Ты, старуха! Соня Вишнякова - Ты стала похожа на старуху, - проговорил муж. - Не говори так… - сжимаюсь, хочется стать невидимой. - Ты на себя давно в зеркало смотрела? Эти свитерки, эти джинсы. И что у тебя с волосами? Что у тебя с лицом? Купи какую-то косметику, что ли. Хотя… тебе уже ничего не поможет. ---- Мне сорок семь. Обозвав меня – старухой, муж ушел к студентке в два раза моложе его. А сосед сверху сказал мне – Я никогда не видел женщины красивее тебя. ==================== 1. Я полюбил другую Отпросилась с работы пораньше. Попросила Екатерину Макаровну заменить меня на последней паре. Сама мигом взяла такси, приехала в супермаркет возле дома. Пробежалась с тележкой между стеллажами. На кассе натолкала два пакета продуктов. Сегодня гуляем! Приготовлю мужу праздничный ужин - в честь годовщины нашего знакомства. Даже можно сказать - круглой даты нашего знакомства. Тридцать лет назад мы с подругой гуляли в парке, к нам подошли два парня, хотели познакомиться. Мы их, конечно же, отшили. А через год я встретила одного из них в университете. Молодой красивый – препод. Он подошёл ко мне, сказал, что отлично помнит, как мы с подругой отшили его и друга тогда, в парке. С тех пор ему это не даёт покоя и он никак не может меня забыть. Соврал конечно, но было приятно. Мы посмеялись, сходили в кино, на танцы, в кафе… и закрутилось. Сегодня особый день. Не верится, что мы с Эдиком тридцать лет вместе. Это что-то нереальное. С тех пор мы тихо отмечаем эту дату. На дату нашей свадьбы, чаще всего кого-нибудь приглашаем. Ну, а день знакомства отмечаем тихо, только вдвоём. Надеюсь на романтический вечер. Поэтому набрала всякой всячины, чтобы приготовить любимое блюдо мужа, филе индейки, с пюре, салат Цезарь и десерт. Пакеты получились довольно-таки тяжёлые, но отважно я тащу их, представляя, как сейчас приду домой, достану свечи. Давно купила набор романтических свечей. Эдик придёт с работы, я выключу везде свет и зажгу только две свечи на нашем столе. Выйду в своём любимом платье. Оно мужу, кстати, тоже нравится. Он не раз мне об этом говорил. Как хорошо я выгляжу в том светло-сером платье с застёжкой впереди и тонким пояском. Люблю угождать своему мужу, поэтому надену это платье. Хоть ему уже лет пятнадцать, но я не поправилась и не похудела. Хочу выглядеть привлекательной. Кто знает, может быть, потом, после романтического ужина, мы потанцуем и незаметно окажемся в спальне. Надену то бельё, которое Эдику нравится, белое, кружевное. Скорее всего, у нас будет сегодня наконец-то секс. Мы оба выпьем, а когда Эдик выпьет, он любит ко мне поприставать, я это знаю. В последний раз, месяца два назад, мы вернулись после дня рождения наших друзей. Эдик пошёл на кухню, ещё немного выпил, а потом в спальне… можно даже сказать, набросился на меня. Ну как набросился - это, конечно, громко сказано. Скажем так - уложил меня на кровать, довольно настойчиво. Такого давно уже не было. Секс у нас бывает в последнее время очень редко, но я понимаю, муж ведь так устаёт на своей работе, новый курс собирает. В общем, выматывается. Ему не до секса. Ну а я что? Пару раз проявила инициативу, он сказал, что ему не до того. Я и не стала. Может, действительно не стоит навязываться. Вообще, конечно, хотелось бы секса в жизни чуть больше, но не получается. Никак не получается. Иду и обо всём этом думаю, тащу тяжёлые пакеты, захожу в подъезд. Здороваюсь с консьержкой. Дом у нас старый, памятник архитектуры. Находится в самом центре города. Когда мы сюда заселялись с моими родителями, это был обычный трёхэтажный дом для всех. Но спустя годы недвижимость в центре стала элитной, старые жильцы почти все продали свои квартиры, новые - уже из других слоёв общества - превратили старые квартиры в элитные апартаменты. Мы с мужем остались в этом доме практически динозаврами. Соседи - сплошь богачи. Интерьер в парадном и подъезде сильно изменился. Единственное, что осталось неизменным, это круговая лестница, по которой все, кто живёт в доме, вынуждены подниматься. И так как потолки в каждой квартире высоченные, то и пролёты лестницы между этажами довольно высокие. В общем, поднимаюсь я по лестнице, тащу на свой второй этаж, теперь уже, кажущиеся неподъёмными пакеты с продуктами. Слышу, кто-то сзади начал подниматься вслед за мной. Догоняет. - Давайте я вам помогу, - слышу позади мужской голос. Останавливаюсь, выдохлась. Оборачиваюсь. Стоит мужчина. Кажется, я видела его пару раз утром. Когда мы с мужем выходим на работу, этот мужчина с пробежки возвращается. В шортах поверх треников и в футболке поверх термокофты, в шапочке и в наушниках. Сейчас одет обычно, джинсы, толстовка, кроссовки. Возраст - около сорока двух - сорока пяти. Сложно угадывать мужской возраст. Мне все кажутся либо старыми, либо молодыми. А сколько кому - давно не получается угадать. - Что, простите? - переспрашиваю. - Давайте пакеты. - Ах, вы об этом, - усмехнулась я. - Не нужно, спасибо. Тут недалеко осталось, - и сама с грустью смотрю на длиннющий лестничный пролёт. Начерта я столько накупила! - Нет, это вы меня простите, но я не могу смотреть, как женщина надрывается, несёт тяжёлые сумки. Воспитание, знаете ли, не позволяет пройти мимо. - Вот как? - щурюсь, пытаясь без очков рассмотреть его лицо. - Ага. Картина не из приятных. Почему ваш муж не спустится? - хватает мои пакеты и тащит их, перешагивая через ступени. - А… Это… Я просто собралась сделать ему сюрприз, он пока на работе… - зачем-то объясняю, торопливо топая за ним по ступенькам, как будто хочу удостовериться, что он не убежит к себе на этаж с моими пакетами. - Странно. Мне казалось, он