мама удивлённо поднимает бровь. — Зачем тебе старые тетради?</p><p>Я пожимаю плечами. Не объяснять же, что в них — почерк, которым я писала в десять лет, и помарки, и пятна от слёз, когда получила четвёрку по математике, и папина подпись в дневнике, которую он поставил всего три раза за все годы. Три подписи. Я помню каждую. Остальное время он был… занят. Или просто не рядом.</p><p>Папа не плохой. Он вообще никакой. Как белый шум — есть, но его не замечаешь, пока не выключат. Иногда он звонит. Раз в два-три месяца. Голос у него усталый, вопросы одни и те же: «Как школа? Здорова? Деньги прислать?» Я отвечаю коротко, потому что между нами нет моста — только длинный гудок, который разъединяет нас быстрее, чем я успеваю сказать «я скучаю». А когда говорю, он молчит. Потом обещает приехать. Не приезжает.</p><p>Я перестала ждать где-то в тринадцать. Перестала обижаться в пятнадцать. Сейчас мне почти девятнадцать, и я научилась не вкладывать смысл в его «пока» и «до скорого». Это просто слова. Как и наша семья — просто слово на бумаге.</p><p>Мама, кажется, устала ждать тоже. Поэтому теперь у неё есть Игорь. Я пока не привыкла называть его так — в голове он всё ещё «тот мужчина», «мамин новый знакомый», «человек с деньгами». Он не плохой. Он даже добрый, насколько я могу судить за те полгода, что они встречаются. Он приносит цветы, говорит маме комплименты, смотрит на неё так, будто она — лучшее, что с ним случилось. И, чёрт возьми, она заслужила этот взгляд. Она заслужила дом с садом, и новую кухню, и мужчину, который не будет исчезать по ночам.</p></section><section><title><p>1.1</p></title><p>Я не могу оставаться в этой квартире ни секундой дольше.</p><p>Пустые комнаты имеют странное свойство — они начинают говорить. Стены шепчут, пол скрипит вопросами, а коридор тянется бесконечной серой лентой, ведущей в никуда. Я натягиваю джинсовку, хватаю рюкзак и вылетаю за дверь, даже не попрощавшись с мамой — она на кухне, она занята упаковкой посуды, и её всхлипывания приглушены шумом воды из-под крана.</p><p>Лучше не видеть. Легче уйти.</p><p>На улице уже вечер. Город зажигает свои витринные огни, и воздух пахнет приближающимся сентябрём — яблоками, прелыми листьями и тем особенным холодком, который забирается под одежду и заставляет кутаться в плечи. Я иду без цели. Просто вперёд, туда, где фонари горят ярче и люди не смотрят друг другу в глаза.</p><p>Мои ноги сами несут меня в старый парк за музыкальной школой. Здесь когда-то мы с Ленкой Королёвой прогуливали алгебру, сидели на скамейке, пили дешёвый сидр из пластиковых стаканчиков и мечтали о будущем. Тогда будущее казалось огромным, как небо над головой. Мы думали, что оно будет нашим — мы просто возьмём его за шкирку и заставим подчиняться.</p><p>Глупые.</p><p>Я сажусь на ту самую скамейку — она всё та же, только краска облупилась сильнее, а на спинке кто-то выцарапал сердечко с инициалами. Я провожу пальцем по шершавому дереву и чувствую, как время течёт сквозь меня, как песок сквозь пальцы.</p><p>Вот здесь я сидела с Ленкой, когда узнала, что папа не приедет на моё пятнадцатилетие. Я тогда не плакала. Я просто смотрела на небо и считала звёзды, которых не было видно из-за городской подсветки. Ленка обнимала меня за плечи и говорила: «Забей. Он мудак». А я защищала его — говорила, что он просто занят, что он любит меня, просто не умеет показывать. Ленка закатывала глаза, но спорить не стала. Она всегда знала, когда лучше промолчать.</p><p>Потом Ленка уехала в Питер поступать на журфак. Мы обещали созваниваться каждый день. Сейчас мы пишем друг другу раз в месяц — коротко, сухо, как отчёт о проделанной работе: «Как ты? Нормально. А ты? Тоже». И это разрывает сердце больше, чем любой папин неотвеченный звонок. Потому что дружба — это тоже любовь. И она умирает так же тихо и незаметно, как угасающий костёр, в котором забыли оставить угли.</p><p>Я достаю телефон. Ленка прислала голосовое — я слушаю её весёлый, чуть охрипший голос, она рассказывает о своей практике в какой-то питерской газете, о том, как редактор называет её «девушка с огоньком», и как она влюбилась в парня с параллельного потока, но боится признаться. Я улыбаюсь. Пишу в ответ: «Очень рада за тебя. У меня тоже новости. Я переезжаю».</p><p>Три точки загораются — Ленка набирает ответ. Потом гаснут. Потом снова загораются. Я жду минуту, две, три. В ответ приходит только короткое: «Охренеть. Держись».</p><p>Вот и всё. Даже она не знает, что сказать.</p><p>Я прячу телефон в карман и смотрю на фонтан в центре парка. Вода подсвечена оранжевым, брызги разлетаются искрами. Здесь я впервые поцеловалась с мальчиком — Сашей из 11-го «Б». Это было неловко, зубасто, его губы пахли жевательной резинкой «Love is», и я тогда подумала: «Неужели это всё? Неужели ради этого снимают фильмы и пишут стихи?» Потом я поняла: настоящие поцелуи — это не жевательная резинка. Это когда в груди взрывается что-то тёплое, а потом становится больно. Очень больно. Саша ничего не взорвал. Саша был просто мальчиком, и я быстро забыла его имя.</p><p>Но парк помнит. Парк помнит всё.</p><p>Я сижу здесь, пока не темнеет окончательно. Возвращаться не хочется, но холод пробирается под джинсовку, и пальцы немеют. Я бреду обратно — мимо витрин, мимо спешащих домой людей, мимо парочек, которые держатся за руки и смеются. Они все куда-то идут. У них есть куда возвращаться.</p><p>А у меня? У меня есть пустая квартира с тремя коробками и мама, которая слишком счастлива, чтобы заметить, что я — нет.</p><p>Я засыпаю на голом матрасе — кровать уже разобрана, бельё упаковано. Укрываюсь пледом, который пахнет моим детством, и смотрю в потолок. Трещины. Я знаю каждую. Завтра я больше никогда их не увижу.</p><p>Глаза закрываются под звук маминых шагов — она ходит по коридору, проверяет, всё ли взяли, пересчитывает коробки. Я слышу, как она шепчет: «Ключи. Документы. Чашка. Чашку не забыть».</p><p>Я улыбаюсь во тьме. Она заслужила этот дом. Она заслужила всё.</p><p>А я заслужила… что? Новую жизнь? Или просто новую клетку?</p><p>Утро приходит не с солнцем, а с шумом дождя за окном.</p><p>Серое, мокрое, оно размазывает краски за стеклом, превращая город в акварельный набросок — небрежный, размытый, почти нереальный. Я открываю глаза и несколько секунд не понимаю, где нахожусь. Потом вижу голые стены, и память возвращается ударом под дых.</p><p>Сегодня.</p><p>Я встаю быстро, словно оттягивание неизбежного только усилит боль. На мне та же футболка, что и вчера — я даже не переодевалась. Волосы спутались, во рту привкус металла, но мне плевать. Я иду в ванную, смотрю на себя в зеркало.</p><p>Бледная. Синяки под глазами. Губы потрескались от ветра вчерашнего вечера. Но глаза — глаза смотрят с вызовом. Я не сломаюсь. Я не имею права.</p><p>Мама уже на кухне. Она варит кофе — настоящий, в турке, с кардамоном, как делала только по праздникам. Запах горький, терпкий, он бьёт в ноздри и заставляет желудок сжаться от голода. На столе — мои любимые сырники с вишнёвым вареньем. Мама старается. Я знаю.</p><p>— Доброе утро, — говорит она, и голос у неё слишком бодрый, почти стеклянный. — Выспалась?</p><p>— Ага, — вру я.</p><p>Мы едим молча. Гулко тикают часы на стене — единственное, что мы не упаковали, потому что они крепятся к штукатурке, и мама решила оставить их «новым жильцам». Я ненавижу эти часы. Они всегда отсчитывали время, которого у нас не было.</p><p>Ровно в девять раздаётся звонок в дверь.</p><p>Я открываю. На пороге стоят двое грузчиков — молчаливые, усатые мужчины в синих комбинезонах. Они кивают, проходят внутрь и начинают выносить коробки. Я смотрю, как исчезает моя жизнь — по одной картонной единице.</p></section><section><title><p>1.2</p></title><p>Машина останавливается.</p><p>Я слышу, как мотор замолкает, и наступает тишина — такая густая, что можно резать ножом. Только дождь всё ещё барабанит по крыше, но здесь, за высоким забором, он звучит иначе — глуше, будто дом сам приглушает чужие звуки, не желая впускать их в своё пространство.</p><p>Я выхожу из машины, и первое, что бросается в глаза, — это запах. Сырая земля, мокрые листья, хвоя — рядом, кажется, растут сосны. И ещё что-то неуловимое, дорогое — запах камня, древесины, обработанной дорогим маслом, и, возможно, табака. Кто-то курит здесь часто, и дым въелся в воздух.</p><p>Дом огромен. Я знала, что Игорь богат, но видеть и знать — разные вещи. Двухэтажное здание из серого камня и тёмного дерева, с большими панорамными окнами, за которыми угадываются тяжёлые шторы. Крыша уходит высоко, с черепицей тёмно-коричневого цвета. Входная дверь — массивная, дубовая, с коваными ручками, похожими на ветви деревьев. Всё здесь выглядит так, будто его создавали не строители, а художники — с любовью к деталям, с пониманием красоты.</p><p>Я чувствую себя букашкой, которую случайно занесло ветром в чужой муравейник.</p><p>Мама уже рядом, она поправляет волосы, одёргивает свитер. Она волнуется — я вижу это по тому, как её пальцы дрожат. Она хочет выглядеть хорошо. Она хочет, чтобы здесь всё было хорошо.</p><p>— Пойдём, — говорит она и берёт меня за руку, как в детстве.</p><p>Я позволяю. Потому что сейчас мне тоже нужно, чтобы кто-то держал меня за руку.</p><p>Грузчики уже таскают коробки — я слышу их приглушённые голоса и тяжёлое дыхание. Игорь встречает нас на пороге. Он улыбается — широко, искренне, по-хорошему. Он в дорогом свитере и домашних тапках, и это почему-то делает его человечнее. Не таким пугающим.</p><p>— Девочки мои, — он обнимает маму, целует в щёку. Потом смотрит на меня, и его взгляд теплеет. — Алиса, добро пожаловать домой.</p><p>Домой. Он сказал «домой».</p><p>Я выдавливаю улыбку.</p><p>— Спасибо, Игорь Александрович.</p><p>— Просто Игорь, — поправляет он. — Мы же семья теперь.</p><p>Семья. Это слово звучит в моей голове как фальшивая нота. Но я киваю. Я буду стараться.</p><p>Мы входим внутрь.</p><p>Прихожая — огромная, светлая, с мраморным полом, на котором лежит ковёр ручной работы — бордовый, с восточным узором. Вешалка из массива дуба, зеркало в резной раме, под ним — старинная консоль с вазой, в которой стоят свежие пионы. Пионы в сентябре? Игорь постарался.</p><p>Я снимаю кроссовки, и босые ступни касаются холодного пола — даже через носок чувствуется ледяная гладкость камня. Мама ахает, заметив люстру над головой — огромную, хрустальную, она сверкает тысячами граней, даже в серый дождливый день.</p><p>— Какая красота, — шепчет мама.</p><p>Игорь довольно улыбается.</p><p>— Я рад, что тебе нравится.</p><p>Я оглядываюсь. Везде — порядок, чистота, дорогая мебель. Но есть в этом доме что-то холодное, музейное. Словно здесь не живут, а экспонируют. Словно каждый предмет боится, что его тронут.</p><p>И вдруг я чувствую взгляд.</p><p>Кожей, затылком, каждой клеточкой. Кто-то смотрит на меня. Не из любопытства — из оценки. Как на экспонат. Как на вещь, которую ещё не решил — сломать или оставить.</p><p>Я медленно поворачиваю голову вверх, на лестницу, которая ведёт на второй этаж.</p><p>Там стоит он.</p><p>Лев.</p><p>Я видела его раньше, но те разы были мельком — на фоне машины, на пороге, в профиль, всегда мельком. Тогда он казался просто высоким парнем с тёмными волосами. Ничего особенного. Ошибка восприятия, которую сейчас, вблизи, реальность разбивает вдребезги.</p><p>Сейчас он — целиком. Полностью. Во всей своей пугающей, почти хищной красоте.</p><p>Он стоит на верхней ступеньке, опираясь плечом о перила, и смотрит на меня сверху вниз — как сытый зверь, которому лень охотиться, но интересно посмотреть, как трепещет жертва.</p><p>Волосы. С них начинается всё. Они — чёрные, густые, непослушные, спускаются ниже ушей, падают на лоб тяжёлыми прядями, почти закрывая глаза. Небрежные, неуложенные — будто он только что встал с кровати и провёл рукой, но даже не подумал приглаживать. В них чувствуется какая-то дикая, необузданная свобода. Хочется убрать эти пряди, откинуть назад — и в то же время страшно прикасаться.</p><p>Лицо — резкое, с высокими скулами, чёткой линией подбородка и чуть горбатым носом. Губы — тонкие, но выразительные, изогнутые в полуусмешке, которая не обещает ничего хорошего. Кожа смуглая, будто он много времени проводит на солнце — или просто такая от природы, средиземноморская.</p><p>Но самое главное — татуировки.</p><p>Они начинаются от ключиц и ползут вверх по шее — чёрные, густые узоры, похожие то ли на ветви деревьев, то ли на древние руны, то ли на что-то среднее между магией и болью. Я не могу разобрать рисунок с такого расстояния, но вижу, как линии обвивают его горло, поднимаются к челюсти, прячутся за ушами. Одна особенно длинная, изогнутая, тянется от кадыка к мочке уха, будто чья-то тень обняла его за шею.</p><p>Татуировки не заканчиваются на шее — я замечаю, как они выходят из-под рукава чёрной футболки, обвивают запястья, пальцы. Его руки покрыты ими почти полностью — сплошные линии, геометрические фигуры, какие-то символы. Он похож на древнюю статую, которую кто-то расписал в припадке безумного вдохновения.</p><p>Но статуи не выглядят так. Живо. Опасно. Невыносимо привлекательно.</p><p>Потому что он привлекателен — это факт, который я признаю против своей воли. Не той приятной, уютной красотой, которую хочется рассматривать и улыбаться. Другой — острой, как лезвие, пугающей, как темнота в незнакомом переулке. Он красив той красотой, от которой хочется бежать. И оставаться. И бежать. И оставаться.</p><p>Глаза — тёмные, почти чёрные, глубоко посаженные, в них нет тепла. Только холод и… что-то ещё. Что-то, от чего мурашки бегут по спине, а ладони становятся влажными. В них плещется оценка, смешанная с ленивым презрением, и ещё — едва заметный огонёк. Интерес. Хищный. Он смотрит так, будто я — не человек, а задача, которую ему предстоит решить.</p></section><section><title><p>1.3</p></title><p>Я просыпаюсь от света.</p><p>Солнце бьёт прямо в глаза — огромное окно моей новой комнаты выходит на восток, и утренние лучи проникают сквозь тонкие шторы, заливая всё вокруг золотистым, почти жидким сиянием. Несколько секунд я лежу неподвижно, пытаясь понять, где нахожусь. Потолок — слишком высокий и белый. Подушка пахнет лавандой, а не моим старым шампунем. Тишина — не та, уютная, с шумом машин за окном, а какая-то ватная, приглушённая, будто дом накрыли одеялом.</p><p>Потом память возвращается.</p><p>Переезд. Пустая квартира. Коробки. И Лев. Его тёмные глаза, татуировки на шее, чёрные пряди, падающие на лоб. Взгляд, от которого до сих пор мурашки.</p><p>Я сажусь на кровати и растираю лицо ладонями. Не думай о нём. Сегодня другие заботы.</p><p>На тумбочке — телефон. Я беру его, щурясь от яркости экрана. Новых сообщений нет. Папа не ответил. Как обычно.</p><p>Я откладываю телефон и встаю. Ноги тонут в мягком ворсе ковра — такого у меня никогда не было. В старой квартире пол был деревянный, скрипучий, с дырами между досками, куда вечно проваливались серёжки. Мама говорила, что это «деревенский шик». Мы обе знали, что это просто бедность.</p><p>Здесь всё по-другому.</p><p>Я подхожу к двери и выхожу в коридор. Он длинный, светлый, с высоким потолком и бра на стенах — коваными, стилизованными под старину. На полу — мягкая дорожка, заглушающая шаги. Я иду к лестнице и вдруг замечаю дверь. Прямо напротив моей комнаты.</p><p>Вчера я её не видела — было темно, и я слишком устала, чтобы осматриваться. А сейчас, при свете утра, она выглядит вполне обычно — белая, с матовой стеклянной вставкой. Ручка — блестящая, латунная.</p><p>Я толкаю дверь и замираю.</p><p>Ванная. Моя собственная ванная.</p><p>Она не огромная, но и не маленькая — идеального размера, чтобы чувствовать себя уютно, но с размахом. Пол выложен тёплой бежевой плиткой, стены — светло-серые, с узкой полосой мозаики по середине. Душевая кабина — стеклянная, без поддона, просто плитка с небольшим уклоном к сливу. Раковина — белая, овальная, на тёмной деревянной столешнице. Зеркало в простой металлической раме, подсветка по бокам — тёплая, мягкая.</p><p>И ванна.</p><p>Настоящая, глубокая, на изогнутых ножках. Белая снаружи, сияющая внутри. Чугунная, старая, но идеально отреставрированная — как из дореволюционных особняков. Рядом — столик с баночками: шампуни, гели, соли для ванн. Всё новое, нераспечатанное. Для меня.</p><p>Я трогаю край ванны пальцами. Холодный, гладкий, как леденец.</p><p>В моей старой жизни не было своей ванной. Мы с мамой мылись в крошечной душевой кабинке, которая вечно засорялась, и вода уходила по полчаса. Я мечтала о ванне — чтобы лечь, вытянуть ноги, закрыть глаза и слушать тишину.</p><p>Теперь она у меня есть. И почему-то это не приносит радости.</p><p>Я быстро принимаю душ — не позволяю себе нежиться, хотя очень хочется. Вода тёплая, пахнет чем-то цитрусовым и свежим. Я стою под струями, закрыв глаза, и пытаюсь собрать мысли.</p><p>Сегодня нужно съездить в училище. То самое, куда я договорилась о переводе. Местное, при Дворце культуры. Оно в пятнадцати минутах езды отсюда, если верить карте. Нужно подать заявление, встретиться с завучем, может быть, показать свои работы. Я взяла с собой лучшие рисунки — те, что не стыдно показать.</p><p>Я надеюсь, меня примут. Иначе придётся ездить в старую академию — три часа на электричках, туда и обратно. Мама не хочет, Игорь тоже — они уже решили, что перевод будет лучшим вариантом. Никто не спросил меня, хочу ли я.</p><p>Я выключаю воду, заворачиваюсь в пушистое полотенце — огромное, банное, пахнущее кондиционером для белья. На полочке лежат даже халаты — два, белый и светло-голубой. Я выбираю голубой, накидываю на плечи и возвращаюсь в комнату.</p><p>Коробки всё ещё стоят нетронутыми. Я вчера распаковала только книги и рисунки. Одежда — в чемодане и пакетах. Я открываю их и начинаю рыться в поисках того, что надеть.</p><p>Первое впечатление важно. Я не хочу выглядеть как провинциалка, которая приехала покорять столицу. Но и как выскочка, нацепившая всё лучшее сразу, — тоже. Нужно что-то среднее. Уверенное, но не кричащее.</p><p>Я выбираю чёрные узкие джинсы, белый свитер с высоким воротом — простой, но качественный, и серое пальто, которое купила на прошлой распродаже. Волосы сушу феном — они средней длины, пшеничные, с природными волнами, обычно я оставляю их распущенными. Сегодня тоже. Макияж — минимум: тональный крем, тушь, прозрачный блеск для губ. В зеркале на меня смотрит девушка — бледная, с синяками под глазами, но с решительным взглядом.</p><p>Я готова.</p><p>Выхожу из комнаты, спускаюсь по лестнице. Дом встречает меня тишиной и запахами. Кто-то готовит — снизу доносится аромат кофе, жареного бекона и чего-то сладкого, похожего на вафли или блинчики.</p><p>Кухня находится в конце первого этажа, за большой гостиной. Я иду по коридору, минуя гостиную — здесь вчера было темно, а сейчас видно, как она огромна. Диваны, кресла, камин (настоящий, с дымоходом!), книжные стеллажи во всю стену. Картины — не репродукции, настоящие, масло, с подписями художников. Сколько это всё стоит? Я даже боюсь предполагать.</p><p>На кухне я застаю маму и Игоря.</p><p>Мама стоит у плиты, переворачивая лопаточкой что-то румяное, золотистое. Она в новом домашнем платье — сиреневое, с кружевом по вороту, и выглядит моложе, чем я помню. Счастливой. Она улыбается, напевает что-то себе под нос, и эта картина — мама на чужой кухне, в чужом доме — вдруг кажется почти правильной. Почти.</p><p>Игорь сидит за большим деревянным столом, в котором легко поместилось бы десять человек. На нём — светлая рубашка с закатанными рукавами, чашка кофе и планшет, который он листает, но при моём появлении откладывает в сторону.</p><p>— Алиса! — он встаёт, и его лицо расплывается в тёплой улыбке. — Доброе утро. Выспалась?</p><p>— Доброе, — я киваю, подходя ближе. — Да, спасибо. Комната очень уютная.</p><p>— Рад, что понравилось. Садись, завтракать будешь?</p><p>Я сажусь на стул напротив него. Мама уже ставит передо мной тарелку с пышными оладьями, политыми мёдом, и кружку с капучино — с пенкой, с корицей, как я люблю.</p></section><section><title><p>1.4</p></title><p>Автобусная остановка находится в двух минутах ходьбы от ворот. Маленький навес из зеленоватого пластика, скамейка с облупившейся краской и расписание, которое кто-то когда-то давно заклеил скотчем. Всё здесь кажется провинциальным, неспешным, будто время течёт иначе — не как в городе, где люди бегут, сталкиваются плечами, что-то кричат в телефоны.</p><p>Я сажусь на скамейку и достаю телефон. Проверяю карту — училище находится в соседнем районе, пять остановок. Называется «Дворец культуры и искусств», колледж прикладного творчества. Звучит пафосно, но я видела фотографии в интернете — обычное серое здание с колоннами, какие строили в семидесятых. Внутри, говорят, хорошие мастерские и несколько преподавателей из моей академии, которые подрабатывают здесь по вечерам.</p><p>Я надеюсь, что меня примут. Диплом о среднем образовании у меня есть, результаты вступительных — тоже. Но перевод — это всегда бюрократический ад. Справки, характеристики, заверенные печати. Я подготовилась, как могла: в рюкзаке — пластиковая папка с документами, скетчбук с лучшими работами и немного денег на всякий случай.</p><p>Автобус подъезжает через пять минут. Старый, жёлтый, с ободранными сиденьями и запахом бензина. Я захожу, прикладываю карту к валидатору — мама вчера дала мне проездной, пополненный на месяц. Игорь позаботился.</p><p>В салоне почти никого. Пара пенсионеров с авоськами, молодая женщина с коляской, подросток в наушниках. Я сажусь у окна и смотрю на проплывающий пейзаж.</p><p>Посёлок, где стоит дом Игоря, называется Сосновка. Дороги здесь широкие, дома — коттеджи с высокими заборами и камерами на воротах. Всё кажется стерильным, будто вырезанным из рекламного буклета «Райская жизнь для избранных». Зелёные газоны, подстриженные кусты, ни одного мусорного бака на виду.</p><p>Потом посёлок заканчивается, и начинается обычная городская окраина. Хрущёвки, гаражи, продмаги с вывесками, написанными от руки. Дворы с качелями, на которых сушатся простыни. Пьяный мужик у ларька. Всё как в моей старой жизни — до переезда.</p><p>Я чувствую странное облегчение. Знакомая бедность. Понятная, предсказуемая. Здесь не нужно бояться испачкать мраморный пол или поставить кружку на дорогой стол без подстаканника.</p><p>Автобус останавливается. Я выхожу.</p><p>Дворец культуры видно сразу — огромное серое здание с колоннами и лепниной на фасаде, которая местами осыпалась. Над входом — потускневшая вывеска «Колледж прикладного творчества». Ступени широкие, стёртые тысячами ног. Двери тяжёлые, со скрипом.</p><p>Я вхожу внутрь.</p><p>Вестибюль пахнет пылью, старым деревом и штукатуркой. Пол выложен плиткой, которая помнит ещё советские времена — местами треснувшая, местами заклеенная чёрной изолентой. Гардероб закрыт — не сезон. На стенах — стенды с объявлениями: «Приглашаем на танцы для серебряного возраста», «Кружок вязания», «Набор в студию академического рисунка».</p><p>Я иду по коридору, и мои шаги гулко отдаются в пустоте. Похоже, учебный день ещё не начался, или здесь вообще мало студентов. Училище кажется полупустым, как музей в понедельник.</p><p>Нужно найти приёмную комиссию или деканат. Я ориентируюсь по табличкам: «Кабинет 112 — Учебная часть». Стучу, открываю дверь.</p><p>Внутри — маленькая комнатка, заваленная папками. Стол, компьютер с огромным монитором, фикус в горшке, который давно не поливали. За столом сидит женщина — на вид лет пятьдесят, в очках с толстыми линзами, с короткой стрижкой и уставшим лицом.</p><p>— Здравствуйте, — говорю я. — Меня зовут Алиса. Я по поводу перевода из Академии искусств.</p><p>Женщина поднимает на меня глаза, и на секунду в них мелькает что-то вроде удивления. Наверное, студенты из академии сюда не часто заглядывают.</p><p>— А, да-да. Мне звонили, предупреждали. Вы Лариса Владимировна? — я достаю телефон, чтобы проверить имя.</p><p>— Нет, я Светлана Павловна, секретарь. Лариса Владимировна — завуч, она подойдёт через десять минут. Вы пока присядьте.</p><p>Я сажусь на стул у стены. Светлана Павловна возвращается к компьютеру, изредка поглядывая на меня поверх очков. Я чувствую себя как на собеседовании — неуютно, но терпимо.</p><p>Минут через десять в кабинет входит женщина. Лариса Владимировна. Высокая, худая, с седыми волосами, собранными в тугой пучок. Острые черты лица, пронзительные глаза. Одета в строгий тёмно-синий костюм, на груди — кулон в виде кисти. Она производит впечатление человека, который не терпит глупости и ценит только профессионализм.</p><p>— Алиса? — она смотрит на меня, и я встаю.</p><p>— Да, здравствуйте.</p><p>— Показывайте свои работы.</p><p>Без «как дела», без «расскажите о себе». Сразу к делу. Мне это нравится. Не люблю пустых разговоров.</p><p>Я достаю папку с рисунками — лучшие натурные работы, портреты, несколько композиций, сделанных в академии. Лариса Владимировна берёт их, отходит к окну и начинает листать. Медленно, внимательно, иногда задерживаясь на какой-то детали. Я вижу, как её глаза сужаются, брови сдвигаются — она изучает каждую линию, каждый штрих.</p><p>Я задерживаю дыхание. Сердце колотится где-то в горле.</p><p>— Садись, — наконец говорит она, и я плюхаюсь на стул. Она садится напротив, кладёт мои рисунки на стол. — Техника хорошая. Постановка руки видна. Но… ты не раскрываешься.</p><p>— Что? — не понимаю я.</p><p>— Ты рисуешь правильно. Но не чувственно. Как будто боишься добавить что-то от себя. Боишься ошибки, — она смотрит мне прямо в глаза. — В академии тебя научили держать карандаш. Но не научили кричать. Почему?</p><p>Я молчу. Что я могу ответить? Что внутри меня — холод? Что я боюсь показать свою боль, потому что она слишком личная? Что я привыкла прятать всё за правильными линиями и выверенными пропорциями?</p><p>Лариса Владимировна вздыхает.</p><p>— Впрочем, это дело наживное. У нас ты сможешь поработать с живыми темами, не только с натурой. Мы готовим прикладников, а не академистов. У нас важнее идея, а не техника. Справишься?</p><p>— Да, — говорю я. Мой голос звучит твёрже, чем я себя чувствую.</p></section><section><title><p>1.5</p></title><p>Вечер опускается на дом неожиданно быстро. Только что за окном было серо-голубое небо с прожилками заката, и вот уже — густые синие сумерки, в которых деревья в саду превращаются в молчаливых стражей. Я сижу на подоконнике в своей комнате, поджав колени к груди, и смотрю, как зажигаются уличные фонари за забором. Они горят тускло, оранжевым, как свечи в банках.</p><p>В коридоре раздаются шаги — мягкие, знакомые. Мама.</p><p>Она входит без стука — как всегда. На ней домашнее платье цвета тёплой охры, волосы распущены, и она выглядит уставшей, но довольной. Как после долгой, хорошей работы.</p><p>— Можно? — спрашивает она, хотя уже стоит на пороге.</p><p>Я киваю. Она садится рядом со мной на подоконник — тесно, но уютно. Мои колени касаются её бедра. Я чувствую запах её духов и жареного лука — она снова готовила ужин.</p><p>— Как день прошёл? — спрашивает она, заглядывая мне в лицо. — Рассказывай.</p><p>Я отворачиваюсь к окну. Собираюсь с мыслями.</p><p>— Училище… нормальное. Старое, обшарпанное, но внутри чувствуется, что люди там живут творчеством. Завуч — строгая тётка, сказала, что я рисую правильно, но без души.</p><p>— Без души? — мама хмурится. — Что за чушь?</p><p>Я усмехаюсь. Только мама может назвать чушью слова профессионала.</p><p>— Может, она и права. Я всегда боялась вылезать за рамки. Рисовать то, что болит. А здесь, кажется, этому учат, — я замолкаю на секунду. — Меня приняли. С понедельника уже начну.</p><p>Мама обнимает меня за плечи, притягивает к себе. Я утыкаюсь носом в её мягкое плечо и закрываю глаза.</p><p>— Я так рада, дочка, — шепчет она. — Ты справишься. Ты всегда справлялась.</p><p>— Мам, — я открываю глаза. — Я скучаю. По дому. По нашей квартире. По трещинам на потолке и скрипучей двери.</p><p>Она молчит. Её рука замирает у меня на плече.</p><p>— Знаю, — наконец говорит она тихо. — Я тоже. Но это пройдёт. Со временем.</p><p>— Наверное, — я не спорю. Я не говорю ей главного — что мне кажется, мы слишком поспешили. Что я не успела попрощаться. Что я всё ещё чувствую себя гостьей, которую позвали на праздник, но забыли дать стул. Но я молчу. Потому что её счастье важнее моей тоски.</p><p>— Здесь хорошо, — говорю я, и это почти правда. — Игорь добрый. Дом красивый. У меня своя ванна, представляешь?</p><p>Мама смеётся — мягко, облегчённо. Она ждала этих слов.</p><p>— Расскажи об училище подробнее, — просит мама, меняя тему. Она всегда умела чувствовать, когда нужно отступить.</p><p>Я рассказываю. О старых коридорах, о Светлане Павловне с её фикусом, о Ларисе Владимировне с кулоном-кисточкой. О том, что в мастерских пахнет маслом и скипидаром, как в моей старой академии, и что я почти сразу почувствовала себя почти как дома. Почти.</p><p>— Там есть студия живописи для взрослых, — добавляю я. — Ведёт Королёв. Знаешь, тот самый, из Третьяковки?</p><p>Мама не знает, но кивает с уважением.</p><p>— Может, я запишусь. Просто для себя. Чтобы не терять форму.</p><p>— Обязательно запишись, — она гладит меня по голове, как в детстве. — Ты талантливая, Алиса. Не дай этой академии засушить тебя.</p><p>Я улыбаюсь. Мама всегда верила в меня больше, чем я сама.</p><p>— Мам, а ты? Как ты? — спрашиваю я. — Не жалеешь?</p><p>Она смотрит в окно, на тёмный сад. Её профиль чёткий, красивый — даже сейчас, после стольких лет усталости и одиночества.</p><p>— Нет, — говорит она твёрдо. — Не жалею. Игорь… он хороший. Он дал мне то, чего у меня никогда не было. Спокойствие. Уверенность в завтрашнем дне. И он любит меня, Алиса. По-настоящему.</p><p>Я верю ей. Потому что вижу — её глаза светятся, как у девчонки. И это стоит всех коробок, всех прощаний, всей моей тоски.</p><p>— Я рада за тебя, мам, — говорю я, и это чистая правда.</p><p>Мы сидим молча. За окном загорается луна — тонкий серп, похожий на улыбку. Где-то в саду ухает сова. Я чувствую, как мамино тепло проникает сквозь одежду, согревает меня изнутри.</p><p>— А у тебя какие планы? — спрашивает она. — На будущее?</p><p>Я задумываюсь.</p><p>— Учиться. Рисовать. Может, через год попробовать восстановиться в академии на заочку. Или найти работу по специальности — дизайнером, иллюстратором. Я не хочу зависеть от… ни от кого.</p><p>«Даже от тебя», — не договариваю я. Мама понимает и без слов.</p><p>— Я всегда буду тебя поддерживать, — говорит она. — Но я рада, что ты хочешь быть самостоятельной.</p><p>— Ты меня так воспитала, — усмехаюсь я.</p><p>Она убирает прядь волос с моего лица.</p><p>— Ложись спать, дочка. Завтра новый день.</p><p>— Я скоро, — киваю.</p><p>Мама встаёт, целует меня в макушку и уходит, тихо притворив дверь. Я остаюсь одна на подоконнике.</p><p>Смотрю на луну. На сад. На тени, которые движутся между деревьями — наверное, ветер.</p><p>Думаю о маме. О том, как она счастлива. О том, что я не имею права разрушать это счастье своей тоской. Думаю об училище. О строгой Ларисе Владимировне, которая сказала: «Ты не раскрываешься». Она права. Я всегда прячусь за правильными линиями. Боюсь ошибки. Боюсь, что если нарисую то, что болит, — боль станет настоящей. Материальной. Её нельзя будет спрятать обратно. Думаю о будущем. О дипломе, о работе, о своей мастерской — когда-нибудь, не сейчас. О том, чтобы стать настолько хорошей, чтобы меня заметили. Чтобы мои картины говорили за меня.</p><p>И думаю о Льве.</p><p>О том, как он стоял на лестнице, мокрый после душа, и его татуировки блестели в тусклом свете. О том, как он сказал «поздравляю» — почти вежливо, почти по-человечески. О том, что я не знаю, чего от него ждать.</p><p>Но почему-то мне кажется, что он — самый важный человек в этом доме. Не Игорь. Не мама. А он. И от того, как сложатся наши отношения, зависит больше, чем я готова признать.</p><p>Я спрыгиваю с подоконника, иду в ванную — свою, отдельную. Чищу зубы, умываюсь. В зеркале — моё лицо. Бледное, с синяками под глазами, но в глазах — что-то новое. Решимость. Или отчаяние? Я не могу различить.</p><p>Ложусь в кровать. Подушка пахнет лавандой, простыни — свежестью. В доме тихо. Слишком тихо. Я включаю на телефоне музыку — что-то тихое, инструментальное, чтобы заглушить пустоту.</p></section><section><title><p>Глава 2</p></title><p>Я просыпаюсь от странного звука — будто кто-то водит палкой по батарее. Сначала мне кажется, что это сон: звук приходит откуда-то издалека, переплетается с обрывками неясных образов, но потом повторяется, становится громче, настойчивее, и я окончательно открываю глаза.</p><p>Серый свет сочится сквозь шторы — не яркий, не солнечный, а какой-то болезненно-молочный, как бывает в преддверии дождя. Часы на тумбочке показывают начало восьмого. Я сажусь на кровати, тру лицо ладонями, пытаясь стряхнуть остатки сна. Голова тяжёлая, будто налитая свинцом, и веки слипаются снова, но я заставляю себя не ложиться обратно.</p><p>В новой комнате всё ещё пахнет чужой жизнью. Лак для мебели с горьковатым химическим оттенком. Цветы — кажется, орхидеи на подоконнике издают едва уловимый сладковатый аромат, слишком приторный для этого серого утра. И ещё что-то неуловимо дорогое — может быть, пропитка для дерева, из которого сделан паркет. Все эти запахи смешиваются в один, чужеродный, который не лезет в лёгкие, а остаётся на нёбе, как привкус пластика.</p><p>Я не привыкла к этой тишине.</p><p>В старой квартире по утрам всегда было шумно. Мама гремела кастрюлями на кухне — она всегда вставала раньше меня, потому что говорила, что утро принадлежит только ей, и она не готова уступать это время никому. За стеной сосед включал телевизор на полную громкость — он смотрел утренние новости и ругался с ведущими, будто они могли его слышать. Дворники метели улицу — шорох метёлок по асфальту был моим будильником много лет. А ещё были голуби на подоконнике, и скрип половиц, и звон посуды, и далёкие гудки машин.</p><p>Здесь — тишина.</p><p>Ватная, глухая, непроницаемая. Будто дом спит летаргическим сном и не хочет просыпаться. Будто стены впитали все звуки и не выпускают их обратно. Я слышу только собственное дыхание и редкие удары своего сердца — и от этого становится не по себе. Слишком много места для мыслей, которые я не хочу думать.</p><p>Я откидываю одеяло и встаю. Ноги утопают в мягком ворсе ковра — непривычно, даже немного противно, будто ступаешь по чьей-то шерсти. На мне старая футболка, в которой я спала, — серая, вытянутая, с дыркой на животе. Мама говорила выбросить её ещё год назад, но я не выбросила. Она помнит мою старую комнату, мои ночные рисования при свете настольной лампы, мои слёзы над неудавшимися набросками. Это моя вещь. Моя. В этом доме таких почти нет.</p><p>Я натягиваю халат — голубой, пушистый, слишком мягкий и слишком новый. Он пахнет кондиционером для белья и чем-то синтетическим, фабричным. Он не мой. Игорь купил его для меня, наверное, вместе с теми орхидеями и дорогим постельным бельём. Он старается. Я знаю. Но от этого халата мне почему-то грустно.</p><p>Я выхожу в коридор.</p><p>Ванная прямо напротив — это удобно, почти слишком удобно для этого дома. Белая дверь с матовым стеклом, латунная ручка. Я толкаю её, захожу внутрь и закрываюсь на щеколду. Маленький металлический защёлкивающийся язычок — единственная защита от этого дома и его обитателей. Я проверяю его дважды. Не потому что боюсь. Просто… осторожность.</p><p>Зеркало над раковиной отражает моё лицо. Бледное, почти прозрачное. Под глазами — синяки, как у панды. Губы сухие, потрескавшиеся. Волосы спутаны в колтуны, торчат в разные стороны. Я выгляжу как привидение — такое же серое, неживое, случайно забредшее не в ту декорацию. Я смотрю на себя несколько секунд, пытаясь найти в этом отражении что-то знакомое. Что-то, что напомнило бы мне, кто я есть. Но сегодня отражение молчит. Оно просто смотрит, и всё.</p><p>Я отворачиваюсь.</p><p>Включаю воду.</p><p>Душ бьёт горячими струями, и я вхожу под них, закрывая глаза. Сначала вода кажется обжигающей — кожа покрывается мурашками, дыхание перехватывает. Но потом тепло растекается по плечам, по спине, по ногам, и я чувствую, как напряжение начинает отпускать. Медленно, по миллиметру, будто кто-то развязывает узлы, которые затянулись глубоко внутри.</p><p>Я стою под водой долго. Может быть, пять минут. Может быть, пятнадцать. Время здесь течёт иначе — вязко, как мёд. Я не считаю секунды. Я просто позволяю себе быть. Не думать о переезде. Не думать о новом доме. Не думать о Льве.</p><p>Особенно о Льве.</p><p>Но мысли всё равно лезут. Откуда-то из подсознания, из тех тёмных углов, куда я их запихнула вчера вечером. Его взгляд, когда он стоял на лестнице. Тяжёлый, колючий, оценивающий. Татуировки на шее — чёрные линии, которые обвивают горло, как змеи. Я тогда подумала: интересно, больно было делать? И сразу испугалась своей мысли. Потому что мне не должно быть интересно. Он меня пугает. Вот и всё.</p><p>Он меня пугает.</p><p>Я повторяю это про себя, как мантру. Лев — пугающий. Лев — холодный. Лев — не мой друг. Не мой брат. Не мой никто.</p><p>Я тру кожу мочалкой — жёсткой, почти абразивной, которую мама положила в ванную «для тонуса». Она оставляет красные полосы на плечах и руках, но мне нравится это чувство. Лёгкая боль отгоняет мысли. Она говорит мне: ты жива, ты здесь, ты в безопасности.</p><p>Мыло пахнет чем-то нейтральным, ненавязчивым — морской свежестью или чем-то подобным. Как всё в этом доме. Безликим. Дорогим, но пустым. Я намыливаю руки, живот, ноги, старательно, механически, как робот, запрограммированный на утренние ритуалы.</p><p>Потом выключаю воду.</p><p>Тишина возвращается — резко, как удар. Только капли падают с душевой лейки, и моё дыхание гулко отдаётся от кафельных стен. Я стою несколько секунд, глядя на стекающую воду. Она уходит в слив, закручиваясь маленькой воронкой. Моя старая жизнь ушла так же. Закрутилась и исчезла.</p><p>Я вытираюсь. Полотенце огромное, пушистое, белое. Оно впитывает влагу мгновенно, оставляя кожу сухой и чуть розовой. Я накидываю халат, затягиваю пояс — один узел, второй, на всякий случай. Волосы закручиваю в тюрбан из малого полотенца — так они быстрее высохнут, и не придется мучиться с феном. Фен я ненавижу. Он слишком громкий. Слишком навязчивый.</p><p>Я смотрю на себя в запотевшее зеркало. Щёки раскраснелись, глаза блестят, из-под полотенца выбиваются мокрые пряди. Я выгляжу почти живой. Почти настоящей.</p></section><section><title><p>2.1</p></title><p>Я бреду по улицам, сама не зная куда.</p><p>Ноги несут меня вперёд, сворачивают в переулки, пересекают маленькие скверы, минуют длинные заборы, за которыми угадываются такие же большие дома, как тот, откуда я сбежала. Я не запоминаю названий улиц. Не смотрю на номера домов. Просто иду, позволяя движению успокаивать мысли, разгонять туман в голове, который никак не хочет рассеиваться.</p><p>Утро серое, но без дождя. Небо нависает низко, как потолок в старой квартире, и кажется, что если подпрыгнуть, можно достать до него рукой. Воздух влажный, тяжёлый, с запахом мокрой земли и увядающих листьев. Я вдыхаю его полной грудью, стараясь вытеснить из лёгких его запах — горький, терпкий, въевшийся в ноздри.</p><p>Лев.</p><p>Я сжимаю кулаки в карманах толстовки и ускоряю шаг. Не думать. Не вспоминать его холодные глаза, его брезгливую усмешку, его голос, произносящий «живучая» с таким видом, будто он констатирует факт наличия тараканов на кухне. Он просто чужой человек. Просто неприятный тип. Он не заслуживает того, чтобы я тратила на него свои мысли.</p><p>Я сворачиваю на улицу, засаженную старыми липами. Деревья стоят голые, но ещё не совсем — кое-где держатся жёлтые листья, которые скоро упадут и превратятся в шуршащий ковёр. Сейчас под ногами — мокрый асфальт и редкие лужи, в которых отражается серое небо.</p><p>Я думаю о новом училище.</p><p>Оно не такое, как академия. Не такое престижное, не такое богатое, не такое… правильное. В академии всё было по-взрослому: строгие преподаватели, высокие требования, конкуренция, от которой сводило зубы. Я чувствовала себя там песчинкой — одной из многих. Но я знала, что если буду стараться, если буду работать ночами, если буду вкладывать в каждую работу всю себя, то когда-нибудь меня заметят. Когда-нибудь.</p><p>Теперь этого «когда-нибудь», наверное, не будет.</p><p>Училище при Дворце культуры — это другой уровень. Не хуже, просто… иной. Там нет профессоров с мировыми именами. Там нет мастерских, где пахнет маслом и скипидаром с утра до вечера. Там есть завуч Лариса Владимировна, которая сказала, что я рисую «без души». И студия Королёва — того самого, из Третьяковки. Может, это шанс? Может, здесь я наконец научусь рисовать не правильно, а по-настоящему?</p><p>Я не знаю. И от этого незнания становится тревожно.</p><p>Мне нужно будет вписаться в новый коллектив. Найти новых друзей — или хотя бы просто приятелей, с которыми можно перекинуться парой слов на перемене. В академии у меня были Ленка — но Ленка в Питере, и мы почти не общаемся — и ещё пара ребят, с которыми мы сидели за соседними столами. Мы не были близки, но мы были своими. Мы понимали друг друга.</p><p>Здесь я буду чужой. Опять.</p><p>Я тяжело вздыхаю и поднимаю голову. Улица расширяется, переходя в небольшой перекрёсток. Слева — продуктовый магазин с ярко-жёлтой вывеской, справа — автобусная остановка с навесом и скамейкой, на которой сидит старушка с авоськой. Дорога здесь неширокая, машин почти нет. Я смотрю по сторонам — пусто.</p><p>И делаю шаг на проезжую часть.</p><p>Я не замечаю машину.</p><p>Она появляется будто из ниоткуда — серебристый седан, который выруливает из-за припаркованного у обочины грузовика. Я вижу его только в последний момент, когда он уже совсем близко, когда слышу визг тормозов и чувствую, как воздух содрогается от резкой остановки.</p><p>Моё сердце падает в пятки.</p><p>Я замираю посреди дороги, как кролик перед удавом. Ноги не слушаются. В голове — белый шум. Я смотрю на капот машины, который замер в каком-то метре от моих коленей, и не могу пошевелиться.</p><p>Тишина.</p><p>Потом открывается дверь.</p><p>Из машины выходит парень — молодой, на вид чуть старше меня или ровесник. Он не кричит. Не ругается. Он смотрит на меня с беспокойством, и его лицо — открытое, тёплое, с ямочками на щеках — складывается в виноватую улыбку.</p><p>— Ты в порядке? — спрашивает он, делая шаг ко мне.</p><p>Голос у него мягкий, приятный, без намёка на агрессию. Это так неожиданно, что я наконец выныриваю из ступора и делаю судорожный вдох.</p><p>— Да, — выдыхаю я. — Да, я… простите. Я не посмотрела.</p><p>Он подходит ближе, и я вижу его всего. Он высокий, но не такой высокий, как Лев. Светлые волосы, коротко стриженные, чуть растрёпанные — будто он только что снял шапку или провёл рукой по голове. Глаза — серо-голубые, с искоркой, с живым блеском. На нём тёмно-синяя куртка и светлые джинсы. Он выглядит так, будто только что вышел из рекламы хорошего настроения.</p><p>— Не извиняйся, — он машет рукой, и его улыбка становится шире. — Это я тебя не заметил. Вернее, заметил, но поздно. Хорошо, что тормоза хорошие, а? — он кивает на свою машину, и я замечаю, что это не просто седан, а довольно дорогая иномарка. Но в его улыбке нет ни капли хвастовства.</p><p>Я киваю, всё ещё не до конца приходя в себя. Сердце колотится где-то в горле, и я чувствую, как дрожат руки. Я прячу их в карманы толстовки, чтобы он не заметил.</p><p>— Точно в порядке? — переспрашивает он, и в его голосе — искренняя забота. Не наигранная, не вежливая — настоящая. Он смотрит на меня внимательно, изучающе, но без холода. В его взгляде — любопытство и тепло.</p><p>— Точно, — говорю я твёрже. — Немного испугалась, но всё нормально.</p><p>Он облегчённо выдыхает.