<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Ромашковое поле</book-title><author><first-name>Анна</first-name><last-name>Щербак</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/anna-shherbak</home-page></author><annotation><p>Сюжет повести основан на истории из реальной жизни. События романа начинаются в Москве, затем развиваются на Байкале со всей красотой и самобытностью сибирского края и его жителей. У Павла есть брат близнец Александр. Павел военный, ведет легкомысленный образ жизни, Александр очень серьезный и ответственный семьянин, умный и перспективный работник. Однажды Александр подменяет Павла на важных военных учениях, на которых случилось непоправимое событие. Спасая других людей Александр погибает. Решено не раскрывать подмену и Павел остался с чужими документами, семьей брата и могилой на которой значилось его имя. Это перевернуло жизнь всех героев романа. Он решает бежать от всего и в первую очередь от себя. Но жизнь не закончилась, она приносит ему новые знакомства, приключения, события и подарки.</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><genre>priklyucheniya</genre><genre>sovremennaia-proza</genre><genre>voennaia-literatura</genre><date value="2026-11-17">17.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-17 18:00:57">17.11.2026 18:00:57</date><id>romaskovoe-pole</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Ромашковое поле</p></title><section><title><p>1 глава</p></title><p>Я очнулся на перроне, когда ко мне на большой скорости двигался поезд. Поезд промчался мимо, ветер ударил в лицо холодным предзнаменованием чего-то нехорошего. Из окон поезда лениво, лишь бы скоротать время, смотрели пассажиры то на меня, то на перрон. Людям был безразличен неподвижный человек с усталым и серым лицом, тусклыми и безжизненными глазами, щетинистый и сутулый. Только одна маленькая девочка лет пяти улыбалась мне, призывно махала руками, словно приглашала войти во что-то светлое, прекрасное и счастливое, но я тогда не мог этого чувствовать — сердце моё было закрыто.</p><p>Придя в себя, я подумал: «Что я здесь делаю? Опять напился до беспамятства…»</p><p>Горькая мысль отрезвила, и я поплёлся, еле передвигая ногами в тяжёлых военных ботинках, домой.</p><p>Утро выдалось очень мерзким и тоскливым. Казалось, что серые тяжёлые тучи висят у меня на висках, прибивая к земле, и лишают последних сил и желания существовать. Пока я шёл по перрону, начался мелкий дождь.</p><p>«Затяжной, — подумал я. — А ведь когда-то я любил такую погоду. В детстве. По лужам побегать, в грязи повозить сапогами, ртом капли ловить, споря с мальчишками, кто шире рот откроет и больше капель поймает. Мама не ругала, когда я, словно вихорь, влетал в дом, мокрый до ниточки, неся за собой огромные следы грязи. Более строгим у нас был папка, но его часто не было дома. Он у нас служивый, как и я. И лишь брат, нудный „ботаник“, поднимая нос из-за книжки, бурчал: „Свинья всегда грязь найдёт“. Как это было давно, как будто и не со мной».</p><p>За мыслями я и не заметил, как дошёл до метро. Сел в полупустой вагон и задремал.</p><p>Мне снился сон, как я бежал по полю с ромашками. И так было хорошо и свободно, как в детстве у бабушки.</p><p>Только там, в лугах вокруг её деревни, я по-настоящему чувствовал свободу. Бывало, бежишь по полю, а кругом столько разных трав и запахов, что голова кружится. Вдыхаешь полной грудью, и кажется, будто уже не бежишь, а летишь над землёй, над этим бескрайним полем, усыпанным цветами.</p><p>А горы! Какие же там были горы! Огромные, голубые, с крутыми склонами, покрытыми густым лесом. Издалека казалось, будто кто-то накинул на них мягкое бархатное одеяло. А между горами бежала река. Холодная, чистая, быстрая. После сильных дождей в Монголии она становилась такой бурной, что к ней и подойти было страшно.</p><p>Не знаю, как объяснить, но среди всей этой красоты я всегда чувствовал что-то особенное. И силу этих гор, и спокойствие, и какую-то свободу, которой больше нигде не было.</p><p>Я неоднократно порывался уехать в те места и обосноваться там, но разные обстоятельства останавливали. Так и не реализовал своей мечты и по сей день. А сейчас она стала такой далёкой, можно сказать, безразличной для меня.</p><p>Проснулся я от того, что какой-то мальчишка нагло тыкал мне в лицо мокрую плюшевую игрушку и ехидно улыбался. Мама проказника отдёрнула его и извинилась. Я вышел на следующей остановке и направился домой.</p><p>Мама опять не спала всю ночь, всё высматривала меня из окна. Она ничего не сказала, просто горько вздохнула и позвала на кухню завтракать. Я отказался, прошёл в спальню и крепко заснул.</p><p>Мне вновь снилось огромное ромашковое поле. Я опять бежал по нему, но уже не один, а с моим братом Сашкой. Мы были детьми. Необыкновенное спокойное и радостное чувство наполняло нас. Я смотрел на него и смеялся заливисто, не имея сил остановиться, до слёз. Мой смех плавно переходил в рыдания взахлёб, и где-то вдали я слышал голос отставшего Сашки:</p><p>— Пашка, ты чего? Просыпайся…</p><p>Видимо, я плакал по-настоящему, сквозь сон. И даже когда очнулся, ещё продолжал всхлипывать. На кровати сидел Сашка и теребил меня за плечо.</p><p>— Пашка, ты чего?</p><p>— Приснилась дурь какая-то, — немного успокоившись, сказал я.</p><p>На столе стоял стакан с водой: мама позаботилась. Я взял его и выпил залпом. Стало легче.</p><p>Сашка уже стоял у окна — я чувствовал, что он готовился к серьёзному разговору.</p></section><section><title><p>2 глава</p></title><p>Мы всегда были разными, но лишь по характеру, жизненным целям и убеждениям. Или, вернее, у него были цели, у меня — нет. Но внешне мы как две капли воды — чистые близнецы. Даже мама нас путала иногда. Родинки — и те были в одних и тех же местах.</p><p>Высокие, немного смуглые, с русыми, почти соломенными волосами. Глаза серые, иногда казались голубыми, а ресницы — длинные и густые. Мама всегда говорила: «Таким ресницам все девчонки завидуют».</p><p>Волосы слегка завивались, особенно когда были мокрыми, в игривые колечки, собираясь в большую копну, наказывая нас непослушанием, если немного затягивали с походом к парикмахеру.</p><p>Широкие плечи, военная выправка и осанка, твёрдость поступи — всё это было плодом работы нашего отца, который приобщал нас к спорту с детства и работал над нашей походкой каждый день.</p><p>Можно было назвать нас «красавчиками», но Сашку не интересовала его внешность, «только повышение ай-кью», как он всё время выражался.</p><p>Сашка всегда был большой умница: школа с золотой медалью, экономический институт с красным дипломом, три иностранных языка, никакой улицы и дворовых приключений, только учебники и тетрадки.</p><p>После института по рекомендации он сразу поступил на хорошую работу. В скором времени нашёл себе чудесную девушку Лену, женился, и сейчас они ждали первенца. Всё по плану, все счастливы.</p><p>А я ещё с юности вовсю пользовался тем, что девчонки липли ко мне, и встречался с разными, даже одновременно и без разбору.</p><p>Мы с братом были одинаковые внешне, но совершенно разные внутри. Говорят, что близнецы чувствуют друг друга: боль и переживания. А я ничего не чувствовал. Может, Сашка имел эту связь, потому что постоянно возился со мной, пытался изменить, помочь, а я совсем никак.</p><p>У нас вся семья такая — положительная. Мама — заслуженный работник образования. Тридцать пять лет воспитателем отработала в детском саду. Папа — военный, дослужился до полковника. И на этом бы не остановился, но рак желудка за три месяца скрутил его. Ничего не успели предпринять. Ведь он никогда не жаловался. Сильный был человек. Настоящий офицер с высокими принципами.</p><p>Один я у них такой беспутный. Как говорится: «В семье не без урода». Может, потому, что я младше Сашки был на целый час. Никак в этот мир идти не хотел. Видимо, как чувствовал, что не надо меня выпускать. Целый час маму мучил, и вот вам — такой красавец.</p><p>Видимо, моё долгое появление на свет не прошло бесследно. С младенчества я часто болел. Меня, слабого здоровьем мальчишку, холили и лелеяли, оберегали от всего, даже от малейших стрессов. Любой мой каприз тут же исполнялся, а о наказаниях и речи не было.</p><p>В результате болезни ушли, а понятие, что все мне обязаны, надолго приросло к моему сознанию.</p><p>Когда мы подросли, Саша взял надо мною шефство. Стал защищать от всех, следил за мной и впоследствии даже уроки делал за меня. Вот и результат: я совсем обнаглел, сел ему на шею и поехал, как откормленный барчонок, на всём готовом.</p><p>А началось всё это с единственной фразы мамы: «Саша, ты старше Паши! Присматривай за ним немного. Он ещё и болеет часто, пожалей его!»</p><p>Она хотела этим унять наш конфликт, который доходил уже до драки. А получилось, что разбудила внутри Сашки непреодолимое чувство ответственности, а у меня — наглое и потребительское отношение.</p><p>Школу я закончил кое-как, по договорённости родителей с директором и помощи брата. В институт поступил, но на первом же курсе перестал посещать занятия, потому что все ночи проводил в ночных клубах. И после первого же семестра меня вежливо попросили забрать документы.</p><p>Папа, чтобы я окончательно не спился и не принялся за наркотики, затолкал меня в армию. После срочной службы я заключил контракт. Неоднократно меня пытались уволить, но славная память отца и слёзы мамы дали мне возможность дослужиться до сего дня.</p><p>Жизнь моя текла совершенно безвольно. Я ни о чём не мечтал, никуда не стремился и не строил никаких планов. Она, словно снежный ком, несущийся по склону горы и увеличивающийся от того, что слой за слоем к нему прилипает снег, наматывала на себя обстоятельства, которым я позволял, не сопротивляясь, вершить мою судьбу. Не было во мне твёрдости характера, что ещё более меня отличало от брата.</p></section><section><title><p>3 глава</p></title><p>Однажды я встретил девушку, её звали Надя. Чистая душа разглядела во мне что-то светлое и хорошее. Надя верила в меня и просто любила, безусловно, не осуждая. Она и стала моей надеждой на будущее. Девушка принимала меня таким, какой я есть. Я продолжал гулять, пить, встречаться с другими параллельно. А она всё говорила: «А я знаю, что ты не такой. И скоро это поймёшь!»</p><p>Сначала мне забавно было с ней, где ещё возьмёшь этакую наивную дурочку, которая тебя принимала ночь-полночь, с горячей едой и ласковыми словами, никогда не ругалась, не обижалась, не отворачивалась. У нас не было близости, Надя берегла себя для брака, и это ещё больше подкупало меня.</p><p>Со временем рядом с ней я менялся: отшил всех девушек, меньше выпивал и бросил курить. Надя любила искусство, и, удивляя своих родных, вместе с ней я стал посещать выставки, театры и музеи. Даже начал рисовать. Оказывается, у меня к этому талант. Появилась мечта поступить в художественное училище, и Надя с мамой меня поддерживали. Они подружились, мама в Наде души не чаяла.</p><p>В те дни я чувствовал себя счастливым человеком. Брат скептически относился, но был рад, что моя жизнь поворачивается в позитивную сторону. Мы даже стали часто разговаривать с ним, ездить на рыбалку, в тот момент сблизились, отчего мама была счастлива.</p><p>Но эта идиллия длилась недолго. Я сделал Наде предложение, которое она приняла не раздумывая. Мы готовились к свадьбе, пока не произошло то, что разрушило мою жизнь окончательно.</p><p>Мы возвращались из театра поздно вечером. Начиналась осень, и вечер оказался приятно тёплым и уютным. Надя меня упросила не брать такси, а пройтись пешком. Я согласился, хотя меня с утра не оставляло чувство тревоги, но мне не свойственно обращать внимание на всякого рода такие ощущения. Нервы расшатаны, поэтому я и не придал этому значения.</p><p>Уже почти у дома Нади, в плохо освещённом проулке, навстречу к нам приблизился мужчина. Он попросил закурить. Я окончательно избавился от этой привычки и вежливо пояснил ему, что сигарет нет. Он приостановился, вгляделся в меня сквозь слабый свет фонарей и произнёс:</p><p>— А, это ты?</p><p>Затем, как кобра, одним движением метнулся к Наде и что-то воткнул ей в живот. Я не сразу понял, что произошло, только услышал, как Надя захрипела и начала падать. Я подхватил её, с ужасом посмотрел на мужчину и узнал в нём бывшего прапорщика из нашей части.</p><p>— Ты у меня семью забрал, а я у тебя её! — и воткнул нож мне в бок.</p><p>Я сразу потерял сознание. Очнулся уже в больнице. После узнал, что мы пролежали там больше часа, пока нас не нашли жильцы дома. Моё ранение было неопасным, меня прооперировали и в скором времени выписали. А Надю не спасли. Потеряла много крови.</p><p>Во всём был виноват я. Эта история началась ещё до встречи с Надей. На одном из праздничных вечеров в нашей военной части я до безобразия напился и соблазнил жену того самого прапорщика. Для меня это было незначительное событие, я сразу и забыл про эту ночь.</p><p>Как оказалось, прапорщик, узнав обо всём от доброжелателей, сильно избил её. После этого она вместе с детьми улетела к подруге куда-то в Сибирь, оставив записку: «Этого я тебе никогда не прощу. Можешь не искать меня».</p><p>Он долго искал её. Перед отъездом женщина сняла побои в травмпункте и, когда муж нашёл её, пригрозила ему этой справкой. Мол, если не отстанет, то посадит его. Даже не дала с детьми увидеться.</p><p>Прапорщик обозлился, приехал домой и топором изрубил всю мебель в своей квартире. Под горячую руку попалась и собака. Её тоже пополам. На шум прибежал сосед, его рубить он не стал, но хорошенько избил. За это получил условный срок. После нападения на нас его надолго посадили за решётку.</p><p>Но Надю уже было не вернуть. От тоски я ушёл в глубокий запой, из которого меня вытащили только капельницами и двухнедельной реабилитацией в алкогольном центре. Или всем казалось, что меня вытащили. На самом деле я остаюсь в этом состоянии, даже когда трезв, — всё как в тумане.</p><p>Со временем я вернулся к прежней жизни: выпивка, сигареты, непонятные женщины. Между этими занятиями проходила ничем не радующая меня служба.</p><p>Только мама, единственный близкий и понимающий меня человек, удерживала меня в этой жизни. Сашка давно настаивал, чтобы я съезжал от мамы, снимал себе что-нибудь, но я эгоистично не мог лишить себя удовольствия — каждый день видеть её.</p><p>Жил только ради неё и в то же время так её расстраивал, затем корил себя за это и вновь возвращался на свои круги ада.</p></section><section><title><p>4 глава</p></title><p>Однажды я вернулся со службы домой немного раньше обычного. Вся семья была в сборе: мама, Сашка и Лена — его жена.</p><p>У меня были свои ключи, поэтому я вошёл тихо, и никто не услышал моего прихода. Из кухни доносился оживлённый разговор. Я понял, что говорили о будущем ребёнке Саши и Лены.</p><p>Все радостно обсуждали, какого цвета должны быть обои в детской, какую коляску лучше выбрать, из какой ткани сшить пелёнки и распашонки. Словом, говорили обо всех тех приятных хлопотах, которые ждут будущих родителей. То и дело раздавались смех и восторженные восклицания.</p><p>Уже строились планы, кто и как будет забирать Лену из роддома, на какой машине они поедут домой и как мама на первое время переедет к Саше, чтобы помогать с малышом.</p><p>Все были счастливы, а мне вдруг стало невыносимо одиноко. Я почувствовал себя совершенно посторонним человеком, случайно подслушивающим чужой разговор.</p><p>Я тихо сидел в прихожей, погрузившись в свои мысли. Они унесли меня так далеко, что я даже не заметил, как ко мне подошёл брат.</p><p>— Пашка, ты дома? Сегодня рано! Но это даже хорошо. У нас такая новость! — Глаза его горели от счастья, он говорил взволнованно, почти захлёбываясь словами. — Пойдём скорее на кухню! Мы с Леной хотим тебе всё рассказать!</p><p>Он взял меня за руку и повёл за собой, совсем как в детстве.</p><p>— Мама уже всё знает. Мы не выдержали и проболтались, хотя собирались тебя дождаться.</p><p>— Паша, как хорошо, что ты пораньше пришёл! — улыбнулась мама, поднимаясь, чтобы поставить для меня приборы.</p><p>Лена поздоровалась со мной. Все трое усадили меня за стол и на мгновение замолчали, словно нарочно выдерживая интригующую паузу.</p><p>— Паша, — торжественно начал Саша, — у нас будет двойня! — выпалил он восторженно. — Генетика берёт своё!</p><p>— Ого! Ну и повезло же вам! — только и смог выдавить я, не проявив особых эмоций.</p><p>— Ты не рад? — спросил Саша, явно разочарованный моей реакцией.</p><p>— Почему не рад? Рад, конечно! — ответил я, стараясь улыбнуться.</p><p>Но радости я не чувствовал. Наоборот, к горлу подступил ком.</p><p>Я вспомнил, как Надя мечтала о детях. Она хотела двоих — девочку и мальчика.</p><p>«А ещё лучше двойню, — говорила она. — Чтобы они всегда могли поддерживать друг друга. Как вы с Сашей!»</p><p>Эти слова словно вернули меня к действительности. Я вдруг понял, насколько важна эта новость для брата и как нужна ему сейчас моя поддержка.</p><p>Надя, даже когда её уже не было в живых, всё равно несла только свет и любовь. Вот и сейчас благодаря ей я вовремя спохватился и дал понять брату, что рад за него, обняв за плечи и пообещав оказать любую помощь.</p></section><section><title><p>5 глава</p></title><p>Так и существовали мы, словно две реки, текущие рядом, но не сливающиеся в один поток. Каждая несла свои воды в собственном направлении. Жизнь моих родных была наполнена смыслом и радостью, а моя оставалась пустой, серой и тоскливой. Вроде бы рядом, но не вместе.</p><p>Прошло несколько месяцев. Лена была уже на девятом месяце беременности. Сашка летал от счастья в ожидании скорого отцовства, а мама проводила много времени с ним, помогая выбирать всё необходимое для малышей.</p><p>Я же готовился к учениям.</p><p>В нашу войсковую часть должны были прибыть пехотные и танковые подразделения из разных городов России. Учения предстояли масштабные.</p><p>В свободное от службы время я пропадал в местных пабах и забегаловках, возвращаясь домой глубокой ночью в крайне тяжёлом состоянии. Утренняя головная боль не мешала мне выходить на службу, хотя моя вялость и полное отсутствие интереса к происходящему всё сильнее раздражали начальство. Командование уже точило на меня зуб и, похоже, собиралось после учений отстранить от обязанностей, а затем, соблюдая необходимые формальности, уволить со службы.</p><p>Я догадывался об этом, но мне было всё равно.</p><p>До учений оставалось всего пару дней. Мне разрешили взять один день для отдыха.</p><p>В тот день Сашка пришёл взволнованный. Он рассказал, что Лену положили в больницу под наблюдение врачей. Роды могли начаться в любой момент, поэтому там ей было безопаснее.</p><p>Брат сильно переживал, и мама предложила ему остаться у нас на ночь. Намечался семейный ужин с долгими душевными разговорами и воспоминаниями о прошлом.</p><p>Именно таких вечеров я больше всего не выносил. Поэтому, улучив подходящий момент, незаметно сбежал из дома и отправился в ночной клуб.</p><p>Там я встретил своего школьного приятеля Валерку. Тот всегда был весёлым кутилой. Он неплохо зарабатывал на собственной автомойке, но с такой же лёгкостью спускал деньги на выпивку и азартные игры.</p><p>Валерка обрадовался встрече, пригласил меня за свой столик. Было ясно, что вечер обещает бурное продолжение, без которого мой школьный друган просто не представлял своей жизни.</p><p>— Ты только подумай, — невнятно заговорил Валерка после шестого стакана виски. — Ну зачем жениться? Потом эти пелёнки, нервная жена… Никакой свободы… Не-е, это не для меня, я тебе говорю… А твой брательник — дурак! — Он покрутил пальцем у виска.</p><p>Я вскочил с места, сжимая кулаки, готовый врезать Валерке за слова о моём брате. Но его приятель успел схватить меня и усадить обратно.</p><p>— Ты не смей! Не смей говорить так о моём брате своим поганым языком! А то я тебе задам! Мало не покажется! — кричал я, стараясь перекрыть громкую музыку.</p><p>Нас растащили и решили примирить за большой кружкой пива.</p><p>Пока я ходил в туалет, Валерка, как выяснилось позже, что-то подмешал мне в пиво. Вскоре я буквально свалился с ног и потерял сознание.