прошёл мимо меня, когда я спускался полчаса назад. Ну да ладно, это ваши дела, - он быстро поднялся, поставил пакеты возле нашей двери. - Да нет. У него ещё пары на сегодня. Это я отпросилась пораньше, чтобы приготовить романтический ужин, - снова зачем-то объясняю. - Вот как, - мужчина странно осмотрел меня, усмехнулся. - Ну, удачи с ужином. ---------- 2. Обнимемся на прощание - Я не хотел, чтобы ты это увидела, - остановился в движении, неловко улыбнулся, скорее от неожиданности чем от радости меня увидеть. - Но... я увидела. - Что ж? Придётся тебе принять всё как есть, - Эдик пожал плечами и продолжил доставать из шкафа вещи. - Что именно я должна принять? - Я от тебя ухожу, Нина, алё-ку-ку, ты где? - он щёлкнул пальцами. Действительно, стою заторможенная, смотрю на эту ситуацию, не осознаю её значения. Да, я вижу чемодан, вижу, что муж собирает вещи. Но это никак не связывается в моём сознании с тем, что он сейчас возьмёт этот чемодан, закроет, прожужжит молния, Эдик возьмётся за ручку и выйдет отсюда. Навсегда. - Эдик, ты от меня уходишь? - эхом прозвучал мой голос. - Ну наконец-то! До тебя наконец дошло, что я от тебя ухожу! - муж пытается разозлиться, но у его интеллигентной натуры это плохо получается. Конечно, если разозлиться, будет легче выкрутить ситуацию. Обвинить меня в чём-нибудь, взять чемодан и уйти. - А как же годовщина? Я купила продуктов, хотела устроить романтический ужин, - я всё еще на своей иллюзорной волне. - Нет, ты точно ненормальная. Мне говорили, и я в принципе это знал, но сейчас увидел воочию. - Что ты такое говоришь? - Говорю то, что давно уже думаю о тебе, Нина. Посмотри на себя. Ты похожа на старуху. Не зря в университете тебя в кулуарах старухой обзывают. - А ты - в том числе? - Представь, каково слышать, когда при мне о тебе говорят, не стесняясь называют «старухой». Это же, наверное, не с неба откуда-то взялось, Нина, это, наверное, от тебя зависело. Не случайно тебя так называют, ты не подумала об этом? - Я не думала, что ты будешь такое повторять. - А что мне остаётся? Посмотри на себя! Как ты выглядишь? Ты реально стала похожа на старуху, - проговорил муж. - Не говори так, - сжимаюсь, хочется стать невидимой. - Ты на себя давно в зеркало смотрела? Эти свитерки, эти джинсы. И что у тебя с волосами? Ты же вся седая! Посмотри на свои волосы. А что у тебя с лицом? Бледная, тёмная, как будто вылезла из погреба. Купи какую-то косметику, тон, пудру, я не знаю. - Он раздраженно махнул рукой. - Хотя... тебе уже ничего не поможет. Думаешь, если ты ходишь в этих своих джинсах и футболочках, то молодо выглядишь? Нет, Нина, ты выглядишь как молодящаяся старуха. - Он обернулся, посмотрел вокруг. - Где моя зарядка от телефона? Ты не видела мою зарядку? - между делом спросил так обыденно, как будто сейчас он просто возьмёт зарядку и поставит телефон заряжаться на тумбочку. А я пойду готовить ужин, пусть уже не романтический. Но всё-таки. Моё огорошенное новостью сознание никак не связывает тело с теми действиями, которые оно по идее должно произвести. Я всё ещё упрямо полагаю, что сейчас пойду готовить ужин. Так плотно во мне сидит давно вынашиваемая идея с годовщиной, что даже неприятные слова мужа, не могут повлиять на уничтожение этой идеи. Мне нечего возразить, нечего сказать в свою защиту и оправдание. - Ладно, - проговорила я, обречённо глядя на доверху заполненный чемодан. - Что - ладно? Что - ладно? - возмущённо проговорил муж, нервно жестикулируя. - Ты как была непутёвая, не от мира сего, так и осталась. Посмотри вокруг, Нина. Ничего не замечаешь? Алло, я ухожу! - И что я должна сделать? Реально, наверное, я действительно такая, как он говорит - непутёвая и не от мира сего. Даже собственный муж считает меня такой. - Что ты будешь делать, когда я уйду - это уже твоё личное дело. Не хочу в это вмешиваться. Живи как хочешь. Квартира твоя. Ты хотела стены перекрасить - вот, пожалуйста, крась. Никто тебе не запретит. Может, даже встретишь кого-нибудь? Но это вряд ли, - усмехнулся. - А ты? Уже встретил. - О Господи, Нина, я же тебе в самом начале сказал, что я встретил и полюбил другую... девушку, поэтому я от тебя ухожу. Потому что у меня любовь, ты слышишь? Ты вообще понимаешь, что это такое – любовь? Секс. Счастье. О таких вещах ты давно забыла, атрофировалась, не знаешь обычных человеческих эмоций. Любви! Страстей! - он заговорил высокопарно, как у себя на кафедре. Он великолепный оратор. Не зря пол-университета ходит на его лекции, и все восхищаются. Особенно молодые студентки. Каждый раз, когда сессия, он как бы между прочим рассказывает мне, то одна, то другая пытаются предложить ему поставить зачёт через постель. А он, такой возвышенный, великолепный - гордо отказывается. Потому что он не тот человек, который изменяет своей жене и предаёт близкого человека. Он выше этого. Это его собственные слова. - Хорошо, я поняла, значит, ты уходишь… ужин готовить не надо. - При чём здесь ужин, о Господи, Нина! - всплеснул он руками, как перед своими студентками частенько всплескивает, эмоционально рассказывая, раскладывая по полочкам литературу Оруэлла и Флобера. - Я поняла. Я же не глупая. Эдик, я всё поняла, - повернулась и пошла в направлении кухни, потом снова повернулась, вернулась в спальню, ещё раз повернулась, пошла в гостиную. Чего хожу туда сюда… непонятно. В этот момент вжикнула молния на чемодане. Послышались шаги по паркету, тихое шарканье домашних тапочек моего мужа. - Ну что, я ухожу. Ты идёшь прощаться? Стою в гостиной как дура, тупо смотрю на картину - ваза с персиками. Мой любимый натюрморт. Выхожу в прихожую. - Ну что же… Нина, дорогая, не