Совместимость не предусмотрена Дарья Филиппова — У неё же нет пульса! С точки зрения магии и медицины она мертва! — А с точки зрения здравого смысла я стою перед вами. Так что опустите ваш скальпель, коллега, пока я не показала, как им пользоваться на самом деле. Ещё вчера я была обычным фельдшером скорой помощи, но погибла в страшной аварии на ночном дежурстве. А очнулась в чужом мире, в теле наивной дочери богатого аптекаря. Ну как в теле... Тело то осталось моё. Бывший муж оказался законченным подлецом: пока она верила в сказку, он закрутил роман со знатной графиней, обманом переписал на себя всё отцовское наследство и попытался избавиться. Прежняя Анна Луиза действительно умерла... но теперь в её теле я. У меня нет магической искры, которой так гордится местная знать. Зато у меня есть огромный опыт работы, знания анатомии и жгучее желание проучить предателей. Муж думает, что заберёт всё и выбросит меня на улицу? Местный эскулап утверждает, что ожившие трупы не ходят? Ничего, я всем им докажу, что более чем жива. Я уйду от мужа-изменника, верну свою жизнь и заберу своё наследство до последнего гроша! В тексте есть: — Бывшая фельдшер с характером и безграничной находчивостью — Предатель-муж, который очень сильно пожалеет о содеянном — Медицинский прогрессорство и бытовое фэнтези — Вредный местный лекарь, который подозрительно на меня смотрит... постойте, или его взгляд значит что-то другое... — Борьба за независимость, интриги и любовная линия ==================== Глава 1, часть 1 Анна Луиза — Милочка, вы, никак, потеряли своего супруга? — раздался у самого моего уха голос леди Гордон. Я вздрогнула, выронив веер, и только шёлковая лента, на которой он повис, спасла меня от ещё большей неловкости. Растерянно улыбнувшись, я постаралась не выдать смущения. Уверена, Флора Греви, с которой мы когда-то делили парту в закрытом пансионе мадам Вудхаус, непременно рассмеялась бы над моей беспомощностью. «Ты краснеешь даже тогда, когда с тобой заговаривает фонарщик на улице!» — любила дразнить она. И она была совершенно права: я уже ощущала, как предательский жар заливает щеки и ползёт по шее к самым корням волос. Тем временем леди Гордон, чья необъятная фигура в лиловом шёлке напоминала грозовую тучу, кивнула в сторону распахнутых балконных дверей. — Я видела, как он весьма целеустремлённо прошествовал в сторону сада. Этот негодник совсем как мой Бенедикт, пусть боги позаботятся о его душе на той стороне. — Пышное страусиное перо на эгрете вдовы нависло надо мной изогнутым знаком вопроса, покачиваясь в такт каждому её слову. — О чём это я? Ах да! Мой Бенедикт тоже был первым красавцем сезона, но стоило мне отвернуться, как он тут же терялся в толпе. — Да, миледи... — пролепетала я, сделав неловкий полуреверанс. — Я просто... ненадолго потеряла Реджинальда из виду. Он отошёл за лимонадом. В бальной зале так душно. Это был мой первый настоящий выход в свет после строжайшего траура. Я чувствовала себя здесь ещё более неуместно, чем год назад. Большую часть вечера я пряталась на диванчике у стены, в обществе таких же, как леди Гордон, знатных матрон, давно переставших танцевать, и бледных старых дев, приглашать которых не рисковал ни один джентльмен. И хотя папенька вложил целое состояние, нажитое на аптекарских лавках, в моё образование, аристократки из меня так и не вышло. Он мечтал, чтобы я стала частью этого общества, но я всегда чувствовала себя здесь самозванкой. Реджи стал самым большим подарком судьбы, о котором я никогда не смела мечтать. Пока леди Гордон предавалась пространным воспоминаниям о своём почившем муже, похоже, совершенно не нуждаясь в моих ответах, у меня появилась ещё одна возможность оглядеть зал. Реджинальд Эшкомб, граф Вейвхейвен. Даже мысленно произнося его имя, я чувствовала, как замирает сердце. Самый умный, красивый и добрый человек из всех, кого я знала. Мой первый настоящий друг. Не считая, конечно, Флоры и Роберта, но это совсем другое. Я так надеялась, что теперь, когда траур окончен, мы наконец-то сможем быть вместе по-настоящему. Когда отец скоропостижно скончался всего через месяц после нашей свадьбы, мой мир рухнул. Реджи, не раздумывая ни секунды, увёз меня в своё родовое поместье Вейвхейвен, укрытое у самого Южного моря. Я безумно по нему скучала всё это время! Ведь он был вынужден проводить долгие месяцы в столице, разрываясь между государственными делами и редкими визитами ко мне. — Чего вы там улыбаетесь себе под нос, дитя? — голос леди Гордон вырвал меня из грёз. — Небось не веришь, что мой Бенедикт вызвал на дуэль маркиза Отклера, чтобы завоевать мою руку? — Что вы, леди Гордон! — я закивала и поспешно отступила на шаг назад. — Об этом героическом поступке знают все. Возможно... — я снова присела в торопливом реверансе, — мне стоит поискать мужа на террасе. Кажется, я только что заметила его там. И, не дожидаясь ответа вдовы, я развернулась и скользнула за ближайшую напольную вазу с цветами. Скрытая от чужих глаз, я наконец позволила себе выдохнуть. Сердце, не переставая, колотилось где-то в горле. Я вытерла вспотевшие ладони о юбки, мысленно ругая себя за малодушие, и уже собиралась сделать шаг обратно в зал, когда с другой стороны моего импровизированного укрытия донёсся отчётливый шёпот. — Бедный Реджи... Голос показался мне смутно знакомым. Осторожно, стараясь не дышать, я отодвинула кончик жёсткого листа, молясь лишь о том, чтобы не опрокинуть тяжёлую вазу. У огромного окна стояла Эмили, одна из сестёр Реджинальда. Она была всего на два года старше меня. В Вейвхейвене, когда муж надолго уезжал по делам, именно Эмили искренне сочувствовала моему горю и всегда находила тёплое слово, чтобы подбодрить. Рядом с ней сейчас стояла её неразлучная подруга, леди Кэтрин, лениво обмахиваясь ажурным веером. Я уже было подалась вперёд, чтобы выйти из тени и спросить, не видели ли они моего мужа, когда Эмили заговорила вновь. — Мало того, что нам приходилось терпеть её присутствие круглые сутки... — её лицо, всегда казавшееся мне таким милым, исказилось, а губы недовольно поджались. — Оставил её с нами на целый год, пока сам укатил обратно в столицу развлекаться! На целый год, Кэтрин! Ты представляешь эту муку? — Ах, милая, и не говори, — сочувственно протянула Кэтрин. — Ужасающий мезальянс! Я вообще поражаюсь твоему терпению. Как ты только её выносила? Всё, чем может похвастаться эта провинциальная простушка, — отцовские мешки с золотом. Но ведь искру магии для будущих наследников за золотые монеты не купишь, верно? Отшатнувшись, я больно ударилась спиной о мраморную колонну и зажала рот рукой, с трудом сдерживая слёзы. Эмили не могла такого говорить. Я точно что-то не так поняла! Но жестокая правда, которую я так старательно прятала от самой себя, не хотела затихать и продолжала звенеть в ушах. Да, я прекрасно знала, что не пара блистательному графу Вейвхейвену. В моей крови не было ни единой, даже самой крошечной капли магии, которая превыше всего ценилась среди аристократов. Я была обычной. Но когда Реджи делал мне предложение, он заверял, что отсутствие искры для него ровным счётом ничего не значит. ---------- Глава 1, часть 2 — Забудь о ней, Этти. Она такая невыносимо наивная и доверчивая, что верит каждому моему слову. С ней даже играть скучно. Я замерла в шаге от каменных ступеней беседки. Ноги вдруг сделались непослушными, и я поспешно отшатнулась, вжавшись в ствол старого раскидистого дуба. Грубая кора царапнула плечо, но я совершенно не чувствовала боли. Вся боль сосредоточилась в груди, там, где еще секунду назад заполошно стучало сердце. Теперь оно просто остановилось, или мне самой отчаянно хотелось, чтобы оно перестало биться навсегда. Я зажала уши дрожащими руками. Это не мог быть он. Не мог! Должно быть, я ослышалась. Я просто слишком переволновалась из-за слов Эмили и всякое надумала. Медленно, словно во сне, я опустила руки и заставила себя выглянуть из-за дерева. В полутьме беседки, куда едва пробивался лунный свет, стояли двое. Мой идеальный, безупречный Реджи... обнимал за тонкую талию леди Генриетту Фейн. Первую красавицу столицы, неразлучную подругу его сестёр и, как я по своей наивной глупости верила, возможно, и мою. Реджинальд притянул её ещё ближе и с нежностью прижался губами к изгибу шеи. Точно так же, как он делал это со мной. Генриетта запрокинула голову, и её холодный взгляд скользнул через плечо Реджинальда, случайно встретившись с моим. Но вместо того, чтобы отстраниться, она прижалась ещё сильнее к моему мужу и улыбнулась. — Реджи, ты обещал, что всё это не займёт столько времени, — прошептала она, не сводя с меня глаз. — За этот месяц мне успели сделать предложение два графа и один герцог! Матушка грозит запереть меня в дальнем имении, если я снова отвечу отказом на очередную выгодную партию. — Они тебе не нужны. — Реджинальд перехватил её подбородок, заставляя смотреть только на себя. — Потерпи ещё совсем немного, милая. Мой поверенный уже составил все необходимые бумаги. Аптекарское наследство её отца скоро полностью перейдёт под мой контроль, и тогда... Наследство... Но никакие бумаги не могли передать ему контроль над этими деньгами. Отец оставил их не мне, а нашим будущим детям. Реджинальд должен был это знать. Роберт уверял, что подробно разъяснил все условия завещания... Я сделала неверный шаг назад, ослеплённая слезами и желая только поскорее сбежать, лишь бы больше не слышать этого. Под ногой с оглушительным треском хрустнула сухая ветка. Реджинальд резко