</p><p>Как добрался домой, я не помню.</p><p>В памяти остался лишь один момент: мама хлопала меня по щекам и что-то причитала, захлёбываясь слезами.</p><p>— Горе… Какое горе случилось, Паша…</p><p>Сквозь слёзы и невыносимую головную боль я никак не мог понять, что произошло.</p><p>Обо всём в подробностях я узнал позже.</p></section><section><title><p>6 глава</p></title><p>Как потом рассказала мама, глубокой ночью меня привёл домой какой-то парень из клуба. Я едва держался на ногах. Он попросил у мамы денег, объяснив, что ему пришлось оплатить мой счёт в баре и такси. Мама, ничего не спрашивая, отдала ему довольно крупную сумму.</p><p>Она испугалась, увидев меня в таком состоянии. Пыталась что-то спросить, но я не мог толком ответить. Меня кое-как уложили в кровать, и я погрузился в глубокий сон.</p><p>Утром мне предстояло выйти на службу. Начинался первый день учений — самый ответственный. Каждый должен был находиться на своём месте и выполнять поставленную задачу.</p><p>Моё отсутствие заметил командир части. Он сразу принялся звонить мне, но после нескольких безуспешных попыток решил приехать домой. До начала учений ещё оставалось немного времени.</p><p>Конечно, командир прежде всего беспокоился за собственную шкуру. За отсутствие солдата, а тем более офицера, которым я являлся, его по голове не погладили бы.</p><p>Когда командир приехал, я всё ещё крепко спал. Мама встретила его встревоженная и сразу провела в мою комнату.</p><p>Увидев меня, командир пришёл в ярость.</p><p>— Вставай, пьяная свинья! Немедленно поднимайся! Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь?!</p><p>Он тряс меня за плечо, требовал проснуться, но я лишь что-то бессвязно мычал сквозь сон и отмахивался руками. Мама тоже пыталась меня разбудить, однако всё было бесполезно.</p><p>Постепенно гнев командира сменился растерянностью. Он опустился на стул, схватился за голову и принялся причитать:</p><p>— Всё, конец моей карьере! Я ведь за него поручился! Сам перед начальством заступился, под свою ответственность взял! А он что творит?! Я и раньше хотел от него избавиться, да всё жалел. Думал, одумается! А теперь что? Сегодня такие важные учения! Если он не появится, мне несдобровать! С меня же первого спросят!</p><p>Тут вмешался Саша:</p><p>— Я могу заменить Пашу. Мы с ним похожи как две капли воды. Думаю, подмены никто не заметит. Вы только объясните мне боевую задачу, и всё. Я ведь тоже в армии служил. Может, попробуем?</p><p>Командир поднял на него глаза. Несколько мгновений он молча смотрел на Сашу, словно пытаясь понять, всерьёз ли тот предлагает такое.</p><p>— Вы хоть понимаете, на что идёте? — наконец спросил он.</p><p>— Понимаю, — спокойно ответил брат.</p><p>Командир долго молчал, обдумывая предложение. Решение давалось ему нелегко.</p><p>— Видно, ничего другого не остаётся, кроме как принять ваше предложение, — наконец с сомнением произнёс он. — Тогда выезжаем. Время не ждёт.</p><p>Мама достала из шкафа мою форму и передала Саше. Ей так не хотелось отпускать его!</p><p>— Саша, одумайся! — взмолилась она. — У тебя Лена в больнице, дети вот-вот родятся! А если что-нибудь случится? Зачем тебе всё это?</p><p>— Мам, всё будет хорошо. Это же просто учения, — попытался успокоить её Саша. — Я справлюсь.</p><p>Мама пыталась найти ещё хоть какую-нибудь причину, чтобы удержать его дома. Но если Саша что-то решил, переубедить его было невозможно.</p><p>Через четверть часа командир и Саша уже мчались на полигон.</p></section><section><title><p>7 глава</p></title><p>Добрались они довольно быстро. По дороге командир подробно объяснил Саше боевую задачу и посоветовал по возможности избегать лишнего общения, чтобы никто не заподозрил подмены. Пока всё складывалось удачно: никто ничего не заметил, и учения начались по плану.</p><p>Боевая задача полка заключалась в захвате объекта на территории противника. Саше предстояло провести по заранее намеченному маршруту небольшое отделение из восьми новоиспечённых срочников. Ничего сложного от них не требовалось. По плану моему отряду не предстояло никаких неожиданных поворотов. Солдаты должны были занять свои позиции и ожидать сигнала на случай, если основному отряду потребуется подмога. Впрочем, этого могло и не произойти. В последнее время мне большего и не доверяли. Так что Саша вполне мог справиться с поставленной задачей без особых сложностей.</p><p>Стараясь не привлекать внимания противника, отделение незаметно добралось до своих позиций и расположилось за холмом, неподалёку от места основных действий. Выполнив первую задачу, Саша приступил ко второй: распределил солдат по постам. Одним предстояло следить за передвижениями противника, другим — ожидать сигнала о необходимости подмоги. На этом его обязанности заканчивались.</p><p>Четверо солдат заступили на посты, остальные расположились на траве за холмом и принялись о чём-то переговариваться вполголоса. Саша резко приказал прекратить разговоры. Любой шум мог привлечь внимание противника и выдать их местоположение. Солдаты притихли, но ненадолго. Вскоре они снова зашептались, постепенно повышая голоса и возбуждённо перебивая друг друга. Саша начал нервничать. Быстрым шагом он направился к срочникам.</p><p>— Что у вас там? — спросил Саша, заметив, как один из солдат поспешно спрятал что-то в карман. — Я ещё раз спрашиваю, что ты прячешь? — строго повторил он.</p><p>Саша умел одним лишь взглядом и тоном голоса заставить человека подчиниться, когда это было необходимо. Из него получился бы отличный офицер, если бы он пошёл по стопам отца.</p><p>— Приказываю показать, что у тебя в кармане! — потребовал Саша, протянув руку.</p><p>Солдат замялся, но всё же нехотя сунул руку в карман и достал гранату.</p><p>Саша взял гранату в руки.</p><p>«Где чека?» — молниеносно пронеслось у него в голове.</p><p>Он перевёл взгляд на солдата, который всё ещё держал её в руке. Тот принялся кричать, что граната учебная, но Саша уже действовал. Он отбросил её в сторону, подальше от солдат. Однако граната ударилась о берёзу, отскочила и упала прямо к ногам одного из срочников.</p><p>Саша резко оттолкнул парня и накрыл гранату своим телом.</p><p>Тем временем на основном поле разворачивались учебные бои. Взрыв, раздавшийся там, где его никто не ожидал, заметили не сразу.</p><p>Граната оказалась боевой. Саша погиб мгновенно.</p><p>Все солдаты остались живы. Никто из них серьёзно не пострадал. Саша пожертвовал собой, не раздумывая.</p><p>Позже выяснилось, что незадолго до учений парень помогал разгружать машину на складе и прихватил то, что, как ему казалось, «плохо лежало». Он был уверен, что граната учебная, и во время учений хвастался ею перед товарищами. Говорил, что привезёт своей невесте знатный подарок.</p></section><section><title><p>8 глава</p></title><p>Командир, знавший о подмене, вызвался сам сообщить семье о трагедии. Первой страшную весть услышала мама. Как она выдержала эту минуту, я и представить не могу. Командир умолял её никому не рассказывать о подмене, иначе под суд могли пойти все, в том числе и я.</p><p>Мама разбудила меня вся в слезах.</p><p>— Горе, Паша… Какое горе случилось… — с трудом выговорила она.</p><p>Когда мама рассказала, что произошло, в голове билась лишь одна мысль:</p><p>«Я… я убил брата! Как жить… Как после этого жить?»</p><p>Мама плакала, глядя на фотографию Саши. Я не мог её утешить. Не смел даже подойти, ведь именно я был причиной её безмерного горя.</p><p>«Как сказать Лене? — думал я, слушая мучительные всхлипывания мамы, от которых разрывалось сердце. — Она ведь вот-вот родит… Я должен сам ей всё рассказать. И пусть она выплеснет на меня всё своё горе, всю ненависть. Я это заслужил».</p></section><section><title><p>9 глава</p></title><p>Глава 9</p><p>В больнице на меня посмотрели с подозрением. Я уже и не помню, во что был одет, но, видимо, выглядел весьма странно. Меня приняли за Сашу и, похоже, решили, что после долгой попойки я явился навестить жену.</p><p>Лену позвали сразу. Она медленно шла мне навстречу, словно предчувствуя неладное. Не дойдя до меня нескольких метров, остановилась, будто не решаясь сделать последний шаг. Тогда я сам направился к ней.</p><p>— Что с Сашей? — спросила она, глядя на меня умоляющим взглядом.</p><p>— Лена, его нет. Он умер, — без промедления произнёс я.</p><p>Лена начала оседать на пол. Я успел подхватить её. К нам тут же подбежали врач и медсестра. Лену уложили на каталку и увезли. Я остался один.</p><p>Больше мне нечего было здесь делать. Я побрёл по улицам города, едва волоча ноги. Мне было всё равно, куда идти. Всё вокруг потеряло смысл.</p><p>Незаметно для себя я оказался на мосту. Прохожих было немного, лишь машины проносились мимо одна за другой. Внезапно хлынул ливень. Люди словно исчезли, должно быть, поспешили укрыться от дождя.</p><p>«Люди боятся заболеть… Как же им хорошо. Они чего-то хотят, у них есть будущее… А у меня?»</p><p>И тут появилась новая мысль. Интересно, откуда она берётся — эта мысль? Сам ли человек решает это? Или его кто-то подталкивает?</p><p>Я повернулся к перилам, перелез через них и шагнул в никуда.</p><p>За ту короткую секунду, пока я летел к воде, меня охватил страх. Затем ледяные зубы вонзились в моё тело, отнимая последние силы. Я начал захлёбываться и уходить под воду.</p><p>И тут увидел маму, плывущую мне навстречу.</p></section><section><title><p>10 глава</p></title><p>Я очнулся…</p><p>«Неужели жив? — мелькнула мысль. — Или так выглядит ад? Но почему здесь так уютно и тепло? А может, мне всё приснилось? И не было смерти Саши, маминых слёз, обморока Лены и моего прыжка в ледяную реку? Но тогда где я?»</p><p>Я огляделся.</p><p>Комфортная комната в тёмных, сдержанных тонах. Добротная мебель гармонично сочеталась с цветом обоев. Гостиная напоминала те уютные комнаты загородных домов, которые изображают на зарубежных рождественских открытках.</p><p>Не хватало только ёлки и рождественских чулков, развешанных над камином. Сам камин, впрочем, был на месте.</p><p>Дрова приятно потрескивали и успокаивали своими манящими огоньками, которые игриво перескакивали с полена на полено, подмигивали и словно смеялись от радости, что наконец делают своё дело.</p><p>Я лежал на довольно просторном и мягком диване возле камина, накрытый тёплым пледом.</p><p>Справа стояло кресло-качалка, слева — столик с вазочкой живых цветов и чашкой какого-то напитка, от которого поднимался голубоватый пар, наполняя комнату тёплым, приятным ароматом.</p><p>Я почувствовал, что очень голоден. Вся атмосфера располагала к покою.</p><p>Вдруг я услышал какой-то шум позади себя. Приподнявшись и выглянув за спинку дивана, я увидел ещё одно кресло у большого окна. В нём дремала девушка лет двадцати пяти. Рядом на полу лежала книга.</p><p>У девушки были густые каштановые волосы, аккуратно заплетённые в косу, которая непослушно спадала с кресла.</p><p>Овальное лицо с удивительно красивой, ровной кожей и немного пухлыми щеками, тронутыми лёгким румянцем, говорило о молодости и здоровье девушки.</p><p>Розовые губы чуть разомкнулись во сне, а длинные каштановые ресницы слегка подрагивали. Видимо, ей что-то снилось.</p><p>На девушке были надеты свободные джинсы, водолазка, вязаные носочки и меховая жилетка с народным орнаментом. Одежда гармонировала с её внешностью. Настоящая русская красавица.</p><p>В этот момент девушка проснулась, открыла глаза и, заметив, что я смотрю на неё, улыбнулась.</p><p>— Вы проснулись? Слава богу! Как же вы нас напугали! — произнесла девушка ещё сонным голосом.</p><p>— Где я? — произнёс я, испугавшись собственного голоса. Он был хриплым, каким-то чужим. Я тут же закашлялся.</p><p>— Всё хорошо, вы у нас дома. Вам сейчас лучше помолчать. Вы сильно болели, но врач сказал, что самое страшное уже позади.</p><p>— Мама… — Я снова закашлялся. — Надо ей сообщить…</p><p>Говорить было очень тяжело.</p><p>— Мы ей позвонили, когда просушили ваш телефон. Она знает, где вы. Всё хорошо.</p><p>— Сколько я уже здесь?</p><p>— Неделю.</p><p>— Неделю? — переспросил я, не веря своим ушам.</p><p>— Да, у вас было тяжёлое воспаление лёгких, — продолжила Варя.</p><p>— А как я у вас оказался?</p><p>— Папа вытащил вас из реки. Он хотел отвезти вас в больницу, но вы всё время бормотали: «Только не в больницу, только не в больницу». Вот он и привёз вас на дачу, а потом вызвал врача — своего друга. У вас был сильный жар. Дядя Толя сказал, что дело не в холодной воде, а в сильном стрессе. Ваша мама рассказала нам, что у вас погиб брат. Мне очень жаль, — тихо добавила она.</p><p>В этот момент на меня вновь нахлынуло всё пережитое. Только боль теперь была другой — тупой, отдающей под лопатку. Я лёг и закрыл глаза.</p><p>— Вам нужно поесть. — Девушка подошла ко мне. — Вы совсем слабый. Меня зовут Варя, — добавила она с улыбкой, протягивая мне чашку с бульоном.</p><p>Есть хотелось ужасно. Я взял чашку и начал жадно хлебать бульон. Он оказался очень вкусным и наваристым.</p><p>— Вот это хорошо! Значит, идёте на поправку!</p><p>— Так это вы за мной ухаживали? — спросил я у Вари, когда она забирала пустую чашку.</p><p>— Немного я, немного папа.</p><p>В этот момент в комнату вошёл высокий мужчина средних лет. Его густых, вьющихся волос уже коснулась седина.</p><p>В его глазах светилась доброжелательность, а за ней угадывались глубина и мудрость.</p><p>Широкий умный лоб, правильные черты лица, мужественный подбородок — всё в нём говорило о благородстве и цельности характера.</p><p>— Наш больной пришёл в себя? Это радует! — заметил он, подойдя ко мне. Голос у него был низкий и притягательный, как у диктора на радио. — Ну как вы себя чувствуете?</p><p>— Хорошо, только голова ещё кружится и слабость не проходит, — ответил я, стараясь говорить как можно приветливее. Он мне понравился. С таким человеком хотелось познакомиться поближе.</p><p>— Это скоро пройдёт. Вся опасность уже позади. Михаил Сергеевич, — представился он, протягивая мне руку.</p><p>— Павел, — представился я и слабо пожал протянутую руку.</p><p>— Ну что ж, Варенька, сегодня мы ужинаем втроём, — сказал он с улыбкой, обращаясь к дочери.</p><p>Я наблюдал, с какой нежностью и любовью он смотрел на свою дочь. От этого становилось ещё теплее на сердце.</p></section><section><title><p>11 глава</p></title><p>Варя приготовила знатный ужин: запечённую курицу, картофель по-деревенски, два салата и пирог с яблоками. А ещё заварила очень вкусный травяной чай.</p><p>С этими людьми я чувствовал себя защищённым, умиротворённым и, можно сказать, счастливым. Словно я уже был частью их семьи.</p><p>Мы говорили обо всём. Я узнал, что Михаил Сергеевич возглавляет лесную инспекцию Московской области, а Варя учится в аспирантуре и занимается лесным хозяйством. Вся их семья — это отец и дочь. Михаил Сергеевич часто бывает в командировках, а Варя присматривает за квартирой и дачей.</p><p>Я вглядывался в Михаила Сергеевича и всё больше замечал его сходство с моей мамой: профиль, улыбка, разрез глаз. Теперь я понял, почему тогда, в воде, мне привиделась именно она.</p><p>Эти люди спасли мне жизнь, но ни разу сами не заговорили об этом. Только когда я спросил, Михаил Сергеевич рассказал, как всё произошло.</p><p>— Расскажите, пожалуйста, как вы меня спасли?</p><p>Михаил Сергеевич немного откашлялся и начал свой рассказ:</p><p>— Я проезжал мимо и заметил вас на мосту. Когда подъехал ближе, вас уже не было видно. Я сразу понял, что случилось что-то страшное.</p><p>Он с грустью опустил глаза.</p><p>— Я не раздумывая остановился и нырнул вслед за вами. Вы ещё не успели уйти глубоко под воду. Я схватил вас за куртку и вытащил на берег.</p><p>Я невольно посмотрел на Михаила Сергеевича. Только сейчас до меня по-настоящему дошло, что этот человек рисковал собственной жизнью ради совершенно незнакомого ему человека.</p><p>— Сначала вы были без сознания, но через несколько минут пришли в себя. И всё время повторяли, что не хотите в больницу. На вас была военная куртка, и я подумал, что этот прыжок может обернуться для вас серьёзными неприятностями, если из больницы сообщат о случившемся вашему командованию. Поэтому я решил отвезти вас на дачу, вызвать своего друга-врача, а там уже разобраться, что делать дальше. Пока вы болели, я не раз собирался отвезти вас в больницу. Но вам постепенно становилось лучше, а мой друг — первоклассный врач. Я доверился ему и, как видите, не ошибся. Теперь вы поправились и можете сами выбирать, как жить дальше.</p><p>Михаил Сергеевич на мгновение задумался, а затем продолжил:</p><p>— Я не вправе читать вам нравоучения и уж тем более осуждать вас. Но одно я знаю точно: жизнь каждого человека бесценна, хотя порой нам кажется иначе. Никто не приходит в этот мир случайно. У каждого из нас есть своё предназначение. Лишая себя жизни, человек отказывается от того, ради чего пришёл в этот мир. И это может повлиять на судьбы людей, которым он ещё мог бы помочь. Сохраните свою жизнь ради других. Подумайте, чем вы можете быть им полезны. И, возможно, со временем поймёте, в чём ваше предназначение.</p><p>— Но человек ведь не только созидает. Гораздо чаще он разрушает, — возразил я.</p><p>— Да, вы совершенно правы. Но у человека всегда есть выбор: созидать или разрушать. Мне кажется, вы уже дошли до того печального нуля, от которого можно повернуть в светлую сторону.</p><p>Я задумался, но ничего не ответил.</p><p>— Для этого не нужно быть супергероем, — продолжил Михаил Сергеевич. — Иногда даже одно слово может спасти человека. И, возможно, именно вы окажетесь тем, кто скажет ему это слово. Так же, как я сейчас надеюсь, что мои слова дойдут до вас. К тому же наша жизнь — это ещё и жертва других людей. Прежде всего наших родителей, которые многое отдали ради нас. И мы не имеем права этим пренебрегать. Когда умерла моя жена, мне тоже не хотелось жить. Но тогда меня спасла Варенька. А её мать когда-то спасла саму Вареньку, решившись родить её, несмотря на предупреждения врачей о серьёзной опасности для собственной жизни. Катенька после тех родов сильно подорвала здоровье. Вот и ушла так рано.</p><p>Варя опустила глаза. Михаил Сергеевич на мгновение замолчал, взглянув на дочь.</p><p>— Она пожертвовала собой ради Вари. И мы с дочерью всегда будем благодарны ей за это. Даже представить не могу, что было бы со мной, если бы не моя Варенька, — вздохнул он и посмотрел на дочь с тоской и любовью.</p><p>В этом взгляде было больше, чем он мог выразить словами.</p><p>— Пожалуй, это всё, что я хотел вам сказать, — произнёс Михаил Сергеевич и улыбнулся, словно стараясь разрядить обстановку. — Варенька, я думаю, нам пора пить чай с твоим фирменным пирогом?</p><p>Он улыбнулся дочери, переводя разговор на другую тему.</p><p>— Конечно, папа, — ответила Варя. Она незаметно смахнула слезинку со щеки и вышла из столовой на кухню.</p><p>— Это моя драгоценная хозяюшка! — с гордостью произнёс отец. — Когда умерла жена, Вареньке было всего тринадцать лет. Я тогда постоянно был в командировках. Варя всё взвалила на свои детские плечи: и хозяйство, и учёбу. А ещё и школу с отличием окончила.</p><p>Я слушал Михаила Сергеевича, но мысли мои были далеко. Что дальше? Что будет дальше?</p><p>Позже Михаил Сергеевич рассказал, что когда-то поступить в университет лесного хозяйства его уговорил друг. Теперь этот друг живёт на Байкале и тоже занимается охраной леса.</p><p>И тут мне пришла мысль попроситься к нему на работу. Я однозначно должен уехать. Не могу оставаться здесь. Как мне жить после всего, что произошло?</p><p>— Я поговорю с ним, — ответил Михаил Сергеевич. — У них постоянно не хватает людей. Думаю, мне удастся вам помочь.</p><p>На этом разговор закончился, и мы разошлись по комнатам.</p></section><section><title><p>12 глава</p></title><p>Утро было тяжёлым. Нужно было возвращаться домой, но одна мысль об этом казалась невыносимой. Ночью я плохо спал, ворочался и представлял встречу с родными.</p><p>Михаил Сергеевич любезно предложил подвезти, и я согласился. Меня мутило от волнения, но я старался не показать виду. Через пару часов мы были на месте. На ватных ногах я поднялся по лестнице и позвонил в дверь.