</p><p>— Слава богу, — он проводит рукой по волосам — жест, который выглядит естественным и немного нервным. — А то я уже подумал, что сейчас придётся вызывать скорую и объяснять родителям, почему я сбил девушку в первый же день, как взял машину.</p><p>— Твой первый день за рулём? — я невольно улыбаюсь. Его энергия заразительна.</p><p>— Ну, не совсем первый, — он усмехается. — Но отец дал мне эту машину только на прошлой неделе. Сказал, что если я попаду в аварию в первый месяц, он заберёт ключи. Так что ты меня спасла от позора, — он подмигивает.</p><p>Я смеюсь — тихо, неуверенно, но смеюсь. Впервые за это утро. И от этого смеха становится легче. Давящее чувство в груди отступает, уступая место чему-то более лёгкому.</p><p>— Ну, я рада, что смогла помочь, — говорю я.</p></section><section><title><p>2.2</p></title><p>Мы сидим в маленькой кофейне на углу двух тихих улиц. Называется «Пятый угол» — хотя углов здесь всего четыре, но вывеска сбивает с толку, и Марк смеётся, когда я указываю на это несоответствие.</p><p>— Хозяин был немного того, — он крутит пальцем у виска, — но кофе варит божественно. Так что прощаем.</p><p>Внутри тепло и уютно — стены кирпичные, неоштукатуренные, мебель из состаренного дерева, на полках — старые книги, которые никто никогда не читает, но они создают настроение. Пахнет корицей, жареными зёрнами и чем-то сладким — в витрине розовеют куски морковного пирога и шоколадные брауни. Я заказала тыквенный латте, как и советовал Марк, и он не обманул: напиток густой, пряный, с пенкой, посыпанной мускатным орехом. Горячая кружка греет ладони, и я чувствую, как тепло растекается по всему телу, вытесняя остатки утренней дрожи.</p><p>Марк напротив — потягивает американо с молоком, иногда откусывая от своего брауни. Он рассказывает о себе легко, без вычурности, будто мы знакомы сто лет.</p><p>— Я учусь в местном университете, — говорит он, разламывая брауни на мелкие кусочки. — Политех. На инженера-программиста.</p><p>— Серьёзно? — я поднимаю брови. — Я думала, Политех — это круто. Очень круто. Туда же сложно поступить.</p><p>Марк пожимает плечами, но я замечаю, как его глаза довольно блестят.</p><p>— Повезло, наверное. И родители помогли с подготовкой. Но вообще да, там хорошая программа. Особенно по искусственному интеллекту — наша кафедра одна из лучших в регионе.</p><p>Я слушаю с неподдельным интересом. В академии мы редко говорили о таких вещах — наши разговоры крутились вокруг холстов, пигментов и истории искусств. Технологии казались мне чем-то далёким, почти инопланетным. Но Марк рассказывает увлекательно, без занудства, и я чувствую, как моё любопытство разгорается.</p><p>— А после универа? — спрашиваю я. — Планируешь остаться здесь?</p><p>Он на секунду задумывается, отпивая кофе.</p><p>— Не знаю, — говорит он, и в его голосе появляется лёгкая грусть. — Мне всегда хотелось уехать. За границу. В Европу или в Штаты. Там возможности… ну, ты понимаешь. Другие масштабы. Можно работать в реально крупных проектах.</p><p>— А семья? — осторожно интересуюсь я.</p><p>— Мама говорит: «Поезжай, потом вернёшься», — он усмехается. — Но я не уверен, что вернусь. Не то чтобы я не люблю здесь — люблю. Но хочется попробовать что-то новое. Почувствовать себя частью большого мира. Глупо звучит?</p><p>— Нет, — я качаю головой. — Вовсе нет. Я тебя понимаю.</p><p>Он смотрит на меня с интересом.</p><p>— А ты? Ты говорила, что переехала недавно. Из-за учёбы? Работы?</p><p>Я делаю глоток латте, чтобы выиграть время.</p><p>— Мама вышла замуж, — говорю я коротко. — Ну, ещё не официально, но они живут вместе. Её новый муж… у него дом в Сосновке. Вот мы и переехали. А я перевелась в местное училище — Дворец культуры, колледж прикладного творчества.</p><p>— О, я знаю это место, — кивает Марк. — Там классные мастерские. У меня друг ходил на курсы фотографии пару лет назад. Говорил, преподаватели — огонь.</p><p>Я не спрашиваю, кто этот друг. Мне кажется, что в этом районе все друг друга знают, и лучше не углубляться.</p><p>— А ты сама чем занимаешься? — продолжает он. — Рисуешь?</p><p>— Дизайнер — по образованию, — я пожимаю плечами. — Но да, рисую. В основном портреты, наброски. Иногда абстракции, когда настроение плохое.</p><p>— А когда настроение хорошее? — он подмигивает.</p><p>— Тогда просто пью кофе и ничегоне делаю, — улыбаюсь я.</p><p>Он смеётся — звонко, открыто, и я замечаю, как морщинки собираются у уголков его глаз. В его смехе нет ничего притворного. Он смеётся, потому что ему весело. Потому что он живёт здесь и сейчас.</p><p>Мы говорим ещё о многом. О фильмах — он обожает старое кино, особенно итальянский неореализм, и я не ожидала от программиста такого вкуса. О музыке — мы оба слушаем инди-рок, и он обещает скинуть мне плейлист. О книгах — он читает фантастику, я — классику, и мы спорим, что лучше, но беззлобно, как старые друзья.</p><p>Время течёт незаметно. Я смотрю на часы — прошло уже почти два часа. Сквозь окна кофейни пробивается солнце — тучи наконец разошлись, и день из серого превратился в золотисто-осенний.</p><p>— Мне пора, — говорю я, допивая остатки латте. — Спасибо тебе. За кофе и за… разговор. Было очень приятно.</p><p>— Мне тоже, — Марк улыбается. — Давно я так не болтал с кем-то просто так. Без повода.</p><p>Он замолкает на секунду, потом будто собирается с духом.</p><p>— Слушай, давай я тебя подвезу? До дома. Всё равно мне по пути.</p><p>Я колеблюсь. С одной стороны, не хочу быть обузой. С другой — идти пешком полчаса, а ноги уже гудят после утренней прогулки.</p><p>— Ладно, — соглашаюсь я. — Но высади меня за углом, хорошо?</p><p>— Почему? — он удивлённо поднимает бровь.</p><p>— Мама, — коротко объясняю я. — Она… ну, она очень переживает. Если увидит, что меня подвозит парень, начнёт задавать вопросы. А мне не хочется объяснять.</p><p>Я вру. Не про маму — мама и правда стала бы спрашивать. Но главная причина в другом: я не хочу, чтобы кто-то из дома — особенно Лев — видел, как меня высаживает машина. Не хочу давать им повод для новых колкостей.</p><p>Марк кивает, не настаивая.</p><p>— Без проблем. Скажешь, где остановиться.</p><p>Мы выходим из кофейни. Солнце уже поднялось выше, и лужи на асфальте сверкают, как россыпи мелких бриллиантов. Я сажусь в машину, пристёгиваюсь и называю ориентир — ближайший перекрёсток к дому Игоря.</p><p>Марк ведёт аккуратно, не превышая скорость. По дороге он рассказывает ещё о каком-то забавном случае из универа — как они с одногруппниками запустили дрон в аудиторию и попали прямо в профессора. Я смеюсь, и этот смех — лёгкий, искренний — вырывается сам собой.</p><p>Мы подъезжаем к нужному месту. Я прошу остановиться за поворотом, где дом Игоря ещё не виден — метрах в пятидесяти от ворот.</p><p>— Спасибо, Марк, — говорю я, открывая дверцу. — Правда. Ты спас меня от скучного утра.</p><p>— Всегда пожалуйста, — он улыбается. — Может, повторим как-нибудь? Если ты не против.</p></section><section><title><p>2.3</p></title><p>Вечер опускается на дом медленно, как густой сироп.</p><p>Я провела остаток дня в своей комнате — распаковывала коробки, раскладывала книги на полках, вешала на стены свои рисунки. Мама заходила пару раз — предлагала ужин, интересовалась, как прошла прогулка. Я отвечала односложно: «Хорошо, всё нормально». Она не настаивала. Она вообще стала реже настаивать в последнее время — будто чувствует, что между нами выросла невидимая стена, и не знает, как её разрушить.</p><p>Ужинали мы втроём — мама, Игорь и я. Лев не спустился. Игорь сказал, что он занят, но я видела, как дёрнулась его щека. Он тоже не знает, что делать с собственным сыном.</p><p>После ужина я поднялась к себе, легла на кровать и долго смотрела в потолок. Думала о Марке. О его улыбке, о его тёплых глазах, о том, как легко было с ним разговаривать. Впервые за долгое время я чувствовала себя не чужой — просто человеком, с которым интересно болтать.</p><p>Потом мысли перетекли на Льва. Я запрещала себе думать о нём, но он лез в голову — его холодный взгляд, его колкие фразы, его татуировки, обвивающие шею. Он пугал меня. Но этот страх был каким-то липким, неправильным. Он не отталкивал — он притягивал. Как тёмная вода в омуте. И это пугало ещё больше.</p><p>Часы пробили одиннадцать. Дом затих.</p><p>Мне захотелось пить. Не то чтобы очень — просто нужно было чем-то занять себя. Выбраться из этой комнаты, где стены давили, где воздух пах чужим.</p><p>Я накинула толстовку поверх футболки — в доме было тепло, но я зябла, — и выскользнула в коридор.</p><p>Босиком, бесшумно. Я знала, где скрипят половицы, но здесь не скрипело ничего. Идеальный дом с идеальной тишиной.</p><p>Я спускалась по лестнице медленно, держась за перила. Лунный свет просачивался сквозь высокие окна, расчерчивая пол бледными прямоугольниками. В доме пахло деревом и покоем.</p><p>Кухня была внизу, за гостиной. Но чтобы дойти до неё, нужно было миновать кабинет Игоря — дверь в него выходила в длинный коридор первого этажа.</p><p>Я почти прошла мимо, когда услышала голоса.</p><p>Сначала я не поняла, что это — показалось, что кто-то говорит по телевизору. Но звук шёл из-за двери кабинета, и он был слишком живым, слишком напряжённым.</p><p>Я замерла.</p><p>Голоса были мужские. Один — низкий, тяжёлый, с металлическими нотками. Игорь. Второй — холодный, резкий, срывающийся на хрип. Лев.</p><p>Я не должна была слушать. Я знала, что не должна. Но ноги приросли к полу, а уши, предатели, ловили каждое слово.</p><p>— Теперь это наша семья, Лев, — голос Игоря звучал устало, но твёрдо. — Я хочу, чтобы ты это принял. Они живут с нами. Они — часть этого дома.</p><p>— Они мне не семья, — голос Льва — как лезвие, режущее стекло. — И никогда не будут!</p><p>Я вздрогнула. Даже через дверь я чувствовала его ярость — она была осязаемой, почти физической, как жар от костра.</p><p>— Ты ведёшь себя как ребёнок, — Игорь повысил голос. — Ольга — моя жена. Алиса — её дочь. А значит, теперь и моя дочь. И твоя сестра.</p><p>— Сестра? — Лев рассмеялся — зло, отрывисто, будто это слово было пощёчиной. — Она мне не сестра. Она — чужая, которую ты притащил в наш дом. Ты променял мать на какую-то бабу с ребёнком, и теперь хочешь, чтобы я это проглотил?</p><p>— Не смей говорить о ней так, — голос Игоря стал низким, опасным. — Ольга — хорошая женщина. И она не виновата, что твоя мать…</p><p>— Не смей заканчивать, — перебил Лев. — Не смей произносить её имя.</p><p>Наступила тишина. Такая густая, что я слышала, как бьётся моё сердце. Потом Игорь сказал — уже тише, почти устало:</p><p>— Я не хочу с тобой ссориться, сын. Но ты должен понять: они никуда не уедут. Привыкай.</p><p>— Никогда, — голос Лва звучал как приговор. — Я никогда не привыкну. И никогда не назову их семьёй.</p><p>Я не могла больше слушать. Сердце колотилось где-то в горле, в ушах шумело. Если меня застанут здесь — если они выйдут и увидят, что я подслушиваю, — я умру от стыда. Или от страха.</p><p>Я развернулась и быстро — насколько могла бесшумно — пошла к кухне.</p><p>Ноги дрожали. Руки дрожали. Я вошла в тёмную кухню, на ощупь нашла стакан, налила воды из кувшина. Глотнула — слишком жадно, вода полилась по подбородку, и я вытерла её тыльной стороной ладони.</p><p>Прислонилась к столешнице, закрыла глаза.</p><p>Я сделала ещё глоток.</p><p>И тут свет включился.</p><p>Я вздрогнула, едва не выронив стакан.</p><p>Лев стоял в дверях кухни.</p><p>Он был в той же чёрной футболке, что и утром, волосы растрёпаны, глаза — тёмные, горящие. Он смотрел на меня. Не отводил взгляда.</p><p>Я замерла. В голове — белый шум. Стакан в руке дрожит, вода расплёскивается.</p><p>Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один.</p><p>— Слышала всё? — его голос — тихий, почти ласковый, и от этой ласковости становится жутко.</p><p>Я молчу. Не могу выдавить ни звука.</p><p>Он останавливается в метре от меня. Смотрит сверху вниз. В его глазах — ненависть. Чистая, незамутнённая, как дистиллированная вода. Но в глубине — что-то ещё. Что-то, что я не могу прочитать.</p><p>— Слышала, — утверждает он. И криво усмехается. — Это даже к лучшему.</p><p>— Почему? — мой голос — чужой, тонкий, как нитка.</p><p>Он наклоняет голову, и прядь волос падает ему на лоб.</p><p>— Потому что теперь ты знаешь, где мы стоим, — говорит он. — Ты мне не сестра. Ты — никто. Чужой человек, который живёт в моём доме. И я не собираюсь притворяться, что рад тебя видеть.</p><p>Он делает ещё шаг — теперь между нами не больше полуметра. Я чувствую запах табака и злости.</p><p>— Так что не жди от меня улыбок, — продолжает он. — Не жди, что я буду здороваться. И не лезь ко мне. Поняла?</p><p>Я смотрю в его глаза. В них — пустота. Только ненависть. И ни капли того, что я видела там — или мне казалось, что видела — раньше.</p><p>— Поняла, — шепчу я.</p><p>Он кивает. Разворачивается и уходит, не добавив ни слова.</p><p>Я остаюсь стоять посреди кухни со стаканом в руке. Вода давно выпита, но я всё ещё подношу его к губам, будто это может меня защитить.</p><p>Слёзы подступают к глазам, но я не плачу.</p></section><section><title><p>2.4</p></title><p>Проходит неделя. Потом вторая.</p><p>Я привыкаю к новому ритму — так, как привыкают к хронической боли: не переставая чувствовать, но научившись с ней жить. По утрам я просыпаюсь от света, который сочится сквозь шторы — золотистого, осеннего, уже не такого яркого, как в первые дни. Солнце теперь поднимается поздно и опускается рано, и дни становятся короче, словно кто-то обрезает их ножницами.</p><p>Моя комната постепенно перестаёт быть чужой.</p><p>Я развесила рисунки на стенах — портреты, наброски, несколько акварелей, которые писала прошлой весной. Теперь они смотрят на меня с рамок — лица выдуманных людей, которых я никогда не встречу, но которые стали частью меня. На письменном столе — баночки с кистями, карандаши, стёртые ластики, скетчбук, который я таскаю с собой повсюду. На подоконнике — горшок с кактусом, который я купила в ближайшем цветочном магазине. Маленький, колючий, упрямый. Он выживает там, где другие цветы засыхают. Я назвала его Фридой — в честь Кало.</p><p>Мама приходит ко мне почти каждый вечер. Мы пьём чай на подоконнике, смотрим на сад, говорим о пустяках. Она рассказывает, как Игорь учит её играть в гольф — по телевизору, потому что на улице уже холодно, и они смеются, как подростки. Я слушаю, улыбаюсь, киваю. Я рада за неё. Правда. Просто иногда, когда она уходит, я остаюсь одна, и тишина становится слишком громкой.</p><p>Игорь старается. Он правда старается. Каждое утро он спрашивает, как я спала, каждое утро предлагает подвезти до училища — я отказываюсь, потому что мне нужно это время в автобусе, чтобы собраться с мыслями. Он оставляет на кухне мои любимые сырники, потому что мама сказала. Он купил мне новый планшет для рисования — дорогой, профессиональный. Я поблагодарила, но до сих пор не распаковала. Он лежит в коробке под кроватью, потому что я не знаю, как принимать такие подарки от человека, который не обязан мне ничего дарить.</p><p>Лев — другая история.</p><p>Я почти не вижу его. Дом большой, и мы живём в разных ритмах. Он уходит рано — я слышу, как хлопает входная дверь, когда я ещё в душе. Он возвращается поздно — я слышу шаги в коридоре, когда уже лежу в кровати с книгой или со скетчбуком. Иногда мне кажется, что он специально избегает меня. Или я избегаю его. Мы как два корабля в тумане — расходимся, не сталкиваясь.</p><p>Но столкновения неизбежны.</p><p>Иногда я захожу на кухню, а он уже там — пьёт чёрный кофе, стоит у окна, смотрит в сад. Он не оборачивается. Я прохожу мимо, наливаю воду, беру яблоко, ухожу. Ни слова. Ни взгляда.</p><p>Но я чувствую его присутствие — кожей, затылком, каждой клеткой. Он заполняет собой пространство, как грозовое облако. Воздух становится тяжелее, дышать труднее. Я ускоряю шаг, и когда дверь моей комнаты закрывается за мной, я выдыхаю — судорожно, будто задерживала дыхание всю дорогу.</p><p>Однажды мы сталкиваемся в коридоре лицом к лицу.</p><p>Я выхожу из ванной — в джинсах, свитере, с мокрой головой, — а он идёт из своей комнаты. Мы замираем в трёх шагах друг от друга. Я поднимаю глаза — он смотрит на меня. И в его взгляде — ненависть.</p><p>Чистая, незамутнённая, как лёд.</p><p>Она бьёт в меня, как удар током. Я чувствую её физически — холод, который проникает под кожу, заставляет мышцы сжаться, дыхание перехватить. Я хочу сказать что-то — «прости», «отойди», «что я тебе сделала?» — но слова застревают в горле.</p><p>Он молчит. Смотрит секунду, другую, третью. Потом отводит взгляд — так же резко, как утром в коридоре — и проходит мимо, даже не замедляясь.</p><p>Я слышу, как закрывается дверь его комнаты.</p><p>Прислоняюсь к стене и жду, пока сердце перестанет колотиться.</p><p>Такие встречи случаются два-три раза в неделю. Всегда одинаково: взгляд, полный ненависти, молчание, и он уходит. Никогда — ни слова. Никогда — ни намёка на то, что я для него хоть что-то значу.</p><p>Кроме той ночи на кухне.</p><p>Я не забыла его слов. «Ты мне не сестра. Ты — никто». Они въелись в память, как татуировка, которую не свести. Иногда, когда я не могу уснуть, я прокручиваю их снова и снова, пытаясь понять — почему мне так больно? Почему его ненависть задевает сильнее, чем равнодушие всех остальных?</p><p>Я не нахожу ответа.</p><p>Учёба спасает меня.</p><p>Новое училище оказалось не таким страшным, как я себе представляла. Да, здесь нет мраморных полов и профессоров в дорогих костюмах. Да, аудитории пахнут пылью и старыми красками. Да, студенты ходят в потрёпанных джинсах и растянутых свитерах, и никто не смотрит на тебя свысока, если твой планшет куплен на распродаже.</p><p>Здесь всё по-другому. Проще. Честнее, что ли.</p><p>Я пришла в понедельник, как велела Лариса Владимировна. Взяла с собой папку с рисунками, зачётку из академии и справку о переводе. Секретарша Светлана Павловна встретила меня усталой улыбкой и проводила в аудиторию, где шла пара по композиции.</p><p>— Знакомьтесь, это Алиса, — сказала она, открывая дверь. — Будет учиться у нас.</p><p>В аудитории было человек пятнадцать. Кто-то сидел за мольбертами, кто-то на подоконниках, кто-то прямо на полу, раскинув вокруг себя листы ватмана. Пахло масляной краской, растворителем и почему-то яблоками.</p><p>На меня уставились несколько пар глаз. Я почувствовала себя мухой, случайно залетевшей в чужое окно. Но потом одна девушка — рыжая, в очках, с веснушками на носу — улыбнулась и помахала рукой.</p><p>— Садись сюда, — сказала она, похлопав по стулу рядом с собой.</p><p>Её зовут Катя. Она учится на втором курсе, рисует акварелью и мечтает стать иллюстратором детских книг. В первый же день она показала мне, где находится столовая, как работают принтеры и у кого из преподавателей можно выпросить хорошую оценку, если принести печеньки.</p><p>— Наша Лариса Владимировна — строгая, но справедливая, — объяснила она, жуя бутерброд. — Если увидит, что ты стараешься, простит ошибки. А если ты ленишься — лучше сразу уходи.</p><p>Я слушала и кивала. Катя говорила быстро, перескакивая с темы на тему, и её голос — звонкий, живой — заглушал тоскливую тишину внутри меня.</p></section><section><title><p>2.5</p></title><p>Очередное утро начинается с того, что я просыпаюсь от собственного будильника — наглого, звонкого, который верещит уже пятую минуту, а я всё никак не могу заставить себя открыть глаза. За окном ещё темно — осень вступает в свои права, и солнце больше не балует меня золотыми лучами в лицо. Только серый, мутный свет, который пробивается сквозь шторы, и тишина, нарушаемая редкими каплями дождя по стеклу.</p><p>Я сажусь на кровати, тру лицо ладонями и пытаюсь вспомнить, что мне снилось. Что-то тёплое, летнее — может быть, море. Или просто чувство свободы, которое у меня было когда-то давно, в другой жизни, до переезда.</p><p>Будильник показывает семь тридцать. У меня ровно сорок минут, чтобы собраться, позавтракать и успеть на автобус. Первая пара в училище начинается в девять, и я не люблю опаздывать.</p><p>Я встаю, иду в ванную — мою, отдельную, которую я теперь почти полюбила за её уютную бежевую плитку и глубокую чугунную ванну на ножках. Быстро принимаю душ, растираю кожу пушистым полотенцем, натягиваю джинсы и тёплый свитер — сегодня на улице ветрено, я слышу, как завывает ветер за окном. Волосы сушу феном — они уже почти высохли сами, но несколько прядей выбиваются из общей массы и вьются непослушными кольцами.</p><p>Я не завтракала в своей комнате ни разу с момента переезда. Почему-то мне важно каждое утро спускаться на кухню, садиться за большой деревянный стол, наливать себе кофе — даже если пить его приходится в одиночестве. Это создаёт иллюзию нормальной жизни. Иллюзию того, что я — часть этого дома.</p><p>Обычно мама уже на кухне. Она встаёт рано — привычка, выработанная годами, когда нужно было успеть на работу, приготовить мне завтрак, проверить, всё ли я взяла. Она сидит с чашкой чая, листает какие-то журналы или просто смотрит в окно на сад. Мы перекидываемся парой фраз — о погоде, о планах на день, о том, что нужно купить в магазине. Это наши ритуалы, маленькие якоря, которые держат меня на плаву.</p><p>Но сегодня, когда я спускаюсь по лестнице, на кухне тихо.</p><p>Я заглядываю в гостиную — пусто. Заглядываю в столовую — пусто. Странно.</p><p>И тут я вспоминаю.</p><p>Вчера вечером мама зашла ко мне перед сном — взволнованная, с блестящими глазами, в руках — какой-то каталог с образцами тканей.</p><p>— Алиса, завтра мы с Игорем уедем рано утром, — сказала она. — Нужно обсудить некоторые детали касательно свадьбы, потом заехать к организатору, потом посмотреть зал для банкета. Мы вернёмся только к вечеру.</p><p>Я кивнула, не придав значения. Мама часто говорила о свадьбе — они с Игорем планировали скромное торжество, без пафоса, только для самых близких. Я радовалась за неё, но детали меня не интересовали.</p><p>— Так что позавтракай сама, хорошо? В холодильнике есть всё.</p><p>— Хорошо, — сказала я тогда.</p><p>И забыла.</p><p>А теперь стою посреди пустой кухни, смотрю на выключенную кофемашину и понимаю, что сегодня утро будет другим.</p><p>Я включаю кофемашину — она урчит, как сытый кот, и медленно наполняет чашку ароматным напитком. Открываю холодильник — там действительно всё есть: йогурты, сыр, ветчина, свежие овощи, бутылка свежевыжатого сока. Я достаю йогурт, нарезаю пару ломтиков сыра, кладу всё на тарелку.</p><p>Сажусь за стол, делаю глоток кофе.</p><p>Тишина.</p><p>Дом спит. Или делает вид, что спит. Я не слышу ни шагов, ни голосов, ни хлопанья дверей. Только моё собственное дыхание и тиканье настенных часов — Игорь повесил их на кухне на прошлой неделе, огромных, с кукушкой, которая выскакивает каждый час и издаёт противное «ку-ку».</p><p>Я думаю о том, как хорошо иногда побыть одной. Никто не смотрит, не оценивает, не задаёт вопросов. Можно просто сидеть, пить кофе и смотреть в окно на мокрый сад, где капли дождя стекают по стёклам теплицы.</p><p>Я почти расслабляюсь.</p><p>И тут я слышу шаги.</p><p>Тяжёлые, неторопливые. Они спускаются по лестнице — я узнаю этот ритм. Медленный, уверенный, с лёгкой хромотой — или мне кажется. Каждый шаг отдаётся в моём позвоночнике, заставляет мышцы напрячься, а сердце — ускорить бег.</p><p>Лев.</p><p>Я замираю с чашкой у губ, не делая глотка. В голове — паника: «Только не сейчас. Только не сегодня. Я не готова. Я не хочу». Но шаги приближаются, и через несколько секунд он появляется в дверях кухни.</p><p>Он в чёрных джинсах и серой футболке с длинным рукавом — облегающей, подчёркивающей широкие плечи и узкие бёдра. Волосы влажные — он только что из душа, и они кажутся ещё темнее обычного, почти синими в утреннем свете. Несколько прядей падают на лоб, закрывая глаза. Он небрежно отбрасывает их назад — жест такой привычный, что я начинаю думать, что он делает это специально.</p><p>Татуировки на шее — чёрные линии, ветви, корни — сегодня видны особенно отчётливо. Я стараюсь не смотреть на них, но взгляд притягивается, как магнитом.</p><p>Он замечает меня сразу. Замирает на пороге, и его лицо — обычно бесстрастное, холодное — на секунду искажается. Не удивление. Скорее… досада. Как будто он рассчитывал, что кухня будет пуста, и теперь вынужден делить пространство с кем-то, кого предпочёл бы не видеть вовсе.</p><p>— Ты, — произносит он. Одно слово. Без приветствия, без интонации. Просто констатация факта.</p><p>— Я, — отвечаю так же сухо.</p><p>Не знаю, откуда во мне берётся эта смелость. Обычно при виде Льва я сжимаюсь, становлюсь маленькой и незаметной, мечтаю провалиться сквозь землю. Но сегодня — может быть, из-за того, что я выспалась, может быть, из-за кофеина, который уже начал действовать, — сегодня я чувствую в себе какой-то стержень.</p><p>Он проходит на кухню, даже не взглянув на меня. Открывает холодильник, достаёт пакет с соком, наливает в стакан. Пьёт. Потом открывает шкаф, достаёт хлеб, кидает его в тостер.</p><p>Всё это время он молчит. Я тоже молчу.</p><p>Но молчание — тяжёлое, густое, как смола — давит на плечи, и я понимаю, что если ничего не скажу, то просто задохнусь.</p><p>— Родители уехали, — говорю я. Нейтрально. Просто чтобы нарушить тишину.</p><p>Лев поворачивается ко мне. В его глазах — холодный, ледяной сарказм.</p></section><section><title><p>Глава 3</p></title><p>Училище встречает меня запахом масляной краски и скипидара. Я люблю этот запах — он въелся в стены, в старые деревянные полы, в шторы, которые никто не менял лет двадцать. Он пахнет творчеством, бессонными ночами, вечными поисками чего-то, что нельзя потрогать, но можно изобразить. Сегодня к этому букету примешивается ещё что-то — запах осеннего дождя, который просочился сквозь плохо закрытую форточку, и кофе из автомата в коридоре. Пахнет влажной шерстью — кто-то пришёл в мокром пальто — и почему-то яблоками.</p><p>Сегодня первая пара — рисунок. Лариса Владимировна ходит между мольбертами, поправляет освещение, что-то бормочет себе под нос. Она в своём обычном тёмно-синем костюме, с кулоном-кисточкой на груди, и выглядит так, будто только что сошла с чёрно-белой фотографии середины прошлого века. Её туфли на низком каблуке тихо постукивают по деревянному полу — цок-цок-цок, как метроном, задающий ритм.</p><p>— Задание, — говорит она, хлопая в ладоши, чтобы привлечь внимание. Звук получается сухим, резким, он разносится по аудитории и заставляет всех поднять головы. — Простое и сложное одновременно. Я хочу, чтобы вы нарисовали человека.</p><p>В аудитории повисает тишина. Я слышу, как скрипнул стул под Катей, как кто-то чихнул в дальнем углу, как за окном проехала машина, оставляя за собой шорох шин по мокрому асфальту. Мы рисуем людей каждый день — натурщиков, друг друга, случайных прохожих в скетчбуках. Что здесь сложного?</p><p>— Не перебивайте, — Лариса Владимировна поднимает палец. На нём — пятнышко синей краски, въевшейся в кожу. — Я не сказала «натурщика». Я сказала «человека». Того, чей образ ярко выстраивается в вашей голове прямо сейчас. Не глядя в телефон, не открывая фото в соцсетях. Закройте глаза и представьте. Кто приходит первым? Тот, кто оставил след. Рисуйте его.</p><p>Мы переглядываемся. Катя рядом шепчет: «Я, наверное, маму нарисую». Её голос звучит неуверенно, будто она сама не до конца уверена в своём выборе. Я киваю, но сама не знаю, кто придёт.</p><p>Я закрываю глаза.</p><p>В темноте сначала ничего нет. Только мутные пятна, которые плавают перед внутренним взором — красные, зелёные, фиолетовые разводы, оставшиеся после того, как я смотрела на лампу дневного света. Я жду. Дышу. Пытаюсь не напрягаться — Лариса Владимировна всегда говорит, что образы приходят сами, если не давить на них. Нужно отпустить мысли, перестать контролировать, позволить подсознанию вынырнуть на поверхность.</p><p>Я делаю медленный вдох. Выдох.</p><p>И потом я вижу его.</p><p>Он появляется не сразу — сначала только силуэт, тёмный, плотный, нависающий. Потом проступают детали, будто кто-то настраивает резкость на старом проекторе. Чёрные волосы, падающие на лоб — я помню, как они блестят при свете, как некоторые пряди вьются у висков, а другие лежат ровно, тяжёлые и непослушные. Татуировки на шее — ветви, корни, чёрные линии, обвивающие горло, те самые, которые я видела в утреннем свете, когда он стоял в дверях кухни. Холодные глаза, в которых иногда мелькает что-то живое, но так быстро, что не успеваешь разглядеть — как вспышка молнии в ночном небе.</p><p>Лев.</p><p>Я распахиваю глаза, будто меня ударило током. Сердце колотится где-то в горле — так сильно, что я чувствую его биение в висках, в кончиках пальцев, в животе. Кровь приливает к щекам, и я надеюсь, что в полумраке аудитории никто не заметит моего румянца.</p><p>Нет. Только не он.</p><p>Я не хочу его рисовать. Я не хочу тратить на него ни секунды своего времени, ни миллиметра своей бумаги, ни одной клетки своего мозга. Он не заслуживает этого. Он — тот, кто смотрит на меня с ненавистью, кто называет меня «чужой», кто делает всё, чтобы я чувствовала себя лишней в собственном доме.</p><p>Но Лариса Владимировна уже раздаёт листы — плотные, шершавые, с лёгкой желтизной, которая напоминает мне старые книги из бабушкиного шкафа. Я беру уголь — самый мягкий, который оставляет жирные, бархатистые линии, пачкающие пальцы. Он холодный, гладкий, скользит между пальцев, оставляя на коже чёрный налёт. Я сжимаю его сильнее, чем нужно, потому что руки дрожат.</p><p>Я сажусь за мольберт. Смотрю на белый лист. Он пуст. Он ждёт. Он похож на снежное поле, на котором ещё не ступала нога человека — чистое, нетронутое, полное возможностей.</p><p>И я начинаю.</p><p>Первый штрих — самый страшный. Уголь касается бумаги, оставляет за собой тёмный, глубокий след. Звук — тихий, шуршащий, почти сексуальный — разносится в тишине аудитории, но я слышу только его, будто мы одни в целом мире. Линия ложится под наклоном — подбородок. Резкий, с заметной линией челюсти, которая выдаёт характер. Я чувствую, как уголь идёт по бумаге, как волокна бумаги сопротивляются, создавая лёгкую рябь. Рука ведёт сама, будто кто-то невидимый направляет её — будто сам Лев стоит у меня за спиной и шепчет: «Рисуй».</p><p>Лоб. Высокий, открытый, обычно скрытый прядями волос. Я рисую его почти невесомыми штрихами — лёгкими, неуверенными, как первые шаги на льду. Мне нужно передать не только форму, но и ощущение — что под этим лбом скрывается ум, острый, как бритва, и боль, которую он никому не показывает.</p><p>Скулы. Они у него острые, высокие, как у породистого хищника — у волка или пантеры. Я провожу по бумаге углём, создавая тени, глубину. Нажимаю чуть сильнее с одной стороны, чуть слабее с другой, чтобы лицо не было плоским, чтобы оно дышало. Скулы — это каркас, на котором держится его лицо. Без них он был бы другим — мягче, проще. С ними он похож на человека, который привык бороться.</p><p>Глаза.</p><p>Я замираю. Потому что глаза — это самое страшное.</p><p>Я смотрю на пустые глазницы на рисунке — пока это просто две тёмные дыры, две пустоты, в которых ничего нет. Я должна их оживить. Должна вдохнуть в них жизнь.</p><p>Я рисую их медленно, почти благоговейно. Сначала форму — миндалевидную, чуть вытянутую к вискам, с лёгким разрезом, который делает его взгляд тяжёлым, давящим. Потом веки — верхнее, нижнее, с лёгкой припухлостью, которая появляется, когда он не высыпается. Я помню, как однажды утром мы столкнулись в коридоре, и под его глазами были тёмные круги — не от бессонницы, от чего-то более глубокого, от чего-то, что грызёт его изнутри.</p></section><section><title><p>3.1</p></title><p>Я задерживаюсь в училище допоздна.</p><p>Сегодня Лариса Владимировна объявила, что через две недели смотр — лучшие работы повесят на городской выставке. Все засуетились, забегали, начали переписывать этюды, переделывать наброски. Я тоже взялась за старый портрет — тот самый, который рисовала в первой академии. Хотела его переделать, усилить тени, добавить контраста, вдохнуть новую жизнь в то, что казалось законченным.</p><p>Я сидела в мастерской одна. Катя ушла ещё в шесть, Дима — в половине седьмого. Я осталась. Мне нравится быть одной в полупустых аудиториях. Слышно, как гудит старая вентиляция — низко, монотонно, как спящий зверь. Как капает вода из крана в подсобке — кап-кап-кап, вечный метроном. Как где-то далеко играет радио — уборщица слушает «Ретро FM», и голос ведущего пробивается сквозь стены, смазанный, похожий на разговор во сне. Пахнет краской, скипидаром, озоном от ламп дневного света. Я вдыхаю этот запах и чувствую себя дома — больше, чем в том каменном особняке, который Игорь называет домом.</p><p>Я рисовала, не глядя на часы. Погрузилась в процесс так глубоко, что время перестало существовать. Только я, холст, краски и мягкий свет, который льётся сверху — ровный, белый, безжалостный ко всем теням. Я забыла, где нахожусь. Забыла, что за окном уже стемнело. Забыла, что есть Лев, есть мама с её предсвадебными хлопотами, есть новый дом, в котором я всё ещё чувствую себя чужой.</p><p>Осталась только работа. Кисть в руке, краски на палитре, я — и портрет человека, которого я никогда не видела вживую, но который живёт на холсте уже второй месяц.</p><p>Когда я наконец посмотрела на телефон, было почти девять.</p><p>— Чёрт, — выдохнула я.</p><p>Сердце дёрнулось. Я не люблю возвращаться в темноте — никогда не любила. В старой квартире я всегда старалась успеть до заката. Но здесь, в незнакомом районе, темнота пугала ещё больше.</p><p>Я быстро собрала кисти, вымыла их под холодной водой — пальцы онемели, стали розовыми от ледяной воды и зелёными от масляной краски, которая въелась под ногти. Я вытерла их тряпкой, потом о край джинсов — бесполезно. Синяя и охристая краска останутся на коже до утра. Как память о рабочем вечере.</p><p>Надела пальто, застегнулась на все пуговицы. Закинула рюкзак на плечо — тяжёлый, в нём папка с рисунками, этюдник, кисти, несколько баночек с краской. Рюкзак тянул вниз, лямки врезались в плечи.</p><p>Я выключила свет в мастерской, и комната утонула в темноте. Лампы дневного света погасли не сразу — сначала пожелтели, потом моргнули и умерли. В темноте краски перестали существовать.</p><p>На улице было темно.</p><p>Я вышла из дверей училища, и холодный ветер ударил в лицо — резко, по-хулигански, заставляя щуриться и прятать нос в воротник пальто. Осенний, колючий, он пах дождём и увядающими листьями. Температура упала за день градусов на пять, и я пожалела, что не взяла шапку — уши замерзали, ветер задувал за шиворот.</p><p>Небо над головой было чёрным — без звёзд, без луны, только густые, низкие тучи, которые обещали дождь. Городские огни подсвечивали их снизу грязно-оранжевым, как свет от пожарища. Дышать было легко и трудно одновременно — воздух чистый, но холодный, он щипал ноздри и язык.</p><p>До остановки — пять минут быстрым шагом. Я почти побежала, потому что автобус уходил через десять минут по расписанию, а следующий — только через полчаса. Я представила, как стою на пустой остановке, считаю ворон, и ноги сами ускорились.</p><p>Улицы были пустынными в этот час.</p><p>Магазины закрыты — железные роллеты опущены, витрины темны. Окна жилых домов светятся тусклым жёлтым — кто-то смотрит телевизор, кто-то ужинает. За одним из окон я увидела силуэт женщины с чашкой в руке — она стояла у плиты, и мне показалось, что я видела маму. Но нет. Мама сейчас далеко, в доме Игоря, наверное, тоже пьёт чай.</p><p>Фонари горели, но их света едва хватало, чтобы разглядеть асфальт под ногами. Они светили слабо, будто экономили электричество — тусклые, грязно-жёлтые круги на тротуаре, в которых плясали мошки. Мои собственные шаги гулко отдавались от стен домов — цок-цок-цок — и этот звук в пустоте казался слишком громким, почти неприличным.</p><p>Я смотрела под ноги, чтобы не наступить в лужу. Отражая фонари, лужи казались чёрными зеркалами, и в каждой — моё собственное искажённое лицо.</p><p>И не заметила их сразу.</p><p>Они вышли из-за угла.</p><p>Из тени, из подворотни, из ниоткуда — как грибы после дождя. Двое. Я подняла голову, когда они уже были на тротуаре, метрах в двадцати.</p><p>Парни. Куртки — чёрные, дешёвые. Шапки натянуты до бровей. Кроссовки шаркают по асфальту. Один повыше, тощий, с длинными руками, которые болтались как плети. Другой пониже, коренастый, с широкими плечами — такой обычно много ест и мало думает. Лиц я не разглядела — темно, да и капюшоны натянуты.</p><p>Поначалу я не подумала ничего плохого. Мало ли кто идёт по улице в девять вечера. Может, тоже спешат домой. Я просто ускорила шаг, потому что автобус не ждёт.</p><p>Но они ускорились тоже.</p><p>— Эй, красавица, — окликнул меня тот, что повыше. Голос — наглый, жирный, как майонез, с лёгкой хрипотцой. Пьяный что ли? Или просто уверенный в своей безнаказанности. Такие голоса я слышала в школе от хулиганов, которые курили за гаражами и вымогали мелочь у первоклашек. — Торопишься куда-то?</p><p>Я не ответила. Сжала лямки рюкзака покрепче — так, чтобы рюкзак плотнее прилегал к спине, его нельзя было сдёрнуть одним движением. Сердце уже забилось быстрее, но я старалась не паниковать. В конце концов, это просто улица. Просто парни. Просто голоса.</p><p>Но шаги приближались.</p><p>— Не слышишь, что ли? — второй — пониже — засмеялся. Смех противный, лающий, как у бродячей собаки, которая нашла кость. — Вежливые люди здороваются.</p><p>— Я не вежливая, — бросила я через плечо, и прибавила шагу.</p><p>Я и так шла почти бегом, но теперь это стало бегом. Пальто хлопало по ногам, рюкзак подпрыгивал на спине, в горле пересохло. Я чувствовала, как адреналин разливается по телу — холодный, колючий, он бежал от позвоночника к рукам, к ногам, заставлял мышцы напрягаться. Ладони взмокли, и я боялась, что лямки выскользнут.</p></section><section><title><p>3.2</p></title><p>Я лежу в темноте и смотрю в потолок.</p><p>Сквозь шторы пробивается слабый, мутный свет — луна или уличный фонарь, я не могу различить. Эти два источника давно слились для меня в одно — холодное, равнодушное свечение, которое не греет, но и не даёт утонуть в полной черноте. В комнате тихо. Так тихо, что я слышу, как бьётся моё собственное сердце — ровно, размеренно, но почему-то слишком громко для этого часа. Словно оно хочет, чтобы его услышал кто-то ещё.</p><p>Мама давно спит. Я слышала, как она поднималась наверх около одиннадцати, как закрылась дверь их спальни, как Игорь что-то сказал ей приглушённым голосом — и потом наступила тишина. Дом замер, как лес перед грозой, когда даже птицы затаиваются в ожидании первого удара.</p><p>Но я не могу уснуть.</p><p>Я переворачиваюсь на бок, подтягиваю колени к груди, натягиваю одеяло до самого подбородка — до тех пор, пока ткань не касается губ. Подушка холодная с той стороны, где не лежала моя голова, и я прижимаюсь к ней щекой, надеясь, что прохлада успокоит мысли. Но мысли не успокаиваются. Они лезут — навязчивые, липкие, они обволакивают сознание, как утренний туман, который не разгоняется даже с восходом.</p><p>Закрываю глаза. Приказываю себе уснуть. Дышу медленно, как учили на уроках медитации в младших классах — глубокий вдох, задержка, медленный выдох. Считаю до десяти. До двадцати. До пятидесяти.</p><p>Но мысли не уходят.</p><p>Лев.</p><p>Я думаю о нём.</p><p>О том, как он стоял в свете фонаря — чёрная фигура на фоне тёмной улицы, резкая, как вырезанная из жести. Широкие плечи, сжатые кулаки, развевающиеся на ветру волосы. О том, как он ударил того парня — один удар, и тот отлетел, схватившись за лицо. О том, что Лев даже не колебался ни секунды. Ни тени сомнения, ни попытки договориться. Просто — кулак в лицо. И кровь брызнула на его костяшки, и он вытер их о джинсы, даже не поморщившись.</p><p>О том, как потом он накинулся на меня с обвинениями. Как его глаза горели злым, бешеным огнём, как голос дрожал от ярости — не притворной, не наигранной, а настоящей, как открытое пламя.</p><p>Но ведь он злился не на тех хулиганов. Он злился на меня.</p><p>Почему?</p><p>Я переворачиваюсь на живот, утыкаюсь лицом в подушку. Так легче — темнота становится непроницаемой, звуки приглушаются, мир исчезает. Но мысли не исчезают. Они становятся только громче, только настойчивее.</p><p>А ещё он ушёл.</p><p>Один.</p><p>В темноту.</p><p>По пустым улицам.</p><p>Я вдруг отчётливо, почти болезненно вспоминаю его фигуру, удаляющуюся по тротуару. Как он шёл — не оглядываясь, не замедляясь, будто ему было всё равно, что за спиной — машина Марка, я, фонари, весь этот мир. Его шаги были тяжёлыми, но ровными — цок-цок-цок по мокрому асфальту, пока звук не затих за поворотом.</p><p>А потом — ничего.</p><p>Тишина.</p><p>Только ветер.</p><p>Я сглатываю. Комок в горле становится больше — плотный, колючий, мешающий дышать. Я тру горло ладонью, пытаясь размять его, убрать этот спазм, но он не уходит. Как не уходит и картинка перед глазами.</p><p>А вдруг те хулиганы не убежали? А вдруг они просто сделали вид, что испугались, и спрятались за углом, чтобы подождать? А вдруг они позвали кого-то ещё — старших, более опытных, тех, у кого в руках не только кулаки, но и что-то поопаснее?</p><p>Вдруг они напали на него — втроём, вчетвером, — а он один, без Марка, без машины, без подмоги, в другом районе, где даже крики тонут в пустоте?</p><p>Я представляю его — такого сильного, такого уверенного, такого пугающего — лежащим на мокром асфальте. Волосы разметались в луже, лицо бледное, на губах кровь. Над ним стоят те двое — высокий, которого он ударил, и коренастый — и смеются. Достают телефоны, чтобы снять. Или просто уходят, оставляя его там, в темноте, одного.</p><p>Нет. Прекрати.</p><p>Я сажусь на кровати, резко, будто кто-то дёрнул меня за плечо. Одеяло сползает, открывая пижаму — ту самую, старую, с выцветшими единорогами, которую я отказываюсь выбросить уже года три. Комната кружится — не по-настоящему, а где-то глубоко внутри, в том месте, где страх застревает и не хочет выходить.</p><p>Сердце колотится уже не ровно — рвано, панически, как загнанный зверь. В висках стучит кровь, и я слышу этот стук — тук-тук-тук — как чей-то злой, насмешливый голос, который говорит: «Ты же переживаешь за него. Даже сейчас. Даже после всего».</p><p>Я трясу головой, пытаясь прогнать картинку. Но она не уходит. Она въелась в сознание, как заноза, как тот самый взгляд на лестнице в первый день, как его голос, произносящий моё имя — «Алиса» — с таким холодом, что у меня до сих пор мурашки.</p><p>Почему я вообще о нём думаю?</p><p>Почему меня колотит от страха за человека, который назвал меня «никем»? Который смотрит на меня так, будто я мусор на пороге его дома? Который сказал, что я сама виновата в том, что случилось, и в следующем предложении — что он не шевельнётся, если на меня снова нападут?</p><p>Я должна злиться на него. Должна ненавидеть. Должна радоваться, что его нет дома, что его комната наверху пуста, что я не слышу его шагов в коридоре над своей головой.</p><p>Но я не радуюсь.</p><p>Я сижу в темноте, обхватив колени руками, прижав подбородок к груди, и считаю минуты.</p><p>Они ползут медленно — как черепахи, как расплавленный свинец. Каждая минута длится час, каждый час — вечность.</p><p>Я смотрю на телефон — половина второго.</p><p>Он не вернулся.</p><p>Я специально прислушивалась к шагам в коридоре — ни разу. Ни скрипа половиц, ни хлопка входной двери, ни его тяжёлой, раскачивающейся походки. Только ветер за окном — он сегодня особенно сильный, завывает в трубах, стучит ставнями, — и редкие, далёкие звуки проезжающих машин.</p><p>Села бы я в такую машину сейчас? Поехала бы искать его? У меня нет прав. Нет машины. Даже номера его телефона нет — я не просила, а он не предлагал. Мы живём в одном доме, но даже этого не сделали — обменяться номерами на случай.</p><p>«На случай чего?» — спрашиваю я себя и сама же не знаю ответа.</p><p>А вдруг с ним что-то случилось?</p></section><section><title><p>3.3</p></title><p>Я просыпаюсь от того, что дом гудит.