вскинул голову и поспешно отпрянул от леди Генриетты, выйдя из тени беседки на освещённую дорожку. — Кто тут? — бросил он напряжённо, одёргивая лацканы сюртука. — Анна Луиза... Я успела заметить, как в его глазах на долю секунды мелькнула досада, но она тут же сменилась выражением тревожного участия, и на меня снова смотрел любящий муж. — Боги, Анна, что ты здесь делаешь? — Реджинальд порывисто шагнул ко мне, протягивая руки. — Тебе же совершенно нельзя быть на сыром ночном воздухе в этом тонком платье, ты снова простудишься! И почему ты плачешь, милая? Кто-то посмел тебя обидеть? — Я... я... — язык совершенно не слушался меня. Я едва могла вытолкнуть из пересохшего горла хотя бы звук. — Реджи... Что это... Кто... — Тихо-тихо, успокойся, душа моя, — перебил он меня. Он подступал всё ближе, тесня меня прочь и своей спиной загораживая беседку. — Ты просто устала. В бальной зале слишком душно, да и пустые светские разговоры для тебя всегда были утомительны. Леди Генриетте внезапно стало дурно, и я, как джентльмен, просто помог ей выйти подышать воздухом. Ты всё неправильно поняла, глупышка. Он потянулся, чтобы взять меня за руки, и ласково улыбнулся. — Идём со мной. Я немедленно велю заложить экипаж, отвезу тебя домой и попрошу экономку заварить твой любимый чай. Леди Генриетта тихо хмыкнула: — Реджи, я знаю, как закончить этот утомительный фарс гораздо быстрее, — промолвила она со вздохом, выступая из тени. — Зачем тратить драгоценные недели на уговоры этой пустышки? — Помолчи, Этти! — не сводя с меня напряжённого взгляда, сквозь зубы прошипел муж. — Не слушай её, Анна Луиза. Пойдём к экипажу... я сейчас же всё тебе объясню. — Дорогой, всё можно сделать намного проще, — фыркнула леди Генриетта. Не успела я сделать и шага назад, как её пальцы впились в моё запястье. Кожу в месте прикосновения обожгло холодом. Я попыталась вырвать руку, но Генриетта лишь сжала пальцы сильнее. Мышцы во всём теле вмиг одеревенели, став абсолютно чужими и непослушными. — Посмотри на меня, дурочка, — приказала Генриетта, поймав мой растерянный взгляд. — Повторяй за мной: «Я подпишу и сделаю всё, что ты попросишь, Реджи». И внезапно вся боль, весь сковывающий ужас и обида исчезли без следа. На их место мягкой волной накатил безмятежный покой. В самом деле, зачем плакать? К чему эти нелепые сомнения? Ведь мой Реджи такой хороший... Он мой муж, он умнее меня, он точно знает, как будет лучше. — Я... я не буду... — попытался воспротивиться крошечный остаток моего собственного «я», но чужая воля легко смяла его. Я моргнула и улыбнулась: — Я... Я подпишу и сделаю всё, что ты попросишь, Реджи. Слова легко и радостно слетали с губ. Я действительно хотела это сказать! Мне никогда в жизни не было так спокойно. Я искренне не могла понять, почему секунду назад моё сердце разрывалось от тоски. ---------- Глава 2, часть 1 Анна — Бригада сто семнадцать, экстренный вызов! Мужчина без сознания, пересечение Свободы и Фабричной! Планшет истошно надрывался у уха уже минуту, дребезжа и подпрыгивая у подушки. Я потянулась, разминая затекшую спину, и со стоном перекатилась на живот, упираясь лбом в сгиб локтя. За всю двадцатичетырехчасовую смену это был первый перерыв. Пятнадцать минут — вот и весь отдых, а ещё даже не сезон. Сегодня в диспетчерской сидела Ленка, и жизнь подстанции превратилась в сущий ад. Как минимум для меня. Отчего-то она вбила себе в голову, что я специально навязалась в пару к её благоверному. И теперь засыпала всеми вызовами подряд, пока сто двенадцатая бригада уже второй час беззаботно дрыхла. Да век бы его не видеть! Валерочка наш, видите ли, учится на пятом курсе мединститута. «Будущий хирург», чтоб его. Ручки пачкать ему статус не позволяет. Тяжелую оранжевую укладку таскаю я, кардиограф таскаю я, а он только хмурит брови и делает вид, что осенен высшим знанием. Только вот в трудовой книжке у него написано то же самое, что и у меня: «фельдшер скорой помощи». — Сто семнадцать! — снова прорезался из громкоговорителя под потолком Ленкин голос, на этот раз с явными истеричными нотками. — Анна Игнатова, Валерий Сергеев! Если машина не выедет за ворота подстанции через две минуты, я лично передам рапорт заведующему на утренней пятиминутке. Время пошло! В комнате отдыха кто-то тяжко заворочался. — Замечательно, — пробурчала я в матрас. — Теперь вся подстанция и пол улицы в курсе ее семейных драм. Ну меня-то зачем в свои ссоры втягивать. — Что-то Ленка совсем с катушек слетела, — Тамара Петровна, наш бессменный педиатр, только-только вернулась с вызова. Она с кряхтением раскладывала кресло-кровать, пытаясь не шуметь. — Видать, опять они с Валеркой из-за денег сцепились. Гормоны, нервы... Не бери в голову, Аннушка. — Дайте поспать, а? — донеслось со стороны окна. Фельдшер с тринадцатой накрылся курткой с головой. — Нашли время разбираться. — Мне от этого не легче, — я с трудом села на диване, чувствуя, как гудят икры. — Мне после смены еще на «ласточку» успеть надо. — Ты что, так и мотаешься каждый раз из Твери? — Тамара Петровна сочувственно покачала головой. — Это же три часа в одну сторону. Сняла бы здесь комнатушку хотя бы на пару с кем-то. — С нынешними ценами я только собачью будку в Митино потяну, — я натянула синюю куртку со светоотражающими полосами и подхватила планшет, который наконец заткнулся. — Всё, пойду, а то Ленка правда желчью изойдет. У самого выхода, привалившись плечом к обшарпанной стене и неспешно докуривая сигарету, стоял Валерочка, залипая в телефоне. — Игнатова, ну ты где копаешься? — поморщился он, даже не повернув головы. — Нас Ленка сейчас живьем съест. Поехали быстрее, там вроде замес серьезный. Я прошла мимо, задев его плечом: — Укладку возьми, «доктор». А то пальчики перенапряжешь, скальпель из рук вывалится. Ах да, извини, тебе же с аппетитами Леночки даже платка в ординатуре всё равно не светит. Валера поморщился и выбил сигаретный пепел прямо на порог, сделав вид, что шпилька про ординатуру его не задела. — Слушай, — я прищурилась, перечитывая адрес. — А пересечение Свободы и Фабричной... мы туда сегодня днем случайно не на «неопознанный труп в кустах» ездили? Валера непонимающе уставился на меня, хотя именно по вине его жены мы весь день мотаемся по самым дурным вызовам. — Ну тот вызов! — я на ходу ткнула его локтем в бок, спеша к выходу на парковку. — Где бдительная бабуля с пятого этажа разглядела в окно «человеческие останки» и подняла на уши всю подстанцию? Ты где вообще витаешь? — А-а, — вяло протянул он, наконец неохотно перехватывая тяжелый оранжевый чемодан-укладку. — Помню. Там дворники листья сухие в черные мусорные пакеты сгребли и у забора бросили. — Вот именно! — я перевела взгляд на мерцающий экран — и точно, тот самый. Не спится же ночью некоторым гражданам только дай в окно поглазеть. А подойти с фонариком и проверить самим, понятное дело, лень, проще «скорую» гонять. — Черт... — я остановилась на крыльце. — Вернемся — я твою Ленку убивать буду. — Ты чего опять начинаешь? — заворчал Валера, перекладывая тяжелый чемодан из руки в руку. — А то! Она этому вызову профиль «ДТП» влепила и высший приоритет поставила! Экстренный! Валера аж поперхнулся прощальной затяжкой: — В смысле? Какое ДТП у мусорной кучи? — Спроси у своей женушки! — я зло шагнула к белой «Газели», где у открытого капота скучал наш водитель дядя Коля. — Категория «Красная». Это значит, мы должны лететь с мигалками и рисковать головой на мокром асфальте... И ради чего? ---------- Глава 2, часть 2 Скорая неслась по ночным улицам, рассекая темноту синими сполохами проблесковых маячков. Дядя Коля крутил руль, лавируя между редкими запоздалыми такси и фурами. Водитель он был лучший на всей подстанции, но когда на экране планшета загорался красный флажок «Экстренный», в нашем дяде Коле просыпался отчаянный пилот «Формулы-1». Он искренне верил, что выполняет высшую миссию, и мчал так, будто мы летели спасать как минимум президента. В салоне мотало из стороны в сторону. Я вцепилась в поручень, чтобы не вылететь с сиденья на очередном крутом повороте. Валера сзади судорожно держался за стойку укладки, и заметно позеленел. Боже, до чего же глупо. Все мы приходим на скорую с горящими глазами и романтической чушью в голове. Думаем, что будем вытаскивать людей с того света... А в итоге? В итоге девяносто процентов твоей работы — это приехать в три часа ночи к одинокой бабушке, вложить ей в ладонь таблетку каптоприла и час слушать, что терапевт из местной поликлиники «редкостный идиот» и лечит её абсолютно неправильно. А вот фельдшер скорой — это да, это сила! У скорой ведь даже обычный анальгин с магнезией в шприце становится волшебной эссенцией. Вколешь в ягодицу, и чудное исцеление наступает еще до того, как иголку успеешь вытащить. Чистая магия, а не медицина. Не нужны были бы деньги — ушла бы не задумываясь. Вот подсоберу ещё немного денег на первоначальный взнос и уеду к чёрту обратно в Тверь. Открою там крошечную кондитерскую на пару столиков и буду печь эклеры, выводить из крема аккуратные розочки на тортах и больше никогда не слушать истеричные вопли Ленки из динамика. — Коля, потише на поворотах! — не выдержал сзади Валера, когда машина подскочила на лежачем полицейском так, что у него лязгнули зубы. — Медоборудование побьешь! — Не дрейфь! — басом отозвался дядя Коля, сильнее вдавливая ногу в газ. — На ДТП летим! Время — жизнь! Я только вздохнула и уткнулась лбом в окно. Жизнь, как же. На очередном перекрестке фура, ехавшая впереди нас, начала