</p><p>Открыла мама. По её измученному лицу было видно, сколько бессонных ночей она провела за это время.</p><p>— Пашенька, — произнесла мама, обняла меня и горько заплакала.</p><p>— Прости меня, мама! — выдавил я, с трудом сглатывая комок в горле и пряча глаза.</p><p>— Что ты, Пашенька! — всхлипнула она. — Я так испугалась… Я не могу потерять ещё и тебя!</p><p>Я молчал. Мама рассказала, что Лена родила двойню — мальчика и девочку. Роды были тяжёлыми, и врачи опасались за жизнь и Лены, и малышей.</p><p>— Сейчас, слава Богу, всё нормализовалось, — закончила она.</p><p>— Мама, я уеду, — сказал я.</p><p>— Куда? — испуганно воскликнула мама.</p><p>— В Сибирь, на Байкал. Мне обещали помочь устроиться на работу. Я буду работать как вол, чтобы вас всех обеспечить: тебя, Лену и малышей. Отца им не вернуть, но я обещаю заботиться о них. Я больше не буду пить, — продолжал я взахлёб. — Только работать, работать… Простите меня…</p><p>Слёзы душили меня, и я уже не мог говорить.</p><p>— Ну что ж… Может, это и к лучшему, — тихо произнесла мама.</p></section><section><title><p>13 глава</p></title><p>Я уехал через три дня, даже не дождавшись выписки Лены. Да и как я мог смотреть им в глаза? Сашу похоронили как героя спустя несколько дней после моего отъезда. Похороны организовала военная часть. На могиле установили мраморную плиту с Сашиной фотографией и надписью «Герой». А под фотографией было высечено моё имя.</p><p>Маме было вдвойне больно присутствовать на похоронах: хоронили Сашу, а говорили обо мне. Лена, как и мама, держалась мужественно. Во время похорон она стояла в стороне и тихо плакала. Даже проститься с любимым мужем открыто не могла. Только дома она могла позволить себе оплакать его.</p><p>Маме вручили медаль за героизм, которой меня наградили посмертно. Также выплатили солидное пособие и назначили пенсию. Ещё какое-то время шло расследование случившегося, но в итоге всё замяли. Никого из командования не сняли с должности, а солдата, по чьей вине произошла трагедия с гранатой, отправили в штрафбат. На этом всё и закончилось.</p><p>Мы решили, что пособие и пенсия будут переданы Лене. Мама на первое время переехала к ней, чтобы помогать с малышами.</p><p>Я так и не смог поговорить с Леной и лично попросить у неё прощения. Вместо этого написал письмо. Иначе я просто не представлял, как смогу уехать. Лена мне не ответила. Я понимал её и даже не смел надеяться на прощение.</p><p>У меня остались Сашины документы. Я не мог заставить себя даже открыть его паспорт. Фотография брата бередила ещё не зажившие раны. Но делать было нечего. Ради Сашиных детей, ради мамы и ради того, чтобы хоть как-то искупить свою вину перед Леной, я должен был жить, работать и заботиться о них. Пока всё случившееся было ещё слишком свежо в памяти, мне казалось, что издалека я смогу делать это лучше.</p><p>Мне пришлось написать заявление об увольнении от имени Саши и попросить выслать его трудовую книжку по новому адресу. Конечно, на работе все были крайне удивлены: Сашу считали очень перспективным сотрудником. Но в конце концов решили, что он, тяжело переживая гибель брата, попытался покончить с собой. Ведь всем было известно, насколько близки были братья-близнецы. А после неудачной попытки Саша якобы уехал в Сибирь залечивать душевные раны, оставив жену и детей на попечении матери.</p><p>С этого момента я стал Александром Богдановым.</p></section><section><title><p>14 глава</p></title><p>В аэропорту Улан-Удэ меня встретил друг Михаила Сергеевича — Василий Аркадьевич. Очень яркая личность, с типичной внешностью геолога. Густая тёмная борода в цвет волос, добрые глаза с прищуром, удобная одежда цвета хаки — весь его облик напоминал первооткрывателя неизведанных сибирских земель из старых советских фильмов.</p><p>Я долго не мог понять, где видел этого человека. Только спустя некоторое время понял, что он очень похож на доктора из фильма «Два капитана», который учил Саню выговаривать звуки.</p><p>Василий Аркадьевич радушно встретил меня. Мы пообедали позами — местным национальным блюдом, а затем на его внедорожнике отправились в сторону Байкала.</p><p>По дороге Василий Аркадьевич кратко рассказал о моей будущей работе. Мне предстояло ежедневно объезжать закреплённый участок тайги, выявлять браконьеров, следить за возникновением пожаров — словом, выполнять обычные обязанности лесного инспектора.</p><p>На первое время мне выделили комнату в доме местной жительницы, которая взяла на себя и хлопоты по моему питанию. Позже обещали предоставить небольшой домик на окраине деревни, где пока шёл ремонт. Меня всё устраивало.</p><p>По приезде мне пришлось пойти на обман. Я рассказал, что при рождении меня назвали Пашей, но когда отец пошёл регистрировать ребёнка, сотрудница ЗАГСа вместо «Паша» расслышала «Саша». Так в документах и появилось имя Александр.</p><p>Менять ничего не стали, и дома меня продолжали называть Пашей — в честь деда, героя Великой Отечественной войны. Меня действительно назвали в его честь, но это была лишь маленькая правда в моей странной истории про имя.</p><p>Выдумка звучала довольно неправдоподобно. Но все, видимо, решили, что в каждой семье есть свои странности, и, не вникая в подробности, стали называть меня Пашей. Это меня вполне устроило.</p></section><section><title><p>15 глава</p></title><p>Началась моя отшельническая жизнь на лоне природы. Места, где мне предстояло работать лесным инспектором, оказались сказочно красивыми. Величавые сосны, густые кустарники, непроходимая тайга. Этот мир поглощал меня целиком, поражая своим величием и благородством.</p><p>Байкал, словно старец, каждый вечер шептал мне мудрые речи и старинные байки. Уже становилось прохладно. По утрам лёгкий морозец пощипывал щёки и оставлял на стёклах свои причудливые узоры.</p><p>Моей хозяйке было около шестидесяти лет. Наполовину эвенкийка, наполовину русская, она отличалась спокойным нравом и особой неразговорчивостью. Меня это вполне устраивало.</p><p>За завтраком и ужином мы обменивались лишь несколькими общими фразами, после чего каждый расходился по своим делам. Местных жителей я сторонился. Закончив дневные объезды леса, вечера проводил либо на безлюдных заимках, либо на пустынных берегах Байкала, погружённый в угрюмые мысли.</p><p>Василий Аркадьевич постоянно был в разъездах и лишь изредка наведывался ко мне, чтобы обсудить рабочие дела и поинтересоваться, не нужно ли мне чего.</p><p>Именно здесь я впервые почувствовал не только душевное, но и физическое одиночество. Рядом больше не было ни пьяных псевдодрузей и девиц лёгкого поведения из ночных клубов, ни неотёсанных солдат, ни вечно раздражённого начальства.</p><p>Я скучал по маме и мучительно думал о Лене и детях. Мы с мамой созванивались. Она говорила, что у них всё хорошо, но голос её дрожал. Я знал, что она переживает и скучает по мне.</p><p>Однажды к забору дома, где я жил, прибился маленький щенок — такой же тощий, ободранный и несчастный, как я. Я приютил его. Хозяйка была не против. Начал откармливать. Со временем щенок округлился, окреп и стал сопровождать меня в лесных обходах.</p><p>Вместе стало веселее. Мы постепенно привыкали друг к другу и, как положено, даже привязались. А вскоре к нашему дуэту присоединился ещё один друг — неожиданный и такой же странный, как мы сами.</p><p>Пса я назвал Ухтышем. Уши у него были разные: одно длинное, другое короткое. Когда я привёл его в дом, хозяйка воскликнула: «Ух ты, ухо какое!» А мне послышалось: «Ухтыш какой!» Мы потом долго смеялись, но кличку решили оставить.</p><p>Так вот, мы с моим Ухтышем совершали очередной обход леса. Зима была уже совсем близко, и морозы крепчали. На мне был бушлат, подаренный Василием Аркадьевичем.</p><p>Сначала я не хотел его брать, но Василий Аркадьевич настоял:</p><p>— Возьми, вот увидишь, пригодится! Мне он однажды жизнь спас, когда я зимой в лесу заблудился. Мороз был знатный. Я тогда настелил себе веток, сверху ещё набросал и в бушлат укутался. Врачи потом сказали, что если бы не овчинная подкладка, замёрз бы. Может, и тебе когда-нибудь жизнь спасёт!</p><p>С первыми морозами я стал надевать бушлат. Славно он меня согревал, бывало, даже в пот бросало. Я никогда не любил холод, а в этом бушлате чувствовал себя защищённым от него.</p><p>Во время обхода всё шло по плану. Мы осмотрели и пополнили все кормушки, распилили немного валежника, приготовив его к вывозу из леса, осмотрели лес на наличие ловушек браконьеров, обнаружив и ликвидировав несколько петель на зайцев, явно сделанных одним и тем же охотником, да очень умело и мастерски.</p><p>После этого мы направились к избушке лесника, стоявшей на опушке кедрового леса.</p><p>По дороге мы наткнулись на свежий медвежий помёт. По времени медведь уже должен был залечь в берлогу.</p><p>Я уже немало знал о лесе. Изучал животный и растительный мир по книгам и энциклопедиям, которыми меня снабдил Василий Аркадьевич.</p><p>Да и баек от хозяйки дома я немало наслушался. Рассказывала она их нечасто, но, бывало, за вечер парочку поведает, когда я оставался дома из-за холода и непогоды.</p><p>Рассказывала она, что было время, когда волки частенько наведывались во дворы деревни. Бывало, ещё молодой девчонкой выбежит она зимой из дома без верхней одежды собак накормить, а на обратном пути возле крыльца её уже волк поджидает.</p><p>Она в него камнями кидает. Поначалу помогало, а однажды сразу три волка пришли. Сколько ни бросала в них камни, сколько ни кричала — не уходили, только скалились. Вместе-то им страху нет.</p><p>Вовремя она успела рвануть к амбару и забраться на крышу. Волки налетели на собаку и вмиг разорвали беднягу на части. До скота не добрались — добротные ворота в скотнике стояли.</p><p>Почуяв кровь, волки стали и девочку караулить. Ходили кругами, поглядывали на неё голодными глазами. А мороз в тот вечер под сорок градусов был.</p><p>Тётя Соня — так звали мою хозяйку — была лишь в рубашке, юбке и унтах, надетых на босу ногу. Настоящее её имя было Сайлыкма, что, по её словам, означало «соловей». В младенчестве она так мелодично плакала, что родители и назвали её этим именем.</p><p>Так и просидела три часа на крыше амбара, пока отец с охоты не вернулся. Благо с ружьём был: двоих волков наповал уложил, третий успел убежать. Тётю Соню сняли с амбара еле живую.</p><p>«Ещё чуть-чуть — и не стало бы соловья», — говорила она, вспоминая тот случай. С тех пор по вечерам без ружья во двор не выходила и одевалась тепло. Но волки больше не возвращались. Умные они: видно, беглец своим передал, что здесь опасно, вот и не приходили больше.</p><p>И про медвежий помёт она мне рассказывала. Если свежий найдёшь, да ещё в зимнее время, лучше уходить — нехороший это знак.</p><p>— Медведь злой, ему спать нужно да лапу сосать, а он по лесу шатается. Так и назвали — шатун. Оберегаться нужно таких, — говорила она с серьёзным видом.</p><p>С этими мыслями я отвернулся от помёта и направился к сторожке. Ухтыш убежал вперёд. Он уже знал многие лесные тропки и чувствовал себя здесь свободно, а рядом со мной и вовсе вёл себя как хозяин леса.</p><p>Вдруг позади раздался громкий хруст. По спине пробежал холодный пот. Оборачиваюсь — в каких-то трёх метрах от меня стоит медведь. Огромный, больше двух метров ростом. Глаза бешеные, поднимается на задние лапы, скалит зубы.</p><p>Ноги стали ватными, внутри всё обмерло. Всё, что я знал о том, как вести себя при встрече с медведем, мгновенно вылетело из головы. Сработал один лишь инстинкт. Разворачиваюсь — и бежать! Но нога запуталась в корнях дерева, никак не высвободить.</p></section><section><title><p>16 глава</p></title><p>Ещё несколько дней я приходил в себя. Постепенно почувствовал, что силы возвращаются, и, едва окрепнув, уже собрался на работу. Но прежде нужно было навестить своего спасителя — деда Мишу.</p><p>Дед Миша — удивительный персонаж. Будь я великим классиком русской литературы, нашёл бы такие слова, чтобы описать его во всех красках, ведь он того заслуживал. Но я, увы, не Пушкин и не Лермонтов. Поэтому расскажу об этом человеке по-простому, но от всего сердца. Ведь он занял в нём особое место.</p><p>На самом деле звали его не Михаил, а Шампи. Михаилом его прозвали уже на русский лад. Так и повелось: все привыкли, да и сам дед Миша тоже.</p><p>Старость стёрла все черты национальности, и по смуглому морщинистому лицу, прикрытому редкой бородкой, сложно было определить, бурят он или якут, а может быть, и тувинец.</p><p>А когда его спрашивали, он отвечал, хитро ухмыляясь:</p><p>— А какая теперь разница, чьих я кровей? Годы-то мои вон куда ушли. К Богу все одной дорогой пойдём: и якут, и эвенк, и русский. Божий я человек, вот и весь сказ.</p><p>Говорил он одинаково хорошо и по-русски, и по-бурятски, и по-тувински. Может, и другие языки знал, да я как-то не спрашивал.</p><p>Охотничье мастерство дед Миша перенял ещё в раннем детстве от своего отца и так пронёс это ремесло через всю жизнь. В советское время охотился для колхоза, а в наше — уже для себя.</p><p>Сколько ему лет, тоже никто толком не знал. Поговаривали, будто за сотню уже перевалило. Насколько правдивы были эти слухи — неизвестно. Но главное, что ни силы, ни сноровки, ни острого зрения дед Миша до сих пор не растерял.</p><p>На здоровье дед Миша никогда не жаловался, а уж по больницам и вовсе не ходил.</p><p>Жил дед Миша в сторожке на окраине леса. Семьи у него никогда не было. Только собаки, кошка, такая же старая, как он сам, да мыши в подполье.</p><p>Ещё дед Миша рассказывал, как однажды нашёл троих медвежат возле погибшей медведицы. Жалко ему стало малышей, вот и забрал домой. Да только троих прокормить непросто. Тогда две знакомые семьи взяли себе по медвежонку. Тайком, конечно.</p><p>Медвежата росли и крепли, пока однажды один из них, уже подросток, не сбежал из дома и не поднял всю деревню на дыбы. Тут-то и раскрылся местный зоопарк. Кто-то позвонил куда следует. Приехали милиция и работники лесного хозяйства.</p><p>Подросших медвежат забрали и увезли в питомник. А дед Миша схитрил: сказал, будто своего Топтыгу — так он назвал медвежонка — давно выпустил в лес. На самом же деле спрятал его в лесной избушке, в нескольких километрах от дома.</p><p>Медведь совсем подрос, и дед понемногу стал приучать его к лесу. Топтыга погуляет на воле, а к ночи — домой. Деда любил, не обижал. Бывало, принесёт ему веток с ягодами, рыбу — всё, что добудет. Взаимная, глубокая привязанность у них была.</p><p>Но однажды Топтыга не вернулся. Позже узнали, что браконьеры его убили. Он ведь как ребёнок был: людей знал, доверчивый. Вот и не испугался охотников, а те его и подстрелили.</p><p>Долго дед горевал, словно родного ребёнка потерял. Со временем отошёл, конечно, но и спустя годы о своём Топтыге с любовью рассказывал каждому, кто готов был слушать.</p><p>Ходил дед всегда в одной и той же одежде. Летом носил серые шаровары, заправленные в хромовые сапоги, рубаху да меховой жилет из чёрной ягнячьей шерсти.</p><p>На голове у него неизменно красовалась шапка-ушанка из беличьего меха. Зимой она согревала деда, а летом укрывала от солнца.</p><p>Зимой он носил меховой тулуп и оленьи унты. Классическая одежда старого таёжного охотника.</p><p>Летом дед передвигался на старом советском велосипеде, а зимой — на лыжах. Поговаривали, что когда-то были у него и мотоцикл, и лошадь. Да мотоцикл сломался, лошадь померла, а новым добром обзаводиться дед уже и не стремился.</p><p>Деда Мишу знала вся деревня. И каких только баек о нём не рассказывали! Будто в молодости он голыми руками медведя завалил, будто перевалило ему уже за сто тридцать лет. А ещё поговаривали, что в 1891 году он своими глазами видел в Верхнеудинске царевича Николая, когда тот возвращался из Японии в Петербург.</p><p>Поговаривали и о том, что в молодости дед был писаным красавцем, все девчонки за ним увивались, а чуть ли не в половине деревенских семей его дети растут. Только всё это, конечно, в большом секрете держалось.</p><p>И всё же в каждом доме дед Миша был желанным гостем. Встречали его с радостью, угощали всякими вкусностями, да ещё и с собой гостинцев собирали.</p><p>Деда не раз звали перебраться в деревню. Обещали и дом выделить, и с хозяйством помочь, и обустроиться. Да только не нужно ему было ничего этого. Привык он жить по-своему и в том своё большое счастье находил.</p><p>С того дня, как дед Миша спас мне жизнь, я обрёл друга, какого прежде у меня никогда не было. Он стал моим постоянным спутником и собеседником. Более интересного человека я за всю свою жизнь не встречал.</p></section><section><title><p>17 глава</p></title><p>Восстановился я быстро. Уже через семь дней был готов приступить к работе. В самом начале моей лесной карьеры мне выдали старенький УАЗ, который то и дело ломался. Но иногда после очередного ремонта мне всё-таки удавалось выехать на нём в лес.</p><p>После болезни я взялся за ремонт машины уже всерьёз. Морозы стояли крепкие, по ночам температура порой опускалась до сорока градусов ниже нуля. Без машины было никак. Анатолий Васильевич обещал, что в ближайшее время закупят несколько новых УАЗов и один из них выделят мне.</p><p>Ремонт машины мне никак не давался. Опыта никакого, разве что детские воспоминания. Когда мы гостили у бабушки в деревне, то могли целыми днями вместе с соседскими ребятами и дядей Петей, бабушкиным соседом, лежать под его знатным запорожцем и искать причину очередной поломки.</p><p>А ещё мы часами торчали в его гараже, перебирали всякие непонятные инструменты, железяки и запчасти, слушали дяди Петины шутки. Особенно разговорчивым он становился, когда выпивал немного пива или самогоночки, которую сам же и гнал.</p><p>На помощь мне пришёл Алексей, местный механик и мастер на все руки. Огромного роста детина, спокойный и молчаливый, с деловитым взглядом, но при этом дружелюбный и отзывчивый.</p><p>Целый день Алексей то лежал под машиной, то стоял над машиной и всё время вздыхал. Потом нервно курил и вновь принимался стучать, крутить, чистить что-то внутри. Только к вечеру вынес окончательный диагноз: ездить будет, но недолго.</p><p>Я поблагодарил Алексея. Денег он не взял, от бутылки тоже отказался — сказал, что совсем не пьёт. А вот от пирожков моей хозяйки не отказался.</p><p>На следующий день я, счастливый оттого, что машина снова на ходу, вместе с Ухтышем отправился в лес. По дороге нам встретился дед Миша. Я остановился, спросил, куда он направляется, и предложил подвезти.</p><p>— Ух, не люблю я эти железные машины! А с хорошим человеком по дороге словечком перекинуться — оно и бравенько! — заметил дед, забираясь в машину.</p><p>Ухтыш обрадовался нашему новому спутнику. Сразу признав в нём своего, он принялся облизывать деду лицо.</p><p>— Ухтыш, успокойся! — приказал я собаке.</p><p>— Пущай радуется, — вступился за пса дед. — Бог собак человеку в помощь сотворил. А вернее да искреннее их, поди, и не сыщешь никого. Для меня честь, коли эта Божья тварь меня за своего признала.</p><p>С этими словами дед ласково погладил Ухтыша по голове.</p><p>— Куда же ты направился, дед? Мороз сегодня крепкий. На охоту, что ли? Я бы в такую стужу дома сидел, — заметил я, чтобы поддержать разговор.</p><p>— За столько лет моя кожа и кости стали не шибко чувствительны к морозу или к жаре. Мне приходилось по лесу шастать и в морозы посильнее нынешних.</p><p>С тех пор мой спаситель, легендарный дед Миша, стал нашим с Ухтышем постоянным спутником. За время общения с ним я узнал о лесе столько, сколько без него не узнал бы и за всю жизнь.</p><p>С такой любовью и трепетом дед Миша рассказывал об окружавшей нас природе, что постепенно лес перестал быть для меня просто скоплением молчаливых деревьев и кустов. Теперь я видел в них настоящих живых существ, настолько близких и родных, что уже не смел ступать в лес, не поздоровавшись с величавыми соснами, душевными берёзами, мудрыми кедрами и трепетными кустарниками.</p><p>И мне стало казаться, что они отвечают мне. Бывало, деда Миши рядом нет, Ухтыш заберётся куда-нибудь в кусты, а я начинаю разговаривать с лесом. И так хорошо становится на душе. Никто не умеет слушать так терпеливо и понимающе, как деревья. И никто из них не ответит тебе так больно и обидно, как порой отвечают люди.