</p><p>Это не звук — скорее вибрация, которая просачивается сквозь стены, сквозь подушку, сквозь мои сомкнутые веки. Глухое, басовитое урчание жизни — где-то хлопнула дверца шкафа, где-то зашумела вода в трубах, где-то мама поставила кастрюлю на плиту, и металл звонко ахнул. Утро в этом доме всегда начинается не с тишины, а с тихого, настойчивого пробуждения всех вещей.</p><p>Я открываю глаза. За окном — сентябрьское небо, выбеленное, как старая простыня, с редкими разрывами, где угадывается бледная голубизна. Солнце не светит — оно лишь угадывается где-то за толщей облаков, разливая по миру молочный, нерешительный свет. Шторы колышутся от сквозняка — я чувствую, как холодный воздух заползает под одеяло, щиплет лодыжки, заставляет поёжиться.</p><p>Часы на тумбочке показывают почти девять. Я проспала будильник — впервые с момента переезда. Обычно я встаю в семь, пока дом ещё не проснулся, пока коридоры пусты и можно выпить кофе в одиночестве, глядя, как сад проступает из предрассветных сумерек. Но сегодня тело отказалось подчиняться — слишком много мыслей ворочалось в голове прошлой ночью, слишком долго я вглядывалась в потолок, считая трещины, которых здесь нет.</p><p>Я сажусь на кровати — простыня холодная, наволочка помята, отпечаток моей щеки всё ещё хранит тепло. Тру лицо ладонями, тру глаза, тру виски, пытаясь разогнать туман. Голова тяжёлая — не от недосыпа, а от того, что всю ночь я пережёвывала одни и те же мысли, как жвачку, потерявшую вкус.</p><p>Кухня. Полумрак. Лев, сидящий за столом — его силуэт, вырезанный из темноты. Сбитые костяшки, бутылка воды в руке. «Спасибо». Я зажмуриваюсь, но слово продолжает звучать — в такт сердцу, в ритме крови, в тихом шелесте занавесок.</p><p>Встаю. Ноги тонут в ворсе ковра — мягкого, почти живого, он пружинит под ступнями. Иду в ванную. Вода из крана льётся холодная, прозрачная, она пахнет медью и чем-то далёким, горным. Я подставляю лицо под струи — они обжигают кожу, прогоняют остатки сна, заставляют дышать глубже. Но его образ не уходит. Он въелся в поры, как краска — въелась тогда, в мастерской, когда я рисовала его углём.</p><p>Одеваюсь медленно, почти не глядя в зеркало. Джинсы — любимые, потёртые на коленях. Свитер — оливковый, мягкий, с длинными рукавами, которые я постоянно натягиваю на пальцы. Сегодня я не хочу думать о том, как выгляжу. Не хочу думать вообще.</p><p>В коридоре — запах кофе и ванили. Он поднимается снизу, закручивается, просачивается под дверь. И другой запах — едва уловимый, мужской — табак и влажная кожа. Он дома. Он вернулся. Он жив.</p><p>Грудь сжимается — от облегчения или от чего-то ещё, я не хочу разбираться.</p><p>Спускаюсь на кухню.</p><p>Мама у плиты — в своём любимом фартуке в горошек, волосы собраны в пучок, несколько прядей выбились и вьются у висков. Пахнет топлёным маслом и ванильным сахаром — блины сегодня, как в воскресенье, хотя на календаре суббота. Игорь сидит за столом, в очках для чтения — стёкла увеличивают глаза, делают его похожим на филина. На нём клетчатая рубашка, расстёгнутая у ворота, и он листает планшет, но при моём появлении поднимает голову.</p><p>— Доброе утро, соня, — мама улыбается, и в её улыбке — солнце, которого нет за окном.</p><p>— Выспалась? — спрашивает она, переворачивая блин лопаткой. Золотистая корочка блестит, масло пузырится.</p><p>— Ага, — я сажусь за стол, наливаю себе кофе из турки — густой, с кардамоном, как она любит. Пар поднимается вверх, закручивается в воздухе и тает, как утренний туман.</p><p>— Ты вчера поздно вернулась, — замечает Игорь, и в его голосе нет упрёка, только мягкое любопытство. — Я слышал шаги. Вода понадобилась?</p><p>Я сжимаю чашку — горячую, почти обжигающую. — Да. Не могла уснуть.</p><p>Он кивает, не настаивая. Мама ставит передо мной тарелку — три блина, политых сметаной, посыпанных щепоткой корицы. Я смотрю на них, но аппетита нет. Вкус кофе горчит на языке.</p><p>— Ты бледная, — мама прищуривается. — Не заболела?</p><p>— Всё нормально, мам. Просто устала.</p><p>Я ем механически, почти не прожёвывая. Перед глазами — его лицо в полумраке, его усталые глаза, его голос, произносящий моё имя не как оскорбление, а как вопрос.</p><p>После завтрака я поднимаюсь к себе, беру скетчбук — старый, потрёпанный, с выпадающими листами — и спускаюсь в сад. Мне нужно побыть одной. Нужно не слышать чужих голосов, не чувствовать на себе чужих взглядов.</p><p>Сад осенью — это не сад. Это дышащая, живущая своей болью застывшая акварель. Деревья стоят голые — чёрные, узловатые ветви тянутся к небу, как пальцы утопающих. Кора покрыта мхом, бурая, шершавая, она трескается глубокими бороздами — туда заплывают капли вчерашнего дождя. Трава пожухла, полегла, превратилась в соломенно-жёлтое полотно, на котором проступают серебристые нити инея.</p><p>Я сажусь на скамейку в дальней части сада — ту, что скрыта от окон старой яблоней с кривым, кособоким стволом. Скамейка деревянная, холодная, и холод просачивается сквозь джинсы, заставляя ёжиться. Но я терплю. Мне нужно быть здесь.</p><p>Открываю скетчбук. Белая страница смотрит на меня чистотой, в которой есть что-то враждебное, требовательное.</p><p>Пальцы замирают.</p><p>Я не могу рисовать. Не сегодня. Не сейчас.</p><p>Но карандаш сам ложится на бумагу — тяжёлый, графитовый, оставляющий после себя влажный, блестящий след. И начинается то, что я не контролирую.</p><p>Снова он.</p><p>Я не хочу его рисовать. Не хочу снова видеть это лицо, эти глаза, эту линию челюсти, которую моя рука помнит уже наизусть. Но карандаш ведёт сам — выводит изгиб брови, тень под скулой, прядь, падающую на лоб. Я смотрю, как рождается его образ на белом листе, и чувствую, как внутри меня что-то переворачивается.</p><p>Волосы — чёрные, непослушные, они падают на лоб тяжёлыми прядями, и я рисую каждую из них отдельно, почти не дыша. Татуировки на шее — ветви, корни, сплетения линий, которые я не могу точно воспроизвести, но моя рука помнит их движение — как они обвивают горло, как уходят под воротник. Глаза — тёмные, глубокие, с прожилками усталости, которые я видела прошлой ночью, когда он стоял у холодильника и держал бутылку воды.</p></section><section><title><p>3.4</p></title><p>Вечер подкрался незаметно.</p><p>Я даже не поняла, как это случилось — как солнце, которого сегодня почти не было, окончательно растворилось в облаках, как сумерки выползли из-под каждого куста, из каждой трещины в асфальте, как уличные фонари зажглись сначала робко, оранжевым, а потом увереннее, заливая улицы желтоватым, тревожным светом. Я сидела у окна в своей комнате, смотрела, как сад погружается в темноту, и чувствовала, как внутри меня растёт что-то, чему я боялась дать имя.</p><p>Ожидание.</p><p>Оно набухало, как тесто в тепле, заполняло грудную клетку, мешало дышать, заставляло сердце биться чаще, чем следовало. Я смотрела на часы каждые пять минут, хотя они не спешили. Время текло медленно, как патока, как та самая темнота, которая наливалась за окном, стирая очертания деревьев и беседки.</p><p>Я не знала, куда Лев поведёт меня. Не знала, что значит «настоящий город» в его понимании. Не знала, сколько мы пробудем, и будем ли вообще о чём-то говорить. Но я знала одно: мне нужно одеться так, чтобы было комфортно. Чтобы ни ветер, ни холод, ни его неожиданные манёвры не застали меня врасплох. И чтобы я чувствовала себя собой — не той Алисой, которая боится каждого его взгляда, а той, которая вчера смотрела на него в полумраке кухни и не отвела глаз.</p><p>Я подошла к шкафу — огромному, встроенному, с зеркальными дверцами, которые отражали мою растерянную фигуру. Открыла его, и мои пальцы заскользили по вешалкам, перебирая ткань — мягкий хлопок, тяжёлый кашемир, гладкая кожа. Мама постаралась: после переезда она купила мне несколько новых вещей, словно надеялась, что новая одежда поможет мне стать новой. Но я всё равно тянулась к старому — к тому, что пахло домом, что напоминало мою старую жизнь.</p><p>Я выбрала джинсы с завышенной талией — те самые, которые сидели идеально, как вторая кожа, не сковывая движений. Тёмно-синие, почти чёрные, они делали мои ноги длиннее, а талию тоньше. Потом — водолазку. Тёплую, с высоким горлом, которое мягко обхватывало шею, цвета горького шоколада. Шерсть была тонкой, почти невесомой, но грела так, что даже мысли о холоде казались глупыми. Я натянула её, и ткань скользнула по телу, как вторая кожа, облегая каждый изгиб, но не стесняя.</p><p>Поверх — кожаная куртка. Чёрная, потёртая на локтях, с замком, который вечно заедал на середине. Она была старой — я купила её на распродаже два года назад, и она пережила со мной дожди, снег, первые весенние проталины. На плече была едва заметная царапина — память о том, как я зацепилась за ветку в парке, убегая от внезапного ливня.</p><p>На ноги — белые кроссовки. Простые, затасканные, с серыми шнурками, которые я давно не меняла. Они не боялись луж, не скользили на мокром асфальте и умели молчать, когда нужно было пройти незамеченной.</p><p>Я посмотрела на себя в зеркало. Девушка напротив — бледная, с едва уловимым румянцем на скулах, с глазами, в которых зажёгся тот самый огонь, который я не видела в себе с момента переезда. Волосы я оставила распущенными — они падали на плечи лёгкими, почти невесомыми волнами, и только одна прядь выбилась и кудрявилась у виска.</p><p>Я не красилась. Только блеск для губ — прозрачный, с лёгким мятным холодком. И капелька духов на запястье — тех самых, с запахом дождя и белых цветов.</p><p>Всё. Я готова.</p><p>Выйдя в гостиную, я бросила куртку на диван — чёрным пятном на светло-серой обивке. Сама прошла на кухню. Мне нужно было чем-то занять руки, чем-то заполнить время, которое тянулось так медленно, что, казалось, вот-вот остановится.</p><p>Я налила воды в турку — ровно две ложки молотого кофе, щепотку кардамона, сахар — на донышко. Поставила на медленный огонь и стала ждать, когда начнёт подниматься пенка. Кофе варился неспешно, наполняя кухню густым, горьковатым ароматом. Я смотрела, как пузырьки собираются у краёв, как жидкость темнеет, становится плотной, почти вязкой.</p><p>Время шло. Я выключила плиту, перелила кофе в кружку — ту самую, старую, с отбитым краем, которую мы привезли из старой квартиры. Та, из которой папа пил по утрам. Я держала её в руках и думала о том, что он даже не ответил на моё сообщение. Зато Игорь купил мне планшет. Лев сбил кому-то нос. Марк привёз меня домой.</p><p>Мир перевернулся.</p><p>Я пила кофе мелкими глотками, стоя у окна и глядя на дорожку, ведущую к воротам. Фонари за забором светили тускло, и в их свете было пусто. Ни души.</p><p>Я не знала, когда именно появится Лев. Но решила ждать его там, где точно не пропущу. На кухне. У окна. Как тот самый стражник, который не смыкает глаз, пока не увидит своего господина.</p><p>Горячая кружка обжигала ладони. Я перекладывала её с руки на руку, не замечая тепла.</p><p>И вот, наконец, я услышала шаги.</p><p>Сверху.</p><p>Я замерла. Сердце дёрнулось, забилось быстрее — так быстро, что я испугалась, что он услышит этот стук через стену. Я поставила кружку на столешницу, поправила водолазку, одёрнула рукава куртки — хотя куртка была на диване в гостиной, и я всё равно была просто в водолазке.</p><p>Я вышла в гостиную, подошла к лестнице.</p><p>Лев спускался.</p><p>Но он не смотрел на меня. Он смотрел в телефон. На нём была чёрная куртка — кожаная, потёртая, с серебряными молниями. Джинсы — такие же чёрные, ботинки на толстой подошве. Волосы — всё так же растрёпаны, падают на лоб. Татуировки на шее блестели от уличного света, пробивающегося сквозь окна.</p><p>— Ага, сейчас, — говорил он в трубку, и его голос был совсем другим — не тем, каким он говорил со мной. Мягче. Почти интимным. — Только спустился.</p><p>Я замерла.</p><p>Из динамика — громкая связь, он не удосужился убрать звук, или просто забыл — раздался женский голос. Яркий, звонкий, с нотками кокетства:</p><p>— Ну где ты там? Мы тебя ждём! Все уже собрались, только тебя не хватает. Опять будешь самым красивым на фоне?</p><p>Он усмехнулся — по-другому, не так, как усмехался мне. Легко, без напряжения.</p><p>— Еду.</p><p>Я смотрела на него, и внутри всё рухнуло.</p><p>Как карточный домик. Как стена, которую я строила из надежды, рассыпалась в прах за одну секунду. Все мои мысли о том, что мы пойдём гулять по городу, что он покажет мне что-то важное, что между нами начнётся что-то новое — всё это оказалось мыльным пузырём, лопнувшим при первом же прикосновении реальности.</p></section><section><title><p>3.5</p></title><p>Я стою у ворот и смотрю в пустоту.</p><p>Ночь обнимает меня колючими, холодными руками — ветер забирается под куртку, щиплет щёки, путается в волосах, вырывая отдельные пряди и бросая их в лицо. Я не прячусь, не отворачиваюсь — я просто стою, глядя в ту сторону, откуда должен приехать Марк, и чувствую себя маленькой, потерянной, ненужной.</p><p>Как котёнок, которого оставили на пороге чужого дома.</p><p>Я даже почти слышу этот образ — как будто кто-то поставил коробку у дверей, придавил сверху камнем, чтобы не сдуло ветром, и ушёл. А я сижу внутри, мокрая, голодная, и смотрю на закрытую дверь, надеясь, что кто-нибудь откроет. Но никто не открывает. И не откроет. Потому что я — не их котёнок. Не их. Чужой.</p><p>В груди — странное, тянущее ощущение. Не боль, нет. Боль была бы острее, понятнее. Это тоска. Густая, как смола, она заполняет все уголки души, не давая дышать полной грудью. Я пытаюсь сделать глубокий вдох — и воздух застревает где-то на середине, не доходя до лёгких. Холодный, колючий воздух Сосновки, который пахнет мокрыми листьями и дымом из соседских труб.</p><p>Фонари светят тускло. На асфальте — лужи, в которых отражается оранжевый свет, дрожит, как живой. Я смотрю на эти отражения и думаю о том, что внутри меня сейчас такая же дрожь — мелкая, противная, которую нельзя унять.</p><p>Я даже не злюсь на Льва. Это было бы слишком просто. Слишком понятно. Я злюсь на себя — за то, что поверила. За то, что надела эту водолазку, зачесала волосы, выбрала кроссовки. За то, что ждала. За то, что в груди что-то дрожало и пело, когда он спускался по лестнице.</p><p>А он даже не посмотрел.</p><p>Прошёл мимо. Как мимо стены. Как мимо пустого места.</p><p>«Ну где ты там? Мы тебя ждём!»</p><p>Голос этой девушки всё ещё звенит в ушах — яркий, звонкий, уверенный. Она ждёт. Она зовёт. Она — та, кого видят. А я — та, мимо кого проходят.</p><p>Я натягиваю воротник куртки выше, прячу нос в кожу, но холод всё равно пробирается под одежду. Пальцы немеют — я прячу их в карманы, сжимаю в кулаки, чувствую, как ногти впиваются в ладони. Маленькая, тупая боль — единственное, что напоминает мне: я жива. Я здесь. Я существую.</p><p>Где-то вдалеке — шум трассы, голоса города, который живёт своей жизнью. Я не часть её. Я даже не часть этого района, этих домов, этой тихой Сосновки, где все друг друга знают и никто не смотрит на незнакомцев.</p><p>За спиной — дом Игоря. Большой, каменный, с тёплым светом в окнах. Мама, наверное, уже надела своё вечернее платье — то самое, бирюзовое, которое купила специально для ужина с партнёрами. Она будет смеяться, говорить комплименты, чувствовать себя нужной. А Игорь будет держать её за руку под столом, смотреть с обожанием.</p><p>Они счастливы.</p><p>Я рада за них.</p><p>Правда.</p><p>Просто внутри меня — пустота, которую не заполнить даже их счастьем.</p><p>И тут я вижу свет.</p><p>Две фары — белые, яркие — выныривают из-за поворота, освещают мокрый асфальт, лужи, мои собственные кроссовки. Машина Марка — серебристая, знакомая — плавно подъезжает к воротам. Двигатель урчит тихо, почти ласково.</p><p>Я делаю шаг вперёд.</p><p>Дверь открывается. Марк выходит на улицу — без куртки, в одном свитере, будто не чувствует холода. Он улыбается — той тёплой, мягкой улыбкой, которая всегда делает мою грудь чуть легче. В его глазах — беспокойство. Но не жалость. Не сочувствие. Просто — забота.</p><p>— Алиса, — говорит он, подходя ближе. — Ты замёрзла? Стоишь тут, как... — он осекается, не договаривая, но я вижу, что он хотел сказать: «Как брошенный котёнок».</p><p>Я выдыхаю — коротко, прерывисто.</p><p>— Всё нормально, — говорю я, хотя мой голос звучит так, будто я сама себе не верю.</p><p>Он смотрит на меня внимательно. Не давит. Просто ждёт.</p><p>— Садись в машину, — наконец говорит он. — Там тепло.</p><p>Я киваю. Сажусь на пассажирское сиденье — и тёплый воздух обнимает меня, как плед. Пахнет кожей, каким-то цитрусовым ароматизатором и самим Марком — свежим, уютным, надёжным. Он садится за руль, закрывает дверь, и мир за окном становится чужим, отстранённым.</p><p>— Ты как? — спрашивает он, поворачиваясь ко мне. Его глаза — серо-голубые, с тёплым, живым блеском — смотрят на меня с такой заботой, что у меня перехватывает дыхание. — Правда как? Не надо говорить «нормально», если это не так. Я вижу, что что-то случилось.</p><p>Я молчу. Смотрю на свои руки — они всё ещё дрожат.</p><p>— Ничего не случилось, — тихо говорю я. — Просто... просто глупость. Я ждала одного, а получила другое.</p><p>Он не переспрашивает. Не пытается вытянуть из меня правду. Просто кивает, включая печку чуть сильнее.</p><p>— Знаешь, — говорит он, глядя на дорогу, — я совершенно не ожидал, что ты позвонишь.</p><p>Я поднимаю голову.</p><p>— Правда?</p><p>— Правда, — он улыбается. — Но я так рад, что ты позвонила. У меня, вообще-то, были другие планы на вечер... но я с радостью от них отказался.</p><p>— Какие планы? — тихо спрашиваю я.</p><p>Он пожимает плечами — легко, небрежно.</p><p>— Неважно. Что-то там с друзьями, какая-то встреча. Не то чтобы я очень хотел туда идти. А тут — ты. И я подумал: ну, значит, судьба.</p><p>Я смотрю на него. На его тёплые глаза, на его лёгкую, как солнечный свет, улыбку. Он даже не знает, что я ждала не его. Что я стояла на холоде, думая о другом. Что я плакала — внутри, без слёз — из-за того, кто прошёл мимо.</p><p>Но Марк здесь. И он улыбается мне. И он говорит, что рад меня видеть.</p><p>В груди — странное чувство. Тёплое и колючее одновременно. Как будто кто-то зажёг свечу рядом с той пустотой, которая зияла внутри. Свеча маленькая, её свет почти не виден, но она есть. И это уже что-то.</p><p>— Спасибо, — говорю я. — Что приехал. Что не спросил... что случилось.</p><p>— Я спрошу, когда ты будешь готова, — отвечает он. — Или не спрошу никогда. Как захочешь.</p><p>Он протягивает руку и касается моей ладони — коротко, невесомо. Только на секунду. Но этого хватает, чтобы я почувствовала: я не одна.</p><p>— Поехали? — спрашивает он. — Может, кофе? Или просто покатаемся? Я знаю одно место... там красиво.</p></section><section><title><p>3.6</p></title><p>Мы приезжаем на набережную через двадцать минут.</p><p>Я даже не заметила, как мы выехали из Сосновки. Сначала были знакомые улицы — те самые, по которым я бродила в своё первое утро, когда пыталась нанести новый район на внутреннюю карту. Потом они сменились другими — более широкими, с высокими домами, с витринами, за которыми горел тёплый свет, обещая уют и покой. Я смотрела в окно на проплывающие мимо огни, на редких прохожих, кутающихся в пальто и шарфы, на светофоры, которые сменяли цвета в такт нашему движению, и чувствовала, как внутри меня постепенно отпускает.</p><p>Не совсем. Не до конца. Тоска всё ещё сидела где-то в груди, как заноза, которую нельзя вытащить, — но она стала тише, тупее. Как старая боль, которая привычно ноет, но уже не мешает жить. Я делала вдох, и воздух уже не застревал на середине — он доходил до лёгких, холодный, влажный, но живой.</p><p>Марк припарковался у длинной, выложенной серой плиткой пешеходной аллеи, которая тянулась вдоль реки. Машина мягко остановилась, мотор затих, и в наступившей тишине я услышала, как где-то вдалеке кричат чайки — или мне показалось. За стеклом — тёмная вода, почти чёрная, с редкими бликами от фонарей и огней на противоположном берегу. Где-то далеко горел мост — гирлянда из огней, которая отражалась в реке, дрожала, расплывалась, как акварель по мокрой бумаге. Красные, жёлтые, белые точки дробились на поверхности, превращая воду в живое, дышащее полотно.</p><p>— Здесь красиво, — сказала я тихо, выходя из машины.</p><p>Холодный, влажный воздух ударил в лицо — резко, по-осеннему, заставляя щуриться и вдыхать глубже. Но он был другим — не таким колючим, как в Сосновке, не таким чужим. Он пах рекой — той особенной, чуть сладковатой сыростью, которая бывает только у воды, — и чем-то далёким, почти забытым. Свободой. Возможностью дышать полной грудью, не оглядываясь на чужие окна, не боясь, что кто-то смотрит из-за штор.</p><p>— Я знаю, — Марк улыбнулся, обходя машину и вставая рядом. В его голосе — гордость, смешанная с той особенной нежностью, которую мы чувствуем к местам, где нам хорошо. — Я часто сюда приезжаю, когда нужно подумать. Или когда не нужно думать.</p><p>Он посмотрел на меня — тепло, чуть вопросительно, будто проверяя, на месте ли я, не растворилась ли в этом вечернем воздухе.</p><p>— Пойдём? Там киоск с кофе до сих пор работает. Лучший на набережной.</p><p>Я кивнула, и мы пошли вдоль парапета.</p><p>Мои кроссовки тихо ступали по плитке — белый, слегка потёртый верх, шнурки, которые я завязала второпях, даже не проверив, не распустятся ли. Рядом — его ботинки, тёмно-коричневые, кожаные, чуть тяжелее, но в том же ритме. Мы шли не слишком близко, но и не на расстоянии — как будто между нами была невидимая, но прочная нить, которая позволяла чувствовать друг друга без прикосновений. Иногда наши плечи почти касались, и в эти моменты я чувствовала тепло, исходящее от него, — ровное, спокойное, как свет от камина.</p><p>Набережная была почти пустой. Только редкие прохожие — влюблённые парочки, которые держались за руки и не замечали никого вокруг, мама с коляской, которая шла быстрым шагом, и старик с собакой, который остановился у перил и смотрел на воду. Мы прошли мимо них, и мне показалось, что мы — часть этой спокойной, осенней картины, и что в ней есть место для нас.</p><p>Киоск с кофе оказался маленьким, уютным — деревянная будка, украшенная гирляндами, которые горели тёплым жёлтым светом. Изнутри доносился аромат жареных зёрен, корицы и чего-то сладкого. Марк заказал два стаканчика — мне латте с солёной карамелью, себе — обычный американо. Я смотрела, как он отсчитывает деньги, как улыбается продавщице, как берёт стаканчики, и внутри меня разливалось что-то спокойное, почти забытое. Чувство, что я не одна.</p><p>— Держи, — сказал он, протягивая мне стаканчик. — Осторожно, горячий.</p><p>Я взяла его, и тепло обожгло ладони через картонную стенку. Поднесла к лицу — пар заклубился в воздухе, смешиваясь с холодом, и я вдохнула запах карамели, кофе и чего-то ещё, что пахло уютом. Мы пошли дальше, иногда останавливаясь у перил, глядя на воду. Река текла медленно, лениво, как будто ей тоже некуда было спешить.</p><p>— Расскажи о себе, — попросила я, когда мы отошли от киоска. — Я так мало о тебе знаю.</p><p>Он улыбнулся, сделал глоток кофе. Пар вырвался из его губ и растаял в воздухе.</p><p>— Ну... — он задумался на мгновение, будто собирая мысли. — Я родился здесь, в этом городе. Мама — учительница литературы, она любит Достоевского и говорит, что я слишком мало читаю. Папа — архитектор, он всё время рисует эскизы, даже когда мы ужинаем, и иногда мне кажется, что он видит мир в линиях и пропорциях. У меня есть младшая сестра, ей двенадцать, она меня безумно раздражает, но я её люблю. Всё как у всех.</p><p>— Не как у всех, — покачала я головой. — У тебя есть сестра. И родители, которые рядом.</p><p>Он посмотрел на меня с лёгкой грустью в глазах — тёплой, понимающей, без тени жалости.</p><p>— А у тебя?</p><p>Я отвела взгляд. Смотрела на воду, на огни, на своё отражение — размытое, неясное, почти чужое.</p><p>— У меня только мама, — сказала я тихо. — И… ну, ты знаешь.</p><p>Он не стал настаивать. Просто молча постоял рядом, давая мне время, и когда я снова повернулась к нему, продолжил — легко, без паузы, будто ничего не случилось:</p><p>— В детстве я увлекался конным спортом. Да, странно для такого, как я, да? Программист, а в детстве — лошади. Но меня это затянуло.</p><p>— Как затянуло? — спросила я, чувствуя, как внутри оттаивает что-то новое.</p><p>— Ну... — он усмехнулся, и в его глазах зажглись искры воспоминаний. — Помню, первый раз я сел на лошадь, когда мне было семь. Мама отправила меня в летний лагерь, потому что я был слишком активным и нужно было куда-то девать мою энергию. Я думал, что это будет скучно. А оказалось... — он замолчал, подбирая слова. — Оказалось, что это было ощущение, будто ты летишь. Ты сидишь на спине огромного живого существа, и оно слушается тебя, и ветер бьёт в лицо, и мир становится больше. Ты перестаёшь быть просто ребёнком, который смотрит на мир снизу вверх. Ты становишься частью чего-то большего.</p></section><section><title><p>Глава 4</p></title><p>Машина плавно катится по главной улице города — той самой, где вечером собирается вся молодёжь, где неоновые вывески соперничают друг с другом за внимание прохожих, где музыка льётся из открытых дверей баров и клубов, смешиваясь в единый, пульсирующий гул. Я смотрю в окно, и город открывается мне с новой, незнакомой стороны. Днём эти улицы кажутся обычными — серые фасады, рекламные щиты, спешащие по делам люди. Но сейчас, в темноте, они превращаются в живой организм: дышат огнями, пульсируют ритмом, притягивают и одновременно пугают своей яркой, чуждой красотой.</p><p>Фары машин скользят по мокрому асфальту, и его поверхность сверкает, как чёрный полированный камень. На тротуарах — группы людей: девушки в коротких платьях и высоких каблуках, парни в кожаных куртках и кедах, их смех и голоса вплетаются в ночную симфонию. Я смотрю на них и чувствую себя чужачкой, случайно попавшей на чужой праздник.</p><p>— Мы почти на месте, — говорит Марк, и в его голосе появляется лёгкая напряжённость, которой не было раньше.</p><p>Он сворачивает в узкий переулок и останавливается у здания, которое трудно назвать обычным. Фасад выкрашен в тёмный, почти чёрный цвет, и единственным украшением служит небольшая вывеска над входом, которая светится фиолетовым. На ней — странное название, в котором смешаны буквы латиницы и какие-то символы. Я пытаюсь прочитать, но смысл ускользает. Марк видит моё замешательство и тихо объясняет:</p><p>— Название клуба. «Пропасть» — примерно так это можно перевести. Но владелец любит эстетику шифров.</p><p>— Пропасть, — повторяю я, пробуя слово на вкус. Оно звучит правильно — мрачно, глубоко, загадочно.</p><p>Марк выключает мотор, поворачивается ко мне, и я вижу, как он колеблется. Его пальцы барабанят по рулю, и этот жест выдает беспокойство, которое он пытается скрыть.</p><p>— Алиса, — говорит он, и голос его становится мягче, почти извиняющимся. — Слушай… я не знаю, что здесь происходит. Но если ты не хочешь заходить — можешь остаться в машине. Ключи оставлю, включу музыку, будет тепло и безопасно. Я не буду долго.</p><p>— Нет, — говорю я, и мои слова звучат увереннее, чем я себя чувствую. — Я пойду с тобой. Никогда не была в подобных местах.</p><p>Он смотрит на меня на мгновение, пытаясь прочитать мои глаза, и видит в них не страх, а решимость. Или, по крайней мере, желание не отступать.</p><p>— Ты уверена? Здесь не самое лучшее место для первого раза. Честно.</p><p>Я киваю, и он вздыхает — не от досады, а как будто от облегчения, словно ему самому было важно, что я рядом.</p><p>— Ладно, — он усмехается, и в его усмешке — тепло и тревога одновременно. — Только потом не говори, что я тебя не предупреждал. Я, наверное, должен был сказать, что лучше сюда не ходить. Потому что ты красивая, а такие места притягивают не только музыку.</p><p>Я смущаюсь от его слов, но внутри что-то ёкает — приятно и странно.</p><p>Мы выходим из машины. В лицо бьёт тёплый, спёртый воздух, который вырывается из приоткрытой двери клуба. Он смешивается с холодом ночи, создавая странный, почти осязаемый пар. В этот запах вплетены сотни ароматов: дешёвый табак и дорогой парфюм, ссаживающийся на коже, алкоголь, сладкое тело и что-то приторно-конфетное, как попкорн или карамель. Но есть в нём и что-то грязное — запах человеческой суеты, напряжения, желаний, которые никто не прячет.</p><p>У входа — двое здоровенных охранников в чёрных костюмах, которые больше похожи на стены, чем на людей. Но они кивают Марку, как старому знакомому, и их лица становятся чуточку дружелюбнее.</p><p>За дверью оказывается узкий коридор, стены которого обиты чёрным бархатом. Свет здесь приглушён, почти отсутствует, и я могу разглядеть только очертания: винтовую лестницу, которая уходит вверх, выложенную каменными ступенями. Каждая из них — как маленький вызов.</p><p>Лестница закручивается вокруг себя, как раковина, и каждый поворот открывает новые детали. На стенах — картины. Я замечаю их не сразу, а только когда наш взгляд останавливается на одной из них. Она масляная, большая, в позолоченной раме, и на ней — обнажённая женская фигура, лежащая в тени, размытая и одновременно пугающе ясная. Я отвожу глаза, но следующая картина — мужская фигура, слишком прямая, слишком откровенная. Эротика, густая, как запах дыма в этом коридоре. Я чувствую, как мои щёки начинают гореть, и я рада, что в полумраке это не видно.</p><p>Мысли путаются. Я вдруг представляю, как моя рука находит руку Марка — просто чтобы почувствовать, что я не одна в этом лабиринте, что есть за что держаться. Но я не делаю этого. Я сжимаю пальцы в кулак и прячу их в карманы куртки. Не сейчас. Не с ним. Не так.</p><p>Мы поднимаемся всё выше, и музыка становится громче. Она не похожа на то, что я слышу по радио — резкая, ломаная, с басами, которые отдаются в грудной клетке, как удары. Ритм затягивает, и я чувствую, как моё сердце начинает биться в ногу с ним.</p><p>Наконец мы оказываемся перед двойными дверями, обитыми чёрной кожей, и я слышу за ними глухой гул голосов и смеха. Марк берётся за ручку, поворачивается ко мне и говорит почти шёпотом:</p><p>— Держись рядом. Если что — сразу скажи мне, и мы уйдём.</p><p>Я киваю, и он открывает дверь.</p><p>Клубный зал встречает меня стеной звука и света. Здесь царит полумрак — только редкие лазерные лучи прорезают воздух, как когти, оставляя за собой призрачные трассы. Дым от дымовых пушек стелется по полу, опутывая ноги, поднимается к потолку, смешиваясь с дыханием сотен людей. Повсюду движение: девушки в блестящих нарядах, парни в чёрном, их тела двигаются в такт музыке, растворяясь в танце, в алкоголе, в этой искусственной ночи.</p><p>Я смотрю на всё это, и в груди тесно. Не от страха, а от ощущения, что я попала в мир, который не принадлежит мне. Но я здесь не одна. Я чувствую тепло плеча Марка рядом, и его уверенный шаг — он не сбивается, не замедляется. Он идёт вперёд, и я за ним, как за якорем.</p></section><section><title><p>4.1</p></title><p>Лев</p><p>Он уже устал.</p><p>Устал сидеть здесь, устал слушать этот бесконечный гул, который перекрывал даже басы, устал чувствовать чужое дыхание, чужой пот, чужие руки, которые то и дело тянулись к нему. Лев допил очередной стакан виски со льдом, и лёд звякнул о стекло с тихим, раздражённым звуком. На дне остался янтарный осадок. Он поставил стакан на стол и откинулся на спинку дивана, проводя рукой по волосам. Голова гудела — то ли от алкоголя, то ли от этой дурацкой музыки, которая давно перестала быть музыкой и превратилась просто в шум.</p><p>Рядом — Юлька. Сидит слишком близко, улыбается слишком широко, и её рука уже минуту как лежит на его бедре, поглаживая через джинсы.</p><p>Юля Фирсова.</p><p>Дурочка, каких поискать. Но дурочка настойчивая. В их компании она болтается уже года два — познакомились на какой-то мутной гулянке, и с тех пор она то и дело оказывается рядом. То на вечеринке, то в клубе, то просто «случайно» заходит в тот же бар. Она не скрывает, что хочет от него. И он не скрывает, что иногда берёт то, что она предлагает. Но сегодня — нет.</p><p>«Ещё один коктейль, — подумал он с иронией, — и она потащит меня в туалет. Стянет штаны. Поработает своими накачанными губками».</p><p>Он покосился на неё: длинные светлые волосы — крашеные, укладка стоит бешеных денег; нос — не её, тонкая работа хирурга; губы — пухлые, но не живые, как надувные. Вся сделанная. Грудь — оплатил папик. Нос, губы, волосы — тоже папик. Она не скрывала этого никогда. Наоборот — любила хвастаться. «Вот, мне машину подарили! Я теперь на «БМВ» езжу!» — и глаза горят, как у ребёнка, которому купили новую игрушку. Только мозги ей не подарили. И не продали.</p><p>Он любил свою компанию. Раньше любил. С ними можно было оттянуться, забыть про отца, про его бесконечные сделки, про этот дурацкий дом, который никогда не был домом. Год назад ему было по-настоящему весело. Он смеялся, пил, танцевал. А сейчас он сидит за одним из самых шумных столов, чувствует прикосновения местной красотки и не чувствует ни капли удовлетворения.</p><p>«Что пошло не так?»</p><p>Он провёл пальцем по краю стакана, и лёд снова звякнул.</p><p>В такой ситуации ему нужен Марк. Лучший друг, с которым можно отойти к барной стойке и поговорить о чём угодно. Не о бабах, не о тачках, не о том, кто кому отсосал. А о нормальных вещах. О смысле. Или просто постоять молча, слушая тишину между глотками. Марк умел молчать. Марк умел слушать.</p><p>Лев самодовольно улыбнулся, вспомнив, как вынудил друга приехать. Звонок был настойчивым — настолько, что Марк не смог отказать. Правда, он не сказал, что здесь будет. Сказал только: «Приезжай, вопрос важный». И Марк приедет, потому что он ответственный. Потому что он друг.</p><p>Но сегодня на Марка было почему-то плевать. Он всё равно застрянет в этой компании и будет смотреть, как Юлька заказывает себе ещё один коктейль.</p><p>Рука Юльки под столом теряет всякий контроль. Она скользит выше, поглаживая через джинсы, и Лев чувствует её пальцы, настойчивые, уверенные. Но он не чувствует возбуждения. Вообще. Никакого. Как будто её рука — просто механическое движение, без смысла, без тепла.</p><p>— Может, отойдём? — Юлька наклоняется к нему, и её голос становится игривым, почти мурлыкающим. Она облизывает губы — нарочито медленно, демонстративно.</p><p>Лев смотрит на неё. На её накрашенные глаза, на её улыбку, в которой нет ничего настоящего. На её руку, которая продолжает своё дело. И ему всё равно.</p><p>Он указывает на недопитый виски:</p><p>— Не сейчас.</p><p>Юлька надувает губы, но руку убирает.</p><p>И в этот момент его взгляд падает на вход.</p><p>Двойные двери открываются, и в полумраке клуба появляются две фигуры. Одна — высокая, в куртке, с тёмными волосами. Марк.</p><p>Лев хотел встать. У него даже появилось желание — отодвинуть Юльку, подойти к другу, хлопнуть по плечу. Но он не успел.</p><p>Потому что следом за Марком он увидел ещё одно странное создание в этом мире музыки и дыма.</p><p>Его сводная сестричка.</p><p>Алиса.</p><p>Лев замер. Сердце — которое ещё секунду назад было ровным и безразличным — дёрнулось, ударило где-то в груди, потом ещё раз, сильнее. Он почувствовал, как кровь прилила к лицу, как пальцы сжались в кулак под столом.</p><p>«Какого чёрта он её сюда притащил?!»</p><p>Она шла рядом с Марком — и смотрела по сторонам, как ребёнок, который впервые попал в цирк. Водолазка, джинсы, белые кроссовки. Она выглядела так неуместно среди этих блестящих платьев и кожаных курток, что это бросалось в глаза сразу. Слишком чистая. Слишком настоящая.</p><p>Лев смотрел, как Марк ведёт её за локоть, как она доверчиво идёт рядом, и внутри закипала злость. Глухая, колючая. Не на Марка — на себя. На то, что он вообще смотрит туда. На то, что ему не всё равно.</p><p>Юлька что-то говорила, теребила его за рукав, но он не слышал. Весь мир сузился до двух фигур у входа.</p><p>«Зачем он её сюда притащил? — снова пронеслось в голове. — Ей же здесь не место. Она здесь не нужна. Она вообще никому здесь не нужна».</p><p>Но голос внутри — тот самый, который он заглушал виски и табаком, — шептал другое: «Ты не хочешь, чтобы другие на неё смотрели».</p><p>И это было правдой.</p></section><section><title><p>4.2</p></title><p>Я стою рядом с Марком посреди этого шумного, дымного зала и чувствую себя так, будто меня случайно занесло в чужой сон. Лазерные лучи прорезают воздух — то красные, то синие, то зелёные, — и каждый из них оставляет за собой призрачный шлейф, который тает в густом, сладковатом дыму. Басы вибрируют где-то внутри, в груди, отдаются в костях, заставляют сердце биться в такт с чужим, незнакомым ритмом. Вокруг — лица, тела, запахи. Слишком много всего. Слишком громко, слишком ярко, слишком.</p><p>Я не успеваю осмотреться, как к нам подходят двое.</p><p>Парни. Высокие, чуть нетвёрдые на ногах, но явно дружелюбные. Один из них — широкоплечий, с короткой стрижкой и широкой, пьяной улыбкой, которая обнажает ровные белые зубы. На нём чёрная футболка, и рукава обтягивают накачанные бицепсы. Он хлопает Марка по плечу так, что тот слегка качнулся вперёд, и я слышу глухой звук ладони по куртке.</p><p>— О, Маркуша! — голос парня перекрывает музыку, и я слышу его отчётливо — низкий, чуть хрипловатый, с довольными нотками. — Наконец-то! А мы уже думали, ты нас сегодня кинешь! Сидим, скучаем, а ты, оказывается, не один!</p><p>Второй — пониже, с хитрым прищуром и лёгкой щетиной на подбородке — подходит ближе и оглядывает меня с явным любопытством. Его глаза скользят по моей водолазке, по джинсам, по кроссовкам, и я чувствую, как этот взгляд ощупывает меня, но без враждебности — скорее с удивлением: как такое создание попало в это место?</p><p>— А это что за красотка? — усмехается он, переводя взгляд с меня на Марка. — Ты когда успел завести себе девушку? Я думал, мы ещё пару лет будем ждать, пока ты созреешь! А ты вон как — уже привёл!</p><p>— Она не… — начинает Марк, но первый парень перебивает его, протягивая мне бокал с чем-то ярко-розовым, украшенным долькой апельсина и вишенкой на шпажке. Жидкость в бокале переливается в полумраке, и от неё пахнет чем-то сладким, приторным — как дешёвый ликёр с соком.</p><p>— Держи, — говорит он, и в его голосе — искреннее желание угостить, — я только что от бара отошёл. Готов пожертвовать свой коктейль в угоду твоему веселью, милашка.</p><p>Я смотрю на бокал. Розовая жидкость пахнет клубникой и чем-то химическим, и я сразу понимаю — это не мой напиток. Я не хочу его. Не сейчас. Не здесь.</p><p>— Спасибо, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал вежливо, но твёрдо, — но я не пью.</p><p>Парень на мгновение замирает, будто не ожидал отказа. Его брови слегка приподнимаются, но потом он пожимает плечами и забирает бокал обратно.</p><p>— Как скажешь, красавица. Но если передумаешь — я у барной стойки. Всегда готов угостить.</p><p>Он подмигивает, и я чувствую, как щёки начинают гореть. Я отвожу взгляд.</p><p>Марк тем временем хмурится — я замечаю это по тому, как напряглась его челюсть, как сжались пальцы у него на поясе. Он переводит взгляд с одного парня на другого.</p><p>— Где этот идиот? — спрашивает он, и в его голосе появляется лёгкое раздражение, которое он пытается скрыть. — Почему я его до сих пор не вижу?</p><p>Второй парень — тот, с хитринкой — усмехается и кивает куда-то вглубь зала, в сторону приподнятой ложи, которая тонет в полумраке и дыме.</p><p>— А он с Юлькой уже час обжимается. Очень хотел тебя видеть, — он делает паузу, и его улыбка становится почти издевательской, — но, видимо, Юлька его окончательно залапала. Так что твоя помощь, наверное, не понадобится.</p><p>— Юлька? — переспрашивает Марк, и в его голосе звучит что-то среднее между удивлением и раздражением. — Опять она?</p><p>— А кто ж ещё? — первый парень пожимает плечами, делая глоток из своего стакана. Жидкость булькает, и я слышу, как он сглатывает. — Она как клей, брат. У неё талант.</p><p>Они смеются, и их смех разносится поверх музыки, но я уже не слышу его. Слово «Юлька» застревает в голове, как заноза. Женское имя. И явно не случайное. Тот, кого ждал Марк, и тот, кто звонил ему — он здесь. С какой-то Юлькой. Обжимается. Забыл про друга, забыл про всё.</p><p>Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь отвлечься, пытаясь не думать о том, зачем мы сюда приехали. Музыка всё так же громкая, дым всё так же стелется по полу, теперь он поднимается выше, окутывает ноги, талию, плечи, превращая танцующих в призрачные силуэты. Где-то справа звенит разбитый бокал, и кто-то громко смеётся, перекрывая басы. Но мне всё это кажется далёким, как шум прибоя, когда стоишь на берегу.</p><p>И вдруг я замечаю это.</p><p>В глубине зала, в отдельной ложе, которая приподнята над основным пространством на полметра и отделена от остального зала бархатным канатом, сидит человек. Я вижу его не сразу — полумрак, дым, тени — но потом лазерный луч на секунду выхватывает знакомый силуэт. Широкие плечи, чёрные волосы, падающие на лоб, татуировки на шее, которые я узнала бы где угодно.</p><p>Лев.</p><p>Он сидит, откинувшись на спинку кожаного дивана, и смотрит куда-то в сторону сцены — вроде бы безразлично, но я вижу, как напряжены его плечи. Рядом с ним — девушка. Светловолосая, в коротком платье, которое блестит в свете софитов, с длинными ногами, обутыми в туфли на шпильках. Она что-то говорит ему, наклоняясь почти к самому уху, и её рука лежит у него на колене, поглаживая джинсу ленивыми, уверенными движениями. Её волосы падают на плечи, и я вижу блеск её улыбки — яркой, накрашенной, как у куклы.</p><p>Я замираю.</p><p>Сердце — оно сначала останавливается. Просто перестаёт биться на один долгий, страшный удар, как будто время замерло и воздух стал густым, как патока. А потом начинает колотиться так быстро, что я чувствую его в горле, в висках, в кончиках пальцев. Кровь приливает к лицу, но я не чувствую жара — только холод, который разливается где-то внутри, в груди, в животе.</p><p>Он здесь.</p><p>Тот самый человек, который сегодня днём стоял на лестнице и звал меня гулять по городу. Тот, кто пообещал мне вечер, полный новых мест и разговоров. Тот, кто прошёл мимо, даже не взглянув, когда я ждала его у ворот с замиранием сердца и надеждой, которую я так старательно отрицала.</p><p>Он здесь.</p><p>С ней.</p></section><section><title><p>4.3</p></title><p>Я чувствую, как его взгляд всё ещё где-то там — на меня. Колючий, тяжёлый, он пробивается сквозь дым, сквозь полумрак, сквозь шум. Я не смотрю в ту сторону. Не хочу. Я смотрю на Марка, который переводит взгляд с меня на ложу, где сидит Лев, и его лицо становится серьёзным, почти виноватым.</p><p>— Слушай, — говорит он, и в его голосе появляется извиняющаяся нотка, — мне нужно отойти. Переговорить с этим идиотом. Я быстро, правда.</p><p>Я киваю, стараясь, чтобы лицо оставалось спокойным.</p><p>— Хорошо. Я подойду к бармену, возьму воды или сока. Пока ты будешь занят.</p><p>Марк смотрит на меня с сомнением, его брови сдвигаются к переносице, и я вижу, как он колеблется.</p><p>— Ты уверена? Я могу…</p><p>— Марк, — я перебиваю его, и в моём голосе появляется твёрдость, которой я сама от себя не ждала, — иди. Я в порядке. Правда. Я просто посижу у барной стойки, подышу.</p><p>Он вздыхает, бросает быстрый взгляд в сторону ложи, где Лев всё ещё сидит с этой девушкой, потом снова смотрит на меня.</p><p>— Ладно. Но я быстро. Обещаю. Этот разговор не продлится долго, и мы сможем продолжить прогулку. Хорошо?</p><p>Я киваю, и он сжимает мою руку на секунду — короткое, тёплое прикосновение, которое почему-то не согревает. Потом он разворачивается и идёт к лестнице, ведущей в ложу. Я смотрю ему вслед, вижу, как он поднимается по ступеням, как он машет Льву, но Лев не смотрит на него. Он смотрит на меня.</p><p>Я отворачиваюсь.</p><p>Мне нужно отвлечься. Нужно перестать чувствовать этот взгляд на своей спине, перестать думать о том, как он сидит там, с ней, как она смеётся и касается его плеча. Я делаю глубокий вдох и направляюсь к барной стойке.