забирать слишком круто влево, пытаясь вписаться в поворот на Фабричную. Её прицеп дернуло и повело в сторону. Послышался протяжный визг резины по мокрому асфальту, заставивший меня инстинктивно вжаться в сиденье. Огромную машину занесло, она накренилась, взбивая фонтаны грязных брызг. Похоже сегодня и правда последняя смена... Раздался оглушительный грохот, от которого завибрировали стекла нашей «Газели». Заднее левое колесо прицепа не выдержало перегрузки и давления. Покрышка лопнула, и многокилограммовый кусок резины вместе с диском оторвался и, медленно вращаясь в воздухе, полетел в лобовое стекло нашей машины. — Твою мать! — дико заорал дядя Коля, всем телом наваливаясь на руль и пытаясь уйти вправо, на обочину. Я зажмурилась, вскидывая руки перед лицом в жалкой попытке защититься от летящей на нас черной махины, и приготовилась к удару. Сзади что-то с грохотом посыпалось, и испуганный крик Валеры потонул в вое сирены и скрежете тормозов. ---------- Глава 2, часть 3 — У неё нет пульса, — произнёс над самым ухом бесстрастный мужской голос. — С точки зрения как медицины, так и магии она абсолютно точно мертва. Голова раскалывалась, что особо меня не удивляло. Надо мне заканчивать брать дополнительные смены. Всех денег всё равно не заработаешь. Вдобавок какой-то идиот забыл выключить телевизор в комнате отдыха, врубив дурацкий сериал на полную громкость. Какой ещё, к чёрту, «магии»? — ...проверьте ещё раз! Фреди, я тебя умоляю, ты же врач, ну сделай что-нибудь, ну заставь её дышать, я не знаю как, но... ...не знаю, говорила я это позавчера, на пятом этаже без лифта. И почему вызовы в пятиэтажке всегда на пятый этаж?.. А она всё стояла в дверях в застиранном халате и спрашивала, спрашивала... — Леди Фейн, уверяю вас, я сделал всё, что было в моих силах. Я хотела сказать, чтобы приглушили звук, но язык превратился в разбухший кусок ваты и категорически отказывался слушаться. Ощущение было точь-в-точь как в прошлый Новый год, когда тётушка подсунула мне «лёгкий» салат, забыв предупредить, что там щедрая порция грецких орехов. Тогда анафилактический шок скрутил меня за пару минут... — Всё?! И ты называешь это всем?! На моём балу умерла женщина, Фреди! Ты вообще понимаешь, что это означает?! Как я потом в глаза людям буду смотреть?! Вот был бы мой Бартоломью жив... Голос затих, заглушенный ровным гулом... На лицо моросил мелкий противный дождь, и где-то совсем рядом тревожное «у-у-у-у» скорой сплеталось с монотонным воем полицейской машины и её резкими вскрякиваниями, от которых хотелось сжаться, но сжаться было нечем: ног я не чувствовала, да и рук, если честно, тоже. — ДТП на повороте на Фабричную. Повторяю. ДТП с участием скорой на повороте на Фабричную. Пострадавших трое. Мужчина около пятидесяти, находившийся за рулём, погиб до прибытия. Девушка около двадцати пяти, в крайне тяжёлом состоянии. Мужчина около тридцати, множественные переломы. Тонкий писк монитора... Такой бывает, когда сердце уже не хочет биться, и он всегда меня пугал. — Нет, нет, нет. Аня, мы почти в больнице. Ну же, Аня! Назойливый сериал так и не хотел заканчиваться, и девушка в нём всё так же переигрывала, всхлипывая через каждые два слова. — ...если бы не лорд Эшкомб, я бы прямо там упала без чувств! Представляете, что могло случиться, если бы он не успел меня поддержать? — Лорд Эшкомб поступил как настоящий джентльмен, — одобрительно заметила женщина. — Не каждый мужчина сохранил бы самообладание в такой ситуации. — Ах, разумеется! Он был так добр ко мне... И всё же бедна... ...звенели бокалами, и дядя рассказывал свой бесконечный анекдот про рыбака, а я думала только о том, что надо сказать им, что мне нехорошо, но слова не складывались... Как не складываются и сейчас, и пусть кто-нибудь уже просто сделает тише... Я же просила, почему этот сериал всё ещё... — ...свою мать и сестёр домой, а затем вернусь за телом моей жены. Простите за доставленные неудобства, леди Фейн. Кто-то провёл мне по лицу рукой, заправляя волосы за ухо, и мама на даче так же заправляла мне волосы... Тянула слишком сильно, и говорила «не вертись», а я вертелась. А как не вертеться, когда за забором уже кричали ребята и велосипеды лежали в траве колёсами кверху. Но это точно была не мама. Мама же осталась в Твери. Что ей тут делать? Я попыталась отвернуться и оттолкнуть, но моя собственная рука даже не сдвинулась с места. А потом уже и не хотелось, потому что так хотелось спать, и обо всём этом можно было подумать позже, когда телевизор наконец... — ...ни в чём не виноваты. Право слово, даже не знаю, что сказать. Какое горе для вашей семьи! Какая ужасная трагедия! — Вы очень добры. Анна Луиза всегда была такой хрупкой, — продолжил он после короткой паузы. — После смерти отца её здоровье заметно пошатнулось. Мы надеялись, что год вдали от столицы пойдёт ей на пользу, что смена обстановки, спокойная жизнь и отсутствие светских обязанностей помогут ей прийти в себя. Но, как видите... Вижу... Прибью Валеру и Ленку утром. Это наверняка они... — ...разумнее всего будет сохранить случившееся в тайне хотя бы до утра. Гости уже начинают разъезжаться, и, если нам удастся избежать лишних разговоров, никто не станет делать поспешных выводов. — ...разумеется, можете не беспокоиться... — ...все понимаем... ...повторите адрес, и я повторяла, а диспетчер говорила «вас не слышно». Я кричала в рацию номер дома, а он всё не складывался. То ли сорок два, то ли двадцать четыре... Лестница под ногами шла и шла вверх, а ступеньки были мягкие, как подушки... Надо бы новую купить... — ...такая молодая... И ведь никто даже не подозревал, что всё закончится именно так... Тёплая ладонь задержалась на моём запястье... — Занятно... — Что занятно, Фреди? — Ничего. Идите... Волна холода прокатилась до кончиков пальцев. — Отлично. Я сама тогда выключу, — пробормотала я и потянулась. Похоже, в этот раз Ленка дала поспать подольше. ---------- Глава 3, часть 1 Фредерик Я снова приложил пальцы к её запястью, выждал пару секунд и сосредоточился на ощущениях. За те полчаса, что прошли с моего последнего осмотра, ничего в девушке не изменилось. Одна рука лежала поверх другой, голова чуть повёрнута к окну, отчего на шее отчётливо виднелись багровые полосы, которые Анна Луиза, возможно, оставила сама, задыхаясь. Если бы не обстоятельства, можно было бы подумать, что она просто задремала на скучном приёме, чего я не стал бы ей ставить в упрёк. Я сам в течение вечера дважды ловил себя на желании сделать то же самое. Однако по непонятной мне причине первоначальное заключение начало вызывать у меня лёгкое раздражение. Ничего. И быть ничего не могло. Я достаточно хорошо знал своё дело, чтобы не путать отсутствие признаков жизни с временным нарушением сознания. И знал, что ошибаются в этом вопросе лишь самонадеянные глупцы и шарлатаны, а я не причислял себя ни к тем, ни к другим. Уже собираясь убрать руку, я ощутил под подушечками пальцев едва заметный толчок, слишком слабый, чтобы уверенно принять его за пульс. Я замер и надавил немного сильнее. Большинство людей, вероятно, сочло бы это плодом воображения или, того хуже, поводом для надежды. — Занятно... — произнёс я скорее для себя. — Что занятно, Фреди? У тёти был выдающийся талант начинать разговор в самый неподходящий момент. Она стояла в дверях, прижав к груди сложенный веер, и смотрела на меня с выражением искреннего беспокойства. Вот только, зная её, я не сомневался, что беспокоится она об испорченном приёме и о том, как скандал отразится на шансах Генриетты составить выгодную партию в этом сезоне. Перед смертью дядя взял с меня обещание, что я позабочусь о его семье, и, дав согласие, я не собирался пересматривать своё решение. Я лишь сожалел, что его исполнение подразумевало моё ежедневное участие в жизни людей, чьи привычки так заметно отличались от моих. — Если обнаружится что-нибудь, требующее вашего участия, я непременно сообщу, — ответил я, не отрывая взгляда от девушки. — Оставьте меня. — Но, дорогой, если это касается... — Оставьте. Удаляясь, тётя бросила через плечо ещё один взгляд и потянула за руку Генриетту. Кузина попыталась вырваться и остаться, но от её матери не так-то просто отмахнуться. Я дождался, пока шаги стихнут, и только тогда позволил себе вернуться к делу. Переместив пальцы чуть выше, туда, где под тонкой кожей проходил сосуд, я повторил проверку. Результат остался прежним. И всё же я не мог отделаться от ощущения, что несколько мгновений назад я что-то почувствовал. Сосредоточившись, я направил ещё один импульс магии, но он лишь подтвердил мой вывод. Никакого пульса у этой девушки точно не было. Я выпрямился и с неудовольствием отметил, что почувствовал нечто весьма похожее на разочарование. Это было нелепо. Я не был знаком с ней настолько, чтобы желать ей возвращения с того света. Я поправил манжеты и направился к выходу. Мне предстояло вернуться в гостиную, где несколько десятков человек наверняка уже вовсю строили глупые предположения о случившемся. — Останьтесь здесь, — приказал я слуге у двери. — Никого не впускать. Ни под каким предлогом. — Но, милорд, разве леди Фейн... — Вы слышали, что я сказал. Я оглядел собравшихся в бальном зале. Гости не спешили расходиться, собравшиеся разделились на небольшие группы, и переговаривались шёпотом. Люди удивительно быстро забывают о приличиях, едва чужое несчастье предоставляет им свежую тему для разговоров. — Боюсь, вечер окончен, — произнёс я достаточно громким голосом, чтобы шёпот смолк. — Произошёл