поминай меня лихом. Я не виноват, что так случилось, это всё любовь… нечаянно нагрянет…Тебе, желаю всего хорошего. Живи, как считаешь правильным. Если будет трудно - звони... Только не ночью. На развод подам сам, можешь об этом не беспокоиться. ---------- 3. Аромат сверху Подошла к зеркалу, смотрю на себя. Поправила волосы. Приподняла подбородок, прочертила пальцем скулы. Повернулась боком. Другим. В зеркале я не вижу старухи. Вижу нормальную симпатичную женщину с красивыми вьющимися волосами. Да, есть седые пряди, но не критично. Как по мне, они даже украшают, идут к моим серым глазам. Когда-то я красила волосы, потом бросила. Они у меня густые, вьющиеся. И, как мне кажется, вполне красивые. И меня украшают. Макияжем не пользуюсь уже лет десять. Только питательный крем и то если не забуду. Эдик не одобрял, когда я пользовалась тушью или помадой. Если по какому-то случаю крашу губы, муж говорил - «Для кого это ты красишься?» А когда я отвечала - «Для тебя», - он всегда повторял - «Я тебя люблю такую, какая ты есть». Меня это тешило и успокаивало. Я верила в то, что мой муж любит меня. Такую, как есть. Не стремилась к украшательству. Больше предпочитала удобство и лёгкий свободный стиль. Да, свитера, да, джинсы - это удобно. Тем более в университете, когда полдня стоишь на ногах. О каких каблуках может вообще идти речь? Я уже не в том возрасте, чтобы рисоваться. Я за натуральность и естественность. Да, в принципе, я всегда была такой. У меня даже нет туфель на каблуках. Нет вечерних платьев - только обычные, скромные, симпатичные, неяркие, из натуральных тканей. Я люблю это, почему нет? Мне всегда казалось, что мой муж любит это во мне. Казалось, за это он меня и полюбил когда-то. За естественность и натуральность. А теперь получается, он выдал мне в упрёк всё то, что, как я думала, ему во мне нравится. Получается, то, что нахваливал, этим же и ударил. Зачем он так сказал? К чему были эти оскорбления? Для того чтобы унизить меня, и гордо уйти - от униженной, оскорблённой женщины? Я всегда думала, что Эдик не настолько невоспитанный. Оказалось, настолько. Любовь и страсть ударила ему в мозг. И, наверное, ещё куда-нибудь ниже живота. Теперь я поняла, насколько радикально может поменять своё мнение человек охваченный страстью и любовью… но уже не к тебе. А вообще, если говорить самой себе честно, я подозревала, рано или поздно это случится. Удивляюсь, что не произошло раньше. В университете такой цветник, взрослому активному, привлекательному мужчине трудно устоять в таких условиях. И у меня у любой, не было шансов. Ясно – молодость всегда победит. Наверное, я сама сдалась уже давно. Эдик ещё долго держался. Это было для него нелегко. Но я чувствовала, вот-вот что-то произойдёт. Должна была догадаться. Всё это охлаждение в последнее время, колкие замечания, странные загадочные взгляды, перепады настроения, то внимателен и добр, то зол и раздражён. Он словно готовился, заранее подготавливал конфликт. Нагнетал. Вывести на эмоции. Заставить проговорить неприглядную правду. И в один прекрасный момент сказать, что я уже ему не угодна. Уже несколько лет я не чувствую по отношению к нему ничего. Так же как и он не чувствует ничего по отношению ко мне. Это было ясно, но мы всячески сопротивлялись, не признавали. Мы просто жили по инерции. Годы, проведённые вместе, сплотили нас. Сделали одной командой. Мы были друзьями, соратниками, коллегами… кем угодно, но только не мужем и женой, как это принято понимать. Я встряхнула волосами, обернулась, окинула взглядом нашу уютную гостиную. Здесь тоже всё в моём вкусе, натуральное, уютное. Я вдохнула, надула щёки и медленно выдохнула. Пошла в кухню. Осторожно ступая, привыкая к своей новой роли, одинокой брошенной женщины. Встала напротив пакетов. Порылась, рассортировала продукты. Разложила по холодильнику, на разные полки, что-то поставила в шкаф. Автоматом, не думая, двигаюсь по кухне. Выполняю обычные повседневные действия… только в уже другом статусе. Не нужно готовить ужин. Впервые за много лет, я не должна ничего готовить к ужину. Это так странно и необычно. Каждый день на этой кухне я готовлю свежее, интересное блюдо. Потому что мой муж не ест вчерашнее. Он разборчив и придирчив в еде. А я старалась ему угодить. Остановилась возле окна. Скрестила руки на груди. Смотрю на шумящий, пульсирующий жизнью проспект. Ещё не могу никак к себе применить осознание того, что муж от меня ушёл. Мы разводимся. Я осталась одна. До обоняния донёсся приятный запах жареного мяса, с тонким ароматом специй. Из вентиляционного отверстия под самым потолком в кухне порой долетает особый букет запахов, который я давно пытаюсь найти и повторить. Никак не получается. Сегодня этот аромат мягко прошёлся по моим обонятельным рецепторам и я вспомнила, что голодна. Иногда вечерами, кто-то в квартире сверху или снизу готовит такие блюда, что аромат от них возбуждает вдохновение. Хочется готовить, удивлять мужа и удивляться самой. Видимо, просто хорошо готовить - недостаточно. Нужно что-то ещё, чтобы мужчина оставался рядом. Я вздохнула, пошла в спальню, открыла свой шкаф. Посмотрела на серое платье с пояском. Достала его, положила на кровать. И почему-то так мне нехорошо стало. Я развернулась, открыла комод, достала ножницы, повернулась к платью. Взялась за подол. Открыла ножницы, уже занесла, хотела резануть… Помешал какой-то звук… наверху что-то тяжёлое упало. Я остановилась. Платье было спасено. Оно ни при чём. Но я не стала вешать его обратно в шкаф. Свернула, положила в пакет и засунула в специальный мешок, куда я собираю вещи, которые больше не собираюсь