</p><p>Барная стойка длинная, чёрная, она тянется вдоль всей стены. За ней — сотни бутылок, которые подсвечены снизу, и их тени танцуют на стенах, как призраки. Стеклянные полки блестят, отражая лазерные лучи, и я на мгновение задерживаю взгляд на этом калейдоскопе цветов, пытаясь найти в нём хоть что-то спокойное.</p><p>Я пробираюсь через толпу. Тела вокруг меня двигаются, дышат, смеются. Кто-то задевает моё плечо, и я чувствую чужой пот, чужой парфюм. Я сжимаюсь, становлюсь меньше, но продолжаю идти. Наконец я добираюсь до стойки. Высокий барный стул освобождается, и я сажусь на него, чувствуя, как мягкая обивка проминается под моим весом.</p><p>Бармен — молодой парень с короткой стрижкой и пирсингом в брови — поворачивается ко мне, и я вижу, как его губы расплываются в приветливой улыбке.</p><p>— Что желаешь, красавица?</p><p>Я смотрю на меню. Кожаную, потёртую папку, которая лежит передо мной. Листаю страницы, и мои глаза пробегают по названиям: «Шепот», «Чёрный пляж», «Алые паруса»… Слишком сложно. Слишком незнакомо. Я ищу раздел безалкогольных, и когда нахожу, останавливаюсь на одном из названий. Что-то с зелёным цветом, с мятой и лаймом.</p><p>— Вот это, — говорю я, показывая пальцем. — Безалкогольное.</p><p>Бармен кивает, что-то говорит, но я не слышу — музыка перекрывает его голос, и я просто вижу, как движутся его губы. Он уходит и начинает что-то смешивать. Я смотрю, как жидкость переливается из одного стакана в другой, как лед звенит, как он добавляет зелень и лёгкий сироп. Красиво. Профессионально. Всё как в кино.</p><p>Через три минуты он ставит передо мной стакан. Высокий, с толстыми стенками, в нём плещется зелёная жидкость — яркая, как изумруд. Внутри — кусочки лайма и листья мяты, которые плавают на поверхности, как маленькие лодки. Край стакана украшен сахарной каёмкой. Всё выглядит идеально.</p><p>Я подношу его к губам и делаю большой глоток.</p><p>И тут же чувствую, как тепло разливается по горлу. Жгучее, почти обжигающее. Во рту — вкус мяты, лайма, но за ним — что-то ещё. Что-то, что щиплет язык, что оставляет после себя горьковатое послевкусие.</p><p>Я замираю.</p><p>Это алкоголь.</p><p>Я опускаю стакан и смотрю на бармена. Он уже повернулся к другому посетителю, и я не могу его окликнуть. Да и что я скажу? «Я ошиблась, дайте мне другой напиток»? Я не хочу привлекать внимание, не хочу выглядеть глупо. Я — единственная здесь, кто не пьёт, наверное. Или почти единственная.</p><p>Я смотрю на стакан. Зелёная жидкость переливается в свете ламп, и я чувствую, как внутри меня поднимается какая-то странная, почти дерзкая мысль. «А может, и хорошо, что там есть алкоголь. Может, это поможет. Поможет перестать думать о нём. Поможет унять эту дрожь, которая сидит в руках, в ногах, в груди».</p><p>Я делаю ещё глоток.</p><p>Тепло разливается по телу, и я чувствую, как мышцы начинают расслабляться. Плечи опускаются, дыхание становится глубже. Я всё ещё вижу его — в углу, в этой проклятой ложе — но уже не так остро, уже не так больно. Алкоголь притупляет края, делает всё размытым, как акварель.</p><p>Я смотрю на стакан и думаю о том, что напиток — не решение. Что он не сделает меня счастливее. Но сейчас, в эту минуту, он делает меня спокойнее. И я позволяю себе ещё один глоток.</p><p>За моей спиной — музыка, смех, шум. Я знаю, что Марк где-то там, разговаривает с Львом. Но я не оборачиваюсь. Не хочу видеть, как он смотрит на меня. Не хочу знать, видит ли он меня здесь, одну, у барной стойки, с этим зелёным напитком в руке.</p><p>Я делаю ещё глоток. И ещё.</p><p>И на мгновение мне становится легче.</p></section><section><title><p>4.4</p></title><p>Я никогда не понимала алкоголя. Не той его части, где люди напиваются до состояния невменяемости и творят глупости. Нет, я говорю о самом начале — о том странном, почти экспериментальном чувстве, которое должно делать тебя свободнее, но почему-то делает только более уязвимым.</p><p>В Новый год мы с мамой могли выпить по бокалу шампанского. Я помню эти вечера: стереосистема, которая играла старые песни, запах мандаринов, мамина улыбка, когда она произносила тост. Сладкая, пузырящаяся жидкость. И то странное ощущение, как тепло поднимается от горла к груди, а затем рассеивается, оставляя только едва заметную тяжесть в голове.</p><p>В начале первого курса я пару раз ходила с одногруппницами на чьи-то дни рождения. Сидела на чужих кухнях, смотрела, как они пьют, слушала их смех, иногда тоже брала бокал. Но каждый раз — будь то пиво, вино или коктейль — я чувствовала одно и то же: это не моё. Головокружение — противное, липкое, неконтролируемое. Мысли, которые вдруг становились ватными, тягучими, почти невесомыми. Я теряла над собой контроль, и это было страшно.</p><p>Возможно, алкоголь влиял так именно на меня. А может, я просто не научилась пить — так и не научилась, чтобы понять, почему многим это так нравится.</p><p>И вот теперь, добивая бокал с зелёным коктейлем, я вновь ощутила это лёгкое, почти расслабляющее головокружение.</p><p>Мир начал расплываться по краям. Фонарики над барной стойкой стали мягче, их свет превратился в тёплые ореолы, в которых тонули очертания бутылок. Гул музыки отдалился, будто я слышала его через толщу воды. Я не могла сказать, было ли мне плохо или, наоборот, хорошо. Просто… было иначе.</p><p>Я опустила стакан, и его дно мягко стукнуло о столешницу. И не сразу заметила, что рядом появился ещё один бокал.</p><p>Красный. С меньшим количеством льда. С красивой, изогнутой трубочкой, которая упиралась в слой ягодной пенки. Бармен игриво подмигнул мне, его пирсинг сверкнул в полумраке.</p><p>— Один из гостей решил тебя угостить, — сказал он, и его голос прозвучал ровно, будто это было самым обычным делом.</p><p>Я растерялась. Повертела головой, пытаясь найти глазами того, кто мог бы смотреть на меня в ожидании реакции. За столиками — лица. Смех, разговоры, танцы. Дым. Но никто не смотрел на меня. Никого, кто бы ждал благодарности.</p><p>— Я… — начала я, но бармен уже отвернулся.</p><p>Я взяла бокал, и лёд звякнул о стекло. Запах шёл ягодный — сладкий, чуть терпкий. И я уже хотела поставить его обратно, сказать, что не заказывала, но голос рядом вдруг заставил меня вздрогнуть.</p><p>— Не волнуйся, — сказали мне. — Это я заказал.</p><p>Я обернулась. Рядом, на соседнем стуле, уже сидел тот самый парень. Высокий, с короткой стрижкой и широкой улыбкой. Тот, что хлопал Марка по плечу. Он дружелюбно улыбался, и его глаза блестели в полумраке.</p><p>— Давай знакомиться, — он протянул руку, и я на мгновение застыла. Рука была широкой, ладонь открытой, и жестом он словно говорил: «Я не враг». — Я Миша. Тоже друг Марка, как ты уже успела заметить.</p><p>— Алиса, — ответила я, пожимая его ладонь. Его пальцы были тёплыми и сухими.</p><p>— Алиса, — повторил он, пробуя моё имя на вкус. — Красиво. Вообще, я не помню, чтобы видел тебя в компании Марка раньше. Ты его новая девушка? — он наклонил голову, разглядывая меня с лёгким любопытством. — У него есть вкус, я смотрю.</p><p>Я почувствовала, как щёки заливаются жаром. Слова застряли где-то в горле.</p><p>— Я… нет, я не его…</p><p>— А кто же? — улыбнулся он, и его голос звучал беззлобно, почти ласково. — Просто любопытно.</p><p>Я не знала, что ответить. В горле пересохло, и я инстинктивно сделала глоток из нового бокала — красная жидкость оказалась терпкой, с нотками вишни и ещё чего-то тёплого, что обожгло горло сильнее, чем зелёный коктейль. Я почувствовала, как лёгкое головокружение становится глубже, как воздух становится гуще. Что-то крепкое. Что-то, что ударило в голову быстрее, чем я ожидала.</p><p>— Это лучший коктейль в списке, — заметил Миша, и его голос будто бы доносился издалека. — Только не пей слишком быстро. А то, — он усмехнулся и скользнул по мне взглядом, — я не хочу, чтобы ты упала.</p><p>И я почти выдохнула — но его рука вдруг опустилась на моё колено.</p><p>Через джинсы я чувствовала тяжесть его ладони. Обычное движение, естественное, как он, возможно, и не думал о том, что делает. Но я застыла. Внутри всё сжалось, и я вдруг поняла, что не могу пошевелиться.</p><p>— Я… — начала я, но голос сел.</p><p>Голова кружилась. От этого коктейля, от музыки, от его руки на моём колене. И я вдруг поняла, что мне нужно встать. Сейчас же. Немедленно. Что-то внутри меня кричало: «Беги».</p><p>Я попыталась встать — резко, неловко, хватаясь за стойку, чтобы не упасть. Мои пальцы скользнули по гладкому дереву, и я почувствовала, как качнулась, теряя равновесие.</p><p>— Держу тебя, — раздался голос Миши, и его руки легли на мою талию. Осторожно, но настойчиво. — Осторожно. Не падай.</p><p>— Я… мне нужно…</p><p>Но договаривать я не стала.</p><p>Потому что кто-то схватил Мишу за плечо.</p><p>— Руки убрал, — сказал голос.</p><p>Я подняла глаза.</p><p>Лев стоял передо мной. Его лицо было жёстким, почти искажённым злостью. Его глаза — чёрные, холодные — смотрели на Мишу так, будто тот только что сделал что-то непростительное.</p><p>Миша, в свою очередь, растерянно моргнул. Его руки всё ещё были на моей талии.</p><p>— Лев? — сказал он с лёгкой усмешкой. — Ты чего? Я просто…</p><p>— Я сказал, — перебил Лев, и его голос стал тише, но опаснее, — руки убрал.</p><p>Миша поднял ладони в примиряющем жесте и отступил на шаг. На его лице — удивление, смешанное с непониманием, но спорить он не стал.</p><p>— Ну, если ты так настаиваешь… — пробормотал он, отходя.</p><p>Я смотрела на Льва. Я видела его злым, видела холодным, видела насмешливым. Но таким — чтобы защищать меня — я не видела никогда.</p><p>Он повернулся ко мне.</p><p>— А ты... — его голос стал резче, а во взгляде мелькнули нотки презрения. — Твоя мама вообще в курсе, где ты и с кем ты шляешься? Ты ещё и напиться успела за пятнадцать минут?</p></section><section><title><p>4.5</p></title><p>Я чувствую себя мерзко.</p><p>Не просто плохо — а именно мерзко. Словно внутри меня разлилась какая-то липкая, тягучая грязь, которая заполняет каждую клетку, каждую мысль, каждый вздох. И хуже всего не алкоголь, который всё ещё кружит голову, не тошнота, которая подступает к горлу, не слабость в ногах. Хуже всего — стыд. Он жжёт изнутри, как кислота, разъедает всё, к чему прикасается.</p><p>Марк попал под раздачу из-за меня.</p><p>Я видела, как Лев на него смотрел. Видела, как он сказал: «Это моя вина». И это было неправдой. Это была моя вина. Я согласилась поехать. Я заказала этот проклятый коктейль. Я не сказала бармену, что он перепутал. Я сделала глоток из второго бокала, хотя могла просто отставить его в сторону. Я подпустила Мишу слишком близко. Я позволила всему этому случиться.</p><p>А Марк взял вину на себя.</p><p>Он придерживал меня за локоть, пока мы шли через толпу. Его пальцы были тёплыми, надёжными, и я цеплялась за них, как за единственное, что ещё держало меня в реальности. Музыка била в уши, дым забивался в лёгкие, люди толкались, но он вёл меня вперёд, и я шла, потому что не было сил сопротивляться.</p><p>Наконец мы вышли на улицу.</p><p>Холодный воздух ударил в лицо — резко, отрезвляюще. Я вдохнула его, как утопающий вдохнул бы воздух, и на секунду мне показалось, что всё будет хорошо. Но только на секунду.</p><p>Ночь встретила нас шумом и толпой. У входа в клуб стояли кучки людей — кто-то вышел подышать, кто-то курил, кто-то просто стоял и разговаривал, перекрикивая музыку, которая доносилась изнутри. Охрана у дверей не пускала кого-то — парень в рваной футболке что-то доказывал, размахивая руками, но амбал в чёрном костюме молча преграждал ему путь.</p><p>Мы отошли чуть в сторону, к машине Марка. Серебристый седан блестел в свете фонарей, и его отражение казалось чужим, далёким.</p><p>Марк остановился, повернул меня к себе, взял за плечи. Его лицо было близко — так близко, что я видела каждую ресницу, каждую ямочку на щеках, каждую морщинку у глаз. Он вгляделся в моё лицо, и я видела беспокойство, которое он пытался спрятать за улыбкой.</p><p>— Так, стоишь? — спросил он шутливым тоном, видимо, желая нарушить затянувшееся молчание. — Всё же хорошо?</p><p>Я попыталась улыбнуться, но губы не слушались. Мне хотелось сесть. Просто сесть на асфальт, прижаться спиной к колесу машины и закрыть глаза. Но я продолжала стоять, покрепче вцепившись в его предплечья — как будто он был единственным, что удерживало меня на этой земле.</p><p>— Чувствую себя глупо, — призналась я. Голос звучал хрипло, и я сама себя не узнала. — Не то чтобы я намеренно купила алкоголь. Или не умею отличать его от безалкогольного… Ай, какая разница? Я всё равно выгляжу полной идиоткой.</p><p>Я болезненно поморщилась, чувствуя, как щёки заливаются краской. Стыд — горячий, липкий — снова поднялся откуда-то из живота и ударил в голову.</p><p>Марк смотрел на меня. А потом его рука — тёплая, мягкая — коснулась моей щеки. Он ласково погладил меня, провёл большим пальцем по скуле, и я почувствовала, как от этого прикосновения внутри что-то сжимается. И разжимается. И снова сжимается.</p><p>— Не думаю, что тебе есть о чём переживать, — сказал он тихо. — Разве только о том, что ты так сильно вцепилась в мои рукава, что если применишь ещё чуть больше силы, то непременно их оторвёшь.</p><p>Он снова шутил. Я видела это по его глазам — тёплым, серо-голубым, с золотистыми искрами от фонарей. Он пытался меня успокоить. И это сработало — на секунду. Но только на секунду.</p><p>Я резко отпустила его рукава. Слишком резко. Тело, которое и так плохо слушалось, вдруг потеряло опору, и меня качнуло. Мир накренился, и я почувствовала, что падаю.</p><p>Марк тут же схватил меня за талию. Его руки — сильные, уверенные — обхватили меня, притянули к себе, и я оказалась в миллиметре от его груди. От его лица. От него.</p><p>— Держу, — сказал он, и его голос был спокойным, но в нём слышалась лёгкая хрипотца.</p><p>Наши лица оказались слишком близко.</p><p>Я смотрела на его губы — мягкие, чуть приоткрытые. На его глаза, которые смотрели на меня с чем-то, что я не могла назвать. На его волосы, светлые, падающие на лоб. И внутри меня — там, где всё ещё сидела грязь и стыд, — вдруг вспыхнуло что-то другое. Тёплое. Импульсивное. Неправильное.</p><p>Я подалась вперёд.</p><p>Сама не поняла, зачем. Может, чтобы заглушить то, что болело внутри. Может, чтобы почувствовать хоть что-то, кроме стыда. Может, потому что Марк был рядом, и он был тёплый, и он не отталкивал. А может, потому что где-то в глубине души я хотела забыть о том, кто остался внутри клуба. О том, чей взгляд я чувствовала на своей спине, пока мы шли к выходу.</p><p>Мои губы коснулись его.</p><p>На секунду мир замер. Музыка из клуба, голоса людей, шум машин — всё исчезло. Был только он. Его губы, мягкие и тёплые. Его руки на моей талии, которые вдруг сжались сильнее. Его дыхание, которое смешалось с моим.</p><p>Марк притянул меня ближе.</p><p>И я закрыла глаза.</p></section><section><title><p>Глава 5</p></title><p>Лев смотрел на удаляющиеся силуэты.</p><p>Марк придерживал её за локоть — бережно, как будто она была чем-то хрупким, чем-то, что могло разбиться от одного неосторожного движения. Алиса шла, чуть покачиваясь, и её голова была опущена. Они исчезли за дверью, и Лев остался стоять у барной стойки, чувствуя, как внутри него что-то противно кипит.</p><p>Это было не просто раздражение. Не просто злость. Это было что-то более глубокое, более грязное — как будто в груди открылась старая рана, которую он старательно залечивал годами, а теперь кто-то взял и расковырял её снова.</p><p>Он думал.</p><p>Думал о том, как она смотрела на него через зал — всего секунду, но этого хватило. В её глазах было что-то, чего он не ожидал увидеть. Боль? Разочарование? Или просто пустота, в которой отражался он сам — сидящий в ложе с Юлькой, которая всё ещё терлась о его плечо, пока он не отодвинул её локтем.</p><p>Он думал о том, как Марк поднялся к нему. Как он сказал: «Ты чего, совсем уже? Я тебя звал, а ты сидишь тут с этой…» — и не договорил, потому что Лев посмотрел на него таким взглядом, что слова застряли в горле. Марк не знал. Марк не понимал. Не знал, что Лев сам предложил ей прогулку, а потом просто… забыл.</p><p>Нет. Не забыл. Он не хотел вспоминать.</p><p>Он анализировал. Прокручивал в голове каждую деталь: как она ждала его, как надела эту куртку и кроссовки, как смотрела на него, когда он спускался по лестнице. Он видел её. Видел её лицо. И прошёл мимо, потому что Юлька дёрнула его за рукав, потому что телефон звонил, потому что… потому что он струсил.</p><p>Он не хотел признаваться себе в этом. Но где-то на дне, под слоями злости и цинизма, он знал: он струсил. Испугался того, что могло случиться, если бы они пошли гулять вдвоём. Испугался того, что она могла бы увидеть в нём что-то, что он прятал от всех. Испугался, что она подойдёт слишком близко.</p><p>И теперь она была с Марком. С его лучшим другом. Который держал её за локоть. Который улыбался ей. Который, возможно, уже видел в ней то, что Лев боялся показать.</p><p>— Эй, — раздался голос рядом.</p><p>Лев моргнул, возвращаясь в реальность. Бармен смотрел на него, перегнувшись через стойку.</p><p>— Вы знакомы с этой девушкой? — спросил он, кивая на стол. — Кажется, она оставила свой телефон.</p><p>Лев опустил взгляд.</p><p>На барной стойке, рядом с недопитым бокалом с зелёной жидкостью, лежал телефон. Маленький, в потёртом чехле, с наклейкой в виде карты таро на задней панели и выпуклой кисточкой, которая тоже была наклейкой. Он узнал его сразу — видел, как она держала его в руках.</p><p>Он лениво взял смартфон. Покрутил в пальцах, чувствуя, как холодный пластик касается кожи. Экран загорелся — на заставке было что-то размытое, какая-то абстракция. Наверное, её рисунок.</p><p>— Да, — коротко бросил Лев, и его голос прозвучал глухо. — Знакомы.</p><p>Он кивнул бармену, сунул телефон в карман и направился к выходу.</p><p>Шёл медленно, не торопясь. Мимо столиков, мимо людей, которые всё ещё смеялись, пили, танцевали. Никто не обращал на него внимания. Никто не знал, что внутри него сейчас происходит что-то, что он сам не мог контролировать.</p><p>Он спускался по винтовой лестнице — мимо картин с обнажёнными телами, мимо чёрного бархата на стенах, мимо всего этого фальшивого блеска. В холле к нему подошла какая-то девчонка — пьяная, с размазанным макияжем, — и провела рукой по его заднице. Лев даже не повернулся. Просто хмыкнул и пошёл дальше.</p><p>Свежий осенний воздух ударил в лицо, когда он вышел на улицу. Холодный, колючий, он выбил из лёгких весь дым и весь этот сладкий, приторный запах клуба. Лев огляделся, ища глазами серебристый седан Марка.</p><p>И нашёл.</p><p>Но то, что он увидел, перевернуло всё внутри.</p><p>Они не уехали. Они стояли у машины — Марк и Алиса. И они целовались.</p><p>Её руки лежали на его груди. Его руки — на её талии. Их лица были так близко, что между ними не было даже воздуха. Они не двигались, не разговаривали — просто стояли и целовались, как будто весь мир перестал существовать. Как будто не было ни клуба, ни музыки, ни людей вокруг. Как будто не было его.</p><p>Лев замер.</p><p>Секунда.</p><p>Две.</p><p>Три.</p><p>Что-то внутри него — то, что он так старательно прятал, то, что он заглушал виски и сигаретами, то, что он отрицал каждый раз, когда смотрел на неё — вдруг поднялось и ударило в грудь с такой силой, что он почти пошатнулся.</p><p>Он сжал телефон в руке. Сильно. Так сильно, что пластик затрещал, и он почувствовал, как что-то хрустнуло под пальцами. Ему было плевать. Он сжал ещё сильнее, пока не понял, что экран может треснуть.</p><p>Потом разжал пальцы.</p><p>Медленно, почти механически, засунул телефон Алисы в задний карман джинсов. И развернулся.</p><p>Он не пошёл к ним. Не сказал ни слова. Не сделал ничего, что могло бы привлечь внимание. Просто вошёл обратно в клуб — мимо охранников, мимо девчонки с размазанным макияжем, мимо всего этого чёртова мира.</p><p>Он хотел выпить. Сегодня — как можно больше.</p><p>Чтобы забыть. Чтобы не думать. Чтобы не чувствовать, как внутри всё горит.</p><p>Он поднялся по лестнице, прошёл мимо картин, которые уже не замечал, и вернулся к бару. Бармен посмотрел на него с удивлением.</p><p>— Ещё виски, — сказал Лев. — Двойной. И без льда.</p></section><section><title><p>5.1</p></title><p>Я слышу, как машина Марка отъезжает.</p><p>Звук мотора тает в темноте — сначала он громкий, потом тише, тише, и вот уже только шорох шин по мокрому асфальту, а потом и его нет. Я стою, прислонившись спиной к воротам с внутренней стороны, и чувствую, как холодный металл впивается в лопатки через куртку. Двор погружён в темноту — только тусклый свет от окна первого этажа падает на дорожку, выхватывая из мрака мокрые листья и плитку.</p><p>Я закрываю глаза и слышу своё сердце.</p><p>Оно бьётся громко, настойчиво, как будто хочет вырваться из груди. Я прижимаю ладонь к груди, чувствуя под пальцами этот ритм — быстрый, сбивчивый, почти панический. Дыхание тоже сбилось — я дышу часто и мелко, как будто только что бежала марафон. Хотя я просто стояла.</p><p>Просто стояла и целовалась с Марком.</p><p>Я открываю глаза и смотрю в темноту двора. Где-то там, за домом, спит сад. Где-то внутри давно спит мама. А я стою здесь, у ворот, и не могу заставить себя войти внутрь.</p><p>Дорога до дома прошла как в тумане.</p><p>Я помню, как села в машину — неловко, чуть не упав на сиденье. Помню, как уткнулась лицом в ладони, как только дверь закрылась. Щёки горели, и не только от алкоголя. Внутри поднималась волна стыда — горячая, удушливая, она заливала горло, грудь, живот. Я чувствовала себя голой, хотя была одета. Чувствовала себя глупой, хотя знала, что Марк не считает меня такой.</p><p>— Прости, — сказала я в ладони. Голос звучал приглушённо, но я знала, что он слышит. — За эту выходку. Я не должна была…</p><p>— Эй, — Марк хмыкнул. Я почувствовала, как его рука коснулась моего плеча — легко, чуть поглаживая. — Всё в порядке. Правда. Я не против повторить.</p><p>Я не подняла головы. Не могла. Стыд всё ещё держал меня за горло, и я не знала, что сказать. Что ответить на это «не против повторить»? Что это значит? Что вообще произошло?</p><p>Мы ехали молча большую часть оставшегося пути. Я смотрела в окно на проплывающие огни, на тёмные улицы, на редкие машины. Музыка играла тихо — что-то инструментальное, без слов, и я была благодарна за это. Слова были бы слишком. Слова всё испортили бы.</p><p>Я не спросила, зачем его позвали друзья. Не спросила, что случилось — что бы там ни было, это уже не имело значения. Я не спросила, вернётся ли он в клуб после того, как отвезёт меня. Я просто сидела и смотрела в окно, чувствуя, как алкоголь медленно выветривается из крови, оставляя после себя тупую головную боль и сухость во рту.</p><p>Когда мы подъехали к дому, Марк остановил машину чуть поодаль от ворот — как в прошлый раз, как я просила. Он вышел первым, обошёл машину и открыл мою дверь. Я вышла — на этот раз более устойчиво, хотя ноги всё ещё были ватными.</p><p>Он взял меня за плечи. Посмотрел в лицо — внимательно, тепло, без тени осуждения. А потом наклонился и осторожно коснулся губами моей щеки.</p><p>— Ты как? — спросил он тихо, и в его голосе была забота, которая обволакивала, как мягкое одеяло. — Хорошо себя чувствуешь?</p><p>— Да, — соврала я. — Всё нормально. Спасибо, что довёз.</p><p>Он кивнул. Секунду помедлил, будто хотел сказать что-то ещё, но не сказал. Просто сел в машину, завёл мотор и уехал.</p><p>И вот теперь я стою здесь, у ворот, и слушаю тишину.</p><p>Голова всё ещё кружится. Слабость в ногах никуда не делась — она просто стала другой, более глубокой, более тягучей. Мне хочется лечь. Просто лечь в постель, укрыться с головой и не думать ни о чём.</p><p>Я отталкиваюсь от ворот и иду к дому. Ноги ступают по плитке, и каждый шаг отдаётся в висках тупой болью. Я открываю входную дверь — тихо, насколько это возможно, — и захожу в прихожую. Свет не включаю. Просто снимаю кроссовки и иду наверх.</p><p>В доме тихо. Мама, наверное, уже спит. Игорь тоже. А Лев…</p><p>Я не знаю, где Лев. И не хочу знать.</p><p>Я поднимаюсь по лестнице, держась за перила. Каждая ступенька даётся с трудом, но я иду. Иду к своей комнате. К своей кровати. К тишине.</p><p>В комнате темно. Я включаю свет — тусклый, настольную лампу, — и щурюсь от резкого контраста. Голова болит сильнее. Я сажусь на кровать и смотрю на свои руки. Они дрожат. Всё ещё дрожат.</p><p>Я ложусь на спину и смотрю в потолок. В голове — каша. Мысли путаются, как клубок ниток, который кто-то разбросал по полу. Я думаю о поцелуе. О губах Марка. О том, как его руки лежали на моей талии. О том, как его дыхание смешалось с моим. Думаю о том, что это было неправильно. И о том, что мне не было противно. И о том, что я не знаю, что это значит.</p><p>А потом я вспоминаю, что хотела посмотреть время.</p><p>Я запускаю руку в правый карман джинсов. Пусто. Только какая-то мелочь — возможно, монета. Левый карман — тоже пусто. Задние карманы — пусто. Я проверяю карманы куртки, хотя помню, что не клала его туда. Пусто.</p><p>Телефона нет.</p><p>— Вот же чёрт… — шепчу я в потолок.</p><p>Я сажусь на кровати, и голова начинает кружиться сильнее. Где я могла его оставить? В машине? У Марка? В клубе? Я пытаюсь вспомнить последний раз, когда держала его в руках. Это было… на барной стойке. Я помню, как положила его рядом с бокалом, когда садилась. А потом… потом появился Миша. Потом был второй бокал. Потом был Лев. Потом был Марк. Потом был поцелуй.</p><p>Я не помню, чтобы забирала телефон.</p><p>Я падаю обратно на подушку и закрываю глаза. Внутри всё сжимается от досады. Телефон — это последнее, о чём мне хотелось бы думать сейчас. Но он там. В клубе. Или у Марка. Или где-то ещё.</p><p>Я могла бы написать Марку. Но для этого нужен телефон. Я могла бы спуститься и попросить у мамы. Но мама спит, и я не хочу её будить. Я могла бы…</p><p>Я выдыхаю. Закрываю глаза.</p><p>Завтра. Всё завтра. Я найду телефон. Я разберусь с Марком. Я разберусь со всем, что меня беспокоит.</p></section><section><title><p>5.2</p></title><p>Я просыпаюсь, и первое, что вижу, — потолок.</p><p>Тот же самый потолок. Белый, гладкий, без единой трещины. Идеальный потолок в идеальном доме. Я смотрю на него несколько секунд, пытаясь понять, где я и что произошло. Голова тяжёлая, во рту сухо, а в висках всё ещё пульсирует тупая, ноющая боль. Алкоголь выветрился, но оставил после себя мерзкое послевкусие — как будто я всю ночь жевала старую бумагу.</p><p>Я поворачиваю голову к окну. Свет — серый, осенний, неяркий. Часы на тумбочке показывают почти десять. Я проспала. Впрочем, сегодня пары отменили — какое-то собрание старшекурсников, о котором предупредили ещё на прошлой неделе. Я полностью предоставлена себе. Целый день. Без учёбы. Без необходимости куда-то бежать.</p><p>Это должно было радовать. Но почему-то не радует.</p><p>Я сажусь на кровати, и одеяло сползает с плеч. Вчерашний вечер возвращается обрывками — мутными, смазанными, как плохая фотография. Клуб. Дым. Музыка. Миша. Второй бокал. Руки на талии. Лев — его лицо, искажённое злостью. Марк. Машина. Поцелуй.</p><p>Я зажмуриваюсь и трясу головой, пытаясь вытряхнуть эти картинки. Но они не уходят. Они сидят там, как занозы.</p><p>И ещё одно — сон. Мутный, бессвязный. Мне снилось, что Лев стоял у моей двери. Просто стоял, не двигаясь, не говоря ни слова. Его силуэт в темноте, его глаза, которые смотрели сквозь меня. Я не помню, что было дальше. Сон оборвался, как оборванная плёнка. Может, я сама его выкинула. Может, просто не досмотрела.</p><p>Вернулся ли он домой? Когда именно? Я не слышала. Я вообще ничего не слышала вчера, после того как легла. Просто провалилась в темноту, как в яму.</p><p>Я не хочу спускаться вниз. Не хочу наткнуться на Льва. Не хочу снова увидеть его взгляд — тот самый, которым он смотрел на меня у барной стойки. Как будто я превратилась в противного червяка. Как будто я была чем-то, что вызывает брезгливость.</p><p>Но какое мне дело? Какое мне, чёрт возьми, дело до того, что он думает? Он давно расставил границы. Он ясно дал понять: я для него никто. Вынужденная соседка по дому. Помеха, которая живёт за стенкой. И я не должна позволять его взглядам ранить меня так сильно.</p><p>Не должна.</p><p>Я встаю с кровати. Ноги держат, хотя и слегка дрожат. Я иду в ванную, наскоро принимаю душ, смываю с себя запах вчерашнего вечера — запах дыма, алкоголя, чужого парфюма. Вода горячая, она обжигает кожу, но мне это нравится. Это отрезвляет. Это возвращает меня в реальность.</p><p>Я вытираюсь, заворачиваюсь в полотенце, закручиваю волосы в тюрбан. Смотрю на себя в зеркало. Бледная, с тёмными кругами под глазами, но живая. Я живая. И это главное.</p><p>Я приоткрываю дверь ванной и прислушиваюсь. В коридоре тихо. Ни шагов, ни голосов, ни звуков музыки из его комнаты. Может, его нет дома. Может, уехал куда-то. Хорошо. Мне не нужно с ним сталкиваться.</p><p>Я выхожу из ванной в одном полотенце — лёгкая, быстрая, как кошка. Моя комната прямо напротив, всего пара шагов. Я делаю их бесшумно, скользя босыми ногами по прохладному полу, и толкаю дверь.</p><p>И замираю.</p><p>Потому что на моей кровати сидит Лев.</p><p>Он развалился прямо на покрывале, вытянув ноги, опираясь спиной на изголовье, как будто это его кровать. В руках у него — мой скетчбук. Тот самый, старый, с потрёпанной обложкой. Он листает его. Медленно. Внимательно. С таким видом, будто эти рисунки были созданы для него, будто он имеет право их рассматривать и оценивать.</p><p>Смущение накрывает меня горячей волной. Я чувствую, как обнажённые плечи и ноги покрываются мурашками, и не только от холода. Полотенце кажется слишком коротким, слишком тонким, слишком ненадёжным. Я хочу прикрыться, но руки заняты — я держу полотенце, которое обвивает волосы. Я стою, как вкопанная, в нескольких шагах от него, и не могу пошевелиться.</p><p>Раздражение приходит на смену смущению. Оно вспыхивает где-то в груди, горячее и острое, как спичка.</p><p>— Какого чёрта ты здесь забыл? — говорю я, и голос звучит резче, чем я ожидала.</p><p>Лев не поднимает глаз. Он перелистывает страницу — мою страницу, с моими рисунками, с моими мыслями, которые я никогда никому не показывала. Он ведёт себя так, будто это его собственность. Будто я — его собственность.</p><p>— Дверь была открыта, — говорит он равнодушно, и его голос — холодный, ровный, без единой эмоции. — Не запираешься. Думаешь, это умно?</p><p>— Это моя комната, — я сжимаю полотенце на груди, пытаясь прикрыться. — Моя дверь. Мои вещи. Ты не имеешь права здесь находиться.</p><p>Он наконец поднимает голову. Его глаза — тёмные, глубокие — скользят по мне. По моим плечам, по ключицам, по ногам. Он смотрит на меня так же, как листал скетчбук — оценивающе, без эмоций. Будто я — тоже рисунок, который он разглядывает.</p><p>— А ты не имеешь права разгуливать по дому в полотенце, — говорит он. — Но я же не жалуюсь.</p><p>Я чувствую, как кровь приливает к лицу. Щёки горят. Это не комплимент. Это унижение. Он не говорит, что я красивая. Он говорит, что я выставляю себя напоказ. Что я — та, кто ведёт себя неправильно.</p><p>— Убирайся, — говорю я тихо. — Сейчас же.</p><p>Он не двигается. Он смотрит на меня ещё секунду — долгую, тяжёлую, — а потом опускает глаза к скетчбуку. Переворачивает страницу. Мои пальцы дрожат. Я хочу подойти и вырвать его, но не могу — я не хочу, чтобы полотенце упало. Не хочу, чтобы он увидел ещё больше.</p><p>— А ты рисуешь лучше, чем я думал, — говорит он задумчиво, и в его голосе впервые за всё время появляется что-то живое. — Даже не мажешь. Просто берёшь и рисуешь.</p><p>— Не твоё дело, — говорю я, и голос дрожит. — Положи на место.</p><p>Он перелистывает ещё страницу. И замирает.</p><p>Я знаю, что он видит. Я знаю, что там.</p><p>Там — его лицо. Нарисованное углём. Тёмные волосы, падающие на лоб. Татуировки на шее. Глаза — глубокие, тёмные, с той усталостью, которую я так часто видела в последнее время.</p><p>Он смотрит на этот рисунок долго. Я вижу, как напряглась его челюсть, как пальцы сжали край страницы. Он не переворачивает дальше. Просто сидит и смотрит на собственное лицо, нарисованное моей рукой.</p></section><section><title><p>5.3</p></title><p>Я стою посреди комнаты ещё несколько секунд, не в силах пошевелиться.</p><p>Он ушёл.</p><p>Дверь закрыта. В комнате тихо. Только моё дыхание — прерывистое, неровное, как после долгого бега.</p><p>Я медленно опускаю взгляд на комод. Там лежит телефон. Маленький, потрёпанный, с наклейкой карты таро на чехле. Мой.</p><p>Я подхожу к комоду, беру его в руки. Экран загорается — и я вижу три пропущенных от Марка. Три. Один в полночь, второй в половине первого, третий — уже утром, в восемь.</p><p>Я смотрю на эти цифры, и внутри что-то сжимается. Он звонил. Он беспокоился. Он хотел убедиться, что я в порядке. А я не отвечала. Потому что не могла — телефона не было.</p><p>Лев видел эти звонки.</p><p>Он листал мой скетчбук. Он сидел на моей кровати. Он смотрел на мои рисунки, на свое лицо, нарисованное углём, на мои мысли, которые я никогда никому не показывала. А потом он держал в руках мой телефон. И, возможно, видел, как звонит Марк. Возможно, он даже думал, что я специально не отвечаю. Или что я просто дура, которая забыла телефон в клубе, а он, Лев, должен был его вернуть. Как будто это одолжение. Как будто я должна быть благодарна.</p><p>Я кладу телефон на кровать и тру лицо ладонями. Не думать. Не думать об этом.</p><p>Я сушу волосы феном — быстро, наспех, не заботясь о том, как они лягут. Лезу в шкаф, достаю первое попавшееся из одежды и одеваюсь. Пижамные штаны — серые, мягкие, с вытянутыми коленями. Кофта — старая, любимая, с длинными рукавами, которые я натягиваю на пальцы.</p><p>Мне нужно спуститься вниз.</p><p>Я замираю перед дверью. Рука на ручке. Я не хочу выходить. Не хочу идти по коридору, не хочу проходить мимо его двери, не хочу снова увидеть его. Не хочу чувствовать то, что я чувствовала минуты назад — когда он держал меня за талию, когда я падала на его грудь, когда между нами было всего несколько сантиметров.</p><p>Но кофе. Горячий кофе. И мама. Мама, которая, наверное, уже на кухне, которая улыбнётся мне, спросит, как дела, обнимет. Мне нужно увидеть маму. Мне нужно что-то нормальное. Что-то тёплое. Что-то, что не жжёт изнутри.</p><p>Я делаю глубокий вдох. Открываю дверь. Выхожу.</p><p>Коридор пуст. Я иду быстро, почти бесшумно, мимо его двери — закрытой, слава богу, — и спускаюсь по лестнице. Каждая ступенька отдаётся в груди, но я не останавливаюсь.</p><p>Мама на кухне. Она стоит у плиты — в своём любимом фартуке, с собранными в пучок волосами, и на сковороде шипит что-то, пахнущее маслом и травами. Она оборачивается, когда я вхожу, и её лицо озаряется улыбкой — тёплой, настоящей, той самой, которая всегда делает мир чуть легче.</p><p>— Доброе утро, солнышко, — говорит она и подходит ко мне. Целует в макушку, обнимает за плечи. От неё пахнет ванилью и жареным луком. — Как прошёл вечер? Ты вчера поздно вернулась.</p><p>Я пожимаю плечами, стараясь, чтобы это выглядело безразлично.</p><p>— Нормально. Гуляли с Марком. Потом я устала и приехала домой.</p><p>— С Марком? — мама приподнимает бровь. — Это тот симпатичный парень, который тебя подвозил?</p><p>— Ага.</p><p>— Хороший мальчик, — говорит она, и в её голосе — одобрение. — Вежливый. Улыбчивый.</p><p>— Мам, — я закатываю глаза, но улыбаюсь. — Мы просто друзья.</p><p>— Конечно-конечно, — она подмигивает и возвращается к плите. — Как скажешь.</p><p>Я сажусь за стол, наливаю себе кофе из турки — густой, с кардамоном, как она любит. Пар поднимается над чашкой, и я вдыхаю этот запах, чувствуя, как напряжение начинает отпускать.</p><p>— Какие планы на день? — спрашиваю я, чтобы перевести тему.</p><p>Мама вздыхает, помешивая что-то в сковороде.</p><p>— Ой, дел много. Нужно заехать в свадебный салон — я хотела посмотреть ещё одно платье, то, что мы выбрали, кажется мне слишком простым. Потом к организатору — обсудить меню. Потом к флористу. Хочешь со мной? Мне бы пригодился твой вкус.</p><p>Я усмехаюсь, делая глоток кофе.</p><p>— Мам, я в свадебной моде не особо сильна. Я тебе вряд ли помогу. Ты лучше знаешь, что хочешь.</p><p>Она вздыхает — притворно, но с улыбкой.</p><p>— Ладно. Тогда я сама. А ты чем займёшься?</p><p>— Рисовать буду, — говорю я. — Хочу закончить одну работу. И, может, схожу прогуляюсь потом.</p><p>— Хорошо, — она кивает, и на её лице — спокойствие. — Только не пропадай надолго. И если что — звони.</p><p>— Договорились.</p><p>Я допиваю кофе, съедаю что-то, что она ставит передо мной — кажется, омлет с помидорами, — и поднимаюсь наверх.</p><p>День проходит тихо.</p><p>Я сижу в своей комнате, рисую. Карандаш скользит по бумаге, линии ложатся одна за другой, и я почти забываю обо всём. Почти. Мысли всё равно возвращаются — то к вчерашнему вечеру, то к Марку, то к Льву. Но я гоню их прочь. Я рисую. Я дышу. Я пытаюсь быть нормальной.</p><p>Ближе к вечеру я решаю спуститься — заварить себе чай. Просто чай. Ничего больше.</p><p>Я выхожу из комнаты, иду по коридору, спускаюсь по лестнице. В доме тихо. Мама, наверное, у себя. Игорь, кажется, в кабинете. Я прохожу мимо гостиной — и замираю.</p><p>Лев.</p><p>Он сидит в кресле у окна — нога на ногу, книга в руках. Полностью увлечён чтением. Волосы падают на лоб, и он иногда отбрасывает их назад — лениво, небрежно. На нём чёрная футболка, татуировки на шее видны отчётливо. Он не смотрит на меня. Он смотрит в книгу. Но я знаю, что он чувствует моё присутствие — потому что его плечи чуть напряглись, когда я появилась в дверном проёме.</p><p>Я замираю на секунду. Всего на секунду. Этого достаточно, чтобы почувствовать — в груди что-то ноет. Тянет. Словно меньше всего на свете мне хочется уйти. Словно я хочу остаться. Смотреть на него. Просто смотреть.</p><p>Нет.</p><p>Я отворачиваюсь и иду дальше. Быстро. Почти бегом. Я успеваю заварить чай, но не помню, как это делаю. Руки двигаются сами. Мысли — где-то далеко.</p><p>Я возвращаюсь наверх, не глядя в сторону гостиной. И только когда дверь моей комнаты закрывается за спиной, я позволяю себе выдохнуть.</p><p>Что со мной происходит?</p><p>Почему с Марком всё спокойно, тепло, тихо — а рядом со Львом я горю? Почему его близость выбивает воздух из лёгких, а его взгляд — даже случайный — оставляет след на коже?</p></section><section><title><p>5.4</p></title><p>Новый день начинается с дождя.</p><p>Я слышу его сквозь сон — тихий, настойчивый стук по стеклу, который постепенно становится громче, превращаясь в ровный, убаюкивающий шум. Я открываю глаза, и первое, что вижу, — серое небо за окном, размытое, как акварель. Дождь стекает по стеклу тонкими струйками, и в каждой капле отражается тусклый утренний свет.</p><p>Я лежу несколько минут, не двигаясь. Просто смотрю на дождь. Просто дышу. Просто существую. Иногда это всё, что можно сделать.</p><p>Мысли приходят медленно, как волны. Вчерашний день — смутный, серый, как этот дождь. Я почти ничего не делала. Рисовала. Пила чай. Спускалась вниз и снова поднималась. Старалась не думать о том, что он сидит в гостиной. Старалась не думать о том, что его комната находится не так далеко от моей. Старалась не думать вообще.</p><p>Иногда получалось. Иногда — нет.</p><p>Я встаю, иду в ванную, умываюсь. Смотрю на себя в зеркало. Бледная, с тёмными кругами под глазами, но в остальном — прежняя Алиса. Та самая, которая когда-то жила в маленькой квартире с трещинами на потолке. Та самая, которая верила, что переезд изменит всё. Изменил. Только не так, как я думала.</p><p>День проходит в тумане. Дождь не прекращается — то стихает, то снова усиливается, барабаня по крыше и стеклу. Я рисую, сидя на подоконнике, потому что мне нравится смотреть на капли. Рисую сад — мокрый, серый, с голыми деревьями. Рисую дождь. Рисую что-то, что не имеет названия.</p><p>Ближе к вечеру дождь наконец стихает. Небо чуть светлеет, но солнца нет — только бледное, молочное свечение, которое не греет. Я слышу, как внизу ходят — мама, наверное, готовит ужин. Игорь, может быть, вернулся с работы. Лев — не знаю. Я не прислушиваюсь. Я не хочу знать.</p><p>В дверь стучат.</p><p>— Алиса? — мамин голос, мягкий, чуть извиняющийся. — Можно?</p><p>— Да, мам. Заходи.</p><p>Она входит — в домашнем платье, с чашкой чая в руках. Лицо у неё усталое, но довольное — как у человека, который провёл день, занимаясь тем, что любит. Она садится на край моей кровати и вздыхает.</p><p>— Устала? — спрашиваю я, откладывая карандаш.</p><p>— Есть немного, — она улыбается. — Но приятно. Платье я всё-таки выбрала. Другое. Ты была права — то, что мы смотрели, слишком простое. Это… это красивое. Очень.</p><p>— Я рада, — говорю я искренне.</p><p>Она делает глоток чая и смотрит на меня с той особенной маминой полуулыбкой, которая означает, что сейчас будет что-то важное. Или шутливое. Или и то, и другое.</p><p>— Знаешь, — говорит она, — я немного обижаюсь на тебя.</p><p>Я поднимаю бровь.</p><p>— На меня?</p><p>— Ага, — она кивает, и в её глазах пляшут смешинки. — Ты совсем не участвуешь в подготовке. Я тебя зову — ты отказываешься. Платье не помогаешь выбрать. Меню не обсуждаешь. Список гостей не смотришь. Как будто это не твоя свадьба.</p><p>— Мам, это твоя свадьба, — я улыбаюсь. — Не моя.</p><p>— Ну да, — она вздыхает, мечтательно глядя куда-то в стену. — Пока. Но когда придёт время твоей свадьбы — о, я влезу во всё. В каждую деталь. Ты у меня не отвертишься.</p><p>Я смеюсь — легко, искренне. Впервые за несколько дней.</p><p>— Договорились. Когда я буду выходить замуж, ты будешь всем руководить.</p><p>— Вот и отлично, — она удовлетворённо кивает. — А теперь — о гостях. Я хотела спросить… ты кого-нибудь пригласишь? Со своей стороны?</p><p>Я смотрю на неё, не понимая.</p><p>— В смысле?</p><p>— Ну… — она делает ещё глоток, и её взгляд становится чуть хитрым. — Ты же не одна теперь. У тебя есть… друзья. Может быть, кто-то особенный? Ты могла бы пригласить кого-нибудь. С собой.</p><p>До меня доходит.</p><p>Марк.</p><p>Она имеет в виду Марка.</p><p>Я чувствую, как щёки начинают гореть. Предательская краска заливает лицо, и я отвожу взгляд, делая вид, что что-то ищу на столе.</p><p>— Мам, я…</p><p>— Я не настаиваю, — она поднимает руки. — Просто спросила. Ты вчера сказала, что гуляла с ним. И он тебя подвозил. И вообще — ты о нём говорила. Немного. Но говорила.</p><p>Я молчу. Смотрю на свои руки. Думаю о том, что даже не подумала пригласить Марка на свадьбу. Вообще не подумала. Мне даже в голову не пришло, что он мог бы там быть. Почему? Мы гуляли. Мы пили кофе. Мы целовались. Разве это не значит, что он — часть моей жизни? Разве это не значит, что он должен быть рядом в важные моменты?</p><p>Но я не думала о нём. Не вспомнила.</p><p>Я вспоминаю поцелуй — его губы, его руки на моей талии. И щёки становятся ещё горячее. Я смотрю в сторону, на окно, на капли, которые всё ещё дрожат на стекле.</p><p>И вдруг — я не знаю, почему, это происходит само — я представляю, как стою у алтаря. В белом платье. Рядом со мной — кто-то. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него.</p><p>Это не Марк.</p><p>Это Лев.</p><p>Я вижу его так отчётливо, что на секунду забываю, как дышать. Чёрные волосы, падающие на лоб. Татуировки на шее, которые видны над воротом рубашки. Тёмные глаза, которые смотрят на меня — не с холодом, не с ненавистью, а с чем-то, что я не могу назвать. Он стоит рядом. Держит меня за руку. И это кажется правильным.</p><p>Нет.</p><p>Я трясу головой, и картинка рассыпается. Сердце колотится где-то в горле. Щёки горят уже не от смущения, а от ужаса.</p><p>Что это было? Почему я это увидела?