</p><p>Были у деда Миши и особенные деревья, у каждого из которых имелось своё имя. Самый старый кедр в лесу звался Эзэн, что в переводе с бурятского означало «хозяин». Он возвышался на вершине горы и, словно настоящий хозяин, оглядывал свои владения.</p><p>А берёза, нашедшая своё пристанище на краю леса, носила имя Асаткан, что в переводе с эвенкийского означало «дочь». Старик посадил её много лет назад. И была у него для этого одна особая причина, о которой я расскажу позже.</p><p>В последнее время дед Миша стал особенно душевным. На охоту без острой надобности уже не выходил.</p><p>— Месяца три назад гурана завалил. Мальчонке одному мясо понадобилось, кровь у него слабая, хворал шибко. Вот и добыл. А давеча белок наловил, шкурки выделал да шапчонки ребятишкам справил. Семья-то большая, нуждаются они шибко.</p><p>— А без нужды я теперь шибко редко на живое руку поднимаю. На кой попусту губить? Господь ведь всё не зря сотворил. Одно — глазу на радость, другое — человеку на пропитание. Только беречь всё это надобно. А люди-то не берегут. Думают, богатствам лесным конца-краю нет. Ан нет! — вздохнул дед Миша.</p><p>Дед Миша был христианином. Веру он принял ещё в девяностые годы от приезжих миссионеров и сохранил её до сих пор. Никогда не упускал случая помолиться. С Богом разговаривал по-простому, когда и где ему вздумается. Бывало, даже спорил с Ним, возмущался, но потом смирялся и благодарил Его за всё. Для меня это было в диковинку, и я с любопытством наблюдал за стариком.</p><p>В моём представлении Бог был где-то далеко, недосягаемо далеко. А может, Его и вовсе не существовало. И всё же окончательно отрицать существование Бога я не решался. Допускал, что Он есть.</p><p>Во всяком случае, я считал, что молиться можно только в храме: перед иконами, со свечами в руках, под церковные песнопения и с бесконечным крещением тремя пальцами перед собою. Такое представление сложилось у меня ещё в детстве, когда мама водила нас с Сашей в церковь по большим православным праздникам.</p><p>Меня там особо ничего не привлекало. Наоборот, от запаха ладана зачастую начинала болеть голова, а от пения хора и причитаний батюшки на меня наваливалась тоска.</p><p>Единственный раз моё внимание привлекла одна икона, где был изображён Иисус. Он смотрел таким пристальным и пронзительным взглядом, что мне стало очень стыдно за то, что я обманывал маму.</p><p>Я начал курить, и мама почувствовала запах от моей куртки. Я выкрутился, сказав, что был в гостях у друга, а его отец курит прямо в доме. Вот запах и впитался. Мама поверила.</p></section><section><title><p>18 глава</p></title><p>Сегодня у меня был выходной. Разговор с дедом Мишей никак не выходил из головы. Чтобы отвлечься, я решил заняться ремонтом забора, который совсем завалился без мужской руки в доме.</p><p>Не успел я прибить и первого прясла, как услышал крик хозяйки. Она бежала ко мне, размахивая руками:</p><p>— Утонет, дурёха! Куда полезла! Байкал ведь ещё не встал!</p><p>— Что случилось? — спросил я, бросив всё, что было в руках, и подбежав к хозяйке.</p><p>— Бизнесменша наша через Байкал переехать вздумала. Ну и провалилась под лёд!</p><p>— Что? Вся ушла? — воскликнул я.</p><p>— Нет! Говорят, нос машины под лёд ушёл, а зад ещё торчит…</p><p>Дальше я слушать не стал. Только успел уточнить, где всё произошло, и прыгнул в свой УАЗ. Хорошо, что машина ещё не успела остыть после дневной поездки.</p><p>Доехал быстро. Машина провалилась недалеко от берега, но глубина там была уже приличная, и утонуть вместе с автомобилем можно было запросто. На безопасном расстоянии собрались сельчане и руководство посёлка. Спасателей уже вызвали, но они ещё не приехали.</p><p>Передняя часть машины уже наполовину ушла под лёд. Каким-то чудом автомобиль удерживался, зацепившись лобовым стеклом за край льдины. Но было ясно, что долго она не выдержит. Вода уже подмывала её края.</p><p>Молодой женщине невероятным образом удалось перебраться с водительского сиденья на заднее. Теперь она выглядывала из слегка приоткрытой двери, боясь сделать лишнее движение.</p><p>— Что вы предпринимаете? — спросил я председателя.</p><p>— Ничего, как видишь, — ответил он, удивлённо посмотрев на меня. — Стоит нам только туда сунуться, лёд проломится. Лариса ко дну пойдёт, да ещё пару храбрецов с собой прихватит. Остаётся спасателей ждать и молиться, чтобы она раньше времени под воду не ушла.</p><p>Тут я услышал знакомый лай. Ухтыш выскочил из машины и помчался ко мне.</p><p>«Когда он только успел в машину прошмыгнуть?» — удивился я.</p><p>Ухтыш подбежал, покрутился вокруг меня, потом посмотрел на тонущую машину, ухватил меня зубами за куртку и принялся тянуть в её сторону.</p><p>— Успокойся, Ухтыш! — приказал я. — Что ты делаешь? Сейчас будем решать, как помочь.</p><p>— У вас верёвки есть? — спросил я председателя.</p><p>— Есть! И спасательный круг имеется. Только не докинуть — далеко шибко, — пробурчал он.</p><p>Я подошёл и осмотрел верёвки.</p><p>— Длина какая? — спросил я у стоявшего рядом мужика.</p><p>— Метров сто — сто пятьдесят каждая, не больше.</p><p>Я прикинул расстояние. До машины было метров двести пятьдесят. Одной верёвкой обвязался сам, к другой привязал спасательный круг.</p><p>— Эй, друг! Ты чего надумал? Спасателей ждать надо! — председатель подбежал ко мне.</p><p>— Пока мы их дождёмся, она под воду уйдёт!</p><p>— Я не могу взять на себя такую ответственность! — не уступал председатель.</p><p>— Вся ответственность на мне! Лучше возьмите конец верёвки и покрепче привяжите к своей машине, — сказал я, протягивая ему верёвку.</p><p>Я приказал Ухтышу оставаться на месте, хотя он так и рвался следом за мной. Сделав несколько шагов и почувствовав, как ненадёжен лёд под ногами, я лёг на живот и пополз дальше.</p><p>Было слышно, как под машиной начинает трещать лёд. Я прополз уже приличное расстояние, когда верёвка натянулась до предела. И в этот самый момент раздался громкий треск — машина скрылась под водой.</p><p>Меня охватил ужас. Я принялся лихорадочно развязывать верёвку, собираясь нырнуть вслед за машиной. Но Ухтыш меня опередил. Он промчался мимо и, не раздумывая, бросился в ледяную воду, скрывшись с головой.</p><p>Я продолжал дёргать верёвку, пытаясь освободиться. Пальцы совсем окоченели и не слушались, узел никак не поддавался. Ножа при себе не оказалось. Казалось, прошла целая вечность и я уже никого не успею спасти.</p><p>И тут из-под воды показались пузырьки. А следом — две головы: Ухтыша и Ларисы! Лариса крепко держалась за спину собаки.</p><p>Теперь оставалось вытащить их из воды. Я осторожно приподнялся и бросил спасательный круг в сторону проруби. Не докинул! Подтянул его обратно, приподнялся ещё немного и швырнул изо всех сил. Получилось!</p><p>Лариса ухватилась за круг, надела его на себя, а Ухтыша подхватила под мышку. Теперь нужно было только добраться до крепкого края льда, чтобы выбраться из воды.</p><p>Края льда обламывались, а острые осколки резали Ларисе руки. Но после нескольких попыток ей всё-таки удалось выбраться на лёд, и я принялся подтягивать её к себе.</p><p>Лёд под нами трещал и в любой момент мог проломиться. Я крикнул мужикам на берегу, чтобы они тянули нас за верёвку.</p><p>Как только лёд стал достаточно крепким, мы поднялись на ноги. Ноги совсем замёрзли и плохо слушались. Я тоже промок насквозь, пока полз по покрытому водой льду. Но мы старались двигаться как можно быстрее. Навстречу нам уже бежали люди с пледами.</p><p>Подъехала скорая помощь, Ларису забрали медики. Я немного согрелся в машине председателя, а потом пересел в свой УАЗ. Забрал с собой нашего героя — Ухтыша, укутанного со всех сторон и заласканного всеми, и отправился домой.</p><p>Дома хозяйка натопила печку, отпоила меня горячим чаем с мёдом и малиной и велела ложиться спать. Спать мне совсем не хотелось, но заснул я довольно быстро.</p><p>Вижу сон: стою на льду. Метрах в трёх от меня прорубь, вся засыпанная ромашками. А в проруби Сашка — то ли купается, то ли тонет.</p><p>Мне за него страшно. Бегу к нему, но ноги заплетаются. И сколько бы шагов я ни делал, прорубь никак не приближается.</p><p>Вижу: напротив стоит мама, совсем молодая, держит на руках ребёнка. Мальчик похож на меня в детстве.</p><p>Мама кричит: «Сынок, Саше уже не помочь, ему там хорошо. Спасай себя!» Саша начинает кашлять, да так сильно. Я проснулся. Кашлял рядом со мной дед Миша.</p><p>— Ай да молодец! Ай да герой! Я ж говорил, не зря всё это, ох не зря! — проговорил дед Миша, словно обращаясь уже не ко мне.</p><p>— Какой я герой? Вот Ухтыш — настоящий герой!</p><p>— Ухтыш-то молодец, спору нет! — потягиваясь, проговорил дед. — Да кабы не ты, Лариска бы точно ко дну пошла.</p></section><section><title><p>19 глава</p></title><p>Через месяц, возвращаясь из леса, я заметил большой чёрный внедорожник, стоявший у наших ворот. «Кто же это мог пожаловать?» — подумал я и нехотя вошёл в дом.</p><p>— А вот и Павел! — улыбнулась хозяйка, указывая на меня женщине, сидевшей за столом. Свет падал сверху, оставляя её лицо в тени, поэтому я не сразу понял, кто передо мной.</p><p>Женщина поднялась из-за стола и плавно направилась ко мне, протягивая руки. Когда она подошла ближе, я узнал её. Это была та самая Лариса, которую месяц назад мы с Ухтышем вытащили из проруби.</p><p>— Вот мой спаситель! — произнесла она с улыбкой и взяла меня за руки.</p><p>«Какие мягкие и тёплые ладони», — мелькнуло у меня в голове. Я тут же отогнал эту странную мысль.</p><p>Я отвык от женской близости, и теперь мне казалось странным и непривычным, что Лариса держит меня за руки. Но вырывать их из её тёплых ладоней совсем не хотелось. Я невольно принялся её разглядывать.</p><p>Лариса была очень хороша собой. В день спасения я, конечно, этого не заметил. На вид ей было лет двадцать семь — тридцать. Светлая, ровная кожа, лёгкий румянец на щеках, появившийся, как мне показалось, от волнения. Ясные серо-голубые глаза, в уголках которых разбегались тоненькие лучики морщинок. Казалось, Лариса часто улыбалась.</p><p>Чуть пухлые, розоватые губы часто размыкались в улыбке, открывая ровные ряды белоснежных зубов. Казалось, даже её улыбка знала, насколько она обаятельна.</p><p>Лёгкий, естественный макияж лишь подчёркивал её природное очарование. Волосы цвета солнечной соломы — редкого оттенка для здешних мест — спадали до плеч мягкими, чуть непослушными локонами. Было видно, что Лариса тщательно за ними ухаживает и умеет красиво укладывать.</p><p>Лариса была среднего роста, ни худая, ни полная. Плавные, женственные линии фигуры придавали ей особую привлекательность. Одета она была просто, но со вкусом.</p><p>Казалось, в любом обществе Лариса чувствовала себя свободно и естественно, без труда располагая к себе людей. Вот и сейчас, стоя напротив неё, я ощущал себя так, словно знал её всю жизнь.</p><p>Лариса что-то говорила, но я почти не слышал её слов, настолько был поглощён созерцанием. Лишь её приятный, мягкий и мелодичный голос доносился до меня.</p><p>Мне пришлось усилием воли отвлечься от своих мыслей и наконец прислушаться к её словам. Лариса благодарила меня за спасение и извинялась за свою беспечность.</p><p>Тут в разговор вмешалась хозяйка и пригласила нас к ужину. Лариса отпустила мои руки, а я с улыбкой жестом пригласил её к столу.</p><p>Умывшись и переодевшись, я вернулся к столу. Женщины уже успели найти общий язык и теперь оживлённо обсуждали какое-то блюдо.</p><p>Казалось, Лариса не впервые гостит в этом доме, а бывает здесь постоянно. Настолько легко и естественно она вписалась в нашу с хозяйкой компанию, наполнив вечер теплом и уютом.</p><p>Лариса не была болтлива, но умела вовремя поддержать разговор или заполнить возникшую паузу. Общаться с ней было легко и интересно.</p><p>— Как же ты, Лариса, решилась ехать через Байкал, зная, что лёд ещё не встал? — спросила хозяйка.</p><p>— Тётя Соня, я очень спешила. Нужно было за один день развезти продукты по нескольким магазинам. Сергей заболел, вот мне и пришлось самой. Решила срезать путь… — Лариса улыбнулась, словно рассказывала о каком-то забавном приключении, а не о том, как едва не погибла.</p><p>— Лариса, а чем вы занимаетесь? — поинтересовался я, вступая в разговор.</p><p>— У меня свой молочный заводик в деревне. Я думала, вы уже всё обо мне знаете, — ответила Лариса с лукавой улыбкой, многозначительно глядя мне в глаза.</p><p>— Он у нас совсем нелюбопытный. Городской, — добавила хозяйка.</p><p>— Я тоже из города, — тихо, с лёгким вздохом произнесла Лариса и задумчиво посмотрела куда-то вдаль, словно вспомнив что-то из прошлого.</p><p>— Я ведь уехала… Вернее, убежала. От суеты большого бизнеса, от обмана, корысти, расчётливости… — продолжила она, глядя перед собой, словно забыв о нашем присутствии.</p><p>— Но об этом в другой раз! — вдруг оживилась Лариса, словно в одно мгновение стряхнув с себя тяжёлые воспоминания. — Мне пора ехать. Я и так у вас задержалась. Так хорошо было!</p><p>В тот миг у меня словно всё оборвалось внутри. Так не хотелось, чтобы Лариса уходила.</p><p>— Не расстраивайтесь, Павел! — сказала она, словно прочитав мои мысли. — Мы обязательно увидимся. Через две недели. Я уезжаю в санаторий. Ведь почему я так долго к вам не приезжала? Лежала в больнице с воспалением. Теперь вот нужно поправить здоровье.</p><p>От хозяйки я уже знал, что Лариса лежала в больнице. Но сейчас мысль о предстоящей разлуке была мне неприятна. Она так неожиданно ворвалась в мою жизнь и вот теперь так же стремительно исчезала из неё. На целых две недели.</p><p>С тех пор я всё время думал о Ларисе.</p><p>«Но зачем? — ругал я себя. — Всё равно ничего не будет. Я не позволю. По сути, я человек с чужими документами… Я никто. По документам я — Саша, муж и отец двух малышей. Как я смогу рассказать ей обо всём этом? Нет! Ничего не будет».</p><p>Я твёрдо решил выбросить Ларису из головы.</p></section><section><title><p>20 глава</p></title><p>Ближе к тому времени, как должна была вернуться Лариса, приехал Василий Аркадьевич. Он предложил мне командировку, чему я безгранично обрадовался. На следующий день, попрощавшись с дедом Мишей и тетей Соней, я и мой верный Ухтыш уже в шесть утра ехали на присланной Василием Аркадьевичем машине на соседний лесной участок, где нужно было помочь местным лесникам с поимкой браконьеров.</p><p>​ По дороге я думал о маме и Лене. Пролетело уже полгода, я очень скучал по ним. Раны немного затянулись, и любое воспоминание отдавалось тупой болью под левой лопаткой. Мне уже около месяца не снились сны с ромашковым полем, но по дороге я задремал. Мы бежим с Сашкой вместе по полю в сторону леса. Лес уже совсем близко, он меня резко хватает за руку и останавливает.</p><p>​ - Я знаю, что тебе нужно войти в него, но будь осторожен! – говорит он.</p><p>​ В глазах у меня помутнело, и Саша исчез. Я стою один на краю леса и не знаю, шагнуть в него или нет.</p><p>​ «Саша, сказал, что нужно идти!» - подумал я и вошел в кусты.</p><p>​ Я проснулся от резкого толчка. Проткнули колесо, наскочив на кочку. Я вышел и помог шофёру в замене. Падал небольшой снег, было тепло и сказочно красиво. Снежные пушинки засыпали ветви деревьев, пригибая их к земле и создавая целые шатры, где можно было укрыться. Недалеко за кустами побежала лиса. Ухтыш напугал ее своим лаем, нарушая лесную гармонию.</p><p>​ Колесо поставили на место, и пора было отправляться дальше. Вдруг Ухтыш рванул строну и скрылся за кустами. Я за ним, кричу, не откликается. Водитель пошёл помогать мне в поисках. Обежали все вокруг, все без толку, даже следы исчезли под снегом. Водитель стал настаивать на том, чтобы ехать дальше, вечерело. Но как я мог оставить друга здесь? Волнение сжимало в кулак все мои внутренности. Я еще попытался покричать своего пса. Ответа так и не получил. С тяжёлым сердцем я сел в машину. Ехать оставалось немного, мысли об Ухтыше не давали покоя. Он не сможет вернуться домой, слишком далеко мы уехали, осталось надеяться, что у меня ещё будет возможность его поискать на следующий день.</p></section><section><title><p>21 глава</p></title><p>Глава 21</p><p>В деревне нас встретил местный егерь Борис и пригласил переночевать у него. Он был холостым и жил один, но дом содержал в идеальном порядке. И ужин приготовил знатный, только мне было совсем не до еды.</p><p>За ужином я рассказал о своей беде. Борис оказался человеком сочувственным и постарался меня утешить.</p><p>— Собака — не человек, замёрзнуть не должна. Найдёт себе место для ночлега. А завтра мы в тот же лес поедем. Если умная, услышит людей и сама к нам выйдет.</p><p>Я знал, что Ухтыш умный, но всё равно переживал за него всем сердцем. Вспомнив деда Мишу, я решил помолиться Богу, попросить Его сохранить моего верного пса там, в холодной и тёмной тайге, где он остался совсем один.</p><p>Всю ночь я провёл словно в бреду. То не мог сомкнуть глаз, то проваливался в какое-то забытьё.</p><p>Только под утро мне приснился сон. Снова ромашковое поле. Я стою на одном его краю, а на другом мама и Лена с мальчишками гуляют, смеются, играют и собирают цветы.</p><p>Я пытаюсь подойти к ним, но не могу сдвинуться с места. Кричу. Мама поднимает на меня глаза, улыбается и показывает рукой в сторону леса.</p><p>Я оборачиваюсь к лесу. Над ним идёт снег, и мне вдруг становится холодно. Среди кустов вижу Ухтыша. Он бегает, словно ищет выход. Я зову его. Пёс поднимает голову, скулит, но не может ко мне подойти. И я тоже не могу приблизиться к нему.</p><p>Тут меня разбудил Борис. Я проснулся весь мокрый от пота. Встал, умылся. Нас позвали завтракать, но есть совсем не хотелось.</p><p>Чтобы не обидеть хозяина, я заставил себя проглотить пару ложек каши и запил их зелёным чаем с молоком.</p><p>В семь утра мы уже собрались в конторе: я, Борис, председатель Семён Алексеевич, участковый Антон и Олег — егерь с соседнего участка. Нам предстояло узнать подробности происходящего и получить инструкции перед выездом.</p><p>— Они уж совсем совесть потеряли! — возмущался невысокий, полноватый председатель Семён Алексеевич. — Видно, что профессионалы работают. Прикармливают зверя, отстреливают и целыми тушами вывозят. И плевать им, что здесь заповедник!</p><p>— Поступила информация, что приехали трое, — вступил в разговор участковый Антон. — Их же замечали здесь и в прошлый раз. Все вооружены, так что нужно быть предельно осторожными.</p><p>— Не станут же они в нас стрелять! — воскликнул Олег, егерь с соседнего участка.</p><p>— Мы ведь не знаем этих людей, — возразил Борис. — Так что осторожность в любом случае не помешает.</p><p>В лес мы отправились на «Ниве» Бориса. Всю дорогу я молился Богу, прося, чтобы Он вывел к нам Ухтыша. Остальные молчали, каждый погружённый в свои мысли, пока участковый Антон не заговорил первым.</p><p>— Боря, ты своё ружьё проверил? — спросил Антон.</p><p>— Да, всё нормально.</p><p>— Смотри, как бы не вышло, как в прошлый раз.</p><p>— А что было в прошлый раз? — поинтересовался Олег.</p><p>— Да было тут у нас одно дело, — ухмыльнулся Антон. — С Южлага зеки сбежали. Вся республика их искала, а они к нам пожаловали.</p><p>Отобрали у местного жителя ружьё — и в лес. Хорошо, мужик вовремя нам рассказал. Подмоги ждать не стали, сами с ружьями пошли беглецов ловить.</p><p>Весь ближайший лес обошли — нигде их нет. Ну, думаем, ушли. А тут слышим крик. Мы бегом туда, откуда он доносится. Смотрим, а Боря уже обоих на мушке держит и нас зовёт.</p><p>Пока мы к ним бежали, один из зеков рванул в сторону и стал за деревьями прятаться. Ну, Боря и выстрелил — прямо в ногу ему угодил. А второй, воспользовавшись заминкой, прыгнул в овраг.</p><p>Боря — за ним. Хотел и этому в ногу пальнуть, да ружьё заклинило. Преступник скрылся. Но, благо, подмога уже подоспела. На перевале его и накрыли.</p><p>— А это не тот случай, когда зек в костре сгорел? — перебил Олег.</p><p>— Нет, — ответил Боря. — Тот не беглый был. Отсидевший. Он ещё с малолетства по тюрьмам мотался.</p><p>Сначала за кражу сел. Потом вышел, да в карты человеческую жизнь проиграл. Убил первого встречного. За это ещё немалый срок отсидел. Потом снова на свободу вышел.