прискорбный инцидент. Благодарю вас за понимание. — Бедная Анна Луиза. Лорд Эллингем, а она... Я перевёл взгляд в сторону леди Гордон и приподнял бровь, выдерживая паузу. — Если появятся сведения, которыми будет уместно поделиться, вы их получите. Сейчас же я не вижу ни малейших причин превращать частное несчастье в предмет публичного обсуждения. Крофорд, — руку свело судорогой, и я поспешно спрятал её за спину, — проследи, чтобы все гости благополучно покинули дом. Старый слуга поклонился и тут же принялся выполнять поручение, не задав ни единого вопроса. Отойдя подальше от гостей и свернув к лестнице, я наконец позволил себе остановиться и взглянуть на ладонь. Я попытался сжать пальцы, но они вновь задрожали и согнулись лишь наполовину. В последнее время приступы случались всё чаще, а промежутки между ними становились короче. Раньше это было только покалывание и лёгкая слабость, которые легко было списать на усталость. Теперь же симптомы стали ухудшаться, и списывать их на что-либо становилось всё труднее. Бал тоже оказался весьма неудачным решением. Но, если подумать, альтернатива была ничуть не привлекательнее. Я согласился добровольно: отказ потребовал бы долгих объяснений, на которые пришлось бы потратить больше времени и сил, чем на сам приём. В одном я всё же был с ней согласен: мёртвая девушка в собственном доме — неудобство из тех, которых предпочитаешь избегать. Сплетни всё равно будут и потому не заслуживали особого внимания. Гораздо хуже было то, что происшествие нарушило мои планы. ---------- Глава 3, часть 2 Я приблизился к Анне Луизе, решив пока не испытывать судьбу и оставить между нами расстояние, которое при необходимости можно было быстро сократить. Теперь её занимало собственное отражение в тёмном зеркале. Девушка то хмурила брови, то надувала щеки и открывала рот, продолжая что-то бормотать под нос. Подобное поведение вполне могло быть последствием глубокой аноксии после клинической смерти. Однако недавний провал уже снизил моё доверие к очевидным выводам. — Анна Луиза, — произнёс я достаточно громко, сделав ещё полшага. — Посмотрите на меня. Пожалуйста. Она не сразу обернулась. Только когда я слегка повысил голос, она повернула голову. — Давайте начнём с простого. Что вы помните о том, что происходило непосредственно перед тем, как вы потеряли сознание? — Я... — начала она и тут же запнулась. Разумеется, именно в этот момент о своём присутствии решила напомнить Генриетта. Я успел совершенно забыть о кузине. Она стояла в дверях и, судя по всему, моё распоряжение восприняла как предложение, которое вполне допустимо проигнорировать. — Ты сказал, что она умерла. Как это вообще возможно? Я сделал глубокий вдох и повернулся к ней. — Генриетта, будь добра, вернись к себе. И воздержись от обсуждения произошедшего с кем бы то ни было. — Но ведь… — возразила Генриетта, явно не намереваясь оставлять вопрос без ответа. — Генриетта. Я вернул внимание к Анне Луизе. Всё остальное могло подождать, пока я не выясню, что с ней происходит. Она спокойно смотрела на меня, наклонив голову, словно именно моё поведение требовало объяснений, а не тот факт, что человек, которого я считал «мёртвым», стоял передо мной. — Продолжайте, — повторил я уже мягче, возвращая разговор к тому, на чём мы остановились. — Что вы помните? Я оглянулся в поисках места, куда можно было бы присесть. Предстоящий разговор обещал быть долгим, и его не обязательное вести стоя. Света хватало, чтобы различать очертания мебели и не задевать её при каждом шаге, но для нормального разговора хотелось бы видеть собеседника немного отчётливее. — Зажгите свечи, — бросил я в сторону коридора и повернулся к Анне Луизе, указав на глубокое бархатное кресло неподалёку: — Анна Луиза, вам лучше присесть. Незачем подвергать себя лишней нагрузке. — Присесть? — переспросила она, отступив на шаг и скрестив руки на груди. — Спасибо, я предпочту постоять. И вообще... кто вы такой? Где я нахожусь? — И всё же вам лучше присесть, — произнёс я и повернулся к Крофорду, который, по всей видимости, решил не торопиться. — Крофорд, я рад, что хотя бы ты нашёл дорогу сюда. Где все остальные слуги и почему единственный человек, которого я вижу работающим, — это ты? — Милорд… — начал Крофорд и осёкся, заметив нашу покойницу. — Души Богов милосердных… Леди Эшкомб… — Крофорд, зажги свечи. Слуга чиркнул спичкой, и я невольно проследил за крошечным пламенем, пока оно не коснулось фитиля ближайшей свечи. Света прибавилось, и лицо Анны Луизы проявилось отчётливее. Занятно... Если бы я ничего не знал, о том что произошло час назад, то поклялся бы, что сейчас она выглядит куда здоровее, чем в начале бала. Светлые волосы выбились из прически, а на щеках горел румянец. Я читал о подобных явлениях в старых трактатах по некромантии и пограничным состояниям, но увидеть это вживую... — Что-то ещё, милорд? — Что? Нет. Можешь идти. Низко поклонившись, слуга бочком поспешно попятился к выходу, не сводя взгляда с леди Эшкомб. — Теперь, когда мы уладили часть вопросов, давайте вернёмся... — Где я? Я подошёл к небольшому столику у стены, налил из графина немного воды и протянул ей: — Вы не помните? Анна Луиза, вы у меня дома. Анна Луиза продолжила стоять, скрестив на груди руки и полностью проигнорировав протянутую воду. Сегодня все решили перебивать и не исполнять приказы. Пожав плечами, я поставил стакан обратно на стол. — Давайте попробуем зайти с другой стороны. Что вы помните о себе? Вы помните своё имя? — Конечно помню, — она недовольно хмыкнула и всё же опустилась в кресло. — Анна Анатольевна Игнатова. В прошлом месяце мне исполнилось двадцать два. Работаю фельдшером на скорой помощи в Москве... Половина слов Анны Луизы не имела смысла. Имя, которое она назвала, скорее напоминало те, что были распространены за океаном. Возможно, девушка где-то слышала подобное, а теперь из-за повреждения мозга приняла его за своё. — Стоп... — прошептала она и растерянно осмотрелась по сторонам. — Я же... я ехала на вызов. Был сильный дождь. Фура прямо перед нами... Где Валера? Где дядя Коля?! Как я вообще здесь оказалась?! — Всё гораздо хуже, чем я предполагал... — пробормотал я себе и проговорил громче: — Вы ошибаетесь. Вас зовут Анна Луиза Эшкомб. С возрастом вы, допустим, не ошиблись. Но вашего мужа зовут вовсе не Валера, а Реджинальд Эшкомб, граф Вейвхейвен. ---------- Глава 4, часть 1 Анна — Ну, Тоби... — девушка, сладко спавшая в глубоком кресле, выдохнула сквозь сон и хихикнула. Я уже думала, что сейчас она откроет глаза, но та лишь уткнулась носом в плечо и снова затихла. За последние полчаса я поняла несколько вещей. Во-первых, происходящее вокруг — ни черта не затянувшийся сон или розыгрыш. Я уже трижды ущипнула себя за руку, один раз довольно болезненно, и попыталась найти свой телефон или хоть какие-то вещи, но ничего не обнаружила. Во-вторых — в отражении зеркала была сто процентов я, вот только одета в чудное платье с завышенной талией и рукавами-фонариками. Точь-в-точь ночнушка моей бабушки. В-третьих, и это раздражало больше всего, я понятия не имела, что делать дальше. В голове не было ни единой мысли или идеи. Сидеть на месте и ждать у моря погоды? Выскочить в коридор незнакомого дома? Разбудить эту соню и устроить ей допрос с пристрастием? Последний вариант казался самым разумным, если не считать того, что после моего первого выступления все и так, вероятно, решили, будто я не в себе. Где, кстати, тот мужчина? И в-четвертых... Из сбивчивого бормотания моей невольной спутницы я выяснила, что девушка встречалась с каким-то загадочным Тоби, и её маменька ни в коем случае не должна была об этом узнать. Спящая повторяла это имя раз пять за последние минуты. Сведения, однако, сомнительной полезности. Как они должны были мне помочь, я не имела ни малейшего представления. В-пятых... пожалуй, на этом можно было остановиться. Не выдержав неопределённости, я скинула лёгкое одеяло и опустила ноги на прохладный пол. Вдруг есть ещё что-то ускользнувшее от моего внимания в прошлый раз? Да хоть что-то. Я успела приоткрыть дверцу шкафа и увидеть абсолютно пустые полки, когда за дверью послышался шум. Девушка подскочила и принялась судорожно протирать глаза, торопливо расправляя чёрную юбку и белоснежный фартук. — Я не сплю, милорд! — выпалила она и застыла в неловком поклоне. Но, повернув голову, наткнулась на меня взглядом и тут же осеклась. — О... Вы проснулись! Я... Я сейчас же сообщу... Кому именно она собиралась сообщить и что конкретно, я уточнить не успела. Из коридора донёсся рассерженный мужской голос: — Вы не имеете права не пускать меня к моей жене! Ох... Только бы это было не обо мне. Пожалуйста, пусть у них тут будет ещё десяток запертых жен. — ...