носить. ---------- 4. Джинсы и свитер Сижу у окна в преподавательской, задумчиво тереблю край рукава розового, ангорового свитера. Передо мной пачка курсовых, перетянутая аптечной резинкой. Давняя привычка. Не очень презентабельно, зато удобно. Иногда, поглощённая работой, я снимаю эту резинку и закрепляю ею волосы в хвост. По привычке, на автомате. Порой не замечаю, как я это делаю. Сижу. Задумалась о том, какая злая ирония - муж от меня ушёл, а пять дней в неделю мы будем с ним видеться на работе. Он преподаёт зарубежную литературу, я преподаю русскую. Читаю студентам лекции о старухах из классики - и не заметила, как ярлык «старухи» прикрепился ко мне самой. Моя кафедра - русской литературы XIX века. Веду общие курсы и семинары. Пятый год пытаюсь пробить свой спецкурс «Двойник в русском романе». Достоевский и другие. Каждый год читаю студентам лекцию про женщину, к которой пришли с топором. Поучительно-познавательную лекцию о старухе-процентщице. Знаю каждое слово наизусть, включая то место, где Раскольников в очередной раз называет Алёну Ивановну старухой. И это, наверное, отложило между студентами восприятие меня как женщины, которая рассказывает о старухах. Меня тоже заодно начали так называть. Не за возраст и внешний вид, а символично. Спецкурс мой не утверждают - то часов нет, то студентов на него недостаточно собирается. А вот у Эдика получилось собрать фирменный спецкурс - «Флобер: анатомия иллюзии». Когда он читает лекции - аудитория забита. Он даже получил за него надбавку и грамоту. Который год он рассказывает людям о женщине - Эмме Бовари, которая поверила в красивую любовь, завела роман, залезла в долги и умерла. Эдик много лет объясняет студентам, как гибнет женщина, которая приняла иллюзию за жизнь. Какая ирония. Мы читаем о разных женщинах. И каждая из них умирает. Наши кафедры в одном коридоре. Дверь напротив двери. И в этом есть жестокий показательный момент. Получается, теперь мы будем одновременно стоять за дверью и прислушиваться, кто первый уйдёт. Я громко, грустно вздохнула, глянула вокруг на несколько преподавателей, сидящих за столами и что-то пишущих. Вроде бы никто не обращает на меня внимания, а у меня щёки и уши горят. Вера Макаровна выждала, пока все выйдут, и быстро переместилась ко мне. - Ну, ты как? - вывела из грустной задумчивости. - Что? В каком смысле? - рассеянно оборачиваюсь и сталкиваюсь с выражением лица в крайней степени любопытства. - Я насчёт Эдуарда. - А что с ним? - Ну как, он ведь ушёл от тебя, - она придвинула ближе стул. - Ты уже знаешь? - я сморщила лоб, обиженно поджала губы. Хотя, чему тут удивляться, в ней природой заложена способность узнавать новости из воздуха. Вера Макаровна невысокая, полноватая, одевается в помпезные свободные платья и костюмы. Короткие волосы уложены и залакированы набок в модной стрижке. Всегда крупные аксессуары и украшения. Она считает себя законодательницей стиля, в чём я не всегда с ней согласна. Смелые, яркие рисунки и массивные аксессуары порой кажутся гротескными и выбранными с одной лишь целью - отвлечь внимание от круглого живота. - Так все уже знают. Шила в мешке не утаишь, - участливо выкатила на меня глаза. - Быстро. - Это не я, клянусь. Я сама только-только узнала про Эдика и эту его мартышку. - Ты её видела? - Ну так, краем глаза, - пожала она плечом. - Красивая? - Во! - она красноречивым жестом показала грудь, талию и лицо. - Понятно. Его студентка? - И твоя тоже. - Лучше не придумаешь, - я уныло покачала головой. - Коллектив-то один. Эдик уже и к Тимофею на ковёр ходил, объясняться, чтобы не уволили. Пел там про свою неземную любовь. - Да уж, - вздохнула я. - А может, и к лучшему. Пусть себе идёт. Жалко, конечно, мужик видный. - Ну да, такой красавец - и рядом со старухой, - я горько усмехнулась. - Ты и об этом знаешь? - О чём? - Про старуху. - Да, он мне вчера всё сказал. - Вот же. - Ну ты мне скажи, Вер, я что, действительно выгляжу как старуха? - Да что ты выдумываешь! Перестань. Слушай его меньше. Тебе только чуть подкраситься, одёжку сменить. Ты стройненькая, не то что я. - Вер, ну разве я плохо одеваюсь? Все так ходят. - Да ну, перестань… В этот момент в комнату зашли преподаватели. И я сразу заметила, как обе на меня посмотрели. Мы притихли. Я открыла журнал, сделала вид, что пишу. Вера встала, отошла. Как только они ушли, снова подсела. - Слушай, у меня у невестки есть косметолог, у неё золотые руки. Она с моего лица сняла десять лет, вот посмотри. - Ого… - смотрю и ничего не замечаю, как было, так и осталось. - Ты пойми, Нин. Я тебе ещё давно хотела сказать. Тут же понимаешь… Здесь университет, здесь много молодых девушек, женщин. Как бы это сказать? Естественность хороша, когда тебе двадцать. - Ладно, я тебя поняла. Мне нужно заняться собой, ты на это намекаешь? - Ну, я так прямо не говорю, но в принципе да. Можно было и причёсочку подправить, и к косметологу сходить, пигментацию убрать, и одёжку кое-какую прикупить. Ну честно, Нин, ты же меня знаешь, я как на духу. - Знаю, - вздохнула я, понимая, что все эти манипуляции могут быть для меня непосильным трудом. Всё моё естественное естество сопротивляется любой неестественности. Я привыкла быть натуральной. А все вокруг просто требовательно намекают, что натуральность выглядит дёшево и непривлекательно. ---------- 5. Цепочка событий На выходных я решила хорошенько углубиться в депрессию. Чтобы уже один раз подепрессировать, поныть перед зеркалом, пожаловаться самой себе, поскулить в подушку… Переступить неприятное событие, и начать жить дальше. Болезнь нужно переболеть, и я решила сделать это на выходных. Честно