</p><p>Встретился он с товарищами по цеху, такими же рецидивистами. Выпили. Не знаю уж, что там за спор вышел, только он ещё троих уложил. Казалось бы, таких и не жалко — город от преступников очистил. Да только убийство есть убийство. Снова посадили.</p><p>Через двадцать пять лет вышел досрочно — совсем больной, состарившийся раньше времени. Врачи сказали, недолго ему осталось. Вернулся в родную деревню. Да какая она ему теперь родная? Столько лет по тюрьмам! Ни родных, ни дома не осталось.</p><p>Да и из жителей мало кто его знал или помнил. Выделили ему старый домишко на окраине деревни. А кому он нужен? На работу не берут, да и негде у нас особо работать. Люди в основном своим хозяйством живут.</p><p>Стал он бомжевать. Возле магазина сидел, милостыню просил. Пожалела его наша фельдшерица. Хоть и преступник, а всё же человек. Помогла ему инвалидность оформить и пенсию получить. Только он и её пропивать стал. Так и не выбрался из своей бродяжьей жизни.</p><p>А однажды старик пропал. Люди стали спрашивать друг у друга, куда он мог подеваться. Даже поискали его по деревне и в ближайшем лесу. Но так и не нашли.</p><p>Через несколько дней мальчишки принесли в деревню человеческий череп. Спрятали его в амбаре во дворе одного из ребят. Отец нашёл и давай допытываться, откуда взяли. Тут сын всё и рассказал.</p><p>Вызвали участкового и отправились туда, где мальчишки нашли череп. Недалеко от деревни обнаружили кострище, а рядом — человека. Вернее, то, что от него осталось. Позже установили, что это был тот самый старик, наш бомж.</p><p>Не знаю, что он в лесу делал. Дело было по осени, уже прохладно. Видимо, у костра погреться хотел. Напился, как обычно, да и уснул. А во сне, видно, прямо в огонь свалился. Вот и остались от него одни ноги.</p><p>Похоронили его как положено. Хоть и жил по-собачьи, а всё же человеком был. Всей деревней жалели, всей деревней и хоронили.</p><p>Потом ещё говорили, что даже на похороны уважаемых людей столько народу не собирается, сколько на его похороны пришло.</p></section><section><title><p>22 глава</p></title><p>Когда мы въехали в лес, я попросил остановиться там, где накануне пропал Ухтыш. Никто не возражал. Решили разделиться на пары и разойтись в разные стороны. Я пошёл с Борисом. У каждой пары была рация.</p><p>Утро выдалось морозным и ветреным. От пронизывающего ветра нас укрывали сосны и густые заросли кустарника. Накануне выпала недельная норма снега, и идти по рыхлым сугробам было нелегко. Ноги то и дело проваливались в снег, порой застревая так глубоко, что приходилось с трудом их вытаскивать. Борис хорошо знал здешние места и старался вести нас знакомыми ему тропами, выбирая путь полегче.</p><p>И вдруг до меня донёсся лай. Такой знакомый, такой родной! Где-то впереди заливисто лаял Ухтыш, временами переходя на повизгивание. Я уже было бросился на его голос, выкрикивая кличку, но Борис резким движением остановил меня.</p><p>— Постой! Мы ведь не знаем, на кого и почему он лает, — тихо предупредил Борис.</p><p>Мы решили осторожно подобраться поближе и укрыться за небольшим холмом, откуда можно было незаметно осмотреть всё вокруг.</p><p>Мы были уже совсем близко. Снег предательски скрипел под ногами, и я боялся, что нас услышат. Но до холма всё же удалось добраться незамеченными.</p><p>Осторожно выглянув из-за холма, мы увидели косулю, запутавшуюся ногами в браконьерской петле. Бедное животное испуганно металось, пытаясь освободиться, а Ухтыш бегал вокруг и громко лаял.</p><p>Ухтыш то и дело подбегал к косуле и осторожно хватал её зубами за ноги. Поначалу я решил, что он нападает на бедное животное. Но, присмотревшись, понял: пёс вовсе не собирался причинять ей вред. Наоборот, он пытался помочь косуле освободиться из петли. Когда ничего не получалось, Ухтыш начинал жалобно повизгивать.</p><p>Вдруг Ухтыш подбежал к верёвке и принялся яростно грызть её зубами. Ещё немного — и ему удалось бы перегрызть петлю. Но в этот момент из-за кустов появились вооружённые люди. Мы сразу поняли: это браконьеры.</p><p>— Ишь ты, псявка какая! Чего удумала — косулю освободить! — грубо произнёс самый высокий и худощавый из браконьеров.</p><p>Низкорослый, широкоплечий мужчина подошёл к Ухтышу и со всей силы пнул его. Пёс с жалобным визгом отлетел в сторону.</p><p>Я не смог этого стерпеть и, забыв об осторожности, выскочил из-за холма.</p><p>Увидев меня, браконьеры тут же скинули ружья с плеч и направили их в мою сторону. Вид у них был решительный и зловещий. Высокий, худощавый мужчина прищурился, плотно сжав тонкие губы. По его лицу было видно, что моё появление ему совсем не понравилось.</p><p>— Ты кто такой? — грубо спросил широкоплечий.</p><p>— Это я у вас хотел спросить, — уверенно ответил я. — Я егерь этого леса. На каком основании вы охотитесь в заповеднике?</p><p>— Какой ты егерь? Я здешнего егеря знаю, в деревне его видел, — вмешался долговязый.</p><p>— Я его заменяю, — ответил я, стараясь не выдать Бориса, пока не станет ясно, как будут развиваться события.</p><p>— Ты один? — спросил широкоплечий.</p><p>— Один, — ответил я, стараясь держаться уверенно. — А теперь сдавайте ружья и следуйте за мной!</p><p>Низкорослый расхохотался — громко, нагло, с явной издёвкой. Мне так и захотелось подойти и влепить ему оплеуху, но я сдержался и лишь повторил свой приказ.</p><p>— Давай прикончим его и здесь оставим. Волкам добыча будет, а нам проблем меньше! — предложил долговязый и ехидно ухмыльнулся, не сводя с меня глаз.</p><p>Ухтыш понемногу приходил в себя. Я то и дело поглядывал в его сторону, пытаясь понять, жив ли он и насколько сильно пострадал.</p><p>Угрозы браконьеров меня нисколько не испугали. Я не верил, что они действительно решатся на убийство. Браконьерство — это одно, а убийство — совсем другое дело.</p><p>Да и чего стоила моя собственная жизнь? Я давно перестал её ценить. Но вдруг перед глазами возникли мама, Лена и дети. И мне стало жаль их.</p><p>Браконьеры ухмылялись, переговариваясь между собой, а я был погружён в свои мысли. И вдруг за спиной раздался знакомый голос:</p><p>— Стоять! Ни с места! Опустите ружья! — властно крикнул участковый Антон.</p><p>— Откуда их принесло? — злобно проворчал долговязый браконьер, оскалив зубы. На мгновение мне показалось, будто это не человек, а разъярённый пёс прорычал.</p><p>В этот момент Ухтыш окончательно пришёл в себя и бросился ко мне. Он налетел с такой силой, что сбил меня с ног. Падая, я невольно сместился в сторону от того места, где только что стоял.</p><p>Участковый повторил приказ. Браконьеры бросили ружья на снег, и вдруг раздался выстрел. Видимо, одно из ружей было снято с предохранителя и при падении выстрелило. Пуля угодила прямо в пень, перед которым я стоял всего несколько мгновений назад.</p><p>Всё произошло за считаные секунды.</p><p>Все бросились ко мне, в том числе и Борис. Они решили, что пуля попала в меня. Но Ухтыш вновь, каким-то чудесным образом, спас мне жизнь.</p><p>Он всё ещё стоял надо мной, упираясь лапами мне в грудь, радостно вилял хвостом, лизал лицо и повизгивал от счастья. Для него я был самым родным существом на свете.</p><p>Убедившись, что со мной всё в порядке, наши ребята связали браконьерам руки, собрали брошенное оружие и освободили косулю, попавшую в браконьерскую петлю.</p><p>Неподалёку от места происшествия мы обнаружили машину браконьеров. В ней лежала разделанная туша тарбагана, а также несколько добытых зайцев, лисиц и белок.</p><p>Браконьеры пытались откупиться, предлагая нам деньги, но никто даже слушать их не стал. Задержанных посадили в машину и отвезли в сельское отделение милиции. Там им предстояло дожидаться приезда сотрудников правоохранительных органов, которые должны были доставить их в Улан-Удэ.</p><p>По дороге я заметил на лапе Ухтыша рваную рану со следами запёкшейся крови. Борис тоже обратил на неё внимание.</p><p>— Скорее всего, в капкан угодил, — предположил он. — Но сумел выбраться.</p><p>— Мой пёс тоже однажды в капкан угодил. Представляешь, себе лапу отгрыз и домой вернулся, — продолжил Борис.</p><p>— Да ты что?! — изумился я. — И как он только живым добрался?</p><p>— И не говори! Во время обхода он за зайцем погнался и пропал. Почти неделю его не было. А я как раз приболел, со спиной слёг. Искать его никак не мог. Уже и не надеялся, что вернётся. А пёс-то отличный! Верный, надёжный, прямо как твой! — Борис ласково потрепал Ухтыша за ухом.</p></section><section><title><p>23 глава</p></title><p>Утром за мной приехала машина, и мы с Ухтышем отправились домой. Всю дорогу я разговаривал с водителем, что в последние месяцы было для меня совсем не свойственно. Я и сам стал замечать, что меня всё больше тянет к людям. Мне стало не хватать общения.</p><p>Раньше я был интересным собеседником, и люди с удовольствием проводили со мной время. Несмотря на плохую успеваемость в школе, я был очень начитанным. Любил читать и буквально глотал книги одну за другой — от художественной литературы до научной. Но мой несносный характер мешал мне проявить свои знания в школе. Зато в общении с людьми моя начитанность всегда находила применение. По крайней мере, пока рядом со мной ещё были достойные люди.</p><p>После всего случившегося я стал совсем букой. Местные жители так и воспринимали меня — нелюдимым затворником. Впрочем, люди зачастую видят нас такими, какими мы сами позволяем им себя увидеть. А по-настоящему узнать человека можно только в близком, доверительном общении. Здесь меня хорошо знали лишь дед Миша и тётя Соня, моя хозяйка.</p><p>Но с недавних пор появился ещё один человек, который стремился узнать меня поближе. Это была Лариса. По возвращении домой тётя Соня рассказала, что Лариса несколько раз приезжала меня проведать и даже привозила молочные продукты в качестве гостинцев. Этому моя хозяйка была несказанно рада.</p><p>— Какая девушка! Какая хорошая! Как же она мне нравится! — не унималась тётя Соня, накрывая на стол. — Всё про тебя спрашивала.</p><p>Мне было приятно это слышать. При одной только мысли о Ларисе по телу пробегала какая-то волнительная дрожь. Но я старался подавить в себе это чувство.</p><p>— Лариса сказала, что ещё приедет, — прервала мои мысли хозяйка.</p><p>Именно этого я и боялся больше всего. Я твёрдо решил сделать всё возможное, чтобы избежать встречи с ней.</p><p>С тех пор мы с Ухтышем стали уходить в лес на несколько дней. Останавливались в лесной избушке, где было всё необходимое для ночлега. Днём я занимался привычными делами егеря: пилил валежник, пополнял кормушки для животных, следил за порядком в лесу.</p><p>Чтобы скоротать долгие зимние вечера, я снова увлёкся чтением. Часть книг взял у тёти Сони, а некоторые привёз мне Василий Аркадьевич.</p><p>Больше всего мне был близок и понятен главный герой романа «Доктор Живаго». Я восхищался его врождённым благородством, образованностью, чувством справедливости и любовью к людям. Даже в водовороте страшных исторических событий, когда человеческая жизнь, казалось, ничего не стоила, он пытался сохранить верность своим убеждениям и не примкнуть ни к одной из противоборствующих сторон. Его глубокое одиночество, бессилие перед обстоятельствами и трагическая судьба талантливого человека, которому так и не удалось в полной мере реализовать свои дарования, глубоко трогали меня.</p><p>Мне казалось, что по-настоящему понять человеческие страдания можно, лишь самому испытав боль. Счастливому человеку трудно постичь всю глубину чужой тоски. Но если ты сам пережил нечто подобное, пусть даже в меньшей степени, то уже способен не просто сочувствовать, а искренне разделить чужую боль.</p><p>Но чем больше я об этом размышлял, тем чаще ловил себя на противоречии. Ведь пережитые страдания ещё не дают человеку права считать, будто он лучше других понимает жизнь. У каждого своя боль, своя судьба. И кто я такой, чтобы судить о чужих переживаниях, измеряя их собственным опытом?</p><p>Эти мысли не давали мне покоя. Меня особенно тронуло, что Юрий Живаго находил в поэзии возможность выразить свои самые сокровенные переживания.</p><p>Однажды вечером, сидя в лесной избушке, я неожиданно для самого себя взял лист бумаги и начал записывать свои мысли. Слова постепенно складывались в строки, и я вдруг понял, что пишу стихи. Никогда прежде я не пробовал этого делать. А тут словно что-то прорвалось изнутри. Я писал, почти не задумываясь, боясь потерять неожиданно нахлынувшее вдохновение.</p><p>Так родилось моё первое стихотворение.</p><p>Можно ли понять, что сам не прожил?Можно ль пожалеть больного, если сам ты не болел?Мысль поймал, свой суд на все положил,Всех загнал под опыта удел.</p><p>Есть ли право говорить со вздохом:«О, тебя я понимаю!»Или же гласить обратно: «Мне тебя и не понять».Думать, сравнивать: «Я лучше знаю!»Хоть и истины до века не узнать.</p><p>Думать, что мы все похожи:Чувства, правда, жизнь, любовь,Разумом и цветом кожи,Ложью разгоняя кровь.</p><p>Мы имеем право слушать,Если нас об этом просят,Покрывать любовью уши,Боль принять, которую приносят.</p><p>И ответить можно кротко,Если спросят нас в надежде,Грусти добавляя ноткиИли радость впрыснуть прежде.</p><p>Без навязчивых советов,Без того, что: «Я-то знаю!»Нежным словом, всё об этомЛишь любовью покрывая.</p><p>Лишь любовь понять способна,Лишь она и пожалеет,И не судит, и не злобна,Страх и боль она развеет!</p><p>Иногда ко мне в лесную избушку заглядывал мой лучший друг — дед Миша. Мы подолгу разговаривали обо всём на свете, и эти беседы были для меня особенно дороги.</p><p>Однажды он принёс мне Библию. Эта книга заинтересовала меня не меньше, чем «Доктор Живаго». Я читал её, обсуждал прочитанное с дедом, и многое из того, что прежде казалось совершенно непонятным, постепенно открывалось мне в новом свете. От этого мой интерес только возрастал.</p><p>Однажды во время одной из наших бесед дед Миша неожиданно спросил:</p><p>— Паша, да что ж ты опять от людей хоронишься?</p><p>Я не успел ответить, как он продолжил:</p><p>— Неужто ты, Паша, до сих пор не уразумел, что человек от сотворения своего для любви предназначен? Нет ведь на земле ни единой души без греха. И нет такого человека, который был бы достойнее Божьей любви, нежели ты. Господь по великой милости Своей всех нас любит, не по заслугам нашим, а по благодати.</p></section><section><title><p>24 глава</p></title><p>Так и пролетели мои три недели, практически отшельнической жизни. Я поехал домой с намерением взять небольшой, положенный мне отпуск и съездить в город, немного развеяться и вдохнуть воздуха цивилизованной жизни и сделать необходимые покупки.</p><p>​ Наша встреча с Ларисой произошла на второй день после моего возвращения. Я покупал в местном магазине продукты по списку хозяйки. Раньше она не просила меня об этом, но недавно подвернула ногу, и фельдшер поставил ей диагноз - небольшое растяжение. Нужно было больше времени находиться в покое. Вот я и взвалил на себя часть обязанностей по хозяйству.</p><p>​ В магазин отправился с утра, прямо к открытию. Ухтыша оставил дома. Он с вечера будто немного приболел.</p><p>​ Подхожу в магазин ближе, а вокруг него практически весь посёлок собрался во главе с председателем и местным участковым. Все что-то активно обсуждают, гул стоит, в общей массе звуков вовсе не разобрать. Лариса стояла в стороне. Я замешкался и не знал, как мне быть, подойти к ней или нет. Она словно почувствовала мои сомнения и подошла первой, обезоруживая той же улыбкой, что и ранее очаровавшей меня. Я весь сжался внутри, боясь расспросов о том: где я пропадал, случайно не сбежал ли и тому подобное. Но Лариса оказалась, как всегда,на высоте. Совершенно непринуждённо поприветствовала меня, как самого старого и дорого друга, своей улыбкой и рукопожатием, и даже ни слова не произнесла о моем отсутствии; о том, что она приезжала и спрашивала обо мне неоднократно. Все было естественно, легко, и я, поймав эту эйфорию вовсе забыл, что что-то происходит вокруг.</p><p>​ - Паша, вы в магазин? - спросила Лариса.</p><p>​ - Да, - очнулся я. - Но что здесь происходит?</p><p>​ - Обворовали! Залезли со стороны двора, разбив стекло и выломав решетку, - послышался сзади знакомый голос.</p><p>​ Мы обернулись, возле дерева стоял дед Миша.</p><p>​ Мы поприветствовали друг друга рукопожатием и стали расспрашивать деда подробнее о произошедшем.</p><p>​ Дед рассказал, что обнаружил совершенное преступление первым, придя пораньше отовариться конфетами (была у него любовь к конфетам птичье молоко местной фабрики) и увидел со стороны разбитое окно. Он тут же поспешил к участковому сообщить о случившемся. Вторым свидетелем этих событий была местная жительница тетя Валя, которую так и называли селяне «Местная прэсса», именно через букву «э». Она успела информировать всех сельчан. Вот и на нас с Ларисой она смотрела искоса, таинственно улыбаясь с таким выражением лица, что она знает гораздо больше о нас, о чем мы только можем догадываться. «Не хотелось бы мне попасть на острый язык этой «дамы», - подумал я.</p><p>​ Тут к магазину подбежал мужчина лет 60, нервно размахивал руками и пускал в разные стороны неуправляемые проклятья.</p><p>​ - Список весь записал? - раздраженно он спросил у участкового. - Допиши, я совсем забыл, мука пропала, пару мешков по 10 кг. Новую завёз. Мельница - называется. Отличная марка. Такой во всей Бурятии не сыскать. Договорился, друг мне на пробу из Иркутска отправил. Даже не успел на продажу поставить. - И вновь пошла ругань на воров.</p><p>​ - Злой хозяин, жадный, - говорил тихо дед Миша. - Вот у него и не клеится все. Цены завышает, людей обманывает. Так долго не может продолжаться. В прошлом году у него брата убило. Прямо на крыше магазина. Дождь лил как из ведра, крышу пробило, стало все заливать. Вот он и полез латать, а тут молния, с первого раза и на смерть. До этого в магазин тоже молния пару раз попадала, чуть не сгорел. А сейчас вот ограбили.</p><p>​ - Так что ж, Бог его наказывает что ли? - спросил я.</p><p>​ - Нет, - говорит дед. - Это он сам себя наказывает. Бог только может для назидания допускать какие-то вещи. А человек сам себя наказывает. Все от алчности.</p><p>​ - Много утащили - то? - услышали мы голос той самой тёти Вали с правой стороны. Она обращалась к участковому, который уже осмотрел место преступления, составил протокол и направлялся к свидетелям для опроса.</p><p>​ - По мелочи: хлеб, сахар, крупы и все такое. Как будто кто-то голодный лез, точно не за наживой, - ответил он задумчиво. - Снег все следы завалил, а так бы мы сразу все нашли.</p><p>​ Снег действительно валил всю ночь. Лишь под навесом были видны полозья санок и пару следов среднего и маленького размера. Но я подумал, что это оставили покупатели со вчерашнего дня. Не дети же грабили магазин.</p><p>​ - Граждане, тех кто еще что-то видел, прошу проследовать со мной для дачи показаний, - крикнул участковый и за ним с деловитым видом последовала толпа зевак, человек десять. Большинство из них ничего не видели и не знали, но любопытство вело туда, где можно было узнать что-то интересное и затем смаковать подробности минимум неделю, приписывая свои красочные дополнения, сочиненные на ходу.</p><p>​ Хозяин куда-то скрылся, а остальные менее любопытные или ленивые, некоторые занятые, разбрелись по своим домам.</p><p>​ Участковый был достаточно любопытным мужчиной. По его внешности ни за что нельзя было сказать, что он являлся представителем власти в посёлке. Скорее он был похож на тракториста или местного гармониста: невысокий и полноватый, рыжий, круглолицый, с веснушками по носу и очень улыбчивый, обладал не дюжим юмором. Но при необходимости напускал на себя серьёзный вид, чем внушал уважение у населения.</p></section><section><title><p>25 глава</p></title><p>После покупок, на обратном пути, я старался всячески отвлечь внимание от своей персоны и переводить разговор на общие темы или подробнее расспрашивать Ларису о ее жизни. Она лукаво улыбалась, понимая мою позицию, но не настаивала и рассказывая, шутила, что что-то должно быть тайной и у неё.