но лорд Эллингем не велел. А он уехал... — оправдывался кто-то с той стороны. — Милорд, прошу вас, подождите... — Меня не волнует, что велел Эллингем! — отрезал мужчина, и тяжёлая бронзовая ручка с громким щелчком дёрнулась вниз. — Пустите меня немедленно! Дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену. На пороге стоял молодой мужчина в тёмно-синем фраке и светлых обтягивающих штанах, заправленных в высокие сапоги. Из-под расстегнутого воротника выбивался накрахмаленный, но помятый шейный платок. Тёмные волосы растрепались, а на щеках горел лихорадочный румянец. Его взгляд метнулся по комнате и остановился на мне. Незнакомец побледнел и невольно отступил на полшага в коридор, словно перед ним возник призрак. — Анна... — выдохнул он. — Ты... Ты и правда жива... Как это возможно? Его ступор длился не больше секунды. Шагнув через порог, он стремительно сократил разделявшее нас расстояние и сгреб меня в объятия. — Подождите, я… Его руки сжались на моей спине с такой силой, что из груди вышибло воздух. Он уткнулся носом в мои волосы, судорожно и рвано дыша мне в макушку. Похоже, всё-таки я. — Милосердные духи богов, как же я рад, — зашептал он. — Я не мог поверить, что ты умерла. Когда они сказали... Я чуть не сошел с ума! Прости, что оставил тебя тут. Я не знал... Я не хотел! Перестав вслушиваться в его слова, я подумала о куда более насущной проблеме. Как выбраться из объятий, пока у меня окончательно не закончился воздух? — Послушайте… — Ну конечно же нет, — добавил он, не дождавшись ответа. — Ты ведь так меня любишь. Простите, что? Возможно, при других обстоятельствах подобное заявление показалось бы даже трогательным. Например, если бы я знала этого человека. — Да отпусти же меня! Я упёрлась ладонями ему в грудь и резко оттолкнула. От неожиданности он разжал объятия, и я, воспользовавшись моментом, отступила на несколько шагов, увеличивая расстояние между нами. — Анна?.. Что с тобой? — он потянулся к моей руке, но я успела спрятать её за спину. — Вы меня с кем-то путаете, — сказала я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Да, меня зовут Анна, но я не знаю, кто вы. — Анна, что ты… — прошептал он и растерянно посмотрел на меня, словно ждал, что я вот-вот рассмеюсь, и скажу, что решила его разыграть. — Это из-за того, что ты всё ещё сердишься на меня? Ты меня не узнаёшь? Если бы всё было так просто. По крайней мере, тогда у происходящего появилось бы хоть какое-то разумное объяснение. — Нет, — ответила я. ---------- Глава 4, часть 2 Мы ехали по городу около часа, и всё это время я пыталась переварить происходящее. Похоже, в этом месте я должна была воскликнуть: «Боже, я умерла и попала в другой мир! Спасибо, друг-грузовичок, я всегда хотела стать героиней исекай-истории!», но меня почему-то гораздо больше волновало, есть ли способ отмотать всё назад. Да, у той, прошлой жизни были недостатки, но она была моей. Я уже и просторное помещение для кондитерской присмотрела. У меня имелись планы, пусть и не самые грандиозные. А теперь, вместо того чтобы выбирать цвет стен, спорить с подрядчиками, я тряслась в карете и пыталась понять, как не выдать, что я не та, за кого они меня принимают. Ну, хоть на самой настоящей карете прокатилась. Мама всегда говорила, что я во всём вижу только негатив — вот, ищу плюсы. За окном проносились каменные фасады домов и прохожие в одежде, которую я до этого видела только в исторических фильмах. Несколько раз я ловила себя на том, что разглядываю всё с любопытством залетной туристки, пытаясь запомнить больше деталей. Но стоило мне вспомнить обстоятельства своего «путешествия», как любопытство испарялось, уступая место панике. Например, стоило вспомнить, что здесь я, судя по всему, была замужем. Я незаметно скосила глаза на своего новоиспечённого «мужа». Он тут же поймал мой взгляд и широко улыбнулся. Нельзя сказать, что он был некрасивым. Даже напротив, внешность у Реджи была из тех, на которые можно было бы засмотреться при других обстоятельствах. Правильные черты лица, выразительные тёмные глаза, идеально уложенные волосы. Герой любовного романа, сошедший с обложки. Но мне проблем и без него хватало. В данный момент я была бы рада забыть вообще обо всём. Особенно о том, что рессоры у этого транспорта, видимо, отсутствовали как класс. С каждой минутой меня тошнило всё сильнее, и все мои обычные способы борьбы с укачиванием оказались бесполезны. Я пыталась дышать глубже, не двигать головой и смотреть в одну точку. Затем принялась массировать внутреннюю сторону ладони, надеясь, что организм вспомнит о приличиях, но он не понимал намёков. — Анна, любимая, тебе нехорошо? — спросил Реджинальд, в очередной раз сокращая дистанцию между нами. Я покачала головой и тут же об этом пожалела. Прекрасно, теперь к тошноте добавилась пульсирующая боль в висках. — Может, тебе стоит прилечь? — участливо предложил он. Я покосилась на него. Прилечь в карете, которая подпрыгивала так, будто собиралась взлететь? Просто великолепная идея. — Нет, спасибо, — выдавила я. — Как пожелаешь, дорогая. Он помолчал, внимательно изучая моё позеленевшее лицо, а затем вдруг спросил буднично: — Ты ведь помнишь, как мы впервые встретились? — Нет. Я приоткрыла глаза и озадаченно посмотрела на Реджи, как он настойчиво просил его называть. Выяснять отношения сейчас не было ни сил, ни желания. Он откинулся на спинку сиденья, но уже через несколько секунд снова повернулся ко мне. По выражению его лица было заметно, что молчание даётся ему не так уж легко. Реджи коротко кивнул, словно принял какое-то решение, и по-хозяйски приобнял меня за плечи, притягивая к себе. Я вся сжалась, стараясь дышать через раз, лишь бы не спровоцировать собственный желудок на крайние меры. Реджи же воспринял мою неподвижность как приглашение и прижался ещё плотнее. — Мы познакомились чуть больше года назад, — начал он. — На балу у леди Уортли. Помню, как вошёл в гостиную и сразу увидел тебя у окна. Ты даже не обратила на меня внимания. Представляешь? Мне пришлось обратиться к тебе дважды. А когда ты наконец подняла голову, то посмотрела на меня так серьёзно, что я понял, что мы созданы друг для друга. Он улыбнулся собственным воспоминаниям и замолчал, ожидая моей восторженной реакции. Не дождавшись ничего, он продолжил: — Спустя две недели я не выдержал и сделал тебе предложение. И уже через два месяца ты стала моей женой и сделала меня самым счастливым человеком на свете. — Как… быстро, — заметила я. Я прокрутила эти цифры в голове. Местные представления о романтике либо радикально отличались от моих, либо этот парень обладал пугающей, решительностью. — Когда встречаешь свою судьбу, незачем тянуть. Меня же весь путь не покидало стойкое ощущение, что со мной разговаривают как с недалёкой. Причём чем настойчивее Реджи убеждал меня в нашем счастье, тем больше казалось, что он пытается что-то скрыть. — Конечно, ты всё вспомнишь, дорогая, — Реджи снисходительно улыбнулся и попытался погладить меня по руке, но я поспешно спрятала её в складках юбки. — Просто сейчас ты немного растеряна. Это неудивительно после всего, что произошло. После всего, что произошло. Что произошло со мной я знала. Но вот что стряслось с Анной Луизой? — А что именно произошло? — я ухватилась за его фразу. — Расскажи. Вдруг это поможет мне вспомнить? Его пальцы, лежавшие на моем плече, слегка сжались. Он задержал на мне долгий взгляд, и я уже решила, что он промолчит. — Не забивай себе этим свою светлую головку, — наконец мягко произнёс он, проведя ладонью по моей щеке. — Главное, что ты жива. Ты ведь всегда так внимательно меня слушаешь. Вот и сейчас послушай: тебе нужен только покой. ---------- Глава 4, часть 3 Я огляделась по сторонам и с трудом подавила вздох. Атмосфера в гостиной напоминала утреннюю пятиминутку на подстанции, когда заведующий отчитывает смену за слишком большое количество госпитализаций. Ты прекрасно понимаешь, что лично не виноват, но объяснительную всё равно писать тебе. Леди Эшкомб восседала в центре дивана, сложив руки на груди. По обе стороны от неё расположились две дочери. Они то и дело обменивались взглядами поверх материнского плеча, перешёптывались и натянуто улыбались, стоило мне поднять на них глаза. Меня же усадили в кресло напротив, будто я провинилась. Я выпрямила спину, но от этого только глубже провалилась в слишком мягкое кресло. Френсис, младшая сестра Реджи, как я успела узнать за последние десять минут, хихикнула, но тут же умолкла под взглядом матери. Реджинальд не нашёл лучшего места, чем подлокотник моего кресла. Он устроился рядом, положив руку мне на плечо. Я едва удержалась от желания стряхнуть его руку, но решила, что в данной ситуации и такая поддержка не помешает. Никто не спешил начинать разговор. Я воспользовалась паузой, чтобы рассмотреть помещение. Именно так представляешь себе гостиную, когда читаешь исторические любовные романы. Утренний свет лился сквозь высокие окна, уже начиная припекать, а меня, как назло, посадили под его прямые лучи. На каминной полке стояли часы и несколько фарфоровых статуэток. С портретов укоризненно смотрели давно почившие родственники Эшкомбов, будто той части семейства, что сидела напротив, мне было недостаточно. Я перевела взгляд на дочерей леди Эшкомб. Старшая, лет двадцати, сидела почти так же прямо, как мать, бросая осуждающие взгляды на брата. Младшая, та самая девушка, которую я видела на улице, выглядела скорее растерянной. Она несколько раз порывалась что-то сказать, но каждый раз, встречаясь взглядом с матерью, тут же замолкала. Похоже, они рассчитывали, что я сама объяснюсь. Проблема заключалась в том, что я не знала, в чём именно должна была оправдываться. Я понятия не имела, какие отношения у Анны Луизы были с семьёй. Вполне возможно, настоящая Анна Луиза успела сделать что-то настолько ужасное, что теперь все мечтали от неё избавиться. В таком случае мне следовало быть осторожнее с любыми признаниями. У меня было подозрение, что, если скажу, что я из другого мира, врача пригласили бы уже не для осмотра, а для длительного пребывания в специализированном учреждении. Я посмотрела на Реджинальда, надеясь хотя бы на какую-нибудь подсказку. Он ответил ободряющей улыбкой. — Надеюсь, ты понимаешь, Анна Луиза, насколько нелепо