отболеть. Может, даже выпить «лекарство»… У Эдика там целый бар в серванте. Никогда не пользовалась, а сейчас воспользуюсь. А что! Имею право! Брошенная женщина в депрессии имеет право выпить. Хотя нет… глупо как-то. А почему нет? В общем, на выходных занырнуть в тоску и не высовываться аж до понедельника. Открыв глаза, лежу на большой, удобной, двухспальной кровати с ортопедическим матрасом. Второй раз просыпаюсь тут одна. И этот раз не последний. Правильно, зачем нужна такая кровать, если не для удобного, здорового сна? На ней сто лет не было секса. Эта кровать не помнит страсти. Даже голых тел не помнит. Вполне возможно, она их никогда в глаза не видела. Нехотя встаю. Подхожу к окну, открываю дверь балкона, чтобы впустить в спальню свежего воздуха. Накидываю свой любимый уютный розовый халат, сую ноги в мягкие тапочки в виде розовых единорогов. Плетусь в ванную. Становлюсь перед зеркалом, с тоской смотрю на себя растрёпанную, несексуальную, даже можно сказать - асексуальную. Беру резинку, стягиваю волосы на затылке. Открывается тонкая, чуть прозрачная кожа на щеках и шее. Внимательно осматриваю, касаюсь пальцами. Отхожу на шаг. Пытаюсь объективно оценить свою внешность. Может, уже пора начать себя ненавидеть? Разозлиться на себя - за то, чего не делаю… Чего? Чего я не делаю? Чего-то, чтобы угодить мужу. Сейчас уже поздно после драки руками махать. Надо было раньше. Что я должна была сделать раньше, чтобы он не ушёл? Выкрасить волосы в ярко-рыжий, надеть красное платье, чёрные туфли на шпильке, накрасить губы яркой помадой? Нет. Всё это не сработало бы. Ответ на поверхности - мне нужно было бы ещё раз родиться двадцать лет назад. Молодой и свежей. Только так я смогла бы вернуть своего почти пятидесятилетнего мужа. И никак иначе. Вздохнула, умылась и пошла на кухню варить кофе. Постояла у окна, тоскливо посмотрела на людскую суету. Подошла к шкафу, открыла створку, протянула руку, взяла банку с кофе… что-то подозрительно она… лёгкая. Чёрт! Я же забыла купить кофе! Твою налево! А без кофе какая тут получится депрессия. Никакой. Если уже тосковать, так с хорошим кофе. А я вчера даже не зашла в супермаркет. - Вот же блин. Стою, рассеянно глядя на кофейную пыль на дне жестяной фирменной банки от китайского зелёного чая. Как же неохота идти одеваться и выходить на улицу. Это сломает всю конструкцию лечебно-депрессивного дня. Это не входит в мои планы. А кофе в них - обязательный пункт. Потребность в утренней чашке любимого крепкого напитка просто невыносимая. Этого ничто не заменит. - Ладно, посмотрим. Беру телефон, нахожу номер доставки продуктов. Когда-то ради интереса пару раз заказывала продукты и забила. Не поняла смысла. Легче самой сходить, прогуляться, постоять возле стеллажей, погулять у холодильных витрин. Считала этот сервис для совсем ленивых, ну, или сильно занятых людей. И вот сама решила воспользоваться. Заказала кофе, а заодно сливочный сыр, сливочное масло и ещё пару продуктов, чтобы, как говорится, не гонять человека зря. Через полчаса звонок в домофон. Я нажала кнопку и, не дожидаясь, пока курьер поднимется, пошла открывать дверь. Открыла, вышла на лестничную клетку. По лестнице поднимается молодой парнишка. - Спасибо, - я взяла пакет. - Пожалуйста, - он кивнул и начал спускаться. Я замешкалась, пятясь назад. Наверное, нужно было дать ему что-то, какие-нибудь сто или двести рублей. Эх, жаль, не подумала. Ну да, ладно. Повернулась резко, не рассчитала, что я уже у двери стою, локтем толкнула и дверь стремительно промелькнула перед моими глазами… хлопнула… и закрылась. Стою, глупо моргаю. Смотрю на входную дверь квартиры и понимаю, что она - закрыта. Ещё не слишком осознаю масштаб катастрофы. Судорожно продумываю план действий. Так как консьержу мы ключи не доверили, получается, что я должна сейчас звонить своему мужу, чтобы он приехал с ключами и открыл дверь. Он ведь ключи от квартиры вроде бы не оставлял. Кстати, да. Значит, они у него есть. Но для этого мне так же придётся спуститься к консьержу, чтобы он позвонил моему мужу. Ведь мой телефон остался в квартире. Глядя на закрытую дверь, я на всякий случай дёрнула за ручку - может быть, не всё так плохо и я зря драматизирую. Всё оказалось достаточно плохо. Дверь не поддалась. Один раз уже был такой случай, когда я зачем-то вышла на лестничную клетку и дверь захлопнулась. Но тогда дома был Эдик, я просто позвонила в звонок, и муж мне открыл. Совершенно не придала значения. Тот случай не показался сильно важным, и я даже не предполагала, что такое может случиться однажды ещё раз. И что мой муж уйдёт от меня и не сможет открыть мне дверь, если она вдруг ещё раз захлопнется. И вот, пожалуйста, это случилось в совершенно неподходящий момент. - Так, ладно, что я могу? Нужно же что-то решать, - разговариваю сама с собой, стоя перед дверью. И в этот момент слышу лёгкие шаги сзади, кто-то поднимается по лестнице. Поворачиваюсь и сразу упираюсь в широкую мужскую грудь. - Привет, - мужчина останавливается. Я медленно перемещаю взгляд и смотрю на симпатичное, можно даже сказать по-мужски красивое лицо. В первый раз так близко могу его рассмотреть. Раньше только силуэт, форма, атлетическое сложение тела и общие черты издалека. Сейчас снизу вверх, задрав голову, чётко вижу его лицо. Кроме широченной груди, плеч, и крепкой шеи, природа щедро наградила мужчину твёрдыми скулами, смуглой кожей, тёмно-серыми глазами, носом с лёгкой горбинкой, чёрными вразлёт бровями и слегка торчащими в стороны волосами, растрёпанными ветром. ---------- 6. Поужинаем? - Даже не знаю, как это я умудрилась. Видимо, неловко повернулась. Заказала