</p><p>​- Паша, - обратилась Лариса ко мне, когда мы практически подъехали к нашему посёлку. - Вы мне можете помочь? Нужно завести те продукты, что я купила одной семье в нашем посёлке.</p><p>​- Да, конечно, - откликнулся я, обрадовавшись возможности ещё какое-то время провести с Ларисой.</p><p>​- Они очень нуждаются, - продолжила рассказ она. - В семье четверо детей. Муж пропал без вести. Женщина очень сильно болеет, работать не может. Вот и помогаем всей деревней, - вздохнула Лариса.</p><p>​Я смотрел на неё и любовался ее способностью так глубоко сочувствовать нужде, по сути,совершенно чужих людей. Она с таким состраданием рассказывала об этой семье, что казалось они ей родные. Меня восхищала эта женщина, способная организовать и держать железной хваткой бизнес и при этом не лишить себя женственности, чувствительности и глубокой, свойственной женщинам, эмоциональности.</p><p>​- Женщина, мать детей, работала в том самом магазине, который обворовали, уборщицей, пока силы были, - продолжала свой рассказ Лариса. - Вот уже несколько месяцев плохо себя чувствует. Ей нужно пройти серьезное лечение, но детей оставить она не может.</p><p>​- А куда муж исчез? - перебил я Ларису.</p><p>​- Он был шаманом. Говорят, что обладал большой силой. Люди к нему ходили решать свои проблемы. А последнее время пить стал сильно. На жену и детей налетал с дракой. Участковый ходил к ним, старался контролировать. А в один день он ушёл из дома, сказав, что больше так не может и не вернулся.</p><p>​- Так может он погиб?</p><p>​- Никто не знает этого. Пытались искать, но все безрезультатно. Мы уже подъехали, - закончила Лариса и стала парковаться у маленького низкого домика, очевидно очень старого и совсем обветшавшего. Забор вокруг дома в некоторых местах завалился. На территории участка стояли такие же как дом, старые сараи, заброшенные развалившийся грядки, неухоженный и совсем промерзшие кусты вишни и малины; и ещё всякий непонятный хлам, которые больше напоминал мусор, чем нужная в хозяйстве утварь.</p><p>​Мы вынули несколько пакетов с продуктами из машины и направились в сторону дома. Мне показалось, что чья-то маленькая фигура метнулась в дом и закрыла хлопком за собой дверь. Подойдя к двери, я постучался, но ответа не последовало.</p><p>​- Можно войти, - сказала мне Лариса. - Я всегда прихожу без приглашения и стука. Они без сомнения будут рады нам.</p><p>​Войдя в первую дверь, мы очутились в грязной, заваленной разным хламом веранде. Она была маленького размера. У окна со старыми рамами и местами разбитым стеклом, стоял столик с выцветшей клеенкой, покрытой слоем земли. На столе громоздилась разная старая и очень грязная посуда, очевидно вышедшая из использования. В углу стоял провалившийся, с торчащими наружу пружинами, ещё советского происхождения диван. На стенах висела потерявшая цвет, пыльная и старая одежда. Над окном пучками расположились в ряд сухие травы, корешки, грибы, тоже пыльные и уже ни к чему не пригодные. Очевидно, остатки от шаманской жизни бывшего хозяина. И одно из достопримечательностей, которая сразу бросалась в глаза, был шаманский старинный бубен, стоявший на полу у той же стены, где висели травы. На веранде было холодно так же, как и на улице.</p><p>​Мы отрыли дверь и вошли в дом. Перед нами встала следующая картина. Среднего размера комната, разделённая шторками на зоны. Очевидно, за шторой располагались кровати. Это были, своего рода, спальни. Стены комнаты были оштукатурены и побелены, но от старости и осадки дома штукатурка полопалась и осыпалась в некоторых местах. Свет стен был сероватый из-за закопченности. Пахло дымом, видимо печь была неисправна и выбрасывала дым прямо в комнату. Для привыкших жителей дома это было нормой, но нам показалось, что угар был достаточным, чтобы разболелась голова. В неотделенной шторами комнате располагалась кухня. Вдоль стены стоял старый, пошарпанный и засаленный комод. Посуды на нем было мало, видимо самое необходимое. Стол стоял недалеко от серванта и накрыт был такой же, как и на веранде старой клеенкой, только она была чистой. На столе стояла пустая хлебница и сахарница. Холодильника не было. Небольшие пакетики, очевидно с продуктами, висели на форточках за обмерзшим окном. Штор не было. На окне стояли горшки с засохшими цветами. Половицы в комнате очень широкие, как в семейских домах, в которых мне удалось побывать, но здесь они не были такими прокрашенными. Царское место в центре занимала печка. Она не топилась и была заставлена разными закопченными кастрюлями.</p><p>​Это все я разглядел гораздо позже, но сначала мы увидели то, что не должны были видеть. Между столом и печкой находилось подполье. Оно было открыто и возле него сидела очень худая, изнеможённая длительным заболеванием женщина. Глаза и щеки совсем провалились, губы напоминали тонкие полоски, нос острый крючок. Женщина была одета в старый и поношенный халат, вязанные гольфы и порванные чуни. Она что-то подавала кому-то в подполье, приговаривала и поторапливала детей, тоже худеньких, одетых неопрятно и грязно в непонятное тряпье, подносить ей что-то. Возле женщины хлопотали трое детей: мальчики десяти и семи лет,девочка, лет пяти. Женщина русская, а дети метисы.</p><p>​Поглощённые своим занятием, они не сразу заметили нас и продолжали что-то носить матери. Это были какие-то продукты. Но я заметил в стороне стоявшие два десятикилограммовых мешка с надписью: «Мука высшего сорта - Мельница». Лариса тоже заметила эти мешки, мы переглянулись и в этот момент женщина увидела нас. Она резко соскочила, закричала, словно нечеловеческим голосом и упала в обморок. Мы с Ларисой, оставив на полу пакеты с продуктами, бросились к ней. Я подхватил женщину и попросил указать мне место, куда можно было ее уложить. Дети с испуганными глазами повели меня за шторку к кровати их матери.</p></section><section><title><p>26 глава</p></title><p>С первыми лучами, я загрузил Ухтыша в машину, и мы поехали к местному ветеринару.</p><p>​ Он осмотрел собаку, сомнений не было - чумка.</p><p>​ - Я, конечно, могу вам каждый день пенициллин колоть, но лучше, чем водка средства не найти. Напоите его двумя-тремя ложками. Оставьте воды в чашке. На следующее утро, ему уже легче будет. Если не отойдёт, повторите процедуру. Дальше точно полегчает.</p><p>​ Что ж, по совету ветеринара поехал в магазин за бутылкой. Его уже открыли, все работало, словно никаких событий не было накануне. Воспоминания остались только на языках жителей, обсуждавших все новые описания захвата преступников, которые в последствии оказались бандой братьев, прибывших из Монголии и промышлявших здесь налётами, грабежами и убийствами. В общем эта история на пике своего развития обрастала невероятными подробностями, но через неделю уже никому не была интересна. ​Участковый встретился с ребятами, провёл с ними профилактическую беседу и на этом все забыли, как страшный сон.</p><p>​ В тот же день, когда мне приснился сон, я позвонил маме. Дома было все в порядке. Мама говорила, что сильно скучает и хотела бы видеть меня. Но готова терпеть, пока я сам захочу приехать.</p><p>​ На следующей неделе я взял отпуск. Ухтыш и правда поправился после водки, радостный и довольный гонял воробьев по огороду и ел как телёнок - все с подряд. Заходил дед Миша и благодарил нас с Ларисой за дела, которые мы сделали. Он был частым гостем Наташи, они в подробностях все рассказали ему, добавив, что и Бог им помог.</p><p>​ - Таким людям особая защита от Него нужна! - сказал дед задумчиво.</p><p>​ - Почему, деда Миша?</p><p>​ - У! Позже все узнаешь, сколько они на себе несут чужого.</p></section><section><title><p>27 глава</p></title><p>Мы с Ларисой съездили в город, чтобы взять направление на обследование для Наташи, купить для ремонта дома материал, некоторую одежду и предметы необходимые для пребывания детей в Ларисином доме. Наше общение с Ларисой было естественным и дружеским, словно не существовало того самого поцелуя на веранде у Наташи. Конечно, мои чувства к ней росли с каждым днём все больше и больше, но меня устраивало положение дел. Строить отношения на том, что имел на данный момент, я не мог себе позволить.</p><p>​ Дела, касающиеся семьи Наташи, двигались хорошо и быстро. Наташу увезли в больницу и положили на полное обследование. Дети переехали в дом Ларисы. Справляться с ними ей охотно помогала помощница по дому, которая вела все хозяйство. К ремонту приступить планировалось чуть позже, с началом потепления. Весна уже полностью вступала в свои обязанности и с каждым днём баловала нас теплым солнышком, капелью и щебетанием птиц.</p><p>​ Через неделю нас вызвали в больницу, так как мы были единственными заинтересованными в жизни Наташи людьми.</p><p>​ Разговор был не длинным, но очень тяжёлым. Доктор объявил, что шансов на излечение нет. Слишком поздно обратились к врачу и пошли необратимые процессы, ведущие к смертельному исходу. Болезнь оказалась намного сильнее истощенного организма. Жить осталось Наташе не больше месяца.</p><p>​ Врачи больше не могли ничем помочь и предложили нам забрать ее домой.</p><p>​ Мы подсчитали нужным сказать всю правду Наташе, потому что она имела право знать и правильно распорядиться оставшимся ей временем. Конечно, разговор был не из лёгких, но, взяв основную часть на себя, Лариса справилась, несмотря на всю тяжесть и боль, которую испытывала сама.</p><p>​ Наташа попросила привезти ее именно домой. Дети тоже должны быть рядом с ней. Мы попросили врача, оставить ее ещё на пару дней, чтобы приготовить дом для возвращения.</p><p>​ - Это уже не впервые, - глотая слёзы, говорила Лариса, когда мы шли по коридору больницы.</p><p>​ - Что, Лариса? Что не впервые? - сочувственно спросил я.</p><p>​ - Я уже говорила своей маме, что ей осталось жить всего 3 месяца. Она умерла от рака через месяц.</p><p>​ Лариса закрыла лицо руками и заплакала. Я обнял ее и почувствовал, что это не просто любимая женщина, это близкий и родной мне человек, с которым я хочу быть вместе всю свою оставшуюся жизнь. И я должен рассказать все о себе, ничего не утаивая. Это был первый раз, когда я серьезно об этом задумался.</p><p>​ Мы привезли Наташу домой. Дети вернулись к ней. Она была очень слаба, что практически не вставала с постели. Старшие дети все понимали, тихо в сторонке плакали, но не давали и виду при матери, что опечалены, чтобы не тревожить ее. Малыши думали, что это обычное обострение, и скоро мама встанет опять.</p><p>​ Лариса наняла сиделку, и сама практически целыми днями проводила в доме, заботясь о детях, хотя они, в силу привычки, справлялись неплохо совсем хозяйством самостоятельно. Я тоже каждый день приходил, помогал по хозяйству и решал организационные вопросы.</p><p>​ Больно было смотреть на Наташу, которая находилась на пороге смерти. Несмотря на это, в голове, даже глядя на измученное и практически безжизненное лицо, никак не укладывалась мысль, что этого человека в ближайшее время не станет. Здоровому человеку сложно понять все, что могла переживать Наташа в эти дни, я хотел знать, о чем она думает, на что надеется и чего бы хотела именно сейчас.</p><p>​ Много времени с ней проводили дети. Дед Миша был постоянным гостем. Он либо беседовал с Наташей, пока у неё были силы, либо молился в каком-нибудь углу дома.</p></section><section><title><p>28 глава</p></title><p>В один из дней Наташа неожиданно стала бодрее, даже показалось, что она пошла на поправку. Мы с Ларисой занимались делами по дому, детей отправили на прогулку.</p><p>​ Наташа позвала нас к себе.</p><p>​ - Возьмите стулья, - попросила она. - Разговор будет долгим.</p><p>​ Мы присели у кровати.</p><p>​ - Дорогие мои, как много вы сделали для меня! -взяла она за руку Ларису и глазами показала, что не нужно сейчас ничего отвечать. - Пока у меня есть силы, я хочу все вам рассказать.</p><p>​ - Я не была такой, как сейчас, - начала свой рассказ Наташа. - Я родом из Нижнего Новгорода. Будучи ещё маленькой, родители меня и мою сестру перевезли в Москву. Там и родился мой младший брат. Родители у меня очень известные на сегодняшний день профессора, ученые и преподаватели МГУ. Папа доктор исторических наук. Он написал и издал более 30 книг в России и за границей. Мама доктор биологических наук и тоже является автором многих книг и статей. Я пошла по стопам родителей: исправная ученица - отличница, медали, красные дипломы, МГУ, кандидат психологических наук.</p><p>​ Мы смотрели на Наташу и нам казалось, что она бредит.</p><p>​ - Я занималась изучением психологии религиозных деятелей, и как раз после защиты кандидатской у нас организовали фестиваль оккультизма, куда приехали шаманы со всех республик. Я, конечно, направилась туда для знакомства и личного общения с этими интересными людьми. Там и встретила своего будущего мужа Чингиза. Он был удивительный человек: эрудированный, любознательный и очень красивый. Я даже не поняла в какой момент на меня нахлынули чувства, и я, словно привороженная, готова была идти за ним хоть на край света.</p><p>​ Когда я рассказала об этом родителям, они подняли скандал и велели выбросить любые мысли о Чингизе. Невиданное дело было, мне - профессорской дочери, связать жизнь с шаманом, неизвестного рода, бурятом из глубинки. Я, не раздумывая, решила сбежать с ним. Несмотря на то, что я была совершеннолетней девушкой и сама могла решать - с кем связать свою судьбу, страх перед родительским авторитетом толкнул меня на эту мысль. Наспех собрав самое необходимое, пока никого не было дома, я отправилась на вокзал, где меня ждал Чингиз.</p><p>​ Мы уехали на Байкал. Проведя две недели беззаботной и счастливой жизни в медовом месяце, я решилась позвонить родителям. Трубку взяла моя сестра. Она никогда не любила меня из зависти. Сестра всегда считала, что родители любят меня больше, что я красивее и умнее ее. Даже младшему брату, который любил меня безумно, доставалось из-за этого.</p><p>​ - Ты? - удивилась она. - Мы тебя похоронили! - кричала она в трубку. - Не смей больше звонить сюда, родители из-за тебя столько всего перенесли. Слышишь! Не смей звонить! - и бросила трубку.</p><p>​ На следующий день я позвонила своей подруге. Она очень радовалась, что я нашлась и рассказала мне страшную историю. Меня искали, а в пригороде какая- то девушка бросилась под поезд. Останки было не опознать, но на ней было такое же платье, как у меня. Вот оно лежит, - показала Наташа на спинку стула, где висело шёлковое платье в горошек. - Родители были убиты горем, на опознание пошла сестра и заявила, что узнала меня. Все решили, что из-за запрета быть с любимым, я покончила с собой. Девушку похоронили под моим именем.</p><p>​ Мне знакома эта история, поймал я себя на мысли.</p><p>​ - Я упросила подругу ничего никому не рассказывать и думала, что мне нужно самой вернуться и поговорить с ними. Время шло, я стала бояться возвращения. От подруги я узнавала все новости о семье. Все свыклись с потерей, и как я теперь могла вернуться. В скором времени родился Булат. Жизнь закрутилась, и я совсем ушла в заботы о своей новой семье.</p><p>​ - Чингиз был в начале отличным мужем и отцом, но со временем, занимаясь шаманством, он стал хуже. Сначала начал пить, потом из дома понёс все что мог, чтобы раздобыть водки. Когда родилась наша младшая, он вовсе стал прикладывать руки. Жизнь стала просто невыносимой. А в один день он вышел и больше не вернулся. Я уже начала тогда болеть. Лечиться не было ни денег, ни возможности. Нужно как-то было обеспечивать семью. Я устроилась в магазин уборщицей, фасовщицей, грузчиком, там и окончательно подорвала здоровье. Остальное вы знаете.</p><p>​ Я сидел в оцепенении от услышанного. Лариса молчала, слова здесь, были неуместны. Мы обдумывали услышанное, сетовали на случившееся и понимали, как одно решение человека, может изменить его жизнь в корне.</p><p>​ Я смотрел на Наташу, и мне хотелось увидеть в ее глазах ответ на вопрос: жалеет ли она?</p><p>​ - Нужно позвонить родителям, - прервала наши мысли Наташа. - Я долго думала об этом. Время пришло! - она приподнялась с подушки. - Там на полке блокнот, - показала пальцем на стоящий у стены шкаф. - Телефон на последней странице...- слабо произнесла она, упала на подушку и потеряла сознание.</p><p>​ Прошло минут двадцать, когда Наташа открыла глаза и спросила слабым голосом:</p><p>​ - Вы нашли? Нашли записную книжку?</p><p>​ Лариса подала ей старую небольшого размера телефонную книжку. Наташа слабыми руками начала перебирать листочки. Дети вернулись с прогулки, вели себя тихо. Они вообще за все время болезни вели себя как настоящие герои. Даже малыши никогда не ныли, не шалили и не требовали к себе никакого внимания. Софа однажды так сильно ударилась о край стола. Мы думали сейчас разревется, ребёнок все же, взрослый бы застонал. Но нет! Она зажала рот руками, лишь тихий стон невольно вырвался из ее маленького рта, и огромные слёзы покатились по лицу. Мама спала, нельзя будить, а расстраивать тем более.</p></section><section><title><p>29 глава</p></title><p>Лариса встретила родителей и привезла их в дом Наташи. Я остался дома, чтобы мы могли подготовиться ко встрече. Наташа очень волновалась. Она ничего не говорила про это, но металась по подушке, совсем не спала и, временами резко приподнимаясь на кровати, слабым голосом спрашивала, все ли готово.</p><p>​ Все были взволнованы. Дети наводились больше кипишь, нежели чем помогали в приготовлениях.</p><p>​ Подъехала машина, все остановились в тех местах, где их застало это событие и волнительно стали переглядывается. В дверь постучалась и, не ожидая нашего ответа, вошла красивая женщина, она выглядела лет на сорок, но по рассказам Наташи, ей должно быть около 57 лет. Ее пропускал высокий и худощавый мужчина лет шестидесяти. Оба были хорошо и дорого одеты, и ухожены. В каждом элементе гардероба, в прическах, в чемоданах, которые закатились следом за хозяевами, чувствовался достаток. Если бы эти люди стояли в дорогом отеле, то их благосостояние не было настолько разительным, как это было здесь, среди убогости и нищеты. Но они как будто ничего не видели вокруг себя. Женщина, наполненная слез глазами, искала в доме одну цель, ради которой они пролетели более 5000 километров, и, найдя Наташу,бросилась к ней, упала на колени и громко разрыдалась.</p><p>​ - Люба, Люба, - успокаивал ее муж. - Мы же договорились с тобой. Ты испугаешь Наташу, ей сейчас нельзя.</p><p>​ - Да - да, - слабым голосом произносила она и продолжала плакать.</p><p>​ Вместе с ней плакала Наташа, насколько хватало у неё сил. Этот плач был похож больше на щебетание воробья или ещё какой-либо несчастной птицы, попавшей в беду.</p><p>​ Эту картину невозможно было наблюдать без слез, что в конце концов плакали все, не исключая и меня.</p><p>​ В скором времени все постарались взять себя в руки, успокоили детей, и мы стали хлопотать по кухне, чтобы накормить прибывших. Хотя никто есть и не мог. Но нужно было что-то делать, чтобы всех привести в чувство.</p><p>​ Мать продолжала сидеть на кровати, сжав руку Наташи и прижимая ее к своей щеке. Отец ходил по комнате, словно не мог найти себе место, поглядывая периодически на дочь и не справляясь с болью от увиденного, отводил глаза и закрывал руками лицо.</p><p>​ Когда немного все успокоились, мы напоили чаем гостей. И только после этого мама смогла говорить с дочерью.</p><p>​ - Как же так, Наташа? Почему ты не перезвонила ещё раз, после разговора с сестрой? - Она отвела голову. - Господи! Ничего бы этого не было, если бы мы знали...</p><p>​ - Мама, все так, как должно быть, - глядя в глаза матери и улыбаясь, блаженной улыбкой говорила Наташа. - Ты лучше посмотри, какие у тебя внуки!</p><p>​ Женщина словно очнулась. Она действительно никого и ничего не видела вокруг, кроме умирающей и давно потерянной дочери.</p><p>​ - Папа, иди сюда! - позвала Наташа отца. - Мои любимые ребята, подойдите.</p><p>​ Дети все это время скромно толпились в одном углу, не смея привлечь к себе внимания. Когда мать позвала их, они послушно, друг за другом подошли к кровати. Наташа с любовью представила каждого родителям. Любовь Николаевна обняла всех по очереди, Сергей Леонидович тоже. Было видно, они приняли этих детей. В этот момент они стали родными.