мы выглядим в сложившихся обстоятельствах по твоей вине? — наконец произнесла леди Эшкомб. Я посмотрела на неё, пытаясь понять, какой ответ от меня ожидают. Извиниться за то, что осталась жива? Пообещать в следующий раз предупредить заранее? Уже представила, как говорю им: «Ой, простите, в следующий раз постараюсь умирать в более удобное для семьи время». Пришлось прикусить щёку изнутри, чтобы не выдать улыбку. Вряд ли подобная реплика помогла бы мне наладить отношения с родственниками мужа. — Боюсь, мне не совсем понятно, о чём вы, миледи. Я провела ладонью по лбу, на котором появилась лёгкая испарина. Меня всё ещё немного мутило. Больше всего на свете мне хотелось переодеться и хотя бы полчаса провести в тишине. Леди Эшкомб приподняла брови. — Не понимаешь? — Если бы понимала, так бы и ответила, — выпалила я прежде, чем успела подумать. Рука Реджинальда на моём плече слегка напряглась. Я повернула к нему голову, но он смотрел на мать, сохраняя всё ту же безупречную улыбку. — Твоя манера разговаривать стала ещё хуже, — заметила леди Эшкомб. — Реджинальд, только посмотри на свою жену. Как ты позволяешь ей так со мной разговаривать? — Мама, — вмешался Реджинальд. — Анна Луиза ещё не вполне оправилась. Может быть, мы обсудим это позже? Я собирался послать за врачом... — Зачем ей врач? Её разве не осматривал лорд Эллингем? При упоминании этого Эллингема старшая из сестёр оживилась, но тут же попыталась скрыть своё воодушевление. Она подалась вперёд, словно собиралась вмешаться в разговор, однако, заметив взгляд матери, снова выпрямилась. Вероятно, это был тот мужчина, которого я встретила первым. — Именно из-за него мы в таком положении. Я хочу, чтобы её осмотрел другой. — Не надо, — вмешалась я. — Мне уже гораздо лучше. Я бы просто отдохнула. Последнее было чистой правдой. Я бы с удовольствием отправилась в комнату и попыталась разобраться в происходящем без зрителей. Реджинальд, однако, моё предложение проигнорировал. Он взял меня за руки и нахмурился. — Но твои руки такие ледяные. Давай я их согрею, — сказал он, заглядывая мне в глаза. Я уже собиралась вежливо отказаться, когда почувствовала, как его ладони начинают нагреваться. Сначала я решила, что мне показалось. Ладони у него стали горячими, и я даже успела подумать, что с такой температурой ему бы лежать с градусником, но тут пальцы закололо, и тепло пошло дальше, к запястьям. — Ай! — я дёрнулась и попыталась отнять руки. — Как ты это сделал? Реджи удивлённо моргнул, словно я спросила, как он умудрился открыть дверь. ---------- Глава 5, часть 1 Анна — Разумеется, твой кузен пожаловал за причитающейся ему частью наследства. Хоть какая-то польза от твоего воскрешения всё-таки есть. Впустите его, Батлер. Я подалась вперёд, желая разглядеть нового незваного гостя, явившегося за частью наследства. Вот на этом моменте хотелось бы поподробнее. Если моя смерть даёт кому-то право на наследство, то сколько же у меня денег? И главное, могу ли я как-нибудь использовать их сама? Потому что, если в этом мире мне всё-таки предстоит начинать жизнь с нуля, небольшой стартовый капитал совсем не помешает. Дверь открылась, и в гостиную вошёл привлекательный мужчина лет тридцати. Светлые волосы, почти такого же оттенка, как у меня, были уложены в аккуратную причёску. Уверенная осанка, приятные черты лица и непринуждённая манера держаться создавали впечатление человека, которому редко приходилось прилагать усилия, чтобы располагать к себе окружающих. Хотя, если бы он сейчас вышел из комнаты, я вряд ли смогла бы точно описать его внешность. Я бы запомнила, что он привлекательный, светловолосый и хорошо одетый, но не более того. Такому бы шпионом работать. Я улыбнулась, но поймав предупреждающий взгляд свекрови, поспешно вернула лицу серьезное выражение. Мужчина поправил полы безупречно сидящего тёмного сюртука, передал цилиндр дворецкому и только после этого оглядел собравшихся, но заметив меня, он чуть приподнял брови и подмигнул. — Миледи, — он склонил голову перед леди Эшкомб. — Реджинальд. Леди Эмили, леди Френсис. Улыбка моего мужа при взгляде на гостя стала менее приветливой. Леди Эшкомб демонстративно кашлянула, поджимая губы и всем видом показывая, кто здесь хозяин, но сэр Роберт легко проигнорировал её и повернулся ко мне. — Леди Анна Луиза, — произнёс он, слегка склонив голову. — Я приехал как только узнал. Какое счастье видеть вас среди живых! Вы порядком напугали мою мать. Она ведь обещала своему брату, вашему батюшке, приглядывать за вами. Пожалуй, мне пора было заводить блокнот и составлять генеалогическое древо. За одно только утро я узнала о существовании большего количества родственников Анны Луизы, чем имела за всю свою прошлую жизнь. — Благодарю вас, сэр Роберт, — ответила я и улыбнулась в ответ. Доверять незнакомцу я не спешила, но в этот момент даже сомнительный кузен казался мне куда приятнее всего семейства Эшкомбов вместе взятого. Реджинальд внезапно шагнул вперёд, полностью перекрывая мне обзор. Просто отлично\, теперь перед самым моим носом маячил только обтянутый штанами мужской зад в полуметре от моего лица. Я откинулась на спинку кресла, чтобы хотя бы немного увеличить дистанцию. И заодно пообещала себе, что, если когда-нибудь вернусь домой, больше никогда не стану жаловаться на тесноту в общественном транспорте. — Роберт, — произнёс Реджи. — Не думаю, что сейчас подходящее время для светских любезностей. — А когда же оно наступит? — невозмутимо отозвался кузен. — И я здесь не за из-за любезностей, лорд Эшкомб. Вы не против, если я ненадолго похищу свою кузину? Мне нужно передать ей послание от моей матери. — Что за спектакль вы тут устроили? Вы можете говорить при нас, — леди Эшкомб выпрямилась и прищурила глаза. — Позвольте напомнить, сэр Роберт, что Анна Луиза замужем. Её семья теперь здесь. Я посмотрела на Реджинальда, точнее на ту часть, которая закрывала мне весь обзор, ожидая, что он хотя бы сейчас даст мне возможность вставить слово, но он промолчал. — Я прекрасно осведомлён о семейном положении моей кузины, — ответил Роберт. — И всё же вопрос сугубо личный. — Анна Луиза ещё не оправилась после произошедшего, — вмешался Реджи. — Ей нужен отдых, а не новые волнения. — В таком случае я постараюсь не утомлять её, — легко согласился Роберт. — Но моя мать всё же просила передать послание, не откладывая. Этот обмен любезностями через мою голову начинала откровенно раздражать. Меня мутило, а эти люди спорили обо мне так, словно меня тут не было. На работе я сталкивалась с похожим отношением, когда кто-нибудь из родственников пациента начинал объяснять мне, что именно я должна сделать, не удосужившись спросить самого пациента. Обычно в таких случаях я напоминала, что человек перед ними вполне способен отвечать за себя. — Я не возражаю, — сказала я, прежде чем кто-либо успел ответить за меня. — Я хочу выслушать послание вашей матушки, сэр Роберт. Реджинальд резко обернулся, и на его лице я успела заметить тень досады, но он тут же взял себя в руки. Он опустился передо мной на одно колено и взял мою ладонь в свои. — Дорогая, ты уверена? — спросил он, заглядывая мне в глаза. — Ты ведь сама говорила, что устала. — Уверена, — ответила я, выдержав его пристальный взгляд. — Короткий разговор мне не навредит. — Как пожелаешь, любимая, — с огорченным вздохом произнёс Реджинальд. Он поднялся и подал мне руку, помогая выбраться из плена кресла. Роберт едва заметно улыбнулся и склонил голову: — Благодарю, Реджинальд. Я постараюсь вернуть вашу супругу в целости и сохранности. — Буду чрезвычайно признателен, — Реджи привлекал меня к себе и поцеловал в висок. — Любимая, прошу тебя, не перенапрягайся. ---------- Глава 5, часть 2 Пока леди Эшкомб с дочерями отправились с визитом к леди Фейн, а Реджинальд уехал «по делам», мне впервые за весь этот безумный день предоставили возможность побыть одной и прийти в себя. Правда, радоваться особенно было нечему. Реджинальд оставался моим мужем, а я по-прежнему не знала о нём практически ничего. Я подошла к трюмо и, упершись ладонями в поверхность столешницы, посмотрела на свое отражение. Чуть повернув голову в свету, провела пальцами по багровой царапине на шее. Утром я только мельком её заметила, зато теперь смогла как следует рассмотреть. Судя по характеру повреждения, Анну Луизу точно никто не душил. Это не было похоже на следы чужих пальцев или веревки, как мне в панике показалось поначалу. Короткие, неглубокие, параллельные борозды, начинающиеся под подбородком и уходящие вниз к ключице. Я видела такие раньше, у пациентов, которые задыхались от аллергического отёка или давились куском пищи. Человек в ужасе царапает собственную кожу, отчаянно пытаясь сделать вдох. — Что же с тобой произошло, Анна Луиза? Отражение, разумеется, мне не ответило. Я невесомо провела пальцами рядом с воспалённой полоской и резко отступила от зеркала. Даже Роберт, обещавший помочь, упомянул доверенности и наследство, но так и не успел объяснить, в чём именно заключалась опасность. А теперь оставалось только ждать следующей встречи и надеяться, что её снова не прервут чьи-нибудь заботливые родственники. С глухим стоном я рухнула на кровать и уставилась в потолок. Осмотр комнаты, который я устроила сразу после отъезда «любящей» свекрови, ничего не дал. Я нашла на диванчике у окна плетеную корзинку с неоконченной вышивкой гладью, да перевернутую книгу в кожаном переплете. Подняв её, я пролистала страницы и на всякий случай ещё раз потрясла над головой. Увы, никаких