доставку. Наверное, начинаю лениться, деградировать. Заказываю продукты, чтобы не вылезать из халата и тапочек, - сокрушаясь и мило улыбаясь, вхожу в квартиру, ставлю пакет с продуктами на комод. Грудь наполнена радостью и осознанием - проблема решена настолько быстро, что я даже не успела по-настоящему испугаться. - Пользуйтесь, - мужчина сделал жест, как бы позволяя мне войти в мою квартиру и начать снова в ней жить. - Вышла к курьеру, и надо же такое… - Всякое бывает, - он стоит, выслушивает мои эмоциональные причитания, с места не двигается. А дверь между тем, медленно двигаясь за мной, снова захлопывается… Только я уже нахожусь с этой стороны. А напротив стоит мужчина, сосед. - Нужно отрегулировать замок, - повернулся, бросил взгляд и пошёл вглубь квартиры. - У вас тут миленько, - запросто минуя прихожую, мужчина входит в просторную гостиную. Проходится взглядом по стенам, увешанным картинами, по мебели и стеллажам с книгами. - Да, я люблю всякие штучки, сделанные вручную, - указываю на застеленный вязаным пледом диван и стеклянную поверхность столика, ножка которого сделана из пня. - Неплохо, - мужчина деловито осмотрелся. – Так… по-домашнему. Я даже притихла. Не знаю, что значит для него понятие «по-домашнему». То есть у него в квартире, значит, всё совсем не по-домашнему? - Я люблю такие вещи, и мой муж тоже… вроде бы любил… Но вчера он ушёл от меня к молодой студентке… И я теперь, наверное, буду сидеть в этой квартире и тосковать, глядя на все эти вещи. Вспоминая, как мы их покупали в антикварных магазинах, у мастеров и на барахолках… - чувствую, не в ту сторону меня понесло, а остановиться не могу. Вот и подбородок задрожал, и руки затряслись. Мужчина хмыкнул и посмотрел на мой любимый натюрморт. А я не могу уже остановиться. - Я просто не понимаю, что его не устраивало. Он даже не сказал мне, в чём именно я не такая. Решил просто обозвать меня… Боже, что я несу, зачем? Мужчина подошёл ко мне, запросто обнял, притянул к себе, положил ладонь на затылок. И этого оказалось более чем достаточно, меня просто прорвало: - Как мне теперь жить? Я не знаю, что мне тут теперь делать. Я тридцать лет каждый вечер готовила ужин, а теперь его не нужно готовить. А что тогда делать? Этот молча гладит меня по голове, прижимая к своей груди. Я, шмыгая носом и растирая по щекам слёзы, несу какую-то блажь, позабыв совершенно, что рядом не моя подушка, а живой человек. Мужчина. Незнакомый, неизвестный. Плачу, шмыгаю, говорю без остановки, а он молча слушает. - Он сказал, что я некрасивая, несексуальная и вообще похожа на старуху… - всхлипываю. - Не верь ему. Он полный придурок, если так сказал. Я никогда в жизни не видел женщины красивее тебя… Внезапно я остановилась, перестала говорить, замерла, уперевшись ладонями в упругую мужскую грудь, и резко поняла - меня держат совсем не по-отечески, а по-мужски. - Простите, - резко оттолкнула и почти отпрыгнула. - Боже… Простите меня, пожалуйста. Не знаю, что на меня нашло. Это день такой. Я собиралась потосковать в одиночестве немного, а вы попались не вовремя… - По-моему, очень даже вовремя. Ты забыла про дверь, - спокойно так смотрит на моё заплаканное лицо. Если бы я не была почти тридцать лет замужем и если бы мой муж, уходя, не назвал меня старухой, я вполне бы могла подумать, что это своеобразный подкат. Но моя самооценка приближается к нулю, и услышать искренний комплимент от мужчины в мои планы не входило - в ближайшие… даже не знаю сколько лет. Может, уже до самой смерти. - Это вы так шутите сейчас? - на всякий случай отхожу ещё на шаг. - Нет. Говорю совершенно серьёзно. - Ах да, точно. Дверь. Ну ладно… По-моему, вам уже пора. Спасибо ещё раз, - суетливо намекаю, что ему пора и что минутка откровений закончилась и вообще была непростительно ошибочной. Он, ничего не говоря в ответ, поворачивается и идёт в прихожую. У самой двери, прежде чем её открыть, замирает спиной ко мне. Я тоже испуганно замираю. А что если… я впустила в квартиру маньяка? Сейчас обернётся… - Кажется, мы кое-что забыли, - тон его вполне зловещий. - Что? - по голове побежали мурашки страха. - Ты не спросила меня, как можно меня отблагодарить, - угрожающе медленно поворачивается. - Как же я могу вас отблагодарить? - произношу, загипнотизированная его тёмным взглядом. - Приглашаю тебя сегодня поужинать. Ресторан выберешь сама. Стою, выпучив глаза, не принимая происходящего. Жизнь решила подкидывать и подкидывать ещё сюрпризы. - Да ты не пугайся, я понимаю, как тебе сейчас нелегко. По-моему, тебе не повредит дружеский ужин. - Дружеский? - прохрипела я, во рту от потрясений совсем пересохло. - Да. Ты ведь мне уже почти всё рассказала. Так что я в курсе всего, что с тобой произошло. А это значит, ты почувствовала во мне человека, которому можно доверять. Что ж, я не против. - А это как-то влияет? Я уже сама не рада, что под воздействием неведомой силы наговорила вам тут слишком много. - Ты рассказала мне это, потому что почувствовала во мне друга, - косо улыбнулся. - Да? - выдыхаю. Точно маньяк. - Именно так. Так что… сегодня я зайду за тобой в восемь? - выгнул бровь. - Нет. Простите. Это лишнее. - Ладно. Как хочешь, - он открыл дверь, вышел, и дверь тихо хлопнула. Стою в прихожей, совершенно потрясённая произошедшим. Пока не знаю, как к этому относиться… Но внутри разлилось странное, тёплое, приятное чувство. Самообман тем и плох, что не позволяет в первые минуты посмотреть реальности в глаза и начать включать критическое мышление. Моё критическое мышление отключилось и никак не хочет включаться. ---------- 7. Не поздно ли? В действительность меня вернул звонок. В кухне на