</p><p>​ После приезда родителей Наташа прожила всего три дня. Она со всеми успела проститься, дед Михаил крестил ее и благословил, говоря, что, покаялась Наташа, а это самое утешительное для нас и теперь она будет счастлива с Богом, все мучения позади.</p><p>​ Родители были, конечно, безутешны и уже второй раз горько оплакивали свою дочь, сетуя на то, что так мало времени смогли провести с ней.</p><p>​ Дети были стойкими. Горе разбило их сердце, но они оказались намного взрослее и умнее взрослых, проявляя мужество. Старшие успокаивали себя, чтобы не пугать младших, младшие понимали это и успокаивали себя, чтобы не расстраивать старших.</p><p>​ Стоя на могиле дочери, Любовь Николаевна говорила:</p><p>​ - Все что произошло - это по нашей вине. Вся ответственность на родителях. Поглощённые своими грандиозными идеями, творениями, стремлениями и целями, мы не видим рядом с собой самого главного и ценного. Мы потеряли много лет назад ни только Наташу, но и ее сестру. Зависть и ревность, причиной которых было наше невнимание к детям, стали ценой жизни одной дочери и порванными отношениями с другой. Вернуть все и исправить уже нет возможности, но не повторять такое и других научить, есть ещё шанс.</p><p>​ Позже мы узнали, что сестра Наташи практически не общалась с родителями. После очередного конфликта она уехала в другую страну и лишь изредка отправляла письма о том, что жива и здорова. Брат пошёл в морской флот и в скорости готовился принять звание и корабль в командование. Родители очень гордились им, но тоже редко видели сына.</p><p>​ Безоговорочно было решено, что дети поедут с бабушкой и дедушкой. С документами пришлось повозиться, потому что отец не был признан умершим, но хорошая знакомая Ларисы поспособствовала, и через 2 недели новая семья отправилась в Москву.</p></section><section><title><p>30 глава</p></title><p>Наши отношения с Ларисой практически не развивались. Было не до этого, да и события, в которых мы находились в последнее время, никак не способствовали романтике. Но сближение произошло однозначно. Поддержка друг друга и то, что мы узнавали о друг друге каждый день, сделало нас родными людьми.</p><p>​ Ещё за день до смерти Наташи я принял решение рассказать Ларисе о всех обстоятельствах, которые привели меня в этот далекий край.</p><p>​ Я долго размышлял, как будет проходить наш разговор, создавал в своей голове картинки моего признания и продумывал всевозможные варианты реакции Ларисы. Уже несколько ночей я не спал, в ожидании этого тяжёлого разговора. Даже Ухтыш рядом со мной был чем-то взволнован, словно ему передавалось мое замешательство. Я был рад, что вышел из отпуска и мог уединяться в лесу со своими мыслями.</p><p>​ Настал день икс, когда я должен был встретиться с Ларисой в доме у Наташи, чтобы помочь ей привести его в порядок перед продажей. Родители Наташи попросили нас позаботиться обо всем.</p><p>​ И уж было я настроился и убедил себя, что время пришло, но одно событие способствовало перенесению моего разговора на более поздний срок.</p><p>​ Машина Ларисы стояла возле дома Наташи, когда я подходил к нему, обуреваемый волнением. Но мне показалось, что в окне промелькнула фигура мужчины. Я запереживал, все ли в порядке, и спешно зашёл в приоткрытые ворота.</p><p>​ На веранде что-то изменилось. Исчезли ритуальные предметы, все что напоминало о хозяине - шамане. Я заволновался ещё больше и быстро открыл входную дверь. Лариса сидела лицом ко мне за обеденным столом, перед ней на стуле, опершись локтями о стол и схватив руками голову сидел незнакомый мужчина, очевидно бурятской национальности и тихо всхлипывал.</p><p>​ Лариса привстала, увидев меня, улыбнулась:</p><p>​ - Паша, это Чингиз, муж Наташи.</p><p>​ Чингиз приподнял голову, увидел меня, подскочил со стула и виновато посмотрел.</p><p>​ - Павел, это вы! Спасибо, спасибо вам за все! - пролепетал невнятно он. - Лариса все рассказала...</p><p>​ Кровь ударила мне в голову. Я хотел подойти и стукнуть его со всего маха. Лариса почувствовала это, подошла и взяла меня за жилистый кушак, который я стиснул до боли в ладони. Почувствовав ее прикосновение, я словно схватил спасительный глоток воздуха в момент, когда задыхаешься. Это немного успокоило меня.</p><p>​ - Я понимаю вас, - произнёс это человек, уничижая себя собственным осуждением. - Вы вправе гневаться на меня. Я не прошу о милости, не достоин ее, но прошу только выслушать весь ход событий, которые произошли со мной, а затем решите для себя осудить меня или нет.</p><p>​ Я дал понять Ларисе, что спокоен, молча прошёл в комнату, взял стул и сел на него словно всадник на лошадь, оперившись локтями в спинку, а ладони сомкнул в замок. Лариса села рядом. Чингиз начал свой рассказ словно подсудимый на суде, изредка поднимая глаза.</p><p>​ - Я очень люблю Наташу... вернее любил ... - глубокий вздох сопроводил начало рассказа. Когда мы с ней познакомились, я только начинал путь шамана. Я родовой шаман, и из поколения в поколение передавалась эта традиция от отцов к сыновьям. За год до поездки я успешно прошёл обряд инициации и был вполне действующим молодым шаманом. Наташа в первую минуту очаровала меня своим умом, жизнерадостностью и невероятно сильной энергией.</p><p>​ Все эти вещи были не сопоставимы с образом Наташи, которую знали мы.</p><p>​ - О наших отношениях родители и слышать не хотели, тогда она предложила бежать. Я удивлялся ее бесстрашию. Мы уехали. То, что вы знаете я не буду рассказывать, но скажу кратко. Первые годы мы были очень счастливы. Но чем больше я занимался шаманизмом, тем больше духи начинали владеть мною. Мой отец ещё молодым покончил с собой. Все говорили, что он спился и в белой горячке повесился. Мне было тогда всего 9 лет и все, что я помню о нем,так это, как он в пьяном угаре кричал: «Уйдите, уйдите от меня... ничего вам, не дам..., ненавижу вас...». Бывало, бросит что-то увесистое в стену. Сколько раз чудом мы с мамой спасались от удара. Мама думала, что он нас ненавидит. Я в семье был один. Последнее время, как только мама почувствует опасность, мы старались уходить из дома, а в один день мы вернулись домой отца уже не было. Искали долго, нашли в лесу, он висел на дереве и уже покрылся опарышами. Почему-то его не закрыли крышкой от гроба, и пока гроб стоял в доме, маму посадили снимать с тела опарыши, которые периодически появлялись на отце. А еще помню запах, запах смерти. После похорон в первую же ночь я услышал посторонние голоса. Они смеялись и шептались. Разобрать слова я ещё не мог. Старейшины сказали, что дар отца перешёл ко мне и интенсивно начали меня готовить к миссии.</p><p>​ А теперь вернёмся к тому времени, когда я вам рассказывал, что духи стали сильнее воздействовать на меня, с каждым разом их количество увеличивалось. Я уже не мог справляться с ними. Я видел, как сидели бесы на моих близких, на Наташе, детях. Они разговаривали со мной, издевались, насмехались и требовали водку. Я пил вместе с ними, сначала чтобы задобрить, затем уже не мог остановиться. Тогда я понял отца. Он кричал не на нас, на духов, которыж видел и которые издевались над ним. Я перестал помогать людям, деньги закончились, я стал все продавать из дома. Но самое страшное, я не мог спать. Когда не спал несколько суток, окружённый хаосом духов, я выбежал из дома и бежал куда несли ноги, бесы гнались за мной, проклинали меня, покрывая матерными словами. Очнулся я в лесу. Безумство мое было близко. Сил уже совсем не было. Не помню, как, но я оказался в избушке лесника. Кто-то протопил печь, сделал для меня травяной отвар для восстановления сил. Приподнявшись на лежанке, я увидел деда Мишу. Он стоял на коленях и молился за меня. Меня мутило. Я успел выбежать из домика. С учетом того, что я не ел ничего уже несколько дней, но из меня летело невероятное количество чего-то противного и чёрного. После этого я лёг и проспал, как говорил дед, несколько суток. После этого голоса и духи стали приходить нечасто. Дед помогал мне и все рассказывал мне о каком-то Иисусе, но я ничего не понимал и не хотел.</p></section><section><title><p>31 глава</p></title><p>Домой я вернулся счастливым. Мы весь вечер гуляли, разговаривали, наслаждались общением друг с другом. Но одно меня угнетало: я не решился Ларисе рассказать то, к чему готовился, с чем шёл на встречу. Завтра я решил покончить с этим и быть откровенным с ней. Я плохо спал ночью, постоянно ворочался и лишь под утро усталость сморила меня, и я заснул.</p><p>​ Мой сон не приходил ко мне долгое время, но вот я опять вижу поле, ромашки и маленькую реку, почти как ручей, делящую поле на две части. У реки спиной ко мне стоит Саша. Я подошёл к нему и стал вместе с ним смотреть на реку, на ее розовые переливы, играющие на закате, и слушать спокойное журчание волн.</p><p>​ - Ты здесь останешься? Или все-таки перепрыгнешь? - неожиданно спросил Саша, не глядя на меня.</p><p>​ - А что бы ты сделал? - спросил я его.</p><p>​ - Ты сам должен решить, - ответил он, повернулся от меня и пошёл вдоль реки, исчезая во внезапно появившемся тумане.</p><p>​ Я смотрел до последнего, пока его фигура не исчезла. Туман рассеялся, ромашковое поле поглотило реку, и я проснулся. Сидя на кровати, я долго смотрел в окно, встречая рассвет. Я думал, все вывешивал и принял решение.</p><p>​ С Ларисой мы договорились встретиться вечером. После обхода по лесу, я заехал домой, переоделся и отправился на встречу. На сердце было тяжело и волнительно. Впервые в жизни я встретил человека, с которым хотел бы провести все свои годы, родственную душу и сейчас я шёл, чтобы от неё отказаться. Я знал, что она любит меня и ещё больнее мучила мысль, что мое дорогое сердце будет разбито. Я вспомнил то чувство, которое мне казалось было утеряно, когда ты приносишь людям только боль и осознаёшь это, жалеешь, но ничего сделать не можешь.</p><p>​ Лариса встретила меня счастливой улыбкой, приготовила ужин и была немного смущена моим грустным видом, не находя объяснения, столь явным переменам.</p><p>​ - Паша, что случилось? - не выдержала она напряжения.</p><p>​ - Лариса, нам нужно серьезно поговорить, - взял я ее за руки и посадил подле себя.</p><p>​ - Ты меня путаешь, - улыбнулась она, пытаясь смягчить серьёзность обстановки.</p><p>​ - Мне нужно было это сделать ещё давно. Но постоянно какие-то обстоятельства мешали мне. Вчера я был уже в полной решительности, но Чингиз сбил все мои планы. Лариса, просто выслушай сейчас меня, а затем решишь, как быть.</p><p>​ Я начал свой рассказ с самого детства, как мы росли с Сашей, как складывались наши отношения... все, ничего не утаивая. Когда я рассказал про случившуюся трагедию, Лариса молча плакала. Просто огромные слёзы заливали ее щеки, но не было слышно ни одного звука, ни всхлипывания. Мне хотелось кинуться к ее ногам, утешить и закончить свой рассказ. Но нет, я принял решения и должен ей об этом сказать!</p><p>​ Затем я рассказал о нашей подмене документов, и что я сейчас по документам совершенно другой человек, даже имеющий жену и двух детей. Лариса молчала в напряжении, ожидая, что еще я готов ей рассказать и что может еще больше разбить ее. И вот настал момент, когда я огласил своё решение.</p><p>​ - Лариса, сегодня утром я принял решение! Так больше продолжаться не может. Я хочу поехать в Москву и признаться во всем. Этот обман тяготит меня. Я понимаю, какие будут последствия. И я не в праве держать тебя. Я не достоин быть рядом с тобой,и я решил...</p><p>​ - Тише, - сказала Лариса, обняв меня за голову. - Как ты мог за меня все решить? Я люблю тебя! И чтобы не произошло, я буду рядом, - закончила она и нежно поцеловала.</p><p>​ С меня свалился камень, и я утонул в этом родном мне человеке, благодаря ее и вознося за великодушие.</p></section><section><title><p>32 глава</p></title><p>Все мои сборы в Москву заняли 2 недели. Я поговорил с Анатолием Аркадьевичем и объяснился, что возможно и не вернусь. Он выразил надежду, что все же ещё увидит меня и обещал пока придержать место.</p><p>​ Билеты были куплены. Лариса хотела отвезти меня в аэропорт, но я отказался, не хотел увеличивать время нашего прощания. Самым тяжёлым для меня было объяснить Ухтышу, что я вынужден оставить его здесь. Я попросил Ларису позаботиться о нем. Недаром говорят, что собаки все чувствуют и понимают. Я разговаривал с ним весь вечер, а он,положив морду на колени грустными собачьими глазами, поглядывал на меня.</p><p>​ Накануне заходил дед Миша. Я все объяснил ему, он лишь добавил:</p><p>​ - Бог все усмотрит!</p><p>​ До автобуса меня провожали Лариса, дед Миша и Ухтыш. Когда я тронулся, пес побежал в след автобусу, но я видел, что Лариса успела догнать его, обняла за шею и заплакала. Так они и остались тоскливой картинкой в моей голове и сердце.</p><p>​ Сидя в самолёте и вглядываясь в облака, я представлял разный исход, который только мог ждать меня, но мысли о Ларисе врывались в мою голову и разрушали все волнения и переживания.</p><p>​ Я попросил маму не встречать меня. Взяв такси в аэропорту, я немного задремал на заднем сиденье. Проснувшись, уже стоял возле подъезда родного дома. Нахлынуло на меня все разом: воспоминания, волнения и переживания. Я, не торопясь вышел из такси, рассчитался и поплёлся к подъезду. Я очень соскучился по маме, но встречу торопить не хотелось. Конечно, чувство вины перед ней немного притупилось, но все же ещё гложило меня. Не стал вызывать лифт. Пока я поднимался, молился. Становилось легче. Я подошёл к двери, и вот рука не поднимается нажать кнопку звонка. Неожиданно я услышал, как в замочной скважине провернулся ключ, и дверь открылась. В дверях стояла Мама. Она почувствовала меня. И как у них это получается?</p><p>​ - Паша, - только смогла произнести она и бросилась ко мне со слезами.</p><p>​ - Паша, как ты похорошел! - сказала мама, когда мы уже сидели на кухне за столом, за плотным и вкусным завтраком. - Возмужал! Какой ты у меня красивый!</p><p>​ - Мама! - улыбнулся я.</p><p>​ - Это все воздух свежий. Ну, расскажи какой там лес, Байкал. По телефону совсем все коротко было.</p><p>​ - Мама, там невероятно красиво. Я полюбил эти места, они стали мне родными.</p><p>​ - Когда ты привезёшь меня знакомиться с Ларисой, я и посмотрю всю эту красоту, - неожиданно выпалила мама.</p><p>​ - Знакомиться? Я ни слова не говорил тебе о наших отношениях!</p><p>​ - Ты думаешь маме много знать нужно? Достаточно твоих коротких предложений о ней, но довольно частых, чтобы можно было понять, все твои чувства.</p><p>​ - Мама, ты каждый раз меня удивляешь! - улыбнулся я. Но сразу омрачил свои мысли, вспомнив, зачем я приехал.</p><p>​ - Мама, не будет свадьбы, - решил сразу признаться я. - Я приехал, чтобы расставить все точки над «и». Я хочу признаться, и пусть настоящий герой получит своё имя.</p><p>​ Мама присела на стул и замерла. Я чувствовал, что слёзы были близко, но что-то более сильное останавливали их.</p><p>​ - Паша, - взяла она меня за руку. - Саша и так остаётся большим героем для нас. Этого достаточно. Ты понимаешь, что не один будешь нести за это ответственность? Пострадают многие люди.</p><p>​ - Я понимаю, но думаю, это будет справедливо.</p><p>​ - Я должна кое-что рассказать тебе. Помнишь своего командира, который в курсе подмены?</p><p>​ - Игорь Юрьевич? Да, конечно. Как мне забыть его?</p><p>​ - Он сделал все возможное, чтобы помочь Лене. С первых дней Игорь оказывал ей всякую помощь. Возил куда нужно, собирал детскую мебель. Помог закончить с ремонтом. Был в трудные минуты рядом. Я стала замечать, что отношение Игоря меняется. Но Лена отвергала этот факт. Он очень полюбил детей, проводит с ними много времени. И буквально пять дней назад Лена приехала ко мне и сказала, что Игорь сделал ей предложение. Она очень переживала, что прошло мало времени, боялась моего осуждения и даже хотела отвергнуть предложение. Мы долго говорили с ней. Я пыталась понять ее чувства, не обманывает ли она себя? Не сделала ли в лице Игоря подмену, принимая благодарность за любовь, но поняла, что ее чувства искренние. Я объяснила Лене, что для меня самое важное - это ее счастье и счастье моих внуков. И что в моих мыслях нет ни капли осуждения. Лена мне как дочь, я благословила ее и пару дней назад она приняла предложение. Паша, подумай, а теперь ты готов разрушить ее счастье своей правдой? Ты сможешь сейчас ещё раз отнять у неё дорогого человека?</p><p>​ Что я был в недоумении - это мягко сказано. Мысли путались в голове. Мне нужно было на воздух. Я сказал об этом маме, оделся и вышел.</p><p>​ Погода была солнечной, тёплой и по-весеннему приятной. Я вспомнил тот день, когда узнал новости о Саше и бродил по тоскливому городу, под дождём в поисках смерти. Сейчас все было иначе. Я не понимал, что должен был чувствовать, разочарование или радость от разрушенных планов, тоску или счастье о возможном будущем. Я спрашивал у Бога, правильно ли то, что я должен ради близких сохранить молчание? И справедливо ли мне иметь счастье на том основании, что я имею? Что мне чувствовать: вину или простить себя?</p></section><section><title><p>P.S.</p></title><p>Не хочу томить читателя тем, что не расскажу о дальнейшей судьбе героев нашего романа. Поэтому с удовольствием поделюсь дальнейшими событиями.</p><p>​ Чингиз улетел к своим детям. Сначала все настороженно приняли его прибытие, но со временем увидели изменения и поверили в него. Он устроился на работу, стал служить при церкви, жил в доме родителей Наташи, стал заботливым и любящим отцом.</p><p>​ Лена и Игорь поженились. Они были счастливы друг с другом. Спустя некоторое время у них родилась ещё одна очаровательная девочка, которую назвали в честь мамы Паши и Саши.</p><p>​ Мама продолжала помогать им во всем. Но иногда улетала на Байкал к Паше, где тоже была нужна помощь.</p><p>​ Дед Миша продолжал нести сельчанам своё служение в помощи, но главное, в мудром наставлении и спасающем Евангелии. Паша с дедом с каждым днём становилось все ближе. Но через два года дед Миша занемог. Он болел совсем немного и совсем не доставлял забот своим друзьям, которые ухаживали за ним. Ушёл дед в молитве и песнопении. Хоронили и оплакивали его всей деревней. Библия деда до сих пор хранится в Пашиной семье и от неё созидается молодое поколение.</p><p>​ Паша и Лариса обвенчались. Конечно, как и в любой семье, бывало, разное и размолвки, и недопонимания, но они были такими редкими и короткими, что быстро забывались. У Паши и Ларисы родились двое детей: мальчик и девочка, а больше всех заботился о детях уже не молодой пёс - Ухтыш. Паша продолжал лесничество, а Лариса своё дело, но ценностью в их жизни всегда была вера и семья. А опыт пройденного пути, напоминал о благодарности за то, что они имели, за ту любовь, которая была им дарована не за заслуги, а по милости.