тайных писем и записок с объяснениями («Дорогая попаданка, добро пожаловать, вот инструкция») там не обнаружилось. Я разочарованно вздохнула, швырнула книжку на подушки и повернулась на бок, подтянув колени к груди. Голова всё ещё гудела. Мне были жизненно необходимы ибупрофен и часиков двенадцать беспросветного сна. Но даже добраться до аптечки, существование которой в этом мире вызывало у меня серьёзные сомнения, казалось подвигом, на который я сегодня не способна. Я зевнула, с наслаждением вытащила из волос пару шпилек и потёрла глаза. Полежу пять минуточек, буквально чуть-чуть, а потом придумаю план. Хороший, надёжный... Но потом... — Анна Луиза, ну почему ты всегда всё так усложняешь?.. — бархатный, низкий голос раздался в нескольких сантиметрах от моего уха. Я подскочила, как ужаленная, и тут же впечаталась лбом во что-то твёрдое. В глазах на секунду полыхнули яркие искры. — Ау-у-у! — взвыла я, прижимая обе ладони ко лбу и безуспешно пытаясь сфокусировать зрение. Это «что-то» оказалось Реджинальдом. Он, как выяснилось, склонился надо мной и теперь отшатнулся, схватившись за собственное лицо. Пока я спала, за окном окончательно стемнело. Комната потонула в синеватых сумерках, и силуэт мужчины, примостившегося на краю моего матраса, казался плотной чёрной тенью. — Ты что творишь? — пробормотал он заплетающимся языком, потирая ушибленный нос. — Больно же, Анна! У тебя что, голова из чугуна отлита? Он поднялся с кровати, пошатнувшись, и небрежно щёлкнул пальцами, даже не глядя в сторону прикроватного столика. Фитиль свечи вспыхнул золотистым огоньком, разгоняя мрак. А Реджинальд так и застыл посреди комнаты с вытянутой рукой, точно позировал для портрета «Покоритель огня, слегка нетрезвый». Я замерла с открытым ртом, позабыв про гудящий лоб. Похоже, Эмили была, мягко говоря, неправа, и свечу он зажечь вполне в состоянии. Я завороженно хлопала ресницами, пытаясь уместить в голове этот потрясающий факт, и абсолютно упустила из виду, чем занят сам Реджинальд. А занят он был тем, что небрежно скинул на пол камзол, оставшись в тонкой белой рубашке и жилете. Его пальцы, слегка дрожа, развязывали шёлковый шейный платок, который никак не поддавался, одновременно пытаясь расстегнуть верхние пуговицы воротника. — Реджи… — наконец вырвалось у меня. Я поспешно отползла по матрасу, пока не упёрлась спиной в изголовье. — Ты что делаешь? Зачем ты раздеваешься?! — А почему бы, спрашивается, и нет? — Он попытался эффектно и непринуждённо облокотиться на резной столбик балдахина, но плечо чуть-чуть промахнулось, и ему пришлось, замахать руками, восстанавливая равновесие. — Это мой дом! А ты моя законная жена. И вообще… чтобы Роберт не прибрал к рукам всё, что у нас есть, нам срочно нужен наследник. Прямо-таки жизненно необходим! Он шагнул к кровати, и в неровном свете свечи я наконец разглядела его лицо: румянец на скулах, мутноватый, блуждающий взгляд, и волосы, торчащие в разные стороны. Определённо, одним глотком пунша дело не ограничилось. — Сейчас?! — я ошарашенно уставилась на его растрёпанный вид, лихорадочно соображая, как далеко от меня находится дверь и насколько быстро я успею до неё добраться. — Реджинальд, ты что, напился? — Джентльмены, — он назидательно поднял указательный палец, и палец этот заметно покачивался, — никогда не напиваются. Они лишь… Несколько секунд Реджинальд с искренним недоумением разглядывал собственную руку, словно та подвела его в самый ответственный момент. Потом нахмурился, опустил палец и снова посмотрел на меня. ---------- Глава 6, часть 1 Анна — Мистер Баррингон, скажите прямо, у моего сына "магическая атрофия"? Пожилой мужчина в строгом темном сюртуке, склонившийся над Реджинальдом, вздрогнул и торопливо отступил на шаг от кровати. В руках он сжимал деревянный стетоскоп, которым минуту назад выслушивал дыхание пациента. С того вечера Реджинальд так и не просыпался, хотя прошло уже почти двое суток. И если в первые часов двенадцать я ещё могла списывать всё на банальное похмелье, то когда муж не открыл глаза ни утром, ни к обеду следующего дня, мне стало совершенно не до шуток. Слуги перетащили мужчину в соседнюю спальню, соединённую с моей комнатой дверью. И с этого момента моя новая жизнь запуталась окончательно. Я всё ещё не разобралась с тем, как оказалась в теле Анны Луизы, и толком не понимала, что именно произошло, а теперь ещё и «законный» супруг решил впасть в продолжительную кому. — Миледи… — пробормотал мистер Баррингон, нервно поправляя белоснежный шейный платок. — Подобный диагноз… он слишком серьёзен, чтобы озвучивать его без длительного наблюдения. Магическая атрофия у наследников древнего рода — это не просто недомогание. Это… вы же понимаете... Леди Эшкомб повернула голову и бросила на меня очередной взгляд, полный искреннего отвращения, словно это именно я лично подсыпала её дражайшему сынку яд в пунш или выпила всю его магическую энергию. — Вы угрожаете мне слухами, Баррингон?! Меня волнует мой единственный сын! И то, почему он второй день лежит без сознания! Я стояла у этажерки в самом дальнем углу комнаты, делая вид, что меня невероятно увлекает рассматривание фарфоровой статуэтки гончей. На самом же деле я ловила каждое слово. Отсюда, из угла, я видела Реджинальда целиком. Он всё так же мирно спал и совершенно не выглядел больным человеком. — Что вы, миледи. Но "магическая атрофия"... «Магическая атрофия»… Звучало, конечно, серьёзно, но пока было совершенно непонятно, что именно скрывается за этим диагнозом. Я уже начинала думать, что Реджинальд впал в кому от чрезмерного возлияния. А ещё у меня так и покалывала ладонь, словно я слишком долго просидела на собственной руке. Я незаметно спрятала её в складках юбки и в сотый раз сказала себе, что это совпадение. К сожалению, меня перестали подпускать к его кровати ближе чем на два метра. Свекровь лично следила за каждым моим движением. В итоге я не могла не то что провести нормальный первичный осмотр мужа. — Вы позволите, мистер Баррингон? — не удержалась я и сделала пару шагов к кровати. — Анна Луиза! — процедила свекровь. — Мистер Баррингон — лучший лекарь в нашей округе, окончивший Королевскую академию. Ему абсолютно не требуются твои советы. Что ты можешь знать, кроме того как вышивать гладью и пустых светских сплетен! Вот уж действительно, с такой свекровью никакие враги не нужны. — Разумеется, — согласилась я, даже не думая отступать и сделав ещё шаг вперед. Я постаралась изобразить на лице самую искреннюю тревогу и посмотрела на лекаря. — Но мой дорогой Реджи... Как верная и любящая супруга, я просто сгораю от тревоги. Скажите, доктор, а дыхание у него ровное, без хрипов? Зрачки одинакового размера? Баррингон удивленно моргнул и уставился на меня поверх своих круглых очков. — Э-э… — замялся он, протирая затылок. — Пульс нитевидный, миледи, но весьма ритмичный. Зрачки… хм, зрачки действительно реагируют на свет весьма вяло и неохотно. Но… миледи, почему вы это спрашиваете? — Где-то прочитала, — соврала я. — Вы же знаете, что в библиотеке моего покойного батюшки не было ничего кроме медицинских трактатов. Технически я почти не соврала. Я и правда прочитала достаточно медицинской литературы. Другое дело, что вряд ли местные авторы могли похвастаться знаниями о сердечно-лёгочной реанимации и современных протоколах неотложной помощи. Лекарь, которому, видимо, моего объяснения оказалось достаточно, лишь вздохнул, запустив руку в кожаный саквояж, и извлёк оттуда странный прибор из полированной латуни. Он занёс его над грудью Реджинальда и сосредоточенно замер. — Хм... — мистер Баррингон нахмурился ещё сильнее, разглядывая стеклянную шкалу прибора, на которой абсолютно ничего не происходило. Он даже озадаченно слегка потряс его возле своего уха. — Странно. Никакой реакции... — Что там? — леди Эшкомб подошла ближе к кровати, полностью загородив от меня мужа. — Это ведь всё... эта... эта девчонка! Я даже не сразу поняла, что она снова говорит обо мне. Свекровь резко развернулась и сделала в мою сторону два быстрых шага, сжимая кулаки. — Если ты хоть как-то причастна к этому, Анна Луиза... — её голос упал до шёпота. — Если ты что-то сделала с Реджинальдом... Не рассчитывай, что выйдешь сухой из воды! У меня достаточно связей, чтобы упрятать тебя в закрытое заведение для умалишённых на другом конце страны. Я сделаю всё, абсолютно всё, чтобы тебя никогда оттуда не выпустили! Я выпрямила спину, но против воли отступила на полшага. Когда работаешь на скорой, довольно быстро учишься чувствовать, в какой момент лучше не спорить, чтобы не нарваться на драку. Мне вдруг до смешного захотелось увидеть рядом Валеру. Толку от него всегда было мало, но хотя бы было кому встать между мной и разъярённым родственником пациента. ---------- Глава 6, часть 2 — Что вы такое говорите? Это же глупости! Я никак не могла понять, каким образом ситуация дошла до подобного абсурда. В этом не было ни капли логики. — Какие доказательства? Покажите мне хотя бы одно! — А это проверит констебль, — леди Эшкомб даже не стала слушать. Она подошла к двери, распахнула её и повысила голос: — Томас! Кто-нибудь! Заприте эту… В комнату тут же вошли двое лакеев в серых ливреях. Мужчины появились так быстро, словно стояли под дверью наготове, дожидаясь сигнала. Они вразвалочку обошли массивную кровать и направились прямо ко мне. Один из них, коренастый тип, пригладил ладонью блестящие от помады волосы и подтолкнул локтем товарища, ухмыляясь. Он поправил ливрею, которая