столешнице требовательно завибрировал телефон, я вздрогнула и побежала отвечать. На экране - «Сыночек». Жму на трубку. - Алло, мам, привет! - Привет, дорогой. Что это ты, соскучился? - Как твоё самочувствие? Сразу предупрежу, папа мне всё рассказал. Я в курсе. - Да? Как-то немного неожиданно, что мой сын в курсе того, что у нас происходит. Так быстро. Но, с другой стороны, Эдик поступил вполне правильно и логично, он не стал перекладывать на меня ответственность за объяснение для Марка. - Ну что, как ты? Если хочешь, я могу приехать. - Зачем, Марк? Чтобы поутешать меня? - А тебе нужно утешение? Я думал, ты выше этих всех соплей. Ну, случилось и случилось, всякое бывает. Ты же понимаешь, он же мужчина… это вполне логично, рано или поздно должно было произойти. Говорит обыденно, такие не по возрасту понятные ему вещи. А может и по возрасту. Может быть, у них, у мужчин, всё проще в голове, уже изначально, ещё до того, как они женятся, создают семью. - Да всё нормально, сынуль… - И ещё, мам, вот ещё что хотел тебе сказать, ты, конечно, у меня самая лучшая в мире мама, но видишь, от ухода папы - а это тебя не спасло. Хочется поспорить, придраться к его словам, съязвить и сказать что-нибудь неприятное, но я держусь. На уровне интуиции, понимая - он сын своего отца, и что бы я ни сказала ему, он будет думать по своему, по мужскому. Жаловаться сыну не имею права. Да он меня и не поймёт. Он уже понял своего отца. Незримо встал на его сторону и оправдывает, а меня считает виноватой. Это слышно даже в его ласково-внимательном тоне. - Да не волнуйся ты за меня, сыночек, я справлюсь. Ты же знаешь, твоя мама со всем справится. - Ну да, я знаю. Но на всякий случай пришлю к тебе Соню. - Соню? Зачем? Не надо, Маркуша. - Вы же девочки. Поболтаете, может, она тебе чего-нибудь насоветует. Соня - его девушка. Симпатичная, современная, вполне себе уверенная, и такое ощущение, что знает больше, чем все вокруг. Пара наших встреч на днях рождения и праздниках показала мне, что она очень коммуникабельная, разговорчивая и всезнающая. Немудрено, мой сын умеет выбирать девушек. Каждая его следующая интересней предыдущей. На удивление, с Соней он встречается уже второй год. Вернее, они живут вместе. И вроде бы предложение от моего сына ей ещё не поступало. Не хочется думать, что Марк, как и многие современные парни, старается воспользоваться тем, что ему запросто даётся, и при этом не брать на себя особо большую ответственность. Я верю, что мой сын не такой, и очень скоро мы услышим хорошие новости от них. - Ладно, мам, мне сейчас некогда. В общем, ты давай там не грусти, сходи куда-нибудь, на какой-нибудь кружок по интересам. Люди вон в твоём возрасте танцевать начинают или йогой заниматься. А может, в зал походи, на силовые. В общем, Соня к тебе придёт, она тебе всё расскажет. - Хорошо, пусть приходит. - Завтра ты дома? - Да, - рассеяно киваю, не совсем понимая, зачем мне здесь Соня. Ну да ладно, сын, видимо, уверен, что терапия в лице Сони может мне помочь. Что ж, не буду отказывать, тем более интересно поболтать с Соней, за спиной у Марка. Выспросить, как они вообще живут и какие планы. И если она действительно завтра придёт, то я воспользуюсь этим, только наоборот. Не чтобы она, двадцатипятилетняя девчонка, мне рассказывала, как мне быть после развода с мужем, а чтобы я, мама Марка, повыспрашивала у неё, как она живёт с моим сыном и скоро ли закончится у них период жениховства. - Ну всё, давай, целую тебя. Пока. - Пока, сыночек. Целую тебя, обнимаю. Я положила трубку, прошлась по кухне. Странное дело, депрессивное состояние, которое захватило меня с утра, куда-то исчезло. Уж не знаю, благодаря чему - то ли звонку сына, то ли… соседу, перелезшему со своего балкона на мой и открывшему дверь. Да нет, я что-то не то выдумываю. А может, и то. Вот блин. Теперь буду весь остаток дня думать об этом нахальном человеке, а мне это совершенно не нужно. Забивать голову вещами, которые не стоят и выеденного яйца. На какое-то время занялась уборкой. В ванной протёрла полочки, зеркала, саму ванну и стёкла. Вымыла полы. Потом переместилась в спальню, запустила пылесос, протёрла пыль. Зашла в пустующую несколько лет комнату Марка. Тут всё без изменений. Только делаю уборку, ничего не меняя. Когда-нибудь придётся. Будет комната для внука или внучки. Только когда? Что-то не больно торопится жениться мой сын. Постояла, вздохнула и закрыла дверь. Вышла в гостиную. Остановилась напротив натюрморта с персиками, и вдруг заметила, как-то по-другому на него смотрю. Сразу вспомнился мужчина в чёрной кожаной куртке, который только что его внимательно рассматривал. А вдруг он вор и собирает картины, и особенно натюрморты? Почему он смотрел именно на эту картину? Она недорогая - работа обычного местного мастера, купленная на главной улице. А вдруг этот художник умер и теперь его картины… Так, стоп. Меня что-то куда-то не туда понесло. Вообще-то у меня дверь захлопнулась… как кстати она захлопнулась. Безумные, бредовые идеи. Старческая паранойя начинается. Кругом мерещатся бандиты, преступники и маньяки. Развернулась и пошла на кухню, разобрала пакет с продуктами и начала заваривать себе кофе. Весь остаток дня в моём сознании ни разу не возникло желание поныть и подепрессировать. Утром я так этого хотела, а вечером в мыслях гуляют совершенно другие образы, предположения и даже идеи. Посидела, посмотрела сериал, повязала шапочку. Потом вдруг отбросила вязание, встала, пошла в спальню, открыла свой шкаф и посмотрела на вещи. Вот так пригласит меня кто-то в ресторан, а у меня даже надеть нечего. ---------- 8. Переборщила Воскресенье. Позднее