</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgBQADcAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A81oNAoNeIeaJQKKKCb2CiiigYUUUUAFFMeQIwUq5J/uqT3A69O/8/Sn4oAKKXBqMyqJREch2UsAR1Axn/wBCHWgB9FC1WtrwTIzGJwQ8q4UFvuOUzn3xnHXr1xTs2OxaPSjtTBKpcoM/KdrE8AHjA9+oqO3uC42yxtFLtL+Wcn5ckdcYJ9QM4yOxBK3FYmoFNaQLCZGDAAZxjJ/Idfwp1APQKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAoFL2pKAegUUUUAFFFAoAKKKKAGvFG+8Ou9ZF2MrcgjnjHTvTZbO1lnW4ltYZJk+7I6AsuDkYNS0tF2IrC0tluvtX2aHz/APnr5Y39Mfe69OKbb2MEMyyqAGVGTIUZYMVJLHucrnPvVo80Yp3Y02hFGKq2dtLbySKs2IvMZ0XHUOQxzxwQxYDHGCM5NWyKMUJhcqQQvI1x58RWNpw6rIFOSoXawwemVzzz9OlOa0R1BlKzSCJog0i5BVsZ3KMA5Kj0/CrdIKG2thXIljQKgID+W5dCyj5c56YHGAcfSn0UUhhRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQBQOpszH7Np19cIDguqqin6b2Uke4GPepNM1GC/EgjWSOWIgSwyrtdMjIyPfsRkGsHw3qEV14y1+IO+/MaojZ4EeVfHYDcf1rV0eYXuqXmpQ7WtSEt4XBJ8zYXLMOMYy5AxnO01vKCinoaShymoaKMUVgZhRRRQAUEUd6yvGVwLXwtqMrKWBhMfB5Bf5QfzNOK5nYcVd2NWgVh+FdStHtLLSlcm5isIJHXHABUd/Xkf99D3xu7fenODi7MJLkdjG8Z6rJpGiPPbsFuZHWKAnoGPc544GTzxnFXNFmnm0yJ7l1lkyw85U2iUBiFfH+0AG44544rlvH9xZza9o2m30jra7jLcDOFIJwpPPThsnsDxXXwTQzBxBLHII2MbBGB2sOqnHQj0rSUVGmtNypRSgiaijFHasSLBRRRQFgopeKSgLBRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAU2R44onlldURAWZmOAAOpPtTqq6xbvd6Vd2kRXzJoHjTJ4yVIH86cVdgt0cb4Q0O91OzuNRub/yodSlLzxxIN0ihmyN2flBbORjkAVv+MtV/sDw/izCxyyERQKFBVTjrjPQAYHBGcVc8N2B0nRbaxaTzHjT5yOm4kk49sk0eIdKXVbaFVm+z3EEyzQzeWH2sPY9R7eoHpW7q3qe9sayn7+uxRtbu7stUtrXUdQ+0ypYyTXjBQiKAylX6DOPmX6YOBzVDTLzU01ax1G6uZRBqEU8skMkgMVrCu0xkAcZxjnH8XQc1en8PlrO5E92099fMkdxdBNh8oMMooGdoKgj3J59rGp+HbfUtYt728lMkEEe1bYr8hbJO489OnGOw+lUpQBSiZlv4xa+sbmWzsCr/AGhLa0EjnE0j5xnA4wBkjPfGeap2mqXs0evxQ6k2oCPyYYJF2x5mkHlllIwAA3vjjOeSTo6L4Uhh0R9O1lIbkvdG4KxMyqhxtABGM8c+nNTWPhSwtYr2GGWeNLqaOUeW21oth3KFPsc89eR6Zp81KLaRV6cdiS78TWMEOpS7XH2FvKVm+UTS8/Ivc4wMnHfPQZrmvF2oXr/D/Txe3Ia5u5A77cAvH8zDgADABjrqb3w5plxZTWwiMImVFZozyAu3AGcgfcUHA52jPQGorzRVk1bQ9i5ttOjf77c5CoE+pyM/8BqYTpxasJSgndGZ4GuLdNI1DWri8+2XjAzXQAIMYUZVAD7Zx0HYdKgh1jW5vDVzrctwFkmnjSytFA+bEq5GR8zZwy4z0Ddc1taloaPqf2m1LQxXcUkF/HGAA6srYk9mBIHfr9cs0fw41mtpHd35u4LPLW0IiCIrkk725O5hnj0/Gq5oO8mNyi3czXlmHi3xDeyxrcQWWnCLy26EFQ+3HcHD/nUmqXd9o2iaLounolrqFyEiLEBgjAAMTjIyWbrg9T3qObRdSPiHUrSOz8zTtSnglluJZONincygDnJJwPQD0ORu61o7X13aXtrdtaXdqzbJDGJAVYYIIP8AP3P4HNHS70/4AXWlyhc6tPp02qCS6N19hsIizyLtUTncANowfn+U9eOmap/DmwuUtm1K4ieN7iMgs0rE3BLFvMYHpwQB6/MecitK48NxyaFd2Hns9xd/PPclQGkkB3A+y5A4HQfnU/hew1PT7FbfUr6O52IqRJGgCxquRgNgFuMdalzjySUROS5XYxPHGqtp/inSDDC0s0EUrxqBu3NIpVBgc9QOnrUfhePUNG8RQ2F9etPNqULTTRDJELD7rFj1yARx39QBXS3GiWNxrMOqzIXngj2Rqxyo5JDY9Rk1Xkjmh8aR3jWkkkE1n9nEy87GDlyCB0BGOcelCnFx5V2CM4uNl2MVdZv9RtNa1OK7+y6ZbRSRW4AG6WTacMWPzA8qQBjqBzg5PFXie4sfDdgscm3UbyBHchVGwYBY47ZJwOOzelXbDwiluptH1CSXTvtBuPsvlBd54wHbJ3KAvTAz17VevfDtpeW99HcyzM94y75BgFUVgVReMADHpkkkmqcqSaHzU7nO+KjLrfi5dEVbiWKGDLIowiyMP9axB6KGB9yMfxZruFXCquScDGSck1z1xoesL4pn1Ox1OO1tbkJ548sNJ8q4wAQR269s9Djnos1lVkmkkZzaaSQtFFFYkBRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFBoooAKKKKADNFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFACr86krzjr2pyo7SmIKdy/eH936+lLGCYw4UZHUjg4+tJl13iNQqsOm7p+Ne+srotbs53VaZKtncv9yMNjr8wpfsN3/zx/8AHh/jVjTHdfvv1OflXP8AMmtWKEuAQrlj2YYH86HldLuxe1Zix6bePnbD0/2h/jUv9jaln/j2/wDIi/41vWu4E7TirccjMoVpy2PVf/rUv7Lpd2HtmcwNC1M/dts/9tF/xqJtLvRjMOP+BL/jXYPG5U7XVzjGCKqtFcSMECox54Z9v86pZVR6tkyryWxy/wDZt5/zy/8AHh/jTv7Jv/8Ankh/7arn8s10lrHIWICIM9e9atpCAzHGMHHBxVLKaHVslVpnE/2Lqf8Az6/+Pr/jT/7B1U/dts/SVP8AGvRYURSDmIY/vEnP61oJbqyq21QcYO2Mc/5zS/sqh3f9fIaqzZ5Z/wAI7rJ+7Zk/9tE/xoHhzWv+fI/9/U/xr1b7KD/Cxx/s4wPSnRwFDwjfiKf9lUO7H7SZ5WvhfXT/AMuIH1mQf1p//CI+If8AnxX/AL/x/wDxVesxxMRzikkaHHCj8DR/ZNDux+0qHk48I+Ij007P/bVP8acfB/iMddNP/f6P/wCKr1Qzx7wX3ceuP6VaAR4gUJGcZIOCcHIo/smh3YvbVEeQ/wDCIeIj004n/ttH/wDFVG3hXX1xu08j/tqn+NevNDvY4XJ7Cke0jK48iT8eaX9lUFu2Cq1DyH/hF9d/58j/AN/U/wAaP+EX13/nxP8A39T/ABr1d7Rlx5cT+/FILeZf+WTU/wCysP3Ye1qLoeVL4V15vu6eT/22j/8Aiqmj8FeJ5M7NLLY6/v4//iq9RUTK2fLI4xVuFGDbmUDHqM0f2TQ7sn6xNHk6+BPFR/5hJ/8AAiL/AOKoPgTxUODpihu4+0xZH/j1euxrD/FEje5HNSDyP+fdKP7Io92H1mZ4/F4C8WysFj0hmJOOLiL/AOKq8vwq8fsqsPDxwwyP9Kh6f9916zZxqzMyxfdx90HIPbkVuxapqEMSRpJwBjmXnjj8elZ1Mopr4WzWFZP4kfMEKNtwSw/GtBbJZQJNyqrAEHr/ACoaLaxCZIBOM9qlgMqHjIB6+9d7fYklt0lRColUKOyp/hVjHu5+nNPshIWYpDu6Z4zVyaK6/dhUVC2c4xTUh8tygqyH/lmc+3NSCOUdAw+oH9K1P7PlVVd2HPUjmpBYB4C7uQ/qBVKSQnTuZsbOibdxP1qWOMDk8tUy6dI8m1fnHrU4tRE+HPI7YocuwKPcjVFVgyvkjpxirlvGoz+4Y5645qeG1g3glHJ7lTWtZxRopCLjFCZNrCaWuMf6PjP0H8q3YhEePKAx71UgEBVTGmMdea17URHcBFjGP4jRdjRVkSNY8qiIO5qhIyFsqMZ7ce1b8qQhDwBVZrC0Pd/xNHMVYxgry/KuF+gpsthOVyBnHtW9HawIuBVe4VASoTP40nNvYLWMVLGYjLR4+hqWOPr8hH0NXgrSI6ldvOM0/wCyLGpO4fjVcwrECmLaFRzn271DISMZlP4GrBh59KrNF/tfpQ9RtELzEEYeQ4GOTUUs7HHH5k1YliQ4+Wq8gBOcUkrCIYbiQZBRQOwq4rS9guOxBqrnH55qzbzg/KYwfcmtEzKSLEZJyDnI6jFXooUZc4I+pP8AjUEeRhggH4//AFqnM1woP7uML6AZxVkWJ4UjVsnsc1oxiPYOB+CiscXNwBgCMfQCp45XKAk8+3FSyk0eIY2SyDrzWlpVpBMi+b8+DyMYq8mlwTyyuzuAZCF28ZA71bXTooiDGZDwQcsP8K5eZHRGLvqVrNduAAVDdATnH+eKv24zIPampAV/i/SpIvlYmkWThSWwPU04KQuCO5NIvMgPTIzipXycZOaAGLyu3uCTVW8jY/MO3arJFAZncZNCZI6zQum4kL9TV2C2lkYBVyP73Y1B5Mh+4N3rziuhsEcIoCYyOOe1Xcm2pX0+zn3DIwPXNaqWzgcuB/wHNWrOHBBz19qsyQKRn+lDlcpRSMmXuuR+dVrhrhFyjdK1nRF74zVC4UMxAY/hQmJlP7ZMsa/vOemMCqs9zPIxDMcVpJZxFQXLk5zy3ekktlD/ACfKuKaEUYA5XLTMvphc/wBatxqM9SfrUqQqP+Wg/KrVxbEQNmTcSQAMe+KdxlZ+Vz6VQmOMVekJK4Jz71QuOPlpoGyJ2JGCapSfxNnj0qd153A4Paq8u7dkDBPWmK41TnJqSBj5gyajVj3qxAAWwRknvSTsS0X4C5TBI/EZqYhmUAt0qKBCVBB61bWCZ1BETVomQ4lcIc5kbC+uKtIHI+WFiPXmpYrSdjgptHqSP6VeS2KqBuQ+5zRzkcp5lB+7UKCSASeT61aTLrkCneQASCtEd3aLbPMZDHFE5SR5VKKmOpJPGPevP50d9mZHinUrPSdPDXV3FbSXEiwxu5A2biAz89AoJJPT161dhMe0GJxJHj5X3btw7HPevLvi/qKx+NbaZbqxaO309442S63ESBwzEgEHODgD1HBB6dj4P1vS38GrPG6tcWtq009qGxJu+8xwexJPI4/KpjiFztMuVJqN0dTFyD7U24uIrdQ8zbUzgnGcV51N4xvZNLX7PZDB+aMm4YSLlsspOQDgHg47VZ8HX8viF55WSRI4po4mLHO/epbK8/3R3xzihYiMnZEypSSud8skTK0glTy16tmpIoy7AxkMPUGuChb7XcRuHX7JOnmqV3HMROVPJzyOfpXYeCJHl86MRyNEj7VZgQCRjp+YrRTu7GR1mmRNxity2RTnjkVm2DRqoIdeDg/MOta9pJFIv7plI68EHitGx2sShijqqgDHX3qN7g9xn8asTWm9w6TMh/i4yD/hUP8AZalt8s8sjf8AfIqk7iZSnO9s4qqZQvUdRjrWlNpcDZCvKin+FX4qD+z7ZU2eXwepyc/nmqTRJnNO1RTXLLGdqgfSrU2kxs3+slwOg3cUQaXbxNuEKs3q2T/OquhWKEO6XkbjjrgZq59pX5EYYyM5zWmwXymMxURgZYk8AAcmues9Y8N3NqLy01iNbQglJnQ7HwSp2k4zyD6/jUucVuxpN7Gg5GN2eKz7llJrPPjDQpZLdLDUIbwTyCNZEdQuScDvnn6Vq3d1p7XUdlb7ri+kBPkpIoKDAO5+6rggliMDgcsyqwqkHswcJGc3mMfkqKCe3lmNuJk80HGPcdeTxVrVr/S7C0jnMv2iC4DhJYWDAYGCc5wMc8+xrym91G9fwbc32nypJfnUJbMI78CT7QVQn/gLJjOBnPaolWsNQkemyoUcgjFTW0bE5FYWlQTfaGmkYmNPljUKT+POPwFa8N8qPyVUL1OKpTVrsmxt2cTsQuK2IYWVQGKj6HNcH4u8RXelI4WSe2dYjLZvEqMl4y5LwHcjFZMKdoH3uOTggddol7dXUReYK8ZZmikKMjGMEKpIIAYsVdsrgYK4GCDR7RPQp07K5qImO4NKhZVx5an8KdGQ2cHODUN5qdhZzmC5ukjkABKkHjP4UnOxDjY+TPFlzfNeNql1PcXMcLRlSGKiMkDG0DhSPm4/PmtTWtFvLzwkNXN7cGO13OYbg7AFxvLLuOXyAenpXa6lPd+J/hpZ69qLJHp1zNlLeNQy2VwjFF38gEOyod7sMZAOcg1jeG/FqTaJcr4h8RG1uLFleG0lid2XKtExUMuCHVm4U/L5bdN/Pgxk7H0Hs1dJo5u08C6lryprcEUK2VqqR4kchpWlZFQoADkDLEk4+6cZPFUbXTr210tr5tOuhDayrBJJtcJncUIJA45BFemeHtc8H6FpWj2Olam2pRXcbRSQvfu6wAqwifDDahJABQnILDqFqLxB4l8PxXGlXjeJiw1BUF8UDS+XD99Yh5ZBTgMu1juy+SPvZXNcORbHKeG/Dut6pompX0aTYV1FnH5RInAB3lCcZ2gfz9DiXwl4c8Vf2/azQ6Fq0EV9GYxLJbSKhAKlTuPygfM4JJxhecYNddd61LFbXfi/SbWx0/NjKqJHB5TSRlVIZgpOOQMDLfdHIIwG+AfH1rdSLBcm7sriOA20TIfMRXcoyseTu/1ZBzk/P1Bopv7Q3TTVmVDqENreR2dho+peaLVWwWDbLdchSNpOM456ckfjbj8RR6damOKwvGuZpmlGVMakElcEn+IMhz7/AJ13dvoejxa1oXiJrbyrlrSM+bGrRmdS2FLgNsUHKjGM9uvFYmn69pmi+NNVttU1T7QXR/sUzIruq5bzAWGOdwbA64HPPFbOrJ9TndCETL0zUtV1DVP7Eljt4bkXKsCcqFfqQSSQAM/54ro4fFNjY/8AEovra7hukcxySJCriN95BBOQeMjPXg465A5bxV4sh/tG0tdDnvNyym5uZkmZ/M2uQgwWJXgZHPQrwBXpXg9dP8QWR1B7yya8VmkYeeWMY3AFipIyMDuMAj0IzEanZjeHjdJmneeIdFstAfXHu1XT0VWZxlwuW24IXPQkfTmpbvxDpdskjXMzR+Wpc4QtwM56fSvMvite6L/winiCxtpwYZYooAbXpuDowwCuAMjdgNggfUh2rau2oeE9PlsFvpLfTbRI7m4EYRPubWZjknLHkkkAntzmt1ipdjOWEi2enJqdhNbNdxXMT2qIWeZWyqEDJU+h9qr6hfwx20b2lxG7SldrFTtKsWAIP/Aa8Blv2jtZC+MyngnqCMnH0PHH09K9C+HVw194a1TzPKlmjUbIC6qZQqYO0tgbgDyM5x0908bU6IFg4dT0G6kggTeZd47lRnA25HeorC5tr2FpIVcbWKsGGOR6eory+PxLq0PilbbUIZ0Y28EbRqQyht2MA9OdwB6/dx2rRvtV1bQdZsLXUbV4xqN61rEzDGydkLRJzxtO1hx0PYc5dLGuW+hFXByj8Ivxd+IGm6DZyaYsV/K8gZHlghBRHGMKSzDjnng/pXhmlXU19qsNvPLd2a6dpUUcXlRDzGkiCBxsAGe4AyuVXJJPJ9G+JGiatq2o2moy2S6Qk8scFxKpDyM8hWJPlzgAg8kfNkHnFd1e6NoujxW5mtCthFsMUioInndht3AlfQHJ4wM4PzCsq2ITlqXRw7itjy6Lw1rFvNps8s8cEk1yphjmMhZGw7eZ5b4AkA3NkZ4U4IIzW9qPiTUNWhv4L68e20h5pbeYofLkvo7eRlIDE5WIhlDnrhdoPzNXo3jjULbWfBh8uF7ZbcqLe2SQhmZ/lACLjGC2ABzmuAvPhBrms+F/JtNRt7W4e6SW4uXlcyeXlt0YTCjguW6kM2RkAjE+0ktIm3sEtzE1b4v6DqsEehwadIqpKIbaSNFERjxsG1RggElPkwMKrc5GK4zU9S0uadWjsIk1GaTybtrdWKTrnG/BwkmCUZT1BA54INyz+EHi+3me/W8sYLWGbZakXpleJdxJy6Bdx9SqtncflHOODv768sZP7Pu/LiaAlsoNzbhlTnI9s9MjiqdSViHSij1iy8a2tre3k819Olp5UjQwqhMjGNOMNtOQ7YG7I5B6d2eGfFENvoaG41CWW6vLl227vuPgnaATkAYAPoX79a4jw/Bb6zcz3kmt6dBBY2omNrGXQsFZSVXIPJJPzDIzXtep+FPDOrWPh7xDo9s1taTwSy27PI6l2Q7WL/MQOAeBwQe3Q886807GkcNBq5bgu4pvC19a+IYImt7lzsEhUlWZWAIBIK4YghuMZOOgqLwf4rtg9tJBHdXkd0i3EwVizsTGqISSccIEBU5G48EBVzR1nRfClheXOq+I9O1LT0trR1S6d/OjMUhMW5cYOR+8+X+HPIzjPa/DaxGnw3mkW6WWp2Wm7Zv7StzHu2spcpgMc8ZAYt0IGPlIrZYqWiRP1WPUZ4i8ZwWekSjT4ryG72qweWHaF+bJAJyC2B07Z+lc4l9cSxq9xIZZdoDOQOSKk8baJqSeG7m/iZpVj1F4x5y7fkErKFwAc5xGxOQMdumc+GK2urWCdtStYS0edjNgjk+uKqOJct2ZVMIk7WPArp4RpkYB2rMjKWPRSM4/xz2xXc/DHTbDUNDtfF+ql9RuYkaAW72zKJSJBswRjcV8vP8AEMA5XvXm8LsbV4mPyRufm7AYzu+h4/OtHwzr+r6NNL9jv3fAURFhvKxqcmMbgcKcdBUuE3TbXU6YSSkmzurzw3p9ho+rajZ6U9rOZpp7eKe78lIYkCuqqGGZGG4dhnjkZ5463vEu9l3dbS8sqbhuyWxhmb8AABx/Ea2bnV/FXjDWf7Ftbo3X20ExRxhIi6hchWbjhQCME4wBnmuo8CfBvW9fF7ba7cTeH57ERxWyS2vnR3LMrHCyK+0Dhc7d2Cx4GMVhG6SuzSo4zk3FWMm6v9KvrmFNRu72wslVopGh2u5QkbwqMQCeV6c9+grodK8L/DvULd77S/EE1nG0LSyW126tOwDkYYrgBzsDbB0yew3Fvhn4VCfwtqWv+NtUOhWdjuPyIsknZduM4yzbQFHJJHSuIay1LSNi6hYXtl58alEuYGjEpHUjPXGR09aU6aqqzZdGo6LbSPR9RZrPTYbLw1ql3JplxCJ13XbMkRAJG1flKsDzyM521y15Hcafq0BuLlZJCzu7LMGMhBGQ653A9OWAz2zVKTxBPb4Wwha2xlZEkIcEKSAeRz6/lXb/AAMg0lNZl8QLPfyeJNN8xhauoW3aOSMoCGIxv3PnBK9sZwa1nFw0ZivelY461vp4UuV3fuyu1iAAQSPlIOOODXb/AAps/C+ravHD4rl8u2SJ2t0LsivNgYDMB8qhSxJyOnXmrHxG8O6YPAY1LT9GGmXtqwP2WJ4xlJJcedMzfvGTnaoAJyCR8uSmPonhrXb2IT2Wk3dzbCTYpSM4c7d2B9QDiualL3FLua1YOM2n0PUPEXg3TZ7B7HWNM0mwt/Jf7NcaXqJjD+WC22USITn7xLKGICgnrxw3h7xXa6d5Gla7ay3uiThnngiYBlyeCM+hCnGcH0rkg0ou7+C/t5IDEzEQyAq4faxG4HBByeB6Ae9Vir3M1tHIf3ZTy+oz8gyTjt1ojpDk39QlNuXMlY2tSul8W+J7HStE0+YEI+xGmDM4z8rMSFAwAcnOPp0qfwLqM+i6lqyatomtTSaeSm62SRltpkcA5ZPukctndj5ehyCPRfhFrun3Hh208P2GrWj6uxnkS2ELr9nUblQyknYQWZecFgHXA+UkW9NfUrTw/eDxpr+jpZ3UhjjY3KtmLqilshWDx46E5G7gjcRfMoSUEv8AI0VNzhKq5I8/8Ka/plz9s1rWbjypY9ktrDPK0gcB8cjGXPGDggkNnsSIfiD4ttNT8I65ZXOqTreXOLqzaRtxjuYXVlVe6knB47dzhq5zxDqVjf6yXsraC1tDIsaRxRKgEYbHIUkZ45I4J571zOszxXkGpcq9wPnAI4CgdvrV6GPMz1z4ma/pF14Whi8P6ssimW2k8p5GPKYfBGCSVKoOTg4JBOKpa/4z1HVPDxiuUt7yaUrLE/lkuuGBbpyeAR29eKyPhLrXhTSLmHVfGemvqlmVdoIVtxLmQ7VB2swXAXefmzyemcEehaX4z+GPhv7Jq+madfyzPbGSWK3LsLZmKExBJDGrD53+YHgcDgjGVVTTiorTqa0nBxlzu3Y5W88XaTdePNFv457qXTROJmiA3MhUDYQrHBbcEJYYJ2D8TxP49mtvE2ppBb582BGt3bKFJ9hUNu7rnap+mQOK5XVdTs9X1JdWg0yy0knaxhtZGaPzC5Zmwfujn7o4HGOtRWuk6h4x1ew0DSJrdtTuhLCDLJtTYieZuYjOPy6jFd0qEo01UZyc95cqOq1u81Oz8OeE4dSaO1gvYluo7l5mLPGELI7AsdzkOvzZGO4OTXDf2Xa61qmpGy8P3upQ2od3kit/NcM3Vi6DJBxnBOBlsAZIrS8I+ELywS38Ta9pEtxpAums2sY5ilwzFii4TGSN6spAO75W4xXqlhpKaRYTXthCumaVeRK0tmdzshaHguHGV24B44+TB6knmnNxtZXubQp899bWPn6fSNPh8RRRQWO1hJmQOScbVyQVOR2PFd7beGI7rQND1O11GHfd3MtqEWRAikb8LsB3g52jJAyCOOmeK1y/jj8aypFcSTQxqY0leYS+ZtYqWDAAEEemRjHNQ6deXOh+JI9YtQqSWwEoDjKESAKc+xDHkc/NxzRJLm1Mj1fWfAlpJYfYdQ8ZSRSPGqNbGzZ44wC5HzF8DlmIyB1PrzXC6r8Ob3UYbuexuVvreVpZfKJ2xh3wQGAKsFUDbkjnucY1PEniT4WapKL1dVuBeN5+1Dbusgt0DKnJGzJwuMgn5lGRg443xh4wfxgNO0VfOghAWWRHnMplWPGAemMtsAPJA3cnpU0vaKUua1ulv1OirGlyJwvfqb2i6/eXWgx6TdymKGa486W3wrhCNoypxnjaOhwSc8ZIrooL74ejzEv5J/NR2ULHA0gUA9Ml1PqcHPXr2HnGiTqt7LclVaKNmghB6tg/Mf8AvoY/4CPXNamm3KxRSLJbxTN5hJdhyc4NS6luhFOF5XPFtQlS31GVYGyikK4x/dbBP6VZ1X/RktZ7VEa2uUCk45BPUfmR+dZFy+Ly4UpsDyMYxjruOR+HI/Or1xJnTERpgYgxYcdDgZ9+w/LiutTko2uZSd3c6nwHZaVdeL401vxE/h+3iVbqK4jDeYJAV/doy/cbPzBj09ya+hPEl9q194cabw4y34aJJpzJGIWkH8DAEBcnBY4AyCezYPyxJKXngkfkSRbiPcsSPyzXsfhr4z3sWppDrejpJZTv5YW1Odu4HJKtnezNtGdwwC3Bzxz1qSqwcH1OjD1XSmppbHdfDu58TxSJaa/ANKtRGBALmEuhuNwyucHy/lB+8eeD2OOa/abj1SzbRNQv5WlK2jlLeJwYolEi/OvAALjr1Pyr0GBWBZ/FjxXcSa3aXAss3Am2OgctBkcKrbsMq43DOT1BJGBXn93PNPDfLPNJM06pvd23MxyCST371NCkqMFBdC8RWdebm0X9HY3xBnkSJHmAJ28Ab+OBzgde54rU07U9Rt3vF0+9uLY3ShZxFIV3A5K5x9D+dY7XKLoM86MVOFdSOM/MMD+dWdFn2eJGiJwrxR/mHOP8+9VOTm7s50kjtPBV3J4o8ceE9J1OJJbOC3FgY/NCB4lUhc7iAzAsCBxkgAZJr3seCrzydmkeLJrOK2/cQIluJEhZDtIYsx3fKSvG0gnr2ryD4HeAL3U9R/tLX9Hs5NJFtlGuTFKjM2CAYzuycA9Rx3xXtl74G8P2Vur2sUthbWeZHSxuZLeJRt2s/lxkKDsyMgDjjkcUSpRqxtI1p1HF3W5wvx80/QrH4dWM8t/YvqrCIWphKiS5RSPm28kqFY8hgM4OTwD4pqt9G8n2iNQmICQM5wzNuwPwNfQV5pPw2j8Ht4SW9037J/aKSKn2gStDKNruqliWByGj67sMQTyTWR8UfBGheJLsXqaxFZy2lglrbafaqHwAzujPjgD5wSOO3zdBSUYWUYinzN3l1PFtP1fVPCl5HrmlXbQToGiDKAQSwUMpUgg/e7jtmuz8I/CvXdb8KWl1qV+wtbtUuLbTFuSFk3Bm80gcZ6HaMsQWzgrg+c67PLBp7WLXFvOYbxlmZWBRyGbc6nuDwAfpXpfwOspNYnlvtR068mt7RyLXUHuWKWrbVwkUfUPhU+dTlQF6fKahw9pFxbsFOfJJStexv+G/D+jeHtMn1TW9Gt7mK4umsoovsJud1xHJKgRGJ3hnMZUEqiggAntXjnjrQ9R8O+JCNQ0kaU7N5yWf2hJ9lu8jBF3qSDjpknPc17rrGuat4SWHQNE0z7FplrtKz7mlZjIWldXY5285OMg/e9OMn9oK7uLfwFca/Y+D7PU31C1iW81CRvtI075QqhMPujKkE7gBGGI+8WOJw84qTopP3er/AMzoxcJOMa0mtei6fI5fwr4C0nxJoFibfxfZx3Txef5SIsqR7gNqttfcnOQTg89u1dvrHw++Ht2l1Z+GdYujd/Z47a2tpJyFa4bP7132nK/dOFCj5CBksK8o+Evju40LTbHT9XeWbSI4CggtbaNpVJYcZOM5yc5z2xXuWl634DsPh9qPiXw+sMVzpunTvbxXt/mRZlMixK8TS5BkdAFXrhwBV1vauUfZ2t1v+hlQ9jyy9pe/Sx4r8RvDGoeAPEI0S+1C1vVazW7glgVl4LFSrZ/iBDcAngg98D0r4Zarc6j4Zs4bKfQNU16w0gx2ywaW4kthIB5ayXB+UMoByq7c/Nnf1rzT4r/FXUvHdlZ2Q0iPStNsiWjUzNPLNJk7m8wgYHXC4A65LYXHDWOqapZWd7p2n6ld2kOoR+VcpBKUEyYI2tjqMMw+hPrXROpJxUWznilB6H0R4Q8QeJ9c8VvY6xazSqbd7t4/szrtfzNgcfICV2btvUHLdOM+Q/GnUbuTXtd08S3C2pv4nMUwXIO1pGbqeCwyOeAcYUfLWvqvxs1K80nUrafRLGCNo9lr8zSEORiQudy53qWXjAAIBVsZrjfFyEi6Mpmn4jGWySRjao9umK5qcXSSi3c6cRVVV8yil6GNqLfJYtjoZD+BAGP0FWJAlzHJYxRtdSXMsVvEIThnJkQfLkHqRx+Fddb/AA48SPpljcappN3a5hNx5Cozz7CoYEqoJH0ODkHIFeixfD3SJPg7fjV/A8Yuo2LWURn2TE8gSO5ZMHJyVZyCAowOBThUU6jp2IeGkqSqtrXp1KFl4U8IfDqzi/t+KPWdbmRoYYpYvMjwxiAO3JAGVyerfNxnrXqnhqC3s/BaXWpWWj6Yktv5SNIoVVhZVCjJIwMn7qkYyMYNeN/C/wAd6KjSaR49Z57KGLMN5c25ZwVDbWkA3MpwNvynK56EktW98R/HGhan4VOi6LJPLDAUIme28sSKnT0JU9R8qnocCi01Vcr+7bbzNOek6Kil73c82t7SO31UWcU0UsNqGzJHu2kLwMZ5+9+eD1rtdHt7ZLPMkETO7Fjvbp7CuB8O3pmguLtJRJA0wjizxwvRs8k5JJx716ZpWp2OnafDb3ejw3DldwdgzcH0K4759euc1x15OLsh0FZHzVdQo+mTJs23cF2YwMcspAUc/UUmzczLt7DePQ5HX9ava7Gsl/cxt7EH3C8f5/yK1mzahICrL9oMbDJ7uoyp4zy2MfU+9emndXOOSs7C2khaJbYgl4d2MDPGQcf59a6DSXKyRhZESTcpRnYLjJxnJ4AHXPaqnhaNZXublQSFtHmOPbH9Nw/Cva/gV4X+G/iPTJLfXI3vNdiYn7PNJJGFjDKP3YRhvHKFsjIPoOsSlzaFpFH4d/B7Ub/XjHrGpWMNviRbiGCVhcISpAwGjx1PXPvXc+OPgzoKeB4tM0e1Fvq0s5ZbmVt0slxIu1dzYJ8o7cFRgDqBnIPpcGg6YBFPZGWKSNVWOdJyzsFGPmL53fU5z3rmvHfxP8O6GYYnb+0JYZd8oGVUEZBwO5+menc5qKlaFGN5s2pUJ1naCMrxz4Ajh+GNv4c03TLa51CfS3hZoUCebLGimLLHsG2gbjgBuTya8V8dfD3xJ4N0mz8SauLRLS8T7NiGYSOspDkDjggrnnPXPpmvojwf48h8YanEttoFx9njXeJfN3RKAONx245wMAc8Z5AGKnxk8Aax48ttMtYNcgtoLWV5nt3t9wZtmE2ndkYyc9SRj0opVI1o80QrUJ0Zcszh/wBn+ew0nRIDf+K7SCeWUoNPluiCqgrgiMkHJ3HnJUZ+7nNetePLPVNV8O+RpV3ZW8ULNJci6yEkUD+F1BxxnOBz68182fDQabZ/FCEa3Lp7W+l3E8DzTzBYXdFOMMcAcgEZI6cckA/RNn4yg1rxFFY6MRPaQiIT3KupiBdiFWPGd4GxuQQOP4s8VKCq03TlsyYTdOSkuh5TZ/D7xBc63G9rpNlFcEM8jG9IWMliD1zzwD8o4yCO1eu+DPDdx4f8PfZtSkhuWIxNNDDkSMecFQuWGDgZ7dfStCbUhHc+RCUdQRkKRuQYwWIHYNwfTnsM1x/j34gW/grXbSy1CJJLW+tI7hZPmYxky7VJ9sqDnJwR0A5rKhgKOHlzxu35nRXxtSvHlkeIfGTRvCGneJ47bQLmMPDI5mtrd1aOPB53c5jcHjZjjB+7jB5yy13xJo1lcadpmuajpsM8hkZLS4aP5yuFbIPBII/JfQY2fj1quiap40N3pB04pdwIfMtJNwm+UfKxBwGztTjoDnOAMcVYlld7V3aRoNjGRjy4PU+3p+FbSVnc4m7HsD/HDU7q+0hY9EtY0e53XMRmLGZ1jb5g5GU+8fXr3rmviN8afE11b6rpmkafp1jpepweQEaAPJFGYwJAp4XD/N1U4yQOgrzeG4kifQLxmZvmJbJ77Vyf51FqkrzW2nyOctJBKT/3yQT/AF/CrTfUV7mzpkbw30dozMyDy2yxz0xmtK6iSeyeVoBJIzCOPcPvMzCQsO4IKxjP+1XOaZPLILW7d2dreQQlgpLFT/8AX/nXW+FtI1HxVf2GhaVsa4ulLZmkCRozY3MzdgF2r3JwAASQKyktQNfVvhP4+sLUyyaD9pWKVBcQWN3FPKmQDgojE7sMD0OAc9K9j+Kfwb0HUNCnu/DlpbaNqtpHH5WCywyrkBkfgknH3W5OeCcV2eg+ENZ0vRGttW8SXupXKqyLcXBUmEFiRtJBkOAQPnd+gxgcV5L4t1z4o6PefZZJL6ZJBtiQwh0kVGB3FQpX069uM1nXr+xt7rdzsw2F9vf3krdzP1b4MrB8NJ7XTrI6t4lmmSRZkl2hVLcrywRFwScvknHY4Ucf8QNA1/wqtousQQRzzxpMm1hIqtGFyPT7zHPava/hb451bxPbz6NfQQ2epQx+ekskXyyrn5iVXq249e/P901w37Seiahaz6Rr17GsvmiS1mukyqnADqpBPGf3hBA55z0FXGUasVNIxq03Tk4s4u8+N3jXUYLS5WazhjtSV8iJHCFw/wAshJctuC4A5wMdMkk8n4h8Ra94osRBrWtXmoiAfuWuGDOp9S3Uk4GSfSsfwray3c11pkEElwzgCOONdzs5IxgdT92vpf4MJeL4JtvBvjrwVEbCzd/stzdRRPESWZiZI3PmK2SQGAIIwCFwS2urMbHi/wAPNCHi3VrDSoJhbyTwbGlYFgqKA7cZGSQhAHqeoroPFfgTxnZaVr8MFo2rSqN9oLRSzTRSHbhAB8zKqtkdc9MjBPvFv8PvCOkeJNO8XaNaR6Y1s0gMNucW8wkjaLaFHQ/PkbeCcAjnI1dL8WeDW1GW2tdYs/NtI2LuzgRx8/MNx4428np7mp5YxfvM1jBy2R4BrPwx17wp4M03WdTUoY2RLi3A3mANkgs44+8duO2V5POMbUdY1Oa7Y2SWYiQBMzzqhYgDJAZhx9BjivpD4leF7jxpoqaRdavLZW3m+a4gQMZGH3d2T90ZJx3JB7CuDt/h94c05DZzxX+oNGcea+4n3Hy4HXJ+pNZ1aCbukHM47HzVrIWTVp2Dcn5OmPm5I4/AisrT1eF/tduwRoG3pn0zzz6j6dDVy4Rb/U7m4hgMU0iGaJVYHdtGCv1IDH8vWqMUoayeBioKnfG2eoPUfrg/hW0PhRFRWkbOgtHZ6hqtg25EkhMcTE5IRm+Uf+PV7r8OvGPgmDwZpemWt1JpF08aQSwCxklluZwyFn3Rq7NuYYGe3AAAAr56laOS6jkL4Ywg9OrDOP1A/DFdf8OfFkfhDVrPWoLGG+uYY5QYpV4AwejdVOGOD9c56VKVncaeh9gxaFt00RvqV5tUYURlVTqSTtIPr6D6V5/ffCvRLi7MI8QX0MlzIV+YICsmN2ACuQMBu2cHqa5TwV4+1j4keKrdtYvdM0PR9PtZL2dTIIjNglQjSsRtXPLbAu5VZW3A1qeJ/inoth4p0nQtIC6ml9cLHPqe8C3jjDjmHn5juwxkYAYUYzngq0qc7c6NqWInSvyux6p4a0HR/CdiE0ozILmQJNcytvMpGSpJ7Dkj0/E1518X28WXmg3Eeg69NZtaSb51UMRcxA5ZPMz+7GPTGfunAJq38bvEt3b/AAz1N9HvrjTrk7DHLFIVZG85Ay5GP4dwx0IBr5m8ZeIdZ1/UDHq2oTXYFzHIEZsKWwQpwMLkbuvueaqMVFWiZ1Kjm7sIrr7NbfZnCqpZZXkYZCkljjH0zxV+58W67aPHHZ6jLFHEB/q32llQMV+YHJGHIAzjBPFY6Sojs7hZcSESZByylCFPHplunTNZV5+8dWwq4xGMDsBTijKTO6074h+LotLtki1NEwkhL+SpkZWkLMpc/MQTnvnBx0wKpax4j1nXNVsm129e+C24tY2kRR5aGR3AGB/eZjn3x0wK5VEjWcIuTg4LcbWQ4wfwOfzr1b4M+A7LxXq1zrGu3yW2j6X5T3CknfK53lVXH+4Sfw9yCTsCbOD0+xfUvFTafb7DFaOWaUchcFgMH1+bp6qPSujtvD9r9sl3QT7VRQ9y74LYGANoAGc9sZ5z7V9Y6RY+HdU0pb2HSNJm0swlIjE6ygKGbIAT5AdzMflPVucEYrG0P4ZeFbEPaTpNdCcCbEk5DwoRt8vCkZBIkIJ+nbJ4cTRxNSX7t2R6WDqYWlD95FtnnXgb4UfD648NWj6lDO0gk3RnULtw0Z+Yn/VeWD16YYgYziuC+OPw4h0O7s7rwlYRto0MDLOsN4JREWYDIWRjKR3PXHJyBwPqSzvdLSe40pEFo8IMZgRAwkUDPyryTkdsZOeM14F8XvH/AIE8QaDcaJo15LcGSSKVZ4rV7WPf5pDKwG3eNoJ+cMPmBHOcdqTjFJu5wzabbSsjxnUJlsZnZZWjeZLd0YdUAA3Y7nkDp6Vp2msTaJdWep2GoSWVzasDC0R2sOMHH+zkkH1BArM1vZd3jFxtEIkhYDnbtRipz+XH51X8QRTpqflW6FkfbjAPcBiPYdMfjSWpB7P4B+LzQDxLrnifUtU1bWGjiGlRTzM8GSvzKsYASMZ2sxyMgYAyPm9V8N/EbSNW+Dj+LdUuLW3+ywGHUYnBKLdRsNwAOThuqjJOGHfivkTVAr6fJLb7uJXbcGxgA4/lj9DWNp4hPkROduMySn2C4/x/OrQJ2Pqrx58QfDEfhybXNN12yg1Q2bTWpgkV5N2QyoBghhuJycfdyTg8jyz4g/FrUfGngq20TWNHso7iO9FwbyBmUCPaU8sIc4/1hO7ceg46582+Y+F2kZFH2eVIUYf7UTg/zX8qmGw3YhY8tG+0epAzScrjbubXwx1u58Nalca5YrA93bIhSKePcnAYMCMggc44IPvX1l8PPE3jDVbKCfxN4Y0/S/tEIkt3gujvmVhuT91g7F27s7n3ZXG2vj8xBJQ4CBryzEjL90EFVLH9WNe4aH8aNVubqzgSytZNb1B1WW6MTeVCpYDdtLFnA39MqeOvQCVNAlc9P+N2iatr3gySx0zzftMcqzhISd8m3OEHrliuB3IGOa+crux8Sz6qfDsmn3CsiK1xZiEl3Ychs9SxBOBnHU19Jxa5FP8A2Uj3RbUL+4A2FhjCBpZCRngBFbkA8mMd81c8SaxZ2FzLeymARQwBrp2IURRjLbyT6AZPseKwxGGVeXNc78PjJUYOFtDkvh1Y6xN4Wgj1DU287eJYEYkSopPKsxAYYPZj2yM1zniOLxXba/ewR6Za3UKOPJl8skspVTzyehJH4V6J4kvLO98P6m1ncxWuoCzeayvYgrMu1NyHcQRIny9Ocj3wRz/wUTVvG3g1tX1rW5JrpLp4N0YjUbQqsOAAP4q1SdGCje5zVKiqTcrbnzBfQGG8W5gOGhuXySenIz/M/nWRJDHc3d+0ERGyNnAHI3AH5QO27BAHv+Fd/wCIIYNZ1O41CWJLaW4cvKLcbVZiAM4OfT9az49Btk3/AL+4y5BJBAP8qyjU5VY5Z4mk+px0LJKyt8wKRqHYjsM8/lgfnTtjBS2VUGPeCTyeOfp0rsTolpuZt0hLDBzt/wAKBo1ttYNJK25dvO3genSr9r5E/WaXc4uQedaujhykWMLjjB3e/TJx+PvU2pXwa+tzCGRbeNUhDeg5/nXZR6ZDErBZJMtjLELk498VHeaJY3SKsqt8owpUKpH5ChVVfUTxNPozG8SeM9d8Q6HZaTqMx8q0LEODl5WIxucnqQOM9+9ZVwoW5S8i3rErpsbH8SjsfqOtdEfC2nM8xWS4RZfvKrjGc5zyD7/nVqbRbSSwt7N2cpCQQeAW69cD3/Sq9qhfWIHPSqIrh/LRSktqZAAGOwEc/l05qpHG0ixPkD7zFicAdFB/PNdhJpFo7qzb/lh8jAbjb/j1596bFo9vFai2WWfy8EMNw+YE554pe1QfWKZy2mwoHmZXLsigZ2nBYnHB9OvNa95532G3sxcyJFcFFuFjkwJUGGww7jIzz/StqysobVFSMcKMDKr0znHSibTbaWKGNlIWFNi7cKcc55A75OfrWbqNlLE0l1PWZvjLpcsnhLwh4d0+40XSreeya8mkmG4InAh648sHaC7HkbsjpVT4ifFG20T476bJaG6WBtIFjeAxlVYtKWRx3ypyM44ywHU15NLoVnLGI5JJyu3aQGA4/Ki90G2u5kmnubySVAAsjSZYAAYAJGeNvFaqr3B4mEjqfiF8UNVs/Ft5quiXNnN58kJVJIQyrItuiO6ng5DIrcnBPY5OfLoLxHMJ1CLNs07XBUY3fIhwOTzknHPv9K6e70GynjKSNK2X37iRuBwB1x7CmvoFi8caEyhYzlQNo98dOmal1UL6xBmDHK01u7vGZHvbhnKAkHLEsT+RHtRaTrf6xcXLOTHFAQOMc7QOB2zjtXQHQbP+GW4TG4ghhkE8E9KdbaJZ28PlRPMEAIAyOp6npSVVB9YgziZzd2XmwTRAG5hWaInBDLnIbjrnv9Pap44GsrhNVgTYkBSRAMEhiAwUAgg4IJ/CurudAtLi0itZpp3WF2eJiy5TdgkdMYyM9KSbw3YzWQtTNcqm4MSGXLEDAycen8zVqqkR9Ygcl9reOyk0weWtu0m9nC8lhjn8CDj6mpZ1kj1sNImDsmYAHP8AAxH866FvCWmsu0zXWMnI3L7f7NWD4esirYluFduNwK8DGMAYxSdSPQr61A5i2mub3ZbRK5mUMqMp42hFUZ9OF/Mk1HBq91C8d4gxbxhIpCgIKFskFT1B+T6cdq6mz8M6fbzJIJLiTYwO12UgrjBQ4HRhwe/HBFRP4U0/ypoRcXqxTEM0ayDAIJwenUZIGc8E+tJSitw+tR6GfaeNtXtvEcOo3l1fXv2OJEiimnJAcbN4zzwSrdPX3rS8YfFbxDr2km086KNbxW+1+XGQShxiEEn7gwB0yQNpJBIMP/CHaWes10fcsuemP7tSf8IrpiwRxK042BstlcsSMZPHbjGMD8zm/axWwvrUXuc5beJtUisZtKt7m5tdNnhaN7VJmMbZA7Z68AfSvqn9i6a0m+E12LxW3x6tIikSYyohhx/Ovni38JaZBdLOst0xXGAzLjI7/dr0T4XeM9Y+HWgXGi6EttNbz3bXbtdoWfeyop5UqMYQdqic4yQfWYI5qiiisDgCiiigAooooAKM0UUAGaKKKACiiigAooooAKM0UUAGaM0UUAFFFFABRmiigAooooAKKKKACjNFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFLioL25W0haaRHaNAWdlx8igZJOT0+mTTftY3MEhdxl1Qhk/eMo+6Oev3hzjG05xxlpCLFFRJKzMiGCVXYngjgAHGSRxzxgdeenBw9HSRd0bBhkgkHIyDgj8CCPwpWGOooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigCC8jvH2fZLiCHGd3mwmTPpjDLioZrGRkkSGWKEZd4CIiWjkbdlzlsN948YHWrx6UCnzNAmVtNt5LW1EEjxPtJIMcZUc+uWYkk5JJPOaLS2e2jEaSggzSyNleSHdmwOeMFhz3x054sUoocr6jTuJRRRSEFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQB//9k=</binary></FictionBook>