явно была ему мала в плечах, и шагнул ко мне. — Я ничего не делала! — я шарахнулась назад и налетела спиной на этажерку. Гончая соскользнула с полки и со звоном разбилась у моих ног. — Не подходите ко мне! Серьезно, только попробуйте! Мужчины перешагнули через осколки и ухватили меня под локти. Я рванулась, но каблук поехал по фарфору, но они перехватили крепче. — Тише, миледи, тише, — прошептал коренастый, наклонившись к моему уху. — Ушибётесь ещё. Такое личико портить жалко. Его ладонь поползла от локтя к запястью и задержалась там, поглаживая. Меня передёрнуло от отвращения, и я попыталась вырваться, но он лишь сжал пальцы, продолжая ухмыляться. — Да бросьте, миледи. Мы ведь только помочь хотим. — Тогда начните с того, что перестаньте меня лапать! Не раздумывая ни секунды, я со всей силы боднула его затылком. За спиной послышался характерный хруст, после которого лакей взвыл от боли. Он отпрянул, выпустив меня, и обеими руками схватился за расквашенный нос, из которого между пальцев брызнула алая кровь. Отступая, мужчина случайно сбил с ног своего незадачливого товарища, и оба повалились на ковёр. — Проклятье, Томас! — Ах ты, су… — лицо второго лакея исказилось от бешенства. Забыв о присутствии хозяйки, он вскочил на ноги и замахнулся на меня огромным кулаком. — Анна Луиза, ну что ты устраиваешь? — Леди Эшкомб прижала к губам кружевной платок и покачала головой. — Какое дикое поведение. — Да как вы… Вы вообще в своем уме?! — выкрикнула я, хватая всё, что попадалось под руку, и бросая в подступающего мужчину. Но Томас оказался быстрее. Перехватив, он рванул мою руку назад и заломил её за спину. Острая боль в плече заставила меня вскрикнуть, но я со всей силы пнула его в голень. Лакей выругался сквозь зубы, однако хватку не ослабил, а, напротив, вздёрнул мою руку ещё выше, практически лишив возможности двигаться. — Прекратите сопротивляться, миледи! — Да отпусти ты меня! — выдохнула я, стараясь не обращать внимания на боль. — Видите, мистер Баррингем, я же говорила, — свекровь повернулась к лекарю, стоящему у кровати. — Ей самое место среди душевнобольных. Она опасна для общества. И, увы, для самой себя. Я бросила полный надежды взгляд на эскулапа. Он стоял на том же месте, укладывая свои сомнительные инструменты обратно в кожаный саквояж, и совсем не выглядел возмущенный таким предложением. — Миледи… это… э-э… не совсем правильно… То есть, официальная процедура требует освидетельствования… — замялся доктор Баррингем. — Именно! — тут же подхватила я, пытаясь воспользоваться его замешательством. — Вы слышали? Никаких оснований для того, чтобы запирать меня в лечебнице, у вас нет. Вы не можете просто решить, что я сумасшедшая, потому что вам так удобнее! Доктор отвёл глаза и снова принялся за саквояж. — Зачем вы так со мной?! Да отпустите же меня! — я снова забилась в захвате, но Томас лишь сильнее сжал пальцы, едва не выворачивая мне ключицу. Лакеи уже потянули меня к выходу, когда леди Эшкомб остановила их взмахом руки. — Так будет лучше для тебя, Анна Луиза. — она подошла вплотную и погладила меня по щеке. А когда я дернула головой, пытаясь увернуться, она схватила меня за подбородок и повернула лицом к себе. — Ты столько пережила, бедняжка. Внезапная смерть отца, этот приступ несколько дней назад… Твой разум просто не выдержал нагрузки. — Не трогайте меня! — Мистер Баррингем, вы же не можете отрицать, что Анне Луизе нужна срочная помощь? — спросила она, наконец отпустив мой подбородок. Затем достала платок и тщательно протёрла им пальцы. — Вам, кажется, требовался капитальный ремонт в вашей приходской больнице? Попечительский совет Эшкомбов с радостью выделит три сотни на благотворительность, — продолжила леди Эшкомб, складывая платок. — Разумеется, если это послужит благой цели. Я не могла поверить собственным ушам. Она даже не пыталась скрыть, что предлагает ему деньги в обмен на нужное заключение! — Миледи… — Баррингем расплылся в улыбке и прижал саквояж к животу. — Возможно, вы абсолютнейше правы. Состояние миледи явно нестабильно. Выраженная агрессия, неконтролируемые вспышки… Подобные симптомы требуют незамедлительного вмешательства. — Вы серьёзно? — я повернула голову к нему, насколько позволяла хватка лакея. — Я защищалась от ваших людей! Вы же сами видели, что они со мной делали! ---------- Глава 7, часть 1 Фредерик В очередной раз склонившись над кроватью, я проверил пульс мирно спавшего на подушках мужчины, затем отвёл край его века и задержал ладонь в дюйме от виска, прислушиваясь к ровному течению магии в его каналах. Второй загадочный больной в семействе Эшкомб за три дня. Ещё пару таких случаев, и я, пожалуй, попрошу плату за личные консультации. Я выпрямился, одёрнув манжеты сюртука, и повернулся к леди Эшкомб. Она замерла у изножья кровати, вцепившись пальцами в спинку стула, и всматривалась в лицо сына, пока констебль маячил за её спиной. Присутствие представителя закона в спальне больного, меня с самого начала озадачило. — Это может странно прозвучать, — начал я, аккуратно подбирая слова, — но лорд Реджинальд Эшкомб и правда спит. — Его точно не отравили? — с сомнением переспросила леди, подавшись вперёд. — Я уверена... Она осеклась, словно ожидая, что я наконец признаю очевидное, и мне пришлось приложить определённые усилия, чтобы не вздохнуть. За последний час она спросила о причинах его состояния уже раз пять, и мне всё больше казалось, что в глубине души она искренне хотела бы, чтобы это оказалось именно отравлением. — Я говорил вам об этом уже несколько раз, миледи. И, полагаю, ещё несколько повторений не сделают мой ответ убедительнее. У лорда Эшкомба нет ни признаков магической атрофии, ни симптомов отравления. — Но он не просыпается! — Это, безусловно, осложняет наше положение и нарушает его планы на вечер, — согласился я. — Однако не превращает сон в коварное убийство. Леди Эшкомб поджала губы, но спорить не стала. Я вновь перевёл взгляд на безмятежное лицо спящего Реджинальда. — Это мистер Баррингтон предположил отравление? — спросил я. Я наклонился и отодвинул ворот рубашки, убедившись, что шея под ней чиста и никаких следов там нет, а затем снова поднёс ладонь к виску, на этот раз к другому. — Да. Он счёл, что это наиболее вероятное объяснение, — ответила леди Эшкомб. — Разве вы не согласны? — С некоторых пор, я предпочитаю больше не делать поспешных выводов. Но нет, тут я вынужден не согласиться. Я не стал уточнять, что мнение мистера Баррингтона редко служило для меня достаточным основанием даже для того, чтобы задуматься. — Признаться, будь такая возможность, я бы предположил воздействие ментальной магии, — продолжил я, внимательно изучая едва заметную тень под его ресницами. — Это хотя бы объяснило некоторые особенности его состояния. Однако, как вы и сами прекрасно знаете, подобное невозможно. Слова прозвучали почти нелепо даже в моих собственных ушах. Никто из живущих не обладал достаточным даром, чтобы удерживать человека в таком глубоком, естественном сне. Констебль явно воспринял мои слова как сигнал к отступлению. Он поправил фуражку и улыбнулся с таким искренним облегчением, что я почти позавидовал ему. Некоторые люди обладают удивительной способностью считать дело завершённым всякий раз, когда исчезает необходимость им заниматься. — Если преступления не было, милорд, тогда я попрошу вас поставить несколько подписей в протоколе и с вашего позволения откланяюсь, — сказал он, доставая из кармана блокнот и карандаш. — От вас тоже потребуется написать короткое объяснение, леди Эшкомб, и, если не возражаете, от леди Анны Луизы. При упоминании её имени я невольно поднял глаза. Леди Эшкомб, напротив, радости констебля не разделяла. Она переглянулась с сомнительного вида типом в серой ливрее, который весь осмотр проторчал у двери. Такой субъект скорее ожидался в подворотне, нежели в доме, где проживали две незамужние леди. Я уже некоторое время гадал, в какой должности он здесь числился. — Боюсь, это невозможно, констебль, — поспешно ответила леди Эшкомб, вновь поворачиваясь к нам. — Анна Луиза уехала в Вейвхейвен ещё вчера утром. — Надеюсь с ней всё в порядке? Мы не успели попрощаться, так как меня срочно вызвали. Не знаю почему, но последние дни меня постоянно преследовали мысли о Анне Луизе. Стоило мне прибегнуть к собственной магии, и её образ возникал с пугающей отчётливостью. Это ещё можно было объяснить той странной реакцией моего дара на неё. Но вот чувства, которые сопровождали эти мысли... Они не поддавались никакому рациональному объяснению. Проверяя каналы Реджинальда, я отчётливо испытал надежду, а следом за ней тревогу, хотя для обеих не было ни малейших оснований. — Естественно, с ней всё в порядке. Благодарю вас за помощь, лорд Эллингем, и простите, что оторвали от дел. Передавайте тёте и Генриетте, когда вернётесь, что мы приглашали их на чай. — Непременно, но, к сожалению, только через неделю, миледи. Я подобрал со стола перчатки, которые оставил там час назад, и позволил себе последний взгляд на кровать. — К утру ваш сын проснётся. Если же этого не произойдёт, — добавил я, заметив, как дрогнули её плечи, — присылайте за мной немедленно, в любое время. И, миледи, до моего следующего осмотра прошу вас воздержаться от попыток привести его в чувство. Я коротко поклонился и вышел, не дожидаясь, пока констебль закончит расспрашивать кого-нибудь ещё. В коридоре меня догнал человек в серой ливрее и с неожиданной услужливостью распахнул передо мной дверь на лестницу. ----------