утро. Раскинулась по подушкам. Сквозь приоткрытые веки пробивается утренний свет. Пора вставать, а неохота. Звонок в домофон заставил приподняться. - Это ещё кто? Неужели Соня… в такую рань? – глянула на часы на тумбе – половина десятого. Натягиваю халат, иду в прихожую, нажимаю на кнопку домофона. - Кто там? - Это я, открывайте! - приветливый девичий голос. Нажимаю на кнопку, слышу, как по подъезду застучали каблуки. Открываю дверь. Придерживаю, на лестничную клетку уже не выхожу. Жду, пока Соня поднимется, рассматривая симпатичное лицо, модная стрижка из кудрявых слегка растрёпанных волос, стройную фигурку, обтягивающие брючки и короткую джинсовую курточку с разноцветной вышивкой на рукавах. - Привет! – улыбаюсь. - Здрасьте! – она поднялась, проходя мимо быстро, чмокнула меня в щёку. Вошла в квартиру, разулась, надела тапочки. И сразу пошла на кухню. Я за ней. - У меня тут беляши, ещё тёпленькие. Ставьте чай, - по-хозяйски повернулась и сама включила чайник. - Отлично, беляшами я ещё никогда не завтракала. - Когда-то надо начинать. Вы вон какая худенькая, располнеть уже не грозит. - Это ещё неизвестно, - достаю чашки, пресс-заварник. - По тебе тоже не скажешь, что ты беляшами привыкла завтракать. - А у меня порода такая, все худые и костлявые, - хихикнула Соня. - С одной стороны хорошо, а с другой стороны немного жирка в теле не помешает. Прохожу мимо, достаю чай в пачке. - Ну как вы тут, держитесь? – она уселась на высокий стул и подпёрла ладонями подбородок. - А ты что, ожидала увидеть меня зарёванной, всю в слезах, или как я бьюсь в истерике? Или нет, неподвижно лежу и смотрю в потолок? – расхаживаю, прочёсывая пальцами растрёпанные волосы, стягиваю их достаной из ящика канцелярской резинкой. - Ну да, что-то в этом роде я и ожидала. - Тогда Марату пришлось бы самому приехать меня поднимать. - Это вряд ли. Ему, как обычно, некогда. У него на фирме запара в связи с каким-то делом. Их все выходные там мурыжат до обеда. Так что, раз он меня послал, я и буду помогать. Я прищурилась. Что ещё за запара на фирме в воскресенье? Подозрительно. Надо бы проверить. - Надеюсь, ты имеешь в виду моральную помощь? - А что, я могу и по хозяйству что-нибудь помочь, если нужно, - она осмотрелась вокруг. - Нет уж, спасибо, со своим хозяйством пока ещё сама справляюсь. Руки-ноги есть. И вроде как не древняя я ещё старушка, - усмехнулась, произнеся слово «старушка». - Ну, тогда давайте чай пить, с беляшами, - она вернулась в прихожую, сняла куртку и вошла уже в тонкой футболочке с каким-то неразборчивым рисунком на груди. - Да, давай. Расскажи мне хоть про моего сына. Раз он сам так редко о себе рассказывает. - А что вам рассказать? - она наливает в заварник кипятка, прикрывает крышкой. - Ну, хотя бы о том, жениться вы когда собираетесь? Третий год пошел, если я всё правильно посчитала. Она отвела взгляд, потеребила заварник, поставила на место чайник. Вижу, суетливо подыскивает ответ. - Да это, в принципе, сейчас и не обязательно, - села на место. - В смысле - сейчас? - Ну, сейчас многие без брака живут, чисто отношения… многие сейчас не женятся. - То есть? – я нахмурилась. - Ну, понимаете, время уже немножко другое, как бы вам это сказать. Жениться не обязательно, когда людям хорошо вместе, можно и без штампа в паспорте, - говорит, но чувствую, сама в это не особо верит. - Что значит «хорошо вместе» и «без штампа», а если дети пойдут? - Ну, мы-то пока детей не планируем. - Это вы оба так решили? - Марк сказал, что пока на ноги прочно не встанем… - Ах, так это Марк сказал? - Ну и я, в принципе, с ним тоже согласна. - То есть, ты согласна прожить с ним, например, пять лет, а потом он скажет - «Всё, Соня, нам уже вместе нехорошо, расстаёмся. Спасибо, что обслуживала, позволяла пользоваться телом, но характеры у нас не сходятся»? - говорю несколько жёстко. Она нахмурилась, смутилась. Я и сама чувствую, что ляпнула лишнего, но назад уже не отмотаешь, слово не воробей, вылетело - не поймаешь. Да и, с другой стороны, что я сказала неправильно? - Нет, ну вы уж так сильно не нагнетайте, конечно. - А я и не нагнетаю, я говорю, как будет. - Может, будет совсем не так? – ей очень не понравилось моё рассуждение. - Милая, послушай взрослую, умудрённую опытом женщину. Хоть у меня не такой уж и большой опыт, но я, как ты помнишь, работаю в университете, и у меня перед глазами проходит очень много разных людей. Молодых людей. Я вижу, как они сходятся, расходятся. Всё это проходит перед моими глазами. Мало кто вместе живёт долго, а потом женится. В молодом возрасте всё кажется очень простым. Легким кажется. - Но ведь так оно и есть, я тоже через пять лет могу не захотеть жить с Марком. - Тебе будет уже тридцать. А женский организм, как ты понимаешь, тоже имеет свой определённый срок для определённых действий. Тебе будет тридцать, и ты должна будешь искать нового партнёра. К тому времени ты захочешь, чтобы у тебя была нормальная, полноценная семья с детьми, и с хорошо зарабатывающим мужем. И вот тут тебе придётся начинать всё заново. - Ну, Марку ведь тоже придётся. - О, поверь, у мужчин всё случается намного легче и быстрее, чем у женщин. Если только у тебя заранее где-то не припасён другой кандидат. Я налила в кружки чаю, взяла беляш. И мы какое-то время молча жуём. Вижу, я закинула в её мысли новую тему, которую, возможно, она совсем не обдумывала раньше. Потом мы ещё немного поболтали о том о сём. И через часик Соня ушла. А я оделась в спортивный костюм и пошла пройтись по парку. Шаги нахаживать, а то вчера и так мало ходила. Вечером позвонил Марк. - Мам, ты что там Соньке наговорила? ----------