</p><p>Он — мой будущий сводный брат. Он — часть моей семьи. Даже если он сам этого не хочет. Даже если он отрицает это каждой своей фразой, каждым своим взглядом, каждым своим шагом. Он всё равно часть. Он в этом доме. Он в моей жизни. И он будет там, на свадьбе мамы. Рядом. В том же зале. За тем же столом.</p><p>И я не должна думать о нём так.</p><p>Не должна.</p><p>— Алиса? — мамин голос возвращает меня в реальность. — Ты как? Покраснела вся.</p><p>— Всё нормально, — говорю я слишком быстро. — Просто… жарко.</p><p>Она смотрит на меня с сомнением, но не настаивает. Просто кивает и допивает чай.</p><p>— Ну, ладно. Пойду. Нужно ещё написать список гостей. Если что — спускайся.</p><p>— Хорошо, мам.</p><p>Она уходит. Дверь закрывается. Я остаюсь одна.</p></section><section><title><p>5.5</p></title><p>На следующий день небо всё ещё серое — тяжёлое, низкое, готовое в любой момент снова разродиться слезами, — но воздух стал чище, прозрачнее. Пахнет мокрым асфальтом, опавшей листвой и чем-то ещё — далёким, почти зимним. Я иду по улице, с сумкой на плече, и вдыхаю этот воздух полной грудью, пытаясь вытряхнуть из головы вчерашние мысли.</p><p>Не получается.</p><p>Они сидят там, как занозы. Свадьба. Гости. Мама, которая хитро улыбается и намекает на Марка. И то, что я увидела — или, вернее, позволила себе увидеть — всего на секунду. Лев. У алтаря. Рядом со мной.</p><p>Я трясу головой и ускоряю шаг. Нет. Не думать. Не вспоминать. Это было мгновение слабости, ничего больше. Игра воображения. Стресс. Усталость. Что угодно, но не… не что-то реальное.</p><p>Мне нужно отвлечься. И у меня как раз есть дело.</p><p>Свадьба через две недели. Две недели — это мало. Я откладывала всё на последний момент, убеждала себя, что успею, что это не так важно, что я — не главная на этом празднике. Но мама права — я не участвую. И если я не хочу быть просто зрителем на её свадьбе, если хочу быть частью этого дня, то нужно начинать с себя. С платья.</p><p>Два платья. Одно — для торжества, в загсе и на банкете. Мама сказала, что все подруги невесты должны быть в персиковом. Не знаю, почему персиковый — может, она видела такое в журнале, может, у неё была мечта. Но я не спорю. Второе — для девичника, который она запланировала за пару дней до свадьбы. Там цвет — бордо. Глубокий, винный, тёмный. Мама сказала: «Это будет красиво. Все в одном цвете. Как в кино».</p><p>Я тогда закатила глаза. Сейчас — ищу магазины.</p><p>Захожу в первый попавшийся — маленький бутик с стеклянной витриной, за которой на манекенах красуются платья всех цветов и фасонов. Внутри пахнет новой тканью, духами и чем-то сладким — может быть, ароматизатором. Играет тихая музыка — что-то джазовое, с саксофоном. Продавщица — молодая девушка с длинными ресницами — улыбается мне и говорит: «Смотрите, если что-то понравится, я помогу».</p><p>Я киваю и начинаю ходить вдоль вешалок.</p><p>Персиковый. Мне нужно что-то персиковое. Но глаза почему-то не ищут персиковый. Они скользят по другим цветам — синему, зелёному, чёрному. А потом останавливаются.</p><p>Бордо.</p><p>Платье висит на манекене у окна. Короткое. Из мягкого бархата — я чувствую его текстуру даже издалека, вижу, как ткань переливается в свете ламп, как она ловит блики и прячет их в своей глубине. Рукава — длинные, чуть расклешённые. Декольте — открытое, глубокое, но не вульгарное. Просто… красивое. Очень.</p><p>Я смотрю на него несколько секунд. Потом подхожу ближе. Протягиваю руку — и касаюсь пальцами. Бархат мягкий, тёплый, почти живой. Я провожу ладонью по подолу, и ворс приминается под пальцами, оставляя тёмный след, который тут же исчезает.</p><p>— Хотите примерить? — раздаётся голос за спиной.</p><p>Я оборачиваюсь. Продавщица стоит рядом и улыбается. В её глазах — понимание. Такое бывает у людей, которые работают с одеждой и знают: иногда платье выбирает тебя, а не наоборот.</p><p>— Это для девичника, — говорю я, как будто оправдываюсь. — У мамы свадьба. Она хочет, чтобы все были в бордо.</p><p>— Отличный выбор, — кивает продавщица. — Этот цвет сейчас очень популярен. И вам подойдёт. У вас кожа светлая — бордо будет красиво смотреться.</p><p>Я смотрю на платье ещё секунду. А потом киваю.</p><p>— Давайте примерим.</p><p>Примерочная — маленькая, с зеркалом во всю стену и мягким пуфиком в углу. Я снимаю с себя свитер, джинсы, аккуратно вешаю их на крючок. Беру платье — оно лёгкое, почти невесомое, несмотря на плотный бархат. Расстёгиваю молнию и надеваю.</p><p>Ткань скользит по коже, как вода. Мягкая, тёплая. Я просовываю руки в рукава, поправляю декольте. Потом пытаюсь застегнуть молнию на спине — и понимаю, что это почти невозможно. Молния идёт от талии до шеи, и мои руки не дотягиваются до нужного места. Я изгибаюсь, тянусь, шиплю от досады — но всё бесполезно.</p><p>— Вам помочь? — голос продавщицы из-за шторы.</p><p>— Да, пожалуйста, — выдыхаю я, чувствуя, как щёки горят от неловкости.</p><p>Она входит, ловко застёгивает молнию — раз, два, три — и снова исчезает за шторой.</p><p>Я остаюсь одна.</p><p>Смотрю в зеркало.</p><p>И замираю.</p><p>Платье сидит идеально. Бархат облегает фигуру, подчёркивая талию, грудь, бёдра — всё, что нужно, и ничего лишнего. Рукава падают мягкими складками, добавляя образу что-то старинное, почти королевское. Декольте открывает ключицы и шею, и я вижу, как свет лампы ложится на кожу, делая её почти фарфоровой. Бордо — глубокий, винный, тёмный — идёт мне. Очень идёт. К цвету волос, к бледной коже, к глазам, которые вдруг стали казаться ярче.</p><p>Я не узнаю себя.</p><p>В зеркале стоит не Алиса, которая носит мешковатые свитера и старые джинсы. Не та девочка, которая прячется за скетчбуком. Не та, которая боится смотреть людям в глаза. В зеркале стоит кто-то другой. Кто-то, кто может быть красивой. Кто-то, кто может нравиться.</p><p>Я провожу руками по бокам, чувствуя под пальцами мягкий ворс. Поворачиваюсь — вправо, влево. Платье двигается вместе со мной, и бархат переливается, как тёмная вода.</p><p>И тут — сама не знаю, почему — в голове мелькает мысль.</p><p>«А понравится ли это платье Льву?»</p><p>Я замираю.</p><p>Это мысль появляется так внезапно, так ярко, что я не успеваю её отогнать. Она вспыхивает в сознании, как спичка, и на секунду я вижу его. Льва. Как он смотрит на меня — в этом платье. Как его глаза скользят по моей фигуре, по открытым плечам, по декольте. Как что-то меняется в его лице.</p><p>Нет.</p><p>Я мотаю головой, и видение исчезает. Но щёки уже горят. И сердце бьётся быстрее, чем должно.</p><p>Почему я думаю о нём? Почему именно о нём? Почему не о Марке — с которым я целовалась, который звонит мне, который заботится обо мне? Почему не о ком-то другом?</p><p>Потому что он — тот, кого я не могу понять. Тот, кто отталкивает меня и притягивает одновременно. Тот, чей взгляд я чувствую кожей, даже когда он не смотрит. Тот, чьё присутствие в доме меняет воздух, делает его плотнее, тяжелее, горячее.</p></section><section><title><p>Глава 6</p></title><p>Неделя пролетает быстро.</p><p>Я даже не замечаю, как пролетают дни — они сливаются в один длинный, серый поток: учёба, дом, рисование, сон. Я почти не вижу Льва. Он уходит рано, возвращается поздно, и если мы и сталкиваемся в коридоре, то это длится не больше секунды — взгляд, кивок, тишина. Я стараюсь не думать о нём. Стараюсь не вспоминать то, что произошло в моей комнате. Стараюсь не вспоминать платье, которое висит в шкафу, и мысль, которую я не смогла прогнать.</p><p>Иногда получается. Иногда — нет.</p><p>Но сегодня я думаю не о нём.</p><p>Сегодня — девичник.</p><p>Мама решила, что это будет не просто вечер, а настоящий праздник. Она сняла третий этаж караоке-бара в центре города — с панорамными окнами, из которых открывается вид на вечерние улицы, с мягкими диванами, сценами для караоке и длинным баром, за которым сегодня будут только безалкогольные коктейли и шампанское для тех, кто пьёт. Подруги мамы взяли на себя все приготовления — конкурсы, подарки, сюрпризы. Мама сказала, что даже не знает, что её ждёт. Я — тоже.</p><p>Список гостей я знаю только примерно. Две мамины двоюродные сестры — тётя Люда и тётя Наташа, которых я помню с детства. Они всегда привозили мне конфеты и мягкие игрушки, и однажды, когда мне было лет семь, тётя Люда научила меня плести венки из одуванчиков. Коллеги с её старой работы — три женщины, которых я видела пару раз на корпоративах. Подруги детства — три женщины, о которых мама рассказывала много, но я их не знала. И родная сестра Игоря — Светлана. Я видела её один раз, мельком, на каком-то семейном ужине, и запомнила только то, что она высокая, с короткой стрижкой и очень громким смехом.</p><p>Мама сказала, что все они — её семья. Не по крови, так по духу. И я рада за неё. Правда.</p><p>Но больше всего меня волнует не они. Меня волнует моя собственная подготовка.</p><p>Я стою перед зеркалом в своей комнате и смотрю на себя.</p><p>Платье — то самое, бордовое, из мягкого бархата. Оно висит на плечиках, и я смотрю на него уже минут десять, не решаясь надеть. Я купила его неделю назад, принесла домой, спрятала в шкаф и старалась не думать. Но сегодня — день, когда его нужно надеть. И я не могу больше откладывать.</p><p>Снимаю с плечиков платье. Бархат мягкий, тёплый, он скользит между пальцами, как вода. Я натягиваю его, просовываю руки в рукава, пытаюсь застегнуть молнию — и снова, как в магазине, не могу дотянуться. Приходится изгибаться, тянуться, шипеть от досады. Но в конце концов — получается.</p><p>Я смотрю в зеркало.</p><p>Тёмно-бордовый бархат облегает фигуру, подчёркивая талию, грудь, бёдра. Рукава падают мягкими складками, добавляя образу что-то старинное, почти королевское. Декольте открывает ключицы и шею, и я вижу, как свет настольной лампы ложится на кожу, делая её почти фарфоровой. Поворачиваюсь — вправо, влево.</p><p>Обувь. Туфли с выпускного — чёрные, с массивным каблуком, на котором я еле стояла, но который делал ноги длиннее. Я достаю их из коробки, надеваю. Каблук высокий, но не смертельный. Я делаю несколько шагов по комнате, привыкая к ощущению. Нормально. Я справлюсь.</p><p>Украшения. Мама подарила мне их на восемнадцатилетие — тонкая серебряная цепочка с маленьким кулоном в виде капли и серьги-гвоздики. Ничего вычурного, но красиво. Я надеваю их, и они тихо звенят, когда я поворачиваю голову.</p><p>Макияж.</p><p>Я не люблю косметику. Никогда не любила. Но я — художник. Я знаю, как работать с цветом, тенью, светом. Просто вместо холста — лицо.</p><p>Я сажусь перед зеркалом, достаю косметичку — ту самую, которую мама собрала мне «на всякий случай». В ней есть всё: тональный крем, пудра, тушь, тени, помада. Я беру тени — тёмные, с лёгким шиммером — и наношу их на веки. Аккуратно, чуть растушёвывая. Не слишком ярко. Просто чтобы глаза стали глубже.</p><p>Потом — тушь. Ресницы становятся длиннее, темнее, и взгляд сразу меняется. Становится более… взрослым, что ли.</p><p>Помада. Я выбираю оттенок, который почти совпадает с цветом платья. Тёмно-бордовый, винный. Провожу по губам — сначала контур, потом заполняю. Губы становятся ярче, и лицо сразу преображается.</p><p>Я смотрю на себя.</p><p>Девушка в зеркале — красивая. Не просто милая, не просто симпатичная. Красивая. Я не привыкла так думать о себе. Но сейчас — вижу. Вижу то, что, возможно, видят другие.</p><p>И тут — снова эта мысль. Мимолётная, быстрая, как вспышка.</p><p>«А понравится ли это платье Льву?»</p><p>Я отгоняю её. Слишком поздно. Платье уже надето. Макияж уже сделан. Я уже готова.</p><p>Я заканчиваю собираться, бросаю последний взгляд в зеркало — тёмно-бордовый бархат, серебряные украшения, винная помада, тёмные тени — и выхожу из комнаты.</p><p>И почти врезаюсь в него.</p><p>Лев стоит прямо перед дверью. В двух шагах. Я не слышала его шагов. Не слышала, как он подошёл. Просто в одно мгновение коридор был пуст, а в следующее — он здесь, высокий, тёмный, с влажными после душа волосами, с чёрной футболкой, обтягивающей плечи. С татуировками на шее, которые я замечаю даже боковым зрением.</p><p>Я замираю. Сердце пропускает удар, потом ещё один, и я чувствую, как кровь приливает к щекам. Не сейчас. Не сегодня. Не тогда, когда я уже почти убедила себя, что могу жить без этих мыслей.</p><p>— Привет, — говорит он сухо. Ровно. Без интонации. Просто слово, брошенное в пространство между нами, как камень в воду.</p><p>— Привет, — отвечаю я. Голос звучит робеюще, тоньше, чем я хочу. Я ненавижу себя за это.</p><p>Секундная пауза.</p><p>Он смотрит на меня. Не отводит взгляд. Его глаза — тёмные, глубокие — скользят по моему лицу, по платью, по открытым плечам. Всего секунда. Но я чувствую этот взгляд кожей — как прикосновение, как тепло, как что-то, чего я не должна чувствовать.</p><p>Я отступаю назад. Один шаг. Потом ещё один. Пытаюсь уйти, скрыться, убежать от этого взгляда.</p><p>И слышу в спину:</p><p>— Стой.</p><p>Я замираю.</p><p>Слово падает в тишину коридора и повисает в воздухе. Я стою, не оборачиваясь, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Что ему нужно? Почему он меня остановил?</p></section><section><title><p>6.1</p></title><p>Караоке-бар встречает нас светом и музыкой.</p><p>Мы поднимаемся на третий этаж — и я замираю на пороге. Пространство передо мной — огромное, с панорамными окнами во всю стену, за которыми горит вечерний город. Огни фонарей, витрин, редкие фары машин — всё это дрожит в стекле, как отражение в тёмной воде. Внутри — мягкий свет, тёплые тона, диваны вдоль стен, сцена с микрофоном в углу и длинный бар, за которым сегодня — только соки, морсы, лимонады и шампанское. Пахнет чем-то сладким, цветочным, и ещё — духами. Много духов. Разных.</p><p>И первое, что я замечаю, — цвет.</p><p>Бордо.</p><p>Все в бордо. Каждая женщина в этом зале — в платье винного, тёмно-красного оттенка. Разные фасоны, разные ткани — бархат, шёлк, атлас, — но цвет один. Одинаковый. Так задумала мама. И это выглядит… красиво. Торжественно. Как в кино.</p><p>А сама мама — в синем.</p><p>Её длинное платье сверкает, как звёздное небо — сотни маленьких блёсток ловят свет и бросают его обратно в пространство. Она стоит в центре зала, и я вижу, как к ней подбегают подруги, что-то кричат, смеются — и надевают ей на голову фату. Простую, короткую, белую, с атласной лентой. Мама вспыхивает, закрывает лицо руками, но смеётся. Она счастлива. Я вижу это по тому, как светятся её глаза.</p><p>Зал наполнен женскими голосами. Смех, визг, восклицания — всё это смешивается в один живой, тёплый гул. Кто-то уже настраивает караоке, кто-то разливает напитки, кто-то фотографирует маму на телефон. Музыка играет негромко, фоном, но чувствуется, что скоро она станет громче.</p><p>Я делаю шаг вперёд — и тут же попадаю в руки первой из маминых подруг.</p><p>— Алиса! — женщина в бордовом шёлковом платье, с рыжими кудрями и яркой помадой, хватает меня за руки и оглядывает с ног до головы. Я узнаю её — тётя Люда, двоюродная сестра мамы. Она была на моём седьмом дне рождения и подарила мне огромную мягкую собаку, которую я назвала Бубликом. — Господи, какая ты стала! Красавица! Вылитая мать в молодости!</p><p>— Здравствуйте, тётя Люда, — говорю я, и она тут же притягивает меня в объятия, пахнущие духами и чем-то тёплым, почти домашним.</p><p>— Ты посмотри на неё, — она отстраняется и снова оглядывает меня. — Платье — отпад. Бордо тебе идёт. Настоящая женщина. Когда замуж-то?</p><p>Я краснею.</p><p>— Я ещё не…</p><p>— Ой, да ладно, — она машет рукой. — Все так говорят. А потом — бац! — и уже в загсе стоишь.</p><p>Я не успеваю ответить — меня уже тянет другая женщина. Высокая, с короткой стрижкой и громким смехом. Светлана — сестра Игоря. Я видела её один раз, но узнаю сразу.</p><p>— Алиса, детка, — она целует меня в щёку, и я чувствую запах её духов — что-то цитрусовое, резкое, бодрящее. — Какая же ты хорошенькая. Мама твоя говорила, что ты рисуешь. Правда?</p><p>— Да, — киваю я.</p><p>— Умница. Творческая. Это хорошо. Знаешь, я тоже в молодости рисовала. Потом бросила. Работа, дети, муж. О чём жалею до сих пор.</p><p>Она подмигивает мне и уходит к бару, а я остаюсь стоять, чувствуя, как от всех этих объятий и комплиментов кружится голова.</p><p>Мама уже в центре зала, с фатой на голове, смеётся. Подруги кружат вокруг неё, как бабочки вокруг цветка. Кто-то включает караоке, и на экране появляется текст какой-то старой песни — что-то из восьмидесятых, знакомое, но я не могу вспомнить название. Две женщины хватают микрофоны и начинают петь — громко, фальшиво, но с таким восторгом, что это не важно.</p><p>Я стою у окна, держа в руках бокал с лимонадом, и смотрю на это веселье. На маму. На её подруг. На то, как они смеются, танцуют, обнимаются. Как будто время повернуло вспять, и они снова — девчонки из прошлого, у которых вся жизнь впереди.</p><p>И тут ко мне снова подходят.</p><p>— Алиса, — женщина в бордовом бархатном платье, с короткими тёмными волосами и добрыми глазами. Я не помню её имени, но помню, что она — мамина подруга детства, они вместе учились в школе. — Ты не помнишь меня. Я Наташа. Мы с твоей мамой с первого класса.</p><p>— Здравствуйте, — говорю я.</p><p>— Ты очень выросла, — она улыбается. — Мама присылала твои фотографии. Всегда такая серьёзная. Как маленький профессор.</p><p>Я смущённо опускаю взгляд.</p><p>— А сейчас — вон какая стала. Красавица. Платье — чудо. И макияж. Ты сама делала?</p><p>— Сама, — киваю я.</p><p>— Умница. У тебя талант. И не только к рисованию, — она подмигивает. — Мужчины любят таких. Умных и красивых. Так что не сиди одна. Присматривайся.</p><p>— Мне ещё рано, — бормочу я.</p><p>— Рано! — она всплёскивает руками. — В наше время в твои годы уже замуж выходили! Ты не торопись, конечно, но и не зевай. Хороших мальчиков разбирают быстро.</p><p>Она уходит, оставляя меня стоять с пылающими щеками.</p><p>Кто-то ставит новую песню — на этот раз что-то танцевальное. Женщины бросают микрофоны и начинают танцевать. Кто-то тянет маму в круг, и она идёт — легко, свободно, с фатой, которая развевается, как крылья. Я смотрю на неё и чувствую, как в груди становится тепло.</p><p>Мама счастлива. Я вижу это в каждом её движении. Она забыла о своих сорока, о работе, о переезде, о всех проблемах. Она просто танцует. Просто живёт.</p><p>Я делаю глоток лимонада и улыбаюсь.</p><p>— Скучаешь? — раздаётся голос рядом.</p><p>Я оборачиваюсь. Тётя Люда — с бокалом в руке, с рыжими кудрями, которые блестят в свете ламп.</p><p>— Нет, — говорю я. — Просто смотрю. Красиво.</p><p>— Да, — она кивает, глядя на маму. — Она заслужила. Знаешь, сколько она пережила? С твоим отцом, потом одна, потом эти переезды… Она никогда не жаловалась. Никогда. Но я знаю. Я видела.</p><p>Я молчу. Не знаю, что сказать.</p><p>— А теперь у неё есть Игорь, — продолжает тётя Люда. — Хороший мужик. Серьёзный. И ты у неё есть. Она мне рассказывала, что ты поступила в училище. Рисуешь. Молодец. Не бросай это.</p><p>— Не брошу, — говорю я.</p><p>— Вот и умница. И платье у тебя отличное. И вообще — ты у нас красавица. Так что, — она подмигивает, — когда замуж-то позовёшь? А?</p><p>Я смеюсь — впервые за вечер легко, искренне.</p></section><section><title><p>6.2</p></title><p>Дом встречает меня тёмными окнами — ни одного огонька, кроме тусклого света на втором этаже. Машины Игоря нет на обычном месте, и я понимаю: он ещё не вернулся. Может быть, задержался на работе, может быть, уехал по делам. Неважно. Главное — в доме тихо.</p><p>Я открываю дверь своим ключом и захожу в прихожую. Полумрак окутывает меня, как вода. Только одна лампа горит на втором этаже — та самая, что у лестницы, — и её свет стекает вниз по ступеням, бледный, почти призрачный. Я разуваюсь, стараясь не шуметь, вешаю куртку на крючок. Дом спит. Или делает вид, что спит.</p><p>Я поднимаюсь по лестнице медленно, держась за перила. Каждая ступенька отдаётся в ногах усталостью — приятной, тягучей, той, что бывает после долгого вечера. На мне всё ещё то самое бордовое платье, в котором я была на девичнике. Бархат мягко облегает фигуру, и я чувствую его тепло даже сквозь усталость. Волосы растрёпались, заколка — та самая, с блестящим камнем, которую я выиграла в конкурсе, — всё ещё держится, но еле-еле. Каблуки я сняла ещё в прихожей, и теперь иду босиком, чувствуя прохладу деревянных ступеней.</p><p>Я добираюсь до второго этажа и поворачиваю в коридор.</p><p>И тут же налетаю на что-то твёрдое.</p><p>Не что-то. Кого-то.</p><p>Лев стоит прямо передо мной — в двух шагах, так близко, что я чувствую запах табака и чего-то ещё, грозового. Он в чёрной футболке, волосы влажные, будто он только что из душа. В руке — стакан с водой. Он смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах — ни удивления, ни злости. Просто холод. И что-то ещё, чего я не могу прочитать.</p><p>Я отшатываюсь, но слишком поздно — моё плечо задевает его руку, и вода из стакана выплёскивается на пол. Несколько капель попадают на моё платье, и я чувствую, как холодная влага впитывается в бархат, оставляя тёмное пятно.</p><p>— Осторожнее, — говорит он ровно. Без эмоций. Просто констатация факта.</p><p>— Прости, — бормочу я, отступая на шаг. — Я не слышала, как ты подошёл.</p><p>Он не отвечает. Ставит стакан на подоконник — медленно, аккуратно, — и снова смотрит на меня. Его взгляд скользит по моему лицу, по волосам, по платью — и задерживается. На секунду дольше, чем нужно.</p><p>— Как погуляла? — спрашивает он.</p><p>Вопрос звучит обыденно. Слишком обыденно. Как будто мы — соседи, которые случайно встретились в коридоре. Как будто между нами нет ничего. Как будто он не застегивал мне молнию сегодня вечером.</p><p>— Нормально, — говорю я. — Весело было. Мама счастлива.</p><p>— Хорошо, — он кивает.</p><p>И вдруг протягивает руку.</p><p>Я замираю. Не понимаю, что он делает. Его пальцы касаются моих волос — легко, почти невесомо. Я чувствую, как он что-то вытаскивает — заколку. Ту самую, с блестящим камнем.</p><p>Он подносит её к свету. Камень сверкает в тусклой лампе.</p><p>— Выиграла? — спрашивает он, и в его голосе появляется что-то похожее на усмешку.</p><p>— Да, — говорю я. — В конкурсе.</p><p>— Поздравляю.</p><p>Он не отдаёт заколку. Просто держит её в пальцах, вертит, рассматривает. А потом — убирает в карман.</p><p>— Отдай, — говорю я, и мой голос звучит тише, чем я хочу.</p><p>— Зачем? — он пожимает плечами. — Она тебе не идёт.</p><p>— Это не тебе решать.</p><p>— Может быть.</p><p>Он делает шаг вперёд. Я делаю шаг назад. Моя спина упирается в стену коридора — холодную, гладкую. Отступать больше некуда.</p><p>Лев подходит ближе. Так близко, что я чувствую его дыхание на своей щеке. Табак. Мята. Что-то ещё.</p><p>— Ты сегодня красивая, — говорит он тихо. — В этом платье. Я видел, как ты выходила.</p><p>— Ты… — я сглатываю. — Ты подглядывал?</p><p>— Не подглядывал, — он усмехается. — Просто смотрел. Разница есть.</p><p>— В чём же?</p><p>— В том, что подглядывают тайком. А я смотрел открыто. И ты это знала.</p><p>Я молчу. Потому что он прав. Я чувствовала его взгляд. Чувствовала, как он скользит по мне — по спине, по плечам, по открытой шее.</p><p>— Что ты хочешь? — спрашиваю я.</p><p>— Пока не знаю, — говорит он, и его голос становится ниже, глуше. — Но, кажется, ты тоже.</p><p>— Я ничего не…</p><p>— Врёшь, — перебивает он. — Ты врёшь себе. И мне. И это самое глупое, что ты делаешь.</p><p>Он наклоняется. Медленно. Так медленно, что я могла бы отстраниться. Могла бы уйти. Могла бы сказать «нет». Но я не говорю. Не отстраняюсь. Не ухожу.</p><p>Его губы касаются моих.</p><p>Сначала — легко, почти невесомо. Как вопрос. Как проверка. Я чувствую, как моё сердце пропускает удар, потом ещё один, и ещё. Кровь приливает к щекам, к пальцам, к животу.</p><p>Он целует меня снова — уже глубже, настойчивее. Его рука ложится мне на затылок, пальцы запутываются в волосах. Я чувствую, как он прижимает меня к стене — сильно, но не больно. Просто уверенно. Бархат платья шуршит между нами, и я чувствую, как его пальцы касаются моей талии через ткань.</p><p>И я отвечаю.</p><p>Мои руки поднимаются, обвивают его шею. Пальцы касаются татуировок — тёплых, выпуклых, живых. Я чувствую, как он вздрагивает от этого прикосновения, как его дыхание сбивается на секунду. Мои ладони скользят по его плечам, по спине, чувствуя под тканью футболки напряжённые мышцы.</p><p>В голове — музыка. Та самая песня, которую я пела в караоке два часа назад. Земфира. Слова всплывают сами, как пузырьки в шампанском, и я не могу их остановить:</p><p>«Жить в твоей голове…»</p><p>Лев целует меня в шею — туда, где бьётся пульс. Я запрокидываю голову, и его губы скользят ниже, к ключице. Он не торопится. Каждое прикосновение — медленное, почти изучающее. Как будто он запоминает мою кожу на вкус. Как будто хочет запомнить её навсегда.</p><p>«…И любить тебя…»</p><p>Его руки опускаются на мою талию, сжимают, притягивают ближе. Я чувствую его всего — каждую мышцу, каждый вздох, каждое движение. Мы стоим, прижавшись друг к другу, и я не понимаю, где заканчиваюсь я и начинается он. Моё тело словно плавится под его пальцами, теряет очертания, становится чем-то текучим, податливым.</p><p>Он отрывается от моих губ на секунду — только чтобы взглянуть на меня. Его глаза — тёмные, бешеные. В них — голод, который он больше не скрывает. Зрачки расширены, и в этой темноте я вижу своё отражение — маленькое, испуганное, ноющее.</p></section><section><title><p>6.3</p></title><p>Я открываю глаза.</p><p>Первое, что я вижу, — потолок. Белый, гладкий, без единой трещины. Тот же самый потолок, который я видела каждое утро последние несколько недель. Но сегодня он кажется другим. Чужим. Как будто я проснулась в чужой комнате, в чужой жизни, в чужом теле.</p><p>Я лежу неподвижно несколько секунд, пытаясь понять, что меня разбудило. Тишина. Только где-то далеко, за окном, чирикает ранняя птица — наверное, воробей, который не спит. И ещё — стук моего собственного сердца. Ровный, спокойный. Пока ещё спокойный.</p><p>А потом воспоминания накатывают.</p><p>Словно снежная лавина. Словно холодная вода, которую вылили на меня сверху. Словно удар, который я не успела отразить.</p><p>Коридор. Полумрак. Лев. Его рука в моих волосах. Заколка. Стакан с водой. Шаг вперёд. Стена за спиной. Его губы на моих.</p><p>Я зажмуриваюсь. Сильно, до боли в веках. Нет. Нет. Этого не было. Это был сон. Просто сон. Кошмар. Или, наоборот, слишком хороший сон, чтобы быть правдой. Я убеждаю себя, что всё это — игра воображения. Что я просто устала. Что на меня повлияла атмосфера девичника, разговоры о замужестве, чужие истории.</p><p>Но где-то там, в глубине сознания, сердце трепещет.</p><p>От одной мысли, что это может повториться.</p><p>Я чувствую, как оно бьётся чаще — не от страха, не от стыда. От чего-то другого. От чего-то, что я не хочу называть. От предвкушения. От желания. От памяти о том, как его губы касались моей шеи, как его пальцы держали молнию на платье, как его тело прижималось к моему.</p><p>Это было похоже на сумасшествие. На секундную одержимость. На пожар, который вспыхнул внутри от одного прикосновения его губ — и не потух до сих пор, тлеет где-то под кожей, ждёт, когда его снова раздуют.</p><p>Нет, я никогда не ощущала ничего похожего.</p><p>Даже с Марком.</p><p>Я вспоминаю поцелуй с Марком — у машины, после клуба. Он был мягким, тёплым, безопасным. Как плед в холодный вечер. Как чашка чая с мёдом. Я чувствовала себя спокойно. Уютно. Но не более. Это было приятно, но... обычно. Как будто я читала книгу, которую уже читала раньше. Как будто слушала песню, которую слышала сто раз.</p><p>А Лев... Лев был другим. Его поцелуй не был мягким. Он был жадным, голодным, нетерпеливым. Он не спрашивал разрешения — он брал. И я отдавала. Всё. Без остатка. Я горела. Я плавилась. Я теряла себя — и находила что-то новое, что-то, чего не знала в себе раньше.</p><p>Это было неправильно. Это было опасно. Это было... невероятно.</p><p>Я сажусь на кровати и хватаюсь за голову.</p><p>— Нет, — шепчу я в пустоту. — Хватит. Я не должна об этом думать. Не должна сходить с ума.</p><p>Я смотрю в окно. Серое утро, бледное, почти прозрачное. Небо затянуто облаками, но дождя нет — только сырость и холод. Часы на тумбочке показывают шесть утра. Раньше, чем я обычно встаю. Намного раньше.</p><p>Но это даже хорошо.</p><p>Если я быстро соберусь, то успею уйти до того, как мама проснётся. До того, как Лев спустится на кухню. До того, как мне придётся смотреть им в глаза — и врать. Или не врать. Или... я не знаю.</p><p>Мне не хочется быть дома. Не хочется встречаться со Львом. Не хочется чувствовать на себе его взгляд — тяжёлый, тёмный, — и вспоминать, как этот взгляд был близко. Как его глаза смотрели на меня — не с холодом, а с голодом. Как его руки держали меня — не отталкивали, а притягивали.</p><p>Что, если я потеряю лицо? Что, если при взгляде на него мои щёки вспыхнут, и мама это заметит? Что, если она поймёт, что между нами что-то произошло? Что-то, чего не должно было быть. Что-то, что нельзя объяснить.</p><p>Я встаю с кровати. Ноги дрожат — не от слабости, а от чего-то другого. От нервов. От страха. От предвкушения.</p><p>Платье всё ещё на мне — я так и не переоделась. Я снимаю его, аккуратно вешаю на спинку стула. Надеваю джинсы, свитер — что-то простое, обычное, что поможет мне стать невидимой. Волосы собираю в хвост — быстро, не глядя в зеркало.</p><p>Я не хочу смотреть на себя. Не хочу видеть своё лицо — раскрасневшееся, растерянное, живое. Не хочу видеть глаза, в которых всё ещё горит то, что я не могу потушить.</p><p>Я беру рюкзак. Складываю в него скетчбук, карандаши, телефон. Наушники. Ключи. Всё, что нужно, чтобы не возвращаться сюда до вечера.</p><p>И выхожу из комнаты.</p><p>Коридор пуст. Тишина. Только где-то внизу, на кухне, капает вода из крана — я слышу этот звук, он разносится по всему дому, как метроном. Я иду быстро, почти бегу, мимо его двери — закрытой, слава богу, — и вниз по лестнице.</p><p>В прихожей темно. Я нащупываю кроссовки, надеваю их, не зашнуровывая. Хватаю куртку с крючка.</p><p>И выхожу на улицу.</p><p>Холодный воздух обжигает лицо. Утро серое, сырое. Пахнет мокрым асфальтом и опавшими листьями. Я иду быстро, почти бегу, прочь от дома, прочь от него, прочь от всего, что случилось.</p><p>Но чем дальше я иду, тем яснее понимаю: это не помогает.</p><p>Потому что он всё равно там. Внутри меня. В моей голове. В моём сердце.</p><p>И я не знаю, как его оттуда выгнать.</p></section><section><title><p>6.4</p></title><p>Я не иду на пары.</p><p>Решение приходит само — где-то между домом и автобусной остановкой, когда я стою на холодном ветру, пряча нос в воротник куртки, и смотрю на расписание, которое знаю наизусть. Первая пара — рисунок. Вторая — композиция. Третья — история искусств. Обычный день. Обычные пары. Обычная жизнь, которая должна была продолжаться, как будто ничего не случилось.</p><p>Но ничего не будет как обычно.</p><p>Я знаю, что не смогу сидеть в аудитории и делать вид, что всё в порядке. Не смогу держать карандаш и рисовать натюрморт, когда перед глазами стоит совсем другая картина. Не смогу слушать Ларису Владимировну, которая будет говорить о пропорциях и перспективе, когда всё моё существо сейчас — сплошное нарушение пропорций. Сплошная перспектива, которая ведёт не туда.</p><p>Я не пойду.</p><p>Ноги сами несут меня по знакомой улице — мимо закрытых магазинов, мимо дворников, которые метут мокрые листья, мимо редких прохожих, спешащих на работу. Утро раннее, город ещё не проснулся до конца, и в этой полудрёме есть что-то успокаивающее. Как будто мир ещё не требует от меня ничего. Как будто я могу просто идти.</p><p>И я иду.</p><p>В ту самую кофейню.</p><p>«Пятый угол» встречает меня тёплым светом и запахом жареных зёрен. Внутри почти пусто — только бариста за стойкой, молодой парень с татуировкой на предплечье, и пожилой мужчина у окна, который читает газету и пьёт что-то из большой кружки. Остальные столики пусты. Утренняя тишина, которая бывает только до начала рабочего дня.</p><p>Я занимаю столик у окна — тот самый, где мы сидели с Марком. Сейчас он кажется другим. Не хуже, просто другим. Как будто та встреча была в другой жизни. Как будто это было не со мной.</p><p>Я заказываю латте с солёной карамелью и сэндвич с курицей. Бариста кивает, улыбается — вежливо, без интереса. Я сажусь, достаю скетчбук, раскладываю карандаши. Всё как всегда. Всё как обычно. Только внутри — не как обычно.</p><p>Смотрю в окно. Мимо проходят люди — редкие, торопливые. Кто-то в пальто, кто-то в куртке, кто-то с зонтом, хотя дождя нет. Кто-то с кофе в стаканчике, кто-то с портфелем, кто-то с собакой. Обычные люди. Обычное утро. Обычная жизнь.</p><p>Я пытаюсь зацепиться за кого-то. За что-то. За любую деталь, которая могла бы стать рисунком. Вон та женщина в красном пальто — у неё усталое лицо и красивые руки. Вон тот парень с наушниками — он стоит на светофоре и пританцовывает. Вон тот старик с собакой — он медленный, но упрямый.</p><p>Я могла бы нарисовать их. Могла бы поймать их в движении, в их обычности, в их жизни.</p><p>Но рука не слушается.</p><p>Перед глазами — только одна сцена. Одна и та же. Снова и снова. Как паразит, который въелся в мозг и не хочет выходить. Как заноза, которую нельзя вытащить. Как фильм, который заело на одном кадре.</p><p>Коридор. Полумрак. Он. Я. Стена за спиной. Его губы.</p><p>Я беру карандаш. Он тяжёлый — как будто налился свинцом. Но я всё равно его беру. Потому что не могу иначе. Потому что нужно что-то делать с этим. Нужно выплеснуть это на бумагу. Нужно попробовать вытравить.</p><p>Первая линия — самая страшная. Карандаш касается бумаги, и я чувствую, как что-то внутри меня сжимается. Но я не останавливаюсь. Я рисую.</p><p>Глаза.</p><p>Я рисую их сначала — потому что они стоят передо мной до сих пор. Тёмные, глубокие, с расширенными зрачками. В них — голод, который он больше не скрывал. В них — я, отражённая, маленькая, испуганная. Я вывожу форму, потом зрачки, потом блики — крошечные белые точки, которые делают взгляд живым. И чем больше я рисую, тем сильнее чувствую, как что-то внутри меня сжимается.</p><p>Губы.</p><p>Я рисую их медленно, почти благоговейно. Верхняя — тонкая, с чёткой дугой. Нижняя — чуть полнее. Уголки — чуть приподняты. Я помню, как они касались моих. Как они скользили по шее, по ключице, по подбородку. Как они шептали что-то, чего я не слышала.</p><p>Силуэт.</p><p>Красное платье. Я рисую его по памяти — бархат, который облегает фигуру, рукава, которые падают мягкими складками, декольте, которое открывает ключицы. Я рисую себя — но не как себя. Как кого-то другого. Как девушку, которая была там, в коридоре. Которая позволила себе забыться. Которая горела.</p><p>Сплетённые руки.</p><p>Это самое трудное. Я рисую его руки — широкие ладони, длинные пальцы, татуировки на запястьях. И свои — тонкие, бледные, которые обвивают его шею. Я не знаю, как это выглядело со стороны. Не знаю, было ли это красиво или страшно. Не знаю, было ли это правильно или неправильно. Я просто рисую. Отдаюсь на волю фантазии. Позволяю руке вести.</p><p>И на листе прорисовываются два чётких, сплетённых силуэта.</p><p>Я смотрю на них. На девушку в красном платье. На мужчину с татуировками. На их руки, которые держат друг друга. На их губы, которые почти касаются. На их глаза, которые смотрят друг на друга.</p><p>Это красиво.</p><p>И это больно.</p><p>Мне больно рисовать это. Каждая линия — как порез. Каждый штрих — как укол. Но я не могу остановиться. Потому что если я остановлюсь, то всё это останется внутри. А внутри — слишком много. Слишком тяжело. Слишком горячо.</p><p>Я рисую ещё. И ещё. Я добавляю тени — глубокие, тёмные, которые делают силуэты объёмными. Я добавляю свет — бледный, почти призрачный, который падает на них откуда-то сверху. Я добавляю детали — заколку, которая выскользнула из моих волос, стакан с водой, который он поставил на подоконник, молнию на платье, которую он держал.</p><p>Я рисую до тех пор, пока лист не становится почти чёрным от графита. Пока пальцы не начинают болеть. Пока слёзы не начинают капать на бумагу — тихие, беззвучные, они оставляют на рисунке мокрые пятна, которые я не вытираю.</p><p>Я не знаю, сколько проходит времени. Может быть, час. Может быть, два. Кофе остывает, сэндвич остаётся нетронутым. Бариста иногда поглядывает в мою сторону, но не подходит. Наверное, думает, что я — сумасшедшая. Наверное, он прав.</p><p>Я кладу карандаш.</p><p>Смотрю на рисунок.</p><p>На себя. На него. На то, что между нами было — или могло быть. На то, что я пытаюсь вытравить из себя, но что, кажется, только глубже въедается в кожу.</p></section><section><title><p>6.5</p></title><p>Время девять утра.</p><p>Я просидела в кофейне почти два часа. Два часа — с тех пор, как я сбежала из дома, с тех пор, как нарисовала то, что не должна была рисовать. Скетчбук лежит в рюкзаке, тяжёлый, как камень. Я чувствую его вес на плече, когда выхожу на улицу. Чувствую, как он давит, напоминает, тянет назад.</p><p>Я стою у входа в кофейню, пряча руки в карманы куртки. Утро всё ещё серое, но дождя нет. Воздух холодный, свежий, он пахнет мокрым асфальтом и чем-то ещё — далёким, почти зимним. Люди идут мимо, спешат по делам, и я смотрю на них и думаю о том, что должна была сейчас быть в училище. Сидеть за мольбертом. Рисовать натюрморт. Делать вид, что всё нормально.</p><p>Но я здесь.</p><p>Я жду Марка.</p><p>Знакомая серебристая машина появляется из-за поворота. Я вижу её издалека — блеск металла, фары, которые мигают, приветствуя меня. Машина плавно подъезжает к обочине и останавливается. Я делаю шаг вперёд, и дверца открывается.</p><p>Марк за рулём. Он улыбается — той самой улыбкой, тёплой, мягкой, с ямочками на щеках. На нём тёмно-синий свитер, волосы чуть растрёпаны, и он выглядит так, будто только что встал — но при этом уже успел куда-то заехать, потому что на заднем сиденье я замечаю бумажный пакет с логотипом какой-то пекарни.</p><p>— Привет, — говорит он, и его голос звучит так знакомо, так спокойно.</p><p>Я заставляю себя улыбнуться. Это трудно — как будто мышцы лица забыли, как это делается. Но я всё равно улыбаюсь, потому что он не виноват. Он не знает, что происходит. Он просто рад меня видеть.</p><p>— Привет.</p><p>Я сажусь в машину. Дверца захлопывается, и мир за окном становится чужим, отстранённым. Внутри тепло — печка уже работает, — и пахнет кожей, кофе и чем-то ещё, что я не могу определить. Может быть, его одеколоном. Может быть, просто им.</p><p>И тут Марк тянется ко мне.</p><p>Я не успеваю среагировать. Его губы касаются моей щеки — быстро, легко, почти невесомо. Но этого достаточно, чтобы моё сердце пропустило удар — не от восторга, нет. От неожиданности. От того, что это было слишком… интимно. Слишком обыденно. Как будто мы делаем это каждый день. Как будто мы — пара.</p><p>Я хлопаю глазами, чувствуя, как щёки начинают гореть. Смущение — горячее, липкое — поднимается откуда-то из живота и заливает лицо. Я отвожу взгляд, смотрю в окно, на серую улицу, на редких прохожих.</p><p>Марк, кажется, ничего не замечает. Он отстраняется, улыбается — спокойно, уверенно, — и чуть убавляет музыку. Из динамиков льётся что-то инструментальное, тихое, с гитарой и фортепиано.</p><p>— Как дела? — спрашивает он, выруливая на дорогу. — Ты какая-то… задумчивая.</p><p>— Всё нормально, — говорю я. — Просто… устала.</p><p>— Понятно, — он кивает, и в его голосе нет давления. Просто принятие. — Какие планы на первую половину дня?</p><p>Я пожимаю плечами.</p><p>— Решила прогулять пары, — говорю я, и в моём голосе появляется лёгкая, почти беззаботная нотка. — Осенняя хандра. Ничего не могу с собой поделать.</p><p>Марк весело улыбается — широко, искренне.</p><p>— Значит, осеннюю хандру надо лечить, — говорит он, и в его глазах загорается что-то озорное.</p><p>— А ты почему не на учёбе? — спрашиваю я, поворачиваясь к нему. И добавляю, чуть драматично: — О нет, не говори, что осенняя хандра настигла и тебя!</p><p>Марк смеётся — звонко, легко, и этот смех заполняет машину, как свет.</p><p>— Сегодня тоже решил устроить себе выходной, — говорит он. — Универ подождёт. Нейросети не убегут.</p><p>Мы едем по улицам, которые я уже начинаю узнавать. Мимо знакомых домов, мимо магазинов, мимо парка, где мы гуляли с Марком в тот первый раз. Я не спрашиваю, куда он направляется. Мне вдруг становится слишком спокойно. Слишком тепло. Как будто я в коконе — в этом маленьком пространстве машины, где пахнет кофе и кожей, где играет тихая музыка, где Марк рядом, и всё кажется простым.</p><p>Мы болтаем о погоде — о том, что осень в этом году какая-то странная, то холодная, то тёплая, то дождливая, то сухая. О том, что зима, наверное, будет снежной. О том, что в этом городе красиво осенью — особенно в парках, где листья становятся золотыми и красными.</p><p>И вдруг Марк говорит:</p><p>— Слушай, у меня есть идея.</p><p>Я поворачиваюсь к нему.</p><p>— Какая?</p><p>— Не хочешь прокатиться? — он бросает на меня быстрый взгляд. — Тут недалеко есть один город. Ну, как недалеко — три часа в одну сторону. Но там есть эко-парк. С оленями.</p><p>Я хлопаю глазами.</p><p>— С оленями?</p><p>— Ага, — он улыбается. — Настоящими. Живыми. Их можно потрогать, покормить. И там красиво — лес, поля, воздух чистый. Можно погулять, отдохнуть.</p><p>Я молчу. Три часа в одну сторону. Шесть часов туда и обратно. Целый день.</p><p>— Если ты откажешься, я пойму, — говорит Марк, и в его голосе появляется что-то осторожное. — Путь не близкий. Но… в случае отказа ты сильно пожалеешь. Потому что не сможешь потрогать настоящего живого оленя. Но я обещаю накормить тебя и показать каждому оленю в этом парке</p><p>— Ну, раз каждому оленю, то я согласна, — смеюсь я.</p><p>Марк смеётся вместе со мной.</p><p>Я смотрю на него. На его улыбку — чуть лукавую, но добрую. На его глаза — серо-голубые, с тёплым блеском. На его руки на руле — уверенные, спокойные.</p><p>И думаю о том, что эта поездка — прекрасная возможность не возвращаться домой до позднего вечера. Не встречаться со Львом. Не смотреть ему в глаза. Не чувствовать, как всё внутри переворачивается от одного его взгляда.</p><p>— Вот и отлично, — говорит он. — Покажу тебя всем. И даже тому, который живёт за забором и не хочет общаться с людьми.</p><p>— А такой есть?</p><p>— Конечно. Его зовут Гриша. Он старый и вредный. Но мы его всё равно навестим.</p><p>Я улыбаюсь. И на этот раз улыбка получается легче. Более настоящей.</p><p>Машина выезжает за город. Дома становятся реже, деревья — выше. Небо всё ещё серое, но где-то вдалеке, у горизонта, появляется тонкая полоска света — как будто солнце пытается пробиться сквозь тучи.</p><p>Я смотрю на эту полоску и думаю о том, что, может быть, этот день будет не таким уж плохим. Может быть, Марк прав — осеннюю хандру надо лечить. И, может быть, олени — это именно то, что мне нужно.</p></section><section><title><p>Глава 7</p></title><p>Дорога стелется под колёса, как серая лента. За окном проплывают поля — пустые, убранные, с редкими стогами сена, которые стоят, как молчаливые стражи. Потом начинается лес — тёмный, густой, с высокими елями и берёзами, которые уже сбросили листья. Ветви тянутся к небу, как руки, и я смотрю на них, чувствуя, как что-то внутри меня понемногу отпускает.</p><p>Марк рассказывает о своей учёбе. О профессоре, который приходит на лекции в тапочках. О проекте, над которым он работает — нейросеть, которая генерирует изображения по текстовому описанию. О том, как он мечтает поехать за границу — в Европу, в Штаты, — и работать там над чем-то большим.</p><p>Я слушаю его голос и чувствую, как напряжение уходит. Не всё. Но часть. Может быть, половина.</p><p>— А ты? — спрашивает он, сворачивая на трассу. — Ты бы хотела куда-нибудь уехать? Ну, потом. Когда закончишь учёбу.</p><p>Я задумываюсь.</p><p>— Не знаю, — говорю я честно. — Раньше я думала, что останусь здесь. Но теперь… теперь не уверена. Всё так изменилось.</p><p>— Это нормально, — говорит он. — Всё меняется. Люди меняются. Места меняются. Главное — не бояться.</p><p>Я смотрю на него. На его профиль — светлые волосы, чуть вздёрнутый нос, мягкая линия подбородка. Он спокоен. Уверен. Как будто знает, куда идёт.</p><p>— А ты не боишься? — спрашиваю я.</p><p>— Боюсь, — он улыбается. — Конечно, боюсь. Но я стараюсь не давать страху управлять мной. Иначе можно всю жизнь просидеть на месте.</p><p>Я киваю.</p><p>Мы едем ещё час. Два. Лес сменяется полями, поля — снова лесом. Где-то вдалеке появляются холмы — невысокие, покрытые травой, с редкими деревьями. Небо светлеет. Тучи расходятся, и сквозь них пробивается солнце — бледное, но настоящее.</p><p>— Почти приехали, — говорит Марк, и в его голосе слышится радость.</p><p>Городок оказывается именно таким, как я представляла, — маленьким, уютным, почти игрушечным.</p><p>Мы съезжаем с трассы, и дорога начинает петлять между невысокими домами. Двухэтажные, с черепичными крышами, с окнами, украшенными резными наличниками, они стоят близко друг к другу, как старые подруги, которые делятся секретами через забор. Кое-где во дворах — яблони с голыми ветками, качели, забытые игрушки. Почтовые ящики — разные, но все одинаково потёртые. На одном я замечаю наклейку с котом.</p><p>Улицы узкие, мощёные камнем, который блестит от недавнего дождя. Тротуары — с трещинами, из которых пробивается трава. Фонари — старомодные, чугунные, с плафонами в виде перевёрнутых чаш. Они не горят — день ещё, хоть и хмурый.</p><p>Небо над городком серое, низкое, готовое вот-вот разродиться дождём. Но пока — только морось, лёгкая, почти невидимая, она оседает на волосах, на ресницах, на плечах. Я чувствую её через открытое окно машины, но не прячусь. Мне нравится это ощущение — как будто городок дышит на меня, принимает, обволакивает.</p><p>— Ну как тебе? — спрашивает Марк, сворачивая на главную улицу.</p><p>— Мило, — говорю я, и это слово звучит слишком просто для того, что я чувствую. — Очень… настоящее.</p><p>Он улыбается.</p><p>— Я знал, что тебе понравится.</p><p>Главная улица — это несколько магазинов, пара кафе, аптека, книжный, который выглядит так, будто ему лет сто, и небольшой торговый центр из трёх этажей, выкрашенный в бледно-жёлтый цвет. У входа в торговый центр — скамейка, на которой сидит старик с газетой. Он поднимает голову, когда мы проезжаем, и провожает нас взглядом.</p><p>— Тут все друг друга знают, — говорит Марк, будто читая мои мысли. — Я иногда приезжаю сюда, когда хочу побыть один. Или не один.</p><p>Он бросает на меня быстрый взгляд, и я чувствую, как щёки начинают гореть. Но не от смущения — от чего-то другого. От того, как он это сказал. Просто. Легко. Как будто я — часть его «не один».</p><p>Машина останавливается у небольшого ресторанчика. Он выглядит уютно — деревянная дверь, увитая плющом, окна с занавесками в клетку, вывеска, на которой нарисован довольный пузатый повар с половником. Над дверью — гирлянда из маленьких лампочек, которые горят даже днём.</p><p>— Для начала нужно тебя покормить, — говорит Марк, выходя из машины и открывая мою дверцу. — Уже обеденное время, а ты, кроме кофе, ничего не ела.</p><p>Я хочу возразить — сказать, что не голодна, что не стоит, что мы можем сразу поехать к оленям. Но желудок предательски урчит, и я понимаю, что он прав. Я действительно голодна. Я вспоминаю, что ела последний раз вчера вечером — на девичнике, канапе и фрукты. А сегодня — только кофе. Два стакана.</p><p>— Ладно, — говорю я, и в моём голосе появляется что-то почти весёлое. — Уговорил.</p><p>Мы входим внутрь.</p><p>Ресторанчик оказывается ещё уютнее, чем снаружи. Маленький зал, всего несколько столиков, накрытых клетчатыми скатертями. На стенах — фотографии в деревянных рамках: старые, чёрно-белые, на них — люди, которые когда-то жили в этом городке. Пахнет чем-то тёплым, домашним — супом, хлебом, жареным мясом. Где-то на кухне звенит посуда, и женский голос что-то напевает.</p><p>Нас встречает хозяйка — полная женщина в фартуке, с добрым лицом и руками, которые явно знают, что такое тесто.</p><p>— Марк! — восклицает она, и её лицо расплывается в улыбке. — Сколько лет, сколько зим! А я думала, ты уже забыл про нас.</p><p>— Как я могу забыть, тётя Зина, — говорит Марк, и в его голосе появляется что-то мальчишеское, почти детское. — Вы же готовите лучший борщ в области.</p><p>— Ой, льстец, — она машет на него рукой, но я вижу, что ей приятно. — А это кто с тобой? Девушка?</p><p>— Это Алиса, — говорит Марк, и я чувствую, как его рука легко касается моей спины. — Мы приехали к оленям.</p><p>— К оленям! — тётя Зина всплёскивает руками. — Ну, тогда вам нужно как следует подкрепиться. Олени — они же не ждут. А вы вон какие худые. Садитесь, садитесь, я вам сейчас всё принесу.</p><p>Она усаживает нас за столик у окна и уходит, что-то бормоча себе под нос.</p><p>Я смотрю в окно. Улица за стеклом живёт своей жизнью — редкие прохожие, велосипедист, женщина с коляской. Дождь так и не начался, но воздух стал ещё более влажным, тяжёлым. Где-то вдалеке лает собака.</p></section><section><title><p>7.1</p></title><p>Эко-парк начинается с деревянных ворот.</p><p>Высокие, из тёмного дерева, с резными фигурами оленей по бокам, они стоят на опушке леса, и за ними угадываются поля, деревья и что-то ещё — большое, живое, что я чувствую, но не вижу. Воздух здесь другой — чище, холоднее, он пахнет хвоей, мокрой землёй и чем-то ещё, неуловимым. Чем-то диким. Я вдыхаю его полной грудью, и он обжигает лёгкие, прогоняя остатки городского смога, остатки мыслей, остатки всего, что я пыталась забыть.</p><p>Дождь усиливается. Капли стучат по деревянной крыше навеса у входа, стекают по резным оленям, собираются в лужи на асфальте. Я стою, спрятав руки в карманы куртки, и смотрю на ворота. Где-то там, за ними, — олени. Настоящие. Живые. Я почти чувствую их присутствие — как будто сам воздух стал другим, более плотным, более древним.</p><p>Марк паркует машину неподалёку — я слышу, как хлопает дверца, как он идёт ко мне, как его шаги шуршат по мокрому гравию. А потом слышу, как он достаёт телефон.</p><p>Я оборачиваюсь.</p><p>Он стоит в нескольких шагах от меня, смотрит на экран, и его брови слегка сдвигаются.</p><p>— О, Лев, — говорит он удивлённо.</p><p>Моё сердце пропускает удар.</p><p>Лев.</p><p>Это имя — как удар током. Как холодная вода. Как что-то, что я не могу контролировать. Оно входит в меня через уши, через кожу, через воздух, и я чувствую, как внутри всё сжимается в тугой комок — где-то в груди, в горле, в животе.</p><p>Марк поднимает трубку.</p><p>— Привет, друг! — его голос звучит легко, беззаботно, как будто ничего не происходит. Как будто это обычный звонок. — Нет, я не в городе. Да нет, решил прокатиться с Алисой.</p><p>Я смотрю на его лицо. На то, как он улыбается, как держит телефон, как стоит под дождём, не замечая капель. Он не знает. Он не понимает, что этот звонок — не просто звонок. Что за ним стоит что-то большее. Что там, на другом конце провода, — человек, который не должен был звонить. Который не должен был знать, где я. Который не должен был вторгаться в этот день.</p><p>Марк вдруг отставляет телефон от уха и смотрит на экран. Его лицо становится озадаченным.</p><p>— Хм, сбросился звонок, — говорит он. — Наверное, сеть барахлит.</p><p>Он убирает телефон в карман и пожимает плечами.</p><p>Я смотрю на него. На его лицо — спокойное, чуть растерянное. Он не знает. Он действительно не знает.</p><p>— Зачем звонил Лев? — спрашиваю я, и мой голос звучит слишком ровно, слишком безразлично. Я стараюсь. Правда стараюсь. Но внутри всё дрожит.</p><p>Марк снова пожимает плечами.</p><p>— Да ему, наверное, снова взбрело в голову устроить вечер в клубе, — говорит он. — Он иногда так делает. Звонит, говорит: «Пойдём, отдохнём». А потом я стою у бара и смотрю, как он пьёт.</p><p>Я молчу. Думаю о том, что Лев не просто так позвонил. Что он знал, что я с Марком. Что он, возможно, хотел услышать мой голос. Или просто хотел помешать. Или что-то ещё — что-то, чего я не понимаю. Что-то, что пугает меня больше, чем я готова признать.</p><p>— Знаешь, — говорю я задумчиво, — я никогда бы не подумала, что два таких разных человека могут дружить.</p><p>Марк смеётся — легко, искренне. Этот смех разносится в воздухе, смешивается с шумом дождя и уходит куда-то в лес.</p><p>— Лев только снаружи такой колючий, — говорит он. — На самом деле он… другой. Просто он не любит это показывать.</p><p>Я смотрю на него. На его лицо — тёплое, открытое, без тени лжи. И понимаю, что он говорит правду. Он верит в это. Он видит во Льве то, чего не вижу я — или, может быть, не хочу видеть.</p><p>— Расскажи, — прошу я тихо. — Каким он был раньше?</p><p>Марк улыбается. Мы стоим под навесом, дождь стучит по крыше, и он начинает говорить.</p><p>— Мы познакомились в школе. В шестом классе, кажется. Я был новеньким — перевёлся из другой школы, никого не знал. А Лев… он был тем самым парнем, которого все боялись. Высокий, угрюмый, с этими своими татуировками — ну, тогда их не было, конечно, но он уже тогда выглядел так, будто его лучше не трогать. Я сидел один на перемене, ел бутерброд. А он подошёл и сказал: «Ты неправильно ешь». Я спросил: «Как неправильно?» А он взял мой бутерброд, разломил его пополам и сказал: «Вот так. С сыром надо есть и с колбасой. А то вкус не тот».</p><p>Я смеюсь. Не могу сдержаться. Представляю Льва — маленького, с теми же тёмными глазами, но без татуировок, — который учит Марка есть бутерброды. Это кажется таким нелепым, таким человеческим, что я почти забываю, что говорю о том самом Льве, который смотрит на меня с холодом и презрением.</p><p>— И что дальше? — спрашиваю я.</p><p>— Дальше мы стали друзьями, — говорит Марк. — Он не был популярным. Не был хорошим учеником. Но он был… настоящим. Если он дружил, то по-настоящему. Однажды я подрался с парнем из старшего класса — он меня обижал. Лев вступился. Ему тогда здорово досталось. Но он не жаловался. Просто встал, отряхнулся и сказал: «Пошли, у нас ещё математика».</p><p>Я слушаю. Впитываю каждое слово. Как будто через Марка я могу увидеть другого Льва — того, кого я не знаю. Того, кто, может быть, прячется за холодом и сарказмом. Того, кто способен на что-то, кроме презрения.</p><p>— А потом? — спрашиваю я.</p><p>— Потом было много всего, — Марк пожимает плечами. — Мы вместе прошли огонь и воду. И медные трубы. Даже в одну девчонку влюбились — в девятом классе. Это было смешно. Она выбрала его. А он… он потом сказал мне, что не будет с ней встречаться, потому что знал, что мне она нравится. И она ему не так уж была нужна. Вот такой он.</p><p>Я смотрю на Марка. На его лицо — спокойное, чуть ностальгическое. И думаю о том, что Лев, оказывается, умеет отступать. Умеет жертвовать. Умеет быть другом.</p><p>— А сейчас? — спрашиваю я. — Он изменился?</p><p>Марк задумывается. Дождь стучит по крыше, и этот звук заполняет паузу.</p><p>— Он стал жёстче, — говорит он наконец. — Закрылся. Может быть, из-за отца. Может быть, из-за чего-то ещё. Но внутри он тот же. Просто… ему нужно время. И кто-то, кто не будет сдаваться.</p><p>Я молчу.</p></section><section><title><p>7.2</p></title><p>День проходит как одно длинное, яркое мгновение — как будто кто-то взял плёнку и прокрутил её на ускоренной перемотке, но при этом каждый кадр остался чётким, живым, осязаемым.</p><p>Мы гуляем по парку почти четыре часа. Четыре часа — без дома, без мыслей, без него. Только олени, дождь, который то стихает, то начинается снова, и Марк рядом — с его тёплой улыбкой, с его дурацкими шутками, с его умением превращать обычную прогулку во что-то… настоящее.</p><p>Олени оказываются удивительно ручными. Они подходят к самой сетке — медленно, осторожно, но без страха. Их копыта оставляют глубокие следы в мокрой земле, а дыхание вырывается из ноздрей лёгким паром, который тает в холодном воздухе. Один — большой, с ветвистыми рогами, которые кажутся тяжёлыми даже на вид, — ест прямо из рук Марка. Его губы — мягкие, тёплые — касаются ладони, и Марк смеётся, когда олень щекочет ему пальцы. Я успеваю заснять это на телефон — кадр получается смазанным, потому что я тоже смеюсь и не могу держать камеру ровно.</p><p>Потом другой олень — молодой, с пятнышками на спине, которые ещё не сошли, — позволяет мне потрогать его шерсть. Она оказывается жёсткой, почти колючей, но тёплой. Живой. Я провожу ладонью по его шее, чувствуя под пальцами пульс — частый, ровный, спокойный. Он смотрит на меня своими тёмными глазами, и в них — что-то древнее, глубокое, чего я не могу понять. Но это не пугает. Наоборот — успокаивает.</p><p>Я делаю десятки фотографий. Оленей — с разных ракурсов, в разных позах. Леса — с мокрыми ветками, с каплями, которые блестят на листьях. Марка — который строит рожицы на камеру, который кормит оленя с руки, который стоит на фоне деревьев и улыбается так, будто знает что-то, чего не знаю я. Себя — на фоне деревьев, с мокрыми волосами и улыбкой, которую я сама в себе не узнаю. Телефон пиликает, предупреждая о низком заряде, но я не обращаю внимания. Мне слишком хорошо, чтобы думать о зарядке.</p><p>Где-то ближе к вечеру дождь наконец прекращается. Тучи расходятся — медленно, неохотно, как будто им тоже не хочется уходить, — и сквозь них пробивается солнце. Бледное, золотистое, оно заливает поля и лес тёплым светом. Мокрые листья начинают блестеть — каждый — как маленькое зеркало. Трава сверкает, и весь мир становится каким-то… родным. Как будто я здесь давно. Как будто это место всегда было частью меня.</p><p>Мы идём по длинной аллее, вдоль которой растут старые клёны. Их листья уже пожелтели, но ещё не опали — они висят на ветках, как маленькие фонарики, и солнце просвечивает их насквозь, делая золотыми. Я останавливаюсь, чтобы сфотографировать эту красоту — но телефон вдруг мигает и гаснет. Экран становится чёрным, и в нём отражается моё лицо — растерянное, но счастливое.</p><p>— Всё, — говорю я, убирая его в карман. — Разрядился.</p><p>— Ничего, — Марк пожимает плечами. — У меня тоже скоро сядет. Так что дальше — без камер. Просто смотри.</p><p>Я смотрю.</p><p>На оленей, которые пасутся вдалеке — их силуэты на фоне заката кажутся почти нереальными. На лес, который темнеет на горизонте — высокий, густой, он стоит, как стена, за которой прячется что-то тайное. На Марка, который идёт рядом, засунув руки в карманы, и что-то тихо насвистывает — мелодию, которую я не узнаю, но которая кажется знакомой.</p><p>И понимаю, что не думала о Льве.</p><p>Весь день — не думала. Может быть, только пару раз, на секунду-две, когда Марк отходил к ларьку с едой или когда мы стояли у загона и олени толпились вокруг, тычась носами в сетку. Тогда в голове мелькало — а что, если бы рядом был он? Что, если бы это его рука держала меня за руку? Что, если бы это он смеялся над моими шутками — не так, как Марк, а по-своему, с этим его холодным прищуром, который иногда становился тёплым?</p><p>Но эти мысли быстро отпускали. Как будто кто-то выключал их, как лампу. И я возвращалась — в спокойно-неспокойную реальность. К Марку. К оленям. К этому дню, который стал для меня подарком.</p><p>Ближе к отъезду солнце начинает садиться. Небо становится оранжево-розовым — как будто кто-то разлил краску по серому холсту, — и осенние пейзажи становятся ещё более родными. Лес, поля, дорога — всё кажется знакомым. Как будто я знаю их всю жизнь. Как будто они — часть меня.</p><p>Мы садимся в машину. Я чувствую усталость — приятную, тягучую, от которой хочется спать, но не хочется уходить. Марк заводит мотор, и машина медленно выезжает с парковки. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на парк в последний раз. Ворота, деревянные олени, навес, под которым мы стояли. Всё это остаётся позади — и в то же время остаётся во мне.</p><p>— Ну как тебе день? — спрашивает Марк, не отрывая глаз от дороги.</p><p>Я задумываюсь. На секунду. На две. На три.</p><p>— Хороший, — говорю я. — Очень хороший. Спасибо.</p><p>Он улыбается — я вижу это боковым зрением.</p><p>— Я рад.</p><p>И мы едем обратно — три часа в одну сторону, три часа обратно. Дорога стелется под колёса, солнце садится за горизонт, и я смотрю в окно на проплывающие мимо поля и леса. Они темнеют, становятся силуэтами, а потом и вовсе исчезают в сумерках.</p><p>Я не думаю о Льве.</p><p>Почти.</p></section><section><title><p>7.3</p></title><p>Дорога обратно занимает больше времени, чем мы рассчитывали.</p><p>Пробки. Ремонт на трассе. Фура, которая перевернулась где-то на середине пути и перекрыла две полосы. Мы стоим в медленном потоке машин, и Марк иногда поглядывает на часы, но не раздражается. Просто включает музыку погромче — что-то спокойное, с гитарой и женским вокалом, — и говорит:</p><p>— Ну, значит, у нас есть ещё немного времени.</p><p>Я не против. Мне не хочется домой. Не хочется выходить из этой машины, из этого тёплого кокона, где пахнет кофе и кожей, где играет музыка, где Марк рядом. Где я могу быть просто Алисой — не сводной сестрой, не проблемой, не той, кто вызывает у кого-то холод и презрение.</p><p>Мы въезжаем в город уже затемно. Улицы горят огнями, витрины блестят, редкие прохожие спешат по своим делам. Марк сворачивает в Сосновку, и я чувствую, как внутри что-то сжимается. Дом. Приближение к дому. К нему.</p><p>Машина останавливается у ворот. Марк выключает мотор, и в наступившей тишине я слышу, как бьётся моё сердце. Ровно. Спокойно. Пока ещё спокойно.</p><p>Он поворачивается ко мне. Его лицо — в полумраке, освещённое только уличным фонарём, который бросает жёлтый свет через стекло. Улыбка — мягкая, тёплая.</p><p>— Слушай, — говорит он, и в его голосе появляется что-то новое, чуть смущённое. — У меня на днях день рождения. Ну, не то чтобы прямо на днях — через неделю. Но я планирую праздник. В клубе, который мы… ну, ты помнишь.</p><p>Я помню. «Бездна». Клуб со странным названием и картинами на стенах.</p><p>— И я бы хотел, чтобы ты пришла, — продолжает он. — Если ты, конечно, не против.</p><p>Я смотрю на него. На его глаза, в которых — надежда. На его руку, которая тянется к моей и накрывает её своей. Тёплой. Сухой. Уверенной.</p><p>— Я… — начинаю я, и голос почему-то садится. — Я не знаю. Я не успею подготовить подарок. И вообще — я не знаю, что тебе может понравиться. Я ведь тебя совсем недавно знаю.</p><p>Марк смеётся. Тихо, легко.</p><p>— Лучший подарок от тебя — это твоё присутствие, — говорит он. — Правда. Мне не нужно ничего другого.</p><p>Я чувствую, как щёки начинают гореть. Смущение — горячее, липкое — поднимается откуда-то из живота и заливает лицо. Я отвожу взгляд, смотрю на свои руки, на его пальцы, которые всё ещё держат мои.</p><p>— Ладно, — говорю я тихо. — Я приду.</p><p>— Обещаешь?</p><p>— Обещаю.</p><p>Он улыбается — широко, искренне, как ребёнок, которому пообещали что-то важное. И отпускает мою руку.</p><p>— Тогда до встречи, — говорит он.</p><p>И тянется ко мне.</p><p>Я вижу это движение — медленное, осторожное. Он хочет поцеловать меня в щёку. Как тогда, у кофейни. Как в прошлый раз, когда привозил меня домой. Это просто. Это невинно. Это… нормально.</p><p>Но внутри меня что-то сжимается.</p><p>Я думаю о том, что меньше всего на свете мне хотелось бы, чтобы Лев увидел это. Чтобы он стоял у окна своей комнаты — с задёрнутыми шторами, за которыми горит свет, — и смотрел, как Марк целует меня в щёку. Как его губы касаются моей кожи. Как его рука лежит на моём плече.</p><p>Я не знаю почему. Не знаю, откуда это. Но мысль об этом — о том, что он может увидеть, — заставляет меня отстраниться.</p><p>Не резко. Не грубо. Просто чуть-чуть.</p><p>— Спасибо, Марк, — говорю я, и мой голос звучит ровно, спокойно. — За сегодня. За всё. Это был… хороший день.</p><p>Он замирает на секунду. Его губы — в нескольких сантиметрах от моей щеки. Я вижу, как его глаза чуть расширяются — от удивления? От понимания? — но потом он улыбается. Кивает.</p><p>— Хороший день, — повторяет он. — Согласен.</p><p>Отстраняется. Открывает дверцу.</p><p>— До встречи, Алиса.</p><p>— До встречи.</p><p>Я выхожу из машины. Прохладный ночной воздух обжигает лицо, и я чувствую, как напряжение отпускает — медленно, по капле. Я стою у ворот, глядя, как Марк разворачивается и уезжает. Задние фары тают в темноте, и звук мотора стихает.</p><p>Я остаюсь одна.</p><p>Перед домом.</p><p>С его окном на втором этаже, где горит свет.</p><p>Я смотрю на это окно секунду. Две. Три.</p><p>А потом отвожу взгляд.</p><p>Открываю ворота. Иду к дому. Ключ в замке поворачивается с тихим щелчком.</p><p>Дверь открывается.</p><p>И я захожу внутрь.</p></section><section><title><p>7.4</p></title><p>Дом молчит.</p><p>Я стою в прихожей, не снимая куртки, и слушаю эту тишину. Не уютную, сонную, когда все уже спят, а звонкую, пустую — будто из дома вынули всё живое и оставили только стены. Гул холодильника на кухне, часы в гостиной отсчитывают секунды — гулко, размеренно, как метроном. Ни голосов, ни шагов, ни шума воды наверху.</p><p>Я прохожу в гостиную. Темно. Только уличный фонарь за окном бросает на пол длинные жёлтые полосы. Диваны пусты, камин не растоплен, на журнальном столике — ни чашки, ни книги. Ничего.</p><p>На кухне — то же самое. Чисто, пусто. Я включаю свет, и холодный белый свет заливает пространство, делая его ещё более безжизненным. На плите — кастрюля, накрытая крышкой. Приподнимаю — суп. Остывший. Значит, мама готовила. Но они с Игорем куда-то уехали.</p><p>Я выглядываю в окно. Двор пуст. Внедорожник Игоря, который обычно стоит у ворот, — его нет. Может, они уехали в гости. Может, в ресторан. Может, просто катаются по ночному городу, и мама смеётся, запрокинув голову, как в молодости, а Игорь смотрит на неё и улыбается.</p><p>Я рада за неё. Правда рада.</p><p>Но от этой тишины становится не по себе.</p><p>Я наливаю себе воды, выпиваю залпом — холодная, обжигает горло, — и иду к лестнице. Свет на втором этаже тоже выключен. Только из-под двери Льва — узкая полоска тёплого жёлтого света. Он дома. Один. Как и я.</p><p>Я поднимаюсь по ступенькам медленно, стараясь ступать как можно тише. Не знаю зачем. Может, чтобы не привлекать внимания. Может, чтобы не столкнуться с ним в коридоре. Может, чтобы просто не нарушать эту странную, звенящую тишину.</p><p>Моя дверь — в конце коридора. Его — ближе к лестнице. Мне нужно пройти мимо. Всего несколько шагов. Я иду, глядя прямо перед собой, и чувствую, как воздух становится плотнее — как будто сам дом напрягся, ожидая чего-то.</p><p>И тут его дверь открывается.</p><p>Резко. Без предупреждения. Как будто он стоял за ней и ждал.</p><p>Лев выходит в коридор — и мы сталкиваемся. Буквально. Моё плечо врезается в его грудь, и от неожиданности я отшатываюсь. Сумка, которую я держу в руке, соскальзывает с плеча, падает на пол, и из неё вылетает скетчбук. Тот самый. С потрёпанными углами и резинкой, которая давно растянулась.</p><p>Он падает корешком вверх. Раскрывается.</p><p>На странице — рисунок. Тот, который я сделала в кафе, пока ждала Марка. Тот, который я рисовала, не думая, не контролируя руку, пока остывал кофе и за окном моросил дождь. Тот, который я потом спрятала на самой последней странице, чтобы никто не увидел.</p><p>Я рисовала это по памяти. Тот момент, когда вернулась с маминого девичника — поздно, усталая, с привкусом сладкого лимонада на губах. Тот момент, когда поднималась по лестнице, и он вышел из своей комнаты, и мы столкнулись в полумраке коридора. Тот момент, когда он прижал меня к стене — не грубо, но властно, — и его губы нашли мои. Тот поцелуй — голодный, отчаянный, полный всего, что мы не могли сказать словами.</p><p>Я рисовала нас. Себя — в красном платье, с рассыпавшимися волосами, с руками, обвивающими его шею. Его — в чёрной футболке, с татуировками, с руками на моей талии. Наши губы — вместе. Глаза — закрыты. Вокруг — только тени и свет из его комнаты, падающий жёлтой полосой на пол.</p><p>Скетчбук лежит на полу между нами. Открытый. Как признание. Как обвинение. Как что-то, что я не могу ни забрать, ни объяснить.</p><p>Я замираю. Всё внутри обрывается — сердце, дыхание, мысли. Я не могу пошевелиться. Не могу наклониться. Не могу закрыть. Просто стою и смотрю, как он смотрит.</p><p>Лев опускает глаза. Медленно. Я вижу, как его взгляд падает на страницу — и останавливается. Как его брови чуть сдвигаются. Как что-то меняется в лице — едва уловимо, но я замечаю. Удивление? Интерес? Или что-то другое — то, чего я не могу назвать?</p><p>Он молчит. Секунду. Две. Три. Тишина становится такой густой, что её можно резать ножом. Я слышу, как бьётся моё сердце — гулко, в горле, в висках.</p><p>Потом он наклоняется.</p><p>Поднимает скетчбук. Медленно, не сводя с рисунка глаз. Держит его в руках — и я вижу, как его пальцы сжимают обложку чуть сильнее, чем нужно. Как костяшки белеют. Как что-то тёмное, тяжёлое проходит по его лицу — тень, которая не имеет ничего общего с полумраком коридора.</p><p>Он смотрит на рисунок долго. Слишком долго. Изучает каждую линию — мои руки на его шее, его руки на моей талии, наши губы. Я вижу, как его челюсть сжимается. Как желваки играют под кожей. Как глаза сужаются — не от удивления. От чего-то другого.</p><p>— Это я, — говорит он наконец. Голос низкий, ровный, но в нём что-то дрожит — едва слышно, на самом дне. — И ты.</p><p>Он поднимает на меня глаза. И в них — не тепло. Не растерянность. Что-то холодное, острое, как лезвие.</p><p>— Ты нарисовала, как мы целуемся, — говорит он. Утверждение. Обвинение. — Когда ты это сделала?</p><p>Я открываю рот. Закрываю. Открываю снова.</p><p>— Утром, — выдавливаю я. Голос дрожит.</p><p>— После того, как я поцеловал тебя, — заканчивает он за меня. Жёстко. Прямо. — После того, как ты позволила мне это сделать.</p><p>Я чувствую, как кровь приливает к щекам. Не от смущения. От обиды. От того, как он это говорит — будто я сделала что-то постыдное. Будто это было только моё желание. Будто он не целовал меня в ответ.</p><p>— Ты тоже… — начинаю я.</p><p>— Что я тоже? — перебивает он. Его голос становится резче. — Что я тоже думал об этом? Что я тоже рисую тебя по ночам, как одержимый?</p><p>Он усмехается. Криво. Зло. И эта усмешка хуже любого крика.</p><p>— Нет, Алиса. Я не рисую. Я не превращаю это в… искусство. — Он произносит последнее слово с такой издевкой, что оно звучит как оскорбление. — Я просто пытаюсь забыть. Пытаюсь жить дальше. Пытаюсь не думать о том, что произошло между нами в этом коридоре.</p><p>Он швыряет скетчбук мне на пол. Не грубо — но и не бережно. Он падает к моим ногам, закрытый, и я вздрагиваю от звука.</p><p>— Но ты, — продолжает он, и теперь в его голосе слышится что-то ещё — горечь, которую он не может скрыть, — ты, оказывается, хранишь это. Рисуешь. Помнишь. — Он делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю. — А потом идёшь гулять с Марком. Улыбаешься ему. Держишь его за руку. Позволяешь ему думать, что у вас что-то есть.</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgCgAG4AwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A+OZG3SMw7nNKi/6So/2h/OkQc5qUjbGrdcsePpj/ABqS0hsp3SM/djmpYABbzH1Kr+eT/Sq+6p2YjTww/jkIz/ugf/FUForDO4GrtlKN4U1R3+1OifDZ6YpipzsyxdRtl5AcjPPtmn2itJIuP4FZvyFOd/MscD7xIqKxm8tbhs4PkkD8SKuOgqkUpXXUZ5T+lAHNK0retIGFUZpakijihV3BmzgKMn86jY4OKkRits5H8ThT+tIpk1k23z2xnEJ/Ugf1NRYHtUSzbQw7MAD+YP8ASk8wUXEWUHIqQDiq0cmDV2KOTasm3APTPemlc0hqOnGJSPQAcdOlJEpMnAzwTSyH52PYsSKIjgSH0Q/4f1pmo0cmrWlD/SXPpFIf/HTVFXU9DV3TThbp/wC7AefTJA/rSeoFRlw2OtSzqFYAeg/lSH77fXFSznMrH3x/SkIr1d07/j/tmPSMFj+AJ/pVZh0qW0cRSu55/dSDHrlSP60AVx90mgLU0Kj7HOxHOVA/X/CoVoGWJCPscQPYAfqxqDb71YnH7qNT1IDY/AVE3GKB2GoPmzTzToed/sppAM0AW9HGPtkh6LbsD+OKoVdsmC2F5zyyhcfjVF2RELu2AKbY5OyQ4EAEscAdTUF3fHYsEAAVM5Yr1P8AkY/CoJZGmyT0AyFB/nTIlfcWI4Azn0qGznlLsPkOVwSc/eLZ5OPr7/096ikIOMGkLZJNMc5oMgn4WMf7OaRY5D0XP40+dMY+YfKoGD1pI7meI7klcH1BqWxgLeUjOxse3NMZSp5q+mr6l/FeTNxgZkPH61VbzpHLM3Pu3+NCYENPhG6RVHUnAqbyGlj8yMliBllPUUWiFbyMMCCHB5FMVyeO8kjlZS7gBvlZThkPqp7e471qLqIlZRrCfaBIARcoAWYe/r9D+lYSIZZWweT096u2YMY8uYloGOTxynvj+n+RSEaZ023dPtOnXCsq90JGPqDyP61Va1lyZ4ZfImViJF7fX8ec9ue3Sp4bGWJnls2MY2k7Q3BHsf8AH9KJZ7mC3E8sCuv8Mo6D2P8AgfwqgHA2txB5d2m2QqCB7c8qT9elZl7pUkZLQsZYzjB7/jVxXhljSaFYzscM0bdM98d+e4p08zRxGW1bCMD5kDHOF65Hr2P5H6DdwMaNpYcowIA5U9CD6g1q2urO1obLUlE0TD5Wbt6EHsf0/nVbdb3OSZCjE5G7n/J/nRYlC4sZ+UY8kdfqD61IE6rFIPI80SBvuP7e9Z8sbCUK20k/xZzU09rJZXZjb5kKkxuP4hVZJvmCuevQ+ntRuBs+CryK012Nrg7VzjPpWh4mmjuNbm8tgRnOQa5yxu2tblZVVWPT5hkVZN/Jd3jF3wDwp64Fc0qaVTmR71DMorBfV5PqRFS0rtg9eSaKZ95ifworQ85u5VUYFOmGI098n9cf0p7DFqp9aY2PKA/up/M5pmJXJqZ5A1rDGOqsxP44/wAKgq94f0y41rXbDRrMA3N/cx20IPQu7BV/UinYhysUaK7/AOKXwt1z4e/ECz8Gate6fc3d5FDLDcWzMYmWVioOSoPBU547VPF8JNck+KWu/D7+0tOGoaLb3FxPPl/KcQx72C/LuyRwMgUyTz2Niue9NTvXT+IfBd/ovgrwr4qubq2ktPEoujaxx7vMiEEojbfkAck8YJ6c4rW1r4Wa5pnxpX4Uvd2M+rve29n9oiL+QGlVGDcqGwA/PHY9aB8zsY3gTwb4h8balJp/h2wa8niTe+CAFHuT+P5VX8aeF9c8H60+j6/ZNaXaqH2kggqehBHUV2eqr42/Z/8AiVqGi2uqWhvUhi8yWBfMguI3QOpG4A8bsdOoNbd5pOpfGb7X451rxBpHhvStNWK0utR1SRlR5myVijVFJY45PoD3rRy0sZuT50eKk5NOLYjVO4JJru7r4V6/Z/FzTfh3Pd6cbzUZoBZ3sUpe1nimAMcysBkoQc9M8Gtnx78HbjQ/Cer+LbXxp4X1220y9jtL2HTJJWeKSRiADuRR2PftUGl7nk+aM16HZfCTxBdfBO6+KyXdiNKtrjyWtmZvtDDzEjMgGNu0M4B57GqHwp+H114/vNWih1vStFttJsDfXd3qLOsSRh1Q8qrHPzZ6dqLiOOV8kZr2/wCL2iWFl8NfCmsWFttEsGJXBxuO0EZH51zfif4PajoviDwbpdv4m0HV4fF0qx6fe2LyNCMyrFliyA43N2B6GvTpvD93qHwG8W6Bqd9aLN4Ju5ree5YsY3eKQoqJxklyMLkD3wK7MNNKMkzjxPtIzhKHfU+cJLrOPmpi3RUOBn5hjP413Pwv+EniH4h+GvE2vaPd2NvB4ftxNLHclw9yfLkcpFtUgsBEeuOorN+GHw91Px5NqkltqWl6Rpuk2wudQ1HUpjHBboW2rkgEkseAAK5XM7udnLJMB0FaVhcBLe6Vh99FX/x4H+ldD8U/hvc+ArTQr1vEOj67Za3BJPaXOmu7RlY2Cnl1XuT09K4qCRg2AeCRQmXGRs7CIVZupcj9Af60084p9y2FVSORKxP6Co1OadjYXvij1+mKKKAJJF8u2CYxvw1RqmVznuRVrU+HijHRYkH/AI7TIl/0InPdh/Ki4xsjgtgc4jA/lTApdgoGTSJ8z4HVjiprVf8ASj7Bj+QP+FIARAnnKOyf1pY/9Q/ucfzpyBMSFj1AFQXUyJbsmfnz0B5Hv7UClJR3GPPDDCwJG4noDWYZfMkwxyOpP0p0Ecc0khkcIqRs3Pc9APzIquO/0xUtnLObkPViepJwOMn0ppY9+aTNMJpE3Hk4p42uPukN6g5FRmnxD5s5HHY0IQTESSbsgcAYJqPFWp7djbidQdo4cHqv/wBaqwWgLgAewzUqMy/cIcdwwqM5GMVNBdOkm5lSQdwy8H8qALdmkbNuuhJArjCug6/0NaUsN3pwjkvI1ns2VvIn2qxHHY8/z65ptnLZzoALea2yw3NBIWUe+0+nPX86vG1v7c7rG7QwuPnR0EXmD/aU5RvwOatIDHt4oSm6FfOz99SBkD6ZrRiggnjMo3LtPIBIYcdcHJHbr9Mjis2YIl5smtvKTOTjOFPqMc4/P8anu7K6jQusolj7uPnx+I5/MYNGwE9tLJZOq7WaBxlT3HP6j+vSmSanGHLRKsRIxJAxysg9PY+//wBesuS7lyMjH45/z/OoJyzndIuD6j/GhyuBcvIrSU/adOLREctAeq+49v8AD8BXM/BPQn86ggR5LiOOMkMxwCKS5LGdtxyQcEgYzSuAjtzn1o81ioHcdDSJIQuCAeO9MAqR2Om00x6rYTJckIyEYk6bDzg/7p6H8DXNzI8UzxuuGU4Iq7p901pGko5VmIdT0Ze4/wA9xV7xBAJ7eO9TllIWQj+JT918duBj60xmIT0qS3fCyEDkIcGoakT/AFMn1AqbAi3ZDzVGOWHX3oqOyuGjmjkOSyEDP+zRU2PQw6pOHvvUS5cbI0H8I5quWPlke4qWZdrgE89x6VDJwcVVjknoxtemfsvWcNx8btBvbtf9D0kzarcN2VLaJ5gf++kWvM69G+Bnju0+Hdz4n11XkXWptEkstIIgWVEnkdMu4bjAVW4IIOcUzI7j4iXtx4s8H/BzxzdOZb03NxpN85/heG6Dxg/VZD9K9cOh+CoP2kviBrFn4++1+IpdM1PztDOkTJ5Obf5v9IJ2NgAHgc5rxXVfjTL4u+Gtno/je5kudb03xLb6lZywWMUMZtghWRCIwozk56c+oxT7X4p+GYv2ivGPjthenSNYsr6G2xADJumg2JuXPHPXmgDf1HQPBmt/s7/CT/hLfHn/AAijwrqv2Vf7ImvftObtd3+rI2bcDr13e1b/AIm/0L9tzx14pYZTw1pE+sH/AHk0+NU/HfIleI+OfGOk6x8J/hz4Zszc/b/Dq6gL3fHhCZ7hZE2nPPyjn0r0nXvjjo1n8Qfij438JS3kera/BZW2iST2aOERfL+0GRW3KOIwAMHPtxQByn7Q7NrHhX4X+Ms7jqPhldPmc9Xms5Gick+uGSmWo/4w0vf+x+i/9IGpnxM+K0vxC+EWjab4lna48VaXq87pNHaRQwtZyxLkfuwoD71HG3oM5zxUPw08UeCLr4Yat8OPHV1qulWk+rRavZalYW6zmOVYjEySRkjKlSMYPX6cgG58FdW8TeIf2jPhofE8cscllFa2tiHtvJzZxRuYiBgbgRn5u9FlMLn9nX4rXAJPm+J7GTPrmSU1p6Z8W/AVt8ZLPx09rrrWXhTRYdN8N2bRIZLxooXjVp23YQZct8ufx6HgfDnjDSbX4L+LfCF49yNS1nVrK6gZYsxhIixkLHPB+bgd6APcPDbbfDWnfCLGft3wvub1IvS/mdrxPxCqK8m+B/7j4UfGC+JwE0G2t8/9dbpB/Su9T9p3UbT4zWt1p9wyfD62lht1sn06A3H2RYljPzFd+c5YDf3x0qj4Lj+GHh34Fa+2teItZtofG2otawizskmkt7ezn8xCULDBfcuck9CB60ATHH/GNH/XVf8A04rWx+14t34Q0JNJ8L3dtcaDrut6nd6zdQMGZ9QM2TA+Pu+WjKoHf5jjiqvijV/h9B4G+FHjPw9rep3un+C/EkWmTxXNskU80W4XTyiMMTwAFHYk81wl98SfD2sRfFHw9rJvTofiHUZ9Z0OTygz2t8JWaMlc/KrxtscjJAApptbCcU9zvP2d9YTwZ4X+GFvOVCeLfF9284J4e3EAslDf7O+Zz+Fc/wDBrw6Rb/GL4eavdJpOlLCiX+tzgGKwktbo+WHXILByGUBctnoDVCb4+674X8NeDfD3w9vltbHSNKjF8t1p8EhkvDI8kpVnViF+YAEEHjtUvjX4neC7+P4yxaP/AGhs8Zy6dLpoktwu1o5fNnMnzHb8xbHXPtU2GJ+0vptlpHw1+E2nabrNtrVrDpd6sd9bo6RzD7RnKhwGAySOR2rwuL74+tegfEjxfpPiD4c/DzQbAXAu/D9hc2975iALuefeu055GPpXAQnEoPoc1SHHc17hiWDHuzH9acg5xmq0TFxz2qxHwoq7nS3dk20kKo96YOTirU8XlSIMYzFu+uR/9eqqn5hRYZNfuHunI6D5R9AMUP8ALZxKD94En8zUUv8ArD9amu+I7dfSIfqSf60hpCGMILZx1YZP5kUWvEzt/stx9Qf8adc8LbH0i/8AZjUumxq5nZhu2R7gvY8j/HP4YoGRptjtZriUfKq/KPU8Y/x/CsIEsW55Y8n8Ca6XxJE0OixAghpZTu9Bs4/mz/pXOmFkXLkBuc5PXFJnHUm3LUhRgsbgjg46daQzHoqqB6YppOaaTipIJoXhZ/36kA9So6fhVqbSpDAbi0lW5hHUqMMPqKoCrWnX01lN5kRyDw6now9D/jQBWVGP3RmlAZT8ykemR1Faes20MkSahYDMEpIZe8bd1Pv/AD68dBmxcZ5I+hoAtW0r25EygSIflkTPBHcH/Pb2ovLcW8yOh3QyDdG2BnHcH3HSnWZ8xhbyfMH+Xtu/+v27/wAzV1It1pLZSRjzov3sefYYYD6jB/4D71SQyk1s5YAAMpUEFecjt/h+FQ3Fu0DhWXGRkEchh6g/nVuN5YdtxDKUkhbG0fxA85x0/CuotW0TxFbpb7YtN1MkfuiNsMzeqnpGx445B4+7QBx0FvK2dqvkfxJ2rSt9S1O1UqjPLGQAQ75I/wAR9QalvdHvNPvzFJbtbujlWwSHU/Q/z/Kp1m1BFbzXkI95AT+YpiKtzq4nQrc25OfUf/Xx+QFOsNQWOTy4JiFAJiUkkDuQO4/Pmpp5Jt7eZEAFHOdj4PvkDH5VkXfmeYsmwRlcYwgX9BSA0Jbm0vrhEvbfyn3DLoAv51kSRlFZY3O3JAUnk/hVlG/0xpMYTy2cj+6SpyB+NZ29tuMnFJsZY0wEX0RIxgk/lUE2WmbAySxqxpzfvnPXEZNVCeaLAI4KttYEEdQRTo3aNtyMVOMZHv1ppyTknJopDLM8hNvACqHAJ6etXtDmExaxlORLGY1z6n7v5NzWbddUX0Wmwu0ciyKcMpyKbdgGVLkfZQP7zk0XLIbmQxrhSxKj2pXG6KNQeecelICIEg5FFJRQBbvOZm+tV5uTn1qeY7pGb1NQy87fpUm81fUipDVl4z9kjfHDMx/lVcjFUZOLQ2inYNFBI2ipZE245zkZrubvSfBv/CrrfULe5kXxAHPmoX4I+naolNRtcdjgaXFdf4Nt/D8Dw3utw/aoUlQywk43rnkcVu/HG48A3t/Yz+BrH7HH5P7+NRgZ7fj70c6UrMp05I8zNBp209TU1zAsLKFlWTIycdqonlZBRXReGtH0i/tJptQ1RbWQDEaHHzGsGeNUmdEfcqsQDjqPWkpJtoLENFKBShc1QWEFAp6xlulWUgxZSOevmKB+TU7NjUGymRUkIy9SxQE5yKnihO7k4qkiowdya1T5Tn61YQdqdED5chxnK/1FPtU3XMSZxucCmzoSLusNi/mTp5cax4+gArOAwc1d1l9+rXZz/wAtW/marxD5xQkO2o2UfNipdROLhV/uxoP0FNuv9e31ps5MszSE9T+lITetiS9+9CPSFf5ZqbTI3abZjl8IPxOKhkIllQjPCBfyFR/aitxaxwyKHacbmzwvIwc0ClJJXOu8Wacn9gW6htpZJDjHA3SBxn/vrFcjrVkYdHtrqMhlbKSAdVI9frwa7bQ5Y5Y4E1By0exo5CT907imfwwT9K5b4hq1rfJa7QmRuYKMBj647H1HrSbOK5yZqRFiLYaQio6Q1IXLVxZSwwrPlWibowPWqw5YD1rW0G7ijza38Ze0uCFYf3T2Yf5+nvoan4bMMcs0Mm+NCCRt5CnkH6e//wBbLsJuxQ8NSxR3LWl1u+zzLtfH8/51HNbf2dqktrOpbY2Nw7j19wRTtPQwapH54wh6kenHP5c1qa7aF7aK5D754SbeU553Lyh+hXjPt7Uw3M26s4yPOQiTdycf/X/rn6mrum38nnQyNO5e2YBo3XIYZ44PTOAD+HWoLK7iIRZkILfxA8flUk0axy/arYiQISrKR8wHpj09PehMGx+sWiwpNNEuApBC5PK/wn8Qc/hVe3Ns0Yguo5sDhGXjPtjFaxZL6xdol2ME2OpOVUAdfyJH4VixbGtfJmQ7wSucdKZSR0KavbXFnHpuuSvd2yKVguXH7+2AHAHOXT/ZP4VFPo8iSrHE3mQMNyPuZonU9Gz6fUDHQ1kCWIxFJod7EbfML4JPbdnv71PZXEKLLpl1MUtJWJiZ8nyJcdRx0PRv/rUDLcmn6Ra2wN5LpyzYJKIzyORjuFPB9iBWXNdaJDb+XBZS3DnkyS4QD2AXn8c0ksUVs7wTQt5gxuC8gD1BwSau21hFDp41XU4xb2JJWJQPnuWA5CHngd2OQPrSJM203zWl1I3lw26R8MB/ESAFB6n1/OspyDjau0ema1dSv5dQjmnkWOJAUSKGNcLGvJwPy+p6k5rK7VLAvabBJJbXksak+VDuY46DOM1niuk0F/I8Ka5MD/rFjhH4tk/yrnDjPNNjuJRS0UhklwwaU46AYqOg8nNAJAK54PWgQdSSaU802nxuEzmNHyMfNnj8qAYgXKk5HHailibYxOM8YopBYlPLAU6ZNshXGCKRPvZ9KszJvmc5xgUjtteIy5XFtaj1Qt/48f8AAVUkTBxVmTDFR/dQCmEZoFZSWpCiZ/LNAXKCp9nFKqb2Cg8k4FK4ciHXMZaWXt5YUH9BUW3HvV103LdzDozgfmSf6VUcZbPrVxFU2JcItquOpY/0pgjGMn6UdVA9KtSRbbaMdCwJzVkxdyg6cYzTAme9X1hBiJY52jIqFVyCc9KVgK+KdGgZsGpkBOcCp4E+djnop/lT2BRuU/JGBx1GaakYOea1L+HyXjX/AKZKfzGf61VC5oQ+XUdDCWKjd19qtXUHk2qwt1Er5H0C/wCJqxpkHm3cK9cyKMfjS6i4kuX2/d3MfxzTTNEjPUDinFSFJqcCjy8xE5pisOUhbdAB94Z/Uj+lT2JWLUYCeiuD+oqNl2+X6BRx+dK4xISOKktaO4yZjJLLOT95jUlupZ+O1Mb5bYD/AKaE/wAqnhG2yllHDZUD2oGiGfG/371HUlwC0mc9s1LbKgDO56Dgf1oItqN+zzJZzTnao+4Du6nuBzyaxo1zXQajE0EkVqZFVcF8EDG7jn+daen+FrfVZBJbSxleCNrdBnke5BBzjnHPrSTMcTFRskaVhCIZgzkLG58xTjIVJPmAI7gEkH6muM8bMx1uUMzNswgJOcge/eu9ubVdOsxEwy8aFQSq71Gc5IzkY9D+leb667PdEsc/0ps5UZhpCM0406KKSVtsalj7VAyez5Rl7gZUepzXdWV6raTb3Uar8oZZCwyGU4BDDpw3f/aB7CuY0vRb8+XdGIgMwVV7kkgVvi18q1vrIkxDzvkB6HeBxj0yP51SBxfUxNQSCGd158tTvRu6qeCPwzWvAgki8uRy3nAQMT/eAzG39M1iXDfaCI2OWcAYP8L9P54/Or1hcAwROWIUKI5VHcD+ID1HB/AEdDTuKxnWcXk3zLIikLlijAlcfhUspNsxeI/IfVg230zjtWuoiXxFa3Mio0c2N5HPXqa7HW/B+mSwiSGd7cyN8oYj5SM4GV4OfcL/AFqG7DUW9jzbS7+SG/YkhVK/NxxyQOfbk1DOwstTmikthLGxyu7IYe/FSapp09hLOrxgKyYUA+/+NQ30vnxWl+SGcjy3JHdcU7jehJLc2b4MVvMmBjl94/kKqy3KkGPOQSBk9eueavLf2qxjfpsOP4tkjEN9QSf0xVe+uoZ1/dZgGMeWI1x/30Dz+PvRcRPbXURtRPNB581quApbAZSeCeMnBz+BHSqGrapdalcie7ld2ChFBPCqOgUdAPYU3TXCXiRsfkl/dsfQHiqssZjkZGHzKSp+tFwFDkW5XszAn8B/9eoxT403HGQo7k1ekhsorVJFkZ3DfPlCF9vr+QpAOiuhF4bltecyXAc/QDFZyipWcyxGNV4zknNMMeM89s9KBpFvRdNutVvo9Ps4zJLMwVcdq9Wi8B+E/Dem+d4nu1+1YB8qRsE+uFBz/OqPw/8AK8IeD7nxXLCrXzLttFcdWPAOPy/zg1i6DoOr+Ntbe7vrqSSWdyXkkOT/APqrmqVNd7Hq4akqduaN2XbiT4dXk7xCzmhUHCyKCA3vxWH4r8Hvp8IvtMkN1YsN27qwHrxwR9K9evfg/Y6Tp8Us6vIG7kYrnLS0Ph7UGsJyZdNuTtUN/wAs2PAI9ugrONRp7nfPDU68PeVvNHivc0tdP4y0GWz1adrG2keAAyN5aEhACMk+gya5muyMlJXR8/VpunNxfQQUUrEHGFAPfHeimQWlGM1Yc8Ow6EYFRKNzbaWU52/Ss73O7oRinDk06MZz9KfOAixsB95c073Go2Vxu0ce5xSRsUkSReqkGpIPmbPTAJ/SmwIHkxnFK+pVtC1bc2ezqjzLn6YP+NMVEKgkUsZVIUGTje36L/8AXquDtUDrWkWZVNrltVjPGAadf4VYVUYAT+pqrbvgu3QhDj8eP61NvMoVj2UCrM1JMgyWUqq5P1pyKRbuSrcsB09M1MCIplJ5wc0+aZJLfAxksSSBSuVYr24+Rtq9KfbKTvwM8Y/Or2kT26QtHMQobJyec1VhdRcDnKGRcn2zSuOOhLruP7RkA4AO0fgMVSUDvzV65US3+1yPncE5PrVW4j2XTgHhTVBLc1NBj3ahC2M7SW/IGqj8uTnqc1oaE4jkuZjxsgfH1Ix/Ws80GnQFXNPQYiHuxFIorf0DQVvbM6jqFx9i0m2/1s+3LOx5EcY/iY/p+QICMqzs7q9uEtrO3luJmIVY40LEnPoK3bXwR4iuWLLZgZJAG7cSRweFz+tdPp9pLcaa0sUH/CP6GVKxqjLFLcDgBppW5IOQcHd1wowQan0jw/NeambHRjNDIVUOkGkzXAYZ7ucfL9Rjvip5htpbnEar4P17T4C9xZOY0yztGQ+werAHKj3IFZJONOWPu0hP6CvabTwN8S7Z1dIrKNF+YJFHFbMcdmUFCT+Z4qPxD8PLzxBB5selDTdXiH78MpSKfpk/Lwr9enDYPfqudEKUUeItUsYyD+H+FepRfCcqALma/ZicAwWzYHODy39QOnFT3fwgnj+a1uLs8/xRK4/MEfypuaDmSPL/ABRErafbXkfJkiIYehztx+QqtoV9cWqwyrM0JVztbJBBBGPwPf3wa7TxL4Q1K00O8s5Y0LRHzdoBVzyBwp6gZHQkc+9efNn+x1kVWDxScgg8D1pIjFtSkpLsdpqutWup2kiywrHKi87BtYn3HIz9AK87vf8AWkZ79PSpxMGhEjEhgMDK8fnVF2JYk1TZxXJ7CzkvbhYYup746V6f4S8GEwopQFnwRx0/P61l/CnQje3K3Mgyh4XI4zXumj2McMKfKMrXBiq/K+VHsYDCKceaRhw+FYbe3s4s4YXKSOfXbk1wfjzSJrLxTZpGu1L6ZHVvRl6/+hA/ia9w1IrFZfagvELrKy55KqQW/wDHcj8a4j4y2f2eDSL62XeYb4SELydgjZn/AEWssPWlzHRjKEeRvseF+Jrb7NqBkWJlQy5wRjO1iD/Kq80CLqFzCsZeIuzIR1A3HHNdn4ttI7nUL+0JDC4QXNsw9ehx+IH5muTtw32qEAbndF68H7q/1Br0VI8ScbSsIsrS2XlsSz2/KZGCV9Mf5616h4M1u51HQoofs8LRxIRK0rtgj/eI/QHA9K8w1i2lsbhbhEJiPDDBGPUH9Oa7f4Maw9nrM2nIiyQ3CCaNS23lcZwQCemPyNE3oVTi4zsyn4y07ObqOAhJiF2YABO4enXv+dcHJDLBDdW8isqIQ6hhz2/oc19JeLbTVbnyH/sq0eC6lj3RxS43FVYjjAB4QnsRXi3jfSpLaW8ultmgVZAkkbYOAUHXH1FZwncutTad0ccy/KHDYB6ccVCSvY5rUjsp1tVd7cyQuoIKn7ueaZPpgceZbuAPTk/rWl0YcsjMlVSuUOaLrJnZicljuP4jNPlieJtrqR9aZIpOMDtRcVwi4OfTtUjtJNgH7q9AOAKiHykHANP3EcIvH8XTJpiHBMLhRnnkj/PvTo0aSQKOhPPv7U4SlkEYULgce9W9NjGCSki4HHB59uKmTsi4q7sdN4ovXvfDdjbwIVVZFQqDnkA/1JrvvhBomoW7W8zIQpwc49f61yXhsQ/Z1ee3EsUTLJ5Q4DAHuf09q72L45eH9K09LXTfDE3nIMM7tgAjp/WuGqnLRHv0mlZtnvyQWes6FLYsy+dAgKKT1xxivCfiDo1zFKoiKxXcEoeHegddw9QRg56HNY1h8Zbm4vRM0fkPu3Yx/nNdv4m1iz8T+G11mJv9Jgwr4PfsaxvKLOuiou8d0zxTxtceJrNItRu47aCN4zHItuhQMOcqeenYgYHTivOT1r3H4not78PvtoOT5mR+Q/qDXh/evQoy92x4mZUo06vu9RDwSp6g4NFOcZy34fzorY86xejT5s9MU2QZxVu3iO88/wAJqKQZc1nfU9iVG0ExkPynPXFF0P3xUjlQAantYtznjOMfzAqO6+aZ29SaDOUWkJaD5m56KaSFvLlJxnFS264hkbPXAxUTYIPrnNMb0ihWXc5HQDnFPjt3eBZRwGJAH0//AF0yPAViTjitOEBLa1UDBKFm/Fjj9AKqKsZuKkncy5InRWGM5GKdECEANa7iNl+7zWVIuyQgDArQwcFHYSc5eiAAyBT3NEYzOF9TSqDvyDz6UDaLOsiyGq3A05WW0DYiDdcVVUZIHrU8KhoJnI5UDH50xBhs+gpFKNkPyTNkDlRmmMS3zHqeTVrS4gzS57ITVfaA+zsKYy/aSNHbSqB/rF2n88/0pILeeZS0cTFQeW7fnU1tEiWP2qUBl3bUXJ+Yjn8hkfnT3S5mxJcSIi/w7ztA+ijoPoKTdjRIm0fRLnUNQjtFkhjDHLv5itsUfebAOTgc16cmiWrrY6rqEHkaNGxi0nT5B/rsYBllXqxYjPAO48DgYM3wZ8G297bXV1dQm4g8xVndSylgCCIV/wB5sZPbac8A17LYeG0s9Q/4SXXGiluyuNNtpcLDbRAYBVR04wf0HWspzI57bHI+H/B9/rFwNV8SXFxp0DjdHAhAuJB784QdOOceg6Doo7nStCiksNDgt7OOTG1VDSyuR3YjO4889B7U/WdYtxCzTTSIoBAcja0pH45Vcen41w3iLxBAo8q3me3jYZ2ogCr9P/r1zOqxqm57m9f+LorZ3WWygnzncZI8MSRznK5q3oviPSbxYzAhh8tgzxF8lB6qT6fh+PWvJL/V/PuSYruOYHopwCf1+tZZ12aw1FHB2lGBdQeo6GlzMcqMbH09Pp0LygW6iZmiEiqrkFkIOcYPsevYfSsVYokd/s15JGM4aOYbkb1zxxWG+tXlp4J0XW4HYTWLGI/P820BiAcepjx+J9a2PE81tqWiQ+K9MDROYvMuFU8svUkY69j+fpVXMXCzG6nax3KfYNVg3kj91KSHxkdVbv16dxivmH4h+GB4d8WXVmA0NjenCHoiS4yBnsD2z6+xr3ibxHDKFgmkwHQvFKOjoF+96FgRhh7g+lVfjZ4Zj8QeCNP1NUxNLAQ7gZzg8H8+fzHetYTInE+WILOWVbiIDDQ8sMds4qkVIOD2rq/D8qWGvvBebVjuQ0UhbgbsjGfbd/Os3xRpzWV0xCnynYuh9m+6Pyre1zl2PYvhPbxw2kToMHaD+Yr0aNwikBepz1715j8M7zy9LsizffhUfQ4r0XzVIVxz14rx8QvfPqMLNOlGxt2zh4zE43hhg56flXOayCbOHT5gGmsrpY13DPmI0bpGfx3AH3DVr2L+YCu8n6cYqp4vsZZNKm1G2Qvd2SrKoxncsbB8e/K/z9amk7Mddc0GeNalZtZanFaSxOHtXZEJH3oHGFx64bA/D3rjb6VrbxlIYyf3dyyjtxnp+tevePtNOrWUeoWSMLuKIt5aEkyRkZG0/wAQIwVPqB3rxe/LXNzHfyEb7qaY9MfMORx6ZNepB3R4VePK0enwabb31k8Vyh2uPLJZR8ue+f5VwN3a6j4S1+KYlniilDQt2YDqpP0LCvbvh9YR6vZ2t4ASZYVckAHqoPr7mpPiJ4Jiv9LnOVQOpZcocBgM7hn/AOuTS5tbGtSm3FTW5u6FfnV4tGvIJoPI2vcoWjAAURlSSdx/56AY4rz34n28l1pviFy5bMpbcRx+7RM/qh/L2rjPht4vufCupGx1BZhZx74HKHmBmZee/wAvyAfjXp8VnDqng7VJ3uEuluJL5lkDBlOXlXOR1yCDx0xmoaszSM4yi+5yXw009dQ0WCGaPdKEC7fXBIx/nvW3f+B7eWZ3hAtpACSyoMNj1GMH61R+HCFbe3kDYLSStwOR+8avY7Gxh+zliMrgMF+uc8/pWM5tS0OilBSpJM8E8QeALh4pCwWXaAQ6RqCc55A7ivNtW0qbTrxbeVWUMMqzDAr7LuNPgnUqduGQBtvYZOf8/jXi3x68LmHSF1O3X5rVtzHqQGOCD19AfwOK0pVm3ZnNicNyrmR45BYrIpIyTjOO+KiltjEQGGM9Perfl3EbO8PVcEY9McH6Un2rejCcAMP4SOn+f/1V0nnEVhZi6uFiQ4c9BXT6dp12QsEsQMnsME/41geGptviO2dD0bBHYg8V9GeEvD8GoPBM8YweeB1Hasa1Tl0O7CUVUu2eXxaPqtnp7XbWr+QMb3AyFHqau+F9K8MXuob7ryz5pyxPODX0zqOg2H/CH3+ltEqSXFuwVhxgkGvmHwr4Ju0ndJtxlhlKMB6gkVxOdj18P77tY9R0r4S+GtXikjgaFWaEsCD909jn8CPxrK0Lw3N4Z03xJpkszy20EayRkjLHBPH1xmuw8H+G9V02W3mJfY5wq5+961hfGLUZbZjoem4lu75grlG6D04+uT9aFUbdma8jhJ2Z5x461CCT4bslvNHL+/2FkYEbgef5140gxKn+8K9Y+Lljb6F4d07RoAgkAHmsAMl8kk8e/wDSvK5iN6+1dtHZnk5ldySe5FKArsF5Ujj6UUKhkfg4+X+VFdB5J1MOnT+XK4HyBetVJbY7zkY4zXuy/Du/h8MzXUsOXYYXjt6/rXn2teGri0RpJotg7V5tPFRcrM+7q4D3EonIW1s8VpcTHgKVUfiSf6VmMM45rpruHytLKEcPKAf+Ag//ABVYUw259jiu2MlI8itR5CAcRMPUioamKnBGe2f1/wDr01VznnoKo45ICp8kKRjJzWhdFUcpn/VoqY9woz+uaqxgPLEjHagHPsN1LdrJK810DxJIzY/GrREtESwzEnB6UpiEkvArOWdVYEGtLSyZJtxPbNUTTamuUpSHN0z+/Sn2zMGMgXI6UnHmlverltgQMxPSgysPtreX+x7qXb8peNf5mqaqQzBuCBV2S78uyW1GMORI2f0/SktrLbAt1ct5cLHC8ZZ/UKO4/Ids0rnTyx5dCpvKfd70gBeT5QSWOAKvA28kzQ2dk00jDq7En6gKP8a3dNgtdNj+0XNtby3Lj5IkLMsQzyWIbg/pTcjG1ilbeYLa3htImkcZQynnLk52r/j/AErsfBfw71/Xb1HNlLAiSBSXXDBuMnB6EDnnt2Ndt8NtC1W4ZryBTptuw2NdGJLd9uDkIyBTgDvknocYHPsmmaVb21jb21kWt7YHLyRjBlUckdOEOOmRk1m5EVKllYi8E6PbaNp8ej2cMDRWgBeRvmVMD5iM8k8kbjjkk96q+IL6SeSS4YtPO3yQxAHLkdMg9AD7cfU1s3R+z2Edpa/Lcai3mvg8qnbn15J9hiuH8aeLxpoOm2jiPAwSowcj6dvrk1zVZWFSjKciuPBHiDW5hLdXEcRboZ5Ag+gJ+9WP4l+GFlFFN9s1q786PllQKqgcck7yFHpnGa8+8TeKLudz5l7vZeVEjlmz7EHj/PNVrTxtfTqscl7JHcR8RTBhgj+6T3H9PoKhWZ1uDj1MfxT4Vk027AttRN6oJG2SMxMDyeM9652Oe5upUs7hiXB4duoHGea6rU7+TUX/AHzZUKVeMdFOfvD05PXrg5461mw6XMNQErrnaCjEjkjHf8sU0HI5Hoc+uGPwjd6eAC13chl6DbsXzs+3zSFfwrf8C+MYR4JWEsGhsnUkkcmPiPB+pZq8x1O4aeMBlYYVuvuP8/nVFJpLTRGsFJAZQrg8cghj+v8AKmmDoq1mad5qMmm6jPpEReSCG7f7NnklG+6B9QQPfivpvUbJY/Clho5IeSCwxKd2SGBGeP8AgLflXzF4XiF34ptNTmZFSKYGEOMgMG4kI7heo98eleraX49Fy17qsuBHIkVtbxE9IxyBnvkb8n3B6U0c9SNnY8D+J+mDS/F92jRMY4bkwsMYBHHIPrj+lZFjffb7NNIu2D7Di3kI5YE8of5j8fatPx3ftqWt3UrkkF8SHP3nACt+oNc5Bbs6hkPzHt689P8AP9K64PSxxVI2Z6D8OLrbp32NpMyW8hX9cj869Z0yYXESjOW7mvBPCOpNb69GXba0/wAshHGSO/8AP9K9r8OyKsmw8A/dz1/GuHEws7nr4KqnDlR11jGWZHHQnB9q6OwhSWBWwQrgjBHNYWincVHYN09eK6q2eNIVUduMdq5ErHoydkeeXunRWxudGkjA+xYltHXg+UxPQ9tpGz6AZ618z3Fpd6dPo9xcnMd0qXUBx2ZsEfX5f5V9PfFsXMWky61pzhbuwjkf5sgPEV/eIfqAD9VFeCeOp7ZvA/htEeJ5rSJACjAnlVJz9Cv+cV6FB3R4uNV36HrPwCMj6ZaR5XiMDaTjaecH+Qr3HU7XTp7OSCa9hUsh+V5Vz0HPXHevibQPG2s6BEq6bdywfImNjYPHP5c/zq3P4v8AEGrSS+fq167SjExadj5jE8Z56Aent9apx1uNVIyijT+LmlW2i+Nvtllc208N+7JMincquMZDj0Of0NZ+h67e+HbKZLYpNp8jS+fZFiTAcsuUJ6D69frzUfiKzW8sXiQqzx8qqqFww52gegz17596xtCc3cF8k3zSmNvxJU5P6VSRi7qeh6b8KLiK406ya3m86SHIdFY5TLMSCvbqOa910+GWa2SM7txIVgADjjk9e/8ASvlrwnDcRi0urKaa1uFjXE0DBW+6OvZh7EV7f4N8Z6taxqmvaZNeQr/y96fHuI93h+8PcrkVzVFdndRm1BJo9Kmhw6NuzjdkepJI/LkVyfxB0hdX0K/skACy27KoxxkgZ/nn8K6LRvEnh7VlxZ6xaySBsGIuFkX3KHDD6EUl4jyQjaejAgEHnOSCf1/M1grp3Op8tSLR8xTaDP8A8InpPiC0i3q9uvmIONxHysMn1x74rkdSNlNFM68ofmj9VPHH8vyr3bwzFBB8PYLSc+WsUs0YG4DpPIOM9xXifj+yhsdalW2fHJJ+Xh1PQ/zx7V20p82h5VeioxUkc9aF7PUoZyCQrKx6f59RX1F8MdbiMMMQEu5Tg5Tt6V8vB90OD2YV7r8GNT+16Qmxj5qMRL9c/wBetKvHS48DNczi+p7V4h1AahDusriYvGpRomidMED16N9RkVw3wcurS4vdSF+x3rcuGOehBrZ1W+e1gaRFDZByO9M8G+INJjWf7NoEaX0jHzLhF5J7/Q157V2e3S91WOj8T+JUTSPs9ipa+uJRDFGB/qo88f596y5YNGtLrfeCNtRigMm5uoGOSPzqldB9NtL3WLmPiMGVuMkDngVwXxY8SaJBolvryRzNql3FGltIXwY49r70cf7W5O38Fa0oczsFWrCmrnk/xZ1war4pl2EtFExOM8ZriZGyakneS5neQks7HNQnr616EIqKsfP4mq6lRyLFiyLIzvyApOPXiimW52xTNjgpt/M//rorQ5D9ar/wno9xZPafZ1VWGOK+Y/j9on9mXUkNtpchRV5cDI6V7rcfEGA6cp3qGkXr+A/xrwL4reJ7uW9k2TrJGx4Vj1rwMRVpTlFU1qfb5Th8XSlL23wnzx4gEuETYVALED/P0rnbmNgmSMV2niSUS3OJVUYUY2n2FcvdruCrnrmvTpStEzxVMzZUKR8/xCo0HySf7v8AWr2oIEljVeAI1H6A/wBaoyg7q3Wp5c48ruJJ9/PsKtWqh7TafU1UUZcr7H+VWrI/Lt7itEjJRuQPpzs4cAAelaAga1HzLglMj6EUtWPEa7L1lB4SNE/JQKdwhTUNjHmheOPzW6Hp701Q7QkqauX5H2OFBycEn2qrG2IsetUc9SKjIv2dpHe63awSzLDA0aGSU/wqkYLn8gePXFSXkzXtw0hCoo+VEX7qL2UDsBUemSyNHeMELsIQFx1yZEH8uK0tA0q5vdattGgJFxdyrGrINzKD3Hbpz68VDdjakrxsb/hLwve3MaW9hZSS6peIxXaR+7hzjczYwuTkZ7bW9Aa9M8KeEfCvhYfaLyOPXNaiILx8vbwt1/4HycZ554AHe/f3VlCsfgLwayG7ljC6jdAYARAFJLjooIOAOcBz1Oa63whpNtp6yG0heRItqmaQfNcSnqc9AMk//qzWTkZVdEaejabqV3Mt9qoELytiG3K8rjqWHRQPTtjntXQmWOZ5Y1lkkgRFDyZ4c5xx7cnn19sVl3M0sNq0LFZtQvB5Z2Z+Vcj5Fxg4Hc+/tgXLa2+x2SRsB5krgPg8YJHT8j+VFzik3JlPxDdCx0u81mYCJ5gHQA/cH/LNAPTHzfgK+XfFWvq1xMDceW8nzTSEFgpPQD1br1468cZr3r40620Wji3yCUTzNpPBc/KoPsMn3xxXzLZaZd69rRhsIlkjRiBKwyZT3c+mcdugwM8VzVHeR6FCDhDTUgsLf+1ZcQ2+o3MrH74IJ/PkgV0eleAtXuJh58L+X1+YZI/Kvbfhj4FOl2MclzGhl9fKIUfQD/64r0I2DGPyVwVHXKjn6DoKxdXsdkYJbnzva+B543V50c7BjcVyT+tdHpnhiP5N8Y5/SvX5tKMpVdsSIBjgAn86Bo8UER2DP15rKU59DeCpnjF54NZpRJGhcHrhTxjrWZceC7h5NgTeqgE4HJz/APqNe6y6dHBEg2DOQSKgn02JrvdhRn2rNVZXNOWmeATaBcxSNGG8pAoUDb1wc/XH/wBbpWbe6XfzKLO0aMKrbmkZgBu7cZ47cH6+le+eKPD1ve27yLERKB/CMg+hrzu70O5tpiu+RxH91SzZx27/AP1q6adV9TjrYdPWJ57a+BL+3Yy32nTS23BZ4Dvx6nv7en1rO8Z+FotJgtdTtnzZXD7ZjgYgc4wT3C9fXGOpJxXtml+IESVBd6RbPDGMBvKZJB7lgc5/U+laHirwjofjHQbqDSZvJupYziJiB5hxnBPfBHBI3AjHPQdkKh5lWldHynq9lfaTeK91E0cissiNnKuOzKehHuOP1r3rw/F9o0q3vY2yWVXH0xxXHeDrJ9SgvfAHi1BBc2i/8S67kOGjJ4CYPJU4x9PcCuu+HTyL4dGm3KlLuzZreVT2KEr/AE/lTre9G5WCdp2Ox06dQrKDnHNa0urwQKXnlEaAZJY8YrhbjUZLLfl8IRg+9ec+PPGVzcpLaQuFDHA2DGDnHXtlc8eua5I0uZ2PTrVVCN2avxh8fW9zaXOlWV0JRIuxiq8EYwRnn2rxe6upZmJLYGSQBwBnngduc0TF55t2B8zflzS3abdvOeSK74RUFY8WtUdSV2T2MAmlw3VQARXSWFhcDY8MBYj5gR2NZ8ywWeo206YkDrtlTGPoa7LSp5o7dXurlLC2UfNt/wBYfxwQv65qZnRQhFK0jMubK7tvmupkiZuCCf0rl9Rzp17LMowk0bLjoQfp9a7CfWLfVL5dM0K3js4jhZbtx5krH1DHkfTj6VoeMPDOl6P4Qu1t/wDSLn5B5zHLby6j+tRGWtma1IuUW49DT+GGlRzJCtwjDcBjuW44717tp/hOzuYMxQrFI33SAcj8B/nr614f8I9XNtqceg6ofK1C0OAWPEkY6MPoP059a+lfDYQQfKMEHOVIOOn09P8A9VZSvzGyn7l4nNal4Xt57d47y2h1LIG2SeJHAPYDIPA9eKwxo+k6ciiPS4QRkZVigwR1wCB6D8fz9S1C1H2cK5Y7kU88/wCe35V518RZZbbRZwhVJ5gYocDrK3AP0yc/TNYzbT0NqUlJao898NC1Hh22uIrWKN5d8pZVG75nLD5uvQivPfirYF4Yr7Yd6kITjGVz1/SvS44vItra2iXMcUYXHfAAAH5CqXiDw6+uaK8UOwSlcoHPDEfr3/WrozSnqTiKLlT5UfPi9K9A+Dt7PpnigRONsFx8rf3Vb15/L8ak1HwOdP8AD7y3A3TpIEOzoR1H1x/n0rp/A/h2G90O7eSAws6gBh1Vh39+1dc5KUTyKVOcanmj0++Bltvl6Hmtb4XXWm232u1ufLExbcu4feH+RWFpbTNpEcUxHmRpgt2btkn14rj/AB3DfRwLf6VO8F7b/PGVPXjkH2rijHWx7cneFzr9V8ax6PNqs2pBV23MbWtvL3Vo0dOOwIKnHua+ZPGHiO61rVZJ3Rkt/OkeKM/whmLAZ9sirnjrWdY8XeJxc3BCzPawxsu/CnyYFTJJ7lYxn3rm2lkuFSPHAZm6nknGT9eB+VdkIqB5VStzqyJdKtzIwYqakv7F9xZFPHWt7RLDbGGI4FXkshIrNjG85FVzAqKcLHD7StpIT/fA/LNFX9asLmGXaI/lyTRVqRyypyTsfQut+KZ7cxxecw8tACB67QD/ACrltW1w6kQZGJ2oWOfzrl9W1AnWbqTOVLOV59zVSG73wStuxlMD6mvMhhVF3Z+k1MXzQJ9QmW8v923AkcKPbJrHul2XxjByqkgVa0ZvM1S3U/38/lz/AEqneMPtLkHox5rrgrHiYiaZXvv9eR6cfpVZhUzje5Lcndn9aSVSk6qR0QGtlocEtSuv32b0GKI2KKzDpjBp8K5Vs96UMBDIp4yKo52mti3bss8cRU/M7gVN4gkMur3ncecwB9gcf0qtpgMd9YAjjzlJPpzmo7qVmuSx6u2T+Jp2JUhdRO0xoeoXJpsdufKzN8ny5UZ5P/1uhz71avk+ztG7ndO6Btv/ADzU8j8TwfYY9eKtvFLdXCRJ5kkzthQMksT7dzTTsY1tZE9gbt5HtoEVRMhQqB19OfrivWfhrYx6HpepeKdTZbe8hRNPtIuC4mZfmIUg/MFXv0Lc4rj7CSLw8GghgjvdVyA8h+dIGI+6mDgsO5HGeBwCW9x+Hvg1ASNVRF0vRYkVd6482YmQyucZ5BZVHt64rKcjejNQi2y14J0+Gz097+3037H9sWOGHzCGnulVQDIzY+6SOvchjjpXQfbJL2+SCzPl28S8NjjPr/n15pL5ZbyzTVzCtvazbbeBFByqDjCr2UAn8TnnGagtLWR737DaghZsYAPrnr+p/wA5rJs46k7s39Ekght5r+VQY0BjWT+6qjkg+v8AUitGVGK3CAYmtrJZXXrtLAsf5kVz9zLDc+JNH8KQFXt4ALm5wcDCnCA/7zH9B6V19gRc+ItZt9oZ5NOJIz3z8tMwS1ufMnxy1ue/8UR6dAdoUbto9SSq/lhvzFehfBvwPDp+npdSwhHKBs4yf8/hXBWmknWPijfXEq58ubyhz0x2/Jh+tfSunW62+mwwIoACDnNefUdnY9+MFGKaGpblVCqMDFTQwFs7hmp4I2GHbjAyB78D6d6uJG0o37uT1pwhcxqVLMz/ALL+H0NNa3UdQPwFbCwHOOTnuetRyQqMhY8YOTn+VbezMfamHNAOhzg1WubePerICo29OuK2rqLbkgEE9Cazp4cwLIjghifl5yMcfr/Ss5QN6dRszZvlyTyCuMfSuT8Qwh0eMYLY+Ru+Pr/h/wDXrq77dtwVxisS9KAszJuz781lezOlxdjhjpslws0YyLiFc4Lf6xf4sH1GOfz+mXaTaloWtQA4FnI4UFuFB7Ad1bkAYPcAgg5PZ3SOoSeP78ThgP7w7j6EZqG+t4GS50meJJYZvlViOCAPlwex27jnrkDr36abucVWnrc5f4vaINUs4fEWn7G1K3Uyh0wTNHwSpxnkYBB5715zN4xCa9FeKVIvo0afPUyqoXd7ZUL+Oa9UO60hfTpJN6Bjhyf4j1GO2eT/AN9fj4L400l01CdE/dscvGqjGT1/Lrj8frXZH3o2POmvZS5kd3q+qxX1r5qkFW6YOSP8/l7GvKtdiuUvHfG5c8Nzz/h/nBqt/ad1Z4jEhliYAjJrR0XVIr67jtbv92WIVZDyM0lTsaOtCr7rMmO2Czwg8ksf5VFeDFwmeMMT/KvS9Z8Hmxg0u+mj2wzXyW7vjhd6vgn2yKzYfBU2o+P73QYtrfYrYO7dlOFP/s36U4yurk1KST5VuclBqkUEEkflI0kgxuNV5Lu5uhFE9wzRouEUtj611XiXwVcaWJDJbuwHcdDXOwQKj7XspHdhgKR0oUokShNG9oMkGjq1wzKMEFcHp1z+Jz0rvrvS73UdA0YXACy6jqUCKncRrudiff5QT9a5fwX4Nvr+5hnKqqqcrFMjOo/Ij/PavWtMtb248f6FZXQxHpdlLeN5ajZukHlJj5if+enXB4rCTSldHo04yUEpLRnJeJfCU15IlzbSS2l9at+4uYz8yEdPcj/P19E+FPj2BLlfDvjdv7F1Tbst7jpb3uOPkY4Ctn+Envx6DW8N6Wl5q02AWXeeTnjBwetafjj4fpc6TIqeRMjrmSC4iV1Y5Ixgg8g9xgjNSpN7lV4KMvdZ2VzdqYtjj5kGAQMDODjjJ56n8RXnXi+ye4unvLiUMIhmFAOBnq7erYOPYE+tcLaw+IfDMgttP1jUdLhHAhkQXduq+irJ8yj6MKtXuveJLu3aOS70C53ZIk2yxE/8A+b+dRNJ7DpXg7tEsNuHmGW/StNoDHISq4RcgY/nWXoVrqU00cl5qMS5cARWse1Tz3diSe3TFbVguLdQjNwMEtyx+tZNWOjmuNnsopbcpcRqygdCM54649eKgVIrd1gUCNUGCME5VjjJx7j9Kv7JGkRQfkXO7uT6U68tFnRZtxDoxx7jg4PrWkHcwqQ1uZ94W8wFXCKD8+e/P/18Vk6wFmtpCADjIHvxWhdfLAomPlgvt3Z4z6/5/lWbqm0bY3wSeSBweOp6+9NjhJJWZ4p420tLa8Mvl7jg7Tn1/wD10zQdF+02iSjjAHGK7Lxvp6yqWUBju5I9DS+CLFTaMka52HJNdHN7hzqjF1Cpb6Y8EYRR9T60v2PyYxnjJx06k12J00iMAr09qpahp/m2jIOCanmNZxsrnIahpy3JVTtyDkUUvh6eRNYksrxgGH7sH1Pb8SP/AEE0VbbWhlCUZK5zFxIDdTOBwxOKjR2VWA71PL9ie7TdK6DcBnb+FdE3h/wxcQedD4stoZO6SRY/rRKpGO578YVJ/DYx/DKq+qh2HCRu30whrEaRmLbjn5jXVafY2tlLeSQalBdbLV8MgxgkgZ6+5rmfsz7VYfdbOD2z9aqOquebW50yOEfI7Z6YqXVWH29gDnaFB/AUyGMmMopDFnUcfjSXSZuHIPG4itDJSurDBkOmR2/rUiIlwjrIQrA9T3qNE3SMc4wKt3I8wrOP4wN3+8Byfx6/jQRZyK9zHLayojja64IPUEeopbeNLjUYkkz5YO6THXYo3MfyBqz9okjuACiSof8AlnIMj/6x9xUmlPZCWYzrPGpiZd0RDYzweG9ie9Vcn2fvWKN1M0szSvyznJ+tbWjlNMsBqAWP7ZOWW2c8lIxw0mM45OVX33nqAaNG0W31a7mjiju2jQBgRtJVe5Y4wB2yeBnkivS/AHgDVPFGpLc2+k2clrAQgluGY20SoNoG88ybfRMDoSxzik5WMqllPUyfg34b1DVtcj1iaFFsLQl4vMUIlzKv3VAx820/MT0GBk8iveXI0jS2ju5hcXl0zSiEDCdTjd6YyTj8++bLfYNLgtLLTrqC/vmURCdAFSONepRFAUKOeF/ugfTnbidZdSkuJpWeSOMKFPZiSce/Tn2XHTrzyeonqvI7LQIZtQ0pZ7lMTm4Qqu7hEUj5QPXkfmafc28un391J/y2dhCjdNoJyxH4H+dJ4Mvj/aSRBdu5Qc56ksO340eM7wfbb7ywweGKRRnszcA/qaDht+8sc/8ACmX+0/E+panIGwr/AHs5+VD0+gzn6georqotRi074hwXL8QXVkgJHHdix/I1R8AaXFpng3Ur1VKvNGcNnJAy3Ofctj/gFUviAk7eBdO1OJT5vkOrnuAYs8/lQ3aJtD3qlvkct4e0Qaf491ODbsMV665xyWGAT+gr2OCNvKQMMYFcDoh+3+IjqbdL0Ryg+p2KjH/vpGr0sJhVHoK8/l95nrTnaMV5DYkVxsYcfpV+2VYXOYRIpjP0XjA+tMtApbGP5/0q2Ub5cKMkggHnsef8+tdVNWRwVp3ZFsyODuPoOtMnVkAzVxY22g4POe/vTZYWJKkHb6kd62sc7mkY10c/j+X41lziNIY0SMrtUg4OQeSQfbgj8q271QExhjg4UD3OP85rJmBfhRye1YzWp20XZXMC8MmxsLjbz161gahzJ/8ArrqbyLOeM1z+oQMw3EZJ/wAa4qidz0aNS+jOX1QTxSpcxDdsyCvqp7Yqvql35kEdxE+ZdqFG9GGAP5D8Oa1b07UK4rmrqCePzHhU7XyWT05zkfmeO+azhVcXqbTpJq5JNbi8uftKDymk2upxkDrkfg351wvxE015rW4e3QLdW3+kw4HLcfOv8/19a7mC/W1ms2YqEJ++GBX3/mT+J+lR+MtKW80+R7IDzlcnaOoJyRj2bkfVTXr0ZqSujwMZBxep8za3Csuy/iG2C8yy+iyZ5H41loGjbPIYGuqMcdteXGiXyMLO4lJt5BgeW5+vAzgf9849azNWsZYmYSr+9QD5sHEgJ4Yf5459K6bnn21PpzX9CbxF8DruKHH2r+zo72Id96BZMD3OCPxrmv2d9JudR0nWvFF2CLjVLrYjdSETPQnryxH/AAGup8TajLonwxTStKVpdV1aKLStPTPJZ1Ck/QLu57cVm6faSfBTX7XRNSvpbjwzrcaPBdv923ulCh1Y9lbg/T/dY1hFe5Y9Gs+WumzR8Y6IVt33MpAOHBX6jFcDpui2/wBrIaPJU44wK9z1m2hntWdCJQ4zkcAfSuCXSVjkcIqgMdxwO9c05cp6tJKauT+F0tVx5cifLkHIxgjqM/jV7wHFC8mo+I5AT/acwMA6D7PGNsZH+9ln/wCB1jSxeZDJY7wlvISJwCQ0iDHyj2Pfvjp6jbGpwR2yQx7UA4wgwPwHboKxvc2tdpnY+D5vIv3JHDcE4zgnP+NdVfS20lszb5BNn7u0hR8vY9DzivNdH1DyUZ/M+Z8nO7rV2614GEjzWYnpk9KtSsrHLVpOcrkfi+CGdnDRqPwrzm/0Yi4JXeM8/Ka6TVtcZVIMby4/ujNZ1lrNlqGBE/zj7yn09xU8w9FuS+FYJBeiCbCokTy7i3XajEDn3ArQjkLMAVPzbSCDjtx2qOyk2XFyNpZGtyN46Ak4x69D1pHMEUSmQunlxjcxbJA9T/ntTeoXNBGPlN5cZYk9C3pzSq0Dl5GZWO1sMT1IU/pwP1qCFvNgyj/u3+ZTnP4j27imuEWJhuXa4OcAHn1oTsRJ3K15DFJtDJxkj3JAHr06Vg6zIUlf92gkwCp68E4P9DWxdXOEwoIEbFWJ78D+f9K5XVrxhJIGI+6ehzg+n5GtYq5k9Dn/ABJKCjhyA68cHIHtS/Di5R7iWM/dJwfwrK8RS7BMzrtycAE5BOP88034azY1Gb5e/HPetGvdEpe8j1+W3CqHYfJt5PA+bkk1ixzaXqczxWF5BcSIfm8qRWx+RrqbeJLm1KSQxuhG1kZcgj0I9K80+JVhPomu2+r6bBFCqR7HdFC+axGNp46dfxxUU1zOxdeo6ceYxfFtlb212NUtbyORY2/0oQtkpg5DAdyp/nRUOiw2jyancJBZWWmFxbxmflp5h3U9AecH+tFd6jZWPHk23dHJ3GnXUMoDxlWBzgjBqlcRhZDiv07+I+gaLq/g/Vre8sbWUSWrgsyDjAODn2PNfmjqyDzGxxXNGbcrM+yw9SljaEqsIuNnsPsAE0fUnz1RAD+NZ7SSGyW3LZjBJA96tJLs0uWI8B2x+WKXVWTyrCFVAKWw3EdySWyfzFa2OGrT5WVrBc3MY/2gaiQb5QOm41ZsziVj6I38qhQfv0ouYcitoRhtjtxnPFWbaQpHJn/VnG4d/Yj9fzqtOpWXBr0b4bfC3XPF0Czm2kg05iuZnGxWBP8AfI2qOOp49M9gzdoq5ydj4fv9UV7my8poYwDJI0qoI8nALEkbfrXY+CvBD6ldGDTLOXWp5JFBdw0VqOuemHkAzyVKkEdCK9c0nQPht4MER1/VrHXGtmCwWluQtpFIefmGSZWA5J54AycAYz/EXiiw8T38dhJr+mRafMDutLCOaFCuOA+1A7EcnLMR9KUnYziqtR+6tDZ0PSPCujs1tqlzYaitiqzmxsdoihcZAeTyztz1GMM3AyTmo/FPiHUruZbCSKPS7CFUCW8OCvlnpjHGMZPHOP4hyK5abXPC9jC2j6SLsgqDd/Z7ZYY5fTljk4BznaeQD0GD0/hu2tZ9KuPEviWCbTbFoVaK4nlMkjr6IABu4yNxBzkdQDnNyuCpKMry1Zj+GhPe6he6i88kZt4fJg+T5I9xwOT3CjAHbOep56KzitneS52jy4nJJ7yMBtGfToePpVnVpEvjBZW1l/ZthbMWNuiCIuABt3ADO7JyegyF9TVO1/482jEnCsWdsdWJ4A/I4qSKsjo/A6M/imxGOrAsPX3/AENU/EFw8mpaxIOCZMhe3JP9WAq94GbyPENj/EZpVJPT1AP6iotciSObX7gL86XwgXnoAyn+lDOCL99m4kqp4BvktXwIgkKNjrtGD+b7qh8Uz+Z4OvYwc+Xcqij2LFf5GqRuYtP+CT3rqS5liCrn7xkdD/6E5rlvFXia5i+F11qNoytKRI7Bhnkqrof/AB1qJK6sVB2lfzOo8OWX2K00tNuMggH2zu/mxr0BH6DFfKFv8S9en8Mvdh0WTTbq2CFcjKOkuf1Rf19K2LD44XiSxG7CvIRtkKDHy9j7n/6/tXM6Ukrnp3jPZn1JYO6qy7v4g3T/AD7VqwGGQ7ssWBIxjv6H9K8Q8C/ES31Hy4XlR3DNESW5YjkHHuuT7Yr0nSdVVxwee2Cc/pRCsr8rOevh562OnJ2np/nNIzfKTkDHqaqG6cJvLEKehBNcR478WNo2nzTGQK4AMYJ+Ut2GB2yOldEqqgrs5aWHnVlY7O+ngZTvC4bpgYrmNSu0knmlleOM9CwAVeg9/wAfqTXgHjP4t6gt2IrR1xCpPH9/GMD2AwPqx/DzrXPiT4puZFVtUkhiQ5G3qD659elZXc9UelDCxpaNn1jLeQGVkLgFeuTis26ubYRktKg9s84r4/fxprnmFv7cvnY85aQkA+oXOKePEviS5k899TkMg6yjKE/TBx+lTKg5DjOHQ+n9QMcil0GQawbxyiBl6joe1eG2PjzxNp+1Y76afDZ2zNkY/LP+eldv4a8d22u2/wBnucWt4oysbNjzB7eprmqYaUdTthiIvQlv7tra7ffgxMdxXHQ+oH0NdN4T1FJrywNwN+5hCWIzheDyPTGD7YridVYNM2O/+Na3gy8WC7ht05lhlEiZP3lzgj9f/HvrW+HlytI5MXS51cxvGXhyxPizUtHujugkAkVs8gHkOn0yK801zSL3TJJba+Es9snEM23mP0yf7uM8/wAule8fHiwi0n4gtqABhwY3yoIX+E4K/wC9tzjqGzXD+J0m1C+je9DJafZVe3WI5DsHZSHP8XIyMdN3fivTvc8NLU9U+EGmy+INdtvF2rQutvaQ+To9s/WNGGHnI/vOOB6LjqcV6Z8QPDmjeK/Dcuk6lHG6MwkjfG7y5FHysB19sehI71heC4/sOl2kKgmVYVUgD0Azz+BrQ1W4uEbeUctKx5LHAOcjB79a5lM9KrQTldnnPh4a9oajw/q0cbS26lUhaQIJEJ+V7dm+UjHWNtu05xgYUSawYpIWT+2IdNlzgRXUTQsT6AtgN/wHNd7ZaRc3twsl2VQ9VZ+3OM57d/esLxxe2VgGhSSFo4hjI/jPcis5pSd2dOHuvdTPENZ1XWLS8kjtpI7vYSHMThsfzqjB43nhufKuYWjY8bX/AArrPCTLr99qFzHGiW8cuyMkcMe/H4irPiLwdY328yW8bk+3SpSSOiSmle5jWni6aZ1EamQt2zWgupa1cDMek6u8ajLNFASuPqK5O48C6lZyebpt28C5+UNyK6Lw5qnjTQ5gzwxanGuA6xMUkGPY/e/A03G6ujFVL7mnZTrcSiGZriCX+5LGVP603V9He58ya2laOVBkSp/F7HB5rsoNc0rxPpiySRLuH3ldRujb0I7GsW8f7AkqHey5yB1rnUhy1Kuk6oy5tpWYSDG9AevpitJnTzBI2GyoHPQgdK5+0aCUfami2so7jqM8/wAqtRzhwoYMgOdueoH+f5Va1IR0DPi02qqheygYH+ev51XaePy/KRTtRd27dnn69+lVbqYBADxuGev4VQur+NI2iiRlwAMdlHaqSFJkeqagyQjKsAxxg4/lmuQ1S+kREdly2TnJ4Ppn8jVrVL4RRSK8hG1SeOc1y2u6gB5eDhfLDEnqM8nNbwRlIzPEWo+YgB5YjnB744rU+F64umlYEZYbs9T9K4u+na7vGYtxnivQvh6nklRw3ple9VPSJjSd53PbbSYRwqCV8wnC5OP/AK9ZHjPT7fXdFm09yqSOpIJ6Ag8H8xUltcM9uj7WZ8fKB/nr0xXmmtWerx3zarqupy6dDI2I1MhkjQk9MhgQOeoB/CssPG8zfFVLQt3M3QrYQoljqdoJ00y5ka5tDy3luuPMUfxAdfpRVjULmOdVludRtria2iLCeB2kccY+9gYBz0JJJPvmivRsePc+pPjpLqEf7Oum3UOo3kU8kVt9odZiGmVlAYMe+c/jiviq7BMxzzX6D/Hnw/o4+Bt/Z3ckqW+m2oe3YMc7kGEB9cnA59a/Pm/4nI9646Uf3h93l1aFTAScekn+NrFebaYEQfxHLfma0dTiUXaCcN5SRCNRuGVwAOM+/P51BPan7baW6/fkVF/Fuf60aud99KQxKmVyufTPH6V0NHn1nd2HQpoSwOzXt8kxBA22oZccc53g9O2KnttGgnKtY6xY3EmceU5aJh+LAL+tZCpucIPvHpXp3hWyTwnbRSW9tFN4quI/NR7hf3WlxYx5jBsjf0+9wuTnpyjlm7aF/wAKeEdA8L251rxxbm61Ec2mkJD525sEhpOQpUED5c/j1qDU/FvjnxFeta28F3Dpwby1hWDIRSQPTaOR0xjIyckbqx77U7DT9TaX+2tW1y9fLTP5rRw5z/tZZx1zkJ6VPfeLnhmiub/wv4aliKho4/sOwZIGW4IJOCOTkE/lSI9lIR/CfjbUL9JNR0S5hWEbIxNexRIqYxgb8cnue/NdXovw41UwQ2FtqENubhfMlMUTzPtyRw+0RkAc439T34qn4c+J9/FHmzls9NROg/s62wqjvuWMN68YJAqTV/jB421C8Y2l45tMAKEZSvH8TAg4Pt8oGcVnJ3KjGut2d7aeBtJsp4Fhs4JLaFvOmlvAxlZQSciMqACT8oDbhwO44s6Fpd/q+r/b9X1Zb9IR+5XYUSGNeehPXOByCOD0rnPCevatrVrHNdx/2hcXEnlkPI4AGAAdoIBIO45H+Ndrp8FjZ2dzYWwuWVCjSy537mZjtUk9sAgfh1rK460VC2upH5McqzkNJOZXZfM78ZJA9AMgVW+wmMiI7nWIAyLnALH1+gH8/WtTS5QXe0+zB7vOVQINiZ7k+nH8x9Y/FTWum6X9lgl855n3SvjBdh1z7dv/AK3FM8ycrzsVNK1RLfV/t7kiOBlKdyxDbs/jjH/66v8AiNluNI16W0OTPfNMv+1lV2/5965C5kENzFbSna0SedL7EgY/IGuk8MXEVzocAcfu5ZcFeuUTODn/AIDSRDglK6NTxPbbvhtqmn/8s7FtPduOn7wOT/3yB+VedvDHL8LNctJWEnkQWsTEHnPkDdn8S1d7pd39r0n4gWTf662gt5TzkkeUWAx7Dj8q898H6lBeeDfFohRZc3QkCk8MDnFKUjow9FO9+553oWiwt4L1sLM+ZhAFB7bSx/kSPxrKtvDcild0uCOckZya9b+HCJeaDMZLK1ljLKPJDknIDZ5x6DP0FUvEq6VBNJbQW/2eWNtp2tlPpnH88VyyxEj1Y4WF7M5jw5aahZX9u0E6BllUgqCRj7uCPoStfS/hi4d4o26ZGa8C0+UxuzrwQK9s+G8i3enxSnkHGK57807lVlaFj0G+iZdLV2+9sPPY14p8Yla5hjbedqK4JXjBxwf0/PFe265eJb6TGmfm28j096+dvitraK8kLMCfUcY/CumtLVI4sCn1PJ9V0pJ7kkjuT+JP/wCofhVeHwn9qkC7ZGb16113h+0N7/pLr+7Jxj3rtdGm0nS3Bkt/tMw/gPA+pOOB/kZqVVa0R3+w53c4PSvhorN50mmySJ2GDz+PNa0nh3RrFQk+m+UQMEbjg/Wva4NVE8AhWSO3k2KwVFGdpJAGTnPKkYwOh6V5l4n1iOdYj9rMqzRmRVlRSSpxzxtPcU3OZEaa6qxy11o+hXBxBDHHnrhto/TmuJ8V+HY1JNsGJHKkNgj8619U1ZBdEQDCgkZB4Pbj8aifUGktTubFXCd3YJ0o2MXw/qtwWFjeZEy4CuSTvXp+dehfDW2a+8c6PBCc+fchGGP4CRk/kCfwrza4T/S0uYRh1Ocgda9e+CypZXt14puOLfS4Av8A20lyi/hjefwql8dznq+7SaLvx5vEvvE2sW0T7zAAMkZy2f1wFx+dcpLaJdeFtB1i2G2KS/e1ZT6Nsbn6FWP4Ve8U3I1TxXLdxLlJQJHBOTuG0Hd75b9auWNmV+C80jwh3h10iMdBkRjp6DDZ/Cu2Dvc8dwcbJnrvh5olgBeUBQuSw5xxVLxl8QLGCI2lvDBGI12iRmLY7cZ69DzxXhsnxKlggeCTzUDLtJxxnn/69cb4k11dRt3S2uCJGGGZ+xrBRkj1Kjpr3nqem+KfjPb2kTwtOZpf7sfDH8K8s1Hxl4g8W6gLa2BjVmwNzZxn1rl1sLdJPkke8l3YJI7k9Bz61ueENRtbbUFUqYycYJqnFGEqtRpXVke9eBbKw0LQrPTlm/eH7zddzHkn/GunsNk8fmiMhT0I53D3/wDrVR8H6YbiCG7n+SAqDlwB9fwqXxJ4z8J+Ebd8XKXMp5EUZ3Y+tRY6VKfLZC65pU0lsZIEiVByxbjK/wCc14Z468TXWh34gtrwySDOSOSelaHi34w674lnGm6NEttG4IG081yOl+DtQ1LxdaWF/ukE7B5ZG6hM8/jTRzzUnsdx4C8Srd3C3MyGKdwpcEcScDDfWur1u5aeU7BkN157VBr3g62ggRrMCMQr8hX2/pWfbiWOHdKPpWMoq+hvFSSswtWx99ssOooZ280kncucqOhGarbT5wZgwye9WIIJXl+UgZP49MVKdg5WyS/nmaeNGODGgZT6g/5FZ0s01vHtMg2vkAt2/wAa1b5FQOXYqQAu8Lk8Vk3kluVLhQwQEqx6Z71pBkuJzmu3BS1beVbeOCOK4zxFes14Yk5IUDr1wMf0rd8Q3m6ZIA3zHArjTuub95GbBJ5rpijjqy6EtkgeQE5616L4QwijA6Y/z+WK4Kz/ANaK7Lw1IwICkDBA5PWon8I6K949UivY7LTHupwBFEjSMTzwB/WuA1GVtXV9Q1Ofy/3QuGJXcLWNjmNEU8GV+vPQflU3ji9m/seG1EvlpcMPNOONu5VIHp94flWZYMNVW2jdcwyam08yj+FI9qAH2G7pV0IW94jF1E5cqAxG2SPzwlpESsqxM/KkjhpHP3nwcgdB19ASup+JF94dtbYq/lpdwg7PLG5iWGACvTnHcjpx0orpjUutjidOz3Psn4oaLf3nwm1XRU1gm7ayZGuZgoL/AC87sAAZ9hX5yah/rgfXmv0X+JPgzTtW+Hmo6PcX+pR+VbMy3JunDEgH7xz849QcivgUaLb3R3PclAFGM1zUU1Jtn2+RUpYjBVI03dp32sZWqzNDqcE8YAeJYypPOCAOf0qGRPMxzjFa154fVIpbhbsSbMkqQenrVfw9pFxrGqW2m2xAeWQAyN91F7sfQAZJ9ga30OCrTqUalqiOm+Hmj2mkWj+ONeIS0tWKWMLLk3NxjOAvBKpwT05wPcZHizV7u6lELMIzdEXE23kEn7oJ7sB17D7oACgVr+KtW0/UtTs9PCyjRNOi8i1UAhgn984zy4+c+7mucskEjMLhBIJGJPbJPp6GpM1JJ3e5Qlic3KRxje8mMDpycf41sahAbi+kNzKkFrb4hDfe3BRj5B1JPX0GeSOKZc2fl363kDG5ijKkoBiRAPVeuOOoyPpnFVbuRft22WRkG0tscHOSScClY2hOLLV9FaRadBFGk/mTv8yl/up2HTqTkk/4mnaYkkc1tI7mLyG3IQ2Hx1/AdOTxTNL8y81O3eV2ZjJk4XOB7CvS/AHgWbWNdhjkWSGFJDLL5sfzzHqAV6BAcdfvfNweAM2wqSSV7nZ+GrddKszJMgi1CWPG0gEx7/n278A8qBnJPzfQkdHoGn3lvZq12uxQS8m6YIsTFQMYA4Jxk9+RwTWjaaRa2t20t/O00+4CKEpjYqAKoYkk9cnOc89Rircky307RzKFRGwkSdWP+7wB3Pbjms7Hk4ivzPQzo5PsNq726MkEmAZXwrS4PRRycHoc+tY+pxRQW9szyAMzO8h3ZKqMZ/HOefWtzxSGt9NYyuPPXDKg6DBztrmNZ824+x6bZsHur5liVE52LuLH8MbfyNKRyruYDxs+m3GpP8sl3Iwx/dXjAHvz+ldDoiqum2yKrIiQM4JHfzGC/nuzVzUtCgk1CDR7Uk2+nQ75HHPze/160/ULdrOV7S3C+asXJPQNGA3Ptk0kUnzOxH8O9Ss7r4kTWj+T/wAVBaSwS7GJDCNAEY+zIpI9hXkHw9ur630bxfphh8qS2XmLA4ZWdcH/AL5FWLPW30nV/C2tW7KBpV5DBNuON8WVbPr8y7vp0ro/ENn/AGR42+IyrHhZbY3cTZ4PmFpMD27VouX7Qk6kZ2h1PLrbxLqHhvRdLdri8Zrt7meT7NMIz5bIETBIOBuD5GOeR3qr4d1DxVdLBcC3F39okcqjsQ7dyTjr0J/Orl1HbS6vawXtpvgsoViQK5DbTgsOBz8zH0716x8NdG067MLxaE6BE2PK07KoP+z3Py+5/DuNUmrHVTjiovmvoZ/gewtvEWmzy24mtdQsiBc2sqdV7MpHbjGPp+Hpvw1zYWjxO21Yzk8VrGx0rTIZzZWawmRNjN1Zh7mqHhZTmeXLBXYqMHHTvXnyilPQ71N1YXZr+K9RMFszSH7y8D+lfO/jnfqetEqBsJyQODXrfxI1GEW5iUuCwyHHQdOtea2NnHNceZIM7jncefoaU9ZXNqEVGmdto3hnRtC+G48SatqSWkK5Y7uWPYAD868wGp+IfEt6U8MWX2SzlBaK4ucK8uMgkDvzkf1Fe7+EL2zuLOHTrq2t7iJEIRJ0DqfXI6elU/GHhpHma703SLJAAfkjhA2tjqOvT06n1rppQj8RzKvJNwvY+fPFuieLfD3ibToZNSmu3SJZNizGAMgJJVXHI6DnOeRXnWof8JJArz3D3UEanaimViFUdFGewzXvfinUr5biJLrTIruOFwUS5UnbjO7acZGSR0OPlrjNTulvEWebw/bCRSAo3SsBnA+7u57n/wDVXcqlLsebUw+LdTWWh5fDrd7bDyZsPjrnr/nFdTpl/FdQhhKmT0Gf8+1Q6x4YvNQufOghw56qse0fhWl4T8JXcM4861dSTndisJ+z+I7cPCvF+87osxwBhlq7zfJpfgiw0pTmS4Emp3fPZv3USn6Jvb/tpRH4YYxqEiyScAeppPF6RwS30zMTjbDEvZY0URr/AOO4/KuNT1udVWPNYz9LnjlSGfcElW8MbBjwVdVH81H511uvSw2GippZ3KJYJNRUEEfPJKqgj1Hlsv61wego088UCjPm3kRwOpO9Vx/48fyrpfiBrUGp+KNaliOIICbeJc8eWgRBj/v3XfSfunm4mm+bQ8kug7zSIuGDoWXB/iBz/VqztS8uSxhlwvQjrj6fXrW1q0G+V5rc/dYsg9eR/MZrKv7VjpLuh3LHLnOP4SOP51ZzmbEzLOV27XZQFbPcjOQfy5rrvAWl6Rc+feazOionzAFsHI//AFVy1viaFYAf3y7mB9QBnFa+kw2d3GRdRB0Q7/KBwCM/MMjn6Y9awqTVNXZ9FhcD9ciox36G54s+JuqXoaysnNtaL8qqhwSK5yx0jVPEU3mySld54Unqa6O98N2WmTwXEGmCS33GOVmUttLcqCGJAbhue/as/S9UvrC8MGh2ZeVHxul+6gwMZ/SnFqUVJHJiqNajN0ZLVGtNo9paRRaXpp8vVw6sXAB8hP4i2eOemO9ep+BtOi+0m5MxnkSPDSMOWbGOfTHeuG0a0itYjcXEn2i9nkLzzMBlmPXgdq9C0CZbOxWEcNgFvT8qlux006Cp0rtas3rpYy7Ls+VznPqa5++s1abZDGDu7dxWhdXiNtXHz8nGe3rR9iSa4E4DeYv8QYgn6+tcrOexgHR9z44Vuu3vj1qVdPWG4IYn5fbrXSrZbZlmJXH8QxxnsR6d6yry6h3SxtENh5Em8HPtSSbJ0Rg6rHsuColBjIAwoznr+VcP4iuzamSJcKnVvQ811Wv30UMShVC5GC/sOma8j8Vah5sjgNuxnH19a3pwuYVqnKjIuLtrjVN6knCu3T0UkfyqnaHDu2OiE0WXyJcP3EJx+JA/rS2C7/MbPQV19Dz5O7uX9KjaaTI68V3Phux2YYrnB5PbNZXhbTGk2sFPua9D0i0EQjGApwWDYyB9RWM5dDqo02tWcl4xtri8uo7WBGZo7V5SF6Z3ADH0OT+FZFw0MmkLLO7x2VxJv8+MZa0uMbWBH90/57V6nDDGlwF3BnU91+6OeK5vWdCurbU576xMQtZudQ84gxsoXA+Q4GBwTyDgVrSqJWiznxGHfNzI4aSzvILkTGWPUlYmUDzsOxZdu87gCf8AD86KluYoZCHgtZ5bJxuitFkJQkZBYk5Ma9cDqce2KK6jgP0H8caPPqvw+v8AT5PFF9CDaMJZkhj3OMHOfl7jg4x1r4YismklEUbqwyQGUHHBxXurftOXsujvbr4ViaaZCoZpzge+NteA6prV7HdmaSGKN3d2ZVHAyew7Yqp04xi+Xc+64Zxc8vVSGOaSe1u/yN++t44NIuI4xjcuCfasXwiRpenanqeczeV5MJH8LHgn1B5BB9iO9QW+tXF/cJZxWheWX5VCrkk+1R3CmOO4ijUsioqhifvHPLfTOce2K54Qa3Fm+LoYionSZXLXH9pah5BK7JXGQcbRyOvbt+VXdEu57V2k2RuxG3LxqScjnnGelS6OY57i9JXy/OfPPPOcn61o21jDFezwSNlMA9OvNU9HY8ulTdRp3M6/1O1S4WRdLt5JVOVY7jg5GO9dNZ6rDPpwuNSj0+0fIxHdxqruM5wf3RcjI4OT71yjNOtzhG8g5zmMYP59f1p+l2N/qLXSW1w8UH/LebdtQLnOCe+cdO5Heqsc+Jdj1Xw/4rsvNittN8OeHXunfEX2aARSMx6D93IS5+uM88evqmj22olQlxPZRXKgb47VFG1j0UEAfKO56E5ry74W6DoWh3CzwBrm8jtxcXFy44TP3EUY+UN94/xFePl/i9D0p7yW2EaErNcFZbq4k+YwpyAgHcknCoASTkcZLDCe5yPmtzMf4burfWta1G202KW9khcJc3hjKwI3OEU4/eHrnsM+9dF/oGkK9vbBTdknzZOy5+8fqevX+lQ+J9VFjaLounB43ACzvv5TgZzgnkDsOnTtXMXGqC1gzGpZ5Nu3HJIOeDj6H8qgxlzNJyLV7JbzzNdlXkihbOXXAd+f0HU9+Md6paStvYwtrsu0ukX2eE9NpPJI/wCA4GfUVFqlwzvHYRKqtkLx3Jzk/nu/75P1rVstMt5tSzKok0yzRVYAf8fEu0HA/PB9sUmjO9ifwzA+l6Ab27iDX2pEzAMPuxL904/LHt9K5fxI0j6f/aLSOu9JmfaeVUEDI9c/1rtvFc0i2b3LRgSTYjjTPRfb8cj86848V3iGwutMU7LqONT7jkYHHQkjP5GspvlVzbDJykjz9NDlv76aExkK0quAjcArwce3zn8BXp+uQxahbxXs0ebiWwitrk5+80e4H88k/jWd8PLEsru5wgbINbeqvGlzJbLhgAjKRxtPpj8P5Vze2bVmexVoKElY5vw34OspNWW7mgWbe5L5HHJ7CvXrO0ht7XFvGijoECYxgVzvgyNpd24EgY4UYPY811kr4Xbjr/ntVKViKsJN2Oc1qWV2MKjljgfXFLbwS2diEiONnVunH9KzJtcsY/Ekts7l3hwAorrrrxF4TTw9KTbSpORwSeB/kGoiuZtmvvU0tL3PG/Hly7uTN6YUlshj9K5zw7IJ4iBn5W4xz17cH0p3jvxJZXkphhODuxk81jeGbqS1vlw5aF3APOcA0jplo7HsnhaMMu0ShsMM4HcV3tgyONkvPABPr71yXhyAzKkpHykZFdZbxrtO9eA20H8cCtINrY8/EwU9ytq+g6fqKN59tFIDwwYd/r3rl5/BejDOzTYhjrgV6FEF8tgHDYH3DxuPYf59aq3gUqJfuiYkjC8DAz1+mP8APA0k9DGg5p2OCHhrToVJFugz14qBtItEVQqqPrXUXiZctn73X2Pp9a5++nWEt5h+YqTj0HYVyTZ6VOM5K5T0myEuvWdvEIyGkHGa8o8RzNNI4kbKyOX5HOAcZPqelek6brUVhr9vcOcBWYqfU7TgV41/aBukeeRj2WPHYc/zopJ2G4NSaZt+BIt/ieO5WMNDapNcsW/g8tAyn/vraMVgatdxiKeaI5aRFJ54ff1/8eZv0rrvCcK2/gLxHqP3XmWOzh9jIxc/hiHH4GvM76cHQbedGJXpLu7IjMARg9MuPy9q9On8KPPrP3y5bRpIsiyLlgMjHUH/APVmnLYyTaTqEQXd5SeYreqg859+tP0CT+0rJmRiJoj/AJ/Wt7w1ZC61BGQ7SQUni7PGwIbHuBzj2NaN2OadP7UTyjYx5XIIYgdjkdP8+1dBYxRLp6ajEpd+Y7iJxwTjg/j+hqvLp8kGr3Nm4VWEhR85xkdK2NBtTcLEsMWN3yOSfxGR6gg81hiFeJ9BkNRKqkzuoIG1LRRbiQq/2cKglJ+dYyWRVPQkdc45BPrXGCe3tA8eNs4bOD1NdHocE9/4Yv7R2ZLmxuFJjYHKggAY7kZB/Sud1a1VWv8A7Rb7jJGTEzZBRsg8fkRiufCNqLiz0M5i44hVY7MP7bW12PJywPCd8HvXSaXr7PsV5A8hGcjp+Brzi6smZkMLcYBKk859q7b4eeGbvV2EqMI4/wC8TxXTI8SpVnJ6noun3DXOxmGDXY29j8yddo6//Xqh4f8AC66eU3ndt6iuiu2igjQkhTztJI5P41zNamctFc5fXTJFPKivhccnHGfX3ritZ1N47THmviM4Jzx+QH866PxLrAkSSJmRgAwPOfTp3ryXxLqGTIsknbkjOc/j6fj/AEq4wMG3uVPEuspJC+x/rz/n0rz+5lMkjyE96t3bTX92YIAWZjwP88D8a6DRPDdmxja7imuixAIgY5z7V10oXZi6TqNu9jinLbSF4yMGtzSbTEZO3ptFbnjH4d6xomnW+sCwvk0qeTyRLPFtMcnUI3TkjkHjOD0xVfTIkCkAZJfgVVSLg7Mxpwbd1rY7Hw1bBLRgDg5AcEce/wCfSuvtJUCMWG7jIBPOPX/P5VxNjdLax7GHT+HsK1bLUEUNlizHsT0rlkrnWmdDLKpV2HzbhnHYE/5P5024SK/sprO6OIZUKP7g1VjvFKFzll9eKmtZh98DPtUjaOfsvAMduklq+tXgsGfP2YKACM5IJ6/yorr49srMzMXPr2/D2oq/bz7mP1aHY8Xu5XXyDnO1jXR+bZ6rZwwllW6jGM9m5NYN8sjWEEYTl5Mjn3FaVloGprJvA8sgBh7ivYuupONwmJxC/dp3HaXZ/wBn6qZpl27ASv8AvdB/PP4VraybNPNW0V1TaMBupxx2rX8LaYuuvJZ3s6xTRgbH9TUmo+FLix1J4blfk2nnHUY/+tT5Is5cOsRFctRWZw8IKs6qcYfNdXa2axeXNPLncnQNgk49f6VjtagTldvWSumvtKuPIgaGMuPLHQVnOCNI4l02kkV43todjR6dZmUH/WyK0hye+0ttP/fJq7pVpcar4ihtb53nUsAsakIo5BIVQMDgHgYrFt4pmuY9vy4kxXoXwz0d7jxZukXIii3c5wCzAD+fFTODirs2dWM43Z11nosVhcadDKqxi5bzbiUJgOXO1MepPz4HPB9FaotQ1ZbW906OIMiWKvOjRgnnOASRyxyOeucAYFdFqlzbS63FEwaJYpDJATghUUYySc9ctz7/AIjnvFWi3x0nT3SJpLaeUKZUwBtByCy5O7l+nI4ri5rs39jJ079C3Yq8mmzXb5zMzMWJyWO7kk/mKS5tEs5oXZMLHF5xUnoVX5VPtuzV3UGVLdI4kHpGnGxQOn5dai8XSMS6xnAZvKA/2Byf1xVqFzzKlRudmYFnceY7SSn52OWI6/XFehaLEbbTo7y/iKGQhbOADJ+p9yecn0/PK8FeHIE26tqqq0S5MULfxYwdxH5fnVvUteIvp70L5ssOEtICcnccgN9fb6etNw0Oec7u0TJ8VaokV5dT3jKV06PzGbdnYxHyKB3JwcfT1PHmEEkspW9vHLPPM8krY/6aLjHsAABV/wCI16NPtZLSa7825mcyyFScvJxubnsMhR64Y87hXO2c0j6fMHX/AFN3jbnorBSPz2tXNVj7p6mDSTR6l4YkgtLF5CDHCuZCx7Dk/p/jWOsqyasC6jzJojK5PWPd90fULz+NS204fRhA4xExBk/2hn7v5gVl24lMMl8fvXNxIfwCkD9BXnXsfRxpqcXc9E+Hy/LJ+voTXUToBG8jNtCKWPHYVynw+3DRoGZeXUAnt/nt+Ndo6xvbNG/R1Kn6GtYu6ueZiZONTQ+VPiR4xi0Lxi1yY2lWWc7sHlVyfm9/pTdW8YyTQkwy70ZQQVPUH+lbniXwdby+K3sNW0yS6iLERSBTjB6En1rJ8TeAr22uohZwCKAqFVB0UDiqjydTduad09Dyu48VQXGoYuLeRIS2N+7OPcjFdnbSxx28bRNkOM5q7rXwsmtdMR7qE+WzcleCuBWDqVpO5g03QLC9nYKqKBGSM8Dr2q5ONtCIxmpNyeh9O/Be6TVvC8EzHcygox+hxXdeRsmzu+Q5PTkEkccH09MVwfwK0mfQfDUFhdfJMeXA/vEZP869IulCx4XjJXt/j0/T0+l0/hPPqt+0dihDcJkKFOAhyWwADnpz9Mf/AKuc3UZ1DuRgrIxADHbwMAEntnk/h9MS6jJ5aI2M9c89z/8Arrm9YvYorV7hzhF68857ADuT/wDX9TUVGdtCnfUp61q8dlC09zOkUQ/jZsBj7e/SvPtZ17Ur6UjTLYxRDIM9yCuR7J1I+uPpV7VXSe48+8kLup/coDkRD2HTJ7n+nFc5rt6ibvLf7vBzxzXK9We1GCirGdpX2tvFdpc31/PdHc2Q2FQAAnG0D2NcNbTTTNHbIg5bIVR95j2roodRYan9okz+5hncHPfyXx+uK5bTGihIv5HK4/1fHLHjn6D69ce9ddNaHm4h2m2dvrtzNB8P9I0m3ID6rqFxLHnvFGqRq3sM+ac9smvOL64kzKYwHtYMQBem5QM/+PZc/jXZ/Eu/+zzaZajastpo8FrGoOTHvBmkPsd0u3t90g1x0KFrZLfGTL8wHuv/ANZiPxroieY1zM6H4aWEly81rGxP7slOMkg9Px4I/D610Ojx3Hno8TNHPGcowP38kkH61F8EYJT4gaN/9WkeR+JGP613Fto6RsjIvyErsPsJFA59lJFaMilUVOTi9mcp498OeVrM+pWz/vXYNcJjlXZdwYezD9QRXOeF4XivhBIOHYk/rXs3iaytl8Xb3UtHHaqtyg6soUZx7jaCPfFcFrOgy6bfRBPvRyOjMOjL2YexGfzqJM7MPGVKcZrYr2FrLcazDdvyssfk3JDfLkJhd31Kgc9+avX3he/1HQpNUSHdFbYD8jKhh8oJ7nqc98g1peCopftGNzDzGD7B/Fh1yMd+pNANzYalrNhBcq8Vza/NgZWQK4ZSPfkY+p9ay63Po8c/b4eM4nBLpQWcS9cDOMcGvSvA88Wn20CRJtUj1qbwF8PdW8VyTSWFp5sMAxI2QBz0HJ68GszU7C60sTwyxlWtpDGyngqQcYP4jFOWuh4sYRcd1ddOp6UupxfY1BkG7+dcj4h1dJ5pMMFG35RnPSuQTxLe2xETyOUqlrWr5haRm+Y9CT0qEtSXByi7FXxXrEKo24r9/jNed6kt3rFwy2sTOACdwHCrnqfQc9fcVfmi1DXb4RxHERPzM3QV2Gk2cdl4cubC3wsTSK8hCgM7AEAkjnHJ46DNax0Jo4Z1HZnG2dgNPgCKdzSAMz+vt64/GvY/2Z4RN8Q9LAslu3M2Qpx8oCNlufStP4CeF21rxrJYCztZYhYl5GnXcFGQOnfOay9B1Wf4XeOrmaSGEXenXckZjGdjdQR9CDmtqMnzbGWMowdKVOD96x9g+MfD2n674TvtLv7C3uIp4WDRSJlSQCVP4HByOlfDPxU+F2s/DjU45pwLrR53HkXyg4BP8D/3W/Q84PBA9avPjt4o8RW8tnZPbWrzyCLEcX3Yz16knPvXj/7QnjPX7fXx4LHiS5voLRo5rz95lTLjIQ+u0Ee2T04rpqKPLrufPYN1aFXla93qczJN8xbzFO4547UtrO0ZJHOTn0rhYNbuN3748nuBWlb6rKMOGBBrhcGj11UjLY9Ct7hicsM4961bW5CEPIwB/u1xGiakGcSux3fwjPeujS4aRQQoX681DRSmdjZXLuqmQg4Hy5HQetFYFhewo+wSeYemBjiioaK5jza0nm8xUaRiicjPY1638Ffhpc/EaW/ZdWhtBZqu7eTufdnpjtxzXnMemNdRkwKSwAOPrW1otpf2cuUMkTEYyjkZGPavoUktzw61bFuPuNlm6hn0HxBc2MjgtaztFuU8MVJGQe4OK9I8M6ha+JLVbDUp2EqrtimJ+YZ9fWuJj8OtJHFOLyCWR2wUycj6k1t6FYvp0ayMvzNNhfrW6jDoc/tMQveky9P4cGh+KLP+07L7RbJKHkQdJUBzgH3Fej+P7jwrd+Fku9A0r7GEbbMp4xkcD/69N8HQP4hsntNTTdFGuRL3T2+lU/F/h67srRbZruIQM5Z8dCcVnOjSnNX6BRxeJjFo8ktbWT7Uh/vMG/Ovdvhjo8D2OqXMiZfEZkQtgFFV2IB7ZYqf+A1w0GiWpeJhcRPhugGTXsPgSK0j0a/lyAJB8zY6KEI/IGnVpx5TGFWb3ZyNrfQT6FdapdGKG3Z1hJI5wGIIPBxn5fwNdZrNnpo8KaPHDfKZxCuYo3Cq4JyxI9OPTpiqb+FbO88IPYvuhgdy5dRznIx+WCaZbaAlxfLdAmW2s7GOJo+rbiwGCvY4x+tccqFO14nbRzCtGShLYzvF2lCfwvBNBhbhmQ56DYfQfQio009dUmWZkLJGS2M8Eccn8q6zVdImu9JWxSTYXlVw391OuN3f+n8sXxVMmkWUel6YQGlxvYLz16Y/Gs1GxM5pzsjD8T+IG0+N7a2KNLs2F142+gUdv/1Vmwx/8I5oZ1HUR5msXo3WluWP7qPvIemCe3Q4APqar28Nrpd819qDJfaiWLwWh5SL/ppN9OoX8+4Obf3V3eTX13euZZ7j5mdjycDj+n9MVE0XTST0PN9elkudQknkbcQRtPqAccDtySQPw7Vo2ltPLaXNsoxLdW0d1G3+1HwfpxITn2qtPY/aYbk5/wBW4J47ZI/9mFddb28WmfD+11nUgVt7Wb7PMQoZ5YHJUouehIOSewz1ziuaSud1OfI7lxpMaRAkbcFMg9yPXHUZ5/yKZKGi0Sy2t/GxPuSj1nQSXBLxXCqGjdkAT7oAYgAe2MfXrWxeDzLTT4R94kn8MY/9mrzKsLSPpKFaPId74VjZdCiRuMoBn8BW1FdMy7WGWXhuaoWREduiL0CiuY8b+JrfQbTej7pJSdqk8jHepV7WRy8ntaljqb2WwM6LKqtIzABQMnNOuL7RJpViu0+6MBWGCD614BdeMJZpHkN++9uQytgqR/n/AD1qCb4n65paTQ2epBzKoG+X95Io/wBljyK2jSkzu/stON2z6A8RXmkXlpHZyQlU2HB2kcZ6jP0rHsbDTkO+0ijUe1eG2PjwCxaO6czyuSfOdmLA5JBGfQ88dc/jWx4b8czxXASWTjOcilKnKPQzllrjD3We82MgiUEMBWk93viYO27GMHtXD6JrMV7EsiN1HIrcgulK81KquJ50qPcdqUkrylU5JIAHfNcN4kvUuZzDFITbWxO05yJH7t7jsD6D3NbniXUJLW0lkiGGcbFIPQnIz+Wa4e5kKQ+WD0HNYTqdEerhqWzZkavcKVZmcEj1NcbrNyc7VClfTHTiuj1eRwhIAUEdu9cvfRxkiS4Zoo+xA+Y+uBWlNXN6tRJGSCIrW6uLhWRXQRKAcMxJyQOPQH86z9EVdW8QWsd45iti4WQr0hhHLkd+FDHmrOp3E14wjVNlug2xRjoFwf1zn/OBUkMC22myPIR9qvAYoz/cQH529eSAg9QWrri7I8qrLnM3xBqZ1nxDfatIvlG4neYxjooJJ2j2HSk0S2v9QvFuvJKxQkkAjGV4z/KoraIveuinODjNd/pMEklmbUAJvQoDjjng/p/KrU9TGNK51XwT0pJrm8uiAWYBSQewUsT+i/r9K7vwzbMdC0OIpncrfN3Jwn8yBVLwZZ22jeEbu4TCSG3PJP8AewB+Odg/Eiui8IwiW60TTgdzRQK23HdnLD+WfwrZTOGrHVs5nx7OIfF2qzEAJ5cUCEDHzM2cfiFqwbD+1dO0+XHmTeXtHH3tmBj8s1hfE+5WfWEtYhuZr1riVieTk4j/ACQD8Sa6S1SS1bRkB27oZn299pcgfnisqj6nfg5SXLGXwmJo+nGDxHaQk+WyM5UkcA4XGfbtSyaIr3oKFWZg2QP4D0P54/Su20LToNa1S2u1U7z87jvkn/61T3GgzQ6xIzLn7zDAGCOT/WsoSuezVqRpRVNO5u/s5zXtpp+rWMC2ZiSRXXzXKsDgjsORwP1pL74U3+sapfanPrWnFruV2kQKccnp1rmL/To7bUCYZJIIbgAsyEgqD1pdNhgV7hFtppA2BE3mEEYPX0NaudjyamBlGTqQla/kcv8AEn4VxaFrVpbRTRSfaY2bETE7cEZOD9fU1574i8P2lr8mWYo3IY5Br2HUYbWG4LLby+YqEHc2a4woNe1+306OK3tpLhypmuHwi/XisnPXQ9rL6FqV56vucLa6eRhmAVQCVGParun2E82lP9niMhUkuRXtQ+EV7LGUXxNoWCuNoTJ6eu7ivO/Fc8nw91KXRtTa1vhIgYvYyYG3ptIPfj9aftGviOlRw9ZNYeV5L1/UtfD7WtY8N+Lxd6fP9naWwCvkBgR1GQfQiuD8WQ3urWWq+JLucyyNfkSOw5LMeTwPU1p2/j3Q5tejmSCaCMxeUNxHHpUeq3UT+ANQtUOXlvhKv0rqjU0seLWoNNya1OX0LWI9A0q/1R1DPDFiFSPvStwo/MZ+gPpXk11d3F5fzXt1K8087tJI7nJZickk10HjK/M0y2EL4hh+Yj1Y+v0/qa5tl9Ku9zw60LyIHHSpbOdoz5ZwVbsex9qjcc0xhT3OOUnGV0dBYXTxvtHI+tdTZ6iyWsZLiMMMjJ7VwlhN5iiJ2wy/dPt6Vp/aHRIl64jH49azlE6YVOZHbaPqEX2rapBLdTnGKK5myvF3BvlQ5HPPT8KKzsa850MDy7cxsVz1wa6mBLlpv3cridfunPUjj8+KTSNKtHdVLY/DNereC/BEWrvfzQWU90ltbtODGypggnHXr9K99uMVdnjTjJqylY8507Tb5LgvK8hycsfWu60zRbmWyto7ZJJEkdmQMvzEgkDPbNd74O8KWms26qq7ZM5G5eDXpln4At4dNhjMzq8ZLZQ9+1Eq8YHnQU6ktXofP6HxBod3cWtwZrUjAeB2I4Izgj34ruPCgtNas0sL0742HGeWiPqPb61seIPBEI868n1WV7mST7suHZuOpPUiqWg6aIJBtU7l6EcV0U60Jw0VmedicLWdTmbuvUi1D4fSadeCW0XzoHG4MOmK7fwh4cFtpUtvtxHOhTntuP8A9euk8MyGa1EMq7h6kVuQWqQoVj4Gc1xVsVJx5WdFHArm50cjBojw3NuihhDFEuEJwM7jnPrwTVnQfD0VibsbSfPKs24+5Iz+ePoK6oRg/eFQXqO0BWPqa5XUkzvhQVNXOU193it5UtFLbRln6cdMD9K898U204tGmjkK+YhVQo+cnP8AeHPrXrE1o66POGA3iJuB2z3+prz3xFZSyx2Lgt5QJ3AdwD/9empGiWt2eV/Z3S8lAjJ3OcqO2QcH+dQaxAG04qhIbcQAO4/z/OuyksWEzsOpQZ98f1rCvrOQzyrsDlYhtJHAbA7H+tKSujpptJnKeFNDSOV59VOyKcBooS37yXjk4PRenzHr2zW8LSbWPDPiXS3RYoliWe2gUfKmA2cdz255JJrFv1uYXhvpA+ElJfdyWHRufz/KvS/CulhNaeJBmK801931DgfyNYuJvznk+ieZdaNbyMwaS2AglOeGVeFf8gAfoPWugMKma1cdIyqD6swJ/RV/OsDwfbzQSXVnMhaWEgkEdVPHX/gIrqFUqttGOf3u4n32n+mK8/ERtI9bDzaidHJfLBbSSMw4HX0r5v8Aib4plvtaeZJPuthVzkY/zivc9VtW1Cze0WYw7xjeBkivGLn4e28d9cpd6rLcoSWXagQj68mpoKKbbPSwvNKdo7nmlxdTXl3GI5ViWTABL7cEnGPzrtIfhrdTadJdXOrW6bV3KrPnPrzXQ6b8NNPW2k+xWbXRY5yzb2BwTx2zjmrsXw8urb5W8P6fIjuECyQDOc4GSCOpI/z16ZTidE8vxlZfxEn6nH678NNd0lFn80SKyh1JbP0rk7TXTE4VlDAHqDg59a9p1rwE0Fvvu/DdvbqijJUMeD/wI+hrida8KaPcTmFIADux+647ZBHHf0ouuptSwONpQvzJ/Mt+CfHE1pJEkkmUY4617dpGsx3VqJI2GDjvXztpfghruSKPT79t2R99NwGfUjp6dPyr2bw74bn0e3itGv0u5EX5pAAFBPXpx/8Aq/LgxLhfQ5q9GUWudWNnXZmupYYlG7LZIzXO6m5jYxhCce9amoa3p1mWGHurnGMA7UX8e/6D0J7cjq+oy326SdiFPQIxUfp1/HNcyhcIVXFWRQ1SdIOiLIQCAD0X/H/63euSv5GllYvgsSOfp2x6f/W9K07q2jlk3CKP/vmqkunxR7ZBFGhbP3UA6V101ZWIqTlNWKLRpG3nyxiUfwoGx+eOeT2H6VSv7h2WS6nfO1AAo4HAxgDt2H4Cr80ECtkyPk9s9qy9dEK2Jj8wgyHjI9K3SOaUZpaIp+HNVht2Zpo2yTliO1ei+HdUivoY4LW2cpL95ug25wR65Jyv51wPhjSIdVvoLJOTI24nGMKP4ie1e6eFdBhtbPzTiNshLYbRgAYBc/09AFHUmmqcb3ZnzVuWzRq6pdMNNi0hB8jMqyHP32yCx/Mj8q6bw1fQ2uoXOpucLY2TbT/dcIUX8t2fqK5a3t9l6/zgrGuxFHIIOcE/rVid1/s/+z2kwbtwZjjogPGfYk5qnNIhYec9Ejm9TtpNQ8SyXjRYyVd0zwMqGIH0JI+mK724iafUIV6+RCkA/LLH8Sc/SszRLCCSaS8E6iV2L4B9+ldVodjFKAs0jZc8NUOVzsjTad2XPA0csOtqYeCCFYeo5z+pzXqMFpYXpMl3GCAmMDjNc74W0uCO9aTLO/lIc47HBJrrdMs0WVhv3YbjjtWkY3PMxVZ85x+r+Gop753tYmSEcKDz9f1qUeF1gtkcsrFhnAHSvRfskZXBA5pj6bEykHFaezMJZnKyR4jrmlSRtPKy/wAPTFebappO7c7rknrxX0pr2gwuCZSVQ9cVwHibwzpuOJnJ5wFNck42Z7mW4+TSVz5w1m3eB2VCQp7HmuN1hpWLBiTjvXveo+A5dRu2gtkvZCFLsMqOB9a5CfwdYTP5bNKjE4G/AA/HFZc6R9Y8ZOpDlueJvBJI7bR90En6AV0D3ph8JC6uGUlHEaLuALnGQcdccHJ6dK6TxLoum6AjPLFOZnH7tN3X8R2/nxXA6wn2hwkpcccr0AHYD8MV0U6nMzzKuH9nByereyOVkUySM7NkscnjvVdhxW9LZRAZG4/U1Tlt0xgKw+tdKkfNVsJUctjHZcGo3GMVpzQBR0P5VXeIA1XOebVw87lWMMEeQDhcc+/+Qa6fTLRdWjDoMsAFP1xWSljusUYr88sp2/MCQFHPHUA7voe3Q1t+E1kstRXf9yY4Pse1TOWhFOlNS2BtMuLeTDJn0or1ldFjuYFZMAleBiiuf2p08p2GiaRp0kpRNPlODglTz/KvXfBWn6dEE/fTWqSJ5cqpP94Ek4IGMivG7bUrg3ODdHGTtCHGD/k10OhazcRSoRMTn1NfW1JcysfE8sr31Z9J+G49JtYVitoguO5rosrjJYe1eDaT4quUjkm5Ij7Z61ox+OJri0DIz9cgA8nrXnywzbvc6Y4tU1Zo9G14aY8pM0XmH1DVnQnSC21bcnPvXn9lr13eymSZ0jVem5q6zSNXsxaINvmSHuf51p7JxjoQq0ajudzp/kFQsabR6mtKsG2vo7e1W4uisakZVa0LO/juIRKMbWGRiuGUZN3O6lUi1ZF0VG5XcBnk9Krm/iE3lNxxnOfyqKadWmCIwEqgHHfGalxa3NXJFl2Rg8b9NvP071gSxaS1izyQjCMV9wc//XqxqtylrcxXEvV1Cbc8biRgVyV1d3D6/f6fGowsju2XwNoGc/lVwIlHmJ74+HUuBJNDyyEfh6VhXV54Ze/RYrYncQDz0zxXO6prpa5DBQwJ2A7zjOAOOfpWFrOvpBcr+5PzL03nPHFbJxRp9VfLe51Himy0KOTy5bRgM7gN3XsO3vW94XudNbwvDqyxkLb28seC3IwRkfoK5jxpex3PhXT9ViUkzRKWycfNyrDj3IqhZawtt8I9b8kOHiclVznaHbg/oeKic09Bxp6Xuc/eah4ft/Fctn5BS4k+9lvvKCMfTPHHoB61sbNMW7jlEeQDyM9K8d+Kly9n4ntr2Itvks47nIHXAGefcDt611ug69Df2NtPG7lyMnP3QOMY/X26Vz137t7Ho4endWTPRfLteN0WOOPm7f5/nXnfjXTvs1w9xaI7gZynUjmuih1WTYEI3heBuGMCrqwvfxbTb5J6ndyPwrgVXlex3UnOlLmTPFIPFf8AZlxuLzW79DuIB9hV2T4nMux3dpPLz1cEklgc55x0xxivTLv4WW2sgzToisfxrIn+AOkStuYunsgOK0VRdT1FmtlaSTPN9e+KWs6tCIZ72dYtoUqpxkAEdfxPWuWfWDPKyWtvM5f1bj869ug+AmnwTK6y7vYriri/C9LKYiLyV9PkrOdVdEaLNny8sLI898C6ZNI32vUp0treFdzvjARfc/pgDJziuj1bW5dQBs9Fia3s0AHnE/vJfc+g747fqYZ9EuNQkCqBDpcT5jVR/riON7Hv7DoAfUnN0QR2iCPgCuKcuZ3M/aSm7yZitZ+Wm+RizHrmqskcJPPFX9Sd1QsTn2rCnuGwWA6e/wCFKJrCpy9BZEgQnLcKAM+9Zl1LbNNjziQBxjjH+TmkvLjbC8ueEGeememT+f8Anmucu7+IKwwW966IxubrFxj0NWVrUn5gSB0OP/rVi6obW5uyFJ2xjAzzUE2oRwWzSHOWGF5rR8AW9tJfnUbxj5Ft8546t1/E/wBSKr2V+pp/a0YaciZ6P4D8N6doum/br9XF1IokcHqq/wAK4P8AIjk+wOfQ/DludQgN+yyQwsNsKHvjq/v3A9sn1Ncf4Ht7rxfqa2tnp8htC4kkjD43jtvYeoH4D64PeeIL6x0WwNu1xHcTMu3KoVjUdkRfT+YAJ7Vao+ZwVs15525SpeJp1jGVUl5GH0yfU+3+FZdvNaMXkaVjKwxk9cHt+Iz+Vchd6xBPcndKyxo+GOCTI/UDr+ft+FOsruMyhhNMxJAJ471EqXmehh8xjCPwnqmkDRkXlH5IH3R712WltopZMA8ADp/nuTXjFtqCCc4ZjtXcfl6n/IH51saNqp+557ZOO/vmko2MK1VVttD6J8OvYiVtr43Y7dhXR26Rb2ZBznBrxfwtq8kVqtzI/wC7LhSRyVOO/t/9evUfCl9E1u7NIWJOSSa66UrnzmY4WUVz3OhFKeBWdDfo0Pm7uGbinPfxhSd1ac6R5KpSfQlvFLpgVjXWmB5N7pyfYVNcT28rZkndPTbWJqd/Zw5Rr26+uf8A61Zuz3O2jCpD4Snq+n7WYjcNwI4IFcDr72OjQs00a7yfkU7Tk1t69rOg21pNdXd3eiOJdxP9K+dfFXiC31PUJLppZwoJEaf3V7D/ABNcrw0Zu9z6LB4udNe8jS8QQ6TeTtPcNK8jHLHeOT+XT2rj9T07StskoRuWPBIP9Kr3V7aMrN51wOccCqmpzwJp0beZMd7nr2rWnhEtmezLiDlSTgmV57bT9pAiIH4VnXMdh837o1Wu7u2yf3sv5Vnz3FsWIZ5ea1+q/wB45Kmexl/y7RYuEsgvyx4qkILeeVI448knFVrqaDKhJJMYzmtDwrClxdySmTiMKvzgkfMcc4GcfSqjQ5ep5tXNozduQ3k0q3a7t7KNUK20ALbc/eYknOT1zheOPlHvWla6LHNcBRHjHtmt8W8Ecc1yZLiQy7dhnkEjhAAqKWAAOABzir1hNZaZYT6jeSCK2t0Mkrnt6D6k8D3rCau7EKulC7RH4o1228KeFmlZVN+6bLRD3c9SR3AHPoeB3orw/wAaeI5/EeuzajPmOM/JBFniNB0A/mfcmito4dJao8epjXzaH1VZadayRF4tMCuTgAr6Vsadp08N0p+yRoCu4lvau+0bQGjdnYBk42ritk6TEqqotw3OOa2dd9GetWjQ2S/A4C02pbTwuiK7AgADj8K53R5pYrZA4+UTEE59sV7donhnTroN9rSMYP3RXTxeFfD8USxrpVrgf7FdlGvyq8j5TMKFOrNKC2PD9ujqixqZS5IwVfP9K6Xwz9g0iFJ9VkxuI8pCOQPU11mt6DYacWktbWIHJ4VcVyN7YS3V6vnwhgmNpPY5rrjKMo7njYly57RVjp7fWfD2qusU4YhckE9ABzn6Vej1O0TzJLV8wkbY1A6AAVQ0fQ7dYFZII28w7Tj+6Ov6/wAq7TTtMtLe1SNbeIADptrmqTjF2R0UYynrbU4oao0rwSrvAS4UP6MBwPw61GupyT3MM8fGzDqc88feH4/0Nd3bWVvHC8QjQgyMx49ST/I1zevLaWk0NykYyAAVHAIHT9aylPmOqKcPiLOtXNvNHaksqlpFZXzzwQa4bxbLJD4kMsSH9/DIZCOq5Gc1p6reJf3ECwI7BiX+UfKqAHtWBZX0t9/a9xqAjitYibeInkthTyPQUoux08t1c84vk3yyRGQBd27g+owaqeLmCx216gVoruMycj7sn3XGPr09sH1roNZsTFAJo2V0c53A5/yf/r1zsbC/0a/0+QZ+zEXURJ5K42SAf+OH8DWc4uL1OinUU1odPFdf2l8KIgZFV7a4KqW6AHa3/oStXGanqDp8GtVvFDILzUI44g3UxxxgjP8A30v61t6Rub4S6pg7d0wx6gEKv82Y1zXiVZLi08NeDYYwzuscsyjg75pAcH3CED/gJqG9bgle5hfFa0DXEqbPMuNK0u3Lqe6NGqt+IJX/AL6PpXB+D/ES6TN5NwSYWl2xjPQ8muv8aeIID8StX1InfYtcPbOB3hx5fyj125x7gV5f4t099Nv5rVyG8p8Bh0YDkMPYgj8MVT95WNI3i7o+gdC1aG4RdkmckDntXoGh3IA+Y5zivlbwh4rm08QwXEnfhyeuOxr2bw74thEERkYr5gyCeh7cVwVaclI9CnUVRHtVneqqkDjpXQafqVsINjbQ4BwMdTXkFv4mhKKRIOPerb+Jogfv5/GojPlCeF9qj1TU7u1SHcmwsOgHrxXE+JbtZLE28ZINzIIWI7IQS/5qCv8AwIVzU/ihWXaJMdfyrF1jxPGjRENkKrNj1yQv/stRN8xpRwahub+pzW0ERRUA4wAO1cZqd9ArBs5rG1fxajnd5uM1x2r+Jlb7s2cAk8dqx9m2d2yOh1LUUUMd/SuT1PUmjXAbqcVgXWtG4EibSM9GJ4/Ks+7vI2Rd8hyCTkdT0/z+NaRp2J9ojQvNWm8h7VZG8p3V3XPVlyFP4bm/Osm4ugi7nJLHoPWq9/cskgRRgbQc555FZzOx681slYxqVeiLRkkurgDHHp6D/P8ASu00iwlur200K1YxhiHuH6gev88Y55PvWB4WsRNcwmRCQzgn6Dn/AD9RXc2KJZSstu++8u5cZxyew/z9atHO5tbHtWma9puieHJ9H0UJBFBCDd3HVyeODzzn+79M98eZatq0uoXalHYGQt5Zc5EajJZ2PX1JP14qvrN9DZadJpkMxNvAxe5cAlrmZhz7kAcZ9+OScc1qMsg8NPfszLPqcn2eBGXBSFSC5OOgLbV4PRSKomkrS5mV5dYaS+MUJf7NGeC38We/1Pf/AOsK7LwOE1GVo0XcNhcZ74rzCFmfzdxyExg/pXp/wfmSXW7aDk72VXYdDkgED6Z/mazkeoqlqbZueIZFtAxQlZpn27R/CFAz+eRVzw4HnhlLDMqAHHTkf/W/lXL+LbonU4gDypYsPcsf6YrovBrgaXfTSP8AMiqQwHOc1nLRnXRheCfc9O8Oz50uWBzh/lcZ6bs8/mK67w74qHh2ya4kAmV1Dbc4JHY9+PX0rzrStTgeG3kQFhJGTx/CQcf5+tVPEEjfupFZWi3ktg9DwR+HDfnSjJxd0bVsPGtH2Uj2HxD4vs5IbO4tlSJZF3bQeOaxm8aARvljyc9a8v8AEviVpLOyUFUEY2DaoHAxVHStfSNSZCsg9CKfPKUtzlhg6UYbbHrVh8S3XMMsceVOM7etZXi3x/rMEQls47Z4nGRujBrhrX4h2OmyM7aFYXJIx86+9SXHjzTdfjZJ9Is7SNVLERcA/X/PelVvTXMpXOjCYWlVnZ07eZzPj7xxqWrWCaffPCq7g7iNNufQH+f5V5jqFwTux/OtXxkr/anlT7pOa4u5usNw+PetaMlKPMjfF0lRk6ckWLu+2pHGhwz5PXqc/wD6qd4ovQEgiB4jXis5FW61O3hA3ZIOKq+IbgSTMF7E10xZ4dZWlYqvO5bNVZJTnvUbsMcc1GzVaOCpoSXLEyDk/dH8q6b4diZ7mdYFdpfOhKhN+RtYkkbPm4xn5efSuVdiZGz2NdL8NDv1h7YRSSlnjIjjTez4J4VcjJ54GRQzlc9T1e6+aFIzwqcFePWuC+NGtNFZ2eg2zYRwLmfB+8OQg/mefb0ruoy0hUOUMrDJ2kEE/UcV5X8ZrWVNcs7sj9zPb7UYdyrHI/8AHl/OuemvfOnFSaw+hxdvO0UyTRhCyHcN6Blz7g8H8aKa5BYkUV2niXP06W5n+zF921nwFGeRzzVyzuLdQI5JfmxnnisprKwTEsc5eRH2oAQA3JyT+dbNvBL5TTBEfylGeM5J7VzxiubQ+jrOSg21Y6jSJIYJ3tiEzn5SOdxrZ65rnvDc9vJkqoDjjOc/5710eK6WfN7t3OX8TLdx3QlRVkQjge9cghmcrKgDzFyWjCn5QOn9a7rX7+CBSeHYfLtA+bJ6Y965i217SLfxRHpqQxwyBiWaTq3HYn610U9jz6sU5bl7w3qTtczSvFtWIBSB2HYV2NtKk8QeM5BrgtHtb6+1qaZyFjErMSOhXovfHQV30EaxxhFGAKyrLW5rhm2wziRh64P6Y/pWB4juEisrkXQRYyhAfHIHt7//AKq6A8HNeceNb9tR1+PSbd1MVu2+dsZQPnv6gdcdzj0NZrRHU1dmE922laBJc7cShS10M/dHUL9eD+f0rO8ZI9n8MkLfJJNCbqfPGwnPB/76FbXiuHSreOz0cPJIt5eIrjGWKABnP44A/Gub+Ol3cQeFLfRLLy5H1KeOGAA4JGeVPHI4GD7e9Q52Z2QpRaOI0LVrg6fZxygSwPjJNaGh21k+vW2xv3d0ZbZgR1DqUx/30RVe+0m20tfsFrJv2bJAc5JG3afzI/WqWmSM/iPSiAyLBdrK5I7K7Ej8MVXtG1ZidCMVdGtpVpt8KRWl4BtkuTPcqehQBvlP14FcHJqMg8Q6j4rc/wDHhFJNG396ZlZIR+bb8eiGu48Zaih8KG1tmAu7qQWy7fvBVA3H8WP/AI6a8u8b3AtrS30GFjlG8+6buX2/Iv0VP1Zqh6Ow6Ssrnnt5cN9lkl372cqWP4itDxDCmpeH7K92hrizAtpwD1UDMbH0+XK/SOqd4udOdcJncAPkHqf8KvaTPI0t/YqVAltWaMBR96Mbv/QQ4/GkmbHE362y7BbsxB+8j9Qfr0P6UyLW7+xFsizNII0G3cenJNGoKouCVGBu4FVruImQDP3VA/Sm2S7xlodZY+Or1MBnII7E/wBelaY8c3h6yMfpXmrqQcGrNucxCodOLOiGJnezPQD44uWZVwzOxxyepqhq3iq4mlUpIAwBUsTgcE4x68d/euJLtHciRTypyPqOh/OoBWcqS6G31mSOgu9YmkYhpsj0BzTbW9JjuX2FiIiOT6kVir3qzDJts7g4zkqD9Mn/AAqHCw44iUhZLiVxyQPpUQbJ5prtSQDdcRqehbmnaw3ULN/IHupMdASKksbFpmDHin6dZteTtIe7ZP4mux0fS9yA9OPTvWU3ymkFzK7H+F7UQFpyPuRnn0GR/wDWrXsbgW63F/MigqCkbNzk9Cf5AfQ1LcQNa6NPHCoMkiBUyeSMgZI+mcfiai022XUtRt9MfJhiQSz8/wACj5vx+9/30KE7mc42Zl+JHnNrawR7pbi6KfLn+J+n/wBeq/j/AG2/iRPD1qjmHSbZbUHb96RcmU/i5Y10sIS48dWWrqFktbKF9QuAw6LGrNtx77FH415XqF1cS6w98ZC08khklkP4sT/M/WtkSm0b2lsBZ3qBRnkbj/P+ddD8L9UOnavpVwBgm4BUd+OAfpn+Vc5pcpbzL6eTzI51ymT989x7Y7n396k0iR4riRs/v4iDGBxgAZH6Y/KptqdkZXhY9J+KtobPXYGUblkUnceMgkHn8DVzwEZbuWO0VHkE8ZQBT97Pb9a1vHVsPEXh+wvbWIM7W28AcE7R8w+uDkf7tcj4F1B9O1mzcSbdjqUI6ghgf5D9KiotT08vraJS6Hb+E7+FTcWSFTJARMFbqFJHOP1/Gt3VZY2v5ZF/dwXcZaNAeFJxlf8Ax7+VeawXSxfEe8FvOu0wqVB6OAAcZ6dM13Mmox3dpBbMEKRMGQ7eQGHr6dPyrPludlWT5vaLucl4tneG7itrZHnD5KhBz1xWj4e8PjVdPaQSzW0mPmE8ZXim2kMB8Q2ovdQCksJUh/ukgHBPY84/A19BWHh611TwoTbLEVeMDjuK5KlRxdke7iJYXB4WnKcb8/XsfLeq6Ve2l5JFIFkCY+dDkHNYGrajJYxReW2PNcg/QY4/Wu38Zabd+FdUkhR7ny95YK5BVuxH5GvMfFd9DqOvIIIfIREA2+hPNdVBuaszfNsDhsLhFXovfYsSasLwkMQSe9YGrRGOTIHBOazzO6TE7u9akd1FcxLFN1PeqVN05XjsfPPFRxdPkqfEtmULK58nUBN93YjfyrMuJC8hJNW79DBM+RxjFZchw1dkdVc+ZrSnGbTCRhGM+tR2uZLuJDwGcA/nUcp3Nmrugx+bqtsgXJMq4/OrSscVSZHdH/SZP94/Xqa1PAJRvE0UTrERIwUiVWZCO4YL8xGOw59OcVkXD+ZdSuOhYkfia0fBDRJ4ijeYxKgdQWmBMYBOCWwCcY9OfTmqOOpOx7DoV3HdTtBvUzKznCqFyAeoA4A69OPwp/jbw7/wkvhyWwiCC7jIkt2Y4+fHQ+xBx+XpXKS7ofEj6l9on3RzyhmKqhyZgAu1eBu35IGR1x2x6WtzAbsW8ZX7QEDMgPIBzg/mprjqJwldHp4eSqU3Fny2EeGZlkUq6EhlP9aK7f4yaENK8VvfwxlLbUszKMdJOPMX8yD/AMCortg+eKkjw6sfZzcWfZXhyLVbsb7+5WFiT8oUAEHvVrUdV1JL9I7O8ISJwGIJIPpkCvMpfFOo3Uix2umXaIC3JlboMYqxY+LtStbmaO3s0mm28O4PB7jnjjOK5qbcp6H6LmEadKDTd+x9BfDnT7nb9sv2Ys7ZClsj8F7da76STZGzbc7RnFfPvgtviLcXVslzNcWNvJcZLIeAvoRnge+DXt0GkYsYory+vbll6sZyuT3+7iuyWp+cVFacjzvxZfaTqtvJHb3axyu/GZGXcV5I6de3FcLFfRPqBkNpKxJBX98S0fod2O9dn8YL3T9JWNvsUyZ3L8o4kOe56k/0zXkd/rTpMyW4glKEnCSDBCgkkHv0rppysrHHLDybufRXgu5W4iCxoyqRuAHP5jFdpEWHU5/Cvmbwh8RLm3lsrG3sxJNlHfbLuBLAADaATnJHFfQvhi41C60qKfUIo4pHUMAhPcdwQMVlVj1KpRcHZi+KdRfT7GNIEEl5dSrBaxn+KQ8gn2ABJ9hXF61FbaHbRafYx3F5fSfPJIpwJD/ESegzyf8AOa6mOM3/AIoubln/AHenRi3gGOBK6hnf3O0oP++vWub8SJbW2pPDfahJveEmNljOVGDkjB64BOeMDP45rU3uuZJnm19qN3qXjFri2ZUhsSLcHnAcgF3H0XH5U/TFXxdrlxq0uwaXaobPTSdxDHAVpV9e6j8SO1c3pNpNqdjbeH9PvJLaLUIxeatfKuTbQsMiMf7bDAHoATXbapb22jW2h6DYXtqLZYiXMS/c5zgAdOMjOc8d+3NKcb2Z60ab5NEcvrlrb22r27Roxb7I+SzZUEHkfT0+tc3p8kkuthYcBQrmRicAKV24/Ouluri0u78xwb2aSCSIbj/GV5/mPzx6Vh/ZoreHUoBcCWdpjJctEpxGg3EJ9AN35ilJk2ucf4l1B49fu7gn9zaIFjXsHPJ/mfzrj7i+N28kl0A0krbmbPJJJq9rFzcT2VzcyuSt3OZApPQDP+P6VjXSTSwwSFNisPk47dKqLsdEKUWrCXdoqyKM9FVv61kafcLF4hsi38dwqn/cY4b9DXS3yCPSzM+5TxGN3qFz/SuShXfrNvzjbIG/8eFPmJnTcXYoaxAo1DaP4hzx3HB/lVJ4vNuW5xk46V0mvQp/aF0yrgoSyD1BJ/xFY1mmZS5O3YpyPQnpQzFoxtgaSTtg0liuXeMHpyKtRIEt3ZhjMuB+WaqIxivI5AehwfoeKpiWjJLiFArs2ScDHOO9UXUocV0MsQaEjGSG61QWzElzHEWwruB06VDdzpdO8bozganL4sCP78mcfQf/AF6Y0LBiBzirfkobdExjHJ9zUPQUINlHcSxNaulWRknRjTbK03OCFrstD01VcFVxWbkdNKkr3Y7w/pKGXoBwTk8Diuu8iO00zzNh3sQqjvyMk/hyfwq54f0cbFlbBbdjaOw9c1J4wDQSx28Y+5bseepLOAD/AOOn86451E3dHdFRtoZdhA2oyX8+AqrGNgzwAvp+RqLSrSSw0TxFqb8OwS0ikxxkknj/AL5H610vgfT4TqsNqxBaTTrqUAHqdpVf1U/nVTxFZH/hEIo8b4F1Vt/+0NrbM/gDWsXpc4ZNOdjB06FtP8P6zOGWSabTI4ODg7WUM2R2HFcM+mwpZRXl0rGF/lijUgNOw7D0HPJ/LNelWVvHLperXFwSYoooJZAMZYYK7AT0yc/5FY8Nk+v3McriG12jbChwsaD+6pPbjvk5ycnNDrqO5rCjzuyOGlku5JFjltxEilTGUHyxYz8qjsD+vfua3NOhN3GZ1AFxEAWXH3sdcj07f557S20AWc/2W9g8iQgFSUG1voc8/hVe+8KyRzG7t3e2cHONvyn6g0o4hPc1dLk2Z13wc1Gx1C3uNFaTNwoEtqDycAncF9SCVOPTdXPeNdDl0bxTceTCxUnzYyvRCc+nYj9fwzz0A1PQtWj1eyhENxA4cNHyhb3HXB6dvrXpE2s6b43s4pzM2n6hGnKkZKnuMd1P61o5qWxNOTp1L9zjHtln0WTXISZLzTh5Uqn+KMgjccY5XofYqe1XbPVwtrGJXKbD82xsnpgcfUio7G1uYb/ykCxu0rtMrsBG64KnOeikHv1zisbxBapbarbw2she337i5HGR265IAzzgdPcUI9zDNSpyUnvsWvEmo3TXlpq0e6Ism3d1BZTzj9Pzr3vwVqOo6f8ADhr7w/q0GqSLHkxfcAb+7k9D7cV8/wBrPD539lXYxbR3nmbs/dEg5GPbZXtGpfCvS5fB0uq+GtWutPmdA7bZi0Mo6/MB/OuCvG0j6KSpxy+jSrS05u11o+p5L488bazr2pSJq9strIjHMe05jYcHmvJb66f+0ZZ1OULkKexx2/lXaarq7OjQXturPEMNLt+c/U9z7154rD7OzE43ucexHSu/C/Ac3E9dUYUqEHor6dh9sGuJtg44JJ9gCT/KiCQrJkdhRpB2yXLnottIfpkbf61EpG0n0rpUT4adXW6L7SC6gAZcH1rJvkaE4PfpVjzNsUeR3Jpt5tmYrxkdKdrBWqRrRu90ZvU1p+GTs1eCQjhNzn/gIJ/pWfJGVbDdangeS1k8wdWRh+BBFWjy5aaMgQ5BPetnwgs63NxcWxxNA8Lr15O/jpz1xWLGQM1r+GraW4jv5owTHEELjOAVyc5qjnnqd7qFlA/iWcLLcRol848qdcOc7Mb1B+Vuclf4SCO1dlpllCkk3iXUP3E0kbNMpPCRgfKuPYAfjmua0jTGu/EcskIUafbugYW7F0RjxtBOWYKV6nnArovFN9avGuk6jJiMJvuREOZXz8sQ784ycegHesKlm7HZhrxp3ZxPjJZda8NXxmke4uoXE0ZWTcEYF96gdht2rjuQKKTTJXs9N1ee4AaWK3LqEP3vlBUgY6Y6+1FXBuKsjmqJTd2fWc1jYQWqxpApQDr3UYwMVwOpS6ZayuUP+k7i6ZO0cHHp9cCvYNe0mxsfDcl5eN5qY5G1lGfwr5m8S/EO1t7y7s7C2eCTdgSRux2/MAQdwzn2HHNclGEoTsffTlHE4WdVO9ur/Q+nvg65vbX/AJBd9iOQqZTMBHgAYHOCR74r1uTmNvYZ4r5O+B/xX1LVdUt/DVr/AGgUkQkPDH5jRhVC/MzZ+XJ3E446V9VaeJPskZkmaZtoy5TaW9yOxr1JKx+bVHzVJM+W/jvfmbxLNC9jrkMNoBJcOWVwmVO3kZ255zz2PpXm1q1nqOqQRadHJ0Bk2n5cgZPH+HFe1fE34Q315rt7rS6yVSRVY2trBgtzhSzM4BPJ5PbPua8i0yJfD2txQzW8SKJQWSaQEMpGAcjse/PcVrBmkZQUGr6nc/Cfw0mqaojT6LPKpHmF47tUCsG4Y5GR06D2r6k0sRrZoke/ao/i614r8LJ9W1WRLiK5tra2t/LV7W2tyTJ8oPMjY59gDXtkSGKyZd7PhTyx5qa0tDhpy5pmbotxBBoMF6fN2XZ+0YEbEgyncOACf4sfgK8l+PPi0x6DPBa6VPHNPP8A2fA7Db5kjgjC9+OM8V7JoqsPDtlGgX5baMKCcDAQd68j+Ivh21uPit4ehmuZruWCG41SVJn+X5WjSNQOmMsx/Csb2R0KN5IpfDjTPs9vb2n2Ka4uJQ00kn3ctj+LPVccAemKb4ntZbG/SWS3gtbrz2ZYi+6XawwCfQEgirvgu5u9Q8ZXOpWZj+wxNICpYoGUhSGwOcggjBH9Kg+K+q6esdzfmRYxFGCJI1DDOD7An1weOK4nBOaue97V25Vs0eXWSzap4lNpYyrGRL80rA8DdgZPbJH4/LUsM9xDb61BZpE6bLhTuGN6srYbPsIF/P2o0P8A4lOm6lCVxLLAt25zgG4OY4IB6Ku8Zz1KH1FOup7U6abeJmhQRiKR87T5Sh1C/wC8ckn3b3raTsc8EeXARyaFCM7soT9MkjH6V1vxK0V9Mg0jekRt7LT0RxGACCoBbccnncSK47QIWOmvqToHtrK6EM8ZOCQSSOPTt+Neq/tF6hpK6bpOl6PFElxMguJWGW+RsFSexBJzx/dNYTvzKx20FGzb3PH/ABFK0djb2m/dIC8rj0Zscfhj8yaxdCgWfV7FDy8k6A/TcM1pTxPczhnZnZhkk9eST/WpvD9kbO/u9QZQDaQvsz3ZhtH8ya0UhVPeVzM1kZ1Ak9XO4n/ZHFYUcebO4mQ5y2xDjr71oQTPLeMrHIEUmPYYzRJp8kGkWce355WLk+gPAqkzlcDHMLnRWcc/v8Y/DFUNcjWK7CDn5Ac/hXYaRYSf2FdF1w8Uyyf8B6Z/lWD4ttnWcODnIHGO3rV3uYS90LKXz7SFyckrgj6cVPBa77hWQZABOfoDVLQVk8uSLGSp3ge3et7TpAY5C2VKxtx9cD+tZN2Z20ZXRz0loVbcOM1Lb2TuQev4VvLarJ2zirllZZmFZyn3NkrlbT9MYbeP0rrtKskA3BMcfnUFnassgyAK6nTLdeNybTnqOuPT0x1/SuSpUbNoKxsaJHEF24+Y4AJPGO/Pr0qn4ytdusWzg/LLBt6dCp5/H5q3bS3FvcLvRGk2qw3LkYIyD+INM8XWYuNNWVceZAwZT3J7j8RxXPc06GJd239katbSW8rOYbaDYx7qQWb891OkRxZ3NpOrvbSuoVs5GVLHP5OT/wABYd6s+IbX7VJpV2ko8qXT0QSdmKMw/Pbtz9ak8Pyi21eDR9UBNncSKyS4z5TYw3X+HBJ9iSeMmtvaJyszBxbimtzndVjgt0bSyjbmiBZhkfMfmGMdcAD82rT8PeG4biyW5kCvEB8qf4+mD9au3tlHqDu9rcCS5jJVWIwTj+Fh9MfMPTnFZ1lNPYymBb9NOnU8pIAYz7kE4P1B/GuavF1FoddKoo7nV6f4fZU8l7mT7ODlI3w6If8AZDA47VbuVudOgd0lsrhMYK3FoCT+II/lVKz8QX8UImu9S8NuO580xZ/Ak1taDPJ4gtXu5Y7WYIegD+UuM4JJK7vb7w9uKinTnFWuZ1q0FqedatJqd1fNcXemWdvbt90QIoLfRcD9TXP6rcaZblG+0rBcKcoAjK6/XjGPxr0vxPPqF2zxWctvbxsCJHWMLn/dGOB9NtcZLpFxaySmK6tw+cs32bOT7kkk/ia6lLlKiuZXtY5O+uby/hdbiO4KnlZtp2exPtWQj3gRbXVI5UYH91OjZV/Qbh+hP05rrrjTNVEoktJ41mPVoQ0bdQP4Tz16YNWLPxTd6VHJaeJNItNYsZEw/mwgtjnnzE5B6noegreNaPU0jRqx96OxzE3mXcDTvNDHJaENKrkBnGRyp78foTnpx9P+G7Oz074XNNYSTTqIwzorng4ycZ/pXgDWHg/XLQ/8IzrsdjdtuDQ6gRudSOAJOnUd8Z9K9X/Zwl13TtK1Lw54gltWiI3WsLOCzR9yh6OmSBxnb34IrLFK6TPanmPtMPGF9mm13PF/ihJpF2bm4sYGhdIzuZupPPb8a8enf/iWxLjnzGYn1r2P43xJp+p6zb+TFCwYbUj6YOMEH8fzzXiCFmB2jOOv0rfAL3WVxnVpurR5P5U/vNKwH/EuvpT18lUz9XH+FVgSImbqCcCp4iV8PXD7flkmjTPuAxx/KqTSZt0THTJzXobHw7qJFhyCkQU9c1Wdz57MOOakRgrITx8pp+nxSzpMkKb3IHGew5/pTM3U10GkiVMEc+tWvEirFLaRKoUpaIGx3Jyf61mwyZlXjvjrWh4kbOsTLj7m1PyAFFiZSUtTLTPNdX8MrC91e/vNLtDtSVR5rZwMA9zXK4rufhRdXFtpfiBLM4u2iRIT33MSox+efwok7K5zJc0rHsHgt4prS6uY53nMqQsZHUjdlSR975iMEDLc8dTwTyNzOieI7y9vYQ6W9/OiZ52usP7sj3yEAPufrXR+B7OXT7WCzkZmCWi7iYQikqzA4YffHGNx54x0ArkvFeoQS6zq9raBXgkkTDH/AJ6FQrHHvuB/4DXPHWZ3SfLRVjmfEE0EXhi9vUyGlMdlEuMHiJNxI/3d1Fc74xvDuXS0QJFaMWOD952Az+QA/XNFdXKedzn6K+JdbhutEeARu8PQh04IPWvFtU8MeEZ0N3Fppt2/hWCzTc/zDnoM49TXa3+panLYZiEQhLjg/M2MZ9uOnp3/AB53XfGllbalY2cmoW2mySyKk7PEWZFzkNjlc+nXGc4rynVlKVz9Kw9D6tSlFLQ674QLpGjrjQtNlkllkDTSRyRtIq+rKnK9AMHkZ617LNq5t0RZY2EhzuxG549flDV4H4K+IthY3hSfX570yyKsUcVi6+SH/iPJBUbScHH3u44rufFnjIWdj5un6DqNzsOBbmwn/eKGXJbCHGVbIB4yD6CvUpycldn51mNO2IlybGZ8WviTFo1tPaWjRvNsYHdcrGfmGR8r5JGFPbnpjmvnU/EiS11WSea0uHtPMSVQse5nBYEAyAL6Dk9xnvXpHxO8YwFbaTVNE1TSYfMlWNzp4CkZYwmMSpz0+YDacEDrXB6j428MPNbr9r1TUYhKjtB9kWJeGdjGFXjI3cH1L8AEV0wkkcbpu2kbs9h8H+PdGkkuNVls9ZNsAim+fTnGxsLuAAGAM5GO/wCNdzefGrwTbasmlJc3LwmMu95HbSPEpwMLwuSeSMdsc9a890/43G9t7HRdA0qe1UQn7T58fmTbMuCRk44KnJPOTwDjn074PTltKhGo3OnS3syuwW1tlXo7AksoAz04/wD1knZ6s5YpqVkZ+lfFrw7a+H9PtoU1K7uUgWIiOycqrKg6t05PAPrXn/iP4g3mrfEK91HSfDmqSSRaSbJIjAS7ASMzMMA/KcKM9M17vbXlhpdi8d1Oqqt1KAWBJPLSY7ngZP4e9cD4/wDFWl6f8RfD81pqMS/bLS5tJ22htmdksZIbH9x+/ce1SlF9Dop3i7s8e0XxnrFvLDpWm+H7u2CYgSWVCC6s3Akk25B68DoMDNbPiW5HiDULXSIoIxZ6Wy/a4YjtEtxgsqc9QMbj04Kk4qz4v8U6npzXl5YSb5GcxRvFZtGrTr/tDjapVmOMjAzXNwE6dY29v9okkkuVDTSAhZZJZJD5kh9RgZ7Z6dq5Ki949ulFunzInW+FwsO5Y1ne7NxPDIw3MEXbEPpypBPdTWaLM638REsr/EdhbFNTvHfIBTYNqnn7vBP0HrmqWjWFuvxU1SyZvtlvbPBDLvY4wgDSnHuW249zXS3ti2qa+0sszC71G+c3ihhkW8G1MFR2JOBwOCxpWFFHJ22mxWPjzW7K8tVFhr1j9uSCJSpjUsGXaOxU5H/AfTiuM1NLmS48qSdp1t8wROenlqxUY9utek/GXxBFp3i631HR7UNNpSvYvLgGMNNABHH7spDE/UZ7VwN+Y7VbeKOZ5I9ypErnIbBwzfi2TUSWtzaOiK18i2qW8iYBQsWIwcYxnrVzUdUSHTLq/vlje91dGuAmAAgPCnH03H8VNEkS/ane+5tLVWab1f5hhB9TgfnWDrcpvZZ7yQfM4O32GDwPaoZrGTRmeHbT7XcSAHhgYwcf3q1fFESWutQ20Y+RQqfhjP8APFL4Si8m+jBHIYOT+BrO1q+a/wBXa8T5kEmBz/n2/KqRhI6SOzjOpyWgbaLqL5ePvbhx+Tfzrk9RtpJrmBHQ7gWjcE98YrqNWv0SKxvo8M8ahRnuM8iofFFuhu4b+A5h1BBISP4ZOc9O+fSrTOWerPPNP3WmpwrIcCTMTfieP1regXZHMgPBAH4Fgf6VieM4zbf6Qg2vvDAj1xmt7TpRcWUNz/z0QE1FTR3Omg+hfsocLnd+lX7aMb855BqjAMKpHQdBV6GQCQA8YHSuSa6nbE6LTo42ky5Htn6fjW9p5VSABgEYFc7pbksBgc+tdHbhVYEHHoa55vWxqkbts8hJZ33PtALAYB7VbaMXEJjYkrjqR/8AXqrp7ZXaWzkfr3rXsrfzBsU4x7ViD0MnRrSN4ZtClX94r+fYMT1Y8PH/AMCABHuuO9O1LS0+y/aV5KqVZccMCCP6mt3U9Fd4l45TlSOoPrVLWJr1NL/epHIwkjZzuwT865PTr1ye/HuTbV9SIySbscNBnT3E0exzwcOOo9P/AK9SXPiONQD9ht4JAMeZucrn6bsVf1qGyK+Xc2N/bsTwRF5g/NCR6Viw6UrXCrY2X73P+tuSBt/2goJJ+hxUJM1vFlq08zUr+IXbb8tkbl3FB6qpwF+v/wCuu5v9QH2VYIQYrVOiBv1J7ngcn0+grn7aGHTbdkWVppm5eVwAW9uOgHYU6xE98/zriPsp/nQ20VGipu76CuZZzgDah6n0rOu9NlSLzmd/mOAM9vWustrAKrEqABj86Zd2aqqBRuDLk8dPzqdTti6aVjz+aF1AxOu8HKseoI/z/Ks2ed0URLACJOTHMvyk8jcOST0JOBXW6zpSMrtGMt+RFc3f2MiSiRkV2RSq5Y8cYHQjpWdSHMjuwdfllrsUtU8P6fqNj9r/ANFhaOQQsQHZoTjO8MMbs56e3GayILy7sJ4obm/ubO4hIaOZi4EbMAQSDg8gghhggN14FdRZ3EMluY9RupEJkikaSSXcilN3/LMk57HnPOR6A8J4gjtxdIuWDBAgAcncwAz1J4I5+v6Xg1NXhJ6HXmk6CiqkFdlPxdNqGtWEwmla5uWQMC3+sYZB9t2BzkV525VEkjhZArkZLYDY7fTPHQ12V7PdSWrIk8ikSCRCGPysOpHpmsSX7N4hVrd0ittajzjC7Uusfyf9D7Hr7tBWVj5PO8w+tVVO+ysU71ng8NWcDD5pbiWX8AFUfyNZhbgD0FWdWZkt9PtWxuigJYZ6FnY/yxVFTxXRY8JzuT3DY2r3CjmrlkwitGbht4O0Y74/+vWbcH95ip0baFAbbt/nTsCnZjtJh+0anbQ9Q0igj15p+rS+bqVxJ1DSNj86k8MkLrUEjKGCNuOc9uf6VQkkLSyN2LEiqsZxasPr0T4EQie+1RSM7VjkB98tXnKHFem/s+g/2pq2BnMK/wBaiotCqTvM9CN3Hp1pcRwypHcXkjKCJw2GwoUmP+Edfm6tyDjAriPEf2e1XUNSgi3CBA6tu+VgpdPxyVHvx1qzrV+mo6ndQWN2sc9rcItsGliHnSqXONpw4XG/5wduQoI5BHNfEq9u4NLs7YxJaxTxhUi6sYkIPPtnGPofWs4R6jqzumjz+5mkuTLPK26SVy7n1J5opsnFnGP7x/lRWxyHud748+LEtzNL9hvxM0eH2WDsuzk8DBBXGf1560zSvGfxH0yOS3m0MiNGjeUzWBBzvymWwMZY5Hc5716RI00mktePd681s53qLmP5iFDNtD71cZx2PYetUNOfxFEkz6LJqmnLLH5w8+AMGUsezMo3FSn1LOPTHmU60W/hP0fFYSqoPln8ij4U+LHxU0y9hnn0qa5Z9zRieykCEMQu8qu0N0x8xI545was6p+0p48QGNGsYZM4ZhagO3P8WePXjGMk13nhbxrpy3Flc+KvGU0V7ZsyxSR7YfKXjcjR7ZMhtoIL4JD9AQMyar4d+H3i7xDNrt+l3p1om6Jru7UB5lX5pHCu28k5OGZWxnIA2iu+nJWPjalOXtHF07njdv4m+InxI1f7MtvNrUjqY3c2Am8hXJ3EcZRRkdxjHBAru7LwfN4K0ezshoCS69cyBjqAMUxtmJYLb/M/DEkKzgKBnrwSe+1vxz8PdC0K48P+DbOy0yG6i3SypA4L/XABPGSGJwMc1h21xGkNvNZJZWbSyRyvLcWQW6mw7BkMhOAclVALdF5+b720XdnPUqOkr2Og0m21+zuVlsLVBcwAStLL875Vd+NzMxXJEkfdAOQc9PTPBOoeNZdOjTVra3FyPmkSZTHsUscAsoKs20ZOPXoOK8u8NR3badNeySxhklElxIYJGV9sZGxcgOpBZmB4bJxjqa9r8MySRW6mW9W4hCr5R8t+CeeZGJ3ZyMeg9a2kvdPBptzm22ZVnP41XUbsXkVm1t8rJHBGzPnuA3Cn5SPy/GvPPHo+KGt6VBf/AGLS9PksrgX1vZupMqNC5KEtkr8y5BAZuCPx9hn1iWGScNp93cbX/deRHuLnCjvgDByOvavij9qPxJ4itfjHK097PbXVtFAFWF9qxkxq2V+ZgM5Oajoejg8J9YqcnNY6v4x/EzVdJl04X9nbT3dxGJ7SOFvKXaxXfIevykDaM5PLnjiuH8UfGfUdanMmkeHILCSO0W2jkkk80xEEneAFA3DdtGSR7dMeZeNdb1HV7+yuNQm8421mlvAQMARgkgY7cs3/AOrFHhb99DemV9imLg4zg5yP5GsJK7Pr8vwUYNU57lLVtc1a+1V7+5vJEu2nM/mx/IRIf4hjGD9Olac/izxFF4ht9Ym1KRtVQRyLcYG5SFJ9O+45HfJz1Nc/rCEXhIPyscg1BM8l3fFlJZ3JNZrexU4qm2kvI9x8SXEet+AtMvtND7Ut1u7p2bduumOHyfUur8+3oBVZopb/AMVaZY2zAi6lSKIlcgKTndt+lYvwjv5Ljw1e6G5/cLcCZhjqMcD6ZDfma6z4dQOvjfS3lZQumSu5LdRFFlyf++UAqKjs7HmyVkZfjllTV7nT4pN6wyOcgcMoY4/TFZPmbQsWOHU59BxTb1y91POSWkaQsXPUj0pzq01paXqj5Y3EMuf4T1BP4fyrO9xMiinEUtyxbaY484/2vT9aydJUEvK3zBG6diec/wAqva46WtxcYGSXb+gH8qz7QNDZeRuUHb5jknks2Tj9Fq7GUjcCGTQw6jJSVsP6jjitaKWLVfC9xbSfLcWJZ4ioyWIHIx9Mn/gNZmoXP9l+CFcgGWWVY4s+vU/oCa5bwr4qWymMt8sg3XAZyBkbcnP4YJH41aF7GTV0P8Xol94Uhu4VD7SVJ9fxq34Cg+06CkB+8n8jyKz7a/02XTNYtrW7jFt5hlhDtsyD/snGD9Kl+Hus6dBqkVrcO6Gb92hYYXdng5/zz9axrJyWhVBJSuzblhuLabDK/H409Xww9a63UtIDx+ZEjE47msC9s3jG5Rgqcg1je6Os29ETdscDk9TXRI/zquOprF8KjzLMSYxkdPSugghHD5yT0WuKbVzeKNWxK+f5YV89znIIPTjtXYaLaARKSOO9cpp8Ls4bGOMfhXbaUki2wydo7mlHVkV3aJqGGCTeRlwxzljk57/h/hWLr2nA2M6N80ckbKw78jp7Vr3NwtpbK7PjPAX+In6VUiSa9dRdJsjHzKpOSfrXQ1c4YXi7nDzWVzJB512yERqcPjBb3x0Hb/AVVinjgtT5YGfXPNbfj69S1thaRKA8nGPy/wDr1ycKNIyRKOaxkrM9CCurlkJcXExjmGCOo68dhXT6Vp6qAkUeDgEnOaraLpnlx+bIMMSeo6108Ct5LRJGQD0Zu2Rg/wAqnkuaTqciRS8on5Rzt6mq8kOEyoJJYZwO1bhgJQqRlRwprOmtt00io6oFJP3etN0+UUK19zn57AszqVZlxlueg/yaxr+zXkOCcdMLmuxc3McE0UeFDIA5xkkDn/8AXWBfx4i5OT3NTJWOpTaWhxGs2ADsFHI6HtXIa3ZPJuYjkZOPevSdRjUw4NcXq+FOAOxBPtWtF2M6km1qea337uQYPXPsawfEFoHC3kAKSpjdtPX3+orrPE1ttRJF5OMH3rW8MeDjc6KdR1TeY2TMUS8cHpu+uelehTmo6s8qtQdV8qR574lP2+zt9YDKZVVYLsAD7+3Ibj+8AfxU1iR/MwHqcV1uvaOdH1C6sEO60vIyqjP3XX5lGT7jHPYmuRth+8696607q55NSMqcuWQ+f/XuPekZyetNYgyM3qaKoz5i9pcixtM54xE2D74NUxy2Kfdqsbog67AT+NRDrmqIZKzYVBgfKMZA5P1ruPhPrH9kWOvXCuscjwLGjH+FmJGfwzn8K4E8V1Hw2tZb/V5bKFFZpU4LfdTr8+M9Rn+tS0EZNSVjsNRuBcakYtOjBECxQW0WMCY5ZDzt6nzDzuH0PUcL4+1CXUPEk28ybbb9wqvjKFT8y/gxNd/4u1HTvCWrWen2mnLdfYrN3leSQqsrFsopwQSA2G68cEdBXkMkjySvLISzudzMepJ6mp6F1Hb3Rsp4C+gopjdaKoxsfW+m3OmQyGHVZdNv9PR3hgimiNyjBccncMqA3PXHTnGAMXxP49msdQgs/DWlwvc3LFBHEFTy8OCVXyztVSDuzu6g8nrXnGsXXifV/EMlpb6PLbzxQsoH2ciRVLEANuOcnftxgAkjg4Fdt4J8EahpMc0ttFqt5d7QhK2zmK3kAIeNidoDbSAGXgY6YxXlRoqkuae5+gVsZUxdT2dFadWatl4d0Kx1aw8QTJDPfGbzZLYOxEsh2llbaoZVVjuAx0yCWFdvof8AY/iqGHWo/BcP+hSJcStLqhS3kJUltqmRdwClWzt5xjmsDWfBmt6rpxguIfEFp51yBmTZJGAYwvyjzSGOE6ju2MHt3Hw+8Pat4Q8NSpYJZlizQxxXk5QqNwJZoyVXLElMYyNgIyDXTQjze9I4M0qqhH2dDfrruWNdt7XSbeyt/wCwbXQbO/mDK4VVVlI3fMi5O3kRkkqAHPOARXCX+q/2ZNcXETWxtPPDz3EkWx5FyCzM7b2bcwchlkxujx3Wovir4x8N+EUs7TQ55r+7vj512yTLIlqRIsm1Ny8kkbSGBBVV64FcleX/AIH17whdxaffNbX8Gls32e8RVNzOhJ37hkM+0gYwB8oPFd6aWx4EMPVlFSqx0Z6bpXxG8OaPqen2NrPYyaREkf7+2uneFRuCGFFaHJKghgMjJDZYnBHu3hzVrGyN9a6zf2DQWUUDiVhgLHJlV3HAUAsGH06+tfDvwL8Z3vh/xN/ZBeF9J1JisltcwGaDzNrBGKZ9SASOcHPOMV9yT6XY6XbRzaNolpFLfmOC5eCz8x5VIyMkDDKMdXIAHcdK1vdHk4vDfVq1kR3Hi7ULi6eHTAlzaupMF0IvJTKyMrAu7HgYHO07sEjNfLf7YWjxQeNl1FZ7ZnvbfMkMIwbeWMD5G99rIeg+907n6p8RRPo1wr6RZWQ8+FYY7ZbJmVpA+QTtGABnPJHfFeG/taaDc6lo03iu0hkaDTZ0tvMSVTFtI2MSuA+7eUAJJGM9KLaGuXVpU668z5KE3m25t3+7/Cf7prS02VrbSJAACS+GBHp2qkLdWJwwXbu698ZqXWJEDQzodokQCUD+8OCa5p+6z7+mnFc7CUCTSd7rwkgLEDsf/rmsiPYEcMuSRhTn7pz1q/ZTNO/2duVkIBH40s8CxxNGNuSS3QZGAcc++TwPb2rNO7uYVqbmudbG/wDCu+MPiKS3LKBPAQATgErggflur0/RfEfhCD+2bm51+1juGg+zRRlTwzvubBA5xtIJ6fP2rwTT76bT7oXNuQJVVlBPbcpU/oansFjeMiRNw44z70p0+Z3PPp0lVlY9ZuLJJonePBAVpFcHIIx1pfhbPDe6lc+H7t1RNT/cRuxwFlDAofz4+hNcj4T8QNo8tzouoM32aWMpas3JjJP3SfTn8/Y8Hgh57nXbqIN81vazTxEf89ARtP1zisZRdPcxqx5Iycuhd8XW93b6g8N/bmCS2LmbIxnbk/8AswrzhdQvDcSXEczRmRskDp+Ve4fFq7t/EPgKz8UxuBNcaeFuFA6ypJsOfr8x/L0rwu2j3SRxZxjPOParic9Jqb0Osn1S88QafYWl/iKKxRmLp1lJ6ZHr2/OtmGPQGijhmXEccDZOwHLkYyensayIFkjskgSMnzW3ADkkLgAfoaqSHc2a0ty77n2GFoU6dNaXuZF3a21nfyb/AJwAQCpyCe34VVuGZ03K3KNkH0xWjr0D4ScgYcZ4OSPr6fjWb/y4BfUk/wCfyrPlseDi6ahOVNKy3PXrv4ifZfBthJahLjVLq3zhh8sRHBYjv8wYAe352/CF/c+I/Br3t3h5op3hZgoG7ABB446H07V4zbyGLT89CXIx6AY/xr2z4TQmD4Y+YFybi7kkHvgBf/Za5qiUU7GSS5Y66tHSeFbMrCCRgdTXT2duXcnOMe1VNNgW10rzGKqFXJycDH1qrpfijSr5bg6ZdpceTJ5b7emcZ4Pcc9RxXnuLlqdcY6WOxsoUidfM4A+97CtYayjDydPAYr1c/cH4Vw0Ek90/mTsQB0UGtqyu4baBF3bSWGaum7OxlWgrHS2nkxZluXMkgOST7dsf56VT1rxDFDA20gnB5rmNY1phGxSX2P0rlpLm8vo3zuUFjxit7mEaNnzMv6ley6jqf2iT7iD5PrV7RonkkLgdCPoa5/ShJJcx2qBnkkYIo6lmJwBXZaCkcUYVTkKTubsT6ispK5unY6XR0wrDbs4znNbtvEzNtSLZJ6MORWdpv3PriteBsT745AXYbiw55PPPvzWtKNzir1LMvQ6bvQsSQAOp7CoJNOiltHaFgxIyTjGcV0Nm+y3YwokkhXCZON3rUWqQrPaBkZ4ipz8rdfb654rq9nE89YmV7Hn+pQPaxSb1JGNpIz3P+f0rm78SImeMHsRkV3euSyxpciMqRMu1w2Occ/zrgtXDk8MCOnHauKsrSPYwk3NanNauw3EjkDqK5DXD+7J/u8Cus1VD5eUGPWuP1Y5YjH3TUUtGdU9jnNWiElo4Iydrfyr1nSYFuPBktnA+xngSSFsdWUAgfjXk12zKpA6d69B+GmpC58PWyOcvAfLb/gPT9MV0pXM4PRo838dWpuot+zE0bZ29wwOcV5Mh2zN7En8q+ivHuht9se7txxIo57GvJfFnha6t1kvYYtxyS6gc49q7qdRaJnk5hQnJ8yOMU56U+L55AvTNQnIOCKmsxm7iHq4/pW545Y1U/wCnMv8AdABqAfdzT71vNvZpeu5zTPMbygnoc/y/wqkAhOVxXpv7PXya1qEwAJ8kLyO2a8yr0j4CNjVL0F8Ax8jHWoq7GlH+Iit8Z7yU+MLiJdoja3Ren3lyGzz05HUeleev9K6H4i6u2q+LdQk3h4o5DDEQf4U4z+PJ/GucY4pRVkkTUfvMQGilUcgYoq7En0B4cjjXUPtZ0GRtNGwSMEkdsZ3DLbt24khtxBPAIwOnsNjq13/Zpu76weGwtmZ28q6YybmkAVtu4kIQScEn7p7muR0K3vf7ItZb7Xpbu0eTbaW2RFb5UEuGaMbsAZwAw6c+lV9X8QW3hfQJfGUGl6dqZnkEDQfaJt1s27MQKsPkTCtlTyQR0r572zqzP0/2cadC8Vax6ZpUr2NzPfR6jcTCFtm1pCDEit5ZbEjFcDcm5n6dRnt89/EH4k+JtS8Uz6L/AGpBNYW8bWvyxQyoyt98gquM5zhlGRxznmq2r+OtW+IkpOtLYWUdvE4ggsYPJVixB+bB+bG3v9a4pksFlEcsUiOTgkPwD+Wa9elTcYnjRwyqWqtohd7dlwsYT6Hiq97A0aq3Ueo6VK9mhLeRPuweCe4pbafynCXI+UDuMg1ok+p01VzxtNWH6HL5M8c6tgo20+2a+3/gh8V9G8T6fp8uteJ20vVoLf7NLaSFfKuWVG/e7mXIYgFsKw6Y5xXw5dm2Mhkt4jHu5ZQeM+3oK1fDWsnTr2CUxLLCsymSNzhWIyRk8Y71tCatZnjY7BRrRXdH2n8W/Hg8I6Q0+meKxPeTWhunjkt9xuAAq4DKUEOQRyvJJz2OflESatrNveXOo3c9zPcxzXLea5bExGVIBJ+lQ3XiTxMvhl9Gk1W8OlT7XktDOzRhlbOVGSPvAHI61b8OGf8AsuS7Q7mhq5y93QeFyl0MLUqP4uhwv2kiGN9o5OHJ9aJsSQyRyLkk5Rgehz+o603xJCLK/e0T5VHKe6kkj9DVS2lRup2mspvm1R24XGRqxUejRHDLJbX6CUMrIQMEYIxWtey/M1zsRy4YkMMgkg8/rWFqkjNNuPLZ61ZimM1tBE7bQ74P09ayitbChio0+em+hQYnBYDgVo6A8sjpFGu5nIUDGT1rHMm1X6cnuPrXQeC1L3iKvXdn9a2juebg6rnXVi54mt2lhlnjjZUQkbC25k/3jgDscfQ9KufCvUre01DUJbueOHFkUQyPtBJkTj9K0NW8iS21ISHAhBAH91SS2PzJI9687uZIkgESjLvkuSegzwB+h/Ksq0Oc2zqGnKna6PRRJdTeB9ahSUSwLMVt1Q5CqpDH8DnP1zXB2u8Xw8ofPggfiMf1qCzlvERobOSYeYNrqjcMPTFT2t1Jb3tuLjkQnAHoM5rOMeV3POwNL2Tals2dZqgAaKIHPlwhCffHP65qgKJL+KNf3h5kGc98elRCYPCzIoIIwCT05+v+NaSknqfburT2i9S1ew/aNPk4+4oIx0+lcsjYIT1NdatzB5THOG+zneDkgyAnH5Lj8jXH+YBd5/utSbUkmjxc2mueLvvoTyrsjVM819E+C4fsnhLQ7EjpAkjj0LDef1NfPVvBJeX8FtGMyTyLGg9ycD+de2ePteGi2F1JbPtlAEFoB2OMZ/Ac/lXJVV/dOVayfkcx8Y/G0mr3cuj6dM0em2rlHK8C4lB5J/2R0H5+mOc+GfiGDw/rNzc3izyQyQbVjiwcvuBB5I6Dd+dYNvbyXdwsJfakSlpHPQZq3EYoxtt1JU9Cepp8ijHlNqVP2srp7HpenfF2ye8MV5ptxbxfwyK4c/iMDH611kPiGLVYkvbIh4JFBT5uR7H3rweXSrqGFriZfL3qVQN1Oa6r4W6pp+lwanDrGoLbxQurpkkkk8HCjk9F6UnRja5NTnpytNHq1pBc3UvzHOfbpXXWulfZ9KW4KcqCScVyfhDx34KvdTt9Oj1F1nlcJF5kDqsjE4ABxxn3xXpmseXFocvYhTmsrdDGc3pY8e0e/dNSS5icpLG26Nv7rdjXc6JOwtkQ85Gc56V5TYTlZs9OcV3mi3m6KP5vl4BFRONioO7senWUxMaqRkHrzWiLjauFAPBzjiuS0y9bygEDcnrjiteCcupVzyBke9OnKxlUpps7bT9RVZkjgyIljXIkPRsc4IxxU13qZMJicg7iM46DPvXL2VyEcscsScbOfmHUjP6U97qN0UBCki/eIbOeSRwevWujnZwSoK+gl9OLqV40nAKIzHeeDgZx+lcbqjIwPljj19a2rzLrKGOeOOO/pWJeEiL5Tj+VctX3nc9PDx5NDkNa3GQgDIArldWOGauz1bDpIFOWzkepzXJ6sAIiCM471MTpkcpcyOhbYcZUg8dav/D7Vjpusy2sjZjuV3rn+8MA8/TH5GqN+uI159fpWPeNPAqXVuMvA28DPXAPH5ZrpgrnM5crue3zz299bxllUFeOOmKp6ppKSac7pGrKOua4zwl4ni1CKIK+Cw9ec+mK7K+laS3/AHTsoI7cg/WrehU0m7o8O+I+hxRsby3iCSrzLtHD+/1rhYGCTo5HANe5+JdJe8tp0SX7w5GzP868X1awnsb2eFo22xtjdjjnpXXRd4ng4ukoyuir9+Q++TSJ8xx0pYDgSH0XH601Tg5rc4mPdcV0PgbXl8P/AGu82FpTEwhIPAcggZ9s4P4VgzcRN7MP5E1G0jCJox0Ygn8KTVxxk4u6IiSWLE5JoHWlYYJHocUR/fFITHhaKKKoZ9mad4PtoHS1tJdQuSLhnmjit0giA8vaRuYjcp9QeemMV5V8SJH0PwrJp1nqcF7Y3CmBIlcKUkSbdvK7QSV2lTnuT24PYeNviNqPgjXre8GiI81xE/kC6kdTgEAMwVuRyTtBGM9a8U1zXLjVtMubaS3iV5L6S/LIoyWf7ykkbiO4yTjH4183gqLkudn6disW1GVNanOaXfS20nyvjIx9avXFwLgbgoUnrjoaxr6NkYygcHnirtg7vESBlBjPsTXvRlpY+aw9ecJeykTwuVfArUKQXcYjYgysvGPlw3p71jKcnPfvVmOQ4z3FLmcdEeth6qatLYbJYXcefkbaOh9aqpIQ+ztW5FrMyRGCUmRCDgOSQhJBJA7HIFYd2Ehug3RG+YfSnaK2OXEqNOzg9DrdBmW88PXtsyM80RV1J5BQhgwPfPTBxxjtxWj4J1KPZLY3M2M5HI4Irl/DV9DaajPHcnbbzW7xu393IyDgc9sfjS2rPpfiHyrhUPz/ADYIYY9QRVt3RVDEL4H10NPxvbebb20/8UZ8st7ds+1c1rGnS6ctl5mQ80Qc8+pOP0xXoWsWyXulX4jYOfKZkH94gBhj8q5v4gpI+l2UwO4wDYPXr/8AWriVVxmoHx3t/YzdHs2coIpJ0cnjYM+tXWWCO/txH8q7CSOp3YP9MVmaXMqX8DSf6syKHXsQTya7LxnpiWlxp9xEm0YdSPU7eP5Guh1FCoovqXKvKTuc/DaRXXhO4ligj+0W10WZwPmKFQNv4EZ/E1oeF4ZIbJL1XUbpNoXuNoGSfb5hUfhErLp+oRA8kHK/3h/nNVtLmuwp04OdsZkk2/QZb9FFKnO05X7nTlFa1dqRs+J1nvLt9M0+Uus82z5sDhfU+nJ/pXOX+iSROWjuYpx/sVO87GF3PXAQfQnn+VMubkxttArRy0ue3XjQrSlOr5Ch/s0LRJg46sDyT9azLuZpmMjEk5ySepNTXUgkj3ocA9RWcXrOMWebjcSvgWxdiuNxLMc7U2j+VWbK6xGFJ4zmsjeQm0UiuwPBxTlSTRzUswlTkmdVC4m4j8wyfwqgySawl3G+aN1ZMvllI5GKbHdui4Gc+uafa28000cFvG0sr4wF6kmko8qsdWJxixMovsdV8OEFx43tLjbmKzJuJG/u7eh/76K0vjvVjrOuyTIc28Z2Re47t+P+FW1gTw74altFdZL++wkrL2Xuo9sZH1JrI0qxfULpoo2VYoxullb7qD/Pbqe1Yy3PRwtOVRXe7ERZriQ20AC+awMmOAT2GT2H61a3wWsfl2ygk/efvmrd7NZRWj29gnloAuTIBvlfkcYzgYPTOOPpWI8mDihnrxjDD6LV9yw78gyMzDsAOax1bzJQ5HJJzVmWRijNnkDA/GswH98T6VvPWNjxMZiHKomdx8Nbb7V8QNBhjTJW8jmbnosZ3sfyU19N+JNUjmsJ7eBsbUz9TXzL4B1KLQIrjWX2m6dPKgUnoD94/jwPzr0nwJq17qmlXVzM27I4/wA/jXHKNlccqjnK5z0Uqm7kLALlj0+tdj4ekyAw5HGBmuX/ALLm3+exCo0gVSR1JzXX6FprtBi3eRsHG4kcfpRJaWIpxlc7HRpnKsM9cVuRKwVizZx7VzOn6XfW7bvOyB1yo96vz6gbVQiyRtL2BGc/rWKVhySezOlilBODxT9+/wCckZ6YK5P+elcc3ieZX/0i2SRe+1sE1u6V4j0i5ULJK9s/92YYH59K0sZOPLqXrj5IsO3U5HH0/wAKxdTCsm5Ffoc5X3P+FbmpPE9twyuWA2kHg1iXMQljLLkYJwAM/hUSiVTndXOeuoiZN542jp1JrmtSgX5uMsRhhXaXlt5a5ZlPHQdunf1rB1SCEWkEiXKvK7yLJEFOY8BcHJ6g5P5VnHc6Oa6PPtTt1BK/0rISBm3BeQEbP5V2Gp28PlKgB89mz0BXaQc/jnHSsS4Ty5UXGCQce9bwlYzaucf4fY6L4nXc/lwXAYL6K3Fey+Hp454vnkiAxlmZwqIv94seAPc15F42smayV4h/qm3MPUcf4U/SruC709PMlniVVyDCGLZXkADdzyPvHnGa6Yx50cTm6V4RPaviJo9zYeHJLjSLq2ci3MxuZ45Egxj/AJZHbumIyMlRsG5fmJIFfOV5E8t8/wDaF0VE52yyMm5kCkByoyP4s+n3cV6zp95rGv6DdadDe6DbJdS/apbyK8eOY7cbIvMds7UIJCu45CnkjngNd0q8vL6ez0Yte20ZKx/Z42aKMby+wSttZwCx5KjJzx0z1QjGETyJzqVXdnAKwWCQHqxAqOtHXdMvNMu2gu4djDjIHBx/OqMI3SCquZFi7OIgTyWkOfwAFVY/mlQe9TXJDbO3B/magQ/Nn0FDYCU5OopF6A0tIVx9FJRQFz63+N/hx/F8V3DpFsJ7qBkltJZI3jkI2kPES8m0AkA9ByAPevmtjPbTSW1xE0csbFXRhgqQcEH3BFfoMfDunWV5rEHh7TZ7W7uXaR7m51FZIldiT5nl7mPPXGAMelfHnx80ueLx5qryo8l8Lp/tDRwbYmUIhVgRxkjJPevnsuqVI/u5u/Y+59pCvF1KWlt7nnEyoxw65RzknvVWFWsr8W0sgjRnA8xgcAHvxk/lmrAdVt2U/eyCtLfTw3dqhPyypx9RXtpWPOr2l78HZoRvlGeoPQ063vHt51mhba69Dj/Hg/Q1TSRkUI2GOM4I6VDcy5bKHr1quW5jLHJL3Sz9oUZ5pjMty8cXOM/lVJt5PAzVy0TZE7hv3gGQPQ1LVjjq42U04jhN9lvOV3hRgjOM8cj9a3r9ftsT3cRPmRneo/vR9SPw/wAa5N3LbnPJz/Ouv0CZvsseeqKuPxUUpSsrnFXxc6fLNdGb/hHVw86xrtcGP5kYnDZ69CCOnbn6UnihI59GE/y7hI2+PbjaQeQc9eorFsraLS/Gdj5Un+iXhUrgHMZJGVI9jg/TFb+sRSP4Zu5lnQrIWceu4uB/WuSpZVVJdTlxVZVcbGoutjze4S2i+QKWyd2c9Pat7VPFS6ppZtry0xLGd0MiHI9CGHXoTyK5m4KiUhaa5UICHDZ9O1dcqak030O+pyttWNnw8I7eCc3jLGrlCoJyWxnsOR1qZxHFHd6jCwaOS0IX2Ysqn9DiucV8ODU6zyfZ3tQ2Iy2cU3G7uc8KcVLng9S3H8unLuzuZ8n8gf61t/DTwfrfxF8d2PhTRFQXN0SWlkz5cEa8tI+OwH5nA71g3YiW0RInDkEjjof8/wBa+qP+CccekLqnie5EDvqi26CW5bAS3g3AqgPcu24t6CJfU4pI7sXVlFRiux85/F3wBrnwx8Zz+F9ea2kuEjWaKa3ctHLG2drDIBHQjBHb8a42uy+NfjB/HnxP13xQzOyXl2/kbmziBTtiA9MIq5981xtUebc+jP2EPhxYeM/iHf69rdlBeaXoNuGEM8YeOS4lyI9ynIICq7YPcLXE/tX2HhfTvjt4h03wfpsNhYWhjSaGAYiE+1fM2L0UBjjA4yDivdv+CcN7cJpnjVZnWLTbFoJ2OMbmkV8knvtWHj03n1r5J8T6tPr/AIl1bW7hiZtSu5LlyeuZHLn+dUJE8ujpF4Ri1tpXMks3louOMc/4Gu38LWdraaBazpGqzNEHkfHJySefwNcdrN+kXh6HQFO57S7ky4+64BbBH/fVbrakttp0dvkDZGE6+1c1S7Wp6eBlFTb8ih4pv3+3FyCdiYT2JP8A9alsr02+jpZjCqSZJD3dugyevA6fU+tZzo2p3HliQBlwRn0Gc1TNxhsOal3cbI9PC4xUqjk36GzJcfaBvKgEcbu+MAAenb9az5ZN25scCq7XIwEBxnrT0liLAtyO4qlE2q45VVoTapbSWlvA0jBhMm9SP5fyrNtuc+9F5KHO0d6Tf5Ywv41pY8mrU5ql1sjTtvNuZ0hQZzhR7V794I05bLwiiLx5gyWA5rx74eaX9sv4mdc84A9K+h4bJLfSAnTCcD0rkrPodUJNq7PPjrkU4srDcFRS0hA/vcD+pru9AubePykSdCu35ueteR+M/DVzbalJqOmyYDAsYTxtzydp9Pbiub0/xvf2DkNLkg8g1ShzK6LeISVpH1RNdxNC4BzxmsC0ltp72R55F2pknccV41pnxUdm8q5PyEe9att4kS5DSW9yjBuRjvU+za3FSqR7noepSRS3ASK1IZh8/bBz+vy1rz6PeHwlqWs20cLR6dbm4lWViu/kARrgHLuflUY5OK4rw3rUjkiZ8ryeOo+lWPHXxK8T+FdOtB4fe0EE80czySpuaN0LbDjPI+fuDghTwQKunC8kTi6tqblHochrd9qc+pN9ti1vw9fAMlpaNC0uxSNrnkL82TjjLA546VpaD4y1vStWaUSPf6Leak8Ue9EV4VBI2nYAEwNp5VevCgc0vxF+MWufETwnp2h+K9D0lwJftUt7aSBZYlyUBbIby13MpJHUY9QTX1K10FWPiHwvfQT6dJp8k95ZPOfMtyDuiY5XBO54045JdhwDmu6dOElax4lPEVFK6Z6tdX8d1CXSGQFhzgZrEuLqEK0JyAxyMr0q94as9RutKtriOE4mjV8DkrkdKn1DTXZtrwMMjI/z+FeS6TTsfSU6icTjb6McPtye9YWoRksVVWDDpmup1WLygY2U477RjHpXNzosTMszssb9JAuR+IoUGOT7mBqkHmRuuNx24AxXM+DtOvtU8TSaDbS/ZyVZ0k3EFQCOhHP4Zr0WTRLvazLGJ0MZxsPXNO8A+HU0XXz4i1aUwyCJooLZOWyerMegHtW0HY5qsOaSaN/RfAmkW8NqupyTXzbSSjkhM5POO5+ua6+awsIbJUtoEjToFVQAD+FVItXSSSO3SNVXb94kE5znr+IrWXzGtMoCYv4sAEH6ikpN7hOkoq6PGPiboVvcCcvHlW+bd3U+orxKa3e0vngfOVJwfUdjX0v4+t2ksZ/LToDk56188+KIwl8GzksME11UpaWPMxVNfEZEzZ29sDFRUuSWOfQ0tb3OBl3UbX7NZ2DEDM8LS8HtvZf/AGU1SpWYtjJJwMD2pKQhwooFFBSP0c+JHj200Lw99i1m+8ONqV6Yop9Pm1Aholl4yVClmVRznA4B9hXzz4i0/wAJiC6sLS9bxbp1iZLmdNPiNtHFMxKrG85YnZjOCM5PU13ieIPC/wAR9J1Nzp+k3TMoV0Em25khQdSGUP8ALnqufTNebeI/BfhDSYr68t9V1OySaJvsdvCD5byjhWff1XPPrjNfNUkoTtUTTR9/hMPONJqlZp7o8r1zQpLdLiaK3KFWLeUH3lR/cOO49RXLyHBrubXTL7SdSkkBnlQqrSxiNtqLt+VixGOcHHrVPxBpVrf5vLIrHcNknAwrH3HY+9exGqouzZ8liqtTD1nCrGy6HG34zIjdMxr/ACFRBmHfNat1ZXi3RiNqxHyqAEzzgAYroLD4feI72z0+9FikVpfztBbSySqCzL975AS2BgknHaulO+xzv3ve7nJN8qZIq14fuo1vo47gEozdfrUOpxrBcy26yJL5Tbd69D7iqPToeRQ48yaZi3Zm74r0r7Hd+bCP3D88dj61d8ON/o+B6CtDw3ew61pL2F426SMYUkcmqWnQT2l69rMAHUnOFwD8x5/GuVSly8st0ZYlc1O5uR2kVxfWW4Y8qdWH4ZIFV/E8jx+F4kEn7vztvTkqCe/1IrTsyomUswVQDkn6Vi+L7tPs0NgFAjlXLnqTzkEen0rGMb1EceDUq2Iil0OGuDiVvrUtpZy3IJXCr6k8VPcWSbFkgkLjuMc/lUs8jRW6xp0HSu9yPoqeEXO3W2X4jEtLOO2d5pGebOFCjA+ue/fiqphV32RsDuNRySvjGepqNGKsT7VSTMKlWjdRjHQkuAI3KLIGA7ivp79lSd/DP7Nfxg8Xodkr2wtIZOhEiwuF/wDHpxXyyTX1N4U0++t/+Cf2txafZ3F1ca1r6lUgjLsyrLCCcDJP+pNUkcc5czPloOQpUAYPXiiuot/h18QLj/j38C+J5h6ppM7f+y1ZHwq+J5/5pz4u/wDBNcf/ABFMk+kP2RN2kfsrfFTxEnyyGO8RT7xWW4frJXyLausTea3JX7o9+1fbHwu8Ma9oP7DHi7TL7QtTs9Uu1vHNnPayJO24Ig+QjdyF44r4muklgla3ljeN4yVZWXBB7gikJq4wnnp3zVma8lkXBNe3/sS/DnRPiF8SdSHibTU1DSNN015HhdiFaV2CJnBB6byPdRUHjD4FW+q614lPwk8SWniePRbqdbrR2DRX9uiOV+QN8s6jGNynnjAycUmk9zSFSUFZHikM8kciyKxDqcg+lW76wuFt49QKYinJ246cEj8uDVSwt3u7uK3TgyNjPp711vjbULdLO30q1UeXEgBwfSsqk3GSjFblOU56I41mpPMPah+TX118Tvgb8NdB+Bfgm61jWYvCPiO6jgil1CSKSWO4mliMjpKq8qoORvH3cDIIPGthOTTsj5F34qSANI4UDJJwK634qfDXxP8ADfUrS18Qw28lvfRedYX1pKJba8jwDujfuPmXggHkdiKi+E3gjxF4/wDFkWg+GbE3V2y75GY7Y4UHBd2/hUZH1zgZJAoeiKpyfNqd/wDC+zjDQHPv0r1u8nUWaxAZYLzzXM+IfAOt/C7VLTStbltJ5JIBJFNauxjcZwR8wByMDt6Vy/xD8SyWfh6RbdyskrrEGB5Gck/oDXnyTlOx69OStdbB451SJhJFZ5uCFKsU5Gfr3rxa+t7hrl28iUZOfuGvpP4GfCzxJ8SPCV1rGl3VnZWkL+TG91u/fyAZZRgHAGRk+p6cGu38C/Bbwvf65NYX/wATNE1PW4Ymb+xtJuYxhgOjSHccZ64jyK6KalFWMK06b91s+K1ickjBB9xirdql7bHfA7qR12mvqCabwJHeXFjq3wvjkltpnhlEmryNIrqSGG5VA4I9O3SvLfHVr4cl8USWfguykhdlMskE12siW4AGcuwUd+nUDr0rT3n0MFGEDidL8T6xYEcmRR2Y4q/f65B4isWs9TnltBD+9idV3lj0Ixx2J71Lp+nXl7YXl48USiGMlQqEidwwXYu0+hyOD09xUEGnxXMsUP2eZZZDtACFgDnoT2NCi1qKU1JcqZpSaHdxRRy6Vq2l6vFOpUrKQGEUeCJZEYYVTkAZzzkelR6baTa9ewwx2tva2cTJ5ggiCea4/iJABx1OKpQ+Gtb+0LZ2yTeTyXTBAxmvR/BHhrxGVWJLNGU/xBsf0pTqu1iqVBJ3aO/8J67LpcCRmQ7QABz6V6JpPiHT7qCVb60hmV4yu/8AiU9uT7gVwlt4J1GSIM4ERIxtBzzVW6t73SI3iIcEscqT0rlbZ6lJQnoyv8QpreGfdp7BkYlck4yB7V55rGqKq+TnLY7V0eo332pz5nc/mfSuS1jTzLGCoyV5+o+tVE3qfCdT4enmaBSp4KgEVtLeCb77D5RgVzPh1yLJVY8oNprQbahZ1HWmctmS6jIkUqyxZDDOCDVrS/FkkC+TctuRu4/z/n2rH1CclsMP4R/Kub1WRo2DLRYz5n1O+1+6iv0LQEEFeBnnpXhnxEsvJnjIG08kGuv0bXBBdhGYlPr0qn8RbFHt0n25Q9/qK0hoznrpSjZHlY4z7jH6ig0N8rEHqDg0grqPKYtFFFBI89KKKKBnUrqLW15HdwLcWNxEwaKRG5Vh0IYYIruLH4gzaxZppHiiGzvcyJ5Vyw2hQAF+YqcHHXOOrHJrm9bvLG5i+WBB1/z0rA060a4uzHDkqAWKd8dyPp1+gJ7VhVSqLU+5qVJ4OfOnf+up7fq9+8/g+5hupY7C3nvYbaC3jDNJdpGcEqWOeeOelY/iXwZqOlD/AISOLRr200eWUhlmCgoQMjABzzz6c49RXRaVYQ+KPhbozNp0kt1amO2fUJrwqtkyyMuUXHJIXsK2Nb0J9U02e2l8VJc6ZasQypOzAYU/eY5GPf8AKslCHLyo4M2hPFU7y67Hk9u0klub60WQ25P7wKvCn2PY16H8J/BcepX9jc+FLqz17V3hb7Va6tB8tqQc5OeMMSeRkcDntXntjfRaXDqOmx6gLwSttQ7N0bYIIkBzwSMj/HrVa31TU9F1CPWtH1C4sb62yySxOQfpx2PTHQjIqadWVOR8esTVop0ZbIq/HPQ9X0P4i6he6noH9jrqEhuo7ZIysSqzH7nABUEEcccVy97o/m6at/Z/vV/iweldr4o1Gw8Q+Bbf7XdalL4hsJnMkl1eGSI27YwkSt3Vjkj0JPODjm/BN6lhqP2K9VZLK6ba2f4a3qSv70TqhJVNjJ0RLvTpFvjazCGX5EkZCqEgjODjB6Y46ZrtruKO8t4dTj5OBux6f410eu3tzpfw+1TwRqEs82mS3Ed/pnlqpEVxuCtuPUI0ZY8fxKOOa4zwjd7H+yzNmOTp7H/P865K1VSj7SD2FJK/JM1LZFkU4fkAZGOhJIA/IA/jWV8QLXZpdhcKF87eytgYJHY/z4962pFgtXmAdlleSJofR1w+4eufu/r6VJripe2FvDIu1TDKA5iMgLd+30+lRCavGSPHhJ0MUkzyvzGQBgepIomn8yPB4NLN90jHc1XxXpOJ9K6s7WT0ZE9em/syaJ4K1v4q2sfxBvtPtPD1rby3Nx9tuhBFKyjCJuyOdzA4B52kV5tcptKj1UGoqpHFJcrsfdfin45/s+/DcJbeB/B2k61dgZD6ZZRQxr/vTMuSfoGrb+J3x58RaV+zP4e+J2haTYaff61fi3FrcbrhIIz5+CCNm5sQg8jHJ4r8+a+vvjFpk11+wb8PUtIjIYLm3uZMDogguSzewGcmmSeSax+098a9SY/8VgbND/Ba2UEePx2bv1rmLz4zfFi7bM3xG8UfSPUpYx+SkCuCFLQB93fD3xP4ku/2E9Z8RS+INVl1qG3vWXUHu5DcqVmOCJCdwwPevh7W9Y1XXdTl1TW9Ru9Sv5sebc3UzSyPgADLMSTgAD6AV9lfAlv7Q/YH8Z2/UwW+qL+Ij8z+tfE4oA+2P2ArG40v4P8AjrxVY2j3N5LcGGGJE3NM0EG9UAHJJaYjHvXn/hnU7T9nLw9rmoajqFtqfxS1y2NulhbzCVNJjY7mad1yPNLbW2D+6vYk12/7PlzdWf7C3ji50ueaC7ifUG8yJyrofJjJIYEEYXvXyH4f0fU/EniCz0bSreS81G/mWKGNeWd2Pf27k9hkmgCvY3IgmaYjMpGFJ9T3ps0jyu0kjFmY8mun+LEOgWHihdC8O+RLa6NbJYTXsQ4vrhCTNPnuDIzBf9hUrlR0qGtblwdjY+H+kjxB4+8P6Gybl1HU7a1YeoeVVP6Gvtr9sjwbf+NvE3hmHU9St/DvgvRbaW71PWLtwsaNK4Xy416yS7YjhR/e9+fkr9nFAPjx4Ieb5UGt23P+1vG0fnivTv8AgoRd37/G62tJ7i4NpHpEElvCznYm5pAxVegJI5PfFUS9WcT+0r8T9P8AiBrej6T4btHtfCvhm0+w6Qsn+skXCKZG9MiNAB2CjuTXp3w78RT/AAZ0Dwl4R8PxQx+M/FtzaX+uXUkQdrS1kcCC2APRihLHPTefUEea/BLQPCujaVc/EH4j24m0Lc9jplo0ZY31xsLOVH91V+Xf0DyIcjacV9A12/134w2fjHW333FxrEN3cEdF/fKcD0UABR6ACoqT0sdFCjzNtn0d+27qCweLfD1qvBXT5JOv96TH/steV/DrxT8ObXQ77TvFvgefxdrd1dQ/2VbhlWMkcKm/dlcsTnCtkcHuK9G/bq0XUp/Hvhu7tbaSVL2w+xwJGCTJMsrHYB6nzFrF+FXh+yk/aC8G+BojHcReFopr3U5VIZZdR275MHusbCGMe8RPeue37y5007Ohqeg/to+PD4C+DeneCtIS103Utcj8h4rJfLjt7ZAvnBAOisSEA7qW7ivm/wDY0t/M+N2nanLN5Fjo1rc6hfTk4WKFYWUsfbLqPxqH9s7xTN4m+PmtxtJvtdIZdNt1zwojGX/8iNIfypL+b/hVnwXm8P5aPxd43jjn1BD9+w0wfNHE3dXmJ3MP7mAR0rr5TghJxehBqHxDFx4tv/Edwjizu9TkupYY1BYq8jPs5OM4IHf6VraN4g8OLdQ6lqPh9GtYLUSS20EEd1NdXBkZQrzDBT5AjNtUD1GWFeJxzPJCYCC2SMCr2n3t5aOhgkmtXtwTlWOCScElTkc9PT697pvlRpiJqbXLsfVtlp8Gt+INLHg6TSdK1ZBA1jJL5cgHmgyebboJCdq9WUowBDYJwwqS28E3Oi+OG/ti6tr7UDbfbbgW6KqrJI7oMBcD7qA9B9/pXzhp3jLxDpObfT76K2glCZjt41XAjYurDjO4ZJz1G48816P8HfEuqNa3Oo3V7LNdSyJmSVtzFVQBefpSqy90WGV5nvtpKlspeW1CgdtvSrR1KyiIITaScdMVxNr8QxbweTeRpOP4i34/40//AISHS9XVWQmDByQGyMfjk1wNnr+yb3O0i1NmbcqE49KwPFV5Bqp2TJGGC4yoxn61pzSaZaabBc22pJJG+M5xlT6Edv8A69eX+JddiS5kXzQvzHHPUVJpSpa3Q7UPD0KqZUkO3qBmqMek/IIWXjJGetO0/VfNADSK2O1WL2/ubcMIohIHI3ex9aDSc5FJ9Ka2UNEmNwyff3qv5giZS/Azg+1E+oarcK+yURgMck8Zqld6bLHE6Xd1+9XqN2KdjFzZNqkkDvM2/Gxto4rl9UmjErR7ScjqPpitGGNRGV3bwAcNmsu+iDsRkFgM5HfmrvYzlqjlpi63QwoDE7VA7117LJf6AUlUiRUwNw5rm7qHGoCcKcEYJ9a7vQbdZrMxk/My4AocjOEdzw/WYPKuQ+Mb85HuOtUK7DxXpsg1u9sShWQ/vEyOvrXH11Rd1c8ypDlkFOptSomYWlz904x69adzMR/4foKKRzziimKxsTysWwOlanhCRV1SKRh8ysCh6f5zXOq7CTKnpXZeBvDWsa81zdada5tbFd9xcyEJHED0BJxyfT69ua5pWpwuz2a9Wtip8lPVs7HVNetNCuNI07UrWafT7SZ7i5WKVk89XwSqkcZ5/CuSufFlo93eRabb3FroskrNBYPKXGD03nviuxW9stFuDo3iKG3kEgBhuoTuUkjgjIyDz/nNVLDwnZ22o2er213Dd2MEysUEeSY+/Tqa5IYymnaeh0yxGIhKNKrpKOmpU8VeNbPU/C3h7SUsLOKTToHVZYLbazZIyGJzuHGfqfzwZJWnxIsa8jHIOR9DWxbrfWXxCiHhvw9bXLyyrLaW15hl4f5RjPAzgYyOlV/GA8QP4kvL3xBpsFrfvcF50gOIhnBwuCeMEVvUjz0+eB4GY0nzty3KslsJrTIQM2CSvt64rFktgXCAZb0rZgmZTgnIz8vb/wDV1pHs7i9uV+yQTS3KnI8pCxP4CuOnUlHRnm4ZTi+WK3Ok0C8/4SLw++j3cgN7ajMbnq49Meh/pXLaRYrc3Fikl7FZxvKsTzyqxSEZALnaCcDOeATXbeGPCPim01ePVYvC+o3MLxspEbLGwyDg5IOcHBIxyBjjOazJvBfi3TzcJe6HdJG8jMhKg9/bNFOChJt7M9LFYTFygpunLTyZl6k6X1qsyyYmgf8A1gHGc449v6GthrKa/i08W00NxNNEzGFGy0SqSDux0wFLfTmuT1tZ9Mh8ty0ZeUEqwwQQpBqHStWktplMo81GwHTJAZR15HP5VcIe7ZbHk4qLqq7WpQ8TWCxyG7hRkVnYSR44Tnt7da593HpXe3d352njasRTGVChc7TkHdjk8joc9fTFYEWhXGoQXMun2dxO8LDfHDEXwD9B/nBrtp1LK0jrweJm/wB29TAuGZn5OcDFRV0c3hPXZbg7dI1JM9d1nIB1+npiqZ8M+IQpJ0PUh/26v/hWynHuehKjUm78r+4yK+6l1Wx1f/gnnJLbTwzPZaOLWRQwZoZEmCEH0O0/k3oa+JzoGtr10m+H1gb/AAqW2svENtDPDb2uowx3ChZkRHVZFBzhgOoz61XMu5P1er/K/uManVfXRNYPTTLw/SFv8KpvG0blHVlZSQQRggjtRdMmVOUPiVj7Y/YQiTxH8BPHXg95APtF3PG2Twq3Fssefp8hr478Z2MWm+Mda02FdkVpqE8CL6BJGUD9K9w/Yo+Lnhz4aeItcsPFd1LZabrMcJS5WJpEhliL43BcsARIeQD0H1ryH4mSWuo/EfxRfaZcwXNjPq15PbzI4AkiaZirAHnBBGPrTIPXv2SfjP4d8Bafrngzx1FM/hnWMyGSOIyiJ2XZIHUfMVdNo4yQV6c8VfGPjz4S+A9N1DT/AIH2OpT6vqcTwT+INRLB7a3cYaO3DAFWI4LkAgdCTyPEdP0nUtQcLZWNxPnoVQkGttPh341kQPH4cvip77KnmS6nRTwleorwg2vRnKg1fghjSPzbnhT91fWr174Z1rSUMuoaXdwherGMlV+pHArMdpbqZEHzMcKo/SpbUtjnq06sZckk0XtF1a+0/wAQ2Gsac/l3On3MdzbnHCOjBlOO/IFfWXxJ+Jv7OvxR0zSPEvjiDXo9f0+DY+nWkTq8oJyYjIBsaPdkg7lPzHpnFfMx0uLTNOVZPvsNzn3rFgtbm+uGS0t5Z2AyVjUscfhUe0T22O+GDtFLqdd8SPGlx4/8S2pttPi0nRdPhFrpOlW5/dWkA7D1Yn5mY8kn2FbmhaKDbMrgZCHj8P8A61ReB/Cvlwxz3MbrMzbmDoRtA6fj1r0i30yBA2HiXj++OcfjXNVq66HoRwtWMbKL+43dY+PXj1/Bsej+RYR3cUYjTUzEzXA4271OcByCcsB3OMGvMfhl4rvvh/8AECy8YxxG9eEutzCzYM6OCGG715yD6gda6a9063JwXQ59GFc9qWkKysI8EGsvaNNNFwwc0muXfyG+NPGHwvf4iat418NeHdb1LXb26e6ittaEK2NpcOdzSbELNNhskKxUeueleZ6rpviXxNr91qmp3L32o3splnnlfLSOepP+Har02kXtv4hmMdjctCcMrCMkDj6eua6/wPbzxahNLd288aqCQXjIHr/Su321upx/UZP7DOJ/4Vv4rMXmQWAnH/TNxn9abdN4g0mAprujztGY2iR542UZYcZI4fBwwDZ5UV9OeHX04oSkqDOWPPfGazPF3g+31PxJLHBrkR8QRW0hC3Ec0NtZrgfu4pVwGlPAySVJZhxgZuM77s5p0G9IK584y63ps1nZWp0j7CGjCzXMeGZst87RgBcZ5GGLenYY09L8UWVtfSw2cc0VoGAhHU7QoHPp0/WvR9P+GITU7a6lKXenzTmD7ZMwDzEkkymIkvEABxu749a9H0/4Y/Dq1Hy2Fox7kycn9aKlSK0uVRwtf4uVr5HjFh4hM6hJxuRujHrWst8tuiMAuOxHGa9iPgPwXPbeXaW1osnswrF1P4e2kcZigj4Nczaex3XnB3ascTb6uJoBCl0wi7pXPaveKbze7jA4GT1rY1f4ca/aTtPp27Z6ev1rmJ/CevtPuuVBRfaixosQzqdCuLV5IzI2XxzXSu8bIST+HavPbfT3tZI9hdGAw3PpW1BqM1vt3OWyQOTSHz3N2ytt19DF9/dKox06msvXZpLnXb95GJQ3D7QDgY3YFdR4VBm8R2klxbtGiyBnaRcDA56n/PNZz6YZ7mZ3hkQMxYZQ4ye+aOZdwlh6vNpF/cYtzZo1vHNEu3b8px3z1rKuYRGzhhj19q6aKynRDE1vOArZY7Ccj2rPntkm3tsYc4wRj8qV77ClSlH4kcvc2u+bluB7Vr+GbtoZQjMPm4GTilNvskI35JYYGKmtI2W4IiVACM429Kb1ItYwPiZp7pcw65bxHMA/fcdV715HK3mys+AuTnAHFewfFLUGg8MNE5VmuJBGNvbuf5GvH8V1UfhPKxiSnoNxVkMF09QeS8pOfoP/AK9QfqfWpJT/AKPAnsSfxP8A9atrHKQk5OaKNpPSikM9B0HwXHaardf8JbDe2tlbROfMjXaDLj5ASQeMkZwM12fhvQr7UtRstK8MG91bTzAst1ZWZMSJIM8Zb73TOcnPHTpWRYLPrQGnPq8dvpi3gJka23PI/qT1x7ew71qHU/Fuj6g8fhu/u7HS3kH+lhPJzg8j8K8qdRSfK2foeGwP1WPPSp9dH1/4Y2NY8MRaT4hibxnLDYWzwyPCskuXSYL8qfL9c+nGO9cd4RtpbW/Euo66um2bRHLpAZgrEEqrICMA8D2z0Pft9A8JT3vh++8d+IzFqdpFJxPdXJZpHJ5Krx1J9jXD6CmjDXdVudeuTJpsZMptImI8xj0UY47+uPWro0Y1HySV0cWcU/a0vaSj73Y2fDWq2WrXruERbkKYllKcE9mUnBB7/jXRz+INfj8M614Ov/DUWsLq7LNa3gGJYZwPlK5HqBwT0yO9V/DOmeDLCxh1vUrC7ttJuZF8oC6cGRssCDg4UjBI/H6GLTdS1S5vNQbSNNv9V0WwYM9xEN8lsjFipdlA54PIA6HgU50a+Du6fvQ7HyTmqkOSZneAPAV74s1xvtyyabZ2TbLsmMrIGyf3YB53dsen5j3nRbDSPD9mlroVhDaogx5m0GRvcn1+lRaXYxaRpqacgy/Mly5OS8zcsSeuRnFTySpGhd+FHU1F03dI+/yfJqODpJ2vJ7ssvc3DtueeRj7mnR31zDnZK/PbPBrh9T+IHhjT7jyb7VFgfqsaxtJIw9doGAPTJGfSnaD468O61OI9O1JLgnGVKsjpk4G5WA79xkevWhy7HoKvhXW9gpLm7Gp408G+HPGdg1tqdlHb3QB8m7h+Qo3uB/T8c9K+X/G3hnUvButzaNe5/dkeW5HyyqScMK+tkYFcjvXA/H7w+Nb8CPqsSbrzSSGyOrQk4YH2Bx+npV05a2Z4efZRTrUJVYr3lqfOFpdPEdrgDJPPrXuH7NxVF8R3MLbXP2JfdSPPFeCyMzEBv4RgfTNe3/sxMRa+JQxzhrH+c9azVos+Q4eppZlTfr+R7mb+5x/rDVWa8uduPNNGRWTr2safpEK3OqXcNjaFvL+03DFY/MIyEyAeSAT+BrBSkz9QlCnBXlZIluZbls/vC2f0qi7XIP3jWW/jnwacf8Vbof8A4EN/8TTP+E28Gf8AQ3aH/wB/2/8AiK1985vrWD/nibETTvPAjEkNKgI7EbhXyb4stDL4x1tYh93ULjPoAJDX01/wm3g9HSVPFGjS+UwkKrcHJAOcDKgZr5yu7qO88Xa7cW/zw3F1M8beqtIcH8jW1Hmbsz5PiuvSdODoyT32+RykyFSvfcM17J8MPhlbGyg1zxHCW8wb7e0bgsP7z+g9BWJ8MfDEfiH4gW1rdDda24+03HH8Ea5x+J2j8a+ijbK8xkbv/COg9AB2GOPwpVKrvZEcN5fDFRdea0Wxn6fD9nhEFnDFaxDgJAmwe2cdfxq/FFNgHmmahcW2n25nnbav4c/5657CuUk+KvgiBzFJrRMg7xW0jxj6tgH8gawTkz7OtPD4aKdWSjc76GSfb5c5WaIdElUMv5GuB8ffC3RNQZtd8P2aWmoQgySW6tiOXHUgHocZ/X8Os8Oa7putQLNY3UcyMNyuhyrL6gkA/UEAituORo3DKcEHIPvS52KthKOIh7yTTPjfxFdy3F+1uqsNh2lT1z3zXp3wD0We0vtVuJVIc6flfr58XP6/rWj8UPA8MfxAj1KyiWOz1OIXG1Rwrg4YfyrrvDkVnoUhjnmit/tlu0KPK21MiSN+SfZT6mm5tKyPl8LRVHGqE+jOqie4Axvbj9anE10QMucVTGoab31rSPwu/wD61Sw3ltM6paXtlev1ZLebcyqM5bGOgxS5pdz6tSoN2TRKZJ/7xqJmnyRvNXVAZQT3qveSLbxGVxtiXmSRjhI1/vMewyQPxqedl+zgt0MjafcSWzxiotUlm/snUzMQyLpt23I6EQOc/pVWXxDoEa7n8Q6Oo/6+D/8AE1jeI/GXhqPQdTjXxBpk8lxp91bxxxT5dnkhZFwMDPLCrTZzVquHjTlaSvZnlh11YtLuza3G2TyHIGSM/Ka928A3943g/QJWmZnl0q2kkYnlmMYJJ/OvjJnu7ZzGGbHuf88V9i+AP+RK8N/KP+QPaf8AopautdRVj5vh+XtcTPmXT9TrFv7odJSKX+0rz/nq1UnkAUnGawNS8W+HtOvZLLUtc0/TbqPBe3upSkiggFSQAcZBB69DWN5y2PrZqjTV52XqdU19NIMTLFKo/hdAR+RpoNqykGMWrkcPEPl/FPukfTB965i08VaHdORaaxYXYHLeROGKj1K/ex74xW2siugdWBBGQRS5n1J9nSrRurNeRLrGorY2xFwqoxGFZfuuvtx07Y6jH5+Za/rJmnKxcfSvRdRtP7W0qbTmOHZSYW/uuOQPoen1I9K+etV1qSG8kjYfvFJUqT3HUVtF3PlMzwMMNNNLRnTJcXDyAzRpKuCCcc1Lp+mxalrdjaghRPdRR7T7uAf51zlp4tlCgtHjJBHHau0+Geox6n46sSYhm3WW4JP91I2Yf+PBab2uefRjzVIxj3PWmvpfPl8r5IzIxVRwAM8ACnDULof8tDVCEhUAqQGsOeR9+qUbbFpdQlaeJpm3Rh1LKwyCAecj6ZryLxVby2HiO+s1A8iO6kG4NyAGIH9K9QlI8tq4T4krKPFdzKo+S7jiuMf70a5/UH9aqDb3PDzyny04yXc46Qb3kwBluORnANV7ICS6MYbKL0IPOfQ1LqYEdsXib5gNuMdafpUAhsWuHIjRFLOSe3etLHzEp6XPN/i1frLqdtYKyt5KF3Knu3QH3AH61xBrR8Q3v9p61c32TiWQlQey/wAI/LFUStd0I8qseNUk5ybZEwzUtwVHlqvQRjP1oC0XRzKTVMzIifSiiipEeva1rt34m0eDV7mbTrVreXbtWFYzM2M5yoBPTv8AnRd6d4k07RRrWqasptUy0VsW4DNn+HqB6Vg6jFptl4Xt0s9WWaeW5Rnti4dIyB1xUnjvURcQ21wPEq6vcShTLbrbGOOPA4HYH8q8pUdbJH6PVx6Sbnul0ehf8F+NY9LmnuNe0KXW7KMFo7SSUrDHIcgMVwR3I6dzWBb6xNc+JmvbWOC133Bmih6ohzkD3xVS81fU9UsjZhkigkKDyY1wOAa208Kadpvh2XUdS16JNV8xBaWERO9uRndxwMH1HTuTiu+nBQ2PAr43ESdkror674xmv9Ya91G2gmc4BVE2qQPbscDrW14K8QWV/wDEDw9YaRbTaet5q8KTskhXMbyKCnHUEcc1x0Hhu9ur+SN5LcIuZHkaTCgAHvXReADAfi14Q+z6e9tjVLcN33/vFwa2lP3WebFTlWSmran02bwzyyznkyOXPPqaiutl3tt2JCsGL4PO0Alv0BrHtbnMQOcZqzZXObxV3dYpf/RbV5Z+nTvGm2uiPm8PMb+SW5DSXM7mR2YEHcScjn06fStHRtqeJdLvo8LuukWYDglCwDg/UEiufeWSOURT5Em0MjHPIIzn8a6Dw/GZr+0ZJFYi5jDc8ZDDt3/z7ZxqxlTndn4qnVp4tVL63/U+j4nkgDQTNukiJRj6kHB/lUOqsl5oesWEn3LnS7tCPcQsw/UCqV9eY1S9Gf8Al5k/9CNNS63JdDcBmyuv/SeStY6M/Za8VKhJPs/yPldkQMS5+90+tewfs3nbY+KCOnmWOB6Z8+vF8bXVjwAcGvY/2fiE0vxI5I/1tiv6z11T+E/NMgX/AAo0/n+R7J9pX1rzn9ovbL8MVXrjWoD/AOQZq7Dz2/vCuH+OL+d8MzuYc61D/wCiZqwhpI/QM6X+w1D5vZflfpwccCn2MRkcAKGz0zU4jHnTBucirvh9VWKaRkVzgx8jpkc12ylaNz8rnomPkt4Yo44Igp3DMjbOT9Pb2703SNtvrPlIQqMMk+gHJ/lU11Nsj2gAlFIU55x6YqhpHOqBv7qk/pUU3K92Ytc0We4/AFYTP4lvm/1iW9vbbvZ33H/0XXqof2ryn4FyKun+JGVsHzbIn3+a4/wr0gTJ61z1PiZ+m8L01HLoW7v8zivj9LJD4Alu45Svm30VngdlZZHb/wBFgfQn1r5+tYmk6HrXvvx3ZJfhiuRkDXIMj/thPXiej23mgzHlFzle/HP+NNStA+Y4onKWOcX0SPSv2d5WOrazbKWEMVsl0Bnv5ixtj6+Yv/fIr3Izp2NfP/7Otwp8R+JmX7g0v5fp9qgr2Y3q/wB39aia5ZH1XDblLAR5nezZoa2kV5p1jLJt3W93JECT0DKrY/NSabaWNtdDFzDHKN2cMuapzXCtoRlzgJf5P08pq53UPiH4S0sm3n1qAyD7yQgyEH3KggH2zQouS0PFzqap4qSbsdxPoukK2FsbMsMHKwr1IBqG3tLK1vUe1toI5Ps9wGKxgH/Vv6fnXnM3xp8JopCw6i209VgUZ/NqueDviPpPifxO2nafZ3kZ+w3MjSTBQBiJuOCSap0pxV2jz8uxEXiYK/U9ChmHljPFV9Q2T6Rq8bAMhtVDAjg/vo6z4rltg+aob/VINP0PXL+6Y+Vb2IkbA5wJo6ySPvsalHDTb7HJaxotj2tYT/2zArgde0e2t7+GTyVVRICeOOtbt78S/C8zERm7Qf3miwP0Oa5/UfF/h2+3rJcMQ42n922R9OK3jTkndo/OniabW50J8K6bqBQFU3svavXtCjWx0bSLNGwIdNt0GPQRivnzwp4wto72OBp2coGjR9pG9ccHB78V7pbXO6x0x93D6bbMPfMYoqp6XPouHZRnWk12Nu4uf3bcfrXjnxR+HWqeLvinqt7bzxwwmK0Uuyk8i1iz6V6VLcExN81S6vrtpZazcxSOBIUgLf8AgPGR/OppXTujt4hgpUIp9zyaL4U6lpcqXVte+XcQAMjpxyPWvZdLbyLSKNuAYo5E9ldQwH4BgKxp9etJVwH6+pq7LcqHhwetnan/AMgJRUMeHm05wWxrLdiKRJl6xuGH1Brx3xx4Uhh8da35Tgxm+lZQewLkgfrXpE90PLPNeT/F6C6ufiDrjQ3bxoLnj16Cim9zXiCNqcH5kseh4hPkmMgeldl8J9NNlqOq37IP3dj5Kkf3pJFH/oKtXlmj6XqZx5WpziMd9wr1n4cLc23hK9mupdxuL5I1bHO2NC3P/fwVctjxMppyqYqKO0+0qB0OfSqkc4S5dxOzkpGdhPCKxcLx2P7tjVCS6AUknNY8N4f+Eo1WEPny7WyyBxgoqhh/31cGuex9tVq+ylFfzOx2hnHcY/GuP+LDKiaPegZeS3aHOe8bnI/JxWuLn/arnvinI0ngWzu4ss1pqhU/7skeev1jq4aM4M6pc+El5anExPIYI/MdXYHLEH8/6VB4xvTbeGJYhIIpLw+Up9ARyfXpx+NLZzCVRhdjdBzwK4v4n6u9zqdvp2RttF3N67nAz+gH5muqnHmkfn9ebjBnHKxR2AwRyoyO3SloIUAFc/jQTgc11s825bllE1nBEU2mIEbvUZz/AI1QmXGOatg/uxVe5/g/3aAITRUlqhkuEUeuaKkRo3ZHno6tG+TgRx5HH4//AF61tBuJWv1e10NJwByjAturS8P69D4WuJ0hsLTVSV/1p6AD06+tZn/CXagl3c3EFrBb+ezEqo6ZzgD6Zrk5pTurH0ylToyUpT16qwuo2ssx/tciCxV5CqRKdpz69MYGKsarpb2pa41fUm82WMtEM8sB25+tc9ayqbhDMGcD+FRya6p9N8Kt4TTUW14nV2n2C024CIeCT7985wMVrGLRg68ZpyitTO1S+sLeztV0h2VyoeXcxyzD+90/Ctj4f+ItT1r4veFZr14if7UtUAWMDgSLWL4YktNP8WWctxaLqdtDKGlj25Ujpz2xyOvWu38N26X/AMcdEv7LRJLSza+gnVXUjYu9QDz2z6VXRowi5VK0XfZo9Lgu8xDBxV3R59+qRLuxmOUdP+mbVy8dyduFPStLw3Mza7bjPVZR/wCQ2rgS1P06urUZPyPJddtFm0ayjndBPbRjypgMbgCQw6c9BWPpV5Lb3ONmJFIYHPQjkEf59q1dJ1S1kv8AT7CbTne0iZVm2TEF16MQcZHHP51f8caFp1vrrRaLdie1f57V+cgf3DnuP1rrxVFuHMfjM3edlujVXxr4mEKzmy0JxKSdzWu5mPckk9ara5448RxWAKW2kW3mqY2kgtijrkENg57g/TnnNY2ny7bVklQ+Yp+cHuPUU7UkjvLHb83XI2qWIP0FeNTqy9pyyWh0rNce3yuo7HJsEMikHg5B+vavU/gexh0HxKM8rcWX4/8AHxXnYs5I4nL28incNpK46V6J8LtsPhzxAY/lVrixP/pRXpOopKyO7IYuOY07+f5He/a2rmfi1IJ/hqwJxjWof/RE9XPtD+tGofYNU0UaTqdu09uLgXACuUO8KyjOOeAx/OoR+k5hhZ4nDSpQ3Z8/yrtu2yOxqXSubMD+9KTk9BXsbeEvBj5L6TNk9xcv/jTo/CnguGHy00qbAO4ZuX6/nWntfdtY+JlwjjJbSj97/wAjxe+IMg4xTNDbZqe7GcCuw+Leg6bo2q6WNIgaKC70wXTIWY4bzZV4J9kFcXpfOoH3Uj9DW6d43PmcTh5YacqMnrHQ9n+C0v8AxKvEkvQebYqPfic/1ruRdj0rzn4Sysmg+JMtn/SLH9Tcf0Arq/tDen61yy3ufpHDCvl0Pn+ZQ+MTmX4ZMq9f7ct//RE9eVDU30G2hktVjNzu3rvXIDf3se3H44r1D4gzRv8ADaaRzwutW7f+QLivEdUujeXTSjiMIVT6dP61dOnzNI+S4lX/AAoS+X5F/wAEeIr7w1qc9xZvbhZYfKmWdN6uu4NjGeeVB/D2rrbn4v6uIikOj6KX7SPaf0zXmIOakArq9jGTu0edSzHE0IezpzaR1Hinx1rniPT1029FrBbCUTFLaLywzgEAkZ9GNcyRt7UkQ3TqM4ywp9x8shT+6SM1pGKirI561epXlz1HdjM57V6L8ANw8b3DFcY0u7/9FGvO1rv/AIHbk8YzuR97Sbw4z/0zNKp8DOjK/wDfKfqj2hLvcq98d81Q8Wzb/Avi1en/ABKG/wDR0VVUuTgAr+tQa7OW8G+KwV4/shsjP/TaKvPh8SP1LMv9zqejPncbh/AT9KaQoHpUiOVXA7HFMyGJ3E5wcV6TR+QPUbEWWVHRsMGBBr6j0qcpoOgh3w/9j2ZP18pa+XbYfv0+tfSMc+zStEHTGjWf4/uVrlrq6PrOEv8AeZLy/U2ZbkCNvnrzb4u63LpvxL1GNjmOW3s364wfssXNdbJcsyketeW/H6WY/Ei8hDMYxaWRC9gfssWaxoq8j2eKZOGHi49zSg8QxyruSQY/3q9gmuGVbT73On2Z6/8ATvHXzB4c0nU9Z1SLT9NileWVgDtU4UE4yfQc19HazcwjUGjtiGihjjgU+ojRUB/8dp1o20OXhf2k5TnJaFye5byz97864/4hxo/xD1liy/8AHz/e9lrUublvLwFBPYdya8p+Ieoz6h481y8S4YxPqMixlTwVDEA/iAKVJXdjq4lqKFOC8zvIRBsXypVVQQdqmu5sH+zeFNHiBwZPOuG98vsH6Rj86+fLO8ubf70khHqGr3PVJDa/YbE5X7Jp9tEwP9/ylZ/x3MadRWOLhyPta8pdkXJZ2kXyVPzyEIo9SSAP51z1ldK/jzU5RNuS6e8CgHICLmRP/RYrQ0y78vVbWct8kD+e/ssYMh/RK888K6mf+Eq0csdsb3MUUxY4yrttP6E/nU043uelnOJVOtRXZ3PVo7vcobdT7xV1HwprViTyEhuF/wCASAH/AMdZq5+1uH8sA9QACPQ1q+HZDc3lzYI3z3llcQr/ALxjJX/x4Cpjuezi6ftMPJeRzA0dbK2kuXLiGFGd2z2Aya8N1O6l1DUp7yQkvNIXOe2eg/Cu48R+LNYHhu4sZdgjulManHzbSRu/QY/GuBhcAfOu4/XFdtFaXPyTEzu7diRXwuAoJAIBpjDJzkD60hNCsSQCa3Oa5Nn5QvtTLn5n+i04DFV5my/FJsZY004nZvRGNFLYnba3bD+4B+tFFwubunzy6xKdP0vTokaQdeM7RzjNWb+d9O0KTTbmzgLuxw4xnIPPv1rKNvLo8EN5ZakBcSpnbGTlQcjFZrPJLIZJWJZupNc3L9x7jxcoRs177+6xMbgx3BmgjSLPYCrVlJbvqEFzqAzbq4MqKBll9hVSIR7x5hwtMjjEkqoXCAn7x6CtbHnqTR2bvo148smlRLbw4y+9tpA+nOK6TwH4xhvfiLoMH2eSRpLu3hR1wMfvFzxznPH5VyVk3gq00hre8W5n1BpAfOjyAFHUDnA46+tL8Ons3+LHhw2SNHD/AGpbbQx/6aCqnC0ea500sTJVYpJLVHokMxCDBya1fC0zN4htR04k7/8ATNq5dJwVHH61s+EZM+JrJcdfMHX/AKZtXnJn6fWnfDyfkcjpNtb6nNbW2l75JfLAuGUAbW9fevSYfDVq9rGl1ZWwK7SoUYIwuM56468ZxXFfAm2tVlvZJ2BlbITdxnI/+ua9YublZdu1VGM9B1rpq1GvdPzihQjJKUila6DpsQEgsbZWPQrEM/n1q5omjR6lMywJEu0kckDOOuPU8jiqcupTJhFim477DzVVvEV1bbfItriPbzkREfNgc57dq4Go3PTp4ZpaR/A3PFWh3+m39np0MMfm3ALHeMrtGMj6g5FYWv2K2Hhu9n+y28LSz2obyUC5K+f1x161jar47u7nyU+0s8sRKozOWwGGCMVHd6i934W1SaQJj7TZ7MNng+f/AIVrCKS0N8BGX1qEpdCj53t+tBuVUfM2KzfPHp+tTXVxcWfg671TT2WG/wD7SgthOUVyI2jmYrhgRyUX34oufV43GQwlF1pK6RZ+2x/3v1FH22P+9XAr418WiWRP7YHyt1+yQ8/+O1oJ4r8WeSxOrxAEAjNnDz1/2aHaKu2fOPi/DLeDJ/jLKs0vhgqc/wDEkXP/AIEz15rZNi9H1roddvL7Urj7XqNz9omC7QRGqALknACgDqSfxrm7c/6Wh9TXTTlzRsfE43ERxVedSOibPVvhZJ/xT3iVsdLiw7/7NzXReb7frXIfC+X/AIpfxO+P+XuxHX2uK2/OHp+tY1Fys/Q+F3bL4/P8yP4kyMfhNc7eM63ag++YLivIJG2rt/urg+5716t4+l3/AAoujjprlp3/AOmFzXkWf3ZPuBXTR+E+R4jd8fL5Cryan24/LNO060ubuVktbeed1G4rFGXIHrx+FXZNF1ortXRtRJz/AM+zj+lb3S3PDjSnNXijOiby5A5HSkyS2T3q1d6bqFmge9sbq2RjgNLEygn05FVFqtOgpQlF2kiVPpXd/BxseLbnPbRro/nGTXCLXbfCAk+Jr5ic/wDEougPbERqKnws7ct0xVP1R3wlFLeShvCHilc9dJb/ANHRVlLOPT9amMpk8K+KVPbSHP8A5Girz4fEj9PzOX+x1PQ8Zc4UjHWoW4o/iB9Kazbmz0r0m7n5C3YmtgrToFJ69xXvlxOo0/RcMP8AkD2X/oha8G0yVbe5E5APljIyOhyPwr2m6m22Oij/AKgtj6f88Ermr/CfWcJu2Kl6FxZjjp+tWZdWaZt0yRSPgAsyjJx9KwTPn1q1bWOrXUCz22l3ksTfdcRHDD1FcbZ9/OcY/Ean9rSqjJEI4lYYwi4x9D1qsLkDpUB0vV15lsGhX1mlSIfm5A/WsPW9Z0rTI8XWsWkkvXyLFxcSE/76ny1HvuJ/2TQrvZHPWx+GoR5pySLuu62thC11kE22JFU/xSf8s1/MZP8Ashq8elE0caNvZSzFjg9T/k1o63r8+qXCkxJFbRk+VCDnGerE/wATHAyfbsABUU95CJUDwLIoXnB2n867KVJxV3ufnedZpHH1k46Rjt/mT+GGutT8R6dpm7ebu6igAPqzhf617l4kvFuvEeo3CnKPcvt9lBOP0ryr4NiOf4k6TMYcJZmW8Y7unkxNIP1QV2P2l8ctyeT7msqzs0j3uE4+5OfnYvX94LfRtauugg02YZ95cQj/ANG15NBqjRujocPH8ynPQjkfyrufGF00PgPV33YM89raH/dJeU/rCK8nziroxurnm8S4p/XEl0SPoXU5w2r3rRj9287PGf8AZY7l/QirHh6+Nnr+nXXOI7mMnHpnn9K5qG58/T9Muhys2m2xz6lIxEx/76jNSeewIJPI5Fcz912PucNV9rh4z7o87+JbSQ+L9R0tuFsbqWAD/dcjP5AVzSnGf0+ldp8coPL+JN/dKP3d/FBeKfUyRIzH/vrdXEntXowfuo/JMZBwrTi+jY/dmlLZbOMflUJ4pOlUmc9iw0jbcVHSA0tO4noSrIVtDEP4mzRUQoosAsefMFWUNQ28bPIAikkAdKsiKQZytZtG9N3uD8oahJ4p7mltU824CMG2fxbetNMqUiFjmu1+EunzSePfDl78ixrqcGB0J+cVx12I1uGSI5UV0/wra4T4i+G1+Yw/2nBzn5fvinK3K7lUZ3qR9UdPHJhRxW54Dkz4v05AMlnfA9TsauWjk+UVu+A5W/4THTipwQznP/AGryov3kfptarzYd+hB4mj1bwla+G9Zltltft9pLHcKjqVM0NxIrKCCRwhi/P6mmWHj2W71Oyt42J33MakZ9XFYLaqZ/CqaXqEH2izuJBdJLGP3tvMeGdMnBBXAZCRu2ryCoNUfDunhPFGmvDPDewi6jYNATuwGB5UgMvTnOB9a75xjJ3Pz/D1pQav1O+1rUZotc1GKI7ES7lAAGBjefSrHhW/nm1xElIdRb3DYYZ6QuR+oFYPiJwPEWp4H/L5L/6Gat+CDv8AE0Kj7zW9yo+pgkrg+1Y/QKlef1bfoeXR6xdMwBJ6/wB413Hw9vJ7nwZ4jaV84vrDA7D5bmsrSPhzqNzKPOnihXqQnzH/AArsrbwwvhnwPq6pLK5uryyJLYHRbjH866pzp8vunxOWLEfWYyk9LlHzTWtCi3Pga7jfp/bVsf8AyDcVzPmV6B8LdDTxF4f1SykzsTUIJThtpOIp+P1rk1krI+szr38HKPc8XYbb24Truwfpg1rLtNuhVsnHA9RXrd38LvC8Mu3yJ2kbkhpW6fnWbeeBdG0/Aa3kZSMgNK3H60VPeVj4KWWVJdUeRXCPKkjZz8prBhTbMOc/K3b2/wDr17QvhXQp0lhgsrkZX5mMxA657nmuB8a+E5tEK3EJeW0Y7S7YJQ9skV00JJOzMamBqUo3ZqfDNseDPEx9byw/9Bua1vOPp+tYfw5ZV8GeJCTjN/Yf+g3FXfM9qiu/ePuuHp2wa+f5k/jRy/wmve2Ncs//AERc15VjFen+K/8Akk2of9h60/8ARFzXmJrqo6xTPlM/lfGyZ3/wifyofE8oUF00xCpPYm6gGfyJ/OulXUrj++fzrlvhaNtl4rxzjS4//SuCtTzPWubFO8j6fhqpKOEt5ljx3Mbj4ZSzyqrSDW4F3Y5x5Exx9M15aK9G8WPn4WXHHTXbc/8AkCavO24jUexP6114f4EfL57JyxsmxCa7X4RN/wAT6/GOmkXh/wDIZriM812nwoP/ABPNR/7At3/6LNaVPgZxYF2xMPU6QTH0/WrUMufDXilcddHfv/02irEV+K0LBv8AinfFP/YHf/0bFXm0n7yP0fMqv+yz9DyfsTScUHpSCvTbPyx6j0P7mT6CvY9Vk22+jDGcaLYd/wDp3SvHB/qHHqRXrOtSYj0cemi2H/pOlc2I+E+l4Zf+0P0GPN+7Py/rWL8Yfs8njmUNnzPsFjxnr/okNW5JP3ZrP+L8DS+N2ZWG/wDs6wGD3/0OGssNL3j1eJZ/uY+pytpaxz3SIsjDnJ74AqBraZRlVD+uDUtuZoJG3RkkIwHbkjHX8TVdZ3rtPiHJsY29OWjIFN+VjuzVn7Q47CmySnA+WP8AKmSdv8G4hHL4j1Mj/j20l4kb0eWSOP8A9BL1u+YfSszwAhtfh3q9wVG6+1O3gXjtEkjt+siVIHxXnYiXv2P0Ph21PBprqy5rukf214WtbK0v7WCT7Y9xOs77cAIqx49er/mOtc1/wry9/wCgzpX/AH9b/wCJrZM5XqcZo+0D+9UKtOKsjqxGU4LEzdSqnd+ZpxWa6d4f0e0e7guLi1ikhfyW3KF8xnXn1/eMPwqES47VQMqk/epQx9TUuTbuzvo8lCmqcNkQ/GJEuI/DGqM2Ek0trdjj+OKR+PyZBXnLda9L8doLz4ZadcE5bT9Vkh56hZoww/WI15kOtehRlzQR+b51T5MXPzEPWkpT1pK1PKHU6Mbmx7E02nxcLIR1C8UANoppop3HY0NHSaW+EUI+ZhgGun8PafozpqH9s3EsEkMRMfXDH8BXI27Oj742KspyCKuWs0UjOt5K4QqfXk9qxqRcno7HpYGvTp7xu/wK8ikzbYxuz09TVzQtSl0u/FzHEjMBgrIOxqnDNsuA0BPfbmpYraW8vxBAN0jnCr3JrVHG21LmRBPKZ7qWd1HzuWIHHU5NbvhbxF/ZuuaPIqBLe0v4Z3GOoWQMafcajFp2jf2DeaJELuOYs9x1ZvQdO3+RWNp9jJqN00cTpGBlvmPAFU9miYycZJo7aYSW91PavjfBI0Tcd1JB/lV/w3qT6Zr9lfgKfJkycjsRg/zrIWZpoYr05ZnxDO3YTKMZz/tgBgfUsO1PBrx5xcXZn6Tha0a9JSRv+HPC1zi4tJEE1pFN+4kLZzG3zAfXnp7+mCdg+HdP0jU7fUnQww28qXMu5iBJ5Z3KMZ55rkoNQvIceXOy7c44Bx+dNur+6uD+9mYj+70H5CqdaTVjkjlNBT5m9F0C8uWnu5rhvvSyNI31Jya0fCMrQ659oH/LK0uW/ExMi/8Ajzr+dYrEAEntV/Q3NurTt9+5C8HhhEDkZ/3mAI74QH+LNRBOT0OjF1o06Tuei+EZvMkkify12DgkdRnNO+I81m/g65FqG3LeWpfnjpPj3/8A11wy6+lvOzO23Jz161bl1NNS8FawwbhL6yA59VuK3lGyPHw806sbHObzXpXwc1SLTdF1RmukgM17EBufblRHLu79PmX868wqWC4mg3CGZ493XaxFc3M1se9VoxrQ5ZHtF9ryreiWOa3cqMKfNUjHfjNYfiLVnu3PkBSFGBh1z/nGK85/tDUAP+Pyb/vs/wCNINS1AH/j8m/77P8AjVKqznWV0UrKTO40vWbqHSFsJ4lAjkLL865GeSOvNc54w1mB9OvIJ8BhG6MpPKtgjH1yKqaTf30utWKvdzFWuY8jecfeHvXM+P5pL3xrrNt5SRompXAygOT+8bvXTSk5bni5tShhoWhd3JPBV2qaJrGnpwSkN2fqkoTH5Sk1p765LSpH0fVobidC0DBo5QvUxspVvxwcj3ANdNteOQxSOrsoBV1PDqeVYexHNTXWtzXh/EpUXSe6Zp+VJqvhPU9AR1Es0kVzAGOAZEDDr7hiPxz2rzq40u+t7gW81pcJKTjY0RBP0FdsruhBRirA5DDqDV2LV7+NAizfL/F8oyx9SailXcFY7cfk9LGSU3Llf3kPhSxuNA8ManJexmK71Xy4Uibh0iVw7Fh2yVXr/dqIyn0p000s7b5pGkf1Y9qhYtvSONPMkkO1EHc/59aiU3Ud2dmHo08HRUI9Ct4wvCvg20tFb5rjUpZSpHaONFB/OR/yNcgxzEeMYIH581oeJ7yO4vIreB/MgtEMMbjo5yWZh7FmbHtj0rOkGIR/tOT+VepQVoWPgMxr+2xEpkYrsvhY+7XdTb/qD3f/AKLrjq674UD/AInGqf8AYHu//RdOq/cZngv94h6mkJMdq0NMbdoPij/sDSf+jYqyRWppP/IB8U/9gWT/ANHRV5lF+8foOPd8LP0PLl70U3OKXNeofmrFB+Q/WvVdfOF0j/sC2H/pOleU5+XFep+IGw2k/wDYEsP/AEnSubFK8D6Hht/7Q/QznkPlmqnxfnZPHBUD/mHWB6/9OcNWWP7tqp/F8bvHGen/ABLdP/8ASOGscN8R6PEsr0o+py325vT9aR7mJ1wVz7mljtkZuWx+FSGxjwSXHHY8V3bnx6TZUIXGV2iozxVmSyZeVJIpv2SXsM0xcrPR7MfZfh14dg6/apru+c9zl1iGff8AcmqjylVLYzWr4nT7NHoumZ5s9HtVYejOnmt/49IaztOtDqGp2dgoybm4jhH1Zgv9a8uq7zZ+jYKPscLFdkM13WdI8P6pLo9xocmoT221ZZzemLc+0FhtC4GGJH4VT/4TPQf+hTf/AMGb/wDxNc14uvRqXinVtRT7tzezSgZ6BnJA/WswDNdqoQ7Hx1TN8Xzu09D0XTNV0zXIr1bLSJdPntLf7Qp+1mUSjzEVlIKjHysWz/s0gkPauf8Ahsc+J1t/+fq0ubce7PA4Uf8AfW2tuJtyBuma5a8FCWh9LkeLqYik3N3dzTmX7Z8OfE9oTkwi2vEHoVk2Mf8AvmQ15YOteveEV+0y6rphP/H9pN1Cq46v5ZZf/HlFeRd66ML8FjxOI6bVdS7oFKjO4Z4wPrSUbiAQO9FdJ88FTopFhNIBkb1XPoeT/SoKl+0MLL7KMhfM8w+5xgf1oAgopzyNJIzucsepopDJ0XauKaTg810Wn6A11pc15FLGdoJI3YPAGePxrLe08lisr4H8WBWcZJnoTwFWEFNrRlWAF5F2c7Tk1ZjW7tLqO6XdDcIwdCRyMdDzU+l3P2K6W8SFXSJg3zjhiO1aunh/EWtDzbm3tWKFkB4HAJx+lWrt6EKlDlu3r2Of1S5nutQmubiQyySNlnxgE+2OKrnYqALy/wDFW94ihmhW2tDbxxgruyGzvHrjt+NTeCfBGs+LtTew0qESSJGZHJOABW8YSk7RRy1Yuk/e0Muw1q7tHG3ZJGRtkikyUkXOcMB785GCOoIrp7K60i+ANtqcdjMRzb32VGfRZVBB/wCBBcep61yOrafcaXqdxp92gWaByjrnoRSxTW1vOG8pJlCjG8d6561FTl72524LMKuHVoP3T0dPDuryrvgjsrhD0aDUraQEfhJmmT+H9St03Xkmm2S92n1GDj/gKuWP4CuNtHtJ7iJIlkSWRsPGV4YHkFef5+1d1ZeHLVtnyR/jzXG6Ci9T6Glm86qukYF7daXZH9zN/a9wnO4RMtqh9Tuw0n0woz1yOKwVvnE8s0l5K0kp3Owydx/Tj/PTFelXljpVnbSljCm1cb5EJUHPBwMms3wj4Xtp9Ek1TWYbhTeXAWyYIDE6KGLZbJ59gMjjscHWnBLY8jH16lWpGMpanFRQ6vfHFhbyXC/89CmAfzOK7LwtpN3b+HtS0rU76wsZb24tp4nuHcJtjWYMMorc5kX9a6a+lsrJBHaRqqgY44q1pepWf2JvNWFumPMALde2e/4+tKe1jow9J05qo3do5lfDSN93xT4cP/baf/4zTh4W9fE/hwfWeb/4zXUy6lpy7fIitzkZb5R1/wAg1PJqlmIhuSBdvovX+lYeyR6TzCojkT4UP/Q0eGv/AAJm/wDjVQv4biQ/N4r8NDP/AE3n/wDjNdQ/iDT4X+by9x/ixXMaz4k0vzWwsZ/AU/ZJC/tOa3GQaZaWV5b3j+KPD8gglWQoslxkgEHA/c4pdXfTrjWdQ1G2VSlzcyTIxXBIdiw/nXKXWvws7DyxjsdvWq/9rWZhBkadwP4VbH64zWsIWOOvj41b8xD43mhe7jiiAG0EOB+n+faotB1tIEWz1KKS4tF5jeM4kg5ydueCueqnjrjBJNZN3KLi6kmClVY/KpPQUQD9zPJ/dTH5kV0cilGzPCWJnSq88NGd9ZRWd8N2na5pk4I/1dzOtpIv180hM/7rNV7+wdVP3IrNx/eXUbcr+YkxXlpOaegXyZDjLZUL/n8Kx+qx7nr0+Iq0VaUUz0a8tYbHnUNa0e1A6ql4ly59gId/P+8R9a5jWtdtzE9ppKyhHBSS6lwssi91CgkIp6EZJPc4OK53ryaXtVww8YO5yYvOcRiI8uyFWpJ/9XH7gn9aZD/rR9Cf0ol/h/3RXQmeQArpPh3qNnp+sXZvbmK2juLGe2WWXdsVnXAJ2qxx9Aa5ojPemke9TJXVjWnUdOamuh6ME0U/8zhoH5Xf/wAYqY3+j6ZoetoviHS76S909raOO2W43bi6MD88SjHy+vevNU4YN6HNIp61gsNFO9z1queV6sHCSVmNoooroPECvTp77RdUg06ceJNJszFptrbvFcC43ho4lRs7IWHUHua8xpWGxtvWonBTVmdmDxk8JPmgj0ho9GKlf+Ev0Dn2u/8A5HrnfiNqlpqvilrqxmSeJbS1g8xM7WMdvHGxG4A4yp6gVzUsbRthvQEfQim1FOioO6N8ZmlTFxUZpEwkb1qSO8deDyKrdqkSPeoOa22PNLQ1AryqjNMF5JLOoL7FJwzYzgeuO9V2iw23P44pUjFA1Kx6p4lvdD1fxBe6jD4r0OGGWT9zE4uiyRjhVOIMZAA/xNV9Ou9H0nUbfVB4n0e6Nm/npDALnzHdQSgXdCBndjqRXmxT8aVVwK51ho9z2lnldQ5bIhIJpSAO1OLKDyaaTlCfSug8Ru5oeF9QTSvE2l6nLny7W8imf6KwJ/QV2cUWiKg/4rHQBkcArd5A/wC/Febk5qWVdrBc5+UfyzWVWkqjuzvwWY1cHfk6nqvh2/0TR9fsdUPizQ5ktpg7xxi6y6/xAZgAzjPWvK74RR3kqQP5kSyMEfGNy54OO3FR+tJjNFOmoLQMbmE8XZzWwCiiitTzxT9xPpmkp8/BQeiCmUAJiijFFAGnYXF7EZY7eRyqjc43cEAjr+dXL7+0YwGv7OZJJvnDSqV3D1FZttczWbShBhnXbnPTkH+lblxqN7rtuJNUvGYwxhYlC8nHX9Kwnfsevh5upFw5nfouhRl1i4/sldOMEKpvLbwOT7fnTbW0eaI3CQSeUvIkAP6cfWs+PyGlcXLOABwVq5bXl+hMdpNN9nHYnjH0reCUdjilXlP43sFhZ3uqahFaQP5kpJCKzY49Bn6Vd0HW/Emha6W0i9ltL3mNthByD1ByMEfhUOr2v9mvbXMFzmY8nYMFT7VQEl9bzx3yiVZPM8xHIyNwIIIPqK2hJxd0zmqe+rS1NLxRo+vWGsuuuwTx3c+ZC0oOXyev/wBatbWrfwjb+DIZbUXR1l3G7OQuP4uCMVa1vxN4z1iO31rVrMPZRAJG3kbYyP8AOM1lfEDxXJ4qntHNjaWaW0RjSO3TaMZ7nv2HtitJezjzefcziptJbehm+Ewr+JLIzHcvmbgfUgZr2D7daQoq7sV4bA7wzRyxna6HINdfpt/c3sQdAzeoB6GvOqK7uevgq6hFw7nUaxqUkSPNYTLHOhDRuy5HvweOlY+jeLG03TrjSLxY7qaSRSk7sztDt+UquemQo9sAD6QXVjqJh3LbzuW6BUJzWJf6HrEUfnSaZcqjMCWIJohorCxEXKSmt0dNPrUEkZaSTGemTWdJraxMVi3FcEjt0rA+yXUp8tLG9kkbPRdvr9fWtKw8F65crkwiLI6E80NLqwjiKr6En/CRrn5jj8c1RvPElzISFLfXJrpbH4V6jJxPcbD2AFdFpnwqsIf3moXqsFGWDNn8hR7iDmrvc8zsI9a1m4KWcUspXOSOgrXHgzVFUPdTrG7fwjk16jb3WkaDE1rYWySN3kYdgDwB+Vcp4g1fcGLN+tQ59jaFBNXk7mTN4MtdNZ01WYGSM4ZVcHn0yDiuN1VbdNQaO0wsPYZzj1q7resSzyANIzADoD1rHVf3i9S3UmtlE4cROK91D442aFn7UisFsZfVpFGPbDZq/ZRb7BuM4NZzZEAjP/PQkj8qIS5m0ciIqKO5FFaAFFI1AoHYfEcCQ/7OP1FEpy59jimCgUCFoptFAyRO/wBD/Km0+LiKU+wFMoCwUUUUCADJAp8rB52xwCePpTRwc0+0QyXUSL1LgfrQBPqn/H66jogCj8ABVYjGKfdsXu5Se7sf1pIkLnavJoGNIz7YpELKwIoQ04ilcLDxLkkt3p4dT0qsRQOKpMRZMqg+tRs5fex9MVEeamAxZuc8s4GPoDQ2BCeacDiNqZinniPHrSAavJxVi5Obic9Nq/4Cqwp+4sHLHJagdyMU8DKsfQZpgqZB/o8jd8qB+v8AhQFiMUUgpRywFAhXO459sUlC9akhQSTxo3Qtg0rjI5eJCKKGGWzRTGf/2Q==</binary></FictionBook>
